— Полин, ну, как тебе тут?

Леся пританцовывает под орущую из динамиков музыку и улыбается. По всему видно, что она в прекрасном настроении, чего не скажешь обо мне.

Голова начинает раскалываться на первой же минуте пребывания в этом клубе, а настроение как держалось на нулевой отметке, так и держится. А еще очень странное, щемящее и неприятное чувство, будто все неправильно. Я не должна здесь находиться. Не то, все не то.

Появилось, как только переступили порог клуба и с каждой минутой лишь нарастает.

— Поль, ну, что с лицом, ну Поль? Для чего я вытащила тебя сюда? Чтобы ты взбодрилась, наполнилась энергией и позитивом. Посмотри, какие мальчики сидят вооон за тем столиком. И, между прочим, смотрят как раз на нас.

Машинально поворачиваю голову и смотрю на двух парней, по виду курса со второго, с третьего.

— Ну, как они тебе? Познакомимся?

— Лесь, ты мне обещала, что никаких парней, если я с тобой пойду.

— Полииин, ну что ты такая скучная. Нужно уже забыть обо всем и жить дальше. Мир не стоит на месте. Старые отношения уходят — новые приходят.

— Ага. И это говорит та, у кого еще ни разу не было серьезных отношений.

— Ой, ну и что. Я итак все знаю. Ой, Полин, смотри, они к нам идут, наверное, знакомиться.

Леся округляет глаза и начинает поправлять прическу.

Те самые парни, что пялились на нас все это время, действительно успели подняться со своих мест и теперь пробираются к нам через другие столики.

— Лесь, ты как хочешь, а я домой, — произношу твердо.

— Полин, подожди, — и она ухватывает за руку.

— Вон тот, который блондин с челкой, ну ничего же так. Или тебе второй больше зашел? Тебе ведь больше нравятся брюнеты, да?

— Я-у-хо-жу, — произношу чуть ли не по слогам, чтобы донести до новой подруги смысл своих слов, — мы договаривались только на «посидеть полчасика и танцы». Никаких парней!

Разворачиваюсь и спешу к выходу.

Зря я поддалась на ее уговоры, так и знала, что подруге захочется приключений.

Думала, что смогу и сама развеяться, но не тут-то было, стало только хуже.

Наш первый поцелуй с Матвеем произошел именно в клубе. В похожей обстановке. Тогда точно так орала музыка, даже песни повторяются. Хоть и не по моей воле это было, а он, можно сказать заставил с ним целоваться, но с этого все началось.

Нет, вру сама себе. Все началось гораздо раньше.

С того, что он и его друг спасли нас от тех парней в парке, а я врезала ему, когда он захотел, чтобы мы сели в его машину.

Нет, еще раньше.

Как только двери лифта открылись, и мы увидели друг друга.

Между нами сразу же вспыхнула… ненависть. И интерес. Интерес, который мы так тщательно скрывали друг от друга, пока плотину не прорвало.

— Эй, девчонки, вы куда, а как же знакомиться?

Парни нагоняют нас почти у самого выхода. В нос ударяет приличный запах перегара.

— В другой раз, — произношу твердо и озираюсь в поисках клубной охраны.

— Да, мальчики, в другой раз, — поддакивает Леся, когда понимает, что парни вблизи оказались далеки от ее идеала, — извините.

— Да ладно, вечер только начинается, — хмыкает блондин и скалится в пьяной ухмылке.

— Но не для нас с вами, — говорю ему и смотрю прямо в глаза. Мне важно, чтобы он понял и осознал. Я не кокетничаю с ним.

Но парень не впечатляется.

А я наступаю на те же грабли. Только сейчас не позвонить Матвею и не попросить, чтобы приехал и забрал. Леся уверяла, что в этом клубе более чем безопасно. «Да в этом клубе все девчонки с нашего курса тусуются и ничего никогда ни с кем не случается».

— Че так? Родители запрещают приходить позже десяти?

И оба начинают противно ржать.

— Хуже, — отвечаю, — мой парень. Если узнает, что я с вами тут болтаю, не говоря о чем-то другом, мало вам не покажется. Так что… о вас же волнуюсь.

Вру напропалую, потому что парня у меня больше нет. Уже почти два месяца. И… он далеко сейчас, в другом городе. Даже, наверное, в другой стране. А может уже прилетел, я не знаю. Не знаю, где сейчас Матвей и чем занимается. Мы месяц не виделись. С тех пор, как я переехала.

Знаю только, что мне очень плохо и ничем мое состояние не улучшить.

На глаза навертываются слезы, только от этих мыслей. От мыслей о нем и о том, как глупо все получилось. Но я привычно подавляю их. Беру себя в руки.

— Тююю, — тянет брюнет, — напугала.

И парни снова ржут, демонстрируя не слишком ухоженные на вид зубы.

Слава богу, из бокового прохода выныривают два охранника. Болтают о чем-то, начинают кидать в нашу сторону заинтересованные взгляды.

Я хватаю Лесю за руку и веду за собой.

— Пока мальчики, извините, — пищит она.

Мы выходим на улицу и шагаем в сторону общаги.

Одна из причин, почему я согласилась пойти в этот клуб, то, что он находится в десяти минутах ходьбы от моего нового, точнее нашего с Лесей, и многими другими студентами-первокурсниками места проживания.

Главное, чтобы парни не увязались за нами.

— Полин, — говорит вдруг подруга и кидает взгляд за плечо, — кажется, они идут за нами.

Я и сама уже слышу шаги за спиной.

Что же делать?

Мы идем вдоль пустынной дороги, с припаркованными то тут, то там автомобилями, и клубного забора. Впереди небольшой сквер, сейчас безлюдный. Потом два двора-колодца. Не лучше ли вернуться обратно?

Или бежать вперед в надежде успеть?

В голове мгновенно вспыхивает флешбэк. Мы с Соней несемся по кустам, потом идем по парку, а потом снова бежим, пока не попадаем в руки к преследователям.

Во мне все холодеет и на секунду выпадаю и реальности.

Пока справляюсь с собой и раздумываю, что лучше предпринять, парни приближаются. Между нами теперь каких-то метров десять, не больше.

— Красотки, ау, — радуются они.

— Полин, что будем делать? — шепчет Леся.

— Не знаю, думаю, что…

Я ведь приемы знаю, Он научил. Может быть…

Внезапно за спинами парней вырастает двое мужчин, словно из-под земли. Обоим за тридцать. Широкоплечие и в костюмах.

Они в секунду обгоняют наших преследователей и преграждают парням дорогу. Начинают им что-то говорить.

Один оборачивается на секунду, смотрит на нас, как бы говоря «мотайте уже, чего застыли» и я вздрагиваю.

— Леся, бежим, — дергаю подругу за руку, и мы срываемся с места.

Не бежим, конечно, но идем быстро, как только можем.

Благополучно минуем сквер, первый двор, второй. Все дальше и дальше, пока не оказываемся у дверей общаги.

Только тут позволяю нам остановиться и отдышаться.

— Полин, Поль, что это было? Кто те люди? — спрашивает Леся и заглядывает мне в глаза. Ты их знаешь?

Я не могу вымолвить ни слова. Внутри ураган. Такой, что с трудом фокусируюсь на реальности.

— Полин, кто они? Появились словно из ниоткуда и реально задержали тех парней. Будто охраняли нас. И тот мужчина так посмотрел. Это… твои знакомые? Ты их знаешь?

Медленно киваю.

Да, знаю. Это люди из охраны Матвея и его отца.

Здесь. Его люди. И они наблюдали за нами, за мной. И получается, что… охраняли.

Голову кружит, а ноги подкашиваются.

Они здесь, в этом городе, не могу поверить. Просто не могу поверить! Давно? Только сейчас приехали или… весь этот месяц были рядом?

А он? А Матвей?

— Полиночка, ну, как ты там? — спрашивает мама и в ее голосе сквозит неприкрытое волнение.

— Хорошо, мам, все отлично.

— Может, еще передумаешь, доченька? Так все неожиданно, даже поверить не могу.

— Нет, мам, не передумаю. И… все в порядке, правда, у меня все нормально. Я же уже рассказывала. Здесь очень уютно и коллектив в университете хороший. Правда, все хорошо.

— Но… жить в общежитии, Полиночка, это ужасно. Ты у меня слишком домашняя девочка. Ну, давай хоть снимем тебе квартиру, ну пусть комнату. Хоть что-то. Мишенька сейчас хорошо зарабатывает, мы можем…

— Миша пусть копит на учебу. Вдруг не поступит на бюджет, что тогда? Или… в общем, найдете, на что потратить.

— Но, Полиночка…

— Мам, все же обсуждали. И… мне пора заканчивать разговор, на работу ехать.

— Да, конечно, конечно, — суетится мама, — хорошо, что и с работой так удачно получилось. Но вот как быть с обедами, ужинами…

— Мам, все, пора бежать, люблю тебя, Мишке привет.

— И мы тебя любим, доченька, очень ждем возвращения. Помни о питании!

— Конечно, не волнуйся.

Сбрасываю вызов, медленно поднимаюсь со старой скрипучей кровати и подхожу к окну. Взираю на унылую картину, что открывается взору.

Одинокий двор, на котором вместо клумб или детской площадки лишь оставшаяся со старых времен давно поржавевшая конструкция. То ли турник, то ли выбивалка для ковров. Облезлые подъезды, помойка прямо под окнами. Голые ветви деревьев, которые мочит затяжной моросящий дождь.

Ловлю себя на мысли, что выискиваю глазами Джип с тонированными стеклами или что-то в этом роде. Любую деталь, которая подтвердит — вчерашняя неожиданная встреча не была видением или временным помутнением рассудка на почве нервов.

Когда мы с Лесей вернулись в общагу и уже лежали в кроватях, она все пыталась вытянуть из меня подробности. Я отделывалась лишь общими фразами.

Подробности знает только Соня, да еще бы ей не знать, если все происходило на ее глазах. Лесе же известно только, что у меня был парень и мы с ним расстались. Что я тяжело переживаю разрыв и поэтому не обращаю внимания на однокурсников, как это делают все окружающие нас девчонки.

Тяжело переживаю разрыв, это правда.

И…

Сбежала сюда. Трусливо сбежала, потому что просто не могла больше оставаться там. Потому что нам с Матвеем оказалось слишком тесно не только в одном университете, но и в одном городе.

При упоминании его имени, пусть даже мысленном, все внутри скручивает в тугой узел.

Больно, так больно.

Обидно.

Потому что время совсем не лечит. Я помню все. От самой первой нашей встречи с ним и его другом, когда мы с Соней убегая от них же, попали в руки к отморозкам, и Матвей с Никитой нас спасли. И до последнего разговора на лестничной площадке в доме Матвея.

Помню о том, что произошло после ссоры. Возвращаюсь к этому все время и вернусь еще не раз.

Может, просто нужно больше времени?

Переезд — вынужденная мера, призванная избавить меня от моей любви. Или наваждения, кому как нравится. Излечить, пока я окончательно не сошла с ума.

Возможность попытаться начать жить сначала. Но… если он здесь, если только он здесь…

— О, Полин, ты еще не ушла?

Леся проходит в комнату, снимает с плеча рюкзак и усаживается на свою кровать.

— Или у тебя сегодня выходной?

— Нет, сейчас убегаю. Просто разговаривала с мамой и немного задержалась.

Отхожу от окна и начинаю укладывать свежевыстиранную форму в рюкзак.

— Везет тебе, а у меня с предками совсем не клеится. Ну, я рассказывала уже. Отчим пьет, еще и руки распускает. А мать только и делает, что смотрит ему в рот. Дочь своей подруги, Машку, любит больше, чем меня.

— Да, ты говорила, мне очень жаль.

— Ну, вот. Если и созваниваемся с ней, дай бог по праздникам. Да и то, говорить не о чем.

Леся громко вздыхает, но тут ей приходит сообщение.

— О, как раз Машка. Сейчас поведает очередные новости из дома.

И она переключается с меня на телефон.

Леся, как и я, перевелась в местный Вуз спонтанно, в виде экстренной меры. Сбежала из дома, потому что не выдержала. Отчим начал уж слишком наглеть. А если учесть, что он работает в местной полиции… В общем, она приняла верное решение.

У Леси темные волосы и очень светлая кожа, голубые глаза. Она довольно симпатичная и парни часто засматриваются на нее, но пока она ни в кого не влюбилась. По характеру она чем-то напоминает Соню. Простая, доброжелательная. Мы сразу же подружились.

— Ладно, Лесь, поехала, — говорю от двери.

— Зонт не забудь, там дождь, — отвечает та, не отрываясь от смартфона.

— Конечно.

Выхожу из общежития, раскрываю зонт и бреду к остановкам.

Я не соврала маме, когда сказала, что с работой мне повезло. И правда повезло. Я работаю в той же сети клубов, что и раньше. И меня даже повысили, я стала вечерним администратором по графику два через два. Если буду хорошо справляться, стану помощником руководителя, с учетом того, что не брошу учебу в финансовом Вузе.

Но для поддержания формы я по-прежнему веду занятия, как и раньше, несколько раз в неделю. Меня не напрягает, так мне, наоборот, проще.

Я подошла к своему начальству, объяснила, что переезжаю и спросила, нет ли свободных мест там, куда перевожусь учиться. Оказалось, есть. В этом городе как раз недавно закончилось строительство филиала и оказались нужны сотрудники.

Автобус подходит почти сразу, а потому я приезжаю раньше, чем требуется. Выхожу не на своей остановке, а чуть раньше. Есть лишние пятнадцать минут, чтобы пройтись.

В последнее время я очень полюбила прогулки.

Ты двигаешься, твои легкие вдыхают кислород, а значит, ты существуешь. Ты не безликое нечто, состоящее из аморфного тела, валяющегося на диване и тупо смотрящего в одну точку. Ты личность. Ты идешь по делам и заботишься о своем здоровье.

Если бы еще только стереть память…

Воспоминания откидывают на два месяца назад, в тот вечер, когда поругались с Матвеем.

Так неожиданно. И наговорили друг другу кучу всего. Он сказал, чтобы проваливала, а я ответила, что наши отношения — это всего лишь фарс и я не хочу больше их продолжать.

Тогда я вернулась домой сама не своя. Если бы Матвей не попросил водителя, чтобы тот меня довез, не знаю, как бы добралась.

Я закрылась в своей комнате и прорыдала в подушку не меньше часа, а то и двух. Пока окончательно не заложило нос, и голова не начала раскалываться так, что от боли темнеет в глазах.

А в голове только одна мысль, та же, что сверлила мозг, пока ехала домой, что я наделала? Что мы наделали? Зачем сказали друг другу все это? Или… это был только повод, а на самом деле я просто начала ему надоедать?

Нет, нет.

Из памяти выуживается новая информация.

Скоро конец семестра.

Матвей искал себе девушку на семестр. Потому что он начинает скучать от длительных отношений. Разве те фото, что мне присылали не подтверждение?

Почему я решила, что стала особенной для него?

Уснула я тогда лишь под утро, и то поверхностно. В какой-то момент мозг просто отключился, видимо не выдержав столь сильного нервного перенапряжения. Но почти сразу прозвенел будильник.

Проигнорировала первый порыв никуда не идти и остаться дома, но все же заставила себя подняться.

Я сильная, я справлюсь. Подумаешь, поругались. Жила же я как-то без него раньше, значит, и теперь получится. Просто нужно время.

Сидение в четырех стенах ничего не решит, я только еще больше раскисну.

Оделась, выпила чашку любимого напитка с имбирем и лимоном и поплелась к выходу.

Именно поплелась, потому что каждый шаг давался с таким трудом, будто к щиколоткам привязано по здоровенной гире.

Для того, чтобы поднять руку или повернуть голову, тоже требовалось нереально много усилий.

Хотелось только одного — лечь и лежать пластом.

Но я не позволила себе. Если сейчас поддамся на желания тела, дальше будет еще сложнее.

Спустилась по ступенькам, толкнула тяжелую, будто тоже налитую свинцом, подъездную дверь.

Колкий уже почти зимний ветер тут же ударил в лицо, и принес немного облегчения. Это хорошо, что похолодало. Я взбодрюсь и начну двигаться быстрее.

Около подъезда стояла знакомая машина одного из охранников. Мужчина заметил меня и вышел. Распахнул передо мной дверь.

— Полина Аркадьевна.

Сердце подскочило и забилось чаще. Матвей не снял охрану, что это значит? Он… не придал значения нашей ссоре?

— Здравствуйте… Виктор, — с трудом вспомнила имя. Слава богу, угадала.

— Присаживайтесь, Полина, отвезу вас в университет.

Села рядом с водителем, и мы поехали.

В голове роились самые разные мысли главная из которых была, конечно, о примирении. Он прислал водителя, а значит, хочет помириться.

Я тоже хочу. Очень.

Если разобраться, то в том, что произошло, больше моей вины, чем его. Ведь именно я первая заговорила про разрыв. Куда в тот момент делись вся моя рассудительность и спокойствие?

Возможно, стоит попросить у него прощения? Но он с такой легкостью выгнал, сказал, чтобы я проваливала… И все же.

Нам нужно поговорить и помириться. Я… сама начну разговор.

Но стоило приехать в университет и увидеть его, я поняла — нет. Он не будет мириться.

Мы с Соней вышли из аудитории и зашагали по направлению к столовой, как увидели всю компанию мажоров во главе с Матвеем, почти в полном составе.

Я замерла на месте и дыхание начало сбиваться. Уставилась на него во все глаза. А Матвей… даже шага не замедлил, хотя прекрасно видел, что я там стою. Прошел мимо как ни в чем не бывало, лишь слегка мазнув взглядом.

Красивый, как всегда, дерзкий и независимый. В окружении свиты, которая смотрит в рот своему лидеру и ловит каждое слово.

Будто специально, чтобы продемонстрировать свою власть, проходя он бросил кому-то ленивый приказ, чтобы ему сгоняли за водой к автоматам. Выполнять этот приказ кинулось сразу несколько человек.

Я нахмурилась и отвернулась.

Он… вообще хоть немного переживал?

Стиснула Сонину руку, даже не подумав о том, что ей может быть больно.

— Полин, держись, — прошептала подруга.

Всю первую пару она меня успокаивала и теперь тоже поддерживала, как могла.

— Мы с Никитой ведь тоже прошли через ссору, Полин, а сейчас у нас все хорошо, — успокаивала она.

— То есть, не прям хорошо. Мне приходится все время одергивать себя, держать дистанцию. Но… в общем… приспосабливаемся. Но как мне было плохо до этого, Полин. Так что я очень, прям очень хорошо тебя понимаю.

— Он специально приказал сгонять ему за водой, чтобы я видела, все ему подчиняются. А они? Никакого самоуважения. Как они могут?

— Полин, он с первой встречи так себя вел.

— Да.

В столовую мы не пошли, потому что мне не хотелось лишний раз пересекаться с Матвеем и смотреть на то, как он меня игнорирует.

А еще я приняла решение отдать ему его подарки. Украшения и айфон. Цепочка и браслет так жгли кожу ночью, что я сняла их и убрала в шкатулку. Сейчас вдруг поняла — нужно вернуть.

— Муромцева, душечка, у вас же закончились занятия? Пожалуйста, забегите в библиотеку, передайте вот эту папку Дарье Семеновне.

Даниил Сигизмундович, преподаватель по экономике, сунул мне под нос увесистую стопку каких-то бумаг.

— Конечно, Даниил Сигизмундович.

В прошлый раз по его вине я оказалась на дурацком кастинге, а сейчас что?

— Полин, давай я отнесу, — предложила Соня и попыталась вырвать у меня стопку.

Но в этот момент из-за угла вывернул Никита. По своей излюбленной привычке он появлялся в универе к концу лекций, поэтому они с Соней сегодня еще не виделись.

— Ой, — выдохнула Соня и встала ровнее.

— Я отнесу, Сонь, — сказала я.

Перехватила бумаги поудобнее и направилась в сторону библиотеки.

Прошла длинный коридор, завернула, потом пересекла еще один.

Оставалось пройти совсем немного, всего один поворот, но как только завернула, столкнулась с Матвеем. Практически налетела на него.

Не ожидала, ведь он никогда не бывает в этой части здания.

Ноги тут же ослабли, а дыхание перехватило.

— Матвей?

Уцепилась за стопку, будто она спасательный круг. Посильнее прижала бумаги к груди, словно защищаясь.

Матвей перевел взгляд с моего лица на руки.

— Браслет где?

— Что?

— Браслет. Ты его сняла.

— А… да. Нужно тебе вернуть. И цепочку. Только я сегодня их не взяла с собой, завтра принесу. И… телефон. Телефон могу отдать прямо сейчас, только сим-карту вытащу.

Его лицо застыло в каменной маске.

— Вернуть?

Матвей прищурился.

Его рука вдруг потянулась к моей шее, пальцы подцепили ворот кофты и слегка сдвинули его вниз.

От неожиданности прикосновения его пальцев к моей коже перехватило дух.

Вцепилась в папку так сильно, как только можно.

— Матвей, прекрати.

Голос прерывался, я еле смогла произнести эти слова, и они получились не столь уверенными, как бы мне хотелось.

— И цепочку сняла.

— Да, я же сказала, что…

— Не трудись повторять, — перебил он, — я услышал с первого раза, просто хотелось убедиться.

Его губы скривились в некоем подобии улыбки.

— И не трудись возвращать. Просто выброси и всех дел. Подаркам место на помойке, если отношения заканчиваются. У меня в квартире, кстати, тоже остались некоторые твои вещи. Пришлю вечером с курьером.

У меня потемнело в глазах.

Я ведь твердо решила, что попытаюсь помириться с ним, поговорю. Но сейчас, когда такая возможность вдруг появилась, не знала, как начать. Да и что сказать, если он уже все решил.

А еще подступающие слезы очень мешали, не давали собраться с мыслями.

Все же мне так хотелось попробовать.

— Матвей…

В этот момент зазвонил его телефон.

— Да, — просил в трубку как всегда жестко.

— Мот, ну, где ты там ходишь? Заждались уже, — услышала голос одного из его дружков.

— Иду.

Он убрал айфон и перевел взгляд на меня.

— Ладно, Полина, не буду задерживать.

Отступил так, чтобы я смогла пройти, развернулся и зашагал прочь, оставив меня одну.

Несколько секунд я выравнивала дыхание. Неожиданная встреча выбила из колеи настолько сильно, что теперь я не могла сообразить, куда я иду и зачем.

Да еще этот звонок.

Куда они поедут? В очередной клуб?

Настоящее

Я подхожу к фитнес-центру и мне приходится оторваться от воспоминаний. Напомнить себе, что у меня теперь новая жизнь. Новые город, университет, работа и даже подруга.

Подхожу к двери и толкаю ее на себя. Захожу внутрь и двигаю на ресепшн, поздороваться и взять ключ.

Здесь все организовано в точности так, как на моем старом месте работы. На первом, сразу после ресепшена, раздевалка. Далее тренажерный зал, после него бассейн. На втором залы для йоги, шейпинга и других групповых занятий.

Мое дело сегодня — ходить по залу и смотреть за порядком. Следить, чтобы все клиенты остались довольны, а персонал не отлынивал от работы. Отвечать на звонки и делать так, чтобы новые клиенты, которые решат заглянуть в клуб ушли с подписанными договорами и оплаченными клубными картами.

У стойки администрации стоят Марина и Семен, о чем-то болтают. Марина выдает посетителям ключи от шкафчиков, Семен ведет тренировки по борьбе. По идее, он должен сейчас находиться у себя в зале, но почему-то толчется здесь. Уже не первый раз, когда прихожу на работу, застаю его у входа.

— Всем привет, — говорю весело и одновременно с этим стягиваю куртку.

— Полин, привет, — улыбается Марина, — наконец, ты пришла.

Она и правда рада.

Я сменяю дневного администратора Веронику, Марина с ней не ладит. Обе эффектные брюнетки похожего типажа и одинаковых вкусов на мужчин. Они так рисуются друг перед другом, а не только перед посетителями, что иногда доходит до смешного.

— Поля, привет, — говорит Семен и проходится взглядом по моей фигуре.

— Привет, — улыбаюсь и ему.

Мне не очень нравится сокращение моего имени в его исполнении, все же администратор должен держать дистанцию с сотрудниками, об этом меня предупредили еще на собеседовании. Но я устала его поправлять. Проще делать вид, что не обращаю внимания.

Семену около двадцати двух. Это накачанный бритый парень с кучей тату, и он не любит церемонии. По крайней мере со мной. Вообще, мне было бы спокойнее, веди я просто занятия, как и раньше, не привлекая к себе особого внимания.

Все время боюсь, что мои слова не будут иметь большого веса в глазах окружающих, из-за слишком молодого возраста.

Но вроде бы пока справляюсь. Восемьдесят процентов персонала здесь ненамного старше, а клиенты смотрят больше на вежливое отношение к ним и учет их интересов, чем на возраст.

Семен единственный, кто старается нарушить границы и дает понять, что я всего лишь студентка-первокурсница, по счастливой случайности принятая на должность администратора.

— Поль, как прошел день? — интересуется он.

— Нормально.

Семен подходит и как бы невзначай кладет мне руку на плечо.

— Выглядишь сегодня, зашибись.

Подныриваю под его руку и отхожу на пару шагов. Становлюсь рядом с Мариной.

— Марин, где Вероника? Нужно сказать, что я уже пришла.

— Как всегда, — и Марина поджимает губы, — окручивает очередного клиента.

Тут она чуть подается ко мне.

— Ты же знаешь, Полин, она сюда пришла не клиентов для клуба находить, а парня для себя.

Марина недовольна, потому что она работает здесь для того же. Мечтает встретить богатого мужчину, который придет на тренировку, но обратит внимание на нее. Вероника существенно мешает исполнению ее планов.

— Ладно. Я сообщу ей, что она может заканчивать работу, а уж уходить ей или нет, пусть сама решает, — киваю.

При выходе из раздевалки меня ждет Семен и это начинает напрягать.

— Поля, ты после работы что сегодня делаешь?

Хмурюсь.

Сначала попытался обнять, теперь это. Раньше он держал дистанцию и меня это более чем устраивало.

Пока я прикидываю как лучше отшить, не испортив при этом служебных отношений, он снова пытается обнять. Теперь за талию.

Я тут же отступаю и сбрасываю его руку.

— Семен, пожалуйста, держи дистанцию. Иначе, я вынуждена буду пожаловаться на тебя Елене Сергеевне.

— Да ладно, Поль, че такого-то?

Но руку, слава богу, убирает.

— Так что ты делаешь после работы?

— Семен, после работы я еду домой. Завтра университет, вставать рано.

— Могу проводить, я на машине.

— Нет, спасибо. И, извини, но мне нужно работать. Советую тебе сделать то же самое, иначе у тебя все шансы получить штраф.

Замечаю Веронику, оживленно болтающую с мужчиной-клиентом и спешу к ней.

Смена полностью меня выматывает. Все же тренировки по йоге давались куда как легче.

Но с другой стороны, мозг оказался полностью занят и не давал снова окунаться в прошлое.

Особенно, после вчерашнего, когда я видела людей Матвея так близко от себя.

Сегодня, пока шла в клуб, искоса поглядывала по сторонам, но ничего наподобие слежки мне обнаружить не удалось. Ни намека.

Выхожу на улицу, вдыхаю прохладный воздух и поплотнее запахиваю куртку. Дождь перестал моросить, но на неровном асфальте скопилось много луж. Пока решаю, с какой стороны лучше обойти самую большую, передо мной тормозит черный Шевроле.

Из приоткрывшейся дверцы высовывается голова Семена.

— Поль, садись, домчу с ветерком.

Озираюсь по сторонам и только после этого перевожу взгляд на Семена.

— Нет, спасибо. Я же тебе сказала.

— Да ладно, мне несложно. Где ты там живешь? Маринка говорила, вроде в общаге.

В этот момент вижу автобус. Он появляется из-за поворота, расположенного примерно в ста метрах от остановки.

— Семен, мой автобус. Все, пока, увидимся.

Уже не задумываясь о том, как бы обойти лужу, спешу к остановке. Автобус уже затормозил и мне важно успеть в него сесть, пока тот не уехал.

Добегаю до задней двери и успеваю запрыгнуть в последний момент. Прикладываю проездной к валидатору, прохожу в салон, усаживаюсь на свободное сиденье.

Что это было?

Мне не показалось и Семен действительно решил за мной приударить?

Если раньше у меня оставались какие-то сомнения относительно этого, теперь они рассеялись.

И похоже, он не из тех, кому достаточно сказать «нет» один раз.

Он не привлекает меня как парень. Жаль, что сразу не проникся моим отказом. Придется в следующий раз поговорить с ним более жестко, даже если это испортит наши служебные отношения.

После Матвея, я не могу ни на одного парня смотреть, ни в каком смысле. Кажется, ни у кого из них нет и шанса, какими бы достоинствами те не обладали.

Воспоминания

Весь вечер я провела в постели. Просто лежала и смотрела в одну точку. На то, чтобы повернуться на другой бок, требовались колоссальные усилия, не говоря уже о том, чтобы встать и заварить себе чая.

— Полин, что случилось?

Как только мама пришла с работы, сразу же принялась суетиться вокруг меня.

— Заболела?

— Да, что-то неважно себя чувствую, — не стала скрывать очевидного. Вот только причину болезни не назвала. Мама сразу же решила, что у меня простуда.

— Ну вот, доработалась, досиделась на диетах, — тут же начала она причитать.

Принесла мне любимый напиток с имбирем и лимоном, и продолжила охать. В конце концов сказала, чтобы звала ее в любой момент и удалилась.

Осторожно села на кровати, взяла в руки чашку.

В нос ударил хорошо мне известный специфический запах, и я чуть не расплакалась. Несмотря на то, что пью этот напиток уже много лет, последнее воспоминание, связанное с данным ароматом — мне заваривал его Матвей.

Потому что запомнил.

Так и получалось. Все, о чем бы я не думала неизменно возвращалось к мыслям о нем. О том, каким внимательным он был ко мне, и каким заботливым. Совсем не похожим на того Матвея, каким он предстал сегодня.

На лекции на следующий день я также не поехала, решив пропустить.

— Полин, как ты? Все так серьезно? — спросила Соня по телефону, когда я осталась дома еще и на следующий день.

— Сонь, мне уже лучше, завтра обязательно приду.

На самом деле мне было не лучше и не хуже. Также. Температура спала еще вчера, но слабость и отсутствие радости жизни никуда не делись. Мне хотелось к нему.

— Полин, знаешь, — сказала вдруг Соня, — а Матвей интересовался, куда ты пропала. В смысле, что с тобой происходит.

Я замерла, а пальцы, сжимающие новенький айфон, который я так и не рискнула вернуть, задрожали.

— Он спрашивал обо мне?

— Ну, не прям лично он. Никита очень активно выяснял. Ясно же для кого.

Я отмахнулась.

— Ничего не ясно. Мало ли, может Никита просто так спрашивал, для поддержания разговора.

— А я думаю, для Матвея. Не могу поверить, что ты вот так вдруг резко стала ему безразлична.

— И что ты сказала Никите?

— Блин, Поль, мы же с тобой не договорились, что нужно говорить. Так что сказала, как есть, ты неважно себя чувствуешь. Нормально?

— Да, какая разница.

— И еще, знаешь, что я заметила? Эти два дня Матвей ходил без девушек. То есть, никто вокруг него не ошивался. В смысле, конечно вертелись, но знаешь, на расстоянии держались. Не так близко, как он позволял им при тебе. Может… может все не так плохо?

Может и не так плохо.

И у нас с Соней розовые очки на глазах. Ведь мне так хотелось поверить. Я настолько сильно скучала, что готова была уже наплевать на принципы и сделать первый шаг. Ей показалось, что Матвей интересуется мной и ведет себя вызывающе специально, чтобы вызвать ревность, а мне казалось, что в тот вечер он был где-то рядом.

Паранойя.

Я специально выходила на кухню при выключенном свете и смотрела в окно. Место, где он обычно парковался пустовало.

Я возвращалась в комнату.

Почти тут же шла в коридор и толклась у входной двери. Странная фантазия, что стоит мне ее открыть и я увижу Матвея.

Конечно, я не открыла, даже не попыталась. Матвей не из тех, кто будет поделывать такое, околачиваться у кого-то под дверью.

Мое разочарование было бы слишком сильным, а мне так хотелось помечтать.

Когда на третий день я появилась в универе, Матвей вел себя как ни в чем не бывало. Зря Соня обнадеживала и хорошо, что я ей не сильно поверила.

Мы сталкивались несколько раз. В коридорах, в столовой. И все эти разы обменивались лишь мимолетными взглядами. Я старалась поменьше смотреть в его сторону, он делал то же самое.

Такая ситуация длилась больше недели и становилась все невыносимей, по крайней мере для меня. Что чувствовал Матвей я не знала, вполне возможно, что ничего. Девицы снова крутились вокруг, также, как и парни из свиты. Не верилось, что он сильно скучает.

В тот день у меня был выходной.

Я решила провести вечер дома, как обычно. В отличие от всех, кто планировал оторваться на дне рождения одного из приятелей Матвея и просто повеселиться за чужой счет. Дело двигалось к сдаче сессии, и все считали, что перед активной работой нужно хорошо отдохнуть. День рождения пришелся как раз кстати.

Меня несколько раз приглашали присоединиться, как лично, так и писали в мессенджере. Я отвечала всем, что подумаю, сама же планировала посвятить вечер учебе.

Уселась с конспектами за стол. Но вместо того, чтобы включить лампу и начать заниматься, принялась пялиться на деревья за окном. Точнее на одно конкретное дерево. То, что посадил Матвей.

Как недавно это было и в то же время так давно.

Но стоило вспомнить, как он лично, под одобрительным руководством бабы Шуры, сажал его, как я не могла сосредоточиться ни на чем больше.

Как он сказал тогда: будешь смотреть на него и вспоминать обо мне.

Как раз этим я сейчас и занималась.

А потом на ум пришел эпизод, когда я решила, что он везет меня к себе и дико испугалась, ведь тогда между нами еще ничего не было. А он между тем просто довез до дома. Хотя и сказал, что само собой, мы едем к нему.

Вдруг и сейчас он просто играет?

Вдруг эти его слова про репутацию просто ширма, не то, что он на самом деле чувствует и думает?

Мне вдруг захотелось это выяснить. Поговорить с ним.

Так сильно и нестерпимо захотелось его увидеть, что, если не сделаю этого прямо сейчас, хотя бы не попытаюсь, просто умру.

Да и шанс хороший. Вечеринка, неформальная обстановка. Это не универ, где все взгляды будут направлены только на нас, а стайка девиц из свиты будет перешептываться в отдалении и бросать в мою сторону ненавидящие взгляды.

Я сорвалась с места и принялась судорожно одеваться. Потом взялась за прическу. Распустила волосы, расчесала и снова стянула их в хвост.

Все время, пока приводила себя в порядок, руки дрожали. О том, чтобы накраситься при таком мандраже, речи не шло.

Адрес особняка, где проходила вечеринка, нашелся в месенджере. Почти пригород и вместе с тем, пробки схлынули, можно добраться довольно быстро. Сейчас она должно быть в самом разгаре. Решила не заморачиваться с поиском маршрута и вызвала такси. Пока доеду, пока найду там Матвея.

О том, что он будет присутствовать, я знала доподлинно, потому что ведь вечеринка приятеля. Он не может пропустить. Соня с Никитой тоже должны были быть там.

Я хотела написать Соне, что тоже еду, но передумала. Она решит, что я хочу расслабиться и начнет предлагать пойти танцевать или что-то в этом роде. Мой же план состоит совсем в другом. Найти Матвея, отойти с ним в свободное от лишних ушей место и поговорить. Выяснить, что он на самом деле чувствует ко мне. И если… если только ему плохо также, как и мне, попытаться наладить наши отношения. Попробовать заново.

Потому что сейчас я понимала совершенно точно, я без него не могу. Что бы я тогда не наговорила в запале злости и страха. Каким бы жестким он ни был и что бы не говорил или делал, я люблю его.

Такси остановилось метрах в трех от входа в особняк. Я расплатилась и быстрым шагом направилась к забору.

Без проблем прошла фейсконтроль охранников, дежуривших у ворот, достаточно было показать приглашение, присланное на телефон. Потом еще один непосредственно при входе, и оказалась внутри.

Все, как любят показать в фильмах.

Полумрак, светомузыка, несколько комнат, битком забитых студентами, импровизированный танцпол.

Только сейчас я поняла, что моя затея может оказаться не совсем удачной. Народу очень много и как среди всего этого мельтешения лиц и тел со стаканчиками в руках найти Матвея?

Танцпол и зону перед ним я отмела сразу. Ни разу не наблюдала у Матвея склонности к танцам, и он никогда не сядет на самом проходе. Скорее его следует искать в наиболее уютном и удобном по расположению месте. В окружении небольшой компании «избранных». Возможно, в каком-нибудь «vip-зале». Точнее комнате, где не такая скученность народа, легче дышится и есть только его ближний круг друзей.

— О, Полина, привееет!

Маша вынырнула из толпы и полезла обниматься.

— А говорила не придешь.

— Привет, Маш. Передумала. Как тут у вас?

— Круто. Народу очень много, все любят вечеринки, которые проходят у Темы дома. Места много и еды, а особняк даже не в пригороде. Добираться удобно.

— Да, — кивнула.

— Твоя Соня вместе с Никитой танцуют, только что видела. Макарова напилась так, что свалилась с дивана. Ребятам пришлось оттаскивать ее на второй этаж в свободную комнату, чтобы проспалась. Игнатова замутила с Сергеевым, а Гаранин…

— Маш, а Матвея не видела? — прервала поток ненужной информации.

— Матвея… э… ну… видела. Где-то тут он был. Буквально минут десять назад.

— На первом этаже?

— Вроде да.

Она часто-часто закивала.

— Конечно, да, он на первом. Возможно пошел покурить с Темой или сидят в карты играют. Ты поищи. На первом, потому что на втором этаже его точно нет. Что ему там делать?

Но я все больше и больше посматривала в сторону лестницы на второй.

Проблема в том, что Маша всегда очень плохо врала. Точнее, прямо чувствовалось, когда она не уверена.

— Маш, он на втором?

— Нееет, что ты Полин, говорю же, где-то здесь.

Врет или все же нет?

— Мааш, ну где ты застряла. Вот так посылай тебя, сто лет ничего не дождешься.

За Машкиной спиной показалась одна из девчонок из ее группы.

— Ой, Кать, ну, остановилась на секунду, поболтать с Полей, что с того.

Они начали спорить, а я двинула к лестнице.

В животе свернулся тугой узел страха, холода и нехорошего предчувствия. Потому что просто так на этаж, где кроме приватных комнат ничего нет, не ходят. Потому что я не хотела бы, чтобы Матвей был там.

Мозг вопил, чтобы я остановилась, не ходила, но ноги уже сами поднимались по ступенькам.

Я буквально взбежала по лестнице и оказалась на небольшой площадке. Осмотрелась. Здесь было немного темнее, чем на первом и музыка становилась все тише по мере того, как я продвигалась по коридору от двери к двери.

Слишком много дверей. Не буду же я открывать каждую.

Внезапно из-за одной мне послышался женский смех, а потом голоса. Дверь начала открываться.

Я быстро огляделась и трусливо юркнула за кадку с цветком, стоящую у окна в некотором углублении.

Голоса приближались, а удары сердца отдавали у меня в ушах набатом.

Через секунду мимо меня, обнявшись, прошли незнакомые парень и девушка.

Девушка на ходу поправляла платье и прическу.

Мои щеки вспыхнули еще раньше и сейчас такой стыд жег изнутри, что становилось нестерпимо.

Я поняла, что нужно сейчас же убираться отсюда. Что я вообще себе позволяю? С ума сошла. Совсем сошла с ума.

Если уж мне приспичило поговорить с Матвеем, всегда можно сделать это в другом месте и в другой обстановке. В конце концов, просто приехать в его клуб перед или после тренировки.

Парочка спустилась по лестнице и я, немного выждав, кинулась за ней следом, пока еще кто-нибудь не вышел и не застал меня здесь.

Все тело пробивало дрожью, ладони вспотели.

Только когда оказалась снова на первом, среди толпы и шума, стало немного легче.

В горле пересохло, и я принялась оглядываться в поисках кулеров с водой или чего-то подобного. Утолю жажду и смоюсь отсюда, пока полностью не опозорилась.

Внезапно взгляд уперся в широкую спину.

Походка такая, что глаз не оторвать и фигура.

Матвей.

Он удалялся от того места, где стояла я, а пока я раздумывала, как поступить, совсем скрылся из глаз.

— Полина, ты все же пришла?

Соня оказалась рядом и обняла.

— Привет, Поль.

— Сонь, не знаешь, что там находится?

Я указала в ту сторону, куда ушел Матвей.

— Эмм, не подскажу, я сама здесь первый раз. Вроде бы кухня. Или служебные помещения.

— Хорошо.

— А что?

— Только что видела, как Матвей туда ушел. Хочу с ним поговорить.

— Полин, я как раз собиралась тебе написать, типа отчет. Он вел себя нормально. Не крутил с девками, хотя вешались. Все больше с парнями общался.

Сонины слова придали сил.

— Хорошо. Пойду тогда.

— Да, поговорите. Не может же быть, что из-за какой-то глупой ссоры вы расстанетесь навсегда.

Оставила Соню и поспешила в сторону кухни, или что там еще находится.

Почти бежала, напевав на осторожность.

Толкнула единственную здесь дверь и вошла в помещение. Принялась осматриваться, часто моргая. Давая глазам привыкнуть к полумраку.

Так и есть, кухня. Несмотря на то, что все вокруг тонет в темноте, можно различить плиту, раковину и другую кухонную технику. Только здесь никого нет. Зато имеется еще одна дверь, ведущая по всей видимости на террасу.

Пересекла помещение, осторожно ступая по плиточному полу, толкнула следующую дверь.

Она открылась почти бесшумно.

А может быть и со звуком, я не очень запомнила. Потому что почти сразу начала слышать совсем другое.

— Матвей, — донеслось до ушей мурлыкающее, с придыханием, — как же я мечтала о тебе.

В глубине террасы стоял Матвей. И он был не один. Обнимался с какой-то девицей, лица не разглядеть. Судя по светлым длинным волосам это та самая, что вертелась вокруг него последние недели.

Девица замолкла, и взамен ее голоса послышались совсем другие звуки. Они начали целоваться. Совершенно определенно.

Мне стало нестерпимо жарко. Холодно. Снова бросило в жар.

Осторожно, пока они не заметили моего присутствия, отступила обратно в кухню.

Зря я решила, что он будет страдать точно так, как и я. Он уже забыл. Даже не вспоминает.

Снова пересекла помещение, осторожно закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Простояла так несколько секунд.

Слезы готовы были покатиться из глаз ручьями, но я сдерживалась. Изо всех сил держалась, чтобы не показать слабости.

Не сейчас.

Оторвалась от двери, и начала двигаться к выходу.

Пробралась сквозь толпу развлекающихся парней и девчонок. Каждый взрыв смеха отдавал в голове болью. Резкой, до темноты в глазах.

Не думать, больше не думать о нем.

Только бы добраться до выхода, и не свалиться по дороге. Потому что у меня не хватит сил подняться.

Забыла о том, что нужно заранее вызвать такси, но мне помог с этим один из охранников. Оказывается, тут дежурят несколько. Как раз для таких вот экстренных случаев.

Для перепивших, должно быть. Только я не пила.

Села в салон и продиктовала адрес.

Мой голос хриплый, срывающийся. Дрожащий, как и вся я.

Что ж, я ведь не ожидала, что все это время он будет хранить мне верность.

Я получила то, что чем подсознательно думала все это время. Для него это были заурядные, плановые отношения на семестр. Плюс минус месяц, из-за форсмажоров.

Жаль, что я все еще продолжаю его любить.

Вечеринка наскучила, не успев толком начаться.

Голова раскалывается от грохота музыки, а пьяные шутки и однотипные высказывания парней давно набили оскомину.

— Матвей, ты че не в духе?

— Мот, харе уже хандрить, смотри, какие телки.

— Эй, Матвей, у меня к тебе клевое предложение…

Пошли они все со своими предложениями и телками.

Все, что мне может хоть как-то помочь, это хорошая драка или трех-четырех часовая тренировка. Такая, чтобы мышцы ушли в отказ.

Костяшки давно сбиты в кровь, но на это плевать.

Сейчас я просто тупо выживаю.

Чтобы хоть как-то прожить этот гребаный день, ничего больше.

Потому что я должен доказать самому себе и ей, что смогу прожить без нее. Что справлюсь.

— Матвей, раз у вас с Полинкой все, не хочешь вон на тех девок поспорить? — спрашивает Тим и остальные поддерживают.

Это уже слишком.

Поднимаюсь и, не глядя ни на кого, двигаю через холл в поисках места поспокойнее.

Достали все.

Толкаю какую-то дверь и оказываюсь на кухне. Вспоминаю, что вроде бы где-то здесь должна быть терраса.

Так и есть.

Выхожу на улицу и втягиваю в легкие прохладный свежий воздух.

Наконец.

Достаю телефон и открываю страницу контактов. Полина первая в списке.

Можно позвонить ей и просто узнать, как дела.

Черт. Тупо.

Сбрасываю, едва не дотронувшись до экрана, и сую телефон обратно в карман.

Прислоняюсь к перилам, вглядываюсь в темноту. Если бы она только оказалась сейчас здесь, если бы только оказалась.

Дверь распахивается, и я резко поворачиваюсь на звук.

На короткий миг мне кажется, что это она, Полина, но мираж тут же рассеивается.

Не она.

Да и откуда бы, если Полина всегда избегает вечеринок.

— Матвей, вот ты где.

Одна из тех, кто вечно вьется вокруг, быстро преодолевает разделяющие нас метры и становится рядом. Нагло вторгается в личное пространство.

Ведь специально ушел ото всех, чтобы побыть в одиночестве, так нет.

— Вика, что ты здесь забыла? Вали давай.

— Я не Вика, я Ника, — возмущается та.

— А есть разница?

В моем тоне сквозит насмешка и она это чувствует. Однако не делает и шага в сторону.

Наоборот, придвигается ближе, буквально вплотную.

— Матвей, я так мечтала о тебе.

Ее руки оказываются на моей шее, а губы впиваются в мои.

Она начинает стонать, при том, что я даже не отвечаю на поцелуй и не впускаю ее язык в свой рот.

Никогда не целовался глубоко с кем попало и не собираюсь делать этого впредь.

Девчонка явно разочарована, но продолжает стонать и активно прижиматься ко мне.

Хватаю ее за волосы, наматываю на кулак и отстраняю от себя лицо с густо подведенными глазами.

Она сдавленно стонет. Похоже, грубость заводит ее еще больше.

— Матвей, да, я на все согласна.

— На все?

Если так, тогда она полная дура.

Блонди часто-часто кивает.

— Да, да.

— Тогда вставай на колени.

Если не сделает, верну обратно свои слова про полную дуру. Будет просто дурой.

Но девчонка вдруг плюхается на колени прямо на пол, не заботясь о дизайнерском платье, что на ней нацеплено.

Заглядывает мне в глаза с преданностью дворовой шавки.

И что там Полина загибала про неэтичность эксплуатации людей?

Кого она имела в виду. Эту. даже не знаю, как назвать.

В этом вопросе я полностью согласен с отцом. Люди в большинстве своем хотят, чтобы ими управляли. Просто-таки мечтают об этом.

А все эти разговоры про личность только и есть, что пустые разговоры. По факту, что им укажут, то и сделают.

Полина не такая.

Она лучшая. И слишком хорошая для меня.

А я… не такой правильный. Не для нее, видимо, хотя и старался, как мог.

Она поняла это, потому и сказала все то, что сказала. И ушла.

— Матвей, ну, что? — подает голос Вика или как там ее.

— Супер, ты мне подходишь.

— Правда?

— Ага.

Через полчаса сижу, развалившись на диване и лениво потягиваю колу. Вика, блин, то есть Ника, собирается устроиться поблизости, но я шлепаю ее по заду и даю понять, что на сегодня лимит моего внимания к ней исчерпан.

— Прогуляйся, и желательно сразу до завтра.

Девчонка недовольно поджимает губы, но испаряется.

Серый слышит мой приказ и начинает ржать.

— Круто ты с ними. И как только они не бросают тебя после этого.

Его слова бьют по нервам.

Бросают.

Точнее только одна. Та, кого по-настоящему люблю. Или нет?

Ведь, когда любишь, то не делаешь любимому человеку больно, а я только тем и занят.

Как только вижу Полину в коридоре или столовке, не могу удержаться, чтобы не попытаться вывести на эмоции.

Мне нужно знать, что ей также хреново, как и мне.

Она взирает на все равнодушно, словно ей плевать.

От этого становится еще хуже, будто кислород перекрывает. И хочется сделать еще большую глупость. Чтобы уж совсем плохо. Без возврата назад.

Она явно сильнее меня. А я проигрываю в этом молчаливом поединке. С разгромным счетом. Мне до одури не хватает ее силы и решительности. Ее мягкости, но в то же время твердости. Ее голоса, рук, дыхания. Просто ее улыбки. Ее колкостей.

Если бы она приказала упасть перед ней на колени, я бы упал. Не задумываясь.

Стоит лишь пальцем поманить, я все брошу и прибегу, наплевав на гордость. Только намекнуть, что хочет возобновить наши отношения.

В этом смысле я ничуть не лучше Ники. И выглядеть буду, должно быть, также жалко.

— Матвей, поехали погоняем, — предлагает Серый, как только возвращаюсь к столу.

— Нет, домой поеду.

— А че так? Веселье только начинается. Много чего еще можно придумать, пока именинник на ногах держится.

— Не хочу. Скучно. Нет настроения.

Перечисляю все, что придет в голову.

— Да? А по мне так все зашибись. И остальным по кайфу.

— Кайфуйте дальше, а я сваливаю. Дел много.

Покидаю шумное сборище и двигаю к машине.

Очень много дел.

Так много что я готов тратить часы, ошиваясь под ее окнами.

Трогаюсь с места и выезжаю на пустынную улицу. Еду по прямой, потом сворачиваю на проспект и дальше по знакомому маршруту.

Нашел прекрасное место для парковки. Такое, что она не может увидеть мою машину из своих окон. Здесь тоже растут какие-то деревья, я уже почти с ними сроднился.

Привычно заглушаю двигатель, откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.

Представляю, что она совсем близко, нас отделают какие-то метров пятьдесят, не больше.

Мне хочется знать, дома она сейчас или нет. Жаль, с прошлой недели снял охрану. Сейчас бы перед глазами был полный отчет.

Надеюсь, все же, что дома.

Насчет парня я проверил, нет и никогда не было. Обычный бабский треп даже не ее, а как выяснилось, подружки.

Это немного примиряет с действительностью.

Не хочу думать о том, что в любой момент ситуация может измениться, и у нее появится кто-то другой. Я… Просто-не-буду-об-этом-думать.

В данный момент я выполняю программу минимум.

Мне просто нужно тупо прожить еще один вечер без нее.

Посижу здесь пару часов и двину домой.

Пока ехала в такси, все думала и думала, как же мне быть.

Психика на грани нервного срыва и легче в обозримом будущем навряд ли станет. Если только еще хуже.

И вдруг спасительная мысль: мне нужно уехать.

Не просто на день, два или на неделю, а совсем.

Переехать в другой город.

Сменить работу, перевестись в новый университет.

Пока не знала, как это осуществить, но попробовать стоит. Возможно, все не так страшно, как это может показаться с первого взгляда.

По крайней мере я могу сходить в деканат, посмотреть информацию в интернете. Выяснить, как осуществляются переводы и что для этого нужно.

Встреча с Матвеем на следующий день усилила мою решимость. Вчерашняя блондинка никуда не делась, мало того, к ней прибавилась еще и брюнетка.

Когда шли, они чуть не локтями друг друга отпихивали, еще бы подрались.

Похоже, этот парад красавиц рядом с Матвеем — бесконечный процесс.

