Обычно молодёжь уезжает из деревни в город, в мир больших возможностей. А справится ли молодая ведьмочка с жизнью в деревне, отправившись туда вслед за любимым? Ведь говорят, что с милым рай и в шалаше, а у милого избранника ведьмочки шалаша нет, зато есть вполне приличный дом.
Дочитав последнюю строчку, я захлопываю книгу и смахиваю слёзы с ресниц. Очередной любовный роман с очередным "хэппиэндом". Я читаю подобные книги взахлёб, а потом мечтаю о любви, представляя себя на месте главной героини. Ведьмы любят один раз и навсегда, но ведьме не просто найти
Мы с подругой жили на одной улице через дом друг от друга. Познакомились и начали дружить мы ещё до школы, когда нам было по четыре года. В тот день – в первый месяц лета – мы должны были сдавать экзамены после окончания девятого класса. В начале весны мне исполнилось шестнадцать лет, шестнадцатилетие подруги приходилось на начало осени. Всё было как обычно: мы обменялись сообщениями перед выходом из дома, и из ворот вышли одновременно в одинаковой школьной форме. Но я издалека заметила, что подруга светилась, как начищенный самовар. Закрыв ворота, она, пользуясь левитацией, большими прыжками рванула в мою сторону.
– Ты чего такая довольная? – спросила я её.
– Элька, у меня появился брат! – радостно сообщила подруга. Я ошарашенно уставилась на неё:
– Анька, что-то я не видела, что твоя мама была беременна…
– Да не-ет, не в этом смысле, – рассмеялась она, взяла меня под руку, и мы пошли в сторону школы. – Троюродный брат. Он старше меня на два года. Раньше мы были не знакомы, а недавно я узнала, что у нас есть родственники в деревне, и нас познакомили…
Подруга пустилась в рассказ с именами и подробностями. Я слушала её в полуха и пыталась понять, что не так: моё ведьминское чутьё просто вопило, что мне необходимо познакомиться с этим братом. По позвоночнику прошёлся холодок: неужели?..
– Познакомь меня с ним, – перебила я подругу на полуслове.
– Зачем? – удивилась она.
– Ну, я знаю всех твоих родственников – как и ты моих – а это новые люди, мне интересно, – с самой честной улыбкой ответила я.
– Ну-у, я что-нибудь придумаю, – неуверенно протянула она в ответ. -Пойми меня правильно, я сама только познакомилась с ним. Как я должна ему о тебе сказать?
И вроде это был риторический вопрос, но я знала ответ и не замедлила его озвучить:
– Вы ведь общаетесь, рассказываете друг другу о себе. Скажи, что у тебя есть подруга, практически сестра, с которой ты хочешь его познакомить.
– Ла-адно, – протянула она.
Экзамены мы обе сдали, как всегда, на "отлично", и начались летние каникулы.
Через неделю, в течение которой я продолжала изводить подругу просьбой познакомить меня с её братом, она прислала мне сообщение с номером телефона и именем – Даня, но сразу предупредила, что на первую нашу встречу мы пойдём с ней вдвоём. Я пожала плечами – вдвоём, так вдвоём. Тут же вписала номер в свой телефон. И дрожащей от волнения рукой (никогда раньше не пыталась познакомиться с парнем) написала сообщение:
"Привет! Я твоя тайная поклонница, хочу с тобой познакомиться. Ты ведь Даня?"
"Привет. Вообще-то для незнакомок я Данил", – пришёл мне ответ.
"Хорошо, Данил. Так как насчёт познакомиться?"
"Я не против, но своё имя тебе придётся мне сказать, тайная поклонница".
Потом мы долго переписывались, рассказывая друг другу о себе, и в конце договорились о встрече.
Как я готовилась к этой встрече, это отдельная история. Я перебрала все свои наряды, перепробовала разные варианты причёсок, но постоянно оставалась недовольна результатом. Озабоченная своим внешним видом, чуть не забыла сказать подруге время и место встречи. И вот в назначенный день я надела чёрную юбку, красивую блузку с ажурной вставкой на груди, сверху набросила вязаный жакет, так как на улице было прохладно после прошедшего ночью дождя; заколола волосы заколкой в виде оранжевой лилии, подкрасила ресницы тушью и губы розовым блеском; обулась в чёрные лакированные туфли на шпильке, на плечо повесила небольшую на вид сумочку, в которую можно было при желании загрузить полдома благодаря пространственной магии (а главный плюс заключается в том, что, несмотря на огромное количество предметов в сумочке, в руки попадается именно то, что нужно в данный момент) и вышла из дома. Возле ворот, как обычно, долго прощалась со своей любимицей кошкой, и наконец вышла за ворота. Позвонила подруге и, услышав в ответ: "Пять минут, и я выйду", стала её ждать. Через пятнадцать минут ожидания я позвонила снова, чтобы услышать тот же самый ответ.
– Ты издеваешься? – с отчаянием воскликнула я.
– Ну прости. Всё, серьёзно, пять минут и выхожу, – и телефон запикал короткими гудками.
Ещё через пятнадцать минут, когда я чуть не грызла от волнения свои наманикюренные ногти, мне пришло сообщение:
"Ну где ты? Я на месте. Жду".
Я позвонила подруге и, как только она подняла трубку, сказала:
– Если ты сейчас же не выйдешь, я уеду без тебя, потому что твой брат уже на месте ждёт.
И через пять долгих секунд мне на встречу выплыла зеленоглазая блондинка в розовом сарафане выше колена, лёгкой бежевой курточке, с распущенными волосами, ярким макияжем и тоже на шпильках.
Я быстро написала сообщение Данилу:
"Скоро будем, твоя сестрёнка очень долго собиралась".
"Вы вдвоём? Боишься, что я тебя укушу?" – пошутил он.
"Ну мало ли", – отшутилась я в ответ.
– Анька, ты совсем обалдела, так долго собираться?! Вообще-то это у меня свидание, а я собралась в считанные минуты, в отличие от тебя, – набросилась я на подругу.
– Девушка должна опаздывать на свидание, – невозмутимо ответила она мне.
Мы вышли на остановку и стали ждать автобус, а он никак не торопился к нам ехать. Через десять минут ожидания я, издёргавшись, предложила идти пешком, жалея, что нельзя воспользоваться метлой.
– И как ты себе это представляешь? Мы ведь обе на шпильках, – возмутилась подруга. Я одарила её злым взглядом…
Через тридцать минут, когда мы уже почти подходили к месту встречи, нас обогнал автобус. Мы проводили его злыми взглядами и неприличными выражениями, которые обычно не говорят воспитанные девушки. Было огромное желание наградить его ещё и неприличным жестом, но я сдержалась.
Ноги гудели от пройденного расстояния, и я с ужасом взглянула на мост, проходящий над железно-дорожным вокзалом (а именно на этом мосту и ждал сейчас брат моей подруги). Воображение тут же нарисовало картину, как я на четвереньках вползаю на мост и падаю к ногам парня. Это придало мне сил, и я бодро зашагала по ступеням наверх. На середине подъёма моя бодрость помахала мне рукой и гордо удалилась. Подруга сначала шла со мной в ногу, потом обогнала и пошла вперёд. Я не возражала. Только то, что мимо ходили люди не позволяло мне сесть прямо на ступени и скинуть эти пыточные средства, называемые туфлями на шпильке. Ну не умею я долго ходить в этих ноголомах. И вот я – с трясущимися ногами и матерными словами в голове – наконец преодолела последние ступени и подняла голову, чтобы увидеть ЕГО…
Светло-русые коротко стриженные густые волосы, карие глаза с густыми и длинными ресницами (ну почему такая роскошь достаётся мужчинам?), нос с небольшой горбинкой, голливудская улыбка и фигура, глядя на которую видно, что парень увлекается спортом… А как ему идут джинсовый костюм и белые кроссовки!
В тот момент я забыла и про усталость, и про пыточные туфли, и про гудящие ноги. Никогда раньше не верила в любовь с первого взгляда, а теперь стою, смотрю на него и улыбаюсь, не слыша, что говорит моя дорогая подруга. Я вообще мало что помню из того дня… Кажется, мы гуляли по парку, сидели на лавочке что-то обсуждая. Подруга много шутила, Данил рассказывал истории из своей жизни, я любовалась парнем, смущённо опуская глаза каждый раз, когда он поворачивался ко мне.
Потом мы неделю переписывались практически круглые сутки, рассказывая друг другу всё до мелочей. И вот он предлагает мне снова встретиться, но на этот раз только вдвоём. Ну, естественно, я согласилась! И летела на эту встречу, как на крыльях, надев лёгкое платье с обтягивающим лифом и свободной юбкой, собрав волосы в высокий хвост, надев обычные туфли-лодочки без всяких шпилек и прихватив свою сумочку. Я взлетела на этот мост, даже не заметив огромное количество ступеней. Как всегда, здесь было много людей, которые ходили туда-сюда. Но одного единственного не было…
Я посмотрела на часы в телефоне, убедилась, что пришла точно в срок, убрала телефон в сумочку и постаралась успокоиться. "Он придёт, просто сегодня решил не торопиться, чтобы не ждать", – убеждала я себя. Пятнадцать минут я стояла и наблюдала за людьми на перроне возле пришедшего поезда: кто-то кого-то провожал, кто-то, наоборот, кого-то встречал, люди обнимались, говорили друг другу какие-то слова и расходились – одни в вагон, другие в сторону. Но вот поезд тронулся и подался в свой путь, людей стало меньше. И тут сзади я услышала мужской голос:
– Девушка.
Я обернулась с улыбкой, которая тут же сползла. Там стоял незнакомый мужчина неприятной наружности: в шлёпанцах, в старых трико с отвисшими коленями, в тёмной футболке, которая обтягивала выпирающее пузико, из-под кепки выглядывала буйная растительность волос, на лице была щетина. Я молча уставилась на него.
– Девушка, вам деньги нужны? – вдруг выдал этот тип.
– Деньги всем нужны, – не задумываясь, ляпнула я.
– У меня есть деньги, и я живу тут недалеко. Может, мы как-нибудь договоримся? – продолжил мужчина. Я не сразу поняла, к чему клонит этот тип, а когда поняла:
– Дядя, иди лесом, – грубо ответила я.
– У меня есть деньги, может всё-таки договоримся? – повторил он, хотя подойти ближе не пытался, и то хорошо.
– Отвали, лучше по-хорошему, – чуть повысив голос, сказала я, оглядываясь по сторонам и прикидывая, много ли народу увидит, если я приложу его магией. Какая-то женщина, проходя мимо, приостановилась в паре шагов от нас. Чуть дальше замерли двое парней, глядя на нас с интересом. Я напряглась, но тут мужик оглянулся и, увидев привлечённое мной внимание, резко развернулся и ушёл. Парни быстро потеряли интерес и пошли своей дорогой. Женщина ещё стояла, я кивнула ей с благодарностью, и она тоже продолжила свой путь.
Я подрагивающей рукой достала телефон и написала сообщение:
"Я тебя жду. Ты скоро?"
Обычно Данил отвечал практически сразу, я даже удивлялась иногда, неужели у него телефон всегда в руках. Но сейчас ответа не было. Через десять минут я нажала кнопку вызова.
– Абонент вне зоны обслуживания, – ответил мне женский голос. Я подумала: "Может он в дороге, и антенна потерялась". Подождала еще около двадцати минут и снова набрала.
– Телефон отключен, – ответил тот же голос. Как холодной водой окатило понимание: он не придёт, и я зря стою здесь вот уже сорок пять минут. Я позвонила подруге, чтобы узнать, не звонил ли он ей.
– Нет, не звонил. Ну мало ли, что случилось, не переживай. Я как что-нибудь узнаю, сообщу тебе, – спокойно ответила мне подруга.
"Нужно отвлечься, сегодня мне пора отправляться домой, готовиться к школе", – думаю я, выныривая из воспоминаний. Подхватываю свою верную метлу и, встав с кровати, подхожу к окну. Отдёрнув занавеску, открываю створку. В лицо дует тёплый ветерок. Я улыбаюсь и гляжу в небо. Там перемигиваются яркие звёзды, и стыдливо прячется за облаком тонкий месяц. Я перекидываю ногу через метлу, оседлав её, и как была в коротких шортиках и майке вылетаю в окно. Ветер радостно подхватывает и треплет мои волосы.
Я направляю метлу вверх и, сделав кружок над своим домом, лечу к воде. Лететь не особо далеко, ведь мой дом находится на самой крайней улице, и напротив дома начинается пустырь, который пересекает небольшая речка. Вода в ней всегда прозрачная и чистая, и я иногда заныриваю туда, чтобы освежиться. Я спускаюсь на берегу, кладу метлу на землю – где она и остаётся покорно дожидаться меня – и с разбегу плюхаюсь в прохладную воду. Поплавав немного и приведя чувства и мысли в порядок, я выхожу на берег. Вода испаряется из одежды и волос, и я с удовольствием потягиваюсь. На востоке начинает светлеть небо, начинается новый день.
Вернувшись домой, я ставлю метлу у двери, проходя мимо газовой плиты, щёлкаю пальцами. Под чайником загорается огонь. И пока чайник насвистывает ему одному известную мелодию, я иду в спальню, на ходу стягивая с себя майку с шортами. Беру со стула свой любимый цветастый сарафан и натягиваю его на себя. Расчёсываю перед зеркалом длинные тёмно-русые с рыжим отливом волосы и заплетаю их в простую косу.
Возвращаюсь в кухню, щелчком пальцев тушу огонь – чайник успел закипеть. Завариваю душистый чай и, обнимая чашку ладонями, наслаждаюсь каждым глотком свежего чая, глядя в окно. Допив чай, мою чашку, взмахом руки отправляю её в шкаф для посуды и выхожу во двор… Чтобы вздрогнуть от голоса, раздавшегося над головой:
– Элеонора! Ты домой собираешься или решила здесь насовсем прописаться? Скоро снова занятия в школе начнутся, не забыла? Пора начинать готовиться.
Ой-ой, если мама назвала меня полным именем, значит мои дела плохи. Обычно мама называет меня Ёлкой, Ёлочкой или Ельчонком ещё с того момента, когда начала приносить маленькой мне гостинцы и говорить, что их передал Зайчик той девчонке, которая Ёлочка. Не знаю, почему именно так, а на мой вопрос мама всегда лишь загадочно улыбалась, ничего не поясняя.
Я усмехаюсь. Мысль остаться здесь, конечно, хорошая, только кто же мне позволит.
– И тебе доброе утро, мамуль! Представляешь, я как раз сегодня за завтраком думала о том, чтобы остаться здесь насовсем, – с бодрой улыбкой отвечаю я, задрав голову и приставив ладонь козырьком к глазам – солнце уже поднялось над землёй и слепит глаза. Да, моя мама всегда умела удивлять. Вот и сейчас она, одетая в лёгкие мокасины, синие джинсы в обтяжку и бордовую футболку с ажурной вставкой у горловины, зависла метрах в двух над землёй на своей метле и пытается взглядом прожечь во мне дыру.
Мама никогда не любила этот дом, потому что это единственный подарок, оставшийся мне от отца, который ушел от мамы, когда она была на шестом месяце беременности, а учитывая, что у ведьм срок беременности всего семь месяцев, то в ближайшем будущем мама уже должна была родить.
Когда была маленькой, я часто спрашивала у мамы, где мой отец. Мама каждый раз прятала глаза и старалась перевести тему. А когда мне исполнилось шесть лет, и я вот-вот должна была пойти в школу, мама усадила меня "за стол переговоров" и рассказала историю знакомства и недолгой совместной жизни с моим отцом. А также показала мне его фотографию, с которой на меня карими глазами смотрел молодой парень лет двадцати с чёрными чуть вьющимися волосами длиной почти до плеч, черными густыми бровями и ресницами и чёрными усиками над тонкими губами. Также он имел довольно спортивное телосложение. В общем парень был очень даже симпатичный. Я не испытываю ненависти к отцу, но и тёплых чувств не питаю. И уж тем более я не мечтаю разыскать его. Но домик мне нравится, и я люблю в нём бывать.
Мама недобро нахмурилась, и я спешу добавить:
– Да шучу я, мамуль. Ну конечно, я собираюсь домой. И про школу, естественно, помню.
– Да? А так сразу и не скажешь. Ты уже неделю здесь торчишь. Не одичала ещё? – сарказм прям фонтаном бьёт. Так и тянет в ответ закатить глаза.
– Ты же знаешь, я люблю одиночество. Кажется, в этом я пошла в маму, – задумчиво говорю я, пряча улыбку. Мама наконец улыбается. И я улыбаюсь в ответ. – Спускайся, пойдем чай пить. Да и не стоит привлекать внимание соседей, боюсь их психика не выдержит подобного зрелища. Как ты вообще рискнула на рассвете лететь на метле, не прикрывшись пологом невидимости? Мало ли, кто увидит…
– Соскучилась, – мама спускается на пол, прислоняет свою метлу к стене рядом с моей и прижимает меня к себе.
– Я тоже скучала, мам, – крепко обнимаю я маму в ответ.
– А в следующий раз, будь добра, бери с собой свой телефон! – строго добавляет она. Я скромно опускаю глазки в пол и киваю.
Мы вошли в дом, и пока я снова подогреваю чай и накрываю на стол, мама проходит по комнатам, которых всего четыре: маленькая прихожая с тумбочкой для обуви и вешалкой для одежды; небольшая кухня, обставленная в современном стиле; спальня со шкафом, на одной дверце которого большое зеркало, двуспальной кроватью, прикроватной тумбочкой; и гостиная, в которой стоит комод с зеркалом над ним, диван, журнальный столик, на стене напротив висит плазма.
Стоя возле холодильника, я взмахом руки левитирую на стол, накрытый клеёнкой с натюрмортом, тарелку с ватрушками, вазочку с конфетами, сахарницу, затем наливаю чай в чашки. Мама возвращается в кухню, мы одновременно садимся за стол, не сговариваясь, одинаковым движением перекидываем косы за спину, смотрим друг на друга и смеёмся. Мы часто, не задумываясь, делаем одни и те же движения или говорим хором одни и те же фразы. Мне всегда было легко с мамой. У нас всегда были тёплые и доверительные отношения.
Когда она осталась одна, все знакомые и родственники вздыхали с сочувствием: "Как же одной дитё-то растить? Ведь тяжело такой молодой". Ну да, на тот момент маме было неполных двадцать лет. Но мама лишь улыбалась. Когда она работала, за мной приглядывал мой дядя, мамин младший братишка – Егор. Но в целом мама старалась не обделять меня вниманием.
Наказывала она меня крайне редко, в основном мне хватало слов, а иногда и строгого взгляда было достаточно. Помню, когда мне было года три, мама отлупила меня хлопушкой за непослушание (ну как отлупила, шлёпнула пару раз), но для меня это было огромной трагедией. И когда пришёл дядя, я залезла к нему на колени и пожаловалась: "Меня сегодня мама, знаешь, как била, а я, знаешь, как орала". Орала я и правда знатно, но скорее от обиды, чем от боли.
В шесть лет во мне проснулась магия. В семь лет я пошла в школу. Для всех вокруг я ходила в школу-гимназию, в реальности же – в Школу чародейства и волшебства.
С подругой на пару мы весело проводили время: сбегали с уроков, шкодили по мелочам, зачаровывая школьные принадлежности одноклассников, вырывали страницы из дневников, если там появлялись плохие отметки за поведение; но так как учились мы на "отлично", то на эти шалости наши учителя смотрели сквозь пальцы.
Когда мне было около десяти лет, мама меня начала учить готовить. Поначалу я не любила это дело, но потом втянулась и сейчас готовка – моё любимое занятие.
Выглядим мы с мамой почти одинаково. Нам часто говорят, что мы скорее сёстры, чем мать и дочь. Невысокий рост (хотя я выше мамы на шесть сантиметров), тёмно-русая – с рыжим отливом – коса до талии, практически одинаковые фигуры. Единственное отличие – у мамы карие глаза, а у меня – зелёные, которые, по словам мамы, достались мне от её отца. Своего деда я никогда не видела, так как он слишком рано умер. Бабушка долго тосковала по нему, но через десять лет после его смерти снова вышла замуж и уехала с мужем за границу, где они счастливо живут и по сей день, присылая нам время от времени открытки и фотографии.
Перед отъездом я набрасываю на дом иллюзию – чтобы у соседей создавалось ощущение присутствия хозяев дома, но при этом, чтобы не возникало желания зайти в гости – и устанавливаю магическую сигнализацию. Благодаря тому, что училась я всегда на "отлично", магия даётся мне настолько легко, что я ощущаю её, как часть себя – мне так же легко управлять ею, как и дышать. Некоторые магические формулы – более сложные – приходится проговаривать мысленно, потом щёлкать пальцами, а о некоторых стоит только подумать, и они получаются, как само собой разумеющееся (как например, испарение воды из одежды и волос). С конкретно этой иллюзией я провозилась долго – целую минуту, ведь вложить в одну иллюзию столько функций не очень-то просто, но я справилась.
Машина останавливается возле ворот салатового цвета с табличкой № 4. Справа от ворот вдоль забора тянутся аккуратно подстриженные зелёные кусты живой изгороди. А слева стоит небольшой магазинчик с яркой вывеской "Цветы, выращенные Любовью", возле которого в ожидании открытия стоит постоянный клиент.
Этот магазин мама открыла ещё до моего появления. А когда я родилась, она разрывалась между обустройством магазина и воспитанием меня.
Мы выходим из машины, мама здоровается с клиентом, просит его подождать минутку и идёт открывать дверь. Я достаю свою сумку с вещами с заднего сиденья. Таксист вытаскивает мётлы из багажника и интересуется:
– Девчонки, а зачем вам целых две метлы? Вроде не похоже, чтобы вы дворниками работали.
– А мы на них летаем по ночам, – с радостной улыбкой говорю я.
– Как ведьмы что ли? – хохочет таксист.
– Почему как? Мы и есть ведьмы, – поддерживает меня подошедшая мама. Таксист сначала улыбается, потом хмурится и вдруг выдаёт:
– Да не-ет, вы не похожи на ведьм. Вот жена моя – Зинка – во то ведьма. Как зыркнет глазюками своими, так и пиво не лезет в глотку.
Мы весело смеёмся и, забрав свой багаж, идём к дому, ещё раз убедившись в простой истине: хочешь, чтобы тебе не поверили – скажи правду. Задумчивый таксист садится в машину и уезжает.
***
От ворот к дому тянется широкая тропинка, выложенная брусчаткой. С обеих сторон от неё всё пространство до самого дома усажено цветами. Здесь растут розы, тюльпаны, нарциссы, ирисы, ландыши, лилии, хризантемы, ромашки, дельфиниум, цинния, чернобривцы и другие прекрасные цветы. Поддерживаемые магическим куполом, эти цветы радуют нас и наших клиентов круглый год. В воздухе стоит цветочный аромат, вдохнув который полной грудью, я звонко чихаю. Из-за угла дома с громким мявом выскакивает кошка.
– Муська! – вскрикиваю я, ставлю сумку прямо на землю и сажусь на корточки, вытягивая руки вперёд. Кошка с разбегу прыгает мне в руки. Я поднимаюсь и, крепко прижав её к себе, смеюсь, кружась на месте. Муська радостно мурлычет, тычется мордочкой мне в шею и лицо (сообщает, что скучала по мне), а потом прикусывает мне руку (ругается, что меня долго не было) и тут же облизывает место укуса (сообщает, что я прощена). Мама смотрит на всю эту картину с улыбкой и спешит в дом, чтобы взять ключи и открыть магазин.
