До сих пор у меня никогда не возникало проблем с законом.

Для дочери полицейского это вселенски невозможно.

Я нахожусь под защитой кармы дочери полицейского, и, поскольку я не наркоманка, не торгую наркотиками, не воровка, не проститутка, не гангстер или убийца (все признаки, которые бы отрицательно сказались на карме дочери полицейского), у меня есть иммунитет.

Это не значит, что я не совершала незаконопослушных глупостей, на самом деле, их на моем счету довольно много.

Давайте посмотрим…

Мне несколько раз выписывали штрафы за неправильную парковку, но они, в принципе, не в счет.

Иногда меня останавливали за превышение скорости, хотя и не штрафовали.

Как известно, когда я спешу (а это почти всегда), то перебегаю дорогу в неположенном месте.

Следующие, возможно, незаконопослушные подвиги включают то, что я пробралась за кулисы на концерте Aerosmith. И зашла так далеко, что дотронулась до груди самого Джо Перри[1] — только кончиками указательного и среднего пальцев, — почувствовав при этом, как по телу (особенно по некоторым его частям) пронесся электрический разряд чистого восторга, которому не было равных ни до, ни после. К сожалению, я успела лишь прикоснуться к нему, после чего телохранитель оттеснил меня в сторону.

Не уверена, что обманом пробраться за кулисы и коснуться груди Джо Перри, — это противозаконно, но, учитывая, что этот опыт намного лучше многих незаконные действий, должно быть, так и есть.

Но двадцать минут назад мой сотрудник, Рози, сказал мне то, чего я не хотела бы слышать.

С Рози могло быть трудно, но это уже выходило за рамки.

И он вовлек в это другого сотрудника (и одного из моих самых любимых людей в мире), Дюка.

Итак, пять минут назад, мы с Рози заперли мой книжный магазин «Фортнум» и стояли у входа, размышляя, что с этим делать.

К нам подошли два парня, мы побеседовали, но разговор не заладился (и, если честно, причина, по которой он не заладился, — я), а затем, они открыли по нам стрельбу.

Стрельбу.

По.

Нам.

Из пистолетов.

Пистолетов с настоящими пулями.

Мы спешно убежали, к счастью, не оставив за собой кровавого следа.

Теперь мы, тяжело дыша, сидим в моей машине, в дальнем углу темного переулка в недрах исторического района Бейкер, который еще не благоустроили, и я смотрю на свой мобильный телефон, гадая, что, черт возьми, делать.

Давайте перемотаем назад.

Я Индия Сэвидж, известная всем как Инди. Дочь Тома Сэвиджа, которую знает практически каждый полицейский, даже новобранцы. Потому что в детстве я много времени проводила в участке, дожидаясь папу или болтая с папиными друзьями.

О, и мы с папой все еще ходим вместе на свиное жаркое Ордена полицейского братства (или О.П.Б.).

А еще у меня очень примечательная внешность. Я не хвастаюсь или что-то в этом роде, просто у полицейских переизбыток тестостерона, а я девушка.

Большинство папиных коллег стали обращать на меня внимание, когда мне исполнилось шестнадцать. К сожалению, если бы кто-то из них прикоснулся ко мне (даже по достижении совершеннолетия), другие бы его пристрелили.

Такова жизнь дочери полицейского. Ты принимаешь взлеты вместе с падениями.

Однажды ночью, в моем не отличающемся примерным поведением прошлом, я попалась папиным друзьям, Джимми Маркеру и Дэнни Роузу. Мы с Элли, будучи несовершеннолетними, напились, и нас отвезли в участок.

Отец не рассердился на эту подростковую выходку. Он один воспитывал ребенка, его жена умерла. Он надеялся, что у него родится мальчик, но мама умерла, когда мне было пять лет. Видя, что со мной полно хлопот, они так и не смогли завести второго ребенка, а папа так и не смог забыть маму, чтобы найти другую жену.

Папа всегда говорил, что Кэтрин Сэвидж была из тех женщин, которых невозможно забыть.

Он также говорил, что я очень на нее похожа, и доказательством тому служат фотографии (за исключением, конечно, голубых глаз, которые достались мне от отца).

И все говорят, что я веду себя в точности, как она.

В общем, папа считал, что пьяная я выглядела довольно мило, и, будь я мальчиком и, угодив в руки его дружкам, это стало бы для меня обрядом посвящения. Его лучший друг и давний партнер, Малкольм Найтингейл, согласился с этим.

Жена Малкольма, Китти Сью Найтингейл, лучшая подруга моей мамы и женщина, которая поклялась ей на смертном одре, что поможет папе правильно меня воспитать, не сочла мое недолгое заключение забавным.

Китти Сью не находила ни одну из моих подростковых выходок забавной, ни в каком виде. Китти Сью беспокоилась о моей бессмертной душе.

У Китти Сью было полно забот. Она не только должна была выполнить обещание, данное моей маме на смертном одре, но и заботиться о своих троих детях. Двое из которых были Ли и Элли, и этим уже достаточно сказано.

Китти Сью подговорила священников, школьных учителей и консультантов, тренеров по софтболу, бейсболу и футболу младшей лиги, местных любопытных жителей, всех, кого могла, чтобы создать свою сеть наблюдения за детьми Найтингейл/Сэвидж. Даже при всех этих усилиях это не дало должных результатов.

Эллисон Найтингейл с самого рождения была моей лучшей подругой. Элли — младшая дочь Китти Сью и Малкольма, и она намного безумнее меня, главным образом потому, что ничего не боится.

Ли — совсем другая история, Ли — Плохой Мальчик с большой буквы.

После того, как Джимми и Дэнни поймали нас на обочине дороги, пока мы выворачивали наружу наши пропитанные алкоголем кишки, мы с Элли поумнели. До достижения совершеннолетия, если мы с Элли тусовались на вечеринках, то звонили Ли, и он приезжал за нами.

Неважно, чем занимался Ли, неважно, где, он появлялся в своем винтажном «Мустанге», открывал нам пассажирскую дверцу и ухмылялся, пока мы, пошатываясь, выходили из чьего-нибудь дома и садились в его машину. Ли точно знал, какие звуки издает человек перед тем, как его вырвет, поэтому вовремя останавливался и вытаскивал тело из салона, чтобы оно могло сделать свои дела на обочине дороги, а не в его машине. Ли приобрел большой опыт в том, чтобы придерживать волосы девушки, когда ее тошнило.

В дни нашего несовершеннолетнего веселья мы пару раз пытались вызвать другого брата Элли, Хэнка, но он вечно читал нам нотации. Хэнк — старший из трех детей Найтингейл и поэтому чувствовал необходимость вести себя ответственно. Пусть он и читал нотации, но никогда на нас не стучал, стукачество — это за гранью.

Неудивительно, что Хэнк стал полицейским.

Никто не знает, кем стал Ли.

Хэнри «Хэнк» Найтингейл был капитаном футбольной команды, королем выпускного вечера и победителем в номинациях Лучший спортсмен, Самый популярный парень, Лучший кавалер и Лучшая улыбка. Ростом шесть футов один дюйм, с ягодицами, которыми можно колоть грецкие орехи, у него есть все необходимое, чтобы аппетитно смотреться в джинсах, как спереди, так и сзади, он обладатель убийственной улыбки, густой темно-каштановой, довольно-таки волнистой, шевелюры и глаз цвета виски. В старших классах Хэнк был добродушным, галантным и встречался с одной и той же девушкой. Мало что изменилось (за исключением того, что девушки больше нет).

Лиам «Ли» Найтингейл мог завести любую машину, которая была на ходу, имел и «Мустанг», и мотоцикл, начал курить с тринадцати лет, ходили слухи, что девушка могла забеременеть, лишь от взгляда на него, и он также был победителем в номинации Лучшая улыбка. Из-за его роста в шесть футов два дюйма создавалось впечатление, что выцветшие джинсы были созданы специально для него. У Ли тоже были густые темно-каштановые, чуть волнистые волосы и глаза шоколадного цвета с густыми, длинными ресницами. Ли тоже был добродушен, но совершенно по-другому. Без каких-либо усилий (стоило ему поманить пальцем, бросить взгляд или сверкнуть Улыбкой, и любая несговорчивая девушка была у его ног) Ли клеил всех девчонок, кто дышал, у кого были длинные волосы, большие сиськи и классная задница.

Точнее всех, кроме меня, как бы я ни старалась, а надо сказать, я очень старалась.

У меня тоже большие сиськи, чертовски классная задница, длинные рыжие волосы (достаточной волнистые), и я, судя по всему, не была ходячим мертвецом.

Я вешалась на Ли с тех пор, как себя помню.

Мне следовало выбрать Хэнка. Если бы я выбрала Хэнка, то сейчас была бы замужем, с детьми, вероятно, очень счастлива и, определенно, регулярно занималась сексом.

Но я до ужаса обожала Ли.

Я рок-н-ролльная цыпочка, что тут скажешь.

Когда нам с Элли было по восемь, мы решили, что я выйду замуж за Ли, и тогда мы станем «настоящими» сестрами. Она будет моей подружкой невесты, мы собирались жить через дорогу друг от друга в домах с белыми заборчиками из штакетника, и мы с Ли назовем нашу первую дочь в ее честь.

Мы даже скрепили этот договор кровью, проткнув большие пальцы английскими булавками и соединив их вместе. Следующие двенадцать лет мы провели в попытках воплотить эту фантазию в реальность всеми способами, которые могли придумать наши несколько изощренные и, определенно, сумасбродные умы.

Мне не повезло (учитывая, что моральный кодекс Ли был несколько избирательным), я попала в Книгу этических правил Лиама Найтингейла Правилом номер два (Правило номер один — «Нельзя клеить девушку родного брата») — «Нельзя клеить лучшую подругу младшей сестры».

Я была для них как член семьи, что по умолчанию делало меня практически его младшей сестрой, и во время моей последней попытки броситься ему на шею (когда мне было двадцать, а ему двадцать три) он сказал мне именно это. Было чертовски неловко, опять же, как и все мои предыдущие попытки, но это никогда меня не останавливало.

И все же, по какой-то причине, в последний раз было очень больно. Ли не повел себя жестоко или что-то в этом роде, он просто… поставил точку.

Именно в тот момент завершилась Великая гонка за Лиамом, по крайней мере, для меня. Элли все еще лелеет (очень) большие надежды. Не говоря уже о Китти Сью, которая, как мне кажется, всегда хотела, чтобы я влюбилась в одного из ее сыновей, и было совершенно ясно, что она делала ставку на Ли. Наверное, потому что полагала, мы заслуживаем друг друга.

Я смирилась с тем, что буду видеть Ли на Рождество, День Благодарения, Четвертое июля, каждое празднование дня рождения, большинство семейных вечеринок и барбекю, у Хэнка, когда мы смотрим игру и так далее (к сожалению, это означало, что я буду видеть Ли часто). Обычно, вокруг всегда было полно людей, которые меня от него отвлекали.

В те странные «совпадения», когда он ужинал в доме своих родителей (сейчас это менее странно и больше похоже на очевидные и отчаянные попытки Китти Сью выступить в роли свахи), и меня также приглашали, я извинялась (в основном лгала) и уходила так быстро, как только были способны унести меня ноги. Обычно это бесило Элли и Китти Сью, но не они вешались на парня больше десяти лет, неоднократно получая отпор, а теперь должны прожить остаток жизни, встречаясь с этим парнем за ужинами и по праздникам. Позвольте сказать, это унизительно.

Не говоря уже о том, что Ли за последние пять лет превратился из Плохого Парня в Крутого. В конце концов, став Исключительно Крутым Парнем. Никто не связывался с Ли. Возможно, я была немного дикой, но знала достаточно об ожогах от игры с огнем, а Ли Найтингейл за десять лет превратился из костра в бушующее адское пламя.

Не поймите меня неправильно, Лиам Найтингейл все еще убийственно красив, лишь маленький шрам в виде полумесяца под левым глазом слегка портит его совершенство. Его тело все также убийственно великолепно, он отлично смотрится в джинсах, спортивных костюмах, да в чем угодно. Кроме того, он все еще является счастливым обладателем убийственной улыбки, в тех редких случаях, когда ею пользуется. И, наконец, ему по-прежнему нравятся женщины с пышными формами и длинными волосами (а я все еще оставалась такой женщиной).

Но в нем чувствуется опасность.

Не знаю, как это объяснить, она просто есть, поверьте.

По прошествии всех этих лет, я все также хожу на рок-концерты. Все также слишком громко слушаю музыку. Мои рыжие волосы все такими же длинными, дикими волнами струятся V-образным каскадом по спине. У меня все еще есть приличные формы. Скажем так, мое тело — это мой дар и мое проклятие. Такое тело, как у меня, нетрудно поддерживать, просто кормите его кучей вредностей, чтобы сохранить изгибы, но держите в форме, потому что вам приходится таскать его повсюду.

Однако теперь на моих вечеринках куча домашних лакомств и мисок с орехами кешью, и никто больше не отрубается в моей постели и не блюет на заднем дворе.

Сейчас я владею букинистическим магазином, расположенным на Бродвее (не на Бродвее в Нью-Йорке, а на другом Бродвее, в Денвере, штат Колорадо, США).

Моя бабушка оставила мне магазин после смерти. Казалось бы, владелица книжного магазина — довольно солидная профессия. Можно подумать, что я ношу очки в черепаховой оправе и собираю волосы в пучок. Это неправда, как бы ни приходилось напрягать воображение.

Видите ли, моя бабушка была сущим дьяволом, она взрастила этого дьявола в моей маме, Кэтрин, и они с папой тщательно следили за воспитанием дьяволенка в третьем поколении, то есть, меня.

Мой книжный магазин находится на юго-восточном углу Бродвея и Байо. Не самый лучший район, но и не самый худший. Во времена моей бабушки район пребывал в упадке, но сейчас дела пошли в гору.

Мне досталась в наследство половина двухэтажного дома в одном квартале от Байо в историческом районе Бейкер. Я живу в восточной части дуплекса, пара геев живет в западной части, другая пара геев живет в восточной, и еще одна пара — позади меня. Вот почему Бейкер безопасен, он населен в основном гомосексуальными парами, чудаками, хиппи и мексиканцами. Когда я, — одинокая белая женщина, которая выглядит (и является) поклонницей рок-н-ролла высшей пробы, — переехала туда, по округе разнеслась молва, сообщавшая: «наши на райончике».

Мой книжный магазин называется «Фортнум». Без каких-либо на то причин, кроме той, что, съездив за год до открытия в Лондон и посетив там «Фортнум и Мейсон», бабушке показалось, что название звучит интеллектуально.

В «Фортнуме» нет ничего интеллектуального.

Раньше (во времена моей бабушки) там тусовались хиппи, и, в каком-то смысле, так и осталось. Парни на Харлеях тоже часто захаживали туда, не спрашивайте, почему. Теперь здесь полно преппи, яппи[2] и чудаков, пытающихся выглядеть модными, а еще готов, потому что они в тренде.

В магазине куча разномастных полок, набитых подержанными книгами всевозможных жанров, и столы, заваленные виниловыми пластинками. Это лабиринт организованной дезорганизации, время от времени перемежающийся глубокими, мягкими креслами. Большинство посетителей приходят, выбирают книгу, читают в кресле и уходят, не купив книгу, возможно, возвращаются на следующий день, чтобы снова взять ее и продолжить чтение.

Вместе с магазином я также унаследовала двух бабушкиных сотрудников, которые, скажем дипломатично, так же эксцентричны, как и она.

Джейн — мой эксперт по любовным романам (наш самый лучший продавец) — ростом шесть футов и весит около пятидесяти пяти килограммов, болезненно худая, до невозможности застенчивая. Она утыкается носом в роман почти каждую свободную минуту, когда не покупает их у людей, продающих нам книги, или не продает их людям, сопровождая их невнятными рекомендациями. Она рассказала мне, что сама написала более сорока романов, но у нее так и не хватило смелости попытаться их опубликовать. У нее даже не хватило смелости позволить мне прочесть их, хотя я все время об этом спрашивала.

Есть еще Дюк. Дюк — парень на «Харлее», облаченный в кожу и джинсы, с длинной седой бородой и копной длинных серо-стальных волос, повязанных на лбу банданой. Его речь грубая, он суров по жизни и тверд, как сталь, но может быть мягким, как зефир, если ты ему нравишься (к счастью, я ему нравлюсь). Прежде чем переехать в горы, он преподавал в Стэнфорде в должности профессора английской литературы. Он женат на Долорес, которая работает неполный рабочий день в «Маленьком медведе» в Эвергрине, где у них с Дюком есть крошечный домик.

Бабушка любила «Фортнум», смотрела на него как на свой личный общественный центр. Ей не особенно удавалось быть деловой женщиной, но она была счастлива довольствоваться ролью хозяйки для своей эклектичной группы приятелей. Дедушка неплохо зарабатывал, а после смерти оставил ей приличную пенсию, так что ей не о чем было беспокоиться.

В «Фортнуме» пахнет плесенью и стариной, и, как и бабушка, я люблю каждый его дюйм.

Когда я не проводила время в полицейском участке, с Найтингейлами или Элли, я зависала в «Фортнуме» с бабулей и Дюком, а потом и с Джейн. Это было одно из тех мест, где я всегда чувствовала себя, как дома, и, поверьте, это связано с тем, что я росла без мамы.

Но факт, что я его унаследовала, однозначно, черт возьми, не заставит меня отказаться от ковбойских сапог, джинсов и кожаных ремней с огромными серебряными пряжками (таким был мой фирменный стиль одежды, мой фирменный стиль в нижнем белье — строго сексуальные девчачьи кружева и шелк, бабушка говорила, что выглядеть как поклонница ковбоев — это одно, но у каждой девушки должен быть секрет, и сексуальное нижнее белье — лучший секрет, который может быть у девушки).

Теперь я веду дела в передней части магазина. Там есть куча удобных диванов, кресел и несколько столов. Я вложила деньги в эспрессо-машину и переманила к себе из соседней сетевой кофейни своего любимого бариста, Эмброуза «Рози» Колтрейна.

Рози — бог кофе. Рози мог бы приготовить обезжиренный ванильный латте, который доведет вас до оргазма, стоит лишь вдохнуть его аромат. Рози немного заноза в заднице, своего рода кофейный полуотшельник (он приходит, варит кофе, уходит домой), но его талант неоспорим.

Моя идея с кофе стала хитом. С горячими потоками эспрессо начали раскупаться и книги, и теперь у меня в гостиной новая мебель и быстро растущая коллекция крутых ремней и ковбойских сапог.

Я вижу, как все это мелькает у меня перед глазами.

Я быстро поняла, что многое мелькает перед глазами, когда в тебя стреляют.

Пока я пялилась на свой мобильный, стараясь не заработать сердечный приступ, я пыталась сообразить, кому позвонить.

Я могла бы и, вероятно, должна была позвонить папе, Малкольму или Хэнку.

Учитывая данный выбор офицеров полиции и сложившуюся ситуацию, Хэнк был бы моим лучшим вариантом. Он взбесится, услышав, что в меня стреляли, и, вероятно, тут же арестует Рози, но ему бы меньше всех захотелось убить Рози за то, что тот подверг меня опасности.

Хэнк умел себя контролировать. Вот почему Хэнк был таким хорошим спортсменом, прилежным студентом и выдающимся полицейским.

Папа был папой, а Малкольм считал себя моим вторым отцом, поэтому они бы потеряли самообладание и устроили бы сцену, от которой Рози психанул бы.

Рози был артистом в приготовлении кофе.

Как артист, Рози обладал чувствительной натурой. Он легко выходит из себя. Ему можно заказать только два кофе за раз, иначе с ним случится небольшой нервный срыв. Та сеть кофеен не подходила ему, «Фортнум» стал его нирваной. Он мог создавать свои напитки, и когда становилось многолюдно, и клиенты напирали, кто-то другой, Джейн, Дюк или я, брали на себя бремя и просто позволяли Рози творить.

Но сейчас Рози сказал: никаких полицейских.

И я понимаю, почему.

Так что, хотя мне очень, очень хотелось позвонить Хэнку, я этого не сделала.

Я могла бы позвонить Ли, он не полицейский. У меня были его номера в мобильном, Элли забила их туда.

Ли был бы хорошим вариантом. После окончания школы Ли отслужил в армии. Ли влился в ряды сил специального назначения. Во время службы в вооруженных силах Ли занимался каким-то серьезным дерьмом, из-за которого взгляд милого доброго мальчика исчез из его темно-карих глаз и появилось нечто другое, более холодное, серьезное и гораздо более страшное. Ли подал в отставку, получил лицензию частного детектива и открыл офис в ЛоДо (центральном районе Денвера). Судя по всему, Ли должен работать частным детективом, но никто не знает, чем, на самом деле, занимается Ли, я даже не уверена, что кто-то вообще видел его офис.

Я могла бы позвонить Ли и сказать ему, что кто-то в меня стрелял. Он довольно быстро все уладил бы. Вообще-то, мы с Ли особо не общались все эти десять лет, но, откликнувшись на мой призыв, он бы проявил, своего рода, ответственность в отношении члена семьи, учитывая, что он думал обо мне как о своей младшей сестре (ха!).

Хотя, Ли мог бы выследить этих людей (кем бы они ни были) и пристрелить. Сначала подвергнуть пыткам, а потом пристрелить. Ли обладал навыками, о которых я мало, что знала (но не раз слышала, как Малкольм и папа шептались об этом).

Все обернулось бы не так, как когда мне было шестнадцать и Брайан Арчер рассказывал всем, что добрался со мной до третьей базы (когда он едва приблизился ко второй), и Ли нашел Брайана и сломал ему нос.

Сейчас дело бы приняло серьезный оборот.

Вероятно, Ли — не столь хорошая идея.

У меня оставалась только Элли.

Эллисон Найтингейл всегда готова к приключениям.

Элисон Найтингейл умеет держать рот на замке.

И Элли не полицейский.

Двадцать минут спустя я обнаружила, что стою в гостиной квартиры Ли.

Я бывала там раньше, всего несколько раз, но мои визиты были краткими. В основном, что-то занести или забирать, и всегда в присутствии Китти Сью или Элли.

А также Ли.

Теперь Ли отсутствовал.

— Это не очень хорошая идея, — заявила я Элли.

Мы с Элли были одного роста — пять футов девять дюймов. Элли весила на двадцать фунтов легче, носила джинсы и лифчик на размер меньше, потому что задница и сиськи у нее были гораздо меньше моих. У нее были карие глаза цвета виски, как у Хэнка, и, как у всех Найтингейлов, густые темно-каштановые волосы, которые она, как и я, отрастила безумно длинными, как у всех рок-н-рольщиков.

Сейчас на ней была джинсовая мини-юбка с рваным обрезанным подолом, ярко-желтая майка, с выложенной на груди блестками надписью «Сладенькая», и босоножки.

Нам обеим было по тридцать, Элли была на две недели моложе меня. Но даже будь нам по восемьдесят, мы бы носили джинсовые мини-юбки и футболки с названием какой-нибудь группы, я предвидела это для нашего будущего, и хотя считала, что это круто, это также немного меня пугало.

— Ли уехал из города, — возразила Элли. — Он не вернется еще целую вечность. Определенно, не сегодня вечером. И, к тому же, никто не безумен настолько, чтобы вламываться в квартиру Ли.

Глядя на Рози, я размышляла над словами Элли.

Рози захватил момент «талантливый артист в кризисе». Взгляд у него был диким, и, казалось, он вот-вот убежит.

В данный момент я не испытывала к Рози особой симпатии. Из-за него меня чуть не подстрелили, но все произошло не совсем по его вине, стрелял не он, да и плохих парней выбесил не он.

Острый язычок — моя извечная проблема.

Как бы то ни было, он — мой друг, и я должна заботиться о нем. Так друзья и поступают. Они не пьют, чтобы отвезти тебя домой, когда ты пьян. Им нравятся твои парни, а когда они тебя бросают, помогают тебе смешать их с грязью. А когда в тебя стреляют, находят тебе безопасное место.

И Элли была права, только тот, кто жаждет смерти, мог вломиться в квартиру Ли. Даже у меня участилось сердцебиение, когда я осмелилась войти в логово Ли, обеспокоенная, что он психанет, обнаружив нас там.

Мало того, само здание было безопасным, и Ли жил на четырнадцатом этаже (кстати, с беспрепятственным видом на горный хребет Скалистых гор).

Элли переводила взгляд с Рози на меня.

— В чем дело?

— Не говори ей! — завопил Рози.

— Да не собираюсь я ей говорить! — заорала я в ответ, начиная терять терпение с Рози. Я извинила себя за срыв. Полагаю, такое случается, когда в тебя стреляют. В меня никогда не стреляли, но я всегда быстро усваивала уроки.

Элли приподняла брови, глядя на меня, и я одарила ее взглядом: «позже».

— Мне нужен кофеин, — заскулил Рози и подошел к дивану Ли из мягкой, дорогой кожи, который стоял перед огромным ЖК-телевизором. Рози рухнул на него и начал тереть пальцами виски, пытаясь обрести свою дзен-нирвану без кофейника из нержавеющей стали в руке, наполненного пенящимся молоком.

— Тебе не нужен кофеин, тебе нужен валиум, — возразила я.

— У меня есть валиум, — вставила Элли.

Элли обычно могла найти все виды фармацевтических препаратов либо в личной аптечке, либо через свои связи.

— Я не хочу валиум. Я хочу как можно скорее забрать сумку у Дюка и свалить в Сан-Сальвадор, — немного драматизируя, сказал Рози и схватил пульт.

— Он творец с темпераментом артиста, — объяснила я Элли, провожая ее до двери.

— Он варит кофе, — парировала Элли.

Я проигнорировал это. Элли не понимала красоты кофе. Она предпочитала текилу.

— Уверена, что Ли не вернется?

Я не хотела, чтобы меня застукали в квартире Ли, когда хозяин понятия не имел, что я здесь. Я слишком успешно старалась избегать его целых десять лет, чтобы оказаться в его квартире посреди ночи, укрывая возможного преступника, за которым охотились плохие люди. Существовала большая вероятность, что Ли этого не одобрит.

— Он в Вашингтоне, — ответила Элли. — Думаю, тебе следует занять его кровать. — Сказав это, ее глаза стали большими и счастливыми, а я вздохнула и прислонилась плечом к стене.

— Может, тебе стоит ему позвонить, — предложила я.

— Он не любит, что его беспокоят, когда он уезжает из города по делам. Только в экстренных случаях.

— Сложившуюся ситуацию можно рассматривать как экстренную, — пояснила я без необходимости, так как всего двадцать минут назад позвонила ей, и запыхавшимся голосом рассказала, что в нас с Рози стреляли и нам нужно спрятаться в безопасном месте. Подобное случается не каждый день, на самом деле, никогда, по крайней мере, со мной.

Элли посмотрела через кухню открытой планировки на Рози, тот включил телевизор и смотрел кулинарный канал.

— О какой сумке он говорит? — прошептала Элли.

— Объясню позже. Просто на всякий случай позвони Ли и предупреди его, что мы здесь.

Элли снова перевела взгляд на меня.

— Было время, когда ты все бы отдала, чтобы «на всякий случай» остался никому неизвестен.

— Я тебе уже говорила, те времена давно прошли.

Элли пристально изучала меня. Она слышала эту фразу в течение десяти лет и все еще не верила в это, глупая, упрямая дурочка.

— Ладно. Я ему позвоню. И все же, на мой взгляд, реши он вернуться домой, то предпочел бы застать в своей постели тебя, а не Рози.

— Я буду спать в комнате для гостей.

— Подруга, — усмехнулась Элли, — у Ли нет комнаты для гостей. Вторая спальня на замке, и никто туда не попадет. Мы с Хэнком называем ее Командным центром, но никто не знает, что там.

Я повернулась, чтобы посмотреть на три закрытые двери, которые выходили в холл, и когда обернулась, Элли уже открывала входную дверь.

— Пока. — И она исчезла.

Я бросилась к двери, наблюдая, как она плавной походкой движется по коридору.

— Позвони ему! — крикнула я.

Она показала мне «пис» и вошла в лифт.

— Она не позвонит, — сказала я пустому коридору.

Элли оказалась права.

Я немного пошпионила (вы бы тоже так поступили). Две двери в холле открывались, одна в ванную, другая в спальню Ли. Третья была крепко заперта. Я даже прошла по балкону, чтобы проверить, смогу ли заглянуть внутрь, но на французских дверях во вторую спальню висели плотно зашторенные занавеси.

После просмотра кулинарного канала, что показалось мне целой жизнью, я отыскала для Рози подушку и одеяло и со слипающимися глазами, и все еще немного напуганная (не только вечерними событиями, но и нашим местоположением), заползла на огромную кровать Ли.

Я подумывала лечь спать на пол, но слишком устала, и в любом случае, Ли был очень занят и не возвращался в Денвер, если бы не чей-то день рождения, праздник или выходные, когда «Бронкос» играли дома. Я так часто слышала, как Китти Сью сетовала на это, что если бы каждый раз, когда она это говорила, мне платили бы десять центов, я бы разбогатела.

Я сняла джинсы, обувь, носки и лифчик и нашла майку Ли, к счастью, в первом же открытом ящике. Я не хотела рыться в ящиках Ли, ему это могло не понравиться.

Мне пришлось одолжить майку Ли, потому что на мне была футболка с расшитой стразами надписью «Guns‘n’Roses», и они цеплялись за простыни, не говоря уже о том, что она была одной из моих любимых, и я не хотела ее испортить во время сна.

Я спала крепко и постоянно вертелась. Так сильно, что большинство моих парней, в конце концов, выбрали диван (обычно прямо перед тем, как выбрать дверь). Я старалась спать в одежде, которая не доставляла бы мне неприятностей во время моих ночных выкрутасов, а значит, обычно я спала в одних трусиках. Однако мысль о том, чтобы спать в постели Ли почти голой, не доставляла удовольствия.

Я старалась вообще не думать о ней, как о кровати Ли. Просто кровать. Ну и что, если она принадлежала Лиаму Найтингейлу. Ну и что, если в ней пахло им: кожей, табаком и специями. Что такого?

Запах и кровать заставили меня немного почувствовать то, что я испытала, прикоснувшись к груди Джо Перри, и у меня возникло неприятное желание чуть пошалить, но, к счастью, я заснула, прежде чем смогла что-либо предпринять.

Следующее, что я помню, что-то обвилось вокруг моей лодыжки и потащило вниз по кровати, совсем как героиню из фильма ужасов.

Когда я врезалась коленями в изножье, то резко перевернулась на спину и тихонько взвизгнула. В темноте я увидела огромную тень, нависающую надо мной, и открыла рот, чтобы закричать, понимая, что те, кто в нас стреляли, нашли нас, и всему пришел конец.

Моя жизнь закончилась, и я так и не увижу, как Pearl Jam играет в живую.

Прежде чем я успела закричать, мою лодыжку отпустили, две руки схватили меня за бедра и выдернули из кровати так, что спина до боли выгнулась. Моя голова запрокинулась назад, и я проглотила свой удивленный крик.

Меня поставили на ноги, схватили за оба запястья и заломили их за спину, заставив взвыть от боли, и я оказалась прижатой к твердому телу.

— Говори, — потребовал глубокий голос, и я почувствовала запах табака, кожи и специй.

Ли.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Либо мне очень не повезло, либо Элли меня подставила.

Или меня подставили Элли и Рози. Элли чересчур увлеклась этим дерьмом с невесткой, и, возможно, ей так не терпелось, что она наняла кого-то, чтобы те в меня выстрелили.

— Две секунды, — предупредил Ли.

— Ли, это я. Инди.

Хватка на моих запястьях ослабла, но меня не отпустили.

— Какого хрена?

Я сделала глубокий вдох, отчего мои сиськи еще сильнее прижались к его груди.

Сейчас мы находились ближе, что я когда-либо. Даже в те дни, когда я бросалась ему на шею, я не была с ним так близко.

— Я немного в затруднительном положении, — объяснила я (поспешно), — и мне нужно было переночевать в безопасном месте. Элли меня впустила.

Ли потребовалось мгновение, чтобы осознать услышанное.

— Кто тот парень на диване?

— Рози, мой бариста.

— Твой кто?

— Он варит кофе в моем книжном магазине.

— Черт.

Он отпустил меня, развернулся и вышел из комнаты.

Что-то в том, как он это сделал, заставило меня последовать за ним.

Когда я добралась до гостиной, Ли включил свет, Рози лежал лицом вниз на полу. Его руки и ноги были перемотаны за спиной клейкой лентой, а рот заклеен скотчем.

— Ли! Господи! Что ты с ним сделал? — завопила я, устремляясь вперед и опускаясь на колени рядом с Рози. Глаза Рози бешено вращались, пока он боролся с путами.

Я не могла поверить, что ничего не слышала.

Боже, Ли был хорош.

Ли уже достал карманный нож и разрезал ленту.

— Возвращаюсь домой, он на моем диване, а ты в моей постели. Что, по-твоему, мне делать? — ответил Ли, срывая скотч со рта Рози.

— Ай! — крикнул Рози.

Я села, подогнув ноги под себя, и уставилась на Ли.

Именно это я и думала, он сделает.

— Элли тебе не звонила.

— Нет, Элли мне не звонила.

— Я ее убью.

— Мать вашу, вот ведь хрень, — сказал Рози.

Освобождая Рози, Ли присел на корточки, а теперь поднялся и стоял, скрестив руки на груди.

— Ты в порядке? — спросила я Рози, и он одарил меня взглядом «ты что, спятила, этот псих только что обмотал меня скотчем».

Вы могли бы подумать, что невозможно прочитать все это по одному взгляду, но, поверьте, вам бы это удалось.

— Что происходит? — спросил Ли, оглядывая нас.

Именно тогда я осознала, что стою в персиковых, кружевных трусиках с низкой посадкой, демонстрирующих большую часть ягодиц и в майке Ли. Не совсем тот наряд, в котором я хотела бы вести этот разговор.

Не совсем тот наряд, в котором я хотела бы стоять перед Ли.

— Пойду оденусь, — сказала я, вставая.

Ли покачал головой.

— Сначала ты расскажешь.

— Мне нужно одеться!

— Что тебе нужно, так это сказать мне, какого хрена, происходит, — возразил Ли, и, скажем так, его тон не допускал возражений, а лицо абсолютно не светилось от счастья.

И все же, я пристально посмотрела на него, просто для пущей убедительности.

— Вашу мать, вот, черт, — сказал Рози, срывая остатки скотча с запястий.

Я сделала еще один глубокий вдох и перевела пристальный взгляд Ли. Пришло время ускорить ситуацию, чтобы я могла добраться до своих Levi’s. Вообще-то, без джинсов я чувствовала себя голой, но в данный момент я буквально была практически голой.

— Ладно, у нас проблема. Нам с Рози нужно где-нибудь переночевать, а завтра мы уйдем.

— Что за проблема? — спросил Ли.

— Не говори! — в панике закричал Рози.

— Рассказывайте или выметайтесь отсюда, — отрезал Ли.

Я посмотрела на Ли, затем на Рози.

Я знала Рози пять лет, он приходил на вечеринки ко мне домой. Мы вместе отрывались на концертах. Он был классным парнем, немного взбалмошным и скрытным, и не таким мягким, как можно было бы ожидать, учитывая, что он был отъявленным укурком.

Я понятия не имела, что у него бизнес на стороне. Я знала, что он готовил отличный кофе, что считал Джима Моррисона богом на земле, и что курил травку.

Я оглянулась на Ли.

— Ты должен пообещать, что будешь молчать.

— Нет! — завопил Рози, поднимаясь на ноги.

— Я ничего не должен, — ответил Ли.

Я еще раз взглянула на них обоих.

С Ли будет трудно, он имел право знать, зачем мы влезли в его владения без разрешения.

С Рози тоже придется нелегко, но с Рози всегда так.

Все, о чем я могла думать, как сильно мне нужны джинсы.

— Ты можешь ему доверять, — сказала я Рози.

Рози пристально смотрел на Ли. В этот момент Рози определенно находился далеко не в лучшем настроении. Сегодня вечером в Рози стреляли, а потом связали, как рождественского гуся, а я все проспала.

Однако Рози было о чем беспокоиться. Рози пора начать принимать правильные решения в том, кому доверять.

Рози принял решение, которое, как я надеялась, приблизит меня к моим Levi’s.

— Он должен пообещать, что никому ничего не скажет. Завтра все это закончится, — объявил Рози.

Ли не разжал скрещенных рук. Ли все еще не светился от счастья. Это было видно невооруженным глазом, все в нем кричало об этом.

— Могу я поговорить с тобой минутку? — спросила я, поманив Ли к себе, и он последовал за мной в холл.

Сначала о главном. Поскольку ситуация все еще выглядела нестабильной, и тратить время на то, чтобы одеться, оставив Ли и Рози наедине, мне казалось не разумным вариантом, я попробовала другую тактику в надежде прикрыть свои ягодицы.

— У тебя есть халат, который я могла бы позаимствовать?

— Нет.

— «Нет» — у тебя нет халата, или «нет» — я не могу его позаимствовать?

Ли уставился на меня, а затем сказал:

— Инди, начинай говорить.

По всей видимости, его терпению приходил конец. Пришлось оставить ягодицы обнаженными. Я сказала себе, что это Ли, он видел меня в бикини на заднем дворе своего дома (и моего дома, и на семейном отдыхе в Мексике, и в Сан-Диего). Сейчас на мне одежды гораздо больше, чем, будь я в бикини.

Я переживу.

— Ладно, дело в том, что у Рози есть небольшой побочный бизнес. Некто заплатил ему кое-чем, и это кое-что, в некотором роде, ценно, то есть, очень ценно. Кроме того, это кое-что, как бы украдено у кого-то другого, и этот кто-то хочет это кое-что вернуть. Рози отдал это кое-что Дюку на хранение, и у Рози его нет. Дюк уехал на несколько дней, вернется завтра утром. Так что, пока он не сможет забрать это кое-что у Дюка, мы должны залечь на дно.

— Почему в этой ситуации звучит «мы»?

— Ну, я, вроде как, была с Рози, когда за этим кое-чем пришли.

— И?

— И, как я уже сказала, у него его не было.

— И?

— И я перекинулась с визитерами парой слов, в… э-э…… защиту Рози.

Легкое промедление в сочетании с прищуром глаз, говорившим, что Ли в бешенстве, а затем:

— И?

— И тогда они начали в нас стрелять, мы унесли оттуда ноги и позвонили Элли.

Ни единого слова, лишь на щеке Ли дернулся мускул.

Я не восприняла это как хороший знак.

Наверное, он не так уж обрадовался, что я втянула его сестру в эту заварушку.

Вероятно, он в равной степени не обрадовался и тому, что я втянула в эту заварушку и его.

— За чем они приходили? — спросил Ли.

— Я не могу сказать.

— Не скажешь, я выкину его вон.

Я покачала головой.

— Он довольно непреклонен в том, чтобы никто не знал.

— Я лично выведу его из здания.

Я оглянулась на гостиную. Рози выглядывал из-за угла, подслушивая.

Я испустила еще один тяжелый вздох.

— Вероятно, нам стоит уйти и снять номер в отеле.

Рози выглядел довольным этим предложением.

Нам оставалось подождать всего несколько часов. Денвер — большой город. Чтобы найти нас, потребуется больше, чем несколько часов.

— Я не говорил, что отпущу тебя, я сказал, что выставлю его.

Это заявление заставило меня вздрогнуть, и я повернулась к Ли.

— Что?

Ответа не последовало.

— Что ты имеешь в виду? — не унималась я.

По-прежнему никакого ответа.

— Что ты со мной сделаешь? — продолжала настаивать я.

— Расскажешь, в чем дело, ничего.

— А если не расскажу?

— Пока не решил.

— Ли!

Терпение Ли иссякло, он схватил меня за руку, ткнул в Рози пальцем и прошипел:

— Пошевелишься, пожалеешь. — Судя по тону, Рози превратится в статую, пока Ли не вернется.

Затем Ли затащил меня в спальню, щелкнул выключателем и закрыл за нами дверь.

— Ай! Ты делаешь мне больно! — Я высвободила руку.

— Мне следовало бы перекинуть тебя через колено, — огрызнулся он.

Я на мгновение приоткрыла рот, а затем мои глаза сузились.

— Что ты только что сказал?

— У него сумка с бриллиантами, и я не могу поверить, что ты угодила в этот кошмар.

Я ахнула.

— Как ты узнал?

Он не ответил.

— Как ты узнал? — повторила я намного громче.

— Ложись в постель. А я потолкую с твоим друганом. Завтра я позабочусь об бриллиантах.

— Ты не можешь указывать мне, что делать. — Теперь мой голос звучал намного громче.

Нет, кем он себя возомнил?

Он шагнул вперед и встал со мной нос к носу.

— Ты игнорировала меня годами, а теперь вываливаешь на меня кучу дерьма. Это не просто не очень хорошая ситуация, Инди. Это полный пи*дец. Тебе лучше делать в точности то, что я тебе говорю: держать рот на замке и молиться, чтобы человек, который хочет вернуть бриллианты, был достаточно терпелив, чтобы ждать всю ночь.

— Я не игнорировала тебя годами! — Теперь я кричала (и лгала).

Ли решил, что соприкосновения нос к носу недостаточно, и шагнул вперед до упора, чтобы я могла почувствовать тепло его тела.

Которое, кстати, было гигантским.

— Чушь собачья.

Ладно, я пыталась его игнорировать многие годы, но, на самом деле, мне это не удавалось. Разве он не помнил все эти Рождественские праздники и Дни Благодарения?

— Я покупала тебе рождественские подарки!

— Это не считается.

Я издала сдавленный звук.

— Ты говоришь, что тебе не понравилось коллекционное издание альбомов Билли Холидей?

— Я говорю, что это не считается.

— Мне казалось, тебе нравится блюз!

Он придвинулся ближе, опаляя меня хищным и сердитым взглядом.

— Инди, это не та ситуация, из которой ты можешь выбраться с помощью своей симпатичной мордашки.

Ладно, возможно, в прошлом я использовала свой статус девушки, чтобы красиво выйти из положения. Много раз. Особенно с Ли, Хэнком и Малкольмом. Папа всегда видел меня насквозь.

— Отлично! — сдалась я, подходя к кровати, в основном для того, чтобы отойти от него. Вблизи он излучал невероятное притяжение. Добравшись до изножья кровати, я резко обернулась. — Что ты намерен делать?

— Успокою твоего друга, сделаю пару звонков, которые должны успокоить кое-кого еще, завтра мы съездим за бриллиантами и я отвезу их, куда следует.

— Что же, тогда, — сказала я раздраженно, но поубавив свой пыл, — спасибо.

Ли начал поворачиваться, остановился, запрокинул голову и посмотрел в потолок, а затем повернулся и снова подошел ко мне. И опять же встал так близко, что я чувствовала его жар.

— Обычно я беру за это пятьсот долларов в час.

Я втянула в себя воздух.

— За что? — спросила я.

— За дерьмовую роль посредника, — ответил Ли.

Мои глаза округлились от шока.

Ого.

