Мэйсон

Семнадцать лет…

Когда я переступил порог тюрьмы, солнце в небе обжигало, опаляя всю Луизиану изнуряющим жаром. Я прикрыл глаза, чувствуя, как припекало кожу. Пот скатывался по спине. Перед тем, как выпустить, мне вручили запечатанный пакет с разным дерьмом — вещи, которые были тогда были при мне. Одежду, из которой я давно вырос. Порванный бумажник с двумя долларами, фотографию Далии и несколько квитанций. Бросив пакет в мусорное ведро, я прошел мимо охранника и позволил себе вдохнуть полной грудью, лишь когда ворота остались позади. Два гребаных года. Наконец-то я вышел из тюрьмы.

Воздух действительно пах иначе, когда ты на свободе. Я втянул влажный воздух через нос и выдохнул.

— Свободный воздух чертовски великолепен, — усмехнулся я, а потом повернулся, пойдя по улице длиной в милю или около того, чтобы взять такси и уехать отсюда подальше. Я не знал, куда именно, черт возьми, но у меня была целая миля впереди, чтобы придумать. Когда я стал спускаться по усыпанному гравием тротуару, рядом затормозил черный седан. Я замедлил шаг, увидев, что он совсем остановился, и из него вышел мужчина в костюме, распахивая передо мной заднюю дверь.

— Залезай.

Не было нужды наклоняться, чтобы узнать этот злой голос и ощутить отвратительный аромат ее духов, просачивающийся через дверь и душащий меня, перемешиваясь с жарой и влажностью. Ощущение легкости, которое я почувствовал, выбравшись из этой адской дыры, сменилось страхом, быстро напомнившим, почему я заключил сделку с дьяволом.

Лилиан скользнула на сидение рядом, освободив мне место и похлопала по нему.

— Не заставляй меня повторять. Сейчас же.

Мои глаза блеснули огнем, который всегда горел ярко и сердито, когда речь заходила о Лилиан. В груди зародилось рычание, когда я все же сел на заднее сидение.

— Этот рык… Знаешь, женщины в наши дни очень любят таких грубых плохих парней. Ты должен использовать эти свои качества с осторожностью. У кого-то может сложиться неправильное впечатление, — она провела рукой по сидению, а потом опустила пальцы мне на бедро.

Я немедленно поднял ее запястье и отшвырнул от себя.

— Где моя сестра? — потребовал я холодным тоном.

Лилиан протянула мне папку, но отодвинула, как только я потянулся за ней.

— Не так быстро, малыш. Сперва мы должны обсудить некоторые правила.

— Я ни черта не собираюсь делать, пока не увижу Эвелин, — рявкнул я.

— Похоже, ты забыл, кто здесь устанавливает правила. Тут я командую. Не ты. Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше.

У меня задрожали руки. Держать их по швам, а не тянуть к горлу Лилиан было почти невозможно. Но мне нужно было увидеть сестру.

— Прекрасно. Какие правила?

— Хороший мальчик, — Лилиан протянула мне другую папку. — Вот твои документы, как я и обещала. Поздравляю, теперь ты официально студент университета Сент-Августин.

Я просмотрел документы. Заявление на зачисление, результаты экзаменов. Конечно, все это чушь собачья.

— И как мне провернуть это дерьмо? Благодаря тебе я даже не окончил старшую школу.

Лилиан махнула рукой.

— У тебя есть аттестат и результаты экзаменов, а я займусь всем остальным, просто посещай занятия. Никто не посмеет даже косо посмотреть на моего бесправного ручного песика.

Да пошла она. К черту все. Это какое-то безумие, однако я продолжил изучать бумаги.

— Здесь написано, что мне восемнадцать, — я посмотрел на Лилиан.

— Так отныне и будет. Ты должен благодарить меня, что я посвятила тебе так много времени. Но теперь, когда твои лучшие юные годы позади, нам придется поработать над этим.

— Как это?

— Все просто. Теперь тебе снова восемнадцать. И ты первокурсник. Тебе предоставлена стипендия из фонда поддержки неблагополучных семей.

— Не понимаю. Я ведь не могу просто…

— А тебе и не нужно ничего понимать, просто слушай, что я говорю. Посещай занятия и сиди тихо, пока я не позову тебя, — Лилиан потянулась к моей щеке, но я ударил ее по руке.

— Где моя сестра?

— Ах, да. Что ж, во-первых, я должна получить доказательства твоей преданности. Мне нужно знать, что ты не сбежишь, едва получив то, что так отчаянно хочешь. И даже после я бы не советовала переходить мне дорогу.

— Где она, черт тебя….?

— О, тише. Вся эта твоя агрессия. Знаешь, Эвелин тоже за это время многому научилась, как и ты.

Перед глазами встала пелена ярости. «Что они сделали с Эви?»

Смех Лилиан едва не вывел меня из себя.

— Спокойно, мальчик. Она тоже зачислена в университет Сент-Августина. Обеспечена жильем и приятным расписанием занятий. Слышала, она хочет стать писательницей.

Писательница. Моя сестра хотела стать писательницей? Узнав, что у нее появились цели в жизни, я ощутил гордость. Эви еще стремилась стать кем-то значимым. Не выросла таким бесполезным куском дерьма, как я.

— Предупреждаю: сделаешь какую-нибудь глупость, и я перекрою тебе весь кислород. То же случится, если расскажешь о нашей договоренности своей сестре. Ты будешь мне подчиняться. Сделаешь все, о чем я попрошу. Обещаю, что каждый твой шаг отразится на твоей сестре. Я ясно выражаюсь?

Ох, предельно ясно.

— Все это дерьмо с повиновением… Я даже не знаю, чего именно ты от меня ждешь. Откуда мне знать, если я нарушу какие-то правила?

Ее улыбка будет сниться мне в кошмарах. За этой напускной нежностью крылась ненависть и жажда разрушения.

— Скоро узнаешь. А теперь информация о твоем жилье, телефон, ключи и немного наличных, чтобы привести себя в порядок. Нужно ли мне говорить, чтобы ты оделся прилично?

Я взял протянутые ей вещи и открыл дверь.

— Это все? — спросил я.

— Пока да.

Я выпрямился, с прищуром посмотрев на Лилиан.

— Выходи, Мэйсон. И пошевеливайся, у меня сегодня много дел.

Я так сжал новообретенные вещи, что что-то хрустнуло. Выставив на тротуар ногу, я быстро вылез из машины. Ее подручный захлопнул дверь, вернулся в машину, а в следующий миг завел двигатель и уехал прочь по гравию. Я же стоял на том же самом месте, растерянный, потрясенный и куда более злой, чем раньше. Позвякивая связкой ключей в руке, я заметил брелок. Нажав на подтертую кнопку, я услышал гудок с противоположной стороны улицы, где стояли припаркованные машины. Снова нажав на кнопку, я увидел загоревшиеся задние фары.

— Как мило. Они пригнали мне машину.

Мэйсон

Я приехал первым, припарковав свою старенькую «Импалу» на подъездной дороге к заброшенному монастырю. Ветер сегодня разыгрался, потому пришлось бороться с порывами, швыряющими в лицо листья, и каплями дождя, прежде чем я попал внутрь. В здании оказалось темно, густой запах мускуса и смерти заставил меня закашляться. Пройдя дальше, щелкнул несколькими выключателями, но безрезультатно. Тогда я заметил несколько свечей на каминной полке, а также небольшие их скопления по всему главному залу. Я поднес к каждому фитилю зажигалку, и в комнате заплясали тусклые огоньки света. Когда добрался до свечей на каминной полке, то заметил свиток, как и было сказано в письме Лилиан.

«Там найдешь свиток. Прочти его. Пусть знают, кем им предстоит стать. Упивайся их завистливыми взглядами. Твоя гордыня вознесет тебя над всеми ними. Наслаждайся своим новым братством. И не ворчи. Вас ждет сюрприз. Не все грехи так уж плохи.

Л.Г.»

Сняв пергамент с полки, я услышал приближавшиеся шаги. Я ожидал их появления молча. Наконец, в зал вошли двое парней, один из которых тут же бросил на меня взгляд сверху-вниз, явно оценивая. Он еще не знал, что какое бы превосходство у него надо мной ни было, для меня это ничего не значило. В этой игре я был альфой.

— Так мы будем ждать здесь или…? — выскользнул откуда-то из тени еще один парень.

Я не слышал его шагов, и когда встретился с ним взглядом, мне стало не по себе.

— Я осмотрел все здание. Это единственная освещенная комната. И еще я нашел это, — я поднял свиток. — Лежало там, — кивнул я головой.

— Что там написано? — спросил высокомерный ублюдок, мигнув фонариком на телефоне, чтобы осмотреть помещение.

— Там сказано подождать, пока нас станет семеро, — наступившая тишина нарушалась лишь потрескиванием свечей и завыванием ветра снаружи. Спустя несколько минут все, наконец, собрались. Подойдя к ним ближе и встав в своеобразный круг, я начал зачитывать: — Если вы стоите в этой комнате, значит, являетесь семью кандидатами. Элитной семеркой, — я осмотрел их, прежде чем продолжить. — Гордыня. Гнев. Похоть. Леность. Чревоугодие. Алчность. Зависть.

— А мы можем выбрать себе грех сами? Поскольку я уверен, что горжусь собой, — высокомерный придурок повернулся к своему другу и подмигнул.

Мне пришлось сдавить между пальцами бумагу, чтобы сохранить спокойствие.

— В «Элиту» входят лучшие представители нашего колледжа, и вам выпала честь доказать, что вы ее достойны. Ваша клятва нашему обществу будет дана посредством выполнения задания, призванного показать «Элите» ваше послушание и преданность. Взамен вы будете приняты в общество, богатство которого исчисляется не только деньгами, но статусом, влиянием и возможностями. Вы были избраны в качестве crème le de crème[1] университета Сент-Августина и вступите в ряды самых могущественных и влиятельных членов общества, — я вдохнул, на моей челюсти заходили желваки. — Прежде всего, мы хотели сказать, что гордимся кандидатами, чья судьба процветать еще долгие годы после окончания университета. «Элита» — это на всю жизнь. Она станет частью вас. Сохранение общества в тайне имеет первостепенную важность. Любая оплошность будет наказуема всей мощью «Элиты». Ваше посвящение начинается с объединения семерки. Мужчины в этой комнате — ваши братья. Братство семи несгибаемо. Вы больше не отдельный человек, вас семеро, — я поднял взгляд, осматривая своих слушателей. Их почти полностью окутывала тьма, на лицах лишь поигрывал свет от зажженных свеч. Казалось, все внимательно меня слушали. Никто не испытывал растерянность и готовность сбежать. Глубоко вздохнув, я продолжил. — Быть избранным в «Элиту» — высочайшая честь и по этой причине Гордыня всегда выбирается проводником между нашим обществом и его членами при инициации.

— Я, — шепнул богатый придурок, вскинув подбородок и выглядя сейчас еще более высокомерно и могущественно.

Я проигнорировал желание схватить его за лацканы дорогой рубашки и ударить кулаком по лицу. Мне просто нужно было дочитать и убраться отсюда к чертовой матери.

— Гордыня будет вести всех семерых. Докажите, что вы достойны полного посвящения, и вас примут в лучшее общество, которое только может предложить мир. Дарованный вам грех отражает ваши качества и личность в обычной жизни, таким он и будет среди «Элиты».

— Мэйсон Блэквелл, Гордыня, — посмотрев на группу, я хлопнул себя по груди. — Это я. Сэмюэль Ганнер, Гнев. Рэтт Мастерс… Похоть. Раш Дэмпси, Леность. Мика…

Я споткнулся на его имени и поднял взгляд, выискивая его в темном кругу. Мика Диксон, мой старый лучший друг. Что за черт? Как…? Я мысленно встряхнулся.

«Просто закончи это и подумай обо всем позже».

— Мика Диксон, Алчность. Себастьян Уэстбрук, Зависть. Бакстер Сэмюэль Богграт Пятый, Чревоугодие. Удачи вам, и будьте достойны своих грехов.

Некоторые парни выглядели взбудораженными, от Чревоугодия исходила энергия ярости, а на лицах некоторых появились беззаботные улыбки. Кто-то успел посмотреть в сторону выхода, когда я произнес:

— Еще тут карточка, — я поднял ее вверх.

Чревоугодие шагнул ко мне и вырвал ее из рук, тут же раскрыв.

— Чтобы скрепить ваше братство, вы отправитесь предаваться грехам тела, похоти, — он пошевелил бровями, осматривая группу.

Раздраженный его дерзостью, я забрал у него карточку и перевернул, увидев адрес.

— Здесь есть адрес. Пойдемте.

Все восприняли это как сигнал к отступлению, но мы с Микой не шевельнулись. Я услышал, как за кем-то скрипнула дверь, прежде чем друг шагнул вперед.

— Черт возьми, это и правда ты? — Мика подошел ко мне и обнял. Его руки, также покрытые чернилами, обернулись вокруг меня, когда он похлопал меня по груди. — Чувак! Я думал… — он отстранился, на его лице появилась знакомая непринужденная улыбка. — Я не знал, что с тобой случилось. Мать твою, даже решил, что ты умер черт знает где.

В сознании вспыхнули нежелательные воспоминания. Та ночь, когда я завез Мику к себе домой, а потом наблюдал, как Эвелин обвинили в ужасных вещах и отобрали от единственной семьи, которую она знала. А еще тот единственный звонок, который мне разрешили в колонии.

— Могу сказать про тебя то же самое, — я отступил, позвонив гневу вскинуть свою голову в ответ на предательство.

— И что это должно означать? — выражение его лица стало жестким. — Ты, блин, исчез, чувак.

Я подошел к нему вплотную, и мы встали нос к носу.

— Я ли? Я звонил тебе через несколько часов после того, как меня избили и увезли, но твой телефон был выключен.

В его глазах отразилось замешательство, а через несколько мгновений и понимание.

— Черт, мой отец, — начал Мика, качнув головой, — после всего того дерьма я вернулся домой. Хотел попросить его разобраться. Но он лишь забрал у меня телефон. Сказал, что меня взломали или что-то вроде, и тут же вручил новый. Я даже не…

— А твой отец уже все знал.

— Но как?

Чертова Лилиан. Гриффины посещали ту же церковь, что и Диксоны. В газетах часто их имена всплывали одновременно при посещении разных гала-концертов и благотворительных мероприятий.

— Думаешь, отец имеет какое-то отношение к…?

— Лилиан Гриффин — чертова лгунья. Моя сестра не делала ничего плохого. Ее обвинили из-за чертовой ревности Лилиан к мужу, хотя дело стоило заводить из-за совращения молодых девушек.

Лицо Мики застыло.

— Он что-то сделал с Эви?

— Я не уверен. Мы только что нашли друг друга, и она почти ничего не рассказала.

На его лице снова отразилось смятение.

— Подожди, вас с ней разлучили? А где ты вообще был, мужик? И куда отправили Эви? Она в порядке?

Мне не хотелось признавать, что я побывал в аду, разлученный с сестрой. Не имея ни сил, ни возможности помочь ей. Если бы Мика знал, на какую жизнь я ее обрек, не сумев к ней вернуться, то уже бы меня ненавидел. Как я самого себя.

— Я был в тюрьме штата. Вляпался в кое-какое дерьмо.

— Боже мой. Прости, что спрашиваю, но как ты смог оказаться здесь, чтобы управлять этим дерьмом?

«Продал свою душу в обмен на спасение другой».

— Долгая история, черт возьми, — сильный порыв ветра швырнул массивную дверь церкви в стену, напугав нас обоих. Момент оказался упущен. — Давай убираться отсюда. Нас ждут остальные, — произнес я, отвлекая его от дальнейших расспросов.

Мика помедлил, но все же кивнул.

— Ладно, но как только выпьем, ты обязательно мне все расскажешь. Чувствую, у тебя появилось много секретов.

Он даже понятия не имел сколько.

Я захлопнул дверь паршивого мотеля, и бросил девушку на кровать. Она рассмеялась, отчего член стал еще толще. Если бы не был так решительно настроен трахать ее, пока не почувствую, что член вот-вот отвалится, я бы просто полежал рядом с ней, заставляя смеяться. До тех пор, пока не погружусь в спокойный сон. Однако вместо этого я стал подкрадываться к ней. Она сбросила свои черные туфли на каблуках, в процессе чего я получил отличный вид на это обтягивающее мини-платье. Никакого чертова нижнего белья.

До этого момента я не сознавал, насколько изголодался по прикосновениям, вкусу и траху настоящей женщины. Я не желал ждать больше ни секунды, чтобы прикоснуться языком к ее клитору и вырвать у нее первый из множества оргазмов. Обхватив девушку за ноги, я подтащил ее к краю кровати. От милого визга, сорвавшегося с нежных губ, я улыбнулся шире, предвкушая остальные мурлыкающие сексуальные звуки, которые она начнет издавать, когда я приступлю к делу. Я задрал ее платье выше на бедра, едва не потеряв себя от ощущения ее гладкой кожи. Тут же приказал себя притормозить. Как бы я ни был голоден, но не хотел кончить еще до того, как начну.

