Снег… Кружащийся и медленно оседающий на карнизах домов, на пешеходных дорожках, на деревьях в парке, на проезжей части и на прохожих, снег… Кто не любит снег? Тот самый, который можно слепить в снежок и бросить в кого-нибудь, радостно смеясь, сколько бы тебе лет ни было. Кто не любит плавно падающие или кружащиеся снежинки в день светлого Рождества? Да кто вообще может не любить это праздничное время? Все любят это яркое, жгучее ощущение Рождественского духа и грядущего Нового года. Может только… Да нет… Нет таких людей, которые не любят это время! Их просто не может существовать!

Красно-белые Санта Клаусы с колокольчиками в руках тут и там шныряют по городу в поисках доброго человека, который подаст монетку. Улыбаются прохожие, спешащие по своим делам или в поисках подарков для своих близких и.., раздающаяся по округе мелодия рождества:

Сара эту мелодию любила, но ей не нравилось, когда она становилась навязчивой, вездесущей и раздражающей. Она стояла на крыше небольшого здания, в котором находился офис их фирмы, глядя за парапет на людей, спешащих внизу, на проезжающие машины. Сара слегка улыбнулась и дрожащей от холода рукой поднесла к губам сигарету…

– Ну и что ты думаешь? Отпустит тебя наш милый и отзывчивый Джонни домой сейчас? – с сарказмом в голосе спросила стоящая рядом с Сарой ее подруга Клара, – Сара, сегодня Рождество! Я бы на твоем месте вообще бы на работу не пришла. Говард просто мудак, который хочет выслужиться перед начальством. Вообще глупость ужасная – заставлять людей работать в такой день!

Говард Генри Джонсон – это было имя их начальника, которого весь коллектив за глаза называл Джонни. Неприятный мужчина лет сорока пяти с одутловатым сальным лицом и характером деспота. Сара переводилась в основной офис их фирмы, а Джонни очень не любил отпускать своих сотрудников просто так. Сара, взмахнув копной каштановых волос, перевела взгляд на Клару.

– Отпустит, – протяжно, с ухмылкой сказала Сара – А прийти надо было сегодня в любом случае, я не закончила дела с парой клиентов. Только недавно договоры завершила. А после праздников абсолютно нет никакого желания здесь появляться. – На самом деле она побаивалась Джонни. Этот боров пару раз пытался лапать ее, вызвав в свой кабинет. Саре было это не приятно и даже омерзительно до тошноты, но указать ему на место или подать жалобу о домогательствах она не посмела, можно было лишиться работы.

В то время, четыре года назад, её муж Конор только окончил службу, вернулся из последней командировки в Ирак. А найти работу отставному военному было не просто, и Саре приходилось всю семью тащить на своих плечах. Она боялась сказать мужу о приставаниях шефа, опасаясь, что Конор просто прибьет этого наглого типа. Когда же ею заинтересовались из главного офиса, а Конор получил должность офицера полиции, намерения Джонни залезть Саре под юбку тут же испарились.

– А который сейчас час? – спросила Сара, туша сигарету о парапет.

– Два часа десять минут уже, а что? – с интересом осведомилась Клара, посмотрев на экран своего телефона.

– Мой срок работы в этом отделении истек ровно десять минут назад, – спокойным голосом ответила Сара и улыбаясь посмотрела на подругу.

– Моя, Ты, девочка! – радостно воскликнула Клара, подбегая к подруге и обнимая её. – Теперь будешь смотреть на нас из окон большого здания! Да нас, наверное, и не видно оттуда будет?..

– Нет, не видно, – с небольшой грустью в голосе ответила Сара – Но про тебя, стерву, я точно не забуду. – Смахнув нечаянно накатившую слезинку сказала девушка.

В этот момент у Сары зазвонил телефон. И что странно, мелодия на звонке была не та которую установила девушка… Вместо знакомой ей мелодии песни Уитни Хьюстон – My Love Is Your Love зазвучала уже поднадоевшая Jingle bells. Сара даже вздрогнула от неожиданной мелодии.

– Ты мелодию поменяла на более праздничную? – усмехнувшись, спросила Клара.

– Нет, ничего я не меняла, – слегка настороженно ответила Сара, доставая мобильник из кармана пиджака.

Звонила их няня миссис Кирби, строгая женщина лет сорока пяти. Сара нажала на кнопку ответа, поднесла телефон к уху и поздоровалась, а няня как обычно быстрым поставленным голосом воспитательницы со стажем проговорила:

– Сара, здравствуйте. С детьми только что погуляла. Мы немного пробежались по торговому центру, купили кое-что к празднику. Потом задержались недолго на игровой площадке. Эти два сорванца с головы до ног извалялись в снегу, еле затащила их домой. Сейчас сидят у камина, греются. Вы скоро будете дома? Я хотела пораньше освободиться.

– Спасибо, миссис Кирби, – ответила Сара. – Да, я уже закончила. В течение часа должна быть дома. Постараюсь побыстрее добраться.

– Ох… Милочка, прошу Вас, не стоит сильно торопиться. Снегопад усиливается, будьте аккуратнее на дороге. В прогнозе говорится, что снегопад будет еще сильнее к вечеру. Не стоит рисковать. – Проговорила миссис Кирби со слегка наигранным беспокойством.

– Как скажете, миссис…

– Ах да, совсем забыла Вам сказать, – перебила Сару няня – Рикки где-то нашел сверток в подарочной упаковке. Я на площадке отвлеклась на минутку, смотрю, а этот проказник уже что-то тащит.

– Какой сверток? – не поняла Сара.

– Небольшой сверток, упакованный в праздничную подарочную бумагу. Я спросила Рикки, где он его нашел, а тот молчит. Допрашивать я его не стала. Так что как будете дома, сами разберётесь со своим сорванцом.

Сара нахмурилась. Она знала, что сын не очень любил няню. И это чувство было у них взаимным. Миссис Кирби души не чаяла в их дочери Патриции, а вот к Рикки относилась очень строго. Скорее всего по этой причине он и не стал выдавать няне секрет найденного подарка.