Неудивительно, что он мог позволить себе квартиру с видом на горы и офис в ЛоДо. Не говоря уже о машине, у него была отличная машина. А еще байк.

— Пятьсот долларов? Но за что?

Он подошел ближе, так близко, что я могла видеть только его.

— За звонок, из-за которого я окажусь в эпицентре этого бардака, и, если завтра бриллианты не окажутся у меня, тогда стрелять будут в меня. А я не люблю, когда в меня стреляют.

Я покачала головой, прикусила губу и от всего сердца согласилась:

— Я тоже, это не очень весело.

Он не пошевелился, и я поняла, что он ожидал другого ответа.

— Не думаю, что у Рози есть такие деньги, — заметила я. — Не рассмотришь вариант, скажем, сделать скидку для семьи?

Он отрицательно покачал головой.

— Мы не семья.

— Я имела в виду нас с тобой.

— Мы с тобой тоже не семья.

— Да, но десять лет назад ты сказал мне, что я тебе как младшая сестра.

Он немного подождал.

На него снизошло озарение. Я могла видеть вспышку в его глазах. Я не поняла, что это было, но его черты его лицо немного смягчились, как и взгляд, который всю ночь полыхал раздражением и злостью. На самом деле, он выглядел почти… довольным.

— Это было тогда, сейчас все по-другому. — Даже его голос звучал тише и менее резко.

— Ладно, сколько часов это займет? Это может стоить тысячи долларов. У Рози нет таких денег, даже с его побочным бизнесом.

— Платить будет не Рози.

Моя голова непроизвольно дернулась, когда я поняла, что он имел в виду.

— У меня тоже нет таких денег.

— Ты заплатишь мне не деньгами.

Мой желудок сжался, а сердце пропустило пару ударов.

— И чем же я тебе заплачу?

— Мы поговорим об этом завтра.

— Мы поговорим об этом сейчас!

— Ложись в постель и засыпай.

— Перестань мной командовать!

Он подошел ближе, и я тихонько пискнула. Ничего не могла с собой поделать, он прижался ко мне, мне некуда было деться, мои ноги упирались в подножку. А я уже говорила вам, что Ли был страшно крутым чуваком.

— Либо ты сама ляжешь в эту постель, либо я тебя привяжу к ней.

Выражение его лица вернулось к очень разозленному и сердитому, и по жесткому блеску в глазах я решила, что он угрожал не просто так.

— Хорошо.

Черт, я такая размазня.

Я пыталась не заснуть и слушать, что происходит между Ли и Рози, но мне это удавалось с трудном, потому что я устала, а стрельба по тебе, в качестве мишени, отнимает много сил. В общем, что бы у них ни происходило, на это ушло очень много времени, а я из тех девушек, кто любит поспать.

Когда я проснулась, за окном было еще темно, и моя спина прижималась к чему-то твердому и теплому, и нечто тяжелое обвивалось вокруг моей талии.

Ли.

Лиам Найтингейл лежал со мной в постели.

Святое гребаное дерьмо.

Видите ли, многие женщины Денвера заплатили бы кучу денег, чтобы оказаться в такой ситуации. Черт возьми, да во всей стране, скорее всего, нашлись бы желающие.

Только не я.

Ни в коем случае.

Эта лодка уплыла.

В детстве бывало, когда Ли, Элли, Хэнк и я все время спали вместе. Наши родители устраивали званые ужины, и мы укладывались в большую кровать Китти Сью и Малкольма, все четверо в ряд, в зависимости от возраста. Данная система определяла мне место между Ли и Элли. Конечно, как только мы стали старше, совместные ночевки были отменены.

Еще случались походы в горы с папой и Малкольмом, во время которых мы ночевали в одной палатке. Я всегда была зажата между Ли и Элли в своем спальном мешке. Когда я с головой погрузилась в подростковый возраст и, следовательно, все больше и больше отчаянно желала, чтобы Ли признался мне в вечной любви, это было своего рода пыткой. Я не могла наброситься на него в присутствии Хэнка, папы и Малкольма (Элли бы это проспала).

А потом недолгое время, когда нам с Элли было по девятнадцать, мы переключились с рок-н-ролла, открыв для себя ковбоев. Ли отвез нас в Шайенн на родео, и мы сняли номер в мотеле, в котором стояла одна большая двуспальная кровать. Нам пришлось провести в ней ночь вместе, и я спала посередине. Или, по крайней мере, так продолжалось, пока Ли не переместился на пол, вероятно, чтобы дать мне возможность двигаться. Мой беспокойный сон никогда не будил Элли. Она могла бы проспать землетрясение.

Так что, не то чтобы я уже не спала с Ли.

Но только не вдвоем, не тогда, когда мы были взрослыми, и никогда в его постели.

Я подвинулась вперед, решив, что пол — звучит довольно удобно.

Теплая тяжесть вокруг моей талии надавила сильнее.

— Не двигайся, — пробормотал Ли немного хриплым голосом.

Внутри запорхали бабочки, и так как рука Ли прижималась к моему животу, я была почти уверена, что он это почувствовал.

Дерьмо.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Сплю. — Его голос все еще был хриплым.

— Я имею в виду в этой постели, — уточнила я, что, по моему мнению, было излишне.

— Это моя постель.

Это правда.

Пора использовать другую тактику.

— Я буду спать на полу, — заявила я.

— Нет, не будешь.

Я на мгновение заколебалась, сбитая с толку, а затем попробовал план С.

— Тогда я буду спать на другой стороне кровати.

— Нет, не будешь.

Какого черта?

Я ничего не понимала.

— Почему?

— Потому что ты уже спала там, и дважды ударила меня в грудь и трижды пнула в голень.

Упс.

Я уже слышала это раньше.

— Я, в некотором роде, активна во сне.

— Слабо сказано.

Я обдумала варианты.

Пол, по-видимому, для меня не вариант.

Командный центр мне вскрыть не удастся, и, вероятно, там не окажется дивана или кровати, учитывая, что в моем воображении комната заполнена суперкомпьютерами, имевшими прямую связь с Пентагоном.

Затянутый паутиной сна разум с минуту пыхтел, отмечая где-то глубоко в душе, насколько мне сейчас тепло и уютно.

Рози был невысоким парнем, по меньшей мере, на три дюйма ниже меня и жилистым. Рози также был асексуалом, у него никогда не было девушки, его жизнь состояла из кофе, травки и рок-н-ролла.

Ли, наоборот, асексуалом не был. Он мог думать обо мне как о своей младшей сестре и спокойно спать рядом без того, чтобы его соски затвердели (или затвердело что-то еще), но я была почти уверена, что мне такое не удастся.

У Ли был один из тех больших, глубоких диванов, на которых лучше сидеть и смотреть передачу «Футбол в понедельник вечером».

Может, мы с Рози оба поместились бы на нем.

— Я пойду спать к Рози.

Ответ последовал мгновенно.

— Черта с два.

Хм, вся сонная хрипотца из его голоса исчезла.

Ли теперь был весь такой деловой и говорил тоном «не спорь».

Меня поставили в тупик.

Видите ли, я слишком боялась идти против Крутого Ли Найтингейла, и слишком устала, пытаясь справиться с проблемами Рози.

На самом деле, мне было слишком уютно даже думать о том, чтобы перебраться на другое место.

Итак, я снова заснула.

Это оказалось не так сложно, как я думала.

Несколько часов спустя я проснулась снова, но в совершенно другой позе. Ли лежал на спине, а я растянулась наполовину на нем, наполовину на кровати.

Блин.

Я моргнула, взглянув на часы на прикроватном столике. Семь минут седьмого.

Может, я и тусовщица, но никогда не могла спать допоздна. Даже ложась в четыре утра, я просыпалась еще до семи.

На протяжении многих лет такого режима я усовершенствовала искусство дневной сиесты.

Я чувствовала, что сегодня предстоит именно такой день.

Я ни за что не собиралась снова засыпать и ни за что не собиралась оставаться распростертой на Ли.

Я приподнялась, чтобы встать, и рука, которая обхватывала мою поясницу, напряглась, а пальцы впились мне в бедро.

— Господи, да что с тобой такое? — проворчал он.

— Уже утро.

Он открыл один глаз и взглянул на часы.

Затем закрыл его.

— Едва ли.

— Пойду приготовлю кофе.

По-видимому, это стало приемлемой причиной, чтобы отпустить меня, и его рука расслабилась.

— У тебя есть запасная зубная щетка?

— Возможно.

Глупый вопрос. Ли, возможно, уже не тот парень, каким был в старшей школе, но это не означало, что он не получал свою долю красоток. У него, вероятно, имелась коробка, полная запасных зубных щеток.

— А две есть?

Глаз снова открылся и сфокусировался на мне.

Блин, часть вторая.

Я вскочила с кровати, схватила свою одежду и побежала в ванную. Я нашла одну не распакованную запасную зубную щетку и принялась за дело.

Я заботилась о своих зубах, пообещав себе, что умру с тем набором, каким наградила меня матушка Природа, и намеревалась сдержать это обещание.

Я открыла дверь в спальню.

— У тебя есть зубная нить? — крикнула я.

— Ради всего святого.

Очевидно, Ли не очень заботился о своих зубах.

Ну ничего, судя по Ли, он очень хорошо заботился о других частях своего тела.

Я натянула джинсы, с трудом напялила лифчик, не снимая майки (потому что решила украсть майку, оставив ее себе на память, если это сойдет мне с рук), и направилась на кухню, стараясь не разбудить Рози.

Рози сегодня предстоял трудный день, и он нуждался в отдыхе.

Гостиная, столовая и кухня были открытой планировки в форме буквы L. Кондоминиум находился на углу, по всей его длине шел балкон. Французские двери в столовой, которая находилась напротив кухни, французские двери в гостиной, которая была продолжением столовой, и французские двери в спальнях. Большие деньги за такое расположение, огромные, просторные комнаты и вид за окнами.

Кухня была оборудована по последнему слову техники и, по большей части, отгораживалась от гостиной стеной, за которой скрывалась ванная комната и вторая спальня.

И все же я должна была вести себя тихо.

Обычно я засыпала кофе накануне вечером, чтобы просто щелкнуть выключателем после того, как, спотыкаясь, вставала с кровати и спускалась по лестнице.

Обычно я ставила под кофеварку кружку, а не кофейник, так я могла просто стоять и ждать, пока кружка не наполнится, а потом заменить ее на кофейник, чтобы не пришлось ждать, пока он наполнится.

Обычно я не функционировала должным образом до второй кружки.

Кофеин был моим любимым наркотиком.

Потребовалось некоторое время, чтобы найти все для кофе. Мне повезло, потому что, очевидно, Ли любил кофе, и покупал зерна высокого качества.

Я собиралась сварить крепкий кофе и поставила кружку. По подражанию Ли Мистеру Ворчуну было совершенно ясно, что в ближайшее время он не встанет, с дивана тоже не доносилось ни звука, так что я могла проявить жадность и эгоистичность в отношении кофе.

Я сосредоточилась на потоке жизнеутверждающего напитка, наполняющего кружку, поэтому несколько удивилась, когда на стойку по обе стороны от меня легли руки, и я почувствовала тепло тела у себя за спиной.

Это не были руки Рози.

Я оглянулась через плечо.

Ли поймал меня в капкан.

Его темные волосы были очень сексуально растрепаны, а глаза светились нежностью, как и черты лица. И судя по плечам, оказавшимся в поле зрения, он был без футболки.

Я не осмеливалась посмотреть вниз.

После десяти лет практики я смогла (с трудом) отмахнуться от вида растрепанных, сексуальных волос и игнорировать (с трудом) его обнаженную грудь. Однако, близость его тела было довольно трудно игнорировать.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Он бросил взгляд через мое плечо.

— Ты готовишь кофе для всех или только для себя?

В определенные моменты честность была лучшей политикой. В моей жизни такое случалось не очень часто, но если существовала вероятность не получить первую чашку кофе, а суровая честность сделает это за вас, то эта честность была необходима.

— Пока только себе.

Я повернулась к кофеварке, решив, что не хочу ответа на свой вопрос о том, что он делал. Что-то происходило, а для того, чтобы включить мозги, мне требовалось три литра кофеина, не говоря уже о сне. Я едва могла думать дальше следующей секунды, не говоря уже о том, чтобы понять, какую игру ведет Ли. Вероятно, он все еще злился на меня за то, что я приволокла неприятности к его порогу, и в качестве расплаты решил сделать мою жизнь невыносимой. Я могла бы это понять, и, наверное, поступила бы также.

Когда кружка наполнилась кофе, я вновь перевела Ли в статус игнора. Умело заменив кружку кофейником, я сосредоточилась на первом глотке, все время задаваясь вопросом, почему Ли все еще не отодвигается.

Затем он отодвинулся, рука исчезла, и через секунду я почувствовала, как мои волосы с левого плеча были перекинуты на правое.

Я подпрыгнула от этого интимного жеста, как и другие части моего тела. И даже не пыталась игнорировать это. Любые усилия были бы тщетны.

Подбородок Ли опустился туда, где раньше лежали мои волосы, как раз в тот момент, когда его рука скользнула по моему животу и притянула меня к себе.

Все мое тело замерло.

— Нам нужно поговорить, — прошептал он мне на ухо.

Я стояла, застыв, с поднятой кружкой кофе, еще не настолько проснувшись, чтобы осознать необычные действия Ли, а также в полнейшем шоке.

— Мне нужно молоко, — сказала я единственное, что могла придумать.

Не двигая ни телом, ни головой, он оторвал руку от моего живота, и я услышала, как открылся холодильник, всплеск молока о пластик, а затем холодильник снова закрылся.

Ли поставил молоко передо мной, и его рука вернулась к стойке, удерживая меня на месте.

Очень ловко.

В животе затрепетало.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я, часто моргая и задаваясь вопросом, не сплю ли я все еще и не вижу ли сны.

Я налила немного молока в кофе, сосредоточившись на том, чтобы не позволить телу дрожать. Я пыталась оставаться спокойной, но была сбита с толку. Такого поведения со стороны Ли никогда раньше не наблюдалось.

Никогда.

Сделав глоток кофе, я попыталась привести мысли в порядок.

— Не хочешь объяснить, почему прижимаешь меня к стойке? — спросила я, используя, как я надеялась, вопросительный, но дипломатичный тон, а не психованный ох-божечки-ад-только-что-замерз.

Мне это удалось с трудом. В любой ситуации, связанной с Ли, я должна была быть настороже и все четко сознавать, чтобы не сорваться и не заявить о своей вечной любви к нему, но пока я сделала лишь один глоток кофе и не могла мыслить ясно.

И каким-то образом, это определенно была ситуация, связанная с Ли, на самом деле, это больше походило на опасную ситуацию с Ли.

Я отпила еще кофе, наслаждаясь вкусом, и обожгла язык.

— Ай!

Пока я приходила в себя, Ли развернул меня и приблизился еще теснее.

Ему это хорошо удалось, учитывая, что места для маневра было не так много. Не говоря уже о кружке кофе между нами. Он снова положил руки на стойку по обе стороны от меня.

— Почему ты избегаешь меня?

Упс.

Не в бровь, а в глаз.

Без каких-либо предисловий.

В его глазах и чертах лица все еще отражалась нежность, и причиной тому было не то, что он только что проснулся. Ли выглядел настолько бдительным и прекрасно осознавал происходящее, насколько это возможно. Причина нежности заключалась в чем-то другом.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Что, черт возьми, происходит?

Я решила прикинуться дурочкой.

— Что? — спросила я.

— Ты меня слышала.

И все же, бывают времена, когда честность — не лучшая политика.

— Я не избегаю тебя. — Я сделала еще глоток, думая, что следовало добавить в фильтр еще одну или две ложки кофе.

— Ты лжешь. В последний раз, когда мы оба присутствовали на ужине, ты встала посреди маминой презентации фахиты и сказала, что забыла покормить свою кошку.

Ой-ой.

— И что?

— У тебя нет кошки.

— Кошку мне оставили, — солгала я.

Он улыбнулся.

И это была Улыбка.

Бл*ть, бл*ть, бл*ть.

Боже, Ли умел улыбаться.

Затем он сказал:

— Ладно, это была последняя капля. У тебя есть два варианта. Или ты рассказываешь о том, что беспокоило тебя последние десять лет, или я скажу тебе, как ты отплатишь мне за это фиаско с Рози.

— А есть третий вариант?

Он отрицательно покачал головой.

Я скосила глаза вправо, прикусила изнутри нижнюю губу и задумалась о своем выборе. Я сделала все возможное, чтобы забыть о мимолетном взгляде на твердую, мускулистую грудь и шесть кубиков пресса, которые я увидела, позволив себе в момент слабости посмотреть вниз.

И на нем были выцветшие джинсы с не застегнутой верхней пуговицей.

Блин.

Ладно.

Сосредоточься.

Выбор.

Во-первых, я никогда, никогда, никогда за миллион лет не собиралась рассказывать Ли Найтингейлу, что влюбилась в него в пять лет, когда он сидел рядом со мной на поминальной службе по моей маме и держал меня за руку. Я никогда не собиралась рассказывать ему, что он выстрелил мне в сердце в стиле Бон Джови, сказав, что я ему не интересна, потому что была лучшей подругой его младшей сестренки. И я никогда, никогда, никогда, никогда не собиралась говорить ему, что в нем что-то изменилось, и это пугало меня до смерти.

Во-вторых, что бы он ни сказал, это был Ли, и он был прав все эти годы: в некотором смысле, мы были семьей. В детстве все наши каникулы мы проводили семьями и ходили на игры «Бронкос» с нашими папами. Летом почти каждую субботу мы устраивали барбекю друг у друга, и устраиваем до сих пор. Черт возьми, была середина июня, и я только две недели назад устраивала барбекю у себя дома, и Ли там присутствовал. Несмотря на произошедшие в нем изменения, Ли всегда останется Ли. Наверное, ему нужны услуги горничной или кого-то в этом роде. Или прачки. Или нужно отогнать его машину в сервис, чтобы поменять масло.

Я могла бы это сделать.

Вся эта чушь с тем, чтобы спать вместе, перекидывать мои волосы и шептать на ухо, — просто попытка запугать меня. Он, вероятно, тоже не позволил бы Элли спать на полу или с Рози.

— Выбираю второй вариант, — решила я.

Улыбка стала шире, и нечто отразилось в его глазах, отчего все ниже пояса затрепетало.

Ой-ой.

Очевидно, я сделала неправильный выбор.

— Я надеялся, что ты это скажешь.

Я встрепенулась.

— Возможно, я передумаю.

— Слишком поздно.

Сморщив нос и прищурившись, я посмотрела на него.

— Почему ты не можешь просто быть хорошим парнем?

— Я никогда не был хорошим парнем.

В принципе, это было правдой.

— Да, но раньше ты забирал нас с Элли с вечеринок, чтобы мы избежали неприятностей.

— Мне ненавистно срывать с тебя розовые очки, но меня это веселило. Пьяными вы с Элли были забавными. Однажды ты всю дорогу домой пела «My Favorite Things» и перепутала все слова.

Я издала разочарованный звук.

— Но когда меня наказали, и я, вылезая из окна, чтобы попасть на вечеринку Даррена Пилчера, застряла между деревом и домом, ты помог мне освободиться.

— Так мне удалось заглянуть тебе под юбку.

Я ахнула.

Затем вздохнула.

Только я могла вылезти из окна в юбке.

Я поняла, что лучше перестать спорить. Единственный случай, когда Ли можно было с уверенностью назвать хорошим парнем, — когда он служил в армии, но, учитывая, что большинство его миссий были совершенно секретными, а я долгое время игнорировала его, мне нелегко было привести примеры его порядочных поступков.

Я снова отхлебнула кофе.

— Хорошо, что я должна сделать, чтобы отплатить тебе за Рози? И предупреждаю, я не буду мыть твою ванную комнату.

— Уверена, что это единственное условие, которое ты хочешь поставить?

На секунду я задумалась, задаваясь вопросом, что еще стоит добавить, но тут он произнес:

— Время вышло.

Он играл со мной, и меня это начало выбешивать.

— О, ради Бога, просто скажи уже! — огрызнулась я.

Не успела я договорить «уже», как он двинулся.

И его движение было таким быстрым, каким я никогда не видела, чтобы кто-то двигался, особенно в такой утренний час.

Моя кружка с кофе исчезла, Ли приподнял меня за зад и усадил на столешницу, тесно прижимаясь ко мне. Обеими руками обхватил меня за спину, и у меня не оставалось иного выбора, кроме как раздвинуть ноги, иначе я ударила бы его в пресс коленями, Ли притянул меня к себе, отчего моя промежность прижалась к его паху, и он наклонил голову и поцеловал меня.

Первый раз в жизни Ли целовал меня.

Ни хрена себе.

Ни. Хрена. Себе.

Целовался он великолепно.

На самом деле, один лишь этот поцелуй затмил все чувства, что я испытала с Джо Перри, и это говорит о многом.

Когда он поднял голову, я сказала (или точнее крикнула, в данный момент, совершенно забыв о Рози):

— Какого хрена это было?

Меня так накрыло, что я никак не могла прийти в себя. Единственное, что работало, как надо, — мой рот, все остальные части тела превратились в желе.

— Аванс за оказание услуги.

Я ошеломленно уставилась на него.

Он посмотрел вниз, вероятно, для дальнейшей оценки моей реакции.

— Это моя майка? — Его рука соскользнула с моей спины, касаясь ткани майки очень близко к моей груди. Я отшвырнула его руку, чувствуя, как затвердел сосок, и возблагодарила Всевышнего за бюстгальтеры с тонкой подкладкой.

— Да, твоя, и что ты имел в виду под авансом за оказание услуги?

Его рука легла мне на ребра сбоку, не на саму грудь, что стало облегчением всего на пять секунд, а затем она скользнула по моей спине, снова притягивая меня к телу Ли.

Брат и сестра точно так себя не вели.

Что за игру он затеял?

Ли не стал ходить вокруг, да около, и прямо заявил:

— За то, что я разберусь с ситуацией Рози, ты будешь спать со мной.

С отвисшей челюстью и в ошеломленном молчании я уставилась на него.

Безусловно, я поняла, что он имел в виду, но он все же пояснил:

— Не так, как прошлой ночью, мы оба будем обнажены и совершим действия сексуального характера.

Выражение моего лица не изменилось, разве что рот открылся шире.

— Я буду ожидать твоего участия.

Срань господня.

— Твоего страстного участия.

Божечки святый.

В конце концов, я прошептала:

— Ты, должно быть, шутишь.

Он покачал головой и посмотрел на меня.

Я опустила глаза, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

— Кажется, мне нужно еще кофе, — сказала я его шее.

Его рука скользнула в мои волосы, и, нежно потянув, он снова откинул мою голову назад.

У меня в голове замигала лампочка «Выход».

— Ты уже начал действовать. Вчера ты кому-то звонил, сказал, что все уладишь.

Ли проигнорировал меня, запутавшись пальцами в моих волосах.

— Сегодня утром я могу дать делу обратный ход, и Рози будет предоставлен сам себе.

«Не так плохо, — подумала я, — учитывая требуемую оплату».

— Ладно, с Рози все будет в порядке, я пойду с ним.

— Рози сделает это один, ты и близко не подойдешь к тем парням. Ты для них не существуешь, и это не обсуждается.

— Ли, в твоем плане есть изъян: они видели меня вчера.

— Мелкий недочет. Во время разговора с кем надо я сказал, что ты моя, и я вмешиваюсь в дело только поэтому. Они будут держаться на расстоянии.

Срань господня! Он уже сказал об этом кому-то! А я еще даже не согласилась!

— Я не твоя!

— Станешь сегодня ночью.

Охренеть.

Что происходит?

Я в альтернативной вселенной?

— Ты не можешь этого сделать! Мы не можем этого сделать!

— Почему нет?

Он говорил спокойно и вальяжно, одна его рука запуталась в моих волосах, а другая обхватила меня за талию, словно каждое утро нашей жизни мы проводили вот так.

Я вцепилась руками в столешницу, и была готова ракетой унестись вверх, пробив головой потолок.

Ли был не просто Плохим Парнем, Крутым или Супер Крутым Парнем, он был гребаным безумцем.

Напрягшись, и отчасти начиная впадать в истерику, я поразмыслила об этом секунду, а потом кое-что придумала. Идея не оригинальная, но это было хоть что-то.

— Ты мне как старший брат.

— Так вот почему ты пыталась засунуть язык мне в глотку, когда тебе было пятнадцать?

Упс.

— И шестнадцать?

Дерьмо.

— И семнадцать?

— Ладно-ладно, я поняла. Боже, — прервала я его прогулку по дорожкам памяти. — Ты сам сказал, что думаешь обо мне как о младшей сестре.

— Я солгал.

От этой новости мои глаза вылезли из орбит.

— Что?

— Тогда я вляпался в кое-какое серьезное дерьмо, и в зависимости от задания, я не знал, вернусь ли домой живым. Тебе было двадцать, и ты вешалась на меня.

О, ради всего святого.

— Я не вешалась на тебя.

Он ухмыльнулся.

— Вешалась.

Ладно, он был прав, но я не собиралась в этом признаваться.

Я прищурилась, а он продолжил:

— Мне не нужны были никакие осложнения. Я не должен был думать ни о чем, кроме своего задания. Мне не нужно было беспокоиться о девушке, которая осталась бы с разбитым сердцем, потому что со мной что-то случилось.

Должна признать, это имело смысл, и его действия были довольно продуманны.

В этом я тоже не собиралась ему признаваться.

— К тому времени, как я покинул службу, ты отступилась от меня. На тот моменты ты встречалась с мужчиной, и я решил, что ты меня забыла.

Он небрежно пожал плечами, будто ему было все равно, и это меня немного разозлило.

Нет, подождите, это очень меня разозлило.

— Потом тот парень исчез, но ты продолжала избегать меня. Парни приходили и уходили. Я считал, что ты без проблем придешь ко мне, когда будешь готова.

Я больше не избегала его взгляда или его самого. Мой взгляд метал в него кинжалы.

Что за высокомерный козел!

На мой убийственный взгляд он спокойно ответил:

— Я немного устал ждать, и я определенно устал от вереницы твоих мужиков. — Его голос звучал немного резко и слегка пугающе. — К счастью, ты предоставила мне эту прекрасную возможность.

С тем же успехом, он, бл*ть, мог ждать, пока ад замерзнет.

Он не мог держать меня на расстоянии вытянутой руки целую вечность, а затем просто взять и поманить пальчиком, когда ему вздумается.

— Что же, я еще не закончила избегать тебя! — парировала я.

Во время своей речи Ли слегка отодвинулся назад.

А теперь снова приблизился.

— Нет. Больше никаких ожиданий, никаких игр, никаких избеганий и никаких других парней. Ты хочешь этого, и я хочу этого, и это произойдет.

— Я не хочу этого, — солгала я, защищаясь. Он вел себя как высокомерный засранец. Он чертовски меня пугал. Пытался заставить переспать с ним, использовав для этого моего друга. От него жди одних неприятностей. Отношения с Ли Найтингейлом меня не интересовали.

Конец дискуссии.

Ли тихо рассмеялся.

— Чушь собачья.

Он считал, что я шучу.

Глаза заволокла красная пелена, и я попыталась поставить его на место, сказав:

— Из всех…

Но он снова меня поцеловал, и на этот раз Джо Перри превратился в мимолетное воспоминание.

Я сразу же поддалась поцелую.

Что я могла сказать? Это был Ли.

Поцелуй становился все лучше, наши губы открылись, его язык проник мне в рот, а мой скользнул в его. Я раздвинула ноги еще шире, и Ли придвинулся ближе. Его объятия стали крепче, отчего мои сиськи прижались к его груди. Я обвила руками его за шею и прильнула к нему.

Внезапно, Ли прервал поцелуй, повернул голову в сторону, все его тело напряглось, будто в ожидании чего-то.

И тут из-за угла холла на кухню вырулили Китти Сью и Элли.

Китти Сью схватилась рукой за горло, ее глаза расширились, а затем, клянусь, они наполнились слезами.

Элли начала смеяться.

Я возвела глаза к потолку.

Дерьмо.

Моя реакция была мгновенной.

— Я тебя убью, — сказал я Элли.

Она вошла и, посмеиваясь, бросила на пол сумку с вещами.

Она подставила меня. Она знала, что Ли вернется домой прошлой ночью. Сумасшедшая сучка.

— Что здесь происходит? — с надеждой спросила Китти Сью, застыв на месте и уставившись на наше плотское объятие не с неодобрением, а глазами, полными надежды и блаженства.

Ли достались глаза Китти Сью, и у всех детей Найтингейл было высокое, худощавое тело, как у нее. Китти Сью всегда являла собой сгусток энергии, она была из тех мам, кто работал на полную ставку, каждый вечер готовил ужин, у кого всегда в банке имелось домашнее печенье, и кто каждый год сам шил всем своим детям костюмы на Хэллоуин.

Ли отодвинулся в сторону, затем подтянулся на столешнице и сел рядом со мной.

Я поспешно сомкнула ноги.

— Кто хочет кофе? — вежливо спросил Ли.

Я спрыгнула вниз и сделала шаг вперед, думая о побеге. Мне было совершенно ясно, что я угодила в портал между мирами, и мне нужно чертовски быстро найти дорогу обратно в свой родной мир.

Кроме того, теперь, когда Ли этого мира больше не целовал меня, я должна была отойти от него, иначе стисну его шею и придушу.

Ли наклонился вперед, схватил меня за пояс джинсов и подтащил обратно между своих ног.

— Что здесь происходит? — повторила Китти Сью, окидывая взглядом уютную сцену.

Все это казалось слишком уютно. Слишком быстро. Слишком странно.

Дерьмо.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но Ли опередил меня.

— Мы с Инди теперь вместе.

Все еще с открытым ртом я оцепенела в неверии.

— Боже мой. О, Боже мой, — пропела Китти Сью.

— Аллилуйя! — воскликнула Элли.

Я обернулась и уставилась на Ли.

— Речь шла о сексе на одну ночь!

Глаза Ли встретились с моими.

— Я не говорил «одна ночь». Мы долго ждали, одной ночи не хватит. — Он выдержал паузу и сказал: — Но, если хочешь, можем попробовать.

От мысли попытаться вместить годы секса с Ли в одну ночь у меня набухли груди.

Я проигнорировала грудь и перевела внимание на свой характер.

Вероятно, было бы дурным тоном врезать Ли в присутствии его мамы.

И придушить — определенно, не вариант.

Китти Сью настолько глубоко погрузилась в свой маленький уголочек рая, что пропустила мой комментарий о «сексе на одну ночь» и ответ Ли.

— Не могу дождаться, чтобы рассказать твоему отцу, — сказала она мне, — и твоему отцу, — обратилась она к Ли.

— Я бы не стала этого делать, — вставила я, начиная паниковать.

— Конечно, не следует реагировать так бурно. Все происходит быстро, хотя и не так быстро, как хотелось бы, если понимаете о чем я, — продолжала Китти Сью.

Быстро? Это не быстро. Все происходило на сверхсветовой скорости.

Китти Сью устремила мечтательный взгляд вдаль, ни на чем не фокусируясь, судя по всему, мы все виделись ей, как в тумане. Она выбирала цвета свадьбы, узор на фарфоре, мысленно вязала детские пинетки, планировала визит на могилу моей мамы, чтобы сообщить благословенную новость.

Дерьмо.

Я повернулась к Ли.

— Засранец, — одними губами произнесла я.

Его не смутило мое ругательство, хотя он, казалось, был несколько очарован, наблюдая, как мои губы формируют его.

— Я принесла тебе самые необходимые вещи, — сказала Элли, потянувшись через нас и хватая кофейник. — Похоже, мне следовало принести больше.

Я перевела пристальный взгляд на нее.

Ей так же хорошо, как и Ли, удавалось игнорировать ситуацию, даже лучше, у нее было больше практики.

— Налей мне кофе. У Инди уже есть, — пробормотал Ли.

— Неудивительно, — сказала Элли, разливая кофе по трем кружкам.

Они вели себя так, как будто в квартире Ли все было как обычно, как и в любой другой день, и я решила, что однозначно нахожусь в альтернативной вселенной, потому что все это было абсолютным безумием.

— Слушайте, народ! — воскликнула я, пытаясь привлечь всеобщее внимание. — Это не то, чем кажется.

Элли посмотрела на меня.

Счастливо-ошеломленные глаза Китти Сью сфокусировались на мне.

Твердые бедра Ли сжались у меня по бокам, а его предплечье обвилось через мою грудь и шею. Он опустил подбородок к изгибу моего плеча и приблизился губами к уху.

— Не порть маме момент, — пробормотал он.

— Тогда, что же это? — спросила Китти Сью.

Пальцы Ли впились мне в плечо, и я почувствовала, как напряглись мышцы его предплечья на моей шее. Я взглянула в глаза Китти Сью.

Черт бы все это побрал.

— Мы не торопимся, — сказал я, не зная, что еще сказать, например, правду.

Не очень хорошо было бы заявить: «Ваш сын пытается принудить меня заняться с ним сексом. Смотрите репортаж в одиннадцатичасовых новостях».

Китти Сью вздохнула с облегчением, послала нам ослепительную улыбку и положила сахар в свой кофе.

Элли побрела в гостиную.

Ли подбородком отвел мои волосы в сторону и нежно поцеловал туда, где плечо переходило в шею.

Я догадалась, что это был его способ сказать спасибо.

Хороший способ.

— Эй, а где Рози? — спросила Элли.

Я замерла.

Ли тоже.

Мы совсем забыли о Рози.

— Бл*ть, — сказал Ли, подтолкнул меня вперед, спрыгнул со стойки и направился в гостиную. Я засмотрелась на его мускулистую спину и обтянутую джинсами задницу, и у меня чуть ослабли колени.

— Лиам Найтингейл, следи за языком! — предостерегла Китти Сью.

Я последовала за Ли, но он уже выходил из гостиной и шел через кухню.

На диване я увидела одеяло и подушку.

Никакого Рози.

— Бл*ть! — донесся голос Ли откуда-то из квартиры.

Я побежала на звук.

Дверь второй спальни была закрыта, дверь ванной открыта, там было пусто. Я вошла в спальню Ли в тот момент, когда он выходил из своей ванной.

— Вот ведь долбо*б, — пробормотал Ли.

— Язык! — крикнула из кухни Китти Сью, обладая сверхслухом Супермамы.

Ли всегда очень цветасто ругался. Он делал это с тех пор, как я себя помню.

Ли подошел к комоду и выдвинул ящик. Надел темно-синюю футболку с длинными рукавами, которая очень плотно облегала его грудь и руки, и схватил носки. Сев на кровать, он натянул носки и черные мотоциклетные ботинки с квадратными носками и серебряными обручами по бокам.

Офигенно крутые ботинки.

Я потрясла головой, избавляясь от мыслей о ботинках Ли, и переключилась на беспокойство о Рози и том, почему он ушел и куда, что сейчас делал, и какие мысли занимали его одурманенный мозг.

Когда Ли поднялся с кровати, мне кое-что пришло в голову.

И впервые за это утро я улыбнулась.

Если бы я первой нашла Рози и вернула бриллианты владельцу, то я бы ничего не была должна Ли.

Хи-хи.

Я была так довольна своей идеей, что обязана была ей поделиться.

— Полагаю, это ставит крест на твоих планах выманить у меня секс.

Я очень неудачно рассчитала время для своего «накося выкуси». Ли стоял достаточно близко, чтобы обхватить меня сзади за шею и притянуть с такой силой, что я врезалась в него. Он грубо, но так эротично, дернул меня за волосы, запрокидывая мою голову назад.

А потом поцеловал.

Жестким, глубоким и нешуточным поцелуем, с щедрой долей языка.

От такого поцелуя пальцы ног зарылись в густой ворс ковра.

Подняв голову, он заявил:

— У меня на тебя планы. Не выходи из этой квартиры.

Я кивнула.

Я непременно собиралась покинуть его квартиру.

Он пристально вглядывался в меня.

— Инди, уйдешь из квартиры, я отправлюсь тебя искать.

— Боже, мы еще даже не переспали, а ты уже мне не доверяешь.

— Я знаю тебя всю жизнь, не говоря уже о том, что моя идиотка сестра в соседней комнате, и когда вы двое встречаетесь, это равносильно приключениям Лорела и Харди[3] в Денвере.

— Неправда!

— А как насчет того раза, когда вы взяли у перекупщика билеты на концерт Гарта Брукса, а оказалось, что перекупщиком был Кармин Альфонсо?

Кармин Альфонсо, более известный как дядя Кармин. Мы знали его с семи лет, он ездил с папой в патрульной машине.

— Он переоделся! — заявила я в свою защиту.

— На нем была бейсболка, — ответил Ли.

— Да, но он фанат «Кабс», а на нем была кепка «Сокс». Его голова должна была воспламениться.

В уголках глаз Ли появились морщинки от усмешки, которая не коснулась его губ, но, тем не менее, вид был впечатляющим. Он отпустил мои волосы.

— Мы еще не закончили, — сказал он мне.

— Нет, закончили, — возразила я.

Смешинки в уголках глаз Ли исчезли, и его лицо стало серьезным.

— Это происходит между нами, — пригрозил он.

Я не совсем понимала, что значит «это», так как он объявил своей матери и сестре, что мы «вместе». Учитывая, что мне пояснили, что это будет включать в себя нас голых, в его постели, совершающих действия определенного характера, которые потребуют моего активного участия, я не собиралась ввязываться во все это.

— Нет, не происходит, — огрызнулась я в ответ.

— Поговорим об этом позже.

— Не будет никаких разговоров.

Его глаза сузились.

— Мне нужно поцеловать тебя еще раз?

Я поспешно отступила на шаг, оставив на ковре отпечатки пальцев ног.

— Нет, — пробормотала я.

— Господи, похоже, я совсем рехнулся.

Я вскинула голову.

— Что это значит? — сердито спросила я.

— Ничего. Чтобы, когда я вернулся, была здесь.

— Конечно.

Ни за что в жизни.

Элли Найтингейл еще не определилась с карьерой. В настоящее время она была на своей сто одиннадцатой работе бармена. У нее уже была степень бакалавра (по политологии, полученной с горем пополам), диплом по радиологии (тяжелая работа, но она довела ее до конца и целых два месяца работала на аппарате МРТ в Шведском медицинском центре, прежде чем уволиться, голова Малкольма чуть не взорвалась после этого), а также диплом специалиста по маникюру.

Из всего этого Элли хорошо удавался маникюр, но она обнаружила, что сидеть целый день в кресле, подпиливая, полируя и придавая форму ногтям из пластика, — несовместимо с ее энергичной личностью.

К счастью, работа барменом оставляла большую часть ее дней свободной, и всякий раз, когда ей требовалось немного наличных (что случалось часто), она работала у меня в «Фортнум» неполный рабочий день.

Прежде чем приехать с Китти Сью, Элли зашла ко мне домой и выбрала для меня наряд в стиле Элли. Если бы мне пришлось выбирать наряд для розыска Рози или наряд для ночи у Лиама, он включал бы Levi's. Но в то время большинство моих нарядов включали Levi's, если только у меня не было пропуска за кулисы.

Элли выбрала джинсовую юбку, которая была мини в том смысле, что она была на пять дюймов выше колен (не мини в том смысле, в каком их носила Элли, что было на пять сантиметров ниже ее задницы), винтажную футболку Rolling Stones (я не была поклонницей Stones, но футболка была классной), широкий красный пояс с большой серебряной пряжкой с изящным узором в виде филиграни и плетения и красные ковбойские сапоги.

После ухода Ли и Китти Сью, я рассказала Элли все о Фиаско Рози и моем плане найти его. Она (что неудивительно) немедленно предложила свою помощь, и я (что также неудивительно) приняла ее предложение.

Я приняла душ и оделась, пока Элли пыталась (и не смогла) дозвониться Дюку.

Потом мы отправились в книжный магазин, чтобы помочь Джейн. В отсутствие Дюка и Рози, Джейн оставалась в магазине одна и дико нервничала, потому что ей самой приходилось управляться с эспрессо-машиной и разговаривать с людьми. Джейн не отличалась общительностью, она могла раскладывать книги на полках и очень хорошо убиралась, пылесосила, обновляла электронную картотеку подержанных книг, но беседа с клиентами не была ее сильной стороной.

Мы с Элли работали вместе с Джейн, пока не закончилась утренняя давка. Завсегдатаи были недовольны отсутствием Рози, но мы все достаточно долго поработали с Рози, чтобы иметь возможность честно подражать его искусству бариста. И все же наши напитки были не тем же самым.

Затем Элли заскочила домой к Рози на тот случай, если он там окажется. Мне это было запрещено, потому что Ли мог узнать адрес Рози одним из своих таинственных «способов» и уже быть там, а я пока не хотела сталкиваться с Ли. Особенно, не во время поисков Рози или бриллиантов, он не знал моего плана, а я не собиралась его афишировать.

И в любом случае, в будний день до окончания обеденного перерыва хлопот был полон рот, и я не могла оставить Джейн одну.

Пока Элли проводила разведку дома Рози, зазвонил мой сотовый.

Это был папа.

— Привет, папочка, — ответила я.

— Что это за история о том, что ты сошлась с Ли?

Дерьмо.

Китти Сью.

— Мы не торопимся.

— Делайте это очень медленно, — сказал папа. — Этот парень — кобель. Господи, почему ты не выбрала Хэнка? Хэнк — хороший парень, надежный полицейский, у него есть работа, где он обеими ногами стоит по правую сторону закона.

Ой.

— Не пойми меня неправильно, — продолжал папа, — Ли сам себе хозяин, ни от кого не терпит дерьма, я должен уважать это, но, черт возьми. Моя дочь?

Я молчала, а папа был в ударе. Невозможно вставить хоть слово, когда папа был в ударе.

— Китти Сью вне себя. У них с твоей матерью был какой-то договор, скрепленный кровью, для чего они прокололи булавкой большие пальцы и соединили их, глупая девчачья чушь, и они пообещали, что их дети поженятся, заведут детей и таким образом они породнятся.

Звучало знакомо.

Голос отца изменился с рассерженного на умоляющий.

— У Хэнка будет хорошая пенсия.

— Пап, у Хэнка от меня взорвалась бы голова, мы бы продержались, наверное, день.

— Дерьмо.

Папа знал, что я права.

Не сказав больше ни слова, он просто повесил трубку.

Полагаю, Голос Отца не ушел бы в пользу Ли.

Я отключилась и мысленно возложила на Ли обязанность успокаивать свою мать. Он втянул нас во все это, ему придется нас вытаскивать.

Я решила позвонить паре друзей Рози, которых он указал в анкете в качестве экстренных контактов, чтобы узнать, с ними ли Рози или, может, они его видели. По первому номеру никто не ответил, другой человек оказался дома, он спал, и был недоволен тем, что его потревожили, и он уже несколько дней ничего не слышал о Рози.

Я снова позвонила Дюку. Дважды. Ответа не последовало. И автоответчика у него тоже не было. Дюку поскорее следовало попасть в двадцать первый век, и я мысленно добавила товары в свой список рождественских подарков.

Затем дверь открылась, и вошла Марианна Мейер.

