На следующий день после начала трехдневного привала, Полди, юноша лет 15 с выпадающими волосами, бессмысленно шастался по территории лагеря. Дети, привыкшие с рождения к постоянной ходьбе, не могли просто сидеть на месте, поэтому почти все они пытались как-либо потратить свою энергию.

Взрослые же под гнётом времени становились слабее, хотя так же с рождения пребывали в постоянном движении. Сами по себе привалы нужны были для отдыха Пророка и его свиты, а также для небольших вылазок за провизией и водой. Вчера и сам Полди попытался найти что-нибудь съестное, но вернулся лишь со зловонной давно протухшей консервой, которую было страшно открывать. На её лицевой стороне красовалась надпись: «Натуральный вкус искусственной телятины в каждой ложке!»

Полди проходил мимо шатра Пророка, где хранились реликвии прошлого. Старик использовал их в своих ритуалах и для молитв Сирене — неведомому неумолкаемому звуку, в божественность которого верили множества поколений их племени. Сам Пророк выступал в роли вождя, ведя всех к просветлению, к источнику звука. С раннего детства всех приучают к тому, что артефакты из Эпохи тишины являются олицетворением наихудших кошмаров. Если их не оберегать должным образом, время может обратиться вспять, к ужасному прошлому.

В данный момент Пророк обедал — обыкновенно он принимал пищу раньше всех и ел, не ограничивая себя, но при этом всё племя уже сидело полукругом напротив него. Поэтому, позабыв о всех запретах и пройдя сквозь ткани, висящие на входе, Полди проник в красный шатер.

В дальнем углу стоял алтарь — хлипкий радиопередатчик, украшенный тканями. Примерно раз в месяц Пророк проводил общий молебен вокруг него. На стене висело что-то вроде пергамента с большим кругом, внутри которого находились четыре круга поменьше.

Больше всего Полди интересовали артефакты древности, ведь никто, кроме Пророка и свиты, не мог к ним приближаться, да и желания особого у них не было — люди испытывали дикий страх перед ними. Но только не Полди. В раннем возрасте он начал воспринимать догмы просто как истории, не как что-то реальное, он в них не верил, но сумел не подать виду. Это получалось само по себе, он понимал, что если выразит несогласие, то его ждёт судьба Падших — наиболее интеллектуально развитых людей, зачастую они выдавали себя умением писать, читать и грамотно разговаривать. В качестве наказания за нарушение правил их приговаривали, как бы иронично это не звучало, к казни крайне высокими звуками.

Полди стал передвигаться по запрещенной территории заметно громче — будь кто-то снаружи, его бы услышали. Близость желаемого одурманивает и притупляет чувства. Он полез в ящики в поисках артефактов. Лучшей защитой для них был заложенный с детства страх, потому в ближайшем мешке он отыскал некий черный куб с мягкими гранями.

Он принялся было осматривать находку, как вдруг часть поверхности сдвинулась, а из открывшейся пустоты вылезло механическое щупальце с полупрозрачным наконечником.

От ошеломления он не мог двинуться, а сам механизм приблизился к голове Полди. Через мгновение механизм пробил его голову у виска и резко высвободил поток электричества прямо в мозг. От шокового удара Полди забился в конвульсиях, не осознавая происходящего, пока не потерял сознание.

За столом собралось всё племя, все с большим вниманием наблюдали за трапезой Пророка. Они не имели права заниматься чем-либо иным. Не считая молитв, прислуживание Пророку и удовлетворение всех его прихотей были главной частью их веры — веры в то, что Ли Кабат, некая аморфная божественная сущность, сидит возле Сирены и ждёт тех, кто справится с трудностями на пути к нему, дабы наградить.

Как только Пророк набил живот до отвала, люди смогли взять себе по одной порции — сегодня это была пшенная каша и смесь из перетертого кактуса. Большинство знаний прошлого были невозвратимо утеряны во времени, но только не счет — каждый из аборигенов четко знал, сколько и чего он может иметь. Сегодняшняя порция состояла из маленькой миски смеси и одной ладони каши, но эти правила не распространялись на Пророка, он ел сколько ему влезет. От этого нередко кое-кому не хватало еды. Если сегодня тебе не досталось еды, значит ее съел Пророк, дабы он мог вести всех к богу. Всех это устраивало. Каждый был готов отдать жизнь за то, чтобы дать шанс остальным дойти до Сирены.

Племя приступило к приему пищи. Пророк раскинулся на стуле и осмотрел свой народ. Всего под его опекой находилось около ста человек, но так как обычай вынуждал всех садиться полукругом напротив Пророка, он заметил одно-единственное свободное место рядом со скрюченным парнем, примерно одного возраста с Полди, которого зовут Гоц. Вообще, они были очень похожи — одинаково медный цвет волос, схожий рост и повадки, выработавшиеся непосредственно во время их дружбы. Он сидел, уставившись в треснувшую тарелку отстранённым взглядом.

Пророк приказал подозвать его.

Когда Гоц вставал из-за стола, мать схватила его руку своей дрожащей рукой. Они посмотрели друг на друга несколько секунд, и Гоц направился к Пророку. Старик отошел с ним в сторону, держа его за плечо. Им пришлось отойти на приличное расстояние, чтобы поговорить — Гоц скверно слышал, приходилось повышать голос, чтобы донести ему слова. Он не был полуглухим с рождения. Этот недуг стал его наказанием за то, что он со своим старшим братом украли еду со стола Пророка в тот день, когда им не хватило еды. Гильф, приближенный к Пророку, его правая рука, отвечающий за распределение еды, увидел их, уходящими от стола до объявления обеда, а после он же заметил недостачу продуктов. Он сообщил об этом главе племени и тот принял решение наказать их.

