– Вы прекрасны, Лада Сергеевна! Я никогда не видела такой изысканной и утонченной красоты, как у вас. Просто божественно! Как же повезло вашему будущему супругу! Вы обязательно будете очень счастливы!

Организатор свадьбы Анна радостно щебетала вокруг невесты, предвкушая, как уже завтра уедет из салона на новенькой «Тойоте». На популярную «японку» Аня восхищенно засматривалась уже давно, но денег на мечту катастрофически не хватало. А тут такой подарок судьбы! В том, что щедрый жених утром перечислит на ее счет остаток обещанного гонорара, не было никаких сомнений.

– Обязательно будем счастливы, – вежливо улыбнулась невеста. – Мне тоже очень повезло. Спасибо, Анна.

«Снежная королева» – так про себя обозвала невесту Аня. Ни тебе слез радости, ни счастливого визга влюбленной дурехи, даже истерику ни разу не закатила, как все нормальные невесты. Хорошо, что такие клиентки редко встречаются. Аня любила другой тип женщин – восторженных глупеньких куколок, с ними было легко, они хохотали до упаду над ее шутками и мило краснели от примитивной лести. Лада Кулакова была совсем из другого мира.

– Лимузин будет нас ждать ровно в одиннадцать. Все идет по плану, водитель уже подъехал, пробок нет, мы будем во дворце бракосочетания в 11:30, ваши подруги будут нас там ждать. Все верно?

Анна учтиво склонилась над сидящей перед зеркалом Ладой. Та внимательно рассматривала собственное отражение и, судя по сдержанной улыбке, была довольна. Стилист Мика уже заканчивал с прической. Осталось только закрепить жемчуг в волосах. Натуральный морской жемчуг, по две тысячи баксов за штучку. Еще один подарок жениха.

– Все верно, – как всегда лаконично ответила невеста. – В загсе.

Никаких объяснений от этой странной невесты не последовало. Про родных Аня, памятуя об обещанном гонораре, разумеется, ничего не спросила. Прошлое Лады, как и ее родня, было под негласным запретом. Прямо, конечно, Анне никто ничего не запрещал, но она быстро навела справки о невесте своего клиента. И чем больше узнавала, тем отчетливее понимала, что с этой женщиной надо держать язык за зубами. А то языка можно лишиться.

Мика восхищенно охал, практически порхал вокруг невесты, поправляя длинные локоны, которые красиво спадали на идеально прямую спину. Но Лада его не слушала, сосредоточенно что-то писала в телефон. А когда он зазвонил, быстро поднесла трубку к уху, за которое стилист едва успел убрать непослушную прядь.

– Доброе утро, Олег Константинович, – спокойно проговорила невеста, не реагируя на недовольного Мику, который все еще крутился рядом. – Да, все в порядке. Я вечером отправила вам коммуникационную стратегию на будущий год… хорошо, да… конечно, потом. Жених? – Тут в голосе зазвучала нежность. – Пусть не переживает, Олег Константинович, я никуда от него не сбегу.

«Да кто же от такого сбежит?» – про себя ухмыльнулась Анна, в сотый раз, наверное, разглядывая свадебное платье, лежащее на большой двуспальной кровати люксового номера самого дорогого отеля города. Богатый, красивый, умный, успешный… Роскошный мужик, чего уж там. А любит ее как! Это видно не только по дорогим подаркам, по свадьбе этой, на которой сам Бессмертный будет шафером жениха. Аня много свадеб организовала и могла сразу сказать, проживут жених с невестой долго и счастливо или расплюются через пару лет. Тут Аня была уверена: Лада Кулакова сделала правильный выбор, решив пойти под венец с тем, кто ее по-настоящему любит. «Мне бы такую любовь», – вздохнула Аня.

Ее внимание снова привлекло свадебное платье. Если бы не страх его испортить и не профессиональная выучка, Аня бы обязательно его примерила. Настоящее платье от Vera Wang за тридцать тысяч долларов манило к себе, как кольцо всевластия, которым непременно хотелось обладать.

Лада, будто прочитав мысли организатора, поднялась со стула и подошла к кровати. Коснулась кипенно-белых кружев, расшитых жемчугом, и не смогла удержать нетерпеливую дрожь в пальцах. Ее лицо по-прежнему выражало лишь вежливую доброжелательность, но глаза сияли каким-то таинственным лучистым светом. Больше всего Ладе сейчас хотелось подхватить платье с кровати, прижать к себе и, как в детстве, радостно закружиться на месте, представляя себя настоящей принцессой, которая выходит замуж за принца.

Мечта вот-вот сбудется.

Лишь присутствие рядом малознакомых людей удержало ее от того, чтобы не взвизгнуть от восторга и не уткнуться носом в тончайшее кружево. В детстве бы ее ничего не остановило, но она уже давно выросла.

– Лада Сергеевна, пора надевать это чудо. – Предупредительный голос организатора свадьбы заставил ее обернуться.

В спальне люкса остались только они и еще помощница Анны, молоденькая совсем девушка, лет восемнадцати.

– Катя, покажи руки. Чистые? А теперь аккуратно и очень осторожно возьми его в руки, – командовала помощницей Аня. Затем совершенно другим тоном она добавила: – Платье прекрасно подчеркивает вашу стройную фигуру, Лада Сергеевна.

Кулакова промолчала, лишь сочувственно посмотрела на девчушку. Если хочешь выжить, нужно обернуть себя в мощную броню, это Лада поняла в десять лет.

Платье из тончайшего ручного кружева плотно облегало тело, оставалось лишь аккуратно застегнуть его…

– Ай! – Лада услышала треск рвущейся ткани, испуганный писк Кати и короткий хлопок.

Обернувшись, она увидела, как Катя держится за порозовевшую щеку, в глазах девушки плескался страх.

– Убогая идиотка! – не помня себя, прошипела Аня. – На такие бабки налетела, что…

– Никто ни на что не налетел, – ровным голосом произнесла Лада, тут же заставив замолчать организатора. – Катя, выпейте, пожалуйста, воды и успокойтесь. Анна, на пару слов…

– Лада Сергеевна! Простите, пожалуйста. – Аня видела перед собой не порванные кружева на дорогущем платье, а исчезающую во мраке «Тойоту». – Я ее…

– Анна, сейчас я сниму платье, а вы или Катя быстро приведете его в порядок. И я прошу впредь не заниматься рукоприкладством в моем присутствии. Это всего лишь платье. Вам ясно?

За 2 года до событий Пролога

Андрияш Разумовский раздраженно бросил телефон на стол. Любит она его, как же! Кого ты обманываешь, Лада? Себя? Какое, к черту, замужество? Андрияш стиснул до боли челюсти, чтобы не выругаться на весь ресторан, где сейчас ужинал в одиночестве.

Андрей Мамаев ему не понравился сразу, еще до того, как Разумовский узнал про него и Ладу. На несколько лет старше его, Андрияша, хваткий, расчетливый, изворотливый… Каждый раз, когда они мельком виделись то в офисе, то на даче Бессмертного, у Разумовского в прямом смысле чесались руки – нестерпимо хотелось дать Мамаеву в холеную морду. А когда этой осенью Лада объявила, что выходит замуж…

– Профессор Разумовский, как я полагаю? – Незнакомый голос с легким британским акцентом отвлек его от болезненных мыслей.

– Добрый вечер! – Андрияш кивнул, уставившись на невысокого пожилого джентльмена в старомодном костюме-тройке. – Мы знакомы?

– Пока нет. – Худощавый старик широко улыбнулся. – Однако надеюсь на приятное общение. Позволите?

Через пару минут они уже непринужденно болтали, обсуждая последние исследования в области когнитивной лингвистики.

В свои 29 лет Андрияш и правда уже был профессором, во что малознакомые люди верили примерно так же, как и в то, что жесткой и волевой карьеристке Ладе Кулаковой всего 23. То есть не верили вовсе. А когда узнавали, то очень удивлялись и задавались вопросом, что забыл в российской глубинке молодой и очень перспективный ученый-лингвист. А ведь, действительно, ректоры многих европейских университетов были бы счастливы видеть Андрияша в своих кампусах. Собственно, и видели до нынешнего лета, когда он в момент бросил кафедру в Краковском университете, на которой работал вместе с отцом, друзей и подруг, с которыми любил отрываться в своем холостяцком пентхаусе. И все ради того, чтобы устроиться преподавать в заштатный даже по российским меркам вуз. Зачем он на самом деле сюда приехал, знали лишь самые близкие люди.

– Я с большим интересом прочитал вашу монографию по билингвизму, – проговорил господин Хэндри. – Вы продолжаете исследования в данном направлении?

Собственно, когда старичок представился, Андрияш все понял, и ему стало скучно. Он знал, что их встреча в ресторане совершенно не случайна, знал и то, что последует за этой легкой беседой.

Седовласый джентльмен занимался хантингом перспективных ученых, его имя было хорошо известно в академической среде. А то, что за Андрияшем охотятся несколько вузов, он сам прекрасно знал. Его переезд сюда из Кракова не остался незамеченным, время от времени ему поступали весьма любопытные предложения, но Разумовский их даже не рассматривал. Хэндри был одним из лучших специалистов, и в других условиях Андрияш мог бы и заинтересоваться, но не сейчас.

– Не буду напрасно тратить ваше время, профессор. Вот этот германский университет очень хочет с вами сотрудничать.

Он написал на своей визитке название, и Разумовский удивленно приподнял бровь. А это и правда может быть интересно.

– Я не собираюсь никуда уезжать до конца учебного года, – ответил Андрияш. – У меня контракт.

– Мы знаем. – Хэндри кивнул. – Как и то, что вы можете в любой момент его расторгнуть, издержки мы возьмем на себя. И уже в феврале вы можете…

– Не могу! – Андрияш широко улыбнулся.

– Или не хотите. – Еще шире улыбнулся британец. – Если ваши личные обстоятельства изменятся… наше предложение уже у вас в почте. Всего доброго!

Хэндри ушел, но Андрияш не сомневался, что это был лишь первый «подход к снаряду». Он мог назвать еще трех молодых ученых, которые могли бы заинтересовать британца в этом городе, но никто из них по уровню научных исследований и потенциалу не мог соперничать с Андрияшем. Хэндри прилетел ради него. Ну надо же! В другой раз Разумовский бы согласился, конечно же, не сразу, но согласился.

Только другого раза нет.

Он не жалел, что прозябает в этой дыре. Лада того стоила, она стоила много-много больше. Вот только Андрияш не ожидал такого жесткого отпора. Разумовский не мог даже предположить, что ошибается как раз он, а не Лада, утверждающая, что любит теперь другого. Не верил, что она смогла вычеркнуть его из жизни.

Они расстались почти четыре года назад. Лада потеряла их нерожденного ребенка и не смогла простить Андрияшу то, что его не было рядом, что он уехал, что выбрал свою семью вместо того, чтобы остаться с ней. Сейчас он бы так, конечно, уже не поступил.

Сначала не верил, что все кончено, думал, что ей надо остыть, что она успокоится и вернется к нему, своему первому и единственному мужчине. Потом сам делал первые шаги, но Лада не захотела – она дневала и ночевала на работе, строила карьеру. У нее никого не было, это он знал доподлинно от своего друга и босса Лады – Олега Бессмертного. Андрияш успокоился. И снова увлекся той жизнью, которая у него была до Лады.

У него появились другие женщины, но ни в одну из них он не влюблялся. Андрияш не всегда помнил их лица. Лицо было и есть только у одной женщины. Он был уверен, что и Лада никого не полюбит, кроме него. Мамаев заглядывался на Ладу, когда они еще встречались с Андрияшем, но этого хлыща он никогда не воспринимал как серьезного соперника. Да и Лада никогда не давала повода для ревности. Рано или поздно ей надоест жить одной лишь работой…

Идиот! Андрияш не верил, что мог быть таким прекраснодушным идиотом и надеяться на чудо.

– Может, вам еще что-то принести? – Официант держал наготове меню в руках.

– Счет!

Ехать домой, в свою съемную квартиру, Разумовский решил в объезд бульвара, на котором в это время не протолкнуться. Андрияш, особо не раздумывая, выбрал дорогу по Красина…

– Вы очень красивый… – Молоденькая медсестра, покраснев, стыдливо прятала глаза, но продолжала копошиться у больничной койки. – А еще очень счастливый.

Андрияш уткнулся взглядом в белый потолок. Повезло… Если не считать ссадин, вывиха плеча, сотрясения мозга и смятый в гармошку Ford Mustang, то да, повезло. По крайней мере, живой и в сознании.

Он толком и не сообразил, что произошло: улица была полупустая, когда он «на автомате» повернул на Красина. Андрияш жал на газ, ловко лавируя между рядами. Он решил удалить, не читая, предложение Хэндри, как только доберется до своей почты. Ничто не заставит его уехать. Он снова прибавил газу.

Что было потом, Андрияш понял не сразу. Прямо перед глазами машины вдруг закрутились, будто игрушечные, улица сразу заполнилась ревом клаксонов. Разумовский ударил по тормозам, но это не помогло – через минуту в него почти одновременно с двух сторон врезались черный джип и легковушка…

Прошло всего несколько часов, а он уже рвался из больницы, куда его привезли вместе с тремя другими пострадавшими сразу после аварии. Тачка не его, арендованная, но застрахованная по полной программе, проблем с выплатами быть не должно. Но даже если и будут, то он сам возместит ущерб хозяину, ведь его машина спасла Разумовскому жизнь. Как опытный водитель, он не мог не понимать, что, окажись он в менее надежном автомобиле, все могло сложиться не так удачно.

Медсестра все не уходила, поправляла одеяло на его кровати, о чем-то неловко спрашивала, а он, не думая, что-то отвечал.

Флиртовать с девушкой Андрияш не собирался и уже хотел ее не слишком деликатно отправить к другим больным в палате, но сдержался, увидев у двери сначала врача, а потом Бессмертного и балбеса, своего младшего брата Яноша. Хмурые, напряженные. На мелком так вообще лица нет. Андрияш про себя усмехнулся – с Яношем они в последние несколько месяцев не ладили. В основном потому, что старший брат пребывал преимущественно в дурном настроении.

– Здоров, фигово выглядишь. – Янош пытается улыбнуться, но выходит плохо. – Говорят, тебе еще повезло.

– Родителям не сообщай. Я им утром звонил, спрашивал про маму, она поправляется и ждет твоего звонка, кстати.

Их мать совсем недавно перенесла инфаркт, волноваться за старшего сына ей было сейчас совершенно ни к чему. Тем более что все обошлось. Андрияш готов был хоть сейчас свалить домой – больницы он ненавидел на подсознательном уровне. Ничто не заставит его здесь проторчать минутой больше.

– Позвоню сегодня. – Янош кивнул. – Как плечо?

– Болит, неделю, не меньше, дома проваляюсь. Но, говорят, другим повезло еще меньше. Там армагеддон настоящий вчера образовался.

– Тебе принести что? Ну там…

Разумовский покачал головой и быстро объяснял, что уже завтра отсюда свалит. Доктор согласно кивнул – никаких осложнений у Андрияша быть не должно, держать его в больнице, которая и так переполнена, смысла не было никакого.

Вот и договорились! Разумовский довольно прикрыл глаза. Он и не заметил, как Бессмертный бросил тяжелый взгляд на Яноша, а тот, опустив голову, вышел из палаты.

Андрияш улыбался во сне, ему снилась Лада. Не теперешняя, а та, совсем девчонка, которой еще не было восемнадцати, когда он пригласил ее на свидание. На ее первое в жизни свидание… А потом сон почему-то стал тревожным, Андрияш беспокойно заворочался и застонал от боли, когда резко дернул плечом.

– Лада!

Он открыл глаза и обвел взглядом палату. Сон, это просто сон. Разумовский глубоко выдохнул, пытаясь успокоиться, но неясное чувство тревоги его не оставляло. Он попытался вспомнить, что именно ему снилось. Вот Лада со счастливой улыбкой щурится на солнце, а потом удивленно распахивает глаза и недоверчиво смотрит на огромный рожок с мороженым, украшенный клубничными сливками. Он на всю жизнь запомнил эту трогательную благодарность в ее глазах. Словно никто и никогда прежде ей не покупал мороженое. И сейчас, не замечая этого, он улыбнулся своим воспоминаниям. Какими же беззаботными они были! Однако тепло моментально выветрилось из груди – он вспомнил этот жуткий холод из своего сна и ощутил четкую уверенность, что случилось нечто плохое. С Ладой случилось.

Он потянулся к телефону, даже не посмотрев, который час, быстро набрал ее номер. Телефон отключен. Андрияш позвонил на ее домашний номер – никто не ответил. Потом он долго слушал гудки с рабочего…

Тревожность не уходила, он пытался ее заглушить какими-то правильными словами, но она не отступала. Звонок Бессмертному тоже ничего не дал – друг просто сбросил вызов.

Лежать и тупо смотреть в потолок Андрияш совершенно точно не собирался. Как и ждать утра. В конце концов, чувствует он себя сносно и потому ночевать в больнице смысла больше не видит. Удерживать его силой никто не будет. Разумовский поморщился, а потом решительно сбросил с себя одеяло.

Он не собирался сбегать. Поэтому неторопливо шел по коридору, разглядывая, спешащих мимо людей в белых халатах.

– Кощей? – От удивления Андрияш окликнул приятеля его старой, еще подростковой кличкой. Хотя это прозвище закрепилось за Олегом Бессмертным на всю жизнь. – Ты что тут делаешь? Снова по мне соскучился?

Тот не улыбнулся. Олег молчал, словно в уме проигрывая их пока еще не состоявшийся разговор. Разумовский вдруг отчетливо почувствовал, как по его позвоночнику пробежал колкий страх.

– Что случилось, Олег? – В голове мелькнула сковывающая дыхание догадка. – Лада?

– Лада. – Коротко кивнул Бессмертный. – Она попала в аварию, в ту же, что и ты. И Мамаев с ней.

– Она жива? – И тут же сам дал ответ себе: «Жива. Я бы почувствовал…»

– Ей сделали операцию, как только привезли, их вынесло на «встречку». Лада много крови потеряла, внутренние органы задеты… – Каждое слово Бессмертного попадало точно в грудь Разумовского и разрывалось там, принося с собой такую адскую боль, что Андрияш перестал дышать. – Не хотел тебе говорить, пока не выпишешься, да и непонятны были перспективы.

– Лада Сергеевна хорошо перенесла операцию, намного лучше, чем я ожидал. Сейчас ее состояние стабилизируется, – врач говорил медленно, тщательно подбирая слова. Андрияша это бесило, он еле сдерживал себя. Ему хотелось вытряхнуть из доктора все, что тот знал о Ладе и то, чего не знал тоже.

– Как долго она пробудет в реанимации? – Быстро спросил Бессмертный. – С ней все будет нормально? Осложнения какие?

– Лада Сергеевна поступила к нам с открытой черепно-мозговой травмой, переломами ребер, сломанной ногой и рукой, а также с острым кровотечением в брюшной полости. Чудо, что она вообще осталась жива, после такого столкновения. Все от нее будет зависеть. Организм молодой, сильный, – хирург потер переносицу. – Но я пока не могу давать никаких прогнозов.

Андрияш про себя проклинал врачебную осторожность – ему нужна была конкретика, он жаждал знать все, даже если это знание принесет ему еще большую боль.

– Что значит, будет зависеть от нее? Вы, что, хотите сказать, что свое дело уже сделали? – вопросы Андрияша звучали резко, но за свой тон он явно не собирался извиняться.

– От ее мотивации жить, – просто ответил врач, игнорируя эмоции Разумовского. – С такими травмами люди иногда впадают в депрессию, не хотят бороться …

– Это не про Ладу, – оборвал эскулапа Кощей, и Андрияш мысленно с ним согласился. – У нее сильная воля, и, поверьте, ей есть, для кого и чего жить. У нее свадьба в апреле… должна быть.

– В апреле это вряд ли, – пожал плечами хирург.

Андрияш молчал, опустив взгляд в пол. Он думал о том, что не испытал ни капли радости, поняв, что замужество Лады теперь откладывается, и совершенно не ясно, когда оно состоится. Если состоится.

– Следующие несколько дней будут очень важными, я бы сказал решающими. Сейчас она в реанимации, спит. Посещения, конечно же, невозможны, пока не переведем в общую палату. Извините, мне надо идти.

Он быстро кивнул Кощею и Андрияшу, но буквально через пару шагов обернулся и, глядя, на Бессмертного спросил:

– Как так получилось, что на нее пришелся основной удар? Я видел карту водителя, у него лишь сотрясение, рука сломана и два ребра. Его выпишут завтра-послезавтра.

– Перед самым столкновением машину развернуло на гололеде почти на 90 градусов, и грузовик въехал прямо в пассажирское место, – тихо проговорил Бессмертный.

– Водитель выехал на встречку, а больше всего досталось пассажиру, – пожал плечами хирург, после чего отвернулся и быстро зашагал по коридору.

–Этот ублюдок ее чуть не угробил, а сам отделался парой переломов? Побегает в гипсе месяц и все?

– Андрияш, не заводись.

– Я констатирую факты. Или ошибся в чем? Как его могло вынести на встречную?

– Смысл искать виноватых? Ты, кажется, собрался выписываться?

– Уже нет. Я остаюсь. И не надо переводить ее в общую палату. Я оплачу отдельную.

– Обещай, что не устроишь здесь погрома. Мамаев не виноват в аварии, трасса превратилась в каток минут за тридцать. За Ладу не волнуйся, если нужно будет, отправим ее в Москву на обследование или сюда приедут врачи. Это все…

Он запнулся, потом поднял руку и кому-то кивнул. Разумовский проследил за взглядом. Прямо на них по узкому коридору шла высокая блондинка, Андрияш с удивлением узнал в ней Катю Мамаеву, сестру Андрея. Бледная, практически без косметики, она была напугана, тревожно смотрела по сторонам и облегченно выдохнула, завидев Кощея.

– Привет! Я только сейчас смогла приехать. Утром заезжала, но к нему нельзя было, только вещи кое-как передала, – взволнованно затараторила Мамаева. – Как он? Ты был у него? Я ему звонила, голос вроде бодрый, но я не представляю, что он пережил. А Лада? Она же с ним была, да? Пойдешь со мной к нему? Или ты уже от него?

– Сейчас еще не был, но у него вроде все неплохо. Ладе меньше повезло.

– Слава богу! А что с Ладой?

– Твой брат ее чуть в могилу не уложил, – Разумовский не сдержался. Против Кати он сейчас ничего не имел, кроме того, что она Мамаева.

– Не говори так! – Катя сжала губы в тонкую нитку. – Он ни в чем не виноват!

– Ладно, успокоились, – Олег хмуро посмотрел на обоих. – Кать, пошли к брату, мне ему нужно рассказать про Ладу.

Разумовского с собой никто не звал, но он пошел следом за Бессмертным. Ему тоже было, что сказать Андрею Мамаеву.

– Главное, что все идет лучше, чем мы ожидали. Ты быстро поправляешься! – наверное, в десятый раз за последние два дня произнес Андрей Мамаев, преданно глядя в глаза своей невесте. – И отлично выглядишь, любимая.

– Спасибо… – очень медленно, но старательно проговорила она.

Андрей радостно улыбнулся, а Лада подумала о том, что он совершенно не представляет, чего ей стоило выговорить одно это слово. Слово, которое она десятки раз произносила каждый день, не задумываясь, не ощущая его на языке, не обращая внимания на звук, который вырывается из горла.

Но так было «до», в прошлой жизни.

Она не чувствовала своих рук и ног. Лада лишь смутно помнила, каково это – ощущать собственное тело. Касаться волос рукой, сидеть на скамейке в парке, ходить по лестнице, бегать. Каково это – смеяться… В голове время от времени хаотичными всполохами мелькали какие-то кадры, в которых она с трудом узнавала свою жизнь. Клочки, из которых пока не получается собрать даже бесформенное лоскутное одеяло.

Первая мысль, когда она очнулась в реанимации, была о смерти. Лада решила, что умирает. Или уже умерла. Никакого ужаса она не испытала. Вообще ничего. Она видела себя словно со стороны, какие-то размытые силуэты, которые казались ей смутно знакомыми, но они могли ей просто сниться. Лада не ощущала себя до тех пор, пока не увидела перед собой лицо мужчины в очках. Он внимательно вглядывался, а потом спросил, знает ли она свое имя.

«Лада». Она не слышала свой голос, не чувствовала губ, но незнакомец в очках почему-то очень обрадовался. И удивился. Лада только потом поняла его реакцию, когда уже оказалась в обычной палате.

– Я тебя очень люблю! Прости меня за аварию. – Андрей покаянно склонился над кроватью, и Лада видела лишь его макушку. – Все будет хорошо! Обещаю тебе!

Она уже знала про аварию, хотя совершенно ее не помнила. Она не сразу вспомнила и его, своего жениха, когда он впервые зашел вчера в ее палату.

Жених. Лада очень удивилась, когда он сказал это слово. Жених. Ее жених? Точно? Она видела перед собой симпатичного темноволосого мужчину, его левая рука была в гипсе. Бледный, осунувшийся… Лада неожиданно для себя подумала, что знала его другим – уверенным и сильным. И более молодым, что ли. Конечно, она его знала! Ведь он ее жених. Просто она его еще не вспомнила. Но чем больше она смотрела на него, впитывала в себя его образ, тем быстрее свыкалась с мыслью, что любит этого человека. И сегодня, когда он сидел рядом и говорил, какая она сильная и как он ею гордится, Лада уже не удивлялась, что он – мужчина, за которого она собирается замуж.

– Ты обязательно поправишься! Очень скоро!

Лада молчала. Мыслить куда проще, чем говорить. «Очень скоро!» Андрей врал, и она это прекрасно знала. Она слышала врачей, что они говорили, когда были рядом и думали, что она их не слышит.

От шести до двенадцати месяцев. Шансы на полное восстановление есть, но нужно бороться за каждый день. Чудо, что уже осознает себя, когнитивные функции мозга пострадали не так серьезно, как врачи предполагали. Моторика и опорно-двигательный аппарат зависят от восстановления мозговой деятельности… Длительная реабилитация в стационаре… Еще обследования.

Лада всегда быстро соображала, все схватывала на лету. «До». Застрявшие сейчас в ее голове реплики врачей еще предстоит осознать, проанализировать. Ей сложно говорить, она не может встать и пошевелить пальцем, зато думать она может.

– Мы собирались пожениться, – проговорил Андрей, сжимая в здоровой руке ее ладонь. – Обязательно поженимся! Обязательно! Ни о чем не беспокойся!

Мамаев гладил, целовал ее руки, наверное, нежно и с большой любовью, но Лада не ощущала его прикосновений. Она устала, ей с трудом удавалось продержаться несколько минут таких свиданий. Их-то и было всего два – вчера и сегодня. Но ей казалось, что к ней приходили и другие люди, просто она спала. Или они ей снились – здоровый лысый великан и высокий строгий мужчина. Марк и Олег. Кажется.

Лада не могла до него дотронуться, зато мысленно гладила Андрияша по голове, зарывалась пальцами в волосы. Она вдруг вспомнила, какие они на ощупь – густые, непослушные, жесткие. И характер у него своенравный, мелькнула в голове непрошеная мысль, которая тут же отдалась болью в виске. Лада едва не застонала.

Андрияш не двигался, продолжал молча стоять перед ней на коленях, склонив голову, а она хотела увидеть его глаза. Он вызвал у нее совсем другие чувства, не такие, как Андрей. Лада даже не смогла бы сейчас толком выразить свое отношение, но ее не покидало ощущение смутной тревоги и еще предвкушения чего-то особенного. Как ребенок, который видит перед глазами черную комнату, жутко боится сделать шаг и зайти в нее, но его тянет в эту тьму как магнитом.

– Андрияш, – тихо прошептала она, но он ее услышал.

Резко вскинул голову и замер, глядя на нее. В его синих глазах плескалась мучительную боль, Лада даже вздрогнула. Она не смогла больше ничего сказать, она разволновалась, что, видимо, отразилось на ее лице.

– Молчи. Не говори ничего. Я рядом, Лада. Я буду приходить каждый день.

Он хотел еще что-то добавить, но открылась дверь, и в палату вошла знакомая Ладе медсестра.

– Вы кто? – спросила она, строго глядя из-под очков на Андрияша.

Тот обезоруживающе улыбнулся, и женщина уже чуть мягче продолжила:

– Что тут делаете?

– Я друг Лады, очень близкий, практически родственник.

Друг? Родственник? Лада ничего не понимала. Память дарила ей совсем другие ощущения. Она запуталась и устала. Это заметила и медсестра, которая поторопилась выпроводить Андрияша из палаты. Он не противился, но успел бросить на Ладу короткий взгляд.

– До завтра! Отдыхай.

Они ушли, а Лада снова провалилась в сон. В сон наяву. Только эта «явь» осталась в прошлом.

Андрияш нетерпеливо посматривал на часы – сейчас он не меньше своих студентов мечтал, чтобы время неслось вперед и эта пара, наконец, закончилась. Первокурсники больше походили на взмыленных лошадей, которых немилосердно гоняли по цирковой арене несколько часов, но профессору Разумовскому нисколько не было их жаль. После аварии он перестал нормально спать, но категорически отказывался обращаться к врачам, даже успокаивающие не хотел пить, вот и ходил с вечным недосыпом, что сделало его еще более раздражительным.

Лада. Андрияш не мог ни о ком и ни о чем больше думать, кроме как о ней и о ее здоровье. Он приходил в палату каждый день, как только ее перевели из реанимации, но каждый раз заставал ее спящей. И лишь вчера, наконец, посмотрел в ее глаза, обрадовался, что она его узнала. Благодаря Кощею Разумовский был в курсе ее состояния, поэтому и не ждал многого. За день до этого Мамаева она не сразу узнала.

Андрияш нервно крутил мобильный в руках – еще десять минут, и он рванет к ней в больницу. И не с пустыми руками, как вчера.

– Даже быстрее, чем я ожидал. – Врач с любопытством посмотрел на Андрея. – Можем снять гипс, хотя…

– Снимаем! – Мамаев решительно кивнул. Перелом руки оказался без сюрпризов, кость и правда срослась быстро. – Про упражнения и физиотерапию я понял.

– Уверены? На руке нужно носить компрессионный трикотаж, чтобы снять отек.

Врач продолжал говорить, но Андрей особо не вслушивался, его мысли убежали далеко вперед. У него через сорок минут совещание в офисе, а он еще не видел Ладу…

– Вот и отлично! Будьте осторожны с рукой. Не забудьте ко мне через неделю заглянуть. Все равно же здесь будете.

Андрей кивнул. С момента аварии прошло уже три недели, а он сюда как на работу ходит, каждый день, ну или почти каждый день. Дел под Новый год навалилось столько, что никакого продыху нет. И еще он безумно скучал по Ладе, ему было невыносимо видеть ее беспомощной и растерянной. На его глазах она училась жить заново. Он возненавидел белые больничные стены, которые отныне всегда будут ему напоминать об этой чудовищной аварии, в которой он – насмешка судьбы – физически особо не пострадал. А вот Лада…

– Физиотерапевт будет приходить ко мне каждый день, плюс самостоятельно буду разрабатывать руку, – терпеливо проговорил Мамаев. – А теперь мне пора.