Эту кошку мама подарила мне маленьким котёнком, когда мне было около десяти лет. Маленький пушистый комочек сразу сразил меня наповал! Она была обычной расцветки, какая бывает у многих кошек, но свою я узнала бы из тысячи по глазам: ярко-зелёные глаза косили к носу, словно она пыталась разглядеть его розовый кончик. Забавная рожица получалась, когда, умывшись, Муська забывала засунуть язык в рот, и этот торчащий розовый кончик языка в сочетании косящих глаз всегда вызывал у нас улыбку.
Я была в полнейшем восторге от этой кошечки, и этот восторг был взаимным – Муська любила меня, ходила за мной по пятам, как щенок. Когда я уходила в школу, она бежала за мной до ворот, и минут пять мне приходилось уговаривать её ждать меня дома, а не бежать следом. Когда же я возвращалась из школы, Муська с криком выбегала мне на встречу. И каждый раз я ловила её, приседая на корточки. Поначалу мама ругала меня за это, ведь на чистой одежде оставались следы лап и кошачья шерсть. И каждый раз, очищая одежду щёткой, я покаянно говорила, что больше так не буду. Но на следующий день история повторялась. И в конце концов мама махнула рукой и перестала обращать на это внимание.
Наобнимавшись вдоволь, я сажаю Муську на плечо, подхватываю свою сумку и иду к дому. Мама уже в магазине. В прохладном полумраке комнаты пришлось на минуту замереть, чтобы глаза привыкли после солнечного света. Пройдя через светло-зелёную кухню, я отправляюсь в свою комнату. Наши с мамой комнаты обставлены одинаково: большой шкаф, двуспальная кровать, прикроватная тумбочка, трюмо с пуфиком и кресло. Только цвет стен наших спален отличается: моя спальня выкрашена светло-розовым цветом, а мамина – лимонным. Да тюли на окнах – в моей комнате розового цвета, а у мамы – вишнёвого цвета с золотым узором по краю.
***
Оставив свою сумку в своей комнате и отпустив Муську на пол, я бегу в магазин. Кошка, естественно, отправляется со мной. Я захожу и оглядываюсь по сторонам. Все полки уставлены большими вазами с яркими букетами. За стойкой мама разговаривает с мужчиной, который купил букет лилий (он всё время берёт только лилии для своей невесты). Выглядит мужчина представительно: черные брюки с идеальными стрелками, белая рубашка с короткими рукавами, дорогие часы на руке, черные, натёртые до блеска, туфли. Мужчина расплачивается и, развернувшись, уходит, кивнув мне. Только он вышел, как колокольчик на двери снова звякает.
– Здравствуйте, тёть Люба! Элька, привет! – слышится весёлый голос моей любимой подружки.
– Здравствуй, Диана, – откликается мама.
– Привет, подружка! – с улыбкой отзываюсь я.
– Как отдохнула? И что с твоим телефоном? Я не могла тебе дозвониться.
– Ой, не начинай, пожалуйста. Мне за это уже досталось сегодня, – тихо произношу я, покосившись на маму.
– Ой-ой, досталось ей, – с сарказмом говорит мама. – Всего-то сказала: "В следующий раз будь добра, бери свой телефон с собой".
– Да-а, тёть Люба, добрая вы. Надо было ей ещё и в лоб треснуть, чтоб в следующий раз точно вспомнила, что люди волнуются, когда не могут ей дозвониться, – зло смотря на меня, комментирует подруга.
– Да, наверное, в следующий раз так и сделаю, – тут же поддерживает мама.
– Слушайте, вы заранее репетировали, что ли? Может, хватит? – возмущаюсь я. – Я уже всё поняла, осознала, остановитесь, пожалуйста.
Мы все переглядываемся между собой и смеёмся, а потом начинается нечто странное: подруга расспрашивает меня о моём настроении и самочувствии, не происходило ли в последнее время что-нибудь особенное, чем я непременно должна с ней поделиться.
– Анька, колись! Что происходит? – не выдерживаю я.
– Ничего, – невозмутимо пожимает плечами девушка. – Просто скучно в последнее время, я думала, что ты какую-нибудь сплетенку подкинешь.
– Ой, темнишь ты что-то, подруга. Ты же знаешь, моя интуиция…
– Не идеальна и сегодня она тебя обманула, – наглым образом перебивает меня подруга, после чего спешно собирается домой, я отправляюсь к себе, а мама остаётся в магазине заниматься своей любимой работой.
***
В летние каникулы дни тянутся безумно долго! Во время учебного года я погружалась в учёбу, в свободные от учёбы дни помогала маме в магазине, пропадала у подруги, либо в своей комнате за чтением книг. Но даже тогда мысли всё время возвращались в тот день: почему он не пришёл? Куда пропал? Ведь даже подруга ничего не знает. Что же произошло? Летом мне стало особенно тяжело, потому что было много свободного времени. Прошёл год, а новостей никаких нет. Я стала плохо спать по ночам и, чтобы отвлечься, летала над городом на метле. Сегодняшняя ночь не стала исключением.
Я лечу на своей любимой метле, наслаждаясь полётом, свободой и свежим воздухом, любуясь огнями ночного города, и слышу, как мяукает котёнок, причём как-то очень уж громко и надрывно. Я спускаюсь пониже и слышу женский голос, который уговаривает этого непутёвого котёнка спуститься с дерева. Я щёлкаю пальцами и, став невидимой спускаюсь к дереву. На высоком тополе метрах в трёх над землёй сидит пушистое чёрное чудо, я даже не сразу увидела его в темноте, пока не заметила глаза, горящие зелёным огнём. Внизу от земли и до ветки, на которой это чудо истошно вопит, ствол практически гладкий, ни одной веточки нет. И как только умудрился забраться сюда? Наверное, заигрался, или, что вероятнее, от собаки убегал.
Я подлетаю к дереву максимально близко и, ухватившись поудобнее за черенок метлы левой рукой, правой аккуратно подцепляю котёнка. Но я не учла тот факт, что он меня не видел. Издав душераздирающий мяв, этот паршивец начинает вырываться из непонятной ловушки, что сомкнулась на его тушке. Не ожидающая такой реакции, я теряюсь и ослабляю хватку левой руки. Метла опасно наклоняется черенком к земле. Я по инерции, естественно, тоже начинаю наклоняться лицом вниз. И пока я пытаюсь выровнять метлу, это чудовище в тельце котёнка вырывается из моей руки и, начав падать, изворачивается и выпускает когти, которые втыкаются в мою руку за неимением чего-то другого. Земная гравитация радостно тянет это тельце вниз. И, оставляя десять борозд в моей руке от кисти и до самого локтя, этот когтистый монстр несётся к земле. Я вою от боли.
Сорвавшись наконец с моей руки, озверевший от ужаса котёнок приземляется на голову бабке, которая, оказывается, в немом ужасе всё это время стояла внизу. Теперь уже воет бабка и, сбросив с себя котёнка, мчится в подъезд. А этот гад снова лезет на дерево. Бабка же забегает в свою квартиру на первом этаже, и через открытое окно я слышу, как она начала звонить в полицию и рассказывать о котёнке, в которого вселился бес.
Я снова ловлю дико орущего гадёныша на той же ветке, с которой до этого сняла. На этот раз я хватаю его за шкирку и, резко направив метлу к окну, зашвыриваю тушку в открытую створку. Глухо вякнув, тушка затыкается и забивается под диван, на котором бабка тихо сползает в обморок. Я, справедливо рассудив, что "Скорая помощь" к бабульке итак уже едет, учитывая её рассказ по телефону, тихо ругаясь и шипя от боли, отправляюсь залечивать раны. Подлетаю к тому же тополю и, нежно обняв его, как самого родного и близкого человека, тянусь к его жизненной энергии. Когда почувствовала, как разорванные когтями борозды на руке зачесались, заживая, отклеиваюсь от дерева, выражаю ему моё "мерси", и отправляюсь домой. Как раз во время, потому что к дому подъезжают машина "Скорой помощи" и экипаж патрульной полиции.
Вернувшись домой, я моюсь в душе, смывая с рук засохшие потёки крови, после чего решаю, что я не в лучшей форме, раз не могу толком удержаться на метле в экстремальных условиях, поэтому одеваюсь в спортивную одежду и бросаюсь к телефону скачивать фитнес-приложение. Я нахожу самое лучшее приложение с самыми эффективными упражнениями и с головой бросаюсь в спорт. Почти два часа я трачу на занятие и остаюсь собой довольна, ведь даже усталости не почувствовала.
***
Проснувшись утром, я привычно потягиваюсь в кровати и охаю. Всё тело болит так, будто меня всю ночь пинала толпа хулиганов. Я пытаюсь встать, но вместо этого просто сползаю с кровати на пол. С трудом поднявшись на четвереньки, я начинаю размышлять, как мне стать человеком прямоходящим. Муська, спрыгнувшая с кровати вслед за мной, трётся об меня, скорее мешая, чем помогая. Тут сбоку я вижу какое-то движение. Повернув голову, я смотрю на маму, которая стоит в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди.
– И почему ты никогда меня не слушаешь? – спокойно говорит она. Я припоминаю, как во время моего занятия спортом мама заглянула ко мне в комнату и сказала, чтобы я не увлекалась, а я весело отмахнулась, сославшись на мышечную память.
– Мамуль, ты поможешь мне подняться? – жалобно тяну я. Мама вздыхает и подходит ко мне. Дальше начинается полная катастрофа: как бы не пыталась мама дотронуться до меня и к какой бы части тела не прикоснулась, я начинаю жалобно подвывать – болят все мышцы. В итоге мама просто щёлкает пальцами и с помощью левитации приводит меня в вертикальное положение.
– А теперь иди на улицу к своим любимицам и сиди возле них, пока не восстановишься, – велит мне мама.
Я, делая маленькие шажочки и стараясь не морщиться, двигаюсь к выходу. Выхожу за ворота и иду в сторону соседей, у которых с двух сторон от ворот растут две огромные ивы, вверху переплетающиеся ветвями, а под землёй – корнями. Сверху над воротами создаётся эффект навеса, под которым почти всегда стоит машина хозяина дома. И сейчас я очень обрадовалась, что в данный момент машина здесь не стоит. Я доплетаюсь до ивушек и прижимаюсь к стволу одной из них всем телом. Тяну на себя энергию сразу двух деревьев, переплетённых между собой, и почти сразу чувствую облегчение. Как же я люблю эти деревья!
Немного придя в себя, я понимаю, что и голова начала работать, хотя вроде мозги я вчера не качала. Щёлкнув пальцами, я скрываюсь под пологом невидимости, чтобы не привлекать ненужного внимания. И очень вовремя: из-за поворота выезжает машина соседа. Мужчина подъезжает к дому, загоняет машину под ивовый "навес", выходит и, включив сигнализацию, скрывается за воротами. Я едва сдержалась, чтобы по привычке не пожелать ему доброго утра. Неудобно получилось бы, если бы этого немолодого мужчину накрыл инфаркт от того, что с ним поздоровалось дерево.
***
Не успела я зайти домой восстановленная и бодрая, звонит мой сотовый. Я не глядя поднимаю трубку:
– Алло.
– Привет! Я сегодня подменяю маму на работе и хочу пораньше уйти, приезжай ко мне после обеда, вместе до дома прогуляемся, мороженое потрескаем, кому-нибудь кости перемоем, – на одном дыхании выдаёт моя подруга.
– Разве можно отказаться от такого заманчивого предложения? – просто отвечаю я.
До обеда я помогаю маме в магазине, а после обеда, абсолютно готовая и безумно красивая, я отправляюсь к подруге. На мне чёрные джинсы, сиреневая футболка с надписью "LOVE" и черные туфли на удобном невысоком каблуке. Глаза я накрасила сиреневыми тенями, на ресницы нанесла тушь, на губы блеск. Волосы собрала на затылке и заколола заколкой. Телефон я сунула в карман джинсов. В другой карман сунула деньги. Так что сумочка осталась дома.
Я прихожу на остановку и жду автобус. За пять минут на остановке собирается около десяти человек. Когда автобус подъезжает, все входят внутрь, я оглядываюсь – почти все места заняты. Остаётся одно свободное место за сиденьем водителя. Туда я и сажусь. Звонит мой телефон, я отвечаю подруге, что еду. Знакомых лиц в толпе я не видела, так что всю дорогу просто смотрю в окно.
Мама моей подруги работает в магазине автокрасок и с помощью магии продаёт лучшие краски. Иногда моя подруга подменяет маму на работе и в основном она задерживается в магазине даже после окончания рабочего дня. Сегодня же, когда я подхожу к её магазину, она уже закрывает дверь на замок.
– С чего это сегодня наш великий трудоголик решил пофилонить? – был первый мой вопрос.
– Так устала, – вздыхает подруга. -Всех денег не заработаешь, иногда и отдыхать нужно.
– Кто ты? И что ты сделала с моей подругой? – хмурю я брови, с трудом удерживая рвущуюся улыбку.
– Да ну тебя, Элька! – смеётся подруга. – Я и правда устала. И просто хочу прогуляться с тобой, поболтать. Идём? Будешь мороженое?
– Ты угощаешь? – хитро улыбаюсь я. Девушка кивает, и мы идём. Заходим в небольшой магазин неподалёку. Подруга берёт два мороженых, я – литровый напиток, и мы выходим. Идя по дороге, мы уплетаем мороженое и обсуждаем прохожих, потом вспоминаем школьные годы и наши шалости.
– Новостей нет? – спрашиваю я, когда мы обе замолкаем на время. Подруга сразу понимает, что я опять спрашиваю о её брате, отрицательно мотает головой, а потом как-то очень поспешно переводит тему.
***
Вернувшись домой, я переодеваюсь и иду к маме в магазин.
– Привет, мамуль, – с порога кисло говорю я. Клиентов нет, и мама сидит за стойкой с книгой в руках. Читать мы обе всегда любили с одинаковой силой. На стойке стоит чашка с чаем, в чашке вращается чайная ложка, размешивая сахар. А перед стойкой по полу бегает швабра с мокрой тряпкой, стирая пыль и оставляя чистый влажный пол. Мама откладывает книгу и встаёт:
– И тебе привет, Ельчонок, – улыбается она. Я подхожу к ней, крепко обнимаю её, уткнувшись носом в её шею, и судорожно вздыхаю. Она сразу же обнимает меня в ответ и гладит рукой по спине. – Ты чего это?
– Не знаю, просто… – растерянно отвечаю я и шмыгаю носом.
– Ой, только не вздумай реветь! – возмущается мама.
– Да я и не думала, – мама облегчённо вздыхает. – Пока ты не сказала, – коварно добавляю я. Мама тут же отодвигает меня от себя и смотрит мне в лицо, но видит там плохо скрываемую улыбку и щёлкает меня по носу:
– Вот паршивка! Издеваешься, да? – с улыбкой произносит она.
– Немножко, – смеюсь я.
– Чем планируешь заниматься сегодня?
– Уборкой дома.
– Пф, тоже мне великое занятие – щёлкнуть пальцами, чтобы веник со шваброй побегали по комнатам и убрали пыль, – фыркает мама.
– Нет, я серьёзно. Хочу заняться уборкой, – возражаю я. Мама хмурит брови. Вручную заниматься уборкой я берусь только когда близка к депрессии или наоборот безмерно счастлива. Сейчас мой вид не похож на то, что меня переполняет счастье.
– Ну что такое? – мама подводит меня к стулу и усаживает на него, а сама встаёт рядом, прижимает меня к себе так, что моя голова ложится ей на живот, и гладит эту самую голову, как делала всегда, когда я была маленькой. Мне всегда нравилась эта простая ласка, и иногда я даже сама брала мамину руку и начинала водить ею по своей голове. Мы обе всегда от этого смеялись. И сейчас я замираю, наслаждаясь.
Но тут звякает колокольчик на двери, и кто-то входит. Мама быстро щелкает пальцами, в чашке замирает ложка, у стены останавливается швабра. Отстранившись от меня мама поворачивается к вошедшему. Это постоянный клиент, который всегда берёт лилии для своей невесты. Он вежливо здоровается и просит оформить букет. Сегодня он улыбается и с радостью делится с нами, что его невеста дала согласие, и через неделю они поженятся. Мы с мамой от души поздравляем его. Пока мама занята упаковыванием букета, я встаю и тихонько выхожу из магазина.
Вернувшись в дом, я решаю сделать себе бутерброд и перекусить. Пока я достаю из холодильника сыр и колбасу, пиликает телефон, оповещая о новом сообщении. Я взмахом руки отправляю продукты на стол, беру телефон и открываю сообщение, с удивлением глядя на незнакомый номер. После прочтения сообщения моим первым порывом было бросить телефон в стену. Очень осторожно я кладу телефон на стол и отхожу, желая успокоиться.
"Привет! Как дела? Это Данил, брат Дианы", – гласит сообщение.
Вот так просто? Спустя год неизвестности, он просто пишет: "привет, как дела"? Вторым порывом стало желание послать его лесом в ответном сообщении. И, уже подойдя к телефону, я разворачиваюсь обратно. Нет, так нельзя. Я должна хотя бы узнать, что тогда произошло и где он пропадал этот год.
"И что же тебе надо, Данил…", – начинаю я писать и останавливаюсь. Стираю написанное, снова откладываю телефон и отхожу. Подумав, начинаю заново:
"Привет! С какого перепугу ты решил…", – я снова стираю текст. Через минуту размышлений я складываю слова в более или менее подходящее предложение:
"Привет! В честь какого праздника ты решил написать мне?" – в итоге пишу я и нажимаю кнопку "отправить".
"Я могу позвонить тебе?" – практически мгновенно приходит ответ.
"Попробуй", – ехидно пишу я. Во мне просто бурлят эмоции: злость, радость, растерянность, обида – всё смешалось. Руки дрожат и в горле противно пересыхает, когда я отвечаю на входящий вызов.
– Алло, – стараясь сдержать дрожащий голос, тихо говорю я.
– Привет! – слышится в ответ.
– Привет, – я всё ещё не верю, что это не сон.
– Как твои дела?
– То есть ты считаешь, что это нормально – спустя год как ни в чём не бывало вот так спокойно спрашивать, как у меня дела? Я, как дура, весь этот год ждала твоего звонка и переживала, не зная, что случилось, и куда ты пропал, а ты просто спрашиваешь, как у меня дела, – с обидой высказываю я, сглатывая ком в горле.
– Мне Диана только позавчера сказала, что я в долгу перед её подругой, которая ждёт моего звонка. Вчера я не мог позвонить. Вот звоню сегодня, – как-то растерянно звучит голос парня. Вдруг, неожиданно даже для самой себя, я начинаю плакать и сквозь слёзы выдавливаю:
– Ну где же ты был всё это время?
– Я был в армии. Я не знал, что… – парень замолкает, как будто собираясь с мыслями. – Давай увидимся? – неуверенно предлагает он. Я всхлипываю и, сглотнув, отвечаю:
– Давай. Только не сейчас. Я теперь некрасиво выгляжу: глаза опухли и покраснели.
Он смеётся и говорит:
– Хорошо, говори где и когда?
Мы договариваемся о встрече, и он сбрасывает вызов. Я какое-то время стою, приходя в себя. Есть перехотелось, так что продукты я отправляю обратно в холодильник. Потом щёлкаю пальцами, активируя веник со шваброй, пусть они займутся наведением чистоты, а мне некогда тратить драгоценное время на уборку. Выйдя за ворота и убедившись, что людей на улице нет, я щёлкаю пальцами, активируя режим невидимки, и иду к своим любимым ивушкам восстанавливать красоту своих зарёванных глаз. А пока сижу в обнимку с ивами, понимаю, почему так странно вела себя моя подруга. Ну что же, сюрприз удался, дорогая подружка!
А на следующий день у нас сменяются соседи. И эти новые соседи почему-то сразу невзлюбили ивы и решили их спилить. Мне до слёз жаль мои любимые деревья, но помочь я им ничем не могу. Так исчезает "навес" из моих любимых ивушек, которые так часто спасали меня.
***
Я снова собираюсь на встречу, впопыхах перемеряя свои наряды. В итоге я надеваю чёрные джинсы с черепами на заклёпках и пуговицах, белую блузку с блестящей бабочкой на груди, туфли на шпильке. Волосы оставляю распущенными, только чёлку заколов невидимками наверху. Крашу ресницы чёрной тушью, губы мажу только гигиенической помадой. Схватив сумочку, выхожу из дома с твёрдой решимостью поколотить парня при встрече за то, что не пришёл на второе свидание; за то, что пропал на год; за то, что спустя этот год так просто написал: "Привет! Как дела?"; за… За многое, в общем…
Я вижу его издалека. Данил одет в черные джинсы и белую майку. Широкие плечи открыты. На ногах, как и в прошлый раз, белые кроссовки. Только взгляд спрятан за чёрными очками. Когда я приближаюсь, он перемещает очки на голову, а я теряю всю свою "поколотительную" решимость и как-то резко робею. С громко стучащим сердцем я подхожу к нему, глубоко вздыхаю и на выдохе произношу:
– Привет.
Парень отвечает приветом и протягивает мне руку, здороваясь. Я вкладываю свою дрожащую ладонь в его. В этот момент он чуть наклоняется, как будто собираясь меня поцеловать, но потом передумывает и выпрямляется. Я испытываю разочарование и облегчение одновременно, но стараюсь не показывать ни того, ни другого.
– Ты прости, я тороплюсь, поэтому сегодня у нас будет недолгая встреча, – говорит Данил, отпуская мою ладонь.
– Хорошо, – отвечаю я. Он смотрит удивлённо. – Ну, то есть плохо, конечно. Но хотя бы что-то, – тороплюсь я исправиться. Данил смеётся, и я улыбаюсь в ответ.
Мы не спеша идём по улице. Я украдкой смотрю на парня и быстро отвожу глаза, когда наши взгляды встречаются. Парень тоже с интересом смотрит на меня. Разговор никто из нас не начинает, и неловкая пауза затягивается.
– Я был в армии, – неожиданно начинает Данил, я едва заметно вздрагиваю от его голоса. – Я и не знал, что ты ждёшь. Как-то нехорошо получилось. Я могу как-нибудь загладить свою вину?
Я пожимаю плечами, не зная, что сказать. Он смотрит на меня и продолжает:
– Лишь позавчера я вернулся из армии, позвонил Диане, и она сказала, что я в долгу перед её подругой, которая ждала моего звонка весь этот год.
Пока мы гуляем по улице, Данил рассказывает мне, как учился, рассказывает немного о службе, говорит, что его воспитывали бабушка с дедушкой после того, как его родители погибли в автокатастрофе, когда Данилу было всего семь лет. Но теперь и дедушки не стало, и бабушка ждёт его возвращения обратно в деревню. Я не могу удержаться и спрашиваю, почему же он тогда не пришёл. Оказывается, что в тот день его вызвали в военкомат, он сдавал медкомиссию, а потом началась служба, и он как-то забыл про меня. Эти слова звучат неприятно, но я мужественно молчу. А потом за Данилом приезжает его друг на машине, и они уезжают.
