Следуя обычным маршрутом по шоссе № 1, молодой патрульный — блондин в форменной шляпе — вглядывался в дорогу через лобовое стекло. Справа — дюны, слева — рекламные щиты.

Патрульный чуял: что-то не так. Однако что именно?

Пять вечера, и он, как всегда, после службы едет домой. На этом участке дороги он обычно никого не штрафует, предоставляя выписывать квитанции местным помощникам шерифа — чисто из профессиональной вежливости. Но уж если попадется нарушитель в немецкой или итальянской тачке и если настроение подходящее… Патрульный каждый день в одно и то же время ездит домой одним и тем же маршрутом и знает местность от и до.

Так, а что это? Яркое пятнышко у обочины, у подножия песчаного холма, который загораживает вид на Монтерей-Бей.

Что там?

Включив мигалки — по протоколу, — патрульный взял вправо. Остановился так, чтобы капот смотрел в сторону трафика (если кто-то врежется в задок «форда», машина не накроет офицера, а пройдет мимо), потом выбрался из салона. Совсем рядом, воткнутый в песок, стоял крест: памятник высотой дюймов восемнадцать, из потемневших веток, связанных цветочной проволокой. У основания — нелепый букет из темно-красных роз; к серединке прибит картонный кругляш с датой аварии, прописанной синими чернилами. Имен нет.

Официальные власти не поощряют подобные монументы: люди, которые ставят кресты, кладут на обочину букеты цветов или плюшевые игрушки, сами частенько становятся жертвами ДТП: кого изувечит, кого просто убьет.

Обычно памятники оформляют со вкусом и трогательно. От этого же креста по спине пробежали мурашки.

И что самое странное, патрульный не припомнил ни одной аварии, случившейся на этом самом, наверное, безопасном участке шоссе. Дальше, к югу от Кармела — да, настоящий ужас творится. Пару недель назад погибли две девочки, которые возвращались с выпускного. Здесь же… дорога в три ряда, почти прямая, повороты редкие, совсем не крутые, проходят мимо бывшей военной базы, университета и через торговые районы.

Может, убрать крест? Хотя нет, пусть стоит. Ну как страдалец придет опять ставить памятник, и беднягу точно собьет? Утром надо будет спросить у сержанта, не случилось ли чего за прошлую ночь. Так, из любопытства.

Патрульный вернулся в машину и, сняв шляпу, пригладил «ежик» волос. Выехав на дорогу, он уже позабыл об авариях. Все мысли обратились к ужину и предстоящему купанию с детьми в бассейне.

Кстати, когда братишка приезжает в город? Патрульный глянул в календарное окошко на часах. Не может быть! Посмотрел на дисплей мобильника — и правда, сегодня двадцать пятое июня.

Занятно. Кто бы ни оставил крест у дороги, он промахнулся на день. Дата на картонном кругляше гласила: 26 июня.

Похоже, в горе человек перепутал даты.

Мрачный образ креста постепенно угас, хотя не покинул мыслей офицера полностью. Направляясь домой, полицейский вел машину аккуратнее, чем обычно.

Слабый, как будто призрачный, бледно-зеленый свет. Горит совсем рядом.

Только бы дотянуться.

Поймать призрака, и ты спасена.

Свечение парило во мраке багажника, издевательски зависнув над связанными скотчем ногами.

Призрак…

Еще одна полоска ленты склеивала губы, и дышать приходилось носом. Коротко, бережно, словно воздуха — несвежего, затхлого — в багажнике собственной «камри» почти не осталось.

Машина попала колесом в выбоину, и пленница, больно ударившись о стенку багажника, вскрикнула.

Во тьму проник свет иных оттенков: красноватые огни стоп-сигнала, поворотники… и больше ничего. Темнота. Время — почти час ночи.

Призрак покачивался взад-вперед. Это подсветка рычажка для аварийного поднятия крышки. Рычажок снабжен комичным рисунком: человечек выбирается из багажника.

Никак не достать…

Усилием воли Тэмми Фостер сдержала слезы. Они полились сразу, как похититель подкрался к ней в темноте клубной парковки и заклеил рот скотчем. Им же обмотал девушке руки за спиной и запихнул ее в багажник, не забыв связать и лодыжки.

Охваченная паникой, семнадцатилетняя девушка соображала: злодей не хочет, чтобы его видели. Хорошо. Значит, убивать не собирается.

Хочет напугать.

Тэмми попыталась дотянуться до пляшущего призрачного огонька, однако тот постоянно проскальзывал между туфлями. Тэмми, конечно, в отличной форме — не зря занимается футболом и входит в группу. Но поза такая неудобная, ноги поднятыми не удержишь.

Призрак все ускользал и ускользал.

Машина ехала дальше. С каждым ярдом отчаяние становилось сильнее. Опять потекли слезы.

Хватит, хватит! Нос забился — задохнешься!

Тэмми вновь заставила себя успокоиться.

Она обещала быть дома к полуночи. Мать забеспокоится — если не валяется пьяная на диване после ссоры с новым хахалем.

Забеспокоится и сестра — если не торчит в Интернете или не болтает по телефону. А она, разумеется, этим и занята.

Звяк!

Вот, опять. На заднем сиденье бряцает что-то металлическое.

Вспомнились триллеры: страшные, мерзкие, где показывают пытки, убийства и много всяких жутких штуковин, орудий маньяков.

Не думать об этом! Тэмми сосредоточилась на зеленом огоньке аварийного рычажка.

Послышался новый звук — плеск волн.

Машина наконец остановилась, и водитель заглушил мотор.

Огни погасли.

«Тойота» качнулась — человек выбирался из салона. Что он задумал? Послышались гортанные вскрики тюленей. Значит, приехали на пляж, который в это время суток совершенно пуст.

Открылась и закрылась дверца. Открылась вторая, и снова на заднем сиденье звякнул металл.

Орудия… пыток.

Похититель захлопнул дверь. Яростно, с силой.

Тэмми Фостер сдалась. Она зарыдала, пытаясь втянуть носом как можно больше затхлого воздуха.

— Нет, прошу вас, не надо! — кричала девушка. Слова, проходя сквозь клейкую ленту, превращались в смазанный стон.

Ожидая, когда откроют багажник, Тэмми принялась перебирать в голове молитвы — все, какие только знала.

Волны бились о берег. Кричали тюлени.

Тэмми готовилась умереть.

— Мамочка…

Однако ничего не произошло.

Багажник не открылся, не хлопнула дверца. Не было слышно шагов. Спустя три минуты Тэмми уняла плач. Паника стихла.

Прошло пять минут, а похититель так и не открыл багажник.

Десять минут.

Тэмми рассмеялась — тихо, истерично.

Ее не убьют, не изнасилуют. Над ней решили поиздеваться.

Губы под скотчем изогнулись в улыбке, когда машину вдруг легонько качнуло. Улыбка исчезла. «Камри» вновь дернулась. Заметно сильнее, чем в первый раз. Услышав плеск, Тэмми вздрогнула.

В нос машины бились океанские волны.

Господи! О Господи, нет! Похититель оставил машину на берегу перед самым приливом!

Колеса глубоко провалились в подмытый песок.

Нет! Больше всего Тэмми боялась утонуть. Или оказаться в замкнутом пространстве, как сейчас… Невероятно. Тэмми заколотила ногами в крышку багажника.

Слышали ее одни только тюлени.

Волны теперь ощутимо ударяли в борта «тойоты».

Призрак…

Надо, надо дотянуться до рычажка. Сняв туфли и упершись головой в коврик, напрягая изо всех сил мышцы пресса, Тэмми наконец обхватила ступнями рычажок.

Ну!

Превозмогая боль в перенапряженных ногах, Тэмми дернула, и… щелк. Да! Зацепила, сработало!

Мгновение спустя Тэмми застонала в ужасе: рычажок вышел из гнезда, но крышка не сдвинулась с места. Тросик! Едва запихнув Тэмми в багажник, похититель обрезал тросик, связанный с замком.

Тэмми в ловушке.

«Хоть кто-нибудь, ну пожалуйста…» Тэмми обращалась к Богу, к случайным прохожим, даже к самому похитителю — вдруг сжалится?

Единственным ответом ей стал безразличный плеск соленых волн. Вода просочилась в багажник.

Западно-центральная штаб-квартира Калифорнийского бюро расследований — это безликое здание, похожее на прилежащие к нему офисы страховых фирм и фирм консалтинговых, занимающихся программным обеспечением. Все они стоят стройными рядками позади холмов и украшены аккуратной растительностью.

Офис располагался совсем недалеко от «Пенинсула гарден» — О’Нил и Дэнс примчались минут за десять. Плевать на светофоры и дорожные знаки, лишь бы в аварию не угодить.

Выбираясь из машины, Дэнс закинула на плечо сумочку и подобрала с сиденья увесистый портфель с ноутбуком (дочь назвала его «придатком к косметичке», едва узнав, что такое «придаток»), В здании Дэнс и О’Нил прямиком направились туда, где скорее всего соберется команда: в отделение КБР, известное как Бабский отдел, или БО. Работают в нем исключительно женщины: Дэнс, агент Конни Рамирез, их помощница Мэрилин Кресбах и Грейс Юань, администратор КБР, благодаря которой офис функционирует как часы. Злополучным прозвищем отдел наградил один не менее злополучный — ныне бывший — агент КБР. Приспичило же блеснуть остроумием!

В Бабском до сих пор спорят, нашел ли острослов — или одна из его пассий — предметы женской гигиены, подкинутые Дэнс и Рамирез в его кабинет, портфель и машину.

Дэнс и О’Нил поприветствовали Мэрилин, жизнерадостную даму и незаменимую работницу, которая легко совмещает семейную и профессиональную жизнь. А еще Мэрилин готовит сногсшибательную выпечку. Лучше, чем кто-либо.

— Доброе утро, Мэрилин. Как дела?

— Здравствуйте, Кэтрин. Угощайтесь.

Дэнс заглянула в корзинку на столе: пирожное с шоколадной крошкой. Настоящий смертный грех! О’Нил, напротив, не устоял.

— Лучший мой завтрак за последние несколько недель.

Вот тебе и яйца «Бенедикт»…

Мэрилин, польщенная, рассмеялась.

— Ладно. Я позвонила Чарлзу и оставила новое сообщение. Честно. — Она вздохнула. — Не берет трубку. Здесь Ти-Джей и Рей. Кстати, помощник шерифа О’Нил, один из ваших тоже приехал.

— Спасибо. Ты просто душка.

Ти-Джей Скэнлон — жилистый рыжеволосый юноша — сидел в кресле Дэнс. При виде старшего агента он вскочил на ноги.

— Здрасте, босс. Как прошла встреча?

В смысле дача показаний у прокурора.

— Я стала гвоздем программы. — Сострив, Дэнс сообщила неприятные новости.

Ти-Джей нахмурился. Он тоже знал преступника и не меньше Дэнс хотел отправить его за решетку.

Ти-Джей хороший работник, хоть и самый неформальный в организации, известной консервативным подходом к дресс-коду. Сегодня Ти-Джей надел джинсы, рубашку поло и спортивный пиджак в разноцветную клеточку (выцветшие рубашки примерно с таким же рисунком хранятся у отца Дэнс в кладовке). Галстук, насколько Дэнс могла судить, Ти-Джей носит один и тот же — пеструю модель от Джерри Гарсии.[1] Просто Ти-Джей страдает острой формой ностальгии по 60-м, и в кабинете у него весело светят две гелиевые лампы.

У них с Дэнс всего несколько лет разницы в возрасте, но конфликт поколений чувствуется. Впрочем, он не мешает стыковаться на профессиональном уровне, иногда как шефу и подчиненному. Ти-Джей склонен выступать соло — важное качество для агента КБР, — однако умудряется подменять обычного напарника Дэнс, который застрял на особо сложном задании в Мексике (добивается выдачи преступника).

Тихоня Рей Карранео — новичок в КБР. Он совершенно не похож на Ти-Джея Скэнлона. Рею под тридцать, он стройный, вечно угрюмый, задумчивый; надел сегодня серый костюм с белой рубашкой. Душой Рей старше, нежели физически: битый жизнью коп из ковбойского города Рено, что в штате Невада, он переехал в Монтерей с женой, присматривать за больной матерью. Карранео держал стаканчик кофе в руке, на которой между большим и указательным пальцами имелся тонкий шрам после удаленной несколько лет назад бандитской татуировки. Если коротко, Карранео — один из самых хладнокровных и собранных молодых агентов в штабе. Интересно, не заслуга ли это преступного прошлого?

Коллега О’Нила из офиса шерифа — коротко стриженный, с военной выправкой — представился и изложил суть дела. Прошлой ночью на стоянке в деловой части города похитили девушку, Тэмми Фостер. Запихнули в багажник ее собственной машины, вывезли на пустынный пляж и оставили умирать в приливных волнах.

Дэнс вздрогнула, представив, каково это — лежать, скрючившись, в темном замкнутом пространстве, захлебываясь в холодной, постепенно прибывающей воде.

— Утопили в багажнике собственной машины? — О’Нил откинулся на спинку стула, раскачиваясь на задних ножках. (За эту привычку Дэнс выговаривала сыну, подозревая, что Уэс набрался дурных манер от О’Нила.) Под тяжестью немалого веса стул заскрипел.

— Так точно, сэр.

— На каком пляже?

— В нижней части побережья, к югу от гор.

— Пляж дикий?

— Да, свидетелей нет.

— А в клубе, возле которого жертву похитили? — спросила Дэнс.

— Никак нет. На парковке даже камер не установлено.

Дэнс и О’Нил приняли последний факт к сведению.

— Убийца должен был заранее оставить на пляже автомобиль, на котором скрылся с места преступления. Или его дожидался сообщник.

— Чуть выше уровня прилива обнаружены следы. Состояние песка, правда, не позволяет определить ни размер, ни рисунок обувных подошв. Ясно только, что один человек уходил в сторону шоссе.

— Следы колес? Нет признаков, что кто-то прятал автомобиль в кустах на обочине?

— Нет, сэр. Наши ребята обнаружили на обочине следы велосипедных покрышек. Но проехать могли и вчера, и неделю назад… Рисунок сравнить не с чем, по велосипедам базу данных не заводили, — добавил патрульный, глядя на Дэнс.

Каждый день мимо этого пляжа сотни людей проезжают на велосипедах.

— Мотивы?

— Жертву не ограбили, не изнасиловали. Ее хотели просто убить. Причем медленно.

Дэнс резко выдохнула.

— Подозреваемые есть?

— Нет.

Дэнс посмотрела на Ти-Джея.

— По телефону ты что-то говорил про странности. Есть что добавить?

— О, — встрепенулся агент. — Вы о кресте на обочине?

— Какая жалость, — сказала женщина.

Супруг мрачно взглянул на нее. Настроение испортили цены на бензин (семьдесят баксов!) и роскошный вид поля для гольфа (в Пеббл-Бич!), где не сыграешь, даже если жена отпустит. Меньше всего хотелось выслушивать разговоры о печальном, однако двадцать лет в браке сделали свое дело. Мужчина спросил:

— Ты о чем? — Вышло резковато, хотя жена на тон мужа внимания не обратила.

— Глянь туда.

Мужчина присмотрелся к пустой трассе, проходящей по территории леса. Жена тупо пялилась сквозь ветровое стекло, ни на что конкретное не указывая.

— Интересно, что произошло? — пробормотала она.

— С кем? — чуть не огрызнулся муж, закипая от гнева. Впрочем, зря. Впереди, ярдах в тридцати, он заметил памятник жертвам ДТП: перекошенный крест на обочине, а при нем темно-красные розы.

— Да, печально, — эхом отозвался мужчина. Он вспомнил о собственных детях-подростках, за которых переживал всякий раз, как они садились за руль. Не дай Бог, с ними что-то случится…

Покачав головой, муж глянул на опечаленную жену. Зря нагрубил ей.

Когда машина проезжала мимо самодельного креста, женщина шепотом произнесла:

— Господи Боже! Только-только погибли…

— Правда?

— Дата на табличке — сегодняшняя.

Мужчина поежился.

— Странно, — пробормотал он, ведя машину к пляжу, который знакомые рекомендовали как отличное место для пеших прогулок.

— В каком смысле, дорогой?

— Здесь ограничение по скорости тридцать пять миль в час. Насмерть никого не собьешь.

Супруга пожала плечами:

— Подростки. Напились, сели за руль и погнали…

Увидев крест, муж совершенно по-другому взглянул на жизнь. Мол, хорош дуться, мужик, у тебя еще пять дней отпуска, и ты в самой прекрасной части Калифорнии! А мог бы сидеть в Портленде, в душном офисе, и вкалывать, ожидая головомойки от Лео на предстоящем собрании. И потом, ты за миллион лет не подобрался бы к Пеббл-Бич так близко. Хватит ныть!

Положив руку на колено жене, мужчина постарался забыть обо всем. Он вел машину дальше к пляжу, не заметив, как наполз туман и как утро сделалось серым.

Убийца допустил один промах.

Оставь он машину чуть дальше от дороги, приливная волна сделала бы свое дело и девушка умерла бы страшной смертью. Однако «тойота» застряла в рыхлом песке недостаточно близко от линии прибоя, и багажник наполнился водой лишь на шесть дюймов.

В четыре утра служащий местного аэропорта по пути на работу заметил на пляже отблеск металла и вызвал спасателей. Те вытащили из багажника чуть живую, едва не замерзшую насмерть девушку и быстро доставили в больницу.

— Итак, — начала Дэнс, — как себя чувствуешь?

— Вроде неплохо.

Дэнс пригляделась к Тэмми Фостер: спортивная, миловидная, хоть и бледненькая; лицо вытянутое, волосы прямые, белокурые; дерзкий носик, который при рождении девушки явно имел иную форму. У койки — косметичка, значит, Тэмми редко показывается на людях ненакрашенной.

Дэнс предъявила значок.

— Неплохо держишься, — заметила она.

— Было так холодно, — ответила Тэмми Фостер. — Никогда так не мерзла. До сих пор страшно.

— Понимаю.

Девушка перевела взгляд на экран телевизора, по которому шла «мыльная опера». Дэнс и сама частенько смотрела сериалы вместе с Мэгги, когда дочка приходила из школы чересчур утомленной. «Мыльные оперы» тем и хороши, что пропустишь несколько серий, начнешь смотреть заново — и все ясно, понятно.

Дэнс присела возле койки и стала рассматривать шарики и цветы, машинально выискивая красные розы или подарки с религиозной символикой, открытки с крестами… Нет, ничего подобного Тэмми Фостер не прислали.

— Когда думаешь выписываться?

— Врачи говорят, можно сегодня или завтра.

— Как тебе врачи, кстати? Понравились?

Девушка хохотнула.

— В какую школу ты ходишь?

— Роберта Льюиса Стивенсона.

— Учишься в старших классах?

— Да, осенью перехожу.

Чтобы успокоить девушку, Дэнс заговорила о летних курсах, о планах насчет колледжа, о семье, спорте…

— Что думаешь делать на каникулах?

— Уже определилась. После этого… мы с мамой и сестрой едем во Флориду к бабушке. Через неделю. — Говорила Тэмми устало, и Дэнс поняла: меньше всего девушке сейчас хочется ехать во Флориду с домашними.

— Тэмми, поверь, мы правда ищем того, кто напал на тебя.

— Сволочь…

В знак согласия Дэнс приподняла бровь.

— Расскажи, что именно произошло.

Тэмми рассказала, как протусовалась в клубе до полуночи, потом вышла на парковку, и уже там кто-то подкрался к ней сзади. Заклеил ей скотчем рот, обмотал лентой руки и ноги, сунул в багажник и вывез на пляж.

— Оставил меня там, чтобы я захлебнулась. — Девушка смотрела в пустоту перед собой, а Дэнс, унаследовавшая от матери дар эмпатии, мгновенно ощутила весь пережитый Тэмми ужас: тебя запирают в багажнике и бросают на берегу в час прилива…

— Ты знаешь, кто похитил тебя?

Девушка покачал головой.

— Я только знаю, что произошло.

— Что же?

— Все из-за банд.

— Тебя хотел утопить член местной банды?

— Ну да. Каждый знает: хочешь вступить в банду — убей кого-нибудь. Если надо в банду латиносов — убей белую девчонку. Таковы правила.

— Думаешь, на тебя напал латинос?

— Уверена. Я не видела лица, но заметила руку: он смуглый. Не черный и не белый. Именно смуглый.

— Телосложение?

— Невысокий, примерно пять футов шесть дюймов. Очень сильный. Кстати… вчера я сказала, что убийца похитил меня в одиночку. Утром вспомнила: убийц было двое.

— Ты заметила двоих?

— Даже больше. Я чувствовала их присутствие. Ну, знаете, как бывает…

— Может, это была женщина?

— Может быть. Точно не скажу, перепугалась я тогда…

— Они трогали тебя?

— Когда запихивали в багажник. — В глазах девушки полыхнул гнев.

— По дороге что-нибудь запомнила?

— Нет, слишком боялась. Помню только, как в салоне машины что-то бряцало.

— Не в багажнике?

— Нет. Какие-то металлические инструменты. Я в «Пиле» видела, как людей мучают, и решила, что меня убьют, как в кино.

Велосипед. Убийца, наверное, привез его с собой и на нем же скрылся. Дэнс высказала догадку вслух, но Тэмми опровергла ее: на заднее сиденье «тойоты» велосипед якобы не влезет.

— Да и бряцало по-другому. Это не велик.

— Ясно, Тэмми, — сказала Дэнс, надевая очки.

Тэмми разглядывала цветы, открытки и плюшевых зверюшек, принесенных в подарок.

— Смотрите, что мне надарили, — добавила она. — Вон тот медведь — разве не прелесть?

— Милый, да… По-твоему, на тебя напали латиносы из местной банды?

— Ага. Правда… ну, знаете, теперь-то… для них вроде все кончено.

— Кончено?

— Ну, меня же не убили. Так, искупали маленько. — Тэмми рассмеялась, не глядя на Дэнс. — Латиносы сто пудов перепуганы. Обо мне во всех газетах пишут. Бандиты должны спрятаться. Может, они из города смылись.

У банд и правда есть обряды посвящения, которые порой включают убийство. Однако межрасовые распри здесь ни при чем — убирают членов банд-соперников или стукачей. И потом, план покушения на Тэмми чересчур тонок и художествен, а для банд время — деньги. Ненужную возню гангстеры себе позволить не могут.

Тэмми скорее всего сама не верит в версию с обрядом и бандой латиносов. Не верит девушка и в то, что убийца действовал не один.

Тэмми знает о нападавшем нечто иное.

Пора бы выяснить правду.

В самом начале специалист по кинесике составляет портрет клиента — наблюдает за человеком, за его телодвижениями, когда тот говорит правду: где в этот момент находятся руки, куда смотрят глаза, как часто субъект сглатывает, запинается ли, произносит ли «э-э-э», топает ли ногами, сутулится или держит спину прямо, колеблется ли перед ответом?

Установив список «правдивых» жестов, специалист заметит малейшие отклонения, если отвечающему придется солгать. Многие люди, когда врут, переживают стресс, боятся, и напряжение само собой проскальзывает в манере речи. Чарлз Дарвин, за сто лет до появления термина «кинесика», утверждал: «Подавленная эмоция находит выход в том или ином телодвижении».

Стоило Дэнс заговорить о личности убийцы, как язык тела Тэмми резко переменился: она беспокойно шевельнула ногами, дернула ступней. Лгунам сравнительно хорошо удается контролировать руки, но вот про ноги — особенно ступни и пальцы — они забывают.

Заметила Дэнс и другие изменения: в тоне голоса, жестах. Девушка теребила кончики прядей, прикасалась к губам, носу. Еще Тэмми стала делать много лишних отступлений в разговоре: запиналась, употребляла обобщенные утверждения (типа «каждый знает»), характерные для лгунов.

Убедившись, что девушка скрывает некую информацию, Кэтрин Дэнс перешла в аналитический режим. Метод достижения правды включает четыре этапа: во-первых, спросить себя, какова роль субъекта в происшедшем. Тэмми — жертва и свидетель. Все. Она не соучастник иного преступления и не пыталась инсценировать собственное убийство.

Во-вторых, каков мотив лжи. Ответ прост: Тэмми напугана, опасается последствий. Поведение типично для жертв преступлений, и оттого работа Дэнс становится легче, чем если бы Тэмми скрывала собственное криминальное прошлое.

В-третьих, каков тип личности субъекта. Дэнс нужно определить подход: вести себя агрессивно или мягко? Сразу перейти к делу или сначала предложить эмоциональную поддержку? Вести себя как друг или совершенно посторонний человек? Согласно типологии Майерс-Бриггс, Дэнс разделяла субъекты на экстравертов и интровертов, мыслящих и чувствующих, сенсориков и интуитов.

Разница между интровертом и экстравертом — в подходе. Экстраверт сначала действует и ждет результата поступка. Интроверт сначала анализирует ситуацию и только потом действует. Информацию человек собирает, либо опираясь на пять чувств (сенсорик), либо слушаясь внутренних импульсов (интуит). Решение принимает объективно, доверяя разуму, или же эмпатически.

Тэмми девочка спортивная и, наверное, популярна в своей среде, однако незащищенность — в совокупности с нестабильной семейной обстановкой — сделала ее интровертом, который полагается на интуицию, чувства. Нахрапом ее не возьмешь. Тэмми замкнется в себе, и напор Дэнс ее травмирует.

Тут-то специалист по кинесике и должен задать себе четвертый вопрос: к какому типу лжецов относится субъект?

Есть несколько типов лжецов. Манипуляторы, лжецы с высокой оценкой по шкале макиавеллизма (в честь итальянского политика и философа, в буквальном смысле написавшего учебник по вероломству) не видят совершенно ничего порочного во лжи. Обманом добиваются желаемого в любви, политике, криминальной жизни и в своем деле очень успешны. Прочие типы включают социальных лжецов, которые лгут ради забавы; адаптаторов — беззащитных людей, стремящихся произвести на окружающих хорошее впечатление, и актеров, лгущих ради контроля.

Дэнс определила Тэмми как сочетание адаптатора и актера. Беззащитная, Тэмми хочет потешить свое хрупкое эго и избежать дурных последствий уголовного дела.

Как только ответы на все четыре вопроса получены, специалист по кинесике продолжает расспрашивать субъект, отмечая про себя те пункты, на которых субъект прокололся. Затем возвращается к вызывающим стресс вопросам и задает их, отслеживая реакцию на возрастающее давление: злоба, защита, уныние или попытки выкрутиться? Каждое из состояний требует определенного подхода, дабы вытянуть силой или заставить хитростью раскрыть правду. Чем, собственно, Дэнс и занимается — сидя прямо, на комфортном для Тэмми расстоянии от койки. Так девушка почувствует себя неловко, но не испугается.

Дэнс улыбнулась, надев очки в серой оправе. Сейчас очки в оправе черной — «очки хищника», идущие в ход против «Макиавелли», — не сгодятся.

— Все, что ты сообщила, Тэмми, очень полезно. Спасибо за сотрудничество.

Девушка улыбнулась, глянув при этом на дверь. Ага, чувствует вину.

— Остался один момент, — добавила Дэнс. — Эксперты предоставили отчет… как в сериале «Место преступления», знаешь?

— Ну да, смотрю его.

— Тебе который больше нравится?

— Оригинальный. Про Лас-Вегас.

— Говорят, он лучший. — Сама Дэнс не видела ни серии. — Ладно, в отчете сказано, что ни на пляже, ни на стоянке не могло быть двух похитителей.

— Ну говорю же, я… просто почувствовала.

— Еще вопрос. На песке мы не нашли следов другой машины, и нам любопытно, как же преступник покинул пляж. Давай вернемся к версии с велосипедом. Ты сомневаешься, что в машине на заднем сиденье бряцал велосипед, однако представь: вдруг это был именно велосипед?

— Велосипед?

Если человек повторяет вопрос, он лжет: тянет время, пытаясь придумать правдоподобный ответ.

— Сомневаюсь. Как можно в машину втиснуть велосипед? — Ответила Тэмми слишком быстро и категорично. Верит, что убийца мог скрыться с пляжа на велосипеде, хотя и отрицает такую возможность. Почему?

Дэнс выгнула бровь.

— Не знаю. У моего соседа тоже «камри». Большая машина.

Девушка прищурилась. Удивляется, откуда Дэнс известна марка машины. Агент хорошо подготовилась: ей удалось заставить Тэмми нервничать. Девушка отвернулась и посмотрела в окно — ищет пути к отступлению, хочет бежать от страха и мандража.

Дэнс нащупала нужную ниточку. Пульс участился.

— Может быть, — ответила наконец Тэмми. — Не знаю.

— Значит, нападавший все-таки мог уехать на велосипеде. Это сужает круг подозреваемых. Убийца вполне может быть твоего возраста или младше тебя. Взрослые тоже ездят на велосипедах, но подростки-то чаще. О, не могли напасть на тебя кто-то, кто учится с тобой в школе?

— Со мной в школе?! Нет. Мои знакомые до такого не додумаются.

— Тебя не запугивали? Ты ни с кем не поцапалась?

— Ну, Брианна Креншоу взбесилась, когда я обошла ее на соревнованиях по чирлидингу. Зато она захомутала Дэйви Уилкокса, который мне нравился. Мы с ней квиты. — Тэмми подавила смешок.

Дэнс улыбнулась в ответ.

— На меня точно бандиты напали. Уверена. — Глаза у Тэмми расширились. — Постойте, я вспомнила. Убийца звонил — главарю, наверное. Я слышала, как он открыл сотик и произнес: «Ella esta en el coche».

«Девчонка в машине», — перевела про себя Дэнс.

— Ты знаешь, что значит эта фраза?

— Типа «я сунул ее в машину».

— Изучаешь испанский?

— Ага. — Тэмми говорила очень быстро, тоном выше обычного, и неотрывно смотрела на агента. При этом девушка убрала от лица прядку, а рука задержалась у губ.

Фраза на испанском — откровенная ложь.

— Я думаю так, — медленно заговорила Дэнс. — Нападавший только притворялся членом банды. Не хотел быть узнанным. То есть у него личный мотив.

— Личный?

— Надеюсь, тут ты мне поможешь. Ты не успела разглядеть похитителя?

— Нет. Он держался позади меня, и на парковке было очень темно. И почему освещение не наладили? Надо подать на клуб в суд. Мой папа — юрист в Сан-Матео.

Гневаясь, Тэмми хотела задать расспросам Дэнс иное направление. Она начала о чем-то догадываться.

— Может, ты заметила отражение в заднем стекле машины?

Девушка замотала головой.

— Хотя бы на миг? — не сдавалась Дэнс. — Постарайся вспомнить. По ночам у нас обычно холодно — вряд ли нападавший носил футболку. На нем была куртка? Кожаная, матерчатая? Или свитер? Толстовка? Балахон?

Тэмми вновь принялась все отрицать, однако некоторые из ее «нет» отличались от прочих.

Девушка периодически стреляла глазами в сторону букета с открыткой:

Пользоваться сотовыми в больнице нельзя, и Дэнс позвонила в офис шерифа с таксофона в вестибюле. Вызвала офицера — для охраны Тэмми Фостер. Потом в регистратуре попросила позвать свою мать.

Три минуты спустя Иди Дэнс пришла, удивив дочь тем, что появилась не из кардиологии, как обычно, а со стороны отделения интенсивной терапии.

— Привет, мам.

— Кэти, — произнесла коренастая седовласая женщина с короткой стрижкой и в круглых очках. На шее у нее висел самодельный кулон из морского ушка и нефрита. — Я слышала про покушение. Бедная девочка, лежит у нас наверху.

— Знаю. Успела побеседовать с ней.

— Она поправится. Как у тебя прошла встреча утром?

Дэнс поморщилась.

— Возвращаемся к тому, с чего начали. Защита упирает на неподсудность Пелла.

— Ничего удивительного, — холодно ответила Иди Дэнс.

Мать всегда говорит то, что думает. Пелла она встречала и, узнав, какое преступление он совершил, пришла в ярость. Лицо матери при этом оставалось бесстрастным, и на губах играла легкая улыбка, голос ничуть не повысился, однако Дэнс сразу заметила стальной отблеск в глазах.

Если бы взглядом можно было убить… Дэнс вспомнила мать во времена молодости.

— Эрни Сейболд вцепится — не отпустит.

— Как Майкл? — спросила мама. О’Нил ей нравится.

— Замечательно. Ведем одно дело вместе. — Дэнс рассказала про дело о кресте на обочине.

— Как же так, Кэти! Оставлять крест прежде чьей-либо смерти?! Как послание!

Кивнув, Дэнс заметила, что мыслями Иди — в другом месте.

— Как будто заняться им нечем. Буквально вчера преподобный произнес речь. Все про огонь и серу… На лицах его приспешников я видела ненависть. Какая подлость.

— Родители Хуана не приходили?

Иди Дэнс успокаивала семью обожженного офицера, особенно мать. Она знала, что Хуан Миллар вряд ли выживет, и старалась утешить его родителей. Убедить их, что Хуан получает самый лучший уход и лечение. Иди потом признавалась: душевные терзания миссис Миллар равнялись по силе физической боли Хуана.

— Нет, родители не заходили. Только Хулио. Этим утром видела его у палаты брата.

— Да? Зачем он приходил?

— За вещами Хуана, наверное. Не знаю… Хулио стоял на пороге палаты и смотрел на койку.

— Вопросы все еще задают?

— Приходили из комитета по этике, из полиции, администрации округа… Просматривают отчет, видят фотографии ожогов, но по-настоящему не переживают. Поверь, Хуана убили из чистого милосердия.

— Хулио тебе лично ничего не говорил?

— Нет, он вообще ни с кем не разговаривал. По-моему, он напуган. Все не забуду, как он напал на тебя.

— Временное помешательство, — заверила Дэнс маму.

— И все равно он не имел права нападать на мою дочь, — решительно сказала Иди. Затем мрачно глянула через стеклянные двери на демонстрантов. — Лучше мне вернуться на место.

— Можно, папа привезет Уэса и Мэгги к тебе? У него встреча с коллегами в океанариуме. Я детей позже заберу.

— Ну конечно же, милая. Пристрою внуков в игровую зону.

Сказав это, Иди Дэнс отправилась на рабочее место. Она бросила на протестующих последний взгляд, в котором читались тревога и гнев. «Нечего им делать здесь, только работать мешают», — говорил взгляд.

Покидая больницу, Дэнс глянула на преподобного Р. Сэмюэля Фиска и его телохранителя (или кто он, этот бугай в темном костюме?). Священник и здоровяк вместе с еще несколькими демонстрантами склонили головы и, сложив ладони, молились.

Снаружи, из-за дома, раздался треск, отчего вспомнились старые ужасы.

Страх, что за тобой следят.

Парней и извращенцев на пляже или в примерочной магазина Келли Морган не боялась. (Вуайеризм раздражал или, напротив, льстил — смотря кто подглядывает.) Нет, боялась Келли Морган, что по ту сторону окна притаилось нечто неизвестное.

Хр-русть!..

Вот, уже второй раз. Сидя за столом у себя в комнате, Келли замерла. Потом вздрогнула и так сильно покрылась гусиной кожей, что стало больно. Пальцы замерли над клавиатурой. «Обернись, — велела себе девушка и тут же передумала: — Нет, стой!»

В конце концов Келли убедила себя: «Боже правый, тебе семнадцать. Страхи-то — детские!»

Обернувшись, она коротко глянула в окно: серое небо над буро-зелеными кронами деревьев и кустами; песок и камни… никого. И ничего.

Все, забыли.

Келли Морган — стройная жгучая брюнетка — осенью перейдет в старшие классы. Она уже сдала на водительские права, занималась серфингом на Маверик-Бич, а на восемнадцатый день рождения обязательно со своим парнем займется скайдайвингом.

Келли Морган так просто не напугаешь!

У нее лишь один страх.

Боязнь окон.

Страх начался в детстве, когда Келли жила в этом самом доме. Мама начиталась модных журналов по домашнему дизайну и решила: шторы — пережиток прошлого, они только портят интерьер современного дома. Все бы ничего, но случилось Келли посмотреть ужастик про снежного человека или еще какого-то монстра. В кино нарисованное на компьютере чудище пробиралось к домику героев и подглядывало за ними через окно.

Не важно, что чудище — творение плюшевой анимации и что монстров по правде нет. Один-единственный фильм навсегда поселил в сердце Келли страх. Ложась спать, она с головой укрывалась одеялом. Тряслась, не смея выглянуть в окно и при том же боясь не выглянуть — вдруг она не заметит приближения твари.

Келли твердила себе: зомби, призраков, вампиров и оборотней не существует. Затем прочитала «Сумерки» Стефани Майер, и — бац! — страхи вернулись.

А Стивен Кинг… вообще лучше не вспоминать.

Повзрослев и забив на мнение родителей, Келли отправилась в магазин типа «Все для дома» и купила шторы. Плевать на мамины вкусы! Келли собственноручно повесила шторы на окно и по ночам стала их задергивать. Однако сейчас день, и шторы открыты, в окно струится бледный свет и прохладный летний ветерок.

Снаружи вновь раздался треск. На этот раз ближе к дому.

Образ омерзительного чудовища никогда не покидал воображения Келли, как и ужас, который он вселял в нее… Страшный, гадкий йети стоит под окном и смотрит, смотрит… В желудке заурчало, как если бы Келли резко выпила воды и принялась за еду.

Хр-русть!..

Девушка рискнула еще раз выглянуть в окно.

Окно смотрело на нее в ответ пустым глазом.

Хватит!

Келли вернулась за компьютер и дочитала на сайте социальной сети комментарии к новости о жертве покушения, Тэмми Фостер, из школы Стивенсона. Бедняжку заперли в багажнике и оставили умирать на пляже. Господи! Сто пудов, ее изнасиловали. Или хотя бы поиздевались.

Почти все, кто комментил статью, высказывались сочувственно, но были и те, кто злорадствовал. Поубивать бы! Как раз сейчас Келли читала один из злобных комментов.

Понадобилось больше, чем один только фен. Впрочем, не намного. Купили: фен «Конэйр», набор миниатюрных инструментов и кожух (металлическую коробочку три на пять дюймов с USB-разъемом на проводе).

И вот, разложив покупки на кофейном столике, Боулинг осмотрел дизайнерский ноутбук Тэмми Фостер.

— Если разберу его, мне не впаяют порчу улики?

— С компьютера сняли отпечатки. Нашли «пальчики» Тэмми, а она не подозреваемый. К тому же солгала мне, поэтому права жаловаться не имеет.

— Розовый, — вновь заметил Боулинг таким тоном, будто выбор цвета Тэмми — дикое преступление.

Перевернув ноутбук, профессор за несколько минут открутил винты, снял заднюю панель и извлек наружу небольшой прямоугольник из металла и пластика.

— Жесткий диск, — объяснил Боулинг. — Уже через год «винт» такого размера будет считаться огромным. Скоро «винты» вообще уступят место флеш-памяти в центральном процессоре. Она намного лучше — никаких подвижных частей.

Боулинг заговорил чуть не с придыханием и тут же сам понял: не время для лекций. Он умолк, погрузившись в изучение жесткого диска, — без очков и вроде без контактных линз. Дэнс, с детства вынужденная носить очки, испытала легкий приступ зависти.

Профессор тем временем легонько потряс «винт» возле уха.

— Отлично, — сказал он, откладывая коробочку на столик.

— Отлично?

Широко улыбнувшись, Боулинг распаковал фен, подключил к сети и направил на жесткий диск мягкую струю горячего воздуха.

— Это ненадолго, вряд ли «винт» промок. Хотя лучше не рисковать: электричество плюс вода равняется «бах!».

Свободной рукой Боулинг взял чашечку кофе и, прихлебывая напиток, принялся рассуждать вслух:

— Мы, профессора, очень ревниво относимся к частному сектору. «Частный сектор» — это, на минутку, формальное обозначение «зашибания бабок». — Он кивнул на чашку кофе. — Например, «Старбакс». Хорошая идея создать сеть кофеен. Я пытался сгенерировать собственную большую идею, но додумался только до «Пикулинарии» и «Колбаскин Роббинс». Напитки, конечно, круче, однако самое лучшее придумали до меня.

— Как насчет милк-бара? — предложила Дэнс. — Назовите его «Милки дей»?

Глаза у Боулинга загорелись.

— Или, скажем, «Сливкинз-Бей»!

— Очень плохая мысль, — заметила Дэнс, когда они с Боулингом отсмеялись.

Просушив наконец жесткий диск, профессор поместил его в кожух и через USB-разъем подключил к собственному ноутбуку серого цвета. (Видимо, серый — правильный цвет.)

— Любопытно, что это вы сейчас делаете? — Дэнс во все глаза смотрела, как профессор уверенно стучит по клавишам; на многих из них давно стерлись буквы.

— Вода закоротила сам компьютер, но не должна была повредить «винт». Хочу сделать из него читаемый диск. — Через некоторое время Боулинг оторвался от монитора и улыбнулся. — Работает как новенький.

Дэнс подъехала на кресле к профессору. Заглянув ему через плечо, увидела: система определила «винт» Тэмми как «Съемный диск (G:)».

— Тут есть все: и е-мейлы, и список посещенных веб-сайтов, любимые места, архив обмена быстрыми сообщениями. В том числе стертые данные. Паролей нет — значит, родители не больно-то интересуются жизнью ребенка. Дети, за которыми следят очень плотно, быстро учатся защищать свои тайны. Ну а я мастер по взлому секретов. — Отсоединив кожух от ноутбука, Боулинг передал жесткий диск Дэнс. — Вот и все, данные в вашем полном распоряжении. Подключите к компьютеру и читайте на здоровье. — Профессор пожал плечами. — Закончилось мое первое криминальное приключение. И сладко, да не сытно.

На пару с подругой Кэтрин Дэнс держала веб-сайт, посвященный авторской и традиционной музыке. Дэнс в «железе» и софте почти ничего не смыслила, однако ресурс в техническом плане был довольно навороченный; коммерческую сторону дела взял на себя муж подруги.

— Знаете, — призналась Дэнс Боулингу, — мне, пожалуй, понадобится помощь. Не могли бы вы задержаться еще ненадолго?