Для этой цели был выбран вид казни под названием Крик Бога. Для этого используется незамысловатая конструкция — на голову надевается плотный изолирующий резиновый мешок, внутрь помещается предмет Эпохи тишины — моторчик, который при чрезмерной нагрузке начинает издавать острый звук, вкупе с закрытым пространством и нехваткой воздуха у человека лопаются барабанные перепонки, и он умирает от сверхвысокого звука. Для этого использовались старые ручные приводы.

Старший брат, имя которого осталось на задворках истории, был казнён со всей суровостью на глазах Гоца. Его же в силу незрелости пощадили и не довели казнь до конца, однако из-за громкого звука он практически оглох, а смерть брата в конвульсиях и само пребывание в закрытом мешке с истощающим звуком оставили на его психическом здоровье непоправимый след. После того дня он всё больше замыкался в себе, боялся быть в обществе. Мать содержала его в «тепличных» условиях, пыталась защитить от проблем мира и держала его под своим крылом, за что была ненавидима им самим. Он был слаб как физически, так и ментально, поэтому видел её в роли причины возникновения всех тягот жизни. Ему казалось, что во всём, что с ним случилось виновата она и только она. Его мир состоял только из Матери, он не видел ничего дальше неё. Но что бы было с ним, не подвергая она его чрезмерной опеке, смог бы он столько прожить в диком обществе, которое сторонилось Гоца из-за его невозможности слышать глас Сирены?

В любом случае, сейчас Гоцу предстояло отыскать Полди и привести его на обед по приказу Пророка. Гоц осмотрел жилые палатки, но Полди там не нашел, поэтому он отправился к шатрам Пророка и его свиты. Ткань, что служила дверью, зашевелилась и из помещения выполз трясущийся Полди. В левой руке он держал тот самый черный куб. Гоц принялся поднимать его, но Полди не мог устоять на ногах, отчего первому пришлось взвалить его себе на плечи и отнести домой. Полди всё это время неподконтрольно сжимал находку.

Гоц опустил друга на землю и стал было расспрашивать его о случившемся, но тот опередил его и попросил принести какую-нибудь ткань, чтобы закрыть рану в том месте, куда его поразило током. Гоц медленно встал и отошел. Он не знал, что делать — с одной стороны, он обязан рассказать Пророку о проникновении в шатёр и, так же, как и несколько лет назад, признать единственного друга предателем, либо, вопреки своим страхам, помочь ему. Неизвестно, то ли из-за жалости, то ли из-за опасений вновь потерять близкого человека, Гоц всё же решил помочь другу, по крайней мере, пока не узнает подробности.

С этой мыслью он вышел из палатки и через несколько минут вернулся с грязными лоскутами ткани. Он помог Полди остановить кровотечение и наложить повязку на голову.

— Что теперь? Все ждут, когда ты придешь на обед.

— Скажем всем, что в доме, где я искал еду, обвалился потолок, и на меня посыпались камни, — произнес Полди.

— Но ты был в шатре Пророка! Это запрещено! — с возгласом сказал Гоц. Его слова наполнялись страхом.

— Мы об этом никому не скажем, ты будешь молчать, — добавил Полди и подумал: — с ним никто не общается, проблем возникнуть не должно.

— Хорошо, я постараюсь, но ты должен рассказать мне, как ты там оказался.

— Всему своё время. Сейчас нам нужно пойти и отчитаться… Отчи-та-ться? Что это вообще значит? — Полди пришел в замешательство, неосознанно употребив незнакомое слово. Он посмотрел на озадаченного Гоца и сказал, что они должны рассказать всё Пророку.

— Еще кое-что, — добавил Полди, — возьми это и положи в сундук за тобой.

Вновь незнакомое уху Гоца слово вызвало у него недоумение:

— Какое сундук? — спросил Гоц, не понимая, чего от него хочет Полди.

— Сундук… положи это в ящик у стены, — неуверенно добавил Полди.

«Сундук. Сундук» — это слово с рокотом прозвучало в голове Гоца. Он поглазел на черный куб, взял его и сунул в громоздкий ящик позади себя.

— Когда вернемся — расскажешь мне правду, — обиженно отрезал Гоц.

— Расскажу.

Гоц помог другу встать, и они вышли из палатки.

Полди уже мог передвигаться самостоятельно, и они вместе подошли к импровизированной трапезной. Большинство людей уже разошлось по своим палаткам. Пророк стоял у своего стола, беседуя с Гильфом — его самым доверенным лицом. Когда они подошли к Пророку, тот, не дав им сказать и слова, приказал Гоцу следовать за Гильфом, чтобы помочь тому провести вечерний обход.

— Полди, мальчик мой, что во имя Сирены с тобой случилось? — мягко спросил Пророк.

— Пророк, не стоит беспокоиться. Это всё старый потолок. Обрушился на меня, пока я искал еду в заброшенном здании.

— Полди… ты же знаешь, что я тебя никогда не обижал. Скажи мне правду и сможешь получить сегодняшний ужин, — по-доброму сказал старик.

«Его слова вызывают отвращение. Почему его голос звучит так поддельно? Он мне не верит и пытается вызвать доверие, но почему я ему не верю?» — звучало в мыслях Полди, пока он озадаченно смотрел в пустоту.

— Полди. Ты слишком долго думаешь, Полди. Выкладывай всё как есть, — голос Пророка стал более грубым.

— Это правда, я хотел найти что-нибудь съедобное, помочь ост…

Пророк быстро схватил Полди за шею правой рукой, крепко сжав, а левой рукой отбил машинальную попытку Полди схватить свой нож для обороны.

Глядя безумным глазами в душу Полди, старик медленно приблизился к его лицу, не издавая ни одной эмоции. Он сжал его шею еще сильнее и толкнул парня, отчего тот рухнул на землю, жадно вдыхая драгоценный воздух. Пророк смотрел на него сверху всё тем же безумным взглядом. Он посмотрел на свою правую ладонь, после чего покинул место происшествия.

Полди лежал в пыли и кашлял. «Легко отделался», — подумал он.