***
На следующий день мама едет к своей подруге, а я вместо неё выхожу работать в магазин. И вот, упаковывая букет очередному клиенту, я слышу, как пиликнул телефон, оповещая о новом сообщении. Я жду звонка и поэтому каждый раз вздрагиваю, когда телефон начинает издавать звуки. Сейчас я также вздрагиваю и едва сдерживаюсь, чтобы не броситься к телефону, но вовремя осознаю, что клиент ещё ждёт, а букет ещё не упакован.
– Можете проверить сообщение, – с пониманием кивает парень в сторону моего мобильника. Я смущаюсь. – Парень? – догадывается молодой человек. – Понимаю. Я тоже каждый раз подпрыгиваю, когда приходит сообщение от моей девушки.
Я молча улыбаюсь, чувствуя, как горят щёки. Упаковав наконец букет и с трудом дождавшись, когда парень уйдёт, я бросаюсь к телефону.
"Привет! Как дела?" – так выглядит долгожданное сообщение. И почему вдруг накатило разочарование? Я ведь не ждала, что он меня сразу замуж позовёт?
"Привет! Всё хорошо. Как у тебя дела?" – пишу в ответ.
"Нормально. Работаю."
"Я тоже. Заменяю маму сегодня."
"Я тут подумал, может начнём встречаться? Будешь моей девушкой?"
Я прыгаю от счастья немножко, пляшу победный танец и степенно отвечаю:
"Я могу подумать?"
"Сколько тебе нужно времени на раздумья?"
"До завтра."
"Хорошо."
Заканчивая рабочий день, я уже жалею, что назначила такой большой срок и с трудом дожидаюсь, когда же наступит это завтра.
А утром, едва открыв глаза, я хватаю телефон и пишу Данилу:
"Я согласна."
Практически сразу раздаётся звонок, и ответив, я слышу:
– Привет, малыш. Какие планы на вечер?
– Привет. Да вроде пока никаких.
– Отлично! Встретимся?
Весь день я трачу на наведение красоты: маникюр, педикюр, маска для волос, маска для лица, причёска, макияж… К вечеру я одеваюсь в свои любимые джинсы с заклёпками-черепами, лёгкую синюю футболку с золотистой вышивкой и туфли-лодочки без каблука. Побросав в свою любимую сумочку всё необходимое, мчусь на свидание, пытаясь одновременно избавиться от чувства дежавю и плохого предчувствия. Сегодня всё по-другому, сегодня он обязательно придёт.
При встрече Данил мягко целует меня в губы коротким поцелуем, от чего я заливаюсь краской, а он улыбается. Мы гуляем по городу, лопая мороженое и болтая обо всём подряд. Мне так легко с ним, словно мы знакомы всю жизнь. Во время прогулки Данил всё время держит меня за руку. На прощание он дарит мне тёмно-бардовую розу (которую я очень долго подпитываю своей магией, чтобы она не осыпалась) и целует, едва коснувшись моих губ своими губами.
Всю неделю наши свидания повторяются изо дня в день, и я счастлива.
А в начале следующей недели, когда у меня должен начаться новый учебный год, Данил говорит мне, что ему пора возвращаться в деревню к бабушке. После этих слов я расстраиваюсь. Это вечер очередного свидания. Мы стоим на остановке в ожидании автобуса, на котором я уеду домой.
– Будешь скучать?
– Ну, конечно, я буду скучать. Неужели по мне незаметно, что я расстроилась, хотя ты ещё не уехал, а только собираешься? – возмущаюсь я.
– Заметно. Ну ты, главное, жди, и я вернусь, чтобы увидеть тебя.
– Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, – цитирую я известные строчки из стихотворения.
– Именно так, – мягко улыбается парень.
– Я боюсь, – тихо говорю я.
– Чего именно?
– Того, что история повторится: ты сейчас уедешь и пропадёшь на неизвестное количество времени… – начинаю я. Данил берёт меня за руку, подтягивает к себе поближе, кладёт свои руки мне на плечи, сцепив пальцы в замок за моим затылком и, заглянув в глаза, заверяет:
– Я буду каждый день звонить тебе. Я буду звонить так часто, что в какой-то момент ты начнёшь думать: "Да как же он надоел своими звонками!". Даже если со мной что-то случится, я найду способ позвонить тебе с того света. Договорились?
– Нет! – вскрикиваю я и уже спокойнее добавляю. – Давай обойдёмся без того света? Давай с тобой ничего не случится, хорошо?
– Хорошо, – легко соглашается парень. Я с облегчением выдыхаю, и мы смеёмся.
***
В ту же ночь Данил садится в такси и уезжает, перед отъездом прислав мне сообщение:
"Будь умничкой. Жди. Время пролетит быстро. А я буду звонить."
И я жду. Считаю дни, не выпускаю из рук телефон, отвечая на звонок практически в первую же секунду. Мы переписываемся, когда я в школе и часами болтаем по телефону, стоит мне покинуть стены учебного заведения, и я даже иногда удивляюсь, как это возможно. Но, когда я задаю этот вопрос, Данил говорит мне, что он в наушниках, а телефон в кармане, и таким образом он одновременно занимается делами и говорит со мной, совмещая полезное с приятным. Я подхватываю эту идею, и общение становится проще и веселей.
Я учусь, помогаю маме в магазине, в выходные гуляю с подругой. Через две недели после начала занятий в школе, мы отмечаем день рождения подруги походом в кафе, а потом полночи носимся на мётлах над городом, пугая летучих мышей. По вечерам я также увлечённо читаю книги, стараясь не зачитываться допоздна. И неизменно через день занимаюсь спортом и, глядя на себя в зеркало, я довольна результатом. Так проходит два месяца.
Намечается выходной день, и я планирую как следует выспаться, поэтому ложусь спать, как только мы с Данилом желаем друг другу спокойной ночи. Через некоторое время я просыпаюсь от какого-то звука и теперь лежу, прислушиваясь и пытаясь понять, что это было. Так ничего и не услышав, я переворачиваюсь на другой бок и готовлюсь снова заснуть, когда звук снова повторяется. Хруст. Как будто кто-то грызёт сухарик. Сухарик?!
Я подскакиваю на кровати и щёлкаю пальцами, включая свет. В моей сумке со школьными принадлежностями лежит открытая пачка сухариков, которые сейчас кто-то нагло поедает. Я поднимаю с пола комнатный тапок и подкрадываюсь к сумке, держа своё хлипкое оружие вытянутой вперёд рукой, наклоняюсь над сумкой и тяну молнию. Хруст прекращается. Я замираю, потом распахиваю сумку и, резко перевернув её, вытряхиваю содержимое на пол…
Огласив визгом, переходящим на ультразвук, весь дом, я вскакиваю на свою кровать. Через несколько секунд дверь распахивается, и в комнату вбегает мама в ночной пижаме. В одной руке она зажимает скалку, на пальцах другой руки мерцает, готовая сорваться в любой момент, молния. Увидев выпотрошенную сумку, мама не сразу замечает меня, распластанную по стене на кровати. Потом она поворачивает голову и наконец видит меня.
– И как это понимать? – спрашивает мама, дрожащей рукой опуская своё оружие и убирая молнию.
– М-мышь, – заикаясь, выдавливаю я.
– Ё-олка, ну сколько можно? Это всего лишь мышь, а не тигр, – вздыхает мама. Она устало трёт глаза правой рукой, переложив в левую руку своё не пригодившееся оружие. – Слезай, горе ты моё луковое. И кстати, где Муська?
– Она ушла на улицу, – отвечаю я.
Я сползаю по стенке на кровать и аккуратно спускаю дрожащие ноги на пол. Встаю и подхожу к сумке, чтобы собрать всё, что вытряхнула из неё. Мышонок – а это был именно он – не выдержавший звуковой атаки, отключился прям рядом с сумкой, да там и остался лежать. И сейчас, наклонившись, я снова вижу его.
Не давая мне повторить оперное исполнение, мама отбирает у меня тапок, который, оказывается, я ещё держу в руке, и подцепив этим тапком мышонка, уходит.
Я собираю свои вещи обратно в сумку, пакетик с сухариками брезгливо бросаю в мусор, забираюсь под одеяло почти с головой и щёлкаю пальцами, гася свет.
***
Утром меня будит телефонный звонок. Не глядя на экран, я отвечаю на вызов сонным голосом.
– Привет, малыш! Ты спишь,что ли? – спрашивает ставший уже родным голос.
– Привет, солнышко. У меня сегодня выходной, – отвечаю я и, не удержавшись, зеваю.
– Ну вот, а я думал, мы увидимся, – с улыбкой говорит Данил. До сонного мозга не сразу доходит смысл сказанного, а потом я подскакиваю на кровати:
– Ты приехал?! Правда? – не веря своим ушам, спрашиваю я, с трудом сдерживаясь от радостного визга.
– Правда, – смеётся парень. – Ну так что насчёт встречи?
– Спрашиваешь! Конечно, встретимся! Где и когда?
– Я хочу себе новые кроссовки купить, поэтому, если ты не против, давай встретимся возле рынка, скажем, через час, тебе хватит времени?
– М-м, я не против, но лучше давай всё-таки через два часа, – задумчиво тяну я.
***
Через два часа я – в чёрном сарафане с обтягивающим лифом и свободной юбкой, с жёлтыми и красными цветами по подолу, в туфлях-лодочках без каблука и с волосами, собранными в высокий хвост – выхожу из автобуса на остановке возле рынка и принимаюсь рассматривать толпу, выискивая родное лицо.
Вижу его, и губы против воли расползаются в радостной улыбке. Данил приближается, и я по привычке тяну ему руку и поднимаю голову в ожидании приветственного поцелуя в губы, как мы здоровались всегда. Но парень, глянув на мою руку, неожиданно сгребает меня в охапку и обнимает так крепко, что становится трудно дышать, потом чуть ослабляет хватку и, не успеваю я опомниться, … целует.
Это не похоже на те лёгкие касания губ, что были раньше. Сейчас Данил целует по-настоящему, отчего я сначала теряюсь, а потом у меня подкашиваются ноги, и я упала бы, если бы не крепкие объятия парня.
Данил отстраняется и как-то странно смотрит на меня, я заливаюсь краской, а он берёт меня за руку и ведёт в рыночные ряды.
Вопреки моим ожиданиям, мы проходим мимо всех рядов с обувью и сворачиваем в тихий закуток, где находится ювелирный магазин. Я удивляюсь и спрашиваю, зачем мы здесь. В ответ слышу:
– Сюрприз. Увидишь.
Мы входим внутрь. Навстречу нам выступает худенькая женщина с короткой стрижкой, в тёмных брюках и красной футболке.
– Чего желаете, молодые люди? – с улыбкой интересуется она, поприветствовав нас. Данил отвечает на приветствие и просит показать обручальные кольца. Женщина улыбается шире, а я перевожу ошарашенный взгляд на своего парня. Он подмигивает мне, отпускает мою руку и подходит к прилавку. С непринуждённым видом он выбирает нужное кольцо, надевает на палец. Вытянув руку, любуется видом и отходит от прилавка ко мне. Аккуратно берёт меня за плечи и подводит к прилавку, намекая, что теперь моя очередь.
На ватных ногах я подхожу к прилавку. Женщина что-то говорит, задаёт вопросы, не переставая улыбаться. Кажется, я даже что-то отвечаю. Примеряю пару колец, выбираю подходящий размер и киваю. Данил кладёт мою руку с кольцом на пальце на свою с таким же золотым ободком, и затуманенным сознанием я отмечаю, как красиво это выглядит. Затем парень рассчитывается с улыбчивой продавщицей и за руку выводит меня из магазина. Всё это происходит как во сне. А может, и не было звонка и встречи? Может, я ещё сплю и мне это снится?
Мы выходим с рынка и заходим в какое-то маленькое кафе у дороги. Людей там немного: молодая пара с малышом за одним столиком; двое парней, что-то разглядывающих в телефоне, за другим столиком; усатый мужчина грозного вида за столиком в углу. Всё это я подмечаю краем глаза, пребывая в некотором шоке. Данил спрашивает у меня, не хочу ли я чего-нибудь, я отрицательно мотаю головой. Тогда он проводит меня к крайнему столику, отходит к стойке, через минуту возвращается с бутылкой минеральной воды и двумя стаканами, садится за столик, разливает воду по стаканам и один придвигает ко мне. Я молча беру стакан и залпом выпиваю всю воду.
– Может теперь объяснишь мне, что всё это значит? – спрашиваю я, ставя пустой стакан на стол. Данил делает несколько глотков из своего стакана и ставит стакан на стол, но из руки не выпускает. Глядя на воду, он размышляет какое-то время и тихо произносит:
– Я приехал совсем ненадолго – очень хотелось тебя увидеть. Извини, что соврал насчёт покупки кроссовок, надо же было как-то заманить тебя на рынок. Мы много времени проводим вдали друг от друга, и у тебя ещё целый учебный год впереди. Я хочу, чтобы все знали, что ты – моя. Не хочу переживать, что кто-то посмеет тебя у меня увести.
Парень замолкает, глядя на меня. Мысли в моей голове разбегаются, и я никак не могу понять смысл его слов.
– Я не очень понимаю… – наконец выдавливаю я. – Неужели ты настолько мне не доверяешь?
– Тебе я верю. Я не верю другим парням. Ты учишься, подрабатываешь в цветочном магазине, где основные клиенты мужского пола, кто-нибудь по-любому захочет познакомиться. А так уже видно, что девушка не свободна, и ловить тут нечего.
– До сих пор желающих не находилось, – бурчу я.
– А сейчас по закону подлости найдутся, – парирует парень.
– Вряд ли маме это понравится, – со вздохом я поворачиваюсь к окну.
– Посмотри на меня, – велит Данил, и я снова перевожу взгляд на него. –
– Да, – коротко отвечаю я.
– Ну и всё. Мнение других мне не интересно.
Когда я прихожу в себя после шока, мы всё-таки делаем заказ и обедаем, а после идём гулять по городу. Неспеша ходим по улицам практически до самого вечера, держась за руки и болтая обо всём подряд.
***
Сразу после этого Данил садится в такси и уезжает в деревню. Я возвращаюсь домой и сразу иду к маме в магазин. Мама реагирует бурно. Выслушивает мой рассказ, смотрит на кольцо и начинает воспитательный процесс, убеждая меня, что замуж идти мне рано; и что не мешало бы после школы поступить куда-нибудь и продолжить обучение, и что именно этого она от меня и ждёт; и что надо получить профессию и начать работать, чтобы собрать приданное. Я молча выслушиваю, про себя думаю, что сама-то она в своё время тоже вышла замуж в восемнадцать, обещаю обдумать всё это и ухожу к себе в комнату.
На следующий день моя подруга при встрече с визгом виснет на моей шее, целует в обе щёки и обзывает меня "снохой". Я не остаюсь в долгу и в ответ обзываю её "золовкой – змеиной головкой". Мы хихикаем и обе остаёмся довольны.
В школе, когда одноклассники видят на моём пальчике кольцо, реагируют неоднозначно: некоторые девчонки смотрят с осуждением, другие откровенно завидуют, а парни начинают подшучивать на тему того, что неприступная Элеонора вот так вдруг оказалась окольцована.
И каждый из наших учителей считает своим долгом провести со мной примерно такую же профилактическую беседу, какую уже провела мама. Каждого из них я внимательно слушаю, согласно киваю головой, а про себя думаю: "Будто вы в своё время слушали старших? Всё равно ведь сделаю, как сама считаю нужным".
***
И снова дни тянутся мучительно медленно. Данил также звонит мне каждый день и мы часами разговариваем по телефону, но я безумно скучаю без любимого.
Подруга тоже строит отношения с парнем, поэтому мы видимся только в школе. Чтобы развеяться, я снова начинаю летать на метле по ночам, хотя уже и прохладно, так как конец осени. Метла, соскучившаяся по полётам, летает по ей одной известной траектории – то взлетает вверх, то резко срывается вниз, то встаёт вертикально и начинает кружиться вокруг своей оси. В одно из таких кружений, я не удерживаюсь и срываюсь вниз, лечу спиной вперёд. Волосы треплет ветер. Кофта задирается, открывая живот. Становится страшно, и я кричу.
Метла, словно опомнившись, приходит в горизонтальное положение и тут же летит ко мне. Она подлетает близко и теперь парит сверху прямо надо мной. Я протягиваю обе руки и хватаюсь за черенок, затем подтягиваюсь и обхватываю черенок ногами. Метла подныривает под меня. Я оказываюсь сидящей сверху на метле и вижу внизу крышу какой-то этажки. Тяжело дыша, я направляю метлу к крыше. Спускаюсь и бросаю метлу под ноги. Она бездвижно остаётся лежать. Я отхожу на пару шагов и сажусь прямо на пол, точнее прямо на крышу, подтягиваю ноги к груди и, обхватив колени руками, утыкаюсь лбом в колени, закрываю глаза, пытаясь прийти в себя.
Открывается дверь, ведущая на крышу, и я вздрагиваю от этого звука, поднимаю голову, жалея, что не укрылась пологом невидимости. Но девчонка, выбежавшая на крышу, меня не видит. Она добегает до края крыши, обнимает себя руками и тихо плачет, время от времени смахивая слёзы. Я, стараясь не издавать звуков, потихоньку встаю и пытаюсь рассмотреть её. Она стоит ко мне спиной: примерно лет пятнадцати – светлые волосы, одета в какое-то лёгкое платье, ноги босые, словно торопилась сбежать от кого-то.
Я на всякий случай оборачиваю её талию магической формулой невидимой верёвки и привязываю к двери – так она не сможет шагнуть дальше и совершить глупость. Потом я аккуратно ступаю в свет, падающий из открытой двери, и негромко кашляю, привлекая к себе внимание. Девчонка вздрагивает и оборачивается так резко, что приходит моя очередь вздрогнуть.
– Ты кто? – выпаливает она, вытирая слёзы обеими руками. – Ой, то есть, вы… Кто вы? И что тут делаете?
– Ведьма я. Мимо пролетала. Гляжу, девица слёзы льёт, спустилась узнать, что случилось, – отвечаю я, состряпав серьёзный вид. Девчонка хмурит брови, задумывается, а потом вдруг выдаёт:
– Ты фея! Ой, то есть вы… – смущается она. – Вы фея! Вы прилетели помочь мне наладить личную жизнь! – радостно смеётся она. Я поражаюсь резкой смене её настроения. «Совсем ребёнок», – мелькает в голове мысль.
– Сколько тебе лет? – спрашиваю я её.
– Двенадцать, – отвечает девчонка, с любопытством рассматривая меня.
"Плохо дело, – хмуро думаю я. – Какая личная жизнь? Ей бы учёбу наладить лучше".
– Как зовут того, о ком ты слёзы льёшь? – задаю я следующий вопрос.
– Антон, – говорит она, грустно вздыхая. А у меня в голове невольно всплывает ругательная рифма к этому имени.
– Что он сделал? Почему ты плачешь?
– Он… обещал со мной быть… а теперь с другими девочками обнимается и целуется… а от меня всех парней отгоняет… а сам… а родители не понимают… мы снова поругались из-за этого… – с рыданиями выдаёт она, всхлипывает, обхватывает руками свои плечи и переступает босыми ногами. Я смотрю на неё строго:
– Веришь, что я – фея? – она так сильно кивает, что я пугаюсь – вдруг её голова оторвётся. – Веришь, в магию и волшебство? – пытаясь удержать строгий вид, продолжаю я. Она снова усердно кивает. Я щёлкаю пальцами, и на её ногах появляются пушистые комнатные тапки. Она глядит на свои ноги и вдруг визжит так громко, что я отпрыгиваю от неё.
– Настоящее волшебство! – кричит она радостно. – Вы настоящая фея!
Я кривлюсь от досады и щёлкаю пальцами, накрывая нас куполом тишины. Девчонка поражённо замирает, хлопая глазами, а потом бежит ко мне с такой решимостью, что я едва сдерживаюсь, чтобы не шарахнуться от неё. Девчонка бросается мне на шею и обнимает так сильно, что мне становится тяжело дышать.
– Фея! Феечка, помоги мне, пожалуйста! – то ли от волнения, то ли от радости снова переходит она на «ты». Я начинаю хрипеть от нехватки воздуха и аккуратно хлопаю её по плечу. Словно очнувшись, девчонка отпрыгивает от меня. – Простите, пожалуйста! Я не хотела… – снова всхлипывает она. Я вскидываю руку ладонью вперёд, пытаясь остановить её. Не знаю, чего она ждала, но смотрит на мою руку, как на чудо какое-то. Я дышу ртом, восстанавливая дыхание, потом опускаю руку и замечаю, что девочка разочарованно вздыхает.
– Вот что, дорогая моя, не пара он тебе, – отдышавшись, говорю я. Она вскидывается, пытаясь возразить. Я снова поднимаю ладонь, и девчонка снова смотрит на неё с ожиданием. Я беспомощно оглядываюсь, не зная, чем её удивить.
Прислушиваюсь к звукам улицы. Где-то внизу скулит щенок. Я сосредоточиваюсь, активируя поиск. Щенок находится рядом с подъездом этажки, на крыше которой мы сейчас стоим. Я щёлкаю пальцами, активируя маленький портал перемещения. Через секунду щенок сидит на руках у девчонки. Несколько секунд эти двое разглядывают друг друга. Потом щенок взвизгивает ещё раз и начинает лизать держащие его руки. Девчонка радостно подхватывает этот визг, причём вдвое громче щенка, и я радуюсь, что не сняла ещё купол тишины.
– Вот. Будешь заботиться о нём. Знаешь ведь, как за ним ухаживать? Учёбу подтяни, родителям помогай. И всё у тебя наладится. И парень тебе встретится другой, который будет любить лишь тебя одну. Ты слышишь меня?
– Конечно, феечка! – оторвавшись наконец от щенка, девочка смотрит на меня сияющими глазами. – Он такой славный, просто чудо! Я буду заботиться о нём. И учёбу подтяну, а то скатилась с этой любовью до троек. И с родителями помирюсь. Они ведь то же самое мне говорили, а я их не слушала, ссорилась с ними. А тебе я верю, феечка! И всё сделаю, как ты сказала. Ой, то есть вы… – девушка снова смущается, и я не выдерживаю:
– Можешь обращаться на «ты», – смеясь, разрешаю я. Она в ответ буквально сияет. – Только учти, ты сказала свои слова добровольно, я их услышала. Теперь будь добра, следовать сказанному, – грожу я ей пальцем. Она торжественно обещает мне держать своё слово. Напоследок я сама её обнимаю, незаметно снимая свою невидимую верёвку с её талии. Девчонка радостная мчится обратно в дверь, а я с сожалением понимаю, что так и не спросила её имя.
***
Время идёт к новому году. И впервые за всю жизнь я волнуюсь, не зная, как буду его отмечать.
За два дня до нового года Данил приезжает к нам домой. В чёрных ботинках, синих джинсах, тёмно-сером джемпере, обтягивающем его красивое тело, и в чёрной кожаной куртке он выглядит сногсшибательно. Я несколько минут безотрывно висела на его шее, потом смутилась и теперь веду его за руку в дом.
И вот, вечер, мы втроём – Данил, я и моя мама – сидим за столом и пьём чай после ужина. Вдруг мой любимый смотрит на меня и говорит:
– Эль, ты не выйдешь на время, мне надо поговорить с твоей мамой?
