Тебя предали.
Пока ты выполнял указания руководства и прокачивал пацанят, чтобы обеспечить им билет в будущее, а своему поселению — лишнюю пару бойцов, глава твоего дома думал, какую цену за тебя можно предложить.
Теперь твоим телом движут голод и ярость. Хочется разорвать когтями предателей и отыскать возможность стать прежним.
Но так ли тебе нужно становиться живым? Твои клыки прекрасны, да и дырочка в правом боку больше не свистит.
Мне хотелось спать. Глаза закрывались, и удержаться в сознании самостоятельно не получилось бы, даже если я того желал бы, но мне помогала бодрствовать система: когда я проваливался в тупое небытие, перед глазами мелькали вспышки системных уведомлений. Уколы боли в перенапряженных мышцах приводили меня в сознание на несколько секунд, а потом опять сходились веки, возникали системные окна, боль. Тупой круговорот: ни полноценного забвения, ни бодрствования.
Судороги обращения в зомби я пропустил: сознание устало от происходящего, и я вырубился окончательно. О том, что не присутствовал при судорогах и изменении тела, точно не сожалею: пусть для меня остаются загадкой ощущения растущих клыков и когтей.
Когда я пришел в себя, ощущения были на диво превосходными: ничего не болело, а сознание было ясным, как никогда прежде. С самого начала апокалипсиса у меня было не очень с мечтами и целями, но теперь я твердо знал, чего хочу. Есть.
Я оттолкнулся от стены за спиной руками и ногами, и снял себя с арматуры. Рана не уменьшилась — я мог засунуть в дырку в своей груди палец — но и не болела. Странно… А вот голод я чувствовал: прежде не слишком назойливое чувство обрело невиданный объем, заиграло неприятными гранями: у меня будто бы голова зудела изнутри. Словно кто-то маленький и противный твердил мне из черепной коробки «жрать, жрать». Голод доставлял очень неприятные ощущения, и мне хотелось чем-то его утолить. Чем-то мясным.
Видимо, зрение у меня тоже поменялось, сменило спектр, потому что я видел окружающий мир в черно-белых тонах, но довольно отчетливо, хотя по-прежнему стояла ночь.
Я оглядел пальцы. Каждый палец оканчивался черным когтем, длиной в пару сантиметров. Сами пальцы слегка усохли и сменили цвет на мертвенно-серый. Впрочем, я теперь весь безжизненный.
Телекинез почему-то не отзывался, но я еще помнил расстановку предметов в квартире, поэтому без труда нашел зеркало и полюбовался на нового себя. Нос немного смещен — видимо, из-за перелома. Зато больше никаких неприятных изменений с лицом не произошло, наоборот: у меня теперь прекрасные, сильные зубы. Это не голливудская улыбка — это лучше!
Я с минуту любовался новым собой, а потом желудок взвыл особенно тоскливо. Я встрепенулся, подобрал испачканный ятаган. Вытирать лезвие не хотелось, да и не нужно теперь. Рюкзак привычно повис на плечах. Я пошел к трупам, которые пахли охуительно.
— Вот вы и пригодились, ребята, — прохрипел я, занося ятаган. Лезвие опустилось и легко отрубило металлисту руку — мужик казался мне вкуснее. Я собрал с тел системные кольца, схватил отрубленную конечность и поспешил наверх, к валяющимся автоматам. На ходу я отгрызал куски мяса — хотелось остаться на месте и полноценно перекусить, переработать все четыре трупа в драгоценный опыт, но в дом может нагрянуть как Святослав, чтоб ему с кровью срать, так и другие заинтересованные стороны. А я сейчас слегка не в форме — нет ни телекинеза, ни ощущения пространства. Как уйду отсюда, обязательно покопаюсь в системных сообщениях, которые смахнул в угол зрения, где они до сих пор маячили.
Мне невероятно повезло: я не превратился в зомби, которым меня хотела видеть Эльвира: я не стал полезным, закованным в броню и послушным. Мне посчастливилось сохранить разум, который никак не затронули изменения. Тело тоже стало лучше: нечувствительное к боли, с крутыми когтями, которыми будет классно рвать людей на части и длинными красивыми клыками. Знал бы, что стану таким — еще в квартире бы наступил на иголки!
Я представил, как было бы круто очутиться посреди сытного Карбышево, и живот снова забурчал. Что ты будешь делать…
Я выпрыгнул с балкона третьего этажа, мягко приземлился на траву и сразу шмыгнул в кусты — на случай, если за домом наблюдают через снайперский прицел. Голод до конца не утих, хотя руку я обглодал тщательно. Я знал, где достать еще мяса — у меня на примете был склад со студентами. Прежде чем уйти в края вечной охоты, Максим Рогин оставил в городке не только мертвецов, но и неплохой запас еды. Надеюсь, некроголемы ещё не всех студентов сожрали. Правда, чтобы добраться до студгородка, придется обойти вокруг квартала — дорогу перегородила ловушка Крадниковой, да и возвращаться к старой Весте я не хотел.
По пути я открыл пропущенные системные оповещения. Первая же системная табличка меня поздравила:
Вот же срань…
Вместе «человека» теперь красовалась надпись «поводырь мертвецов». Вот что подразумевалось в начале апокалипсиса под словами «сменить расу». А дух почему такой маленький?
Я уставился на кольца.
Очередной финт ушами от системы. Раньше никаких ограничений в описании не было.
— Добро пожаловать новым в мир, Нудный, — прохрипел я, — Судя по характеристикам, из тебя выйдет отличный мертвец. А бонус за пятидесятый уровень лучше выбрать в спокойной обстановке… Лучше бы я переродился в Карбышево: там и затаиться можно было бы, и людей избыток.
При воспоминании о красивых, сочных Арине и Инге, что остались где-то в Карбышево, в животе вновь забурчало.
До городка я добрался за десять минут. Мог быстрее, но телекинеза со мной больше не было, поэтому приходилось перемещаться через кусты и обходить дома, откуда раздавались голоса и одурительно пахло. Приходилось постоянно концентрироваться на цели: в какой-то момент я перестал следить за собой и обнаружил, что стою в многоквартирном доме, у двери, за которой кто-то стонет. Желание сломать дверь и сожрать прячущихся внутри людей было невероятно сильным, но я свинтил оттуда и стал внимательно следить за своим поведением: не хотелось прийти в себя перед тем, как меня станут расстреливать. Убивать и пожирать людей лучше на трезвую голову.
Обломки стены возле подвала никто не трогал. Я за пол часа разобрал завал: два самых крупных куска пришлось сдвигать с помощью найденного обрезка металлической трубы, который я использовал как рычаг. Даже трех с половиной единиц силы не хватало, чтобы сдвинуть куски с места руками — собственная тяжесть вдавила их в землю.
После того, как раскидал по сторонам баррикаду, я замер перед замком. Цепь моими тремя с половиной баллами силы не разрывалась. Для телекинетика замок не стал бы препятствием, а вот мне пришлось извращаться: вскрывать багажники находящихся поблизости машин и искать инструменты. Можно было попытаться сбить замок ятаганом, но я не стал портить оружие. Стрелять в замок тоже было опасно: старая Веста рядом, и если за домом следят, меня обнаружат по шуму выстрела. Видеться с кем-либо сейчас не хотелось: я сейчас малость не в форме, и с плюшками от системы не разобрался. Если они есть, эти плюшки.
Я излишне увлекся поисками, и к подвалу подошел только после получаса поисков. Кроме монтировки я нес рюкзак, в который закинул молоток, канистру с бензином и тяжёлый разводной ключ.
Я привык к телекинезу, который заменял любой инструмент, позволял летать и переносить четверть тонны груза. Без него я чувствовал себя неполноценным. Теперь, чтобы узнать, что происходит за сто пятьдесят метров от меня, мне нужно туда сходить. Сходить! Дикость! Варварство!
С такой несправедливостью меня мирил только одуряющий запах из подвала. Я зарычал от предвкушения хорошей обжираловки. Вроде ел недавно, но в животе будто черная дыра — если не закину в нее хороший кусок студентки, она и меня переварит.
Монтировка вошла в дужку замка. Я закрутил железку, всё сильнее натягивая цепь. Наконец цепь смоталась в клубок, натянулась, и корпус дрянного замка не выдержал: раскололся на две части. Я сорвал покореженный замок и пошел вниз по бетонным ступенькам, навстречу притягательным запахам. Кроме ароматов внутри ощущались девять странных существ, удивительно притягательных. Как будто девять роскошных автомобилей, в которых можно ездить одновременно.
Я шагнул в подвал. Темнота мне по-прежнему не мешала, я хорошо различал ступеньки. Подвал я тоже хорошо рассмотрел.
Помещение было большим, площадью примерно двести квадратных метров: в другое студенты просто не поместились бы. Сейчас от тел остались лишь кости, одежда и кровавые пятна. Из вкусного имелся лишь запах. Девять мертвецов, не обращая на меня внимания, шастали по подвалу и искали наименее обглоданные кости.
— Как в вас влезло, засранцы?!
Не знаю, какого уровня мертвецы были раньше, но теперь они щеголяли пятьдесят восьмыми. Но как они могли за несколько дней перемолоть тысячи студентов?!
Я подошёл к пузатому зомби, вкачанному в живучесть. Мертвец поднял на меня осоловелые глаза. Хорошо ему: нажрался, говнюк.
Что-то дернуло меня коснуться затылка мертвеца: показалось, так будет правильно. Я обхватил когтистой конечностью шею мертвеца. Движение вышло уверенным и естественным, будто я сотни раз делал так прежде, а зомби заурчал и склонил голову. Этот жест напомнил мне ритуальное преклонение, когда собаки падают на спину, открывая живот. Зомби меня признал.
В отличие от телекинеза, некрокинез был основан больше на ощущениях, чем на чётких правилах. Я не знал, как управлять мертвецом, пока не прикоснулся к его загривку. Зато теперь я интуитивно разобрался, как отдавать мертвяку приказы, и мысленно потянулся к остальным мертвецам. Те склонили головы, как и первый. Ну да: поводыри управляли многотысячной толпой, а касаться каждого затылка замучаешься.
Нужно разобраться в прилетевших системных сообщениях и идти на охоту. Голод вытеснял сознание, и я пару раз ловил себя на том, что стою на месте, принюхиваясь, или разгребаю кости, чтобы найти хотя бы маленький кусочек мяса.
Я рассредоточил три единицы духа по шести скоростным мертвецам: силач и живучие слишком громоздкие, чтобы я водил их по местам, где над ними захватят контроль. Жаль, что дух у меня не слишком прокачанный: знал бы все эти заморочки, на силу и живучесть даже не смотрел бы.
Скоростной мертвец откопал в куче костей палец. Я метнулся к нему, чтобы отобрать, но не успел — зомби проглотил часть тела и довольно заурчал. Чёрт! Нужно было приказать подчинённому отдать находку!
Я открыл вкладку статуса живучего здоровяка. У мертвеца имелось шестьдесят два системных очка. Я проверил остальных: у них было столько же. Получается, либо Рогин забивал на распределение очков, либо некроголемы нажрали на студентах по тридцать одному уровню.
Было бы шикарно прикинуть развитие каждого из мертвецов. Будь у меня больше времени, и не подталкивай голод к поиску мяса, я бы распланировал прокачку, составил таблицы, прикинул оптимальное соотношение характеристик, подумал, против каких противников лучше прокачивать группу… Но у меня не было ни времени, ни опыта в таких делах. Поэтому я закинул живучим сорок баллов в живучесть и двадцать два в ловкость, чтобы их реакция примерно сравнялась с моей — пусть будут быстрее обычных людей: сложноубиваемые и быстрые противники — это страшно. Скоростным все шестьдесят два балла в скорость — будут в десять раз быстрее среднестатистического значения, а силачу все баллы в силу — даже если я качну ему скорость, здоровяк не сможет уворачиваться от атак. Зато теперь он сможет мечами стены пробивать, а остальные это стенобитное орудие в случае атаки защитят.
Мертвецы повалились на землю. По телам прошлась волна изменений: росли мечи, костяные пластины наслаивались друг на друга. У скоростных мертвецов ноги выгнулись в обратную сторону, тело усохло, стопы превратились в подобие копыт. Скоростные мертвецы Эльвиры были такими же с виду, но хуже, слабее.
Живучие некроголемы стали ещё шире, но ненамного — сказалось вложение в ловкость. Они разрослись, но вместе с тем под кожей бугрились жилы, а не жир, как прежде.
Как я и ожидал, силач изменился: раздался в высоту и вширь. Теперь мертвец выглядел горой гнилых мышц ростом в два с половиной метра. И этой горе отчаянно не хватало ловкости: двигался гигант ужасно медленно. Такой «на раз» вынесет любую железную дверь и баррикаду, но вот успеет ли он дойти до этой двери?
— Будешь бугаем, — прохрипел я некроголему.
А теперь время последнего параметра — эволюций.
Меню эволюции было целенаправленным изменением организмов. Я мог выбрать три параметра для каждого мертвеца. В первую очередь я открыл окно эволюций живучего мертвеца: он был ближе. Из множества вариантов я выбрал такие:
Еще в вариантах имелась живучесть, но пункт там был один. Будь больше, я бы на крепость забил. Наверное. Может быть.
Я не верю, что мертвецы будут моей постоянной армией, и не собираюсь следить за их целостностью, беречь и сюсюкаться с каждым. Но в планах обеспечить мясом и себя, и их. Я готов обменять на ногу мертвеца пятьдесят восьмого уровня сто человеческих ног. Раньше у меня цели не было, теперь же я голоден, и чтобы утолить этот голод, сожру и Казань, и область, и мир. Ну и своим миньонам что-то из мяса подкину.
Регенерацию и плотность костей я приобрел всем девяти мертвецам. Первое позволит их восстановить, а второе не даст скоростным разлететься на куски после того, как они споткнутся при беге на максимальной скорости. Хотя существа с ловкостью в десять единиц не должны спотыкаться даже с завязанными глазами и прыгая на одной ноге, но все-же.
Бугаю я третьим навыком добавил еще один вариант крепости.
Вкупе с укреплением скелета дополнительная броня сравняла бугая по прочности с танком.
А вот третью эволюцию для ловкачей я выбирал тщательнее. Долго колебался между мимикрией и сверхъестественной реакцией.
Мимикрия «включалась» чересчур медленно и годилась для долгих засад. А зачем долгие засады быстрым некроголемам? В итоге я выбрал реакцию.
Контролировать себя становилось все сложнее, будто пальцем затыкать вулкан. Я решил отложить на будущее выбор бонуса за свой пятидесятый уровень и сперва хорошо поесть.
— Готовы к охоте?
Я вот давно готов. Вся моя сущность рвется наружу, искать живое мясо.
На охоту я взял только скоростных, бугай и живучие некроголемы слишком медленные — лучше бы им остаться в подвале. Хотя здесь тоже не слишком удобно прятать мертвецов… Ладно, позже решу, куда их спрятать.
— Нарекаю тебя завхозом, — сообщил я одному из скоростных некроголемов, и надел на него рюкзак. Мертвец к появлению имени, а значит, шагу к полноценной личности отнесся безразлично.
Мы вышли из подвала. Скоростные двигались вокруг меня, на расстоянии ста метров: скользили за зданиями, осматривались. Я управлял всеми шестью одновременно: видел их глазами, слышал запахи, которые чуяли они. Связь с миньонами позволяла мне слегка компенсировать потерянное телекинетическое зрение.
В итоге я привел свою мертвую команду к той квартире, за которой я ранее слышал шум. Раз я не подорвался на растяжке по дороге к квартире, и не был обнаружен, значит…
— Давай ещё разок? — томно мурлыкнули за дверью, — Я хочу ещё…
Какая ненасытная. Не переживай, сейчас тебя поимеют.
Я постучал так, что хлипкий замок не выдержал — дверь сорвалась с петель. Повезло: иначе скоростным пришлось бы врываться в окно, а это лишний шум и возможные неприятности. Вдруг в домах поблизости кто-то мучается бессонницей и смотрит в соседские окна через ружейный прицел?
При взгляде на парочку система выдала сообщение:
Так вот о чем говорил поводырь из больницы — системное обещание опыта за человека. Но и люди тут так себе — даже десятки не достигли.
— Я прибыл прекратить ваши биологические процессы, — прохрипел я, не обращая внимания на визг женщины. Мужчина попытался надеть штаны, но не успел. Скоростные тени мелькнули мимо меня и отрубили людям головы.
Не в силах устоять, я подошёл к женщине и откусил кусок её руки. Когда Рогин говорил про курятину — он беззастенчиво врал: ни один поводырь не устоит перед искушением отведать человеческого мясца, и такой голод не перебить ничем другим. Просто Рогин, видимо, ел очень маленькими порциями, чтобы не набирать опыт. Я же сдерживаться не буду…
— А роза упала на лапу Азора, — прохрипел я. Затем откашлялся, но безуспешно — в горле продолжал ощущаться непонятный комок. Говорить нормально не получалось, только через сипы и хрипы. Ах, да: в правом легком еще и дырка. Может, в ней проблема?
Рассвет я встретил на крыше дома в пятистах метрах от старой Весты: сидел и лениво догрызал руку женщины, которую убили ночью. Заодно копался в характеристиках.
Два балла характеристик за пятидесятый уровень трогать не стал — накопится десять, вложу в дух. Или в другую характеристику, если вдруг откроются детали, делающие ее нужнее. А вот очко навыков лучше потратить.
К сожалению, список предлагаемых способностей полностью сменился. Не было надоевшего «призрачного меча», ремесленных навыков и навыков обращения с оружием. Видимо, зомби не положено иметь телекинез и подобные ему способности. Зато появились другие навыки, сулившие изменения в теле, либо дававшие способности, связанные с контролем мертвецов.
Бесполезный сейчас навык. Будет полезен на высоких уровнях, когда в силе наберется десятка, а до этого — ненужная фигня. Зачем мне сейчас 0.35 к силе? Понятно, что это только начальное усиление, и при росте навыка будет увеличиваться бонус, но сила — ненужная для меня сейчас характеристика.
Самоубийственный навык. Полезен, как оружие последнего шанса. В любом случае, лучше постоянно бегать в три с половиной раза быстрее обычного человека, чем пробежать в семь раз быстрее в течение пяти секунд, а потом превратиться в тыкву. Будь у меня телекинез, взял бы не думая, а так — в топку рывок, есть варианты интереснее.
Это нихрена не регенерация! Регенерация была в описании навыка некроголемов, где гласило, что скорость восстановления можно увеличить за счет съеденного.
Стоит ли брать такой навык? То, что меня не убьет сразу, позже тем более не прикончит, подтверждение тому — дырка в боку. Подумаю и решу позже.
Еще предлагался улучшенный метаболизм. Если выберу его, смогу не беспокоиться о том, что не переварю большое количество мяса за короткое время. У всех зараженных некровирусом метаболизм и так был выдающимся, иначе я бы не смог за пятнадцать минут смолотить руку человека, но этот навык превращал пищеварительный тракт в нечто по-настоящему мощное. Кстати, у всех девяти некроголемов этот навык уже был: Рогин позаботился, чтобы подопечных не ограничивала вместительность их желудков. Какой молодец…
Навык я не стал даже рассматривать. Кроме плюсов имелись и очевидные минусы: голод стал бы моим постоянным спутником, и не отпускал бы даже во время еды.
Были и откровенно отстойные варианты, которые позволяли заменить руки на мечи, на кувалды, отрастить рот посреди живота или покрыться костяной броней. Как будто мне для боя не хватит когтей. Да и к новому равновесию придется привыкать. И от автоматов отказаться.
Интересная способность. Но нужная ли? Вряд ли в Казани остались еще поводыри, способные перехватить управление над мертвецами. С другой стороны — Юдин, который может переподчинить некроголемов… Ладно, выберу этот навык.
Спустя пол часа после того, как солнце коснулось моей прекрасной безволосой макушки, я увидел тех, кого ожидал: к старой Весте приближался объединенный отряд, в который входили военные, карбышевцы — я даже видел одну хитрую татуированную морду, вестовцы. Кроме знакомых групп я заметил стоящего особняком Фаиля Замалиева двадцать третьего уровня — полицейского, которого я видел когда-то в компании кота. Последней компанией руководил незнакомый тип пятого уровня, Степан Рыло. Для системной справки расстояние значения не имело, поэтому я запомнил характеристики и имена каждого из говнюков. Кстати, за их убийство и последующее пожирание система обещала одарить по-царски. Каким-то образом ценился не только уровень цели, но и ее влияние — за Сергеича, который не зассал прийти в окружении двадцати бойцов, обещали аж пять уровней. Причем награда была указана именно в уровнях, а не в опыте. Если даже буду семидесятым, непременно получу пятерку. Хотя под обещанием указывалось, что если Сергеич потеряет свое положение в обществе, награда уменьшится. Поводырей явно науськивают на истребление лидеров. Шестьсот двенадцатому хочется посмотреть на анархию?
Самое первое системное сообщение говорило, что Земля выбрана для проверки игровой системы РеалРПГ, но верховное чмо сразу натравило на людей зомби, якобы в качестве мешков с опытом. Если бы нашествия мертвецов не было, возможно, люди были менее агрессивны и не старались брать боевые навыки. К проблемам, затрудняющим кооперацию и сохранение жизни как можно большему количеству людей можно отнести неработающую связь, проблемы с энергоснабжением.
«Война каждого против всех или объединение? — спрашивал пафосный говнюк, — Апокалипсис, или эра всеобщего процветания?»
На самом деле шестьсот двенадцатый предопределил суть игры до ее начала. Люди превратились в озлобленных мерзких ублюдков, готовых продать ближнего за урал. Думаю, всем психически нестабильным, как тот же Крысин, телепортер или гипнотизер с Тандема навыки попались совсем не случайно.
Если бы зомби не появились, большинство пошло бы по путям ремесленников. Если бы за созданные с помощью таких навыков вещи давали опыт, наступила эра всеобщего процветания. Возможно, где-то в своем измерении, шестьсот двенадцатый бог под чипсы наблюдает за творящимся на Земле, системными законами подводя человеческий вид к чему-то нехорошему и печальному.
Но и у мертвецов есть ограничения, чтобы люди не закончились слишком быстро: у меня вот забрали телекинез и бонус от системных вещей. Почему? Может, потому, что я бы бегал по городу и выкашивал людей без разбора, и за сутки уничтожил бы Казань?
Тут я понял, что чересчур загнался, и вернулся к наблюдению за группой.
Ничего особо интересного не произошло: два бойца шмыгнули в здание, спустя минуту появились, что-то объяснили, и в дом вошли остальные. Никак пытаются понять, куда я пропал. Ну, удачи: задачка уровня пятого класса. Бутылку с жижей я никуда не убирал, да и пропавшая рука одного из псов Сергеича намекала на мою нынешнюю сущность.
Когда люди вышли из здания, разделились на две группы — Веста, Карбышево и военные против Степана Рыло и полицейского. Начался спор между Сергеичем и Степаном Рыло. Глава Весты эмоционально жестикулировал, махал рукой в сторону своего поселения, но Рыло только качал головой. Наконец уже он стал что-то выговаривать Соколову. Я не различил всего, но прочитал по губам последнюю фразу «иди нахуй». Судя по тому, что Сергеич дернулся, как от удара, с толкованием я не ошибся.
Бойцы наставили оружие друг на друга, но бойня не началась. Соколов стерпел этот момент и успокоил своих. Напоследок группы обменялись горячими репликами и направились в разные стороны.
— Ну, начнем…
Первыми в очередь на выбывание я поставил группу Рыло. Если у них в поселении все такие «мощные», то лучше в первую очередь зачистить их и обеспечить себя мясом. Карбышево потерпит, никуда не денется. Хотя при мысли о Гиге и Святославе- из горла вырвалось тихое рычание.
— Подъем, бойцы, — скомандовал я. Скоростные зомби лениво вставали, урчали друг на друга и шли к лестнице с крыши.
Всех я поднимать на крышу не стал — два мертвеца в кустах наблюдали за подходами к дому. Излишняя самоуверенность меня уже разок убила, и окончательной смерти я не хочу: знаю, на что способны высокоуровневые игроки. Глупо будет попасть в зону действия их навыков самому, или подставить под огонь мертвецов.
Группа Степана Рыло двинулась на восток, вместе с полицейским, который откололся от группы спустя пять минут ходьбы, поэтому я абсолютно не беспокоился. Ни у кого из группы не было даже десятого уровня.
Системная карта у меня работала, так что я одновременно управлял скоростными, наносил на карту новые улочки, отмечал жилые дома и следил глазами некроголемов за чересчур расслабленными бойцами.
Я с мертвецами держался на расстоянии ста пятидесяти — двухсот метров от группы и перемещал юнитов в моменты, когда между ними и людьми были густые кусты, здания, высокие бордюры. Группу окружили настолько незаметно, что я почувствовал легкое удивление: эти люди что, слепые? Как Рыло с бойцами вообще жил с наступления апокалипсиса?
Мы могли за секунду убить всех: даже если крепыши вкладывались в ловкость, со своими лузерскими уровнями не успели вложить много. Тем не менее, пока я не атаковал. Если люди идут в поселение, стоит немного потерпеть, и я узнаю, где хранится в разы больше мяса.
За пятнадцать минут неспешной ходьбы я понял, все пятеро — редкостные болтуны. Я подтвердил свои мысли, что вчера убил именно людей Сергеича, дважды выслушал, что я козёл и что именно со мной сделает Рыло, когда поймает, был в курсе дальнейших планов одного из группы: «вот сейчас приду, завалюсь на кровать, моя Танька по-любому дрыхнет ещё — разбужу, пусть тоже поработает».
Наконец находящийся перед группой скоростник увидел брустверы из мешков с песком посреди дороги. Чувства мертвеца, несмотря на внешнюю гниль, были превосходными: из-за укрепления тянуло сигаретным дымом. Похоже, пришли.
Поселение находилось в паре сотен метров от Соловьиной рощи, недалеко от Горкинско-Ометьевского леса. Кажется, именно отсюда шла толпа с автоматами, когда я с пацанами обчищал светофор. Если братки из этого поселения, внутри даже есть мужик, обещавший мне что-то нехорошее.
На подходе к поселению не слишком напряжённые вояки расслабились совсем: автоматы повисли на ремнях, зазвучали шутейки, просьбы дать сигарету. В общем, лафа для поводыря.
Зомби подобрались к людям еще ближе и стартовали по команде.
Устранение пятерки прошло в скучном режиме: никто не заметил атаки до последнего, люди даже закричать толком не успели. Скоростные рычали, рвали зубами плоть, а мне было скучновато: лениво полоснул когтями по шее одного из вояк, придержал тянущуюся к автомату руку второго. Всё. Не было ненависти, ярости, голода, лишь лёгкая скука, будто выполнил что-то насквозь рутинное: поссать сходил или высморкался.
Насвинячили мы по-крупному: тротуарная плитка щедро залита кровью, будто здесь свиней резали. Убрать кровищу не вариант, а значит, в скором времени это место найдут и поймут, что пятерка не в загул ушла. Ну и пофиг.
Некроголемы подхватили мертвецов и потащили за мной, к трехподъездной девятиэтажке, ближайшей к соловьиной роще. Сходу на поселение я решил не нападать — лучше понаблюдаю за тем, как у них обстоят дела с обороной.
По пути один из трупов, убитый мной, начал урчать и дёргаться. Его отпустили, и зомби поковылял рядом самостоятельно — для влияния на первоуровневых мертвецов дух не резервировался, он и без этого с готовностью повиновался любому указанию.
У меня были мысли использовать мертвецов для опытов. Трепыхающаяся нежить могла ответить на важные вопросы: сколько мяса уходит на прокачку зомби до второго уровня? Замедляет ли пожирание мяса разложение? Можно ли определить, каким некроголемом станет зомби до достижения им десятого уровня?
Но это позже. Сейчас у меня абсолютно другая идея.
Дверь подъезда не баррикадировали и не запирали, мы легко вошли в здание. На третьем этаже нашлась квартира с распахнутой дверью. Окна кухни смотрели в сторону поселения.
Здесь и поселимся.
Пока скоростники жрали тела, я нашел в одной из открытых квартир панцирную сетку и моток бельевой веревки, поднялся на крышу. Там отрубил ятаганом руки и ноги зомби, привязал беднягу к сетке. Получившаяся конструкция заняла место на углу крыши, откуда отлично просматривался двор неизвестного поселения. Видеокамеры — прошлый век, у нас теперь некронаблюдение. При нужде я смогу с сотни метров смотреть на двор глазами мертвеца. Даже если уйду на несколько дней, то зомби никуда не сдвинется, и по возвращении я с ним законекчусь.
Поселение создавал кто-то, смыслящий в военном деле, это ясно даже на мой дилетантский взгляд. Сверху виделись два пулемета за бруствером, на расстоянии ста метров от укреплений под корень вырублены деревья и кусты. Место для поселения выбрано идеально: поблизости нет зданий, киосков, территория отлично просматривается. Ребята явно знают толк в фортификации. Тот же Святослав не позаботился вырубкой кустов, из-за чего вчера и возник конфуз с часовым, который, возможно, до сих пор гадает, приглючилось ли ему. Кстати, кусты сыграют не последнюю роль в захвате и уничтожении Карбышево.
Перед смертью мне приходили мысли, мол: «Святослав плохой, Святослав предатель, расправлюсь с ним». Теперь же планирую планомерно уничтожить всех. Какая разница: Святослав, Дамир, Инга, Тритерий или Сергеич? Выкосить поочередно все поселения к чертям, и все.
Причем я не чувствую к людям презрения, или жажды их сожрать, как Булат Саттаров. Нет, я даже подумал бы, вернуться ли к жизни, предложи мне кто-нибудь такой вариант. Телекинез гораздо лучше и многофункциональнее управления мертвецами, с прошлой способностью мне было бы гораздо проще убивать.
Когда я с ребятами доел бойцов, встал вопрос: двигаться дальше, напасть на поселение, или зачистить здание, в котором мы сидели. Стены в доме тонкие: я улавливал взволнованные голоса со всех сторон, чей-то плач, шаркающие шаги. Судя по всему, наше прибытие не осталось незамеченным.
Мои дальнейшие действия определили люди в поселении. Я увидел через мертвеца, как две группы по три человека вышли из-за кованных ворот и направились в разные стороны: одни навстречу с окровавленной тротуарной плиткой, а вторые — в нашу сторону. Значит, зачистка дома откладывается — есть другие, более вкусные цели.
Мертвецы рванулись к дальним целям, я же взял на себя ближних: прикинул, где они будут проходить, выбежал из подъезда и свернул во дворы. Там я преодолел лужу по брошенной кем-то сердобольным доске, подпрыгнул через пустой оконный проем и влетел в брошенную квартиру. И стал ждать. К этому моменту первая группа уже умерла, и мертвецы тащили тела в ту же квартиру, где мы со скоростными недавно сообразили на семерых.
Как только группу можно было заметить через окно, автомат в моих руках трижды коротко прогрохотал. Я был в три с лишним раза быстрее, чем эти люди со смешными уровнями, поэтому расправился со всеми. Да, в этом поселении опеределенно нет высокоуровневых бойцов. Легкая добыча.
В принципе, можно было не напрягаться и расправиться с обеими группами силой мертвецов, но я хотел поучаствовать в драке и поднять на уши поселение. После того, как группа умерла, трое скоростных домчались до меня и потащили мертвецов к облюбованному дому. Я выпустил остаток рожка в небо и направился следом за некроголемами. Прежде, чем захватить поселение, можно выяснить, как люди будут реагировать на агрессию при отсутствии игроков нормальных уровней.
А мяса вокруг и так достаточно, пусть не так много, как в поселении.
Я подошел к одной из квартир на первом этаже, подозвал скоростных.
Время зачистки.
К сожалению, поселением руководили не идиоты. После выстрелов жителей подняли по тревоге, ворота забаррикадировали, а на окна натянули маскировочные сети. Судя по теням, мелькающим за сетками, за каждым оконным проемом кто-то сидел. Особенно обидно, что жители заметили привязанного к сетке мертвеца и сняли метким выстрелом. Я остался без наблюдателя.
Как жаль, что у скоростных некроголемов нет нормальных рук, с пальцами. Я вооружил бы всех шестерых автоматами и можно было города захватывать. С их ловкостью и скоростью стрельбы можно не опасаться никакого противника!
Ради интереса я открыл характеристики ближайшего мертвеца.
Пройденные эволюции:
Машина! Красавец! Чистая мощь!
Пока мертвец на крыше был не окончательно мертв и передавал картинку, мы успели зачистить здание. У большинства жильцов имелось оружие, но некроголемы рубили кисти с револьверами, выбивали из рук ружья, автоматы, я же заходил сразу после скоростных и добивал. С миру по ниточке, с подъезда по уровню. Глядишь, догоню и топового игрока Томаса, про которого система орала.
Людские тела лежали аккуратными штабелями на первом этаже. Я прошелся мимо трупов, хлюпая кроссовками по крови. За убийство мирняка меня возненавидят и всем городом откроют охоту… Но не похрен ли? Как там говорил Святослав, «против всех не вывезешь»? Не согласен.
Эльвира до последнего не решалась высунуться и щипала Тандем не больше, чем по пять человек за раз, но у неё и команды мощной не было. Я же со скоростными — как быстроногая кавалерия против обычных деревенских увальней с вилами. Да, проводя аналогию со средневековьем, в Казани есть и закованные в латы рыцари и даже волшебники, но их и обходить можно. Вычистить пару зданий здесь, пару — у реки, напасть на вояк, вернуться и ударить по этому поселению. И по частям сожрать город.
Я обвел взглядом тела.
Жрать в здании — верх глупости. Если глава поселения не совсем тупой, он минут десять назад вызвал подкрепление: не верю, что за две недели никто не придумал способа. Военные радиостанции в поле бьют минимум на восемнадцать километров. В городской застройке поменьше, но до той же Весты добьет, а значит, скоро будут гости. Ну или не совсем скоро, учитывая гнилостность глав поселений: вполне возможно, та же Веста сперва выбьет себе что-нибудь хорошее за помощь, и только потом поспешит выкуривать меня из здания. Если Сергеич вовсе захочет помогать, после того, как его послали. Вдобавок у Весты в минусе четыре игрока, причем два — довольно имбовые.
Хотя нет. Какой бы гнидой не был Соколов, в его интересах убрать меня. Говнюк не может не понимать, что чем больше я проживу, тем сильнее стану. Это люди могут охотиться только на наг, ферраидов и меня. Я же могу пустить под нож весь город.
Однако нужно что-то решать с этим… добром. Убийство шестидесяти трех человек принесло мне целый уровень. Если сожрать их, смогу набрать еще три, но я не хочу сидеть на месте, набивая живот. Вообще жить, чтобы есть — хреновый выбор. Лучше переместить тела в темное и уютное место, для запаса и прокорма мертвецов.
Я решил найти машину, куда можно закинуть хотя бы треть из тел. Отлично подошел бы какой-нибудь грузовичок, но его попробуй еще отыщи… Я в очередной раз недобрым словом упомянул отсутствующий телекинез. Чтобы найти машину с ключом в замке зажигания, пришлось пронестись по всему кварталу. Это раньше мне было классно: провернул телекинезом детали, и машина завелась. Проверил мысленным усилием уровень топлива и знаешь, стоит ли к ней подходить, или лучше выбрать стоящую рядом.
Пока я занимался поиском машины, некроголемы таскали тела в Горкинско-ометьевский лес. Оттуда их уже можно дотащить к станции Горки или до Проспекта победы, но это сложнее. До Горок можно добраться под прикрытием леса, а вот ко второй станции придется идти мимо жилых домов, а потом через сам проспект — некроголемов в этот момент не заметит только ленивый. Даже моих, невероятно быстрых скоростников.
В итоге ключ нашелся только в Тойоте функарго, жёлтом такси. Машина для моих запросов не подходила размерами: я не мог разом перевезти на ней приемлемое количество тел, поэтому оставил машину там же, где нашел — у столба, в который такси впечаталось. Мне нужно что-то побольше. Отличным вариантом будет фура со стоянки дальнобойщиков, или тот же автобус.
Как только скоростники перетащили в лес тела, я отозвал некроголема, который наблюдал за подходами к дому. Чтобы перетащить тела всех жителей к Горкам и спрятать в туннеле, ушло три часа. Могли бы закончить и побыстрее, но я выбрал скрытность в ущерб скорости. Пока шесть скоростников перетаскивали тела, двое обыкновенных зомби торчали на виду по обеим сторонам леса и наблюдали за окрестностями. Их целью было засечь людей, или поймать пулю и тем самым оповестить меня о врагах. Но всё обошлось: если нас и заметили, то лишь люди в многоэтажках. После апокалипсиса народ перестал залипать в смартфоны. Читать книги тоже бросили, ведь вместо того, чтобы развлечь себя томиком Мишеля Фуко, можно пройтись по пустующим квартирам и при удаче найти не испорченный хавчик. Так что основным развлечением для людей стало смотреть в окно. Это и выживать помогало — думаю, те, кто видел мою стаю, сейчас лихорадочно собирают вещички.
Надо будет зачистить район, чтобы хотя бы здесь никто за мной не подсматривал.
Когда тела перекочевали на станцию, я с командой помчался через дворы вдоль проспекта Победы, за подходящим транспортом. Нарваться на людей не опасался — слишком быстро мы бежали, да и обстановку контролировали два мертвеца впереди, которые успевали не только перемещаться, но и крутить головами.
Нас могут подбить, только если через окно пальнут. Но в меня попробуй попади… Да и оружие должно лежать совсем рядом. Мне сложно представить параноика, который сидит с заряженным оружием на балконе или крыше. В поселениях такие наверняка присутствуют, и называются часовыми. Только вот поселений, настолько я знаю, возле проспекта нет.
С десятью очками выносливости бежать — одно удовольствие. Я не чувствовал жжения в мышцах, усталости, и выдавал максимальную скорость на протяжении всего пути. С такими нагрузками мне скоро придется искать новые кроссовки — ни одна пара обуви не предназначена для бега на скорости в семьдесят километров в час.
Я не смог вспомнить ни одной автобусной стоянки, если такие у нас в Казани вообще были, зато Южный автовокзал помнил хорошо. Наверняка на стоянке имеется хотя бы один автобус с ключом в замке зажигания. Надеюсь, компания каких-нибудь пакостных людишек не устраивала на автовокзале гонки, и не разнесла те машины, которые смогла завести. Хотя вряд ли кто-нибудь решился шуметь в первые дни апокалипсиса. А к тому времени, когда зомби стало слишком мало, чтобы сбегаться на шум, большинство придурков уже почило.
До автовокзала я добрался быстро. Мертвецы были гораздо быстрее меня, поэтому мне не приходилось сдерживаться, а моё мощное, красивое тело не уставало и не потело. Обожаю себя.
Некроголемы за половину минуты пробежались по всем помещениям автовокзала, заглянули в каждый автомобиль на территории, и только после этого я пошел проверять машины. Надеюсь, мы сюда не зря спешили.
Я подёргал за ручку последнего автобуса и вздохнул: все машины были заперты. Я мог бы разбить стекло и залезть внутрь, но это бессмысленно: автобус так не заведется.
Придется идти длинным и малоприятным путем. Я отдал приказ, и мертвецы метнулись по углам территории. Некроголемы отыскивали трупы и несли мне, я же проверял карманы. На территории вокзала были разбросаны девять тел: три из них с простреленными головами, остальные — с рубленными ранами на головах и шеях. Из всех выделялась тётка в униформе кассирши. Горло женщины перерезано, но тело хоть и подгнившее, распухшее, но не зомбячьим. Руки мертвой женщины были заведены за спину и стянуты ремнём. Разбираться в хитросплетениях человеческих судеб мне было лень. Накосячила тетка, или увидела что-то не то, а может, бывший муж под шумок апокалипсиса решил отыграться за пересоленные борщи — абсолютно пофиг.
Я обшарил тела, вытер пальцы и когти о штаны самого свежего тела и рассмотрел находки. Ключей по карманам нашлось пять. Три из них точно от машин — но вот от каких? Я не специалист в автобусных ключах, придется перебором определять нужные.
С ключами я намучался. Почему-то вкупе с отросшими когтями не шли знания моторики, и управляться с мелкими предметами получалось с трудом. И как только женщины с ними ходят? Это же неудобно! Вот вспороть такими красивыми когтями горло — нет ничего проще.
Единственный из трех ключей подошел к старенькому дэу с огромной дверью по центру. Я забрался внутрь машины и осмотрел салон. Лучи солнца едва пробивались через запыленные окна и освещали грязный пол, затертые жопами сидения. Пахло затхлостью. Это всё мелочи, некроголемы — неприхотливые пассажиры. Зато датчик уровня топлива показывает, что бак под завязку залит дизелем.
Автобус был мне нужен не только в качестве катафалка: на нем и до тандемовцев добираться удобнее, и живучих мертвецов вместе с бугаем возить. Если последний пролезет в дверь. Хотя, если не пролезет, то вырвет двери и расширит проход кувалдами.
Я провернул ключ и прислушался. В салоне что-то дребезжало, но умеренно, как и во многих старых автобусах. Главное, что машина завелась с первого раза, и мотор урчал ровно.
Я аккуратно выехал со стоянки и направился к студенческому городку.
Без телекинеза автобус казался огромным, неповоротливым: я не чувствовал габаритов машины, не знал центра тяжести, не мог сказать, в порядке ли ее детали, а если нет — насколько изношены. Ежесекундно пялился в зеркала: смотрел, не заденут ли бока автобуса стойку шлагбаума или стоящие у бордюров машины, которых было немало. В конце концов, мне надоело: я зажмурился и переключился на некроголемов, что кружили по кварталу. Четверо перемещались в радиусе ста пятидесяти метров и контролировали обстановку, а двое оставшихся пялились на автобус и дорогу впереди него. Дело пошло бодрее: я легко маневрировал между стоящими авто и даже прибавил скорость.
Прятать некроголемов в метро — глупо. Любой игрок с раскачанным духом и возможностью чувствовать окружающее пространство найдет мою захоронку, когда пройдет над ней. А такие игроки, как выяснилось вчера, не так уж и редки. Вообще, бессмысленно прятать мертвецов посреди города. А вот на периферии — можно. Привезти их куда-нибудь в деревню, дачный поселок, или придорожное кафе. Туда никто высокоуровневый в ближайший месяц не зайдет, потому что игрок высокого уровня будет занят набиванием ещё более высокого уровня, пока это возможно. Наги, ферраиды, люди — всех этих в Казани пока хватает.
Правда, из схемы выпадают хозяева мест, на которых тоже выгодно охотиться, но их еще попробуй найди.
Автобус взревел, разгоняясь на узком участке дороги и снёс шлагбаум на вьезде в студенческий городок. Я доехал до подвала с массивной троицей и затормозил. Выходить не стал: подключился к зрению некроголемов, осмотрел подвал, убедился, что там ничего не изменилось и позвал миньонов на выход.
Первыми показались два мускулистых толстяка: мертвецы поднялись наверх со скоростью обычного человека. А вот бугай мешкал: костяной рыцарь выбрался через минуту, тяжело опираясь на массивные руки — кувалды. Мертвец едва помещался в проходе, и шоркал по стенам бронированными плечами, оставляя на кирпичах глубокие царапины.
Когда в автобус зашли живчики, машина просела на пару сантиметров. Когда бугай добрался до центральных дверей и шагнул на первую ступеньку, рессоры скрипнули, а автобус перекосило на одну сторону. Пришлось отводить живчиков на другую сторону, чтобы уравновесить машину. После плясок с перемещением живчиков по салону бугай лёг на пол посередине автобуса. Живучие некроголемы пристроились по бокам от него. Рессоры поскрипывали, зато теперь я точно знаю, центр тяжести автобуса — под бугаем.
— Поехали, толстячки, — прохрипел я и направил автобус к выезду.
Интересно, что сделали бы сотрудники ДПС в прежнем мире, если бы остановили машину с таким грузом? Впрочем, думаю, они и до груза бы не добрались: их заставил бы просраться и вид водителя.
Я покрутил колесико настройки радиоприемника, но к сожалению, в эфире по прежнему не было ничего, кроме белого шума. Мне хотелось послушать пропаганду, переговоры по рациям, узнать, собирают ли где-то выживших, в конце концов. Но нет: поселения до сих пор не достали нормальную радиостанцию и не гнали пропаганду в эфир. Хоть самому занимайся таким.
Кстати, это идея. Почему бы не объявить о наборе жильцов в своё поселение, находящееся, допустим, где-то в начале города? Дважды в день часа по два гнать в эфир передачу, мол, у нас не хватает людей, но достаточно еды. Ищем тех, кто знает, где достать семена и смыслит в теплицах. Не скажу, что народ ломанется, но совсем отчаявшихся, которые последние сапоги сварили, можно будет встретить. А в Казани, как Святослав говорил, голодающих тысяч пятнадцать наберётся.
— В общем, дело за малым, — проскрежетал я, — Найти радиостанцию и человека, который смыслит в её работе. И справиться с искушением сожрать его.
Сам я о радиостанциях знаю только то, что они существуют, поэтому посетившую меня идею могу только обсасывать в качестве фантазии.
Автобус выехал на Оренбургский тракт, ведущий из города. По сторонам от трассы мелькали тени скоростных мертвецов. На самой дороге со вчерашней поездки ничего не изменилось. Я провел здесь две фуры, поэтому и с автобусом справлюсь…
Самоуверенность едва не стоила мне машины — на участке между двух автомобилей я замедлил скорость до двадцати километров в час, но всё равно задел правым бортом перекрученный автомобиль. Автобус повело. Хорошо, что я не выкинул сидения и некроголемы держались за них, иначе бугай мог перевернуть машину набок.
Улучшенная реакция позволила затормозить до того, как по шине автобуса полоснуло рваным металлом. Стоило остановиться на подъезде к автомобилям и выгнать бугая, чтобы скинул одну из машин с дороги, но я решил сэкономить пять минут и чуть не отправил под хвост весь план. В итоге всё равно пришлось выгонять бугая. Сэкономил время, ага.
Мертвецов я выгрузил в гаражах возле выезда с города: нашел дверь с хлипким замком, аккуратно сломал его бугаем. После того, как некроголемы зашли внутрь, я вернул замок на место. Если не слишком присматриваться, незаметно, что с дверью что-то не так. А кто будет всматриваться внимательно? В гаражах еду не хранят, так что вряд ли в это место кто-то попрется. А если попрется — не страшно. Некроголемов ведь нужно чем-то кормить.
Мертвецы впали в некий анабиоз, в котором без труда выживут до месяца, в течение которого либо я вернусь и подкормлю их, либо они очнутся и пойдут искать себе мясо сами. Впрочем, такого я не допущу: все трое мне необходимы. Им еще стену Весты ломать.
Ну, вот. Одна проблема решена. Теперь буду решать другие.
Я припарковал автобус на автовокзале, где и взял часом ранее. Машину запер, ключи спрятал под колесом, чтобы, не дай шестьсот двенадцатый, не потерять. Дизеля в баке оставалось прилично, хватит не на одну сотню километров, так что до тандемовцев я ещё скатаюсь.
После того, как оставил автобус, я направился к Карбышево. Атаковать поселение, или отложить атаку на потом, пока не знаю: с одной стороны Святослав заслуживает участия в пищевой цепи, а с другой — остальные люди могут разбежаться по городу, ищи их потом… Так что пока зачищу одиночные здания и поселение возле соловьиной рощи, переварю итоги боя, а затем возьмусь за остальные.
Сказано — сделано. Я передвигался по городу, как и прежде: на максимальной скорости, в центре круга из шести мертвецов. Всех шестерых я легко контролировал, каждому отдавал свою команду, успевая не только координировать их, но и проверять по карте маршрут. Единственное, что слегка сбивало с толку — наша разница в скорости. Мертвецы были в три раза быстрее меня, поэтому вид с их глаз напоминал просмотр видеозаписи на ускоренной перемотке. Была возможность замедлить мертвецов до своей скорости, но тогда я буду похож на депутата с мигалкой, который едет не по левой, свободной полосе, а стоит в пробке, как нормальные люди. Я воспользовался другим вариантом: смирился с ускоренным просмотром и отдал мертвецам команду атаковать любого человека, которого увидят. Так я сэкономлю время: пока осознаю, что рядом противник, мертвец уже пробежит половину пути до него.