Гоца завели в главный шатер, в тот, где Полди нашел таинственный куб. Гильф приставил его к стене, сам откинулся на стуле напротив и смотрел на него.

— Гильф? — неуверенно сказал Гоц. Как только Гильф посмотрел на него, он отвел глаза в другую сторону.

— Говори, — сухо ответил он.

— Почему мы не идём на обход? — тихо спросил Гоц.

— Нужно дождаться Пророка, — безразлично отозвался Гильф.

Гоц посматривал на стул справа от себя, но стеснялся попросить разрешения сесть. Всё вокруг давило на него. Он безосновательно чувствовал себя виноватым и просто ждал.

В шатер тихо вошел Пророк.

— Итак, Гоц, что с ним случилось? — спросил он, заведя руки за спину.

— Полди ничего, кхм, ничего страшного с ним не случилось.

Пророк вновь пришел в бешенство и напал на Гоца, прижав его к стене.

— Говори, паршивец! — злость пронизывала каждое его слово.

— Он… я… там упало… — Гоц растерялся от нападок старика и не мог ничего сказать.

— Отвечай! Что случилось?!

Гоц очень быстро дышал, пытаясь успокоиться, но он не мог противиться гнету, и расплакался.

— Гильф! — крикнул Пророк и ударил рукой о стену, точно у головы Гоца: — Подготовь всё к Крику Бога. Проверим, сколько он продержится на этот раз.

Гильф равнодушно встал и направился к выходу из шатра, дабы принести всё необходимое.

Отчаянный крик заполнил шатёр, Гоц спустился на пол и забился в угол: «На него… него… на него упал с-сундук».

Тут же он получил пощечину от Пророка.

— Кто? Кто тебя научил таким словам?! Какой ещё «сундук», юнец? — с пеной у рта вопил старик.

В обществе нового образца незнакомые слова являлись ненормативными, скорее даже табу. Их запрещено было произносить вслух, а если вскрывалось знание таких слов, это приравнивалось к предательству бога, и каралось со всей суровостью.

В порыве агрессии он ударил Гоца по лицу. Тот приложил ладонь к месту удара. Его глаза были наполнены слабостью, страхом и смирением, а дух — сломлен.

Пророк поднялся, сжал руку в кулак и вновь вдарил по стене. Он обернулся к Гильфу и стремительно произнес: «В его палатку. Живо!»

«Сундук, говоришь. Посмотрим…», — про себя подумал Пророк.

Старик и Гильф рванули к месту жительства Полди. Его там не оказалось, но Пророк приметил шкаф, именуемый «сундуком», приблизился к нему, положил на него ладони, и левой рукой открыл его. Тут же его поразило чудовищное зловоние открытой протухшей консервы. Пророк отпустил крышку сундука, машинально пытаясь закрыть нос, как в этот же момент она упала на его правую ладонь и прибила пальцы — как позже выяснится, фиксатор, который должен удерживать крышку в открытом положении, был надломан.

Полди стоял, прижавшись спиной, за соседней палаткой и наблюдал за происходящим. В левой руке он сжимал черный куб. Пока Пророк и Гильф были заняты обыском его палатки, Полди решил зарыть находку у палатки Гильфа — там-то её точно не будут искать.

До конца дня он старался не попадаться кому-либо на глаза, в надежде, что завтра пыл старика поугаснет.

Рано утром Гоц разбудил Полди, лежащего в песке, и сказал, что их отправляют на вылазку в здание, замеченное в нескольких километрах от лагеря. Предположительно, это была полуразрушенная больница. Добыча лекарств — ответственное дело, которое поручают опытным взрослым, но никак не детям. «Дед хочет, чтобы мы оплошали, и у него появился повод наказать нас», — понял Полди. Это было странно для него, ранее он не отличался сообразительностью, к тому же, новые, ранее неизвестные слова, постепенно проникали в его речь.

«Что этот чертов куб сделал со мной?» — слова с тревогой переплетались в его сознании.

Оставив мысли, Полди вошел в свою палатку, Гоц проследовал за ним. Тот быстро собрался, взял немного воды и, пропустив утреннюю обязательную молитву, что являлось тяжким преступлением против Сирены, вышел с другом наружу. На лице Гоца проступило сомнение. Он не знал, как реагировать на последние выходки Полди.

— Сходи к Гильфу и скажи, что мы ушли, — по-командирски произнес Полди.

— Что? — переспросил Гоц из-за того, что не расслышал его слов.

— Скажи Гильфу, что мы отправляемся в больницу, — с повышенным тоном сказал Полди, — не хочу после вчерашнего ненароком встретиться с дедом.

Последнее слово, как меч полоснуло слух Гоца. Такое явное неуважение к Слышащему никак не сходилось с его воспитанием — его, как и всех детей, с рождения учили почитать и бояться Пророка. В сознании Полди явно случилось какое-то неправильное изменение.

Когда Гоц скрылся за палатками, Полди вбежал в свое жилище, в спешке схватил еду, лежавшую на столе, и мешочек с лекарствами. Также быстро он покинул помещение и сложил всё в тряпичную грязную сумку через плечо.

Через несколько минут Гоц вернулся к настороженному Полди, который переступал с ноги на ногу.

— Готово? Можем идти? — спросил Полди, прикусывая нижнюю губу.

— Да, но Гильф сказал, чтобы мы вернулись до темноты.

— Тогда нам нужно поторопиться. Идем, — сказал и махнул рукой Полди.

Всю дорогу они шли молча — Полди напряженно о чем-то думал, постоянно прикусывая губу, и иногда ненароком начинал грызть ногти. Гоц видел его напряженность и нехарактерную ему вдумчивость, но не мог понять причину таких резких перемен. Он просто шел рядом, ведя за собой отстраненного от реальности Полди.