Сказать, что я удивилась, ничего не сказать – я в шоке. Гляжу на маму, она тоже смотрит с удивлением. Но я молча отставляю свою чашку с чаем, встаю и выхожу. Не знаю, о чём была беседа (ни мама, ни Данил так и не раскрыли мне этого секрета, а подслушать я почему-то не решилась), но минут через десять меня зовут обратно. Мама подмигивает мне и уходит в свою комнату, оставив нас двоих. Я прохожу к столу, сажусь на свой стул и выжидающе смотрю на Данила, и он меня удивляет:
– Ты можешь собирать вещи на три дня, завтра едешь со мной. Я уговорил твою маму, чтобы она отпустила тебя ко мне в гости.
Пока я перевариваю эту информацию, парень решает удивить меня ещё больше, спросив:
– А почему ты не ответила на мой поцелуй, когда мы ездили за кольцами?
Я краснею и, опустив глаза, тихо признаюсь:
– Это был мой первый поцелуй, поэтому я не знала, как нужно реагировать.
Данил берёт меня за руку и тянет на себя. Мне приходится встать со своего стула и подойти к нему. Парень аккуратно усаживает меня на свои колени и говорит:
– Во-первых, расслабься и перестань краснеть. Во-вторых, прислушайся к своим ощущениям и просто повторяй мои движения.
После этих слов он наклоняется ко мне и целует. Меня мгновенно бросает в жар, пальцы начинают дрожать, в голове не остаётся ни одной мысли, но я честно стараюсь повторять движения парня. Какое-то время мы упражняемся в этом новом для меня занятии, а потом Данил отстраняется и просит:
– А теперь ты сама поцелуй меня.
Я, полыхая горящими лицом и ушами, прижимаюсь к губам парня и замираю, не зная, что делать дальше. В общем, остаток вечера проходит в обучении меня этому нехитрому, но приятному занятию.
Мы сильно увлекаемся этим делом, так что маме приходится разгонять нас по комнатам уже поздней ночью, зато Данил остаётся ночевать у нас дома. Я стелю ему постель в гостевой комнате, и мы расходимся по своим кроватям.
***
На следующий день я собираю вещи, необходимые на три дня. Приходится брать обычную сумку, хотя и свою любимую волшебную сумочку я тоже беру с собой. Именно в неё и помещается основной багаж. Позавтракав втроём, мы с Данилом отправляемся на такси к нему домой, а мама идёт открывать магазин.
Машина останавливается возле бирюзовых ворот. Мы выходим, и я застываю, любуясь открывающимся видом: самая крайняя улица посёлка, дома только с одной стороны, а напротив – горы, покрытые снегом, перед ними – поля, а перед полями внизине озеро, на берегу которого растут мои любимые ивушки. Сейчас снега нет, и деревья стоят голые, но я смотрю на всю эту красоту, затаив дыхание. Пока Данил достаёт сумки с вещами, я любуюсь природой и даже не замечаю, как уехала машина. Данил обнимает меня сзади за талию, сомкнув руки на моём животе.
– Нравится? – шёпотом спрашивает он. По моей шее от его дыхания бегут мурашки.
– Не то слово, – выдыхаю я.
– Когда выпадет снег, будет ещё красивей. Пойдём. Бабуля ждёт нас. А ты ещё успеешь налюбоваться, – он отстраняется, и мне становится холодно, не смотря на тёплый пуховик.
– Погоди, я позвоню маме, – говорю я, достаю свой телефон из сумочки и набираю номер.
– Мамуль, мы доехали. Всё хорошо. Ты бы видела, какая здесь красота! – выпаливаю я, как только мама поднимает трубку.
– Ну удачного отдыха, Ёлочка! – отзывается мама.
–Спасибо! Ну всё, пока-пока.
Я сбрасываю звонок, убираю телефон в сумочку и поворачиваюсь к Данилу. Он берёт сумки, и мы входим во двор.
***
– А вот и дети мои приехали. Я вас заждалась! – раздаётся весёлый женский голос, стоит нам войти в ворота. К нам навстречу, опираясь рукой на трость, идёт невысокая старушка, в очках и косынке. Шустро дойдя до нас, она выпускает из руки трость, которая тут же падает на землю, и крепко обнимает своего любимого внука. Он успевает перехватить сумки левой рукой и теперь правой обнимает бабушку. А после бабушка поворачивается ко мне. Я так резко оказываюсь в её объятиях, что слегка теряюсь, а потом неуверенно обнимаю её в ответ.
Через несколько секунд бабуля отступает от меня на шаг и оглядывает с ног до головы. А я не удерживаюсь и также разглядываю её: морщинистое лицо, светлая кожа, голубые глаза за линзами стёкол, прямой нос, тонкие губы, из-под косынки выбиваются седые пряди волос. На руках морщинки, чуть выступающие вены и красивой формы ногти. Тёплое светло-коричневое платье, сверху наброшена куртка. И простые шлёпки на ногах. Очень симпатичная старушка.
"Наверно, в молодости она была очень красивой девушкой", – думаю я.
Налюбовавшись друг другом, мы одновременно смотрим на Данила. Он терпеливо ждёт этого момента.
–Ну, закончили гляделки? Теперь мы можем идти в дом? – тут же отзывается парень. Бабушка резво наклоняется, подбирает свою трость и направляется к дому, точнее к летней кухне. Я иду за ней, но у самой двери Данил пихает меня локтем в бок.
– Пойдём сначала в дом, надо переодеться и оставить вещи.
Мы идём в дом. Я с любопытством осматриваюсь. Сначала идёт небольшая веранда, в ней стоит только тумбочка для обуви. Дальше идёт коридор, в котором топится контрамарка, и из которого в разные стороны ведут двери. В комнате слева стоят две односпальные кровати, между ними – компьютерный стол с креслом, напротив – шкаф. В комнате напротив стоит массивный дубовый стол и диван. Дверь, противоположная двери в веранду, ведёт в зал. В нём стоят диван и два кресла, сервант с посудой, стол со стоящим на нём телевизором. Из зала выходит ещё одна дверь в комнату с большой кроватью и шкафом.
– Ты можешь занять любую комнату. Я живу в первой слева. Бабуля живёт в летней кухне, по привычке, как с дедушкой жила. Никак не могу уговорить её переехать в дом. А вообще, если ты не против, предлагаю тебе ночевать со мной в одной комнате, – озвучивает парень предложение. Я смотрю на него удивлённо и, кажется, даже отодвигаюсь. – Да не в этом смысле, дурная. У меня в комнате две кровати, если ты не заметила. Я сплю у окна, ты можешь занять вторую кровать. Не бойся, приставать не буду. Просто подумал, что тебе так будет спокойнее – первый раз в чужом доме всё-таки. Плюс – моя комната самая тёплая в доме, потому что ближе всех к контрамарке.
Подумав, я соглашаюсь и занимаю вторую кровать в спальне Данила. Мы по очереди переодеваемся в домашнюю одежду и идём в кухню. На пороге кухни я хватаю Данила за руку.
– Ты так и не сказал мне, как зовут бабулю, – шепчу я, когда он с удивлением поворачивается ко мне.
– Камилла. Ты можешь называть Баба Мила, как тебе удобно, детка, – отвечает мне бабуля. Я заливаюсь краской, не понимая, как она меня услышала. – У меня плохое зрение, но зато хороший слух, – словно прочитав мои мысли, поясняет бабушка.
В летней кухне две комнаты: одна небольшая квадратная, в которой стоит жарко натопленная печь, стол, накрытый к обеду, вешалка для одежды с небольшой тумбочкой для обуви, над тумбочкой прямоугольное зеркало, сразу за тумбочкой стоит табурет с тазом. В тазу чистая вода. Рядом на краю табурета стоит мыльница с мылом. Вторая комната прямоугольная, в ней напротив друг друга стоят две кровати, стол с телевизором и тумбочка.
Мы с Данилом умываемся после дороги, и все усаживаемся за стол. Оказывается, что готовит бабуля безумно вкусно, а я очень проголодалась, и буквально набрасываюсь на еду. Чуть позже, когда я помогла убрать со стола, и мы вышли во двор, Данил говорит мне, что здесь очень чистый воздух, который здорово влияет на аппетит.
– Если я задержусь здесь дольше, чем на три дня, ты рискуешь остаться в моём обществе насовсем, потому что не сможешь вытолкнуть моё поправившееся тело в ворота, – шучу я, и парень так весело и заразительно смеётся, что уже через несколько секунд мы вместе хохочем вовсю.
***
Мы ходим по двору, и Данил показывает свои владения. Кроме дома и летней кухни здесь имеются баня, кладовка, сарай, заполненный дровами, гараж и сараи с домашним хозяйством – в одном куры, в другом свиньи, в третьем кролики, на этих пушистых ушастиков я любуюсь очень долго. Я глажу их, щупаю, пытаюсь поднять на ручки… В общем, в итоге Данилу приходится практически утаскивать меня оттуда. Во дворе колодец с родниковой водой. Потом мы проходимся по огороду, и я поражаюсь от его размеров. У нас с мамой огород крошечный по сравнению с этой необъятной территорией. Я ужасаюсь, представив, как тяжело его пропалывать. Данил смеётся и говорит, что пропалывать не нужно, так как траву косят косой, в конце он обещает показать мне, как это делается, весной, когда я снова приеду в гости. От такого простого намёка, что это не последний мой приезд, становится безумно приятно.
Мы возвращаемся в кухню, Данил берёт с полки над вешалкой какой-то маленький свёрток и выходит, потянув меня за собой. Мы подходим к гаражу, парень разворачивает свой свёрток, и это оказывается маленький чехол с застёжками для ключей. Данил выбирает нужный ключ, открывает дверь гаража, распахивает ворота.
И тут я вижу настоящее мужское царство! Чего тут только нет: два стеллажа напротив ворот заставлены разными баночками с надписями типа "шайбы", "шурупы", "гайки" и т.п. А на стеллажах слева и справа аккуратно уложены инструменты, многим из которых я даже названия не знаю.
Но самое главное великолепие находится на полу. "Урал". Такой мотоцикл я видела только по телевизору и теперь откровенно любуюсь им: тёмно-зелёного цвета, с сидением таким широким и даже с виду мягким, что больше оно похоже на маленький диван, и люлькой с маленьким креслом в ней. На руле высокие зеркала заднего вида, ниже большая и абсолютно круглая фара, по бокам от которой маленькие и тоже круглые поворотники жёлтого цвета. Сзади на самом мотоцикле и на люльке также имеются поворотники и прямоугольная красная фара стоп-сигнала. Я и не заметила, как обошла вокруг мотоцикла, разглядывая его со всех сторон.
– Нравится? – с явной гордостью спрашивает Данил. Я восторженно смотрю на парня:
– Спрашиваешь! Конечно, нравится!
– Я сам его собирал. Купил практически гору хлама. Потом всё отмыл, почистил, починил, собрал, покрасил… В общем много было работы, но я почти справился, осталось немного с мотором поработать, и можно будет заводить. Не хочешь мне помочь? – с улыбкой заканчивает он вопросом. Только теперь я замечаю, что этот железный чудо-конь собран не до конца: рядом с ним лежат какие-то запчасти, в которых я мало что понимаю.
– Я не разбираюсь во всём этом, но могу помочь в плане… Ну не знаю, подать, придержать… – смущённо говорю я. Потом мы увлечённо занимаемся ремонтом железного коня, точнее занимается Данил, а я сижу рядом, задаю вопросы или рассказываю что-нибудь и да, время от времени помогаю "в плане подать, придержать".
***
Вечером мы, накормив животных, и сами голодные врываемся в кухню, благоухая ароматами солярки и солидола. Бабуля с улыбкой наблюдает, как мы в шутку толкаемся возле таза с водой, отмывая руки.
Удивительный свежий воздух влияет, как оказалось, не только на аппетит, но и на сон – обычно я долго не могу заснуть, вожусь полночи и выискиваю удобную позу, здесь же я начинаю отключаться, как только оказываюсь в горизонтальном положении сразу после ужина, не мешает даже включённый телевизор. Данил расталкивает меня и предлагает идти спать в дом. Я соглашаюсь, и мы, встав, потихоньку идём к двери – бабуля, как мне кажется, уже спит.
– Может надо телевизор выключить? – тихо спрашиваю я.
– Не надо, детка. Я ещё посмотрю, и сама потом выключу. Вы идите, – отзывается бабуля. Я снова смущаюсь и, пожелав спокойной ночи, практически выбегаю в прохладу улицы – щёки пылают жаром.
– Да успокойся ты, – с улыбкой говорит мне Данил. – Привыкнешь. У бабули действительно очень хороший слух.
– Это просто нереально. Прямо волшебство какое-то. Работает телевизор, и мой голос прозвучал слишком тихо, она не могла услышать, но услышала, – смущённо и в то же время восхищённо произношу я.
– Волшебства не существует, – словно объясняя ребёнку, отвечает мне парень. Я хмыкаю. – Это просто особенность организма – когда одно чувство притупляется, остальные обостряются, – мы входим в дом и сразу сворачиваем в спальню. – Ты можешь ложиться, если хочешь, я подожду за дверью, – я киваю. – Не будешь против, если я включу компьютер, телевизор тебе вроде не мешал спать? – дождавшись моего кивка, Данил включает компьютер и выходит в коридор, прикрывая за собой дверь. – Крикнешь, когда можно будет зайти.
Дверь закрывается. Я достаю из сумки свои ночные шорты и майку, переодеваюсь и ныряю под одеяло, крикнув, что уже легла. Дверь открывается через несколько секунд. Данил заходит и, старательно смотря под ноги, проходит к компьютеру. Садится на стул и включает какую-то игру. Я молча наблюдаю за ним и не замечаю, как засыпаю.
***
Проснувшись посреди ночи, в абсолютной темноте открываю глаза, но не замечаю разницы. Стоит мне шевельнуться, как с соседней кровати слышится шорох.
– Эль? Пить хочешь? Или выйти? – шёпотом спрашивает голос Данила.
– Да, – также шёпотом отвечаю я.
– Да – пить или да – выйти? – уточняет он со смешком.
– И то, и другое, – смущённо поясняю я.
– Вставай, пойдём, – велит мне голос. Я встаю и теряюсь – я абсолютно ничего не вижу, о чём и сообщаю вслух. – Вытяни вперёд руку и стой на месте, – отвечает голос. Я вытягиваю правую руку. Несколько секунд ничего не происходит, а потом пальцев что-то касается. Я вздрагиваю, и тут же мою руку крепко сжимает мужская ладонь. – Не пугайся, это я. Я тебя держу, теперь иди на мой голос, – я двигаюсь вперёд и утыкаюсь во что-то тёплое носом. Поднимаю вторую руку и щупаю это что-то. – Ты долго собираешься меня лапать? – возмущённо произносит голос над моей головой, и снова слышится смешок.
Я поспешно отдёргиваю руку, почувствовав, как вспыхнули лицо и уши. Пальцы прям зачесались – так хочется мстительно щёлкнуть ими, чтобы включился свет. Я подавляю в себе это желание, понимая, что это может плохо закончится. Рука, которая держит мою ладонь, тянет меня в сторону, я послушно плетусь за ней. Мы выходим в коридор, Данил накидывает мне на плечи длинное тёплое пальто и сам одевается в куртку. Сам-то он хорошо ориентируется в темноте.
Мы выходим на улицу. Здесь светлее, чем в доме – кусочек луны освещает ночной пейзаж. Мы доходим до нужного деревянного строения, в которое заходим по очереди, справляя естественные потребности. На обратном пути останавливаемся возле колодца, Данил забрасывает в него ведро на цепочке и выкачивает воду.
Пока он проворачивает эту процедуру, я поднимаю голову к небу и буквально столбенею: огромное количество звёзд, таких ярких и близких, что кажется, стоит протянуть руку и достанешь их рукой. Млечный путь такой широкий и белый, что возникает ощущение, будто это не путь, а восьмиполосная автострада.
Данил с трудом отрывает меня от любования всей этой красотой и разворачивает к колодцу. Мы напились прямо из ведра и идём обратно в дом. Данил снова уверенно ведёт меня за руку, а я наощупь иду следом, и, не удержавшись, спрашиваю, почему же мы не включаем свет, на что получаю ответ, что так романтичнее. В этой "романтичной" темноте мы добираемся до своих кроватей, попутно у меня отбирается такое уютное пальто, и я снова отключаюсь, как только согреваюсь под одеялом.
***
Утром я просыпаюсь от ощущения взгляда на себе. Я открываю глаза и вижу Данила, который лёжа на своей кровати лицом ко мне, неотрывно смотрит на меня.
– Доброе утро, малыш, – улыбается он мне.
– Доброе утро, солнышко, – отвечаю я хриплым после сна голосом. – Надо вставать?
– Да, – почему-то смутившись говорит парень. – Ты вставай, я отвернусь. Потом выйдешь, подождёшь в зале, и я выйду.
Говоря всё это, он начинает краснеть. Я удивлённо киваю. Данил поворачивается спиной ко мне и накрывается одеялом с головой. Я встаю, сгребаю свои вещи в охапку и спрашиваю:
– Может тогда я и оденусь в зале?
Ответом мне служит "угу" из-под одеяла. Я выхожу в коридор и закрываю за собой дверь. Прохожу в зал и там со скоростью света переодеваюсь. Достаю из сумки расчёску и привожу в порядок свои волосы.
После завтрака мы с бабулей начинаем готовить праздничный ужин, а Данил отправляется кормить животных. Потом мы втроём заканчиваем с приготовлением пищи, и я предлагаю украсить дом. Через некоторое время я сижу за столом и вырезаю снежинки из бумаги, а Данил развешивает их на потолке с помощью скотча. А после обеда на улице начинает идти снег, и в воздухе кружатся совсем не бумажные снежинки.
Вечером мы кормим животных и закрываем все двери на сараях, чтобы животные не замёрзли, накрываем стол, ужинаем, встречаем новый год, ровно в полночь выходим во двор, чтобы посмотреть на салюты. Данил приносит и для нас салюты, поджигает и мы запускаем их в небо. Ещё сидим какое-то время за столом, а потом бабуля уходит спать, а мы с Данилом отправляемся в дом. Там мы лежим в зале на диване с выключенным светом, смотрим праздничную программу по телевизору и пьём вино.
А в конце праздничного вечера Данил дарит мне серебряное кольцо с прозрачными камушками. Я жутко смущаюсь, потому что у меня нет ответного подарка, но парень говорит, что поцелуя будет достаточно, а когда я тянусь к его губам, перехватывает мою инициативу и целует меня сам. От его поцелуя у меня улетают все мысли, руки слабеют, и ноги становятся ватными. Хотя в этот момент я не уверена, случилось это от поцелуя или всё-таки от вина.
Не знаю, сколько времени мы целовались, но очнулась я, когда рука парня начала расстёгивать мои джинсы. Мы всё также лежим на диване и страстно целуемся. Моя кофточка задрана вверх, оголяя живот и грудь в белом бюстгальтере. Одна рука парня на моей груди, а вторая, расстегнув пуговицу на джинсах, принялась за молнию. Я отстраняюсь от парня, перехватываю его руку и, тяжело дыша, с трудом выдавливаю из себя:
– Не… не надо…
Данил замирает на миг, потом резко откатывается от меня, также тяжело дыша. Я быстро оправляю на себе кофточку и застёгиваю джинсы. Мне почему-то становится стыдно, я трогаю парня за руку и шепчу:
– Прости, я не…
– Малыш, сейчас не трогай. Я ведь не железный, – перебивает меня парень. Я резко отдёргиваю руку. Мы оба, уставившись в телевизор, лежим какое-то время, после чего я робко предлагаю:
– Может, спать пойдём?
– Да. Пойдём, – выдыхает Данил и поднимается с дивана. – Ты ложись пока, я сейчас приду.
Парень выходит, а я, ругая себя и его заодно (про себя, конечно же), выключаю телевизор и иду в комнату, переодеваюсь и ныряю под одеяло с головой. Мне ужасно стыдно от всего случившегося. Кажется, что я не усну до самого утра, но и сама не замечаю, как уплываю в сон.
***
Утром, проснувшись, но ещё не открывая глаз, я вспоминаю о том, что произошло вечером. Меня бросает в жар, щёки мгновенно краснеют, и тут я слышу тихое:
– Малыш, не красней, ничего страшного не произошло.
Я вздрагиваю от этого тихого голоса всем телом и распахиваю глаза. Данил, уже одетый, лежит на заправленной кровати и смотрит на меня.
– Доброе утро, – шепчу я, краснея ещё сильней.
– Доброе, – отвечает парень. – Извини, я не сдержался вечером. Сильно испугалась?
– Нет, ничего… – снова шепчу я.
– Ночью снег выпал. Не хочешь пойти с горки покататься?
Немного обалдев от такого резкого перехода, я сразу соглашаюсь на предложение. Оказалось, что, пока я спала, Данил уже почистил двор от снега и накормил животных. Я встаю, привожу себя в порядок, мы завтракаем, берём сани и клеёнку (на которую я смотрю с непониманием, для чего она нужна) и идём на горку на другой стороне озера, где уже веселится местная молодёжь.
Когда мы выходим за ворота, я на время останавливаюсь, любуясь преобразившейся природой: снега за ночь нападало почти мне по колено, и сейчас, когда солнце скромно выглядывает из-за тучек, белоснежное покрывало на земле переливается сотнями ярких искорок, заставляя жмуриться. Деревья, облепленные снегом, больше не кажутся облезлыми. Теперь окружающий пейзаж кажется похожим на сказку, и я окончательно влюбляюсь в эту природную красоту.
***
Через несколько часов, когда мы накатались, насмеялись, промокли и, соответственно, замёрзли, мы отправляемся домой. Оказалось, что на клеёнке очень удобно съезжать с горки, гораздо интереснее, чем на санях.
Дома мы переодеваемся в чистую и сухую одежду, снятые с себя мокрые вещи развешиваем над горячей печкой в кухне, обедаем и пьём горячий чай отогреваясь после прогулки. После обеда мы идём в дом смотреть телевизор, но в этот раз я сажусь в кресло, несмотря на огромное желание улечься рядом с любимым и прижаться к его горячей и сильной груди. Так мы и просидели перед телевизором до самого вечера, а после ужина я убежала спать и не знаю, что делал в это время Данил.
***
Утром я просыпаюсь в одиночестве. Соседняя кровать пуста. Я быстро встаю, одеваюсь, заправляю свою кровать и, как только открываю дверь из спальни, оказываюсь в объятиях любимого.
– Доброе утро, малыш, а я за тобой иду, бабуля уже накрыла на стол. Пойдём завтракать, тебе надо обязательно поесть перед дорогой.
– Выпроваживаешь? Уже надоела? – ехидничаю я.
– Не могу дождаться, когда ты уедешь, – в тон мне отвечает парень. – Дурная. Иди сюда, – он обнимает меня крепче и целует. Я обнимаю его в ответ, отвечая на поцелуй, потом отстраняюсь и утыкаюсь носом ему в грудь. Мы стоим так какое-то время, затем идём в кухню.
Как только я вхожу, бабуля начинает причитать, что я слишком рано уезжаю, что мне стоило приехать на неделю или даже на месяц, но уж точно не на два дня. Приходится пообещать, что я приеду ещё.
После завтрака я захожу в дом, собираю свою сумку и выхожу во двор. Бабуля крепко обнимает меня, желает хорошей дороги и снова берёт с меня обещание приехать ещё. Данил подхватывает мою сумку с вещами, берёт меня за руку и ведёт в сторону остановки такси.
Мы доходим до остановки, Данил договаривается с водителем докуда меня везти, отправляет мою сумку в багажник и поворачивается ко мне. Мы одновременно шагаем друг к другу навстречу и обнимаемся. Постояв так, Данил целует меня и открывает мне дверцу машины.