Мы мчались мимо частного сектора, когда я услышал крики и рычание. Мертвецы сразу получили команду свернуть на боковую улицу, и мы осторожно поспешили к месту схватки. Сходу нападать я не стал — ещё неизвестно, что там за зверь.
Некры получили команду затаиться, я же выглянул из-за высоченного забора, стыдливо прячущего от любопытных глаз двухэтажный коттедж. Открывшееся зрелище меня позабавило.
— Так вот ты какой, экстремальный зоофилизм, — проскрежетал я.
На узенькой улочке странные люди пытались спеленать пса цепями.
В прошлой, досистемной жизни пес был алабаем. Теперь от алабая осталась только светлая шерсть и похожесть морды. Самого пса из-за набранных уровней разнесло в стороны, и теперь животное в холке достигало полутора метров. Мужики явно выбрали себе добычу не по размеру.
Передние лапы животного были плотно примотаны к туловищу цепью, но задние пока оставались на свободе. Пес то остервенело грыз железные звенья, то рычал, лаял и вертелся, пытаясь не допустить людей до приподнятого тыла.
Рядом лежат ещё две собачьи туши, утыканные кинжалами и стрелами. Было бы легче положить псов с автоматов, но автомат грохотом выдает местоположение стрелка. Выходит, в поселениях смекнули, что в Казани вновь опасно шуметь.
Автоматы у троицы были — гении посчитали, что оружию будет удобнее лежать возле забора, рядом с небольшим деревянным ящиком. Теперь три сверхразума пытались найти среди себя добровольца для окончательного стреноживания пса.
— Давай я отвлеку, а ты на него сзади цепь набросишь! — предложил Дмитрий.
— Вот если хочешь, ты и набрасывай! На пса сперва намордник надеть нужно, чтобы не обернулся и не отмахнул тебе пальцы! — возразил Тимофей.
— Мужики, я считаю, лучше установить вторую ловушку и встать возле неё! Может, вторая сработает без косяков, и спеленает пса полностью, — сказал Давид.
В досистемном мире я не сталкивался с ловушками, которые пеленали псов цепями. Скорее всего, Маша Крадникова теперь создаёт штуки, которыми могут пользоваться и другие люди. Неприятно. Не так опасно, как запас мин, которые можно замаскировать посреди дороги, но тоже ничего хорошего не предвещает.
— А если он кинется прочь?! Единственный шанс попасть в Весту на нормальную, не мусорную должность — это добыть и привести в поселение пса! И я не собираюсь отказываться от шанса жить лучше, в шаге от этой жизни, — пропыхтел Тимофей.
Пока ребята гадали, удастся ли им сладить с собакой, я твердо знал, что эта ловля — самое бессмысленное занятие в мире. Троица всё равно скоро умрет.
Я рванул вперёд. Пока мужики смотрели на собаку и слушали лай, я добежал до Давида и ударом когтей порвал шею мужика. Пока тело оседало, Дмитрий получил когтями по руке, до которой я дотягивался. Мужчина закричал, но спустя секунду захрипел — я походя вырвал ему кадык.
Пес заскулил, но до животного мне дела не было. За убийство пса я не получу опыта, а значит, и смысла в этом убийстве нет.
Оставшийся в живых Тимофей Орлов выглядел лет на тридцать семь. По рыхлому красному лицу мужика угадывались годы, полные алкогольного угара, но одежда на Тимофее чистая, опрятная. Да и стремится он не в подвал к запасам виски и Кока-Колы, а в Весту, к более престижной жизни. Значит, если даже мужичок раньше и бухал неделями, то теперь одумался и больше так не делает.
— Т-ты кто? — заикаясь, спросил Тимофей. Мужик расфокусировал взгляд, а потом побелел — видимо, вызвал справку и узнал.
— Я твой личный шестьсот двенадцатый бог, — просипел я и попытался откашляться. Не получилось — голос не изменился.
— А чего тебе надо?
Я улыбнулся во все сорок шесть шикарных зубов:
— Мне нужны ответы. И когда я услышу полную информацию на каждый вопрос, отпущу тебя. Чем правдивее будут ответы, тем целее будешь ты, когда уйдешь. Ну как, согласен сотрудничать?
Тимофей неистово закивал. Жаль, что мужик не с Весты. Нужно при удобном случае добыть кого-нибудь оттуда.
— Что обо мне слышал?
— Мужики рассказывали, что ты сегодня утром нормальных людей покрошил. Нет, ты не подумай, что я в это верю! А даже если так и было, я понимаю, что нашлись весомые причины…
— Расскажи про Весту, — перебил я Тимофея, — Сколько у них людей, кто чем руководит?
— Главный — Соколов, он животными управляет, насколько я знаю. Скупает собак, назначает нормальные цены, может даже к себе в поселение взять в обмен на пса. Автомат и ловушки нам выдавал Вадим, а значит он у них типа завхоза… А теперь Сергеич с Карбышево вроде объединился, и наверное с военными: возле стен Весты стоят бронетранспортеры. Сколько людей? Ну, много… Больше тысячи, наверное…
Я цыкнул. Бесполезный источник информации.
— Какие поселения знаешь? Наверняка тебя жизнь по городу помотала, показала всякое.
— Карбышево знаю, Весту. Соловьевск ещё знаю, возле рощи. Здесь рядом вояки, но те не помню, как свою часть называют… На востоке обосновались какие-то отморозки с котом…
Тимофей замолчал, всем видом показывая, что он думает и испытывает от непривычного процесса незаурядные физические муки.
— Ну понял, с этим пока хватит, — я на секунду задумался. Использовать мужика в качестве личного Савелия Липилина не стану: меня не интересует контакт с поселениями через верного человека. Всё, что хотел, я узнал, можно и закругляться, — Тогда последний вопрос. Готов?
— Да… — мужик нервно дёрнул щекой. В глазах горел страх вперемешку с безумной надеждой.
— Расскажи мне формулировку третьего закона Ньютона.
— Но…
Я наслаждался, наблюдая, как надежда на лице Тимофея сменяется отчаянием. Нижняя губа мужика задрожала, по щеке прокатилась крупная слеза.
— Это школьный курс… — забормотал мужик дрожащим голосом, — Я просто не помню, столько времени прошло… Я могу рассказать другое что-нибудь, могу вернуться в Весту и шпионить за поселением. Задавать вопросы, на которые я заведомо не знаю ответы — нечестно! Это неправильно!
Похоже, у мужика истерика. Помочь ему, что-ли?
— Ладно, я пошутил, пошутил. Шутка это, не совсем же я зверь. Дать другой вопрос?
Мужик отчаянно закивал.
— Чему равна сумма квадратов катетов?
Я вновь насладился видом глубин отчаяния, в которые может пасть человек. Тимофей рыдал, тягал себя за волосы.
— Вот живешь себе, псов ловишь, — насмешливо сказал я, — И вдруг оказывается, что все напрасно, жизнь насмарку. О чем мечтал, чего достиг: все бесполезно. Собирался в хорошее поселение, жилы рвал — и зря. Оказывается, всю твою жизнь перечеркнуло незнание простейшей физики и геометрии… Ну, лети в рай, душа.
Я медленно поднял руку, наслаждаясь беспомощностью человека. Тимофей заслонил лицо ладонями и тоскливо завыл. Я быстро ударил когтями по горлу бедолаги… точнее, хотел ударить: рука вдруг неуклюже обвисла, когти даже не дотянулись до мягкого тела.
Я рванул к забору и упал в траву прежде, чем понял, что произошло с рукой. Выждал секунд десять. По мне не стреляли, не атаковали, да и рука теперь вела себя нормально.
А была ли атака? Дырок в одежде нет, плечо и конечность целые. У меня иммунитет, воздействовать на мое тело не может ни один игрок. К тому же, если за мной наблюдает кто-то недобрый, логичнее было нападать сразу, когда я мчался к первому человеку — так у мужиков появилось бы время среагировать.
Может, это выверт сознания, альтер эго? Плохонькая, забитая в клетку морали часть разума, от которой, как я думал, меня избавил некровирус?
Первым порывом было вернуться к мужику и ударить повторно, а если не сработает — подозвать и натравить на мужика некроголемов, которых я держал за углом. Я задавил эти желания. Что, если в следующий раз конечности подведут меня в иной, более серьезной ситуации? Вдруг вместо рывка с траектории выстрела, я просто упаду, или застыну на месте?
Похоже, мне нужен качественный экзорцист: «Падре, помогите, я одержим человеком». А если отставить шутки, некры прочесали территорию в радиусе двухсот метров, но никого не нашли. На систему и шестьсот двенадцатого бога не похоже — они по мелочам не гадят, да и в любви к людям не замечены. Значит, скорее всего дело во мне. Если чудит подавленная часть моего сознания, нужно показать ей, что я готов к диалогу.
Что будет, если просто отпустить мужика, как и обещал? В принципе, все уже знают, либо догадываются, что я монстр. Некроголемов я не показал, значит в поселениях ничего серьезного от Тимофея не узнают. За убийство мужика я даже десятой части уровня не получу, так что лишать его жизни в самом деле необязательно. Зато мои конечности могут и не подвести меня в опасный момент, если я пойду на поводу внутреннего голоса.
Я медленно подошёл к всхлипывающему мужику. Подумать только: Нудный, гроза всего города, отпускает человека потому, что чего-то боится. Расскажу кому — не поверят.
— Эй, слышишь? Тимофей! Я пошутил насчёт Ньютона.
Человек поднял покрасневшее, зареванное лицо.
— Беги отсюда, я ведь обещал тебя отпустить. И всем своим передай, что Нудный держит слово, даже в мертвом виде.
Если кто-то вообще умудрится развести меня на сделку. После этого случая я никому даже в шутку ничего не пообещаю.
Тимофей поднялся, и не сводя с меня глаз, побежал по дороге к машине — УАЗу Карго, на котором собаколовы, видимо, хотели довезти пса до Весты. Мотор взревел, и УАЗ с пробуксовкой тронулся с места.
Я прислушался к себе. Вроде всё по прежнему, но нормальное самочувствие — не показатель, я ничего странного не ощущал, даже когда рука отказала.
— Эй, слышишь? Я сделал так, как ты хотел.
Ответа не последовало. Надеюсь, я не наворотил мозголомную теорию, чтобы потом в неё поверить. Глупо будет жить на изжоге из-за того, что в рандомный момент мои сильные мертвячьи мышцы расслабились по иной причине.
Я, внимательно следя за своими ощущениями, поднял над головой ятаган и за пару ударов перерубил руку покойного Давида. За неуважительное отношение к покойнику не последовало никаких санкций, и я успокоился.
Некроголемы мелькнули мимо меня и с урчанием принялись жрать тела.
На то, чтобы отсоединить и убрать в рюкзак обоймы автоматов, ушла минута. Я передернул затворы и сгреб с травы выпавшие патроны. Рядом с ящиком, в котором вторая ловушка, остановился. Видимо, Соколову очень нужны псы, раз мужик разбрасывается ловушками для собак. Вряд ли Крадникова клепает такие вещи на коленке.
Очень жаль, что у Весты есть игрок с навыком создания ловушек. У меня в рукаве козырь — действующий иммунитет, я — кошмар любого человека, который полагается на сверхспособности. И вместе с тем очень жаль, что иммунитет не уберегает от всего, и те же ловушки Крадниковой могут раздербанить меня на части.
С виду обыкновенный ящик, деревянная коробка. Посреди корпуса — нажимная пластина. Инструкции по применению поблизости нет, похоже, пользоваться такой штукой обучали на инструктажах. Рано я отпустил мужика…
Пес давно сбежал и унес с собой цепи, так что рассмотреть активированную ловушку не было возможности. Использовать непонятный механизм, или нет? Я ощущал ту же странную тягу, как в детстве, когда видишь подмороженную лужу и испытываешь сильное желание пройти прямо по ней. Хорошо, что я не ребёнок, и могу справиться с глупыми желаниями.
Ну его. Лучше пойду, проведаю Карбышево. При удаче даже пожму лапу Святославу, или порадую Гигу.
Я подошел к родному дому метров на пятьсот, дальше пришлось пробираться некроголему: рисковать собой не хотелось. Рисковать небесполезным мертвецом — тоже не гениальная идея, но выбора нет. Очень жаль, что вокруг отсутствуют зомби: в первые дни они торчали на каждом квадратном метре, поводыри могли походя коннектиться к любому мертвецу, отдавать ему приказы и смотреть на мир его глазами.
Скоростной подобрался к больнице и застыл под прикрытием кустов. Похоже, пока я катал бугая на трофейном автобусе и развлекался, доводя до седины Тимофея, Карбышево въебывало, не щадя чужих игроков.
Карбышево теперь можно считать полноценным поселением: мой родной дом и две девятиэтажки, стоящие рядом с ним, окружала высокая каменная стена, на которой паслись часовые с автоматами. На расстоянии пятнадцати метров от стены не было ни кустов, ни асфальта, лишь перекопанная влажная земля. Все мое существо кричало, что наступать на эту землю — самоубийственно.
Некроголемы осмотрели окрестности дома, и выяснили, что машины теперь стоят во дворе больницы. С одной стороны к стене тянулся каменный мост, похожий на огромную каменную спицу с плоской стороной, по которой даже два человека не смогут разойтись, не задев друг друга. Мост обрывался в пятнадцати метрах перед стеной: видимо, чтобы человек перебрался на стену, ему перекидывают сходни. Самое печальное, что мост не касается рыхлой земли, а значит, там почти наверняка какие-то ловушки. В лучшем случае нарушителя затянет под землю, в худшем… Не знаю. И надеюсь, не проверю на себе.
Не представляю, как создать такое за жалкие пять — шесть часов, что прошли с момента инспекции главами поселений старой Весты. Подозреваю, что Карбышево начали модернизировать либо ранним утром, до собрания, либо ночью, когда я висел на арматуре.
Итак, орешек родного поселения окреп. Неожиданно, неприятно, но не критично: некроголем с легкостью пробежит по мосту и прыгнет на пятнадцать и даже двадцать метров. Но это пока не нужно: хитрый предатель ходит на собрания, его-то я в любом случае перехвачу, а вот с Гигой вопрос. С остальными жителями ещё проще — окружу поселение на пару недель, побегут как миленькие. Просто нужно убивать людей нужно не рядом с Карбышево, а за домами, чтобы с крыши дома часовой ничего не заметил.
Я отозвал мертвецов и пошел через дворы к станции Горки — в туннелях меня ждет плотный обед, да и некроголемов нужно накормить. Ребятам остался уровень до шестидесятого, нужно качнуть и проапгрейдить их.
Святослав не любил покидать Карбышево. За две недели татуированный сроднился с домом больше, чем за всю прошлую жизнь. На скамейке во дворе очень удобно сидеть в погожий денек, ощущая, как солнце греет старые кости. Да и в поселении дел хватает: нужно проверить кузницу — Витя почти доделал доспехи, не помешает раздать указания часовым и лишний раз напомнить, чтобы не филонили. Надавить на Ингу… нет, не надавить — мягко пожурить, чтобы не выставляла его дураком перед гостями из других поселений. Все равно ведь согласилась лечить Машу, так к чему был весь предыдущий спектакль?
Святославу сегодня особенно не хотелось покидать Карбышево. Ковальчук всей душою хотел посидеть в квартире и отдохнуть. Или укрепить стены. Или поменять дверь в свою квартиру на железную, что запирает подъезд, и заварить решеткой окна, и не важно, как это воспримут остальные. А лучше — забиться в самый глубокие подвал, где его не найдет Нудный…
Святослав вздохнул поглубже, пытаясь успокоиться и успокоить расшалившуюся тревогу. Вчера глава Карбышево думал, что обменять Нудного на вещи будет выгодно: излишне прямой телекинетик давно напрашивался, руша планы и подрывая авторитет главы поселения. Но спланированное убийство пошло не по плану: телекинетик пропал, а те, кто на него охотился — мертвы. И теперь вся Казань ожидает ответного хода Лехи. Четыре автоматчика на крыше следят за небом и подходами к стенам, нервы у каждого взвинчены с утра, а Нудного все нет и нет… Святослав поймал себя на малодушной мысли: мол, скорее бы Леха появился, и тянущее нервы ожидание закончилось… так или иначе.
Ковальчук спустился в подвал, к подземному ходу, который походя сделал вестовский геомант, Артур Вахитов. В подвале до сих пор витала пыль — мальчишка пробил ход максимально грязно и даже не убрал за собой. Стену Артур тоже поднял не церемонясь — пыль стояла несколько часов, хотя пареньку, чтобы убрать за собой, требовалось лишь мимолетное усилие.
— Какие все показательные мыслевыражатели, блять…
Из прямоугольного провала тянуло промозглым сквознячком и пахло влагой. Часовой, который шесть часов подряд охранял подземный ход, при виде начальства попытался отряхнуться пыльными руками, но лишь больше запачкал одежду. Святослав прошел мимо, не удостоив подчиненного взглядом: мысли мужчины витали вокруг Лехи.
Что ждать от рассерженного топового телекинетика, не знал никто. У главы Карбышево вставали дыбом оставшиеся волосы при попытке предположить действия Нудного. Ковальчук надеялся, что телекинетика ранили, он забился в какой-нибудь дом, чтобы отлежаться и благополучно там издох. Или попытался долететь до поселения, вырубился в воздухе упал головой вниз и издох. Варианты, где Нудный погибал в разных формах, Святослав считал самыми благоприятными, но Леха показал себя настоящей занозой, и жизненный опыт подсказывал мужичку, что просто не будет. Вряд ли все завершится радужно. Да и исчезновение руки повелителя металла навевало мысли настолько жуткие, что хотелось сесть где-нибудь в укромном уголке, обхватить голову руками и завыть. Зомби — телекинетиков в Казани еще не было, и как с ними бороться, не ясно. Святослав надеялся, что если даже мертвец сумеет освоить телекинез, то научиться летать он не сможет.
Мысли, что руку скорее всего отрубили, Святослав гнал от себя всеми силами, боясь даже подумать в сторону Лехи — поводыря.
А если телекинетик выжил, и не прилетел в родной дом, то либо у Лехи не хватило сил, либо он больше не считает дом родным… Святослав встряхнулся и попытался выбросить из головы тревожные мысли.
В туннеле мужчина ускорился, и через пятнадцать секунд замедлился — до Весты оставалась сотня метров. Участок пола рядом с союзным поселением будто специально сделали максимально неровным. А если споткнуться на серьезной скорости, от падения не спасет даже прокачанная ловкость.
После темноты туннеля свет показался мужчине неожиданно ярким — дала знать о себе светобоязнь. Ковальчук сощурился, а перед выходом замер, привыкая к яркому свету.
Подвал Весты разительно отличался от Карбышевского. Если Святослав перед пробитием туннеля в свое поселение скомандовал перенести продукты в соседний подвал, то Веста подобным не заморачивалась: Ковальчук шел мимо ящиков с тушенкой, мешков с картошкой, коробок с бич-пакетами… У мужчины чесались ладони от желания переселить все добро в закрома своего поселения, но Сергеич не был бы собой, если бы не продумал вариант хищения еды. Глава Весты подозревал, что подвал, ведущий на склад — провокация, и если что-то пропадет, по туннелю придет команда, которая вернет на эти склады гораздо больше, чем спизжено.
У выхода в подвал Святослава встретил квадратный Вадим. Утром мужик выглядел уверенным: улыбался, сыпал шуточками. Сейчас же Вадим нервничал: теребил воротник кофты, поглядывал на часы. При виде Святослава мужик скривился и мотнул головой в сторону выхода:
— Вы где ходите?! Я вас уже целых десять минут жду, между прочим!
Святослав ничего не ответил: реагировать на визги проводника — много чести. Но скверное предчувствие накатило с новой силой. Слишком нервный Вадим. Слишком тихий день. Слишком долгое и напряженное ожидание.
Сегодня собрание проходило на семнадцатом этаже, в другой квартире. Святослав мельком отметил кричащую роскошь и уселся в свободное кресло. Ковальчуку было плевать на обстановку, мужчина хотел услышать последние новости и надеялся, что в них мелькнет какая-то конкретика по поводу произошедшего ночью.
Из кресла Святослав обвел взглядом присутствующих. Сергеич, майор Роман Шарафутдинов, Фаиль Замалиев… Ковальчук вскинул брови, когда увидел незнакомого низкоуровневого алкаша. Это что, заместитель отсутствующего Степана?
Соколов не показал неудовольствия и не попенял Святославу за опоздание. Глава Весты нервно постукивал пальцем по стеклу журнального столика перед собой. На ткани футболки вокруг подмышек вестовца выделялись темные пятна пота, но мужчина пытался казаться спокойным. Святослав даже предположить не мог, как чувствует себя Соколов, за ночь проебавший четырех неплохих игроков. Наверняка не очень хорошо.
— Ну, раз все собрались, начнем, — пробормотал Сергеич, — У меня плохие новости. Сегодня этот вот человек пересекся с Нудным… В общем, расскажи им сам, Тимофей.
— Ну, короче, я сегодня это самое… В общем, с парнями в город, ну, выехал…
К середине рассказа, наполненного словами — паразитами, Тимофей справился с косноязычием, однако слушатели если и морщились сперва, то потом перестали обращать внимание на слова, царапающие слух: всех поглотил сюжет рассказа.
— Значит, Леха теперь поводырь? — спросил Фаиль. Бывший полицейский не выглядел взволнованным, и Святослав ему позавидовал: отморозок не успел нигде насолить телекинетику. Майор также не выглядел удивленным. Видимо, Сергеич переговорил с воякой до собрания.
— Да, — качнул головой Соколов, — Угроза выросла, теперь Нудный в разы опаснее. Нам необходимо объединиться! Предлагаю вам переселиться в Весту со своими людьми. С жилплощадью проблем не возникнет: мой геомант построит…
— Какое щедрое предложение, — насмешливо воскликнул Фаиль, — Объединиться еще теснее, практически внедриться друг в друга. Нет! Мой ответ — нет.
— Я боюсь, у нас не остается выбора, — Соколов скривил губы в усмешке, — Сегодня утром Нудный напал на Соловьев. Рыло убит, поэтому его нет на собрании. Ваше поселение, Фаиль, ближе всего к Соловьям. Вы следующие.
— Ничего страшного, — пожал плечами Фаиль, — Съедем из Казани. Пока ты на Нудного Леху нацеливался, мы такой классный грузовик подготовили — закачаешься! Кенгурятник сварили из железных труб, такая машина и через пробку пробьется, растолкает все легковушки, а уже за ним легковушки с прицепами пойдут. Счастливо оставаться.
Мужчина поднялся, кивнул присутствующим и пошел к двери. И в этот момент терпение Соколова дало трещину.
— Ты не можешь просто уйти! — вскочил и заорал Сергеич, — Мы вместе решили убрать Нудного, и за последствия тоже отвечаем вместе! Ты, блять, сидел в этой самой квартире три дня назад и радостно кивал, соглашался с планом! Мы заварили эту кашу вместе и вместе будем ее расхлебывать!
— Не примазывай меня к своим проблемам, — процедил Фаиль. Речь татарина стала рубленой, мужчина зло чеканил слова, — Соловьи — твои союзники! Что там с ними? Сколько человек ты отправил к ним на помощь, ноль? Я прикрывать твою жопу не буду. Степан Рыло, упокой Аллах его душу, правильно сказал: иди-ка на хуй, Сергеич.
Святослав с самого начала конфликта разогнал восприятие, поэтому сейчас смотрел, как на лице Соколова расцветает бешенство: зубы заскрежещут, губы кривятся, а глаза ненавидяще сверлят Фаиля. Ладонь потянулась к висящему на поясе пистолету, но замерла на пол пути.
Это оскорбление — не чета утрешнему, когда Соколова отправил в пешее эротическое Степан. Тогда была совсем другая ситуация: напротив друг друга стояли вооруженные отряды, и потасовка перешла бы в бойню. Никто не хотел рисковать жизнью. Сейчас же ситуация другая — Сергеича послали в собственном доме.
Фаиль оскорбил Соколова на эмоциях. Если бы мужчина подумал, то сдержался, но слова уже сказаны и обратно их не вернешь. Возможно, бывший полицейский сам это понял: он замер на пороге, но Сергеич не дергался, и Фаиль шагнул из квартиры.
— Догнать? — спросил Вадим. Соколов не ответил. Глава Весты выждал пару секунд, а после — подошел к входной двери и щелкнул одним из трех выключателей света.
Лампочка над головой Святослава ярко мигнула и лопнула, мужчина едва успел прикрыть ладонями голову от осколков. В коридоре дико заорал Фаиль и зажужжало электричество. Ковальчук слышал такой звук в армии, когда взводный ебанат полез в трансформаторную подстанцию с целью что-то там починить. Память давно стерла причину поступка, но жужжание, треск и запах жареного мяса помнила до сих пор.
Когда крик стих, Соколов вернул выключатель в прежнее положение.
— Вы, Святослав, можете не переселяться, — спокойно сказал Сергеич, — Вам желательно остаться в Карбышево, вместе со своими людьми. Но целителя и кузнеца я жду к вечеру, вместе со всеми вещами и инструментами.
Спорить Святослав не желал: только не здесь, не в проклятой Весте, где на каждом шагу спрятаны ловушки. Удобное кресло вдруг показалось опаснее некроголема. А если и в сидении спрятаны какие-нибудь провода или штыри? Что, если от смерти путем срабатывания какого-нибудь механизма, созданного девушкой — подростком, его отделяет одно неверное слово?
— Обязательно пришлю, — хрипло пообещал Ковальчук. Все, что угодно, лишь бы уйти отсюда живым.
От обеда меня отвлекли самым гнусным образом: вокруг что-то загрохотало! Поезд?! Нападение?! Я вскочил и послал некроголемов в обе стороны туннеля, а сам напряженно замер. Спустя пару секунд я осознал, что грохот на самом деле — звук фанфар. Как и в первый раз, перед глазами выскочила системная табличка:
Опять этот забугорный качок совершил подвиг. Это хреново… Если в первый раз Томас сдуру пожелал всеобщего счастья, то теперь наверняка одумался и выберет что-нибудь хорошее для себя и плохое для остальных. Способность, позволяющую стирать с лица планеты мегаполисы, тысячный уровень…
Я зарычал и пнул обглоданный череп. Гуманный дурак! Уж я на его месте такого нажелал бы — стал настоящей имбой! А потом мучал, сжирал, убивал, топил, разрывал… Гребаный америкашка, испортил настроение!
Чтобы вернуть себе душевный комфорт, я присел на вырванное по пути автомобильное кресло и принялся наблюдать за некроголемами. Спустя минут пять ярость поутихла, но оставалось легкое желание сжать горло Томаса и долго бить англичанина головой о стену. Спустя еще десять минут медитативного наблюдения я успокоился.
Утром я заметил, что некроголемы ведут себя странно. К тем двум, на управление которыми я раскидал три единицы духа, вопросов не было, а остальные четыре мертвеца, закрепленные за мною навыком тактики малых групп, чем-то отличались. Вот и сейчас, когда все мясо было сожрано, двое копались в обглоданных костях, а четверка отличающихся скоростников скучковалась у конца туннеля, перед выходом на перрон, и застыла, как сторожевые псы. Причем я не отдавал им никаких приказов, да и в целом ослабил контроль. Обычные мертвецы в таком случае искали еду, либо выполняли ранее отданный приказ, а эти проявили инициативу: поняли, что среди проверенных костей неоткуда взяться мясу и сели стеречь вход.
Интересно… Пожалуй, проверю, какие эволюционные варианты появились у мертвецов.
Я поочередно открыл панель управления каждым и сравнил результаты. Как я и предполагал, отличия были: у двоих обычных мертвецов на шестидесятом уровне открылась возможность улучшения инстинктов.
Напоминают развитие животных. А вот у мертвецов с «тактикой малых групп» появилась иная эволюционная ветка.
И снова вылезли скрытые системные моменты. Нигде не описывалось, что тактика малых групп повлияет на мозги некроголемов.
Остальные варианты смотрелись беднее: усиление характеристик, укрепление костей… Скучно, в общем. Гораздо интереснее поиграться в разумные и самостоятельные игрушки. Я выбрал варианты эволюции, и мертвецы повалились на землю. В этот раз изменения длились гораздо дольше, я уже успел заскучать, зато когда эволюция закончилась, мертвецы стали ощущаться иначе. Обычные ощущались более отлаженным механизмом, а закрепленные «тактикой малых групп» поумнели. Теперь я мог отдавать им сложные приказы и управлять на гораздо большем расстоянии. Будто раньше я пользовался простейшей игрушечной машинкой, водил ее рукой по полу, а теперь получил модель с пультом управления. Что будет, если псевдоразум некроголемов перейдет с базового на средний или даже продвинутый уровень?
Внешне мертвецы не изменились, но поведение стало другим. Теперь уже все шестеро некров сгрудились у выхода на перрон. Более того, я начал улавливать их желания: мертвецы вовсе не стерегли проход, они хотели охотиться.
Я задал одному из псевдоразумных мертвецов задание: патрулировать тоннель до следующей станции. Если заметит сильных врагов, пусть отступает. Заметит слабых — атакует. Приоритет — выживание, охота и поедание вторичны.
Остальных я вывел на поверхность и приказал следить за окрестностями, с аналогичными приоритетами.
Самоотъедающийся отряд — это имбово. Такие некроголемы — уже не безвольные куклы, которых нужно кормить. И если обычных некроголемов может перехватить какой-нибудь вшивый поводырь двадцатого уровня, который влил все характеристики в дух, то от псевдоразумных отхватит и он, и вся его армия. Ощущались привязанные ко мне мертвецы монолитами.
Надеюсь, навык и от контроля Юдина спасет, хоть тот не поводырь, и силы имеет весьма специфические.
Хорошо бы найти где-нибудь зомби, поупражнять моих полководцев в контроле. Хотя с зомбями нынче туго: почти всех перебили.
Придется создать.
После выхода из метро я первым делом отдал инстинктивным некроголемам команду затаиться на территории и принялся наблюдать за ними.
Первый мертвец выдрал дверь стоящего у дороги тонированного Кадиллака и шмыгнул внутрь, второй исчез в здании «Магнита», стоявшего через дорогу от Горок. Это уже не тупое следование приказам: некроголемы думают, оценивают окружающие здания и принимают самостоятельные решения! Причем некры распределили углы обзора: из машины можно наблюдать за улицей, а из окон магнита — за противоположной стороной. Жаль, но здесь неудобная для наблюдения территория: рядом рынок, полный ларьков, переулочков, киосков, там и от десятка мертвецов можно спрятаться. Зато спрятать можно и сотню мертвецов, и больше.
Время летело незаметно. Я вынуждал некроголемов искать новые укрытия, переходить с места на место и оценивал их нынешнюю сообразительность. Когда наигрался с управлением двумя инстинктивными мертвецами, подозвал к себе всех шестерых и направился за рынок, к четырем девятнадцатиэтажным домам. Как-нибудь потом дам им возможность патрулировать туннели и охранять гнездо. Сейчас лучше протестировать разумную четверку.
Ближайший некроголем скользнул к подъездной двери, зотработанным движением асунул кончики клинков в между дверью и… не смог открыть. Я даже растерялся — привык, что люди не организовывались не то, что подъездами — квартирами, предпочитали сидеть на своей жилплощади. Я проморгал еще одно поселение? Или некто глазастый и неглупый заметил мою псевдоживую команду и попытался оградить и себя, и других?
Я взбодрил мертвецов приказом, и некры кинулись к другим подъездам. В этом доме все двери оказались заперты. В остальных девятнадцатиэтажках подъезды открывались, но сопротивление корма закусило меня, поэтому возникло непреодолимое желание сперва разобраться с этим подъездом, а остальные дома зачистить позже. Я и раньше лёгких путей не искал — вспомнить хотя бы, как добровольно взвалил на себя заботу о Карбышево и пацанятах, поэтому сейчас обязан не пройти мимо. Хотя я конечно раньше тупил по-жесткому и прикладывал упрямство совершенно не к тем целям, к каким следовало.
Я неловко ухватил ручку двери когтистыми лапами и рванул на себя тремя с половиной единицами силы. Результата не добился — разве что металл ручки слегка погнулся, и краска потрескалась.
Ну ладно…
Скоростной мертвец разбежался и вынес собой стекло ближайшей квартиры на первом этаже: банальные стеклопакеты не остановили псевдоживой снаряд.
Квартира пустовала. Мертвецы один за другим скользнули внутрь, я разбежался и запрыгнул на подоконник последним. Интересно посмотреть, кто здесь такой организованный… Главное — не давать никому обещаний, и надеюсь, мои конечности не повиснут в нужный момент.
Первый мертвец добежал до подъездной двери и транслировал мне картинку баррикады. Дверь изнутри заперли на серьезный засов и завалили каким-то металлоломом. И зачем строить баррикаду, если в дом можно залезть через окно?
Долго я над этим вопросом не думал — время полдника. Голод лениво зашевелился внутри, подталкивая меня на поиск корма. Чувство всепожирающей пустоты внутри, посетившее меня в первые часы после смерти, больше не возвращалось, я прекрасно контролировал себя. Но комфортнее не испытывать даже легкого голода.
В первой вскрытой квартире никого не оказалось, хотя людьми пахло. Даже не пахло, для этого запаха есть другое название: в нос ударила едкая вонь застарелого пота, грязных волос, отходов и носков — не у всех вода была в достатке. В квартире явно только что были люди.
Во второй квартире ситуация повторилась, и мне резко разонравился дом. Ни шума, ни звука, лишь запах людей. И самое пакостное — квартиры заперты.
Я выбил ближайшее окно и выпрыгнул на газон, а после — замер в ожидании неприятностей. Мертвецы тем временем тихо и мирно вскрывали квартиры, и в каждой оказывалось одно и то же: следы спешных сборов и отсутствие людей. В одной из квартир некру попалась клетка с попугаем, но людей не было. Они что, продырявили стену между подъездами и перекочевали во второй? Подозрительная слаженность, так даже солдаты по тревоге не действуют: хоть один, да затупит.
Некроголемы рассредоточились по этажам. Наконец один действительно нашел что-то интересное, но находка меня не обрадовала.
Как только некр взломал дверь, в нос мертвеца ударил специфичный запах. Квартира была забита газовыми баллонами, некоторые шипели, стравляя газ.
Я максимально ускорил восприятие, но не успел отдать мертвецам команду бежать — был занят другим: одновременно с тем, как мертвец увидел баллоны, за моей спиной мной появился человек и попытался коснуться меня. Я рефлекторно увернулся и попытался полоснуть по вытянутой руке когтями, но человек мгновенно исчез. Спустя долю секунды раздался взрыв: мертвеца у квартиры разнесло на части, и он исчез из списка моих миньонов.
Я зарычал. Именно этот скоростной нес мой рюкзак, именно его я называл завхозом, именно ему отдавал лучшие куски корма… Невосполнимая потеря!
Прочие мертвецы прыснули от взорванной квартиры, я же отбежал подальше от здания. Я помнил, что телепортеру безразлично, за сколькими стенами ты прячешься, он в любое помещение может отправить пламенный привет. Так что пустое пространство вокруг меня было лучшей защитой — главное, успеть среагировать на нападение.
А ведь я подозревал, что слишком уж гладко идёт моя мертвая жизнь. Похоже, фортуна перестала играть со мной в поддавки.
Мертвецы вылетели сквозь окна ближайших квартир — с их ловкостью не составило труда приземлиться, не переломав себе кости. Как только некры приземлились, мы рванули прочь от высоток. Ну их нахрен… Я уже бился с телепортером, но тогда мой телекинез делал меня соразмерным по силам противнику. Сейчас же телепортер мне не по зубам. Меня можно хоть коктейлями Молотова с высоты забросать, хоть переместить мне под ноги взведенную гранату.
Чёртов гуманист! Я просто хотел пожрать!
Мы пробежали мимо трёх строящихся девятиэтажек и замерли, прислушиваясь. Тщетно — если телепортер нас преследовал, то совершенно бесшумно.
Скотина… Убитый был моим любимым псевдоразумным мертвецом… Теперь же тех, кого затронул навык «тактики малых групп», осталось всего трое!
Пока я костерил человека, мы прошли через кусочек Горкинско-Ометьевского леса и вышли к пятиэтажному дому. «Улица Родины, дом 29» сообщала синяя табличка на углу здания. Надеюсь, телепортер потешил свою человеческую гуманность и отстал.
Некроголемы без проблем вломились в открытый подъезд и взломали первую же квартиру. Пустую квартиру. В воздухе витал запах человеческого пота, в унитазе — нассано, на столе — недопитый стакан с водой и распечатанная пачка печенья. Все признаки того, что здесь только что был человек. И телепортер. Чертов телепортер! Да предыдущий хозяин навыка мне такого головняка не доставил, как этот! Долбаный человеколюб!
Я зарычал и отозвал мертвецов.
Как-то в паблике ВК натыкался на видео, в котором цапли обнаружили маленького крокодила, который, чтобы накормить себя, может рассчитывать только на нападения из засады. Гадкие птицы сопровождали и демаскировали земноводного. Эдакая травля животного мира. Кто бы, блять, подумал, что я стану таким крокодилом!
Самое поганое, что я не могу рассчитывать на истощение запасов духа — если у телепортера единиц под шестнадцать духа, как у меня в бытность человеком, игрок может сколько угодно сопровождать мою команду и перекидывать людей из квартиры в квартиру. Нужно искать способ избавиться от него. Как я понимаю, от засранца не выйдет сбежать. Сработает разве что бег на истощение, на протяжении нескольких часов, пока телепортер не вымотается. Можно сжечь половину города, чтобы ему некуда было перекинуть всех уцелевших в пожаре, но это слишком опасный вариант: я вполне могу зацепить не только обычное мясо, но и прокачанных игроков, и вот они-то мне и вставят. Я не сомневаюсь, что такие в городе есть: час назад я и про телепортера не знал.
Хотя… Есть один способ избавиться от хвоста.
Я рванул по окраине леса. Когда я отбежал от здания на две сотни метров, за мной поочередно стартанули некроголемы. Только последний побежал не за мной, а рванул в обратную сторону. И если четыре мертвеца неслись с моей скоростью, то последний скоростной рванул на пределе своих возможностей, петляя из стороны в сторону, кувыркаясь, прыгая. Попробуй достать разумного некроголема в движении, скотина.
Временами я оборачивался, и один раз краем глаза заметил белую вспышку — телепортер перемещался следом за нами.
Меньше чем минуту спустя расстояние между мной и отколовшимся некроголемом составило примерно километр. Как оказалось, на таком расстоянии я уже не могу смотреть его глазами и отдавать сложные команды — неприятный сюрприз. Единственное, что получалось — смутно ощущать местоположение и физическое состояние некроголема. Но я знал, что смогу отдать приказ вернуться.
Я добежал до Соловьиной рощи, где был утром. Как раз эту многоэтажку я вырезал и утащил тела на станцию метро: от подъездов тянулись кровавые дорожки. Здесь отпочковался следующий некроголем: мертвец на ускорении рванул вглубь леса по дуге, которая закончится у пятиэтажки на улице Родины. Но телепортер за ним точно не последует.
— Эй, мудила, — заорал я, — Мы возвращаемся к твоему дому, на второй раунд!
Мудила должен был услышать мой крик: на месте телепортера я бы не отходил от нас дальше, чем на сто пятьдесят метров, чтобы контролировать цели.
Сверху сверкнуло, и я мгновенно сместился на десять метров в сторону. Вовремя: на землю, где я стоял, упала открытая канистра. Завоняло бензином. Поджигать горючее засранец не стал. Как только понял, что нападение не удалось, канистра исчезла и спустя долгих четыре секунды снова появилась надо мной. Я сместился.
— Хорошо, что я не чувствую усталости и не потею, — прохрипел я на бегу, меняя направление движения и кувыркаясь почти с ловкостью трех скоростных некроголемов, что бежали рядом. Если бы моим некрам прострелили колено, наслали проклятье слабости, сломали пару костей и воткнули в спину электроды полицейского шокера. В общем, до своих ребят я не дотягивал, хотя и засранца я здорово опережал в скорости: у телепортера ни разу не получилось попасть по мне гадостью, что игрок телепортировал в небо. Кидать нечто близко к нам он не желал: в скорости мы его превосходили и легко могли отчекрыжить от человека что-нибудь нужное.
Когда мы побежали через лес к девятнадцатиэтажкам, атаки прекратились. Думаю, гандон ускакал к своим, готовить грандиозную подлянку.
На опушке я дал команду остановиться: в сотне метрах от нас, на пол пути до многоэтажек, стояла фигура телепортера. Хочет поговорить? Заманивает?
Я быстро вызвал справку.
Опыт набрать нетрудно, если ты телепортер. Можно перемещать в небо некроголемов, ферраидов, наг. И добивать вторым перемещением, если выживут после первого.
Пацан выглядел… молодо. Лет на пятнадцать. Рыцарь, м-мать… Сухощавый, лет пятнадцати на вид. Руки в карманах, взгляд исподлобья. Кого-то чересчур усердно пичкали сопливыми романами про благородных рыцарей.
— Поговорим? — заорал я. Ильдар коротко кивнул. Я отдал мертвецам команду кружить в лесу по непредсказуемым траекториям и пошел навстречу. Когда до пацана оставалось тридцать метров, он поднял руку. Вычислил таки мою скорость — на таком расстоянии я не успею рвануться настолько быстро, чтобы задеть его до телепортации. А вот метров с десяти, может, и успел бы.
— Ты здесь не нужен, — констатировал Ильдар.
— Давай конструктивно поговорим, — прохрипел я, — Ты мне тоже не нравишься, и я думаю, что лишний как раз ты. Чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты не ел людей.
Я поморщился и отмахнулся. Но медленно, чтобы пацан не принял жест за атаку.
— Нет! Я не буду тебе врать, Ильдар, как и обещать несбыточное. Давай конструктивно поговорим. Я могу не есть именно твоих людей, которые находятся в домах за тобой. Причем даже спрашивать не буду, сколько там, хоть людьми со всего района эти дома утрамбуй. Но есть людей я не брошу.
— Тогда торга не будет, — нахмурился пацан.
— Разумеется не будет, — оскалил я свои шикарные зубы, — Знаешь почему? Потому что я не предлагаю тебе торг. Ты согласишься на мои условия, ведь это твой единственный шанс сохранить людей. Я знаю, о чем ты сейчас думаешь: можно подловить Леху Нудного во сне или в замкнутом помещении и прихлопнуть. Только вот я не сплю, и редко бываю в квартирах. А с сегодняшнего дня вообще ни в одну не зайду. В проигрыше окажешься именно ты: во-первых, тебе нужно спать, во-вторых, ты не сможешь одновременно защищать все дома. Даже если ты тактический гений, в чем я сомневаюсь, ты что-то упустишь. Навыки открывают слишком много вариантов действий. Вот мы сейчас с тобой беседуем, по лесу три моих некра играют в салочки, а где ещё два? Чем они занимаются?
— Ты слишком далеко, чтобы управлять ими, — повысил голос пацан. И будто в доказательство моей правоты, раздался оружейный выстрел со стороны дома на улице Родины.
— Устаревшая информация. Слышал ведь? Действуют! В общем, давай разойдемся берегами: я не трогаю твоё поселение, ты не лезешь ко мне. Как только твоя вспышка мелькнёт рядом с моими некрами, или кто-то из них неожиданно пропадет с моих радаров, люди в одном из твоих домов попросту сгорят. А может, и не в одном. А может, не сгорят, а взорвутся или случайно станут нежитью. Не стоит впрягаться за всех людей в городе — не вывезешь. Я как-то попробовал.
Пацан долго обдумывал мои слова, и наконец решился:
— Ладно, — согласился он, — Только я тоже не хочу видеть тебя рядом с нашими домами.
— Как будто я хочу находиться рядом с такой имбой, — хохотнул я, — Ладно, удачи тебе.
Я развернулся и побежал вперёд, увлекая за собой некроголемов. Разумеется, пацан пиздит, и при случае попытается меня прихлопнуть, если будет уверен, что удастся ударить наверняка. Вот только попробуй целенаправленно найти меня в огромной Казани…
Судя по тому, что связь с некроголемами оставалась, стрелок промахнулся по мертвецу, либо ранил, но слабо — я не чувствовал повреждения тела некроголема. Скорее всего, выстрел прошел мимо — мертвецы показали себя умными и резвыми ребятами, каких подстрелить сложно. Однако у телепортера могло взыграть чувство ущемленной гордости, поэтому я бежал через лес к пятиэтажке. По пути я позвал к себе обоих мертвецов и пересекся с ними как раз возле дома. Оба были в порядке. Морда одного измазана кровью — успел подкрепиться.
Итак, ребята прожили десять минут без меня и даже не огребли проблем. Это хорошо. Скоро проведу краш-тест, чтобы оценить их выживаемость и адаптивность. А пока — время экспериментов! Да здравствуют опыты!
Память у меня далеко не фотографическая, поэтому пришлось искать ручку и блокнот по квартирам. А затем я занялся несвойственными мертвецам делами. Меня посетило непередаваемо прекрасное ощущение познания окружающего мира, во мне проснулся исследователь, будто я снова попал в детство, где подбивал соседского парнишку потрогать сидящую на цветке пчелу. Счастливое, беззаботное время.
Восемьдесят квартир пятиэтажного дома мертвецы зачистили за пятнадцать минут. Подъездов было четыре, и первый зачищали два псевдоразумных мертвеца. Некры скооперировались, сами распределили себе этажи и справились на десять минут раньше, чем остальные.
Я взялся за блокнот и ручку и принялся проводить опыты, записывая результаты. Оказывается, чтобы первоуровневому зомби набрать второй уровень, нужно съесть килограмм пять мяса. Съедая среднего человека полностью, мертвец набирает четыре уровня. Думаю, в первые сутки высокоуровневых зомби не нашлось по двум причинам: мертвецы нападали в основном толпой, и съедали не всего человека, у них была минута до того, как тело становилось соратником. В вот некры уже умнели и рубили убитым головы, чтобы мясо осталось мясом.
Поедание человечины не замедляет разложение — зомби в первые минуты разлагается до уровня недельного покойника, и ему индифферентно, сколько он ест в это время. И ест ли.
Самый важный вопрос, на который я прежде хотел найти ответ: можно ли определить, каким некроголемом станет зомби до достижения им десятого уровня? И могу ответить: да. По мере того, как мертвец набирает уровни, его струпья и язвы разрастаются, становятся плотнее, твердеют. Думаю, на десятом уровне происходит качественный эволюционный скачок, и язвы становятся костяными пластинами. На девятом же уровне проявляются косвенные признаки будущей эволюции: наблюдаемый мертвец обзаводится гипертрофированными костяшками пальцев, на ладони нарастает мясо, и руки выглядят бойцовскими перчатками. Либо наоборот: пальцы срастаются и вытягиваются, становясь заготовкой для будущего клинка. Я подождал, пока мертвецы наедят десятый — и не прогадал! Руки первого преобразились в молоты, а второй уже обзавелся пусть и мелкими, но полноценными клинками.
А теперь еще один эксперимент. Я скомандовал некроголему перехватить управление над пятью первоуровневыми зомби и начал смотреть и записывать нюансы такого контроля.
Сперва мертвецы тормозили, спотыкались и валились на землю, будто вытащенные из холодильника, но за пятнадцать минут некр освоился с управлением, и зомби стали перемещаться по двору довольно ловко для их неуклюжих тел. Остальные разумные некры тоже наловчились управлять зомбями. Если найдется поводырь, он с лёгкостью перехватит у моих скоростников управление над мертвецами — разные весовые категории. Но против поводырей я идти и не планирую…
Результаты эксперимента я аккуратно записывал в блокнот, но всё равно получались едва читаемые каракули. Как вообще женщины умудряются выводить буковки с такими ногтями?
Через несколько часов экспериментов я решил закругляться: на улице темнело, близился вечер, и даже мертвячье зрение уже не разбирало написанное. Пожалуй, продолжу в другой раз.
К тому же я не хочу прослыть нелюдимым парнем, что держится в стороне от общества. Надо посмотреть, как там Соловьевск.
Хорошо, когда есть собеседник. Можно поболтать по душам, что-нибудь обсудить.