Спустя час они стояли перед монструозным зданием. Каждый его кирпич, наполненный сотнями лет безжизненного хаоса, был готов разрушиться от прикосновений настоящего времени. Постройка возвышалась над песком своей V-образной причудливой формой, в которой по всей площади были высечены странные для людей Звука рисунки — буквы. Левый луч здания был наполовину отломан, но самой отпавшей части нигде не было, должно быть, время поглотило часть здания уже очень давно.

Вход представлял собой треугольный проход с выломанными дверьми, за которыми — непроглядная неизвестность. Они взошли на невысокие ступени и переступили через порог здания. Как только они оказались внутри, две огромные балки, образующие букву V, раскатисто соединились, образовав высокое прямоугольное изломленное строение. Килограммы песка сошли вниз, словно здание отрусилось от пыли. В некоторых местах стены ставали прозрачными, создавая проход для солнечного света, который разогнал темноту. Пред взором двух ошарашенных детей оказались сотни этажей, приятно освещенных мягкими лучами дня, что были плотно усеяны шкафами с запретными плодами ужасного прошлого — книгами. Это место оказалось библиотекой невероятных размеров.

Они не знали, что такое книга и какое предназначение у этой дьявольской вещи, но знали наверняка, что она в своем существе несет зло и бесчинство. По крайней мере, полностью в этой неписанной истине был уверен Гоц, тогда как внутри Полди медленно созревало семя сомнений насчет всего мира.

Гоц, практически до краев наполненный каким-то неземным страхом и непониманием, был уже готов ринуться на выход, как заметил, что Полди с неподдельным интересом рассматривает бесконечные стеллажи с книгами. Его это возмутило, но он боялся как-либо упрекнуть своего друга. Он стоял, сдавливаемый со всех сторон чувством, что он испытал много лет назад, ему представилось, как он вновь пройдет через бездушную пытку, если хоть пальцем дотронется до книги. Он закрыл уши руками, уже ощущая невыносимый острый звук, распространяющийся по резиновому мешку на его голове. От гнетущих мыслей ему стало нехорошо, он рухнул на пол и прижался к стене, пребывая в чудовищном трансе, из которого не было выхода. Страх — единственное его чувство сейчас. В каждом мгновении он переживает тысячи жизней, полных страха. ЧТО РЕАЛЬНО?! ГДЕ ВЫХОД ИЗ ТУПИКА?..

Полди вывел его из психического ада, растормошив его. Гоц не сразу понял, где он и вообще, кто он, но смог быстро прийти в себя.

— Что с тобой происходит? Ты вопишь на все здание, — недовольно задал вопрос Полди.

— Мне… нам нужно уходить отсюда. Здесь лекарств нет.

— Так и скажем старику? Он всё так спланировал — послал нас куда угодно, но только не туда, где есть медикаменты.

— Он всё поймет. Прошу, идём скорее.

— Гоц. Мы сейчас уйдем, но не факт, что в лагере нас ждут. Мне нужно… я хочу… ты не сдал меня, когда вытащил из шатра, и не рассказал никому, что я пропустил молитву. Я пытался удостовериться, можно ли тебе доверять, но я должен услышать лично от тебя обещание, что ты меня не предашь, — Полди приблизился с Гоцу практически вплотную.

— Ты снова что-то натворил? Во имя Кабата, за эти два дня ты сделал столько странного…

— Скажи, что я могу тебе доверять. Скажи это!

— Полди, что…

— Пока ты здесь сходил с ума, я понял, — он сделал паузу, в горле пересохло. — Я понимаю рисунки, которые находятся в книге. Это буквы, я могу понять, что написано в книге! Я могу думать, Гоц!

Дыхание Гоца участилось. Он пристально смотрел в глаза Полди.

— И еще. Та вещь, которую я забрал из дома Пророка. Я нашел еще одну. Мне кажется, что это из-за нее я стал таким. Словно она самостоятельно добавила мне в голову то, чего я не знал. В один момент я стал… умнее.

Тишина повисла в здании. Солнечный свет покрывал собою каждый угол, каждую книгу. С крыши медленно падали частицы пыли.

— Я не знаю, что будет, если я использую этот куб. Я боюсь. Помоги мне, давай сделаем это вместе.

— Ты-ты. Ты — Падший! Ты хочешь заглушить Сирену и убить бога своими дьявольскими инструментами!

Гоц начал отползать к выходу.

— Уйди от меня, не трожь меня, слышишь?! Пошел вон! Пророк тебя убьет. Тварь, как я мог быть рядом с тобой?! Великая Сирена, помоги мне!

— Гоц, успокойся, прошу. Давай я тебе все объясню, — Полди начал приближаться к атакованному паникой Гоцу, который полз задом.

— Пошел прочь, предатель! Пророк тебя убьет, он убьет тебя, и я буду смотреть, я СНОВА буду смотреть, а-ха-ха.

Гоц менялся на глазах. Он терял связь с реальностью.

— Я сейчас вернусь домой и расскажу им всё. Тебя убьют, ха-ха, ты будешь слушать вопль Сирены, как и я, ха-ха-ха.

— Стой, ты, мелкий ушлепок, — Полди переменился и перешел к агрессии. — Ты не посмеешь.

— Ха-ха, чёртов псих, тебе не жить. Пророк тебя убьет! — Гоц сорвался с места и пулей помчался прочь, обратно в лагерь.

Полди, охватываемый злобой, рванул за ним. Гоц все время нервно смеялся и спотыкался, пока Полди не сбил его с ног. Они оба повалились на песок, где продолжили драку. Сначала Гоц оказался сверху и всей своей массой прыгнул на спину Полди, от чего тот захрипел, но под действием адреналина он смог встать и уложить его под себя. Гоц продолжал ненормально смеяться, получая удары. Полди безжалостно бил его в лицо тем самым новонайденным кубом. Чем больше крови брызжало в стороны, тем тише становился смех Гоца, пока он полностью не затих. Лицо его превратилось в месиво из плоти и костей, а куб и руки атакующего были залиты кровью, но Полди продолжал наносить удары, заметно снизив темп.

Сирена затихла.