Он шел к Ладе, намереваясь ее порадовать. Он всегда любил делать ей приятно, иногда ему казалось, что для него это важнее, чем для нее. Хотя что-то, а ценить заботу и искренне ей радоваться его невеста умела. Она не говорила ему, но он чувствовал, что Лада успела возненавидеть эти белые стены ее палаты с такой же силой, как и он. Слишком сильная и деятельная, чтобы покорно лежать пусть и в хорошей, но и больнице. Ладу пора забирать домой. Он уже все обдумал, посоветовался с ее врачами. Еще несколько дней, максимум неделя, и он увезет девушку в свою квартиру, где все будет готово к ее приезду. Он даже успел собеседовать двух сиделок и трех медсестер. Все будет хорошо!

– Лада Сергеевна, я только на минутку. Ну мы же переживаем всем отделом. Очень-очень переживаем.

Лада пыталась вспомнить эту бойкую, но в то же время напуганную девушку в деловом сером костюме и белой блузке. «Анна? Алла? Точно, Аня Алексеева, работает со мной. Моя подчиненная…»

Лада повернула голову к стене. Видеть Аню ей не хотелось, еще меньше хотелось, чтобы эта Аня видела ее в таком состоянии.

Беспомощность. Лада смирилась с аварией, с тем, что впереди много месяцев борьбы за саму себя, но не смогла смириться с тем, что сейчас полностью зависела от чужих незнакомых людей. От элементарной, но совершенно интимной гигиены до принятия решений, как жить. Много лет назад Лада забрала в свои руки власть над собственной жизнью и совершенно точно не собиралась отдавать ее сейчас. Пусть она пока не может даже встать с ненавистной кровати. Больше всего она хотела спрыгнуть с нее и бежать. Бежать вперед. Но вместо этого покорно принимала лекарства, назначения которых не до конца понимала.

С памятью по-прежнему были проблемы. Иногда не осознавала, где находится, казалось, что она вот-вот проснется в своей маленькой, но уютной квартире, купленной в ипотеку.

«Это временные трудности, – твердила себе Лада. – Не смей себя жалеть! И другим не позволяй».

И она не жалела.

– За меня не переживайте, – медленно произнесла Кулакова, повернувшись к Ане. – У вас новогодняя встреча с журналистами в четверг. Не провалите!

У той от удивления вытянулось лицо. Конечно, Ане не могло прийти в голову, что Лада едва ее вспомнила, а про встречу узнала только вчера, когда ее проведать заходила Василиса, девушка Бессмертного, которая работает в местной газете.

– Конечно! Конечно, Лада Сергеевна! – Аня вскочила со стула и вытянулась в струнку. – Все сделаем!

Лада не помнила, какой она была начальницей, но, видимо, жесткой, раз Аня, зашедшая в палату три минуты назад, спешно начала собираться обратно.

– Я только не знаю, куда цветы поставить. – Девушка кивнула на свой скромный букет. – У вас тут целый розарий.

– Просто оставь на тумбочке, – коротко попросила Лада, решив не объяснять, от кого у нее здесь столько цветов. – Спасибо.

Корзины и правда были шикарные. И все с английскими винтажными розами сорта Sweet Juliet. На работе знали, какие цветы она любит, вот и дарили из года в год на день рождения эти романтичные с нежным абрикосовым оттенком розы. Вот и Аня принесла точно такой же букет. Несколько красивых букетов от сотрудников и партнеров. Три больших корзины от Андрея, Бессмертного и от Марка. Ее любимого великана с самым добрым на свете сердцем. Вот кого Лада очень хотела видеть, но он сейчас в Штатах. Прилетал всего на сутки, а она тогда была без сознания.

Лада набрала в грудь воздуха и попыталась чуть-чуть приподняться. Резкая боль прострелила мышцу, и девушка бессильно опустилась на кровать. Ей нельзя еще двигаться, кости будут срастаться не меньше месяца. И только потом, а не сразу после Нового года, как обещал Андрей, начнется реабилитация. Но сейчас Лада думала не о ней, она хотела увидеть васильки. Ярко-синий букет полевых цветов был чужеродным контрастным пятном в этом нежном облаке, но для Лады они сейчас олицетворяли настоящую жизнь. Такую же насыщенную, яркую и чистую.

Этот небольшой букет появился вчера, она спала и не знала, от кого эти обычные полевые цветы, да еще и в декабре. Но в этот раз память сжалилась над ней и услужливо повела ее в прошлое, туда, где она была просто Ладой.

– Я смотрю, ты весь первый этаж под нее переоборудовал! Здесь же не было спальни?

Андрей Мамаев недоверчиво разглядывал новый интерьер дачи Олега Бессмертного. Он бывал здесь много раз, и на том месте, где он сейчас стоял, раньше находились стеллажи с книгами и кресла, а на стене висели картины.

– Не было. – Бессмертный кивнул на коробки с медицинским оборудованием, стоящие на полу. – Из прежнего разве что кухня со столовой остались. Медсестра будет жить на втором этаже, сиделка – рядом с Ладой.

– Спасибо тебе! – от души поблагодарил приятеля Андрей. – Как только прояснится все с Катей…

Он замолчал, не желая снова возвращаться к болезненной для себя теме. Его родная сестра, акционер их «Аркадии», правая рука и самый близкий человек, оказалась замешана в крайне неприятную историю*. Неприятную – это очень мягко сказано. История с несколькими убийствами может привести Катерину на скамью подсудимых. Он уже разрывался на части – защитить сестру, сохранить бизнес, который сейчас из-за делишек приятеля Кати может оказаться под серьезным ударом. И Лада…

Лада, которая сейчас так нуждается в нем… Андрей успокаивал себя тем, что у нее есть все не просто необходимое, а самое лучшее. Он уже оплатил услуги персонала, как и аренду оборудования для физиотерапии, массажа, кинезотерапии… Да он половину названий впервые в жизни услышал. Просто велел оплатить всю программу, которую специально составили в центре неврологии.

– Кроме медсестры и сиделки с Ладой будет работать еще десяток специалистов. План ее восстановления сейчас составлен на полгода и будет еще корректироваться. Олег, как только я разберусь со всем, обязательно заберу ее.

– Разбирайся, не торопись. Она мне тоже совсем не чужая. Ты взял все расходы на себя, но я и Марк, и Разумовский хотели бы поучаствовать.

– Не обсуждается. – В эти слова Андрей вложил всю свою категоричность. – Ты и так отдал Ладе свой дом. Я ведь могу сюда приезжать в любое время?

– Разумеется! – Кощей прошел в комнату Лады, которую создали с помощью системы раздвижных дверей. – Завтра, когда она приедет, все уже будет готово. Ты правильно сделал, что согласился отпустить ее сюда.

Андрей ничего не ответил, молча вышел из комнаты и, переступая через коробки, пошел на кухню. Он прекрасно знал, где у Бессмертного бар. Он также прекрасно знал, что после аварии алкоголь ему противопоказан, но очень хотелось снять напряжение. И недовольство. Но в итоге сдержал себя.

Как рациональный человек он не мог не понимать, что предложение Олега пришлось как нельзя кстати. Объективно, он не может дать Ладе столько внимания, сколько ей требуется, но зато он будет спокоен, зная, что его невеста в надежных руках профессионалов. Смысла нервничать не было – все, что мог, он уже сделал, дальнейшее восстановление Лады зависит уже не от него. То же самое было и в больнице – когда он понял, что ее жизнь вне опасности, спокойно занялся своими делами, понимая, что его переживания ей не помогут. Вот и сейчас…

– Олег, а кто будет навещать Ладу? Надо обговорить круг знакомых. Сам понимаешь, случайных людей нам не надо.

– Случайные люди сюда и не попадут. – Бессмертный открыл пакет с соком и передал его Андрею. – Мы с Василисой готовы приезжать каждые выходные, ты, разумеется, еще Марк и Андрияш. Послушай… – Олег видел, как Мамаев напрягся. – Она не хочет видеть никого из ее семьи, ее желание нужно уважать. С работы – тоже, близких подруг у нее нет. Только мы.

– Разумовский ей не друг.

– Я захлопну перед ним ворота, как только Лада скажет, что не хочет его видеть. Но она до сих пор не сказала. Сам удивился, узнав, что они спокойно общаются.

– Я тоже.

Андрей не стал говорить, что спрашивал пару раз у Лады, не надоедает ли ей Разумовский, но она коротко отвечала «нет». Мамаев не стал ее утруждать расспросами, лишь упомянул как бы вскользь, что до аварии она отказывалась с ним общаться. Кажется, Лада не услышала этого.

Авария. У Мамаева чуть было не выскользнул пакет из рук. Авария!

Он запретил себе вспоминать тот страшный вечер, просто вычеркнул, удалил из памяти запись. Но сейчас перед глазами возникла неприятная сцена в больнице, когда Разумовский фактически обвинил его в том, что он подставил Ладу под удар. Подонок! Он мог ей в уши налить, но она бы… нет, она не смолчала бы.

Правда, Лада заторможена, не всегда адекватно реагирует, но это все из-за последствий аварии, из-за лекарств, а вовсе не от того, что ее отношение к нему изменилось. Надо выяснить!

Да, следует быстрее разбираться с Катей, но Лада… Лада – его любимая женщина, почти жена, будущая мать его детей. Он ни в коем случае не оставит ее без внимания.

– Андрей, ты в порядке?

– Вполне!

Мамаев попытался улыбнуться. Кроме Разумовского, у него никто не спрашивал, почему перед столкновением машину резко развернуло. Даже полиция с гаишниками не докапывались, ведь и так все ясно. Вот он и расслабился. Но это же Разумовский! Он не успокоится и точно попытается нагадить им с Ладой.

– Точно? Ну что, поехали в город? Если сестре нужна помощь, то сам знаешь…

– Пока не надо, но мне важно знать, что все наши соглашения в силе и ты не собираешься сейчас пережидать, поставив договоры на паузу.

– Все в силе. Не сомневайся. Завтра утром где?

– Со следователем встречаюсь. Пока она по делу как свидетель проходит, но все в любой момент может измениться.

Бессмертный участливо хлопнул Андрея по плечу и не стал развивать тему. В машине Мамаев, плохо спавший уже недели две, задремал.

Ему снилась Лада. Их первая встреча. Мамаев чуть дернулся во сне – как и тогда, когда увидел ее в летнем сарафане на тоненьких бретельках. Ей тогда было почти девятнадцать. Она стояла на переходе, ждала зеленый свет, а Андрей сидел в машине и любовался ее красивыми девичьими плечами. Тогда он порадовался невесть откуда возникшей пробке. Даже музыку в салоне сделал тише, чтобы не мешала.

– Вот сюда! Только осторожнее! – Андрей не сводил глаз с санитаров, которые аккуратно перекладывали Ладу на новую, специально купленную для нее кровать. – Да, вот так!

Мамаев все организовал, обо всем позаботился, с нее разве что пылинки не сдували. Примчался в больницу днем с букетом роз, когда ее уже выписывали, а ее босс Олег Бессмертный вместе с Разумовским собирали вещи. Лада чувствовала давно забытое волнение – она предвкушала свой переезд в дом Бессмертного. Ей было очень неловко стеснять своего шефа, но она прекрасно понимала, что в его доме о ней будут прекрасно заботиться. И она, наконец, не будет видеть этих белых стен! Ей до сих пор нельзя было садиться, не то что вставать, но кости срастались, гипс снимут еще не скоро, но уже завтра к ней придут логопед и психолог.

Впереди ее ждала тяжелая работа. И Лада жаждала ее начать.

Временные трудности. То, что сейчас с ней происходит, – это временные трудности. Она продолжала себе твердить, что родилась в рубашке, раз выжила после аварии, и не имеет права не выжать из второго шанса двести процентов. В больнице врачи задавали какие-то странные вопросы, Лада не сразу поняла, что они пытаются определить ее психологическое состояние. Мозгоправов Кулакова не любила. Не то чтобы считала их шарлатанами, просто не думала, что это ее история. Со всеми своими переживаниями Лада привыкла справляться сама. Но Андрей решил, что сейчас психолог ей обязательно пригодится. Пусть так!

– Дай людям нормально работать, – тихо одернул Мамаева Андрияш, но Лада все равно услышала.

Андрей промолчал, лишь бросил недовольный взгляд на Разумовского, это Лада тоже заметила. После стычки у нее в палате эти два петуха больше не скандалили, по крайней мере при ней.

– Здесь все другое, – проговорила она, осматривая свою комнату. Потом повернула голову к шефу. – Олег Константинович…Спасибо!

В горле стояли слезы, она закрыла глаза, боялась, что разревется сейчас в голос. От того, сколько всего пережила за этот месяц, сколько всего для нее сделали люди, не связанные с ней узами родства. Сколько времени, сил, внимания, сколько денег. Лада всегда прекрасно считала деньги и понимала, что сама никогда бы не смогла позволить себе все то, что в данный момент ее окружало.

– Не за что. – Бессмертный легонько сжал ее ладонь. – Обустраивайся здесь.

Он кивнул на медсестру и сиделку и продолжил:

– Светлана и Карина тебе помогут. Мне пора возвращаться в город. Мамаев, ты со мной?

– С тобой, – со вздохом проговорил Андрей, всем своим видом показывая, как не хочет уезжать от своей невесты. – Разумовский?

– А я остаюсь, – сообщил пижон с широкой улыбкой, отчего у Лады в душе что-то дрогнуло.

Пижон. Откуда это? Точно, она вспомнила, как называла его так, когда они познакомились. И правда пижон.

– Зачем? – Андрей сделал пару шагов к Разумовскому, уже не скрывая своей враждебности. – Ладе нужно отдохнуть.

– Да я на полчасика всего, не нервничай так. Хочу с барышнями парой слов перекинуться. – Тут пижон обернулся и… подмигнул дородной сиделке Светлане. Та покраснела.

У Мамаева вытянулось лицо, Бессмертный принялся рассматривать потолок, а Лада… Ладе захотела сразу же поменять медсестру. И на всякий случай сиделку. А потом нанять вместо них самых натуральных геев.

Она отчетливо помнила тот момент, когда поставила точку в их отношениях с Разумовским. А потом много раз хотела дать задний ход, потому что продолжала его любить. Лишь понимание того, что он никогда не изменится, отрезвляло Ладу и не давало ей совершить ошибку.

– Я устала и хочу поспать.

Всего одна фраза, а какой эффект! Она невесело улыбнулась. Двери ее комнаты бесшумно закрылись, оставив Ладу наедине со своими мыслями. Спать она не хотела. Сейчас она думала о том, что зря позволила Разумовскому остаться. Мысли снова понеслись в прошлое.

– Как же здорово, что все смогли приехать к нам! – Василиса, рыжеволосая подруга Бессмертного, радостно суетилась, бегала от наряженной ели к праздничному столу, копошилась около подарков, красиво разложенных на кресле у горящего камина.

Лада сидела в своем новом кресле, обвитом новогодней мишурой, и молча наблюдала за этой беготней. С каким же счастьем она бы скакала сейчас рядом с Василисой! Лада тут же одернула себя за эти мысли. Она встанет и будет ходить! Обязательно. Не сейчас, позднее, но обязательно встанет. А сегодня нужно радоваться тому, что есть!

И пусть все страшное останется в уходящем году. Лада снова обвела взглядом нарядную гостиную, которая была намного больше, пока она сюда не переехала жить. И тем не менее заботливая Василиса умудрилась впихнуть сюда и стол с едой, и диван, ну и елку, конечно. Получилось очень уютно. Она совершенно искренне старалась, чтобы Ладе было здесь хорошо. Поначалу, столкнувшись в работе, они с Василисой не очень хорошо общались, но сейчас многое изменилось.

– Как же я горжусь тобой! – Андрей присел на корточки и преданно заглянул в глаза. – Ты… я всегда тобой восхищался, но сейчас… Как же я счастлив!

– Я тоже.

Лада улыбнулась. Ей нравился этот его взгляд – восторженный, обожающий. Он и правда ею гордился. Никогда ее не стеснялся и с родителями сам предложил познакомиться через неделю после того, как они стали встречаться. За это Лада всегда была ему благодарна. Андрей дал ей то, чего она была лишена в своих первых отношениях. Лада на секунду прикрыла глаза, чтобы отогнать воспоминания. Сегодня Новый год – лучшее время, чтобы забыть о прошлом.

– С наступающим! – Рядом с шампанским в руке появился Андрияш. На его голове красовался красный колпак Деда Мороза, который добавлял ему бесшабашного обаяния.

Улыбка сразу слетела с лица Мамаева.

– Спасибо! И тебя, – сдержанно поблагодарила Лада.

– Я говорил моей красавице, как горжусь ею. – Андрей поднялся и взял Ладу за руку. – Такой прогресс всего за три недели! Никто не верит, что это возможно.

По губам Разумовского скользнула тонкая улыбка, но говорить он ничего не стал, лишь согласно кивнул. А Лада ощутила неприятный холодок в груди. Хорошо, что Андрияш промолчал, но это неправильно, у нее не должно быть секретов от Андрея. А тут само как-то получилось. Ничего, она это исправит. Лада крепче сжала ладонь жениха и снова поймала его влюбленный взгляд.

– Им придется пересматривать свой план восстановления. Лада уже может сидеть, сама ест, речь, когнитивные функции вообще… Ведь так, Светлана?

Андрей обернулся к сиделке, которая осталась с Ладой на Новый год и сейчас дремала в кресле.

– Все так. – Она кивнула. – Только я – Карина.

– Извините… – Мамаев немного смутился.

А Лада снова заметила легкую, чуть насмешливую улыбку Разумовского.

Но Андрей прав, Лада много чего уже могла делать сама, пусть пока с трудом и недолго. Через десять минут после боя курантов она отправится обратно в кровать, да и сейчас уже устала. Сидеть в обычном понимании она начала всего несколько дней назад и очень боялась перегрузить организм.

– Ну что? – окликнула всех Василиса. Для пущего внимания она хлопнула в ладоши. – Будем провожать старый год? Уже одиннадцатый час.

Все как по команде обернулись к Ладе, но та неожиданно смутилась. Она очень не хотела, чтобы близкие ей люди так зависели от ее самочувствия. Шеф со своей Василисой, Карина, которая наверняка совсем не здесь хотела быть сейчас, Андрей и Андрияш. Они все приехали сюда ради того, чтобы ей не было одиноко, чтобы поддержать ее. Согласились на то, что никаких особых развлечений не будет, просто тихий ужин с традиционным шампанским и фейерверком, который заказал Бессмертный.

– Конечно! Как скажете. – Перед полуночью Лада хотела еще отдохнуть, полежать немного в своей комнате.

Она, конечно, была рада восторженному обожанию Мамаева, но Андрей все-таки преувеличивал ее возможности. Да, пока у нее многое получалось чуть быстрее, чем планировалось, но из всех присутствующих лишь два человека знали, чего ей это стоило, – ее сиделка и Андрияш Разумовский.

– Пока рано, еще… полчаса подождем. – Хозяин дома отодвинул от себя бокал с шампанским.

– А чего ждем? – Мамаев вопросительно посмотрел на Бессмертного. – Вроде бы все в сборе.

– Деда Мороза ждем, – просто пояснил Олег. – Еще немного осталось.

– Кого? – не понял Мамаев.

– Большого такого Деда, – ухмыльнулся Разумовский. – С бородой, но лысого и с наколками.

Лада громко взвизгнула, от радости потеряв на несколько секунд контроль над собой.

– Марк?! Фридман приедет? Да что ж вы раньше… – Она дернулась и едва не застонала от боли. – Это правда?

– Не хотели тебя волновать раньше времени, – успокаивающе проговорил Бессмертный. – Ты же знаешь Марка, у него все могло сорваться в любой момент, но сейчас вот уже едет в такси. Через полчаса будет.

У Лады в горле даже запершило. Марк! Ее добрый великан. Ей столько всего надо ему рассказать! С тремя друзьями – Олегом Бессмертным, Андрияшем Разумовским и Марком Фридманом – она познакомилась почти в одно и то же время. И все эти мужчины сумели стать очень важными в ее жизни. Ни с кем и никогда она не была такой искренней и откровенной, как с Марком. Он стал ей старшим братом, которого у нее никогда не было.

– Я тогда немного отдохну пока. – Она оглянулась, но не обнаружила рядом Андрея. Мамаева вообще не оказалось в зале.

– Он ведь отошел разговаривать с кем-то по телефону. – Василиса верно истолковала ее взгляд. – Наверное, вернется скоро.

– Конечно, – рассеянно произнесла Лада. Сиделка дремала на диване, и ее совершенно не хотелось беспокоить.

– Я тебя отвезу в твою комнату, – быстро сориентировался Андрияш и, не дожидаясь ответа, уже встал рядом.

– Хорошо, – чуть помедлив, кивнула Лада. – Давай.

Упрашивать Разумовского не пришлось. Он тут же отвез девушку в ее комнату.

– Что именно? – спокойным голосом произнес Разумовский, но Лада почувствовала, как он напрягся. Скрестив руки на груди, он сейчас грозно возвышался над лежащей на кровати девушкой.

– Все, Андрияш. Все. – Лада запоздало подумала о том, что возможно не совсем готова к этому разговору, который может вылиться в их прежнее противостояние, но идти на попятную уже было поздно.

– Ты не хочешь, чтобы я приезжал к тебе, – медленно, чуть ли по слогам произнес Андрияш. – Не хочешь меня больше видеть.

– Не хочу, – Лада медленно кивнула. – Нужно было тебе сказать это еще в больнице.

Она замолчала, молчал и Разумовский. Он задумчиво мерил шагами небольшую комнату, а потом остановился у широкого окна и стал что-то внимательно разглядывать через стекло. Ладе даже стало интересно, что именно он там обнаружил. Она терпеливо ждала его ответа, надеясь сегодня, в последний день уходящего года расставить, наконец, все точки над i.

– Я сделал что-то не так? – наконец произнес он, продолжая глядеть в окно. – Я причинил тебе вред?

– Разумеется нет! – воскликнула Лада. – Нет, конечно. Но послушай, это неправильно, что каждый день ты здесь со мной. Андрияш, зачем? Что ты хочешь доказать?!

– Доказать? – зло переспросил Разумовский. Он повернулся и быстро подошел к Ладе. – Доказать?! Тебе помощь нужна. Все эти терапевты и инструкторы знать тебя не знают, не понимают, на что ты способна. Никто тебя не знает, как я. Поэтому я здесь.

Лада промолчала. Разумовский, похоже, и правда знал ее лучше других, лучше, чем она сама себя помнила. Инструктор дважды вообще выгонял его с их занятий, но Андрияш возвращался, наплевав на мнение профи, безапелляционно говорил, как надо. И это почему-то работало, Лада откуда-то черпала энергию, сама не понимала, но у нее получилось. Получалось так, что инструктор быстро заткнулся и позволил Разумовскому находиться рядом, хотя это было и против правил. А когда однажды случился форс-мажор, и занятие отменили, Андрияш сам с ней занимался. Он словно поселился в ее голове и отдавал приказы телу, которое охотно слушалось его. Значительно лучше слушалось, чем саму Ладу.

– Хорошо. Но дальше я сама. Ты мне ничем не обязан, Разумовский. Мы даже не друзья.

– Я люблю тебя.

Лада подавила шумный вдох, замерла, приказав себе не волноваться, не реагировать на его слова. Затем медленно досчитала в уме до десяти и лишь после этого спокойно ответила.

– Это уже ничего не изменит. Я люблю Андрея, а он любит меня.

Разумовский фыркнул.

– Ты же знаешь, что с его сестрой произошло. Он должен быть с ней, – неожиданно для себя Лада начала защищать жениха перед своим бывшим. – То, что он нечасто сюда приезжает, ничего не значит. Мы вместе, как и раньше.

– Его сестра чуть моего брата не грохнула. И не только Яноша, – жестко произнес Разумовский. – Ее место в тюрьме. Не оправдывай эту семейку!

Лада крепко сжала зубы, чтобы не послать Андрияша прямо сейчас очень далеко, к его матушке в Польшу, куда он однажды уехал, оставив ее беременную с жутким токсикозом.

Но она сдержалась, посчитав, что такие напоминания ниже ее достоинства.

Похоже, Разумовский и сам понял, что перегнул палку. Он присел на корточки у изголовья кровати и тихо произнес практически ей в губы:

– Я просто хочу, чтобы ты быстрее выздоровела, чтобы встала на ноги, чтобы смогла жить как раньше. Лучше, чем раньше, Лада! Я по-другому не могу.

– Нет, – тихо произнесла она. – А я так не могу больше. Слишком…

Она не закончила фразу, не хотела ему говорить, что его снова стало слишком много в ее жизни, а Лада до сих пор ощущает ту пустоту, когда он ушел. Что прекрасно знает: Разумовскому скоро все надоест, и он снова уедет в Варшаву. Или в Вену или еще куда-нибудь. А она опять останется собирать себя по кусочкам. Лада не верила в его любовь. Больше не верила.

Но верила в уязвленное мужское самолюбие.

– Тебе важно доказать себе и мне, что ты лучше Андрея?

У Разумовского потемнело лицо, а Лада, оказывается, подзабыла, каким злым он может быть.

– Я никому ничего не доказываю, Лада. Я и так лучше этого урода. Но меня сейчас не это волнует. И раз у него нет на тебя времени, значит, я буду рядом.

– Угомонись, пожалуйста.

Лада устала. Ей не хватало прежней твердости, даже жесткости. Все силы уходили на занятия, на то, чтобы не закатить истерику, когда что-то не получалось и даже Разумовский не знал, как лучше.

– Прости, – Разумовский покаянно склонил над ней голову. – Но я никуда не уйду. Может, не так буду тебе глаза мозолить, но приезжать все равно буду.

Похоже, этот бой она проиграла. Жаловаться на Андрияша Олегу или Мамаеву Лада, конечно, не стала бы. Не в ее привычках привлекать третью сторону. К тому же это Разумовский.

– Тогда перестань, пожалуйста, следить за Светланой. Ты боишься, что она меня отравит?

– Она один раз чуть не спутала дозу, – нехотя признался Андрияш. – Так что следить и дальше буду.

– Она тебя уже тихо ненавидит, – усмехнулась Лада. – Не думала, что женщина может тебя ненавидеть.

– А ты, значит, нет? Раньше ненавидела.

Ответить она не успела – дверь отворилась и в комнату решительно зашел Андрей Мамаев.

– Что здесь происходит? – Андрей вперил недовольный взгляд в Разумовского, но тот и не думал смущаться. – Лада, ты в порядке?

Она еще не успела ответить, а Мамаев уже склонился над ней и заботливо поправил подушку под головой.

– Так лучше? Я с тобой посижу, любимая.

– Какая забота! – Андрияш не скрывал своего раздражения. – Пока тебя непонятно где носило, я принес сюда Ладу, потому что ей нужно отдохнуть.

– Вот и иди, – бросил Мамаев, даже не обернувшись.

Эта нелепая детская перебранка сильно разозлила Ладу. Она в самом деле очень устала, разговор с Андрияшем отнял последние силы. Все, что хотела девушка, – это немного отдохнуть, но эти два оленя, которые так долго сдерживались, решили именно сейчас начать бодаться рогами.

– Я не хочу, чтобы об этом узнал Бессмертный. – Андрей внимательно посмотрел на своего первого зама. – Ирина, придумай что хочешь, но в «Буяне» должны верить, что у нас все хорошо.

Высокая плотная женщина, стоящая сейчас напротив Мамаева, понимающе кивнула. И тем не менее решила уточнить:

– Думаешь, Кощей нас кинет, узнав про наши долги поставщикам? Он же тебе обещал поддержку.

– Обещал. Но никто не будет выполнять свои обещания, если на кону миллионы убытка. – Андрей устало покачал головой. – Ты бы не кинула партнера, который вот-вот утонет?

Ирина пожала плечами, да Мамаеву и не был нужен ее ответ. Он знал, как поступил бы, окажись его партнер на грани банкротства.

– Сколько банков уже отказали?

– Три. Все, в которых мы держим счета. Послушай, сейчас январь, мертвый месяц, да никто еще от праздников новогодних не отошел…

– Сколько мы можем продержаться? – оборвал Ирину Мамаев.

– Месяц продержимся, максимум полтора.

Не так уж и мало, время есть, чтобы найти деньги. С банками понятно – не дадут. А если и удастся договориться, то поставят невыполнимые условия. Придется использовать нестандартные ходы.

– Катя, Катя… Что же ты натворила! – прошептал Мамаев, но Ирина все равно услышала и сочувственно вздохнула.

Свою розничную сеть супермаркетов «Аркадия» Андрей начинал развивать здесь, в этом городе, когда ему было едва за двадцать, вместе с братом своей тогдашней девушки. С подругой у него не сложилось, а вот с ее братом продолжали вместе работать. Они, может, и остались бы на местном рынке, но партнер выгодно женился на дочке крупного столичного чиновника, и тот забрал предприимчивого зятя в Москву. Свекор, конечно, помог, но и они пахали как проклятые, в результате чего за несколько лет смогли укрепиться в московском регионе. Это была победа, ошеломительная победа для парня из обычной семьи со средним достатком. В отличие от того же Бессмертного или Разумовского, у Андрея не было стартового родительского капитала, он мог рассчитывать только на себя. Возможно, поэтому он как никто восхищался Ладой, которая пробилась с самого дна.

Андрей постепенно выкупал долю партнера, который увлекся другим бизнесом. Поддержка влиятельного родственника сошла на нет, когда ему срочно пришлось менять Третий Рим на Туманный Альбион. Да и с бывшим партнером Мамаев под конец разругался.

Вот тут-то снова и появился девелопер Бессмертный, которого он когда-то знал. Работать с Олегом было не только престижно, но и очень выгодно. Поэтому полтора года назад они заключили стратегическое партнерство: все свои супермаркеты Андрей открывал на земле Бессмертного.

Но сейчас все может измениться – в «Аркадию» из-за махинаций сестры и ее любовника зачастили следователи, поставщики заволновались и требовали теперь полную предоплату за продукцию, некоторые резко подняли цены, другие вообще отказались от сотрудничества. Два банка обрубили кредитные линии, на которые рассчитывал Андрей. Так что теперь дело всей его жизни может рухнуть и раздавить его самого.

– И все же я бы рискнула. И поговорила с Кощеем, – прервала его грустные мысли Ирина. – У вас не только деловые отношения, дружеские. Ваша невеста в его доме загородном после…

– Да знаю я! Совсем недавно говорил ему, что нормально все. Получается, врал…

Они не виделись с Нового года, то есть вот уже две недели – Бессмертный с подругой улетели отдыхать на Мальдивы. Так что теперь Андрей старался каждые выходные проводить за городом, с Ладой, чтобы она не скучала. Он и сам понимал, что неправильно себя с ней вел. Хотя и очень скучал по ней, по прежней Ладе, которая одним взглядом умных глаз могла его вдохновить, зарядить силами. Андрей всегда восхищался ею и с нетерпением ждал, когда все вернется на круги своя. Но сейчас она больше нуждалась в нем, чем сама могла помочь. Мамаев решил не расстраивать ее своими проблемами, поэтому Лада знала еще меньше, чем Бессмертный.

– Договорись о встрече с основными кредиторами на этой неделе, будем уламывать их не поднимать вой.

– Хорошо. Ты сейчас домой?

– За город. К Ладе.

Она отдалялась, и дело не только в его невнимании. Разумовский, скотина, никак не мог угомониться, развел такую бурную деятельность, что его давно пора заткнуть. Прежде Андрея останавливало два фактора: во-первых, Лада с его помощью быстрее шла на поправку, а во-вторых, Мамаев верил своей невесте, верил в то, что она его любит. Но когда встречали все вместе Новый год, Лада постоянно отводила глаза, то ли злилась на него, то ли виновата в чем. Да и частые его приезды после Нового года ситуацию не изменили.

