Первое, что я почувствовала, открыв глаза, это счастье и умиротворение. Одновременно с этим пришло ощущение теплых солнечных лучей проникших сквозь широкое окно через приоткрытые шторы нежно ласкающих кожу лица. Было предвкушение чего-то хорошего. Может, у меня сегодня день рождения?

Я потянулась и открыла глаза, взгляд остановился на циферблате простеньких часов, показывающих семь утра. Подумала, что вставать рано и можно поспать еще часик. Повернулась на другой бок и, зарывшись в приятно пахнущее ополаскивателем одеяло, снова закрыла глаза и постаралась уснуть.

Но сон не шел, я чувствовала себя бодрой и абсолютно выспавшейся. Наверное, вчера я рано легла? Не помню….

Стоп. Что было вчера? Замерла, силясь вспомнить хоть что-нибудь, но с ужасом осознала, что в памяти был пробел размером в жизнь! Кто я? Где, вообще, нахожусь? И, главное, что делать?!

Я медленно села, стараясь не делать резких движений, внезапно сильно заболела голова. Раз за разом я пыталась вспомнить хоть что-то. Но все было бесполезно.

Паника начала захватывать постепенно, пробираясь от самых ног до кончиков пальцев на руках. Я ничего не могла вспомнить! Как страшно и жутко! Волосы на голове зашевелились от ужаса.

Обвела взглядом комнату и вздрогнула от неожиданности, встретившись глазами с бледной растрёпанной девицей в одеяле, сидящей на кровати. Только через несколько секунд я поняла, что смотрю на собственное отражение в зеркале, висящем напротив кровати.

Осознав это, я стала внимательно рассматривать себя. Меня можно было бы назвать симпатичной, если бы не чрезмерная худоба — впалые щеки, заострившиеся черты лица, мешки под глазами, острые ключицы. Остальное тело было закутано в одеяло, но я была уверенна, что оно так же истощено. Светлые короткие волосы торчали в разные стороны, серые глаза, обрамлённые густыми черными ресницами, были широко распахнуты, в них плескалась растерянность и страх.

Я высунула из одеяла руки и внимательно рассмотрела свои дрожащие ладони. Длинные тонкие пальцы, нежная кожа, ногти коротко отстрижены и никаких следов тяжелой работы.

Потом выбралась из теплого кокона вся и, теперь, смотрела на свое, как и ожидала, довольно худое тело. На мне был надет комплект белья телесного цвета очень хорошего качества. Было видно, что раньше я регулярно занималась спортом — развитые мышцы рук и ног, пресс, осанка, гибкость…. А еще я отметила, что, несмотря на истощенность организма, округлости в нужных местах сохранились.

Осмотрев себя, я переключила внимание на окружающую обстановку.

Комната была довольно просторная, большое окно пропускало достаточно света, недорогая мебель — обычный спальный гарнитур советских времен, ковер, правда не на стене, как было модно в те времена, а на полу….

Так-так-так! Оказывается, что-то я всё-таки помню! Я в России, год…, нет, год не помню. Помню, что раньше был Советский Союз, коммунистический строй, холодная война с США…. Шпионские игры с Западом….

Воспоминание мелькнуло ярким хвостом и испарилось, оставив после себя взорвавшую мозг головную боль. Я со стоном упала на кровать, сжав ладонями виски, на глазах выступили слезы.

Некоторое время я просто лежала, стараясь ни о чем не думать, и смотрела в потолок. Боль постепенно поутихла, и я погрузилась в вязкое марево, то ли сна, то ли видения.

* * *

— Дорогая, ты скоро? Нам уже пора выезжать, — недовольным тоном произнес Николай, — Опаздывать не стоит, это привлечет к нам ненужное внимание, да и Кадоган может истолковать это как неуважение к своей персоне!

— Уже иду, — ответила я, выходя в прихожую, торопливо обула туфли и позволила мужу набросить на плечи белую песцовую шубку.

Мы приехали в Лондон три месяца назад в составе дипломатической миссии СССР. На фоне остальных, более «опытных» коллег, чьи семьи остались заложниками на Родине, наша пара выглядела очень подозрительно. Николаю едва перевалило за тридцать, я же была бессовестно молода и непозволительно красива….

Я поймала собственное отражение в зеркале, мимо которого мы сейчас проходили. Никакой маскирующий грим не мог скрыть мою, дышащую здоровьем, молодость. А еще бледность и испуганный взгляд.

За кованой оградой нас уже ждал автомобиль и личный водитель, который доставил нас до резиденции графа Чарльза Джаральда Джона Кадогана за двадцать минут.

Все это время я нервно ерзала на кожаной обивке заднего сиденья, делая вид, что рассматриваю в окно проплывающие городские достопримечательности. На самом деле я шаг за шагом прокручивала в голове свои действия и пыталась предусмотреть все неожиданности. Вероятность благополучного исхода и так был довольно низка, поэтому хотелось избежать случайных ошибок.

Три месяца мы с Николаем непрерывно играли свои роли в авантюрной постановке, с самого начала попахивающей безумием. Запустили слух о дворянских корнях моего супруга и посещали все светские аристократические приемы, куда удалось заполучить приглашения. Демонстрируя идеальные манеры, модные наряды и дорогие украшения местному обществу, я улыбалась так, что иногда сводило скулы.

Николай же, толкая антисоветскую пропаганду, давал всем понять, что за гражданство готов на все — и Родину продать и двойным агентом стать…. Лестные оды, подобострастные взгляды, парочка «раскрытых секретов» и мы, наконец, получили приглашение в нужный нам дом.

Сегодня, наконец, все решиться — пан или пропал. Главный расчет был на то, что чопорные англичане не ожидают от нас такой дерзости.

Мы стояли посередине зала с мраморными полами и огромной старинной хрустальной люстрой свисающей с высокого потолка метра на три вниз, переливающейся тысячами лампочек, которые выгодно отражались в бриллиантовом колье и длинных серьгах к нему в пару подаренных мужем на нашу свадьбу. Приглашенные на прием, с важным видом неторопливо прохаживались или, разбившись в группы по интересам, вели светские беседы. Дамы наряжены в дорогие наряды, а сопровождавшие их мужчины все во фраках и смокингах.

Не успела я рассмотреть всех как следует, как появился сам граф. Он выглядел моложе Николая. Высок, статен, плотного телосложения, русые волосы средней длинны по европейской моде зачесанные назад. Его можно было назвать красивым, если бы не глаза, имеющие серый, почти прозрачный цвет, обрамленные мелкими ломкими ресницами.

Чарльз вызывал во мне чувство отвращения и брезгливости. Особенно после того, как на одном из приемов затащил меня в какую-то комнату, кинул на диван и задрал подол. Он уже растягивал ширинку, когда в комнату вошла одна из служанок, и я смогла вырваться и убежать вниз к гостям.

И вот сегодня мне придется самой подходить к хозяину, улыбаться и развлекать его беседой. Николаю нужно попасть в кабинет, найти и, если повезет, то и осмотреть его сейф. А моя задача состоит в том, чтобы хозяин, а заодно и охрана ничего не заподозрила.

— Не подведи меня, — прошептал Николай мне на ухо, делая вид, что целует в шею, — Дорогая, я отлучусь на минуту, не скучай без меня, — уже громче произнес он и ушел, оставив меня на растерзания этим капиталистическим акулам.

— Граф, Вы уже покидаете нас? А я бы хотела выразить свое восхищение приемом и поблагодарить за приглашение! — увидев, что хозяин дома уже поставил ногу на ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, я поспешила к мужчине, остановив его, — Вы не покажете мне дом?

Я прекрасно знала, что напрашиваясь на экскурсию, очень рискую быть грубо изнасилованной в одной из комнат, но выбора не было, самое главное, дать время Николаю завершить задуманное и покинуть кабинет. Судя по имеющейся информации граф, предпочитает предаваться любовным утехам в одной из гостевых комнат.

На лице Кадогана расплылась похабная ухмылка подходящая, скорее, подвыпившему портовому грузчику, чем лорду высшего общества.

— О, неужели господин посол оставил без присмотра свою прекрасную супругу? — слащаво произнес он, окинув меня раздевающим взглядом, — Мадам желает ближе ознакомиться с моим хозяйством?

Его тон заставил меня вздрогнуть, а откровенная пошлость — дала понять, что дела наши очень плохи. Но я заставила себя глупо улыбнуться и протянуть руку графу.

— Мадам желает, — согласно кивнула я.

А что мне оставалось? Сердце замирало от плохих предчувствий, но я заставляла себя держать прямо спину и шагать за хозяином. Как и ожидалось, мы направились в одну из гостевых комнат. Кадоган даже вид не делал, что показывает мне дом. Два охранника вошли вместе с нами, и один из них запер дверь.

— Раздевайся! — грубо приказал граф.

— Да как Вы смеете?! Что Вы себе позволяете?! — внутренне замерев от ужаса, я начала играть «леди в гневе».

— Хватит корчить из себя аристократку! Можешь нацепить хоть килограмм бриллиантов, но все равно останешься дешевой советской подстилкой! Благородство королевских кровей и древних династий не купишь даже за все деньги мира! — от высокомерия и снобизма Кадогана стало противно, — А ну ка, помогите даме раздеться! — приказал он охранникам, — После того, как она меня обслужит, я и вам дам попользоваться этой шлюшкой. Да и остальную прислугу обделять не стоит…

Я с ужасом смотрела на этого «благородного» лорда и не верила в реальность происходящего; мне казалось, что все это какая-то злая шутка. Но в глазах графа плескалось предвкушение, он облизывал и кривил губы, его правая рука поглаживала вздыбленную ширинку…, и я поняла, что влипла конкретно!

Что делать, я не знала. Сопротивляется? Против двух тренированных мужчин я продержусь минуты две-три. Кричать? Сомневаюсь, что даже если меня и услышат, то придут на помощь. Меня уже охватило отчаяние, когда внезапно послышался какой-то шум и мужской вскрик. Граф тут же вскочил и, кинув охране, стремительно покинул комнату. Один охранник шел впереди, другой, таща меня за собой, прикрывал хозяину спину.

Картина, увиденная мною в кабинете, еще раз доказала, что мы с треском провалились. Бросился в глаза открытый сейф, разбросанные по всему кабинету документы и перевернутое кресло.

Николай попался…

В руках у графа неожиданно появился пистолет, направленный на мужа.

Черт, что же теперь будет?

— Я так и знал, что ты работаешь на КГБ. Даже не знаю сдать тебя разведке или расправиться самому? — задумчиво произнес аристократ, — Да и на жену твою у меня сегодня грандиозные планы…

Николай бросил растерянный взгляд на меня и внезапно рванулся из рук державшего его охранника. Оттолкнул того на стол и бросился на графа, только тогда я заметила в его руках нож. Боже, что он задумал? Нас же убьют на месте…

Но додумать я ничего не успела. Стоящий рядом мужчина, внезапно схватив меня за плечо, потянул на себя именно в тот момент, когда руку моего мужа уже невозможно было остановить. Кинжал, направленный в грудь англичанина достиг своей цели.

Боли я не почувствовала, опустив взгляд последнее, что я увидела — это рукоятку ножа торчащую из солнечного сплетения и тонкую струйку бордовой крови стекающею по платью, стоившему целое состояние….

* * *

Я со стоном открыла глаза. Сердце стучало как очумелое, голова опять раскалывалась, комната кружилась перед глазами. Что это было? Очень яркий сон? Тогда почему так болит голова? А может быть я — ясновидящая и могу видеть события давно минувших лет? Уверена на сто процентов, что увиденное это реальные события. Или все действительно происходило со мною? Тогда мне должно быть более пятидесяти лет или сейчас шестидесятые года двадцатого века?!!

Нет, что-то здесь не так…

Еще раз посмотрела в зеркало. Я выглядела лет на девятнадцать-двадцать по человеческим меркам. В груди что-то екнуло. Нет, к людской расе я отношения не имею — это понимание прочно сидело в моей голове. Тогда кто я?

Вопросы, куча вопросов! Где искать ответы на них? Отсутствие воспоминаний, какие-то странные сны-видения и пустая квартира? Или дом? Я так и не осмотрела свое пристанище, а сделать это стоит, вдруг что-то прояснится.

После осмотра стало ясно, что я нахожусь в однокомнатной квартире, находящейся, скорее всего, на третьем этаже. Ничего примечательного в ней не нашлось кроме толстых слоев пыли. Было ясно, что здесь давно никто не живет. Цепочка следов от входной двери до кровати подсказывала, что меня принесли, положили на кровать и ушли, заперев. Поиски ключей не увенчались успехом.

Итак, что мы имеем? Я — не человек, ничего не помню, закрыта в пустой, долгое время не посещаемой, квартире. Не густо.

Ну и что мне делать? Вариантов немого. Кричать в окно: «Помогите-спасите!» пока не хотелось. Ну, спасут меня, и что дальше? Без документов, в одном нижнем белье, уверенна, в чужой квартире, я очень заинтересую органы правопорядка.

Из окна прыгать вообще считаю несусветной глупостью. Даже если выживу и ничего себе не сломаю, то куда пойду? Здесь хотя бы крыша над головой и водички из-под крана попить можно. Есть, кстати, не хотелось. Судя по фигуре, ограничивать себя в еде мне приходилось постоянно.

Решено, буду сидеть и ждать, когда меня заберут, кто-то же зачем-то принес меня сюда?!

Звонок в дверь прозвучал совершенно неожиданно и очень громко. Открыть дверь я все равно не могла, поэтому просто продолжала сидеть и смотреть на свое отражение, не вызывающее во мне никаких ассоциаций. Как будто лицо напротив было абсолютно чужое, не мое. Интересно, так у всех людей с потерей памяти?

Звонок раздался еще пару раз, и в квартире опять стало тихо. Однако скучала на этот раз я не долго.

Через некоторое время в дверь позвонили повторно, затем последовали яростные удары и крики. Я же сидела и ждала, что же будет дальше, даже не думая встать. Мне было абсолютно не страшно. Я ощущала себя где-то далеко от реальности и, отгородившись, полным равнодушием к окружающему миру ни на что не обращала внимания.

Звук открываемой двери, причем было слышно, что открывали ключом, заставил меня отмереть и наконец, оторвавшись от зеркала направить взгляд на дверной проем.

Послышались голоса, один женский визгливый что-то причитал, второй, отвечал неразборчиво мужским голосом.

Было слышно, как они заглядывали в ванну и туалет, может еще и на кухню заходили, не знаю, но в комнате пока не появлялись. Наверное, осматривали все помещения. Наконец, голоса послышались более отчетливо, и я смогла разобрать, о чем шла речь.

— А, я говорила, нечего всяким наркоманам оставлять ключи! — мужчина что-то ответил, на что женщина продолжила высказывать ему претензии дальше — Посмотри, что с квартирой вытворили, ироды! А все ты…., — что еще она хотела предъявить своему, скорее всему мужу, я так и не узнала, потому, что они, наконец, дошли до комнаты, в которой была я.

— Это еще что за шмара!? — визгливо возмутилась женщина.

Довольно брезгливо осмотрев меня с головы до ног, тут же бросилась с кулаками на мужчину.

— Так вот для чего ты ключи соседу отдал, ирод, — и хрясь его по лицу, — Я тебе покажу, как своих любовниц таскать в квартиру моей сестры, — и опять не дав ему сказать и слова, схватив висящую на спинке кровати тряпку, начала с остервенением хлестать его куда придется.

— Да какая любовница? Побойся бога, Люся! — пытался оправдаться мужчина, при этом безрезультатно закрываясь от ударов.

Но Люся уже вошла в раж и просто так останавливаться не собиралась. Я же сидела и с любопытством наблюдала захватывающее представление и ждала, что же произойдет дальше.

И тут Люся обратила свой взор в мою сторону.

— А ты, чего сидишь!? А ну пошла вон из моей квартиры! Выметайся отсюда, чтоб через минуту и духу твоего здесь не было! Шлюха! — швырнула в меня тряпкой, которой била своего мужа.

Я автоматически схватила ее и попыталась встать с кровати. Но чем больше старалась, тем сильнее запутывалась в коконе из одеяла. Сказать тоже, почему-то ничего не могла. Язык как будто прилип к небу и отказывался шевелиться. Наблюдалась странная закономерность — все части тела, включая мозг, шевелится, отказывались категорически.

Да что со мною такое?!

* * *

На улице было сыро и холодно, особенно это ощущалось босыми ногами на мокром асфальте. Скандальная баба все-таки вытолкала меня из квартиры, несмотря на мое беспомощное состояние и хлопнула дверью подъезда прямо перед носом. Да-да она провожала меня до первого этажа, награждая при этом оскорбительными эпитетами, а иногда и матом. Думаю, теперь весь подъезд в курсе, кто я.

Тряпка, которой хлестали супруга, при внимательном рассмотрении, оказалась халатом. Я с радостью надела его, разгуливать по улицам в нижнем белье — чревато последствиями.

Куда идти я не знала. Пошла, как в сказке, куда глаза глядят. Осматриваясь по сторонам, я автоматически отмечала, что листочки на деревьях только начали появляться, и на клумбах все цветы были с бутонами, значит, сейчас весна. Да и погода соответствовала именно этому времени года.

Пошел холодный весенний дождь, халат промок практически сразу, я поежилась и обняла себя руками в попытке сберечь тепло…. Брела по улицам неизвестного города, внимательно оглядываясь вокруг в надежде на…, на что?

Прохожие, в основном, не обращали на меня внимания. Лишь некоторые личности шарахались, в сторону увидев на своем пути странную босую женщину в мокром халате, бесцельно бредущую в неизвестном направлении. Пару раз меня толкали и я, спотыкаясь, падала в грязь.

Не знаю, сколько я, таким образом, бродила по улицам города. Холод ощущала, но как-то отстраненно. Был определенный дискомфорт, но со временем все чувства притупились, я провалилась в странное оцепенение.

Я, наверное, была, где-то между реальностью и миром грез, когда вместо окружающего мира увидела перед собой мелькавший рябью образ мужчины. Лицо его было как в тумане, черты расплывались, четко выделялись только глаза. Я смотрела в эти черные омуты и не могла оторваться. Мне начинало казаться, что еще немного и мое сознание полностью раствориться в этом взгляде.

Мне даже померещилось, что он что-то произносит очень нежно, как будто уговаривает….

— Лера! Валерия! Да очнись же! — кто-то яростно тряс меня за плечо, это-то и заставило, наконец, очнуться и мужчина растворился в уплывающем тумане.

Рядом с собой я увидела девушку, с распущенными до плеч темными волосами и правильными чертами лица, более подробно в сгущающихся сумерках было ничего не разобрать, да и не могла я, если честно ни на чем сосредоточиться. Одета она была в черный болоньевый плащ, в одной руке девушка держала зонт, другой трясла меня за плечо.

— Лера, что ты делаешь в таком виде на улице? Где Макс?

— Не знаю…, — это были первые слова, произнесенные с момента, когда я очнулась. Свой голос, мне показался неестественным и каким-то хриплым.

Я оглянулась по сторонам и поняла, что бродила целый день, а сейчас уже почти темно.

— Боже, что на тебе надето? — девушка начала активно тащить меня за руку, — Да пойдем же быстрее. Какая ты холодная и мокрая, тебе нужно, попасть в тепло, как можно скорее, заболеешь же…, — вот так под причитания незнакомки, постепенно увеличивая темп, меня и потащили в неизвестном направлении.

Не видела смысла сопротивляться. Я, действительно, нуждалась в помощи, а девушка меня, похоже, знает, тем более что имя «Лера» вызывало в груди знакомое тепло. Я чувствовала — это и вправду мое имя. Возможно, она сможет хоть что-то рассказать обо мне и прояснить ситуацию, в которой я оказалась.

Спустя минут двадцать, мы вошли в подъезд многоэтажного жилого дома, поднялись на второй этаж и вошли в квартиру.

— Лера, да, что с тобой!?

— Я…, я ничего не помню… — произнесла я с большим трудом.

— О Боже, — незнакомка в ужасе закрыла рот ладонью, — Надо вызвать доктора.

— Нет! — это слово у меня получилось на удивление очень громко и четко. Я знала точно, что доктор здесь не поможет.

— Ладно, давай сначала приведем тебя в порядок, — и прямо в коридоре стала стягивать с меня халат.

Первым делом меня повели в ванную. Я с дрожью опустилась в горячую воду и не смогла сдержать стон блаженства. Даже не подозревала, что так продрогла. Я откинула голову на бортик ванны и закрыла глаза. Думать ни о чем не хотелось. Не знаю, сколько просидела, но туман в голове понемногу начал рассеиваться, и я погрузилась в полудрему.

* * *

— Валерия, девочка моя, иди в дом! — позвала меня мама.

— Ну почему? Хочу еще гулять! — я была категорически не согласна заходить в дом — на улице стояла просто замечательная теплая погода — Ну, мам. Там Андрей с Полиной, мы договорились на пруд рыбу ловить, — продолжала я выпрашивать.

Мои друзья по рыбалке жили в маленьком садовом домике рядом с прудом, их мама работала у нас кухаркой, папа — садовником. Однако родители никогда мне не запрещали играть с ними.

— Милая моя, сейчас приедет дядя Ваня и увезет тебя к деду, — только сейчас я обратила внимание, как бледна была мама, и что с ее лба стекает пот.

— Мама, тебе плохо?

— Нет, что ты, все нормально. Просто тебе нужно уехать, у нас с папой срочные дела, поэтому порыбачишь потом. А теперь иди в свою комнату собери вещи.

Согласно кивнув, я помчалась на второй этаж. Дом у нас был большой и очень красивый. Полька всегда говорила, что тоже хотела бы жить в таком. Я же воспринимала само собой разумеющее, что живу в особняке, имею собственную комнату и прислугу.

Мне было десять лет, и я уже давно самостоятельно складывала свои вещи, несмотря на то, что у меня была личная служанка. Я не любила когда рылись в моих вещах. Поэтому всегда знала, где и что у меня лежит. Собрать необходимые вещи в чемодан, не составило никакого труда.

К деду в Италию я ездить любила. Там всегда тепло и рыбалка еще лучше, чем на нашем пруду.

Хотя самого дедушку, почему-то очень боялась, но, слава богу, виделись мы очень редко, он постоянно занят.

Я почти собралась, когда неожиданно внизу послышались сначала, чьи то громкие голоса и крики, а потом много странных хлопков.

Я замерла, не зная, что делать. А потом бросилась из комнаты, но около лестницы на первый этаж замерла от ужаса, горло перехватил спазм, затошнило так, что все содержимое желудка чуть не вывернулось тут же на ковер.

Там лежала мама. Верхняя часть ее покалеченного тела была на лестнице, ноги же лежали на паркете. Глаза ее были открыты, и умоляющий взгляд смотрел прямо на меня.

— Мама! Мамочка! Господи, что с тобой? — опустившись рядом с ней на колени и взяв за руку, прижала ее к губам и не могла остановиться, рыдания душили меня, а слезы заливали глаза, и я никак не могла понять, что с ней сделали — Как же так, что же случилось? За что? Что же мне делать? Что делать?

И тут, несмотря на то, что глаза у меня были полны слез, я увидела мамин взгляд, который сфокусировался прямо на мне.

— Отдай жизнь…., — сначала я не разобрала, что сказала мама едва слышным голосом.

— Что? Мамочка, скажи, что надо сделать? Пожалуйста…

— Отдай свою жизнь… мне…, — немного громче, но видно, что из последних сил прошептала она.

Я не понимала сути сказанного, услышала только то, что маму можно спасти, а значит, я сделаю для этого все, что угодно. Надо отдать свою жизнь, да, пожалуйста. Еще толком и не знала, что это значит — жить, и не ощущала ценности собственной жизни.

— Конечно, мама, возьми, возьми мою жизнь! Только ты живи! — прокричав эти слова, меня выгнуло от адской боли во всем теле, ни один нормальный человек бы не выжил после такого, что испытывала я.

Пока тихо постанывала на мокром ковре от маминой крови, а может и от моей, ускользающим краем сознания уловила движение и увидела, как мама вполне себе уверенно встает и поправляет скошенную набок юбку. В мою сторону она не смотрела.

Я радостно улыбнулась и … умерла.

* * *

— Лера! — как бы издалека, словно была под одеялом, услышала женский голос, а следом меня кто-то схватил за волосы и вытащил из воды, — Да, что это такое твориться!?

— Кхе, кхе…. — я никак не могла выплюнуть мыльную воду, она все текла и текла, не давая возможности вздохнуть.

Девушка стала трепать меня как куклу и ударила по спине в районе лопаток, только тогда, наконец, я смогла вдохнуть. Но она этого не видела и стала вытаскивать меня из ванны.

— Все, кхе… все. Я дышу, успокойся…, — наконец я смогла произнести несколько слов, и она оставила меня в покое.

— Как ты меня напугала! — облегченно выдохнула она и приложила руку себе на грудь в районе сердца, ее рубашка была мокрой. Вода была везде, — Что случилось? Тебе стало плохо?

— Я, наверное, уснула и сползла в воду. Извини, не хотела тебя напугать, — а потом вспомнила, что не знаю ее имени, — Если скажешь, как тебя зовут, мне будет намного удобнее к тебе обращаться.

— О, конечно, ты же ничего не помнишь, — девушка протянула мне полотенце, — Меня зовут Люба. Ты пока давай оботрись, надень пока мой халат, — девушка показала на малиновый махровый халат, висевший на вешалке у двери, — Выходи, попьем чаю, — и вышла.

Я вылезла из ванны и замоталась в широкое полотенце. В голове все еще крутились обрывки нового то ли сна, то ли воспоминания. Там я была десятилетней девочкой. Наша семья явно не бедствовала — большой особняк, богатая обстановка, многочисленная прислуга…, однако ни электричества, ни телефона в доме не было Я точно помню, что одежда на нас больше всего походила на моду конца девятнадцатого века. Значит, события разворачивались около ста лет назад.

А еще, я снова умерла. Правда, как-то странно умерла — вместо мамы. Бред какой-то. Но решила пока об этом не думать, потому что опять неимоверно разболелась голова. Надела, наконец, висевший на крючке халат и отправилась на кухню.

Люба сидела за накрытым кухонным столом, а от кружек с горячим чаем поднимался ароматный пар. От вида бутербродов в животе забурчало, интересно, когда я ела в последний раз? Тут же, рядом с наполненными чашками лежала и целая пачка пятитысячных купюр.

— Деньги к чаю, — неудачно попыталась пошутить я.

— Нет, к чаю у нас бутерброды и сладости, а деньги я в кармане твоего халата нашла, — не знаю, смогла ли я изобразить удивление на своем лице, потому, что девушка все еще смотрела на меня и, наверное, ждала какого-нибудь объяснения. Но, что ей сказать я не знала. Тем не менее, Люба продолжила сама, — Они немного намокли, пока ты гуляла под дождем, я их просушила.

— И сколько там? — решила все же полюбопытствовать.

— Пятьсот.

— Чего?

— Пятьсот тысяч рублей.

— Мм, — да сумма действительно впечатлила, и откуда такие деньги в кармане старого пыльного халата в незнакомой квартире. Не думаю, что та бешенная баба швыряла бы его сначала в своего мужа, а потом отдала мне, если бы знала, что в кармане такие деньжищи, — Наверное это хорошо? Я смогу все тебе оплатить.

— Перестань! — воскликнула она возмущенно, — Может мы и не подруги, просто как-то познакомились на выставке Макса, твоего брата, но это вовсе не значит, что я не могу помочь человеку вполне бескорыстно.

В процессе ее пылкой речи я вычленила два нюанса, которые меня зацепили. Первый, это у меня есть брат по имени Макс, если мы познакомились на некой выставке, значит найти его возможно. Второй, Люба упомянула в своей речи, что помогает человеку, а я точно уверена, что не являюсь человеком. Значит, знает она про меня совсем немного…

— Ладно, садись, — она предложила мне табурет, а сама заняла соседний, — Попьем чаю и спать, думаю, у тебя был тяжелый день.

Если б только день, я уже начинаю опасаться, что вся жизнь у меня не легкая.

* * *

Утром я открыла глаза с прекрасным настроением. Тепло от весеннего солнца, проникающее сквозь тонкий тюль, согревало и дарило некую уверенность, что все будет хорошо.

А потом внезапно захватило чувство, что сейчас поверну голову, а там опять стоит будильник…. Принюхалась к белью, слава богу, пахнет хоть и приятно, но по-другому. Я не в той странной квартире. Окрик Любы с кухни окончательно убедил меня, что все не так плохо.

— Лера, ты проснулась!? Иди пить чай, у нас еще сегодня много дел.

Это, каких интересно?

Однако встала, сходила в ванную. Не хватает, конечно, зубной щетки и крема, и…. да много еще чего. Нужно сходить в магазин, только вот в чем? Вряд ли Любины вещи мне подойдут, очень уж она маленькая.

На кухне меня ждал накрытый стол и полностью одетая девушка.

— Давай быстрее, сегодня в магазинах на Набережной распродажа, пойдем, купим чего-нибудь!

Люба трещала без умолку и просто фонтанировала энергией. Сегодня она намного болтливее вчерашнего вечера, неужели так повлиял предстоящий поход по магазинам?

Я, честно сказать, подобного энтузиазма не ощущала.

— Мне не в чем, может, ты сходишь сама? — я сделала попытку никуда не ходить и просто подумать в одиночестве.

— Все есть, недавно купила джинсы, еще не обрезала, как видишь рост у меня маленький все брюки очень длинные, приходится обрезать и подшивать, — сказала девушка, продолжая при этом пить чай и есть бутерброд с ветчиной, — К тому же ты мне еще ничего не рассказала, что с тобой случилось.

Как будто это знала я сама.

Собрались мы довольно быстро. Джинсы мне вполне подошли, еще Люба дала маечку и темно синюю куртку. Выглядела я вполне прилично. Слава Богу, размер обуви у нас оказался практически одинаковый. Ее ботинки оказались даже немного свободны.

На улице было тепло и солнечно, от вчерашнего дождя не осталось и следа. Мы решили пройтись пешком, тем более что нужные нам заведения располагались не так далеко.

Я с удивлением смотрела по сторонам. А когда мы вышли на набережную, так вообще не могла оторвать взгляд от множества людей, которые рисовали, пели, танцевали, продавали воздушные шары, сувениры. Все это напоминало мне, что-то светлое и приятное. Внутри затрепетало, захотелось петь и кружиться вместе с бегающими и прыгающими здесь же ребятишками.

Странное настроение не покидало меня до самого магазина. Люба время от времени посматривала на меня, а я все не могла согнать с лица глупую улыбку.

* * *

— Валерия, детка, не убегай далеко, — с улыбкой на лице произнесла вслед уже убегающей девочке довольно представительная дама.

Женщина неторопливо шла по выложенной камнями дорожке пролегающей между ухоженными кустарниками и деревьями. На ней было голубое шелковое платье с вышивкой по подолу, в руке держала белый кружевной зонт.

Вокруг резвилась и бегала маленькая девочка, лет пяти от роду. Она была как принцесса, в белоснежное платьице, с такими же белыми перчатками. Вместе с девочкой бегал черный как уголек щенок. Две няньки не успевали догонять ребенка и возвращать на дорожку.

И тут девочка как будто, кого-то увидела вдалеке и бросившись вперед радостно крича.

— Мама! Папа! — даже щенок не успевал догонять, спешащую обнять, своих родителей маленькую хозяйку.

Высокий темноволосый мужчина, тут же поспешил навстречу и через короткое мгновение уже держал свою дочь и высоко подбросив, поцеловал в носик….

* * *

— Валерия! Ты, что заснула? — девушка тянула меня за руку, — Пойдем, говорю.

— Да, идем, конечно, — согласилась я, и пошла за Любой, а сама все не могла прийти в себя от видения.

И, что это было? Очередное воспоминание? Но в этом видении, мама, совсем не та, что была в первом. Что бы это значило? Может это вовсе не мои воспоминания? Ага, а чьи? Любины, что ли?

Но от мучительных раздумий меня отвлекла моя спасительница. Мы зашли в магазин, и следующие пару часов, я думала только о блузках, юбках, трусиках и так далее. Люба основательно подошла к пополнению моего гардероба. Тем более, что он был достаточно скуден и состоял из одного комплекта белья и злополучного халата.

Потом мы пошли за косметикой, потом за гигиеническими принадлежностями, купили телефон, обувь и много всего. Пришлось заказывать доставку на дом, такое количество покупок мы не смогли бы донести до квартиры при всем желании.

Вдобавок ко всему набрали кучу продуктов, у Любы как раз все закончилось. Несмотря на то, что я настаивала приобрести продукты на найденные деньги, девушка категорически заявила, что оплачиваем покупку пополам.

Домой мы вернулись только к трем часам дня. Сил не на что не было, поэтому мы перекусили и завалились смотреть какой-то фильм.

* * *

Проснулась я в сумерках. В квартире стояла полная тишина. Осмотревшись, поняла, что это вовсе не квартира Любы. Комната была намного просторнее, мебель как будто из прошлого века.

Что это? Опять что-то вспоминаю? Нет не похоже. Там я вижу себя со стороны, здесь же ощущаю себя собой.

Внезапно услышала, как открылась дверь, повернув голову на звук, я застыла.

Прямо в мою сторону шел Он. Видно, что мужчина как раз принимал душ, потому, что был абсолютно обнажен, и капельки воды поблескивали в сгущающих сумерках на его мощной груди и стекали по упругому животу. Я не могла оторвать взгляд от его тела, тем более что на нем не было даже полотенца. Дыхание перехватило, я руками сжала простыню. Холодный шелк приятно холодил разгоряченную кожу рук.

Подождите, какие еще шелковые простыни, посмотрела недоверчиво на кровать, и действительно, я сидела на кровати, и единственное мое одеяние состояло, именно из этой самой простыни.

Пока я отвлеклась, мужчина оказался в непосредственной близости. Он навис надо мной, и наклонившись практически накрыв собой, прошептал, почти касаясь губами моего уха:

— Ты скучала, моя аллона?

Я же не могла вымолвить не слова. Да и не хотелось мне ничего говорить. Все это было так странно и одновременно чертовски притягательно.

Тем временем, пальцы «моего сна» волнительно прошлись по плечам и настойчиво, но нежно потянули простыню из моих, сжимавших ее края, рук.

— Любовь моя…., — шептал уже в мои губы мужчина, заставляя лечь на прохладные простыни.

Его горячие губы с большой осторожностью, наконец, прикоснулись к моим. Это было настоящее блаженство. Даже если бы я захотела, не смогла бы заставить себя отстранится.

С каждой секундой наш поцелуй становился все глубже, а его руки на моем обнаженном теле — все настойчивей. Когда я уже начала задыхаться от нехватки воздуха, мужчина, наконец, оставил мой рот в покое и стал покрывать поцелуями мои веки, скулы, шею….

Я запустила пальцы в его короткие волосы, раздвинула бедра и прижалась к мужчине как можно ближе. По телу прошла волна возбуждения, смывая все мысли.

Мне кажется, что его губы и руки были везде — ласкали, гладили, сжимали. Я стонала, хриплым шепотом просила продолжать. Но мужчина и не думал останавливаться. Его твердая плоть упиралась в мой живот, возбуждая и заставляя нетерпеливо ерзать.

— Пожалуйста! — выдохнула я.

— Что, моя аллона? Чего ты хочешь, любовь моя?

— Тебя…

— Лера! Лера…

— Что!? Черт побери! — я подскочила на диване, и уставилась, на удивленно, смотрящую на меня девушку. Скорее всего, заснула глядя телевизор, поход по магазинам меня сильно вымотал.

— Ты стонала, я думала тебе плохо.

— О, — мне кажется, я покраснела, — Извини, просто, сон приснился.

— А, тогда ладно, — Люба отошла к двери, — Тогда отдыхай. Или если хочешь, приходи на кухню, пора ужинать.

— Хорошо, — ответила я, действительно, пора подкрепиться, а то все чай да чай. Неожиданно почувствовала острое чувство голода.

Я встала с дивана, еще раз осмотрела все вокруг и вспомнила свой сон, такой чувственный, яркий, невероятно реалистичный. И большая кровать с деревянными столбиками и шелковыми простынями. И горячее мужское тело с капельками воды на крепкой груди. Вот только лица своего любовника я вспомнить не смогла. В память врезались только его глаза, черные как сама ночь. Совсем как во вчерашнем видении. Просто наваждение какое-то. Кто этот мужчина? Муж, любовник или всего лишь случайный знакомый?….

Тряхнула головой, все не буду о нем пока думать, опять голова начала болеть. Подумаю обо всем завтра, а сейчас пить чай с печеньем и в душ.

* * *

Утро началось прекрасно. Спала я без всяких сновидений, без воспоминаний или, что я там вижу? В квартире царила тишина, Люба вчера говорила, что пойдет на работу, а мне советовала хорошенько отдохнуть.

Чувствовала себя бодро, захотелось размять мышцы, и я уверенно проделала довольно сложный комплекс упражнений, при этом прекрасно зная, когда и какие мышцы загружаю, умело контролировала силу и интенсивность….

Минут через двадцать, поняла, что на сегодня достаточно — мышцы отзывались приятной болью, пошла в ванную и приняла контрастный душ.

Только растираясь махровым полотенцем, поняла, что тело поет, радуется физическим нагрузкам, сила привычки преодолела мою амнезию, открывая частичку меня настоящей….

Задумчиво прошла на кухню перекусить или, хотя бы попить чаю и обнаружила записку от Любы. Как я и предполагала, она ушла на работу, будет поздно. Вот и хорошо, мне не мешало бы побыть одной, подумать, а может быть я смогу что-то вспомнить.

Неторопливо разобрала вчерашние покупки, разместила на выделенных для меня полках в шкафу и на вешалке. Потом решила сделать влажную уборку в квартире. Все эти бытовые действия помогли мне немного войти в какое-то жизненное русло. Все же амнезия отрывает человека от реальности и заставляет чувствовать себя потерянным и никому не нужным.

Ну, вот опять меня резануло понятие «человек».

От дальнейших размышлений, отвлек звук разбившейся посуды. Пройдя на кухню, что бы проверить, что там случилось, обнаружила разбитую кружку и лежащий на полу пакет, из которого вытекало молоко, и слизывающего его прямо с пола …. Домового?

Никакого страха или удивления, я, честно говоря, не почувствовала. Просто с любопытством наблюдала за меленьким нечто, больше похожим на лохматую чупокабру с неуклюжими конечностями.

Что его увидели, он заметил не сразу. Сначала спокойно слизывал разлитое молоко, при этом смешно причмокивая и время от времени слизывая белое лакомство с лапок. Когда домовенок, очередной раз облизывался, то повернулся вполоборота, наконец, заметил меня, стоящую у входа в кухню со скрещенными на груди руками и с любопытством наблюдающую за его трапезой.

Сначала не поверив своим глазам, домовенок просто отвернулся и продолжил свое занятие. Но уже через секунду обернулся снова. Посмотрел на меня, стоящую в той же позе и пристально смотрящую прямо на него, резко отскочил от лужицы, взглянул еще раз, и начал, что-то бормотать.

— Ходють всякие, молока попить не доють, — потоптался нерешительно на одном месте и продолжил причитать, — Одна, и не даст никогда, вторая стоит и смотрить и смотрить…, — и уже подняв голову вверх, произнес глядя прямо в глаза, — Ну, чево смотришь?

— То и смотрю, жду, как ты убирать за собой будешь? Или все так и оставишь? — ворчливо ответила я домовенку.

— И откуда такая умная взялася?

— А не твоего ума это дело.

— Ну-ну, не больно-то и надо, — схватив пакет с оставшимся молоком, направился в дальний угол.

— А ну, стой! — остановила я его, ишь ты, уходить он собрался, — А чашку ремонтировать, кто будет?

Точно знала, что для домовенка это вообще не проблема. А вот сами продукты брать могут только очень старые и опытные домовые, у такого имя, во век не выпросишь, если сам не скажет.

— И чево прицепилась?

— А чево, ты посуду бьешь? Хозяйка у тебя умница красавица, квартиру вон, в какой чистоте держит, гостеприимная, ко всему прочему. Чево это ты ее обижаешь? — так и продолжала разговаривать, повторяя за домовенком смешно коверкая слова.

— «Красавица»! «Умница»! — с каждым произнесенным словом домовой все больше добавлял возмущения в голос, — Чево тогда эта хозяйственная, ни разу мне молочка не налила, печенюшки ни одной от нее не дождался! Пока научился сам пакет открывать да в чашку наливать, и то, видала, — кивнув на пол, где еще оставалось пару капель не слизанного молока, — Вон, разливаю ешо, чуть не помер с голодухи.

— Ну, и плут же ты! Небось, уже пару веков как научился сам себя кормить, а все на Любашу сваливаешь?

— Я и говорю, шибко умная…. Ну, некогда мне с тобой тут, вон молоко скиснет…., — и тут же исчез в углу.

Оставшись одна, я опять задумалась. Вот откуда мне все это про домовых известно? И почему могу их видеть? Что-то мне подсказывает, что могу видеть не только их.

Интересная у меня жизнь, однако.