– Пристегнись. Доедешь – позвони, – наказывает он мне, когда я сажусь в кресло. – Дядька, чтоб всё нормально было, – обращается он к водителю.
– Без проблем, братишка, довезу в целости и сохранности, – улыбается усатый мужчина огромного роста.
– Договорились, – отвечает ему Данил. – Ну всё, счастливо доехать. Тёще привет, – подмигивает он мне. Я ошарашенно смотрю на него, но комментировать не решаюсь.
Парень пожимает мне руку, сунув в ладонь свёрнутые деньги, захлопывает дверцу машины и отходит. Я пристегиваю ремень безопасности и достаю из кармана телефон с наушниками. Машина заводится и трогается в путь. Я машу в окно своему любимому парню, он машет в ответ. На глаза наворачиваются слёзы: я не хочу уезжать. Если бы он остановил, попросил остаться, я бы даже не задумалась с ответом, а просто осталась, хотя и понимаю, что меня ждёт мама, и учёба ещё не закончена. Но он промолчал. И я тоже. Потом я всю дорогу слушаю музыку в наушниках и смотрю в окно, сдерживая слёзы.
***
Машина останавливается возле знакомых с детства ворот. Я расплачиваюсь с водителем и выхожу на улицу. Мужчина открывает багажник, достаёт оттуда мою сумку и протягивает мне. Я беру сумку и поворачиваюсь к дому. Ворота распахиваются в ту же секунду, и из них выглядывает мама:
– Ну наконец-то! Наша гулёна вернулась. А то я уже звонить хотела, – с улыбкой говорит она.
– Привет, мамуль, – отзываюсь я, погружённая в свои мысли, и, пройдя мимо неё, иду в сторону дома.
Мама закрывает калитку и идёт за мной. Уже подходя к двери, я думаю, что мама может обидеться, что я так просто прошла мимо. Становится стыдно. Я оставляю сумку на пороге и с визгом бросаюсь маме на шею. Мы стоим, обнявшись, целую минуту.
– Надо позвонить, сказать, что я доехала.
– Позвони, только не зависай долго на телефоне – у нас гости, – говорит мама, отступая от меня.
– Ну вот, стоило мне отлучиться на пару дней, как ты тут уже вечеринку устроила, – заявляю я, уперев руки в бока и нахмурив брови.
– Каюсь, было дело, – подыгрывает мне мама, низко опустив голову и состроив покаянное лицо. Мы смотрим друг на друга и смеёмся. Мама идёт в дом, а я достаю телефон и набираю уже родной номер.
– Алло, – раздаётся в трубке после первого же гудка.
– Ого, как быстро! – удивляюсь я.
– Хотел тебе звонить, только взял телефон в руки, как он зазвонил, – поясняет Данил.
– А я только зашла в ворота. Доехала хорошо. Дома тоже всё хорошо. Мама сказала, кто-то в гости приехал.
– Хорошо. Тогда не буду тебя надолго задерживать. Освободишься – позвони, поболтаем.
– Хорошо. Я уже соскучилась!
– Я тоже. Но мы ведь ещё увидимся.
– Ну конечно. Обязательно!
Мы прощаемся, и я иду в дом, подхватив сумку. В гостях у нас, оказывается, мамин братишка со своей семьёй.
Полгода назад он женился на девушке – Милане, у которой уже есть сын от первого брака – Денис. Парень года на три младше меня, но настолько важный, что дружить с ним у нас не получалось, и дальше, чем взаимное "привет" общение не заходило. А вот с его мамой мы легко нашли общий язык, она оказалась общительной и весёлой особой. Когда мы с ней познакомились, я начала разговаривать с ней на "вы", она обиделась и заявила:
– А что это ты со мной на "вы"? Я вроде не древняя. Давай на "ты", и это не обсуждается!
***
Мы посидели за столом весёлой, шумной компанией: дядя как обычно много шутил, а мы хохотали, слушая его.
Когда мы с мамой убираем со стола и моем посуду после ухода гостей, я рассказываю ей о том, как проводила время в гостях у Данила, естественно, умолчав об окончании новогодней ночи. Потом мы расходимся по своим комнатам. Я захожу в свою комнату и слышу мяукание под окном. Вернувшись к входной двери, я запускаю Муську в дом и сразу подхватываю её на руки. Кошка мурлычет и тыкается носом мне в шею. Я сажусь на кровать, глажу кошку и набираю номер подруги.
– Ну наконец-то! – слышится в трубке её недовольный голос.
– И тебе привет! – смеяюсь я.
– Привет! Ты уже дома? – спрашивает подруга.
– Да, приехала пару часов назад. Дядька с семьёй был в гостях, поэтому не могла позвонить раньше. Как ты?
– Нормально. Соскучилась по тебе!
– Я тоже соскучилась. Но мы ведь завтра увидимся?
– Обязательно! Я горю желанием услышать подробности твоей поездки, – восклицает подруга. Я смеюсь:
– Тогда до завтра, дорогая!
Мы прощаемся с подругой, и я звоню любимому. С ним мы проболтали почти полночи.
***
Я стараюсь с головой погрузиться в учёбу, чтобы не оставалось времени на мысли о том, кто похитил моё сердце, и с кем меня разделяет вынужденная разлука, но это не помогает. Я стала плохо спать и мало есть, похудела и стала бледной, иногда забываю сделать домашнее задание, стала рассеянной на уроках, и все учителя ужасаются моим поведением и пытаются вразумить, так как мы всё-таки выпускной класс. Мама злится и крайне мной недовольна. Подруга смотрит на меня с удивлением, хотя и сама влюблена и часто витает в облаках.
А в середине последнего месяца зимы мой любимый снова зовёт меня в гости. В школе я отпрашиваюсь на субботний день у нашего классного руководителя – милой женщины лет сорока с карими глазами, чёрными волосами, обрезанными в стиле каре. Дома отпрашиваюсь у мамы, и получив разрешение, мчусь к любимому на выходные.
Выезжаю из дома после обеда в пятницу, чтобы вернуться домой в воскресенье. Данил встречает меня у ворот своего дома, нежно целует и ведёт домой. Стоит мне войти в кухню, как я попадаю в объятия бабули, которая, оказывается, всё это время меня ждала, а вдоволь наобнимавшись, меня усаживают за стол.
После ужина мы с Данилом идём в дом. Там меня ждёт сюрприз: на кровати, на которой я спала в прошлый раз, сидит большой белый плюшевый медведь.
Данил говорит, что этот медведь очень сильно по мне скучал и не мог дождаться, когда я приеду и заберу его с собой. Я от радости расцеловала сначала парня, потом медведя, а потом ещё раз парня.
Мы садимся на диван перед телевизором, но смотрим только друг на друга. Мы говорим обо всём подряд и сидим так почти полночи. Мне так хорошо с этим парнем, как будто я знаю его всю жизнь. Перед сном он, сняв футболку, просит меня сделать ему массаж, сказав, что мышцы болят после тренировки, и я, пользуясь моментом, с удовольствием глажу и трогаю его тренированное тело. Не удержавшись, выпускаю свою волшебную силу, чтобы снять напряжение с окаменевших мышц и напитать их энергией.
Данил так доволен, что засыпает в процессе массажа и начинает тихонько похрапывать. В какой-то момент всхрап получается такой громкий, что парень вздрагивает, открывает глаза и смотрит на меня с удивлением.
– Что? Ты же не думаешь, что это я захрапела, пока делала тебе массаж? – смеюсь я.
– Спасибо, массаж просто волшебный, сам не заметил, как отключился, – хрипло отзывается парень, а я улыбаюсь ещё шире, про себя подумав: «Ты даже не представляешь, насколько прав». – Пойдём спать?
***
Проснувшись утром и приведя себя в порядок, мы выходим во двор, где лежат снежные сугробы, и я, не удержавшись, приотстаю на пару шагов от Данила, зачерпываю снег руками, леплю аккуратный снежок и запускаю им в спину парня. С криком "Ах, ты!" парень разворачивается и бросается в мою сторону. Я с визгом бегу от него, но убежать далеко мне не удаётся. Через пару метров я была поймана и отправлена в полёт в середину сугроба.
Когда я выбираюсь из снега, Данил радостно хохочет в другом конце двора. Я ринулась было к нему, но потом передумала – всё-таки силы у нас не равные, а потому лучше атаковать его издалека, и я принимаюсь метать в парня снежки один за другим. Он сначала с хохотом уворачивается, а потом начинает отправлять мне ответные снаряды.
Через полчаса, когда руки окоченели, а мы насмеялись до колик в боку, мы заходим в кухню. Бабуля улыбается, глядя на нас. Оказалось, что она всё это время наблюдала за нами через окно.
Весь день мы опять проводим на диване перед телевизором, то молча смотря фильмы, то разговаривая, то дурачась – Данил щекочет меня, а я, задыхаясь от смеха, извиваюсь и пытаюсь вырваться, а потом набрасываюсь на него с целью отомстить.
В какой-то момент я, увлечённая местью, оказываюсь сидящей на парне сверху и упирающейся руками ему в грудь. Когда я осознаю двусмысленность этой позы, сначала смущаюсь, а потом повинуясь какому-то порыву, наклоняюсь и целую Данила. Он сначала поддерживает мою инициативу, а потом пытается отодвинуть меня, прошептав: "Милая, я ведь говорил тебе, что я не железный?" Я киваю, шепчу ему на ушко: "Сегодня можешь не сдерживаться", и снова склоняюсь к его губам.
***
Это было волшебно настолько, что даже боль не могла испортить впечатление. Я лежу на кровати, дышу приоткрытым ртом, и медленно прихожу в себя, попутно пытаясь понять, как мы оказались в спальне. Данил лежит на боку рядом со мной, прижимает меня к своей груди одной рукой и также, как я, тяжело дышит.
– Как ты, малыш? – спрашивает он меня шёпотом и мягко целует в щёку.
– Нормально, – отзываюсь я также шёпотом. – Только пить очень хочется.
– Сейчас немного полежим и сходим в кухню. Не хочешь перекусить?
– Хочу, – подумав, признаюсь я и тут же ойкаю, почувствовав, как из меня потекла жидкость густая и горячая. – Кажется, я только что испачкала простынь, – испуганно шепчу я.
– Это нормально, – улыбается мне в ответ парень. – Я сейчас встану и выйду, а ты проверишь, всё ли в порядке, хорошо? Прикрой глазки, я включу свет.
Я накрываюсь одеялом с головой и в ту же секунду вспыхивает свет. Затем рядом со мной на кровать что-то тихо опускается.
– Это тебе халат, можешь его пока надеть, я жду в зале, – говорит Данил и выходит из комнаты.
Я аккуратно откидываю одеяло и осматриваю свои окровавленные ноги, приподнимаюсь на локтях и ужасаюсь от вида окровавленной простыни. Одежда некрасивой горкой лежит на полу рядом с кроватью. Я накидываю на себя халат, завязываю пояс и стягиваю простынь с кровати.
– Солнышко, у нас есть проблемка, – громко говорю я, не сомневаясь, что Данил услышит. Он тут же появляется в дверях. Одним взглядом оценивает обстановку и говорит:
– Я сейчас приду, принесу тёплую воду из бани, чтобы почистить матрас. Потом сходим в баню, там можно сразу застирать простынь, да и самим ополоснуться.
Данил приносит таз с водой и одёжную щётку. Я быстро очищаю матрас. По дороге к бане мы решаем, что Данил зайдёт первым, а я после него. Парень заходит в баню, я сажусь на лавку в предбаннике – ноги всё ещё подрагивают. Но не успела я толком расслабиться, как Данил уже выходит, и я поспешно отворачиваюсьсь, смутившись. Парень обматывает полотенце вокруг бёдер и занимает место на лавке рядом со мной, сказав, что теперь я могу идти, воды там достаточно.
Я встаю, шагаю к двери в баню, но потом разворачиваюсь и, смущаясь, прошу парня подождать меня дома. Если он и удивился, то виду не подаёт, молча встаёт, накидывает на себя куртку и выходит, прикрыв за собой дверь.
Я скидываю халат и захожу в баню. Беру один таз, набираю в него холодной воды и опускаю туда перепачканную простынь. Потом набираю тёплой воды в другой таз и сама толком не понимаю, зачем это делаю, но сажусь в воду и чувствую, как с ресниц срываются слёзы от неожиданно нахлынувшего страха: зачем я это сделала? А вдруг Данил только этого от меня и добивался? А вдруг после этого он не захочет больше меня видеть? А если он меня бросит, то как я смогу выйти замуж? А что будет, если мама узнает, ведь когда-то она грозилась порвать меня за это пополам путём вставания на одну ногу и дёргания за другую? И так мне себя жалко стало, что я разревелась, уткнувшись лицом в ладони.
Посидев и оплакав потерянную часть себя, я успокаиваюсь, встаю, меняю воду в тазу, быстро моюсь и выхожу в предбанник. Оборачиваю полотенце вокруг головы наподобие тюрбана, накидываю на себя халат, беру с лавки заботливо оставленную пачку с порошком и возвращаюсь в баню, чтобы постирать простынь. Отстирав кровавое пятно и прополоскав простынь несколько раз в воде, я по привычке испаряю из ткани воду, выхожу из бани и иду к дому. Уже подходя к двери, осознаю, что сделала, разворачиваюсь и бегу обратно в баню. Поспешно закидываю простынь в воду, достаю, отжимаю, насколько хватает сил, и снова выхожу во двор. Забегаю в дом, развешиваю мокрую простынь на верёвке, растянутой возле контрамарки, и, не найдя Данила в доме, отправляюсь в кухню.
Зайдя в кухню и встретившись с нежным взглядом парня, я немного успокаиваюсь, и страхи на время отступают.
– У тебя глаза красные, ты плакала? – заботливо шепчет мне на ушко парень, пока бабуля отвлеклась. Я отрицательно качаю головой и окончательно расслабляюсь.
Мы съедаем наш поздний ужин и возвращаемся в дом. Данил раскладывает диван в зале, выдаёт мне запасной комплект постельного белья, который я расстеливаю на этом диване, и мы ложимся спать, крепко обнявшись.
***
Утром вчерашние страхи отступают совсем, особенно учитывая, что моя голова лежит на плече любимого, под моей ладошкой бьётся его сердце, а его рука прижимает меня к себе. Я слегка поднимаю голову, чтобы посмотреть на парня, и смущаюсь, встретившись с ним взглядом.
– Доброе утро, – шепчу я.
– Доброе, – также шёпотом отзывается Данил.
– Надо вставать, мне сегодня домой ехать, – не уверенно продолжаю я.
– Угу, – в тон мне отвечает парень.
Я думала, что утром будет повторение вчерашнего вечера, но внутри неприятно саднит, и парень, словно чувствуя это, только целует меня и встаёт. Мы приводим себя в порядок, завтракаем, после чего Данил провожает меня до такси, и я уезжаю с ещё большей неохотой, чем в прошлый раз. Правда, в этот раз я еду не одна, а в компании своего нового друга – плюшевый медведь сидит у меня на коленях.
Вернувшись домой, я минут пять висну у мамы на шее, одновременно с этим боясь, что она что-то заподозрит. К счастью для меня, мама ничего не замечает, а значит, разрывание меня напополам отменяется. Ну, а медведь с этого дня сидит на моей кровати.
***
В первый месяц весны мне исполняется восемнадцать лет. Этот день я провожу с любимым, который приехал и привёз мне сразу четыре подарка: себя, статуэтку – два сердечка, целующихся под цветочной аркой, большую открытку с сотней пожеланий и букет белых роз.
Через два месяца я с отличием оканчиваю Школу чародейства и волшебства. После окончания занятий в школе и перед началом последних экзаменов, я снова еду в гости к любимому.
Начало лета. Деревья на берегу озера покрыты зеленью, трава под ними выглядит, как густой ковёр. Солнце ярко светит, вызывая желание окунуться в воду.
Пока бабуля, вынеся во двор стул со спинкой, греется на солнышке, мы с Данилом уединяемся на некоторое время в его комнате, бурно радуясь встрече. А потом я уговариваю парня прогуляться к озеру.
Дойдя до озера, Данил останавливается и наблюдает за мной. А я не спеша подхожу к краю берега и, присев на корточки, опускаю руку в воду, она чуть тёплая и прозрачная.
Недолго думая, я поднимаюсь, поворачиваюсь и иду в противоположную сторону от воды. Данил молча провожает меня взглядом, продолжая с интересом наблюдать. Я же, отойдя подальше, разворачиваюсь и с визгом мчусь к воде. Данил успевает отшатнуться в сторону, я, промчась мимо него, булькаюсь в воду. Проплыв немного под водой, я выныриваю и поворачиваюсь к парню. С минуту я любуюсь его ошарашенным видом, потом не выдерживаю и звонко смеюсь. А после шлёпаю ладошкой по воде, направив брызги в сторону парня (тут я схитрила, воспользовавшись магией, от простого толчка вода не долетела бы до него). Брызги воды изображают в воздухе маленькую радугу и осыпаются на парня, и в этот момент он словно очнулся. Рассмеявшись и покачав головой, Данил стягивает с себя футболку и бриджи и идёт в мою сторону.
Я снова невольно любуюсь: в одежде парень кажется щуплым, но стоит одежде исчезнуть, и взгляду представляются красивые натренированные мышцы. Данил осторожно и степенно входит в воду, и я не могу удержаться от маленькой подлянки: щёлкаю под водой пальцами, сделав камни под ногами скользкими. Данил, как и ожидалось, поехал босыми ногами по скользким камням, взмахнул руками и рухнул в воду спиной вперёд. Что было дальше, я уже не вижу, хохоча и вытирая выступившие слёзы. Воспользовавшись этим моментом, парень проплывает под водой в мою сторону и резко дёргает меня за ногу. Я захлебываюсь водой и смехом, выныриваю и, схватив глоток воздуха, изображаю, что тону. На удивление, Данил верит и бросается меня спасать. Когда он совсем близко, я толкаю его, заставив снова упасть на спину, и отплываю в сторону. Потом в течение часа мы плескались в воде, хохоча, визжа (ну естественно, визжала я одна), брызгаясь и обливаясь.
Наплескавшись, мы выходим из воды на берег. Данил садится на землю, подложив под зад свои шлёпки. Я с огромным трудом удерживаюсь от желания по привычке испарить воду из волос и одежды. "С этим надо что-то делать", – думаю я про себя.
– Скажи, солнышко, ты не веришь, что волшебство существует? – осторожно начинаю я, выжимая волосы.
– А ты веришь? – отвечает Данил вопросом на вопрос. – Мне ведь уже не пять лет и даже не пятнадцать, чтобы верить в чудеса. Может ещё в Деда мороза верить? – скептически произносит он.
– Но ведь жить проще, если уметь мечтать и верить в чудо, – возражаю я.
– Я ведь не сказал, что мечтать – это плохо. Мечтать не вредно, как говорится. Но чудеса… Не знаю. Может, если бы я своими глазами увидел, то поверил бы, а так… – он пожимает плечами.
Волосы моментально высыхают и начинают шевелиться на лёгком ветерке, одежда перестаёт липнуть к телу. Данил удивлённо проводит рукой по волосам, потом трогает свои плавки.
– Чудо, – улыбаюсь я.
– Как ты это сделала? А можешь наколдовать что-нибудь съестное? – он с такой надеждой смотрит на меня, что я смущаюсь.
Наколдовать еду я не могу, а вот телепортировать откуда-нибудь готовую – легко. Я поворачиваюсь лицом к домам и, закрыв глаза, сосредоточиваюсь. Через минуту я поворачиваюсь к парню, держа в руках хлеб, сыр и колбасу, он терпеливо ждал за спиной, не мешая (или не веря, что что-то получится).
Данил задумчиво смотрит на меня, не произнося ни слова. Я подхожу к нему поближе и, последовав его примеру, сажусь рядом с ним на свои шлёпки. Уложив сыр и колбасу на колени, я разделяю кусок хлеба на две части и большую отдаю Данилу. Он молча берёт. Сыр с колбасой подвергаются той же процедуре. Мы молча жуём, потом Данил, не глядя на меня, спрашивает:
– И давно это у тебя?
–"Это" называется магией, а ты произносишь так, будто это болезнь. Магией я обладаю с рождения. Она передаётся в нашем роду по женской линии. Проснулась она у меня, когда мне исполнилось шесть лет. У некоторых это случается раньше, у некоторых – позже.
– Получается, всё время, что мы встречаемся, ты сдерживалась и не проявляла свою… магию, – как-то грустно произносит парень.
– Если я всем буду говорить, что обладаю магией, меня спрячут в психушку.
– Но я ведь не все, мне-то ты могла сказать. Откуда мне знать, что ты не скрываешь ещё что-нибудь.
– То есть тебя расстраивает не то, что я обладаю магией, а то, что скрыла это от тебя? Но это единственный мой секрет, который ты не знал.
– И почему ты сейчас решила открыть этот секрет? Не боишься, что я сдам тебя? – поворачивается парень ко мне с серьёзным видом. У меня внутри на миг всё холодеет – неужели я сделала ошибку? Но смотря в его глаза, я не вижу угрозы, да и чутьё ведьмы молчит.
– Я верю тебе, – отвечаю я, глядя ему в глаза.
– Но перед тем, как ответить всё же задумалась, – усмехается он и отворачивается, снова откусывая по очереди продукты.
Мне становится обидно, но я понимаю его чувства. Наши отношения строились на доверии, а я скрыла такую важную деталь. Но ведь и он должен меня понять. Я должна была быть уверена, прежде чем раскрыть такую опасную тайну. Я беру его футболку и расстеливаю на земле, как скатерть, потом перекладываю туда свои продукты, а потом и у Данила отбираю всё и отправляю на импровизированный "стол". Парень молча наблюдает за мной с безразличным видом. Я поднимаюсь и перемещаюсь к нему на колени лицом к лицу, беру его лицо руками и заглядываю в глаза.
– Я верю тебе. И прошу тебя поверить мне. Это была единственная тайна между нами. Я не могла раскрыть её, даже если бы хотела. Как только магия проявилась, меня стали готовить к обучению в Школе магии и волшебства. Сейчас я в выпускном классе. В школе я дала клятву о неразглашении, и я не могла сказать тебе, пока не убедилась, что ты не причинишь мне вреда, и что я люблю тебя и верю тебе, понимаешь? Мы – ведьмы: я, моя мама, бабушка, прабабушка и остальные предки по женской линии, понимаешь? – проговорив всё это, я жду его ответ, как приговор.
Вдруг его взгляд теплеет, и он, обняв меня за талию, притягивает к себе, легко целует в губы и улыбается:
– Я тоже тебя люблю.
***
– Ну рассказывайте, что за шкода это была? Как вы это сделали? И почему нормально за стол не сели? И где были после того, как стащили колбасу с сыром? – сыпятся на нас вопросы, как только мы входим во двор. Мы переглядываемся, и я смущённо пожимаю плечами.
– Ба, это я… – бодро начал Данил, но осёкся, не зная, что сказать. – Я просто есть захотел, а мы там купались… – он смотрит на меня, но я лишь приподнимаю брови, ожидая продолжения. – Ба, может поедим? – нашёлся парень в итоге. Бабуля тут же сменяет тактику нападения на тактику разогревания обеда. А меня тянут в дом. – Вот ты предательница, могла бы и подыграть или подсказать что-нибудь, – шепчет парень, как только за нами закрывается дверь.