От Разумовского надо избавиться. И сейчас, выходя из офиса, он прокручивал в голове разные варианты, как это сделать быстро, эффективно и без последствий для себя и Лады.

Он планировал максимум за час добраться до загородного дома Бессмертного, однако звонок сестры мгновенно разрушил все его планы.

– Андрей! Андрей! Меня арестовали! – Катя захлебывалась в слезах. – Слышишь? Ты слышишь?

– Смирнову звонила? – Мамаев и нанятый им адвокат понимали, что рано или поздно это произойдет.

– Н-нет. Я тебе сначала.

– Куда тебя везут?

– Мне не сказали. Сделай что-нибудь!

– Успокойся и ни с кем не разговаривай. Не отвечай на вопросы и ничего не подписывай! Поняла?

– Поняла!

Через несколько секунд он уже созвонился с адвокатом, потом выяснял, куда повезли сестру.

К Ладе он сегодня уже точно не попадет. Но зато, пока ехал в отделение, в голове у него легко и быстро созрел план, как нейтрализовать Разумовского.

– Что вам еще неясно? Вы же целый час ее обследовали! – Андрияш видел раздражение врача, но осознанно шел на конфликт.

На самом деле обследовал ее не этот лысый толстый черт, а целая группа чертей, которых нанял Мамаев. Разумовский был уверен, что он бы лучше подобрал специалистов для Лады. Вообще, Андрияш подозревал, что жених Кулаковой особо не вникал, скорее всего, поручил своим помощникам выбрать реабилитационный центр, а потом не глядя подписал соглашение.

– Обследовали. – Черт сдержанно кивнул, набрасывая пальто на белый халат. – И подготовим свои рекомендации. Лада Сергеевна сможет прочитать их через три дня.

Мысленно Андрияш послал уже врача в ад, а вслух заметил:

– Я не медик, но я с Ладой каждый день и прекрасно вижу, как идет восстановление. Да ваши же коллеги не скрывали оптимизма…

– Такие повреждения, как у Лады Сергеевны, не проходят бесследно, – тихо проговорил лысый, и Андрияш мгновенно заткнулся. – Да, сейчас реабилитация идет очень хорошо, посмотрим, как будет дальше. Мы всего второй месяц с ней занимаемся, последствия аварии могут еще проявиться. И, пожалуйста, не вмешивайтесь. Я понимаю, Андрей, вашу заинтересованность, вы – жених, но…

– Я не жених! – рявкнул Разумовский.

– А кто же вы тогда?

– Друг. И меня зовут Андрияш, а не Андрей.

Лысый вежливо кивнул, затем, попрощавшись с ним и медсестрой, вышел из дома.

Андрияш видел, как старается Лада, как рвется обратно в свою утерянную жизнь. Он очень хотел сказать ей что-то не просто обнадеживающее, а назвать конкретные сроки ее окончательного выздоровления. Ему было и радостно, и очень больно наблюдать за ней. Разумовский знал ее лучше, чем надеялась Лада. Иногда, когда она особенно уставала, но продолжала терапию через «не могу», Разумовский начинал беспокоиться. Боялся, что она может «перегореть», если на восстановление потребуется больше времени, чем они изначально планировали. Слишком много сил она сейчас тратила. И никого не хотела слушать: ни его, ни Кощея, даже Марка. С Мамаевым ее состояние Андрияш, конечно же, не обсуждал, а от психолога Лада категорически отказалась.

Вот поэтому Разумовский и догнал врача у самой двери, но услышал от него лишь то, что и так знал.

Вернувшись в гостиную, он застал Ладу сидящей в своем кресле у окна.

– Хочешь погулять?

Она покачала головой. В ее руке Андрияш заметил тот самый хвост, который принес ей еще в больницу.

– Помнишь, значит? Веселенькое было время.

Он встал рядом и смотрел, как медленно падал снег за окном. Середина февраля, но до конца зимы еще далеко. В марте обещали такие же холода, как и сейчас. Но вне зависимости от погоды Лада каждый день, как только ей разрешили, выбиралась на свежий воздух. Вот только сейчас отказалась.

– Да уж, веселое… – Она слабо улыбнулась. – Тебе не пора возвращаться в город?

– Нет. Завтра у меня нет пар. Я свободен. Останусь ночевать. Ты не против?

Она не успела ответить, в их разговор ворвалась громкая трель мобильного, и Андрияшу пришлось отвлечься. Впрочем, едва он глянул на номер, тут же нажал на отбой. Звонила Рина, миленькая блондинка с большой грудью, они познакомились пару недель назад, когда он возвращался вечером домой от Лады. Рина подсела к нему в баре, он зашел туда перед сном пропустить стаканчик. Она оказалась в меру разговорчивой, в меру молчаливой, в меру смешной… Рина явно была готова продолжить их знакомство тем же вечером, но Андрияш хотел спать. Один. Впрочем, они обменялись телефонами, даже один раз вместе выпили кофе днем, но дальше дело не шло.

– Ну так как? – Разумовский снова подошел к Ладе. Для себя он решил, что перезванивать Рине не будет, да и она, если не дура, больше не станет.

– Я против, – произнесла Лада. – Если только тебе негде спать.

– Почему? Я на втором этаже буду, ты меня до утра не услышишь. Да я и не храплю, если ты помнишь.

Лада вздрогнула. Потом подняла голову и внимательно посмотрела прямо в его глаза. Она не успела еще ничего сказать, а Разумовский понял, что ночевать он сегодня будет в своей съемной квартире в городе.

– Я не хочу ночевать с тобой под одной крышей. Это неправильно, Андрияш.

Разумовскому словно пощечину дали. Он не раз говорил Ладе, да и себя пытался убедить, что ни на что не претендует, и все, что ему нужно, – это чтобы она снова могла жить своей полноценной жизнью, что его цель – увидеть ее здоровой.

Вранье. Он хотел ее вернуть. Даже если она останется в этом кресле, если головные боли, которые время от времени накатывали на нее, никуда не исчезнут, если на всю жизнь ей придется окружить себя врачами.

Когда летом принял решение приехать сюда, чтобы расстроить отношения Лады и Мамаева, Андрияш, конечно, не предполагал, во что все это выльется. Сейчас он хотел быть с ней еще сильнее, чем тогда, когда она была здоровой.

– Я тебе кое-что привез. – Разумовский вышел в прихожую и вернулся с небольшой коробкой.

– Что там? – с улыбкой спросила Лада. Похоже, она обрадовалась, что Андрияш не стал настаивать на ночевке в доме.

– Открывай.

– Мячи? – Лада удивленно смотрела на разноцветные резиновые мячики размером с теннисные. – Зачем они?

– Будем учиться жонглировать, – просто ответил Разумовский и тут же добавил: – Это и для координации помогает, и память улучшает, да много чего полезного делает. Возьми в руку один мяч…

К вечеру, когда он уезжал, Лада уже вполне сносно «выписывала восьмерку» двумя мячиками и отказывалась прекращать. Лишь тихонько ругалась, когда мячики падали на пол, но Андрияш не уставал их поднимать с пола и класть обратно в ее ладони.

Разумовский был уверен, что завтра она уже потребует третий мяч.

Она всегда четко шла к своей цели и добивалась ее. Тогда, много лет назад, Разумовский не сразу поверил Ладе, что ей и правда нужна работа. В отличие от Кощея, который тут же предложил пойти к нему курьером.

– Задание записали? В следующий раз прошу без опозданий – поговорим про типологическую классификацию языков. Все свободны!

Сегодня у Разумовского было всего две пары с утра, и сейчас он уже свободен. Конечно, накопилась масса отчетов, которые надо сделать и сдать в учебно-методическое управление, да и с деканом на прошлой неделе состоялся не самый приятный разговор, но это все потом. Андрияш был похож на мальчишку, который прогуливает уроки ради свидания с девчонкой, в которую до беспамятства влюбился.

Хотя, по сути, оно так и было. Лада продолжала держать дистанцию, но хоть не гнала от себя. Жаль, что Мамаев стал чаще появляться за городом, Андрияша раздражали его неловкие попытки участвовать в занятиях Лады с терапевтом. Но приходилось терпеть. Наверняка и сегодня заявится.

– Андрияш, можно у вас спросить? – Знакомый девичий голос заставил обернуться.

Разумовский смотрел на Юлю, подружку его младшего брата Яноша, они вместе учились на первом курсе этого провинциального университета. И это у них он только что провел пару.

– Конечно! – Он остановился, пропуская спешащих из аудитории студентов. – Что ты хочешь?

Она замялась, и это удивило Андрияша. Юля Вьюгина – девушка очень решительная и смелая, за словом в карман не полезет, а тут явно нервничает.

– У меня вопрос. Про Ладу. Можно?

– Про Ладу? – удивленно переспросил Разумовский. И тут он заметил чуть поодаль стоявшего Яноша. – Что случилось?

– Ничего… просто я хотела узнать – как она? Мы с ней совсем мало общались, но она мне нравится. Очень.

– Ладе лучше, намного. Она уже… много что умеет делать. Это все?

– Не совсем. Я хотела посоветоваться… А можно я ей позвоню? Василиса говорит, она мало с кем общается, но ко мне она была добра. Может… Как вы думаете?

– Позвони. Если хочешь. Номер дать?

– У меня есть, Василиса дала. Она сказала, что вы больше всех времени с ней проводите и лучше других понимаете ее.

Андрияш промолчал, кивнул Юле и Яношу и заторопился к выходу. Через полчаса он уже должен встретиться с Бессмертным, который позвонил вчера вечером и предложил вместе пообедать.

Кощей, как всегда, был немногословным, серьезным и собранным. По его виду Разумовский понял, что разговор предстоит не самый приятный.

– Выкладывай. Мамаев или Лада?

– В смысле? – Бессмертный отложил в сторону карту меню и удивленно посмотрел на друга. – Что Мамаев или Лада?

– Кто из них попросил тебя со мной поговорить?

– Не они, – ухмыльнулся Кощей и тоже не стал тянуть: – Мне звонила Полина Андреевна.

Андрияш сжал зубы, чтобы не выругаться.

– Что нужно маме от тебя?

– Тебя. Она переживает, что ты не звонишь, забил на работу, послал «уникальную возможность вернуться в академическую среду» и явно не собираешься никуда двигаться из этого «захолустья».

– Умеет она давить на мозг, – задумчиво протянул Андрияш, вспоминая, когда они последний раз общались. Точно, на Новый год. Для мамы – непозволительно давно. – Ладно, считай, что сказал. Это все?

– Просила напомнить тебе, что у нее больное сердце.

Вот тут уже Разумовский, не сдержавшись, смачно выругался, заставив покраснеть подошедшую официантку.

– Ладно, давай заказ сделаем, потом продолжим, – примирительно сказал Олег. – Но ведь она права, ты действительно себя здесь хоронишь.

Андрияш пропустил мимо реплику Кощея и уткнулся в меню. И лишь когда официантка ушла, сказал, что он думает:

– Я здесь ради Лады. И пока я ей нужен, я с места не сдвинусь. Мне снова начинает нравиться этот город.

– Она тебе сказала, что ты ей нужен, или ты сам так решил? Слушай, я не лезу в ваши отношения, но я помню ее, когда вы расстались.

– Когда она меня бросила.

– Не важно. Важно, что Лада потом несколько месяцев в себя приходила. Слушай, не сбивай ее, она все для себя решила.

– А ты не лезь в бутылку, Кощей. Или это мать все беспокоится, что женюсь на Ладе?

– Беспокоится. По мне, так зря, хотя до сих пор не понимаю, почему Лада тебя терпит рядом.

– Она не терпит, она любит меня, но это не твое дело, да и матушку тоже не касается. Я позвоню ей на днях.

К счастью, Бессмертный не стал продолжать тему – видимо, понял, что обед с другом вот-вот превратится в ссору, и начал рассказывать о какой-то безумной идее про парк сказочных аттракционов.

Андрияш лишь нетерпеливо поглядывал на часы. Если выйти сейчас, то у Лады он будет через час. Такси вот-вот должно подъехать.

– Мне пора. Бывай! Матушке, если снова на днях позвонит, передавай… ладно, я ей сам скажу.

Андрияш уже вышел из ресторана, оставив Бессмертного доедать свой ростбиф. Не знай Разумовский свою мать… странно, что она еще Ладе не звонила. По спине побежал неприятный холодок: а ведь могла. Могла под видом заботы о ее самочувствии снова попытаться нагадить ей в душу. Он заторопился, переходя дорогу, чтобы сесть в такси. В чем Лада не изменилась за все годы, что он знал ее, так в гордости – она никогда не жаловалась на его мать, хотя было за что. Наверняка и сейчас попытается промолчать, если та и правда успела уже вмешаться…

Красную «Ауди», ехавшую прямо на него, Андрияш заметил слишком поздно. Последнее, что увидел, повернув голову, – это искаженное от ужаса лицо молодой девушки за рулем. Разумовский почувствовал глухой удар в бок, его словно подбросили вверх, пальцы царапнули скользкую холодную поверхность бампера, а через секунду – мерзкий колкий снег во рту. Боли не было.

– Я не хотела… господи, вы живы?!

– Отойдите…

– Скорую вызовите!

– Да живой. Еле задела.

– Андрияш! – сквозь гвалт незнакомых голосов прорвался встревоженный окрик Бессмертного. – Ты меня слышишь?

В голове гудело, Андрияш и хотел сказать, чтобы все заткнулись, но не получалось, то есть рот он открывал, но самого себя не слышал.

– Простите, боже мой, простите, пожалуйста! – донесся откуда-то сбоку женский плач.

Лада медленно положила мобильный на стол. Андрияш сегодня не приедет. Первый раз за все время, что она живет в этом доме, она не увидит Разумовского. Шеф не объяснил, что случилось, явно темнит. Она хорошо изучила Бессмертного за эти годы, понимала и то, что его совершенно бесполезно расспрашивать. Не скажет, раз не хочет. Ясно, что ничего серьезного, просто Разумовский не приедет.

– Лада Сергеевна, можно я отойду в магазин? Я забыла на выходных кое-что из дома забрать, а мне надо. Хорошо?

– Конечно, Светлана, идите.

– Я быстро, тут же недалеко быстрым шагом. Дороговато, конечно, но… Когда Андрияш приедет, я уже вернусь.

– Андрияш не приедет, – ровным тоном произнесла Лада, глядя прямо в глаза своей медсестре. И увидела в них то, что и ожидала. Значит, точно не ошиблась.

– Вот как? – Светлана попыталась улыбнуться. – Ну хорошо, я через двадцать минут буду. Вы не знаете, что сегодня делают в гостевом доме?

Лада пожала плечами. Она тоже обратила внимание, что с полудня какие-то люди что-то заносили в гостевой домик, который хорошо просматривался из окон ее комнаты. Там явно что-то происходило, однако их никто не беспокоил, а потом пришло сообщение от Бессмертного.

– Олег Константинович планирует кое-какие изменения, нас они не коснутся, Света.

Медсестра молча кивнула и заторопилась к выходу.

Неглупа, подумала Лада, глядя вслед молодой женщине. Она бы тоже не стала расспрашивать, но все-таки первая реакция медсестру выдала.

Судя по личному делу, которое как-то приносил Андрей, Светлане было 27, разведена, недавно получила высшее медицинское образование, шесть лет работала постовой медсестрой в больнице. Рекомендации у нее были идеальные, да и за эти уже почти три месяца Ладе не в чем было ее упрекнуть. Аккуратная, приветливая, держит дистанцию, а главное – знает свое дело.

Лада никогда не относила себя к ревнивым женщинам, вообще, она считала это чувство недостойным и унизительным для себя. Однако всегда безошибочно угадывала женщин, которые западали на Разумовского. Вот и понаблюдав еще в декабре за Светланой, как она реагирует на Андрияша, Лада довольно быстро сделала выводы. Медсестра, кстати, была во вкусе Разумовского, с такими барышнями Андрияш любил флиртовать. И не только флиртовать. Внешне она походила на ту секретаршу Машеньку, с которой Лада застала своего бывшего в кабинете Бессмертного в прошлом году.

Однако Разумовский словно не замечал влюбленность Светы, та, конечно, не вешалась ему на шею, однако испускала такие флюиды, которые прежде Андрияш улавливал мгновенно. Но сейчас он не игнорировал их, а именно не замечал.

Лада поначалу удивлялась, а потом перестала обращать внимание. Ей было чем заняться, к тому же какое ее дело?! И лишь сегодня, когда сама почувствовала собственное разочарование, увидела его и в глазах другой женщины.

Андрияш… В руках непонятно как снова оказался тот самый хвост… Лада вспомнила, как Разумовский махал им прямо перед ее носом, когда вернулся в город. Прямо на ее восемнадцатилетие…

На фоне мрачного, затянутого облаками неба весь дом светился причудливой иллюминацией – переливающиеся разными цветами картинки танцевали по крыше, стенам и окнам. А потом спустились вниз, на снег, забрались на деревья, заиграв новыми красками, танцевали в каком-то особенном ритме. Лада замерла, не в силах оторвать взгляда от сказочного действа, разыгравшегося прямо перед ней.

– Красиво-то как! – Света подошла ближе к окну. – Вы слышите? Лада Сергеевна?

Конечно, Лада слышала. Сквозь чуть приоткрытые окна в комнату лилась нежная и очень знакомая мелодия – It is not goodbye Лауры Паузини. Одна из ее самых любимых песен. Грустная, но такая романтичная и красивая.

– Это все для вас. Вот так сюрприз! Класс! – Обычно тактичная Света сейчас, похоже, говорила все, что думала. – Посмотрите на дом!

А там разыгрывалось уже другое представление – на большом экране (Лада была совершенно уверена, что еще пять минут назад его не было) медленно появлялись и так же медленно исчезали ее фотографии. Частички ее жизни, которые сейчас оживали в окружении яркой иллюминации и нежной музыки.

– Вы посмотрите, снег пошел. Как в сказке. Ничего не видела красивее в жизни. Лада Сергеевна, какие красивые фотографии. Вы такая… – Светлана запнулась, не найдя видимо, подходящих слов.

– Так какая?

– Особенная. Много красивых женщин, но вы… мимо вас не пройдешь. Я понимаю, почему такие мужчины вокруг вас… Простите, я не хотела.

Лада смотрела на фотографии и, конечно, не могла признаться Светлане, что помимо воли ощутила легкое разочарование. В первые секунды она подумала, что узнала «руку мастера» – такие сюрпризы в стиле безбашенного пижона Разумовского, того, кто когда-то влюбил ее в себя.

– Все в порядке. Это и правда очень качественная фотосессия. Мне ее на прошлый день рождения подарил Андрей. И, кстати, тоже принял в ней участие.

Последние слова, наверное, были лишними – на огромном экране сменяли друг друга их общие фотографии.

– Как романтично. Он вас так любит… по-настоящему.

Лада подняла голову и внимательно посмотрела на Светлану. Медсестра поспешила ретироваться.

– Мне нужно проверить медикаменты, вы позволите?

Она убежала, оставив свою пациентку наблюдать за тем, как по узкой дорожке, соединяющей оба дома, медленно идет ее жених. В руках у него большой букет. Лада не видела отсюда цветы, но была полностью уверена, что через пару минут вдохнет аромат своих любимых английских роз.

И снова оказалась права.

– Это тебе! – Андрей присел на корточки рядом с креслом Лады и аккуратно вложил букет в протянутые руки. – Тебе понравилось?

– Ну конечно! Это так… неожиданно.

– Я соскучился по тебе. – Его губы уже медленно блуждали по ее лицу. – Вот и бросил сегодня все к чертям и к тебе рванул.

– Здорово! – Лада чуть отстранилась, чтобы переложить букет на стол. – И очень красиво. А я думала, что за люди сегодня приезжали в гостевой дом. Спасибо тебе большое!

– Это только начало. Я забираю тебя на всю вторую половину дня. Ты согласна?

Лада кивнула. Такого Андрея Мамаева она, пожалуй, и не видела еще. А может, просто не помнила?

– Куда мы собираемся? – с любопытством спросила девушка.

Светлана помогла ей одеться, и сейчас Лада сидела в своем кресле, укрытая теплыми пледами.

– Скоро все узнаешь!

Мороз покалывал ее кожу, когда Андрей медленно и очень осторожно катил коляску по узкой дороге.

– Скоро уже стемнеет, и станет еще красивее. – Андрей поймал взгляд Лады. – Я не смог дождаться вечера, любимая. Так хотел увидеть твои радостные глаза.

Перед ними словно по волшебству открылась входная дверь гостевого дома, и Лада тут же почувствовала запах еды. Тот самый, что заставляет замереть на мгновение, а потом жадно втянуть его в себя.

– Время не для ужина, – извиняющимся тоном проговорил Андрей. – Но ты рано ложишься спать, и я не хотел ломать твой режим.

– У нас будет романтичный обед при свечах?

Лада оглядывала убранство дома и не узнавала его. Обычный интерьер пополнился букетами цветов, они были повсюду – в напольных вазах, на столе, на камине и даже на навесной полке, но еще больше было горящих свеч, которые притягивали к себе взгляд, гипнотизировали…

– Ты голодна? Я знаю, что у тебя особая диета, но, поверь, все, что приготовлено, не навредит твоему здоровью.

Лада в этом нисколько не сомневалась.

– Мы давно нормально не общались, все как-то некогда… – Андрей поморщился. – А это неправильно. Я хочу знать все, что с тобой происходит, быть с тобой каждый день, но в итоге лишь урывками получается.

Они сидели друг напротив друга за красиво сервированным столом, официант аккуратно накладывал Ладе в тарелку немного салата. Но девушка не могла отвести взгляда от Мамаева, который явно волновался. И это волнение отчего-то передалось Ладе. Они и правда давно не говорили по душам – все не было времени, да и обстановки подходящей.

– Я хочу поднять тост за тебя. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Я благодарен судьбе, что мы встретились, что ты выбрала меня, а я – тебя. Я не знаю другой такой женщины, которая вызывала бы во мне такое безграничное восхищение, как ты, Лада. Я горжусь тобой, тем, какая ты есть. Ты сделала мою жизнь идеальной, наполнила ее смыслом. Ты не представляешь, как много для меня значишь.

– Ты тоже очень важен для меня. И то, что ты здесь, со мной… – Тут Лада похлопала рукой по подлокотнику своего кресла. – …лишь подтверждает, что мы не зря вместе.

– Я никогда тебе этого не говорил, но когда мы с тобой только познакомились, поверишь или нет, я сразу понял, что хочу с тобой всю жизнь прожить, что именно ты станешь матерью моих детей. Хочу и девчонку, и пацана.

Лада чуть напряглась, но память тут же поспешила успокоить свою хозяйку, так вовремя подбросив ей очередное воспоминание. И точно, Андрей раньше не раз говорил, что хочет большую и дружную семью. Лада никогда не возражала, потому что хотела того же. Того, чего у нее не было, но обязательно будет вместе именно с этим мужчиной.

– Второй день ты меня здесь не удержишь. Я валю отсюда. – Андрияш сел на кровати и глазами поискал мобильный. – Что за черт? Где телефон?

– Ты как малый ребенок, подожди хотя бы анализы.

– Какие на… анализы? – Разумовский выразительно посмотрел на друга. – Меня за эти сутки разве что на пробирки не разлили. Я в порядке.

– Второе сотрясение за три месяца. – Кощей кинул мобильный на кровать. – Это не шутки, Андрияш.

– Ага.

Он уже не слушал Кощея, быстро проверил входящие. Два звонка от Дианы. Перезванивать владелице красного «Ауди» Разумовский не собирался, как и не планировал требовать от нее компенсации или обращаться в суд. Еще когда скорую ждали, сразу дал понять дамочке, что ничего от нее не хочет, даже ГИБДД не надо. Но все равно увязалась за ним. И даже утром сегодня наведалась…

Не до нее сейчас. Вот раньше бы… Но раньше они не встретились.

– Янош тоже переживает, кстати. Может, тебе хотя бы неделю отдохнуть?

– Если только у тебя на даче. Что за световое шоу ты помог Мамаеву устроить, пока я тут валялся?

Андрияш внимательно посмотрел на друга. Бессмертный никогда не скрывал своего скепсиса в отношении планов Разумовского вернуть Ладу, но помогать этому уроду?..

– Андрей захотел сделать сюрприз своей невесте, спросил моего мнения. – Олег пожал плечами. – С Ладой все-таки разговаривал?

– Нет, – лаконично, не вдаваясь в подробности, ответил Разумовский.

Он еще вечером вчера звонил ей объяснить, почему впервые не приехал, но Лада не брала телефон. Андрияш забеспокоился и начал названивать уже сиделке, напугал Карину, которая отпросилась у Кулаковой на вторую половину дня. А затем набрал номер медсестры. Света не скрывала своего безудержного восторга от того романтического сюрприза, который подготовил для Лады Сергеевны ее жених.

От бессилия Разумовский скрежетал зубами и держался из последних сил, чтобы не наорать на эту дуру. Но в итоге лишь расколотил экран на своем мобильном. Ночью спал плохо, Андрияшу снилось, как он под руку ведет Ладу в загс и уже в зале торжественно передает свою любимую женщину Мамаеву.

Утром настроение еще больше испортилось – эта Диана объявилась, уже не такая испуганная и зареванная, как вчера, а вполне уверенная дама, знающая себе цену. Чем-то она даже напомнила ему Ладу. Хотя его больной голове в каждой бабе теперь мерещилась его женщина.

– У тебя с утра уже были гости. – Бессмертный не спрашивал, явно знал ответ.

– Пришла спросить, нужна ли помощь. Сказала, что оплатит мое лечение в любой клинике мира. Я, что, похож на нищеброда?!

– Красивая женщина, – задумчиво протянул Кощей. – И знает, чего хочет.

– Я тоже знаю, чего хочу. Кинь мне штаны.

Дома первым делом залез в душ, чтобы смыть с себя больницу. За эти сутки он еще больше возненавидел эту белую бесполую стерильность, запах лекарств и какую-то беспросветную тоску, которую навевало это место.

Уже на выходе из дома поймал звонок декана, который интересовался здоровьем своего ценного сотрудника. Андрияш даже не слишком наврал, сказав, что находится у себя и больничный ему закроют только завтра, а то и вообще в понедельник.

Через минуту Разумовский уже сидел в такси и слушал рассказ водителя про гололед и пробки на дорогах. А потом просто набрал ее номер.

– Привет! Ты как? Я еду к тебе…

– Спасибо за чудесный вечер! – Лада совершенно искренне поблагодарила Мамаева. – Я очень ценю все, что ты делаешь для меня, Андрей.

Тот улыбнулся и склонился над девушкой – Лада почувствовала его дыхание на своих губах, а потом и легкий, но очень уверенный и умелый поцелуй, который заставил ее замереть, а потом закрыть глаза и отдаться ощущениям. Как же приятно снова ощутить себя желанной женщиной!

С Андреем она всегда была в себе уверена – за эти два года, что они вместе, он ни разу не взглянул на другую, не позволил себе даже ни к чему не обязывающий флирт. Мамаев нравился женщинам, Лада знала, что у некоторых барышень в «Аркадии» его фото стоит на заставке в телефоне. Но он всегда был ей верен, ориентирован на семью, и Лада знала, что он никогда бы не оставил ее, будь она беременна.

– Как же я соскучился по тебе! – Андрей нехотя оторвался от ее губ. – Выздоравливай, любимая!

…Лада смотрела вслед уходящему жениху со смешанным чувством облегчения и грусти. Ей и правда все очень понравилось, только она сильно устала и сейчас хотела спать. Настроение портили и дурацкие мысли, которых не мог заглушить даже голос разума. Она так и не смогла перестать думать о пропавшем куда-то Андрияше. Ее шеф не объяснил причин, но и не был сильно расстроен, так что с Разумовским явно все в порядке. Она пыталась себе доказать, что он не обязан приезжать, что у него своя жизнь, где нет места покалеченной бывшей девушке, которая собралась замуж за другого.

Однако Лада привыкла, снова привыкла к нему за эти три месяца ежедневных свиданий. Знала, что нельзя, что это Разумовский, один раз он уже ушел, не поняв, как сильно был ей нужен. Так почему ему не уйти снова? Они сейчас даже не пара.

– Лада Сергеевна? – Светлана появилась в дверях ее комнаты. – Вам нужна помощь? Карина звонила, сказала, что скоро вернется.

– Спасибо, я ее подожду. Вы можете идти, Света. Спокойной ночи.

– И вам тоже спокойной ночи, Лада Сергеевна!

Медсестра уже собралась уходить, но вдруг обернулась и замерла, словно не знала, как ей поступить.

– Что-то еще, Светлана?

– Нет, то есть да! Мне звонил Андрияш… – Девушка зарделась, а Лада едва не выпалила, что ей абсолютно безразличны звонки Разумовского. – Он хотел поговорить с вами.

– Вот как?

– Вы телефон оставили здесь, а он спрашивал, что с вами, все ли в порядке.

Лада молчала, всем своим видом она выражала вежливое внимание, однако к горлу уже подступил тяжелый ком.

– Я рассказала ему про сюрприз, который вам ваш жених устроил, вот. Не нужно было?

– Вы все сделали верно, Светлана. Спасибо!

Медсестра внимательно посмотрела на Ладу, словно еще что-то хотела прочитать на ее лице, но затем отвела глаза и ретировалась.

Лада нашла в телефоне несколько пропущенных от Разумовского, думала перезвонить ему, но на сегодня впечатлений ей было предостаточно. Это свидание, такое милое и неожиданное, почему-то отняло у нее много сил. Почти все букеты и корзины с розами из гостевого дома перенесли уже сюда. Английские розы Sweet Juiliette… Лада прекрасно помнила, как впервые узнала про этот сорт роз. И если бы Андрей знал эту историю, он никогда бы больше не подарил ей эти цветы.

Он не приехал утром и больше не звонил. Значит, Лада не ошиблась: ему все надоело, и теперь Разумовский оставит ее в покое. Физиотерапевт удивился, застав Кулакову одну, но задавать вопросы не стал. Они начали свои ежедневные занятия.

– Я думаю, вы уже готовы вставать, Лада Сергеевна! Но сначала, конечно, нужен курс реабилитации в бассейне. С вами в нем не я буду заниматься, а другой специалист. Вода вам поможет. В доме же есть бассейн?

Лада кивнула и радостно заулыбалась. А потом и вовсе отвернулась, чтобы скрыть проступившие на глазах слезы. Наконец-то! Не зря, все не зря! Все эти выматывающие ее занятия через «не могу», когда мышцы ныли так, что хотелось кричать…

– Конечно, не я буду принимать решение, но по опыту…

Физиотерапевт уехал, оставив Ладу наедине со своими мыслями. Можно было позвать Карину или Свету, но сейчас девушка хотела побыть одна.

Она уже прилежно жонглировала, последние дни брала третий мячик. Что ни думай про Разумовского, но он много, очень много для нее сделал после аварии. Андрияш и правда знал ее лучше других. И она тоже оказалась права насчет него – он, наверное, устал и отказался от нее. А может, понял, что она никогда не оставит Андрея. И поэтому ушел – раз она не будет с ним, значит, незачем напрягаться ради чужой невесты.

Лада понимала, что сама себя растравливает, она словно себя наказывала за то, что дала слабину, что не смогла отогнать его еще тогда, когда лежала в больнице. Вот и результат. Голос разума предлагал ей перестать культивировать в себе жертву, а взять в руки телефон и самой позвонить мужчине, с которым ее очень много связывает и которого она несмотря ни на что продолжала любить. В конце концов, могла быть масса причин, почему он не приехал.