Заметив нерешительность Боулинга, Дэнс сказала:

— Если у вас есть планы…

— Насколько именно я вам понадоблюсь? В пятницу мне надо быть в Напе. Семейный сбор и все такое…

Дэнс ответила:

— О, так долго я вас не задержу. Всего на пару часов. Максимум — на день.

Глаза у Боулинга вновь загорелись.

— Тогда с радостью. У меня в мозгу острая нехватка головоломок… Что искать?

— Все, что может указать на личность похитителя Тэмми.

— Ну прямо «Код да Винчи»!

— Будем надеяться, что ничего страшного и богохульного не найдем. Я бы искала письма с угрозами. Упоминания споров, перебранок, разговоры о сталкерах. Мы увидим быстрые сообщения?

— Фрагментарно. Что-то восстановить не получится. — Снова подключив кожух к своему ноутбуку, Боулинг склонился над монитором.

— Нужно еще проверить сайты социальных сетей, — вспомнила Дэнс. — Все упоминания придорожных памятников или крестов.

— Памятников?

— Мы предполагаем, что, оставив крест у дороги, убийца предупредил о покушении.

— Он точно больной. — Продолжая печатать, профессор спросил: — Почему вы думаете, что ответ надо искать на жестком диске?

Дэнс рассказала о беседе с Тэмми.

— Вы все поняли по языку тела?

— Именно.

Дэнс объяснила, что есть три способа общения. Первый — вербальный, речевой.

— Не стоит полагаться исключительно на значение слов. Они лгут чаще и легче. К тому же передают малую долю сообщения. Гораздо важнее второй и третий способы: качество вербального сообщения. В данном случае считываются тон голоса, скорость речи, паузы и частота появлений слов-паразитов. Третий способ — та самая кинесика: жесты, взгляды, дыхание, поза, эмоции. В последних двух способах и заинтересованы агенты, потому как в манере речи и жестах человек раскрывается больше.

Боулинг улыбнулся, и Дэнс вопросительно выгнула бровь.

— Вы говорите о своей работе с таким же придыханием, как…

— …Как и вы — о флеш-памяти.

Профессор кивнул:

— Точно. Компьютеры — вещь поразительная. Даже если они розового цвета.

Боулинг продолжил печатать, прокручивая страницу за страницей и одновременно говоря тихим голосом:

— Типичные интересы для девушки-подростка. Мальчики, одежда, косметика, кое-что о школах, кино и музыке… угроз не видно.

Он перебрал несколько страниц.

— В е-мейлах тоже ничего. По крайней мере за прошедшие две недели. Можно углубиться дальше. Так. Здесь у нас социальные сети: «Фейсбук», «Майспейс» и прочие… — Отсутствие подключения к Интернету не мешало Боулингу просматривать странички, недавно посещенные Тэмми. — Так… так-так-так, ага, вот.

Боулинг напряженно подался вперед.

— Что-то нашли? — спросила Дэнс.

— Тэмми чуть не утопили?

— Верно.

— Пару недель назад Тэмми открыла в сети «Аур Уорлд» тему «Твой самый большой страх». Про себя написала, что боится утонуть.

Губы Дэнс вытянулись в тонкую линию.

— То есть убийца выбрал для нее индивидуальный способ убийства?

— В сети мы бываем очень откровенны, — с неожиданной страстью проговорил Боулинг. — Порой даже слишком. Вам знаком термин «эскрибиционизм»?

— Впервые слышу.

— Он обозначает блогинг. — Профессор злобно усмехнулся. — Говорит сам за себя, не находите? Кстати, за неосторожную запись в блоге и уволить могут.

— Неужели?

— Правда-правда. Сегодня необходимо следить за тем, что сливаете в блог. Особенно если пишете о работе и начальстве. Одну блогершу уволили за высказывания о боссе. Осторожность не помешает и соискателям на рабочее место.

— В каком смысле?

— Представьте: вы приходите на собеседование, и менеджер спрашивает: «Вы когда-либо писали в блоге о предыдущем работодателе?» Менеджеру ответ известен заранее, он проверяет степень вашей честности. И если вы писали о боссе нечто дурное, то вас прокинули еще до собеседования.

«В сети мы очень откровенны. Порой даже слишком…»

Боулинг продолжил печатать, с молниеносной скоростью стуча по клавишам.

— О, кажется, я кое-что нашел.

— Что же?

— Несколько дней назад Тэмми оставила комментарий к посту в одном из блогов. Ее ник — ТэмФ1399.

Боулинг развернул ноутбук монитором к Дэнс.

Покачав головой, Кэтрин Дэнс откинулась на спинку кресла.

— Гормоны кипят, — сказала она, обращаясь к Боулингу.

Такие гневные, яростные комментарии — и почти все оставлены молодежью.

Боулинг прокрутил страничку к оригинальному посту.

— Только подумать, Чилтон написал обычную статью на тему, надлежащим ли образом следят за состоянием дорог, а пользователи в комментариях загнули такое… Начали с обсуждения шоссе, перекинулись к критике власти и под конец перевели огонь на парнишку-водителя, который, по-моему, ничего дурного не совершил. Постепенно градус споров повышается, и дискуссия переходит в обыкновенную перепалку между пользователями.

— Как игра в испорченный телефон. Пока сообщение дойдет до конца, оно изменится до неузнаваемости. «Я слышал…», «Мне сказали, что того-то видели…», «А мне друг говорил…». — Дэнс еще раз просмотрела страницу. — Любопытная деталь: Чилтон не отвечает на критику. Взгляните на статью о преподобном Фиске и движении против абортов.

Семья Бригэм жила в настоящем клоповнике — одноэтажном доме с верандой, двор перед которой был завален автомобильными запчастями и полуразобранными бытовыми приборами; среди поломанных игрушек и инструментов лежали порванные зеленые мешки, набитые гниющими листьями и мусором. Из-под неухоженной живой изгороди на незваных гостей с любопытством поглядывал грязный кот. Он настолько обленился — или же успел насытиться, — что не обратил внимания на пробежавшую рядом крысу.

О’Нил остановился на гравийной дорожке, футах в сорока от дома.

Выбравшись из служебного автомобиля, помощник шерифа и Дэнс огляделись.

Вид напоминал пейзажи сельского юга страны: буйная растительность, обособленно стоящий дом, запустение… Ветхость и резкий запах — от канализационной трубы или близкого болота — вполне объясняли, как семья смогла позволить себе жилье в дорогом районе.

Атмосфера была такая, что тело Дэнс рефлекторно пришло в боевую готовность. Ладонь легла на рукоять пистолета.

И все же нападение Дэнс и О’Нил прозевали.

Они как раз проходили мимо участка земли, поросшего чахлой травой, когда помощник шерифа резко напрягся. Схватил Дэнс за лацканы жакета и потянул вниз.

— Майкл! — успела выкрикнуть Дэнс.

В каких-то дюймах над головой просвистел камень — и пробил окно кривобокого гаража. Спасаясь, О’Нил метнулся в сторону и ударился о тонкое деревце.

— Ты как? — спросил он у Дэнс.

Та кивнула: цела, мол.

— Ты видел, откуда бросили камень?

— Нет.

Напарники присмотрелись к зарослям по периметру двора.

— Вон там! — крикнула Дэнс, заметив паренька в балахоне и вязаной шапочке.

Злоумышленник развернулся и побежал.

Дэнс колебалась всего мгновение: раций они с собой не прихватили, а бежать обратно к машине и связываться с диспетчером, просить подкрепления — слишком долго. Тактической миссии не планировалось, и шанс поймать Тревиса выпал один. Дэнс кинулась в погоню.

Агенты КБР владеют приемами рукопашного боя, однако редко кто — в том числе и Дэнс — применяет их на практике. Также от агентов требуется регулярно сдавать нормативы по физподготовке. Дэнс бегала прилично — правда, отнюдь не благодаря рабочему режиму. Просто модератора ноги кормят: иначе новых треков для музыкального веб-сайта не достанешь. Несмотря на непрактичную одежду — юбочный костюм с блузкой, — Дэнс легко обогнала Майкла.

Парень улепетывал в сторону леса чуть быстрее полицейских.

О’Нил тем временем достал мобильный и, задыхаясь, просил подкрепления.

Дэнс уже сама порядком сбила дыхание и гадала: поймет ли диспетчер, чего требует Майкл?

Метатель камней пропал из виду, и агенты притормозили.

— Смотри! — Дэнс заметила беглеца: тот выскочил из зарослей футах в пятидесяти впереди. — Он вооружен?

В руке парень сжимал некий темный предмет.

— Отсюда не видно.

Вдруг это пистолет? Или обрезок трубы, нож? Как бы там ни было…

Подозреваемый скрылся в гуще леса, за которым поблескивал в свете солнца зеленый пруд. Оттуда, наверное, и тянет вонью.

О’Нил посмотрел на Дэнс — та, сделав глубокий вдох, кивнула. Напарники одновременно вытащили табельные «глоки» и продолжили погоню.

Дэнс и О’Нил раскрыли на пару не одно дело, и работать в тандеме у них получается отлично. Правда, больше головой. Боевую часть симбиоза отшлифовать не успели.

Пришлось Дэнс напомнить самой себе правила работы с оружием: убери палец с курка, не забегай вперед вооруженного напарника, а если он забежал вперед тебя — подними дуло кверху, стреляй только в случае прямой угрозы, следи за тылом, стреляй трижды, береги патроны.

Ну и паскудная же часть работы — погоня!

Тем не менее выпал шанс раскрыть дело о кресте. Дэнс бежала, представляя полный ужаса взгляд Тэмми Фостер.

На развилке О’Нил указал сначала влево, потом вправо и вопросительно приподнял бровь. Еще бы монетку подбросил, гад… Беглец скорее всего удрал в направлении густых зарослей. Недовольная, что придется разделиться, Дэнс кивнула влево.

Продираясь сквозь кусты, она лишний раз убедилась в собственной неприспособленности к оперативной работе. Ее мир — это слова, эмоции, оттенки жестов и тона голоса. Люди порой, выйдя за пределы зоны гармонии, обжигаются или гибнут.

Ох не к добру это, не к добру.

Надо найти Майкла, вернуться к машине и дождаться подкрепления… Поздно. Сбоку зашуршало, и в ноги агенту полетела ветка. Споткнувшись об нее, Дэнс упала. При ударе о землю она сгруппировалась и тем спасла от перелома запястье.

Зато выронила оружие: черный угловатый «глок» пропал в кустах.

Буквально через секунду — дождавшись, видимо, удобного момента — парень выпрыгнул из засады.

Дэнс вернулась в офис и, встретив Боулинга, улыбнулась ему. Профессор улыбнулся в ответ, однако тут же помрачнел.

— В блоге у Чилтона еще больше обвинительных комментариев в адрес Тревиса. — Он кивнул на экран ноутбука. — Прибавилось и тех, кто критикует критиков. Началась полномасштабная война кибербуллеров. Понимаю, вы хотели сохранить связь между крестом у дороги и покушением на Тэмми в тайне, но сведения каким-то образом просочились наружу.

— Как, черт возьми?! — гневно воскликнула Дэнс.

Пожав плечами, Боулинг указал на свежие комментарии.

Зазвонил телефон, и Дэнс, глянув на дисплей, ответила.

— Ти-Джей, только что собиралась звонить тебе.

— С камерами наблюдения облом, зато я наткнулся на распродажу кофе «Ямайка блю маунтин». Три фунта по цене двух. Тратишь около полтинника, но кофе того стоит. Он лучший.

Дэнс ответила молчанием, и Ти-Джей спросил:

— В чем дело, босс?

— Планы изменились, Ти-Джей. — Она рассказала о Тревисе Бригэме, результатах последней экспертизы и десятке украденных букетов.

— Парень в бегах? Планирует еще убийства?

— Да. Поезжай в «Багель экспресс» и поговори с друзьями Тревиса, с его знакомыми. Узнай, куда Тревис мог отправиться, у кого и где может прятаться, какие у него любимые места…

— Будет сделано. Одна нога здесь, другая — там.

Затем Дэнс позвонила Рею Карранео, который безуспешно пытался найти свидетелей похищения Тэмми на парковке у клуба, ввела помощника в курс дела и сказала, чтобы он ехал в «Игральню».

Нажав «отбой» и откинувшись на спинку кресла, Дэнс ощутила разочарование и беспомощность. Нужны свидетели. Беседа — ее конек, талант от Бога; своей работой Дэнс наслаждается. Но вот дело перешло в область улик и догадок.

Дэнс просмотрела распечатки статей и комментариев из блога Чилтона.

— Может, нам лучше предупредить об угрозе потенциальных жертв? Тревиса гнобили в социальных сетях?

— В соцсетях травля не так распространена, — ответил Боулинг. — Это международные сайты. Блог Чилтона — местный ресурс, там и сосредоточено девяносто процентов нападок на Тревиса. Поможет вот что: надо пробить ip-адреса кибербуллеров. Выясним адреса — выйдем на провайдеров и через них узнаем физические адреса пользователей. Сэкономим уйму времени.

— Как узнать ip-адреса?

— Через Чилтона или его веб-мастера.

— Джон, вам известно о Чилтоне что-нибудь этакое? Рычаги давления есть? На случай если Чилтон не выдаст сетевые адреса добровольно.

— Я знаю о блоге Чилтона, но почти ничего о самом блогере. Разве что факты из биографии на сайте. Впрочем, поработать детективом буду рад.

Глаза у Боулинга загорелись, как прежде. Профессор вернулся к работе с компьютером.

Дорвался до головоломок…

И пока Боулинг рыскал в сети, Дэнс приняла звонок от О’Нила. Эксперты обнаружили за киоском следы песка и земли прямо там, где Тревис оставлял велосипед; образцы песчаной почвы совпали с теми, что взяты на пробу с пляжа. Команда шерифа опросила людей в киоске и возле него — Тревиса сегодня никто не видел.

Еще О’Нил привлек к розыску офицеров дорожной полиции из Уотсонвилла.

Положив трубку, Дэнс немного расслабилась.

Через несколько минут Боулинг раздобыл кое-какую информацию по Чилтону из блога и прочих ресурсов. Профессор вывел на экран домашнюю страничку сайта «Чилтон пишет»: http://www.thechiltonreport.com — с автобиографией блогера.

Прокручивая страничку вниз, Дэнс по диагонали читала ее содержимое.

— Джеймс Дэвид Чилтон, — начал Боулинг. — Сорок три года, женат на Патриции Брисбейн, имеет двух сыновей: десяти и двенадцати лет. Живет в Кармеле, но за ним числится летний домик в Холлистере и кое-какая собственность в Сан-Хосе, которую Чилтон сдает в аренду. Дом в Кармеле унаследовал несколько лет назад, от тестя. И вот самое интересное: у Чилтона странная и давняя привычка писать письма.

— Письма?

— Издателю, конгрессмену, в авторскую колонку… Поначалу он писал обычные письма, а с приходом Интернета взялся за е-мейлы. Чилтон написал их тысячи: пышные тирады, критика, дифирамбы, комплименты, политические комментарии… Чего он только не насочинял. Говорят, любимой книгой Чилтон называет «Герцога» Сола Беллоу — о человеке, помешанном на письмах. Цель Чилтона — поддержание моральных устоев, выявление коррупции, восхваление достойных политиков и жесткая критика недостойных. Собственно, этим Чилтон у себя в блоге и занимается. Я нашел кучу его писем в свободном доступе онлайн. Затем, похоже, Чилтон открыл для себя блогосферу и лет пять назад завел собственный блог. Перед тем как я продолжу рассказ, стоит, наверное, кратенько поведать об истории возникновения онлайновых дневников?

— Да, было бы неплохо.

— Сам термин происходит от слова «веблог», изобретенного компьютерным гуру Джорном Бергером в 1997 году. Бергер вел онлайновый дневник, куда заносил впечатления от увиденного в путешествиях и в сети. Люди ведут онлайновые журналы уже много лет, однако принципиальное отличие блогов — это концепция ссылок. Читая статью, можно перейти к другому тексту по теме одним кликом мышки по подчеркнутому или выделенному полужирным шрифтом понятию.

Система ссылок называется «гипертекст», HTTP в ip-адресе — не что иное, как «протокол передачи гипертекстовых файлов». Это программное обеспечение, позволяющее создавать ссылки. Как по мне, ссылки — один из важнейших аспектов глобальной сети. Если не самый важный.

Когда же они пошли в массы, начался бум. Люди, владевшие языком HTML — языком гипертекстовой маркировки для создания ссылок, — свободно открывали блоги. Конечно, были и те, кто HTML не владел, однако заиметь блог стремился. Тогда компании выпустили программы, позволяющие каждому… то есть практически каждому создавать собственный онлайновый дневник. Из раннего софта известны «Питас», «Блогер» и «Гроксуп». Чем дальше, тем больше появлялось программ. Теперь для создания блога нужен лишь аккаунт в «гугле» или «яху». Щелк-щелк — и у вас собственный журнал со ссылками. Добавьте к этому мизерные цены — которые к тому же постоянно снижаются, — за хостинг, и вы приобщаетесь к блогосфере.

Рассказывал Боулинг живо и вдумчиво, со знанием дела. Да, он истинный преподаватель.

— До трагедии одиннадцатого сентября блогеры писали почти об одних только компьютерах — технари для технарей. После одиннадцатого числа появились блоги военные, с постами о теракте и ходе военной кампании в Афганистане и Ираке. Новых блогеров не интересовали вопросы технологий. Их умы были заняты политикой, экономикой, обществом и миром в целом. Различие можно определить так: до одиннадцатого сентября создавались онлайновые дневники, ориентированные вовнутрь, на Интернет, а после теракта — вовне. Новые блогеры считают себя своего рода журналистами, частью нью-медиа. Требуют, чтобы к ним относились серьезно, как к репортерам Си-эн-эн или «Вашингтон пост».

Джим Чилтон — живая квинтэссенция военных блогеров. Интернет сам по себе или мир технологий его интересуют в той мере, в какой позволяют достучаться до умов людей. Чилтон пишет о реальном мире. В блогосфере между технарями и военщиками идет постоянная борьба за право считаться истинными блогерами.

— Подлинное соревнование? — спросила Дэнс.

— Для блогеров — да.

— Можно ведь сосуществовать.

— Можно, но мир блогов эгоистичен. Каждый дерется за титул царя горы. Победитель определяется по двум критериям: по числу подписчиков и — самое главное — по тому, как часто на него ссылаются прочие блогеры.

— Кровосмешение какое-то.

— Вы правы. Ну и теперь о том, как можно привлечь Чилтона к сотрудничеству. Стоит помнить, что его блог — вещь вполне реальная, важная и воздействует на умы подписчиков. Учтите: одним из первых в комментариях по «Крестам у дороги» отметился менеджер из «Калтранс». Он оправдывался, доказывал, что экспертиза состояния дороги проведена как надо. Отсюда вывод: члены правительства и генеральные директора компаний регулярно читают блог Чилтона и оскорбляются, если он пишет нечто дурное об их учреждениях.

Блог Чилтона — социальная колонка местного характера. Автор пишет о язвах Калифорнии, однако тут-то местный статус и теряется. Весь мир следит за нами. Нас могут и любить, и ненавидеть, и про нас читают. Чилтон не охотится за сенсациями, он пишет о повседневных, реальных для каждого вопросах. Я просмотрел посты за последние четыре года — и нигде ни слова о Бритни Спирс или Пэрис Хилтон.

Дэнс испытала к Чилтону невольное уважение.

— Блог для Чилтона не хобби и не халтура. Последние три года он занимается журналистикой всерьез. И очень усердно.

— Насколько это «очень усердно»?

Боулинг прокрутил страничку до ссылки на ветку «На домашнем фронте»: http://www.thechiltonreport.com — и открыл там статью «Оглобаляемся!».

— RSS-канал — еще одна значимая вещь. Стандарт RDF — это схема описания ресурсов, если вам интересно, хотя и не обязательно. RSS-канал позволяет подбирать и объединять самый свежий материал по блогам, веб-сайтам и подкастам. Присмотритесь к окошку браузера: видите оранжевый квадратик с точкой в углу и двумя дугами?

— Да, и прежде замечала.

— Это и есть ваш RSS-канал. Чилтон изо всех сил старается попасть в источники цитат для остальных блогеров и составителей веб-сайтов. Для него популярность важна. И для нас — тоже, поскольку мы получаем способ воздействия на Чилтона.

— Ударим по его эго?

— Ага. Но это во-первых. Во-вторых, я попытаюсь отыскать про блогера нечто грязное.

— Мне нравится находить грязное в людях.

— Можно намекнуть Чилтону, будто помощь в расследовании — хорошая реклама для блога. Журнал станет известнее в обычных массмедиа. Также стоит намекнуть, что вы или кое-кто иной в КБР выступит источником информации по делу о крестах. — Боулинг кивнул на монитор. — Чилтон проводит журналистские расследования и источники сведений уважает.

— Отлично, идея хорошая. Попытаемся.

Профессор улыбнулся.

— С другой стороны, Чилтон может воспринять вашу просьбу как нарушение журналистской этики. Тогда он попросту захлопнет дверь у вас перед носом.

Дэнс взглянула на экран монитора.

— Блоги — совершенно иной мир.

— О, так и есть. И мы только начинаем понимать их мощь, то, как они меняют способы получения информации, как формируют мнения. В сети насчитывается порядка шестидесяти миллионов блогов.

— Сколько-сколько?

— Шестьдесят миллионов. Блоги оказывают неоценимую услугу: предварительная фильтрация сведений — хорошая возможность для пользователя сэкономить время и не рыскать по сети при помощи «гугла», не залазить на миллионы сайтов. Блоги — это сообщества единомышленников, где можно веселиться, заниматься творчеством. И еще они, как блог Чилтона например, помогают следить за обществом, поддерживать достойный моральный уровень. Есть, впрочем, и темная сторона.

— Распространение слухов?

— Оно — тоже. Главное, впрочем — как в случае с Тэмми, — то, что блоги поощряют анонимность, стремление к безнаказанности. В сети человек чувствует себя защищенным, раз синтетический мир скрывает его истинную личность. Анонимно, под ником, псевдонимом, можно выдавать любую информацию о себе. При этом нельзя забывать: всякий факт — или ложь — о себе или о ком-то другом остается навсегда. Информация из Интернета никуда не денется.

Самая главная проблема — склонность пользователей беззаботно доверять источникам сетевой информации. Блоги создают впечатление достоверности, поскольку они — демократичная, честная альтернатива СМИ. В них сведения дают люди. Мое же мнение — за которое мне, фигурально выражаясь, били морду в академических кругах, да и в сети, — таково: блогам верить нельзя. Интернет снимает с человека ответственность. Холокоста не было, теракт одиннадцатого сентября — правительственный заговор, расизм процветает — и все благодаря блогам. Если какой-то чудик на вечеринке с коктейлем станет разглагольствовать, якобы за атакой на Всемирный торговый центр стоят Израиль и ЦРУ, кто ему поверит? А если подобное напишут в блоге…

Вернувшись за стол, Дэнс подняла трубку.

— Все ваши находки мы пустим в дело, Джон. Посмотрим, что произойдет.

Ведя машину по шоссе, Кэтрин Дэнс позвонила Джону Боулингу.

— Как прошла встреча? — жизнерадостно спросил профессор.

— Напомните, как обзывали Тревиса? Неудачник?

— А-а, — уже не так весело протянул Боулинг. — Неудачнег.

— Ну вот, я неудачнег, Джон. Хотела как лучше, предложила помощь, а Чилтон выбрал дверь номер два: фашисты мешают свободной прессе, я нужен миру…

— М-да, жаль. Тяжело вам?

— Попытка не пытка. Похоже, придется вам самому пробивать ip-адреса.

— Уже. Я учел вариант с провалом у Чилтона. Скоро адреса будут. Кстати, Чилтон не обещал изобличить вас?

Дэнс хихикнула.

— Практически пообещал. Даже заголовок статьи наметился: «Агент КБР дает взятку».

— Вряд ли Чилтон возьмется за вас. Вы сошка мелкая. Простите, ничего личного. Хотя у Чилтона сотни, а то и тысячи подписчиков, так что волноваться повод есть. — Дальше Боулинг заговорил еще глуше и мрачнее: — Должен сказать, травля становится все жестче и жестче. Пишут, якобы видели, как Тревис насилует других школьников — и парней, и девушек. Как он поклоняется дьяволу и приносит в жертву животных. Полный бред. Впечатление, будто пользователи соревнуются; один комментарий страшней другого.

Сплетни…

— Единственный момент, который прослеживается во всех комментариях и наводит на мысль о правдивости слухов, — увлеченность Тревиса ролевыми играми. Ребята пишут, будто Тревис помешан на боях и смерти, особенно он любит кромсать жертвы мечами и ножами.

— Тревис живет синтетическим миром.

— Похоже на то.

Нажав «отбой», Дэнс прибавила звук на айфоне. Она слушала Бади Ассада, замечательного бразильского гитариста. Водить в наушниках незаконно, но слушать музыку через динамики полицейской рации — удовольствие сомнительное.

Дэнс нуждалась в мощной дозе музыкального успокоительного.

Азарт захватил ее, однако материнских инстинктов не пересилил. Дэнс всегда старалась соблюдать баланс между работой и семейной жизнью. Сейчас она поедет и заберет детей от матери, побудет с ними какое-то время и отвезет к отцу. Стюарт Дэнс как раз успеет вернуться со встречи. После агент Дэнс возвратится в офис и продолжит охоту за Тревисом Бригэмом.

Она ехала в служебном «форде», напоминающем помесь гоночного автомобиля и танка. Не то чтобы Дэнс выжимала из машины все возможное — водитель она средний. Хоть Дэнс и прошла специальные курсы по скоростному преследованию, представить себя летящей в машине по извилистым улочкам центральной Калифорнии не могла. Тут же вспомнилась статья из блога о трагедии девятого июня, о крестах у дороги, с которых все и началось.

У парковки перед больницей Дэнс заметила несколько машин дорожной полиции и два цивильных автомобиля. По рации вроде ничего о перестрелках не сообщали. Вылезая из машины, Дэнс заметила и перемены в рядах протестующих: демонстрантов прибавилось — десятка три набежало. Вдобавок появились две новые команды.

Новоприбывшие радостно, улыбаясь и скандируя, словно спортивные фанаты, размахивали плакатами и крестами. Они по очереди жали Фиску руку, пока рыжий компаньон преподобного молча оглядывал парковку.

А в следующий момент Дэнс замерла. Дыхание перехватило.

Через парадную дверь больницы вышли угрюмые Уэс и Мэгги в сопровождении афроамериканки в темно-синем костюме. Женщина вела детей к немаркированному седану.

Следующим вышел Роберт Харпер.

За ним — мать Дэнс, в наручниках. Ее вели два верзилы в полицейской форме.

Дэнс кинулась им наперерез.

— Мам! — Двенадцатилетний Уэс побежал к матери, увлекая за собой сестру.

— Стойте! Запрещаю! — закричала темнокожая женщина и попыталась перехватить детей.

Дэнс присела, обняв сына.

Парковку огласил строгий голос женщины в костюме:

— Мы забираем детей…

— Никого вы не забираете, — прорычала Дэнс и обратилась к детям: — Вы как? Все нормально?

— Бабулю арестовали! — разревелась Мэгги. Каштановая косица безжизненно повисла у нее через плечо.

— Я поговорю с этими дядями, — пообещала Дэнс, поднимаясь. — Вас не обидели, нет?

— Нет, — дрожащим голосом ответил Уэс, ростом почти не уступающий матери. — Они, эта тетя и полиция, пришли и сказали, что забирают нас, а куда — не знаю.

— Не отдавай нас, мамочка! — Мэгги крепко-крепко вцепилась в Дэнс.

— Никуда вас не заберут, — пообещала Дэнс. — Садитесь в мою машину.

Женщина в синем костюме произнесла низким голосом:

— Мэм, боюсь, вы… — Договорить она не успела, потому что Дэнс сунула ей под нос значок.

— Дети едут со мной.

Удостоверение агента КБР женщину не впечатлило.

— Я выполняю стандартную процедуру. Поймите, мы работаем на благо детей. Разберемся с ситуацией, и если выяснится…

— Дети едут со мной.

— Я работник социальной службы округа Монтерей. — Женщина показала собственное удостоверение.

Сейчас, наверное, следует договариваться полюбовно, однако Дэнс просто вынула из чехла на ремне наручники и плавным движением открыла их, будто клешни металлического краба.

— Послушайте-ка, я их мать. Мое удостоверение вы видели и личность детей установили. Теперь пойдите прочь, или я арестую вас в соответствии с разделом двести седьмым уголовного кодекса штата Калифорния.

Телерепортеры мгновенно, словно единый, похожий на ящерицу в предвкушении добычи организм, обратили внимание на Дэнс. Развернули камеры.

Женщина из социальной службы обернулась к Роберту Харперу. Тот хотел возразить Дэнс, однако перед объективами камер, видимо, решил: лучше не светиться, чем создать о себе дурное впечатление. Он лишь согласно кивнул.

Улыбнувшись Уэсу и Мэгги, Дэнс спрятала наручники в чехол и повела детей к машине.

— Все будет хорошо, не волнуйтесь. Мама разберется. — Она заперла дверь и быстрым шагом прошла мимо социального работника. Та смотрела на Дэнс спокойно, с вызовом.

Мать Дэнс тем временем усаживали на заднее сиденье патрульной машины.

— Родная моя! — воскликнула Иди Дэнс.

— Мам, это…

— С арестованными разговаривать запрещено, — перебил ее Харпер.

Дэнс вихрем развернулась к прокурору, который был одного с ней роста.

— Хватит игр. Что все это значит?

— Вашу мать везут в окружную тюрьму, позднее будет назначено слушание. Ваша мать арестована, права ей зачитаны. Объяснять что-либо вам я не обязан.

Камеры репортеров продолжали снимать происходящее, не упуская ни секунды драмы.

Иди Дэнс выкрикнула:

— Они говорят, что я убила Хуана Миллара!

— Прошу молчать, миссис Дэнс.

— Значит, оценка нагрузки, да?! — злобно проговорила Дэнс. — Придумали же прикрытие!

Харпер не ответил.

Зазвонил сотовый, и Дэнс отошла в сторонку, чтобы ответить.

— Да, пап?

— Кэти, я дома. Тут у нас полиция штата. Все перерыли. Миссис Кенсингтон, соседка, говорит, они забрали две коробки с вещами.

— Пап, маму арестовали…

— Что?!

— Ее обвиняют в убийстве Хуана Миллара.

— О, Кэти…

— Я отвезу детей к Мартин, потом встретимся с тобой в здании суда в Салинасе. Там назначат сумму залога.

— Да, конечно. Я… я просто не знаю, что делать, дорогая. — Голос отца надломился; Дэнс будто ножом по сердцу резанули. Так больно слышать беспомощность в голосе обычно невозмутимого Стюарта Дэнса.

— Разберемся, пап, — как можно уверенней пообещала Дэнс, чувствуя себя почти такой же беспомощной. — Давай, до связи.

Дэнс нажала «отбой».

— Мам, — позвала она, глядя на мрачное лицо Иди сквозь стекло. — Все образуется. Увидимся в суде.

— Агент Дэнс, — строго произнес обвинитель. — Не хотелось бы напоминать дважды: с арестованными разговаривать запрещено.

Дэнс Харпера как будто не слышала.

— Никому не говори ни слова, — предупредила она мать.

— Вы ведь не собираетесь препятствовать нашей работе? — жестко спросил Харпер.

Дэнс обернулась и с вызовом посмотрела на него. Затем — на патрульных, с одним из которых когда-то работала. Полицейский отвел взгляд. Что ж, на этот раз Харпер победил.

Развернувшись, Дэнс пошла к своей машине. По пути она обратилась к женщине из социальной службы.

— У моих детей есть сотовые телефоны, — произнесла Дэнс, подойдя к афроамериканке почти вплотную. — Я у них под вторым номером в списке быстрого набора, сразу после Службы спасения. Голову даю на отсечение, что дети объяснили вам, кем я работаю. Так какого хрена вы не связались со мной?!

Удивленно моргнув, женщина попятилась.

— Вы не имеете права так со мной разговаривать.

— Какого хрена вы не связались со мной?

— Я следовала процедуре.

— Согласно процедуре ваша основная обязанность — обеспечить благополучие ребенка. В подобных обстоятельствах надо извещать родителей или опекуна.

— Я просто делала то, что мне говорили.

— Сколько вы на этой работе?

— Не ваше дело.

— Ну так я отвечу, мисс: либо недостаточно долго, либо слишком долго.

— Не имеете права…

Однако Дэнс уже не слушала ее. Агент села в машину и надавила на педаль газа (подъехав к больнице, мотор она не заглушила).

— Мам, — прохныкала Мэгги, отчего сердце Дэнс чуть не разорвалось. — Что с бабулей?

Врать детям Дэнс не собиралась. Она по опыту знала: со страхом и болью лучше бороться, чем отрицать или не признавать их. Но как же трудно сейчас говорить уверенно и без паники!

— Бабушку отвезут к судье, и будем надеяться, что скоро отпустят. Потом разберемся, в чем дело.

Дэнс хотела отвезти детей к Мартин Кристенсен, лучшей подруге, с которой админила музыкальный сайт.

— Мне тот дядя не понравился, — заявил Уэс.

— Который?

— Мистер Харпер.

— Мне он тоже не понравился.

— Возьми меня в суд, я тоже хочу, — попросила Мэгги.

— Нельзя, Мэгз. Я сама не знаю, сколько пробуду у судьи.

Дэнс ободряюще улыбнулась детям. От вида их усталых, несчастных мордашек она еще больше воспылала ненавистью к Роберту Харперу.

В машине Дэнс включила устройство хэндзфри и, поразмыслив немного, решила звонить лучшему из знакомых ей адвокатов. Джордж Шиди однажды четыре часа доказывал в суде несостоятельность обвинений, предъявленных Дэнс главарю банды из Салинаса. Шиди настаивал, будто его клиент невиновен (хотя он был виновен), однако прокурор выиграл дело и отморозка отправили за решетку до конца жизни. После суда Шиди подошел к Дэнс и пожал ей руку. Похвалил за упорный труд. В ответ Дэнс призналась, что восхищена адвокатским мастерством Шиди.

Дожидаясь ответа, Дэнс посмотрела на репортеров — те сбежались к автомобилю, на котором увозили Иди. Будто повстанцы с гранатометами, добивающие контуженых солдат.

К калифорнийским туманам Дэнс, казалось, никогда не привыкнет. Они похожи на оборотня, персонажа любимых Уэсом фантастических книг: в одном месте клочьями стелются по земле, призраком пролетая мимо, в другом — клубами вливаются в низины, маскируя выбоины. Чаще всего туман, словно облака, хлопковым покрывалом нависает в сотне футах над землей, погружая все вокруг в тень.

Именно такой туман окутал дорогу сегодня. В сгущающейся тьме Дэнс вела машину по тихой дороге между Кармелом и Пасифик-Гров, одновременно слушая «Ракуй энд зэ кейвмен» (североафриканскую группу, известную классной игрой на ударных). Пейзаж вокруг состоял почти из одних деревьев: сосны, дубы, эвкалипты, клены да кустарник. Дэнс проехала мимо наряда полиции, проигнорировав репортеров с камерами и микрофонами. Что именно привлекло их? Само преступление или потенциальное участие в нем матери Дэнс?

Остановив машину и выйдя из нее, Дэнс поприветствовала помощников шерифа и присоединилась к Майклу О’Нилу. Вместе они прошли к оцепленной обочине, на которой и нашли второй крест.

— Как твоя мать? — поинтересовался О’Нил.

— Плохо.

Слава Богу, Майкл здесь. Переполняемая эмоциями, Дэнс чуть не вскипела, стоило вспомнить мать в наручниках и перепалку с женщиной из социальной службы.

Старший помощник шерифа невольно улыбнулся:

— Видел тебя по «ящику».

— По «ящику»?

— Ты чуть не арестовала одну дамочку. Ту, которая похожа на Опру.

Дэнс тяжело вздохнула:

— Засняли, значит?

— Ты выглядела так… внушительно.

— Эта дрянь — из социальной службы — хотела забрать моих детей.

О’Нил пораженно раскрыл рот.

— Все из-за Харпера. У него своя тактика. Он, правда, чуть не лишился прихвостня… О, как бы мне хотелось ее арестовать. Кстати, я подключила Шиди.

— Джорджа Шиди? Сильно. Тебе нужна сила.

— Оверби впустил Харпера в наш офис, и теперь Харпер роется в моих документах.

— Нет!

— Похоже, особый обвинитель заподозрил меня в сокрытии улик или подделке записей о смерти Хуана Миллара. Оверби сказал, что Харпер и в твоих записях ковырялся.

— В офисе шерифа?! — В глазах О’Нила полыхнул гнев. — Оверби знал, что Харпер копает под Иди?

— Понятия не имею. По крайней мере босс должен был задуматься: какого хрена этот тип из Сан-Франциско роется в наших бумагах? «Оценка нагрузки», как же!

Дэнс с трудом поборола закипевшую ярость.

Наконец они с О’Нилом приблизились к кресту: связанный из веток и снабженный картонной табличкой (в точности как и предыдущий), псевдопамятник стоял на обочине, над букетом красных роз.

О чьей смерти он предупреждает? На кого из десяти обидчиков нападет Тревис?

Крест оставили на пустынном участке едва заасфальтированной дороги, примерно в миле от берега. Здесь почти никто не ездит, лишь изредка какой-нибудь автолюбитель срезает путь до шоссе № 68. По иронии судьбы эта дорога — одна из нескольких, ведущих к новому шоссе, о котором писал Чилтон.

На боковой дороге стоял свидетель — бизнесмен, на вид лет сорока с небольшим; занимается скорее всего недвижимостью или страхованием. Плотный, живот выпирает; волосы на макушке редеют, на лбу — пигментные пятна.

Мужчина стоял возле «хонды-аккорд», знававшей лучшие дни.

— Это Кен Пфистер, — представил свидетеля О’Нил.

Дэнс и мужчина пожали друг другу руки. Оставив их, О’Нил перешел дорогу — понаблюдать за работой экспертов.

— Что вы видели, мистер Пфистер? — спросила Дэнс.

— Я видел Тревиса. Тревиса Бригэма.

— Вы опознали его? Уверены?

Мужчина кивнул.

— Я с полчаса назад, во время обеда, вышел в Интернет и увидел фотографию Тревиса. По снимку и опознал его.

— Что именно вы видели? И когда?

— В общем, я с утра ездил на встречу в Кармел. У меня свое агентство, «Олстейт». Занимаюсь недвижимостью.

С родом деятельности Дэнс угадала.

— Где-то в десять сорок встреча закончилась, и я отправился в Монтерей. Срезал здесь. Скорей бы новое шоссе открыли, да? Удобнее будет.

Дэнс в ответ неопределенно улыбнулась.

— Я съехал с дороги, — мужчина махнул рукой в сторону, — чтобы позвонить. — Он широко улыбнулся. — За рулем звонить нельзя, у меня пунктик такой.

Дэнс выгнула бровь, приглашая продолжить рассказ.

— И вот смотрю — вдоль обочины идет Тревис. С той стороны. Меня он не заметил. Идет себе, ногами шоркает. И как будто сам с собой разговаривает.

— Во что он был одет?

— В молодежную кофту с капюшоном.

Ага, балахон.

— Какого цвета кофта?

— Не помню.

— А куртка, штаны?

— Извините, я особенно не приглядывался. Я ведь сначала не понял, что это за парень, и о крестах не слышал. Вижу только: странный он, жутковатый. Крест несет и мертвого зверька.

— Зверька?

Мужчина снова кивнул:

— Да, белку или сурка… Глотку ему перерезал. — Свидетель провел пальцем себе по горлу.

Дэнс презирала издевательства над животными и все же постаралась сохранить ровный тон голоса.

— Тревис просто убил зверька?

— Нет. Крови было немного.

— Ладно, что дальше?

— Ну, Тревис оглядывается, никого не видит и достает из рюкзака…

— Так у него был рюкзак?

— Так точно.

— Какого цвета?

— Э… черного. Да, черного. Вот, достает он из рюкзака лопатку, небольшую такую. Походную. Копает яму и в нее ставит крест. Потом… дело вообще странное. Парень совершает ритуал: обходит крест трижды и что-то напевает себе под нос.

— Напевает?

— Да-да. Бормочет. Я не расслышал.

— А после?

— Берет в руки белку и уже с ней заново обходит крест, пять раз — я считал. Три и пять… Может, у него система своя, послание — тому, кто поймет значение.

После «Кода да Винчи» стали попадаться свидетели, которые не просто рассказывают об увиденном, а скорее пытаются анализировать и разгадывать тайный смысл события.

— Ну и вот, открыл он еще раз рюкзак, вытащил из него точильный камень и нож. Наточил нож и занес его над белкой. Я подумал, Тревис хочет распороть ее, но он только прошептал еще что-то, а потом завернул тушку в странную желтую бумагу вроде пергамента и спрятал в рюкзак. Сказал еще несколько слов и ушел. Вприпрыжку, как зверь.

— И что вы предприняли?

— Поехал по делам, провел еще несколько встреч и вернулся в офис. Вышел в Интернет и увидел фотографию парня, прочел новости… и так испугался. Сразу позвонил в Службу спасения.

Дэнс жестом подозвала Майкла О’Нила.

— Майкл, это интересно. Мистер Пфистер очень нам помог.

О’Нил кивнул мужчине в знак благодарности.

— Не могли бы вы рассказать то же самое помощнику шерифа?

— Не вопрос. — Пфистер объяснил, как съехал на обочину позвонить. — Парень принес с собой тушку животного вроде белки. Сначала нарезал три круга без тушки, потом вкопал крест в землю и обошел его пять раз. При этом он бормотал себе что-то под нос — что-то странное, непонятное, на другом языке, наверное.

— И?..

— Тревис завернул тушку в пергамент и занес над ней нож. Сказал еще что-то и убежал.

— И правда интересно, — произнес О’Нил. — Ты права, Кэтрин.

Дэнс сняла очки в бледно-розовой оправе и, протерев их, незаметно поменяла на очки в жесткой черной оправе.