* * *

Прошло несколько дней. Любаша каждый день рано вставала, готовила нам что-нибудь на весь день и уходила на работу. Она была начинающей актрисой в маленьком местном театре, и, конечно, мечтала о большой роли в кино.

Я же, дождавшись, когда хозяйка уйдет, вставала, занималась уже привычной зарядкой, завтракала, всегда оставляя немного еды для Нафани — так я называла домовенка, так как сам он упорно отказывался говорить, как его зовут, предпочитая или грубить или ворчать в своей манере и прятаться, при этом обязательно, чего-нибудь стащив со стола.

Я постоянно пыталась привлечь Нафаню к домашней работе. Домовые именно для этого и приспособлены, они вообще много чего могут. Если домовой опытный, в квартире даже ремонт делать не надо будет. Но конкретно этот домовой категорически не желал помогать по хозяйству — нагло брал предложенное угощение и исчезал в углу.

Это очень меня расстраивало, просто было очень неудобно, что работающей Любе приходится все время самой готовить. А я сидела целыми днями дома и не могла к ее приходу накрыть на стол. Пару раз я пыталась приготовить ужин, но результат оказался совершенно не съедобен, и его пришлось, выбрасывать в урну. Поэтому больше переводить продукты я не пыталась.

День за днем я подкармливала Нафаню и упрямо уговаривала его помочь. Но пока безуспешно.

Выходить на улицу без необходимости я избегала. Было страшно вновь оказаться в одиночестве в безразличной толпе на незнакомых улицах…. Еще были свежи воспоминания, как я, никому не нужная, босая, бесцельно брела под холодным дождем…. Люба и ее квартира были единственной опорой моего существования.

А еще, не стоит забывать, что у меня нет документов. Скорее всего, нужно было обратиться в паспортный стол с заявлением о потере паспорта, но почему-то во мне была полная уверенность, что делать этого не надо. Начнутся вопросы: как зовут, где родилась, где проживаю…, а я ничего не знаю. Скажу, что потеряла память — запрут в больнице, а там анализы, и, учитывая, что я, скорее всего, не человек могу задержаться надолго.

Так что сидела я в Любиной квартире и целыми днями заново знакомилась с миром посредством старенького ноутбука и интернета. Многое казалось знакомым, что-то удивляло, а некоторые вещи я просто знала.

Меня интересовало все от приготовления супа до международной политики. Я изучила основные законы Российской Федерации, повторила историю, правила правописания, выучила несколько совсем простеньких рецептов и даже заказала себе липовый паспорт. Катина мира стала проясняться, и только собственная жизнь была для меня загадкой.

Я ничего так и не вспомнила. Снов и видений тоже больше не было, да и, честно сказать, меня они страшили. Даже если все, что я вижу не бред больного воображения, а реально происходившие со мною события, то они ничего не проясняли, наоборот еще больше запутывали.

Однако что-то удавалось выяснить опытным путем. Например, совершенно случайно выяснила, что знаю несколько языков.

Когда у Любы был выходной, мы с ней вышли вечером в центр на прогулку. Там наткнулись на группу туристов, которые отстали от своих и пытались добраться до гостиницы, но все только недоуменно разводили руками. Я, на удивление, понимала каждое слово. Уговорив Любашу им помочь, я, переводя слова девушки, без труда объяснила, как им проехать в нужное место.

Этот случай и подтолкнул меня узнать, не владею ли я еще каким-либо языком?

На следующий день, когда хозяйка квартиры ушла на работу, очередной раз, приготовив завтрак и оставив его на столе, я включила ноутбук. Зашла, сначала на англоязычные сайты. Этот язык я знала в совершенстве. Так же выяснила, что хорошо знаю немецкий и французский, немного хуже — латиноамериканские диалекты. Занятные оказались у меня знания.

Позже я продолжила исследования. Не знаю, кем я там была в своей прошлой жизни, но выяснила следующее.

Я прекрасно разбиралась в живописи, знала на слух множество классических музыкальных произведений с привязкой к имени композитора, естественно. Так же, довольно хорошо разбиралась в одежде, дизайне, цветах и драгоценностях. Больше всего мои знания и умения подходили далеко не бедной даме из хорошей семьи.

Мы с Любой пытались разыскать моего, так называемого брата, с которым она меня видела на его выставке. Но безуспешно. Да, действительно такой художник выставлялся, но уехал за границу, куда-то в Южную Америку.

Боюсь даже предположить, что у меня была за семья, члены которой, спокойно бросив меня без документов в какой-то странной квартире, уехали за рубеж.

Правда, кто-то все же деньги оставил, сомневаюсь, что у хозяйки квартиры такие деньги просто так в кармане халата валялись.

Пока все не вспомню, вопросы будут только накапливаться.

* * *

Человек, стоявший в дверном проеме, был статен, дорого одет, чертовски привлекателен и невольно вызывал нервную дрожь во всем теле.

Но это была вовсе не та дрожь, что бывает, когда понравившийся тебе мужчина, смотрит страстным взглядом и тебе хочется ответить ему тем же. О, нет, это была самая отвратительная дрожь, которая только может быть. Она была вызвана страхом и ненавистью. Да, именно ненавистью.

— Так, вот ты какая стала, — высокомерно осматривая меня с головы до ног, иронично произнес неизвестный.

— К-какая? — заикаясь, спросила я.

— Неказистая, какая-то…, но ничего, это на самом деле не важно.

— А что важно? — спросила я, продолжая оторопело смотреть, ничего не понимая, на странного гостя.

Когда в дверь квартиры позвонили, я как раз заканчивала с уборкой. Поэтому помещение уже выглядело идеально чистым, а вот я, скорее всего, не очень: одежда в пятнах и мокрых разводах, руки мокрые по локоть, на голове небрежный пучок…. Мужчина, напротив, выглядел так, словно только что закончил фотосессию для обложки журнала, для самых престижных и богатых бизнесменов.

Не знаю, что заставило меня впустить данного индивидуума? Может, его самоуверенность и излишняя наглость? Но смотря на него, я словно лишилась воли. Препаршивое состояние, конечно, но в тот момент ничего поделать не могла.

Он же, полностью проигнорировав вопрос, сделал шаг ко мне, чем вызвал очередную волну неконтролируемого страха, и заставил невольно шагнуть обратно в квартиру.

— Что стоишь как статуя?! Пропусти уже родного «дедушку», — произнес мужчина, издеваясь и наслаждаясь ситуацией.

Я, услышав его слова, начала подумывать — а не очередной ли это сон-видение? Возможно, скоро проснусь и больше никогда не увижу этого мужчину. Было бы просто замечательно.

— Да ты еще и блаженная, — сделал неутешительный вывод «дедушка».

Говоря это, оттеснил меня с прохода и спокойно прошел в квартиру.

— Да, нищета и убогость…. Как можно так жить? — брезгливо осматривая квартиру, произнес мужчина, — собирайся.

Мне это уже начинало надоедать. Может, вызвать полицию? Можно, конечно, но что-то мне подсказывает, что ничем полиция мне не поможет.

Тем временем мужчина, закончил осмотр комнат, повернулся ко мне и, приподняв удивленно брови, произнес:

— Ты, почему, до сих пор не собрана? — посмотрев на дорогущие часы, сказал, — У тебя десять минут…. Да, и лучше тебе поторопиться, — последние слова были сказаны таким тоном, что невольно захотелось отправиться сейчас же без вещей, лишь бы не злить…

— К-куда… куда я должна собираться? — немного неуверенно спросила я.

На меня бросили просто убийственно раздраженный взгляд.

— Будешь жить в нашем родовом именье, пока я не найду тебе достойного кандидата в супруги.

— Какое именье? Какой супруг? Да я знать Вас не знаю! Откуда мне знать, что Вы говорите правду? — сделала попытку возразить, такому напору.

— Как же меня бесят эти ваши потери памяти, каждый раз докажи, покажи! — стал раздражаться мужчина, — Ты — Валерия Романовская, моя внучка, фрайи.

— Фрайи?

— Одна из скрывающих свое существование на Земле малочисленная раса. Если хочешь узнать еще что-то, быстро собираешься и едешь со мною!

Я же стояла и не могла ни на что решиться. Верить ли этому странному типу, и отправиться в неизвестность с ним или попытаться остаться в квартире?

— Ну, хорошо, — сдался мужчина, — Расскажу еще немного, что бы развеять твои сомнения, да и заинтересовать, заодно. Фрайи — долгоживущая раса, но только у женщин есть дар отводить чью-то неизбежную смерть, отдавая свою жизненную энергию умирающему. Это больно, после такой процедуры наступает амнезия. Вот ты как раз и очнулась после своей предпоследней, восьмой смерти, поэтому и не помнишь ничего. Ну, все довольно! — нетерпеливо произнес мужчина, — Собирайся, поехали!

Подсознательно я чувствовала, что этот неприятный тип говорит правду. Не всю, конечно. Что-то он недоговаривает, где-то привирает. Ехать с ним, не хотелось прямо до одури.

— Может, я останусь здесь, а к вам буду приезжать в гости? — робко произнесла я, делая последнюю попытку не остаться в Лбиной квартире.

Было видно, что «дедуля» потерял терпение. Его щеки раскраснелись, а зрачки вытянулись, и послышался угрожающий рык. Что это было?

— Эй, ты! Нечисть, а ну выходи! — куда-то вверх крикнул мужчина.

Интересно, это я так повлияла на дедулю и он начал сходить с ума?

— Да, господин, — произнесли кто-то тихим голосом совсем рядом.

Когда я увидела, кто именно это произнес, мне стало действительно плохо. Мой гордый и немного надменный Нафаня, стоял на коленях, и, понуро опустив голову, смотрел в пол.

— Собери вещи, этой, — приказным тоном продолжил «дедушка», кивнув в мою сторону, — Да побыстрее!

— Как скажите, господин, — покорно произнес домовенок и побрел, по всей видимости, собирать вещи.

Вот теперь я была в шоке. Так значит, Нафаня присматривал за мною по приказу «деда»!

Грузились мы в новенькую ауди А8 премиум класса.

Мы, это — я, Нафаня, шедший с низко опущенной головой, два странных типа в одинаковых черных костюмах и «дедушка».

Вслух его так назвать не повернулся бы язык, даже если он держал в каждой руке по ребенку и называл их внучками.

Типы были немногословны, а точнее молчали как рыба об лед. Пакет с моими немногочисленными пожитками, был, небрежно закинут в багажник. Мы разместились на заднем сиденье. Причем домовенку было приказано забраться в багажник, и тот беспрекословно, и даже с некоторым облегчением его выполнил.

Ехали довольно быстро, к тому же водитель не брезговал нарушением правил дорожного движения. Но попадавшие на нашем пути пару патрулей доблестной полиции, не обращала на нас никакого внимания, словно и не существовало машины мчащей под двести километров в час, периодически выезжавшей на встречную полосу и подрезавшую другие машины.

Я же на удивление не чувствовала какого-либо страха и молча рассматривала, сначала мелькавшие высотки, затем деревья с полями.

А далековато «дедуля» забрался. Как же я буду выбираться в город? Может мне будет положена машина? Видно, что родственник не бедствует.

Примерно минут через тридцать такой езды, мы остановились перед просто огромным особняком, более напоминающий средневековый замок, окруженный высоким забором. Черные кованые ворота, медленно открылись, и мы торжественно въехали на территорию, больше похожую на какую-нибудь загородную резиденцию русских царей. Ну, или о-о-очень богатых дворян, примерно середины девятнадцатого века.

Почему я так подумала? Да просто совсем недавно смотрела какую-то передачу про летнюю резиденцию русских дворян в царской России. Скажу вам, далеко не бедно жили, ох, не бедно…

Более того, люди, которые промелькнули на горизонте, выглядели именно, как на картинке в той передачи. А вот данный факт меня сильно насторожил. Успокоила только, надежда, что мне просто показалось.

Во-первых, они были далековато, а я с дороги, переволновалась и может просто померещилось.

Во-вторых…, что там, во-вторых я так и не смогла придумать, поэтому, все же буду надеяться, что я не попала к каким-либо староверам или, хуже того, в секту.

— Мне долго тебя еще ждать?

Услышав недовольство в голосе мужчины, я торопливо вышла из ауди.

Пока осматривалась по сторонам, сопровождавшие нас, в строгих черных костюмах типы, достали мои вещи и скрылись за дверью.

Мы с «дедулей» поспешили следом. Спешил в основном он, я же еле поспевала, несмотря на то, что мои ноги определенно длиннее.

Прошли через огромный холл с мраморным полом и старинной мебелью. Поднялись по лестнице изготовленной, все из того же мрамора на второй этаж.

Там нас встретил еще один странный молчаливый тип.

— Проводи Валерию в ее комнату, — приказал ему «дедуля» и тут же круто развернувшись, ушел в противоположную сторону.

Как? А как же ответы на вопросы? Скорее всего, я зря согласилась поехать с ним, и чувствую, что не раз об этом пожалею…

Размышляя подобным образом, я все так же шла быстрым шагом за мужчиной, при этом мимолетно осматриваясь по сторонам. Особняк оказался просто огромным! Все просто кричало о древности, хотя убранство было выполнено в старинном стиле, если я не ошибаюсь конца восемнадцатого, начало девятнадцатого века и напомнило мне Францию времен Наполеона Бонапарта.

Шли мы по коридору довольно долго, пару раз сворачивая направо. На протяжении всего пути не встретили ни одного человека. Наконец, остановились около двери с нарисованными черными кошками.

— Прошу, — вежливо сказал, мой сопровождающий.

Он открыл дверь и пропустил меня вперед в темную комнату. Я только и успела заметить, что мои вещи уже находились тут, свалены прямо у входа, как дверь за спиной закрылась, и я услышала характерный звук проворачивания ключа в замочной скважине.

И, что это значит? Зачем это меня закрыли? Я что здесь пленница? Я на всякий случай попыталась открыть дверь, но нет, она действительно оказалась заперта.

Растеряно огляделась. Я оказалась закрыта в странной, даже жуткой комнате. Она была черная! Вот прямо полностью! Стены, пол, потолок, мебель, шторы, покрывало на кровати….

Интересно, это у меня раньше такой вкус был или дедушка постарался? Нет, я точно не могла такой дизайн заказать! Он же подавляет, портит настроение и вызывает депрессию. Значит, хозяин постарался. Это что, какой-то психологический прием?

Мне стало интересно, а какого цвета белье на кровати? Подойдя к ней, я сдернула черное покрывало. Там меня ждал сюрприз в виде абсолютно белого белья. Хоть что-то…

Подошла и отдернула черную штору с окна. Отлично, тюль тоже белая. Но тут заметила кованую ажурную решетку, и настроение упало еще ниже. Неужели, я, действительно, пленница?

Но зачем? Мне обещали ответы, но пока только появляется все больше вопросов. Выглянула в окно, но ничего интересного не увидела: лужайка или газон, вымощенная камнем дорожка и ряд елок вдоль высокого забора.

Расстроено присела на кровать. Какая странная, а иногда страшная у меня жизнь. Фрайи. Долгоживущие. Сколько мне лет? Скорее всего, больше ста. Я умирала восемь раз! Восемь! А за кого? Вспомнила свой сон-видение, где мама просит отдать жизнь, а потом уходит, равнодушно бросая меня на полу. А мама ли?

Где мои родители, они ведь тоже долгожители, почему дед даже словом не обмолвился о них? Как же я устала от этих бесконечных вопросов! Придется ждать, когда дед соизволит выполнить свое обещание, и сам расскажет о моей жизни.

Неторопливо встала с кровати, разобрала сумки и сложила свои вещи в черный шкаф. Потом нашла дверь в уборную, Слава Богу, выполненную в белом цвете, приняла душ.

Потом завалилась на белоснежную простынь и задремала.

* * *

Это был самый счастливый день в моей жизни! День, когда я, наконец, буду принадлежать ему!

Сколько же я этого ждала!?

Два года! Целых два года мы с Андрюшей не могли пожениться. И вот, наконец, в прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать.

Когда стоя в жарких объятиях, после не менее горячих поцелуев в нашей беседке, полностью закрытой со всех сторон плющом, он сделал мне предложение, я не могла поверить в свое счастье.

Я любила Андрюшу, уже довольно давно. Как только мы с отцом переехали в Петербург, на первом же в моем жизни балу я увидела его.

О, он поразил меня своими невероятно голубыми красивейшими глазами. А как он на меня смотрел? Уже тогда, в шестнадцать, меня буквально трясло от его взгляда.

Через неделю мы принимали его в нашем доме. Через месяц, отец стал отпускать меня с Андрюшей на прогулки. Причем, после того как они несколько раз закрывались в кабинете наедине, мне было разрешено посещать и его дом.

Я просто подозревала, что уже тогда Андрей Верещагин, попросил моей руки. Я же была только безмерно счастлива и упивалась нашими встречами.

Первый поцелуй с ним я не забуду никогда. Он произошел все в той же беседке в нашем зимнем саду.

Андрюша показывал мне какой-то красивый белый цветок и рассказывал на ушко, как он напоминает ему меня. А потом я не заметила, как его губы накрыли мои. Это бы волшебно… Мужчина очень нежно исследовал мои губы, одновременно очень осторожно прижимая к себе.

Потом он стал целовать меня все чаще и чаще. То предложит пройти во время бала на балкон и там попросит меня показать, как я его люблю. А бывало, мог меня поцеловать прямо в экипаже. Он хоть и закрытый, но на окнах только тонкие шторки, поэтому случайные прохожие вполне себе могли нас видеть. Это меня неимоверно смущало, на, что Андрюша всегда говорил, что пусть смотрят, мы все равно скоро поженимся.

И вот, наконец, настал этот долгожданный день.

Я стою в церкви в красивейшем белом платье невесты, а рядом со мной, мой Андрюшенька нежно держит меня за руку.

Счастье наполняло меня, хотелось прыгать от радости и плясать до утра, не останавливаясь.

Ничего такого я себе, конечно, не позволила, подобное поведение в высшем обществе было не принято. Я же ни какая-нибудь там крестьянка!!!

Мое радужное настроение продолжалось вплоть до брачной ночи. Я счастливо улыбалась сидя за свадебным столом, где не смогла съесть ни кусочка. Счастливо улыбалась, смотря как Андрюшенька, теперь мой супруг перед богом и людьми, пил вино бокал за бокалом, а потом горланил похабные песни. Счастливо улыбалась, когда на негнущихся ногах шла в супружескую спальню и трясущимися руками снимала свадебный наряд.

Даже лежа в холодной постели и дрожа от озноба и волнения, я была счастлива. И пришедшего абсолютно пьяного Андрюшеньку я встретила улыбкой.

А потом начался кошмар!

Когда мой муж стал меня целовать и везде трогать, еще было терпимо. Хотя уже тогда мне был неприятен вкус вина на его губах. Потом, он почему-то стал делать мне больно, очень сильно сжимая мою грудь и кусая соски.

Когда я попросила, не делать так, и попыталась отстраниться, меня просто бросили животом на кровать, раздвинули ноги и очень больно вонзились между ними. При этом заявив, что, так как он слишком долго ждал, я могу и потерпеть. Теперь, когда я его жена — это становится моей прямой обязанностью.

Я и представить себе не могла, что это настолько больно и противно! Ведь поцелуи, мне всегда нравились? Но то, что происходило сейчас… просто отвратительно! Закусив до крови губу, я терпела молча действия своего молодого мужа. Его, резкие прерывистые телодвижения сопровождались очень болезненными ощущениями в промежности.

Мне было очень больно, казалось, что внутри все скоро разорвется…. Хорошо, что все это продолжалось не очень долго.

Андрей, выполнив супружеский долг, ушел к друзьям пить дальше, а я, раздавленная и несчастная, лежала, сжавшись в комок, и рыдала.

Только теперь я вспомнила сплетни девушек, когда они обсуждали свое будущее замужество. Ведь они предупреждали, что в первый раз бывает больно и неприятно. Но я то, думала, что у меня будет все по-другому. Как же я ошибалась…

Бедные женщины! Постоянно такое терпят? Хотя, ради любви, пожалуй, и можно. И если это будет происходить не очень часто.

Утром, открыв глаза я, обнаружила на подушке букет шикарных белых роз, и стоящего рядом с кроватью полностью раздетого Андрея.

— Опять? — прошептала я в ужасе…

— И дрыхнить, и дрыхнить…, сколько уже можно спать? — кто-то знакомым голосом ворчал у меня под ухом, — Эй, Хозяйка! — повторили уже более настойчиво.

Это мне, что ли? Голос уж больно знакомый, похож на моего несчастного, вечно умирающего, с голоду домовенка.

Я приподняла голову с подушки, и бесполезно пытаясь что-либо рассмотреть в кромешной тьме, произнесла:

— Нафаня, ты, что ли?

— А хто же? Будишь тебя, будишь, — опять завел свою песню домовой.

— Ты как сюда попал? И почему здесь так темно? — задала сразу несколько вопросов, правда на последний ответ знала сама.

Встала с постели и потопала на ощупь вдоль стеночки искать выключатель. Обшарив всю комнату, недоуменно встала и почесала затылок. Интересно, но не в ванной же включается свет?

Пока я обыскивала комнату, домовенок тоже слез с кровати и стал, бегать по комнате, что-то искать и при этом безостановочно бормотал.

— Как попал, как попал? Известно как, сбег и все дела. Меня теперь по всему особняку искають. Даже беладонну использують, ха-ха, — чему то обрадовался Нафаня, — А, я туточки, у Хозяйки. Вот и все, вот и все!

— Что ты там бормочешь? — спросила я, потому, что из его излияний не поняла ничегошеньки.

Тем более после таких ведений, когда просто хочется пойти в душ и как следует отмыться. Потому, что до сих пор не могла отделаться от ощущения, что все это происходило лишь час назад.

— Да, что не понятного? Сбег я от Князюшки, вот что. А найти теперь меня не смогут даже с этой травкой, потому как теперяче у меня своя Хозяйка имеется.

— О, понятно, так ты себе Хозяйку выбрал? — наконец я смогла полностью проснуться и начать уже соображать, поэтому решила уточнить, — Так, и кто это?

— Так, ты и есть, — огорошил меня домовенок, — Вот пока ты спала, я тебе клятву то и принес.

— Так я своего согласия не давала, — попыталась прояснить ситуацию.

— А имя мне кто дал? — самодовольно заявил этот поганец.

— Ах, да, точно! — и стукнула себя по лбу.

Сама же имя придумала, и он на него отзывался. Значит, принял и действительно мог без моего согласия присягу принести. Ну, и ладно, чего это я так распереживалась? Сама же думала, как Нафаню от моего странного «дедушки» спасти. Кстати, как он там его назвал, «Князюшка»?

— А «Князюшка» это кто? — уточнила на всякий случай.

— Да дед твой, хтош ешо?

— Что, в самом деле, дед? Родной? — удивленно переспросила я домовенка.

— Да, што не на есть, штоб он сгинул в гиену огненную! — эмоционально ответил мне Нафаня.

В принципе я его полностью понимала, после того как стала свидетелем той унизительной сцены на квартире у Любы.

— Так, ладно, — решила я оставить тему и заняться делами более насущными, — Это мы обсудим позже, сейчас главное решить проблему с освещением.

— А, что за проблема с освещением? — удивился, теперь уже, мой домовенок.

— Так, нет его…

— Хм, так скажи, чтобы было, комната-то твоя, — продолжать говорить несуразицу Нафаня.

— Так и что?

— Так, скажи, шобы свет загорелся и всего делов-то, — сказал домовой, а потом как будто что-то вспомнив, спросил, — А искали мы с тобой чево?

— Я искала выключатель, а что там искал ты, я не знаю.

— Тьфу, ты…, — выругался домовой, — Ну и хозяйка мне досталась….

— Так я и не напрашивалась, — решила все же обидеться, я.

Потом подумав, решила проверить предложение Нафани, просто сказать, чтобы свет загорелся.

— Свет, гори! Ух ты, и вправду горит, — восхищенно произнесла я.

Люстра, висевшая на довольно высоком, потолке, загорелась ослепительно ярким светом. Интересно, потушить можно подобным образом?

— Свет, потухни! О прикольно, выключился!

Продолжая разговаривать то ли с собой, то и с осветительным прибором, развлеклась подобным образом с минуту, под неодобрительное бормотание домовенка, что-то насчет неразумных Хозяек.

Я сама понимала, что веду себя глупо и это ребячество, скорее напоминало тихую истерику. И это абсолютно не удивительно в моей странной жизни, больше похожей на бред сумасшедшего. Жизнь, в которой реальность туманна и переменчива, а сны наполнены яркими красками, громкими звуками и даже запахами….

Додумать мысль не удалось — дверь без стука открылась, и вошел мой давешний провожатый.

— Вас стучаться не учили? — возмутилась я, — Все-таки в комнату девушки входите, я могла быть не одета…

Мое праведное и справедливое возмущение никого не заинтересовало. Мужчина с непроницаемым лицом заявил, что через двадцать минут ждет меня за дверью, что бы проводить в столовую на ужин.

Собравшись выходить за дверь, внезапно остановился и добавил:

— И наденьте, что-нибудь приличное, — при этом с сомнением посмотрев на мои потертые джинсы.

"Дедуля" решил меня, наконец, накормить за целый день? Надо же, какой заботливый. Я, конечно, проспала большую часть времени, но он то, об этом не знал? Или знал?

Интересная мысль пришла мне в голову…. Надо, кое, что проверить.

— Нафаня! — кликнула я домовенка.

— Да, тута я…чаво надобно? — как всегда недовольно проворчал мой подопечный.

— Не «чаво», а «чего», учись говорить правильно, — автоматически поправила Нафаню, — А вообще, у меня к тебе партийное задание.

— Какое, какое?

— Партийное. Так, слушай, пока я отужинаю с родственником, ты, — начала раздавать распоряжения я, для полной убедительности показывая на него пальцем, — Обыщешь все помещение, включая ванную комнату. Особенно ванную комнату, на предмет обнаружения следящего устройства. Видеокамер, микрофонов, там, не знаю, что еще может быть.

— Акулий глаз, может быть, — произнес домовенок.

Что заставило посмотреть на него с удивлением.

— Это, что еще за штуковина?

— Следящий амулет, что же еще, — и посмотрев на меня, как на дурочку, добавил, — Вот, деревня…

Собственно, я себя пока так и ощущала. Ничего не помня, и не понимая, постоянно видя какие-то странные варианты жизней, причем с собой в главной роли — все это вовсе не добавляло мне никакой уверенности в том, что я нормальна. Еще и домовые, амулеты и дед, который выглядит так, что в пору, искать себе молодую жену, а не больную на всю голову внучку.

Ну, все хватит забивать себе голову.

— В общем, задание получил? — спросила я домового.

— Да, хозяюшка….

— Вот и исполняй! Ты, только ничего не трогай, найди и все. Понятно?

Нафаня лишь тяжко вздохнул и поплелся в ванную. Правильно, вот пусть оттуда и начнет. А я пока переоденусь во «что-нибудь приличное».

— Вы готовы? — раздался неожиданный голос от двери.

— Господи! — воскликнула испугано, подскочив, я как раз застегивала молнию на брюках — Вы меня напугали!

— Время вышло, Князь ждет, — с упреком проговорил мне мужчина.

— Князь? — я ведь не могу знать, что это дед.

— Валерия Павловна, прошу следовать за мной, — проигнорировав мой вопрос, и рукой показывая направление, мужчина развернулся и вышел в коридор.

Ничего не сказал по поводу внешнего вида, значит, брючный костюм его устроил, уже хорошо.

Мне ничего ни оставалось делать, как следовать за ним. Все равно дорогу сама не найду. В этом лабиринте из поворотов и множества дверей легко заблудиться.

Шли мы не долго. Через метров десять по коридору свернули на лестницу, ведущую вниз. Как же так, ведь в выделенную мне комнату шли, сворачивая направо, два раза?! Еще одна странность, над которой нужно подумать или поинтересоваться у Нафани.

Холл выглядел все так же помпезно и богато. Мраморные полы имели, какой-то, сюрреалистический, но очень интересный рисунок, который я не успела рассмотреть утром.

Мы подошли к большим резным двухстворчатым дверям, которые при нашем приближении раскрылись.

От увиденного в комнате, а если быть точнее, то в огромной столовой зале, я замерла на пороге и не могла себя заставить двинуться с места.

— Ну, что же ты, Валерия! Проходи к нам, — мой родственник, стоявший в окружении множества мужчин, нетерпеливо махнул мне рукой, — Ждем только тебя, — добавил дедуля.

Было очень сложно сделать первый шаг. Несколько десятков глаз внимательно следили за каждым моим движением. Я словно внезапно оказалась закрытой в клетке с голодными тиграми. Жуткие ощущения, я вам скажу. Сердце испуганно сжалось и сбилось с ритма. А в голове билась одна мысль — бежать!

Я даже сделала шаг назад, но наткнулась на своего немногословного сопровождающего. А этот гад бесцеремонно пихнул меня внутрь, да так, что я едва не упала!

— Давай, Валерия, присаживайся — как ни в чем не бывало, отодвигая для меня стул, произнес дед, и уже обращаясь к остальным, — Прошу к столу, господа, — дождавшись, когда я усядусь, прошел на противоположный край стола и сел во главе.

Мужчины уселись, но приступать к еде не тропились — все без исключения, абсолютно бесцеремонно рассматривали меня, как кобылу на рынке! Может им еще и зубы показать? Или лучше раздеться?

Внимательно оглядела каждого и посчитала. Четырнадцать человек. Или кто там они? Я старалась выглядеть невозмутимо, но внутри дрожала как испуганный заяц.

Я не смогла проглотить и кусочка из предложенной еды. А вы, пробовали есть, когда вам чуть ли не в рот заглядывают столько незнакомых мужиков?

Интересно, а почему мне их не представляют? Очень это странно. Хотя, чего я удивляюсь, ведь дедуля тоже не представился, и я до сих пор не знаю, как его зовут….

Вот лохушка ты, Валерия! Если, конечно это и вправду твое имя… Пошла, за каким-то посторонним мужиком, от которого у тебя руки трясутся и в холодный пот бросает, даже не узнав, как его зовут и куда он тебя везет! Теперь сидишь в окружении непонятных типов, правда, одетых очень дорого, в костюмах известных брендов, в этом я разбираюсь хорошо. Только чем это мне может помочь? Богатые и влиятельные как никто другой развращены и способны на нечеловеческую жестокость!

И только подобная мысль пронеслась в моей голове, как перед глазами очень четко встала картина.

* * *

Я сидела в гостиной и вышивала очередной шелковый платок, для своего «любимого» мужа. В комнате было довольно уютно, на полу постелен теплый шерстяной ковер, горел небольшой камин.

На улице же бушевала настоящая буря, шел ледяной дождь со снегом, дул, пронизывающим до самых костей ветер. Почему, я знаю, что ветер пронизывающий? Да потому, что уже раза три выходила на двор и всматривалась в непроглядную ночь. Но все безрезультатно. Его все не было.

Вот так, перед камином я сидела уже пятый час и постоянно подскакивала с места, как только мне покажется, что кто-то идет.

Я ждала Андрея. Да, Андрюшей, я больше его не называла.

Во-первых, он запретил мне это уже на второй день после свадьбы.

Во-вторых, как-то странно называть ласковым именем мужчину, который истязает тебя почти каждую ночь.

Я понимала, что участь всех жен, во всем удовлетворять потребности своих мужей. Поэтому безропотно подчинялась, молча терпела и считала своим долгом выполнять прихоти, приказы и… извращения супруга. Сжав зубы. Превозмогая отвращение и боль. Глотая слезы.

Но да, что уж теперь? Если любишь человека, то прощаешь и принимаешь его со всеми недостатками. Так меня всегда учил отец, Антон Анатольевич Мищереков.

Сегодня же Андрей, очередной раз ушел, пообещав отнести карточный долг и больше не ходить в это странное новое заведение, куда приличным девушкам лучше не показываться. Так заявил мне муж, когда я попросилась сходить туда с ним.

Его не было больше шести часов, а буря за окном разыгралась уже не на шутку.

Раздался очередной стук в окно. Ветка, это всего лишь ветка. Стоящее рядом с домом раскидистое дерево от сильного порывистого ветра, весь вечер норовила выбить нам все стекла. Я опять подскочила, на этот раз проколов палец и выпачкав белое полотно в кровь.

Стук раздался повторно. Бросив рукоделие на диван, и не дождавшись, когда Иван доковыляет до входной двери, побежала открывать сама.

— Господи! — воскликнула я в ужасе, — Андрюша…, — в первый раз после шести месяцев со дня свадьбы позволила себе назвать так мужа, скорее всего, уже в последний раз.

И на то были весьма веские причины. Он еле стоял, прижимая обеими руками видневшиеся сквозь пальцы внутренности, так и норовившие выскользнуть у него из рук.

В этот момент я почувствовала такую жалость к нему, такое сочувствие, что почти задыхалась от нахлынувших чувств. А я уже думала, что разлюбила…. Но, нет…

Мужчина стал заваливаться на меня. Я же, одновременно зовя Ивана, обняла Андрея и попыталась его удержать, но куда мне…

— Вика, Вика… — что-то пытался сказать мне умирающий мужчина, — Помоги…

— Конечно, конечно Андрюшенька, — лепетала я, при этом, не понимая как в таком случае можно помочь?

— Отдай… — продолжал из последних сил говорить муж.

— Что? Что, любимый? — сама от себя не ожидала, что уже смогу его так назвать.

— Дай, свою жизнь…мне… — уже еле различала его шепот.

Да, что ему дать? Никак не могла понять смысла его слов, может это просто предсмертный бред?

— Иван! — крикнула еще раз, — Да где тебя черти носят?!

Я уже не смогла удерживать на себе мужчину и стала опускаться с ним на пол. Уложив Андрея, хотела сбегать найти Ивана, но муж стальной хваткой вцепился в мой подол.

— Отдай… Дай…Вика… — никак не мог успокоиться и все просил, что бы я ему что то там отдала.

Опустилась перед ним на колени, уже практически впадая в истерику. До этого у меня просто текли слезы, почему то холодные.

— Жизнь …дай! — уже почти крикнул Андрей.

Что это значит? Он хочет мою жизнь? Но как? Я отчаянно зарыдала, не зная, что я могу сделать и чем помочь уже пожелтевшему мужчине.

— Конечно-конечно, Андрюшенька, забирай! — сквозь всхлипы, бормотала я, — Все, что угодно…, бери мою жизнь, что она без тебя?

Мне даже показалось, что мужчина вздохнул с облегчением, а потом меня поглотила жуткая боль и темнота….

* * *

— Валерия! Я к тебе обращаюсь! — недовольный голос развеял остатки видения.

— Да, дедушка, — повернув голову, в сторону говорившего, заметила, как тот скривился при слове «дедушка», — Вы что-то спросили?

А как он хотел, что бы я его называла? Он, что забыл, что я ничего не помню? А сам он не соизволил представиться.

— Ну, во-первых, — запнулся мужчина, наверное, тоже вспомнил, что я не могу знать, как его зовут, — Называй меня, просто Влад, я еще не так стар, чтобы называться «дедушкой», — и с кривой улыбкой посмотрел на гостей.

Наверное, рассчитывал на одобрительный смех, над его «удачной» шуткой? Но все мужчины, лишь с вежливым интересом ждали продолжение беседы. Жаль, что я пропустила начало и не знала в чем собственно ее суть. Я тут, видите ли, в очередной раз умирала….

— А во-вторых, можешь идти к себе, — и, бросив взгляд на мою пустую и чистую тарелку, добавил, — Вижу, что есть ты не хочешь, Сейчас вся молодежь сидит на диете…. Вот во времена моей молодости…, — начал было он, но внезапно замолчал и крикнул куда-то в сторону, — Иван! Проводи, госпожу!

Услышав имя «Иван» мурашки побежали по всему телу. И я с уже иным интересом посмотрела на появившегося провожатого.

Интересно, может он быть тем «Иваном», которого я так и не дозвалась в моем воспоминании? Да нет, бред. Это же, сколько ему должно быть лет? Разве люди столько живут? Не может же фрайи быть дворецким?

Пока я размышляла, Иван довел меня до комнаты с кошками на двери. Так и не поняла, зачем они тут изображены?

Хотела уже войти в комнату, но тут вспомнила, что родственник задолжал мне ответы на вопросы.

— Иван! — сама вздрогнула от своего оклика, — Передай…дедушке, что мне нужно с ним поговорить!

Мужчина все так же молча отвернулся и скрылся за углом. Вот ведь, и не поймешь, передаст или нет.

Ладно, все завтра и разговоры, и размышления, что-то меня совсем в сон клонит, несмотря на то, что проспала весь день, я засыпала на ходу, этот ужин так утомил, да еще это видение…

Завтра, все завтра! Так и заявила Нафане, когда он попытался сообщить о результатах проверки…

Проснулась я оттого, что кто-то ходил по комнате и недовольно бормотал себе под нос. Я различала только обрывки.

— …и где это чертово существо?…. Куда он мог спрятаться…, — голос был мужской.

Я приоткрыла глаза и, стараясь не шевелиться, оглядела комнату из-под ресниц. Вокруг царил полный кавардак — вываленные из шкафа вещи валялись по всей комнате, как попало отдернутые шторы на окнах и перевернутый горшок с цветком. Дверь в уборную была открыта, через некоторое время оттуда вышел Иван.

От удивления и возмущения мои глаза непроизвольно широко открылись. Как можно так крепко спать, чтобы не услышать, как громят твою комнату?

Не знаю, что меня больше возмутило: наглое вторжение постороннего мужчины в личное пространство, тем более, когда я сплю или бесцеремонное копошение в личных вещах? Да кем он себя возомнил? Я не собиралась молчать и хотела высказать этому нахалу все, что о нем думаю.

Я решительно села на кровати, но, не успела даже и рта раскрыть, как услышала:

— И где прячется это бесовское отродье?

— Кто-кто? — недоуменно переспросила я.

— Этот ленивый паршивец, который был отправлен на твои поиски, но ослушался приказа, и не торопился ничего докладывать! Он заслуживает конкретной трепки и прекрасно это знает, вот и спрятался, тварь! — дворецкий говорил с презрением в голосе и брезгливо приподнимал им же разбросанные вещи, чтобы проверить, не спрятался ли домой под мятой кофтой или затоптанной юбкой.

Мне внезапно стало так страшно за маленького, забитого домового, что моя кожа покрылась испариной. Почему-то я знала, что наказания в этом доме очень жестоки и болезненны, особенно для нечисти. Мысли лихорадочно роились около вопроса, как спасти моего Нафаню. Отдавать на растерзание этому монстру я его не собиралась, значит, буду прятать.

— Ладно, сейчас пришлю служанку. Отдыхайте Валерия Павловна, — последние слова произнесены с определенным сарказмом, мужчина поклонился и скрылся за дверью.

Хам! Определенно. Служанку он пришлет! Заперся без спроса, рылся в вещах, все разбросал, словно не я здесь хозяйка, а он!

Встала с кровати и на цыпочках подошла к двери. Подергала ручку, на всякий случай. Чуда не случилось — я опять оказалась заперта. Приложила ухо к двери и прислушалась. Тихо. И только после этого позвала я домовенка.

— Да ушел он, не боись, ишеть второй день уже, найтить не можит! Хи-хи-хи! И не найдеть! Потому как хозяйка у меня есть и отдавать меня не хочить! — довольный Нфаня даже подпрыгивал от веселья.

— Этим извергам? Да ни за что! — я чувствовала огромное облегчение — домовой подтвердил мои смутные догадки по поводу роли хозяина.

— Ну, шо Хозяйка? Задание твое я выполнил! Докладывать?

— Конечно! Очень внимательно тебя слушаю!

Нафаня доложил, что видеокамер и прослушивающих устройств он не обнаружил, зато как он и предполагал, мне подсунули Акулий глаз.

— Но как же так? Зачем же ты появился здесь? Тебя же найдут! Прячься, скорее! — я была в ужасе от беспечности домовенка.

— Спокойно, Хозяйка! Маленький народец тоже кое-что умеет! Просто мы скрываем свои умения, а то начнется: «Сделай то, сделай это…»

Обескураженная, я, открыв рот, смотрела на преобразившегося Нафаню, и гадала: «А не подменили ли его?!» Горделивая осанка, аккуратная одежда, правильная речь…

— Ну чаво глызи-то вылупила? Иди мордень свою умывай, да еще чавось по-рассказываю! — опять меняясь, домовой хитро подмигнул, махнул рукой, и моя смятая кровать оказалась идеально заправлена.

Вот это новости! Торопливо, на автомате, проделала все процедуры, гадая, что же еще поведает мне мой домовой. Вернувшись в комнату, отыскала в ворохе разбросанной на полу одежды джинсы и толстовку и оделась.

Присела на кровать, напротив Нафани, и вопросительно посмотрела ему глаза.

— Ну, что больше интересует, что про деда твоего узнать удалось или про способности домовых?

— Все меня интересует! Если ты помнишь, у меня амнезия, и я совершенно ничего не понимаю и не знаю, что делать! — я реально не могла выбрать тему обсуждения, — А расскажи ка мне, кто такие фрайи! — совершенно неожиданно даже для самой себя, попросила я.