Возможно, она бы и решилась, но Разумовский позвонил первым. Лада глазам не поверила, когда увидела его имя на экране.

– Привет! Ты как? – Знакомый баритон проник под кожу, влился в кровь и побежал по ее телу.

– Привет. – От волнения ее голос стал хрипловатым. – Все нормально. А ты?

– Я еду к тебе…

Он не стал ничего объяснять по телефону, а она – спрашивать. Молча нажала на отбой и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.

Андрияш приехал быстрее, чем Лада предполагала. Сегодня было морозно, но безветренно. Она задержалась на веранде, поэтому видела, как остановилось такси, как из него практически выпрыгнул Разумовский и чуть ли не бегом направился к дому. К ней.

Ничего он не устал, Лада поняла это по его горящим глазам. Она улыбнулась, хотела было пошутить над его решительностью, но снова не успела. Он и здесь опередил ее.

Он не оставил ей даже минимального шанса на спасение. Жадный собственнический поцелуй застал ее врасплох. Лада оцепенела от его напора, несколько секунд даже не осознавала, что происходит. Ее словно вихрем закружило, словно налетел горячий южный вечер и унес ее с собой. Лада перестала чувствовать мороз, стало так жарко, что она нетерпеливо дернула плечом, чтобы сбросить с него плед.

Вот сейчас она была собой, исчезли условности, не было больше прошлых обид и сожалений. Лада сама потянулась к нему, обхватила его голову, пальцами зарылась в густую шевелюру, чтобы наконец ощутить саму себя. Настоящую…

Вихрь, круживший их в каком-то совершенно необузданном танце чувств, исчез так же мгновенно, как и появился. К Ладе вернулось осознание происходящего, а вместе с ним и чувство ответственности.

Она первой отстранилась от Разумовского. К счастью, не пришлось отталкивать его – Андрияш выпрямился и, поставив руки на подлокотники кресла Лады, пристально посмотрел в ее глаза.

– Ну и кого ты обманываешь?! Ты же меня любишь, а не его!

– Ты по-прежнему классно целуешься. – Лада себя слышала словно со стороны, не верила, что может так говорить, когда внутри просто задыхается. – Но если сделаешь так еще раз – мы больше не будем общаться. Я серьезно, Андрияш.

Разумовский зло сощурился, его лицо исказил едва сдерживаемый гнев. Лада ожидала взрыва, понимая, что он имеет на это право. Она снова вовремя себя не остановила, дала ему повод думать, что он может все изменить.

Взрыва не последовало, Андрияш лишь врезал кулаком со всей своей дури в деревянный столб веранды, а затем выругался. Лада даже слова не до конца разобрала. Потом, не сказав ей ничего, он зашел в дом.

Андрияш всегда был вспыльчивым, но быстро отходил. По крайней мере, таким он был с ней, никогда не позволяя себе вымещать на ней свою агрессию. Поэтому через несколько минут она вернулась в дом и застала Разумовского уже почти успокоившимся.

– У тебя все хорошо? Я только поздно вечером обнаружила твои пропущенные вызовы.

– Я в курсе, ты наслаждалась романтическим вечером с Мамаевым. Хорошо провели время?

– Неплохо, – сдержанно проговорила Лада. – Так что случилось?

– А как ты думаешь, почему я не смог приехать? – И тут же, не дожидаясь, ответил сам: – Машина сбила, Кощей упек меня в больницу. Но сегодня я уже с тобой.

Лада сглотнула подступивший к горлу комок, а потом судорожно вцепилась пальцами в шерстяной плед, крепко сжала его, надеясь, что Андрияш не заметит ее волнения.

– Ты сбежал из больницы? Андрияш?

– Какая забота! – хмыкнул Разумовский, но, глянув на Ладу, поджал губы. – Я в порядке, не волнуйся. Хочешь и дальше прятать голову в песок – валяй. Мне сейчас больше всего важно твое здоровье. Физиотерапия сегодня была?

Лада кивнула и быстро рассказала ему все новости. Новости, которые были не только радостными, но и безопасными. И все же Лада отчетливо ощущала собственное малодушие: после этого поцелуя с Разумовским надо было прощаться, но она понимала, что опять не сможет.

– Значит, бассейн? Так и планировали ведь. И когда начнем плавать?

Лада не сомневалась, что Андрияш и правда полезет за ней в воду.

– Не знаю, я позвоню сегодня неврологу, наверняка снова будут обследования.

Андрей Мамаев с вежливым безразличием крутил в ладони свой «паркер». Пауза затянулась, но он ни в коем случае не собирался первым нарушать тишину.

Сейчас решалась судьба «Аркадии» – успешная, так тщательно создаваемая им торговая сеть, его супермаркеты, каждый из которых он открывал лично, весь его бизнес оказался на грани банкротства. И Мамаев в итоге сделал то, на что должен был решиться давно, как только ему стало известно о махинациях Кати. Но он тянул. И теперь, сидя в чужом роскошном кабинете, опасался, что опоздал.

– Плачевное состояние, – наконец, изрек Бессмертный и отложил в сторону документы. – Честно говоря, не ожидал, что настолько. А чего раньше не пришел?

Мамаев отбросил «паркер» в сторону. Кощей сразу не сказал, поможет или нет, а по его лицу Андрей совершенно не мог прочитать решение партнера.

– Надеялся сам разобраться. – Он пожал плечами. – Не рассчитал, что волна будет такой сильной и поставщики одновременно потребуют погасить задолженность. На следующей неделе почти половина из них прекращают поставки…

– А еще просрочка по кредитам, – перебил Бессмертный, постукивая пальцами по лежащей прямо перед ним управленческой отчетности. – Везде кислород перекрыли?

– Только ты и остался, – усмехнулся Мамаев. В душе он уже растерял всю свою уверенность, с которой шел на встречу с Олегом, уверенность, которую вселила в него Лада.

Он все ей рассказал, так получилось, слово за слово, что называется. Романтическая встреча с любимой женщиной в итоге превратилась в доверительную беседу с соратником, близким по духу человеком. Его никто так не понимал, как Лада, даже сестра. Она и убедила его поговорить с Бессмертным, заставив поверить, что тот не кинет и, скорее всего, даже поможет. Но, конечно же, не за просто так. Тут иллюзий не было ни у Мамаева, ни у Лады.

А сейчас Андрей уже не верил, что Кощей не задавит его окончательно, ведь он, Мамаев, и его тоже подставил, скрывая реальное положение дел. Земля, на которой стоят магазины «Аркадии», по-прежнему принадлежали Бессмертному.

– Только я и остался, – повторил Кощей. – Это все?

Андрей молча кивнул. Он и правда притащил Бессмертному все, намного больше, чем планировал рассказать. Опять-таки Лада убедила ничего не скрывать. Ему очень импонировало, что она не испугалась его проблем, не смотрела на него как на неудачника. Он не увидел в ее глазах ни презрения, ни жалости, ни разочарования. Лишь сосредоточенность и желание помочь – не причитаниями и пустыми заверениями, что у него все получится. Она спокойно и очень лаконично объяснила, почему стоит обо всем рассказать Олегу. И ведь убедила. Тогда убедила.

– Что ж… только не шестьдесят на сорок, а семьдесят на тридцать.

Мамаев не сдержался и облегченно выдохнул. Ему в кои-то веки оказалось безразлично, как он выглядит сейчас в глазах Бессмертного. Главное, Олег согласился – шестьдесят процентов бизнеса он отдаст партнеру или семьдесят, сейчас не имело никакого значения. Главное, чтобы Бессмертный помог с деньгами и с репутацией. Как только на рынке все узнают, что контроль над «Аркадией» теперь у Олега, все поставщики и партнеры вернутся обратно. На это был весь расчет. Лучше отдать контроль Бессмертному, чем утонуть в банкротстве.

– У меня остается приоритетное право выкупа твоей доли, если ты захочешь выйти из бизнеса, – на всякий случай Андрей вслух проговорил то, что было написано в проекте договора. Он рассчитывал через несколько лет вернуть себе компанию, не без основания полагая, что Олегу его супермаркеты не слишком уж и нужны.

– Через час жди моего финдира с командой к себе в гости. Если все подтвердится, тогда я согласен. Не хочу искать другого арендатора, да и проблемы понятно почему. Как Катя?

– Под домашним арестом по-прежнему, но хоть не в СИЗО. Этот Кирилл решил на нее всех собак повесить.

– Желаю со всем разобраться. С Ладой все нормально? Не смогу к ней приехать на выходные, мы с Василисой уезжаем.

– Ей понравился сюрприз, радовалась как ребенок. Я даже думаю… – В приливе чувств Мамаев выдал Кощею то, что еще не обсуждал с Ладой. – Думаю, что, может, не ждать?

– Ты о чем?

– Не откладывать свадьбу, мы же в мае хотели… Она никогда не хотела пышного торжества, я на нем настаивал, а сейчас понимаю, что и мне не нужно. Живем сейчас, завтра может не наступить.

– Ишь ты, – недоверчиво ухмыльнулся Кощей. – Ну как знаете. Но тут ты прав, Лада точно не приведет на свадьбу сотню подружек и не выложит ее в «Инстаграм».

– Не хочу больше ждать.

Его женщина. Он не переставал восхищаться Ладой, которая оказалась намного проницательней его самого. Сам Мамаев подумывал обратиться за помощью к авторитетным людям, с которыми был немного знаком – встречались, бывало, в мэрии. И если бы не Лада…Его сокровище. И пора уже окончательно отсекать Разумовского от нее. Никак не угомонится.

– Детали вечером обсудим, за ужином, – вернул Мамаева в настоящее Олег. – И вели своим показать все, абсолютно все. А юристы посмотрят твой договор…

Едва уставший, но довольный Мамаев вышел из приемной Бессмертного, как его прямо в коридоре остановил звонок мобильного. Андрей посмотрел на экран и нахмурился: она должна звонить в самых экстренных случаях.

– Что случилось? – без приветствия быстро бросил в трубку Мамаев.

– Здрасти! – Женский голос, судя по всему, обиделся. – Так сами же сказали – тут же звонить, если что…

– Что-то с Ладой? Что с ней?

– Все отлично! – Короткий смешок заставил его напрячься. – У Лады Сергеевны и Разумовского все отлично. Вот только они мне не платят.

– Что? Что вы имеете в виду?

– Они целовались сегодня днем, на веранде.

Андрея прошиб холодный пот. А собеседница продолжала:

– Она ждала, когда он взбежит по лестнице, а он как стал ее целовать… А она не сопротивлялась…

– Дальше что было? – глухо спросил Мамаев. – Что дальше?

– Хорошее предложение?

– Неплохое.

– Так, может, пора его принять, Андрияш?

– Принять?! – Разумовский криво усмехнулся и зло посмотрел на девушку. – Хочешь от меня избавиться? Я тебе снова надоел?

Лада дернулась, словно ей влепили пощечину, в глазах на мгновение отразилась боль, однако уже через несколько секунд на ее лице застыла вежливая улыбка.

– Ты в первую очередь ученый, а потом уже преподаватель. А здесь нет никаких исследований, нет той академической среды, к которой ты привык. – Она пожала плечами. Потом глянула на него и добавила чуть тише: – Я не хочу снова слышать упреки в том, что из-за меня ты хоронишь свою карьеру в какой-то «дыре».

– Все еще злишься на моих родителей? Так они давно уже не играют… Я бросил кафедру отца, чтобы к тебе приехать.

– А я слышала, что в Кракове был какой-то конфуз с чьей-то женой, – мягко и очень зло сказала Лада. – Или со студенткой. Или с обеими.

Разумовский удивленно посмотрел на девушку. Таких выпадов она прежде себе никогда не позволяла.

– Да ты ревнуешь! – радостно воскликнул Андрияш, но, встретив ее ледяной взгляд, тут же покаянно развел руками. – Сейчас у меня никого нет. И не будет, если ты захочешь. Возвращайся ко мне.

– Я никогда к тебе не вернусь, – глубоко выдохнула Лада. – Все давно закончилось. У меня другая жизнь, я выхожу замуж.

– Да что ты все заладила: не вернусь! – не сдержавшись, заорал Разумовский. – Замуж за этого дегенерата? Да у него одни бабки на уме!

– А у тебя – бабы! – выплюнула Лада и резко развернула кресло, желая отъехать подальше от Андрияша.

Но он не позволил ей это сделать, быстро обошел кресло и встал рядом.

– Бабы?

– Прости. – Она примиряюще улыбнулась. – Мне не следовало так говорить. Я тебе очень благодарна, Андрияш. Честно… Я научилась жонглировать. Показать?

Глядя в ее красивые и такие умные глаза, Разумовский сжал губы, чтобы не выругаться. Конечно, он не мог ей сказать «нет». Выздоровление Лады, ее возвращение к обычной жизни важнее всего остального, важнее их перебранок, даже важнее того, будут ли они снова вместе. На мгновение ему пришла в голову совершенно безумная мысль отпустить ее, уехать из города, как она просит, и позволить жить так, как она хочет.

Мысль эту Разумовский тут же отогнал, подивившись тому, как она вообще появилась. Согласно кивнул Ладе и пошел к серебристому комоду, стоящему у окна. Именно там и лежали подаренные им мячи для жонглирования.

– Держи. – Он протянул ей коробку. – Выбирай свои любимые. Знаешь, я думаю, дело не в бабах, как ты их называешь. С ними у нас и раньше не было проблем. Просто так удобнее, верно, Лада? От него ты точно зависеть не будешь, и гордость твоя не пострадает. А признаться, что я тебе нужен, ты никогда не умела. Может, пора уже научиться?!

На провокацию Лада не поддалась. Лишь улыбнулась Разумовскому своей особенной, настоящей улыбкой, от которого у прожженного бабника в груди дрогнуло. Андрияш покачал головой – как многое он, оказывается, до сих пор ей не высказал.

День после этой стычки пошел кувырком: нет, они больше не ругались, про приятный, но досадный для чужой невесты поцелуй больше не вспоминали. Разумовский был издевательски учтив, чем приводил Ладу в бешенство, но она, конечно, не хотела в этом признаваться даже себе.

Напряжение между ними никуда не исчезало, более того, оно нарастало, но искусно пряталось в вежливые реплики и такие же ненастоящие жесты.

Разумовский был готов взорваться и, чтобы этого не случилось, уехал сегодня от Лады немного раньше обычного. Она его не сдерживала, кажется, даже была рада этому.

По какому-то странному совпадению обратно в город Андрияш ехал в том же такси, которое везло его несколько часов назад к Ладе. Перекинувшись с водителем парой дежурных фраз, Разумовский погрузился в воспоминания, которые разбудила сегодняшняя перепалка с Ладой.

– Приехали! – Усатый таксист вырвал Разумовского из его воспоминаний, и вовремя: Андрияш уже был готов начать мысленно ругаться с Ладой. Прошло почти четыре года с того их разговора, который все перевернул с ног на голову. Четыре года! А ведь до сих пор не отпускает.

– Спасибо! – Кивнул он водителю. – Держи.

«А ведь и правда монахом стал», – усмехнулся про себя Разумовский, оглядывая добротный кирпичный дом, в котором снимал квартиру. Дом – работа – Лада – дом. Иногда Кощей с Василисой. Реже Янош. Еще реже Фридман, в основном по «скайпу». Женщины?

Он не соврал Ладе: у него и в самом деле никого не было сейчас, даже случайных подружек. Хотя «без даже» – у него всегда все связи были случайными, ничего постоянного. Кроме Лады, конечно. Ни до, ни тем более после нее он не стремился заводить романы. Хотя желающих было немало.

– Как же я тобой горжусь! Ты потрясающая. Я всегда это знал.

Лада смотрела в восхищенные глаза Мамаева и мягко улыбалась.

– Да нечем пока гордиться особо. Я еще нескоро буду нормально ходить. Если вообще буду.

– Обязательно будешь, – с такой верой в голосе произнес Андрей, что у Лады от волнения запершило в горле. – Просто удивительно! Всего три недели – и ты уже можешь сама передвигаться.

– Скорее, ковылять. С чужой помощью и очень недолго. – Она ласково посмотрела на жениха. – Спасибо, что веришь в меня. Ты такой хороший!

Андрей усмехнулся и ненадолго замолчал. Лада вглядывалась в его задумчивое лицо, силясь понять, что у него на уме. Андрей действительно хороший. В отличие от нее. Ведь она так и не смогла положить конец их странным отношениям с Разумовским. Он продолжал с фанатичным упрямством приезжать к ней каждый день. Лада пыталась намекнуть, но, видимо, недостаточно усердно.

– Да уж, хороший! Я должен быть с тобой сейчас, а не мотаться по стране. – Мамаев снова умолк. – Прости, Лада, но по-другому не бывает: Олег, конечно, очень помог деньгами, но вопросов у людей все равно много, была большая текучка персонала, больше обычного…

– Все в порядке! – Лада рассмеялась, глядя в монитор. – Я же здесь не одна, со мной много людей и…

– Разумовский по-прежнему не дает тебе покоя?

Ладе не понравился не столько вопрос, сколько тон, каким он был задан: сквозь напускное пренебрежение просвечивала тревога. И девушка поспешила успокоить жениха:

– Если бы раздражал, я его бы выгнала, но он и правда мне помогает.

– И в бассейн тоже к тебе залез?

– Между нами ничего нет, – спокойно сказала она и замолчала.

– Верю. Тебе. Но не ему. И мне было бы спокойно знать, что он оставил тебя в покое.

«Вот взял бы и набил тогда ему морду!» – неожиданно зло подумала Лада и сама испугалась своей мысли. Только драки тут не хватало. Она сама разберется с Андрияшем. И уже сегодня.

– Мы никогда не бываем одни, с нами или Света, или инструктор, или терапевт, – ровным голосом произнесла Лада. – Если это все, что ты хотел мне сказать, то я отключаюсь. У меня через полчаса ЛФК в бассейне.

– Подожди!

Лада замерла от его окрика, так и не нажав отбой на видеосвязи.

– Прости, я не хотел тебя обидеть, и я рад, если его присутствие тебе помогает. И знаешь что? Может, я эгоист, но я хочу, чтобы мы не откладывали нашу свадьбу. Хочу стать твоим мужем. Хочу забрать тебя у Олега. Мы снимем хороший загородный дом, я перестану жить в самолетах. Я надеюсь, что к концу апреля все успокоится, моего присутствия уже не потребуется, как сейчас. Я знаю, что виноват перед тобой. Пожалуйста, дай мне договорить! – Лада, не ожидавшая такой откровенности, и правда хотела его прервать, чтобы успокоить. Это она себя чувствовала виноватым перед ним. – Я вернусь через неделю, и все изменится. Может, не сразу, да, но я буду с тобой каждый день, Лада! Давай поженимся, не станем откладывать. Только для нас, распишемся, и ты, наконец, будешь Ладой Мамаевой. А шикарную свадьбу закатим, как только ты уверенно встанешь на ноги. Я все сделаю, как ты хочешь. Я люблю тебя!

Лада ошеломленно молчала. Она видела Андрея разным – он живой человек и набит эмоциями под завязку, как и все. Но он всегда собой управлял, даже когда злился. Никогда не срывал на других зло, если был не в духе. Но сейчас… его словно прорвало. Как огромную плотину на реке.

– Скажи мне. Выйдешь за меня замуж, когда я вернусь? – Его глаза горели лихорадочным блеском.

– Я… – Лада попыталась выдохнуть, но волнение, похоже, передалось и ей. Кто-то невидимый крепко сжал ее горло, она не могла и слова сказать.

– Подумай, я тебя не тороплю. Но я хочу знать. Подумай и скажи «да»!

Все, что она смогла сделать, – это кивнуть и попытаться развести губы в улыбке.

– Это больше никогда не повторится. И если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, ты забудешь, что сейчас произошло.

Лада дрожащими пальцами пыталась посильнее запахнуть полы халата, но они, как назло, расходились. Не спасал даже пояс, которым она затянула себя так сильно, что было трудно дышать.

– Этого я тебе не обещаю. – Андрияш нехотя слез с кровати. – Что, снова в кусты прятаться? Или за свое фейковое замужество?

– Уходи. Пожалуйста.

Спорить с Разумовским означало задержать его рядом с собой. А этого Лада меньше всего хотела. Она бы и сама сейчас с радостью исчезла из этой комнаты, из этого дома, даже из города. Лишь бы не видеть, не вспоминать.

Она крепко сжала пальцы в кулак и с удивлением обнаружила, что держит в руке край простыни. Поспешно освободилась от ткани, лихорадочно расправила простыню на матрасе. И лишь после этого подняла глаза.

– Я уже все забыла. Это ошибка, Андрияш. Пожалуйста, больше не приезжай ко мне. Спасибо тебе за помощь, но дальше я пойду сама.

Она видела, как исказилось его лицо, да она ненавидела себя за эти циничные слова. Но ни на секунду не раскаялась. Так надо, так лучше для них троих.

– И куда ты собралась? К этому недоноску? А по ночам будешь меня представлять вместо него?

– Убирайся!

Он не ответил, замер, прислушиваясь к быстрым шагам за дверью. А у Лады по спине пробежал холодок – она совсем забыла, что они в доме не одни. Что ее комната огорожена временной стеной и что слышимость здесь прекрасная.

Судя по напряженному лицу Разумовского, он думал о том же.

В дверь постучали.

– Да? – Лада постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более естественно.

– Лада Сергеевна, пришло время для уколов! – Раздался бойкий голос медсестры. – Я могу войти?

– Конечно, заходите.

Лада постаралась принять доброжелательный вид, на лице не было ни грамма смущения, что ее застали с бывшим любовником. Хотя какой он бывший?!

– Я не помешала? – Светлана улыбнулась Андрияшу светлой и невинной улыбкой, на что тут же получила в ответ такую же.

– Нет, конечно! Я уже ухожу. Присмотрите, пожалуйста, за нашей пациенткой. – Он кивнул вмиг порозовевшей Светлане. – Лада, потом договорим.

Он вышел, задвинув за собой двери, и женщины остались наедине.

– Я правда не помешала? – снова задала вопрос Света. – Лада Сергеевна, я не хотела нарушать…

– Вы ничего не нарушили. Не придумывайте. – Лада решила задушить в зародыше эту детскую попытку вывести ее на разговор. – Просто делайте свое дело.

Света вспыхнула, поджала губы и как-то совсем уж недобро посмотрела на Ладу. Но той не было никакого дела до обиженной девушки и ее уколов.

Ссора с Разумовским много чего заставила ее вспомнить. Хотя Лада до конца ничего не забыла и не простила. Боль не прошла, а сейчас ее старая рана беспощадно полыхала.

– Лада? – Разумовская не скрывала своего удивления. – У тебя что-то случилось?

В других обстоятельствах девушка никогда не стала бы звонить в этот дом, людям, которые не дали ей и шанса им понравиться.

– Да… то есть нет. – Лада не хотела рассказывать про свою боль матери Андрияша, полагая, что та лишь рада будет потере ребенка. Да она и не скрывала, что не хочет становиться бабушкой.

– Тогда зачем звонишь? – быстро спросила Разумовская, не давая Ладе возможности сказать что-то еще.

– Я… я хочу поговорить с Андрияшем, – медленно произнесла девушка, молясь только о том, чтобы ее любимый находился сейчас в доме своих родителей. – Я не могу до него дозвониться.

– И поэтому ты звонишь? Лада, он вернется через несколько дней. Может, дашь ему, наконец, возможность побыть с теми, кого он любит?

«А меня, что, он не любит?» Ладе хотелось кричать на эту холеную даму, которая никогда не упускала момента, чтобы кольнуть, унизить девушку своим пренебрежением.

– Я его не заставляю возвращаться. – Гордость не позволила Ладе сказать Полине Андреевне все, что она думает. – И не держу при себе.

– Ну конечно, – вздохнула почти свекровь и тут же едко добавила: – И поэтому он весь расцвел, едва в семью вернулся. Как будто на свободу из клетки выпустили.

Лада закусила губу – слушать такое было неприятно, прежде Разумовская так себя не вела. Правда, раньше они и виделись-то всего несколько раз и обычно в присутствии Андрияша или его отца.

– Так его нет у вас? – Она проглотила обиду, думая лишь о том, сможет ли поговорить с Андрияшем. Она ведь за него выходит замуж, а не за его семью.

– Нет, конечно. Я его не видела уже несколько дней. У него своя квартира, а где и с кем он проводит время, мне не докладывает.

– А как же… – Она замолчала.

Вот тут бы ей и положить трубку – ведь Андрияша нет, и ничего хорошего ей эта женщина не скажет. Она Ладу и за человека не считает.

Не успела.

– Послушай, Лада. Раз уж ты позвонила, то давай, наконец, нормально поговорим.

– Нормально?

Ей снова захотелось нагрубить этой женщине. Так, чтобы она запомнила на всю жизнь. Разумовская при каждой встрече пеняла Ладе то на отсутствие образования, то на неумение вовремя промолчать, поправляла ей ударение в словах, а то задавала такие вопросы про родителей, что девушка готова была сквозь землю провалиться.

– Да. Нормально. Как две взрослые и умные женщины. А ты очень неглупа, Лада, у тебя немало талантов. Ты далеко пойдешь.

Кулакова даже трубку от уха отвела, посмотрела удивленно на телефон. Ее, что, похвалила мать Андрияша? Да она же только что такое говорила!

– Далеко?

– Разумеется. Ты как… как дворняга со звериной жаждой к жизни, хочешь напрячься и превратиться в корги. Но все равно ты никогда не станешь ровней моему сыну.

Лада зажмурилась и беззвучно заплакала. Слезы текли по бледным щекам, но она молчала, подавляя в себе желание разреветься во весь голос.

– Ты меня слушаешь? – Разумовская чуть повысила голос. – Лада, твой ребенок ничего не решит. Это подло было с твоей стороны. Андрияш… да он никогда не позвал бы тебя замуж, если б ты не залетела. Наивный лопух. Надеюсь, ребенок твой все-таки от моего сына!

«Нет! Его уже нет! Моего ребенка больше нет!» Ладе хотелось выть. Но она почему-то крепко держала мобильный в руке, а Разумовская продолжала:

– Ты можешь меня сейчас ненавидеть за то, что я скажу, но через годы ты мне будешь благодарна. Лада, сделай аборт. Вы не готовы, Андрияш в ужасе от того, что ему придется возиться с ребенком. Боже, у него наука должна быть в голове, а не то, когда памперс менять малышу. Ну а ты… Да тебя даже твои младшие видеть не хотят. А ты им вроде за мать была.

Это был как выстрел в сердце – брат с сестрой и правда не отвечали на ее звонки, отказывались к ней подходить, когда она приезжала к школе. «Нам с мамой и папой лучше. А ты предательница». Лада потом ревела на груди у Разумовского, а он, оказывается, все своей матери растрепал.

– Вас это не касается! Я больше не буду вас слушать! Андрияш…

– …достоин лучшей жизни и лучшей женщины. Я никогда не приму тебя, Лада. Ни тебя, ни твоего ребенка. Прекрати мучить моего сына, отпусти его. Вы обречены, неужели ты не видишь, что у вас нет будущего?!

– Просто передайте ему, что я звонила, – глухим незнакомым голосом произнесла Лада.

– Если захочет, он тебе позвонит.

Ладе захотелось выбросить телефон. Она сто раз пожалела, что позвонила. Боль не затихала, она умножалась на каждое злое, но честное слово Разумовской. Она никогда не примет ее в свою семью, да, Лада и правда чувствовала себя дворнягой рядом с этими холеными интеллигентами. И да, Андрияш никогда бы не предложил ей пожениться, не будь ребенка. А сейчас его не стало.

Их больше ничего не связывало, кроме любви. Но если бы любил, разве бы уехал? Разве бы смог так легко отрываться со своими друзьями? В боку больно кольнуло – Андрияшу было скучно с ней в этом городе. Ему постоянно хотелось праздника, тусовок, общения. А Лада работала как проклятая и училась заочно – ей бы до кровати доползти, какие уж тут вечеринки.

– Как самочувствие? – Молодой врач мельком глянул на нее и уткнулся в какие-то бумаги. – Мы за вами еще понаблюдаем. А пока отдыхайте.

В тот день Андрияш не позвонил. Не позвонил и на следующий. Сама Лада несколько раз порывалась ему набрать, но каждый раз останавливала себя. Чем тяжелее было у нее на душе, тем быстрее она восстанавливалась. Врачи довольно потирали руки. А Лада молча им кивала, со всем соглашалась и тупо смотрела в белый потолок, чувствовала боль, которая стала частью ее тела.

На работе никто ничего не знал, Лада позвонила, сказала, что болеет. «Нет, ничего серьезного, больничный оформлю как надо». Никто ничего не знал.

А на третий день Лада позвонила приятелю Разумовского, единственному нормальному другу Андрияша. Ну кроме Бессмертного. Но если своего босса она побаивалась, то Марк Фридман относился к ней как к младшей сестренке, которую нужно опекать.

На экране мобильного высветился незнакомый длинный номер с кодом Великобритании.

– Hello!

– Здравствуйте, господин Разумовский. – Из динамика раздался приятный с легким акцентом мужской голос. – Это мистер Хэндри, мы с вами имели удовольствие встретиться в декабре. Как ваши дела?

«Как у утопленника».

– Благодарю, все замечательно, – выдохнул Андрияш. – А как у вас?

– Спасибо, – с легким смешком ответил седовласый джентльмен. – Вашими молитвами, так правильно сказать?

– Совершенно верно.

– Позвольте поинтересоваться вашими профессиональными планами, господин Разумовский? Весной у вас заканчивается контракт, если я не ошибаюсь. Мое декабрьское предложение, увы, больше не актуально, однако есть и другие возможности.

– Да вы волшебник, мистер Хэндри. И какие же это возможности?

Андрияш невольно заинтересовался не столько предложениями, сколько самим их фактом. Разумовский никогда не страдал заниженной самооценкой, но прекрасно понимал, что он еще в начале своей научной карьеры, его до сих пор относят к перспективным молодым ученым, а его имя еще не настолько самостоятельно, чтобы идти отдельно от… Черт!

– Возможности, которые определенно должны вас заинтересовать. Мы можем их обсудить, скажем, через неделю или две. Я вам позвоню.

Хэндри отключился, а Разумовский громко выругался. Слышать цветистый мат могли лишь стены съемной квартиры, они же стали свидетелями его следующего разговора.

Он уже выбрал в контактах номер отца. Все-таки имя Матеуша Разумовского много значило в научном мире, с его связями… Стоп.

Мать ответила на третьем гудке. Андрияш очень надеялся, что у него просто паранойя на нервной почве.

– Здравствуй, сынок! – От ласкового голоса матери Разумовский улыбнулся. – Давно не звонил, родной. Как ты?

– Здравствуй, мама. – Андрияш встал и нервно заходил по комнате. Если он ошибся, их натянутых отношений это не улучшит. – Посоветоваться хочу.

В динамике раздался удивленный вдох.

– Неужели? Андрияш, я уже забыла, когда ты об этом просил, то ли дело раньше… Что случилось, дорогой?

– Есть несколько предложений по работе. Вот думаю…

– Ну наконец-то! Андрияш, ты решил взяться за ум? Ты можешь вернуться в Польшу.

Радостный голос матери немного раздражал. Возвращаться в Краков он не собирался. Ну разве что вместе с Ладой, вот только она вряд ли захочет уезжать.

– Нет, есть поинтереснее варианты, мам. Есть такой мистер Хэндри… знаешь его?

– Да, немного, – после небольшой паузы призналась мать. – Он профессионал.