Догадавшись, что Дэнс перешла в наступление, помощник шерифа отступил на шаг. Дэнс приблизилась к Пфистеру, нарушив пределы его комфортной зоны. Клиент моментально ощутил угрозу.

Вот и славно.

— Ладно, Кен, я знаю, что вы лжете. Выкладывайте правду.

— Лгу? — удивленно моргнул свидетель.

— Да, лжете.

Пфистер врал неплохо, но кое-где прокололся. Опыт подсказал Дэнс обратить внимание на то, что Пфистер говорит, а не на то, как он об этом рассказывает. В некоторые детали просто не верилось. Пфистер заявил, будто изначально не знал, кто такой Тревис Бригэм, тогда как сам, похоже, регулярно выходит в сеть. Пфистер упомянул балахон (в комментариях к статье Чилтона о нем говорилось несколько раз) и при этом не смог вспомнить цвет кофты. Люди обычно запоминают цвета лучше, чем сами предметы одежды.

Пфистер часто делал паузы — так лжецы придумывают на ходу достойное продолжение выдумки. И еще «свидетель» употребил как минимум один иллюстративный жест: провел пальцем по горлу. Люди поступают так подсознательно, когда хотят придать весомости вымышленным деталям.

Заподозрив подвох, Дэнс решила использовать стенографический метод: желая выявить лжеца, специалист просит рассказать историю несколько раз. Если человек говорит правду, он по ходу редактирует показания, вспоминает забытые детали, однако последовательность событий остается строго неизменной. Лжец последовательность событий забывает. Таки Пфистер при О’Ниле перепутал момент, когда Тревис вкопал в землю крест.

Если человек вспоминает пропущенные элементы рассказа, то они не противоречат изначальной версии. У Пфистера сперва Тревис говорил совсем неслышно, а после стал произносить слова «на непонятном языке».

Сомнений не оставалось: Пфистер лжет.

При других обстоятельствах Дэнс поработала бы с ним, заставив раскрыть правду. Однако тип этого лжеца — общительный человек, его скользкая натура потребует много времени, которого попросту нет. Дата на втором кресте сегодняшняя. Тревис прямо сейчас планирует новое покушение.

— В общем, Кен, придется вас посадить.

— Что? Нет!

Дэнс посмотрела на О’Нила, взглядом давая понять: подыграй, мол.

— Придется, придется, — произнес помощник шерифа. — Нам нужна правда.

— Не надо, пожалуйста… послушайте… — Пфистер умолк, не сказав ничего нового. — Я не врал! Честно. Я говорю правду.

Ну, теперь он хотя бы не убеждает Дэнс, будто видел то, о чем рассказал. И почему вруны считают себя такими умными?

— Вы сами все это видели? — спросила Дэнс.

Под ее пристальным взглядом Пфистер поник и отвел глаза.

— Нет, но я рассказал правду. Я же знаю!

— То есть?

— Я прочитал, как кто-то видел Тревиса здесь и Тревис творил обряд. Все — в блоге у Чилтона.

Дэнс и О’Нил переглянулись.

— Зачем вы солгали? — спросила Дэнс.

Пфистер поднял руки.

— Хотел предупредить людей об опасности. Когда такой псих на свободе, надо быть очень осторожным. Следить за детьми. Дети — наше все, сами знаете.

«Поднял руки, в горле комок… С вами, Кен, уже давно все ясно».

— Кен, поберегите наше время.

О’Нил достал наручники.

— Нет-нет. Я… — Пфистер, сдаваясь, уронил голову. — Я несколько раз прогадал со сделками, банк требует возвратить заем. Денег нет, вот я и…

Пфистер тяжело вздохнул.

— Решили стать героем? Сделать себе рекламу? — О’Нил с отвращением посмотрел на бригады репортеров ярдах в пятидесяти, за полицейским кордоном.

Пфистер начал было протестовать, но в конце концов опустил руки.

— Да. Мне так жаль…

О’Нил сделал какие-то пометки у себя в блокноте.

— Доложу прокурору.

— Я же сказал, мне жаль… Не надо!

— Выходит, вы не видели Тревиса, однако знали, что здесь оставили крест, и знали, кто именно его оставил.

— Да, я догадался. В смысле да, знал. Все знал.

— Почему сразу не сообщили о кресте в полицию? — резко спросил помощник шерифа.

— Я… боялся. Думал, Тревис еще околачивается поблизости.

— Вы не подумали, — низким, угрожающим голосом произнес О’Нил, — что бредятина про ритуал и жертвы могла направить нас по ложному следу?

— Мне показалось, вы и так про них знаете. Все же есть в блоге. Тревис и правда приносит жертвы, разве нет?

— Ладно, Кен, — терпеливо проговорила Дэнс. — Давайте заново.

— Да, конечно.

— Вы и правда ездили на встречу?

— Да, мэм.

Пфистер так глубоко погрузился в последнюю стадию эмоционального ответа при допросе — пошло принятие и признание, — что Дэнс чуть не рассмеялась. Перед ней стоял образец сотрудничества.

— Что потом?

— Так, я ехал по дороге и свернул на обочину. — Пфистер выразительным жестом указал себе под ноги. — Креста я не видел. Позвонил кое-кому, развернулся и поехал на перекресток. Пропустил фургон, потом гляжу — а там оно. — Мужчина указал на крест. — Парня я не видел. Про балахон и все остальное приплел вычитанное из блога. В общем, на обочине Тревиса не было, так что выйти он мог из леса. Да, мне известно значение креста. И напугался я до усрачки. Еще бы, разминуться с маньяком! — Пфистер мрачно усмехнулся. — Я побыстрее заперся в машине… храбрец из меня никакой. Вот папа у меня — да, он пожарный.

Такое нередко случается. Самая важная часть работы Кэтрин Дэнс — уметь слушать, слушать непредвзято и очень внимательно. Дэнс ежедневно оттачивала свое мастерство, и свидетели — и даже преступники — видели в ней психотерапевта. Бедный Кен Пфистер исповедовался.

Однако лучше ему обратиться к настоящему специалисту. У Дэнс нет времени исследовать его демонов.

О’Нил глянул в сторону леса. Эксперты тем временем осматривали обочину, уходя по ложному следу.

— Лучше прочесать лес. — О’Нил бросил на Пфистера угрожающий взгляд. — Может, там хоть что-то найдем.

Подозвав нескольких помощников, он направился в сторону чащи.

— Говорите, пропустили вперед фургон? — продолжила допрос Дэнс. — Может, его водитель что-нибудь видел?

— Не знаю. Может, и видел. На перпендикулярной полосе обзор лучше.

— Номера машины или марку не запомнили?

— Нет, темно было. Вроде фургон или мини-вэн. Кажется, принадлежит какой-то строительной фирме.

— Строительной?

— Я заметил конец надписи на бамперном стикере: «…ител».

— Что за организация?

— Говорю же: видел только конец надписи. Честно.

Неплохо. Можно опросить все компании, которые посылают машины в эту местность.

— Хорошо.

От скромной похвалы Пфистер пришел в восторг.

— Ладно, Кен, можете идти. Запомните: на вас имеется жалоба.

— Да-да, конечно, не забуду. Послушайте, мне правда очень жаль. Я не хотел никому зла.

Сказав так, он быстро побежал к машине.

Переходя дорогу, Дэнс оглянулась посмотреть, как несчастный бизнесмен садится в помятую машину.

«Все — в блоге. Тревис и правда приносит жертвы, разве нет?»

Остановив машину перед домом Келли Морган, Кэтрин Дэнс выбралась из салона.

Опередив ее, на место прибыли эксперты — заодно с представителями государственных и городских правоохранительных органов.

Приехали и репортеры — много репортеров, и все спрашивали об одном: где Тревис Бригэм и почему КБР, шериф, полиция округа Монтерей — да хоть кто-нибудь! — до сих пор не арестовали убийцу? Неужели так трудно поймать семнадцатилетнего подростка, который разгуливает по улицам города, одетый как мясники из школы «Колумбайн» или из Виргинского политеха? Поймать парня, который с ножами и мачете бродит по шоссе, приносит в жертву мелких животных и оставляет на обочинах кресты?

«Опытные игроки владеют хитрыми приемами боя и маскировки».

Забыв о прессе, Дэнс направилась к карете «скорой помощи» — той, что ближе остальных стояла к дому. Из машины в этот момент выпрыгнул молодой энергичный санитар с зализанными назад черными волосами. Закрыв двери, он похлопал по ним ладонью.

Угловатый фургон «скорой» стартовал, увозя Келли, ее мать и брата.

Дэнс подошла к О’Нилу.

— Как девушка? — спросила агент.

— Без сознания. Ее подключили к дыхательному аппарату. — Помощник шерифа пожал плечами. — Она ни на что не реагирует. Остается ждать.

Просто чудо, что Келли вообще спасли.

Спасибо Джону Боулингу. Узнав о втором кресте, профессор очертя голову бросился выяснять личности кибербуллеров из блога Чилтона: сопоставил ники, информацию из социальных сетей и прочих ресурсов. Даже сравнил грамматику, вокабуляр и правописание в комментариях к статье Чилтона и записях в социальных сетях и школьных ежегодниках. Он подключил своих студентов, и в результате образовался список примерно из десяти имен местных пользователей, которые наиболее критично отозвались о Тревисе.

Полчаса назад Боулинг позвонил Дэнс и назвал имена. Дэнс моментально передала данные Ти-Джею, Рею Карранео и большому Элу Стемплу — чтобы те предупредили кибербуллеров. Не ответила и не нашлась только БеллаКелли (в реальном мире — Келли Морган). Ее мать сказала, якобы дочь ушла гулять с друзьями и не вернулась.

Стемпл сразу повел к ней в дом оперативную группу.

Дэнс посмотрела на Стемпла, бритоголового гиганта лет сорока — тот сидел на ступенях веранды, привалившись к перилам и прижав к лицу кислородную маску. Из всех агентов КБР Стемпл больше остальных напоминает ковбоя; он помешан на оружии, любит сложные ситуации и при этом патологически тих. Разговорить его можно только на тему охоты или рыбалки (из чего следует, что с Дэнс они общаются крайне мало).

Кивнув в сторону Стемпла, санитар сказал:

— Он в норме. Отработал сегодня за целый год. Тревис приковал девушку цепями к водопроводу, и Эл голыми руками вырвал трубу из стены. Беда в том, что провозился он десять минут и надышался ядовитыми парами.

— Эл, как себя чувствуешь? — спросила Дэнс.

Стемпл устало и раздраженно пробормотал что-то невнятное. Видимо, жалеет, что не успел пристрелить преступника.

Санитар обратился к О’Нилу и Дэнс:

— Есть одна деталь: когда мы вытащили Келли из подвала, она с минуту пробыла в сознании и успела сказать, что Тревис вооружен пистолетом.

— Пистолетом? — Дэнс и О’Нил тревожно переглянулись.

— Так сказала Келли. Потом она отрубилась.

О нет. Неуравновешенный подросток с огнестрельным оружием. Хуже не придумаешь.

О’Нил передал новые данные в офис, чтобы разослали информацию всем задействованным в поисках Тревиса.

— Каким газом отравили девушку? — спросила Дэнс, когда санитар повел их к следующей карете «скорой».

— Могу сказать только, что газ ядовитый.

Эксперты внимательно искали улики, а помощники шерифа опрашивали соседей. Люди сочувствовали и переживали, однако страх мешал говорить.

Впрочем, свидетелей, наверное, просто нет. В каньоне за домом нашлись следы велосипедных протекторов. Понятно, как Тревис незамеченным подобрался к дому Келли Морган.

Один из экспертов принес в прозрачном пакете для вещдоков маску чудовища.

— Что за дрянь? — спросил О’Нил.

— Мы нашли ее снаружи у дома, на ветке дерева под окном. Смотрела в комнату жертвы.

Дэнс пригляделась к морде чудовища из папье-маше, раскрашенной в белый и серый цвета: на лбу костяные выросты типа рогов; глаза огромные, черные; тонкие губы зашиты окровавленными нитками.

— Тревис оставил маску под окном, чтобы напугать бедняжку. Представьте: выглядываете в окна, а на вас смотрит такое… — Дэнс вздрогнула.

В этот момент О’Нилу позвонили, и Дэнс воспользовалась паузой — сама связалась с Боулингом.

— Джон?

— Как девушка? — обеспокоенно спросил профессор.

— В коме. Что с ней будет — не знаем. Главное пока — девочке спасли жизнь… то есть вы спасли. Спасибо.

— Рей тоже постарался. Ну и мои студенты.

— И все же вы главный герой. Не знаю, как вас благодарить.

— Есть новые зацепки по Тревису?

— Кое-что выяснили. — Дэнс уже хотела рассказать про маску чудовища, но тут поступил звонок по второй линии. — Мне пора, Джон. Продолжайте искать гнобильщиков.

— Этим и занимаюсь.

Улыбнувшись, Дэнс переключилась на звонок от Ти-Джея.

— Как девушка?

— Точно не скажу. Хорошего мало. Что нашел?

— Не везет мне, босс. Утром по указанному участку дороги проехало где-то восемнадцать вэнов, фургонов, внедорожников и прочих машин. Из тех, которые я сумел пробить, ни одна не проезжала достаточно близко от того места, где вкопали крест. Насчет телефона Тревиса… сотовый оператор говорит, что абонент либо вытащил из аппарата батарею, либо сломал телефон. Отследить его не выходит.

— Спасибо. Для тебя еще пара заданий. У дома нашли маску.

— Какую? Лыжную?

— Ритуальную. Во всяком случае, она похожа на ритуальную. Пока эксперты не забрали маску в Салинас, попрошу залить ее фото на наш ресурс. Посмотри — может, сумеешь определить происхождение образа. И вот еще: предупреди всех, что Тревис вооружен. У него пистолет.

— М-да, босс. Чем дальше, тем интереснее.

— Выясни, не сообщал ли кто в округе о хищении оружия. Может, отец Тревиса или кто-то из родственников владеет пистолетом? Пробей по базам данных — вдруг получится найти владельца.

— Будет сделано… О, забыл сказать: слышал о вашей матери. — Голос юноши сильно помрачнел. — Могу я чем-нибудь помочь?

— Спасибо, Ти-Джей. Занимайся пока маской и пистолетом.

Отключившись, Дэнс присмотрелась к маске, подумала: может, Тревис и правда вершит какой-нибудь обряд? Может, стоит поверить комментариям в блоге у Чилтона?

Через пару минут Ти-Джей перезвонил: за последние две недели сообщений об украденных пистолетах не поступало. Ти-Джей также прошвырнулся по оружейным базам данных: в Калифорнии разрешено свободно приобретать пистолеты, но при этом оружие покупается у лицензированных продавцов и каждая покупка регистрируется. Оказалось, Роберт Бригэм, отец Тревиса, владеет «кольтом» калибра 38.

Закончив беседу, Дэнс глянула на О’Нила — помощник шерифа, сохраняя каменное выражение лица, смотрел куда-то вдаль.

— Майкл, что случилось? — спросила Дэнс, подойдя к нему.

— Мне надо в офис. Срочный вызов по другому делу.

— АНБ? — Дэнс вспомнила о контейнере из Индонезии.

Майкл кивнул.

— Надо ехать немедленно, — мрачно произнес он. — Позвоню, как только узнаю что-нибудь новое.

— Ясно. Удачи.

Поморщившись, О’Нил быстрым шагом направился к машине.

Дэнс с любопытством — и чувствуя пустоту внутри, — смотрела ему вслед. Что такого срочного могло произойти? И почему именно тогда, когда Майкл нужен ей рядом?

Дэнс позвонила Рею Карранео.

— Спасибо, что поработал с Джоном Боулингом. Что нашел в «Игральне»?

— Ночью Тревиса там не было. Он соврал, как вы и предполагали. Что до друзей… с нашим парнем никто особенно не общается. Он приходит в салон, играет и уходит.

— Может, его покрывают?

— Вряд ли.

Дэнс велела юному агенту встречать ее у дома Тревиса Бригэма.

— Я мигом, — ответил тот.

— Да, Рей, еще кое-что.

— Слушаю, мэм.

— Прихвати одну вещицу из нашей кладовки.

— Что именно?

— Бронежилет. Даже два: себе и мне.

По пути в Салинас Дэнс остановилась у гоночной трассы Лагуна-Сека. Дорожный рабочий впереди поднял ручной знак «Стоп». Позади него медленно ездили туда-сюда два бульдозера, изрыгавшие клубы дыма.

Дэнс позвонила Дэвиду Рейнхольду, молодому помощнику шерифа, который доставил к ней в офис ноутбук Тэмми Фостер. Рей Карранео отправился прямиком в офис шерифа, чтобы показать экспертам «Делл» Тревиса и оформить компьютер как вещдок.

— Я принял компьютер, — сообщил Рейнхольд. — Снял с него отпечатки. А, да, может, это было не обязательно, агент Дэнс, но я и на наличие взрывчатых веществ его проверил. Компьютеры, бывает, минируют. Не в целях убийства, а чтобы уничтожить компрометирующие файлы.

— Отлично, — сказала Дэнс.

Офицер определенно проявляет инициативу. Дэнс вспомнила его шустрые голубые глаза и как он додумался извлечь батарею из ноутбука Тэмми.

— Некоторые отпечатки принадлежат Тревису, — продолжил помощник шерифа. — Есть и другие: примерно с десяток — Сэмюэля Бригэма.

— Это брат Тревиса.

— Да, знаю. Однако я нашел еще отпечатки, совпадений по которым в базе данных нет. Они крупнее, чем «пальчики» Тревиса. Принадлежат скорее всего взрослому мужчине.

Не отец ли Тревиса пытался залезть в компьютер?

— Буду рад взломать пароль, — предложил Рейнхольд. — Я проходил кое-какие курсы.

— Спасибо огромное. Для подобной работы есть Джонатан Боулинг. Вы встречались у меня в кабинете.

— Как пожелаете, агент Дэнс. Вы, кстати, где?

— Не в офисе. Можете доставить ноутбук к нам, в КБР, и агент Скэнлон примет вещдок, распишется в получении.

— Выезжаю немедленно, Кэтрин.

Окончив разговор, Дэнс нетерпеливо огляделась. Когда наконец дадут отмашку и позволят ехать дальше? Нет, как дорогу-то перекопали! Дэнс проезжала здесь неделю назад, и никаких работ не велось.

Ведь это тот самый дорожный проект, о котором писал Чилтон в статье под названием «Дорога из желтого кирпича», подразумевая золото. Чилтон размышлял, не нагреет ли кто руки на строительстве объезда.

Дэнс заметила на технике логотип «Клинт Эвери констракшнз», одной из крупнейших на полуострове строительных компаний. На Клинта Эвери вкалывали крупные мужчины, почти все — белые, что странно, поскольку физическим трудом в Калифорнии обычно занимаются латиноамериканцы.

Один из рабочих бросил взгляд на машину КБР, признал в ней транспортное средство правоохранительных органов, но не потрудился пропустить Дэнс вперед.

Наконец дали отмашку. Когда Дэнс проезжала мимо человека с дорожным знаком, тот пристально посмотрел на нее.

Оставив позади внезапно развернувшиеся дорожные работы, Дэнс поехала дальше по шоссе, потом по боковым улочкам — до самого колледжа, где полным ходом шли летние экзамены. Один из студентов указал на Кейтлин Гарднер: она сидела на лавочке в парке, и вокруг нее щебетали заботливые подружки. Кейтлин оказалась приятной на вид блондинкой: волосы собраны в хвостик, в ушах изящные серьги-колечки и гвоздики. В принципе девушка ничем не отличалась от сотен других студенток.

Покидая дом Бригамов, Дэнс позвонила матери Кейтлин и выяснила, что ее дочь посещает в колледже курсы — для зачета в школе Роберта Льюиса Стивенсона.

Заметив Дэнс, Кейтлин спешно засобиралась. Видимо, приняла агента КБР за очередного репортера. Подруги тут же выстроились в подобие фаланги, чтобы прикрыть отступление Кейтлин, но, увидев бронежилет и табельный «глок», насторожились.

— Кейтлин, — позвала Дэнс.

Девушка остановилась.

Дэнс подошла к ней и показала значок.

— Надо поговорить.

— Она устала, — заявила одна из подружек.

— И расстроена.

— Верю, — улыбаясь, сказала Дэнс самой Кейтлин. — И все же поговорить очень надо. Надеюсь, ты не возражаешь.

Приятельницы Кейтлин не сдавались.

— Ей и в школу-то ходить нельзя. Кейтлин посещает курсы из уважения к памяти Триш и Ванессы.

— Молодец, — похвалила Дэнс.

Как, скажите на милость, посещением летних курсов можно почтить память мертвых?! Любопытные иконы подросткового возраста…

Кудрявая брюнетка из свиты Кейтлин твердо заявила:

— Она, типа, очень, очень…

Теряя терпение, Дэнс обернулась к ней.

— Я с Кейтлин разговариваю, — без тени улыбки отрезала агент КБР, и девушка мигом замолчала.

— Давайте поговорим, — пробормотала Кейтлин.

— Отойдем, — приятным голосом предложила Дэнс и повела Кейтлин к столику для пикников на другом конце лужайки.

Кейтлин шла неуклюже, одной рукой прижимая к груди учебник, а другой теребя мочку уха. Девушка постоянно оглядывалась по сторонам. Похоже, боится еще больше, чем Тэмми.

Дэнс попыталась успокоить ее.

— Значит, посещаешь летние курсы?

— Ага. С подружками. Лучше, чем работать или дома сидеть.

Судя по интонации, с которой Кейтлин произнесла последнее слово, родители ее порядком затиранили.

— Что изучаешь?

— Химию, биологию.

— Верный способ испортить себе лето.

Кейтлин хохотнула.

— Мне нравится. Науки, типа, легко даются.

— В мед собираешься?

— Собираюсь.

— В который?

— Пока не решила. Сначала в Беркли, наверное, а дальше — посмотрим.

— Я в Беркли жила какое-то время. Замечательный город.

— Правда? И на кого учились?

Улыбнувшись, Дэнс ответила:

— На музыканта.

По правде же, Дэнс ни единого часа не провела на занятиях в Калифорнийском университете. Она просто зарабатывала — очень мало, — играя на гитаре, как уличный музыкант.

— Ну как, справляешься?

Потупив взгляд, Кейтлин пробормотала:

— Так себе. То есть вообще плохо. Авария — одно дело, а случившееся с Тэмми и Келли — ужасно. Что, кстати, врачи говорят?

— Насчет Келли? Пока ничего. Она в коме.

Кто-то из подружек подслушал их разговор и выкрикнул:

— Тревис купил ядовитый газ в Интернете. У неонацистов.

Правда? Или опять слухи?

— Кейтлин, — сказала Дэнс, — Тревис подался в бега. Он где-то скрывается, и мы хотим его найти. Пока не пострадал еще кто-нибудь. Ты хорошо знала Тревиса?

— Не особенно. У нас иногда уроки совпадали; мы пересекались в коридорах. Все вроде.

Кейтлин вздрогнула и посмотрела в панике на ближайшие кусты, через которые продирался какой-то паренек. Оглядевшись, он подобрал мяч для регби и вновь скрылся в кустах, в направлении футбольного поля.

— Тревис неровно дышал к тебе, правда? — спросила Дэнс.

— Нет! — возразила девушка, однако от Дэнс не укрылось: Кейтлин знает о симпатиях Тревиса. Это было ясно по тому, как повысился тон ее голоса — маячок, позволяющий выявить ложь без составления предварительного портрета.

— Что, нисколечко?

— Чуть-чуть — может быть. Когда парни толпами вьются… ну, понимаете. — Кейтлин посмотрела на Дэнс, словно бы говоря: и на вас парни западали, пусть и очень, очень давно.

— Вы с Тревисом общались?

— Так, насчет домашки.

— Он не упоминал места, где любит бывать?

— Не припомню, чтобы говорил про любимые… Он сказал, типа, есть приятные местечки. Особенно у воды. Побережье напоминает ему сцены из игры.

Тревис любит океан… Может, прячется в одном из прибрежных парков? Скажем, Пойнт-Лобос? В местности с таким умеренным климатом он выживет, имея при себе один лишь непромокаемый спальный мешок.

— Тревис мог спрятаться у друзей?

— Если честно, так хорошо я Тревиса не знаю. Ни разу его с друзьями не видела — чтобы он с ними гулял, как я с подружками. Тревис умный, ничего не скажешь. Только он почти всегда в сетке сидел и на занятиях не появлялся. Даже в столовой просто сидит себе с компьютером, и если есть сигнал — врубается в сетку.

— Ты боишься его, Кейтлин?

— А то!

— Ты не писала о нем ничего дурного ни в блоге у Чилтона, ни в социальных сетях, так?

— Так.

Отчего же она тогда расстроена? Эмоции девушка переживает острые, не один только страх, но прочесть их не получается.

— Почему ты ничего не писала о Тревисе?

— Фигня эти блоги. Неинтересно мне.

— Тебе жаль Тревиса?

— Да. — Кейтлин безостановочно теребила «гвоздик» в ухе. — Все потому…

— Потому — что?

Кейтлин расстроилась окончательно. Напряжение достигло предела, и на глазах у нее выступили слезы.

— Все из-за меня.

— В каком смысле?

— Авария — из-за меня.

— Та-ак, продолжай, Кейтлин.

— На вечеринку пришел один парень. Он мне, типа, нравится. Майк зовут. Майк де Анджело.

— Все началось с вечеринки?

— Да. Майк на меня забил, тусовался с другой девчонкой, Брианной. Все по спине ее гладил. У меня на глазах. Я решила заставить его ревновать. Подошла к Тревису, потусила с ним, потом отдала ключи от машины — специально, чтобы Майк видел, — и попросила отвезти домой. Типа, Тревис, айда, подбросим до дома Триш и Ванессу и оттянемся вдвоем.

— Хотела позлить Майка?

Кейтлин кивнула сквозь слезы.

— Я ступила! Но Майк сам притворялся. На фиг ему Брианна?! — Кейтлин напряженно втянула голову в плечи. — Дура я, взбесилась, больно было. Если бы не я, ничего бы не произошло.

Теперь ясно, почему за рулем в ту ночь сидел Тревис. Кейтлин дала ему вести машину, желая позлить другого мальчика. Рассказ Кейтлин подразумевает иной сценарий: по пути Тревис мог догадаться, что его используют, или разозлиться на Кейтлин из-за симпатии к Майку. Нарочно ли он разбил машину? Убийство и суицид — обычное дело среди подростков, когда речь заходит о неразделенной любви.

— Тревис сильно злится на меня.

— Я поставлю у твоего дома дежурного офицера.

— Правда?

— Правда. Тесты в летней школе не скоро, я права?

— Да, курсы только начались.

— Тогда, думаю, пора тебе ехать домой.

— Серьезно?

— Даже очень. Не выходи на улицу, пока Тревиса не поймают. — Дэнс записала адрес девушки. — Если вспомнишь что-нибудь — об убежище Тревиса например, — сообщи.

— Обязательно. — Кейтлин приняла у Дэнс визитку, и агент проводила ее к подругам.

В восемь утра Кэтрин Дэнс вошла к себе в кабинет и улыбнулась, застав Джона Боулинга: нацепив не по размеру большие латексные перчатки, профессор работал с ноутбуком Тревиса.

— Я знаю, что делаю, — широко улыбнулся Боулинг. — Смотрю сериал «Морская полиция. Спецотдел». Он нравится мне больше, чем «Место преступления».

— Кстати, босс, пора и про нас сериал снимать, — потребовал Ти-Джей из угла, куда задвинул рабочий стол. Юноша все еще не разыскал источник образа маски.

— Идея мне нравится, — поддержал шутку Боулинг. — Фильм про эксперта по кинесике. Назовем «Язык тела». Может, и меня снимут в качестве приглашенной звезды?

Дэнс, хоть и не была в настроении, вежливо рассмеялась.

— Тогда я буду играть второстепенного героя, который вечно флиртует с симпатичными агентшами, — сказал Ти-Джей. — Босс, давайте и правда наймем симпатичных агентш? Не то чтобы вы не симпатичная, просто… ну, вы меня поняли?

— Как продвигаются дела?

Боулинг объяснил, что за ночь суперкомпьютер так и не взломал пароль Тревиса.

Час, говорите, или три сотни лет?

— Остается ждать. — Профессор стянул перчатки и вернулся к своему компьютеру — искать реальные имена и адреса кибербуллеров.

— Рей? — Дэнс обернулась к Карранео. Помощник продолжал молча рыться в бумагах из комнаты Тревиса Бригэма.

— Сплошная… э-э… абракадабра, — с трудом произнес латинос. — Непонятные языки, числа, закорючки, звездолеты, лица на ветках, чужие… Выпотрошенные тела, сердца, органы. Паренек совсем больной.

— Никакие конкретные места не упоминаются?

— Упоминаются. Только вряд ли они на Земле.

— Я нашел еще имена. — Боулинг передал Дэнс список из шести гнобильщиков с их реальными адресами.

Пробив телефонные номера по государственной базе данных, Дэнс позвонила буллерам — предупредить их, что Тревис Бригэм охотится на обидчиков.

В этот момент пискнул компьютер — пришел новый е-мейл. Дэнс с удивлением прочла в строке «От кого» имя отправителя: Майкл О’Нил. Странно, помощник шерифа редко присылает электронные письма, предпочитая живое общение.

Взяв небольшой тайм-аут в борьбе с коррупцией и порочностью, Джеймс Чилтон помогал с переездом другу. Патриция по телефону сказала, где искать мужа.

Подъехав к скромному бежевому ранчо на задворках Монтерея, Дэнс остановилась возле взятого напрокат грузовика. Вынула из ушей «бананы» и покинула салон служебной машины.

Одетый в джинсы и футболку, Чилтон, обливаясь потом, поднимал на крыльцо большое кресло. Вслед за ним вез на тележке стопку коробок аккуратно подстриженный мужчина в шортах и темной от пота тенниске.

Диагональная надпись на табличке перед домом сообщала: «ПРОДАНО».

Занеся кресло в дом, Чилтон вернулся на улицу. Спустился на гравийную дорожку, обрамленную мелким булыжником и цветами в горшочках. Потный, грязный, он не стал пожимать Дэнс руку — только кивнул, утирая мокрый лоб.

— Пэт позвонила. Хотели видеть меня, агент Дэнс? Вы по поводу ip-адресов?

— Нет, их-то мы получили, спасибо. Дело в другом.

Подошел друг Чилтона. Он оглядел Дэнс дружелюбно-любопытным взглядом. Блогер представил друга: Дональд Хоукен.

Знакомое имя. Кажется, оно упоминалось в блоге, в статье из раздела «На домашнем фронте»… Точно, Хоукен — возвратившийся из Сан-Диего друг Чилтона.

— Смотрю, у вас переезд в самом разгаре, — заметила Дэнс.

— Агент Дэнс расследует дело, в котором фигурируют мои статьи, — объяснил блогер.

Хоукен — загорелый и подтянутый — сочувственно нахмурился.

— Я слышал, в деле пока две жертвы. По радио передавали.

Дэнс, как обычно, не спешила делиться информацией. Даже с активно интересующимися гражданами.

Оказалось, некогда Чилтоны и Хоукены дружили семьями: жены устраивали званые обеды, а мужья периодически выбирались поиграть в гольф — либо на поле в Пасифик-Гров, либо (если улыбалась удача) в Пеббл-Бич. Года три назад Хоукен перебрался в Сан-Диего, там у него случилась трагедия, и вот он, повторно женившись, продает компанию, возвращается в Монтерей.

— Уделите мне минутку? — спросила Дэнс у Чилтона.

Хоукен тактично удалился, и Дэнс отвела Чилтона к служебной машине. Наклонив голову, блогер переводил дыхание — видно, сильно устал перетаскивать мебель.

— Мне звонили из офиса шерифа. Дорожный патруль нашел третий крест. Дата на табличке — сегодняшняя.

— О нет. А что наш парень?

— Так и не нашли. Тревис исчез без следа. И скорее всего он вооружен.

— В новостях передавали. — Чилтон поморщился. — Откуда у него оружие?

— Украл у отца.

От гнева лицо Чилтона приобрело жесткие черты.

— Ох уж эта вторая поправка… Год назад я писал о ней, и мне угрожали, как никогда в жизни.

— Мистер Чилтон, — перешла к сути дела Дэнс, — ваш блог надо временно закрыть.

— Что?

— Пока не арестуют Тревиса.

— Абсурд! — рассмеялся Чилтон.

— Вы читаете комментарии к постам?

— Ну это же мой блог. Конечно, читаю.

— Буллеры звереют. Надо прекратить травлю.

— Решительно говорю вам: нет. Молчать я не стану.

— Из вашего блога Тревис отбирает имена жертв. Потом ищет все о гнобильщиках в Интернете, исследует их самые глубокие страхи и находит реальные адреса.

— Нечего подставляться в открытых сетевых ресурсах. Про излишнюю открытость в сети я целую статью накатал.

— Пусть так, но люди продолжают оставлять комментарии. — Дэнс старалась говорить ровно. Не дай Бог, голос выдаст отчаяние. — Прошу, помогите.

— Уже помог. Дальше я не пойду.

— Закройте сайт на несколько дней — ничего не случится.

— Что, если вы за это время не поймаете Тревиса?

— Открывайте блог как ни в чем не бывало.

— Вы придете ко мне и вновь попросите закрыть блог. Потом еще раз и еще…

— Тогда закройте хотя бы одну ветку. Не будет комментариев — не будет жертв. Нам станет легче работать.

— Репрессии до добра не доводят, — предупредил Чилтон, глядя агенту прямо в глаза. Ну вот, опять эта мессианская чушь.

К черту стратегию Боулинга, на эго Чилтона не сыграть.

— Довольно! — гаркнула Дэнс. — Свобода, правда, репрессии… Вам самому не смешно? Тревис покушается на жизни людей. Господи Боже мой, да посмотрите правде в глаза. Хватит принципов!

— Моя работа, — спокойно заговорил Чилтон, — создавать открытые темы для свободного обсуждения. Это первая поправка… Да, помню, вы сами работали репортером и, если полиция просила, помогали ей. Но вот в чем разница: вы зависели от больших денег, рекламодателей — ото всех, кто купил вашего босса. Я — независим.

— Пишите о преступлениях сколько душе угодно. Никто не запрещает. Просто закройте комментарии. Они не добавят фактов. Пользователи сотрясают воздух, больше половины комментариев — чушь собачья. Сплетни, домыслы. Пустые вопли.

— То есть мнения людей ничего не стоят? — беззлобно спросил блогер. Спор его как будто бы забавлял. — Их мысли — не в счет? Говорить дозволено исключительно вменяемым, образованным и — главное — учтивым? Агент Дэнс, добро пожаловать в новый мир журнализма. У нас теперь полная свобода обмена мнениями. Мир новостей больше не вращается вокруг больших газет, вокруг Биллов О’Рейли[8] и Кейтов Олберманнов.[9] Бал правят люди. Поэтому ни одной ветки блога я не закрою. — Чилтон обернулся посмотреть, как Хоукен на своем горбу выгружает из машины очередное кресло. — Прошу извинить, агент Дэнс, мне пора.

И блогер ушел походкой мученика, который перед самым расстрелом разразился пылкой речью в защиту дела, никому — кроме него самого — не нужного.

Джон Боулинг сидел на продавленном диване в кабинете Дэнс. Закатав рукава темно-синей рубашки в полосочку и глядя на распечатки из блога Чилтона, профессор обзванивал провайдеров параллельно с двух телефонов.

Зажав трубку одного аппарата между ухом и плечом, он быстро записал полученную информацию и выкрикнул:

— Есть еще один. СексоПилочка — это Кимберли Рэнкин. Адрес: Пасифик-Гров, Форест, сто двадцать восемь.

Дэнс записала адрес, нашла номер телефона и позвонила семье Рэнкин — предупредить об опасности, угрожающей их дочери, и попросить, чтобы Кимберли больше не гнобила Тревиса (передав ту же просьбу друзьям).

«Ну как вам это, Чилтон?»

Дэнс заметила, что Боулинг, глядя на монитор, сильно хмурится.

— В чем дело? — спросила агент.

— Первые комментарии в статье о крестах у дороги оставляли местные пользователи: одноклассники Тревиса, жители полуострова. Теперь пишут люди со всей страны… черт, да статью уже комментят со всего мира. Народ ополчился на Тревиса и заодно на дорожный патруль и полицию — за то, что его сразу не арестовали. По КБР, кстати, тоже прошлись.

— По нам-то за что?

— Так-с… пишут, что агент КБР разговаривал с Тревисом у него дома, но не арестовал.

— Как вообще они узнали, что мы с Майклом ездили к Бригэмам?

Профессор только указал на компьютер.

— Природа зверя. Информация распространяется. Варшава, Буэнос-Айрес и Новая Зеландия уже в курсе событий.

Дэнс вернулась к отчету экспертов с места, где обнаружили третий крест — у тихой дороги в малонаселенной части округа. Свидетелей нет. У креста не нашли почти ничего, только следы от велосипедных протекторов (указывающих на Тревиса) и одной небольшой детали: песка, состав которого отличается от почвы под крестом. Правда, определить, откуда песок, не получилось.

Проглядывая отчет, Дэнс продолжала гадать: кто следующая жертва? Наметил ли ее Тревис? Какое зверство он приготовит на сей раз?

Тревису, похоже, нравится обрекать людей на медленную смерть — как бы в отместку за причиненные в сети страдания.

— Еще одно имя, — сказал Боулинг, и Дэнс записала данные.

— Спасибо, — улыбнувшись, поблагодарила она профессора.

— С вас бейдж помощника агента.

Перед тем как вернуться к работе, Боулинг запрокинул голову и — показалось Дэнс — прошептал: «А лучше ужин на двоих». (Или хотел прошептать, не дав словам сорваться с губ.)

Мечтать не вредно…

Дэнс вернулась к работе.

— Больше кибербуллеров нет, — сказал Боулинг, оторвавшись от монитора. — Остальные пользователи либо не калифорнийцы, либо у них неотслеживаемые ip-адреса. С другой стороны, если мы их не выявили, Тревис не выявит и подавно.

Потянувшись, профессор откинулся на спинку дивана.

— В универе, поди, у вас день иначе проходит? — спросила Дэнс.

— Да уж, пожалуй. — Боулинг искоса глянул на агента. — Для вас такой напряженный день типичен?

— М-м… нет.

— Рад слышать.

Зазвонил сотовый. Дэнс посмотрела на экранчик: Ти-Джей.

— Да?

— Босс… — Не первый раз за последнее время из голоса юного агента пропали фамильярные нотки. — Вы новости еще не слышали?

— Так вот она какая, Кэтрин Дэнс.

Рука Дэнс утонула в крупной мужской ладони. Пожатие, надо сказать, слегка затянулось.

Странно, собеседник — широкоплечий мужчина с зализанными черными волосами — никак не выделил имя агента. Произнес его как-то обыденно.

Может, дело в рангах? Ладно, хватит анализировать. Он же не подозреваемый, а человек, связанный с боссом боссов КБР. Похожий на полузащитника из команды колледжа по американскому футболу, который подался в политику — или бизнес, — пятидесятилетний Гамильтон Ройс работал в Сакраменто, в офисе генерального прокурора. Он вернулся в предложенное Чарлзом Оверби кресло, и Дэнс тоже присела. Оказалось, Ройс — омбудсмен, разбирает частные жалобы на организации.

Дэнс посмотрела на Оверби. Начальник — то ли из уважения, то ли из любопытства, или по обеим причинам сразу — косился на Ройса. Правда, цель прибытия, миссию гостя, назвать не соизволил.

Дэнс все еще злилась на шефа за халатность (тянущую на служебное преступление). Позволил Харперу тайно копаться в архиве!

«И так ясно: Иди Дэнс мухи не обидит…»

Дэнс обратила все внимание на Ройса.

— В Сакраменто о вас хорошо отзываются. Значит, ваша специализация — язык тела?

Синий лоснящийся костюм Ройса своим оттенком напоминал униформу.

— Я просто следователь, кинесика помогает в работе.

— Ага, она себя недооценивает. Как вы и предупреждали, Чарлз.

Дэнс осторожно улыбнулась, гадая, что именно сказал Ройсу Оверби и насколько он завышает или умаляет достоинства подчиненных. «Ну есть в бюро такая Дэнс, собирает улики, поднимает наш рейтинг…» Лицо босса оставалось нейтральным. Как же трудно, когда ни в чем нельзя быть уверенной.

— Значит, — живо продолжил Ройс, — вы можете посмотреть на меня и сказать, о чем я думаю? По тому, как я скрестил руки, куда смотрю, краснею или нет? Можете раскрыть мои тайны?

— Все немного сложнее, — милым тоном ответила Дэнс.

— А-а…

На самом деле Дэнс уже отнесла Ройса к сенсорно-логическим экстравертам. Как лжец он манипулятор. С ним надо держать ушки на макушке.

— Мы и правда слышали о вас исключительно хорошие отзывы. Помню новости о деле месячной давности, когда вы ловили маньяка. Крепкий был орешек, однако вы справились.

— Случилась пара своевременных озарений…

— Нет-нет, — быстро вмешался Оверби. — Дело не в озарениях, не в удаче. Дэнс оказалась умнее преступника.

Н-да, допустив вмешательство «удачи», она косвенно расписалась в несостоятельности себя любимой, местного отделения КБР и — главное — Оверби.

— А чем конкретно занимаетесь вы, Гамильтон? — Никаких «мистеров». Только не в такой ситуации.

— Всем подряд. Улаживаю конфликты, если возникают проблемы, касающиеся государственных агентств, офиса губернатора, ассамблеи и даже судов. Разбираюсь и пишу отчет. — Улыбка. — Много отчетов, которые, надеюсь, читают — передо мной уже никто не отчитывается.

Не ответ. Дэнс посмотрела на часы; Ройс жест понял, Оверби — как рассчитывала Дэнс — нет.

— Гамильтон прибыл по делу Чилтона, — пояснил шеф и посмотрел на гостя из Сакраменто, проверяя, все ли в порядке. — Введите нас в курс дела, — тоном морского капитана велел он Дэнс.