– Хорошо, миссис Кирби. Я приеду и поговорю с сыном. И проследите, пожалуйста, чтобы дети не начали открывать подарки без нас, – сказала Сара и сбросила звонок.

– Ну, и что тут происходит? – спросил Конор, войдя в отделение для офицеров и видя своих коллег, выстроившихся в ряд.

– Великая утрата для нашего отделения тут происходит, – слегка саркастически произнес капитан. – Офицер Конор Кингсли, встать смирно! – скомандовал капитан и подошел к мужчине. Конор замер в стойке. Капитан, подойдя к офицеру был на полголовы ниже его. – За отличную службу, за пример, который ты подаешь коллегам, за героизм и исполнительность при несении службы офицер Конор Кингсли приказом комиссара полиции награждается Почетной Медалью Департамента! – С пафосом, улыбаясь, произнес капитан, прикалывая на грудь Конора отличительный знак.

Строй офицеров тут же зашелся в аплодисментах. Все в разнобой выкрикивали поздравления, хлопали в ладоши и загомонили. Капитан, привстав на цыпочки, шепнул на ухо Конору:

– Ты знаешь сколько человек в нашем отделении получили эту награду? – он слегка прищурился

– Знаю, капитан, – так же шёпотом ответил Конор. – Тридцать восемь.

– Еще раз подумай, нужно ли тебе уходить? – его вопрос прозвучал больше как утверждение. Кивнув сержанту, капитан направился к двери и вышел из офицерской.

– Ладно, еще раз поздравьте нашего героя! И пусть катится на все четыре стороны! – посмеиваясь, сказал сержант и начал уходить – Дааа, Конор, документы о твоем переводе пришли. Чтобы через пятнадцать минут на территории моего отделения я тебя не видел! И всех с Рождеством! – гаркнул, сержант и хлопнул дверью своего кабинета.

Конор выдохнул, в его голове роились мысли. Он не ожидал таких почестей, но это было приятно. Всего за четыре года работы в полиции он заставил проникнуться уважением к себе почти всех его коллег. И что самое главное, он нашел новых друзей.

В последней командировке в Ирак он потерял почти всё своё отделение. Конвой попал в засаду. Две машины сразу были взорваны. Конор как сейчас видел остекленевшие, мертвые глаза Марка, их капрала. Он мог по порядку произнести имена всех, кто погиб при подъезде к тому поселку… А потом реабилитация и долгое восстановление. Адаптация к нормальной жизни… Только его жена Сара всегда была рядом и поддерживала его. Он долго не мог найти работу. Военного с посттравматическим расстройством никуда не брали. И тут удача, Сара через своего отца, бывшего полицейского, нашла место в отделении полиции их небольшого округа. И жизнь началась как заново. А теперь перевод в новое отделение…

Он хотел остаться тут, но жена уходила на повышение и на семейном совете было решено, что если стремиться вверх, то только вместе. Конор подал прошение о переводе и как раз перед рождеством его одобрили. Он не плохо послужил тут: несколько боевых операций, большое количество задержаний, больше десятка грамот и наград. Переходить в отделение ближе к центру города ему не хотелось, он знал, что там будет тише и он может умереть от скуки. Но Сара и тут нашла компромисс. Если Конор так же без замечаний закончит следующий год, то ее отец порекомендует его на место детектива, а это уже было интереснее. И Конор согласился…

– Конор! – окликнул его напарник Джим, бывший уже напарник. Толстяк Джим – так его называли коллеги. Темнокожий немного тучный мужчина лет сорока. – Ну и кто теперь будет спасать меня? – спросил он, нахмурив брови.

– Видимо тебе придется всё же научиться уворачиваться от пуль и быстро бегать. Может фунтов десять сбросишь, – с легкой иронией ответил Конор.

– Я рад за тебя, напарник! – сказал Джим, подходя и обнимая Конора. Товарищи обнялись, похлопав друг друга по спине.

– Ну что, сегодня вечером у тебя? – осведомился Джим. – Кто будет-то?

– Да, будет еще сержант и подруга Сары с работы, Клара. А тебе разве важно кто будет? Я думал, ты ради меня готов хоть в огонь, хоть в воду, хоть ведро жареных цыплят съесть? – усмехаясь, поинтересовался в ответ Конор.

– Никогда мне не нравился Дуглас.., – мрачно ответил Джим. – Тебя еще не было, а он еще не был сержантом: в общем, одному парню ногу прострелили… выше бедра… Так он потом полгода над ним еще ржал. Смеётся постоянно непонятно над чем. Он, по-моему, идиот, Конор!

– Этот идиот за меня четыре месяца назад две пули поймал. Или ты забыл об этом? – нахмурившись, сказал Конор.

– Да ладно тебе, я так… – сконфуженно протянул Джим. – А Клара – это не та девушка, которая была в этом году на Дне Рождения у Сары? – быстро поменял он тему разговора.

– Да. А что? Понравилась? – язвительно хохотнул Конор. – Ты смотри! По рассказам Сары, она та еще стерва.

– В этом то и дело, дружище! Кому-то нравятся спокойные семейные девушки, по типу твоей Сары. А меня всегда тянуло к вот таким взбалмошным особам. У каждого мужчины свои вкусы и свой путь по жизни.., – Джим хотел еще что-то добавить, но у Конора зазвонил телефон.

– Ух ты.., – протяжно сказал Джим, улыбнувшись кончиком рта. – Задаешь сам себе праздничное настроение? – Он обратил внимание на мелодию, заигравшую в телефоне напарника. Это была заезженная и уже изрядно поднадоевшая Jingle bells…

«Странно… Вроде не менял мелодию звонка.» – Подумал про себя Конор, доставая из нагрудного кармана мобильник.

– Я слушаю, – проговорил он.

– Дорогой, я уже закончила с делами на работе. Сейчас отнесу документы Джонни и еду домой. Ты еще долго? – раздался на том конце веселый голос Сары.

– Я тоже закончил, милая. Буду дома минут через пятнадцать, может даже раньше. – ответил Конор. От его отделения полиции даже пешком до дома было не больше десяти минут.

– Тогда увидимся дома. Люблю тебя, – нежно, шёпотом, проговорила Сара.