Нафаня согласно кивнул и поведал, что раса, к которой принадлежала я и мой дед, давно живет среди людей и успешно мимикрирует под них. При всем внешнем сходстве, физические возможности фрайи намного превосходят человеческие.

Во-первых, это продолжительность жизни. В зависимости от чистоты крови от трехсот до тысячи лет. Считается, что фрайи изначально были бессмертны.

Во-вторых, это быстрая и, практически абсолютная, регенерация. Благодаря ей мы и живем долго, и практически не болеем.

В-третьих, у каждого фрайи имеется свой уникальный дар, который и определяет сферу деятельности, род занятий, образ жизни каждого конкретного индивида.

Были еще и такие особенности как частичная трансформация. При необходимости или возникновении опасности из ногтевых пластин появляются длинные и крепкие когти. У сильнейших мужчин фрайи, они еще и ядовиты, в основном это главы родов или баски.

На мой вопрос, кто такие баски, Нафаня сказал, что достоверно о них никто ничего не знает, только слухи. А слухи говорят о том, что они сильнее десяти оргов, практически бессмертны и, якобы, каждый баска дополнительно имеет несколько уникальных способностей.

Все-таки странная у меня амнезия! Вот почему о людях я помню практически все — от быта до исторических дат, а информацию о фрайи — словно стерли, так же как и про мою жизнь.

— Хорошо, про мою расу немного прояснили. Теперь, расскажи про деда. Начни с того, зачем ты с ним связался?

— Зачем-зачем! Заработать хотел! Я же свободный, безхозный и бездомный был! Постоянно голодный с тех пор, как отделился от гнезда. Вот и пошел к деду твоему в услужение. Вес он в обществе имеет немалый, думал, хозяином его признаю, а он… — домовенок горестно вздохнул, — Грубый, слова доброго не дождешься, жестокий, за малейшую провинность наказывает, а жадный, просто диву дивишься — зачем ему столько?! И энергией ни каплей не поделится!

— А почему меня вообще искали и при каких обстоятельствах потеряли? — задала я вопрос, который уже давно не давал мне покоя.

Подробностей об этом Нафаня не знал. Ему сказали, что я потерялась, предоставили платок с несколькими каплями крови и поручили меня найти. Домовой должен был отправить сигнал сразу, как только меня обнаружит и вести наблюдение, пока меня не заберут или не поступят иные указания.

— Почему же ты ослушался? Ты ведь даже симпатии ко мне тогда не испытывал! Хамил, грубил, игнорировал!

— Ты это, ну, прости, Хозяйка! Я ведь думал, ты как дед твой, кровь от крови…. И вся история эта белыми нитками шита. Решил, присмотрюсь, сначала, докумекаю что к чему. Да вот только, так ничего и не понял! Ты, словно блаженная ходила, подкармливала меня и едой и энергией, несмотря на все мои выходки! А потом, когда дед твой явился, пожалела да защитить хотела.

— Да, хороша защитница, самой помощь необходима, — угрюмо пробормотала я, — расскажи о своих способностях, такая информация может пригодиться, я обещаю, что распространяться о них не стану.

Но тут нашу занимательную беседу прервал стук в дверь. Да ладно, неужели в этом доме есть воспитанные люди?

Мой домовенок тут же испарился, а я пошла, открывать. За ней обнаружилась симпатичная молодая девица в сарафане. Она стояла и смотрела в пол.

— Барышня, меня прислали вам прислуживать, — запинаясь, пробормотала она.

— А, обещанная служанка! Как зовут? — спросила я девицу.

Та испугано сжалась и еще ниже наклонила голову к полу.

— Меня Витка зовут, барышня. Барин послал вам прислуживать, — скороговоркой проговорила девушка, не поднимая головы.

— Ладно, Витка, заходи, — сказала я и отошла, освобождая проход, — Ну, и долго на пороге стоять будем? Ты вроде как «прислуживать» пришла, — поторопила я Витку, видя, что она так и стоит, глядя в пол.

Та, наконец, отмерев, прошла в комнату, я выглянула в коридор и осмотрелась по сторонам. Вокруг никого не наблюдалось. Не знаю, зачем я это сделала, но ощущение что на меня кто-то смотрит, пропало, только когда я закрыла двери.

— Ну чего стоишь? — спросила я девушку, — Давай присаживайся и рассказывай.

Витка в неподдельном ужасе взглянув, наконец, на меня, что позволило рассмотреть ее лицо более подробно. Что сказать настоящая русская красавица: длинные русые волосы, заплетенные в тугую косу. На белом круглом личике — россыпь веснушек, большие голубые глаза в обрамлении темных густых ресниц.

— Ну чего ты глаза выпучила? Садись, давай. Да не бойся, не съем я тебя, — сказала я стоящей в ступоре девушке.

— Т-так не положено же в присутствии господ, — пролепетала в ответ девица.

— Так тож в присутствии господ, — ответила я, — В моем присутствии можно. Садись, — сказала, одновременно усаживая Витку на стул. Сама села на кушетку напротив.

— Ну, — поторопила я девушку.

— Т-так че говорить то? — заикаясь, произнесла она.

— Так все и говори, — продолжала настаивать я.

Сама не понимала, что на меня нашло. Я вдруг почувствовала себя настоящей барыней, с рождения привыкшей отдавать приказы и получать на них беспрекословное подчинение. Что-то в этой девушке провоцировало меня на такое поведение, какая-то смутная ассоциация крутилась в голове….

Но нет, ничего не помню. Может мне банально захотелось, чтобы кто-нибудь оказался на моем месте и испытал такие же ощущения непонимания происходящего вокруг? Это глупо, отыгрываться на ни в чем не повинной девице. Но только я решила прекратить издеваться над бедной девушкой, как она заговорила.

— Я здесь не причем, мне барин приказал, — сглотнула она и продолжила, — Говорит, мол, иди Витка в черную комнату, внучке моей прислуживать будешь, да приглядывать за ней, — продолжала рассказывать она, — И абсолютно все, говорит, каждое ее слово запоминай, каждый шаг контролируй и сразу на доклад ко мне или к Ивану Петровичу, — закончив свой занимательный рассказ, девушка испугано подняла на меня взгляд.

— Вот как. Значит, ты шпионка? — сказала я, задумавшись над ее словами.

— Нет, нет, я вовсе не хотела…. Барин приказал, я не могу ослушаться! — сильно волнуясь, затараторила Витка.

— Ладно, ладно успокойся! Я верю, что ты подневольна, — примирительно сказала я.

Час от часу не легче. Поиск организовали. Не оставив выбора, привезли сюда. Заперли. Теперь вот, служанку-надсмотрщицу подослали. Зачем? Все эти мужчины на ужине так смотрели на меня! Дед сказал, что все жизни я уже отдала, так в чем сейчас моя ценность?

— Ладно, скажи, в твои обязанности входит только слежка или ты все же займешься уборкой?

Витка вся покрылась алым румянцем, вскочила со стула, выбежала за дверь, но через пару секунд вернулась назад с инвентарем для уборки.

— Ладно, ты пока тут занимаешься, пойду-ка я прогуляюсь, — решила попробовать покинуть комнату и, заодно, посмотреть на реакцию девушки.

— Так не велено! — Витка, испугано дернулась, подбежала к дверям и перегородила мне дорогу.

Я посмотрела ей в глаза и в ужасе отшатнулась. Эта девушка показалась мне симпатичной? Да она же уродина! И, судя по всему, чтобы услужить хозяину, сейчас вцепится ногтями мне в лицо…. Непроизвольно сделала несколько шагов назад.

— Успокойся, пожалуйста! Это была шутка! Я никуда не собираюсь, — пытаясь успокоить «помощницу» начала я, — Так что можешь спокойно убираться, я постою возле окошка.

Витка тут же успокоилась, мышцы лица расслабились, взгляд потеплел, она мило улыбнулась и, напевая что-то веселое, продолжила наводить порядок в комнате.

А я присела на подоконник и с опаской смотрела на странную девушку. Что это было? Еще десять минут назад она вела себя как типичная крепостная, почтительно терпела мое самодурство, выполняла приказания и даже выболтала, что подослана шпионить за мной. Или так и было задумано?

Ничего не понимаю! Как же мне все это надоело! С каждым днем вопросов становиться все больше.

— Витка, ты можешь передать деду, что я хочу поговорить с ним?

— Конечно, барышня! — белозубо улыбаясь, радостно ответила девушка, — вот сейчас уберу и сразу пойду, сообщу!

— А кормить меня будут? Так кофе хочется!

— Ах! — уронила тряпку Витка, — Простите, меня, барышня, непутевую! Вы же голодная! А я…. Потерпите, я мигом!

Она рванула за дверь с такой скоростью, словно опаздывала на самолет, однако, запереть меня не забыла. Спустя несколько мгновений, в комнате появился мой домовой.

— Ух ты! Ну, ничего себе! Вот это дар! Вот так хозяйку я себе выбрал! Ай да я! — он хлопал в ладоши и подпрыгивал от восторга, было очень похоже на примитивный танец, — А я все гадал, что за дар у тебя!

— Да объясни толком! Я ничего не понимаю! Какой дар? — раздраженно прервала я Нафаню.

— Ну как же… Дар менталиста, самый редкий и ценный, при должном развитии дает поистине неограниченные возможности! Ты что, ничего не заметила? Она же тебе в рот заглядывала и слушалась!

— Но она не выпустила меня за дверь! Стала такая…, такая страшная! Мне показалось, что если я буду настаивать, то она накинется на меня с кулаками! — не согласилась я с домовенком.

— Здесь может быть несколько причин. Но об этом позже — Витка идет, что-то вкусное несет! — пропел Нафаня и испарился.

И действительно, послышался щелчок открываемого замка, и в комнату вошла девушка с поносом. Кофе! И омлет, с ветчиной. Я почувствовала, как рот наполнился слюной.

Следующие десять минут я наслаждалась едой. Витка, что бы ни мешать мне, пошла, убирать ванную. Отложила немного еды на салфетку для Нафани и спрятала в тумбочку.

Через полчаса в комнате был наведен идеальный порядок, и Витка, забрав грязную посуду, ушла, не забыв запереть дверь.

Как только девушка покинула мои апартаменты, появился домовой, и я отдала припасенную для него еду. Через пару минут салфетка была смята и выброшена, а мы вернулись к прерванному разговору.

— Так почему ты подумал, что у меня дар менталиста? — начала я допрос, — И почему Витка так странно себя вела?

— У тебя сто процентов дар менталиста! Даже не сомневайся! А Витка…. Ну, во-первых, нужно смотреть в глаза внушаемому. Во-вторых, нельзя сомневаться в результате. Вспомни свой настрой, сначала ты уверенно играла в барышню, смотря в глаза, четко отдавала приказы, и девка беспрекословно подчинялась. А потом — зрительного контакта не было, тон стал просящим, а у нее четкий приказ, вот она и не поддалась твоему внушению, взбеленилась, — слова домового были разумны.

Интересно, дед в курсе моего дара? Возможно, поэтому я имею такую ценность? Он упоминал, что выдаст меня замуж, зачем? Меня же можно просто нанять, так намного проще. Опять вопросы. Может быть, сегодня родственник уделит мне время? Хотелось бы прояснить хоть что-то.

* * *

Настроение было отличное. Я чуть ли не вприпрыжку бежала на выход — на улице меня ждал муж.

Освободился пораньше и позвонил, чтобы я выходила. Поедем на Утес.

Очень красивое место именно там мы впервые увиделись и познакомились. Теперь время от времени, когда выпадает свободный денек, мы с Марком любим сидеть, расстелив теплое покрывало на самой вершине, и любоваться поистине величественным видом Тихого океана. А в это время года он особенно красив. Сейчас как раз дует легкий бриз, я уже потирала в предвкушении захватывающего зрелища руки.

Перед тем как выйти на улицу я как всегда осмотрела себя в зеркало, чтобы удостовериться все ли в порядке с прической и идет ли мне выбранный наряд. Вот и сейчас, как бы мне не терпелось поскорее увидеть любимого, я остановилась и посмотрела на себя в отражение.

Хороша чертовка! Я специально сегодня надела черные джинсы, плотно сидящие на моих стройных ножках и белую свободную блузу с глубоким вырезом. Все как любит Марк. Он, конечно, любит когда я вообще без одежды, но это когда мы остаемся наедине. А в общественные места стараюсь одеваться так, чтобы муж смотрел только на меня.

Сегодня решила не убирать волосы и оставила их свободно струиться по спине. Они у меня очень длинные красивого платинового оттенка, причем цвет натуральный, никакой краски или оттеночного шампуня я никогда не использовала. Это была наша семейная черта. Все женщины в роду Романовских рождались именно с таким цветом волос и никогда их не стригли.

Краситься не стала, только немного оттенила карандашом глаза, они у меня и так слишком яркого зеленого цвета, но немного выделить не помешает.

Ну вот, я готова, только поправим блузку и покажем Марку нашу фамильную родинку в виде кошечки на левой груди. Вот теперь точно пора.

Но кое-кто меня не дождался. Мы столкнулись в дверях, и я сразу же попала в его горячие объятия.

— Где пропадает моя олла? — нежно пошептал мужчина мне в макушку.

— Слишком долго любовалась в зеркало, — улыбаясь, ответила я.

Марк немного отстранился и, осмотрев меня с головы до ног, сказал:

— Что ж моя жена прекрасно выглядит и вполне достойна, отправится вместе со мной на небольшой пикник.

— А я переживала…вот и высматривала недостатки, — ответила я, не прекращая счастливо улыбаться.

— Ладно, раз я, наконец, тебя поймал, идем уже, поднимается легкий ветер, — произнес мужчина.

О, ветер это прекрасно, волны сегодня будут особенно красивы!

И легко поцеловав меня в губы, развернул в сторону выхода.

Я не выдержала и еще раз посмотрела на свое отражение. Все же когда женщина счастлива, она хороша всегда.

* * *

Я открыла глаза. Несколько минут лежала и не могла отделаться от ощущения несоответствия. Что-то было неправильным. Я еще не разобралась во всех странностях, но видения именно с этим мужчиной в главной роли были какими-то особенными.

Мужчина? Да, определенно, это тот, чьего лица я не вижу, а может, просто не могу вспомнить. Нет, с мужчиной как раз все по-прежнему.

Что тогда? Никак не могу понять…. Стоп! Зеркало! Ну конечно!

Вскочив с кровати, я тут же помчалась в ванную комнату. Встав перед зеркалом, внимательно посмотрела на свое отражение.

Пожалуй, комплекция и рост совпадал, а вот лицо…. В моем сне-видении оно выглядело совсем по-другому. Волосы были длинные, ладно их можно обрезать, но цвет похож. Глаза, у той меня были ярко зеленого цвета, сейчас же какие-то серые и бесцветные. Нос был немного курносым, сейчас же он более прямой. Губы были более пухлые…. Какие-то общие черты у нас были, но, однозначно, та я — более яркая, эффектная, просто невероятная красавица! Сейчас же на меня из зеркала смотрела какая-то бледная моль!

Так, что же я вижу? Что это за видения такие? Мои воспоминания? Или просто бред, который накрывает меня время от времени?

Честно говоря, все это кино начинает меня сильно напрягать.

Посмотрела на часы, без четверти два. Интересно, меня обедом кормить будут или следующий прием пищи опять через сутки организуют?

Снова пошла в ванную, включила душ и стала раздеваться перед зеркалом. Внимательно при этом осматривая свое тело.

Было такое чувство, что я еще что-то упускаю, но вот что? И тут мой взгляд зацепился за грудь. Точно! Родинка! На груди у той меня, из воспоминания-видения была родинка по виду напоминающая черную кошку.

Присмотрелась внимательнее и только тогда заметила какое-то бледное пятно в районе груди, но оно было бесформенное, как будто набросок карандашом не понравился художнику, и он просто затер его ластиком.

Вопросы, вопросы, вопросы! Сколько их много, когда, наконец, узнаю, кто я есть на самом деле? И были ли те события, которые вижу в действительности или всего лишь плод моего воображения?

Неторопливо приняла душ. Высушила полотенцем волосы. Я все время прислушивалась, ждала, что кто-нибудь придет — Витка принесет еду, или Иван позовет на разговор с дедом. Но прошел час, а затем второй, третий…. Про меня снова забыли?!

Позвала домового, он рассказал, что бродил по дому, пытался хоть что-нибудь выведать, но заблудился в коридорах!

— Как, там же два поворота, я помню! — не веря услышанному, удивилась я.

— Вот так. Охранка хитрая здесь. Пока хозяин не захочет, чужой дорогу не найдет.

Час от часу не легче. Да что вообще происходит?! Ох и нехорошие у меня предчувствия. Что-то недоброе мой родственничек задумал. Не зря мне он сразу не понравился, да и домовой мой говорил, что тот жесток…

Я не просто выспалась, я выспалась за семерых! В шесть утра я поняла, что если сейчас же не встану с кровати, то будут болеть не только бока, но и голова.

Сделала свой привычный комплекс упражнений, намного увеличив нагрузку на все мышцы. Приняла контрастный душ и тщательно растерла все тело полотенцем.

Вчера ко мне так больше никто и не пришел. Мы с Нафаней проговорили весь день и весь вечер, обсудили множество тем, домовой рассказывал мне все, что знал сам.

А еще он заставил меня тренироваться в ментальной магии, вызвавшись быть подопытным кроликом. Несколько часов беспрерывных тренировок под руководством бдительного домового и в полвосьмого вечера я просто вырубилась.

Ночью Нафаня собирался снова на разведку и предупредил, что если он не вернется к восьми утра, позвать его. И вот теперь я в нетерпении ходила туда-сюда по комнате, не зная чем себя занять.

Едва стрелки часов показали восемь, позвала своего домового. Но он почему-то не появился. Может занят? Через десять минут повторила призыв. Никого. Я повторяла попытки каждые десять минут, но все безрезультатно.

Через два часа я уже сходила с ума от волнения и нарастающей тревоги. С ним что-то случилось! Нафаня просто физически не может игнорировать мои призывы!

Снова и снова я пыталась связаться с домовымй и одновременно обдумывала одну идею, решаясь на довольно рискованный эксперимент. У меня будет лишь одна попытка и если ее провалить, то, боюсь, моя ситуация еще более усугубиться.

В одиннадцать часов я, наконец, решилась. Уселась поудобнее на кровати, как можно четче представила лицо, а в особенности глаза Витки и отправила импульс-мысль: «Надо накормить Валерию!» Через пять минут повторила. А потом еще.

К двенадцати часам мне принесли завтрак или уже обед, неважно. Не разрешая себе и тени сомнения, едва Витка поставила поднос, решительно схватила ее за обе руки. А когда девушка испуганно подняла на меня глаза, четко проговорила:

— Дверь. Оставишь. Открытой!

И вбухала в этот посыл столько силы, что почувствовала головокружение и осела на кровать.

Несколько мгновений служанка простояла, не шевелясь, но потом медленно вышла из комнаты. Характерного щелчка закрываемого замка не последовало.

Получилось! У меня получилось!

Отпив сразу полчашки кофе, схватила с подноса круасан и вилку, побежала к двери. Осторожно открыла ее и посмотрела по сторонам. Никого. Ну что ж, ни пуха мне, ни пера!

Нет, это издевательство какое-то! Иду по этому нескончаемому коридору уже минут двадцать. Чертова охранка! Напоминает какой-то фантастический триллер об искривлении пространства. Все время коридоры и двери, двери и коридоры, и все заперты.

Что же делать? Что там говорил мне Нафаня? Пока хозяин не захочет…, а я кто? Внучка хозяина. Кровь от крови…. Посмотрела на зажатую в руке вилку (круасан я давно уже съела) и, пока не передумала, проткнула подушечку среднего пальца острием зубчика.

Поморщившись от боли, выдавила больше крови и растерла ее по пальцам. Прикоснулась ими к стене: «Мне нужна информация и мой домовой!»

Наверное, так и сходят с ума. Пускаю себе кровь, разговариваю со стенами, при этом абсолютно уверенна, что так нужно. Истерично хихикнула, но вдруг замерла — мне показалось, что я слышу чьи-то голоса.

Пошла на звук. Вот эту дверь я точно, еще не проходила. Неужели, тот бред подействовал и я, наконец, куда-то выйду? Подошла ближе и приложила ухо к двери. Голоса слышались именно отсюда. Но ничего не разобрать.

Черт, как же хочется услышать, о чем разговаривают. Один из говоривших точно Влад, невозможно не узнать его высокомерную манеру растягивать гласные.

Я прислушалась. Напрягла слух, о кое-что разобрать можно….

Посмотрела еще раз по сторонам, убедившись, что в округе никого не наблюдается, приникла к замочной скважине, там слышимость была намного лучше.

— Передайте господину Дювалю, что кошечка за такую смешную сумму останется для участия в аукционе, — пренебрежительно произнес дедуля.

— Два миллиона долларов это вы называете смешная сумма? — возмутился кто-то женским голосом.

Интересные у них цены на кошек….

— Если она будет участвовать в аукционе, я смогу получить в разы больше, — парировал Влад.

— Но господин гарантирует хорошее обращение и после появление потомства вернет ее вам, — привела свои аргументы собеседница.

— Мне ее и так вернут. Кто захочет связываться с повторной продажей самки? А если еще и дети к ней привяжутся? Лучше избавится сразу, — сказал мужчина.

Никак не пойму, о чем беседа? Меня стала настораживать тема их разговора. И что-то неприятно царапало в районе груди.

Между тем они продолжили странный разговор.

— Но господин, очень бережно обращается со своими женами, он даже оставляет им имена, — произнесла женщина.

— Да мне все равно как вы будете ее называть, — начал дед, — Она уже девять раз меняла свое имя и пару раз внешность, думаете, мне есть до этого дело? Да она же все равно ничего не помнит, как скажу, так и будет. Все! Я сказал аукцион, значит аукцион! — закончил мужчина.

Похоже, беседа подошла к концу, надо исчезать.

Все, что я услышала, привело в откровенный в ужас. У меня было предположение, что речь шла обо мне, и это заставляло волосы на голове шевелиться.

Нужно было срочно что-либо предпринимать. Меня начала захватывать паника, захотелось куда-то бежать, что-то делать.

Но последняя фраза неизвестной женщины заставила остановиться и слушать дальше.

— Разве все происходит без ее согласия?

— Вот еще, с чего я буду спрашивать согласия у бесправной женщины? — усмехаясь, произнес Влад.

Я замерла. Вот значит как? У бесправной? Значит, считает, что может делать все, что захочет? Ладно, мы еще посмотрим.

Нет, надо же дикость какая? Какой сейчас век? Как можно продавать живое мыслящее существо, родную внучку, в конце концов!!! Для чего интересно? Что во мне такого, чтобы приобретать на аукционах за бешеные деньги? Кажется, они говорили, что-то о рождении потомства. Ничего, я обязательно все узнаю.

Стала потихоньку отходить от двери. Нужно найти домовенка. Где же он может быть?

Внезапно справа, боковым зрением я уловила какой-то отблеск. Решила подойти посмотреть, что это. Но ничего необычного там не оказалось, лишь узкая лестница, скорее всего, для прислуги.

На нижнем пролете лестницы опять что-то мелькнуло. Посмотрела туда — ничего. Хотела уже идти назад, как там начала появляться туманная дымка, быстро принимающая очертания женской фигуры. Пока я стояла, открыв рот, прозрачная дама махнула мне рукой и поплыла вниз по лестнице.

Меня куда-то зовут? Я медленно пошла за ней. Страшно не было — если бы хотели причинить вред, то уже бы что-нибудь сделали, возможностей была масса. Тем более что цена за мою тушку назначена немаленькая, следовательно, никто ее портить не будет. А так есть шанс, что мне все же помогают.

Моя провожатая заскользила быстрее, мне тоже пришлось ускориться. Мы спускались вниз и вскоре оказались в подвале. Там женщина указала на одну из дверей и исчезла. Подойдя ближе, попыталась ее открыть, но, как я и думала, было заперто.

Пришлось снова воспользоваться прихваченной на всякий случай вилкой. Когда моя кровь впиталась в металл, дверь открылась. Моему взору предстала маленькая пустая камера на полу, которой, спал, свернувшись калачиком домовенок.

— Нафаня! — шепотом позвала я его.

Он открыл глаза, резко сел, а потом и вовсе подпрыгнул и подбежал ко мне и обнял за ноги.

— Хозяюшка, моя дорогая! — радостно закричал он, — Пришла, не оставила, своего глупого домового!

— Да тише ты! Вдруг, услышат и опять под замок нас посадят! Надо поскорее бежать отсюда, пока не поздно. Ты можешь по-быстрому забрать мои вещи?

— Конечно-конечно, хозяюшка! Я только в этой проклятой камере ничего не мог — там магия какая-то хитрая, силы мои выпивала…

— Нафаня, давай, ты потом мне все-все расскажешь! Я сейчас попытаюсь найти выход наружу и если получиться, позову тебя. Сколько времени тебе нужно на сборы?

— На сборы и двух минут хватило бы, вот только эти коридоры… — печально вздохнул домовой.

— Ну, на этот счет не переживай, — я грустно посмотрела на многострадальный палец — ранка уже зажила — и снова пустила себе кровь.

* * *

Через час мы уже топали по лесу, предположительно, в сторону города. Призрачная леди вывела нас подземным ходом сразу за пределы огороженной и, скорее всего, охраняемой территории.

Интересно, кто она? Призрак какой-то моей родственницы или дух дома? Почему помогла мне? Дед и ее обидел? Снова одни вопросы в голове.

Нафаня натужно пыхтел и потешно дергал руками, стараясь идти быстрее. Было видно, что переход дается ему нелегко.

— Слушай, Нафаня, а ты же можешь где-нибудь отсидеться, пока я найду нам пристанище, а потом, когда позову, появишься. Зачем тебе по лесу ноги топтать?

— Ну как же, Хозяюшка, я тебя одну-одинешеньку в лесу-то оставлю? А вдруг зверь или человек лихой?

— Да все со мною хорошо будет! — я остановилась и присела перед домовенком на корточки, — Я же вижу, как тебе нелегко находиться вне помещения. Да и одна я быстрее выберусь. Так что не спорь. Забирай сумку с вещами и прячься в свое подпространство!

Теперь я брела одна, боясь выходить к дороге — шла вдоль нее метрах в десяти. Солнце уже клонилось к закату, ноги гудели, решила немного отдохнуть и присела под раскидистым деревом.

* * *

— Не дергайся, — больно дернув меня за руку, приказала Мария, — Нужно сделать из тебя конфетку, а то на бледную моль похожа. И что в тебе находят? И смотреть не на что…, — продолжала говорить гадости женщина.

— Оставьте уже меня в покое, — обессилено прошептала я.

Мне было откровенно плохо, раскалывалась голова, и ныл живот. Но Владиславу Сельверстовичу зачем то понадобилось меня мучить.

На мои слова как обычно никто не обратил ни капли внимания. И личная помощница моего деда, отца моей матер, помогала мне собраться на званный ужин во дворец.

Не понимаю, зачем отправлять меня куда-то, если я настолько плохо себя чувствую?

Только недавно начала поправляться после серьезной болезни. Доктор сказал, что у меня после перенесенной пневмонии образовалась хроническая потеря памяти. И я действительно ничего не помню, что в дополнение к моему отвратительному самочувствию делает меня еще жалкой и беспомощной. Поэтому, я и не желаю показываться на публике. Но мое «хочу» никто не спрашивал.

— Все Владу неймется, — между делом сама с собой бормотала Мария, — На улицах Петербурга волнения, как бы беды не было…

Я совершенно не прислушивалась к ее недовольному причитанию. Но невольно обращала внимание, потому что при каждом ее недовольно произнесенном слове женщина дергала меня то за платье, решив, зачем то надеть на меня корсет, то за волосы, когда пыталась что-то соорудить на голове. Мои длинные платинового цвета волосы никак не хотели ей подчиняться. Поэтому голове доставалось больше всего.

— Все, пойдем, красавицу из тебя уже не сделать, кто-нибудь да присмотрит, — произнесла женщина и, схватив меня за руку, потащила на выход.

Не будь я в прострации, может быть, и обратила на ее слова больше внимания, но моей единственной мыслю было принять горизонтальное положение и наконец, уснуть.

Ехали мы недолго. И слава Господу, иначе тряска в этих новомодных автомобилях меня бы доконала.

— Валерия, давай, шевелись, — теперь недовольство проявлял Владислав Сельверствович, — Из-за тебя мы и так опаздываем, пропустим самых выгодных кли….эм, женихов, — запнулся дед.

Я молча ускорила шаг. Меня не интересовало, кого там не хочет упустить дед. Просто хотелось как можно быстрее со всем покончить.

Когда мы вошли, вместо лиц людей я видела одну сплошную разноцветную массу. Еще могла ходить, но ничего не понимала. А после того как сопровождающий меня, так называемый дед заставил выпить какую то горькую жидкость размытое пятно перед глазами превратилось просто в туман…

***

— Ну наконец-то проснулась, — кто-то произнес прямо надо мной, — Мы уж было начали волноваться…

Первое, что увидела, открыв глаза это балдахин, значит я в постели. Повернув голову в сторону голоса, увидела незнакомую женщину. Довольно приятной внешности, немного полненькая с добрыми карими глазами и веснушками на носу и щеках. Она улыбалась.

— Ой, лежите, лежите, — радостно воскликнула она, — Сейчас я сообщу вашему мужу, что все хорошо. Сейчас, сейчас, — не замолкала она, уже выходя за дверь.

Мужу? Какому мужу?

* * *

Я дернулась и открыла глаза. Деревья. Шум машин. Точно! Я сбежала от деда, который хотел меня продать на аукционе и не в первый раз, если верить моему сну.

Ворчание этой… Марии, непонятное той мне, сейчас обрело смысл. Мой предприимчивый родственник, скорее всего, с самого начала торговал моей способностью отдавать жизнь. А сейчас, значит, хочет продать как племенную кобылу, не важно кому, лишь бы подороже!

Поднялась, потягиваясь, и пошла дальше. Что ж, хоть что-то стало понятно. Ясно и то, что так просто меня не отпустят, аукцион, скорее всего уже назначен, покупателей как минимум человек пятнадцать, точно наберется…

Сама удивилась, как спокойно рассуждаю на эту тему. Куда спрятаться — вот единственное, что меня сейчас волновало. Мне совершенно некуда идти. Какая насмешка судьбы! Моя тушка стоила огромные деньги, но как личность я абсолютно никому не нужна!

Горькие слезы покатились из глаз. Куда я бегу? Зачем я бегу? Я никому не нужна! Нужно вернуться! Дедушка обо всем позаботится, пристроит в хорошие руки, в богатый дом, там меня будут холить и лелеять…

Я остановилась и развернулась назад. Но испуганно замерла — прямо напротив меня стояла очень красивая молодая женщина и неодобрительно смотрела на меня. На ней было белоснежное платье в пол и распущенные платиновые волосы красивыми волнами укрывающие ее плечи, достигая тонкой талии. Она немного светилась в наступивших сумерках, а сквозь нее были видны очертания деревьев.

— Вы кто? — оторопело спросила я.

Но она никак не отреагировала на мои слова, только неодобрительно покачала головой и начала исчезать, совсем, как моя провожатая по особняку… Она старалась, спасала меня, а я…

И тут до меня дошло! Я. Собиралась. Вернуться!!! Все эти мысли…: «Дедушка обо всем позаботится…, там меня будут холить, и лелеять…» не мои! Мне их внушили, как я Витке, на расстоянии. Дед! Вот от кого мои способности!

Оказывается, все гораздо хуже, чем я предполагала!

— О, Господи, если ты есть, прошу, помоги одной бесправной и беззащитной фрайи! — в отчаянье взмолилась я, — Умоляю, тебя, спаси и защити!

Я бормотала себе под нос какие-то просьбы, мольбы и чувствовала, что на душе становиться спокойнее. Тревога уступала место какой-то спокойной уверенности, что все будет хорошо.

Вскоре я поняла, что пора выходить к дороге. Попробую остановить попутку. Выберу что-нибудь попроще, авось пронесет.

Мне действительно повезло, когда я минут двадцать шла вдоль дороги впереди увидела мигающую аварийными огнями машину. Осторожно стала подходить ближе. Было, похоже, что машина сломалась, потому, что передний капот был открыт, и из него видна только нижняя часть туловища. Спустя минуты две моего наблюдения мужчина, наконец, выпрямился, давая возможность рассмотреть его в свете горящих фар.

— Да чтоб тебя! — в сердцах бросил он и ударил по машине ладонью, — Извините господин, сейчас все сделаю, — сказал кому-то в открытую дверку салона и снова скрылся под капотом.

Значит, он был не один. Хотя и не похож он на маньяка, но выйти, и попросится до города, все равно было боязно. Да и кого здесь ловить? Разве, что случайный заяц из леса выбежит. К тому же на такой дорогой машине вряд ли маньяки разъезжают. К владельцам подобных машин жертв на дом доставляют, а некоторые готовы и добровольно …

Убедив себя подобным образом, что ничего со мной не случится, наконец, решившись, направилась к машине.

Не смотря на темное время суток молодого человека, скорее всего водителя машины, я видела довольно отчетливо. Он был достаточно высок, с короткой стрижкой под ежик. Не сказала бы, что широкоплеч, скорее наоборот его фигура была субтильной и худощавой. Вот лицо в подробностях рассмотреть не получалось, он стоял ко мне спиной.

— Извините, — вежливо обратилась я к парню — Вы не подбросите меня до города?

— Ой! — подскочил он и ударился затылком об капот, — Кто здесь?

— Простите, не хотела вас пугать, — еще раз извинилась я, — Просто понимаете, мы с друзьями бродили по лесу, я отстала и заблудилась, — жалостливо продолжила я.

— Девушка? — удивился он, — Здесь? В такое время…. Сейчас-сейчас, — стал суетиться он и, не зная, что предпринять, опять повернулся ко мне, — Сейчас, только спрошу дозволения хозяина, — наконец озвучил свою мысль и, сев в салон, стал что-то тихо говорить пассажиру.

Честно сказать, его поведение немного настораживало. Слишком уж он нервничает. Встретить ночью, посреди дороги девушку, одну в лесу, конечно, неожиданно. Но он, реально волнуется. А может, я тут не при чем? Просто водитель не знает, почему новая и дорогая машина заглохла?

Я заглянула под капот. Визуально все было в порядке. Смутная догадка закралась в мою голову.

Между тем показался водитель.

— Господин не против, но вам придется разместиться со мной на переднем сиденье, — стал разъяснять он, — Только назад не смотрите, хозяин не любит когда его разглядывают, — заговорщицким тоном добавил парень и неловко подмигивая мне обоими глазами.

Я лишь согласно закивала. Мне абсолютно не волновал хозяин автомобиля, самое главное, что не придется всю ночь идти по ночной трассе до города.

— Только я еще не починил…, — вздохнул он.

— Попробуйте завести еще раз, — я поймала взгляд мужчины.

Тот послушно, не задавая вопросов, сел за руль, и сразу ровно загудел мотор.

— Ну, ничего себе, и, правда, завелась, — мужчина шустро закрыл капот, и махнул мне рукой, приглашая в салон, — Можем ехать? — последний вопрос он задал, смотря в зеркало заднего вида.

Я, не мешкая, села рядом с водителем при этом, старательно не поворачивая голову назад.

Всю дорогу я насильно голову прямо держала, потому что очень хотелось посмотреть назад. Так мы и ехали в полной тишине.

Как я вытерпела, не знаю. Посторонним может на «господина» смотреть не разрешалось, а вот он всю дорогу только и делал, что пялился на меня. Еще бы, чуть и дырка в затылке образовалась. Пока мы ехали мурашки не покидали мое тело ни на минуту. Обернуться и посмотреть на неизвестного хозяина машины хотелось до безумия. Но я держалась.

Когда мы заехали в город, попросила остановить около ближайшей стоянки такси. Я решила, что сначала нужно зайти в Любину квартиру и забрать те свои деньги, которые думала оставить ей в благодарность за приют. Теперь же передумала, мне они пригодятся. Да и странная эта Люба — бескорыстная актриса? Не верю.

— Нет! — с заднего сидения раздался глубокий голос, от которого толпа мурашек увеличилась до миллиона.

Парень за рулем быстро посмотрел на меня и спросил адрес, куда мне нужно. Я назвала нужные координаты.

Водитель странной машины еще несколько раз с любопытством поглядывал на меня, но так ничего и не спросил.

Как только автомобиль затормозил в названном месте, я тут же выскочила из него, пробормотав слова благодарности, не удержалась и бросила мимолетный взгляд назад.

Всего доля секунды пока захлопнется дверь, я видела эти глаза, но мне хватило. Замерев всего на одно мгновенье, я тут же бросилась в парк. Стараясь как можно быстрее затеряться в темноте среди деревьев.

Эти глаза я уже видела. Они мерещились мне, когда брела босая по улицам, и в прекрасном счастливом сне, где люблю и любима…. Возможно, это только моя богатая фантазия, но, черт возьми, это были те самые глаза….

Я так мчалась, что не заметила, как оказалась около нужного подъезда. Быстро добежав до нужной двери, нажала кнопку звонка.

Сидя на кухне за чашкой горячего и ароматного чая я задумалась над своим странным поведением там, у машины. Представляю, что подумали обо мне мужчины.

Но эти глаза…. Они не выходили у меня из головы. Скорее всего, мне просто показалось. Странная амнезия, невероятно яркие сны-видения, нервное напряжение, темнота ночи — все это могло сыграть с моим воображением злую шутку.

Решать надо совсем другую проблему — куда податься? Оставаться и дальше в квартире, адрес которой известен деду, равносильно тому, что и не убегала вовсе. Опять-таки проблемы с документами оставались, я имею в виду настоящими документами. Поддельный паспорт у меня был, заказали через интернет за сто тысяч, понятно, что оформить подлинный будет в разы сложнее.

— Так я и не поняла, куда ты пропала? — очередной раз спросила Люба.

Она с любопытством смотрела на меня и не оставляла попыток выяснить обстоятельства моего исчезновения.

— Говорю же, родственники нашли, вот я на радостях и поехала сразу с ними, не предупредив тебя, понимаешь? — уже который раз объяснила я девушке, — А теперь вот возникли некоторые финансовые трудности, и я вспомнила, что не забрала свои деньги. Но ты не переживай, я оставлю тебе немного, за беспокойство! — сразу же начала почему-то оправдываться я.

Было очень неудобно просить свои деньги обратно. Хотя я отчетливо понимала, что если этого не сделать я не протяну и недели.

Любаша замахала руками и заверила меня, что ничего ей не нужно, она помогла мне из простого человеколюбия. Но я все равно оставила ей двадцать тысяч.

Пусть на ее счет у меня были некоторые сомнения: если домовой не сообщал о месте моего пребывания, а ему я верила, то, скорее всего, это сделала Люба. Хотя, возможно, я ошибаюсь на ее счет, и, она, абсолютно посторонний человек, помогала, приютила, возилась со мной.

Вот и сейчас, предложила остаться до утра, отдохнуть. Мысли путались, я так и не придумала, куда ехать, усталость брала свое — глаза слипались, и мне показалось, что действительно, искать что-то среди ночи нецелесообразно….

Быстро приняла душ, бросив грязную одежду прямо на пол ванной. Легла я в той же комнате, где жила раньше и уснула прежде, чем голова коснулась полушки.

* * *

Фары внедорожника ярко отсвечивали от мокрой дороги после недавнего дождя. Ни одной машины на трассе, что не удивительно в такое позднее время.

В салоне звучала приятная мелодия, рука Марка, периодически находившая мою коленку, нежно ее поглаживала, что время от времени вырывало меня из полудремы.

Очередной раз, открыв глаза, успела заметить промелькнувший указатель. Краем сознания уловила, что до нужного места осталось всего сто километров. Значит, скоро будем в нашем доме.

Как я люблю там бывать. Коттедж расположен в самом красивом и уединенном месте, на отшибе небольшой деревеньки. Она была практически брошенной, когда мы нашли ее и решили построить свое уединенное гнездышко.

Марк очень многое сделал для жителей, которые все еще там жили, а точнее выживали. В основном это были пожилые пенсионеры да несколько семей с детьми. Молодёжь бежала из этого бесперспективного места.

Первым делом он договорился, чтобы провели электричество, которого до сих пор не было, несмотря на наш прогрессивный век. Дорогу тоже пришлось прокладывать практически заново. А еще наладил небольшое производство по росписи глиняных изделий, чтобы люди могли заработать себе на хлеб с маслом. Естественно, пришлось и какой-никакой магазин организовать, сделав ремонт в одном из брошенных домов, ведь чтобы купить тот же хлеб людям приходилось в районный цент ездить за семьдесят километров.

Роспись единственное ремесло, которым могли заниматься местные жители. Парочка сторожил, взялись обучать особенностям росписи молодежь, а нанятый управляющий сбывал продукцию в столицу. Деревня зажила, но чужих здесь все рано не было. Поэтому место все равно оставалось уединенным и нетронутым.