В детстве Марианна Мейер жила по соседству с Найтингейлами в Вашингтон-парке. Возрастом она была между Ли, Элли и мной, и мы с ней дружили. В младших классах она носила корсет от сколиоза, а в старших — брекеты. Она вышла замуж за мудака, развелась и вернулась к родителям год назад. Марианна тяжело переживала развод и еще тяжелее переезд к родителям в тридцать один год. Она была ростом пять футов пять дюймов и раньше выглядела очень миленькой, как куколка, но развод взял свое, и она топила свои печали в «Орео». Она работала медсестрой в Пресвитерианском медицинском центре Люка, брала вечерние смены, чтобы иметь свободные дни, и превратила поиски дома в хобби на полную ставку.

С пылающими щеками она бросилась ко мне, стоявшей у стойки с эспрессо.

— Слышала, ты наконец-то переспала с Ли Найтингейлом, — выпалила она.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Марианна была близко знакома с моей влюбленностью на всю жизнь и в прошлом участвовала в некоторых моих «маневрах» с Ли. Она, вероятно, считала, что я на седьмом небе от счастья и мне нужна подруга, которая пошла бы со мной выбирать свадебное платье.

— Мы не торопимся, — заявила я.

— Так вы… ну, знаешь… уже сделали это? — Ее глаза начали стекленеть от одной мысли сделать это с легендарным Лиамом Найтингейлом.

— Нет.

— Чего ты ждешь? — почти закричала она, и я бы не удивилась, имей она возможность дотянуться до меня через прилавок, то схватила бы за футболку и хорошенько встряхнула.

Я отвлекла Марианну от мыслей о Ли с помощью мокко, обильно сдобренного шоколадным сиропом и взбитыми сливками.

После того, как Марианна ушла, заставив меня пообещать позвонить ей в ту же минуту, как я сделаю это с Ли, и сообщить все подробности (да ни за что в жизни), я позвонила Хэнку.

Я позвонила, потому что подумала, что Рози может сделать какую-нибудь глупость, например, заложить бриллианты и сбежать в Сан-Сальвадор. По его словам, ему задолжали пятьдесят долларов за какую-то «первоклассную» травку, о которой я никогда не слышала, что он выращивал в своем подвале, и парень дал ему бриллиантов на миллион долларов.

История выглядела очень подозрительной, и Рози очень сглупил, взяв эти чертовы камни.

Хотя, что делать, когда тебе дарят целое состояние бриллиантами? Отказаться?

На самом деле я не винила Рози за желание обналичить неожиданную прибыль и уехать из города.

Хотя лично я не выбрала бы Сан-Сальвадор.

Если побег Рози пройдет успешно, и Ли прав в том, что сказал прошлой ночью, значит, Рози в Сан-Сальвадоре, и существовала большая вероятность, что либо Ли, либо я, либо мы оба станем мишенью для стрельбы (я была полностью согласна с Ли, мне не следовало препираться с теми парнями, и, уверена, в него стреляли много раз, и если ему это не понравилось, мне не понравится и подавно).

Это также означало бы, что я оказалась в большом долгу перед Ли за то, что подвергла его жизнь опасности. Не говоря уже о том, что моя жизнь тоже в опасности, и мне было бы трудно отговорить себя от секса с Ли (по крайней мере, один раз) перед смертью.

Кроме того, я бы никогда не нашла замену Рози у эспрессо-машины. Ему был дан талант от Бога, без шуток. Он был Пикассо Кофе.

Первое, что сказал Хэнк:

— Слышал, вы с Ли, наконец-то, сошлись.

Дерьмо.

Китти Сью — самые быстрые пальцы для набора на Западе.

С этим нужно что-то делать.

— Не совсем, — ответила я.

— Ага, вы движетесь медленно.

— Типа того. — Очень медленно. В режиме улитки с грыжей. — Послушай, могу я с тобой кое о чем поговорить?

— О чем угодно.

— Можешь на пять минут забыть, что ты полицейский?

Тишина.

Хэнку не очень нравилось, когда я задавала этот вопрос, что на протяжении многих лет случалось часто.

— Черт. Вы ведь с Элли не украли снова конфеты в «Уолгрин», не так ли?

— Мы их не крали! Тогда мы набрали кучу всего и чтобы посмотреть, сколько сможем унести, нечаянно сунули их в карманы.

— В «Уолгрин», знаешь ли, есть пакеты.

— Полиэтиленовые пакеты засоряют свалки и загрязняют окружающую среду.

Или что-то в этом роде.

— Господи, политкорректная Инди. Боже, спаси нас.

— Умник, — сказала я с улыбкой.

— О чем ты хотела поговорить?

Глубокий вдох.

— Как можно найти пропавшего человека?

Хэнк стал очень деловым, я не могла его видеть, но точно это слышала.

— Кто пропал?

— Ты его не знаешь. — На самом деле, Хэнк знал Рози, но только потому, что покупал кофе в «Фортнум».

— Как давно он пропал?

Я попыталась подсчитать.

— Около десяти часов назад.

— Прости, Инди. Это не подпадает под исчезновение.

— Но что, если он, правда, пропал?

— Кто это? — повторил Хэнк.

— Мой работник, парень надежный. — Я лгала, Рози был каким угодно, только не надежным. Но Рози никогда не упускал случая сварить кофе. Он работал семь дней в неделю и никогда не жаловался. — Он не появился сегодня на работе, его зовут Эмброуз Колтрейн.

Лучше не использовать его псевдоним, на случай, если он попросит Ли об одолжении.

— Тот самый Эмброуз Колтрейн, которого разыскивает Ли?

Чего-чего?

— Ли знает его только как Рози!

Колебание, затем:

— У Ли есть способы.

Р-р-р.

Все всегда так говорили. У Ли были способы залезать в женские трусики. У Ли были способы достать запчасти для своей машины, когда у него не было работы. У Ли были способы найти подходящие места для парковки, куда бы он ни поехал. У Ли были способы избавиться от домашнего ареста в среднем через час после назначенного наказания (тогда как нам с Элли обычно приходилось ждать неделю или месяц, или как-то искупать наш проступок).

Хэнк не заметил моей досады.

— Начиная с его баз данных частного детектива. Он может подключиться ко многим вещам. Ли звонил пару часов назад. Попросил меня дать ему знать, если Колтрейн объявится. Он делает это одолжение для тебя?

Пауза.

Я держала рот на замке.

— Что происходит? — Хэнк терял свой добродушный, деловой голос и переходил на голос строгого старшего брата. — Почему вы с Ли ищете одного и того же парня?

Правило номер один в Кодексе жизни Инди Сэвидж: когда у вас есть сомнения или возможные проблемы, лгите.

— Не знаю. Хэнк, слушай, можешь сначала позвонить мне, если что-нибудь узнаешь о Рози? А потом забыть об этом на час, два или двадцать, прежде чем позвонить Ли?

— Нет, если ты не скажешь, в чем дело.

Такой же, как и брат. Будет упрямиться до последнего.

— Забудь. Увидимся в субботу на барбекю у папы.

— Ты придешь с Ли?

— Нет, я не приду с Ли. Я почти уверена, что к тому времени мы расстанемся. Пока.

Я повесила трубку и открыла список контактов в мобильном. Прокрутила вниз до Ли, глубоко вздохнула и нажала «позвонить Ли», кнопку, которую я никогда в жизни не нажимала раньше.

Он ответил после первого гудка.

— Да?

— Ли? Это Инди.

Подошел клиент и попросил двойной эспрессо, я жестом показала ему подождать минуту, и Джейн начала стучать фильтром по раковине, чтобы освободить чашу от гущи.

— Где ты? — спросил он.

— В «Фортнум».

— Кажется, я говорил тебе оставаться в квартире.

Будто я когда-нибудь делала то, что мне говорили.

— Я не могу бросить бизнес, и у меня не хватает двух сотрудников. Мне нужно было выйти на работу

— Менее суток назад в тебя стреляли.

Хм, он казался взбешенным.

— Джейн не сможет управиться с магазином утром в одиночку, она сойдет с ума.

Зачем я ему все это объясняю?

— Послушай, ты должен остановить Китти Сью, она всем рассказывает, что мы вместе.

— Мы вместе.

— Мы не вместе.

— Кому она рассказала?

— Папе, Марианне Мейер, Хэнку, Бог знает кому еще. Ситуация выходит из-под контроля. Это должно прекратиться.

— Мама не говорила Хэнку, ему сказал я.

— Зачем ты сказал Хэнку? — Это было сказано почти криком, и клиент отступил на шаг назад.

Ли помолчал секунду, обдумывая что-то, чего я не могла понять, затем сменил тему.

— Когда ты закрываешься?

— В шесть.

— Не уходи из магазина. Я заеду в шесть и заберу тебя.

— Ли…

— Увидимся в шесть.

Затем он отключился.

Крысеныш.

Элли вернулась, чтобы забрать меня, с новостями о том, что Рози дома нет.

Я спросила, видела ли она Ли в доме Рози, и ответ тоже был отрицательным.

Мы отправились навестить друга Рози, экстренный контакт номер один. Он жил в районе Хайлендс. Кругом стояли великолепные старые дома и бунгало, хотя друг Рози жил не в отреставрированном доме. Если уж на то пошло, он жил в квартале, где не наблюдалось хотя бы одного дома со следами ремонта. Или где хотя бы один дом стоял бы во дворе с более чем дюжиной растущих травинок, или приличными занавесками на окнах. Квартал представлял собой полупустыню.

Мы постучали, но никто не ответил.

Вернувшись в мою машину, мы позвонили с мобильного, но ответа не получили.

Мы осмотрели окрестности, и Элли указала в конец квартала.

Мы вышли из машины и направились к магазину «Стоп энд Стаб» на углу, который, как ни странно, не поглотил переизбыток круглосуточных магазинов Денвера. За прилавком стоял парень восточной национальности.

При нашем приближении, он улыбнулся.

— Хотите жвачку? — спросил он.

— Нет, мы… — начала я.

— Сигареты? Они вредны для здоровья, но я должен их продавать, иначе разорюсь. В этом районе все курят сигареты.

Я покачала головой, а затем на мгновение задумалась, почему от Ли пахнет табаком, я не видела, чтобы он курил с тех пор, как поступил на службу.

Я заметила, что Элли уставилась на меня, как бы говоря: «Алло?», и я очнулась от своих Грезах о Ли.

— Вы знаете Рози Колтрейна?

— Вы не будете ничего покупать? — спросил продавец, выглядя одновременно разочарованным и побежденным.

Я ничего не могла с собой поделать, от его вида мне сразу стало грустно.

— Буду, мятные леденцы, — я схватила пачку мятных леденцов и положила ее на прилавок.

Он уставился на мятные леденцы.

Я уставилась на мятные леденцы.

Элли уставилась на мятные леденцы.

Мятные леденцы выглядели одинокими, и покупка мятных леденцов не могла помочь прокормить семью этого человека.

Я положила на прилавок еще одну пачку мятных леденцов, за ней последовали два шоколадных батончика, затем я подошла к холодильнику и взяла две бутылки воды и две диетические содовые.

На обратном пути к прилавку я схватила коробку кексов с кремом. Сто лет не ела кексов.

Продавец радостно начал пробивать мои покупки.

— Повторите, кого вы ищете?

— Рози Колтрейна. Он работает на меня и сегодня не пришел на работу, и я волнуюсь, — солгала я.

Я хорошо умела врать, я лгала с тех пор, как меня, Ли и Элли поймали за гаражом за попыткой курить листья, на тот момент нам с Элли было восемь, а Ли одиннадцать. Я творчески подошла к придумыванию оправдания, что мы хотели поджарить зефир, но не знали, как это сделать. Малкольм купился на это: дети, зефир, моя милая улыбка ангелочка. Ему все показалось безобидным и правдоподобным.

После того, как мы отделались лишь тем, что выслушали лекцию о пожарной безопасности и осторожности обращения со спичками, Ли взъерошил мне волосы.

Счастливые воспоминания.

— Я не знаю человека по имени Рози. Что это за мужчина с таким именем — Рози?

— Рози Гриер[4]? — напомнила Элли

— Рози Гриера я тоже не знаю, — сказал продавец.

— Футболист? Помог поймать Серхана Серхана[5]? — подсказала Элли.

— Я не слежу за американским футболом. Не знаю никакого Серхана Серхана. Он тоже футболист?

— Нет, он убил Бобби Кеннеди, — объяснила Элли.

— О, боже! О нем я точно ничего не знаю! — в ужасе воскликнул продавец.

Я решила прервать урок истории.

— Наш Рози здесь не живет, но живет его друг, вниз и через улицу, примерно в четырех домах. Его зовут Тим Шуберт.

— Тима я знаю, он покупает много сырных слоек и замороженной пиццы.

Если Тим был наркоманом такого же калибра, как и Рози, я не сомневалась, что он покупал много сырных слоек и пиццы.

— Рози худощавый, около пяти футов шести дюймов, светло-русые волосы, немного похож на Курта Кобейна, но овал лица не такой острый, — вставила Элли.

— Я не знаю никакого Курта Кобейна, но видел человека с таким описанием с Тимом. Его на самом деле зовут Рози?

— Это прозвище, — сказала я. — Настоящее имя — Эмброуз.

— Эмброуз — прекрасное имя. Почему он не называет себя Эмброузом?

Элли посмотрела на меня.

Я решила проигнорировать это замечание. Любой ответ охватит историю целого поколения и культурный разрыв. У меня не было сегодня столько терпения, менее чем за двадцать четыре часа, в меня стреляли, силком вытащили из постели и три с половиной раза поцеловал Ли Найтингейл (да, я считала, и половина — это поцелуй в шею).

В данный момент у меня была определенная цель и критическая нехватка времени объяснять значение такого дурацкого имени, как Эмброуз.

— Вы видели его в последнее время, к примеру, сегодня? — уточнила я, расплачиваясь за покупку.

— Нет, не сегодня.

— А Тима? — спросила Элли.

— И Тима тоже.

Он протянул мне пакет, и я взяла его, не зная, что делать дальше.

— Боже, Инди. Ты что, детективных романов не читаешь? Ради Бога, ты ведь владеешь книжным магазином, — прошипела Элли, а затем повернулась к владельцу магазина.

Продавец за стойкой широко улыбнулся.

— У вас есть книжный магазин? Я люблю книги. Как называется ваш магазин?

— «Фортнум», на углу Байо и Бродвея, — ответила я.

— Я его знаю. Туда ходит моя жена. Книги там дешевые, а потом вы можете за наличные продать их обратно.

— Да, именно так. — Я кивнула и улыбнулась, радуясь встрече с доверенным лицом клиента.

Элли была занята тем, что писала мое имя и номера телефонов на листке бумаги, который отыскала в своей сумочке, и, закончив, она протянула записку продавцу.

— Может, вы могли бы позвонить нам, если увидите Рози или Тима. Сможете это сделать?

— Конечно. Я работодатель, на меня работает только моя жена, но я понимаю, как важно доверять своим сотрудникам. Я вам позвоню.

— Спасибо.

Мы вышли, сели в мою машину и уставились на дом Тима, размышляя над тем, что делать дальше. Мы обе были новичками в этом деле. Никто из нас раньше не выслеживал наркомана в бегах. Мы преследовали многих парней, но знали, где их найти.

Чтобы пробудить серые клеточки, мы съели по кексу.

— Хороший парень, — сказала я с набитым кексом и сливочным кремом ртом.

— Ага, — ответила Элли с таким же набитым ртом.

Кто-то постучал в окно Элли, и мы обе, подпрыгнув, повернули головы в ту сторону.

От увиденного я чуть не плюнула кремом «лучшая-жизнь-через-химию» на лобовое стекло.

Там стоял Гризли Адамс[6], но его версия серийного убийцы. Он был огромен, с дикой копной растрепанных светлых волос, густой, очень длинной (как у участников группы ZZ Top) рыжевато-коричневой бородой, и он был одет во фланелевую рубашку, хотя на улице должно было быть почти тридцать два градуса.

В руках он держал дробовик, а на макушке у него возвышался какой-то странный прибор похожий на очки.

— Чего вам надо? — зарычал он.

— Мы ищем Тима Шуберта, — спокойно ответила Элли.

— Его здесь нет, — сказал Гризли, — двигайте дальше.

— Да-да. Мы уезжаем! — воскликнула я, завела машину, переключила передачу и тронулась с места.

— Куда мы едем? — спросила Элли.

— Будь я проклята, если знаю.

— Надо было задать ему пару вопросов, — совершенно спокойно заявила Элли.

— Ну, конечно. Никаких вопросов. Мы пытаемся избежать моей и, определенно, твоей смерти. Я не задаю вопросов людям, которые средь бела дня таскают с собой дробовики.

— Он выглядел интересно, — задумчиво произнесла Элли.

Дерьмо.

Было чуть больше четырех.

После нашего знакомства с Гризли мы вернулись в «Фортнум», чтобы помочь Джейн и спросить, слышала ли она что-нибудь от Дюка (ответ: нет).

В настоящий момент мы с Элли сидели у дома Рози в моем темно-синем «Фольксваген Жуке» с опущенными стеклами, откинутым люком на крыше, потягивали оставшуюся воду и ждали.

Мой «Жук» был не совсем рок-н-ролльной тачкой, но выглядел мило. У него были кремовые кожаные сиденья, идеальные для зимы, потому что имели подогрев. Однако, летом, ноги липли к сиденьям, и каждый раз, выходя из машины, казалось, будто с тебя срывают три слоя кожи (еще одна причина носить джинсы).

Денвер отличался офигенно классной погодой, почти идеальной. Лето было жарким, но обычно ночью становилось достаточно прохладно, чтобы спать под одеялом. Весна и осень были переменчивыми и позволяли разнообразить гардероб. Зима никогда не была слишком холодной, потому что воздух не был влажным. Редкая метель доставляла неприятности, и иногда в июле случались снежные бури, но почти каждый день было солнечно, и ничто не могло сравнить с голубым небом Денвера.

Мы звонили Дюку, наверное, уже миллион раз. Дюк и Долорес гостили у родителей Долорес в Пагоса-Спрингс, и должны были вернуться домой утром, но они все еще не приехали. Я не знала ни номера телефона родителей Долорес, ни ее девичьей фамилии. В этом вопросе мы зашли в тупик.

Исчезновение Дюка показалось мне любопытным и немного пугающим. Хотя Дюк, как известно, был кочевником, за исключением того, что кочевал он на Харлее.

Дюк не пользовался мобильным телефоном, а ехать в Эвергрин мне не хотелось. Хотя Рози, скорее всего, окажется там или, в конце концов, туда отправится, поскольку бриллианты, как мы с Ли решили, находились именно у Дюка, так что я определенно вернусь к тому, чтобы избегать Ли.

Я не смирилась с таким резким поворотом, и мне нужно время, чтобы обдумать это.

Кого я обманывала?

Нечего тут обдумывать.

Между мной и Ли ничего не должно произойти.

Мне ненавистно разбивать сердца Элли и Китти Сью, но я видела, как Ли рушил жизни многих женщин, и я не собиралась быть одной из них.

Сейчас он постоянно отсутствовал.

Я понятия не имела, чем он зарабатывал на жизнь, но была почти уверена, что это опасное занятие.

И он чертовски самоуверен.

Мы с Элли смотрели на дом Рози, и я пыталась набраться смелости поехать в Эвергрин и, возможно, устроить страшную схватку с Ли, в которой мне придется стоять до последнего, чтобы победить, когда кто-то постучал в заднее окно со стороны пассажира.

— Черт! — закричала я, подскочив.

— Простите. Не хотел вас напугать.

В окне Элли появился симпатичный мужчина, хотя и несколько перекачанный стероидами, особенно, в области груди, но у него была хорошая стрижка, рубашка, галстук, брюки.

— Мы немного нервничаем. У нас выдался тяжелый день, — объяснила Элли, кокетливо улыбаясь.

Хотя Элли могла трахаться с лучшими, но ей нравились хорошие парни. Ей нравились выпускники частных школ, типы из корпораций и, определенно, мужчины в униформе. Она знала толк в хороших гитарных риффах, но ей нравились мужчины с аккуратной стрижкой, а галстуки и униформа сводили ее с ума.

— Ищете Рози? — спросил мужчина.

Я моргнула.

Неужели мы выглядели настолько очевидно?

— Э-э, да, — ответила я.

Он кивнул.

— Я живу вон там.

Он указал в неопределенном направлении, и мы с Элли проследили за его пальцем, не зная точно, какой дом «вон там» принадлежал ему, а затем посмотрели на него.

— У Рози неприятности? — спросил парень.

— А Рози попадал раньше в неприятности? — спросила я в ответ.

Парень покачал головой.

— Насколько мне известно, нет. Тихий парень. Готовит убийственный кофе.

Мы обе кивнули.

— Я Гэри, — сказал он.

Элли протянула руку.

— Элли, — представилась она, а затем указала на меня, — а это Индия.

Услышав мое имя, он обернулся, посмотрел через плечо и кивнул.

Мы с Элли тоже обернулись и посмотрели через плечо.

Слишком поздно.

Прежде чем я успела отреагировать на двух мужчин, бегущих к нашей машине, мою дверь распахнули, меня выволокли наружу, и я взвыла, когда задняя поверхность бедер оторвалась от горячих кожаных сидений.

Мой вой прервался на полпути звуком «уф», потому что я не отстегнула ремень безопасности, и когда парень выдернул меня из салона, ремень притянул меня назад.

— Господи, Тедди. Отстегни ремень, — воскликнул другой мужчина.

Я воспользовалась возможностью и закричала.

Тедди уронил меня, я ударилась о край сиденья и с помощью руля втащила себя обратно.

Элли уже вытащили с другой стороны, она не кричала, и это напугало меня до чертиков.

У меня не было времени выяснять, что с Элли, потому что Тедди потянулся, чтобы расстегнуть ремень, и я, наклонившись вперед, укусила его за руку.

— Бл*ть! — Он отступил назад и ударил меня по скуле.

Сильно.

Никогда в жизни мужчина не бил меня.

Я могла ввязаться в кошачью драку с сучкой на концерте Public Image Limited и Big Audio Dynamite, но все происходило в ужасной давке. Это был панк-концерт, такого следовало ожидать.

Получить удар от мужчины больно.

Чертовски больно.

Так больно, что я перестала кричать и сосредоточилась на жгучей боли, распространявшейся от скулы по всему лицу.

— Тедди, твою мать. Ты что, спятил? Она принадлежит Найтингейлу. Он оторвет тебе член. Все должно было пройти гладко.

Я открыла рот, чтобы снова закричать, и начала сопротивляться.

Потом Тедди оттащили, меня чем-то коснулись, и после этого все погрузилось во тьму.

Я пришла в себя, чувствуя себя очень напуганной и неспособной пошевелить конечностями.

Взгляд сфокусировался на чем-то похожем на потолок машины, и я услышала голоса, звучащие как бы издалека.

К тому времени, как машина остановилась, я уже могла немного двигаться, но не слишком. Я чувствовала покалывание во всем теле, и в голове у меня все плыло.

Дверь машины открылась, и меня выволокли из нее, взяв под мышки. Тот, кто меня вытащил, поставил меня на ноги, они тут же подкосились, и я чуть не упала, прежде чем меня поймали. Пришло время снова пожаловаться на мини-юбку, так как девушка не хочет, чтобы плохие парни роняли ее, когда на ней короткая юбка.

— Черт, держи ее, дебил.

Двое парней, один из которых, как я заметила, был Громила Гэри (не Дебил), потащили меня через чистенький гараж в дом. Я трясла головой, пытаясь прояснить мысли и не думая ни о чем, кроме того, что хотела бы быть в джинсах.

Меня занесли в комнату, и я услышала мужской голос:

— Господи, какого хрена?

— Нам пришлось ее вырубить. — Ответ прозвучал нерешительно.

— Что с ее лицом?

— Она укусила Тедди, и он ее ударил. — Этот ответ прозвучал еще более нерешительно.

— Господи! Какую часть фразы «Я хочу, чтобы все прошло гладко» вы не поняли? Найтингейл будет ссать кипятком. Принеси ей льда, а потом позвони Тедди, скажи, чтобы он убирался из города.

Меня усадили на диван, я не воспринимала большую часть разговора. Я сосредоточилась на том, чтобы заставить пальцы двигаться. Я была в себе ровно настолько, чтобы заметить, как Громила Гэри и Дебил поспешно уходят, и что диван, на котором я сидела, был очень хорошим, — мягким, обитым кремовым дамасским шелком. Я купила диван только пару месяцев назад, и все еще находилась в режиме оценки мягкой мебели, это подсознательно возникает всякий раз, когда совершаешь крупную покупку.

Мне удалось поднять голову и посмотреть на мужчину, который говорил. На нем были серые брюки, темно-бордовая рубашка с галстуком в тон. Невысокого роста, лет пятидесяти с небольшим, с черными как смоль волосами и проседью на висках. Он выглядел так, как, я бы предположила, выглядел бы молодой дедушка Мюнстер[7]. За исключением гораздо более жуткого и, определенно, страшного образа, но не в комическом смысле.

— Ты в порядке? — спросил он меня.

Нет, я не была в порядке. Меня только что ударили по лицу, а потом похитили.

Я уставилась на него.

— Я очень сожалею о случившемся, — сказал он. — У меня проблемы кое с кем из моих сотрудников.

«Да, ну?» — подумала я, но вслух не сказала, еще недостаточно придя в себя, чтобы сформулировать слова.

Гэри вернулся с пакетом льда, завернутым в кухонное полотенце, и протянул его мне. Я была счастлива, что у меня хватило сил достаточно скоординировать движения, чтобы приложить его к лицу. Скула болела адски.

— Все пошло не так, как я планировал. Я просто хотел поболтать. Услышал о женщине Найтингейла, и мне стало любопытно, — заявил мужчина на удивление примирительным тоном.

— Где Элли?

Сначала о главном. Я хотела знать, что с Элли все в порядке, а потом уже начать биться в истерике.

Молодой дедушка Мюнстер посмотрел на Громилу Гэри.

— Она была с другой женщиной, мы ее тоже вырубили, — объяснил Громила Гэри, — и оставили в машине с ключами. Тедди сидит сзади и следит за машиной, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

— Элли? — переспросил молодой дедушка Мюнстер.

Гэри пожал плечами.

Лицо Мистера Мюнстера напряглось.

— Случайно не Элисон Найтингейл, младшая сестра Ли Найтингейла?

Гэри стало еще более неловко.

Похоже, для Громилы Гэри это был момент «упс».

— Я не нахожу слов. Ты же знаешь, что это не только женщина Ли, но и дочь Тома Сэвиджа? А ее подруга — Найтингейл.

Гэри переступил с ноги на ногу, покраснев как помидор.

Молодой дедушка Мюнстер сел, качая головой.

— Все это — полный пи*дец.

Он посмотрел на меня, и на его лице появилось выражение, которое было чем-то средним между смирением и подавленностью. В обычных обстоятельствах я бы, наверное, пожалела его. Поскольку я не знала, доживу ли до конца этой сцены в фильме под названием «моя жизнь», я была слишком занята, жалея себя.

— Простая жизнь имеет некоторую привлекательность, — сказал он, и я кивнула, поняв, к чему он клонит.

Еще день назад моя жизнь была простой. Работа, кофе, рок-н-ролл. Теперь в меня стреляли, похищали плохие парни, а любовь всей моей жизни сделал предложение, в котором, как я решила, больше не нуждаюсь.

Простая жизнь казалась намного привлекательнее всего этого.

— Я Терри Уилкокс, — представился мужчина.

Я снова кивнула. Я начинала чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы испугаться, но недостаточно, чтобы быть вежливым.

— Ты Индия Сэвидж, женщина Ли.

У меня вертелось на кончике языка, что я не принадлежу Ли, но эти люди, казалось, достаточно боялись Ли, чтобы я решила, что мне следует держать рот на замке на этот счет.

Именно тогда Уилкокс тщательно оглядел меня с головы до ног, откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее, и выражение его лица изменилось с подавленного на оценивающее.

— У Ли всегда был хороший вкус на женщин, — тихо сказал он, и что-то в его глазах заставило меня покрыться мурашками.

Серьезно, фу-у-у.

Затем он сказал:

— Я ищу Рози Колтрейна, ты знаешь, где он?

Супер.

Рози.

Мое проклятие.

Я достаточно злилась на Рози, который втянул меня в эту заварушку, и в ту, что намечалась с Ли, чтобы высказаться несколько резко.

— Если бы знала, где он, зачем бы сидела в машине возле его дома?

Нечто опасное промелькнуло в глазах Уилкокса, и я поняла, что позволила своему рту взять верх, и что некоторая резкость может выйти мне боком. Как со стрелявшими в меня парнями. Факты явно свидетельствовали о том, что плохим парням не нравились дерзкие женщины. Возможно, мне следовало быть более вежливой, возможно, более кроткой, но опять же, у меня не было большого опыта общения с жуткими, страшными, плохими парнями.

— У него есть кое-что мое, — продолжил Уилкокс.

— Знаю. — Я чувствовала себя в безопасности для такого признания.

— Я должен был вернуть это сегодня утром. Ты знаешь, что случилось?

Хм, в местном общественном колледже мне не выдалось счастья прослушать курс лекций на тему: «сколько информации следует разглашать во время допроса у плохих парней, которые тебя похитили». Я едва справлялась с информатикой и бухгалтерским учетом. Я чувствовала себя слегка не в своей тарелке.

— Он ночевал у Ли, но этим утром мы с Ли были немного… э-э… — Я остановилась и попыталась подыскать слово, которое описало бы травмирующие события этого утра: — заняты… и не заметили, как он ушел.

— Заняты. — Его глаза опустились на мою грудь, и это все еще был взгляд «фу-у-у». Желудок неприятно сжался, и я изо всех сил постаралась не скривиться от отвращения. — Могу поспорить. Ты не знаешь, где он может быть?

Я замотала головой.

— Хотела бы я знать. Он мой бариста. Он не пришел на работу, а если я его потеряю, это скажется на моей прибыли.

— Он хороший бариста, — вставил Громила Гэри, — настоящий талант.

Уилкокс бросил на Гэри взгляд «заткнись, идиот». Гэри захлопнул рот.

Уилкокс повернулся ко мне.

— Ты знаешь, где бриллианты?

Я знала, но снова замотала головой. Я не собиралась втягивать Дюка в этот бардак.

Поскольку я умела так искусно лгать, кажется, он купился на это.

— Там бриллиантов на миллион долларов.

У меня отвисла челюсть.

Святое дерьмо.

— Серьезно?

— Да, и, полагаю, ты можешь понять, почему мне не терпится их вернуть.

Я кивнула, на этот раз со всей горячностью.

Имей я бриллианты на миллион долларов, мне бы, определенно, захотелось их вернуть. Должно быть, Рози выращивает крутую травку, чтобы ему вручили за нее миллион долларов бриллиантами.

Гэри слегка пошевелился, взглянул в окно, затем пробормотал:

— Найтингейл здесь.

Эта новость вселила в меня прилив надежды, и я сразу же решила, что следующие тридцать минут или около того не буду избегать Ли.

Уилкокс сначала ничего не сказал, просто наблюдал за мной.

— Уверена, что не знаешь, где Рози?

— В Сан-Сальвадоре? — сделала я попытку, и вовсе не шутила.

Он улыбнулся, решив, что я забавная. От этой скользкой улыбочки по коже снова побежали мурашки.

Вошел Ли. Я повернула к нему голову, все еще прижимая к лицу лед.

Один взгляд, и я поняла, почему эти парни его боялись.

Такого Ли я еще никогда не видела.

Он по-прежнему был в тех же джинсах, облегающей темно-синей футболке и байкерских ботинках, его руки свободно и небрежно свисали по бокам. Однако в ту минуту, когда он вошел, любое другое присутствие было вытеснено из комнаты. Цепкий и острый взгляд, от него исходила чистая, суровая энергия, и он был серьезно и явно зол.

Ли остановился и взглянул на лед на моем лице.

Мускул на его щеке дернулся.

Ой-ой.

Он скосил глаза на Уилкокса.

— Я думал, мы поняли друг друга, — угрожающе произнес Ли.

Уилкокс встал с кресла и поднял руки в мирном жесте.

— Ли, произошла ошибка. Я просто хотел поговорить с твоей девушкой, но все вышло из-под контроля.

— Кокси, в наши дни многое часто выходит из-под контроля. Кто ее ударил? — Разъяренный взгляд Ли скользнул к Громиле Гэри.

Мы с Уилкоксом посмотрели на Гэри.

Гэри выглядел немного бледным.

— Позволь мне позаботиться об этом, — сказал Уилкокс.

— Не скажешь, я пройдусь по каждому из твоих парней, чтобы быть уверенным, что ублюдок получит свое.

Матерь Божья.

Я чуть не описалась.

То, как Ли это сказал, заставило меня вздрогнуть, и не как обычно, когда Ли заставлял меня дрожать.

Уилкокс вздохнул, явно пораженный глупостью своих приспешников. Очевидно, иногда трудно быть лидером плохих парней.

— Тедди, — ответил Уилкокс.

Ли кивнул, подошел ко мне и стащил с дивана.

— Было приятно познакомиться, — спокойно сказал Уилкокс, когда Ли выводил меня из комнаты, обняв за плечо.

Я оглянулась и сказала (возможно, чувствуя себя немного крутой теперь, когда Страшный Ли был со мной):

— Оставь удовольствие при себе.

Я услышала его смех, когда мы уходили.

Ли не смеялся, он проигнорировал весь этот разговор.

Ли усадил меня на пассажирское сиденье своего серебристого «Кроссфайера», сел за руль, завел машину и дал по газам. Прежде чем я успела сказать хоть слово, он схватил сотовый и набрал номер.

— Найди Тедди и доставь его в офис, — он сделал паузу, — парень Кокси.

Затем он нажал кнопку и бросил сотовый на консоль.

Да, он злился.

— Элли… — начала я.

— С ней все в порядке.

Я сделала глубокий вдох.

— Как ты узнал, где я?

— Я оставил своего человека у дома Рози. Он все видел.

Хм, что тут скажешь?

— Почему он ничего не предпринял? — спросила я несколько громко.

— Он не знал, кто ты, — Ли сделал паузу, — теперь знает.

Упс.

Я решила больше не повышать голос.

— У тебя есть сой человек?

Его взгляд переместился на меня, лицо ничего не выражало, он все еще злился. Он снова повернулся к дороге.

— У меня много людей.

— О.

Я удивилась, но подумала, что сейчас, вероятно, не время устраивать Ли допрос о его тайной жизни, например, о том, сколько людей ему подчинялось и откуда он знал, таких подонков-похитителей, как «Кокси». Я даже не была уверена, что хочу знать о его тайной жизни, на самом деле, даже не желала.

Судя по всему, пришло время начать планировать, как снова избегать встреч с Ли. Однако я не знала, как этого добиться, учитывая, что на данный момент была с Ли.

Дом, в который меня привезли, находился в Кантри Клаб, пригорода Денвера, — очень шикарный район, где проживали богачи. Ли вырулил на бульвар Спир и поехал быстрее, чем было разрешено или безопасно, ловко и часто перестраиваясь на трехполосной дороге. Я решила, что лучше не делать ему замечание, так как настрой Ли не совсем располагал к беседе и, определенно, не о теме безопасного вождения.

Он миновал поворот на Бродвей.

— Мне нужно вернуться в магазин, — сообщила я ему.

Он проигнорировал меня.

— Ли, мне нужно вернуться в магазин, — повторила я.

Продолжая меня игнорировать, он направился в центр города, к своей квартире.

Черт.

Я откинулась на спинку сиденья и, обняв одной рукой живот, а другой все еще прижимая лед к щеке, оценивала свое положение.

Во-первых, в данной ситуации у меня отсутствовала какая-либо власть. Ли вел машину, Ли злился, и Ли, как обычно, собирался делать все, что ему, черт возьми, хотелось.

Во-вторых, меня похитили. Я старалась не обращать на это внимания.

В-третьих, меня похитили. И игнорировать это я не могла.

Большие, плохие, накачанные стероидами парни вытащили меня из машины, каким-то образом вырубили и отвезли туда, куда я не хотела.

Меня накрыл посттравматический стресс, и руки начали дрожать.

Ли заехал в подземный гараж, припарковался и обошел машину, чтобы открыть мне дверцу. Мы направились к лифту, рука Ли лежала у меня на пояснице.

Оказавшись в лифте, любопытство и желание покончить с пугающей тишиной заставили меня сказать:

— Они сделали что-то, и я отключилась.

— Электрошокер, — коротко ответил Ли, черты его лица говорили о мрачности его мыслей.

Я снова начала дрожать. Меня вырубили электрошокером.

Святое дерьмо.

Я никогда раньше даже не видела электрошокер, а теперь им воспользовались против меня.

Ли впустил нас в квартиру, и я последовала за ним на кухню. Я слегка удивилась, когда он достал сзади из-за пояса джинсов пистолет и положил его на кухонный стол.

Будучи дочерью полицейского, оружие меня не пугало. Папа много лет назад научил меня уважать огнестрельное оружие. Показал, как им пользоваться, пару раз в год водил на стрельбище и читал много лекций. Он всегда с осторожностью обращался с оружием в доме, когда мы с Элли и нашими друзьями бегали рядом. А Ли небрежно положил пистолет на кухонный стол, будто это нож для пиццы, — выглядело жутковато.

Затем он повернулся и открыл рот, чтобы заговорить.

Или, судя по выражению его лица, зарычать.

Прежде чем он успел произнести хоть слово, я вскинула обе руки, размахивая пакетом со льдом.

— Не начинай! — закричала я и позволила дрожи овладеть телом, почувствовав, как слезы защипали глаза.

Определенно, запоздалая реакция.

Чтобы не расплакаться или не упасть в обморок, я начала кричать.

— О Мой. Бог! Меня вырубил шокером, похитил и ударил по лицу парень! И это больно! — Ли закрыл рот и направился ко мне, но я выбросила руку вперед, отталкивая его. — Нет, нет, нет! Не подходи ко мне!

Он остановился и скрестил руки на груди.

Я прошла к раковине, потом обратно, затем снова к раковине и так далее, одной рукой прижимая лед к щеке, другой размахивая в воздухе, и непрестанно бормотала.

— Это нереально! Рози исчез, а он наполовину идиот, так что, кто знает, где он. В меня стреляли, оглушили, вытащили за лодыжку из постели посреди ночи! Там бриллиантов на миллион долларов, и этот чувак хотел поболтать со мной о них. Я ничего о них не знаю. Я их даже не видела! Что еще хуже, я думаю, что дедушка Мюнстер запал на меня, а из-за того, что ты только что сделал, я буду должна тебе еще одну услугу, отчего я совершенно несчастлива. — Я сделала вдох и продолжила. — Не говоря уже о том, что я устала как собака. Мне не удалось вздремнуть сегодня и, последнее, но не менее важное, — я умираю с голоду, потому что на обед у меня были кексы! Кексы!

Я прекратила свою тираду, встав посреди кухни, опустив руки, сжав кулаки, с пакета со льдом капало, а я пыталась не заплакать. Меня воспитывал мужчина без жены, который любил меня до смерти, но также хотел мальчика. Слезы не были тем, что можно терпеть. Плакать — глупо.

Я судорожно вздохнула, обуздывая эмоции, и мне показалось, что у меня задрожала нижняя губа. Ли осознал, что крики закончились, сделал шаг ко мне, схватил пакет со льдом, бросил его в раковину и обнял меня за талию.

— Кексы? — спросил он.

Я сделала еще один судорожный вдох.

— Да, кексы.

Морщинки возле его глаз собрались в складки.

— Нужно принести тебе поесть.

Я кивнула в знак согласия.

Его мрачные мысли исчезли, как и его гнев. Лицо изменилось, напряженность ослабла, в нем появилось что-то совершенно другое.

Одной рукой Ли потянулся к моему виску, куда пришелся удар Ужасного Тедди, и заправил волосы за ухо. Затем его рука переместилась в волосы, оттопырив большой палец, он нежно провел им по скуле. На пару мгновений его пристальный взгляд задержался на моей щеке, затем он посмотрел мне в глаза.

— Хотя, сначала, нам стоит вздремнуть, — тихо сказал он.

Я проигнорировала его нежное прикосновение и слова, в которых содержалось небольшое обещание того, что может произойти до или после сна (или же оба варианта).

С меня было достаточно.

Мне нужна бутылка красного вина, затемненная комната и маленько вздремнуть, чтобы побить все рекорды продолжительности дневного сна. И не с Ли рядом, предпочтительно даже не в соседнем с Ли штате.

— Я бы хотела поехать домой, пожалуйста, — попросила я, стараясь говорить спокойно и рационально, несмотря на свою тираду и не обращая внимания на его интимный жест.

Ли решил сменить тему разговора.

— Сегодня утром я сказал, чтобы ты оставалась в квартире, — он говорил это с легким намеком на угрозу, более терпимо, но все же с разочарованным раздражением (да, давно зная Ли, я могла распознать все это в его тоне).

— Я не часто делаю то, что мне говорят, — заметила я.

Он покачал головой, вероятно, жестом показывая, что считает мою глупость раздражающей, но милой (по крайней мере, я на это надеялась).

Затем он коснулся губами моих губ (это тоже считалось половиной поцелуя, что означало четыре поцелуя от Ли за один день).

— Это очень плохие парни. Они могут показаться слабоумными, но они плохие, — сказал он. — С такими парнями не связываются.

— Тебя они боятся.

— Я, вероятно, смогу защитить тебя от них, но, скорее всего, не смогу защитить тебя от себя. Что ты творишь?

— Я искала Рози, — сказал я громко.

— По-моему, Рози ищу я.

— Если я найду его первой, то ничего не буду тебе должна.

— Ты должна мне за сегодняшний день.

— Это было не так уж сложно, ты просто вошел и увел меня. Это стоит только, скажем, того, чтобы я испекла тебе печенье. — Его губы дрогнули. Я решила сменить тему. — Пожалуйста, отвези меня домой.

Он покачал головой и некоторое время наблюдал за мной.

— Оставь Рози мне, — потребовал он.

Я не ответила. Возможно, в меня стреляли, оглушили и похитили, что заставило бы любого логически мыслящего человека отступить. Только не меня. Так вот, я поставила себе цель. Я найду Рози, выбью из него все дерьмо, передам бриллианты Терри Уилкоксу, а затем перееду в Бангладеш, чтобы сбежать от Ли и, вероятно, от Терри Уилкокса.

— Мне не нравится то, что я вижу, — сказал Ли. — Ты выглядишь так же, как когда твой отец сказал, что ты не можешь поехать в Вегас на концерт Whitesnake.

Хмм. Это был хороший концерт, и он стоил того месяца домашнего ареста, которым меня наказали по возвращении.

Рука Ли на моей талии притянула меня ближе, в абсолютно любовном жесте.

— Лучше бы тебе стоить тех неприятностей, которые ты, несомненно, мне доставишь, — тихо сказал он, его губы были очень близко к моим.

В какой-то момент я была загипнотизирована его темно-карими глазами.

— Конечно, я того стою, — прошептала я.

Черт бы все это побрал! Я теряла контроль и начинала флиртовать.