— Конечно, Чарлз, — кисло ответила Дэнс, отметив про себя и тон начальника, и термин «дело Чилтона». Она-то привыкла к определению «дело о крестах» или «дело Тревиса Бригэма». Теперь, кажется, ясно, ради чего приехал Ройс.

Дэнс рассказала об убийстве Линдона Стрикленда — об обстоятельствах смерти и о связи жертвы с блогом Чилтона.

Ройс нахмурился.

— Убийца расширяет круг жертв?

— Да, мы так думаем.

— Улики?

— Кое-что имеется, но ни один вещдок не указывает на местонахождение Тревиса. За парнем сейчас охотится и дорожный патруль, и помощники шерифа. — Дэнс покачала головой. — Успехов пока нет. Тревис не водит машину — у него велосипед — и тщательно скрывается. — Она посмотрела на Ройса. — Наш консультант считает, что Тревис научился скрываться, почерпнув знания из видеоигр.

— Кто ваш консультант?

— Джонатан Боулинг, профессор Университетского колледжа Санта-Круз. Он нам очень помог.

— Заметьте, профессор работает на добровольной основе и плату не берет, — ловко ввернул Оверби.

— Касательно блога, — медленно произнес Ройс. — Как он причастен к делу?

— Тревиса разозлили некоторые высказывания в блоге Чилтона, — пояснила Дэнс. — Его загнобили.

— И Тревис сорвался?

— Мы делаем все возможное, чтобы найти его, — заверила Ройса старший агент. — Далеко он не уйдет, полуостров маленький.

Язык тела у Ройса был не особенно выразительный, однако Дэнс прочла по нему, что омбудсмен не просто взвешивает в уме ситуацию с Тревисом, а пытается встроить ее в схему задания.

И ему удается.

— Кэтрин, должен сообщить, что в Сакраменто заинтересовались делом Тревиса Бригэма. Все беспокоятся. В деле замешаны подростки, компьютеры, социальные сети… теперь и оружие. Волей-неволей вспоминаешь Виргинский политех и «Колумбайн». Судя по всему, парень поклонялся убийцам из Колорадо.

— Слухи. Не знаю, правдивы они или нет, но их опубликовал в блоге Чилтона некто знакомый или незнакомый с Тревисом.

Судя по тому, как Ройс выгнул брови и скривил губы, Дэнс сыграла ему на руку. С людьми, подобными Гамильтону Ройсу, никогда не знаешь, ходят они в открытую или заманивают тебя в ловушку.

— О блоге… Я говорил о нем с генеральным прокурором. Боюсь, что, оставляя в блоге комментарии, люди, фигурально выражаясь, подливают масла в огонь. Понимаете, к чему я? На нас движется лавина… Я тут намешал метафор, но вы меня поняли, правда? В офисе генпрокурора подумали и решили: не прикрыть ли блог?

— Вообще-то я уже просила самого Чилтона закрыть блог.

— Просили? — подал голос Оверби.

— И что он ответил?

— Отказался. Мы, мол, покушаемся на свободу прессы.

Ройс усмехнулся.

— Это же обыкновенный блог, не «Хроники „Уолл-стрит джорнал“».

— Скажите об этом Чилтону. Кто-нибудь из офиса генпрокурора с ним связывался?

— Нет. Если бы мы из Сакраменто отправили запрос закрыть блог, Чилтон написал бы о нас что-нибудь нелицеприятное. Из блога новость просочилась бы в газеты, на телевидение… Репрессии! Цензура! Пострадает репутация губернатора, некоторых конгрессменов. Оно нам надо?

— Ну, мне Чилтон уже отказал, — повторила Дэнс.

— Я просто поинтересовался, — медленно заговорил Ройс, упирая в Дэнс колючий взгляд, — нет ли рычагов воздействия на Чилтона? Полезных нам?

— Вам кнут или пряник? — быстро спросила Дэнс.

Ройс невольно рассмеялся — видимо, любит остроумных собеседников.

— Судя по вашему рассказу, Чилтон не большой сластена.

Имеет в виду, что взятка не прокатит. Дэнс и сама успела это понять. Но и угрозам Чилтон не поддается. Напротив, он из тех, кто принял бы угрозу с радостью, написав потом о ней в блоге.

И пусть Дэнс недолюбливает Чилтона за надменность и лицемерие, приобретенные на службе методы запугивания не подойдут. Можно лишь честно ответить:

— Я ничего не нашла на Чилтона. Блогер сам по себе — мелкая деталь дела. К тому же он никого не восстанавливал против Тревиса, и более того: удалил его имя из поста и комментариев. В статье «Кресты у дороги» Джеймс Чилтон критиковал работу полиции и Департамента дорожного хозяйства. Первыми на Тревиса набросились читатели.

— То есть нет ничего полезного?

«Полезного…» Странный выбор определения.

— Нет.

— Жалость-то какая. — Ройс и правда расстроился. Глядя на него, разочаровался и Оверби.

— Не слезайте с Чилтона, Кэтрин, — сказал шеф.

Дэнс медленно, как бы с трудом ответила:

— Мы работаем на износ и найдем преступника, Чарлз.

— Не сомневаюсь. Просто, учитывая все аспекты дела… — Шеф не договорил.

— Что? — резко спросила Дэнс. Она вновь разозлилась на начальника из-за Роберта Харпера. Куда подевалась выдержка?

Оверби изобразил на лице хилое подобие улыбки.

— Учитывая все аспекты дела, Чилтон окажет неоценимую услугу всем, если закроет блог. Он поможет нам и Сакраменто. Не говоря уж о подписчиках.

— Именно так, — подтвердил Ройс. — Мы боимся, как бы жертв не стало больше.

Еще бы генпрокурор и Ройс не боялись. И главным образом они пекутся о репутации государства, которое народ обвинит в бездействии.

Желая поскорее вернуться к работе, Дэнс послушно согласилась:

— Если найду что-либо полезное вам, Чарлз, тут же сообщу.

Ройс моргнул. Оверби, который совершенно не уловил иронии, улыбнулся:

— Добро.

В этот момент завибрировал сотовый — пришла эсэмэска. Прочитав сообщение, Дэнс ахнула и посмотрела на шефа.

— В чем дело? — спросил Ройс.

— Напали на Джеймса Чилтона. Мне пора.

Дэнс поспешила в приемный покой окружной больницы. Посреди вестибюля ее дожидался встревоженный Ти-Джей.

— Босс, — облегченно проговорил он.

— Как Чилтон?

— Жить будет.

— Тревиса взяли?

— На Чилтона напал не наш парень.

В этот момент распахнулись двойные двери приемного покоя, и показался Джеймс Чилтон — с пластырем на щеке.

— Он напал на меня! — Блогер указывал на сидящего у окна крупного румяного мужчину в костюме. Возле «обвиняемого» стоял здоровенный помощник шерифа.

Чилтон, не здороваясь, велел Дэнс:

— Арестуйте его!

Румяный вскочил и, в свою очередь, выкрикнул:

— Нет, его! Его в тюрьму сажать надо.

— Мистер Брубейкер, присядьте, пожалуйста, — негромко посоветовал помощник шерифа. Властности в голосе блюстителя порядка хватило: Брубейкер замолчал, метнул недобрый взгляд на Чилтона и плюхнулся на пластиковый стул.

Офицер тем временем подошел к Дэнс и рассказал, как было дело. Полчаса назад Арнольд Брубейкер приехал с инспекцией на территорию будущего опреснительного завода. На месте он застал Чилтона, который фотографировал местных животных. Попытавшись отнять у блогера камеру, Брубейкер швырнул его на землю. Инспекторы вызвали полицию.

Травму блогер получил несерьезную, однако вел себя как одержимый.

— Этот человек насилует наш полуостров. Разрушает природные ресурсы, флору и фауну. Я уже не говорю про кладбище индейцев олонов.

Индейцы племени олон, коренное население Калифорнии.

— Мы возле ритуальных мест не строим! — взревел Брубейкер. — Это слухи. Абсолютно лживые слухи!

— Зато трафик внутри и возле территории завода…

— Мы не собираемся тратить миллионы на переселение популяций животных и…

— Вы, оба, — вмешалась Дэнс, — замолчите.

Но Чилтона было не остановить.

— Мне камеру сломали. Фашисты!

— Джеймс, — холодно улыбнулся Брубейкер, — с камерой ты вторгся на частную территорию. Разве вторжение не в духе фашистов?

— У меня есть право вести отчет о разрушении природных ресурсов.

— А у меня…

— Так, — снова вмешалась Дэнс, — хватит!

Противники замолчали.

Помощник шерифа перечислил, как еще они успели оскорбить друг друга до прибытия Дэнс.

— Вы нарушили границы частной собственности, — обратилась агент к Чилтону. — Это преступление.

— Я…

— Тш-шш! Вы, мистер Брубейкер, напали на мистера Чилтона, чем также нарушили закон, поскольку нарушитель границ вашей собственности не угрожал вам физически. Следовало сразу вызвать полицию.

Брубейкер, хоть и кипел от гнева, факт принял. Казалось, он жалеет о том, что успел только слегка врезать Чилтону по морде.

— Вы оба виновны в мелких правонарушениях. Хотите жаловаться — арестую обоих. Никаких исключений. Один повинен в нарушении границ частной собственности, второй — в избиении и порче чужого имущества. Ну как?

Покраснев, Брубейкер начал было спорить:

— Он же…

— Жду ответов, — угрожающе спокойно потребовала Дэнс, и Брубейкер заткнулся.

Поморщившись, Чилтон кивнул:

— Согласен.

Видно было, как Брубейкер разочарован, однако все же пробормотал:

— Ладно, будь по-вашему. Хоть это и нечестно! Весь год я пахал по семь дней в неделю, чтобы побороть засуху. Душу вкладывал. А он… сидит у себя дома, фактов не видит, зато поносит меня дай Боже. Люди, читая блог, принимают статьи на веру. Как мне разубедить их? Свой блог завести? Так времени нет.

Картинно вздохнув, Брубейкер направился к выходу.

Когда он вышел, Чилтон обратился к Дэнс:

— Он строит завод не по доброте душевной. Знаете, какие деньги вертятся вокруг стройки?! Я провел расследование.

Блогер умолк, стоило Дэнс одарить его тяжелым взглядом.

— Джеймс, вы, похоже, не в курсе. Тревис Бригэм убил Линдона Стрикленда.

Какое-то время Чилтон молча смотрел на агента.

— Линдон Стрикленд, юрист? Вы уверены?

— Да, уверена.

Блогер перевел взгляд на бело-зеленый пол приемного покоя, начисто вымытый и отполированный за многие годы бесчисленными подошвами и каблуками.

— Линдон комментировал статью, посвященную строительству опреснительного завода. Он не писал в ветке «Крестов у дороги». Зачем Тревису его убивать? Это кто-то другой. Линдон много кому досадил. Он ведь представлял истцов и всегда брался за противоречивые дела.

— Улики не оставляют сомнений: Линдона убил Тревис.

— За что?

— Линдон поддержал ваше мнение. И не важно, что по другому поводу. Похоже, Тревис расширяет круг жертв.

Мрачно помолчав, Чилтон спросил:

— Линдона убили за то, что он поддержал меня?

Дэнс кивнула.

— Отсюда еще один тревожный вывод: Тревис может начать охоту на вас.

— Чем я его обидел? Ни слова не написал о нем.

— Он же убил человека, согласного с вами. Почему не распространить свою злобу и на вас?

— Вы и правда так считаете?

— Я считаю, что эту версию исключать не стоит.

— Моя семья…

— Я отправила машину — помощник шерифа присмотрит за вашей семьей.

— Спасибо… спасибо. Предупрежу Пэт и мальчиков, чтобы обращали внимание на все необычное.

— Как себя чувствуете? — Дэнс кивнула на пластырь.

— А, пустяки.

— До дома подбросить?

— За мной приедет Пэт.

Дэнс пошла к выходу и у самых дверей обернулась.

— О, и Бога ради, оставьте Брубейкера в покое.

Чилтон сощурился.

— Вы хоть представляете, как завод повлияет… — Блогер, не договорив, поднял обе руки в знак смирения. — Ладно, ладно. Больше я к нему не сунусь.

— Благодарю.

На улице Дэнс включила телефон. Секунд через тридцать ей позвонил Майкл О’Нил. Как же приятно увидеть на дисплее номер его телефона.

— Привет.

— Только что узнал новости. Про Чилтона. Его побили?

— Так, слегка, — сказала Дэнс и объяснила ситуацию.

— За дело получил. Нечего соваться на чужую территорию. Я звонил в офис: скоро должны прислать отчет по месту убийства Стрикленда. Я поднажал на экспертов, чтобы резвее работали. Ничего, правда, полезного не выявлено.

— Спасибо. — Сама себе на удивление Дэнс понизила голос и рассказала о встрече с Гамильтоном.

— Ну просто здорово! У семи нянек-то дитя без глазу.

— Выколоть бы этим нянькам глаза, — пробормотала Дэнс. — И раны солью присыпать.

— Говоришь, Ройс требует закрыть блог?

— Ага. Думаю, боится огласки.

— Мне почти жаль Чилтона.

— Поболтай с ним минут десять — и мнение твое переменится.

Помощник шерифа хихикнул.

— Я так и так собиралась позвонить тебе, Майкл. Сегодня жду на ужин маму и папу. Маме нужна поддержка. Будет здорово, если приедешь. — Дэнс добавила: — Ты с Анной и детьми.

О’Нил помолчал.

— Попробуем вырваться. Проклятый контейнер… совсем зашиваюсь. Анна вообще в Сан-Франциско: готовит новую выставку фотографий.

— Новую выставку? Впечатляет.

А ведь правда, О’Нил вчера рассказывал о грядущем отъезде супруги (во время несостоявшегося завтрака после беседы с Эрни Сейболдом). Об Анне Дэнс думала по-разному, но лучше всего именно как о фотографе.

Отключившись, агент пошла к машине, распутывая на ходу провода от наушников. Надо обязательно послушать что-нибудь хитовое. Латина? Кельтские мотивы? Не успела агент сесть за руль, как вновь зазвонил сотовый: Джонатан Боулинг.

— Да? — ответила Дэнс.

— КБР на ушах стоит. На Чилтона напали! Что случилось? Он живой?

Дэнс вкратце пересказала историю с избиением блогера. Узнав, что никто не пострадал, профессор облегченно вздохнул. Однако по тону его голоса Дэнс поняла: есть какие-то новости.

— Кэтрин, вы далеко от офиса? — спросил Боулинг.

— Возвращаться я не думала. Сейчас заберу детей и поработаю дома. — Не признаваться же, что просто не хочешь видеть Ройса и Оверби. — А в чем дело?

— Есть новости. Я раздобыл имена пользователей, которые поддерживали Чилтона. Хороший момент в том, что их не много. Картина типичная, в блогосфере больше противников, нежели сторонников.

— Пришлите список е-мейлом, и я обзвоню пользователей с домашнего телефона. Что еще?

— Часок-другой, и мы хакнем компьютер Тревиса.

— Серьезно? Ну это просто здорово. — Тиффани или Бэмби оказалась приличным хакером.

— Я создам зеркало жесткого диска на другом компьютере. Вам, наверное, захочется просмотреть содержимое?

— Еще бы. — Тут в голову пришла мысль. — У вас планы на вечер имеются?

— Нет, пока я помогаю вам, ребята, мой кот занимается хакерством.

— Тогда приезжайте вместе с компьютером ко мне. Будет ужин, я пригласила родителей и пару друзей.

— С радостью.

Дэнс продиктовала адрес и время.

Отключившись, она заметила, что на нее буквально пялятся несколько санитаров и медсестер, закончивших смену и покидающих рабочие места.

Узнав некоторых из них, Дэнс улыбнулась. Один или двое ответили тем же — правда, прохладно, если не сказать холодно. Правильно. Думают, наверное, что смотрят на дочь убийцы.

— Я понесу продукты, — сказала Мэгги, когда Дэнс остановила «патфайндер» у дома.

В последнее время дочка чувствует много свободы; вот она схватила один из четырех пакетов. Забрав детей от Мартин, Дэнс поехала в супермаркет, где устроила сумасшедший шопинг. Если придут все приглашенные, кормить придется человек двенадцать, включая прожорливых подростков.

Как примерный старший брат, Уэс сграбастал в одну руку сразу два пакета. Кренясь под их тяжестью, он спросил у матери:

— Когда приедет бабуля?

— Совсем скоро, надеюсь… или, может, вообще не приедет.

— Она же обещала.

Дэнс смущенно улыбнулась.

— Правда?

— Ага, позвонила мне в лагерь и пообещала.

— Мне тоже, — вспомнила Мэгги.

Иди звонит внукам, желая их подбодрить. Дэнс покраснела — почему тогда ей не звонит?!

— Ну, здорово. Раз бабуля обещала, значит, приедет.

Они занесли покупки в дом. Затем Дэнс отправилась к себе в спальню, и следом за ней, хвостиком, — Пэтси.

Агент посмотрела на сейф, где хранилось оружие. Тревис убирает свои жертвы и в курсе, что Дэнс его ищет. Не он ли подбросил крест вчера ночью? Лучше не расставаться с оружием, хотя надо в душ сходить, а в доме дети… Пусть пока ствол полежит под замком. Дэнс быстро разделась и ступила под горячие струи воды, тщетно пытаясь смыть вместе с грязью неприятные впечатления дня.

После душа Дэнс влезла в джинсы и заткнула сзади за пояс пистолет. Чтобы скрыть оружие, надела просторную блузку. Неудобно, зато спокойно. Так, теперь живо на кухню!

Покормив собак, Дэнс погасила мелкую войнушку между детьми, которые поссорились из-за приготовлений к ужину. Мэгги распаковывала продукты, пока Уэс наводил марафет перед приходом гостей. Дэнс постаралась не ругать сына и дочь, ведь они еще не оправились от вчерашних событий в больнице. Однако сколько шуму могут устроить всего два ребенка!

Вот было время, когда в доме жила полная семья. Дэнс глянула на свадебное фото. Билл Свенсон, преждевременно обзаведшийся сединой, стройный и улыбчивый, смотрит в камеру и обнимает супругу.

Покончив с делами на кухне, Дэнс отправилась в свою берлогу. Вышла в сеть и е-мейлом доложила Оверби о перебранке Чилтона с Брубейкером. Разговаривать с шефом по телефону настроения не было никакого.

Затем Дэнс просмотрела присланный Боулингом список из семнадцати пользователей, поддержавших в свое время Чилтона.

Семнадцать. Ну, могло быть и больше.

Следующий час агент потратила на поиск телефонных номеров пользователей, которые жили в радиусе сотни миль от округа. Предупреждая их о возможной опасности, Дэнс выслушивала критику — порой жесткую — в адрес КБР: мол, почему до сих пор не поймали Тревиса Бригэма?!

Обзвонив всех, она зашла на страничку Чилтона: http://www.thechiltonreport.com. Просмотрела все ветки: почти везде появились новые комментарии. Самые последние — в теме о преподобном Фиске и опреснительном заводе — звучали до жути серьезно и гневно. Однако по накалу страстей первое место удерживала тема крестов: пользователи ломали копья, не забывая и о Тревисе Бригэме.

Одни писали из любопытства, спрашивали, другие откровенно угрожали… Чутье говорило, что если покопаться в комментариях, то можно выяснить, где прячется Тревис, или даже выявить следующую жертву. Может, Тревис комментирует блог? Анонимно, под ложным ником? Дэнс еще раз внимательно просмотрела комментарии, но подсказки — если таковые имелись — от нее ускользнули. Кэтрин Дэнс, мастерски анализирующая устное слово, решительно не могла сделать вывод по «немым» крикам и бормотаниям в сети.

Ладно, шут с этим блогом.

Прибыл е-мейл от Майкла О’Нила: как ни печально, слушание о неподсудности Джона Доу перенесено на пятницу. Обвинитель, Эрни Сейболд, считает, что судья слишком уж охотно согласился с требованием защиты. Дэнс поморщилась. Почему, кстати, О’Нил не хочет сообщить новость по телефону? Он не сказал, придет ли с детьми на ужин.

Дэнс отправилась накрывать на стол. Готовит она неважно, зато знает, в каких магазинах продают лучшие готовые блюда. Ужин удастся на славу.

Из комнаты Уэса долетали приглушенные звуки видеоигры, Мэгги в своей комнате играла на синтезаторе. Дэнс посмотрела в окно на задний двор и вспомнила лицо матери — вчера, когда Дэнс умчалась из здания суда.

«За маму не бойся — она поймет…»

«Нет, не поймет. Ни за что не поймет».

Порхая над контейнерами с грудинкой, зелеными бобами, салатом «Цезарь», лососиной и картофелем двойной обжарки, Дэнс вспомнила, как три недели назад на этой самой кухне Иди сообщила трагическую весть о Хуане Милларе. Все еще переживая боль обожженного офицера, мать передала его слова: «Убейте меня…».

Звонок в дверь вырвал агента из тревожных воспоминаний.

Сразу стало ясно, кто прибыл: почти все друзья и родственники без стука проходят в кухню через заднюю дверь. Дэнс открыла Джону Боулингу: на лице у профессора была привычная улыбка, а в руках — пакетик с покупками и большой портфель с ноутбуком. Боулинг переоделся в черные джинсы и темную рубашку в полосочку.

— Здравствуйте.

Кивнув, Боулинг проследовал за хозяйкой на кухню.

Подбежали собаки, и профессор присел погладить их.

— Так, ладно, пошли отсюда! — скомандовала Дэнс. Она выманила питомцев на задний двор, бросив им по молочной печенюшке.

Утерев облизанное собаками лицо, Боулинг рассмеялся.

— Я, — полез он в пакетик, — решил принести в дар хозяйке сахар.

— Сахар?

— Двух разновидностей: сброженный… — Профессор извлек из пакетика бутылку белого вина.

— Мило.

— …И печеный. — Боулинг достал пачку печенья. — Когда ваша помощница пыталась подкормить меня, вы на них так смотрели…

— Заметили! — рассмеялась Дэнс. — Из вас получился бы хороший специалист по кинесике. В следующий раз буду аккуратнее.

Глаза у профессора заблестели.

— Хочу вам кое-что показать. Где у вас можно приземлиться?

Дэнс провела Боулинга в гостиную, где тот присел на диван и вытащил из портфеля большой ноутбук неизвестной марки.

— У Ирва наконец получилось, — сообщил профессор.

— Кто такой Ирв?

— Ирвинг Уэплер, тот самый товарищ, мой аспирант, о котором я рассказывал.

Значит, не Бэмби и не Тифф.

— Тут у меня содержимое ноутбука Тревиса.

Боулинг застучал по клавиатуре. Экран ожил моментально. Дэнс еще ни разу не видела таких быстрых компьютеров.

В этот момент Мэгги взяла фальшивую ноту.

— Простите, — поморщилась Дэнс.

— До-диез, — не отрываясь от монитора, сказал Боулинг.

— Вы музыкант? — поразилась агент.

— Нет, просто слух идеальный. Бесполезный талант; не знаю, куда с ним податься. К музыке способностей никаких. Не то что у вас.

— У меня? — Про хобби Дэнс вроде бы не рассказывала.

Боулинг пожал плечами.

— От нечего делать решил потрясти «гугл». Вот уж не думал, что ссылок на вас как на «ловца песен» окажется больше, чем на «копа»… э… я назвал вас копом. Ничего?

— Ну, термин вполне политкорректный.

Дэнс рассказала о незадавшейся карьере фолк-певицы и музыкальной отдушине, веб-сайте «Мелодии Америки». Название, объяснила Дэнс, навеяно гимном кантри 1970-х Пола Саймона. Веб-сайт для Дэнс — как спасательный круг, потому что порой по долгу службы приходится погружаться в такую тьму… Ничто не отвлекает от нее, возвращая к свету, так быстро и верно, как музыка.

Хоть «гугл» и определяет Дэнс как «ловца песен», она, по сути, «фольклорист». Алан Ломакс — настоящий монстр фольклоризма — в середине двадцатого века исколесил всю Америку, собирая традиционную музыку для Библиотеки конгресса. Дэнс, пока могла, тоже ездила по стране, собирая образцы блюзов и блюграс, хотя куда ей до Ломакса. Сегодня же доморощенная американская музыка — это музыка африканская, афро-поп, музыка каджунов, латиносов, карибские мелодии, мелодии Новой Шотландии, восточно-индийские и азиатские.

Веб-сайт «Мелодии Америки» помогал исполнителям защитить авторские права: посетители за плату скачивали треки, и деньги передавались авторам.

Боулинга рассказ захватил. Порой — раз или два в месяц — его обуревало настоящее безумие, и он скачивал из сети все подряд. Одно время он серьезно увлекался альпинизмом, правда, потом завязал.

— Гравитацию не переспоришь. — Кивнув в сторону комнаты, из которой доносились звуки музыки, он спросил: — Сын или дочь?

— Дочь. Мой сын знаком со струнами только благодаря теннисной ракетке.

— Ваша дочь хорошо играет.

— Благодарю, — не без гордости ответила Дэнс. Она потратила немало времени, приобщая Мэгги к музыке, и еще больше — на поездки к учителям и на концерты.

Боулинг отпечатал что-то на клавиатуре, и на экране возникла красочная страничка. Потом язык тела профессора резко изменился — Боулинг смотрел на дверь поверх плеча Дэнс. Кого он увидел — Дэнс догадалась не оборачиваясь. Секунд тридцать назад замолчал синтезатор.

Боулинг улыбнулся.

— Привет, я Джон. Работаю с твоей мамой.

Мэгги стояла в дверях, надев бейсболку задом наперед.

— Здрасте.

— Мы дома кепки — что? — напомнила Дэнс.

Сняв бейсболку, Мэгги подошла к Боулингу.

— Я Мэгги.

Совершенно не стесняясь взрослого дяди, десятилетняя девочка пожала ему руку.

— Крепкая ладошка, — похвалил профессор. — И на клавиши неплохо жмешь.

Мэгги широко улыбнулась.

— А вы играете?

— Слушаю — с дисков или скачиваю.

Дэнс нисколько не удивилась, заметив, что из своей комнаты вышел Уэс. Сын, не улыбаясь, стоял на пороге.

У Дэнс засосало под ложечкой. После смерти отца Уэс не принял ни одного мужчину, с которым мама встречалась. Врач говорил: мальчик видит в них угрозу семье и памяти отца. Принял Уэс одного Майкла О’Нила — отчасти потому, сказал врач, что помощник шерифа женат и для семьи угрозы не представляет.

Тяжело с таким сыном. Особенно Дэнс, которая второй год вдовствует и страшно тоскует по романтическим отношениям. Хочется познакомиться с кем-нибудь, встречаться… и детям перемены пойдут на пользу. Но стоит собраться на свидание, как Уэс мрачнеет и замыкается. Дэнс часами убеждала сына, что он и Мэгги — всегда на первом месте. Как она только не пыталась успокоить и примирить его с действительностью… а иногда просто ставила перед фактом: мол, нечего дуться, не поможет. Ни один способ не действовал, зато обнаружилось полезное свойство враждебности: Уэс интуитивно чувствовал, подходит кавалер или нет. Сын оказывался куда проницательней матери, и она в конце концов стала полагаться на его реакцию.

Дэнс жестом подозвала Уэса, и тот послушно приблизился.

— Это мистер Боулинг.

— Здрасте. Уэс.

— Привет. — Мужчина и мальчик пожали друг другу руки. Уэс, как обычно, немного смутился.

Дэнс хотела уже объяснить, что знает Боулинга по работе — дабы успокоить Уэса и предотвратить неловкую ситуацию. Не успела она и рта раскрыть, как Уэс взглянул на экран ноутбука и воскликнул:

— Прикольно! Это «Дайка»!

Дэнс присмотрелась к пестрой домашней страничке сервера «Дайменшнквест».

— Вы в нее играете? — сильно удивился мальчик.

— Вовсе нет. Я хотел показать кое-что твоей маме. Уэс, ты про гмошные эрпэгэшки знаешь?

— Типа, да.

— Уэс, — пробурчала Дэнс.

— В смысле, да, конечно, знаю. Мама не любит, когда говорят «типа».

Улыбнувшись, Боулинг спросил:

— В «Дайку» играешь? Я в ней толком не разбираюсь.

— Не, тут мечи и магия. Мне больше «Тринити» нравится.

— О-о! — по-мальчишески искренне восхитился Боулинг. — В ней графа просто отпадная. — Обернувшись к Дэнс, он сказал: — «Тринити» — это эн-эф.

Объяснил, называется.

— Что, простите?

— Ну мам! Научная фантастика.

— Фэнтези?

— Какое фэнтези, мам! — закатил глаза Уэс. — Научная. Фантастика.

— Ладно, будь по-твоему.

Уэс сильно нахмурился.

— Для «Тринити» нужно два гига оперативы и видюха той же силы. А то будет… — он поморщился, — тормозить. Хочешь пальнуть лучами, и все виснет. Облом, короче.

— Знаешь, сколько оперативы на компе, который я сегодня хакнул? — с напускной небрежностью произнес Боулинг.

— Три гига? — спросил Уэс.

— Пять. И четыре — на видюхе.

Уэс изобразил на лице полнейшее недоверие.

— Не-ееее! Слишком кру-ууто. На сколько «винт»?

— Два терабита.

— Неправда! Целых два терабита…

Поняв, что Боулинг и Уэс практически спелись, Дэнс облегченно рассмеялась.

— Уэс, — вспомнила она, — я ни разу не видела, как ты играешь в «Тринити». Она ведь не установлена у нас на компьютере?

Агент строго следила за тем, во что дети играют и на какие сайты лазят. Однако везде не поспеешь.

— Нет, ты не разрешаешь, — честно ответил сынишка. — Я у Мартин играю.

— С близняшками? — пораженно спросила Дэнс. Дети Мартин Кристенсен и Стивена Кегила еще младше, чем Уэс.

Сын рассмеялся.

— Мам! — строго произнес он. — Я играю со Стивом. У него все коды и патчи.

Теперь ясно. Стив, который сам себя называет дневным гиком, занимается технической стороной «Мелодий Америки».

— В игре присутствуют сцены насилия? — спросила Дэнс у Боулинга.

Профессор и мальчик заговорщицки переглянулись.

— Ну? — поторопила Дэнс.

— Не совсем, — ответил Уэс.

— Точнее, — потребовала агент.

— В игре можно как бы взрывать звездолеты и планеты, — сдался Боулинг.

— Только это не жестокое жестоко, — добавил Уэс.

— Все верно, — поддержал его профессор. — Это не «Обитель зла» и не «Охота на человека».

— Или «Гирз оф вар», — напомнил Уэс. — Там людей вообще бензопилой коцают.

— Бензопилой?! — в ужасе переспросила Дэнс. — Ты играл в эту игру?

— Нет! — запротестовал Уэс. — Билли Сояк из нашей школы играет. Он и рассказывал.

— Смотри не вздумай сам играть.

— Ладно, не буду. Хотя бы, — Уэс глянул на Боулинга, — с бензопилой бегать не буду.

— Уэс, не играй в эту игру, — самым строгим материнским тоном потребовала Дэнс. — И в другие, про которые мистер Боулинг рассказывал.

— Ладно, ладно, мам, ну что уж ты…

— Обещаешь?

— Ага.

Мальчик взглядом дал понять Боулингу, что мама иногда бывает очень требовательна.

Двое мужчин принялись обсуждать игры и технические вопросы, о значении которых оставалось только гадать. Ну и ладно, главное — общаются. Боулинг не кавалер, но неприятностей не хотелось бы, особенно сегодня. Вечер и так обещает быть напряженным. Боулинг не пытался впечатлить Уэса, не говорил снисходительно, как с малым дитем. Он будто нашел равного собеседника и наслаждался общением.

Мэгги, видимо, ощутила себя не удел.

— Мистер Боулинг, у вас дети есть? — вмешалась она.

— Мэгз, — одернула ее мать. — Вы же едва знакомы. Не задавай таких личных вопросов.

— Не беспокойтесь, — сказал Боулинг. — Нет, Мэгги, детей у меня нет.

Удовлетворенная ответом, девочка кивнула. В Боулинге, поняла Дэнс, Мэгги не видит товарища по играм. Она действительно интересуется его семейным положением. Того и гляди сосватает. Мало Дэнс Мэрилин Кресбах из офиса (особенно если учесть, что Мэгги — потенциальная подружка невесты).

На кухне послышались голоса: приехали Иди и Стюарт. Они прошли в гостиную к дочери и внукам.

— Бабуль! — вскрикнула Мэгги и бросилась к Иди. — Как ты?

На лице Иди расцвела искренняя улыбка (ну или близкая к искренней).

Подбежал к бабуле и Уэс — мальчик просто светился от счастья. С мамой он обниматься в последнее время не хочет, а вот бабушку обхватил руками крепко-крепко. Ее арест он воспринял куда больнее, чем Мэгги.

— Кэти, — произнес Стюарт. — Гоняешься за маньяками и находишь время готовить!

— Скажем так, кое-кто время на готовку нашел, — ответила Дэнс, улыбаясь и глядя украдкой на магазинные пакеты возле мусорки.

Вне себя от радости, Дэнс обняла мать.

— Как ты? — спросила она.

— Неплохо, дорогая.

«Дорогая…» Нехороший знак. Ладно хоть приехала, это главное.

Вернувшись к детям, Иди принялась возбужденно рассказывать, как смотрела по телевизору одну программу: ведущий показывал, как полностью сменить домашнюю обстановку. Лучше Иди в семье никто не умеет успокоить. Мама не стала рассказывать, что именно случилось в больнице, — предпочла болтовню с детьми о пустяках.

Дэнс представила родителей Джону Боулингу.

— Я наемный стрелок, — объяснил профессор. — Кэтрин имела несчастье спросить у меня совета и вот не может отделаться.

Боулинг рассказал, где именно в Санта-Круз он живет, давно ли и в каких колледжах работал. Профессору интересно было узнать, что Стюарт продолжает на полставки работать морским биологом. Оказывается, Боулинг часто посещает местный океанариум и недавно водил туда племянников.

— Знаете, я тоже преподавал, — вспомнил Стюарт. — В ученых кругах мне нравилось. Изучать акул так интересно.

Боулинг от души расхохотался.

Откупорили вино — белое, принесенное Боулингом. У профессора вдруг сменился настрой, и он, попросив прощения, вернулся к ноутбуку.

— Я не сажусь за стол, пока не закончу работать, — объяснил Боулинг. — Вернусь через мгновение.

— Можно поработать на заднем крыльце, — предложила Дэнс. — Я составлю вам компанию.

Дождавшись, пока Боулинг заберет ноутбук и выйдет через заднюю дверь, Иди заметила:

— Приятный молодой человек.

— Талантливый и всегда рад помочь. Благодаря ему спасли вторую девочку.

Дэнс убрала вино в холодильник. Накатили эмоции, и агент тихо пробормотала:

— Мам, прости, что бросила тебя в здании суда. Нашли второй крест и свидетеля, которого надо было опросить…

Иди, совершенно без сарказма в голосе, ответила:

— Все хорошо, Кэти. Понимаю, дело не могло ждать. А тут еще застрелили беднягу юриста, Линдона Стрикленда. Он ведь был известен.

— Да, был.

Надо сменить тему.

— Судился со штатом, наверное. Защищал права потребителя.

— Мам, что говорит адвокат?

Иди Дэнс прищурилась.

— Давай не сегодня, Кэти. Не надо.

— Ладно. — Дэнс ощутила себя ребенком, которого как следует выпороли. — Как пожелаешь.

— Майкл приедет?

— Сказал, постарается. Анна в Сан-Франциско, оставила детей на него. Да еще крупное дело надо расследовать.

— A-а… надеюсь, он справится. Как там Анна? — холодно спросила Иди.

Она думает, что мать из миссис О’Нил — так себе. Любые ее неудачи на семейном фронте Иди Дэнс считает крупным проступком, чуть ли не преступлением.

— Наверное, неплохо. Я давно ее не видела.

Интересно, Майкл все же приедет или нет?

— Ты говорила с Бетси? — спросила Дэнс.

— Да, она приезжает на выходные.

— Пусть поживет у меня.

— Если вас это не стеснит.

— Почему это должно нас стеснять?

— Вдруг ты будешь слишком занята? — предположила Иди. — С таким-то делом. Им надо заниматься в первую очередь. Ну, будет. Ступай проведай своего друга. Мы с Мэгги накроем на стол. Мэгз, идем, поможешь на кухне.

— Сейчас, бабуль!

— Стю прихватил диски со спортивными курьезами. Уэсу должно понравиться. Так, мальчики, идите в гостиную, посмотрите пока телевизор.

Стюарт сразу понял намек и, позвав с собой Уэса, направился к плоскоэкранному телевизору.

Какое-то время Дэнс, безвольно опустив руки, смотрела, как ее мать и Мэгги, счастливые, уходят на кухню.

Агент вышла на заднее крыльцо. Профессор пристроил ноутбук на шатком столике почти у самой двери, при свете лампы янтарного цвета.

— Мило, — оглядевшись, заметил Боулинг.

— Я называю это место Верандой. С большой буквы.

Здесь Дэнс проводила почти все свободное время — одна ли, с детьми, собаками, родней или друзьями. Серая, обработанная консервантами, эта деревянная конструкция площадью тридцать на двадцать футов проходила вдоль задней стены дома. Тут стояли колченогие стулья, шезлонги и столы; свет исходил от крохотных рождественских огней, настенных светильников и сферических ламп, дающих янтарное свечение. На неровных досках покоились мойка и большой холодильник. Хилые растеньица в щербатых горшках, птичьи кормушки и обветренные металлические и керамические украшения из садоводческих магазинов создавали причудливую декоративную смесь.

Бывало, придет Дэнс домой, а на Веранде уже сидят коллеги из КБР, офиса шерифа или дорожного патруля — угощаются напитками из древнего холодильника. И не важно, что самой хозяйки нет дома; правила просты: не тревожить детей, когда они занимаются или спят, не ругаться, не орать и не входить в дом, если не пригласили.

Дэнс любила Веранду: здесь завтракали, проводили вечеринки и более официальные мероприятия. Здесь Дэнс вышла замуж. И поминки по мужу справила здесь же, на серых покореженных досках.

Дэнс устроилась на двухместном плетеном диванчике рядом с Боулингом, который согнулся над экраном большого ноутбука. Оглянувшись, профессор произнес:

— У меня тоже есть веранда. Правда, если сравнивать наши веранды с созвездиями, мою следует назвать Малой, а вашу — Большой.

Дэнс рассмеялась.

Боулинг кивнул на компьютер.

— Я мало чего нашел о любимых местах Тревиса или его приятелях. Гораздо меньше, чем бывает на «винте» у среднего подростка. Реальный мир Тревиса почти не интересует. Парень больше времени проводит в мире синтетическом, на сайтах, в блогах… играет в гмошки.

Жаль, жаль… Столько сил потратили на взлом, и все впустую.

— Львиную долю времени в синтетическом мире Тревис отводит «Дайменшнквест». — Боулинг кивнул на экран. — Я тут покопался немного… «Дайка» — крупнейшая в мире онлайновая РПГ. Двенадцать миллионов зарегистрированных пользователей.

— В Нью-Йорке и то меньше живет.

Боулинг описал мир игры как смесь «Властелина колец», «Звездных войн» и «Секонд лайф», социальный интерактивный сайт, пользователи которого живут воображаемой жизнью в собственноручно созданном мире.

— Насколько я могу судить, Тревис проводил в «Дайменшнквест» от четырех до десяти часов в день.

— В день?!

— Ну да, для любителя гмошек это типично. — Боулинг хихикнул. — Бывает и хуже. В реальном мире для пользователей «Дайменшнквест» разработали программу из двенадцати ступеней — для преодоления зависимости от игры.

— Серьезно?

— Конечно. — Профессор подался вперед. — Итак, я не нашел ничего о любимых местах Тревиса и его приятелях. Зато есть кое-что иное.

— И что же?

— Он сам.

— Кто?

— Как кто! Тревис.

Джон Боулинг говорил на полном серьезе. Дэнс прищурилась, ожидая кульминационного момента.

— Вы нашли его? Где?

— В Этерии. Это вымышленная страна в «Дайке».

— Тревис онлайн?

— Сейчас нет.

— Вы можете отсюда выяснить, где он в реальной жизни?

— Такого способа нет. Отследить Тревиса нельзя. Я звонил в игровую компанию, в Англию, и переговорил с некоторыми ее директорами. Сервер «Дайменшнквест» расположен в Индии, и в любой момент на нем играют до миллиона человек.

— Но раз мы захватили компьютер Тревиса, то сам Тревис играет у друга.

— Либо же он вошел на сервер с публичного терминала или играет с украденного компьютера, подключаясь через точку доступа Wi-Fi.

— Зато когда Тревис онлайн, есть шанс засечь его и найти?

— Теоретически — да.

— Тогда почему он продолжает играть, если осознает риск быть пойманным?

— Я же говорю: у Тревиса игровая зависимость.

Дэнс кивнула на компьютер.

— Вы уверены, что нашли именно Тревиса?

— Почти на сто процентов. Я прошвырнулся по его игровым папкам и нашел несколько аватар. Затем отправил в игру своих студентов, и те поискали для меня Тревиса. Он сегодня заходил на сервер под логином Страйкера — так зовут героя. Он в категории громовержцев, то есть воин. Убийца. Одна из моих студенток, которая играет в «Дайку» уже несколько лет, где-то с час назад нашла Тревиса. Он бродил по сельской местности, убивая людей. На глазах у моей помощницы Тревис вырезал целую семью. Мужчин, женщин, детей… а потом рескилил[11] их.

— Как это?

— В онлайновых играх убитый персонаж теряет силу, очки, имущество, но гибнет не навсегда. Через несколько минут оживает, правда, ослабленный. Силу приходится копить снова. Выискиваются подлецы, которые, убив жертву, ждут ее воскрешения и убивают заново. Таким моветоном большинство игроков брезгует. Это все равно что убивать раненого солдата на поле битвы. Тревис рескилит врагов постоянно.