— Просыпайся, соня, приехали, — повернувшись ко мне, нежно сказал муж и погладил меня по волосам.

Я открыла глаза и повернулась к Марку. Темнота салона скрывала любимые черты, но его нежный взгляд я чувствовала кожей. Боже, как же я его люблю! Так бы и смотрела в эти самые дорогие и любимые глаза. Не выдержав переполняющей грудь нежности, подвинулась ближе и прижалась к нему. Он тут же притянул меня ближе и стиснул в крепких объятиях. Понимая и отражая все, что я чувствую. Как сильно мне хотелось бы просто вот так сидеть с ним рядом и никогда не расставаться, даже на минуту. А лучше просто срастись с ним в единое целое. Мне кажется, даже если мы с ним встретимся в другой жизни, я обязательно буду любить его и там.

* * *

Проснулась я от непонятных ощущений в районе грудной клетки. Словно действительно только что испытывала ощущения всепоглощающей любви и нежности.

Села на кровати и пару минут отходила от очередного видения или воспоминания? Никак не могу до конца понять…

Но зато сразу поняла, что мне нужно делать и куда ехать. Быстро поднявшись, пошла в ванную.

По дороге, заметив свет в Любиной комнате, подошла к двери и, услышав, что она с кем-то разговаривает, приникла к замочной скважине. Мне не привыкать, подслушиваю разговоры как заправский шпион, даже не задумываясь об этике своего поведения. Как показывает опыт — подобным образом можно узнать много нового и интересного.

Скорее всего, девушка разговаривала по телефону, потому, что была слышна только ее часть беседы.

— Да… да, подлила в чай, да… спит…ага, — из односложных фраз было ясно, что говорили обо мне — спала здесь только я, — Да…жду! — Люба произнесла последнюю фразу и замолчала.

Судя по всему, беседа закончилась, кого там ждет Любаша, я выяснять не собиралась. Нужно срочно убираться из этой квартиры. Может, конечно, у меня и паранойя, но рисковать я не собираюсь.

Быстро умылась, одела свою грязную одежду и, стараясь двигаться бесшумно, схватила небольшой рюкзачок, выданный мне хозяйкой квартиры, заполненный некоторыми оставшимися вещами, которые я не стала забирать и попыталась незаметно покинуть «гостеприимную» квартиру, но не вышло. Когда я уже открывала входную дверь, девушка внезапно вышла в коридор и, заметив меня, попыталась что-то сказать, но я, бросив холодное «Прощай!», захлопнула входную дверь и бросилась вниз по лестнице.

Выбежав из подъезда, на всей скорости рванула до ближайшей стоянки такси. Благо, что было раннее утро и пару машин уже стояли в ожидании первых клиентов. Когда я садилась в такси, мимо промчалась знакомая Ауди. Все-таки я невероятно везучая — очень во время проснулась!

Из-за раннего времени суток выехали из города довольно быстро, пробок еще не было. Водитель попался молчаливый, поэтому не мешал мне размышлять над ситуацией, в которой я оказалась.

Выходит, что и Любаша была нанята. Но для чего? К чему такие сложности? Не вижу смысла бросать меня в неизвестной квартире, чтобы потом найти как бы случайно на улице. Почему Влад Романовский сразу не забрал меня? Откуда деньги?

Я смотрела в окно на быстро сменяющиеся картины засеянных чем-то полей и уже одетых в зелень деревья. Ярко светило весеннее солнце, обещая теплый день. Незаметно для себя задремала. Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я практически выспавшейся и полностью отдохнувшей.

Проехав еще несколько населенных пунктов, мы свернули на узнаваемую дорогу. Я во все глаза всматривалась в пейзаж, надеясь увидеть что-нибудь знакомое. Вот и указатель до той самой деревни, значит, скоро приедем.

Когда заехали в нужную деревню, я сгорала от нетерпения увидеть, наконец, заветный дом.

— Куда дальше красавица? — первый раз за все время заговорил со мной водитель.

— Прямо и до конца улицы, — односложно ответила я.

И продолжила глядеть в окно, надеясь увидеть знакомое лицо или место и желая удостовериться, что именно это место видела во сне.

Машина остановилась и таксист, на этот раз, повернувшись ко мне удивленно спросил:

— А Вы уверены, что вам именно по этому адресу?

Я выглянула в окно и не очень поняла смысла его вопроса, ответила:

— Конечно, уверена, а что не так?

— Да какой это дом? Развалюха какая-то…Может, все-таки Вы что-то перепутали? — еще раз спросил мужчина.

Развалюха? Где он увидел развалюху? Все тот же коттедж из моих воспоминаний, двухэтажный из деревянного бруса, сделан под деревенский стиль, очень презентабельно выглядит. Огорожен кованным забором и большими железными воротами.

Посмотрела на таксиста, нет, не шутит, он действительно видит нечто непрезентабельное. Возможно, здесь какая-то магия иллюзий применена, чтобы не привлекать внимания посторонних и лихих людей. На самом деле это просто замечательно — идеально, что бы спрятаться!

Кстати, что мешает деду расспросить таксиста? С его-то способностями выйти на этот адрес, раз плюнуть…. Предлагать деньги бесполезно, да и мне они самой пригодятся.

— Послушайте, — я взяла мужчину за руку и заглянула в глаза, — Вы правы, я ошиблась адресом! Мы сейчас вернемся назад, в город и Вы высадите меня у дешевой гостиницы, где сами меня и зарегистрируете под именем Валерии Романовской на одни сутки. Про эту деревню Вы забудете.

Мужчина заторможено кивнул, взял протянутые деньги, сел в машину и уехал. А я огляделась по сторонам и облегченно вздохнула — на улице никого не было.

Теперь нужно как-то попасть в дом. Он выглядит солидно, но немного заброшено. Скорее всего, он пустует, а вдруг, нет? Что я скажу? «Дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!» Страшновато, конечно, но выхода все равно нет, придется довериться своей интуиции.

Неуверенно подошла к калитке. Слева висел домофон, но я не стала нажимать кнопку вызова. Следуя какому-то внутреннему голосу, взялась за ручку и, повернув ее, толкнула створку от себя — она совершенно беззвучно открылась. Я спокойно зашла во двор, закрыла за собой калитку и осмотрелась. Все в точности, как в моем воспоминании. Пара круглых цветников перед входом, весь двор выложен декоративной плиткой под речной камень. Широкое деревянное крыльцо с резной дверью. На заднем дворе еще должны быть качели и площадка для шашлыков, но это я проверю позже, сейчас нужно попытаться попасть внутрь.

Не стала больше медлить, поднялась на крыльцо. На входной двери не обнаружила никаких замочных скважин или замков, тогда я, опять следуя своей интуиции, просто дотронулась до нее ладонью. Дерево было очень теплым и приятно согрело мою ледяную руку, послышался щелчок, дверь немного дрогнула и раскрылась. Превосходно!

Я вошла. И снова осмотрелась. Да, это дом из моего сна. Но сна ли? Сложная охранная система (просто уверенна, что чужой даже во двор не зайдет) признала меня хозяйкой и беспрепятственно впустила.

Но почему тут такой погром? Сюда что, все же залезли грабители? Мебель перевернута, зеркало разбито, по полу разбросаны какие-то вещи — книги, статуэтки, торшер, в камине валяются обгорелые рамки из-под фото и все это под толстым слоем пыли. Я подняла одну из рамок, надеясь увидеть знакомое лицо, но в ней не оказалось фотографии. Я проверила все, но ни нашла, ни одного снимка.

Поднялась на второй этаж. Здесь царил похожий бардак. Даже картины, когда-то висевшие на стенах, были разбросаны по коридору. Я прошлась по всем комнатам, и только одна не была разгромлена — детская. Там все было выполнено в светлых тонах и кроватка с балдахином, и пушистый ковер, и обои на стенах — все имело теплый бежевый оттенок, припудренный вездесущей пылью.

Все вещи, которые лежали сложенными в комоде были абсолютно новыми, на всех были бирки магазинов. Это меня немного успокоило, значит, ребенок если и был, то только в проекте, иначе какое-либо свидетельство его присутствия я бы обнаружила.

Обход подтвердил мое предположение о том, что дом давно пустует. Надеюсь, что и в ближайшем будущем хозяин не захочет сюда наведаться. Пока слишком много неясностей и противоречий. Обрывки воспоминаний больше запутывают, чем проясняют, очевидно, что-то между нами произошло, этот погром, моя смена внешности….

Опять вопросы, на которые некому ответить. Глупо попусту ломать себе голову. Надо наводить порядок, потому что этот дом идеален для меня в моем положении беглянки. Пока не выгонят, буду жить здесь, идти все равно больше некуда.

Позвала домового, и мы принялись за работу. Он чинил поломанную мебель и восстанавливал разбитые вещи, а я сметала паутину и делала влажную уборку.

Часа через четыре поняла, что проголодалась, да и Нафаня уже намекал, что пора бы начать приготовление ужина, раз обед мы пропустили. На кухне, которая, кстати, почти не пострадала и быстро была приведена в порядок, хоть шаром покати. Холодильник был абсолютно пустой и стоял отключенный от сети.

Быстренько составила список покупок, переоделась, пошла на выход. С опаской выглянула за калитку и внимательно посмотрела по сторонам. И только лишь убедившись, что там ни души, вышла на улицу и быстрым шагом направилась к магазину. Очень надеюсь, что у меня получилось запутать следы.

Центральная улица тоже встретила меня полнейшим штилем, ни одной живой души не наблюдалось, и это немного придало мне уверенности, но я все равно торопилась.

В магазине меня встретила продавщица, довольно приятной наружности еще молодая женщина, лет тридцати — тридцати пяти. Удивленно посмотрев на меня, она встала со своего места и приветливо улыбнулась, сразу располагая к себе.

— Доброе утречко, — бодро ответила мне женщина, — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — немного неуверенно начала я, — Мне нужно приобрести все это, — я подошла ближе к прилавку и протянула ей список.

— Не извольте беспокоиться, сейчас все подберем, — успокоила меня продавщица и довольно быстро начала взвешивать и накладывать товар по пакетам.

— А вы к кому в гости приехали? — задала она неожиданно вопрос между делом.

Чего-то подобного я и ожидала, поэтому ответ у меня был подготовлен заранее.

— Да неожиданно наследство получила, а дом вот в вашей деревне оказался, буду обустраиваться, смотреть, что тут да как…, — ответила я.

— Это чей же? — оживилась женщина, с любопытством посмотрев на меня даже перестав накладывать пакеты.

Конечно, новостей в деревне мало, а тут новый человек появился, да еще и наследство какое-то. Теперь всем будет интересно взглянуть и кто же это у нас такой? И как же она будет там жить? Главное, чтоб в гости не ходили, не знаю, как будет это выглядеть, ведь снаружи дом вовсе не похож на приличное жилье. А если кто-то захочет войти внутрь?

— Да там на самом отшибе, дом, заброшенный совсем, — махнув рукой в нужном направлении, пояснила я.

— А-а, Митрофановны, что ли? Так его кажись, несколько лет назад Марк Савельевич купил, вроде собирался сносить и себе новый строить, да так и не сподобился, — внезапно замолчав, продавщица подозрительно посмотрела на меня, — Уж не случилось ли с ним чего?

— Да нет, что вы, — попыталась переубедить ее я, — С ним все в порядке, просто продал моему отцу, а тот умер…, — и я печально умолкла, давая понять, что тема для меня болезненна и раны еще слишком свежи.

А у самой сердце выпрыгивало из груди. Марк Савельевич, значит, еще одно подтверждение, что мои видения — это воспоминания. Надо расспросить о хозяине коттеджа подробнее, может, кто видел с ним девушку и может о ней рассказать?

— Ну, слава Богу, я уж подумала, что с благодетелем нашим случилось, что, — с облегчением вздохнула женщина и продолжила упаковывать продукты.

Вот он мой шанс узнать что-нибудь о себе.

— А скажите, ваш этот… Марк Савельевич, кажется, он давно не появлялся в деревне?

Продавщица, наконец, закончив с моим списком с видимым удовольствием начала рассказывать мне и о благодетеле и о жителях деревне в целом. В общем, все, что я хотела узнать и даже более того. Только о девушке не обмолвилась ни единым словом. Пришлось задавать вопрос напрямую, хотя в магазине провела уже около часа, и честно сказать порядком устала, да и есть хотелось уже зверски.

— Я слышала, жена у него была, блондинка такая…, — начала было я, но, даже не дав закончить предложение, женщина сначала фыркнула, а затем и сплюнула себе под ноги.

— Да чтоб ее черти побрали, окаянную! Чуть не загубила его, как еще белый свет таких гадюк носит! — продолжала возмущаться она.

Меня же от ее слов бросило в жар, так как практически на сто процентов была уверенна, что речь идет о той, счастливой мне. Интересно, чем же я заслужила столь нелицеприятный отзыв? Прилагая усилия, что бы голос прозвучал равнодушно, спросила:

— И что же она сделала?

— Да что и все — загуляла с молодым да красивым. Хотя наш Марк Савельевич мужчина хоть куда, — женщина засмущалась и покраснела, наверное, он ей самой нравится.

В груди защемило. По-моему это ревность и немного злости.

— И чего ей не хватало? Ходила тут высокомерная, расфуфыренная, все мало ей, наверное, было. Вот и убежала с каким-то богатым любовником, — сказав все это, продавщица заговорщицки нагнулась ко мне поближе и выдала, — Поговаривают, что беременная она была, да ребеночка то и убила…, — выпрямившись, закивала, как будто только что раскрыла мне самую страшную тайну, — Ой, как он страдал, как страдал. Да на нем лица не было, исхудал весь, осунулся…. Эх, был бы он моим, ни за что бы такого не бросила, — закончила продавщица.

После услышанного захотелось скорее уйти. Я молча расплатилась, загрузила часть покупок в рюкзак, взятый из кладовой, остальное распределила равномерно на обе руки, и, не прощаясь, вышла из магазина. Настроение было безнадежно испорчено.

Одно я знала точно. Если я кого и бросила, то уж точно не к любовнику сбежала. С ребенком, конечно, вопрос остается открытым. Но все же надеюсь, что я никого не убивала, иначе никогда не смогу простить себя за это.

Добравшись до коттеджа, я сгрузила все на кухне и позвала Нафаню. Пусть разбирает пакеты и готовит ужин — у него это однозначно лучше, чем у меня получится! Сама же, направилась заканчивать с уборкой.

Часов в восемь дом был приведен в порядок. Мы поужинали, и я поднялась в выбранную для себя комнату. Как же я устала! Прилегла отдохнуть перед душем, но вырубилась, едва приняла горизонтальное положение.

— Хозяюшка! Просыпайся! Быстрее вставай! — взволновано кричал домовой.

— Что случилось? — с трудом соображая, спросила я, — Где я и что нужно делать?

Я села на кровати и через силу раскрыла глаза. Передо мной мельтешил встревоженный Нафаня.

— Пошли быстрее! Там… там…, ну, что ты сидишь? Быстрее! — он выбежал из комнаты, я медленно поплелась следом.

Он привел меня в баню. Там, прямо на полу лежало тело… домового? Или скорее домовой, потому, что у существа были длинные волосы и одежда напоминающая платье, только из какой-то мешковины. Откуда она здесь? Что-то никаких воспоминаний связанных с подобным у меня не было.

— Что с ней? — спросила я, присаживаясь рядом.

— Помирает, — чуть не плача и не отрывая от нее жалостливого взгляда, ответил мой подопечный.

— Как это помирает? Вы же бессмертны! — удивилась я.

— Бессмертны, — согласился он, — Пока другой бессмертный не пожелает смерти, — домовенок немного помолчал и добавил, — Особенно если этот бессмертный Хозяин….

Что?! И что он этим хочет сказать? Марк убил своего домового? Но почему?

Нет, определенно я ничего не понимаю. Что же делать? Как можно помочь бедняжке? Последний вопрос я задала вслух.

— Никак, — тихо ответил Нафаня, — Рано или поздно она все равно умрет.

— И совсем ничего нельзя сделать?

— Ну почему, можем быть с ней, пока силы окончательно ее не покинут, — произнес домовенок.

— Ну, тогда неси ее в дом, — предложила я, — Нечего ей тут лежать!

Нафаня подскочил, подхватил домовую на руки и испарился.

Мой подопечный очень ответственно отнесся к своей новой должности сиделки, и с того момента я его практически перестала видеть.

Но в принципе, скучать мне было некогда. Решила взяться за место своего жительства основательно.

Собрала все белье в доме и перестирала его, по очереди сделала генеральную уборку в каждой комнате, выбила ковры, почистила шторы.

Когда все в доме засверкало, занялась внутренним двором и цветниками. Видно, что здесь ничего не делалось довольно длительное время.

Я выполола все сорняки, а где не смогла работать тяпкой, продергивала вручную. Хорошо, что догадалась закупить в местном магазине рабочие перчатки, а то бы с такой работай, стерла все руки в кровь.

На заднем дворе нашла свободный участок земли, около сотки. Вскопала его, он оказался вполне пригодным, для выращивания овощей. Правда, мне пришлось повторно отправляться в магазин. Но с этим справилась быстро — болтать с продавщицей уже не хотелось.

Спрашивала себя несколько раз, а зачем мне это собственно нужно? Наводить порядок в доме, откуда, может быть, совсем скоро меня погонят, сажать овощи, полоть цветники. Честно, ответить на эти вопросы я не могла, может мне просто требовалось занять себя какой-нибудь работой, чтобы окончательно не сойти с ума? Не знаю, мне просто хотелось это делать и все.

Через неделю домовой стало немного лучше, и она смогла назвать свое имя. Звали ее Матрена, она жила в старом доме, стоящем на этом самом месте. Когда приехал новый Хозяин, он снес прежнее место обитания, а ей предложил хозяйничать в новом большом и красивом доме. И все было хорошо, но однажды Хозяин напился и начал крушить все вокруг. Домовиха попыталась остановить порчу добра, а он отшвырнул ее и приказал: «Сгинь!».

Негативных эмоций оказалось слишком много и злое слово, брошенное в запале, превратилось в проклятие. С тех пор она стала угасать. Когда Нафаня все мне рассказал, я не выдержала и заплакала. Просто поняла, из-за чего именно хозяин напился и буянил, точнее из-за кого….

Домовой, испугавшись, что так сильно расстроил меня, начал уверять, что Матрена хоть и слаба, но не умирает. Ну, хоть это радует, пришлось взять себя в руки, вытереть слезы и похвалить домовенка за заботу о соплеменнице.

Занимаясь домашней работой, я много размышляла. Собирала по крупицам то, что знала и то, что видела в своих спонтанных воспоминаниях. Но пока картинка не складывалась — слишком много белых пятен на ней.

Вот и сейчас, обрезая розы, я вспоминала свой последний сон. В нем я знала, что есть контракт, по которому обязана отдать жизнь за Александра. Значит, дед не всегда использовал меня втемную. Хотя, возможно, только в тот раз мне и рассказали правду. Вся загвоздка в том, что женщины-фрайи могут отдать ее только тому, кому искренне захотят помочь. Но чем дольше я жила с Александром, те меньше теплых чувств к нему оставалось….

Мои размышления прервал громкий стук в калитку.

Кого это нечистый принес? Я испуганно замерла. Гостей я не ждала, я их, прямо скажу, боялась! Так, хозяин не стал бы стучаться. Дед? Этот, скорее, установит слежку и поймает, когда выйду, допустим, в магазин. Может кто из местных?

Рассуждая подобным образом, я не спеша подходила к калитке, по ней ударили еще несколько раз. Это кто ж такой настойчивый?

Наконец подобравшись к забору, я аккуратно выглянула сквозь небольшую щель. Никого, а кто ж тогда продолжает барабанить, уже абсолютно не стесняясь.

Наконец мне удалось взглянуть под другим углом, чтобы рассмотреть настырного гостя. Ребенок?

Я аккуратно приоткрыла калитку, не переступая, при этом границу безопасной территории двора.

— Ой! — испугано крикнув, малец и отскочил назад.

— Ты чего тарабанишь? — строго спросила я, быстро оглядывая улицу, вдруг, ребенка подослали, что бы выманить меня.

Но все было спокойно, дорога как обычно, пустынна. Немного успокоившись, перевела взгляд на гостя и стала его рассматривать.

Мальчишка был очень мелким, от силы лет пять — шесть, одет в какие-то старые штанишки, серого цвета, скорее всего, просто очень грязные. Коротко стриженые волосенки торчали в разные стороны, чумазая мордашка с испуганными зелеными глазищами на пол лица.

— Что случилось? — уже более дружелюбно начала я, — Ты что-то хотел?

— З-здрасти! — немного заикаясь, поздоровался ребенок, — Я-я заблудилась и пить хочу…, и кушать…, — на последнем слове из глаз потекли слезы, оставляя грязные разводы на щеках.

Ну вот, а я даже девочку от мальчика отличить не могу! Бедный ребенок, как можно заблудиться в деревне из пары улиц?

— Тогда, конечно, заходи, — открыла калитку по шире и сделала приглашающий жест рукой, наверное, дома совсем кушать нечего.

Девочка, нерешительно сделала пару шагов ко мне. А совсем недавно была не в пример смела, колотила ногами по чужой калитке и ничего не боялась.

— Наверное, не так уж и сильно ты голодна, раз топчешься посреди улицы, — я сделала вид, что хочу зарыть калитку, — Может, тогда еще погуляешь, а когда….

Но девчонка юркой змейкой заскочила в узкий проем и снова испугано посмотрела на меня.

— Ладно, пойдем, накормлю тебя, — тепло улыбнулась я и провела девочку на кухню.

Там заставила отмыть руки и умыться, лишь после этого посадила за стол, налила суп в тарелку, нарезала хлеба, подвинула девочке и сказала:

— Давай кушай, приятного аппетита.

— Спасибо! — пробормотала она уже полным ртом и начала жадно поглощать предложенное угощение.

Через минуту тарелка была пуста, а девчонка продолжала смотреть на меня голодными глазами!

— Э-э, ну и аппетит у тебя! Вроде худая, а ешь….

— Ага, то и худая, что целых два дня ничего не ела, — произнесла она, одновременно хватая еще один кусок хлеба.

— Два дня? О чем думают твои родители! Ты не врешь мне? — девочка покачала головой, — Но тогда тебе нельзя сразу много кушать, а то живот заболит, — я забрала у нее тарелку, — Давай познакомится что ли? Меня зовут Валерия, а тебя?

Рисковать здоровьем чужого ребенка я не собиралась. И так была в полном шоке от происходящего.

Сглотнув и жадно проводив взглядом пустую тарелку, она, наконец, ответила:

— Меня зовут Мила.

— Какое красивое и нежное имя, — сказала я ей, — А сколько тебе лет, Мила?

— Шесть, скоро исполнится семь, — ответила она, зевая во весь рот.

— А как зовут твоих родителей? — я не могла понять, как можно так относиться к ребенку — голодная, грязная, бродяжничает, это хорошо, что сегодня она постучалась ко мне, но люди разные бывают, а вдруг к педофилу или маньяку попадет?

— У меня нет родителей. Раньше, когда я маленькая была, были, но как их звали, я не помню….

— Так ты сбежала из детдома? — я не могла понять, откуда появился ребенок и, как малышка оказалась одна возле коттеджа.

— Нет, я от злой тётки сбежала, она заставляла меня есть невкусную кашу и постоянно кричала, а еще била… — Мила всхлипнула, — Не отдавай меня ей, пожалуйста!

Ну вот, и что мне делать? По закону я обязана сообщить о беглянке в полицию, но с моими поддельными документами, идти туда, просто, безумие. Да и девочка совершенно не желает возвращается к «злой тетке».

Ладно, пусть пока поживет со мною. Надо побольше разузнать, возможно, у нее еще какие-нибудь родственники имеются. А сейчас достаточно расспросов, ребенок уже засыпает на ходу.

— Не бойся, не отдам, иди ко мне, — сказала и подхватила Милу на руки, — Пойдем, помоемся и спать, у тебя, вон, уже глаза слипаются.

Девочка даже не думала протестовать, она доверчиво обняла меня, положила голову на плечо и тяжело вздохнула.

Я не стала набирать ванную, было видно, что Мила очень измотана и ей нужен сон. Искупала ребенка под душем, тщательно промыла ее коротко стриженные белокурые волосы, закутала в большое полотенце и отнесла на кровать.

— Спи, ни о чем не беспокойся, все будет хорошо, — заверила я девочку и та, закрыв глаза, мгновенно провалилась в глубокий сон.

Некоторое время я стояла и смотрела на ребенка. Очень симпатичное, даже красивое личико с правильными тонкими чертами. Чистая кожа, словно светилась изнутри. Такая трогательная и ранимая, ее хочется обнять и укрыть от всех невзгод.

Малышка крепко спала и не просыпалась. Я каждый час заходила, проведывала ее, но, видимо, она очень сильно устала. Вечером я просто легла рядом, кровать большая, думаю, не помешаем друг другу.

* * *

Огромные темные, почти черные, волны разбивались о многотонное судно, отбрасывая тысячи холодных соленых брызг полностью заливая пустую палубу.

Я стояла у иллюминатора и с любопытством наблюдала за буйством стихии. Интересно, а если погибнуть вот так, в океане совершенно одной, каким образом я вернусь? Меня всегда интересовал этот вопрос, с тех пор как я осознала свои способности.

По условиям контракта меня не имеют право вывозить за пределы страны. На эту авантюру я согласилась сама, добровольно.

И вот теперь огромный лайнер нес меня через океан к моему подопечному.

— Леди, может, прикроем иллюминатор, простудитесь, — заботливо произнесла Берта, — Господин будет не доволен, вы же знаете, как он переживает.

— Еще немного, — попросила я, не отрывая взгляда от огромных волн, — А вы бы пошли, прилегли, качка очень сильная можете упасть и пораниться. Я скоро приду.

— Как знаете, но господину я все расскажу, — ворчливо пригрозила компаньонка и ушла в каюту, демонстративно хлопнув дверью.

Плыть оставалось всего несколько дней, и я прибуду на место. Мой новый контракт отличался тем, что ждать никого и ничего не надо. Напротив, нужно все сделать как можно скорее, пока еще не поздно…

Становилось действительно слишком прохладно и сыро нужно послушать чопорную миссис Слим и отправляться в каюту. Заболеть я естественно не боялась, фрайи не болеют, тем более женщины, а вот упасть при такой качке и случайно угодить головой обо что-нибудь острое, вполне.

Шторм прекратился только на следующий день. Но я все равно избегала выходить из каюты, очень уж мессир Джордон переживал за мою безопасность и настоятельно рекомендовал себя беречь и лишний раз не рисковать.

В порту нас встречала карета. Загрузив чемоданы, мы тут же направились на фазенду, нельзя было терять ни минуты.

Первое, что я увидела, приблизившись к плантации, были сожженные поля и обгорелые деревья вдоль дороги. А в отдалении на границе тростниковых зарослей виднелись жуткого вида конструкции, походившие на огромные кресты. С такого расстояния было не разглядеть, но мне показалось, на них висели распятые чернокожие люди….

Стало жутко и страшно. Боже, куда я попала? Что здесь произошло? Неужели, это мой наниматель настолько жесток, что поступил подобным образом со своими рабами?

Что-то странно защемило в моей груди и стало трудно дышать. Мне почему-то было очень неприятно осознавать, что придётся помогать подобному человеку. Но контракт заключен, от моего желания или нежелания, ничего не зависит. Хотя я знала, что на этот раз жизнь придется отдать сразу, уже умирающему родственнику мессира Джордона.

Встречал меня сам хозяин, в нетерпении ходивший перед раскрытой парадным входом, заламывая руки. Было видно, что он очень волнуется.

Не дожидаясь, когда темнокожий лакей поможет мне спуститься, мужчина сам подбежал, открыл дверку и буквально вытащил меня наружу.

— Как же вы долго, — раздражонно произнес он, — Пойдемте же быстрее, — схватил меня крепко за руку и потащил к входу.

— Но позвольте мне хотя бы отдохнуть, — попыталась было возразить я, — Я очень устала с дороги…

Хозяин плантаций не обратил не малейшего внимания на мои попытки вызвать в нем угрызения совести. Я даже по сторонам смотреть не успевала, меня провели по холлу сразу по лестнице на второй этаж. Всего на секунду задержавшись перед светлыми резными дверями, вошли в комнату. Только тогда мужчина остановился и бросил мою руку. Он сразу как-то сгорбился и осунулся.

Раз уж меня все равно сюда притащили, решила посмотреть на человека, ради которого проделала такой путь.

Комната оказалась достаточно просторной и обставлена добротной дорогой мебелью. Посередине стояла широкая кровать с балдахином, застелена светлым постельным бельем. Не смотря, на кажущуюся чистоту, в воздухе витал едва уловимый запах смерти.

Неужели опоздали? Испугавшись, что это действительно так я сделала несколько шагов к кровати.

— Но это же…? — я замолчала, не зная как реагировать на увиденное.

Передо мной лежала девочка, совсем еще ребенок лет семь восемь, а может и того меньше. Слишком уж она была истощена и обессилена длительной болезнью. Но самое удивительное, что она была темнокожей! Не такой черной, как остальные рабы, виденные мной до этого, скорее всего одним из родителей был белый…

Внезапная догадка, пришедшая в голову, заставила с большим вниманием присмотреться к хозяину плантации. Неужели это его дочь?

— Жива? — спросил мессир кого-то в глубине комнаты, и, повернувшись ко мне произнес, — Вы готовы? Пока не поздно, прошу вас…

Голос взволнованный и просящий. Он вовсе не походил на того, кто способен так жестоко обойтись с людьми, пусть он и считает их рабами. Мужчина словно боялся, что я откажу, передумаю или внезапно исчезну. Как будто я могу…, а если бы и могла, сомневаюсь, что воспользовалась бы этой возможностью.

— Да конечно, — согласно кивнула я, — Только…, расскажите, что с ней случилось. Так мне будет легче сделать все как надо, — попросила я. И это не было лукавством, мне действительно нужно было больше проникнуться симпатией к подопечному, чтобы отдать свою жизнь.

— Я-я, боюсь не смогу, — немного нервно ответил он, — Муна, расскажи ты.

И тут я увидела, с кем разговаривал мужчина. За спинкой кровати стояла тучная чернокожая женщина, достаточно молодая и даже симпатичная. Только глаза с тоской и тревогой смотрящие на лежащую без движения девочку очень уж напоминали взгляд хозяина поместья. Тяжелый груз страдания отпечатавшийся казалось, на ауре этих троих, соединял их крепче любых родственных уз.

— Ой-ой, моя бедная девочка, моя Джули, — тут же запричитала она.

— Хватит! — жестко остановил ее мужчина, — Рассказывай, времени на рыдания нет.

— Простите, господин, — Муна тяжело вздохнула и рассказала.

Я слушала, и кровь в моих жилах леденела от ужаса. Неужели люди могут так поступать с себе подобными? Резать и насиловать женщин и детей, только за то, что цвет их кожи отличается от твоего!

На соседней фазенде живет владелец тысяч акров плантаций, но от природной скупости он не пожелал приобретать необходимое количество рабов. Поэтому нещадно эксплуатировал несчастных, они подвергались насилию, их морили голодом, на уборке тростника использовали даже детей.

Рабы взбунтовались, и под воздействием адреналина и общего хаоса, разгромив поместье своего хозяина, повесив несчастного на крыльце его же дома, они решили продолжить расправы с владельцами соседних плантаций.

Мессир Джонсон как раз находился по торговым делам в городе, когда на его дом напали около пятисот воодушевленных легкой победой рабов. Поля подожгли, жену мессира, мистрисс Жело изнасиловали и убили. Их дочь, несчастную одиннадцатилетнюю Джули тоже пытались изнасиловать, но, слава богу, вмешались подоспевшие местные работники, они-то и отбили нападение и послали за хозяином.

Тогда-то и выяснилось, что Джулию ранили в область печени. Все доктора лишь развели руками и удивлялись, что девочка до сих пор жива.

Женщина замолчала, мессир Джонсон выжидательно посмотрел на меня.

Ну, что, все понятно дальше тянуть смысла не было.

Я сняла перчатки и подошла к кровати…

Я открыла глаза, но ничего не видела из-за слез. Образ изможденной девочки, пострадавшей от неоправданной жестокости прочно засел в голове.

— А почему ты плачешь? — послышался тоненький голосок.

Я шмыгнула носом, быстренько смахнула слезы и повернулась к Миле уже с улыбкой.

— Грустный сон приснился. А ты как спала?

— Хорошо, — она села на кровати и обняла руками согнутые в коленях ноги, — Мне тоже ее жалко, ее так били, а еще хотели….

— Ты про кого? — мои глаза удивленно расширились.

— Про маленькую темнокожую девочку из твоего сна.

Ого! А девочка-то с даром! Фрайи?

— Часто ты видишь чужие сны?

— Не знаю, но когда забрали Оксану, мою сестру, каждую ночь стало что-нибудь сниться. Дорогу к твоему дому я тоже увидела во сне.

Запинаясь и путаясь в последовательности происходивших событий, Мила рассказала свою историю. Жила она со старшей сестрой Оксаной в столице. Где их родители, Мила не знала.

Оксана недавно окончила институт и смогла быстро найти себе работу. Мила слыша, как она часто говорила, что очень удачно устроилась. Все у них было — и вкусная еда, и красивая одежда, и много-много кукол. Вдвоем им было хорошо и весело.

Но с приходом в их дом некоего Ивана Петровича двоюродного дяди по материной линии, закончилась и беззаботная жизнь сестер. В их квартире стало появляться слишком много чужих мужчин. Оксана злилась, часто кричала, а иногда тихо плакала.

Все это продолжалось около полугода до тех пор, пока девушка не выдержала и со скандалом не выгнала дядю, заявив чтобы духу его не было рядом с их жильем.

Вот тут то, все и началось. За ними начали следить, преследовали везде, даже когда Оксана отвозила девочку в детский сад «лысые дяди» все время были там.

В один из таких дней их и похитили, прямо рядом с домом закинули в большую черную машину и дальше девочка ничего не помнит. Очнулась Мила, уже в каком то деревенском доме. Где Оксана ей не сказали. В доме находилась только чужая некрасивая тетя, которая постоянно на нее кричала и била. Потом ей приснился путь до коттеджа, и девочка сбежала.

Добиралась два дня. Ночевать ей пришлось на поляне в высокой сухой траве. Хорошо, что ночи стояли уже теплые и девочка не заболела. А на следующий день дошла до моего дома, и начала колотить в калитку. Интересно, когда я стала считать его своим?

Эта захватывающая история что-то мне напоминает…. Неужели все-таки сестры — фрайи? Тогда бы это объяснило поведение так называемого дяди и их похищение.

Значит, сообщать властям опасно для девочки, и нужно как можно реже появляться в общественных местах.

— Ну чего вы тут сидите? Проснулись полчаса назад, я же почувствовал…. Хватит болтать, идите завтракать, я стол накрыл, — заявил нам внезапно появившийся посередине комнаты Нафаня.

Мила совершенно не удивилась домовому, как будто каждый день видит подобных существ, ее больше заинтересовала информация о еде.

— Лер, а, Лер, пошли, покушаем….

Бедный ребенок! Голодная, а я тут сижу, вопросами ее мучаю!

— Конечно, пошли! Вот твои вещи, пока ты спала, я выстирала и высушила их. Одевайся, умывайся и на кухню!

Через десять минут мы сидели на террасе и пили чай с блинчиками. Нафаня нашел в кладовой банку малинового варенья, которое и выдал скрепя сердцем, лишь потому, что «девочке требуется, у нее стресс».

Мила уплетала за обе щеки и беззаботно болтала. То ли малиновое варенье, действительно, помогло, то ли гибкая детская психика справилась без чьей либо помощи, но девочка выглядела веселой и довольной жизнью.

Оказалось, что в квартире сестер тоже проживал домовенок — Дрозд, он занимался уборкой, готовкой и, заодно, присматривал за ней, пока Оксана на работе. Последний факт как раз подтвердил, что Мила и ее сестра фрайи.

Вообще, для своего возраста, девочка оказалась довольно умна и сообразительна. Более того, она прекрасно читала и считала. Было видно, что ребенком занимались.

После завтрака Мила побежала осматривать территорию, а я осталась с Нафаней убирать со стола.

— Скажи, Мила — фрайи? — задала я вопрос домовому.

— Конечно! Даже не сомневайся. Только вот, что странно: Мила говорит — они с сестрой жили одни. Две бесценные особи женского пола и без влиятельного покровителя? Или Оксана вовсе не сестра, а опекун?

Я с удивлением посмотрела на домового. То, что он умеет грамотно говорить, я поняла еще в особняке деда. Как и то, что в сообразительности ему не откажешь. К тому же он видит и подмечает гораздо больше, чем я. Мне даже в голову не пришло подумать об этом.

— Лера! Лера! Я штаны случайно порвала, зацепилась за кустик… — услышала я взволнованный голос Милы, а потом и увидела расстроенную девочку. Она подбежала и расстроенно заглянула мне в глаза.

— Ну, что ты, — я погладила ее по голове, — Не страшно, купим новые….

Мне стало грустно и тревожно: хотя бы один раз нам придется выехать в город. Миле совсем нечего надеть не будет же она в этих своих порванных бриджах и кофте постоянно ходить. Девочке вообще много всего надо, а в местном магазине ассортимент небольшой. Поэтому придется рискнуть.

Я решила не откладывать поездку за покупками и, пока не передумала, вызвала такси к магазину. Погода стояла очень солнечная и теплая. Улыбка сама наползает на лицо и верится, что все будет хорошо.

Нафаню оставили на хозяйстве и наказали приготовить на ужин плова.

В городок приехали быстро, минут за сорок были в центре. Таксист подсказал, где находятся подходящие магазины и кафе с хорошей кухней. Дал визитку и предложил отвезти домой, когда мы нагуляемся.

Покупки делали не спеша, тщательно выбирая вещи. В первую очередь купили все необходимое Миле, в том числе кепку с козырьком и одежду для мальчика. Себе я тоже кое-что приобрела. Девочке очень нравилось ходить по магазинам, да и я, оказывается, люблю шопинг.

Через пару часов мы сходили в местное кафе и поели мороженого. Там я и начала ощущать странный зуд в районе лопаток. Уже на улице я обратила внимание на странную пару лысых мужчин просто так сидевших за столиком и делающих вид, что они увлечены чтением местных новостей. Вспомнила, что в своем рассказе девочка упоминала как раз «лысых дядей».

Ну вот, погуляли!

По памяти набрала номер телефона таксиста, попросив забрать нас около одного из ранее запримеченных магазинов с двумя выходами на параллельные улицы. Как чувствовала, что пригодится…. Он пообещал быть через пятнадцать минут.

Старательно делая вид, что не замечаю слежку, улыбаясь и беззаботно болтая с Милой, не торопясь направилась к нужному зданию. Там, делая вид, что старательно выбираю вещи, с облегчением заметила, что бритоголовые наблюдают за нами с улицы.

В положение время мы вышли на соседнюю улицу, сели в такси и покинули город. Все еще не веря, что мой план сработал, постоянно оглядывалась, высматривая хвост, но слежки не было.

До деревни доехали засветло; пришлось на свой страх и риск, назвать адрес коттеджа — слишком много пакетов с покупками: и тащить неудобно и внимание привлечем. Расплачиваясь с таксистом, «попросила» его забыть про нас. Надеюсь, что сработает.

Закрывая калитку, заметила, что у меня дрожат руки. Только войдя в дом и почувствовав запах плова из кухни, я, наконец, вздохнула с облегчением, а Мила подошла к входной двери и задвинула железный засов. Посмотрев друг на друга, мы немного нервно рассмеялись.

Остаток дня и вечер пролетели за разбором покупок и разговорами. Случившееся еще больше сблизило меня с девочкой.

Преследователи оказались ближе, чем я надеялась, они, буквально, дышали нам в спину. Время от времени я поглядывала в окно, проверяя, не появились ли около коттеджа мелькавшие в городе бритоголовые мужчины. К счастью, улица была привычно пустынна.

Спать легли рано — когда адреналин спал, накатила такая усталость, что глаза сами закрывались. Мила тоже засыпала на ходу. Поэтому, мы быстро помылись и, не сговариваясь, завалились в обнимку на мою постель.

* * *

Боже, что я здесь делаю? Зачем, ну зачем он согласился на этот контракт?

Золото, конечно, всему виной золото из личной сокровищницы рода Романовых. И теперь кто-то наслаждается роскошью апартаментов в своем новом доме в Швейцарии, а кто-то месит грязь и бездорожье родной страны утопающей в собственной крови.

Вот уже шестой день под проливным дождем наш многотысячный отряд не очень бодро шагает по колено в черной жиже. Провиант заканчивается, в деревнях брать нечего, люди сами живут практически впроголодь. Тем более в марте месяце, когда прошлогодний урожай уже закончился, а новый еще не сеялся.

— Анна, вы, наверное, устали? — заботливо поинтересовался подполковник, скакавший рядом на вороном, — Вам будет лучше пересесть в обоз.