Подняв голову, я облизнула губы, при этом коснувшись языком его губ.

— Господи, — пробормотал Ли.

Зазвонил дверной звонок.

Ли проигнорировал его, переместив руку с моего лица назад, запутываясь в моих волосах, а другой рукой еще крепче сжимая мою талию.

Я привстала на цыпочки, чтобы оказаться поближе.

Дверной звонок зазвонил снова, на этот раз, кто бы ни жал на него, он не отступит.

— Это может быть Рози, — сказала я.

— Зараза. — Ли отпустил меня и направился к двери.

Две минуты спустя в дверь вошла вся наша семья.

— Мы решили устроить праздничный ужин, — войдя, объявила Китти Сью.

— Ты просто решила, что мы все проголодались, — сказал Малкольм, начиная мне улыбаться, но улыбка застыла на его лице.

Вообще-то, при виде меня, все остановились как вкопанные.

— Что с тобой случилось? — воскликнул папа.

Хмм. Я еще не видела своего лица, но было ясно, что оно выглядело так же плохо, как я его чувствовала.

Сыновья Малкольма Найтингейла походили на него, даже сейчас, когда он стал старше, он выглядел подтянутым и худощавым, а его лицо все еще было красивым и интересным. Он поддерживал форму, много бегая, иногда разъезжая по стране, чтобы участвовать в марафонах.

Том Сэвидж был высоким, все еще красивым, с небесно-голубыми глазами и большую часть времени мог быть очень обаятельным. В молодости он был сложен как защитник, хотя с годами отрастил небольшое брюшко, подпитываемое пивом и одержимостью мексиканской едой, а в волосах появилась седина.

Он повернулся к Ли.

— Ты ударил ее?

Я резко охнула от этого оскорбительного вопроса, как и все остальные.

Ли уставился на папу на мгновение, а затем его лицо стало непроницаемым. Он прислонился бедрами к кухонной стойке, скрестил руки на груди и не снизошел до ответа.

Папа любил Ли, но хотел видеть со мной Хэнка. Ли и Элли, как Малкольм и Китти Сью, хотели видеть со мной Ли. Я знала, что папа даже восхищался Ли.

Но папа был полицейским, и он знал о Ли и его прошлом то, чего не знала я, и не одобрял этого. Поэтому связь Ли с его дочерью не была для него счастливым поводом для празднования.

Как бы то ни было, у меня возникло странное и иррациональное желание пнуть папу в голень.

— Нет, он меня не бил. Господи, пап, — возмутилась я.

— Естественно, он ее не бил, Томми. Как ты мог подумать такое? Что произошло? — Китти Сью, всегда была дипломатом, она отмахнулась от папиного идиотского замечания и подошла ко мне.

Я посмотрела на Элли, она уронила на пол еще одну сумку. В ней лежало столько вещей, что они не предполагали одну ночевку. Сумка была больше, набита до отказа, несомненно, достаточным количеством одежды, чтобы я смогла прожить у Ли неделю, к концу которой я, скорее всего, забеременею или стану рабыней для любовных утех Ли, или и то, и другое.

Если бы я так не беспокоилась об Элли и не любила ее всеми фибрами души, я бы ее придушила.

— Ты в порядке? — спросила я ее.

Элли кивнула.

Китти Сью остановилась и посмотрела на нас обеих.

— О, нет, что вы двое учинили?

— Ничего, — быстро ответила я. — Что касается щеки, папа, с полки упали книги и ударили меня по лицу. Ли оказался рядом и отвез меня к себе, чтобы приложить к месту удара лед. — Я подошла к раковине и указала папе на пакет со льдом, затем, по какой-то причине, я прислонилась плечом к Ли.

Не спрашивайте, почему я так сделала. Мне просто не понравилось, как папа разговаривал с ним, и как лицо Ли стало непроницаемым.

— Лед у тебя есть и в «Фортнуме», — сказал папа.

Упс.

Это было правдой.

— Лед Ли лучше, — ответила я.

Отстойный ответ. Я теряла хватку.

— Держу пари, лед Ли лучше, — пробормотала Элли, и мы с Китти Сью бросили на нее убийственный взгляд.

Хэнк и Ли переглянулись. Хэнк вздохнул и покачнулся на каблуках. Ли обнял меня за плечи. Я даже не пыталась расшифровать, что означал взгляд Ли/Хэнка, на сегодняшний день кошмаров и так хватало.

И в любом случае, все, о чем я могла думать, что их приход означал, что план вздремнуть с Ли сорвался. Ситуация приобретала довольно игривый настрой, и мне нужно было восстановить контроль.

— Куда отправимся ужинать? — радостно спросила я, и глаза Ли скользнули в мою сторону, определенно обещая «позже» и разрушая любые иллюзии того, что я сорвусь с крючка.

— «Sushi Den», — ответила Элли.

При этих двух словах мы с Элли тут же вскинули руки, выставив указательный палец и мизинец в знаменитом рок-н-ролльном жесте «дьявольские рога» и завизжали:

— Суши!

— Мы не будем есть суши, — возразил Малкольм.

— Уже все решено. Мы едим суши, — сказала Китти Сью.

— Суши — дерьмо, — заявил Малкольм.

— Суши полезны, — ответила Китти Сью.

— Мексиканская еда полезна, — парировал папа.

Китти Сью закатила глаза.

Взволнованно я направилась к сумке.

Я любила суши, но еще больше я любила «Sushi Den». Это был один из моих любимых ресторанов в Денвере. Он располагался на Перл-стрит, рядом с гриль-баром и напротив кофейни Стеллы.

Спроектированный из цемента и стекла, в «Sushi Den» работали администраторы с характером, которые одним взглядом могли заставить простых смертных почувствовать себя ничтожными, или даже совершить самоубийство, и у них подавали лучшие суши, которые я когда-либо пробовала. Там невозможно было забронировать столик заранее, потому что в заведении всегда было полно народа. Мы с Элли ходили в «Sushi Den», по крайней мере, два раза в месяц и вели непрерывную битву за то, чтобы перехитрить администраторов (причем они побеждали).

— Ты принесла мне одежду для суши-бара? — спросила я Элли.

Нельзя идти в суши-бар в джинсах и ковбойских сапогах. «Sushi Den» требовал чего-то совершенно иного. Одежда… черная. Обувь… шпилька. У меня в шкафу целая секция отведена нарядам для «Sushi Den».

— Можешь поспорить на свою задницу, — ответила Элли.

Я снова проснулась в постели Ли, и первая моя мысль была — саке.

Саке мне даже не нравилось, но я пила его с Элли в суши-баре, потому что это от вас там и ожидают.

В Риме поступайте, как римляне.

В суши-баре — пейте горячее саке.

Я лежала на животе, согнув левую ногу, правую выпрямив, левая ладонь покоилась на подушке, правая рука зажата между мной и тем, что, как я знала, должно было быть теплым, твердым телом Ли.

За одну ночь Ли усовершенствовал стратегию удержания меня на одном месте во время сна. Он прижимался к моей спине, большая часть его тела лежала на мне, одной рукой он обнимал меня, согнув левую ногу по форме моей, и прижимаясь ко мне бедром. Было на удивление комфортно, уютно и тепло, и я почему-то чувствовала себя в безопасности.

Гребаный ад, как я умудрялась втягивать себя в подобные ситуации?

Я вспомнила наш пропитанный саке семейный «праздничный» ужин и была благодарна, обнаружив, что все помнила.

Еда, саке, еше больше еды, еще больше саке, пьяный дурман.

Ли засовывает меня в «Кроссфайер», пока я посылаю воздушные поцелуи Элли, Хэнку, папе, Китти Сью, Малкольму и парковщику.

Возвращение в квартиру Ли: шатаясь, вхожу в его спальню, снимаю одежду, конфискую еще одну его майку, из-за изрядного количества выпитого и недосыпа падаю лицом на большую кровать Ли и засыпаю.

Левой рукой я проверила одежду.

Трусики — на месте.

Майка — на месте.

Либо Ли не переспал со мной пьяной, либо одел меня, когда закончил. Я остановилась на первом варианте.

В левой скуле чувствовалась тупая боль, которая, без саке, улетучившемся из моего организма, усилилась.

Я спланировала свои следующие двадцать минут настолько хорошо и быстро, насколько могла без дозы кофеина.

Мне нужно уйти от Ли, не разбудив его, вызвать такси и поехать домой.

Отлично, ладно, звучит как план.

Я медленно подвинулась вперед, стараясь действовать незаметно.

И потерпела неудачу.

— Ммхмм, — пробормотал Ли позади меня, напрягая руку.

Я провалилась на первом же препятствии.

Я снова попыталась воспользоваться вчерашним удачным предлогом для побега.

— Мне нужно приготовить кофе.

Рука Ли исчезла, но веса его тела было достаточно, чтобы удерживать меня на месте. Он скользнул дальше на меня, наклонился, и я почувствовала, как его губы коснулись моего плеча, в то же время его рука скользнула вверх по моей согнутой ноге, остановившись на бедре.

— Выпьешь кофе после, — сказал он мне на ухо.

Каждый мускул в моем теле напрягся, даже если в животе потеплело.

— После чего?

Его рука двинулась вперед от моего бедра, и пальцы прошлись по краю трусиков чуть ниже пупка.

— Это произойдет, — сказал он, и мне не нужно было объяснять, что означает «это». Затем он добавил: — Сейчас.

Черт возьми.

С опозданием я почувствовала спиной доказательство его решимости, и сердце пустилось в бешеный галоп.

С тех пор как я узнала о существовании такой штуки, как секс, я хотела заняться им с Ли.

Теперь, столкнувшись с неизбежной возможностью, я пришла в ужас.

— У меня похмелье, — попыталась отмазаться я.

Губы Ли были на моей шеи, либо он не слышал меня, либо не поверил и счел мою ложь недостойной ответа.

Он прижался бедрами к моей заднице, его рука скользнула вверх по моему животу, и я почувствовала, как по ногам побежали мурашки.

Черт, черт, черт.

Я впилась зубами в губу, чтобы не застонать, когда электрический разряд пронесся по всему телу, с предельной точностью попадая между ног.

— У меня болит голова, — попробовала я еще раз.

Его рука поднялась по майке и остановилась под грудью, костяшки пальцев скользнули по округлостям снизу.

— Вероятно, стресс, не волнуйся, я знаю, как снять напряжение.

Держу пари, он знал.

— У меня болит лицо, — попыталась я в последний раз.

Я почувствовала его язык у себя за ухом, прежде чем он сказал:

— Я могу отвлечь тебя и от этого.

— Ли…

Рука легла мне на живот, и его вес и бедро исчезли. Он толкнул меня на спину и склонился надо мной.

— Назови хоть одну вескую причину не делать этого, — потребовал он, глядя мне в глаза.

Его волосы снова были сексуально взъерошены. Лицо одновременно нежным и жестким. Той нежностью, что я наблюдала последние пару дней, когда он смотрел на меня, и жесткое от решимости и желания.

Видя его таким, без утреннего кофе, мне было трудно ответить.

— Так я и думал. — Его голова начала опускаться, когда зазвонил телефон.

— Ты не ответишь? — спросила я у его губ, Ли обнимал меня, притягивая к себе.

— Нет, черт побери.

Он поцеловал меня, и я тут же с радостью растворилась в нем, сопротивление полностью улетучилось. Он так хорошо целовался.

Так и быть, я наконец-то займусь любовью с Лиамом Найтингейлом.

Все мое тело ликовало.

Он упал на спину и потянул меня за собой, обхватывая руками и крепко стискивая.

Телефон зазвонил снова, а затем что-то звякнуло на ночном столике, но он проигнорировал это, прочерчивая губами путь от моей челюсти к уху.

Я вздрогнула.

Одна его рука скользнула по моей попке, в то время как другая крепко держала за талию.

— Обожаю твою задницу, — прошептал он мне на ухо. — Мне она всегда нравилась.

От его слов меня пронзила дрожь. Я понятия не имела, что ему нравилась моя задница, сама мысль возбудила меня до чертиков, настолько, что я поцеловала его изо всех сил.

Он застонал под моими губами, и это тоже возбудило меня.

Телефон зазвонил снова, и штука на ночном столике завибрировала и зазвенела. Рука Ли была у меня в трусиках, а моя лежала у него на животе, исследуя пресс, похожий на стиральную доску, и постепенно спускалась вниз.

Затем раздался звонок в дверь, три быстрых сигнала, а затем один более длинный.

Рука Ли замерла.

— Бл*ть! — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Что?

Он перевернул меня на спину, будто я весила не больше мешка с перьями, и быстро поцеловал.

— Не двигайся, черт возьми, — предупредил он и встал с кровати.

Он схватил джинсы и направился к двери, а я смотрела ему вслед, застыв на месте и очарованная моим первым, неподдельным созерцанием его совершенного обнаженного тела, включая особенно щедрый дар, которым наградил его Господь.

При виде и осознании того, что я спала рядом с голым Лиамом Найтингейлом, я не стыдилась признаться, что у меня почти случился микрооргазм.

Я услышала голоса и попыталась вернуть телу контроль (и потерпела неудачу), но через несколько мгновений Ли вернулся в комнату.

Он подошел к кровати и вытащил меня. Я прижалась к нему, и он поцеловал меня, крепко и глубоко, но, к сожалению, недолго.

— Я должен идти, — заявил он.

Мне хотелось крикнуть: «Нет!» Я всерьез завелась и услышала его признание, что ему нравится, и нравилась всегда, моя задница, и хотела исследовать его данные Господом дары.

Вместо этого я продолжала держаться за его плечи, потому что после его поцелуя это было все, на что я была способна.

Он улыбнулся.

Черт бы побрал этого мужчину.

— Я заберу тебя из «Фортнума», как только смогу. Обещай, что за это время не вляпаешься ни в какие неприятности.

Я кивнула.

Он секунду смотрел на меня, потом вздохнул.

— Ты лжешь.

— Нет, — возразила я.

— Только не делай ничего слишком глупого.

Ну, конечно!

Он коснулся губами моих губ. Отпустил меня, скрылся в ванной, чтобы принять душ, потом оделся и ушел.

Я позвонила Элли и попросила заехать за мной.

Нам предстоял долгий, напряженный день, если мы собирались найти Рози.

Я решила втянуть в розыски Джейн, на самом деле, я решила втянуть в розыски всех.

Утро мы провели в ожидании любителей кофе, единственного человека, который действительно хотел купить книгу, и обзванивая всех, кого знали, чтобы объявить в розыск Рози и Дюка.

Несмотря на первоначальный шок Джейн при виде моего лица (под глазом светился мини-фингал, а убийственный синяк на скуле приобрел желтый оттенок), она была взбудоражена. Джейн подумала, что это будет весело. В Джейн не стреляли и не оглушали электрошокером (пока). Она читала не только романы, но и остросюжетные детективы и детективные романы. Она находилась в Извращенной зоне Фридмана.

После утренней суматохи Джейн отправилась в Эвергрин подсунуть под дверь Дюка записку с просьбой позвонить мне, как только он вернется домой (с небольшим приветом Долорес и приглашением ее на девичник в следующую среду).

Я решила, что проявленная утром слабость в отношении Ли была временным помешательством и последствиями саке. Я вернулась к убеждению, что мы с Ли — плохая идея. Особенно, если он мог (и хотел) оставить меня распаленной и обеспокоенной тем, чем он зарабатывал на жизнь, какой бы жуткой херней он ни занимался. Я теряла контроль, но у меня созрел новый план. Все, что нужно было сделать, это не оказаться в его машине, его компании, его квартире и особенно в его постели. На данный момент мой новый план ограничивался этими пунктами.

Лишь только Джейн ушла, я позвонила родителям Рози в Северную Дакоту. Они значились в его анкете как ближайшие родственники. Чтобы их не пугать, я притворилась давней школьной подругой, позвонившей узнать, как у него дела.

— Ну не забавное ли это совпадение? — сказала мама Рози. — Два милых джентльмена приходили вчера и говорили то же самое!

Я взглянула на Элли с выражением «ой-ой», и она в ответ приподняла бровь.

Либо это был Ли, либо Терри Уилкокс. Одно означало катастрофу для меня, а другое — катастрофу для Рози.

Я сообщила свое имя и номер телефона, отключилась и передала разговор Элли.

— Наверное, это Ли, у него есть свои способы, — решила она.

Супер.

— Скажи еще раз, зачем мы это делаем? — спросила она.

— Мы с Ли заключили пари, в котором я не хочу проиграть. — Это не было полной ложью. Если бы Ли нашел Рози, я бы многое потеряла: душевное спокойствие, контроль над реальностью и все такое прочее.

— Значит, ты поспорила с Ли, что найдешь Рози раньше, чем он, и вернешь мешок с бриллиантами плохому парню? — Элли уставилась на меня так, словно пожиратели мозгов только что высосали у меня половину содержимого черепушки.

— Ага.

— Подруга, — протянула она, — ты проиграешь.

К счастью для меня, Элли делала ставки на аутсайдеров.

Дверь в «Фортнум» распахнулась, и ворвалась Андреа Кочетти.

Андреа училась в школе со мной и Элли, и она состояла в нашей девичьей стае. Ходили слухи, что после концерта Bon Jovi Андреа целовалась за кулисами с Ричи Самборой[8], но это никогда не было публично подтверждено или опровергнуто (хотя в частной беседе она призналась мне и Элли, что этого не было, и, таким образом, в тайне, я безраздельно властвовала со своей встречей с Джо Перри).

Мы оставались друзьями на протяжении многих лет, но виделись не часто. Андреа вышла замуж примерно через двенадцать минут после того, как мы закончили школу, и теперь у нее четверо детей. Четверо детей, особенно таких, как у Андреа, были хорошей причиной не видеться так часто.

Теперь Андреа стала Андреа Моран. Она толкала коляску, волоча за собой ребенка, а самый старший следовал за ней, таща сумку размером с чемодан и сумку с подгузниками, набитую до отказа, все это делалось с такой отработанной легкостью, будто все это просто аксессуары, включая детей.

— Ты спала у Ли Найтингейла! — взвизгнула она, заставив четырех посетителей, спокойно сидевших, читая и наслаждаясь кофе в тихой обстановке, подпрыгнуть и уставиться на нее. — Почему ты мне не сказала?

Многие годы Андреа тоже участвовала в некоторых моих Маневрах с Ли. Андреа также была в списке рождественских открыток Китти Сью Найтингейл и, следовательно, в ее телефонной книге, и поэтому, без сомнения, получила звонок. Вероятно, учитывая, что прошел уже один день, во вторую очередь.

— Это случилось только вчера, — пояснила Элли.

Андреа проигнорировала Элли.

— Вы с Ли уже сделали это? — Она по-прежнему говорила очень, очень громко, и четверо посетителей перестали пялиться на Андреа и повернули головы ко мне.

Я вздохнула, а затем сказала:

— Мы не торопимся.

— Не торопитесь! — Ее глаза переместились с меня на Элли и обратно, казалось, будто они вот-вот выскочат из глазниц. — Я… ты… — Она издала сдавленный звук, и я забеспокоилась. — Это невозможно. Не торопиться — невозможно. Ли Найтингейл не действует медленно. В одну секунду он смотрит на тебя, а в следующую уходит, унося с собой маленький атласный бантик с твоих трусиков в качестве сувенира.

Боже, я надеялась, что это происходит не так быстро, что стало бы разочарованием.

О чем я только думала? Этого вообще не должно случиться.

— Неправда, — возразила Элли. — Он бы взял маленький атласный бантик с лифчика. Не на всех трусиках они есть, в отличии от большинства бюстгальтеров. Иногда это розочки, он унес бы их.

Я уставилась на нее.

— Издеваешься, что ли? — выдохнула я, совершенно не желая стать маленькой атласной розочкой среди сотен других маленьких розочек и бантиков в ящике для носков Ли.

Элли пожала плечами.

— Таковы слухи.

— Ты видела? Сколько их? — спросила Андреа.

— Не видела, это слухи, а я просто их повторяю. Возможно, когда Инди перестанет медлить, мы узнаем.

Я успокоила Андреа латте без кофеина со льдом и вкусом фундука, пообещав ей позвонить, как только сделаю это с Ли. Такими темпами, после ночи с Ли, я бы неделю висела на телефоне.

Угомонив Андреа, я заметила парня, появившегося практически в ту же минуту, как мы открылись. Он уже купил три эспрессо, которые проглотил одним махом, и вот уже три с половиной часа читал спортивный журнал. У него были темно-русые волосы, которые уже как неделю или две нуждались в стрижке, убийственное тело, мощные мышцы и ни капли жира. Одет он был в белую футболку, джинсы и кроссовки.

Если бы мы ни были одного роста, на моем лице не красовался бы уродливый синяк и у меня уже не было достаточно проблем с мужчинами, я бы давным-давно флиртовала с ним. Меня не привлекали мужчины моего роста или ниже, они должны быть выше меня, если я на каблуках. Таково мое правило.

Я наблюдала за ним несколько минут, думая, что журнал, должно быть, чертовски крутой, раз требует более трех часов изучения.

Ли сказал, что на него работало много парней. Вероятно, достаточно, чтобы отправиться в Северную Дакоту и наблюдать за домом Рози. Вероятно, достаточно, чтобы зависать в «Фортнуме» и присматривать за мной.

Гребаный Ли.

Я неторопливо подошла к парню и встала перед ним, дожидаясь, пока он не поднимет глаза.

— Привет, — поздоровалась я.

— Привет, — ответил он и улыбнулся. Определенно симпатичный и определенно не один из накачанных стероидами плохих парней Терри Уилкокса. Взгляд парня говорил, что он никогда бы не ударил женщину, или, по крайней мере, я на это надеялась.

— Хочешь еще эспрессо? — спросила я, кокетливо наклонив голову.

— Нет, спасибо, я и так достаточно взбодрился. — Он вернулся к чтению.

Хмм. Что мне сделать? На самом деле, никто не возвращался к чтению после того, как я одаривала их кокетливым наклоном. Даже если их ничего не интересовало, они в любом случае реагировали на кокетливый наклон. Может, это из-за мини-фингала.

— Интересный журнал? — спросила я, и он снова поднял глаза.

— Да, безумно.

Я кивнула и пожалела, что в тот день не надела майку или кофточку, чтобы можно было наклониться и показать ему часть пышного декольте. Оно свело бы на нет эффект от фингала.

Вместо этого я была в джинсах с коричневым ремнем ручной работы и большой серебряной пряжкой, дизайн которой представлял нечто похожее на миниатюрную веревку, в коричневых ковбойских сапогах и шоколадно-коричневой облегающей футболке с желто-красными буквами на груди «Я сама выполняю трюки».

— Я не интересуюсь спортом, — сказала я ему, а затем села на подлокотник его кресла, заглядывая в журнал. Все его тело напряглось, и он повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и я одарила его мегаваттной улыбкой. — Хотя мне нравится ходить на игры и все такое, ты ходишь на игры?

Я прижалась грудью к его руке, все еще притворяясь, что пытаюсь заглянуть в журнал.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Я бросила на него невинный взгляд.

— Кто, я? — Затем подмигнула.

Парень побледнел, и тут раздался звонок сотового. Он приподнялся, чтобы вытащить его из джинсов, и так быстро встал, что чуть не сбил меня с подлокотника кресла.

Я села прямо, когда он сказал:

— Слушаю.

Затем его взгляд упал на меня, и он протянул телефон мне. Я изумленно уставилась на него, затем взяла и приложила к уху.

— Оставь Мэтта в покое, он просто делает свою работу, — сказал Ли.

Я была несколько шокирована этим звонком, я всего лишь хотела заставить Мэтта немного поволноваться.

Как он…?

Гребаный, гребаный, Ли.

— И в чем же заключается его работа? — поинтересовалась я, мое давление подскочило на новый уровень.

— Удостовериться, что тебя не похитят или не пристрелят.

— Или что я не сделаю какую-нибудь глупость?

— И это тоже.

— Как ты узнал, что я с ним играю?

— Коммерческая тайна.

— Скажи или я уеду в Венесуэлу, затеряюсь в джунглях и буду спать с аборигенами.

Тишина, затем вздох.

— «Фортнум» на прослушке, и в нем установлены камеры. Мы сделали это прошлой ночью.

— Что? Зачем?

— Помнишь наш вчерашний разговор на кухне?

Я помнила каждую встречу с Ли, с тех пор, как мне исполнилось пять. Наиболее ярко мне запомнились те, что произошли за последние двадцать четыре часа, и не только потому, что они были самыми последними.

— Да.

— Ты на прицеле у Терри Уилкокса. Это плохо. Я стараюсь уберечь тебя.

— Прослушивая мой магазин?

— И всеми другими способами, что могу придумать.

Я стояла, уставившись на Мэтта, который начинал выглядеть удивленным.

— Помнишь ту часть разговора сегодня утром, где ты сказал, что заедешь за мной в «Фортнум» после закрытия? — Тишина, но я не собиралась дожидаться ответа. — Так вот, забудь об этом.

Мы с Элли подошли к дому Рози.

Мэтт последовал за нами и теперь сидел в своем внедорожнике, наблюдая, но мы его игнорировали.

Джейн вернулась, сообщив, что никаких признаков Дюка или Долорес не обнаружилось, но она воспользовалась возможностью, как она выразилась, «прочесать окрестности» (поскольку Дюк жил в бревенчатой хижине, окруженной четырьмя акрами вечнозеленых деревьев, мне стало интересно, о каких окрестностях шла речь). Тем не менее, она набрала несколько очков, узнав, что в последний день или около того, на грунтовой дороге к хижине Дюка наблюдалось оживление, в том числе, вчера утром, и это мог бы быть Рози. Никаких признаков возвращения Дюка ни до, ни после Рози.

Это означало, что Рози тоже искал Дюка или же искал его вчера утром. Нашел он его или нет, оставалось только гадать.

Мы стояли на крыльце Рози и стучали в дверь. Рози жил один в бунгало, нуждавшемся в серьезном ремонте. Раньше я удивлялась, как он мог позволить себе бунгало, я не платила ему целое состояние. Оно располагалось на окраине Платт-парка, но достаточно близко к парковой зоне и Перл-стрит, чтобы считаться первоклассным жильем.

Теперь я знала, как он мог себе его позволить.

На стук никто не ответил, поэтому мы заглянули в окна. Я бывала у Рози десятки раз, и все выглядело, как обычно.

— Было бы обидно потерять первоклассную травку. Как думаешь, кто-нибудь заботится о его растениях? — спросила я.

Элли пожала плечами, а затем радостно повернулась ко мне.

— Держу пари, я знаю, кто может быть в курсе!

— Кто?

— Ли.

Я пихнула ее в плечо.

— Не умничай.

Решив последовать примеру Джейн, мы «прочесали окрестности», стучась в двери и спрашивая людей, знали ли они или видели Рози.

Нам не повезло, большинство были на работе, а те, кто оставался дома, едва знал его, и никто не видел. Он не ходил в любимчиках, как и мы с Элли, за то, что стучали в соседские двери.

Где-то между ударом электрошокера и нашим нынешним приключением Элли напечатала визитные карточки, на которых были указаны ее и мои имена и номера телефонов.

Когда она отдала первую, я чуть не подавилась.

— Где ты ее взяла? — спросила я, когда мы уходили от дома.

— Позвонила Броуди. Он наваял их прошлой ночью. Оставил их в моем почтовом ящике. Разве они не шикарны?

Боже милостивый.

Мы дружили с Броуди еще со средней школы. Он был компьютерным задротом, работал дома, создавая компьютерные игры, почти никогда не выходил из дома и зарабатывал кучу денег. И почти никогда не спал. Питался энергетиками и сырными слойками и покупал продукты исключительно в круглосуточных магазинах.

Мы направились к экстренному контакту Рози, которого еще не искали, к тому, чей чудесный сон я потревожила накануне. Рози записал его в анкете как Кевин «Кевстер» Джеймс.

Кевстер открыл дверь, одетый в грязные джинсы, черную футболку «Хендрикс», выцветшую настолько, что теперь казалась серой, поверх теплой рубашки с длинным рукавом, хотя на улице стояла тридцатиградусная жара. Волосы неописуемого цвета были растрепаны, и стало совершенно ясно, что мы выяснили, кто ухаживал за растениями Рози, щедро снимая пробу с каждого.

— Привет, чувихи, — было его приветствие.

Мы представились, и он улыбнулся.

— Очуметь! Я слышал о вас. — Он повернулся ко мне. — Рози все время говорит о тебе, думает, ты полный отпад. Лучшая работа в его жизни, чувиха, — работать на рок-цыпочку.

Я почувствовала первый прилив тепла к Рози за последние два дня.

— Эй! — воскликнул Кевин. — Чего это у тебя с глазом?

— Прилетело от плохого парня, — ответила я.

— Надеюсь, ты врезала ему коленом по яйцам, — сказал Кевстер, наклоняясь вперед и разглядывая мой глаз.

— Я его укусила.

— Тоже сгодится, — одобрил он, хотя было ясно, что удар коленом по яйцам был бы предпочтительной формой возмездия, к сожалению, к тому времени меня уже вырубили.

— Мы ищем Рози, — объяснила я.

— Встань в очередь, чувиха. Рози ищут все. Все-е-е. Вчера сюда весь день шастали чуваки и спрашивали о нем.

— Что за чуваки? Ты их знаешь? — спросила Элли.

— Почти всех, ага. Им был нужен кое-какой продукт, если-понимаете-о-чем-я.

Мы кивнули. Мы понимали, о чем он.

— Кто-нибудь еще? — не унималась я.

— Конечно, сначала пара парней, я почти уверен, что они из полиции нравов. Знаете, крутые, как яйца, но все равно смердят копами. Напугали меня до усрачки, думал, они захотят войти, но я их не интересовал. Затем две компашки чуваков, которым нужно сменить таблетки, иначе их мышцы взорвутся, как у Халка. Ба-бах! — Он хлопнул в ладоши, а затем изобразил руками взрыв.

Я посмотрела на Элли, затем снова на Кевстера. Первыми, скорее всего, были люди Ли, последними — парни Уилкокса.

— Две компашки?

— Да, в первой, двое парней подошли к двери, двое оставались в машине. Во второй пришли всего два парня.

Следуя внутреннему голосу, я описала стрелков, которые положили начало этому фиаско, и он кивнул.

— Точняк, это они. Компашка из четырех перцев вела себя спокойно, но другие двое чертовски нервничали, похоже, им нужно было отдохнуть. Эй, прости, что я не приходил ни на одну из твоих вечеринок. Рози говорил, у тебя крутые вечеринки. Говорил, у тебя есть кешью и все такое. Я никогда не был на вечеринке с кешью.

Элли протянула ему визитку.

— Если увидишь его или что-нибудь услышишь, дай знать одной из нас.

— Вау! Визитка Рок-Цыпочки. Вот это отпад, чувиха. Прям как у Эксла Роуза?

— Не совсем, — сказала Элли.

— Ну, лан, все равно круто. — Кевстер кивнул. — Хотите войти? Я как раз собирался погрузиться в «Большого Лебовски» и закурить косячок. Было бы зачетно посмотреть Чувака с парой Рок-Цыпочек.

Я отказалась, хотя была не прочь посмотреть «Большого Лебовски». Это был один из моих любимых фильмов. Настолько, что им можно было проводить тест на дружбу. Если вам не нравились Чувак и Лебовски, то вы могли бы стать моим другом, но никогда не стали бы хорошим другом. Никогда.

— Нет, спасибо, я должна найти Рози.

— Облом, но ничего, возвращайтесь, когда захотите. Покеда.

Мы сидели в машине и смотрели на дом Кевстера. Мэтт разговаривал по мобильному в своем внедорожнике, припаркованном прямо за нами.

— Вторая компания — это стрелки, и не похоже, что они работают вместе с головорезами Терри.

— Итак, у тебя с Ли есть еще двое соперников в вашем пари, — сказала Элли.

— Да, и я не представляю, что случится с Рози, если его найдут те парни, а не Ли или я.

Элли продолжала смотреть на дом.

— Уверена, что мы должны этим заниматься?

— Нет, черт возьми, — честно ответила я.

— Но мы все равно это сделаем?

— Не обязательно «мы».

Она повернулась ко мне.

— Подруга, на визитках написаны наши имена. Давай, заводи мотор.

Позвольте сказать, что лучшие подруги подобные Элли, не растут на деревьях. Ей нравился «Большой Лебовски» так же сильно, как и мне, этим все сказано.

Мы вернулись к Тиму с человеком Ли, Мэттом, на хвосте. Припарковались через два дома и заметили сумасшедшего Гризли, сидящего на крыльце, очки все еще были у него на голове. Дом Гризли находился прямо через дорогу от дома Тима, и Гризли выглядел так, словно проводил много времени на крыльце.

— Мы должны поговорить с ним, он выглядит так, будто «прочесывает окрестности», — предложила Элли.

Она была права. Но все же не хотела с ним разговаривать.

Зазвонил мой мобильный, и я посмотрела на экран. Там высветилось: «Ли».

Дерьмо.

Я нажала «ответить».

— Привет.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Ищу Рози.

— Господи, Инди.

— Он мой друг и мой сотрудник, и в тебя не стреляли и не похищали.

— Предоставь это мне. — Его голос звучал немного властно.

— Не по выставленной цене, нет. — Мой голос звучал немного обиженно.

— Хорошо, тогда бесплатно.

Я почувствовала, как меня захлестнула волна облегчения, за которой последовала волна отчаяния.

Я подавила отчаяние.

— Хорошо, значит, мне не придется спать с тобой?

Брови Элли поползли вверх.

— Нет, ты будешь спать со мной, просто не в качестве платы за то, что я нашел Рози.

— Ли…

— Возвращайся в «Фортнум». Я приеду в семь и отвезу тебя поужинать.

Я хмыкнула.

Затем спросила, в основном из любопытства, потому что ни за что на свете не собиралась ужинать с Ли, это могло привести к опьянению, или поцелуям, или чему-то еще, что отвлекло бы меня от моего плана, чего не могло произойти:

— Куда мы пойдем?

— «Гриль Бароло».

На секунду я забыла о своей клятве избегать всего, что касается Ли.

— О. Мой. Бог! Как ты узнал? Мне там нравится!

— Милая, ты требуешь, чтобы семейные обеды по случаю твоего дня рождения проходили там каждый год. Нетрудно понять, что тебе там нравится.

Затем он отключился.

Что-то в том, что он назвал меня «милая» и знал о моем излюбленном месте для празднования дня рождения, заставило желудок радостно перевернуться.

— Что это за разговор о том, чтобы не спать с Ли? — спросила Элли.

Я уставилась на Гризли, затем посмотрела в зеркало заднего вида. Мэтт говорил по телефону и качал головой.

— Помнишь, я говорю всем, что мы с Ли не торопимся?

— Да.

— Ну, это я не тороплюсь, Ли хочет, чтобы все шло немного быстрее.

— Ясно. — Элли ухмыльнулась.

— Что еще за ухмылка? — потребовала я.

— Подруга, у тебя нихрена не получится не торопиться.

Здорово.

Мы вышли из машины и направились к дому Гризли. Элли двигалась впереди, не заботясь ни о чем на свете. Я оглянулась на Мэтта. Он вышел из внедорожника, вытащил из-за пояса джинсов сзади пистолет и засунул его спереди, чтобы он был на виду. Прислонился к внедорожнику и скрестил руки на груди.

— Вернулись с телохранителем, — пробурчал Гризли вместо приветствия, не глядя на нас, а глядя на Мэтта. — Итак, теперь, я полагаю, вы хотите, чтобы я воспринимал вас всерьез. Особенно с тем парнем и с фингалом. Черт побери. Ты врезала ему коленом по яйцам?

— Откуда знаешь, что это был он? — спросила я.

— Девчонки не бьют по скулам.

— О. — Я этого не знала.

— Так как? — настаивал Гризли.

— Что?

— Врезала ему коленом по яйцам?

— Я его укусила.

— Укусила! — Он откинул голову назад и расхохотался. — В следующий раз, займись яйцами.

— Хороший совет, — сказала я.

Он посмотрел на Мэтта.

— Дай угадаю, ты — стажер сыщик.

— Нет.

Гризли повернул ко мне свою большую голову.

— Охотница за головами?

— Нет.

— Не коп, — сказал он с насмешкой.

— Не-а.

— Федерал? — Это было сказано с недоверием.

— У меня книжный магазин.

Гризли не ответил. Гризли уставился на меня так, словно в этот момент из моей шеи решила вырасти вторая голова.

— А я бармен и бариста на замену, — вставила Элли.

Гризли по-прежнему не отвечал. Я заметила, что у него на коленях сидит кошка, и он ее гладит. Еще две кошки сидели на бетонных перилах крыльца, а еще одна свернулась клубочком на коврике у порога с изображением кошачьих лап.

— Любишь кошек? — поинтересовалась я.

— А кто не любит кошек? — в ответ спросил Гризли.

— Я люблю кошек, — заверила я его, и не солгала, но я бы сказала так в любом случае, потому что у него на коленях лежал еще и дробовик.

— Я тоже, — сказала Элли.

Гризли посмотрел на Мэтта, затем снова на нас.

— Что за парень?

— Просто не обращай на него внимания, мы так и делаем, — посоветовала я.

Гризли пожал плечами, ему было все равно, затем он сказал:

— Вы сделали доброе дело для мистера Кумара, ему приходится нелегко. Он сказал мне, что получил от вас за кексы самую большую выручку за весь день.

Я посмотрела дальше по улице на магазинчик на углу. Мистер Кумар стоял снаружи и махал нам рукой.

Мы помахали в ответ.

— Мы должны заботиться о малом бизнесе, понимаете? Франшизы захватывают весь гребаный мир. Через десять лет эта великая нация станет одной большой франшизой, и каждый маленький магазинчик обанкротится. Франшиза стала началом гребаного конца для Америки. Она и возможность поворачивать на красный. Боже, это же красный, нельзя поворачивать на красный. Е*аный Никсон.

Я не была уверена, какое отношение Никсон имел к франшизам и светофорам, но не собиралась спорить с парнем, у которого на коленях лежал дробовик, а на голове надеты странные очки.

— Мы ищем друга Тима Шуберта, Тим живет через дорогу.

— Я знаю Тима. А также знаю, кого вы ищете, мистер Кумар сказал мне. За последние пару дней к Тиму приходило много посетителей. Видел его раньше, — он кивнул на Мэтта, затем посмотрел на нас, — вас тоже видел.

— Его друга зовут Рози, невысокий, худощавый паренек, светло-русые волосы?

— Паренек с кофе? Да, Тим приносит мне кофе. Этот парень — гений.

— Ну, Рози — мой бариста, он работает в моем книжном магазине.

— Да ладно?

— Да.

— Это отличный книжный магазин, раньше там можно было читать весь день, и тебя никто не беспокоил. Старушка была классной. Там все еще так?

— Эта старушка была моей бабушкой. Она оставила мне магазин после смерти, я просто дополнила его кофе, — ответила я.

— Ты думаешь о франчайзинге?

— Ни за что. — Я вскинула руки для выразительности, на случай, если у него возникнут какие-то сомнения в моей искренности.

Он кивнул.

— Тогда ты тоже малый бизнес. Я бы пришел поддержать тебя, потому что я много читаю, но не покидаю этот квартал. Мне нужно следить за происходящим в округе.

— Конечно, — согласилась я.

Парень был чокнутым, но все равно мне нравился.

Элли дала ему нашу визитку, он сунул руку в карман рубашки и протянул Элли свою в ответ.

Все, что там было написано: «Текс, сиделка для кошек» и его номер.

— Если у тебя есть кошка и ты уезжаешь в отпуск, ты знаешь, кому позвонить. Хотя, предупреждаю, я кормлю их как сухим кормом, так и консервами. Не люблю давать что-то одно, им нужны вкусняшки, но им нужно держать зубы в чистоте. Это важно.

Мы кивнули в знак согласия, а затем поспешили дальше, чтобы повидаться с мистером Кумаром.

— Мы с Тексом искали вашего Рози, но не нашли, — заверил он нас, когда мы приблизились.

— Спасибо, мистер Кумар, — поблагодарила я.

— И Тима тоже нет. Теперь я волнуюсь, и мне кажется, Текс тоже начинает волноваться. Много кто приходит, стучится в дверь Тима. Он никогда не был таким популярным.

— У Рози есть поклонники, он готовит хороший кофе, и люди скучают по нему, — сказала я.

— Я вижу, — ответил мистер Кумар.

Я купила молоко, кукурузные чипсы, две диетические газировки, все ингредиенты для салата с макаронами и пирожных, которые мне нужно было приготовить для папиного барбекю. Это стоило мне вдвое дороже, чем если бы я купила их в «Кинг Суперс», но Текс был прав, мы должны приглядывать за малым бизнесом, особенно за мной, потому что я тоже относилась к этой категории.

Глаза мистера Кумара наполнились слезами, когда я выложила все свои покупки на прилавок.

— Ты ангел с небес, — выдохнул он.

Мы с Элли поехали ко мне домой, и выгрузили покупки, затем вернулись в «Фортнум», отпустили Джейн и поработали последние пару часов, прежде чем закрыться в шесть.

Элли уехала на своей машине, а я прошла два квартала до дома пешком, Мэтт тащился за мной.

По дороге я составила план. Рози не мог испариться, и он был недостаточно умен, чтобы спрятаться очень хорошо, а раз Ли его не нашел, что-то случилось. Если он достал бриллианты и смылся в Сан-Сальвадор, то где тогда Дюк?

Если с Рози и Дюком ничего не случилось (на что я надеялась), или Рози не отправился искать Дюка (что было бы глупо, следовательно, вполне вероятно), Рози должен был ошиваться где-то поблизости, ожидая Дюка. Если бы он разбил лагерь неподалеку от дома Дюка, то к настоящему времени уже разгорелся бы лесной пожар (я не думала, что Рози заботила пожарная безопасность).

Рози был, своего рода, одиночкой, ходил на вечеринки и концерты только по просьбе и без своей компании. Уверена, Тим и Кевстер — его единственные друзья.

И еще я.

Я сложила все зацепки, как могла, учитывая, что я не шпионка, детектив или криминальный авторитет.

И пришла к выводу, что Рози должен быть где-то поблизости. Может, воспользовался добротой друга. И, на мой взгляд, поскольку у Кевстера его не было, а Тим тоже исчез, то Рози и Тим прятались где-то вместе. Вероятно, в доме Тима, в подвале, с обильным запасом сырных слоек, выходя только тогда, когда горизонт был чист (или чтобы приготовить замороженную пиццу).

Или даже если они пробыли там некоторое время, а затем свалили, могут остаться доказательства или ключ к разгадке того, куда они направились.

Нужно определить план передвижений Рози. Его машины у дома не было, а вчера утром он был у Дьюка. Это единственное, что я знала.

Я решила обыскать дом Тима в поисках улик. Всюду, куда бы мы ни пошли, нас ждал большой жирный ноль, и меня могла бы ожидать та же участь.

Я не хотела, чтобы Элли в этом участвовала, во-первых, это было незаконно, а во-вторых, я не хотела идти туда средь бела дня.

Перед тем как войти в дом и закрыть за собой дверь, я весело помахала Мэтту, и на всякий случай послала ему воздушный поцелуй.