– Взаимно… Увидимся дома, – протянул Конор, улыбнувшись, и сбросил звонок. – Ну что? Жду тебя через пару часов у себя. Про подарки детям не забудь, как в прошлом году! – сказал он, обращаясь уже к Джиму.

– Обижаешь! Еще две недели назад купил, – возмущенно ответил тот. – Тогда пойду закончу отчёты, заеду домой и сразу к вам. Может тебя подвезти? Там такой снегопад, не видно ни зги!

– Спасибо, не стоит. Пройдусь, – махнул рукой Конор и вышел из офицерской.

Сдав оружие и расписавшись в формуляре, Конор вышел из отделения через парадную. На улице и впрямь был ужасной силы снегопад. Он вернулся из патруля менее получаса назад, и за это время снег усилился, и сугробы подросли. На дорогах с переменным успехом работала снегоуборочная техника. Дворники, в большом количестве высыпавшие на пешеходные дорожки, уже не успевали убирать разраставшиеся сугробы и снежные наносы. Заметно холодало и начиналась метель.

«Да уж… Надо было соглашаться на предложение Джима,» – с досадой подумал Конор. Накинув капюшон и застегнув куртку, он двинулся по направлению к дому.

Мужчина шел и думал о своей любимой жене, о детях, которых также безумно любил, о предстоящем праздновании. Строил планы на будущий год. Размышлял как ему будет на новом месте и пытался представить людей, которые будут с ним работать. Найдет ли он с ними общий язык? Появятся ли у него там друзья?

Такие размышления были в духе Конора. Глубоко погрузившись в эти мысли и глядя исключительно себе под ноги, он случайно врезался в идущего ему на встречу какого-то бродягу. Мужичок на вид лет шестидесяти пяти пошатнулся от столкновения, но не упал.

– Прошу прощения, задумался, – извиняясь, быстро проговорил Конор.

Бродяга не отвечал. Он спокойно стоял и вглядывался в растерянное лицо мужчины. На нем был потертый коричневый кожаный плащ нараспашку, под которым виднелся такой-же старый свитер. Штаны были из какой-то ободранной толстой ткани. На ногах ботинки, видимо, хорошие, кожаные, но так же, как и остальное одеяние старика, видавшие виды. Глаза бродяги были впалые с бесцветными радужками и еле видневшимися зрачками. Конор сперва подумал, что старик слеп как крот, но это было не так. Полицейский чувствовал, как оборванец разглядывает его. У старика была не очень длинная скомканная борода и длинные по плечи волосы неожиданно черного, как смоль, цвета. На правой скуле был ужасного вида шрам, как от огня. От бродяги исходил странный отвратительный запах, который Конор сразу не смог идентифицировать.

– Вы что-то хотели? Вам нужна помощь? – настороженно и протяжно спросил Конор.

– Помощь?.. Мне?.. Нет.., – с ироничной усмешкой проговорил бродяга. – Счастливого рождества, офицер! – Голос его был гортанно-низким и трескучим, как звук раскалывающегося льда. Старик развернулся и пошел уверенным шагом своей дорогой.

Конор еще некоторое время смотрел ему в след, пораженный гротескному образу мужичка. Потом развернулся и в лёгком оцепенении зашагал к себе домой. Но не прошел он и десяти шагов, как понял… Он вспомнил тот запах, который исходил от мужчины. Этот запах он чувствовал, когда приходилось бывать в морге, трупный запах вперемешку с бальзамирующими составами. А еще, когда спало ощущение оцепенения, до Конора дошло, что на нем нет офицерской формы, он переоделся еще в раздевалке отделения, и старик не мог знать того, что он работает в полиции. Конечно, его многие знали в этом районе, но этого бродягу он видел впервые…

Конор резко развернулся и стал всматриваться сквозь сгустившийся донельзя снегопад. Бродяги и след простыл. А догонять и искать его не было сейчас никакого резона.

«Надо будет по описанию подать бродягу в розыск. Что-то тут нечисто… Пусть ребята проверят этого странного субъекта, если найдут,» – решил, всё обдумав, Конор уже приближаясь к своему дому.

*      *      *

Сара, поговорив с мужем, вся светясь от счастья в предвкушении праздника и встречи с любимой семьей, спускалась по лестнице. Рядом шла Клара. Отделение их фирмы находилось на третьем этаже, а здание было семиэтажное. Лифт постоянно был сломан, и чтобы посплетничать, подругам приходилось подниматься на крышу пешком. Джонни запрещал выходить курить на улицу и даже пытался штрафовать за такую наглость, замечая «бездельников», курящих у входа.

Они спустились на свой этаж и как назло в коридоре столкнулись с Джонни. Тот был чем-то взбешён. Он, останавливаясь, окинул злым взглядом обеих девушек.

– Клара, твой рабочий день еще не закончен, и как я знаю у тебя уйма работы! – гневно прошипел Джонсон. – Так какого демона ты ходишь и прохлаждаешься? На штраф хочешь нарваться?

– Не пугайте, мистер Джонсон. За оставшееся время я и так ничего не успею, а мой рабочий день закончится через полчаса, – съехидничала Клара.

– Так иди и дорабатывай свои полчаса! – рявкнул Джонни. – А с тобой, Сара, мне нужно поговорить. Тебя-то я и искал. Пойдем в мой кабинет, – уже более мягко сказал шеф.

– Хорошо, Джонни…, то есть… мистер Джонсон. – сбившись, пролепетала Сара. Ей мягкий говорок начальника показался очень подозрительным. Клара прыснула, но Джонсон сделал вид, что не заметил её «оговорки». Он пошел в сторону своего кабинета. Сара зашагала следом, недоумевающе оглядываясь на подругу, та лишь развела руками.