Опустившись коленями на пол, склонил голову, оказавшись у нее между бедер. Она одобрительно выдохнула, и я шире раздвинул ее бедра. От мимолетного движения языка девушка задрожала. Ощутив ее вкус, я напрягся. Прошло слишком много времени. Мне нужно больше. Но я знал, что нужно притормозить. Усилить контроль. Я снова вытянул язык и стал медленно вылизывать ее, посасывая половые губы и пробуя абсолютный рай.

— Эй, Казанова, не нужно так любезничать.

Черт бы побрал эту цыпочку. Но все же я пока не планировал переходить к следующему этапу. Прикусив клитор, просунул язык в ее киску, воздух наполнился звуками сексуального наслаждения. Я входил и выходил, трахая ее языком и чувствуя опьянение. От выпитой текилы или же ее вкуса и ощущений, не уверен, от чего именно. Член стал твердым как камень, яйца напряжены, желая как можно скорее выплеснуть копившуюся годами сексуальную агрессию.

— О боже, да. Твой язык восхитителен, — простонала она, все быстрее покачивая бедрами. — Но разве это все, что у тебя есть? Я надеялась на парня без манер… ох, черт!

Девчонка понятия не имела, с кем связалась. Она бросала мне вызов. Искушала. С Далией я никогда не испытывал ни подобного любопытства, ни жажды приключений. Мы были молоды и учились друг у друга. Но прямо сейчас сознание выпустило на волю все фантазии, за которые я цеплялся в заточении. Темные грязные мысли. Я ускорил темп языка и просунул в нее два пальца. Она тихо засмеялась над моими действиями, что вывело меня из себя. Я вытащил пальцы, а потом стал вгонять их обратно изо всех сил, пока костяшки не покрылись ее соками. Стоны удовольствия мне понравились, но я желал большего. Много большего. Вытащив один палец, блестевший от влаги, я поднес его к анальному отверстию. Размазывая соки между ее ягодиц, я ждал попыток отказа или того, что она начнет вырываться, но ничего подобного не произошло. Грязная девчонка только и ждала этого. С головки закапало предсемя при одной мысли, что мой палец или даже член окажется в ее тугой заднице.

Она стала покачиваться, поощряя меня, и я вогнал палец ей в анус.

— Черт, — она прикусила губу, а я тихо хмыкнул от собственного возбуждения.

Я продолжил вбиваться в нее языком, одновременно работая пальцем в ее заднице. Прошло совсем немного времени, прежде чем она начала извиваться подо мной и кончила.

Но я не остановился. Вероятно, потребовалась бы целая армия, чтобы сейчас оторвать мой язык от ее припухшей киски. Я мог бы наслаждаться ее вкусом всю оставшуюся жизнь. Начисто слизывая соки оргазма, я хотел, чтобы она снова возбудилась. Я все лизал и лизал. Однако маленькая проказница меня прервала. Сев, она высвободились из моей хватки и спрыгнула с кровати. Ее руки оказались на пряжке моего ремня, а потом она спустила джинсы и обхватила мой член губами прежде, чем я успел это осознать.

— Ты еще больше, чем я думала. Мой счастливый день, — промурлыкала она, облизывая головку.

В следующий миг девчонка приняла меня так глубоко в рот, что я готов был поклясться, что коснулся ее глотки. Ничего похожего с мастурбацией. Словно попал в рай и ад одновременно. И я оказался прав. Ее рот вокруг моего члена выглядел просто идеально. Она сосала, как чемпион, а ее губы были влажными и манящими. Схватив за затылок, я стал направлять ее вперед-назад, любуясь видом прекрасной покачивавшейся головы.

«Ох, это чертово безумие».

Кайф от кокаина прошел, но новая волна удовольствия, подаренного ею, была даже лучше. В разум просочились темные мысли. Может, она и маленькая, но меня это не остановит. Я планировал трахать ее всю ночь, жестко и безжалостно.

Когда она обхватила мои яйца, с ее подбородка стала капать слюна. Я понимал, что, наконец, проиграл битву с выдержкой и дернул цыпочку за волосы, давая понять, что вот-вот кончу. Однако она не придала моему предупреждению никакого значения, лишь начала качаться быстрее, принимая меня еще глубже.

— О, черт. Я сейчас кончу, — в последний раз предостерег я, но девушка лишь начала что-то мурлыкать, что стало последней каплей, прежде чем сперма выстрелила, наполняя ее рот.

Она не остановилась, пока не высосала все. Выпустив затем мой член с хлюпающим звуком, цыпочка поднялась.

— Ну… это было весело, — она вытерла нижнюю губу, проведя по ней большим пальцем. Я медленно стал надевать штаны, убирая член в джинсы, когда девушка повернулась и схватила сумочку.

«Что за…?»

— И это все? — спросил я разочарованно.

Видимо, получить куни — единственное, чего она хотела. Однако цыпочка склонилась и стала рыться в сумочке, пока не вытащила…

— Дерьмо, ты захватила секс-игрушки? — удивленно спросил я.

— О, ты про это? — в ее руках болтались наручники и еще какие-то зажимы. — Это мне нравится называть ледоколами.

Иисусе, я не знал, следовало ли мне бежать от нее или влюбиться.

Она, тем временем, направилась ко мне, медленно и соблазнительно. Наручники с каждым шагом позвякивали, обостряя мои чувства. Черт, образы, всплывавшие в голове, отнюдь не были невинными.

— И что ты собираешься с ними делать? — мне хотелось, чтобы она прикормила мою фантазию.

— Тебе решать. Я люблю дарить, а твои глаза потемнели. Думаю, у тебя есть идеи.

Лишь плохие. Мне хотелось взять эти наручники и подчинить ее себе. Заставить умолять. Опустить тяжелую ладонь ей на задницу. Трахать, пока она не станет снова и снова выкрикивать мое имя.

— Я вся твоя. Во что ты хочешь поиграть?

Шагнув вперед, схватил ее за запястье. Пальцы так впились в плоть, что она едва не выронила наручники.

— Думаю, ты безрассудная малышка, которой не стоит дразнить незнакомцев, — я рывком притянул ее к себе, с удовольствием ощутив, как округлая грудь прижалась к моей.

Обычно я не вел себя так, но это то, чего она ждала от меня. Чтобы я покарал ее. Вспыхнувшее в глазах девушки желание сказало мне, что ей нравилось такое обращение.

Развернув ее, я схватил цыпочку за бедра и прижался к ней сзади каменно-твердым членом. С ее губ слетел стон. Непослушная девчонка.

— Хочешь заковать меня в наручники и отшлепать? — поддразнила она меня, потеревшись об меня округлыми ягодицами.

Я не ответил, но занес ладонь и ударил ее по заднице. Она подпрыгнула и хрипло застонала. Удовольствие, прострелившее позвоночник и устремившееся к члену, оказалось для меня чем-то новым. Прежде я не поднимал руку ни на одну девушку, и даже не думал, что испытаю при этом такую эйфорию. Я снова надавил на нее членом, а потом вновь ударил. На этот раз она захныкала от удовольствия. Ей это нравилось. И мне тоже.

— Залезай на чертову кровать, — приказал я, и она подчинилась.

Короткое платье задралось, обнажая сливочные бедра и даря прекрасный вид на ее сочную киску. Она прекрасно об этом знала, а когда добралась до изголовья, то опустила голову и приподняла задницу. Я поборол желание обхватить рукой член и кончить ей на ягодицы.

У меня голова шла кругом.

Эта девчонка лишила меня рассудка.

— Мне не нужен спаситель, — пробормотала она, повернув ко мне голову. — Скорее каратель. Надень мне наручники и жестко трахни.

Иисусе, член дернулся, ударив по бедру. Зрение затуманилось. Я даже не был уверен, что смогу выполнить ее просьбу. Пока я медлил, она бросила наручники на кровать, опустила руку между ног и начала играть с собой. Ее пальцы круговыми движениями стали скользить по влажным половым губам, а потом одним она толкнулась внутрь. Я все же обхватил свой член.

— Хочу, чтобы это был твой палец. Трахни меня. Языком, а потом, надеюсь, членом. Хочу, чтобы зажимы больно впивались в кожу. Чтобы ты подчинил меня, разрушил…

Из груди вырвалось какое-то неестественное для меня рычание. Запрыгнув на кровать, я схватил ее за бедра и вырвал палец из киски, заломив ей руку за спину. Цыпочка застонала от боли, но я словно оцепенел, способный лишь склониться и всосать ее палец в рот, собирая каждую каплю сока.

— Ты этого хочешь? Чтобы тебя оттрахал незнакомец? Обидел тебя? Никак не могу избавиться от желания снова засунуть член тебе в рот. Или в задницу. Ты же хочешь этого, Лира? — я чуть не кончил, лишь назвав ее этим именем.

— Да, — выдохнула она, и я перестал сдерживаться.

Схватив наручники, я приковал ее к столбику кровати. Девчонка хотела грубости, и я подарю ее ей. Проведя руками по ее телу, стал рвать платье. Тонкая ткань легко поддалась, обнажая гладкую светлую кожу и идеальную грудь. Представив эти крошечные соски между зажимами, облизнулся, почувствовав ее вкус на губах. В другой жизни я бы нежно занялся с ней любовью, даря наслаждение нам обоим, но не сегодня. И никогда. Пришло время выпустить агрессию. Этой ночью я планировал пересечь черту и знал, что мне это понравится.

— Скажешь еще хоть одно слово, и я заткну тебе рот членом, — предупредил я, и девушка обернулась, явно желая ослушаться. Проказница. Я ее уничтожу.

Спрыгнув с кровати, полностью разделся. Напряженный член покачивался, когда я схватил презерватив из кучи, лежавшей рядом с зажимами. Натянув один, несколько раз скользнул рукой вверх-вниз по длине, а потом взял зажимы и вернулся к кровати, перевернув девчонку на спину. Ее руки перекрутились, но не настолько, чтобы причинить боль. Она лишь выжидающе посмотрела на меня.

— У тебя красивые сиськи, — похвалил я, открывая зажим и закрепляя его вокруг левого бутона. Когда я обхватил правую, девушка тяжело задышала. — Чуть позже я трахну и их.

— Надеюсь.

Черт, она словно воплощенная мечта. Я так сдавил ее грудь, что она стала темно-бордовой.

— Я просил не болтать. Я не только трахну твой рот, но и заткну тебе его своей спермой.

Нормальная девушка содрогнулась бы от одной мысли об этом. От непристойности и унижения. Но только не она. Ее глаза заблестели. И я готов был дать ей то, чего она хотела. Я покачал головой, не веря в удачу, свалившуюся мне на колени в виде этой девушки, а потом усмехнулся и перевернул ее обратно.

Я не хотел больше ждать ни секунды. Руки жаждали впиться пальцами в ее ягодицы. Я так и сделал, а потом без предупреждения толкнулся внутрь нее, из-за чего девчонка качнулась вперед на несколько дюймов.

— Ох, ты такая узкая. Правда ли, что ты такая непослушная, как утверждаешь? Или же невинная, которая захотела стать плохой? — поддразнил я ее, врезаясь в нее снова и снова.

Я стал грубым, даже безжалостным, приходя в ярость каждый раз, когда приходилось выходить из нее. В ней было так приятно. Ее внутренности крепко обхватывали мой член, в еще внутри было горячо и скользко. Звуки, срывавшиеся с ее губ, были музыкой для моих ушей, сообщая об удовольствии, которое я доставлял ей. Я вонзался в нее раз за разом, а потом склонился ниже, потянув за зажим. Она прогнулась подо мной, и я стал объезжать ее еще быстрее. Почувствовав, как стали сокращаться ее внутренние мышцы, я вышел из нее прежде, чем она достигла оргазма, оправдывая ожидания насчет плохого парня.

— О боже, почему ты…?

Я так сильно ударил ее по заднице, что она едва не спрыгнула с кровати.

— Заткнись, мать твою, — рыкнул я, а потом приподнял ее за бедра так, что задница оказалась высоко в воздухе. Перевернувшись на спину, я пополз под ней, пока не смог обернуть губы вокруг ее соска. — Не могу перестать думать об этом, — я убрал один зажим, и она захныкала, когда я снова обхватил его ртом, обводя языком набухшую вершину.

— Еще. Черт, еще, — взмолилась она, и я сорвал второй зажим, впиваясь во вторую грудь.

Я предупредил ее, чтобы она не болтала, но мольбы — другое дело. Член пульсировал, желая вернуться внутрь, а у девчонки подкосились ноги, и киска коснулась моего живота. Когда она стала тереться об меня, я потерял самообладание.

Обхватив ее миниатюрное тело, я приподнял его над собой, а потом усадил на член. Еще раз и еще, пока у меня не стали закатывать глаза. Девчонка мурлыкала, как маленькая кошечка, и эти звуки наслаждения перекинули меня на вершину. Мои яйца поджались, и я стал толкаться мощнее и быстрее, пока девушка громко не закричала, достигнув своего оргазма и зажав меня словно тисками.

Я пытался отдышаться. Но из-за выпивки, кокаина и бешеного траха, который она мне устроила, едва не заработал сердечный приступ, когда девчонка упала сверху.

Я не знал, что сказать. Или сделать. Поблагодарить ее за лучший секс в моей гребаной жизни? Встать и уйти? Проблема в том, что я далеко не закончил. Я лишь откусил небольшой кусочек и теперь умирал с голоду. Я перевернул ее обратно на матрас, стараясь не сломать все еще прикованные запястья.

На ее лице сияла беззаботная улыбка.

— И что это за взгляд? — я неуверенно поднялся на ноги.

Она посчитала, что я недостаточно хорош? Хотела ли цыпочка большего?

— Так, ничего. Просто радовалась, что ты прошел первый раунд. У меня в сумке еще полно разных вкусностей. Если готов, предлагаю двигаться дальше.

«Прекрасно».

Похоже, я влюбился.

Дождь никак не прекращался, но я все равно подъехал к байкерскому бару, уже второй раз за неделю. Лилиан только что вручила мне задание Рэтта, или Похоти. Когда вернулся домой после дерьмового дня полного занятий, Лилиан уже ждала меня в квартире. Она протянула мне карточку и заставила прочесть ее, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Я не хотел знать, о чем его просила «Элита», но Лилиан все равно потребовала зачитать. Меня захлестнула волна отвращения, когда заметил на карточке имя ее собственной падчерицы. Она хотела, чтобы я знал, на что люди готовы ради власти. Ее слова все еще звенели в ушах.

«Люди стремятся примкнуть к тайным обществам, Мэйсон. Им нужно знать, что они лучше всех вокруг. И пусть никто не признается, но каждый готов продать частичку себя, лишь бы оказаться на вершине».

Я сказал ей, что она ошибалась. Лучше быть бедным и ничего не иметь, чем обманывать и предавать, лишь бы добиться успеха. После чего Лилиан напомнила, что я сам такой же. Что я раздам все эти задания независимо от того, чьи жизни в итоге пострадают. Моя гордыня не оставит мне выбора. И в какой-то степени она была права. Эти парни, во всяком случае некоторые из них, были готовы на все, чтобы присоединиться к «Элите». Однако вряд ли им известно, какие разрушения это за собой понесет.

Я уже собирался выйти из машины, когда зазвонил телефон. Кто бы это ни был, он подождет. Прямо сейчас мне нужно было выпить и забыться. Дождь вдруг усилился, забив по окну, и я помедлил, все же мельком глянув на экран, на случай если это Эвелин. Она так беспокоилась обо мне, едва справляясь с эмоциями на следующий день после моей первой встречи с «Элитой». Я сказал ей, что вернусь тем же вечером, но не смог. Мой разум был слишком затуманен кокаином, а потом я трахался. Живот снова скрутило. Я только вернул свою сестру и уже подвел ее. А ведь клялся, что подобного больше никогда не повторится. Однако на экране высветилось имя Лилиан.

Гадина Гриффин: Не так быстро. Тебе дали задание, мой маленький песик. Будь хорошим мальчиком и делай, что тебе говорят.

Я ударил по рулю кулаками. Откуда она знала, черт возьми?..

Телефон снова зажужжал.

Гадина Гриффин: Манчестер авеню, 14. Квартира 45. Приступай.

Черт бы ее побрал.

Чревоугодие: К дому Похоти. Как можно скорее.

Я: Уже еду.

Восемнадцать…

Восемнадцать…

Восемнадцать…

Я занималась сексом с моим восемнадцатилетним студентом!

И не просто сексом. Грязным, извращенным, умопомрачительным сексом с восемнадцатилетним студентом!

— Ааах! — выдохнула я, бросаясь лицом на кровать и застонав от боли после проведенного на ногах целого дня.