Впервые за два дня оказавшись дома, я стояла у двери в счастливом забытьи.

Я любила свой дуплекс. Бабушка умерла шесть лет назад, и столько же времени мне потребовалось, чтобы придать этому месту, которое было набито ее и дедушкиным хламом (а его было много), собственный стиль.

Гостиная и столовая представляли одну огромную комнату, хотя казалось, что когда-то их было две. Кухня находилась в задней части дома, очевидно, пристроенная много позже постройки самого дома.

Я выкрасила все в нежно-персиковый цвет, купила кресла цвета шартрез и ярко-синий диван с плавными линиями и потрясающий обеденный стол, за которым, если его разложить, можно было уместить двенадцать человек (хотя и в небольшой давке). Все это создавало ощущение легкости, воздушности, современности и лаконичности. Старые полы я заменила на новые, из блестящего, твердого дерева, и мне хотелось броситься на них и зацеловать.

Вместо этого я подбежала к телефону и подняла трубку. Ли скоро должен приехать ко мне, а у меня было не так много времени. Я жертвовала ради этого визитом в «Гриль Бароло», не говоря уже о том, что это должно было стать моим первым «свиданием» с Ли. Если бы я не поторопилась, то потеряла бы контроль и сдалась, сдалась и пошла с Ли.

Потом мне кое-что пришло в голову, я положила трубку на место и уставилась на нее.

Если Ли и его парни смогли отключить сигнализацию, проникнуть в мой магазин, установить камеры и прослушку, и снова включить сигнализацию, тогда они с тем же успехом могли прослушивать и мои телефоны.

Дерьмо.

Я выглянула в окно и увидела сидящего во внедорожнике Мэтта. Он не собирался уезжать.

Еще раз: дерьмо.

Может, у меня развилась паранойя, но рисковать я не собиралась.

Я побежала наверх. Две спальни там были разделены ванной, внешняя дверь в моей спальне выходила на балкон, который наполовину являлся крышей кухни, наполовину нависал над вымощенным кирпичом задним двором. В передней комнате стоял телевизор и письменный стол.

Написав Ли записку, я сбежала вниз и положила ее на оттоманку, стоявшую между диваном и креслами и служившую кофейным столиком.

В записке говорилось: «Кое-что произошло. В другой раз?»

Я понятия не имела, зайдет ли он в дом, но если зайдет, то увидит ее. Я не собиралась вешать записку на дверь, чтобы Мэтт ее сейчас засек. Ли просто придет к выводу, что его кинули. Я объясню ему все позже (или придумаю правдоподобную ложь).

Убежав обратно наверх, я вышла на балкон и перелезла через низкие перила на соседский балкон, а затем постучала в стеклянную дверь спальни.

По соседству жили Тод и Стиви. Оба работали бортпроводниками. У них была собачка чау-чау по кличке Чаулина, которая привлекала к себе больше внимания, чем Тод или Стиви, а учитывая, что Тод был лучшим трансвеститом в Денвере, это означало, что Чаулина привлекала к себе очень много внимания. Я присматривала за Чаулиной, пока они оба отправлялись в рейс, и обожала эту собачку, понимала ее, восхищалась и всячески баловала. Оба ее папочки были ей подобны. Стиви сам готовил яйца бенедикт и всегда улыбался и целовал тебя в щеку при встрече. Тод мог спеть под фонограмму «Time and Tide», как никто другой, умел рассмешить меня так сильно, что по щекам катились слезы, и мы носили платья одного размера. Они содержали двор в чистоте и вели себя тихо. Лучшие соседи на свете.

Тод открыл дверь и уставился на меня.

— Девочка, какого черта ты делаешь? И что с твоим лицом?

Я ворвалась в их спальню, закрыла за собой дверь и быстро пробежалась по событиям последних дней.

Рассказала о стрельбе, бриллиантах, баристе, электрошокере, похищении, планах Ли, любви всей моей жизни, выманить у меня секс и даже о Тексе в очках. Я объяснила, что мне нужно зависнуть у них дома, пока Ли не придет и не уйдет, иначе меня, скорее всего, выманят из моих трусиков и к семи часам утра понедельника разобьют сердце.

Тод моргнул.

Взяв меня за руки и выводя из спальни, он заявил:

— Стиви готовит отбивные на гриле. Уверен, у нас найдется лишняя порция.

У них всегда имелась лишняя порция и уравновешенный Тод. Мы жили рядом друг с другом много лет, он привык к моим выходкам, не говоря уже о том, что сам был трансвеститом. Чтобы вывести Тода из себя, мне бы пришлось стать соучастницей убийства и, возможно, международного скандала с участием членов королевской семьи.

В одиннадцать вечера я перелезла через перила обратно к себе.

Стиви прервал наш марафон по «ятцы»[9], исполнил роль любопытного соседа, проследив, как Ли пришел и ушел. Ли вошел в мой дом, открыв дверь тем, что, по словам Стиви, выглядело как ключ, и ушел с запиской в руке.

— Ох, шикарный красавчик несчастен, — объявил Стиви.

Мой желудок сжался.

Я решила, что оставлю волнение на потом.

Стиви, все еще глядя в окно, спросил:

— Скажи еще раз, почему ты не хочешь, чтобы он залез к тебе в трусики?

Иисусе.

Отправляясь на дело, я стянула волосы в конский хвост, надела черную водолазку, черные джинсы, черные ковбойские сапоги и черный пояс с крошечными стразами на пряжке (так, в случае ареста, я бы хорошо выглядела, не смотря на фингал).

Прихватив сумочку и ключи, снова перелезла через перила. Пытаясь избежать слежки, я заключила сделку со Стиви и Тодом, на ночь обменявшись ключами от наших машин, поэтому уехала на их «Хонде CR-V».

Всю дорогу я проверяла, нет ли за мной хвоста, тем самым, больше глядела в зеркала, чем на дорогу. Я высматривала любую машину, которая могла бы следовать за мной, но особенно — «Кроссфайер» Ли, мотоцикл, который выглядел бы так, будто его вел несчастный красавчик, или внедорожник. Поскольку почти каждая машина в Денвере была внедорожником, я пребывала в панике всю дорогу до Тима, но не заметила слежки.

К тому времени, как я свернула в квартал Тима, за мной никто не ехал, по крайней мере, на протяжении нескольких кварталов.

Я не желала терять времени даром. Мне нужно было войти и выйти оттуда как можно быстрее. Я понятия не имела, что там найду, но надеялась, это будет Рози, прячущийся в подвале, и весь этот бардак закончится.

Я вылезла из машины и быстро направилась к дому.

Свет у Тима не горел, у соседей тоже. Время приближалось к полуночи, и хотя на следующий день была суббота, казалось, никто не засиживался допоздна.

Я постучала в дверь, подождала ответа, прислушалась, не доносится ли из дома хоть какой-нибудь звук.

Ничего.

— Это Инди Сэвидж, если Рози там, я пришла, чтобы помочь. Клянусь, — прошептала я так громко, как только осмелилась.

По-прежнему, ничего.

Я попробовала открыть дверь, но она была заперта.

Сделала то же самое с задней дверью, а затем обошла дом, пытаясь заглянуть в окна и проверить, не открыты ли они. Мне мало что удалось разглядеть, каждое окно было либо закрашено, либо заперто.

— Бл*ть! — прошипела я себе под нос, стоя рядом с окном у восточной стороны дома.

И тут что-то опустилось мне на плечо.

Я тихонько взвизгнула и обернулась, не зная, кого увижу. Это мог быть Ли, головорезы Уилкокса, стрелки, полицейский или Дракула.

Вместо этого там стоял Текс с очками уже не на макушке, а на глазах.

Он приложил палец к губам, а затем, мгновение спустя, ударил кулаком в окно.

Я уставилась на окно, потом снова на Текса, затем снова на окно.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Взлом с проникновением, дорогуша, — небрежно ответил он. На нем была фланелевая рубашка и рабочие перчатки, и он очистил раму от торчащих осколков разбитого окна.

— Ты не можешь выбивать окна! Мы должны были попытаться вскрыть одно из них.

— Прекрати кудахтать и лезь туда.

Он схватил меня за талию, поднял и перебросил через окно, будто я весила не больше мешка муки.

— Осторожнее со стеклом, — крикнул он.

Слишком поздно, я приземлилась на осколки и откатилась в сторону, надеясь, что не порезалась, но была слишком взвинчена, чтобы что-то почувствовать. Поднявшись на ноги, я в легкой истерике огляделась в темноте. Чем-то охрененно пахло и не в хорошем смысле.

Текс тяжело приземлился позади меня, и я развернулась, чтобы посмотреть на его неуклюжую тень.

— Ты с ума сошел? — спросила я безумца. — Ты только что перебросил меня через окно.

— Ты выглядела так, будто собираешься передумать.

— Кругом темень, ты не мог меня видеть.

Он постучал по очкам.

— Ночное видение.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Не нравится мне этот запах, — заметил Текс, и я услышала, — потому что ни черта не видела, — как он втягивает ноздрями воздух. — Нехороший запах.

Он был прав, запах был ужасный.

— Стой здесь, а я осмотрюсь.

Затем я увидела, как его тень двинулась прочь.

— Не оставляй меня здесь!

— Не будь такой девчонкой, — ответил он, уже откуда-то из другого места, и мне показалось странным, что такой крупный мужчина может передвигаться так бесшумно. Он практически не издавал ни звука.

Я стояла в темноте, думая, что мы, вероятно, наделали ужасно много шума, разбив окно, и прислушивалась к вою сирен, который означал бы мою погибель. Папа бы серьезно расстроился, а Малкольм позаботился бы о том, чтобы Китти Сью не пригласила меня на барбекю Четвертого июля. Я даже не хотела думать, что сказал бы Хэнк.

Затем я задалась вопросом, додумается ли одна из других команд в Охоте на Рози о том же, что и я, и заявится сюда, скажем, сегодня ночью, скажем, сейчас. Скажем, команда стрелков, скажем, стрелков с оружием в руках.

— Текс, где ты? — прошептала я. Громко.

Я начала пробираться по темным комнатам, и чем дальше углублялась в дом, тем запах становился сильнее и невыносимее.

— Ты не захочешь заходить сюда, — услышала я Текса, когда мне показалось, что я попала в эпицентр запаха.

Я зажала рукой нос и рот.

— Что это?

Его тень была неподвижна, как статуя, и то, как он держался, напугало меня.

— Там Рози? — спросила я, оглядывая темную комнату, которая, как я могла судить, была кухней, но ничего не могла увидеть.

Текс пошевелился, снял очки и водрузил их мне на лицо. Все вокруг стало зеленым, и я отняла руку ото рта. Я могла видеть намного лучше, но, к сожалению, это включало тело мужчины, сидевшего на полу, спиной к шкафам, ноги раскинуты вперед. Его лицо покрывали темные пятна, происхождение которых брало начало от того, что казалось дырой во лбу.

— О. Мой. Бог, — выдохнула я, а затем все стало ярким, таким ярким, что ослепило меня, и я закричала.

Чья-то рука зажала мне рот, и очки с моей головы сорвали.

— Ради всего святого, тихо.

Это был Ли. Он включил свет на кухне и, убедившись, что я больше не буду вопить, убрал руку от моего рта.

Я повернулась и посмотрела на него, а он смотрел на тело, его лицо было напряженным.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Да. У нас тут что, вечеринка? — подал голос Текс.

Ли перевел холодный взгляд на Текса, и тот больше ничего не сказал.

Затем Ли повернулся ко мне.

— Я следил за тобой.

— За мной никто не следил, я проверяла всю дорогу.

Он бросил на меня скептичный взгляд.

Гребаный Ли.

— Ты с ней? — рискнул спросить Текс.

— Ага, — ответил Ли.

Мне хотелось закричать, что я не с Ли, а он не со мной, но ситуация держала мой рот на замке. Вместо этого я снова повернулась к телу, и теперь видела его не в жутком зеленом цвете ночного видения, а в свете ламп, и мне ясно были видны не только тело, но и месиво из крови и мозгов, разбрызганного по всей кухонной стене.

Это был не Рози.

Зрелище отвратительное. Я никогда не видела ничего столь мерзкого. Это была отвратительная, ужасная, кошмарная, смердящая, печальная смерть.

Я сглотнула, почти уверенная, что меня сейчас стошнит. Ли понял это, схватил за руку и потащил через дом к черному ходу.

— Наклонись. Дыши глубже, — приказал он.

Мы стояли на заднем дворе, и он прижимал руку к моему затылку, заставляя нагнуться. Я оперлась руками о колени и сделала глубокий вдох свежего воздуха, оставив позади Запах Смерти. С некоторым усилием я поборола тошноту и выпрямилась.

Текс последовал за нами.

— Это Тим? — спросила я Текса.

— Ага.

— Ох, божечки.

— Пожалуйста, скажи, что ты там ничего не трогала, — сказал мне Ли.

Я покачала головой.

— Пожалуйста, скажи, что это не ты разбила окно, — продолжал Ли.

— Я осуществил взлом с проникновением за нас обоих. После того, как разбил стекло, перебросил ее через окно, — сообщил Текс, и Ли перевел взгляд на Текса.

— Прошу прощения? — спросил Ли, и его голос прозвучал пугающе.

Текс, казалось, не заметил этого.

— Она хотела передумать.

Ли на мгновение уставился на Текса.

— Господи, — пробормотал он, затем указал на меня пальцем. — Стой здесь. Не двигайся. — Его палец переместился к Тексу. — Ты пойдешь со мной.

Ли бросил очки Тексу, и они вернулись в дом. Я немного удивилась, что Текс последовал команде Ли, но, с другой стороны, Ли снова говорил тоном «не спорь».

Я села на траву, слишком напуганная, чтобы стоять, и уткнулась лбом в колени.

Я боялась, что это не сулит ничего хорошего Рози, и еще больше боялась, что это не сулит ничего хорошего Дюку.

Они вышли, Ли закрыл дверь, повозился с ручкой, а затем приблизился ко мне, снимая на ходу хирургические перчатки.

— Ни следа Рози, — сообщил он.

— Слава Богу, — выдохнула я со свистом, не осознавая, что затаила дыхание.

Ли опустил руку мне на плечо и поднял меня.

— Я звоню Хэнку.

У меня глаза чуть не вылезли из орбит.

— Ты не можешь! Он взбесится, узнав, что я здесь!

— Тебя здесь не было, здесь был Текс. Текс — взволнованный сосед, — ответил Ли.

— Я такой. Все в округе знают, что я заботливый сосед. Только позовите, и я примчусь. — Текс положил свою большую руку мне на макушку. — Для девушки ты хорошо держалась, тебя не вырвало или еще чего.

— Спасибо, Текс, — сказала я с дрожащей улыбкой, не совсем уверенная, что это комплимент, но все равно готовая принять это за комплимент.

Текс неторопливо отошел, а Ли потащил меня к седану «Мерседес». Нажал кнопку на мобильном и стал ждать ответа.

— Ли… — начала я.

Он остановил меня у пассажирского сиденья, открыл дверцу и втолкнул меня внутрь. Он стоял у распахнутой дверцы, пока слушал гудки. Я сидела в машине, слишком напуганная видом мертвого тела, чтобы злиться на то, что меня затолкали в машину.

— Хэнк, в 911 скоро поступит звонок. Мне нужно поговорить с тобой об этом. — Пауза. — Да. — Затем он отключился.

Ли захлопнул мою дверцу и сел на водительское сиденье.

Я повернулась к нему.

— У меня здесь машина, я взяла ее у соседа, там моя сумочка, мне нужно…

Ли вскинул руку, и я замолчала.

— Что тебе нужно, так это держать рот на замке, пока мы не вернемся в квартиру, чтобы я мог использовать это время на то, чтобы отговорить себя задушить тебя.

Упс.

Я сочла благоразумным сделать так, как он просил. У меня выдалась тяжелая пара дней, и я не хотела заканчивать их задушенной. И в любом случае, Ли был таким крутым парнем, что даже если бы все не свелось к удушению, он мог бы подойти к наказанию более творчески.

Ли не произнес ни слова, пока мы не оказались в его квартире. Он потащил меня за руку в спальню, выдвинул ящик и бросил мне футболку.

— Готовься ко сну, — приказал он.

Глаза мне тут же застлала красная пелена.

Ничего удивительного. Я не была одним из его парней или солдат, я не была ребенком, он не мог указывать мне, что делать. У меня была тяжелая ночь, ради всего святого, я видела мертвеца!

Я была готова позволить ему обращаться со мной несколько свободно, когда находилась поблизости от упомянутого мертвеца, но сейчас это было уже слишком.

— Нет! — огрызнулась я. — Перестань указывать мне, что делать. Я хочу вернуться домой. Хочу спать в своей постели. Хочу…

Больше мне ничего не удалось сказать, потому что Ли бросился ко мне, я попятилась и врезалась в стену. Ли прижался ко мне, наклонившись так, что оказался со мной нос к носу.

— Хочешь, чтобы твой отец увидел фотографии с места преступления, на которых ты, мертвая, сидишь на своей сладкой попке, а твои мозги разбрызганы по стене?

Ой.

Мой желудок сжался, а ноги ослабли.

— Нет.

— Тогда все закончится сейчас.

Я уставилась на него.

— Инди, клянусь Богом, если ты не пообещаешь мне…

— Конечно, это закончится сегодня! Я только что видела мертвое тело! Ты не можешь думать, что я настолько глупа.

По его лицу было видно, что он считает меня именно такой глупой.

— Ли! Рози — мой друг. Он где-то там. И ищут не только его, но и Дюка. А теперь люди умирают.

— Я найду его, и найду Дюка.

Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность. Его карие глаза были жесткими и злыми. Я пыталась убедить себя, что весь его гнев направлен не на меня, но мне было трудно в это поверить.

Мой взгляд скользнул в сторону.

— Я не могла знать, что найду сегодня, — прошептала я.

— Я же сказал, это плохие парни.

Мой взгляд скользнул к нему.

— Чем ты занимаешься, что знаешь о подобном дерьме?

Он замотал головой. Отодвинулся на дюйм, так что мы больше не стояли нос к носу, но он все еще был близко.

— Не-а, ты не переведешь стрелки на меня.

Я отодвинулась от него и стены и побрела в ванную, бросив свою любимую прощальную фразу:

— Пофиг.

Я почистила зубы теперь уже ставшей моей зубной щеткой, уютно устроившейся рядом с щеткой Ли.

Я старалась не думать о придуманном днем плане, согласно которому, не должна была оказаться в машине, компании, квартире или постели с Ли, чего мне так и не удалось. Я старалась не думать о Тиме Шуберте, мертвом и смердящем, оставленном гнить в своем доме, в то время как его соседи беспокоились о нем. Я старалась не думать, что Рози или Дюк могут оказаться в подобном положении, ни сейчас, ни позже. Я старалась не думать о машине Тода и Стиви, оставленной возле места преступления. Я старалась не думать о том, какой дурой была или как Ли мог настолько небрежно действовать в таких ситуациях, даже не моргнув и глазом.

Сняв с себя одежду, я натянула его футболку. Она была мне велика, а на груди красовалась эмблема Night Stalkers. Слишком большая, а учитывая мой беспокойный сон, я бы запуталась в ней, но я не собиралась говорить об этом Ли.

Плюс ко всему, футболка была чертовски крутой.

Войдя в спальню, я собиралась бросить одежду в сумку, которую оставила на полу, но обнаружила, что она исчезла.

— Где моя сумка? — спросила я Ли, когда он вошел в комнату и направился ко мне. Я бросила одежду на кресло.

— Джуди распаковала ее за тебя, — ответил Ли, все приближаясь ко мне, схватил за запястье и повел к кровати.

— Джуди? — спросила я, не обращая особого внимания на его действия, потому что думала о том, что мою сумку «распаковали», а одежду повесили рядом с одеждой Ли. Нижнее белье лежало в его ящике. Зубная щетка стояла рядом с его. А я вскоре должна буду оказаться в его постели. Как же быстро все это произошло? Ради Бога, прошло только два дня! Что случилось с тем, чтобы не торопиться?

— Моя экономка.

— У тебя есть экономка?

Я была шокирована тем, что у него была экономка. Я была шокирована тем, что жила с мужчиной, не зная, что у него была экономка. Я была шокирована тем, что, в принципе, жила с мужчиной, тем более, что этим мужчиной был Ли.

Он мягко толкнул меня, и я упала на кровать, наконец, осознав, где я и что он делает.

— Ли…

Он двигался быстро, завел запястье мне за голову, наклонился ко мне, и я услышала щелчок и скрежет, после чего еще один щелчок и скрежет.

И так я оказалась прикована наручниками к его кровати.

— Какого черта! — заорала я.

Я лежала на спине, с поднятой левой рукой, прикованной наручниками к одной из перекладин изголовья кровати Ли. И Ли склонился надо мной.

— Я ухожу и хочу убедиться, что ты не наделаешь глупостей.

— Ты не можешь оставить меня прикованной наручниками к кровати! Что, если случится пожар или кто-нибудь вломится сюда?

Покачав головой, Ли оттолкнулся от меня и встал с кровати.

— Я не сделаю ничего глупого, — сказала я голосом на грани серьезного срыва, ясно говорящим, что первой глупостью, которую я сделаю, когда он меня отпустит, — это убью его.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Знаю.

Затем он пересек комнату, выключил свет и исчез.

Гребаный, гребаный Ли.

Обычно я могла спать где угодно: на чьем-нибудь диване, на двуспальной кровати еще с четырьмя людьми (в основном потому, что мой неспокойный сон сгонял всех с кровати), в задней части фургона.

Я усвоила, что за жизнь приобрела очень много навыков, о которых и не подозревала, например, бежала, когда в меня стреляли, стойко держалась во время похищения, и не блеванула, наткнувшись на мертвеца.

К сожалению, эти новые жизненные навыки не включали в себя возможность спать, прикованной наручниками к кровати Лиама Найтингейла.

Приняв в некоторой степени удобную позу, я попыталась заснуть, но пребывая в бешенстве, всякий раз, когда закрывала глаза, все, что я могла видеть, это Тим и его мозги, которые больше не являлись составной частью его тела.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем я услышала, как открылась дверь. Я напряглась. Совершенно неподвижно слушала, как кто-то ходит по дому. Свет оставался не включенным, и этот кто-то вел себя тихо, как мышь, единственным звуком было едва различимое шуршание. Кто-то вошел в спальню, и я услышала, как что-то упало на стул, затем шорох простыней, касание руки к моему запястью, запах кожи, специй и табака, и когда меня отстегнули от изголовья, я поняла, что это Ли.

Как только меня освободили, я откатилась на другую сторону кровати и к свободе.

Я сделала полтора кувырка, прежде чем рука обхватила меня за талию, останавливая.

— Куда направляешься?

— Поеду домой на такси, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

— Нет.

— Тогда пойду спать на диван.

— Нет.

Здорово. Мы снова собирались пройти через эту чушь.

— Буду спать на другой стороне кровати.

— Нет.

— Ты засранец.

— Возможно.

Дерьмо.

Ли устроился поудобнее, прижал меня спиной к себе, обвив руку вокруг моей талии.

Я лежала, размышляя, не перевернуться ли мне, вдарить ему коленом по бубенцам и сбежать.

Затем, по какой-то причине, в голове всплыл образ Тима, и меня затрясло. Как в лихорадке.

— Дерьмо, — прошептала я, и Ли развернул меня лицом к себе и крепко обнял обеими руками.

Я прижалась к его теплому телу и попыталась не заплакать.

— Ты его знала? — тихо спросил Ли.

— Нет. — Голос звучал неуверенно, даже произнося единственное слово. Я сделала глубокий, прерывистый вдох. — Хотя, по всей видимости, он время от времени заходил в магазин. — Я сделала еще один вдох, сдерживая слезы. — Ужасно вот так умереть. Что будет с его родителями?

Ли начал гладить меня по спине и не ответил, вероятно, потому что понятия не имел, что будет с родителями Тима, и не хотел на этом зацикливаться.

Ли начал играть с моими волосами, и я прижалась лицом к его шее. Его тело было твердым и теплым, и я слушала его ровное дыхание. От его движений в моих волосах я расслабилась, а рука на моей талии заставила чувствовать себя в безопасности.

Через некоторое время я заснула.

Я проснулась в постели Ли, но на этот раз место рядом пустовало.

С утра я соображала недостаточно хорошо, чтобы задаться вопросом, где он, и, конечно, справиться с чувством разочарования. Я сказала себе, что не должна быть разочарована отсутствием мужчины, который приковал меня наручниками к кровати против моей воли, поэтому выбросила это из головы.

Было двадцать минут седьмого, и я решила, пока у меня было столько времени подумать, будучи прикованной наручниками к кровати, что закрою «Фортнум» на выходные.

Иногда хорошо быть боссом.

По правде говоря, работать там не составляло труда. Нас было четверо, — пятеро, если Элли была с нами, что происходило большую часть времени. По будням мы были открыты с семи тридцати до шести, по субботам — с восьми тридцати до шести, а по воскресеньям — с десяти до четырех. За исключением утренней суеты, большую часть времени мы слонялись без дела. Все приходили и уходили, когда заблагорассудится.

С двумя отсутствующими сотрудниками это начинало казаться настоящей работой. Пока мы с Элли носились по городу в поисках Рози, это бремя взвалила на себя Джейн.

Я не назначала смены и часы, все работали, когда хотели, а это почти семь дней в неделю, плюс-минус пара часов здесь или там, чтобы выполнить поручения, сходить на обед с другом, пройтись по магазинам в торговом центре «Черри Крик», опоздать, если проспишь, уйти рано, когда угодно, или пропустить стаканчик в «Линкольн Роудхаус», местном байкерском баре. Сотрудники брали выходные, когда хотели, но не больше, чем остальные. Все началось с бабули. Мы продолжили традицию, и каким-то образом она прижилась.

После событий последних двух дней, мне нужен был перерыв, и, уверена, Элли и Джейн тоже. Надеюсь, к понедельнику, теперь, когда в дело вмешалась полиция, все будет улажено и все вернется в нормальное русло. То есть, нормальное, — это когда приедет Дюк, и все будет как прежде.

После прошедшей ночи я поняла, что мы, скорее всего, никогда не увидим Рози.

Я лишь надеялась, что, как бы он ни поступил, чтобы больше сюда не вернуться, он сейчас жив.

Эта мысль меня огорчила, но я тоже выкинула ее из головы.

Встав, я поплелась в ванную и почистила зубы. Сил у меня не было, не только из-за отсутствия утренней дозы кофеина, но и из-за того, что спала гораздо меньше, чем обычно требовалось. Я уставилась в зеркало, отметив, что синяки на лице уменьшились, но не намного, или, может, страшные темные круги под глазами делали их не столь заметными.

Я вышла из спальни с намерением пойти сварить кофе, и остановилась как вкопанная, уставившись на открытую дверь Командного центра.

Я ожидала, что Ли отправился на пробежку, или уехал в Перу, чтобы командовать отрядами наемников в борьбе с наркоторговцами, или устанавливал на мою машину устройства слежения.

Вместо этого я услышала, как он говорит по телефону, будто находился в обычной комнате, а не в центре управления международного картеля коммандос.

Обычно любопытство заставило бы меня войти или, по крайней мере, подслушать разговор.

Вместо этого я направилась к кофеварке.

Приоритеты.

Кофейник был почти полон.

Я испустила восторженный вздох.

Наполнив кружку и плеснув в нее молока, я вышла из гостиной на балкон, потягивая кофе и любуясь красотой горного хребта.

Из квартиры Ли открывался убийственный вид.

Когда кофеин проник в организм, я позволила затуманенному мозгу спланировать свой день.

Я собиралась позвонить Джейн и Элли и сходить в «Фортнум», чтобы повесить объявлении о выходных. Затем нужно съездить за машиной Тода и Стиви, поехать домой и приготовить салат из макарон, чтобы у него было время промариноваться перед барбекю. Потом я завалюсь в кровать и просплю до тех пор, пока мне не придется вставать, чтобы испечь пирожные и подготовиться к барбекю.

Если захочется, можно понежиться на солнце, а не спать в постели.

Предполагалось, что день будет принадлежать мне.

По всей видимости, день обещает быть хорошим.

Две руки, несомненно, принадлежащие Ли, опустились на перила балкона по обе стороны от меня. Спиной я ощутила его тепло.

Меня накрыл момент, когда мне захотелось развернуться, завизжать, как баньши, и выцарапать ему глаза за то, что он имел наглость приковать меня наручниками к своей кровати.

Потом я вспомнила, как он держал меня, пока я дрожала, и перебирал мои волосы, пока я не заснула, и решила этого не делать.

— Привет, — сказала я, когда он провел подбородком по моим волосам и поцеловал в шею.

— Как чувствуешь себя утром? — прозвучал голос у меня в ухе, и кожу начало покалывать иголками.

— Хорошо.

Я осознала, что забыла включить Ли в свои планы на день.

У меня не осталось времени додумать что-либо, так как он развернул меня, взял кружку с кофе и поставил ее на тиковый столик, находящийся в пределах досягаемости. Его руки скользнули вокруг меня, я открыла рот, чтобы что-то сказать, что угодно, и тут он поцеловал меня.

Покалывание усилилось примерно на сто процентов, выбирая своей целью определенные части тела.

После поцелуя он скользнул губами по моей щеке к уху, я прижала руки к его груди и сказала, возможно, глупо и, определенно, дрожащим голосом:

— Что ты делаешь?

— Желаю доброго утра.

Его пожелание доброго утра было очень, очень хорошим. Гораздо лучше, чем его благодарность.

Ладно, решила я, в этом ему нужно отдать должное.

Все эти игры были хороши и приятны (некоторые даже очень). Дело в том, что десять лет назад я приняла решение держаться от Ли подальше, но сейчас не совсем уверена, хочу ли вернуться к этому решению.

Ну, если честно, должна признать, что совсем этого не хотела. Это был Ли, а я всю жизнь мечтала только о нем.

Но здесь многое было поставлено на карту. Что произойдет, если ничего не получится? Что произойдет, если ему станет скучно и он уйдет? Это все изменило бы. Я была бы опустошена, а еще не стоит забывать нашу дружбу, семью, людей, которые очень много значили для нас обоих.

— Ли, нам нужно поговорить.

— Ммм? — пробормотал он до того, как пробежать языком от моей челюсти и вниз по шее.

— Ли! — Пальцы на ногах поджались, соски затвердели, ситуация принимала серьезный оборот.

— Говори, — сказал он. — Я слушаю.

Он не слушал. Его руки забрались мне под футболку и скользнули по бокам.

— Нам нужно поговорить о том, что происходит между нами.

Его рот снова приблизился к моему.

— Ладно, выкладывай.

Затем он поцеловал меня, на этот раз всерьез, с языком, и я была вынуждена обнять его за шею, чтобы остаться стоять.

Когда его рот оторвался от моих губ, одной рукой Ли обхватил мой зад и притянул ближе, и я почувствовала, как его Богом данный дар прижимается к моему животу. По внутренней стороне бедер пробежали мурашки.

— Я не уверена в этом, — сказала я, хотя отчасти была уверена, а мое тело, определенно, было уверено и с каждой секундой становилось все увереннее.

— Нет? — спросил он, подняв голову и глядя на меня. Карие глаза приобрели цвет расплавленного шоколада, и от одного взгляда в них у меня перехватило дыхание.

Рука на моей заднице поднялась выше, обхватывая грудь, шершавая подушечка большого пальца скользнула по затвердевшему соску. Я прикусила губу, когда электрический разряд выстрелил от соска прямо в низ живота.

— Это кажется довольно уверенным, — сказал он.

— Я говорю не об этом, — прошептала я.

— Понимаю. Ты говоришь о чем-то другом. Там я тоже проверю, — усмехнулся он, его рука начала двигаться от моей груди вниз по животу прямо к…

— Ли!

Я дернулась, частично, чтобы убежать от него, частично от удивления, но мне некуда было деться, кроме как перелететь через перила навстречу ужасной смерти на тротуаре четырнадцатью этажами ниже.

Он широко улыбнулся, заставив все внутри опуститься, и его рука вернулась к моей заднице.

— Давай поговорим об этом после того, как я займусь с тобой любовью.

Мой желудок сжался от этой улыбки, от его руки на моей заднице ноги ослабли еще сильнее, и я понимала, что больше не выдержу, и почему-то, — не спрашивайте меня почему, — от этого глаза защипало от слез.

Обе его руки легли на мою задницу, и он приподнял меня. Я тихонько вскрикнула от удивления и крепче обхватили его за шею, закинув ноги ему на бедра.

Придерживая меня под попу, Ли повернулся и зашагал обратно в квартиру. Одна рука покинула мою задницу и погрузилась мне в волосы, мягким рывком оттягивая голову назад, целуя на протяжении всего пути к дивану. Все еще не размыкая губ, он уложил меня на диван и опустился сверху.

Используя последние остатки ускользающего контроля, я повернула голову и в последний раз попыталась начать разговор.

— Мы облажаемся, Ли, и все испортим. Элли, Хэнк, твои родители, мой отец, ты готов к этому?

Его тело замерло.

Через мгновение он запустил руки в волосы по обе стороны от моей головы и повернул мое лицо к себе, чтобы я посмотрела на него.

И от увиденного, я ощутила, как свинцовая тяжесть ложится на грудь.

Что-то изменилось. Что-то очень важное, и это пугало. Ли не выглядел счастливым, взгляд цвета шоколада исчез, и в его лице появилась жесткость.

— Думаешь, я хочу трахнуть тебя на скорую руку?

Я покачала головой и прикусила губу. Честно говоря, я не знала, чего он хотел, но в тот момент не собиралась этого говорить.

— Думаешь, я бы прикоснулся к тебе, если бы это ничего для меня не значило?

Святое дерьмо.

Я затаила дыхание, думая о том, что это может означать, мои глаза расширились, начиная наполняться жгучими слезами.

Руки Ли переместились с моего лица на бедра.

— Господи, Инди, для меня это намного больше, чем секс. — Он дернул к себе мои бедра, входя между ними жестоким, интимным контактом своей твердой эрекцией.

Он задержался там на минуту и пристально посмотрел мне в глаза.

Затем произнес:

— Забудь об этом.

Опершись руками на диван, Ли приподнялся и слез с меня.

— Что? — ошеломленно спросила я, пребывая во временном шоке, когда вес его тела исчез, а мозг еще не достаточно насытился кофеином, чтобы мыслить ясно.

Он уставился на меня сверху, его лицо было жестким и пустым. Точно так же он закрылся, когда папа спросил, ударил ли он меня.

— Одевайся, я отвезу тебя домой.

Я моргнула.

— Что? — снова спросила я.

Он стащил меня с дивана и поставил на дрожащие ноги.

— Я сказал, одевайся, собирай свое барахло. Я отвезу тебя домой.

Я снова моргнула. Затем еще раз.

Что он сказал?

— Подожди секунду… — начала я.

Но Ли уже уходил прочь, бормоча себе под нос:

— Так и знал, что не должен был это начинать. От тебя больше проблем, чем ты того стоишь.

Что он только что сказал?

Я прищурилась, глядя ему в спину.

— Прошу прощения?

Но он исчез.

Слезы больше не стояли у меня в глазах, они переполнили их и потекли по щекам. Но вместо того, чтобы перерасти в эмоцию запутавшейся женщины, которая была близка к тому, чтобы получить все, что она когда-либо хотела, и была напугана этим до смерти, они превратились в слезы разъяренной женщины-на-грани, которая была близка к тому, чтобы убить кого-то.

Эмоциональные слезы были неприемлемы.

Слезы злости — совершенно нормальны, поэтому я дала им волю.

Я протопала в спальню и начала собираться. Натянула джинсы, лифчик и футболку с надписью «Def Leppard», черный пояс и ботинки со вчерашнего вечера. Нашла сумочку на кресле поверх своей одежды, которую Ли, должно быть, снял с меня прошлой ночью.

Он не получит от меня никакой благодарности за такую заботу.

Порывшись в ящиках и шкафу, запихнула все свои вещи, что нашла, в сумку, устраивая при этом полный бардак. Плевать, я была далеко за пределами заботы о порядке.

Пройдя в ванную, взяла мыло для лица, чертову зубную щетку он мог оставить себе, и, вернувшись в комнату увидела Ли, прислонившегося к дверному косяку.

— Готова? — спросил он с каменным лицом.

— Чертовски готова, — ответила я, подходя к сумке и запихивая в нее вещи из ванной, после чего застегнула с яростным рывком. — Ты сумасшедший. Ты спятил. Вы с Тексом должны создать клуб. Спустя столько лет, ты считаешь, что можешь поманить меня пальцем, и я без вопросов прибегу к тебе. Я просто хотела поговорить! Я не просила тебя проходить тест на преданность, вроде сражения за меня с тигром. — Что-то из моих вещей высунулось из сумки, и я снова начала с яростью запихивать их туда, продолжая свою тираду. — Распаляешь и возбуждаешь, дважды… — Я остановилась и показала ему два пальца, пока он продолжал стоять в дверях, затем вернулась к сумке, подняла ее и перекинула ремень через плечо. — А потом уходишь, оставляя в таком состоянии. И это от меня больше проблем, чем я того стою? Ха!

Схватив сумочку, я направилась к нему, намереваясь протиснуться мимо.

— Не утруждайся отвозить меня домой. Я вызову такси. Или позвоню Элли. Или папе. От тебя мне больше не нужно никаких одолжений!

Последнее я сказала (возможно, выкрикнула), добравшись до него, приподнявшись на цыпочки и приблизившись к его лицу.

Когда я закончила разглагольствовать, он перегородил мне выход, а я стояла перед ним, слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно. Я все еще плакала и была уверена, что лицо у меня покраснело и было мокрым от злых слез.

— Убирайся с моего пути, — потребовала я.

Он не пошевелился.

— Я сказала, убирайся с моего пути! — крикнула я.

— Почему ты плачешь? — спросил он непринужденно.

— Потому что ты меня бесишь.

— Ты плачешь, потому что злишься?

— Похоже на то, а теперь убирайся с моего пути.

Быстро, как вспышка, он схватил мою сумочку и швырнул ее через всю комнату.

Я смотрела, как она летит, вновь приземляясь на кресло, а затем я повернулась к нему с широко раскрытыми глазами.

— Что за… — начала я.

Он стянул сумку с моей руки и тоже швырнул ее через всю комнату. Она приземлилась на пол в футе от кресла с мягким «фуф».

Я проводила ее взглядом, а затем снова повернулась к Ли. Все слова вылетели у меня из головы, поэтому я просто уставилась на него.

Он поднял руки к моему лицу, большие пальцы пробежали по дорожкам от слез на моих щеках.

— Перестань плакать, — потребовал он.

У меня отвисла челюсть.

— Ты не можешь приказывать мне перестать плакать.

— Как сильно ты распалялась и возбуждалась? — спросил он.

Я была почти уверена, что пришло время испытать мой маневр «вдарь коленом по бубенцам».

— Убирайся с моего пути, — я отдернула лицо от его рук и пошла обратно за сумками.

Он остановил меня, положив руку мне на плечо и развернув.

— Прекрати! — закричала я, когда Ли притянул меня к себе. Его лицо больше не было пустым и каменным, оно вновь стало нежным, и это почти доказывало, что он буйно помешанный.

— Нет. А теперь я отнесу тебя в постель и займусь с тобой любовью. Позже мы отправимся на барбекю к твоему отцу. После этого мы поговорим.

Я покачала головой и попыталась высвободиться.

— Извини, у меня другие планы на день.

Его руки скользнули вокруг меня.

— Милая, из того, что ты сказала ранее, мне показалось, что у тебя сложилось неправильное впечатление обо мне. Сегодня я покажу тебе, кто я такой. Сегодня я скажу тебе, чего хочу. Завтра сможешь принять решение.

Я моргнула, глядя на него.

— Я знаю тебя всю жизнь, — напомнила я ему.

— Ты, бл*ть, понятия не имеешь, кто я.

На мгновение я уставилась на него, страх, любопытство и восторг пробежали по мне от обещания, которое я увидела на его лице.

Я покачала головой.

— Мне нужно сходить в книжный, забрать машину Тода и Стиви, приготовить салат из макарон.

— Прошлой ночью Мэтт вернул машину твоему соседу. В «Фортнум» может сходить Элли. В «Кинг Суперс» продается салат из макарон.

— Нет.

Одна его рука скользнула мне в волосы, оттягивая голову назад и в сторону, чтобы обнажить шею. И его губы, совершенно неожиданно, оказались там.

— Да, — сказал он мне в шею и начал подталкивать к кровати.

— Прекрати, ты сошел с ума! В одну секунду говоришь мне собирать вещи, а в следующую набрасываешься на меня.

Мои колени ударились о кровать, и мы оба рухнули на нее, Ли сверху, не отрывая от меня губ.

— Красавица, дай мне десять минут, и я буду в тебе.

От этого обещания и того, что он назвал меня «красавицей», электрический спазм пронзил низ живота, а потом Ли поцеловал меня, и это решило все.

Я шлюха. Не знаю, как еще это назвать, даже несмотря на эмоциональную сцену, я сдалась.

Сказать по правде, я хотела, чтобы он показал мне, кто он такой, и сказал, чего хочет, и не желала ждать ни секунды, чтобы узнать это.

И тут раздался звонок. Три коротких, а затем один длинный.

Ли перестал целовать меня и прижался лбом к моему лбу.

— Да вы, бл*ть, издеваетесь.

— В чем дело? — спросила я.

— Это код, срочное дело. Проклятье. — Опершись на ладони по обе стороны от меня, Ли оттолкнулся, встал и начал уходить, затем повернулся. — Насколько ты сейчас распалилась и возбуждена?

— По шкале от одного до десяти?

В уголках его глаз появились морщинки, и он вышел из комнаты.

Гребаный Ли.

Лежа на кровати и уставившись в потолок, я размышляла: что только что произошло?

Зазвонил мобильный, и я скатилась с кровати, схватила сумочку и, сев в кресло, увидела, что это Андреа. Наверное, звонит узнать новости о сексе Ли и Инди. Боже, как же она будет разочарована.

— Нет, — ответила я, — мы еще не сделали этого.

— Ой-ой, чувствую плохие вибрации, — заявила Андреа.

— Мы разговариваем по телефону, как ты можешь чувствовать плохие вибрации?

— Я знаю тебя с двенадцати лет, я чувствую плохие вибрации.

Итак, я ей все рассказала. О Ли, о том, что он разозлился и буквально выгнал меня, а затем передумал и о всех тех словах «кто я, чего хочу, тебе решать».

Андреа немного помолчала, а затем сказала:

— Ну, он борется со своей репутацией. А у этого мужчины есть репутация. Единственный парень, который был хуже него, — это его лучший друг, Эдди, это походило на соревнование за звание худшего парня в мире. Не очень-то весело быть знаменитым тем, что трахаешь все, что дышит, и добиваться этого, не затратив особых усилий, просто послав улыбку в их сторону жертвы. А потом он оказывается в положении, когда серьезно относится к женщине, которая знает его всю жизнь и прекрасно осведомлена о его завоеваниях, и ему приходится убеждать ее в серьезности своих намерений.