— Хоть ты и не спрашивал, я тебя просвещу, — прохрипел я. Телекинез — очень интересная способность, Серега. Он гораздо универсальнее, чем кажется на первый взгляд. До прихода системы я думал, телекинетики ущербны, и навык этот — самый распространенный. Мол, способность дезинтегрировать противника — крутая! Способность ускорять рост растений и оживлять вековые дубы — отпад! Навык приручения животных или создания химер — вообще огонь! А телекинез — так, покупки до дома донести и входную дверь курьеру открыть, когда лень с кресла вставать. Способность — аутсайдер, понимаешь? Но на деле оказалось совершенно иначе! С помощью телекинеза можно без отвертки закрутить шурупчик, провести сложную хирургическую операцию, за секунды построить дом из нескольких карточных колод и нарисовать картину. Эта способность, нацеленная на созидание! Телекинез заменит руки, пассатижи, удочку, штопор, даст возможность летать на ковре! С телекинезом ты никогда не останешься голодным: поймаешь голубя, ощипаешь, выпотрошишь и насадишь на вертел. И все это можно сделать даже пальцем не касаясь птицы! Телекинез заменит форму для расплавленного металла, позволит за минуту связать спицами себе кофту… Если тебе, прости господи, нравится спицами вязать. Если нет — можно сплести кофту из ниток, безо всякого крючка и спиц. Простые производственные процессы или сложные — без разницы! С телекинезом ты произведешь как одну деталь для автомобиля, так и всю машину сделаешь, ведь ты запоминаешь размеры деталей с абсолютной точностью! Бурение скважин, засеивание полей, поиск сокровищ на океанском дне… Ты вот знал, что «Фрау Мария» до сих пор лежит на дне Балтики? Черта с два ты это знал, Серега. С помощью телекинеза можно сесть на свежепостроенную космическую станцию и поднять ее прямо в космос, без всякой фигни вроде топлива. Главное, чтобы хватило единиц духа. Ты вот знал, что до орбиты всего сто километров? Ну вот, знай. «Апокалипсис образовательный», блин… Очень жаль, что вместе с телекинезом мне достался в нагрузку мир, в котором производственные процессы никому нахрен не нужны, как и сокровища с «Фрау Марии», и сам корабль.
Однако телекинез — царь не только созидательных процессов, он имеет и разрушительный потенциал. Остановка сердца, или резкое повышение внутричерепного давления — и человек умирает. Обрыв проводов в стене — и здание обесточено, причем очень качественно — проще протянуть новые провода, чем искать место поломки. Да и само здание можно завалить, если постараться — всего-то и нужно, из нужного места в стене вытащить пару десятков кирпичей и пустить трещину по фундаменту.
Но самое главное — ощущение пространства! Кто вообще придумал, что телекинетик должен обязательно видеть предмет, который он хочет схватить? Какого хрена вообще зрение оказалось вдруг причастно к процессу?! Фантастические фильмы показывают нам, что телекинетик видит предмет и перемещает его, это логично для фильма. Но ведь телекинетик перемещает предмет не взглядом. И хватает его тоже не взглядом. То, что супергерой видит предмет — просто уловка, необходимая для съемок фильма. Просто никто не поймет, если вдруг в комнату, где телекинетик сражается с врагом, влетит заряженное ружье из сейфа соседа по этажу и начнет палить во врага. На самом деле восприятие телекинетика — это восприятие абсолютно всех окружающих вещей.
Я налил в кружку воды и выпил. Спасибо предыдущему хозяину за запасливость, мир его мясу.
— О чем это я… Так вот, телекинез. Я недавно умер и был около получаса в бессознанке. Возможно, за это время кто-то в Казани достиг очередного уровня, кратного десяти, и взял себе мою способность, и пока эта падла жива, я не могу пользоваться навыком. Ты спросишь, почему в Казани? Ну так способности конечны: думаю, шестьсот двенадцатый бог даже с помощью своей фантазии вряд ли придумал больше пары тысяч разных навыков. А людей в мире в семь миллионов раз больше… было. Поэтому наверняка есть какой-то разброс одинаковых навыков по территории. Ты что, думал, я просто так твоих Соловьев вырежу? Нет, мне телекинез нужно вернуть. Вот тот же Томас побеждает чудовищ и получает за это возможность желать что-то у системы. Думаю, если я умертвлю Тритерия, и пожелаю возвращения телекинеза, мне воздастся. А для такой победы нужна куча зомби. Или, как вариант, можно вырезать всю Казань, что несколько сложнее, но тоже достижимо… Серега?
Человек забился в угол и вряд ли адекватно воспринимал мои слова. Для мужика несколько последних часов прошли кошмарно, вдобавок беседа со мной накладывалась на бессонную ночь, на стресс… В общем, Серега сейчас немножко не в себе.
Мы находились на восьмом этаже высотки, которую я зачистил накануне. Часы показывали пять часов утра. Настроение у меня было отличное: свеж, бодр и готов к приключениям. Что ещё нужно? Разве что немного черного юмора.
— Серёга, хочешь обрести силу?
— Н-не надо… — промычал мужчина, но я продолжил:
— Как там у Ницше? «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее». Будешь воистину сильным, Серёга — неубиваемым. Тебя даже если железным прутом проткнут, не умрешь. Как я. Хочешь, покажу дырку в груди?
Серега молчал. То есть, стучал зубами, поскуливал, но ни слова не произнес.
Утро красит нежным светом… Я подошёл к окну и посмотрел на поселение Соловьев. Не «Соловьевск», как дезинформаровал меня вчера Тимофей. Надо было таки сожрать мужика…
Отпрянул я почти сразу. За домом следили — пуля пробила стекло и застряла в стене.
— Не рады мне твои друзья, мужик, — покачал я головой, — Эдак и на поселение пойти не выйдет, перестреляют меня. И что мне делать, как развлекаться? Придумал. Давай сыграем с тобой в игру: я буду тебя ловить, а ты станешь быстро-быстро убегать?
В первую минуту знакомства Серега стоически молчал, но мне нравилось беседовать с кем-то разумным, поэтому я нашел способ разговорить собеседника. По мере нашего диалога мужик обзавелся заиканием. Всего-то и понадобилось пару десятков раз пошутить и показать мужику некроголемов.
Из разговора с Серёгой я узнал о поселении практически всё, и сейчас структурировал информацию.
Соловьи появились из-за четырех гопников, которые очень хотели найти своё место в жизни: желательно повыше и за счёт других. Парни оказались не промах: в первый системный день собрали вокруг себя приятелей и двинули к полицейскому участку. Им повезло: в участке не было никого, кроме дежурного. Понятное дело: аврал, на улицах зомби, важна помощь каждого сотрудника, вдобавок начальство треплет нервы, требует одно, другое, третье. Нужно всё успевать.
Гопники сожгли дежурного, выломали хлипкую дверь, открыли арсенал и вооружились. С помощью найденного оружия захватили второй полицейский участок и забрали стволы и оттуда.
И тут история вышла на новый виток: во втором полицейском участке сидел Степан Рыло с друзьями. Рыло был очень знаменит был в узких кругах, поэтому его освободили. Мужик взял шефство над командой и захватил ещё три участка. Оружия стало слишком много, чтобы таскать на себе, и для автоматов стало нехватать людей. Шайка Соловьев созвала выживших знакомых. Толпа перегородила улицы машинами, на авто набросали мешки с песком, посадили в угловые квартиры стрелков и выдержали первый день. А потом полегче стало: я к дому телепортера стянул внушительную толпу, да и шайка более-менее приспособилась, выстроила баррикады покрепче и зажила спокойно.
Но не всем было удобно жить в поселении. Среди Соловьев процветало добровольное рабство: люди, которые не озаботились добычей еды в первые дни, могли прийти под стену и продать себя в обмен на пайку. Рабочих рук хватало, так что брали в основном женщин. Понятное дело, зачем.
Вскоре в Соловьях узнали про иные поселения: про Карбышево, в которое берут всех, чуть ли не за красивые глаза, про Весту, куда в первые дни можно было попасть в обмен на какой-нибудь ништячок вроде системного кольца, и тебе даже выделили бы жильё. Часть женщин захотела уйти на поиски лучшей жизни, потому что отношение мужчин к ним скатилось до скотского уровня. Отпускать людей, естественно, отказались. Мол, продалась за пайку? Отрабатывай!
Причем, хоть Соловьи и не отпускали людей из добровольного рабства, но и насильно никого не забирали, что вызвало у меня легкое удивление.
Сам Серёга тоже жил в поселении. Когда мужик узнал, что многоэтажку по соседству истребили, решил дождаться ночи и пошариться по шкафам пустующих квартир. Улов был неплохой: два ведра гречки, пол ведра риса и мешок картошки, не считая мелочевки. Но жадность сгубила мужика: он решил поискать по квартирам инструменты и иные полезные вещи, а нашёл меня. Или я его. Как посмотреть.
— Расслабься, дружище, — посоветовал я Сереге, который в очередной раз косился в сторону выхода, — Не сбежишь, я ведь быстрее. Да и стоит ли напрягаться в последние минуты жизни? Как там живые говорят, «перед смертью не надышишься».
Мужчина всхлипнул и отвернулся.
Ночь прошла плодотворно: я забрал троих некроголемов из гаражей. Сейчас все восемь некров находились на на первом этаже дома, ждали краш — теста. Теперь я имею более — менее реальное представление о городских силах, и понимаю, что ни Веста, ни тем более Карбышево и военные скорее всего сюда не сунутся, пока я к ним не полезу. Понятное дело, что Сергеич и Святослав страстно хотят окончательно меня упокоить, но пока я не угрожаю конкретно им, хитрые морды будут отсиживаться. Хотя на штурм Соловьев могут и нагрянуть, чтобы попробовать разобраться со мной, пока я разбираю поселение. Посмотрим.
Хоть утро было ранним, снайпера в поселении уже не спали, в чем я только что убедился. Вот только вывезут ли их автоматы против живучих мертвецов и бугая? Помнится, некроголем девятнадцатого уровня прикрывался от пистолетных пуль рукой. Здесь калибр другой, но и некроголемы серьезнее.
Оставался только один вопрос, прежде чем я нападу на поселение: что делать с Серегой? Мужик за ночь рассказал мне много интересного и в целом окупил свою жизнь. Пусть расскажет в Весте, что я пока не собираюсь двигаться дальше: эту мысль мужчине я усердно вдалбливал на протяжении последних часов. Если Сергеич и остальные поверят, что я на время затихну, больше шансов, что и атаковать не станут. Если вообще собирались. У меня будет время передохнуть, переварить итоги боя, поднять мертвецов в уровнях.
— Иди-ка в Весту, Серега, — разрешил я. Мужик повернулся ко мне и замер, боясь поверить в неожиданное чудо.
— П-правда можно?
— Конечно. Здесь скоро такое завертится: реки крови, горы трупов, зомби людей зубами рвать будут. Разве я могу допустить, чтобы мой приятель смотрел на такое?
Серега медленно поднялся. Взгляд затравленный — ждет окрика.
— Только к себе в поселение не иди, — посоветовал я, — И вообще, лучше через рощу двигай: твои нервные сейчас, сам же видел. Выстрелят в силуэт, и разбираться не будут, в кого попали.
— Хорошо, Леха… Хорошо… Спасибо.
Серега выскользнул в дверь, я же вернулся к размышлениям.
Меня не волновало, что мужик может рассказать вестовцам про отсутствующий у меня телекинез. Они наверняка уже сами предположили, что я его потерял: слишком странно, что я не пользуюсь навыком. Зато про скоростных мертвецов не расскажет, я Серегу с ними не знакомил.
Как сказал Серега, после моей расправы над жившими здесь людьми к Соловьям побежал народ с окрестных многоэтажек. Теперь дома вокруг поселения пусты, зато теперь Соловьи выглядят еще вкуснее.
Сейчас бандиты брали людей без всяких условий: руководство поселения готовилось к возможному отражению удара, и беженцы им были на руку. Соловьи суетились в поселении весь вечер и ночь, но что они там делали, я не видел: засранцы накрыли баррикады тентами, простынями, шторами и прочим. Любители уединения, блин.
Ладно, хватит медлить! Пора начинать утренний фреш.
Бугай боком вышел из подъезда, и медленно направился к укреплениям. За ним, как за шагающей стеной, вплотную двигались живчики. Если закованный в костяные доспехи рыцарь может не бояться пулеметов, то живучих мертвецов лучше поберегу — в их крепости не уверен. Против автомата наверняка выстоят, но больший калибр может их повредить.
— Красавцы! — воскликнул я, глядя, как медленно и величаво идет этот шкаф. Благо, можно было не бояться пули от снайпера: никто больше не следил за окном, у Соловьев появились иные дела.
Не знаю, какие эмоции испытывали люди с той стороны баррикад, но я фонтанировал восхищением. Бугай двигался к баррикадам, прикрывая голову молотом. Автоматы били длинными очередями, но некроголем не обращал внимания на свинцовый ливень. Когда застрекотал пулемет и в грудь некра ударила очередь, силач покачнулся, но лишь глухо заревел и продолжил идти. От костяных доспехов отлетали осколки костей, но функциональность не страдала.
С другой стороны поселения ждали отмашки скоростные некроголемы. Здоровенный монстр получился мощной, но медленной и бесполезной в открытом поле горой мяса и костей, от молотов которого даже слабейший подросток увернется. Цель бугая — собрать на себя внимание поселенцев.
Когда мертвец прошел половину пути до баррикад, пулемет затих — видимо, стрелок менял ленту. Потом орудие снова застрекотало, причем попадание оказалось крайне неудачным для одного из живчиков: некроголема зацепило очередью и протащило по земле. Несмотря на задранный параметр живучести, пули пробивали тело насквозь. Бугай остановился и шагнул в сторону, чтобы заслонить собой атакованного некроголема, но не успел — пули прошлись по голове мертвеца, перемалывая черепушку, и некроголем пропал с моих внутренних радаров. Пулеметчик перевел огонь в попытке достать второго живчика, но не преуспел и вновь затих — кончилась лента.
Бугай добрался до баррикад и могучими ударами расшвырял мешки с песком, смял и отбросил автомобили, разломал пулеметные гнезда. Но на этом дело застопорилось: за баррикадой оказались четырехметровые ямы, которые жители лихорадочно копали ночью, пряча от меня результаты трудов.
Стоило мертвецам добраться до здания, как им на головы из окон полетели бутылки с зажигательной смесью. Живчик неуклюже упал на песок из разорванных мешков и принялся кататься по нему, но сбить пламя не удавалось.
— По ноге, по колену стреляй! — орал кто-то из окна, — Чтобы он встать уже не мог! По колену!
Я выругался. Первый же краш — тест показал, что неповоротливые мертвецы — мясо, способное лишь отвлекать стрелков. Я в целом так и думал, но реальность показала, что степень беспомощности живчиков оказалась выше ожидаемой. Неприятно. Зато теперь знаю, кого развивать точно не стоит.
Горящий бугай отошел подальше и тоскливо ревел — мертвеца умудрились хорошенько облить бензином, и теперь некроголем медленно запекался в собственной броне. Хорошо, что скоростные уже минут пять как стартовали и активно вырезали защитников. Бугай выступил эдаким чучелом, на которого истратили большую часть патронов, поэтому у некров не было никаких проблем. Сперва шустрые мертвецы перехватывали паникующих соловьев, решивших стартануть с поля боя, а потом переместились во двор поселения.
Часть людей умные некры убивали не повреждая голову и позвоночник, а после — руководили восставшими мертвецами. С того момента, как люди ликовали, глядя на горящего бугая и тратили оставшиеся патроны на живчика, до того, как в поселении раздался первый вопль ужаса, прошло три минуты. Целая вечность для мертвецов с десяткой в ловкости. Можно считать, поселение захвачено.
Осталось только добить последние очаги сопротивления.
Я вычислял и убивал руководителей: простые люди мне требовались. Руководящий состав было просто заметить: они громче всех орали, посылая в бой окружающих, но сами предпочитали оставаться за спинами. Правда, один из Соловьев не только отдавал толковые команды, но и не боялся лезть в самую гущу боя, чуть ли не под лапы зомби. Я даже вызвал справку и в качестве уважения к человеку запомнил его имя.
Уровень третий, зато храбрости и отваги Роману не занимать. Эх, мне бы таких бойцов…
— Извини, мужик, ты здесь не к месту.
Я распахнул окно, вскинул автомат и очередью в три патрона отправил человека к гуриям.
Соловьи защищали поселение до последнего, проявляя истинный героизм… Без шуток: когда кончались патроны, люди кидались на зомби в рукопашную. Урона почти не наносили, но бесстрашие вызывало уважение. Но зомби было слишком много, и под руководством некроголемов они слишком умны. Вдобавок сыграл дестабилизирующий фактор: людей шокировало появление мертвецов посреди поселения.
Стреляли люди до последнего, но спустя десять минут боя мертвецы отобрали у Соловьев разряженное оружие и согнали бойцов во двор. Осталось обыскать подвалы, выгнать из домов рабынь и решить, что делать с людьми.
Основной замес завершился, а значит — мой выход.
Я прошел мимо недожаренного живчика и бугая. По пути послал приказ ближайшему скоростнику, и несколько незанятых зомби отправились закидывать некроголемов песком: еще пригодятся. Хотя в штурме поселения они четко показали свою бесполезность, разбрасываться высокоуровневым мясом не хотелось.
Я пробежал по покореженной машине, наполовину провалившейся в земляную яму и оказался в Соловьях. Повсюду валялись трупы, текла кровь. Должно быть, неприятное зрелище для людей.
Когда меня заметили, толпа закричала громче, плач усилился, послышались невнятные выкрики, угрозы. Я был антиподом римскому императору: его приветствовали, меня проклинали. Впрочем, среди аморфной толпы нашелся смельчак, который не ограничился словами.
— Убийца! — истошно заорал мужчина в толпе и попытался рвануться ко мне через оцепление зомби, но ближайший к нему мертвец среагировал правильно — махнул когтями. Раздался треск ткани, на груди человека расцвели багряные полосы. Смельчак рухнул на землю и забился в судорогах.
— Следующий, кто попытается сделать что-то подобное, подобным и станет, — кивнул я на свежего зомби. Толпа завороженно смотрела на то, как недавний человек меняется: как разбухают и сереют его конечности, растут зубы и свежесотворенный зомби с утробным урчанием встает в оцепление. Больше броситься никто не решился.
Я подождал, пока во дворе соберутся все выжившие. Люди прятались в подвалах, шкафах, под кроватями. Мертвецы взламывали квартиры. Тех, кто пытался укрыться выводили в центр двора, в толпу, оцепленную несколькими сотнями зомби. Удачный улов: здесь действительно люди со всех окрестных квартир!
Радовался я не долго. При взгляде на рабынь, стоявших в толпе с безучастным взглядом, из глубины моего существа поднималось четкое понимание: трогать этих женщин нельзя. Черт побери! Так и знал, что будет засада от моего альтер эго!
Забитые женщины стояли с безучастным взглядом: похоже, они даже не понимают, что происходит. Это как нужно издеваться над человеком, чтобы он мертвецов не боялся? Мне бы самоучитель…
Ладно! Можно и пойти навстречу той бесячей надоедливой воши, сидящей где-то внутри моего сознания. Не так уж и много здесь рабынь по сравнению с погибшими и оставшимися. Сыграю в умах людей роль героя — освободителя, а заодно подкину проблем Весте и Карбышево. Пусть эти лживые говнюки тратят ресурсы, чтобы реально заботиться о людях, а если рабыни не смогут пробиться в поселения, найду их чуть позже. Надеюсь, мое «внутреннее я» не будет против свободной охоты.
— Люди! Я знаю, что некоторых из вас держали здесь против вашей воли. Так не должно быть! Да, вокруг апокалипсис, но это не повод лишать людей самого главного — свободы. Я пришёл, чтобы восстановить справедливость! Все рабыни будут отпущены прямо сейчас. Советую идти в направлении Весты. Вон туда.
Организационными талантами я прежде не обладал, и смерть ситуацию не улучшила: приходилось с помощью зомби отделять рабынь от прочих жильцов и выводить за территорию, где они медленно и печально тянулись в направлении Весты.
— Ты тоже рабыня? — оттолкнул я заросшего бородой персонажа обратно в толпу, откуда тот хотел выбраться. Вокруг кричали, голосили, молили отпустить и не трогать… Крики действовали мне на нервы, а я и так был взвинчен: сердце сжималось при взгляде на тянущихся прочь людей. Они могли помочь мне и оставшимся некроголемам в развитии, а вместо этого будут скитаться, голодать, рыдать в отчаянии у стен поселений…
Но и оставшихся было дохрена: огромное человеческое море бесновалось, окруженное редкой цепью мертвецов. Единственное, что мешало соловьям прорваться — понимание, что часть из них превратится в зомби. Каждый хотел прорваться, но в первых рядах идти не хотел никто: превращения люди боялись больше смерти — каждый видел отвратительные метаморфозы, происходившие с мертвыми товарищами. Повторить подобную участь не хотел никто. Хотя чего бояться? Я вот преобразился, и мне нормально.
Так как жителей было слишком много, я рассортировал их на две группы. Большую часть — тех, кто не достиг третьего уровня, скоростные некроголемы частями сопроводили в подвал и прирезали. Люди в темноте не сразу понимали, что происходит, а когда понимали, их осталось слишком мало для сопротивления. Стоявший во дворе гул заглушил несколько далеких криков из подвала, так что паники не случилось.
Оставшимся людям я рассказал, что мне необходимы кузнецы для создания системных доспехов для армии и дал выбор: либо прокачаться до десятого уровня и выбрать производственный навык, либо «ожидать освободителей» в подвале, вместе с друзьями.
Естественно, люди выбрали прокачку. Мало того, что это могло дать им возможность сбежать от меня, так еще и выбранный после десятого уровня навык мог оказаться очень полезным. Наверняка люди будут выбирать боевые навыки, но к этому я готов: буду прокачивать людей поочередно, требовать демонстрации навыков, а после этого — уводить в дом, где их будут умерщвлять тихо и аккуратно.
Мне нужны некроголемы. Желательно — заточенные в скорость, которых можно использовать и против поселений, и против наг Тритерия. С несколькими десятками прокачанных скоростников я могу попробовать замахнуться на недобога, завалить его мясом.
По моей настоятельной просьбе все очки за уровни вливались в ловкость. Характеристики отражались на телосложении, поэтому отследить честность пленников выходило легко.
Без эксцессов не обошлось — первый же мужик, достигший десятки, взял навык, позволяющий кидаться кислотными шарами, и не долго думая, запустил пару в ближайших зомби. Грудь мертвецов разъело от попадания, а мужика полоснул по шее ближайший зомби. Бьющееся в судорогах тело оттащили в ближайший подъезд, чтобы не смущать людей.
— Я предлагаю вам стать сильнее! — воскликнул я, — Без особых обязательств! Неужели вы настолько глупы, что не понимаете всех преимуществ прокачки?!
На самом деле тот мужик был умнее прочих, и понял, что никто его просто так не отпустит, но показать поступок в негативном свете стоило.
Зомби, который убил мужика, прыгнул вверх разом на три уровня и пошел под нож следующим. Тем временем, пока конвейер по уничтожению мертвецов двигался, я зашел к переродившемуся кислотнику. Мертвец поднялся с пола, ощупал свое тело, уделив внимание ране на шее и сказал:
— Не хочу тебя задеть, но ты, Нудный, гандон. Я с самого начала чувствовал, что эта хрень дурно пахнет: рабынь ты отпускал напоказ и без всякого сожаления. Наверняка бедные женщины лежат в паре кварталов отсюда, зарубленные по твоему приказу.
— Рабыни живы, если сами не нашли приключений на свое мясо. Здесь я честен.
Я стоял напротив свежего поводыря и не знал, как с ним поступить. Орать кислотник вроде как не планирует, да и бессмысленно ему предупреждать людей. Но нужен ли он мне? Перехватить управление над скоростными он не сможет — у него только единица духа, все остальное вложено в ловкость. Однако бомба под боком — это бомба под боком.
Кстати, теперь я точно уверен, что один поводырь не подчинит другого. Мужик в качестве юнита не воспринимался абсолютно, и думаю, даже будь у меня единиц десять или двадцать свободного духа, ничего бы не изменилось.
— Оставлять тебя в живых? — задумчиво спросил я. Поводырь оскалился:
— А почему нет? Вместе всяко легче выживать. Отдай мне десяток нубских мертвецов, определи зону кормежки и отпусти. На твою территорию я лезть не буду, да и тебе при случае помогу, если будет нужно. Как я понимаю, поселения нам все равно брать придется, а там любая помощь понадобится.
— Верно, — кивнул я, — Возьмешь себе зону за рекой — я редко бываю там, но народу в тамошних домах должно сохраниться достаточно… Кстати, по поводу способностей — твой кислотный шар сохранился?
— Статус!.. — мертвец завис, копаясь в системном меню, а потом ответил, — Нет, временно не доступен. А что?
Я в одно мгновение оказался рядом с поводырем и отрубил ему голову ятаганом. Спасибо мужику за информацию: теперь мой путь однозначно лежит к Тритерию. А голову поводыря можно отдать Юдину, если некромант будет настроен на диалог и не решит бонусом забрать и мою.
Жаль, что убил поводыря я, а не люди из толпы снаружи — те получили бы опыт. Но убивать зомби, который подставляет шею — это одно, а поводыря, который матерится, сопротивляется и вообще похож на бывшего товарища — совершенно другое.
Кстати, возможно мужик стал поводырем потому, что у него был открыт дух и имелся навык, завязанный на эту характеристику. Значит, мясо с навыком, завязанным на дух, следует аккуратно провожать в другой дом и там уже рубить голову, чтобы использовать тушку, как продукты. Конкуренты в пищевой цепи мне не нужны: нажрут двадцатый уровень, закинут баллы в дух и придут за моими мертвецами. Оно мне нужно?
Тем временем конвейер продвигался. Тех, кто пытался сбежать, ловили и уводили, тех, кто соглашался качаться, но характеристики вливал не в ловкость, уводили тоже. Кто соглашался качаться честно, качались. Но зомби подошли к концу, когда свежих скоростных мертвецов в подвале было всего восемь. Вдобавок люди начали роптать и требовали показать им уведенных товарищей. Они и раньше требовали, но неуверенно и не все. Увидели, что зомби вокруг стало совсем мало, и осмелели?
На этот раз я вышел из дома и принял живейшее участие в уничтожении безоружных людей. Надо нарабатывать опыт.
Когда жителей убили и сложили в подвалы, подбил итоги захвата Соловьев: я приобрел восемь скоростных мертвецов, несколько сотен зомби и пару тысяч мясных тушек разного уровня. Не так шикарно, как ожидалось, но и не так плохо, как могло быть, если бы я вчера не шуганул людей. С другой стороны, скоростные приподняли свои уровни, я достиг пятьдесят шестого — а это уже неплохо. В планах на полученном мясе продвинуться до шестидесятого и прокачать скоростных: умных старичков — до семидесяти, а новеньких — насколько получится на остатках. Желательно хотя бы до двадцатки.
Группа игроков застыла в полутора сотнях метров от Соловьев. Не нужно было подходить ближе, чтобы понять: поселению конец.
— Не успели, — вздохнул Сергеич.
Святослав, стоявший рядом, сжал зубы до скрежета. «Не успели» складывалось из множества факторов: когда началась пальба, Соколов далеко не сразу отправил людей на разведку, потом, вместо того, чтобы выдвинуться своими силами, отправил курьеров по поселениям, с требованием собраться с силами и выступать по команде. Затем шло совершенно ненужное совещание с участием какого-то отщепенца, которого отпустил Леха. Все эти действия глава Весты сопровождал вполне заметной суетой: игроки Весты носились по поселению, выполняя указания своих командиров, а сам Соколов бегал из одного здания в другое, громко отдавал приказы, и имитировал, имитировал, имитировал… Иллюзия спешки, фантом сочувствия и имитация желания помочь: Соколов мастерски замаскировал промедление. Выстроенную картину портили только пришедшие неспешным шагом рабыни. В поселении пока не звучали вопросы, почему группы немедленного реагирования собирались больше двух часов, но возможно, скоро люди начнут интересоваться, как так вышло.
Святослав оглянулся на поле битвы. На стенах и асфальте чернели пятна от огня, стены исщерблены пулевыми попаданиями. Если втянуть воздух, можно учуять аромат паленого мяса. Двух бойцов вывернуло прям на дорогу, остальные дышали ртом и через раз.
А ещё во дворе бывшего поселения копошились мертвецы — лучший показатель результата обороны.
— Не стрелять! — едва не взвизгнул Сергеич, когда стоящий рядом боец вскинул автомат, а потом объяснил, — Мы всё равно опоздали! Не стоит привлекать внимание! Не стоит! Здесь всё кончено, и исправить мы ничего не можем.
Святослав мысленно согласился. Исправить все не получится, но можно предотвратить новые проблемы: достаточно отойти в сторону, не привлекая внимания, затем взвинтить восприятие, обернуться и выпустить в Сергеича очередь из трех патронов. Если стрелять в движении, можно уцелеть: после убийства Сергеича нырнуть за машину, выпустить очередь над головами, а когда люди залягут — рвануть к ближайшим кустам. Под прикрытием зеленки может получиться добежать до угла здания и скрыться. Карбышево это убьет, но поселение под боком такого соседа, каким себя показала Веста, умрет и так. А может, без Святослава новый глава Весты не тронет карбышевцев.
Святослав отошел в сторону, достал из кармана початую пачку сигарет, зажигалку и закурил. Сердце застучало быстрее. Мужчина разогнал восприятие, положил палец на спусковой крючок автомата. Вот сейчас… Сейчас…
— Свя-ято-осла-а-ав, — позвал Соколов. В разогнанном восприятии звуки тянулись, как патока. Ковальчук переключился на обычную для человека скорость.
— Да?
— Чего там застыл? Возвращаемся! Не успели…
На переваривание итогов боя ушло два дня. Зато теперь на территории уничтоженного поселения не было ни единого килограмма мяса. Более того — на расстоянии двух кварталов в живых не осталось никого крупнее крыс. Скоростные даже вычислили лежку собак и пустили их на корм: псы были некрупные, всего метр двадцать в холке.
Мое мертвое войско теперь состояло из восьми новых скоростных некроголемов двадцать четвертого уровня, пяти скоростников семидесятого и сто двадцати четырех обычнейших зомби с уровнем от третьего до восьмого. Зомби могло быть больше, если бы на уничтоженное поселение не набрел одинокий игрок пятнадцатого уровня, вкачанный в силу. Я со скоростными как раз отлучился для поиска спрятавшейся еды по углам квартала, а когда отправленный на помощь скоростной добежал до поселения, засранец уже перемолол половину мертвецов и примеривался к бугаю и живчику.
Ну и часть зомби я нашел в подвалах и запертых квартирах. Оказывается, не все жильцы проверяли и зачищали свои многоэтажки. До сих пор пытаюсь принять этот факт и не могу. Меня давит сама мысль, что можно жить по соседству с монстром, который может тебя уничтожить. Плюс, зомби наверняка воняли, а в бытность человеком меня такой факт наверняка напряг бы.
Я вышел во двор бывшего поселения. Мертвецы стояли ровным строем: впереди — свежие скоростные некроголемы, живчик и бугай, за ними — обычные зомби. Перед строем находились трое скоростных, на которых действовала «тактика малых групп». К сожалению, четвертый умный мертвец погиб в квартире с газовыми баллонами, и выбрать нового зомби для этого навыка у меня не выйдет. Одноразовость выбора мертвецов еще раз показывала уникальность навыка, но и подбешивала изрядно. Теперь я зависим от скоростных и не могу кинуть самых полезных мертвецов в гущу боя. По-хорошему, их вообще нужно спрятать и откармливать, но я не собираюсь превращаться в наседку. «Папа Леша и его цыплята», ага.
Сам я достиг шестидесятого уровня и даже выбрал улучшение тактики малых групп. На выбор давали два варианта:
Я выбрал первый вариант. Пусть группа теперь состоит из трех мертвецов, зато они станут качественно умнее. Или образованнее. К тому же через десять уровней я смогу выбрать увеличение группы, если это будет актуально для меня. А вместе с навыками, которые появились у некров, партизанская тактика и вовсе превращалась в уберплюшку. Псевдоразумным мертвецам предлагался новый уровень мышления.
А управляемым инстинктами некроголемам выпала другая способность.
Этот вариант напоминал осиное гнездо, расположенное где-нибудь на крыше или даже в стене жилого дома. Так же как гнездо, создается всего одной осой, до какого-то момента почти незаметно, но когда разрастается, приносит боль всем жильцам. Отличный вариант.
Новый этап эволюции зомбячьих мозгов сделал патриархов еще более похожими на животных: поведение некроголемов теперь напоминало повадки хищников, вынужденных проводить время в толпе травоядной дичи. Мертвецы старались держаться подальше от зомби, но не всегда удавалось: когда обычный мертвец проходил мимо патриархов, те рычали и старались отшвырнуть некра плоской стороной клинка. Патриархи больше не двигались со скоростью нормального человека: они перемещались только на максимуме, замирая по разу — другому в секунду. Для людей без единого балла в ловкости и улучшенного восприятия их бег выглядел бы чередой мгновенных телепортаций на короткие расстояния.
С мыслей о физических улучшениях я перешел на вопросы морали.
В мою бытность живым человеком меня посещали мысли: насколько поводыри остались людьми? Есть ли под слоем инстинктов и голода остатки морали, социальность, эмоциональные связи с прошлой жизнью? С чистой совестью могу заявить, что ничего подобного не осталось. Рогин был прав в своих мизантропских размышлениях: если поводырь заметит на дороге потерявшегося ребенка, то отведет его к родителям только затем, чтобы когда малышу открыли дверь, сожрать всех троих. Морали во мне не осталось, её напрочь отключили. Человек равен мясу, без других толкований. Встретил — сожри. Если ты не съел человека, то только потому, что живой он тебе полезнее. Рогин строил продуманную цепочку, когда подкидывал еду и строил из себя своего парня по ту сторону баррикад, но Святослав не повелся.
Так что во мне не заиграет никакая мораль, когда я буду рвать знакомых и не знакомых. Даже об Инге я вспоминал с изрядным чувством голода. Правда, остается вариант вмешательства своего альтер-эго… Мысль о том, что меня кто-то смеет контролировать, заставила зарычать.
— Выдвигаемся! — зло скомандовал я.
Строй сразу смешался: зомби, голодно урча, двинулись к засыпанному рву. Двух новоявленных патриархов я оставил: развел по разным сторонам квартала и наказал устраиваться, не мешая друг другу. Выпущенные на волю некры сразу двинулись по каким-то своим мертвячьим делам, и я о них забыл. Пусть строят осиные гнезда.
Опять этот англичанин тупит! За последние пару дней Мэтью Томас перепробовал кучу всяких гуманных желаний, но шестьсот двенадцатый ни выполнил ни одного.
К чему нам вообще каждый раз видеть, как система дает желание и не выполняет его? Если шестьсот двенадцатый так шутит, то шутка не становится смешнее от каждого повторения.
Мертвецы двигались выбешивающе медленно. Мне хотелось пробежаться по городу, размять свои мышцы, но пришлось ме-едленно ковылять рядом с бугаем, в окружении зомбячьей толпы. Что поделать, караван идет со скоростью самого медленного верблюда…
Я не позволял основной толпе растягиваться, но скоростные семидесятки, как и прежде, контролировали обстановку в двух сотнях метров от основной кучки мертвецов. Моей нежити требуется испытание боем, и я его устрою. Против Весты моих сил мало, но есть еще минимум два поселения, на которых можно обкатать тактику захвата.
Если идти до базы военных напрямую, необходимо пройти мимо Весты. А если пойду через Танковую улицу, придется миновать Горки, возле которых один телепортер может попытаться подсократить число мертвецов, несмотря на договоренности. Поэтому я выбрал путь по проспекту Победы: придется идти чуть дольше, зато безопаснее. Обыкновенных зомби не жалко, они — мясо для убоя, а вот бугая и живчика убить очень просто: им ужасно недостает ловкости. К сожалению, десяткой влитых в ловкость баллов в случае бугая не отделаешься — для такой туши характеристику придется поднимать минимум до четырех, а это шестнадцать слитых уровней. Целесообразно? Не факт. Возможно, после такого вливания мертвец ускорится максимум до параметров обычного человека — масса бугая огромна, ловкость может просто компенсировать ее, но не слишком то и ускорить тушу.
На подходе к военным я остановил толпу. Вторгаться на территорию военной части всем скопом — глупо. Подумав, я оставил основную масса медленных мертвецов в одноэтажном домике по пути. Бугая я оставил тоже: здесь здоровяк не нужен, на подходе к казармам укреплений нет.
— Трамбуйтесь, черт…
Мертвецы едва уместились внутри маленького садового участка, окруженного забором. Пока я командовал зомби, бугай зачем-то сунулся в дом и застрял в проходе на кухню. Пофиг. Главное, что их не видно со стороны. Если не присматриваться, не прислушиваться и не принюхиваться, даже не заметишь.
Мы подошли к воротам, у которых почему-то не было часовых, и скоростные ринулись внутрь: крошить, убивать, резать… Но не тут-то было.
На территории военной части людей не оказалось. Военные покинули родные казармы: забрали с собой технику, вычистили склады, арсеналы. Крохоборы со скрупулезностью истинных прапорщиков выгребли всё, что можно, даже матрасы с коек собрали. Значит, точно не вернутся.
Неужели все вояки вместились в Весту? А если нет, где теперь их искать?
Поход за питательным человеческим мясом начался с провала.
Я задумчиво почесал когтями лысый затылок. Что поделать… Значит, сразу двинемся на Карбышево. Я хотел подкопить силы и только потом напасть на бывший дом, но раз обстоятельства обрекают поселение на смерть, ничего не могу с этим поделать. Кто я такой, чтобы идти против судьбы?
До Карбышево без приключений мы не добрались. Передовой скоростник заметил людей на АЗС, находящейся на пересечении проспекта Победы и Оренбургского тракта. Я не колебался, нападать или нет: на заправке хозяйничали низкоуровневые военные, чьим побегом с базы я был огорчен уже пятнадцать минут: достаточный повод для агрессии. Хотя, не было бы его — я бы другой нашел.
Куча медленных зомби осталась на месте, под прикрытием скоростника, а я с двумя другими выдвинулся на передовую.
Военные сумели меня удивить: с помощью насосов люди качали из подземных резервуаров топливо, наполняя два молоковоза. Когда я был человеком, у меня тоже возникали мысли по поводу обеспечения Карбышево топливом с помощью подобных машин, но после обсуждения этого вопроса с Ковальчуком и образованными мужиками с Карбышево я такую мысль отбросил. Дело в том, что молоковозы и говновозы не имеют заземления и защиты цистерны, и если не знаешь особенностей перевозки горючего, судьба может тебя неприятно удивить. Лучше потратить лишние пару дней и подыскать брошенный бензовоз, чем разлететься клочками по закоулочкам.
Бензовоз и парочку суетящихся солдат страховали два бронетранспортера. И мне не слишком понравились задраенные люки БТР. Печально, но похоже, вояки научились думать.
Мне не хотелось плясать на военной машине, пробуя железо на прочность: и так понятно, что я, с не такой уж и большой силушкой, люк снаружи не открою. Оставалось выжидать, в надежде, что после заливки топлива бойцов запустят внутрь.
Я сидел за многоэтажкой пол часа, от скуки ковыряя когтями бетон и время от времени наблюдая за суетой вокруг молоковозов, но бойцы в бронетранспортерах сидели дисциплинированно, и даже курить не выходили. Неужели им не жарко, не душно? Лучше проветрились бы, чем запахи обонять. Да и меня порадовали бы.
Наконец солдаты убрали насосы, но вместо того, чтобы отчитаться о выполнении задания и поболтать с людьми в БТР, полезли в кабины машин.
— Черт. И чего я ждал? — расстроенно протянул я и чтобы посмотреть, как скоростники справятся с расплывчатой задачей, скомандовал двум из них, — Ребята, фас! Убить водил!
Мертвецы рванулись к автомобилям. Первый некр запрыгнул на капот машины и, пробив лобовое стекло костяным клинком, пригвоздил водителя к креслу. Вторая машина уже тронулась с места, и второй скоростник решил соригинальничать: на полной скорости ткнул клинком в колесо. Это вот так проявляется партизанская тактика? Или некр из прошлой жизни помнил, что на проколотом колесе ездить неудобно?
— Пиздец…
Колесо лопнуло. Мертвеца отшвырнуло метров на десять, как тряпичную куклу. На ноги некр приземлился уверенно, но к водителю машины рванул не так быстро, как прежде. Две секунды, и клинок обезглавил второго водилу.
В броневиках тем временем не тупили и не теряли ни секунды: едва первый некроголем оказался на капоте машины, броневики друг за другом рванули в направлении Весты.
Догнать бы их и выдать жостких пиздов вдогонку, вот только нечем: броню покорежит только бугай, который чересчур медлителен, чтобы догнать машину. Максимум, чего я добьюсь — доеду до Весты, где меня попытаются накрыть автоматным огнем.
Ну ладно. Тогда в путь, к Карбышево.
Ковальчук стоял на десятом этаже дома. Крышу нового этажа сделали из евроокон, щели наполнили монтажной пеной: света достаточно, значит, теплица будет отменной. Самого главного, жидких удобрений, тоже хватало: карбышевцы разобрали на трофеи содержимое огромного агромаркета.
Настроение Святослава вернулось к норме. Все время, прошедшее с похода, где они «опоздали», Ковальчук потратил на подготовку к отражению возможного нападения, но Леха притих. Глава Карбышево перегорел от ожидания опасности и к новоявленному поводырю уже не испытывал страха, как прежде. Ну придет, и что?
Зато Веста, будто в противовес поводырю, активизировалась на максимум. Отряд игроков Сергеича во главе с молодой оторвой Крадниковой носился по городу, как наскипидаренный: разбирали машины и волокли детали к себе в поселение. Узнать, зачем им запчасти, возможности не было: теперь собрания не устраивали, либо Святослава на них теперь не приглашали. Расписному было безразлично, его устраивал любой из вариантов.
Святослав посмотрел через окна на небо, и прищурил слезящиеся от света глаза. Здесь, наверху, хорошо. Солнце, покой… Однако постоянно найдется человек, который помешает наслаждаться и покоем, и солнцем.
— Дядь Слав, а эта теплица точно нужна? — спросил стоящий рядом Дамир, — Леха говорил, что деревенские все равно готовят урожай. Может, с ними обменяться на что-нибудь?
— Деревень мало, а народу много. Думаешь, ты единственный, кто дошел до светлой мысли брать с деревенских продукты? Этой схеме не одна сотня лет. Думаю, военные с Вестой займутся этим раньше нас.
— Так можно сейчас съездить и наладить контакты, опередить всех…
— Не перечь мне, — неожиданно для самого себя резко сказал Святослав, — Я сказал, что с деревенскими контактировать не будем, значит не будем, понял? За стеной вообще опасно, если ты не знал! Думаешь, нам просто так поставили ограждение, от скуки? За стенами бродит поводырь со свитой, уничтоживший как минимум одно поселение, и хочет жрать. С такими вводными поездка до деревень — не авантюра, а самоубийство!
Похоже Святослав ошибся по поводу своего состояния — резкая отповедь тому подтверждение.
Вопреки ожиданиям Ковальчука, подросток не оставил его в покое.
— Заботитесь о нас, — Дамир напоказ сплюнул на пол будущей теплицы, и посмотрел Ковальчуку в глаза серьезным и злым взглядом, — Кстати, дядь Слав, а как Леха погиб?
— Да как… — начал Ковальчук, собираясь с мыслями.
— Да, — перебил Дамир, — Как?
Глава поселения дернулся, как от пощечины и сжал кулаки. Пацан в последнее время выводил Святослава из себя, и повлиять на мелкого не получалось: психологов в поселении не было, а разговоров по душам с самим Ковальчуком Дамир либо избегал, либо воспринимал все сказанное в штыки. Но с излишней агрессией подростка нужно было что-то решать. Если Дамир докопается до истины или начнет подрывать авторитет начальства, придется отправить его следом за Нудным.
— Я могу озвучить тебе версию, до которой я дошел с Вестой. И то, если ты не станешь меня перебивать после каждого слова!
— Давайте, — требовательно произнес подросток.
— Вестовцы нашли трупы своих товарищей и уже от этого отталкивались. Ты же знаешь, что с Вестой Леха не ладил? Так вот, предположительно телекинетик почему-то напал на десяток топовых бойцов, которые хотели пересидеть ночь в старой Весте. Не знаю, зачем ему это было нужно… Леху атаковали в ответ и насадили на торчащий из стены прут. А вот как после смерти Леха обратился в зомби, до сих пор гадают. Возможно, вестовцы мажут пули слизью с мертвецов. Не знаю.
— Неубедительно, — возразил Дамир, но тон все-же сбавил, — Леха не мог напасть на вестовцев сам, а если бы напал, то покрошил бы всех без труда.
Ковальчук пожал плечами, мол, факты говорят об обратном.
— А почему у нас в тот же день появился новый грузовик, а на следующий — стена?
— Военных эвакуировали в Весту: лишняя техника им в поселении не нужна, они её за бесценок продавали. Карбышево почти с самого начала состоит в совете поселений, если ты вдруг не знал, от того с нами и поделились гуманитаркой. Нам Веста ещё и продукты передала, если ты не знал. Стена оттуда же — мы были вторыми в очереди на обеспечение безопасности. Третьими были Соловьи, но не дождались. Я ответил на все твои вопросы?
— На этот — да. А где Витя и Инга?
Святослав мысленно выругался и вздохнул, вспоминая, что Витя перед уходом трепал нервы еще хлеще, чем Дамир.
— Они в Весте, с социальной миссией. Скоро вернутся. Выторговывая продукты, я пообещал, что некоторое время Витя и Инга поработают на Весту: там тоже есть люди, которых нужно лечить, и кузня у Весты покруче нашей будет.
На разговор с пацаном ушло еще десять минут. Дамир выплеснул весь негатив и ушел задумчивый, Ковальчук же, когда отвязался от чересчур въедливого подростка, спустился во двор взвинченный, как качок на сушке. Увидев на лавке Гигу, Святослав направился к нему.
Вчера Ивана прокачали с помощью мертвеца, пойманного в старую ловушку. Ковальчук уже не считал прокачку Гиги хорошей идеей: после случая с Лехой старик отстранился, стал замкнутым. Но по-прежнему требовался: на Гигу шли дела, когда у Святослава не хватало времени успевать везде самостоятельно, а ещё Иван внушал остальному обществу именно те мысли, которые требовалось, и, несмотря на возраст, превосходно лез под кожу.
Впрочем, Гига хоть и достиг всего лишь второго уровня, выглядел гораздо лучше, чем вчера.
— Вижу, прокачка пошла тебе на пользу, — заметил Святослав и присел рядом.
— Да… По единице в каждой характеристике, но будто помолодел лет на двадцать. Возможно, в мире вымерли самые слабые, и усредненное значение характеристик подросло. Жаль, что сердечко по-прежнему иной раз прихватывает. Думаю, при двойке в живучести это пройдет.
— Вполне возможно, — кивнул Святослав.
Теория звучала логично: старики, слабаки и дети с момента прихода системы либо погибли, либо развились. Правда непонятно, где Гига хочет взять опыт для прокачки живучести до двойки: в уговоре со стариком дальнейшей прокачки не было.
— Знаешь, остальных пожилых тоже бы подкачать, — вновь поднял старую тему Гига, — Народ нужно развивать, чтобы окончательно не оказаться под пяткой Весты. Тем более, второго уровня достаточно, чтобы мы участвовали в делах поселения наравне с остальными.
— Если попадутся мертвецы, прокачаем, — кивнул Святослав.
— Можно и иначе решить вопрос, — напомнил старик про недавний разговор, — У нас по соседству дачные дома с семейными. Наши все сидят за стеной, и не сразу поймут, что дачники исчезли, а как заметят, можно будет списать на мертвецов расово неполноценного Лехи.
— Давай пока с этим повременим. И вообще, есть шанс, что Леха нападёт на Весту, и тогда всем невольно придется прокачаться. А идея с нападением на мирняк мне не нравится.
— Она и мне не нравится, но усиливаться нужно, и желательно побыстрее. Леха может пойти не только к Весте. Нудному сейчас без разницы, кого жрать, а у нас и народу поменьше, и стена пониже.