— О, нет, спасибо, — сквозь зубы поблагодарила я, — Я лучше верхом, от телеги у меня болят все кости.

— Как вам будет угодно, — поклонился мужчина, — Лавр Георгиевич непременно к вам подъедет, как только решит некоторые вопросы, не скучайте, — произнес он на прощание, и, пришпорив лошадь, ускакал вперед.

Все думают, что я любовница их командира. Неприятно, конечно, но я уже привыкла и не обращаю внимания на косые взгляды и пошлые шепотки за спиной. Это просто очередной контракт, со слов моего опекуна — четвертый, еще столько же и я абсолютно свободна…

Остановились мы только через два дня на какой-то заброшенной ферме. Разместились в амбаре, ветхие доски ломались прямо под ногами, осыпаясь трухой, остатки сена прилипали к влажной одежде. Зато было сухо и холодный, пронизывающий ветер не проникал через все слои одежды.

Я только уселась в уголке на кучке потемневшего сена и вытянула уставшие ноги, как ко мне подошел мой подопечный и сообщил, что мы будем спать в другом месте, и попросил следовать за ним.

Новое жилище оказалось землянкой, расположенной в некотором отдалении от хозяйственных построек. Состояло оно из трех небольших помещений с низкими потолками, земляными стенами и полом устеленным сухой соломой.

Мне выделили отдельную комнату, проход в которую завесили старой тряпкой. Небольшая, грубо сколоченная лавка, застеленная шкурами и масляная лампа, вот и все убранство. Зато я одна…

Вскоре, молоденький адъютант принес мой чемодан и таз с чуть теплой водой. Я с отвращением стянула с себя грязную и мокрую одежду, совершенно не переживая, что в любой момент сюда могут войти — на стеснение сил не осталось. Кое-как обмылась, обтерлась, переоделась в чистое, в оставшейся воде замочила ставшее серым платье. Завтра постираю.

Мне показалось, что я только прилегла, когда рядом что-то загрохотало, с потолка посыпались куски глины и мое ложе затряслось.

— Боже это еще что? — испуганно произнесла я не ожидая, что мне кто-то ответит, но отдернув покрывало которым был завешан проход заглянул Лавр и сказал, чтобы не переживала, это артиллерия большевиков, но нам здесь ничегошеньки не угрожает.

Спасибо, успокоил. О продолжении сна не могло быть и речи. Я расчесалась, попросила воды, умылась и принялась за стирку.

Стрельба продолжалась весь день, ночь и последующие несколько суток, которые слились в одну тревожную серую массу…. Сотни погибших и раненых, везде кровь и грязь….

Из подслушанных разговоров на собраниях штаба командования я уловила, что силы противника превосходят наши. К тому же, судя по жарким спорам, Лавр в некоторых моментах поступал не слишком дальновидно, не придерживался тактики военных действий, что дополнительно уменьшало шансы на победу.

Сегодня я проснулась под ставшими уже привычными взрывы. Лавка дрогнула, и я свалилась на пол. На плечо больно упал большой кусок глины, масса пыли осела на волосы и одежду.

Вкруг воцарилась тишина. После беспрерывной многодневной канонады она показалась мне противоестественной и немного напугала. Сердце тревожно сжалось, я медленно поднялась на ноги.

— Лавр Георгиевич! — позвала, выходя из своего закутка, но никто не отвечал, в землянке не было ни души.

Рискнула и вылезла наружу. Со стороны амбара, в котором разместилась наша маленькая армия, валил дым. Так вот что так громыхнуло! Людей видно не было…

Я замерла истуканом, совершенно не понимая, что делать…. Идти и проверять остались ли там живые — чистое самоубийство потому, что живые большевики там точно есть…. Я уже собралась было спускаться обратно, как метров в ста заметила несколько бегущих офицеров несших кого-то на носилках. Неужели…?

Генерал был практически мертв, его врач констатировал смерть в присутствии пяти приближенных офицеров и нескольких красноармейцев, которым объявили о капитуляции.

Я попросила отнести умершего в мою комнату, чтобы спокойно с ним попрощаться и привести генерала в порядок.

— Мне остаться? — спросил доктор.

— Замена готова? — в свою очередь поинтересовалась я.

— Солдата с подобным смертельным ранением уже переодевают, вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо, — спокойно ответила мужчине, — Дайте знать поверенному, что бы забрал меня через десять минут.

Доктор, а точнее член Совета Магистров фрайи, бросив последний взгляд на раненого, пожелал мне удачи и удалился.

— Отдаю жизнь…

* * *

Я открыла глаза и уставилась в темноту комнаты. Мила сладко посапывала во сне, слава Богу, на этот раз мой сон прошел мимо нее.

Значит, четвертая жизнь. А раньше были: первая, где я, десятилетняя, спасаю, якобы, свою маму; вторая — мужа, Андрюшеньку; третья — Александра Сергеевича…. Еще Америка и девочка-мулатка; Англия и шпионские игры. Итого шесть. Мужчина с черными глазами — это отдельная история, там я никому не отдаю жизнь, там я просто счастлива.

И тут до меня дошло, что я помню! Я вспомнила ВСЕ! Не только короткие эпизоды снов-видений, ко мне вернулась ВСЯ память, которой обладала та я!

Но этого не может быть! Женщины-фрайи не вспоминают отданные жизни! Во всяком случае, наша история не знала подобного, а может нам об этом не сообщали?

А может, это мой личный дар? Еще один?

Слишком много вопросов, на которые у меня пока нет ответов. Но пришедшие так внезапно воспоминания принесли толику облегчения и …, теперь я знаю, кто мой муж, тот ради которого я была готова на все.

Пролежав, размышляя над своей незавидной судьбой какое-то время, я не заметила, как уснула, теперь, без сновидений.

Мультфильм был уморительным, я была рада, что поддалась на уговоры Милы и согласилась съездить в город еще раз. Тем более в день защиты детей хотелось порадовать малышку. Это и послужило решающим аргументом — я сдалась.

Около месяца мы, вообще, не выходили за ограду. Продуктов достаточно, предметов первой необходимости тоже, да и после поездки появилось ощущение затягиваемой вокруг нас петли….

Но сегодня захотелось внести свежий глоток в эти однообразные до тошноты будни и приятно провести время с Милой в честь праздника.

Девочка оказалась бесконечно энергичной. Иногда казалось, что батарейки известной фирмы, тестировали именно на ней. Она была неутомима. Мы сдружились за время, проведенное вместе, Мила не давала мне скучать и предаваться грустным воспоминаниям. Я очень хотела бы, чтобы у меня была такая дочь или сестра.

К поездке мы готовились тщательно: Милу нарядили в мальчика и спрятали лицо за козырьком кепки, я же сильно накрасилась, надела черный парик и огромные, в пол-лица солнцезащитные очки.

— Лера, Лер, — дергая меня за руку, канючила Мила, — Пойдем на карусели, а?

И так уморительно умоляюще при этом смотрела на меня, что я не могла ей отказать.

— Ну конечно, пойдем, — согласилась я, беря ребенка за руку.

Около кинотеатра вовсю веселилась детвора, между ними сновали клоуны и раздавали всем красивые разноцветные листовки с рекламой аттракционов. К тому же, предъявившему буклет можно было прокатиться бесплатно на абсолютно любой из каруселей.

Естественно, Мила схватила одно из приглашений, и, махая им, вприпрыжку направлялась прямиком в парк. Не спеша, радуясь счастью ребенка, я двинулась следом.

Но внезапно споткнулась от того, что волосы зашевелились у меня на голове, а вдоль позвоночника пробежала электрическая змея. Я резко остановилась.

— Мила! — позвала я девочку, стараясь не напугать, — Мила! Иди ко мне, — видя, что она, наконец, остановилась и вопросительно посмотрела на меня, — Мила, дорогая иди ко мне, быстро.

— Что, Лер? — удивленно спросила девочка, но ко мне подошла.

— Тревога. Рядом опасность, — я толком не могла объяснить свои ощущения, но знала точно нужно убираться отсюда как можно быстрее, — Давай домой, — я говорила как-то односложно, но Мила меня отлично понимала.

— Конечно, я не хочу опять остаться одна, — так трогательно серьезно ответила она.

Я прижала ребенка к себе, быстро поцеловала в лоб, и, схватив за руку, направилась в противоположную от парка сторону. По дороге доставая телефон и собираясь набрать такси…

— Черт! — непроизвольно вырвалось у меня, когда на противоположной стороне улицы я заметила одного из лысых.

— Что случилось? — Мила смотрела по сторонам пытаясь узнать причину моего странного поведения.

Может, город, действительно, не большой, но не настолько же чтобы постоянно натыкаться на одних и тех же людей.

— По-моему, опять эти твои лысые тут, — ответила я девочке.

Сжав мою ладонь еще сильнее, и прижавшись ко мне Мила прошептала:

— Я боюсь, не отпускай меня.

— Не отпущу, — заверила я ее, — Все будет хорошо…

Я действительно на все сто процентов была уверена, что ни за что не позволю забрать у меня Милу. Даже сейчас видя конкретную угрозу в лице мужчины на противоположной стороне улицы, который смотрел прямо на нас, не скрывая насмешки, я была на удивление спокойной. Как будто чувствовала, что реальной опасности он для нас не представляет.

Сжав крепче руку девочки, я развернулась и быстрым шагом направилась вниз по перекрытой для автомобилей улице. Нам нужно быть в людном месте и ни в коем случае не оставаться одним.

Хорошо, что и одежда, и обувь на нас была удобная — движения не сковывала, не терла, не тормозила. Через минут десять почувствовала зуд между лопатками. Обернувшись, заметила уже двоих бритоголовых, в метрах двадцати сзади от нас.

Значит, мне не показалось, что нас узнали, несмотря на маскировку. Интересно, как? Я ускорилась и потащила за собой ребенка.

Впереди, среди гуляющих прохожих, заметила направляющихся в нашу сторону еще пару лысых мужчин. Резко свернув вправо, мы уже почти бежали в направлении жилых домов. Но паники не было. Почему? Очень интересно…

Свернули за угол и остановились.

— Стой тут, я мигом, — сказала девочке, а сама быстро подошла к дому и осторожно выглянула.

— Что там?

Резко обернувшись, увидела рядом с собой Милу, которая пыталась выглянуть через меня.

— Сказала же, стоять там, — произнесла я и показала место, где ожидала видеть девочку.

— Я боюсь без тебя, — было мне ответом.

Молча отвернулась, что с ней поделаешь, продолжила подглядывать за метанием уже четверых бритоголовых. Ха, они таки нас потеряли. Надо быстрее, пока опять не заметили, вызывать такси.

Одной рукой крепко ухватив Милу за ладошку, другой набрала номер диспетчера, попросив забрать нас возле кафе. Меня заверили, что через пятнадцать минут машина будет на месте. Осталось только добраться незамеченными к нужному месту…

Мы сидели за столиком в том самом кафе и ждали машину. Устроились в самом конце, лицом к входу и спиной к дверям, ведущим на кухню, где всегда есть еще один выход. В самом помещении заняты были всего столиков пять, наверное, все помчались на бесплатные карусели.

Тут входная дверь приветливо звякнула колокольчиком и в кафе зашли четверо наших знакомцев. Признаюсь, первые пару секунд меня захлестнула паника, но испуганный возглас, изданный Милой, быстро привел меня в чувство.

Бритоголовые, обвели взглядом посетителей и, обнаружив нас, начали неторопливо приближаться.

Схватив ребенка под мышку и вскочив с места, я моментально перевернула свой столик, перегораживая тем самым проход, и бросилась на кухню. Действовала, не раздумывая на инстинктах.

До запасного выхода добрались довольно быстро, всего несколько вздохов и мы на улице. Я бежала так быстро, что люди, готовившие на кухне, даже не успевали обернуться на шум.

Пару раз я свернула наугад, стараясь держаться ближе к центру, если забегу в безлюдное место, боюсь, там нас и схватят. Здесь укрыться шансов намного больше.

Не скажу, что девочка была тяжелой, но бежать даже с таким грузом долго я не смогу, надо придумывать другой способ спрятаться.

Оглянулась. Не увидев преследователей, немного сбавила темп, а через пару минут и вовсе остановилась. Поставила девочку на землю и осмотрелась.

Мы оказались, в каком-то дворе среди жилых многоэтажек, вокруг все было в зелени и аккуратные цветочные клумбы вдоль домов просто радовали взгляд. Но любоваться местными красотами было некогда. Меня настораживала подозрительная тишина вокруг и полное отсутствие людей.

— Мы сбежали? — шепотом произнесла Мила, как будто боясь, что нас могут подслушать.

— Пока не знаю…, — произнося последние слова, я похолодела.

Четверо бритоголовых, появились как из-под земли. Нас окружали. Наглые, самоуверенные усмешки на их физиономиях взбесили меня и прогнали зарождающийся страх. Я почувствовала зуд в пальцах рук, и, опустив взгляд, ужаснулась. Мои ногти стали когтями, абсолютно черными, сантиметров пять в длину. Одновременно с этим в груди рождалось что-то звериное. Странное состояние — абсолютная уверенность в себе, четкость мыслей и, в то же время, некоторая отрешенность.

Мила опять схватила меня за руку, не обращая внимания на мой новый маникюр.

— Ну, что кошечки, набегались? — произнес один из лысых, подходя совсем близко, — Взрослые дяди вас давно ждут…

Договорить он не успел. Я не стала ждать, пока остальные мужчины приблизятся, крепче схватив девочку за руку, рванула прямо на него и со всей силы ударила когтями по лицу. Он закричал, а мы помчались вперед со всех ног. Остальные преследователи что-то кричали и, судя по дружному топоту, побежали за нами.

Мы выскочили на центральную улицу, там я подхватила Милу на руки, бросилась туда, где много людей. Пока бежала, затылком чувствовала, как преследователи буквально дышат мне в затылок. Если срочно чего-нибудь не предпринять, то очень скоро нас схватят.

И тут я заметила знакомую машину, проехавшую мимо и свернувшую за угол. Я, что было силы, рванула следом. Это был наш шанс.

Не смотря на то, что последний раз я бежала как молодая серна, испугавшись странного взгляда хозяина машины, чувствовала, что наше единственное спасение именно с ним. Да и нервная обстановка той ночи не способствовала моему душевному равновесию. Может, все это мне только привиделось…

Мое дыхание давно сбилось, забежав за угол, увидела, что нужный автомобиль остановился около магазина. Водитель вышел и направился внутрь.

Не теряя больше времени и, игнорируя место рядом с водителем (вместе с ребенком я бы там не поместилась), я открыла заднюю дверку, и не глядя есть там кто или нет, первым делом запихнула в салон Милу, потом быстро заскочила сама.

— Эм, — все, что смогла произнести я, когда увидела удивленного нашей наглостью пассажира, — Простите, но за нами гонятся четверо мужчин устрашающей наружности, поэтому мы не выйдем, даже если Вы нас будете выгонять, — уверенно заявила я, хотя от внимательного и строгого взгляда карих глаз, внутри меня все напряглось.

И почему, в прошлый раз, они показались мне черными, как я могла увидеть это ночью?

— Вы меня преследуете? — холодно поинтересовался мужчина.

От его голоса ледяные и липкие мурашки прошли по моему позвоночнику, и стало, реально, холодно, даже пар от дыхания появился. Мистика.

Честно сказать, в какой-то момент, видя, с каким презрением на меня смотрит хозяин машины, я захотела скорее бежать прочь. И как мне пришло в голову, что здесь нам ничего не угрожает? Но бросив взгляд на девочку, которая с нескрываемым интересом смотрела то на меня, то на странного пассажира, усилием воли сдержала приступ малодушия.

— Я же говорю, что за нами гонятся, — сказала я, стараясь не смотреть мужчине в глаза, — Четверо лысых муд…мужчин, — чуть не выругалась при ребенке.

— И зачем им это понадобилось? — равнодушно спросил он, — Насколько я успел заметить, преследование это ваш конек.

Что-то мне все меньше нравилось спасаться именно здесь. С таким же успехом я могла сесть в машину к любому другому незнакомцу.

— Смотрите, там эти дяди, — Мила показала пальцем в окно, и, обращаясь уже к хозяину машины, испугано добавила, — Вы ведь нас им не отдадите? — и одинокая слеза покатилась по детской щечке.

Не знаю, притворялась ли девочка или действительно была так сильно напугана, но ее слова и слезы заставили этого ледышку изменить, наконец, выражение лица с высокомерно-пренебрежительного на немного растерянное. Он обернулся и посмотрел туда, куда показывала девочка. Стекла в машине были тонированные, поэтому мы могли, не боятся, что нас обнаружат.

Трое бритоголовых кружили недалеко от автомобиля, высматривая нас в толпе многочисленных прохожих. Только четвертого видно не было, наверное, хорошо я ему приложила. Только подумала об этом, как сразу вспомнила, в каком виде последний раз видела свои ногти или точнее сказать когти…? Бросила быстрый взгляд на руки и выдохнула с облегчением — ногти опять стали нормальными, только немого перепачканы в чужой крови. Я постаралась тут же незаметно вытереть их о кожаное сиденье. Ну не об себя же? Машина не моя чего ее жалеть, тем более владелец не вызывал во мне каких-либо положительных эмоций.

Тут дверка автомобиля открылась, и водитель занял свое место.

— Все купил, господин. Можем ехать? — спросил он и посмотрел в зеркало, — Ой, у нас гости? Опять заблудились? — спросил он, с улыбкой глядя на меня.

Надо же, а они тут все с юмором, правда, каким-то странным.

— Здрасти, а мы от бандитов тут спасаемся, — пояснила водителю Мила.

— Именно поэтому считаете возможным вламываться в чужие машины, — недовольно вставил сидящий рядом мужчина, продолжая пренебрежительно нас рассматривать.

— А помочь женщине с ребенком, попавшим в беду, у вас не принято? — в сою очередь произнесла я глядя ему прямо в глаза.

— Для этого есть правоохранительные органы, — так же холодно ответили мне.

— Что-то я не заметила здесь ни одного полицейского, — парировала я в ответ.

— Не страшно. Мы доставим вас до ближайшего участка — в свою очередь предложил он, и, повернувшись к водителю, добавил, — Василий, поехали. Довезем дам до участка.

Я промолчала. Не знаю надо ли нам в полицию, но это был выход. Не обязательно же идти туда и заявлять о нападении, можно выйти около здания и вызвать такси. Поэтому когда Мила хотела что-то сказать в знак протеста, я сжала ее ладошку и подмигнула, чтобы видела только она.

— Спасибо и на этом, вы настоящий мужчина, — произнесла я не без сарказма в голосе.

Наверное, последнюю фразу мне говорить все же не стоило потому, как лицо мужчины приобрело резкие хищные черты, а его рука до этого державшая трость с красивым черным набалдашником, посинела, так сильно он ее сжал.

Мила испугано ойкнула и прижалась ко мне. И только это заставило мужчину вернуться в свое прежнее состояние, хотя рука так и продолжала с силой сжимать несчастную трость.

Интересно, обычные люди еще живут в этой стране? Глядя на всех встреченных мной, пожалуй, чистыми людьми, можно было назвать очень небольшое количество личностей все остальные в той или иной мере ими не являются. Вот и наш невольный или скорее сказать подневольный спаситель, на сто процентов не человек. Потому, что на его руке до сих пор были такие же черные когти, как и у меня только в разы длиннее и толще.

Стало очень страшно, но не за себя. Я боялась, что он может причинить вред ребенку. Хотя никакой агрессии по отношению к девочке мужчина не проявлял, скорее наоборот, только благодаря ей, меня не выбросили из салона в первую же минуту. Он, почему-то испытывал неприязнь только ко мне, хотя я и не понимала, почему.

Дорога до полицейского участка тянулась бесконечно, но вот, наконец, машина остановилась. Я открыла дверку, и, не дожидаясь пока нас попросят, быстро вышла сама и вытащила Милу. Не благодарной быть не в моем характере, поэтому я наклонилась, и, не отрывая взгляда от лица мужчины, произнесла:

— Большое спасибо, что не оставили в беде! — быстро выпрямилась и, взяв девочку за руку, пошла прямиком к стоявшим у входа в здание полицейским.

— Лер, а Лер, — дернула меня за руку Мила и спросила, — А почему этот дядя такой злой?

— Ну, что ты, может у него просто несварение, мужчина страдает, а ты злой…, — ответила я ей.

— А что такое несварение? — уточнила она.

— Ну-у, это когда плохо питаешься или не моешь руки после туалета, — продолжила я плести всякий бред.

На всякий случай обернулась, вот черт, машина все так же стояла с отрытой дверкой. Надеюсь, он ничего не слышал, а то боюсь, трость не выдержит таких напрягов…

— Здравствуйте, — обратилась я к стоящим полицейским, — Скажите, пожалуйста, от вас можно заказать такси, а то мы не местные и немного заблудились, — я улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, во всяком случае, я на это надеюсь.

— Конечно, вам куда? Я позвоню со своего телефона, — ответил нам молодой и симпатичный блондин.

Пока ждали такси, успели познакомиться. Мужчину звали Олег, он был майором полиции в местном УВД. Они с Милой сразу нашли общий язык и спустя минуту уже весело болтали о всякой чепухе. Я была ему искренне благодарна, что он своими шутками помог Миле отвлечься от недавних событий.

Когда приехало такси, мы обменялись телефонами и наконец, отбыли домой.

Весь следующий день мы решили провести в безделье. Поездка в город не прошла для нас бесследно. Меня все еще потряхивало, представлю, что могло произойти, если бы нас поймали. Да и девочка ходит молчаливая и не по-детски серьезная.

Вот и будем стресс снимать.

Нафане поручили приготовить нам чего-нибудь вкусненького для пикника на заднем дворе. Хотелось бы, конечно, пойти к речке, на бережке посидеть, водичку попробовать, но я решила не рисковать, и не покидать безопасную территорию коттеджа, мало ли что. Вдруг за нами следили?

Расположились мы под яблоней, широко раскинувшей свои ветки, увешанные еще зелеными, но уже аппетитными плодами. В этом году ожидается хороший урожай всех плодовых деревьев, а здесь их целый сад.

Мы даже Маргошу вынесли и усадили на шезлонг. Сначала надежды на ее выздоровление не было, но постепенно ей становиться все лучше. Вот, даже решилась выйти на воздух. Теперь и выглядела она по-другому — ее огромные глаза, оказывается, имеют очень насыщенный голубой цвет и она так забавно смущается, когда Нафаня носит ее на руках.

Вот и сейчас, когда он усаживал домовую на шезлонг, ее щеки до этого имевшие сероватый оттенок заметно порозовели.

— Вот так, тебе удобно? — интересовался он, когда размещал Маргошу.

— Ммм, д-да, с-спасибо, — еле слышно прошептала она.

Наблюдать за этой сладкой парочкой было одно удовольствие. Почему-то когда я видела между ними вот такую небывалую заботу и нежность, в моей груди щемило, и возникало чувство, что я должна знать что-то очень важное, то без чего и жить-то не возможно. Но вспомнить не могла, как не старалась.

Я собирала свою память, словно пазлы из снов и видений. Шесть из восьми уже нашли свое место, что-то стало понятно, а что-то еще сильнее запуталось. Да я вспомнила основное…

Но самую важную — мою последнюю жизнь, счастливые фрагменты которой снились мне уже несколько раз, словно кто-то спрятал… Когда я пытаюсь вспомнить хоть что-то, из той жизни, с НИМ, не могу сосредоточиться — начинает ужасно болеть голова, темнеет в глазах, и я бросаю это занятие. Увидеть хотя бы его лицо…, может тогда я пойму, что все-таки случилось, и почему меня бросили одну.

Целый месяц мы прожили в тишине и спокойствии. Погода радовала теплом и приветливым летним солнышком. Люблю июль, трава в этом месяце сочная зеленая, дождик еще не заленился и время от времени увлажняет горячий воздух, прибивая дорожную пыль.

Неосмотрительно наплевав на все меры предосторожности, мы пару раз выбирались в лес. Нафаня достал своим нытьем — грибочков насушить ему надобно, а то зимой есть будет нечего.

Об этом, кстати, задумалась и я. Ведь деньги имеют свойство заканчиваться совершенно неожиданно. Хоть я и не тратила больше необходимого, но они исчезали прямо на глазах.

Впрочем, когда задумалась о зарабатывании денег, вспомнила, что в детской комнате имеется сейф под картиной. Не помешало бы заглянуть и проверить так ли это и смогу ли я открыть его.

На речку мы тоже выбирались, правда, ходили в полдень, когда народ прятался от жары. И подальше от деревни, чтобы наверняка никого не встретить. Речка здесь была спокойная и неглубокая как раз для купания с ребенком.

Покидать безопасный дом конечно опасно, но Мила очень сильно скучала. Детских каналов не было, книг тем более, не читать же ей Булгакова или Достоевского?

Назревала необходимость посещения города, было страшно, но надо…. Не можем же мы вечно прятаться?

* * *

— Ваши документы гражданочка, — обратился ко мне полицейский.

Этого мне не хватало для полного счастья! Как будто и без того мало неприятностей.

Мои документы оставляли желать лучшего, думаю, профессионал сразу же обнаружит подделку. А то, что стоящий передо мной офицер был профессионалом, сомневаться не приходилось. Лет тридцати-тридцати пяти, сосредоточенный и хмурый, такому глазки не построишь.

Я полезла в сумочку и начала в ней рыться, создавая видимость поиска паспорта. Мысли лихорадочно скакали, срочно ища выход. Однозначно, мою липу ему показывать нельзя.… Сделаю вид, что оставила документы дома, ну или вообще потеряла.

— Лера! Лера, ты!? — удивленно крикнули совсем рядом.

Я резко вскинула голову и с надеждой и облегчением увидела спешащего к нам Олега.

Может, пронесет? Только взглянув на полицейского, просившего на проверку мой паспорт, заметила прищуренный все понимающий острый взгляд, напряглась вновь.

— Савелий, проблемы? — обратился подоспевший мужчина, — Эту девушку я знаю, она что-то нарушила?

— Да нет, просто странно ведет себя…, — многозначительно произнес Савелий.

— Я разберусь, — жестко сказал Олег.

Остановивший меня полицейский отдал честь и отошел.

— Привет, что у тебя случилось? И где Мила? — спросил офицер, с которым мы познакомились, когда посещали город последний раз.

И тут, наконец, не выдержав напряжения просто разревелась. Здесь было все и облегчение от того, что подоспевший Олег избавил меня от нового витка проблем и отчаянье беспомощности, и злость на себя за беспечность.

Мужчина сначала опешил, а потом схватил меня за руку и куда-то повел.

Слава богу, не стал меня жалеть и утешать, а то сомневаюсь, что смогла бы успокоиться. А так, когда мы остановились, и Олег усадил меня за один из удаленных столиков летнего кафе, я практически взяла себя в руки.

Он заказал подоспевшей официантке кофе, и когда та ушла за заказом, внимательно посмотрел на меня.

— Рассказывай! — потребовал он.

И глядя в один момент в ставшие серьезными глаза я внезапно поняла, что он вовсе не так молод, как показалось при нашем знакомстве. Его стальной взгляд смотрел остро и пронизывающе, как говорят, прямо в душу. Но, несмотря на это, я почувствовала, что данному человеку, а может и не человеку, доверять можно. И я рассказала, естественно, урезанную версию всего произошедшего.

О том, что в прошлую поездку в город, когда познакомились с Олегом, за нами гнались устрашающего вида бритоголовые мужчины, от которых мы благополучно скрылись. А сегодня решили приехать в город снова и купить девочке книги, ведь ей нужно готовиться в школу, а мне нужен был компьютер. Я всего на минутку отлучилась — зашла в туалет в книжном магазине, а выйдя Милы уже не обнаружила. А вот перед магазином один из давешних бритоголовых знакомцев садился за руль в черную иномарку и на всех парах рванул по дороге. Я, конечно, выбежала следом, но машины и след простыл.

— Да, дела…, — задумчиво проговорил Олег.

Мое кофе безнадежно остыло, когда я, наконец, замолчала и подняла взгляд.

— А вы расспрашивали кого-нибудь в магазине? Может, кто видел, что именно произошло? — наконец задал вопрос мужчина.

Я покачала головой, да мне даже в голову это не пришло. На тот момент была только одна мысль — догнать машину, увозящую Милу.

— Я просто запаниковала и думала только о том, как их догнать.

— Мила это твоя дочь или…? — поинтересовался он, многозначительно замолчав, выжидательно глядя на меня.

— Племянница, — почти мгновенно нашлась я, — Гостит у меня на лето. Девочка сирота. Живет со старшей сестрой в Москве. Что я ей скажу…? — вновь запаниковала я.

Но не могу же я рассказать ему все? Хотя у меня и возникают подозрение, что Олег может быть далеко н человеком. Есть в нем что-то…

— Ладно, — согласно кивнул он, — Предположим, что это так, — и с подозрением посмотрел на меня, — У вас есть враги в нашем городе или в области? — Я отрицательно покачала головой, — Тогда это не местные. А в Москве…?

— Я не знаю. Мы мало общаемся, — практически не соврала я. За исключением того, что мы не общались вовсе.

— Хорошо, если это не местные, они будут выезжать из города, — задумчиво произнес Олег, — Так, пойдем в отдел, напишешь заявление…

Заявление? Он что, издевается? Да пока мы будем писаниной заниматься, Милу увезут…. А меня за поддельные документы суток на пятнадцать задержат, как раз до приезда деда!

Я молча поднялась со своего места и собиралась покинуть, так обманувшего мои надежды мужчину, но он внезапно оказался прямо передо мной.

— Да ладно, успокойся. Я уже понял, что иметь дело с полицией ты не будешь, еще, когда не хотела показывать документы патрульному, — примирительно произнес мужчина, — Пойдем, сходим в книжный магазин, может, кто-нибудь что-то и видел.

Развернулся и пошел вперед, как будто знал, в каком именно магазине мы приобретали книги. Хотя город то небольшой, может здесь действительно не богатый выбор книжных магазинов. Задумавшись на пару секунд, я все же пошла за Олегом.

На подходе к нужному зданию я сначала не поверила своим глазам, а потом рванула со всех ног.

— Мила! Мила! — я не смогла удержаться, чтобы не окликнуть девочку и убедиться, что действительно вижу именно ее.

— Лера! — крикнули мне в ответ.

Девочка уже хотела помчаться мне навстречу, но крепкая мужская рука сжалась на ее предплечье, тем самым не позволив сдвинуться с места.

Подняв взгляд, я резко затормозила и остановилась, закрыв рот ладонью.

— Генрих?! — прошептала я, вот кого он мне напоминал.

Конечно, сейчас у него немного другая прическа, современная дорогая одежда, и взгляд…. Теперь он сам себе господин. Хотя и в далеком сорок пятом моего подопечного господином он только называл…. Но как же…? Получается он все же не человек, а раз я видела его черные десятисантиметровые когти — он фрайи! Ну и дела!!!

Меня он, скорее всего, не помнит — внешность другая.

А потом, опомнившись, подбежала к мужчине, державшему Милу за плечо.

Автоматически отметила знакомую иномарку, и подпирающего ее не менее знакомого парнишку водителя. Почему-то именно в этот момент я подумала о том, что мы встречаемся уже в третий раз, но так и не познакомились.

— Ты их знаешь? — странно напряженным голосом спросил идущий рядом Олег.

Я не нашлась, что мне ответить, поэтому просто пожала плечами и сказала:

— Да так, сталкивались пару раз.

Когда подошла, Милу, наконец, отпустили в мои объятия. Прижав к себе девочку, почувствовала, как тиски, до сих пор сжимавшие мое сердце постепенно отпускают, и дышать становиться легче.

— Я вам, что нянька? — недовольным голосом произнес наш спаситель, — Не можете смотреть за своим ребенком, наймите няньку. Хотя, скорее всего, вам лучше нанять телохранителя…

Я прикрыла глаза, слыша в последних словах издевательски насмешливые интонации Генриха. Интересно, это случайность — то, что мы встретились спустя много лет? Да еще и так получается, что он раз за разом помогает, даже можно сказать, спасает меня? Он, таким образом, долг мне отдает?

— Как произошло, что Мила оказалась у вас? — спросила я, вставая, одновременно стараясь, чтобы голос звучал увереннее и не дрожал. То, что она вовсе не мой ребенок решила не пояснять, по сути, это ничего не меняет.

Подхватила девочку на руки и повернулась к мужчине. Не собиралась теперь оставлять ее ни на минуту. И даже в туалет будем ходить вместе.

— Что вы успели натворить, чтобы за вами начали охоту люди Белого? — между тем продолжал мужчина, — И где был ваш муж? — кивком указал на стоящего немного позади Олега.

Последний, как будто ждал когда обратят внимание на него, вышел вперед и, протянув руку, представился:

— Добрый день, Марк Савельевич! Я пока не являюсь мужем Валерии, но как раз занимаюсь ее проблемой. Олег Солнцев, майор полиции и близкий друг этих симпатичных девушек.

У меня же перехватило дыхание, а сердце пропустило удар. Как он его назвал? Марк… Савельич…? Еще одно совпадение? Я во все глаза уставилась на мужчину и поэтому заметила, что при упоминании моего имени какая-то странная тень пробежала по его лицу.

Тут в разговор вмешалась Мила, так и обнимавшая меня, я перевела взгляд на нее.

— Дядя Марк меня спас! — торжественно заявила она, — Когда меня уже тащил в машину один из этих, — девочка скривилась и показала себе на волосы, — Ну лысый. Появился дядя Марк и просто забрал меня, а тот который меня тащил, просто куда-то исчез! — восторженно закончила и с обожанием посмотрела на своего спасителя.

Все время, пока Мила рассказывала, я старалась не смотреть на мужчину, но она закончила, и нужно было его хотя бы поблагодарить.

— Спасибо большое, что вмешались и спасли мою девочку! — сказала я, глядя в глаза мужчине.

Назвать его Марком у меня не повернулся бы язык, ведь это имя у меня ассоциировалось с любимым человеком, мужем, в конце концов, пусть только в моих воспоминаниях. Этот же мужчина на меня и смотреть не желает, а разговаривает, так, как будто за что-то ненавидит.

— Ну, нет, так просто вы от меня не отделаетесь. Я не собираюсь тратить свое время и гоняться по всему городу, чтобы очередной раз поработать таксистом или телохранителем, — недовольно произнес мужчина, — Сейчас мы все поедем в тихое место, где вы мне, наконец, расскажите, почему вас преследуют, а там посмотрим. Хотя я начинаю догадываться, что ими движет, — заявил он. Потом обратился к Олегу, — Близкий друг участвует? — Майор согласно кивнул.

Ну, ничего себе, Мистер Высокомерие решил проявить участие?! Можно, конечно, послать его куда подальше, но я понимала, что не в том положении, чтобы привередничать.

Улыбчивый парнишка водитель подождал, пока все загрузятся в машину, и помчал куда-то по улице, я так понимаю, ближе к окраине.

Остановились мы около здания, выполненного в старорусском стиле, как оказалось, это был ресторан.

Молоденький официант в крестьянской одежде услужливо проводил нас в отдельную кабинку, выполненную все в том же жанре, только уже в виде деревянной избы. Занимательное местечко, я бы даже сказала интересненькое.

Когда мы расселись, и мужчины стали выбирать блюда, я отказалась, сославшись на отсутствие аппетита.

Принимать заказ пришла симпатичная блондинка в одежде все той же крестьянки с почти голой грудью, которую постоянно норовила подсунуть под нос Генриху. Смелые нынче крестьянки….

Но мужчины, на удивление, никакого внимания старательно рекламированному товару не уделили. Более того, Генрих даже недовольно скривился, когда девушка очередной раз попыталась уточнить, какой именно салат изволил заказать барин. А он, оказывается, изменился за семьдесят с лишним лет.

Наконец, мы остались одни и наш спаситель, внимательно осмотрев всех по очереди произнес:

— Ну, что ж, будем знакомиться, хотя косвенно уже все друг друга знаем. Меня зовут Береднев Марк Савельевич, можно просто Марк, — снисходительно разрешил мужчина, — Все-таки мы с вами довольно часто встречаемся, — добавил он, при этом почему-то смотрел только на меня.

И на что это он намекает? Неужели узнал? Да нет, не похоже…

— Майор полиции Солнцев? — скорее утвердил, чем спросил глядя уже на Олега, — Та самая гроза преступного мира всего района? Слышал, слышал. Отчего же вы покинули столицу?

— Не сошлись характерами с начальством, — хмуро ответил Олег.

— Впрочем, это меня не касается. А вот почему женщины фрайи убегают от людей самого беспринципного представителя нашего народа, причем, не являясь его родственницами, вот это меня беспокоит, — произнес он, с особым вниманием глядя на нас с Милой.

Хорошо ребенку, может делать глупый ничего не понимающий вид и уплетать еду с тарелки за обе щеки, при этом с любопытством поглядывая то на меня, то на своего спасителя.

И что он хотел бы от меня услышать?

Сказать правду не могу, все равно не поверит. Объяснить кто я такая очень непросто, сама толком не знаю. Рассказать о том, что знала его в сорок пятом как Генриха, не рискну, а вдруг это просто бред воспаленного воображения. Что тогда? Да я и сама не знаю.

Знаю точно только одно — Милу никому не отдам, пусть там хоть чьи люди за ней охотятся. Даже если окажется, то это ее родители их наняли, все равно не отдам. Знаю я, каково это лишаться жизни в столь раннем возрасте!

Наконец, тщательно подбирая слова, начала рассказывать урезанную версию событий наиболее приближенную к правде:

— Родители Милы пропали при неизвестных обстоятельствах…. Девочка живет в столице с сестрой…

— С Клариссой, — подсказала мне девочка, пережевывая при этом очередную порцию картошки.

Вот умница, сходу поняла, что я хочу сказать.

— Совершенно верно, с Клариссой. Я их сестра…двоюродная, — я говорила, а сама чувствовала на себе насмешливый взгляд Марка и осуждающий Олега. Да, я врала, и сейчас и час назад майору, а как еще я могла защитить одновременно и себя и Милу? — Честно, не знаю, как так вышло…, — продолжила свой рассказ я, отодвигая жалобно воющую совесть как можно дальше, — Она работала в хорошей фирме. Я… искала себя… — под пронизывающим взглядом Береднева я не решалась говорить очень уж откровенную ложь, — А потом появился двоюродный дядя…, — я посмотрела на свою «сестричку» в надежде на новую подсказку, ведь имя этого самого родственничка вылетело из головы.

— Ага, дядя Ваня, — опять подсказала мне Мила.

По скептическому взгляду Марка понимаю, что не складно получается, и врать я не умею…. Поэтому, желая поскорее закончить этот фарс и отвязаться от навязанной компании, быстро, на одном дыхании выпалила:

— Так вот, этот дядя начал проявлять недюжинный энтузиазм в поиске женихов Клариссе, а когда ему было запрещено посещать наш дом, то, во-первых, обнаружили, что наши документы бесследно исчезли, а во-вторых, началась слежка и преследование теми самыми бритоголовыми бандитами. Однажды Кларисса не вернулась домой с работы. Вот тогда-то я и забрала Милу, и мы уехали из столицы. До недавнего времени вполне удачно скрывались в вашем городе.

Я замолчала и подняла взгляд на мужчин.

— А позвольте узнать, что вы делали на трассе ночью в семидесяти километрах от города? — задал очередной провокационный вопрос Марк-Генрих.

— Убегала, бритоголовые, однажды, все же схватили меня, запихнули в машину и куда-то повезли, Я сделала вид, что смирилась, а когда они расслабились, удрала — тут же нашлась я с ответом.

— Очень интересно,… что скажешь, майор? — неожиданно все внимание переключилось на Олега, все время допроса сидевшего молча и только с любопытством прислушиваясь к нашему разговору.

— Скажу, что с этим пережитком прошлого давно пора что-то решать, — он поднял взгляд на Марка и решительно продолжил, — Считаю, что вопрос о правомерности Закона «О девяти жизнях» необходимо поднять в Совете Магистров и поставить на голосование, моя поддержка считайте у вас в кармане.

— Сейчас не время и не место обсуждать эту тему, — немного заносчиво ответил мужчина, — Сейчас надо решить, что делать с этими очаровательными… дамами, которые явно что-то недоговаривают — он снова посмотрел на меня.

— Возможно, они не могут рассказать всего. Но это не значит, что надо оставить их в беде! — начал защищать нас Олег, — я Даром чувствую — вокруг этих девочек творятся немыслимые нарушения наших Законов….

Ух ты, какой интересный у него Дар!

Береднев тоже с интересом посмотрел на Олега, немного подумал, и, приняв решение, озвучил свой вердикт:

— Хорошо, ты прав, нужно разобраться в этой ситуации. Я соберу информацию по своим каналам, а ты по своим. А девочек пока спрячем….

Марк предложил два места, где нас однозначно не найдут: или частный санаторий принадлежащий господину Бередневу или его же охотничий домик в маленькой деревушке.

Пока мужчины обсуждали все плюсы и минусы обоих вариантов, я захотела есть. Благо, что мне порцию принесли, несмотря на отказ. Поэтому ближайшие двадцать минут мы с Милой с удовольствием поедали заказанный обед, и с интересом прислушивались к интенсивному спору между двумя мужчинами.