Блин, Андреа была матерью, и она по-прежнему не стеснялась в выражениях.

И все же она говорила правду.

Сидя в кресле, я пыталась не обращать внимания на то, как сжался желудок.

— Думаешь, у него серьезные намерения?

Андреа на секунду замолчала.

— Ты прикалываешься?

— Типа, пытаюсь рассмешить или что-то другое?

— Не могу поверить… — начала Андреа. — Подруга, на новогодней вечеринке Китти Сью и Малкольма ты была с как-его-там…

О Господи, я не помнила его имени.

— Эм… Брэд? Бретт?

— Неважно, — оборвала Андреа. — В общем, когда Ли не смотрел на тебя с таким выражением, которое, давай посмотрим правде в глаза, заставляло каждую женщину в комнате задыхаться, он смотрел на Брэда-Бретта так, словно хотел оторвать ему голову.

— Не может быть!

— Может.

Святое дерьмо.

— Так что, да, думаю, у него серьезные намерения, — продолжила она. — И я не могу себе представить, что Лиам Найтингейл из тех парней, кто оценит, что женщина, к которой он относится серьезно, сомневается в его серьезности, когда он прямо посреди… ну, ты понимаешь.

Святое дерьмо.

Святое, святое, дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Короче, позвони мне, когда вы действительно сделаете это. Мне нужны подробности.

Здорово.

Андреа отключилась, и я захлопнула телефон. Он тут же зазвонил снова.

Это была Элли.

Я глубоко вздохнула, притворяясь, что все в порядке (чего не было), и ответила: — В чем дело, цыпа?

— Подруга, мне поступило с полдюжины звонков, все о том, что Рози и Дюка видели. У нас есть зацепка. Пора выдвигаться.

Я сразу же пришла в волнение. Должна признать, в некотором роде я увязла в этой теме с супер-сыщиками.

Потом я вспомнила прошлую ночь.

Я вздохнула.

— Нет, не могу. Текс, нянька-кошатник, и я, вроде как вломились к Тиму прошлой ночью и обнаружили его труп на кухне, и это было не очень приятное зрелище.

Элли немного помолчала, а потом сказала:

— Ты ходила без меня? И вместо меня взяла с собой безумного няньку-кошатника?

— Я хотела устроить взлом с проникновением! Текс появился в середине этого. Элли, мы обнаружили Тима мертвым. Поверь мне, тебе повезло, что тебя там не было. Все кончено. Ли передал дело Хэнку.

— А как насчет пари?

Я подумала о планах Ли на этот день. И о словах Андреа.

— Похоже, я проиграла.

Честно говоря, я не слишком расстроилась из-за этого.

— Ну, по крайней мере, это хорошая новость.

Я поделилась с ней идеей насчет «Фортнума», и она сказала, что позвонит Джейн, если я повешу объявление. Затем мы попрощались, и я пошла на кухню.

Там был Мэтт и еще один парень, ростом, по меньшей мере, шесть футов шесть дюймов и выглядел как сын Текса, только без бороды и чуть более психически здоровый.

— Привет, — поздоровался Мэтт.

Я наклонила голову и улыбнулась.

— И тебе приветик.

Ли стоял на кухне, уперев кулаки в бедра, и, поджав губы, наблюдал за нашим обменом репликами.

Я запоздало заметила, что Ли уже принял душ, темные волосы были все еще слегка влажными, немного завиваясь на шее и за ушами. А еще я отметила, что ему нужно постричься, хотя эта легкая лохматость ему шла. Очень шла. Даже слишком. На нем были в высшей степени выцветшие джинсы и красная футболка, обтягивающая во всех нужных местах. Ноги были босыми.

Когда я оказалась на расстоянии вытянутой руки, он притянул меня к себе, обхватив рукой за шею. Я врезалась в его бок, и Ли еще сильнее обнял меня за плечи. Судя по тому, как кровь отхлынула от лица Мэтта, я бы сказала, что точка зрения Ли была высказана. Даже яснее, как если бы он ударил себя в грудь и прорычал: «Инди, моя женщина».

Мужчины.

Ли представил другого парня как Бобби, а затем сказал:

— Мы нашли Дюка.

Мой желудок сжался, а тело напряглось. В тот момент я просто не могла справиться с плохими новостями, особенно о Дюке.

Я откинула голову, чтобы взглянуть на Ли, и, прежде чем смогла контролировать свою реакцию и не выглядеть перед парнями слабой девчонкой, выдохнула:

— Умоляю.

Когда Ли посмотрел на меня, его глаза вновь приобрели оттенок расплавленного шоколада, а его рука исчезла с моего плеча, чтобы погладить мою челюсть.

— Он в порядке, сделал небольшой крюк покутить в Стерджисе. Ему вкратце изложили историю, и сейчас он на пути домой.

Похоже на Дюка. Только Дюк мог свернуть с Западного склона Колорадо в Южную Дакоту, чтобы устроить попойку.

Раздался звонок в дверь, и я отошла от Ли, чтобы открыть. Это был Хэнк.

Хэнк приветственно улыбнулся, и, обняв меня за плечи, повел на кухню.

— Судя по всему, ты ошиблась в том, что вы с Ли расстанетесь до барбекю у твоего отца, — поддразнил он.

Мой взгляд метнулся к Ли, и его брови поползли вверх.

Упс.

— Да, полагаю, я ошиблась, — пробормотала я.

Хэнк опустил руку и посмотрел на Ли, больше не поддразнивая, чисто по-деловому.

— Мы должны поговорить о прошлой ночи.

— Да? — отозвался Ли.

— Кто-нибудь хочет кофе? — спросила я.

Взгляд Хэнка скользнул ко мне, затем вернулся к Ли.

— Вероятно, нам стоит пройти в Командный центр, — сказал Хэнк.

Губы Ли дрогнули при упоминании Хэнком Командного центра, но он сказал:

— Можешь говорить в присутствии Инди.

Хэнк быстро вдохнул, а затем на выдохе произнес:

— Этого я и боялся.

Я раздала всем кофе, все, кроме меня, пили черный. Я уселась на стойку, готовая слушать.

— Полагаю, у нас есть зацепка. Шуберт был мертв больше суток, выглядит, как работа профессионала, но на месте преступления нашли свежую кровь. Тот, кто вломился, порезался об осколки окна. Есть надежда, что убийца вернулся в поисках чего-то.

Не раздумывая, я посмотрела на свое плечо, на то место, куда приземлилась на стекло, и оттянула футболку, чтобы проверить, нет ли пореза. Никаких ран я не заметила и не чувствовала боли, но время, прошедшее с момента проникновения, довольно обильно было заполнено эмоциональным хаосом, порез мог отойти на второй план.

Затем до меня дошло, насколько я ступила, и медленно повернулась обратно к мужчинам.

Одна рука Ли лежала на талии, в другой он держал кружку и смотрел себе под ноги. Я была почти уверена, что он пытался не улыбаться (по крайней мере, я на это надеялась). Мэтт и Бобби, которых, несомненно, привлекли к зачистке прошлой ночью, зная всю историю, смотрели на меня и откровенно улыбались.

Хэнк уставился на меня так, словно видел перед собой безумно ужасную автомобильную аварию.

Взгляд Хэнка метнулся к Ли.

— Я волновался, что кровь твоя.

И Мэтт, и Бобби затаили дыхание от такого шокирующего заявления.

Даже Ли не мог поверит в услышанное.

— Я бы не оставил кровь на месте преступления. Проклятье, я бы даже не стал разбивать гребаное окно.

Я уставилась на Ли, с неловкостью задаваясь вопросом, как часто ему представлялась возможность «оставить кровь на месте преступления».

Взгляд Хэнка вернулся ко мне.

Ой-ой.

— Пожалуйста, скажи, что ты не имеешь к этому никакого отношения.

Я старалась изобразить невинность. Но так как рыльце у меня было в пуху, это было трудно сделать. Особенно с Хэнком, Хэнк был умным парнем и слишком хорошо меня знал.

— К чему? — удивленно спросила я.

— Инди, клянусь Богом… — начал Хэнк.

Кофейная кружка Ли с грохотом опустилась на столешницу, схватив мою кружку, он поставил ее рядом со своей и стянул меня со стойки, потащив в спальню, где закрыл дверь.

— Снимай футболку, — потребовал он.

— Что? Сейчас? — Я уставилась на него в замешательстве.

Молниеносно, он стянул футболку мне через голову. В этот момент я очень обрадовалась, что надела лифчик.

— Куда ты упала? — спросил он, и я уставилась на него. — Когда Текс перебросил тебя через окно, куда ты упала?

О. Вот он о чем.

— Назад, на правое плечо.

Он развернул меня, его ладони блуждали по моей коже, затем, прежде чем я поняла, что он собирается делать, он обнял меня за талию и расстегнул мои джинсы, спустив их до лодыжек.

— Ли, ради всего святого! — завопила я.

Он раздел меня за секунду. Я бы подумала, что такое невозможно, если бы только что не видела все собственными глазами.

Я попыталась наклониться и натянуть джинсы, но его руки были полностью поглощены делом, скользя по задней части бедер, коленей и икр.

Дернув джинсы вверх, Ли снова развернул меня к себе. Оторвав мои руки от застегивания ширинки, он проверил ладони.

— Ты чиста, — объявил он.

— Спасибо, — сказала я резко, как и должно, в подобной ситуации, по отношению к любому, кто бы сделал со мной такое.

Его руки пробежали вверх по моим бокам, заставляя вскинуть руки, и он снова надел на меня футболку. Я застегнула молнию и пуговицу на джинсах и затянула пряжку ремня.

— Это действительно было необходимо? — огрызнулась я.

Он улыбнулся Своей Улыбкой, довольный собой.

— Нет, но было весело.

Чмокнув меня в нос, он вышел из комнаты.

Я следовала за ним по пятам, впиваясь убийственным взглядом ему в спину весь путь до кухни.

— Она ни при чем, — сообщил Ли Хэнку, и я могла бы поклясться, что услышала, как Бобби издал мини-смешок.

Глаза Хэнка сузились.

— Надо ли послать кого-то, чтобы проверить Элли?

Я покачала головой, сама невинность, еще чуть-чуть и у меня над головой засияет нимб.

— Не понимаю, для чего тебе это.

— Хочешь, дам тебе полчаса, чтобы ты могла позвонить Элли, а потом отвечу на этот вопрос?

Я посмотрела Хэнку в глаза.

— Зачем мне звонить ей?

— Слава Богу, — выдохнул Хэнк, закатывая глаза к небу, чтобы убедить Бога, как серьезно он относится к своей благодарности. Затем его глаза сфокусировались на мне. — У тебя есть еще что сказать?

Поразмыслив, я ответила:

— Когда узнаешь, чья это кровь, помни, что есть различные виды взлома с проникновением. Есть плохой, а есть хороший.

Рука Ли вновь взметнулась, на этот раз закрывая мне рот и притягивая к себе, так что мое лицо, с его ладонью на губах, уткнулось ему в грудь.

— Эй! — возмутилась я, но вместо этого у меня вырвалось: — Хрр.

Бобби ушел в гостиную, и я услышала оттуда его тихий смех, Мэтт смотрел в потолок, будто увидел там нечто завораживающее.

Хэнк перевел взгляд с меня на Ли, потом снова на меня.

— Я навел справки о Тексе Макмиллане, у него есть привод. Он ветеран Вьетнама, по возвращении домой сильно вляпался в дерьмовую ситуацию с наркотиками, не продавал и не принимал, а чинил самосуд над торговцами. Пребывание в тюрьме перенес плохо, заключение не прошло для него бесследно, и он двинулся кукухой. Выйдя, он за двадцать лет почти не покидал своего крыльца. Время от времени пугал из дробовика тех, кто пытался украсть радио из автомобиля в его квартале, но не заходил так далеко, чтобы пускать оружие в ход. Ему не повезет, если он будет замешан в убийстве, и ни за что не выдержит еще одного тюремного заключения, а как бывшему преступнику, даже с хорошим взломом и проникновением, ему может грозить срок.

Ли не отпускал меня, все также зажимая рот рукой. А Хэнк продолжал за мной наблюдать.

— Так у тебя есть, что мне сказать, чтобы помочь Тексу?

Я сняла руку Ли со своего лица и произнесла:

— Я знаю Текса, чуть дальше от его дома, на углу есть магазинчик мистера Кумара, где я отовариваюсь. Текс и мухи не обидит, если только ты не Никсон. Ему не очень нравится Никсон. А раз Никсон мертв, остальная часть человечества находится в относительной безопасности. Если он в чем-то провинился, я буду счастлива выступить в качестве свидетеля в его защиту.

Я услышала в гостиной смех Бобби. Мэтт облокотился на островок, отделявший кухню от столовой, его голова была опущена, а плечи тряслись. Ли, обняв меня за шею, притянул ближе.

— Здесь нет повода для шуток, — тихо сказал мне Хэнк. — Это убийство. Человек мертв, его мозги разбрызганы по стене.

— Я знаю, — также тихо сказала я.

Хэнк скосил глаза на Ли.

— Скажи, что она покончила с этим.

Лицо Ли было серьезным.

— Она покончила.

Хэнк кивнул.

— Итак, у тебя есть что-нибудь для меня?

Рука Ли легла мне на плечо.

— Дюка нашли, он знает, что происходит и возвращается домой. В его доме все перевернуто вверх дном.

Я замерла и спросила Ли:

— Кто-то залез в его дом?

— Да, — подтвердил Ли.

— Кто-то хороший или кто-то плохой?

Ли посмотрел на меня сверху вниз.

— И те, и другие, но только кто-то плохой разгромил дом.

— Бриллианты у них?

Ли с Хэнком обменялись еще одним взглядом, которого я не поняла, а затем Ли пожал плечами.

— Дюк не сказал, где он их спрятал, и мы не узнаем, пока он не вернется домой, чтобы проверить на месте ли они.

Я переводила взгляд с одного брата на другого, и у меня возникло отчетливое ощущение, что что-то происходит.

Хэнк взглянул на Мэтта, который к настоящему моменту стоял прямо, спокойно наблюдал и слушал.

— Надеюсь, вы с парнями будете осторожны, — сказал он Ли, и у меня возникло странное чувство, что мы говорим о чем-то совершенно другом.

— Мы работаем над этим для клиента, — ответил Ли.

Вокруг замелькало еще больше взглядов, затем Хэнк вздохнул, словно сдаваясь, поцеловал меня в макушку и ушел. Мэтт и Бобби ждали. Ли не выпускал меня из объятий.

— Не позволяй Хэнку запугивать тебя Тексом. Он пытается заморочить тебе голову настолько, чтобы держать подальше. С Тексом все будет в порядке.

Я кивнула.

— Нам придется отложить наши планы на день. Я отвезу тебя в магазин, а потом мне нужно проверить зацепку с Рози. А также поговорить с Тексом. Буду у тебя дома не позже трех. Раньше, если смогу управиться.

Я кивнула.

— Полагаешь, в дом Дюка вломился Рози?

Его рука легла на мой подбородок и приподняла его.

— Ты должна быть готова к худшему, Рози, возможно, больше не в этом мире, а значит, уже не может свободно бродить среди людей.

Я снова кивнула.

Затем, прямо на глазах у своих парней, Ли поцеловал меня, с языком, на полную катушку. Его руки обвились вокруг моей спины, а мои — вокруг его шеи.

Когда он поднял голову, я выдохнула:

— Сейчас я бы сказала «шесть».

Раньше добрый старый Ли все время смеялся, но когда он пошел в армию, все изменилось. Улыбок было мало, они были редки, и смех Ли казался подарком.

После того, как я дала оценку своему возбужденному состоянию, впервые за долгое время, я увидела, как Ли откинул голову и расхохотался.

Ли высадил меня у «Фортнума» и быстро поцеловал, прежде чем умчаться на своем «Кроссфайере». Я смотрела ему вслед и пыталась отключить разум.

Но потерпела неудачу.

Я старалась не думать о прошедшей ночи или сегодняшнем утре. Я испытывала неподдельную радость, смешанную с абсолютным и всепоглощающим страхом. Мне пришло в голову, что Ли сказал Китти Сью, что мы вместе, не потому, что она хотела это услышать, или потому, что это помогло нам выбраться из затруднительного положения, когда нас застукали обнимающимися, а потому, что это происходило на самом деле.

Мы были вместе.

Лиам Найтингейл и Индия Сэвидж.

Я видела доказательства того, что Андреа говорила правду: для Ли все было на полном серьезе.

О. Мой. Бог.

Я повесила табличку с объявлением, что «Фортнум» закрыт на выходные, а затем отправилась домой.

В доме было прохладно и уютно, но мне показалось, что с тех пор, как я была здесь в последний раз, прошла неделя, а не одна ночь.

Стараясь не думать о Ли, я поставила кипятить воду для макарон, открыла заднюю дверь, впуская несуществующий ветерок, и проверила голосовую почту.

Семнадцать сообщений.

Конечно, прошло уже несколько дней, как я последний раз проверяла почту, но семнадцать сообщений — это рекорд. Я слушала сообщения, пока доставала ингредиенты для салата, думая, что большинство из них будут о том, что кто-то видел Дюка и Рози.

Я ошибалась.

Новость о том, что мы с Ли вместе распространилась, и каждая девушка, с кем я когда-либо дружила (даже та, которая уехала из города, и та, которая жила в Англии), сочла необходимым позвонить и узнать всю подноготную из первых уст. Марианна и Андреа тоже звонили (Марианна дважды), требуя новостей.

Для женщин со всего мира, которые знали Ли, связь с ним была горячей новостью. Ли был Святым Граалем в бойфренд-фэндоме. Тем более, что именно я в течение долгих, бесплодных лет находилась в Крестовом походе за этим Граалем. Все жаждали знать мельчайшие подробности.

Если бы я хоть словом обмолвилась о том, каково это на самом деле — целоваться с Ли, быть в объятиях Ли или, Боже милостивый, как Ли выглядел обнаженным, я могла бы вызвать восстание, даже войну. Возможно, мне придется вооружиться и дать всем отпор, чтобы Ли не разорвали на части.

Именно ради сохранения женского населения в целости и мира на земле я держала рот на замке.

Конечно, я вроде как поделилась с Андреа, но я хранила секрет Андреа о Ричи Самбора, а она сохранит мой секрет о Ли.

Заварив крепкий кофе, я начала нарезать соленые огурцы и лук и размышлять.

Ли довольно ясно дал понять, что я что-то значу для него, и я не могла перестать радоваться этому. Ли не понравилось, что я думала, что он хочет лишь перепихнуться со мной на скорую руку, ему не понравилось, что я плачу, не понравилось, как я дрожала, и очень не понравилось, когда Ужасный Тедди ударил меня по лицу.

Я вздрогнула при мысли о том, что может случиться с Тедди, схвати его парни Ли по его приказу.

Что привело меня к вопросу: кем был Ли на самом деле. Он сказал, что я ни хрена о нем не знаю, и, судя по тому, как он удивлял меня последние пару дней, видимо, он прав.

Я пробежалась по фактам.

Я полагала, что Ли думает обо мне как о младшей сестре. Очевидно, это не так.

На Ли работали нанятые им люди, по крайней мере, двое, если считать домработницу Джуди, — трое. Хотя скорее всего, их было больше. Это наделяло Ли такими качествами как ответственность и надежность. Люди рассчитывали, что он будет им платить, обеспечив себе тем самым пропитание и крышу над головой. По всей видимости, в какой-то момент жизни Ли пугающе быстро повзрослел.

Я же, напротив, избегала взросления. Моя бабуля так и не повзрослела. Я много раз вспоминала, как мой дедушка говорил ей: «Эллен, когда-нибудь тебе придется повзрослеть». А бабушка всегда отвечала: «Зачем мне делать такую глупость?»

Я была согласна с бабушкой, взросление не казалось таким уж веселым занятием. Взросление означало сумки для подгузников, глажку одежды и планирование расходов. Это казалось очень скучным, и я избегала этого.

Следующий факт — Ли, казалось, намного лучше справлялся с темой отношений, чем я. Прошло всего пару дней, но он небрежно говорил о том, чтобы пойти поужинать или забрать меня из магазина. Казалось, ему довольно комфортно со мной в постели, в его доме, когда моя одежда разложена по его ящикам, а моя зубная щетка стоит рядом с его.

Как такое могло быть, когда Ли проходил сквозь женщин, как сквозь воду, — было выше моего понимания.

Вообще-то, самые долгие отношения, которые у меня были, длились восемь месяцев, но на то была причина: ни один из парней не был Ли.

Теперь, когда казалось, что Ли мой, отпугну ли я его своим беспокойным сном (хотя он довольно быстро преодолел это препятствие)? А еще наши безумные выходки с Элли (хотя Ли знал нас целую жизнь, и всегда находил эти выходки забавными). Безусловно, не стоит также забывать мою несколько сумасшедшую и неконтролируемую склонность все время по глупости влипать во всякое дерьмо (хотя Ли выказал настораживающую сноровку в устранении учиненного мной беспорядка). И, конечно же, моя одержимость независимостью и потребностью в пространстве (хотя ему также удалось подавить и это, заставив меня покинуть собственный дом и обосноваться у него, и его жилье было довольно милым, с прекрасным видом и домработницей).

Да уж.

И, наконец, пугающая сторона Ли.

Мой папа работал полицейским, уровень опасности этой профессии был намного выше, чем у большинства других, и я жила с этим всю жизнь. Я знала об этом и понимала, что это мне не по душе, но гордилась отцом. Он был одним из хороших парней, которые делали мир безопаснее. Миру нужны такие парни, как папа, Малкольм и Хэнк, и люди в их жизни должны обеспечить им условия для выполнения их работы, иначе мы все оказались бы в дерьме.

Ли был… я не знала, как это объяснить.

Смерть не пугала его. Казалось, ему было комфортно разгуливать как в солнечном реальном мире, в котором жила и я, так и в сумеречном подполье, в которое, как я надеялась, я заглянула ненадолго.

Ли называл плохих парней по их прозвищам.

Ли превышал скорость на двадцать миль в час, лавируя среди плотного транспортного движения на бульваре Шпеер средь бела дня, словно выезжал на воскресную прогулку.

Ли оскорбился, услышав, что он мог наследить во время взлома с проникновением. Ли источал столько власти, что сумасшедшие парни, такие как Текс, беспрекословно слушались его приказов. Ли был настолько опасен, что даже Громила Гэри и Жуткий Терри Уилкокс едва могли скрыть свой страх перед ним.

Я вывалила сварившиеся макароны в дуршлаг, промыла их и оставила остужаться.

Поднявшись наверх, нанесла на себя масло для загара с фактором 8, восхитительно пахнущее кокосом. Надела бирюзовое бикини с серебристым кольцом между грудями, соединяющее верх, и двумя такими же по бокам трусиков, и обернула вокруг бедер саронг, завязав спереди большим узлом.

После этого, решила, что мне нужно подождать и посмотреть, что будет делать Ли.

Он сказал, что покажет мне, кем является, чего хочет, и тогда я смогу принять решение. Это никак не уменьшило ни чувство радости, ни страха, но определенно смешало их с немалым количеством волнения.

Как в Рождественский Сочельник.

Я компоновала феерию салата из макарон, когда задняя дверь распахнулась, и в кухню влетел Рози.

С пистолетом.

И этот пистолет был направлен на меня.

Я уставилась на него, застыв с деревянной ложкой в руке, с которой капал майонез.

Он выглядел ужасно. Рози никогда слишком не беспокоился о личной гигиене — он был достаточно опрятен, чтобы не выглядеть мерзко, подавая кофе.

Ясно, что спал он намного меньше меня, и не принимал душ с тех пор, как я видела его в последний раз.

— Рози! — воскликнула я. — Где ты был? Я искала тебя повсюду и ужасно волновалась.

— Где бриллианты?

Эм, извините, но это начинало меня бесить. Почему все думали, что бриллианты у меня или что я знаю, где они? Я даже не видела этих гребаных засранцев.

Он резко дернул пистолетом, и я перестала думать о бриллиантах.

— Где бриллианты? — заорал он.

Я перестала пялиться на Рози и уставилась на пистолет.

— Я не знаю, где они.

— Дюк исчез, в его доме их нет.

Мой взгляд вернулся к Рози. Он определенно был на взводе, в панике, и не в стиле «артист-на-грани». Гораздо хуже.

— Это ведь не ты разгромил дом Дюка?

— Нет! Когда я туда попал, там уже был бардак. Решил, это вы с тем психованным парнем, который меня замотал скотчем.

— Я не была у Дюка, но он возвращается, и уверена, он знает, где бриллианты. — Я старалась говорить спокойно и утихомирить его. — Рози, опусти пистолет, тебе нужно отсидеться в безопасном месте. Я могу позвонить Ли…

Рози начал размахивать пистолетом, а я заткнулась и отступила назад.

— Не звони этому маньяку. Он замотал меня скотчем! И на это у него ушло около двух секунд. Я даже не успел пикнуть. Даже не слышал, как он вошел. Он псих.

— Ладно, я не буду звонить Ли. Но, Рози, не стоит глупить. Твой друг…

— Он мертв, они застрелили его. Они, бл*ть, застрелили его! — Теперь он кричал, размахивал пистолетом и был очень напуган.

— Рози… — начала я.

— Йу-ху! — услышала я со стороны задней двери, звук сопровождался цоканьем каблуков и коготков Чаулины по кирпичной дорожке.

Мой сосед, Тод.

— Тод, уходи! — закричала я, но Рози развернулся и нажал на курок, в беспорядке паля через заднюю дверь, три выстрела примерно за три секунды.

Я увидела, как Тод выбросил руки перед собой и плашмя шмякнулся на террасу, а Чаулина начала лаять, от каждого «гаф» передняя часть ее тушки взлетала в воздух. Я слышала, как ее коготки стучали по кирпичам каждый раз, когда она приземлялась на них лапками.

Рози уставился на пистолет так, словно забыл, что держит его в руке, а затем вылетел за дверь.

Я побежала за ним.

— Рози! Вернись! Не будь идиотом!

Но Рози меня не слушал. Он запрыгнул в старый, темно-серый «Ниссан Сентра», блокировавший переулок, и умчался. Мне удалось разглядеть половину номерного знака, прежде чем он свернул налево, на Бэннок, и исчез.

Я побежала обратно в дом. Тод стоял у задней двери, одетый в белые джинсовые шорты до колен, майку и убийственную пару черных босоножек на высоких каблуках с ремешками и милыми маленькими бантиками со стразами. Он прижимал руку к груди, лицо было бледным, и, учитывая кровавые ссадины, он ободрал колени и ладони.

— Классные босоножки, — выпалила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Купил их вчера и хотел продемонстрировать тебе, — ответил Тод.

— Можно их как-нибудь одолжить?

— Конечно.

Совершенно забыв о перестрелке, Чаулина подбежала ко мне и ткнулась мордочкой в мои ноги. Бежевого окраса, слишком маленькая для чау-чау, она была чрезвычайно пушистая у холки и с бритой попкой. Утыкаясь в ноги, она как бы обнималась и говорила: «привет» и «дайте лакомство для собачки». Ее папочки довольно строго следили за ее диетой, но тетя Инди была тряпкой, одно объятие Чаулины, и я доставала коробку с собачьим угощением.

Мы зашли на кухню, и я схватила мобильный, прокрутила вниз до номера Ли и нажала зеленую кнопку.

— Да? — ответил Ли после первого же гудка.

— Рози только что был здесь. Уехал из переулка на север по Бэннок в темно-сером «Ниссан Сентра». — Я назвала ту часть номера, что успела запомнить, и он передал эту информацию кому-то рядом, а затем вернулся ко мне.

— Как он выглядел?

— Неважнецки, и у него был пистолет.

— Откуда ты знаешь о пистолете?

— Он размахивал им у меня перед носом, а затем выстрелил три раза, когда Тод нанес неожиданный визит.

Недолгая тишина, а затем:

— Тод?

— Мой сосед.

Еще одно молчаливое мгновение, затем:

— Все в порядке?

— Ага.

— Почему Рози пришел к тебе?

— Решил, что я знаю, где бриллианты.

Ли вздохнул.

— Буду через десять минут.

Я захлопнула телефон, бросила Чаулине собачье лакомство, усадила все еще ошеломленного Тода в кресло цвета шартрез и побежала наверх в ванную за аптечкой.

Я сидела на оттоманке, обрабатывая ладонь Тода пропитанными спиртом ватными шариками, а затем подула на нее, чтобы унять боль, когда Тод сказал:

— Я решил, ты все выдумала, когда сказала, что в тебя стреляли. Полагал это еще одной из твоих басен.

— Нет у меня никаких басен, все то дерьмо, что я рассказываю, происходит на самом деле.

Тод уставился на меня, задумавшись.

Наши отношения перешли в новое измерение.

Я всегда считала, что Тод и Стиви принимали меня такой, какая я есть, и были настолько искушенными, что их ничто не могло удивить. Хочу сказать, они были стюардами и много чего повидали.

Не ожидала, что они решат, что я все выдумываю, чтобы моя жизнь казалась более интересной.

Для Тода это означало, что я на самом деле была сумасшедшей, и он жил рядом с женщиной, которая попадает в перестрелки и ситуации с похищением.

— Стиви хочет продать дуплекс и купить квартиру. Говорит, что тогда не придется возиться во дворе, и у нас будет подземная парковка, чтобы не чистить стекла зимой, — заявил Тод.

Я не обрадовалась этой новости. Они были лучшими соседями на свете и моими друзьями, а когда мне потребуется кто-то с твердой рукой, чтобы нанести на глаза жидкую подводку, к кому я буду обращаться?

— Мы не хотели оставлять тебя, — продолжил Тод. — Ты не сможешь поддерживать двор в порядке, а Стиви кучу времени на него угробил. Это его наследие.

— Значит, теперь, когда в тебя стреляли, вы меня бросите?

— Подруга, я из Техаса. Мы стреляем друг в друга, чтобы пожелать доброго утра. Теперь же, когда стреляют в тебя, мы не можем уехать.

У меня не было времени испытать облегчение или благодарность от этой новости, — входная дверь открылась и вошли Ли и Мэтт.

Я сидела на оттоманке и изображала Флоренс Найтингейл[10]. Тод все еще был в босоножках на высоких каблуках, на его коленях и волосатых голенях виднелась кровь, и он еще не побрил лицо. Чаулина гавкнула три раза, ее коготки цокали по деревянному полу всякий раз, когда она приземлялась на передние лапки после очередного «тяф». Затем она села, взволнованно переводя взгляд между нами четырьмя, очевидно, гадая, кто из нас бросит ей собачье лакомство.

Я представила всех друг другу, а затем Ли спросил:

— Могу я поговорить с тобой наедине?

Он не стал дожидаться ответа, они с Мэттом никак не отреагировали на то, что я хлопотала вокруг мужчины в женских босоножках. Ли спокойно поднялся по лестнице.

— В холодильнике есть прохладительные напитки, — сказала я Мэтту и Тоду и последовала за Ли, обнаружив его в своей спальне.

Он с любопытством оглядывался по сторонам. Нас окружали бледно-розовые стены, а полы покрывал толстый шерстяной ковер кремового цвета. Туалетный столик, с большим зеркалом и мягким пуфиком, был весь заставлен баночками, кисточками и бутылочками. Кровать была большой, с розовым покрывалом из «Поттери Барн»[11] с маленькими ярко-розовыми цветами и множеством пуховых подушек в изголовье.

Это была девчачья комната, а не спальня Рок-цыпочки, и поэтому это был своего рода маленький шаловливый секрет, как и мое нижнее белье.

Когда я вошла, глаза цвета расплавленного шоколада обратились на меня.

— Милая спаленка.

Пальцы ног вжались в ковер. Однажды я прочитала статью в журнале о том, как парням на самом деле нравятся комнаты с женственной обстановкой, вторгаясь в такую комнату, они чувствуют себя завоевателями.

По лицу Ли было видно, что он в настроении чего-нибудь завоевать.

Это длилось недолго, его взгляд прояснился, став деловым.

— Расскажи, что случилось.

Я пересказала историю с Рози, на что Ли никак не отреагировал.

— Как он узнал, что Шуберта убили?

Я замотала головой.

— Он не сказал.

— Он приходил туда?

— Он не сказал, но, похоже, был очень напуган этим.

— Почему ты стала центром всего этого? — спросил он.

Я пожала плечами.

Он секунду смотрел на меня, а потом сказал:

— Ты пахнешь пляжем.

— Масло для загара, — пояснила я.

Его глаза опустились на мое тело, и снова приобрели оттенок шоколада, его намерения были ясны еще до того, как он начал двигаться. Потянув за саронг, он приблизил меня к себе.

— Ты весь перепачкаешься в масле, — предупредила я.

— Тогда я разденусь.

Святое дерьмо.

Сердце пропустило удар.

— От Дюка что-нибудь слышно? — спросила я, меняя тему.

Ли явно не хотел менять тему, он вытаскивал футболку из джинсов.

— Дюк будет дома через пару часов. Текс в порядке. Он в курсе, как обстоят дела. Мы направлялись проверить зацепку с Рози, когда он заявился сюда.

Ли развязал мой саронг, и тот упал на пол. В глазах Ли вспыхнул огонь.

— Мэтт и Тод внизу, — напомнила я.

Он протянул руку мне за спину и закрыл дверь.

— Ли! Мне нужно закончить салат из макарон, а в моем заборе дырки от пуль! Кто-то должен это остановить, и этим кем-то будешь ты.

Он притянул меня к себе, достаточно близко, чтобы мои груди коснулись его груди. Волна электричества пронзила тело, когда его руки скользнули вокруг меня.

— Если я в скором времени не попробую тебя на вкус, то брошу поиски и увезу тебя в свою хижину в Гранд Лейк. Ни телефонов, ни сотовых, ни дверных звонков. Любой, кто постучит в дверь, получит пулю.

У Ли была хижина в Гранд Лейк.

Я этого не знала.

Мне нравилось в Гранд Лейк.

Я отбросила мысли о городке в горах.

— Мы должны поговорить, — напомнила я.

— О, мы поговорим, — пообещал он, и у меня снова возникло то же чувство, что сейчас Рождественский Сочельник, только проводила я его в компании с дьяволом.

Ли наблюдал за мной.

— Я ничего не могу прочитать по твоему лицу.

— Некоторые мысли должны оставаться в тайне.

Казалось, Ли остался доволен этим, что удивляло.

По моему опыту, существовало два типа парней. Первые каждые пять минут спрашивали, что у тебя на уме, а потом бесились, когда ты не хотела с ними делиться. Вторые никогда не спрашивали, и уже бесилась ты, полагая, что им все равно.

Ли, по-видимому, относился к третьему типу, своего рода, гибрид первых двух, который знал, что у меня на уме, но был счастлив оставить меня наедине с этим. Я не понимала, что с этим делать. От этого я чувствовала себя менее напряженной, но более сбитой с толку, потому что один из нас должен беситься, но ничего подобного не происходило.

— Скажу тебе одну вещь, — заявила я, — я без понятия, что с тобой делать. Никак не могу ухватить суть.

Его руки напряглись, а лицо приблизилось, но в последнюю минуту отклонилось от курса. Он прошептал мне на ухо пару вещей, которые я могла бы с ним сделать, и еще пару, что я могла бы ухватить. Все южнее талии задрожало, и я ничего не могла с собой поделать, я прижалась губами к его шее, а затем коснулась ее языком. Казалось, мне тоже не терпелось попробовать его на вкус.

И тут раздался звонок в дверь.

Ли перестал шептать мне на ухо и выругался.

Я вырвалась из его объятий, схватила саронг и завязала его на бедрах. Ли заправил футболку.

Вероятно, Гранд Лейк — это именно то, что нам нужно.

К тому моменту, как мы спустились вниз, Тод и Мэтт, не отрываясь, разглядывали огромную глянцевую белую коробку, перевязанную красной лентой, которая стояла на оттоманке. Мэтт держал банку диетической шипучки. Тод в одной руке держал шипучку, а другой обхватил самый показушно-большой букет красных роз на длинных стеблях, которые я когда-либо видела, в нем было, по меньшей мере, две дюжины.

Мне и раньше присылали цветы, но никогда в таком количестве и без глянцевых коробок. Я бросила взгляд на Ли, но он с напряженным лицом смотрел на цветы. Ясно, кто бы их ни послал, это был не Ли.

— На коробке есть карточка, — сообщил Тод, тоже глядя на Ли.

Я схватила карточку, и на ней было написано: «Ужин в среду вечером. Надень это платье. Терри».

Едва дочитав, я почувствовала приступ тошноты, Ли выхватил карточку из моих пальцев.

Я уставилась на коробку, будто из нее доносилось тиканье.

— Ты ее не откроешь? — спросил Тод.

— Сам открывай, — придушенно выпалила я.

Тод не нуждался в дальнейших уговорах. Сунув букет-монстр мне в руки, он поставил газировку и зарылся в коробку. Взвизгнув от восторга, он вытащил потрясающее маленькое черное платье.

— Я видел его в «Сакс», когда искал обувь. Оно стоило тысячу семьсот пятьдесят долларов!

Тошнотворный спазм в животе усилился, превратившись в вот-вот готовый разразиться приступ рвоты.

Тод радостно смотрел на Ли, полагая, что это от него, и что я напала на золотую жилу в образе красавчика с платиновой картой.

Мускул на щеке Ли дернулся, и он перевел взгляд на Тода.

— Положи платье обратно в коробку, — приказал Ли, и Тод быстро сделал, как ему велели, на его лице отразилась растерянность.

— Кокси, — обратился Ли к Мэтту.

Челюсть Мэтта напряглась, и он перевел взгляд на меня.

— Я ничего не делала! — завопила я. — Он меня похитил! Я его совсем не поощряла! Он жуткий.

— Кто жуткий? — спросил Тод.

— Парень, который прислал мне это. Он похож на дедушку Мюнстера, только по-настоящему пугающий.

— Это прислал не ты? — Тод повернулся к Ли.

Ли не ответил, просто схватил коробку и сунул ее под мышку.

— Я верну это, — объявил он устрашающим тоном.

Я кивнула.

— Не выходи из дома. Никому не открывай дверь. Бобби следит за Рози, а после визита к Уилкоксу, мы с Мэттом проверим ту зацепку. Вернусь, как только смогу.

Я снова кивнула.

— Я сделаю все возможное, чтобы убедить Кокси, что ты не заинтересована в нем.

— Буду тебе признательна.

Лицо Ли совершенно ничего не выражало, пока он нескольких секунд смотрел на меня. Как только он заговорил, я поняла, что он раздумывал над тем, сколько мне можно рассказать, и решил, что доверит столько информации, чтобы я не психанула.

— Ты завладела его вниманием. Кокси — человек, который привык получать то, что хочет. Он знает, что я считаю тебя своей. Это объявление войны.

Я ахнула. Тод ахнул. Чаулина гафкнула.

— Но он мне не нужен! Он гадкий, — возразила я.

— Многие женщины закрывают глаза на любую гадость, когда к их двери приносят платья за тысячу семьсот долларов, — ответил Ли.

— Ради этого платья я мог бы закрыть глаза на гадость. Оно подошло бы к моим босоножкам, — вставил Тод.

Ли посмотрел на меня.

— А ты?

Я почувствовала, как закипает кровь, мои глаза сузились. Уперев свободную руку в бедро, я приняла позу, которая кричала о моем мнении на это счет.

— Серьезно? — спросила я, не веря, что он действительно посмел задать подобный вопрос.

Ли продолжал наблюдать за мной.

— Гадость есть гадость. От гадости никуда не деться. Он не только гадкий, но и жуткий. Даже если можно закрыть глаза на гадость, нельзя не обратить внимания на его жуткий вид. Боже.

Ли никак не отреагировал на мой выпад.

— Не выходи из дома.

Затем он ушел, оставив меня с розами.

Как только дверь закрылась, Тод повернулся ко мне.

— Подруга, он обалденный. Раз так в двенадцать. Он — новое определение «обалденного».

— Я была влюблена в него с пяти лет, — сказала я Тоду.

— Теперь и я в него влюблен. Хочу иметь от него детей, — заявил Тод.

Мы оба все еще смотрели на дверь, и я по-прежнему держала розы.

— Сейчас он меня пугает. Он взрослый мужчина. С головой на плечах. Он хорош в отношениях. И, по всей видимости, у него ко мне серьезные намерения. А еще он вращается среди довольно пугающих людей.

— Подруга, ты е*анулась, я звоню парням в белых халатах. Если ты позволишь нечто такому обалденному проскользнуть сквозь пальцы, то заслуживаешь комнаты с мягкими стенами. Особенно, если он хорош в отношениях. Особенно, если у него к тебе серьезные намерения. Никто из тех, кто так выглядит и так круто смотрится в футболке, заправленной в джинсы, не хорош в отношениях. И плевать, даже если он прошел семь кругов ада.

Тод был прав.

Я положила розы на боковой столик, мне нужно сделать что-то обычное. Если я этого не сделаю, то куплю билет в первый класс и первым же самолетом вылечу в Сан-Сальвадор. Я начинала осознавать притягательность Сан-Сальвадора.

— Мне нужно доделать салат из макарон и испечь кексы. Хочешь помочь?

Тод пожал плечами.

— Конечно, присмотри за Чаулиной, а я заскочу к себе за пистолетом.

— У тебя есть пистолет?

— Пылающий Любовью Красавчик сражается за тебя на войне, так что кто-то должен тебя защитить. Сейчас вернусь.

Тод ушел за пистолетом, а я бросила собачье угощение Чаулине.

Новый поворот с Терри Уилкоксом означал, что моя жизнь официально в заднице.

Я могла бы растечься по полу мокрой лужицей, но вместо этого приготовила салат из макарон.

Я приберегу это на потом…

Надеюсь, когда окажусь в Гранд Лейк.

Мы с Тодом довели до ума салат из макарон и испекли кексы, а поскольку оба были накачаны адреналином из-за того, что оказались под прицелом и в нас стреляли, то приготовили еще и шоколадный пирог с орехами пекан. На протяжении всего этого времени, я отвечала на телефонные звонки. Часть из них была (очевидно, ложными) о Рози или Дюке, большинство — от подруг, и все разговоры с ними выглядели одинаково.

Вопрос: Правда ли, что я спала с Лиамом Найтингейлом?

Ответ: (нерешительно) Да.

Реакция (выберите один или несколько вариантов): визг, вопль, чертыхание, крик, восклицание (обычно: «Обожечки!»)

Вопрос: Мы уже сделали это?

Ответ: Мы не торопимся.

Затем много криков о том, зачем я попусту трачу время, вопросы о том, как Ли целуется («ты же целовала его, не так ли?»), очередные мерзкие комментарии о бантиках от нижнего белья и т. д. Я благодарила Господа за то, что у меня имелся такой богатый опыт в искусстве лжи, потому что он определенно мне пригодился.

Вымотавшись на кухне, мы с Тодом поднялись с телефоном и таймером ко мне на балкон и рухнули в шезлонги.

Я не доверяла себе, боясь заснуть и обгореть до хрустящей корочки, поэтому мы установили таймер и каждые пятнадцать минут переворачивались.