Как же мне не пришло в голову спросить? И что я должна была сказать, черт побери? «О, привет, скажи подходящего ли ты возраста, и не мой ли студент случайно, а то мне лучше знать об этом, прежде чем испробую на тебе свои фантазии». Я начала бить кровать руками и ногами, впадая в истерику, присущую пятилеткам. Я ведь знала, что не стоило идти на это. Всему виной эти чертовы любовные романы! Они и ничто больше. Я много лет мечтала попробовать что-то спонтанное. Утолить жажду. Мне нужно было просто попробовать. Извращения, ролевые игры. Игрушки. Я с самого детства читала милые любовные романы, но в последнее время мои вкусы изменились. Я открыла для себя запретные книги, о которых не принято было говорить. Табу, БДСМ. Господи, кровь согревалась от одного упоминания. Они пробуждали во мне ту сторону, с которой я ранее не была знакома. У меня появились более темные мысли. Нет, я и до этого не была девственницей, но мой опыт ограничивался простой миссионерской позой. Конечно, приятно. Но никогда я не испытывала настоящего жара. Обычный секс удовлетворял меня не полностью. Однажды с одним парнем я попыталась пойти дальше привычного ванильного маршрута. Зашла в интернет и приобрела несколько лосьонов и даже анальную пробку. После подарила все ему на нашу шестимесячную годовщину, надев сексуальное красное белье. Моим подарком должно было стать мое тело и возможность фантазировать. Я надеялась, что парень подхватит брошенную перчатку, но он лишь собрал свои минимальные пожитки в моей квартире и бросил меня.

Я решила, что сделала глупость и вернула купленные вещи. Убрала запретные книги подальше и попыталась изменить пристрастия в чтении на более легкие и милые романы. Но мой голод никуда не делся. Я сидела в аудитории и представляла, как меня шлепали. Грезила наяву, как на циновке меня связывал незнакомец и трахал во все отверстия. Боже, как-то раз я едва не получила оргазм, просто покупая продукты, поскольку представила, как стою на коленях и давлюсь большим членом. Что со мной не так? И вот недавно я решила, что если этот зуд не исчезал, то я должна почесать его и двигаться дальше.

Так я накупила кучу игрушек.

Начала с малого вроде наручников, кляпа и анальных пробок. Купив платье в интернет-магазине, я дождалась выходных и отыскала самый злачный бар в городе. Я не только была преподавателем, но и дочерью известного магната, занимавшегося недвижимостью. Несколько членов моей семьи работали в университете. Мало того, что тетя у меня была уважаемым консультантом, так еще и дядя — декан! Если бы меня поймали, то пострадала бы не только моя репутация, но и их. А что было бы с моим отцом?

Потому я поступила умно. Но недостаточно. Кто бы мог подумать, что впервые выйдя на улицу ради исполнения затаенных озорных желаний, я закончу сексом со студентом? Откуда мне было знать, что ему всего восемнадцать? На вид Мэйсону не меньше двадцати пяти. Он был накаченным и высоким. Никто бы не усомнился, что Мэйсон — взрослый мужчина.

— О Господи, — простонала я, сильнее уткнувшись лицом в одеяло.

Какой Мэйсон мужчина? Он ведь мальчик. С членом больше, чем у любого парня, побывавшего внутри меня. Не говоря о том, что он прекрасно знал, как его использовать. Воскресным утром я выскользнула из номера мотеля, радуясь, что впереди выходной. Мэйсон устроил мне такую дикую скачку, что вряд ли я смогла бы простоять весь день на ногах и учить теологии.

Еще раз прокрутив в голове ту ночь, я не смогла припомнить ничего, что хотя бы намекнуло о его молодости. В нем было полно яростного огня. Крепкое тело, накаченные мускулы, не говоря уже о приятном бонусе: сексуальных татуировках, покрывавших его руки. Если мой разум и рисовал чей-то портрет, когда я воображала дикую ночь похабного секса, то это был Мэйсон. И я была уверена, что сделала правильный выбор. Его выносливость поражала. Он действовал со мной в тандеме, трахал, пожирал всеми возможными способами, о каких я только могла мечтать.

— Уфф, — выдохнула я, сворачиваясь в позу эмбриона.

Киска стала пульсировать от одного воспоминания. Я погладила себя между ног в надежде притупить боль, но она только усилилась. Задрав юбку и потирая клитор, я представляла себе крупные пальцы Мэйсона. Его язык внутри, слизывающий соки моего возбуждения. Сдвинув трусики, представила его член. Меня словно вновь обволакивал глубокий голос Мэйсона, требовавший, чтобы я смотрела, как его головка погружалась внутрь меня.

— Иисусе, — застонала я, погружаясь пальцем во влагалище и плотно закрыв глаза.

Я стала мастурбировать, держа в голове его суровый образ. Вспоминая, как он смотрел на меня сверху-вниз, его член внутри, а еще запах. Мэйсона, текилы и всего мужского, летающего в воздухе.

— Да… да… — подбодрила я себя, двигаясь все быстрее, пока внутренние стенки не сомкнулись, зажав палец, внизу живота все сжалось. Я достигла оргазма, смочив палец своими соками.

Медленно убрав руку, перекатилась на спину.

— Что я делаю, черт возьми? — спросила я себя, все еще плавая на волнах удовольствия после фантастического оргазма.

Я мастурбировала, думая о моем сексуальном студенте. Студенте, о котором просто нельзя думать в такой момент.

— Черт, я вляпалась, — простонала я, скатываясь с кровати, чтобы принять душ.

Проблема в том, что как только я разделась и вошла в кабинку, то стала мечтать о том, как мы с Мэйсоном вернулись бы в мотель, он завел бы меня в душ и стал тщательно трахать, прижав к стойке, а потом подставил бы меня под теплые струи, чтобы вылизать дочиста.

Как только вода коснулась тела, я снова опустила руку к ноющим складкам.

— Черт, у меня никакой силы воли, — простонала я, вновь оправляясь в сольный полет.

Живой.

Он оказался живым, мать вашу.

Мы были в нескольких секундах от того, чтобы сбросить отца Рэтта в болото к аллигаторам, уверенные, что он мертв. Я до сих пор злился на то, как мы были беспечны. Однако в ту самую ночь, помимо всего этого дерьма, произошло кое-что еще. Мы сблизились. Стали настоящими братьями. Может, нас и свела вместе вся эта элитная чушь, но наблюдая, как каждый из них встает на защиту другого, я испытывал чувство гордости — как бы это ни было забавно — что все они прикрывали мне спину.

Я выкинул из головы остаток ночи и ту явную угрозу, которую озвучил отцу Рэтта, и мысленно вернулся к своей основной задаче.

Меган Бенедикт.

Я строчил заметки в тетради, стараясь не отстать от ее быстрого темпа. Страсть в голосе Меган была чертовски горячей. Я терял ход мыслей каждый раз, когда в сознании всплывали образы нашей ночи, но вид ее аккуратной милой задницы в этой юбке, как ни странно, возвращал меня к реальности.

Меган подозвала меня перед занятиями и, обратившись ко мне как к мистеру Блэквеллу — что меня возбудило и заставило вспыхнуть ее щеки — спросила останусь ли я после лекции. Надо было быть сумасшедшим, чтобы не согласиться. Хотя ее милое официальное обращение казалось излишним. Я же побывал глубоко внутри нее. Ни к чему разговаривать со мной на «вы».

Узнав о ее семейных связях с Лилиан, я провел исследование. Гуглил и пытался найти хоть какие-то пересечения Меган с «Элитой». И ничего. Вся информация, связанная с ее именем, была положительной. Идеальные оценки, идеальное поведение. Никаких указаний на то, что Меган Бенедикт могла быть кем-то другим, скрывая какие-то грязные тайны. Она казалась невинной. Потому мне стоило выяснить историю отношений Меган и Лилиан. Почему эта гадина решила подставить свою собственную семью? Мне нужно было отыскать ответы. И быстро. Лишь вопрос времени, когда Лилиан подзовет меня и потребует завершить миссию.

Меган отвернулась от доски, подошла ко мне и наклонилась посмотреть, чего я добился.

— Знаешь, я не понимаю, почему ты решил, что тебе не справиться без моей помощи. Кажется, ты довольно быстро все схватываешь, — она убрала с лица выбившуюся прядь, и я ощутил аромат ее цветочного шампуня.

— Ты говоришь это, заглянув в мои корявые записи? — я просмотрел строчки, написанные за последний час. Мой почерк был ужасным. Я не понимал и половины того, что она писала.

— Конечно. Это ведь значит, что ты усердно занимаешься, чтобы все понять. Иногда заметки от руки очень помогают. Когда я училась в колледже, бывало, по три раза переписывала лекции, чтобы их усвоить, — я выгнул брови от одной мысли, что придется переписывать это дерьмо трижды. — Халк не любит делать заметки? — пошутила Меган, но ее смех быстро затих, стоило ей осознать, как именно она меня назвала. — Ох, я… Черт, я не имела в виду…

— Все в порядке. И нет, Халк не любит делать записи, — я одарил ее игривой улыбкой, когда она села на стул рядом со мной.

Трудно не пошутить над ней из-за прозвища. Я не переставал думать о втором раунде с того момента, как вошел в ее аудиторию, и судя по поблескивавшим глазам Меган, она думала о том же.

— В любом случае… — она отстранилась, увеличивая между нами дистанцию, и я тут же заскучал по ее близости, — думаю, ты все понял. Просто больше не пропускай занятия, и окажешься на пути к познанию всех тонкостей древнегреческой теологии.

Сейчас мне было плевать на греков. Я не мог оторвать взгляда от ее полных губ и ореховых глаз. Почувствовав, что мой взгляд стал доставлять ей неудобства, я попытался унять свое напряжение.

— Да, конечно. Легко, — я закрыл тетрадь, ощущая на языке горький привкус лжи.

Я никогда не осилю этот курс самостоятельно. Половина того дерьма, о котором она говорила, была мне незнакома. Как и говорила Лилиан, будучи уличной шпаной с аттестатом из тюрьмы, я никак не мог учиться ни в одном колледже. Мне здесь было не место. Но я не хотел говорить об этом Меган.

С осознанием жестокой и правдивой реальности я поднялся и засунул тетрадь в портфель.

— О, уже уходишь? — ее улыбка дрогнула.

— Спасибо за помощь. Увидимся завтра, профессор, — я игриво ей улыбнулся.

Это сделало свое дело, поскольку ее глаза расширились. Мы оба поднялись и молча смотрели друг на друга, пока у меня не зазвонил телефон, разрушая момент. Вытащив его, я увидел сообщение от Мики.

Я едва стоял на ногах.

Голова трещала после бессонной ночи, когда шагал под холодным ветром в аудиторию. Я потер пальцами уставшие глаза и заметил оставшуюся грязь под ногтями. К горлу подступила желчь, и я отодвинул прочь воспоминания. От моей кожи все еще разило смертью и землей.

Кровь.

Кровь.

Кровь.

Я перепрыгивал через две ступеньки, направляясь на занятие по биологии. Хотя единственная лекция, на которой мне сейчас хотелось присутствовать, это та, что вела Меган, однако она стояла в расписании лишь завтра. Странно было признавать, но я скучал по Меган. По ее смеху. По такому очаровательному волнению относительно древнегреческого дерьма. По тому, как она украдкой смотрела на меня во время занятий. Я хотел ее увидеть. Она нужна мне после прошлой ночи и того, что мне пришлось сделать. Что мы вынуждены были совершить.

«Мика, какого хрена ты наделал?»

Я никак не мог найти слов, увидев открывшуюся передо мной картину. Он мне тогда не ответил. Мика задыхался, как дикий зверь, загнанный собственной яростью.

«Черт. МАТЬ ВАШУ»!

Я поднялся еще на две ступеньки и остановился. Мимо меня бежали люди, спеша зайти внутрь. Но мне нужно было увидеть Меган. Нужно, чтобы она избавила меня от всего этого темного дерьма в моей голове. Спустя мгновение я сменил курс, побежав навстречу ледяному ветру, пока не добрался до нужного здания. Но когда я распахнул дверь аудитории Меган, то увидел какого-то старика.

— Заходите, — сказал он, протягивая тест.

— Эм, нет, я ошибся кабинетом, — сказал я и пошел прочь.

«Черт».

Желание увидеть Меган только усилилось, но меня грызло разочарование, поскольку я никак не мог ее найти. Именно в этот миг я решился на иррациональный шаг и написал Лилиан.

Я: Чтобы поработать над заданием, мне нужно знать, где она сейчас.

Я принялся ждать ответа, уже пожалев, что нажал «отправить», но Лилиан ответила почти сразу.

Гадина Гриффин: Библиотека.

Я знал, что она справится. Мог держать пари, что у нее под каблуком была целая шайка следопытов, преследующих всех нас. Отбросив все размышления, я кинулся в библиотеку. Надвигался шторм, и хотелось бы попасть под крышу раньше, чем меня снесет. Когда я ворвался внутрь, на меня тут же бросили несколько хмурых от нежелательного шума взглядов. Я стал осматриваться, игнорируя пристальные взгляды. Давно я не бывал в библиотеках. За помощью направился к стойке, заметив там пожилую женщину. Она оглядела меня сконфуженно и даже с отвращением, прекрасно понимая, что я не походил на заносчивых богатеев, посещавших этот колледж.

— Могу я вам помочь, сэр? — спросила она, положив руку на телефон.

Ради забавы я положил руку в толстовку, притворившись, что у меня там пистолет. Просто захотелось напугать ее осуждавшую задницу.

— Да, я хочу, чтобы вы…

— Мэйсон?

Я резко повернулся вправо. Меган стояла не более чем в трех футах от меня, одетая в темно-сливовое вязаное платье, ее волосы по обыкновению были собраны в милый неряшливый пучок. На макушке у нее покоились очки для чтения, а в руках высилась стопка книг. Меган с любопытством посмотрела на суку за стойкой, а потом снова на меня.

— Привет. Что ты… делаешь?

— О, я как раз спрашивал эту милую леди, где можно найти какие-нибудь книги по греческой литературе, — я повернулся к старой ведьме, которая, похоже, готова была нажать на тревожную кнопку, и наградил ее убийственной улыбкой. Она ответила мне хмурым взглядом, а я снова обернулся к Меган. — Она как раз собиралась мне помочь.

Меган одарила меня сияющей улыбкой, и я ощутил, как ужас прошлой ночи стал отступать. Она шагнула ко мне и запнулась. Книги накренились. Я тут же бросился к ней, поддержал и схватил стопку.

— Осторожнее, — прошептал я, возвращая ей книги, но словно нарочно забыл выпустить ее руку.

— Эм… ну, я могла бы показать тебе, где нужные книги… если хочешь, — произнесла она, избавляя ведьму от ее обязанностей.

Я заставил себя отступить и кивнул идти вперед. Меган покраснела и потупила взор, пытаясь скрыть, как рада, что я принял ее предложение.

Мы молча шли по библиотеке. Какая-то группа придурков уставилась на Меган и тихо просвистела ей в след. Я сжал кулаки. Богатые ублюдки думали, что им можно с неуважением относиться к привлекательной женщине только потому, что у них были деньги. Меган лишь вежливо улыбнулась и продолжила путь, не обратив на них никакого внимания. Я задался вопросом, часто ли с ней случалось подобное? Когда со столика рядом присвистнул какой-то парень, я остановился, но Меган схватила меня за руку.

— Мы почти на месте, — проговорила она, таща меня дальше по проходу между стеллажами.

Если бы я не испытывал такого удовольствия от прикосновения ее руки, то вырвался бы и все же врезал тому придурку.

Мы прошли дальше, несколько раз повернули, а потом Меган, наконец, остановилась. Я намеренно налетел на нее, поскольку был эгоистичным ублюдком и нуждался хоть в таком небольшом контакте. Меган чуть покраснела и потянулась за книгой, лежавшей выше нее ростом. Она приподнялась на цыпочки и вытянула руку, отчего платье приподнялось, обнажая кремовые бедра.

— Давай помогу, — отозвался я, прежде чем она завалилась на стеллаж. Протянув руку, я легко достал книгу.

Глаза Меган блеснули, когда я передал ей книгу, и она тут же начала листать ее.

— Итак, если нужна книга по греческой литературе, то начни с этой. Это своего рода греческие учения для чайников, — Меган посмотрела на меня и улыбнулась, но я не смог ответить ей тем же. — О боже, нет, я не имела в виду, что ты болван. Это лишь стартовая книжка. Так их называют. Господи, это было очень грубо с моей стороны…

Я прижал палец к ее мягким губам, прерывая извинения.

— Я понял тебя, — произнес я, наслаждаясь теплом ее дыхания на своем пальце.

Она не стала отталкивать меня, что оказалось неожиданным. Мы ведь в общественном месте, и любой мог нас увидеть. Я шагнул ближе. Мне не терпелось прижаться губами к ее губам. Все это элитное дерьмо начинало давить на плечи. Я никак не мог найти компромат на Лилиан или Меган, хотя время поджимало. А теперь еще и то дерьмо с Микой. Мне хотелось лишь на мгновение забыть, во что я ввязался, раствориться в ее сладких губах.