Олег был за санаторий — кроме ночлега там еще и питание предоставляется, да и какая никакая охрана есть.

Но хозяин почему-то не доверял собственному персоналу и считал, что чем меньше людей будет знать, где мы находимся, тем лучше.

Даже как-то странно было осознавать, что кто-то, наконец, решает твои проблемы…. Я почувствовала себя такой… маленькой? слабой? Сидела, молчала, жевала…. В беседу не вмешивалась, глаз от тарелки не поднимала…, как настоящая женщина-фрайи.

Для себя я решила не отказываться от предлагаемой помощи, долго прятаться в том доме мы не сможем. Рано или поздно, деньги закончатся, их уже осталось не очень много, и понадобиться выйти наружу, чтобы искать средства на пропитание. Если, конечно, раньше нас не выследят наши преследователи.

А так, может, хотя бы Милу оградят от посягательств этого Ивана Петровича. Почему-то при упоминании этого имени у меня появляется неприятное предчувствие. Совпадение или мир тесен? Но разве простой дворецкий может зваться «самым беспринципным» и иметь столько средств, что бы нанимать бандитов?

Опять вопросы. Но помощь нам, однозначно, нужна.

За собственными размышлениями я не заметила, что мужчины, наконец, пришли к общему знаменателю и приняли окончательное решение.

— Валерия! А-у! Вы с нами? — окликнул меня Марк, и скорее всего, уже не в первый раз.

— Да, конечно, — растеряно ответила я, поднимаясь из-за стола.

И только подходя к машине следом за остальными, я поняла, что никто не поднял вопрос о перевозке наших вещей. Наверное, это и к лучшему — мне не хотелось рассказывать о нашем убежище. Сама потом что-нибудь придумаю.

Неладное я заподозрила, когда в окно машины заметила промелькнувший дорожный указатель со знакомым названием населенного пункта. Всю мою задумчивость как рукой сняло. Заезжая в «нашу» деревню мы с Милой переглянулись, но промолчали. Когда машина повернула в проулок и остановилась напротив коттеджа, в котором мы благополучно, на протяжении месяца прятались, я поняла, что мир очень, очень тесен и что я влипла по уши.

Мысли лихорадочно метались в голове, в поисках выхода из ситуации. Когда хозяин зайдет во двор сразу поймет, что здесь кто-то живет. Но ведь там нет никаких свидетельств, что это именно мы? Главное, чтобы Мила не проговорилась, все-таки ребенок еще. Или Нафаня нас ненароком не сдал, специально Хозяйку домовой предать не может, но мало ли, как все может обернуться….

Марк вышел первым, Олег следом, а мы с Милой сидели в машине, смотрели друг на друга, расширившимися от волнения глазами, не понимая, что делать.

— Смелее, девчонки! — с улыбкой подбодрил нас водитель.

Вот же блин, я и не обратила внимания, что он не вышел! Украдкой огляделась, не смотрит ли кто из мужчин в мою сторону и, убедившись, что нет, приложила указательный палец к губам. Мила понятливо кивнула.

Глубоко вздохнула, скрестила пальцы наудачу и решительно вышла из машины. Ну не убьёт же он нас?!

Марк с Олегом стояли около приветливо открытой калитки и нетерпеливо посматривали в нашу сторону. Я помогла Миле выбраться и, взяв ее за руку, не спеша подошла к мужчинам.

Во двор мы вошли вместе. Хозяин, не замечая ни ухоженности клумб, ни чистоту тщательно выметенной брусчатки, первым поднялся на крыльцо и приложил ладонь к двери. Дверь бесшумно открылась, а я затаила дыхание.

— Дай свою руку, я настрою на тебя охранку… Валерия, — обратился ко мне Марк.

Я подошла ближе и протянула слегка подрагивающую ладонь мужчине. Его прикосновение оказалось неожиданно нежным, но продлилось лишь несколько мгновений. Потом Марк подозвал Милу и повторил процедуру допуска для нее. Олег такой чести не удостоился.

Все это время я стояла практически, не дыша, ожидая дальнейшего развития событий. И каково же было мое удивление, когда хозяин коттеджа спустился с крыльца и абсолютно без эмоций тоном произнес:

— Дальше сами разберетесь. Там немного не прибрано, но если руки растут оттуда, откуда надо — Марк при этом почему-то посмотрел на мою грудь — Навести порядок, не составит труда, если что-то… надо починить, позовете домовую. Мне сейчас некогда заниматься еще и вашими вещами, здесь есть небольшой магазинчик, все самое необходимое на первое время приобретете там, поэтому возьмите…, — и протянул мне несколько крупных купюр.

— Зачем? У нас есть деньги, — заторможено, все еще не веря, что нам и на этот раз повезло, спросила я.

— Хорошо, — не стал настаивать мужчина и убрал купюры в карман, — Постарайтесь за территорию дома лишний раз не выходить, я не могу постоянно дежурить около вас и спасать от «лысых дядечек», — не без иронии произнес Марк Савельевич, — Олег, ты едешь?

— Да нет, помогу девчонкам обустроиться, может, где-то мужская рука нужна, ну лампочку там поменять или кран подкрутить…. в магазин с ними схожу, пакеты помогу нести….

— Как хочешь, — холодно процедил мужчина и пошел к машине.

Василий, неизменно подпирающий собой господский автомобиль, поторопился открыть дверку своему высокомерному хозяину. Тот, не сказав больше ни слова, более того, даже не обернувшись, сел в машину. Тихо, почти неслышно, заработал мотор, и автомобиль исчез за поворотом.

А я стояла столбом, глядя на все еще открытую калитку и с глухой тоской осознавала, что Марк — это мой муж, возможно, уже бывший. Что, несмотря на такие сильные чувства, совсем недавно наполнявшие нас, он меня не узнал…. Или сделал вид. Что от былых эмоций осталось лишь раздражение….

— Может, уже войдем? — обратил на себя внимание стоящий рядом Олег, про которого я уже благополучно забыла.

— Да, конечно, — растеряно ответила я.

Мы с Милой все еще держались за руки. Я присела на корточки перед ней и заглянула в глаза, пытаясь прочесть ее состояние.

— Ну что, малышка, пойдем? — она кивнула, а я легко поднялась и шагнула в открытую дверь.

— Ну, наконец-то! Где вас носило столько времени? — возмущенно проворчал Нафаня, появляясь из двери.

Увидев, что мы не одни, резко остановился и тут же исчез прямо на глазах.

— Это еще кто? — повернувшись ко мне, удивленно спросил Олег.

— Мне-то откуда знать? — пожав плечами, ответила я.

Посмотрела на девочку и незаметно подмигнула, та в ответ опять кивнула.

— А, это, наверное, местный домовенок, только, по-моему, Марк Савельевич говорил о домовихе?

Я снова пожала плечами и промолчала. Врать не хотелось, а правду сказать не могла. Лучше бы он с Марком уехал.

— Слушай, Олег, я очень благодарна тебе за помощь, но сейчас просто не в состоянии убираться или ходить по магазинам. Да и у Милы глаза слипаются, — взглянула на девочку, та быстро сориентировалась и приняла утомленный вид, я опять посмотрела на мужчину, — поэтому мы сейчас поищем какую-нибудь кровать и завалимся отдыхать. А у тебя, скорее всего, полно работы, не стоит с нами нянчиться…. Вон Марк Савельич, даже дом нам не показал, — с обидой зачем-то добавила я.

— Не обижайся на него, Марк Савельевич несмотря на то, что очень богат и влиятелен справедливый и без всех этих олигахских заморочек, — начал защищать его Олег, — Просто он недавно жену потерял, любил сильно…

Я затаила дыхание и с нетерпением ждала продолжения рассказа, но Олег почему-то замолчал и удивленно уставился мне за спину.

Я резко обернулась и встретилась глазами с напряженным взглядом темных глаз.

Но он же уехал?! Почему, вдруг, вернулся? Черт! Черт! Черт! Что же делать?

— Вот, Черт! Да? — услышала я раздосадованный Милин голосок.

Он стоял, скрестив на груди руки, и рассматривал меня как букашку, заползшую на его ботинок. Сердце в груди ухнуло куда-то вниз, я замерла словно кролик перед удавом, не смея отвести взгляд от почерневших глаз.

— Я решил, что не вежливо бросать леди, попавших в беду, одних в незнакомом месте, без вещей, без продуктов…., — наконец, заговорил он, — Пожалуй, заночую, сегодня здесь, помогу девушкам устроиться, — мужчина посмотрел на Солнцева и добавил, — Олег, твоя помощь не понадобится, думаю, одной пары мужских рук будет достаточно. Василий отвезет тебя в город.

От его ледяного тона у меня по спине побежали мурашки. Олег тоже не посмел спорить и направился на выход, и через пару секунд я услышала, как хлопнула входная дверь.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Мы смотрели друг на друга, и воздух между нами сгущался. Положение спасла Мила.

— Дядя Марк, а что Вы купили? Такие большие пакеты, а конфетки там есть?

Мужчина, наконец, отвел от меня взгляд и посмотрел на девочку.

— Конечно, есть, я же знаю, что все дети ужасные сластены, — улыбнулся он девочке, — Пойдем на кухню, разберем покупки и заварим чаю, — он взял Милу за руку, другой поднял с пола два огромных пакета и они исчезли на кухне.

А я перевела дыхание и облегченно вздохнула, немного можно расслабиться. Пока не убил. Может, он ничего не заметил? Хотя, в чем тогда причина его столь агрессивного поведения? Заметил или позже заметит, объяснений не избежать в любом случае.

Что мне сказать? Я твоя жена, потерявшая память, вспомнила про этот дом и решила спрятаться в нем от деда? Ага, и погонит он меня отсюда пинками, еще и стулом вслед запустит…. Судя по царившему здесь разгрому, расстались мы не очень хорошо…. Или вообще, самозванкой обзовет и тоже чем нибудь тяжелым….

Нет, правду говорить нельзя, по крайней мере, всю. Просто уточним уже рассказанную историю. Мы скитались, пока Миле не приснился этот дом и путь к нему — это правда, между прочим. Нашли, охранка нас пропустила — тоже правда, обрадовались, стали жить, порядок навели. И ни слова лжи.

И, вообще, я всего лишь слабая женщина фрайи, нуждающаяся в защите и поддержке, а Мила — ребенок, к ней никаких вопросов и быть не может.

Я улыбнулась сама себе, приняла самое беззаботное выражение лица и пошла на кухню. Ничего предосудительного я не совершала и нечего на меня рычать! А если начнет бросаться обвинениями, то и у меня пара претензий к нему найдется, причём очень серьезных и вполне обоснованных.

На кухне Марк с Милой дружно разбирали пакеты, электрический чайник уже закипал. Я молча начала помогать раскладывать продукты по местам, решив, что глупо прятаться, раз надумала рассказать о нашем проживании в этом доме.

— Лера, дядя Марк столько вкусняшек накупил! Сейчас чай будем пить! Доставай кружки скорее! — восторженно говорила девочка, показывая мне сладости.

Кожей, чувствуя пристальный взгляд мужчины, я неторопливо накрыла на стол, даже ничего не пролив и не рассыпав. Чай пили под веселые комментарии Милы, решившей перепробовать все, что было.

Мы с Марком молчали, понимая, что выяснять отношения при ребенке не стоит, мало ли к чему приведут наши разборки….

Я проснулась от грохота и громкого голоса хозяина дома. Он, что пьян?

Сначала даже подумала, что я все еще там, в прошлом. Скромная, ничего не понимающая, дрожащая от звука шагов…. Но, немного полежав с закрытыми глазами, поняла, что нет: комната, время, я — все другое.

Между тем, внизу становилось более шумно: что-то опять с грохотом упало и разбилось, к мужскому голосу добавился визгливый женский смех…. Та-ак! У нас, оказывается, гости? Посмотрела на часы — час ночи! Приличные девушки в это время спят дома в своих кроватках. Вот же, кобель!

Решительно поднялась с кровати — если их не утихомирить, они разбудят Милу! Очень не хочется, чтобы ребенок все это видел или даже просто слышал. Да и невозможно спать, когда в доме творится непонятно что.

Набросив на себя легкий халатик, пошла вниз.

Картина, которая открылась моему взгляду, еще больше разозлила.

Марк сидел в кресле и держал початую бутылку виски очень знакомой марки. Это невольно заставило вспомнить только что увиденный сон.

На диване вольготно расположилась ярко накрашенная рыжая девица в обтягивающих, словно вторая кожа черных джинсах и красной блузе, декольте которой не оставляло простора для воображения.

— Что здесь происходит? — возмущенно спросила я. Перевела взгляд на даму, добавила, — А вы собственно кто?

На меня насмешливо посмотрели две пары пьяных глаз. Это взбесило еще больше. Я почувствовала, как на руках непроизвольно начали появляться когти.

— Не слышу ответа, — внешне спокойно проговорила я, а сама готова была порвать незнакомку на кусочки….

Марк спокойно потягивал спиртное из горлышка, словно вся ситуация, его не касается. Привел в наш дом, где находится ребенок, дешевую шлюху! И почему я подумала, что он изменился?!!

— Я то? — немного заплетаясь, начала рыжая, — Я подруга, а вот ты кто такая? Марик сказал, что совершенно свободен…

— Повернулась и пошла вон, — спокойно сказала я, но казалось, что своим тоном смогу заморозить.

— А кто ты собственно такая, чтобы здесь командовать? — подал голос мужчина, наконец, оторвавшись от бутылки и глядя мне в глаза вполне осмысленным взглядом.

Услышав столь жестокие, но, по сути, правдивые слова я поняла, что забылась и позволила себе лишнее. Сейчас и здесь я всего лишь гостья на птичьих правах.

Больше ничего не говоря, я развернулась и пошла к себе. Видимо, все же придется искать квартиру. Завтра соберём с Милой только самое необходимое и уедем подальше отсюда….

Но, не дойдя до комнаты, услышала, как хлопнула входная дверь. Как такое может быть? Там специальный механизм она априори хлопнуть не может!

Развернувшись, я на цыпочках стала подбираться к лестнице, забыв напрочь о своем праведном негодовании. В прихожей Марк был один, он стоял спиной ко мне и допивал из горлышка свое виски. А где же рыжая? Он что, все же выпроводил ее?

— И чего подглядываешь? — внезапно произнес мужчина, даже не повернув головы.

Интересно, как засек?

— Я не подглядываю, — ответила я и, выпрямившись, начала спускаться вниз, — Просто пить очень хочется. Я как раз шла на кухню, а вы тут развр… развлекались, — исправилась я, понимая, что грубость с моей стороны может опять спровоцировать агрессивное поведение.

— Так и шла бы пить, чего лезть не в свое дело? — мужчина, развернувшись лицом ко мне, словно хищник на охоте, внимательно следил за каждым моим шагом.

Я остановилась. Чтобы пройти на кухню, нужно было миновать Марка, но он и не думал уступать мне дорогу.

— Может, пропустите? — робко спросила я, автоматически переходя на вы.

И тут же поняла, что совершила ошибку. Нельзя ни в коем случае показывать свою неуверенность охотнику, а тем более, если он фрайи. Черт побери! Что я наделала…

— Ты лишила меня развлечения, — начал он тихим голосом, — Как ревнивая женушка влетела в самый неподходящий момент, обидела и выгнала мою новую знакомую…, — продолжал он, но его обвинительные слова никак не вязались с завораживающим тоном и манящим взглядом.

Я стояла, словно под гипнозом и не могла пошевелиться. Почему-то сразу вспомнились все мои видения, где я сгораю от страсти в объятьях мужчины с нежными руками, которые чувственно ласкают плечи, грудь, бедра опускаясь ниже….

Пока я предавалась воспоминаниям, Марк незаметно оказался рядом со мной. Так близко, что, казалось, воздух вокруг нас сгустился и, вот-вот, заискрится.

Темный омут глаз затягивал, и я почти потеряла ощущение действительности — перестала дышать, думать и контролировать тело. Ноги сами сделали шаг к мужчине, руки — обвили шею, а губы потянулись за поцелуем…

И в этот момент на кухне что-то громко стукнуло.

Я вздрогнула, пелена с глаз упала, и пришло понимание, что этот наглый тип только что применил ко мне внушение.

Злость охватила меня с новой силой, особенно когда я заметила, как в его глазах промелькнула досада. Ах так! Развлечение ему надо? будет ему развлечение!

— Что, без внушения никто не дает? — спросила я сквозь зубы, и, пока не передумала, со всей силы залепила ему пощечину.

И в это же мгновение спину пронзила боль, я оказалась на полу. Мужчина навис надо мной, на его щеке красовались три кровоточащих борозды. Все, теперь я точно труп…!

Моя многострадальная шея снова была сдавлена так, что в ней что-то хрустнуло, даже сделать вдох не получалось….

— Ах ты, сука! — зашипел разъяренный фрайи прямо в лицо, — Совсем страх потеряла?! Решила силами померяться?

Ответить ему я не могла, даже если бы и хотела, а я не хотела. Я хотела жить. Вот сейчас, в данный момент, единственное мое желание — это жить вместе с Милой и ее сестрой. И никогда не иметь ничего общего ни с одним мужчиной, особенно если он фрайи.

И какой черт меня дернул выйти из комнаты?! Подумаешь, напился, шумел, вызвал проститутку! Он хозяин здесь, что хочет, то и делает!

— Ну что же ты смотришь на меня такими испуганными глазами? Куда делась твоя смелость? Докажи, что способна защитить свою «честь», иначе я поимею тебя прямо здесь!

Что?! Совсем охренел, придурок!!! Ярость смела все остальные чувства, на руках неожиданно легко появились когти, и я что было силы, вогнала их в бок мужчине.

— Ах, ты ж… — Марк зашипел от боли, и, отпустив мою шею, зажал рану.

Я судорожно сделала вдох и попробовала отползти, но только привлекла внимание.

— Молодец… — налитые кровью глаза смотрели, не мигая, и я очередной раз попрощалась с жизнью.

Но мужчина сначала перекатился на спину, потом с трудом поднялся и, не говоря ни слова, ушел. А я все лежала не в силах поверить, что осталась жива….

Лишь спустя пару минут заставила себя подняться и пойти в комнату. Сейчас закроюсь и не выйду, пока этот… не уедет! А потом соберу вещи и вместе с Милой свалю подальше отсюда, пока цела!

— Не знал, что у женщин фрайи есть яд, — в комнате меня ждал обеспокоенный домовой.

В первую очередь я проверила — не проснулась ли малышка, потом устало опустилась на кровать и соизволила ответить Нафане.

— Ты о чем? Какой яд? — разговаривать совершенно не хотелось, хотелось спать.

— У Марка практически сразу появилось посинение по краям ран, это и есть признак яда. Регенерация фрайи очень быстрая, и он вряд ли умрет, но мучиться будет сильно и долго.

— Вот и поделом ему! Пусть мучается! — злость на мужчину никуда не делась, я не понимала, зачем домовой мне это рассказывает, ведь сто процентов, в курсе всего, что происходило между нами, — Слушай, Нафаня, я очень устала, хочу спать и мне абсолютно наплевать, сколько промучается этот мудак! Завтра моей ноги не будет в этом доме!

Домовой осуждающе посмотрел на меня и исчез. А я, сняв и бросив халат на пол, упала в кровать и уснула.

* * *

Как же сладко…

Я плыла в сладкой неге. Чувствовала нежные касания его рук и губ на своем теле. Оно горело огнем, отзываясь на каждую ласку сладкой дрожью…

Мне нестерпимо хотелось приступить уже к более… глубоким прикосновениям, но мужчина предпочитал продлить удовольствие и продолжал мучительно медленно гладить и целовать, уделяя внимание каждому сантиметру моего и без того распаленного тела….

— Скажи, моя аллона, хочешь ли ты меня? — прозвучал его требовательный шепот мне на ухо, — Скажи, как ты меня хочешь…

Но я просто не могла произнести ни слова. Горло пересохло, и из него вырвался только стон….

И сладкая пытка продолжилась, мужчина более тщательно и нежно выводил узоры, находя самые чувствительные зоны моего естества, заставляя снова и снова выгибаться от его откровенных ласк….

— Да… очень хочу тебя…всего…сейчас… скорее, — хриплым голосом прошептала я, когда терпеть эту сладкую пытку стало просто невыносимо.

— Аллона, моя аллона, — шептал мужчина и еще более жадно стал целовать мои губы, шею, грудь, — Люблю тебя, хочу…, — спускаясь все ниже и лаская все откровеннее….

— Боже… Марк… я больше не могу! — взмолилась, вцепившись в его волосы, потянула на себя, — Пожалуйста! Сделай же что-нибудь! — я практически выкрикивала, требовала….

Он страстно поцеловал меня в губы и, наконец, медленно вошел…

Это было так, что я забыла, как нужно дышать. Мужчина не выпускал мои губы, и казалось, что наше дыхание стало одно на двоих. Я буквально растворилась в нем, а он вобрал всю меня, и образовалось единое целое. Больше не было ни меня, ни его были только мы…

Я подскочила с постели, разбуженная собственным стоном. Все тело горело, между ног было влажно…. Я все еще помнила запах мужчины, его голос, вкус поцелуя и ту восхитительную твердость во мне…. Все было настолько реалистично, что теперь у меня не осталось никаких сомнений, что именно Марк мне все время снится.

Да я даже запомнила его тату на груди. Какой-то странный зверь из семейства кошачьих, но кто именно разобрать не смогла — не до этого мне было…

Не слишком ли много Марка стало в моей жизни? Ни днем, ни ночью покоя от него нет!!! Пойду приму холодный душ, не время предаваться эротическим мечтаниям! Надо уезжать отсюда, даже если все, что я вижу — правда.

Голос разума звучал твердо и уверенно, но сердце все равно болело. Можно сколько угодно ругать Марка и обманывать себя. Но это не изменит того факта, что я до сих пор люблю его и желаю быть рядом. Иначе, никакое внушение не заставило бы меня обнимать и целовать мужчину, и я не побежала бы среди ночи выгонять проститутку!

Мозаика воспоминаний все еще не собрана, и нет четкой картины всей моей жизней, а мне так хочется знать, почему мы с Марком расстались! Надежа, что все еще можно вернуть не угасала. Но интуиция подсказывала, что как раньше уже не будет. Не поверит. Не простит. Слишком гордый. Слишком ранен, а раненый хищник…. Опасен.

Размышляя, я постояла сначала под ледяным душем, потом помылась под теплым, растерлась полотенцем, почистила зубы и не спеша вернулась в комнату.

А там меня уже ждали. Минут десять, не меньше. Мила не спала, сидела вместе с домовыми на заправленной кровати и с нетерпением смотрела на меня. Домовые тоже. Выражение глаз у всех троих было одинаковое, и оно мне не понравилось.

— Лера! Там дяде Марку очень плохо! — ну конечно, ребенка подговорили, беспроигрышный вариант!

Я неодобрительно смерила взглядом домовых и улыбнулась малышке.

— Сейчас позвоним в скорую, приедет врач, и он его быстренько вылечит, не переживай! — я тоже умею не честно играть.

— Правда? — Мила доверчиво смотрела в глаза, стало стыдно, но что я могу?

— Все будет хорошо с дядей Марком, не сомневайся! — уверила я малышку, добавив про себя «когда-нибудь», — А тебе, моя хорошая, пора умываться и чистить зубы!

Успокоенная моими словами Мила пошла в ванную, а мне предстояло коротко и быстро объяснить этим предателям, что манипулировать мною с помощью ребенка — это залет!

Но не успела я и рта открыть, как оба повалились передо мной на колени, а домовиха так искренне и горько разрыдалась, что мне перехотелось их ругать. Но и помогать Марку желания не появилось, наоборот, злость на мужчину снова вспыхнула, и я разразилась гневной тирадой.

— Вы же все видели и слышали! Он словно бешеный зверь! Совершенно не контролирует свою агрессию! Трижды за сутки он за малым меня не убил! А тебя, — я посмотрела на домовую, — Он обрек на медленную и мучительную смерть! Что ты убиваешься?! Жить будет, а страданья они… очищают.

Мне пришлось замолчать — в комнату вернулась Мила. Она подошла ко мне, взяла за руку и, заглянув в глаза, попросила:

— Лерочка, милая, не ругайся. Не поможет дяде Марку врач, никто не поможет. Я чувствую. Только ты. И из дома этого нам уезжать нельзя. Нас сразу схватят, пискнуть не успеем.

— Откуда ты…? — я ошарашено смотрела на девочку и не могла подобрать слов.

— Чувствую. Вижу. Помоги дяде Марку, а он поможет нам, — Мило серьезно, по-взрослому, смотрела мне в глаза и я поняла — да, именно так и никак иначе; все остальные варианты событий будут плачевны для нас, для сестры Милы и многих, многих других….

— Но я не знаю, как ему помочь… я не врач… — прошептала я растеряно.

— Я научу, хозяюшка, ты только согласись… — Нафаня схватил меня за вторую руку и преданно заглядывал в глаза.

— А мы с Милой пока пойдем готовить завтрак, думаю, блинчики с вареньем — как раз подходящее блюдо на сегодняшнее утро! — домовиха потянула девочку к двери, ее лицо светилось улыбкой и малышка, прошептав мне: «Пожалуйста!», пошла за ней.

Как только за ними закрылась дверь, домовой начал торопливо и немного сумбурно объяснять, что яд моих когтей напрямую связан с испытываемыми мною чувствами. И они практически убивают Марка. Лишь какая-то тонкая, еле заметная ниточка удерживают его над чертой и не дает уйти за грань.

— Мне вот интересно, откуда ты все это знаешь? — с удивлением спросила я. Услышанное казалось полным бредом, — Ты еще вчера даже не знал, что в моих когтях есть яд!

— Я чувствую твои эмоции, а Матрена — эмоции Марка. И… связь между вами для нас очевидна. Сейчас его жизнь в твоих руках.

— И что я должна сделать? — спросила, ошеломленная пониманием, что все это время домовые знали, кем мы с Марком приходимся друг другу.

А я ведь даже не подумала подробнее расспросить Матрену, что же тогда случилось между супругами! Хотя это очевидно!

— А вот этого я не знаю. Ты должна сама понять, почувствовать. Иди к нему. Попытайся простить, ослабь яд и слушай сердце. За малышку не переживай — присмотрим, отвлечем.

Нафаня исчез, посчитав, что сказал достаточно, а я присела на кровать и задумалась. Выводы напрашивались неутешительные.

Во-первых, я идиотка, не замечающая ничего дальше собственного носа. Проигнорировать такой источник информации как домовые! Даже хуже, просто, не вспомнить о нем…

Во-вторых, дар Милы, необычайно сильный для такого возраста. Девочка уникальна, ее нужно беречь как зеницу ока.

В-третьих, Марка придется спасать, раз малышка чувствует, что он сможет помочь. Да и я тоже это… чувствую.

Но это уже, в-четвертых, и разбираться с этим я буду позже.

Ведь есть еще и в-пятых. Лучик надежды «тонкий, но прочный» о котором так спокойно говорил домовой, и с трепетом размышляла я. Волосок, на котором висит жизнь такого сильного и могущественного фрайи!

Сердце дрогнуло и я, ведомая внезапно пришедшей мне в голову мыслью, направилась в комнату Марка.

Подойдя к двери, я нерешительно замерла, но услышав стон, мгновенно влетела в комнату, даже не постучавшись.

Марк метался в бреду на такой знакомой широкой кровати. Он был бледен, все тело покрывали капельки пота, черты лица заострились, а раны выглядели просто ужасно — они гнили, вся кожа вокруг них воспалилась и потемнела….

Я стояла, пораженная, не в силах даже пошевелиться.

Мужчине не просто было плохо — он умирал. Я убивала его.

О, боже, как так получилось, что из нежных любовников мы превратились в яростных врагов, готовых поубивать друг друга? Это не правильно, так не должно быть!

— Нафаня! — позвала я домового, — Быстрее сюда!

Домовой не заставил себя ждать — тут же появился и вопросительно смотрел на меня.

— Принеси аптечку и то специальное зелье, что своей Маргоше даешь, а еще ветошь какую-нибудь и таз водой — обтереть его надо, — приказала я, не отрывая глаз от мужчины.

Нафаня без лишних вопросов исчез и появился уже через несколько минут.

— Вот, хозяюшка, — домовой аккуратно поставил таз с водой на тумбочку, рядом сложил ткань и лекарства, — Если еще чего понадобится, зови.

Я просто кивнула и занялась раной: промыла, продезинфицировала, наложила мазь и повязку. Все это время про себя как мантру повторяла: «Я прощаю тебя.… Живи…»

Потом обтерла больного влажной тряпкой и поменяла постельное белье. В какой-то момент я поняла, что злость на мужчину исчезла, и ей на смену пришло сочувствие. Мне уже не нужно было уговаривать себя, желание, чтобы он выздоровел, стало вполне искренним.

Выполнив необходимые процедуры, устало присела на кровать. Мужчина вроде бы притих — перестал метаться, с лица исчезла маска страдания. Я коснулась рукой его лба и застыла от ужаса. Он был ледяной! Руки, ноги, торс — казалось, все закоченело!

Попыталась проверить дышит ли он, но так ничего не поняв, стала искать пульс. Не нашла. Паника накрыла с головой. Нет! Он же только что, пару минут назад, ворочался и стонал! Почему ему стало хуже? Я же простила его! Вне всяких сомнений простила!

Что это у меня за яд, если практически бессмертный Магистр фрайи не может нейтрализовать его?

Что же делать?! Может быть, непрямой массаж сердца поможет? Я лихорадочно копалась в памяти, пытаясь вспомнить последовательность действий. Перед глазами всплывали какие-то мутные картинки с инструктажем…. Один человек лежит на спине, второй нависает над ним, руки первого, сложенные определенным образом, надавливают в центр грудной клетки второго….

Я встала коленями на кровать, нависая над мужчиной, ладонь правой руки положила на солнечное сплетение, ладонь левой — сверху, используя не только силу рук, но и массу тела начала отсчитывать нажатия. Раз, два… пятнадцать… тридцать. Теперь закрыть пальцами нос мужчины, обхватить губами рот и сделать два выдоха….

Я успела сделать только один, когда сильные ладони сжали мои бедра, потянули, и я оказалась лежащей на мужчине. Попытка подняться не удалась — одна рука Марка с силой сдавила ягодицу, прижав к себе, а пальцы второй, закопавшись в волосы, надавили, заставив наклонить голову ближе к мужскому лицу.

Когда рот Марка коснулся моих губ, по телу пробежала целая толпа мурашек. Я прикрыла глаза от удовольствия, понимая, что совершенно не хочу сопротивляться и, скорее всего, не буду. Главное — он живой: горячий, активный… ах!

Нежные губы зацеловывали ставшую очень чувствительной шею, постепенно спускаясь на ключицы, грудь…, уделили особое внимание твердым, как горошины сосками…. Я прижималась к горячему мужскому телу, терлась об него, всхлипывая и постанывая. Внизу живота было тепло и влажно… я почему-то была без белья, хотя точно помню, что одевала…. Хотя это неважно…. так даже лучше!

Марк одним слитным движением уложил меня на спину, сам оказавшись сверху. Мое дыхание сбилось. Мужские губы принялись целовать живот и, уделив ему немного внимания, направились еще ниже, туда, где все уже пульсировало. Когда его язык коснулся клитора, меня словно молния пронзила. Желание стало просто нестерпимым. Нежность стала невыносима, теперь хотелось совсем другого: твердости, ярости, наполненности….

— Алонна…, — прошептал мужчина.

Он резко поднял свое напряженное тело, словно отрывая рот от моего естества, приблизил лицо к моему и, глядя в глаза, начал медленно заполнять меня. Ну, уж нет! Хватит нежностей! Положила руки на его ягодицы, сжала их, несильно царапая ногтями, и притянула к себе, заставляя ускориться.

— Любимая, — опять прошептал Марк, — Как я скучал…, — и приник горячими и сухими губами к моим…

Теперь он делал все так, словно читал мои мысли. Мы, словно, слились воедино не только телами, но и разумом, душами…мы стали сгустком страсти…. А дальше был взрыв сверхновой.

Поднявшись в свою комнату, я застала Милу за собиранием пазлов. Решила успокоить нервы и немного позанималась с девочкой.

Затем договорившись с ребенком, что в случае чего скажет, что я легла отдыхать и просила не беспокоить. А сама, взяв необходимую сумму денег, сначала незаметно спустилась на кухню, там влезла через окно на задний двор. Хорошо, что Марк не догадался «договориться» с калиткой, а то вся моя затея провалилась бы. А так я смогла свободно выйти на улицу и спокойно отправилась в магазин.

В груди что-то давило. Какое-то смутное беспокойство заставляло озираться по сторонам и мешало радоваться, что я все-таки вышла из коттеджа, вопреки запрету Марка. Понимая, что это глупо, все равно упрямо шла в магазин.

Мне нужны прокладки! Марка или Олега просить нельзя — будут вопросы, ответов на которые я не знаю. А догадки… ими тоже делиться нельзя.

К тому же, угрожай мне реальная опасность, Мила сказала бы мне — дар предвидения у нее невероятно сильный. Но она спокойно отпустила меня, ничего не сказав, не пытаясь удержать….

Я уговаривала себя, что все будет хорошо, но получалось плохо. Ведь если бритоголовые охотились только за Милой, за мной с таким же успехом могли следить люди Князя Романовского. Поэтому гулять одной по деревне с моей стороны было опрометчиво и опасно. Но понадеявшись на русское авось, я все же шла вперед.

Как оказалось очень зря….

Мне сразу не понравилось, как вела себя продавщица. Если раньше она всегда была весела и считала за счастье поделиться местными сплетнями, то сегодня она была сама не своя: хмурая, нервная и… испуганная?

То, что мне было нужно, я взяла сразу, но решила, раз уж я выбралась купить и сладостей, Мила очень любила курагу.

Когда что-то изменилось в окружающем пространстве, я сразу почувствовала и напряглась. Первой моей мыслью было, что это Марк, обнаруживший мое исчезновение, явился, и сейчас мы начнем ругаться на всю деревню.

Но буквально через мгновение поняла, что лучше бы это был Марк. Холодные мурашки, пробежавшие по моему телу и вставшие дыбом волоски на руках, сигнализировали о том, что тот, кто стоит за моей спиной, очень опасен и пришел сюда вовсе не с благими намерениями.

Оборачиваться было очень страшно, я отчетливо понимала, что попалась. Как там меня Марк называл? Тупая ослица? Я еще очень сильно обиделась на него. Совершенно напрасно! На правду не обижаются!

— И долго мы так будем стоять? — от голоса, что раздался за спиной, сердце сбилось с ритма.

Я стала медленно поворачиваться, при этом лихорадочно пытаясь найти выход из ситуации, в которую попала по собственной глупости. Кричать? Бежать? Выпустить когти и драться?

— Даже не думай, — словно, разгадав мои мысли, категоричным тоном заявил Иван, — На улице мои люди, тебе некуда деваться. Если эта милая девушка, — он показал на продавщицу, — Увидит лишнее, то ей придется умереть! Так что без глупостей. Просто поехали домой.

Ага, поехали только не домой, а сразу на аукцион. Вот сволочи жадные, все им денег мало, и для чего им столько? Что-то странное зашевелилось в голове, казалось, вот-вот, и я должна вспомнить для чего ему деньги, но я так и не смогла ухватить за хвост мелькнувшую в голове догадку.

Бросив взгляд на продавщицу, трясущуюся от страха, поняла, что надеяться на помощь от нее бесполезно. Кричать, думаю, тоже. Может, на улице будут люди? Не будет же он полдеревни убивать?

Посмотрела на без эмоциональное, словно маска, лицо дворецкого. Этот сможет. Почему я никогда не обращала внимания, какой холодный у него взгляд?

А на улице меня ждал еще один неприятный сюрприз. Наши с Милой давние лысоголовые знакомые встретили меня ехидными ухмылками. Иван… Иван Петрович?… Посмотрела на дворецкого и поняла, что да, я все правильно поняла.

Огляделась по сторонам, но улица была пустынна. Можно было бы конечно устроить истерику и привлечь к себе внимание, но я не верила, что мне это поможет.

Во-первых, магазин стоял на некотором удалении от жилых домов крики навряд-ли услышат. Во-вторых, я просто еще и рот открыть не успею, как окажусь с кляпом. Их слишком много, они безжалостны и беспринципны.

Да и какой в этом смысл? Сама виновата, главное, что Мила будет в безопасности, надеюсь, Марк не бросит ее на произвол судьбы. А я что-нибудь придумаю. Один раз я уже убежала, возможно, смогу снова!

Приходить в себя я начала только в комнате. Информация с трудом укладывалась в голове.

Дед — сумасшедший ученый, одержимый идеей вечной жизни, и безжалостный садист…, но ментальных способностей у него нет!

Иван — дворецкий, Иван Петрович — «двоюродный дядя» девчонок, наниматель бритоголовых отморозков и мощный менталист…. С такими способностями он мог бы стать президентом или королем, а он ходит в прислуге. Странно? Более чем!

Я думала, что мой Дар наследственный, насколько помню, некоторая преемственность Дара у фрайи присутствует. Но не может ведь Иван быть моим родственником? Или может? Я до сих пор ничего не вспомнила о своих родителях, кроме очень короткого эпизода. Есть вероятность, что он мой отец? Эта мысль была противна. Мне гораздо легче считать, что мне просто переливали его кровь.

Неожиданно появившийся в комнате домовой обескуражил настолько, что я застыла с отрытым ртом. Он тоже смотрел на меня, не говоря ни слова.

— Нафаня! Ты что тут делаешь? — наконец, справилась с удивлением я, — Зачем ты пришел, тут опасно для тебя?!

— А для тебя, Хозяюшка? — шепотом ответил мне домовенок, — Почему не звала-то? Еле тебя нашел, ты не представляешь, как Марк Савельич ругался!

Домовой скороговоркой рассказывал, что произошло после того, как я покинула коттедж. Когда час назад ни я, ни Мила не вышли на ужин, Марк поднялся в мою комнату, но обнаружил лишь девочку, которая вяло ковырялась в тарелке. Она сама попросила Нафаню принести еду ей в комнату.

На вопрос Марка: «Где Валерия?» она честно призналась, что ушла в магазин. «Давно?» — «Днем».

— Хозяин вышел из комнаты, и что тут началось! — домовой эмоционально взмахнул руками, — Он рвал и метал! Сначала громко ругался, пару стульев пришлось выбросить на помойку, даже я их починить не смогу! Потом некоторое время сидел, глубоко задумавшись, а затем кому-то начал звонить, вызвал Олега, Василия и еще кого-то на трех больших машинах!

Самого Нафаню отсчитал, что плохо следит за своей хозяйкой, и отправил на мои поиски.

— Так что же ты уже передал, где я? — уточнила у домового.

— Передал, — было мне ответом.

— Интересно, каким образом? — заинтересовалась я, — Ты же связан только со мной….

— Так чаво не передать когда мы с Маргошей уже две седьмицы как муж и жена, — ответили мне, так как будто я об этом сама должна была догадаться.

— И когда ты все успеваешь? — спросила я пораженно, — Разве на брак не нужно разрешение Хозяина?

— Не-е, на наш не нужно, — уверенно заявили мне, — Маргоша моя истинная, в этом случае, достаточно решения одного из нас, вот я и решил…

— А домовая знает, что она твоя жена? — внезапно мне пришла догадка, что и у нее никто не спросил.

— Ешо рано, пусть поправляется, но боюсь, после сегодняшней связи начнет догадываться….

— Ну, ну надеюсь, дом устоит, когда она узнает? — спросила я.

— Устоит, чево ему не стоять? — домовой замолчал, потому что около двери послышался какой-то шум.

Нафаня, мгновенно, переместился под кровать, одновременно с этим распахнулась дверь и в комнату заглянула Витка.

Напугала…

— А стучаться тебя не учили? — поинтересовалась я у девушки.

— Ой, барышня простите великодушно, — запыхавшись как будто бежала, произнесла она, — Я вот тут вам принесла…, — и поставила на столик какой-то пузырек.

— Что это? — не поняла, зачем мне стекляшки.

— Так яд…

— Что? Яд? — я все больше и больше недоумевала, — Зачем мне яд?

— Так просили…, — растерянно ответила Витка.

— Кто просил?

— Так вы барышня, неужто не помните?

И тут я, наконец, вспомнила о своей шуточной просьбе.

— Так я шутила, Витка, ты чего? Ты лучше поесть мне принеси! — попросила я.

— Дак, это я мигом, барышня! Только с энтим чего делать? — она показала на пузырек.

Не думала, что моя шутка с ядом так закрутит…

— Все нормально принесла, значит, пусть будет, а что за яд хоть? — я поспешила ее успокоить.

— Так не ведаю, барышня. Я услыхала, как Хозяин говорил, что только эта отрава на Магистров действует, вот и отлила чуточку, а в тот пузырек воды добавила, — и, по-видимому, осознав что, по сути, ограбила своего же Хозяина, да еще и ингредиент испортила, зажала рот руками и стала оседать на пол, — Что же теперь будет? Меня накажут? В подвал посадят как тех девушек? — и залилась горькими слезами.