В конечном итоге, мы, к сожалению, забыли очередной раз установить таймер, телефон молчал, и я провалилась в незапланированный полуденный сон. К счастью, я не принадлежала к тем рыжим с веснушками по всему телу, кто сгорает за считанные секунды, как только солнце коснется их кожи. Не говоря уже о том, что перед тем как выйти на балкон, я повторно нанесла солнцезащитный крем, и уже довольно прилично загорела до этого.

Лежа на животе, я почувствовала что-то на плече. Развернувшись на шезлонге, я вскинула руки, принимая боевую каратэ-стойку, которую использовали все Ангелы Чарли.

Рядом со мной на корточках сидел Ли.

— Мне казалось, я велел тебе оставаться в доме, — сказал он тихо, но не сердито, он оценивал мою боевую стойку, и в уголках его глаз за крутыми солнцезащитными очками появились морщинки.

Поскольку необходимость разить ударом каратэ отсутствовала, я опустила руки.

— Я и оставалась в доме. Потом мне стало скучно, к тому же, загореть в доме невозможно. В любом случае, меня защищает Тод.

Мы оба посмотрели на Тода, лежавшего на животе. Его пистолет без присмотра валялся на полу террасы, а Чаулина скрывалась в тени под шезлонгом Тода. Оба крепко спали.

Упс.

— Он из Техаса, и он трансвестит. У него быстрая реакция, — заверила я Ли.

Тод открыл один глаз и перевел его с меня на Ли.

— Мое дежурство закончилось? — спросил он Ли.

Ли кивнул.

Тод встал, прихватив с собой пистолет, похлопал себя по ноге, зовя Чаулину, и сказал мне:

— Завтра вечером сбор средств, ты в деле?

Тод и остальная часть дрэг-сообщества Денвера часто организовывали мероприятия по сбору средств, где изливали свои сердца, исполняя песни под фонограммы, и отдавали свои чаевые на благотворительность. Мы со Стиви были альтер-эго Тода, официальной свитой Розы Бургунди. Таская платья с блестками Бургунди, я, тем самым, устраивала себе единственную настоящую тренировку. Они весили целую тонну. Как говорил Тод: «Нас не зря называют дрэг, подруга»[12].

Я кивнула ему.

— Если останусь жива, меня не смогут удержать даже дикие лошади.

Взгляд Тода переместился на Ли.

— Это благотворительное шоу трансвеститов. Ты приведешь Инди?

Ли встал, и так как на Тоде больше не было высоких каблуков, теперь Ли смотрел на него сверху вниз. Тод не дрогнул.

— Если не буду работать, то приду.

Тод снова посмотрел на меня.

— Клянусь Богом, если ты все испортишь, я вызову белые халаты.

Затем они с Чаулиной ушли.

— Ты нашел Рози? — спросила я Ли.

— Нет.

— Бриллианты?

— Нет.

— Дюк вернулся?

— Да.

— Он в безопасности?

— Да.

— А бриллианты?

— Пропали.

— Бл*ть! — Я топнула ногой. — У кого же они?

— Хороший вопрос.

— Бл*ть, бл*ть, бл*ть! — снова выругалась я. — Ты говорил с Терри Уилкоксом?

— Да.

— Как все прошло?

Я подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, и посмотрела на него. Во время моего допроса Ли смотрел мимо меня в переулок и на задние дворы соседей. Когда он ответил, его взгляд переместился на меня.

— Я передал ему твои извинения за то, что ты пропустишь ужин в среду.

— В связи с чем?

— Ты будешь со мной, и я буду трахать тебя до беспамятства.

Вагину скрутил спазм, а колени подогнулись.

— Как он это воспринял? — Я пыталась притвориться, что не упаду в обморок.

— Он был недоволен.

— Эм, не мог бы ты объяснить, что имел в виду ранее под «объявлением войны»?

— Только если зайдем в дом, здесь мы слишком уязвимы.

Я схватила телефон, таймер и саронг и вошла в спальню. Я бросила вещи на кровать и повязала саронг вокруг бедер. Ли закрыл за собой дверь и снял солнцезащитные очки.

Он подошел ко мне, швырнул очки на кровать и развязал мой саронг.

— Я только что его завязала, — возмутилась я, хватаясь за ткань.

Ли проигнорировал меня и бросил саронг на кровать, вне моей досягаемости, и положил руки мне на бедра, притягивая к себе.

— Мне казалось, ты собирался рассказать о войне, — напомнила я.

— Все просто. Он кое-что хочет. Это кое-что принадлежит мне. Он начинает действовать, чтобы получить желаемое, а я начинаю действовать, чтобы сохранить его у себя.

Я старалась не злиться, но это было трудно.

— Я не принадлежу тебе.

— Я это знаю, ты это знаешь, но такие мужчины, как Кокси, этого не знают. Он покупает вещи, даже людей, особенно женщин. Его люди работают на него не из-за уважения или доверия, а потому, что он им много платит.

Ладно, вполне разумно.

Наши бедра прижимались друг к другу, руки Ли поднимались по моей спине, притягивая полностью к себе.

Я проигнорировала это.

— Ты отговорил его от войны?

— Не думаю.

— Что теперь будет?

— Я разберусь с этим. Получишь от него весточку, видишь его, — говоришь мне.

С этим у меня проблем не возникнет.

Руки Ли добрались до моих плеч, и я всем телом прижалась к нему.

— Который час? — спросила я.

Ли опустил голову, и его губы оказались на моей шее.

— Без четверти два, — сказал он, касаясь моей кожи.

— О, Боже! — закричала я и попыталась вырваться, но руки Ли сжались крепче и вернули меня обратно. — Мне нужно принять душ и добраться до папы. Я должна готовить котлеты для гамбургеров.

— Твой отец может сам приготовить гамбургеры. Мы опоздаем.

Я в ужасе уставилась на него.

— Опоздаем? Мы не можем опоздать! Папа любит тебя, Ли, но он точно не прыгает от радости оттого, что мы вместе. Мы не можем опоздать, когда в первый раз вместе идем к нему домой на барбекю!

Лицо Ли изменилось, его взгляд потеплел.

— Так мы вместе?

Вот дерьмо.

Я принялась быстро соображать.

— Нет, мы не вместе.

— Что-то я запутался.

— Мы не совсем вместе, — объяснила я, — и точно не были вместе. Наше «вместе» — в подвешенном состоянии. Наше «вместе» сейчас на тест-драйве, чтобы мы могли понять, хотим ли мы его купить.

— Опоздав к твоему отцу, я смог бы убедить тебя купить его.

Я была почти уверена, что он бы смог, поэтому, защищаясь, уперлась руками ему в грудь и толкнула.

Он не сдвинулся с места.

Я сменила тактику.

— Почему ты так уверен, что хочешь его купить?

— Я уверен.

— Откуда такая убежденность?

— Я просто уверен.

— Как?

— У меня есть идея, почему бы нам не принять душ вместе? — предложил он.

— Это не объяснение.

— Нет, но это стало бы наглядной демонстрацией.

— Почему нельзя ответить на вопрос словами, а не показывать?

— Ответить можно и словами и действиями, просто сейчас я чувствую себя в настроении продемонстрировать все наглядно.

Р-р-р.

Переходим к плану В.

— И во время твоей демонстрации, ты хочешь, чтобы я думала о котлетах для гамбургеров?

Он наградил меня своей убийственной улыбкой.

— Ты бы не думала о котлетах для гамбургеров.

Я была почти уверена, что и в этом он прав.

Это привело меня к плану Г.

— Ли, дай мне передохнуть. Это мой папа, и я обещала ему, что приеду пораньше и помогу.

Он секунду смотрел на меня, потом вроде как смягчился.

— Хорошо, но ты должна дать мне что-нибудь, чтобы скрасить ожидание.

Начавшаяся паника стала плавно переходить в отчаяние.

— Что-нибудь — это что?

Руки Ли опустились.

— Выбирай сама.

Я опаздывала. Папа будет рвать и метать. Терри Уилкокс бросил Ли перчатку из-за меня. Фиаско с Рози все еще продолжалось, бриллианты были неизвестно у кого, и их все еще многие искали. И, наконец, мы с Ли были вместе — в подвешенном состоянии, и пока у нас не было времени это обсудить, мы там так и останемся. Некогда было подходить к делу творчески.

Поэтому я поцеловала его.

Или, по крайней мере, начала целовать, приоткрыв рот, обвила руками его за шею и скользнула языком по его языку.

В конечном итоге, уже Ли целовал меня. Одной рукой он обнимал меня за спину, другую запустил в мои волосы, его язык скользил по моему.

— Господи, у тебя это так хорошо получается, — сказал он, подняв голову.

Я моргнула.

— Да?

В его глаза полыхал огонь.

— Да, и мне нравится, что ты спрашиваешь об этом.

Услышав его ответ, я сильнее прижалась к нему, но его руки на моей талии отталкивали меня.

— Если ты сейчас же не пойдешь в душ, семья обойдется без салата из макарон и кексов.

Я попыталась преодолеть сопротивление его рук.

— Может, нам действительно немного опоздать.

Его руки напряглись, но он удержал меня на расстоянии.

— Я не говорю об опоздании, я говорю о неявке.

Я уставилась на него.

— Инди, иди в душ.

Так я и сделала.

Я сидела на заднем дворе отцовского дома с Китти Сью.

Здесь прошло мое детство, но я жила отдельно достаточно долго, чтобы папа мог все здесь переделать. То есть в мое отсутствие у него было предостаточно времени спокойно обустроить двор, а не просто косить его каждые две недели летом.

Папин дом находился в Бонни Бре, примерно в восьми кварталах от дома Китти Сью и Малкольма. Когда я была совсем маленькой, казалось, проходила целая вечность, прежде чем я добиралась до Элли. По мере того как я становился старше, это расстояние уменьшалось, пока одна из нас не стала преодолевать его по несколько раз на дню.

— Как у тебя дела? — спросила Китти Сью, не сводя с меня глаз и думая о нас с Ли.

Мы с Ли добрались до папиного дома за пятнадцать минут до того, как должны были прийти все остальные. То есть, на пятнадцать минут позже обещанного мной папе времени. Папа винил Ли, хотя я уверяла его, что это моя вина, потому что я загорала и заснула.

Я улучила секунду, чтобы поговорить с Ли, пока папа раскладывал гамбургеры на гриле.

— Не принимай это на свой счет, ему никогда не нравился ни один из парней, которых я приводила домой.

Хотя я говорила правду, это было не то, что Ли хотел услышать. После моих слов его взгляд остановился на мне, и я поняла, что допустила ошибку, подняв тему других парней, которых я приводила домой.

Пытаясь сгладить ситуацию, я только все усугубила.

— Даже выбери я Хэнка, папа нашел бы, из-за чего придраться. Он — отец, это его долг.

Ли не пошевелился, лишь бросил на меня взгляд исподлобья. Не успела я закончить, как он повернулся ко мне всем телом и загородил от всех остальных.

— Ты думала выбрать Хэнка? — спросил он.

Ой-ой.

— Я просто так сказала.

— Ты просто так сказала… что? Уточни.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неуютно!

— Мне не было неуютно. Я в курсе, что твой отец не одобряет нас с тобой. Он придет в себя. Но мне не нужны мысли о тебе и Хэнке. Господи, Инди.

Подошел Хэнк.

— Вам следует знать, что вокруг собрались зрители.

Я выглянула из-за Ли и увидела, как все стремительно отвернулись.

Супер.

Хэнк небрежно обнял меня за плечи, как делал до этого миллион раз. Только на этот раз глаза Ли сузились.

— Мне нужно пиво, — в отчаянии заявила я и сбежала.

К тому времени, как я устроилась рядом с Китти Сью, я прикончила третью бутылку «Fat Tire», съела гамбургер, приличное количество салата из макарон и капустный салат Китти Сью. На мне были шорты, перешитые из старых армейских штанов, и черная майка с изящным рисунком из красных роз, переплетающихся с серо-белой колючей проволокой, которая змеилась по талии, груди, через плечо и вниз по спине. Для ковбойских сапог погода стояла слишком жаркая, и в любом случае, сапоги выглядели нелепо с шортами (я много раз так пробовала), поэтому надела черные шлепанцы на толстой подошве. Шорты мне уже жали в поясе, а я еще даже не ела кексы или пирог с орехами пекан.

С момента нашей короткой дискуссии с Ли, я успешно его избегала. Это было нетрудно, я целое десятилетие успешно избегала Ли на семейных встречах.

Я повернулась к Китти Сью и удивила себя честным ответом:

— Я в порядке. Ли в порядке. Ли более в порядке, чем я. Мне еще трудно свыкнуться с мыслью о нас. Ли, кажется, довольно уверен. Ли, похоже, уверен почти во всем.

Я осознала, что в отношении Ли, это всегда было правдой. Никогда в жизни я не встречала такого уверенного в себе человека. Ну, может, Хэнка, но уверенность Хэнка была спокойной и непробиваемой. И, конечно, еще лучший друг Ли, Эдди. Но Эдди с Ли были как близнецы, разлученные при рождении, и скроенные из одного теста. Уверенность Ли и Эдди была не такой, как у Хэнка, она была дерзкой и напористой.

— А ты не уверена? — спросила Китти Сью.

Я посмотрела на нее, подумывая солгать. Но теперь было уже слишком поздно.

— Нет. Он пугает меня, — призналась я.

Она кивнула.

— Да, он чертовски пугающий.

Я уставилась на нее. Боже мой, эта женщина говорила о родном сыне.

— Ты согласна?

Она посмотрела на Ли, потом снова на меня.

— Дорогая, этот мальчик сводит меня с ума. Словно он вышел не из моих чресел. Даже не знаю, откуда. Если бы Элли не была точной копией Ли, в плане личности и за исключением пола, я бы задалась вопросом, не произошла ли путаница в роддоме.

Я продолжала смотреть. Китти Сью продолжала говорить.

— Хэнк такой же, как его отец, умный, осторожный, сдержанный, идет на риск только когда все просчитает. Уверена, Ли просчитывает риски, но допускает гораздо большую погрешность и полагается на… не знаю, на что он полагается, но это вытаскивает его из любых передряг, в которые он попадает.

Я не могла перестать пялиться на нее, а она продолжала говорить, и все, что слетало с ее губ, было похоже на автомобильную катастрофу. Если это ее попытка убедить меня остаться с ее сыном, ей следовало применить другой подход.

— Он… ну, понимаешь? — продолжила Китти Сью.

Я осознала, что вопрос адресован мне, поэтому покачала головой, показывая, что не понимаю.

— Он выбирается из любой передряги, всегда, и всегда сам. И чтобы жить такой жизнью, зная, какой он, зная, на какой риск он идет, ему нужна особенная женщина.

Ее рука легла мне на колено, сжав его.

— Никто здесь не стал бы думать о тебе хуже, если бы ты не была той женщиной. Я говорю тебе это, потому что это правда. Мы все любим вас обоих и всегда будем любить, что бы между вами ни случилось. — Она остановилась, вздохнула и продолжила: — Я даже не знаю, существует ли такой тип женщин. Я его мать и прожила с ним всю его жизнь, видела раны, от которых у тебя волосы встали бы дыбом, и я беспокоюсь о нем каждый день, но даже меня он пугает до чертиков.

Верно, я не хотела, чтобы у меня волосы встали дыбом. Не очень приятное зрелище.

Я также не хотела думать о том, что другая женщина стала бы той самой, беспечно принимая погрешность, с которой Ли обманывал смерть, тем самым став той, к кому бы он возвращался домой каждую ночь. И, наконец, я не хотела, чтобы семья думала обо мне хуже, если бы я бросила Ли, потому что вела себя как неженка. Я не была неженкой. Пусть Ли и пугал меня, но не настолько. Я могла бы справиться с погрешностью Ли лучше любой сучки, которая попадется мне на пути.

— Пойду за кексами, — сказала я Китти Сью.

Она похлопала меня по колену. Я встала и направилась прямо к Ли.

Он сидел в шезлонге, вытянув ноги перед собой, Хэнк, Малкольм и Элли сидели рядом с ним. Он смотрел, как я пересекаю лужайку, но не пошевелил ни единым мускулом.

— Могу я с тобой поговорить? — спросила я.

Он не ответил, но встал, последовав за мной через раздвижную стеклянную дверь на кухню. Я закрыла за нами дверь и повернулась к нему.

— Ты злишься на меня? — спросила я.

Ли молча скрестил руки на груди, но я догадалась, что его ответ был «да».

Я попыталась выпутаться из этого, одарив его улыбкой и кокетливо наклонив голову.

— Что мне нужно сделать, чтобы ты перестал злиться на меня?

Ли продолжал молчать.

Ладно, моя уловка не сработала.

Я вздохнула и всплеснула руками.

— Это никогда не был Хэнк, и никогда не будет. Хэнк — даже не вариант.

— Ради Христа, перестань говорить о Хэнке, — взорвался он, беря меня за руку и увлекая вглубь дома, подальше от глаз и ушей всех присутствующих на заднем дворе.

— Тогда в чем дело? — спросила я его спину, когда он остановился в гостиной.

— А ты подумай, — ответил он, повернувшись.

— Не хочу я думать, если бы знала, то уже объяснилась или извинилась. Тебе придется сказать мне.

— Не скажу.

— Ох, да ёж твою мать! — заорала я. — Как я могу сделать лучше, если даже не знаю, что сделала не так?

— Забудь. Я больше не сержусь на тебя.

— Нет, сердишься, — возразила я.

— Нет, — сказал он своим грозным голосом, — не сержусь.

— Боже, какой же ты бука. Ты самый угрюмый парень, которого я когда-либо встречала.

— Если действительно хочешь сделать все лучше, могла бы начать с того, чтобы не упоминать обо всех своих знакомых мужиках. Это бы помогло.

Я ахнула.

— Говоришь так, будто я шлюха!

Ли подошел ко мне, я не отступила. Он был так близко, что я чувствовала исходящий от него жар.

— Хорошо, Инди. Во-первых, мне не нравится думать о тебе с другими парнями. Возможно, их было не так уж много, но даже от одного у меня сводит зубы. Во-вторых, мне не нравится, когда меня сравнивают с Хэнком, или мысль о том, что ты думаешь, что Том примет его легче меня.

Меня осенило, какой идиоткой я себя выставила.

— Ли…

— Поеду прокачусь. Я вернусь, чтобы отвезти тебя домой.

— Ли…

Он ушел, а я стояла в гостиной, глядя в большое панорамное окно на передний двор. «Кроссфайер» уже давно исчез, когда дверь в ванную комнату открылась, оттуда вышел папа и посмотрел на меня.

— Как много ты слышал? — поинтересовалась я.

— Все это время вы говорили довольно громко, — ответил папа, подходя ко мне.

Я положила голову ему на плечо, и он обнял меня.

— Я идиотка.

— Ну, не знаю, что ты сказала, но это звучит не очень хорошо.

— Я идиотка.

Папа поцеловал меня в висок.

— Это он был бы полным идиотом, если, вернувшись, не принял бы твоих извинений. В Ли много всего, но этот парень не идиот. Схожу за кексами.

Папа ушел на кухню, и я услышала, как открылась и закрылась раздвижная стеклянная дверь.

Я зашла в ванную комнату, не потому, что мне нужно было ею воспользоваться, но если папа слышал нас с Ли, то и остальные тоже могли, и мне нужно было собраться с мыслями. Не очень хорошее начало, первое семейное мероприятие, и я наговорила глупостей и разозлила Ли до такой степени, что ему пришлось уехать, чтобы остыть.

Выходя из ванной, я размышляла о том, как загладить перед ним вину, когда в дверь позвонили. Я подошла к двери, полагая, что, может, замок каким-то образом защелкнулся. Единственный, кто мог бы прийти, был Ли, но обычно он входил без стука или же появлялся со стороны заднего двора.

Я распахнула дверь и столкнулась лицом к лицу со стрелками, на мгновение испытав шок от того, что они стояли на пороге дома моего детства и звонили в звонок.

Я открыла рот, чтобы закричать, но один из них выбросил руку вперед и все кругом потемнело.

Это похищение полностью отличалось от предыдущего.

Меня не спросили, все ли со мной в порядке, и не отнеслись радушно.

Дивана, обитого кремовым дамасском, тоже не было.

Со мной даже не разговаривали. Что было к лучшему, так как я тоже с ними не разговаривала и, таким образом, не привлекала излишнего внимания, чтобы воспользоваться возможностью разозлить их так сильно, что они выстрелили бы в меня или ударили по лицу.

Они сковали мне руки за спиной наручниками и привязали к стулу нейлоновой веревкой. Я подумала, что делать и то, и другое — немного излишне, но разумно решила не делиться своим мнением. В наручниках и связанной, мягко говоря, было неудобно. На самом деле, если бы я могла пошевелиться, то испытала бы боль. Либо от веревки, врезающейся в кожу, либо от напряжения в руках. Координация движений, после того, как меня во второй раз в жизни вырубили электрошокером, еще не восстановилась, поэтому никакой возможности сопротивляться, пока меня связывали, не было. Да и это ни к чему не привело бы, поскольку оба мужчины были вооружены. Занятия по самообороне я бросила, не успев доходить и трех недель, и, насколько я знала, не была пуленепробиваемой, как Супермен.

Я находилась в доме, бог знает где, очевидно, там никто не жил, причем уже долгое время. Мы были в грязной гостиной, где стоял старый, потрепанный, пыльный диван и стул, на котором я сидела. Вот и вся обстановка, если не считать пылевых клещей размером с кокер-спаниелей.

Двое парней, которые меня схватили, были теми, кто стрелял в нас с Рози и положил начало этой катастрофе. Один из стрелков много времени пропадал в соседней комнате, и по его приглушенному голосу я поняла, что он разговаривает по телефону. Второй стрелок оставался со мной. Эти парни не были напуганы так, как Рози, и за последние пару дней явно посещали душ. Однако их глаза внушали страх. По ним было видно, что я вляпалась в серьезное дерьмо. Эти парни были профессионалами, и они не валяли дурака.

Наверное, я бы боялась еще больше, если бы мне дико не хотелось в туалет.

Обычно мой мочевой пузырь отличался железной стойкостью. Все вечно комментировали мой контроль над мочевым пузырем. Обычно мне требовалось в два раза больше времени, чем другим, чтобы захотеть в туалет. Я могла спокойно выдуть бочку пива перед концертом и не пропустить ни одной ноты. Мой мочевой пузырь был почти таким же легендарным, как моя встреча с Джо Перри из Aerosmith. Но теперь пиво «Fat Tire» пронеслось через организм в рекордно короткие сроки, и я умирала от желания пописать.

Я понятия не имела, сколько времени здесь провела. Я сосредоточилась на том, чтобы держать рот на замке и не описаться в штаны. Я не хотела просить их отпустить меня в уборную. Поэтому у меня не хватало сил собраться с мыслями, чтобы придумать план побега. Я не задавалась вопросом, сколько времени потребуется моей семье, чтобы понять, что я пропала, особенно, учитывая, что стычка с Ли означала, что я буду скрываться некоторое время, прежде чем снова покажусь на заднем дворе. Я даже не задумывалась о том, что это может обернуться мне боком, и последнее мое деяние на бренной земле станет ссора с Ли.

Я глядела в окно, раздумывая, что, возможно, могла бы понять, где нахожусь, если бы хорошенько присмотрелась, если бы сосредоточилась на чем-то, кроме того, что ужасно хочу писать или что моя жизнь скоро может закончиться.

Именно тогда я увидела макушку с дикой шевелюрой светлых волос и глаза, прикрытые очками ночного видения.

В окно заглядывал Текс.

Святое дерьмо.

Не успела я его разглядеть, как он исчез.

— На что ты смотришь? — спросил меня стрелок, поворачиваясь к окну.

Вошел другой стрелок. Оба были крупными парнями, в брюках и рубашках с закатанными рукавами, чем-то похожи на Громилу Гэри и Ужасного Тедди. Никаких галстуков.

Тот, что говорил по телефону, выглядел старше, каштановые волосы были тронуты сединой. У того, кто следил за мной, волосы были песочного цвета, возможно, в какой-то период жизни он был симпатичным, но теперь казалось, будто он стремительно приближался к среднему возрасту.

— Он согласен. Он обменяет девушку на бриллианты, — сказал Седой Стрелок с телефоном Светловолосому Стрелку-Надзирателю.

— Она смотрела на что-то за окном, я проверю, — сказал Светловолосый Стрелок Седому Стрелку.

Седой Стрелок смотрел на меня, пока Светловолосый выходил на улицу.

— Снаружи твой парень? — спросила меня Седой.

Я покачала головой и промолчала. Я надеялась, что Текс давно ушел и звонит в 911. Но боялась, что Текс поблизости и планирует армагеддон.

Седой переходил от окна к окну, держась поодаль и выглядывая наружу. Он начинал казаться немного менее профессиональным и крутым, и немного более в панике и отчаянии.

— Гребаный Найтингейл! — выплюнул он и повернулся ко мне, вытаскивая из-за пояса брюк пистолет и направляя его на меня. — Ты видела его? — заорал он.

— Нет, — ответила я, не солгав, так как он говорил о Ли, а снаружи я видела не Ли. Поэтому умерла бы, по крайней мере, без этой лжи, омрачающей мою душу.

Седой обращался с пистолетом не как Рози, он держал его уверенно и с привычной легкостью, чем пугал до чертиков. Настолько сильно, что я совершенно забыла, что хочу писать.

— На что ты там смотрела?

Боже, ну что я за идиотка. Почему я не могла быть такой же крутой, как в кино? Насвистывая притвориться, что ничего не видела, а пока мои похитители отвернутся в другую сторону, спокойно изложить план побега своему спасителю лишь с помощью широко распахнутых глаз и пары кивков головы.

— Ни на что. Мне не на что смотреть, поэтому я смотрела в окно.

Он продолжал держать меня под прицелом. Ему не нужно было говорить то, о чем довольно ясно сообщал его пистолет: «говори или твои глаза закроются навсегда».

— Послушайте, мне нужно в туалет, — выпалила я. — Серьезно, я выпила три «Fat Tire» перед тем, как вы, парни, вырубили меня. Полагаю, это все воздействие электричества на мочевой пузырь. Обычно я могу терпеть, но сейчас мне очень нужно выйти.

Он продолжал пялиться на меня и целиться из пистолета, когда вернулся другой парень. Седой не сдвинулся ни на дюйм, даже не взглянул на Светловолосого.

— Никаких признаков посторонних, — сообщил Светловолосый.

— Ты бы не нашел и следа Найтингейла, если бы он был там, придурок. Он — дым.

Светловолосый перевел взгляд с Седого на меня.

— Зачем ты наставил на нее пистолет? — спросил Светловолосый.

— Ты сказал, что она что-то видела, — ответил Седой. — Может, всадить ей пулю в колено, тогда она станет более разговорчивой.

Святое дерьмо!

Светловолосый был так же шокирован, как и я.

— Господи, Рик. Ты с ума сошел? Мы должны обменять ее на бриллианты, а не дырявить гребаное колено. Не ты ли сказал, что Найтингейл, как дым? Всадишь пулю в его женщину, и он выследит тебя и сдерет шкуру живьем.

— Она будет дышать, ему придется смириться. Все остальные части у нее будут работать, чтобы трахаться, колено ей не нужно, — ответил Седой Рик.

Вот тут я перестала дышать.

Видимо, он не простил меня за мой болтливый язык несколько дней назад.

Входная дверь распахнулась, и Седой Рик и Светловолосый повернулись в ту сторону. Там никого не было, но по полу что-то катилось.

Мы с мужчинами уставились на штуковину, когда та, отскочив от пола, ударилась о диван и откатилась обратно, а затем остановилась в паре футов от дивана.

Походило на гранату.

Конечно, я никогда не видела гранаты, так что это могло быть что-то другое.

Не успела первая штуковина остановиться, как следом от пола отскочило что-то еще. Оно тоже походило на гранату, но гладкое по бокам, и из него вырывался белый дым.

— Это то, что я думаю…? — начал Светловолосый.

Затем первая штуковина взорвалась.

Я оказалась права: граната.

Повсюду витали дым и пыль, я начала задыхаться, ослепленная взрывом и обездвиженная путами.

Раздался кашель, крики, глухие удары плоти о плоть, кто-то кинулся на меня, мой стул накренился, и меня потащили через комнату.

Я попыталась рассмотреть хоть что-то, но глаза слезились от пыли и дыма. Это была пытка, без рук я не могла их вытереть.

Тем не менее, клянусь, позади я увидела размытую версию Текса в том, что выглядело как противогаз времен Второй мировой войны.

Он вытащил меня через заднюю дверь и поставил стул на землю. После возни за моей спиной, веревка упала, Текс стянул противогаз и крикнул:

— Беги!

Не теряя времени, я вскочила и побежала. Было нелегко. От сидения привязанной к стулу, мышцы затекли и болели. Руки были скованы наручниками за спиной, я все еще кашляла и задыхалась и едва могла видеть. И на мне были шлепанцы, — не совсем подходящая обувь для бега, чтобы спасти свою жизнь.

Но вы делаете то, что должны, особенно когда бездействие может означать, что у вас никогда не будет возможности увидеть хижину Ли в Гранд-Лейк. Я бежала изо всех сил, держа в поле зрения расплывчатый силуэт Текса.

Мы миновали полквартала, когда я услышала стрельбу. Текс развернулся, и его мясистая рука врезалась в меня, отчего я полетела в кусты головой вперед. Раздался щелчок дробовика, а затем: «Бум!».

Кусты царапали кожу, пока я выкатывалась из них. Раздались новые выстрелы, а затем еще одно «Бум!». Мне показалось, я увидела Текса, он походил на сумасшедшего, коим и являлся: широко расставив ноги и не обращая внимания на летящие пули, он спокойно перезаряжал дробовик, представляя собой огромную мишень.

Я перекатилась на спину, но с руками, скованными за спиной, и наполовину застряв в кустах, походила на черепаху в попытке принять нормальное положение. Я услышала визг шин, крики, выстрелы и очередное «Бум!», еще больше выстрелов, потом тело Текса страшно дернулось назад, и он опустился на колено.

— Господи Иисусе! — донесся до меня крик Хэнка. — Ли, она здесь!

Я пыталась сфокусировать зрение на, вероятно, Хэнке, нависшим надо мной, но все еще плохо видела. Потом меня подняли, и это был Ли. Я могла сказать это, потому что чувствовала слабый аромат кожи, специй и табака.

— Отведи руки как можно дальше назад, широко разведи запястья и держи их ровно, — приказал Ли.

Я сделала, как было сказано, и почувствовала на предплечье сильную хватку, раздался выстрел, от которого я подпрыгнула, но при этом мои руки взлетели по бокам.

Наконец-то, свободна.

Несмотря на уколы иголками, пробегающие по рукам, я потянулась к глазам и вытерла льющиеся слезы.

— Не три глаза, газ нужно смыть. Ты в порядке?

Я кивнула, но сказала:

— Текс.

Расплывчатый силуэт головы Ли повернулся к Хэнку.

— Побудешь с ней?

— Да, — ответил Хэнк.

Затем Ли ушел.

Пошатываясь, я подошла к тому месту, где теперь на траве сидел Текс, скрестив ноги и держась за плечо. Я все еще плохо видела, но опустилась на колени рядом с ним, обхватила руками его здоровое предплечье и сжала. Я понятия не имела, что делаю, но понадобился бы лом, чтобы оторвать меня от него.

Завыли сирены, и возле нас притормозили полицейские машины, но Хэнк подал им сигнал продолжать движение, и они умчались.

Из ниоткуда появился мистер Кумар, неся бумажное полотенце и воду в бутылках из своего магазина. Я отпустила Текса достаточно надолго, чтобы вылить воду на лицо и руки. Когда зрение достаточно прояснилось, я увидела, что Текс истекает кровью, поэтому разорвала бумажное полотенце и прижала большой комок к его плечу.

Я поняла, что мы в районе Текса и мистера Кумара. Если пройти еще полквартала, то окажешься в магазине Кумара на углу. Стрелки привезли меня почти к дому Текса.

Мне повезло?

Или это Тексу не повезло?

Патрульный автомобиль, мигая огнями, с визгом остановился по диагонали на дороге.

Из машины появились Брайан Бонд и Вилли Мозес и побежали ко мне и Тексу.

— Святое дерьмо, Инди. Какого хрена? — спросил Вилли.

Вилли был моим другом, окончил среднюю школу в том же году, что и Хэнк. Он выбрал униформу. Хотел действовать, а не просиживать штаны в офисе. И в любом случае, форма хорошо на нем смотрелась, очень хорошо. Он был высоким, с идеальной, гладкой, как шелк, черной кожей, красивой белозубой улыбкой и телом, состоящим из одних мышц. Полноправный стипендиат Университета Колорадо, он был хорош, но недостаточно для НФЛ. Как и Хэнк, он окончил колледж и сразу поступил в Академию. Он научил меня играть в покер, нарочно плохо, и обыгрывал каждый раз. С Брайаном мы пару раз встречались, но он едва вышел из статуса новобранца.

— Вызови скорую, — сказала я Вилли.

— Будет через две минуты, — ответил Брайан.

— Давай поднимем тебя. — Вилли схватил меня за плечо.

— Нет, ни за что. Я не отпущу его, пока не приедет скорая. — Я изо всех сил старалась не плакать и прижимала теперь уже пропитавшийся кровью комок бумаги к плечу Текса. Кровотечение было сильным. В обычных обстоятельствах это вызвало бы у меня тошноту и, возможно, рвоту, но я быстро приобретала новые навыки, в том числе, держащейся на адреналине медсестры.

— Теперь ты ведешь себя как девчонка, — сказал Текс. — Скоро начнешь сюсюкаться со мной. Это всего лишь ранение в плечо. Черт, у меня бывало и похуже.

Я посмотрела на Текса. Он был бледным, постоянно морщился, а голос выдавал боль. Я решила высказаться так, чтобы он понял.

— Ну, извини! — завопила я. — Я никогда не видела ранения в плечо. Я вообще никогда не видела ни одного ранения! Срочные новости, Текс. Я девушка, и я, бл*ть, не отпущу тебя, пока не приедет чертова скорая помощь. Понял, мать твою?

Вилли отпустил меня и сделал шаг назад.

— Ладно, нечего истерить, будто у тебя ПМС, — смягчился Текс, затем его глаза сфокусировались на чем-то за моим плечом, и я оглянулась.

К нам направлялся Ли, опустив одну руку и небрежно держа в ней пистолет. Другой рукой он толкал Светловолосого вперед, его руки были скованы наручниками за спиной. Ли толкнул его во двор, который мы все занимали, и Светловолосый тяжело шлепнулся на колени.

— Это один из них? — спросил он Текса, не глядя на меня.

— Да, — ответил Текс.

— Он стрелял в тебя? — спросил Вилли.

— Стрелял в меня и в Инди. Хотя попал в меня другой парень.

Брайан и Вилли больше не слушали. Только услышав «и Инди», они втянули полночный воздух в легкие, и их глаза сузились на Светловолосом.

Стрелять в дочь полицейского — почти хуже, чем стрелять в самого полицейского.

Светловолосый только что огреб себе кучу неприятностей.

И в этот момент приехала скорая помощь.

Я вынудила бригаду скорой разрешить мне ехать с Тексом. При этом закатив грандиозную истерику. Пока Текса не увезли в реанимацию, я не отходила от него ни на шаг. Он позволил мне, главным образом потому, что стал свидетелем истерики и знал, что я держусь на волоске. Временами ты потакаешь женщине, даже если ты сумасшедший мужчина, не боящийся летящих пуль, и это был один из таких случаев.

В скорой Текс рассказал, что Кумар жил в паре домов от того, куда меня привезли, и видел, как меня выгружали. Как, по-видимому, практиковалось в районе, Кумар пошел прямо к Тексу, и Текс дал ему мою визитку и сказал, чтобы он позвонил Элли и спросил Ли. Вот почему Хэнк и Ли добрались туда так быстро.

Детектив Джимми Маркер, который давным-давно поймал меня на пьянстве в несовершеннолетнем возрасте, взял это дело себе и допросил меня в приемной больницы. Джимми с мрачным видом старался не быть таким взбешенным, каким выглядел на самом деле. Когда мне было восемь, Джимми ходил со мной на день отца и дочери, потому что папа был на дежурстве. Мы вместе участвовали в забеге на трех ногах. Я подозревала, что он предпочел бы сопроводить Светловолосого в наручниках и кандалах на лодыжках вниз по очень длинной, крутой лестнице.

Допрос занял некоторое время, потому что половина полицейского управления Денвера прошла через приемную, чтобы удостовериться, все ли со мной в порядке. В полиции у меня было много приятелей, половина из них нянчилась со мной, а с другой половиной мы тусовались.

Затем, естественно, последовало истеричное появление Китти Сью и Элли, а Малкольм и папа следовали за ними по пятам.

Китти Сью не плакала, она кричала. В детстве бабушка достаточно часто говорила мне, что во время эмоционального напряжения крик был таким же действенным способом выпустить пар, как и рыдания. Оба способа сопровождались ужасающим эффектом, но только один из них заканчивался красными, опухшими глазами и пятнистым лицом. Китти Сью была женой полицейского, она уже давно поняла, что слезливая истерика ни к чему не приведет, кроме воплей, привлекающих внимание. Мужчины в принципе не знали, как справляться с плаксами, но сделали бы все, чтобы заставить женщину замолчать.

Мистер Кумар тоже приехал в больницу и, похоже, не знал, что делать в данных обстоятельствах, поэтому вел себя тихо и старался оставаться незаметным. Джимми допросил мистера Кумара после меня.

Как только Джимми ушел, я, наконец, сходила в туалет и, не шучу, облегчение было таким огромным, что я чуть не разрыдалась.

Затем я сообщила всем, что буду ждать, когда Текса вывезут из операционной. Я говорила настолько твердо, что никто не сказал ни слова в знак протеста. У меня на запястьях все еще оставались наручники, я была покрыта ссадинами и порезами от сражения с кустами и, вероятно, кровью Текса. Не то состояние, ни в физическом, ни в психическом плане, чтобы со мной связываться.

Я села рядом с мистером Кумаром, схватила его за руку и крепко сжала. Мистер Кумар, казалось, не возражал, но, опять же, он тоже был свидетелем моей истерики.

Все остальные устроились ждать со мной.

По команде Китти Сью папа и Малкольм отправились на поиски прохладительных напитков, потому что здесь можно было найти только отвратительный кофе из автомата. Китти Сью и Элли держались поближе ко мне и Кумару. Ли с Хэнком исчезли.

Я потеряла их из виду во время истерики, но в ожидании новостей о Тексе ко мне вернулась ясность мысли. Воспоминания всплыли на поверхность, и детали головоломки начали складываться в единую картину.

Я очень злилась из-за того, что меня снова похитили. Я также была почти уверена, что от потери коленной чашечки меня отделяло примерно пять секунд. Я никогда не обращала особого внимания на свои колени, но, внимательно осмотрев их в приемной, решила, что они мне нравятся такими, какие есть.

Я боялась за свою жизнь, боялась за свою коленную чашечку, и хотя почти ослепла от слезоточивого газа, видела, как Текс принял за меня пулю.

Страх сводил с ума. Меня злило, что похитители заявились на порог моего дома. Меня злило, что Китти Сью билась в истерике. Меня злило, что Малкольм каждые несколько секунд поглядывал на меня, будто хотел что-то сказать, но считал, что я слишком ранимая для этого. И меня злило, что папа сидел в приемной с озабоченным выражением.

И пока я расшифровывала детали и фрагменты головоломки, кружившие вокруг меня последние несколько дней… детали головоломки, которые я была слишком глупа, чтобы сложить вместе, я пришла в бешенство.

Дело в том, что я была почти убеждена, что Ли играл со мной.

Ли и Хэнк вошли в приемную, и все посмотрели на них. Лицо Ли было каменным. Хэнк выглядел более злым, чем я, и он один раз отрицательно качнул головой Малкольму, и лицо Малкольма приобрело еще более напряженное выражение. Услышав безмолвное сообщение, папа громко выругался.

Я догадалась (правильно), что Седой Рик сбежал.

Хэнк подошел ко мне, вытащил из кресла и крепко обнял, отчего у меня перехватило дыхание.

Ли остановился возле папы, Малкольм присоединился к ним, и они завели тихий разговор, который я не могла расслышать.

От этого я тоже разозлилась.

Хэнк меня обнял, а Ли едва удостоил взгляда.

Придурок.

Может, он все еще злится на меня за то, что я сказала на барбекю, но, ради Бога, меня только что похитили. Это заслуживало хотя бы похлопывания по плечу.

Хэнк отпустил меня, потому что пришли врачи и сказали, что с Тексом все в порядке. Пуля попала в плечо, сломала лопатку и, срикошетив, прошла навылет.

Они сказали, что если мы с мистером Кумаром будем вести себя тихо и не задержимся надолго, то сможем вместе навестить Текса.

Текс выглядел неуместно: слишком смирный и слишком крупный для больничной койки. Я не могла его воспринимать без очков ночного видения.

Я едва знала этого человека, а он спас мне колено.

Он пришел в себя, открыл глаза, и они сфокусировались на мне.

— С тобой весело, чем займемся завтра вечером? — спросил он.

Задав вопрос и услышав мой ошеломленный смех, он снова отключился.

Мистер Кумар уехал из больницы на своей машине. Элли повезла Китти Сью домой, а Хэнк взял всех остальных. Малкольм сидел впереди с Хэнком, а я, зажатая между Ли и папой, сзади. Мой почетный караул.

Папа крепко держал меня за руку, Ли положил руку на спинку сиденья «4Runner» Хэнка, а значит, касался моих плеч. Никакого проявления привязанности, так у нас было больше места.

Все молчали. Сказать было нечего.

Хэнк остановился перед кондоминиумом Ли, и Ли отстегнулся и выскользнул из машины, затем отстегнул меня и, схватив за руку, потащил за собой.

Я немного удивилась. Я считала, он все еще злится из-за случая на барбекю. Я была почти уверена, что этим вечером поеду домой, а не к Ли. Более того, я хотела вернуться домой. Ли мог злиться на меня и мой глупый язык, но у меня было больше причин злиться на него.

— Лиам, — позвал папа, и Ли положил руку мне на плечо, но нагнулся, чтобы заглянуть в салон.

— Да?

— Позаботься о ней, — сказал папа хриплым голосом, и я бы пригласила чуваков из Гиннесса, чтобы зафиксировать мой мировой рекорд по злости.

Ни один человек не мог заставить моего отца говорить таким тоном. Гребаные неудачники-похитители, чтоб им пусто было.

— Да, сэр, — ответил Ли.

Я тоже наклонилась и послала папе воздушный поцелуй. Он улыбнулся мне, Ли захлопнул дверцу и пока тащил меня в здание, машина продолжала стоять у обочины. Наверное, следовало ему сказать, что я хочу домой, но я подумала, что для одной ночь драмы уже хватит.

Хэнк не уехал, пока за нами не закрылась дверь, и мы не оказались в фойе.

Между нами повисло молчание. В спальне Ли расстегнул браслеты универсальным ключом.