– Твоя работа, мам? Я ему уже раз отказал, и, знаешь, не такая я звезда, чтобы он за мной ходил.

Тишина в трубке.

– А что мне оставалось делать? Молча наблюдать, как ты рушишь свою жизнь из-за… Да она тебя не ценит и не уважает. Лада никогда тебя не любила, иначе давно бы уже простила.

– Хватит! – Разумовский рявкнул на мать, чего прежде никогда себе не позволял. – Хватит, мама. Не лезь в мою жизнь. Я никуда отсюда не уеду, пока ей нужен. И не подсылай мне никого, ясно?!

– Не кричи на мать, Андрияш! Имей уважение. Женщины приходят и уходят, а мать у тебя одна! Лада из тебя всю кровь уже выпила и мозги, похоже, тоже.

– Пока, мам!

– Андрияш! Не повторяй своих ошибок!

– Ошибка была уехать от нее к вам на юбилей, когда она была беременной!

– Да столько лет уже прошло, Андрияш!

Он не стал отвечать, просто нажал на отбой. Зато хоть с Хэндри все ясно. Разумовский усмехнулся. Она даже не подумала, как может быть уязвлено его самолюбие от таких подачек.

Если бы он тогда не уехал…

– Вот и все, Лада Сергеевна! – Света помогла ей перевернуться на спину. – Позвать Карину? Вы, наверное, хотите прогуляться, да?

Обычно в это время Лада и правда гуляла, пока еще несамостоятельно и не на своих ногах, а в кресле. И это кресло чаще возил Андрияш, а не ее сиделка. Но не в последние четыре дня.

Разумовский не приезжал в дом Бессмертного с того самого дня, когда они с Ладой дали слабину и наружу вырвалась давно сдерживаемая неудовлетворенная страсть. Лада глазам своим не поверила, когда получила его короткое «ok» на ее просьбу взять перерыв, дать ей несколько дней побыть в одиночестве. Поначалу думала, что не сдержит обещания, примчится, как делал раньше, когда она просила его не приезжать. Однако на этот раз все было по-другому, Лада почувствовала, что пришло время.

И она сама ему позвонила.

– Я не буду гулять, Светлана. Спасибо. Вечером занятий тоже не будет, сейчас к нам приедет Андрияш, и я прошу вас с Кариной сделать так, чтобы нам никто не мешал.

Прозвучало, конечно, двусмысленно, Света натянуто улыбнулась, но сейчас Ладу меньше всего интересовало, что подумает о ней малознакомый и неважный в ее жизни человек.

– Конечно. – Медсестра кивнула и бросила взгляд на такси, которое остановилось у ворот. – Я тогда встречу его и провожу к вам.

– Хорошо.

Оставшись ненадолго одна, Лада прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться и одновременно с этим успокоиться, привести мысли в порядок. Прошлую ночь она практически не спала, прокручивая в голове все, что хотела сказать Андрияшу.

Однако вся заготовленная и такая правильная речь вылетела у нее из головы, едва он зашел в ее комнату. Бледный, с осунувшимся лицом, Разумовский, похоже, не спал сегодня ночью, а может, и дольше. Привычная легкая улыбка не играла на губах. Андрияш был хмур и собран.

Они встретились друг с другом взглядами, Ладу словно проткнули тонкой стальной спицей, в ушах сразу зашумело, она сильнее сжала ладони, радуясь, что догадалась убрать руки под плед.

– Привет. Спасибо, что приехал.

– Я всегда приезжаю, когда зовешь. Как ты?

– Хорошо, возможно, к осени уже буду ходить сама, не так, как раньше, но все-таки. Да ты и сам знаешь. А эти дни… Я хочу с тобой поговорить, Андрияш.

Лада заметила, как тут же сузились его глаза. Он скрестил руки на груди и, облокотившись бедрами на стол, кивнул ей.

– Я так и понял. Что ж, давай поговорим.

Лада редко видела его таким – цепким, собранным и хладнокровным. Андрияш готовился к бою. Однажды она такой бой чуть не проиграла, просто спаслась бегством, а потом месяцами не отвечала на его звонки, так ничего толком не объяснив. И сейчас, почти четыре года спустя, она чуть было вновь не повторила свою ошибку, решив молча вытурить Разумовского из своей жизни.

– Я хочу попросить прощения, Андрияш. У тебя. За все.

– За все? – ошарашенно повторил Разумовский, явно не понимая, что происходит. – За что все?

– За то, что никогда не говорила тебе, как сильно я тебя люблю. – Лада смотрела прямо в его глаза, сама не веря, что все это ему сейчас говорит. – Я дни считала, у меня был такой календарик, я его прятала от тебя, а сама в нем зачеркивала дни, ждала, когда ты снова приедешь. Я… ты всем для меня стал, но мне было очень страшно. Я даже сейчас не могу точно сказать, чего больше во мне было – любви к тебе или страха тебя потерять. Наверное, страха, ведь он в итоге победил, верно?

Андрияш молчал. Похоже, он не ожидал такого от сдержанной Лады. Да и она сама себя не узнавала, смотрела на себя со стороны с каким-то бесшабашным восторгом. Так смотрят на камикадзе, исполняющего смертельный трюк. Лада сидела в своем кресле, прямая, как тонкая струна, и смотрела на Разумовского. Она почувствовала, как от волнения кровь прилила к щекам. Снова попыталась успокоиться, но не вышло.

Пусть так!

– Я очень слабая, Андрияш, все считают меня сильной, но я слабая, веришь? Сейчас, после аварии, чуть не умерев, я поняла или приняла то, что просить помощь и быть слабой – это не стыдно. Мне было очень тяжело тебе соответствовать, Андрияш! Ты хоть это понимаешь? – Лада неожиданно для себя перешла на крик. – Ты хоть понимаешь?!

– Нет, – тихо ответил Андрияш, глядя в ее разгоряченное лицо. – Нет. Ты никогда не говорила, да и не давала повода так думать.

– Я и себе в этом боялась признаться. А вот теперь признаюсь. У меня коленки тряслись от страха, когда ты привез меня знакомиться со своими родителями. Я очень хотела понравиться твоей маме, представляешь? У меня ведь никогда не было нормальной семьи, а ты такое рассказывал о своей. Я думала, что попаду в сказку.

– Прости меня. – Андрияш покаянно склонил голову. – Если б я только знал… я не предполагал, что у них будет такая реакция. – Он чуть помолчал, а потом добавил: – Я ни до тебя, ни после никого не знакомил с родителями.

– Девушкам повезло, – выдохнула Лада. – И за это тоже прости.

– Прощаю. – Он усмехнулся. – Но я тогда многое узнал о своих родителях. Жаль, что такой ценой.

– Я так боялась, что между мной и ими ты выберешь их. – Лада чувствовала, как слезы наполняют глаза, и стоит ей моргнуть…

– Я бы выбрал тебя, если бы ты сказала. Я не представлял свою жизнь без тебя. – Андрияш оттолкнулся от стола и медленно зашагал по комнате. – Но все, что я чувствовал, так это желание избавиться от меня. Поэтому я уехал.

– Я не верила, что ты меня так любишь.

Андрияш невесело рассмеялся.

– Я не должен был оставлять тебя одну. Не знаю, сможешь ли ты меня за это простить, но я прошу у тебя прощения.

– Прощения, – как эхо повторила Лада слова Разумовского. Слезы катились из глаз, но она не обращала на них внимания. – Прощение.

Она снова замолчала, Андрияш не торопился прерывать тишину. Откуда-то достал бутылку воды, открыл ее и протянул Ладе.

– Когда ты уехал, я была уверена, что ты ко мне уже не вернешься, останешься со своей семьей, с друзьями. Тебе же тяжело было здесь, ты никогда не любил наш город.

– Я был эгоистичным говнюком, но ты все равно любила. – Андрияш кивнул, словно соглашался с чем-то. – Я думал, у нас уйма времени впереди. И рано или поздно, но ты вернешься ко мне. Что у нас не может вот так все закончиться.

– Прости.

Андрияш в растерянности провел ладонью по волосам. Он понимал, когда ехал, что это будет сложный, тяжелый разговор. Разумовский готовился к бою, но Лада предлагала мир. Мир, который на этот раз разведет их по разные стороны. Он не мог логически объяснить, что именно заставляло его сейчас так думать, верить в то, что это конец. Андрияш смотрел в ее глаза и чувствовал, что она не просто просит прощения, она прощается с ним.

– Все можно изменить, пока люди живы и хотят меняться. Ты не будешь с ним счастлива.

– А это мне решать, – тихо произнесла Лада. – Мне. Не тебе.

Разумовский промолчал. Едва ли не впервые он не стал убеждать Ладу в обратном, хотя его отношение к Мамаеву и к их свадьбе, разумеется, осталось прежним.

Он подошел ближе к ее креслу, присел на корточки. Аккуратно и очень медленно отогнул край пледа, а потом осторожно, словно боялся поранить, взял ее ладони в свои.

– Холодные… – Андрияш бережно поднес ее руки к губам, пытаясь согреть их своим дыханием. – Я сейчас закрою окно.

– Не надо. – Она дернулась, быстро убрала ладони обратно под плед. – Это пройдет. А свежий воздух мне очень нужен.

– Я тебя разрушаю? – тихо спросил Разумовский.

– Ты меня мучаешь, Андрияш, – она выдохнула эти слова и тут же расслабилась, словно признание принесло ей долгожданное облегчение. – Давишь на меня, требуешь, заставляешь сомневаться. А мне нужна определенность, понимаешь, покой и уверенность в том, что будет завтра. Ты разрушаешь мой мир.

– Не доверяешь? – Он по-прежнему сидел перед ней на корточках и не отводил взгляда от лица.

– Я не справляюсь, – тихо улыбнулась Лада. – Раньше хоть как-то получалось, а после аварии… Налетел, как ураган…

– А теперь должен уйти?

Андрияш устыдился нахлынувшей обиде. «Мавр сделал свое дело?» Нет, конечно. Он бы заново прожил эти несколько месяцев точно так же, но зная, что результат его усилий окажется именно таким.

– Да. Я хочу жить без боли, Андрияш.

– И без любви? Прости… – он спохватился, но было уже поздно.

– Если моя любовь приносит мне боль, я ее отпущу. И ты отпусти. Пожалуйста.

Андрияш видел ее глаза, полные слез, видел огромную боль в них. И мольбу.

– Прости, что не стал тем, кого ты любила, кого ты достойна, – не произнес, а выдохнул Разумовский. – Я не знаю, как отпустить тебя. Не умею.

– Научишься. – Лада улыбнулась. – Ты же такой умный, профессор Разумовский.

Она ласково улыбалась ему, Андрияш снова видел в ее глазах любовь и едва удержался от новой попытки убедить Ладу дать ему еще один шанс, но сдержался.

«Эгоистичный говнюк».

По спине пробежал колкий холод, Андрияш даже невольно вздрогнул от неприятных ощущений. Быстро поднялся и отошел к окну. Он стоял спиной к Ладе и долго молчал, машинально наблюдая за тем, как падает снег на дорогу, ведущую к гостевому дому. Мысли его были далеко отсюда. Он снова и снова возвращался в прошлое, методично с упорством мазохиста прокручивал в голове их ссору за ссорой, отчетливо понимая, что все было совершенно бессмысленным. Никто от них не выиграл. Никто никому ничего не доказал и не переделал другого.

Сейчас бы он все сделал по-другому.

– Когда свадьба? – глухо спросил он, так и не повернувшись к Ладе.

– В мае, – поспешно ответила она. В голосе явно послышалось облегчение, от которого Разумовского, казалось, сейчас вывернет наизнанку. – Или в конце апреля.

– Так скоро? – Андрияш не узнал собственного голоса.

– Да, мы подумали… Это наше решение, и на него ничто не повлияет уже. Ни мне, ни Андрею не нужна пышная церемония. Дело не только в том, что я еще на ноги не встала нормально. Катя под следствием, Андрей едва не обанкротился. Нам сейчас не до торжеств.

– Понятно. – Андрияш криво усмехнулся снежинкам за окном. – Приглашение, значит, не пришлешь?

– А ты бы пришел?

– Нет.

– Ну вот видишь.

– В мае меня, возможно, здесь уже не будет. – Он не стал оборачиваться, чтобы посмотреть на ее реакцию. За эти несколько минут в ее комнате он прожил вечность. И тоже для себя все решил. – Доведу до сессии, а экзамены уже не я буду принимать.

В комнате повисла тишина. Андрияш чувствовал, что постарел лет на двадцать. Сегодняшнее утро, казалось, осталось за горизонтом, как и вся его жизнь до того момента, как он зашел сюда.

– Вернешься в Польшу? – тихо спросила Лада.

– Нет, не думаю. Вариантов много. Знаю, что здесь не останусь. – Андрияш обернулся: Лада улыбалась, но глаза ее по-прежнему блестели от слез. – Но я вернусь, если узнаю, что он тебя обидел.

– Не обидит, – уверенно сказала Лада. – Андрей никогда меня не обидит.

Андрияш недоверчиво посмотрел на девушку, но говорить о Мамаеве не стал. Он не был уверен в душевных качествах ее жениха. Разумовский не забыл аварию, не забыл, как занесло машину аккурат под грузовик именно со стороны пассажирского сиденья. Но сейчас, глядя на Ладу, он понимал, что будет молчать. Он впредь не станет разрушать ее мир.

– Я больше не приеду, Лада.

Она на секунду оцепенела, словно не поверила его словам, чуть подалась вперед, будто хотела встать. Снова замерла и медленно, глядя в его глаза, согласно кивнула.

– Прощай, Андрияш. Спасибо за все. И пусть у тебя все будет хорошо.

Он ничего не ответил, постоял еще несколько секунд, а потом медленно вышел из комнаты, задвинув за собой двери.

Прощение и прощание различаются всего на одну букву.

Лада радовалась как ребенок. Если бы могла, то точно танцевала бы вокруг только что распечатанных документов. Бессмертный, наконец, смилостивился над ней и позволил ее заму переслать отчеты за все месяцы этого года. Нет, на работу ей было рано возвращаться, это Лада сама прекрасно понимала и не спорила. Она по-прежнему часами занималась на тренажерах, каждый день плавала, прошла еще один курс лечебного массажа и уже сама поднималась по лестнице на второй этаж. Даже выходила на улицу, правда не каждый день.

Два часа пролетели незаметно, Лада с наслаждением окунулась в свой привычный мир. Когнитивные способности и правда восстановились после аварии. Она с ходу выловила несколько «косяков» своего департамента, которые наверняка пропустил Бессмертный, обнаружила пару упущенных информационных поводов: их нужно было обыграть в СМИ совсем по-другому, а еще сделала пометки для своего зама, как убрать негатив по недавнему инциденту на стройке.

И все же она немного устала. Лада мельком взглянула на мелькнувшее на экране мобильное сообщение и быстро собрала разложенные на столе бумаги. Сегодня она ждала гостя, точнее гостью.

Юля Вьюгина, двоюродная сестра Василисы, нравилась Ладе. Возможно, даже больше самой Василисы. До аварии они виделись всего несколько раз, общались не сказать чтобы близко, но вполне дружелюбно. Ладу не смущал тот факт, что Юля дружит с младшим братом Андрияша. Решительная, сильная, прямая и уверенная в себе, Вьюгина напоминала Ладе ее саму. Поэтому, когда несколько недель назад Андрияш рассказал Ладе о желании Юли ее навестить, Кулакова совершенно не была против.

Юля приехала вовремя – в три часа дня, как девушки и договаривались.

– Привет! – Она неловко улыбнулась, но с любопытством огляделась по сторонам. – Как тут все изменилось!

– Совсем не так, как было летом, – согласилась Лада. – Одежду можешь повесить в шкаф, он у тебя за спиной. Чая хочешь?

– С удовольствием! Вы отлично выглядите. – Юля искренне улыбнулась. – Андрияш говорил, вы очень много занимаетесь, и все врачи и тренеры от вас в полном восторге. И он тоже в полном восторге.

– Кто? Андрияш? – переспросила Лада, терпеливо ожидая, когда гостья наденет тапочки и проследует за ней на кухню.

– Ну да, – непринужденно ответила Юля. – Он ведь каждый день к вам приезжает и видит динамику.

Лада обернулась и внимательно посмотрела на девушку. Та смутилась под пристальным взглядом.

– Это Андрияш брату говорил, а он – уже мне, – пояснила Юля.

– Вы по-прежнему дружите? – вежливо поинтересовалась Лада.

– Давайте я помогу! – Юля быстро насыпала заварку в чайник. – Нет, мы не дружим. Мы встречаемся.

Она замялась, а потом в упор посмотрела на Кулакову и спросила:

– Осуждаете, да?

Лада вспомнила, как осенью, задолго до аварии, они с Юлей случайно пересеклись в торговом центре и разговорились. Тогда неожиданно для себя Лада разоткровенничалась с этой малознакомой девушкой и сказала ей все, что думала о Разумовских.

– Встречаетесь? – Лада взяла в руки горячую чашку и вдохнула цветочный аромат чая. – Поздравляю.

– Спасибо. – Юля смущенно улыбнулась, она не услышала в голосе Лады ожидаемого отторжения. – Я счастлива. И это так неожиданно все получилось. Он же мне сначала совсем не понравился, такой клоун, балбес натуральный. Но Янош оказался совсем другим, не таким, как я его представляла. Думала, что узнала его хорошо как друга, а на самом деле…

Она пожала плечами и загадочно улыбнулась. «И правда счастливая и влюбленная», – подумала Лада.

– Я рада, что ты приехала. – Она мягко посмотрела на девушку. – Я не могу тебя осуждать. Если у меня ничего не получилось с Андрияшем, это же не значит, что у вас с Яношем будет так же.

– А вы… точно?

– Точно. Мы больше не общаемся. Даже как друзья. У него своя жизнь, а у меня своя. Надо жить настоящим, а не прошлым. И говори мне, пожалуйста, «ты». У нас не такая большая разница в возрасте.

– С Василисой вы на «вы», – заметила Юля.

– Василиса – журналистка, мы с ней познакомились, когда она пыталась разведать про бизнес Бессмертного. У нас с ней деловые отношения, – пояснила Лада. – А потом она стала девушкой моего босса. Так что у нас с ней нет шансов перейти на «ты».

– Даже несмотря на то, что она часто приезжает сюда на выходные?

– Даже несмотря на это.

– Ясно! Вы очень круто держите дистанцию с людьми. Я так не умею. Это, наверное, помогает по жизни.

«Ни черта не помогает! Кто хочет, все равно в душу заберется».

– Немного, – коротко ответила Лада.

В воздухе повисла неловкая пауза. Юля пила чай, усиленно рассматривая шоколадные конфеты в хрустальной вазочке на столе. Лада видела, что девушка хочет о чем-то спросить, но не решается.

– Я очень рада, что ты приехала, Юль. У меня не так часто бывают гости, но я сама в этом виновата.

– Почему?

– Я не люблю тусовки, рано начала работать и все свои усилия направила на карьеру. У меня хорошие отношения с коллегами, но друзей нет. Но ты ведь не об этом хотела поговорить?

– Нет, то есть… Извини, я просто удивилась очень. – Юля виновато посмотрела на Ладу. – Я думала, вы снова вместе с профессором. Янош… балбес все-таки.

Лада грустно улыбнулась.

– Первые отношения редко когда бывают на всю жизнь, но я очень благодарна Андрияшу. За все благодарна. И за хорошее, и за плохое.

Юля недоверчиво посмотрела на свою собеседницу.

– Хорошо, если так. Значит, все-таки Андрей Мамаев? – Лада заметила, как девушка скривилась, услышав эту фамилию.

– Андрей не имеет никакого отношения к тому, что его сестра и этот ее Кирилл делали в вашем университете. Я понимаю, почему ты так реагируешь, но пока вина Катерины не доказана. Я только совсем недавно узнала, что на вас с Яношем было покушение…

– Сейчас вообще все кажется нереальным, – ответила Юля. – Я тоже не живу прошлым, так что нормально все. Наверное, Андрей очень хорош, раз ты его выбрала.

– Первые два варианта не подходят. – Андрей придирчиво листал подборку с предложениями по аренде домов. – В первом нет бассейна – я говорил, что для нас это важно. А второй неудобно расположен: рядом стройка начнется через месяц, трасса будет перегружена, не говоря уже о шуме и качестве воздуха. А вот эти три можно посмотреть…

– Конечно. – Риелтор, которого нашли помощники Мамаева, понимающе кивнул. – Все дома прекрасно оборудованы, они свободны и полностью готовы для просмотра в любое удобное для вас время. С какого объекта готовы начать?

– Пожалуй, вот с этого! – Андрей ткнул пальцем в картинку с компактным двухэтажным домом в скандинавском стиле. Большая веранда, широкие окна в пол, прямые четкие линии. Дом деревянный, из бруса, никакой вычурности – все просто и функционально. И качественно. Ладе он точно понравится.

– Отличный вариант, – согласился риелтор. – Внутри сауна, небольшой бассейн, биллиардная, совмещенная с комнатой отдыха. Территория охраняется, прислуга проживает круглосуточно в отдельном домике.

Андрей улыбнулся и назначил на завтра осмотр дома. Да, Ладе должно понравиться. Он прекрасно знал ее предпочтения, понимал ее мечты. Ведь Мамаев наблюдал за ней много лет…

– Бесплодие? – Из длинной речи доктора Лада выхватила одно-единственное слово.

Бесплодие?

– Непроходимость маточных труб, – пояснил врач, еще молодой мужчина с чуть заметной лысиной. Подозрительно глянул на неестественно спокойную Ладу, негромко кашлянул и повторил то, что уже сказал минуту назад: – Определенно, это последствия аварии, Лада Сергеевна. Ваши внутренние органы были серьезно повреждены, дальнейшее хирургическое вмешательство…

Голос врача звучал приглушенно, словно через толстый слой ваты. Ладе даже пришлось напрягать слух, чтобы расслышать каждое слово. Бесплодие. После стольких месяцев изнуряющей борьбы, когда она себя собирала по кусочкам, сжав зубы, через боль убеждала, что это временные трудности, они пройдут, а она вернется к себе, после прощания с Андрияшем, узнать, что у нее не будет детей?!

Лада оказалась не готова.

– Это навсегда? – оборвала она врача. – Почему мне раньше не сказали?

– Сегодня вас впервые осмотрел гинеколог, вам сделали УЗИ. Безусловно, мы проведем еще обследование, возьмем анализы, возможно, потребуется эндоскопия. Лада Сергеевна, маточные трубы крайне чувствительны к повреждающим факторам. Результаты УЗИ не очень хорошие. – Он сцепил пальцы в замок и сочувственно посмотрел на девушку. – После такой аварии самым важным было сохранить вам жизнь. И то, что всего за полгода вы уже можете ходить, ваша речь осталась нормальной, ваш мозг…

– Это лечится?

– Безусловно! – Он кивнул, и Кулакова почувствовала, как кислород коснулся ее носа. – Но сначала нужно пройти полное обследование. Если вы согласны, мы назначим вам время и все подробно объясним, расскажем о последствиях.

Лада молчала, она была растеряна и напугана. Воображение тут же раскрыло перед ней картинки из той, прежней жизни.

«Да не переживайте вы так! Да вы еще не раз и не два родите. Молодая и здоровая. Вся жизнь впереди».

А врач продолжал успокаивающим тоном что-то говорить, но она его уже не слышала.

– Я пойду. Остальные результаты пришлите мне на почту. Я завтра позвоню, мы продолжим.

– Конечно, я понимаю. Позвольте, я вас провожу.

– Не нужно. За мной сейчас приедут.

В коридоре ждала Карина, ее сиделка. При виде Лады она поднялась, вопросительно глянула на девушку, но Кулакова лишь покачала головой.

А потом вытащила из сумки мобильный и позвонила Андрею. Она не повторит прошлой ошибки, она не останется одна.

Андрей уже в третий раз за последний час перечитывал заключение врачей. Сейчас он куда лучше ориентировался в медицинских терминах и поэтому понял смысл написанного сразу, и все же отчаянно пытался найти хоть какую-то лазейку, хоть что-то, что позволит ему облегченно выдохнуть и спокойно набрать номер Лады.

Бесполезно.

Обследование его невесты длилось больше недели, Андрей, как обычно, не скупился – только самая современная и дорогая диагностика, которая не создаст физических неудобств его невесте и позволит исключить ошибку в диагнозе.

Мамаев отодвинул от себя результаты обследования. Лада их еще не видела. Конечно, это было грубое нарушение врачебной этики, Андрей не имел никакого права получить заключение, да еще раньше пациента, однако договориться с лечащим врачом оказалось несложно. Как обычно, это был вопрос цены.

Наконец, он взял в руки мобильный, но набрал не Ладе.

– Я получил, спасибо. Это совершенно точно? – Еще не услышав ответ, Андрей решил, что обязательно направит результаты обследования в две-три клиники. Просто так он не сдастся.

– Увы, – голос на той стороне принадлежал лечащему врачу Лады. – Ошибка невозможна, но вы можете обратиться к другим специалистам. И все же я рекомендую не тянуть с операцией – удалять надо обе маточные трубы, риск заражения организма слишком велик.

– И тогда она не сможет сама зачать ребенка, – тихо произнес Мамаев. – Лада очень хочет детей, для нее это будет…, – он замолчал, не в силах подобрать нужного слова.

– Она будет жива, это главное. Сейчас нужно о ней думать, а не о гипотетических детях. В конце концов, стать матерью можно и по-другому. Есть масса вариантов.

– Конечно, – поспешно согласился с врачом Андрей. – Конечно. Ее здоровье превыше всего, но мы будем консультироваться с другими специалистами.

– Пожалуйста! Я позвоню Ладе Сергеевне и приглашу ее на прием. Вы приедете с ней?

– Да, наверное, – он посмотрел свой календарь. – Во сколько?

– На три часа.

– Давайте на четыре, у меня в два совещание с регионами.

Андрей с радостью отменил бы совещание, но он уже и так переносил его дважды, к тому же с местными директорами хотел пообщаться Бессмертный. Мамаев должен был знать, как именно пройдет этот разговор. А еще это повод хоть ненадолго отвлечься от мыслей про Ладу.

Ее бесплодие стало для него громом средь ясного неба. Мамаев оказался не готов, да и Лада была на пределе. Он бы и рад был ей помочь, однако не понимал, что еще он может сделать. Все нужные слова были сказаны, однако Лада оставалась напряженной как струна. Она больше не ревела у него на плече, стала прежней, но Мамаева это совсем не радовало – он не понимал, что ему делать. Предложил ей было обратиться к психологу, но она категорически отказалась.

Зато как ему докладывали, Лада надолго запиралась у себя в комнате, никого не пускала, не стала даже разговаривать с Василисой и Бессмертным, когда они приехали на выходные, но подолгу с кем-то зависала на телефоне. По ночам.

Андрей был готов уже спросить напрямую, но тогда возник бы неудобный вопрос, откуда он все знает. Признаваться не хотелось и он молчал.

И все же хоть тут ему повезло – ночным собеседником Лады оказался не Разумовский, который вообще уехал из города, а ее приятель Марк. Андрей немного успокоился.

Он даже был рад этому общению. Сам тоже был на грани, наорал на Рину на прошлой неделе, а потом до полуночи пил у себя в кабинете, опустошив все свои запасы.

Андрей не понимал, откуда у него такие жесткие установки в отношении семьи и детей. Пытался как-то разобраться, но не получилось. Мамаев просто всегда знал, какой будет его женщина, знал, что у него обязательно будет не меньше трех детей, что всегда полностью будет обеспечивать и жену, и потомство. И что семья у него будет одна на всю жизнь. Никаких разводов и измен.

Лада стала первой и единственной женщиной, с кем он хотел прожить всю жизнь.

А теперь вся стройная конструкция рушилась. Ему так казалось в первые дни, тогда Андрей устыдился своей мелкой лжи. Сам не мог себе толком объяснить, почему соврал насчет домов. Решил, что обязательно все исправит, к тому же риэлтор прислал еще несколько идеальных вариантов и аккуратно намекал, что стоит только Мамаеву назначить время…

Но он все оттягивал момент, к счастью, Лада перестала спрашивать, она уставала от обследования и Андрей убедил себя, что просто не пришло время.

Сегодня, глядя на медицинское заключение, Андрей совершенно отчетливо понял, что ничего с его стройной конструкцией счастливой жизни не случилось – как стояла, так и стоит. Просто из нее исчезла Лада.

Поэтому и перечитывал заново, а сейчас листал в сети рейтинги медклиник, специализирующихся на женских проблемах. Он хотел вернуть Ладу в свой мир.

И он все для этого сделает.

Его мысли прервала сама Лада. Она звонила сказать ему то, что он знал лучше нее – в четыре часа ее ждут у врача.

Андрею стоило огромных усилий, чтобы выговорить:

–Не волнуйся. Мы со всем справимся. Я тебя люблю.

Ему самому его голос показался фальшивым – трудно искренне говорить то, во что сам не веришь. Нет, он по-прежнему любил Ладу, но вот справиться со всем…

Совещание прошло как во сне – Мамаев машинально говорил, улыбался в камеру, слушал вопросы филиальщиков к Бессмертному…

В клинику он в итоге все же опоздал – Лада уже сидела у кабинета врача вместе с Кариной.

–Ну как ты? – он погладил ее по руке. – Готова?

– Хочу, чтобы все быстрее кончилось, – она подняла на него воспаленные глаза. За эту неделю Лада сильно сдала – осунувшееся бледное лицо, бескровные губы и совершенно неживой взгляд. – Мне уже все равно, честно. Просто хочу, чтобы все закончилось.

– Ты устала, – он сел рядом, одним взглядом согнав Карину с дивана. – Слишком много всего навалилось. Стресс на стрессе. А у нас еще свадьба скоро, ты помнишь?

– А если я не соглашусь на операцию? – Лада почувствовала как Андрей крепко сжал ее ладонь. – Что будет?

– Лада Сергеевна, это не конец света, поймите, – врач сочувственно посмотрел на девушку, но тут же отвел взгляд. – Есть и другие варианты.

– Я понимаю, но я не об этом вас спросила. – Лада чуть прикусила губу, чтобы не закричать. Она никого не винила, ее боль была обращена только на себя. – Почему не подходит обычное лечение препаратами? Почему нужно обязательно удалять?

Врач покачал головой и начал засыпать Ладу незнакомыми терминами, делал он это так успешно, что его пациентка чуть было не отключилась.

– Мы обязательно пройдем обследования в других клиниках, – раздался рядом голос Андрея.

– Нет. – Неожиданно громко сказала Лада и повернулась к жениху. Мамаев выглядел ошарашенным.

– То есть…? Но почему?! Разве ты не хочешь?! – Он даже вскочил на ноги и сейчас во все глаза смотрел сверху вниз на девушку. – Почему? – добавил уже чуть тише.

– Потому что я устала, – услышав бесцветный, лишенный каких-либо эмоций голос своей невесты, Андрей стушевался и снова сел рядом с ней. – Новых обследований точно не будет. Но я знаю, кому показать эти результаты. Дайте мне их.

И тут же, не дожидаясь, сама взяла со стола доктора большую папку, на которой было написано ее имя.

–Лада? – Андрей ничего не понимал, он рассчитывал совсем на другую реакцию. – Кому ты собралась их показывать? Мы не должны сдаваться! Я уже нашел две клиники в Москве, нас готовы хоть завтра принять.

Лада замерла, потом удивленно посмотрела на жениха и перевела взгляд на врача. Нахмурилась.