Оговорка Витки насчет девушек в подвале очень меня заинтересовала. Встав, наконец, с кровати, подошла к рыдающей на полу Витке и погладила ее по голове.

— Витка, — позвала я ее тихонько, — Витка успокойся, я приказываю тебе успокоиться, ты слышишь? — уже более строгим тоном приказала я.

Девушка замолчала, и все еще всхлипывая, с красным носом и заплаканными глазами посмотрела на меня.

— Успокоилась? — та кивнула, — Вот и хорошо слушай меня внимательно, — и снова дождавшись согласного кивка продолжила, — Сейчас ты пойдешь, умоешься, приведешь себя в порядок и спокойно отправишься на кухню принесешь двойной ужин, ясно? Ничего из того что происходило сейчас никому не расскажешь даже если тебя спросит сам Хозяин.

— Но как же…, — начало было она, но я не дала ей закончить, нужно было пользоваться появившейся возможностью из-за ошибки неизвестного кукловода.

— Никому! А вечером когда все уснут, отведешь меня в подвал, покажешь девушек.

Витка в ужасе выкатила глаза, но промолчала.

— Иди, — отпустила я ее.

Вернулась девушка через полчаса на подносе стояли две тарелки… с кашей? Серьезно?

Поужинав, я наказала Нафане разбудить меня ближе к полночи и завалилась на кровать.

Мне показалось, что я только заснула, и сразу раздался стук в дверь. Подскочила на кровати, соображая, где я.

— Войдите! — крикнула негромко, поняв, что стучит Витка, — Свет гори!

Свет зажегся, девушка вошла.

— Барыня, все уснули, пойдемте!

— Сейчас, умоюсь только, — ответила и пошла в ванную.

Холодная вода разбудила окончательно. Я посмотрела в зеркало на свое растрепанное отражение. Может быть, у меня и не получится вытащить девчонок отсюда, но я просто обязана хотя бы попытаться!

— Ну, пошли, что ли…

Шли мы недолго — свернули два раза налево и один вправо. Витка уверенно ориентировалась в темном коридоре и оглянулась всего один раз, чтобы удостовериться, что я иду следом.

Девушка резко затормозила около открытой двери, испуганно повернулась ко мне и показала, что нужно соблюдать полную тишину.

Не оглядываясь, махнула рукой, чтобы я ускорилась. Не удержалась и, пробегая мимо дверного прохода, бросила мимолетный взгляд в комнату. Успела заметить большую кровать с балдахином на половину комнаты, и мужчину, склонившегося над кем-то и что-то нежно говорящего. Иван?

Интересно, очень и очень интересно с кем это он воркует?

Решила потом расспросить Витку, есть ли у дворецкого женщина.

Мы спустились в знакомый мне подвал. Все те же влажные стены с облупившей краской. Неужели нельзя привести в порядок помещение или не держать здесь девушек, что в особняке нет свободных комнат?

— Вот эта дверь, — остановившись, служанка показала мне на дверь, грубо сколоченную из старых досок, — Барышня, а можно мне уже идти? — внезапно спросила она.

— Куда? — не поняла я, а когда до меня дошло, что меня хотят банально бросить в этом сыром подвале перед запертыми дверями, и категорически заявила, — Нет, конечно, как я, по-твоему, обратно пойду?

Витка стушевалась, ага не прокатила ее хитрость?

— Ключи где? — продолжила я.

— Так у меня, — неуверенно ответила она и достала связку ключей.

Честно, умела бы свистеть, я бы присвистнула. Это ж надо у неё, что все ключи от всех дверей особняка она под моим принуждением, и я до сих пор сижу здесь?

Но на всякий случай решила уточнить:

— Ключи от чего?

— Т-так от всего, — она опять начала заикаться, — Я же ключница, а барин попросил за вами просто присмотреть…., — но я перебила.

— Да я помню, что ты за мной присматриваешь и все докладываешь, — напомнила девушке на всякий случай, — Давай доставай нужный ключ и отпирай эту чертову дверь.

Витка неуверенно подошла ближе и воткнула ключ в замочную скважину.

Я подошла, отодвинула девушку с дороги и, приоткрыв немного дверь, заглянула внутрь, затем смело вошла, при этом ключницу оставив снаружи, наказав никуда не уходить.

— Доброй ночи! — приветливо поздоровалась с девушками.

— Вы кто? — спросила блондинка, сидевшая на тахте за красивым круглым стеклянным столиком, накрытым на три персоны и спокойно попивавшая, что-то из чайной чашки при этом держа в другой руке надкусанный пряник.

Остальные две брюнетки молча и с недоумением смотрели на меня.

— А это, наверное, новенькая, — сделала предположение другая девушка кого-то мне сильно напоминавшая, — Девочки ну что же вы, — обратилась она к другим и, вскочив с места, подошла ко мне, — Проходи, чай будешь? Ты какой предпочитаешь черный или зеленый? — и уже опять им, — Ну что вы сидите, подайте чашку…

Меня усадили на тахту рядом с блондинкой, налили теплого чая и всучили пряник. Посмотрев внутрь чашки, я увидела свое немного растерянное выражение лица.

Во-первых, было немного неожиданно увидеть вместо обшарпанного и холодного помещения, уютную комнату с вполне приличными креслами, ковром на полу и даже камином.

Во-вторых, девушки не выглядели напуганными и, к тому же, вместо того, чтобы спать в двенадцать ночи сидели и распивали чаи.

— Я не новенькая, — начала я, — по человеческим меркам я, можно сказать, даже старенькая. Меня похитил собственный дед, что бы в очередной раз продать на Аукционе. Насколько я поняла, продавать будут вместе с вами, я пришла попытаться помочь вам, — увидев их недоуменные лица, добавила, — Давайте вместе выбираться отсюда!

— Бред какой-то, — неожиданно высокомерно начала блондинка, — Что за небылицы Вы тут рассказываете? — и аккуратно поставила свою чашку на столик.

Ее заявление меня удивило. Они, что не знают, для чего закрыты в подвале? Несмотря на холодный прием, решила все же узнать, с чего девушки так себя ведут.

— Меня зовут Валерия, — смотря на блондинку, произнесла я, — Валерия Романовская, единственная внучка Князя Влада Сильвестровича Романовского, — представилась я, слегка кивнув в знак приветствия, — Позвольте же узнать, с кем имею честь?

Я уже, в принципе, начала догадываться о причине подобного поведения, но требовалось удостовериться. Поэтому я хотела бы послушать, что скажут сами девушки.

— Инна Милевская, — представилась до этого молчавшая девушка.

— Клара Дроздова, но я не уверена…. — начала было вторая брюнетка, которая показалась мне знакомой, но высокомерная блондинка не дала ей закончить.

— В чем ты не уверена? В том, что эта особа говорит нелепости? — высокомерно произнесла она. И села, выгнув спину, словно в нее кол вогнали, продолжила глядя непосредственно на меня, — Мы все проходим по программе защиты свидетелей, это, конечно, кому попало говорить не следует, но раз вы делаете столь громкие заявления, я все же скажу, — бросив мимолетный взгляд куда-то поверх моей головы продолжила, — Действительно, все мы стали жертвами одного недобросовестного фрайи, который организовывал Аукционы и продавал на них уже подготовленных девушек. Были слухи, что не брезговал и еще совсем молоденькими девочками, — немного подавшись вперед, доверительно произнесла девушка.

Я даже знаю, кто этот фрайи, но молча сидела и внимательно слушала столь занимательную историю.

— Всех нас похитили по отдельности, с единственной целью — продать таким же недобросовестным фрайи. Но к счастью наша служба безопасности не дремлет, и вот мы здесь, — резко закончила блондинка.

Честно сказать я уже приготовилась слушать историю как минимум еще минут двадцать, судя по началу, но столь резкий и неожиданно «содержательный» конец меня удивил.

— И это все? — не выдержала я, — А кто вас похитил? Сколько вы еще будите находиться в этом помещении? Вам никто не сообщил? — и в ожидании ответов стала внимательно смотреть на девушек.

Инна и Клара смотрели на блондинку, кстати, до сих пор так и не назвавшую свое имя, как будто и сами хотели бы узнать ответ. Интересно…

— Зачем нам нужны все эти подробности? — брезгливо ответила девушка, — Есть профессионалы, пусть они и разбираются, — и опять бросила взгляд поверх моей головы.

Да что она там нашла? Я обернулась и внимательно посмотрела на противоположную стену. Стена как стена, если не считать видеокамеру, смотрящую своими многочисленными «глазками» прямиком на нас.

Вот я дура! Идиотка! Вот чего ради я решила, что смогу переиграть двух матерых интриганов? Попалась как девчонка малолетняя.

Подскочив со своего места, бросилась к двери. Не знаю, на что я, собственно, рассчитывала, но, как и ожидалось, она была закрыта. Постучала, подергала, попробовала позвать Витку — тщетно. Никто не пришел, дверь не открылась. Стукнув по ни в чем не повинному дереву еще несколько раз, выпуская пар, и, поняв полную бесполезность своих действий, повернулась к девушкам.

— Ну вот, я теперь тоже по вашей программе прохожу, — я была сильно расстроена своей недальновидностью, — Помощница, блин! Саму обвели вокруг пальца. Не знаю, что вам наплели, но в этом доме помощи ждать не от кого. Меня продают с десяти лет, тому, кто больше заплатит. Это моя девятая жизнь, я уже не смогу никого спасти, но и на такой товар нашлось около четырнадцати покупателей.

Но на меня смотрели две пары ошеломленных глаз, и только один взгляд говорил о том, что все-то она понимает, все-то знает. Блондинка была лишь раздосадована, тем, что я баламучу ее курятник. Я и сама понимала, что зря распинаюсь, если потребуется, им опять подправят память и наврут с три короба. Мне же нужно подумать, какой ответ я дам утром деду, да и спать очень хочется.

— У вас тут хоть есть куда прилечь? — тяжело вздохнув, произнесла я.

— Конечно-конечно, — Клара тут же подскочила со своего места, — Пойдем, я покажу…

Я поплелась за девушкой. В соседнем помещении было обустроено что-то вроде спальни: пять нешироких, на одного человека, кроватей, тумбочки, ширмы, один шкаф.

Я так понимаю, эти помещения являются что-то вроде перевалочной базы для девушек. Интересно, я тоже здесь «пережидала» время между жизнями? Этих комнат я не помню, так же как и ту, черную…

— Пожалуйста, отдыхай, — произнесла Клара и показала на одну из свободных кроватей, — Ты не переживай, нам действительно обещали помочь…., — сочувственно начала она, но внезапно замолчала немного помялась словно хотела еще что-то добавить, но бросив, — Отдыхай мы тоже сейчас будем ложиться…, — и быстро вышла из комнаты.

Я подняла взгляд и осмотрелась. Очень приличное помещение здесь и небольшие коврики перед каждой кроватью и изящные светильники над каждым спальным местом, а ширмы с ручной росписью в восточном стиле. Я так понимаю можно даже поставить одну из них перед собой и создать иллюзию одиночества.

Я решила себе подобную иллюзию создать, тем более три камеры, замеченные мной, только уверили меня в правильности принятого решения.

Я вспомнила, кого мне напоминает девушка, ну конечно! Это же должно быть сестра Милы!

Ну, дед, ну, гад ползучий! Все ему мало. Теперь-то я вспомнила, для чего ему нужно столько денег — на эксперименты и опыты…. Самое новейшее оборудование, инструменты, ингредиенты, которые он закупает по всему миру очень дорогостоящие и большинство из них незаконны.

Конечно, представьте, сколько должны стоить человеческие эмбрионы? А ведь дед не гнушался использовать… живых младенцев.

На этот раз целых четыре девушки фрайи оплатят увлечение графа. Стоп. А почему четыре? Блондинка вовсе не вызывала ощущения невинной жертвы, скорее, наоборот. А что, она вполне могла оказаться подсадной уткой….

Рассуждая подобным образом, я не заметила, как уснула.

Как плохо…все плывет и кружится даже с закрытыми глазами. Что же будет, когда я их открою?

А я их открою? Боже, что со мной?

Хотела протереть глаза, но не смогла пошевелить рукой. Попробовала все же приподнять веки, но не тут то было. Помучившись еще некоторое время, решила расслабиться и немного полежать, вспоминая, что предшествовало подобному состоянию.

Воспоминания никак не хотели приходить, что-то такое всплывало небольшими крупицами и тут же исчезало, словно в тумане.

Я Валерия Романовская? Нет, точно знаю, что не Романовская…

Дед…, особняк…, подвал….

Сквозь непролазные туманы обрывочных воспоминаний услышала какой-то звук — то ли шаги, то ли…разговор. Точно, кто-то разговаривал, причем совсем рядом, практически надо мной. Но из-за странного, плотного и тягучего нечто, в котором я пребывала, звуки доносились, словно издалека и очень приглушенно.

Мне очень сильно захотелось услышать, что говорят неизвестные или это один человек? А впрочем, может и не человек…

— Дороговато…, — произнес кто-то мягким и глубоким мужским голосом, — Тем более, неизвестно очнется ваша… внучка? Зачем же было давать такую большую дозу настоя?

— Откуда мне было знать, какая доза сможет ее усыпить? — возмущенно произнес второй собеседник уже знакомым мне голосом, — Тем более что от рекомендованных вами пары капель она даже бровью не повела, спокойно проснулась от стука в дверь и пошла путешествовать по особняку. Вот Валенса и вылила все в чай…

— Как интересно, — задумчиво ответил неизвестный, — И что девушка не упала прямо в гостиной?

— Сами можете запись с камер посмотреть, она просто захотела спать, — ответил Влад Романовский, — Так, давайте уже или платите деньги и забирайте ее, или я звоню следующему претенденту, пока эта бестия не очнулась! — раздраженным голосом проговорил дед.

Ну да, он-то точно знает, что меня какой-то там настойкой не убьёшь. Зато когда приду в себя, продать меня будет в разы сложнее. Сейчас что? Предупредит, что буйная, а мужчин это только раззадоривает, мол, так даже интереснее, уж с женщиной-то я справлюсь…

— Вряд ли она вообще очнется…, — гнул свою линию мужчина с завораживающим голосом, — Но для моих нужд может и так подойти. Правда, не за вашу цену…, — начал торговаться он.

Еще один маньяк на мою голову, вернее на тело.

Как ни странно, но мыслила я уже четко и ясно осознавала все, что происходило. Только шевелиться не могла. Думаю, все же загадочный незнакомец преувеличил действие своего неизвестного настоя, наверное, специально, чтобы сбить цену.

Между тем, начался аукцион за мою тушку между Князем и обладателем приятного баритона. Незнакомец предлагал смешнотворную, даже для меня цену, и, явно, наслаждался этими торгами, а дед нервничал и злился, переходя от уговоров к визгливым возмущениям.

Наконец, примерно через час, договор был заключен, и меня передали в полновластное владение обладателю бархатного голоса и устрашающих увлечений за чисто символическую сумму, по словам деда, в размере — миллиона долларов…

Помню, раньше он за подобные деньги даже разговаривать бы ни с кем не стал, тяжелые времена наступили? Или его воодушевили еще два лота?

Интересно, и каким образом меня собираются транспортировать до места нового обитания? На руках понесет или на носилках?

Тут где то отдаленно послышался грохот и крики.

Прямо почувствовала, как замерли присутствующие мужчины, но всего на несколько секунд, а затем началось движение.

Влад начал ругаться, на какую-то ищейку и жалеть, что не убрал того в свое время….

Меня подхватили сильные руки и быстро, словно я ничего и не весила, куда-то понесли. Новый «хозяин»?

Внезапно почувствовала жуткий холод, который пронизал, казалось насквозь, но длилось это всего несколько секунд и тут же прошло.

Я почувствовала, как меня без особой нежности бросили на что-то мягкое, скорее всего это была кровать, и после небрежно брошенной фразы «Отдохни пока, я скоро», я осталась одна.

Через минут двадцать я могла шевелить пальцами, через час открыла глаза и смогла немного пошевелить телом, еще немного и я смогу встать.

Лучше бы и не открывала…

То, что я увидела, вполне могло оказаться логовом вампира-извращенца. У меня невольно задергался левый глаз. Боже, куда я попала на этот раз?

Все в кроваво-красных тонах. На стенах белые обои с абстрактным розово-бурым рисунком как будто кровь во все стороны брызгала…. Единственное окно завешено плотной бардовой шторой, на полу кафель ярко красного цвета. Опустила взгляд на кровать, подо мной было мягкое ворсистое покрывало, о цвете промолчу. Но когда я бросила взгляд назад очень нехорошие предчувствия шевельнулись в груди, а в лицо хлынуло жаром ужаса. Нет, только не это! Я не хочу… Больше не хочу…

Спинка кровати была полностью кованной переплетенная причудливо выгнутыми прутьями, хотя если присмотреться внимательней то можно заметить, что переплетались они крест на крест. А вот уже на этих прутьях чего только не было: тут тебе и наручники кожаные и стальные плетки трех видов, маски с шипами.

Но то, что заставило меня поежиться выглядело очень уж устрашающе, стальные скобы с острыми наконечниками, подобного устройства я еще не видела и даже страшно представить для чего они могут понадобиться.

Выглядело все это не как безобидное садо-мазо, а как инструменты для самой настоящей пытки.

И что-то мне подсказывало, что использовать все эти штуки собираются на мне…

Теперь я понимаю, для чего ему понадобилась именно фрайи. Не думаю, что человеческая женщина сможет долго выдержать подобные развлечения. А у нас регенерация очень хорошая, особенно у женщин, которые познали смерть. И чем больше смертей она познала, тем быстрее восстановление…

Что ж, разлеживаться не стоит, надо размять мышцы, присмотреть из местного арсенала что-то пригодное для самообороны и приготовиться к приходу нового хозяина.

Любит боль? Как прикажете, мой господин! Вас предупредили, что я «бестия»? Предупредили, сама слышала! Ну, тогда и не обижайтесь!

Говоря с собой, подбадривая, я не давала панике захлестнуть себя. На самом деле я ужасно трусила!

Интересно, что с другими двумя девушками? Ими торговали так же как мною или у них был классический аукцион? А эта, как там ее дед назвал Валенсия, когда успела мне отравы налить? И никто не заметил? Или…

Я немного размялась и пошла исследовать помещение. Первым, конечно, стоило проверить окно. Открыла штору и обнаружила… стену с рамой и такой же решеткой как спинка кровати, увешенной различными наручниками….

Бутафорское окно, что бы разнообразить игры?

— Не терпится попробовать? — внезапно раздался знакомый мягкий мужской голос.

Только теперь он мне вовсе не казался волнующе приятным, напротив, холодные липкие мурашки, поползли и прилипли к моей спине намертво.

Я резко обернулась, ярко-желтые с удлиненным зрачком глаза пронзили меня насквозь истинно звериным взглядом.

Стало еще страшней, потому как, увидев моего покупателя, поняла, что вырваться из когтей данного индивидуума у меня вряд ли получится. И мое сопротивление, боюсь, будет выглядеть лишь жалким трепыханием воробья в лапах грифона.

— Ну что же ты замерла, кошечка моя? — продолжил иронизировать мужчина, — Давай, пожалуй, начнем с кровати, — и начал медленно наступать на меня, — Пусть ты и справилась очень быстро с влиянием моего фирменного настоя, но все же лучше еще немножко полежать, — издевательски заботливо произнес он.

При этом, продолжая так же осторожно и угрожающе наступать, загоняя ближе к кровати.

Я пятилась назад, не отрывая настороженного и испуганного взгляда от лица нового «хозяина». Его мнимая забота казалась лишь способом отвлечь мое внимание и притупить осторожность, поэтому я всеми силами старалась не пропустить момента, когда мужчина на меня набросится. Но все же пропустила…

Меня просто снесло неизвестной силой, очнулась только лежа на спине, придавленная сильным мужским телом к кровати, причем мои руки уже были прикованы наручниками к спинке.

Господи, что происходит? Кто Он?

Я не знаю ни одного существа, которое было бы способно на подобное.

От ужаса тело онемело, по спине пробежал мерзкий холодок, я почему-то не могла произнести ни одного слова, словно кто-то выключил звук. Мне оставалось лишь смотреть на удовлетворенное выражение лица этого… даже не знаю кого.

— Здесь намного удобнее, не правда ли? — почти мурлыкая еще более бархатным голосом произнес он и потерся всем своим телом о мое, — Жаль, что тебе нужно восстановиться, — продолжил говорить уже в мою шею мужчина, — Ну ничего, мы славно порезвимся…позже…, — и, опустившись ниже, больно укусил за грудь.

Не знаю, как я удержалась и не вскрикнула, было очень больно и неприятно. Но с подобными любителями я уже сталкивалась, знаю, что чем больше будешь показывать свой страх, тем сильнее они заводятся и делают еще больнее. А мне оно надо? Правильно — не надо.

— Нравится? — посмотрев мне в глаза, поинтересовался сладкоголосый извращенец, — Терпишь? Ничего я умею заставить женщину стонать подо мной…

А в следующую секунду он уже стоял около двери и насмешливо смотрел на меня.

— Молчишь? Это плохо, — мужчина нахмурился, — Я люблю, когда женщина не молчит. Значит надо приготовить другой настой, — задумчиво произнес он, — Ладно кошечка ты пока отдохни, а я пойду, займусь твоим голосом, — и просто исчез в голубом мареве!

Что это? Портал? Откуда у нас порталы? Насколько я знаю, на подобное были способны лишь драконы и вампиры, но и те и другие исчезли еще несколько тысяч лет назад.

Неужели кто-то остался, и именно мне опять «повезло» попасть «не только в богатые, но и знаменитые руки»?! Скорее когти. Боже, ну за что мне это?! Как сопротивляться подобному существу? Да я даже глазом моргнуть не успела, как оказалась прикована к кровати!

Поерзав, на довольно таки мягком ложе, устраивая удобнее свое многострадальное тельце, попробовала наручники на прочность. Сначала подергала, потом выпустила когти и начала пилить. Получалось плохо, руки быстро уставали, но, даже понимая бесполезность своей затеи — стальные кольца только плотнее сели на моем запястье, впиваясь в кожу, не могла позволить себе сдаться.

Черт, как же больно! Решила сделать перерыв, дать онемевшим конечностям отдохнуть. Не знаю, сколько я пролежала, обдумывая свое незавидное положение, незаметно для себя я отключилась, наверное, настой все же подействовал…

— Браво, — первым прервал немного затянувшиеся молчание он, — Развлекли, надо же, не ожидал…

Чего он там не ожидал, нам никто разъяснять не стал, но я почувствовала, как завибрировал воздух в непосредственной близости от нас. Марк протянул руку назад, предлагая взяться за его ладонь.

И как только я протянула ему свою руку, все стало происходить практически одновременно: меня резко притянули к горячей груди и красно-оранжевое марево начало нас куда-то засасывать; маньячный обладатель сверхспособностей, произнеся ругательство, бросил в нашу сторону что-то похожее на светящийся сгусток молний. Подробнее рассмотреть, что это было, я не смогла, так как в глазах потемнело, и на секунду я потерялась, а когда открыла глаза, перед собой увидела лишь обтянутую тонкой тканью мускулистую грудь своего мужа.

— Ушли…, — облегченно произнес он, — Ты как? — немного отстраняясь и заглядывая мне в глаза, спросил Марк, — Испугалась? Ну, что ты молчишь?! — раздраженно спросил он.

— Твои глаза — они красные…., — наконец произношу я, а сама не могу оторвать взгляда от его почти бордовых глаз с черным поперечным зрачком, — Кто ты?

— Сейчас это абсолютно не важно, — не терпящим возражений тоном сказал Марк, он отстранился от меня и отошел немного в сторону, — Интересно, куда нас занесло?

Я огляделась, пространство, в котором мы находились, было похоже на ту пещеру, из которой мы только что сбежали. Пол здесь был такой же ровный, только арки отсутствовали. А еще в ней не было ни входа, ни выхода. И это меня очень насторожило.

Судя по забористой порции ругательств от Марка, на этот раз шипящим и злым шепотом, он тоже оценил увиденное.

— Все-таки попал, — в сердцах произнес Марк, — Чтоб его вурдалаки сожрали!

И тут я понимаю, что ничего не понимаю. А точнее происходит что-то из ряда вон…

— Что вообще происходит? — спросила я, пытаясь уловить его взгляд, — Кто он? Кто ты? Уж не фрайи, это точно. Расскажи мне, наконец!

Мужчина замер, а потом, развернувшись ко мне удивленно спросил:

— С чего это? Почему ты решила, что я должен перед тобой отчитываться? Ты мне кто? Сестра? Жена? Или может, какая родственница, о которой я ничего не знаю, — зло, чеканя каждое слово, произносил он, — Это между прочим именно из-за твоего поведения мы оказались замурованными в этой богом забытой пещере. Если бы не твое упрямство, сидели бы сейчас спокойно дома или на речке загорали.

С каждым произнесенным словом мои плечи опускались все ниже, а глаза наполнились слезами. Все его слова были полностью справедливы и оправданы. Вся эта ситуация произошла целиком и полностью по моей вине. Марк же все равно меня не бросил и пришел даже в столь странное место как эти пещеры.

— Прости, действительно я тебе никто, и не имею права тебя ни о чем спрашивать, — покаянно произнесла я, — Не надо было за мной приходить…

— Прекрати! Только твоих слез сейчас не хватает! Что произошло, то произошло что уж теперь…, — уже спокойнее произнес мужчина, — К тому же, кто бы тогда тебе показал, где туалет? К сожалению, Алекс любит подобным образом издеваться над новенькими…, — и словно осекся, резко переменил тему, — А на счет пещеры не беспокойся — выберемся…, правда, еще не знаю когда…

Значит, они знакомы? Интересный поворот развития событий…. И что бы это значило?

То, что мы с Марком прошли порталом, для меня было абсолютно очевидно. И то, что этот портал создал вовсе не желтоглазый тоже понятно у него марево голубого цвета мы же проходили через красное.

Значит…, правильно, портал вполне мог быть рук Марка. Но фрайи порталы создавать не могут и никогда не могли. А вот пресловутые легендарные вампиры или драконы, судя по сказаниям, вполне себе были на это способны.

Не хочется об этом думать, но мысль возникает сама по себе, уж слишком все очевидно…

Пока я размышляла, мужчина внимательно осматривал стены пещеры — надеялся найти потайную дверь? И так было видно, что выхода нет. Диаметр ее был небольшой метров семь — восемь, поэтому все было как на ладони. Но если ему хочется лишний раз в этом убедиться, пусть проверяет все равно заняться тут больше нечем.

Я же осмотрела визуально пещеру на предмет местечка покомфортней, чтобы усадить свою многострадальную зад…, в общем, расположиться на отдых. Найти подобное место оказалось не так уж и легко но, это на какое то время отвлекло меня от нашего плачевного положения.

Я хоть и начала подозревать Марка в непричастности к расе фрайи, но и считать его драконом или того хуже вампиром тоже сразу не могла. Поэтому и не была уверена, сможем ли выбраться от сюда тем же способом, которым попали. Если конечно за нами не явится загадочный Алекс, который любит поиздеваться над девушками и которого, честно говоря, видеть не очень то и хотелось…

Еще раз порадовалась, что на мне брюки, поэтому сидеть было относительно удобно. Появились другие проблемы: я захотела пить и есть. Причем пить я хотела уже очень давно, просто другое желание перебивало жажду, и в полной мере я осознала это только сейчас.

Минут через сорок полной тишины прерываемой только звуком практически неслышных шагов мужчины, который не прекращал ходить по периметру нашей тюрьмы, надеюсь, что временной, мне начало казаться, что еще чуть, и я взорвусь. От того, что перестала что-либо понимать, от отсутствия воды и еды, от того, что мой любимый и родной мужчина полностью игнорирует меня.

Согласна, он меня не узнает, потому что моя внешность не соответствует его воспоминаниям, но молчать почти час, находясь в замкнутом пространстве…. Кстати, а каким образом мы тогда дышим?

Решила выяснить этот вопрос у Марка, заодно и попробовать наладить хоть какие никакие нормальные отношения. Вдруг, нам помирать вместе, вот смеху будет, когда я ему скажу что я его жена…Ага, и он прибьет меня раньше, чем я сама умру от голода или от отсутствия воздуха.

То, что я все расскажу это однозначно. А смысл, скрывать? Во-первых, нам все же нужно выяснить отношения, и если он настроен столь негативно по отношению ко мне это тоже нужно, наконец, узнать, и не тянуть кота за…хвост.

Во-вторых, именно сейчас подходящий момент. А, что, мы одни, никого нет. Если меня прибьют, то, по крайней мере, любимый муж, ага, прямо очень смешно. Да, согласна, юмор у меня тот еще, очень смахивает на истерику.

— Марк, — тихо позвала я, чтобы не передумать начала сразу, — Марк нам необходимо с тобой поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — резко ответил мне мужчина, даже не повернув в мою сторону головы.

— Не хочешь со мной разговаривать — не разговаривай, — не смотря на грубый ответ, продолжила я, — Рассказывать все равно буду я, ты можешь молча слушать.

Мужчина повернулся и взглянул в мою сторону немного снисходительным взглядом, ответил:

— На твоем месте я бы не расходовал и так маленькое количество кислорода, которое накопилось в этой пещере за столетия, а может и тысячелетие существования, может, и проживешь тогда часом больше…

Все-таки он меня ненавидит, ну что ж пусть так.

— Меня зовут Валерия Береднева — Романовская и я твоя жена, — выпалила на одном дыхании и замолчала ожидая реакции своего мужа.

Первые несколько секунд стояла оглушительная тишина. Не выдержала и повернула голову в его сторону.

— Что ты сказала? — тихо, почти шепотом спросил мужчина, пугающе опустив голову и глядя на меня своими полными угрозы глазами, — Повтори.

— А что ты не расслышал? По-моему я сказала достаточно громко, на русском языке. Но насколько я знаю, ты понял бы и произнеси я на немецком, английской, французском, португальском и еще на трех языках, если не ошибаюсь. Хотя за это время мог, конечно, выучить еще какой-нибудь язык…

— Что ты несешь!? — повысив голос, произнес он, — Какая жена? Ты и близко на нее не похожа.

У меня вырвался непроизвольный смешок. Конечно, не похожа, дед постарался сделать все возможное и не возможное только чтобы оттолкнуть от меня Марка Береднева Магистра фрайи третьей ступени и одного из трех негласных лидеров Совета.

— Да брось, уж в теперешнем современном мире это не аргумент, — ответила я, — Или ты не знаешь, как просто можно изменить внешность?

— Но для чего? Зачем ей менять внешность? — недоуменно спросил мужчина, при этом ни на йоту мне не веря, — Я бы не преследовал ее, если бы она просто сказала, что полюбила другого, — сжав зубы, признался он.

— А кто сказал, что это сделала я? — опять грустно усмехаясь, сказала я.

— Да для чего это надо? Что ты мне тут голову морочишь?!

— Если не будешь перебивать, я расскажу, кто и для чего это сделал со мной, с тобой, с нами…

По лицу Марка невозможно было прочесть о чем, он думает, но то, что моим словам доверия нет, я чувствовала и без всяких эмоций. Но я все равно расскажу.

— Если не жалко последних остатков кислорода, говори, — наконец, через целую минуту задумчивого молчания, произнес он, — Хоть развлечешь, вполне возможно, что последний раз.

Я не стала обращать внимания на его последние слова, почему-то была полностью уверена, что выход обязательно найдется. Ну не верила я, что открыв портал сюда, Марк не сможет вернуть нас обратно. А если и вправду не сможет, тогда тем более нужно все рассказать. Поэтому набрав больше воздуха в легкие (перед смертью все равно не надышишься) начала:

— Все началось еще в детстве в тысяча семьсот девяносто третьем году, — да дорогой я уже давно не молоденькая девушка, подумала я, смотря на его немного удивленное лицо, — Мне исполнилось всего десять, когда меня продали первый раз, — продолжила я.

Воспоминания о первой самой страшной и жуткой смерти заставили меня немного поежиться и замолчать, но быстро взяв себя в руки, дальше продолжила уже без запинок.

— Умерла я буквально через год после этого. Потом был перерыв в несколько лет. Ну как перерыв…. Почти десять лет я была подопытным кроликом для родного деда…. Он просто одержим идеей бессмертия, — видя, что Марк собирается что-то спросить, сразу уточнила я, — попутно он занимался улучшением расы фрайи. Баснословные суммы тратил он на ингредиенты для них, многое заказывал из-за границы, и даже из других миров. Но здесь тоже могу ошибаться.

Сначала он пользовался только моей кровью, но в четырнадцать он заставил меня выпить свое первое зелье, это было отвратительно, меня выворачивало после него часа три. Затем, подобное стало происходить каждую неделю, а после приема зелий я отлеживалась по нескольку дней, настолько мне было плохо.

А когда у Влада Романовского закончились деньги, он продал меня во второй раз. Пожалуй, это я опущу, не столь важно, — и я буквально на секунду замолчала. Уж про свое первое замужество я ему никогда не расскажу. И самой-то вспоминать противно…

— Именно после второй смерти я узнала, что есть некий договор деда с моей матерью, который предусматривал, что я буду работать, именно работать на него пока не отдам восемь жизней, но только мне никто не будет пудрить мозги как остальным фрайи после каждой смерти. Мне будут рассказывать настоящее положение дел после каждого возрождения, и допускать до текста договора до его заключения с очередным клиентом.

— Допустим, ты говоришь правду, — внезапно перебил меня Марк, — Но как? Как ты можешь это помнить? — задал он вполне закономерный вопрос, — Женщина фрайи отдавшая свою жизнь не помнит ее, — сказал всеми известный факт мужчина и вопросительно посмотрел на меня, словно говоря, ну и как ты будешь выпутываться теперь?

— Я не знаю, почему помню, — просто пожала плечами я, — Может, если я расскажу, что именно помню, мы и увидим причину подобной странности?

— Хорошо рассказывай свою сказку дальше, все равно делать нечего, — снисходительно разрешил он.

Стало очень больно и обидно, что он продолжает мне не верить. Но от своего решения я не отступлюсь, сначала расскажу, остальное потом.

Сглотнув внезапно образовавшийся в горле ком и сделав над собой усилие, чтобы просто не послать фрайи куда подальше я все же продолжила.

— После каждой моей смерти Влад брал кровь и продолжал свои эксперименты, совершено не считаясь с моим мнением. Не церемонясь, связывал и без обезболивания терзал мое тело… — меня замутило от собственных воспоминаний.

— Подожди, — снова перебил меня Марк, — Это точно делал Влад лично?

— Да, не сомневайся, это был именно он — не колеблясь, отрезала я…

— Хорошо, допустим, — согласился он, — Продолжай.

— Я это говорю к тому, что не знаю, что он хотел со мною сотворить, и что, в конце концов, получилось. Никогда ничего мне не объяснял. Моя последняя девятая жизнь должна была целиком и полностью принадлежать мне. И я выбрала провести ее с тобой…, — я не выдержала и все-таки подняла взгляд на мужчину.

Марк стоял на максимальном от меня расстоянии немного боком и смотрел на стену перед собой.

— Я не знаю, что сподвигло его на дальнейшие поступки. Но он решил не выполнять свою часть договора и забрать меня насильно. Подготавливать почву для нашего с тобой расставания Романовский начал за несколько месяцев до всего. Подтолкнуло его известие о нашей свадьбе. Именно после нее дед стал все чаще мне звонить, приезжал в городскую квартиру, когда тебя не было, и я стала замечать за собой слежку. Потом было похищение и изменение внешности путем пластической операции. Я очнулась, совершенно ничего не помня, в незнакомой квартире, принадлежащей посторонним людям, которые меня просто выгнали под проливной дождь босиком, в одном стареньком и потрепанном халате….

Все остальное рассказала вкратце, тем более что в основной части событий он принимал непосредственное участие, поэтому многие факты знал и сам.

Какое-то время мужчина стоял повернутым к стене и не высказывал абсолютно никакой реакции на мои откровения. Это заставляло меня нервничать все сильнее. Есть и, особенно, пить хотелось все нестерпимее, напряжение с каждой минутой его молчания нарастало.

Резко повернувшись ко мне и осмотрев с ног до головы, как будто осматривал товар на рынке, произнес:

— Складно рассказываешь, как по написанному читаешь! И для чего ты все это придумала?

— Это правда, я ничего не выдумывала! — возмутилась я.

Особенно бесил этот его презрительно-снисходительный тон, который должен был указать мне на свое место и показать, что все мои слова ушли впустую.

— Не выдумывала? — его настроение резко поменялось и кажется, в мужчине начало нарастать раздражение плавно переходящее в бешенство, — Не выдумывала говоришшш!? — уже почти шипел он, а воздух в нашей тюрьме внезапно стал густым и вязким.

Я автоматически открыла рот, чтобы не то набрать больше, воздуха, чтобы запастись стремительно исчезающим кислородом, не то чтобы очередной раз опровергнуть несправедливые обвинения, которые, судя по всему уже готовы сорваться с жестоких губ моего мужа.

Но куда там, я только и успела сделать вдох, как тут же была припечатана в жесткий и холодный камень пещеры — до боли знакомая картина…

— Как мы будем проверять достоверность твоего заявления, что ты и есть моя дражайшая супруга, сбежавшая шесть месяцев назад со своим любовником в Южную Америку? — прошипели мне практически в лицо при этом, крепко держа сильными пальцами за подбородок и не давая даже шевельнуть головой, — У моей жены был примечательный знак на левой груди, — наклонившись к самому лицу, презрительно произнес он, — Вот сейчас мы это и проверим…

И рванул что было сил мою кофту вниз, разрывая последнюю буквально как бумагу. Отодвинувшись совсем немного так, чтобы было удобно рассмотреть то место, где должна была красоваться мое родимое пятно в виде кошки. Но, естественно, ничего, кроме темного бесформенного пятна не обнаружил.

— Это жалко, — прорычал Марк, рванув меня на себя, — Так бездарно подделывать знак рода…. Или тебе просто так сильно хочется побыть моей женой? — внезапно произнес мужчина и, отпустив, наконец, мое лицо схватил меня за ягодицы и, потянув вверх, раздвинул коленом мне ноги, одновременно закидывая их себе за спину, прижался ко мне между ног.

Не ожидавшая подобного, я даже не предприняла попытки сопротивляться. Да если бы и попыталась что-нибудь сделать, сомневаюсь, что мои потуги увенчалась бы успехом.

— Ты не стесняйся, — между тем продолжал мужчина, практически выплевывая слова мне в лицо, — Я же понимаю тебе что-то от меня надо, может, я смогу тебе это дать прямо сейчас? — и прижал меня еще сильнее к холодной поверхности так, что никаких сомнений, что именно мне собираются дать не осталось.

— Прекрати, — требовательно произнесла я и попыталась оттолкнуть его от себя.

Но постепенно заполняющая глаза чернота показывала всю бесполезность моих слов, уж я-то знала…

— Ты потом пожалеешь, — жестко произнесла я и почувствовала, как удлиняются мои когти и грудь наполняется чем-то темным, — отпусти меня!

Но чем больше я сопротивлялась, тем крепе становились его хватка. И когда я сделала попытку воспользоваться оружием фрайи и повторить свой успех в коттедже, мои руки самым жестким образом были перехвачены и подняты вверх. Он приблизил свое лицо к моему настолько близко, что, казалось, сделай я вдох, мои губы окажутся плотно прижаты к его рту.

Наши взгляды встретились, и вместо возмущения и недовольства меня начало захватывать желание. Из памяти начали всплывать все сны-воспоминания с ним, и то утро, когда я занималась «лечением» и которое закончилось столь… вкусно.

Не знаю, заметил ли он, что мое отношение к происходящему поменялось, и желание прикоснутся к его губам, уже почти пересилило мою женскую гордость, но мужчина первым не выдержал напряжения и просто смял мои губы своим яростным и страстным поцелуем.

С этого момента я просто перестала соображать и потеряла связь с реальностью. Я не замечала, что моя голая спина больно трется об острые выступы каменной стены пещеры. Как Марк стянул с меня узкие джинсы, я вообще пропустила, хорошо, что еще целы остались. Я же не могла оторваться от мужчины ни на секунду, хватала его за волосы, царапалась, надеюсь, мои когти были в нормальном состоянии. Иначе даже не представляю, как его потом лечить в подобных условиях.

Никакой прелюдии, никакой нежности, все произошло жестко быстро и яростно. Но это было именно то, что мне сейчас было нужно, даже необходимо. И даже когда все закончилось и меня, наконец, перестали вдавливать спиной в камень, я не могла заставить себя отцепиться от мужчины.

Постояв, таким образом, с минуту меня бережно отпустили и, протянули свою рубашку, затем, он просто отвернулся и молча стал надевать брюки.

Что ж, этого, собственно, и следовало ожидать. А ты думала, что попользовавшись твоим телом, он сразу растает и начнет признаваться в вечной любви? Если так, то ты до сих пор наивная дура! В груди защемило, а на глаза навернулись слезы.