— Да понимаю я, — раздражённо проворчал Святослав, — Но с наскока он поселение не возьмёт, а там и Веста с вояками подтянется…
— Веста? Не будь наивным: Сергеич может приказать обрушить подземный тоннель, и атаковать потрепанных мертвецов, когда армия Лехи будет ослаблена после боя, а нас и вовсе не будет.
— Нет, — покачал головой Святослав, — Тогда Соколов останется наедине с Лехой, а это ему не нужно. Проще прихлопнуть поводыря, пока он не передавил всех, как цыплят, и не отожрался.
— Это ты так мыслишь. Толстяк может думать иначе.
— И чем нам помогут старики с единицей в характеристике?
— Как минимум, они смогут держать автоматы и стрелять в сторону врагов.
— Ладно, хватит. Я подумаю насчёт дачников… А ты поговори с Дамиром. Похоже, пацан идёт вразнос.
— Неудивительно. Команду потерял, приятель обратился в зомби, а затем и друга забрали в соседнее поселение.
— Поговори! — надавил Святослав.
— Ладно, — нехотя согласился Гига.
С наскока взять Карбышево не вышло.
Заминка случилась не из-за странной полосы вспаханной земли возле стены, не из-за ловушек, которых в квартале поселения не обнаружилось. Нет. Когда я почти довел маленький, но очень гордый отряд до цели, скоростной мертвец уловил движение на крыше здания, соседствующего с поселением. До Карбышево оставалось метров пятьсот, но мне расхотелось лезть к поселению: на крыше девятиэтажки сидела горгулья — тот самый монстр, чье создание я наблюдал несколько дней назад.
Каковы шансы, что Юдин отпустил свою зверушку на прогулку, и та пасется на пути моей своры чисто случайно? Риторический вопрос… Осталось понять, Юдин здесь в роли наблюдателя или жирно намекает мне, что поселение под охраной.
Я решил выяснить это самым простым способом: скоростной мертвец, не обращая внимание на горгулью, медленно двинулся вперед. Монстру Юдина это не понравилось: издав визгливый крик, существо прыгнуло к земле, на лету расправляя крылья. Для обычного существа прыжок выглядел резким, но с учетом моих характеристик горгулья виделась будто плывущей сквозь патоку.
Прежде, чем конфликтовать с некромантом, я хотел узнать, каковы будут последствия конфликта. Поэтому скоростник рванулся назад, оставив горгулью ни с чем. Благо, моего юнита поделка Юдина не преследовала: монстр набрал высоту, покружил по кварталу и снова занял место на девятиэтажке.
Спустя пол часа наблюдения я выяснил, что Карбышево окружено плотной цепью разнокалиберных монстров. Существа таились в пустых квартирах, сидели в салонах и багажниках разбитых машин. Монстры зарывались в клумбы, висели на стенах зданий, десятками украшали крыши. Когда я начал понимать, какая сила собрана вокруг Карбышево, даже жрать перехотел. Не больше, чем на минуту, но факт более чем показательный.
Не думаю, что у Юдина есть юниты, сравнимые в скорости не то что со скоростными мертвецами, а хотя бы со мной, но несколько сотен различных рукотворных зверушек расчленят и бугая, и живчика, и всех медленных зомби. Хочу я того? Нет! Это с телекинезом я мог убивать монстров по десятку в секунду, и за секунды умертвить Юдина. Без ультимативной способности я могу лишь обтекать. Сейчас я могу лишь играть по правилам некроманта.
Самого кукловода я не обнаружил. Да и не важно, здесь он, или у себя во дворе какую-нибудь красотку ваяет. Единственный вопрос, который меня волнует: как Юдин вообще успел сотворить такую армию? Когда?!
Шанс подкрепиться старыми знакомыми таял. Я нервно метался в кругу мертвецов, пытаясь найти выход из положения. Идея оставить Карбышево и переключиться на что-нибудь другое меня не устраивала по одной простой причине: а с хрена ли?! По какому праву меня морят голодом? Какого хрена я не могу убить того, кто меня послал на смерть?
К счастью, до голода не дошло. Монстры Юдина не возражали против убийства людей вне поселения: скоростники тихо зачистили ближайшие здания, и у меня появился запас провизии. Очень маленький запас, который тем не менее позволит затаиться и ждать, пока Карбышево не разошлет людей в поисках еды, или Святослав не пойдет на очередное совещание в Весту.
Я так и сделал: расставил наблюдателей вокруг плотного оцепления, загнал обычных зомби по пустующим квартирам и принялся ждать. Конечно, вряд ли некромант будет спокойно смотреть, как я вырезаю оцепление по одному человеку, но при мысли, что Юдин пытается контролировать и ограничивать меня, из горла рвалось утробное рычание.
Пока мертвецы следили за поселением, я пытался развлечься и скоротать время. В отсутствие электричества способы убийства времени можно пересчитать по пальцам: приставку не поиграешь, не посмотришь сериал, в сети не посидишь…
Я нашел доску для игры в шашки в квартире пожилой семейной пары, усопшей до нашего прихода. Два мертвых тела сидели в ванной комнате и даже после смерти переплели пальцы друг с другом. Докапываться, от чего умерли старики, было лень: меня не интересовали слезливые истории мертвых людей.
Я расставил шашки на доске и предложил вслух своему альтер-эго:
— Давай сыграем? Если выигрываю, ты меня сутки не трогаешь. Если выигрываешь ты… Не знаю. Можешь предложить что-нибудь сам. Контроль над телом на пять минут в день? А хочешь, я даже спасу кого-нибудь?
Я старательно прислушался к самому себе, пытаясь уловить изнутри хоть какой-нибудь отклик, но тщетно. Старый Леха не шел со мной на контакт, либо не мог этого сделать. Я расслаблялся как мог, твердил про себя «передаю тебе возможность использовать левую руку», но результата не было.
— Если не откликнешься, сожру Ингу при встрече, — предупредил я, но угроза не сработала. Спустя пять минут обезьяньих ужимок и откровенного блефа я разнес когтями доску и пошел искать другие развлечения.
В ожидании карбышевцев я приоделся: нашел новенький черный плащ, кепку с длинным козырьком, джинсы и футболку, превратившиеся в лохмотья, сменил на целые. Кроссовки заменил новыми: крепкими и не слишком китайскими. Мужичок, с которого я их снял, был слишком мертв, чтобы протестовать.
Наконец, после долгих суток ожидания, шестьсот двенадцатый мне улыбнулся: из Карбышево в северо-западном направлении выдвинулась группа людей. Чтобы встретить счастливчиков, мне с командой быстрого реагирования пришлось потратить секунд сорок на путь, и то большую часть времени мы потратили, чтобы незаметно обойти дачные домики и не пугать мясо раньше времени.
Мужиков было трое, все восьмого уровня, вооружены автоматами. Для скоростных некров нет разницы, восьмой уровень или двадцатый: и тех, и других семидесятки нашинкуют с радостью и легкостью. Но все же жаль, что мясо не высокоуровневое: выхлоп был бы больше в разы.
Командира группы, который шагал за спинами, я знал: мужик часто стоял в охране Карбышево и в принципе был нормальным, на мой прежний, живой взгляд. Сейчас до его характеристики мне не было совершенно никакого дела.
Дачные домики мы зачистили еще вчера, но с Карбышево это не заметили. Значит, я молодец. Стоит сказать, что ближайший к Карбышево дачный домик, к которому и двигались мужики, мог похвастаться не только огородом в пять соток, но и прекрасным садом. И двухметровым забором. И тополями, заслоняющими двор от взгляда с Карбышево. По всем этим причинам, если мужики зайдут во двор, отряд можно пускать на мясо, и со стен никто ничего не заметит.
Когда карбышевцы подошли к калитке, я со скоростниками прятался за домом и ориентировался по картинке, передаваемой от других мертвецов. Бойцы взяли оружие наизготовку и прицелились в щели забора. Хм… Мое мышление после становления мертвецом немного изменилось, но даже со всей желчью и аморальностью, которая расцветает во мне, не думаю, что добрососедские отношения выглядят так.
— Эй! Хозяева! — заорал командир троицы. Правильно! Нахуй маскировку, нахуй предосторожность: зачем они вообще нужны? Для полноты картины можно себе кровь пустить.
Разумеется, горластому никто не ответил. Ради порядка мужик выждал минуту, потом поорал снова, и затем вполголоса задал риторический вопрос:
— Где дачники?
Внутри они, дружище. Как зайдешь в дом, так сразу заметишь. Пол, потолок, стены: всё в дачниках.
Отряд скрипнул калиткой и грамотно страхуя друг друга, прошел по дорожке. А затем командир послал бойца проверить помещения.
— Срань господня… — выдохнул мужик, нашедший искомое.
Ну, поехали.
Момент для нападения я подобрал идеально: скоростные выбили оружие из рук оставшихся на улице бойцов, потом метнулись в дом, потрошить последнего. Атака заняла не больше двух секунд, и я в управлении некрами не принимал никакого участия, просто задал команду обезоружить командира и убить остальных.
— Только пикни! — предупредил я командира и отшвырнул автомат, валяющийся в паре метров от мужика. Я не знал, что сделали скоростные с вошедшим в дом бойцом, но весомости моим словам волшебным образом добавляло ломано-рубленное тело второго автоматчика, который меньше десяти секунд назад стоял возле командира живой и здоровый.
Командир не заорал, и даже не потянулся к отброшенному автомату. Мужик стоял с полуподнятыми руками и медленно бледнел. Самый скользкий момент плана разрешился более чем удачно: если бы вестовец решил испортить наш сюрприз истошным криком, пришлось бы довольствоваться малым: мясом трех рядовых карбышевцев. Но я жаждал оценить совершенно другое мясцо.
— Давай-ка в дом зайдем, — предложил я и гостеприимно повел стволом автомата в сторону входной двери.
Командиру ничего не оставалось, кроме как согласиться на мое предложение. Я провел мужика по забрызганной кровью прихожей, залитому красным залу и в комнате за залом усадил на чистую кровать. На момент нападения в комнате не было живых, поэтому и обстановка прекрасно подходила для беседы. Я прикрыл дверь: насколько помню, на психику людей почему-то давят потроха собратьев, раскиданные вокруг.
Я сел на стул напротив карбышевца и вновь вызвал на него справку.
— Антон, ты наверняка знаешь и помнишь меня.
Я дождался, пока карбышевец кивнет, и продолжил:
— Если кратко, Святослав меня крупно подставил. Татуированный говнюк — причина по которой я сейчас несколько… другой. И мне нужно, чтобы ты помог мне выманить его сюда, на разговор.
— Да, хорошо. Как скажешь. Я все сделаю, — закивал Антон, — У меня на поясе рация. Я могу взять ее, чтобы передать Святославу сообщение?
Похвальная покладистость. Только вот в глазах пленника нет необходимых мне эмоций. Желание погеройствовать я вижу, а страха за свою жизнь и желания жить, бешеного настолько, чтобы Антон сделал все, что угодно ради жизни, в его глазах нет.
Я вздохнул. Похоже, по-быстрому убедить мужика помочь не выйдет. Ладно, придется играть в плохого психолога.
— Антон, ты читал развлекательные книги?
— Что?
— Книги. Такие, с обложками и шелестящими страницами. Про рыцарей, про спасенных принцесс. В общем, фэнтези всякое или героическую фантастику.
— Э-э… да.
— Отлично! Так вот, в героической фантастике есть такая нехорошая недосказанность, как судьбы тех, кто решил поиграть в героев. Авторы обычно делают главных персонажей хорошими, героическими. Их герои вытягивают безнадежные сражения с Балрогами и приводят армии мертвецов Дунхарроу на защиту Гондора. Я не говорю, что эти авторы не правы, и быть героем плохо — наоборот! Такие истории учат людей хорошему, дарят приятное послевкусие. Подросток, воспитанный такими книгами, будет хорошим, светлым человеком: вступится за попавшую в беду девочку, побежит за грабителем, укравшим сумку. Только вот в жизни такие герои выживают редко. Особенно не в мирное время, а в мрачный постапокалипсис. Допустим, если бы на твоем месте оказался один из хороших, положительных героев, он бы попытался предупредить по рации поселение. И обязательно погиб бы, понимаешь? Очень плохой смертью умер бы.
— Да… Я понимаю, да.
Решимость в глазах мужика все еще была, но быстро гасла. Стоило мне завести разговор о смерти, как Антона накрыла паника. Мое серое лицо, длинные зубы и тусклые, подернутые поволокой глаза сейчас напоминали вестовцу про радости посмертия.
Я медленно поднялся со стула, чтобы лишний раз не пугать мужчину и распахнул дверь в зал. Минуту назад я прикрыл ее для успокоения карбышевца, сейчас же требовался противоположный эффект.
— Смотри сюда… Смотри, говорю! — повысил я голос, потому что Антон глядел куда угодно, но только не на оставшийся от товарища фарш. — Вот это — конечная остановка героя. Не всякого героя, согласен, но если кто-то в этой комнате попробует сейчас погеройствовать, то умрет именно так. Если я не решу растянуть его муки. Понимаешь?
— Я… да…
Один раз взглянув на останки, человек не смог отвести от них взгляд. Антон, как фанатик, пытался зациклить себя на цель: предупредить Карбышево, и хоть трава не расти. Но сейчас я указал, чем это закончится. Страх смерти — ужасная вещь, а движимый инстинктом самосохранения человек всеми силами стремится избежать смерти. Люди способны накрутить себя на паническую атаку даже при виде оставленного в автобусе пакета, а здесь и выдумывать ничего не нужно, фарш выглядит более чем наглядно.
— Ты мне не нужен. Ты можешь избежать смерти и вернуться в поселение здоровым, — накинул я аргумент на чашу стимула, — А Святослав — предатель. Обещаю, что не буду в ближайшее время лезть в Карбышево, но мне нужен предатель, понимаешь? Твоя жизнь в обмен на него. Как считаешь, справедливый обмен? Я считаю, что справедливый.
Я снова прикрыл дверь, слишком уж нехорошо выглядел командир: лицо мертвенно — бледное, дыхание неглубокое и частое. Как бы не блеванул и не упал в обморок.
— Смотри сам. Ты можешь вернуться живым и предупредить Карбышево обо всем, что видел. Или наоборот: заорать в рацию и героически погибнуть.
— Я… ладно… хорошо, я все сделаю. Все нормально будет.
Антону потребовалось минут пять, чтобы прийти в себя. Попутно я расспрашивал последние новости из жизни поселения: узнал про туннель, мальчишку-геоманта и сотрудничество с Вестой и прочее. Мужик не смотрел мне в глаза, зато теперь взгляд, которым Антон елозил по полу, мне понравился: в меру испуганный, в меру затравленный. Товарищ Закрипов выглядел как правильно мотивированный персонаж. Плюсик тебе за дипломатию, Леха.
— Это Закрипов, прием, — спокойным голосом произнес в рацию карбышевец, — Дальше первого дома мы не ходили. Дачники мертвы… — после этих слов я едва не снес мужику голову, но сдержался, и правильно сделал, — Нет, мертвы они уже пару дней, судя по состоянию тел. А еще здесь продуктовый склад. Похоже, Леха тогда нашел-таки продукты.
Рация затрещала и оператор на той стороне попросил повторить. А после повтора рация отозвалась голосом Святослава:
— Давай-ка, Антон, еще раз расскажи, что у вас там?
Если в первый раз Антон запинался, то в третий раз рассказал выдуманную историю бегло и с легким матерком. Даже выдуманные продукты описал ярко и в красках.
— А у вас там все нормально? — донеслось из рации. Чертов параноик, — Если ты в заложниках, действуй как обговаривали.
— Да нормально здесь все, — в голосе мужика мелькнула досада, — Если нужно, вернемся, сами разбирайтесь с этим загашником…
Блеф был жестким. Я смотрел на вспотевшего Карбышевца и ожидал, что ему скажут из трубки. Чем дольше молчал Ковальчук, тем сильнее потел Антон.
— Несите сюда, сколько сможете. Сейчас отправлю к вам еще одну команду.
Я уже готовился обезглавить мужика, как вдруг тот спросил в рацию:
— А с системными вещами что делать?
— Так, повтори. С чем?
— С системными вещами. В основном кольца, но хватает и других артефактов: шприцы с панацеей, какие-то бусы, палка для поиска воды… Короче, сразу всего и не перечислить.
Рация замолчала. Слава судьбе, Святослав колебался не больше десяти секунд.
— Жди. Выведи всех из комнаты, чтобы не было соблазнов, сейчас приду, — отозвался Ковальчук, — Но имей в виду, если ты отвлек меня по пустяку, будешь рожать перед бойцами. На публику.
Рация хрипнула и затихла.
— Слышишь, — отвлек я бойца, — А я не знал даже, что Святослав стращает людей родами: со мной постоянно был обходительным. Ты бы подумал о смене командира, братишка.
— Ну вот, он идет сюда, — невпопад сказал Антон, — Ты отпустишь меня?
Пугать карбышевца сверх необходимого не хотелось. Хотя вру — хотелось, вот только страх грозил взбрыком со стороны бойца. Нужно дать мужику надежду. Антон еще нужен, чтобы снова ответил, как положено, если Святослав позовет его по рации. Мяса у меня завались, там и дачники, и команда мужика… И в перспективе — Святослав. Могу себе позволить расточительность.
Я поскреб когтями лысину.
— Ты — мясо, но мясо полезное. Как только мы схватим Ковальчука, ты свободен, как я и обещал. Ты меня самым вкусным персонажем поселения обеспечишь, съесть которого — дело чести, в чем вообще вопрос?
Ковальчука я решил встречать на входе. Антону вручили разряженный автомат с пустым рожком: боец встал на пороге дома и закурил, присосавшись к сигарете так жадно, будто каждая затяжка увеличивала шансы выжить. Святослав заявился спустя минут пятнадцать. Мужчина шел в компании Сотникова, но почему-то без Дамира. Оба были вооружены.
Странные дела: я думал, Святослав с собой взвод карбышевцев притащит.
При взгляде на Святослава вылезала системная табличка
Сотников вошел в калитку первым, и сразу отлетел в сторону от удара псевдоразумного мертвеца. Я же легко перескочил забор и переместился за спину Ковальчуку: в черном плаще, страшный и неотвратимый, как тентакля шестьсот двенадцатого бога. Удар костяным клинком разорвал ремень автомата, и оружие упало на землю. Святослав, не будь дураком, дернулся было к оружию, но я уже держал у горла предателя вытащенный из его же ножен тесак. Да, когтями на такой дистанции орудовать сподручнее, а еще легче — отдать приказ о нападении скоростнику, и мертвая молния за мгновения поломает главу Карбышево. Только в качестве орудия психологического давления тесак подходит больше. Особенно для человека, который постоянно его носит и знает, какие раны получаются от рубящих ударов.
— Не трогай аргумент, — рыкнул я. Глава поселения нехотя обернулся. Стоит отдать должное, Ковальчук не упал на колени, моля о пощаде и не позвал помощь из Карбышево. Вместо этого мужик криво усмехнулся и демонстративно поднял ладони.
— Ты малость изменился, — подметил Святослав. Голос карбышевца дрожал, но мужчина старался держать себя в руках.
— Ветрянка, — прохрипел я и скомандовал, — Давай-ка, двигай к дому. И по сторонам не смотри, не порть себе настроение.
— Ветрянка, говоришь? Забавная болезнь… А не хочешь к нам, в поселение? Инга почти до двадцатки прокачалась, скоро такие болячки на раз убирать будет…
Я легонько ткнул тесаком в спину балагура, заставляя шагать вперед, и кивнул стоящему на крыльце Антону. Боец правильно истолковал жест и, отводя глаза, потруси́л по направлению к Карбышево.
— Ты понимаешь, насколько смерть тебя изменила? — продолжал храбриться Святослав, — Плюешь на моральные принципы, безразличен к человеческим жизням и даже бывших соратников готов убивать.
— Я тебе сейчас ногу отрублю, бывший соратник, — пообещал я, — Дуй-ка в дом, в последнюю комнату. Там поговорим.
Четыре метра по ошметкам собратьев довели вестовца до нужной кондиции. Когда мы уселись друг напротив друга, запал главы Карбышево иссяк, осталась лишь усталость. Я ощущал некое злое торжество, но отогнал его в сторону. Слишком мелко будет издеваться над обставленным мужиком.
— За что? — просто спросил я.
Услышав вопрос, Святослав не замялся и не напустил на себя глуповато-наивный вид. Мужчина задумчиво свел брови, а потом ответил:
— Я люблю дисциплину. Люблю когда каждый делает свою работу и все вместе делают общее дело. А ты своим поведением выбивался из общества. Ты — анархист, Леха. Делал что хотел, шел на поводу у своих переменчивых желаний. Честное слово, если бы ты остался в Карбышево, с тобой поселение пошло на дно.
Так вот, значит, как было.
— Оно и так уже на дне. Твоя хитрая попытка усидеть на двух стульях привела к тому, что тебя просто нагнули, а вместо гордого поселения теперь находится база одноразовых бойцов Весты. Антон рассказал, что вы теперь даже воду через туннель носите. Зато теперь ты горд — сделал, как хотел. Меня не стоило трогать, Слава. А если уж решился, следовало убивать с гарантией — валить наглухо. Но ты обосрался, и плоды пожнет вся Казань.
Мужик успокаивающе произнес:
— Слушай. Если ты меня отпустишь, я подниму Карбышево, план уже готов. Согласен, ситуация выглядит неприглядно…
Я расхохотался. Торгующийся за свою жизнь Святослав выглядел забавно.
— Я вот тоже план продумал. И в первую очередь уберу от власти над поселением тирана. Чем не помощь людям?
— Какой же ты милый и дружелюбный! — фыркнул глава Весты, — Прям как освободительная операция.
Ладонь Ковальчука, которой мужик уже минуту теребил что-то в кармане, дернулась, разрывая ткань брюк. Я был готов к нападению и мгновенно сместился в сторону, но как оказалось, зря: Святослав держал в ладони стальную спицу, которую воткнул себе в глаз.
Я метнулся к агонизирующему телу и вонзил коготь в район сердца. Хотел уйти по своим правилам? Как бы не так! Опыт я упускать не намерен.
Вообще, высокоуровневых противников выгоднее обращать в мертвецов, но Святослав был еще и главой Карбышево, и система за его поедание обещала больше, чем за обычного человека.
Я закрыл глаза и отдал команду спрятанным вокруг поселения мертвецам двигаться к дачному домику. Тела требовалось употребить.
Мэтью Томас вздохнул, заковыристо выругался и сплюнул. Плевок попал на огромную, когтисто-лохматую тушу. Минуту назад монстр еще шевелился и радовал мир кроваво-красным цветом надписи над головой, а теперь мертвое тело истекает кровью, ихором, желчью и прочей мерзостью, с помощью которой функционировало ранее. Меч тоже запачкан в потрохах, и хорошо, если с зачарованного лезвия удастся смыть водой и счистить бруском все, что на него налипло.
Сильнейший игрок планеты оттолкнул ногой перевязанную лентой коробку, появившуюся со смертью монстра.
— Come on, heavenly schmuck, let me feel like an idiot again![1]
Будто ожидая этих слов, раздались звуки фанфар, и перед Мэтью выскочила системная табличка:
— I hate you, your stupid humor and everything that has to do with you…
Перед Томасом выскочило пустое окно для ввода данных. Мужчина выдохнул, гася гнев, и набил на виртуальной клавиатуре желание. И — что удивительно — сработало!
— You are still a fagot[2].
Следующие сутки прошли штатно. Я, скрепя свое застывшее сердце, оставил Карбышево и занялся зачисткой остального города. Штурм Весты я отложил на потом: вокруг поселения не крутились миньоны Юдина, но поселению такая поддержка и не требовалась. Толстенная, высоченная стена бесила, но внушала подсознательную опаску. Не знаю, чем Крадникова начинила ее и перекопанную почву, но сюрпризы там наверняка есть: я бы их точно оставил.
А еще три прокачанных партизана-мертвеца разом оживились и жестами показывали мне, что лезть вперед не стоит. Псевдоразумные некры скрещивали клинки, указывали вперед и проводили рядом с шеей кончиком клинка — в общем, всеми силами ограждали меня от такой глупости, как слепая атака на стену.
По мысленной связи между мной и некрами шибало опаской. Я попытался настроиться на эту связь, вычислить конкретику среди эмоций, но при всей прокачанности разума некров, связь не была идеальной. Сколько бы я не старался, не смог вычислить конкретику опасности. Вдобавок разум некров был слаб, и при попытке подключиться к беспорядочной мешанине эмоций и чувств, что царила в голове ближайшего некра, меня накрыло валом воспоминаний, чувств. Некр хотел кушать, убивать, расти в уровнях, а еще почему-то он хотел закопаться в прохладную, сырую землю. Но вот чего он точно не хотел — это идти вперед, к стене и земле рядом с ней.
Я не слишком расстроился тому, что Веста пока останется жить: в Казани хватало людей и вне стен поселений. Более того, как мне рассказал случайный прохожий, на окраине города теперь копошились монстры от пятого до двенадцатого уровня. Слишком уж всякие гаражи, подвалы, трансформаторные будки, склады и покинутые ангары подходили для обитания разных тварей.
Ходить по городу большой кучей мертвецов — хлопотно и медленно, поэтому я отыскал покинутую подземную автостоянку и оставил неповоротливых мертвецов там. Жестяная створка ворот была опущена, и без электричества поднять ее будет непросто. А железную дверь мертвосхрона я заблокировал самым надежным способом, приказав бугаю облокотиться на нее изнутри. Будет забавно, если некто в поисках обычных мертвецов проникнет на автостоянку, разрезав опущенные жестяные ворота, и нарвется на сюрприз.
Пару раз мне попадались группы низкоуровневых собаколовов, а однажды на нас нарвалась высокоуровневая команда вестовцев, которые шныряли по складам в поисках ништяков. Точнее, может для обычных игроков группа и была высокоуровневой, а вот для меня перестала быть такой еще пару десятков уровней назад.
— Зомби! — завопил глазастый, но тупой игрок, вместо того, чтобы встретить ближайшего мертвеца магией, клинком, или выстрелом в череп. А потом голова вестовца отлетела — слабый, но быстрый мертвец перерубил шею визгуну. Сильные скоростники были в этот момент в жилом доме, в сотне метров, и домчаться к нам должны были не быстрее, чем через три-четыре секунды, но четыре мертвеца за это время справились и сами. Думаю, нам просто повезло: слишком неожиданным было нападение, и слишком расслабившимися были игроки. В случае, если бы факторы сложились не в нашу пользу, и игроки оказались подготовлены и предупреждены о нападении, мы зачистили бы их не меньше, чем секунд за семь.
А потом на сюрприз нарвался я. Наш отряд не двигался вместе: мертвецы перемещались на границе круга в сотню метров, что нас и спасло. Если бы двигались сродни людским отрядам, то все бы полегли, а так погибли только трое скоростных мертвецов.
Мы как раз зачистили район плодопитомника и шли к станции метро «Дубравная», когда обычнейший участок дороги, через который неслись скоростные, просто, блять, испарился! Сильнейшая вспышка заставила меня зажмуриться и рванул прочь со скоростью, в два раза превышающей прежнюю. Мои миньоны поступили точно так же, и я даже не знаю, успел ли я отдать им такой приказ, или нечто, оставшееся от инстинкта сохранения, заставило их броситься от взрыва.
После того, как отдалился от аномалии на почтительное расстояние, я подсчитал количество выживших бойцов. К счастью, трое скоростных уцелели. Некры выглядели озадаченными и напряженными. Три мертвеца почти минуту общались на языке жестов, после чего пожали плечами и повернулись ко мне. К сожалению, я языка жестов не знал и даже предположить не мог, что они там обсуждали.
Я проверил обычными скоростными безопасность пути до сработавшей ловушки, и только после этого прошел до нее сам. В котловане со спекшимися, дымящими краями лежали оплавленные железяки, горелые провода. На дне пузырилось стекло.
Это пиздец. С появлением ловушек, скорость, мое главное преимущество, перестало что-либо значить. Мне что, теперь все пути проверять с помощью зомби, прежде чем самому быстренько там пробежаться? А смысл тогда в скорости?
Самое поганое, что ловушки не просматривались визуально. Наверняка кроме Крадниковой здесь поработал и геомант, так как заминированная дорога ничем не отличалась от обыкновенной.
Веста объявила на меня охоту. Впрочем, ожидаемо: я не думал, что смогу безнаказанно портить им жизнь и минусовать население, но я надеялся, вестовцы ограничатся усилением своих продуктовых команд. Вот в чем смысл минирования дорог? В эту ловушку могли попасть не зомби, а обычные, мирные люди! Это безответственно! Нужно придумать, как наказать Крадникову: один раз и навсегда. Желательно, с внушительной дистанции: кто знает, чего на себя навесила и накрутила девчонка.
Самое грустное, что скорее всего Крадникова получает опыт за попавших в ловушки существ. Люди, зомби, монстры: жадная девочка будет геноцидить всех и получать за это плюшки. Нужно было вышибить ей ганглий выстрелом с револьвера, когда имелась такая возможность.
Жертвовать даже слабыми скоростными мертвецами было почти физически больно, поэтому я принялся искать людей. Мне повезло: спустя пол часа вялого продвижения по обочинам, крышам гаражей, перилам, бордюрам и прочим деталям городского пейзажа, где ставить ловушку просто нецелесообразно, я нашел семейку каннибалов и воздал им по заслугам, превратив в зомби. Сюрреалистичное продвижение по непредназначенным для этого поверхностям чем-то напоминало детскую игру, где «пол — это лава», но забавно мне не было. Ситуация изрядно выбешивала.
Теперь я мог шагать по дороге: пусть медленно, но уже без извращений. Хотя поиск людей вместо стремительного движения от многоэтажки к многоэтажке превратился в вялую грустную ходьбу за двумя зомби и слегка меня угнетал.
Зато по связи от двух инстинктивных скоростников, оставшихся добивать недобитков в районе соловьиной рощи, изредка долетали эмоции кровожадной радости и ощущения от повышаемого уровня. Значит, нашли таки еще одно поселение, либо вырезают группу высокоуровневых противников. Я выждал несколько минут, удостоверился, что у оставшихся мертвецов все идет хорошо, и пока забыл о них. Все равно распределить баллы характеристик и способностей за уровни я смогу только по возвращению к некроголемам.
— Хорошо, хорошо… — прохрипел я. Душевное равновесие медленно выравнивалось, становилось все ровнее с каждым уровнем, полученным подчиненными. Но до конца оно не восстановится, пока Крадникова ставит ловушки и очерняет мир своим присутствием.
С момента, когда я ушел от Весты на зачистку города, прошло не больше суток, но ловушек стало в разы больше, и теперь они бросались в глаза. Чем ближе мы подходили к Весте, тем больше сигналов подавали некры, обращая внимание на окружающий мир. Машина, ощетинившаяся железными шипами, на которых висел какой-то бедолага. Ловчие ямы, зыбучий песок, с виду неотличимый от обычного асфальта, чадящий квардратный провал в земле, внутри которого — сгоревшая машина. Дымок поднимался еще в трех местах по разным сторонам города. Черт. Клык ставлю, что ведущие из города трассы уже заблокированы ловушками. И это Крадникова еще здания не минировала. Или уже сделала это, и нам предстоит обезвреживать собою подарочки?..
Я засел не слишком далеко от Весты и через жалких десять часов дождался, когда поселение покинет команда из четырех личностей бомжеватого вида. Уровень самого сильного из них был тринадцатым, но я не слишком беспокоился по этому поводу.
Я с командой некров пошел по следам мужиков, которые мастерски обходили ловушки и через пятьсот метров отпустил к ним обыкновенного скоростного некра. Мужики встретили мертвеца огненными шарами и выстрелами из автомата. Как только я понял, что группа не покажет ничего серьезного, спустил с поводка оставшихся мертвецов. Мужикам отрубили кисти и ступни, а после краткого допроса я узнал, что вестовцы двигаются по карте, где показаны ловушки, но лишь на улице, по которой они идут. Карта практически бесполезна — я уверен, после того, как отряд не вернется и место битвы обнаружат, ловушек здесь станет в разы больше.
— Маша минирует, Маша! — прерываясь лишь на стоны, быстро бормотал мужик, — С ней еще два пацана ходят — геомант и… и еще один, его специализацию я не знаю… И целительница с ними — они ее качают. Она каждый раз возвращается, сильнее на уровень-другой, чем уходила… Нет, про ловушки не знаю — нам дали только эту вот карту и запретили ходить по другим улицам…
Я думал, когда выяснится, что на жителей Весты объявлена охота, оттуда хоть кто-нибудь, да побежит. Оказалось, наоборот — люди узнали о судьбе поселения возле Соловьевской рощи и массово кинулись за стены. Ну, те люди, кого пускали. Будто отсиживание их спасет…
Раз уж Веста решила минировать город, лучше я пополню армию по ту сторону реки. Если там еще нет ловушек — а их скорее всего нет, ибо Крадникова одна, а город большой — то очищу здания от людей, не опасаясь подорваться. Потом вернусь и навещу патриархов: выясню, что у некров случилось, и кого они так удачно нашинковали. Кстати, Крадникова вполне могла заминировать туннели метро — очень логичный вариант, лучше чем ставить ловушки на дорогах, где я могу ни разу не появиться.
А еще у меня есть стратегический запас в виде тандемовцев, но стратегический запас на то и такой, что трогать его нужно в самом крайнем случае. Пусть пока поживут, я в городе порезвлюсь.
По дороге моя группа наткнулась на монстра.
Тварь напоминала увеличенного раз в пять барана, только вместо копыт ноги монстра оканчивались когтистыми пятернями, рогов было в три раза больше, чем нужно, да и рацион монстра отличался от обычного для травоядных: монстр жрал огромную собачью тушу.
Заметив наш отряд, монстр поднял морду и зарычал. Частокол кривых клыков Тайрекса мог поспорить с моим, но команда у меня была гораздо больше. Каким бы бунтарем не был баран, он предпочел попятиться назад, оттаскивая мертвую тушу за собой. Однако у меня были другие планы.
Скоростные рванулись вперёд, и Тайрекс показал, что его тридцать четвертый уровень не пальцем делан: в некров полетели земляные шипы, которые монстр воплотил рядом со своей мордой. Скоростные увернулись, но Тайрекс только разогревался. Асфальт рядом с ним пошел буграми, и исторг толпу колючих каменных колобков, которые покатились к скоростным. Впрочем, скоростью призванные существа не отличались, а значит, и угрозы не представляли. Тайрекс напрягся, заревел, видимо, задействуя третью способность, но в этот момент скоростные добежали до него и вонзили в тушу клинки. Монстр попытался отмахнуться лапами, но некры выдергивали клинки, укорачивались и вонзали из снова. Хоть тварь существенно превосходила размерами некров, битва была похожа на избиение огромного медведя топовыми мечниками из исекая.
Как перевести маленькую некроармию через реку, полную недружелюбных персонажей?
Разумеется, мост отпадает. Будь я в компании одних только скоростных, можно было попробовать промчаться, но толпа зомбей слишком медленная. Тритерий показал свою пакостность: если мегамонстр окажется поблизости, не пожалеет сил, чтобы прихлопнуть мою компанию.
Брать только скоростных? Тогда я рискую запертой на автостоянке толпой зомби, бугаем и живчиком. Вариант пройти толпой через туннели метро казался мне самым подходящим: очевидный ведь выход из ситуации! Но очевидность меня и напрягала.
Для проверки проходимости метро я взял одних скоростных и метнулся к Кремлевской станции, что находилась возле самой реки. Мчались в основном переулками: впереди бежали два низкоуровневых скоростных, выполнявших роль саперов, но обошлось. Машины вокруг стояли нетронутые: видимо, далеко от Весты компания Крадниковой пока не отходила.
Север Вахитовского района встретил нас тишиной и спокойствием. Несмотря на происходящие с момента апокалипсиса события, вокруг теплилась жизнь: я видел дворы, забаррикадированные машинами, поверх которых валялись мешки с песком. Нижние окна таких домов закрывали наспех сколоченные деревянные щиты. После Карбышево и Весты увиденные поселения вызывали только вежливый смех. На крышах я не увидел ни снайперов, ни даже наблюдателей. Зато видел несколько трупов ферраидов. Ну да, против небольших групп земноводных такие укрепления очень даже играют. Причем Тритерий не может зерг-рашить людей: от берега далеко, и все погибшие здесь ферраиды не вернутся обратно, а значит, белковая и прочая масса не вернется для переработки на подводные фабрики.
«Нужна помощь продуктами», сообщала надпись поверх рекламного щита. Я подошел ближе и уловил запах краски. Свежая… После двух недель постапокалипсиса все еще надеяться на помощь со стороны? Удивительно!
«Поможем продуктами. Благовещенский собор Казанского Кремля», — сообщала надпись на соседнем доме. Ну понятно, верующие. Кто еще может помогать людям, попавшим в трудную ситуацию? Только верующие. Ну, и прошлый Леха.
Я давно не был в таком спокойном квартале: тихие улочки навевали спокойствие и безмятежность даже поводырю. В кронах деревьев щебетали птахи. Пахло припозднившейся сиренью и жареной картошкой. Апофеозом спокойствия и беспечности квартала выступил седой дедушка, что сидел на балконе и читал книгу. Нас старик не заметил. Потрясающая невнимательность.
Мы шли неторопливо, надеясь встретить кого-нибудь вне микропоселений, но люди пока не попадались. А вместе с тем станция метро была совсем близко.
Я обернулся к прокачанному некроголему и скомандовал:
— Найди человека, обрати в мертвеца и гони в метро, пусть пошатается по туннелю под рекой. Если там есть ловушки, пусть лучше он их обезвредит, чем все подорвемся.
Мертвец козырнул клинком и умчался, а спустя минут десять вернулся обратно со свежим зомби. Что примечательно, переполоха не поднялось: либо некроголем на месте решил проблему свидетелей, либо их не было вовсе. Благодатный край: нужно вернуться сюда после зачистки серевной части Казани.
А теперь посмотрю, не зря ли я перестраховывался.
Подозрения оправдались: первый отправленный мертвец не прошел дальше эскалатора. Не знаю, что именно заложили под ступеньки, но рвануло знатно. Пыль не осела и за десять минут, пока некр готовил и вел к месту следующего сапера, который тоже не продвинулся дальше входа в туннель. На этот раз оглушительно свистнуло и мертвеца пригвоздило к стене железным штырем.
— Ну его нахрен, — решил я. Если Крадникова с потрясающей легкостью разбрасывается взрывчаткой или тем, что ее заменяет, гнать мертвецов через туннель, обезвреживая сюрпризы, выйдет себе дороже. Кто знает, вдруг очередная ловушка подорвет свод туннеля, или сработает цепная реакция сразу метров на двести, накрывая нас, идущих следом? Будь у меня толпа мертвецов, я бы просто пустил их в тоннель и подождал, пока расчистят все. Но толпа заперта на автостоянке, в нескольких километрах от меня, и тащиться за ними, а потом ме-едленно переться обратно, я не хочу.
Остается мост. Моя нынешняя скорость в разы превосходит ту, которую я показывал, когда мчался на ковре, да и Тритерия я сейчас не дрочил. Должны прорваться.
Девчонка — минёр не могла разместить растяжки на пол города. Самые основные пути наверняка заминировала, возможно, метро заблокировано и с другой стороны, но не думаю, что ручки пакостной мерзавки дотянулись до моста. Тритерий никому не позволил бы лезть к реке. Максимум, что могла Крадникова — подкинуть что-нибудь самоустанавливающееся как можно ближе к мосту, но глупо гадать о реальном положении дел, основываясь на собственных домыслах.
Раньше я летал через Миллениум, который был в пару-тройку раз меньше этого, но до Миллениума нужно еще и добраться. Кремлевская станция находилась рядом с другим мостом. Я решил не идти протоптанной тропой. Если Тритерий контролирует всю реку, какая разница, где бежать? Ну потратим на дорогу на десять секунд больше, в чем разница?
Перед тем, как стартануть, я осмотрел мост издалека. Опоры выглядели как обыкновенные опоры, полотно дороги не отличалось по цвету от обычного. Хотя оно и там, где подорвались мои мертвецы, не отличалось… Конечно, можно скомандовать мертвецам пробежать по мосту и вернуться, но черт пойми, как на данное телодвижение отреагирует Тритерий. Даже если никак не отреагирует, нам придется выжидать некоторое время, прежде чем мчаться по мосту повторно.
Рисковать или не рисковать, черт побери…
— Ничего подозрительного не чувствуете, не видите? — спросил я псевдоразумных мертвецов. Те переглянулись и пожали плечами. Ну да, наивно полагать, что мертвецы на расстоянии пары сотен метров обнаружат что-то, чего я не заметил. Даже если заметили бы, сразу сообщили.
Двигаться я решил по перилам. Устраивать ловушку на перилах догадались бы только конченные паранойики, а если сюрпризы заложены в сам мост, при их срабатывании будет возможность спрыгнуть в реку, или на насыпь, если к тому моменту преодолеем больше половины моста. В воде вариантов выжить практически нет — против патрулей из ферраидов и наг вывезут и псевдоразумные, и я, но появление Тритерия поставит крест на каждом. А вот по насыпи уже можно домчаться до нормального берега. Тем более, что с нашей ловкостью без разницы, где бежать: по дороге, перилам или натянутому тросу. Разве что по воде я еще не бегал.
Стартовали с неплохой скоростью. Впереди бежали новенькие скоростные, готовые встретить опасность своей костяной броней, а основная кучка бежала в тридцати метрах позади.
Насколько спокойно было мне возле станции метро, настолько нервно — здесь. Я бежал, а в голову лезли нехорошие мысли о сидящем в голове альтер-эго, которому достаточно на миг парализовать мою ногу, чтобы решить не самую мелкую проблему Казани.
Но внутренний Леха меня не тревожил: либо был занят планированием подлянки, либо просыпался чтобы нагадить в самый деликатный момент. А может, пассажир и не желал нашей смерти.
Реку преодолели без происшествий: перила не взорвались, мост тоже уцелел. Либо мы не активировали заложенные подлянки, либо веселая вестовская группа решила, что охраняющая водоем тварь сама справится с мигрантами.
А вот после того, как мы отбежали от реки на сотню — другую метров, вода вспучилась огроменным бугром и потянулась вверх. Я остановился, готовый стартовать в любой момент. Но убегать сразу не стал — зрелище тянущихся вверх огромных водных масс завораживало. Струи переплетались, тянулись и составляли из мутной и местами почти черной воды гротескный силуэт. Антропоморфный, но далеко не человеческий.
Я вызвал справку на псевдобога, но система не отреагировала. Наверное, чтобы оценивать бога, нужен какой-то особенный навык. Но вот не думаю, что водный засранец будет уровнем помладше сотого. Если уж Мэтью Томас прокачался за сотку, о чем неустанно припоминает шестьсот двенадцатый, Тритерий однозначно должен быть сильнее.
По спине пробежал холодок. Сотый уровень и выше, да еще с водным телом, которое хрен знает чем нужно убивать — это страшно настолько, что будь я человеком, съебал бы на первой космической. Чую я, на такого монстра в будущем рейд всей Казанью организовывать станут.
Вопреки ожиданиям, монстр не атаковал. Фигура доросла до размеров пятиэтажки и Тритерий стал четче в деталях: вода переплелась в тонкие шевелящиеся щупальца по всему телу псевдобога, на мутном лице огромными черными провалами выделились глаза. Монстр открыл жабью пасть и оттуда загудело настолько мощно, что я присел:
— Переговоры…
Неожиданно. Пожалуй, можно и пообщаться. Когда еще выдастся случай поговорить со стремным чудовищем?
Я подошел поближе, но не настолько, чтобы не отреагировать на атаку великана. Вблизи от реки воняло тиной и стояла промозглая, сентябрьская прохлада.
— Давай побеседуем, — громко прохрипел я, — Чего хочешь?
— Твоей службы, — выдал монстр с громкостью гудка на немаленьком судне, — Я наделю тебя силой. Ты доказал… выживаемость. Я готов поделиться могуществом.
Я понял, чего хочет Тритерий. А вот чего водяное чудище точно не желает, так это закатать губу. С прошлого предложения произошло не слишком много изменений: я умер, а перед тем покрошил изрядное количество слуг монстра. И второй вариант точно не добавил мне симпатий в глазах водного псевдобога. Думаю, стоит мне принять предложение, и меня насадят в самом жестоком виде.
— Наделю тебя силой, — повторил Тритерий.
— Телекинез вернешь? — спросил я интереса ради.
— Сильным будешь… Подчинишь воду. Уничтожишь людей во имя мое.
Подчинять воду мне не хотелось.
— Станешь красивым, — пообещал Тритерий новую плюшку, но этим скорее отмугнул меня. Уж не знаю я критериев красоты монстров, но уверен, что они не сочетаются с моими. Лишаться красивых клыков и обрастать жабрами я не готов.
— Обязательно подумаю, — пообещал я и шагнул назад. Вопреки нехорошим ожиданиям, санкций не последовало. Я нажал «нет» и шагнул еще на шаг.
Псевдобог рассерженно загудел, а потом все его водяное тело рухнуло в Казанку. Но прежде, чем водяная пыль затянула озеро, я успел заметить гибкий черный силуэт, мелькнувший под водой. Силуэт был микроскопическим по сравнению с многоэтажным великаном, и двигался по прямой от места, где рухнуло водяное тело, до моста. Интересно… Мне кажется, это и был оригинальный Тритерий. А с учетом наличия у псевдобога материального тела его уничтожение приобретает отнюдь не фантастические очертания.
— Извини, стремный чувак, мне нужен именно телекинез, а для его получения нужно тебя уничтожить, а не сотрудничать, — задумчиво просипел я.
Надеюсь, отказ от сотрудничества с псевдобогом не несет никаких ощутимых потерь репутации, и при следующем переходе через реку Тритерий вновь попробует договориться со мной, а не влупит сразу из всех псевдобожественных сил.
Хотя о чем это я. Если все сложится, как надо, до следующего раза я вполне могу успеть подорвать доверие псевдобога.
Но попытку нормально пообщаться с его стороны я не ожидал. Не потому ли монстр стал доброжелательным, что я умер и сменил фракцию?
Пока я размышлял на тему неожиданной благосклонности Тритерия, мы отбежали до Горьковского шоссе, ведущего от моста.
Буду зачищать город слева направо: специально отошел подальше от ветки метро, чтобы не столкнуться с пакостниками, если они зачем-то решат навестить эту часть Казани. Хотя Эльвира обчистила Тандем, поэтому рядом с ним в поисках продуктов может появиться тот же Артур, способный чувствовать пространство вокруг себя. И будет он в составе группы… Хм… Подловить бы их всех…
Я решил начать с окраины. Никаких поселений на наблюдалось, хотя наметанный глаз ловил в окнах потрепанных пятиэтажек мельтешащие силуэты. Гаражи, потрескавшийся и вздутый асфальт, перемежающийся грунтовками с огромными ямами: переферия города, она везде такая…
— Слушайте вводные! — обратился я к псевдоразумным мертвецам, которые хоть и не умели говорить, устные приказы вполне понимали, — Начинаем зачистку с этой пятиэтажки. Раз уж мы здесь с целью разгуляться, нам в первую очередь нужны зомби. Наберите себе команды и откормите их до девятого уровня. Как только выполните порученное, отводите откормленных в эту пятиэтажку и запирайте. Сделали — отправились за новой партией зомби. Как зачистим окрестности, выберем другое здание, куда набить мертвецов. Нам нужно очень много мертвого слабого мяса. Упор делайте на безопасность! Если наткнетесь на сильного игрока, и не будете на сто процентов уверены в победе, лучше отступить, даже это грозит потерей зомби. Вы — важнее. Если убьете средних или сильных игроков, съедайте тела сами.
Объясняю, а перед глазами как назло встает картина, как мертвец протыкает клинком колесо молоковоза. Надеюсь, в этот раз псевдоразумные некры так не облажаются.
Я дал отмашку и псевдоразумных скоростных как ветром сдуло. Ну, понеслась…
Да, я понимаю, что лучше иметь как можно более прокачанных мертвецов, но есть нюанс. Для повышения уровня моим псевдоразумным нужно очень много человеческого мяса. Так много, что полезнее использовать людей в качестве создания сильных зомби, чем для усиления некроголемов. По крайней мере, пока.