–Что значит “ уже нашел?” Мы же только… Ты что, уже все знал?!

Андрей растерялся, но довольно быстро пришел в себя и подойдя ближе к девушке, легонько ее обнял.

–Я всегда просчитываю несколько вариантов, – Мамаев успокаивающе погладил ее по спине. – Это один из них. С твоего разрешения я отправлю результаты в эти клиники. Если не хочешь заново обследоваться, то… то так и будет. Ты главное успокойся.

Лада молчала – она и правда не хотела больше никаких обследований. Не хотела никуда ехать, видеть врачей, сдавать анализы, ловить сочувствующие и безразличные взгляды незнакомых людей. А еще она не хотела видеть нетерпеливое ожидание в глазах своего жениха.

Лада чувствовала себя жуткой эгоисткой, неудачницей, сама себя не узнавала, но сейчас она не желала биться о стены, в надежде их разрушить.

Ее почему-то стал раздражать Андрей, который, суетился всю прошлую неделю – то не отходил от нее ни на шаг, то, наоборот, пропадал, не звонил несколько дней, потом разбудил ее ночью, прислав какие-то сообщения. Лада даже не успела их прочитать со сна – Мамаев их тут же стер. Утром ей вообще казалось, что это был сон.

Конечно, Андрей переживал. И не меньше, чем она. Лада все понимала, как и то, что ее жених все делал правильно. И, наверное, живи она как раньше, до аварии, то сейчас согласилась бы с ним во всем: поехала бы в Москву или какой-то другой город, прошла бы столько обследований, сколько бы потребовалось.

Так было правильно. Андрей как и она хотел, чтобы у них были дети, он тратил на нее свое время и деньги. Говорил ей, как сильно ее любит, что они со всем справятся и будут счастливы.

Но он не сказал Ладе то, что она ждала от него всю неделю. С того самого момента, как разревелась у него на груди в кофейне. Лада хотела услышать, что если они не справятся, он все равно будет любить ее. Ее. Не мать его будущих детей, даже не жену, а просто Ладу. Просто любить. Без условий и ожиданий.

А еще в эту безумную неделю она со сдавливающей грудь болью осознала, как остро ей не хватает рядом Разумовского. Лада снова корила себя за эгоизм, но не могла не признать – будь Андрияш рядом, ей было бы намного легче. А сейчас, когда его больше нет, оказалось, что ей намного сложнее справляться с реальностью. Трудно было объяснить самой себе, но рядом с Разумовским, с которым ее уже ничего не связывало, она чувствовала себя более защищенной, чем с человеком, которому решила доверить свое будущее.

А когда в коридоре Андрей предложил перенести свадьбу, внутри что-то оборвалось, возникла пустота, она с какой-то безумной скоростью стала заполняться непонятно откуда взявшимися мыслями, ощущениями, желаниями.

У нее едва не сорвалось с языка: а если ничего не получится, мы все равно поженимся? То, что раньше она ценила в нем больше всего – рассудительность, планирование будущего, ориентация на семью и детей теперь почему-то вызывали у нее отторжение. Хорошо, что врач тогда вышел из кабинета и пригласил их зайти.

–Ну что? Пойдем? – Андрей обеспокоенно смотрел на Ладу, явно не понимая, чего от нее ждать.

– Конечно! – она кивнула.

– Кому ты хочешь показать заключение? – спросил Мамаев, едва за ними захлопнулась дверь врачебного кабинета. – Лада, что вообще происходит?

– Ничего не происходит, – она пожала плечами. – У Марка есть приятель, американец, врач в очень солидной клинике, он готов посмотреть результаты обследований. Он уже смотрел мое первое УЗИ, ничего не обещал, но попросил показать полное обследование. Вот и все.

– Ты мне не говорила.

– Не говорила. Надеялась, что не понадобится, – Лада пристегнула ремень безопасности. – Но операция…

Она запнулась, молчал и Андрей. Похоже, они оба больше не хотели говорить, о том, что будет потом.

– Не сейчас, Лада, прости пожалуйста. – Андрей накрыл своими ладонями руки девушки. – Мы, конечно, посмотрим все варианты, но только не сейчас.

– Почему не сейчас? – Лада продолжала в упор смотреть на жениха, не реагируя на его успокаивающее поглаживание ее рук. – Что мешает?

– Я, честно говоря, думал, что ты… мы сейчас сосредоточимся на твоей операции. Лада, я не хочу, чтобы нас что-то отвлекало от этого. И потом, ну какой сейчас переезд? Куда спешить? Но если хочешь…

– Хочу.

Андрей пожал плечами, убрал руки от Лады и кивнул кому-то в сторону.

– Если хочешь, мы можем сейчас посмотреть, но переезжать точно не сейчас надо. Давай лучше сделаем заказ.

Лада промолчала. Она не считала эту операцию чем-то простым и неважным, напротив, она очень четко понимала ее значимость для себя и своего будущего. И тем не менее слова Андрея не казались ей убедительными. Даже не столько слова, сколько тон – немного снисходительный, немного раздраженный. Мамаев никогда прежде так не разговаривал с ней.

Она читала названия блюд в меню, но не вникала в прочитанное. Есть не хотелось, поэтому Лада наугад выбрала пару блюд.

– Я готова на этой неделе посмотреть пару вариантов, – Лада снова вернулась к теме совместного проживания. – У тебя будет время?

–Вряд ли. Прости, у меня все дни под завязку. Я просто не знал, – он развел руки и усмехнулся, покачав головой, – Я просто не знал, что тебе это так важно. Я думал, ты как и я хочешь потратить все время на то, чтобы найти варианты, использовать минимальный шанс, но не лишать себя возможности родить детей, стать полноценной женщиной.

Андрей разошелся, но тут же замер, увидев как изменилось лицо Лады на его последних словах.

–Извини, – он примиряюще поднял ладони вверх. – Я разошелся немного. Просто переживаю за тебя сильно. За наше будущее.

– Полноценной женщиной? Ты серьезно? – Лада ушам своим не поверила, когда услышала. – Полноценной?

По глазам Мамаева Лада видела, что он не понимает.

– То есть женщины, которые не родили ребенка или родили его не привычным всем способом, они неполноценные?

Перед Ладой поставили заказанное ей блюдо, но она не сводила глаз с жениха. ей казалось, она все поняла про своего жениха за эти полторы недели. Оказалось, что не все.

– Наверное, грубовато прозвучало, – Андрей принюхивался к аромату, исходящему от его горячих закусок. – Я имел ввиду, что… женщинам надо реализовать себя как мать иначе они не поймут до конца свою суть.

– А если у нее нет детей и не будет? – Лада как бы сквозь пелену слышала голос жениха. – То что тогда?

– Лада,. это не самый приятный разговор за ужином. Приятного аппетита!

– Нет, подожди. – Ладе почему-то очень сильно захотелось испортить Мамаеву аппетит. – Мы с тобой не говорили о том, что с нами будет, если я не смогу родить ребенка. Я знала, что дети для тебя важны, но чтобы так!

– А тебе они не важны? – Андрей внимательно посмотрел на Ладу. – Похоже, что нет, раз ты не о них думаешь, а о том, как поменять сейчас дачу. Не ожидал.

– И я не ожидала. Одно другому не мешает, Андрей. И я считаю, если мы хотим быть вместе, то пора уже жить друг с другом, а не созваниваться каждый день.

Андрей промолчал. Он вообще не любитель выяснять отношения, Лада тоже этого не любила, однако сейчас готова была идти ва-банк. Где-то на периферии сознания маячило предупреждение “этот разговор может стать последним. Ты к этому готова”?

– Почему ты не ешь? – Мамаев, уже опустошающий свою тарелку, кивнул на Ладу. – Ты как себя чувствуешь?

– Мы не говорили, что будет, если я не смогу иметь детей. – Лада произнесла эти слова тихо, отодвинув в сторону свою нетронутую тарелку. – Что с нами будет, если мы всю жизнь проживем друг с другом?

– Сейчас не время.

– Время! Или ты не допускаешь самой возможности?

Андрей молчал, даже жевать перестал. Он не смотрел на Ладу, разглядывал кружева ресторанной скатерти.

–Не допускаю, – наконец произнес Мамаев. – В голове такое не укладывается.

Лада чувствовала себя бракованным товаром в отделе детских игрушек. Слова жениха, человека, за которого она собиралась замуж не стали для нее неожиданным откровением, но сердце все равно сжали боль и разочарование.

– И что ты будешь делать? Если я не смогу, а?

– Не думай об этом, мы со всем справимся!

– Да не справимся! – Лада вот-вот была готова сорваться на крик. – Не справимся – чудес не бывает!

– У тебя истерика, Лада. Бывает. Но ты успокойся и подумай, сколько ты всего достигла в жизни! Всего за полгода ты встала на ноги, да нам говорили, что ты год будешь в себя приходить, а ты…

– А я не картинка из книжки про самосовершенствование. Скажи, а ты меня вообще любишь?

– А ты? – Андрей бросил на нее откровенно враждебный взгляд. – Ты меня любишь, Лада?

– Ты сомневаешься?

– Сомневался. Когда к тебе Разумовский каждый день приезжал, а ты позволяла.

Андрей откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и зло смотрел на Ладу. А та краснела под его взглядом.

– Я выбрала тебя.

– И я выбрал тебя. Только я не зову к себе, когда мне нужна помощь, бывших любовниц. Не смотрю в окно, не жду в нетерпении, не запираюсь с ними в комнате, наплевав, что в доме полно народу. Да много чего не делаю!

– Ты следил за мной? – Лада не сделала ни одной попытки оправдаться. – Светлана? Нет, – тут же себя поправила девушка. – Карина.

– Я не буду это обсуждать, и про Разумовского, скорее, к слову пришлось, – Андрей устало потер переносицу. – У нас совсем не туда разговор ушел.

– Андрияш много сделал для меня, для того, чтобы я вот сейчас тут с тобой сидела. Но ты прав, речь не о нем. Так что будет, если мы останемся вдвоем? Ты готов жить только со мной?

Андрей ответил сразу же, раздумывать не стал.

– Я не представляю другую мать своих детей, Лада. Я люблю тебя.

Диана смутилась, чуть повела плечом, словно хотела сбросить с себя руку Мамаева. Тот видимо, понял ее желание и чуть отодвинулся от девушки.

– Привет! – Сухо кивнул Разумовскому. Диана продолжала молчать.

– Обедаете? – Зло спросил Андрияш. И не дожидаясь ответа с шумом отодвинул стоящий перед ним стул. – Я тоже.

– Ты что тут делаешь? – Мамаев не скрывал своего недовольства, но выглядел более спокойным, чем Проф. – Найди себе другое место.

– А вы, значит, близко знакомы. – Андрияш игнорировал жениха Лады, он пристально смотрел на Диану, которая что-то увлеченно читала меню. – Умно. Подложить ее под меня решил, значит?

Диана вспыхнула, раздраженно бросила на стол меню.

– Вали отсюда, Разумовский, пока я охрану не позвал.

– Охрану?! – Андрияш громко рассмеялся. В обеденное время в ресторане было многолюдно, и сейчас на их стол стали оборачиваться другие посетители. – Скандала боишься, жених?

– Я ничего не боюсь, – Андрей сжал ладони в кулаки и откинулся корпусом на спинку стула. – Диана – моя подруга, мы просто дружим.

Разумовский издевательски улыбнулся.

– То есть пока Лада одна за городом пытается снова начать жить после аварии, ты здесь “дружишь”? Ты из-за “дружбы” свадьбу-то отменил?

– Пытается начать жить? – выплюнул Мамаев. – Да она спала с тобой! Шлюха!

Диана взвизгнула, раздался громкий стук падающего стула, кажется, со стола полетели на пол тарелки, Андрияш отметил это краем сознания. Перед собой он видел лишь ошеломленное лицо Мамаева, который не ожидал, что его резко и очень грубо вытащат из-за стола.

– Ты чего? Руки…

Он не успел больше ничего сказать – удар Разумовского пришелся аккурат в челюсть Андрея. Тот закачался, ухватился за край стола, сдернув скатерть на пол. Снова послышался звон разбивающейся посуды.

– Чуть не угробил ее, козел!

Мамаев, держась за разбитую в кровь челюсть, попытался выпрямиться, но не успел. Ярость застилала глаза. Разумовский не стал ждать, пока противник очухается и на этот раз со всей силы врезал Андрею в висок.

Мамаев согнулся, охнул от боли и на этот раз не удержался на ногах. Раздался грохот падающего тела.

– Охрана! Охрана! – женский визг на мгновения заглушил шум – Андрей, падая, задел еще соседний стол, за котором сидела пожилая пара. – Проф обернулся и почувствовал, как кто-то схватил его за плечи.

Он резко дернулся, отпихнул от себя какого-то мужика, который что-то орал ему. Адреналин в крови зашкаливал, Разумовский посмотрел на правую ладонь – на костяшках пальцев красовались ссадины, из них уже сочилась кровь. Но никакой боли Андрияш не чувствовал.

Он развернулся, кто-то снова попытался его схватить за руки. Диана уже стояла на коленях на полу, пыталась помочь Мамаеву встать.

– Оставь его. Пусть валяется.

– С ума сошел! Помогите!

– Я сам, – неожиданно громко рявкнул Мамаев, Диана даже отпрянула от него, а потом и вовсе тихо отползла в сторону.

– Да остановите их!

– Где охрана?!

В ресторане больше никто не ел.

–Все из-за тебя, мразь! Из-за тебя! – Из разбитых губ Мамаева капала кровь на воротник его рубашки, на галстук, но Андрей это вряд ли замечал. Он с такой открытой ненавистью смотрел на Разумовского, что тот даже удивился.

– Тебя вообще не должно было быть с ней рядом. Ушлепок!

Мамаев с каким-то отчаянным воплем схватил стул, стоящий рядом и подняв его вверх бросил прямо в Разумовского.

– Падла!

Андрияш увернуться не успел, лишь руки попытался подставить, но это не помогло. Грудь накрыла глухая боль, Разумовский повалился на пол, громко застонав. Обломки стула упали рядом.

– Падла! – Мамаев уже был рядом с Андрияшем и не дав ему встать, резко ударил ногой в ребра. – Да я тебя закопаю!

Он снова занес ногу над лежащим Разумовским, но врезать тому не успел. Андрияш со всей силы ударил ножкой разбитого стула прямо по щиколотке Мамаева. Тот заскулил от боли, оступился и упал на соседний стол.

–Да разнимите их!

Официанты еще пару раз пытались было вмешаться в драку, но неизменно получали очень неприятные удары под ребра от Разумовского. Охраны по-прежнему не было.

– Закопаешь, значит?! – Разумовский тяжело дышал, но не мог продышаться. В груди все болело, катастрофически не хватало воздуха в легких.

– Андрей! Остановись, – кричала где-то рядом Диана, но Мамаев ее точно не слышал. Да и не видел. Он смотрел на Профа, который встав на ноги, держался за край стола.

Андрей тяжело поднялся, со злостью смахнул со стола чью-то еду, и снова схватился за стул. На этот раз Разумовский оказался ловчее, или Мамаев просто не рассчитал.

Раздался звук треснувшего стекла. Проф повернул голову и увидел, как падают на паркет огромные осколки из оконной рамы – в помещение тут же ворвался шум улицы.

– А без стула не можешь, что ли?

Андрияш бросился на Мамаева, тот то ли устал уже, то ли не успел сообразить, но не сопротивлялся, когда Разумовский снова повалил его на пол.

Он смотрел в ненавистную холеную морду Мамаева, радовался как краснеет кожа под левым глазом противника.

– Это тебе за шлюху! – и снова удар в челюсть, потом еще один и еще. Голова Андрея безжизненно моталась из стороны в сторону.

Но больше ничего с противником Андрияш сделать не успел. Его схватили. И на этот раз крепко, не вырваться. Подняли на ноги, не давая даже обернуться. Боль в груди сковывала дыхание.

– Врача! Вызовите врача! – Диана надрывалась над лежащим на полу Мамаевым.

Вокруг все забегали, Андрияша бесцеремонно толкнули к выходу.

–Этого в машину, – прозвучал за спиной незнакомый голос. – В отделении разберемся.

Андрияш все же сумел глянуть через плечо – пара перевернутых столов, разбитое окно, осколки по всему полу, сломанные стулья… и лежащий без движения жених Лады. Андрияш только сейчас заметил, что несколько посетителей вытянув перед собой телефоны, явно снимали происходящее. Но Андрияшу было все равно. Он ни о чем не жалел.

Симпатичная, с большими красивыми глазами. Лада только сейчас подумала о том, что эта молодая женщина делала рядом с Андреем. Судя по всему, не просто случайная свидетельница. Новая подруга? Уже?

Кулакова с любопытством посмотрела на хорошенькую соседку – аккуратное в форме сердечка личико, короткая стрижка, ей очень идет. Шелковая синяя блузка, нитка жемчуга на тонкой шее. Лада опустила взгляд на руки девушки, сжимающие сумку от Marc Jacobs.

– Вы, наверное, Лада?

Кулакова быстро подняла глаза и увидела, что ее также с интересом рассматривают.

– Мы знакомы?

– Ну разве что заочно. – Незнакомка приятно улыбнулась. – Я – Диана, Андрей наверняка вам рассказывал обо мне.

– Диана?! – Лада удивилась. – Вы же…

– …вернулась в город пару месяцев назад, – подхватила собеседница. – Давно здесь не была, брат вам не говорил?

Лада покачала головой. Про троюродную сестру Андрея она, конечно, слышала. Как и про то, что в детстве они были очень дружны, но потом Диана уехала учиться в другой город, там же вышла замуж, потом несколько лет ездила за супругом по всей стране – тот активно строил карьеру. Лада ни разу не видела Диану – к тому моменту, когда она стала встречаться с Андреем, его сестра тяжело разводилась, отстаивая свои интересы в судах. О том, что она вернулась в город, Мамаев ей не рассказывал.

– Вы совсем не похожи на свои подростковые фотографии, – с улыбкой заметила Лада. – Приятно познакомиться, жаль, что при таких обстоятельствах.

– Да уж… Я не ожидала, что Андрияш так отреагирует на нас. – Диана резво встала и нервно прошлась по коридору. – Он вас также ревновал?

– Что? – Лада была ошеломлена и не очень понимала, что происходит. – Кто ревновал?

– Разумовский, разумеется, – невесело усмехнулась Диана. – Кто же еще.

– Вы знакомы с Андрияшем? – тихо спросила Кулакова.

– Да, конечно, – рассеянно ответила сестра Мамаева. – Конечно. Мы встречаемся.

– Что?!

Диана, наконец, остановилась напротив Лады, смотря на нее сверху вниз.

– Встречаемся – это, конечно, громко сказано, мы просто любовники. Так, ничего серьезного.

– Ничего серьезного? – автоматически повторила Лада, пытаясь прийти в себя от неожиданной новости. – Я не знала.

– Я тоже… не знала, что он такой. Мы с Андреем просто обедали вместе, но как только он нас увидел… Вы простите, Лада, что Разумовский не всегда к вам приезжал или что опаздывал иногда. Но ведь и ему тоже надо расслабляться и чувствовать себя мужчиной.

Диана снова села рядом. Она смотрела на Ладу своими большими серыми глазами, в которых было и понимание, и сочувствие. То есть то, что совершенно точно не нужно было Кулаковой от этой женщины.

Лада вежливо улыбнулась. Она решила не продолжать этот разговор. Он был ей неприятен, а еще она не знала, что и думать – Разумовский спит с сестрой Мамаева?! Приревновал к брату?

– Вы знаете, мы так нелепо познакомились с Андрияшем, я его чуть не сбила, так испугалась… Но потом мы… в общем, когда узнала, что он к вам ездит по старой дружбе и что терпеть не может вашего жениха, то ничего ему не сказала. Глупо, конечно, получилось. Разумовский подумал, что я с Андреем, такое недоразумение.

– Очень глупо, – вот тут Лада не удержалась. – Впрочем, меня это не касается.

Она медленно поднялась, рукой оперлась на стену. Так ей было удобнее.

– Как Андрей себя чувствует?

– Так вы зайдите к нему. – Диана тоже вскочила на ноги. – Лада, он вас очень любит и будет рад, что вы к нему приехали. Он очень переживает, вы не представляете как.

Кулакова ничего не ответила. Обсуждать свои отношения с бывшим женихом она могла разве что с Марком.

– Лада, поверьте, – Диана не отступала, – мне жаль, что мы раньше не познакомились лично…

– Мне тоже жаль. До свидания.

Она повернулась спиной к Диане, давая ей понять, что разговор окончен. В конце коридора появился Бессмертный, он быстрыми шагами шел к девушкам.

– Все в порядке? – спросил он с ходу. – Нам чуть дальше.

На сестру Мамаева он не обратил никакого внимания.

Лада облокотилась на его руку, и они пошли дальше по коридору.

– Кто это? – все же спросил Олег, когда они отошли на достаточное расстояние от Дианы.

– Понятия не имею, – искренне ответила Лада. – Сказала, что дальняя родственница Мамаева, но я ей не верю.

– Почему?

– Она врет.

Андрей лежал в палате, почти в такой же, в какой Лада только что видела Разумовского, разве что она была поменьше и, как показалось Кулаковой, здесь совсем недавно был ремонт. По крайней мере, и мебель была поновее, и узор линолеума на полу еще не стерся.

Голова Мамаева была забинтована, на носу белела повязка. Он не спал, дернулся сразу, едва Лада с Олегом зашли.

– Привет, боец! – сказал Бессмертный. – Живой?

Мамаев попытался улыбнуться.

– Местами. Привет. Здравствуй, Лада.

Она молча кивнула.

– Врачи говорят, что переломов нет, но видок у тебя… – Кощей явно хотел еще что-то сказать, но, бросив взгляд на Ладу, сдержался.

– Как ты себя чувствуешь? – Она подошла чуть ближе, поправив край одеяла.

– Бывало и хуже.

Спрашивать, что именно произошло, ни Лада, ни Бессмертный, конечно, не стали. Молчал и Мамаев.

– Может, тебе принести что-то? Ты тут на пару дней, не меньше.

– Не надо, Олег, мне уже все принесли, но за заботу спасибо. Приятно. Разумовскому можешь передать, пусть не волнуется, я на него не буду ничего писать.

– Да и он тоже не будет, – вздохнул Кощей. – На тебя. Ты ему ребра стулом сломал. Его из отделения сюда привезли. Ваша драка уже в Сети.

– Вот как? – Мамаев оживился, даже чуть приподнялся с кровати. – Олег, дашь нам с Ладой пять минут?

Кулакова встрепенулась – она не хотела оставаться наедине с Андреем. Ей было достаточно видеть его сейчас и понимать, что довольно скоро он придет в себя. Но открыто выражать свое нежелание разговаривать с больным она не решилась.

– Ну как тебе здесь? Не скучаешь по дому? – Марк подвинул Ладе чашку с чаем и поставил на широкий деревянный стол вазочку с домашними пирожками.

– Нисколько, – с улыбкой призналась девушка. – Я даже представить себе не могла, что здесь будет так классно! Как ты вообще отыскал это место?!

Великан загадочно улыбнулся. Сколько Лада ни пытала его, он так и не раскололся. Вот и сейчас по хитрой ухмылке Кулакова поняла, что не узнает правды. Ну и пусть. Она с наслаждением вдохнула теплый летний воздух и, закинув голову вверх, посмотрела на голубое, без единого облачка небо.

– Рад, что тебе понравилось. А то я боялся…

– Шутишь, что ли?!

Лада уже две недели жила под Москвой, всего в ста километрах от столицы, в одноэтажном коттедже, который на все лето снял Фридман в закрытом и хорошо охраняемом поселке. Дом оказался небольшой – как раз две спальни для них, кухня, столовая и кабинет, в котором работал Марк. А еще веранда, на которой они сейчас и сидели.

Три раза в неделю к ним приезжали специалисты из столицы, которых Лада наняла еще до отъезда, но большую часть времени она занималась самостоятельно. Бассейна в этом доме нет, зато с веранды хорошо видно небольшое, но очень чистое озеро с благоустроенным пляжем. Лада надеялась в нем поплавать, но вряд ли сейчас.

– Я рад, что операция хорошо прошла, я очень волновался. Да и не только я. – Марк с удовольствием откинулся на спинку плетенного из ротанга кресла. – И без осложнений!

– Ты ничего не сказал Разумовскому? – снова забеспокоилась Лада.

Андрияш звонил часто, почти каждый день – чаще Марку, но иногда и ей. Его уже выписали из больницы, как, впрочем, и Мамаева. Бывший жених сдержал обещание: никаких заявлений на Разумовского он не писал, дело замяли, а ресторану возместили весь ущерб.

– Нет, конечно! Он не знает, что у тебя была за операция, но, может, ты сама ему скажешь? За свое здоровье он так не переживает, как за твое.

Лада покачала головой. Она не хотела, чтобы Андрияш знал о ее проблемах, о том, что шансов родить ребенка у нее катастрофически мало. А Разумовский так искренне радовался, что у нее все теперь хорошо!

– Ладно. – Марк поднял вверх свои огромные ладони. – Может, ты и права. В конце концов, я тебя сюда забрал, чтобы ты отдохнула от своих оленей. Забыли про них. Пойдем погуляем.

Дом, хоть и небольшой по местным меркам, находился на довольно просторной ухоженной территории. Соседних домов отсюда не было видно, даже если подойти к забору. Вот и гуляли Марк с Ладой каждый день по мощеным дорожкам среди берез, но иногда выходили на дорогу и шли к воде.

Сейчас Фридман неторопливо рассказывал о соседней деревушке, которая раскинулась на другой стороне озера. Когда-то здесь были сельскохозяйственные земли, колхоз в советские времена, затем все развалилось, молодежь уехала в город, а кто не уехал, так спился. А в конце 1990-х здесь появился московский олигарх, который решил построить свою резиденцию…

Свой рассказ Марк снабжал смешными байками, которые, тем не менее, довольно метко описывали местные нравы. Лада слушала и улыбалась. Здесь, с Фридманом, она чувствовала себя в безопасности, свободной и никому ничем не обязанной. А еще она, наконец, смогла спокойно и без лишних эмоций посмотреть со стороны на свои отношения с двумя мужчинами, с которыми в разное время собиралась связать свою судьбу.

Она не жалела, что Андрей появился в ее жизни, более того, в чем-то Лада по-прежнему была ему благодарна – ведь он вернул ей уверенность в себе после болезненного разрыва с Разумовским. Тогда только настойчивость Мамаева помогла ей вновь ощутить себя желанной женщиной. Ей даже удалось убедить себя, что она любит Андрея…

– Ты меня не слушаешь, опять в своих мыслях?

– Слушаю, конечно, и, да, раскладываю свою жизнь по полочкам. Вот сейчас разбираю, как я чуть не умудрилась выйти за Андрея.

– И как же? – хохотнул Марк.

– Сама не понимаю. Надежности и верности в нем уж точно не больше, чем в Разумовском. А ведь я так хотела стабильности и определенности. Сейчас самой смешно.

– Смешно? Я думал, ты злишься на него. Кощей говорил тебе, что Мамаев пытался выяснить, где ты живешь. Скучает, поди.

– Я не вернусь к нему, – коротко ответила Лада. – И дело не только в том, что он сделал или не сделал. Я его просто не люблю. И никогда не любила.

– Это на тебя так авария подействовала? – участливо спросил Марк. – Или что Разумовский вернулся и маячил у тебя перед глазами?

– И то и другое.

– Ты дурня-то точно простила?

– Простила. И себя тоже. Как думаешь, у нас бы получилось, не уйди я тогда от него? Всегда думала, что знаю ответ на этот вопрос, но после того, как он столько времени был рядом, когда я едва могла пошевелиться…

Лада подняла глаза на шагавшего рядом великана.

– Люди меняются, Андрияш изменился, да и ты тоже. Я не знаю, получилось бы… – Марк пожал своими могучими плечами. – Знаю только, что он готов снова попробовать. А ты?

Лада покачала головой.

– Мне нравится, как мы сейчас с ним общаемся – легко, без ожиданий и без претензий. Такого раньше не было. Может, и правда бывшие любовники – лучшие друзья?

Марк расхохотался.

– Ну раз друзья… Твой друг рвется в гости. Раны свои зализал, из университета уволился… Ну так как, зовем? Постелим ему в столовой или на веранду выгоним?

Лада счастливо рассмеялась.

– Это твой дом, приглашай кого хочешь.

– Вряд ли Андрияш приедет ко мне. Сказал, что на три-четыре дня. Ну так как?!

Лада сильнее оперлась на локоть Марка и решительно ответила:

– Да! Пусть приезжает.

– Не так я себе представлял начало лета. – Янош хмуро смотрел на траурную процессию, шедшую перед ними.

– Ну извини, что тетя Амалия не подумала о твоих планах и умерла именно сейчас! – Андрияш тихо фыркнул, однако их услышали и обернулись.

На похороны двоюродной сестры отца собралась вся многочисленная родня. Некоторые, как и братья Разумовские, специально приехали из других стран, чтобы проводить Амалию Шанявскую в последний путь.

Тетка, хоть и пережила всех своих многочисленных мужей и любовников, детей не имела и умерла бездетной. Впрочем, от нереализованной материнской любви она не страдала – в племянниках и племянницах недостатка у нее не было.

– Как хорошо, что вы приехали, дети. – Полина Разумовская, вся в черном, медленно подошла к сыновьям. – Такая потеря…

– Ма… – Янош наклонился, чтобы его слова могли слышать лишь брат и мать. – Тетке было хорошо за восемьдесят, у нее было то ли пять, то ли шесть мужей. Андрияш, уточни.

– Шесть официальных, не считая любовников, – мрачно подтвердил Андрияш. – Ты к тому, что она неплохо прожила жизнь?

– Определенно! Лучше всех здесь присутствующих. Мам, она учила меня пить текилу, когда мне было… лучше тебе не знать, сколько мне было.

– Ужас!

– Отвратительно, я согласен. Достойно порицания. Но половина всей нашей родни люто ей завидовали. Каждый муж оставлял ей все, даже если не умирал, а всего лишь разводился.

– Слухи о богатстве тети Амалии сильно преувеличены, – сухо проговорила Полина Андреевна. – О покойнице так нельзя говорить. Андрияш, я не ожидала от тебя, ладно Янош, но ты!

– Мам… – Старший сын взял мать под руку, они совсем отстали от выходящих с кладбища родственников. – К чему это лицемерие? Амалия всю жизнь потешалась над половиной, нет, почти над всей нашей родней. А они ее все ненавидели. И пришли сюда, лишь чтобы убедиться, что она не выберется из гроба.

Полина бросила гневный взгляд на сына, но промолчала. Андрияш был уверен: она думала о том же, что и он, – три года назад тетя Амалия уже «умирала», многие так и не простили ей той экстравагантной выходки.

– Можно ночью прийти и посмотреть, полезет ли она из гроба, – раздался за спиной Разумовских знакомый голос. Те как по команде обернулись.

– Слава! – Полина Андреевна раздраженно зашипела. – Откуда в тебе столько цинизма?!

– Гены, – за дальнего племянника в один голос ответили ее сыновья.

Сам же дальний племянник Ярослав Холодов церемонно поклонился тетушке.

– Полина Андреевна, Амалия – известная шутница, она могла и не такое отколоть. Так что я, пожалуй, соглашусь с Яношем, грустить не стоит. Она прожила яркую и очень насыщенную жизнь.

– Завидуешь? – ухмыльнулся Андрияш. – Не думал, что ты приедешь.