Дэнс вгляделась в изысканное оформление домашней странички «Дайменшнквест»: туманные зеленые долины, высокие горы, невероятные города, бурные океаны… и мифические существа, воины, герои, маги, злодеи — тот же Кветцаль, рогатый демон с зашитым ртом, смотрел на Дэнс леденящим душу взглядом.

Кусочек этого кошмарного мира вторгся в реальную жизнь полуострова, подпав под юрисдикцию Дэнс.

Боулинг похлопал по мобильнику у себя на поясе.

— Ирв следит за игрой. Создал бота — автоматическую компьютерную программу, — который даст знать, если Страйкер окажется в игре. Ирв позвонит или напишет в чате, когда Тревис зайдет на сервер.

Оглянувшись, Дэнс заметила, как Иди, сжав кулаки, смотрит на нее из окна кухни.

— Я тут подумал, — продолжил Боулинг, — если застанем Тревиса онлайн, то за ним можно проследить. И кое-что узнать о парне: где он, с кем.

— Как?

— По сообщениям в чате. Игроки общаются в нем между собой. Но пока Тревис не зайдет на сервер, ничего не поделаешь.

Профессор откинулся на спинку диванчика и принялся вместе с Дэнс молча потягивать вино.

— Мам! — позвал Уэс, выбежавший на веранду.

Подскочив на месте, Дэнс поспешно отодвинулась от Боулинга.

— Когда кушать будем? — спросил сын.

— Когда приедут Мартин и Стив.

Уэс вернулся к телевизору. Возвратились в дом — вместе с вином и компьютером — Дэнс и Боулинг. Убрав ноутбук в портфель, профессор прихватил с кухни чашу с претцелями. В гостиной он предложил печенье Уэсу и Стю.

— Аварийный паек, чтобы не потерять силы.

— Ура! — Уэс сграбастал целую пригоршню печенья. — Дедуль, отмотай на ту хохму. Покажем ее мистеру Боулингу.

Домашняя страничка игры загрузилась практически моментально.

Затем на экране возникло приветствие, под которым значился рейтинг игры по версии некой организации ERSB: «18+, в игре содержатся сцены насилия и распития алкоголя».

Уверенно стуча по клавишам, Джон Боулинг виртуально перенесся в Этерию.

Странно было наблюдать, как аватары — люди и фантастические существа — бродят по лесной опушке среди огромных деревьев. Над головой каждого персонажа висело облачко с именем. Многие герои сражались, прочие мирно шли своей дорогой, пробегали или проносились на лошади или еще какой ездовой твари; крылатые аватары перемещались по воздуху.

Проворство и лицевая мимика — такие живые, натуралистичные — привели Дэнс в замешательство. Графика по уровню почти не уступала киношной, отчего бои и кровопролитие казались жестче.

Дэнс невольно подалась вперед; колени мелко подрагивали, выдавая напряжение. Агент ахнула, когда у нее на глазах один воин обезглавил другого.

— За ними стоят реальные люди?

— Один-два — неигровые персонажи, созданные самой игрой. Почти все остальные — аватары пользователей со всего мира. Кейптаун, Мексика, Нью-Йорк, Россия… Чаще всего играют мужчины, но есть среди пользователей и женщины. Средний возраст игроков, кстати, не так мал, как вы думаете: подростки, зрелые люди, пожилые — играют все. Мальчики, девочки, мужчины, черные, белые, инвалиды, атлеты, юристы, посудомои… В синтетическом мире можно быть кем годно.

Вот еще один игрок умертвил противника; из раны фонтаном ударила кровь. Боулинг фыркнул.

— Впрочем, не все равны. Выживает самый опытный и мощный, а силу набираешь в боях и путем убийств. В буквальном смысле порочный и кровавый круг.

Дэнс ткнула пальцем в экран, показывая на женскую аватару. Та стояла спиной к наблюдающим.

— Ваша?

— Это аватара одной из моих студенток. Я пользуюсь ее аккаунтом.

Звали персонажа Гринлиф.

— Вон он! — Подавшись вперед, Боулинг плечом задел Дэнс. Профессор указывал на аватару Тревиса, Страйкера, стоявшего в сотне футов от Гринлиф.

Это был мощный, мускулистый мужчина. В то время как прочие аватары имели бороды или красные, обветренные физиономии, свою аватару Тревис наделил гладкой, как у младенца, кожей. Все из-за угрей в реальной жизни.

«Можно быть кем угодно…»

Сразу стало ясно, что Страйкер — «громовержец» — тут главный. Завидев его, игроки убегали. Кое-кто осмелился бросить вызов — один раз напали сразу двое, — но Тревис легко убил всех. Одного троллеподобного гиганта он поразил лучом, и пока зверь бился на земле в конвульсиях, вспорол ему грудь ножом.

Дэнс ахнула.

Страйкер запустил руку в тело врага.

— Что он делает?

— Мародерствует.

Дэнс нахмурилась, и Боулинг пояснил:

— Так все поступают. Иначе нельзя. Побежденный враг имеет при себе нечто ценное, и победитель получает полное право на его имущество.

Если Тревис перенял именно такие ценности синтетического мира, то почему не сорвался раньше?

Где же он в реальном мире? В «Старбаксе», где бесплатный Wi-Fi? Сидит себе, надвинув на глаза капюшон, в темных очках? В десяти милях отсюда? В одной миле?

Не в «Игральне», это точно. За игровым салоном следят помощники Дэнс.

Наблюдая за похождениями Тревиса — как он пачками убивает врагов, — Дэнс невольно взялась проверять его как специалист по кинесике.

Да, движения аватары определяются игровой анимацией, но то, что Страйкер движется куда грациознее и плавнее остальных персонажей, сразу бросилось в глаза. В бою он не молотил врага бессистемно — выжидал, а затем, отступив, наносил удар по ошеломленному противнику. Потом еще несколько быстрых ударов или уколов — и враг повержен. Страйкер ни на секунду не расслаблялся, сохраняя бдительность.

Видимо, так себя в жизни и ведет Тревис. Тщательно планирует нападения и, узнав жертву, наносит быстрый удар.

Странным показался язык тела Страйкера.

— Можно с ним поговорить?

— С Тревисом? В смысле со Страйкером?

— Да. Подойдите к нему.

— Я, — неуверенно произнес Боулинг, — толком не владею управлением. Но ходить, думаю, получится.

— Тогда вперед.

Нажимая на клавиши, профессор подвел Гринлиф к Страйкеру, который в этот момент грабил труп очередного противника.

Как только Гринлиф приблизилась на расстояние удара, Страйкер выхватил меч и прикрылся искусно сделанным щитом. С монитора на Дэнс смотрели черные глаза Кветцаля.

— Как начать беседу?

Боулинг кликнул по иконке внизу экрана, и открылся чат.

— Обычный чат. Вводите сообщение и жмете «Энтер». Только помните: писать надо на компьютерном сленге. Самый легкий способ — забыть про пунктуацию, грамматику и орфографию.

Глядя на анимационное лицо убийцы, Дэнс глубоко вздохнула.

Кэтрин Дэнс, Ти-Джей Скэнлон и Джон Боулинг уже два часа как собрались в кабинете Дэнс. На часах 09.00.

Чилтон удалил из блога сообщение и картинки Тревиса, однако Боулинг успел скопировать их к себе на компьютер.

— Можно попытаться проследить, откуда загрузили послание, — сказал он и поморщился. — Но только при сотрудничестве Чилтона.

— В изображении Кветцаля что-нибудь есть? Символы читаются? Расшифровываются?

Боулинг ответил, что все они из игры и выдуманы очень давно. Как бы там ни было, значения в странном послании не отыскал даже опытный шифровальщик.

О том, что убитая женщина на второй иллюстрации напоминает Дэнс, старались не говорить.

Агент хотела связаться с блогером, и тут ей самой позвонили. Увидев на дисплее номер, Дэнс громко рассмеялась.

— Да, мистер Чилтон?

Боулинг посмотрел на нее взглядом, полным иронии.

— Не знаю, успели ли вы заметить…

— Мы заметили, что ваш блог взломали.

— У сервера хорошая защита. Ваш парень сильно умен. — Пауза. — Мы попытались отследить точку взлома. Тревис пользуется прокси-сайтом где-то в Скандинавии. Я отзвонился туда друзьям, и они заверили, что знают, о какой компании идет речь. У меня есть имена и адреса. Телефонные номера — тоже. Офис компании недалеко от Стокгольма.

— Они помогут нам?

— Без ордера поставщики прокси-услуг редко сотрудничают с полицией. Поэтому они так популярны.

Получить международный ордер — тот еще геморрой и ждать придется недели три как минимум. К тому же правительство Швеции может проигнорировать документ… Ладно, хоть какая-то зацепка.

— Давайте информацию. Мы попытаемся.

Чилтон выполнил просьбу.

— Спасибо, я очень ценю вашу помощь, — ответила Дэнс.

— Есть еще кое-что.

— Что же?

— Вы сейчас в блоге?

— Могу загрузить вашу страничку.

— Прочтите самый последний пост.

Дэнс вошла на сайт: http://www.thechiltonreport.com/html/june28.html. Перво-наперво она заметила извинения блогера, которые тот принес читателям (в поразительно смиренной манере). Дальше шло открытое письмо Тревису Бригэму:

— Ну как он? — спросила Лили Хоукен у мужа Дональда.

— Джеймс-то? Отмалчивается. Видно, что ему туго, и Патриции тоже.

Супруги обживали новое семейное гнездышко в Монтерее. Распаковывали бесконечные коробки…

Лили, миниатюрная блондинка, стояла посреди комнаты, слегка расставив ноги и глядя на два полиэтиленовых пакета с занавесками.

— Что скажешь?

Хоукен как раз собирал кофейный столик, и меньше всего ему хотелось думать об украшении окон, но Лили — с которой он прожил целых девять месяцев и три дня — взяла на себя почти всю тяжесть переезда из Сан-Диего. Пришлось отложить инструменты и приглядеться к красным портьерам, затем к рыжеватым и снова — к красным.

— Те, что слева, — вынес вердикт Дональд, готовый в любой момент изменить мнение.

Впрочем, он угадал.

— И мне они нравятся, — призналась Лили. — Полиция, говорят, следит за домом Джеймса. Ждет новых жертв?

Хоукен вернулся к сборке столика из «Икеи». Черт, толковые у них дизайнеры.

— Джеймс другого мнения, хотя ты его знаешь. Он верен себе до конца, его не переубедить.

Хм, а ведь Лили не знает Джеймса Чилтона. Не знает совсем. Только по рассказам Дональда.

Да и он знает о многих сторонах жизни супруги по рассказам, намекам и собственным логическим выводам. Так и живут; оба в браке второй раз: Дональд оправляется от траура, Лили — от тяжелого развода. Познакомились через друзей, стали встречаться. Поначалу осторожные, они быстро поняли, как не хватает им близости и любви. И спустя полгода Хоукен, не думавший снова жениться, сделал Лили предложение — в баре на крыше пляжного отеля «Дабл Ю». Места романтичнее решил не искать — не хватило терпения.

Лили потом призналась, что романтичнее и представить ничего не могла. Не последнюю роль сыграло большое кольцо с бриллиантом — на белой ленте, накинутой на горлышко ее пивной бутылки.

Здравствуй, новая жизнь в Монтерее!

Оценив ситуацию, Дональд Хоукен заключил: он счастлив. Как мальчишка. Друзья уверяли, что второй брак отличается от первого, после смерти жены-то. Вдовство-де сильно меняет: не вернется то чувство, окрыляющее, пронизывающее каждую клеточку существа. Да, будет страсть, общение, но сутью брака останется дружба.

Ложь!

Дональд вновь чувствует себя окрыленным и даже больше.

Он целиком отдавался браку с Сарой — знойной женщиной, чья красота пленила бы многих, как и самого Дональда Хоукена. Однако любовь к Лили пылает в его сердце не менее жарко.

И да, пора признать, что секс с Лили куда лучше. Сара в постели иногда пугала. (Дональд улыбнулся, вспомнив пикантные моменты.)

Интересно, как Лили примет Джима и Пэт? Дональд много рассказывал, как они дружили семьями, часто развлекались вместе. Ходили в школы к детям на спортивные соревнования, устраивали вечеринки, барбекю… Улыбка Лили при этом слегка тускнела, и Дональд спешил заверить супругу, мол, Джима Чилтона он и сам не до конца понимает. Дональд так сильно скорбел по Саре, что чуть не забросил друзей.

Сейчас он возвращается к жизни. Вот закончатся приготовления дома, и супруги заберут детей от бабушки с дедушкой. Лили погрузится в размеренный, приятный быт, каким его помнит Дональд по прошлым годам на полуострове, и Джим Чилтон станет другом новой семьи Хоукен. Дональд возобновит членство в загородном клубе, и прежние друзья вернутся.

Да, он сделал правильный шаг. Правда, на горизонте возникла тучка — маленькая. Она скоро уйдет, однако сейчас жить мешает.

Поселившись в своем прежнем доме, Дональд словно бы воскресил частичку Сары. Один за другим в памяти вспыхивали образы: Сара — внимательная хозяйка, страстная собирательница предметов искусства, строгая бизнес-леди.

Сара — пылкая и ненасытная любовница.

Сара бесстрашно облачается в гидрокостюм и плавает в бурном океане, затем выходит на берег, замерзшая и усталая… В последний раз она не вышла. Волны сами прибили к берегу ее бездыханное тело: глаза слепо открыты, кожа холодна, как и вода в океане.

Сердце Хоукена забилось чуть чаще. Вдохнув и выдохнув несколько раз, он отогнал воспоминания прочь.

— Подать тебе руку помощи? — спросил он у Лили, которая как раз вешала занавески.

Чуть подумав, жена спустилась со стремянки. Подойдя к Дональду, положила его руку себе на декольте и страстно поцеловала мужа в губы.

Отсмеявшись, супруги вернулись к делам: Лили — к занавескам, Дональд — к столику из стекла и хрома. Закончив, Дональд подтащил его к дивану.

— Дорогой, — позвала Лили.

Она стояла на стремянке, глядя в заднее окно, которое так и не успела занавесить.

— Что?

— Там кто-то есть.

— На заднем дворе?

— По ту сторону забора. Не знаю, наша там территория или нет…

— Соседский двор.

На Центральном побережье Калифорнии дворы небольшие — земля стоит дорого, и много ее не купишь.

— Какой-то тип, стоит и смотрит на дом.

— Думает, наверное, что сюда оторвы въехали. Рок-н-ролл, наркотики, все дела…

Лили спустилась чуть ниже по стремянке.

— Он стоит и смотрит, — повторила женщина. — Мне страшно, дорогой.

Дональд Хоукен выглянул в окно. Место для обзора он выбрал неудачное, но типа в кустах заметил: паренек в балахоне.

— Может, соседский сынишка? Детям всегда любопытно, кто селится рядом. Они ищут приятелей среди ровесников. Я сам так поступал.

Лили не ответила. Она прищурившись смотрела в окно, и ее напряжение постепенно передалось мужу.

Пора показать, какой Дональд мужик!

Выйдя в кухню, он распахнул заднюю дверь. Не заметив нигде незнакомца, прошел чуть дальше на задний двор, и тут раздался окрик жены:

— Дорогой!

Встревоженный, Дональд вернулся в дом.

Лили, оставаясь на лестнице, указывала на другое окно: паренек в балахоне, по-прежнему держась кустов, успел переместиться на территорию Хоукенов.

— Черт возьми! Да кто он такой?!

В Службу спасения Дональд решил не звонить. Что, если паренек и правда соседский ребенок? Так и оскандалиться недолго — и прощай дружба с соседями.

Незнакомец тем временем скрылся.

Лили спустилась с лестницы.

— Куда он пропал? Такой юркий…

— И правда, где он?

Супруги принялись выглядывать в другие окна.

Никого.

Невидимая угроза оказалась страшней очевидной.

— Слушай, надо… — Договорить Дональд не успел. Лили закричала:

— Пистолет! Дон, у него пистолет!

Схватив телефонную трубку, Дональд велел супруге:

— Дверь! Запри ее!

Лили бросилась ко входу и не успела — дверь распахнулась у нее перед носом. Лили закричала, и Дон Хоукен бросился на пол, подминая под себя молодую жену. Храбро, но бесполезно…

АСЫ РАБ.

Оставшись один в кабинете Кэтрин Дэнс, Джонатан Боулинг отчаянно копался в содержимом ноутбука Тревиса — в поисках ключа к коду. АСЫ РАБ.

Профессор сильно подался вперед, стуча по клавишам с безумной скоростью. Будь здесь агент Дэнс, она, эксперт по кинесике, быстро поняла бы, что компьютерщик превратился в идущую по следу гончую.

И след он, похоже, взял верный.

Дэнс с помощниками сейчас устанавливает наблюдение за домами потенциальных жертв, а Боулинг остался ковыряться в компьютере Тревиса. Нашел зацепку и теперь гоняется за данными, которые, возможно, помогут разгадать код. АСЫ РАБ.

Что бы это значило?

Любопытный момент: в компьютерах, этих ящиках из пластика и металла, живут призраки. Жесткий диск похож на лабиринт тайных ходов и коридоров, уводящих глубже и глубже в архитектуру компьютерной памяти. С трудом ходы можно очистить, изгнать духов памяти, но кое-что останется навсегда. Кое-что невидимое, разбитое на осколки.

И вот Боулинг бродит коридорами, читая следы данных при помощи хакнутой одним из его студентов программы. Профессор словно бы очутился в заброшенном доме, где шепчутся привидения.

Боулинг вспомнил о диске с аниме «Призрак в доспехах», одолженном сыном Кэтрин Дэнс. Славно, кстати, вчера посидели… Особенно профессору понравились дети. Мэгги — восхитительная, веселая девочка, которая вырастет в женщину столь же эффектную, как и ее мать. Уэс, более спокойный, приятный в общении, умный. Боулинг не раз задумывался, какими выросли бы его дети, останься он с Кэсси.

«Будем надеяться, ей неплохо живется в Китае».

Боулинг вспомнил недели перед отъездом бывшей подруги… и сразу передумал желать ей добра.

Отбросив мысли о Кассандре, он вернулся к погоне за компьютерным призраком. Что-то да скрыто в обрывках бинарного кода, переводящихся на человеческий язык как «асы раб».

Голодный до ребусов разум Боулинга, готовый в нужный момент выдать неожиданное решение, основанное на логике и интуиции, автоматически вычислил, что обрывок фразы понимать стоит как «часы работы». (Он сохранился после того, как Тревис последний раз выключил компьютер.) Может быть — только может быть! — код указывает на следующую жертву.

Компьютеры не хранят связанные данные в одном месте. Код «асы раб» может лежать в страшном подвале, тогда как имя относящегося к нему объекта — в коридоре чердака. Часть физического адреса — в одном месте, остальное — в другом. Мозг компьютера непрерывно членит данные и прячет кусочки информации в разных местах, по своему усмотрению, а бедный пользователь силится понять его ущербную логику.

Так и Боулинг шел по следу, петляя темными коридорами.

За последние месяцы — да что там, годы! — ему ни разу не доводилось трудиться над таким интересным проектом. Джонатан Боулинг работой в университете наслаждался. Любопытный от природы, он обожал сложности в исследованиях и написании статей, плодотворные беседы с коллегами по факультету и со студентами, когда молодежь загорается интересом к учебе. Для Боулинга чистое наслаждение видеть, как блестят глаза студентов в момент озарения, когда разрозненные куски данных складываются в целостную картину понимания.

Сейчас прежние победы казались мелочью. Сейчас Боулинг спасал жизни. Он забыл обо всем, стремясь найти ключ к коду «асы раб».

Еще одна кладовая дома с привидениями. Ничего, кроме мешанины байтов. Еще один ложный след.

Профессор продолжил печатать.

Ничего.

Боулинг потянулся, с наслаждением хрустнув суставами. Ну же, Тревис, почему тебе интересно именно это место? Чем оно для тебя важно?

Может, ты до сих пор туда ходишь? Там у тебя работает друг? Или ты покупаешь там что-нибудь?

Прошло еще десять минут.

Сдаться?

Не дождетесь.

Боулинг прошел в следующую часть дома с привидениями. Прищурившись, он рассмеялся. Части головоломки сошлись, и смысл «асы раб» стал ясен.

Понятно, как «асы раб» связано с Тревисом Бригэмом. Все до смешного просто. Профессор злился на себя. Столько времени потратил на ложные поиски!

Достав из поясного чехла телефон, Джонатан Боулинг позвонил Кэтрин Дэнс. После четвертого гудка ему предложили оставить голосовое сообщение. Профессор уже собирался надиктовать послание, но тут он глянул в записи: нужное место недалеко от офиса КБР. Минутах в десяти.

Захлопнув телефон, Боулинг встал и надел пиджак. Невольно бросив взгляд на фото Дэнс с детьми и собаками, он покинул кабинет и направился к парадному выходу.

Прекрасно сознавая опасность предприятия, Джон Боулинг оставил синтетический мир, чтобы продолжить квест в мире реальном.

Джон Боулинг представил себя копом. Джеком Бауэром на войне с террористами.

Он шел по следу, который указывал на укрытие Тревиса, — оттуда парень взломал сайт Чилтона, оставив угрожающий пост и картинки с маской демона и пронзенной мечом женщиной. Оттуда играет в свой ненаглядный «Дайменшнквест».

«Часы работы», найденные в призрачных коридорах компьютерной памяти, вывели на игровой зал «Маяк» в Нью-Монтерее.

Выходя на улицу, парень сильно рискует, но если соблюдать осторожность, не забывая про солнечные очки, кепку и балахон, то риск можно снизить.

К тому же Тревис зависит от игры и на риски может забить. Выбора нет.

Съехав с шоссе, Боулинг повел свою «ауди» сначала по Дель-Монте, затем по Лайтхаус и, наконец, нашел район с аркадой.

Профессор наслаждался новым опытом. Ему сорок один, и живет он за счет мозгов. Отсутствием храбрости не страдает: занимался альпинизмом, скуба-дайвингом, горными лыжами. Тем более мир идей тоже имеет свои риски: для карьеры, репутации, нервов… Боулинг вышел живым из разборок с коллегами, пережил несколько яростных флеймов — как и в случае с Тревисом, только противники писали куда грамотней. Совсем недавно Боулинга затравили за критику файлобменников.

Сколько грязи на него вылили! Как только не клеймили: «сраный капиталист», «подстилка барыг», «профессор массового поражения» (последнее даже понравилось).

Некоторые коллеги перестали с ним общаться.

Но такие опасности ни в какое сравнение не идут с теми, которым ежедневно подвергают себя Кэтрин Дэнс и ее сослуживцы. Которым сам Боулинг решил подвергнуть себя сегодня. Представил себя копом…

Боулинг прекрасно понимал, сколько пользы принес КБР, и помощь его оценили. Однако все происходит так близко, ты слышишь звонки, видишь, с каким лицом Кэтрин принимает вводные о преступлениях, как ее рука тянется к черной рукояти пистолета… Просто нельзя усидеть.

«И все, Джон?»

Ну ладно, ладно, он пытается впечатлить Кэтрин.

Вспомнив Майкла О’Нила, он почувствовал укол ревности.

«Глупо, ведешь себя как подросток, ей-богу!»

И все же эта женщина зажгла в Боулинге искру. Он не знал — да и кто мог знать! — как именно рождается привязанность. Она либо рождается, либо нет. Дэнс одинока, и Боулинг тоже. Тем более он давно расстался (и очень даже насовсем) с Кэсси. Готова ли Кэтрин к новым отношениям? Боулинг вроде получал от нее приглашающие сигналы, хотя… что ему известно о языке тела? Спец по кинесике — Кэтрин, не он.

Кроме того, Боулинг — мужчина, а мужчины забывчивы на уровне генов.

Боулинг припарковался у «Маяка» на боковой улице, в безлюдной части Пасифик-Гров. Вспомнил, как эта полоса маленьких фирм и еще меньших жилых комплексов, эта копия Нью-Монтерея, была миниатюрной версией «долины бедняков», приткнувшейся между бурлящим армейским городком и религиозной общиной. Сегодня здесь тихо и мирно, как в торговом комплексе Омахи или Сиэтла.

Аркада «Маяк» оказалась темным и ветхим заведением, где пахло… азартом. Азартом игры и погони. Боулинг придумал каламбур, которым не успел поделиться с Дэнс.

В этом сюрреалистическом месте игроки — в основном мальчишки — сидели за терминалами, уткнувшись в мониторы и терзая джойстики, стуча по клавишам. Игровые кабинки отделялись друг от друга изогнутыми стенками, обитыми звуконепроницаемым материалом; геймеры сидели в удобных кожаных креслах с высокими спинками.

В распоряжение игроков предоставили все необходимое: плотно прилегающие наушники, микрофоны, тачпады, дополнительные средства управления типа руля для гоночных симуляторов или рукояток для симуляторов летных, 3D-очки и панель с гнездами для питания устройств, USB-разъемов, шин сверхбыстрой передачи данных, аудиовизуальных приборов и еще чего-то непонятного. В некоторых кабинках даже имелись новейшие игровые приставки.

Боулинг писал статьи про последнюю тенденцию в игровом мире: кабинки с полным погружением в синтетическую вселенную. Впервые эти приспособления появились в Японии; ребята могли часами просиживать за игрой в личном затемненном пространстве, полностью отгородившись от внешней среды. Типичное явление для общества, знаменитого своими хикикимори, затворниками, которые годами не покидают домов, квартир или комнат, поддерживая связь с миром лишь через компьютер.

Какофония оглушала: взрывы, выстрелы, вопли, зловещие визги и смех, неразборчивое бормотание геймеров в микрофоны и шелест голосов в наушниках… Время от времени хрипло вскрикивал какой-нибудь игрок, погибший в виртуальном мире или осознавший тактическую ошибку.

«Маяк» ничем не отличался от подобных заведений, разбросанных по всему миру, — такой же аванпост реальности на пути человека в виртуальность.

Почувствовав вибрацию на поясе, Боулинг достал из чехла телефон. Сообщение от аспиранта Ирва гласило: «Пять минут назад Страйкер вышел в сеть, он в „Дайке“!»

Боулинга словно ударили. Опомнившись, он осмотрелся. Где Тревис? Из-за перегородок заглянуть удалось только в одну-две кабинки.

За стойкой сидел патлатый юноша и читал научно-фантастический роман. К шуму он, похоже, давно привык.

— Я тут одного паренька ищу, — сказал Боулинг, подойдя к стойке.

Администратор иронично приподнял бровь.

Понятно, это как дерево в лесу искать…

— Чё, правда?

— Он в «Дайку» играет. Вы никого минут пять назад не регистрировали?

— Мы не регистрируем. Здесь по талонам играют. Их можно купить у меня или через терминал. — Администратор пристально посмотрел на Боулинга. — Сына ищете?

— Нет. Знакомого.

— Могу посмотреть на сервере. Проверю, кто недавно залогинился в «Дайке».

— Правда?

— Ну так!

— Спасибо огромное.

Патлатый, впрочем, не пошевелил и пальцем. Он продолжал пялиться на Боулинга из-под сальной челки.

А, ну да, сделка… чтоб ее. В личные дела же влезаем! Через пару мгновений из кошелька Боулинга в карман грязных джинсов администратора перекочевали две двадцатки.

— Если поможет, его аватару зовут Страйкер, — сказал Боулинг.

Патлатый фыркнул.

— Погодите, ща вернусь. — Он встал и пошел к двери в дальней стене аркады.

Через пять минут патлатый вернулся.

— Короче, есть такой Страйкер, играет в «Дайку». Недавно залогинился. Кабинка сорок третья, вон там.

— Спасибо.

— Угу… — Администратор вернулся к чтению.

Боулинг принялся лихорадочно соображать: что делать?

Попросить эвакуировать всех из аркады? Нет, Тревис улизнет под шумок. Надо звонить в Службу спасения. Или сначала проверить, нет ли кого еще с Тревисом? И нет ли при нем револьвера?

Размечтавшись, Боулинг представил, как будто бы случайно проходит за спиной у Тревиса, вырывает у него из-за пояса оружие и держит парня на мушке до приезда полиции.

Нет, так не пойдет. Совсем не пойдет.

Боулинг медленно пошел к сорок третьей кабинке. Ладони вспотели. Профессор мельком выглянул за угол — увидел этерийский пейзаж на экране… и пустое геймерское кресло. В проходе никого. Сорок четвертая тоже не занята, а в сорок второй девчонка с короткими зелеными волосами играет в файтинг.

Боулинг подошел к ней.

— Простите.

Нанеся серию зубодробильных ударов, аватара девчонки сокрушила противника, вскарабкалась на него и оторвала голову.

— Типа, чё? — не отрываясь от экрана, спросила девчонка.

— Тут рядом парень сидел, играл в «Дайку». Где он?

— Типа, не знаю. Джимми сказал ему что-то, и все, чувак ушел. Минуту назад.

— Кто такой Джимми?

— Ну этот, админ.

«Проклятие! Отдать сорок баксов патлатому засранцу, чтобы тот предупредил Тревиса. Хороший из вас коп, профессор».

Боулинг обернулся на парня за стойкой — тот увлеченно читал роман.

Выбежав на улицу, профессор с непривычки зажмурился. Когда глаза освоились на ярком свету, он заметил юношу — тот, опустив голову, быстро уходил прочь от аркады.

Так, спокойно, без глупостей. Боулинг вынул из чехла коммуникатор.

Парень тем временем сорвался на бег.

Подумав секунду, Джон Боулинг припустил следом за ним.

Отключившись, Гамильтон Ройс опустил руку с телефоном и задумался. Только что состоялась беседа. На языке политических и корпоративных эвфемизмов.

Чуть задержавшись в коридоре, омбудсмен решил заглянуть в кабинет к Чарлзу Оверби.

Глава офиса сидел, откинувшись на спинку кресла, и через Интернет слушал новости о том, как его агенты чуть не схватили убийцу в доме друзей блогера. Однако преступник умудрился бежать и готовится дальше терроризировать население полуострова.

Почему бы не сообщить, что полиция спасла жизнь человеку?

Оверби переключился на другую станцию. Диктор, выбравший для Тревиса эпитет «Убийца-геймер», рассказывал о том, как парень мучил своих жертв. И ни слова, что погиб всего один человек — юрист, которому Тревис выстрелил в затылок. Правильно, убил-то без пыток.

Наконец Ройс сказал:

— Ну что ж, Чарлз. Озабоченность генпрокурора растет. — Омбудсмен показал сотовый, словно значок — при задержании.

— Это дело беспокоит всех нас, — отозвался Оверби. — Весь полуостров. Я ведь говорил, юрисдикция — наша. — Шеф КБР помрачнел. — Или в Сакраменто недовольны тем, как мы ведем расследование?

— По сути, нет.

Недомолвка повисла в воздухе, словно рассерженный шершень — над головой у Оверби.

— Мы стараемся как можем.

— Мне понравилась эта ваша агент Дэнс.

— Она дока. Ничего не упустит.

Омбудсмен медленно, задумчиво кивнул.

— Генпрокурор сожалеет о жертвах. Я тоже. — Подлив в голос сочувствия, Ройс попытался вспомнить, когда он последний раз испытывал сожаление. Кажется, когда не успел в больницу к дочке — ей вырезали аппендикс, пока отец кувыркался в постели с любовницей.

— Да, настоящая трагедия.

— Признаю, что слова мои неубедительны, однако блог Чилтона — проблема та еще.

— Полностью согласен, — сказал Оверби. — Прямо глаз урагана.

«Где на самом деле спокойно и даже безоблачно», — поправил его про себя Ройс.

— Кэтрин заставила Чилтона опубликовать обращение к Тревису, — напомнил шеф КБР. — И еще блогер выдал нам информацию по шведской прокси-компании.

— Понимаю. Дело, знаете ли, в том, что… пока блог действует, он служит напоминанием о незавершенности работы. — То есть о бездействии Оверби. — И я постоянно думаю, не нашлось ли рычага воздействия на Чилтона?

— Кэтрин с него глаз не спускает.

— Она занята. Нельзя ли использовать против Чилтона то, что Кэтрин уже нарыла? Может, мне самому взглянуть на материалы, не отвлекая агента Дэнс от работы?

— Вам?

— Вы ведь не возражаете, Чарлз? Я одним глазком. Свежий взгляд всегда полезен. У Кэтрин, по-моему, слишком доброе сердце.

— Слишком доброе?

— Вы молодец, Чарлз, что наняли ее. — Оверби комплимент принял, хотя Ройс был в курсе, что Дэнс пришла в КБР года на четыре раньше нынешнего шефа. — Умно. Вам она показалась противовесом для таких старых циничных самцов, как вы и я. Впрочем, цена такой доброты… определенная наивность.

— По-вашему, Кэтрин нашла рычаг воздействия на Чилтона и сама о том не знает?

— Возможно.

Оверби напрягся.

— Прошу простить ее. С кем не бывает? Рассеянность, усталость… беда с матерью. Кэтрин старается как может.

Гамильтон Ройс, известный своим вероломством, никогда бы не предал верного члена команды. Он был впечатлен, увидев три самых темных качества человеческой натуры: трусость, мелочность и предательство, — проявленные столь ярко.

— Она в офисе?

— Сейчас узнаем. — Оверби позвонил кому-то из помощников Дэнс. — Кэтрин пока на месте преступления, у дома Хоукенов.

— Так я пойду взгляну? — Тут Ройсу в голову пришла мысль: — И лучше, чтобы мне никто не мешал.

— Есть идея: перезвоню помощнице Кэтрин и озадачу ее чем-нибудь. Всегда найдется отчет-другой, с которого надо снять копию. Или нет, приглашу к себе и поговорю о часах и загрузке. Я, знаете ли, забочусь о персонале. Получится естественно, без подозрений.

Выйдя от Оверби, Ройс по памяти отыскал кабинет Дэнс. Подождал в коридоре, пока помощница агента — эффектная барышня по имени Мэрилин — не ответит на звонок. Сбитая с толку, Мэрилин нахмурилась и вышла в коридор. Кабинет Дэнс остался в полном распоряжении Ройса.

Подъезжая к дому Чилтона в Кармеле, Кэтрин Дэнс говорила по телефону.

— Еще раз спасибо, — сказала она и остановилась.

Нажала «отбой» и вылезла из салона. Возле жилища блогера стояла машина дежурного помощника шерифа.

— Привет, Мигель!

— Здравствуйте, агент Дэнс. Пока все тихо.

— Вот и славно. Мистер Чилтон дома?

— Так точно.

— Сделаешь одолжение?

— Все, что угодно.

— Выйди из машины и постой так, чтобы люди тебя видели.

— Что-то происходит?

— Точно сказать не могу, но ты постой тут, ладно? Что бы ни случилось — не двигайся.

Ничего не понимая, помощник шерифа вылез из машины.

Пройдя к дому, Дэнс позвонила в дверь. Музыкальный слух уловил, что последние ноты мелодии прозвучали на тон ниже.

Открыв дверь, Чилтон непонимающе уставился на гостью.

— Что-нибудь случилось?

Оглянувшись через плечо, Дэнс достала наручники.

— Не понял… — ахнул блогер.

— Лицом к двери и руки за спину.

— Почему?

— Быстро! Шевелитесь.

— Это…

Схватив блогера за плечо, Дэнс развернула его к себе спиной. Он раскрыл было рот, но Дэнс оборвала его.

— Тихо. — Защелкнула на запястьях наручники. — Вы арестованы за нарушение границ частной собственности.

— Чьей?!

— Арнольда Брубейкера. Вы незаконно проникли на территорию опреснительного завода, а это — его земля.

— Это было вчера.

— Все верно.

— Вы сами меня отпустили.

— Вас тогда не арестовали. Теперь вас арестую я. — Агент зачитала блогеру права.

В этот момент во двор влетел черный седан дорожного патруля. Скрипнув гравием под колесами, машина остановилась, и наружу выбрались два дюжих офицера. Они с любопытством посмотрели на Дэнс, затем на помощника шерифа Мигеля Герреру — тот нервно теребил рацию на поясе, словно хотел с кем-то связаться и попросить объяснений происходящему.

Новоприбывшие подошли к Дэнс и задержанному. Заметили наручники.

— Вы кто? — растерянно спросила Дэнс.

— Вообще-то дорожный патруль, — ответил старший. — А вы, мэм?

Достав из сумочки значок, Дэнс предъявила его патрульным.

— Кэтрин Дэнс, КБР. Зачем вы приехали?

— Берем под арест Джеймса Чилтона.

— Он мой задержанный.

— Ваш?

— Верно. Только что арестовала его. — Агент посмотрела на Герреру.

— Погодите-ка, — рявкнул блогер.

— Молчать, — велела Дэнс.

Старший патрульный сказал:

— У нас ордер на арест Джеймса Чилтона и изъятие у него компьютера, файлов, деловых записей. Всего, что связано с блогом.

Патрульные показали бумагу.

— Идиотизм, — произнес Чилтон. — Какого хрена?

— Молчать, — повторила Дэнс. — На каких основаниях выдан ордер?

— Нарушение границ частной собственности.

— Собственности Арнольда Брубейкера?

— Так точно.

Дэнс рассмеялась.

— На тех же основаниях Чилтона арестовала я.

Патрульные одновременно уставились на Дэнс, затем на Чилтона и не сговариваясь кивнули. Еще ни разу за всю карьеру с ними ничего подобного не происходило.

— Вообще-то, — заговорил наконец второй офицер, — у нас ордер.

— Понимаю. Но мистер Чилтон уже арестован, а его компьютер и материалы переходят под юрисдикцию КБР. Мы все заберем через несколько минут.

— Хрена лысого! — возразил блогер.

— Следите за речью, сэр, — посоветовал ему младший патрульный.

Повисла звенящая тишина.

Потом Кэтрин Дэнс криво усмехнулась и спросила:

— Погодите, а кто выдал ордер? Гамильтон Ройс?

— Да. Представитель генпрокурора из Сакраменто.

— Ну-ну. — Дэнс расслабилась. — Простите, произошла ошибка. Я старший офицер, принявший вызов. Письменные показания задержались, и мы были вынуждены отложить арест. Гамильтон в курсе. Решил, наверное, что я слишком занята делом о крестах, вот и отправил вас…

— Убийца в маске? Его ловите вы?

— Да, я.

— Жуткое дельце.

— Не игрушки, — согласилась Дэнс. — Гамильтон, видно, не дождался и взял дело о нарушении границ собственности в свои руки. — Агент пренебрежительно кивнула. — Да только мистер Чилтон взбесил меня до такой степени, что я приехала и повязала его собственноручно.

Она заговорщицки улыбнулась офицерам, и те улыбнулись в ответ.

— Мой косяк, господа. Надо было предупредить Гамильтона. Сейчас позвоню ему. — Сняв телефон с пояса, она набрала номер и, чуть склонив голову набок, стала дожидаться ответа. — Говорит агент Дэнс, — назвалась она и объяснила ситуацию. Помолчала немного. — Он уже в наручниках… все бумаги в офисе КБР… ну конечно. — Она кивнула. — Отлично.

Дэнс нажала «отбой», не дав женскому голосу в трубке договорить, что завтра температура воздуха составит пятьдесят шесть градусов по шкале Фаренгейта и пройдет дождь.

— Все улажено, мы забираем мистера Чилтона. — Улыбка. — Если вы, конечно, не хотите посидеть часа четыре в тенечке при «обезьяннике» Салинаса.

— Не, не, забирайте, агент Дэнс. Помочь довести арестованного до машины? — Самый крупный патрульный смотрел на блогера так, будто тот весил фунтов сто с гаком и мог порвать цепь наручников легким движением рук.

— Нет, спасибо, я сама.

Кивнув, патрульные вернулись в машину и уехали.

— Слушайте, — побагровев, зарычал блогер. — Что за фигня?!

— Расслабьтесь, ладно? — Дэнс развернула его к себе спиной и расстегнула наручники.

— К чему этот спектакль?! — растирая запястья, спросил Чилтон. — Я уж испугался, что меня и правда арестовали.

— Арестовали. Но я подумала и отпустила вас снова.

— Мозги мне крутите?

— Нет, спасаю вас. — Дэнс убрала наручники в чехол и кивнула совершенно растерянному Геррере — тот кивнул в ответ.

— Вас подставили, Джеймс.

Некоторое время назад Дэнс позвонила помощница и рассказала о подозрениях: Оверби спросил ее, на месте ли Дэнс, а после вызвал поговорить об удовлетворенности работой. Чего никогда не делал в принципе.

До кабинета Оверби Мэрилин не дошла: спряталась в боковом коридоре. Через пару мгновений в кабинет к Дэнс скользнул Гамильтон Ройс. Минут через пять он вышел и кому-то позвонил по мобильнику. Мэрилин сумела подслушать часть разговора: Ройс звонил магистрату в Сакраменто — очевидно, своему приятелю — и просил выписать ордер на арест Джеймса Чилтона. По поводу нарушения границ чьей-то собственности.

В чем дело, Мэрилин не поняла, но тотчас предупредила о странной движухе начальницу.

Блогеру Дэнс рассказала укороченную версию истории (опустив имя Ройса).

— Кто стоит за моим арестом? — раздраженно спросил Чилтон.

Узнает — обязательно напишет в посте обо всех участниках заговора против свободы прессы. Такого скандала допустить нельзя.

— Не имею полномочий разглашать имен. Скажу только, что кое-кому не терпится закрыть ваш блог, пока мы не схватим Тревиса.

— Зачем?

— Затем же, зачем и я просила вас прекратить писать, — строго напомнила Дэнс. — Чтобы люди перестали комментировать вашу статью и не подставлялись под удар Тревиса. — Слабая улыбка. — И еще — чтобы спасти репутацию штата, поскольку КБР, видите ли, не защищает его жителей всеми силами, а точнее, не спешит закрыть ваш блог.

— Значит, закрытие блога — дело народоугодное? Я не пропагандирую коррупцию и язвы общества. Я изобличаю их. — Блогер оставил мессианский тон. — Вы арестовали меня, чтобы я не достался вашим конкурентам?

— Так точно.

— И что дальше?

— Одно из двух: либо патрульные вернутся на базу и сообщат о невозможности выполнения приказа по причине уже состоявшегося ареста. И дело спустят на тормозах.

— Либо?