Мне слишком больно, чтобы я могла и дальше смотреть на это все с печатью равнодушия на лице.

Так что… выхода нет.

Как ни странно, переехать оказалось значительно проще, чем я думала. Возможно потому, что я выбрала менее популярный, чем наш, город. Все старались убраться оттуда, а не наоборот.

Вопрос решился буквально в какую-то неделю.

И теперь я там, где и должна быть.

Подальше от него и своей разрушающей изнутри любви.

Для того, чтобы полностью вернуться в настоящее мне требуется некоторое время.

Весь месяц я живу словно в двух параллельных реальностях, одна из которых — воспоминания.

Мне не хочется, чтобы так было, но очень часто получается, что эта вторая реальность более яркая и значимая для меня.

Когда нужно возвращаться, я чувствую себя словно потерявшийся ребенок, не могу сразу сообразить, где я и что.

Быстро пробегаюсь по основным моментам моей новой жизни, словно сверяясь с планом. Такие пишутся, когда требуется запомнить слишком много всего, например, во время переездов.

Ставлю галочку напротив каждого повторенного пункта.

Новый город.

Новый универ.

Общага.

Леся вместо Сони.

Работа в похожем спортклубе.

Сейчас я как раз возвращаюсь после смены, удачно сбежав от назойливого Семена и его предложения подвести.

А еще…

Последний пункт добавился только вчера, и он очень сильно портит всю стройность картины.

Люди Матвея в городе.

Они где-то рядом. Может быть даже сейчас за мной наблюдает кто-то из них.

Впрочем, по здравому размышлению я решаю, что случай у клуба вполне мог оказаться простым совпадением.

Почему нет?

Они тут проездом совсем по другим делам. Случайно увидели нас с Лесей, решили помочь.

Рука вдруг тянется к телефону, и я набираю Соню.

Пока иду от остановки до дверей общежития, успею с ней поболтать.

— Полин, как я рада, — восклицает подруга и мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

— Сонь, и я рада. Очень соскучилась по тебе.

— Я тоже, Полин. Целый месяц не виделись. Так соскучилась, что даже хочу приехать. Возможно даже в эти выходные. Хотя… скоро ведь день рождения твоей мамы, возможно, что ты и сама… или нет?

Я вздыхаю.

Мне стыдно, но за всеми своими переживаниями я совершенно забываю обо всех важных датах. Точнее я помню день и месяц каждой из них, но это словно отдельные фрагменты информации в моем мозгу, без привязки к понятиям скоро-нескоро.

Между тем подруга права.

Мамин День рождения — это событие, которое я никак не должна пропустить, что бы не происходило в моей личной жизни.

— Возможно, что и приеду, — произношу осторожно, а если ты приедешь ко мне, буду очень рада. Познакомлю тебя с Лесей. Уверена, вы друг другу понравитесь. Покажу город.

— А у вас там есть, что показать?

— Ну знаешь. Конечно есть. Между прочим, здесь полно памятников архитектуры и даже есть несколько музеев.

Соня фыркает в трубку и минут пять мы обсуждаем эту нейтральную, не самую интересную, но зато безопасную тему.

До входа остается с десяток метров, пора закругляться, а я так и не решаюсь завести разговор о том, что волнует больше всего.

Останавливаюсь у металлической конструкции, которую обозреваю всякий раз, когда мне приходит охота выглянуть в окно, подпихиваю носком кроссовка мелкий камешек.

— Ну, а у нас тут все по-старому, — говорит подруга, — мы учимся, пятый курс ушел на диплом. Ну, знаешь, теперь им не нужно ходить на лекции, только на консультации с преподавателем, то есть дипломным руководителем, а это совсем редко. Раз-два в неделю. Самые прилежные так и делают, но, по-моему, основная масса вообще забыла, что такое учеба. По крайней мере Никита сказал, все свалили на отдых. Мы тоже хотели, но сейчас у нашей с тобой группы серия важных семинаров.

— Ясно, да.

— Матвея тоже не видно.

Соня произносит робко и неуверенно.

— Я спрашивала у Никиты, — продолжает она после паузы, видимо, ободренная моим молчанием, — и он сказал, Матвей тоже уехал.

Я замираю, едва дышу.

— Куда?

Вопрос срывается с губ прежде, чем успеваю проконтролировать.

— Не сказал. Я уж как могла вытягивала. Говорит, откуда я знаю, я ему не нянька. Я уверена, что он знает. Мы даже чуть не поругались из-за этого. Хотела узнать для тебя. Если это еще имеет какое-то значение.

— Не стоит ругаться со своим парнем из-за меня, Сонь. И… не имеет.

— Хорошо.

— Да. Мне все равно.

Соня не слишком верит моим словам, но не настаивает и не давит. Этим она нравится мне еще больше.

— Ладно, Сонь, пойду, а то поздно уже.

— Да, конечно, Поль, созвонимся.

— Да.

Сбрасываю вызов, убираю телефон и бреду к подъезду. На ходу достаю пропуск, прохожу через турникеты и поднимаюсь по ступеням на свой этаж, стараясь не обращать внимание на облезлые стены и общее запустение здания. Тут даже тараканы есть, а на этаже очень часто пахнет гарью, потому что у кого-нибудь всегда что-нибудь пригорает.

Но меня не смутить всеми этими мелкими неудобствами.

Главное, что мне… немного легче.

Должно быть легче, мысленно поправляю себя.

Сейчас, спустя время, понимаю, что несмотря на физическое расстояние почти в двести километров, что разделяет нас с Матвеем, а может и большее, если он тоже на отдыхе, мое душевное состояние топчется на одном месте.

Да еще этот Семен.

— Как дела? — спрашивает Леся на следующий вечер.

Она входит в комнату, скидывает обувь и прямо в уличной одежде плюхается на кровать.

Сегодня у меня выходной, а потому я штудирую конспекты, хоть мне совсем не хочется этим заниматься. Но в другие дни просто не будет времени.

— Это у тебя нужно спросить, как дела, — отвечаю ей, — ты у нас ходила на свидание, а не я. Кто в итоге оказался счастливчиком? Рома или этот, как его… Тема.

Я путаюсь в именах и даже не даю себе труда запоминать.

— Они оба.

Мои брови ползут вверх.

— Вообще-то это было не совсем свидание, — поясняет Леся, — компания. И там были они оба. А еще Вика и Таня. Ты же отказалась со мной пойти.

Последнее высказывание я игнорирую.

— И как, хорошо посидели?

Леся, как и все мы, подрабатывает. Убирается в какой-то гостинице, о чем старается не распространяться. Но я никак не могу уследить за ее графиком. Если пошла в кафе значит, сегодня выходная.

— Ну, знаешь, как тебе сказать. Если честно, не очень. Мы ж в «Гермесе» были, тут за углом. Сказать прямо, что Рома, что Степа не особо впечатлили. Два балбеса, что с них взять. Зато за дальним столиком сидел такой парень, что закачаешься. Он всем нам сразу понравился. Мне, Вике и даже Тане, а ты знаешь, какая она придирчивая.

Понимаю, что с учебой придется закругляться. Да и сама хотела. Два часа не разгибаясь, спина начала уставать, да и шея затекла. Захлопываю тетрадь и перебираюсь на кровать.

Ложусь и закрываю глаза. Пытаюсь расслабить шею и голову.

— Круто, Лесь, и что дальше?

— Ну, Рома с Темой и так не особо, ты их видела. Но тут, знаешь, сразу как-то совсем померкли на его фоне.

— Что за парень? Из наших?

Мне не особо интересно, но понимаю, что подруге охота высказаться.

— Нет. Точно не из общаги, и в универе его никто из нас ни разу не видел, мы бы запомнили. Мимо такого, как он, не пройдешь. Ну знаешь, даже слов не подобрать. Но он очень и очень. Секси просто.

Я бы добавила, что от таких нужно бежать подальше, но кто ж послушает.

— Вы познакомились с ним?

— Какое? Точнее, Таня хотела, и даже начала строить ему глазки, но тот не обратил внимания. Понятно, мы же были не одни. А эти двое, Рома с Темой, все никак не хотели уходить. Пришлось выйти из кафе всем вместе, отшить приставал и снова вернуться.

Тут Леся громко вздыхает.

— Но, к сожалению, парень нашего возвращения не дождался.

— Ничего, может он еще будет там как-нибудь сидеть.

— Да, мы все на это так надеемся. Я завтра работаю после учебы, а вот девчонки сказали, что пойдут туда и буду караулить.

— Серьезно?

— Да, на полном серьезе.

— Делать нечего, — фыркаю.

— Это ты так говоришь, потому что не видела его. Посмотрим, как запоешь, если увидишь. Про своего бывшего сразу забудешь.

Это навряд ли. Если бы так могло случиться, первая побежала бы завтра в это кафе, прямо к открытию.

Но Лесе не объяснить.

— Ладно, Лесь, расскажешь завтра, если будут новости.

— Да. Хоть одно интересное событие за последнее время.

На следующий день Леся не так оживлена, как накануне.

— Полин, его не было, — сообщает, как только я переступаю порог нашей комнаты в общаге.

— Кого? — отвечаю несколько рассеянно.

Сегодня у меня были четыре тренировки, а потому я вымотана до предела. Еще и волновалась насчет Семена. Слава богу, у него оказался выходной.

Пользуясь случаем я дошла до его зала и сфотографировала расписание. Пригодится завтра и в другие дни, когда наше пребывание в одном здании пересечется. Решила по-возможности максимально избегать навязчивого коллегу.

— Полин, как кого?

Я морщу лоб, пытаясь понять, что хочет донести до меня Леся.

— Полин, как кого? — голос подруги звенит от возмущения, — того парня!

— Какого парня?

Никак не могу понять, о чем она.

— Поль, блин, ты чем слушала вчера? Ну, я весь вечер тебе про него говорила! Парень из кафе, который нам всем понравился.

— Аааа, этот. Который секси.

— Этот, этот. Таня и Вика весь вечер там проторчали, а толку ноль.

— Может, он там случайно оказался?

— Вот и мы боимся. Эх, такой шанс упустили.

Мне становится смешно.

— Вы же его совсем не знали. Мало ли какой он на характер.

Но Леся только машет рукой, давая понять, что со мной не о чем говорить.

Думаю, что на этом тема парня из кафе исчерпана, но на следующий день она поднимается вновь.

— Полин, он снова там!

Леся врывается в комнату и кидается к шкафу.

— Скорее, скорее, ну, где же оно?

— Лесь, что ты ищешь?

— Свое платье. Ну то, черное, для клуба.

— Зачем?

— Хочу появиться там в максимально привлекательном виде. Кстати, у тебя есть хороший шанс его увидеть. Пойдешь?

Раздумываю несколько секунд, прежде, чем ответить.

— Хммм, пожалуй, что нет, — отвечаю, наконец.

— Ты скучная какая. Но нам же лучше. Меньше конкуренции.

Я понимаю, что она просто треплет языком, без задней мысли. В Леси нет ни грамма подлости или хитрости, просто озвучивает, что думает.

— Нам?

— Да, Вика с Таней тоже идут. Сейчас, только приоденемся.

— Пока вы будете копаться, он снова уйдет.

— Нет, он только что заказал кофе, большой стакан. Полчаса у нас точно есть. И… ты еще можешь передумать, если что. Идти то до кафе минуты две, не больше. Можешь заглянуть, типа тоже за кофе, и сразу обратно.

Прикусываю губу и раздумываю над этой идеей еще раз. Все же, какое никакое приключение. Будет потом, что обсудить с девчонками.

Искушение становится слишком велико.

— Ну, что, Полин, подгоняет Леся.

Она уже успела достать платье и теперь надевает его, вертясь перед узким зеркалом, что прибито к стене при входе.

Вздыхаю и поднимаюсь из-за стола.

— Ладно, дойду с вами до кафе.

— Отлично.

Подруга еще несколько секунд рассматривает себя в зеркале, поправляет прическу, брызгается чем-то.

Снова вертится.

— Ну как, Поль, как?

— Отлично.

Наконец, мы выключаем в комнате свет и выходим в коридор, где сталкиваемся с Викой и Таней.

Девчонки возбужденно хихикают и переглядываются, предвкушая приключение. Ароматы недорогих, но стойких парфюмов смешиваются, придавая волнующей атмосфере дополнительную окраску.

Некоторое возбуждение передается и мне.

А еще…

Ни с того ни с сего в голову лезут непрошенные мысли.

«Красивый, очень заметный».

«Никита сказал, что Матвей уехал».

«Такой, знаешь, секси».

«Никита говорит, что не знает, куда он уехал».

Мы вылетаем из общаги и спешим к кафе. Точнее сказать, спешат все, кроме меня. Я же вдруг начинаю тормозить.

По телу пробегает неконтролируемый озноб, а ладони начинают гореть. Но этого же не может быть, просто совпадение. Что ему делать здесь, в каком-то второсортном кафе рядом с общагой.

А что делали его люди рядом с точно таким второсортным клубом?

— Поль, ну, ты чего? — подгоняет Леся и тянет за локоть.

— Да я, знаешь… передумала.

Тут звонит мой мобильный, что оказывается очень кстати.

— Да.

Отделяюсь от Леси и делаю знак, чтобы шла без меня, догоню.

— Поль, привет, это Вероника.

По голосу узнаю нашего второго администратора.

— Да, я тебя узнала, привет.

— Поооль, тут такое дело. В общем, мне срочно, просто очень срочно нужно уехать с работы. Я понимаю, что наглость, но… вдруг у тебя свободный вечер сегодня и ты могла бы приехать и подменить меня на оставшиеся три часа? Мне правда очень-очень нужно. А потом я тебя сменю, ну мало ли, когда тебе понадобится. Если что такси за мой счет.

— Да, хорошо. Я сейчас приеду.

Почти не раздумываю.

Сегодня у меня действительно относительно свободный вечер, и я точно знаю, что случаются самые разные форсмажоры. Я готова помочь в меру своих сил, потому что когда-нибудь мне самой может потребоваться точно такая помощь.

Леся оборачивается, машет рукой, призывая догонять, а я показываю знаками, что пишу голосовое в мессенджер. Сообщаю, что планы изменились и меня срочно вызывают на работу. Так что…

«Лесь, вы в кафе, а я на остановку».

Такси брать не приходится, автобус приезжает почти сразу. Залезаю внутрь, усаживаюсь и пялюсь в окно.

Мысли о парне из кафе не отпускают.

«Ща я тебе его сфоткаю».

Сообщение от Леси вызывает некоторый ступор и когда вижу, что приходит новое сообщение, медлю.

Мне страшно от того, что мои догадки могут подтвердиться и еще страшнее от мысли, что я просто схожу с ума, а Матвей и думать про меня забыл.

Новое сообщение и я не выдерживаю.

Открываю и смотрю на присланное мне фото.

Медленно выдыхаю и прикрываю глаза.

Не он. Не Матвей.

Просто незнакомый красивый парень.

А я дура.

И почему только я решила… с какой стати?

«Как тебе?» — пишет Леся.

«Супер».

«Красавчик, да?»

«Да» — набиваю на автомате.

«Это его друг. А тот парень, про которого я тебе говорила еще лучше. Только мы его не застали. Представляешь, какой облом? Сначала расстроились, но потом решили, что этот тоже ничего. По крайней мере Таня уже пошла знакомиться и кажется, он более общительный, чем первый».

«Ясно».

Сую телефон обратно в рюкзак и прикрываю глаза, чувствуя себя параноиком.

Если я каждый раз буду так реагировать на информацию о любом мало-мальски красивом парне, никаких нервов не хватит.

Пытаюсь улыбнуться, сбросить напряжение.

Выхожу на нужной остановке и иду ко входу в клуб.

— Полин, наконец!

Вероника чуть не сбивает с ног и лезет обниматься.

— Спасибо тебе, просто спасибо, солнце. Выручаешь, не знаю как. Буду должна.

Она быстрым движением сдирает бейджик с именем и должностью со своей блузки, я же наоборот накидываю фирменную одежду и пристраиваю на ней карточку с информацией.

Мы прощаемся, и я заступаю на должность.

Первые пятнадцать минут проходят вполне рутинно, но потом что-то в зале неуловимо меняется.

Какое-то напряжение, и оно стремительно нарастает.

Не проходит и пяти минут, как двое мужчин-клиентов вдруг начинают ругаться.

Не успеваю подойти и узнать, в чем дело, как один из них набрасывается на другого и бьет так, что тот отлетает к силовому тренажеру, едва не задевая его.

Едва приходит в себя, как подскакивает к первому и хватает того за грудки.

Все это сопровождается отборным матом с обеих сторон.

— Пожалуйста, успокойтесь! — кричу.

Пытаюсь сделать хоть что-то, но по факту лишь бестолково суечусь вокруг.

За все время, что я работаю, таких ситуаций еще ни разу не возникало, и мне сложно сообразить, что нужно делать.

Озираюсь по сторонам и несусь к залу по борьбе. Влетаю в него и с облегчением вижу Семена, готовящегося к тренировке. Поскорее зову его в зал.

Семен реагирует мгновенно, несмотря на то, что моя речь не отличается внятностью.

Срывается с места, подбегает к ненормальным клиентам и разнимает их в два счета.

Я выдыхаю с облегчением.

Один из мужчин разворачивается и уходит, второй еще некоторое время орет. Семен слава богу берет все на себя, давая мне понять, что я могу не волноваться.

Спустя десять минут на первом этаже снова воцаряется спокойствие.

Клиенты возвращаются к своим делам, я же иду к залу для борьбы.

Давала себе слово поменьше пересекаться с Семеном, но не могу не поблагодарить парня за помощь.

У зала уже начал собираться народ, видимо скоро начнется тренировка.

Я заглядываю и прошу разрешения войти.

— Заходи, Поль, но у меня тренировка через пять минут.

— Я так и поняла, и я… только на минуту.

Останавливаюсь при входе и лишь слегка прикрываю за собой дверь.

— Хочу сказать тебе спасибо за то, что так помог мне и разнял драку.

Семен подходит ко мне.

— Пожалуйста, — хмыкает и его взгляд скользит по моей фигуре, — вообще не ожидал сегодня увидеть тебя здесь.

— Я заменяю Веронику, она попросила.

— Понятно.

— Еще раз спасибо, и. я пойду.

Разворачиваюсь и хватаюсь за дверную ручку.

— Стой, — резко произносит Семен и я вздрагиваю.

— Поль, теперь ты просто обязана поужинать со мной.

— Семен, извини, но…

— Отказы не принимаются. Я помог тебе, теперь ты должна помочь мне.

Отрицательно мотаю головой.

— Нет, так не пойдет. Ты помог мне по работе, разнять драку, это правда. И я могла бы помочь тебе с чем-то по работе. Скажем, прикрыть перед начальством твое опоздание или что-то вроде этого. В рамках разумного, конечно. Но ужин — это совсем другое.

Семен вдруг делает шаг ко мне и оказывается совсем близко.

Невольно сравниваю его с Матвеем.

Они оба примерно одного роста и оба с широкими плечами. Матвей кажется… гибче, что ли, возможно стройнее. И двигается мягче. А еще рядом с Матвеем у меня жар по всему телу, а здесь ничего. Только неудобство.

— Поль, ты уже попала на мушку. Я не успокоюсь ведь, пока ты со мной не поужинаешь, — говорит Семен и прищуривается.

Я вообще заметила эту его особенность — щуриться. Вкупе с бритой головой, мышцами и тату это придает парню еще более зловещий вид, чем есть.

— Или рожей не вышел?

Хмурюсь.

Мне не хочется ругаться, но и донести, что у нас ничего не может быть, не получается.

— Не в этом дело, Семен, — произношу под его пристальным взглядом.

— Тогда в чем проблема?

Дверь вдруг открывается, из-за чего мне приходится шагнуть в сторону и в зал заглядывает пожилой мужчина. Один из тех, кто ошивался под дверью, когда я шла сюда.

— Че, Семен, занятие будет или как? Или вы тут и дальше будете шуры-муры крутить?

— Да, споки, будет сейчас.

— Я пойду, еще раз спасибо, — бормочу и вылетаю под заинтересованные взгляды мужчин, чувствуя, как краснеют щеки.

— Договорим после работы, — слышится в спину.

Я уже жалею, что согласилась выручить Веронику, но кто же знал, что так получится?

— Ну, по домам?

Прощаюсь со всеми и выхожу на улицу. Семен следует тенью.

Он подловил у выхода и теперь, едва схожу по ступенькам вниз, чувствую его захват чуть выше локтя.

— Поль, моя машина стоит чуть левее.

— Семен, я к остановкам.

— Нет, Поль, без ужина не отпущу. Да что ты как маленькая, не съем я тебя. Отвезу потом домой.

И снова тянет к своей машине.

— Или западло в такой тачке ехать? Хочешь, Мерс? Окей, завтра посажу в Мерс. Приятель занимается, он подгонит.

— Марка машины здесь совершенно ни при чем. Я просто не хочу ужинать. Мне нужно домой, уже поздно.

— Окей, тогда отвезу домой. Или даже этого мне нельзя сделать? Я, блин, к тебе со всей душой, а ты? Мы ж коллеги все же. Я к тебе сегодня по первому зову, а ты так.

Я уже совершенно теряюсь, но все же не позволяю усадить меня на переднее пассажирское, к чему так стремится Семен.

— Нет, не стоит настаивать.

— Блин, Поля, садись уже.

Но я тяну. Не знаю, почему, вроде же просто подвезет. Просто чувствую, что так будет неправильно. И зря обнадеживать парня не хочу.

Решаю пустить в ход еще один аргумент.

— Семен, я хочу тебе сказать, что у меня уже есть парень. И..подвозить меня нет смысла. Ты просто зря потеряешь время.

— Ой, напугала. И где он? Тем более, сегодня есть, завтра нет. Как говорится, не стена, подвинем.

На секунду прикрываю глаза, но уже в следующий момент вновь распахиваю и кошусь на парня. Похоже, сегодня мне от него не отделаться.

— Ладно, вези, — вздыхаю.

— Так и я о том.

Семен довольно усмехается, и мы выезжаем со стоянки.

Всю дорогу Семен рассказывает про своего друга и тачки, которые тот доводит до ума. Не сразу понимаю, что он имеет в виду ворованные тачки. Неужели Семен связан с криминалом? Прямо он об этом не говорит, но по всему выходит, что так.

Мне неуютно рядом с этим парнем.

Еще хуже становится, когда он решает проводит меня до входа в общагу. Держится слишком близко для простого приятеля, а когда до двери остается что-то около пяти метров, вдруг хватает, разворачивает к себе и целует.

Я задыхаюсь от неожиданности и вцепляюсь в его плечи. Мне неприятно и страшно. Пытаюсь вырваться, но не получается, слишком тяжелый парень и слишком силен его напор. Да он просто врасплох застал. Мутить начинает мгновенно.

Начинаю судорожно припоминать что-то из приемов, но пока соображаю, он уже отпускает.

— С ума сошел! — восклицаю.

— Поль, что у вас тут за правила, а? Ты одна живешь?

— С подругой и она сейчас дома! Семен, даже не думай об этом!

— Да ладно ломаться, Поль.

В этот момент компания девчонок вываливается из дверей покурить.

Видят нас и смех мгновенно замирает, на его смену приходят заинтересованные взгляды.

Хоть сейчас и темно, но все что нужно, прекрасно видно благодаря фонарю, установленному в двух шагах.

Воспользовавшись секундной заминкой, сбегаю, оставляя Семена на обозрение компании.

Дрожащими пальцами достаю пропуск, несусь на свой этаж и немного успокаиваюсь лишь перед входом в нашу с Лесей комнату.

Хороша же я буду, если ввалюсь, точно фурия, и перепугаю возможно уже спящую подругу.

Делаю несколько дыхательных упражнений, которые совсем не помогают, и только после этого дергаю дверную ручку на себя.

Открыто, значит, Леся здесь.

Странно только, что даже ночник не включила.

Шагаю в темную комнату, пытаясь разглядеть очертания предметов, и прислушиваясь.

Если подруга спит, не стоит ее будить.

Почти сразу же понимаю, что Лесина кровать пуста. Возможно, отошла к кому-то. Но почему тогда у меня стойкое ощущение, что в комнате кто-то есть?

Кажется, я даже слышу стук сердца и дыхание.

Кто-то сидит сейчас на моей кровати, и это явно не Леся.

Тело мгновенно покрывается испариной.

— К… кто здесь?

Мой голос звучит глухо и вместо нормального вопроса с губ срывается невнятный хрип.

Человек поднимается и перемещается к окну. Присаживается на подоконник.

Неторопливые уверенные движения, широкий разворот плеч. Фигура кажется настолько знакомой, что я теряюсь.

И не могу уложить в голове то, что вижу.

— Матвей? — выдыхаю еле слышно, сама себе не веря.

Перед глазами начинается круговорот, словно я катаюсь на карусели, и кажется, что сейчас упаду без сил.

— Привет, Полина.

Мне не хватает воздуха.

Пространство начинает давить со всех сторон, а рюкзак выскальзывает из рук. Падает на пол с глухим стуком.

Звук падения заставляет немного прийти в себя. Я отмираю и делаю осторожный шаг вперед.

— Привет, — произношу единственное, что могу осилить и замолкаю.

Глаза почти привыкли к полумраку, и я вглядываюсь в лицо Матвея. Он рассматривает мое.

Мы не виделись месяц, и я успела соскучиться так, что не передать словами. Хочу шагнуть к нему и обнять. Зарыться пальцами в волосы, вдохнуть его запах. Хочу почувствовать его ладони на себе и его хриплый искушающий шепот у самого уха.

Боже, о чем я думаю.

— Матвей, что ты здесь делаешь?

У меня скулы сводит от того, как банально звучит вопрос. Какая разница, когда он так близко. Только руку протяни. Я в таком возбуждении и мне хочется сказать ему совсем другие слова.

Внезапно за моей спиной распахивается дверь.

— А вот и чай, — раздается звонкий Лесин голос — ой, а что со светом?

Вопрос врывается в мозг и сразу же после этого загорается люстра. Яркая вспышка ударяет по глазам, и я жмурюсь.

— Ой, — снова охает она, — Полин, ты уже пришла.

Киваю.

— А мы с Матвеем решили выпить чая, — говорит Леся и глупо улыбается, — думала, ты только через полчаса будешь. Матвей, он… мы в кафе познакомились сегодня. То есть, еще вчера.

Она говорит, а мы продолжаем смотреть друг на друга. Не знаю, почему он это делает, я же просто не в силах прекратить. Не в силах отвернуться.

Я так взбудоражена, что весь смысл происходящего доходит до меня не сразу.

Он не ко мне приехал.

Он пришел в гости к Лесе.

— Думала, успеем выпить чай до твоего приезда, — снова говорит она.

— Меня подвезли, поэтому получилось быстрее, — произношу непослушными губами.

— И не только подвезли, — говорит Матвей, продолжая сверлить взглядом.

Я вдруг понимаю, он все видел. Возможно как раз в этот момент подошел к окну, не знаю. Но он видел этот дурацкий поцелуй. Боже. Хотя и сам он…

И все равно обидно, что он видел.

Я вспыхиваю. Тело бросает в жар, потом в холод и снова в жар. Понимаю, что если останусь здесь еще хоть на секунду, просто сойду с ума.

— Я приехала быстрее, — произношу непослушными губами, — но… как раз собиралась зайти к Тане. Поэтому, не буду вам мешать.

Вылетаю из комнаты и слезы тут же наворачиваются на глаза. Кидаюсь вперед по коридору, на ходу вытирая их рукавом толстовки.

Голова кружится, словно только слезла с американских горок, от этого чувствую себя полностью дезориентированной.

Не знаю, что делать дальше.

Кое-как дохожу до комнаты Тани и Вики и стучусь. Лишь только слышу громкое «да», буквально вламываюсь в комнату девчонок.

Обе уже в кроватях, но еще не спят. Таня с маской на лице, Вика в телефоне. Хорошо, что в комнате минимум света, полумрак в значительной степени скрывает эмоции.

— О, Полин, ты чего решила зайти на ночь глядя? — восклицает Таня.

— Леся привела парня пить чай, а я пришла раньше времени и теперь мешаю им, — произношу, стараясь говорить ровно.

Прохожу вперед и сажусь Тане в ноги.

— Как привела? Что за парень?

Вика отбрасывает телефон в сторону, Таня приподнимается. Обе смотрят на меня не мигая.

Я все еще пытаюсь прийти в себя.

— Ну-ка, рассказывай, Полин, — требует Таня, — это кого она привела? Матвея или Макса? Мы, знаешь ли, тут все на нервах, что Матвей обратил внимание на Лесю. Но притащить сюда, в общагу, это уж слишком.

— Да, вообще, — говорит Вика, соскакивает с кровати, сует ноги в шлепки и кидается к двери. Выглядывает в коридор.

Не знаю, что она хочет там высмотреть, но возвращается ни с чем.

— Полин, ну?

— Что ну? Матвея. Больше не знаю ничего, — произношу устало.

Неужели ужасы последних недель перед отъездом, когда Матвей разгуливал по универу в компании девиц, будет преследовать меня и здесь?

В голове стучит молот, каждый удар которого отдает тупой болью, и я принимаюсь тереть виски пальцами, чтобы хоть чуть-чуть ослабить напряжение.

— Тань, что ты пристала к Полине, действительно, откуда ей знать подробности, если она не пошла с нами в кафе.

Вика закрывает дверь, подходит и усаживается на Таниной кровати рядом со мной.

— Короче, — Таня вздыхает, — ты ж знаешь, что хотели подкатить к этому парню? Его зовут Матвей, это мы потом выяснили. Так вот, в итоге, вместо него самого на нас обратил внимания его приятель, Макс. Тоже ничего, конечно, но немного не то, на что мы рассчитывали. А потом… в общем, и он, Матвей, тоже подошел. Тогда-то и узнали как кого зовут, и что он здесь, ну, в этом городе, недавно. Вначале он не сильно интересовался нами, но потом, слово за слово. Короче, из всех выделил Лесю.

— Да, — перехватывает рассказ Вика, — но мы не думали, что у них дойдет до того, что она пригласит его в свою, то есть вашу, комнату. Все же у нас правила.

— Ой, Вик, при чем здесь правила, будто их обойти нельзя, — морщится Таня, — важно другое. Мы то с тобой думали, что Леська сейчас спать собирается, также, как и мы, а они, оказывается там, за нашей спиной!

— Блин, да. Полин, что они делали, когда ты вошла? Целовались?

Глаза Вики загораются нездоровым блеском, моя же головная боль многократно усиливается.

— Что, Поль, ты хорошо себя чувствуешь?

— Голова немного болит, — говорю и встаю с кровати.

Подхожу к окну.

— Так целовались? — не отстает Вика.

— Нет, не целовались.

А Матвей сидел на моей кровати, пока ждал ее. Как я смогу уснуть теперь, да еще зная, что находился в комнате, там, где мне придется спать? Зачем он приехал? Что за дурацкое совпадение?

Не произношу этого вслух. Мне плохо от одних мыслей, что все повторяется.

Что мне делать теперь?

Призываю себя собраться.

Сейчас моя главная цель — выдержать эти дурацкие полчаса и вернуться к себе. Не пересекаясь с Матвеем и надеясь, что за это время он успеет смотаться. В конце концов, это общага, есть же хоть какие-то правила приличия. И обход скоро.

А само определение «к себе» теперь тоже под вопросом. Смогу ли я теперь называть так эту комнату?

— Почему он выбрал ее, а не меня?

— Еще ничего не известно, может и не выбрал. Завтра проясним ситуацию.

Не прислушиваюсь к трепу девчонок и уж тем более не участвую в разговоре. Пытаюсь взять себя в руки. Я как угодно представляла себе нашу встречу, но не так. Не в таких условиях и не тогда, когда домой меня привозит другой.

Наконец, тридцать минут истекают. Я поднимаюсь с кровати и перемещаюсь к двери.

— Ладно, девчонки, я спать.

— Поль, обрати внимание на все мелочи и выведай подробности у Леськи, завтра нам расскажешь, — кидает вдогонку Таня.

— Спокойной ночи.

Прикрываю за собой дверь и вновь иду по темному коридору.

Мне нужно преодолеть около пятидесяти метров до лестницы и еще столько же до своего временного пристанища. Интересно, смогу ли я попросить другую комнату или такое здесь не практикуется?

Когда я примерно на середине пути, от стены отделяется тень. Вздрагиваю и замираю на месте.

— Наконец. Думал уже, ты решила заночевать у соседок.

— Матвей.

Он оказывается достаточно близко для того, чтобы дыхание перехватило, и слабость затопила все тело.

От него пахнет как обычно классно. Вспоминаю, каково это, когда чья-то энергетика настолько заполняет все вокруг, тебя, что забываешь о себе. Успела отвыкнуть, и понимаю, что очень не хватало этого ощущения.

Очень не хватало его присутствия.

Но как же больно.

Все мое спокойствие, которое так тщательно выстраивала, рушится в секунду.

— Что тебе нужно, Матвей. Зачем ты приехал?

Он подходит ближе, но не касается меня. Даже смотрит куда-то поверх моего плеча. А мне вдруг так хочется, чтобы коснулся. Против всякой логики.

Но с другой стороны хорошо, что соблюдает дистанцию, иначе сорвусь и сделаю какую-нибудь глупость.

— Ты сбежала.

Голос жесткий, чуть хриплый. Такой, от которого слабеют колени.

Наверняка речь о том, почему я сбежала из комнаты. Откуда ощущение, что он имеет в виду совсем другое?

— Не хотела вам мешать. Надеюсь, за эти полчаса вы успели сделать все, что собирались.

Он хмурится. Между его бровей залегает складка.

— Если ты имеешь в виду то, о чем я подумал, вы с тем парнем успели сделать больше.

Слова ударяют словно хлыстом. Значит, он действительно все видел и мне не показалось. Видел из окна, как Семен прижимал к себе и целовал.

Но у меня нет причин оправдываться. Как бы я себя не чувствовала, я не должна показать слабость. Он сам не любит слабость в людях.

— Не понимаю, о чем ты.

— Уверен, что понимаешь. Быстро нашла замену.

— Не быстрее, чем ты.

Он чуть поворачивает голову и наши взгляды встречаются.

Его глаза пронзительные, почти черные, а мои… испуганные, наверное. Я боюсь момента, когда мои догадки подтвердятся окончательно. И одновременно с этим в ужасе от того, что для меня это ничего не изменит. Я знаю, что буду точно также зависима от него.

Замечаю, что в его взгляде сквозит удивление.

Что ж, ожидаемая реакция. Он может и не знать, что я была на той вечеринке, где он целовался с блондинкой. Думает, мне ничего неизвестно об этом.

Решаю, что вполне могу рассказать, не секрет.

— Я видела вас на балконе. На той вечеринке в честь дня рождения одного из твоих друзей. Перед отъездом.

Его зрачки чуть расширяются.

— Тебя там не было.

— Заезжала ненадолго. Мне… нужно было срочно увидеться с Соней.

Вижу по его лицу, что он пытается угадать, правду я говорю или нет.

— Допустим. И что ты видела?

— Все. Как она пришла к тебе, и вы начали целоваться.

Говорю, а саму топит отчаянием, будто все это произошло не недели назад, а буквально только что.

— Дальше, — командует, потому что я останавливаюсь.

Его голос звучит отрывисто.

— Дальше я ушла. Потому что не собиралась задерживаться там дольше хоть на секунду.

— Могла бы и досмотреть.

Отворачиваюсь.

Чтобы получить нервный срыв?

— Рассказать? — вдруг спрашивает Матвей, — что было дальше?

— Не стоит. Подробности оставь при себе, а мне пора идти. Пока, Матвей. Не скажу, что была рада увидеть. Не знаю, где ты остановился, но надеюсь, в следующий раз вы с Лесей решите уединиться у тебя, а не здесь, в нашей общаге.

— А вы с ним так делаете? Уединяетесь у него?

Голос словно соткан из стальных нитей. Жесткий и металлический. А вопрос… я уже начала забывать, каково это, разговаривать с ним. Словно ходишь по лезвию ножа.

Неприличные предположения заставляют меня вновь повернуть голову и посмотреть на него.

— Это не твое дело, Матвей.

Хочу уйти и даже делаю шаг в сторону комнаты, как сильные пальцы смыкаются на моем запястье.

Рывок, и вот я уже зажата между стеной и горячим телом Матвея. Его силы и уверенности мне тоже безумно не хватало. Они нужны мне как воздух. Потому что отчетливо понимаю, что только с ним рядом чувствую себя по-настоящему живой.

Вот сейчас, в эти самые мгновения я живу полной жизнью, а все, что было эти два месяца, какое-то недоразумение. Вяло тянущийся и жутко скучный, беспросветный и вгоняющий в депрессию сон.

— Матвей, отпусти.

Мой голос звучит жалко, потому что это совсем не то, чего я хочу.

Нет, не отпускай. Пожалуйста, не отпускай. Неважно, что с нами происходит, но не сейчас.

Его тело как нерушимая скала и он пялится на мои губы, не реагируя больше ни на что. Ни на мои слова, ни на попытки вырваться из захвата. Словно вошел в какой-то транс.

Лицо Матвея приближается. Медленно. Я перевожу взгляд на его губы и сглатываю.

Боже мой, неужели…

— Почему на этаже посторонние!

Теть Дусин голос громыхает так неожиданно и прямо над ухом, и сама она вырастает перед нами точно скала. Ее полные руки упираются в массивные бока, а на лице такое выражение, будто сейчас прибьет, точно мух.

— Это что ж вы творите то, а? Обжимаетесь тут, в общественном месте! А на часах скоро за полночь!

Дергаюсь, будто от удара, пытаюсь вырваться.

Матвей медленно разжимает пальцы, и я могу освободить руку. Отодвигаюсь в сторону.

— А ну-ка марш к себе, — бросает она мне, и я готова провалиться сквозь землю.

Ослушаться даже не приходит в голову.

Несусь прочь, больше не глядя по сторонам. Оставляю Матвея один на один с разгневанной комендантшей.

Не сомневаюсь, он сумеет справиться с ней, уже доказывал свою компетентность в подобных вопросах. Но все же рассчитываю, что тетя Дуся выставит его на улицу. Он просто с ума сошел, когда решил, что сможет безнаказанно разгуливать по общаге почти ночью.

И что снова может ранить меня и крутить мной как ему захочется.

Хотя скорее это я сошла с ума, раз допустила, чтобы мы чуть не поцеловались. Но меня словно оглушило, стоило ему подойти и дотронуться. Словно не было этих двух месяцев без него.

Влетаю в комнату и плотно закрываю за собой дверь. Прижимаюсь к ней спиной.

Меня знобит. Колотит так, будто я оказалась посреди заснеженной долины сразу после того, как побывала в пекле.

— Полин, что с тобой? — спрашивает Леся.

Она уже в постели.

Верхний свет не горит, только ночник. У Леси в руках книга, которую она откладывает, стоит мне войти в комнату.

Я молчу.

— Поооль, — зовет она.

— Все нормально.

Подхожу к кровати и ложусь прямо в одежде поверх покрывала. Отворачиваюсь к стене.

Мне не верится.

Матвей был здесь, мы с ним разговаривали и чуть не поцеловались. Не укладывается. Не верю.

— Нормально, все нормально, — повторяю словно мантру.

— Как тебе Матвей? Это и есть он. Тот парень, про которого я столько рассказывала. Так необычно, что мы не только познакомились, но он даже заглянул в гости. Прямо волшебство.

Несмотря на то, что у Леси приятный мелодичный голос, хочется заткнуть уши. Тем более, что его имя в ее исполнении звучит слишком нежно, будто намекая на будущие отношения.

Конечно же она не знает, что со мной творится. И я не тороплюсь признаться. Не сейчас.

— Мы с ним договорились, что завтра пойдем в кино, — продолжает радостно.

— Что?

Вздрагиваю и сажусь на кровати. Поворачиваюсь к Лесе.

— В кино?

Завтра? С ним?

Смотрю на довольную подругу, словно заново оценивая.

А ведь она красивая. Так понравилась ему? Бывает ведь и такое, с первого взгляда. А меня он вовсе не хотел целовать, напридумывала с перепугу.

— Ну да.

Леся пожимает плечами.

Книга отложена в сторону и теперь она лежит, сунув руки под голову.

— Завтра или… — тут ее улыбка становится чуть слабее, — или послезавтра. В общем, когда наберется компания.

Она садится на кровати, практически отзеркаливая мою позу.

— А если честно, Полин, я не заметила его особого интереса ко мне, как к девушке. Можно сказать, что даже вот к этой комнате и твоим вещам он проявил больший интерес, чем ко мне. Но ведь это только пока, как считаешь?

— Почему ты решила, что он интересовался моими вещами?

Мозг цепляется за эту фразу, словно за спасательный круг. Хотя прекрасно осознает, что это может не значить ровном счетом ничего.

— Лесь, почему так решила?

— Не знаю сама, это я так, к слову. Просто, он все время был немного… как сказать… отстраненный.

Она вздыхает.

— Когда же вошел сюда, сильно оживился. Начал спрашивать, ну знаешь, как нам здесь живется, какие правила и вообще. На твоем столе учебники рассматривал. Ну так что Поль, пойдешь с нами в кино? Матвей сказал, чтобы я обязательно и свою соседку пригласила, то есть тебя. Наверное, потому, что неудобно получилось с твоим приходом, вроде как мы без твоего приглашения.

Я не знаю, как реагировать на ее слова. Грудь теснит от распирающих эмоций. Накатывает что-то такое, отчего снова хочется расплакаться. И снова эта дурацкая надежда. Что, если он приехал в город из-за меня? Что, если ему точно так сейчас плохо, как и мне?

Но тут же вспоминаю сцену на балконе, и надежда тает, не успев как следует закрепиться внутри измученного сердца.

Я пыталась сделать первый шаг и прекрасно знаю, что из этого получилось. Так что… нужно выкинуть из головы все посторонние мысли и заставить себя уснуть.

«А что, если он тоже пытался»?

Внутренний голос не желает засыпать.

«И увидел, как ты целовалась с другим».

Всю ночь я ворочаюсь с боку на бок и забываюсь лишь под утро. Расплачиваюсь за бессонницу потерей внимания на лекциях.

Дремлю всю дорогу.

На семинаре по математике чуть не получаю пару.

— Полин, ну, что насчет кино?

Леся задает этот вопрос, наверное, в сотый раз. И в сотый раз я отказываюсь.

Сейчас мы сидим в столовой и разговор снова крутится вокруг Матвея и его предложения.

— Нет, Лесь, без меня.

— Матвей сказал, что возьмет троих друзей, — произносит она беззаботно.

Для нее это просто еще одно интересное приключение.

— Макса и еще двоих. И нас как раз будет четверо. Мы с тобой и Таня с Викой. А после кино посидим в какой-нибудь кофейне, пообщаться. Круто же. Где еще мы с такими парнями пересечемся.

Дежавю.

Для полноты картины здесь на хватает Сони и приятелей Матвея из старого универа.

— Ты говорила, Матвей недавно в городе. Откуда у него столько друзей?

— Не знаю. Может, это друзья Макса. Макс ведь все время здесь живет. Учится на Сретенской, в Высшей академии права. Говорят, это самый крутой вуз города. Возможно эти два друга оттуда.

— Ясно.

Похоже у Матвея столько знакомых, не только в родном городе, но и за его пределами, что мне и не снилось.

— Ну так что, Полин?

— Лесь, у меня работа.

— У меня тоже, но завтра мы выходные. Договоримся с ними на завтрашний вечер.

— Я подумаю.

— Да что тут думать? Для тебя это, между прочим, отличный шанс забыть бывшего. Надо девчонкам рассказать, они будут в восторге.

— О чем речь? Что рассказать, и кто будет в восторге?

Таня с Викой вывертывают из-за моей спины, ставят подносы на наш столик и садятся между мной и Лесей.

Мы здороваемся.

Обе косятся в Лесину сторону. Видимо, вспоминают вчерашнее и у них есть вопросы к моей соседке по комнате.

Леся тут же рассказывает про предложение Матвея.

С неудовольствием наблюдаю, как в глазах девочек загорается азартный огонь.

— Это наш шанс, — тут же заявляет Таня, а Вика согласно кивает.

В этой троице Таня самая решительная и заинтересованная найти богатого парня. Ее напрягает жизнь в общаге и невозможность тратить столько, сколько хочется, сильнее, чем всех нас. Она считает, что ее сходство с Селеной Гомес позволяют претендовать на большее, чем участь студентки скучного вуза захудалого городка. Вика выглядит скромнее и держится в тени подруги, но по тому, как она стреляет глазами по сторонам, я понимаю, она просто ждет удобного момента и в погоне за парнем запросто подвинет Таню, когда придет время.

Леся самая наивная и беззаботная. Ей просто скучно и хочется немного развлечься.

— Ну вот, — продолжает Леся, — а Полина не соглашается идти.

И снова поворачивается ко мне.

— Поль, ну скажи, что согласна, ну, пожалуйста. Нас четверо, их четверо.

И все трое смотрят на меня.

— Девчонки, найдите еще кого-нибудь вам в компанию.

— Кого, например? — тут же спрашивает Таня, — Кислицину? Чтобы сидеть на нервах и думать о том, что все парни обратят внимание на нее? Или Круглову?

— Да, Полин, ты самая лучшая кандидатура, — тут же подхватывает Вика, — скромная и не первая красавица. Идеальная подруга для такого случая. Ой.

Она замолкает под Таниным предостерегающим взглядом и все трое со страхом косятся на меня.

— Поль, извини, — лепечет Вика, — я не то имела в виду. Ты очень милая, просто… ну… не принимай на свой счет.

Вика пытается исправить ситуацию, а мне становится смешно.

— Не парься, Вик, я все понимаю.

— Ну, так ты пойдешь? — спрашивает Таня.

— Я подумаю. Сегодня точно нет, у меня работа.

Готовлюсь к занятию.

Я уже переоделась в спортивную форму, теперь стою у окна и скручиваю волосы в высокий хвост.

Вспоминаю сегодняшний день по крупицам. Утреннюю дорогу до университета, потом обратно в общагу, приезд сюда.

После вчерашнего Матвей не объявлялся и мне немного тревожно.

Что он задумал? Из-за меня приехал или просто так совпало? Информация, что друг постоянно живет здесь, а не приехал вместе с ним, заставляет считать мысли о совпадении вполне здравыми.

Против воли выискивала взглядом его или кого-то из его людей сегодня. Но никаких признаков слежки или чего-то подобного.

Если бы не треп девчонок про кино, решила бы, что мне все приснилось.

Дверь за спиной резко распахивается и тут же закрывается снова.

Я подскакиваю на месте и оборачиваюсь.

Семен.

— Привет, Поль. Ты чего вздрагиваешь? Я не страшный. Со мной ты в полной безопасности.

И тут же склабится в наглой улыбке.

Он вызывает у меня ассоциацию с большим медведем или кабаном.

Я бы поспорила с утверждением, что он безопасен, если бы в этом был хоть какой-то толк.

— Привет, Семен, — киваю, одновременно с этим прокручивая в уме его расписание, — ты вроде бы сегодня выходной?

Иначе бы я не расслабилась так.

— Оу, ты выучила дни моих тренировок. Круто, детка.

Он приближается развязной походкой. Руки почему-то держит за спиной.

Я напрягаюсь.

Мне некомфортно в его присутствии, даже страшно. От него словно исходят волны агрессии без единой нотки его мужской привлекательности для меня.

Что у него за спиной? Что он прячет?

Парень подходит еще ближе и вдруг жестом фокусника выставляет передо мной букет темно-бордовых роз.

Первая волна напряжения тут же спадает, но сразу за ней накатывает новая. Она чуть меньше, потому что действия Семена не представляют непосредственной угрозы для здоровья и жизни, но все же не менее опасная в перспективе.

— Семен, ты чего, не нужно.

— Поставишь в вазу, когда будет время.

Он небрежно бросает букет куда-то за мою спину.

Подоконник.

Я прослеживаю взглядом за полетом цветов, чуть разворачивая для этого голову, и в этот момент мои пальцы оказываются в его ладонях.

Поворачиваюсь к нему, пытаюсь вырвать кисть из его рук.

— Семен, отпусти, что ты дела…

Он отпускает, и я с ужасом смотрю на кольцо, поблескивающее на моем безымянном пальце.

— Что? Что это значит, Семен?

— Поль, теперь ты моя девушка. Я решил, что так будет, как только увидел.

— Семен, извини, но…

Начинаю стягивать кольцо с пальца, но к моему ужасу у меня ничего не выходит.

— Семен, ты с ума сошел!

Черт, как же его снять?

— Харе ломаться детка. Лучше поцелуй своего парня и скажи, что согласна сегодня поехать ко мне.

— Даже не думай, Семен, — произношу твердо.

Парень тянет к себе, ухватив под ягодицы, и я мгновенно забываю о своем желании избегать конфликтов на работе. А заодно и о том, что он тренер по борьбе.

Зато вспоминаю приемы, показанные Матвеем.

Недолго думая бью ему в пах и тут же подныриваю под его руку.

Срабатывает эффект неожиданности, наверное, поэтому мне удается освободиться. Жаль ненадолго. Семен матерится и одновременно с этим ухватывает под локоть. Сжимает и тянет к себе, снова. На развороте я размахиваюсь и залепляю ему звонкую пощечину.

Наступает оглушающая тишина.

Парень замирает и смотрит на меня не мигая, я оглушенно застываю вместе с ним.

— Полиночка, у вас есть две минуты перед занятием? Я хотела уточнить кое-что про сиддхасану.

Дверь открывается и в помещение просовывается голова Людмилы, одной из моих клиенток.

— Ой, — произносит она, — если я не вовремя… просто занятие уже через две минуты.

— Очень вовремя, Людмил, заходите. Мой коллега уже уходит, — произношу громко, не отрывая взгляда от парня.

Семен в свою очередь буравит так, что поджилки трясутся, зло и с ненавистью.

— Так, да? — цедит одними губами.

— Не люблю, когда распускают руки, — также еле слышно отвечаю я.

— Полиночка, так вот, по поводу этой асаны. Я тренировалась дома много раз, но не уверена, что у меня раскрывались как нужно все чакры. Вы можете проверить сегодня, правильно ли я все выполняю?

— Конечно, Людмил, все проверим.

Следом за женщиной начинают входить и другие клиентки.

— Здравствуйте, Полина Аркадьевна.

— Полиночка, здравствуйте.

Семен уходит, бросив напоследок еще один гневный взгляд, а я не знаю, куда себя деть.

Закрываю окно и снова поворачиваюсь к девочкам с улыбкой на губах.

— Проходите, пожалуйста, берите коврики. Весь зал в нашем с вами распоряжении, так что выбираем, кому где будет удобнее.

Правая ладонь горит до сих пор, и я начинаю растирать ее пальцами второй руки. Внезапно чувствую скользкую прохладу металла и вспоминаю про кольцо.

Черт.

Опускаю глаза на свои пальцы, снова пытаюсь стянуть. Как назло, оно так сильно похоже на обручальное, что становится немного жутковато.

Не могу, размер оказался слишком мал, несмотря на то, что мои пальцы довольно тонкие. Необходимо что-нибудь в подмогу, масло или мыло. Но бежать сейчас в туалеты нет никакой возможности. Занятие уже началось и все ждут только меня.

Придется заняться этим позже.

— Что ж, девочки, — произношу бодро и с улыбкой, — приступим к тренировке.

Дыхательные упражнения мне сильно помогают, но все равно не могут устранить тревогу, что разливается по организму всякий раз, как вспоминаю о выходке Семена.

Матвей тоже действовал порой нахально. Цеплял, выводил на эмоции. Но у него это получалось как-то… волнительно. Семен же действует слишком грубо и рядом с ним у меня не слабеют колени. Он не Матвей и никогда им не будет, этим все сказано.

Однако же этот Семен может доставить мне кучу неприятностей. Начать с того, как мне сегодня покидать здание и добираться до общаги? Что, если парень решит жать меня на ресепшене или на клубной стоянке? Сейчас, в зале у меня получилось поставить его на место, это и хорошо, с одной стороны. С другой, не самая приятная мысль, теперь он будет знать, чего от меня ожидать. Осведомленный противник — вооруженный противник.