Полди понял это и уронил куб на труп своего бывшего приятеля. Он осмотрелся и прислушался. Такое чувство для него впервой. Сейчас он слышал всю громкость тишины и легкого ветра, но не слышал звука Сирены. Она замолчала. Этот факт удивил и ошарашил Полди намного сильнее убийства Гоца. Он словно в одночасье потерял саму жизнь, это чувство сравнимо с тотальным поражением, после которого опускаются руки.

Он встал с бездыханного тела и пустыми глазами глядел в даль, туда, откуда они пришли, туда, где находится их лагерь. Безысходность — единственное его чувство сейчас. Что ему делать?

Он поднял обагренный кровью артефакт, вытер его о свою одежду и нажал на то же место, что и в первый раз. Грани куба раздвинулись, изнутри вылезло механическое щупальце. Полди повернул голову. Устройство вновь пробило его висок и высвободило наружу заряд небывалой силы. В этот раз он не бился в конвульсиях, а сразу упал ничком.

У стены тусклым светом горит свеча. Прохладный вечерний ветер незаметно заползает в помещение с улицы. Деревянный стол. Я лежу на нем.

Кто я? Я уже пожил или еще не был рожден? При должном усилии, я смогу ослабить веревку, которой меня связали. Если я еще не жил, то почему я связан? Свеча. С помощью пламени я подожгу веревку.

Где спрятаться? Шатер, шатер, куда вход для меня запрещен. Спрячусь за ящик. Когда кто-то войдет, кину ему в голову алтарь, а потом задушу своей веревкой.

Я снова открыл глаза. Моя ладонь обожжена, но я снова связан. На моей голове шлем, который путает мои мысли, он бьет меня… Неужто ток? Я теряю сознание.

Как убежать? Рядом лежит нож. Что такое нож? Как его использовать?

Надо мной стоит старик, он копошится в моей голове. Все тело болит.

«Полди, я спасу тебя, очистив твой мозг от ненужных мыслей», — это было последнее воспоминание из этой комнаты.

Полди вскочил с песка, он словно заново пережил жизнь и родился. Справа от него лежал черный куб, слева — умерщвленный им Гоц, которого теперь нельзя было опознать по лицу.

«Там был Пророк, это он держал меня в той комнате. Он промыл мне мозг!»

Медленным движением он наклонился и поднял куб с земли: «Скоро узнаем, что ты мне дал, а пока нужно незаметно прокрасться в лагерь, выкрасть остальные артефакты и понять, почему тишина взяла все под свой контроль».

Он поднял грязную сумку, которая слетела с него во время драки, достал оттуда ткань и наложил на место удара щупальца. Помимо этого, в сумке лежало две книги, которые он успел прихватить, пока Гоц пребывал в кошмаре. Теперь к ним добавился и новый куб. Полди быстрым шагом направился в лагерь.

Его мозг стал подстраиваться под сложившуюся ситуацию и вкупе с новообретенными знаниями из куба к Полди стали приходить более сложные мысли, которые менялись с приближением к лагерю: Можно ли возобновить вой Сирены?

Могу ли я это сделать?

Я могу научиться создавать подобия Сирены.

Я должен заставить Сирену звучать!

Последняя мысль появилась, когда он подобрался к месту назначения. Всё кругом было съедено хаосом — люди бегали в панике, пытаясь издавать своим голосом звук, похожий на вой Сирены. Многие здания были зацелованы пламенем, отчего всё было окутано дымом. По мере продвижения по лагерю, Полди наблюдал множество горящих трупов, закопанных в землю вверх ногами, что походили на факелы. Ожесточенные сражения происходили то тут, то там, кругом бегали обезумевшие люди. Всех их он знал с рождения, но все они в одночасье превратились в диких животных без цели. Всё людское, что в них было, умерло вместе с осознанием смерти Сирены. Они потеряли всё в жизни и саму жизнь в один момент. Для своей безопасности он вынул из живота чьего-то трупа ржавый самодельный нож, вытер о штанину и решил не расставаться ним, пока не покинет этот филиал ада на земле. Полди спешно двигался к шатру Пророка, но подойдя к нему, он увидел лишь его догорающее основание. Искать там было нечего, поэтому он решил как можно быстрее забрать первый из кубов, закопанный у палатки Гильфа, и бежать отсюда назад в библиотеку, где он сможет обдумать свои последующие действия.

Стараясь маневрировать между кричащими людьми, он все же врезался в кого-то, когда пробегал через стену из дыма, что изрыгали горевшие вокруг шатры. Парень встал, отряхнулся и глянул на человека. Тот, кажется, лежал ничком и стонал. Но Полди не волновал какой-то обреченный на смерть в этом пекле мужик, поэтому он рванул к месту, где вчера зарыл артефакт. Выбежав из дыма, он увидел кровавый след на своем ноже, но решил не отвлекаться на задние мысли. Он приблизился к шатру Гильфа и обнаружил лишь небольшую ямку и след на земле, словно кто-то споткнулся о плохо зарытый куб, и упал. Пройдя дальше по следу, явно оставленного ползущим человеком, он зашел за соседнюю палатку. Там лежал избитый Гильф. Левая его нога была полностью в крови, а правую он подвернул, когда споткнулся, поэтому ему пришлось ползти. На нем виднелось множество порезов. Его лицо выглядело ужасно — напухшее, со множеством ссадин, и фингалами, которые мешали ему видеть.

Полди подошел к нему поближе, на что тот, под окружающий шум, тихо сказал: «Прости меня. Это моя вина». Гильфа охватил тяжелый кашель, казалось, что из него сейчас выйдет душа.

— Прости за тот день, — хриплым голосом пробурчал Гильф.

— О чем ты говоришь? ЧТО здесь случилось? — как бы громко не кричал Полди, Гильф не слушал его, он пытался достичь дна.