– Присаживайся, – предложил Джонни, когда они зашли в просторный кабинет начальника. Это было еще более подозрительно, Джонсон ни с кем никогда так вежливо не разговаривал, помимо своего руководства. Перед ним же он был готов валяться в ногах лебезя и заискивая, как те гиены из мультика передо львом. – Не буду ходить вокруг да около, – продолжил шеф, когда Сара уселась в кресло. Он начал разговор к ней спиной, глядя в своё окно. Так обычно поступают трусливые люди, и Сара об этом хорошо знала. – Мне нужно, чтобы ты еще немного поработала в нашем отделении. Дааа, я знаю, что ты уже переведена в главный офис, но формально это можно отложить. Если ты так захочешь… У меня появилась… то есть у нас появилась пара очень важных клиентов, а ты лучший юрист в нашем филиале. Не хочется их терять…

– Нет! – громко и чётко произнесла Сара, перебивая начальника, вернее бывшего начальника. Сара знала, что Джонсон получает львиную долю от тех денег, которые платят им клиенты. Также знала о серых схемах, которыми пользовался шеф. И помогать ему еще больше обогатиться в ущерб себе не было никакого желания, как не было желания оставаться здесь еще даже на один день.

– Что?.. – пораженно повернулся в ее сторону Джонни. – Почему «нет»? Ты получишь хороший процент от прибыли со сделок! – переходя на свой обычный тон разговора сказал он.

– Нет! – так же чётко произнесла Сара. – У меня нет желания оставаться тут больше ни на день, а Ваши клиенты, теперь только Ваша забота, – ровным голосом закончила девушка.

– Ты зарываешься, Сара! У меня есть много знакомых в главном отделении! Ты же не хочешь, чтобы твоя работа там стала невыносимой?! Ты останешься работать тут столько, сколько мне будет нужно! – переходя на крик и брызжа слюной, распалялся бывший шеф.

Сара спокойно поднялась из кресла и подойдя к столу Джонсона вытащила из кармана мобильник и выключила диктофон. Потом включила запись. Когда Джонни с открытым ртом закончил слушать, девушка начала говорить:

– Вы правильно сказали о том, что я лучший Ваш юрист, вернее была Вашим лучшим юристом. Это на преступление не тянет, конечно, как ни старайся. Но вот отдел по корпоративной этике это может заинтересовать. Думаю, и профсоюз тоже безучастным не останется. На лицо угрозы и злоупотребление положением, не говоря уже о таких мелочах, как непрофессиональное общение и поведение, порочащее лицо фирмы. До суда это тоже может не дойти, хотя… Клара, зайди пожалуйста! – громко сказала Сара и через пару секунд дверь нерешительно открылась. На пороге стояла Клара с округлившимися от удивления глазами. – Клара, подруга, ты всё слышала?

– Дааа.., – протяжно ответила Клара, ее рот был открыт так же широко, как и рот Джонсона.

– А вот свидетель это уже серьезно, – с весёлой злобой вполголоса сказала Сара. – Так что, дорогой мой мистер Джонни, всё это будет оставаться между нами, пока Вы будете паинькой! Пойдём, Клара, – Сара подтолкнула подругу и прежде, чем закрыть дверь, она показала своему бывшему шефу средний палец и хлопнула дверью. Говард Генри Джонсон так и остался стоять с открытым от шока ртом.

– Ты как догадалась, что я за дверью? – протараторила Клара.

– Я что тебя не знаю, что ли? – весело ответила Сара. – Моя подруга Клара никогда в жизни не упустила бы шанса подслушать такой разговор.

– А когда успела включить диктофон? – продолжала расспрашивать подругу девушка.

– Этот идиот весь разговор стоял ко мне спиной, времени была куча. – также, посмеиваясь, ответила Сара. – Ладно, мне бежать надо. Я уже опаздываю. Жду тебя через пару часов у нас дома. Ты тоже собирайся и езжай домой. Джонсон еще долго от такого отходить будет.

– Ну ты крутая, Сара!.. – восхищенно протянула Клара. – Тогда я побежала собираться!

– Давай. Не задерживайся! – крикнула Сара вслед подруге, быстро уходящей в глубь офиса, туда, где было ее рабочее место. А сама стала спускаться вниз по лестнице.

Накинув пальто, девушка вышла из здания и направилась к месту, где был припаркован ее старенький Volkswagen Golf. На парковке возле офиса мест не хватало, и обычно Сара оставляла автомобиль там, где придется. Чаще всего у закусочной старого Ларри, там, где она частенько обедала. И идти недалеко, и хозяин забегаловки, если что, присмотрит за авто.

Дойдя до машины, Сара заметила под дворником квиток штрафа за парковку в неположенном месте. Девушка выругалась.

– Черт тебя подери! Никогда же такого не было, да и знака нет,.. – Сара посмотрела по сторонам. Может где-нибудь уже успели поставить знак, запрещающий парковать транспорт. Но ничего похожего не было. – «Тогда это точно к лучшему, всё равно меня тут больше не будет,» – подумала девушка и улыбнулась.

Но открыв дверь своего авто на нее накатило странное ощущение, как будто за ней кто-то пристально наблюдает. Саре стало не по себе, и она огляделась еще раз. Улицы были почти пусты. Редкие пешеходы спешили по домам, а большинство магазинчиков и забегаловок были уже закрыты. Только крупные хлопья снега, не переставая, падали на землю.

Сара постаралась сбросить с себя это странное наваждение и села за руль. Она попыталась завести двигатель, хотя прекрасно знала, что с первой попытки это происходит крайне редко. Так случилось и в этот раз. Сара повернула ключ повторно, и неожиданно заиграло радио, изрядно напугав девушку. Из динамиков доносилась такая знакомая мелодия:

Oh, jingle bells, jingle bells

Дорога до дома была не очень долгой. Сара проехала три квартала, потом повернула направо и выехала к небольшому скверику. Потом еще пара поворотов, и примерно через тридцать минут девушка уже находилась в пригороде, где в конце улицы уже виднелись переливы гирлянд, которыми Конор украсил их дом к празднику. На удивление пробок по дороге не было, однако снегоуборочных машин было много.

«Видимо, в этот раз повезло,» – подумала Сара.

Девушка развернула машину и подъехала к гаражу. Она нажала на кнопку дистанционного открытия двери, но шестерни механизма, издав протяжный неприятный звук, остановились. Дверь заклинило после того, как она поднялась фута на два от земли.