— Полиночка, долго нам еще сидеть в этой позе? Пощадите!

Мольба Дарьи Павловны, моложавой пенсионерки, выводит из раздумий, и я возвращаюсь к тренировке.

Чем меньше времени остается до окончания рабочего дня, тем напряженнее я становлюсь. И моя интуиция меня не подводит.

Стоит подойти к стеклянным дверям, как там оказывается Семен. Я вздрагиваю, а он ухмыляется.

Я рада, что в данный момент не одна. Выхожу вместе с клиенткой, Марианной, с которой мы так удачно завели разговор про личность Патанджали. Она увлекается всем, что связано с йогой и даже дошла до древних индийских философов. Я охотно поддерживаю разговор, только бы не оставаться одной.

Хорошо бы еще выяснилось, что нам с ней по пути. Если нет, сделаю вид, что по пути.

Семен одет в черный спортивный костюм и кепку, через его массивное плечо перекинута спортивная сумка. Явно, что собрался на выход и явно, что кого-то ждал, а не просто болтался в холле.

Жаль все же, что у меня нет ключей от черного хода.

Марианна теперь не кажется мне защитным барьером, зря я возложила на нее эту функцию. Как только выходим на улицу, выясняется, ее встречает на машине мужчина.

— До свидания, Полин, спасибо за крутое занятие, — говорит она, — а у меня сейчас свидание.

— Хорошего вечера, Марианн, увидимся на следующей неделе.

Я не решаюсь напроситься ехать с ними.

— Сегодня Мерс, как заказывала, — произносит Семен из-за спины, и я вздрагиваю, — одолжил у приятеля за три сотни баксов и за обещание выступить на ринге в выходные. Кстати, придешь смотреть бой? Бабла там по любому срублю, потом поедем тратить.

— Семен, я никуда не пойду и не поеду.

— Ты шустрая, Полька, но мне это даже нравится. Если не часто. Так что, не ной и запрыгивай в Мерс. Бабки нужно отработать. А еще ты мне теперь должна за увечья. Ночка будет жаркой.

Подцепляет меня за рукав кофты и рывком тянет к машине.

— Нет, Семен, исключено.

Пытаюсь вырваться, но он тянет сильнее.

— Семен, я же тебе все объяснила.

— А я вот такой, непонятливый. По голове часто били в драках. Даже какое-то специальное название есть. В личном деле этого, само собой, не указано, иначе кто ж меня допустил бы до работы в клубе. Тебе по секрету сообщаю, чтобы спорила со мной поменьше.

Марианна со своим приятелем уже выехали со стоянки, а больше здесь никого, хоть беги обратно в клуб.

Точнее, никого не было до этой секунды.

Потому что сейчас, прямо на моих глазах откуда-то сбоку выруливает спортивная тачка и резко тормозит прямо перед нами, сверкнув фарами и ослепив этим на несколько секунд.

Моргаю, стараясь приспособиться к свечению, но уже понимаю, чья машина. Не могу не узнать.

Хлопает дверца и Матвей оказывается рядом.

— От девчонки отошел, — говорит Семену негромко, но угрожающе. В своей излюбленной командной манере.

— Эй, ты откуда взялся?

Голос Семена звучит удивленно, но он не думает отступать. Хоть и его хватка становится несколько слабее.

Дергаю рукой и высвобождаю ткань рукава. Шагаю к Матвею и становлюсь за его спину.

— Семен, это мой парень, про которого я тебе рассказывала. Я с ним поеду.

— Вот еще, с какой стати?

— Полин, в машину садись, — говорит Матвей, сверля взглядом Семена.

— Нет, пойдем вместе. Семен, он… тренер по борьбе в нашем клубе, он…

Не успеваю досказать.

Матвей отталкивает меня от себя, так что я даже пролетаю пару метров, а в следующий момент уже отражает удар набросившегося на него Семена.

Ловко уворачивается, и сам двигает ему ногой по почкам. А потом в челюсть. Получает удар и снова бьет сам.

Он ужаса едва дышу.

Я не приемлю никакие виды агрессии, мне плохо становится от любого ее проявления. Что тогда, в университете, когда Матвей избивал Дена, я не могла выдержать этого, что сейчас.

Сейчас я полностью на стороне Матвея, потому что Семен пугает как никто. А все равно сосет под ложечкой. Мне страшно, так страшно, что не передать.

Это самая настоящая драка, не бутафорская. Они сцепились, и я не могу понять, кто лидирует. Хочется как-то разнять их, но не рискую соваться из-за страха сделать все только хуже. Матвей может отвлечься на меня и пропустить удар.

Если только позвать на помощь клубного охранника. Но не успеваю отойти и на метр, как все заканчивается.

Матвей в очередной раз наносит удар, и Семен ударяется о зеркало своей машины. Его ведет. Он все еще удерживается на ногах, но заметно пошатывается.

Матвей смотрит на противника. Стоит, широко расставив ноги, тяжело дышит. Из губы сочится кровь, но он не обращает на это никакого внимания.

Внезапно тишину улицы оглушающе разрывает полицейская сирена. Возможно, кто-то из соседних домов, у кого окна выходят на стоянку, увидел драку и вызвал. Или случайное совпадение.

Оба не сговариваясь отступают друг от друга.

— В машину, Полина, — бросает мне Матвей, — не заставляй повторять дважды.

Семен молчит. Один его глаз сильно подбит, второй пытливо перемещается между нами.

Я понимаю, что этот раунд за Матвеем, но страх не спешит испаряться. Он цепко держит в тисках и сковывает движения.

Тем не менее, я забираюсь в салон и жду, пока Матвей сделает то же самое. Мы выезжаем со стоянки за пару секунд до того, как туда заруливает авто ДПС.

Несемся по ночному городу.

Мой рабочий день закончился довольно поздно, машин на улицах совсем мало.

Перевожу взгляд со своих трясущихся рук на лицо Матвея.

— У тебя кровь, — произношу отрывисто.

— Как ты?

— Плохо. Я сильно испугалась и у тебя кровь. Останови машину, нужно обработать рану. Останови.

Матвей сбавляет скорость и через минуту прижимается к обочине в каком-то безлюдном дворе. Выключает фары.

— Я сейчас возьму аптечку и обработаю тебе рану. Ты с ума сошел с ним сцепляться.

— Интересно, кто бы сделал это за меня. Может, ты сама? И нет, чтобы сказать, спасибо, Матвей, я очень рада тебя видеть.

Вылезаю из машины, открываю заднюю дверь и нашариваю рукой аптечку. Вместе с ней возвращаюсь на свое место.

В салоне темно, но мои глаза успели привыкнуть к полумраку.

— Я очень и очень рада тебя видеть, Матвей.

Он неопределенно хмыкает.

— И я здорово перепугалась.

Открываю пластиковую коробку и достаю оттуда ватные диски, перекись и стрептоцид. Смачиваю один из дисков раствором и придвигаюсь к Матвею.

— Ну, готов?

Он кивает, откидывается назад и закрывает глаза.

Придвигаюсь еще.

Его красивое лицо сейчас так близко, но кажется, оно сильно напряжено. Хочется, чтобы он расслабился, хоть немного.

— Это не будет слишком больно, — шепчу.

Любуюсь длинными густыми ресницами, идеальной формой скул и подбородка, дерзким изгибом губ. Как мне не хватало всего этого.

— Пусть больно, мне все равно.

Осторожно подношу тампон к тому уголку губ, откуда сочится кровь, и слегка промакиваю. Губы Матвея приоткрываются, и я сглатываю. Смотрю на них, и не могу оторваться.

Мои руки снова дрожат, но теперь не от страха или неуверенности. Они дрожат от осознания его близости. Вызывают вспышку эйфории, которая начинает распространяется по телу опасным огнем. Всякий раз, как он оказывается в зоне моего комфорта, да и просто моем периметре, так происходит. Исключений не бывает.

Заставляю себя оторваться от неприличного разглядывания и снова поднимаюсь к глазам.

Охаю, потому что они оказываются открыты. Матвей смотрит на меня.

Зрачки в темноте салона кажутся полностью черными и слегка поблескивают.

Не могу сдержаться и дотрагиваюсь до его волос. Убираю со лба выбившиеся темные пряди стильной стрижки. Потом медленно веду пальцами от его левого виска, по скуле и вниз, к подбородку.

Матвей накрывает мою ладонь своей. Она у него очень горячая, пальцы чуть подрагивают, как и мои. Это очень необычно.

Я уже привыкла к тому, что он уверен в себе. Всегда и во всем.

А сейчас…

— Полина, — произносит хрипло.

Его правую руку я чувствую теперь на моей спине. Она не дает отстраниться, хотя я и не собираюсь этого делать. Просто не могу.

Левая ладонь скользит под волосы и слегка сжимает шею. Снова властно, но одновременно и нежно, как умеет дотрагиваться только он.

А потом… он притягивает меня к себе и целует.

Я вцепляюсь в ворот его толстовки и отвечаю на поцелуй. Он тут же углубляет и практически выдергивает меня с моего места, одновременно с этим отъезжая на сиденье назад. Усаживает к себе на колени.

— Матвей.

Его имя — единственное, что я могу произносить сейчас, больше ни одной мысли.

— Полина. Скучал. Сильно. Так сильно, Полин. Ты даже не представляешь.

— Матвей, Матвей.

Зарываюсь пальцами в его волосы, тяну. Сминаю ткань одежды. Кусаю губы от распирающего всю меня ощущения наполненности. Так и должно быть. Только так. Только с ним.[1]

Он привозит меня к общежитию спустя час и доводит до дверей комнаты. С бабой Шурой это были деревья. Не знаю, какой рычаг давления он использовал на тете Дусе, только она пропускает его без проблем.

И хорошо, что так. Потому что ноги меня еле держат.

Матвей сам поправлял на мне всю одежду, потому что я оказалась просто не в состоянии сделать это. Теперь же поддерживает за талию все время, пока мы идем по темному коридору.

Я не хочу думать о том, насколько порочно было все, что происходило между нами каких-то двадцать минут назад. Не сейчас.

— Полин, все хорошо?

Киваю.

Еще в машине Матвей сказал, что не может пригласить к себе, потому что живет здесь у приятеля, но я и не планировала. Мне нужно осознать.

— Все хорошо. Спокойной ночи, Матвей. И… езжай осторожнее.

Он не торопится уходить. Скользит пальцами по моей ладони, переплетает пальцы. Вдруг замирает и напрягается. Я понимаю, что он нащупывает кольцо и замираю следом за ним. Несколько секунд медленно проводит по пальцу своими, словно изучая, а потом отпускает мою руку и отступает.

— Спокойной ночи, Полина.

Разворачивается и скрывается в темноте.

Меня снова колотит.

Открываю дверь, стараясь сделать это максимально тихо, на случай, если Леся спит, и юркаю в комнату.

Мне везет, потому что Леся спит. Потому что я не в состоянии поддерживать сейчас даже мало-мальски связный разговор.

Что я наделала?

Дура, просто дура.

Ложусь на кровать и привычно отворачиваюсь к стене. Сил нет даже на то, чтобы сходить в душ. Хотя, не могу скрывать сама от себя, я не спешу это делать оттого, что на мне сейчас его запах. И я хочу, чтобы он сохранился подольше.

Дважды дура.

Чем я отличаюсь от всех его бывших подружек, которые по первому требованию? Ничем, совсем ничем.

Такая же, как они.

На все согласная, стоит ему дотронуться или даже просто оказаться рядом. Полностью попадаю под его влияние и уступаю. Еще хуже, сама вешаюсь.

Смысл моего переезда, если лишь только Матвей появляется в зоне видимости, так я перестаю соображать? Мы не помирились, даже не поговорили толком, а я уже провожу с ним время. Да еще в общественном месте.

Мне плохо, но ничего не могу изменить.

Успокаиваю себя тем, что все вызвано стрессом из-за поведения Семена, а потом из-за драки. Это они повлияли на меня. Ведь все произошло неожиданно, на эмоциях.

Приставания Семена и такое эффектное появление Матвея, словно из ниоткуда.

Я очень сильно перепугалась за него и так обрадовалась ему. Он вступился, спас в очередной раз. Вот и получилось, как получилось.

Но я должна собраться и с этого момента думать только головой. Это значит, соблюдать дистанцию. Не позволять чувствам возобладать над разумом, когда между нами все так сложно.

Да еще это кольцо.

Сажусь на кровати и пытаюсь стянуть. Никак.

Мне приходится покинуть комнату и идти по коридору до душевых. Там я снова пытаюсь снять кольцо.

Ничего не выходит, а палец сильно отекает. Все больше, с каждой попыткой. Неужели придется теперь ехать в травмпункт?

Возвращаюсь и лезу в интернет в поисках информации. Нахожу способ, при котором через кольцо необходимо продеть нитку, а потом наматывать ее на палец. Обещают, что таким образом кольцо снимется. Бреду к шкафу, достаю оттуда нитки и пробую способ.

Проделываю все в полной темноте, стараясь не шуметь. Самое сложное — продеть нитку под кольцо. Я даже палец слегка поранила. Дальше, согласно инструкции, осторожно наматываю нитку прямо поверх отека. И разматываю с другого конца. Кольцо немного сдвигается в нужную сторону.

Леся зевает и переворачивается с боку на бок, я замираю. Только когда соседка вновь погружается в сон, возобновляю работу.

Удивительно, но всего через пять-семь минут кольцо снято.

Я испытываю огромное облегчение от этого.

Кольцо поскорее прячу в один из кармашков рюкзака с тем, чтобы при встрече вернуть Семену, иголку с ниткой возвращаю на место.

Вновь усаживаюсь на кровать и слегка массирую палец.

Отдать Семену, легко сказать. Мне не то, что с ним встречаться теперь страшно, даже на работу идти, при таком раскладе.

Но что делать? Начинать искать другую?

Проблема только в том, что, в отличие от нашего города, здесь всего два спортивных клуба. Тот, в котором я работаю, и клуб сети «N-Erg». Туда мне вход заказан, потому что эта сеть клубов слишком крутая и не берет сотрудников с улицы. А еще… принадлежит семье Матвея.

Значит придется подбирать что-то не по моей специальности, если так можно выразиться.

Кем мне тогда подрабатывать?

Официанткой или горничной в каком-нибудь отеле, как Леся?

Это станет сильным потрясением не только для моей психики, но и для организма в целом. Как я без тренировок? У меня вся жизнь с этим связана, привыкла уже.

Раздеваюсь и забираюсь в кровать.

Мозг судорожно ищет решение и не находит.

Стоит закрыть глаза, как передо мной проносятся то драка, то картины того, что происходило в машине. И снова драка.

Мое тело пронзает новая волна беспокойства.

А что, если Семен теперь пристанет к Матвею? Захочет взять реванш? Так сказать, отыграться. Ведь Матвей защитил и увез, тем самым нарушив планы парня, предварительно еще и побив. Навряд ли такому типу, как Семен это понравилось.

Точнее даже, я прекрасно видела, что совсем не понравилось. Что, если Матвею теперь угрожает опасность? Из-за меня?

Если до этого был некоторый шанс заснуть, теперь, после этих размышлений, бессонная ночь мне точно обеспечена.

Перед первой парой я заглядываю в аптеку и покупаю таблетки. Нужно отвечать за последствия своих необдуманных поступков. А потом пытаюсь сделать вид, что вчера ничего такого не произошло. У меня все в полном порядке.

Это сложно, но я не оставляю попыток сделать вид, что все хорошо.

А еще мне кажется, за мной кто-то следит. Всю дорогу, пока ехала в университет это ощущение не покидало.

Первая мысль — люди Матвея. Вторая — Семен.

Семену зачем? Но не могу так просто отбросить эту мысль.

Виной тому, скорее всего, его взгляд, брошенный на нас с Матвеем перед тем, как мы сели в машину.

Или все накручиваю, и никто не следит?

Матвею тоже незачем, по хорошему счету.

Да и не похоже на стиль слежки его людей.

Ведь когда за мной наблюдал человек Матвея, я сразу засекла, он не особо скрывался. Значит, и сейчас бы заметила.

— Полин, ну, надумала идти с нами?

Леся спрашивала утром, как только я проснулась, спрашивает сейчас, пока мы раскладываем на столе тетради.

Таня с Викой подходили уже два раза, никак не оставят в покое.

А Матвей…

Неужели прям пойдет? С ними?

То, что он не отменил кино, косвенно показывает, что я для него лишь один из эпизодов. Или нет? Он ведь говорил, что скучал. Тогда зачем ему общаться с другими девушками?

Я совсем запуталась.

Перед третьей парой приходит сообщение.

Это номер Матвея и руки холодеют. А лицо, наоборот, начинает пылать.

Дрожащими пальцами снимаю блокировку экрана, открываю входящие и читаю.

«Полин, поговорим?»

Смотрю на сообщение, а буквы расплываются перед глазами. Да что ж это такое.

Я не знаю, что ему ответить. А если вместо разговора все опять повторится?

Заношу пальцы, чтобы набить, что отказываюсь, но не получается. Понимаю, что такое сообщение написать и отправить не смогу.

Но и встречаться с ним боюсь.

Пока раздумываю, как быть, приходит еще одно смс.

«Встретимся?»

Мне очень хочется его видеть. Очень. Тем более, нам и правда нужно поговорить.

Я должна убедить его, чтобы уехал, потому, что, помимо всего прочего, боюсь за него. Мало ли что Семену может прийти в голову. На всякий случай, он должен уехать и мне нужно донести до него эту мысль.

Может быть удастся предупредить по телефону, не обязательно ведь для этого встречаться.

Мне страшно встречаться.

Поэтому…

«Нет».

Набиваю и отправляю. Нет, не то я написала. Готова разреветься, поэтому быстро строчу второе сообщение.

«Согласна, но не наедине».

Зажмуриваюсь и отправляю.

И вдогонку.

«Встретимся в компании. Вы же в кино собрались, я тоже пойду».

«К черту кино».

Этого я и боюсь, Матвей. К черту все и я снова окажусь в твоем подчинении.

«Нет. Или так, как я написала, или не согласна».

«Ок».

Выдыхаю.

Переписка отняла слишком много сил, и я восстанавливаюсь после нее целую вечность.

— Полин, ну, может все же…

— Пойду с вами, — говорю Лесе.

— Наконец, — выдыхает она и начинает улыбаться.

— А на Викины слова не обращай внимания, я лично так не считаю, как она. Правда, Полин, не считаю. Ты очень милая и симпатичная.

— Спасибо, — киваю.

Лесины слова звучат вполне искренне.

— Так, ну что?

Таня заглядывает в комнату и окидывает нас придирчивым взглядом.

Лесино платье не вызывает у нее восторга, мои же джинсы и свитер она одобряет безоговорочно.

— Отлично выглядишь, Полин, тебе очень идет, — говорит и улыбается.

Ее улыбка, в отличие от Лесиной, не может меня обмануть. Вчерашний взгляд на неосторожно высказавшуюся Вику, плюс подслушанный мной совершенно случайно разговор в туалете сегодня утром.

Они с Викой снова обсуждали, кого могут пригласить вместо меня и никак не могли придумать.

— Полина просто идеальная кандидатура, — высказывала Таня.

Я замерла под дверью, едва услышала свое имя.

— Да, — согласилась Вика.

— Уж она-то точно не сможет понравиться такому парню, как Матвей. Нужно ее дожать как-нибудь, чтобы согласилась. Остальных уже всех перебрала, но все не то. Нафуфырятся и начнут тянуть одеяло на себя.

— Да, я вчера так и сказала, — снова поддакнула Вика.

— Ты дура, сообразила тоже, прямо при ней.

— А что-такого-то? Будто она сама не знает, что страшненькая.

— Никакая она не страшненькая, Вик. Просто чуть менее шикарная, чем мы. Главное, что лезть не будет.

— Ну, знаешь, если судить по одежде, то…

Я не стала дослушивать. Развернулась и поспешила подальше от этой парочки. Даже хорошо, что так получилось, теперь я окончательно убедилась, кто есть кто на самом деле.

Последние приготовления завершены, и мы вчетвером двигаем на выход.

Пока спускаемся по лестнице наряженные сверх меры аля-подруги бурно обсуждают, кто с кем поедет.

— Матвей сказал, заедут на двух машинах, — сообщает Леся.

— Тогда мы с Викой сядем в ту машину, где будет Матвей, а вы с Полей в другую, — тут же заявляет Таня.

— Почему? — возмущается Леся, — я тоже хочу с Матвеем.

— Макс тоже красивый.

— Вот сама и садись с ним.

— Не спорь, Леся.

— Это я инициатор!

— Ладно, не ругайтесь, — шипит на них Вика и быстро оглядывает себя в зеркальце, — сядете с Матвеем, а мы с Танькой в другую машину.

— Эээ, — сопит Таня.

— Вот это другое дело! — довольно кивает Леся.

Мы выходим и почти сразу замечаем на стоянке две машины. Спортивную Матвея и Джип.

— Круто как, — восклицает Таня и они с Викой под удивленный Лесин взгляд сразу же спешат к спортивной.

— Мальчики, привеееет.

Не проходит и секунды, как они уже усаживаются на заднее сиденье.

Сели бы и вперед, но на переднем рядом с Матвеем уже сидит какой-то парень.

— Не поняла, — шепчет Леся, — мы же договорились.

Смотрю на Матвея, и он тоже смотрит на меня, не обращая внимания на щебечущих пассажирок.

Но как бы мне не хотелось подойти сейчас к нему, иду к Джипу.

Как же неприятно от осознания, что в нашей машине другие люди, девушки. С чужими, кричащими ароматами своих парфюмов. Пропитают ими весь салон.

Это не мое дело. Он может подвозить в ней кого хочет, это его автомобиль. Но после вчерашнего мне начинает казаться, будто это и мое дело тоже. А атмосфера в салоне это что-то личное, что только для меня.

Зря, конечно, ведь это не так.

И я сама выставила условие встретиться в компании. Чтобы как раз все это и послужило разделяющим нас барьером.

В джипе на передних местах сидят двое парней возраста Матвея, довольно симпатичных на вид.

— Привет, — говорю им, и первая лезу на заднее. Леся следует моему примеру и тоже здоровается.

— Привет, девчонки, — отзываются парни.

Оба едва мажут по мне взглядами, и тут же переключаются на Лесю. Начинают заинтересованно посматривать на нее.

Похоже, Вика недалеко ушла от истины, и я действительно так себе. Странно даже, что Матвей мной заинтересовался в свое время и вчера. Ведь я стала хуже выглядеть, должно быть, еще со всеми этими стрессами.

— Готовы прокатиться?

Снова Лесе, а я будто пустое место. Мелочь, я ведь никогда не лезла в красавицы, но неприятно царапает.

— Конечно, — кивает Леся и улыбается. Ей все нравится.

— Тогда поехали.

Следом за машиной Матвея джип выезжает из двора на магистраль и теперь обе несутся по ней на скорости.

Леся улыбается парням, я отворачиваюсь и смотрю в окно.

Что и говорить, идея совместной поездки, которая поначалу казалась неплохой, сейчас представляется не столь удачной.

Но я постараюсь держаться и не раскисать.

По крайней мере я знаю, зачем затеяла все это. Я весь вечер буду в тонусе и не забуду о том, что мне следует держаться с Матвеем настороже.

Я не уточняла, какой это будет кинотеатр и фильм, да по большому счету это и неважно. Тем более что совсем скоро мы уже тормозим у торгового центра.

— Очень удобно, сразу и кинотеатр, и рестораны. Слышала, его недавно только построили, — шепчет мне Леся, косясь на парней.

С ними она уже успела познакомиться. Того, что за рулем, зовут Андрей, а второго Игорь.

Киваю, а сама выискиваю глазами машину Матвея.

Вот она. Все даже успели выйти на улицу. Матвей и второй парень, Таня с Викой. Их взгляды теперь направлены на нас. Ждут.

Мы проезжаем мимо и паркуемся через несколько машин. Андрей, глушит двигатель и первым вылезает из салона.

— Прошу, — говорит мне через пару секунд и распахивает дверь, предлагая выйти. Его взгляд бегает по сторонам, избегая смотреть в глаза.

Пожимаю плечами и выхожу.

Второй парень, Игорь, предлагает выбраться Лесе. Проделывает это намного более галантно и дружески улыбается девушке.

Матвей и остальные приближаются к нам.

Парень рядом с ним, по всей видимости тот самый Макс, про которого говорили девчонки. И тот, у кого живет сейчас Матвей. Симпатичный. Чуть ниже Матвея, черноволосый и стройный. Взгляд с хитрым прищуром, на губах легкая улыбка.

Матвей не улыбается. Он останавливается совсем близко от меня с серьезным видом. Скользит взглядом по лицу.

— Знакомьтесь, — представляет нас друг другу Леся, — это моя подруга Полина. А это Матвей и Макс.

Вчерашние раны на лице Матвея почти незаметны, если не приглядываться, не видно совсем.

— Привет, Полина, — весело произносит Макс.

Перевожу взгляд на парня.

— Приятно познакомиться, — слегка киваю ему.

Больше ничего сказать или сделать не успеваю, Таня перехватывает инициативу на себя.

— Как здорово, что мы встретились. Я давно хотела сходить в кино, но все никак не получалось выбраться. А сейчас, в такой классной компании, это будет круто.

Пока она говорит, Вика бочком пробирается к Матвею. Кажется, она готова вцепиться в него и больше не отпускать от себя, но тут на ее пути вырастает Игорь.

— Так пойдем, проблем нет, — усмехается в это время Макс и берет Таню под руку. Игорь подхватывает под локоть Вику. Обеим ничего не остается, как двигать ко входу.

Андрей предлагает пройти вперед Лесе, и получается, что мы с Матвеем замыкаем шествие.

— Привет, Полина, — произносит он негромко.

— Привет, Матвей.

Мы шагаем бок о бок, слегка касаясь друг друга плечами. При каждом таком касании меня ударяет током.

Мне сложно встречаться с ним взглядом. Не знаю, как себя вести, особенно с учетом вчерашнего. Поэтому просто иду вперед и смотрю прямо перед собой.

Проходим через крутящуюся дверь, минуем рамки металлоискателя и становимся в очередь на подъем.

У меня дух захватывает от того, что Матвей сейчас рядом со мной.

Когда ступаем на эскалатор, рука Матвея оказывается на моей талии, но это длится лишь мгновение, и он тут же отпускает. То же самое происходит, когда сходим с ленты. И так все три раза, пока добираемся до нужного этажа.

Он словно пытается проявить внимание и поддержать, и на меня накатывает что-то необъяснимое. Отчего хочется повторить все, что было вчера.

На этаже, где расположены кинозалы, народа не слишком много. Компании, вроде нашей, романтически настроенные парочки.

— Какой фильм мы будем смотреть? — спрашиваю, чтобы немного разрядить обстановку и унять сердцебиение.

— Без понятия. Сейчас это последнее, что меня интересует.

От его ответа к щекам подступает румянец. Я не могу это контролировать, но мне почему-то все время кажется, что в любом его слове есть подвох.

— Но если хочешь, узнаем.

— Нет, — мотаю головой, — мне тоже неважно.

Макс подводит всю компанию к табло и начинается выбор фильма. Этот парень кажется очень общительным и тут же вовлекает в обсуждение Таню, Вику и Лесю. Мы с Матвеем в нем, слава богу, не участвуем.

Вика с Таней отвечают, а сами то и дело кидают в нашу сторону взгляды, полные недоумения.

— Как долго ты в этом городе? — спрашиваю.

Этот вопрос уже давно интересует, и я решаю, что сейчас подходящий момент его задать. Раз уж не сделала этого вчера.

— Некоторое время, — уклончиво отвечает Матвей.

Его ладонь вдруг находит мою и пальцы начинаюсь скользить по ней легкими касаниями.

— Где кольцо? — произносит тихо.

— Сняла.

— Окей, идем на погони, если все за, — громко говорит Макс, окинув всех взглядом, и не встретив возражений снова отворачивается к терминалу.

— Есть, зал number four, — произносит секунд через десять.

Поворачиваем к четвертому залу. Входим в него вместе с другими посетителями, на минуту утопая в суете. Потом начинаем рассаживаться по местам.

Таня все же улучает момент и ухватывает Матвея под руку. Тянет его вперед. Вика оттесняет меня и спешит за ними.

— Полина, — говорит Андрей и приглашает пойти перед собой.

— Спасибо, — киваю, но не спешу усаживаться.

— Извини, проходи вперед, я. сяду на другое место, — говорю парню.

Осматриваюсь по сторонам, выбираю свободное место ближе к самому краю ряда и сажусь на него. Так я оказываюсь чуть в отдалении от основной компании и меня это полностью устраивает. Тем более, никто не возражает. Занятые разговорами, все едва ли заметят мое отсутствие.

Что касается чужого места… навряд ли кому-то придет в голову выкупить его, если ближе к центру есть большой выбор. Если же так получится, пересяду.

Настроение на нуле.

Свет гаснет и начинается реклама.

Новые посетители подтягиваются, занимая середину, я продолжаю сидеть в одиночестве.

Возможно, я выбрала неверную тактику. А нужно было, наоборот, стать активной, перезнакомиться с парнями и поддерживать с ними непринужденный разговор. Попытаться их очаровать, чтобы Матвей видел, у меня все супер.

Но сил на это нет.

От одного из рядов отделяется тень и в следующую секунду Матвей, ни слова не говоря, опускается в соседнее с моим кресло.

По залу проносится грохот выстрелов. Показывают трейлер какого-то боевика, и эти звуки скрывают звук моего пропускающего удары сердца.

Мы молчим и смотрим на экран.

Я сижу замерев. Кажется, что любое лишнее движение развеет волшебные чары от осознания, что он пересел ко мне. Что хочет находится рядом со мной, а не со всеми ними.

От этой мысли у меня настолько кружится голова, что я навряд ли сумею поддержать даже мало-мальски связный разговор, если он возникнет.

Но Матвей не делает попыток. Он просто сидит рядом, едва касаясь своим плечом моего, и смотрит на экран.

Начинается завязка фильма, знакомство с героями. Потом заставка и новая локация.

Кадры сменяют один другой, а я еле успеваю уловить суть происходящего на экране. Все мое внимание сосредоточено на Матвее и ощущениях моего тела рядом с ним.

Не знаю, сколько времени проходит. Кажется, что я начинаю немного расслабляться и даже получать удовольствие от фильма.

— Так что за история с кольцом, Полина? — вдруг спрашивает Матвей, когда заставка на экране меняется и в зале становится чуть тише.

Несмотря на это, для того, чтобы спросить, ему приходится чуть наклониться ко мне, отчего наши плечи вжимаются одно в другое и его колено задевает мое.

Кожа в местах касания мгновенно начинает покалывать сильнее, а внутренности снова сводит от напряжения.

Я вспоминаю, что он говорил мне про других парней. Что он не допустит, чтобы у меня был кто-то еще. Дурацкое чувство собственности, которое иногда бывает у парней, а у него оно вообще зашкаливает.

Все же не рискую соврать. Может и надо бы, чтобы он понял, я могу жить без него, как утверждала, но тогда это стоило сделать несколько раньше. Еще вчера на стоянке. Сказать Матвею, чтобы проваливал, не лез в мои дела и ехать с Семеном.

А так…

— Нет никакой истории. После того, как Семен насильно поцеловал, он решил, что я должна стать его девушкой. Надел мне на палец кольцо, и я не смогла его снять сразу. А потом начались занятия, и я про него забыла. Дома сняла.

Он слушает не прерывая. Когда я завершаю рассказ некоторое время молчит, словно переваривая услышанное.

— Тебе не стоит больше там работать, — говорит медленно, спустя минуту или даже больше.

И уже более раздраженно.

— Черт, посторонние звуки задолбали, да и фильм, пойдем отсюда.

Ухватывает за руку и тянет за собой.

В темноте, освещаемой лишь изредка неровным светом, бьющим с экрана, мы спускаемся по ступеням и выходим из зала.

— Наконец, — говорит Матвей, — дурацкая была идея с этим кино.

— Дурацкая, — соглашаюсь, — но что скажут все.

— Макс разберется.

Он обнимает и тянет на себя.

— Матвей, не надо.

Упираюсь ладонями в его грудь.

— Пойдем отсюда совсем, Полин.

Его взгляд не отрывается от моих глаз и заставляет тоже смотреть на него. Держит.

— Нет, не стоит.

Это как раз то, чего я боялась больше всего.

Вижу, что ответ не пришелся Матвею по душе. Все еще удерживая мой взгляд, он начинает тянуть за руку.

Я слабо переставляю ноги.

Он начинает действовать смелее и я поддаюсь.

Обратный путь мы преодолеваем намного быстрее, чем шли сюда.

Как только оказываемся на улице, подходим к его машине.

— Поедем ко мне, — тут же предлагает Матвей.

— К Максу?

— Сегодня я снял квартиру и съехал от него. Поэтому ко мне.

Отрицательно мотаю головой.

— Нет. Это точно нет.

— Обещаю не приставать. Просто пообщаемся в спокойной обстановке. Провожу до дома в любой момент, когда захочешь.

Я ничего не отвечаю, но позволяю усадить себя в машину и везти в неизвестном направлении.

Как я и предполагала, салон частично пропитан духами. Танины, немного Викиных. Они еще не до конца выветрились. Слегка морщусь.

— Что?

Матвей реагирует мгновенно.

Вроде бы смотрит на дорогу, но каким-то образом успевает считать мое состояние.

— Духи, — говорю ему, — мне не нравится, что салон пропитался ими.

Похоже, что с сегодняшнего дня у меня входит в привычку не юлить вокруг да около, а говорить, что думаю.

— Мне тоже не нравится. Люблю, когда воздух пропитан тобой, как вчера.

Тут же заливаюсь румянцем.

— Матвей, прекрати.

— Я обещал не трогать, но говорить ведь я могу?

— Где ты снял квартиру? — решаю сменить тему, — в каком районе?

— Ехать не так далеко, — отвечает неопределенно.

Замечаю между тем, что мы въезжаем в наш район.

— Квартира так себе, но это лучшее из того, что предлагалось. И я не собираюсь задерживаться здесь надолго.

А это что значит?

Вообще хорошо, ведь тогда и с Семеном у него не будет проблем, но что это значит? Когда он собирается уезжать?

Ведь у него еще и диплом, значит нужно наведываться в университет.

Завтра, послезавтра? Что значит в его понимании надолго?

— Приехали, — сообщает Матвей и глушит двигатель.

— Это же совсем рядом с общагой, — ахаю я, когда мы выходим, — я к остановкам хожу мимо этого дома.

По сравнению со старенькой общагой здание выглядит этаким дворцом местного розлива.

— Да, рядом.

Но… как? Зачем?

Подъездная дверь при нашем появлении распахивается, мы пропускаем жильцов и походим сами.

Поднимаемся по ступенькам, едем в лифте на какой-то этаж, я не уследила, идем по просторному холлу с цветами на подоконниках.

— Заходи.

И Матвей распахивает передо мной дверь.

Я словно пьяная сейчас, хоть не пила и не капли.

Колеблюсь пару секунд, после чего шагаю через порог.

Свет включается автоматически. Стоит нам зайти в квартиру, как по всему периметру потолка вспыхивают встроенные лампы приятного теплого оттенка, сразу делая пространство уютным.

Осматриваюсь.

Замечаю брошенную при входе спортивную сумку, еще не разобранную. Видимо и правда недавно переехал.

Разматываю шарф, стягиваю с себя куртку. Хочу пристроить ее на вешалке, но Матвей опережает мои действия.

— Давай, я помогу.

— Спасибо.

Передаю ему вещи и принимаюсь за кроссовки. Прохожу вглубь квартиры по теплому полу, который к тому же оказывается идеально чистым.

Почти сразу попадаю в просторную гостиную с широкими окнами. Стены выкрашены в светло-серый. Большая плазма на одной из стен, картины по другим. В центре комнаты стоит длинный диван, обитый темно-серым плюшем, или похожим на него материалом, я не сильно разбираюсь. Почти в тон стенам. Внизу круглый ковер.

По правую руку от дивана барная стойка, за ней сам бар. По левую витражная дверь.

— Как тебе? — спрашивает Матвей.

— Мило, — отвечаю, — очень уютно. Мне всегда казалось, что съемные квартиры не такие роскошные.

— Смотря в какой ценовой категории ты ищешь.

— Да, конечно, — киваю.

— Может быть чашку чая? — предлагает Матвей.

Мне кажется, на моем месте никто бы не отказался.

— Да, давай.

— Тогда стоит пройти на кухню, она вот здесь, слева, кажется. Я и сам тут еще плохо ориентируюсь.

Заворачиваю и оказываюсь в не менее просторном помещении, чем предыдущее. Те же большие окна, еще один диван, огромная лоджия. Овальный стеклянный стол, с расставленными вокруг него стульями, и стильная, на мой скромный взгляд, встроенная кухня.

— Чай тут точно есть, и посуда. Сейчас организуем.

Матвей проходит к шкафчикам. Закатывает рукава черного лонгслива, открывает дверцы и начинает рассматривать содержимое каждого.

Черный ему идет, также, как светлые фирменные джинсы, которые отлично на нем сидят.

Я могу бесконечно любоваться его фигурой и тем, как красиво и непринужденно, просто-таки завораживающе, он двигается. Особенно, пока занят и не смотрит в мою сторону. Но лишь он чуть разворачивает голову, как одергиваю себя.

— Пойду вымою руки, — сообщаю.

Он кивает и снова возвращается к поискам всего необходимого для чая.

Прохожу в ванную комнату и замираю перед огромным во весь рост зеркалом. Несколько секунд рассматриваю свое отражение и не узнаю. Ни следа бледности, так сопутствующей моему лицу в последнее время. Наоборот, щеки раскраснелись, а глаза горят каким-то странным, чуть влажноватым блеском. Я выгляжу более, чем хорошо.

Поскольку это не одно из старинных венецианских зеркал, в амальгаму которых мастера добавляли золото, чтобы отражение начинало приобретать более теплые оттенки и становилось приятнее глазу, заключаю, что я и правда выгляжу неплохо. Даже отлично, кто бы и что не говорил.

Включаю воду и неспешно мою руки, параллельно этому приспосабливаясь к обстановке.

Кафель с узорами, ванная с джакузи и еще несколько зеркал от пола до потолка. Повсюду приятный аромат лавандового освежителя.

По сравнению с нашей общагой, да и со многими квартирами, условия здесь просто королевские.

Срываю с держателя бумажное полотенце, промакиваю кисти. Выкидываю использованное полотенце в стоящую у выхода корзину для мусора и возвращаюсь в кухню.

Усаживаюсь за стол и наблюдаю, как Матвей разливает чай по чашкам. Он даже блюдца достал.

— Извини, твоих любимых имбиря с лимоном нет, — говорит и ставит передо мной напиток, — в следующий раз куплю.

— Ничего страшного, что нет.

Обхватываю чашку ладонями и осторожно, чтобы не обжечься, подвигаю к себе.

— Спасибо.

Матвей усаживается напротив меня.

Мы разделены столом и заняты тем, что ждем, пока чай остынет. В воздухе витает еле уловимый травяной аромат и невесомая дымка волнения, но она не давит и не вызывает дискомфорта. Она мягко окутывает, проникая точно в район солнечного сплетения, откуда расходится по всему организму невидимыми лучами, одновременно согревая и будоража.

Неторопливо осматриваюсь и впитываю в себя всю атмосферу до капли.

Когда смотрю на Матвея, понимаю, он точно также неспешно приглядывается ко мне.

Наши взгляды пересекаются на короткие мгновения и снова расходятся. Каждый раз когда это происходит, в груди и внутри живота начинает пульсировать мягкое обжигающее тепло.

Я понимаю, что мне нравится то, что происходит. Что можно сидеть вот так просто, совсем близко друг к другу и молчать. Никуда не торопиться и ничего не говорить. В этом есть что-то завораживающее.

Что-то, отчего чувствуешь себя абсолютно счастливой. Будто с его присутствием в кровь каким-то образом попала дополнительная живительная сила и сейчас она растекается по венам, вызывая неконтролируемый приступ эйфории.

Это волшебство началось еще в кино, когда мы сидели бок о бок и смотрели фильм. Сейчас оно выходит на новый, более глубокий уровень.

Матвей медленно подносит свою чашку к губам и делает глоток. Я скидываю с себя оцепенение и следую его примеру. Иначе чай полностью остынет, а я так и не попробую.

Так и есть, уже чуть теплый.

— Очень вкусно, — говорю, — хоть и почти остыл.

— Да.

Матвей отвечает односложно. Похоже, также, как и я, он не спешит разрывать наш молчаливый и пропитанный невидимыми потоками энергии тет-а-тет.

За него это делает рингтон моего телефона.

Вздыхаю еле слышно, отставляю чашку и поднимаюсь из-за стола.

Это может быть кто угодно, например, мама. Если не отвечу, будет волноваться, даже если не подаст вида.

— Извини, Матвей.

Спешу к входной двери, потому что телефон остался лежать в кармане куртки.

Смотрю на экран и хмурюсь. Вздыхаю повторно.

Это Леся. Видимо фильм уже закончился, и она меня потеряла. Или просто заметила мое отсутствие в зрительном зале.

Мне совершенно не хочется принимать вызов и разговаривать, но решаю, что будет правильным предупредить, что уехала и что за меня не стоит волноваться. Вернусь в общагу, когда освобожусь.

Прикасаюсь к сенсору.

— Да.

— Полин, ты где? — спрашивает Леся, — не можем тебя нигде найти.

— Фильм уже кончился? — тяну время, давая себе пару секунд на «решить, как объяснить свое поспешное исчезновение».

— Нет, еще не кончился, но мы волнуемся. Вика с Таней уже все на нервах. Я специально вышла в холл, чтобы набрать тебя и узнать, куда ты попала.

— Лесь, у меня все в порядке. Просто я передумала смотреть фильм и уехала. Не волнуйтесь там. Встретимся в общаге.

Хочу завершить разговор, но Леся удерживает.

— Но, Полин!

— Что?

— Полин, у тебя точно все в порядке?

— В полном, не стоит беспокоиться.

— Ясно. Просто… ты понимаешь… и Матвей куда-то пропал. Вот мы и думаем теперь, где вы и что.

— Лесь, мне сейчас некогда разговаривать, — перебиваю, — пообщаемся позже. Но уверена, с Матвеем тоже все в порядке, он уже давно взрослый.

Сбрасываю вызов и на всякий случай отключаю телефон совсем.

Про то, что я с ним, не сказала умышленно. Еще не знаю, хочу ли я афишировать наше знакомство или нет. Ведь может так получиться, что мне потом проходу не дадут вопросами или, что гораздо хуже, ненавистью или завистью.

Не разбираясь, стоит ли завидовать, или лучше с этим повременить.

— Поговорила?

Матвей бесшумно подходит со спины.

Я вздрагиваю и поворачиваюсь к нему.

— Ты двигаешься так тихо, я даже не услышала.

Он пожимает плечами, я продолжаю.

— Звонила Леся. Спрашивала, куда я пропала. Они там нас потеряли.

— И что ты сказала?

— Сказала, что ушла, пусть не волнуются. На самом деле их больше интересовало не мое исчезновение, а твое.

Он слегка морщится.

— Мне хотелось присмотреться к обстановке… в городе, и я зашел в то кафе. Вскоре познакомился с ними, точнее они со мной.

— И что дальше?

— За разговором выяснилось, что брюнетка твоя соседка по комнате и мне захотелось посмотреть, как ты устроилась.

— Ты поэтому пришел в общагу?

— Да, поэтому. Девчонка уверила, что тебя стоит ждать не раньше, чем через час, так что… мы не должны были пересечься.

Матвей делает шаг ко мне и теперь между нами что-то около полуметра. Это очень волнительно.

— Мне хотелось побыть среди… твоих вещей, — произносит медленно.

Замирает и так пристально смотрит, что дух захватывает. Кажется, он и сам почти не дышит.

— Зачем ты приехал в город? — вырывается непроизвольно. Но тут же осознаю, что боюсь услышать ответ.

— По делам своего клуба? — спешно добавляю.

Матвей медлит.

Продолжает смотреть, но зрачки постепенно принимают свой обычный оттенок.

— Про клуб, Полин, — голос начинает звучать резко и отрывисто, но на моем имени чуть смягчается.

— Тебе стоит сменить работу. Я бы даже сказал, в обязательном порядке. Могу устроить в наш филиал, чтобы ты не меняла образа жизни, потому что других вариантов в этом захолустье нет. Или может… ты думаешь над тем, чтобы вернуться домой?

Теперь хмурюсь уже я, и уворачиваюсь от его пронзительного взгляда. А он снова смотрит. Все время, пока говорит, обжигает. Словно считывает реакцию на каждое свое слово.

Я не знаю, что ему ответить, мысли разбегаются.

— У меня же учеба, Матвей, как я уеду? Переводиться два раза за год как-то уже слишком.

— А если бы не это?

— Не знаю. Я уже начала привыкать к жизни здесь и мне нет никакого смысла возвращаться обратно, тем более посреди учебного года.

— Ясно.

Он отступает и делает круг по холлу. Останавливается у картины с изображением природы, висящей на стене, и начинает ее рассматривать.

— Кстати, твоя мама по тебе сильно скучает.

Хмурюсь снова.

— Откуда ты знаешь?

Он отрывается от созерцания пейзажа и чуть поворачивает голову.

— Да так, заезжал пару раз.

— Как?

Но тут же уточняю, правильно ли поняла.

— В смысле, ты заезжал к нам домой?

— А что такого?

Он пожимает плечами и разворачивается ко мне, теперь уже полностью.

— Твоя мама не раз приглашала на ужин, ты же знаешь, как хорошо она готовит.

— Да, знаю, разумеется, — киваю, — но она мне ничего не говорила. О том, что ты… у нас ужинал.

А о чем вы разговаривали при этом, довершаю мысленно, остается только догадываться.

Матвей вновь пожимает плечами и молчит, никак не желая комментировать мое удивление.

Я продолжаю соображать.

Зачем он приезжал к нам? Что хотел узнать? И… это мама сказала, где меня искать? Как она могла, я ведь просила никому не говорить! Или Мишка постарался?

Но я не могу долго злиться на маму, тем более это могла быть и не она и даже не Мишка, ведь теперь это совершенно неважно. И Матвей мне помог, причем дважды. Помимо Семена вспоминаю случай с клубом.

— Мы до сих пор стоим в холле, может, пойдем в гостиную? — вдруг произносит Матвей.

— Хорошо.

— Мы с Лесей как-то заглянули в клуб, который рядом с общежитием, — говорю осторожно и ступаю на ковер.

Ступни приятно утопают в длинном мягком ворсе.

— Ну, знаешь, решили немного развеяться. А потом, когда пошли домой, за нами… увязалось двое парней.

Сажусь на диван и подтягиваю колени к груди. Обхватываю их и сцепляю руки в замок.

Матвей садится на диван рядом со мной. Близко, но не вплотную. Примерно на расстоянии вытянутой руки.

— Откуда-то вдруг появились мужчины, словно из-под земли, — продолжаю рассказ, — и они остановили парней. Одного я узнала, это был твой человек.

— Да, — говорит после паузы, словно нехотя.

— Ты следил за мной? То есть, приказал следить.

Вопрос давно вертелся на языке.

— Нет. Но попросил… приглядывать.

— Зачем?

— Не ясно?

Пожимаю плечами.

— Хотел контролировать, — высказываю предположение.

— А что, если я просто волновался за тебя?

Тут же вспоминается сцена на темной веранде, когда он целовался с блондинкой. Закусываю губу и отворачиваюсь.

— Волновался? Да ладно.

— Почему я не мог волноваться? Тебе вообще хоть раз приходило в голову, как я себя чувствовал после того, как узнал, что ты сбежала?

Организм отзывается на его слова тревожным холодком внизу живота. Будто все внутри вдруг начинает скручиваться в тугую пружину.

Я так ушла в свои переживания, что совершенно не думала. Точнее, считала, что он, даже если и заметил мое исчезновение, то не особо расстроился.

— И как ты себя чувствовал? — произношу осторожно, а мой голос слегка надсаживается.

— Как я себя чувствовал?

Матвей поднимается с дивана.

Медленно пересекает комнату и подходит к окну. Смотрит в него несколько секунд, после чего поворачивается ко мне.

— Чувствовал себя… хреново, Полин. Вот как я себя чувствовал.

Так, Полина, будто получил удар под дых. Один из таких, после которого просто невозможно выжить. А даже если и удается, по счастливой случайности, то навряд ли получится оправиться.

У меня не получается.

Поэтому поехал за тобой.

Потому что хотел быть рядом.

Видеть каждый день.

Знать, что ты со мной, пусть даже на расстоянии.

Потому что я не могу без тебя.

Он невесело усмехается одними уголками губ.

— Не могу без тебя, Полина, не получается у меня.

Закрываю глаза.

Мне хочется верить.

Хочется, потому что я тоже не могу без него. Теперь мне это ясно совершенно отчетливо.

И если ему было плохо точно так, как и мне, значит, ему было… действительно очень плохо.

Так, что не найти подходящих слов, чтобы описать то состояние опустошения и отчаяния, в которое пришлось окунуться. Всего лишь из-за нескольких неосторожно брошенных слов.

А все эти девицы… Может они служили лишь антуражем? Только для того, чтобы вызвать мою ревность.

Но тогда, на балконе он не знал, что я увижу.

Плевать.

Плевать, что там было, на этом чертовом балконе.

Он же со мной сейчас, приехал, а значит, я представляю для него ценность. Он скучал.

Распахиваю глаза и смотрю на Матвея.

Он продолжает стоять на том же месте у окна, облокотившись на подоконник, и разглядывает мое лицо.

Хочу встать и подойти к нему. Обнять за талию и прижаться щекой к груди. Постоять так немного и помолчать. Хочу впитывать его запах, и чтобы это продолжалось целую вечность.

Я не могу без него, а подойти, когда он стоит совсем рядом, ведь настолько просто.

Оглушающий звонок в дверь препятствует моим планам.

Сердце замирает от недоброго предчувствия.

Кто может звонить? Матвей пригласил кого-то, но успел об этом забыть?

— Я никого не жду, — говорит Матвей.

Отрывается от подоконника и направляется в холл. Я остаюсь сидеть на месте. Только выпрямляюсь. А руки складываю на коленях, словно прилежная ученица.

Звонок все не умолкает.

Наконец, слышу звук открываемой двери. А сразу следом за этим… не могу поверить своим ушам.

— Матвеееей, — вопит на всю квартиру пронзительный и очень довольный женский голос.

— С ума сошла? — слышу в ответ, — нахрена приперлась?

— Но, Матвей, я так соскучилась! Ты сказал, я тебе подхожу, а сам умотал неизвестно куда и насколько. Просто в какую-то дыру. Хорошо, что у меня тетя работает в…

— Ника, вали отсюда, — рычит Матвей.

Я даже отсюда чувствую его злость и агрессию.

Не вовремя она, это правда. На пару часов бы попозже. Не рассчитали немного.

— Но, Матвей!

Кажется, девушка не намерена отступать.

— Я что, зря перед тобой на коленях столько времени стояла? Ведь все выполнила, что приказал. Ты сам сказал, что подхожу, сам сказал!

Поднимаюсь с дивана и выхожу в холл. Облокачиваюсь о дверной косяк и скрещиваю руки на груди.

Вика, или как там ее, Ника, похоже, что и есть та самая блондинка, с которой Матвей целовался. По крайней мере длинные густые волосы один в один.

Красивая.

Тонкие черты лица с чуть заостренным носом, пухлые губы.

А еще она пытается виснуть на нем, совершенно не реагируя на попытки Матвея оттолкнуть.

— Ну, Матвей! Ну почему ты не рад? Ведь и в универе я твоя официальная девушка, ты сам объявил! Я гораздо красивее той зазнайки Полины, и на все готова. Ты же ведь любишь подчинение. Мы можем прямо сейчас…

Тут блондинка замечает меня.