«Позволит ли мне это Меган? Неужели нас поймают?»

Однако я мог думать лишь о том, чтобы эгоистично попробовать ее прямо сейчас. Я склонился к Меган, с наслаждением услышав прерывистый вздох. Она была шокирована моим смелым шагом, но, похоже, не собиралась останавливать. Мне хотелось зайти намного дальше, поэтому я убрал палец и заменил его своими губами. Теплая и мягкая вишня. Снова вкусив ее губы, я стал думать о слишком греховных вещах. Может, целовать ее все-таки не стоило, поскольку это оказалось лишь началом того, что мне хотелось с ней сотворить. Я знал, что меня не должно быть здесь. Что мне нельзя целовать Меган. Но это единственное, отчего я ощущал свободу, будто поднимался выше всего того дерьма, в которое сам позволил себя завернуть. Я сильнее прижался к Меган, раздвигая языком ее губы. Слабый стон воспринял приглашением открыть рот Меган шире, начать пробовать его на вкус, медленно поглаживая ее язык своим.

Я знал, что играл с огнем, но никак не мог остановиться. Обвив рукой тонкую талию, прижал Меган к себе. Мой член уже был твердым, как камень, и я вдавил его в ее живот.

— Мэйсон, мы не можем… — простонала Меган, поднимая руку к моей груди.

Очевидно, она хотела оттолкнуть меня, но не стала, не способная — как и я — сопротивляться нашему влечению. Меган хотела этого также сильно, как и я. Подхватив ее за задницу, я усадил Меган на книжную полку и буквально набросился на нее, углубляя поцелуй. От сильного желания забраться к ней под платье и проверить, насколько сильно она возбуждена, у меня задрожали руки. Я готов был держать пари, что Меган насквозь промокла и жаждала мой палец, а еще лучше язык. Я снова вжался в нее членом, проглотив хриплый стон, и только с большим голодом набросился на ее губы. Прекратив сдерживаться, запустил руку под платье Меган. Провел рукой по обнаженному бедру, и меня едва не убили ощущения от касания шелковистой кожи. Я склонился ниже и всосал в рот маленький кусочек кожи на ее шее. Внезапно в соседнем проходе кто-то уронил книгу, прерывая нас, и Меган застыла в моих объятиях. Мы оба не произнесли ни звука, пока не услышали удалявшиеся шаги.

— Черт, это было близко, — пробормотал я ей в шею.

Меган изо всех сил цеплялась за меня пальцами. Осознав, как чертовски мило она пыталась спрятаться в моих объятиях, я хохотнул.

— Господи, почему ты смеешься? А если нас кто-нибудь увидел? — запаниковала Меган, а потом вдруг поняла, как в меня вцепилась и вырвалась из моих объятий.

Я заставил себя отпустить ее.

— Что ж, а теперь, — произнес я, проводя рукой по волосам и готовясь к дикой боли в явно посиневших яйцах, — Халк хочет трахнуть тебя у этого стеллажа, — я отступил, положив руку на мой бедный член, пока Меган поправляла платье.

Подняв оброненную книгу, Меган качнула головой.

— Мэйсон, мы не можем этого сделать.

— Почему нет, черт возьми?

— Потому что! Это неправильно. Тот раз был…

— Горячим? — закончил я за нее.

Меган громко вздохнула.

— Я хотела сказать, что мы повели себя безответственно.

— Нет, мой вариант больше подходит.

— Неправда. И мы не можем делать это здесь.

— Но сможем где-то в другом месте?

— Нет!

— Ты сбиваешь меня с толку, — я едва боролся с нарастающим смехом.

— Это ты меня сбиваешь! — она снова громко втянула воздух. — Мэйсон, я не могу… Мы не можем. Это же моя работа. А ты студент. Это плохо.

Черт побери все это.

Но она во всем права. Кроме того, что касалось меня. Меган была тут на своем месте. А я лжец и лишь изображал приманку.

— Не смотри на меня так, — произнесла Меган.

— Как «так»? — поинтересовался я.

— Словно ты очень расстроен. Все это… то, что мы делаем… добром не кончится. Отношения преподаватель/студент… это никогда не срабатывает.

Меган не могла быть более правой, поскольку понятия не имела, насколько ужасно все закончится.

— Ты совершенно права, — озвучил я очевидное.

Она кивнула, но от меня не ускользнула вспышка разочарования. Несколько секунд мы стояли в тишине, пока шуршание книг и шаги студентов, проходящих вперед-назад по следующему ряду, не напомнили нам, где мы находились.

— Ну, думаю, мне пора, — я протянул руку к книге, которую Меган прижимала к груди.

— А, да… вот, — она передала мне книгу, ее щеки все еще пылали.

Мне бы следовало сейчас развернуться и уйти, но ноги не двигались.

— А не слишком неправильно будет студенту проводить своего профессора до машины? Вероятно, уже стемнело, и я хотел бы убедиться, что ты благополучно доберешься.

Меган становилась так чертовские красива, когда улыбалась. В глубине души я ожидал отказа. Но когда ее губы изогнулись в этой сексуальной и сладкой улыбке, я понял, что победил.

— Такой простой и добрый жест со стороны студента? Не вижу в этом ничего плохого.

Я не мог сдержать улыбку, пока мы шли к выходу. Нам снова пришлось пройти мимо группы придурков, но на этот раз они даже не пикнули. Ни один не посмел взглянуть в нашу сторону. Я вдруг уловил тень в углу и узнал Леность. Какого черта он здесь делал? Тем временем, Леность небрежно кивнул мне, посасывая зубочистку. Я в замешательстве кивнул в ответ и продолжил путь.

— Прошу прощения, сэр! Вы не можете просто вынести эту книгу! Это воровство! — я резко развернулся к леди за стойкой. — Я вызываю охрану!

— За что, мать вашу? — рыкнул я.

Да пошла она к черту вместе со своим предубеждением, что парни вроде меня вынуждены воровать книги. Я угрожающе шагнул к ней, и ведьма побледнела. Меган положила ладонь на мое предплечье, пытаясь оттащить меня подальше, но у нее вышло обхватить его меньше, чем на половину.

— Мэйсон, нужно просто пробить книгу по штрих-коду, — она обернулась к пожилой леди. — Простите, миссис Уиллард, это моя вина.

К черту все это. Меган не должна брать мою вину на себя только потому, что эта ведьма за стойкой решила, что я какой-то вор-головорез или кто-то вроде. Попытка женщины унизить меня еще больше вывела меня из себя. Я снова попытался подойти к ней ближе, но Меган впилась ногтями мне в кожу.

— Слушай, это не проблема. Хочешь, давай запишу ее на себя? Просто верни вовремя, ладно?

— Мисс Бенедикт, вы не можете этого сделать, — выплюнула женщина, осуждая Меган за попытку помочь мне.

— Думаю, что могу. Мы хотели бы ознакомиться с этой книгой. К тому же мне бы очень не хотелось обсуждать этот инцидент за семейным ужином. Не горю желанием сообщать родным, как мне было неприятно видеть столь враждебное отношение одного из ветеранов Сент-Августин к студенту.

Ее лицо побледнело, теряя весь оставшийся цвет. Леди нерешительно взяла учебник и пробила по штрих-коду, бормоча что-то о штрафах за не вовремя возвращенные книги. С яркой и сладкой, как пирог, улыбкой Меган подхватила книгу и пожелала старушке хорошего вечера.

— Спасибо, но тебе не стоило этого делать, — сказал я, испытывая смущение, что даже не знал, как нужно брать книги в библиотеке.

— Знаю. Но ты можешь отблагодарить меня тем, что прочтешь ее и дашь мне краткую справку о том, что узнал.

Господи, мне так хотелось обхватить ладонями ее лицо и целовать, пока у Меган не подогнутся колени, наплевав на всех вокруг, а потом отвезти в свою квартиру и трахнуть ее…

— Ну и ну, кого же я тут вижу.

Услышав этот голос, я тут же замер, бежавшая по венам разгоряченная кровь застыла в жилах. Я напрягся и посмотрел на дьяволицу собственной персоной.

— Тетя Лилиан, вот так сюрприз! — воскликнула Меган, шагнула вперед и тепло обняла Лилиан, а через несколько мгновений отступила, на ее губах сияла широкая улыбка. — Как ты? Прости, что не смогла вырваться на ланч в кампусе, но мы же обязательно увидимся за обедом у папы в воскресенье?

Кто-то столь милый, как Меган, не обратил бы внимания на едва уловимое передергивание Лилиан при упоминании брата. Гадина притворно улыбнулась, а ее глаза засветились нежностью, но я уже хорошо знал Лилиан. Дьяволица носила много шляп, и для своей племянницы приберегала ту, которая предполагала обман. Лилиан ненавидела своего брата так же сильно, как и племянницу. И это чертовски сильно возбудило мое любопытство.

— Посмотрим, милая. У Честити будет кое-какой конкурс, который вполне может нас задержать.

Но это ложь. На одной из недавних вечеринок у Бога Рэтт упомянул, что у него с Честити планы на воскресенье. Старая добрая Лилиан избегала семейных встреч. Интересно.

— О, как жаль. Папа по тебе соскучился.

И снова. Передергивание. Никакое количество ботокса не сможет скрыть напряжение в ее глазах.

— Я тоже, сладкая, — желая сменить тему, Лилиан бросила на меня полный ненависти взгляд. — Мистер Блэквелл, приятно снова вас видеть. Как продвигаются занятия новым предметом? Уже достигли успеха? — скрытый смысл был предельно ясен.

— Ты знаешь мистера Блэквелла? — воскликнула Меган, с гордостью посмотрев на меня.

Лучше бы она не проявляла столько эмоций во взгляде, поскольку, едва заметив это, Лилиан самодовольно усмехнулась, даже злобно.

— Конечно. Он один из многих, кого я консультирую. Очень многообещающий студент.

Мне стало не по себе от ее слов. А то, как она буквально пожирала меня глазами, выглядело отвратительно. Меган же ничего не замечала. Она была слепа к окружающему ее злу.

— Не могу не согласиться, — отозвалась Меган. — Кстати красивый шарф.

Лилиан бросила на меня быстрый взгляд.

— Да… для них идеальное время года.

Дерьмо. Я знал, что она скрывала синяки, оставленные мной. Ей следовало вести себя аккуратнее, учитывая игры, в которые она играла.

— Мне пора бежать. Скоро встреча со студентом, будем обсуждать его будущее. Мэйсон, я с нетерпением жду рассказа о твоих успехах. Зайди утром, и мы все обсудим, — она ушла, не дожидаясь ответа. Лишь быстро поцеловала племянницу в щеку, тень отвращения мелькнула в ее глазах.

Меган что-то рассказывала, пока мы шли к машине, но мои мысли были заняты другим. Убийство, новая личность, чертова «Элита». Как мне оставаться в здравом уме, жонглируя всем этим? Как продолжать шараду с прекрасной девушкой, зная, что появился в ее жизни лишь для того, чтобы обратить все в руины?

— Ну, вот и моя машина, — произнесла Меган, возвращая меня в реальность. Мы остановились возле простой Toyota Corolla. — Спасибо тебе еще раз. И надеюсь, тебе понравится книга. Она идеальна для начала изучения, — Меган улыбнулась, но мне было слишком сложно ответить тем же. Должен ли я сказать ей сейчас? Признаться, что ей лучше держаться подальше от этого колледжа? Подальше от Лилиан? Как предупредить, что скоро ее жизнь будет разрушена? Я размышлял, смотря на Меган сверху-вниз, когда в заднем кармане завибрировал телефон.

— Ну… ладно, мне пора домой. Нужно еще проверить тесты студентов, — произнесла она, внезапно ощутив неловкость.

— Да, конечно. Значит, увидимся на занятиях, мисс Бенедикт, — произнес я низким тоном.

Ее щеки вспыхнули. Я знал, что вызову такую реакцию. Как бы она ни стремилась доказать, что мы делали что-то неправильно, но желала этого Меган так же сильно, как и я. Она стала рыться в сумочке в поисках ключей, а я, поддавшись порыву, выхватил ее телефон и стал набирать свой номер.

— Мэйсон, что ты делаешь?

— А на что это похоже? Забиваю тебе свой телефон.

— Мэйсон, — предупреждающим тоном осадила Меган, — не думаю, что это хорошая идея.

— А ты не волнуйся о своих мыслях. Важно лишь то, что, если он когда-нибудь тебе понадобится, ты сможешь его использовать.

— Знаешь, я уже большая девочка, — ответила Меган.

— Да, знаю. Большая девочка с огромной жаждой удовольствия. Просто позвони, если я буду нужен, — с этими словами я ушел, оставив Меган с приоткрытым ртом.

Достав свой телефон, я проверил сообщение, и сердце сжалось.

Гадина Гриффин: Ты давно проверял свою сестру?

Рука задрожала, и я едва не выронил телефон, а в следующий миг сорвался с места и побежал на другую сторону кампуса. Влетев в дверь общежития, наткнулся на девушку с коробкой пиццы, но проигнорировал ее ругательства, поднимаясь по лестнице и перепрыгивая по две ступени. В этот раз мне повезло попасть на этаж Эвелин благодаря девушке, поджидавшей парней. Я с благодарностью протиснулся в проем и побежал к комнате 313, тут же распахивая дверь.

Моя сестра стояла посреди комнаты и взвизгнула от внезапного вторжения. Не было смысла скрывать, что она плакала.

— Ты как? Что произошло? — я ворвался в комнату и обнял ее, осматривая на предмет ушибов, порезов… черт, я не знал, чего именно.

— Иисусе, да что с тобой? С чего бы со мной должно было что-то произойти? — произнесла она, вытирая глаза.

— Не знаю. Я… получил сообщение.

— От кого? — я метнул взгляд в сторону ее кровати и заметил сидевшего там Мику.

Я несколько секунд оценивающе смотрел на него.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — растерянно произнес я. Насколько я помнил, они с Эви не ладили. Я посмотрел на сестру, избегавшую со мной зрительного контакта, а потом снова на Мику. — Кто-нибудь объяснит мне, какого черта тут происходит?

— Ей нужно было с кем-то поговорить. Я оказался рядом. Просто решил, что мы могли бы наверстать упущенное.

Как же, мать вашу. Что-то здесь было не так.

— Бро, я знаю этот взгляд. Это не то, что ты думаешь. Я просто хотел помочь твоей сестре. Ты и я — все, что у нее есть.

— О, с каких это пор у нее есть ты? — «Что за черт?» Я полностью повернулся к Мике. — Что ты имеешь в виду, мать твою?

Мика поднялся, и мы оказались нос к носу. Независимо от того, через что мы прошли вместе, я без колебаний отстраню его, если он даже подумает ошиваться вокруг моей сестры. После вчерашней ночи я отказывался втягивать Эви в то дерьмо, в котором он замешан.

— Мы ведь здесь все вместе, мужик. Я никогда не причиню боль твоей сестре. Или тебе. Думал, ты знаешь меня лучше.

— Я несколько лет не видел твою задницу, откуда мне хорошо тебя знать? — рявкнул я, возводя перед собой защитные стены.

— Верно. Не видел. Ты бросил меня точно так же, как и я тебя. Мы никак не могли повлиять на ситуацию. И теперь вместе оказались посреди гребаного шторма. Но вместе, Мэйсон. И придумаем, как из него выбраться.

Я посмотрел на Эвелин.

— Какого хрена ты ему рассказала? — ее виноватый взгляд сказал мне больше всяких слов. — Черт возьми, Эвелин.

— Он может помочь. Мэйсон, мне страшно от того, что ты можешь совершить. Я боюсь снова потерять тебя, — ее глаза наполнились слезами, и я снова переключил свое внимание на нее.

— Ты даже не представляешь, во что ввязался, — произнес я, когда снова посмотрел на Мику.

— Представляю.

— Уверен, бро? А знаешь, что мне скоро придется выдать тебе задание, которое станет для тебя кошмаром? Оно изменит тебя. Как меняет и всех нас.

— Просто воспользуюсь монетой. Она станет моей проходной картой из тюрьмы, пока я не смогу выпутаться из этого дерьма.

Мой смех оказался громким и циничным.

— С монетой будет только хуже. Поверь мне. То, что ты отвергнешь, покажется тебе детской игрой по сравнению с тем, что дадут взамен.

— О чем вы говорите? Что за монета? — Эвелин шагнула к нам, ее голос задрожал от страха.

— Ничего. Это не важн…

— Скрывать это дерьмо не поможет, чувак.

Меня захлестнула волна гнева.

— Да, а знаешь, что пугать ее подробностями, о которых ей знать не обязательно, тоже ничем не поможет?

Воздух словно загустел от напряжения, в ход вот-вот должны были пойти кулаки.