– Ну, твою мать! – выругалась Сара, откидывая голову на подголовник сидения. – Хорошо хоть музыка эта идиотская не заиграла. – С ехидством сказала она, открывая дверь авто и выходя из машины. Девушка была рада, что хоть без приключений смогла добраться до дома.

Она подошла к парадному входу и позвонила в звонок три раза. Ждать пришлось недолго.

– Ну и какого демона нам принесли сани в этот раз? – раздался с ехидной усмешкой голос Конора.

– Не смейся! – зло проговорила Сара. – Ты прекрасно всё видел, еще ухмылялся из окна. Ты пустишь свою жену домой или нет? Я замерзаю между прочим!

– Мы вообще-то ждали Санту.., – сказал Конор, открывая дверь и слегка ухмыляясь. – Но я смотрю и его замена так-то не плоха собой.

– Иди ты, – с усмешкой коротко проговорила Сара, заходя за порог.

Скинув с себя пальто и шарф, девушка бросилась в объятья к мужу и крепко прижалась к его груди.

– Ты даже не представляешь, как я соскучилась, – прошептала она.

– Я тоже соскучился, ведь мы не виделись с самого… утра? – с усмешкой спросил Конор.

– Всё равно долго, – прошептала Сара, не обращая внимания на его сарказм.

В гостиную вбежала маленькая Патти. Младшей дочери Конора и Сары, Патриции Кингсли, было четыре года. Девочка, увидев мать, бросилась к ней.

– Мама пришла! – Звонким тоненьким голоском радостно закричала Патти. Сара подхватила дочь на руки и обняла.

– Моя маленькая разбойница… И по тебе я жууутко соскучилась, – весело проговорила девушка, кружась с дочерью по гостиной. – Миссис Кирби жаловалась на вас с братом. Почему вы не слушались ее на детской площадке? – наигранно хмуро спросила мать.

– Я слушалась! Это всё Рикки! – оправдываясь, звонко проговорила Патти.

– Вот он негодник. А кстати где он? – Сара вопросительно посмотрела на мужа.

– Он пока наказан, – хмуро и без доли иронии проговорил Конор. – Ты мне не рассказала про его находку. Миссис Кирби зато поведала. И этот сорванец не хочет признаваться, где он взял это. – Конор указал пальцем на лежащий в центре гостиного столика сверток. – Рикки говорит, что нашел его, а где и как не признается. Может, он его украл?

– Как ты можешь думать такое про своего сына? – рассерженно спросила Сара. – Дочка, родная, иди поиграй в своей комнате. Нам с папой надо серьезно поговорить, – девушка опустила дочь на пол. Девочка, поняв, что сейчас возможен разговор на повышенных тонах, сразу поднялась по лестнице и скрылась за дверью своей комнаты. Конор с Сарой ругались очень редко, но когда такое случалось, Патти очень переживала и старалась находиться от центра конфликта подальше.

Сара взяла со столика сверток. Она внимательно оглядела его. Упаковочная бумага была необычная, со странными узорами и как будто очень старая, а может просто состаренная для эффекта. Девушка посмотрела на мужа.

– Откроем и посмотрим из-за чего всё это? Может, там есть адрес получателя. – с заговорческой интонацией спросила Сара.

– Валяй. Хуже не будет. Если что, отдам сверток сегодня Джиму. Он отнесет в отделение и оформит как потерянную вещь, – равнодушно сказал Конор.

Сара развязала бант и раскрыла несколько слоёв упаковочной мягкой бумаги. Теперь перед Конором и его женой посреди столика стоял рождественский сувенирный снежный шар, наподобие тех, что по 5 долларов продаются в любом торговом центре или магазинчике, торгующем рождественскими и новогодними сувенирами. Такой можно было потрясти и бутафорский снег начинал кружится в жидкости, создавая иллюзию снегопада или вьюги. Но этот шар был не совсем обычный. Снег внутри него кружился сам по себе и этот снег не был похож на бутафорию, он был как настоящий. Подымаясь причудливыми завихрениями, потоки снега вращались в шаре по всей его площади и не позволяли разглядеть то, что находится в центре. Это было странно, завораживающе и очень красиво. Основа шара была сделана из желтого металла, похожего на золото с вычурным литьем. По всей окружности основания пролегла гравировка из странных замысловатых символов, похожих на руническое письмо. Сара заметила, что шар изнутри слегка светится и немного мерцает разноцветными всполохами. Вдобавок он был необычно тяжелым. Когда девушка рассматривала свёрток, она почему-то не почувствовала его тяжести. Сейчас же создавалось впечатление, что шар был не наполнен водой, а целиком сделан из камня либо металла.

– Боже мой… Какая красота, – потрясенно вполголоса проговорила Сара.

– Не нравится мне этот сувенир, – настороженно сказал Конор.

– Почему? По-моему, он потрясающий. Ты посмотри, снег внутри как настоящий и кружится так красиво, – тихо сказала девушка.

Конор взял со стола шар и пристально начал рассматривать его со всех сторон.

– Во-первых, как эта штуковина работает? Не может же снег внутри сам кружится… Во-вторых, он почему-то чертовски тяжелый, как будто выточен из цельного куска камня. В-третьих, он выглядит очень дорогим. И в-четвертых, он очень странный, Сара, и мне это не нравится. И не надо так на меня смотреть! Нет, нет, нет! Мы его не оставим, даже если будет такая возможность! Может, его уже кто-то ищет? – озвучил свои мысли насчет шара Конор.

– Ну по первому пункту могу сказать, что там сбоку есть отверстие. Возможно, оно для зарядного устройства и шар на аккумуляторе. А по остальному, что ты там сказал, я ответить не могу – мистика? Конор, ты сам-то веришь в свои слова? Ты обвиняешь своего сына в краже! Ты пугаешься обычного сувенира! Я не узнаю своего мужа… Что произошло? – спросила Сара, переходя на повышенные тона.

– Мне… просто не нравится этот шар… Давай его разобьем… и дело с концом! – сказал Конор. Ему, действительно, было неприятно присутствие этого шара рядом. Его мысли начинали путаться, а речь становилась невнятной и сбивчивой. Воля его становилась слабой.

– Маленький Конор боится шарика? – с издевкой спросила Сара.