Она расцепляет руки и ее глаза округляются.

— Ой, — произносит она и хлопает глазами. Матвей застывает.

— Привет, Полина, — мямлит она.

Я киваю в знак приветствия, а на губах против воли начинает играть легкая улыбка, которая с каждой секундой становится все шире.

Наверное, когда достигаешь критического состояния, что-то такое происходит.

Надламывается.

Нет, ломается совсем.

Разбивается на такие мелкие осколки, что уже невозможно склеить, как не старайся.

И ты просто-напросто перестаешь чувствовать боль.

Вообще перестаешь что-либо чувствовать.

Совсем.

— Привет, Ника, новая официальная девушка Матвея, — говорю ровным и словно чужим голосом, — до конца семестра, я полагаю?

Вопрос адресую ему.

— Полин.

Матвей напряжен. Желваки ходят, а пальцы сжимаются и разжимаются.

— Что? Я все неправильно поняла?

— Именно.

— А мне кажется, Ника выразилась вполне определенно. Впрочем, не нужно передо мной оправдываться. Ты волен поступать так, как считаешь нужным. Официально и неофициально. Мне теперь точно все равно.

Отрываюсь от косяка и иду мимо них к выходу.

— Полина, подожди.

Матвей не психует. Не истерит и не оправдывается.

Он просто стоит и смотрит на меня.

Теперь вот просит не уходить.

— Я бы осталась, Матвей, — говорю ему, а сама надеваю кроссовки, — но знаешь, как-то не хочется. В свете новой информации.

Сдергиваю с вешалки куртку, наматываю на шею шарф.

Открываю дверь и заношу ногу над порогом.

— Полина, — зовет Матвей и я вздрагиваю.

Что-то такое проскальзывает в его голосе. Неуловимое, царапающее душу словно острые ножи.

Отчаяние?

Жаль, я уже не та, что была каких-то пять минут назад.

Несмотря на это понимаю, что не могу уйти просто так, даже не обернувшись.

Медленно поворачиваю голову и смотрю в темные, бездонные глаза.

— Что ты хотел, Матвей?

— Полина, что мне сделать, чтобы ты осталась?

Тишина такая, что звенит в ушах.

Даже Ника замела и почти не дышит. Наблюдает во все глаза за нашим безмолвным диалогом.

— Полина, что сделать?

Пожимаю плечами и выхожу за порог, осторожно прикрывая за собой дверь.

Иду мимо лифтов к лестницам и начинаю спускаться.

Одна ступенька, две, три.

Вниз так просто.

Только зачем придумали ступени, когда есть окно.

Звонит мой телефон.

Черт, что за дурь лезет в голову.

А почему звонит? Я же вроде отключала.

Достаю телефон и понимаю, что впопыхах промахнулась и телефон по-прежнему работает.

Соня.

— Да, — говорю, продолжая спускаться.

— Полииин, привет!!! Полька, наконец выбрала время позвонить. Как у тебя дела? Не отвлекаю?

— Привет, Сонь.

— Я так соскучилась!

— Сонь, скажи, это правда, что Матвей назначил новую девушку на семестр?

Подруга замирает.

— Полин, кто тебе сказал?

— Правда?

— Ну, в общем… — в голосе подруги сквозит неуверенность.

Все ясно.

— Поль, это ерунда какая-то. Я даже говорить тебе не стала об этом, потому что это полная ерунда.

— Значит, это правда.

— Ну… вроде как да. Какая-то Вика.

— Ника.

— Ну, Ника. Без разницы. Не ходит он с ней, ну вот ни разу не видела. Он только о тебе думал все это время. Мне Никита сказал по секрету, вот буквально сегодня, за этим и звоню, что, когда ты уехала, Матвей был просто сам не свой. Рвал и метал. Руки в кровь сбивал на тренировках. Чуть на машине не разбился, потому что гонял хрен знает с какой скоростью. Даже напивался несколько раз, а ты знаешь, что он вообще не пьет.

— И назначил на семестр новую девушку, — подсказываю, когда подруга замолкает.

— Ну…

— Спасибо, Сонь, что поддерживаешь. Я сильно соскучилась, надеюсь, что скоро увидимся. Я перезвоню тебе хорошо?

— Ладно, Полин.

— Ок.

Убираю телефон.

Выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью прохладный воздух.

Хорошо.

Не сказать, что в квартире было душно, но парфюм блондинки все же успел въесться в ноздри.

Подъездная дверь распахивается, и Матвей вылетает на улицу следом за мной. Куртка нараспашку, похоже, что сильно торопился. Интересно, а Нику оставил в квартире или все же выпроводил?

— Полина.

Быстро доходит до меня, хватает за руку и разворачивает к себе.

Я не вырываюсь, но и не приветствую его действия. Мне все равно.

— Полин.

— Все в порядке, Матвей, я сама дойду. Тут и недалеко.

— Полина.

— Руку отпусти.

В моем голосе нет агрессии или тревоги, только равнодушие.

Он слушается.

Я отворачиваюсь и иду по направлению к общаге. Чувствую его за спиной, а может мне только так кажется.

Когда до входа остается метров десять, позволяю себе остановиться и посмотреть назад.

Матвей замирает в нескольких шагах. Руки в карманах, хмурый взгляд исподлобья.

— Как мило, словно верный сторожевой пес, — говорю и улыбаюсь.

— А теперь подойди.

Матвей слушается. Медленно идет ко мне, испепеляя своим взглядом.

Но что мне с этого, пусть хоть дыру прожжет.

— Какой послушный, — комментирую, когда он замирает в паре шагов.

Подхожу на секунду, взъерошиваю его волосы и снова отступаю.

Он хмурится еще больше, и это распаляет меня сильнее.

— Знаешь, Матвей, а я, кажется, придумала, что тебе нужно сделать, чтобы я захотела вернуться. Хочешь скажу?

Он медленно кивает, не сводя взгляда.

— Ладно. Это не так сложно, как может показаться на первый взгляд. Всего лишь…

Тут я медлю пару секунд, дожидаясь, когда с остановки потянется народ, для большей зрелищности, а потом улыбаюсь еще приторнее.

— Ты же любишь подчинение, я все правильно поняла? Так что… на колени.

— Что?

В голосе металл. Ощущение, что он сейчас набросится и разорвет за то, что осмелилась сказать ему такое.

Но сейчас даже это меня не пугает.

Я стираю с лица улыбку и теперь в моем взгляде сквозит вызов.

— Что слышал, — чеканю.

— Прямо здесь и сейчас ты встаешь передо мной на колени и я, так и быть, рассмотрю вопрос о возможности встречаться с тобой.

Он прищуривается.

— Издеваешься? — уточняет холодно.

— Нет, просто хочу посмотреть насколько сильно ты хочешь быть со мной и на что готов пойти ради этого. Так что… на колени.

Его взглядом можно заморозить планету, нет, целую галактику. Но я не собираюсь отступать.

— Давай, Матвей. У тебя есть ровно десять секунд, чтобы это осуществить.

Время словно замирает.

Одна секунда, две, три.

Матвей стоит, не двигаясь, и по-прежнему буравит взглядом. Все, что читается сейчас в его глазах — это ненависть.

Ну и пусть, мне плевать.

Четыре, пять, шесть.

Остается не так много времени, но Матвей по-прежнему не делает попыток упасть передо мной на колени.

Семь, восемь, — стучит набатом.

Девять, десять.

Матвей продолжает стоять, вздернув подбородок, и смотреть на меня. Только выражение его глаз несколько меняется. Теперь они выражают… ничего.

В прямом смысле.

Все, что я могу в них увидеть сейчас — это пустота. И ни одной эмоции на лице.

Жду еще пару секунд, для проформы, но ничего не происходит. Он принял решение и не собирается его менять.

— Что ж, — произношу медленно, — надеюсь, теперь ты свалишь туда, откуда приехал и перестанешь, наконец, мне докучать.

Ответом мне все то же ледяное спокойствие и тот же пугающий пустой взгляд.

Медленно и без лишней суеты достаю из кармана наушники, засовываю в уши и включаю трек из своего плейлиста[2].

Потом разворачиваюсь на сто восемьдесят и начинаю движение к подъезду.

Похоже, это был наш последний, хоть и по большей части безмолвный, диалог. После моих слов, после всего этого, он ни за что и никогда не захочет иметь со мной дела.

Леси и остальных из компании еще нет. Использую эту передышку от чужого давления по полной. Переодеваюсь, не включая света, и разваливаюсь на кровати. К окну не подхожу специально, чтобы не возникло искушение выглянуть и посмотреть, что делается во дворе.

Мыслей ноль. Какие-либо чувства также отсутствуют.

Однако, это даже удобно.

Пустота внутри отлично гармонирует с пустотой вокруг, словно растворяя меня в ней и стирая границы реальности.

Лежу так некоторое время и пялюсь в потолок, словно проваливаюсь в какой-то вязкий вакуум глубже и глубже.

Какая-то мысль вылетает из задворок сознания, и я вдруг отчетливо понимаю, что очень хочу услышать мамин голос. Не просто хочу, это сейчас мне жизненно необходимо.

Заставляю себя пошевелиться.

Приподнимаюсь на кровати, ставлю трек на паузу и звоню ей, не обращая внимания на то, что уже довольно поздно. Но скорее всего она еще не спит, читает очередной любовный роман.

Мама берет трубку со второго гудка, значит, точно не спит.

— Мам, привет, — говорю.

— Полиночка, что случилось? — тут же отзывается мама.

Уже только от звука ее голоса у меня теплеет на душе. Жаль, нельзя сейчас ее обнять.

— Ничего, я просто так звоню. Узнать, как у вас дела, сильно соскучилась.

— У нас все хорошо. Полиночка, мы с Мишенькой тоже по тебе очень сильно скучаем. Как ты там?

Отвечаю на любимые мамины вопросы про питание, учебу и работу, а потом прошу рассказать, что у них нового. Мама начинает сообщать все последние новости, а я слушаю и кайфую.

Мне хорошо сейчас, словно окунулась в детство.

А еще у мамы скоро День рождения. Я обязательно съезжу домой и увижусь с ней и Мишкой.

Прощаюсь с мамой и снимаю с паузы трек, неосознанно убегая от полной тишины.

За этим занятием меня и застает веселая компания.

Леся, Таня и Вика вваливаются в комнату и замирают на пороге.

— Вот она, — произносит Таня далеким от благодушия тоном и делает шаг вперед.

Под потолком тут же загорается лампа.

— Вы чего, а вдруг Полинка уже спит? — замечает Леся и тут же мне, — ой, Полин, ты ведь еще не спишь.

— Она не спит, — отвечает за меня Вика. В ее глазах плещется ярость и такая злоба, будто я сделала что-то ужасное лично ей.

Они с Таней приближаются ко мне и становятся прямо у кровати.

— Ну что, Полиночка, как погуляля? — цедит Таня и упирает руки в бока. Вика же скрещивает руки на груди.

Пару секунд я разглядываю разгневанных фурий, после чего возвращаюсь к своему занятию.

То есть продолжаю слушать музыку и перестаю обращать какое-либо внимание на взвинченных девиц.

Мне плевать.

На несколько секунд в комнате повисает тишина. Для них. Я же продолжаю наслаждаться голосом певицы.

— Ну и, — первой не выдерживает Таня, — как ты, Полина, объяснишь нам ваше странное исчезновение с Матвеем?

Произносит таким тоном, будто прямо сейчас вцепится в меня и начнет убивать. А Матвей ее личная собственность.

Вынимаю из уха один наушник и чуть поворачиваю в ее сторону голову.

— Ну? — торопит Вика.

Перевожу взгляд с Тани на нее.

— А я обязана?

— В смысле обязана? — переспрашивает Вика, словно не понимая вопроса.

— Я обязана вам что-то объяснять?

Девицы переглядываются.

— Э… ну…

Похоже, мое замечание их несколько смущает. Жаль, ненадолго.

Уже в следующий момент Вика зло прищуривается.

— Вообще-то, — цедит она, — мы все вместе пошли. И договорились, что Матвей наш.

— Полин, мы просто волновались. Вы вдруг пропали, без предупреждения.

Лесин голос из-за ее спины звучит все также дружелюбно, как и раньше. Похоже, она пытается сгладить намечающийся конфликт, но у нее ничего не выходит.

Мне снова плевать.

Но все же придется что-то делать, чтобы они поскорее убрались отсюда, иначе выяснение грозит затянуться на всю ночь.

Вздыхаю и принимаю горизонтальное положение. Потом подсовываю под спину подушку и устраиваюсь с удобствами.

— Ну? — не отстает Вика.

Я зеваю, едва прикрыв рот ладонью, потом потягиваюсь.

— Ну, Полина!

— Слушай, Вик, сгоняй-ка мне за чаем, — говорю ей.

Все вокруг замирает.

— Что? — тянет она, как только приходит в себя.

— Что слышала. Пить хочу. Так что, раз вы так удачно пришли, сгоняй мне за чаем.

Викины глаза расширяются, в них плещется недоумение. Она косится на Таню, потом на Лесю. Потом снова поворачивает лицо ко мне.

— Что непонятного? — говорю несколько резче, чем обычно.

А потом демонстративно закатываю глаза, всем своим видом показывая, что просто поражаюсь чужой тупости.

— Или ты бежишь мне за чаем и узнаешь подробности всего или просто сваливаешь отсюда в свою комнату. Без чая ничего не буду рассказывать. И да, третий раз повторять тоже не буду.

Снова демонстративно вставляю в уши наушники, сменяю трек и прикрываю глаза.

— Слышь, Вик, сгоняй, — улавливаю сквозь музыку Танин шепот.

— Для нее? Ты что, совсем с ума сошла?

— Но интересно же, чего тебе стоит.

— Сама сгоняй.

— Полина тебя попросила, а не меня.

Они еще некоторое время препираются, но потом все же выходят из комнаты. В помещении остаемся только мы с Лесей. Сразу становится легче дышать.

— Круто ты их, — говорит соседка.

Я открываю глаза и наблюдаю, как она подходит к шкафу. Открывает его и начинает доставать домашнюю одежду.

Снова погружаюсь в музыку.

Несколько минут проходят почти в нирване, потом дверь распахивается и в комнату снова вваливаются Таня и Вика.

В руках у Вики поднос, на котором стоит стакан с чаем, блюдце с кусочками сахара и даже вазочка с печеньем.

— Вот, Поль, мы и поесть принесли, — говорит Таня.

Вика располагает поднос на столе, перехватывает стаканчик салфеткой и подносит мне.

— Осторожнее только, Полин, — он горячий.

А Матвей, оказывается, прав. Людьми не так сложно управлять.

— Спасибо, — милостиво киваю, — только в следующий раз не забудь положить лимон. Я пью только с лимоном. Знаешь, такая тонкая долька шириной три миллиметра, ни в коем случае не четыре и не пять. Ясно?

Вика проглатывает и это.

— Хорошо, — поспешно кивает.

— Ну, Поль, что?

Таня усаживается мне в ноги. Ее глаза горят от нетерпения.

— Ну, как вам сказать, — тяну время.

— В общем, — выдерживаю еще одну эффектную паузу, во время которой девчонки не издают не звука, — ваш Матвей в меня влюбился.

— Как? — ахают Таня и Вика одновременно.

— А вот так. С первого взгляда. Окончательно и бесповоротно.

— Не может быть!

— Сам сказал. Да и вы сами все видели, он же ко мне пересел. А потом увел из зала. Захотел пообщаться и узнать поближе.

— Не может быть, — хмурится Таня, а Вика осматривает меня особенно пристально. Словно ощупывает взглядом.

— Почему не может быть? — недоуменно поднимаю брови и перевожу взгляд с одной, на другую.

— Ну, это… — мнется Таня, — потому что, как так?

— Возможно потому, что Полина очень красивая и фигура у нее классная, — говорит вдруг Леся, — или потому что она понравилась ему, как человек.

Вика с Таней смотрят теперь на Лесю, а мне начинает надоедать этот разговор.

— Так, ладно, — говорю и слегка морщусь, — устала и хочу спать, так что вы, обе, валите к себе.

Тут же прикусываю язык. Не слишком ли? Пугает мое полное сходство сейчас кое с кем, пусть и неосознанное.

Но по виду соседок вижу, что не слишком.

В самый раз.

Обе поднимаются, как по команде, и перемещаются к двери.

— Ладно, Полин, отдыхай, завтра пообщаемся, — говорит Таня.

— Да, Полин, до завтра, — вторит ей Вика.

— Давайте, идите уже.

Наконец, девицы исчезают.

— Лесь, если не сложно, выключи пожалуйста свет, — говорю соседке.

— Да, конечно, Полин.

Свет тут же гаснет, и я отворачиваюсь к стене.

— Поль, ты хорошо себя чувствуешь? — несколько обеспокоенно спрашивает Леся.

— Спать хочу.

— Ой, извини, не буду беспокоить.

— Спасибо.

Мне кажется, теперь меня никто и ничто уже не сможет побеспокоить.

Утро ничем не отличается от вечера, за исключением того, что на улице светло и снова накрапывает мелкий дождь, вперемешку со снегом. Стоит снегу коснуться земли, как он тут же тает, превращаясь в неровные грязные лужи на асфальте.

Поплотнее кутаюсь в куртку и набрасываю на голову капюшон.

Вика с Таней нагоняют и занимают места по правую и левую руку от меня.

— Ой, Полин, приветик, — восклицают они почти в унисон, а потом пытаются ухватить под локти.

Я с недоумением смотрю на них, и обе сразу оставляют свои попытки вклиниться в личную зону.

Еще замечаю, что и Вика, и Таня выглядят сегодня немного не так, как обычно.

Почти ни грамма косметики на лицах, никакой укладки, а из одежды на обеих точно такие джинсы, как у меня. Из-под курток торчат длинные, прикрывающие попу свитера.

— Вы что, решили сменить имидж? — не удерживаюсь.

— А что такого? — жмет плечом Вика, совсем забыв, что еще совсем недавно придерживалась полярно противоположенного мнения и в разговорах с подругами поливала грязью мой стиль одежды.

— Сейчас простые джинсы и лицо без косметики в самом тренде, — объясняет Таня.

— Ясно, — усмехаюсь и продолжаю путь к остановкам.

— Ээээ, — тянет Вика, будто хочет что-то сказать и вертит головой.

— Что?

— Полин, а где Матвей?

Вопрос вызывает у меня недоумение.

— Откуда я знаю?

— Как? — выпаливает Таня, — разве он не подвезет тебя до универа? Ты же сама сказала, что он влюбился.

— Да, мы думали с вами доехать, а не трястись в автобусе со всей толпой, — поддакивает Вика.

Мне становится смешно.

Вырядились в моем стиле и думали клеить Матвея все утро, а тут такой облом.

— К сожалению, нет, — говорю и тяжело вздыхаю, — он же учится в другом городе. Так что, сами понимаете, ему пришлось уехать.

— Но, как же так? — спрашивает Таня.

— Мы договорились, что будем любить друг друга на расстоянии.

— Это как? — хмурится Вика.

— Переписка, звонки, — пожимаю плечами.

Мы проходим мимо дома, в котором Матвей снял квартиру, и я не вижу на стоянке его машины. Значит, точно уехал.

— А когда приедет? — спрашивает Таня.

Она более бесцеремонная, чем Вика.

— Откуда я знаю?

— Ну, ты это, спроси сегодня, — не отстает она.

— Обязательно, как только позвонит, сразу спрошу.

К концу второй пары я уже жалею, что столь неосторожно обронила фразу о том, что Матвей мне позвонит.

Вика и Таня буквально не отходят. Двигаются за мной по пятам, куда бы я не пошла, и караулят злосчастный звонок. На мои намеки, что ни один человек не додумается звонить кому-то и отвлекать посреди учебного процесса, никак не реагируют.

Напрягают немного, но с другой стороны это в чем-то даже удобно. Эти две, как выяснилось, очень популярны здесь. Раньше я как-то не обращала на это внимания. Они и несколько их подруг расчищают дорогу, когда мы шагаем по холлу, занимают лучшие места в столовой, наполняют мой мозг информацией обо всех важных мероприятиях недели.

Вика, по новой традиции, бегает за напитками для меня.

Так суетятся, что совсем скоро буквально все вокруг невольно начинают посматривать на меня с интересом. Ни с того, ни с сего подходят и обращаются с каким-нибудь вопросом, а потом так и остаются где-то в зоне видимости. Кто поскоромнее, тот просто толчется поблизости, без личного контакта. В глазах всех я вижу уважение и дружелюбие.

К концу третьей пары я вдруг превращаюсь чуть ли не в самую популярную девушку курса. Вот так, за один день, буквально по щелчку пальцев.

Это необычно и довольно круто.

Теперь я понимаю Матвея немного лучше. Так легко подсесть на всеобщее внимание. А если оно направлено на тебя неделями и даже годами, то вообще нереально сложно соскочить.

Купаюсь в «лучах славы», не забывая при этом держать дистанцию и напоминать себе, что не стоит расслабляться особенно сильно.

По крайней мере к Вике поворачиваться спиной точно нельзя. Лишь только улучит момент, обязательно всадит нож в спину. Да и Таня скорее всего так сделает, а если что, их подруги помогут.

Только когда это еще будет.

Пока же пожинаю плоды своего нового положения и наслаждаюсь жизнью.

Все, что мне нужно делать, это время от времени проверять телефон на наличие смс и пропущенных, а потом со скорбным видом сообщать, что пока ничего не поступало. И да, не забывать посматривать на всех немного свысока. Так, будто мне доступно то, чего им, простым смертным, никогда не получить.

Как там Матвей говорил, людям нравится подчиняться тому, кто сильнее. Когда ты держишься так, будто тебе известны все тайны вселенной, толпа начинает думать, что они действительно тебе известны. И сразу возводит на некий пъедестал.

Работает.

Мне ведь удалось окрутить самого крутого парня, а по шкале местных девиц это покруче мировых тайн.

Не хочу вдаваться в подробности. Действительно ли Матвей произвел на соседок по общежитию такое впечатление или просто спортивный азарт? По мне, настолько сильное внимание к малознакомому парню просто ненормально, особенно если вокруг полно других кандидатов. Пусть не таких привлекательных внешне, но зато более доступных.

Но тут же вспоминаю себя прежнюю и прикусываю губу. Кто бы здесь говорил о ненормальности.

Тем более, мне то что за дело? Даже на руку.

Благодаря ему и своему вранью я вдруг оказываюсь втянута в самый круговорот студенческой жизни. А потом, наконец, узнаю, почему Вика с Таней не хотят пропустить момент, когда Матвей выйдет на связь.

Через два дня состоится крутая вечеринка у одного из старшекурсников на даче, и туда можно будет привести друзей. Мои лжеподруги горят желанием, чтобы я пригласила туда и Матвея.

— Полин, эту вечеринку просто нельзя пропустить, — объясняет Таня.

— Пригласите Макса и… как там их, Андрея с Игорем, — с трудом вспоминаю имена тех парней, что везли нас в кино.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да, мы их обязательно пригласим. Но и ты не забудь сказать Матвею. Он просто обязан выделить время и приехать на нее.

— Приглашу, обязательно. Но учтите, если будете клеить моего парня, останетесь без волос.

Даже такая перспектива их не пугает.

— Клеить?

— Полиночка, ты о чем? Даже и в мыслях не было.

Если жизнь в универе вдруг начинает играть новыми красками, с работой дела обстоят несколько сложнее.

Согласно расписанию Семена, которое я сфотографировала еще на прошлой неделе, сегодня его график полностью пересекается с моим.

То есть мы приедем в клуб к одному и тому же часу, сможем столкнуться во время перерывов и уйдем с работы также одновременно.

Это не слишком хорошо.

Точнее, совсем плохо, но разве есть выбор?

С другой стороны, разве Семен теперь сможет напугать меня настолько сильно? Так, как ему удалось пару дней назад? Вдруг понимаю, что нет. По разным причинам.

Да и если уж начать рассуждать… В конце концов, он не сотрудник полиции, нападение на которого чревато. В остальном… разберусь как-нибудь.

Семен стоит у входа, скрестив руки на груди. Точнее не стоит, а вышагивает взад и вперед, словно пребывая в нетерпении. Сумка через плечо бьется о его накачанные ноги при каждом шаге, но он не обращает на это внимания. Он раздумывает о чем-то и очень вероятно, что ожидает кого-то, например, меня.

— Эй, если будут проблемы с этим парнем, только свистни, — окликает откуда-то сбоку незнакомый голос.

Я поворачиваю голову и мои глаза чуть расширяются от удивления.

Андрей. Тот самый накачанный почти бритый парень, что сидел за рулем Джипа, приятель Матвея. Да и Джип тот же самый.

— Привет, Полина — говорит парень.

Смотрит на меня и улыбается. Сейчас, в отличие от первой встречи, его глаза не бегают по сторонам.

Пока я перевариваю происходящее, он даже подмигивает.

Жаль, не могу разделить его хорошего настроения. Хотя и злобы особенной нет.

Отклоняюсь от курса, делаю пару шагов в его сторону, а потом еще несколько, пока не дохожу до Джипа.

— Что ты здесь забыл, Андрей? Матвей подослал тебя следить за мной?

Мой голос полон спокойствия и спрашиваю я скорее для проформы, чем из интереса.

— С чего ты взяла? Может, я здесь тренируюсь?

— Да что ты?

На моих губах появляется легкая ироничная усмешка.

— Какое совпадение.

— Да, вот так бывает, — усмехается он в ответ.

Осознанно или нет, но мы с парнем копируем слегка ироничный и чуть насмешливый тон друг друга.

— Понятно, — киваю.

— Или еще вариант, ты мне понравилась тогда, — продолжает парень.

Еще и за дуру меня держит.

Хотя, почему бы не пофлиртовать. Пять-десять минут в запасе у меня есть, а на встречу с Семеном я не особенно тороплюсь.

— Понравилась? При том, что ты даже ни разу на меня не посмотрел?

— У нас с Матвеем был уговор, чтобы не пялились, — вдруг выдает, а я вздергиваю бровь.

Вот значит как, а я чуть свою самооценку не растеряла.

— Но сейчас он уехал, значит я могу не париться насчет этого.

Уехал, отдает эхом.

Значит я правильно подумала, он уехал.

Что ж… отлично.

Только зачем-то опять оставил слежку. Не надоело ему?

— Круто заливаешь, я почти поверила, — говорю и собираюсь завершить столь интересную беседу, но Андрей снова тормозит.

— Полин, а теперь давай серьезно.

Больше не улыбается и в его голосе мне чудится беспокойство.

— Будут проблемы с этим парнем, только намекни, разберусь.

— Спасибо, — отвечаю сдержанно. Только…

К чему это ложное беспокойство, снова? Смысл защищать от внешних воздействий тело, если при этом совершенно не думаешь о чувствах и бьешь по ним из крупнокалиберного?

— Передай Матвею, что никаких проблем. Я сама разберусь, а он пусть катится подальше.

Грубо? Ну и пусть.

Ответ парня удивляет.

— Извини, но я не буду этого передавать, — говорит он.

Пожимаю плечами, мол, как знаешь. А еще начинаю уставать от беседы.

— Ладно, Андрей, я на работу опаздываю. А ты можешь и дальше терять попусту время, если тебе так хочется.

Оставляю парня и иду к Семену, гордо вздернув подбородок.

Чем ближе подхожу, тем сильнее становится не по себе. Но трусливо разворачиваться и просить помощи друга Матвея не собираюсь.

А еще хочется верить, что я ошибаюсь. Пусть окажется, что я страдаю излишним самомнением, а парень ошивается у входа вовсе не по мою душу.

Но по тому, как Семен резко замирает, стоит мне оказаться в зоне его видимости, решаю, отвертеться не получится.

Чуть медлю, проверяя, удобно ли расположился в кармане купленный час назад электрошокер, а потом вдыхаю поглубже, расправляю плечи и шагаю вперед.

Чем ближе подхожу, тем отчетливее понимаю, что парень зол. А на его лице все еще красуются следы от ударов Матвея. Все же Матвей доставал его больше раз и внешность Семена пострадала сильнее.

Когда до ступеней остается всего ничего, Семен перевешивает сумку на другое плечо и шагает ко мне.

— Привет, Семен, — произношу как ни в чем не бывало.

Я и правда, совсем не боюсь.

— Привет, Поля. Ну, и где твой парень? — произносит Семен с издевкой.

По всей видимости это стоит понимать так: ну и кто сегодня тебя защитит?

Я хлопаю глазами и якобы неосознанно поправляю волосы, как делают обычно Таня с Викой.

— Ты о ком Семен? Можно поконкретнее?

Парень хмурится. Видно, что не такого ответа он ожидал от меня. И не такой спокойной реакции на свою агрессию. Похоже, сценарий, написанный им в своей голове, начал сворачивать не туда.

— У тебя их что, несколько? — все же спрашивает.

Отлично. Главное, что вошел в диалог, значит, есть шанс отделаться малыми потерями.

— Конечно, у меня несколько поклонников, Семен, как же иначе?

Говорю так, будто объясняю очевидные вещи. И тут же, не давая ему очухаться.

— Я сейчас присматриваюсь и выбираю лучшего. Чтобы начать с ним серьезные отношения. Ну, Семен, так делают все девушки. Только критерии у всех разные. Знаешь по какому критерию идет отбор у меня?

— Ну и по какому же? — тянет он снова и я понимаю, что уловил смысл моих слов, пусть и отдаленно.

Злость в его глазах начинает сменяться любопытством.

Да, мне реально удается его заинтересовать и пустить его мысли в менее агрессивное для меня русло.

Улыбаюсь, а потом маню парня пальцем.

— Подойди ближе, тогда скажу. Их даже два, а не один.

— Ладно.

Семен подходит, чуть наклоняется, чтобы я могла дотянуться, и я подношу губы к его уху.

Ракурс выставляю такой, чтобы и Андрей видел.

Пусть докладывает, что я сразу после отъезда его приятеля или работодателя, фиг разберет, вешаюсь на других парней. Пусть кое-кому не захочется даже слышать обо мне и он, наконец, уберет эту долбанную слежку-охрану.

— Поля, — хрипит Семен и я понимаю, что не стоит медлить. Иначе мысли парня пойдут еще дальше, и уже в том направлении, которое совершенно нежелательно.

— Так вот, Семен. Их всего два, этих критерия. Знаешь, существуют такие вещи, как уважение и сдержанность, что-нибудь слышал о них?

— Уважение и сдержанность?

— Именно. Это значит, меня заводят скромные парни, которые знают, как нужно обращаться с девушками и не идут напролом. Такие, которые соблюдают дистанцию и ждут, пока девушка сама захочет чего-то большего. Вот по этим критериям я выбираю.

Отстраняюсь от парня и делаю вид, что раздумываю.

— Например, ты. На данный момент последний в моем списке. Зато, если бы ты чуть изменил поведение, самую малость, так сразу бы появился шанс подняться до первого. Понимаешь, о чем я?

Этих мест, конечно нет, но кажется, я говорю не такой уж бред, а даже вполне себе здравые вещи. Электрошокер в кармане придает смелости, но кажется, сейчас не время им пользоваться.

Семена пронимает.

По крайней мере что-то там он себе переваривает в своем мозгу. Главное, не распускает руки.

— Хочешь стать первым? — добиваю его.

Семен несколько минут смотрит с недоумением, и вдруг его глаза загораются.

— Как? — выдает он.

Я имела в виду несколько не то. Хотела сказать, первым в списке, но по реакции парня понимаю, что как раз на том самом смысле, о котором подумал Семен, можно неплохо сыграть. И играть до тех пор, пока не подыщу новую подработку.

Сейчас же хлопаю глазами.

— Вот так, — говорю парню.

— Но…

— Никаких но, — резко обрываю, потому что не собираюсь углублять тему, но тут же смягчаюсь.

— Поэтому, Семен. Или ты соблюдаешь мои правила и мы с тобой пробуем выстраивать нормальное общение, или ты последний в списке. Тут уж тебе выбирать. А сейчас извини, опаздываю, работа. Впрочем, как и у тебя. Дверь подержишь?

Семен кивает и распахивает передо мной дверь.

— Спасибо, — благодарю вежливо, лишь только мы заходим внутрь, и поощряю его улыбкой.

— Это считается за хороший поступок?

Я понимаю, что он принял нужное мне решение.

— Конечно, — киваю, — хотя самые большие баллы все же за сдержанность. Не забывай.

Здороваюсь со всеми и спешу в раздевалку для персонала.

Все же как круто быть немного стервой.

А Андрей пусть передает. Все, что он увидел. Я прекрасно справляюсь со всем сама, без чьей-либо помощи.

Провожу занятие, полностью отдавшись процессу и отключившись от всего постороннего. А впереди еще три группы. Рада этому. Сегодня я смогу как следует поработать над телом и отрешиться от любых проблем.

Физическая нагрузка разгоняет кровь, а потому, когда я открываю окна для проветривания перед приходом второй группы, вынуждена выйти в холл, чтобы не схватить ненароком воспаление легких.

Снова радуюсь, что планировка здесь точно такая, как и на предыдущем месте работы. Йога на втором, зал борьбы внизу. Но все равно немного опасаюсь выходить. Вдруг Семен решит наведаться и узнать, чем я занята?

Лишний раз встречаться с парнем мне совершенно не хочется, потому что такая линия поведения, какой я стала придерживаться в общении с ним, мне не свойственна. Для этого нужен определенный моральный настрой, а сейчас этим заниматься некогда.

Мои опасения частично оправдываются, потому что в холле меня действительно ожидают, только не Семен, а Андрей.

Развалился на диване и листает один из журналов, что в большом количестве лежат на журнальном столике рядом с ним.

Журналы из тех, что просто напичканы рекламой и содержат очень мало действительно полезной информации, если не сказать не содержат вовсе. Но парень делает вид, что сильно увлечен.

Подхожу к нему. Впрочем, особых усилий на это не требуется, парень расположился всего в пяти шагах.

— Вот так ты тренируешься? — интересуюсь, подняв бровь.

— У меня перерыв, — отвечает тот и откладывает журнал в сторону.

— Интересный журнал? — спрашиваю.

— Нет, там одна реклама.

— А ты что хотел? Зато фотки красивые.

Парень морщится, давая понять, что фотки ему нафиг не сдались.

— Ну, ладно, сиди дальше, — говорю ему и отворачиваюсь. Иду к лестнице, осторожно выглядываю вниз.

Ничего интересного. Ресепшен, клиенты.

Отхожу от перил и возвращаюсь к дивану.

До начала тренировки еще целых десять минут. Пока никого нет, и мне совершенно нечем заняться.

Еще и парень нервирует.

— Зря ты все это затеяла, — говорит вдруг Андрей.

Снова кошусь на него.

— Вы с Матвеем давно знакомы? — все же спрашиваю.

— Около десяти лет, на борьбу вместе ходили. Еще когда в школе учились. Потом я вместе с родителями переехал сюда.

— Какое совпадение.

Парень пожимает плечами.

— И что, он вот так просто появляется, просит следить за мной, и ты исполняешь?

— Не слежу, а убеждаюсь, что тебе ничего не угрожает. Поэтому, ты можешь попросить разобраться с проблемой, я уже говорил. Если окажется, что у тебя все под контролем, и парень не напрягает, я сразу исчезну.

— Под контролем, я говорила. А Матвей просто не может перенести тот факт, что мне мог понравиться кто-то еще, кроме него.

— Он любит тебя, не приходило в голову?

— А как насчет чувства собственности и задетой гордости?

— А как насчет твоей гордости? Не слишком ли она зашкаливает?

— Ты психолог?

Парень определенно бесит и прекрасно знает об этом.

Отворачиваюсь от него и даже отхожу на пару шагов, но тут же подхожу снова, почти вплотную, так что мои колени едва не задевают его.

— И что, у тебя вот так вот много свободного времени?

— Я в отпуске, — отвечает и нагло улыбается.

Какой Матвей, такие и друзья. Ничем их не проймешь.

— Когда ты решишь, что у меня все под контролем? — спрашиваю и смотрю ему в глаза.

— Когда увижу, что парень, который, по моему мнению, тебе нафиг не сдался, не пристает и у вас все по обоюдному согласию. Кто тебя знает. Вдруг, ты не такая умная, какой кажешься.

— А может это ты не особо умный?

— Не злись. Просто иногда со стороны как-то знаешь, виднее.

Я хмыкаю.

— Не веришь? — продолжает парень.

— Ты приятель Матвея, поэтому ты априори за него. Я жду не дождусь, когда ты, наконец, свалишь и он даст мне жить своей жизнью.

— Не волнуйся, свалю. Матвей дал совершенно определенные инструкции на этот счет.

— И какие же, можно узнать?

— Он больше не будет влезать в твою личную жизнь. Если кто-то понравился — вперед. Твое дело. Пусть это будет хоть кто угодно. А я так вообще скоро в отпуск отчалю.

— Хорошо, — киваю.

Похоже, я выяснила все, что мне требовалось.

Стоять тут и дальше считаю бессмысленным, к тому же с лестницы уже слышатся голоса. Захожу в зал и иду к окнам, проветрилось вполне достаточно.

Тренировка закончена.

Выхожу на улицу и вижу, что на стоянке меня ждет Семен. Чуть дальше расположен Джип Андрея, тот все еще не уехал. Я хорошо его вижу, если выглянуть из-за спины Семена.

— Поля, подвезу до дома, — говорит Семен, — запрыгивай.

— До моего дома? — уточняю.

— Можем и до моего.

— Нет, — говорю поспешно.

— Тогда до твоей общаги, — хмыкает.

— Хорошо, — медленно киваю, — где твоя машина?

Он двигает головой куда-то вбок.

— Хорошо, — повторяю.

Мне страшно садиться в его машину и страшно от мыслей, что он может обмануть и привезти совсем не туда, куда мы договорились, но я рискую.

Подхожу к Шевроле и осторожно сажусь в салон. Замираю на сиденье.

Семен закидывает свою сумку на заднее и усаживается рядом. Заводит двигатель, и мы выезжаем со стоянки.

Как только выруливаем на проспект, Семен прибавляет газа, и мы начинаем нестись по прямой. Но едва успеваем разогнаться, как впереди загорается красный и Семен резко тормозит.

К горлу подкатывает тошнота.

— Черт, не успел проскочить, — ругается Семен.

— Мы же не торопимся, можно ехать чуть медленнее, — говорю ему.

— Только не говори, что ты из тех, кого не заводит скорость.

— Не тогда, когда светофоры на каждом шагу. Смысл разгоняться, если знаешь, что через пару минут тебе придется останавливаться?

— Чтобы я дал себя обогнать вшивому Запорожцу?

И Семен снова срывается с места, хотя никаких Запорожцев в округе и в помине нет. Одни только иномарки.

— Да ладно, не дрейфь, Полька. Просто хочу проучить этих нахалов. Понакупили Мерсов и думают теперь, что самые крутые.

Снова разгоняется, обгоняя кого-то, и снова бьет по тормозам на очередном светофоре.

Езда с ним утомляет меня настолько, что, когда я вываливаюсь у нашей общаги, чувствую себя полуживым выжатым лимоном. Не помогает даже свежий воздух, который начинаю усиленно вдыхать и который кажется просто райским, по сравнению с прокуренным воздухом салона.

— Ну, как я тебя довез? Баллы засчитываются? — нагло спрашивает Семен.

— Да, — киваю, — спасибо.

У меня нет сил с ним спорить.

— А теперь поцелуй на прощание.

— Извини, но меня тошнит. Еще не привыкла к твоей манере вождения.

— Ничего, привыкнешь.

Во двор въезжает джип Андрея.

— Хотя, поцелуй, так поцелуй. Но только если не будешь распускать руки.

— Окей.

И он даже прячет руки за спину. Мы будто играем в игру, и Семен всем видом показывает, что готов соблюдать правила.

Подхожу ближе, осторожно кладу ладони на массивные плечи и тянусь к его полным и, не слишком привлекательным для меня, губам. Я на полном серьезе собираюсь поцеловать парня, но в последний момент неосознанно соскальзываю на щеку. Не могу в губы, не получается.

А потом сразу же отстраняюсь.

С облегчением вижу, что Семен рад и этому.

— Не буду требовать с тебя многого, раз ты у нас… — и он многозначительно подмигивает.

— Все, пока, — произношу, разворачиваюсь и чуть ли не бегом несусь к подъезду.

Весь вечер слушаю Лесины стенания по поводу того, какая вредная клиентка заселилась в ее отель, и гадаю, достаточно ли того, что видел Андрей, чтобы снять слежку.

— Полин, ты только подумай. Эта девица сама же разлила сок, сама, прямо при всех. И тут же заявила, что это я. Знаешь, еще так нагло, обидно. Но делать нечего, пришлось прямо перед ее носом и носом парня, который с ней стоял, ползать с тряпкой и все вытирать.

— Ужас.

— Да, не говори.

— Слушай, Лесь, а у вас там можно устроиться?

— Ой, не знаю, но могу узнать. Вообще-то текучка большая. Еще бы, с таким отношением клиентов к персоналу. Отель-то третьесортный, даром что четыре звезды, так что клиенты самые вредные. И знаешь, Поль, что я заметила? Чем дешевле номер снимают, тем отвратительнее себя ведут, к каждой мелочи придираются.

— А богатые не так?

— Нет. Эти отвалили побольше и пошли себе по своим делам. Ни одного слова упрека. У них мысли помасштабнее, чем какие-то мелкие разборки. Но это не про наш отель. Так узнавать для тебя?

— Узнай, пожалуйста. На всякий случай.

— Хорошо, а… что-то случилось, Полин? На работе? У тебя ж вроде хорошая.

— Да так. Намечается конфликт с персоналом. На всякий случай нужно что-то думать.

— Как я тебя понимаю. Я узнаю. Но имей в виду, что у нас тоже работа не сахар.

Мы обе не в настроении. Закрываемся на задвижку, чтобы никто к нам не ломился и рано ложимся спать.

Следующий день проходит более или менее спокойно. В универе я снова в центре внимания. Аля подруги все также достают с вечеринкой и вопросом, приедет ли на нее Матвей, а я привычно отвечаю, что пока не знаю.

Приходит сообщение от Семена, хотя мы не обменивались номерами, в котором он пишет, что соскучился.

«На работе завтра увидимся», — пишу ответ, а сама лезу в интернет в поисках объявлений на подработку, если Лесин вариант не пройдет.

Андрея не видно и не слышно.

Впрочем, как я поняла, он появляется только тогда, когда есть шанс пересечься с Семеном.

Следующий день повторяет предыдущий словно под копирку, за исключением того, что Семен уже не столь сильно удовлетворен всего лишь поцелуем в щеку. А еще через один день я понимаю, что Андрей больше за мной не наблюдает.

Сегодня день тренировок, я иду в клуб к обычному времени и размышляю о перспективах. Поиск вакансий пока ничего не дал, несмотря на то, что я сходила на несколько собеседований. Леся получит ответ сегодня-завтра.

Я на полном серьезе подумываю уйти с работы и даже аккуратно, чтобы не вызвать вопросов, выяснила, что смогу не отрабатывать две недели. Желающих работать в новом клубе столпилась целая очередь. Не такая огромная, как очередь на получение работы в клубы Матвея, но все же значительная.

Заворачиваю к стоянке.

Сразу чувствую, сегодня что-то не так и почти сразу понимаю, откуда взялось это чувство. Джипа на своем привычном месте не наблюдается.

Соответственно и самого Андрея нет в здании.

Все время, пока длится мой рабочий день, диван, на котором тот обычно устраивается, пуст.

Значит, все.

Теперь я реально живу самостоятельной жизнью, на самом деле.

По телу проходится холодок, но я отгоняю от себя неприятные ощущения. Это просто с непривычки, пройдет.

Я слишком привыкла, что все время нахожусь под защитой, пора уже возвращаться в реальный мир.

В перерыве между тренировками привычно прохаживаюсь по второму, подхожу к лестнице и смотрю вниз.

Семен стоит там, у самого выхода, и разговаривает с каким-то мужчиной. Видимо его перерыв в тренировках совпал с моим. А мужчина больше похож на мелкого жулика, чем на завсегдатая клубов. Неприятная наружность, какая-то прокуренная, и глазки бегают. И он без вещей. Похоже, он сюда не тренироваться пришел, а конкретно к Семену.

Что у них с Семеном за дела?

По крайней мере, парень не поднимается сюда, и то хорошо.

За эти дни я узнала о Семене немногим больше, чем знала в первый день знакомства. Он вызывает у меня неконтролируемые неприязнь и страх, но мне кажется, как только я сменю работу и исчезну из зоны его видимости, он тут же про меня забудет. Тем более многие клиентки на него заинтересованно поглядывают и флиртуют с ним. Если нет, то я воспользуюсь электрошокером.

Потом я на неделю уеду домой, уже договорилась в университете и здесь, на работе, и проблема разрешится сама собой.

— За Семеном наблюдаешь?

Со спины подходит Катя и я вздрагиваю.

— Что? Нет. Просто зал проветриваю и вот, сюда вышла.

Катя — тренер по пилатесу из соседнего зала, и мы с ней приятельствуем. Так же, как на старом месте работы общались с Кариной.

— Если что, Полин, не советую на него заглядываться, — говорит вдруг Катя и поджимает губы.

Я хмурюсь.

— Кать, не заглядываюсь.

— Да ладно тебе, Я же знаю, он тебя даже подвозит после работы.

Я начинаю краснеть.

— Всего пару раз.

— Да ладно, Полин, на него тут многие пялятся и подкатывают. И из наших и клиентки. Он кажется ничего таким, поначалу. Если не узнавать его поближе.

— А если узнавать?

— Что прости?

Катя косится вниз и отвлекается, но я хватаю ее под руку и увожу подальше от перил, снова возвращая ее внимание к своему вопросу.

— А если узнавать его поближе? То что?

— Ну, — тянет Катя и стреляет глазами по сторонам.

Затем понижает голос.

— Скажу тебе, по секрету. Но только чур, никому.

Я киваю и смотрю на нее, затаив дыхание.

— Семен ведь, как сказать, немного неуравновешенный, — начинает она и понижает голос еще сильнее, а я подбираюсь.

Про неуравновешенность я и сама знаю. Кольцо, да еще отвратительное поведение на дорогах, явное тому подтверждение. И эта совсем не та неуравновешенность, что у Матвея. Она какая-то пугающая. Неужели, сейчас я узнаю про него что-то ужасное?

— Так вроде ничего, — продолжает Катя, — но, Поль, тут одна девочка работала до тебя, моя хорошая подруга, поэтому я в курсе. Он ей понравился очень. Стала за ним увиваться, как хвост. Внешне-то он все же ничего. Фигура, все дела.

— И что? — тороплю.

— А то, что стремно. Он с разными криминальными личностями общается. Знаешь, что он в боях участвует?

Неопределенно повожу плечами.

— Что-то такое вроде говорил.

Еще в тот вечер, когда Матвей приехал и отбил меня, Семен радовался, что срубит бабла на каком-то бое, а потом мы поедем тратить.

— Так вот, пригласил он ее на эти бои. Она, дура, поехала. Еще все мне хвасталась, что типа у них все серьезно теперь, раз ее с собой берет. А потом оказалось, что он поставил ее призом в одном из боев. То есть самому надоела, и он решил между своими дружками разыграть.

— Как?

Мои руки холодеют.

— А вот так. Она как догадалась, сбежать хотела, но не получилось. У них там есть большая клетка, так ее туда засунули на то время, пока бой продолжался. А она типа как приз. Так ее и увез тот, кто выиграл, а Семен и бровью не повел, только ставки делал со всеми. Понимаешь? Она и здесь после такого работать не смогла, тут же написала заявление.

Информация с трудом укладывается в голове. Мне, конечно, известно, что Семен не тот парень, с которым можно связываться, но, чтобы так?

— Поэтому, Полин, я тебя сразу предупреждаю. Пожалуйста, держись от него подальше. Ритка до сих пор отойти не может.

Держалась бы, если бы могла.

— Кать, спасибо, что предупредила. Только… ведь можно было бы обратиться в полицию… Как же так?

— Какая полиция, Полина, ты о чем? Думаешь им неизвестно обо всем об этом? Да чтобы у них под носом такое? Они в доле, понимаешь? Тем более, что поехала то Ритка сама, никто ее силком не тащил. А кого-то можно и чем-то накачать, чтобы не слишком сопротивлялся. Но это только так, мои догадки. В общем, Поль, я по секрету тебе, как подруге, чтобы ты понимала всю ситуацию и держалась подальше.

— Спасибо, Кать.

— Полиночка, а занятие сегодня вообще будет?

Я подскакиваю на месте от вопроса, заданного не слишком довольным тоном, несмотря на уменьшительное склонение моего имени.

— Черт, заболтались, — восклицает Катя.

— Уже бегу, извините, — говорю упитанной женщине в черных лосинах и несусь к залу.

После полученной только что информации, мне очень и очень не по себе. А я у Андрея даже телефон не взяла.

Как же мне сейчас хочется домой, намного сильнее, чем всегда. Хоть все бросай и садись на ближайший автобус. Не дожидаясь конца следующей недели. А что будет потом, когда вернусь?

Но сейчас я не могу об этом думать, слишком ошарашена новостью.

— Полиночка, ну так что?

Женщина в лосинах снова торопит, и я напрягаю мозг, чтобы припомнить ее имя.

— Валь, держи коврик, — говорит ей подруга и я улыбаюсь.

— Валентина, конечно же занятие сейчас начнется. Вот, прошу, располагайтесь здесь, для вас самое удобное место.

Я любезна и внимательна с окружающими. Стараюсь провести занятие как можно лучше, чтобы все остались довольны, погружаюсь в тренировку полностью. На время негатив меня оставляет, но только на время.

Как только остаюсь одна, мысли возвращаются к Катиному рассказу. А с этими мыслями приходит и запоздалое осознание, насколько реально опасен Семен.

Мне нужно сделать все, чтобы он отстал.

На подсознательном уровне я понимаю, навряд ли это будет так просто. Но что мне остается.

Я планировала постепенно свести наше общение на нет, естественным образом. Однако теперь, после всего услышанного, мне не то, что встречаться с ним, даже просто разговаривать или ехать в одной машине противно.

А если он и меня захочет повезти на эти бои и там разыграть? Тем более, что один раз уже приглашал.

Удачное завершение моей свободной независимой жизни, ничего не скажешь.

Трусливые мысли обратиться за помощью к Андрею, и даже к самому Матвею блокирую на подходе. Хороша же я буду, если едва получив, наконец, столь желанную самостоятельность, вдруг начну названивать кому-то из них с просьбой о помощи.

Нет, я должна сама выпутаться из ситуации, в которой оказалась по собственной вине, иначе грош мне цена.

Пока переодеваюсь и привожу себя в порядок, заново прокручиваю Катин рассказ в голове.

Она ведь сказала, ее подруга сама поехала с ним, так? Сама, вот ключевое слово. А я буду держать ухо востро и откажусь. Не силой же он меня в машину усадит.

Но тут же вспоминается момент, когда чуть не усадил, и… Черт.

Но у меня же теперь есть электрошокер.

И тут же мысленно отвечаю сама себе: да, есть, Полина, которым ты ни разу не пользовалась. А если он сработает не так, как надо, а только разозлит?

Что может сработать не так? Инструкция проще некуда.

Остановит, на время, а дальше что? На следующий день, через неделю? Или мне из общаги не выходить теперь и круглосуточно сидеть в четырех стенах?

Бросать все и возвращаться домой насовсем?

Все эти мысли кружат в голове снова и снова. Вместе с ними я закрываю зал, бреду к лестнице и спускаюсь на первый. Вдруг возникает надежда, что каким-то чудом Семена на стоянке я не увижу.

Чуда не происходит, и парень уже ждет, привалившись к капоту своей машины.

Мои ноги становятся ватными.

— Что, Поль, как делишки? — спрашивает Семен.

Сегодня его взгляд отровеннее, чем всегда, несмотря на то, что одета я более чем скромно. В район солнечного сплетения заползает неприятный холодок.

— Нормально, — киваю и сглатываю.