Либо кто-то сильно огребет… Дэнс молча пожала плечами, однако Чилтон догадался.

— Вы прикрыли меня собой? Зачем?

— Отдаю должок. За помощь. И если хотите знать, я не во всем с вами согласна, но у вас есть право писать о чем угодно. Если вы ошибаетесь — суд разберется. Лично я не вступала в народную дружину несогласных, которая желает заткнуть вам рот.

— Спасибо, — искренне поблагодарил блогер.

Они пожали друг другу руки.

— Вернусь-ка я в сеть.

Дэнс спустилась с крыльца, поблагодарила сбитого с толку Мигеля Герреру и направилась к своей машине. Надо позвонить Ти-Джею, пусть нароет все, что можно, на Гамильтона Ройса. Врага лучше знать досконально.

Зазвонил телефон — на дисплее высветился номер Оверби. Похоже, частично на вопрос сейчас и ответят.

«Кто-то сильно огребет…»

— Чарлз?

— Кэтрин, возникла небольшая проблемка. Гамильтон Ройс хочет с вами поговорить.

Дэнс едва сдержалась, чтобы не убрать трубку от уха.

— Агент Дэнс, зачем вы арестовали Джеймса Чилтона? Как это патруль не смог выполнить приказ?

— У меня не оставалось выбора.

— Выбора? Какого?!

— Блог нельзя закрывать, — как можно ровнее ответила Дэнс. — Его читает Тревис. Чилтон просил его сдаться, и парень может выйти на контакт. Обговорить условия сдачи.

— Послушайте, Кэтрин, — отчаянным голосом проговорил Оверби. — В Сакраменто считают, что правильнее будет закрыть блог. Не согласны?

— Говорю же: нет, Чарлз. Кстати, Гамильтон, я так понимаю, вы вломились в мой кабинет?

Тишина взорвалась подобно бомбе.

— Я просматривал только открытую информацию.

— Не важно. Вы нарушили профессиональную этику. Считай, преступление совершили.

— Будет вам, Кэтрин, — вмешался Оверби.

— Агент Дэнс, — спокойно произнес Ройс, совершенно игнорируя Оверби (как и сама Дэнс). Проведя множество допросов, Дэнс заметила: человек, владеющий собой, — человек опасный. — Чилтону плевать, что гибнут люди. И он всех выставляет в дурном свете: и вас, и Чарлза, и КБР, и Сакраменто. Всех. Признайте факт.

Паршивые аргументы.

— Гамильтон, еще раз попытаетесь провернуть подобную аферу — с ордером или без, — и вопрос между нами будет улаживать генпрокурор или губернатор. И не забывайте о прессе.

— Гамильтон, — произнес Оверби, — она хочет сказать, что…

— Он прекрасно понял, что я хочу сказать, Чарлз.

Пришла эсэмэска от Майкла О’Нила.

— У меня сообщение. — Нажав «отбой», Дэнс прочитала набранное на скорую руку послание:

Дэнс, Боулинг и юноша приехали в офис КБР и поднялись в кабинет Дэнс. Джейсон Кеплер семнадцати лет от роду, оказалось, учится в старших классах школы Кармел-Саут, и Страйкер — это он, не Тревис.

Тревис создал аватару несколько лет назад, а потом продал в Интернете Джейсону — вместе с «офигитительной репутацией, кучей хэлсов, билдов и ачивов». Что бы это ни значило…

Боулинг вроде говорил, что игроки порой продают желающим героев или снаряжение.

Профессор рассказал, как нашел в компьютере Тревиса обрывки данных, — они и вывели на аркаду «Маяк».

Какой же он умный. (За то, что сразу не позвонил в Службу спасения и побежал ловить парня, по шапке получит позже.) На столе в пакете для вещдоков лежал мясницкий нож, которым Джейсон угрожал профессору. Но Боулинг не ранен, и парень сам отдал оружие (вполне себе смертельное) — хватит строгого предупреждения.

Боулинг объяснил, как стал жертвой обмана. Злой гений, подросток, сидел теперь перед агентами.

— Расскажи им то, что рассказал мне.

— Да я-то чё, я за Тревиса испугался, — ответил Джейсон, глядя на агентов дикими глазами. — Вы не понимаете, каково это, когда вашего семейника гнобят.

— Семейника?

— Ну да. В «Дайке» мы братья. В реале не пересекались, но Тревиса я хорошо знаю.

— Совсем не пересекались?

— Только в Этерии. Я хотел помочь Тревису, найти его раньше вас. Я ему звонил, в чате писал — бесполезно. Потом решил, что, может, встречу его в аркаде. Уговорю сдаться.

— Угрожая ножом? — спросила Дэнс.

Вжав голову в плечи, паренек ответил:

— Я думал, нож пригодится.

Он был тощ и бледен. В каникулы по иронии судьбы, наверное, выходит на улицу реже, чем осенью или зимой — когда надо ходить в школу.

Эстафету рассказа принял Боулинг.

— Джейсон играл в аркаде. Администратор — его друг, и когда я попросил проверить, с какого компьютера играют за Страйкера, тот предупредил Джейсона и он смылся.

— Эй, чувак, извини. Я бы тебя не зарезал. Только узнать хотел, где Тревис, — вдруг ты в курсах? А ты вон, из бюро расследований.

Боулинг, услышав, кем его считают, глупо улыбнулся.

Профессор решил, что Дэнс точно захочет поговорить с Джейсоном, и потому не стал дожидаться городской полиции.

— Мы сели в машину, спросили у Ти-Джея, где вас искать, и поехали.

Мудрое решение и почти не криминальное.

— Джейсон, — обратилась Дэнс к пареньку, — мы сами не желаем Тревису зла. И не хотим новых жертв. Не знаешь, где Тревис может прятаться?

— Да где угодно. Он умник, каких поискать. Знает, как выживать в лесу. Собаку на этом съел. — Заметив смущение агентов, Джейсон пояснил: — В «Дайке» все реально. Вот вы в Южных горах, температура минус пятьдесят — хочешь не хочешь, а надо согреться, иначе смерть. Надо искать еду, воду и все такое. Выяснять, какие растения и животные годятся в пищу. Их еще нужно готовить, иначе не съешь. — Джейсон засмеялся. — Находились ламеры, которые гамали «Дайку» как им нравится. Говорили: «Хотим мочить троллей и демонов», — и загибались с голодухи. Не могли себя прокормить.

— У вас ведь есть друзья в игре? Может, они знают, где Тревис?

— Я, типа, спросил семейников — никто не знает.

— Сколько вас всего?

— Клан на двенадцать человек. Из Калифорнии только мы с Тревисом.

— И вы живете вместе? — восхищенно спросила Дэнс. — В Этерии?

— Ага, я семейников знаю лучше, чем родных братьев. — Джейсон грустно хохотнул. — В Этерии семейники меня не бьют и денег не отнимают.

Дэнс стало любопытно.

— Родители у тебя есть?

— В реале? — Джейсон пожал плечами, и Дэнс прочла этот жест как «типа того».

— Нет, в игре.

— В некоторых кланах родители есть. У нас — нет. — Джейсон тоскливо посмотрел на Дэнс. — Так лучше.

Дэнс улыбнулась.

— А ведь мы с тобой встречались, Джейсон.

Паренек опустил взгляд.

— Да, знаю. Мистер Боулинг рассказывал. Я вас как бы убил. Простите. Думал, что вы ламер, который дразнит меня из-за Трева. Нашу семью — ну, кодекс гильдии — стали гнобить из-за его постов в блоге. На нас часто нападают. С севера, аж с самого Кристального острова, устроили рейд. Мы отмахались, но Морину убили. Она потом воскресла, потеряв ачивы.

Тощий паренек пожал плечами.

— Меня еще в школе гнобят. Я поэтому выбрал аватару громовержца, воина. Так легче, в игре никто не докапывается.

— Джейсон, ты здорово поможешь, если выдашь тактику Тревиса. Как он убивает, выслеживает? Каким оружием пользуется? Как можно его перехитрить?

— Вы о нем ничего толком не знаете, да? — встревоженно спросил Джейсон.

Дэнс хотела сказать, что о Тревисе они знают уже предостаточно, но опытный дознаватель видит момент, когда субъекту надо подыграть. Посмотрев на Боулинга, агент «призналась»:

— Нет, почти ничего не знаем.

— Я вам покажу кое-что, — сказал Джейсон, вставая.

— Ты куда?

— В Этерию.

— Можно поговорить с Кейтлин?

— Вы?.. — спросила Вирджиния Гарднер, мать девочки, пережившей аварию девятого июня.

Дэнс представилась.

— Я недавно беседовала с вашей дочерью, в парке при колледже.

— Ясно, вы та самая, из полиции. Это вы приставили к Кейт охрану в больнице и у нашего дома.

— Все так.

— Уже нашли Тревиса?

— Нет, я…

— Он где-то рядом? — спросила женщина, тревожно озираясь.

— Нет, Тревиса здесь нет. Я лишь хотела задать еще пару вопросов вашей дочери.

Женщина впустила Дэнс в прихожую большого современного дома. Кейтлин, кажется, посещает неплохие дополнительные курсы по медицине. Чем бы ни занимались ее мама с папой, обучение дочери они себе позволить могут.

В гостиной на стенах висели два абстрактных полотна: большое, в резких черно-желтых тонах, и поменьше — в кровавых разводах. У Дэнс картины вызвали явное чувство тревоги. Как же они не соответствуют уютному интерьеру в игровом доме семейников Тревиса.

«Мы в Этерии отрываемся, потому что в реале у нас дома, типа, стремные…»

Мать ушла и вскоре вернулась с Кейтлин — на девочке были джинсы, корсет цвета лайма под облегающим белым свитером.

— Здрасте, — неловко поздоровалась девушка.

— Здравствуй, Кейтлин. Как себя чувствуешь?

— Нормально.

— Уделишь мне минуту-другую? Есть пара вопросов.

— Да, конечно.

— Может, присядем где-нибудь?

— Выйдем на террасу? — предложила миссис Гарднер.

Проходя мимо открытой двери в кабинет, Дэнс заметила на стене диплом выпускника медицинского факультета Калифорнийского университета. Диплом отца Кейтлин.

Мать с дочерью присели на диван, а Дэнс подвинула ближе к ним кресло с прямой спинкой. Присела.

— Сперва сообщу последние новости. Сегодня обнаружили новую жертву. Вы слышали о ней?

— Нет… — выдохнула мать Кейтлин.

Девушка молча закрыла глаза. Ее лицо в обрамлении мягких светлых волос побледнело.

— В самом деле, — злобно прошептала миссис Гарднер, — не гулять тебе с таким парнем.

— Мам, — заныла Кейтлин, — какое «гулять»?! Господи, я в жизни не гуляла с Тревисом. Ни за что не согласилась бы встречаться с таким, как он. Сразу же видно: он человек опасный.

— Кейтлин, — вмешалась Дэнс. — У нас никак не получается найти Тревиса. Не везет. Я все больше узнаю о нем от друзей, но…

Снова вклинилась мать:

— Еще эти звери из «Колумбайн».

— Миссис Гарднер, прошу вас.

Мать оскорбленно взглянула на Дэнс.

— Я уже все рассказала, еще в тот день, — напомнила Кейтлин.

— Возникло несколько дополнительных вопросов. Надолго тебя не задержу.

Дэнс еще ближе подкатилась к хозяйке дома и ее дочери. Достав блокнот, не спеша пролистала его, раз или два остановившись — разобраться в записях.

При взгляде на блокнот Кейтлин словно парализовало. Заглянув ей в глаза, Дэнс улыбнулась.

— Итак, Кейтлин, давай вернемся в ночь вечеринки.

— Д-давайте…

— Всплыло кое-что любопытное. До того как Тревис исчез, мы успели переговорить. Вот заметка… — Агент кивнула на блокнот.

— Говорили? С ним?

— Да. Пока я не побеседовала с тобой и еще кое с кем, некоторые части разговора казались бессмысленными. Однако теперь я надеюсь собрать детали, сопоставить их и выяснить, где Тревис прячется.

— Его сложно будет найти?.. — спросила было мать Кейтлин, но под взглядом Дэнс вновь замолчала.

— Вы с Тревисом, — продолжила Дэнс, — болтали на вечеринке, так?

— Так уж… чуть-чуть.

Слегка нахмурившись, Дэнс пролистала блокнот.

— Ладно, ладно, — кивнула Кейтлин. — Немного, когда уходить собирались. Тревис почти весь вечер тусил один.

— Вы и по дороге болтали? — Дэнс постучала пальцем по странице блокнота.

— Ну да, было дело. Только я не помню, о чем. Все так смутно… еще авария эта.

— Не сомневаюсь. Сейчас я зачитаю тебе выдержки из показаний Тревиса, и ты скажешь, если вдруг вспомнишь какие-то подробности.

— Давайте.

Дэнс заглянула в блокнот.

— Поехали. Первая цитата: «Дом прикольный, хотя подъездная дорожка — тихий ужас». — Взгляд на девушку. — Я подумала, может, Тревис боится высоты.

— Он говорил о страхе. Дорожка проходила по склону холма, и Тревис признался, что боится высоты. Возмутился, почему нет защитного ограждения.

— Отлично, пригодится. — Еще улыбка. Кейтлин улыбнулась в ответ. — Так. Вот еще цитата: «Лодки рулят. Всегда мечтал иметь лодку».

— А, лодки… Ну да, мы болтали про Фишерман-Ворф. Тревис собирался сплавать в Санта-Круз. — Кейтлин посмотрела в сторону. — Хотел, наверное, и меня пригласить, да постеснялся.

Агент улыбнулась.

— Значит, есть смысл искать Тревиса на какой-нибудь лодке?

— Наверное. Ему скорее всего хотелось укрыться на лодке, уплыть…

— Отлично… Еще цитата: «У нее друзей больше, чем у меня. Со мной тусить захотят один или двое».

— Ага, помню, он говорил так. Мне было жалко Тревиса, ему почти не с кем общаться. Он сам признавался.

— Имен не называл? Не говорил, у кого может спрятаться? Подумай. Это очень важно.

Прищурившись, девушка нервно потерла коленку. Затем, вздохнув, сказала:

— Нет.

— Не волнуйся так, Кейтлин.

— Простите, — ответила девушка, слегка надув губы.

Сохраняя на лице улыбку, Дэнс приготовилась к сложному шагу: трудно будет девушке, ее матери, да и самой Дэнс. Впрочем, выбора нет.

Подавшись вперед, агент произнесла:

— Кейтлин, ты со мной нечестна.

— Что? — моргнула девушка.

— Не смейте так говорить с моей дочерью! — пробормотала Вирджиния Гарднер.

— Тревис ничего не говорил, — нейтральным голосом призналась Дэнс. — Цитаты я выдумала.

— Солгали нам! — взорвалась мать.

Нет, технически Дэнс не врала. Она ведь не сказала, что это заявления самого Тревиса Бригэма.

Девушка побледнела.

— Вы устроили нам ловушку? — проворчала мать.

Да, именно ловушку — чтобы проверить одну версию. На кону жизни людей.

Не слушая мать, Дэнс обратилась к Кейтлин:

— Зачем ты подыгрывала, будто Тревис и правда разговаривал с тобой?

— Я… хотела помочь. Жалко было, что не могу ответить на вопросы.

— Нет, Кейтлин. Ты просто подумала, будто Тревис и правда говорил с тобой. Ты не помнишь этого потому, что была пьяна.

— Нет!

— Попрошу вас покинуть наш дом, — выплюнула мать Кейтлин.

— Я еще не закончила, — прорычала Дэнс, и Вирджиния Гарднер умолкла.

У Кейтлин, заключила Дэнс, в этом доме тип личности рациональный, чувствующий. Она больше интроверт, нежели экстраверт. Тип лжеца колеблется, и сейчас Кейтлин — адаптатор. Лжет во имя самосохранения.

Будь у Дэнс в распоряжении еще попытка, она вытянула бы правду из Кейтлин медленно, с большим проникновением в психику. Но если учесть тип личности и лжеца девушки, то можно с ней не миндальничать, как с Тэмми Фостер.

— На вечеринке ты пила.

— Я…

— Кейтлин, тебя видели.

— Ну, пару напитков…

— Перед тем как сюда приехать, я опросила нескольких школьников. Они говорят, что ты, увидев Майка с Брианной, выпила чуть ли не пять рюмок текилы, с Ванессой и Триш.

— Выпила, да… и что дальше?

— Тебе семнадцать, вот что! — взревела мать.

— Я обратилась в службу реконструкций ДТП, Кейтлин, — ровным голосом произнесла Дэнс. — Они проверят твою машину на полицейской стоянке. Осмотрят сиденья и угол, под которым висит зеркало заднего вида. И назовут рост водителя.

У девушки мелко задрожали губы.

— Кейтлин, скажи правду. На кону жизни людей.

— Какую еще правду? — прошептала мать.

Дэнс неотрывно смотрела на Кейтлин.

— В ту ночь Кейтлин сама вела машину.

— Нет! — взвыла Вирджиния Гарднер.

— Я права, Кейтлин?

С минуту девушка молчала, затем, резко выдохнув, уронила голову на грудь. Тело ответило за нее: да.

— Майк ушел с этой потаскушкой, — надломившимся голосом проговорила Кейтлин. — Она висела на Майке. Лапала за зад! Они точно собирались к Майку, чтобы потрахаться. Я хотела догнать их у дома и…

— Так, довольно, — скомандовала миссис Гарднер.

— Молчи! — крикнула Кейтлин и принялась всхлипывать. — Да, — обратилась она к Дэнс, — за рулем была я!

Ее наконец прорвало.

— После аварии, — продолжила Дэнс, — Тревис посадил тебя на пассажирское сиденье и сам сел на водительское. Притворился, будто вел машину. Хотел спасти тебя.

Вспомнился разговор с Тревисом.

«Я ничего плохого не сделал!»

Распознав ложь, Дэнс решила, будто Тревис врет о нападении на Тэмми Фостер. На деле же он прикрывал Кейтлин.

Последняя мысль пришла в голову, когда Дэнс осматривала жилище Тревиса-Медикуса и его семейников по игре. Парень в виртуальном мире постоянно спасает жизни, лечит других, а следовательно, в реальном мире он вряд ли расположен к насилию — как тот же Страйкер. Узнав, как аватара Тревиса чуть не пожертвовала собой ради спасения эльфийской королевы, агент догадалась: Тревис примерно так же поступил и в реальности — уберег от тюрьмы девушку, предмет воздыханий.

Крепко зажмурившись и плача, Кейтлин вжалась в спинку дивана.

— Я сорвалась. Мы напились, и я хотела найти Майкла, сказать, какая он сволочь. Триш и Ванесса надрались еще хуже меня, а Тревис пытался отнять ключи. Я не позволила, и тогда он запрыгнул на пассажирское сиденье. Все говорил: «Съезжай на обочину, Кейтлин, ты пьяна». У меня сорвало крышу. Я вела, не слушая Тревиса. Потом… не знаю как — машину вынесло с дороги. — Кейтлин замолчала. Такого сожаления, такой безнадежности Кэтрин Дэнс еще ни у кого не видела. — Я убила подруг…

Мать Кейтлин, побледневшая и ошарашенная, подалась вперед, обняла дочь. Кейтлин сперва напряглась, но потом, сдавшись, разревелась на груди у матери.

Вскоре плакала и миссис Гарднер. Посмотрев на Дэнс, она спросила:

— Что теперь будет?

— Вам с мужем стоит поискать адвоката для Кейтлин. После сразу звоните в полицию. Чем скорее ваша дочь сдастся, тем лучше.

— Врать так больно. — Кейтлин вытерла лицо. — Я бы сказала… позже, что-нибудь… Потом начали травить Тревиса, и если бы я призналась — затравили бы меня. — Она опустила голову. — Я не посмела. Испугалась. На этом сайте меня в грязи утопили бы.

Имидж ее волнует больше, чем смерть подруг…

Впрочем, не Дэнс искупать вину подростка. Она пришла за подтверждением версии, что Тревис покрывал Кейтлин. Агент встала и, коротко попрощавшись, вышла.

На улице, бегом направляясь к машине, достала телефон и через быстрый набор позвонила Майклу О’Нилу.

После второго гудка тот ответил. Слава Богу, Другое дело не исключает мобильную связь с коллегами.

— Привет, — устало произнес он.

— Майкл…

— Что случилось? — насторожился он. Видимо, тон агента ему не понравился.

— Понимаю, ты жутко занят, но можешь уделить мне время? Для мозгового штурма. Появилась хорошая зацепка.

— Конечно. В чем дело?

— Тревис Бригэм не убийца.

— Джеймс?

Какое-то время на другом конце провода сохранялось молчание.

— Агент Дэнс, — устало произнес блогер. — Еще дурные новости?

— У меня есть доказательства того, что кресты оставляет не Тревис.

— Что?

— Точно неизвестно, однако расклад такой: Тревиса сделали козлом отпущения.

— То есть парень невиновен? — прошептал Чилтон.

— Боюсь, что да.

Дэнс поделилась информацией — о настоящем виновнике аварии девятого июня и о том, что улики скорее всего подброшены.

— Мы думаем, что истинная цель — вы, — добавила Дэнс.

— Я?!

— За свою карьеру вы написали довольно-таки много изобличительных статей, да и сейчас не теряете хватки. Думаю, кто-то хочет вас остановить. Вам угрожали?

— Много раз.

— Просмотрите блог, поищите имена всех, кто угрожал, хотел расквитаться за опороченное имя. Или тех, кто не желает продолжения начатого расследования. Кто наиболее правдоподобный кандидат? Просмотрите комментарии за несколько лет.

— Да, конечно. Составлю список. По-вашему, мне и правда грозит опасность?

— Да, я так считаю.

Чилтон помолчал.

— Я боюсь за Пэт и сыновей. Может, нам переехать? Укрыться в летнем домике? В Холлистере? Или подыскать номер в отеле?

— В отеле безопаснее — о вашем летнем домике известно. Лучше я организую конспиративный номер в мотеле. Поселитесь под вымышленным именем.

— Спасибо. Дайте нам несколько часов. Пэт упакует вещи, и мы готовы — только проведу одну запланированную встречу.

— Хорошо.

Дэнс уже хотела повесить трубку, но Чилтон успел позвать:

— Агент Дэнс, минутку!

— В чем дело?

— У меня идея, насчет главного подозреваемого.

— Записываю.

— Бумага и ручка не пригодятся.

Дэнс одна сидела в машине, припаркованной на пыльной улочке неподалеку от городка Марина и разговаривала по телефону с Ти-Джеем.

— Что Брубейкер?

— Чист как стеклышко, — ответил помощник. Все: насчет работы и алиби — подтвердилось.

Не стоит исключать наемного убийцу, но из списка первых подозреваемых Брубейкера можно вычеркнуть. Все внимание на другого. Брубейкер дал имя Клинта Эвери. Сейчас Дэнс следила за ним с расстояния примерно в сотню ярдов, из-за сетчатого забора с ключей проволокой, окружающего огромную строительную компанию.

Дэнс и не подумала бы, что Эвери причастен к делу. Еще бы! Он не комментировал блог Чилтона, и Чилтон ничего о нем не писал.

То есть ничего конкретно об Эвери. В статье «Дорога из желтого кирпича» блогер критиковал правительственный проект нового шоссе, договор о подряде, задев и самого подрядчика — «Эвери констракшнз». Это ведь их работники два дня назад остановили Дэнс по дороге в колледж, к Кейтлин Гарднер. А Дэнс не сумела сопоставить два факта.

Ти-Джей Скэнлон сказал:

— Похоже, Клинт Эвери связан со строительной компанией, с которой судились за применение некачественных материалов. Дело уж больно быстро замяли, но статьи Чилтона могли способствовать возобновлению процесса.

Хороший мотив для убийства.

— Спасибо, Ти-Джей. Хорошо поработал… Кстати, Чилтон передал тебе список подозреваемых?

— Да.

— Кто-нибудь выделяется?

— Нет, босс. Одно радует: у меня самого не так много врагов.

Хохотнув, Дэнс отключилась.

Она продолжила наблюдать за Клинтом Эвери. Его лицо агент видела множество раз — в газетах, новостях — и ни с кем бы не перепутала. Мультимиллионер, Эвери выглядел как обычный строитель: синяя рубашка, ручки в нагрудном кармане, рабочие штаны песочного цвета, ботинки; из-под закатанного рукава на предплечье выглядывает татуировка; на бедре — рация. Дэнс прикинула, что и револьвер на бедре у Эвери смотрелся бы естественно — настолько этот усатый широколицый мужчина походил на стрелка с Дикого Запада.

Заведя мотор, Дэнс проехала в ворота на строительную площадку. Эвери автомобиль заметил, прищурился. Узнав государственные номера, закончил беседу с помощником в кожаном пиджаке — и тот ушел куда-то быстрым шагом.

Дэнс остановилась. «Эвери констракшнз» оказалась нехилой компанией, имеющей одну цель: строительство. На площадке Дэнс увидела огромные склады стройматериалов, бульдозеры, тракторы, экскаваторы и джипы. Тут же стояли бетономешалка и цеха по обработке металла и дерева, огромные баки с горючим для техники, квонсетские модули и склады. Головной офис состоял из нескольких больших приземистых зданий. При строительстве «Эвери констракшнз» явно обошлись без дизайнера и ландшафтника.

Дэнс представилась, и глава компании в ответ горячо пожал ей руку. Когда он щурился на удостоверение, в уголках глаз у него четко обозначились морщинки.

— Надеемся на вашу помощь, мистер Эвери. Вам известно о недавних преступлениях на полуострове?

— Про убийцу в маске? Про паренька этого? Ну да, слышал: сегодня еще человека убили. А чем я могу помочь?

— Убийца в знак готовящегося покушения оставляет кресты у дороги.

Эвери кивнул.

— В новостях говорили.

— Любопытная деталь: некоторые кресты он оставил недалеко от ваших стройплощадок.

— Серьезно? — Эвери сильно нахмурился. Не ожидал? Он глянул было в сторону, но сдержался. Может, инстинктивно хотел поискать взглядом помощника в кожаном пиджаке? — Чем могу помочь? — повторил вопрос Эвери.

— Хотелось бы побеседовать с вашими работниками. Вдруг они видели что-нибудь необычное?

— Например?

— Подозрительных прохожих, странные вещи, следы ног или велосипедных протекторов у границ строек. Вот список интересующих полицию мест. — Дэнс протянула Эвери заготовленный еще в машине перечень проектов.

Эвери озабоченно просмотрел список, затем сунул листок в карман рубашки и скрестил руки на груди. Сам по себе этот жест ни о чем Дэнс не сказал, поскольку агент не успела составить портрет Эвери. Однако скрещенные руки и ноги означают уход в оборону, выражение неудобства.

— Вам нужны люди, занятые на перечисленных объектах? С того времени, как начались убийства?

— Да, именно так. Вы нас очень обяжете.

— И список понадобится скорее рано, чем поздно?

— Чем раньше, тем лучше.

— Постараюсь.

Поблагодарив Эвери, Дэнс вернулась к машине, выехала с парковки и остановилась только на дороге, у синей «хонды». За рулем «хонды» сидел Рей Карранео: в рубашке, без пиджака и галстука. Таким «неформальным» Дэнс видела помощника лишь дважды: на корпоративном пикнике и нелепом барбекю у Чарлза Оверби.

— Наживку я закинула, — сказала Дэнс. — Не знаю, проглотит ее Эвери или нет.

— Как он отреагировал?

— Прощупать субъект не хватило времени. Хотя впечатление такое, что он пытается сохранять спокойствие и даже сотрудничать. Нервозность, впрочем, скрыть не может. У Эвери есть подозрительный помощник. — Дэнс описала мужчину в кожаном пиджаке. — Увидишь Эвери или его шестерку — следи за ними.

— Да, мэм.

Кэтрин Дэнс вернулась к себе в офис.

Оказывается, Джон Боулинг возвратился в Санта-Круз. Жаль, но что поделаешь? Профессор отыскал Страйкера — то есть Джейсона, — и работы для него не осталось.

Рей Карранео поделился интересными новостями. Десять минут назад Эвери покинул стройплощадку, и Карранео поехал следом по змеящейся дороге меж райских кущ (как назвал местные плодородные земли Джон Стейнбек). Эвери, заметно нервничая, встречался дважды с подозрительными людьми: первый раз — с фермерами на неказистом пикапе, и второй — с седовласым мужчиной в костюме, на «кадиллаке». Номера машин Карранео запомнил и отправил запрос в дорожную полицию.

В данный момент он следовал за Эвери в Кармел.

Дэнс расстроилась. Она-то думала, после ее визита Эвери помчится туда, где держит улики и, может быть, самого Тревиса.

Вышло не по плану.

Остается надеяться, что убийцы — люди, с которыми встречался Эвери по дороге. Ответ из дорожной полиции даст зацепки, если не прямые ответы.

В щель между косяком и дверью просунул голову Ти-Джей.

— Босс, вам еще интересен Гамильтон Ройс?

Ройс, который, может быть, прямо сейчас планирует, как разрушить карьеру Дэнс.

— Резюме на минуту.

— Не понял…

— Покороче давай. И поскорее.

— Резюме — это еще и рассказ? Хм, век живи — век учись… В общем, так. Ройс — бывший юрист, карьеру завершил загадочным образом и очень скоро. Тип крутой. Работает в основном на шесть-семь разных департаментов. Омбудсмен — его официальное прикрытие. Неофициально он «чистильщик». Смотрели «Майкл Клейтон»?

— С Джорджем Клуни? Конечно, дважды.

— Дважды?!

— Джордж Клуни.

— A-a… Короче, фильм, можно сказать, про Ройса. В последнее время он много работает на руководство кабинета вице-губернатора, Комиссию по чрезвычайным ситуациям, Управление по охране окружающей среды и Финансовый комитет ассамблеи ООН. Если возникает проблема — приезжает Ройс.

— Какого рода проблема?

— Разногласия внутри комитета, скандалы, пиар, воровство, споры по контракту. Мне еще не все прислали.

— Сообщат что-то полезное — дай знать.

— Полезное? Для чего?

— Есть разногласия. Между мной и Ройсом.

— Хотите его шантажировать?

— Слово не совсем верное. Скажем, я просто хочу сохранить работу.

— И я хочу, чтобы вы сохранили работу. Если убью кого-нибудь — вы меня отмажете. Кстати, как там Эвери?

— Рей следит за ним.

— Обожаю слежку. Все равно что в тень превращаешься.

— Что нового по списку подозреваемых Чилтона?

Ти-Джей ответил, что поиски идут со скрипом: пользователи или переехали, или не зарегистрированы в сети, или угрожали блогеру под вымышленными именами…

— Дай мне половину списка, — попросила Дэнс. — Сама займусь.

Юный агент протянул боссу лист бумаги.

— Даю меньшую часть, как любимому начальнику.

Просматривая список и размышляя, как лучше организовать поиски, Дэнс вспомнила слова Джона Боулинга: «В сети мы очень откровенны. Порой даже слишком…».

Пожалуй, следует пробить людей по базам данных Национального центра криминальной информации, программы задержания особо опасных преступников, по незакрытым ордерам на арест и объединенной базе данных дорожной полиции.

Но сначала — «Гугл» в помощь.

Живые мертвого везут…

Тело Грега Эштона — на самом деле Грега Шеффера — спустили с крыльца на рахитичной каталке и по газону провезли к фургону коронера. Джеймс и Патриция Чилтон медленно шли в сторону «скорой».

С ужасом все узнали о смерти Мигеля Герреры, охранявшего Чилтонов. Шеффер подъехал к его машине; помощник шерифа связался с Патрицией, и та ответила, что в доме гостя ждут. Эштон, видимо, стрелял в упор, дважды, поэтому ни хозяева, ни соседи выстрелов не услышали.

Приехали наблюдатель из офиса шерифа и еще несколько помощников — потрясенные, они пришли в ярость.

Чилтоны вроде не пострадали.

Дэнс, правда, больше интересовал Рей Карранео. Он первым прибыл на место. Увидел застреленного помощника шерифа и, вызвав подкрепление, пошел в дом. Застав внутри Шеффера, который целился в Чилтона, предупредил (по уставу), а когда преступник попытался ставить условия — выстрелил. Дважды, в голову, и оба раза попал. Только в кино — очень дурном кино — полицейский разговаривает с вооруженным преступником. В жизни коп не опустит оружие — не колеблясь выстрелит, если мишень даст повод.

Правила номер один, два и три гласят: стреляй.

И Рей выстрелил. Внешне он выглядел нормально: язык тела не изменился, та же прямая осанка, которую Рей носит будто взятый напрокат смокинг. Однако в глазах читается потрясение. «Я убил человека. Я убил…»

Надо отправить его в оплачиваемый отпуск.

Подъехал Майкл О’Нил. Не улыбаясь, он подошел к Дэнс.

— Мне жаль, Майкл. — Дэнс пожала помощнику шерифа руку. Геррера был давним знакомым О’Нила.

— Просто взяли и застрелили?

— Да.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— Господи…

— Геррера был женат?

— Нет, в разводе. Остался взрослый сын — его уже известили.

О’Нил, обычно такой тихий и спокойный, с холодной ненавистью посмотрел, как в зеленом мешке выносят труп Грега Шеффера.

— Спасибо вам, — произнес слабенький, дрожащий голос.

К полицейским подошел Джеймс Чилтон: в темных слаксах, белой футболке и темно-синем свитере с треугольным вырезом. Выглядел блогер словно полковой капеллан, ошеломленный живым сражением. Рядом с ним стояла жена.

— Вы целы? — спросила Дэнс.

— Я — да. Спасибо. Побили немного, останутся ссадины, синяки.

Патриция Чилтон призналась, что тоже не пострадала.

Кивнув, О’Нил поинтересовался:

— Так кто это был?

— Брат Энтони Шеффера, — ответила Дэнс.

— Вы догадались? — удивленно прищурился Чилтон.

— Забавные вещи происходят в Интернете, в ролевых играх и социальных сетях. Можно создать совершенно новую личность, чем, собственно, и занимался последние несколько месяцев Грег Шеффер. Придумал псевдоним «Грег Эштон» и пиарил его как суперблогера, первого в лентах RSS. Втирался в доверие к Чилтону.

— Несколько лет назад я изобличил его брата Энтони, — произнес Чилтон. — При первой же встрече с агентом Дэнс я рассказал о нем, рассказал, как жалею, что моя статья довела беднягу до самоубийства.

— И как ты узнала, кого искать? — спросил у Дэнс старший помощник шерифа.

— Мы с Ти-Джеем проверяли список подозреваемых. Брубейкер не сильно годился в убийцы, и я продолжила слежку за Клинтом Эвери. Он тоже вел себя несвойственно убийце. Тогда я проверила список всех, кто угрожает Джеймсу.

«Даю меньшую часть, как любимому начальнику…»

Чилтон сказал:

— Ну конечно, в списке есть жена Энтони Шеффера. Она угрожала мне несколько лет назад.

— Я нашла информацию о ней в сети, — продолжила Дэнс. — В том числе — свадебные фото. Свидетелем на свадьбе выступил Грег Шеффер — я узнала его, потому что видела в гостях у Чилтона. Пробила Шеффера по базам данных: он приехал две недели назад по билету с открытой датой.

После Дэнс попыталась связаться с Мигелем Геррерой, и когда он не ответил, отправила к дому Чилтонов Рея Карранео — тот следил за Клинтом Эвери и находился поблизости.

— Шеффер не упоминал Тревиса? — спросил помощник шерифа.

Дэнс показала упакованное в пакет для вещдоков рукописное обращение: составлено так, чтобы убийцей Чилтона сочли Тревиса Бригэма.

— По-твоему, парень мертв?

Дэнс посмотрела в глаза О’Нилу.

— Вряд ли. В конце концов Эштон должен был убить Тревиса, но пока он, наверное, жив. Возможно, Эштон в итоге хотел инсценировать самоубийство Тревиса, чтобы спрятать все концы в воду. Значит, Тревиса еще не поздно спасти.

В этот момент старшему помощнику шерифа позвонили на сотовый. Отвечая на звонок, он отошел чуть в сторону и посмотрел на машину, в которой безжалостно застрелили Мигеля Герреру.

— Пора ехать, — сообщил он, убирая телефон в карман. — Надо свидетеля допросить.

— Тебе? Поручили допрос? — поразилась Дэнс.

Техника допроса Майкла О’Нила состояла в том, что помощник шерифа с каменным лицом смотрел на подозреваемого или свидетеля и раз за разом задавал один и тот же вопрос, добиваясь требуемого ответа. Эффективно, зато нерационально. И самому О’Нилу не очень-то нравится.

Взглянув на часы, он спросил:

— Найдешь время оказать мне услугу?

— Еще бы.

— Допрос пропустить нельзя, а рейс Анны задерживается. Можешь забрать детей от няни?

— Конечно. Все равно пора ехать за Уэсом и Мэгги в лагерь.

— Встретишь меня у Фишерман-Ворф в пять?

— Не вопрос.

Бросив еще один мрачный взгляд на машину Герреры, О’Нил двинулся прочь.

Чилтон крепко сжал руку жены — Дэнс распознала жест, типичный для человека, избежавшего неминуемой смерти. Она вспомнила высокомерного, самодовольного поборника справедливости. Теперь его не узнать. Нрав Чилтона заметно смягчился, стоило опасности коснуться Дона Хоукена и его молодой жены. И вот новый сдвиг, отход от железобетонного образа мессии.

Блогер горько улыбнулся.

— Развели меня… сыграли на сраном эго.

— Джим…

— Нет, любимая, все верно. Сама знаешь, во всем виноват я. Шеффер выбрал Тревиса: прочел мой блог, нашел козла отпущения и подставил семнадцатилетнего парнишку. Не открой я тему крестов у дороги, не напиши про ту аварию, Шеффер не выбрал бы Тревиса.

Верно. Но предположения типа «если бы да кабы» не для Дэнс. Слишком уж сентиментально.

— Шеффер похитил бы другого, — сказала Дэнс. — Он так и так собирался отомстить.

Чилтон как будто не слышал ее.

— Надо было закрыть блог к чертям собачьим.

В его глазах Дэнс увидела решимость, расстройство, гнев. И еще страх.

— Точно, пора.

— Что — пора? — спросила Патриция.

— Закрою блог. Хватит портить жизнь людям.

— Джим, — тихо произнесла Патриция, смахивая пыль у него с рукава. — Когда наш сын заболел пневмонией, ты два дня просидел у его кровати, не спал. Когда Дон лишился жены, ты приехал к нему, прямиком из офиса «Майкрософт», потеряв контракт на сто тысяч долларов. Когда умирал мой отец, ты пробыл с ним даже дольше, чем врачи. Ты способен на хорошие дела, Джим. Ты ведь не хочешь зла. Твой блог приносит добро.

— Я…

— Тс-сс. Дай закончить. Ты был с Дональдом Хоукеном, когда он в тебе нуждался. Был с детьми, когда они нуждались в тебе. Теперь мир нуждается в тебе, и нельзя просто так от него отвернуться.

— Пэтти, из-за меня погибли люди…

— Пообещай, что не примешь решение сгоряча. Последние двое суток выдались тяжелыми. Погоди, пока в голове прояснится.

Повисла долгая пауза.

— Посмотрим, посмотрим… — Блогер обнял жену. — Одно я точно сделаю: на несколько дней возьму перерыв. Уедем отсюда. В Холлистер, завтра же. Выходные проведем вместе с Дональдом и Лили. Ты ведь еще не видела их вместе? Возьмем детей, устроим барбекю… погуляем.

Лицо Патриции осветилось улыбкой, и она уткнулась в плечо мужу.

— Будет здорово.

— Я тут подумал кое о чем, — сказал Чилтон агенту Дэнс.

Дэнс приподняла бровь.

— Меня много кто бросил бы на растерзание волкам, и я того заслуживаю. Но вы защищаете меня. Я вам не нравлюсь, и мои поступки вам не по душе, однако… вы проявляете интеллектуальную честность. Сами того не зная. Спасибо.

Дэнс коротко и смущенно хохотнула, принимая комплимент. И вспомнила минуты, когда больше всего хотелось бросить Чилтона на растерзание волкам.

Чилтон отправился в дом — упаковывать оставшиеся для переезда в мотель вещи. Патриция не хотела ночевать дома, пока кабинет не очистят от крови Шеффера. И Дэнс ее прекрасно понимала.

Она подошла к главному эксперту из офиса шерифа — добродушному пожилому мужчине, с которым проработала несколько лет. Сказала, что Тревис скорее всего еще жив, спрятан где-нибудь, а значит, надо его поскорее найти, пока у парня не иссяк запас еды и питья.

— При Шеффере ключей не было?

— Нашли один — от номера в гостинице «Сипрес-гров».

— Срочно обыскать комнату, одежду Шеффера и машину. Ищите любой след, который укажет на местонахождение мальчика.

— Будет исполнено, Кэтрин.

Вернувшись к машине, Дэнс позвонила Ти-Джею.

— Я все знаю, босс, вы достали убийцу.

— Ну да. Теперь ищем парня. Если он жив, у нас день или два, пока Тревис не умрет от голода или жажды. Объявляю полную мобилизацию агентов. Эксперты из офиса шерифа обыскивают дом Чилтона и комнату в гостинице, где остановился Шеффер. Звоните Питеру Беннингтону и требуйте отчетов. Если надо — спрашивайте Майкла. Да, и найдите свидетелей — из соседних номеров в гостинице.

— Слушаюсь, босс.

— Свяжитесь с дорожным патрулем, с городской и окружной полицией. Нужен последний крест, тот, который Шеффер оставил как предупреждение о казни Чилтона. Найдете — пусть Питер обследует его вдоль и поперек. — В голову пришла еще одна мысль. — Кстати, что по той машине?

— Это про которую Пфистер говорил?

— Она самая.

— Так и не позвонили. Сочли запрос неприоритетным.

— Требуй. Скажи: дело срочное.

— Вы как, в офис заглянете? Вас хочет видеть Овербосс.

— Ти-Джей…

— Пардоньте.

— Позже приеду. У меня осталось одно дельце.

— Помощь нужна?

От помощи Дэнс отказалась, хотя на то самое «дельце» до ужаса не хотелось идти в одиночку.