Конор вскочил с кресла, выхватил из рук жены шар и пульнул его со злобой куда-то в сторону кухни. Тут же раздался треск бьющейся посуды.

– Ух.., – с усмешкой выдохнула Сара. – а я и забыла, когда мы последний раз в ссоре били посуду…

– Он не разбился, – процедил сквозь зубы Конор, заходя на кухню.

Сара последовала за мужем и хотела уже сказать что-то типа: «Да как не разбился? Не может этого быть!»

Но когда увидела гору битого фарфора, трехсантиметровую вмятину в стене и целый шар, лежащий в одном из отделений для посуды, она осеклась. Сара подошла к шкафчику, достала шар, пошла обратно в гостиную и поставила его на небольшую полку над камином.

– Пусть… пока будет тут, – нервно проговорила она. – Сегодня отдашь его Джиму! – Девушка начала понимать, что с шаром что-то не так. Но вот что не так? В ее голове была неразбериха. Она сама лично видела, как Конор такими бросками на спор взрывал об стену мячи. Её муж был чертовски силён. Смотря фильмы с Арнольдом Шварценеггером, они только посмеивались. Один раз Конор по просьбе Джима повторил трюк с грелкой. Конор надул ее до взрыва, вся компания была в восторге. Но чтобы обычный снежный шар выжил от его броска… Сара не заметила на нем не единого повреждения. Ни единой царапины, даже металлическое основание не помялось. Сувенирный шар пролетел через тарелки разбив дюжину и оставил глубокий отпечаток в стене, но сам при этом остался невредим.

– Я… лучше уберу его в свой сейф, – проговорил Конор следя за действиями Сары. – Ты не посмотрела? Там есть адрес доставки? – вспомнив начало разговора спросил Конор.

– Нет… Сейчас! – нервно опомнилась девушка и подошла к столу где лежала оберточная бумага от шара. Она начала разбирать слои бумаги и тут на стол выпал маленький конвертик. Сара нервно схватила его, открыла. И прочитав записку внутри конвертика, девушка окаменела, руки ее начали трястись.

– Счастливого Рождества. Ридер Стрит 23, – судорожно произнесла она. В записке больше ничего не было. И это был адрес их дома…

*      *      *

Можно конечно привести другой пример. Вот остались вы без одежды там, где жутко холодно и где падает снег, тогда любой бы возненавидел его через пару минут. Но вы же не будете его ненавидеть яростно, не будете хотеть его смерти или задушить как живое существо? Наверное, нет… Вы не будете, сходя с ума, кидаться на каждую снежинку, ловя ее и растапливая в ладонях, хохотать… Скорее всего, нет…

Тем временем снегопад на улице стал настолько сильным, что невозможно было разглядеть дома на другой стороне улицы. Пешеходы уже не бродили по дорожкам. Только немногочисленные дворники и снегоуборочные машины продолжали борьбу с не на шутку разыгравшейся стихией, и эта битва складывалась не в пользу борцов со снегом.

Конор отошел от окна и посмотрел на спускающуюся по ступенькам супругу.

– Ну что? Рикки рассказал, где он взял сверток? – серьёзным голосом спросил мужчина.

– Да. Он нашел его возле детской площадки, там, где они с Патти играли сутра. Говорит, что он просто валялся в снегу у ограды. И повода не доверять его словам у нас нет, – так же серьезно ответила Сара.

– Ладно.., а никого подозрительного не заметил? – переведя взгляд с жены на стоящий над камином шар, настороженно спросил Конор.

– Нет. Говорит никого не заметил. – слукавила Сара. Она не стала рассказывать мужу о странном человеке, которого Рикки мог и выдумать. Расскажи она мужу всё то, что поведал ей сын, возможно всё сложилось бы по-другому. Возможно, узнав об этом бродяге, о том, что Рикки тоже встретил его, Конор, связав его с шаром, просто бы выбросил странный сувенир из своего дома… А если бы Конор рассказал жене о своей встрече со стариком, то и Сара тоже бы заподозрила неладное, услышав рассказ сына. Мужчина не стал беспокоить Сару странными рассказами про человека без зрачков, от которого несло мертвечиной. И всё получилось так, как получилось. Недомолвка Сары и молчание Конора сыграли роковую роль в этой истории и в истории их семьи.

– Хорошо. Сам разберусь с этим дьявольским шаром, – спокойно произнес Конор.

В этот момент в гостиную спустился Рикки. Он сразу заметил необычный сувенир над камином и бросился к нему.

– Ого! Это было завернуто в подарочную бумагу? – спросил мальчик, схватив шар с полки. – Какой классный! Пап, а можно мне его…

– Нет! – не дослушав сына, грозно сказал отец, – поставь его обратно на полку и больше не трогай. Мне нужно разобраться с тем, кто и как тебе его подкинул. Потом видно будет.

– Хорошо, – расстроенно произнес Рикки.

– Так, мужчины. Мне нужна ваша помощь, – весело проговорила Сара, – нужно занести в гостиную большой обеденный стол. Гости придут меньше через полчаса, а у нас ничего не готово.

– Конечно, дорогая, – с готовностью отозвался Конор. – Сын, пойдем поможем нашей беспомощной маме, – с усмешкой проговорил он.

Они втроем вышли из гостиной. В комнате возле камина и стоящей возле окна наряженной рождественской ели осталась играть маленькая Патти. Она возилась со своими куклами, пока ей не почудилось, как что-то мерцает на полке у нее над головой. Тогда девочка подняла глаза и увидела тот самый снежный шар. Потоки снега продолжали кружиться внутри, а шал стал светиться интенсивнее чем раньше.

– Снежинки! – радостно воскликнула девочка.

Когда Рикки, Конор и Сара вернулись, затаскивая большой красивый стол в гостиную, то застали Патти играющей с этим странным сувениром. Она также сидела возле ёлки и как будто о чем-то разговаривала с ним.

– Боже мой! Патти, как ты его достала?! – с ужасом и изумлением спросила мать.

– Я встала на стул. Не так уж и высоко! – радостно ответила Патти.