— Что-то ты не в духе сегодня, — замечает парень.

Прищуривается и внимательно смотрит на меня. Излишне внимательно и кажется даже, что подозрительно.

Видел, как мы общаемся с Катей, зная при этом, что она подруга той Риты?

Да нет, тут же одергиваю себя. Как он мог видеть? Едва приятельница подошла, как мы переместились подальше от лестницы. Да и потом, мы могли о чем или ком угодно разговаривать, не обязательно о нем и том случае.

Несмотря на эти успокаивающие мысли во рту пересыхает.

Совершенно не представляю, как начну сейчас говорить ему о том, что больше не хочу с ним общаться.

— Запрыгивай в машину, Полька, — хмыкает Семен, видимо устав смотреть на меня и ждать.

От перспективы сесть в его машину передергивает, поэтому я все же пытаюсь поговорить и объяснить ситуацию.

— Семен, — произношу максимально серьезно, но аккуратно, стараясь при этом не вызвать агрессию, — извини, но тебе не стоит меня больше провожать.

Семену такой поворот явно не нравится.

— Не понял, че за базар? — хмурится он.

У меня начинается приступ головной боли.

— Какая муха тебя сегодня укусила? — продолжает он и смачно сплевывает себе под ноги, — давай, двигай в машину.

Все его массивное, по сравнению со мной, тело напряжено, словно пружина.

Мне кажется, что ситуация повторяется. И любые мои доводы его просто взбесят. Схватит и попытается усадить силком, как в прошлый раз.

Словно в подтверждение моим мыслям, парень шагает ко мне. Только Матвея сегодня нет за спиной. И не будет.

— Это все из-за тебя, — вдруг говорю, сама от себя не ожидая и отступаю на шаг, — сам виноват! Клеил всех девушек в клубе. Мне не нужен парень, который бегает за каждой юбкой!

Мой голос приобретает несколько истеричные ноты, будто я и правда обижена. На самом деле все, чего мне хочется, это чтобы меня просто оставили в покое.

Семен замирает и несколько секунд переваривает услышанное.

Я тоже замираю. Я вообще не в курсе, клеил кого-то Семен или нет, просто знаю, что многие инструкторы так делают.

Мне все еще страшно, но он неожиданно расслабляется и начинает улыбаться.

— Ревнуешь? — выдает и снова улыбается.

Я понимаю, что непосредственная опасность миновала и парень теперь снова в хорошем настроении. Меня это радует.

— Нет, не ревную, — говорю чуть спокойнее, — просто не хочу с тобой общаться. Я решила, что мне вообще не нужен парень. Не ты, не кто-то еще. Надеюсь, теперь ты проявишь благородство и не станешь меня преследовать. Извини.

Пока Семен соображает, проскальзываю мимо него и спешу к остановкам.

— Поль, ты че, на полном серьезе? Да бл*, они сами вешаются!

— Еще раз извини, — упрямо твержу.

— Да я прием показывал!

Семен идет за мной, забыв про свою машину.

— Нет, Семен, я решила вообще не общаться с парнями. Тайм-аут. Мне нужно побыть одной и разобраться в себе. Месяц, год, не знаю. Так что, пожалуйста, начни встречаться с кем-нибудь еще.

Мне очень везет, потому что в этот момент к остановке подъезжает автобус. Запрыгиваю в него и молю чтобы двери поскорее захлопнулись, и он не полез следом.

Когда понимаю, что отстал, я на седьмом небе от счастья.

Оборачиваюсь и смотрю заднее мутноватое стекло на медленно удаляющуюся фигуру.

Только бы все понял, и я бы смогла, наконец, жить спокойно.

К сожалению, мои мечты не торопятся исполняться, потому что наутро Семен ждет прямо у выхода из общаги, да еще и с букетом цветов.

— Наша Полина прямо нарасхват, — тут же замечает кто-то, а я даже не смотрю кто именно.

Все мое внимание приковано к парню и к вопросу: что он здесь забыл с самого утра?

Черт, это даже хуже, чем было.

Раньше он хотя бы просто подвозил с работы, и я точно знала, что увижу его только в клубе, а сейчас караулит и здесь.

Сегодня мы едем у универ вместе с Лесей и при виде Семена я непроизвольно замедляю шаг и вцепляюсь в локоть приятельницы.

— Полин, что? — тут же спрашивает она.

— Вон тот парень, — говорю тихо, — достал. Не знаю, как от него избавиться.

— Навязчивый поклонник? — так же тихо спрашивает она.

— Да, с работы.

— Та самая причина, почему ты хочешь оттуда свалить?

Ответить я не успеваю, Семен подходит к нам.

— Привет, Поль, — говорит весело и протягивает букет, не обращая внимания на Лесю. Та молча косится на парня.

— Привет, Семен, — отвечаю, но букет не беру.

— Ты чего здесь? Я же тебе все вчера объяснила.

Слежу, чтобы голос звучал максимально уверенно.

Огибаю парня и тяну Лесю за собой.

Мне снова очень и очень не по себе, а головная боль возобновляется.

Всю дорогу, пока идем до остановок, его Шевроле держится чуть позади, но не дальше пяти метров от нас.

Все это время Леся идет с сосредоточенным выражением лица.

— Полин, где-то я уже видела этого парня, — вдруг говорит она.

Мы успели забраться в автобус, и теперь стоим, скрытые от посторонних глаз телами других пассажиров.

— Где видела? — спрашиваю для проформы, а сама чуть вытягиваю шею и наблюдаю за Семеном через окно. Слава богу, его машина сворачивает на перекрестке в противоположенную от нас сторону и совсем скоро скрывается из вида.

— Пока не могу вспомнить, Полин, где именно видела, но как только вспомню, сразу скажу.

— Хорошо.

Две первые пары я чувствую неприятное и отчего-то нарастающее с каждым часом напряжение.

Словно моя жизнь катится в бездонную пропасть.

В каком-то шаге я приняла неверное решение и теперь все события строятся так, чтобы становилось еще хуже. И это нарастает, как снежный ком.

Меня очень сильно напрягает ситуация с Семеном, но есть что-то еще. Это что-то, конечно же, мои болезненные воспоминания о Матвее. Те самые, о которых я запретила себе думать.

— Полин, я вспомнила, наконец, — восклицает Леся, когда мы пересекаемся на перемене перед третьей парой.

— Что?

— Сообразила, наконец, где видела этого парня, — развивает она свою мысль.

— И где же?

— Помнишь, я рассказывала на днях про противную девицу из отеля, которая пролила сок и заставила меня его вытирать?

— Помню, — киваю.

— Так вот, эта блонди с непомерным самомнением как раз с этим парнем болтала.

Я замираю.

— Да?

Неужели сейчас я получу компромат на Семена, после которого уже точно смогу обвинить его в несерьезности ухаживаний за мной и заставлю прекратить весь этот фарс, сославшись на то, что он сам виноват?

— Что они делали? — спрашиваю поспешно, — обнимались, целовались?

— Да нет, просто болтали.

Логично. Сделали, что хотели, а уже потом вызвали горничную.

— Как выглядела девушка? О чем они болтали? Лесь, вспомни пожалуйста, все, что можешь. Я попытаюсь использовать это против Семена, чтобы он отстал.

— Понимаю и все прекрасно помню. Девушка такая, знаешь, вся из себя блондинка с длинными волосами. Красивая и расфуфыренная. Жаловалась, что он ее даже на порог не пустил. Не знаю, кто именно этот «он», она не называла имени. Но «поссорить смогла, потому что девчонка сбежала». Это дословно, Полин. Я отходила тряпку выжимать, но все слышала. А этот твой Семен ей отвечал, что она молодец и он не зря потратился на ее приезд.

После каждого Лесиного слова я все больше напрягаюсь.

— Что, Полин?

Леся заглядывает в глаза.

— Да так. Лесь, хочу показать тебе кое-что. Минуту подождешь?

— Конечно.

Достаю телефон и строчу сообщение Соне с просьбой сфоткать новую девушку Матвея. Желательно сегодня. Желательно прямо сейчас. Наверняка, с ней можно пересечься в одном из коридоров или в столовой.

«Привет, Поль. Сейчас пришлю. На днях как раз фоткались и она в кадр попала, потому что крутилась поблизости от нас с Никитой. Как ты там? Матвей вернулся, вчера в универ заезжал».

Через секунду мне прилетает фото и тут же новое сообщение.

«Полин, только тебе не стоит ее опасаться. Один парень из компании заикнулся об этом, и Матвей при всех ответил, что нет у него никакой девушки. Это был фейк. Что в ближайшее время никого не будет и чтобы все отстали с этим вопросом и больше не лезли».

Прочитываю со смешанным чувством.

Потом протягиваю Лесе фото Ники.

— О, эта она, — восклицает та, — откуда у тебя фотка?

— Да так, — жму плечом.

Мне сейчас не до объяснений.

В голове и в душе творится что-то совсем непонятное, разложить бы теперь все по полкам.

Семен откуда-то знает эту Нику, и не просто знает, а попросил ее приехать. Вышел на информацию, что она якобы девушка Матвея, но как? Для чего?

Неужели после той драки из-за меня он начал узнавать информацию о Матвее? И у него получилось. Выяснил очень оперативно и даже смог договориться с блондинкой, чтобы та приехала и попыталась поссорить.

Но зачем? Зачем ему все это?

Господи, в голове не укладывается.

Я не могла предположить, что понравилась Семену настолько, что парень начал так суетиться. Тогда что? Задетая гордость? Захотелось взять реванш?

Но он мог бы просто затеять новую драку, Матвей же еще некоторое время оставался в городе.

Оставался и получается так, что Семен следил за ним. Может быть не сам, а кого-то попросил, но следил. Раз смог так оперативно направить Нику в только что снятую квартиру.

Едва могу высидеть третью пару, а в пятиминутном перерыве метаюсь по коридору третьего этажа, словно загнанный зверь.

Окружающая меня толпа раздражает неимоверно, так же, как и новый виток разговоров про вечеринку. В итоге я всех довольно грубо посылаю и сообщаю всем желающим, и в первую очередь Тане с Викой, что Матвея не будет. Я с ним разругалась и пусть они ко мне больше с этим вопросом не пристают.

Я даже не замечаю, как кто реагирует на новость. Все мои мысли крутятся только вокруг того, что Матвей не приглашал никакую Нику к себе, а за него это сделал Семен.

Сонино сообщение про Матвея подливает масла в огонь, что закипает сейчас в моем воспаленном разуме.

Меня так бомбит, что, когда на университетской стоянке я вижу машину Семена, то даже не удивляюсь. И не боюсь. Меня переполняет такая ярость, что я недолго думая двигаю прямо к ней.

Подхожу к водительскому и зло смотрю на парня.

— Привет, Поль, — сверкает улыбкой Семен, а мне хочется стереть эту улыбку с его лица.

Еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него с кулаками.

— Семен, надо поговорить.

Мой голос звучит зло и отрывисто.

— Запрыгивай, — кивает он на соседнее кресло.

Огибаю машину, распахиваю переднюю пассажирскую дверь и бесцеремонно усаживаюсь в салон.

Решаю не ходить вокруг да около.

— Семен, это ведь ты вызвал сюда Нику с тем, чтобы она поссорила нас с Матвеем.

— Кто это такие? — вздергивает брови Семен.

— Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я. Тот парень, с которым вы подрались у клуба. Ты что, следил за ним?

— Та курица, с которой ты шла, проболталась? Узнала-таки.

— Так значит, это правда? И ты следил за ним, раз знал, куда направить девушку и когда. Зачем?

— Поль, да че ты взъелась то?

Семен все еще пытается играть роль простачка, но получается плохо.

— Семен, что ты задумал?

Вдруг слышу характерный щелчок и подскакиваю на месте. Пытаюсь открыть дверь, но она не поддается.

— Семен, ты заблокировал двери? Сейчас же открой!

— Да ладно, Поль, не кипятись.

Он заводит мотор, и машина начинает движение.

— Куда мы едем? — спрашиваю и повторно пытаюсь выбраться из машины.

— Домой тебя везу, к общаге. Так что сиди спокойно.

— Ладно, — киваю.

— Ты нравишься мне, Поль, очень. С первого взгляда.

Я хмурюсь.

— Я строил на тебя определенные планы. И естественно мне не понравилось, что сюда приехал какой-то чужак. Да еще такой, который ведет себя так нагло и вызывающе. Мне никто не смеет бросить вызов, а потом остаться безнаказанным. Так что да, мне захотелось узнать про него чуть больше. И захотелось, чтобы он убрался отсюда. Ты мне очень в этом помогла, спасибо. А еще круто заливала про свою нетронутость.

Я вздрагиваю.

Так значит, он ни капли не верил моему представлению? С самого начала?

— Да, Поль, ты угадала, — ухмыляется Семен и его ухмылка похожа сейчас на волчий оскал.

— Я знал, что ты мне врешь, но давал возможность поиграть. Это было… довольно забавно. К тому же мне и самому нужно было потянуть время.

Я с ужасом слушаю и пялюсь на него во все глаза, так что еле могу говорить сама. Но все же последние его слова настораживают настолько, что я нахожу в себе силы задать вопрос.

— Зачем? Зачем тебе нужно было тянуть время?

— Скоро узнаешь, — отзывается Семен, а я вдруг понимаю, что мы едем совсем не в сторону общежития. Ведь тогда нам нужно было бы завернуть к центру, сейчас же машина, наоборот, движется в сторону области.

— Куда мы едем?

Кажется, что вся кровь отливает от лица, потому что у меня есть только одно предположение и оно мне совсем не нравится.

— Узнаешь, — снова говорит Семен.

— Это… это бои? Где призами выступают девушки?

— Ты и про это прознала? Шустрая.

— Семен, сейчас же останови машину!

— Лучше позвони своему парню и сообщи, что если он не хочет, чтобы его девочку пустили по рукам, пусть бросает все и двигает сюда. Пришло время разобраться.

— Ты больной, на всю голову.

— Об этом я тебе рассказывал, — отмахивается он.

— Звони, не заговаривай зубы. Сколько ему там нужно времени, чтобы приехать? Три часа, четыре? Посмотрим, на что он способен и сможет ли на этот раз вытащить тебя.

— Я ни за что не буду ему звонить.

Ни за что. Я не могу так подставить его.

— Останови машину, Семен!

— Нет, Поля.

— Не буду звонить, тем более, что ему плевать на меня и он не приедет.

— У нас свои счеты, так что звони.

— Семен, правда, выбери другую кандитатуру. Я… согласна ехать, только, пусть другие участники сражаются. Его не впутывай.

Семену плевать на мои слова.

— Вот заодно и узнаем, приедет он или нет. Если нет, что ж, пойдем по любезно предложенному тобой пути. После того, как я сам проведу с тобой время, разумеется.

Не знаю, что мне делать, но я должна сделать хоть что-то.

Набрасываюсь на парня, пытаюсь выхватить руль, отчего машина сильно виляет. Заставляю его сбросить скорость.

Только мне от этого не легче.

Как только Шевроле прижимается к обочине, Семен проворно выскакивает из машины. Быстрым движением выдергивает из салона меня, а потом протаскивает метр и запихивает на заднее сиденье. Двери тут же снова блокируются.

Семен начинает кому-то звонить, а я снова пытаюсь открыть двери.

Не проходит и двух минут, как следом за нами сверкнув фарами, тормозит еще одна машина. Неприметная, темная, с заляпанными грязью номерами. Оттуда выходят двое парней и двигают к нам.

Парни открывают задние двери и садятся в машину, зажимая меня с двух сторон своими телами, затянутыми в кожу.

— Последите, шумная очень, — говорит Семен, — с ее выкрутасами мы рискуем не доехать до места.

— Ниче так, — говорит один.

— Красивая, — соглашается второй.

Обоим лет по двадцать, но вид у них стремный. Не похожи на студентов или нормальных парней. Вид такой, будто обретаются по подворотня.

— Руками не трогать! — рыкает Семен и снова усаживается за руль.

— Пока что, — добавляет и подмигивает мне через зеркальце заднего вида.

Я отворачиваюсь.

Мы трогаемся с места. Машина, что стоит за нами повторяет маневр, я не могу разглядеть, кто за рулем, скорее всего такой же парень.

— Ну что, Поль, будешь звонить? — снова спрашивает Семен.

— Отрицательно мотаю головой.

— Как знаешь.

И тут же своим шестеркам.

— Парни, Полькин телефон передайте.

Я пытаюсь увернуться, но один из парней крепко сжимает, а второй подцепляет гаджет из кармана и передает его Семену.

— На громкую связь включу, специально для тебя, — говорит Семен и начинает набирать номер, легко разблокировав экран. Должно быть видел, как это делаю я.

— А звоню с твоего, чтобы он лучше прочувствовал всю ситуацию.

Раздаются гудки. Один, второй, третий.

— Кстати, проследите, чтобы девочка не шумела, — говорит вдруг Семен.

Меня тут же хватает тот, что сидит справа и на мой рот ложится его отвратительная ладонь.

— Не очень-то он желает с тобой разговаривать, — противно ухмыляется Семен, но даже если бы могла говорить, оставила бы его замечание без ответа.

Мне хочется только одного, просто убить его.

После четвертого гудка, вызов, наконец, принят.

— Да, Полина, — слышу ровный и безэмоциональный голос Матвея и все внутри отзывается на этот голос дрожью и неконтролируемым волнением. А дыхание перехватывает.

Семен же довольно ухмыляется.

— Привет, Матвей, — тянет Семен.

В салоне повисает напряженная тишина. Такая, что несмотря на шум двигателя, слышится каждый вздох, каждый шорох.

— Привет, — медленно произносит Матвей и замолкает.

О чем он сейчас думает? Я готова провалиться сквозь землю, а все страхи от мыслей о предстоящем отходят на второй план.

Семен косится на меня.

— Значит, слушай, сюда, — говорит Семен.

Он больше не улыбается и его голос звучит угрожающе.

— Твоя девчонка, Полина, у меня.

— У меня — это у кого? — спрашивает Матвей после небольшой паузы.

— Узнаешь скоро, — вновь усмехается Семен, — может быть. Если приедешь.

— Думаешь, надо?

На лице Семена, который вновь поворачивается ко мне, проскальзывает недоумение.

— Если ты не хочешь, чтобы она пошла по рукам тебе стоит приехать и сразиться за нее, — говорит он уже не так уверенно, на что я лишь пожимаю плечами. Мол, так я и говорила.

Но он уже продолжает.

— Выиграешь бой, заберешь себе, никто ее и пальцем не тронет. Проиграешь — и девочку заберет кто-нибудь другой. А может и мы все сразу. Если тебе это интересно.

— Не слишком интересно, — бросает Матвей, — но я подумаю. Где и когда будет проходить твой бой?

Семен называет город и район.

— Точнее, — требует Матвей.

— Точнее узнаешь, когда приедешь. Сколько тебе нужно времени?

— Пять часов.

— На своей спортивной тачке будешь тащиться пять часов? Не смеши. Думаю, двух будет достаточно.

— Даже если я соберу все штрафы за превышение скорости, за два часа нереально успеть. Ты и сам это прекрасно понимаешь.

— Хорошо, три, но не больше. Тормози на первой заправке в сторону области перед съездом на Куровское. Если все будет чисто и мои люди мне доложат, что ты не привел за собой хвост, я тебе наберу и скажу, что делать дальше.

— Насмотрелся шпионских фильмов?

Голос Матвея звучит насмешливо, против всякой логики, и я вижу, как это корежит Семена. Видимо совсем не такого тона он ожидал, когда предвкушал звонок.

— Она с тобой сейчас? — вдруг произносит Матвей и я вздрагиваю, а сердце начинает биться часто-часто.

Хорошее настроение возвращается к Семену, словно по волшебству.

— Хочешь поговорить?

— Не горю желанием, но хочу убедиться, что ты не врешь.

Семен перегибается назад и разглядывает меня несколько долгих секунд.

Не знаю, что он хочет увидеть. Его приятель продолжает крепко держать меня, не давая возможности пошевелиться, и мой рот все также зажат потной и не первой чистоты ладонью.

— Это можно устроить, только недолго, всего пару слов, — решает Семен, наконец.

И уже мне тоном, призванным не допустить в голове даже намека на какую-то вольность.

— Ничего лишнего, Поля, иначе хуже будет. Просто привет, как дела.

После этого вытягивает руку с телефоном к нам и делает знак парню, чтобы тот разжал мой рот.

Стоит молчать или наоборот говорить? Я не знаю, как лучше поступить. Если промолчать, Матвей может решить, что его разыгрывают и никуда не поедет. Так я не впутаю его в опасное дело.

— Говори давай, — торопит Семен, — скажи, как ты соскучилась.

Я сжимаю челюсти, но тут кто-то из парней так больно щиплет меня в бок, что я невольно вскрикиваю. Молчать теперь точно смысла нет.

— Семен шутит, нет никакого боя, — выпаливаю громко и мой рот тут же снова зажимается. Семен, кажется, хочет ударить, настолько он зол. Я зажмуриваюсь и тут же получаю подзатыльник.

Не слишком сильный, но голову, которая все же начинает трещать, отшатывает на все того же парня, что держит. Если бы бросило на острую поверхность, оказалось бы намного болезненней.

— С*ка, — бросает Семен мне и тут же отворачивается.

— В общем, ты понял, три часа, — рявкает на весь салон и сбрасывает вызов.

— Чего она у тебя такая бойкая? — спрашивает тот парень, что сидит слева, упитанный блондин, а тот что справа, наконец, отпускает.

Мне хочется залезть под душ и не выходить оттуда часа четыре, а еще меня так сильно мутит от всего происходящего.

— У вас есть вода? — спрашиваю я, впрочем, без особой надежды, — пить хочу.

— Возьми с переднего и дай ей, — кивает Семен тому парню, что держал меня минутой ранее.

Парень подается вперед, подцепляет рукой пластиковую бутылку и передает мне.

— Держи, — хмыкает он.

— Спасибо.

Хватаю бутылку. Открываю, убеждаясь, что крышка была запечатана, и первым делом пытаюсь смыть с губ следы прикосновений. Потом и правда делаю несколько глотков. А чуть подумав, выпиваю целых полбутылки.

— Так, Семыч, — продолжает блондин, — ты не ответил. Почему девку не угомонил сразу, проблем было бы гораздо меньше. Отдыхала бы себе и ни о чем не подозревала до поры до времени.

— Не пришлось утруждаться, сама в машину села.

Я замираю.

Если до этого момента я на чем свет стоит ругала себя за глупость, то сейчас приходит отчетливое понимание, Семен все равно увез бы меня. Не так, так этак. Мне еще повезло, получается, сейчас я хотя бы в сознании.

И похитил не столько потому, что нужна ему я. Похоже, ему нужен Матвей.

Последующий разговор парней подкрепляет это ужасное открытие. Правда теперь блондин сомневается, точно ли парень приедет. А ведь уже столько ставок поставлено на нового бойца, так разрекламированного Семеном. Да и вообще, если верить словам этих любителей зрелищ, такого ажиотажа давно не было.

— Не просто приедет, прилетит, — хмыкает в ответ Семен, — можете не сомневаться. Если же нет…

— Я хочу в туалет, — быстро выпаливаю.

С момента, когда я так старательно и демонстративно пила воду, прошло достаточно времени, а слушать новый виток угроз от Семена совершенно не хочется.

— Долго еще ехать?

Парни переглядываются.

— Потерпишь, — изрекает блондин.

— Не могу терпеть.

Мои слова встречают стена молчания.

— Не могу терпеть, — произношу снова минуты через три.

Мой план не блистает оригинальностью, к тому же я вдруг начинаю чувствовать некоторую путаницу в сознании, но другого нет. Перед глазами между тем все как-то странно плывет и ощущается некоторая слабость в теле. Особенно в руках и ногах. Бутылка воды сто процентов была запечатанной, иначе я бы решила, что в нее что-то добавили. Ведь это вполне мог быть тот самый способ посадить девушку в машину, когда приспичит сделать это в людном месте. Не по голове же бить.

— Срочно нужно, — произношу снова и вдруг понимаю, что мой язык слушается меня гораздо хуже, чем обычно.

Семен, похоже, тоже это замечает, потому что сбрасывает скорость, после чего останавливает машину совсем. Мы как раз проезжаем вдоль длинной лесополосы.

— Проводите, — говорит Семен, — только следите, чтобы не сбежала. Хотя…

И он улыбается приторной улыбкой.

— Вкусная была водичка?

Черт. И здесь он меня переиграл.

— Не очень, — отвечаю ему и хочу присовокупить много всего, но в этот момент парни отодвигаются, освобождая меня от своей назойливой близости и я недолго думая вылезаю на воздух.

Ноги подкашиваются и тот, что зажимал рот, теперь слегка поддерживает.

— Идти сможешь? — спрашивает вполне участливо.

Киваю и выдергиваюсь из его захвата. Иду вперед, едва не скатываюсь в овраг, но все же удерживаюсь на ногах. Парни неотступно следуют за мной.

Мы отходим метров на двадцать от шоссе, и я не выдерживаю.

— Вы и дальше за мной пойдете?

Я уже столько раз споткнулась, что парни совершенно расслабились.

— Микс, мы пойдем? — спрашивает блондин.

— А че?

— Предупреждаю, у меня так ничего не получится, — тут же говорю.

— Да ладно, пока постоим, покурим, — тянет Микс.

И тут же мне:

— Но ты даже не думай рыпаться!

— Да куда бл* она рыпнется после такого количества водички? — хмыкает блондин, — между прочим, мне и самому надо, раз уж тормознули.

Парни продолжают переговариваться, я же удаляюсь все дальше и дальше. И дальше. Ускоряю шаг, а потом перехожу на бег.

Все быстрее и быстрее, наплевав на то, что ветки цепляются за одежду и волосы, а также на то, что больше всего на свете мне хочется сейчас рухнуть на землю, лечь и лежать. Неважно где. Главное, прямо сейчас и подольше.

Слышу вдалеке крики, но не обращаю на них совершенно никакого внимания. Несусь вперед и вперед. Вскоре, я уже не слышу никого и ничего, кроме шума в ушах, своего срывающегося дыхания и участившегося сердцебиения.

А еще через какое-то время деревья плавно переходят в кустарник, который с каждым шагом редеет. Через пять минут я уже вылетаю на шоссе, по которому время от времени проносятся машины.

Не могу сообразить, то ли это самое шоссе, по которому мы ехали, или какое-то другое. Только знаю, что мне нужно поймать попутку до города. Как только мы поедем попрошу телефон и сразу позвоню Матвею. Лишь бы побыстрее и не наткнуться на моих похитителей.

Вижу впереди светлый внедорожник и пытаюсь привлечь его внимание. Машина проносится мимо. Еще две попытки и снова никакого результата.

Голова трещит и безумно хочется повалиться на землю, но я уговариваю себя немного потерпеть.

Наконец, ярко-красная машина, не могу разглядеть подробностей, притормаживает, но салон набит мужчинами. Они начинают причмокивать и улюлюкать.

Отшатываюсь и бегу вдоль обочины подальше от веселой компании. Слава богу, машина срывается с места и уезжает.

Снова голосую и на этот раз мне везет. Притормаживает девятка, а водитель в ней — мужчина средних лет самой интеллигентной наружности. То, что нужно.

Мы быстро договариваемся о том, что он подбросит до города, и я уже готова забраться в салон, как мимо нас пролетает полицейская машина.

Усаживаюсь побыстрее и стараюсь не отключиться сразу, потому что полностью обессилила.

Мне бы очень хотелось обратиться за помощью в полицию, но я хорошо помню слова Кати о том, что «у них все схвачено». Так что, не буду рисковать.

Между тем бело-синяя машина с мигалками притормаживает, съезжает на обочину и к моему ужасу быстро двигает задним ходом прямо на нас.

— Поехали, быстрее, — прошу мужчину, но он словно под гипнозом. Сидит и пялится на двух сотрудников в форме, которые очень оперативно вывалились из салона, несмотря на плотную комплекцию и солидный возраст, и теперь направляются к нам.

Пока первый заводит разговор с водителем, второй присматривается ко мне. Решаю переждать спокойно, но вдруг задняя дверь распахивается, мужчина заглядывает, нагло ухватывает меня под локоть и тянет на себя.

— Что вы делаете? — шиплю и пытаюсь вырваться из захвата, но не получается.

— Спокойно, девчонка в розыске, — говорит первый обалдевшему водителю, — так что, мы ее забираем. А вы, дорогой, езжайте, не задерживаем. Даже наоборот, благодарим за содействие следствию.

Меня, словно тряпичную куклу, тащат к машине с мигалками. А еще один из них кому-то звонит.

Наверное, я должна удивиться, но почему-то не удивляюсь, когда спустя несколько минут сидения в машине ДПС вижу перед собой перекошенное от злости лицо Семена.

— Спасибо, бать, — говорит он одному из мужчин в форме и сразу все встает на свои места. Так вот значит как.

— Да не за что, сынок, но ты бы поаккуратнее, светиться ни к чему. Хорошо, что мы с Петькой проезжали.

— Да бл*, бать, не засветимся. Моя девчонка. Ну, поругались, с кем не бывает. Сейчас снова помиримся. Правда, Полька?

Я снова в машине, и мы снова едем в той же компании, от которой я так старательно сбегала.

Парни костерят меня за то, что заставила их понервничать, но сил вслушиваться в их слова уже нет. Их нет ни на что, и я впадаю в некое подобие полудремы.

Только когда слышу громкое «приехали» над ухом, открываю глаза.

Семен снова тянет за руку.

Забор, лужайка, ступени, холл.

Похоже мы приехали в какой-то загородный особняк. Это и есть то место, где будут проходить бои?

Слабость никуда не делась, стало только хуже. Теперь к моей почти полной дезориентации прибавилась тупая головная боль. Из тех, что сверлит мозг и не дает расслабиться ни на минуту, стреляет вспышками при малейшем движении. А еще сухость во рту. Такая, что, кажется, все отдашь за глоток воды. Нормальной воды, а не той, что мне здесь снова могут подсунуть. Поэтому я не рискую попросить.

Семен приводит меня в небольшую комнату с зеркалами, похожую на гримерную, и усаживает на стул. Тут же откуда-то, словно по волшебству, появляются две девушки. Еще около входа толчется несколько парней, они о чем-то тихо переговариваются и поглядывают на меня с любопытством.

— Приведите ее в порядок, — приказывает Семен девушкам, а сам двигает к парням.

Кампания уходит, но если судить по голосам, недалеко. Стоят в соседней комнате и что-то активно обсуждают. Слышатся даже взрывы хохота.

Девушки же, не проронив не слова, начинают суетиться вокруг и улучшать мою внешность. Представляю, как я выгляжу после пробежки.

Вначале я пытаюсь сопротивляться, но одна из них говорит, что сейчас позовет Семена, поэтому я оставляю все попытки. Стараюсь лишь сидеть ровнее, чтобы голова раскалывалась не так сильно.

Позволяю кистям и расческам трогать свои лицо, волосы, что еще мне остается. На просьбу дать мне телефон девушки никак не реагируют.

Я словно марионетка, которую дергают за нитки. Все чувствую, но не могу поступать по своей воле. Что он подсыпал в эту чертову бутылку? Еще и сделал так, что она оказалась закрыта, словно только из магазина.

— Вот, теперь гораздо, гораздо лучше. Она стала даже немного симпатичной, — подает голос одна.

— Да, а то я как увидела сначала, так в ужас пришла. Как бы у наших мальчиков настроение не упало от такого зрелища, — отвечает вторая.

И обе задорно хихикают.

Это они обо мне? Да плевать, есть более важные вещи.

Например, сколько сейчас времени и сколько времени прошло с того момента, как Семен позвонил Матвею?

Только бы Матвей не поехал. Не хочу, чтобы он участвовал. А если с ним что-то случится из-за меня?

Он отлично дерется, уговариваю сама себя, ты же знаешь, сто раз убеждалась. Да, но это были не бои, а вдруг они вообще без всяких правил? Нет, не должны, ведь тогда каждый раз придется вызывать скорую, врачи будут снимать побои и заявлять в полицию. Но полиция-то куплена. Если я правильно поняла, отец Семена там работает. Ну и что, что куплена. Если странные избиения пойдут одно за другим, никто не сможет закрыть глаза на такое беззаконие.

Все эти мысли проносятся и проносятся, пока я не слышу громкое: начинается!

Семен появляется в комнате, а с ним двое парней из тех, что заглядывали в комнату чуть ранее. Парни замирают у выхода, Семен же подходит ко мне.

Несколько секунд разглядывает, словно я экспонат, выставленный в музее, а потом довольно улыбается.

— Отлично. Полька, ты красотка. За такую и помахать кулаками не жалко.

— Ты уверен, что парень тебя не побьет? — кидает Семену один из его друзей.

Семен даже не оборачивается к нему, продолжая осматривать меня.

— Гарик, разве я когда-нибудь вас подводил? — произносит с некоторой ленцой.

— Значит, ставлю десять? — уточняет тот.

— Ставь двадцать, — хмыкает Семен, — ты ж меня знаешь.

Парни уходят, а Семен, наоборот, подходит вплотную, рывком поднимает меня с места и теперь пялится на мое лицо.

— Когда кончится действие этой чертовой воды? — спрашиваю я.

На этот вопрос уходят почти все силы, что я копила, сидя без движения.

— Не знаю, — беззаботно отзывается он, — час, может два. Может и всю ночь. Ты много выпила, и кстати, еще хорошо держишься. Другие от пары глотков расклеиваются. Я бы даже воспользовался, но оставим это на сладкое, на после боя. Сейчас некогда. Разве что…

И его взгляд застывает на моих губах.

— Не смей, — шепчу, но Семен уже подвигается ближе.

— Достанешься ты мне, Полька, а наш Матвей с позором уползет с ринга, как побитая собака.

— Ты так уверен в себе.

— Я знаю средства, благодаря которым меня невозможно победить. Так что у него нет шансов.

— Допинг?

— Как ты можешь, — дурашливо тянет Семен и я понимаю, что так и есть, я угадала.

— Это не честно!

— Пфф, при чем здесь честность? Парням нужны зрелища и возможность срубить бабла. Так что, я надеюсь, твой Матвей, с его способностями и отличной реакцией, продержится хотя бы чуть дольше остальных. Чуть дольше, но не победит. Так что, готовься к нашей с тобой нежной дружбе.

— Это ты уползешь с ринга, как побитая собака, а не он. Один раз он уже тебя побил, побьет и второй. Да так, что ты потом неделю подняться не сможешь.

— Как ты его защищаешь. Что ж, тем интереснее будет наблюдать за твоей реакцией в конце вечера.

— Даже если он проиграет, без разницы. Он все равно в тысячу раз лучше, чем ты или кто-то еще. При любом раскладе. Неважно, победит или проиграет.

Если моя первая тирада не возымела никакого эффекта, то последние слова, похоже, сильно цепляют Семена. Лицо его становится хмурым и злым. А желваки ходят ходуном.

— Ща договоришься, Полька.

С этими словами он толкает меня так, что я отлетаю к стене. Подходит в один шаг и впивается губами в мои губы. Прекрасно зная, что я не смогу оказать должного сопротивления.

Я пытаюсь оттолкнуть эту тушу что есть сил, но ничего не выходит. Он сминает мои губы своими и не дает увернуться. Мне остается только терпеть и стараться сделать все, чтобы не свалиться в обморок.

Проходит, наверное, вечность пока он, наконец, не отрывается от меня и не отступает. Дышит тяжело, а во взгляде столько ненависти.

Я сгибаю руку и подношу к губам. Рукавом кофты пытаюсь стереть привкус его губ со своих, чем вызываю у парня новый приступ злости.

— Пошли, — рявкает он и тянет за руку, — шоу начинается. И ты, я вижу, совсем забыла, какой сюрприз у нас приготовлен для девчонок. Будешь сидеть на самом почетном месте, с которого представится прекрасный обзор.

Последнюю фразу он произносит уже с усмешкой.

Коридорами мы выходим в зал и тут же на меня обрушивается тысяча звуков.

Для загородного дома зал очень просторный, и сейчас он забит битком. В основном это парни разного возраста, спортивной комплекции и дорого одетые.

Все оживлены. Смеются, переговариваются и пребывают в отличном настроении.

В глубине зала я вижу хорошо освещенный ринг, установленный достаточно высоко над полом, чтобы происходящее на нем мог видеть каждый из пришедших. Вокруг ринга скопление народа наибольшее и снуют те самые девушки, которые занимались моей внешностью.

Мой взгляд скользит дальше, и вдруг утыкается в громоздкую уродливую конструкцию из толстых металлических прутьев. Все тело прошибает новая волна страха и отвращения ко всему происходящему.

Клетка. Она существует в реальности, как я могла забыть про нее?

Ужасная, отвратительная клетка на цепях, которую подвешивают под потолком, над всеми присутствующими, пока проходят бои. Та самая, про которую упоминала Катя.

Похоже это и есть сюрприз Семена. Хочет посадить меня в эту клетку, и чтобы все пялились.

Лучше умереть, чем это.

— Как тебе?

Губы Семена у самого моего уха и кажется, он очень доволен моей реакцией на увиденное.

— Нравится задумка? — тянет медовым голосом, подтверждая мои догадки, — это и есть сюрприз.

Я молчу.

— А мне вот даже очень, — хихикает он, — круто будешь там смотреться. Надо не забыть сделать селфи на память.

— Ты больной, Семен!

— Это называется работа с аудиторией, Полька.

— Это называется больной на всю голову. И твоя аудитория тоже, раз ей нравится такое.

— А че мы вдруг остановились? Идем, идем, — веселится Семен дальше.

— Посадишь меня туда?

— Не хочется, да? Как же! Ты, такая гордая и воротящая от парней нос, и вдруг придется сидеть в клетке перед целой сотней. А они будут пялиться на тебя и делать ставки.

— Придурок.

— Но мы можем договориться. Вместо клетки будешь вешаться на меня весь вечер. Целовать при всех и обнимать. Все в таком духе. Как тебе?

Он хочет положить руку мне на талию, но я отшатываюсь.

— Отвали.

— Значит, клетка? Имей в виду, когда начнешь истерить, чтобы выпустил, будет уже поздно.

— С чего ты решил, что я начну истерить?

— Все так делают. Ну так что, Полька?

Так вот, на что он рассчитывает. На еще одно представление.

— Отвали, — говорю снова, — лучше уж сидеть в клетке, чем делать то, что ты предлагаешь.

— Что ж, ты сама выбрала.

Он грубо подталкивает в спину, а я спотыкаюсь и чуть было не лечу носом вниз. Но все же удерживаюсь на ногах.

Я не упаду. Не доставлю ему и всем остальным такого удовольствия.

— Иди давай, живее.

Он снова толкает, и я снова иду, попадая в фокус внимания всех присутствующих.

Сидеть в этой клетке перед всеми ними. Придется сидеть.

Слезы готовы брызнуть из глаз, но я сдерживаюсь. Наоборот, повыше задираю подбородок и делаю вид, что вполне довольна текущими событиями. Начинаю представлять, что это вовсе не я и все, что происходит сейчас, происходит не со мной, а с кем-то другим, совершенно мне незнакомым.

— Да в принципе, Семен, мне без разницы, где сидеть, — оборачиваюсь к парню.

Головная боль от резкого движения усиливается настолько, что я на мгновение зажмуриваюсь. Но тут же сжимаю руки в кулаки и снова распахиваю глаза. Шум в ушах стоит такой, что перекрывает все другие звуки, а ответ Семена читаю скорее по губам.

— В смысле? — спрашивает он.

Несмотря на то, что издевательская улыбка все еще кривит его губы, взгляд делается недоуменным.

— А что? — продолжаю непослушными губами, стараясь говорить осознанно.

— По крайней мере там не будет душно, или темно. А будет весело. Я ведь люблю зрелища, а оттуда все будет прекрасно видно. Знаешь, Семен, все девушки так или иначе хотят оказаться в центре мужского внимания. А сейчас, благодаря тебе, я получу его столько, что все подруги обзавидуются. Не об этом ли может мечтать каждая девушка? А если станет скучно, то я вздремну. Ты так удачно придумал с этой водой, что я готова завалиться спать где угодно. А все ваши разборки будут идеальным фоновым шумом. Люблю засыпать, когда перед глазами что-то маячит.

Мне кажется, Семен в шоке от моей тирады.

Он продолжает скалиться, но это лишь попытки сохранить хорошую мину при плохой игре. Внутри меня что-то ликует, несмотря на ужас ситуации.

Я понимаю, что взяла верный тон, и если уж мне предстоит позор, то Семен хотя бы не сможет им упиваться.

Я распрямляю плечи и иду, сжав зубы.

Да, это будет ужасно. Настолько ужасно, что не знаю, как буду справляться со всем этим, но это все будет потом. Сейчас… сейчас пусть он не рассчитывает, что сломает меня какой-то клеткой.

— Оу.

— Ниче так девочка.

Комментарии собравшихся долетают до моих ушей и становятся началом моего позора, но я не реагирую. Все также иду вперед, под контролем Семена, пропуская мимо себя идиотские возгласы. Пытаясь абстрагироваться от всего и смотреть только внутрь себя, и поверх всей этой гудящей толпы.

— Ну, что? — спрашивает Семен, когда до клетки остается всего шаг, — не передумала?

— Нет.

— Прямо нет?

Похоже он все еще ждет от меня истерического припадка или чего-то похожего. Слез и просьб передумать.

Еще надеется, что я доставлю ему удовольствие сопротивлением, которое, как хорошо понимаем и он, и я, окажется бесполезным, а только развеселит толпу.

Я прямо кожей чувствую, как разговоры притихают и все, видимо ждут интересное зрелище с моим участием.

Пожимаю плечами, нацепляю на лицо полуулыбку и спокойно делаю последний шаг.

Делаю, но неожиданно упираюсь в преграду.

Передо мной вдруг, словно из-под земли, вырастает фигура какого-то парня и оттесняет от входа.

— Привет, — говорит он и я с удивлением узнаю в подошедшем Андрея. А еще начинаю понимать, что означает выражение «словно из-под земли».

Замираю.

Мотаю головой, чтобы выйти из транса и убедиться, что это не глюки. И тут же невероятная волна облегчения от осознания, что я не одна.

Представляю, как, наверное, зол сейчас Семен. Если, конечно, все это мне не мерещится.

— Привет, — цедит Семен из-за моей спины, и я понимаю, он не просто зол, а в настоящем в бешенстве.

Значит, появление Андрея не плод моего воспаленного воображения.

— Вроде бы был уговор, или нет? — спрашивает Андрей, а я оборачиваюсь к Семену.

Тот чуть ли не зубами скрипит.

— Или ты не держишь слова? — продолжает Андрей, а я смотрю на парня во все глаза.

— О чем он говорит?

— Тогда, может, Матвею и торопиться не стоит?

И Андрей слегка поднимает брови.

— Где он? — рявкает Семен.

— Скоро будет, — отвечает Андрей.

Несмотря на агрессию Семена, витающую в воздухе, голос друга Матвея спокоен и от этого мне становится чуточку легче.

Семен молчит несколько секунд, видимо стараясь взять себя в руки, после чего его тело несколько расслабляется.

— Девчонка вот, живая и невредимая, — произносит Семен уже словно с ленцой, — так что, пусть поторопится.

— Хорошо, — кивает Андрей.

Пока Семен раздумывал над ответом, парень кидал на меня изучающие взгляды, а я старалась улыбнуться. Но мне показалось, он все равно заметил, что со мной не все в порядке.

— Пока что невредимая, — продолжает Семен, — но, если он все же нас кинет… Не поздоровится ни ей, ни тебе.

Семен полностью вернул себе уверенность и теперь в его голосе сквозит неприкрытая угроза.

После этого предупреждения и словно по волшебству за его спиной вырастает несколько крупных и воинственно настроенных парней без печати интеллекта или своего мнения на лицах. Они стоят вроде бы просто так, но я уверена, ждут приказа хозяина.

— Он приедет.

В тоне Андрея полная уверенность и опять же абсолютное спокойствие.

— Хорошо, — кивает Семен.

— А сейчас, если ты не против.

Андрей вдруг подхватывает меня под локоть и разворачивает в противоположенном от клетки направлении.

Ведет меня через толпу и усаживает куда-то. Сам садиться рядом. Парни Семена следуют по пятам, хоть и держатся на некотором расстоянии.

— Ты как, Полин? — спрашивает Андрей, чуть наклонившись к моему уху.

— Нормально. Накачали чем-то. Я пила воду, а туда было что-то добавлено, из-за этого реакции заторможенные и голова болит, но… нормально.

Я все еще не верю, что друг Матвея сейчас здесь и что я избежала той позорной участи, к которой готовилась.

— Я так и понял. Поскольку мы не знаем, что это было за вещество, придется терпеть, пока не пройдет его действие.

— Где Матвей?

— Скоро будет. Не волнуйся, мы вытащим тебя отсюда. Нужно было раньше соглашаться на нашу помощь, но что уж теперь.

— Семен хотел посадить меня в клетку.

Говорю и не верю, что теперь этого не будет.

— Не посадит.

— Ты так уверен.

От облегчения, что не пришлось садиться, до сих пор кружится голова и я словно пьяная сейчас.

— Это часть уговора.

— Какого уговора?

— Внимание! — раздается резкий крик и все вокруг оживает.

Я вдруг понимаю, что мы сидим совсем рядом с рингом и все, что будет на нем происходить, отсюда как на ладони.

Сейчас, в этот самый момент, на ринг выходят двое парней и начинают разминаться, каждый в своем углу. Из одежды на них только просторные шорты до колен, руки закрывают красные полуперчатки. Не такие огромные, как боксерские, а поменьше.

Парням навскидку лет по двадцать. Оба примерно одинакового роста и комплекции.

Тут же на ринге появляется третий парень и дает команду.

Эти двое подбираются, выжидают немного, а потом накидываются друг на друга и начинают дубасить один другого, словно заведенные.

Я отворачиваюсь от ужасного зрелища.

— Какого уговора? — вновь спрашиваю я, — и вообще, как ты здесь оказался?

— Матвей позвонил и попросил узнать, что происходит, пока он едет. Мне проще это сделать, потому что я ближе. Тем более есть кое-какие знакомства.

— Ты тоже участвуешь в таких боях?

— Участвовал пару раз. Очень давно и до появления здесь Семена и его идеи с клеткой. Сейчас нет. Но когда зашла речь, я примерно понял, о чем говорит Матвей. Поспрашивал кое-кого, и информация подтвердилась. Когда Семен позвонил, Матвей поставил дополнительные условия. Что он пришлет своего человека следить за твоей безопасностью и что… в общем, что тебя не будут сажать в клетку.

В груди что-то сильно сжимается. Так сильно. Я выдержала и не заплакала, когда Семен тащил в эту чертову клетку, но сейчас… сейчас я не могу сдержаться. Я чувствую, как глаза влажнеют, и по щеке скатывается слезинка. Потому что Матвей… он подумал об этом. О том, какой ужас я могла бы испытать и не допустил этого. Не знаю, как, но сделал. И… Семен согласился на его условия.

Понимаю, что последнюю фразу говорю вслух.

— Согласился, — кивает Андрей.

— Что Семен попросил?

— Не знаю. Но думаю, им пришлось найти общий язык. Этот парень ведь тоже заинтересован. Что, если ставки уже сделаны, а нужный боец вдруг не появится? Он тоже рискует.

Значит, Семен с самого начала знал, что не посадит в эту клетку, а только издевался? Или посадил бы, несмотря на договоренность, если бы Андрей не успел вовремя и не проконтролировал бы. Какая же он сволочь!

— Мы можем попытаться сбежать? Я не хочу, чтобы Матвей дрался.

— Боюсь, уже не получится. По крайней мере прямо сейчас.

Я упускаю момент, как именно это происходит. Но вот уже один из парней лежит без движения, а второй скачет над ним, словно шимпанзе. Зал одобрительно гудит, словно потревоженный улей.

— Мне так страшно за него. Семен дал понять, что использует запрещенные препараты.

— Не волнуйся, Матвей умеет оценивать риски и знает, на что идет.

— Я не хотела, чтобы так получилось.

Слезы снова подступают.

— Держись, Полин, — успокаивает Андрей, — сейчас главное, вытащить тебя отсюда. Остальное потом.

— Ты не понимаешь. Тут и полиция в доле. А я… оказалась такой дурой.

— Если есть, за что зацепиться, юристы не упустят. Донесут, кому надо и пусть они потом друг с другом разбираются. Но это позже.

Семен появляется рядом неожиданно.

— Если он не успеет, — цедит зло, — вам обоим кранты. Окажетесь в клетке на пару.

— Он успеет, — отвечает Андрей, — но, если тебе так невтерпеж, можешь подраться со мной.

— Не сомневайся, ты свое тоже получишь.

Семен исчезает, а среди зрителей проносится новая волна оживления.

Я снова перевожу взгляд на ринг и наблюдаю, как на него выходит новая пара бойцов.

Этой бой заканчивается не начавшись.

Парни в разной весовой категории, возможно поэтому. Или по другим причинам.

Просто тот, который больше похож на гору мышц, чем на нормального парня, сразу же достает более щуплого. Вырубает буквально одним ударом, и тот падает без движения.

Мне плохо, а шум в зале подскакивает, кажется, сразу на сотни децибел.

— Он жив? — спрашиваю у Андрея и наблюдаю, как парня просто выносят с ринга, словно он тряпичная кукла.

— Приведут в чувство, не волнуйся.

Но мне все равно плохо. От шума, своего состояния, происходящего вокруг и мыслей о Матвее. Осознания, что все это происходит по моей вине.

Гора мышц остается на ринге.

Расхаживает по периметру, поигрывая бицепсами и вызывая одобрение толпы. Не проходит и минуты, как взамен поврежденного парня, на ринг выходит тот, что победил в первом бою.

Он кажется крепче, чем предыдущий, но, когда противники сходятся, гора мышц делает выпад и парень, так ловко вышедший победителем из первой драки, ничком падает на ринг. Второй по счету.

Зал ликует.

Даже парни Семена, что расположились вокруг нас, преображаются. Не отрываясь наблюдают за боем, а пустота в их глазах сменяется на нездоровый азарт. Кажется, мы с Андреем единственные в этом зале, кого не заводит происходящее.

И еще Семен.

Он стоит в некотором отдалении, с улыбкой на губах. Но не в ажиотаже, как все. Просто наблюдает за тем, что творится на ринге и очень сильно радуется. Буквально светится от удовольствия.

Я снова перевожу внимание на ринг.

Похоже, Гора мышц становится сегодняшним фаворитом. Он выходит победителем еще из одного боя, а потом еще из одного. Бои длятся разное время, но итог всегда один. Ни один из его противников не покидает ринг самостоятельно на своих двоих.

Странно. Я ведь много раз слышала, что массивное тело не главное для победы, так как оно дает меньше степеней свободы для движения. Да и реакция у него должна быть хуже. Но нет.

Новый бой и снова этот парень побеждает. Зачем Семену Матвей, когда у него есть такие бойцы? Если только он хочет… да нет, он же рассчитывает сам с ним драться… если только, перед тем, как сам, он заставит с этим…

Я зажмуриваюсь и проваливаюсь на время в какое-то другое измерение. Меня даже не волнует то, что мы окружены шестерками Семена, а сам он в очередной раз вырастает из-за спины.

Кажется, я отключалась на несколько секунд, но уже снова прихожу в себя. Присутствие Андрея позволяет делать это постепенно.

Внезапно становится чуть тише и зал замирает от нового предвкушения. Еще один парень выйдет на ринг, чтобы через минуту его оттуда вынесли.

— Наконец, — произносит Семен.

В его голосе сквозит неподдельное удовлетворение.

Я распахиваю ресницы и на этот раз замираю вместе со всеми. А потом подаюсь вперед.

— Полин, спокойно, — удерживает Андрей, — не сейчас.

Тогда я нахожу ладонь Андрея и вцепляюсь в нее что было сил.

Во все глаза смотрю на Матвея, который вдруг появляется рядом с рингом. Неужели мои худшие опасения оправдываются?