— Пожалуйста, прекратите оба, — Эвелин вклинилась между нами. От меня не укрылось, что Эви задержала ладонь на груди Мики чуть дольше необходимого, и что он тут же успокоился от ее прикосновения. Что, черт побери, между ними происходило? — Мэйсон, пожалуйста. Не Мика наш враг. А она.

Мика поднял руку, и я напрягся, ожидая удара, но он лишь положил ладонь мне на плечо.

— Я на твоей стороне. И всегда был. Если бы я знал… если бы понял, что на самом деле с тобой произошло, то боролся бы за тебя, черт возьми. Ты всегда был мне братом.

Меня захлестнули эмоции. Жизнь превратилась в какой-то бушующий вихрь с тех пор, как я приехал в кампус. Моя сестра, Лилиан, Элита, воссоединение с Микой, а теперь еще Меган… Я пораженно опустил голову. Я не так силен, каким казался. И они оба правы. Мне не под силу выдержать такое в одиночку. Мы нужны друг другу.

— Спасибо, — прошептал я.

Эвелин тихо вскрикнула, когда Мика прямо через нее обнял меня за шею и встряхнул.

— На этот раз мы победим, слышите? Лилиан, мой отец… никто не встанет у нас на пути.

Мне хотелось ему верить. Но Мика не знал всей истории. И Эвелин тоже. Ему известно лишь то, что она ему рассказала.

— Мэйсон, — позвала меня сестра, и я отступил от Мики.

— Что такое? — я увидел у нее в руках свой телефон.

Должно быть, он выпал у меня, когда я забежал в комнату, как сумасшедший. Я прочел сообщение на экране.

Гадина Гриффин: Время встреч прошло. Но не волнуйся, песик. Игры только начинаются. Пора тебе взять в руки жизнь еще одного брата. Один философ однажды сказал: «Потребности всегда можно удовлетворить, но Алчность никогда». Наслаждайся.

Я поднял взгляд и посмотрел на Мику.

— Твое задание.

Он кивнул, не выдав ни единой эмоции.

— Давай сделаем это.

Прошла неделя с тех пор, как я вручил Мике задание. То, которое потрясло меня до глубины души. Он не выказал никаких эмоций, что еще сильнее сбило меня с толку. Потом все было довольно странным. Даже нормальным. По какой-то гребаной милости божьей все было тихо и без Лилиан. Она шокировала меня, отменив нашу обязательную встречу в последний момент безо всяких объяснений, и даже не потрудилась перенести ее. Я предположил, что она занята своим очередным питомцем, и это вполне меня устраивало. Чем дольше она меня не трогала, тем больше времени я мог проводить с Эвелин, наверстывая время, что пришлось провести порознь.

Удивительно, но я также проводил много времени и с братьями. Особенно с Рэттом. Может, мы и двигались с разных путей, но наши истории были схожими. Отсутствующие родители. Потери. Он рассказал о вечере, когда произошел тот инцидент с отцом и о том, что к нему привело. Ему и не нужно было мне ничего объяснять, черт возьми. Никто не ждет удара от своих родителей. Я сказал Рэтту, что без промедления повторил бы все, что мы делали той ночью. Может, на этот раз даже скормил бы задницу его отца аллигаторам. Еще Рэтт упоминал смерть брата. Говорил о Честити. Его время истекало, и я видел, как он боролся с собой, чтобы сделать выбор.

Кроме того, я преследовал Меган.

Мой маленький сексуальный профессор теологии изо всех сил цеплялась за ложь, уверяя себя, что между нами ничего не происходило. Хотя мы прекрасно понимали, черт побери, что это еще не конец, а я не из тех, кто сдавался.

Я зашел в аудиторию на несколько минут позже, чтобы она никак не смогла пропустить мой приход, и сел на обычное место на первом ряду. Мне нравилось наблюдать, как ее плечи напрягались, а руки начинали дрожать в моем присутствии. Я знал, что выбивал Меган из колеи, потому лекции проходили очень даже забавно. Однако не один я вел игру. Пока я сидел, изображая прилежного студента, мой соблазнительный профессор стояла впереди и что-то вещала, стараясь не смотреть на меня. Я наблюдал за ее борьбой, пока Меган старательно отводила взгляд. Терла ладони, взмокшие от сексуального напряжения. Я понимал, что Меган не могла не думать о том, как хорошо нам было вместе. Мы всегда сами повинны в своем падении, потому было лишь вопросом времени, когда она заглянет в мои глаза и увидит в них жар. Желание. Голод. И когда Меган, наконец, посмотрела на меня, я решил сразить ее наповал.

Я сунул в рот ручку и стал посасывать. Иисусе, не было ничего более сексуального, чем взгляд ее поблескивавших глаз, следивший за тем, как я втягивал и вынимал колпачок. Огонь в глазах Меган мог сжечь все здание. Если бы мы были одни, она бы позволила мне… Нет, Меган умоляла бы подарить ей то, чего она так отчаянно жаждала. Член набух в штанах, и мне следовало бы немедленно обуздать свои желания.

Но я не стал.

Я улыбнулся, предвкушающе и коварно, а потом вытащил ручку изо рта, вырывая Меган из объятий тумана. Не в силах сдержать смех, поднялся и вышел из аудитории, не сказав ни слова.

Я вел эту игру в кошки-мышки еще два занятия. Каждый раз выжидал, когда Меган перестанет сопротивляться и посмотрит на меня. Я готов был задействовать любые известные мне способы, лишь бы увидеть, как она теряла контроль. Конечно же, Меган это скрывала. Но не от меня. За наше короткое знакомство я успел изучить признаки ее возбуждения. Румянец на щеках. Движение губ. Или как она проводила языком по нижней губе. Я соблазнял ее до тех пор, пока не видел, что Меган готова броситься на меня прямо перед студентами, а затем вставал и уходил. Я наслаждался каждой чертовой секундой своей игры.

Сегодня пятница, и я сидел на своем обычном месте, довольствуясь видом Меган в узкой юбке-карандаше и светло-голубой блузке с воротником. Гадая, надела ли она трусики, подождал, пока она пройдет рядом с моим столом, и уронил ручку. Меган напряглась, когда та подкатилась прямо к ее ногам. С хищной улыбкой я склонился, чтобы поднять ручку и без зазрения совести коснулся пальцами хрупкой щиколотки. Никто шокировано не охнул, поскольку все были заняты, отвечая на вопросы теста. Откинувшись на спинку стула, посмотрел Меган в глаза, с удовольствием наблюдая, как они загорались. Как же сильно я хотел ее, мать вашу. И маленькая мисс профессор не могла скрыть собственного желания.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем я наклонился, чтобы взять рюкзак…

— Ладно, студенты! Сегодня мы расходимся раньше из-за инспекции здания. Наслаждайтесь выходными. Мистер Блэквелл, могу я задержать вас на пару слов, прежде чем вы уйдете?

Ребята стали собираться и расходиться, а мы провожали их взглядами.

«Умный ход, профессор».

Меган постукивала каблуками, ожидая, пока уйдет последний студент и позади него захлопнется дверь, оставляя нас наедине.

— Что ты творишь? Ты не можешь делать все это в моей аудитории. Что если люди заподозрят…

Я резко поднялся, и она замолчала. Меган застыла, словно каменная, пока я крался в ее направлении. При виде пылающих щек ощутил, как дернулся член. Через мгновение Меган отступила, стараясь прийти в себя.

— Я серьезно, Мэйсон. Это нужно прекратить. Ты не можешь…

— Смотреть на тебя так, будто хочу трахнуть прямо на этом столе? Развернуть и так глубоко загнать в тебя член сзади, что от рывка твоя идеальная грудь смахнет все конспекты занятий? Скажите, мисс Бенедикт, этого мне нельзя делать?

Я лишил ее дара речи. Розовые губы открывались и закрывались, пока Меган пыталась найти слова, чтобы сказать мне, как я не прав. Как она злилась за яркую визуализацию в своей голове.

— Мэйсон, ты мой студент.

— Очень-очень плохой студент. Который хочет сотворить с тобой нечто ужасающее.

У нее перехватило дыхание, а мой член стал еще тверже. Я все продолжал наступать на нее, пока Меган не прижалась спиной к доске, а между нами не осталось никакого расстояния. Больше не говоря ни слова, я поднял руку и намотал ее волосы в хвосте на кулак. Глаза Меган заблестели от возбуждения, а мой член яростно дернулся, когда я склонился к ней, утыкаясь в ее нос своим.

— Я трахну тебя на этом столе. В этой аудитории. И ты мне позволишь. Потому что из-за твоих возбужденных взглядов я всю неделю проходил со стояком. Ты должна поплатиться за это. Все ясно, мисс Бенедикт?

От тепла моего дыхания ее щеки стали еще более розовыми. Меган больше не сопротивлялась. Она напрочь забыла, что мы в ее аудитории, куда мог зайти кто угодно и увидеть нас. Или же Меган сознавала? От этой мысли я лишь сильнее возбудился. Поскольку она не остановила меня, я наклонил голову, прижался открытым ртом к ее шее, а потом засосал кожу. Со всей силы. И мне было плевать, оставлю ли я след. Меган не вырывалась, а ее тихое постанывание еще сильнее меня раззадорило.

— Вот это моя девочка, — похвалил я, словно проваливаясь в кроличью нору из-за ее аромата и ощущений от касания кожи. — Скажи, что не хочешь, чтобы я положил тебя на стол и шлепал, пока твоя задница не станет красной и опухшей. Или мне следует дать тебе то, чего ты жаждешь куда сильнее? Трахнуть быстро и жестко?

— Мэйсон, — простонала Меган, и я торжествующе улыбнулся.

Прикусив кожу на ее шее, я вжался в нее всем телом и сильнее намотал волосы, но моя шаловливая малышка даже не попросила отпустить ее. Меган скулила, как какая-то уличная кошка в период течки. Проведя свободной рукой по ее ребрам, я опустил руку и задрал серую юбку, пока не нащупал трусики. Уже промокшие насквозь.

— Какая непослушная девчонка, — рыкнул я и вогнал в нее палец так глубоко, как только мог.

— Мэйсон… — Меган снова застонала, а я изо всех сил старался держать себя в руках.

Я ввел в нее еще один палец, все так же безо всякой нежности. Член был тверд, как скала, и если я немедленно не вернул бы контроль над своим телом, то готов был прорваться в ее киску, размазав Меган по стене. С ее губ вновь сорвалось мое имя. Я ощутил себя в гребаном раю и стал быстрее толкать в нее пальцы, так глубоко, как только позволяли костяшки.

— Мне нравится мое имя на твоих губах, малышка, — сказал я, продолжая входить и выходить из нее.

Это должна была быть только моя игра, но я понял, что начал проигрывать. Этот ее голос, запах возбуждения. Мой член вполне готов был трахнуть ее жестко и грязно. Закрыв глаза, продолжил работать рукой. Меган практически оседлала мою руку, желая получить обещанное наказание. Господи, как же я ее хотел. Внутренние мышцы стали сжиматься, и она кончила прямо на мои пальцы. Подождав пару мгновений, я вытащил пальцы из ее сочившегося соками влагалища и позволил ей соскользнуть вниз по доске. Меган не удержалась на ногах и едва не упала, потому мне пришлось ее поддержать. Посмотрев в остекленевшие ореховые глаза, я улыбнулся.

— Идеально, — произнес я и вышел из аудитории прежде, чем она пришла в себя и смогла сказать какую-нибудь чушь относительно того, что наши отношения — плохая идея.

— Да, мам… Я знаю… Да! Передай папе, что я его люблю… Нет, мам. Увидимся в воскресенье. Я тоже вас люблю!

Я откинула телефон и снова взяла книгу в руки. Развернув ее на странице, где лежала моя любимая потертая закладка, я откинулась на спинку стула и закутала ноги в большое кашемировое одеяло, которое мама купила мне на Рождество в прошлом году. Я уже глазами нашла то место, где остановилась, когда буквально подлетела с места, услышав яростный стук в дверь. Книга упала на пол, и страницы перевернулись. Я явно потеряла нужное место.

Тук. Тук. Тук.

— Господи, да что такое… — я выпрямилась и подобралась к окну.

Было слишком поздно, чтобы кто-то мог зайти в гости. И это точно не мои родители, поскольку я только что разговаривала с мамой. Не в силах разглядеть ничего на улице, я начала нервничать. Это безопасный район, но все же Новый Орлеан таил в себе опасность. Снова раздался оглушительный стук, и волосы на руках встали дыбом. Тяжело дыша, я схватилась за биту, лежавшую в большой вазе с зонтиками.

— Кто там? — крикнула я, осторожно отодвигая битой занавеску на двери. И шокировано замерла, увидев Мэйсона.

— Открывай, — прокричал он через дверь.

Отбросив биту, я стала открывать замки. Как только добралась до последнего, провернула ручку и распахнула дверь, Мэйсон едва не перелетел через порог.

— Мэйсон… что ты… ты пьян? — он снова споткнулся, чуть не опрокинув нас на пол, а потом ногой захлопнул дверь. — Ты не можешь просто заявиться ко мне…

— Зачем ты это сделала? — Мэйсон уперся о столик в конце коридора, чтобы удержать равновесие.

Я мельком глянула на его руки. Костяшки пальцев были сбиты и сочились кровью.

— Что сделала? И что случилось с твоими руками?

Он проигнорировал мой вопрос. Его волосы были растрепанными, а взгляд диким.

— В ту ночь, когда мы встретились, ты затащила меня в мотель, и мы трахались, как животные.

Я шумно вздохнула от этих грубых слов.

— Да, помнишь, я вылизывал твою киску, пока ты не закричала. А ты вонзала ногти мне в спину, пока я не связал тебя.

Я ощутила жар от нахлынувших воспоминаний. Как Мэйсон пах в тот вечер. Я испытала трепет от его сурового взгляда еще до того, как даже заговорила с ним. Мэйсон выглядел таким разбитым… Я поняла, что возможность забыться нужна нам обоим.

— Почему ты выбрала меня?

— Мне показалось, что тебе бы это не помешало…

— Не играй со мной в игры. Почему? Я бы мог оказаться серийным убийцей. Насильником.

— Ты выглядел потерянным, а не страшным, — озвучила я истину.

Если бы я ощутила от Мэйсона хоть какую-то опасность, то никогда бы не подошла к нему.

— Как много парней ты приводила домой таким же образом и трахала?

— Это не твое…

— Скольким парням ты позволила пихать пальцы в твою тугую задницу, а члены в пизд…?

Я со всего размаху ударила его ладонью по лицу. Запястье тут же свело от боли, прострелив руку. А в следующий миг Мэйсон напал на меня, выбивая воздух из легких. Он обхватил меня своими огромными руками и увлек дальше в дом.

— Зачем ты подвергаешь себя такой опасности? Я ведь мог причинить тебе боль. И я могу.

Я подняла руки, обхватив его шею, а потом провела по красной царапине у него на щеке.

— Но ты этого не сделаешь. Никогда я не чувствовала от тебя опасности или дискомфорта.

— А должна была, — рыкнул Мэйсон, впиваясь ногтями мне в задницу. — Теперь я знаю твой секрет. Знаю, что ты очень-очень плохая девочка, — после этих слов он прижался ко мне губами.

Мэйсон действовал грубо и дико, сминая и заставляя раскрыться ему навстречу, просовывая мне в рот язык. Его вспышка ярости сбила меня с толку, но и начала заводить. Я не знала, что произошло. Это состояние было далеко от того флирта, которым он изводил меня последние недели. Мне нужно было спросить его, что произошло, но разум затуманился, выпуская на поверхность мою порочною сторону, только и ожидавшую новой возможности поиграть.

— Я пошла на риск. Пьянела от осознания, что веду в мотель незнакомца, чтобы немного поиграть. Надеялась, что ты окажешься выигрышным вариантом. Порочным. Дарующим… ааах, — я застонала, когда он обеими руками обхватил мои ягодицы и раздвинул их.

Он еще сильнее прижался ко мне и надавил на живот твердым членом. От его размеров ощутила волну мурашек, прошедшую по всем нервным окончаниям. Я не могла противиться желанию льнуть к Мэйсону. Когда потерлась об него, он зарычал мне в рот и углубил поцелуй.

У меня в голове крутилось слишком много сценариев. «Заставь его остановиться». Как Мэйсон мог бы трахнуть меня на столе. «Он слишком молод». Я могла бы отвести его в спальню и поиграть. «Мэйсон — мой студент. Я должна остановить его и заставить уйти». Но, может, мне позволено хоть немного вкусить его. «Я стану послушной». Порочной. «Только прелюдия». Нет, все, все, все! Мне нужно затолкать его в мою спальню, чтобы он связал меня, выпорол и оттрахал так, как я не могла перестать фантазировать.

По шокированному выражение лица Мэйсона, когда я достала тогда в мотели игрушки, я решила, что он впервые попробует нечто столь смелое. Но теперь все обрело смысл. Мэйсон еще так молод. Я снова вспомнила о разных вещах в своей спальне. Тех, что поклялась выбросить после единственной ночи греха. Но у меня так и не хватило решимости с ними расстаться.