– Ага, и продукты добывать – я, и отмазываться – я? – возмущаюсь я также шёпотом.
– Ну что ж, справедливо, – невозмутимо отвечает парень и снова открывает дверь.
***
Сразу после обеда Данил тянет меня в дом. Мы входим в спальню, я сажусь на кровать, Данил садится к компьютеру, хочет включить его, а потом встаёт и подходит ко мне. Я смотрю на него, он велит мне подвинуться и, как только я это делаю, ложится на кровать, положив голову мне на колени.
– Голова болит. Можешь сделать массаж? Волшебный, – ехидно просит он, глядя на меня снизу вверх.
Я киваю, и он закрывает глаза, расслабившись. Я массирую его голову, потихоньку вытягивая его боль и направляя её в землю. Через какое-то время он открывает глаза, смотрит на меня и, хмыкнув, приподнимается, стягивает с себя футболку, переворачивается на живот и просит с таким же эффектом массаж на спину. Я не возражаю. Делаю массаж на спину, вытягивая боль (тут он слукавил – боли нет, есть лишь небольшая усталость) и делясь, взамен, своей силой. Через время Данил снова поворачивается лицом ко мне.
– Вот теперь я верю в чудеса, – улыбается парень.
– Теперь мне надо во двор. Или в огород. К деревьям, надо восстановить волшебные силы, – говорю я. Данил тут же садится и смотрит мне в глаза:
– А я могу посмотреть?
– Можешь, но там нет ничего интересного. Просто я обнимаюсь с деревом, – смеюсь я.
Парень явно не верит, но встаёт и, взяв меня за руку, ведёт на улицу. Мы выходим в огород, где растут большой урюк и такой же большой орех. Я сначала подхожу к ореху, так как он ближе, прислоняюсь к нему и тянусь к его энергии. Она с горьким привкусом, который мне не нравится. Я тяну немного и отрываюсь от ореха, подхожу к урюку и прижимаюсь к нему. Энергия урюка приторно-сладкая. Поэтому я люблю ивушки, у них нейтральный "вкус". Восстановив свой запас, смотрю на парня, стоящего рядом. Он с интересом наблюдает за мной. Я подхожу к нему, сказав, что можно возвращаться.
– И сколько обычно деревьев ты обнимаешь? – с улыбкой спрашивает он.
– Обычно одно. Просто орех был ближе, но он горький, это не особо приятно, хотя можно и потерпеть, когда выбора нет, но зачем терпеть, если рядом есть сладкий урюк, – смеюсь я в ответ.
Осмотревшись и увидев, какая зелень вокруг, я вспоминаю, что Данил обещал мне показать, как косят траву косой.
Парень приносит косу и показывает, а потом предлагает мне попробовать самой. Я взмахнула этим удивительным инструментом пару раз, чуть не срезав куст смородины и воткнув косу в землю. Испугавшись, что я покалечусь или сломаю косу, Данил велит мне остановиться, подходит сзади и, прислонившись грудью к моей спине, берёт косу поверх моих рук и начинает показывать, как нужно правильно ею водить по траве, чтобы срезать эту самую траву. Но так становится только хуже: в горле пересыхает, руки начинают мелко подрагивать, дыхание сбивается.
И когда Данил отстраняется от меня и спрашивает, поняла ли я принцип, я утвердительно киваю, но косу отдаю ему. Тогда он начинает объяснять мне, и показывает этот удивительный процесс скашивания травы, который со стороны выглядит так просто и легко. В итоге мы так увлеклись этим занятием – Данил объяснял и показывал, я наблюдала и спрашивала – что скосили траву с нескольких огромных грядок. Часть скошенной травы мы раздаём животным, а часть Данил раскидывает по огороду, чтобы она просохла.
Весь день стояла жара, плюс после махания косой Данил взмок и предлагает снова сходить к озеру, освежиться. Сейчас, кроме нас, здесь ещё много людей, которые также пришли спасаться в воде от жары. Накупавшись и наплюхавшись в воде, мы возвращаемся домой, когда спустились сумерки. И тут во дворе возле одного из сараев я вижу метлу (как оказалось, она и вчера здесь стояла, но я не заметила её). Радостно взвизгнув, я бросаюсь к метле и, схватив её, с радостной улыбкой оборачиваюсь к Данилу.
– Никогда не видел такого радостного рвения к подметанию, – удивлённо говорит парень.
– А я не подметанию радуюсь, – возражаю я, продолжая улыбаться. – Не хочешь полетать?
– В каком смысле? – не понял парень.
– В прямом. Я ведь ведьма. А ведьмам свойственно летать на метле, – поясняю я. Данил удивлённо и в то же время недоверчиво смотрит на меня. – Да ты не бойся! Я с первого класса умею летать. Прокачу с ветерком! Соглашайся, – уговариваю я.
– Ну давай, удиви меня, – с иронией соглашается парень.
Я перехватываю метлу поудобней левой рукой, правой рукой беру парня за руку, и мы отправляемся в огород к понравившемуся мне урюку, доходим до дерева, я отпускаю ладонь парня, прошу его подождать пару минут и подхожу к урюку. Продолжая сжимать древко метлы, я вытягиваю руку над землёй и поворачиваю метлу параллельно полу. Потом кладу правую руку на ствол урюка и тянусь к его энергии, только на этот раз я не впитываю энергию в себя, а, пропуская через себя, направляю её в метлу, мысленно проговаривая нужные слова. Свою метлу я заряжаю таким образом один раз в пять лет, и на эту подзарядку уходит много времени, но сейчас мне нужен эффект лишь на пару часов, так что процедура проходит быстро. Через пару минут я опускаю руки и кладу метлу на землю. Разминаю затекшие ладони и поворачиваюсь к Данилу. Он стоит в паре метров от меня и скептически наблюдает за мной. "Ну, главное, что не звонит в психлечебницу", – думаю я.
– Ну что, готов? – интересуюсь у парня.
– Готов, – кивает он в ответ.
Я поднимаю метлу с земли и грациозно перекидываю через неё ногу. Повернув голову к Данилу, киваю головой себе за спину:
– Садись. И главное держись.
Данил подходит к нам с метлой, перекидывает ногу через метлу и кладёт ладони мне на талию. Я укрываю нас пологом невидимости и привычным движением направляю метлу в небо. Метла послушно начинает подниматься, и тут я чувствую, как пальцы на моей талии сжались сильнее. Я довольно улыбаюсь, и словно почувствовав мою улыбку, метла увеличивает скорость и несётся вперёд. Ладони парня на моей талии двигаются вперёд, и через несколько секунд я чувствую, что к моей спине крепко прижимается мускулистая грудь, а руки парня крепко обнимают меня за талию. Я стараюсь не отвлекаться и сосредоточиться на нашем полёте и управлении метлой.
Мы носимся над деревней и над полями, взмываем в небо и резко спускаемся вниз. Звёзды яркими огоньками вспыхивают в небе, ветер бьёт в лицо, от тела моего парня, прижимающего меня к себе, исходит тепло, и я счастлива! Мы пролетали около часа, и к концу полёта парень успевает привыкнуть к ощущениям и расслабиться. Мы спускаемся в огороде в том же месте, откуда взлетели.
– Ну как впечатления? – спрашиваю я, когда мы спустились с метлы на землю.
– Ну… необычно, – отвечает Данил. – Теперь моя очередь прокатить тебя с ветерком.
– В каком смысле? – я непроизвольно задвигаю метлу за спину. Парень проследив взглядом за моим движением, смеётся:
– Да не в таком смысле. Ты умеешь ездить на мотоцикле?
– Нет. Когда я была маленькой, мой дядя катал меня на своём мотоцикле, но это было очень давно. Постой, ты закончил ремонт своего мотоцикла? И он уже ездит?
– Неужели ты сомневалась? Пойдём, – и парень тянет меня за руку во двор.
***
Я ставлю метлу на место. Данил открывает гараж и останавливается, открывая обзор на своего железного коня, возле которого теперь нет никаких запчастей.
– Ну, и что мы стоим? Заводи, поехали! – улыбаюсь я. Данил не заводит мотоцикл, как я ожидала, а просто выталкивает его из гаража.
– Нужно сначала ворота на улицу открыть, – поясняет он на мой удивлённый взгляд. – Ты садись пока на сидение, только ничего не трогай.
Дважды просить меня не нужно, и вот я уже сижу на сиденье этого железного коня и предвкушаю удовольствие. Данил открывает ворота, возвращается к мотоциклу, заводит его и садится на сидение вперёд.
– Готова? – через гул мотора кричит парень, повернув ко мне голову. Я утвердительно киваю. – Тогда держись!
Мы срываемся с места так резво, что я едва успеваю схватиться руками за парня. На миг становится так страшно, что я зажмуриваюсь и прижимаюсь к парню всем телом. Но потом, когда привычный поток воздуха ударяет в лицо и треплет волосы, я распахиваю глаза и выглядываю из-за спины парня. Проскочив двор, Данил резко разворачивает мотоцикл на девяносто градусов вправо, выезжая на улицу. По инерции наклонившись влево, я снова сжимаю руки на талии парня.
– Ослабь хватку! Ты меня сломаешь! И мне рулить так неудобно! – кричит парень.
Я чуть ослабляю хватку, но тут же жалею об этом, потому что мы снова рванули с места. Мы мчимся по улицам, в ярком свете фары дорога мелькает очень быстро. На каждом повороте Данил поворачивает так резко, что мне кажется, ещё немного – и мы перевернёмся.
Мы мчимся по улицам посёлка, выезжаем на трассу, ведущую куда-то в сторону от посёлка, и несёмся по ней. Какое-то время мы летим вперёд, потом Данил притормаживает, разворачивает мотоцикл на сто восемьдесят градусов и выключает фару. В первые секунды я ничего не вижу из-за наступившей темноты. А когда глаза привыкают, я замечаю, что на улице стало светлее. Оказывается, сегодня полная луна, которая уже выкатилась из-за гор. Ночь такая светлая, всё хорошо видно, но я бы всё равно не рискнула ехать без света фары.
– Не бойся. Я знаю эти дороги, как свои пять пальцев. Не раз гонял по ним и в темноте, – повернувшись, на пару секунд, говорит мне Данил и снова нажимает на газ.
Мы мчимся обратно к посёлку. На обратном пути я уже привыкла к скорости и крутым поворотам и теперь просто наслаждаюсь этой гонкой. Но вот показались ворота, возле которых на лавочке уже сидит бабуля и выглядывает нас. Преодолев последний крутой поворот, мотоцикл врывается во двор и несётся до гаража. Возле гаража Данил сбавляет скорость и аккуратно заезжает внутрь. Я отпускаю талию парня, он глушит мотор, слезает с мотоцикла и поворачивается ко мне.
– Ну, как впечатления? – улыбаясь, спрашивает он меня и приглаживает волосы, которые стоят дыбом от ветра.
– Ну… необычно. Правда, если бы я знала, что ты так гоняешь, то не жалела бы тебя и ТАК прокатила, чтоб не повадно было! – с улыбкой отвечаю я и смущённо пытаюсь причесать свои волосы пятернёй.
– А ты тоже так гоняешь на мотоцикале, детка? – звучит за спиной вопрос бабули.
А я и не слышала, когда она подошла. Поняв, что сболтнула лишнее, я поворачиваюсь к бабуле и лихорадочно соображаю, что ответить.
– Нет, за рулём я никогда не сидела, только как пассажир. Просто… до этого мы купались… и я поддавалась Данилу, чтобы он плыл быстрее… А теперь я думаю, что не надо было его жалеть, – быстро вру я и возвращаю взгляд к парню, чтобы наткнуться на его хмурый взгляд и сдвинутые брови. Я быстро подмигиваю ему, намекая, что нужно поддержать мою легенду.
– Да, представляешь, ба, Эля так хорошо плавает. Я не мог за ней угнаться, пока она не поддалась, – не сводя с меня взгляда поддерживает мою ложь Данил.
– Ну тогда понятно. А может покушаем, ребятки? – переводит тему бабуля, потеряв интерес.
– Да, ты иди пока подогревай, ба. Мы сейчас подойдём, – всё ещё не сводя с меня взгляда, произносит парень.
– Ой, может, вам помочь надо, бабуль? -поспешно вызываюсь я и пытаюсь встать с мотоцикла. Именно пытаюсь, потому что сделать этого мне не позволили, просто положив ладонь на моё плечо.
– Бабуля справится, а к тебе у меня есть разговор.
– И правда, я справлюсь, детка. Общайтесь.
И бабуля уходит. Я нерешительно смотрю на ладонь, которая медленно сползла с моего плеча. Перевожу взгляд на парня. Он как будто только этого и ждал.
– Значит, ты мне поддавалась? Значит, я плохо плаваю, и ты меня жалела? – ехидно спрашивает он, складывая руки на груди.
– Ну не могла же я сказать, что мы летали на метле. А насчёт плавания… это было первое, что пришло в голову, – быстро отвечаю я, строя честные глазки, и встаю с мотоцикла.
– Когда-нибудь я тебя накажу, – закатывает парень глаза, закрывая ворота гаража.
– Отшлёпаешь? – невинно интересуюсь я, опустив глазки в пол, и потому не успеваю заметить, как парень вдруг сгребает меня в охапку и целует. Уединяться в гараже мы не планировали, но, как оказалось, сиденье мотоцикла очень даже удобно не только для езды.
Чуть позже мы пришли ужинать. Всё время, пока мы сидим за столом, я невольно краснею и прячу взгляд. Аппетит появляться на ужин не пожелал, так что я с трудом дожидаюсь, пока остальные наедятся, чтобы быстрее уйти спать. На следующий день мне предстоит поездка домой.
Я боюсь осознавать эту мысль, но уезжать отсюда мне не хочется, я чувствую себя здесь, как дома. Мы заканчиваем ужин, я снова помогаю бабуле с посудой, мы с Данилом проходимся по сараям, раздавая корм и траву животным.
Проводив меня в комнату, Данил извиняется и говорит, что ненадолго отлучится. Я дожидаюсь, когда он уйдёт, быстро переодеваюсь, выключаю свет и ныряю под одеяло. Когда парень пришёл, я уже мирно спала.
***
Утром, когда я просыпаюсь, в комнате никого нет. Я встаю, тянусь к своей сумке с вещами, чтобы переодеться, и замираю. На сумке сверху лежит узкая и длинная коробочка, обшитая красным бархатом и перетянутая красивым бантиком.
Женское любопытство – страшная сила, поэтому уже через несколько секунд бантик развязан, коробочка вскрыта, а я, сидя прямо на полу, любуюсь лежащей внутри толстой серебряной цепочкой с круглым кулоном, с большим прозрачным камушком в центре и маленькими, рассыпанными вокруг него.
Я так увлеклась разглядыванием этой красоты, что не замечаю ничего вокруг, и потому вздрагиваю, когда над головой раздаётся голос:
– Не успел. Ты рано встала.
– Ты меня напугал, – поднимая голову, говорю я Данилу. – Так тихо подкрался.
– Подкрался? – удивляется Данил. – Да я же дверью хлопнул, когда заходил. Правда случайно. Ещё испугался, что разбужу тебя.
– Я не слышала, – смущаюсь я.
– Я заметил, – улыбается парень. – Так ты примерять будешь? Или не нравится?
– Смотрится очень красиво. Но носить я не смогу, ведьмы не переносят серебро, оно нас обжигает, – тихо говорю я, опуская взгляд.
Данил смотрит на меня удивлённо, хмурится, затем вдруг усмехается, берёт меня за руку и произносит:
– Классно придумала, я даже поверил на несколько секунд. Вот только нестыковочка: ты носишь серебрянное кольцо, которое я дарил тебе на новый год.
– Блин, не прокатило! – с досадой восклицаю я, взглянув на кольцо.
Я, встаю, протягиваю коробочку парню и встаю к нему спиной, подняв руками волосы.
От прикосновения холодного метала бегут мурашки. Данил защёлкивает застёжку цепочки, я отпускаю волосы и поворачиваюсь к нему.
– Ну как? – спрашиваю я. – Кстати, всё хотела спросить, а теперь вот и повод есть: почему в доме нет зеркал, а только в кухне?
– Ну, как ты, наверное, заметила, из женского пола у нас только бабуля, у неё есть зеркало. А мне оно ни к чему. Ну, если очень нужно, я иду в кухню. Когда я приведу домой жену, то планирую немного изменить обстановку в доме, тогда и зеркало появится.
– Понятно, – отвечаю я, пытаясь не подать виду, что меня зацепила эта фраза. Наверное, я ожидала фразу типа: "Когда ты станешь моей женой …", а не "Когда я приведу жену …"
– Оставишь или хочешь снять? – не заметив моей реакции, спрашивает Данил.
– Нет, не хочу снимать, пусть будет.
– Ну тогда пойдём завтракать. Тебе ещё ехать.
– Спасибо, солнышко, – я целую парня в щёку, прижимаюсь к нему, а потом резко отпрыгиваю с криком:
– Ёлки-палки! Я же ещё не переоделась!
– Ну ты даёшь! Напугала меня. Я с тобой поседею раньше времени, а детям потом буду говорить, что это не седина, а блеск моих волос. Переодевайся и приходи в кухню, ждём к завтраку только тебя, – и парень идёт к выходу, а я смущённо улыбаюсь.
Я решаю сразу собраться в дорогу: расчёсываю волосы и, начав от правого уха, обратной французской косой заплетаю ободок из волос до левого уха, потом по низу полукругом доплетаю обратно к правой стороне и оставляю косу лежать на плече. Затем достаю свою косметичку и крашу глаза. Переодеваюсь и иду в кухню.
После завтрака мы с Данилом идём к остановке такси. Там долго прощаемся: он не хочет меня отпускать, я не хочу уезжать. С трудом оторвавшись от парня, я всё же сажусь в машину и уезжаю домой.
***
Ещё через месяц, сдав все экзамены, я получаю красный диплом. Мама в честь этого накрывает шикарный стол и дарит мне золотые серьги, но в её глазах теперь почти всё время таится грусть. Чем сильней развиваются мои отношения с Данилом, тем сильней портятся отношения с мамой, потому что она понимает, что дело идёт к свадьбе, и по-прежнему категорически против этого.
Всё решилось, когда в начале второго летнего месяца Данил приехал ко мне и, сидя в кухне, мы с ним пили чай и весело болтали, как парень вдруг говорит:
– Малыш, завтра я уезжаю домой. – Но не успела я расстроиться, как он продолжает. – Поехали со мной?
– Снова в гости на три дня? – улыбаюсь я.
– Нет. Насовсем. Ты знаешь, что я люблю тебя. Мне плохо без тебя. Поехали со мной. Завтра.
Я растерялась. И почему-то мне становится страшно. Кажется, я даже бледнею. Данил смотрит мне в глаза и продолжает:
– У тебя есть время до завтра. Подумай. Если согласишься, возьми самые необходимые вещи на первое время, потом что-нибудь придумаем. Просто пойми, отношения на расстоянии не могут длиться вечно. Я не знаю, как ты живёшь без меня, ты не знаешь, как живу я. Нужно решиться и сделать шаг, либо мы будем вместе – конкретно вместе, либо разойдёмся, как в море корабли.
– Я подумаю… – тихо говорю я, стараясь скрыть панику.
Мы сидим ещё какое-то время, потом Данил целует меня, сжимает в крепких объятиях и уходит, на прощание сказав:
– У тебя есть ночь. Подумай хорошо, малыш. Если не захочешь ехать, то просто приходи проводить меня.
Я провожаю парня, возвращаюсь в дом, сажусь за стол и начинаю думать. Обдумав всю ситуацию, я поднимаюсь, прохожу в свою комнату, достаю тетрадь и вырываю из неё лист. Беру ручку и возвращаюсь к столу. Тщательно обдумывая слова, пишу записку. Снова иду в свою комнату, прячу записку, собираю в свою волшебную сумочку самые необходимые вещи и ложусь спать. Сон не идёт. Меня пробирает нервная дрожь. Я встаю, выпиваю успокоительное и снова ложусь. Через некоторое время засыпаю тревожным сном.
Утром я встаю, привожу себя в порядок. Завтрак в горло не лезет, так что, попив воды, я начинаю собираться. Натягиваю на себя одно из платьев, собираю волосы в хвост. Посадив плюшевого мишку на свою кровать, прячу под него записку. Прощаюсь с Муськой. Взяв свою волшебную сумочку с вещами, перекидываю её ремешок через плечо и иду к маме в магазин.
– Мамуль, я на свидание, – стараясь скрыть нервную дрожь и пытаясь беззаботно улыбаться, говорю я. Мама, словно почувствовав что-то, спрашивает:
– Когда тебя ждать?
– Как обычно, мамуль, – отзываюсь я, разглядывая цветы.
– В какое время тебя ждать? – более настойчиво требует ответа мама.
– В половину одиннадцатого вечером, – бессовестным образом вру я.
Подхожу, обнимаю маму, сдерживая слёзы, и, пока она не заподозрила что-то большее, разворачиваюсь, выхожу, и иду в сторону автобусной остановки. Но там я сворачиваю в сторону таксистов и, договорившись с одним из водителей, сажусь в машину. Приезжаю на оговорённое с Данилом место. Он уже ждёт меня. Оглядев меня, парень почему-то расстроился. Я подхожу к нему и обнимаю, прижавшись всем телом, чтобы хоть немного избавиться от нервной дрожи. Мой порыв Данил воспринимает как-то по-своему и расстраивается ещё сильней.
– В чём дело? – не выдерживаю я.
– Ты не решилась, – следует грустный ответ.
– В смысле? Я же приехала к тебе с вещами, – возмущаюсь я. Парень ещё раз оглядывает меня и вдруг спрашивает:
– И где они?
– Кто? – удивляюсь я.
– Твои вещи. Ты хочешь сказать, что всё поместилось вот в эту маленькую сумочку? – недоверчиво глядя на мою сумочку, спрашивает парень.
–Ну да, я взяла всё самое необходимое, как ты и сказал, – я пожимаю плечами.
–Хм, удивила. Я думал, будет как минимум чемодан, а у тебя одна маленькая сумочка. А почему ты бледная, и у тебя руки дрожат?
– Я боюсь! Очень боюсь того скандала, который последует после моего побега из дома, – я с трудом сдерживаю слёзы.
– Не бойся! Мы вместе со всем справимся! – заверяет меня Данил и ведёт к машине, на которой мы уезжаем в семейную жизнь.
***
В машине Данил всю дорогу пытается отвлечь меня разговорами, а я, прижавшись к его боку, судорожно размышляю о том, что будет дальше. Уже почти подъезжая к посёлку, я отправляю маме сообщение:
"Прости, мамуль, я не вернусь домой. Загляни под плюшевого мишку на моей кровати".
А под мишкой лежит записка примерно следующего содержания:
Ответ на моё сообщение мне так и не пришёл.
В течение следующего месяца я пытаюсь дозвониться до мамы, но каждый раз телефон отвечает мне короткими гудками.
Мы с моим… теперь уже, наверное, мужем перебрались в дальнюю спальню, которая идёт после зала, потому что эта комната больше других (не считая зала), а ещё в ней есть большая кровать и большой шкаф (в который мне пока практически нечего складывать, так как вещей у меня с собой немного).
Данил решает поехать в командировку, чтобы заработать побольше денег, рассудив, что я смогу ухаживать за бабулей, а мне с ней ничего не грозит, то есть мы позаботимся друг о друге.