Матвей стягивает футболку через голову, сбрасывает обувь и начинает закреплять на руках перчатки. Ведет себя так, будто не происходит ничего особенного. Но он ведь только подошел и не знает, что творилось на ринге до него.

— Полин, не волнуйся, — снова говорит Андрей, но я лишь отмахиваюсь, потому что…

Не успеваю и глазом моргнуть, как он уже выходит на ринг.

Матвей выходит на ринг.

Туда, где стоит непобедимый бугай.

Прямо сейчас и с таким невозмутимым видом, будто собирается выпить чашечку кофе, а не жестко драться с накачанным парнем под жадными взглядами всей этой, замирающей от предвкушения, толпы.

Я мгновенно забываю о своем плохом самочувствии.

Мои глаза прикованы к рингу и мне так хочется, чтобы все это — мое похищение, Семен, бои, оказалось страшным сном. Чтобы прямо сейчас выяснилось, что я дома, лежу в своей постели. И стоит открыть глаза, как клетка, ринг, гудящая толпа разгоряченных парней вокруг, исчезнут, словно их никогда и не было.

К сожалению, это не сон, а жуткая и пугающая реальность.

Матвей на самом деле там, на этом дурацком ринге. И сейчас он будет драться за меня.

Матвей слегка поворачивает голову, и наши взгляды встречаются. Всего на мгновение, но мне достаточно, чтобы сердце забилось чаще.

Он тут же отворачивается и больше в мою сторону не смотрит. Теперь все внимание Матвея сосредоточено на противнике. Мне кажется, он оценивает его и прикидывает, как лучше с ним справиться.

Я очень надеюсь, что это возможно.

У Матвея шикарная фигура с широкими плечами и такой рельеф, что любой парень позавидует. Но он не перекачан. Он стройный и гибкий. Тогда как парень, с которым ему предстоит драться, словно скала. Как в такой ситуации можно победить?

Матвей не спешит нападать. Стоит и не сводит глаз с Горы мышц, легко перемещаясь по рингу следом за противником, когда тот пытается зайти сбоку. Кажется, так может пройти много времени.

Гора не выдерживает первым. В один прыжок подскакивает к Матвею и наносит удар рукой-кувалдой. Из самого первого парня, с которым дрался Гора, после такого удара вышибло дух.

Но Матвей ловко уворачивается, словно был готов к такому повороту, и в следующий момент оказывается за спиной у нападавшего. Пинает того ногой, вроде легонько, но парень отлетает в конец ринга.

Зал взрывается хохотом, но тут же замирает, потому что Гора возвращается в центр ринга и он очень зол. Так зол, что кажется, воздух вокруг него сейчас взорвется от той агрессии, что сейчас направлена на Матвея.

Я еще сильнее стискиваю руку Андрея.

— Андрей, так страшно, — шепчу.

Пытаюсь разжать пальцы, но не получается, они словно окаменели.

Он не возражает. Он сам следит за боем.

Машинально кладет свободную руку мне на плечи, и через одежду я ощущаю легкое тепло его пальцев.

Гора делает новый бросок и мне даже кажется поначалу, что ему удается достать Матвея, но нет. Матвей снова уходит, а Гора получает ощутимый удар в челюсть. Такой, что несколько секунд его шатает и кажется, что даже упадет.

Не падает.

Еще секунда, и Гора снова идет в наступление.

Несколько атак с его стороны, несколько точных ударов от Матвея, под неумолкающий рев толпы, и вдруг Гора застывает.

Матвей наносит новый удар, Гора падает перед ним на колени. Держится так несколько секунд, а потом валится на ринг без движения.

— Есть, — произносит Андрей.

— Один, два, три, — считает парень, выполняющий роль судьи.

В зале творится что-то невероятное. Такой ажиотаж, какого не было с самого начала боев.

Матвей несколько секунд наблюдает за поверженным им парнем, наверное для того, чтобы убедиться, что тот не встанет и не набросится сзади, а потом идет в конец ринга и начинает перебрасываться словами с кем-то из зрителей.

С удивлением смотрю на знакомые лица. Там Никита и еще один парень из тех, что обычно крутились вокруг Матвея в университете. Из их компании. Значит, он приехал не один, а с друзьями. Это хорошо.

В руках у Матвея оказывается бутылка воды. Он раскручивает крышку и делает несколько глотков. За это время на ринг успевает выйти новый противник.

— Он что, должен драться со всеми? — спрашиваю у Андрея, — Семен же сам планировал?

— Думаю, Семен хочет немного вымотать Багрова. Боится сразу один на один, подстраховывается.

— Так не честно.

— Конечно.

Еще два боя проходят довольно быстро. Я даже оглянуться не успеваю, как начинается четвертый по счету.

Матвей и новый парень сходятся и начинается драка. Парни кружат по рингу несколько минут и наносят один удар за другим, пока Матвей снова не побеждает.

На этот раз видно, что парень его задел. Скула немного рассечена и мне кажется, у Матвея что-то с плечом.

Мне хочется, чтобы все это поскорее закончилось, но на ринг выходит еще один парень. Сначала я думаю, что это пришедший в чувство Гора, но приглядевшись, убеждаюсь, что не он. Другой, почти такой же мощный, как тот, которого Матвей вырубил первым, но двигается не в пример легче. А значит, более опасный. Кажется, он участвовал в одном из начальных боев еще до приезда Матвея и сильно избил противника, повалив и усевшись на того верхом.

— Сколько можно, они же измотают его, он не сможет драться еще и с Семеном.

— Он выдержит, — убеждает Андрей, — тем более, насколько мне известно, последние два месяца усиленно тренировался.

Но в этот раз уверенность Андрея мне не передается.

Этот бой длится дольше остальных.

Противник несколько раз серьезно достает Матвея, хотя ему ни разу не удается повалить его и начать избивать, как он провернул в предыдущей схватке. Кажется, что этот бой не закончится никогда.

Парень вдруг делает выпад, а Матвей подсекает его и валит с ног. Не давая опомниться, наносит удар и парень, наконец, затихает.

Матвей снова отходит в свой конец ринга. Не присаживается и отказывается от протянутой ему воды, выравнивает дыхание. А еще пристально на кого-то смотрит.

Прослеживаю за его взглядом и замираю.

К рингу приближается Семен со свитой из тех парней, с которыми я успела пообщаться в машине, пока ехали сюда.

С самого приезда Матвея Семен стоял чуть в отдалении и не отрывал от ринга жадного взгляда. Должно быть изучал технику Матвея и его приемы.

Семен успел переодеться. Сейчас на нем точно такие просторные спортивные штаны, как на Матвее. Голый торс блестит, будто он смазал кожу маслом перед тем, как появиться здесь, а мышцы перекатываются при каждом шаге. Мне кажется, Семен в хорошей, даже отличной спортивной форме. Он ведет занятия в клубе и много тренируется. А если он еще что-то принял, то становится не просто опасным, а очень опасным противником.

Только сейчас я понимаю, все, что было до этого, это так, разминка. А самый главный бой Матвею только предстоит.

Все время, пока Семен идет к рингу, с его губ не сползает хищная самодовольная ухмылка.

Толпа рукоплещет.

Видимо Семен — тот самый гвоздь программы, который принято оставлять на финал.

Все это знают и ждут, что вот сейчас, с его выходом начнется самое захватывающее зрелище из всего, что они успели здесь увидеть.

Семен оставляет свиту внизу, а сам, под одобрительные возгласы окружающих, одним прыжком перемахивает через мягкие пружинистые ограждения и приземляется на ринг, прямо напротив Матвея.

На несколько секунд, пока они смотрят друг на друга в упор, все вокруг замирает, и я замираю вместе с ними. Потом кто-то начинает что-то выкрикивать, но ни Матвей, ни Семен не реагируют. Они сверлят и сверлят друг друга взглядами и, если бы где-нибудь поблизости оказалось что-то, сделанное из дерева, например, дрова, они бы вспыхнули в тот же момент огромным костром.

Я вместе с ними пропускаю мимо ушей все, что делается вокруг, а потому последующее становится для меня неожиданным.

Луч прожектора бесцеремонно и резко бьет прямо по лицу и слепит так, что глазам делается больно. Я вздрагиваю и в первый момент пытаюсь закрыть лицо рукой. Потом опускаю руку и начинаю часто-часто моргать, приспосабливаясь к свету.

Понимаю, что взгляды всех присутствующих сейчас направлены прямо на меня.

Не могу понять, что происходит, но в следующий момент тот, кто управляет прожектором, оставляет меня в покое. Теперь, как и раньше, освещен только ринг.

— Что это было? — спрашиваю у Андрея, хотя уже сама начинаю догадываться.

— Этот бой за тебя, — подтверждает мои догадки Андрей, — начало объявлено и теперь все ждут грандиозного зрелища.

— Мне кажется они ждут показательного избиения Матвея. Иначе зачем было его так выматывать. Бой изначально на неравных условиях.

— Всем на это плевать. И возможно да, ты права. Толпа жаждет крови. И Семен тот, кто обеспечивает это зрелище по полной программе. Но думаю, что в этот раз, Семен просчитается и куском мяса будет он, а не его противник.

— Ниче так девочка, — развязно произносит кто-то, подходя сзади и обдавая перегаром. Пытается трогать меня, но тут же отлетает от удара Андрея.

— Остынь, парень, не для тебя девчонка, — говорит Андрей, — или хочешь сорвать бой?

— А я че, я ниче, — бормочет тот и отступает.

Я даже не оборачиваюсь. Все, что меня интересует, происходит сейчас на ринге.

— Матвей справится с ним? — спрашиваю и замираю.

Будто Андрей может знать. Но мне хочется услышать, что справится.

— Уверен в этом, — кивает Андрей, — я знаю, на что он способен, особенно когда затронуты его личные интересы. А ты его личный и очень сильный интерес. Так что… да, он побьет его. Не волнуйся.

Слова Андрея успокаивают немного, но только на пару минут, потому что происходящее на ринге мне совсем не нравится. Если бы не эти слова и не эта уверенность в голосе парня, я бы закричала от страха.

Семен наносит один точный удар за другим, и в тех местах, где проходятся его перчатки, на коже Матвея остаются кровавые порезы.

— Что это? Почему так? — срываюсь.

— Похоже, у Семена специальные перчатки. Знаешь, такие, с острой поверхностью.

В голосе Андрея теперь тоже некоторое волнение.

— Разве так можно?

— Вообще нет, но кто будет за этим следить? Не волнуйся, Матвей справится.

Лицо Семена наглое и довольное. Он ни секунды не стоит на месте, кружит по рингу, точно заведенный и на любой выпад Матвея реагирует ответным выпадом, от которого сложно увернуться. Тем более если учесть, что у Матвея повреждено плечо. Сейчас это видно особенно явно. Не только плечо, вся правая рука работает хуже.

В какие-то моменты ему сложно двигаться и скорость реакции несколько замедленная. Семен это тоже прекрасно видит, а потому старается ударить по больному месту, специально рассчитывает удары так, что Матвею сложно уйти.

Каждый раз, когда не удается, на коже Матвея появляется очередной порез от перчаток Семена, а зал заходится в неистовом крике.

Пару раз Матвей достает Семена по лицу и тот не в состоянии увернуться. Но каждый раз после этого Семен становится только злее.

И довольнее.

Потому что он уверен в своей победе.

Потому что он видит, Матвей уже вымотан и сейчас, в отличие от драки на стоянке клуба, все преимущества на его стороне.

А дальше…

Я не знаю, что, как и почему. Я просто сижу и не могу поверить глазам.

Семен делает очередной выпад. Выстраивает все так, чтобы ударить по больному. Знает, что Матвей плохо владеет правой рукой. Уверенный, должно быть, что уж на этот раз свалит Матвея с ног, как вдруг получает удар такой силы, прямо в челюсть, что чуть не валится сам.

Получает той самой рукой, которая у Матвея не работала. Только теперь что-то будто изменилось. Семен пытается прийти в себя. Пришел бы, уже через доли секунд, но Матвей не дает ему такой возможности.

Наносит удар за ударом так жестко и методично, словно в него сам черт вселился. Семен отступает все дальше и дальше, а Матвей продолжает бить. Короткие, резкие и четко выверенные удары, один за одним. Пока не наносит решающий.

Зал замирает.

Семен окидывает все вокруг удивленным взглядом, стоит пару секунд, а потом начинает медленно оседать.

Еще секунда и он уже лежит на ринге без признаков движения с полностью разбитым лицом, а Матвей стоит над ним, тяжело дыша и широко расставив ноги.

В зале воцаряется тишина.

Полнейшая, от которой закладывает уши. Слышно только учащенное дыхание всех присутствующих.

Кажется, никто не может поверить в то, что только что произошло на их глазах.

А произошло то, что Матвей отправил Семена в нокаут, как всех противников до него, и выиграл финальный бой.

И теперь стоит в центре всего этого с таким видом, будто не произошло ничего из ряда вон. Такой сильный, уверенный в себе и несгибаемый.

Стоит и смотрит куда угодно, только не на меня.

Поверх толпы.

Не спеша обводит ее спокойным, уверенным взглядом и словно чего-то ждет.

Молчание длится еще несколько секунд, потом короткая пауза и… пространство словно разрывает. Все вокруг вдруг оживает и приходит в движение.

Люди, застывшие будто каменные изваяния с момента падения Семена, теперь ожили и зал за одну секунду превращается в огромный потревоженный улей.

Выкрики, возгласы удивления, разговоры и споры.

Появление судьи и объявление победителя.

Новый виток разговоров и нестройные поздравления от все еще шокированной публики.

Поначалу шокированной.

Но вот уже я отчетливо слышу доброжелательные выкрики с поздравлениями. И их становится больше и больше. Нарастают, словно снежный ком.

Недовольных много, но похоже, не все поставили свои деньги на Семена. Нашлись те, кто ставил на темную лошадку и теперь они сорвали большой куш. Есть те, кто просто восхищен увиденным. Тем, как здорово Матвей держался на ринге.

Я вдруг отчетливо понимаю, что сейчас у Матвея все шансы стать новым лидером этих сборищ. Не просто шансы, а он практически уже им стал. Только что. И если ему придет охота подмять под себя бизнес Семена, он с легкостью это сделает.

Если же захочет участвовать в новых боях, не найдется ни одного человека, кто возразил бы или же упустил свой шанс поставить на него.

Все это я вижу, слышу и отмечаю боковым зрением. Чувствую, на уровне ощущений и впитываю из той энергетики, что витает в воздухе.

Мой основной взгляд по-прежнему прикован только к Матвею и все внимание сосредоточено лишь на нем.

После объявления его победителем, он разворачивается, идет в свой конец ринга и быстро соскакивает с него. Никита тут же подает ему футболку, и он натягивает ее. Потом делает несколько глотков воды из бутылки, также протянутой Никитой.

— Идем, — произносит за моей спиной Андрей, слегка подталкивает вперед и все окружающие расступаются перед нами, словно по волшебству.

Мы подходим к Матвею и парням.

Матвей как раз зашнуровывал кроссовки и теперь выпрямляется во весь рост.

— Привет, Матвей, — произношу непослушными губами.

Он кидает на меня быстрый хмурый взгляд и кивает.

Понимаю, что сейчас не время для нежностей с моей стороны. Он не ждет ничего такого и не хочет.

Я не буду думать об этом сейчас, а подумаю потом.

Здороваюсь с Никитой и вторым другом Матвея. Не в силах вспомнить его имя, но это не столь важно сейчас.

С ужасом наблюдаю, как кровь от ран, оставленных перчатками Семена на теле Матвея, уже просачивается через футболку. Но в следующий момент Матвей натягивает на себя поданную Никитой куртку, и она скрывает все его раны от любопытных глаз. Теперь никто не может видеть, в каком состоянии сейчас его торс, и плечи, и руки. Для постороннего наблюдателя, который не в курсе произошедшего, просто обычный красивый парень с парой царапин на лице.

— Сваливаем, — бросает Матвей, никак не реагируя на попытки некоторых зрителей поближе с ним познакомиться, и парни вокруг меня сразу подбираются. Окружают нас, и мы с Матвеем начинаем идти через толпу под лучами вездесущего прожектора.

Я стараюсь сохранять на лице невозмутимость, как делают это друзья Матвея и как делает сейчас он сам.

Это не так сложно, потому что все мои эмоции всегда внутри меня и очень редко вырываются наружу. Так что, я иду точно так, как и все они. С таким видом, словно вот такие прогулки у нас в порядке вещей.

То, что я хочу сказать Матвею, предназначено только для него, а не для всех любопытных глаз, что направлены на нас со всех сторон. И не для момента, когда он в таком состоянии. Сейчас главное — убраться отсюда.

Я все еще отхожу от увиденного и мне не верится, что все, наконец, закончилось. Что Матвей жив и почти здоров. Что он как ни в чем не бывало вышагивает сейчас рядом со мной, пусть даже с безразличным видом. Неважно. Главное, что с ним все хорошо. Мне нужно осознать это еще раз, и еще один раз.

— Все в порядке, Полина? — спрашивает Матвей ровным голосом и не поворачивая головы.

Взгляд его направлен вперед, иногда скользит по сторонам, и я не чувствую в его голосе расслабленности или превосходства, какое могло бы быть после такой фееричной и безоговорочной победы. Только собранность и настороженность.

— Да, спасибо, — хриплю, — а ты? Я так волновалась.

Именно хриплю потому что голос вдруг садиться, а к горлу подкатывает большой ком.

— Нормально, — бросает он.

От его голоса и близости кружит голову так сильно, как не могло бы добиться ни одно средство, намешанное в воду Семеном.

— Ты… у тебя кровь, нужно срочно к врачу… и плечо, — бормочу непослушными губами.

Нервно сглатываю, потому что во рту пересыхает.

— Разберусь с плечом, — отвечает тем же спокойным ровным тоном.

И тут же громче, но уже не мне:

— Макс со своими ребятами на месте?

Вопрос адресован Андрею, который идет позади меня и сдвинувшись вбок на полкорпуса, тем самым ограждая от соприкосновений с людьми, мимо которых лежит путь.

Он кивает.

— Да.

— Хорошо, — отвечает Матвей.

Я хмурюсь.

Чуть разворачиваю голову и кидаю на Андрея растерянный взгляд. Наблюдаю на его лице лишь полнейшую невозмутимость. Тогда смотрю на Никиту. Мне до сих пор неловко оттого, что я сорвалась тогда на нем из-за Сони.

После того, как они с Матвеем вытащили нас из лап пьяных парней, я накричала на него, ведь в этот клуб Соня решила отправиться от отчаяния, из-за него и его неоднозначного поведения. Сейчас я бы ни за что не стала ничего высказывать Никите, потому что в своих отношениях накосячила намного больше.

Но тогда я посчитала, что имею право влезть в чужие отношения и от этого мне жутко неудобно сейчас.

Но Никита, кажется, уже забыл про тот случай. Тем более у них с Соней на данный момент все хорошо. Он ловит мой взгляд и подмигивает, мол, не волнуйся Полина, все под контролем.

Но я не уверена, что все под контролем. Мне снова страшно, хоть я пока не до конца осознаю природу этого страха.

Может, я просто накручиваю, но мне упорно кажется, что что-то здесь не так. Странный вопрос Матвея про Макса, собранность его и его друзей.

Мне вдруг перестает казаться, что все позади и раз Матвей выиграл бой, мы теперь в полной безопасности. А создается ощущение, что Матвей и остальные знают что-то такое, о чем по каким-то причинам неизвестно мне.

Беспокойство захлестывает с новой силой и мне очень хочется прижаться к Матвею. Обнять его и показать, насколько я рада, что с ним все хорошо и как безумно сильно скучала по нему. Что мне так хочется быть с ним и больше никогда и никуда не отпускать, что бы ни случилось.

Пока все эти мысли кружатся в голове, мы успеваем выйти из дома и оказаться на улице.

Свежий воздух ударяет в ноздри и я жадно вдыхаю его, наполняя легкие.

Лужайка перед домом хорошо освещена прожекторами. Мы проходим вперед до самых ворот, у которых стоит вооруженная охрана.

Неужели это то, чего опасается Матвей? Нас не выпустят несмотря на то, что он честно победил в схватке у всех на глазах?

Напрягаюсь на секунду, но нет.

Никто нас не задерживает. Ворота распахиваются, а охрана не двигается с места. Лишь провожает нашу компанию ленивыми прищуренными взглядами.

За забором еще одна большая поляна и вся она заставлена автомобилями дорогих марок.

Машина Матвея, как всегда, одна из самых заметных и брошена чуть в отдалении. Как и несколько других машин. У самого забора все забито, и на момент его приезда там, видимо, не нашлось ни одного свободного места.

Мы идем к машинам.

Свет фонарей долетает туда гораздо хуже, но глаза успели привыкнуть к темноте, а потому не критично.

Остается пройти совсем немного, чтобы, наконец, уехать из этого ужасного места.

И мы собираемся это сделать.

Вот только от деревьев вдруг отделяются тени и скользят к нам.

— Багров, ты как всегда оказался прав, — комментирует Андрей.

— Я думал, их будет больше, — отзывается Никита.

Еще несколько парней вылезает из оживших, как по команде, машин и присоединяются к тем, что караулили среди деревьев.

Мне становится дурно. Неужели это был не конец и Матвею снова предстоит драться?

— Хотел больше? Получи, — хмыкает парень, имени которого я не помню.

Нас начинают окружать затянутые в кожу парни с ненормально свирепыми выражениями на лицах и их навскидку человек десять. А может даже больше. У каждого в руках по резиновой дубинке, такой, что обычно носят с собой полицейские. Это выглядит настолько ужасным, а друзья Матвея еще могут веселиться.

Теперь я, наконец, понимаю, почему так напряжен был Матвей.

Предположил заранее, что все будет не так просто.

Даже если он победит, не факт, что нам позволят уйти отсюда просто так. Конечно, как Семен может такое допустить. У него есть запасной план на случай своего проигрыша. Как всегда мерзкий и нечестный.

Но нападение должно произойти не на участке, а за его пределами. Чтобы потом никто ничего не смог доказать.

Боже мой, еще и это.

Меня начинает трясти.

Успокаивает только одно, Матвей знал. Для него это не стало неожиданностью, значит он должен был как-то подстраховаться на этот случай. И не зря же спросил Андрея о Максе и его парнях.

— В машину ее, быстро, — командует вдруг Матвей и я чувствую захват на плече.

Андрей.

Он бесцеремонно запихивает меня в салон машины, рядом с которой я в этот момент стою, и захлопывает дверь.

Я пытаюсь выбраться обратно, но дверь блокируется. За рулем оказывается тот парень, что приехал с Матвеем и Никитой, рядом с ним еще один. Тот, что за рулем, заводит двигатель, и машина срывается с места.

Увозит меня из этого ужаса.

Но я не могу уехать, не могу! Не могу оставить их там!

Это просто сумасшествие и не может быть правдой!

Я уезжаю, а Матвей, Андрей и Никита остаются там, перед ненормальными, наступающими с дубинами, и как минимум в три раза превышающими их по численности.

Последнее, что я успеваю выхватить взглядом, перед тем как поляна исчезает из зоны видимости, это появление новой и довольно многочисленной группы парней. Они возникают словно из ниоткуда и встают перед нападающими плотной стеной. Бок о бок с Матвеем и его друзьями.

Дальше я не вижу уже ничего, потому что проваливаюсь в густой и плотный туман.

Кажется, я отключаюсь от всего, но лишь на несколько секунд.

И тут же прихожу в себя.

От истошного и жутко неприятного воя полицейской сирены, который настолько угнетающе давит на нервную систему, что хочется заткнуть уши.

Уже знакомая мне машина ДПС подрезает так, что мы вынуждены снизить скорость. Происходит это настолько быстро, что сложно адекватно реагировать. Но друзьям Матвея это удается.

Вздрагиваю, когда те же самые полицейские, что вытаскивали меня из попутки, идут к нам.

Дежавю.

— Это они, — говорю парням.

Один из них только что общался с кем-то по телефону, но сейчас убирает гаджет в карман.

— Кто они?

— Когда я сбежала, — поясняю быстро, — они схватили меня и вернули Семену. Тот, что справа от нас — это его отец.

— Не волнуйся, Полин, что-нибудь придумаем, — говорит парень, который сидит за рулем, а второй присвистывает.

— Я их задержу, по крайней мере одного, — продолжает он, — а вы с Димычем немного пройдетесь. Сейчас вас должны подхватить. Только что созванивались.

Не успеваю спросить, кто нас должен подхватить, как оба парня шустро вылезают из машины.

— В чем дело? Что я нарушил? — говорит возмущенным голосом тот, что сидел за рулем, а второй, Дима, открывает дверь с моей стороны.

— Полин, идти сможешь? Не долго. Как сказал Стас, нас сейчас должны встретить.

— Да, — киваю и выбираюсь из машины.

Меня шатает, но парень подает мне руку.

Стас продолжает отвлекать внимание первого полицейского, а отец Семена подходит к нам и преграждает путь, уперев руки в бока.

— А ну стоять! — рычит и сверлит глазами-бусинами.

— Мы находимся в розыске? Предъявите, пожалуйста документы, подтверждающие это, — вежливо произносит Дима.

— Че? Какие документы, парень? Я же ясно сказал, вы задержаны. Давайте, быстро в машину!

— И ты! — обращается уже отдельно ко мне.

Мне кажется, что меня он готов убить голыми руками. Похоже, что в курсе результата боев и считает, что это я виновата в том, в каком плачевном состоянии предстал перед всеми его сын.

— К счастью, у вас нет никаких оснований для нашего задержания, как и полномочий, — говорит Дима и мы чуть сдвигаемся.

— Так что, извините, но мы пойдем.

— Нет оснований? Да мы вам ща такого навесим!

— Нарушение правил дорожного движения? Так это к водителю, мы лишь пассажиры. Точнее даже уже нет, раз вышли из машины.

Парень говорит уверенно и пока он это делает, мы снова шагаем. Все дальше и дальше от неадекватного полицейского.

— Неповиновение органам власти? — рычит он.

— Согласно Федеральному Закону «О полиции» у вас нет полномочий самостоятельно нас задерживать, даже если мы находимся в розыске. А мы, на минуту, не находимся. В случае, если у вас есть подозрения на то, что мы в розыске, вы обязаны вызвать дознавателя или следователя.

— Самый умный, да? Сейчас я тебе покажу свои полномочия. Да ты ж у меня из тюряги не выйдешь!

Отец Семена надвигается, перехватывая жезл на манер дубинки.

Но Дима продолжает тянуть за руку.

— Между прочим, незаконное задержание гражданина — это уголовно-наказуемое преступление. Если вы не в курсе.

— Я сказал, в машину!

— Бежим, Полин.

Парень дергает меня за руку чуть сильнее, и мы переходим на бег.

Тучному полицейскому за нами не угнаться, а второй все еще же занят выяснениями. Пытается было припустить за нами, но Стас мешается под ногами и скорость того тут же оказывается потерянной. Не догнать. Особенно учитывая то, что он еще в худшей физической форме, чем его напарник.

Отец Семена рычит и дергается к машине. Проворно усаживается в нее, включает мигалки и давит на газ. Я понимаю, что он настроен более, чем серьезно и если он на машине, то все козыри в его руках.

Дима реагирует быстро и начинает тянуть меня через дорогу.

Движение не сильно оживленное, но оно есть. Мы успеваем перебежать и оказываемся на противоположенной стороне дороги, но авто не так просто развернуться. Так что мы временно отрываемся, жаль ненадолго.

Не знаю, что за план у парня, но вдруг, к моему удивлению одна из тех машин, что едет в нашем направлении, притормаживает и съезжает на обочину.

Черный «Мерседес».

Мне снова не по себе, но парень, наоборот, как-то сразу расслабляется. Хотя он и до этого не казался сильно напряженным, в отличие от меня. Но сейчас он полностью доволен происходящим.

— Идем, Полин.

И снова тянет меня за руку, теперь уже к машине.

Я ничего не могу понять. Жмурюсь от света фар.

Когда подходим вплотную, тонированные стекла слегка отъезжают вниз, и я с удивлением узнаю в привлекательном и стильно одетом водителе отца Матвея.

Как-то мы с Соней столкнулись с ним на стоянке у ресторана, и он подвозил нас до дома вот на таком «Мерседесе», но, чтобы встретиться здесь, в этом городе.

Неужели Матвей попросил помочь и его, и он согласился? Бросил все дела и по просьбе сына сорвался сюда. Из-за меня. Мне сложно поверить и ужасно неудобно.

Рядом с ним, на пассажирском сидит какой-то незнакомый мне мужчина. Не такой красивый внешне, как Игнат Сергеевич, но солидный. Выглядит так, будто занимает какую-нибудь крутую должность и много командует.

В пассажире, который расположился на заднем сиденье, упитанном мужчине с бородкой, я вдруг узнаю уже известного мне Леонида Юрьевича, адвоката, который помогал Мишке.

— Привет, Полина, — говорит мне отец Матвея светским тоном, будто встретил старую знакомую, прогуливаясь по улице, а потом здоровается с Димой.

Я осторожно киваю.

— Здравствуйте, Игнат Сергеевич.

— Садитесь, подвезем, — продолжает мужчина и долго уговаривать нас ему не приходится. Тем более, что отец Семена, который уже пошел на разворот, вот-вот будет здесь.

Только как от него уйти? Ведь он при исполнении и может остановить любую машину.

Но это уже не моя забота.

Усаживаюсь рядом с Леонидом Юрьевичем, здороваемся с ним как старые знакомые. Дима садится с другой от меня стороны.

Машина ДПС нарушает все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения, но все же оказывается рядом с нами до того, как мы трогаемся с места. Отец Семена вываливается из нее и спешит к нам, размахивая жезлом.

— Документы! — рявкает он, и я вся подбираюсь.

— А представиться не хотите? — произносит отец Матвея спокойно, никак не реагируя на нервный тон собеседника.

— Старший лейтенант Капралов, — неохотно цедит тот и снова рявкает.

— Документы!

— Сейчас покажем, — отвечает Игнат Сергеевич и в его голосе проскальзывает улыбка.

Мужчина, что сидит рядом с ним достает какую-то корочку, раскрывает и протягивает отцу Семена.

Тот в секунду меняется в лице и кажется, что свалится сейчас замертво. Красноречие ему также отказывает, потому что он не может произнести ни слова.

Переводит взгляд с отца Матвея на его знакомого и обратно и беззвучно открывает и закрывает рот, точно рыба, выброшенная на берег.

— Можете идти, старший лейтенант Капралов, точнее бывший старший лейтенант, — подает голос владелец удостоверения, — мы с вами отдельно поговорим.

Тот спешно отступает и в секунду исчезает из зоны нашей видимости.

А дальше все происходит так, как я не могла бы и представить.

Несколько машин со свистом проносятся мимо нас, среди них я замечаю полицейские. Каким-то шестым чувством я угадываю, что они едут туда, к особняку, где остался Матвей и его друзья.

Одна из машин с синими номерами отделяется от колонны и тормозит прямо перед нами.

— Ну, вы в отделение, а я поеду, проконтролирую, что там и как, — произносит между тем знакомый Игната.

— Давай, Коль, спасибо за помощь, — кивает Игнат Сергеевич этому крутому знакомому.

— Увидимся.

Мужчины пожимают друг другу руки, пассажир покидает машину и пересаживается в свою. Машина срывается с места и тут же исчезает из вида.

— Ну, а мы на разворот, — произносит Игнат Сергеевич и «Мерседес» плавно трогается с места.

— Как ты себя чувствуешь, Полиночка? — оживает вдруг адвокат.

Разговаривает он тихим голосом и в той манере заговорщического тона, который я запомнила по общению с ним из-за случая с Мишкой.

— Все хорошо, спасибо, — киваю.

— Ну вот и славно. Не против, если мы прокатимся до отделения и напишем заявление о похищении?

— Да, конечно.

— Отличненько.

— Тебя тоже захватим, — обращается он к Диме, — как свидетеля происшествия.

— Без проблем, — отзывается парень.

Игнат Сергеевич кому-то звонит.

Я замираю не дыша, когда понимаю, что сыну.

— Да, — рявкает Матвей в трубку и тут же по салону проходится звон. А еще слышны крики и маты, все вперемешку.

Но по крайней мере он принимает вызовы и может говорить.

— Что там у вас? — спрашивает Игнат, чуть отстраняя айфон от уха.

Теперь в трубке слышатся только маты. Снова грохот и чей-то вскрик.

— Понятно, — кивает мужчина, а я поражаюсь его спокойствию.

Как он может, когда там такое!

Но кажется, что на отца Матвея, никто и ничто не может произвести сильное впечатление. Также как вывести из себя или лишить покоя. На это я обратила внимание еще при прошлом общении. Если что-то и было, то все в прошлом.

Какие-то хрипы и звуки ударов, а потом снова маты.

— Аккуратнее в выражениях, у нас тут дамы, — говорит Игнат Сергеевич, — а если точнее, твоя девочка. Насчет нее можешь больше не волноваться. Встретили. Повезем сейчас в отделение писать заявление. А к вам едет группа быстрого реагирования и еще кое-кто. Воронов постарался. Менты, короче. Так что, предупреди своих и подсуетитесь там, если не хотите провести всю ночь в обезьяннике. Ребята горячие, церемониться не будут. Пока разберутся, кто есть кто.

— Ясно, — бросает Матвей.

Из телефона доносятся новые звуки возни и связь обрывается.

— Ты чего так побледнела, Полина? — вдруг обращается ко мне отец Матвея и наши взгляды встречаются.

Я хмурюсь.

Он сам не понимает?

Но кажется, что все он понимает, просто так спрашивает. Не знаю, зачем.

— Не волнуйся, все будет нормально. С тобой и с ним.

Я отчего-то ему верю.

В той части, что касается меня, я поверила еще раньше.

Поверила, что со мной все будет хорошо, лишь только Матвей появился. Это чувство безопасности и облегчения накрыло, будто куполом, и я совершенно отчетливо осознала одну вещь.

Пока Матвей рядом, со мной не случится ничего плохого. Он не допустит.

Единственное, из-за чего я переживала все это время, и очень сильно, как там он сам и его ребята. А потому мне не делалось легче, несмотря на то, что я сама в безопасности.

Сейчас же, глядя на отца Матвея, такого же уверенного в себе, как и его сын, я начинаю осознавать, что и с Матвеем тоже все будет хорошо.

Должно быть. Обязательно будет.

Он сильный и выдержит. А еще за ним поддержка такого крутого отца, у которого нашлись знакомые среди полицейских чинов с такими удостоверениями, что у более низких чинов делается ступор.

Теперь можно совсем ни о чем не волноваться.

Сейчас, когда вмешался и он тоже, все совсем точно будет хорошо.

Только бы они продержались там еще немного.

Возможно даже так получится, что всю контору прикроют и призовут Семена и его отца к ответственности.

Конечно, призовут, ведь тот мужчина сказал его отцу, что он теперь бывший старший лейтенант. Уверена, это не пустые слова.

На меня вдруг наваливается такая усталость, а глаза начинают слипаться.

Подремать мне не дают. Совсем скоро мы тормозим около дежурной части.

Все дальнейшее я помню плохо.

Я пишу, отвечаю на вопросы и снова пишу. Дима делает то же самое. Леонид Юрьевич не отходит от нас ни на шаг и подсказывает, что как делать и говорить.

Мне кажется, мы проводим здесь не меньше десяти часов, хотя на самом деле, думаю, что меньше, часа три-четыре. В какой-то момент Игнат Сергеевич приносит кофе и подает мне бумажный стаканчик. Благодаря этому становится чуть легче.

Наконец, все заканчивается.

— Как Матвей, — вырывается у меня, как только выходим на улицу.

Игнат Сергеевич стоит на крыльце и курит. Выглядит собранно и деловито, будто разруливать конфликты по ночам его естественное состояние.

При нашем появлении он затягивается и вопросительно смотрит на адвоката.

Тот устало кивает. В отличие от отца Матвея, ему хочется побыстрее улечься спать.

— Все, можно ехать.

— Отлично, — кивает Игнат Сергеевич и отбрасывает сигарету в сторону.

Решаюсь на вопрос.

— Игнат Сергеевич, вы случайно не созванивались с Матвеем еще раз? Просто я хотела узнать… как он.

Он переводит взгляд на меня и прищуривается.

— Созванивался. С ним все нормально.

На моем лице непроизвольно появляется улыбка.

— Хорошо, спасибо вам большое.

— Пожалуйста, — кивает он.

В этот момент он так сильно похож на Матвея, что у меня сжимается сердце.

Мне нужно к нему. Куда он поехал? Что сейчас делает?

— Вы… не подвезете меня?

— Само собой. Не оставим же мы тебя здесь одну, посреди улицы, ночью. Садись.

— Спасибо.

Дима просит высадить его на перекрестке, а мы едем дальше.

— Мы остановимся в отеле, возвращаться обратно нет никакой срочности, а тебя куда отвезти, Полина? — спрашивает Игнат Сергеевич.

— Где ты здесь живешь?

— Я живу в общежитии. А Матвей куда поехал, не знаете?

— Сказал, снял квартиру где-то здесь, я не уточнял подробностей.

— Понятно, — киваю и называю адрес общаги.

Если что, дом, где Матвей снял квартиру, в двух шагах, а точного адреса я все равно не помню. И нет возможности посмотреть. Мой телефон вместе с гугл картами так и остался у Семена.

Леонид Юрьевич сказал, что это очень хорошо.

Если повезет, Семен забудет от него избавиться. Это станет дополнительной уликой, что меня там держали насильно и даже отобрали средство связи.

Должно повезти, ведь Семену в том состоянии, в котором он остался после боя, не до таких тонкостей.

На улице светает.

Путь к общаге лежит мимо нужного мне дома и когда проезжаем мимо него, прошу остановить машину.

— Я здесь выйду, — говорю поспешно, — зайду к Матвею. Он снимает квартиру в этом доме.

— Хорошо, — легко соглашается Игнат и тормозит у самого подъезда.

— Большое вам спасибо, — благодарю еще раз его и Леонида Юрьевича.

— Пока, еще увидимся, — отвечает Игнат Сергеевич и тут же добавляет, — если надумаешь вернуться домой.

Я киваю и иду к подъезду.

Понимаю вдруг, что не знаю код домофона, да и номера квартиры не запомнила. Что же делать? Но у домофона стоит пометка, что для вызова консьержки нужно нажать цифру один.

Жму, скрещивая пальцы. Жду.

Где-то через полминуты замок щелкает и дверь распахивается, к моему большому облегчению.

Оборачиваюсь.

«Мерседес» трогается с места, а я проскальзываю в подъезд.

— Тоже ключи забыла? — спрашивает сонная бабуля, а я согласно киваю.

— Уже третий раз за сегодня. Проходной двор, а не подъезд. Все им не спится, снуют и снуют туда-сюда.

— Большое спасибо, что вошли в положение и открыли, извините, — говорю и побыстрее проскальзываю к лифтам, пока бабуля не додумалась спросить, в какую мне квартиру. Потому что я не знаю точно, в какую.

У лифтов я останавливаюсь. Прислоняюсь к прохладной бетонной стене и стою так с минуту. Пытаюсь справиться со слабостью и новым приступом головной боли.

Потом вызываю лифт.

В кабине нажимаю кнопку наугад. Примерно помню, что это было где-то в середине щитка с кнопками, как-то так.

Когда лифт привозит на этаж, оказывается, что обстановка мне совсем незнакома. Иду к лестнице и спускаюсь на один пролет, а потом еще на один.

Наконец, я узнаю цветы, стоящие в горшках на подоконнике. Точно, это здесь.

Подхожу к двери, замираю и прислушиваюсь.

Тишина.

Черт. Может стоило вернуться в общагу? Вернусь, если окажется, что я ошиблась и здесь никого.

Дрожащей рукой тянусь к звонку и прикасаюсь к нему на долю секунды.

Дверь распахивается почти сразу, и я вижу перед собой Андрея.

— Привет, Полин, проходи, — говорит он и пропускает меня в полутемный холл.

— Привет. Как ты?

— В норме.

Андрей выглядит слегка помятым, но в общем не так плохо. Несколько царапин на лице, разбитая губа и легкое прихрамывание ни в счет. В кухне горит свет и оттуда показывается Никита с бутербродом и чашкой в руках.

— А, Полин, привет. Вовремя, мы как раз собирались поесть и завалиться спать.

— Где Матвей? — спрашиваю я.

— Спит, где-то там, в одной из комнат. Устал, все же ему пришлось драться намного больше нашего. Да и крови много потерял.

— Да, я понимаю. Наверное, надо было в больницу.

— Нее, норм. Отлежится, к утру будет как новенький. В больницу его только под страхом смерти загонишь, а сейчас точно не тот случай.

— Ясно.

Я несмело улыбаюсь.

— Пойдем провожу, — говорит Андрей.

Мы пересекаем гостиную, и Андрей приоткрывает одну из дверей.

— Спасибо, — киваю и проскальзываю внутрь.

Комната тонет в полумраке.

Кровать расположена слева у стены, дальше стол, у противоположенной стены стоит диван. Матвей выбрал кровать.

Сейчас он лежит на животе. Дыхание глубокое и размеренное.

Я подхожу совсем близко и начинаю его разглядывать.

Одеяло прикрывает его только наполовину, и я вижу на спине две неровные длинные раны, обработанные и аккуратно заклеенные пластырями. Еще несколько ран на плечах и предплечьях, также заклеенных и обработанных. Осторожно, чтобы не разбудить, опускаюсь перед ним на колени и тянусь к волосам.

Мне так хочется прикоснуться.

Но я боюсь потревожить. Ему ведь нужно как следует выспаться, чтобы побыстрее восстановиться после всего того ужаса, через который пришлось пройти.

Но как же хочется дотронуться.

Я всматриваюсь и всматриваюсь в его лицо, а потом поддаюсь порыву, не в силах удержаться. Тянусь к нему и осторожно прикасаюсь губами к волосам, лбу, щеке.

— Люблю тебя, — произношу тихо и снова осторожно целую.

Мне кажется, его лоб слишком горячий. Неужели у него жар?

Но дыхание ровное, значит, все в порядке. Может, он уже принял что-то из лекарств, поэтому не стоит паниковать.

Густые ресницы вдруг подрагивают, я слегка отстраняюсь и замираю.

Но нет, не разбудила.

Поднимаюсь с колен и отхожу к дивану.

Устраиваюсь на нем, но все равно продолжаю смотреть на спящего Матвея, не находя в себе сил отвести от него глаз.

Мне так спокойно, так хорошо. И так нестерпимо больно.

Мне кажется, я испытываю почти такую же боль от каждой из его ран, как и он сам.

Голова все кружится и кружится. Глаза начинают слипаться еще сильнее, чем в машине. Я выныриваю из кроссовок, принимаю горизонтальное положение, пристраиваю голову на диванную подушку и прикрываю глаза.

Подушка, да и сам диван, оказываются такими удобными. В тот же миг я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Открываю глаза и в первый момент не могу понять, где нахожусь. Но тут же вспоминаю все и побыстрее присаживаюсь на диване, опираясь на руку.

Откидываю в сторону покрывало, которым оказываюсь укрыта. Тру глаза.

Комната залита солнечным светом.

Интересно, сколько я проспала и который сейчас час?

Без телефона я потеряна в пространстве и времени и никак не могу сориентироваться. Но чувствую себя намного лучше, чем накануне. Голова совсем не кружится и болит уже гораздо меньше.

Кровать напротив меня пуста.

Где Матвей? Как он себя чувствует?

Вчерашний страх обуревает с новой силой, и я побыстрее соскакиваю с кровати.

Надеваю кроссовки, поправляю одежду и приглаживаю волосы. Быстро пересекаю комнату, открываю дверь и осторожно выглядываю в гостиную.

Здесь никого, но в кухне явно кто-то есть. Слышны шаги, звуки открываемых дверец шкафчиков.

В квартире ощущается живая и теплая домашняя атмосфера, и совсем скоро я понимаю, почему. Мой нос улавливает аромат жарящейся яичницы.

Желудок реагирует на вкусный запах голодным спазмом, ведь я не ела уже очень давно. Только ночной, точнее предутренний кофе, любезно предоставленный отцом Матвея. И я спешу на запах.

Конечно же, не для того, чтобы поесть.

Мне просто нужен Матвей.

Очень сильно нужен.

Потому что мне необходимо так много ему сказать.

Даже если мы сейчас не одни, ну и что. Уведу его в комнату и поговорю с ним. Он должен знать, как я хочу вернуться к нему. Как я сожалею обо всем и как хочу попытаться начать все сначала.

Скажу, а уж потом пусть сам решает, нужно ему это, или нет.

Интересно, это он готовит?

Уже не таясь, я пересекаю гостиную, пару пустых комнат, холл.

Влетаю в кухню и застываю на месте.

У плиты стоит Андрей.

В данный момент пытается сварить кофе, но у него ничего не выходит. Пена упорно вылезает из турки, и парень не знает, что с этим делать.

— Привет, Полина, проснулась? — говорит мне и снова возвращается к кофе.

— Да.

— Хорошо. Проходи, сейчас будем завтракать.

— А где Матвей?

Андрей отвлекается от турки, и кофе окончательно убегает. Парень досадливо морщится, вздыхает и выключает газ.

— Не спец я по кофе, а вот яичница у меня получается такая, что пальцы оближешь. Ты голодная? Садись за стол, так и быть поделюсь.

— Матвей где?

Андрей перестает улыбаться и отводит взгляд. Но тут же снова возвращает на меня.

— Уехал.

Все во мне ухает вниз и мне с большим трудом удается удержать себя в вертикальном положении.

— Как уехал?

— Сказал, что чувствует себя намного лучше, вот и уехал.

— Куда уехал?

— Домой.

— Но как? Он же… только после драки.

— За рулем будет Ник, доедут нормально. А ты присядь.

Парень идет ко мне, но я отстраняюсь.

— Сказал, что благодаря помощи отца тебе теперь ничего не угрожает. Даже не обязательно уезжать из города, все равно не полезут. Еще сказал, что ты ему ничего не должна. Так что можешь расслабиться и делать, что хочешь.

— Что ж. Ясно.

— Полин, присядь все же.

И он пододвигает мне стул.

— Спасибо.

Плюхаюсь на стул и прикрываю глаза. Сижу так несколько минут.

Андрей мне не мешает, возится с посудой.

Я, наконец, открываю глаза.

— Это все? Все, что он сказал или есть что-то еще? — спрашиваю тихо, но Андрей слышит.

— Ну… в общем, все.

— Ты уверен?

— Ладно. Сказал, что, если он останется, ты можешь надумать лишнего. То, чего на самом деле нет.

То, чего нет? Ясно.

— Так как насчет яичницы, Полин?

— Извини, нет аппетита.

Просыпаюсь медленно и неохотно.

Потому что хочется побыть в сновидении подольше.

Потому что снилась Полина.

Всегда снится, когда скучаю по ней особенно сильно.

Ладно. Просто, всегда снится.

Потому что особенно сильно я скучаю по ней каждый день и каждую ночь.

Пытаюсь повернуться, и тут же резкая боль пронзает все тело и возвращает обратно на кровать.

Черт, забыл совсем.

Перед глазами тут же проносятся перекошенные лица парней, с которыми дрался. Мелькают, словно в калейдоскопе. Один, второй, третий.

И в центре всего этого ее новый парень, решивший, что прошлая слава и порция порошка решат все его проблемы со мной.

Хороший выбор, Полина, просто супер.

Он не сомневался в своей победе и хотел опустить. Но сложно справиться с тем, кто итак уже давно обитает на самом дне.

И кому нечего терять.

И тому, кто усиленно тренировался последние два месяца с утра и до вечера, пытаясь унять боль, что разрывала изнутри с отъездом Полины. И потом, после ее однозначного решения порвать окончательно. Несмотря на то, что я наплевал на свою гордость и приехал к ней.

Потому что было слишком хреново и только физические нагрузки спасали от того, чтобы не сойти с ума.

Подтягиваюсь на руках, слегка морщась, приподнимаюсь на кровати, а потом сажусь. Голова гудит, и тело ломит так, будто по нему прошлись катком. Но без антибиотика, который принял перед тем, как завалиться спать, было бы еще хуже.

Только не ожидал, что от него будет побочка, вызывающая галлюцинации.

Это точно от него, потому что по голове меня били не так много и не настолько сильно, чтобы мне мерещилось то, чего нет.

Полина лежит напротив меня на диване, свернувшись калачиком и спит глубоким сном.

Тру лицо, стараясь не сбить ладонями пластырь на скуле и снова смотрю.

Видение никуда не исчезает.

Нашариваю рукой бутылку воды, открываю крышку и делаю несколько глотков, все также не сводя взгляда с Полины. Легче не становится.

Я все еще вижу то, что вижу. Девочку, за которую готов отдать жизнь, хотя это последнее, что ей от меня нужно.

Поднимаюсь с кровати и осторожно приближаюсь к дивану. Стою над ней и разглядываю ее лицо.

Интересно, кто-то из парней предложил ей приехать сюда, отец или она сама захотела?

От последнего предположения тело опаляет жаром, но я тут же заставляю себя сбавить обороты.

Остынь, Мот.

Скорее всего парни. Если же сама, то только из-за страха перед компашкой, с которой сама же и связалась. Решила, что здесь ей будет безопаснее.

В принципе да, так и есть. Хотя отец таких людей подключил, что думаю, она сможет даже продолжать жить в этом городе. Сейчас муд*ку, с которым у нее было «все под контролем» и всем его дружкам, включая крышу, точно будет не до нее.

А если бы была со мной, всего этого не произошло бы.

Не хочу даже представлять, куда еще она может вляпаться по своей наивности и полнейшему неумению разбираться в людях.

Полина спит на боку лицом ко мне. Ресницы чуть подрагивают, губы слегка приоткрыты.

Не знаю, что ей снится, но, видимо, что-то не сильно хорошее. То и дело хмурится, иногда стонет или вздрагивает всем телом. Я бы мог успокоить и убрать все ее страхи.

Осторожно присаживаюсь на диван, и рука сама тянется к ее разметавшимся по подушке и лицу волосам.

Аккуратно, чтобы не разбудить, дотрагиваюсь до них и убираю с щеки, а потом…

Я не знаю, что со мной происходит.

Здравый смысл, резкая боль от любого движения, шум в голове куда-то уходят и остается только одно желание. Взять ее. Прямо сейчас, на этом диване. И плевать, что она может быть против, а за стеной спят парни.

Бл*.

К сожалению, но для меня ничего не изменилось. Она может говорить и делать что угодно.

По-прежнему люблю и хочу. До одури.

Наклоняюсь к ней и прикасаюсь губами к ее щеке.

Невесомо. Потому что в мои планы не входит, чтобы она проснулась и застала меня за этим занятием.

Потому что ЕЙ ВСЕ ЭТО НЕ НУЖНО.

Она ясно дала тебе это понять, Мот. Какие еще слова она могла бы подобрать, чтобы до тебя, наконец, дошло?

Не хочет тебя и всего того, что ты можешь ей дать.

С самого начала так было. Даже когда не признавался в этом самому себе, ты любил ее больше, чем она тебя. И с этим ничего не поделаешь.

Даже не приревновала ни разу. Ни волнения, ни слез, ни истерик. Не было даже просто элементарного желания разобраться в ситуации. Ничего.

Вначале, допустим, косячил, чтобы вызвать в ней эту чертову ревность, но потом?

Просто молча встает и уходит, гордо подняв голову.

И плевать ей на все. На тебя и твои чувства. На то, что тебе приходится собирать себя по частям, чтобы хоть как-то существовать дальше.

Но я все равно люблю.

Вдыхаю аромат ее волос, но мне хочется большего, намного большего.

Снова легкое касание к щеке. Поцелуй в уголок губ.

Не решаюсь сильнее, потому что боюсь, что тогда не смогу сдержаться.

Снова зарываюсь носом в ее волосы. Вдыхаю и кайфую. Целую в шею и сжимаю руки в кулаки.

Контроль, Матвей.

Чертов контроль.