«Не смей об этом думать, Меган. Это неправильно».

Мэйсон отстранился от моих губ, припав к шее, и я склонила голову, чтобы обеспечить ему лучший доступ.

— Ты вытрахала мне мозги, — пробормотал он возле моей кожи.

— Ты бы предпочел, чтобы я трахала что-то другое? Например, твой член?

«Боже, мой вульгарный рот! Прекрати его подначивать, Меган. Будь взрослой. Или нет».

Я ощутила дрожь предвкушения при мысли, что он сотворит со мной что-либо. Мне должно было быть стыдно за количество фантазий, в которых присутствовал Мейсон. Я представляла, как он окажется глубоко внутри меня. Я крепко зажмурилась, чувствуя, какая дерьмовая у меня сила воли, из-за чего позволяла Мэйсону делать со мной безумные вещи — в аудитории… да везде. Мне следовало бы ругать себя за безрассудство. Мэйсон мог стоить мне работы и репутации, если нас поймают. Но какой-то голос внутри нашептывал, что дикость наших отношений того стоит.

«Очнись, Меган!»

Черт, это все так неправильно. Я крепко зажмурилась, заставляя себя оттолкнуть его. Попросить Мэйсона уйти. И самое главное: укротить внутри себя темного зверя, который мог разрушить все, над чем я так усердно трудилась. Я глубоко вдохнула, стараясь очистить свой разум, но Мэйсон не желал упрощать мне задачу. Он просунул руку под мои пижамные штаны и задел пальцем колечко ануса. Черт. У меня подогнулись колени, и я схватилась за Мэйсона просто чтобы удержаться на ногах.

— Мэйсон…

— Чертова грязная девчонка, — он провел рукой по моим половым губам, и они тут же увлажнились от моего возбуждения. Мэйсон зашел дальше, просунув внутрь меня палец, а потом вытащил и размазал мои соки между ягодиц. — Скольким парням ты позволяла это делать?

Я стала извиваться в его объятиях, пытаясь вырваться, но Мэйсон лишь сжал меня крепче и протолкнул внутрь меня уже два пальца.

— А что? Хочешь, чтобы я позвала кого-нибудь к нам присоединиться? Не представляю тебя с кем-то, делящего женщину…

Он укусил меня за шею, и я захныкала.

— Я выпотрошу любого, кто встанет между нами, мать твою, — Мэйсон стал яростнее вводить в меня пальцы.

Его злобная ревность разожгла и без того пульсирующее во мне возбуждение.

— Значит, только игры на двоих? Только твой член? Или нам все же нужно… ааах, черт, да… — я застонала, когда он проткнул большим пальцем мой анус.

Мэйсон все ускорял ритм, а я теряла всякую способность сдерживаться. Наконец, меня накрыла волна оргазма, заливая соками его пальцы. Но Мэйсон не остановился, продолжив толкаться в меня. Сейчас я была очень чувствительна и едва могла держаться на ногах. Через несколько мгновений Мэйсон все же вытащил пальцы, и я смогла спуститься с вершины на землю, пытаясь сориентироваться.

Мэйсон не сводил с меня глаз, в его взгляде чувствовалось напряжение.

— Кто был тот сегодняшний парень?

— А? — отозвалась я, все еще плохо соображая.

— Я видел тебя. Он — еще одно завоевание? Я для тебя тоже просто завоевание?

Сперва он сбил меня с толку, но потом на ум пришло то ужасное вынужденное свидание за ужином.

— Подожди, ты видел меня?

Из его горла вырвалось глубокое рычание, от которого, казалось, задрожал даже пол.

— Отвечай, — потребовал Мэйсон.

Мне следовало разозлиться на подобный тон, на то, что он задавал вопросы, которые его не касались, но напряжение в голосе как-то подействовало на меня.

— Нет, он не завоевание. Даже не близко. Это было ужасное свидание, к которому меня принудила тетя Лилиан. Она мне солгала. Я думала, что цель встречи: оговорить детали новой благотворительной программы «Вера и лидерство». Как только мы добрались до ресторана, и я поняла, что он не хотел обсуждать ничего подобного, то сказала: «Мне это не интересно» и ушла. И нет, если хочешь знать, ты тоже не завоевание. Ты для меня значишь много больше.

Будь мы в мультфильме, ангел над моим плечом наверняка как следует врезал бы мне своей волшебной палочкой. Мое признание было плохой, даже очень плохой идеей. Но чертенок на другом плече колол бы вилами и подбадривал. Похвалил бы меня и сказал, что это прекрасные слова.

Когда Мэйсон набросился на меня с поцелуями, я мысленно скинула с плеча ангела и дала пять чертенку, а потом схватила его за толстовку и потащила в спальню. Когда мы переступили порог комнаты, в поле зрения появилась моя огромная кровать с кучей белых подушек и несколькими мягкими одеялами сверху. Ничего похожего на те извращенные секс-подземелья, которые Мэйсон наверняка представлял. Но правда была в том, он стал первым и единственным, с кем я поделилась своими тайными желаниями.

Я годами хотела попробовать нечто запретное, но не решалась. До той ночи. То, какие ощущения пробудил во мне Мэйсон, не походили ни на какие из тех, что я испытывала прежде. Я чувствовала себя живой. Испытала столько мощных оргазмов, как никогда ни с одним мужчиной или игрушкой. Уходя тем утром, я очень хотела разбудить его и снова оседлать твердый член. Скакать на нем, пока не увижу звезды, а затем повторить нашу ночь. Я была готова никогда больше не выходить из мотеля. Но несмотря на искушение, я ушла, сказав себе, что более чем почесала свой зуд, а теперь пришло время вернуться к нормальной ванильной жизни и двигаться дальше. Я не хотела испытывать судьбу и потерять все. Попасться не тому парню только из-за изнуряющего желания поиграть в игры.

Чего я никак не ожидала, так это его появления в моей аудитории в качестве студента. Когда наши взгляды встретились, воспоминания о нашей ночи буквально сбили меня, как товарный поезд, лишая дыхания. Ноги ослабели, а перед глазами замигали черные точки. Он стал моим маленьким грязным секретом. Мэйсон не должен был пересекаться с моим чистым и невинным миром.

Но чем чаще я его видела, тем сильнее разгоралось мое желание. Я вспоминала его каждую ночь. Чувствовала на вкус ложь, просачивающуюся в мои мысли, даже когда думала о Мэйсоне. Я так и не смогла выбросить наши игрушки. А еще платье, по-прежнему пахнущее им. Я не знала, что творила. Это было безумием. Мэйсон был пьян, и мне следовало прогнать его, как и свои желания.

«Студент. Студент. Студент», — повторяла я себе в надежде вырваться из тумана, но чем ближе подводила Мэйсона к кровати, тем сильнее возбуждалась.

Я едва дышала от его нескромных прикосновений. Потянув его за руку, развернула Мэйсона спиной к кровати. Внутри вспыхнуло предвкушение, и я толкнула его на матрас, наблюдая, как он растянулся поверх него.

— Теперь ты будешь паинькой, а я стану все контролировать. Ни звука, понял?

Во рту пересохло, а мышцы ныли. Странно, но я чувствовал прохладный ветерок на заднице. Я осторожно приоткрыл глаза, но сетчатку тут же прожгло ярким светом.

— Черт, — я поднял голову и осмотрелся. — Ох, мать твою, — я вспомнил, что прошлым вечером после бара заявился к Меган.

Скосив взгляд на задницу, я понял, чем был вызван легкий бриз. Моя голая задница лежала поверх белых простыней, чуть прикрывавших меня до бедер. Перевернувшись на бок, осознал, что Меган рядом не было. В голове крутились вспышки воспоминаний с прошлой ночи. Как я появился у ее двери. Обвинения. Меган завела меня в свою комнату. И, ох, черт, это ее дикое и удивительное воображение. Член стал твердым, утыкаясь в матрас. Простонав в ее мягкую подушку, я спустил ноги с кровати и встал. Комната закружилась перед глазами, но мне удалось отыскать смежную ванную и отлить. Внутри все было аккуратно расставлено и выполнено в успокаивающих бело-лавандовых тонах. Вымыв руки, стал искать свою одежду. Трусы оказались практически под кроватью, а джинсы в углу на стуле.

Больше ничего не обнаружив, я пошел на поиски Меган, что оказалось совсем не трудно, поскольку она в этот момент что-то восклицала. Я обнаружил ее сидящей перед телевизором со скрещенными ногами и миской хлопьев в руках. Глядя на экран, Меган возмущенно тараторила.

— О, ну давай, Джуди, это плохой ход, девочка! — она взмахнула рукой в сторону телевизора, а потом поднесла к губам ложку с хлопьями.

— «Судья Джуди» [2], да?

Меган резко повернула голову в мою сторону, по ее щекам стал расползаться румянец.

— О, тоже видел это шоу? — она дождалась моего кивка, а потом пихнула в рот еще одну ложку, полную хлопьев. Мой дикий, жаждущий секса котенок с прошлой ночи пропал, на его место вернулся невинный профессор в смехотворно ярких пижамных штанах, поедающий хлопья «Lucky Charms» и смотревший безвкусное реалити-шоу о мнимой справедливости. — Только не говори, что оно тебе не нравится, — глаза Меган расширились от одной мысли, что кому-то могло не нравиться шоу «Судья Джуди».

— Не то чтобы… я посматривал его иногда, будучи в… — я тут же замолчал, останавливая себя. — Она хорошая, — закончил я.

Меган смотрела на меня с любопытством, но я не стал ничего объяснять, и через мгновение она снова переключила внимание на хлопья.

— Джуди дает самые лучшие советы, — пробормотала Меган, пережевывая хлопья.

Я засунул руки в карманы джинсов и смотрел на нее, восхищаясь тем, как мило она выглядела. Капля молока стекла по ложке и скатилась по подбородку. От меня не ускользнуло, что Меган недолго смотрела мне в глаза, быстро опустив взгляд на мою грудь.

— Прости, не смог найти футболку.

Меган подавилась, поняв, что ее поймали, и вытерла подбородок.

— О… да… эм, футболка была грязной, поэтому я засунула ее в машинку. Она почти достирала.

Меган все еще смотрела на меня, а я не знал, что делать дальше. Не был уверен, стоило ли мне сейчас уйти — с футболкой или без нее — и притворится, что этого никогда не было. Я даже представить не мог, что Меган теперь обо мне думала после всего того дерьма, что я устроил вчера, заявившись к ее двери.

Меган смущенно похлопала по пустому месту на полу рядом с собой.

— Я насыпала тебе хлопьев. Не знала, какой вид ты предпочитаешь, потому положила сразу три разновидности, — я посмотрел на миску рядом с ней и узнал там «Lucky Charms», «Капитан Кранч» и, похоже, даже шоколадные шарики. — А еще я не знала, насколько ты будешь голоден, потому оставила пачки здесь, — Меган бросила на меня виноватый взгляд. — В итоге сама ем уже третью миску.

Черт, она невероятно милая.

— Ох-ох, что такое? Ты не любишь хлопья? — она посмотрела на меня еще более расстроенно, чем когда посчитала, что мне не нравилось шоу «Судья Джуди».

Мне хотелось помолчать подольше, просто чтобы любоваться этой очаровательно округлившейся губой, но желудок заурчал, выдавая, мое отношения к хлопьям.

— Я обожаю хлопья, — сказал я, пристраивая рядом с ней свой большой зад, и был награжден широкой улыбкой Меган, она явно испытала облегчение.

Меган протянула мне молоко с другой стороны столика, и я принялся за лучший завтрак, что у меня был за последние годы.

— Итак, я должен спросить…

— Ты у меня первый, — выпалила она прежде, чем я успел сказать хоть что-то.

Меган делала вид, что погружена в шоу, потихоньку доедая свои хлопья и не смотря на меня.

— Тебе придется объяснить подробнее, — сказал я, чтобы подтолкнуть ее.

— Тот вечер в баре. Я никогда прежде так не делала. Ты был моей первой… и, наверное, единственной жертвой, — она положила в рот еще ложку и прожевала. — А прошлой ночью… Думаю, ты точно стал жертвой, — Меган смотрела прямо перед собой, потому я не был уверен, видела ли она расползающуюся по моему лицу улыбку.

— Думаешь, ночью ты меня использовала? — рассмеялся я.

Меган тут же посмотрела на меня.

— О боже, ты тоже так думаешь? Дерьмо. Ты был пьян. Мне не следовало. Черт, мне нужно было довести тебя до твоего дома. Господи! — у нее началась паника, и капли молока разбрызгались, упав на девчачьи штаны.

Я подхватил миску, чтобы она не пролила все на себя, и поставил на пол.

— Ты никак не могла меня использовать. Я просто шучу. Уверен, черт возьми, что жаждал всего того, что случилось. Мне понравилась каждая чертова секунда.

Мне нравилось смотреть, как оживали ее глаза. Меган была страстной натурой, как в работе, так и в играх. И прошлой ночью лишь оставалась собой. Меган пылала от желания. И я жаждал ее удовлетворить. Налив себе еще молока, я посмотрел на экран.

— Итак, что у нас сегодня?

Меган мгновенно расслабилась при смене темы.

— Тут про девушку. Она изменила своему парню, представляешь? А потом попыталась выгнать его, чтобы перевести к себе жить нового. Но! Они с уже бывшим парнем вместе платили за аренду, а теперь она притащила его к судье Джуди, потому что считала, что по договору он и дальше обязан платить за ее квартиру!

Как я и сказал, Меган была страстной. Я ухмыльнулся, запихивая в рот ложку со смесью хлопьев, и едва сдержал стон, так они оказались восхитительны на вкус. Прошла целая вечность с тех пор, как я так завтракал. Я съел всю миску и допил остатки молока даже прежде, чем осознал это. Меган с любопытством уставилась на меня.

— Ух ты.

— Что такое? — спросил я.

— Кажется, я впервые встретила человека, любящего хлопья больше, чем я, — улыбнулась она, и я заметил, что ее миска тоже опустела.

Мы посмотрели друг на друга, разделяя этот момент близости, а потом расхохотались. Я мог смотреть на Меган часами. Она была так красива, что я даже не мог описать словами. Ее глаза всегда светились любопытством и жаждой приключений. А из-за ее доброты мне хотелось стать кем-то лучшим, чтобы Меган смотрела на меня с гордостью.

Я наблюдал, как она высунула язык, чтобы облизать губы. А потом сглотнула. Я знал, что внутри нее бушевала такая же буря эмоций, как и во мне. Вопли с телевизора прервали наш момент, и мы повернулись к экрану как раз в тот момент, когда оглашался приговор. Судья Джуди стукнула молотком, а потом началась реклама. Я знал, что мне следовало сейчас подняться и уйти, но мысль выйти за дверь казалась невозможной.

— Что ж… — начала Меган, и я понял, что мое время закончилось. Мне вообще не следовало здесь появляться. Нужно уходить как можно скорее.

— Я, пожалуй, пой…

— Если у тебя нет планов на сегодня, то есть один тур по гаитянскому вуду… — начала Меган, обрывая меня. — Говорят, там показывают место захоронения королевы вуду Нового Орлеана и… Не знаю, наверное, тебе будет неинтересно, но…

— Я пойду, — произнес я.

— Правда? — она изумленно посмотрела на меня. — Но ты даже не дослушал, что там еще будет.

— Я пойду, — повторил я.

— Ты уверен? Вероятно, это и правда не…

— Я же сказал, что пойду.

Мне было плевать, куда мы отправимся, хоть тестировать оборудование для пыток, я готов был на все, лишь бы провести с ней больше времени. Вдыхать аромат вишни и ванили. У меня буквально чесались руки от желания обнять Меган, член затвердел, требуя продолжение ночи, но самое важное: я просто хотел быть с ней рядом. Слышать ее голос, когда она рассказывала истории из жизни. В которых мне не посчастливилось участвовать. Я цеплялся за каждое слово Меган и представлял, что принадлежу ее миру, живу той жизнью, мирной и прекрасной.

— Ладно, — кивнула Меган и ослепительно мне улыбнулась, грозя погубить, а потом поднялась и схватила наши миски. — Это свидание, — ее щеки тут же вспыхнули, приобретая малиновый оттенок. — То есть, не свидание. Просто… мы не можем…

Я тоже поднялся и подхватил миски, задрожавшие в ее руках.

— Не свидание. Просто двое людей, наслаждающихся религиозным синкретизмом [3]. Просто подурачимся на кладбище, полном мертвых людей.

Она удивленно подняла брови.

— Ты читал книгу, — довольно отозвалась Меган.

— Конечно. Когда твой любимый преподаватель рекомендует книгу, то ты просто обязан ее прочесть.

Я тут же понял, что мне следовало оставить при себе замечание насчет преподавателя. Черт, я только что разрушил планы Меган относительно нас.

— Просто двое людей… — вдруг повторила она мои слова.