— Гоц, извини меня, прошу. Это я тебя подставил, — по его морщинистому лицу прокатились слезы, — когда он тебя наказал… это Я соврал ему, что вы с братом украли еду. Я её украл, я! А свалил всю вину на вас, на невинных беззащитных детей. Что я наделал.

Из-за побоев он не мог хорошо видеть и принял Полди за Гоца по причине их схожего роста и телосложения. Он хотел попросить прощения у Гоца, но извинился перед его убийцей.

Его слезы превратили лужу сожаления в океан печали, в котором он и утонул. Гильф перестал дышать. Полди без оглядки прошерстил карманы покойника, забрал оттуда несколько припрятанных сухарей и желанный куб. Он присмотрелся к лицу мертвеца, из его виска медленно капала кровь. Рана точь-в-точь походила на увечье от щупальца из куба. По всей видимости, Гильф случайно активировал его, но было уже слишком поздно.

Пришло время как можно скорее уносить отсюда ноги, и Полди принял решение вернуться в библиотеку, а там придумать что делать дальше. Передвигаясь перебежками от одного укрытия к другому, ему удалось избежать стычки с безумцами. Беззвучие нагнетало, раскалывало его череп, он не привык к такому громкому завыванию тишины. Для него было необходимо найти способ оживить Сирену, иначе он тоже сойдет с ума.

Через сорок минут он уже рылся среди сотен книг в поисках тех, что расскажут ему о технологиях прошлого. Попутно он нашел еще один куб, давший ему базовые знания истории человечества до нашей эры. Он подумал, что продолжения должны быть где-то неподалеку, но сейчас его больше волновала необходимость оживления Сирены, а не рассказы о мертвых людях. Какое-то время он перебирал книги, попутно осматриваясь, пока в одной из комнат с приоткрытой бронированной дверью не нашел план здания — под многоэтажной постройкой было еще два уровня, самый нижний именовался так: «СУПЗ. Экспериментально!»

Сняв со стены план здания, он вышел из комнаты и вышел ко входу, в холл. Отсюда Полди повернул направо, в узкий непримечательный проход с чем-то вроде турникетов по пояс. Он с легкостью перепрыгнул главную защиту огромной обители знаний прошлого. Спустя несколько поворотов и долгий спуск на два этажа вниз, перед ним вновь предстала бронированная дверь, на этот раз в рабочем состоянии. На ней была выцарапана надпись: «Ъкцт Шжйвтб». Справа стояла консоль с клавиатурой, над которой находились два тусклых экрана, казалось, что они вот-вот потухнут под силой времени. На одном виднелось слово «Юлия», на втором — «Цезарион».

Ему пришлось здорово напрячься, чтобы понять, что именно ему нужно сделать. Он вернулся к месту, где нашел куб с историей прошлого, прошерстил несколько пыльных книг в красных обложках и нашел ключ к решению. Спустившись под землю на два этажа, к двери, он ввел заветный код в консоли, и дверь отворилась пред ним, заливая светом темную лестничную клетку.

За дверью была просторная белая комната с различными схемами на досках и стенах, со сложными механизмами, рабочими поверхностями, заваленными стопками пожелтевшей бумаги, и четырьмя сухими мумифицированными трупами людей в белых халатах, раскинувшихся в неестественных позах по всей комнате — на полу, под столом, один из них был прибит к стене руками и ногами. Некоторые из них были частично засыпаны бумагами с формулами и рисунками кубов. Пятый же ровно сидел в кресле у стола, направленный ко входу в комнату, туда, где сейчас стоял Полди. Он выглядел, как живой. На нем не было никаких следов старости, для него время остановилось. Но он был мертв.

Присмотревшись ко всем, Полди обнаружил, что у каждого из них прямо на месте виска находились стержни из черного металла с отверстием. Он прикоснулся к своей ране, оставленной механической иглой. Похоже, эти стержни нужны для правильного использования кубов, без причинения вреда человеку посредством пробития головы и сильных ударов током. Но он не имел нужных знаний, чтобы вживить себе подобный стержень, поэтому придется довольствоваться тем, что есть. Полди принялся внимательно изучать все, что его окружало, но без должных знаний он не мог использовать все эти сокровища научного мира. Целое здание до сих пор имело какой-то источник энергии, а большая часть техники находилась в исправном состоянии. Можно ли использовать технологии старого мира, чтобы спасти новый?

Парень еще какое-то время походил по светлому помещению, приметил парящих на неведомой ему силе, но с отключенными системами, роботов-ассистентов, осмотрел высушенные тела и заметил, что у пятого, сохранившегося, трупа этот стержень был изрядно потрепанный. Видно, что он использовал не один десяток подобных кубов, чего не скажешь об остальных. Между прочим, только он не выглядел так, будто его кто-то убил. Он выглядел умиротворенно, словно осознал саму жизнь в миг перед бесконечным забвением. Под его левой рукой лежал куб, размер которого был несколько больше, чем обычно. К нему была приклеена записка: «Создайте человечество заново». Полди машинально активировал его, как вдруг из него вылезло сразу два механических щупала, что незамедлительно впились в его голову с двух сторон и выдали разряд небывалой мощности. Как ни странно, Полди быстро пришел в себя, и, кажется, даже не потерял сознание.

Слишком много информации пришло к нему в одно мгновение. Голова гудела от тишины и раскалывалась, словно от удара кочергой, из-за потока информации, который превышал все возможные рамки разума Полди. Он поднялся с пола другим человеком. Сверхчеловеком. С этим ударом током он получил колоссальное количество знаний и наработок лучших ученых мертвого прошлого, но вместе с этим часть его личности была задавлена теми самыми знаниями. Он ощущает себя по-другому. В нем находятся десятки других личностей, делящихся с ним своим опытом. Куб загружает в мозг не просто учебник, а опыт, познания и частичку личности других людей. И все они собираются здесь под одной крышей. Со временем они затаптывают изначальное «я». Мысли об этом родились в чьей-то чужой голове, а теперь одна из крупиц чужой личности порождает эти мысли в голове Полди. Но другие говорят, что это не помеха. Это достойная жертва для достижения абсолютной просветленности.