Если она не откажет, то только потому, что решит, она должна тебе. Как в прошлый раз в ситуации с ее братом. Ты же не хочешь, чтобы она легла с тобой только из-за долга, который сто процентов уже навесила на себя.

Нет, так я точно не хочу. Хотя, если не отвалю сейчас же, то мне уже будет все равно. До такой степени все равно, что не остановлюсь, даже если начнет отталкивать. Я на грани сейчас. Слишком долго терпел и заглушал в себе все желания.

Отстраняюсь от нее и поднимаюсь с дивана. Пялюсь на нее еще несколько минут.

Прямо в одежде уснула.

Андрей сказал, ее накачали. Примерно представляю, что это могло быть, к утру оклемается.

А потом встанет и как ни в чем не бывало поедет сначала в универ, потом на работу. Мне кажется, даже клетка не смогла бы вывести ее из равновесия, хоть я и договорился насчет этого. Слишком сильная. И слишком гордая.

И я ей не нужен.

Там, на ринге я дрался за нее, и мне было плевать, оценит она это или нет. Главное, вытащить оттуда.

И потом тоже было не до нежностей.

Но против всякой логики я ждал.

Мне так хотелось, чтобы она наплевала на все, даже на мое показное безразличие. Она ведь знает правила выживания. Но хотелось, чтобы нарушила все и обняла. И поцеловала. И сказала, что очень рада видеть и скучала.

Все вместе или хотя бы что-то одно из этого.

Чтобы это был порыв, который она не в силах сдержать, несмотря на обстоятельства, а не просто дежурная фраза.

Но все, что я увидел на ее лице, это…

Безразличие.

Как и всегда, ничего нового.

Отвожу взгляд от ее лица и фокусирую его на шкафе, стоящем в углу.

Иду к нему, открываю и достаю оттуда покрывало.

Возвращаюсь к спящей Полине и осторожно накрываю ее.

Ладно, плевать. Справлялся же я как-то до этого, справлюсь и теперь.

Выхожу из комнаты и двигаю через гостиную к другим комнатам. Пора расталкивать Ника и Стаса и уматывать к себе. Ключи оставлю Андрею. Пусть побудет тут, пока она выспится, а дальше как хочет. Может жить здесь до конца месяца или пусть двигает к себе в общагу.

— Может, дождешься, когда она проснется? — спрашивает Андрей.

Я уже полностью одет и готов ехать. Пока Никита со Стасом завтракают, мы с приятелем выходим на балкон.

— Ни к чему.

— Хотя бы раны обработай.

— Подождет до дома.

— Дотянешь?

— Антибиотик выпил, так что все ок.

— Тебе виднее, Мот, но… девочка расстроится, если ты уедешь.

— Уверен, что нет. Разве что, вздохнет с облегчением.

— Вообще-то, она тебя любит.

— В какой-то момент мне тоже так казалось. Но я ошибся.

— Останься и поговори с ней. Просто поговори.

— Бесполезно. Сейчас она по-любому будет сговорчивой. Решит, что должна мне, так уже было один раз. Все, что она скажет, будет продиктовано чувством благодарности или долга, а не чем-то другим.

Гребаным чувством благодарности.

Друг пожимает плечами.

— Не знаю. Не в моих правилах лезть в чужие отношения и указывать кому и что делать, тем более тебе. Но я все же считаю, что ты не прав. Она сильно волновалась за тебя, глаз не сводила с ринга.

Усмехаюсь и хлопаю Андрея по плечу.

— Весь зал не сводил глаз с ринга, и ты сам в том числе. И что дальше, Соколов? Может, тоже признаешься мне в любви?

— Да я не против. Только на парней у меня как-то не стоит, даже на такого крутого, как ты. Так что могу признаться только в вечной дружбе.

— Кстати, что там с Диной?

— Ничего. Замуж скоро выходит.

— Да ладно. И ты так спокоен?

— А что мне остается? Девочка — дочь дипломатов. Там отбоя от женихов нет. Я всего лишь случайный эпизод в ее насыщенной событиями жизни. Эпизод, который она с легкостью вычеркнула из памяти.

— Это она тебе сказала?

— Она. Объяснила очень доходчиво и в присутствии свидетелей. Так что…

Андрей разводит руками.

— Понятно.

— Поэтому я и предложил, чтобы ты остался и поговорил с Полиной. Все сразу станет ясно.

— Если рассуждать так, то мы уже поговорили, и она все объяснила. Еще в прошлый раз. Предельно ясно, яснее некуда.

— Да? И что же она тебе объяснила?

Я морщусь.

— В двух словах не расскажешь, но она хотела, чтобы я ушел. Очень сильно хотела. И сделала для этого все, что могла.

Руки сжимаются в кулаки и мне хочется шарахнуть по стене.

— Багров, не заводись, ок? — тут же реагирует Андрей, — тебе вообще-то нельзя делать резкие движения. Если хочешь, мы вообще закруглим этот разговор.

— Хочу.

Выходит раздраженно.

— Закругляем. Тем более, тебе еще ехать больше трех часов.

— Нормально, — кидаю и пытаюсь расслабить тело, — еще раз спасибо, что помог.

— Не о чем говорить. Сам знаешь, для тебя, все что угодно.

— Это работает в обе стороны. Если какие-то проблемы, обращайся не раздумывая.

— Заметано.

Пару минут мы молчим.

— Она проснется и будет спрашивать о тебе, что ей сказать? — первым нарушает молчание Андрей.

— Скажи, что она ничего мне не должна и может быть спокойна на этот счет. Город покидать ей тоже спешки нет. Отец покопался по старым контактам и нашел приятеля, который выбился в высокие чины, ты уже знаешь. Они, да еще при содействии нашего адвоката и его знакомых, все разрулят с этим делом.

— Ясно, передам. Что-то еще?

Пока я раздумываю, на балкон выходит Никита.

— Мот, мы со Стасом готовы ехать.

— Окей.

Возвращаемся в кухню и через нее двигаем к выходу. Парни негромко перебрасываются словами с Андреем.

Никита со Стасом выходят из квартиры первыми, я шагаю за ними.

Андрей останавливает.

— Багров, серьезно. Раз уж не хочешь остаться, может хотя бы передашь девочке что-нибудь обнадеживающее?

Его слова вызывают горькую усмешку.

— Обнадеживающее? Все в прошлом, Соколов. Впрочем, если вдруг спросит, скажи… Скажи, уезжаю, чтобы она не надумала ничего лишнего. То, чего на самом деле нет.

— С ума сошел?

— Передай. Не хочу, чтобы она считала, что что-то должна мне. Думала об этом и искала со мной встреч лишь затем, чтобы попытаться вернуть долг. В конце концов, нужно же дать ей шанс на нормальную жизнь и возможность встретить того, кого она действительно полюбит.

— Это все? Все, что он сказал или есть что-то еще? — спрашиваю тихо, но Андрей слышит.

— Ну… в общем, все.

— Ты уверен?

— Ладно. Сказал, что, если он останется, ты можешь надумать лишнего. То, чего на самом деле нет.

То, чего нет? Ясно.

— Так как насчет яичницы, Полин?

— Извини, нет аппетита.

Андрей смотрит на меня несколько долгих секунд, после чего пожимает плечами.

— Тогда чай. От чая ты, надеюсь, не откажешься?

— Давай чай, — говорю только затем, чтобы переключить внимание парня с себя на что-то другое.

Андрей отходит к столешнице, я же продолжаю сидеть и смотреть в одну точку. Размышляю о том, что происходит.

Матвей уехал. Не захотел остаться. Уехал и может получиться так, что теперь я не увижу его очень долго. Навряд ли стоит рассчитывать на то, что он вернется в этот город. По крайней мере, по своей воле.

А что делать мне? Невысказанные слова и эмоции так сильно распирают грудь, что мешают нормально дышать. Мне плохо и пока я не озвучу Матвею все то, что так хочу ему сказать, навряд ли почувствую себя лучше.

— Держи, — врезается в мысли голос Андрея и на стол передо мной опускается чашка с ароматным напитком.

— Нашел только ромашковый, но это даже хорошо. Говорят, успокаивает нервы. Если туда добавлена действительно ромашка, а не ароматизатор.

— Спасибо.

Беру в руки чашку и начинаю отпивать душистый кипяток небольшими глотками, следя за тем, чтобы не обжечься.

Андрей устраивается за столом напротив меня. Тоже пьет чай и сверлит взглядом исподлобья.

Это нервирует.

— Что? — не выдерживаю.

— Да так. Гадаю, что будешь делать дальше.

— В каком смысле?

— Поедешь за ним или останешься?

Мои плечи непроизвольно подрагивают.

Отодвигаю чашку в сторону и поднимаюсь из-за стола.

Пересекаю кухню и подхожу к окну. Заставляю себя рассматривать пейзаж, а сама закусываю губу. Лишь бы не расплакаться.

Вдох-выдох. Еще раз. И еще.

— У мамы скоро День рождения, так что в любом случае поеду, — произношу, наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно и буднично.

Говорю, а сама продолжаю смотреть в окно.

— Как раз готовилась к поездке, когда произошло все это. На работе отпросилась, и в университете.

Чувствую за спиной движение.

Андрей идет ко мне и встает рядом на расстоянии вытянутой руки.

— Просто поедешь или попытаешься поговорить?

Разворачиваюсь лицом к парню.

— Я хочу с ним поговорить, очень хочу. Но… если ему это не нужно…

Замолкаю на секунду, но тут же продолжаю мысль.

— Черт, я не знаю. Наверное, он и слушать ничего не станет, раз все так, как ты мне сообщил.

Андрей смотрит на меня скептически и это выводит из равновесия.

Снова отворачиваюсь. Хватаюсь руками за подоконник, чтобы не упасть, потому что я опять чувствую головокружение. Так всегда бывает, когда сильно нервничаю. И совсем не обязательно для этого пить воду с добавками.

— Слушай, Полин.

Голос Андрея доносится словно из тумана.

— Я, конечно, передал тебе все, что тут наговорил Матвей, хоть мне и не хотелось. Сделал это только для того, чтобы ты понимала его настрой. И чтобы у тебя не случилось вот такого шока, как сейчас, если он вдруг решит озвучить весь этот бред тебе лично. А теперь послушай меня. Ты слушаешь?

Не могу говорить, только киваю.

— Хорошо. Так вот, чтобы не сделал и не сказал Матвей, по факту, ему плохо точно также, как и тебе.

Я молчу.

— Полин, ты услышала? Скажи что-нибудь.

Что ему сказать?

— Я не знаю.

Это единственное, что получается выдавить из себя.

— Теперь знаешь. Если он вдруг начнет говорить тебе что-то подобное, не слушай. Просто не слушай его. Поняла?

Я снова киваю и несколько следующих минут проходят в молчании.

Наконец, я чувствую, что в состоянии нормально передвигаться. Отступаю от окна и снова поворачиваюсь к Андрею.

— Ладно, я пойду.

— Не веришь?

— Я не знаю. Но обещаю, что поговорю с ним. По крайней мере, попытаюсь это сделать.

— Хорошо.

— Андрей, спасибо тебе за все. За поддержку сейчас и там, во время боев. За то, что помог Матвею и… мне.

— Не за что. Друзья Багрова и мои друзья тоже. Так всегда было. Если надо, обращайся.

— Спасибо еще раз.

Андрей провожает меня. Сначала до двери, а потом и до входа в общежитие.

— Тут близко, чего уж там, — объясняет свое решение, и я не возражаю. Когда кто-то из друзей Матвея рядом, я чувствую себя не так одиноко.

Теперь я в полной мере понимаю, что значит, быть под защитой. И могу сравнить это чувство непоколебимой уверенности с теми леденящими душу ощущениями, когда ты такой защиты лишен. Сейчас я так остро осознаю, что именно делал для меня Матвей.

В комнате никого нет.

Это хорошо, потому что мне не хочется ни с кем разговаривать, тем более с болтливой Лесей. Хоть мы и не виделись всего сутки, мне кажется, с этого момента прошла целая жизнь.

Кстати о времени.

До отъезда мне нужно решить вопрос с новым телефоном. Заказывать доставку и ждать ее несколько дней я не могу себе позволить, значит нужно спуститься вниз, дойти до магазина и купить что-то из того, что будет в наличии.

Когда сумка собрана, оставляю ее на кровати и спускаюсь вниз.

— О, Муромцева, — восклицает тетя Дуся, лишь только я прохожу мимо нее, — а ну-ка стой!

Когда входила, грозной комендантши не было на месте, зато сейчас все внимание женщины приковано ко мне.

— Здравствуйте, — говорю вежливо, но непроизвольно подбираюсь.

Перебираю в уме, какое из правил могла нарушить, но вроде бы за последнее время я не делала ничего такого, что могло бы привлечь ко мне повышенное внимание. То, что не ночевала в общаге, даже в расчет не беру. На это никто и никогда не смотрит.

— Тебе тут посылка, — говорит вдруг тетя Дуся, — курьер пару часов назад доставил. Оплаченная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Нервозность тут же заменяется недоумением. А потом учащенным сердцебиением и мурашками по спине.

— Мне? От кого?

— Такс, минуту, — и тетя Дуся нацепляет на нос очки.

— Тут не написано. Но ты ж должна знать, что заказывала. В общем, забирай.

И она подает мне небольшой прямоугольный сверток.

— Спасибо большое.

Хочу открыть сверток, но тетя Дуся так вытягивает шею, что я вынуждена притормозить.

Побыстрее выхожу на улицу, делаю несколько шагов в сторону, чтобы не мешаться никому на проходе, и разрываю пакет.

Какая-то коробка, обернутая в пупырчатую пленку.

Разворачиваю и смотрю на коробку с новой волной недоумения.

Можно уже не гадать, по изображению на упаковке итак ясно, что это.

Айфон последней модели.

Точно такой, какой у меня был и остался в лапах Семена.

Осторожно выдыхаю и осматриваюсь по сторонам, будто отправитель посылки может сидеть у нас во дворе и наблюдать за моей реакцией.

Это, конечно же, не так, потому что «Мерседеса» поблизости не наблюдается. А я не сомневаюсь, что это дело рук Игната Сергеевича.

Только он и адвокат знали, что у меня теперь нет телефона. Матвей с Андреем могли догадываться, хотя разговора об этом не велось, но им бы некогда было этим заниматься. А если бы вдруг пришла охота, например, Андрею, ему бы не понадобилось прибегать к услугам курьера.

Не знаю, как отнестись к такому вниманию со стороны отца Матвея. Особенно в свете слишком сложных отношений с его сыном.

Не знаю, а потому просто кладу подарок в рюкзак и иду в салон только затем, чтобы восстановить симку.

Дело не занимает много времени. Я предъявляю паспорт, объясняю, что потеряла прошлую сим-карту и прошу ее заблокировать. Буквально через пару минут получаю в обмен новую с этим же номером.

Распаковываю телефон и активирую карту. Теперь все как прежде, будто этой ночью не случилось ничего и от всех событий не осталось и следа.

Возвращаюсь в общежитие.

На часах почти пять, а значит, коридоры общаги сейчас начнут оживать. Нужно сматываться, пока никто не пристал с расспросами. Леся тоже скоро должна прийти.

Не успеваю подумать об этом, как дверь распахивается и в комнату влетает соседка.

— Полина, ты не ночевала сегодня, — тут же с ходу набрасывается на меня она, а потом переводит взгляд на дорожную сумку.

— И куда ты уезжаешь? Съезжаешь к кому-то в квартиру?

Она прищуривается и начинает играть бровями.

— Еду домой, я говорила.

— А, да, мамин День рождения, — хлопает себя по лбу Леся.

— Да.

— Я и забыла. Ну, а где провела ночь?

— Да так.

В этот момент в комнату вваливаются Таня и Вика.

— Ну и? — с вызовом произносит Вика и шагает ко мне, а Таня упирает руки в бока.

За всеми событиями я успела забыть о существовании лже-подруг, а потому не могу понять сути их претензий.

— Что, ну и?

Мне нужно окончательно подытожить, все ли взяла с собой, чтобы потом не пришлось возвращаться с полдороги. Посторонние сильно мешают.

— Как что? — цедит Вика.

— Вечеринка! Сегодня! Ты всю неделю кормила нас россказнями, что Матвей твой парень и что он приедет, а сама, значит врала? Вещички, я смотрю, собираешь. Решила сбежать?

— Вик, ты в своем уме? Мне просто нужно уехать, вот и все.

— Уехать? Вот так просто, да? Я ей тут чаи всю неделю таскаю, а она «нужно уехать».

— Да, — вторит подруге Таня, — так не делается, Полина. Обещала, так выполняй! Прямо при нас звони Матвею и приглашай его на вечеринку.

— Да отвалите, — отвечаю сразу обеим и подхватываю сумку.

— Что? Как ты со мной разговариваешь? Ты, лахудра! — взвизгивает Вика и кидается на меня, но я уворачиваюсь и легонько толкаю ее в грудь.

— Уйди с дороги.

Мой голос спокоен, но я точно знаю, что запросто справлюсь с каждой из них.

Вика не удерживается на ногах и плюхается на мою кровать.

Я подхватываю сумку и не задерживаясь дольше ни секунды, пересекаю комнату. Выхожу и, не оборачиваясь, закрываю за собой дверь. Пусть только попробуют преследовать или попытаются остановить, мало им не покажется.

Но, слава богу, меня никто не преследует.

Беспрепятственно спускаюсь по лестнице и одновременно с этим вызываю такси до автовокзала.

Спустя полтора часа уже сижу в автобусе, который везет меня в родной город.

— Полиночка, как же я соскучилась!

Мама обнимает меня и прижимает к груди. Я тоже обнимаю ее и у меня на глазах выступают слезы.

— Мамуль, я так соскучилась, очень сильно.

Мне не верится, что я дома и как же мне это нравится. Сейчас я особенно остро осознаю, как нестерпимо мне не хватало мамы и благодушной обстановки нашей небольшой, но уютной квартирки.

Так хорошо и спокойно я не чувствовала себя очень давно, с тех пор, как уехала.

— Полиночка, ну, раздевайся, проходи. Мы-то ждали тебя только завтра, так что я не приготовила праздничный ужин. И пирог не испекла.

— Мам, не надо никакого праздничного ужина и тем более пирога.

Я скидываю куртку, кроссовки, а улыбка не сходит с моего лица.

Снова обнимаю маму и целую в щеку, а потом опять обнимаю.

— А похудела-то как, похудела. И бледная такая. Полиночка, ты вообще хорошо себя чувствуешь? — всплескивает руками мама и продолжает суетиться вокруг меня.

— Мам, все в порядке. Не волнуйся.

— Устала с дороги?

— Да нет, не устала. Пока ехала, успела подремать. Лучше расскажи, как вы тут.

— У меня все как всегда. У Мишеньки тоже, вот-вот должен прийти с работы. Но если ты голодная, не будем его дожидаться, я тебе сейчас что-нибудь разогрею.

— Нет, подождем Мишку. Я пока разберу вещи, приму душ.

— Хорошо, дочка, как скажешь. А я все же попробую успеть испечь пирог, хотя бы шарлотку. И не вздумай потом отказаться.

— Не откажусь, не волнуйся. Я очень соскучилась по вкусной еде.

И по такому вот теплому участию, которое может дать только близкий человек, только мама.

В родной обстановке мне становится настолько лучше, что я и правда чувствую голод.

— Вот и отлично, — говорит мама.

Она направляется на кухню, а я подхватываю сумку и прохожу с ней в свою комнату.

Бросаю сумку при входе и иду мыть руки.

Пока намыливаю ладони, решаю, что, пожалуй, стоит принять ванну.

Ополаскиваю керамику. Подставляю под струю воды полный колпачок пены для ванн и несколько секунд наблюдаю за тем, как на поверхности разрастается пышная белая шапка.

Вода постепенно наполняется, а я возвращаюсь в комнату.

Прохаживаюсь по ней, дотрагиваюсь до знакомых предметов, неторопливо разбираю сумку. Как все-таки мне не хватало привычных вещей и спокойной домашней атмосферы.

Сейчас мне хочется остаться дома на все время и не уезжать обратно ни через какие несколько дней. Потому что дом — это дом. Потому что рядом незримая поддержка.

Пусть я не рассказываю маме о своих делах, мне достаточно одного ее присутствия.

Ванна наполняется.

Скидываю с себя одежду и осторожно усаживаюсь в теплую душистую воду. Ухожу на секунду с головой, но почти сразу выныриваю. Откидываюсь назад, закрываю глаза и чувствую, как тепло начинает расслаблять, а все тревоги и волнения последних дней, и даже недель, отходят на второй план.

Мама суетится на кухне и что-то напевает себе под нос.

Через некоторое время звуки перемещаются в коридор, и я различаю Мишкин голос. Значит он вернулся с работы. Мама и Мишка что-то обсуждают, но я не слышу, что конкретно. Да это и неважно. Просто я дома и этим все сказано.

Так я провожу не меньше часа.

Периодически подливаю горячую воду, когда та начинает остывать, и стараюсь не думать ни о чем.

Потом вылезаю из ванной и заворачиваюсь в свой старенький домашний халат, который выудила из глубин шкафа и принесла сюда вместе с полотенцем. Иду в кухню.

— Мишка, привет, — говорю громко и улыбаюсь.

— Полинка, приехала!

Мишка подходит ко мне, и мы с братом обнимаемся.

Оглядываю его и мне кажется, что Мишка стал выглядеть старше своих лет. Как-то более стильно.

— Не пойму в чем дело, но ты выглядишь старше. И круче.

— Это новая прическа. А вообще, спасибо.

— Да, работа в автосалоне пошла Мишеньке на пользу, — говорит мама.

— В лучшем автосалоне города, — тут же дополняет Мишка, — и я уже один из кандидатов в старшие менеджеры. Уже давно занял бы эту должность, если бы не школа. А так, не могу работать полный день, ну и вот.

— Ничего, — говорит мама, — немного осталось доучиться. А вот аттестат получишь, тогда и работай хоть целый день. Вон, поступай на заочный, там каждый день ездить в институт не придется.

— Да, я, наверное, так и сделаю, — кивает Мишка.

Пока мы все это обсуждаем, мама выставляет на стол салат и тушеную рыбу с картошкой и овощами. Из духовки уже потягивает ароматом ванили и яблок.

Мишка тут же накладывает себе приличную порцию и принимается за еду. Аппетит у него как всегда отменный, несмотря на худощавую фигуру, особенно по вечерам.

— Ну, а ты, Полиночка? — спрашивает мама, — обещала, что поешь.

— Конечно, — киваю, — большое спасибо.

Накладываю себе приличную горку картошки. Не такую большую, как у Мишки, но для меня весьма существенную. Подцепляю кусок рыбы. А потом принимаюсь за еду.

— Очень вкусно, мам, просто объедение. У тебя так вкусно получается готовить, что пальчики оближешь.

— Простая картошка объедение? Вот, Полина, я была просто уверена, что ты все это время катастрофически недоедала, — тут же отзывается мама и садится на любимого конька.

— Небось питалась через пень колоду. Ты заметил, Миш, как она похудела?

— Ага, — кивает Мишка с набитым ртом.

Я укоризненно смотрю на брата.

— То есть я хотел сказать, — тут же поправляется он, — что она и была худая. В общем, какая была, такая и осталась.

— Ну, не скажи, — тут же возражает мама.

Я улыбаюсь и продолжаю жевать.

Сейчас я готова слушать разговоры о чем угодно, даже о моем неправильном рационе питания. После двух месяцев жизни в общаге, здесь просто рай, даже если мы весь вечер проговорим только на кулинарные темы.

— Кстати, пока тебя не было, Матвей к нам заезжал, несколько раз, — вдруг говорит мама и я замираю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да, и что? — спрашиваю осторожно.

— Что? Накормила его ужином, что еще? Зря вы с ним расстались, дочка, отличный же парень.

— О чем разговаривали? — продолжаю спрашивать, делая вид, что не расслышала последнее замечание.

— О чем? — силится припомнить мама, — да ни о чем. О кулинарии. Вот, рассказывала ему, например, как нужно солить огурцы.

— Серьезно? Матвею, как солить огурцы?

— А что? В тот день у нас был рассольник, и я открыла целую банку огурцов. Естественно, предложила гостю. Матвей похвалил, и я похвасталась, что солила сама. Тогда мальчик спросил, что за технология, ну я и рассказала. Что здесь такого?

— Ничего, — приходится согласиться мне.

— Между прочим, я и на свой День рождения его пригласила.

— Пригласила?

— Да, так получилось. Тетя Люба как раз заглянула в гости и прямо с порога начала обсуждать эту тему. Ну, я и пригласила его, а то было бы как-то неудобно. После того, что мальчик сделал для твоего брата, он друг нашей семьи навсегда. Независимо от того, какие у вас с ним отношения.

— И что он ответил?

— Сказал, что, если получится, придет, но не обещает. Я заверила его, что все понимаю, и пусть он делает, как ему удобнее.

Я уверена, что он не придет, просто уверена. И все же…

— Кстати, праздновать в этот раз решили не дома, а в ресторане. Миша меня уговорил, — как ни в чем не бывало продолжает мама.

— Да, — кивает Мишка, — раз я начал неплохо зарабатывать, можем позволить себе раз в год. Чтобы ты, мам, не стояла у плиты весь день. Иначе, какой праздник.

— Ой, Мишенька, ну что ты, я же люблю готовить, — отмахивается мама, но я вижу, как она рада словам брата.

Мы еще немного болтаем о разном, пьем чай с душистой шарлоткой, после чего я возвращаюсь в свою комнату.

То ли от усталости, то ли от переедания, но глаза начинают слипаться, а голову покидают все мысли до единой.

Точнее, кое-какие остались, например, на каком боку лучше устроиться. Но это совсем не те разрушающие мысли, что не давали покоя всю поездку.

Добредаю до кровати и устраиваюсь на ней, подсунув под спину подушку. Засыпаю почти сразу и сплю крепким сном без сновидений.

Утром я валяюсь в постели непозволительно долго. Но ничего не могу поделать, заставить себя подняться никак не удается.

Мне нравится, что нет никаких соседок и вся комната только в моем распоряжении. Мне нравиться просто лежать и наблюдать за ленивым и тягучим со сна потоком своих мыслей. Кайфовать от того, что не нужно никуда бежать, ни на занятия, ни на работу. Мне спокойно и хорошо, словно я вернулась в детство.

Жаль, я не могу оставаться в этой нирване все время. Чем дальше, тем все чаще и чаще возвращаюсь мыслями к Матвею. Все же дом может стать спасением только на первое время. А потом все возвращается на круги своя.

К обеду я уже не чувствую того покоя и расслабленности, что оглушили меня сразу после приезда.

Теперь, без подкрепляющих слов Андрея, мне начинает казаться, что мне совершенно не стоит разговаривать с Матвеем. Совершенно ни к чему. А его слова о том, чтобы я не надумала то, чего нет, имеют совершенно конкретный смысл, который можно трактовать только одним образом.

Он приехал помочь, но не из-за меня, а по каким-то другим соображениям. И я не должна думать, что он сделал то, что сделал, для меня. Он не хочет, чтобы я думала, что что-то значу для него, потому что это не так.

Вот что он хотел сказать.

Но, повинуясь порыву, уже дала обещание Андрею, что поговорю с Матвеем.

Что ж, подожду маминого Дня рождения. Вдруг он придет на него, вот и попытаюсь поговорить. Если нет, тогда уже буду решать, что делать дальше.

Невеселые мысли прерывает звонок телефона. Соня.

— Да, Сонь, привет.

— Полинка, — радостно кричит в трубку подруга, — ты ведь сегодня вечером приезжаешь? Я могу встретить тебя на вокзале.

— Сонь, я уже приехала. Извини, что не предупредила. Так получилось, что на день раньше.

— Уже? Круто. И где ты сейчас, дома?

— Да, где же еще.

— Увидимся? У нас как раз пары скоро заканчиваются.

— Конечно, с большим удовольствием.

— Давай через час?

— Хорошо.

Несколько минут мы обсуждаем кафе, в которое пойдем, а потом я принимаюсь за сборы.

Я очень рада, что встречаюсь с Соней, очень соскучилась по ней. Заодно попробую узнать новости. Я ведь даже не знаю, в городе ли Матвей. Может он приехал и сразу куда-нибудь улетел. Куда он мог улететь, нужно хотя бы дождаться пока раны не заживут. А вдруг?

Или сменил место жительство?

Мне кажется, я просто ищу причины, из-за которых разговор с ним может быть отложен.

— Полин, привееет! Ну, наконец-то!

Подруга кидается мне на шею, и минут пять мы обнимаемся.

— Сонь, как же я соскучилась!

— А я? Не представляешь, как это ужасно, когда твоя лучшая подруга вдруг сматывается в другой город прямо посреди учебного года и оставляет тебя одну.

— Сонь, извини. Мне тоже тебя очень сильно не хватало.

— Да уж, небось новых подруг там завела, а по меня и думать забыла.

— Нет, конечно. Ты была и останешься моей лучшей подругой.

— Как и ты моей.

Мы заходим в кафе и устраиваемся за одним из столиков. Начинаем просматривать меню.

— Ну, раз я твоя лучшая подруга, — говорит Соня, — ты должна мне все рассказать.

— Что все?

— Что у вас там происходит, конечно. Матвей звонит Никите и тот срывается неизвестно куда на ночь глядя. Потом оказывается, что в город, откуда ты только что приехала. Возвращается слегка помятым. Короче, видно, что участвовал в драке. Но толком ничего не объясняет, говорит, просто помогал в одном деле. В общем, Полин, я от тебя не отстану, пока ты мне не расскажешь, что это за дело.

— Сонь, — морщусь.

— Что, Сонь? Только не говори, что ты не в курсе происходящего!

— В курсе, — вздыхаю.

— И?

Я уклоняюсь от подробностей как могу, но в конце концов рассказываю Соне о том, что произошло.

Соня слушает, открыв рот, а когда рядом с нашим столиком оказывается официант, заказывает совершенно не то, что планировала. Вместо одного салата еще и чизкейк, а в дополнение к зеленому чаю стакан сладкой газировки.

— При таких нервах один салат плохо зайдет, нужно что-то покалорийнее. И тебе советую, что-то ты сильно похудела, — комментирует она изменение в первоначальных намерениях.

— Никогда не думала, что это может оказаться недостатком, — отвечаю, но все же следую примеру подруги и заказываю себе десерт.

— Значит, Полин, Матвей рисковал жизнью ради тебя, — говорит Соня, немного подумав.

— Да, но зато потом…

Нехотя передаю подруге слова Матвея.

— Что? Да забей на это. Нужно судить по поступкам, а не по словам.

— С каких пор ты стала такой умной?

— А с тех, как начала встречаться с Никитой. Говорит одно, делает другое.

— Да ладно.

— Хорошо, сейчас, допустим, нет. Но помнишь, когда мы только начали встречаться, так и было.

— Вот и Андрей советует, забей.

— А Андрей это кто?

— Еще один друг Матвея, который тоже помогал.

— Воот, правильно говорит. Послушай умного человека и помиритесь уже, наконец. Если Матвей два раза мотался к тебе, значит, что-то ты для него значишь. Точнее, неправильно я сказала, не что-то, а очень многое.

— Он сейчас здесь, не знаешь? Никита ничего не говорил?

— Здесь. Вчера они приехали, все вместе. Никита, Матвей и Стас. Наверняка дома сейчас, отлеживается, съезди да выясни.

Съезди да выясни. Ей легко говорить, а вот мне…

— Не знаю. Пока ехала сюда, думала так и сделать, а теперь… что-то растеряла я всю решительность. У мамы завтра День рождения и она пригласила Матвея.

— Не придет он. Сама подумай, нафига? Вы ведь сейчас не встречаетесь.

Соня оказывается права.

Мы все сидим в ресторане и празднуем мамин День рождения. Мама, нарядная и очень довольная, во главе стола. Я с одной от нее стороны, а Мишка с другой. Остальные гости — это мамины подруги и коллеги по работе. Набралось не меньше сорока человек. Как и мама, все очень нарядные.

Я тоже постаралась выглядеть хорошо.

Нацепила новое красивое платье, которое заставила купить меня Соня, потому что после кафе мы прошлись по магазинам. Сделала легкий макияж. А еще… сама не знаю, зачем, но я надела те украшения, что подарил мне когда-то Матвей. После того, как он отказался забрать назад свои подарки, я убрала украшения и ни разу не доставала и не надевала. А вот сейчас захотелось. Надела и цепочку с кулоном, и браслет.

Стол ломится от закусок и бутылок с вином, два официанта следят, чтобы у гостей не было недостатка ни в чем.

Я очень рада, что Миша смог организовать для мамы такой праздник. Сама же подарила ей очень красивые дорогие серьги ручной работы, выбирали вместе с Соней. Сейчас эти серьги красуются на ней и делают маму еще моложе и привлекательней.

Мамины подруги одна за другой произносят тосты. Вначале за мамино здоровье, но чем дальше, тем больше их внимание переключается на нас с Мишкой.

Начинаются тосты за нас и за то, чтобы мы получше устроились как в общественной, так и в личной жизни. Чуть ли не внуков побыстрее желают.

— Еще немного, и я сматываюсь, — комментирует Мишка, улучив момент, и я согласно киваю.

Официальная часть завершена и теперь ничего не мешает нам покинуть веселое сборище, на котором только мы с братом и остались трезвыми.

Матвей не пришел, но зато прислал огромный, шикарный и, судя по виду, очень дорогой букет цветов.

Я отхожу в туалет, а когда возвращаюсь к столу, букет уже красуется в маминых руках. Тут же со всех сторон сыпятся шутки о тайном мамином поклоннике, но она только отмахивается.

— Что вы такое говорите, какой поклонник? Это от Полиночкиного знакомого.

Все внимание тут же переключается на меня и вот теперь действительно нужно сматываться, причем срочно.

Поднимаюсь с места, выдумываю срочное неотложное дело и прощаюсь с той частью подруг, которая все еще сидит за столом. Потому что вторая часть, слава богу, успела отправиться на танцпол.

Мишка присоединяется ко мне.

— Да, можете идти, увидимся дома, — беззаботно говорит мама, и тут же сама идет танцевать с одним из коллег по работе, полноватым мужчиной лет пятидесяти.

Мы с Мишкой одеваемся в гардеробе и выходим на воздух.

— Фух, наконец, — говорит брат, — а то эти мамины подруги с ума сведут своими вопросами и советами.

— Это точно.

— Ты куда сейчас, Полин, домой?

— Вообще-то хотела немного пройтись. А ты?

— Думал заскочить к Ваське ненадолго, а потом домой и спать. Завтра намечается два крупных клиента, я должен быть в форме.

— Хорошо, тогда увидимся дома.

— Да, давай.

Мишка идет в сторону остановок, а я шагаю вдоль дороги по прямой.

Несмотря на то, что уже темно, на часах нет и десяти. Народу на улице по случаю выходного дня довольно много, так что за свою безопасность я не переживаю. Неторопливо шагаю вперед и все думаю о том, как же быть дальше.

В конце концов, плюю на все, вызываю такси и называю водителю адрес Матвея.

Прошу остановить машину и высадить меня, не доезжая одной улицы, потому что вдруг решаю, что перед разговором мне просто необходимо немного пройтись. Просто для того, чтобы собраться с мыслями.

Расплачиваюсь, вылезаю из такси и иду по тротуару неторопливым шагом.

Через какое-то время замечаю, что ноги несут меня все быстрее и быстрее. Я не могу это контролировать. Нужного мне двухэтажного дома я достигаю в рекордные сроки.

Успела отвыкнуть от того, какими шикарными могут быть некоторые дома, и квартиры с отдельными входами и индивидуальными паркингами.

Останавливаюсь на секунду чтобы перевести дух после быстрой ходьбы, и только собираюсь сделать шаг по направлению ко входу, как прямо передо мной взвизгнув тормозами останавливается ярко-красная «Хонда». Из нее вылезают две ярко накрашенные девушки в дорогих, судя по виду, полушубках и достают сигареты.

Непроизвольно делаю несколько шагов назад, к ряду красивых сосен, что растут вдоль тротуара.

— Маш, слышь, — произносит одна из девушек манерным голосом и затягивается, — я что-то боюсь.

— Ой, да блин, Стась, чего бояться-то?

— Ну, не знаю, вдруг его не окажется дома?

— Да дома он. Бабка, которую я наняла, ясно сказала, приехал час назад и больше никуда не выходил.

— Все равно страшно. А если прогонит?

— Нас? Да ты посмотри на себя в зеркало. И на меня тоже. Да за нами все парни в школе увивались, забыла уже? А он как раз сейчас ни с кем не встречается.

— Точно?

— Точнее не бывает. Ленка сказала, она в его компании трется. Так что, не дрейфь подруга, вперед и с песней. Когда, если не сейчас? Начнем разговор с чего-нибудь отвлеченного, а потом слово за слово…

— Ладно, пошли уже.

Девушки бросают сигареты и, зазывно виляя бедрами, идут прямо к квартире, в которой живет Матвей.

У меня внутри все замирает.

Вот они подходят прямо к его двери и звонят в звонок домофона. Я наблюдаю за ними и не могу отвезти глаз.

Проходит где-то с полминуты, и они звонят снова. А потом еще раз.

Наконец, дверь распахивается. В дверном проеме я мельком вижу Матвея, а дальше его фигуру загораживает дверь, потому что я непроизвольно отстраняюсь. Хотя и понимаю, что со своего места он никак не может меня видеть. Но вдруг?

Все трое начинают перебрасываться фразами, но я не могу расслышать, о чем конкретно идет разговор.

Не могу расслышать, но только не проходит и минуты, как разгневанные девицы несутся к машине, на которой приехали. Лица их пылают, а взгляды метают молнии.

— Нет, ты слышала! — восклицает одна.

— Хам, он просто… я даже не знаю, как назвать! — восклицает вторая.

Девицы загружаются в машину и через несколько секунд «Хонда» скрывается из вида.

Я стою посреди улицы и не знаю, что мне делать дальше. Привычная тупая боль готова ворваться в мой мозг, чтобы потом мучить, снова и снова, как делала это все последнее время.

Я приехала к Матвею, пересилила себя, и снова какие-то девушки вокруг него. Но он ведь их послал, это было ясно по их поведению. Значит, он чем-то сильно занят. Логично, что и меня пошлет подальше. Со словами, что я одна из них, чтобы придать ускорения.

А я, конечно же, буду одной из них, если начну обивать порог его дома.

Разворачиваюсь и спешу по тротуару, все дальше и дальше удаляясь от дома Матвея.

Поговорю с ним, но не сегодня.

Мимо проезжает такси, я ловлю его, устраиваюсь в салоне и прошу водителя отвезти меня домой.

— Пятьсот, — произносит водитель и я киваю.

— Хорошо.

Машина начинает движение, а я вдруг понимаю, что делаю совершенно не то, что должна и хотела.

— Вот, возьмите.

Сую ему половину денег, выбираюсь на воздух и чуть ли не бегом возвращаюсь обратно.

Я обещала Андрею, а главное, самой себе, что поговорю с ним и я это сделаю. Неважно, пусть он даже не пустит на порог. Хватит уже откладывать.

Добегаю до двери и поскорее, пока не передумала, жду кнопку домофона.

Жду и выравниваю дыхание.

Выравниваю дыхание и жду.

Тем девушкам он вначале тоже не открывал. Значит, нужно быть настойчивее.

Снова давлю на кнопку и снова замираю. Ну, давай уже. Иначе вся моя решимость сдуется, словно воздушный шар, и я еще долго не смогу решиться.

Ну же.

А вдруг он думает, что это снова они?

Черт, как неудобно. Пожалуй, я не вовремя и будет лучше в другой раз…

Дверь открывается внезапно, так что я вздрагиваю и еле заставляю себя устоять на месте.

Матвей замирает и несколько секунд смотрит на меня пристальным взглядом.

— Полина, — произносит, наконец.

— Матвей, привет. Я…

Ну же, ну, ну.

Выдыхаю и…

— Нам нужно поговорить, — произношу быстро.

А дальше не дышу. Нервы так натянуты, что вот-вот лопнут и тогда я не знаю, что со мной будет.

Матвей молчит. Просто смотрит на меня внимательным, пробирающим до дрожи взглядом из-под ресниц и молчит.

Мне хочется исчезнуть, раствориться, провалиться на этом месте. Не в силах сдержать рвущееся наружу отчаяние, я прикрываю глаза.

Прогонит. Сейчас прогонит, точно также, как тех девиц.

— Заходи, — вдруг говорит Матвей и отступает вглубь квартиры, тем самым предлагая войти.

Не помня себя от волнения, делаю шаг, потом другой и оказываюсь в холле.

Дверь за моей спиной бесшумно захлопывается.

— Давай куртку, — говорит Матвей и забирает у меня верхнюю одежду.

Пока он пристраивает куртку на вешалку, я скидываю кроссовки и осматриваюсь.

За два месяца ничего не изменилось. Просторно, стильно и ничего лишнего.

Иду вперед, чувствуя, как взгляд Матвея жжет спину.

Через несколько шагов останавливаюсь и снова начинаю озираться по сторонам. Я не была здесь вечность и мне до сих пор не верится, что я стою в доме Матвея. Что я решилась.

— Проходи, присаживайся, — говорит Матвей.

Огибает меня и встает напротив.

— Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — мотаю головой и тут же добавляю, — но от стакана воды не откажусь.

В горле и правда пересохло. От того, что Матвей так близко от меня. Так близко, что я даже чувствую легкий ненавязчивый аромат его геля для душа.

— Пойдем, — говорит Матвей и первым заворачивает в сторону кухни.

Я спешу за ним. Не отрываясь смотрю на его широкую спину, длинные ноги и любуюсь его шикарной походкой. Она такая, что все мысли сразу же сосредотачиваются только в одной области.

В кухне царит почти идеальная чистота.

Вначале я думала, что тут каждый день убирается домработница, но на самом деле она приходит всего раз в неделю. Просто Матвей аккуратный и совсем не сорит. Он не оставляет за собой грязную посуду в раковине и чашки с недопитым чаем по всей квартире, как, например, периодически поступает мой брат.

Единственное, что нарушает гармонию чистоты, это разложенные на столешнице медикаменты. Перекись, ватные диски и все остальное для обработки ран. Пузырек с перекисью даже не закрыт. Похоже, я оторвала Матвея от важного занятия.

— Я… ты… я помешала тебе? — произношу неуверенно.

Матвей прослеживает за моим взглядом и пожимает плечами.

— Обрабатывал порезы. Остались те, что на спине, потому что до них сложнее всего дотянуться. Поможешь?

— Да, конечно, — киваю.

— Хорошо.

Матвей стягивает с себя футболку, обнажая смуглую кожу с рельефной мускулатурой и идет к высокому крутящемуся стулу. Усаживается на него вполоборота ко мне и вопросительно смотрит.

— Мне…

Я сглатываю и пялюсь на него. Наверное, это неприлично, вот так сразу, но я просто не в состоянии отвести от него глаз.

— Мне нужно вымыть руки, — выдавливаю из себя.

— Я подожду.

— Хорошо.

Быстро прохожу в ванную комнату, тщательно мою руки стоящим тут же душистым жидким мылом, и возвращаюсь в кухню.

Проходя мимо зеркала, я мельком бросаю на себя взгляд и отмечаю, что от моей постоянной бледности не осталось и следа. Щеки горят, словно я воспользовалась румянами. И глаза блестят подозрительно сильно.

Пытаюсь прикрыть их, чтобы хоть чуть-чуть притушить блеск, но у меня ничего не выходит. Тогда я решаю, что пусть все остается как есть.

Сейчас, как и в тот раз, когда Матвей приезжал, я словно выныриваю из вязкого сна и чувствую себя настолько живой, что хочется летать.

— Я готова, — произношу и быстрым шагом приближаюсь к Матвею.

Он сидит в той же позе и при моем приближении лишь слегка поворачивает голову. Наблюдает за тем как я беру в руки сначала ватный диск из пачки, затем пузырек с перекисью.

Взгляд его с моих рук перемещается к лицу, потом скользит по шее вниз и останавливается на кулоне.

Мне кажется, я краснею еще сильнее, хотя сильнее, наверное, уже некуда.

Матвей все смотрит на украшение, а я ставлю пузырек обратно на столешницу и непроизвольно поправляю цепочку. Потом снова беру в руки перекись.

— Поворачивайся спиной, — командую.

Несколько секунд Матвей никак не реагирует, продолжая сидеть в той же позе, но потом подчиняется.

Слегка прокручивается на стуле так, чтобы мне стало удобнее.

— Я очень переживала за тебя, — говорю тихо и прикладываю смоченный в растворе ватный диск к порезу, — больно?

— Нет.

— Эти бои… Это было так бесчестно. Сначала все они, а потом, когда ты уже устал… Я даже не знала, что бывают такие перчатки.

— Это старый прием. Фильм «Кикбоксер» не смотрела в детстве? Может, вместе с братом.

— Да, Мишка чем-то таким увлекался, но я смутно помню. Там так делали?

— Да, в финальной битве. Руки сначала обматывали специальными эластичными бинтами, потом окунали в клей, а после этого в битое стекло.

— Ужас.

Меня передергивает.

Беру со столешницы пластырь и аккуратно заклеиваю рану. Потом принимаюсь за вторую. Собственно, на спине их всего две и есть, так что, похоже, моя миссия выполнена. Но Матвей вдруг поворачивается ко мне лицом.

Здесь ран намного больше, и все они уже аккуратно заклеены. Кроме одной, у ключицы.

Начинаю обработку, стараясь держать дистанцию и не пересекаться с Матвеем взглядами. И не смотреть на его губы, которые сейчас так близко от моего лица.

Мне нестерпимо хочется прикоснуться к его загорелой золотистой коже, и я это делаю, пусть и с помощью отделяющих нас от прямого касания слоев ваты.

— Матвей, ты… согласился вытащить меня из такого ужаса, хоть мог здорово пострадать при этом сам. Спасибо тебе большое. И твоим друзьям.

Раны обработаны, и я начинаю закручивать пузырек крышкой.

— Ты за этим пришла? Чтобы сказать спасибо?

— За этим тоже. А еще мне очень хотелось убедиться, что с тобой все в порядке.

— Все в порядке.

— Да, я вижу, — киваю и между нами воцаряется тишина.

Ну, Полина, дальше давай, подгоняю себя мысленно. Но язык словно прирастает к небу.

— Ты обещал мне стакан воды, — выпаливаю.

— Возьми сама что хочешь, кухня в твоем распоряжении.

— Ладно.

Отхожу от Матвея и начинаю осматриваться, вспоминая, в каком из шкафчиков у него хранится посуда. Кажется, вот в этом.

— Налей и мне заодно, — говорит Матвей, когда я начинаю доставать чашку, — хотя я бы не отказался и от кофе.

— Хорошо. Ты надеваешь футболку, я делаю нам кофе.

Матвей усмехается одним уголком губ, но все же делает, что я прошу.

Так я не смогу любоваться его шикарным прессом, с рельефными кубиками и ярко выраженными косыми мышцами, уходящими под пояс спортивных штанов известной фирмы. Но зато дышать станет чуть легче.

Деловито подхожу к кофемашине, но стоит оказаться рядом с ней, как застываю в нерешительности.

Матвей подходит сзади.

— Проблемы?

Его слегка хрипловатый голос звучит у самого уха и по спине тут же разбегаются рои суетливых мурашек. Как же мне не хватало. Не хватало всего этого. Его голоса, близости, мятного дыхания на своей шее и его уверенности, что он может решить любую мою проблему. Пусть даже такую мелкую, как помощь с кофемашиной.

Впрочем, крупные он решает с той же легкой непринужденностью, которая так присуща его натуре.

— Честно говоря, совершенно забыла, как ей пользоваться, — отвечаю как есть.

— Давай напомню. Смотри. Вот сюда засыпаешь зерна.

Матвей все также стоит за спиной, и теперь протягивает правую руку к ящику. Слегка задевает меня плечом, но ни он, ни я не стараемся отодвинуться друг от друга. Достает открытую пачку с кофейными зернами и подносит к чаше.

— Крышку откроешь?

Его горячее дыхание снова опаляет шею, и я непроизвольно вздрагиваю от новой волны мириад щекочущих мурашек. Мне кажется, его губы слишком близко от моей кожи, но я и не думаю отстраняться. Мне настолько хорошо сейчас, чтобы я могла это сделать.

— Конечно, — киваю.

Побыстрее открываю крышку, и Матвей засыпает зерна в кофемашину.

— Закрываем, — командует дальше и я послушно делаю, что он говорит.

— Теперь подставляем сюда вот эту штуку и нажимаем вот на эту кнопку.

Он накрывает мою дрожащую руку своей горячей ладонью, и мы вместе жмем на кнопку. В ту же секунду кухня наполняется мерным шумом и головокружительным ароматом свежемолотых зерен.

Ощущения такие яркие, что я почти уверена, теперь аромат кофе прочно будет ассоциироваться у меня с Матвеем, его прикосновениями и голосом.

Зерна перемалываются, а я наслаждаюсь каждой секундой нашей близости.

— Теперь берем вот эту штуку и давим вот сюда.

— Делаем кофейную таблетку, — тут же вспоминаю я.

— Да, точно.

— Я все вспомнила, — восклицаю.

Аккуратно спрессовываю порошок, выпускаю немного воды, а потом устанавливаю сито в кофемашину и снова жму на кнопку. Тут же быстро подставляю чашку, куда через три секунды начинает стекать темно-коричневый бодрящий напиток.

Неожиданно я чувствую, как Матвей упирается кончиком носа в мою шею, чуть ниже линии роста волос. Осторожно и медленно ведет им по коже вверх, а потом обратно вниз, к вороту платья. Я сразу забываю и о кофемашине, и о самом кофе.

— Матвей, — выдыхаю и он тут же отстраняется.

— Извини.

Непослушными руками я делаю вторую порцию кофе.

— Все, готово, — говорю бодрым тоном, — или ты хочешь с молоком?

— Так нормально.

Матвей берет в руки одну из чашек, я вторую, и мы идем к столу.

Я выбираю стул, а Матвей усаживается на диван.

Он сидит, откинувшись на спинку, широко расставив ноги, а меня так и тянет пересесть к нему поближе. В идеале, прямо на него.

— Надолго ты приехала? — спрашивает Матвей после небольшой паузы и смотрит на меня.

— Послезавтра мне нужно возвращаться обратно, — говорю тихо и пробую кофе.

Вкусный, хоть я и не эксперт в этом вопросе. Но сейчас для меня что угодно будет вкусным, потому что в его компании.

— Ясно.

Он тоже делает несколько глотков, а его взгляд скользит по мне ровно, ничего не выражая. Я пытаюсь смотреть куда-то в сторону, но у меня не получается. Мы снова встречаемся глазами.

— Чем займешься завтра?

— Не знаю. Наверное, буду сидеть дома и бездельничать.

Внезапно у Матвея звонит телефон.

Он откладывает кофе и достает гаджет. Смотрит на экран, но не спешит отвечать. Мне кажется, ему не хочется и он раздумывает пару секунд. Потом все же принимает вызов.

— Да, — произносит ровным голосом.

— Нет, Никит, я занят. Хорошо, окей.

Сбрасывает вызов, а я думаю о том, что до этого Матвей ни разу не называл друга полным именем. Обычно Ник и все. Но если бы он так сказал, я бы непроизвольно начала гадать, друг ему звонит или Ника. Мне приятно, что он исключил двусмысленность, хоть и не обязан это делать. Даже если у него это получилось случайно.

Тем не менее, мне пора уходить. Уже понимаю, что так и не произнесу тех слов, которые хотела. И дело тут не в Никах или других девушках, сейчас меня уже не интересует его личная жизнь, а во мне.

В чем-то я смогла пересилить себя, и приехала к нему. Но не во всем. Не хочу навязываться ему со своими чувствами и ничего с этим не поделать.

Я быстро допиваю напиток и поднимаюсь из-за стола.

— Ладно, я пойду. Не буду тебе мешать.

Матвей тоже поднимается.

— Я провожу.

Вместе мы покидаем кухню и идем в сторону выхода. Я достаю телефон и начинаю звонить в службу такси.