— Это свободная страна, мисс Бенедикт. Нет ничего плохого в том, что два человека окажутся одновременно в одном и том же месте, — мои слова ее убедили, ослабляя беспокойство насчет того, что подумают люди, увидев нас вместе.

— Да, ты прав. Просто двое людей встретятся на экскурсии, — усмехнулась Меган.

Мы молча улыбнулись друг другу, и несколько мгновений провели в тишине.

— Что ж… — начала Меган.

— Да, нам, наверное, следует…

— Подготовиться. Нам следует подготовиться, — она начала нервно потирать руки, а я усмехнулся, снова отметив, как мило она смотрелась в этих нелепых пижамных штанах. Мне захотелось поддразнить ее, чтобы снова увидеть в глазах игривый блеск.

— Наверное, тебе стоит сменить эти сверхсексуальные пижамные штаны. Не хочу, чтобы тебя украли прямо у меня из-под носа. Только не в мою смену, — ухмыльнулся я, а Меган приоткрыла рот, опустила взгляд на штаны, а потом снова посмотрела на меня. От ее улыбки я и сам улыбнулся шире.

— Да? Ну, а тебе, вероятно, стоит все же надеть рубашку. Нельзя допустить, что ты пробудил там мертвецов своими мышцами. То есть… технически ты бы убил ими кого-нибудь… Я хотела сказать, что твои грудные мышцы… Нет, не это…

Я разразился громким смехом. Не в силах удержаться я стал поигрывать мышцами, и Меган прикрыла руками глаза.

— Господи, что ты делаешь?!

— Желаю тебе доброго субботнего утра. А теперь, если ты насытилась мышечным шоу, давай соберемся и пойдем смотреть на мертвецов.

— Конечно, я именно об этом сейчас и думала.

Боже мой, она невероятно милая.

Я услышал будильник Меган и застонал, прижав к себе теплое миниатюрное тело.

— Скажи, что заболела, — пробормотал я ей в волосы.

Ее дыхание на моей груди пробудило член к жизни, и я прижал Меган ближе.

— Мммм… не могу.

— Конечно, можешь. Преподаватели все время пропускают лекции. Позвони начальству и скажи, что не придешь. А я о тебе позабочусь. Вылечу каждую часть твоего тела, — пробормотал я, а потом отстранился и обхватил губами ее сосок. Меган запустила пальцы мне в волосы и притянула ближе. Я стал посасывать сосок, чем вскоре заработал хриплый стон. — Вот так, детка, — прошептал я, зная, что она сдастся.

— Мэйсон, — предостерегающе произнесла Меган, но голос ее оказался слабым. Похоже, не потребуется много усилий, чтобы заставить мою девочку притвориться больной.

— Доктор Мэйсон. И мне нужно позаботиться о моей больной пациентке, — поддразнил я ее, проводя ладонью по животу Меган и ниже, чтобы погрузиться в нежные складки. Моя девочка уже была влажной и принялась тереться о мою руку. — Да, вот так. Именно это лекарство нужно моей малышке.

Я просунул внутрь Меган палец, и через мгновение у меня зазвонил телефон. Эту мелодию я ставил на Эвелин.

— Черт, — я продолжил медленно проникать в нее. Она мягко замурлыкала, стирая желание остановиться и ответить на звонок. Музыка вдруг прекратилась, а затем снова заиграла. — О, я должен ответить, — я стал увеличивать темп, пытаясь заставить Меган кончить, но в этот миг повторно зазвонил будильник Меган, убивая момент.

Она рассмеялась, уткнувшись мне в грудь.

— В следующий раз? — спросила она, и я с тяжелым взглядом вытащил палец из гостеприимного тепла.

Спустив ноги с кровати, я схватил телефон.

— Что случилось, Эвелин?

— Мэйсон.

От того, как она произнесла мое имя, я напрягся.

— Что произошло? — рыкнул я, пытаясь найти футболку. — Тебе больно?

— Нет. Но мне нужно поговорить с тобой. Не по телефону.

Я уже надевал футболку через голову и осматривался, ища джинсы.

— Буду минут через двадцать. Сиди тихо, — я сбросил вызов и повернулся к сонной Меган.

— Все нормально? — спросила Меган, поднимаясь с постели и набрасывая на голое тело халат.

— Да. Это моя сестра. Мне нужно идти, — склонившись, я грубо впился поцелуем в итак распухшие губы Меган. — Увидимся на лекции? — пробормотал я и тут же ощутил ее улыбку.

— Не опаздывай, иначе мне придется оставить тебя после занятий.

Черт возьми, из-за ее непослушной стороны мне захотелось позаботится о растущей в штанах выпуклости, пусть даже заставив сестру немного подождать. Я обнял Меган, притянув к себе вплотную, и с ее пухлых губ, обладать которыми я так жаждал, сорвался стон, подобный райскому наслаждению.

— Тебе лучше смириться, что я в любом случае останусь после лекции. И начисто вытру доску твоей грудью, пока буду трахать тебя сзади, профессор, — я отпустил ее, поймав на себе полный желания взгляд перед уходом.

Мои мысли никак не могли успокоиться, пока я шел к общежитию сестры. Я должен был признаться Меган. Она должна знать. Каждый раз, когда Меган смущалась из-за нашей разницы в возрасте, я боролся с собой, чтобы не рассказывать правду. Если бы она знала, сколько мне на самом деле, то уже не видела бы в этом таких проблем. Но для этого нужно признаться и во всем остальном. Рассказать о моей прошлом. И как я сюда попал. Об «Элите». Ее чертовой тете-психопатке. Но как Меган это воспримет? Поверит ли мне? Я не хотел рисковать тем, что у нас с ней появилось.

Бам. Бам. Бам.

Вдали послышался глухой звук, больше похожий на отдаленное — не меньше чем на пару миль — эхо.

Бам. Бам. Бам.

И снова. Казалось, это походило на стук, но я не был уверен. Сев, ощутил взрыв боли в затылке. Какого хрена? Откинувшись назад, попытался открыть глаза, но, похоже, один совсем распух. Однако судя по тому, что удалось увидеть, я лежал посреди гостиной в своей комнате. Одежда вся пропиталась кровью. Я снова осмотрелся. Как я здесь оказался, черт возьми? Помнил, что был в кабинете Лилиан. И нашел файлы. Скрытые документы. Я попытался нащупать телефон, но в карманах его не оказалось.

Снова раздался стук, но он показался мне таким далеким. Я поднес руку к уху, а потом отдернул ее, заметив кровь на кончиках пальцев. Выстрел. Кем бы ни был тот ублюдок, он, похоже, повредил мне барабанную перепонку. Я попытался встать, но застонал от боли в колене. Наконец, все же пересилил себя и поднялся, и через мгновение у меня выбили входную дверь. Внутрь ворвались копы, что-то крича и направляя на меня оружие. Их голоса были слишком приглушенными, но я все же понял, что они просили меня не двигаться.

— Я ничего не сделал, — ответил я, и даже собственный голос показался далеким. Только меня не послушали, заломив руки за спину и надев наручники. — Какого хрена? — я попытался вырваться из хватки офицера, но снова застонал от жуткой боли в голове и колене.

— Мэйсон Блэквелл, вы арестованы за нападение за Лилиан Гриффин. Вы имеете право хранить молчание… — офицер принялся зачитывать мои права, а я стал вырываться с удвоенной силой.

— Это какой-то розыгрыш? Я не трогал эту суку! Она лжет, мать вашу! — я ощутил удар дубинкой по спине, от которого на меня нахлынули воспоминания двухлетней давности. Мне будто снова было семнадцать, и я рвался к сестре. Прочь от Лилиан.

Когда меня вывели из квартиры, я вдруг заметил Леность.

— Не волнуйся, вытащу тебя через час. Держи рот на замке. Только час, — произнес он, пока меня заталкивали в полицейскую машину.

Два дня спустя…

Дымовая сигнализация зазвенела второй раз за день, и я открыла дверцу духовки, получив в лицо порцию дыма.

— Черт! — я рукавицей схватила очередной противень с подгоревшим печеньем. — Серьезно, сегодня просто не мой день! — воскликнула я, борясь с дрожью в нижней губе. Почему просто разрезать, уложить и выпечь стало такой сложной задачей? Все прошло бы без осложнений, не будь я столь растеряна. Я глубоко вздохнула, борясь со слезами.

«Я смогу это сделать».

«Нет, не сможешь. Ты уже загубила две порции печенья».

Я осмотрела кухню, пребывавшую в полном беспорядке, и приготовилась к третьему раунду. Просто отказывалась сдаваться. Слишком отчаянно старалась отвлечь свои мысли, чтобы не думать о Мэйсоне.

Я наполнила следующий противень, поместила в духовку и села на диван, успев на окончания программы судьи Джуди. Она пыталась добиться супружеских алиментов от девушки, на которой женился один подонок, напившись до чертиков две недели назад. Однако мой разум отказывался сосредотачиваться, и я вспомнила безумный разговор с Лилиан, когда она появилась на моем пороге в истерике и синяках.

Мой план уже пришел в действие.

Единственный способ остаться с безоружной Лилиан наедине — застать ее врасплох. Если моя теория верна, то не одна она представляла «Элиту». Может, Лилиан вдохновленно дергала меня за ниточки, но кто-то выше явно дергал и ее. Зависть, не задавая лишних вопросов, сперва взломал аккаунт Лилиан, а потом отослал ей текст с неопределяемого номера. В послании было приглашение в заброшенный монастырь для обсуждения вопросов, касавшихся «Invidia». Латинское наименование зависти. Если Лилиан состояла в клубе, то я был почти уверен, что таков ее грех. Однако в случае неверной ставки ничего не выйдет, и я загублю многих людей.

Подъехав к монастырю, увидел припаркованную машину, и мое сердце забилось чаще. Я выскользнул из автомобиля Мики и пошел к главному входу, мимо меня со свистом проносился ветер. Я завел руку за спину и нащупал пистолет, засунутый за пояс. Этим вечером не было никаких гарантий, но я готов ко всему. Если Лилиан догадывалась, что это подстава, то пришла не одна. В этом случае меня убьют.

Перед уходом я оставил Мике четкие инструкции. Попросил его вмешаться и приглядеть за моей сестрой, если со мной что-нибудь случится. Я знал, что если кто-то и выполнит просьбу, то это он.

В монастыре меня встретил привычный полумрак, если не считать зажженных Лилиан свечей. Переступив порог, я заметил, что она стояла у камина спиной ко мне. Лилиан развернулась, и я увидел, как самодовольное выражение моментально слетело с ее лица.

— Что ты здесь делаешь? — резко спросила она, взгляд Лилиан метнулся мне за спину. Она явно ждала еще кого-то.

— Не волнуйся. Больше никто не придет.

Ей не удалось скрыть внезапно охватившую ее нервозность.

— Что? Чего ты хочешь? — запахнув плащ, она попыталась обойти меня, но я поднял руку, схватил ее за предплечье и толкнул назад. Каблук Лилиан зацепился за расшатанную доску, она споткнулась, но устояла. — Да как ты смеешь? — прошипела Лилиан.

— Нет, сука, это как ты смеешь, — я шагнул вперед, упиваясь тем, как Лилиан покидало ощущение собственной власти. — Знаешь, это даже забавно. Когда садятся в лужу люди, подобные тебе. Злоупотребляющие своей властью. Наживающиеся на невинных и беспомощных детях.

В ответ Лилиан зарычала и снова попыталась обойти меня.

— Это абсурд. Я не собираюсь это выслушивать.

Я снова оттолкнул ее, и на этот раз, потеряв равновесие, она приземлилась прямо на задницу.

— Дело было явно не в государственных деньгах. Так зачем ты это делала? Почему взяла нас? Просто получала удовольствие от наших мучений…?

— О, сдались вы мне. Это все он. Муж хотел, чтобы к нему попадали непослушные дети, — она поднялась с земли, отряхивая поцарапанные руки. — Думаешь, я хотела селить в своем доме хулиганов? Видеть повсюду вашу грязь? Это все Джозеф. Всегда он. И его болезненная одержимость, — прошипела она, в ее глазах светилась ненависть.

— Поэтому ты так ненавидела мою сестру? Стригла ей волосы, пока она спала? Отправляла в школу с испорченной едой? Черт, ты даже заставляла ее носить грязную одежду, запрещая ей стирать! — в этом Эвелин призналась лишь сейчас. Тогда я даже не догадывался. Думал, что защищал Эви, а сам пропустил все признаки жестокого обращения, поскольку был слишком занят своей жизнью.

— Она была маленьким снобом, которого нужно было проучить. Думаешь, она чем-то отличалась от остальных, выставляя себя напоказ перед моим мужем?

— Твой муж — сумасшедший ублюдок, насилующий маленьких девочек. И ты ему это позволяешь.

Она побледнела от моего обвинения.

— Неправда. Это только его выбор.

— А ты даже не потрудилась его остановить! — рявкнул я, склонившись над ней. — Ты впустила в кровать тех беспомощных девушек монстра. А они ведь доверяли тебе, искали твоей защиты, ведь ты была их опекуном! — я так распалился, что изо рта на Лилиан упали капли слюны, а вены у меня на лбу вздулись. — Я должен положить конец твоему существованию. Подарить спокойный сон всем твоим жертвам. А потом всадить пулю в голову твоего гребаного мужа.

Лилиан побледнела.

— Мэй… Мэйсон, это все недоразумение. Послушай, я не знала, что он творил.

— Лжешь! Ты все знала, мать твою! И позволяла ему продолжать. Почему? Это твой способ отомстить?

— Что? С какой стати?

— Ты хотела, чтобы и у других судьба стала похожа на твою? — я выпрямился, наблюдая, как на ее лице отражалось замешательство. — Вероятно, в этом и состоял твой план. Испортить жизнь всем тем маленьким девочкам.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

В этот момент я вытащил спрятанные в кармане куртки документы. Когда я бросил их ей в лицо, она вздрогнула и закрылась руками.

— О, не волнуйся. Я пока не готов убить тебя. У нас впереди еще много веселья. Смотри, — потребовал я.

Нахмурившись, Лилиан подняла листы и начала их просматривать. Потребовалась пара секунд, прежде чем до нее дошло, что оказалось в ее руках.

— Откуда у тебя это? — прошипела она, листая документы, с ее лица сошли все оставшиеся краски, словно она лицом к лицу столкнулась с призраком прошлого.

— Теперь все обрело смысл. Ненависть к дочери своего брата. Ты хочешь отомстить за то, что он с тобой сделал. Как долго брат издевался над тобой, прежде чем мама с папой пронюхали? А сколько времени им потребовалось, чтобы все скрыть?

— Заткнись, — прошипела она.

— Довольно хреново, что твой собственный брат решил измываться над младшей сестрой.

— Хватит.

— Медицинские справки говорят довольно ужасающие вещи. Понятно, почему твои родители не хотели, чтобы вскрылась правда…

— ЗАМОЛЧИ! Просто закрой свой рот! — закричала Лилиан и попыталась уйти, но я оттолкнул ее обратно.

— Я еще не закончил, черт возьми. Ты была беременна. Беременна от собственного брата. Так вышло, да? На простом приеме у врача родители вдруг выяснили, что их собственный сын был больным ублюдком. И ты просто позволила ему.

— Это не так! Я пыталась сказать им. Рассказать, что он сделал. Я сказала маме. Но знаешь, что она ответила? Обвинила меня в том, что я вела себя, как шлюха. Одиннадцатилетняя шлюха, соблазнявшая семнадцатилетнего брата. Она рассказала все отцу. Знаешь, что случилось потом? Он даже не обнял меня и не стал заверять, что все будет хорошо. Неееет, — прошипела она, откинув с лица пряди волос. — Отец заставил все исчезнуть. Он и его секретное братство. Медицинские отчеты, заявления, написанные мной в полицию. Даже меня. Он все словно растворил.

— А-а-а, это объясняет шикарный пансион. Господи, а что делал в твое отсутствие бедный братик? Наверное, очень расстраивался, что можно вожделеть сестру только на расстоянии…

— Да пошел ты! — Лилиан напрыгнула на меня, принявшись царапать лицо ногтями.

Я позволил ей секундную вспышку, а потом поднял руку и обхватил Лилиан за горло, прижав ее к дымовой трубе. Я чувствовал внутри необходимую силу и гнев, чтобы свернуть ей шею.

— Нет, сука, это ты пойдешь к черту. Пойдешь за все те годы, которые я провел взаперти, забитый до полусмерти. За те ночи, когда я умирал от голода. Моя кожа трескалась, потому что организм был обезвожен, мать твою. Ты творила это со мной. Отняла у меня два года жизни, решив поиграть. Два года жизни с моей сестрой. И ради чего? Чтобы я стал твоей маленькой игрушкой в чертовой игре мести?