Жаль, что улучшение эволюции зомбячьих мозгов и моей тактики малых групп не позволило продвинутым некрам брать под контроль других некроголемов. Иначе псевдоразумные могли бы качать команду и до пятидесятого уровня, и выше.
На миг я задумался, не позвать ли мне сюда патриархов, но монстры по-прежнему росли в уровнях, и я не стал отвлекать их от важных дел.
Пока псевдоразумные втроем чистили первую пятиэтажку, я отправился к следующей в компании пяти обычных скоростников. Этих вот можно попытаться раскачать уровня до пятидесятого, благо народу здесь много.
Зачистка вышла грандиозной. Если говорить метафорами, я обагрил руки в людской крови по плечи. А еще измазал шею, грудь, спину и с головой прыгнул в кровавую реку.
Не скажу, что я прям сильно преувеличил: кровавых рек не было, но в пяти-, девяти-, семнадцатиэтажках, где кормились мертвецы, кровь текла по ступеням между этажами и вытекала в щель подъездной двери. На запах спешили забившиеся в угол некроголемы, над которыми я сразу перехватывал контроль.
Я пятерку за пятеркой прокачивал зомби до скоростных некроголемов. Если мертвец получался не скоростным, я давал расправиться с ним пленным людям, которых в свою очередь потребляли скоростные.
— Умоляю, не нужно… Мы просто хотим жить! Вы же понимае…
Удар по шее прервал говорливого мужичка.
О чем это я… Ах, да: прокачка скоростных. На иную пятиэтажку с телами убитых я определял по скоростному мертвецу для пожирания мяса. Каждый из новых некров получал «улучшенный метаболизм» — навык, позволяющий мертвецу за час съедать больше собственного веса и хорошо усваивать съеденное. Именно улучшенный метаболизм позволил девятерым мертвякам съесть всех студентов в подвале.
Для управления некрами мне пришлось перераспределять единицы духа. Слава судьбе, можно было делать это через системную панель, не контактируя со всеми подконтрольными мертвецами.
Оставшимся возле Соловьевской рощи патриархам я отвел по 0.5 духа, а каждому из двадцати некроголемов по 0.1. Остальные зомби управлялись без вложения духа, как и тройка псевдоразумных некров.
Я неплохо прокачался сам. Некры обезоруживали людей, я убивал и оставляя тела для пожирания моему войску, бежал в другое здание, где история повторялась. Сил у меня было дохрена: подумать только — выносливость в десятку задрана.
Моя армия росла ежечасно. Некроголемы и обычные зомби шныряли по домам, квартирам, гаражам, крышам, коллекторам и даже трансформаторным будкам. Все, что ходило на двух ногах и жило, уничтожалось. Дровишек в костер хаоса и кровавой бойни подкидывали многочисленные твари, летящие и ползущие на запах вкусняшки. После нескольких суток работы, которой постеснялся самый конченый маньяк, я прикинул численность и силы своей армии и решил, что теперь можно и пощекотать костяными мечами пузико Тритерия.
Сергеич тяжко вздохнул.
Сергеич откинулся на спинку стула.
Сергеич встал и прошелся по залу, бросая злые взгляды на лежащие на столе бумаги.
Руководство поселением — лютая морока. Даже начальнику мелкой фирмы в прошлом, нормальном мире приходилось решать множество вопросов, которые вдруг вылезали из ниоткуда. В ковид из-за температуры под сорок не вышел на работу сотрудник, на которого завязана сегодняшняя презентация. В зале ожидания умер клиент. Сломался рабочий компьютер, прорвало канализационную трубу, кто-то из подчиненных крысит данные, нагрянула нежданная пожарная проверка, кто-то из давних недовольных клиентов закидал говном окно офиса… Как увильнуть от индексации заработной платы, как удержать сотрудников не увеличением ЗП, а давлением на совесть, как пропихнуть красивую, но тупую девочку в секретари и кому поручить ее рабочие обязанности… В общем, на руководителя падали сотни различных проблем, помимо рабочих вопросов. И это в фирме, которая существует давно, и быт в ней более-менее налажен.
Организация новой структуры с нуля — это дикая жопа. Особенно, если никакого опыта работы в этой структуре нет. А у Сергеича не было опыта работы главой поселения: ни у кого в Казани такого опыта не было. Проблемы выползали изо всех щелей, как тараканы ночью в кухне студенческого общежития. Оказалось, что шесть сотен вестовцев необходимо не просто кормить и охранять — нет. У женщин, например, заканчиваются средства личной гигиены, несколько собирателей уже сутки, как не вернулись с рейдов, а у некоторых, между прочим, семьи, которые заебывают вопросами и требуют послать поисковые отряды. Курева пока хватает — со всех алко-супер-мега и прочих «маркетов» в первую неделю столько сигарет нагребли, что проблема отсутствия сигарет в пару ближайших месяцев точно не всплывет. Гораздо важнее стресс, панические атаки и пережитые недавно прихотравмы. В Весте шесть сотен уникальных, блять, личностей, которых втиснули в две многоэтажки. Большинство пережили смерть родных, некоторые сами убили родных после заражения некровирусом. У всех свое мировоззрение, логика, ориентация и взгляды на то, как должно работать «нормальное» поселение.
Крадникова вот превратилась в одну из ничего выссаных проблем: девчонка нарастила уровень, поняла свою значимость для поселения и временами грубит.
А еще вчера одна из ловушек спонтанно сработала и молнии прошлись по коридору: слава богу, никто не пострадал, но ведь это может и повториться. Хорошо, что обошлось без жертв. Плохо, что ловушек много, и стоят они не только в коридорах…
Нужно организовать рейды по городу, определить состав групп. Дело осложняется еще и тем, что в Весте всего четыре человека с ощущением пространства, и их нужно включать в группы, чтобы обходить ловушки Крадниковой. Когда Маше пришла в голову светлая мысль лепить всюду свои подлянки, девонка не спешила отмечать на карте их расположение. Да и после выговора не слишком заморачивалась. Поэтому, чтобы не потерять людей, группам требуются сопровождающие.
А еще в подвале за решеткой сидят три пса, до которых все не доходят руки. Уже вторые сутки ждут препарирования.
На фоне бытовых проблем поселения Нудный не то, что теряется, но Соколов не хотел планировать еще и охоту. Отряд игроков расставляет по Казани ловушки, и судя по опыту, который прилетает Крадниковой, кто-то в эти ловушки попадает. Возможно, когда-нибудь попадет и Нудный…
Сергеич уставился в окно и вздохнул. Суета, суета… Конечно, мелкие обязанности раскиданы по башковитым вестовцам, но этого мало: нужно выстраивать четкую вертикаль власти, назначать обязанности каждого подчиненного и следить, направлять. А это требует времени. Нужно проверять, сумеет ли человек справиться с обязанностями, обучать и помогать. Тот же Вадим — преданный, но тупой. Никуда, кроме как следить за охранниками и определять им смены, его не поставишь.
Сергеич распахнул окно, выкурил сигарету и вызвал по рации Крадникову с Ингой.
Девчонки вошли вместе, что слегка удивило Сергеича. Все-таки Крадникова обычно держится особняком от людей, и когда Соколов попросил прокачать целительницу, мастер ловушек закатила скандал: мол, какого хрена на меня вешают еще одну головную боль. Видимо, девчонки сработались. Хорошо…
— Присаживайтесь, — кивнул глава Весты на стулья по другую сторону стола, — Как дела в городе?
Сергеич приготовился, что Крадникова взорвется, и прежде чем перейти к диалогу, попытается вынести мозг чем-то вроде «и из-за этого вопроса ты меня вызвал?!», но на удивление, Маша отсчиталась вполне спокойно:
— Заминировали метро, поставили несколько ловушек на станциях с той стороны. Нашли в бумагах одного из магазинчиков адрес местечкового склада. Проверили, все сходится: там есть продукты. Сработала ловушка в метро, на кремлевской станции. Рядом есть какое-то поселение: возможно, кто-то из жителей полез внутрь. Нудного не видели — этот пиздец скрывается.
— Пиздец — когда ядерная зима и радиация, а тут всего лишь поводырь, который далеко не бессмертен, — задумчиво поправил Соколов, — Кстати, атомные станции без контроля постепенно выходят из строя и заканчивается это печально — вот, что больше тянет на пиздец… Адрес склада передай сборщикам, пусть скатаются.
— Передам, — пообещала Маша.
Разговаривать с уравновешенной Крадниковой было… необычно. Соколов привык, что соплюшка с каждым новым уровнем задирает нос все выше, и все сильнее упивается властью и страхом окружающих. Но хуже всего девчонка вела себя, пока находилась в инвалидной коляске: жуткие боли в ногах выбешивали Крадникову, дошло до трех срывов с жертвами. Ради безопасности людей приходилось держать Машу в полукоматозном состоянии, вкалывая с обезболивающим иные, менее полезные препараты.
«Игрушки в чьей-то квартире нашла, или ширяется чем-то?» — подумал Сергеич, но отложил эту мысль. Среди жителей есть сплетницы: нужно будет побеседовать с ними. При всех проблемах в поведении, Крадникова — ценный специалист, стоит держать руку на пульсе.
— Хорошо… Инга, как дела с прокачкой?
Хотя сам Соколов видел, что дела идут более, чем классно: девчонка неплохо качнулась. Витю-кузнеца и Ингу пришлось не только отбивать от Карбышево, но и договариваться с людьми об условиях их работы. Это обычных людей и игроков можно принудить к сотрудничеству, а целителя и кузнеца, если хочешь их качественной работы, приходилось умасливать. Одним из условий, которые Инга поставила прежде, чем согласилась работать на Весту, было достижение девчонкой тридцатого уровня, и сейчас оно выполнено. Хорошо, что о междугородней поездке пока можно не думать. А как срок подойдет, в Весте появятся десятки прокачанных игроков, которые и сопроводят машину.
— Нормально, — улыбнулась целительница, — Вот, тридцатый уровень набили вчера. Кстати, об этом: Алексей Сергеевич, на окраине города завелись монстры…
Сергеич залюбовался было щебечущей девушкой, но в голову полезли мысли о работе, которую никто за него не выполнит, и мужчина с сожалением прервал девчонку:
— Да, я читал ваш отчет. К сожалению, вы единственная, кто вообще составляет отчеты.
Маша на укол не отреагировала: продолжила сидеть с безучастным видом. А вот это действительно странно. Нужно узнать, что происходит с девчонкой.
— Ла-адно, — протянул Соколов, — Свободны.
Крадникова вышла, а вот Инга даже не шелохнулась. Сергеич нахмурился, но целительница объяснила свое поведение:
— Я хотела предложить насчет Нудного… Может, стоит поговорить с Лехой?
— Нет! — наотрез отказался Соколов, — Лучший контакт с Нудным — обыск его трупа. У нас из-за него отряды пропадают, и люди выходить наружу боятся.
— Жаль… При жизни Леша был адекватным. А второе, о чем я хочу с вами поговорить: вчера наша группа выбила кольцо на плюс два к духу…
— Оставьте себе, — отмахнулся Сергеич, — Ваш трофей, ваше право.
— Но я хотела отдать его вам, взамен на небольшую просьбу.
— Что за просьба? — без особого интереса спросил Соколов. Причина, по которой Сергеич продолжал разговор — желание протянуть минуту-другую прежде, чем вернуться к работе.
— Хочу за яйца тебя подержать, — сказала глубоким голосом Инга и улыбнулась настолько сексуально, что Сергеич почувствовал недоумение, а потом — нарастающее возбуждение. Его никто и никогда не клеил… так. И необычность происходящего мужчине нравилась. Вложенные очки характеристик омолодили организм, либидо перло вверх. В Весте було достаточно самых разных женщин с разным уровнем морали, и Соколов недостатка в сексе не испытывал, но Инга жестами, мимикой и даже запахом обещала нечто потрясающее.
Инга залезла ладонью под ворот водолазки и достала из лифчика кольцо.
— Ну так что? — мурлыкнула девушка, крутя в руках артефакт.
Сергеичу не требовалось осматривать девушку и прикидывать, стоит ли заниматься предлагаемым. Он еще при первой встрече счел Ингу привлекательной: не настолько, чтобы добиваться, но если сама идет в руки…
— Почему бы и нет, — пожал он плечами.
Знай Сергеич девчонку подольше, понял бы, что Инга тоже ведет себя неестественно. Не успел Соколов подняться со стула, как Крапова оказалась совсем рядом и коснулась ладонью щетинистой щеки.
— Богиня… — выдохнул глава поселения. Соколова захлестнула волна удовольствия от того, что такая великолепная девушка касается его, — Какое же счастье касаться тебя…
Инга же стояла с закрытыми глазами и напряженно дышала, редактируя тело пациента, устанавливая новые паттерны поведения. После пяти минут работы девушка устала, и Сергеич рванулся, пытаясь противостоять несвойственным ему мыслям, но безуспешно: собственная воля мужчины билась в тисках контроля Инги, как мышь в обувной коробке. Во второй попытке мужчина попытался отстраниться, но ладонь девушки будто приросла к щеке Соколова. С каждым трепыханием Сергеич терял частичку индивидуальности.
Спустя пол часа Инга отстранилась и на подгибающихся ногах добрела до стула. Сергеич сидел и смотрел в никуда пустыми глазами. Нужно было подождать, пока запас энергии восстановится и завершить работу.
Над собой девушка тоже потрудилась: укрепила психику, малость поработала над надпочечниками: отрегулировала уровень кортизола. Слегка увеличила тестостерон, прогестерон, окситоцин. Внешне девушка абсолютно не изменилась, но организм работал на пределе себя прежней, и его пределы постоянно расширялись. Девушка не качала силу, выносливость и живучесть, и сейчас благодарила себя за это: Инга могла повышать характеристики прямым воздействием на организм. Мышцы получали микротравмы от невероятно сильных сокращений, и сразу зарастали, не увеличиваясь в объеме с помощью целительской способности, но обретали невероятную плотность.
Вложенные в системные параметры очки позволяли достичь небывалых высот — вспомнить хотя бы Леху, который, поднатужившись, мог поднять пол тонны, или Святослава, который мог перемещаться с невообразимой скоростью, но в то же время можно было добиться результатов, превосходящих человеческие возможности, и с помощью целительской способности. Хотя с тем же Святославом и Лехой не сравнить.
Девушка отдохнула и вновь принялась за работу. Основная часть была впереди, но Крапова не унывала. Как и намеревалась, Инга крепко брала Сергеича за яйца.
Глава Весты стоял посреди зала и кидал в стену теннисный шарик. Раз за разом резиновая игрушка отскакивала именно туда, куда требовалось: в вытянутую руку вестовца. Мужчина, который ранее не вложил в ловкость ни балла, теперь на невесть откуда взявшейся координации вытворял такие трюки, которые даже в молодости сделать бы не смог.
— А теперь в потолок, чтобы отскочил в одну стену, потом в другую и попал мне в руку… — пробормотал мужчина и швырнул шарик. Проскакав ровно по намеченной траектории, шар шлепнулся в ожидающе протянутую ладонь.
Бумажные дела были решены в рекордные сроки: мозг Соколова работал превосходно, щелкая проблемы, как орешки. Вся кипа отчетов, кляуз и проблем, которую Сергеич прежде не смог бы разобрать и за пару дней, разгреблась за три часа. Мозг — как вычислительная машина… Которая, тем не менее, не могла сосредоточиться на том, что произошло в комнате четыре часа назад. «Да и не нужно сосредотачиваться, — шептал внутренний голос, — Лучше еще раз шарик бросить. Смотри, как здорово мы его бросаем!»
— Сергеич, — вдруг захрипела рация голосом Вадима, — Рядом с воротами стоит тип в рясе священника. Требует, чтобы его впустили.
— Требует? — переспросил Соколов в рацию.
— Просит, — исправился Вадим, — Причем просит довольно вежливо. Оружия у него при себе нет. Пришел в компании, но его люди стоят поодаль.
— Какой у него уровень?
— Двенадцатый.
— М-м… Впускай. Пусть его ко мне проводит какой-нибудь ловкач. И с людей глаз чтоб не спускали!
— Прослежу, — пообещал Вадим.
— И Ингу ко мне отправь, — неожиданно для самого себя скомандовал Соколов.
Когда священник поднялся в переговорную квартиру, Инга уже была там. Девушка сидела на стуле у стены и в глаза особо не бросалась.
Соколов оценил странную одежду гостя, посмотрел и использовал оценку на системных четках в его руках.
— Здравствуйте, — слегка поклонился священник, не отрывая умного взгляда от хозяина поселения.
— Здравствуйте, батюшка. Присаживайтесь, — кивнул Сергеич на кресло напротив.
— Я постою, Алексей Сергеевич. Я к вам ненадолго… Понимаете, в окрестностях Казанского Кремля погибли два человека…
Соколов с недоумением посмотрел на Ингу. Девушка смотрела на главу поселения с таким же выражением лица. Священник прошел небезопасный путь по городу из-за двоих пропавших людей?
— И это действительно прискорбное происшествие, — заверил священник, заметив переглядывания, — Оба — достойнейшие люди. Один — инженер гидросооружений, второй — отличный психолог. Как понимаете, в апокалипсис важно и то и другое. Пока основные добытчики ходили на озеро ловить рыбу и гребли из хозяйственных магазинов все, что можно оттуда выгрести, эти уважаемые пожилые люди проводили время дома. Примерно в то время, когда они пропали, на Кремлевской станции метро прозвучал взрыв. Ходят слухи, что ваши люди минируют, так сказать, город. Я не говорю, что это была диверсия с вашей стороны, — успокаивающе поднял ладони священник прежде, чем Соколов начал отрицать диверсию, — Но события, как мне кажется, взаимосвязаны. Ходят слухи, что в Казани появился чересчур сильный мертвец, который может всюду без мыла пролезть. С водными тварями мы сражаться научились, а вот с нежитью, думали, покончено. Выходит, ошибались: мы нашли то, что осталось от наших людей, в достаточно неприглядном виде. Кто-то их обратил.
— И чего вы от нас хотите? — спросил Соколов.
— Как — чего? Разумеется, уничтожить тварь совместно. Я обладаю навыком «очистительный свет»: способность уничтожает в плохих людях плохое, а богопротивных мертвецов, что по недоразумению ходят по грешной земле, испепеляет вовсе. Продемонстрировать?
— Нет! — поспешно отказался Сергеич Пожалуй, не нужно, батюшка. Системные дары — не то, что хочется прочувствовать на себе. Даже такие благие.
— Как хотите, — пожал плечами священник, — Кстати, раз уж такое дело, можете помочь продуктами. Мы, конечно, обладаем излишками, которые отдаем страждущим, но наши запасы не бесконечны.
— Хорошо. Тогда предлагаю действовать так: наши люди вычислят местоположение поводыря, и мы вас оповестим. Дружной командой мы прижмем нежить.
Священник снова поклонился.
— И с продуктами я обязательно что-нибудь придумаю, — пообещал Соколов, не собираясь соблюдать слово.
На создание армии мертвых у меня ушло четыре дня. «Армия мертвых»… Ха!
Спасибо Толкину, написавшему трилогию «Властелин колец», а так же Питеру Джексону, снявшему фильмы по книгам. Как по мне, в этом кино показаны захватывающие сцены битв фентезийных средневековых армий: при фразе «армия мертвых» мне в голову лезут кадры из фильмов: войско призраков, перемалывающих вражескую армию без всякого сопротивления. Однако в системном мире призраков нет, а если и есть, то не в моем подчинении. Зато у меня имеется другая сила. Иная армия мертвых.
Моя армия прятались, чтобы псевдобог не обнаружил ее раньше времени. Змоби и некры копошились в квартирах, застывали за припаркованными и сгоревшими машинами, толпились за зданиями. Я опасался, что Тритерий, как некий божок, имеет какую-нибудь способность типа ощущения пространства, раз уж он управляет водой, поэтому не подводил армию ближе, чем в двести метров от реки.
Тритерий не реагировал, из-за этого я чувствовал осторожный оптимизм. Глядишь, и пригасим подонка. Уж с той подготовкой, что я провел за четыре дня, будет удивительно не прикончить псевдобога.
Воняли, но вонь воспринималась как факт, без эмоциональной окраски.
Мертвецы стекались к реке уже часов шесть, и поток не замедлялся. Два псевдоразумных некра направляли ко мне стадо мертвецов. Третий некроголем с десятком зомби затаился вверху по течению и готовился к отмашке. Все новые и новые зомби рысью мчались ко мне, а здесь уже я перехватывал управление над ними и загонял их в здание, к сотням других. Сам я стоял у окна и наблюдал за обманчиво спокойной рекой.
Я еще не участвовал в зарубе, которую мог бы назвать по-настоящему эпичной. Но судя по количеству участников с моей стороны, именно такая сейчас и начнется. Итак, да начнется битва!
По моей команде девятиуровневый зомби подошел к Казанке, порычал и неторопливо зашагал в реку. Когда он зашел в реку по грудь, в воде скользнуло гибкое тело и связь с зомби оборвалась. Трое ферраидов привычно вытащили из воды тело мертвеца и оттащили к опоре моста, где белело немало костей. Остальные два шли следом за товарищами, но помогать не спешили.
Клык ставлю, ящеролюды оставили дохлое мясо для стаи собак, которых мы вчера разделали в паре кварталов отсюда. Теперь я знаю, что водяные не перерабатывают нежить на себеподобных. Неудивительно, учитывая, как тщательно ферраиды очищают тела от металлов прежде, чем бросить в пасть подводной матки. Значит, дело за следующим экспериментом.
Скоростной некроголем метнулся к ферраидам, обезглавил четверых ящеров и сходу насадил пятого на меч. Вынимать клинок не стал, а продолжил бежать с телом, уходя по дуге за ближайшие дома.
Нападение не прибавит мне любви Тритерия, но она мне и даром не требуется. Перерождаться ради обретения гидрокинеза точно не хочу. Я и так великолепен.
Итак, ждем-с…
Я посмотрел на часы. С момента атаки некроголема на ферраида прошло уже одиннадцать минут, но монстр не спешил перерождаться.
На пятнадцатой минуте вода у берега забурлила от кишащих тел. Ферраиды полезли на камни сплошным потоком, но далеко от берега не отходили. Монстры сжимали костяные копья, пруты арматуры и дыхательные палки. Ящеролюды рычали, булькали, копились, копились и копились, но не спешили бежать за мертвяком.
Наконец, когда толпа увеличилась голов до ста, группа дружно отправилась за здание. Не знаю, кто управлял ферраидами и против кого должна сработать тактика огромной толпы, но с нами такой шаг был ошибочным.
Кроме охренеть какой огромной толпы обычных зомби девятого уровня, в моих рядах есть и некроголемы, которые все четыре дня только и делали, что откармливались и набирали уровни. Пятьдесят скоростных мертвецов околосорокового уровня, с ненулевыми силой и живучестью. Самое то, чтобы мощно вдарить на скорости и выжить после ответного удара мощного противника.
На то, чтобы вырезать ферраидов, понадобился десяток скоростных и несколько секунд. Как только монстры зашли за дом, серые тощие тени метнулись к толпе. Среди ящеролюдов были те, кто держал в руках костяные амулеты. Были даже такие, кто успел их сломать и обратиться к Тритерию, но мертвяки не дали превращению завершиться. Из фарша, в который некры превратили противников, даже богу будет трудно собрать целого монстра. Пазлы нового мира — они такие.
Думаю, теперь пойдут ферраиды под божественным бафом.
И — точно. Не успела и минута пройти, как из-под воды в фонтане брызг взметнулся десяток мускулистых теней. Ох уж эта поэтапно возрастающая сила монстров. Лучше бы сразу наг выпустил! Все соперники слабее для моих рядов воспринимаются как закуска. Хотя зомбей девятого уровня и ферраиды бы победили, но массовка на то и массовка, чтобы отвлекать внимание серьезных противников от качественных бойцов.
Благословленные ферраиды меня не удивили. Когда я бился с ними в последний раз, они запомнились мне дьявольски крепкими и живучими противниками, которых можно убить либо затратив кучу сил, либо подставив под молнию. Погода сейчас стояла хорошая, а еще в моей армии были два бугаеобразных мертвеца, которым было плевать на живучесть ферраидов. Мои скоростные некроголемы уступали ящеролюдам в силе, но в скорости превосходили в разы. Монстров переловили и нанизали на клинки, а к зафиксированным телам подходили медлительные, но очень сильные некры и короткими ударами огромных костяных кувалд по черепам отправляли земноводных на встречу с богом.
Итак, черед наг…
Не угадал. На этот раз бафнутых ферраидов повалила целая тьма: монстры бежали со всех сторон, окружая здание. Поток иссяк, едва не дотянув до сотни. Неприятно… но не смертельно.
Из подъезда выплеснулась толпа зомби. Мертвецы не могли бы завалить скопом даже одного усиленного ящеролюда, но их было очень, очень много. Зомби хватали ферраидов за лапы, пытались опрокинуть, иногда даже успешно. Несколько десятков безбашеных десятилеток в замкнутом помещении вполне опрокинут и зафиксируют любого спортсмена, даже мастера спорта по штанге или самого мощного пауэрлифтера.
Толпа ящеролюдов увязла. Да, обычные зомби были для них никудышными противниками: медленные, слабые, но у них было два положительных качества: их было много и они не чувствовали боли. Мертвецам было безразлично на оторванные конечности, снятый скальп и рассеченные животы: они продолжали держать ферраидов, которые имели неосторожность подойти на расстояние вытянутой руки. Как только мертвец погибал, его сразу сменяли два других.
А сзади на мертвецов обрушились все пятьдесят скоростных, разрывая мышцы и фиксируя тела в ожидании некров-силачей. Ферраиды попытались контратаковать скоростных, но не вышло — мертвецы отбивали удары, с легкостью уворачивались от захватов и резали сухожилия протянутых лап.
Скоростные стояли двумя кругами, охраняя некров-бугаев. И круги эти перемещались, перенося атаки противников и подминали под себя все новых и новых ящеролюдов, пока не уполовинили тех. Едва это случилось, остатки ферраидов брызнули в сторону реки.
— Ты-ы меня-я преда-ал! — громогласно взвыл псевдобог.
— Ну технически мы и союзниками не были, — пожал я плечами. Разумеется, Тритерий этого не услышал, но страдать, что не смог донести до псевдобога свою точку зрения, я не стал.
Жаль, что сын Тритона высунулся так рано. Я думал, у меня будет время и возможность нашинковать как можно больше его юнитов.
Я кое-как протолкался через незадействованных зомби к выходу из подъезда и вдохнул густой запах нечеловеческой крови.
Весь двор усеивали ошметки тел. Посреди этого аппетитного великолепия копошились скоростные и силовые некроголемы. И разумеется, жрали. Ради интереса я поднял оторванную чешуйчатую лапу и откусил приличный кусок. Съедобно. Легкая нотка тины отбивает желание жрать это мясо вечно, но вполне себе съедобно, да. Думаю, пару уровней мои некры на этом всем получат. Я же таким питаться точно не стану.
Я обошел дом и остановился, глядя на огромную фигуру из воды. Тритерий увидел меня и зарычал от ярости. Нда… Я планировал оставить встречу с главнюком напоследок, но раз все идет, как идет, придется сражаться с ним. Самое печальное, что тактика завались монстра мясом скорее всего обречена на провал. Чтобы победить водяного монстра, нужно пробраться через реку, а зомбей и обычным течением унесет.
В общем, неважно: не получится мясом завалить, значит, завалю Тритерия иначе. Я когда-то был человеком и сохранил людское мышление, а люди и не таких существ убивали.
— Фас, ребята, — скомандовал я. И обыкновенные зомби рванулись к реке.
Ферраиды ждали мертвецов по пояс в воде, где ящеролюдам гораздо сподручнее сражаться. Зомби гибли десятками: я даже залюбовался темпом, в котором их косили. Первая три сотни ушли за минуту. Четвертую сотню прикончил Тритерий: огромная фигура вытянула лапу, из которой вырос водный хлыст, и хлестнула по мертвецам. Фигуры буквально разрывало…
А потом до Тритерия дошло, что что-то не так. Не знаю, откуда этого псевдобога вытащили в наш мир, но в том месте наверняка отсутствовала химия. Зато теперь ему выпал шанс очень тесно познакомиться с этим продуктом человеческого гения: каждый зомби нес под одеждой несколько открытых пузырьков с жидкими удобрениями, бутылки с бензином, белизной, чистящими средствами, вспоротые пакеты с минеральными удобрениями и прочей химической гадостью, которую можно достать в крупном городе.
— Что ты сделал?! — загромыхал монстр.
— Познакомил тебя с самым токсичным, что наша цивилизация успела создать за последние две сотни лет: химикаты, яды, топливо. У тебя живучесть наверняка зашкаливает настолько, что ты и в такой воде выживешь, но твою армию это наверняка проймет.
Стоящим по колено в воде ферраидам было нормально, но их менее удачливые собратья выныривали из-под воды, хрипели и блевали, пытаясь выплюнуть ту дрянь, которая забила их легкие. Или жабры — что у них там отвечает за дыхание…
— Жаль, что здесь не озеро, и так просто засрать проточную воду не выйдет, — продолжил я просвещать псевдобога, — Но не печалься, выше по течению мои подручные сливают в воду всю дрянь, которую я успел найти за четыре дня, так что в ближайшее время тебе точно не будет скучно. Я тебе отвечаю, по сравнению с тем количеством дерьма, которое сейчас плывет оттуда, здесь просто рай.
Река совсем не выглядела раем. Всюду на поверхность воды всплывали трупы ферраидов и наг, которых Тритерий не успел или не посчитал нужным задействовать в бою, выжившие шли на берег. Вокруг царил гвалт: крики, кашель, утробные стоны сливались в нечто невообразимое. Я даже не уверен, что Тритерий меня услышал, но произнести это я был обязан.
Сейчас бы собрать опыт с умирающих ферраидов и наг, но подпускать скоростных к реке я не хотел: торчащая из воды фигура их мигом прихлопнет. Лучше я прокачаю своих скоростных на обычных жителях этого берега. Плюс северной части Казани в том, что здешние игроки не прокачались до тридцатого уровня, и способности имели весьма хилые. У них не было ни телепортера с вырезанной многоэтажкой в качестве стимула к развитию, ни Нудного — непредсказуемого топа, для которого нужно подготовить противовес в виде своих бойцов. Точнее, теперь у них есть Нудный, но он слишком мощный для стимула к развитию. Силы настолько неравны, что я скоро стану себя ощущать неловко: словно студентов на митинге дубинками кошмарить, честное слово…
Тритерий не сдавался: толстенные водяные щупальца пытались очистить реку, но то, что загажено с такой самоотдачей, даже магией вычистить будет трудно. Вдобавок, стоило Тритерию отвлечься на очистку Казанки от дряни, как к берегу снова побежали мертвецы-камикадзе с запасами. Некоторым даже удавалось вернуться после первого захода за новой партией химикатов.
Очень жаль, что Тритерий не сдох, как все его войско. Я все еще был уверен, что если за победу над монстром дают желание, то и за Тритерия могут накинуть.
— Зачем тебе было нужно травить нас? — взревел монстр, — Ты ни уровня не получил с убитых! Ты их даже сожрать не сможешь!
— Ты нацелился на жителей Казани, на которых у меня планы, — прохрипел я, — Этого уже достаточно, чтобы вызвать конфликт интересов. А еще теперь ты лишен армии, зато у меня она есть.
— Какие планы?! Ты половину города вырезал!
— Они бы все равно умерли, когда закончилась пища. Зато теперь остатки людей протянут гораздо дольше на старых запасах.
— Теперь я понимаю, что задача по уничтожению людского племени не должна закончиться в этом городе, — загудел Тритерий, испепеляя меня взглядом, — Вас надо давить всюду. Даже после того, как человек меняет свой вид, он остается такой же болезнью, которую стоит пожирать везде, где встретишь!
Получается, я взрастил пиплхейтера. Неловко вышло… Шучу. Вообще срать.
Я не ожидал, что после такого посыла из реки полезут наги. Причем не абы какие: монстры явно были под божественным бафом: кожа порвана, мышцы увеличены, по телам медленно течет кровь. Я вновь ощутил грязную, темную волшбу. Только теперь она не казалась мне такой отталкивающей. Влияние посмертия?
Монстров было штук двадцать, и для битвы с ними я выбежал из дома. Наги, хуть и увеличили характеристики, были по-прежнему медленны. На расстояние рывка я их не допускал — все некроголемы отбегали от идущих цепью змеелюдов.
Я подхватил бутылку с бензином и воткнутой в горлышко тряпкой — специально наделал такие на случай появления наг — поджег и швырнул прямо в ближайшего монстра. Ловкость сыграла и здесь: снаряд прочертил дугу и разбился о грудь ящера. Наг зашипел и продолжил идти вперед. Тогда к ним поспешили зомби, сжимающие в руках горящие бутылки. Если Тритерий дает нам мясо для повышения уровней — грех не взять.
Наг я уничтожил за двадцать минут. Тритерий не отозвал ни одну из них — думаю, после влитой в них силы они ему уже не пригодятся в реке. Не думаю, что такое «благословение» можно снять.
— Когда два хищника не уживаются на одной территории, сильный уничтожает или выгоняет слабого, — объяснял я Тритерию нюансы пищевых цепочек, не подходя ближе ста метров к берегу, — В Казани не будет монстра сильнее меня! Я тебя уничтожу, рано или поздно, большая ты ящерица. А пока, раз ты не понимаешь, что тебе следует делать, объясню попроще, — проклятый сиплый голос не желал становиться нормальным. Я откашлялся, но не помогло. Ну и ладно, надеюсь, Тритерий услышит и так, — Плыви нахуй из моего города!
А теперь, пожалуй, стоит навести на берегу порядок. Тела ферраидов, которые лежат далеко от берега — оттащить и отдать на поедание некрам, уцелевших зомби загнать в главное здание — глядишь, для чего-нибудь пригодятся.
Между тем Тритерий продолжал голосить:
— Ты умрешь, Нудный, умрешь окончательно! Любая река, любое озеро с этого самого дня будут делать все, чтобы тебя убить!
Вот скотина. Не может проиграть достойно.
Задуманное получилось выполнить наполовину.
Вся армия Тритерия, биофабрики и остальное, что обитало в реке, погибли, но сам Тритерий выжил. Я думал, что химикаты или смерть юнитов как-то повлияют на псевдобога: ослабят, покалечат или доведут до агонии, и у меня получится просто и ненапряжно добить страдальца, но не получилось. Признаю — надеяться на подобное было наивно. Но меня устроил и промежуточный результат.
Все тела, до которых смог дотянуться Тритерий, теперь лежали в пяти метрах от воды, но посылать скоростных некров прихватить тушку-другую было глупой идеей — я нутром чувствовал, что псевдобог наблюдает за мной и готовится к атаке. Мне достались наги и ферраиды, погибшие в самом начале. Не так хорошо, как могло бы, но и не слишком плохо.
Поразмыслив, я решил объединиться с другим сильнейшим существом Казани и вместе уничтожить водного монстра. Каким бы могущественным Тритерий не был, у него имелась огромная уязвимость — физическое тело. Не важно, насколько псевдобог окажется прочным: если ковырять его долго и упорно, используя автоматическое оружие, химикаты, глуша его подводными взрывами, рано или поздно бедолага отбросит коньки. Главное, чтобы не мгновенно: важно подобраться к Тритерию, когда тот будет биться в агонии и добить, опередив Юдина.
План — говно, знаю. Тритерий может попросту свалить, или выжить даже после всех атак, или умереть слишком быстро. А еще псевдобога может убить Юдин, и как изюминка: Тритерий может убить всех нас. Но меня манил куш весом в телекинез. Стоит мне вернуть прошлую способность, и я стану самым, мать его, опасным стрелком на диком западе!
Я оставил пару десятков обычных зомби в здании, выстроил цепочкой остатки мертвячей армии и отправил разминировать метро. Всё равно задача, ради которой я и создавал обычных зомби, выполнена — река отравлена, войско Тритерия мертво.
На игру в саперов было безвозвратно потрачено около пятидесяти мертвецов. Остальные двадцать несколько раз пробежались по тоннелю, нашли ещё три ловушки и всё. Жаль, конечно, дарить опыт Крадниковой, но выбора особо и нет: по мосту я уже не пройду. Тритерий теперь живёт, чтобы меня убить, и не упустит возможность атаковать. Не стану радовать старичка.
Псевдоразумные некры тем временем получили задание пожрать тела ферраидов и наг и затаиться. В том, что некроголемы проживут без меня, я уверен: мертвецы слишком сильны, особенно втроём. А если учесть, что они в любой момент могут выпустить на волю кучу скоростных, которых я запер на этаже, вообще не знаю, кто теперь с ними может справиться. Разве что псевдоматериальный Крысин, или летающий игрок с дальнобойной способностью. И то, если такие персонажи успеют отреагировать.
Я забрал себе пятерых обыкновенных скоростных, зомби, оставшихся от команды зачистки, и выдвинулся к Юдину. Метро мы прошли без проблем, а вот на кремлевской станции я во избежание неприятностей отправил зомби метрах в пятидесяти перед собой, и проблемы начались.
Уничтожение ловушек в метро было громким и дымным: в туннелях кроме обыкновенных арбалетов и ловушек с падающими гирями, были и напалмовые ловушки, и растяжки с гранатами. В общем, зомби изрядно нашумели и накоптили. Поэтому меня не удивила толпа, встречающая нас неподалеку от метро. Я с некроголемами едва успел отойти от дверей, как зомби дошли до баррикады, что перегородила единственную улицу.
— Ну, опыт есть опыт… — прохрипел было я, готовясь скомандовать «фас», как вдруг кто-то за баррикадой запел высоким, чистым голосом и десяток зомби из авангарда с утробным воем рассыпались в пыль.
Проклятье!
Я очутился на крыше станции раньше, чем решил валить. И было, от чего проявлять прыть. Он их просто уничтожил, сука! Не кинжалы бросил, как когда-то я, а пропел пару фраз и мертвецы исчезли!
Я сопоставил уничтожение мертвецов с пением и увиденной в прошлое посещение квартала надписью. Не думал, что система решит пошутить и создать какие-то экзорцистские навыки.
Пока я размышлял, успел пробежать со скоростными больше километра. Все зомби исчезли чуть больше, чем за пару секунд, но нас жуткая атака не коснулась. Не знаю, что помешало игроку до нас дотянуться: расстояние или отсутствие прямой видимости, но что бы то ни было, выяснять не хочу. Таких игроков против Тритерия выпускать бы… Я не побоюсь выйти против солдат с автоматами или даже псевдобога, но игрок, который может уничтожить накрывающей по площади ультой, меня пугает.
Прежде, чем направиться искать чумного доктора, я решил проверить своих давних миньонов: патриархов. До места, где я расстался с некрами, наказав им выживать, отряд добрался тихо и мирно — никто даже не вляпался в ловушки. Однажды на дорогу выползла толстая змея, длиной метров в пять, но она нас даже не задержала — я мельком глянул уровень твари и мимоходом снёс ей голову.
Система выдавала все новых и новых мобов. Это хорошо: такой змеи поселению типа Карбышево хватит, чтобы неплохо поужинать. Значит, с появлением монстров жители Каазни переживут отсутствие рыбы в озерах. Надеюсь, появляющиеся монстры обойдут поселение тандемовцев, а если не обойдут, то будут по силам людям. Не хотелось бы наведаться к ним в лагерь и увидеть, что лагеря давно уже нет, а на земле валяются обглоданные кости.
Некры-патриархи расположились на значительном расстоянии друг от друга. Видимо, даже к друг другу прокачанные мертвецы относились без особой приязни, либо решили разделить охотничью территорию. В общем, сперва я добрался до пятиэтажки, где устроил гнездо ближайший и первое, что заметил, когда зашёл во двор угловой пятиэтажки, где он обосновался — обглоданный драконий скелет. Невероятно огромный, местами поломанный, с оторванными крыльями, но явно драконий — мое воображение не умерло, в отличие от тела, и я могу представить, как выглядел ящер при жизни.
Двор был потрепан давним пожаром: асфальт закоптился и пачкал кроссовки. Горка на детской площадке расплавилась в лужу пластика. Песок спекся в монолит.
Я помотал головой, отгоняя лишние мысли и почесал свой прекрасный лысый череп. Скелет дракона, значит. Лежит. Но как он, черт побери, оказался здесь в таком состоянии? Двор забрызган подсохшей кровью, так что вариант «летел, летел и вдруг сдох» можно откинуть. Нет, я понимаю, что некроголем типа патриарха обладает невероятной ловкостью и вполне может справиться с ящером, но понимать — это одно, а быть свидетелем — совершенно другое.
Вдобавок дракон здесь был не один. Возле крупной туши валялись скелеты туш мелких: эти, кажется, собачьи, этот — какой-то непонятной мелкой зверюги, а эти два принадлежат человеку. Кажется. Не уверен — кости у него чересчур крупные.
— И кого ты здесь ушатал? — задумчиво прохрипел я. На ум лез наиболее вероятный вариант, но я пока предпочел о нем не думать: с Юдиным ссориться не хотелось, особенно вместо важных переговоров. Но размерами скелет очень уж напоминал питомца одного некроманта.
Самостоятельность заставила некра ценить осторожность: нас пасли. Я не увидел ни одного зомби, зато чувствовал их присутствие со всех сторон: некр насоздавал себе маленькую армию наблюдателей и рассредоточил их по территории квартала.
Сзади раздался радостный рык, и ко мне с невероятной скоростью кинулась огромная костяная туша. Я даже сперва не узнал некра: тот явно изменился с момента нашего расставания: раздался вширь, оброс дополнительными костями. Я проверил баллы характеристик моего самостоятельного питомца и подметил, что ни одного свободного балла у некроголема не осталось. Нда… Похоже, патриарх стал самостоятельным куда больше необходимого.
Тем не менее, баллы навыков остались — некры набрали тринадцать уровней и тянули на очередное повышение. Я выбрал одинаковую плюшку для обоих.
Интересно, на ком они набрали уровни, если при убийстве мертвецов Юдина опыт не получается. Скорее всего, на пожирании его поделок или убийстве и пожирании людей, которых эти поделки тянули в свою лабораторию. Или и то и другое.
— Ну ты и вымахал, — снова смерив патриарха взглядом, покачал я головой, — Скоро размером с Тритерия будешь.
Некроголемам вопросительно зарычал.
— Не знаешь, кто это такой, да? Ничего, я как-нибудь покажу…
На миг мелькнула мысль взять на псевдобога обоих патриархов, но я её отбросил — не хочу терять перспективных некроголемов, в которых вложено так много. Лучше возьму на псевдобога всех оставшихся скоростных. Правда, остаётся нераскрытый момент с драконом… Надеюсь, зверушкой он был мимолетающей, и чумному доктору не принадлежал. Да и оповещения о повышении уровня нежити мне приходили, а Юдин как раз говорил, что его юниты выпадают из системы и опыта за них не получить.
Как бы то ни было, идти ко второму патриарху мне не требовалось. Я нащупал тонкую, но невероятно прочную связь между нами и потянул ее к себе, принуждая некра явиться на зов. Что меня удивило — я ощутил, что некроголем сопротивляется: едва заметно, но ощущение мелькнуло. Некр все равно поспешил, но не сразу и с некоторым неудовольствием. Видимо, так проявляется некая патриаршья самостоятельность. Надо ослабить ее в мертвеце, пока не стало поздно и он не позабыл, кто здесь хозяин.
Я разделил весь освободившийся после вчерашнего запас духа на этих некров. Конечно, из фактов того, что Юдин может перехватывать управление над мертвецами у меня есть лишь его собственные слова, но перестраховаться стоит.
Я закрыл глаза и скользнул по связи между мной и строптивым патриархом. Образы нахлынули мощной волной, меня заштормило и швырнуло между облаками образов некра: запах крови, голод, желание убивать и охранять себя и меня… Я сосредоточился на последнем образе и попытался создать и внедрить в сознание некра верность хозяину. Вроде бы получилось, судя по тому, что шибать неудовольствием от патриарха стало заметно меньше.
И наконец с двумя некроголемами — резкими, как боль от межпозвоночной грыжи, я и выдвинулся к дому у кладбища, где в последний раз общался с Юдиным. Обычные скоростные рысили на периферии круга радиусом метров в сто, на случай сюрпризов от Крадниковой. Хотя не думаю, что в пределах двух километров от логова каждого патриарха есть ловушки: мои ручные патриархи сожрали бы любого ловушечника прежде, чем тот успел что-то понять.
До многоэтажки чумного доктора мы добежали за несколько минут. Квартал особо не изменился: монстры скалились со всех щелей, из окон, с крыш зданий. Кажется, юнитов у некроманта теперь больше, чем неделю назад. Но мне как-то похрену: тысяча юнитов, полторы, две — какая разница?
И глядя на мрачные, уродливые рожи, пялящиеся на меня отовсюду, я вдруг подумал: почему Юдин, при всей широте своей способности не создаст десятерых монстров типа моего патриарха? Ну серьезно. Если он так сделает, ему не потребуются другие юниты. Отряд из десяти патриархов позволит зачистить любое поселение ценой одного-двух. С ними можно скушать даже маленький городок. Ну ладно, допустим, Юдин ни разу в жизни не видел патриарха и не мог представить, что такие существует. Окей. Но если некромант не создает патриархов, почему не конструирует сверхскоростных монстров? Насколько я знаю, монстры Юдина не опознаются системой. А есть ли в таком случае у некроманта возможность влиять на характеристики создаваемого юнита? Если юнит не отображается в системе и его убийство не приносит опыта, то и расти через поглощение опыта он не сможет — характеристики юнитов неизменны. Значит, начальная скорость, сила, ловкость и прочее обусловлены возможностями тела. Но на старте можно сделать мощнее мышцы, вестибулярный аппарат и прочее, что улучшит их скорость и реакцию. Чего я у юнитов Юдина не видел. Прячет самые удачные и смертоносные творения? Если так, то зачем?
Может быть, Юдин не создает скоростных миньонов потому, что не может. Сюда, кстати, идеально вписывается убитый дракон, за которого Юдин не стал натравливать на моего патриарха свою армию: вполне возможно, ящер как раз прилетел мстить за предыдущую группу и тоже отхватил.
Интересные меня иногда посещают мысли. Нужно будет прояснить этот момент…
Некромант вышел из своего пятиэтажного логова, вытирая руки какой-то тряпкой. Юдин был каким-то хмурым, и сходу спросил, безо всяких приветов:
— Леха, что за стремную муть ты поселил неподалеку от уничтоженного поселения?
— Вот она, знакомься, — махнул я рукой на двух застывших некров.
— А, ты ее с собой привел… Понятно.
Юдин не отшатнулся назад, не натравил на меня и некров своих миньонов, так что я понадеялся, что и дальнейшие переговоры пройдут в милом, дружеском ключе.
— Они убили моего дракона.
— Прими мои извинения, — пожал я плечами, — Надеюсь, он не был самым сильным твоим монстром?
— Разумеется, нет, — отмахнулся некромант, — Но убитый юнит — это потеря ресурса. Я его даже забрать и переделать не смог, твои бравые некроголемы все сожрали.
Во время разговора меня не покидало ощущение, что с Юдиным что-то не так: мне не хотелось его есть. Я вызвал на некроманта справку и понял, что со мной разговаривает идеально слепленная кукла: справка не появилась.
— Еще раз прошу прощения, — пожал я плечами, — Но я знаю, где добыть еще биомассы. На берегу Казанки теперь просто залежи трупов.
— Рядом с неким богом? Нет, туда я не полезу. Не с моими силами дергать это чудовище за жало.
— Ты уверен? — вкрадчиво спросил я, — Можешь ведь создать каких-нибудь монстров с наполненной бензином полостью и отправить в реку, где они рванут рядом с Тритерием. Я вот уничтожил всю земноводную армию псевдобога, физическое тело у него есть, и оно не слишком большое. Вместе мы должны его завалить.
Юдина предложение не заинтересовало. С самой встречи некромант хмурился и кривился, будто страдал синдромом недовольного ебальника.
— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Юдин.
Такая дубина, как телекинез, давала мне чувствовать себя свободнее в разговоре с чумным доктором. Знание, что ты в любой момент можешь убить собеседника или, по крайней мере, сбежать от него, вселяет невероятную уверенность. В одной и той же проблемной ситуации человек с заряженным автоматом будет себя чувствовать гораздо увереннее, чем без него.