— Такси слушает, откуда вас забрать?

— Полин, я тебя отвезу, — говорит Матвей, но я отрицательно мотаю головой.

— Нет, не стоит. Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, чтобы раны побыстрее зажили.

А потом диктую оператору адрес.

— Такси прибудет в течение пяти минут, ожидайте, — проговаривает девушка заученную фразу и отключается.

— Вот, очень быстро и удобно, — произношу бодрым голосом и начинаю надевать кроссовки.

Выпрямляюсь и Матвей подает мне куртку. Помогает ее надеть, ненадолго задерживая руки на моих плечах.

— Спасибо, — произношу отрывисто.

— Пожалуйста.

Телефон снова звонит и автомат сообщает, что такси прибыло к месту назначения.

— Ладно, Матвей, пока, я побежала.

— Пока.

Выскальзываю на улицу и быстрым шагом дохожу до машины. Юркаю на заднее сиденье и водитель везет меня домой.

Я не сплю почти до самого утра.

Ворочаюсь с боку на бок и вспоминаю каждую подробность нашей волнующей встречи. Раз за разом возвращаюсь мыслями к Матвею и тем ощущениям, что окутывали меня в его присутствии. Прокручиваю наши диалоги снова и снова.

Опасения Андрея оказались напрасны, и Матвей не прогонял. Не сказал мне всех тех слов, которые мог бы сказать.

А насчет нашего общения…

Мне мало и хочется еще.

Но было бы странным снова приехать к нему.

Похоже, я опять упустила свой шанс, возможно последний…

Бессонная ночь и переживания дают о себе знать. Просыпаюсь я очень поздно, уже после двенадцати.

Лежу в кровати некоторое время, а потом выскальзываю из-под одеяла и спешу в ванную. После этого иду в кухню, чтобы сделать себе свой любимый утренний напиток с имбирем и лимоном.

По пути отмечаю, что в квартире я одна. Мишки уже нет, мама еще не возвращалась от подруги.

Включаю чайник, достаю из холодильника лимон, а с полки корень имбиря. От корня отрезаю небольшую часть, чищу ее и режу на мелкие кусочки, которые тут же отправляю в термокружку. Долька лимона без кожуры идет следом.

Чайник вскипает и я заливаю все кипятком. Прекрасно знаю, что лимон нужно добавлять позже, когда вода немного остынет, потому что витамин С не выносит высоких температур, но мне всегда лень дожидаться.

Может быть и стоило сегодня, ведь впереди у меня долгий день, который все равно нужно чем-то занять, но привычка сильнее, чем запоздалые мысли об увеличенной пользе напитка.

Подхватываю кружку и иду с ней к окну с тем, чтобы немного посидеть на подоконнике и посмотреть на то, что делается во дворе.

Усаживаюсь, перевожу взгляд за окно и замираю, едва удержав в руках кружку.

Машина Матвея припарковалась на своем привычном месте под кленами, сейчас лишенными листвы, а сам он стоит, привалившись к капоту, и как ни в чем не бывало болтает с бабой Шурой.

Как тогда, когда наше знакомство только начиналось.

С той лишь разницей, что на Матвее сейчас стильная зимняя куртка, а баба Шура замотана в большой пуховый платок, надетый поверх пальто и на ее ногах настоящие валенки с галошами, оставшиеся у нее не знаю с каких времен.

Мозг взрывает сразу тысяча мыслей.

Зачем он здесь? Он приехал! Но, почему? Как давно он там стоит? Он приехал ко мне!

Я понимаю, что разговор подходит к концу, потому что баба Шура разворачивается по направлению к подъезду, а Матвей собирается вернуться в машину. Уже открывает дверь, но тут как бы невзначай смотрит на мое окно и наши взгляды встречаются.

Он смотрит на меня, а я смотрю на него не отрываясь.

Наблюдаю, как его рука тянется к телефону и тут же слышу звонок своего. Срываюсь в комнату, а потом вместе с телефоном возвращаюсь к кухонному окну.

— Да.

— Привет, Полина.

Его голос так близко, несмотря на то, что сам он намного дальше. Ведь нас отделяют стеклопакет и пятидесят метров двора. Это близко на самом деле, ведь совсем недавно мы были друг от друга намного, намного дальше.

Но сейчас кажется, что он все равно очень далеко.

— Привет, Матвей.

— У тебя сегодня свободный день, не хочешь пообедать со мной?

— Хочу, — отвечаю, не раздумывая.

Сильно, просто очень сильно хочу, Матвей.

— Хорошо.

— Только я только что проснулась, — произношу бестолково, — и мне нужно минут двадцать, чтобы собраться.

— Не торопись, я подожду.

— Если хочешь, можешь подождать у меня, чтобы не мерзнуть.

— Мне не холодно, я подожду, сколько нужно.

— Ладно.

Отключаю вызов, срываюсь с места и начинаю судорожно метаться по квартире.

Собираюсь так быстро, как могу и вскоре уже вылетаю из подъезда.

Иду по двору мимо бабы Шуры и других сбившихся в стайку старушек, внимательно провожающих меня взглядами.

При моем приближении Матвей выходит из машины.

— Матвей, привет.

— Привет, Полина.

От звука его голоса и его близости сердцебиение учащается настолько, что впору пить успокоительное.

— Извини, что пришлось столько ждать.

— Я сам приехал без предупреждения. Идем?

— Да.

Матвей подводит к пассажирскому месту и распахивает передо мной дверь. Мы не касаемся друг друга, но он стоит очень близко и уже только от осознания этого у меня подкашиваются ноги.

Как будто это мое первое свидание с ним.

Матвей заводит машину, и мы выезжаем со двора.

— Есть предпочтения, куда поехать? — спрашивает Матвей.

Он на секунду отрывает взгляд от дороги и переводит его на меня.

— Нет, мне все равно, — пожимаю плечами, — на твое усмотрение.

— Ладно.

Снова все внимание на дорогу, будто это единственное, что его сейчас интересует.

Я тоже смотрю вперед и гадаю, ощущает ли он те волны чувственности, что витают по салону или это плод только моего воображения.

Погода сегодня не очень. Пасмурно, промозгло, и с неба валит мокрый снег, переходящий в дождь. Но в машине так уютно и хорошо. Даже ресторан не нужен, я бы просто каталась с ним по городу без всякой цели.

Машина тормозит у скромной на вид вывески, и мы выходим из салона.

Я стараюсь держаться ближе к Матвею и в какой-то момент, пока идем ко входу, наши пальцы соприкасаются.

Меня словно током ударяет, а потом еще раз, потому что Матвей аккуратно, и как бы между прочим, переплетает свои пальцы с моими.

— Я здесь еще ни разу не была, — говорю преувеличенно бодро и якобы заинтересованно осматриваюсь по сторонам. На самом деле я могу думать сейчас только о том, что мы держимся за руку.

— Я заезжал несколько раз, неплохо кормят.

— Хорошо.

Официант подводит к столику и нам приходится разорвать прикосновение. Мы раздеваемся, усаживаемся друг напротив друга и минут пять обсуждаем, кто что будет заказывать.

На меня вдруг находит непонятная болтливость и я никак не могу себя сдержать.

Когда заказ сделан и официант удаляется, Матвей откидывается на спинку дивана и начинает меня разглядывать.

— Хорошо, что ты вытянул меня сюда, — говорю преувеличенно бодро, — а то так бы и просидела весь день дома.

Улыбаюсь ему, и Матвей улыбается в ответ в своей обычной сдержанной манере, одними уголками губ.

И снова смотрит на меня.

Я вдруг начинаю смущаться.

Нам с ним всегда было проще общаться на языке тела, чем разговаривать, и сейчас меня тянет пересесть к нему.

Чем произносить сотни слов, лучше просто обнять. И мне безумно хочется это сделать.

Но официант приносит заказ, и ничего не остается, как приняться за еду.

— Ты сильно похудела, — замечает Матвей, наблюдая, как я отправляю в рот вилку с салатом.

— Не знаю, — жму плечами, — не обращала внимания. Но сейчас все очень вкусно.

— Хорошо.

— А вот ты совсем ничего не ешь.

Матвей и правда не торопится налетать на еду, хоть и сделал заказ. Пьет минералку, и в общем, все.

— Почему ты не ешь? — спрашиваю я.

И тут же вспоминаю, какой горячей была его ладонь.

— Ты вообще хорошо себя чувствуешь? — додумываюсь спросить.

— Да, нормально.

Но почему-то его ответ не вселяет уверенности.

Я отодвигаю от себя тарелку, делаю глоток воды, а потом поднимаюсь из-за стола.

— Ты куда? — спрашивает он, но вместо ответа я огибаю столик и сажусь на диван рядом с ним.

Подаюсь ближе. Левой рукой ухватываю Матвея за плечо, а правую тяну к его лбу.

По сравнению с его кожей, моя ладонь кажется просто ледяной. Потому что его лоб просто пылает. Да там тридцать девять, не ниже.

— Матвей, ты весь горишь, — выдыхаю в волнении, — у тебя температура!

— Не знаю.

Веду ладонь ниже. Прикасаюсь тыльной стороной к его щеке, скуле.

— Да, сто процентов. Тебе нужно было лежать, а не ехать ко мне. Тем более по такой погоде.

Он молчит и смотрит на мои губы.

— Матвей, я серьезно. Поехали, я отвезу тебя домой.

— Ты отвезешь?

— Ну, у меня пока что нет прав, я имею в виду, давай вызовем такси. А я поеду с тобой и все проконтролирую. Как ты еще только машину вел в таком состоянии!

Я понимаю, что ворчу будто матрона средних лет, которая отчитывает своего провинившегося мужа, но ничего не могу поделать.

И я не в силах отодвинуться от него.

— Давай, попросим счет и поедем, — продолжаю уговаривать.

— Ладно.

Официант появляется в секунду.

Матвей расплачивается, мы одеваемся и выходим из заведения.

Я вцепляюсь в его предплечье и не отпускаю все время, пока идем до машины. Предлагаю вызвать такси, но Матвей отказывается.

— Полин, да нормально все.

Ведет машину он и правда так, будто с ним ничего не происходит и уже через двадцать минут мы тормозим у его дома.

— Пойдем, — говорю деловито и снова ухватываю под руку.

— Это ведь из-за ран, да? Организм не справляется. Ты что-то пьешь? Лекарства? Антибиотики?

— Полин, не суетись.

— Матвей, ты сейчас же должен лечь в постель и оставаться там по крайней мере сутки, если не больше. Градусник есть?

Мы раздеваемся и проходим в гостиную. Я озираюсь по сторонам.

— Где у тебя аптечка?

— В кухне.

— Отлично. Сейчас я посмотрю, что там есть из лекарств, а ты, давай, ложись. Это все не шутки.

Матвей продолжает стоять. Я беру его за руку и тащу в сторону спальни.

Он не сопротивляется и дает подвести себя к кровати.

— Вот, нужно лежать, а не мотаться по улицам, как это делаешь ты. Раздевайся и ложись, а я пойду схожу за градусником.

Собираюсь уйти, но Матвей тянет меня к себе.

— Полин, стой. Не уходи.

Пытаюсь вывернуться и тогда он обхватывает меня со спины.

— Не уходи, — снова просит и я замираю.

Его горячие сухие губы вдруг оказываются на моей шее.

Легкие и невесомые касания обжигают, и меня тут же ведет, будто я приняла двойную, или даже тройную дозу алкоголя.

— Матвей, — снова произношу и мой голос срывается, не в силах сдержать нахлынувших на меня эмоций.

Его сильные руки уверенно обвивают меня за талию и еще крепче прижимают к себе. Так, что между нами совершенно не остается пространства.

— Матвей, ты плохо себя чувствуешь, ты…

Он ведет носом по боковой стороне шеи, возвращается к уху и слегка прикусывает мочку. Я тут же забываю все, что хотела сказать.

С моих губ срывается стон, а потом еще один.

То, что сейчас происходит, так волнительно, но я все же пытаюсь взять себя в руки.

— Матвей, я… заехала ненадолго… Только, чтобы проконтролировать… И мне… нужно за градусником…

— Потом сходишь.

И целует в щеку.

— Матвей.

Но он лишь крепче прижимает к своему телу. А потом резко разворачивает меня лицом к себе и впивается губами в мои губы.

Я должна сопротивляться, наверное, ведь он плохо себя чувствует. Но вместо этого я вцепляюсь в него, что есть сил.

А через секунду уже ничего не имеет значения.

— Матвей, я только возьму градусник и вернусь.

Пытаюсь подняться с кровати, но Матвей ухватывает за руку и возвращает на место.

— Полин, полежи со мной.

— У тебя жар и температура. Нужно же что-то делать!

— Потом сделаешь.

— Ладно.

Вновь устраиваюсь на его плече и зажмуриваюсь.

Мне не верится, что все, что происходило сейчас между нами, правда. До сих пор в голове не укладывается. И все же это самая настоящая, самая классная и крутая в мире реальность.

— Так хорошо с тобой, Матвей. Ты даже не представляешь, как мне хотелось быть с тобой тогда, после драки. Но я побоялась подходить близко, думала, тебе не до меня.

— Серьезно?

— Да. Мне тогда было очень плохо.

— С ним ты связалась мне назло?

Конечно же, я сразу понимаю, что речь о Семене. А голос Матвея звучит теперь глухо, напряженно.

— Да, — киваю, — и связалась, это громко сказано. Между нами ничего не было.

— Ты с ним целовалась, по крайней мере.

Он все еще напряжен, но я чувствую, как постепенно расслабляется. Интуитивно понимаю, что эти слова, это мое признание, очень важно для него.

— Один раз и дальше поцелуя дело не зашло. Даже вспоминать об этом не хочу. Я… была не в себе, Матвей. Ревновала сильно. И тебе тогда наговорила всего. Мне так жаль. Я только сейчас понимаю, как была неправа. Ты ведь столько сделал для меня. А с этой девушкой… ее Семен попросил, чтобы она приехала, а не ты. Он потом сам сказал.

— Мне никто не нужен, кроме тебя.

Жмусь к Матвею и тянусь к его лицу. Целую в щеку, и мы снова лежим некоторое время.

Все же кто-то должен проявить ответственность, а потому я вновь пытаюсь подняться.

— Сделаю нам чай, от чая ведь ты не откажешься?

— Так хочешь побыстрее сбежать?

Матвей, наконец, разжимает объятия и отпускает.

Я поднимаюсь и начинаю одеваться.

— Я не собираюсь сбегать, просто поставлю чайник, — говорю ему.

Он неопределенно хмыкает.

— Сейчас вернусь.

Стягиваю волосы обратно в хвост и иду в кухню.

Ставлю чайник, а пока вода закипает, начинаю рыться в аптечке в поисках термометра, жаропонижающего и медикаментов для обработки ран.

Через десять минут я, с подносом, на котором стоит все, что нужно, возвращаюсь в комнату.

На улице уже темно, и в комнате тоже царит полумрак. Матвей лежит на кровати, закрыв глаза и неровно дышит.

Подхожу и устраиваю поднос на прикроватном столике.

Сажусь рядом с ним и осторожно кладу ладонь ему на лоб.

Красивые губы трогает легкая улыбка, несмотря на то, что глаза остаются закрытыми.

Горит весь просто адски. Может, стоит вызвать врача?

— Матвей, — зову еле слышно, потому что не могу понять, спит он или нет.

— Что? — отвечает также тихо, и перехватывает мою руку, когда я хочу убрать ладонь с его лба.

— Матвей, я принесла градусник, ты должен померить температуру.

— К черту градусник, лучше иди ко мне.

Он открывает глаза, горящие сейчас в каком-то лихорадочном блеске, и смотрит прямо на меня.

— Нет. Пока ты не выздоровеешь, даже не думай. Но зато я принесла чай и жаропонижающее. А еще все для обработки ран. Ты сейчас же начнешь лечиться.

Матвей отказывается, но в конце концов я уговариваю его выпить все, что принесла. Еще с полчаса я занимаюсь его ранами.

Когда все сделано, я прибираюсь и вновь возвращаюсь в комнату. Присаживаюсь на подоконник и начинаю наблюдать за Матвеем.

Он лежит, подсунув под голову подушку, и смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Нужно вызвать врача, — говорю так, чтобы мой голос звучал максимально убедительно.

Только что я все же заставила его померить температуру. Как я и думала, перевалило за тридцать девять.

— Не нужно.

— А если что-то серьезное?

— Ты же дала мне таблетки. К утру все будет нормально.

— Ты такой упрямый.

— Как и ты.

От его замечания я вспыхиваю, хоть в темноте этого и не видно.

Некоторое время мы проводим в тишине.

Матвей закрывает глаза и, кажется, начинает дремать. Я так хочу, чтобы он побыстрее поправился.

Эта ночь кажется мне нескончаемо длинной, потому что через пару часов Матвею становится хуже, и я реально готова уже звонить в скорую, хоть он просит этого и не делать. Но потом он успокаивается и засыпает.

Мне кажется, лекарство, наконец, начинает действовать, и он уже не такой горячий, каким был только что.

Я еще несколько раз проверяю лоб, а потом укладываюсь рядом с ним.

Не помню, как засыпаю, а когда просыпаюсь, Матвей оказывается буквально в нескольких сантиметрах от меня и крепко спит.

Лежит на животе. Одну руку он сунул под голову, а вторая перекинута поперек моего живота.

Дыхание ровное, а температура…

Я протягиваю руку и осторожно, чтобы не разбудить, касаюсь его лба… судя по всему, спала.

По крайней мере точно не такая высокая, какой была еще несколько часов назад.

Выдыхаю от облегчения.

Осторожно выбираюсь из кровати и иду в ванную комнату.

Привожу себя в порядок и следую в кухню.

Нагло, словно я здесь хозяйка, лезу в холодильник и начинаю деловито мониторить его содержимое.

В детстве, когда я заболевала, мама всегда брала больничный и начинала суетиться вокруг меня. Обязательно варила лечебный куриный бульон и другие вкусные кушанья, например, паровые котлеты. Я решаю заняться тем же.

Поскольку курицы у Матвея нет, также, как вермишели и еще много чего, я лезу в интернет и заказываю доставку продуктов из ближайшего супермаркета.

Через двадцать минут курьер приносит к дверям два увесистых пакета. Я подхватываю их по очереди и оттаскиваю в кухню. Подбираю видео-рецепты, а потом начинаю приготовление.

Спустя примерно час по кухне начинают витать довольно аппетитные ароматы. Почти такие, как кружатся по нашей квартире, когда мама готовит.

Маме, я, кстати, позвонила еще вечером, и предупредила, что остаюсь у Матвея.

— Как я рада, доченька, наконец-то вы помирились, — получила ответ.

Вообще-то, я еще не уверена, что мы помирились. И сегодня в семь отходит последний автобус.

Выключаю плиту и решаю, что нужно сходить и посмотреть, как там Матвей, как слышу за спиной шаги. Еще секунда и он сам вырастает на пороге кухни.

В одних штанах и с голым торсом. Босиком, небритый, хотя двухдневная щетина очень ему идет. А волосы спутаны со сна и лежат сейчас в художественном беспорядке.

Так и хочется подойти к нему и обнять.

Но на лице хмурое выражение.

Когда он видит меня, оно несколько смягчается.

— Полина, — произносит сдержанно, а я улыбаюсь.

— Привет, Матвей. Как ты себя чувствуешь?

— Ты еще не уехала.

— Нет. Вот, приготовила обед. Точно такой, как мне мама готовила в детстве, когда я болела. Сейчас буду тебя кормить. Проходи, садись.

Но он продолжает стоять на пороге и смотреть на меня.

Подхожу к нему сама и беру за руку. Тяну к дивану и усаживаю Матвея на него.

— Садись. Я, можно сказать, первый раз готовила, будешь дегустировать.

Начинаю суетиться у плиты и ставлю перед Матвеем тарелку с золотистым бульоном, в котором плавает мелко рубленная зелень.

— Вот, давай, пробуй. А потом еще будет второе. Специальное меню для выздоравливающих. Целый час у плиты простояла.

Матвей косится на меня, но все же берет в руки ложку и пробует мою стряпню.

— Ну, как? — спрашиваю через несколько секунд.

— Очень вкусно, Полин, спасибо. Талант твоей мамы явно передался и тебе.

— Большое спасибо, я очень рада. Еще и второе будет.

Вскакиваю с места и отхожу к плите. Быстро накладываю еду и вновь заставляю Матвея пробовать. Сама тем временем завариваю для нас чай с лимоном.

Всучаю кружку Матвею и слежу за тем, чтобы он пил, а не просто делал вид.

Сама же вновь отхожу к плите, чтобы убрать посуду.

— Полин, во сколько тебе ехать? — летит в спину вопрос, и я замираю.

А потом осторожно поворачиваюсь к Матвею.

— Вообще-то, я не планировала сегодня уезжать, — произношу осторожно.

— Ты говорила, что сегодня.

— Извини, но я не могу оставить тебя в таком состоянии.

— Со мной все в порядке. Температура спала, и ты накормила меня так, что можно несколько суток протянуть без еды.

Мне не нравится та направленность, которую приобретает наш разговор, все же было хорошо. Но Матвей смотрит пристально и, по всей видимости, ждет ответ.

— Так хочешь, чтобы я побыстрее уехала?

— Нет, не хочу. Но мне нужно знать твои планы.

Матвей отставляет чашку, поднимается с дивана и перемещается к окну. Подпирает подоконник, а руки засовывает в карманы.

Я стараюсь не пялиться на его пресс.

— Так что, Полин?

— Хорошо.

Киваю, а потом начинаю медленно приближаться к нему.

— Хорошо. Если тебе нужно знать мои планы, то я скажу. Я хотела… когда ты проснешься я хотела…

Останавливаюсь в шаге.

Зажмуриваюсь на секунду, набираю в легкие побольше воздуха, открываю глаза, нахожу его взгляд и продолжаю.

— Планировала сказать тебе, что я тебя очень сильно люблю, Матвей. И никуда не хочу от тебя ни уходить, ни уезжать.

Он смотрит, не мигая, и, кажется, даже не дыша.

— Так что… если ты сам не прогонишь, я от тебя не уйду. Хочу быть с тобой и только с тобой. Но если я не нужна тебе, тогда, конечно…

Он все еще молчит. Прожигает взглядом и молчит. Наверное, ему нужно время, чтобы подумать…

Хочу отойти, но сильные пальцы крепко сжимают мои запястья.

— Не нужна, серьезно? После всего, что было?

— Матвей, я…

— Полин, ты правда думаешь, что не нужна мне?

— Я не знаю, Матвей. Между нами все так… сложно.

Не удерживаюсь и все же прикасаюсь к его груди. Осторожно веду по ней пальцами, наслаждаясь ощущениями бархатистой кожи и тем, как под моими касаниями напрягается его торс.

— Иди сюда.

Матвей тянет меня на себя, до упора.

Так крепко прижимает, что между нами совсем не остается пространства.

Я обвиваю руками его шею и прячу пальцы в темных непослушных волосах. Они такие шелковистые на ощупь и мне безумно нравится их растрепывать и пропускать через пальцы.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы ты осталась, Полин, — шепчет Матвей мне на ухо, и я вся взрываюсь мириадами мурашек.

— Правда?

— Да. Но я боялся, ты решишь, что обязана мне. Поэтому уехал и сказал все то, что сказал. Мало приятного, если бы ты согласилась быть со мной через силу или из благодарности.

Я тянусь к нему и целую.

Через силу? Это точно не о том, что со мной сейчас творится.

Мы с Матвеем проводим чудесный вечер.

Устраиваемся на диване в гостиной, напротив большой плазмы и решаем посмотреть вместе какую-нибудь комедию.

Несмотря на то, что температура у Матвея все еще держится, ему явно лучше, чем было ночью.

Я слежу за его состоянием. Заставляю сидеть на месте и пить чай с лимоном. Периодически трогаю лоб и предлагаю вызвать врача, на что получаю неизменные отказы.

— Почему нет, Матвей? — спрашиваю снова и снова.

— Потому что. Ты мой врач и я хочу, чтобы так и оставалось.

— Да?

— Да.

— Ладно. Тогда ты должен во всем меня слушаться.

— Хорошо, я согласен.

Ставлю поднос с очередной порцией чая на столик и подхожу к Матвею.

Сажусь рядом с ним, обнимаю и целую в щеку.

— Матвей, я люблю тебя, — говорю, повинуясь порыву.

— Люблю тебя, Полин.

Улыбаюсь и снова целую его, теперь уже по-настоящему.

На следующий день Матвей кажется мне полностью выздоровевшим.

По крайней мере, температура нормальная и сам он выглядит более, чем хорошо. Привлекательно до ужаса. И искушающе. И даже не скажешь, что совсем недавно он чувствовал себя не очень.

А смотрит на меня так, что никакой возможности думать о чем-то или ком-то, кроме него.

— Какие планы? — спрашиваю я, когда мы сидим в кухне и завтракаем.

Завтрак я готовила сама, чем очень горжусь. А кожа на шее до сих пор горит после его жарких поцелуев в спальне.

— Нужно что-то решать с твоей учебой и работой, — отвечает Матвей.

Странно, что об этом заговаривает он, а не я. Хотя он прав. Нужно что-то решать.

Но не хочется. Не хочется вообще ничего, кроме того, чтобы наслаждаться общением и близостью с ним.

Я ведь совершенно потерялась во времени и пространстве за это время, а мир за пределами квартиры кажется теперь далеким и нереальным.

— Да, надо, — киваю и потягиваюсь, — но так не хочется обо всем этом думать. Не знаю даже, как быть. Снова переводиться? Навряд ли меня примут обратно. А с работой… придется увольняться и искать что-то здесь.

— Ну, работа, считай, у тебя уже есть. В моем клубе.

— Не знаю. Не думаю, что это будет удобно.

— Это будет удобно, Полин, во всех смыслах.

— Не уверена.

— Обещай, по крайней мере, подумать над этим.

— Хорошо, — легко соглашаюсь.

Потом вздыхаю и беру в руки телефон.

Звоню сначала на работу, а потом в деканат. Спрашиваю, когда я смогу подъехать за документами.

— В любое время? — переспрашиваю, — что ж, спасибо.

— Одна ты туда не поедешь, — говорит Матвей, едва я сбрасываю вызов.

Пока я звонила, он наблюдал за мной, откинувшись на спинку стула и теперь продолжает сверлить взглядом.

— Хорошо, — легко соглашаюсь, после чего поднимаюсь из-за стола и начинаю суетиться с посудой.

Я вообще решила больше с ним не спорить, если вопрос не принципиальный. Раз Матвею будет спокойнее, если я поеду не одна, значит, пусть будет так.

— Поедем вместе. Ты заберешь документы, трудовую, а на следующий день вернемся. Если все быстро получится, можно даже и в этот же день.

— Ладно. Только не сегодня. Хочу, чтобы ты выздоровел окончательно. А поездка, это ведь несколько часов на машине, все же нагрузка.

— Иди ко мне. Это поспособствует моему выздоровлению.

— Да?

— Совершенно точно.

— Ладно.

Вытираю руки бумажным полотенцем, отбрасываю его и шагаю к Матвею.

Усаживаюсь на него и обнимаю за шею.

— Так? — интересуюсь.

— Да.

Его руки уже на моей талии, а губы у самых моих губ.

— А теперь поцелуй и скажи, что любишь меня.

— Я люблю тебя.

Весь день мы валяем дурака.

Заказываем еду на дом, разваливаемся на диване и смотрим разные фильмы.

— Круто, — говорю ближе к вечеру, — давно я так не отдыхала. А ты?

— Стоило заболеть, чтобы получить все это, — усмехается Матвей.

Закидывает руку мне на плечо и целует в щеку.

— Нет, не нужно болеть. Обещай, что не будешь специально! — тут же говорю и смотрю на него.

— Ладно, не суетись так.

Хотя можешь и суетиться, Полина.

Мне так не хватало всего этого от тебя. Заботы и внимания.

Я не привык, вообще-то.

Отец не из тех, кто будет сильно заморачиваться с проявлением нежности или заботы, разве только что-то экстренное. Наподобие помощи с боями. В остальное время он слишком равнодушен ко всему окружающему. Мать уже давно дарит свою любовь другой семье.

Я привык, что я сам по себе.

И никогда не рассчитывал на что-то особенное, хотя очень хотелось.

Подсознательно.

Но теперь говорю об этом в открытую.

Как там, в Библии: все тайное становится явным.

Вот оно и становится.

А явное это то, что я влюблен до потери пульса. Подсел на твое внимание Полина, и на тебя. И мне уже не соскочить.

Хочу быть только с тобой, без вариантов.

Девочка смотрит на меня и улыбается, а мне снова хочется касаться ее. Безумно хочется, так, что не удержаться.

Обнимаю и прижимаю к себе. Целую в висок. Наслаждаюсь тем, каким податливым становится ее тело в моих руках. Словно пластилин. И отзывается на каждое мое прикосновение. А уж о том, как сильно реагирует мое тело на тебя, и речи нет.

Но мы смотрим фильм, и я даю себе установку продержаться хотя бы еще полчаса.

Больше просто не выдержу.

От Полины исходит такой притягательный аромат, что я, как маньяк, начинаю нюхать ее волосы.

— Матвей, — смеется она, но не отстраняется.

— Что? — бормочу. И снова вдыхаю аромат ее волос. Мне кажется, ее кожа пахнет розами. Может и нет, но в любом случае, чем-то очень родным и приятным.

— Матвей, если так пойдет дальше, мы не досмотрим фильм до конца.

— Досмотрим. Я дал себе обещание, что досмотрим.

— Да, но я-то такого обещания не давала.

Ее слова заводят настолько, что я готов наплевать на все и взять ее прямо здесь и сейчас.

— Сделаю нам чай, — говорит Полина и поднимается с дивана.

— Чай? Окей.

Все равно мы оба знаем, что произойдет дальше. Да, Полина? Правда ведь?

И по глазам читаю ответ, Да. Матвей, произойдет все, о чем ты не попросишь.

Улыбаюсь своей девочке, а она улыбается в ответ.

Спустя два дня мы садимся в машину Матвея и едем за моими документами.

Дорога занимает что-то около четырех часов и все время в пути мы разговариваем о разных вещах. Я спрашиваю у Матвея о его дипломной работе, и он неторопливо рассказывает.

Мне кажется, диплом его не очень волнует и сейчас его голову занимают какие-то другие вопросы, не связанные с учебой. Это и понятно, ведь диплом у него почти написан, остается формальная защита.

Да и не придется ему, как многим студентам, суетиться после выпуска и обивать пороги организаций в поисках работы. У него есть клубы, налаженный бизнес. А еще Матвей очень сильно увлекается темой криптовалюты.

Мне интересно все, что интересно ему, поэтому я внимательно ловлю каждое его слово.

— Может быть, Полин, это единственный шанс разбогатеть. Совсем скоро все зарегулируют и тогда миллионером уже не стать просто так, по щелчку пальцев.

— Тебе можно не волноваться об этом.

— Да, но сам факт. Подумай, какие возможности открыты сейчас перед каждым.

Он рассказывает дальше, а я улыбаюсь.

Мне нравится, что он такой любознательный и его интересы не ограничиваются одной темой спорта.

— Ты чего? — через некоторое время спрашивает Матвей и смотрит на меня.

— Ничего. Просто очень рада, что мы вместе. Как же хорошо, что я приехала к тебе. А потом ты приехал ко мне и пригласил на обед. Не знаю, что бы я делала, если бы все сложилось по-другому.

— Я бы сходил с ума. Не выдержал бы и все равно приехал к тебе.

— Нет, это я приехала бы к тебе.

Мне так хочется прикоснуться к нему, но он за рулем. Тем не менее, я все же не отказываю себе. Перегибаюсь через сиденье и целую Матвея в щеку.

Он улыбается и целует в ответ, на мгновение оторвавшись от дороги.

— Куда сначала, Полин, на работу или в университет? — спрашивает Матвей, как только мы въезжаем в город.

— Давай в универ. В клубе администрация сидит допоздна, а тут после обеда, чего доброго, все разойдутся.

— Хорошо.

Матвей забивает в навигатор адрес, и мы едем в университет.

В общагу заезжать не нужно, потому что все вещи я забрала, когда уезжала, уже хорошо. Но все равно, лишь только начинаю подъем по ступенькам, ощущаю некоторый дискомфорт.

Я попросила подождать Матвея в машине, а теперь жалею об этом.

Сразу вспоминается весь тот негатив, что сопровождал меня с отъездом. Как кричали и бесились Вика с Таней, обвиняя в том, что я врунья и обманщица.

Конечно, мне плевать на то, что они думают обо мне, просто не хочется встревать в новые конфликты, если такие вдруг возникнут. Сейчас я слишком на подъеме и мне хочется, чтобы мир отвечал мне тем же.

— Муромцева, вы хорошо подумали?

Строгая женщина в больших круглых очках выдает мои документы, но на ее лице застывает маска недоумения.

— Да, хорошо. Я буду жить в другом городе, и не смогу появляться на учебе.

— А, ну, тогда, конечно. Причина уважительная. Но вот не знаю, удастся ли вам поступить в университет в вашем городе. Все же второе полугодие. А у вас довольно хорошие оценки.

— Ничего страшного, я что-нибудь придумаю.

— Ладно, раз так. Мы, конечно, не вправе удерживать студентов против их желания, все вы взрослые люди. Тем более бюджетных мест всегда не хватает.

— Большое спасибо.

Забираю документы и иду с ними по коридору.

Сейчас проходит лекция, а потому никого из студентов в округе не наблюдается.

Но пока я успеваю дойти до первого, ситуация меняется. Двери аудиторий начинают распахиваться и все вокруг как по волшебству заполняется гулом, суетой, смехом и разговорами.

Я улыбаюсь с ностальгией, все же я училась тут некоторое время и это просто так не выкинешь из памяти.

Но я бы ни за что не повернула время вспять.

Тогда я не жила, а существовала.

Сейчас же я на самом деле живу, полной жизнью. И я счастлива, потому что у выхода меня ждет самый лучший парень в мире.

С которым у нас все серьезно.

Который говорит мне, что любит и доказывает это делами. И которого очень сильно люблю я.

— Муромцева, ты!

Грозный окрик проносится по холлу и, кажется, что взгляды всех присутствующих тут же направляются в мою сторону.

— Ага, вот она, врушка и засранка!

Я замираю.

Происходит то, чего я больше всего боялась.

Таня, Вика и стайка их приближенных перегораживают дорогу так, что я не могу пройти мимо них.

— Ну, и где пропадаем? — тянет Вика и переводит взгляд на папку в моих руках. Она полупрозрачная и можно догадаться, что в ней документы.

Таня с остервенением жует жвачку и воинственно упирает руки в бока.

— Что? Решила свалить из универа? — продолжает Вика.

— Переезжаю в другой город, — говорю спокойно.

— Да неужто? А может, просто сбегаешь, потому что стыдно стало? Врала нам про то, какая ты крутая, а на деле ты просто лохушка, на которую не посмотрит ни один парень.

Вика делает шаг ко мне, и я чувствую аромат ее кричащего парфюма. По залу проносятся смешки. Я понимаю, что все внимательно следят за развитием ситуации, просто ловят каждое слово, и даже находят в этом какое-то особое, извращенное удовольствие.

— Не говори ерунды, — осаживаю девицу, — если бы мне понадобилось здесь учиться, я бы училась. Но я переезжаю, так что, дай пройти.

— Ооооой, пройти! Еще скажи, что на ступеньках тебя поджидает Матвей и ты поэтому торопишься.

Вика закатывает глаза и начинает наигранно смеяться. Ее смех подхватывают остальные.

— Да, ты угадала. Он ждет, и я не собираюсь терять лишние минуты тут с вами, и вести эти… разговоры.

— Таньк, не, ты слышала? — ищет Вика поддержки у подруги и остальных. И тут же ее находит.

— Совсем завралась.

Таня обходит меня со спины и когда я дергаюсь в сторону, Вика ухватывает за руку.

— Я вообще предлагаю, — говорит Таня, — не выпускать ее, пока прилюдно не признает, что она врушка и…

Тут она прерывает свою речь и глаза ее округляются.

— Что? — тянет Вика.

— Эээээ…

Тут я вижу, как дверь открывается и в зал входит Матвей.

— Эээээ, — снова тянет Таня.

Вика оборачивается и застывает, словно статуя.

Я улыбаюсь.

Не просто улыбаюсь, с его появлением у меня словно крылья за спиной вырастают.

— Матвей, — зову и со всех ног кидаюсь к нему.

Толпа расступается, как по мановению волшебной палочки.

— Матвей!

Он обнимает, а я вцепляюсь в него изо всех сил и утыкаюсь носом ему в грудь.

— Полин, все в порядке? Ты что-то долго, и я решил, может, тебе нужна помощь?

— Матвей, как же я тебя люблю!

На моих глазах выступают слезы, и я еще сильнее прижимаюсь к нему. Свитшот Матвея быстро впитывает влагу.

— Очень люблю, просто очень-очень.

— Что здесь происходит, Полин?

Матвей смотрит за мою спину и хмурится.

— Какие-то проблемы? — произносит громко и в его голосе я ощущаю металл.

— Эээээ нннеттт, — доносится неуверенное, больше похожее на блеяние, чем на человеческий голос. Я даже не понимаю, Вике он принадлежит, или Тане.

— Тогда расходимся. И чтобы я больше не видел никого из вас рядом с моей девушкой. Всем ясно?

— Ддда, да, конечно.

— Все, все свободны.

И мне, уже другим, совсем-совсем другим тоном.

— Пойдем, Полин?

— Да, пойдем.

Он обнимает за плечи и вот так, обнявшись, под взглядами окружающих мы выходим на улицу. Спускаемся по ступенькам и подходим к машине Матвея.

Я не удерживаюсь и оборачиваюсь, смотрю на вход в здание. Все девицы высыпали на улицу и теперь молча наблюдают за нами.

— Что им было нужно от тебя? — спрашивает Матвей.

— Ничего. То есть, я сказала им, еще тогда, когда ты приезжал в первый раз, что мы с тобой встречаемся и из-за этого они хорошо ко мне относились. Все просили, чтобы пригласила тебя на вечеринку. А потом… узнали, что мы не вместе и вот… решили… прояснить этот вопрос.

— Мы вместе.

— Да.

— Иди ко мне.

— Матвей, я…

Но он целует, не обращая никакого внимания на мое сопротивление.

— Вместе, Полина, — произносит, едва оторвавшись от меня, — и пусть об этом знают и видят все желающие. Я не собираюсь скрывать.

Еще раз бросаю взгляд на ступеньки, и вижу, что девицы находятся в каком-то трансе. Смотрят на нас не мигая. Если у кого-то и были сомнения, теперь их точно нет.

Губы Матвея оказываются на моей щеке. Нежно прикасаются, а потом перемещаются к уху.

— Ну что, теперь в клуб?

— Да.

Мы загружаемся в машину и едем.

В клубе нам приходится провести что-то около часа. Матвей идет со мной и не отходит, буквально, ни на шаг, хотя поводов для волнения нет. Семен здесь больше не работает, так как находится сейчас под стражей. Единственное, когда уже собираемся уходить, отходит немного в сторону, давая переговорить с приятельницей.

— Представляешь, с этими боями такая шумиха поднялась, — сообщает Лена, — жаль, что ты не увидела.

— Ничего страшного.

— А вообще жалко, что ты уходишь. Мы с тобой вроде как подружились.

— Не могу остаться. Помирилась со своим парнем и теперь мы будем жить у него.

— Да, он такой классный. Я бы сама за таким на край света. Повезло тебе, Полинка.

И Лена мечтательно вздыхает.

— Да, я знаю.

Матвей, словно почувствовав, что мы говорим о нем, поворачивает голову и наши взгляды встречаются.

Мы улыбаемся друг другу.

— Ладно, Лен, побежала.

— Давай, может еще увидимся. Если будешь в нашем городе.

— Да, удачи оставаться.

Поскольку скоро начнет темнеть, мы решаем остаться в городе и поехать обратно уже с утра. Тем более, есть место, где можно переночевать. Квартира, которую Матвей снял на месяц, все еще в нашем распоряжении.

— Ключи у Андрея, — говорит Матвей и начинает звонить приятелю.

Андрей берет трубку довольно быстро, и Матвей сообщает, что мы в городе.

— Приехали за Полиниными документами. Она остается со мной.

— Я очень рад.

— Обратно поедем завтра. Не хочешь поужинать с нами? Заодно передашь ключи от квартиры.

— С удовольствием, — отвечает Андрей.

— Отлично.

Они договариваются о том, где лучше провести вечер, и мы едем туда.

Я ужасно рада увидеть Андрея, и видно, что он тоже доволен от встречи с нами.

— Я рад, что вы решили внять голосу разума, — говорит нам и широко улыбается открытой белозубой улыбкой. Я улыбаюсь в ответ.

Матвей же просто не выпускает меня из объятий. На протяжении всего ужина.

Мы с ним даже выходим танцевать, но танец больше похож на дуракаваляние. Матвей прижимает меня к себе, а я хихикаю и увертываюсь.

— Хочу поскорее оказаться в квартире, — шепчет Матвей, а я вновь пытаюсь отстраниться.

Андрей поглядывает на нас с хитрецой, а когда улучает момент, наклоняется ко мне.

— Я правда очень рад за вас, Полин. Вы просто созданы друг для друга.

— Я так счастлива, ты даже не представляешь.

— Что за разговоры?

Матвей хмурится, а я снова улыбаюсь.

Мне безумно нравится, когда он меня ревнует. Безумно нравится все, что происходит сейчас между нами.

— Ревновал меня к Андрею? — спрашивает Полинка, как только мы оказываемся в квартире.

Дразнит меня, а я и без того на взводе от желания. И да, ревную. Мне нет резона скрывать.

— Безумно. Ревную к каждому парню, кто подходит к тебе ближе, чем на метр. Всегда так было.

— Да?

— Ага.

Киваю и тянусь к ее куртке. Скидываю за долю секунды и принимаюсь за свитер.

— Матвей, что, так сразу?

— Не сразу, я весь день ждал.

— Я тоже соскучилась. Очень сильно.

— Что-то незаметно.

— Сейчас узнаешь, — смеется она, а я уплываю из реальности.

Мы не включаем свет и находим спальню наощупь. Мне просто необходимо сейчас быть с ней, так необходимо, как воздух. Ее близость, внимание, ее тепло. Все, что она может мне дать и все, что дает.

Я беру яростно, как будто в последний раз.

Мне нужна она вся и я не могу думать сейчас ни о чем другом, только о ней.

И да, Полин, это будет не в последний раз.

Мы приезжаем обратно в город и сразу заворачиваем ко мне. Мама сегодня дома и сказала по телефону, что накормит нас самым вкусным обедом.

Матвей как всегда за, хотя и мои успехи в кулинарии довольно существенны. Но, конечно, мама — это мама. Ее талант в приготовлении блюд очень сложно переплюнуть, практически невозможно. Так что я в чем-то понимаю Матвея.

А еще он как-то загадочно себя ведет.

— Полин, нам нужно поговорить, — вдруг произносит.

— Говори.

— Не в машине. Но это очень важный разговор.

— Хорошо. Если нет срочности, поговорим, когда приедем.

— Ты носишь украшения, — вдруг говорит он без перехода.

— Э… да.

— Я рад.

— Мне очень нравится этот комплект, и я ношу его с удовольствием.

— Значит, возможно…

Матвей хочет что-то еще сказать, но замолкает на полуслове.

Это странно.

Я не понимаю, что с ним происходит, ведь Матвей никогда не страдал отсутствием красноречия. Что такого важного он планирует мне сообщить?

Этот вопрос волнует меня весь обед, плавно переходящий в ужин.

Матвей с моей мамой и Мишкой так спелись, что не дают и слова вставить. Оживленно разговаривают, смеются. Впрочем, не сильно и хочется что-то вставлять. Я просто наслаждаюсь тем, что сижу в компании самых дорогих мне людей и понимаю, что этот момент моей жизни — один из самых счастливых.

Но все же вопрос, что Матвей хочет сказать, остается открытым.

— Что ты хотел мне сказать? — спрашиваю у него, как только мы уединяемся в моей комнате.

Матвей прохаживается по помещению, иногда притрагивается к вещам. Впрочем, тут же отдергивает пальцы, а потом вообще убирает руки в карманы.

Подходит к окну и пялится некоторое время на темный двор.

Потом разворачивается ко мне.

— Полин…

И снова замолкает.

— Матвей, что такое? Я уже всерьез начинаю волноваться.

— Полин… ты ведь сказала, что тебе нравятся украшения, что я подарил, так?

— Да. Очень.

— Но знаешь… дело в том… В общем, в комплект идет еще кое-что. Не только кулон и браслет. Еще… в общем… еще идет кольцо, Полин.

— Да?

— Да.

Матвей подходит ко мне, берет за руку и тянет к окну.

— Вставай сюда.

Я непонимающе хмурюсь.

— Полин, в общем, я делаю это в первый раз, так что…

Тут он достает из кармана футляр, раскрывает его и протягивает мне.

— В общем, Полин…

Он вдруг опускается передо мной на колено, и я чувствую, как мои щеки начинает заливать румянец.

— Матвей. Что ты делаешь, Матвей…

— Полин, выходи за меня.

— Что?

— Выходи за меня замуж. Я хочу, чтобы ты все время была со мной. Хочу, чтобы это было законно, и чтобы ты не волновалась о том, что у нас все несерьезно. Более, чем серьезно, Полин. Ты же видишь.

— Матвей, я… поднимись, пожалуйста.

— Сначала ответь.

— Конечно, я согласна, Матвей. Как я могу отказаться, ведь я люблю тебя.

Матвей поднимается, откидывает коробочку в сторону и сам надевает мне на палец кольцо, потому что я просто не в состоянии этого сделать. Слишком сильно дрожат мои пальцы.

— Супер, Полин. Я рассчитывал на такой ответ, но все равно волновался. Зная тебя… ты ведь могла и отказать.

— Я согласна, Матвей.

— Иди ко мне.

Он обнимает, а я готова расплакаться от счастья.

Свадьба проходит роскошно.

Матвей уговорил меня выбрать нереально красивое и стильное платье из самого престижного каталога, на ценник которого я старалась не смотреть. А праздновать решили в одном из самых крутых ресторанов города. Этот ресторан держит друг отца Матвея и он обошелся нам совершенно бесплатно. Впрочем, Матвея этот вопрос волновал меньше всего.

— Такая молодая, а уже замуж, — слышатся шепотки соседок, когда я прохожу от подъезда до красиво украшенной машины по дорожке из розовых лепестков.

— Неужели беременная?

— Какая беременная? — тут же прерывает соседок грозный тон бабы Шуры, — просто парень хороший попался. А раз так, то чего тянуть? А даже если и малыш у них появится, что с того? Да с таким мужем, как Матвейка, можно и десяток завести, все будет впрок.

Меня смешат рассуждения соседок о том, беременна я или нет. Вообще-то пока не планировали, ведь мне еще нужно окончить университет. Отец Матвея поднял все свои связи, которых у него оказалось просто очень много, и меня устроили обратно в наш университет, даже в ту же самую группу. Теперь мы с Соней снова учимся вместе, чему подруга очень рада. А обо мне и говорить нечего.

Кстати, вот и она.

У машин собрались все: мама, прижимающая к глазам носовой платок, Мишка в своем лучшем костюме, разодетая в пух и прах Соня, и Никита, облачившийся по случаю торжества в строгий деловой костюм. Много друзей и приятелей Матвея, его отец.

Неожиданно, но на свадьбу сына прилетает даже его мама и я могу с ней познакомиться. Очень красивая стройная женщина среднего роста, с тонкими чертами лица и длинными слегка вьющимися черными волосами. Привлекательная и уверенная в себе.

Держалась с достоинством, со мной была очень любезна и мне она очень понравилась. Она прилетела с няней и маленьким юрким мальчиком, чем-то похожим на Матвея.

Впрочем, она побыла лишь на торжественной части, а после нее сразу уехала. Возможно, ей не хотелось оставаться дольше из-за Игната Владимировича, а может, потому что малыш быстро устал от огромного скопления людей.

Сам Матвей выглядит просто сногсшибательно.

На нем супер-мега дорогой и стильный костюм, который он приобрел специально для этого случая. Впрочем, по мне, будь он одет хоть в рваные джинсы, ничего не изменится.

Матвей — это Матвей и этим все сказано.

По проходу к нему меня ведет его отец. Подводит и передает Матвею с рук на руки.

— Ну, что, Полин, готова сменить фамилию? — спрашивает Матвей.

— Готова. На все готова с тобой.

— Отлично.

— Я очень тебя люблю, Матвей.

— Люблю тебя, Полин.

«А теперь можете поцеловать невесту».

Матвей улыбается мне, а я ему.

— Начинается самое приятное, — говорит Матвей и целует меня долгим поцелуем.

Соня ловит букет невесты, несмотря на то, что желающих сделать это оказывается очень много. Но подруга шустрее всех, а может, так получается случайно. Они с Никитой жить не могут друг без друга и даже если ругаются днем, ночами у них происходят неизменно жаркие примирения. Я волнуюсь, сможет ли она доучиться до пятого курса и не залететь раньше времени.

Мишка тоже приводит на торжество подружку. Симпатичная худенькая блондинка, которая смотрит на брата с обожанием и ловит каждое его слово. Не думаю, что у Мишки серьезные намерения, ведь он совсем молодой, но кто знает.

Фотографы делают множество снимков с разных ракурсов, но чем дальше, тем голову сильнее кружит близость Матвея, а все остальное сливается в какой-то отдаленный фоновый шум.

Все же мы женимся для себя, в первую очередь. Я бы согласилась и так с ним жить. Но мне приятно, что для Матвея это важно и нужно ему.

А еще мы с ним едем в свадебное путешествие.

Это очень красивое место, просто рай на земле.

Весь день мы прогуливаемся по живописным окрестностям, держась за руку, а теперь устраиваемся в огромной ванне, расположенной прямо на террасе уютного домика, который Матвей снял для нас на целых две недели.

— Полин, нравится здесь? — спрашивает Матвей и я с готовностью киваю.

Вода такая приятная, расслабляющая и мне настолько хорошо, что не передать словами.

А еще мне хочется быть ближе к нему.

Я пересаживаюсь и теперь Матвей сидит позади меня и обнимает. Я облокачиваюсь на него и прикрываю глаза. Наслаждаюсь каждой секундой нашего времени вместе.

— Очень люблю тебя, Матвей. Ты даже не представляешь, насколько. Наверное, я уже надоела тебе с этим.

— Серьезно? О том, что ты меня любишь, я готов слушать с утра и до ночи.

— Надоест.

— Не надоест. Так что можешь смело повторять это столько раз, сколько тебе захочется. Давай, скажи еще раз, как ты любишь меня Полин.

— Сильно люблю, Матвей, больше всех на свете.

— Точно?

— Да, точно.

— Иди ко мне.

Я иду. Разворачиваюсь в воде и обнимаю его за шею.

Матвей обнимает меня за талию и целует в нос.

И тоже целую его в кончик носа.

— Очень сильно люблю, Матвей. На все готова для тебя.

— Значит, мы на равных. Потому что я готов сделать все, что угодно для тебя.

Я обнимаю его крепко-крепко и понимаю, что абсолютно счастлива.

Люблю ее. Больше всех на свете, больше жизни.

Даже не представляю, что бы со мной стало, если бы не помирись. Если бы Полина не согласилась выйти за меня замуж. Если бы я не успел вырвать ее с тех боев, и если бы мы не встретились тогда у лифтов.

Полина очень много для меня значит. Очень и очень много.

Она — это все, что я искал в девушке. Она — это продолжение меня. Та часть меня, которая рассуждает здраво и сдерживает мои, иногда слишком дикие, порывы. Лучшая часть. Я так долго искал ее, и я очень рад, что нашел.

Не знаю, как я смог бы без нее жить, не смогу.

Мы с ней одно целое, продолжение друг друга и так будет всегда.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Если бы через время, то в «Вечере».

Трек из плейлиста Полины — Billie Eilish — You Power.