Сидя в машине, припаркованной на подъездной дорожке, Дэнс смотрела на маленький дом Бригэмов: покосившаяся водосточная труба, отошедшая кровельная дранка, сломанные игрушки во дворе; гараж, до того набитый хламом, что машина в него и наполовину не въедет.

Дэнс слушала диск, присланный ей и Мартин из Лос-Анджелеса. Играла музыка коста-риканской группы — одновременно веселая и загадочная. Надо побольше узнать об исполнителях. Вот поедут Дэнс с Майклом в Лос-Анджелес по делу Джона Доу — может, и подвернется оказия встретиться с музыкантами, записать их.

Ладно, забудем пока.

Зашуршал гравий, и в зеркало заднего вида Дэнс заметила машину Сони Бригэм. Обогнув самшитовую изгородь, мать Тревиса остановилась.

Сзади в машине сидел Сэмми.

Соня долго не решалась проехать во двор, отчаянно вглядываясь в полицейский «крузер». Затем все-таки провела побитый автомобиль мимо Дэнс и встала у дома. Заглушила мотор.

Мельком глянув на Дэнс, женщина выбралась из салона. Из багажника она вытащила корзины со стираным бельем и объемистый флакон «Тайда».

«Его семья такая нищая, что не может себе даже стиралку и фен позволить… Кто сегодня ходит в прачечные? Нищие!»

По этому комментарию Шеффер и понял, где искать балахон Тревиса.

Дэнс выбралась из машины.

Сэмми осторожно посмотрел на агента. Любопытства как не бывало, паренек пялился на Дэнс пугающе взрослым взглядом.

— Вы узнали про Тревиса? — спросил он у агента практически нормальным тоном.

Не успела Дэнс ответить, как мать турнула сына: пойди, мол, поиграй на заднем дворе. Помявшись немного, Сэмми ушел, роясь на ходу в карманах.

— Не уходи далеко, Сэмми.

Забрав у Сони флакон «Тайда», Дэнс последовала за ней к дому. Плотно сжав губы, Соня глядела прямо перед собой.

— Миссис…

— Надо белье убрать, — отрывисто проговорила Соня Бригэм.

Дэнс открыла перед ней незапертую дверь и вместе с хозяйкой прошла в дом. Соня проследовала на кухню и там начала разбирать корзины.

— Если вещи слежатся… складки будут, сами знаете, — сказала она, разглаживая футболку.

Женщина в ней сейчас обращалась к женщине.

— Стирала и думала, как потом Тревис наденет свои вещи.

— Миссис Бригэм, надо вам кое-что сообщить. Тревис не виноват в аварии девятого июня. Не он сидел за рулем. Ваш сын взял вину на себя…

— Что?! — Соня даже прекратила возиться с бельем.

— Понимаете, ему очень нравится та девушка, хозяйка машины. В ночь аварии она была пьяна, и Тревис пытался отобрать у нее ключи, сесть за руль. Не успел.

— Боже правый! — Соня прижала к лицу футболку, будто надеялась с ее помощью удержать слезы.

— Ваш сын не убийца, это не он оставляет кресты на обочине. Тревиса подставили. Подставил человек, который мстил Джеймсу Чилтону. Мы его нейтрализовали.

— А Тревис? — полным отчаяния голосом спросила Соня, комкая в руках футболку.

— Его мы не нашли. Ищем повсюду, но пока следов никаких. — Дэнс вкратце пересказала историю Грега Шеффера.

Соня утерла пухлые щеки. В линиях ее лица еще читались следы былой привлекательности — той самой, что так ясно видна на фотографии с ярмарки.

— Я знала, что мой мальчик безобиден, — прошептала Соня. — Говорила же вам.

Говорила… И язык тела подтверждал, что Соня не врет. Но Дэнс опиралась на логику, хотя слушать надо было чутье. Как-то она проверилась по типологии Майерс-Бриггс: отдаляясь от собственной натуры, Дэнс всегда попадает в неприятности.

Разгладив футболку, Соня спросила:

— Он погиб?

— Доказательств нет. Никаких.

— Вы сами как? Думаете, что мой сын мертв?

— Логично предположить, что Шеффер держал Тревиса живым. Мы делаем все от нас зависящее. Именно поэтому я приехала. — Дэнс показала фотографию Грега Шеффера из министерства транспорта. — Вы встречали этого человека? Может, он следил за вами? Или с соседями разговаривал?

Надев поцарапанные очки, Соня присмотрелась к снимку.

— Нет, не видела его. Значит, он убийца? Он похитил моего сына?

— Он.

— Говорила же, не доведет до добра этот блог.

Соня глянула, как Сэмми забежал в покосившийся гараж.

— Если Тревис и правда погиб, — вздохнув, произнесла она, — и если Сэмми сказать… о, ему совсем худо станет. Я сразу обоих сыновей потеряю. Ладно, надо белье доразобрать. Уходите, пожалуйста.

Улыбаясь, Джонатан Боулинг встретил Дэнс в вестибюле офиса КБР. Агент вручила профессору временный пропуск.

— Спасибо, что приехали.

— Я успел соскучиться по штабу. Думал, меня уволили.

Дэнс улыбнулась. Вызвонив Боулинга, она оторвала его от подготовки к лекциям для летних курсов (или к свиданию?). Профессор с радостью оставил работу, согласившись приехать в Монтерей.

В кабинете Дэнс вручила Боулингу его последнее задание — ноутбук Шеффера.

— Я уже боюсь, что не найду Тревиса или хотя бы его тело. Просмотрите материалы на компьютере? Может, среди них есть зацепки: места на полуострове, маршруты, карты… хоть что-нибудь?

— Сейчас глянем. — Боулинг кивнул на «Тошибу». — Запаролен?

— Этот — нет.

— Вот и славно.

Профессор приподнял крышку ноутбука.

— Буду искать файлы, созданные или измененные за последние две недели. Годится?

— Еще бы.

Профессор нагнулся к компьютеру, и его пальцы запорхали над клавишами словно у пианиста. Дэнс сдержала улыбку.

Через некоторое время Боулинг откинулся на спинку кресла.

— Похоже, Шеффер мало пользовался ноутбуком, пока планировал месть Чилтону. Он просматривал блоги, ленты RSS, рассылал е-мейлы друзьям и партнерам по работе — но никто из них не связан с убийствами. Хотя это всего лишь неудаленные записи. На прошлой неделе Шеффер периодически подчищал временные файлы и архив браузера. Как раз то, что могло бы нам помочь.

— Да. Можете восстановить стертое?

— Погодите, я выйду в сеть и скачаю бот, написанный Ирвом. Потом запущу его на диске С, и программка склеит части недавно удаленных сведений. Кое-что на выходе получим в неполном виде, кое-что — в искаженном. Большая же часть файлов будет на девяносто процентов читабельна.

— Отлично, Джон.

Спустя минут пять написанный Ирвом бот уже рыскал по винчестеру Шеффера, восстанавливая удаленные файлы и сохраняя их в созданной Боулингом новой папке.

— Сколько уйдет времени? — спросила Дэнс.

— Где-то пара часов.

Глянув на часы, профессор предложил съездить поужинать. На своей машине он отвез Дэнс в ресторанчик неподалеку от офиса — на возвышенности с видом на аэропорт, город за ним и бухту. Заняв столик на веранде (с газовыми обогревателями под потолком), они потягивали душистое вионье. Солнце раскаленным оранжевым шаром опускалось в Тихий океан. Дэнс и Боулинг молча любовались закатом, в то время как туристы спешили заснять его на фото — чтобы, приехав домой, при помощи «Фотошопа» придать снимкам хотя бы приблизительное сходство с великолепием живой картины.

Потом Дэнс рассказывала о детях. Разговор перешел на тему собственного детства агента и профессора; откуда они оба приехали в Калифорнию. Боулинг поделился информацией, что всего двадцать процентов населения Центрального побережья — коренные калифорнийцы.

В наступившей тишине Дэнс ощутила, как напряглись у нее плечи. Что дальше?

— Можно задать один вопрос? — сказал Боулинг.

— Спрашивайте, — ответила Дэнс, готовая ко всему.

— Когда умер ваш муж?

— Примерно два года назад.

Два года, два месяца и три недели… Дэнс могла назвать даже час.

— Я никого не терял. В смысле вот так тяжело. — В голосе профессора прозвучала тоска, а веки на мгновение дернулись, словно планочки жалюзи. — Можно узнать, что случилось?

— Можно. Билл служил в ФБР, в местном отделении. Но погиб не на службе. Случилась авария, на первом шоссе. В машину мужа врезался грузовик, водитель которого уснул за рулем. — Дэнс слабо усмехнулась. — Только сейчас осознала одну вещь: сослуживцы Билла потом год приносили цветы на место аварии.

— Крест поставили?

— Нет, только приносили цветы. — Дэнс покачала головой. — Господи, как же я их ненавидела. Цветы постоянно напоминали о горе, и я специально делала крюк, лишь бы не видеть их.

— Ужасно, наверное…

В обычной жизни Дэнс старалась не применять навыки дознавателя. Порой она читала детишек, порой — ухажеров. Как-то уличила Уэса в мелком вранье, и сын пробурчал: «Мам, ты как супермен. Насквозь видишь».

Боулинг хоть и улыбался сочувственно, язык тела его изменился: сам того не сознавая, профессор плотнее сжал ножку бокала и беспокойно потирал пальцами свободной руки.

Надо его подбодрить.

— Давайте, Джон, колитесь. Вам ведь есть что рассказать? Объясните наконец, почему холосты?

— О, не так все трагично.

Лукавит. Сразу видно, его что-то гложет. Дэнс, конечно, не психотерапевт и Боулинга не ей лечить, но они вместе, как говорится, лезли под пули, и потому хочется знать причину страданий профессора. Дэнс легонько коснулась руки Боулинга.

— Ну же. Помните, я допросами на жизнь зарабатываю. Рано или поздно расколю вас.

— Я не встречаюсь с теми, кто на первом свидании пытает меня утоплением. Зависит от человека, конечно…

Умными остротами Джон Боулинг просто защищается.

— Моя история хуже любой «мыльной оперы»… Покинув Кремниевую долину, я познакомился с девушкой. Она держала книжную лавку в Санта-Круз, «Бей-Бич букс».

— Кажется, знаю этот магазинчик.

— Мы с Кэсси были отличной парой. Много гуляли, даже путешествовали. Кэсси умудрилась пережить несколько встреч с моей родней, хотя… это скорее у меня с родней проблемы. — Боулинг на минуту задумался. — Наверное, фишка в том, что мы много смеялись. Вы какие фильмы предпочитаете? Мы в основном смотрели комедии. В общем, Кэсси жила отдельно от мужа. Не разведенка, просто жила отдельно, по закону. Сама призналась мне, и я такое положение дел принял. Кэсси как раз собирала необходимые для развода бумаги.

— Дети?

— У Кэсси их двое. Дочь и сын, как у вас. Они замечательные, живут то с мамой, то с ее бывшим.

С не совсем еще бывшим. Дэнс уже знала, чем завершится история.

Профессор отхлебнул прохладного вина. Задул ветер; солнце совсем скрылось за горизонтом, и в воздухе начало холодать.

— Бывший вел себя возмутительно. Физически ни Кэсси, ни детям вреда он не причинял. Он именно оскорблял Кэсси, унижал ее. — Боулинг изумленно хохотнул. — Это ему не так, и то — не эдак. Кэсси — умница, добрая, адекватная. А он ее… Прошлой ночью думал о них. — Боулинг замолчал, но интонация голоса на последней фразе выдала то, чего слышать бы не хотелось. — Муж Кэсси был эмоциональным серийным убийцей.

— Хорошо сказано.

— Само собой, Кэсси вернулась к мужу.

Сейчас Боулинг расскажет нечто особенное. Особенно неприятное: его лицо окаменело, а ведь сердце на абстрактное не реагирует, его ранят лишь острые осколки памяти. Улыбнувшись напряженными губами, профессор продолжил:

— Мужа по работе перевели в Китай, и Кэсси с детьми отправилась следом. Она говорила, что ей очень жаль, что любить она будет меня одного, но при этом ей надо вернуться к мужу… Я, наверное, чего-то не понимаю в отношениях. Не понимаю суть обязательств. Питаться надо, дышать надо, а… жить с козлом — это как?! Однако я сижу перед вами и рассуждаю об… эпической ошибке молодости, тогда как у вас — настоящая трагедия.

Дэнс пожала плечами.

— Убийство — обычное ли, бойня или по недосмотру — остается убийством. Как и любовь: когда она уходит, больно всегда одинаково.

— Согласен. Я только хотел сказать, что влюбляться в замужнюю женщину — большая ошибка.

Аминь. Дэнс едва не рассмеялась в голос. Она плеснула себе в бокал капельку вина.

— Как насчет нас? — спросил Боулинг.

— В каком смысле?

— За короткий промежуток времени мы умудрились обсудить две чрезвычайно личные и больные темы. Хорошо, что у нас не свидание, — улыбнувшись, добавил Боулинг.

Дэнс открыла меню.

— Давайте уже поедим. Можно взять…

— …Лучшие в городе бургеры с кальмарами.

Дэнс рассмеялась. Она хотела заказать то же самое.

Сквозь густой туман Дэнс свернула на изгибистую Харрисон-роуд, к югу от Кармела — в сторону Пойнт-Лобос и Биг-Сур. Местность была пустынная: деревья на холмах да редкие фермерские угодья.

По стечению обстоятельств неподалеку находилась территория племени олон, рядом с которой Арнольд Брубейкер и намеревался построить опреснительный завод.

Вдыхая аромат сосен и эвкалиптов, Дэнс следила за дорогой в свете противотуманных фар. Время от времени попадались съезды с основного тракта — они уводили в темноту, пронизанную огоньками. Навстречу Дэнс успело проехать несколько машин. Интересно, не сидел ли за рулем одной из них аноним, звонивший в офис шерифу?

Аноним, который якобы видел «нечто»…

Вполне возможно, однако Харрисон-роуд — это еще и кратчайший путь от первого шоссе до Кармел-валли-роуд. Позвонить мог кто угодно.

Вскоре Дэнс доехала до Пайн-гров-уэй.

Стройка оказалась незаконченным гостиничным комплексом. Завершиться строительству было не суждено — главное здание сгорело при сомнительных обстоятельствах. Поначалу хозяев заподозрили в страховом мошенничестве. Позже выяснилось, что будущий отель подпалили «зеленые» — хотели остановить осквернение земли цивилизацией. (Ирония судьбы: террористы просчитались, и пожар, перекинувшись на деревья, уничтожил сотни акров чистых лесов.)

Лес почти восстановился, но строительство так и не закончили. Осталось несколько акров заброшенных зданий и фундаментов, глубоко утопленных в суглинистую почву. Вокруг площадки тянулся покосившийся сетчатый забор, снабженный табличками типа «Опасно» и «Закрытая территория», хотя раза два в год спасатели вынимают из котлованов подростков, которые курят на стройке травку, пьют, а то и просто занимаются сексом в самой неромантической обстановке, какую только можно вообразить.

И жутко здесь было до чертиков.

Достав из бардачка фонарик, Дэнс выбралась из машины. Вздрогнула, ощутив порыв влажного ветра, — не от холода, впрочем. От страха.

Расслабься.

Криво усмехнувшись, Дэнс включила фонарик и, светя себе под ноги, пошла по заросшей подлеском земле.

Шурша шинами по мокрому асфальту, по дороге промчалась машина. Когда она скрылась за поворотом, рев мотора моментально стих, как будто водитель переместился в иное измерение.

Осматриваясь, Дэнс подумала, что, может, аноним видел последний крест — тот, который возвещал о казни Джеймса Чилтона.

На стройке, однако, Дэнс крестов не заметила.

О чем тогда говорил аноним?

Может, заметил или услышал самого Тревиса?

Заброшенная стройка — идеальное место, чтобы спрятать пленника.

Дэнс прислушалась: не зовут ли на помощь?

Тишина. Только ветер шумит в дубах и соснах.

Дубы… Дэнс вызвала в памяти образ креста на обочине. А также креста, подкинутого ей на задний двор.

Вызвать экспертов — пусть осмотрят территорию? Нет, не сейчас. Пока ищем своими силами.

Вот бы сюда того анонима. Даже самый несговорчивый свидетель может послужить источником информации. Нежелание сотрудничать со стороны Тэмми Фостер ничуть не затормозило расследование.

«Компьютер Тэмми. В нем — ответ. Может быть, не на все вопросы. Но хотя бы на один из них…»

Но свидетеля нет, есть только фонарик и жуткая заброшенная стройка, где надо отыскать «нечто».

Через калитку в погнутом за годы незаконных проникновений заборе Дэнс медленно вошла на площадку. Главное здание полностью разрушилось во время пожара; остальные: домики для обслуги, гаражи и комплексы номеров — заколотили. На стройке незалитыми осталось с дюжину котлованов — их пометили оранжевыми знаками, но густой туман отражал практически весь свет от фонарика. Приходилось идти чуть ли не на ощупь.

Шаг, другой. Остановка. Проверить, нет ли следов на земле.

Да какого черта здесь можно увидеть?!

Внезапно на некотором расстоянии раздался звук. Громкий треск. Еще один.

Дэнс замерла.

Олень, наверное. Их в лесу много. Других животных, впрочем, тоже. Год назад недалеко отсюда горный лев задрал бегуна, девушку. Порвал на части и скрылся.

Расстегнув жакет, Дэнс для большей уверенности взялась за рукоять «глока».

Снова треск, а за ним — скрип. Как будто ржавые петли…

Дэнс передернуло. Убийца мертв, зато здесь другие опасности: наркодилеры и насильники.

Вернуться? Нет. Тревис может быть рядом. Так что вперед.

Преодолевая следующие футов сорок, Дэнс старалась найти место, где можно укрыть похищенную жертву: строения с висячим замком на двери, например, или те, к которым ведут следы.

Послышался стон, и Дэнс чуть не позвала мальчика по имени. Инстинкт велел промолчать.

Дэнс резко остановилась.

Не далее чем в десяти футах впереди показался силуэт: человек, припавший к земле.

Ахнув и выключив фонарик, Дэнс выхватила оружие.

Пригляделась — силуэт пропал. Нет, он не привиделся. Дэнс точно разглядела фигуру. Мужскую, судя по кинесическим данным.

Раздались шаги, треск, шелестение листьев. Человек не спеша заходил справа.

Дэнс нащупала в кармане сотовый. Позвонить? Тогда она выдаст себя голосом. Кто бы ни шлялся по стройке в эту темную сырую ночь, пришел он сюда не с благими намерениями.

Так, сейчас надо по своим же следам отступить к машине. В багажнике дробовик. Оружие, из которого Дэнс стреляла всего однажды — да и то в тире.

Развернувшись, она быстрым шагом направилась к калитке. Сухие листья громко трещали у нее под ногами, сигнализируя: «Она здесь! Она здесь!»

Агент остановилась, а человек в тумане продолжал идти — справа, точно так же выдавая себя хрустом и шелестом.

Но вот и его шаги стихли.

Остановился? Или перешел на чистую землю и готовится напасть?

Быстрее в машину, под прикрытие. Схватить дробовик и вызвать подмогу.

До забора еще футов пятьдесят-шестьдесят. В рассеянном туманом свете луны Дэнс заметила свободные от листьев участки почвы. Нет, бесшумно до калитки добраться не выйдет. Впрочем, и ждать больше нельзя.

Преследователя так и не слышно.

Затаился?

Бежал?

Или подкрадывается, скрытый густой растительностью?

Едва сдерживая панику, Дэнс крутанулась на месте. И не увидела ничего, только остовы зданий, деревья да какие-то ржавые баки, наполовину ушедшие в землю.

Дэнс пригнулась, поморщившись от боли в суставах — напомнило о себе падение во время погони у дома Тревиса. Агент как можно быстрее пошла к забору, стараясь не сорваться на бег — опасный марафон среди ловушек на стройплощадке.

Еще двадцать пять футов.

Тр-реск! Совсем близко.

Дэнс резко остановилась и, припав на колено, подняла «глок». Начала искать цель. В левой руке она по-прежнему сжимала фонарик и даже хотела зажечь его, но чутье вновь подсказало: не смей — в тумане от своего же луча ослепнешь, став легкой мишенью.

Рядом из укрытия вынырнул енот и, страшно недовольный, неуклюже потрусил прочь.

Дэнс пошла дальше к забору, то и дело оглядываясь. За спиной никого. Вот наконец и калитка. Выбравшись со стройплощадки, Дэнс выхватила из кармана сотовый и на бегу принялась перебирать номера в списке недавних вызовов.

В этот момент за спиной раздался окрик:

— Ни с места! — Кричал мужчина. — Я вооружен!

Дэнс встала. Сердце бешено колотилось.

Преследователь обошел ее. Выбежал через соседнюю калитку или бесшумно перелез через забор.

Погодите-ка. Если он вооружен и хочет убить агента, то почему не убил сразу? В тумане этот тип, похоже, не заметил у Дэнс в руке пистолет.

— Лягте на землю. Немедленно.

Дэнс начала оборачиваться.

— Стоять! Лечь на землю!

Но Дэнс не послушалась и развернулась лицом к преследователю.

Черт! Он и правда вооружен. Целится в Дэнс.

А еще на нем форма помощника шерифа. Да ведь это голубоглазый юноша, который не раз выручал Дэнс. Дэвид Рейнхольд!

— Кэтрин?

— Вы что здесь делаете?

Покачав головой, Рейнхольд слегка улыбнулся. Не отвечая, помощник шерифа огляделся и опустил оружие. (В кобуру, однако, его не убрал.)

— Так это вы? Вы там были? — наконец спросил он, оглядываясь на стройплощадку.

Дэнс кивнула.

Напряженный, Рейнхольд продолжал оглядываться. Язык тела говорил, что помощник шерифа все еще готов к схватке.

Из темноты раздался приглушенный голос:

— Босс, это вы? Вы звоните?

Рейнхольд подозрительно прищурился, и Дэнс поднесла к уху трубку мобильника.

— Ти-Джей, ты на связи? — Услышав за спиной шаги преследователя, Дэнс нажала кнопку вызова.

— Да, босс. В чем дело?

— Я на стройплощадке у Харрисон-роуд. Вместе с помощником шерифа Дэвидом Рейнхольдом.

— Нашли что-нибудь? — спросил юный агент.

Волна первоначального страха схлынула, и Дэнс ощутила, как колотится сердце и слабеют колени.

— Пока нет. Я перезвоню.

— Понял, босс.

Дэнс отключилась.

Рейнхольд наконец убрал оружие в кобуру. Медленно вдохнул и выдохнул, надув щеки.

— Перепугался я до ус… сами знаете до чего.

— Так что вы здесь делаете? — снова спросила Дэнс.

Рейнхольд рассказал про анонимный звонок. Тот же, благодаря которому Дэнс приехала на стройплощадку.

Рейнхольд вел дело о крестах и потому добровольно вызвался проверить участок. Он как раз прочесывал стройку, когда заметил луч фонаря. В тумане он не признал Дэнс, решив, что это наркоша или толкач.

— Вы не нашли следов Тревиса?

— Тревиса? — медленно переспросил помощник шерифа. — Нет, а что?

— Место, по-моему, идеальное, если нужно спрятать кого-нибудь.

— Я хорошо смотрел, но следов парня не видел.

— И все же я хочу сама удостовериться.

Дэнс перезвонила Ти-Джею, попросив выслать поисковую бригаду.

В 08.20 Кэтрин Дэнс въехала на парковку у здания суда.

Не терпелось получить свежие новости от экспертов и Ти-Джея — есть ли зацепки по поводу Тревиса? Но еще больше Дэнс волновало другое: утром позвонил Роберт Харпер, попросив заехать к нему в офис. Хм, любопытно, к чему бы это?

Ранняя пташка, прокурор звонил аж в семь утра. И, как ни странно, был очень вежлив. Видимо, Шиди уже сообщил ему о махинациях Хулио Миллара. Дэнс размечталась: вот бы Харпер отозвал обвинения и возбудил дело против брата Хуана. Возможно, прокурор хочет обговорить взаимные уступки: Дэнс откажется от публичной критики в его адрес, а сам Харпер сохранит лицо, свернув дело против Иди.

Парковка располагалась позади здания суда. Именно отсюда помощница Дэниела Пелла помогла лидеру культа бежать: устроила пожар, в котором Хуан и обгорел.

Кивнув нескольким знакомым работникам суда и офицерам из офиса шерифа, Дэнс прошла к стойке охранника и спросила, где офис Харпера. Второй этаж, рядом с библиотекой.

Отыскав кабинет прокурора, Дэнс поразилась аскетичности рабочего места: ни украшений, ни приемной с секретарем, и дверь открывается сразу в коридор, напротив мужского туалета. Харпер сидел за большим столом. Дэнс заметила два компьютера, полки с книгами по праву и дюжины аккуратных стопок бумаг — на сером металлическом столе и на круглом столике у единственного окна. Занавески хозяин кабинета опустил, закрывшись от поразительного вида на поля латука и горы на западе.

Сегодня Харпер надел белую рубашку с узким красным галстуком и темные слаксы. Пиджак он повесил на плечики, на вешалке в углу кабинета.

— Агент Дэнс. Спасибо, что приехали. — Прокурор ловко перевернул рубашкой кверху документ, который читал до прихода Дэнс, и закрыл чемоданчик. Впрочем, Дэнс успела заметить внутри старую книгу по праву.

Или же Библию.

Привстав, обвинитель пожал руку Дэнс.

Агент села, а близко посаженные глаза прокурора быстренько осмотрели стол: все ли убрано? Не осталось ли секретов, которых не следует знать Дэнс? Прокурор бегло осмотрел ее темно-синий юбочный костюм с белой блузкой и очки в черной оправе. Сегодня Дэнс нарядилась в «форму» для допросов.

Сегодня она хищница.

Она с радостью пойдет на сделку, если в результате с матери снимут обвинения, но запугивать себя не позволит.

— Вы говорили с Хулио Милларом? — спросила Дэнс.

— Кто это?

— Брат Хуана.

— A-а… Говорил, недавно. Почему вы спрашиваете?

Пульс участился; ступни непроизвольно дернулись. Харпер, напротив, остался неподвижен.

— Я подозреваю, что Хуан уговорил брата убить его. Хулио пришел в больницу под фальшивым именем и выполнил просьбу Хуана. Разве вы не об этом хотели поговорить?

— Ага, — кивнул прокурор, — Джордж Шиди звонил сообщить эту новость. Совсем недавно. Похоже, он не успел перезвонить вам и сообщить другие известия.

— Какие?

Ухоженными пальцами Харпер взял из угла стола папку и открыл ее.

— В ночь гибели брата Хулио Миллар и правда приходил в больницу. Он контактировал с двумя охранниками по поводу судебного иска. Хотел подать в суд на КБР. Хуана, не слишком опытного агента, отправили охранять очень опасного преступника. И при этом вы сознавали — или должны были сознавать — степень риска. Также Хулио хотел подать в суд на вас лично, якобы за дискриминацию младших агентов, которых посылают на опасные задания. А еще — за допрос брата, находившегося в тяжелом состоянии. В момент смерти Хуана Хулио беседовал с охранниками. Фальшивое имя он использовал из опасений, что вы, узнав об иске, попытаетесь запугать его и его семью.

Сердце сжалось от этих слов, произнесенных таким ровным тоном. Дыхание участилось. Харпер же оставался спокоен, как будто декламировал с листа поэму.

— Хулио Миллар вне подозрений, агент Дэнс. — Харпер слегка нахмурился. — Я проверил его первым. Или вы сомневаетесь?

Молча Дэнс откинулась на спинку стула. Надежды рухнули.

Харпер для себя вопрос закрыл.

— Итак, суть беседы… — Прокурор взял в руки другой документ. — Данный е-мейл отправлен вами, не так ли? Адрес совпадает, хотя имени нет. Я, конечно, могу отследить отправителя сам, но уйдет время. Окажите услугу, ответьте: это ваше письмо?

Дэнс взглянула на распечатку электронного письма, которое она писала мужу — несколько лет назад, когда Билл уезжал на фэбээровский семинар в Лос-Анджелесе.

Проснувшись, Тревис Бригэм помочился в ведро и вымыл руки водой из бутылки. Затем поправил на лодыжке цепь, которой был прикован к стене.

Вспомнил идиотский фильм «Пила», в котором двух мужиков точно так же приковали к стене. Выбраться они могли, отпилив себе ноги.

Выпив витаминизированной воды и съев несколько плиток мюслей, Тревис снова попытался осмыслить свое положение: что с ним такое приключилось и почему он здесь?

Кто этот жестокий тип, который притащил сюда Тревиса?

Он вспомнил день, когда к ним домой приехали не то полицейские, не то агенты. Отец вел себя как козел, а мать бессильно ревела. Тревис схватил униформу и на велике покатил на свою дурацкую работу. Решил срезать путь через лес и заблудился. Слез с велика, отбросил его и, сев под дубом, разрыдался.

К черту все. Мир его ненавидит!

Сидя под деревом — так оно ему понравилось, потому что напомнило одно место в Этерии, — и утирая сопли, Тревис услышал за спиной быстрые шаги.

Не успел обернуться, как в глазах полыхнуло желтым, тело — от макушки до кончиков пальцев на ногах — схватило судорогой. Задыхаясь, Тревис потерял сознание и очнулся уже здесь, в подвале. Жутко болела голова. Тревиса оглушили «Тэзером»; парень видел, как работает шокер в одном ролике на «ю-тьюбе».

Большой Страх обернулся ложной тревогой: ощупав штаны сзади и спереди, Тревис убедился, что в «определенном смысле» его не тронули. Легче не стало. Оглушить и изнасиловать — понятное дело, но просто оглушить и спрятать в подвале… Стивен Кинг да и только. Какого черта?!

Сев на шаткой дешевой раскладушке, Тревис оглядел подвал. Пахло плесенью и машинным маслом. Из еды похититель оставил чипсы, крекеры, ветчину и курятину; из напитков — «Ред булл», витаминизированную воду и колу.

Кошмар. Целый месяц у Тревиса не жизнь, а невыносимый кошмар.

Началось с вечеринки по случаю выпускного, в доме на холме, чуть в стороне от первой дороги. Тревис и пошел-то потому, что девчонки нашептали: Кейтлин ждет его, Тревиса. Очень ждет. Правда-правда! Ну, Тревис и отправился автостопом по шоссе.

Войдя в дом, он ужаснулся: одни мажоры! Ни единого геймера! И что хуже всего — Кейтлин смотрит на него, как будто первый раз видит.

Девчонки, пригласившие Тревиса, хихикали — вместе со своими качками-бойфрендами. Все пялились на Тревиса, думая: чего ради сюда притащился этот задрот?

Подстава. Тревиса обманули, поиздевались над ним.

Устроили, подлюги, ад.

Уйти? Нет, Тревис огляделся: просмотрел миллионы силишек, попереключал каналы на телевизоре, попробовал обалденной еды. И только потом, вконец опечаленный и смущенный, решил: пора валить домой. Он переживал, удастся ли поймать попутку в такое позднее время… И тут заметил Кейтлин: пьяная, она искала ключи от машины. Ругалась из-за Майка де Анджело и Бри, хотела поехать за ними, устроить… в общем, что-нибудь да устроить.

Тревис, не будь дураком, подумал: время для подвига. Надо отобрать ключи у Кейтлин и самому отвезти ее домой. Тогда ей плевать будет, что Тревис не качок и что лицо у него красное и бугристое.

Она узнает его истинную суть… и полюбит.

Но Кейтлин запрыгнула на водительское сиденье; ее подружки сели на пассажирские места сзади. Решившись, Тревис занял место спереди, рядом с Кейтлин, и попытался отговорить ее от безумной затеи.

Совершить подвиг…

Кейтлин будто не слышала Тревиса. Надавила на газ и выехала на шоссе.

— Кейтлин, не надо! — умолял Тревис. — Притормози!

Девушка оставалась глуха.

— Кейтлин, брось! Прошу тебя!

А потом…

Машина вылетела с дороги. Раздался скрежет металла о камень, крики… Ничего громче Тревис в жизни не слышал.

И приспичило же ему снова решиться на подвиг.

— Кейтлин, послушай… очнись! Скажешь, типа, за рулем был я. Я трезвый… просто не справился с управлением. Все обойдется. Если полиция узнает, что за рулем была ты, тебя посадят.

— Триш? Вэн?.. Они молчат. В чем дело?

— Кейт, слушай сюда. Пересядь на пассажирское место. Быстро! Копы сейчас приедут. Запомни: вел я! Слышишь?

— Черт… черт, черт, черт!

— Кейтлин!

— Ясно, ясно. Вел ты… Тревис, Боже… Спасибо!

Кейтлин обняла Тревиса, и его охватило небывалое чувство.

Любит! Они будут вместе!

Но скоро все закончилось.

Какое-то время Тревис и Кейтлин встречались: разговаривали, ходили пить кофе в «Старбакс», обедать в «Сабвей», а потом… отношения утратили теплоту. Во время бесед Кейтлин стала часто умолкать, отворачиваясь от Тревиса, глядя в сторону.

В конце концов она перестала отвечать на звонки.

Сделалась еще холоднее к Тревису, чем до аварии. До подвига Тревиса.

И вот посмотрите: все на полуострове — да нет, в мире! — ополчились на него.

«Он полный тормоз и неудачнеГ, водить не умеет…»

Тревис не утратил надежды. В понедельник, когда напали на Тэмми, Тревис думал о Кейтлин, не мог уснуть и наконец, сев на велосипед, покатил к ее дому. По пути мечтал, что Кейтлин встретит его во дворе или на веранде. Обрадуется, скажет: «О, Тревис, прости, я не отвечала на звонки. Мне так плохо из-за гибели Триш и Вэн. Я люблю тебя, честно!»

Дом Кейтлин смотрел на незваного гостя темными глазницами окон. Тревис поехал обратно; на часах было два ночи.

На следующий день пришли копы, спросили, где Тревис был прошлой ночью. Он машинально солгал, типа, ночь провел в «Игральне». Копы, само собой, выяснили, что это неправда, и заподозрили Тревиса в покушении на Тэмми.

«Все меня ненавидят…»

Тревис вспомнил, как очнулся от удара током. Над ним стоял здоровенный мужик. Кто он? Отец одной из погибших в аварии девчонок?

Тревис так и спросил похитителя. Тот лишь указал на ведро (используй, мол, в качестве нужника), на еду и на воду.

— Я и мои помощники следим за тобой, Тревис, — предупредил мужик. — Будем постоянно проверять: пикни только… — Похититель показал паяльник. — Усек?

Тревис заплакал.

— Да кто вы такой? Что я вам сделал?

Похититель включил паяльник в сеть.

— Нет, нет! Простите! Молчу, молчу… все! Честно.

Выключив паяльник, мужик вышел из подвала: поднялся по лестнице и захлопнул за собой дверь. Этажом выше хлопнула дверь парадная; взревел мотор машины, скрипнули покрышки… Тревис остался один.

Последующие дни он помнил как в тумане; ему снились бредовые сны. Желая разогнать скуку — и просто не сойти с ума, — Тревис мысленно играл в «Дайку».

Заслышав наверху грохот двери и топот шагов, он вздрогнул. Вернулся похититель.

Обхватив себя руками, Тревис изо всех сил старался не плакать, не шуметь. Правила он усвоил, а для пущего эффекта напоминал себе о шокере и паяльнике.

Тревис уставился в потолок — для него потолок, для похитителя — пол. Минут через пять звук шагов приблизился, и Тревис напрягся. Сейчас похититель спустится к нему. Через несколько секунд щелкнул замок на двери, и ступеньки заскрипели под весом взрослого мужчины…

Сжавшись, Тревис отодвинулся к стене. Похититель обычно заносил пустое ведро, забирая наверх полное, однако сегодня при нем был бумажный пакет.

Тревис испугался.

Что принесли? Паяльник? Или нечто похуже?

Встав над Тревисом, мужик внимательно пригляделся к нему.

— Как себя чувствуешь? — спросил он.

Еще спрашивает, урод! Хреново, как же еще!

— Нормально, — вслух ответил Тревис.

— Слабость есть?

— Ну да…

— Ты, смотрю, поел.

Тревис кивнул.

Хотелось спросить, зачем его держат в подвале. Хотелось до зуда, словно от укуса комара-великана — почесать бы, да нельзя. У мужика — паяльник…

— Ходить можешь?

— Да, наверное.

— Хорошо. Даю тебе шанс уйти.

— Уйти? Спасибо! Я очень хочу домой. — На глаза навернулись слезы.

— Свободу надо заслужить, — предупредил мужик.

— Заслужить? Я… я сделаю что угодно. Говорите.

— Не спеши, — грозно произнес похититель. — Может, еще передумаешь.

— Нет, не…

— Тсс. Можешь не согласиться на мои условия, но тогда останешься здесь и умрешь от голода. Впрочем, так легко не отделаешься: умрут твои родители и братишка. Я послал помощника к твоему дому.

— Что с моим братом? — резко прошептал Тревис.

— Пока ничего. Пока.

— Не трогайте моих родных! Так нельзя!

— Мне можно, поверь. Еще как можно и нужно.

— Чего вы хотите?

Мужик снова пристально посмотрел на Тревиса.

— Убей для меня кое-кого.

Это что, шутка? Нет, мужик не смеется.

— Как это — убей? — прошептал Тревис.

— Просто. Как в игре «Дайменшнквест».

— Зачем?

— Не важно. Для тебя — не важно. Убей, и все. Иначе умрешь с голоду, а мой помощник прикончит твоих близких. Все просто. Выбирай. Да или нет?

— Я не умею убивать.

Похититель достал из пакета обернутый в пергамент револьвер и бросил его на раскладушку.

— Стойте! Это папино оружие! Откуда оно у вас?

— Из машины твоего отца.

— Вы сказали, что мои родные целы.

— Так и есть, Тревис. Никто не убит. Я украл револьвер пару дней назад, пока все спали. Стрелять из него умеешь?

Тревис кивнул.

По правде сказать, он ни разу не стрелял из настоящего оружия, зато наигрался в свое время в шутеры. И сериалы смотрел: кто видел «Сеть» или «Клан Сопрано», тот знает, как спустить курок.

— Если я выполню условия, — пробормотал Тревис, — вы меня самого пришьете, а потом и мою семью.

— Нет. Выгоднее оставить тебя в живых. Ты убиваешь человека, на которого я укажу, сбрасываешь ствол и бежишь куда хочешь. Я позвоню помощнику, и тот не тронет твоих родителей и брата.

Сомнительные условия. Но разум Тревиса парализовало. Парень боялся согласиться — равно как и отказаться.

Тревис подумал о братишке, о матери. Даже вспомнился отец — как он улыбается. Глядя на Сэмми, не на Тревиса, зато улыбается, это главное. И Сэмми счастлив, вот что важно.

«Тревис! Ты мне „эмсы“ принес?»

Сэмми…

Смахнув слезы, Тревис прошептал:

— Согласен.

Дональд Хоукен с женой сидели на диванчике в гостиной летнего домика Чилтонов. Хоть Хоукен и не позволил себе за обедом лишнего бокальчика шардоне, он чувствовал, что вот-вот расплачется.

Ну и ладно.

В гостиную вошел Джеймс Чилтон (принеся еще несколько бутылочек вина), и Хоукен поднялся ему навстречу. Обнял друга, и тот — лишь немного смущенный — обнял его в ответ.

— Дональд, — упрекнула мужа Лили.

— Прости, прости, прости, — рассмеялся Хоукен. — Не смог удержаться. Наконец кошмар закончился. Господи, Джим, тебе через такое пришлось пройти!

— Нам всем досталось.

В новостях только и говорили что о маньяке: убийцей в маске оказался совсем другой человек, сумасшедший, который решил отомстить за смерть брата.

— Он серьезно планировал убийство перед камерой?

Чилтон выгнул бровь.

— Господи Боже мой! — побледнев, воскликнула Лили, чем порядком удивила мужа. Он-то считал ее завзятым агностиком! Хотя Лили, как и муж, немного выпила.

— Жалко того парнишку, — произнес Хоукен. — Невинная жертва. Самая, пожалуй, печальная жертва из всех.

— Может, он еще жив? — вслух подумала Лили.

— Сомневаюсь, — мрачно ответил Чилтон. — Шефферу проще было убить его, чтобы не осталось следов. Как представлю — сердце кровью обливается…

Дональд Хоукен радовался, что отверг предложение вернуться в Сан-Диего (хотя в устах агента Дэнс оно прозвучало скорее как приказ). Нет уж. Хоукен вспомнил о мрачных днях после смерти Сары, когда его утешал Джеймс Чилтон.

Вот что значит настоящий друг.

Внезапно наступившую тишину нарушила Лили:

— У меня идея: давайте завтра устроим пикник. Мы с Пэт наготовим еды.

— Здорово, — ответил Чилтон. — Знаю милый парк неподалеку.

Хоукен налил еще бокал вина. Его все никак не покидало сентиментальное настроение.

— Выпьем за друзей.

Выпили.

Лили, чье милое личико обрамляли золотистые локоны, спросила:

— Когда приедут Пэт и дети?

Чилтон глянул на часы.

— Пэт выехала из дома пятнадцать минут назад. Она заберет детей из лагеря и сразу отправится сюда. Недолго осталось.

Хоукен не уставал поражаться. Побережье, где живут Чилтоны, одно из красивейших в мире, а в качестве летнего домика они выбрали дикое, старое жилище в сорока пяти минутах езды в глубь материка, где одни холмы — пыльные, голые. И все же местечко тихое, спокойное.

Y ningún turistas.[13] Можно отдохнуть от летнего Кармела, до предела наводненного приезжими.

— Ладно, — произнес Хоукен. — Не могу больше ждать.

— Чего? — смущенно улыбнулся Чилтон.

— Я тебе кое-что привез.

— А, картину? Право же, Дон, не надо было…

— При чем здесь «надо»? Я от всего сердца!

Из гостевой спальни Хоукен вынес небольшой холст, импрессионистскую работу: голубой лебедь на темно-синем фоне. Сара купила его в Сан-Диего или Ла-Холла. Приехав в Южную Калифорнию помогать Хоукену после смерти жены, Джим Чилтон увидел картину и долго смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.