– Да он же весит фунтов пять или даже шесть! – настороженно произнес Конор. – Ты могла упасть со стула вместе с ним и что-нибудь себе сломать! Так, дайка его сюда. Уберу его повыше, чтобы никто не достал. Надо его еще сержанту и Джиму показать, потом запру в сейфе. И о чем ты с ним разговаривала? – задал дочери вопрос Конор.

– Он рассказывал мне истории! А еще передавал вам привет и пожелал всем Счастливого Рождества! – звонко протараторила Патти. – Он сказал, что сегодня вечером будет очень весело!

– Хм… Этот шарик еще и разговаривать умеет, – усмехнулась Сара. Она не восприняла слова дочери всерьез, так же, как и рассказ сына о странном бездомном. Дети склонны выдумывать разные фантастические истории, что с них возьмешь?..

Через десять минут к дому подъехало такси. Это был Джим. Еще через пять минут приехала Клара, а сразу за ней сержант Дуглас. Когда вся компания была в сборе подготовка к вечеру закипела с новой силой. Девушки занимались праздничным ужином, а мужчины помогали сервировать стол.

Вскоре, часам к шести вечера, всё было готово. Вся компания в составе семейства Кингсли и трех их лучших друзей, собравшись у большого стола, ели, разговаривали, строили планы на будущий год, веселились, обсуждали разные мелочи. Говорили о повышении Сары и об ее переводе в главный офис, где у нее даже будет свой кабинет. Говорили о работе в полиции Конора, об его переводе и о том, что он должен будет сдавать в следующем году экзамен на детектива. Вечер прошел так, как все бы и хотели, чтобы он прошел…

Когда настала пора открывать подарки, дети первыми бросились к елке. Патти обзавелась парой новых кукол, а Рикки полицейской машинкой на пульте дистанционного управления и очень крутым и дорогим конструктором. Джим потом рассказывал, что чуть ли не весь город оббегал в поисках такого. Среди прочих можно еще отметить так же подарок Джима Конору. Он подарил ему ковбойскую шляпу, наподобие той, которую носил Чак Норрис в сериале «Крутой Уокер». Джим ее сам надел на Конора и запретил ему до конца вечера снимать. Сара настаивала на том, что шляпа мужу совершенно не идет, но Джим возразил:

– Этот парень настолько крут, что шляпа крутого Уокера должна быть на голове у Конора. Считайте, что она досталась ему по праву сильного, – рассмеявшись, сказал он. Джим уже был немного пьян и недвусмысленно ухлёстывал за Кларой. На удивление, та не возражала против его ухаживаний.

Часам к десяти, когда празднование подходило к концу, посуда была убрана, а стол отправился обратно в кладовую, девушки отправились на кухню мыть посуду, а мужчины расположились в креслах у камина, разговаривая и потягивая виски.

– И что? Ты говоришь бросил его через весь дом в сторону кухни, и он не разбился? – с недоверием спросил сержант Джон Дуглас после рассказа Конора о странном сувенире, найденном его сыном. – На нем не единой царапины…

– И как кто-то мог узнать ваш адрес и так спланировать, чтобы подбросить этот подарок Рикки именно в тот момент, когда он играл на площадке? Зачем такие сложности? – рассуждал Джим.

– Не знаю, ребята, – покачивая головой отвечал Конор. – Сегодня весь день переполнен странными событиями. Это лишь одно из них. Пойдемте, выйдем на задний двор, подышим воздухом. Не хочу, чтобы жена услышала, я ей не рассказал… Еще кое-что произошло.

– Ну пойдем. Послушаем, чем ты нас еще хочешь удивить, – рассмеялся в своей манере Дуглас.

Мужчины накинули куртки и отправились на крыльцо заднего двора дома. На улице всё так же крупными хлопьями падал снег, кое-где его навалило чуть ли не по грудь. Дуглас закурил сигарету и посмотрел на Конора.

– Да… Такого снега я ни разу еще не видел за всю свою жизнь. Что-то ненормальное с климатом происходит. То ураганы, то снегопады. Ладно… Что ты нам хотел рассказать, Конор? – задал вопрос сержант.

Конор рассказал историю его встречи с тем странным бродягой. Сержант с Джимом внимательно, не перебивая, слушали. Потом он протянул сержанту бумагу.

– Это подробное описание того человека. Не думаю, что по тем приметам, которые у него есть этого бродягу сложно будет найти, – сказал он.

– Так, – протянул сержант, читая бумагу, – рост пять с половиной футов, шрам от ожога на правой скуле, волосы темные, глаза блеклые без зрачков… Как без зрачков? – непонимающе спросил Дуглас.

– Вот так, – спокойно ответил Конор, – не знаю. Может, линзы… Но он видел меня, это точно.

– Хорошо. Найдем его. Такой без внимания точно не останется. Не переживай. Просто забудь пока, а как будет информация, я тебе дам знать. Иногда нужно просто подождать. Как говорил один древний китаец: «Если долго сидеть на берегу реки, то мимо проплывет труп твоего врага.» Аха-ха! – процитировал Сунь Цзы Дуглас и снова рассмеялся.

*      *      *

Рикки отправили в свою комнату около десяти часов вечера. Он немного для виду повозмущался, но всё же не смог выпросить себе еще времени, чтобы побыть со взрослыми. Конор на счет этого был довольно строг. «Дети всегда должны ложиться в одно время!» – говорил отец. Спать не хотелось… Рикки переоделся в пижаму, включил светильник и, достав сборник страшных рассказов, который прятал от родителей, принялся еще больше портить себе сон.