Мы снова проводим по многу часов в день за разговорами по телефону, но я безумно скучаю по своему любимому. Почему-то спать в нашей спальне я не могу – слишком остро ощущается одиночество в большой кровати, так что я сплю на диване в зале. Весь день я провожу с бабулей, а вечером, оставаясь одна, я закрываюсь в комнате и плачу, с ужасом отгоняя от себя мысли, что я всё же совершила ошибку, а наплакавшись вволю, ложусь спать. Бабуля всё же слышит мои сдавленные рыдания, так как окна открыты, и утешает меня, как может, но мне мало её слов. Хотя в это время мы с ней ещё сильнее сдружились, я бы даже сказала, сроднились. Она ласково называет меня Элечка. А я её – бабуля.
В деревне все очень быстро узнали, что Данил привёз молодую жену из города. Теперь каждый считает своим долгом зайти в гости, проведать бабулю, а заодно посмотреть на её сноху. Очень скоро меня начинает раздражать такое внимание: я ведь не мартышка в зоопарке, чтобы на меня приходили смотреть все, кому не лень! И тогда я решаю немножко похулиганить: накладываю на себя иллюзии так, чтобы их видел только пришедший гость, а для бабули моя внешность оставалась обычной.
Через некоторое время по деревне поползли слухи один другого краше: у снохи бабы Милы то большие уши, то один глаз косит, то кожа синюшного оттенка, то нога одна другой короче. А главное, все видят разное и все спорят между собой, до хрипоты доказывая исключительно свой правдивый вариант. Тогда-то я и пожалела о своих шалостях, потому что народ повалил с удвоенной силой, чтобы удостовериться, что же именно со мной не так. Тогда я решила удивить всех ещё больше и стала выходить в своём истинном облике, без каких-либо иллюзий. Убедившись, что были не правы, и со мной всё в полном порядке, ко мне теряют интерес, и я наконец-то вздыхаю с облегчением.
***
Так прошёл месяц. И вот в один из вечеров раздаётся звонок моего телефона, и на экране высвечивается номер мамы. Я, подняв трубку, узнала много нового о себе, также узнала, что всё это время я была в "Черном списке", поэтому не могла дозвониться, но теперь мама готова к диалогу.
На следующий день я срываюсь к маме: поговорить, успокоить и успокоиться, ну и забрать свои вещи. Данил говорит, что не будет звонить мне пару дней, чтобы мы с мамой могли спокойно всё обсудить.
Когда я вижу маму, мне становится стыдно: седые паутинки в волосах и морщинки на лице, которых раньше не было, говорят о том, что этот месяц ей было очень нелегко. Я сглатываю ком в горле и крепко прижимаюсь к маме.
Мы полночи сидим за столом, обсуждая всё, что произошло, и это самый тяжёлый разговор в моей жизни, зато мы выяснили всё и решили сделать вид, что всё так и должно было случиться. Из-за всех переживаний только в конце вечера до меня дошло, чего же мне так не хватает.
– Мамуль, а где Муська? – спрашиваю я. – Её весь вечер нет, да и встречать меня она не вышла.
– Муська вся в свою хозяйку: ушла из дома и не вернулась, – мама невесело усмехается.
– Когда? – я начинаю беспокоиться.
– Через неделю после твоего побега.
– Как? – у меня наворачиваются слёзы на глаза. – Всё это время её нет?
Мама отрицательно качает головой.
Полночи я проплакала, вспоминая свою любимицу и надеясь, что мама не слышит моих сдавленных рыданий.
На следующий день, когда я собираю все свои вещи и упаковываю их в свою сумочку с пространственной магией с мыслями, что вечером надо возвращаться, в комнату заходит мама.
– Ёлочка, может, останешься ещё на ночь? У меня в запасе есть ноль-пять водочки, посидим вечерком, поболтаем о своём о девичьем, – подмигивает она мне с улыбкой.
– Ну-у… хорошо, уговорила, – соглашаюсь я.
– Уф, не разучилась ещё, – улыбается мама, вытирая не существующий пот со лба, и мы обе смеёмся.
Мы славно проводим время вечером. Включаем домашнее "Караоке" и полночи то соревнуемся, кто сможет набрать больше баллов, то поём хором.
Ранний подъём в связи со всеми этими событиями, естественно, не случился. Мы просыпаемся около полудня, проводим вместе совместный завтрак с обедом, и я собираюсь в дорогу. В этот момент я радуюсь, что вещи уже собраны.
Одеваюсь и заплетаю волосы я под пристальным взглядом мамы, которая время от времени тяжело вздыхает и часто моргает, чтобы убрать слёзы из глаз. Под конец я не выдерживаю и, повесив на плечо свою волшебную сумочку, подхожу к маме, сажусь перед ней на корточки и, положив голову ей на колени, говорю:
– Мамуль, прекращай. Я жива, здорова, со мной всё в порядке, я просто вышла замуж и сейчас уеду к мужу. А ты так вздыхаешь, как будто в последний путь меня провожаешь.
– Да типун тебе на язык! – возмущается мама, выписав мне лёгкий подзатыльник.
– Ну спаси-ибо, – тяну я. – Ведь знаешь, что от твоего пожелания этот самый типун не заставит себя долго ждать, уже завтра будет у меня на кончике языка.
– Для того и желаю, чтобы в следующий раз думала прежде, чем говорить.
– Мамуль, ты – ведьма, – приподняв голову, я с хитрым прищуром заглядываю маме в глаза.
– От ведьмы слышу, – отвечает мама, с улыбкой глядя на меня.
Я поднимаюсь с пола, сажусь рядом с мамой на кровать, положив голову ей на плечо. Мы сидим так с минуту, потом поднимаемся и идём к выходу.
Мама провожает меня до остановки такси, возле машины крепко обнимает и всё-таки не сдерживает слёзы. Я прижимаюсь к маме покрепче, смаргиваю слёзы и как можно веселее говорю:
– Всё хорошо, мамуль. Теперь я буду часто к тебе приезжать… точнее, мы будем. И ты к нам приезжай.
– Ладно, – отзывается мама, судорожно вздохнув.
Я целую её во влажную и солёную от слёз щёку, и сажусь в машину. Таксист заводит мотор, и мы выезжаем. Перед тем, как завернуть за поворот, я машу маме рукой, она машет в ответ и пропадает из виду.
– За границу, что ли, уезжаете? На учёбу? – спрашивает меня таксист.
–Нет, к мужу еду, – с улыбкой отвечаю я. Дядька-таксист как-то странно на меня смотрит, но молчит. Я достаю телефон с наушниками и включаю музыку.
***
Когда я приезжаю домой (да, этот дом я уже считаю своим родным домом), бабуля ждёт меня за воротами, сидя на скамейке. Выйдя из машины, я щёлкаю пальцами, создавая иллюзию большой сумки, забитой вещами (ведь бабуля не в курсе насчёт моей магии, да и соседям лишнего лучше не знать), таксист уезжает, а бабуля поднимается и, грозно сдвинув брови, спрашивает:
– Эля, это как же понимать? Неужели нельзя было позвонить? Я переживаю, думаю, может, случилось чего? Или, может, ты передумала, да решила не возвращаться?
– Извините, бабуль, я как-то не подумала… – сознаюсь я, опустив голову.
– Ну ладно, чего уж там, – машет рукой старушка. Всё-таки добрая она. А мне становится действительно стыдно, что я забыла ей позвонить. – Пойдём домой, Элечка. Давай я помогу тебе дотащить твою сумку, она ж, наверно, тяжёлая.
– Нет, что вы, не надо, я сама, – поспешно отмахиваюсь я, подхватываю свою иллюзию и иду к дому вслед за бабулей.
– Я разогрею ужин, а ты иди переодевайся, Элечка, – говорит мне бабуля, заходя в летнюю кухню.
– Хорошо, бабуль, – киваю я и иду в дом.
Зайдя в спальню, я первым делом развеиваю свою иллюзию и из реальной сумочки выгружаю свои вещи на кровать. Ох, не зря я это сделала. Всё-таки хорошая у меня интуиция! Сразу после ужина бабуля говорит:
– Сериалов у меня сейчас нет, так что пойдём в дом, Элечка. Переберёшь и сложишь свои вещи, а заодно расскажешь мне, как съездила.
Когда мы заходим в комнату, бабуля с удивлением осматривает гору вещей на кровати и интересуется, как я умудрилась упихать столько вещей в такую маленькую сумочку. Я сначала напрягаюсь, но когда бабуля изображает руками размер моей иллюзии, я выдыхаю и с улыбкой говорю:
– Не поверите, бабуль, сама в шоке.
Раскладывая и развешивая вещи в шкафу, я попутно рассказываю бабуле о своей поездке. Бабуля внимательно слушает меня, иногда задавая наводящие и уточняющие вопросы, вместе со мной переживает о пропаже моей любимицы-кошки, так как и сама очень любит животных, и радуется, что мама меня поняла и простила.
Вечером я звоню любимому супругу, и мы полночи разговариваем. Мы даже успеваем поругаться, хотя начиналось всё довольно мило.
– Милый, я безумно соскучилась по тебе, – признаюсь я, когда мы рассказали друг другу новости, произошедшие за эти два дня.
– Я тоже соскучился, малыш. Потерпи, я скоро приеду, – отвечает мне Данил.
– Милый?
– М-м-м?
– Давай ты больше не поедешь в командировку? – аккуратно прошу я.
– С чего бы это? – тут же насторожился Данил.
– Мне так плохо без тебя! Ты уговорил меня уехать с тобой… Мы вроде как молодожёны и должны наслаждаться медовым месяцем, а вместо этого снова изводимся на расстоянии друг от друга, – сказав всё это, я в отчаянии грызу ноготь, ожидая ответа от любимого. Какое-то время он молчит, а потом говорит:
– Малыш, ты же понимаешь, что я работаю. Я не на отдыхе и не на гулянке. Я пытаюсь заработать больше денег, чтобы у нас с тобой было всё самое лучшее.
– Я понимаю, – лепечу я.
– Ну, а в чём дело тогда? – строго говорит Данил. – Я тоже скучаю, тоже хочу быть дома. Думаешь, мне легко быть вдалеке от дома и родных людей? Я ведь для нас стараюсь. Чтобы мы ни в чём не нуждались.
– Ну как ты не понимаешь? – восклицаю я. – Мне не нужны эти большие деньги, если рядом нет тебя. Я же вышла замуж за тебя, а не за твой кошелёк, и не за твою бабулю, с которой сейчас провожу время. Я не спорю, бабуля у тебя мировая, с ней легко, но это же всё равно не то. Я хочу, чтобы ты был рядом…
– Послушай меня, дорогая моя, – резко перебивает меня Данил. – Я не собираюсь терять хорошую работу из-за твоих капризов! Если тебя что-то не устраивает, можешь уходить, когда я приеду из командировки.
– Что? – потеряно произношу я. – Неужели это единственный выход из ситуации? Можно же найти какой-то компромисс.
– Какой? – кажется Данил злится ещё сильнее.
– Ну хочешь, я тоже выйду на работу? Мы будем работать вдвоём, неужели двух зарплат нам не хватит?
– И кем ты собираешься работать? Что ты умеешь? – с иронией спрашивает меня парень.
– Это не честно, – шепчу я, сглатывая ком в горле. – Ты же сам не дал мне учиться, увёз меня с собой, а теперь упрекаешь этим.
– Извини, погорячился, – говорит Данил чуть мягче. – Просто мы живём в деревне, где выбор работы ограничен. Чтобы жить в комфорте, надо либо разводить крупное хозяйство, либо ездить в командировки. В деревне все так живут.
– Хорошо, давай разведём хозяйство, – тут же соглашаюсь я.
– Ты готова пойти на это? Это не так-то просто, – практически спокойно говорит Данил.
– Любая работа – это не просто. Но ради того, чтобы мы были ближе друг к другу, я готова, – с готовностью подтверждаю я.
– Хорошо. Вообще-то я и сам об этом думал. Нелегко сосредоточиться на работе, когда сходишь с ума от беспокойства за молодую жену. Думаю, что нам с лихвой хватило месяцев разлуки, когда мы встречались. Я обещаю, что это была последняя командировка, а потом мы что-нибудь придумаем, чтобы больше не приходилось уезжать далеко от дома и надолго разлучаться.
– А зачем ты сказал про развод? – интересуюсь я.
– Хотел проверить твою реакцию. Извини, наверно грубо получилось, – признаётся парень.
– Не говори так больше, солнышко. Я не смогу жить без тебя, – говорю я, шмыгаю носом и вытираю слёзы.
– Хорошо, малыш, больше не буду.
***
А на следующую ночь Данил должен приехать домой. Я натапливаю баню, мы с бабулей наготавливаем всяких вкусностей, а потом я в радостном ожидании не ложусь спать, брожу по дому, как привидение, не зная, чем себя занять. От нечего делать я развешиваю по дому разные иллюзии: сердечки, цветочки, шарики, голубки и надписи типа "Я люблю тебя" и "Добро пожаловать домой" радуют взгляд буквально на каждом шагу.
В итоге, устав бродить туда-сюда, я сажусь в кресло, поджав под себя ноги, да так и засыпаю. Около двух часов ночи раздаётся телефонный звонок, услышав который, я чуть не падаю из кресла на пол, так как резко вскакиваю, чтобы ответить, но затёкшие от неудобной позы ноги против таких резких движений и тут же подкашиваются. С трудом удержавшись за подлокотник кресла, я стою несколько секунд, а потом ковыляю к подоконнику, на котором оставила свой телефон, заодно ругая себя за такую глупость.
– Малышка, выйдешь меня встретить? Таксист не местный и не довёз меня до дома, оставил почти на середине пути, я иду пешком, но я уже не очень далеко от дома, – слышу я в телефоне, когда отвечаю на звонок, кривясь от боли, которая тысячами иголочек тыкается в затёкшие, а теперь приходящие в себя, ноги. – Возьми фонарик, накинь кофту тёплую и потихоньку иди ко мне навстречу, я так соскучился, хочется побыстрее увидеть и обнять тебя, – продолжает уговаривать меня мой супруг.
– Хорошо, милый, иду, – отвечаю я и ковыляю к выходу.
Пока дохожу до ворот, ноги окончательно приходят в себя, и я бодро шагаю по дороге, каждую секунду оглядываясь по сторонам и светя фонариком во все стороны, чем наверняка привлекаю к себе ненужное внимание, и от этой мысли нервничаю ещё больше и ещё интенсивнее свечу фонариком по сторонам, а потом ещё и магический светлячок зажигаю и пускаю чуть впереди себя.
– Ничего себе у тебя освещение, я думал, машина едет, – такими словами встречает меня Данил.
Коричневые туфли, натёртые до зеркального блеска, тёмно-серые брюки, серая рубашка с парой расстёгнутых пуговиц на груди, чёрная кожаная куртка и чёрная шляпа на голове – я оглядела своего мужа с ног до головы и… влюбилась в него снова.
От волнения я перестаю следить за магическим светлячком, который тут же тухнет, а потом бросаюсь вперёд и с разбегу запрыгиваю в объятия мужа, который только успевает выпустить из рук ручку чемодана, который вёз за собой на колёсиках. Супруг подхватывает меня и прижимает к себе так крепко, что на несколько секунд становится нечем дышать, потом разжимает объятия и целует так нежно, что у меня моментально слабеют ноги.
***
Несколько часов этой ночи мы проводим в бане, смывая с себя весь негатив, скопившийся за время разлуки, и даря друг другу всю нежность и любовь, что оставались нерастраченными в этот месяц. Дома подкрепляемся продуктами, которые остались с поезда, чтобы не идти в кухню и не будить бабулю, и усталые, но довольные засыпаем в объятиях друг друга.
Утром, когда мы входим в кухню, бабуля минут десять обнимает и целует любимого внука, успевая при этом причитать о том, как сильно он похудел в этой своей командировке. Пришлось мне в срочном порядке накрывать на стол и приглашать всех к завтраку, пока любящая бабушка не задушила в радостных объятиях единственного внука.
После завтрака Данил самолично управляется по хозяйству, заодно проверяя всё ли в порядке, а я хвостиком хожу за ним по пятам, наслаждаясь его обществом. Бабуля с улыбкой наблюдает за нами. Потом мы втроём сидим на скамейке во дворе, лузгаем семечки и слушаем байки и истории, которые Данил привёз из командировки.
***
Уже через три дня Данил находит новую работу. Как он и говорил, работа в посёлке оказывается низкооплачиваемой, поэтому первое время нам приходится нелегко. Но от этого мы только ещё больше объединяемся.
Мы официально регистрируем наш брак, но решаем пока не торопиться с прибавлением в семье до тех пор, пока не встанем крепко на ноги в финансовом плане, и я делаю магическую блокировку на зачатие в своём организме. Моя подруга, кстати, тоже вышла замуж, но, в отличие от нас, они с мужем ожидают рождения сыночка.
Потихоньку я заменяю бабулю в ведении домашнего хозяйства, но не отказываюсь от её помощи и советов. Она учит меня, как правильно ухаживать за животными; учит закрывать соления и маринады на зиму, так как я не успела научиться этому у мамы – слишком рано сбежала из дома; учит печь домашний хлеб.
О-о-о домашний хлеб – это особый шедевр! Когда отрезаешь от ещё горячей булки ломоть с румяной хрустящей корочкой, намазываешь сливочным маслом, которое тает от тепла, и всё это со сладким чаем… Настоящий деликатес!
Так как теперь по кухне хозяйничаю я, мне кажется, что маловато полок, куда можно было бы убирать посуду. Об этом я как-то невзначай сообщаю супругу. И тогда он собирает из старого серванта подвесной шкафчик и этажерку такой красоты, что я несколько дней не могу налюбоваться ими, и постоянно нахваливаю золотые руки своего мужа.
Через некоторое время к бабуле приходит соседка, видит обновки и начинает расспрашивать, где мы их купили. Мы с бабулей, перебивая друг друга, рассказываем ей историю появления этой нехитрой мебели, и соседка так впечатляется, что заказывает себе шкафчик для посуды. А дальше срабатывает "сарафанное радио": слухи быстро расползаются, и заказы начинают сыпаться один за другим.
***
Спустя пять лет бабули не стало. Я вижу, что для Данила это сильный удар, хотя он и старается не показывать этого, и, как умею, пытаюсь его поддержать. Мы организовываем похороны, поминки, делаем красивые кресты и памятники с портретами бабушки и дедушки, хотя для этого приходится продать мотоцикл.
10 лет спустя.
Я продаю свой домик, доставшийся от отца, на эти деньги мы делаем ремонт в доме, проводим газ и водопровод, и оборудуем мебельный цех на дому, потому что, как оказалось, у Данила золотые руки, и он собирает такую неповторимую мебель любого типа, что заказы собираются на несколько месяцев вперёд.
Как и обещал, он перестаёт ездить в командировки, теперь у нас семейный бизнес. Помимо мебели мы с мужем также увеличиваем наше хозяйство: теперь кроме свиней и кроликов у нас появляются бараны, к курам прибавляются индюки и утки. Один хороший знакомый подарил нам щенка, которому сейчас уже два года, и который из крошечного щенка превратился в грозного охранника. Также у нас появился котёнок.
Благодаря развороту семейного бизнеса мы смогли скопить деньги и купить машину. Теперь Данил сам отвозит готовую мебель к заказчикам, не тратя лишние деньги на такси.
Раз в пару месяцев мама приезжает к нам в гости, а уезжает каждый раз в шоковом состоянии: она не может понять, как я – городская девчонка – могу справляться со всеми сельскими хлопотами. Но я по уши влюблена в своего супруга, и никакие трудности меня не пугают, потому что со всем мы справляемся с ним вместе. Правда, я хитрю, пользуясь магией, но это облегчает труд, и муж не против такого жульничества.
***
Кто-то настойчиво стучит в ворота. Данил уехал на очередной заказ, я чищу овощи, собираясь готовить ужин, в соседней комнате на столе утюг, активированный магией, гладит бельё. От этого стука по позвоночнику пробегают мурашки, и желудок сжимается в холодный комок. Странная реакция интуиции меня настораживает. Сполоснув руки под краном и на ходу вытирая их небольшим полотенцем, я щёлкаю пальцами, останавливая процесс глажки и иду посмотреть, кто пришёл.
За воротами обнаруживается мужчина, который сидит на чемодане, чуть ссутулившись и упираясь локтями в колени. Коричневые сандалии, синие джинсы с потертостями на коленях, рубашка в клетку, кепка. Острый взгляд карих глаз, нос с горбинкой, чуть кривой в переносице, будто был сломан, густые чёрные усы, в которых виднеется седина. Черты лица кажутся мне смутно знакомыми, но я так и не могу понять, кто это.
– Здрасьте. Вы к кому? – спрашиваю я у мужчины.
– Не узнала, – усмехается он в ответ, встав с чемодана. До меня доносится запах алкоголя, и я непроизвольно морщу нос.
– Э-эм, а мы знакомы? – уточняю осторожно.
– Элеонора, я твой папа, – ошарашивает меня мужчина и, достав из кармана фотографию, протягивает её мне. С фотографии на меня смотрят двое: моя мама, совсем молодая – лет восемнадцати, и парень, фотографию которого мне показывала мама, когда рассказала историю знакомства с моим отцом.
– Я приехал в свой дом, который оформил на тебя, но там живут какие-то люди. Они рассказали мне, что ты продала этот дом и уехала с мужем. Я долго искал и через знакомых по крупицам собирал информацию о тебе. В конце совсем отчаялся и обратился к ведьме, решил найти тебя по крови. И вот я здесь, – он разводит руки в стороны и улыбается.
– Свой дом, – повторяю я хмуро. – То есть даже не оставил мне дом, а просто оформил на меня, чтобы было, куда вернуться, когда прижмёт.
Мужчина присматривается ко мне внимательнее.
– Что? Неожиданно, что девочка оказалась умнее, чем рассчитывал, и поняла план? – с сарказмом спрашиваю я.
Мужчина – назвать его отцом не поворачивается язык – пытается что-то сказать, но я перебиваю:
– Надеюсь, вы не рассчитывали, что после слов "я твой папа" я брошусь к вам на шею с криком "Папа приехал!"?
– Мне тяжело стоять, ноги болят. Может, впустишь? Я отдохну и уйду, – при этом мужчина переступает с ноги на ногу и тяжело вздыхает. Я недоверчиво хмыкаю, подумав про себя: "Тяжело стоять от того, что ноги болят или от того, что алкоголь давит?"
Но мне становится жаль его, и я отступаю от двери, пропуская гостя. Мы проходим через двор и, оставив чемодан у порога, входим в кухню.
Здесь произошли некоторые перемены. В комнате поменьше теперь есть: газовая плита, керамическая раковина для умывания с водонагревателем, стиральная машина автомат, стол для приготовления пищи, подвесной шкафчик для посуды и этажерка. Во второй комнате: обеденный стол (на котором и шёл процесс глажки белья) с удобным угловым диванчиком, холодильник, тумбочка с телевизором, стол для хранения продуктов, ларь с мукой и газовый камин. Дом, кстати, теперь тоже отапливается камином.
– Умыться можно здесь, – указываю я на раковину, зажигая огонь под чайником. – Чай? Кофе?
– М-м, у меня с собой есть коньяк. Рюмочку одолжишь? Кстати, могу угостить, – щедро предлагает гость, умывая руки.
– Я сейчас не пью спиртное, – отзываюсь я. – Присаживайтесь за стол, я сейчас накрою.