Эх, телекинез… Но если посмотреть на ситуацию иначе — у меня есть и другая дубина. Рядом со мной два охуенно мощных монстра! Против такой толпы, которая нас окружило, телекинетик не справился бы, разве что на высоте, после того как перебил всех летающих — иначе погребли бы числом. Но каждый патриарх за пару секунд мог поразить гораздо больше двадцати целей. Я контролирую несколько сотен килограмм непробиваемых костей, которые замочили дракона, мать его! Дракона, блять! Даже я не могу похвастаться, что валил летающих ящеров — никто из моих знакомых не может! Не факт, что и Юдин может поведать интересную историю охоты на драконов — вполне возможно, своего монстра некромант слепил так же, как и горгулью. Но даже если валил, против моих патриархов он не смог никого выставить. Мои бравые парни завалили неслабых юнитов некроманта, а тот ничего не сделал. Не думаю, что Юдин просто утерся и сказал себе «ну ладно» — мне кажется, некромант просто ничего не смог им противопоставить. Слова Юдина о том, что тот решил не ссориться со мной, можно не принимать всерьез — не думаю, что чумной доктор вообще знал, чьи это мертвецы.
— Кстати, прими мои соболезнования по поводу своей смерти. Жаль, что ты не прокачал живучествь: если поднять характеристику выше пятерки, вирус уже не страшен. Если ты не заражен, конечно.
— Да? — заинтересовался я, — И как выяснили?
— Вестовцы. Разумеется, выяснили случайно. Если человек может себе позволить потратить очки с двадцати уровней на живучесть, это он будет ставить на окружающих опыты, а не наоборот.
— Понятно… Но давай вернемся к Тритерию. Разве тебя не привлекает возможность завалить бога? Да, я помню, ты говорил, что бессмертен и унаследуешь землю после людей, но представь, если всю твою бессмертную жизнь тебя будет греть такое достижение, как победа над богом.
— Я уже сказал…
— Победа над Тритерием. Да тебя за такое люди на руках носить станут! А представь, сколько ты получишь биомассы? Залежи по обеим берегам реки и тело бога. Бога! Представь, что ты сможешь сделать с таким материалом!
— А в чем твоя мотивация?
— Опыт за групповое убийство. Я с одной девчонкой как-то прибил водного хранителя места, так ей уровень за участие накинули, хотя она ничего не делала. Ну и коробку с лутом после его гибели я заберу.
— Я согласен тебе помочь, только если лут пойдет мне.
Еще бы ты не был согласен. Ты и телом своим не рискуешь, и из убитых юнитов можешь заново вылепить все, что угодно.
— Ладно, — нехотя отмахнулся я, — Лут — твой.
— И ты наравне со мной задействуешь все силы. Всех некроголемов, которые у тебя есть, включая этих, — кивнул Юдин на патриархов, — Если мы уже выигрыш поделили, давай и вкладываться поровну.
— Жалко ставить на кон все, — сознался я, — Но ты прав. Ладно, я приведу всех.
— А еще, чтобы создать армию, направленную против Тритерия, мне необходима куча времени.
— Ты знаешь о биофабриках на дне Казанки? Тритерий там выращивал…
— Знаю, — отмахнулся Юдин, — У меня такое не получится. Я не могу создать размножающихся существ. Чтобы создать новую расу, мне необходима куча улучшений своей способности — возможно, когда-нибудь в будущем…
— Ладно, — согласился я, — И сколько времени тебе нужно?
— Очень много. Не меньше двух суток.
Инга медленно вошла в кабинет вслед за Вадимом. Девушку трясло от усталости, ноги подкашивались, но результат достигнут: теперь под ее контролем находятся восемь человек. Сергеич, Маша, три человека из стражи и два прокачанных игрока, что руководят командами собирателей. Теперь еще и Вадим. Люди приходили к ней сами — посвежевший Соколов, перемещающийся по коридорам Весты энергичной походкой, стал лучшей рекламой.
И самое главное — на поддержание контроля не приходится тратить ману. Перестроенные организмы людей работают сами по себе, только их богом, авторитетом и самым обожаемым человеком стала Инга. Это отношение не выделялось во взглядах, словах, интонациях. Девушке не дарили вещей, не звали в постель: просто беспрекословно слушались. Единственный минус контроля — огромные затраты энергии. Девушка могла перехватить контроль не больше, чем над двумя людьми за сутки. Да и работать приходилось несколько часов подряд, и в эти часы с ней мог справиться даже ребенок. Учиться пришлось на ошибках — Крадникова лишилась эмоций, Сергеич стал чересчур энергичным. Зато теперь механизм отлажен и люди ведут себя так, как вели прежде.
Поездку в Уфу Инга назначила на июль. Могла бы и на завтра, и на сегодня, но Сергеич отговорил. Даже с промытыми мозгами, даже ставя интересы Инги выше своих, мужчина пытался убедить бывшую студентку в том, что поездка на пятьсот километров — дело опасное: придется забирать всех боевых игроков, и не факт, что хватит. Вдобавок — у большинства семьи, поэтому начнутся вопросы и волнения.
Инга колебалась, но в итоге решила отложить поездку на месяц: ей не хотелось бросать обескровленную Весту с начальством, которому девушка запудрила мозги. Даже когда Инга немного перестроила собственный организм и лишилась инфантилизма, до такого скотства, как выполнение желаний в ущерб другим, она не опустилась. Да, сейчас Крапова мыслила иначе, чем в бытность студенткой: теперь она без проблем убила бы и зомби в студгородке, и Крысина на автостраде, но даже сейчас Инга не могла представить поворот событий, в котором послала бы Нудного в засаду.
Сергеич кивнул вошедшим Вадиму и Инге и обратился к собравшимся, большая часть из которых уже прошла через «терапию» целительницы:
— Так вот… В связи с этим предлагаю удвоить рейды. Только уцелевшие городские запасы оставить выжившим, а самим заняться охотой на окраинах — как доложили разведчики, там сейчас появляются вполне себе съедобные монстры. Запасы на складах не вечные, а чтобы зиму пережить, нужно готовиться уже сейчас: крутить консервы из змеятины, сушить волчье мясо и наконец наладить торговлю с деревенскими. Да и игроков с полезными поселению навыками на мобах прокачаем.
Самое печальное, что горожане не знали, когда появились многочисленные слабые монстры. Если они возникли в первый же день системы, но не решались соваться в города и набирали жирок в полях, то пляска вокруг оставшихся запасов, попытки экономить, выставление за порог бесполезных людей были невероятно бессмысленными: как экономить последнюю бутылку воды посреди чистого озера.
— Можно и удвоить, — кивнул Вадим, — Транспорт есть, люди тоже застоялись. Только вот зомби…
— Нудный? Это проблема. Маша, вы на всем протяжении метро ловушки ставили?
Крадникова кивнула.
— Значит, скорее всего он туда не сунется, — подытожил Сергеич.
— Вчера вечером последовательно сработали ловушки в туннеле под рекой. Я думаю, Нудный разрядил их и перешел на нашу часть Казани.
— Ага. Плохо… Мне хотелось бы видеть его там, или не видеть вообще.
— Как и нам всем, — проворчал Вадим.
— Ну да ладно. Артур уже настроил под землей туннелей, поэтому выбраться за город будет не слишком сложно. Насколько я знаю, есть улицы, которые вы не успели заминировать, да, Маша?
Крадникова снова кивнула.
— Вот, отлично! Нашим подземным ходам далеко до метро, но вы точно сможете дойти до подвала подальше, сесть на подготовленную машину и уехать. Команда Крадниковой займется разведкой и подготовкой авто. Желательно еще и заминировать боковые улицы, чтобы если нечто типа Нудного побежало на звук мотора, там оно и осталось. Маша, тебе стимул: сможешь поймать в ловушку Леху, получишь дохрена опыта — тварь достаточно отъелась. Теперь по людям, пропавшим на востоке: пытались выяснить причину?
Майор Роман Шарафутдинов, взявший на себя обязанности начальника внешней охраны, поморщился.
— Мы пытались: сперва проехали по улицам на бронетранспортере — безрезультатно. Потом на крыше высотки засел вооруженный наблюдатель, а группа из трех человек двинулась по улице. У всех были рации, ребята должны были связываться с сидящей в бэтээре командой каждые пять минут и в случае любого изменения в обстановке: будь то трахающаяся парочка или плачущий ребенок, но в очередной сеанс на вышли на связь. Я до сих пор не представляю, на что они наткнулись, но ни выстрелить, ни связаться с машиной они не успели — просто исчезли. И наблюдатель тоже не доложил — возможно, мужика сняли первым. Поэтому предлагаю забыть про восток.
— Если мы забудем про восток, восток не забудет о нас. Маша, спроектируй, пожалуйста, хорошую ловушку с приманкой из человека. При удаче — прихлопнем тварь, или хотя бы узнаем, разумна ли она достаточно, чтобы не клюнуть на ловушку.
— А насчет приманки-то что? — вырвалось у Инги, но Соколов отмахнулся:
— Неугодного человека мы всегда найдем… Вадим, скатайся в бронемашине с дружественным визитом к Виктору Губарю, священнику. Передай ему предложение: месяц работы его специалистов на нас, скажем… за пятьдесят банок тушенки, или примерно равный по килокалориям эквивалент. Если согласится, составь список его специалистов. Если они не выяснили, что по окраинам ходят мобы, нужно успеть продать наши излишки по самым выгодным ценам. У кого есть вопросы, уточнения, предложения?
— Может, тогда стоит урезать налог с Карбышево за защиту? — предложила Инга, — Насколько знаю, они и так половину от найденных продуктов отдают нам.
— Ничего, не переломятся. Они точно не голодают, поверь: запасов у них хватит минимум на неделю, а там и охотой займутся. Нет, если ты хочешь, я конечно урежу, все-же твоя альма-матер, так сказать. Но имей в виду, что решение не принималось второпях, и Карбышево согласилось в обмен на охрану и стену отдавать половину своих ресурсов, мы их не принуждали. Пойми, я на страже интересов поселения, а поселению нужно выжить!
…всех, кроме себя, — мысленно продолжила Инга и кивнула главе:
— Урезай.
— Хорошо, хорошо… — неодобрительно покачал головой Сергеич, — Что-нибудь еще?
Повисла тишина. Майор пожал плечами, Вадим развел руками. Не дождавшись предложений, Сергеич хлопнул себя по бедрам и вскочил:
— Ну тогда по делам, по делам!
Итак, раз уж с Юдиным мы друзья, зачищу-ка я южные районы Казани, а потом двинусь к Карбышево. Как раз подобью уровень на внепоселенцах, а там и пройдет срок обещания, данного тому Антону, который мне Святослава подарил. Или лучше подождать пару суток, а поселение зачистить после похода на Тритерия?
Остается надеяться, что Юдин создаст достаточно боеспособную армию, а не уродцев, которые способны смотреть из щелей с угрожающим видом. И заточит ее под убийство Тритерия, а не меня и патриархов.
Весту мы обошли по дуге, двигаясь вчерашним, незаминированным маршрутом. Чем ближе к Весте, тем гуще располагались ловушки. На втором месте: проспекты, магистрали, тракты и метро — все места, где люди предпочитают передвигаться. Я уверен, что Крадникова ставила ловушки не на меня, а не всех, кто окажется достаточно неосторожен, чтобы в них попасться. Вспомнить только момент, когда она держала меня на мушке револьвера или вырезала своих же соседей ради уровней. Крадникова с самого начала мечтала нагрести себе опыта побольше, и не задумывалась, кто именно попадет в ее сюрпризы. Я удивлен, почему не заминирована вся Казань.
Я пустил в сотне метров впереди обычных скоростных, сам же с патриархами не спеша бежал сзади. Обычного бегущего человека мы бы догнали, как стоячего, но с нашей скоростью и восприятием подобное действительно можно назвать «неторопливым бегом». Хотя с точки восприятия патриархов, которые невероятно быстро для меня преодолевали десятки метров, а потом дожидались меня, я тоже тормоз. Даже с прокачанной ловкостью.
И мы бежали бы и дальше, до жилых домов, чтобы вскрывать двери, резать и употреблять, если бы некры-патриархи не насторожились.
Они на все реагировали иначе, мои ручные монстры: если бы обычный зомби зарычал, принюхался и зашагал в сторону объекта, который привлек его внимание, некры просто застыли на месте и повернули головы в одну сторону. По управленческой нити от них пошли волны нетерпения и кровожадного ожидания. Я потянулся к их сознанию и уловил образ пса на поводке, который тихо рычит, натянув поводок, но стоит скомандовать «фас» или просто отпустить поводок, как животное бросится вперед и сомкнет клыки на шее добычи.
Сейчас мы двигались по охотничьей территории патриархов: слишком близко к Соловьиной роще, слишком пусто. Я бы даже сказал — мертво. Повсюду разбитые окна многоэтажек, через которые патриархи предпочитают доставать людей. Земля возле многоэтажек, усеянная костьми. Пока мы бежали, на моих глазах один из патриархов мигнул и исчез, в разы увеличив свою скорость. Я-то думал, что успеваю хотя бы видеть движения некров, но и не подозревал, что они сдерживаются. Спустя пару секунд раздался звон стекла, леденящий крик и шмяк упавшего тела. Второй патриарх бросился к трупу, и через пол минуты оба догнали нас, держа в пасти куски человеческого тела. Однако это было прежде, чем некры насторожились и я решил проверить, что привлекло их внимание.
Спустя километра полтора я понял, куда спешили некры.
В тихом дворе очередной пятиэтажки группа молодых игроков пыталась найти машину с ключом в замке зажигания, открытой дверью и полным баком бензина. Помню, тоже как-то пытался найти такую, но с учетом спроса на машины у выживших и невозобновляемый ресурс подготовленных к езде автомобилей, ничего у этих ребят не выйдет.
— Я не спорю, ближайшая окраина города — на юго-востоке, за дубравным лесом, — сказала Инга, — Но не слишком ли мы близко от восточной части, где пропали сборщики, а следом за ними и военные?
— Волков бояться — в лес не ходить, — меланхолично заметил Григорий Кац, неизвестный мне паренек семнадцатого уровня. Кроме этих персонажей во дворе пинали камни Артур и Маша.
— Вы бы лучше машины проверяли с такой отдачей, с которой болтаете, — пресекла разговоры Крадникова.
— Давайте я попробую утрамбовать в щель для ключа землю и проверну ее, — предложил Артур.
— Ты в прошлый раз пытался сделать такое, и в итоге просто забил землей механизм, — холодно заметила Маша.
— Такое только у Нудного получалось, — грустно отметила Инга. Приятно, когда тебя помнят, — Твое дело — не тонкие манипуляции, а сложные, трудоемкие процессы. Вот Леша бы не смог построить туннель под землей.
Пф-ф, да как-же!
За время разговора некры окружили двор. Я не знал, каков радиус ощущения пространства Артура, поэтому не подпускал бойцов близко до тех пор, пока каждый, включая обычных скоростных, не оказался на своем месте.
А потом дал отмашку.
Патриархи рванулись вперед с ошеломительной скоростью. Артур успел что-то почувствовать: земля взвилась в воздух, пацан покрылся толстой каменной коркой, из которой росли шипы.
Некры сперва отчекрыжили голову Крадниковой, потом убили незнакомого мне Григория. Затем ближайший к Артуру некр лениво дернул костяным мечом и разбил каменную статую — пацана-геоманта на месте не было, Артур ушел под землю.
Осталась Инга. Я сперва даже не понял, почему некры не трогают девчонку, а потом уловил от них образ отданного приказа. Это я его отдал? Когда?
Я рванул вперед, намереваясь прикончить студентку, но в момент удара что-то внутри будто дернулось и я промахнулся. Инга сжалась в ожидании удара, а я стоял на месте, не в силах ее прикончить. Откуда-то из глубин подсознания пришло четкое ощущения: Инга — не еда.
— Что значит «не еда»?! — возмутился я мысленно, — Посмотри, какая она сочная!
— Ты… Ты что, убил их? — открыла глаза девчонка и стремительно побледнела. Я ее понимаю — непросто уместить в голове осознание, что бой закончился, не начавшись. С ее приятелями было покончено за секунды.
— Ага. Скажи, сколько шансов у лекаря вывезти бой, когда вся пати легла?
— Ты… Ты не можешь, — забормотала девчонка, — Леша, борись! Ты ведь не такой, ты не был таким…
— Да не помогут твои бормотания. Я — это действительно я. Просто сменил фракцию.
— Не верю, — замотала головой девчонка, — Как ты до такого дошел?..
— Окольными путями. На самом деле, все не так плохо. Еще бы не одолевало желание побегать по городу с куском студентки в зубах — цены бы послесмертию не было.
— Ты правда меня убьешь?
Если бы мог, мы бы с тобой не разговаривали.
— На самом деле ты мне не особо и нужна. У меня другая цель — Соколов. И я эту тварь за стены выманю. Я стану для Весты кошмаром на улице Вязов, персональным Фредди Крюгером. Видишь, даже когти есть.
— Сергеич тебе больше не враг, как и Веста. Глава под моим контролем, — попыталась убедить меня Крадникова, — Неужели тебе важно уничтожить поселение? Неужели ты не можешь оставить нас?
— На самом деле мне пофиг, кого жрать, — признался я, — Но Веста — самое крупная организованная группа поблизости, которая хочет меня уничтожить. Есть еще запас тандемовцев, но они — продуктовый резерв: должен ведь я питаться чем-то в следующие месяцы. Правда, после Весты пойдет Карбышево…
— Послушай… — с легким отчаянием в голосе произнесла студентка, — Должен же быть компромисс! Ты же разумен, неужели с тобой нельзя договориться?!
— Компромисс? Договориться? — переспросил я, раздраженный тем, что не могу дойти до студентки, — Инга, послушай: то, что у меня не получается тебя убить, не значит, что я готов к переговорам. Выкинь из головы психологию: я доберусь до Соколова и Гиги так же, как добрался до Святослава. Затем я уничтожу каждого жителя этого города. Не потому, что меня убили, прикрываясь какой-то ебанутой причиной, не потому, что вы — еда, а потому, что хочу. Потому, что могу. Потому, что каждое убийство делает меня сильнее.
Хотелось бы мне сказать, что я хороший, убедить девчонку, что никого не трону и замаскироваться под несправедливо задетого ангела, но внутренний голос может счесть такое заявление обещанием и питаться мне тогда до конца дней какими-нибудь монстрами.
С Ингой мы разговаривали не меньше десяти минут, не обращая внимание на тревожное бормотание рации среди окровавленных тряпок, сорванных некрами с Крадниковой. Наконец я почесал свой красивый лысый затылок.
Если сначала я не хотел от Инги ничего, кроме информации, то теперь у меня появился план. В моем личном черном списке Соколов стоял после Святослава, но перед Гигой, а если Инга его контролирует…
— Под контролем, говоришь? Ну так позови Соколова сюда, мне нужно с ним кое о чем потолковать.
— Зачем? — расхрабрилась девчонка, — Вон там валяется рация: если хочешь, потолкуй с Соколовым по радиосвязи.
— Такие вопросы не решаются разговорами на дистанции, — задумчиво сказал я, — Мне бы человеку руку пожать, поглядеть в глаза — так общение выйдет искреннее. Как студент-психолог, ты должна меня понять.
— Я отлично поняла тебя, и не стану устраивать вам встречу.
— Зачем тебе Соколов, если по факту ты управляешь поселением? — с недоумением спросил я, — Захвати контроль над остальными центральными фигурами, назначь на место главы другую марионетку и живи себе спокойно.
— Пару дней, пока ты не нападешь? В чем мой личный интерес отдавать тебе Сергеича?
— Ради всего, что между нами было в прошлом? — предположил я.
— С зомби у меня в прошлом ничего не было.
— Так я и живым был. И помню все прекрасные моменты, которые нас связывают. Помнишь, как я Крысина над трассой держал, а ты, глупышка, не хотела делать засранцу больно? Давай, позови Соколова, ради всего хорошего, что нас связывает. Тогда мне не придется ломать тебе руки, как Крысину.
— У тебя почему-то не получилось убить меня при первом нападении, хотя ты явно того хотел, — не повелась Инга, — Не думаю, что получится со второго раза, иначе бы ты сейчас здесь не распинался. Предложи мне что-нибудь еще, не манипулируя на страхе смерти.
Я посмотрел в глаза Инги, пытаясь разглядеть ее страхи, опаску или хотя бы что-то, на чем можно сыграть. Но не преуспел — девчонка была совершенно спокойна. Крапова определенно изменилась. Логично — будь я целителем, умеющим управлять организмами людей, в первую очередь позаботился бы о своем.
Можно предложить хитрой девчонке поездку в родной город, только вот как бы не пришлось в самом деле покидать Казань — если дам обещание, придется его сдержать. А в Уфу я не очень хочу.
— Ладно, ты права. Предыдущие мои предложения действительно не отличались дипломатичностью. На самом деле, у меня есть еще один вариант, — сказал я, — Я возьму рацию, свяжусь с Сергеичем и предложу обменять тебя на него. Если Соколов действительно находится под твоим контролем, как ты расписывала, он согласится.
— Ты не можешь…
— Да с хуяли? Разумеется, могу! И бежать не советую. Я тебя, может, тронуть и не смогу, но мои товарищи не откажутся от дополнительной пайки. Или пойдем другим путем: не буду угрожать увечьями, но мне и не нужно — тебе хватит царапины, чтобы получить некоторые проблемы. Технически, ты даже не совсем умрешь. Вполне возможно, тебе даже понравится в новом теле.
Девушка скривилась, но промолчала.
Я взял рацию и связался с человеком, который докучал нам во время разговора своим бубнежом.
— Дежурный на связи, — с облегчением в голосе сказал мужик, — Повторите громче, вас плохо слышно. И вообще, почему не отвечали?
— На связи Нудный, — вновь прохрипел я, — Два ваших игрока неожиданно и очень быстро умерли. Все очень, очень плохо, дежурный. В живых остался только Артур и Инга. Чтобы дела вашего поселения не стали хуже, мне нужен Сергеич, которому я передам целительницу.
Рация молчала минуты три, а потом со мной связался Соколов.
— Где Инга Крапова? — напряженным голосом спросил он. Я продиктовал улицу и номер дома.
— Я хочу услышать ее голос.
— А я хочу вернуть телекинез и чтобы меня больше не могла убить компания тупых игроков из твоего поселения. Мечты — такие мечты.
— Если с ней что-то случилось…
— То ты даже из бронетранспортера не выйдешь? — попытался угадать я, и не дождавшись ответа, закончил, — Приезжай, переговорим и заберешь ее. Жду.
И сжал рацию когтистой пятерней, разламывая на части.
Двор, в котором я обнаружил ребят, принадлежал типовой пятиэтажке: небольшая стоянка для машин, малюсенькая детская площадка из карликовой горки и песочницы. Деревянный грибок над песочницей растрескался, а дешевая краска облезла. Вряд ли он теперь способен защитить от дождя.
— Давай-ка подождем твоего Сергеича на пятом этаже дома предложил я, — Не нравится мне стоять рядом с песком и почвой, куда провалился твой друг. Неуютно.
Инга не ответила, но послушно пошла за мной. Мы поднялись на пятый этаж. Половина дверей была взломана, оставшаяся часть — открыта. Я выбрал самую приличную квартиру, которая принадлежала какому-то геологу, что-ли. Стены увешаны фотографиями бородатых мужиков на фоне тайги. На стене висит гитара, рядом стоит шкаф с фигурками из дерева, коллекцией камней, залитых эпоксидной смолой и прочими мелочами, которыми живший здесь человек отмечал свою жизнь.
Патриархи засели неподалеку от пятиэтажки: один занял крышу, второй забился в старый микроавтобус, покинуть который мог в мгновение ока. Да, это не спасло бы от телекинетического захвата, но как я понял по рассказу Инги, геомант мог управлять только землей, и для такой манипуляции, как захват, ему необходимо было сосредоточить достаточное количество земли или камня вокруг объекта. Шуршание песка некры точно расслышат и вовремя уберутся из опасного места. Еще Артур мог швырять камни с неплохой скоростью, но до восприятия и скорости патриархов пацану далеко.
Инга вполне могла что-то скрыть, и я удивился, если бы она этого не сделала. Но я в любом случае мог выпрыгнуть в окно или выбежать в коридор и дать деру: пацан не успеет одновременно заблокировать все варианты отхода — не хватит скорости. Хорошо, что вестовский скрытник канул в Лету прежде, чем я потерял телекинез. Было бы неприятно получать пизды из воздуха.
Я осмотрел квартиру и подзавис. Разговор с Краповой почему-то не клеился, а заняться здесь больше было нечем.
— В превращении в мертвяка есть всего два минуса, кроме потери телекинеза: неудобство от огромных когтей и холодная кожа, — поделился я с девчонкой, — Я несколько раз находил телефоны с закачанной музыкой, но не мог ни нажать на «плей», ни выбрать песню — на мои прикосновения сенсорный экран не отзывался. Вижу, мобильник у тебя с собой. На нем есть какая-нибудь музыка?
Сперва девчонка не отреагировала: как сидела на диванчике, уставившись в стену, так и продолжила. Но затем, вспомнив о чем-то, оживилась:
— А знаешь, есть! Более того, думаю, одна песня тебе точно понравится.
Инга достала из кармана мобильник и спустя секунд десять из динамика хлынули звуки:
Жестко. Я скучал по музыке, но не по подъебам от малолетних девиц.
— Неплохая песня. Тащишься по мертвецам?
Вместо ответа Инга прибавила звук.
— Я все понял, выключай, — отмахнулся я. Дальше мы сидели в тишине, но я нет-нет, да поглядывал на Ингу. Раньше она будила во мне несколько иные чувства и желания, зато сейчас физическая тяга к девчонке стала еще ярче. Пусть и несколько иного спектра.
— Раз уж мы вынуждены сидеть здесь, в уютной компании друг друга, может, расскажешь, какие у Весты есть еще игроки? Их сильные и слабые стороны, фобии, уровень лояльности к поселению?
— Знаешь, а я до последнего не верила, что ты теперь… такой, — проигнорировала вопрос Инга, — Думала, что не изменился, борешься с тем, что толкает тебя на такие мрачные поступки, а Соловьев кто-то другой сжёг. Оказалось, Сергеич был прав. Вот от такого Нудного он и хотел уберечь поселение.
— Если подумать, такого Нудного он и создал, — пожал я плечами, — Да ладно тебе, не будь такой душной. Ну поубивал я некоторых людей, и что? Мир только чище стал. Нет того же Святослава, и что, горюет по нему кто-то?
— Не могу сказать, я в другом поселении сейчас живу… Ты уже определись, какой линии поведения придерживаться, Леша: ты то рассуждаешь, что весь мир — еда, то пытаешься убедить меня, что всё хорошо и ты убиваешь лишь плохишей. Выбери одно.
И я бы выбрал, хотя бы чтобы разогнать скуку, но патриарх, который сидел на крыше соседнего здания, заметил движение в окне квартиры неподалеку от нашей. Так…
Я подключился к зрению некра и присмотрелся. Вопреки ожиданиям, боец заметил не солдата вестовского фронта, а мужчину средних лет, который рассматривал двор из окна. Растрёпанная одежда, куцая бородка — мужчина выглядел матерым выживальщиком. И выжил бы, если бы не мелькнул возле окна. Хотя отмечу его паранойю: мужик долго выжидал, прежде чем высунуться. Кажется, именно осторожность его и спасала, вплоть до сегодняшнего дня.
— Я отлучусь, никуда не уходи, — я посмотрел девушки в глаза и добавил, не найдя во взгляде должного понимания ситуации, — Я серьезно, Инга, не расстраивай меня.
Я мысленно прикинул соотношение окон и квартир и вычислил, как добраться до нужной, после чего со всей доступной скоростью метнулся вниз по лестнице. За пять секунд я достиг двери подъезда, за одиннадцать — сменил подъезд и добрался до двери мужичка.
К сожалению, вряд ли пациент откроет, если постучать — придется ломать дверь.
Дверь была хреновенькой — обычная дешевая жестянка, которую любят устанавливать в свежепостроенных домах, и которую новые хозяева сразу меняют на что-то нормальное. Почему мужик не сменил квартиру на ту, у которой дверь под стать его осторожности?
Я осмотрел квартиру тщательнее и понял причину на хлипком косяке остались следы от фомки. Дверь отжимали: скорее всего, мужик — мародёр.
Я ударом когтей разорвал хлипкую жесть и скользнул в сторону. Вовремя: дверь на уровне туловища разорвало выстрелом.
Пожалуй, пусть здесь поработает какой-нибудь слабенький некр из свиты, — подумал я и провел некроголема к квартире. Мертвец окончательно доломал дверь и сорвал ее с петель, не подставляясь под выстрелы. Затем скоростной скользнул внутрь и прикончил мужика. Хотелось убить товарища тихо, дабы не пугать Ингу и не подталкивать девчонку к глупым поступкам, но вышло как вышло.
Потерять Ингу я не боялся — некр следил за девушкой — далеко от окна та не отходила. Подкрепившись, я смыл кровь с лица водой из бутылки, что нашлась в рюкзаке выживальщика и вернулся в квартиру.
После еще десяти минут неловкого молчания я услышал рев моторов, которому я обрадовался. Я сам уже почти потерял терпение, но долгожданное событие произошло: за Ингой действительно выехали. Процессия включала три БТР и два УАЗика со снятым тентом. УАЗы шли последними и замыкали колонну: в кузовах машин сидели вооруженные автоматами солдаты и контролировали все направления.
Бронетранспортеры затормозили на детской площадке: один снёс деревянный грибок, второй вмялся в машину, вызвав визг сигнализации. Третий остановился позади. Солдаты выскочили из кузова, разбежались по двору и затаились за автомобилями.
Я подметил, что водители ставили машины аккурат на землю и песок. Спустя несколько секунд я понял, маневр совершили неспроста — из земли и песка, будто изогнутые клыки, начали расти сталагмиты. С помощью наростов геомант вознамерился заключить машины в каменную решетчатую полусферу.
А солдат почему не защитили? Типа, кому-то нужно и здание зачищать? Интересно…
— Леха, я приехал! Покажи, что Инга жива.
Голос Сергеича доносился из громкоговорителя на бронетранспортере. Ну нет, с таким же успехом я мог поговорить со стариком и по рации. Понятное дело, что Соколов меня вычисляет, чтобы ебнуть со всех калибров, но мне то какое дело до его желаний?
Каменная решетка сомкнулась, срослась в самой верхней точке. Уже после этого полезли люди из бронетранспортеров. Сперва появился игрок, окружённый какой-то белой сферой радиусом в пару метров — думаю, это защита на случай, если у меня есть оружие, и я решу пустить его в ход. Следом за сфероносителем выбрался Соколов. Вдвоем игроки посовещались и прогулялись до двух других бронетранспортеров, откуда забрали под сферу еще троих людей. Один из них постоял с раскинутыми в стороны руками и указал на меня и на патриарха, что прятался в машине. Это уже неприятно — не знаю, какой способностью обладает этот парень, но она явно дистанционная. И вряд ли он выращивает ромашки на расстоянии сотни метров.
Патриарх шмыгнул прочь. Вслед некру раздалась короткая автоматная очередь, но пули прошли мимо.
— Леха! — снова позвал Соколов, — Ты чего, прячешься?
— Осторожничаю, — закричал я, надрывая сиплый голос, — Поднимайся ко мне, на пятый этаж. Переговорим, заберешь Ингу и разойдемся!
— Что за геронтофобия, Леха? — спросил Сергеич, не торопясь куда-то двигаться, — Сперва Святослав, теперь я. Плана по убийству Гиги еще не составил?
— Я считаю, предатели должны страдать. Только ты и Святослав виновны в том, что сейчас происходит в Казани.
— А, так это месть? А чем тебе не угодили два старика с поселения у Кремлевской станции? А Соловьи как тебя предали?
Я не стал отвечать на вопросы, пытаясь через некров найти Артура. Меня волновало, что геомант не показывается. Думаю, пацаненок сидит сейчас не в бронетранспортере, а где-нибудь под нами. Я бы на его месте точно в подвластной субстанции засел: сформировал бы кокон из самого прочного камня и перемещал его в толще земли.
— Я не собираюсь соревноваться с тобой в красноречии. Давай, поднимайся.
— Хорошо, — пожал плечами Сергеич.
Он только что согласился? Удивительно…
— Только я захвачу своего друга со сферой защиты, идёт? Есть у меня подозрение, что ты попытаешься убить меня, потом Ингу, если она ещё жива, а затем и всех моих парней.
— А давай, — кивнул я, — Только оставьте оружие у машин. И поднимайтесь вдвоём.
— Без проблем, Леха, — довольным голосом произнес Сергеич и демонстративно положил на землю автомат. Щитосферник тоже оставил оружие. Мужики подошли к бронетранспортерам, под прикрытием защиты перегрузили лишнюю команду в машины и направились к подъезду. Три прута решетки опустились, и мужики прошли через преграду: после прохода вестовцев решетка снова поднялась.
Пока Сергеич медленно поднимался по лестнице, я сдерживал патриархов, чувствовал их нетерпеливую дрожь и желание пожрать и рассчитывал, сколько опыта можно получить со всех высокопоставленных ребят и прокачанных героев. Выходило, что немало.
— Привет-привет, — поздоровался Соколов, шагнув в квартиру. Как только Сергеич увидел, что целительница в порядке, улыбнулся, — Ну, Леха, напугал ты нас. Я-то думал, будут какие-то сюрпризы, десятки монстров, а здесь все очень даже цивильно.
— Прощайтесь, — оборвал я Соколова, всё сильнее ожидая подвоха. И тот не заставил себя ждать.
Щитовик рядом с Сергеичем вдруг напрягся, поднатужился. Щит дрогнул и разом расширился в два раза. Инга, которая стояла в трех метрах от сферы на случай сюрпризов, оказалась внутри.
— Шевелим булками, — скомандовал сосредоточенный Соколов, — Быстро вниз! Быстро!
— Знаешь, в чем минус способностей? — спросил я помпанию Соколова, спешно удирающую по коридору, — Им можно сопротивляться. Я не смог бы удержать телекинезом предмет, который рванули на себя с силой килограмм в двести. А ты сможешь выстоять, если в щит начнут стрелять? Или, что хуже, бить с мощью гораздо большей, чем сила выстрела?
Коллекция камней вылетела из-за моей спины и пролетела рядом с головой. Черт побери… Если бы камни пролетели левее, размозжили бы мне голову.
Обдумывал я это уже на бегу, параллельно отправляя команды патриархам.
— Фас! — выдохнул я.
Да, вестовцы подготовились так основательно, как только могли. Но этого было мало.
Некры метнулись к солдатам и разразился хаос: грохотали выстрелы, отовсюду звучали крики, по двору разлетались ошметки людей. Патриархи выскочили бы, даже если бы Сергеич последовал моим условиям, но черт побери, не я первый нарушил договоренность!
Солдаты умерли за несколько секунд. Пулеметчики в бэтээрах попытались достать патриархов, но легче подстрелить моих ручных скоростников из автомата, чем задеть пулеметной очередью.
Некры с разгона налетели на решетку и пробили ее своими телами. Разгон по внутреннему кругу и еще удары. Камень ломался быстрее, чем Артур успевал вернуть его на место. Группа игроков, покинувших бронетранспортер, быстро о том пожалела: против патриархов не играли ни медленные огненные шары, ни оружие, ни скоростные игроки. Отрыв в скорости позволял мертвецам играючи уходить от опасности. А затем, когда двор был зачищен, некры метнулись в ближайшее окно на третьем этаже и с разгону врубились в сферу щитовика.
Мужчина охнул, согнулся, будто от удара под дых. Сфера тревожно замерцала, и в эту секунду некры нанесли повторный удар и проломили защиту. Тело защитника патриархи практически мгновенно порвали надвое.
— Не допускал мысли, что ты просто тупой? — спросил я Соколова, перешагивая ошметки щитовика, — Не думал, что организация нападения на телекинетика — не твоё? Твои псы убивали меня очень долго, плохо, и до конца не убили. Я бы попросил выбить одну звезду на их могильных плитах, но ты уже никуда отсюда не уйдешь.
— Убьешь меня? — спросил Соколов, семеня спиной вперед.
— Можно подумать, ты когда-то жил, — пожал я плечами.
Соколов уткнулся спиной в стену. Я наклонился к мужику и тихо прохрипел:
— Времени у нас много. Я скручу твои кишки в узел. Я сделаю так, что твои кошмары тебя выебут. Твоим единственным развлечением станет бегство от смерти по этим этажам.
Рядом кто-то всхлипнул. Я обернулся.
— О, Инга! — наигранно удивился я, — А ты чего здесь? Давай-ка, дуй к машинам и уезжай — здесь сейчас полнейший треш будет. Обещаю, в ближайшие пару дней я не буду атаковать Весту, если вы не станете мешать мне жить.
Девушка не заставила себя долго ждать и побежала вниз по ступенькам, а я перевел взгляд на Сергеича и нехорошо улыбнулся. Меня ожидали долгие и очень приятные часы…
Инга отмахнулась от системного сообщения. До заграничного героя девушке абсолютно не было дела: проблем хватало и без размышления над возможностями игроков и заскоками шестьсот двенадцатого бога. Нудный! Проблема, опасная, как перитонит от лопнувшего аппендикса. И самое плохое, что эту проблему не решить мирным путем, а путем не мирным… Соколов как-то попытался, и мы имеем, что имеем.
К сожалению, время, когда команда расставляла ловушки по городу, можно обозначить как бездарно потраченное. Расслабились, решили, что если Леха не нападает, можно не волноваться и заняться другими делами. Пока они возвращались на обеды и ужины в Весту, пока спорили и проводили совещания, Леха качался и качал своих монстров. Итог предсказуем и печален: единственное, что сейчас отделяет поселение от уничтожения — время. Максимум — несколько суток, если верить обещанию мертвеца.
Ингу не обманывало обещанное подонком временное перемирие. Девушка знала, Нудный не нападет только потому, что Весту окружает множество ловушек. Единственная причина, по которой Леха объявил отсрочку — ему потребовалась куча пушечного мяса, чтобы пробить в минном поле дорогу для своих чудовищ. И как только мертвец будет готов, Весту можно будет вычеркивать из списка поселений. Инга видела скорость некроголемов и не заблуждалась насчет итогов боя — никакого сопротивления костяным тушам они не окажут. Характеристики Лехиных псов превосходили самые мрачные ожидания — эти твари даже в воздухе носились быстрее арбалетных стрел, нагибая законы физики и здравого смысла.
Бронетехника заехала в созданный рядом с Вестой каменный ангар. Бойцы вылезали из машин, тихо переговаривались и доставали сигареты. Инга же сразу пошла в угол ангара, где под землю уходили ступени.
— Советую вам курить по дороге, — бросила Крапова, — Я не знаю, преследует ли нас Нудный, но мне например даже лишнюю минуту не хочется оставаться вне стен поселения.
Девушке никто не ответил, но бойцы все как один пошли следом.
Ведущий из ангара подземный тоннель до Весты не доходил: группа уперлась в сплошную стену и встала. Снова защелкали зажигалки, кто-то из военных включил фонарик и нервно провел лучем света по стенам туннеля. Через минуту ожидания солдат взорвался:
— Он там спит, что-ли?!
У Инги по спине пробежал холодок, при мысли, что смерти Артура, который обычно уходил под землю и был незаметен, группа могла и не заметить.
Игроки и солдаты все больше волновались, а Инга отгоняла от себя мрачные мысли.
— Идет, — наконец буркнул игрок с ощущением пространства. И точно — толстенная каменная плита вдруг беззвучно ушла в сторону, и в лучах фонарика возник растрепанный Артур Вахитов.
— Фонарем в лицо не свети, придурок, — сказал геомант, прикрывая лицо ладонью.
— Мы тебя тут уже минут пять ждем! — не остался в долгу военный.
— А я тебе швейцар, что-ли? Я вообще-то пятнадцать минут назад троих некроголемов Нудного убил, а ты где был в это время, в бронетранспортере отсиживался?
Инга шагнула к Артуру и дотронулась до его руки. Десяток мгновенных манипуляций с организмом, и напряжение покинуло пацана. Артур выдохнул и спокойно объяснил:
— Ваши машины преследовал один из монстров Нудного — тот, которого не поймаешь. Я все ждал момента, пока тварь зайдет в ангар, чтобы прихлопнуть, но некроголем не сунулся. Все?
Солдат промолчал, и процессия пошла дальше. Спустя десяток шагов Инга обернулась и заметила, что Артур, вернув плиту на место, замер перед ней. Со стен туннеля на плиту наплывал камень, увеличивая защиту. В этом Инга была согласна с геомантом — лишняя защита не помешает.
Девушка поднялась в поселение и попала в ужасающую суету. Гибель Сергеича не являлась тайной: об этом говорила каждая группа людей. Особо продвинутые личности толпились у стены, требуя их выпустить. Кто поумнее, не лез из поселения, а выжидал. Только вот и сама девушка не знала, где теперь безопаснее: в городе, или среди обреченного на атаку поселения.
А еще среди оставшейся без главы Весты ожидаемо должна начаться борьба за власть, и в планах Инги было не допустить грызни.
Вадим, который в вылазке не участвовал, перехватил девчонку и отвел в сторону.
— Шарафутдинов, майор то бишь, предложил через час собрать наиболее значимых и высокоуровневых игроков поселения. Все наши согласились.
Инга вздохнула. Не успело поселение пожить спокойно, как его вновь собираются дергать в разные стороны. Бывшая студентка не сомневалась — майор либо захочет подмять поселение под себя, либо предложит создать совет, который и возглавит. И в самом деле — к роли нового лидера ближе всего Вадим и майор. Первый был приближен к покойному Сергеичу, второй обладает людским ресурсом и управленческими навыками. Пусть и на уровне майора.
— Скажи всем нашим, чтобы пришли на собрание. Если дойдет до голосования, выбираем новым лидером Романа.
Вадим на мгновение завис:
— Погоди, ты же не обработала Романа. Я думал, собрание — прекрасный момент, чтобы выбрать тебя…
— Ну конечно же нет.
Вадим завис на пару секунд, а потом махнул рукой:
— Ладно. Как скажешь.
Собрание началось с неожиданного хода. Роман выглядел замученным и постаревшим — его можно понять, мужик потерял бойцов.
— В первую очередь, я хочу попросить прощение у всех собравшихся за плохую организацию вылазки, — извинился майор, — Да, времени было мало, но я должен был предвидеть… Составить иную группу, или просто отправить других людей. Или настоять, чтобы сняли игроков, охраняющих стены и отправили их в этих машинах. Кто знает, возможно тогда группа смогла бы остановить Нудного. В общем, мне жаль, что вышло… Так.
К сожалению, поселение потеряло человека, который смог сплотить такие разные группы. Который смог создать с нуля Весту. Из нескольких десятков семей, из сотни человек Сергеич создал структуру совершенно иного уровня. Веста сегодня потеряла очень многое… И должна сплотиться. Сегодня мы нужны друг другу, как никогда. И доверять мы можем только тем людям, которые находятся в Весте. Другие поселения сегодня могут быть союзниками, а завтра — противниками. Друг у друга есть только мы.
Но при всей мрачности момента я не могу не поднять неотложный вопрос. Я предлагаю избрать нового главу Весты, чтобы… чтобы мы здесь друг друга не перебили, нахрен, — скомканно завершил монолог Роман. Слова майора падали в гробовой тишине. Каждый присутствующий был согласен со сказанным: кто-то меньше, кто-то больше.
— И я предлагаю на место главы выбрать Вадима, — удивил собравшихся Роман, — Я не считаю, что справлюсь с руководством и не имею желания пробовать.
— Я отказываюсь, — быстро сказал Вадим, — Я не очень смекалист, чтобы всем руководить.
— Как и сказал, я не уверен, что справлюсь, — засомневался майор, — Честное слово, к власти я не стремлюсь, и не считаю, что смогу справиться с такой нагрузкой, как поселение.
— В такое неуютное время нам пригодится твердая рука. Вы командовали солдатами, я же больше подчинялся и передавал приказы.
— Я тоже за Романа, — подняла руку Инга. После нее, будто по команде вверх потянулись ладони.
— Роман.
— За Шарафутдинова.
— За майора.
Роман растерянно переводил взгляд с человека на человека и походил на паука, который сидел себе спокойно в углу, как вдруг на него направили с десяток крупных прожекторов.
— Чтож… Если единогласно, я конечно готов принять должность… Но мне нужна будет помощь всех вас, потому что я не знаю, как здесь все устроено.
— Конечно поможем, — махнул рукой Вадим, — Даже вопросов нет. А пока предлагаю обсудить иные вопросы, если никто не против. Итак…
Первым зазвучало предложение объединения с Карбышево — его высказала Инга. Разумеется, предложение почти единогласно поддержали.
— Предлагаю пока отложить выходы, — сказал Роман, — Еда — это хорошо, но запасы у нас есть, и кормить Леху людьми я считаю ошибкой. У нас просто не наберется достаточно сильных игроков, чтобы организовать мобильный отряд, который сможет справиться или хотя бы отогнать мертвецов Нудного. Артур… Заделай, пожалуйста, окна в зданиях. И покрой пол в коридорах камнем: тогда, если в дом попадут некроголемы Нудного, ты сможешь запереть их и убить.
Оставшееся время собравшиеся обсуждали мелкие организационные моменты: экипировку, которую черепашьим темпом начал делать Витя, отношения с поселением церковника, количество оружия и боеприпасов, план на случай атаки некров… Решили удвоить охрану стены и обязательно иметь в наряде кого-нибудь с ощущением пространства.
После обсуждения, когда все стали расходиться, Инга окликнула геоманта:
— Артур, подожди пожалуйста. Хочу поговорить с тобой наедине.
Пацан напрягся, но остался. Инга подождала, пока остальные выйдут и спросила:
— Можешь создать подземное убежище под поселением, ход к которому будет вести из домов?
— Я вам крот, что ли?! — взорвался пацан, — Вы вообще знаете, как сильно это нагружает?!
Инга поморщилась. К сожалению, до Артура руки пока не дошли: хватало более важных целей для контроля, поэтому девушка не знала, как сильно это нагружает и вместо отчета выслушивала нервные крики пацана.
— Послушай. Да, я не геомант и не знаю, как сильно это нагружает. Зато я знаю, что Нудный вместе с телекинезом потерял способность чувствовать предметы на расстоянии. И благодаря тебе простые безоружные жители смогут спастись в случае нападения. Не нужно строить ход к метро, не нужно создавать убежище глубоко-глубоко под землей. Площади с две маленьких игровых площадки рядом с поверхностью хватит, чтобы люди выжили. И это защитит не только от Нудного, заметь. Замаскированное убежище, о котором не будет знать никто, кроме нас — это как козырная карта в рукаве, как лишний патрон, как полезный и неизвестный навык. Все работают ради общего дела, потрудись, пожалуйста, и ты… ещё. Я не называю тебя лентяем и понимаю, что ты делаешь больше, чем обычный житель Весты, но если бы у обывателя была такая же сила, он бы трудился наравне с тобой.
— Леха не мог дать прокачаться всем… — пробормотал Артур.
— Леха? Как твоя прокачка связана с ним?
И Артур рассказал. Рассказал, как был самым обычным парнем, который просто жил, ничем не отличаясь от других: смотрел на взрослых снизу вверх, плыл по течению, и если бы не Нудный, так и остался бы на вторых ролях, как все одногодки, что жили с ним в одном доме. А всё из-за мужика, который просто использовал ситуацию с выгодой для остальных. Не греб весь опыт себе, а дал совершенно чуждым для себя поселенцам возможность развиваться. И пусть Сергеич забыл, кому обязан возросшей силой, да и Вадим не помнил, кто его прокачал, но Артур был благодарен. И не смог прикончить того, кто походя дал ему возможность встать на один уровень с сильнейшими игроками поселения.
— Я…
Артур хотел сказать, что имел вполне реальный шанс убить Нудного, или хотя бы попытаться сделать это, но не смог. В груди застрял комок, который будто давил изнутри и мешал признаться. А ещё пацан понимал, что косвенно виновен в смертях солдат и Сергеича.
— Хорошо, я сделаю убежище.