Примерно через полчаса он услышал странный шёпот, который раздавался неведомо откуда. Мальчику стало жутковато и сперва он хотел выбежать вниз к родителям, но потом попробовал собраться и прошептал, сам себя убеждая: «Я не трус!» Это немного помогло, но шепот никуда не исчез. Он с каждым моментом становился всё громче и отчетливее. Мальчик, дрожа от страха, заглянул в шкаф, но там никого не оказалось. Тогда он приоткрыл дверь и выглянул, за дверью тоже никого не было, только снизу из кухни доносился разговор мамы и тёти Клары. Рикки закрыл дверь, подошел к кровати и присел рядом на пол, закрыв уши руками. Но голос никуда не делся. Тогда мальчишка понял, что голос звучит в его голове. Рикки стал вслушиваться. Ему было одновременно и страшно, и интересно. Голос был скрипучим и завораживающим, он звучал размеренно и с каждым словом всё четче. Это было похоже на какое-то странное заклинание. До сознания мальчика стало доходить, то чего хотел этот мистический голос…

– Я не вор, я не вор, я не вор! – как мантру проговаривал эту фразу Рикки, схватившись за голову и раскачиваясь взад и вперед. Но вскоре воля мальчишки пошатнулась. Он, как зомби, ведомый чьей-то чужой волей, поднялся с пола и вышел из комнаты. Рикки тихо спустился по лестнице и подошел к камину.

В гостиной никого не было. Сара с Кларой разговаривали о чем-то на кухне, а мужчины ушли поговорить на крыльцо заднего дворика.

Тогда то, что сейчас руководило сознанием Рикки, взяло стул, встало на него и достало с верхней полки сувенирный снежный шар. Оно осторожно спустилось, поставило стул на прежнее место и так же тихо отправилось по ступенькам наверх. Войдя в комнату и закрыв дверь, тело Рикки, руководимое чужой волей, поставило шар на письменный стол. Снег внутри стал вращаться еще быстрее, а сияние, исходящее из центра шара, усилилось настолько, что могло освещать комнату. Пальцы мальчика пробежались по определенным рунам, выгравированным на основании шара, и тут же из небольшого отверстия появился ключ для завода. Рука потянулась к ключу, и остановилась – сознание неизвестного чего-то ждало.

*      *      *

Да, я вам забыл сказать кое-что. Дело не в холоде и не в снеге… Хотя в определенном смысле и в снеге, конечно, но не в том, о котором вы думаете. Да и холод тоже бывает разным. Бывает холод, от которого мерзнет тело, если вы, к примеру, вышли легко одетыми на улицу в неподходящее время года. А бывает внутренний всепоглощающий холод от ощущения ярости и самого глубинного ужаса, того ужаса, который человек испытывает перед смертью, от того, что кто-то или что-то высасывает вашу душу, не оставляя ничего человеческого, заменяя душу чем-то другим…

В этот момент в дверь позвонили. Сара стояла недвижимая, словно статуя. Позвонили еще раз. Сара, как зомби, ковыляя на одной ноге подошла к двери и остановилась. Звонок раздался в третий раз. Мертвенно бледная рука потянулась к замку, раздались щелчки механизма, и дверь отворилась. На пороге стоял небрежного вида человек в кожаном плаще. Тусклые белесые радужки без зрачков смотрели куда-то на верх. Человек сделал шаг вперед, Сара отошла в сторону.

– Видимо, всё закончилось, – обращаясь неизвестно к кому промолвил человек. – Сложно всё это. Мне было не просто. – Слова человека выражали сочувствие и скорбь, но были ли его чувства истинными? – Патриция! – воскликнул человек.

Маленькая Патти с ужасом наблюдавшая из-за полураскрытой двери своей комнаты вздрогнула. Она всё время находилась там и не понимала своим детским разумом, что происходит. Её затрясло от страха еще в тот момент, когда отец стал драться с Рикки. Патти не могла себе такого представить. Её разум отказывался осознавать происходящее. Но голос этого человека она узнала! Этот голос раздавался в её мозгу из шара, который она несколько часов назад достала с полки над камином. Голос был властным и гипнотическим, он как будто погружал девочку в транс. И Патти вышла из своей комнаты.

– Вот и замечательно! Спустись, Патриция, и оденься. Нам надо идти, – промолвил скрипучий голос незнакомца.

– Вы же волшебник? – спросила девочка, спускаясь по лестнице. Голос ее дрожал. Она надеялась на то, что этот человек добрый маг из сказок.

– В каком-то роде, Патриция, в каком-то роде, – тихо проговорил человек, глядя на тело Конора. Потом поднял взгляд на недвижимо стоящую Сару.

– Вы обещали, что будет весело! – звонко сказала Патти.

– Патриция, надень куртку и ботинки, нам надо идти, – ровным голосом произнес бродяга. – Ах да. Забыл о кое-чем, – незнакомец быстро поднялся по лестнице и войдя в комнату Рикки забрал со стола злополучный шар.

– Вот теперь всё. Ты уже одета, девочка? – спросил бродяга Патти, но не было понятно куда человек смотрит.

– Ты обещал, что будет весело! – злобно проговорила Патриция, застегивая пуговицы на своей куртке. Девочка всхлипывала. Она не понимала, что происходит.

– Поверь, ангел мой, мне было очень весело! – громко произнес незнакомец, ехидно усмехаясь. – Всё то, что произошло тут – это очень весело! – говорил человек, разглядывая волшебный шар в своих руках.

Бродяга спустился и задумчивым взглядом осмотрел весь дом. Он посмотрел на тело Рикки, на лежащее недалеко от камина тело Конора, а потом перевел взгляд на стоящую неподвижно оболочку Сары.

– Пора заканчивать, – небрежно бросил незваный гость и, взяв Патти за руку, вышел из дома.

Сара, медленно хромая, поднялась на второй этаж дома. Зашла в комнату своего мертвого уже сына и, небрежно наклонившись, взяла с пола пистолет мужа. Рука не слушалась, дрожала, и где-то на задворках мысли что-то ёкнуло в сознании. По щеке Сары покатилась слеза. Она поднесла ствол пистолета к своей голове.

Незнакомец вёл за руку девочку. Когда они отошли футов на тридцать от калитки она зарыдала. Бродяга остановился и присел на корточки перед Патрицией.

– Тебе нечего бояться, дитя моё, – проговорил старик, глядя в глаза девочки.

– Вы злой волшебник! Вы колдун! – нервно со всхлипами проговорила Патти.

– Да, – ровно ответил ей незнакомец и, взяв девчонку, за руку пошел своей дорогой, ведя маленькую Патти за собой. Они удалялись неспешно, их силуэты таяли в снегопаде, а следы их быстро заметало снегом. Они остановились лишь однажды, когда недалеко раздался громкий хлопок, как от взрыва петарды…