– Эля, давай на "ты", я всё-таки твой папа. Меня коробит от твоего "выканья", – морщится мужчина.
– Я постараюсь, но обещать ничего не буду. Мы ведь сегодня впервые увиделись, и я не могу "тыкать" незнакомому взрослому человеку, – уклончиво отвечаю я.
Я накрываю на стол, ставлю также и рюмку и сажусь напротив гостя. Он достаёт из своего чемодана уже неполную бутылку с коньяком и тоже садится за стол, привычным жестом наливает в рюмку напиток и, залпом выпив налитое, начинает бодро заедать всем, что есть на столе. У меня аппетита не было, а от запаха спиртного ещё и подташнивать начало, так что я только пью холодный компот.
Разговор начинать я не спешу, ожидая, пока гость наестся. Пока он ест, успевает выпить ещё штук пять рюмок и, повеселев, сам начинает рассказывать, как встретил мою маму и влюбился с первого взгляда, но через некоторое время попал в неприятности, и пришлось бежать за границу, иначе грозил тюремный срок. Там пытался начать новую жизнь, но чем больше старался, тем хуже становилось. Тянуло вернуться к любимой девушке, и он написал ей письмо, но она не ответила. Тогда он начал выпивать. А сейчас здоровье уже не то, ноги больные, сердце шалит, и решил он вернуться на родину, ведь, как говорится, в родном доме и стены лечат. Вернувшись, пытался разыскать любимую, но ничего не получалось, тогда решил найти дочь, нашёл толковую ведьму, которая по крови нашла меня. Закончив эту душещипательную историю, мужчина с надеждой смотрит на меня, а я начинаю звереть.
– А теперь я расскажу, что знаю я. Вы познакомились с мамой, когда ей было восемнадцать лет. Ты рассказал ей красивую сказку о вашей будущей жизни, и мама, в силу своей молодости, поверила. Вы сошлись и стали жить в гражданском браке. Через год мама забеременела и сказала об этом тебе. Ты устроил скандал и сказал, что тебе не нужен этот ребёнок. Если бы тебе нужны были дети, то ты жил бы со своей первой женой, которая уже родила тебе ребёнка. Тогда ты собрался и уехал за границу. А через время ты написал маме и поинтересовался, родила она или сделала аборт. Мне тогда было четыре года, и мама ответила тебе, что родила дочь, и будет хорошо, если у девочки будет полноценная семья, и тогда ты снова пропал. И вот ты допился до того, что стали отказывать ноги. Своей первой жене и ребёнку ты оказался не нужен, и поэтому приехал сюда в надежде, что тебя здесь примут, обогреют и приласкают. Я ничего не упустила?
От злости я не замечаю, как перехожу на "ты". Мужчина бросает на меня быстрый взгляд и расстраивается. Видимо действительно ждал, что я обрадуюсь его появлению. Он задумывается, глядя в стол. Я не мешаю его раздумьям и выхожу во двор. Набираю номер Данила и сообщаю ему новость, чтобы он был готов к встрече с тестем. Супруг явно удивлён, но особых эмоций не показывает. Вечером, когда он уставший приезжает домой, наш гость уже успел проспаться, и ничто не напоминает о том, какой концерт мне довелось увидеть.
Пока я разговариваю с мужем, как мне кажется недолго, гость успевает выпить практически всю жидкость, которую привёз с собой, от чего ему становится плохо. Пока он в огороде щедро делится съеденным обедом с кустом смородины, я прячу бутылку с остатками коньяка и рюмку. Вернувшись за стол, мужчина хочет восполнить выведенные из организма продукты, но не обнаруживает главного ингредиента и почему-то лезет под стол. Не найдя там ничего, мужчина начинает выбираться из-под стола и ударяется головой так, что вся посуда на столе подпрыгивает, а я невольно морщусь. И видимо в этот момент в ушибленную голову приходит озарение, так как всё-таки выбравшись из-под стола, мужчина одаривает меня злым взглядом и произносит только одно слово:
– Верни!
Я тяжело вздыхаю:
– Тебе уже плохо, может достаточно на сегодня?
– Я сказал: верни! – чуть ли не рычит он и грохает по столу кулаком. Подпрыгнули дружно и посуда на столе, и я, но при этом я стараюсь сдержать невозмутимый вид.
– Ты не боишься перечить мне? Мы ведь здесь только вдвоём, – вдруг интересуется мужчина спокойным голосом. Я сначала напрягаюсь, но быстро беру себя в руки.
– Ты на моей территории. Мы в кухне, где есть сковородки, скалки и ножи, то есть полно предметов, которыми можно отбиваться. В конце концов, у меня в кармане телефон, если я позвоню мужу, он через пять минут будет здесь. Так что нет, я не боюсь, – с милой улыбкой отвечаю ему, при этом даже не поднимаюсь со стула, на котором сижу. Мужчина удивлённо смотрит на меня, но вдруг возмущается:
– Как ты можешь мне угрожать? Я же твой отец!
– Вообще-то, ты первый начал, – парирую я.
На это ему нечего возразить, и он выскакивает из кухни, громко хлопнув дверью. За дверь стало обидно. Я возвращаю на стол спрятанную бутылку и рюмку и иду дальше заниматься готовкой. Минут через пять гость приходит обратно, хмуро глядит на меня и проходит к столу, видит свою "прелесть" и тут же веселеет. Выпив пару рюмок, пытается со мной заговорить, но я его игнорирую, погружённая в свои мысли. Мужчина обижается на игнор, с горя допивает всё, что оставалось в бутылке, ложится прямо на диванчик возле стола и засыпает. Я заканчиваю с приготовлением ужина и звоню маме. Рассказываю ей о своём неожиданном посетителе и спрашиваю в конце рассказа:
– Ты бы хотела с ним увидеться, мамулька? Он искал тебя. Может быть, даже больше, чем меня.
– Да пошёл он в пешее эротическое путешествие! – от души желает мама. – Я не видела его двадцать восемь лет. Дай Бог не увидеть ещё столько же и даже больше! Вот ещё такого счастья только мне не хватало!
– Ладно, я поняла, – смеюсь я. – Значит,его дальнейшая судьба тебя не интересует.
– Нисколько. Ты, если хочешь, можешь с ним общаться, всё-таки он твой отец, а я не хочу.
После этого разговора я просматриваю множество рекламных объявлений и принимаю решение, остаётся обсудить его с мужем.
Вечером мы ужинаем втроём. Гость ведёт себя примерно, словно и не он в обед стучал кулаком по столу, хлопал дверями и бросался угрозами. Мужчины пожимают друг другу руки при знакомстве и во время ужина разговаривают так, будто знакомы уже давно. После ужина, пока я убираю со стола и мою посуду, они играют в шахматы.
Наш гость утверждает, что играет в шахматы просто отлично, мой супруг скромно отвечает, что играет неплохо. Хотя я-то точно знаю, что играет он даже не отлично, а превосходно. В этом я убедилась на личном опыте, когда проиграла раз десять подряд за один вечер, и с тех пор с ним в эту игру не играю. Каково же моё удивление, когда наш гость бурно радуется, что выиграл первую же партию буквально за пять ходов.
– Да не может быть! – не удерживаюсь и восклицаю я, в шоке смотря на мужа. – Ты поддался, да?
Данил смотрит на меня как-то странно, будто на что-то намекает, и я замолкаю, пытаясь осмыслить ситуацию. Тем временем победитель снова расставляет фигуры на доске, и щедро предлагает проигравшему начать игру. Вторая партия заканчивается победой моего мужа. Фигуры расставлены заново, и начинается третья партия.
Примерно после седьмой партии, победа в которой также остаётся за Данилом, наш гость понимает, что в первой партии его просто проверяли, и его победа была не его заслугой, и не на шутку обижается. Обижается настолько, что собирается уехать несмотря на то, что за окном практически ночь. Приходится уговаривать его остаться хотя бы до утра.
Позже, когда мы ложимся спать, я рассказываю мужу о моём "весёлом" знакомстве с родителем и принятом после этого решении. Супруг говорит, что поддержит меня в любом случае.
***
На следующий день я беру под руку новоявленного родителя, и мы отправляемся в его новое местообитание. Четыре часа в самолёте и час в такси под недовольный бубнёж моего спутника не самое приятное времяпровождение, но оно того стоило, хотя бы ради красоты места, в котором мы оказываемся.
Отвесная скала на берегу моря. Практически на самом краю этой скалы огромное трёхэтажное здание, больше похожее на замок с круглыми башенками по углам, построенное в форме квадрата, в середине которого разбит красивый сад с фруктовыми деревьями. Сверху вся эта красота накрыта магическим куполом, который сохраняет одну температуру и питает растения круглый год. Запах моря и шум разбивающихся о скалу волн создают ощущение покоя. Чуть в стороне пологий спуск на песчаный пляж, где видны отдыхающие. Судя по отзывам побывавших здесь людей, этот санаторий лучший из всех возможных вариантов в нашей стране. Отсюда люди уезжают довольные и помолодевшие душой и телом, так как здесь какие-то особые способы лечения, подозреваю, что это также связано с магией.
Налюбовавшись видами снаружи, мы входим в здание. Нас встречает огромный холл, как в лучших отелях: высокий потолок с огромной хрустальной люстрой под ним, светлый паркет на полу, персикового цвета стены, возле которых стоят удобные диванчики, напротив входа стойка регистрации, куда мы и направляемся. Милая девушка блондинка с большими голубыми глазами приветливо улыбается и охотно отвечает на любые вопросы. И в тот момент, когда мы обсуждаем условия проживания в этом чудесном месте, случается неожиданно приятное событие.
– Феечка! – слышу я нежный женский голос за спиной, и кто-то трогает меня за плечо. Оборачиваюсь и смотрю на девушку, которая улыбается мне, смотря с ожиданием. Светлые волосы до талии, зелёные глаза в обрамлении пушистых ресниц, пухлые губки, носик пуговкой. Это лицо кажется мне знакомым, но я не могу вспомнить, кто это.
– Не узнала, – понимает девушка. – Ну же, феечка! Встреча на крыше, мои слёзы, пушистые тапки, щенок…
По мере перечисления этих фактов мои глаза расширяются всё больше. Я помню ту заплаканную девчонку с красным припухшим носом, имени которой так и не узнала, сейчас же передо мной стоит красивая девушка. Наконец я осмысливаю ситуацию и, радостно улыбнувшись, обнимаю девушку.
– Здравствуй. Вот теперь узнала. Ты немного изменилась. Наконец-то познакомимся. Я Элеонора. Это мой… отец – Георгий, – представляю я, надеясь, что окружающие не заметили моей запинки.
– Виктория, – она обнимает меня в ответ и здоровается с моим спутником. – Вы к нам на отдых?
–
– Мой отец владелец этого санатория, но хозяйничаю здесь я. Так что, помочь с заселением? – подмигивает она мне.
Через полчаса у нас оформлены все документы, и мы входим в комнату, в которой предстоит жить моему подопечному. До сих пор не могу пересилить себя и начать называть его папой.
О-о-о, что это за комната! Огромное помещение с большой кроватью, прикроватной тумбочкой, мягким кожаным диваном, телевизором на стене, встроенным в стену холодильным шкафом, гардеробным отделом, да здесь даже собственная ванная имеется за небольшой дверью! Мы со спутником, чуть ли не сталкиваясь лбами, осматриваем каждый уголок и остаёмся довольны. Он даже перестаёт обижаться на меня за то, что решила оставить его здесь.
Виктория с улыбкой наблюдает за нами, а как только постоялец разместился, уводит меня с собой на важный разговор в свой кабинет.
– Эля, я же могу тебя так называть? – я киваю. – Тогда я – просто Вика. Извини, если влезаю не в своё дело, у тебя с отцом не самые тёплые отношения, да? – мне остаётся только развести руками. – Не волнуйся, здесь за ним хорошо присмотрят, и от своей зависимости он избавится, – у меня удивлённо поднимаются брови. Вика улыбается. – Эль, я не первый год здесь, сюда приезжают с разными проблемами, к тому же я училась на психолога, между прочим у меня красный диплом, – с гордостью заканчивает она.
– Здорово! Поздравляю! – искренне отвечаю я. – Да, если честно, я только вчера с ним познакомилась, до этого только на фотографии и видела. У него ноги больные, сердце шалит и, наверное, и печень тоже. Хорошо бы подправить это всё. Оплата с меня.
– Не волнуйся, всё исправят. У нас лучшие лекари.
Я цепляюсь за это слово. Не
– Да, Эль, у нас лекари, которые лечат не только с помощью современной медицины, но и с помощью магии, отваров и волшебных эликсиров. Теперь я знаю, что магия существует в реальности, а не только в фэнтези. Знаю, что и ты маг, но не волнуйся, я никому не скажу, мне это просто невыгодно. К тому же ты в своё время очень сильно мне помогла. Знаешь, я ведь тогда действительно помирилась с родителями, взялась за учёбу, а из того щенка вырос красавец пёс. И жених у меня сейчас такой, что ух! Сама себе завидую! – смеётся Виктория. – Вот, смотри, – с этими словами она показывает мне фотографию, на которой она сама сидит в обнимку с красавцем парнем и рядом с ними пёс породы ретривер – а я и не знала, какой породы был тот щенок.
После этого мы ещё около часа болтаем, как подружки, обмениваемся телефонами и договариваемся и дальше общаться.
Выйдя из кабинета Виктории, в коридоре сталкиваюсь с пожилым мужчиной, от которого почему-то шарахаюсь в сторону, сама едва осознав это. Пытаясь понять свою реакцию, внимательно приглядываюсь к мужчине, и в голове всплывает смутное воспоминание десятилетней давности.
– Девушка, вам деньги нужны? – спрашивает меня мужчина неприятной наружности.
– Деньги всем нужны, – не подумав, отвечаю я.
– У меня есть деньги, и я живу тут недалеко, может договоримся? – предлагает мне этот тип.
Сейчас на нём приличный спортивный костюм, удобные кеды, волосы аккуратно подстрижены и зачёсаны на бок.
– Извините. Задумался и не смотрел, куда иду, – вежливо говорит мне мужчина и смущённо улыбается.
– И вы извините. Мне стоило аккуратнее выходить из дверей, чтобы не сталкиваться с прохожими, – улыбаюсь я в ответ. Мужчина кивает и уходит дальше по коридору. Похоже, он меня не узнал. Ну и славненько!
На обратном пути я заглядываю к родителю, желаю ему хорошего отдыха, прощаюсь и снова еду на такси в аэропорт.
Пока лечу домой, переписываюсь с Дианой. Вместе с подругой мы обсуждаем все произошедшие события за последние два дня.
***
Выйдя из здания аэропорта уже вечером, я решаю заглянуть в гости к маме и у неё же остаться на ночь. Сажусь в автобус и еду по знакомому маршруту, разглядывая изменения в городе, произошедшие за это время: где-то открылось новое кафе, где-то двухэтажный супермаркет, на месте старого рынка сделали парк с фонтанами, скамейками и скульптурами, ну и тому подобные новинки. Я кручу головой во все стороны, и люди косятся на меня с подозрением, но мне всё равно.
Выхожу на остановке, захожу в магазин и покупаю тортик к чаю. Дохожу до знакомых ворот рядом с магазином цветов, выращенных Любовью. Мама ещё в магазине, упаковывает букет для клиента и меня не видит. Я захожу в магазин, над головой звякает колокольчик.
– Добрый вечер, – вежливо здороваюсь я. Мужчина отвечает мне приветствием, мама мельком взглянув на меня, говорит: "Здравствуйте, проходите", и возвращает внимание клиенту, как вдруг резко разворачивается ко мне:
– Ёлка! Ты откуда здесь?
– Привет, мамулька! Я к тебе в гости. Пустишь? – улыбаюсь я и качаю коробкой с тортом, намекая на вечернее чаепитие.
Пока мама заканчивает свою работу, я рассматриваю её: седые волосинки, которые появились после моего побега из дома, исчезли, морщинки, появившиеся тогда же, разгладились – всё-таки ведьмы стареют очень медленно, только сильный стресс может немного подпортить внешний вид, но стоит успокоить нервы, и всё налаживается, так что мама снова выглядит молодой красавицей лет тридцати пяти. Но всё это я заметила в первый же момент, а сейчас подмечаю и ещё кое-что: какой-то блеск в глазах, какой-то скрытый источник радости, от чего она выглядит ещё моложе. Что же произошло? Чего я не знаю?
И тут случилось это! Колокольчик на двери звякает, и в магазин входит мужчина лет сорока пяти: тёмные волосы разделены боковым пробором и зачесаны назад, тёмно-карие глаза в обрамлении густых ресниц, ямочки на щеках, прямой нос, тонкие усики, короткая аккуратная бородка, белая рубашка, чёрные брюки, чёрные же туфли. В руках посетителя пакет из магазина сладостей и букет розовых пионов.
Одновременно с приходом этого мужчины, мама робко улыбается и… смущённо краснеет. Моя мама краснеет! А мужчина здоровается со мной, подходит к стойке, за которой стоит смущённая мама, и протягивает ей пакет со сладостями и цветы со словами:
– Добрый вечер, моя Любовь.
Я с трудом удерживаю свою челюсть на месте. Мама берёт подарки, глянув на меня, смущается ещё больше, хотя куда уж больше, и скромно отвечает:
– Здравствуй, Паша. Знакомься, это моя дочь – Элеонора.
Мужчина поворачивается ко мне, присматривается внимательнее и протягивает руку:
– Павел. Простите, милая барышня, я вас сразу не заметил. Кроме моей Любви не вижу никаких других женщин. А вот теперь вижу, что вы мамина копия.
– Элеонора. Приятно познакомиться, – я пожимаю его руку.
– И я рад знакомству. Хотя мы могли бы познакомиться раньше. Вы нечасто приезжаете к маме, – с укором произносит Павел. Я только глазами хлопаю, не зная, что на это сказать. Мы с мужем приезжали в гости к маме примерно полгода назад, а два месяца назад она приезжала к нам, но ни слова не говорила об этом мужчине. Да и по телефону мы разговариваем чуть ли не каждый день, но и в этих разговорах этот мужчина не упоминался.
– Паша, – строго говорит мама. Учитывая, что она всё ещё смущается, это выглядит скорее мило, чем строго, но Павел проникается.
– Извините. Прости, моя Любовь, – Павел целует маме ручку. – Ну, раз уж всё так удачно совпало, не пора ли нам поговорить?
– О чём? – я всё ещё в шоке.
– Ты одна приехала? Зять на работе? А папашу своего куда дела? – пытается мама отвлечь меня вопросами.
– Папашу? – тут насторожился Павел.
– Ма-ам, – подозрительно прищуриваюсь я.
– Не мявкай. Я хотела вас познакомить, но не знала, как это сделать, а пока собиралась с духом, всё случилось само собой, – мама выглядит немного растерянной, но усердно делает голос строгим.
– И как давно ты собиралась с духом? – осторожно уточняю я.
– Ну-у, – неуверенно тянет мама.
– Мы с вашей мамой познакомились почти полтора года назад, – сдаёт маму Павел.
– Та-ак. Понятно. Значит, на сегодня рабочий день окончен, закрываем магазин и идём откровенно беседовать, – делаю я вывод.
***
Примерно через час, сидя за столом в кухне напротив мамы с Павлом и медленно отпивая чай из чашки, я перевариваю полученную информацию.
Чуть больше года назад в магазин цветов, выращенных Любовью, вошёл мужчина купить букет цветов в подарок на день рождения своей маме. Интуиция моей мамули-ведьмы прозвенела звоночком, и в тот миг мамуля была потеряна для общества. А мужчина прошёлся по магазину, рассмотрел все цветы, выбрал нужный ему букет и просто ушёл. Но не успела мама сильно расстроиться, буквально через час мужчина вернулся с огромным букетом розовых пионов и предложил маме познакомиться. Пионы – любимые цветы мамы, но, по странному стечению обстоятельств, их нет в её магазине. И мужчина, решив принести цветы, которых нет в магазине, сам того не ведая, принёс маме её любимые цветы. С тех пор он стал приходить каждый день, принося то букеты, то какие-нибудь вкусняшки. За это время он успел раз пять сделать маме предложение пожениться, и ещё больше предложений познакомить его со мной, чтобы попросить у меня её руку. Самое интересное, что бабуля, живя за границей, была в курсе всех этих событий и совсем не против, чтобы мама вышла замуж. А я, живущая практически по-соседству, узнала всё абсолютно случайно полтора года спустя.
– Значит так, дорогие родственники, – наконец говорю я, ставя чашку на стол. У мамы от этих слов удивлённо расширяются глаза, а Павел довольно улыбается. – Я не против. Или что обычно говорят в таких случаях? Даю своё благословение, так что ли? – улыбаюсь я.
– Спасибо вам, Эля. Я очень рад! – радостно восклицает Павел, встав из-за стола, достаёт из кармана маленькую бархатную коробочку и опускается на одно колено перед мамой. – Моя Любовь, ты выйдешь за меня замуж?
Мама снова смущается, чуть хриплым от волнения голосом говорит: "Да" и протягивает Павлу подрагивающие пальцы. Он надевает кольцо на пальчик, целует руку и говорит:
– Я счастлив!
Я смаргиваю слёзы, тихонько шмыгаю носом и выхожу из комнаты, оставив будущих молодоженов наедине.
***
Утром эта влюблённая парочка смущённо улыбается и прячет глаза, а я тихонько посмеиваюсь. Мы вместе пьём чай, доедаем остатки вчерашнего тортика, и все собираются по своим делам: мне нужно возвращаться к любимому мужу, по которому я успела соскучиться; маме пора открывать её магазин; и Павла ждёт его работа.
На прощание Павел пожимает мне руку, уверяет, что рад знакомству и тому, что я наконец-то осуществила его мечту, заодно интересуется, что там за история с папашей. Мне приходится вкратце рассказать ему эту историю и уверить, что ему волноваться не о чем. Затем Павел нежно целует маму и со словами: "До вечера, моя Любовь" уходит. Мы с мамой тоже прощаемся, крепко обнявшись и расцеловав друг друга, и расходимся по разным направлениям: мама в магазин, я в сторону остановки такси.
А через час я уже обнимаю своего любимого супруга. Мы встретились у ворот, поцеловались и постояли в обнимку.
– Дорогая, наконец-то ты дома. Я скучал, как будто месяц тебя не видел, – говорит Данил и снова целует меня.
– Я тоже скучала, милый, – отвечаю я, тая от нежности.
– Ну пойдём в дом, расскажешь, как всё прошло, – держа меня одной рукой за талию, муж ведёт меня в сторону дома.
Умывшись после дороги, я рассказываю все подробности о своей поездке, закончив словами:
– Но всё это не важно, учитывая новость, которую я хочу тебе рассказать.
– Ты беременна? – перебивает меня муж, улыбнувшись.
– А… откуда?.. Как ты узнал? – удивляюсь я. Улыбка сходит с лица моего супруга, и мы молча смотрим друг на друга несколько секунд, а потом он осторожно уточняет:
– Ты серьёзно?
Я радостно улыбаюсь и киваю, тихо прошептав:
– У нас будет двойня, – и даже два пальца показываю.
В ту же секунду я оказываюсь сжата в крепких объятиях. Супруг покрывает поцелуями всё моё лицо, в конце дарит очень нежный поцелуй в губы и говорит, глядя мне в глаза:
– Люблю тебя.
– Люблю тебя, – эхом отзываюсь я.