Осмотрев комнату вдоль и поперек, Полди двинулся дальше, к белой блестящей двери, за которой скрывалась настоящая сокровищница — просторное помещение, похожее на сборочный цех, было завалено кубами разных цветов, но только черные были сломаны. Провода торчали наружу, оболочки разломаны, «щупальца» лежали поодаль. На самой дальней стене находилась большая черная надпись: «Система Ускоренного Получения Знаний. Экспериментальная секция». Разноцветные — лишь экспериментальные прототипы, не претендующие на работоспособность. Но черные… их Полди встречал ранее. Именно они являются доделанными аппаратами, и именно черные кубы были уничтожены, новых знаний здесь не найти. Если только не рискнуть и не собрать их заново. Так же, как это сделал пятый.

Полди отстраненно, словно плывя по течению, извлек из нескольких черных СУПЗ блоки с записанными данными. Знания и опыт величайших умов в комбинации с первобытной силой отлично обходились без отверток и прочих инструментов при отделении блоков от основного механизма. После непродолжительной безвольной возни перед Полди лежал внушительный набор микросхем, проводов и механизмов, подключенных к нескольким блокам с данными. Он активировал аппарат, взял в руки «щупальце», приделанное к этой самодельной конструкции, и вонзил его себе в голову, отчего тотчас же упал.

Через час, лежащий лицом в слюне, он очнулся. Точно ли это был он?

Полди поднялся. Без каких-либо эмоций, но с болью в ушах. Дольше это продолжаться не будет. Пришла пора вернуть Сирену к жизни. Он встал, внимательно осмотрелся. Система централизованного оповещения, вот что он должен использовать. В течение двадцати минут Полди снимали рупоры и всю проводку от них. Они так перенастроили мегафоны, что громкость исходящего звука была в несколько десятков раз выше, такой сигнал будет слышен за много километров. Еще немного попотев и соединив «мозг» новой Сирены с двигателями для левитации от роботов-ассистентов, он держал в руках новую версию божества, способную преодолевать неровности земной породы. Она никогда не застрянет и не упадет. Сверху была зафиксирована солнечная панель, что питала низкозатратный аккумулятор, которого как раз хватало для снабжения всего аппарата энергией.

Осталось только придумать, как не позволить Сирене отлететь слишком далеко от племени. Да, Полди намеревался вернуться к аборигенам, но не для того, чтобы вместе с ними слепо верить и надеяться на чудо, а ради власти. Власть, превосходство его разума над примитивными людьми, которым нужен кто-то, кто поведет их, кто-то, кто будет наказывать и поощрять их. Получив бразды правления, он сможет находить больше кубов, крупицами усеянных по огромному миру. Со своими подданными он сможет намного эффективнее прочесывать здания лабораторий, библиотек и важных государственных учреждений в поисках новых знаний. Так он придет к абсолютному познанию и пониманию существования.

Он покинул подземную лабораторию и поднялся на первый этаж. Мысли о триумфальном будущем оборвал звук чужого присутствия. Кто-то проник в здание. Наверняка один из поехавших, хотя те, кто выжил, должны уже были утихомириться, а не лазить по библиотекам. Полди оставил аппарат висеть на лестничной клетке, а сам, схватив нож, спрятался за круглым столом и стал слушать тишину. «Боже, это невыносимо!», — подумал он, прикусив нижнюю губу, как вдруг что-то упало на пол. Он выглянул из-за стола. У аквариума сидел мужчина в пыльной, местами порванной накидке. В накидке, которую носит Пророк!

Медленно выйдя из-за стола, Полди направился к сидящей фигуре. Он сжал нож так сильно, как только мог, рука затряслась. Он занес орудие назад и резко направил лезвие прямо в черепушку мужика. Через мгновение нож скользил по полу, а Полди оказался обезоружен. Человек, выбивший нож у него из рук, коротко хмыкнул.

— Хорошо, что мы не учим детей биться, — сказал он, скинув с себя накидку.

— Ублюдок, как ты выжил? — с яростью в глазах спросил Полди.

— Не переживай, Полди, не долго мне осталось, — он указал на глубокое ранение на животе, — какой-то идиот пырнул меня во время бунта. Я чуть было не задохнулся, лежа в дыму. Но, какой это имеет смысл, если я скоро подохну здесь?

Полди молчал, он все понял. От его руки падет Пророк.

— Представляешь себе, — кашляя сказал старик, — великий вождь, который должен был выполнить важнейшую миссию в жизни нашего народа, истечет кровью из-за одного из этих дикарей. Я должен был найти Ли Кабата! Я! Но он отвернулся от меня. Почему он перестал подавать сигнал? Эта тишина сводит меня с ума, Полди!

— Я тебя понимаю… что случилось с нашим миром, почему все так повернулось? — Полди почти проронил слезу.

Он положил руку рядом со стариком. Тут же он впился пальцами в рану от ножа и грозным голосом, всматриваясь в глаза старика, сказал:

— Дед, мне нужно узнать, как становятся пророками, как их выбирают и как назначают.

— Во имя Сирены, перестань!

— Говори, иначе я сделаю так, что ты умрешь гораздо быстрее и мучительнее!

— Скажу я тебе все, только перестань!

Полди отпустил его.

— Зачем тебе это нужно? Хочешь править? — старик смотрел на него снизу.

— Мне нужны эти люди, чтобы воплотить свой план в действие.

— Хорошо, давай поступим как разумные люди. Я вижу в тебе эту разумность. Просто давай успокоимся и поговорим.

Полди глубоко вдохнул и расслабил руки.

— Вот так. Послушай, я расскажу тебе все и даже больше, только прошу, помоги мне.

— Здесь полно медицинских книг. Я думаю, что-нибудь из этого тебе поможет.

— Хорошо. Да. Хорошо. Ты же теперь и читать умеешь.