Заметив восторженное выражение на лице друга, Хоукен решил, что однажды подарит ему картину — в благодарность за помощь в то жуткое время.

Сейчас все трое взирали на птицу, взлетающую с воды.

— Она прекрасна, — сказал Чилтон. Поставив картину на каминную полку, он добавил: — Спасибо, Дон.

Хоукен, еще больше расчувствовавшись, поднял бокал, собираясь произнести тост… и тут на кухне скрипнула дверь.

— А, — улыбнулся Хоукен, — Пэт приехала.

— Нет, еще рано, — подозрительно прищурился Чилтон.

— Я слышал: кто-то вошел в кухню.

Блогер кивнул:

— Я тоже слышал.

— На кухне точно кто-то есть, — произнесла Лили. Нахмурившись, она смотрела в сторону дверного проема. — Слышу шаги.

— Может… — Договорить Чилтон не успел.

Лили закричала, Хоукен резко обернулся и выронил бокал — тот разбился об пол с громким звоном.

В дверях стоял подросток: сальные волосы взъерошены, лоб в прыщах; туманный взгляд блуждает по комнате… Парень скорее всего под кайфом. Черт, задняя дверь осталась незаперта, вот он и вошел. Грабитель… Черт!

— Тебе чего? — хрипло прошептал Хоукен. — Денег? Мы отдадим!

Сильно щурясь, парень посмотрел на Чилтона, и Дональд Хоукен ахнул.

— Это же он! Тревис Бригэм! Парень из блога.

Худее и бледнее, чем в новостях по ТВ, но живой. Хоукен никак не мог взять в толк: что происходит? Одно ясно: Тревис пришел застрелить его друга, Джима Чилтона.

Лили схватила мужа за руку.

— Нет! Не убивай его, Тревис, — закричал Хоукен, порываясь закрыть собой Чилтона. Лили кое-как удержала супруга.

Подойдя на шаг ближе к Чилтону, парень моргнул и перевел взгляд на Хоукенов.

— Убить надо их? — слабым голосом спросил Тревис.

О чем он?

— Верно, Тревис, — прошептал Джеймс Чилтон. — Выполни соглашение. Стреляй.

Кэтрин Дэнс свернула на грунтовую подъездную дорожку, что вела к летнему домику Джеймса Чилтона.

Как же Дэнс была не права, как заблуждалась.

Грег Шеффер вовсе не Убийца-крестоносец.

Ошиблись все, но оттого не легче. Свалив вину на Шеффера, Дэнс успокоилась — в конце концов нападения прекратились.

Ошибка…

Зазвонил телефон. Кто звонит — интересно; впрочем, Дэнс предпочла не смотреть на дисплей. Только не на извилистой дороге с крутыми склонами по обеим сторонам.

Еще пятьдесят ярдов.

Вот уже впереди маячит сам летний дом, старинная развалюха. Если бы не крупные холмы вокруг, это фермерское жилище смотрелось бы совсем не к месту: неухоженный двор, заросший травой, заваленный сломанными ветками; густой, забытый сад. Судя по наследству, доставшемуся от тестя, и дому в Кармеле, Джеймс Чилтон мог бы присмотреть летний домик получше. Даже на ярком солнечном свету коттедж сохранял недобрую, мрачную ауру.

Нет, так только кажется — просто Дэнс знает, что случилось в этих стенах.

Как она могла ошибиться?

Дорога наконец выровнялась, и Дэнс подняла с соседнего сиденья телефон. Звонил Джонатан Боулинг; сообщения не оставил. Дэнс хотела уже войти в раздел «Непринятые вызовы», но передумала и через быстрый набор позвонила Майклу О’Нилу. После четырех гудков сработал автоответчик.

Видимо, Майкл занят. Тем самым Другим Делом.

Или разговаривает с женой Анной.

Дэнс отбросила телефон на пассажирское сиденье.

У самого дома агент насчитала с дюжину полицейских машин и две «скорые».

Шериф округа Сан-Бенито (Дэнс работала с ним не один раз), увидев ее машину, жестом попросил подъехать поближе. Офицеры расступились, давая дорогу.

У кареты «скорой помощи» на каталке лежал Тревис Бригэм. Его лицо было накрыто.

Поставив машину на нейтралку, Дэнс выбралась наружу и подошла к парню. Ноги его были босы, на бледной коже лодыжки краснела ссадина.

— Тревис, — прошептала агент.

Юноша дернулся, словно просыпаясь от глубоко сна. Приподняв влажную тряпицу и пузырь со льдом, он посмотрел на Дэнс.

— О… а… офицер… я, типа, имя забыл.

— Дэнс.

— Простите, — сказал он, искреннее переживая, не обидел ли человека.

— Все хорошо, не волнуйся. — Кэтрин Дэнс крепко обняла его.

Собирая на туфли «Альдо» пыль и сухие травинки и распугивая кузнечиков, Дэнс прошла к веранде. Супруги Хоукен сидели на нижних ступеньках крыльца. На Дональда Хоукена было жалко смотреть: предательство друга потрясло его до глубины души.

— Это Джим во всем виноват? — спросил Хоукен.

— Боюсь, что так.

Внезапная догадка осенила мужчину.

— Господи, если бы дети приехали… он бы их тоже?..

Лили Хоукен сидела, слепо глядя в пыль и смахивая со лба пот. Холлистер далеко от океана, и знойный воздух, запертый здесь в холмах, душит немилосердно.

— Вообще-то это уже второе покушение на вас, — напомнила Дэнс.

— Второе? — прошептала Лили. — То есть у нас дома… когда мы только переехали?..

— Верно. Приходил Чилтон, наряженный в балахон Тревиса.

— Он что… с ума сошел? — озадаченно спросил Хоукен. — Нас-то зачем убивать?

По опыту работы Дэнс знала, что сокрытием горькой правды ничего не добьешься.

— Я до конца еще неуверена, но, по-моему, Джеймс Чилтон убил вашу первую жену.

Хоукен посмотрел на Дэнс округлившимися глазами.

— Что?! — ахнул мужчина.

Лили тоже посмотрела на Дэнс.

— Она же погибла, когда ныряла у Ла-Холла. Это был несчастный случай.

— Мне прислали не все материалы из береговой охраны Сан-Диего. Однако я скорее всего права.

— Джим не мог… Они с Сарой были очень… — Хоукен не договорил.

— Близки? — закончила за него Дэнс.

— Нет, не может быть, — замотал головой Хоукен и тут же злобно выпалил: — Так у них была интрижка?!

Помолчав, Дэнс ответила:

— Думаю, да. Через несколько дней подоспеют кое-какие материалы на Чилтона: история поездок, телефонные звонки…

Обняв мужа за плечи, Лили прошептала:

— Милый…

— Я помню, как им было хорошо вместе, — произнес Хоукен, — каждый раз, как мы выбирались куда-то семьями. Меня Сара пилила. Я часто уезжал в командировки: дня на два — на три в неделю. От Сары пошли упреки, дескать, ей не хватает внимания. Я воспринял их как шутку. Зато Джеймс воспользовался случаем. Саре всегда было мало…

Судя по тону, Хоукен имел в виду сексуальную ненасытность супруги.

— Есть подозрения, — продолжила Дэнс, — что Сара потребовала от Чилтона развестись с Патрицией и жениться на ней.

Хоукен горько рассмеялся.

— И он отказал?

— Скорее всего, — пожала плечами Дэнс.

Подумав, Хоукен глухим голосом произнес:

— Сара не принимала отказов.

— Я сопоставила время. Вы переехали в Сан-Диего три года назад. Примерно тогда же умер отец Патриции, оставив ей большое наследство. С такими деньгами Чилтон мог и дальше писать статьи, на постоянной основе, не заботясь о хлебе насущном. Деньги Патриции помогли ему укрепиться в мысли, что на нем лежит ответственность за спасение мира. И Чилтон порвал с вашей женой.

Хоукен спросил:

— Сара пригрозила разоблачить Джима, если он не бросит Патрицию?

— Распространить по сети новость о том, что Джеймс Чилтон, честь и совесть страны, водит шашни с женой лучшего друга.

Чилтон, наверное, соврал, что добьется развода, и предложил Саре устроить романтический пикник в Сан-Диего, на пустынном берегу близ Ла-Холла. И там же подстроил несчастный случай: ударил Сару по голове или просто утопил, держа под водой.

— Но зачем убивать нас? — спросила Лили, снова тревожно оглядываясь на дом.

Дэнс обратилась к Дональду Хоукену:

— Вы ведь какое-то время не общались с Чилтоном?

— После смерти Сары я впал в такую депрессию, что перестал видеться с друзьями. Практически постоянно возился с детьми. Жил как затворник… пока не встретил Лили. Она воскресила меня.

— И вы решили вернуться?

— Точно. Хотел продать компанию и переехать в Монтерей. — До Хоукена начало доходить. — Да, да, мы с Лили и Джим с Патрицией, прочие друзья… в какой-то момент кто-нибудь вспомнил бы, как мы жили прежде. Джим до смерти Сары ездил в Южную Калифорнию, ничего не говоря Патриции. В конце концов она раскусила бы Джима. — Хоукен оглянулся на дом, и глаза его округлились. — «Голубой лебедь»… Ну конечно же!

Дэнс вопросительно выгнула бровь.

— Это картина, принадлежавшая моей покойной жене. Джим так смотрел на «Лебедя», так смотрел, что я пообещал подарить ему ее. — Хоукен саркастично усмехнулся. — Готов спорить, Джим сам подарил ее Саре. Купил где-нибудь, а когда Сара гостила у него в доме — захотела картину себе. Думаю, Джим соврал Патриции, мол, продал «Лебедя». Как бы он отмазался, если б Патриция увидела картину снова?

Теперь ясно, почему Чилтон пошел на отчаянный шаг. Глас морали на волоске от гибели: вот-вот раскроется интрижка с погибшей женщиной. Возникнут вопросы, начнется расследование, и самое дорогое, что есть у блогера в жизни, пойдет прахом. Надо было срочно избавиться от угрозы.

«Мой блог слишком для меня важен…»

Лили спросила:

— Что с тем психом, Шеффером? Он ведь написал для Джеймса покаянную речь, и в ней говорилось о Тревисе.

— Первоначальный план Шеффера вряд ли предусматривал участие Тревиса. Шеффер собирался убить Чилтона, отомстив за брата, но позже узнал о крестах и покушениях. И исправил речь, включив в нее имя мальчика.

— Как вы узнали, что убийца Джим, а не Шеффер? — спросил Хоукен.

Дэнс ответила, что вывод сделан на основании того, чего не оказалось в отчете судмедэкспертов.

— Того, чего не было? — переспросил Хоукен.

— Во-первых, Шеффер не оставил креста, возвещающего о смерти Чилтона. На почерк убийцы не похоже: должен быть крест на видной точке, а его не нашли. Во-вторых, преступник ездил на велосипеде, желая сбить с толку полицию. При Шеффере велосипеда не обнаружили. И наконец, револьвер, с которым Шеффер пришел казнить Чилтона. У отца Тревиса украли «кольт», а у Шеффера был «смит-вессон». К тому же ни в машине, ни в гостиничном номере Шеффера не нашли цветов и проволоки. Тогда я поняла, что Грег Шеффер лишь воспользовался случаем, а настоящий убийца, оставляющий кресты, кто-то другой.

Пройдясь по списку подозреваемых, Дэнс решила пробить преподобного Фиска и его телохранителя (не исключено, что это он выступал в сети под ником КровавыйХристос). Они фанатики и напрямую угрожали Чилтону в блоге, хотя у них и еще нескольких ключевых членов группы на время покушений имеются алиби. Ти-Джей проверил.

Потом Дэнс подумала о Гамильтоне Ройсе, посреднике, специалисте по улаживанию конфликтов. Комитет по планированию ядерных объектов мог заплатить, чтобы Ройс прикрыл блог. Хорошая версия, но чем больше Дэнс присматривалась к ней, тем менее вероятной она казалась. Ройс — слишком очевидный подозреваемый. Однажды, при посредстве местной полиции, он уже пытался закрыть блог.

Клинт Эвери, строительный магнат? После визита Дэнс Эвери встречался с юристом — по поводу закона о равном трудовом найме — и с поденщиками. Там, где прочие работодатели боятся нанять чересчур много нелегалов, Эвери, напротив, опасается ущемить права нацменов. Вот и занервничал, когда на фирму приехала Дэнс. Испугался, что на него подали жалобу из-за дискриминации латиносов.

Мимоходом Дэнс заподозрила отца Тревиса. Он ландшафтник; не связаны ли кресты и розовые букеты с его работой? Учла Дэнс и Сэмми — проблемного подростка, который вполне мог оказаться умным, хитрым и тайно озлобленным на старшего брата.

Впрочем, проблемы семьи Тревиса свойственны почти всем другим семьям. Отец с младшим сыном тоже предоставили алиби на время покушений.

Пожав плечами, Дэнс закончила:

— Подозреваемых не осталось, и я подумала о самом Джеймсе Чилтоне.

— Почему? — спросил Хоукен.

Интуиция…

— Вспомнила рассказ одного нашего консультанта — о том, как опасны бывают блоги. Возник вопрос: что, если Чилтон захотел кого-то убить? Ведь его блог — мощное оружие. Запустите слух, а все остальное предоставьте кибербуллерам. Никого не удивит, если затравленная жертва сорвется. Вот вам и готовый злоумышленник.

— Джим ни слова не написал о Тревисе, — напомнил Хоукен.

— Блестящий, умный шаг. Чилтон освободился от подозрений. Упоминать Тревиса было незачем. Чилтон знал, как работает Интернет. Дайте малейший намек на человеческий проступок — и налетят Ангелы возмездия.

Приняв за данность, что убийца — Чилтон, я попыталась выяснить, кто настоящая жертва. Девушки — Тэмми и Келли — к нему никаким боком не относятся. Нет причин убивать их, как и Линдона Стрикленда или Марка Уотсона. Среди потенциальных жертв значились и вы, конечно. Я вспомнила о вашей с Чилтоном дружбе. Один момент показался странным: Чилтон, узнав о смерти Сары, приехал к вам. В течение часа.

— Да. У него в Лос-Анджелесе проходила встреча. Джим купил билет на ближайший рейс и прилетел в Сан-Диего.

— А жене сказал, что был в Сиэтле. В тот момент, когда узнал о смерти Сары.

— В Сиэтле? — смущенно переспросил Хоукен.

— На встрече в офисе «Майкрософт». Однако на самом деле Чилтон, утопив Сару, никуда из Сан-Диего не уезжал и после звонка примчался к вам домой. Иначе он просто не мог.

— Почему?

— Говорите, Чилтон помогал вам? Даже с уборкой по дому?

— Да.

— Должно быть, избавлялся от следов интрижки.

— Господи Иисусе…

Дэнс рассказала и о других доказательствах вины Чилтона: блогер — троеборец, то есть увлекается и велоспортом. Среди прочих вещей у него в гараже нашлось несколько велосипедов.

— Земля. — Дэнс объяснила, что возле одного из крестов нашли образчик чужеродной почвы. — Идентичный образец обнаружили на ботинках Грега Шеффера, но источник — во дворе перед домом Чилтона. Там Шеффер и подцепил частицы земли.

Как ни обидно признавать, Дэнс видела эту землю, когда первый раз приезжала к Чилтону и осматривала его угодья.

— И еще мини-вэн, «ниссан-квест». — Рассказав о свидетеле Кене Пфистере, Дэнс криво улыбнулась. — За рулем машины, якобы принадлежавшей строительной фирме, сидел сам Чилтон. Возвращался домой, после того как вкопал в землю второй крест.

Агент указала на припаркованную поблизости машину блогера со стикером на бампере: «Опреснители-отравители». Тот же мини-вэн стоял перед домом Чилтона в день первого визита.

— С доказательствами я поехала к магистрату и получила ордер на арест. Отправила офицеров обыскать дом Чилтонов в Кармеле: практически никаких вещдоков не осталось, кроме нескольких розовых лепестков и куска картона, идентичного тому, на котором убийца писал даты покушений. Потом я вспомнила: Чилтон собирался приехать на отдых сюда с вами, и позвонила в полицию округа Сан-Бенито — чтобы прислали к дому опергруппу. Не догадалась я только, как Чилтон в конце концов намеревался использовать Тревиса.

Заметив, что Хоукен вот-вот разрыдается, Дэнс глянула на часы.

— О, мне пора. Поезжайте домой, отдохните.

Лили обняла Дэнс, а Хоукен обеими руками пожал агенту ладошку.

— Не знаю, что и сказать.

Высвободив руку, Дэнс отошла к машине окружного шерифа, в которой сидел Джеймс Чилтон: редеющие волосы зализаны набок, взгляд пришибленный, только что губы не надул от досады.

Открыв заднюю дверь, агент наклонилась к нему.

— Не надо мне кандалов на ноги, — прошипел Чилтон. — Взгляните на это варварство.

Дэнс не без удовлетворения посмотрела на наручники.

— Они надевали их мне на руки и… смеялись! — продолжил блогер. — Говорили, это за то, что я держал парня на цепи. Чушь! Меня подставили. Подставили!

Дэнс чуть не рассмеялась. Мало ему вещественных доказательств? Ладно, есть три живых свидетеля: Хоукен, его жена и Тревис.

Агент зачитала блогеру права.

— Вы не первая, — заметил Чилтон.

— Это я так, убедиться, что вы правильно понимаете ситуацию. Ведь понимаете?

— Понимаю ли? Да. Слушайте, у меня и правда был пистолет, но меня же хотели убить. Я защищался. Меня подставили. Сами говорите: на меня охотится некто, кого я обидел в блоге. Вы предупреждали об опасности, и я вооружился. А сегодня ко мне в дом врывается Тревис Бри…

Не обращая внимания на болтовню блогера, Дэнс сказала:

— Сейчас мы отвезем вас в округ Монтерей и посадим за решетку, Джеймс. Потом можете звонить либо жене, либо адвокату.

— Вы не поняли?! Меня подставили. Не слушайте парня, он бредит. Я подыгрывал ему. Если бы он попытался причинить вред Лили или Дону, я бы его застрелил. Поверьте.

Кое-как сдерживая эмоции, Дэнс наклонилась чуть ближе.

— Зачем понадобилось калечить двух девушек, Тэмми и Келли, Джеймс? Они вам ничего не сделали.

— Я невиновен, — буркнул блогер.

— Почему они? — продолжала Дэнс, словно бы не слыша его. — Вам не нравятся подростки? То, как они засоряют ваш драгоценный блог бранью и неграмотной речью?

По взгляду блогера Дэнс поняла, что не ошиблась.

— А Линдон Стрикленд? Марк Уотсон? Они отметились под настоящими именами, и вам не составило труда выследить этих людей? Так?

Чилтон отвернулся, спрятав глаза, по которым Дэнс прочтет правду.

— И картинки в блог загрузили вы, от имени Тревиса. Сами нарисовали? В вашей биографии на сайте значится, что вы работали графическим дизайнером и арт-директором в колледже.

Блогер хранил молчание.

Гнев разгорался в агенте все ярче.

— Много удовольствия получили от рисунка, на котором я пронзена мечом?

Блогер по-прежнему молчал, и Дэнс выпрямилась.

— Еще увидимся, на допросе. Можете даже пригласить адвоката.

Блогер посмотрел на нее умоляющим взглядом.

— Хочу попросить об одолжении, агент Дэнс. Пожалуйста.

Дэнс выгнула бровь.

— Это очень важно.

— Слушаю, Джеймс.

— Компьютер.

— Что?

— Мне понадобится доступ к компьютеру. Скоро. Сегодня.

— Из тюрьмы можно позвонить. Про компьютер забудьте.

— Мой блог… Его надо вести!

Не жена, не дети… только драгоценный блог. Дэнс рассмеялась.

— Нет, Джеймс. Не дождетесь.

— Я не могу без блога! Не могу!

В его глазах полыхал безумный огонь. Все ясно. Не читатели важны Чилтону: двоих он убил и запросто убил бы еще.

На правду Чилтону тоже плевать. Обманывать он будет снова и снова.

Ответ прост: как и пользователи «Дайменшнквест», как и многие другие потерянные в синтетическом мире люди, Джеймс Чилтон впал в зависимость. В зависимость от мессианской задачи: доносить слово — свое слово — до умов и сердец всего мира. И чем больше народу прислушивается к его размышлениям, нападкам и похвалам, тем лучше.

Дэнс наклонилась чуть ли не вплотную к блогеру.

— Джеймс, я прослежу, чтобы ни в одной тюрьме вы не получили доступа к Интернету. Никогда.

— Не посмеете! — завопил побледневший блогер. — Нельзя отнимать у меня блог! Я нужен читателям, нужен стране! Не посмеете!

Захлопнув дверь машины, Дэнс кивнула водителю.

Когда едешь по личному делу, включать сирену и мигалку — против правил, но Дэнс было плевать. Она летела по шоссе № 68, в два раза превысив разрешенную скорость. Торопилась обратно в Салинас, где через двадцать минут ее мать предстанет перед судом.

Интересно, кто будет свидетельствовать против матери? И что он скажет?

Дэнс вновь мрачно подумала: что, если ее вызовут свидетелем обвинения?

И что, если Иди признают виновной?

Какие тюрьмы в Калифорнии, Дэнс знала прекрасно. Среди местных много неграмотных, они агрессивные, мозги у них разъедены наркотиками, алкоголем или повреждены с рождения. Мать зачахнет в таком окружении. Приговор станет для Иди смертельным — казнят ее душу.

Дэнс злилась на себя — за письмо, написанное Биллу. За комментарий о том, как мать усыпила больного кота. Такое давнишнее, невинное замечание… а какой разрушительный эффект оно возымело на судьбу Иди.

А взять блог Чилтона. Сколько в нем грязи вылито на Тревиса Бригэма. Сколько ложных обвинений, сколько вранья, которое останется в сети, на серверах и в сердцевинах персональных компьютеров. Кто-нибудь прочтет блог через пять, десять, двадцать… через сто лет, но правды так и не узнает.

Из мрачных раздумий Дэнс выдернул сигнал телефона.

Сообщение от отца: «Я в больнице с матерью. Приезжай быстрее».

Дэнс ахнула. Суд через пятнадцать минут. Что случилось? В больницу Иди могла попасть только по одной причине: если больна или ранена.

Дэнс мигом набрала номер Стюарта, но ее сразу перебросило на автоответчик. Ну конечно, Стюарт в больнице, телефон выключен.

Может, на Иди напали?

Или она пыталась покончить с собой?

Дэнс утопила педаль газа в пол. Мысли скакали в голове, одна хуже другой. Мать могла попытаться свести счеты с жизнью, зная, что у Харпера железные доказательства вины и бороться бесполезно. Тогда она и правда убила Хуана Миллара?

Дэнс припомнила предательский ответ на вопрос: был ли кто-то еще, кроме Иди, в палате интенсивной терапии: «Какие-то медсестры дежурили…»

Мимо пролетели Салинас, Лагуна-Сека, аэропорт… Через двадцать минут Дэнс въехала на круговой подъезд к больнице, остановилась на парковке для инвалидов и выпрыгнула из салона. Побежала ко входу в приемный покой. Не успели автоматические двери полностью открыться, а Дэнс уже проскользнула внутрь.

— Кэтрин… — произнесла перепуганная медсестра в регистратуре.

— Где мама? — задыхаясь, спросила Дэнс.

— Внизу. Она…

Не дослушав, Дэнс бросилась к дверям на лестницу. «Внизу» значит в отделении интенсивной терапии, где по иронии судьбы и умер Хуан Миллар. Ну, по крайней мере если Иди там, значит еще жива.

Достигнув нижнего этажа, Дэнс буквально влетела в дверь. По пути в отделение интенсивной терапии она чисто случайно заглянула в кафетерий. Тяжело дыша и морщась от боли в боку, приблизилась к открытым дверям: за столом, попивая кофе, сидели директор больницы, начальник охраны Генри Бэскомб, отец Дэнс и… ее мать. Увлеченные разговором, они просматривали какие-то документы.

Увидев дочь, Стюарт жестом попросил подождать пару минут. Мать глянула на Дэнс с нейтральным выражением на лице и вновь обернулась к директору.

— Привет, — сказал за спиной мужской голос.

Обернувшись, Дэнс увидела Майкла О’Нила. Вот те раз!

— Майкл, что происходит? — отдуваясь, спросила Дэнс.

— Сообщение не получала? — нахмурился помощник шерифа.

— Только от отца. Он просил приехать в больницу.

— Я не хотел отвлекать тебя от операции и связался с Оверби. Он должен был перезвонить тебе, когда операция завершится.

Ага… Свалить вину на босса не выйдет. Дэнс так торопилась на суд, что забыла доложить начальнику об аресте Чилтона.

— Слышал, операция в Холлистере прошла как по маслу.

— Никто не пострадал. Чилтон арестован и передан в окружную полицию. Тревис ударился головой, его перевязали. Вот и все. — Дэнс, впрочем, и думать забыла о крестах и убийствах. — Что происходит, Майкл?

— Обвинения с твоей матери сняли.

— Как?!

Чуть помявшись, О’Нил смущенно произнес:

— Я тебе не говорил, Кэтрин. Просто не мог…

— Так, что происходит?

— Помнишь, над чем я работал в последнее время?

Над Другим Делом…

— Индонезийский контейнер — отмазка. Расследование по делу о терроризме как стояло, так и стоит. Я решил провести независимое расследование по поводу смерти Хуана Миллара. Поставил шерифа перед фактом, потребовал разрешения, и он согласился. Харпера надо было остановить, пока не поздно. Если бы твою мать осудили… сама знаешь, каковы шансы добиться удачной апелляции.

— И ты молчал?

— Таков был план. Расследование разрешили провести при условии, что ты о нем не знаешь. Иначе — конфликт интересов. Даже твои родители оставались в неведении. Я говорил с ними по делу, но неформально. Иди и Стюарт ничего не заподозрили.

— Майкл… — На глаза впервые за долгое время навернулись слезы.

Дэнс схватила помощника шерифа за руку, заглянула в его карие глаза.

— Я знал, что твоя мать невиновна, — хмурясь, ответил О’Нил. — Чтобы Иди отняла жизнь у человека? Бред. — Он широко улыбнулся. — Я в последнее время часто общался с тобой по электронной почте, посылал сообщения.

— Я заметила.

— Врать тебе в лицо не получилось бы — на раз вычислишь.

Вспомнив уклончивые ответы про Другое Дело, Дэнс рассмеялась.

— Кто же убил Хуана Миллара?

— Дэниел Пелл.

— Пелл?! — шепотом переспросила Дэнс.

— Не сам Пелл, конечно, поправился О’Нил. Его помощница, о которой Дэнс только вчера вспоминала, отвозя детей к бабушке с дедушкой.

— Ты была очень опасна для Пелла, Кэтрин. Вот его подручная и решила тебя остановить.

— Как ты на нее вышел?

— Методом исключения. Твоя мать невиновна, Хулио Миллар — тоже, за ним постоянно следили. Родителей Хуана в больнице не было, как и его коллег. Я спросил себя: кому выгодно обвинить в убийстве Иди? На ум пришел Пелл. Ты охотилась за ним, подбираясь все ближе. И чтобы устранить угрозу, он подставил твою мать. Процесс над Иди отвлек бы тебя от Пелла, если вообще не заставил бы забыть о нем. Сам Пелл не мог прийти в больницу, поэтому прислал подручную. Женщина проникла в больницу под видом соискательницы на должность медсестры.

— Резюме, — кивнула Дэнс, припомнив находки Конни. — Мы не учли собеседования, потому что между ними и гибелью Хуана Миллара связи нет.

— Свидетель показал, что помощница Пелла оделась в форму медсестры. Как будто пришла со смены в другой больнице. — Помощник шерифа добавил: — Я проверил компьютер убийцы. Она искала в «гугле» смертельные сочетания лекарств.

— А как же улики из нашего гаража?

— Подброшены. По моему поручению Питер Беннингтон перевернул гараж вверх дном. Эксперты нашли волосы, пропущенные, кстати, людьми Харпера. Анализ ДНК дал положительный результат: волосы принадлежат помощнице Пелла. Уверен, в суде она будет все отрицать.

— Мне так плохо, Майкл. Я ведь почти поверила… — Дэнс не смогла договорить. — Мама с такой скорбью рассказывала о мольбах Хуана. И потом заявила, что в ночь его гибели отсутствовала в отделении интенсивной терапии, оговорившись, мол, какие-то медсестры там дежурили…

— А, Иди разговаривала с врачом из интенсивки. Это он сказал ей, что в отделении практически никого не было. Иди в то крыло больницы не заходила вообще.

Непонимание и ложный вывод. В работе Дэнс такое редко прощается.

— Что Харпер? Продолжает расследование?

— Нет. Пакует вещи и возвращается в Сакраменто. В субботу передаст дело местным.

— Неужели? — поразилась Дэнс.

О’Нил рассмеялся.

— Правосудие Харпера не больно-то занимает. Вот устроить скандал, засудив мать офицера полиции, — это для него.

— О, Майкл… — Дэнс еще раз пожала ему руку.

Помощник шерифа накрыл ее ладонь своей и отвернулся. Дэнс поразилась, хоть и не успела прочесть выражение у него на лице. (Пустота? Боль?)

О’Нил хотел было что-то сказать — извиниться за ложь? За то, что не рассказывал о расследовании? — но передумал.

— У меня есть еще пара минут, — произнес он, глянув на часы.

— Эй, ты как? Все хорошо?

— Устал немного.

Мужчины! На все одна отговорка: немного устал. В голове у Дэнс прозвенел тревожный звоночек. На самом деле ничего у них не хорошо, просто не хотят признаваться.

— Кстати, — спохватился помощник шерифа. — Есть новости от Эрни из Лос-Анджелеса. Судья отказался начинать слушание о неподсудности Джона Доу. Через полчаса суд.

Дэнс скрестила пальцы.

— Удачи нам, — сказала она и крепко обняла О’Нила.

Выудив из кармана ключи от автомобиля, О’Нил направился к лестнице. Видимо, очень спешит, раз не стал дожидаться лифта.

Оглянувшись на кафетерий, Дэнс не заметила за столиком мать. Проклятие, она ушла… Плечи Дэнс поникли.

— Кэти, — позвал из-за спины женский голос.

Иди Дэнс, выйдя через боковую дверь, ждала, наверное, пока дочь поговорит с помощником шерифа.

— Майкл все рассказал, мам.

— Как только с меня сняли обвинения, я приехала в больницу. Поговорить с теми, кто поддерживал меня.

«С теми, кто поддерживал…»

На мгновение между ними повисла пауза. По интеркому передали невнятное сообщение, где-то заплакал ребенок, и вскоре вновь воцарилась тишина.

По выражению на лице матери, по ее словам Кэтрин Дэнс поняла, насколько сложна сеть непонимания между нею и Иди. Трудность вовсе не в том, что Дэнс-младшая покинула мать, уехав из здания суда. Все куда глубже.

— Я знала, что ты невиновна, мам, — пробормотала Дэнс.

Иди улыбнулась.

— И это говоришь ты, эксперт по кинесике! Как ты вычисляешь ложь, Кэти?

— Мам…

— Кэти, ты ведь задумывалась: а вдруг я и правда отравила бедного юношу?

В душе образовалась чудовищная пустота. Тяжело вздохнув, Дэнс хотела возразить, но передумала.

— Может быть, мам. Я и правда задумывалась. Однако меньше тебя любить не стала.

— Я все поняла по твоему лицу, еще там, на слушании о залоге. Посмотрела тебе в лицо и поняла: ты считаешь мою вину возможной.

— Мне так жаль, — прошептала Дэнс.

В следующий момент Иди совершила нечто, чего Дэнс никак не ожидала: крепко — с силой, на которую способна не всякая женщина, — взяла дочь за плечи.

— Чтобы я больше от тебя таких слов не слышала, — резко произнесла мать.

Часто заморгав, Дэнс хотела ответить…

— Чш-шш, Кэти. Я еще не все сказала. После слушания я всю ночь не спала. Думала о том, что видела в твоих глазах, о твоих подозрениях. Меня обуревала ярость, но потом я осознала одну вещь. Такой дочерью надо гордиться.

Округлые черты лица матери смягчились в улыбке.

— И я тобой очень горжусь.

Видя непонимание на лице дочери, Иди продолжила:

— Кэти, родители постоянно сомневаются в своей правоте. Сама знаешь.

— Раз по десять на дню убеждаюсь.

— Мы надеемся, молимся, чтобы дать детям все нужное, воспитание, ласки, поддержку. К этому наша роль и сводится: не воевать за детей, а готовить их к битвам. Учить здравому суждению, суждению самостоятельному.

По щекам Дэнс потекли слезы.

— Увидев сомнение в твоих глазах, я поняла, что воспитание на все сто удалось. Ты выросла самостоятельной. Не слепой. Предубеждения ослепляют, как и ненависть. Как и привязанность, и любовь. Ты же искала истину, отбросив личное. — Мать засмеялась. — Ты, конечно, ошиблась, но винить тебя не за что.

Женщины обнялись.

— Твоя работа еще не закончена, — напомнила Иди. — Возвращайся в офис. Моя злость еще не прошла, однако за день или два я с ней справлюсь. Вместе пройдемся по магазинам, пообедаем в «Казанове»… Кстати, платишь ты, Кэти.

Вернувшись в офис, Кэтрин Дэнс написала окончательное решение по делу.

Отпив принесенного Мэрилин Кресбах кофе, Дэнс взглянула на розовые квиточки — сообщения, оставленные звонившими, — которые помощница положила у тарелки с пухлой печенюшкой.

Сообщения Дэнс прочла, но никому не перезвонила. Зато печенье умяла до последней крошки.

Пискнул телефон, извещая об эсэмэске. О’Нил писал:

Пролетев вдоль забора, бабочка упорхнула в сторону соседского двора. Интересно, какого она вида? Для монархов, благодаря которым Пасифик-Гров прославился как Город бабочек, еще не время.

Потягивая белое вино, Дэнс сидела на слегка влажной после тумана веранде, одна — дети и собаки остались у родителей.

Тишина. Агент надела линялые джинсы, зеленую толстовку и стильные брауновские ботинки «Уиш» из серии «Ферги» — подарок самой себе по случаю завершения дела.

Перед ней стоял включенный ноутбук. Используя найденный в файлах Чилтона пароль, Дэнс вошла в блог как временный администратор. Сверилась с указаниями в учебнике и, закончив набирать текст, загрузила его на страничку: http://www.thechiltonreport.com/html/final.html. Перечитав пост, легонько улыбнулась и вышла из блога.

Заслышав тяжелые шаги на ступеньках, Дэнс обернулась и увидела Майкла О’Нила.

— Привет, — с улыбкой произнес он.

Дэнс думала, что он перезвонит по поводу решения судьи. В больнице О’Нил казался таким занятым, и Дэнс не ждала его в гости лично. Впрочем, ему она всегда рада. Агент попыталась прочесть настроение по лицу О’Нила — обычно у нее получается, — но наткнулась на прежнюю непроницаемую маску.

— Вина?

— С удовольствием.

Принеся из кухни второй бокал, Дэнс налила помощнику шерифа его любимого, красного.

— Я ненадолго.

— Понимаю. — Дэнс едва сдерживалась. — Ну и?..

О’Нил улыбнулся.

— Победа за нами. Двадцать минут назад мне позвонили: защита провалилась с треском.

— Реально? — Дэнс невольно сбилась на молодежный сленг.

— Ага.

Поднявшись, Дэнс крепко обняла О’Нила, и тот прижал ее к себе еще крепче.

Разомкнув объятия, агент и помощник шерифа чокнулись бокалами.

— Через две недели Эрни выступает перед Большим жюри. Присяжные вынесут обвинительный вердикт, я уверен. Во вторник, в девять утра, Эрни ждет нас — нужно спланировать показания. Готова к поездке?

— Еще как!

Отойдя к перилам, О’Нил посмотрел на задний двор, на поющий ветер, который Дэнс повесила в одну ветреную — и бессонную — ночь и давно уже собиралась снять.

Помощник шерифа молчал. Готовился сказать нечто важное.

Дэнс забеспокоилась. В чем дело? Кто-то болен?

Или Майкл переезжает?

— Я тут подумал…

Дыхание Дэнс участилось. Вино в бокале пошло рябью, как поверхность Тихого океана на ветру.

— Может, задержимся в Лос-Анджелесе после встречи с Эрни? На пару деньков, а? Посмотрим город, поедим наконец яиц «Бенедикт». Или суши — в Западном Голливуде? Полюбуемся на гламурную публику? Я даже черную рубашку по случаю куплю.

Майкл О’Нил еще никогда не говорил так сбивчиво. Никогда.

Дэнс моргнула. Ее сердце затрепетало со скоростью крыльев колибри, зависшей у кормушки неподалеку.

— Я…

Расхохотавшись, О’Нил опустил плечи. Должно быть, видок у Дэнс тот еще.

— Ладно, надо еще кое-что сказать тебе.

— Говори.

— Анна уходит.

— Что? — ахнула Дэнс.

На лице О’Нила отразилась целая радуга эмоций: надежда, неуверенность, боль и — ярче всего — замешательство.

— Она переезжает в Сан-Франциско.

В мозгу родилась сразу сотня вопросов, и Дэнс первым делом спросила:

— А дети?

— Остаются со мной.

Неудивительно. Лучше Майкла О’Нила отца не сыскать. В материнских качествах Анны и ее желании брать на себя такую ответственность Дэнс всегда сомневалась.

Да, в разводе все дело. Из-за него в глазах О’Нила такая пустота.

О’Нил продолжил говорить отрывистым тоном, как будто уже набросал кучу примерных — и очень реалистичных — планов. Мужчины подобной ерундой страдают чаще, чем женщины. О’Нил рассказывал о том, как дети станут встречаться с матерью, как отреагирует его семья и родители Анны, о том, что Анна станет делать в Сан-Франциско. Дэнс слушала, кивая и время от времени утешая О’Нила.

Очень часто он упоминал «владельца галереи», «друга Анны из Сан-Франциско» и «его». Выводы не удивляли, но на саму Анну — за боль, причиненную О’Нилу, — Дэнс разозлилась.

Ему и правда больно. Опустошенный, О’Нил сам еще не осознал удара.

А Дэнс? Что она чувствует?

Нет-нет, не время думать о своих чувствах.

О’Нил сейчас напоминал восьмиклассника, пригласившего девочку на танец. Того и гляди спрячет руки в карманы и уставится в пол.

— Ну так что скажешь насчет поездки?

Дэнс хотела бы взглянуть на саму себя со стороны: что выдает ее тело? Новости тронули, и в то же время агент самой себе напоминала солдата в зоне боевых действий, который медленно, осторожно приближается к пакету на обочине.

Искушение согласиться велико.

Но есть и повод отказать: О’Нил нужен своим детям. Как никогда. Им пока незачем знать о разводе. Хотя они все равно что-то почувствуют. Интуиция у детей очень сильна.

— Ау, — позвал вдруг мужской голос с бокового дворика. Вот и еще повод не ехать.

Глядя Майклу О’Нилу в глаза, Дэнс сдержанно улыбнулась.

— Мы здесь! — отозвалась она. — На веранде.

Послышались шаги на ступеньках, и на веранду вышел Джонатан Боулинг. Он улыбнулся О’Нилу, и двое мужчин пожали друг другу руки. Как и Дэнс, профессор надел джинсы, а еще черную вязаную рубашку, ветровку и походные ботинки.

— Что-то я рановато.

— Не беда.

Умница О’Нил сразу все понял. В его глазах Дэнс прочла искренние извинения — за то, что поставил ее в неудобное положение.

Дэнс — тоже взглядом — дала понять, мол, извиняться не за что.

О’Нил улыбнулся, почти так же как они с Дэнс улыбнулись друг другу в прошлом году, услышав в машине по радио песню Сондхайма «Впускайте клоунов» — о потенциальных любовниках, которые никак не сойдутся.

Оба знали: нужный момент угадать очень непросто.

— Мы с Джонатаном едем на выходные в Напу, — ровным голосом произнесла Дэнс.

— Так, небольшой семейный сбор в родительском доме, — пояснил профессор. — Люблю привозить с собой посторонних.

Боулинг тоже умен. Догадался, что пришел не вовремя, и попробовал приуменьшить значимость совместной поездки.

— В Напе красиво, — произнес О’Нил.

Они с Анной провели медовый месяц недалеко от виноградников Кейбрэд.

Ох уж эта ирония… Дэнс внезапно зарделась как девочка.

— Уэс у бабушки с дедушкой? — спросил помощник шерифа.

— Да.

— Позвоню ему. Завтра в восемь хочу выйти в море.

Все-таки О’Нил молодец. Дэнс уезжает из города, а он, несмотря на заботы, держит слово — взять с собой мальчика на рыбалку.

— Спасибо. Уэс очень ждал этого дня.

— Мне из Лос-Анджелеса пришлют копию вердикта — отправлю ее тебе по электронке.

— Надо будет поговорить, Майкл. Позвони.

— Хорошо.

О’Нил должен понять, что поговорить Дэнс хочет о предстоящем разводе с Анной, не о деле Джона Доу.

Сама же Дэнс догадалась: Майкл О’Нил не позвонит. Не тогда, когда она с Боулингом. Не такой он человек.

Внезапно Дэнс ощутила страстный порыв обнять его. О’Нил хоть и не был специалистом по кинесике, моментально просек ее намерение. Развернулся и пошел к ступенькам.

— Надо забрать детей. У нас сегодня вечер пиццы. Пока, Джон. И кстати, спасибо за помощь. Без вас мы бы не справились.

— С вас оловянный значок, — широко улыбаясь, ответил Боулинг. Затем спросил у Дэнс, не надо ли отнести к машине какие-нибудь вещи. Дэнс указала на сумку, набитую газировкой, водой, закусками и дисками с музыкой на дорогу.

Глядя, как О’Нил спускается по крыльцу, Дэнс прижала бокал с вином к груди. Думала, не обернется ли помощник шерифа?

О’Нил обернулся и, коротко улыбнувшись Дэнс, пошел дальше.