Приводя себя в порядок остатками своей кофты, и натягивая штаны, я старалась привести в порядок и свои чувства. Не хотелось показывать, насколько меня ранит подобное отношение. Он все-таки мне так и не поверил, но для чего тогда…?

— Готова? — неожиданно раздался спокойный голос Марка, — Нам пора уходить, — сказал и махнул рукой, показывая, что я должна подойти к нему.

— Ты откроешь портал? — спросила я просто, чтобы что-то произнести то, что пойдем через портал, было понятно и без вопросов.

Вместо ответа меня схватили за руку и, притянув к себе, обняли одной рукой за талию, второй что-то выводя в воздухе.

Перед нами стали появляться красные всполохи, теперь я могла себе позволить разглядеть все более подробно. Хотя длилось сие действо всего несколько секунд, все равно было очень любопытно, ведь о подобном в нашем мире никто не знал, я так понимаю, это является тайной. Интересно, мне прикажут молчать? Последняя мысль замерла в моей голове — нас поглотило красное марево портала…

— Ну, наконец, то! — услышала знакомый мужской голос еще даже не успев открыть глаза и понять, куда мы перенеслись, — Я уже думал все…

Меня тут же отпустили, и я смогла увидеть, где мы оказались, и кто это так рад нас видеть.

Майор полиции Олег Солнцев спешил к нам, навстречу спускаясь с порога нашего, то есть бывшего раньше нашим, дома. Мы оказались на заднем дворе около моего любимого дерева. Обратила внимание на сгущающиеся тучи и уже накрапывавший дождик. Прямо как мое настроение вроде бы не все так плохо, но ничего не радует и тоскливо на душе….

Немного отстав, я все же пошла вслед за мужчинами. На мне хоть и была рубашка Марка, но небольшой ветерок пронизывал сквозь ткань и вызывал довольно неприятные ощущения.

— Как операция? — услышала я вопрос Марка.

— Все прошло по плану, — доложил Олег.

— Девушки?

— Всех забрали, продать успели только Леру и то потому, что сторговали вне Аукциона, — продолжал доклад мужчина.

Услышав интересующие меня вещи, я немного ускорилась, чтобы лучше слышать не думаю, что потом мне персонально что-то будут докладывать.

— Романовский? — задал короткий вопрос муж.

— Взяли, но там все сложно…, — замялся Олег, — Ты лучше расскажи, как смогли выбраться? — перевел тему он, не хотел, чтобы знала я?

Марк начал что-то ему говорить, но так, что я понимала только отдельные слова, не улавливая всего смысла.

Мы уже были в холле когда Марк внезапно остановился и, обернувшись ко мне холодным и равнодушным голосом, произнес:

— Иди, отдохни, у тебя был тяжелый день.

Отвернувшись, и не обращая внимания на стоящего в недоумении Олега, зашел в кабинет. Бросив на меня странный взгляд, майор последовал следом.

Сначала я хотела последовать его совету, честное слово, но задумавшись на секунду, вернулась к двери, ведущей в кабинет, и приложила ухо к замочной скважине.

Сначала я услышала лишь странный звук, поняла, что кто-то наливает воды из кувшина, затем с минуту другую стояла полная тишина. Уже подумала, что мне так и придется стоять, загнувшись пока кто-нибудь не откроет двери и не врежет мне по лбу…

Ну, нет, вскоре беседа возобновилась снова и начал спрашивать опять Марк.

— Давай все по порядку.

— Кхм, — прочистил горло Олег и начал, — Когда ты…, ой извините Вы, — поправился было он.

И, действительно, я заметила еще во дворе, что майор перешел на ты, но не обратила на это особого внимания.

— Перестань, — возразил Берендеев, — Давно пора прекратить этот официоз, не чужие, все-таки…

Вот как? Чем дальше, тем интереснее…

— Хм, как скажешь, — согласился мужчина, — Так вот, когда ты отправился по следам Алекса, мы с Магистрами направились на Аукцион. О-очень интересный и занимательный улов…

Дальше пошли перечисление фамилий и должностей, известных фрайи и не только среди своих, но и среди мировых политических кругов. Это мне совершенно не интересно, их я знала и без доклада Солнцева, все-таки двести лет жизни откладывает определенный отпечаток.

Поняв, что могу простоять в столь неудобной позе очень долго я просто уселась на пол прямо под дверью. Что ж раз мне сообщать ничего не считают нужным, будем добывать информацию как сможем.

— Кларисса и Мила Мальковы, — услышав, наконец, знакомые имена, я замерла и затаила дыхание, боясь пропустить хотя бы слово, — действительно оказались племянницами дворецкого Ивана, — между тем рассказывал Олег.

— Где они? — спросил Марк.

— Да где им быть? В комнате наверху. Клара, как только узнала, что ее сестра у нас, просто умоляла взять ее с собой. Не смог отказать, девчонки и так натерпелись. Так, до сих пор и не отлипают друг от друга.

Что ж, хоть кто-то счастлив.

— Что рассказывает Влад? Он признался?

— Вот тут-то и начинается все самое интересное, — тяжело вздохнув, произнес Солнцев, — На допросе он повел себя очень странно: стал задыхаться и биться в припадке. Пришлось в срочном порядке вызывать наших спецов.

Вот это да, все интереснее и интереснее…

— И …? — поторопил его муж.

— И оказалось, что Влад Романовский уже лет сто, а может и дольше, находится под принуждением.

Что?

— Что?! — одновременно с моим недоумевающим шепотом воскликнул Марк, — Как такое вообще может быть?

— Сами не можем понять, — я прямо таки почувствовала, как майор пожимает плечами, — Но, сам понимаешь, все в ужасе от открывшейся правды. Кто-то, на протяжении столь длительного времени водил нас всех за нос. В Совете вот-вот поднимется паника…

— Черт, только этого мне не хватало, — в сердцах произнес муж.

Вот так дела…. Это что ж получается? Наш дворецкий Иван, а я не сомневаюсь, что именно он держал деда под принуждением возможно контролировал весь Совет? А я недавно поражалась, почему он среди слуг ходит. Ему просто удобнее быть в тени….

И поражал срок — сто лет!!! Фрайи? Или сородич Алекса и Марка? А может быть кто-то совсем иной, прибывший из другого мира?!! Вопросы, в голове одни вопросы. Стройная версия происходящего, где дед беспринципная жадная сволочь, рассыпалась как карточный домик.

За дверью царила тишина, думаю, мужчины терзались похожими мыслями. Решила пойти уже в свою комнату и поразмыслить в спокойной остановке, но только я собралась вставать, как разговор возобновился и тема касалась непосредственно нашего с Марком пребывания в пещере.

— Ты снова открыл портал, спустя полчаса? Вот это да! — восхитился Олег, — Это ж целая прорва энергии, ты точно не врешь? С твоим уровнем энергетического резервонаполнения ты бы и за месяц столько не накопил.

— Ну, — немного замялся мужчина, — Я нашел другой, более действенный способ, восстановить резерв.

— А понятно, именно поэтому Валерия в твоей рубашке…

Дальше я слушать не стала. Схватив стоящую тут же около двери большую напольную вазу, которую сама же покупала, чудом уцелевшую после погрома шесть месяцев назад и со всей злостью швырнула об дверь.

Грохот разбивающегося фарфора громким эхом прокатился по всему холлу. Удовлетворившись возникшей в кабинете тишиной, направилась вверх по лестнице. Я слышала, как открылась дверь, и спину прожег испепеляющий злой взгляд, улыбнувшись сама себе горькой улыбкой, пошла дальше, не оборачиваясь.

Зайдя в свою комнату, громко хлопнула дверью.

Сволочь! Мало того, что в пещере воспользовался мной для восстановления резерва, так он еще и хвастается этим …! Кто он после этого? Козел!

Конечно, если бы он объяснил ситуацию с резервом для портала, я бы согласилась и сама… Черт как же все сложно! Но обидно в любом случае.

Все! Надоело! Мыться, кушать, увидеть Милу и спать! Нет, наверное, сначала увидеть Милу только затем есть и спать! Да именно так!

Определив для себя план дальнейших действий, я, сбросив в ванной рубашку этого предателя на пол, и затолкав ногой под ванну, пусть валяется, аккуратно сняв и закинув свои брюки в стиралку, отправилась купаться.

Под душем не выдержала и все-таки поревела. Стало легче, не намного, но хоть злиться перестала.

Одевшись, не стала медлить сразу же побежала к Миле. Но до двери мне дойти не удалось что-то небольшое, но очень быстрое впечаталось мне в грудь

— Хозяюшка! Родненькая! Жива…, — причитало это нечто мне в шею при этом хватая своими маленькими, но очень цепкими лапками за воротник.

— Нафаня, ты меня задушишь, — прохрипела я, — Я тоже скучала, но может, все же отпустишь мой воротник?

— Ой, прости дурня, Хозяюшка, совсем с ума без тебя сходил, — продолжал причитать домовой, — Не чувствовал тебя почитай сутки думал все, нету больше моей Хозяюшкиии…

— Эй, ты чего? — он, что плачет? — Прекрати, все хорошо, — пыталась я его успокоить, поглаживая по голове и прижимая к себе, — Я жива и здорова.

Нафаня, наконец, отлепился от моего многострадального воротника и слез на пол. А я обзывала себя бесчувственной стервой, ведь ни разу о домового не вспомнила, как он тут без меня? У нас полная привязка, и он, случись что со мной, умрет через неделю. Учитывая, что женился, может, протянул бы месяц, не больше, еще бы и Маргошу с собой потянул.

Мне стало реально очень стыдно.

— Прости меня, я поступила абсолютно безответственно, — покаянно начала я, — Ведь не пойди я тогда в этот злосчастный магазин, ничего и не случилось бы.

— Чево это ты, Хозяюшка? Ты эта брось себя изводить ни в чем не виноватая ты, — строгим и бескомпромиссным голосом выговаривал Нафаня, — Разве ж виноватая, что у тебя дед такой оказался? Нет и думать, так не смей! Пойдем на кухоньку лучше, я тебе блинчиков напек, — резко сменив тему, предложил он, — Там и женушка моя уже стол накрыла, — и как он это сказал с такой нежностью и любовью, что аж завидно стало.

— Конечно, пойдем только к Миле загляну.

— Да на кухне ужо они с сестрой, только тебя и ждут, — заверил меня домовенок.

Согласно кивнув, направилась на кухню, тем более, что есть я действительно хотела зверски. Напилась я из крана, не дотерпела, но раз моя девочка ждет меня внизу с превеликим удовольствием совмещу приятное с полезным.

Что ждало меня на кухне! Счастливые возгласы и еще одна попытка удушения, правда, тоже не увенчавшаяся успехом. Более близкое знакомство с сестрой Милы, Клариссой, это оказалась та самая Клара из комнат в подвале. Не зря она мне сразу показалась знакомой — они с Милой были похожи и не только внешностью, но и манерой поведения. Сразу было заметно, что между ними царит полное взаимопонимание и любовь. Наблюдать за ними было одно удовольствие.

Хорошо, что хозяина коттеджа с нами не было, не знаю, смогла бы я вести себя, как ни в чем не бывало.

Наелась я впрок, в меня столько пытались впихнуть блинчиков с малиновым вареньем, что я, наверное, теперь месяц блинов не захочу.

Потом поднялись в мою комнату и проговорили часа три не меньше, пока девчонки не засобирались к себе, объявив, что мне необходимо отдохнуть. У меня и вправду слипались глаза.

Я была вымотана и физически, и морально. Хотелось забраться под теплое одеяло, свернуться калачиком и тупо проспать сутки.

Когда я уже находилась в пограничном состоянии между сном и явью, мне показалось, что в комнату кто-то зашел. Но было настолько лень даже, что я, просто приоткрыв один глаз, сквозь дрему различила темный силуэт, но уже через секунду провалилась в долгий оздоравливающий сон.

* * *

Дни, спокойные и однообразные, потекли как спокойная равнинная река. Мы с девочками отдыхали, ловили последние летние деньки, загорали на заднем дворе, ели уже порядком поднадоевшие блинчики. Хорошо, что малиновое варенье, наконец-то закончилось и Маргоша послала майора в магазин за сгущенкой. Солнцев все чаще стал наведываться к нам, под разнообразными предлогами: то что-то забыл господин Береднев, то он сам что-то забыл, то и вовсе несуразицу выдумывал. Но все мы знали, что он приходит лишний раз увидеть Клариссу.

Марк редко появлялся, я видела всего пару раз и то мельком. Ко мне он даже не подходил, лишь слегка кивал при встрече. Я делала попытки узнать о ходе расследования у Олега, но тот лишь качал головой. Спрашивать о чем-то бывшего мужа (я мысленно звала его теперь так) не видела смысла, прошло столько времени, а он так и не соизволил перекинулся со мною и парой слов.

Меня элементарно игнорировали. И я поняла, что больше не могу. Я не буду искать с ним встреч, не буду выяснять отношения, предъявлять аргументы и доказательства собственной невиновности. Не хочу напрашиваться. Хочу перевернуть эту страницу своей жизни и попробовать начать все с истого листа.

Как только сестрам разрешат переехать в свою квартиру в столицу поеду с ними, тем более, что меня туда настойчиво приглашали несколько раз. А там видно будет. Не пропаду…

Прошло три года, но тот, самый счастливый в моей жизни момент, я помню так же четко, словно это было вчера. Когда море нежности незаметно переросло в бескрайний океан любви, когда я поняла, что за своих детей я вырву глотку любому, и потребность заботиться и оберегать стала превыше всех инстинктов…. Мир перевернулся. Ни одна, даже самая Великая Любовь к мужчине не сравнится с МАТЕРИНСКОЙ ЛЮБОВЬЮ!

Сказать, что мне было сложно, значит, ничего не сказать. Я была счастлива, но по мне это было незаметно.… В первый месяц я думала, что просто сойду с ума! Требовательные крики то одного, то другого, то вообще, дуэт…. Бессонные ночи, стирка, глажка…. Грудное вскармливание очень удобно, но когда детей двое и он очень голодны…. Девчонки помогали мне на выходных — я могла сделать уборку, закупить продукты и нормально помыться, но я чувствовала, что не справляюсь.

Я рыдала в подушку, когда от усталости не могла уснуть, я всхлипывала и днем, и ночью, вместе с малышами, когда не могла понять, почему они кричат и что должна делать. Даже в спокойные минуты, смотря на спящих детей, я плакала от невыносимой тоски по несбыточному, завидуя женщинам, рядом с которыми были мужья, разделяющие и обязанности и ответственность. Меня душила обида за моих малюток, которые не виноватые ни в чем, лишены отцовской любви

А еще у меня заканчивались деньги. О том, что бы работать и речи быть не могло: я хронически не высыпалась, часто забывала поесть, свободного времени не было вообще, а вдохновение сбежало, стоило детям проснуться в плохом настроении — лишь однажды я попробовала поработать, пока они спали.

Решение пришло совершенно неожиданно. В буквальном смысле. Спустя месяц после родов, когда я уже начала обзванивать банки, чтобы найти наиболее приемлемые условия кредитования, ко мне заявилась та приятная женщина из больницы и сообщила, что на мое имя открыт счет. Она, словно по написанному, объяснила, что мой случай уникален, мои дети — разнополые близнецы, мне положены премия и пособие. А еще мне пришлют профессиональную няню для помощи. Вручила карточку, и, все так же лучезарно улыбаясь, попрощалась и ушла.

По-моему, я догадываюсь о даре этой женщины-фрайи — она не менталист, но внушает нужные эмоции виртуозно. Лишь когда она ушла, до меня дошло, что если мне и положены какие-то деньги от государства, то для этого следует подать документы, а я этого не делала. А премии со стороны фрайи еще более сомнительны.

Я пообещала себе обязательно разобраться со всем этим позже, когда подрастут дети, и я смогу оставить их с девчонками хотя бы на три-четыре часа. Контактов этой дамы у меня не было, а врач ответил, что он этими вопросами не занимается, и номер телефона женщины давать отказался.

На карточке оказалась внушительная сумма, в один момент решившая финансовую часть проблем. Оставшиеся проблемы решила приходящая на восемь часов няня.

Сначала я отнеслась к ней настороженно, внимательно следя за каждым ее движением. Но уже через неделю, видя ее доброжелательность, любовь к детям и получив массу полезных советов и рекомендаций, я убедилась в ее компетентности и мне, реально, стало легче жить!

Я, наконец, высыпалась и стала регулярно питаться. Дети тоже стали спокойнее, и я, с удивлением обнаружила, что понимаю по интонации плача их потребности. Депрессия разжала свои беспощадные тиски, и осталось лишь счастье материнства.

Я вытерла руки салфеткой и поставила пирог на стол. Ну, вот теперь можно позвать детей.

На улице похолодало, осень обещала наступить намного раньше положенного времени.

Листья уже начали желтеть и некоторые из них устилали дорожки в нашем саду. Погода тоже была по-осеннему промозглой и влажной. Но, несмотря на это Миша с Марией захотели побегать перед обедом на заднем дворе.

С того памятного дня когда Марк пришел к нам навсегда, прошло уже два года. Буквально на следующий день его помощник Василий перевез вещи и тоже остался с нами. На территории находился гостевой домик, который я планировала использовать как жилье для моей помощницы, но раз так получилось не отправлять же Василия в город. В нашем поселке жилье не сдавалось, а если и сдавалось, то не на его зарплату…

Старалась испечь пирог к обеду, потому что Марк обещал заехать перед отлетом попрощаться. В Германии были обнаружены характерные следы ментального воздействия на нескольких фрайи. Скорее всего, наш знакомый злой гений все это время прятался именно там. Для его поимки все, имеющие подходящие навыки или способности отправлялись туда. Ну, а у Марка еще и личный интерес присутствует.

Подойдя к окну, выходящему в сад, увидела бегающих детей и Лару, соседскую девочку, которая сидела на лавочке с неизменной книгой в руках. Пусть еще погуляют, как раз успею подняться к себе и переодеться, а то все платье пропахло ванилью и медом.

Надев на себя теплый пуловер и шерстяные классические брюки, спустилась вниз. Но девушку на ее излюбленном месте не обнаружила. Начала волноваться, потому что книга, которую та держала в руках, буквально несколько минут назад, лежала прямо на дорожке.

Детей видно не было, я быстро вышла во двор.

— Маша! Миша! — позвала я сначала не очень громко, но когда никто не откликнулся, крикнула громче, — Дети, где вы!? Лариса!

Я быстрым шагом подошла к скамейке и подобрала книгу, перевернула и, убедившись, что страницы уже промокли достаточно сильно, а это значит, что книга провела на мокрых камнях продолжительное время, бросилась по саду в поисках своих детей. При этом продолжая постоянно звать то девушку, то дочь, то сына.

Тревога цепкими щупальцами вцепилась в мою душу, сердце тревожно забилось, а дыхание грозилось полностью остановиться. Они никуда не могли деться просто не могли и все, уговаривала я себя, заглядывая под каждый куст под каждое дерево, хотя было видно и так, что никого здесь нет.

Может они уже в доме? Резко развернувшись, я побежала в дом, но и там никого не оказалось. Схватив телефон, я стала названивать Ларисе, но когда знакомая трель раздалась из соседней комнаты, я поняла, что это бесполезное занятие — телефон девушки был в доме.

На секунду замерла, услышав какой-то шум за дверью пулей бросилась, туда надеясь, что дети вернулись, но это был довольно улыбающийся муж, который вошел, расставив руки в стороны и произнося:

— Дети! Идите к папе, я пришел!

Увидев меня стоящую в одиночестве, и с ужасом смотрящую на него, счастливая улыбка погасла, и он спросил:

— Что случилось? Где дети?

— Я не знаю, — дрожащим и хриплым голосом ответила я, — Я отлучилась всего на несколько минут, переодеться, я испекла пирог и хотела уже звать детей… и ты должен приехать… и…, — я не выдержала, бросившись мужу на грудь, стала взахлеб рассказывать, что оббежала весь двор и проверила каждую комнат, каждый угол в доме, но ни детей, ни Ларисы нигде не нашла.

— Успокойся, — каким-то странно спокойным голосом ответил Марк, погладил меня по голове и, отступив к двери, произнес, — Будь тут…, — и исчез за дверью.

Ага, сейчас как же! Я бросилась следом за мужчиной, который был уже у самых ворот. Но если я захочу, могу передвигаться очень быстро. Не прошло и пары секунд, как я выходила следом за Марком, а из гостевого домика уже бежал Василий.

— Останься, — попытался оставить меня дома муж, — Я найду их, клянусь.

Я лишь покачала головой, да я сойду с ума сидя дома одной и постоянно думая, где мои дети.

— Нет, я с вами, — просто сказала я.

Марк взял меня за руку и, прижав запястьем к губам нежно поцеловал.

— Все будет хорошо.

Кивнула показывая как я ему верю, говорить не могла, чувствовала если заговорю просто разрыдаюсь, а ситуация была такова, что истерики только помешают.

— Вызвал? — обратился муж к подошедшему помощнику.

— Да господин, через двадцать минут вертолет будет здесь, — доложил Василий.

— Хорошо. Останешься с госпожой здесь — я проверю…., — не дожидаясь согласия, отправился вдоль забора.

Хотела было отправиться вслед за Марком, но Василий неожиданно взял меня за руку.

— Не волнуйся, ты же знаешь, его, он их из-под земли достанет, — когда мужа не было, мы общались на ты, не люблю формализма.

— Ты не понимаешь, — забирая свою руку, возразила я, — Это мои дети, мои, понимаешь? И они исчезли с полностью защищенной территории, где стоит защита на крови, это ты понимаешь?! — повысила голос, начиная заводиться.

— Прости, — произнес он, — А где домовой? Может он что видел? — с надеждой спросил Василий.

— Нафаня с Маргошей в Москве помогают обустраивать новый дом Солнцевым, — вздохнула я.

Действительно, все как будто нарочно произошло, когда никого кроме нас не было дома. Марк тоже решил заскочить буквально на пять минут поцеловать детей и попрощаться, домовой проводит время с женой. Вообще-то меня тоже не должно было оказаться дома, просто заказчик позвонил и в последний момент отменил встречу.

Что это, стечение обстоятельств или чей-то злой умысел?

Что-то смутное зашевелилось, догадка уже казалась вот-вот выплывет наружу и я схвачу хитрую за хвост, но тут послышался звук подлетающего вертолета и с противоположной стороны показался Марк.

Муж подошел ко мне и, взяв за руку, лишь покачал головой, показывая, что никаких следов ему обнаружить не удалось.

Вертолет приземлился прямо перед нами, шестеро мужчин в абсолютно черных одеждах и вооруженных пистолетами и ножами подошли к нам.

Немного вперед вышел мужчина фейри немногим ниже ростом, чем Марк слегка поклонившись, обратился к нему.

— Мы слушаем господин.

— Пропали мои дети, — твердым и спокойным голосом рассказывал он, — Защита на крови, периметр не поврежден, детей на территории нет.

Все было сказано четко и лаконично, но этим парням и не следовало ничего разжёвывать на то они и ищейки, чтобы понимать все с полуслова и действовать.

Внезапно раздался звонок мобильного, муж, глядя некоторое время на экран вызова сначала поморщился, но все же ответил.

— Да…Ясно, — всего два слова, но судя по выражению его лица новости, были не из приятных.

Почему-то смотрел он только на меня, потом словно решившись, произнес:

— Влад Романовский исчез.

— Что? — не сдержалась я, — Но как?

Мужчина пожал плечами.

Конечно, в данный момент проблемы были, посерьезней исчезновения деда, но не связаны ли эти события? Внезапно пришедшая мне в голову мысль заставила замереть от ужаса и посмотреть безумными глазами на мужа.

Словно прочитав мысли, Марк прижал меня к себе и прошептал, что все не так страшно, и он во всем разберется и чтобы я верила ему. Но я прекрасно помнила, что со мною много лет творили, и как только представила, что дети могут подвергаться издевательствам со стороны невменяемого фрайи, меня охватило такое отчаяние, и безысходность, что я взвыла как белуга….

— Вы все слышали? — обратился Марк к мужчинам, — Ищем по крови при обнаружении не предпринимать ни каких действий, вызывать меня. Все ясно?

Я заставила себя успокоиться, уняв свою буйную фантазию и, взяв себя в руки, высвободилась из таких уютных и успокаивающих объятий.

— Вот возьмите, — протянув вперед руку, предлагая, ознакомится с моей кровью, чтобы легче было почуять наших детей, — Моя подойдет лучше, — произнесла я, видя, что Марк собирается резать свою руку, — Я близкая родственница Романовского, его они тоже быстрее найдут с моей кровью.

Марк задумался лишь на несколько секунд, но потом, кивнув сам себе, быстро подошел, взял мою руку и резким движением разрезал запястье. Откуда только нож взял?

Я даже не успела ничего почувствовать, как достав из нагрудного кармана платок, мужчина пропитал его моей кровью и протянул главному.

— Сразу же сообщить мне, — дав последние указания, отпустил парней выполнять свою работу.

Дождавшись, когда мы останемся одни, муж отправил Василия в дом мало ли, может, вернется Лариса. Хот я очень сильно в этом сомневаюсь.

— Пойдешь со мной? — неожиданно спросил Марк.

— Конечно, а куда? — даже не раздумывая согласилась я.

— Не думаю, что он мог уйти далеко с двумя детьми и девушкой, следов от колес нет, значит не на машине, — поделился своими соображениями он, — А это согласись, выглядит очень странно.

— А если дед был не один, если с ним был менталист? — задала я давно мучивший меня вопрос.

Марк на минуту задумался, потом нахмурившись, кивнул.

— Вполне могло быть…, поехали, — внезапно схватив меня за руку, потащил к гаражу, — Не хотел, но придется кое к кому обращаться за помощью, боюсь самим не справиться.

— Но почему? — на ходу спросила я, — И у кого ты хочешь попросить помощи и в чем собственно….

— Скоро сама все узнаешь, — не дав мне договорить, он открыл дверцу ауди и помог устроиться на переднем сиденье, сам обошел и сел за руль, — Пристегнись.

Ехали мы в полной тишине, я опасалась задавать вопросы глядя на сосредоточенное лицо мужа и то, как он сжимал руль до белых костяшек на руках.

Мне самой было очень страшно. Я запрещала себе даже думать о том, что мы можем не найти детей. Я запрещала себе плакать, боясь скатиться до истерики. Я заставляла себя быть сильной ради детей, ради Марка. Четкое осознание того, что мои маленькие дети в опасности заставляло брать себя в руки и размышлять.

Обратила внимание, что мы выезжаем за город. Мимо стали мелькать деревья, а через некоторое время мы ехали по густому и дремучему лесу, где от дороги была только еле видная колея.

— Где это мы? — не выдержала я.

— Тот, у кого буду просить помощи, не любит людные места.

— Настолько? — только и могла удивиться я, многозначительно посмотрев в окно.

Мужчина только пожал плечами.

— Мы, собственно, уже приехали, — он остановил машину и молча вышел.

Я поспешила выйти следом и удивленно осмотрелась по сторонам. Нас окружал густой непролазный лес, прямо перед нами была какая-то скала, и дорога заканчивалась прямо перед ней. Что за…?

— Он тут живет? — удивленно спросила я.

Марк ничего, не сказав подошел к скале и стал водить по ней руками, словно что-то ища.

— Черт, нет ничего…, убрал, наверное…, — бормотал он при этом, продолжая водить руками по камню.

Наконец, повернувшись ко мне, вздохнул, подошел, взял меня за руку и, попросив закрыть на секунду глаза обнял.

Мы куда-то перенеслись телепортом. Когда я открыла глаза, то от увиденного хотелось закричать, но заметив хмурое и сосредоточенное выражение лица мужа, передумала.

Напротив нас в красном кресле с высокой спинкой, закинув ногу за ногу, восседал Алекс. Он смотрел на нас со скучающим выражением на своем красивом и жестком лице.

— Ну, и чего явился? Решил вернуть мне мою рабыню? Уже наигрался?

Марк напрягся, а я онемела от страха, зачем он привез меня сюда? Неужели, правда, отдать?

— Мне очень нужна твоя помощь, — наконец произнес муж, продолжая напряженно следить за сидящим напротив мужчиной.

— Да ты что?! — притворно удивился он, — И с чем же мы не можем справиться, раз прибежали к папочке? — произнес Алекс при этом, внимательно смотря на меня.

«К папочке?» я посмотрела на Марка, пытаясь понять, не шутка ли это, но судя по тому, как недовольно скривился Марк, это вполне могло быть правдой. Только такого свекра мне и не хватало.

— Нужно найти наших детей по крови, — продолжил муж, не обращая внимания на реплики Алекса, — скорее всего их похитил Влад Романовский. Дорога каждая минута.

— О, этот старый извращенец никак не успокоится? — заинтересовался он и даже сменил позу, теперь мужчина расставил ноги и наклонился немного вперед, — Бедные детки, но я-то тут причем? — произнес он с издевательской улыбкой.

— Вообще-то это твои внуки, — произнес Марк, — И Влад находится под принуждением, есть еще и неизвестный Хозяин.

— Внуки, говоришь, — приподняв немного странно бровь задумчиво произнес мужчина, — И когда это ты все успеваешь? Игрушку мою украл, — нагло ухмыльнувшись при этом и окинув меня раздевающим взглядом, — Я даже повеселиться не успел. Внуков настрогал, кстати, сколько?

— Двое, близнецы, мальчик и девочка.

— Вот как? — на этот раз его удивление было неподдельным, — Вот это уже интересно, — и опять посмотрел на меня теперь уже более заинтересованным взглядом, — А все не так просто, как могло казаться…Хорошо. Рассказывай, — решительно произнес мой несостоявшийся хозяин.

Марк рассказал коротко и по существу. Алекс слушал молча, не перебивая и с абсолютно серьезным выражением на таком молодом и красивом лице. Эй, Валерия ты о чем думаешь? Какое молодое? Какое красивое? Внезапно поймала себя, что постоянно погладываю на отца своего мужа, по-моему, он обладает какой-то странной магией. Но додумать мне не дали.

— Все понятно, — остановил он Марка и, протянув обе руки, произнес, — Давайте, хватайтесь за папочку и пойдем с внуками знакомиться, — видя некоторую нерешительность с моей стороны, добавил, — Эй, красотка не бойся, там твоих детей маньяк похитил, а ты о какой-то ерунде думаешь! Быстрее хватайся, не трать драгоценное время! — и, не дожидаясь пока я отойду от смущения, сам схватил мою руку, и мы растворились в голубом тумане.

Не успела даже испугаться, как мы перенеслись в другое, очень знакомое помещение.

— Так это же…, — начала я, но меня перебили.

— Правильно, это тот самый подвал, где проводили опыты над тобой, а теперь хотят, тоже самое сделать и с твоими детьми, — холодно произнес Алекс, и пошел вперед по коридору с облезлыми стенами.

Марк только нахмурился, но не произнес ни слова, взял меня за руку и пошел вслед за мужчиной.

Шли не долго, но оглядываясь, я поняла, что в этой части подвала не была.

Остановились внезапно перед большой железной дверью. Марк, отпустив мою руку, прошел вперед и стал рядом с отцом. Так странно ассоциировать этих двух абсолютно разных мужчин как отца и сына.

Алекс потянулся к двери первым, взявшись за ручку, потянул на себя, с большим трудом, но она начала поддаваться. Муж тоже приблизился и стал помогать.

Мы не заходили, а пролазили. Когда я увидела толщину двери, поняла, что нам повезло, что вообще ее удалось открыть.

Вот и лаборатория, я прекрасно помнила, что действительно находилась именно здесь. Зеленые свежевыкрашенные стены, вдоль них многочисленные шкафы с полочками, заставленными всевозможными баночками, колбами, склянками и многим другим, железные столы. Точно помню, что в верхних шкафах дед хранит ингредиенты, а в сейфе, что стоит в углу, находится все самое ценное, то, что куплено за баснословные деньги.

— Ну, что пошли что ли, чего тут стоять, — произнес Алекс и спокойно пошел к двери расположенной на противоположной от входа стороне.

Марк решительно пошел следом, но потом внезапно остановился и, посмотрев тревожно в глаза произнес:

— Останься здесь.

Я говорить, почему то боялась, поэтому лишь покачала головой в отрицательном жесте и в подтверждении этого пошла вслед за свекром.

— Лера…, — тихонько позвал меня муж, но я уже входила в комнату, — Черт, — выругался он и пошел следом.

Ну, не мог же он, в самом деле, подумать, что я смогу спокойно тут стоять, в то время когда моим детям грозит беда.

Увиденная нами картина заставила содрогнуться от отвращения. Влад Романовский страстно в засос целовался со своим дворецким Иваном….

Быстро осмотрев помещение и не увидев нигде детей, вздохнула с облегчением, не перенесла бы, если бы они стали свидетелями подобного.

— И вы еще считаетете, что я извращенец? — приподняв бровь, заявил Алекс.

Мужчины если их еще можно так назвать отпрянули друг от друга и сначала возмущенно, но когда увидели с нами Алекса, очень испуганно выпучив глаза стали метать взгляд по сторонам. Искали куда можно спрятаться? Это они зря. Я начинала злиться.

Не знаю, почему они испугались больше моего свекра, но начала подозревать, что бояться им нужно меня…

— Как вы сюда попали? — наконец взяв себя в руки, спросил Влад, — На территорию попасть невозможно…

— Конечно, невозможно, если здесь нет своей крови, — жутко ухмыльнувшись, ответил Алекс.

— Где мои дети? — угрожающе надвигаясь на деда, в свою очередь спросил муж, — Говори сейчас же! — в его голосе появились угрожающее рычание.

— Э-э, — немного недоуменно начал Алекс, — Марк, почему ты спрашиваешь с него? — указывая пальцем на Романовского, спросил он.

Теперь и я посмотрела на нового родственника с непониманием. А у кого же ему спрашивать у дворецкого что ли? И автоматически посмотрела в сторону Ивана, про которого все забыли кроме Алекса.

Такого злобного выражение лица я еще никогда не видела. Его прямо корежило и выворачивало от ненависти. Она очень отчетливо проступала наружу, словно не помещалась внутри и просачивалась во внешний мир через поры кож, нос рот, глаза все части тела буквально пылали этим чувством.

Что происходит? Я смотрела то на деда, то на мужа, но когда бросала взгляд на Ивана, меня буквально смывало волной ненависти и отвращения.

— Ха, старый извращенец всех водил за нос? — как то наигранно весело произнес Алекс, — Воплотил свою задумку в жизнь…

— Заткнись! — буквально захлебываясь злостью, выкрикнул дворецкий, — Еще слово и я уничтожу ваших выродков!

Никто из нас не успел среагировать, как Алекс буквально снес говорившего, и впечатал в противоположную стену, держа на вытянутой руке за горло и сжимая до тех пор, пока тот не захрипел.

— Кляп! — крикнул он, — Давайте кляп ему нельзя позволять говорить.

Марк не мешкая ни минуты схватил, какое-то полотенце, висевшее на спинке стула разорвав его, протянул отцу. Тот недолго думая очень жестко засунул Ивану в рот практически весь кусок.

Как только дворецкий стал закатывать глаза, мужчина его отпустил, и небрежно пнул ногой, когда тот мешком упал на пол.

Моему мозгу было очень сложно разобраться в происходящем, но где-то на краю сознания начали всплывать догадки и предположения.

— Ну и где дети? — небрежно спросил свёкр, присев рядом с открывшим глаза дворецким, — Ты же понимаешь, что все кончено? Ты слишком заигрался, но всему, однажды, приходит конец, и тогда приходится расплачиваться за грехи. Твой лимит в этой жизни исчерпан. Ты связался не с теми детьми, — мужчина говорил спокойным тоном, но где-то внутри нарастал такой ужас, что задрожали колени, — Понимаешь, это оказывается мои внуки, представляешь? Ну, и твои, конечно, но кровное родство тебя никогда не останавливало….

Слушая этот монолог отца моего мужа, я никак не могла уловить сути сказанного.

Внезапно раздался звонок, обернувшись, увидела, что Марк быстро достав телефон кому-то ответил.

— Да мы уже на месте, — произнес он, — Ждите снаружи, — и, отключившись, пояснил, что звонили «Ищейки». Они расположились, недалеко от особняка и будут ждать, когда мы снимем защиту.

Но вскоре стало вообще не до этого, потому что откуда-то снизу послышались детские крики.

Все одновременно замерли, прислушиваясь, буквально через секунду Марк бросился проверять полы, именно снизу доносился голос.

Найти вход не составило труда и, открыв дверку, спрятанную под небрежно сваленными в углу халатами, муж в ту же секунду исчез внизу. Я, подойдя к самому краю, с надеждой и тревогой заглянула вниз.

— Не переживай, ничего с ними не случилось, — успокаивающе произнес Алекс при этом связывая Ивана откуда то взявшейся веревкой, — Я бы почувствовал, — одновременно затягивая узел сказал он.

— Принимай, — послышалось снизу и мне в руки попала моя Машуня.

— Мама, мамочка….

— Солнышко мое, — я прижала дочь к себе и заплакала, — Моя родная.

— Мишу возьми, — протягивая сына, сказал муж.

Но не успела я поставить Машу, чтобы взять второго ребенка как другие сильные мужские руки потянулись и забрали Мишу.

Алекс, именно он помог достать ребенка. Я протянула руки, и сын оказался у меня.

— Как ты мой хороший? — гладя по любимой головке, спросила я, — Я так за вас испугалась.

— Это было здорово! — восхищенно ответил он, — Настоящее приключение. Лара сказала, что нас похитили пираты и скоро придет наш папа и всех спасет…

— Милый мой, — обняла я сына и вытерла слезы, — Как же я вас люблю.

— Кто-нибудь мне поможет? Или Ларису забирать не будем? — недовольно пробурчал муж.

Алекс опять подошел к проему и, заглянув с любопытством внутрь произнес:

— Нет, такую красивую девушку мы бросать не будем, — его голос постепенно приобретал нежные бархатные нотки, он, что решил соблазнить девчонку? Ну, уж нет, зная какие у моего свекра предпочтения ему не то, что девушку, да я ему и кошки не доверю…

Два дня спустя…

— Для дачи показаний вызывается Валерия Романовская-Береднева, — высоким и строгим голосом произнес магиструм при главном Советнике.

Я, одетая в строгий брючный костюм и как положено в этой ситуации в небольшой шляпке уверенно прошла за трибуну.

Произнеся все положенные клятвы, в том числе и на крови рассказала Совету все, что знала или помнила, начиная с самого раннего возраста.

Сразу после моих показаний привели моего настоящего деда Князя Влада Романовского, который более ста лет назад поменялся со своим дворецким и по совместительству любовником Иваном местами. И с тех пор он стал исполнять функции дворецкого, при этом держа в полном своем подчинении, всех кто жил в особняке и руководил действиями и поступками «Князя».

Мой дед и Иван, оба были помешаны на идее бессмертия ну и попутно улучшения расы фрайи. Они познакомились уже лет триста назад, Дар Ивана — влиять на ДНК, вызывать мутацию. Все начиналось с безобидных экспериментов, год за годом он увлекался все больше, пока не вышел за грань дозволенного. Для него уже давно не существовало норм морали, родственных привязанностей, ценности чужой жизни….

Однажды он попался на воровстве младенца — бесценной девочки фрайи, моей матери. Но вместо того, чтобы наказать, мой дед, прочтя его мысли, устроил дворецким в свой дом и организовал плацдарм для его опытов.

Он приобретал для него материалы для исследований, инструменты и оборудование. Стоит ли уточнять, кто стал первым подопытным кроликом? Мою мать, начинающий сходить с ума ученый замучил до смерти своими экспериментами. Меня ждала та же участь. Отец пытался защитить нас и его убили, что бы не мешал. А про договор мне наврали, что бы была посговорчивей.

Обладая сильным даром менталиста, дед прикрывал эту противозаконную деятельность, они с легкостью уходили от правосудия и упивались чувством вседозволенности….

Лишь однажды они так сильно наследили, что пришлось переехать, уйти в тень, и сделать рокировку. Больше таких ошибок не совершали, стали хитрее и осторожнее, а еще, злее и беспощадней.

Именно дед заставил моего первого мужа обращаться со мной подобным образом, втянул его в долги и, в конце концов, сам же и зарезал. Он без малейшего зазрения совести использовал людей, ломал жизни, шел по трупам. Единственный к кому он был привязан и искренне любил — Иван, помешанный на своей идее.

Результаты всех экспериментов дед уничтожил или надежно спрятал, информацию о них не обнаружили даже ищейки после многочисленных поисков, сам же он не промолвил ни единого слова, даже когда сам Верховный Магистр применил к нему свою силу — он молчал.

Их обоих приговорили к пожизненному заключению в пещерах Забвения, приговор поручили исполнить Первому Магистру Алексу Бредневу.

В этот же день Марк перенес нас домой порталом. Когда я спросила, почему он не пользовался этим способом перемещения раньше, мне ответили, что только когда меня унес Алекс, он прошел порталом впервые.

— Кто же ты? — спросила я глядя в темные омуты его глаз.

— Дракон…, — просто ответил он и поцеловал.