– Я только с самолета, не мог не проводить в последний путь Амалию.

Холодов вдруг остановился и шумно втянул в себя воздух.

– Что с тобой? – устало спросил Разумовский.

В отличие от Яноша и Ярослава, он, по просьбе родителей, принимал активное участие в организации похорон и сейчас хотел поскорее добраться до машины, чтобы хотя бы полчаса побыть в тишине. У него, кстати, как и у младшего брата, были совсем другие планы на июнь.

– Со мной? – переспросил Ярослав. – Со мной все нормально, но я чую подвох. Он в воздухе витает. Амалия не могла уйти от нас просто так. Чую, скоро рванет!

Неожиданно ступни коснулись твердой поверхности, Лада охнула от резкой боли – ну точно ногу подвернула! Почувствовала, как ее тут же снова подхватили на руки. Спутанные волосы, прилипшие к лицу, не давали Ладе рассмотреть, где она находится. Лишь сейчас она осознала, что в лицо больше не бьет ливень, даже стало чуть тише.

– Где я? – Вопрос сам вырвался из горла. – Вы кто?!

Мужчина молча опустил ее на какую-то поверхность, Лада коснулась мягкой и очень приятной на ощупь ткани. Диван или кресло.

Она больше не чувствовала чужих рук на себе, но и понять, куда делся незнакомец, не могла. Оглянулась, завертела головой, нетерпеливо убирая с лица мокрые пряди, но ничего не увидела. Кромешная темнота не давала разглядеть даже слабые очертания предметов. Единственное, что Лада могла понять с уверенностью, – они в каком-то доме.

– Эй! Вы где? – Лада постаралась, чтобы голос не дрожал. Она была напугана, растеряна, но это нельзя было показывать этому мужчине, который то ли спас ее, то ли похитил.

В темноте раздался тихий щелчок, затем послышались шаги. Несмотря на полную темноту, кто-то очень хорошо в ней ориентировался, настолько, что безошибочно подошел прямо к Ладе.

– Электричества нет, – наконец, раздался голос. Глубокий и звучный.

«Красивый тембр», – подумала Лада и чуть отодвинулась от его обладателя.

– Мы где? – настороженно повторила свой вопрос. Ее беспокоила близость незнакомого человека.

– В доме, – последовал очевидный ответ. – Вывих?

– Да, наверное. – Лада быстро закусила губу, почувствовав его руку на своей лодыжке.

В темноте неожиданно возникло свечение.

– Мобильный! – От облегчения она даже рассмеялась и дернулась, забыв, что ее держат за ногу. – Ай!

– Не двигайся.

Молодой голос без тени агрессии, голос человека, привыкшего давать распоряжения. Лада и сама так умела разговаривать. Ну хоть не гопник.

– Я же тоже могу включить телефон.

В ответ вспыхнул свет фонарика на мобильном – Лада увидела темную мужскую голову, склонившуюся над ее ногой. Лицо мужчины по-прежнему было скрыто от нее. Незнакомец внимательно разглядывал ее ногу, а потом, не говоря ни слова, поднялся и куда-то ушел. Свет ушел вместе с ним. Лада успела лишь понять, что и правда сидит на диване в большой комнате, скорее всего в гостиной.

Ну и ладно! У нее тоже есть мобильный. С собственным освещением Лада точно почувствует себя более уверенно. Быстро нашла карман кофты. Пусто! Девушка лихорадочно ощупывала себя в надежде обнаружить твердый длинный прямоугольник. Ничего! Ключей от дома тоже не было.

– Черт! – раздраженно прошептала.

– Где? – Раздался рядом голос без тени насмешки.

«Вот ты и есть черт!»

Лада подняла глаза – яркий свет, исходящий от мобильного телефона, не давал ей хорошенько разглядеть мужчину. Он явно был молод, силен, уверен в себе и… опасен. Кулакова не могла избавиться от дежавю – что-то в этом парне ей казалось смутно знакомым.

Снова склонился над ней, и не успела Лада ничего сказать, как он быстро и очень ловко перемотал какой-то тканью ее лодыжку.

– Вы врач? – Боль чуть отступила, а вот напряжение из-за незнакомца никуда не исчезло.

– Нет. Телефон нашла?

Лада покачала головой. Она даже позвонить никому не может! Ни Марку, ни… никому. И никто не знает, что она здесь.

– Выронила, наверное, когда оступилась.

Вместе с ключами.

– Связи нет, – задумчиво проговорил мужчина, поднося свой мобильный к лицу.

Вот теперь Лада, наконец, смогла его разглядеть.

И правда молодой. Лет двадцать пять, вряд ли больше. Странно, ей почему-то казалось, что он должен быть старше. Высокие резкие скулы на худом лице, черные густые брови, на удивление полные чувственные губы. Волосы длинные и тоже, скорее всего, темные. А может, это воображение разыгралось от недостатка света? Неожиданно он оторвал взгляд от экрана телефона и посмотрел Ладе прямо в глаза.

Оцепенела на секунды. Потребовалось собрать всю волю, чтобы выдержать его взгляд – холодный, жесткий и очень темный. Взгляд хищника. Голодного и безжалостного. Воздух вокруг них закружился в воронку – Ладу словно затянуло в прошлое, ее далекое прошлое, где никогда не было Андрияша, Бессмертного, Марка, не было Мамаева, ее «Буяна», ее уютной ипотечной квартиры. А была девочка Лада, которая пыталась выжить на улице, воюя каждый день со всем миром за себя и за свое право на будущее.

Взгляд волка, который когда-то был волчонком. Таким же беспризорным и никому не нужным, как и она. Вот что ее сразу насторожило, показалось знакомым. Слишком хорошо Лада знала этот взгляд – видела его в себе, в тех, с кем приходилось драться, от кого нужно было убегать…

Лицо молодого мужчины было ей незнакомо, но она знала, кто перед ней. И ее это совсем не радовало.

– Когда закончится ураган, я пойду домой, – негромко произнесла она, не отводя от него взгляда.

– Не раньше утра. Но я не держу.

В первое мгновение Лада чуть было не встала с дивана. За дверью по-прежнему бушевала стихия, ключей от дома нет, да она сейчас и дороги не найдет, не говоря уже о том, что вряд ли сможет сама без помощи пройти больше пары десятков метров.

– Здесь должны быть свечи. – Он правильно истолковал ее молчание. – И теплая одежда.

Где-то в глубине комнаты раздался шорох, щелкнула зажигалка. Лада наблюдала, как он подносит огонь к свечам, стоявшим в канделябре.

Становилось светлее. Они действительно находились в хорошо обставленной старомодной гостиной. Возможно, даже слишком хорошо. Если это все антиквариат.

Шторы были плотно закрыты – вот поэтому она не видела молний, которые явно продолжали сверкать на улице.

Лада смотрела на высокую худощавую фигуру.

– Кто были эти двое на лодке? Я их прежде здесь не видела.

«Тебя я тоже не видела раньше, но про себя ты ничего не расскажешь».

– Здравствуй, Лада! – Чуть склонив голову, он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

– К-как? – Она неверяще смотрела на Разумовского. – Ты же должен быть…

– Я должен быть здесь, – не дал он ей договорить. – Марк позвонил, сказал, что сегодня важный для тебя день, вот я и сорвался.

Он подошел ближе, присел перед ней на корточки и ласково погладил ее щеку.

– Что случилось?

Лада молчала, судорожно сжимая файл с документами. Глядя сейчас в глаза Андрияша, с болью осознавала, что сказать ему правду окажется намного сложнее, чем она предполагала.

– Не здесь, хорошо?

Лада медленно поднялась и тут же оказалась в его объятиях – Андрияш прижал ее к себе, окутал своим запахом, заставляя на мгновение закрыть глаза и расслабиться. Мужские губы коснулись ее виска, Лада вздрогнула, подняла взгляд и поймала его радостную улыбку, от которой захотелось разреветься.

– Все будет хорошо. – В глазах Андрияша читалось легкое беспокойство. – Пойдем, расскажешь на улице. Я видел сквер перед больницей, там открытые кафе есть.

Он предложил ей руку, и Лада молча на нее оперлась.

Они уже были у самого выхода, когда девушка нервно встрепенулась.

– Марк! А где Марк?

– Исчез, в воздухе растворился, как джинн. – Андрияш успокаивающе погладил ее по руке. – Не волнуйся, Фридман доверил тебя мне.

В кафе было довольно многолюдно, и они туда не пошли. Лада увидела в тени тополей одинокую скамейку и предложила направиться туда, где им никто не должен был помешать.

– Что еще рассказал тебе Марк? – спросила Лада, когда они сели на скамейку. Файл с медицинскими анализами жег ладони.

– Только то, что у тебя могут возникнуть проблемы.

Андрияш положил руку на спинку скамейки так, чтобы ему было удобнее обнимать Ладу. В этом Разумовский ничуть не изменился. Только глаза его стали другими – серьезными и более спокойными, что ли.

– Скорее, подтвердились проблемы, – призналась Лада. – Все началось значительно раньше, я еще… неважно, в общем.

– Твои проблемы – это мои проблемы. Рассказывай!

Она кивнула, понимая, что с ее признанием их хрупкие новые отношения расколются, превратятся в два обломка – «до» и «после». Но смолчать еще хуже, чем сказать правду. Ни он, ни она не заслуживали обмана и притворства.

– Это анализы, очередные анализы. И они не очень хорошие. – Лада пыталась говорить спокойно, даже отстраненно, не хотела давить на жалость. Только не его жалость. – Я поэтому и операцию делала здесь в надежде, что шансы тогда хоть какие-то будут.

– Шансы? На что?

Лада повернула к нему голову и, не отводя взгляда, негромко произнесла:

– У меня не будет детей, Андрияш. Скорее всего, не будет.

– Не будет? – непонимающе повторил Разумовский. – А что?..

Тут же осекся и быстро обнял девушку обеими руками.

Он молча гладил ее волосы, а она, уткнувшись лбом в его плечо и закрыв глаза, слушала, как бьется его сердце…

Момент разрушил громкий рингтон мобильного, точнее тот, кто сейчас звонил Андрияшу. Точнее говоря, она. Она звонила.

Продолжая обнимать Ладу одной рукой, Андрияш быстро нажал на отбой, но девушка успела увидеть фото его матери на быстро погасшем экране.

– И ты молчала? Знал бы – раньше бы приехал. Девочка моя! – прошептал он так ласково, что у Лады на глазах выступили слезы.

– Я не знаю, что мне делать. Был маленький шанс, но сегодня я лишилась и его.

«А сейчас и тебя лишусь».

– Жить, Лада, просто жить. Вот, что делать, – выдохнул Андрияш. – Я за два месяца так намаялся с делами покойной, что сейчас особенно ценю жизнь.

Лада невольно улыбнулась.

– Зато я успела заочно сродниться за это время со всей твоей родней. Ты очень увлекательно все рассказывал. Спасибо тебе, что приехал. Мне это очень важно, правда.

– Мы с этим справимся, Лада, – медленно проговорил Андрияш, аккуратно стирая пальцем слезы с ее щек. – Я найду тебе лучших врачей.

– Нет, не надо, – слова вырвались быстрее, чем Лада успела их осознать. – Не сейчас. Я очень ценю, правда, но… похоже, это бесполезно. Я больше не хочу себя обнадеживать, жить надеждой, чтобы потом на осколки разлететься.

– Я тебя соберу, – совершенно серьезно сказал Разумовский. – Не дам на осколки разбиться.

Лада тихо вздохнула.

– Ты не обязан со мной возиться. И ничего мне не должен, Андрияш.

– Я люблю тебя. И если ты захочешь стать матерью, ты ею обязательно станешь. – Разумовский явно проигнорировал последнюю реплику Лады. – Есть разные варианты, даже я знаю про суррогатное материнство, например. Можно усыновить ребенка или удочерить. У нас будут дети, если ты этого захочешь.

Девушка недоверчиво посмотрела на Андрияша.

– У нас? – Теперь пришел черед Лады удивленно переспрашивать. – Ты хочешь, то есть…

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, – совершенно серьезно, без намека на улыбку ответил Разумовский. – С детьми или без – это только твое решение. Я приму любое. Но сейчас ты расстроена, не лучшее время, чтобы снова все это переживать. Мы еще поговорим об этом. Потом.

Лада молча кивнула, еще не до конца осознав, что именно он ей сказал. Но на душе сразу стало намного легче, она уже не чувствовала себя как в запертой клетке, из которой нельзя выбраться. Андрияш, поднявшись, протянул девушке руку.

– Пойдем немного пройдемся. Купим по мороженому, а потом поедем в Аптекарский огород, раз уж мы в Москве.

– Куда? – не сразу сообразила Лада, она все еще не верила, что Андрияш не отрекся от нее, как Мамаев, узнав неприятные новости.

– В Аптекарский огород. Смотреть пальму Разумовского. Помнишь наше первое свидание? Так вот, я тебя снова приглашаю. На наше первое свидание.

– И где же она? – Лада с любопытством разглядывала величественные пальмы оранжереи Аптекарского огорода. – Ты знаешь, как она выглядит?

– Понятия не имею, – честно признался Разумовский, легонько притягивая к себе за плечи девушку. – Может, эта? Или вот эта?!

– Такой же балбес, как и всегда, – хмыкнула Лада. – Тетя Амалия тебе точно третья вода на киселе? Мне кажется, вы более близкие родственники.

– По духу – несомненно, хотя у меня, признаться, не тот размах. Амалия к тридцати была, кажется, уже дважды разведена.

– До восьмидесяти у тебя еще есть время ее переплюнуть.

– Не думаю. Вот она! Смотри! – Андрияш увлек Ладу вперед, показывая рукой на большую зеленую пальму. – Как тебе?

– Как пальма. – Пожала плечами Лада. – Красивая. Огромная. Как и все пальмы.

– Понял, впечатления, значит, не произвела, – театрально вздохнул Андрияш. – Тогда пошли орхидеи посмотрим. Девочкам же больше нравится?

Лада ничего не ответила, она медленно прикрыла глаза и расслабилась – Андрияш обнял ее сзади, уткнувшись носом в затылок девушки. Сильные руки держали ее бережно, но крепко, и Лада оперлась спиной на его грудь.

– Я люблю тебя, – очень тихо прошептал Андрияш, но она его услышала. – Я всегда с тобой, даже когда не рядом.

– И я… – Она положила свою ладонь на его руку. – Я тоже тебя люблю.

Повернулась к нему лицом, снова спряталась в его руках и продолжила:

– Я так соскучилась!

Он молчал, нежно гладил ее по спине, Лада не хотела ничего говорить. Конечно, она понимала, что разговор, который расставит все по своим местам, еще впереди. Их отношения с Андрияшем никогда не отличались простотой и предсказуемостью. Они никогда не были стабильными. Лада очень хотела верить, что тот их тяжелый разговор в доме Бессмертного поставил точку в прошлом, наполненном болью и взаимными обидами. Но что будет дальше… Лада не знала. Она и не хотела пока знать. Поэтому и молчала, прижавшись к нему, дышала его запахом, смешанным с ароматом тропической зелени.

Андрияш первым нарушил тишину:

– Останемся здесь или пойдем дальше? Орхидеи?

Лада помотала головой.

– Честно говоря, пить хочу.

– А я есть, – сказал Андрияш. – Идем!

Далеко они не пошли – сразу на выходе из Аптекарского огорода расположился одноименный торговый центр, заполненный ресторанами и кафе.

– На веранду сядем?

– Ага, если повезет. Похоже, популярное место, – задумчиво протянула Лада, выискивая глазами свободный столик. – Идем!

Она внимательно следила, как пузырьки газа лопаются в прозрачном стеклянном стакане. Чуть наклонилась и сразу почувствовала, как носа коснулись микроскопические брызги. Щекотно.

– Ты еще долго будешь у Марка? – спросил Разумовский. – Два месяца уже почти закончились.

– Почти. – Лада подняла голову. – Ты прав, пора возвращаться. Я соскучилась по дому, Андрияш. По своей работе, по своей квартире, по нашей «Игле».

– Думаешь вернуться в офис? Не рано ли?

– Рано. – Она согласно кивнула. – Но мне нужно чем-то заняться, чтобы с ума не сойти. Хочу позвонить шефу и хотя бы дистанционно начать работать, по три-четыре часа.

Андрияш молчал, внимательно ее слушал и явно не собирался отговаривать.

– Ты не забывай, он мне весь этот год платит зарплату каждый месяц, словно я не болею, а работаю. Мне уже совсем неловко.

– Ты говорила про операцию. – Андрияш кивнул на ее сумку, откуда выглядывал кончик файла из больницы. – Будешь делать?

– Буду, но вряд ли сейчас. Она плановая, не срочная, как та, первая.

Она запнулась, посмотрела на сумку и решительным движением убрала файл так, чтобы его не было видно.

– Когда хочешь вернуться домой?

– Не знаю еще. Поговорю с Бессмертным, а там решу. Может, через неделю, максимум через две.

– Я закончу свои дела с наследством в течение недели. Как и говорил. Вернусь сюда и, если хочешь, отвезу тебя домой. Я не знаю, чем Кощей думал, отправляя тебя одну в Москву, даже еще в кресле.

– Так ничего же не случилось. Конечно, я тебя подожду. Ты когда возвращаешься в Краков? Завтра?

– Сегодня. – Привычная шальная улыбка Разумовского куда-то исчезла. – Через три часа вылет.

– Так скоро?! – Лада явно не ожидала, что он уедет уже сегодня. – Прости, я не хотела.

– Я прилетел, чтобы с тобой немного побыть, но завтра утром у меня снова встреча с юристами и управляющими.

– Конечно, я понимаю. – Она чуть помолчала, но все же задала вопрос, который обещала себе не задавать: – К нам в город уже не вернешься?

Он замотал головой.

– Нет. Буду работать в Москве, как и договорился весной. Здесь правильная научная среда, неплохие возможности по исследованиям. Допишу, наконец, монографию.

– Конечно. – Лада улыбнулась. – Ты не можешь терять еще один год.

– Я его не терял. Где бы я ни работал, я бы все равно прилетел к тебе сразу после аварии и мозолил бы глаза. Так что я ничего не потерял.

Лада вспомнила, как сама убеждала Андрияша уезжать, ведь он и правда терял себя в областном вузе. Теперь в Москве точно не потеряет.

Разумовский словно прочитал ее мысли.

– Буду приезжать к тебе каждые выходные. Пустишь?

– Конечно. – Она улыбнулась. – Всегда буду рада тебе.

Андрияш взял ее ладонь в свою.

– Мне пора, Лада. Сейчас приедет Марк, и вы вернетесь на свою дачу. А я – в аэропорт.

«Не хочу, чтобы ты уезжал!»

Андрияш кивнул официанту, и через пару минут на столе появился счет.

– Ты спас меня сегодня. – Лада видела, как к ним приближается гигантская фигура Фридмана, у нее осталось всего несколько секунд с Андрияшем наедине. – Не представляю, что бы со мной было сейчас. А так уже и жить не страшно. Ты столько всего сделал для меня за эти месяцы! И продолжаешь делать!

Ладе хотелось еще многое ему сказать, но времени у них сейчас уже не осталось.

– Ничего не забыла? – Андрияш еще раз придирчиво оглядел комнату Лады.

Как и обещал, Разумовский вернулся в Москву через неделю, уладив все свои дела с наследством и с родителями, которые снова завели свою старую шарманку. Они, как и прежде, были уверены, что их сыну нечего делать в России и что свою научную карьеру ему следует продолжать строить при крупном научном центре, коих в Европе предостаточно.

Возможно, Лада бы и не узнала об этом, не позвони Полина Андреевна сыну минут десять назад, когда Андрияш выкатывал чемодан в гостиную. Ну а дальше по его недовольным и даже раздраженным замечаниям догадаться было несложно. К тому же маму Разумовского Лада знала, увы, слишком хорошо.

– Все взяла, у меня и не было много вещей. – Она вздохнула и присела на диван. – Хорошие два месяца. Спасибо, Марк, тебе за все. Дома я так бы не отдохнула и переключиться бы не смогла.

– Так оставайся! – Фридман поставил перед девушкой чашку с горячим какао. – Я здесь еще месяц пробуду, может, даже дольше.

– Нет, Марк, мне пора. Теперь ты приезжай в гости. Бессмертный тебя, наверное, заждался.

– Посмотрим. – Великан хитро прищурился, а потом чмокнул Ладу в макушку. – Хорошо вам долететь.

Андрияш неторопливо расставлял стулья на веранде Бессмертного. В гости к Олегу и Василисе они с Ладой приехали час назад. Им обоим было немного странно здесь находиться – в доме абсолютно ничего не напоминало о развернутом здесь «полевом госпитале» несколько месяцев назад. Исчезли перегородки и кровать Лады, большое пространство снова стало единым, превратившись в гостиную-столовую. Андрияш видел, как Лада почти опасливо смотрит по сторонам, аккуратно дотрагивается до стен, улыбается своим мыслям…

– Топчик, Проф! – В ушах зазвучал восторженный шепот младшего брата. – Дай пять. Не ожидал, что Мамаева обставишь. Но хоть не посрамил древний род…

– Рот закрой, Клоун, – бросил в сторону Андрияш, даже не обернувшись.

Солнечные блики играли в волосах Лады, она была сейчас такая нежная, расслабленная и счастливая.

– Красивая, хоть и ледяная, но вроде оттаивает, – со знанием дела прокомментировал Янош и быстро отскочил в сторону, едва Андрияш повернулся, чтобы дать брату оплеуху. – Я заткнулся. На свадьбе дашь речь толкнуть?

– Лада Сергеевна, спасибо вам огромное! Вы так выручили, просто слов нет!

Валерия стала быстро собирать документы со стола, словно боялась, что ее вот-вот застукают за этим постыдным делом. Опасаться, конечно, не стоило, ведь они сидели на кухне квартиры, принадлежащей Кулаковой. И никого, кроме них, здесь не было.

– Не за что, Лера, – как обычно, сдержанно ответила Лада. – Держи меня в курсе, если вдруг маркетинг опять начнет нести ересь.

– Конечно! Конечно! – Лера послушно закивала. – Вы только не выдавайте меня Олегу Константиновичу, ладно? Он всем запретил строго-настрого вас беспокоить.

– Не скажу, не переживай.

Лера работала в компании всего пару лет. Амбициозная и неглупая, она, не стесняясь, рвалась вперед, отодвигая в сторону всех, кто стоял рядом. Но и результат выдавала лучше всех. Поговаривали, что она со временем замахнется на место Кулаковой, но Лада не переживала по этому поводу. Дело даже не в безграничном доверии Бессмертного – Лера, «поймав звезду», начала совершать ошибки. Это было еще до аварии, поэтому, несмотря на всю свою перспективность, она так и осталась на своем месте, а Ладу на время болезни заменял ее зам.

Лера позвонила вчера в истерике, захлебываясь слезами, и Ладе пришлось постараться, чтобы понять, в чем дело.

– А когда вы вернетесь, Лада Сергеевна? – Валерия сидела за столом, как примерная ученица. – Если так дальше пойдет, то нас маркетинг съест просто. Сейчас с вашей помощью мы отобьемся от их претензий, а что потом?

Лада неторопливо пила сладкий чай.

Весной Бессмертный поменял начальника департамента маркетинга, который тут же стал доказывать руководству, что не зря получает свою шестизначную зарплату. И самоутверждаться решил за счет подчиненных Кулаковой. Конечно, будь она сейчас не на больничном, маркетолог быстро бы понял, что погорячился, а так… Так приходится помогать своему подразделению практически «нелегально».

– Я не знаю, Лера. Пока не готова работать на полную катушку. В сентябре точно не появлюсь в офисе. Скорее всего, уже в следующем году.

Девушка понуро вздохнула. Да, похоже, серьезно их прижал маркетолог.

– Понятно… У нас говорят, что вы из-за Андрея Ивановича не хотите возвращаться. Его «Аркадия» заняла один из этажей в «Игле», он часто бывает у нас. Вы извините, что я так…

– Это не так, Лера.

Лада бросила взгляд на часы. И этого оказалась достаточно. Валерия тут же засобиралась и уже через минуту юркнула за дверь.

Лада задумчиво покачала головой – ей не понравились «наезды» на ее департамент, и ведь Бессмертному ничего не скажешь, чтобы никого не подставить. Ладно, с этим разберемся. Главное, чтобы слишком много дров не наломали.

Кулакова очень любила свою работу, скучала по ней, но сейчас ей и правда совершенно не хотелось на нее возвращаться. Через неделю она улетит в Москву к Андрияшу, на целый месяц. Девушка улыбнулась.

«Пусть к черту катится этот маркетинг, разберусь с ним потом».

Рядом пискнул полученным сообщением ее мобильный.

«Привет. Надо поговорить. Андрей».

Номер был незнакомым – когда Лада жила у Марка, Мамаев бомбардировал ее звонками и сообщениями, так что она без особых угрызений совести его заблокировала. Но вот он снова проявился, и Лада понимала, что сама спровоцировала Андрея.

«Ок».

«Когда?»

«Сегодня, в три».

Лада уже дважды вынимала вещи и заново их укладывала. И все равно не получалось закрыть чемодан, хотя он был большим, Кулакова специально его купила для этой поездки.

Все-таки уезжает она надолго. К тому же погода обещала быть переменчивой, а Ладе хотелось предусмотреть все. На компромисс она идти не хотела, поэтому, вздохнув, все же решила взять с собой еще один небольшой, но вместительный кейс.

Вот и все. Через десять минут должно подойти такси, которое ее заберет в аэропорт. Девушка внимательно осмотрелась: в квартире был порядок, никакой разбросанной одежды или немытой посуды. Хотя вот этот бумажный конверт для документов, пожалуй, надо выбросить.

Его принесли Ладе на следующий день после их с Мамаевым разговора. Фотографий было несколько, все неважного качества. Снимали явно на телефон, да еще исподтишка.

Таньку Кулакова узнала сразу, хотя та сильно изменилась за несколько лет.

Таня и Андрияш. В самолете. Первый кадр – объятия, второй – вот они сидят вместе в салоне, Таня спит, положив голову на его плечо. Дальше уже в аэропорту – здесь они вместе идут к выходу, потом Андрияш укладывает чемодан Танюхи в багажник, затем снова объятия…

Лада задумчиво постучала стопкой фотографий по стеклянной поверхности журнального столика. Фото не оставляли никаких сомнений: это была влюбленная пара, которая путешествовала вместе…

На телефон пришло сообщение, что такси подъехало. Лада встрепенулась, вынырнула из своих мыслей и, забрав с собой конверт с фотографиями, быстро вышла из квартиры.

Лада лениво потянулась: вставать совершенно не хотелось, хотелось и дальше валяться на огромной кровати и неторопливо отвечать на поздравления. А они тонкой струйкой непрерывно лились из телефона. Двадцать четыре… Лада замерла, прислушалась к себе. Нет, она не ощущала себя как-то особенно, не чувствовала, что стала на год старше. Ничего такого. Она вообще потеряла счет времени – всего неделя с Разумовским и вот часы остановились. Жизнь превратилось в один бесконечный день.

– Завтрак в постель? – Она с любопытством смотрела, как Андрияш осторожно ставит рядом с ней поднос с кофе и двумя маленькими круассанами. – Это приятно.

Лада потянулась к чашке.

– Без сахара, как ты и просила. – Он неспешно коснулся губами ее плеча. – С днем рождения, Лада!

Солнце за окном светило ярко – сейчас в Москве воцарилось бабье лето, было жарко, два дня дневная температура держалась выше 25 градусов. И сегодня день обещал быть очень теплым.

– Это преступление – в такую погоду сидеть дома, – Разумовский потянул на себя одеяло, обнажая ноги Лады. – Вот зимой можно не вылезать из постели. Или когда дожди пойдут.

–У меня день рождения, – девушка попыталась отобрать одеяло. – И я не сижу дома, я лежу.

И тут Лада снова отвлеклась на мобильный – звонил Бессмертный. Она вежливо благодарила его за поздравление.

–В первую очередь здоровья, Лада, – раздавался из динамика глубокий баритон Кощея. – Ты удивительная, очень храбрая и сильная. Я тобой восхищаюсь и очень тебя ценю. Пусть любовь тебе приносит только радость. Разумовский там рядом?

–Ага, – она повернула голову и тут же поймала внимательный взгляд Андрияша. В синих глазах отражался солнечный свет, Лада залюбовалась. Красивый мужчина. Ее мужчина.

Она любила в нем абсолютно все – вот эту наглую ухмылку нашкодившего кота, который полностью уверен в своей безнаказанности, крепкие сильные руки, которые, как она знала, всегда обнимут, подхватят, не дадут упасть, если надо, то будут нести ее столько, сколько будет нужно.

Лада потянулась к нему и нежно провела ладонью по груди, коснулась пальцами мышц пресса…

– Лада… Лада! – откуда-то раздался голос шефа и Лада, вздрогнув, вынырнула из своих ощущений. Разумовский недовольно скривился.

–Что? Да, Олег Константинович! Я слушаю.

–Дай, пожалуйста, Андрияша.

Она молча протянула телефон Профу.

–Чего?! – не слишком вежливо поинтересовался Разумовский.

Лава соскользнула с кровати – все-таки проваляться в ней в такую погоду и правда преступно. А ведь Андрияш обещал сюрприз…

Громкий и нетерпеливый звонок в дверь застал Ладу в коридоре. Они никого не ждали, хотя, может, это и есть обещанный сюрприз?

На пороге стояла незнакомая девушка. Высокая блондинка с милым и даже красивым лицом. Легкий полупрозрачный сарафан не скрывал приятных изгибов тела. На вид ей было лет 19-20, хотя тут Лада не была уверена. Такой уверенный взгляд выдавал в незнакомке натуру сильную, хорошо понимающую, что она хочет. Рядом с блондинкой стояли два чемодана и объемная сумка.

“Это же не мой сюрприз?”

Лада с любопытством рассматривала незнакомку, понимая, что и та не сводит с нее глаз

–Вы… Вам что-то нужно? – наконец спросила именинница.

–Я к Андрияшу, – выдохнула девица грудным певучим голосом. – Он ведь дома.

Это был не вопрос, а утверждение. И несколько завуалированное требование ее пропустить вперед.

–Дома, – кивнула Лада. Она не очень понимала, что происходит. Девушку она эту не знала. Может, розыгрыш какой? – А вы кто?

–Я – Агния. Агния Потоцкая. – Она уже катила огромный чемодан прямо на Ладу и той ничего не оставалось как отойти в сторону. – Мне сказали, я могу пока пожить здесь.

– Не понял, – За спиной раздался удивленный голос Разумовского. – Ты что здесь делаешь? Да еще и… зачем тут чемоданы?

–Не могу больше в общаге! – девушка прислонилась к двери. В ее глазах стояли слезы, от былой уверенности не осталось и следа. – Это ужасно, ты не представляешь, какой это кошмар!

–А это кто? – осторожно спросила Лада. Вид Разумовского не предвещал ничего хорошего. От нежного томного утра не осталось и следа.

–Ты адрес мой как вообще узнала?! – Андрияш, казалось, не слышал вопрос Лады. А та по-прежнему не понимала, что происходит. Но это “что” ей категорически не нравилось.

–А это секрет какой?! – она пожала плечами. – Ты же сам мне его дал!

–Я? – Разумовский ошарашенно смотрел на девушку, которая втаскивала в коридор уже второй чемодан. И это, похоже, привело мужчину в чувство. – Стоп! Тебе сюда нельзя.