— Ближе к делу, — напряженно ответил Полди.

— Обычно, в день рождения будущего Пророка или через несколько дней после него Сирена сама дает нам знать о её новом ребенке. Через неделю после рождения Лэнгли, будущего пророка, мы проходили лес с высокими деревьями и густой растительностью, где несколько дней подряд шел дождь, а глас Сирены был очень тихим. Но самое главное — на нас напали какие-то существа с четырьмя ногами и без рук. Это не были люди, они не умели разговаривать. Одно из существ кричало, показывая свои острые зубы. Я решил, что это конец, что мы так и не дойдем к Ли Кабату, но существо подошло к новорожденному Лэнгли, который лежал под деревом, понюхало его и убежало. В тот же день я дал ему имя Неуязвимым Лэнгли и объявил будущим пророком.

Я пришел к его родителям и оповестил о том, что скоро мы заберем Лэнгли под свою опеку, чтобы обучать его. В 12 лет он прошел все испытания и уроки, тогда-то мы дали ему амулет, который показывал ему, насколько далеко он находится от племени. Второй такой амулет был у меня. Дальше он был обязан держаться на расстоянии, чтобы доказать свои преданность Ли Кабату. Сейчас ему за 30 лет, но он по-прежнему идет за своим народом.

Пророк достал из кармана так называемый амулет с несколькими кнопками и маленьким экраном. Точка черного цвета — Пророк, точка зеленого цвета — Лэнгли. Он находился в паре километров от них.

— Может ли будущий вождь отречься от своей судьбы?

Несколько секунд старик не отвечал, но подумав, сказал:

— Да, он может это сделать, если…

Он рассказал Полди всё, что ему требовалось. Теперь он знает, как заполучить власть, и как постоянно держать Сирену на расстоянии — с помощью, амулетов, которые нужно будет несколько изменить. Пришла пора идти. Он поднял упавший нож и направился к выходу.

— Постой, ты должен помочь мне, — тихо сказал Пророк.

— Жди здесь.

Он снова спустился в лабораторию, а через несколько минут вернулся с толстой книгой про хирургию. «Держи, читай на здоровье. Надеюсь, тебе поможет. А если захочешь еще — снизу много чего интересного», — он кинул книгу под ноги умирающего старика, схватил его накидку, повернулся к выходу и ушел со своим изобретением прочь.

Он бежал по направлению к Лэнгли, чтобы догнать отдаляющуюся зеленую точку. Ему нельзя было встречаться с племенем, поэтому будущий пророк уходил всё дальше и дальше. В конце концов Полди догнал убегавшего, крича ему вслед. Он сказал Лэнгли, что Пророк умер и теперь его ждут в племени, чтобы он наконец занял пост вождя. Радости Лэнгли не было предела, его не интересовала ни смерть Пророка, ни летающий аппарат, что следовал за Полди. Пока они возвращались, Полди сумел на ходу изменить настройки амулетов. Теперь Сирена должна всегда находиться на определенном расстоянии от племени.

Они быстро вернулись к тому, что осталось после жуткой бойни. Рядом с тлеющими вещами на выжженном песке выжившие и уставшие люди соорудили самодельный шалаш и сидели подле него. Лэнгли, радость которого не прервала эта картина, подбежал к людям и заявил, что он — наследник Сирены, теперь он будет управлять племенем. Старики помнили его, а те, кто был старше 19 лет, знали о его существовании, так что вопросов не возникло.

Сзади показался немного ржавый кинжал, он приблизился к шее Лэнгли и точным движением перерезал ему горло. Скоро его сердце перестало биться, и он лежал на окровавленном песке. Смерть пророка в любом её проявлении снимает с него бремя вождя. Полди убил ещё одного избранника Сирены.

Люди моментально пришли в бешенство, но не долго им пришлось бушевать.

«Все сели на свои места! Лэнгли был выбран пророком по ошибке. Я — истинный предводитель людского народа! — некоторые, благодаря его накидке и манере яростно говорить, увидели в нем тень прошлого Пророка, — Теперь я возглавляю племя и беру на себя роль пророка!»

Он нажал на кнопку пульта в правой руке, и воздух вновь ощутил на себе рёв бога — Сирена пришла в работу, наполнив окружение тем самым, знакомым всем с рождения звуком. Люди упали на колени перед ним. Ничто не сможет пошатнуть их веру в того, кто вернул им Сирену. Абсолютная власть ему была обеспечена. Он дал им цель в бесцельной жизни в обмен на бесконечные знания.

Пророк лежал у дверей в лабораторию, неспособный открыть её. Рядом лежала книга, способная спасти его. Жизнь была у него под рукой, но при этом в далекой недосягаемости для него. Он услышал Сирену. Улыбка проступила на его лице. Счастье, вот что он сейчас чувствовал. Его глаза медленно закрылись, и он умер, лежа в крови.

То, что было дальше — многолетний процесс поисков, охоты за неведомым. Они шли, обыскивали каждое здание на пути в поисках кубов и книг. Через 10 лет Полди уже не походил на себя. Какое-то время назад он ослеп, его глаза полностью побелели, и он перестал закрывать веки. Он выглядел на 70 лет, хотя ему не было и 30. Ещё один недостаток СУПЗ. Он передвигался на носилках, которые держали двое. В его голове окончательно затерялось его собственное «я», теперь были только «мы». В супе из личностей не нашлось места для него самого, он как будто был сторонним наблюдателем в своём теле. После очередного удара током, «они» решили, что стоят на пороге полного развития. Последняя стадия эволюции — смерть. Всё рано или поздно умирает, значит, чтобы полностью понять жизнь и её ценность, нужно избавиться от этой самой жизни. Полди уже не мыслил в стандартном понимании, он был за границей всего, и это решение не вызвало у «них» никаких сомнений.

Нож, убивший двух пророков, отнял жизнь у ещё одного. Полди свалился с носилок на землю.