— И посмотри, что вышло. Разочарование. Всего лишь слабый мальчишка, который…

Я сильнее сдавил ее шею, прерывая поток слов. Лилиан буквально выпучила глаза, а лицо приобрело темно-фиолетовый оттенок. Меньше чем через минуту она умрет в моих руках. Почувствовав силу тысячи мужчин, я швырнул Лилиан через всю комнату. Ударившись о каминную полку, она упала на пол. От стен эхом отразились ее болезненные стоны, но Лилиан быстро поднялась и попятилась в угол.

— Ты чертова психопатка. Готова погубить собственную падчерицу. Ради чего? Из-за мести? Но почему Меган? — мне нужно было знать.

— Что «почему Меган»? — спросила она, прижимая к себе безвольно повисшее запястье.

— Почему она? Что такого сделало столь прекрасное и бескорыстное создание, как твоя племянница, чтобы заслужить твою ненависть? Ты готова была разрушить все, ради чего она так упорно трудилась. И все потому, что…

— Потому что она — его дочь. У него появился ребенок. У меня он отнял эту привилегию. Знаешь, что происходит с телом, когда его насилуют и оплодотворяют в таком юном возрасте? Знаешь? Я чуть не истекла кровью, когда из меня выскребали растущего внутри монстра. Того, которого туда вложил мой брат. Когда я очнулась, мне сообщили, что я больше никогда не смогу иметь детей. Вот так мои родители справились с ситуацией. Ничего не сделали со своим сыном и его поганой болезнью! Они лишь позаботились, чтобы я снова не забеременела! Он разрушил мою жизнь. Уничтожил мою возможность иметь детей. Потому я решила погубить его дитя.

— Из-за него, а не…

— Потому что он считает, что у него есть все! Идеальная жизнь. Идеальная семья. Ему нужно было увидеть, каково это, когда страдает тот, кого он любит.

— Она ничего тебе не сделала, Лилиан. Единственное, что она дарила тебе — это любовь.

— Она всего лишь избалованная девчонка, получившая по заслугам.

Я пересек разделявшее нас расстояние, мои ботинки яростно стучали по старому деревянному полу, пока приближался к ней. Затем я завел руку за спину, пальцы сжали холодный титан. В следующее мгновение я уже направлял пистолет в лоб Лилиан.

— Я немедленно разбрызгаю твою мозги по всей этой комнате, если ты еще хоть слово скажешь о Меган, поняла? Ты только что подписала себе смертный приговор, — я начал давить на спусковой крючок.

— Мэйсон, не надо.

Я резко обернулся, услышав нежный голос Эвелин.

— Что ты здесь делаешь, мать твою? Уходи сейчас же.

— Мэйсон, нет. Пожалуйста.

Я снова повернулся к Лилиан, рука задрожала.

— Ее нужно убрать. Она словно вирус для всех нас. И тебе нужно освободиться от нее. Как и всем нам.

— Не таким способом, Мэйсон.

— Нет, таким! — рявкнул я, снова направляя пистолет на лоб Лилиан. — Ты покойница, черт возьми.

— Мэйсон, она права.

Я покачнулся, когда из тени вышла Меган.

— Меган, — произнес я хриплым шепотом. Боже, как же я соскучился по ней. По тому миру, который она принесла в мою жизнь. Ее красоте, украшавшей мои дни яркими красками. — Ты не должна здесь находиться.

— И ты тоже, — она медленно подошла ко мне и подняла руку, погладив мою щеку тыльной стороной ладони. — Это не выход, — я прикрыл глаза от интимности ее прикосновения. — Отдай мне пистолет, Мэйсон, — я крепко зажмурился.

Нет, это выход. Именно так можно было вырваться из-под чар и когтей «Элиты» и двигаться дальше.

— Да, спасибо, Меган. Послушай мою племянницу, Мэйсон.

Меган так быстро вырвала у меня пистолет, что я едва заметил ее движения, а потом встала передо мной и направила ствол Лилиан между глаз.

— А теперь послушай меня, ты, больное и отвратительное создание, зря поглощающее кислород. Во-первых, не смей больше называть меня своей племянницей. Ты теперь ничто для меня. Мне жаль, что отец сотворил это с тобой, но это не оправдывает всю твою ненависть и издевательства над другими людьми. Ты — не судья, не присяжные и уж точно не палач. Ты не имела права играть в Бога с чьей-либо жизнью.

— Оооо, смотрите-ка, кто решил меня учить. Какая-то мелкая шлюха…

Я рванул вперед, чтобы свернуть ей шею, и покончить со всем этим, но Меган меня остановила.

— Я разберусь, — произнесла она, а потом снова переключила внимание на Лилиан. — Ох, тетушка, грязный рот тебе не идет. И убийство меня не устраивает, но, видишь ли, я не могу тебе позволить просто уйти. Ты должна исчезнуть. Тайное общество? Твоя месть невинным людям? Со всем этим должно быть покончено.

Злобный смех Лилиан поднял во мне волну ярости.

— О, малышка, дело тут не только во мне. Можете угрожать, избавиться от меня, но я — наименьшая из ваших забот.

— Тогда мы выясним, кто главный, и с ним тоже разберемся.

Лилиан снова разразилась смехом, и Меган шагнула вперед, ударив ее по носу.

— Маленькая сучка! — воскликнула Лилиан, зажимая нос, сквозь пальцы стала просачиваться кровь. Меган сжала руку от боли. — Ты ничего не знаешь. Ты такая же дура, как и я, если думаешь, что тебе под силу с ними справиться. «Элиту» нельзя уничтожить. Отрубишь часть, и они разрастутся и расцветут еще ярче прежнего.

— Возможно. Но надо хотя бы начать отсеивать плохие семена, — после этого усмехнулись уже мы с Эвелин. Господи, Меган была невероятно милой. — Итак, вот что случится. Для начала, здесь твоя жизнь окончена. В университете, в твоем тайном клубе. Я хочу, чтобы ты немедленно уволилась. В противном случае эти документы выплывут на свет.

— Если ты это сделаешь, твое имя смешают с грязью точно так же, как мое и брата.

— Пускай. По крайней мере, я буду знать, что все это ради высшего блага. Но если не будешь сопротивляться, считай это моей последней тебе услугой. Я не стану сливать никакую информацию ни о тебе, ни об «Элите». Все же я бы хотела оградить от всего этого маму. Кроме того, до своего отъезда ты должна восстановить Мэйсона в университете. Все записи о его занятиях, жилье и полную стипендию. Я хочу, чтобы все было задокументировано и внесено в журналы учета. Все это касается и Эвелин. Нельзя ведь доверять словам такой змеи, как ты, понимаешь?

Моя девочка оказалась невероятно свирепой. Мне хотелось обнять ее и поцеловать эти фантастические губы. Шептать ей слова похвалы, ведь она держалась, даже узнав правду о своем отце.

— Тебе это с рук не сойдет.

— Уже сошло. Мы стояли в тени достаточно долго, потому благодаря современным технологиям у меня уже есть твое признание. Разговоры об «Элите». Твоем изнасиловании. Муже с болезненными наклонностями. По совместительству декане университета. Я верю, что все это нанесет значимый удар, даже если придется пожертвовать оскверненной фамилией и работой. Я смогу двигаться дальше. Но сможешь ли ты?

Лилиан внимательно слушала, явно о чем-то яростно размышляя. Спустя пару мгновений выражение ее лица стало нам ответом. Она не смогла бы.

— Я не могу просто взять и исчезнуть. Люди будут задавать вопросы.

— Пускай. Возьми спонтанный отпуск, а когда придет время возвращаться, просто не сможешь. Назови хоть кризисом среднего возраста. Просто ты не должна возвращаться. Поняла меня? — Меган стала давить на курок. Черт, прямо сейчас даже я ее немного боялся. Она, тем временем, склонилась вперед. — Я не слышу, — произнесла Меган.

Лилиан, находившаяся сейчас предельно далеко от своего собранного амплуа, кивнула.

— Ладно. Я сделаю, как ты хочешь.

Меган кивнула.

— Так-то лучше. А теперь убирайся отсюда, пока я не решила, что убийства — мое новое хобби, и не пустила тебе пулю прямо между бровей с этим ужасным ботоксом.

Лилиан выпрямилась и пронеслась мимо нас. Она даже не оглянулась. Мы услышали, как хлопнула входная дверь, а потом визг сорвавшейся с места машины вдали.

Мы неподвижно стояли еще пару мгновений, а потом Эвелин бросилась ко мне в объятия.

— Ах, Мэйсон, все закончилось. Все и правда закончилось, — я крепко прижал ее к себе, чувствуя, как с плеч сваливается груз всей моей жизни. — Я люблю тебя, брат.

Я поцеловал ее в макушку.

— И я тебя, Эви, — я украдкой бросил взгляд на Меган поверх головы сестры. Она молча наблюдала за нашими объятиями.

«Спасибо», — произнес я одними губами.

«Обращайся», — также ответила она с улыбкой.

Наконец, Эвелин отстранилась и перевела взгляд с меня на Меган.

— Ладно, позволю вам двоим поговорить. Эм, Мэйсон, я пока подожду вас в машине Мики, — она приподнялась на цыпочки и вышла, оставив нас с Меган наедине.

— Послушай, я…

— Твоя сестра сказала, что ты влюблен в меня.

Ее слова застали меня врасплох. Черт бы побрал мою сестрицу. Я засунул руки в карманы.

— Я боюсь дать неправильный ответ, поскольку ты все еще держишь пистолет в руках.

Забыв, что все еще держала его, Меган разжала ладонь, и пистолет упал.

— Дерьмо, я даже не знаю, что на меня нашло.

Я рассмеялся и шагнул к ней, сокращая расстояние.

— Из тебя вышла крутая девчонка.

— Да?

— Не уступающая по крутости судье Джуди.

Широкая улыбка Меган буквально осветила комнату.

— Ты так думаешь? — она приосанилась.

Запрокинув голову, я расхохотался.

— Благодарю за комплимент, но ты не ответил на вопрос, — я снова посмотрел на Меган. — Это правда? Ты влюбился?

Я заглянул в ее прекрасные ореховые глаза и задумался, как ей ответить.

Признание не входило в мои ближайшие планы. Внутри меня текла жажда мести и столь сильная ненависть, что ничему другому не оставалось места. Я едва ли не видел перед глазами жестокое возмездие, которое намеревался осуществить.

Но потом появилась она.

Мое сердце было практически мертвым внутри, бившись лишь ради любви и выживания моей сестры. А потом меня коснулась эта прекрасная искорка жизни. Когда Меган заговорила со мной впервые, и я услышал ее музыкальный голос, сердце гулко забилось в груди. Затем я впервые коснулся ее обнаженной кожи. Черт, а этот смех… Я находил желаемое утешение в красоте и уме Меган. Ее невинности.

Однажды ночью я зашел в бар, чтобы заткнуть собственных демонов, а мне там подарили темного ангела, который только и ждал, чтобы заглушить мою боль. Мои страхи. И Меган не только навела порядок в моей голове, но изменила даже ход мыслей.

Я должен был причинять боль, обманывать и убивать. Ничто не должно было встать у меня на пути. Моя гордыня должна была помочь уничтожить любого, стоявшего ниже меня, лишь бы я смог обрести потерянное. Так было до нее. Скромность Меган сломила меня во всех отношениях. Разбила твердую скорлупу, не позволявшую мне видеть дальше моего отвращения. Моей погибели. Меган показала мне мои достоинства. И это вовсе не гордость, скорее сдержанность. Она придала мне смелости сдержать ненависть и превратить ее в нечто более достойное. Меган дала необходимые силы, чтобы простить себя.

А теперь я смотрел на нее, размышляя, как именно стоило высказать все это дерьмо, не преклоняя перед ней колени. Как объяснить, что ее красота подарила мне луч света, когда я погряз в темноте? Что сердце разрывалось от боли, когда я даже допускал мысль, что она могла не дать мне второго шанса?

Терпение Меган быстро сходило на нет. Она уже начала пожевывать нижнюю губу, а мне захотелось перекинуть свою девочку через плечо, отвезти домой и трахать до тех пор, пока Меган не поймет, как много для меня значит. Что ж, я решил поскорее избавить ее от страданий.

— Я люблю тебя, — произнес я.

Три простых слова, которые даже близко не отражали бушующий во мне вихрь эмоций.

Я увидел, как ее грудь медленно опустилась, и понял, что Меган задерживала дыхание.

— Фуф! Ну… хорошо. Я надеялась на этот ответ. Теперь, когда я знаю, что не развращала малолетнего, мне бы хотелось прояснить несколько вещей. Во-первых, ты больше не можешь быть моим студентом. Отныне мы не должны нарушать правила относительно студента/профессора, поскольку технически я по-прежнему люблю свою работу и хотела бы ее сохранить. Думаю, «бойфренд, не являющийся моим студентом» — звучит куда лучше, — она замолчала, ожидая моего ответа.

— Хочешь, чтобы я стал твоим бойфрендом? — спросил я, игриво улыбнувшись.

— Да. А еще моим доктором и еще много кем, пока мы будем воплощать наши ролевые фантазии.

Я подошел к ней вплотную и приподнял ее подбородок.

— Думаю, я справлюсь, — склонившись, я накрыл губы Меган своими.

Поцелуй вышел медленным, но страстным. Я буквально ощущал охватившее меня облегчение. Поняв, что пора все же остановиться, я отстранился. Глаза Меган остекленели, потому я дал ей время прийти в себя.

— Я не собирался выполнять это задание. Я бы никогда…

— Я тебе верю.

От ее слов мне стало легче на душе.

— Спасибо, — отозвался я, поскольку мне было необходимо это услышать. Я должен был донести до Меган, что не предал бы ее, даже если мы бы расстались. Это было слишком для меня. — Я не хотел, чтобы ты выслушивала это дерьмо о своем отце, — от напоминания о полученной сегодня информации, Меган поморщилась, а я снова поцеловал ее, чтобы избавить хотя бы от части испытываемой ею боли.

— Я пока не знаю, как с этим справиться. Я бы никогда не подумала, что мой отец может совершить нечто настолько сумасшедшее и ужасное. И что мои бабушка и дедушка такое скрывали, — она замолчала, чтобы перевести дыхание. Меган боролась со слезами, что меня буквально убивало. — Но ты тут ни при чем.

— Но я вижу твою боль. И мне жаль.

На этот раз уже она меня поцеловала.

— Я и представить не могу, что тебе пришлось пережить. Мне бы хотелось отменить все те ужасные вещи, которые с тобой и Эвелин творила моя тетя. Жаль, что я не замечала раньше признаков ее злобы и не сделала ничего, чтобы остановить Лилиан.

Обняв Меган, я прижал ее к своей груди, а она положила голову поверх моего дико бьющегося сердца.

— Думаешь, она уедет? Воспримет мою угрозу всерьез? — спросила Меган.

— Не знаю. Но Лилиан очень дорожит своей репутацией. Думаю, все же сейчас она отступит. По крайней мере, пока. А насчет «Элиты» понятия не имею. Как сказала Лилиан… дело не только в ней, там кроется много большее. Даже помыслить не могу, насколько велико это общество. Кто же еще там состоит? И насколько мы вообще можем быть в безопасности?

Меган вздохнула, и теплый воздух коснулся моей груди. Отчасти я чувствовал вкус свободы. Избавиться от когтей Лилиан все равно, что увидеть жизнь в совершенно новом свете. Больше не было нужды оглядываться через плечо. Постоянно чувствовать страх за Эвелин. Если Лилиан выполнит требования, мы освободимся. Но если нет, то мы только что начали новую войну, в успешном исходе которой я не был уверен.

Сейчас нужно было продолжить играть свою роль. Если Лилиан уедет, то ее место, без сомнения, займет другой член «Элиты». И пока не придумаю, как ото всех них избавиться, буду делать вид, что я все еще послушный.

— Нам остается лишь надеяться, — Меган освободилась из моих объятий. — Думаю, нам нужно сосредоточиться на настоящем и наверстать упущенное время, — я увидел, как сверкнули ее глаза, и Элита с Лилиан отошли на задний план.

— И что же ты задумала, профессор?

Она засмеялась, но в ее глазах сияло лукавство.

— Даже не знаю. Я подумывала о том, что ты мог бы сыграть моего несовершеннолетнего ученика и попросить меня о разных незаконных вещах, как купить тебе пива, например, или еще что-то такое.

Мой громкий смех эхом отразился от осыпающихся стен.

— Неужели то, что я почти могу и сам покупать себе алкоголь, отнимает у тебя все удовольствие? — пошутил я, с удовлетворением наблюдая, как ее улыбка становилась шире.

— Просто мне нравятся интересные запретные темы. Но я готова разыграть ту, где одна скромная девушка поставит гордого мужчину на колени и покажет ему, насколько он ее достоин. И как только благодаря мне он осознает все свое величие, которым обладает, я позволю ему отблагодарить меня руками, языком и огромным членом.

«Черт, милая моя девочка».

— Тогда… думаю, лучше нам поскорее отвезти тебя домой. Я не из тех, кто отказывает такой красавице.

Две недели спустя…