–Почему?! Господи, Андрияш, мне же негде жить, – она заволновалась. Растерянно смотрела на него, глаза подозрительно заблестели. Девушка продолжала сбивчиво повторять, что ей некуда идти, что в общежитии живут одни уроды…А затем перешла на польский, тут Лада перестала понимать, что она говорит, но это было и необязательно. Главное, она уяснила.

–Эта девушка, про которую ты говорил? – тихо спросила она.

Лада вспомнила, что Разумовский как-то вскользь упомянул о какой-то студентке, знакомой ее родителей, которая решила учиться в Москве. По тону Профа ему эта тема была не очень интересна, вот Лада и не стала расспрашивать. И вот пожалуйста.

–Здесь ты жить не будешь. Марш обратно в общагу! – отдал приказ Разумовский.

Лада недоуменно посмотрела на Андрияша – она очень редко видела его по-настоящему злым. И точно не ожидала наблюдать его злость в свой день рождения.

–Но Андрияш! – девушка перешла снова на русский. – Тетя Полина сказала, что я могу здесь остаться пока не найду квартиру. Это всего на пару дней. Боже, ты выгонишь меня на улицу.

–В общежитие, где тебе и место.

–Но я уже отказалась от него!

–Твои проблемы.

“Тетя Полина…”

–В Москве много отелей, – наконец, проговорила Кулакова. Мягко и спокойно. Агрессия и так здесь зашкаливала в пересчете на один квадратный метр. – Я могу вам снять номер, это не проблема.

Последний месяц этого сумасшедшего года Лада планировала провести совсем по-другому. Она ожидала, что будет неспешно бродить по московским магазинам, выбирать подарки для Андрияша, Марка, Юльки и Яноша, для Бессмертного и Василисы. Что они с Разумовским будут наряжать их по-настоящему первую елку, что она сама приготовит самый вкусный праздничный ужин. Она так хотела поддаться этой совершенно безумной предновогодней эйфории…

Не получилось.

Буквально в первых числах декабря ей позвонил Бессмертный и попросил приехать в офис. Собираясь в «Буян», Лада уже примерно представляла, зачем босс так срочно вызвал ее. Судя по донесениям Леры, дни в компании не в меру прыткого руководителя маркетинга были сочтены. Он умудрился не только свое направление развалить, так еще и разругаться с несколькими местными СМИ, которые теперь нелицеприятно писали о рекламных кампаниях «Буяна». Еще и заместитель Лады, которая руководила департаментом весь этот год, собралась в декрет и совершенно не хотела впахивать под конец года. Ее теперь интересовало совсем другое, и Лада не могла ее судить за это.

– Все очень плохо. – Перед Кулаковой на стол легла папка с документами. – Под конец года у нас запуск нового объекта, по нему сразу пойдет массированная реклама, и мне нужна хорошая пресса, плюс запланирована итоговая пресс-конференция с журналистами, плюс защита новой коммуникационной стратегии. То, что сделала твой зам… не будь она беременной, уволил бы одним днем.

Лада молча смотрела подготовленные отчеты. Маркетинг и правда был провален, если предновогодняя рекламная кампания себя не оправдает, то «Буян» по итогам года точно не получит ту прибыль, которую планировал финдир.

– Кое-что можно сделать, – осторожно сказала Лада, откладывая в сторону документы. – Правда, полностью нивелировать провал не получится.

– Предлагай варианты! – нетерпеливо перебил Бессмертный.

Так Лада в декабре вернулась на работу.

Олег дал ей полный карт-бланш, пообещав большие карьерные перспективы, если справится. Но у Лады была и другая мотивация полностью окунуться в антикризисное управление – она соскучилась по работе и, вернувшись в привычный мир, почувствовала ту динамику, которой ей все же очень не хватало. К тому же Мамаев оказался в очередной длительной командировке, из которой обещал вернуться лишь ближе к концу года.

– Прибью Кощея, когда увижу, – хмуро пообещал Разумовский, когда Лада ему все рассказала. – Договаривались же, что в январе, после праздников, постепенно….

– У нас и правда большие проблемы, Андрияш. И знаешь, так обидно, когда всего за год развалили то, что я столько времени создавала.

– Да понял я, понял. Но на Новый год я тебя обязательно заберу, это даже не обсуждается.

– Я надеюсь, что раньше.

– Мама звонила, – после небольшой паузы сказал Андрияш, и Лада тут же внутренне напряглась. Как правило, ничего хорошего после этой фразы не следовало.

– И?

– Рождество, Лада, католическое Рождество. Нас приглашают.

– Нас?

– Да, нас. Ты как?

– Конечно, поеду. Если ты об этом, – твердо, но без особого энтузиазма в голосе сказала Лада.

С мамой Андрияша они по-прежнему не очень общались, но та, слава богу, перестала донимать сына Агнией. Да и девушка вроде как на горизонте больше не появлялась. С отцом Разумовского тоже никаких контактов не было. Но если они приедут в Краков в декабре…

– Тогда я бронирую билеты, – быстро сказал Андрияш. – Всего на несколько дней. К тому же перед Рождеством нужно кое-какие дела уладить.

– Хорошо.

– На выходных тогда обсудим, когда прилечу к тебе.

Дорога до аэропорта была свободна, из-за чего таксист не переставал удивленно причитать все сорок минут, что они с Ладой провели в пути. Пару раз девушка даже просила его помолчать немного, когда быстро отдавала распоряжения своим немногочисленным подчиненным, пытаясь одновременно погасить в них панику. Да, у нее возникли срочные обстоятельства, да, Олег Константинович в курсе и, да, он ее отпустил. Вернется, скорее всего, перед Новым годом. Да, будет на связи все время, и на пресс-конференции Лада тоже будет, пусть айтишники организуют онлайн…

– Это ж какие срочные обстоятельства возникли у такой решительной и деловой леди, а? – игривым тоном спросил таксист.

– Любовь, – коротко ответила Лада и сама удивилась своей откровенности с незнакомым человеком.

Хотя сегодня и так день неожиданных решений. Она поняла, что бросит все и рванет прямо сейчас к Андрияшу, еще до того, как за его матерью захлопнулась дверь. Ладе даже не было стыдно перед Бессмертным. Тот как-то сразу это понял и не пытался отговорить. Сказал, что даст распоряжение помощнице, чтобы та забронировала билеты, пока Лада будет собираться.

А вот Разумовскому дозвониться не смогла – телефон был глухо «вне зоны доступа» последние пару часов. А Лада очень хотела услышать его голос, хотела сказать, что она едет к нему, что он для нее важнее, что она хочет быть рядом с ним всегда – и в радости, и в горе, и с его семьей.

Она как раз проверяла в телефоне номера рейсов и время вылета ее самолетов – сначала в Москву, а потом в Краков, – когда Андрияш ей сам перезвонил. Лада почувствовала, как теплая волна прокатилась по телу, и облегченно выдохнула:

– Привет!

– Лада, привет! Что-то случилось? – Обеспокоенный голос Разумовского заставил ее улыбнуться. – Я со своими управляющими встречался, у них правило в офисе: на переговорах все без телефонов. Параноики чертовы!

– Все хорошо, не волнуйся. Я звонила сказать тебе, что уже меньше чем через полтора часа буду лететь в Москву, а потом к тебе.

– Ого! – радостно воскликнул Андрияш. – Ты передумала?! Поверить не могу! Лада!

– Я соскучилась. Очень.

– Очень?

– Очень-очень-очень!

– Ну наконец-то! – Разумовский довольно рассмеялся, а потом добавил уже серьезно: – Ты нужна мне здесь, очень-очень-очень нужна. Я как в осаде, обложили со всех сторон. Ощущение, что с лета число родственников увеличилось кратно.

– Все поклонники тети Амалии теперь твои? – усмехнулась Лада. Про незабываемую встречу с Полиной Андреевной она решила не рассказывать ему по телефону.

– И не только. Ладно, не буду тебя пугать раньше времени, а то еще передумаешь.

– Это вряд ли. К тому же я уже почти приехала!

За окном быстро приближалось здание аэропорта, и Лада уже представляла, как побежит на посадку, прихватив с собой маленький чемодан…

– Мама сегодня тоже возвращается, – протянул Андрияш. – Возможно, вы полетите вместе. Какой у тебя рейс?

Лада назвала и затаила дыхание.

– Нет, у нее другой. Пришли мне номер своего рейса в Краков. Поверить не могу, что ты все-таки решилась!

– Никогда не думала, что Краков такой красивый город! Мне нужно было чаще сюда приезжать!

Ладе совершенно не хотелось уходить с центральной площади, которую целиком заняла в эти дни рождественская ярмарка. Как маленький ребенок, наконец дорвавшийся до праздника, девушка не могла пройти мимо ни одного павильона, заглядывала в каждый, перебирала в руках яркие сувениры и украшения. Тихо спрашивала у Андрияша, а потом старательно повторяла за ним польские слова, а продавцы ей весело улыбались.

– Поверь, у тебя будет много поводов сюда приезжать часто, – усмехнулся Разумовский. – Было бы желание!

– Сказочно… – Лада уткнулась носом в ворот его пальто и глубоко вдохнула. – Я понимаю, что не надо путать туризм с эмиграцией, но мне реально здесь нравится.

Андрияш ухмыльнулся и потянул не в меру восторженную Ладу в сторону дома. Через час начиналась итоговая пресс-конференция Бессмертного, которую Кулакова пропустить, конечно же, не могла.

– Город и правда замечательный, но посмотрим, что ты скажешь о нем сегодня вечером.

Лада посмотрела на любимого – Андрияш, похоже, не испытывал особых иллюзий по поводу семейного ужина в доме своих родителей. Этой традиции – собираться вечером в Рождественский сочельник – как поняла Лада, очень много лет. Приезжают родственники из других городов, приглашаются близкие друзья семьи, Полина Андреевна готовит вкусные, но постные блюда, традиционный ужин состоит из двенадцати блюд. В церковь на мессу идут далеко не все, многие остаются за столом до поздней ночи.

– Все будет хорошо. – Лада успокаивающе погладила Андрияша по руке, хотя сама не была столь уверена. До сегодняшнего дня они счастливо избегали общения с его родственниками: Разумовский, еще когда вез свою маму домой из аэропорта, сразу сказал, что на него вплоть до Рождества рассчитывать не стоит. Они с Ладой будут жить у него, чтобы никого не беспокоить.

Полина Андреевна была в таком шоке, что даже спорить не стала, почти всю дорогу молча смотрела в окно и лишь изредка кивала на реплики сына. Лада, если честно, все время ждала взрыва, но его так и не последовало. Оставалось сегодня пережить Сочельник и утреннюю рождественскую трапезу. Еще одна традиция Разумовских. И если ей это удастся…

– Конечно, будет все хорошо. Если только твои журналисты не съедят сейчас Кощея живьем и ты не помчишься его спасать!

Лада лишь покачала головой.

В квартиру Андрияша они вернулись за пятнадцать минут до начала пресс-конференции, но Лада еще в дороге по телефону раздавала указания своим подчиненным.

– Как к битве готовитесь, – прокомментировал Андрияш. – Кофе хочешь?

Лада, которая уже сидела в наушниках за рабочим столом Разумовского, благодарно кивнула.

Она как раз сделала первый маленький глоток, когда услышала чуть напряженный голос Леры, которая объявляла о начале пресс-конференции…

– А это ты что смотришь? – Разумовский с любопытством заглянул в ноутбук Лады.

– Тебе и правда интересно?

– Ну да. Это любопытнее, чем слушать одни и те же шутки папы про его аспирантов. Кстати, я попросил максимально говорить по-русски за столом. По крайней мере, в разговорах с твоим участием.

– Спасибо!

Ладе действительно была очень приятна такая забота Андрияша. Она для себя решила, что этот вечер надо просто перетерпеть и никак не реагировать на Полину Андреевну. Девушка не сомневалась, что мама Андрияша не оставит ее без «подарка».

– Так что это? – Андрияш снова кивнул на экран. – Пресс-конференция же еще идет.

– Да, но журналисты сразу же дают «молнии» в свои агентства, и наша задача – тут же вылавливать ошибки и просить их исправить, пока информация не разошлась дальше. Видишь, вот здесь миллионы и миллиарды попутали.

Разумовский усмехнулся, а Лада уже отдавала распоряжение Лере…

– Ну круто! Как будто сам поработал! – воскликнул Андрияш, когда Лада, наконец, закрыла свой ноут. – Вроде нормально все, да? Ни один Кощей не пострадал, все яйца на месте, журналисты вроде живы, ты, кажется, довольна.

– Будем смотреть за реакцией, – уклончиво ответила Лада, – но пока у меня перерыв.

– Придется рано или поздно решать, – задумчиво и как-то невпопад протянул Андрияш.

– Ты о чем?

– О твоей карьере, о моей. И об их географии.

Лада снова потянулась к своему ноуту, говорить ей об этом не хотелось, хотя она понимала, что Андрияш верно сказал – рано или поздно придется решать. И как бы она ни относилась к Полине Андреевне, а эта ученая дама была права: жить на два города долго не получится, если они хотят быть вместе.

– Хорошо, – наконец, ответила она. – Конечно, будем решать, но давай не в этом году.

Андрияш рассмеялся.

Оставшиеся несколько часов до ужина они гуляли по центру, покупали милые безделушки, которые Лада собиралась подарить знакомым и коллегам по возвращении домой. А вот подарки родственникам Андрияша, в первую очередь его родителям, они купили давно, и те чинно лежали в дорогих коробках.

– Волнуешься? – спросил Андрияш, когда они подъезжали к родительскому дому.

– Немного. Ты не знаешь, сколько именно будет людей?

– Зная маму, думаю, она позовет всех. И мы с тобой точно будем главным рождественским подарком для доброй половины моей родни.

Теплые губы скользнули по щеке, устремились вниз, оставляя невесомые поцелуи на нежной коже…

– Не хочу никуда идти, – выдохнула Лада, заставляя себя поправить платье, которое еще чуть-чуть и сползло бы с плеч. – Обещай, что будешь рядом со мной весь вечер и не позволишь своей маме усадить меня в какой-нибудь дальний угол с призраком тетушки Амалии.

– Обещаю, что этот Сочельник тебе понравится, – неожиданно серьезным тоном произнес Андрияш. – Надеюсь, ты его никогда не забудешь.

Лада еще размышляла над словами Профа, когда перед ними открылась дверь родового гнезда Разумовских.

– Андрияш! Лада? – Перед ними стояла Агния.

(Пролог)

Спустя год…

– Вы прекрасны, Лада Сергеевна! Я никогда не видела такой изысканной и утонченной красоты, как у вас. Просто божественно! Как же повезло вашему будущему супругу! Вы обязательно будете очень счастливы!

Организатор свадьбы Анна радостно щебетала вокруг невесты, предвкушая, как уже завтра уедет из салона на новенькой «Тойоте». На популярную «японку» Аня восхищенно засматривалась уже давно, но денег на мечту катастрофически не хватало. А тут такой подарок судьбы! В том, что щедрый жених утром перечислит на ее счет остаток обещанного гонорара, не было никаких сомнений.

– Обязательно будем счастливы, – вежливо улыбнулась невеста. – Мне тоже очень повезло. Спасибо, Анна.

«Снежная королева» – так про себя обозвала невесту Аня. Ни тебе слез радости, ни счастливого визга влюбленной дурехи, даже истерику ни разу не закатила, как все нормальные невесты. Хорошо, что такие клиентки редко встречаются. Аня любила другой тип женщин – восторженных глупеньких куколок, с ними было легко, они хохотали до упаду над ее шутками и мило краснели от примитивной лести. Лада Кулакова была совсем из другого мира.

– Лимузин будет нас ждать ровно в одиннадцать. Все идет по плану, водитель уже подъехал, пробок нет, мы будем во дворце бракосочетания в 11:30, ваши подруги будут нас там ждать. Все верно?

Анна учтиво склонилась над сидящей перед зеркалом Ладой. Та внимательно рассматривала собственное отражение и, судя по сдержанной улыбке, была довольна. Стилист Мика уже заканчивал с прической. Осталось только закрепить жемчуг в волосах. Натуральный морской жемчуг, по две тысячи баксов за штучку. Еще один подарок жениха.

– Все верно, – как всегда лаконично ответила невеста. – В загсе.

Никаких объяснений от этой странной невесты не последовало. Про родных Аня, памятуя об обещанном гонораре, разумеется, ничего не спросила. Прошлое Лады, как и ее родня, было под негласным запретом. Прямо, конечно, Анне никто ничего не запрещал, но она быстро навела справки о невесте своего клиента. И чем больше узнавала, тем отчетливее понимала, что с этой женщиной надо держать язык за зубами. А то языка можно лишиться.

Мика восхищенно охал, практически порхал вокруг невесты, поправляя длинные локоны, которые красиво спадали на идеально прямую спину. Но Лада его не слушала, сосредоточенно что-то писала в телефон. А когда он зазвонил, быстро поднесла трубку к уху, за которое стилист едва успел убрать непослушную прядь.

– Доброе утро, Олег Константинович, – спокойно проговорила невеста, не реагируя на недовольного Мику, который все еще крутился рядом. – Да, все в порядке. Я вечером отправила вам коммуникационную стратегию на будущий год… хорошо, да… конечно, потом. Жених? – Тут в голосе зазвучала нежность. – Пусть не переживает, Олег Константинович, я никуда от него не сбегу.

«Да кто же от такого сбежит?» – про себя ухмыльнулась Анна, в сотый раз, наверное, разглядывая свадебное платье, лежащее на большой двуспальной кровати люксового номера самого дорогого отеля города. Богатый, красивый, умный, успешный… Роскошный мужик, чего уж там. А любит ее как! Это видно не только по дорогим подаркам, по свадьбе этой, на которой сам Бессмертный будет шафером жениха. Аня много свадеб организовала и могла сразу сказать, проживут жених с невестой долго и счастливо или расплюются через пару лет. Тут Аня была уверена: Лада Кулакова сделала правильный выбор, решив пойти под венец с тем, кто ее по-настоящему любит. «Мне бы такую любовь», – вздохнула Аня.

Ее внимание снова привлекло свадебное платье. Если бы не страх его испортить и не профессиональная выучка, Аня бы обязательно его примерила. Настоящее платье от Vera Wang за тридцать тысяч долларов манило к себе, как кольцо всевластия, которым непременно хотелось обладать.

Лада, будто прочитав мысли организатора, поднялась со стула и подошла к кровати. Коснулась кипенно-белых кружев, расшитых жемчугом, и не смогла удержать нетерпеливую дрожь в пальцах. Ее лицо по-прежнему выражало лишь вежливую доброжелательность, но глаза сияли каким-то таинственным лучистым светом. Больше всего Ладе сейчас хотелось подхватить платье с кровати, прижать к себе и, как в детстве, радостно закружиться на месте, представляя себя настоящей принцессой, которая выходит замуж за принца.

Мечта вот-вот сбудется.

Лишь присутствие рядом малознакомых людей удержало ее от того, чтобы не взвизгнуть от восторга и не уткнуться носом в тончайшее кружево. В детстве бы ее ничего не остановило, но она уже давно выросла.

– Лада Сергеевна, пора надевать это чудо. – Предупредительный голос организатора свадьбы заставил ее обернуться.

В спальне люкса остались только они и еще помощница Анны, молоденькая совсем девушка, лет восемнадцати.

– Катя, покажи руки. Чистые? А теперь аккуратно и очень осторожно возьми его в руки, – командовала помощницей Аня. Затем совершенно другим тоном она добавила: – Платье прекрасно подчеркивает вашу стройную фигуру, Лада Сергеевна.

Кулакова промолчала, лишь сочувственно посмотрела на девчушку. Если хочешь выжить, нужно обернуть себя в мощную броню, это Лада поняла в десять лет.

Платье из тончайшего ручного кружева плотно облегало тело, оставалось лишь аккуратно застегнуть его…

– Ай! – Лада услышала треск рвущейся ткани, испуганный писк Кати и короткий хлопок.

Обернувшись, она увидела, как Катя держится за порозовевшую щеку, в глазах девушки плескался страх.

– Убогая идиотка! – не помня себя, прошипела Аня. – На такие бабки налетела, что…

– Никто ни на что не налетел, – ровным голосом произнесла Лада, тут же заставив замолчать организатора. – Катя, выпейте, пожалуйста, воды и успокойтесь. Анна, на пару слов…

– Лада Сергеевна! Простите, пожалуйста. – Аня видела перед собой не порванные кружева на дорогущем платье, а исчезающую во мраке «Тойоту». – Я ее…

– Анна, сейчас я сниму платье, а вы или Катя быстро приведете его в порядок. И я прошу впредь не заниматься рукоприкладством в моем присутствии. Это всего лишь платье. Вам ясно?

– Что здесь? – Лада чуть отступила, она не хотела прикасаться к этой папке. Сразу вспомнился миф о ящике Пандоры, который, как известно, лучше было бы не трогать.

– То, что наконец раскроет тебе глаза!

Лада не двигалась, молча смотрела на вспотевшего Мамаева. А ведь она думала, что за прошедший год им удалось создать видимость нейтральных отношений. После того как минувшей зимой Лада появилась в офисе с бриллиантом Амалии на безымянном пальце, Андрей закатил ей форменную истерику, словно она была ему чем-то обязана. К счастью, без свидетелей, иначе очередной драки с Разумовским не удалось бы избежать. Лада никому ничего не сказала, как могла успокоила Мамаева, не слишком вежливо в итоге выставив его из своего кабинета.

А потом Андрея будто подменили, даже пришел через неделю извиняться за свое свинское поведение. И мириться. Лада предположила, что без Бессмертного тут дело не обошлось: шеф был единственным, кто мог повлиять на ее бывшего жениха. И конечно, видел, как она напрягалась при виде своего бывшего. Но Мамаев вел себя безукоризненно, даже согласился принять от нее деньги, которые он когда-то потратил на ее лечение. На этом вроде бы все и закончилось. Теперь было только краткое общение в офисе, исключительно по делам, и никаких контактов за его пределами. Андрей держал дистанцию целый год, даже Разумовскому не к чему было придраться, хотя добрее к Мамаеву он не стал.

В одиночестве Андрей не страдал – Лада знала о двух его романах за прошедший год, правда, в последнее время его все чаще видели с Дианой.

И вот он здесь, пришел к ней в день свадьбы с явным желанием все испортить. Какая Лада ему «любимая»?!

– На что ты собираешься мне глаза открыть? – спросила Кулакова, так и не взяв папку в руки. – Что-то ты долго ждал…

– Пришел сразу, как только узнал, – выдохнул Андрей. – Смотри сама.

Лада отрицательно покачала головой.

– Ты зря пришел. И смотреть я ничего не буду.

Она уже было повернулась, чтобы уйти, но Мамаев схватил ее за рукав халата.

– Боишься узнать правду? Вот уж не ожидал от тебя! – Он зло усмехнулся.

– Какую правду, Андрей? – Лада еле сдерживала себя, чтобы не повысить голос. – Какую?! Что Разумовский маньяк и пьет кровь младенцев?!

– Он изменяет тебе, Лада! За твоей спиной. И все знают, только тебе не говорят.

Андрей сказал это таким уверенным тоном, что Лада, оцепенев, почувствовала, как колкий холод пробежал по телу. Она поежилась.

– Изменяет? Андрияш? – тихо переспросила, как бы «переваривая» слова бывшего. – Этого не может быть.

Мамаев молча протянул папку.

Соображала Лада всегда быстро. Минуты не прошло, как она снова посмотрела на Андрея и произнесла всего одно слово.

– Мальчишник?

Папка чуть дрогнула в мужских руках, и Лада позволила себе улыбнуться.

– Я знаю, что там было, Андрей. И не по фотографиям, если ты их принес.

Вообще-то, она, конечно, ничего не должна была видеть и знать. Андрияш, хоть и жил последний год с ней, но два раза в месяц мотался на несколько дней в Москву, где у него был свой курс в магистратуре. Так что под конец года устал как черт – все выходные отсыпался, чтобы с понедельника начать все заново. Поэтому к идее младшего брата устроить мальчишник отнесся довольно скептически. Но Янош – это Янош… Младшего Разумовского Лада не видела уже три дня и теперь гадала, зажил ли фингал под глазом, которым наградил его Андрияш. Поделом балбесу!

– Уверена? – Андрей все еще «держал лицо», но папкой уже перестал размахивать перед бывшей невестой.

– Абсолютно! Я видела запись, как они повеселились в клубе. И стриптиз видела тоже, и что было после него… Ничего не было, Андрей, – чуть тише произнесла Лада, прямо глядя на Мамаева, из которого словно воздух выпустили. – Но я понимаю, как все может выглядеть, если не знаешь контекста. А я знаю. Кстати, откуда фотографии?

Андрей молчал. А Лада вспомнила, как Андрияш, придя в себя после попойки, обнаружил в своем телефоне «горячее видео». И что он потом сделал с братом за его «шутку».

– Если это все, то попытка оказалась жалкой, – ровным тоном произнесла Лада. – Я не боюсь узнать правду, Андрей. Давай папку, если там есть что-то стоящее. А если только то, как стриптизерша извивалась перед… Тогда больше никогда ко мне не подходи. Вообще никогда. И я откажусь с тобой работать. Не хочу втягивать Бессмертного, но это уже похоже на преследование. Так дашь папку?

Она протянула руку. Андрей стоял, не двигаясь.

– Как знаешь… – сквозь зубы прошипел Мамаев, но папку Ладе не отдал.

Он ушел, а Кулакова все еще стояла, прислонившись к косяку двери.

– Лада Сергеевна? – За спиной раздался предупредительный голос Анны. – Все готово.

Она обернулась, кивнула помощнице и прошла в спальню. Платье от Vera Wang лежало на кровати.

Пора!

Легкий мороз приятно бодрил – Ладе было совершенно не холодно, напротив, ей даже хотелось сбросить манто и пройти несколько метров до машины в своем свадебном наряде цвета кружившегося в небе снега.

Рядом суетилась Анна, она пробежала чуть вперед, чтобы открыть дверь лимузина, хотя водитель уже стоял навытяжку у машины.

«Замуж. Я выхожу замуж». Лада чуть покачала головой, словно сама не верила в происходящее. Под ногами поскрипывал снег, она вдохнула свежий воздух и постаралась немного успокоиться. Пальцы чуть подрагивали от волнения. Сейчас сядет в машину и…

Громкий визг тормозов заставил невесту вздрогнуть, а потом и вовсе замереть на месте от удивления. Из такси вылезал, нет, стряхивал с себя маленькую легковушку Марк Фридман. Ладе показалось, что машина даже подпрыгнула, когда он наконец ее отпустил. Огромный покрытый тату лысый друг Лады выглядел в дорогом фраке более чем экзотично, но невесте было сейчас не до любопытных взглядов прохожих.

– Марк! – Она бросилась к нему, рискуя поскользнуться на раскатанном снеге. – Марк, что случилось?

Фридман быстро подхватил Ладу, аккуратно обнял ее и успокаивающе погладил по спине.

– Все хорошо, хорошо. Не волнуйся. Там твой почти муж немного разошелся, с ним Кощей работает, а я к тебе. Пустишь меня в свой лимузин?

Первая мысль Лады после признания Фридмана – Мамаев поехал выяснять отношения в загс, вторая – и вот тут она уже содрогнулась – на свадьбу явилась Полина Андреевна.

Этот год не примирил двух женщин, хотя Лада ради Андрияша пыталась наладить отношения с будущей свекровью. Даже на какой-то момент ей показалось, что все хорошо. И продолжало казаться ровно до того момента, когда они сказали старшим Разумовским, что свадьба будет в родном городе Лады, а вовсе не в Кракове, не в другом европейском городе и даже не в Москве.

– Почему он разошелся? – Лада совершенно не обращала внимания на Анну, которая вместе со своей помощницей старалась аккуратно расправить складки платья. – Андрей? Или его мать приехала?

Полина Андреевна категорически отказалась ехать на свадьбу в «какую-то дыру». Снова был скандал, и тут маму поддержала добрая половина родственников. Скандал перерос в грандиозный скандал. Краков вздрогнул. Такого Андрияша Лада не видела ни до, ни после. В итоге сегодня на свадьбе гуляют друзья жениха и невесты, половина «Буяна» и половина местного универа, коллеги из Москвы и еще несколько хороших знакомых Андрияша по студенческим годам. Из родственников только отец, которого Полина Андреевна отправила «на передовую», двоюродная сестра Елена и… Янош.

Все.

– Малой, поди, совсем без глаз останется, – вздохнул Марк и уселся на соседнее с Ладой сиденье. – Да ты не волнуйся, какая свадьба без драки!

Он улыбнулся, а Ладе совсем стало не смешно.

– Что Янош натворил? Полину Андреевну привез и она устроила скандал?

– Нет, не до такой степени он камикадзе. Но ты права – Янош решил, что на свадьбе брата мало родственников.

– Кто? – спросила Кулакова, вспоминая, с кем больше всего разругался ее жених в последний их приезд в Краков.

– Ярослава помнишь?

– О нет! – Лада поморщилась. – Вредный такой и язык как у змеи?

– Он самый. Да ты представь: Разумовский стоит ждет тебя на улице, промерз весь, и тут вместо тебя… Да и ладно, пусть сами разбираются. Ты-то как, Ладушка?

Марк чуть потянулся и схватил в свои ладони изящную руку невесты.

– Вот я тебя и замуж выдаю, – вздохнул он. – За дурня. Это же сколько лет вы шли друг к другу?

– Много, даже не хочу считать. Я волнуюсь, Марк, очень волнуюсь. Понимаю, что давно уже для себя все решили, что это просто церемония, но, черт возьми, у меня колени дрожат!

Единственный человек, которому Лада могла признаться во всем. Как маме, если бы она у нее была.

– Ты восхитительно красивая. – Марк поднес к губам женскую ладошку, поцеловал, а потом крепко пожал. – Даже жалко тебя дурню отдавать, но ты же больше ни за кого не пойдешь?

Лада молча покачала головой.

– Без него словно не живу.

– Я и не надеялся особо, что он до тебя дорастет. Видишь, я тоже ошибаюсь. Разумовский оказался не такой уж пропащий. Да звони, звони ему, – сам себя перебил Марк, наблюдая, как Лада нервно теребит мобильный в руках. – Мы, кстати, подъезжаем. Вон, смотри, стоит… Ждет тебя.

Эпилог

Полгода спустя

Андрияш спал и совершенно точно не собирался просыпаться. Его жена успела уже принять душ, одеться, высушить и уложить волосы, накраситься, позавтракать и ответить на срочные сообщения в телефоне.

Разумовский даже позу не поменял в постели за те полчаса, что Лада не заходила в спальню. Но сейчас она молча стояла перед спящим на животе мужем, а потом чуть наклонилась и медленно потянула на себя одеяло. Можно было, конечно, и резко сдернуть, но ей было не то чтобы жалко так поступать, ей было приятно наблюдать, как медленно все скрытое уступает ее взгляду. Спал Андрияш Разумовский, как всегда, обнаженным.

– Оставь одеяло и давай ко мне! – вдруг раздался голос мужчины, который, похоже, устал ждать. Андрияш резко повернулся на спину. – Иди сюда.

Он хлопнул ладонью по простыне, но Лада замотала головой.

– Я опаздываю. И тебе тоже пора в универ.

– Сегодня особенный день. – Андрияш улегся поудобнее, сцепив ладони на затылке. – Ты помнишь?

– Даже если бы хотела, не забыла бы. Ты не дашь.

– Не дам. – Он быстро сел на кровати, взгляд Лады скользил за его движениями. – И уйти сейчас тоже тебе не дам…