Девушка медленно обняла подростка, прижала к себе. Артур сперва напрягся, попытался отстраниться, но потом выдохнул и расслабился. Девушка влияла на чувства исподволь, не корректируя кардинально поведение, не трогая личность — просто успокаивала. И Артуру хватило этого, чтобы напряжение сегодняшнего дня, воспоминание погибающей Маши отдалились, поблекли. И пацан впервые за долгие дни почувствовал себя спокойно.
— Хватит, — пробубнил он, отстраняясь, — Я в порядке.
После того, как Артур ушел, Инга подождала минуту, собираясь с мыслями и вышла из опустевшей квартиры. Теперь осталась еще одна проблема.
— Где майор? — спросила девушка у Вадима, курящего на лестничной площадке.
— В кабинете Сергеича. Я посоветовал ему покопаться в бумагах — глава часто отмечал свои мысли и планы в блокнотах и приказы предпочитал раздавать на листах. Говорил, так у подчиненного будет меньше возможности что-либо «забыть». Приказы дублировал, и один из листов оставлял себе. Так что чтиво должно занять майора еще на пару часов.
— Столько я ему дать не могу, — пробормотала Инга.
Дверь в квартиру, где предпочитал работать Сергеич, была приоткрыта. Инга постучалась, а затем вошла. Следом за девушкой скользнул Вадим.
Как и предполагал помощник предыдущего главы, майор работал над документами. Роман поднял на вошедших рассеянный взгляд, а потом снова опустил его к бумагам.
— Вадим, ты вовремя. Я как раз хотел узнать, где полные списки припасов и людей в поселении? И есть ли вообще такие списки?
— Да, разумеется, — Вадим обошел стол и встал рядом с военным, — Насколько помню, у Соколова был блокнот, где тот указывал все мало-мальски важные данные. Возможно, он в столе?
Майор принялся открывать ящики и рассматривать содержимое.
— Початая бутылка коньяка, револьвер… с одним патроном? Интересно… Какой-то странный тумблер…
— Не трогайте! — в один голос воскликнули Инга и Вадим. Девушка поспешила объяснить, — У Соколова было обостренная… обостренное желание защититься, поэтому он попросил Машу установить всюду ловушки. О некоторых осведомлены все — трудно спрятать переделку стен в коридоре, а про иные ловушки не знал никто, кроме него и Маши. И про тумблер мы не в курсе. Я бы на вашем месте не трогала ничего непонятного.
— Вот оно как, — майор замер с протянутой рукой, но все-же одернул ее и закрыл ящик, — Понятно. Спасибо, что предупредили. Пожалуй, как разгребу бумаги, перенесу кабинет в другое место.
— И правильно, — улыбнулась девушка, — Кстати, я вам хотела сделать небольшой подарок, как главе поселения. Как вы знаете, я целитель, и могу влиять на организм. Как вы смотрите на возможность стать сильнее и крепче?
Инга была уверена, что стоит только предложить мужчине обновить организм, как тот радостно согласится. Но Роман покачал головой:
— Спасибо, дочка, но не нужно. Я видел, насколько ты уставшая после таких сеансов, поэтому не трать на меня свое время и силы, лучше молодым помоги: им нужнее. Я всяко уже не боец. Да и командующим вы меня выбрали не для боев, а для руководства.
— Хорошо, — грустно улыбнулась Инга. И в то же время зашедший за спину майора Вадим мощным ударом по затылку вырубил мужика. Перестараться игрок не боялся, и сил не жалел — рядом находилась неплохая целительница.
— На диван его положи, — попросила девушка. Как всегда, студенткой овладело нервное напряжение, и пришлось брать под контроль собственный организм.
Игроков в поселении находилось достаточно, и несколько владели ощущением пространства. Стоило кому-либо наблюдать за кабинетом и находящимися в нем людьми, и все предыдущие успехи полетели бы к чертям: удар по затылку майора объяснить трудно. Зато теперь никаких вопросов не будет — вояка согласился усилить тело, вояка лежит в ожидании процедуры.
— Не пускай ко мне никого в ближайший час, — приказала девчонка. Вадим кивнул и вышел из комнаты.
Инга вздохнула и положила ладони на виски майора. Отсутствие сопротивления должно ускорить работу, но приятнее она от этого не станет.
Следующие сутки запомнились Инге невероятным сумбуром. Поселение бурлило: группы бегали из здание в здание, кто-то работал, кто-то только суетился.
Были и люди, которые полностью вкладывались в дело. Перепрограммированные игроки работали с невероятной самоотдачей. Их не приходилось убеждать поработать ради общего дела, не приходилось мотивировать и вдохновлять. Шарафутдинов, например, сразу признался, что перевез в Весту далеко не все запасы оружия, боеприпасов и армейских пайков. Более того, адрес склада, откуда в военную часть привозили продукты, хитрый майор тоже знал и не раскрыл даже Соколову.
На новый совет собрались подконтрольные Инге люди, и каждый из них играл за команду, рассказывая необходимые для общего дела секреты, раскрывая характеристики. Каждый третий скрывал дополнительные навыки, каждый четвертый сколачивал вокруг себя группки игроков, с которыми при возникновении угрозы поселения готовился уйти в свободное плавание. На основе новых данных каждый предлагал решения. Не было ни препирательств, ни обвинений, ни сарказма. Здесь собрались рациональные люди без лишних эмоций, если не считать абсолютной преданности Инге. Впрочем, преданность не мешала критиковать идеи девушки.
Против Нудного заряжали самое мощное ружье из игроков и их скиллов.
Когда подняли вопрос обеспечения безопасности гражданских, Инга призналась, что попросила Артура построить бункер.
— Зачем строить убежище под землей? — недоумевающе спросил майор, — Согласен, так можно спасти мирняк, но у нас в целях вообще не допустить угрозы до мирняка. Представь, все пошло по плану: при нападении Артур занялся эвакуацией, спас всех женщин, детей и прочих, кто бесполезен в качестве бойца. Но остальные погибли. И что делать дальше? Даже если мы сможем завалить и Нудного, и его мертвецов, пацан не вывезет. Поверь, кроме груза ответственности за мирняк на Артура лягут: груз совести, добыча пропитания, обеспечение безопасности, слежка за периметром и прочее, прочее. Да еще найдутся истеричные дамочки, которые станут предъявлять за то, что геомант не спас остальных, хотя наверняка мог.
— Так ты предлагаешь вообще никак не перестраховываться? Пусть не только мы умрем, но и все, кого защищаем? — спокойно спросила Инга.
— Ты меня не слушаешь, — поднял ладони Роман, — Я предлагаю выстроить план так, чтобы угроза до мирных жителей вообще не дошла. Ты говоришь, у Лехи пропал не только телекинез, но и ощущение пространства? Так можно просто вывести мирняк под землей куда-нибудь в глухие ебеня, куда Нудный точно не полезет, и все. Казань большая, мы можем построить новое поселение. Или даже выбраться через метро и свалить из города, а там пусть хоть на картах таро гадает, куда мы свалили.
— Кстати, Артуру желательно вступить в наши ряды, — сказал Вадим.
— Поддерживаю, — произнес Ильяс, один из командиров отрядов собирателей, — Артур — полезный игрок.
— Вывести всех? — задумалась Инга, — Неплохая идея… Но трудоемкая и сложная. Одних только грузовиков для такого нужно будет… много нужно будет. Кстати, что по Карбышево?
— Курьер передал предложение переселяться в Весту, но вернулся ни с чем. Судя по рассказу пацана и водоносов из Карбышево, там сейчас разброд и шатание: все тянут одеяло на себя. Гига хоть и был ближайшим сторонником Святослава, но предыдущий глава разделял и властвовал: Ивана поддерживают, но далеко не все — часовые и прочая охрана сплотились вокруг друг друга и не спешат подчиняться деду.
— Думаю, Артур подождет, — поделилась мнением Инга, — Лучше навестить Карбышево и взять под контроль лидера охраны и Гигу. И предложить им переселяться сюда. А завтра уже можно потратить ресурс на Артура и другого сильного игрока.
— И чего мы добьемся, кроме контроля над стариком и нескольких сотен голодных ртов? — не понял Вадим.
— Насколько я знаю, у Ивана Гиги неплохо подвешен язык, и не самые рядовые мозги, — сказала Инга, — После того, как я над ним поработаю, Иван лишится главного своего недостатка — хренового характера. А насчет пользы — Веста прирастет не только голодными ртами, но и теми, кто охранял Карбышево — бойцами и игроками. Да и не дадим Лехе усилиться за счет истребления Карбышево. С появлением системных монстров вопрос голода практически решен, так что особых проблем с пропитанием не будет.
— Продуктовый вопрос только на словах решен, — пробормотал Вадим, — И пока Нудный топчется поблизости, угроза голода будет только нарастать. Кстати, насчет церковника и специалистов — старик уже знает о съедобных монстрах и не хочет отдавать людей.
— Все равно над нами сейчас зависла проблема поважнее, — покачал головой Роман, — Кстати, Инга, над кузнецом ты еще не работала?
— Не вижу смысла тратить на него силы. Витя неплохой человек, но таких в Весте немало. Нам нужны либо умные люди, либо обладающие харизмой и властью, за которыми пойдет народ.
К Весте выдвинулись втроем: Ингу в походе к дружественному поселению сопровождали Вадим и Ильяс. Да, поселения не враждовали, да, Ингу здесь ещё помнили, только это не отменяло факта, что Веста давила Карбышево едва ли не с первой недели постапокалипсиса, и дружелюбия этот факт прибавить не мог.
Встретили делегацию не слишком приветливо. Проход был загорожен решеткой, за которой смолил сигарету боец с автоматом наперевес. Увидев троицу, солдат ничего не сказал и решетку не отворил.
— Может, ты нас все-таки впустишь? — осведомился Вадим.
— Впустить-то впустим, — кивнул боец, — Только сперва подождите Свиридова — он теперь распоряжается здесь наравне с Гигой. Со всем моим к тебе уважением, Инга, — добавил охранник, помня, что эта самая девушка — неплохая целительница, безвозмездно помогавшая всем жителям Карбышево, кто нуждался в помощи.
— Ну так сходи за Свиридовым, — предложил Вадим. Автоматчик вздохнул, снял с пояса рацию и связался с начальством, передав, что пришли люди с Весты.
Ждать таинственного Свидирова пришлось долго. Когда же он наконец пришел, Инга узнала его разве что смутно: кажется, мужик жил в соседней многоэтажке и раньше в первые ряды не лез. Тем удивительнее было знать, что теперь он по влиянию равен Гиге.
— С чем пришли? — с ходу бросил он, а потом узнал целительницу и добавил, — Привет, Инга.
— Предлагаю поговорить наедине, — сказала целительница.
— Не, давай лучше сейчас все обсудим, и если разговоры не зададутся, разойдемся: вы к себе, я к себе. У меня еще шахматная партия не доиграна, пиво не допито. Да и уютно здесь, не то, что у меня дома.
Инга напоказ оглядела подвал, но Свиридов только отмахнулся:
— Я серьезно. Там ребенок вещи разбросал, стены маркером исчеркал, воняет вчерашним борщом. Бардак, в общем.
— Мы предлагаем вам переселиться в Весту. Всему Карбышево.
— Вот как? Звучит не очень здорово: тут у нас есть жилье и еда, а там? Это для тебя и Вити там приволье, обычным людям в Весте не слишком рады — у нас найдется с десяток людей, которым твоё руководство отказало в убежище.
— Сергеича убили. У нас сейчас новое руководство.
Свиридов напрягся.
— Да? И кто теперь у вас руководит?
— Майор Роман Шарафутдинов.
— Ага… — Свиридов замолчал на пару секунд, а потом спросил, — А кто убил? И не потому ли вы сейчас приглашаете нас, что союзники нужны?
— Да, поэтому, — подтвердила Инга, — Сергеича убил Нудный, и у Лехи есть монстры восьмидесятого уровня, против которых мы сможем справиться, только если объединимся.
На самом деле девушка не была в этом уверена, но говорить правду было лишним.
— А если мы не хотим объединяться? — усмехнулся Свиридов.
— Я знал, что они не захотят идти, — повернулся к Инге Вадим, — И что, тащить за руку в светлое будущее? Может, действительно завалить тоннель?
— Тогда монстры могут атаковать Карбышево первым, — пожала плечами Инга, — У вас стена пониже, цепь ловушек хилая, героев для отражения атаки меньше. Уж извини, но помощь с нашей стороны может и не успеть — скорее всего, к моменту, когда мы поймём, что на вас напали, нам не останется ничего, кроме как обрушить тоннель. Но я предлагаю избежать мрачного финала. Более того, не знаю, как у вас с едой, но у нас ее хватит, и я от лица поселения обещаю: тем, кто готов работать, не придется голодать.
— Но сперва нужно убить Леху.
— Сначала необходимо остановить мертвеца, да.
Свиридов задумчиво потарабанил пальцами по решетке:
— А ты вообще можешь предлагать такие условия от лица Весты? Про кормежку, всё такое.
— Она — может! — набычился Ильяс.
— Отправляя меня на переговоры, майор Роман Шарафутдинов, новый глава Весты, обрисовал, что я могу вам предложить и в каких количествах. Так что — да, могу.
— Мне нужно подумать: посоветоваться с ребятами, обкурить эту тему. Не пойми меня неправильно, но хорошее отношение со стороны Весты пахнет очень жёстким наебаловом, Инга.
— За еду будут драть две шкуры, — улыбнулась девушка, — вдобавок у нас нехватка удобрений для теплиц, так что вам придется вложить свои в общий урожай. А так — никакого подвоха.
— Вот теперь верю, — ухмыльнулся мужик, — сразу бы сказала, я бы скорее поверил, но с пацанами все же посоветуюсь. Навести деда, он — второй руководитель в нашем поселении. Проводи целительницу и ее людей к Ивану, боец, — попросил Свиридов автоматчика.
Пока девушка шла через двор, люди вокруг показались Инге уставшими. Даже Веста выглядела больше суетной. Да, в Весте люди паниковали, истерили, но большей частью толпы управляли мелкие командиры, задавая не слишком нужную работу, которая больше увлекала и успокаивала. Здесь же никто ничем не занимался. После гибели главы карбышевцы будто впали в меланхолию. Такая атмосфера обычно стоит в квартире со смертельно больным человеком.
Один карбышевец избивал другого на задворках, а находящиеся во дворе люди морщились, слыша тихие стоны, но разнять дерущихся никто не спешил.
— Мрачновато здесь, — заметил Ильяс.
— Неудивительно. Поселение только и делает, что теряет людей: сперва — подающие надежды подростки, затем — самый сильный боец поселения, потом — глава. Немудрено раскиснуть. Да и лидерам сейчас ничего не остается, кроме как сидеть на жопе и отговаривать народ от вылазок. Вот и варятся в собственном соку, без возможности выплечнуть пар. Хотя кто-то выплескивает, — кивнула Инга на переулок.
Гига сидел в своей квартире, расположение которой Инга, разумеется, знала. Девушка думала, что навязанный провожатый служит для контроля их перемещений и останется следить за переговорами со стариком, но боец ткнул пальцем в дверь и ушел.
Инга постучалась, и Гига открыл дверь через пол минуты после стука. За спиной старика маячил хмурый Дамир.
— Инга? Я думал, тебя… переселили в Весту. Неужто вернулась?
— Сергеич мертв, поэтому я получила некую свободу передвижения. Нет, не вернулась — я пришла предложить помощь.
— Какого рода?
— Веста готова принять всех ваших людей. Кормить будем, но за еду придется поработать. С перспективными игроками заключат контракты и обеспечат им развитие. Еще я хочу предложить целительскую помощь лично вам, Иван. Можно вас продиагностировать? — попросила Инга.
— Я закинул единицу в живучесть, поэтому в ближайшее время точно не умру, — улыбнулся Гига.
— Ох уж эти системные очки, — вздохнула девушка, — Они вряд ли защитят от старости, атеросклероза, и сердечно-сосудистых заболеваний, рака, артрита. Разве что живучесть позволит меньше страдать от таких болезней, но полностью их не уберет.
— Не нужно, дочка. Разве что позже… А насчет переселения — нужно обсуждать это со всеми людьми.
Вырубать старика на глазах Дамира было чревато.
— Хорошо. Тогда предлагаю поговорить с вами наедине. Дело касается Лехи и убийства Соколова.
— Нет, давай уж поговорим при Дамире. Ты меня, конечно, извини, но выпровождать гостей я не стану, — покачал головой старик.
— Я уже устал от того, что меня оберегают от информации, которую считают лишней, — вторил ему Дамир, — Да и рассказ про убийство вот уже две с половиной недели не способен меня испугать.
Инга пожала плечами и рассказала, насколько Леха подрос и каких монстров вырастил.
— Как умер Святослав? — спросил Вадим Гигу, когда девушка закончила рассказ.
— Да с этим убийством вообще странная история. Антон Закрипов с двумя бойцами пошел проверить дачные домики — часовому на стене почудились то ли крики, то ли визги оттуда. Спустя десять минут они по рации вызвали Святослава, и тот, что удивительно, отправился туда. А ведь осторожный был — особенно когда выяснилось, что наш Леха стоит за всеми этими убийствами. Еще через пять минут Антон вернулся, а потом к дачным домикам со всех сторон начала сползаться нежить.
— И что сказал Антон?
— Ничего не сказал. Вернулся, зашел в комнату охраны и стоя рядом с товарищами, вынес себе мозг из автомата.
Какое подозрительное несоответствие, — подумала Инга, — Зачем идти из дачного домика обратно в Карбышево, если вынести себе мозги можно спокойно и там?
— Действительно, странно…
Они поговорили еще с пол часа, обсуждая произошедшее и уточняя детали возможного переселения. Затем Инга попрощалась и вышла. На лестничной клетке ее ожидала еще одна встреча.
— Арина? — окликнула целительница женщину. Бывшая женщина Нудного остановилась, прищурилась и спросила:
— Инга?
Целительница улыбнулась. Неожиданная встреча почему-то отдалась в душе теплом.
— Ты чего здесь делаешь? — спросила Арина, — Я думала, ты как ушла в Весту, так о нас забыла.
— Я здесь как раз с предложением вашему руководству переселиться в Весту. Не хочешь с нами, в числе первых? Скоро туда пойдут все ваши, кто не побоится покинуть родные квартиры, но тебе я могу выбить уютное местечко пораньше, чем другим.
— Насколько уютное?
Арина уговорилась легко. Женщина быстро собралась и группа пошла по туннелю. Все это время между приятельницами не стихал разговор. Инга поймала себя на мысли, что разговаривать на бытовые темы легко и приятно. Пусть даже их знакомство случилось от того, что Крапова ревновала Арину и хотела держать ее подальше от Лехи.
— Назови главный плюс апокалипсиса, — предложила вдруг Арина. Инга на миг растерялась. На фоне услышанного за постапокалипсис всеобщего нытья, превозмогания, скрипа сжатых зубов, вопрос прозвучал действительно странно. Девушка задумалась, и к своему удивлению, нашла ответ.
— Главный плюс… Для меня главный плюс — это отсутствие социальной тревожности. В прошлом мире мне твердили: делай, успевай, готовься, будь лучшей. В попытке достичь успеха, будь то повышенная стипендия или хорошая оценка на экзамене, я забивала на реальную жизнь: на прогулки по паркам, на походы в кино, общение с родными. А если и шла гулять, то думала не о моменте, в котором существую, а о том, что неплохо бы подучить философию вместо бесполезного топтания парковых дорожек. Признаюсь, я не думала прежде о плюсах и не пыталась найти в происходящем положительные моменты. Но мне нравится, что не пришлось сдавать экзамены, трепать нервы разговорами с парнем, который поступил в техникум в Уфе и пытался вернуть меня в родной город. Пытался заставить пожертвовать ради совместной жизни учебой и будущим.
После прихода системы ожидания снизились на порядок: мир полетел к чертям, я выжила, и это уже неплохо. Меня не убили зомби, как остальных в студенческом городке, я получила отличный навык и прокачала ловкость. Всё полетело в тартарары, но я не на дне, и это радует. Не нужно тратить десятилетия, зарабатывая на квартиру, думать, как устроиться в обществе. Просто лечи людей, и у тебя будет еда, жильё и всеобщий почет.
— Не сходится у тебя что-то. Ты упоминала, что вашему поселению угрожает Нудный, так откуда отсутствие социальной тревожности? Если сейчас Нудный не вызывает у тебя бессонницу, то скоро точно ее обеспечит. Он реально неубиваемый. Я тебе рассказывала, как у него на трассе колесо лопнуло? Машину помяло о другие машины, впечатало в бордюр, перевернуло, а у Леши — легкое сотрясение, и царапина на носу! А как он в апреле к одетому по форме полковнику подошел и спросил «Почему не спешим на запад, истреблять нацизм стрельбой по жилым кварталам?», а потом в ближайшем проулке от трех солдат огребал? И вывез!
По спине Инги пополз холодок. Как и сказала Арина, Нудный был самим олицетворением социальной тревожности. Но вместе с тем девушка не ощущала себя загнанной в угол.
«В конце концов, если не удастся остановить Леху, можно покинуть поселение через туннель. В моем подчинении есть неслабые герои, которые смогут поехать со мной на микроавтобусе в Уфу.»
Погода радовала.
Ночью начался легкий дождик — даже скорее плотная, густая морось, через которую далеко не посмотришь. Утром она не прекратилась, что меня порадовало. В такую погоду в досистемном мире я обычно включал противотуманные фары, потому что свет обычных через подобную хрень не пробивался. Сейчас же, понадеявшись на дождь, люди выбирались из квартир вроде бы мертвого квартала, где их ловили мои мертвецы.
Я полной грудью втянул воздух, ощущая необычно яркий запах мокрой земли с едва уловимой ноткой крови. Хороший запах.
Двое суток я с некроголемами резвился в квартале, где находилась автостоянка силачом, живчиком и сотней с лишним обыкновенных зомби. Псевдоразумные некры так и остались с противоположной стороны Казанки — их я планировал позвать, когда будем с Юдиным атаковать Тритерия, а так мне хватает системной информации, что мертвецы живы и здоровы.
Подготовка к убийству псевдобога шла полным ходом: патриархи убивали и ели, я не отставал от них, вкидывая все доступные баллы в ловкость. «Убийство псевдобога»… А это звучит!
Когда со мной связался Юдин, я был готов выступать.
Горгулья некроманта рухнула с крыши здания. Монстр прямо-таки старался появиться как можно эпичнее: мои патриархи заметили горгулью на подлете и я около пяти минут наблюдал их глазами, как поделка Юдина ползет по крыше мебельного магазина, чтобы эпично приземлиться в паре метров от меня. Некромант явно не чурался дешевого пафоса.
Но вот чего у Юдина не отнять — это скрытых талантов. Игрок явно знал, где я нахожусь: слишком уж целенаправленно летела горгулья. Не знаю, как меня вычислил некромант, и это напрягает.
Горгулью я не опасался по трем причинам: во-первых, я в разы быстрее. Во-вторых и в-третьих сидели на крыше, откуда только что шлепнулся монстр и ждали, отдам ли я команду атаковать. Вопреки ожиданиям моих голодных друзей, горгулья протянула ко мне правую руку и разжала когтистый кулак. На ладони лежала смятая записка.
«Тритерий находится в реке, где ты с ним пересекся в последний раз, — сообщалось в записке, — Выдвигайся туда к двенадцати.»
До полудня оставалось три часа — достаточно, чтобы нащупать путь через ловушки и спокойно добраться до берега, чем я и занялся. Сперва мы смотались к подземной автостоянке, забрали оттуда всех мертвецов, а затем двинулись к реке. Зомби шли впереди, проверяли дорогу на наличие ловушек. Живчик и бугай шагали в центре, а патриархи резвились: перемещались по машинам, стенам и крышам зданий — феноменальная ловкость и сила тварей позволяла совершать невероятные кульбиты и вбивать клинки и когти на лапах в щели между кирпичами.
День, начавшийся хорошо, продолжился тоже неплохо: никаких взрывов и потерь, никаких неожиданных атак, шквального огня и священников. Я шел и радовался существованию, периодически отдавая приказ на атаку людей.
Войско Юдина я обнаружил на подходе к реке: патриархи насторожились и заворчали, уставившись в одну сторону, и через мысленную связь я почуял идущие от них волны голода и жажды схватки.
Монстры некроманта копошились в экстрим-парке «Урам», где я как-то с подростками кошмарил монстров.
Отсюда можно и к остальной части своей армии подключиться.
Я мысленно дотянулся до противоположного берега, законнектился с псевдоразумными скоростными. Теперь я смогу отдавать полноценные команды, а не куцее «ко мне».
Монстров Юдин понаделал и вправду безумное количество — вряд ли Тритерий вывезет всех. Сотни и сотни мелких уродцев шевелили плавниками, щупальцами, жабрами.
Кроме того, посреди парка лежала огромная куча оружия: пистолеты разных марок, автоматы. Была даже парочка гранат. Рядом с оружием стояла человеческая фигура. Я вызвал на нее справку и скривился — Юдин и в этот раз вел в бой куклу. Впрочем, я бы на его месте тоже бросил вместо себя миньона, а сам заныкался где-нибудь в безопасном месте. Возможность не рисковать жизнью в опасном сражении — бесценна.
По моей команде зомби разошлись по сторонам, а патриархи разбежались по сторонам, вынюхивая местоположение Юдина. Если тело игрока здесь, некры его точно учуют. Впрочем, Юдин не обратил внимания на исчезнувших патриархов.
— Вижу, ты и правда взял всех, кого мог. Хорошо. Твоя армия внушает уверенность в нашей победе.
— Да, спасибо, твоя не хуже. Откуда дровишки? — кивнул я на монстров, которые подбирали и заталкивали в свои желейные тела пистолеты, автоматы и гранаты.
— Солдатня поделилась. Чтоб ты знал, военная часть, которая переселилась в Весту — далеко не единственная в городе. Вообще их три — до той, которая на улице Академика Губкина, я не добрался, зато соседи Вестовцев добрались до меня, и почему-то, увидев моих миньонов, решили, что я — враг. Получилось то, что получилось… зато теперь у меня есть одноразовые воины с неплохим уроном. Это, конечно, не твои юниты…
— Но влупить могут неслабо, — согласно кивнул я и как бы невзначай встал за силача. И восприятие ускорил. На всякий случай.
— Предлагаю начать, — марионетка Юдина кивнула на реку, — Как ты его вызывал в прошлый раз?
— Просто хорошенько проредил его ферраидов и траванул реку, — пожал я плечами.
— Надеюсь, Тритерий не свалил в Волгу. Иначе все наши приготовления бесполезны.
Я тоже на это надеялся.
Река уже не воняла бензином. У воды прибавилось трупов ферраидов, наг, а на противоположном берегу я даже углядел одну из маток — похоже, Тритерий занимался очищением Казанки, а значит, вряд ли отсюда ушел. Зачем убираться там, где не станешь жить?
Я отдал команду псевдоразумным мертвецам, сидящим на противоположном берегу, и спустя минуту к воде зашагали первые ряды мертвецов. У кромки воды контроль над ними перехватил уже я и отправил первый десяток зомби в воду. Я не надеялся, что мертвецы найдут Тритерия — неуклюжие зомби могли только плыть по течению и заметить мегамонстра могли исключительно случайно. А вот привлечь внимание вполне могли.
Первые десять зомби медленно, печально и безрезультатно проплыли метров сто, и я отпустил контроль над ними — вместо этого передал псевдоразумным некрам новое задание, и новая партия зомби бодро подошла к валяющимся трупам на берегу и начала сбрасывать их в воду.
На это Тритерий уже отреагировал, причем сразу и мощно — толстые водные хлысты рванулись из воды и с ужасающей силой ударили по зомби, разрывая гнилые тела, дробя кости. Из пятнадцати мертвецов уцелели всего два — одному оторвало руку, другому раздробило ноги. Впрочем, следующий удар хлыста прикончил и этих. Посреди реки вновь начала расти огромная водная фигура.
— Ты говорил, у него есть физическое тело. Тогда что ему дает водная форма?
— Не знаю, — пожал я плечами, — Через нее он говорит. Возможно, она его еще и усиливает, но это не точно.
— И ты говоришь об этом только сейчас?
— Мы бы все равно не успели напасть до формирования им водяного тела. Кстати, подходить ближе, чем на сотню метров к реке, я тебе не советую — может раздавить гравитацией.
Юдин тяжело вздохнул.
— Каков радиус его хлыстов?
— Метров сорок.
— Плохо… Моим миньонам нужно подобраться к монстру вплотную для выстрелов. И они смогут сделать это, только если ты отвлечешь Тритерия.
Я не хотел подставлять элитных мертвяков под щупальца, разрывающие обычных зомби как картонных, но выбора не было — лучше вложить в атаку все силы, чем недотянуть, недобить и потом обтекать на берегу, осознавая, что сделал не все, что мог.
Разумеется, Юдину я доверял не больше, чем он — мне. Один из патриархов останется рядом со мной — оберегать от возможного удара в спину. Я переживу, если для победы над Тритерием не хватит атаки оставшегося патриарха, а если патриарха не хватит для защиты меня от Юдина — это уже гораздо критичнее.
— Нудный! — загудел окончательно оформившийся Тритерий, — Ты пришел на смерть!
— Нервный товарищ, — хмыкнул Юдин, — Ну что, начали?
Я кивнул и направил Бугая к берегу. За тридцать метров до воды сильный некр слегка сгорбился от чудовищного давления, но даже не замедлил шага.
— Держи своих подальше от Бугая, — предупредил я, — Тритерий может давить гравитацией на группу противников. Пока я отвлеку его, а потом ты бросай в бой мелочь.
Бугай добрался до воды и зашагал, погружаясь глубже.
— Как долго твой боец сможет отвлекать Тритерия?
— Не думаю, что долго. Если водный не дурак, он просто зафиксирует крепыша на месте, вместо того, чтобы убить. Или будет носиться по реке, убегая от здоровяка. У существа, повелевающего водой, не должно быть проблем со скоростным перемещением в ней.
Псевдоруки Тритерия превратились в толстенные водяные хлысты, и этими хлыстами монстр хлестнул по воде, в месте, где скрылся Бугай. Я послал следом за силачем живчика, затем легко дотянулся до скоростных некроголемов, запертых в доме, и приказал каждому атаковать Тритерия. Серые тени рванулись к берегу и с разбегу бросились в реку.
Пока Тритерий хлестал воду, я дождался момента и отдал команду атаковать отряду со своей стороны. Вода вспенилась одновременно по обоим берегам. Некры падали под давлением Тритерия, но потерь пока не было — водный псевдобог не мог давить на всех сразу. Да и сила давления не играла в воде такой уж значимости — пока несколько некроголемов вяло шевелились, пытаясь оторвать пузо от дна, бугай шел к цели.
Поколебавшись, я дал команду на атаку и псевдоразумным мертвецам — три некра за пару секунд пронеслись к воде и щучкой нырнули в волны, прыгнув метров на двадцать прямо с берега. Патриарх отправился следом за ними.
— Гони своих, — посоветовал я Юдину, ожидая всего, что угодно, вплоть до нацеливания на меня оружия в телах миньонов и залпа. Но Юдин не предал — миньоны рванули, заковыляли и поползли к берегу. Гуманоидные миньоны хватали неуклюжих собратьев и швыряли тех в воду. Все больше и больше существ кольцом сжимались вокруг псевдобога.
Я стараясь разобраться в хаотичном мельтешении плывущих по волнам зомби, некроголемов, скоростных некроголемов, псевдоразумных скоростных некроголемов, пытался понять, где находится патриарх и вместе с тем следил за Юдиным.
Некромант не оставил возле себя поддержки — его миньоны скопом стартанули в Казанку. Впрочем, зачем охранять куклу? Да и не факт, что в реке скрылись все миньоны — горгульи среди ушедших не было, к тому же Юдин показал себя мастером пряток своих подопечных — не удивлюсь, если его мелкие воины спрятались под покрытием площадки парка, в клумбах, кронах деревьев и везде, куда извращённый разум может засунуть нечто мелкое и не совсем живое.
Я переключился на зрение скоростных некров. К сожалению, некроголемы не приспособлены видеть под водой. Особенно при дрянной сумрачной погоде. Да и вода тому не способствовала — грязная, мутная, перемешанная с илом и химикатами. Юниты почти ничего не видели, и ориентировались только по моим приказам, которые и направляли мертвецов.
У Бугая и нескольких десятков слабых некроголемов была единственная цель — задержать Тритерия ровно настолько, чтобы до него добрались прокачанные скоростные. Дальше можно не волноваться: скорость у Тритерия неважная, и в четыре рыла его точно нашпигуют костяными клинками. Против такой массированной атаки даже я с телекинезом не вывез бы. Так что самое трудное — не убить псевдобога сразу, а отбуксировать тело до берега и добить собственноручно. А если каким-то чудом Тритерию удастся уцелеть, в дело пойдут водные миньоны Юдина, которые довершат разгром. И пусть прорва опыта никому не достанется, и шанс на желание будет утерян…
Да черта с два! Я сам прыгну в воду, если будет нужно! Оставшихся некроголемов натравлю на миньонов Юдина, но вырву, выгрызу этот опыт!
От шагающего по дну здоровяка Тритерий ожидаемо сместился, и перестал хлестать его водой. Псевдобог наконец понял, что здоровяк к подобному практически неуязвим: что раздирало на части обыкновенных зомби, не могло нанести Бугаю вреда. Я отслеживал жизненные показатели мертвеца: бугай не получил существенного урона. Пара сорванных костяных пластин ни в счёт — несколько сожранных человеческих тел, и некр своё восстановит. Что говорить, если ему даже пулемётные очереди не вредят.
А вот то, что Тритерий хлыстами принялся расправляться со скоростными некроголемами, меня не порадовало. Те оказались в разы хлипче: костяные наросты скоростников трещали и лопались, Тритерий выворачивал моему войску суставы, отрывал клинки и ноги. Более того, каждое щупальце раздвоилось, и процесс уничтожения моих некров пошел вдвое быстрее.
— Ускоряй своих! — рыкнул я сквозь зубы на Юдина — смотреть, как теряют полезность некроголемы, на которых я потратил так много времени и ресурсов, было больно.
Зато я наконец высмотрел свою цель, что находилась аккурат под водяной статуей — трёхметровый гуманоидный силуэт замер в позе эмбриона, целиком отдавая себя битве.
Псевдоразумные скоростные достигли цели вместе с патриархом. Щупальца попытались перехватить их, но поздно — мои некры уклонились от водяных отростков и достигли цели. Клинки устремились вперёд…
И наткнулись на водяной щит. Даже клинок патриарха, некроголема, который самостоятельно нехило вложился в силу, не смог пробить защиту — мощнейший удар скользнул по невидимой сфере и прошел мимо.
В следующую секунду я отдал приказ некрам плыть обратно, но щупальца вдруг ускорились и мгновенно спеленали моих лучших бойцов. Я стонал от бессильной злости, чувствуя, как рвутся их связки, трещат кости миньонов под невероятным давлением. Тритерий играючи расправился с некрами, потом сплел щупальца в одно и свернул шею здоровяку. Армия Юдина пыталась повернуть ситуацию вспять, но даже пущенные в упор пули не пробивали невидимый барьер.
Я считал, что стою в шаге от победы, но слишком уж переоценил свои силы. Глазами недоуничтоженных, поломанных некров я смотрел, как застывшее под водой существо вдруг очнулось. Водяная фигура обрушилась в реку, а гуманоид разогнулся и стремительным росчерком взмыл вверх. И приземлился на берег.
— Ну-удный, — протянул Тритерий — прямоходящий трехметровый ящер, — Я обещал тебе смерть.
Из реки в спину псевдобога выстрелил огромный шар воды, жидкость растеклась по телу Тритерия, преображаясь в странные доспехи из воды и хлысты.
Кукла Юдина умерла первой. Творению некроманта не хватило реакции заметить падающий сверху хлыст, и тот разнес кукле голову, смял и вколотил ошметки плоти в асфальт.
Когда убивали Юдина, я уже бежал, разрывая связки, и то чудом увернулся от хлыста, который неожиданно выстрелил мне в спину. Судя по скорости, если Юдин и отставал от меня, то ненадолго.
— Блять, — выдохнул я, ускоряясь до самого предела и отодвигая этот предел еще дальше. Кости трещали от запредельных нагрузок, мышцы толкали тело вперед. Уцелевший патриарх сместился и следовал за мной, прикрывая телом от ударов. Глазами некра я следил за Тритерием и сделал неприятный вывод: псевдобог бежал наравне со мной.
Нет, Тритерий догонял меня!
— Черт…
На запредельном усилии я сместился в сторону, и вовремя: водяная игла, которую выпустил с ладони псевдобог, прошла мимо.
О чем я вообще думал, когда решил напасть на говнюка? Тритерий — рейдовый босс, на которого только толпой Нудных идти!
Я съебывался на первой космической, уворачиваясь от игл, ударов кнута и стараясь скинуть плащ, который промок и подозрительно сильно давил на плечи, сковывал движения. Самое хуевое в том, что вряд ли бег вообще имеет смысл: Тритерий играет со мной. Иначе бы просто придавил гравитацией и добил одним точным ударом. Я не допускал даже мысли, что ублюдок выдохся: такое прокатывает только в дешевых сериалах, когда главный герой убегает от какого-нибудь монстра, но ты знаешь — он не может умереть, так как впереди еще три сезона.
Тяжесть навалилась, когда я уже скинул плащ и смог оторваться метров на тридцать. Знакомое давление в один миг рухнуло на плечи. Я упал на бок и проскользил вперед, разрывая кофту, футболку и кожу.
— Я обещал тебе смерть, — выдохнул монстр.
Я поднялся. Патриарх встал рядом, готовясь вместе со мной вступить в неравную схватку.
Патриарх вдруг без приказа рванул вперед, мелькнул молнией и клинками врубился в броню Тритерия. Псевдобога отшвырнуло назад, и давление, которым меня накрыло, ослабло. Я попытался отозвать патриарха, но тот неожиданно начал сопротивляться.
— Черт, нет!
То, что только что сделал некроголем — жест отчаяния, полностью лишенный смысла. Броню Тритерия не пробить, в щель доспеха не попасть. Броня сделана из воды и Тритерий удерживает ее силой духа, которого у него должно быть в разы больше только из-за божественного происхождения и хреновой кучи уровней.
Единственное, что я могу — уйти, пока патриарх отвлекает псевдобога. Если присоединюсь к битве — умру. Монстр выигрывает время не для того, чтобы я здесь сопли жевал или бежал навстречу окончательной смерти.
Я развернулся и побрел, пересиливая ослабевающее давление. Каждый шаг был легче, а спустя метров двадцать я уже бежал. В спину неслись рычание уходящего от удара водных хлыстов некра, скрежет костяных клинков, крошащихся о водный доспех.
А потом наступила тишина.
Я вернулся к реке.
Разумеется, выждал несколько часов после ухода Тритерия, да и возвращался чуть ли не ползком, но вернулся. Неосмотрительно. Глупо. Плевать.
То, что я увидел, заставило заскрежетать клыками. У берега торчали костяные клинки, погруженные до середины лезвия в песок и гальку. Сверху на отломанных от мертвецов клинках покоились черепа моих лучших некров.
Системные сообщения выбешивали. Мэтью почему-то разошелся: косил монстров один за другим. За последний час сообщение было пятым. Шестьсот двенадцатый в благородство не играл, почти все желания браковались — из пяти загаданных исполнилось лишь последнее.
А меня вот впервые за всю мою зомбячью жизнь пробило на рефлексию. Я сидел неподалеку от экстрим-парка, слушал шелест волн и пытался осмыслить всю жизненную несправедливость — как меня, такого классного, смогли так некрасиво нагнуть…
Шучу. Какая к черту несправедливость? Швырнул в небо камень, в попытке достать до бога, а потом получил этим самым камнем по макушке — вот, что сейчас было. Ни больше, ни меньше.
На повторный заход придется создавать армию в разы мощнее и больше, чем у меня была. Зато теперь я знаю, чего ожидать от Тритерия. И вряд ли скиллы говнюка изменятся: псевдобогу здесь просто не на ком качаться и набирать уровни десятками. Если только засранец не получает опыт от пожирания врагов, в чем сомневаюсь — думаю, это чисто зомбячья плюшка.
От берега донесся особо громкий плеск волны, и я мгновенно вскочил, готовясь удрать. Обошлось — волна оказалась волной.
Я снова уселся и принялся пялится на черепа своих некров. Что за дикарская привычка: огораживать свой дом черепами врагов? Да, более чем доходчиво, но изрядно бесит, когда знаешь, чьи это черепа и потратил на их носителей хренову кучу времени и мяса…
— Это пиздец, — вздохнул я.
Да, это действительно он. Два часа назад я был весел, свеж, бодр и с пачкой нежити в подчинении, а сейчас…
Сложно поставить на кон прокачанных зверушек и лишиться всего и сразу. Такое же чувство потери я испытал лишь однажды по молодости, когда зашел в казино и проебал крупную сумму в рулетку. Буквально несколько минут назад имел солидную горку пластиковых фишек, мог обменять их на деньги и спокойно уйти, но не-ет, решил поднять бабла. И в горле стоял ком, а от несправедливости мира перехватывало дыхание. А взгляд снова и снова цепляется за шарик, который, сука, семь раз упал на черное, когда я по возрастающей ставил на красное. И приветливый голос крупье, предлагающий делать ставки, и звенящая пустота в голове…
Однако человек — существо, которому иногда необходимы страдания и лишения: тогда он оживает, ищет деньги, возможности, связи. Я вот в досистемном мире знал пацана, который неизменно достигал успеха и чахнул, если не поставит себе новую цель. Не мог жить счастливо и спокойно: был счастлив, только когда вгрызался в жизнь и суетился.
Так вот. После грандиозного просера, типа проигрыша в рулетке или уничтоженной армии, появляются разные мысли на тему выхода из глубокожопия, куда ты сам себя загнал. Ты суетишься, прикидываешь варианты, звонишь друзьям и спрашиваешь о возможных подработках, налаживаешь контакты с давно забытыми приятелями. Или же набираешь себе новых миньонов и зачищаешь всю Казань. Но все эти продуктивные действия идут потом. Сперва нужно пройти через стадию разглядывания скотского шарика, или черепов своих бойцов.
Воспринимать смерть некров было сложнее в том числе из-за второго патриарха, который поступил по-настоящему самоотверженно и благородно: проигнорировал команду и задержал Тритерия, обеспечив мне побег. Если бы некроголем не совершил этого, я бы легче отнесся к смертям подопечных: убедил себя, что они — мертвые тела с заложеннымы в них алгоритмами, но преданность победила осторожность, и я пришел, чтобы почтить их память.
Я посидел еще минут десять, затем вздохнул и поднялся. Нужно начать с малого: перебраться на противоположный берег, создать пять скоростных некроголемов и максимально их… Ох блин!
В десяти метрах надо мной полыхнула вспышка. На месте вспышки появился закованный в черные доспехи силуэт. Я мгновенно сместился в сторону и напрягся, готовясь дать деру. Человек полетел вниз, но приземлился мягко и бесшумно, несмотря на весь металл, который на нем находился.
Прежде, чем атаковать странного пришельца, я вызвал на него справку, и это меня спасло.
И охренел. Умереть не встать! Против такого игрока все мои характеристики — пыль на подошве…
Я замер, и правильно сделал: за долю секунды Мэтью огляделся и вдруг оказался в шаге от меня. Либо у чела скилл телепортации, либо очень, очень высокая скорость.
Вблизи воин выглядел еще страшнее: трехметровый, до жути гипертрофированный, будто с младенчества сидящий на анаболиках атлант с картин Бориса Вальехо. Доспехи огромного мужика покрывал плотный слой слизи кого-то высокоуровневого. Правая рука по локоть испачкана в синей жиже, держит рукоятку огромного меча. В шипах наплечника застрял кусок хитина. В левой руке — наполовину пустая стеклянная бутылка с яркой этикеткой, которая выглядит как детская бутылочка в руке качка. Но я не радовался напитку — с его скоростью мужик сможет меня прикончить, не пролив ни капли.
Сила этого человека подавляла. Я ощутил себя будто насекомое на ладони энтомолога, даже дышать перестал, благо поводырю дыхание не требовалось и двигал ребрами я больше по привычке.
— Finally I am at the river, — сказал что-то Томас, — I will wash away all the dirt that I have accumulated during the journey. Mountains, deserts, steppes… where I just haven't been, dude…[4]
Мэтью хлопнул меня по плечу:
— Look around: the world is dead. And I'm glad you didn't give up after what happened to you. Personally, I got mad at the six hundred and twelfth god for this shit, and I'm constantly looking for him. Why is no one looking but me? Why don't people even discuss this schmuck?[5]
Мужик отхлебнул несколько глотков из банки, указал на черепа и продолжил:
— It's good that you care about people even after what happened to you. I haven't met humane zombies yet, man. The monster sitting in the river is a target for big guys. leave it to me[6].
— Если бы я знал, что ты говоришь, — просипел я, разминая отбитое плечо. Томас смолчал.
Вода в реке забурлила. Похоже, Тритерий заметил вспышку и решил посмотреть, кто пришел на его территорию.
Когда из реки выскочил гибкий, трехметровый гуманоид, Томас с сожалением посмотрел на недопитую банку, осмотрел покрытие экстрим-парка, покачал головой и впихнул стекляшку мне в ладонь.
— Hold my beer[7].
Обратно в реку Тритерий рванул гораздо быстрее, чем выпрыгивал из нее, но Мэтью молниеносно настиг псевдобога прямо в воздухе и нанес жуткий рубящий удар сверху вниз.
Грохнуло так, что я присел. Щит Тритерия отразил удар, но монстра впечатало в водную гладь с такой скоростью, что будь на его месте обычный человек, ему переломало бы все кости. Меч игрока вспыхнул, и Мэтью упал в реку.
— Надеюсь, этот мужик знает, что делает, — прохрипел я.
Битва двух существ с уровнем гораздо выше сотого была эпичной. Основное действие происходило под водой, но и того, что я видел, было немало: вода шипела, бурлила, исходила клубами пара. Временами в воздух взвивались водяные щупальца, чтобы устремиться обратно в воду. Тритерий высвободил все свои припрятанные скиллы, носился по всей реке, как угорелый, но постепенно стал сдавать.
Бой длился не меньше четырех минут: я даже заскучать успел. Сперва я болел за Томаса и ждал, пока тот покажется на поверхности, чтобы отдышаться, но тот из-под воды не вылезал. И так как темп битвы не стихал, а игрок не спешил умирать, я сделал вывод (длинно): воздух американцу нужен гораздо меньше, чем обычным людям. Вряд ли доспех Томаса оснащен кислородным баллоном: вероятно, игрок неплохо прокачал живучесть.
Закончилось всё очень эпично. Сперва вода в реке расступилась, обнажая илистое дно. Американец заорал:
— Van punch!
И ударил противника так быстро, что самого удара я не увидел, смотрел только как из реки вылетел Тритерий: псевдобог пролетел нехилое расстояние, переворачиваясь в воздухе, как брошенная морская звезда. Полет закончился на берегу, по которому прокувыркался земноводный. Мэтью Томас же просто телепортировался к псевдобогу, который пытался встать на четвереньки после полета.
— Достойная бит…
Договорить псевдобог не успел. Сверкнула полоса стали, и голова Тритерия упала рядом с телом.
Шкатулка появилась не сразу. После смерти Тритерия мир будто выцвел, посерел. Угасли звуки, запахи, и на расстоянии метра от трупа появился сгусток черноты, который разросся до куба, пока не оформился в абсолютно черную коробку лута.
С коробкой Томас поступил очень странно: мужик разогнался и пинком закованной в сталь ноги отправил коробку в реку.
— There will be some shit, — пояснил мне американец. И грянули фанфары.
Внимание! Глобальное сообщение! Величайший подвиг на планете Земля!
Охренеть… Я осознал, что стою на расстоянии удара от того, кто пишет историю: от знаменитого на весь мир человека, изрядно проредившего величайших монстров и взявшегося за богов.
И этот человек рыгнул, почесал затылок и забрал у меня из руки банку.
— Thank's man. I don't know if I can make you human, but it's worth a try, right? You're not bad, I see you fought the water monster. Yes, and desires — that's still shit, they do not work nine times out of ten. Help people, man. Live normally and remember me[8].
Произнеся всю эту долгую непонятную тираду, Мэтью Томас ушел в себя. Спустя несколько секунд прилетело заключительное сообщение.
Мэтью Томас хочет бездарно потратить желание на возвращение мертвяка в мир живых! Одобрено!
— Good luck, man.
Мэтью отсалютовал мне банкой, глотнул из горла и с хлопком исчез.
— Что за…
Я свалился на землю от неожиданно нахлынувшей слабости. Сперва я подумал, что на бутылке был яд, а потом думать вовсе не осталось сил. Меня начало корежить. Странный и очень неприятный зуд нарастал в черепе, груди и позвоночнике. Хорошо, что это длилось всего секунды три. Плохо, что после трех секунд зачесалось все тело.
Я попытался дотянуться когтями до лица, чтобы сорвать кожу, пробить кости черепа и хорошенько почесаться изнутри, но тело скрючило судорогой и одновременно — слабостью. Я даже пошевелиться толком не мог. Даже заговорить. Я бы кричал, вопил, если бы мог. После того, как я привык к мертвячьему телу, где повреждения воспринимались сознанием как техническая неполадка, испытывать боль и зуд — ужасно.
Потом была страшная ломота по всему телу, когда мышцы требовали нагрузку, а я не мог даже пальцем пошевелить. Затем начали втягиваться когти. И хотя ощущения были куда мерзотнее всего предыдущего, они ни в какое сравнение не шли с уменьшающимися, втягивающимися в пасть клыками.
Очень жаль, что Мэтью ушел и даже не отоварил меня по затылку напоследок… Вырубил бы или убил — без разницы, суть одна — не чувствовать этих жутких ощущений…
— Поздравляю, дружище, — прохрипел я после того, как все наконец закончилось, — Теперь ты жив. Правда, умирать было в разы приятнее…
Рана на груди заросла — это меня приятно обрадовало. Когти и клыки исчезли. А вот хриплый голос, который меня изрядно бесил, никуда не делся. Честное слово, лучше бы когти остались, а он пропал. Именно из-за таких метаморфоз стоит ненавидеть систему. Истово, вкладывая всю душу.
И из-за них же — любить. Потому что именно с её помощью я стал человеком. Когда тебя надевают спиной на железный прут в обычном мире — это почти наверняка смертельно. А здесь я живой, здоровый. Главное, не думать о пути, пройденном между смертью и возрождением.
При мысли о том, что я творил, меня вырвало. У поводыря блевательный рефлекс, отвращение и мораль отсутствовали в принципе. И после того, как опорожнил желудок, вдруг осознал всей душою, что теперь я — живой. Безо всякого статуса.
— А теперь соберись с силами, Леха, и помойся, — сам себе сказал я. От одежды действительно пованивало.
Но лучшая новость заключалась не в том, что я мог мыслить трезво и больше не жрать людей. Ко мне вернулся телекинез. И пусть кольца остались в начале моего зомбячьего пути, в наспех организованном схроне из пакета, спрятанного в щели между двумя мусорными контейнерами, я рад, что способность по-прежнему при мне. А кольца и вернуть можно.
Помогая себе телекинезом, я добрел до речки, разделся и целую вечность лежал, отмокая в воде, воняющей тухлятиной, тиной и бензином. Глаза мои были закрыты, но от случайных сюрпризов спасали тридцать метров ощущения пространства.
И лежа в воде, я понял: люблю жизнь. Даже такую.
К вечеру погода испортилась окончательно. Мелкая морось сменилась ливнем, а видимость сократилась в разы. Я осторожно обходил темные подворотни, где копошились крысы, заколоченные подъезды, откуда тянуло сигаретным дымом. Тридцатиметрового радиуса было достаточно, чтобы обнаружить неприятности, а прокачанной ловкости хватало, чтобы постараться не подпустить их к себе.
Будь погода нормальной, я дождался бы ночи и рванул к спрятанным системным кольцам, сделав ставку на скорость. Но бегать в ливень по мокрой дороге мне не хотелось — велик шанс если не подскользнуться, то привлечь шлепками подошв по асфальту кого-нибудь недоброго, типа псов или иных системных тварей. К сожалению, патриархи меня больше не защищают, да и жить хочется не в пример сильнее, чем пару часов назад.
Я справился. К десяти часам вечера я добрался до мусорных контейнеров, засунул руку в нычку и вытащил оттуда целлофановый пакет. Кольца заняли места на пальцах, и я вздохнул с облегчением. Резерв духа вырос в разы, и я наконец почувствовал себя в безопасности: есть огромная разница, какое пространство контролировать вокруг себя — тридцать метров, или полторы сотни. Сколько предметов поднимать — три или шестнадцать. Девять килограмм или двести пятьдесят шесть.
Я быстро просканировал окружающее пространство и не обнаружил опасности и чего-либо живого.
Теперь… Теперь я, пожалуй, навещу Весту. Нужно хотя бы немного сгладить вред, который я принес людям, и надеюсь, Инга мне в этом поможет.
Не думаю, что в поселении меня встретят с распростёртыми объятиями, но как минимум, со мной поговорят. Если не идти к часовым, как дурак, а потихоньку приземлиться на балкон какой-нибудь пустующей квартиры одного из верхних этажей, я смогу попасть в поселение без проблем. Кроме игроков с ощущением пространства, меня никто не должен заметить, а с теми проблем не возникнет, если я быстро доберусь до Инги и объясню ситуацию.
Да, можно забить на объяснения. Можно забить даже на город. Я могу просто улететь в ту же Уфу, с моими способностями для меня не проблема стать героем в любом городе, где есть проблемы. Только не будет ли это предательством? В образе поводыря я уничтожил несколько тысяч людей, и теперь так просто уйду в место, где меня никто не знает и буду жить там спокойно? Нет. Лучше делом искупить свои поступки. А они именно мои — я сам заразил себя некровирусом.
Повторил бы я свой поступок, верни меня кто-нибудь в переломный момент? А черт его знает. Умереть, зная, что будучи мертвецом ты можешь пройти через тысячи жизней других людей, и снова стать человеком…
Общество, или я? Я, или общество? Сложный вопрос. Я не готов так просто на него ответить.
Я выжал одежду, поднялся повыше и взлетел в направлении Весты.
Как я и рассчитывал, меня не заметили: укутанные в плащ-палатки часовые стояли на стенах и вверх не смотрели. Я их понимаю: какая радость получать каплями в лицо?
Я приземлился на балкон на самом верхнем этаже дома. Пустых квартир здесь хватало: как ни удивительно, в отсутствии рабочих лифтов люди предпочитали селиться на первых десяти этажах, а не топать пешком на семнадцатый.
В квартиру я залетел быстро, там повторно выжал одежду, вытерся лежащей в шкафу простынью и вышел в коридор.
Приземлился не наугад, а нацелился на один подъезд с Ингой. Девчонка зависала в компании Вадима и майора, чьи тела я смог определить даже после того, как каждый из них закинул в характеристики несколько очков. Четвертого человека я опознал не сразу. Неужели Гига?! Вот это джекпот!
Все четверо зависали в бумагах. Временами они поочередно подходили к висящему на стене куску бумаги и оживлённо жестикулировали, показывая на него. Карта? Список злодейских планов?
Жаль, что Инга не одна, но с другой стороны — лучше так, чем вытаскивать девчонку из толпы вестовцев. Не поймут.
По коридору я дошел до лестницы, спустился на этаж ниже и подошел к нужной двери.
Безопаснее всего было связать подконтрольных целительнице людей или схватить ее и вытащить из кабинета, но конструктивный диалог после такого выстроить сложно. Если бы я выступал в будущем диалоге на равных, вопросов нет, но я — сторона, виноватая за местный геноцид, и отношение с самого начала будет неважным. Пожалуй, зафиксирую людей иначе и попробую договориться.
Я отворил замок и зашел внутрь квартиры. На меня уставились четыре пары глаз.
— Инга, надо поговорить, — с порога прохрипел я.
Люди побледнели. Лицо майора просто застыло, Вадима перекосило особенно сильно, Гига же начал креститься. В глазах деда застыл ужас.
— Инга, беги! — выкрикнул экспомощник Сергеича, и попытался встать. Но не успел он приподняться со стула, как застыл и аккуратно облокотился на спинку.
— Ох, е-е… — выдохнул мастер скоропалительных решений.
Я посчитал невежливым хватать людей за сердце, поэтому ухватил их за позвоночник. Не знаю, как ощущалась такая хватка, но вряд ли комфортно: люди застыли без движения.
— Я не мертвец, я нормальный. Если вы видели системное сообщение, то знаете, что Томас вернул к жизни некроголема. Так вот: это был я.
— Хочешь сказать, что ты в Казани встретил самого знаменитого игрока Земли? Тебе не кажется, что это слегка неправдоподобно? — спросила Инга. Девушка быстро справилась со страхом и теперь напряженно наблюдала за мной.
— А смысл мне врать? — развел я руками, — Был бы я мертвецом, не стал бы тратить время на разговоры. Ты видишь у меня когти, клыки? Можешь справку вызвать — я человек.
— И чего ты хочешь? Зачем пришел?
— Да как сказать… — я почесал затылок, но ответить не успел. Далекий крик разорвал зависшую в комнате тишину.
— Ну-удный здесь! Эта тварь в поселении!
Я охватил своим вниманием Весту. За несколько секунд часть бойцов направилась в арсенал, а вооруженные и высокоуровневые игроки разделились на три группы: одна метнулась на стену, а остальные побежали к жилым зданиям. Слаженность, с которой действовали вестовцы, удивила: похоже, я здесь очень знаменит. Лестно…
Однако, вернемся к людям.
— Это наш местный сенсор, — объяснила Инга, — Чувствует расстояние до людей, которых хоть однажды видел и шестнадцать часов в сутки мониторит тебя. Так зачем ты тут?
— Я вернулся, чтобы искупить свои грехи и похоже, навесить парочку новых, — ответил я девчонке и обратился к деду, — Кто был зачинщиком моего убийства, Иван? — спросил я.
— Нет, нет, нет… — как заведенный, повторял Гига. Дед шумно дышал и мотал головой, будто я — жуткое видение, которое можно отогнать.
— Хули ты своей гривой машешь?! — не выдержал я.
Иван заскреб руками по груди. Дышал старик тяжко, будто ему на грудь давила гиря.
— Отпусти меня! — потребовала Инга, — Отпусти, дурак, он же сейчас…
И будто ждав именно этих слов, Гига дернулся всем телом и застыл. Я попытался вызвать справку на тело старика, но не вышло — Иван был бесповоротно мертв.
Я отпустил Ингу. Девушка подбежала к деду, ухватила его за рукав, но вернуть к жизни не смогла.
— Я не хотел начинать общение с такого, — соврал я. Смерть Ивана вызвала во мне только светлые чувства. Ни за что не поверю, что Гига не знал о готовящемся покушении.
Сознание вдруг затопила безумная ненависть. Захотелось разорвать тело Гиги когтями, выместить злость хоть на чем-нибудь. Рвать, крушить…
Вспышка иррациональных эмоций быстро прошла. Хорошо, что остальные наблюдали за Ингой, и не смотрели в этот момент на меня.
— Мы должны поговорить до того, как сюда поднимутся твои люди, — сказал я. Шкаф и четыре дивана, которыми я завалил лестничную клетку между седьмым и восьмым этажами, преграда не слишком надежная.
— Давай ты уйдешь, а завтра мы увидимся…
— Не пойдет, — оборвал я Ингу, — Не хочу расставаться на мрачной ноте. Лучше мы сейчас поймем, что не враги друг другу.
Я замолчал, обнаружив аномалию: посреди двора в воздух поднимались песок, пыль и камни. Все это кружилось вокруг маленькой фигурки и быстро наслаивалось на нее. А вот и Артур.
Вооруженные люди достигли баррикады и полезли через нее. Я хватал их за одежду, оттаскивал обратно на лестничную площадку, мешал: вырывал автоматы, стаскивал с них штаны, но люди упорно лезли вперед. Один солдат даже навернулся с баррикады и упал в пролет между перилами, сломав себе шею.
— Леша, уходи, пожалуйста. Ты не враг, если тебе так важно это услышать. Только уйди.
Солдаты добежали до нашего этажа. Я смог бы их перебить за несколько секунд, но лишать бойцов жизни было нельзя.
— Он там, в квартире с руководством! — истошно завопил кто-то, — В квартире!
Интересно, если поломать им ноги, я стану большим чудовищем, чем меня уже считают? С Ингой в поселении перелом ноги — проблема на пару сеансов.
— Не открывается! — сообщил передовой боец, подергав ручку двери. Естественно не открывается. Я вас телекинезом все время дергал, даже идиот бы понял, что дверь я удержать как-нибудь сумею.
— Стреляю в замок! Всем в квартире отойти от двери!
Загрохотал автомат. Правда, пули попали не в замок — я направил дуло чуть в пол и утопил спусковою крючок. По коридору разнеслись вопли — рикошетов хватало.
— Не стрелять! Закончили стрельбу, я сказала! — кричала девушка. Черта с два ее послушали бы, если б мне не надоело палить в пол. Да и патроны подходили к концу.
Едва на стене установилась относительная тишина, ее разорвал истошный крик одного из бойцов.
— Я здесь ни при чем, — пожал я плечами в ответ на подозрительный взгляд, — Сверхразум, который стрелял, перехватил автомат за дуло. Выпиши ему премию, пусть оплатит ремонт обожженной ладошки.
Инга заковыристо выругалась. Обычно в такие моменты главный герой жалеет, что с ним нет блокнота, мол, он бы записал, но в чем вообще удовольствие хранить в блокноте девчачьи маты?
— Зачем ты здесь, Леха? Деда ты уже убил. Что осталось?
— Я готов искупить ту херню, которую совершил в мертвом виде, — твердо ответил я.
— Ничего уже не исправить. Те, кого убил ты и твои некроголемы, мертвы. И не оживут.
Я поморщился.
— Инга, не играй в оскорбленную невинность. Не поверю, что такому здоровенному поселению, как Веста, не нужен помощник. Дай мне работу.
— Леша, — Инга вдруг встала на колени, — Пожалуйста, уходи. Я не могу предложить тебе иной работы, чем быть грушей, колотя которую, люди будут успокаиваться. Но на такое ты не согласишься. Если хочешь, встретимся завтра. Хочешь — через неделю. Но лучше просто исчезни из Казани. Да, я верю, что ты теперь хороший, верю, что хочешь исправить мнение о себе и помочь людям., но прошу тебя, просто исчезни. Смени город и помогай народу где-нибудь там. Ты уже избавил нас от самого страшного чудовища, которое за неделю уполовинило выживших жителей Казани. Ты уже помог нам по максимуму. Пока ты останешься здесь, ни один житель поселения не будет чувствовать себя в безопасности. На тебя станут устраивать покушения в попытке отомстить за близких.
— Ладно…
Я махнул рукой, и со стола поднялись разноцветные маркеры. Послышались щелчки колпачков, затем маркеры подлетели к карте Казани и зашелестели, разрисовывая её. Всё-таки удобно управлять множеством предметов независимо друг от друга.
— Красным я отметил зоны, куда вам лучше не соваться. Это собачьи логова, которые я отложил на потом, места, куда почему-то не хотели идти мертвецы, и прочее. Зелёные точки — склады и схроны с едой. Кстати, тандемовцы поселились вот здесь, рядом с картофельным полем. Что ещё… черным обведены безлюдные, кхм, зоны. В принципе, всё. Я пошел.
Я подошел к окну и распахнул створку.
— Тебе нужна еда, вещи? — вдруг спросил майор.
— Нет, спасибо. Я найду все, что мне нужно.
— Чем займешься? — спросила Инга. Я задумался, но определить для себя цель не смог. Я и летел сюда для того, чтобы найти какое-нибудь занятие, но оказался здесь лишним.
— Я вообще в глобальных раздумьях касаемо того, как жить и что делать. Пока я не уверен в том, чего именно хочу, чтобы принять четкую позицию и следовать какому-то плану. Но буду искать, — пообещал я и выпрыгнул из окна.
Я был готов, что меня попробуют подстрелить. В условиях недостаточной видимости, в темноте, на пол сотни метров. Но выстрелы не прозвучали, хотя несколько стволов провожали мою фигуру и у них дрожали пальцы на курках.
Приземлился я на пологую крышу многоэтажки на окраине. Развел небольшой костёр из сухих сучьев, разогрел на огне банку с тушёнкой и гречкой со свининой: обе — трофей из квартиры подо мной. Оказывается, что с телекинезом можно развести костер даже в дождь. Да и насчёт пропитания можно не париться.
— Итак, что мы имеем? — вопросительно прохрипел я. И сам же себе ответил, — Приступы немотивированной агрессии, хреновое отношение абсолютно всех жителей Казани. Те, кто меня не ненавидит, обязательно начнут, как только ознакомятся с моей историей. И что мне, такому знаменитому, теперь делать?
Первым делом на ум приходило переселение в Уфу или какой-нибудь Ижевск. Я даже к тандемовцам могу попасть, и меня там примут, и будут рады, но переселение не смягчит давление совести. Не поможет забыть про съеденных людей, расчлененку и кровавые реки.
Я не соврал Инге. Я действительно не имел ни малейшего понятия, что же мне делать. Выживание — не проблема. Кач ради кача? Ну такое. Цель, конечно, но можно выбрать что-то более глобальное, что мимоходом позволит качаться.
Поэтому я сидел до утра у костра, подбрасывая в него сухостой и размышлял, чем мне теперь заняться.
И так ничего не надумал.
А потом меня и каждого человека в мире, как я узнал уже позже, накрыло видение. Каждый из нас повис в пустоте один на один с с шестьсот двенадцатым богом. Огромной, чуждой человеческому разуму мешаниной энергетических полей, немыслимого вихря. И каждый услышал голос… хотя нет, скорее это была трансляция мыслей прямо в мозг, подавляющая и жуткая:
— Я не думал, что вы — земляне — такие слабаки, — услышал каждый человек, — За три недели вы позволили вырезать три четверти населения. Черви, мусор, планетная грязь! Я дал вам ресурсы для развития и возможность сверхускоренной эволюции с помощью опыта за убийства, но вы предпочли грызться за еду. Я подготовил для вас двенадцать божественных испытаний, каждое из которых существенно усилило бы вас, но большая часть людей передохла в начале первого.
Ваша планета в моей зоне ответственности, поэтому я не могу оставить ее радиоактивной пустыней, хотя очень хочу. Радуйтесь, тупые безвольные животные, вы продолжите жить прежней жизнью, убогой и серой.
— Так ты сам нас такими сделал, — пожал я плечами. Я думал, что слышу записанное сообщение и не подозревал, что шестьсот двенадцатый обратит на меня внимание, но он обратил: возможно, из-за предвзятого отношения, что давало достижение «личный враг бога».
Меня сдавили силовые поля.
— ЧЕРВЬ! — загудел бог.
— Ты изначально половину превратил в мертвецов, — сдавленно прошептал я, — Не предоставил никакой информации о новом мире, накидал богов под города… Думаешь, с такими стартовыми условиями могли выжить дети, женщины и старики? Дай мне вернуться в прошлое со всеми знаниями, и я покажу тебе, что с подготовкой может выжить гораздо больше людей!
— Нет. Каждый получит по своим заслугам, кусок глины. Если ты желаешь вернуться в прошлое и исправить ошибки, забудь. Ты будешь жить с тем, что натворил. Ты будешь жить с осознанием, что уничтожил тысячи людей, что ел человечину. Станешь вариться в собственных кошмарах, раз за разом переживать прошлое и у тебя не будет шанса это исправить.
Год спустя.
Томск, город с полумиллионным населением, теперь едва ли насчитывал несколько тысяч человек. Сколько в пределах города водилось монстров разной степени разумности, ответить трудно, но явно в разы больше, чем людей.
Как и везде теперь.
Люди ушли на третьи роли. Человечество не успело освоиться и окрепнуть в новом мире, и монстры, которые развивались в несколько раз быстрее, выдавили людей с вершины пищевой цепи.
Я стоял перед внушительным кратером, на границе асфальта и той массы, в которую асфальт превратился. Поверхность земляной впадины давно спеклась в камень, на дне — лужа из расплавленного и застывшего железа. Вид не слишком впечатляет, за прошедший с появления системы год я видел гораздо более внушительные вещи. Чего только стоит «Шарик» — монстр, сотворенный сумасшедшим химерологом из девятисот человек, которые, между прочим, хоть и свихнулись, но не умерли в процессе.
Однако, вернемся к кратеру. Единственный вопрос, который меня сейчас мучил: какого хрена я здесь делаю?
— Вот здесь дракона и видели в последний раз, — шмыгнул носом невысокий мужичок: Сергей Край, девятнадцатый уровень. Полнейший нубас, — Здесь автостоянка была. Тут он пролетал в общем. Как увидел Остапа — шмальнул огнем. Остап, царствие ему небесное, тогда как раз сорокового достиг. Видимо, дракон посчитал его за достойную добычу, потому и атаковал.
— И какого хрена я здесь делаю? — прохрипел я, — Где сам дракон? Ты меня сюда привел, чтобы яму показать?
Мужичок втянул голову в плечи, хотя я не повышал голос и даже ногами не топал. Непереносимость людей в армейской форме?
— Ну вы же сами сказали, мол, любая информация важна…
Я медленно вдохнул. Потом так же медленно выдохнул.
— Короче. Знаешь, где логово твари?
— Да, конечно… В общем, надо вернуться на километр и дойти до «свечки» на Иркутском тракте.
— Обратно? — спросил я. Вроде бы обычным голосом спросил, но мужик вдруг осекся. Не знаю, что Серега увидел в моих глазах, но отпрыгнул с места метров на пять.
— Успокойтесь, пожалуйста, Алексей… Просто я думал, вам интересна сила атакующей способности дракона, потому и решил сперва показать…
— Двинули к вашей свечке, — скомандовал я и сел на водительское сидение гелендвагена. Дело не в статусе, мне в общем-то безразлично, на чем летать, но моим немаленьким габаритам удобнее именно в гелендвагене.
— Может, лучше пешком? Просто меня чуть не укачало, поэтому…
— Серега, — перебил я мужичка, — Если ты сейчас не захлопнешься и не сядешь, я забуду о таком понятии, как вежливость. А людям очень не нравится, когда я забываю о вежливости. Буквально месяц назад один бычара уровня семьдесят пятого вовсе обоссался.
Мужичок заткнул речевое отверстие и уселся на пассажирское сидение. Пристегнулся даже. Молодец, шарит…
Гелендваген дрогнул и оторвался от земли.
— Пальцем тыкни, в какую сторону лететь, — приказал я. Развернув машину мордой в нужную сторону, я развил приличную скорость, откинулся на удобнейшее сиденье и погрузился в воспоминания.
Монстры… Монстры стали бичом нового мира. Люди стремительно теряли позиции, и словосочетание «венец природы» не вызывало ничего, кроме гомерического хохота. Травоядные монстры выжирали возделанные поля, хищные жрали и травоядных и людей. Твари развивались гораздо быстрее человечества, потому что не теряли время на грызню между собой. Средним уровнем у мобов теперь считался семидесятый, у людей — тридцатый. У тех людей, кто выжил: зима была суровой и беспощадной.
В итоге получилась занятная ситуация: прокачавшиеся люди с боевыми навыками, качественной экипировкой и правильно вложенными характеристиками могли соперничать с прокачавшимися монстрами, а те, кто свой поезд упустил, догнать его могли не всегда. И не всегда хотели: в основной своей массе люди были обычными обывателями, желающими покоя, и занимались расширением туннелей под городами и выращиванием грибов в метро. Двадцать первый век — время подземелий и форпостов. Кто бы мне это пару лет назад сказал…
Разумеется, на стороне людей было автоматическое оружие, кооперация. Те, кто хотел нарастить системное мясцо, могли и делали это. Но запасы топлива, патронов, пороха и прочих вещей, чье производство люди полноценно не восстановили, постепенно убывали. Это раньше по стране были разбросаны тысячи заводов и фабрик, и чтобы доставить груз через тысячи километров, нужно было просто договориться с транспортной компанией. Сейчас же путешествие на километр грозило обычному обывателю смертью. Не важно, по городу он будет идти, по степи, пустыне или лесу.
Но особенно людей заебывали летающие монстры: те же драконы от пятидесятого и виверны от девяностого. Летающие твари не желали подрываться на ловушках и были наиболее мобильными — настоящая гроза для всяческих крепостей, микрогородов, форпостов. Благо, что классификацию монстров составили и даже наштамповали учебники. Если ты хорошо учился, то при виде того же дрейка сорокового уровня мог вспомнить его навыки, слабые и сильные стороны. Благо, животные не выбирали ветки прокачки, развиваясь шаблонно.
Мертвецов за этот год окончательно задавили: зачистили лежки с окоченевшими трупами в период зимы. Теперь для выживших встретить некроголема было огромной редкостью и заканчивалось в основном смертью монстра: зиму холоднокровные мертвецы провели без возможности прокачаться и изрядно отставали от людей. Ходили слухи, что в паре городов поводыри построили некрокомунны, куда принимают всех желающих, но подтверждений тому не было. Да и высокоуровневых истребителей типа меня на те координаты никто не гнал.
Я считал, что надежда на выживание человечества как вида — подрастающее поколение. Уровень подростков, покидающих эвакуационные данжи, колебался между пятидесятым и девяностым. Кто достигал восемнадцати лет, покидал данж. Я не задавался вопросом, как подростков тренировали, но результат превосходил все ожидания: таких машин по умертвлению монстров нужно было поискать. Вдобавок данжи выплевывали не только чистых воинов, но и настоящих магов, танков, паладинов, целителей, крафтеров, кузнецов, земледельцев. И все подростки обладали связями с другими подростками по ту сторону данжа, все носили артефактное снаряжение, которое как минимум удваивало возможности хозяев.
Военные в первый месяц постапокалипсиса наладили радиосвязь, и страну — точнее то, что осталось от России — вновь наполнил треск радиостанций. Интернет, к сожалению, по-прежнему не работал.
В новом мире я занимался тем, что научился делать лучше всего: добровольно завербовался в армию и реагировал на сообщения о наиболее опасных монстрах: летел на сигнал и убивал тварюгу. Мне не платили, но обеспечивали едой, одеждой, требуемыми вещами. В самом начале моей армейской карьеры вышестоящие чины пытались припрячь меня на более подходящие, как им казалось, задания: работать на стройке и доставлять грузы, но я объяснил армейским начальникам, что я солдат — доброволец, и сам решу, что мне делать. Пойти против солдата девяностого уровня дураков не было, поэтому армейские чины подумали и решили меня не трогать. В отместку шло отсутствие оплаты за работу и невозможность стать кем-то повыше рядового, но это мелочи. Если они когда-нибудь станут волновать меня, я просто встряхну пару генералов.
Не скажу, что я — филантроп, который счастлив работать за еду. У меня была цель: вернуться в момент прихода апокалипсиса и исправить все ошибки, совершенные в последующие две недели. Я перемещался по стране в поисках пятисот тридцати величайших монстров из списка. Список с двенадцатью тварями был в далеком прошлом: популяция монстров размножалась и прогрессировала, причем чем дальше, тем стремительнее.
Мэтью Томас — американец, который меня человеком сделал, в какой-то момент пропал. Предполагаю, нарвался на неудобного противника, против которого не помогли накопленные навыки, характеристики, меч и эпичное распитие пива перед боем. На момент пропажи американца оставалось две недобитых твари — в Австралии и Южной Америке. Не знаю, каких уровней теперь твари, но оба материка потеряны для людей и стабильно обеспечивают мир волнами одинаковых монстров. Как участник отражения трех волн, могу сказать, что рано или поздно людям пиздец: набеги происходят все чаще, и каждый раз монстры на десяток уровней сильнее.
Очень жаль, что ядерные боеприпасы теперь не работают. До апокалипсиса я думал, что ударить ядерным оружием по Америке — ебейшая глупость, о которой могут думать только вконец конченые люди, но теперь первым бы проголосовал за применение боеприпаса.
— Почти прилетели, — дрожащим голосом произнес Серега, — Свечка — вон то здание, с драконьим гнездом на крыше… Алексей, можете выпустить меня? Я не хочу приближаться к дракону…
Я трижды убивал монстров ранга «палач расы людской», трижды удостаивался права на желание и трижды проебывал это право впустую. В загадывании желаний масса подводных камней. Во-первых, нельзя загадать то, что прежде просил кто-то другой: именно поэтому я и не мог пеленговать великих монстров — способность получил американец. Во-вторых, нельзя желать влиять на мир глобально. В третьих, нельзя пожелать для себя чересчур сильной способности, роста уровней и характеристик: шестьсот двенадцатый — тот еще жлоб.
Три бездарно потраченные попытки принесли мне некий опыт и возможность прикинуть формулировку четвертого желания. Осталось только найти подходящего монстра и попытать удачу снова. Я опасался, что вернуть во времени никого нельзя, но шестьсот двенадцатый бог гнул реальность и физику, как хотел: существовали способности, с помощью которых люди замедляли и ускоряли время: с помощью специалистов-ускорителей выживали наиболее крупные анклавы: чтобы семя растения выросло до плодоносящего растения, требовалось не больше суток. Так почему бы не существовать возможности направить человека в прошлое?
Геноцидя монстров в попытках вернуться в прошлое, я потерял кисть левой руки: пустая черная перчатка, которую ношу, находится под постоянным контролем телекинеза. Не то, чтобы я стесняюсь потери, или оставшееся общество предвзято относится к инвалидам, просто не упускаю возможность лишней тренировки способности. Хотя нужна ли теперь мне эта тренировка? Телекинез… Я практически сросся со способностью. Постоянное манипулирование и совершенствование навыка привело к глубокому пониманию его. Я теперь даже во сне контролировал окружающее пространство и держал над собой телекинетический щит, хотя подходящего для такой манипуляции навыка у меня не имелось.
Я мотнул головой, отгоняя лишние мысли. Сидящий рядом Серега уже не трясся, а вцепился своими хваталками в обивку сидения рядом с жопой и застыл, полным ужаса взглядом наблюдая за драконом, ворочающимся в огромном гнезде. Монстры делали своеобразные гнезда: приземлялись на крышу какого-нибудь здания, крошили ударами лап несколько верхних этажей, углубляя центр будущего гнезда, и обустраивались на здании. Если здание не выдерживало, летели к другому. Кирпичи и бетон были гораздо тверже земли в каком-нибудь парке, но скажу по собственному опыту: прочная чешуя монстров позволяет им чувствовать себя комфортно, даже когда телекинетик пиздит их автомобилями. Да и возможность обозревать пространство с высоты драконы ценят.
Двести девяносто седьмой… Теперь понятно, почему стрессует пассажир. Хорошо, что не трехсотый — на каждом уровне, кратном сотне, монстры получают страшные плюшки, и если плюшку двухсотого уровня я знал, то уже от трехсотого не знал никто. Похоже, сбылась мечта идиота: один из пяти сотен великих монстров найден. По крайней мере, велика вероятность, что дракон из тех, за которых система дает шанс на желание и это самое желание жопит.
— Намочишь обивку, отправлю летать, — спокойно предупредил я. Серега тоскливо заскулил.
Дракон, двадцать девять ступеней навыков… Из них минимум три направлены на сопротивление чужим способностям, значит, инфаркт крылатому устроить не получится. Я даже сейчас не могу на него воздействовать, хотя мы зависли ближе, чем в четырех сотнях метров. Защита от автоматического оружия у ящера тоже наверняка есть, но автоматом я уже давно не пользуюсь. Самое поганое — щит, который придется истощать многочисленными бросками. Что еще у него есть? Огненное дыхание, пирокинез, аэрокинез. После определенного количества поглощенного урона дракон наверняка призовет мелочевку, и хорошо, если твари окажутся материальными. Наверняка будет какая-нибудь непредусмотренная, но жуткая гадость: система любит накидывать сюрпризы.
Рдакодракс соизволил заметить зависший в небе гелендваген. Дракон нехотя поднялся, расправил огромные крылья и взревел. По сравнению с отожравшейся ящерицей машина обладала весьма скромными размерами, но дело ведь в начинке, а начинка была всего чуть менее высокоуровневой, чем ящер.
— Ну что, Серега, готов полетать? — осведомился я, следя за стартовыми взмахами громадных крыльев.
— Пожалуйста, не надо. Я… А-а!
Машина рванула в сторону, и вовремя: комок огня прошел в пяти метрах от нас. Я сразу рванул зигзагом, на всякий случай стараясь держать между собой и драконом днище автомобиля. Дно укрепляли две пластины листового железа, и я надеялся, что если пропущу удар, металл его остановит. Ну или хотя бы даст пару секунд на десантирование.
Мир послушно замедлился. Серега забавно орал, растягивая звуки. Его руки ме-едленно мотылялись по салону, а волосы растрепались и двигались забавными волнами, будто в патоке.
Был и минус: монстр тоже ускорился. Я был чуточку быстрее, но при использовании ускорения мифического ранга «чуточку» — хреновый результат.
Дракон уже летел, и самое поганое — распахивал пасть для еще одного плевка.
Когда в глотке ящера засветилось пламя, я дернул машину вверх и вбок, уходя из под удара. Но чешуйчатая скотина предвидела маневр и выплюнула огонь после того, как я сменил направление полета. Даже не выплюнула — выдохнула!
Огонь широким конусом растекся по небу, накрыв машину — летающая пакость била на упреждение. Жалко пассажира, но он — всего лишь сопутствующие потери. Нубас девятнадцатого уровня — такой даже выжить вне поселения не смог бы. Мясо. Благо, меня в горящей машине уже не было: я долетел до ящера и впечатался в спину монстра. Если бы не вспыхнувший в сантиметре от тела ящера щит, я сломал бы дракону хребет и в бою можно было ставить жирную точку.
Но это было бы слишком легко.
Я отлетел от дракона, разогнался и вновь впечатался в спину ящера. Мой божественный доспех столкнулся с доспехом ящера, но обе защиты выдержали. Я снова разогнался и пошел на таран.
Разумеется, дракон не завис в воздухе в ожидании ударов. Засранец дышал огнем, вертелся, посылал в меня волны спресованного воздуха, но я все-равно был быстрее, мельче, и неизменно оказывался со стороны хвоста чудовища, куда дракона и таранил. Параллельно с этим я телекинезом собрал песок и швырнул его в морду рептилии. Конечно, зрение — лишь малая часть того, чем пользуется ящер, но некоторое неудобство песок в глазах доставить должен.
Я разогнался и вновь протаранил ящера. Главное — перегрузить доспех. Когда защита исчерпает вложенные ресурсы и исчезнет, с чешуей, сколь бы прочной она не была, будет легче справиться. Есть у меня такая плюшка, как «однопаечный удар» — в пять раз усиливает любое членовредительское действие. С ним взятие дракона на таран станет гораздо результативнее.
Я набрался уровней и навыков за этот год, и сейчас бы я выжал Тритерия, как тряпку. Впрочем, каких-то богов я уже убивал, но увы, Юдин тогда получил шанс на желание как первый убийца божества, и последующие победители были лишены такой плюшки. Видимо, шестьсот двенадцатому чем-то не нравилось уничтожение богов.
После получаса полетов дракон замедлился — ящер выдыхался. Или просто хотел показать, что выдыхается, чтобы подловить меня.
Я не прекращал атаковать дракона: полосовал засранца магическими копьями, которые вытащил из багажника сожженного автомобиля и даже призвал клинок, чтобы наносить больше урона. Наконец вокруг дракона появился тусклый прозрачный доспех. Защита этого типа постоянно появляется прежде, чем сломаться, поэтому я удвоил силу атаки. А дракон призвал миньонов.
Три десятка трёхметровых ящеров выдохнули в мою сторону огненные полосы, от которых я даже не стал уворачиваться — наоборот, приблизился вплотную к дракону. Огненный залп накрыл меня, но доспех спас: в отличие от брони дракона, моя была менее потрепанной. Да, после залпов монстров и моя защита стала видимой, зато доспех дракона вовсе исчез.
— Однопаечный удар! — выдохнул я название навыка и ударил призванным мечом в позвоночник дракона.
Ящер заревел и полетел к земле. Добить его и мелкую стаю после этого было нетрудно.
Я вздохнул и забил в текстовое окно давно обдуманное желание. Вероятность, правда, невелика, но…
Я сразу вложил в молитву четыре отложенных очка навыков, подняв навык до мифического. Это особо ничего не дало, кроме увеличения молитв до четырех в день.
— Сугубо для восхваления, — прохрипел я, — Ну конечно. Как же иначе-то.
Первый текст был бесхитростным:
«О шестьсот двенадцатый бог, благодарю тебя за создание этого удивительного мира. А вот если бы ты закинул меня в досистемное прошлое, я бы принес тебе в жертву курицу, или даже козу, восхваляя твою мудрость и щедрость.»
Я отправил молитву, подождал пару минут, но никакой реакции не последовало. Главное, что плюшка из-за криво замаскированной просьбы пропадать не спешит, а значит, я могу молиться еще и еще.
Двадцать шестой текст был уже изощреннее.
«О шестьсот двенадцатый, чьим разбухшим величием пугают детей, изощреннейший и просветленный, благодарю тебя за мир в руинах и надеюсь, что ты просветлеешь еще больше, еще больше поумнеешь и поймешь, что самым большим благом, которое ты можешь оказать человечеству — возвращение меня в досистемное прошлое».
И именно после него шестьсот двенадцатый не выдержал.
Мир потемнел. Меня сдавило с такой силой, что что-то в позвоночнике хрустнуло и встало на место. Спасибо, демиург.
Рядом со мной возник тот странный вихрь из скрученных энергетических полей. Самого бога я не ощущал — шестьсот двенадцатый телекинезом не обнаруживался. Думаю, его не смогла бы задеть ни одна из способностей, что мы обрели.
— Как ты меня достал, червь, — прогудел бог. Слова будто ввинтились в мозг — я зашипел от боли. Из уха потекла капля крови, — Хорошо. Как там в ваших древних текстах, «просите, и дано вам будет»? Я верну тебя в прошлое.
— А это возможно? — я нашел в себе силы удивиться. До последнего не верил в манипуляции со временем.
— Разумеется, червь. Какой бог меняет мир без бекапов? Но из-за твоих зудящих сообщений, я дам месяц для улаживания всех своих дел. А потом ты умрешь. Надеюсь, в муках.
Вот здесь я задумался. Уже год жил мыслью вернуться в прошлое, а теперь засомневался — нужно ли? Впрочем, отказа не предусмотрено. Да и шанс слишком хорош, чтобы его упускать. Соберу самую классную команду в мире. Не дам умереть Захару и пацанам, спасу кисть Дамира. Не дам Сотникову погрузиться в затяжной запой, не дам мертвецам вырезать студентов, убью телепортера в самом начале. Спасу тот балласт, который не захотели себе брать поселения из-за угрозы голода.
Хотя, чего я раздумываю? Мне не поступить иначе, ведь иначе я — не я.
Жму «да».
Я пришел в себя в офисе, с какими-то бумагами, сжатыми в уцелевшей ладони. Офисный стул жалобно скрипнул под моими ста семьюдесятью килограммами, пошатнулся, но не развалился. Я подождал секунду, но сиденье не подвело.
Надо засечь неделю. Через семь дней все начнется.
Черт знает, как я вывезу спасение города, а то и мира. Спасти Казань будет невероятно сложно — я помню, сколько поначалу в городе было мертвяков — сотни тысяч. Плюс еще нужно зацепить другие города, потому что если зациклиться на одной Казани, вряд ли результат будет ошеломительным — нужно давить по всем фронтам. Каждый день должно выживать все больше и больше людей. Москва, Питер, Сочи, Новосибирск, Екатеринбург… Нужно успеть везде. Будет сложно, несмотря на мифическое ускорение, а после спасения придется еще организовывать фермы, спасать поля…
Я вздохнул. Спасать Москву не хотелось: в центральной ее части к концу первой недели творилось такое… За счет огромного населения монстры дорастали до ста пятидесятого уровня, и люди от них заастую не отставали. Самое пакостное в том, что в попытке спасти москвичей я могу и сам с этим толком не справиться, и увязнуть в этой попытке, теряя время.
Рядом кто-то охнул. Я повернул голову и поймал прищуренный взгляд Никиты Василича, бывшего начальника. Точнее, нынешнего моего начальника, раз я попал в предапокалипсис.
— Алексей, что здесь происходит? Ты чего, под кофту бумаг насовал? И какого хрена ты здесь в кофте и джинсах сидишь? У нас, между прочим, дресс-код! Да, дресс-код!
Я встал и осмотрел родной и такой спокойный офис. Это пока он спокойный. Через неделю здесь будет адское месиво — я видел, во что превратится это место.
— Матерь божья! — отреагировал на мой рост Никита Васильич, едва достающий мне до груди, — Это… Это ты как?
Надо же, я раньше и не замечал, насколько мелок наш офис. Уткнулись в мониторы люди — функции, не обращая внимания на меня, выбивающегося из спокойной и привычной картины мира. Худосочные, слабые. Это вот их мне нужно спасать от таких же хилых мертвецов. Хотя вряд ли наши доблестные работники принтера и клавиатуры смогут что-то противопоставить даже нескольким мертвецам уровня так пятого.
— Нудный, я задал вопрос! — дрожащим голосом прикрикнул Никита Василич, чьи мозги не справились с осмыслением моего нового вида и выдали устаревшее решение игнора со стороны подчиненных: крики, — Ответь, Нудный!
Я подавил мимолетное желание разбить голову начальника о бетонную стену и зашагал на выход. Проблемы с законом в первую неделю мне точно не нужны. Даже с ускорением и телекинезом, ощущающим пространство на четыреста с лишним метров во все стороны.
— Уволь меня как-нибудь без росписи и постарайся не звонить мне. Руки сломаю нахрен, — прогудел я и только потом осознал, что и голоса, которые я слышал в офисе, чересчур тонкие и мягкие. За последний год я привык общаться с людьми, которые закидывали баллы в характеристики, меняя свои тела. Голоса у таких людей изменялись вместе с телом.
Разговоры сотрудников смолкали, на меня пялились круглыми глазами. Не отвечая на редкие вопросы, я вышел из офиса и пошел вниз по лестнице. Уже на первом этаже я осознал, что можно было спуститься и на лифте. Отвык я от цивилизации, а показывать сверхспособности мне пока не хотелось.
Я не торопясь шел к дому, собираясь с мыслями. Прогулка обещала занять несколько часов, но меня это устраивало: нужно было разобраться, что делать и в каком порядке.
Вокруг происходила ежедневная суета: ездили машины, ходили люди в обычной одежде, без оружия, камуфляжа, рюкзака с пайком и необходимыми для выживания вещами. Некоторые дамочки гуляли с колясками. Честно говоря, я отвык от подобного: приходилось давить желание осмотреть небо на предмет высоко летящих драконов и применить оценку на людях, тем более что системная способность пока работает лишь на мне самом и бижутерии на моих пальцах.
Не думаю, что за неделю у меня получится привыкнуть к мирной жизни, но в этом и плюс. Я не хочу утратить навыки, полученные в процессе еще не случившейся войны.
Я по привычке обшаривал телекинезом каждую пядь доступного пространства, что совершенно не мешало мне думать о ближайших планах.
Нужно снять склад или ангар, взломать несколько банкоматов, оптово закупиться продуктами. Нанять несколько водителей в транспортной компании, пусть везут на склад купленные продукты. С сорока тремя единицами в духе и почти двумя тоннами веса, который я могу тягать, я сам себе рота грузчиков, так что с этим проблем не возникнет.
На этом моменте я отвлекся на заплаканную девочку, которая упустила гелиевый шарик и тот запутался в кроне дерева. Мать девчонки была занята тем, что успокаивала ребенка, поэтому не заметила, что шарик самостоятельно спустился и обвязался ниточкой вокруг нижней ветви, до которой женщина вполне могла дотянуться. Устрою людям маленькое чудо. Через неделю шарик станет самой меньшей из проблем этой семьи.
Еще нужно найти и похитить специалистов, которых мертвецы вырезали в первые же дни. Электромонтеры, строители, инженеры… Тот же сварщик в первые месяцы однозначно полезнее любого пирокинетика и прочих игроков.
Это первостепенные задачи. Еще нужно не допустить скопления людей. Придется взорвать торговые центры, пустить по пизде поезда в метро. Дороги тоже можно повредить. Да — это вызовет огромные пробки, панику, нарушит инфраструктуру, но тысячи людей будут истреблены как раз в пробках.
В последнюю ночь можно сообщить о новых терактах, а лучше взять в заложники мэра и потребовать ввести комендантский час, чтобы люди сидели по домам, когда придет система. И в ночь перед апокалипсисом летать, блокировать двери многоэтажек, держать людей в квартирах. Когда все начнется, можно устроить файер-шоу на весь город, от которого люди станут держаться подальше, а мертвецы потянутся.
В течении недели писать на стенах или развешивать по городу плакаты с фразой «смена расы = зомби», и детей отправить к эвакуационным данжам.
Еще можно зачистить все три Казанские ТЭЦ в момент наступления пиздеца. И лучше заранее выяснить, где живут семьи работников ТЭЦ, чтобы собрать их на станциях перед пришествием системы.
Полицейские участки… Вот у них оружие лучше изъять. Не знаю, как будет в других городах, но в Казани полицейские сделали в постапокалипсис мало хорошего, прежде чем большая часть погибла, а кто выжил — вовсе перешли на сторону зла.
Тритерий… А вот этого монстра можно и оставить. Если я перебью в Казани всех зомби за сутки — другие, ферраиды и наги станут единственным источником опыта, так что спешить с уничтожением микробожка не стоит.
А еще стоит познакомиться с Дамиром, Захаром, Ингой, Витей и парнишкой-геомантом, и прокачать их. Прошлая жизнь показала, кто из людей говно, а на кого можно положиться: если я хочу увеличить шансы казанцев на выживание, мне нужно подготовить высокоуровневых игроков для защиты города в свое отсутствие.
Это я всего за пару часов придумал. Если посидеть подольше, смогу отсеять бред, накидать рабочих вариантов и приняться за дело. Не знаю, получится ли у меня сохранить жизни хотя бы трети казанцев, но я попробую…
Я не заметил, как добрел до дома. Родной двор встретил тишиной и запахом доцветающей сирени. Когда я в последний раз был здесь, этот дом был частью Карбышево и ограждался огромной стеной. Двор был перекопан и здесь лавочки стояли. Место, на котором стояла моя машина, пустовало. Черт, машину забыл. Придется возвращаться к офису, если не планирую носиться по городу по воздуху.
А пока нужно заняться доступными проблемами.
Я мгновенно охватил вниманием весь дом и слегка сосредоточился. В своей квартире заскреб ногтями по груди Гига, чье сердечко внезапно дало сбой. Споткнулся и крайне неудачно упал в ванной Святослав, ударившись виском об угол раковины. Бутерброд, который ел сатанист, пошел не в то горло, заставив человека бить себя кулаком в грудь в безуспешных попытках откашляться.
Три в минус… Телепортера, гипнотизера с Тандема и Крысина с «пацанской» кодлой тоже превентивно удавлю, но позже. Пока все, чего я хочу — на час забуриться в ванну, и пусть парнишка подождет. Последний год я только и делал, что охотился на разных тварей и бегал от смерти: видит судьба, хотя бы ванну я заслужил.
Томас выражает неодобрение действиями 612-го бога.
Томас все еще не одобряет 612-го бога.
Наконец-то я у реки — смою всю грязь, что накопилась за время пути. Горы, пустыни, степи… где я только не был, чувак…
Оглянись вокруг: мир мертв. И я рад, что ты не сдался после того, что с тобой случилось. Лично я разозлился на шестьсот двенадцатого бога за это дерьмо, и постоянно его ищу. Почему никто не смотрит, кроме меня? Почему люди даже не обсуждают это чмо?
Хорошо, что ты заботишься о людях даже после того, что с тобой случилось. Я еще не встречал гуманных зомби, чувак. Но монстр, сидящий в реке — мишень для больших парней. Оставь это мне.
Подержи мое пиво.
Спасибо, чувак. Не знаю, смогу ли я сделать тебя человеком, но попробовать стоит, верно? Ты неплохой, я вижу, ты сражался с водяным монстром. Да и желания — то еще дерьмо, они не работают в девяти случаях из десяти. Помогай людям, чувак. Живи нормально и помни обо мне.