Как только он бросил их на комод и повернулся ко мне, я скрестила руки на груди, выпятила бедро и сказала:

— Все еще злишься на меня?

Он проигнорировал мою воинственную позу, которая недвусмысленно говорила каждому другому мужчине, которого я знала, «держись подальше». Но не Ли, он подошел ко мне и положил руки мне на бедра.

— Нет.

— Тогда в чем проблема?

Он ответил без колебания, и это прозвучало как чистая правда.

— Я злюсь на себя за то, что так отреагировал на твои безобидные слова и оставил тебя без защиты.

Мгновение я пялилась на него, скрывая удивление, а затем сказала:

— Хорошо. Теперь, когда все улажено, я иду в душ.

Хватка на моих бедрах усилилась, его глаза сузились. Настала его очередь мгновение пялиться на меня, а затем он произнес:

— Я так понимаю, меня в душ не приглашают.

Я отстранилась от него.

— Нет.

Вымыв голову, я разглядывала свежие порезы и синяки, позволяя воде стекать по телу.

Выйдя из душевой кабинки, я, к своей досаде, обнаружила, что не захватила с собой одежды. Пришлось взять с крючка на задней стороне двери светло-голубой хлопчатобумажный халат Ли. Туго обмотав его вокруг себя, я надежно его завязала.

Я вошла в спальню, Ли лежал в постели, прикрывшись простыней до пояса, его грудь была обнажена. Он читал. Хотите верьте, хотите нет, но вот он я, небрежно лежу в постели и читаю книжку.

Р-р-р.

Если бы у меня было что-то в руке, я бы запустила этим в него. Вместо этого я направилась к своей сумке и принялась рыться в ней в поисках нижнего белья. Найдя трусики, я выпрямилась и взглянула на Ли. Он отложил книгу и лежал на боку, подперев голову рукой, наблюдая за мной.

— Надевать их — напрасная трата сил.

Я послала ему свой лучший ледяной взгляд, повернулась к нему спиной и нацепила трусики.

— Инди, поговори со мной, — сказал он со вздохом.

Я повернулась и уперла руки в бока.

Он хотел, чтобы я говорила? Тогда я скажу.

— У меня было некоторое время подумать, когда меня похитили, заковали в наручники и привязали к стулу, а затем еще в приемной больницы. — Я лгала о том, что думала во время похищения, но ему не нужно было этого знать. В любом случае, это делало мое шоу более драматичным. — Этим утром ты сказал Хэнку, что у тебя есть клиент. Я думала, ты имеешь в виду меня, но я ошибалась, не так ли?

Ли продолжал наблюдать за мной.

Тогда я продолжила.

— Дело в том, что, когда все это началось, ты был в Вашингтоне, и Элли сказала, что ты не должен был вернуться. А потом, совершенно неожиданно, ты возвращаешься и узнаешь о бриллиантах. Но к тому моменту ты уже знал обо всем.

Он продолжал наблюдать за мной.

Я перешла в обвинительный режим.

— Ты вернулся, чтобы найти бриллианты. У тебя другой клиент. Ты работаешь на кого-то другого.

Ли приподнялся на локте.

— Умная девочка, — пробормотал он, затем похлопал по кровати перед собой. — Иди сюда, позволь мне объяснить.

Ха! Пусть и не мечтает.

— Ты зашел в квартиру, и я практически доставила тебе бриллианты на блюдечке, приведя с собой Рози. Затем ты попытался вымогать у меня секс в качестве оплаты за работу, за которую тебе уже платили, когда мужик с бриллиантами лежал на твоем диване!

— Инди…

Я оборвала его.

— Не нужно никаких объяснений Ли, я сплю на диване, а завтра еду домой. Мы закончили. Точка.

На этом я раздраженно вышла из комнаты, включила в гостиной свет и схватила пульты дистанционного управления. Мне потребовалось десять минут, чтобы разобраться, как ими пользоваться, еще пять, чтобы установить таймер на телевизоре, и десять, чтобы найти что-нибудь посмотреть. Я выключила свет и устроилась поудобнее.

Все это время через открытую дверь спальни проникал свет, но Ли не издал ни звука. Это разозлило меня еще больше. Через пять минут после начала телевизионного шоу в спальне погас свет. Мой гнев достиг неизведанных высот. Спустя пять минут я поняла, что, услышав «точка», у Ли не возникло с этим проблем.

Ладно, отлично, замечательно, меня это вполне устраивало.

К счастью, день выдался довольно тяжелым, как никак, второе похищение и стрельба.

Не говоря уже о второй эмоциональной драме с Ли.

Несмотря на то, что разум лихорадочно работал, тело ломило от недостатка адреналина. До того, как телевизор перешел в спящий режим, я уже плыла по стране дремоты. Выключившийся телевизор разбудил меня. Я не испытала слишком сильного раздражения, поскольку не полностью проснулась: на три четверти спала и на четверть дремала.

Следующее, что я почувствовала, как меня подняли в воздух.

Ли нес меня в спальню.

— Что ты делаешь? — спросила я, полусонно и полусердито.

— Несу тебя в постель, — ответил он абсолютно бодрым голосом.

— Я сплю на диване, — упрямилась я, когда он опустил меня, поставив у края кровати. Он не ответил, но потянулся к поясу моего халата.

— Что ты делаешь? — снова спросила я.

— Готовлю тебя ко сну.

— Прекрати! — Я шлепнула его по рукам, но он проигнорировал меня, поэтому я схватилась за лацканы халата и запахнула их. — Я под ним почти голая.

Пояс развязался, и Ли наклонился ко мне. Я отшатнулась, чуть не упав на кровать. Он выпрямился, держа передо мной то, что я еще несколько часов назад считала конфискованной для себя футболкой «Night Stalkers».

Поскольку вероятность того, что я выиграю в схватке, была ниже нуля, и я устала до чертиков, я выхватила футболку у Ли и повернулась к нему спиной.

Я могла бы уснуть с ним, сказала я себе, просовывая голову в ворот футболки. Я спала с ним последние ночи и много ночей до этого и выжила. Еще одна ночь меня не убьет.

Сбросив халат с плеч, я позволила ему упасть на пол и так быстро, как только могла, просунула руки в рукава футболки.

Но недостаточно быстро.

Руки Ли легли на мои бедра, чуть выше трусиков, и когда футболка опустилась на место, ее край закрыл его руки.

Он коснулся подбородком моего плеча.

— Как долго ты собираешься злиться на меня?

Его голос был глубоким и немного хрипловатым, и я почувствовала дрожь к югу от талии.

— Вечность, — ответила я.

Его руки скользнули с бедер на живот и притянули к его телу.

— Я не могу обсуждать с тобой клиентов, Инди. Мои услуги конфиденциальны. Я не смогу говорить о работе, тебе придется привыкнуть к этому.

Вряд ли в этом был смысл.

Ладно, в этом был смысл, просто не в этом суть.

Такова моя давняя теория: мужчины намеренно упускают суть.

Его подбородок переместился, отводя волосы с моей шеи, и его губы приблизились к моему уху.

Затем он перешел к сути.

— Ты избегала меня десять лет, а затем предоставила возможность привлечь твое внимание. Я не люблю упускать возможности, поэтому я ею воспользовался. Это сработало. Я привлек твое внимание. И не жалею об этом, я сделал бы это снова, даже учитывая, что в процессе упустил «мужика с бриллиантами».

Хм, как раздражающе, но честно, поэтому и раздражающе.

Я подалась вперед и вырвалась из его рук, поставив колено на кровать.

Я могла бы отстаивать свою идею спать на диване, но боялась, что это приведет к борьбе, а Ли уже и так вызвал у меня дрожь к югу от талии. Мне ни за что не выжить в поединке.

Я переползла через кровать и устроилась на самом краю, натянув на себя простыню.

Я почувствовала, как матрас прогнулся под телом Ли, и свет погас.

Затем меня потащили через всю кровать и уложили в его объятия, которыми он так умело пользовался.

Я не сопротивлялась, довольно эффектно играя в молчанку, держалась напряженно, реакцией тела сообщая, что еще ничего не прощено. Молчание/холодность было идеально отточенным оружием в моем арсенале, и я не боялась пускать его в ход.

Ни с того ни с сего Ли сказал мне в затылок:

— Последний раз я помню, как испытывал страх, во время тренировки на выживание. Я подумал: раз хорошие парни придумали такое дерьмо для тренировок, чего ждать от плохих парней?

Хм.

Ой!

Очевидно, пришло время рассказов для плохих маленьких девочек.

— Потом я понял, что, возможно, не смогу контролировать их действия, но могу контролировать свою реакцию. Страх мешает сосредоточиться, заставляет терять контроль, делает тебя слабым. Дает врагу преимущество. Это был последний раз, когда я испытывал страх, и последний раз, когда терял контроль.

Я все еще лежала напряженно, но теперь по другой причине, ожидая услышать, что он скажет дальше.

— Сегодня вечером Элли позвонила и сказала, что тебя похитили. Я оставил тебя одну, а они пришли к гребаной двери дома Тома и схватили тебя. Услышав это, я потерял контроль.

Черт возьми.

Что это значит?

О чем он?

Он испугался?

За меня и от мысли, что, возможно, потеряет меня?

О… мой… Бог.

Я ждала, что он скажет больше, объяснит, но он этого не сделал.

Поэтому я подождала еще немного.

Ничего.

— Что значит, ты потерял контроль? — прошептала я.

Тишина.

Через некоторое время его пальцы откинули мои волосы в сторону, а губы коснулись моего затылка.

На этом я успокоилась и прислушалась к его ровному дыханию. Я знала, что он не спит, а также знала, что наш разговор окончен. Лиам Найтингейл ни за что не признался бы вслух, что ему страшно. Поэтому я довольствовалась тем, что смогла узнать.

И это было все, что мне нужно.

Я позволила напряжению покинуть тело и устроилась в объятиях Ли, прижавшись задом к его паху.

Было время таить обиду, но сейчас оно прошло.

Почувствовав, как простыня сползла с моего бедра и по нему заскользила ладонь, я проснулась.

Я перевела затуманенный взгляд на Ли, который сидел на краю кровати, насколько я могла судить в утреннем свете, полностью одетый.

— Мне нужен кофе, — пробормотала я.

— Не вставай, я просто хотел попрощаться, — ответил он.

Я моргнула в полутьме.

— Куда ты уходишь?

Но я потеряла его внимание, он смотрел на мои бедра.

— Ты всегда носишь такое нижнее белье или это только для меня?

Я перевернулась на спину и натянула простыню до талии.

— Не для тебя, я ношу такое нижнее белье с тех пор, как бабушка подарила мне на шестнадцатилетие мой первый комплект от Frederick’s of Hollywood. Теперь мой первенец завещан Victoria’s Secret[13].

Прежде чем снова заговорить, Ли выждал несколько секунд, которые можно описать только как «напряженное молчание». Пока оно длилось, он снова стянул с меня простыню.

— Хочешь сказать, что с шестнадцати лет, ты каждый год подсаживалась ко мне на Рождественском ужине в таком нижнем белье?

Мне было трудно осмыслить все происходящее, так как было еще ох-как-рано, Ли уже оделся и готовился уйти, а мы говорили о моем нижнем белье.

Сидела ли я каждый год рядом с ним на Рождественском ужине?

Да. Сначала потому, что умудрялась застолбить место возле него, а последние десять лет по суровой иронии судьбы.

— Я к тебе не подсаживалась, — попыталась соврать я.

— Нет, это я садился к тебе.

Услышав это невероятное признание, я приподнялась на локтях и поморщилась. Еще один урок: после кувырков по кустам со скованными за спиной руками, тебе нереально больно.

Я взглянула на часы — пять минут шестого.

— Сейчас пять минут шестого! Куда ты собрался?

Он наклонился вперед и коснулся поцелуем моих губ.

— На охоту.

То, как он это сказал, заставило меня испугаться за всех пушистых маленьких созданий в лесу. Потом я поняла, что Ли не имел в виду охоту, по крайней мере, не на маленьких пушистых созданий.

Ой-ой.

Я раздумывала, что бы сказать, и остановилась на:

— Будь осторожен.

Он обняла меня и притянул к себе. Я не была большой поклонницей утренних поцелуев до того как почистить зубы, особенно если речь шла о поцелуе с языком.

Но поцелуй Ли был так прекрасен, что я сделала исключение и поцеловала его в ответ.

Он притянул меня к себе на колени и углубил поцелуй. Если бы поцелуй стал еще глубже, мои великолепные шелковые трусики цвета шалфея с дымчато-серыми кружевами могли бы самопроизвольно воспламениться.

Когда Ли поднял голову, то сказал:

— Если куда-нибудь соберешься, позвони Хэнку, мои люди нужны мне сегодня на работе. За тобой присмотрит Хэнк.

Поскольку я не хотела, чтобы меня снова похищали, а вчерашний день, когда я позвонила узнать о билетах на концерт Pearl Jam и выяснила, что они все распроданы, стал худшим днем в моей жизни, я ответила:

— Хорошо.

Он быстро поцеловал меня, уложил обратно в постель и ушел.

Поспав еще немного, я встала, выпила кофе, проглотила таблетку ибупрофена и позвонила Хэнку, чтобы он приехал за мной. Я не знала, чем собираюсь заняться, но была слишком взвинчена недавними событиями, чтобы сидеть весь день в квартире Ли.

Я оглядела себя в зеркале ванной Ли. Синяк на лице начал исчезать, но все еще был на месте.

Я посмотрела вниз на свое тело.

Добавились синяки на запястьях, бицепсах и бедрах, а также несколько небольших царапин на руках и ногах.

Очень привлекательно.

Чтобы чувствовать себя лучше в таком виде, я обратилась к косметике MAC. МАС никогда меня не подводил. Я нанесла немного румян, тени для век, которые на самом деле были прозрачными, но блестящими, тот фон, который заставляет накрашенные двойным слоем туши ресницы выглядеть длиной в милю. Надела футболку с Lynyrd Skynryd, джинсы, черный матерчатый пояс с большой квадратной серебряной пряжкой, украшенной крошечными розочками, и черные ковбойские сапоги.

Я как раз натягивала второй сапог, когда зазвонил мой сотовый.

— У нас проблема, — скрипучий голос Дюка, а-ля Сэм Эллиотт[14], резанул мой слух.

— Дюк! Боже, как же я рада тебя слышать.

— Я в магазине…

— Я закрыла магазин на выходные, — запоздало сообщила я ему.

— Я видел объявление, это я его открыл. У нас тут чуть ли не мятеж. Народ сходит с ума из-за отсутствия Рози. Все началось довольно мирно, но теперь толпа жаждет крови.

— Ты там один?

Я пришла в ужас. Работать в «Фортнум» по утрам в годы, предшествовавшие появлению стойки с эспрессо-машиной, было выполнимо. После — невозможно.

— Со мной Долорес.

Ой-ой.

Долорес пила растворимый кофе. Дела обстояли не очень хорошо.

— Приеду, как только смогу.

Я отключилась, и домофон издал сигнал как раз в тот момент, когда мой сотовый зазвонил снова.

На экране высветилось «Элли», я попросила ее подождать, чтобы ответить на домофон Ли. Это был Хэнк, я сказала ему, что сейчас спущусь.

— У тебя все в порядке? — спросила Элли.

— Да, мне больно, но в остальном все в порядке.

— Чем сегодня займешься?

— Дюк открыл «Фортнум» и только что позвонил, чтобы сообщить о мятеже во славу Рози. Мы с Хэнком направляемся туда.

— Встретимся там.

Хэнк не пришел в восторг от того, что в качестве первого дела во время своего дежурства с Инди, угодил в мятеж. Я уговорила его исправить это, сославшись на опасения по поводу его мужественности.

Войдя в дверь «Фортнум», я пожалела, что не позволила Хэнку отговорить меня от борьбы с мятежниками. В магазине находилось, по меньшей мере, пятнадцать, может быть, двадцать человек, и воздух потрескивал от враждебности. Совершенно ясно, что завсегдатаи не возражали против нескольких дней без Рози, но теперь начались волнения.

Еще до того, как за Хэнком закрылась дверь, меня заметила Энни. Она приходила каждое буднее утро в течение многих лет, в восемь пятнадцать, в костюме, ее светлые волосы были уложены в прическу, напоминающую футбольный шлем. Мы сотни раз болтали у прилавка, и она всегда вела себя мило, хотя иногда и спешила. Сегодня было воскресенье, а я никогда не видела ее у нас в выходные.

— Какого дьявола здесь творится? Где тот маленький паренек, который готовит кофе? — огрызнулась она.

Я уставилась на нее с отвисшей челюстью.

— Да. Где Рози и почему магазин вчера был закрыт? Эллен никогда не закрывала магазин. Никогда. — Это сказал Мануэль, он был завсегдатаем еще до появления кофеина. Он часами читал Воннегута и Апдайка. Я знала его столько, сколько себя помнила.

— Я прошел семнадцать кварталов, чтобы выпить кофе, приготовленное Кофеваром. Что мне теперь делать? Куда идти? — спросил другой парень. Его имени я не знала, но он последовал за Рози после того, как тот уволился из сетевой кофейни, и обычно заглядывал пару воскресений в месяц, а иногда даже покупал книгу.

Посетители начали напирать, и Хэнк протиснулся передо мной, переходя в режим телохранителя.

Серьезно, я была сыта по горло. Я понимала любовь к кофе, но это уже смешно. У меня были худшие несколько дней за всю мою жизнь. Я стала девушкой Ли Найтингейла, и мы еще не сделали этого. Я была женщиной на грани.

Встав на стул, я засунула большой и указательный пальцы в рот и издала оглушительный свист, которому меня научил папа, когда мне было одиннадцать.

— Внимание, народ! — крикнула я.

Все взгляды обратились ко мне, и я заметила, что в магазин вошел мистер Кумар с азиаткой его возраста и еще одной намного старше, возможно, еще заставшей эпоху динозавров.

Я вновь перевела внимание на толпу.

— Кофевар, которого, кстати, зовут Рози, переехал в Сальвадор, — солгала я.

Сообщение не было встречено радостными звуками.

— Он открестился от кофе и сейчас в глуши Центральной Америки строит дома для бедных. Полагаю, мы все должны на мгновение отвлечься от нашего стремления удовлетворить свою потребность в кофе и подумать о его благородном решении. Пока вы требуете кофеина и ругаете трудолюбивый, но ни в чем не повинный персонал моего магазина, Рози трясется в кузове потрепанного пикапа по грунтовым дорогам, чтобы вылепить из земли дома с одной комнатой для тех, у кого вообще ничего нет.

Я, вроде как, переигрывала и понятия не имела, о чем говорю, но рассчитывала на американскую замкнутость. Поскольку с Сальвадором мы не вели никакие войны, кто бы мог знать о нем что-то?

Теперь люди смотрели на меня так, будто я была артисткой циркового шоу уродцев Джима Роуза.

— Я пойму, если вы решите вернуться в кофейню, работающую по франшизе, но подумайте вот о чем. Через пару лет такие небольшие предприятия, как мое, и мистера Кумара вон там, — я указала на Кумара, и он втянул шею на три дюйма в плечи, — будут захвачены, и Америка станет одной большой франшизой. Франшиза убивает семейные магазины Америки. Спросите себя… вы этого хотите? Именно этого?

Никто не проронил ни слова.

— Я спросила, вы этого хотите? — крикнула я.

Послышалось шарканье, и кто-то тихо буркнул:

— Нет.

Не совсем ясное одобрение или призыв к свободе, но я начинала чувствовать себя идиоткой. Ради Бога, я разглагольствовала как Текс, не говоря уже о том, что стояла на стуле.

— Хорошо. Дюк примет заказы на кофе, и мы обслужим вас в кратчайшие сроки. Спасибо за внимание.

Я спрыгнула со стула, и Хэнк ухмыльнулся мне. Ли, по всей видимости, услышит об этом. Да какая разница, все привыкли к тому, что я учиняю безумное дерьмо. Я отмахнулась от Хэнка и улыбнулась Кумару.

— Привет, мистер Кумар.

— Индия, — поприветствовал он. — Это моя жена, миссис Кумар, и мама моей жены, миссис Салим.

Я улыбнулась женщинам. Миссис Кумар явно была красавицей в свое время, и роза еще не увяла. Она улыбнулась в ответ, отчего ее глаза засияли.

Лицо миссис Салим было морщинистым и неподвижным, и я боролась с желанием прислушаться к ее дыханию.

— Ты покупаешь еду в моем магазине, мы пришли, чтобы купить книги в твоем.

От проявления такой солидарности мне захотелось заплакать. Мистер Кумар, должно быть, почувствовал это, потому что поклонился мне. Я поклонилась в ответ.

— Потом мы навестим Текса в больнице. А после откроем наш магазин.

— Я тоже позже собиралась к Тексу.

Он кивнул.

— А сейчас, вижу, тебе нужно готовить кофе.

Я кивнула в ответ, и в этот момент Элли толкнула дверь. Она сразу увидела Кумара и, улыбнувшись, начала протискиваться вперед.

— Привет, мистер Кумар. Это ваша миссис? Ого!

Элли обогнула Кумаров, увидела миссис Салим и не смогла скрыть своей реакции.

Я оставила ее поднимать челюсть с пола.

Долорес принимала заказы, отвечая клиентам что-то вроде:

— Обезжиренный ла-тай, э-э, приходите еще? — А Дюк готовил кофе.

Долорес работала в «Маленьком медведе», очень крутом и шумном баре в Эвергрине. Она могла бы принять заказ на восемь коктейлей «маргарита», два без соли, три со льдом, три виски с колой, «белый русский» и «Ширли Темпл», приготовить без ошибки и на одном подносе отнести все к столику. С кофе она была безнадежна. Время от времени она приходила помогать в «Фортнум», и это всегда смотрелось не очень приглядно.

Я пристроилась к Дюку и приготовила Хэнку тройной капучино. Седой Рик все еще был на свободе, и я хотела, чтобы Хэнк оставался в состоянии повышенной готовности. Хэнк встал в конце прилавка, в пределах видимости входной двери и на расстоянии вытянутой руки от меня.

— Видимо, я выбрал неподходящее время для загула, — сказал мне Дюк.

— Да, но я начинаю привыкать к тому, что меня вырубают электрошокером, похищают и стреляют. Найти мертвое тело было полным отстоем, и Текс получил пулю в плечо прошлой ночью, но в остальном, никакого беспокойства.

Дюк замер. Долорес оторвала взгляд от бумажного стаканчика, на котором ярко-розовым маркером отчаянно пыталась вывести неправильное название напитка, и уставилась на меня огромными глазами. Клиент, стоявший перед эспрессо-машиной, пялился на меня, разинув рот.

Э-э, полагаю, Ли вчера не ввел Дюка в курс дела.

— Не хочешь повторить это мне еще раз? — предложил Дюк.

Я посмотрела на клиента и перевела взгляд на кофемашину.

— Позже.

Мы разобрались с толпой как раз в тот момент, когда у книжного прилавка раздался радостный сигнал кассового аппарата. Как обычно, все посмотрели в ту сторону, и Элли торжественно прокричала:

— Я продала книгу!

Иногда, когда кто-то продавал книгу, мы кричали об этом. Это было поводом для празднования.

Я исполнила свой танец счастья от продажи книги, размахивая руками и поворачиваясь по кругу. Закончив, я заметила, что покупателями были Кумары. Они стояли перед Элли, и я показала им большой палец.

Как в замедленной съемке старая миссис Салим ответила мне тем же, и я испугалась, что ее большой палец отломится, как рука зомби в клипе Майкла Джексона «Триллер», взметнув в воздух облачко пыли. Костлявыми пальцами она взяла пакет у Элли, и они пошли к выходу, миссис Салим, шурша пакетом, шаркала позади.

— Теперь, когда у нас выдалась свободная секунда, давай вернемся к похищению и мертвому телу, — сказал мне Дюк, почесывая лоб под своей фирменной красной банданой.

Зазвонил мой мобильный.

Спасена звонком.

— Алло?

Тишина, затем тихий голос произнес:

— Рок-Цыпочка должна меня спасти.

— Извините?

— У двери стоял страшный парень. Он ушел, но я знаю, что он вернется. Он знает, что они у меня, и доберется до меня так же, как до Тима.

Это был Кевстер. Кто приходил к нему, одному Богу известно, но звучало не очень хорошо. И у Кевстера было то, что, как я надеялась, сверкало и стоило миллион долларов.

— Кевин? — спросила я.

— Ты должна мне помочь.

Связь прервалась.

Я посмотрела на Элли.

— Кевстер в беде. — Я перевела взгляд на Хэнка. — Надо ехать.

Я выскочила из-за прилавка, но затормозила, когда Хэнк схватил меня за футболку.

— Что происходит?

Я выложила ему всю подноготную, пытаясь утащить за собой, но он стоял как вкопанный и качал головой.

— Я позвоню, — сказал Хэнк.

— Нет! Никаких копов. Он немного… чувствительный.

Хэнк уставился на меня и поджал губы.

— Я коп, — напомнил он мне.

— Не сегодня, — попыталась я.

И потерпела неудачу.

— Всегда, — ответил он.

— Хэнк, серьезно, по какой-то причине он доверяет мне и Элли. Мы должны ехать к нему, и ты должен отнестись к этому спокойно.

— Инди, серьезно, ты никуда не пойдешь, и я должен быть тем, кто я есть.

К нам подошла Элли.

— Я поеду к нему.

— Ты тоже не поедешь. — Хэнк посмотрел на нас обеих. — Господи. Ладно, я поеду.

Хэнк направился к двери, спрашивая, где живет Кевин.

Я следовала за ним по пятам.

Он повернулся, и я врезалась в него.

— Стоять, — сказал он.

— Я не собака!

— Ты не едешь.

— Я не останусь.

Хэнк взглянул на Дюка, и я была почти уверена, что они объединятся против меня, поэтому выпалила:

— Меня похитили с порога родного дома! Они, не задумываясь, заявятся сюда. Я не отойду от тебя ни на шаг, а ты должен спасти Кевстера, так что я еду с тобой.

— Я тоже, — встряла Элли.

Роли поменялись, теперь мы с Элли объединились против Хэнка. Он выглядел готовым нас убить, но смягчился. Он достаточно долго знал нас с Элли, чтобы понимать, что мы добьемся своего, несмотря ни на что.

— Будете делать то, что я скажу, — отрезал он.

Ни за что на свете.

— Конечно, — солгала я.

Он уставился на меня. Он знал, что я лгу. Он вздохнул, и мы ушли.

Хэнк едва успел остановить «4Runner» у дома Кевстера, как я выпрыгнула из машины.

— Инди, ради всего святого! — крикнул Хэнк.

Я подбежала к входной двери Кевина и постучала.

— Кевин, это я. Инди Сэвидж, Рок-Цыпочка, — позвала я, звуча глупо, но также думая, что, возможно, бриллианты у Кевина, а они мне были нужны. Я хотела, чтобы все это закончилось. Я не испытывала желания вновь быть привязанной к стулу. Я хотела завершения истории так сильно, что мне было плевать, что мои слова прозвучали глупо.

Как только дверь распахнулась, я почувствовала позади себя Хэнка.

Кевин схватил меня за руку и втащил внутрь. Каждая больная, ноющая мышца в теле завопила.

Кевин уже хотел захлопнуть за мной дверь, но действовал недостаточно быстро, Хэнк успел повернуться, ударил плечом в дверь, и та распахнулась, отбросив Кевина к противоположной стене.

В два шага Хэнк оказался рядом с ним, сжав горло Кевстера и пригвоздив его к стене.

— Хэнк, все в порядке, это Кевин, — сказала я.

Хэнк повернулся ко мне, затем посмотрел через мое плечо и сказал:

— Иисусе, гребаный, Христос.

Появившаяся следом Элли тоже смотрела мне за спину, а потом запрокинула голову и рассмеялась.

Обернувшись, я увидела, что гостиная Кевстера была заполнена растениями. Горшки стояли на каждой поверхности, включая пол. Между ними пролегала узкая тропинка, но в остальном, куда ни глянь, — везде марихуана. Настоящие джунгли.

— Святое дерьмо, — выпалила я.

— Галк, — издал звук Кевстер.

— Хэнк, отпусти его, — приказала Элли.

Хэнк ослабил хватку на горле Кевина и завел свободную руку за поясницу. На нем были джинсы, ботинки и серая футболка, которая плотно облегала плечи и грудь, но свободно сидела на талии. Он задрал футболку сзади и обнажил пистолет, засунутый за пояс рядом с парой наручников. Вытащив наручники, Хэнк защелкнул браслет на запястье Кевина, затем дернул его к двери и нацепил другой браслет на дверную ручку.

Кевин кашлял и объяснял одновременно.

— Чувак! Я должен был спасти растения! Они умирали. Они не сделали ничего плохого, они не виноваты. Рози оставил их умирать. Кто-то должен был спасти растения.

Хэнк проигнорировал упоминание Рози и повернулся ко мне.

— Нам надо поговорить, — сказал он.

Он прошел по тропинке между горшков, и я последовала за ним на кухню Кевина, которая также была заполнена растениями.

Хэнк огляделся, а затем повернулся ко мне.

— Это что за херота? — спросил он.

— Откуда мне знать, что это за херота? Я думала, он звонит по поводу Седого Рика, парня, который меня похитил. Я ничего об этом не знала.

Хэнк пристально посмотрел на меня, а затем возвел глаза к потолку.

— Что будешь делать? — поинтересовалась я.

— Сообщу об этом, — ответил он тоном полицейского, не допускающим глупостей.

Ой-ой.

— Может, сначала перевезем растения к Рози и позвоним оттуда?

Хэнк недоверчиво уставился на меня, словно я только что попросила разрешения править миром и объявить каждый вторник Международным Днем Розового Шампанского.

Я догадывалась, что этого не произойдет.

— Хорошо, тогда, может, полиция заберет растения без Кевина? Они не его, он просто заботился о них как неравнодушный защитник окружающей среды.

Хэнк упер руки в бока.

Я втянула немного воздуха через нос, а затем выпустила его.

— Насколько у него серьезные проблемы?

— Инди, ты хоть представляешь, сколько стоит это дерьмо?

Я огляделась по сторонам. Я видел травку, находилась среди людей, которые ее курили, даже сама разделила несколько косяков в своем диком прошлом, но я понятия не имела, сколько это может стоить.

— Э-э, нет, — ответила я.

— У него большие неприятности.

Этого я и боялась.

Мы вернулись по тропинке между травкой обратно к Элли и Кевстеру. Кевстер выглядел испуганным. Элли явно осознавала серьезность ситуации.

— Что будешь делать? — спросила она Хэнка.

Он прошел мимо нее за дверь и вытащил сотовый.

— Это не к добру, — сказала я Элли.

— Зачем ты притащила сюда копа? — заскулил Кевин.

— Он мой телохранитель, в меня постоянно стреляют и похищают.

Кевстер уставился на меня, эта новость всегда вызывала у всех один и тот же изумленный взгляд. С другой стороны, выглядело потрясающе.

Затем Кевин сказал:

— Тим мертв. Услышал в новостях. Рози поимел нас всех.

Да, тихий кроха Рози-Кофевар, поимел нас всех.

— Зачем ты перенес растения сюда? — задала Элли вопрос на миллион долларов.

— Чувиха, я укурок. Это лучшая травка в Денвере, в Колорадо, а может, и в целом мире. Было бы преступлением позволить ей умереть. Я выполнял долг перед травкой, и заплачу за это. Я ни о чем не жалею, — Кевстер превратился в королеву драмы перед лицом тюремного заключения. Я подумала, что сейчас самое время для вопросов.

— Расскажи о парне, что приходил сегодня. Как он выглядел? — спросила я.

Кевстер пожал плечами. Очевидно, будущее, где он будет справлять нужду на глазах у сокамерников, делало страшных парней менее страшными.

— Он уже приходил раньше, но на этот раз был без своего напарника. Темные волосы с проседью, крупный парень. Я видел его в окно, он казался сердитым.

Я повернулась к Элли, она подняла брови, и я кивнула.

Седой Рик.

— Когда он приходил? — спросила Элли.

— Этим утром, еще даже не рассвело. Стучал в дверь, в окна, кричал. Я испугался, залег в спальне, а твоя визитка была у меня на холодильнике. Я прождал, наверное, целую вечность. Потом мне захотелось отлить, и по дороге в ванную я захватил твою визитку и телефон. После того, как пописал, позвонил тебе.

Слишком много информации.

К сожалению, Седой Рик, вероятно, давно ушел. Мне все равно придется позвонить Ли, он был на охоте, а это информация о его добыче.

Я вышла на улицу, Хэнк разговаривал с парой полицейских в форме, одним из них был Хорхе Альварес, которому вскоре предстоит сдавать экзамен на детектива и, по словам Малкольма, вероятно, однажды он станет шефом полиции.

Его напарником был Карл Фаррелл, с которым Элли целовалась после свиного жаркого Ордена полицейского братства. Карл получил степень бакалавра по биологии и политологии, а теперь изучал криминалистику. Карл был высоким, крупным, светловолосым и голубоглазым. Волосы Карла всегда были немного растрепаны, у него было убийственное чувство юмора, и манера смотреть на тебя так, словно он знал, как ты выглядишь голой. Другими словами, Карл был очень сексуален. Если бы я не была так зациклена на Ли, у Элли нашлась бы конкурентка.

Я помахала Хорхе и Карлу, когда они пошли к дому. Хорхе шутливо погрозил мне пальцем. Карл ухмыльнулся, затем подмигнул, проходя мимо.

Хэнк направился ко мне.

Я уже собиралась звонить Ли, когда раздался рингтон моего сотового.

— Алло?

— И тебе «алло», женщина. Ты едешь за мной или как?

Текс.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Меня выписывают и не позволяют идти пешком или брать такси.

Я поразмыслила. Медицинский центр Денвера находился, по меньшей мере, в пяти милях от его дома. Сумасшедший Текс бродит по улицам, накачанный болеутоляющими, — не похоже на мирный день для Денвера.

Подъехали еще две полицейские машины, а за ними фургон новостей 9 канала.

Здорово.

Джунглям с марихуаной предстоит стать громкой новостью.

— Когда тебя выписывают? — спросила я Текса.

— Десять минут назад.

— Приеду, как только смогу.

Я отключилась, и Хэнк уставился на меня.

— Что теперь?

Элли вышла из дома чуть раньше Хорхе, Карла и Кевстера.

Или, я бы сказала, Элли плавной походкой выплыла из дома с понимающей улыбкой на лице, а Карл следовал за ней, уставившись на ее задницу, тоже с понимающей улыбкой.

Подъехала еще одна полицейская машина, и фургон новостей 7 канала. Хорхе бросил Хэнку наручники, когда проходил мимо нас, ведя Кевина к патрульной машине.

— Заглядывайте ко мне в гости, Рок-Цыпочки, — крикнул Кевин, к счастью, не держа на меня зла. — Приносите кексики!

— Принесешь ему кексы, я тебя убью, — предупредил Хэнк.

Я проигнорировала его угрозу.

— Тебе обязательно оставаться здесь?

— Нет, я сообщил необходимую информацию Хорхе. У них все под контролем. Позже мы отправимся в участок для дачи показаний.

— Хорошо, мы должны забрать Текса из больницы. Его выписали десять минут назад, и его нужно подвезти до дома.

Хэнк снова покачал головой.

— Мы не пойдем в дом Текса. Есть веские доказательства того, что он держит у себя слезоточивый газ и гранаты. Даже не хочу думать о том, что еще мы там найдем. Мне придется позвонить в Бюро[15], а эти парни чокнутые.

— Тогда не входи к нему, — предложила я.

— Инди…

Я выложила на стол свою козырную карту.

— Он принял за меня пулю.

Это сработало.

— Ли должен мне по-крупному за это, — пробормотал Хэнк, направляясь к своему внедорожнику.

Когда мы отъехали от тротуара, зазвонил мой сотовый.

На экране высветилось «Ли».

— Привет, я как раз собиралась тебе позвонить.

— Звонили из офиса, ты на всех полицейских каналах.

Упс.

— Я вроде как привела Хэнка в дом, полный марихуаны, и он показал мне, насколько он крутой коп.

Тишина.

— Ли?

— Почему ты не в квартире?

— Дюк позвонил, он открыл магазин. Там случился мини-мятеж «мы-хотим-Рози». Мы уладили это, а потом позвонил Кевстер и сказал, что кто-то заявился к нему и напугал до чертиков. Я подумала, что это мой похититель, Седой Рик, и так оно и оказалось. Вот почему я хотела тебе позвонить, потому что рано утром он приходил к Кевину. Я подумала, ты захочешь знать.

Снова тишина.

— Ли?

— Где Хэнк?

— За рулем, мы едем за Тексом и забираем его домой. Его выписали из больницы.

— Дай мне с ним поговорить.

Я посмотрела на Хэнка. Хэнк выглядел несчастным.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Кажется, он, вроде как, зол на тебя.

— Позволь уточню, он должен был за тобой присматривать, но привез тебя в дом, где всего несколько часов назад ошивался твой похититель, и он зол на меня?

Ой.

— Видимо, это чувство взаимно.

Снова тишина.

— Я, вроде как, уговорила его на это.

— Да, подозреваю, у тебя это хорошо получается.

— Если тебе от этого станет легче, он уже угрожал меня убить.

Вздох, который я слышала раньше, затем:

— Ради Христа, будь осторожна.

Затем он отключился.

Когда Хэнк остановил внедорожник у медицинского центра, Текс сидел в инвалидном кресле у входа в отделение неотложной помощи, его рука была туго перевязана, коренастый парень в медицинской форме и «кроксах» стоял позади него.

Когда мы подошли к нему, Текс поднялся с кресла и с отвращением посмотрел на парня в форме.

— Бл*дские инвалидные коляски. Бл*дские санитары, — проворчал Текс.

— Я не санитар, а ассистент медбрата, — возразил парень в «кроксах», и, судя по его виду, я бы ни за что не стала ему возражать. Пусть будет кем угодно.

— Плевать, — пробормотал Текс, и его взгляд остановился на мне. — Что я пропустил?

Я изложила ему события несколько подробнее, чем Ли: мятеж, доисторическая теща Кумара, звонок Кевстера, появление похитителя, травка, полиция и два фургона новостных каналов.

— Охренеть не встать, милочка, — сказал он мне.

— Охренеть не встать, — согласилась я, — и что теперь?

Текс неуклюже направился к внедорожнику.

— А теперь мы покормим кошек.

Мы поехали домой к Тексу, он переоделся, мы накормили его миллион кошек и вычистили пять лотков. Не самая приятная работа, которую я когда-либо выполняла в жизни, но котейки были благодарны. Текс заставил нас задержаться достаточно надолго, чтобы потискать их, развлечь игрушками с перьями и лазерными лучами, потому что, по словам Текса, было важно поддерживать их разум и тело активными.

К счастью, никаких запасов огнестрельного оружия и взрывчатых веществ в пределах видимости замечено не было.

Когда мы собрались уходить, Текс последовал за нами.

Хэнк остановился и обернулся.

— Ты куда? — спросил он Текса.

— С вами, — невозмутимо заявил Текс.

— Я так не думаю, — ответил Хэнк.

— Считаешь, что сможешь защитить Маленькую Мисс Бедствие в одиночку? — усмехнулся Текс, ткнув в меня большим пальцем.

Э-э, простите? Маленькую Мисс Бедствие?

— У тебя рука перебинтована, — напомнил Хэнк.

— Слушай, парень, я прожил в этом квартале двадцать лет, никуда не выходя, кроме как к гребаному дантисту, когда в 1998 году у меня разболелся зуб. Уехав отсюда прошлой ночью, я впервые за много лет чувствую себя свободным.

Хэнк задумался.

Хэнк был крутым парнем, но всегда немного мягкотелым. Единственные драки, в которые он ввязывался, — когда хулиганы дразнили непопулярных детей в школе или говорили гадости о девушках, которые, как он знал, были неправдой (в роли этих девушек обычно выступали я и Элли). Ребенком он приводил домой хромых собак и раненных птиц. Я всегда думала, что Хэнк подался в полицию не столько для того, чтобы служить на благо общества, сколько для того, чтобы его защищать.

— Ли в большом долгу передо мной за это, — повторил он, сдаваясь.

Мы заскочили в магазинчик Кумара, запаслись нездоровой пищей и всем необходимым для позднего обеда. Затем отправились в участок и дали показания о произошедшем на ферме Кевстера по выращиванию марихуаны. Потом поехали ко мне домой.

Стиви и Тод косили, пропалывали и подрезали участок перед домом. Китти Сью грелась на солнышке у меня на переднем крыльце в старом, выдержавшем все испытания погодой, кресле-бабочке, полотняное сиденье которого когда-то было ярко-бирюзовым, а теперь стало голубовато-серым. Неподалеку Марианна Мейер играла с ребенком, а Андреа гонялась за малышом, носившемся по моей стороне лужайки, пока двое других ее детей катались по траве, выглядя так, будто пытаются убить друг друга.

Хэнк припарковался через дорогу от моего дуплекса, и мы направились к дому. Все уставились на Текса, потому что даже без очков ночного видения он представлял собой занимательное зрелище.

Затем внимание Марианны сосредоточилось на мне.

— Ну? — потребовала Марианна.

— Что, ну? — не поняла я.

Марианна всплеснула руками.

— Ли заполучил бантик от твоих трусиков?

Р-р-р.

Подошедшие Тод и Стиви избавили меня от необходимости отвечать.

— Китти Сью рассказала нам о похищении прошлым вечером, — с беспокойством заметил Стиви.

— Очередном, — вставил Тод.

Не успела я ответить, как Китти Сью крикнула со своего места:

— Почему ты не сказала мне, что Тод выступает сегодня вечером? Ты же знаешь, как мне нравится шоу Бургунди.

— Что там насчет трусиков? — вмешался Текс.

— Как думаешь, мы могли бы облить детей из шланга? На улице ужасная жара, и им бы понравилось, — крикнула Андреа с другого конца лужайки, изо всех сил пытаясь натянуть шорты на бегуна.

— О, кстати, — сказала Китти Сью, вставая с кресла-бабочки, — перед шоу Тода мы все решили сходить поесть пиццы. Ну не весело ли?

Все уставились на меня, и я на мгновение растерялась. Ладно, не похоже, что я проживала жизнь без происшествий. Моя жизнь была довольно активной и в некотором роде захватывающей, но ничего никогда не выходило из-под контроля. Сейчас же от контроля не осталось и следа.

Как и много раз до этого, мою шкуру спасла Элли.

— Марианна, это не твое дело, так что перестань спрашивать и, ради всех святых, перепихнись уже. Хэнк, возьми шланг и облей этих монстров, пока они не разнесли весь двор. Текс, поднимись наверх и приляг ненадолго. Мам, помоги мне сделать всем по сэндвичу. — Она протиснулась вперед, взяла пакеты с покупками, открыла дверь своим ключом и вошла в дом.

— Я люблю твою сестру, — заявила я Хэнку.

Он обнял меня за плечи, притянул к себе и прижал к своему боку.

Тод и Стиви вернулись к работе во дворе, и я почувствовала, как меня охватывает чувство вины. Их сторона лужайки была цветущей, зеленой и ухоженной, края газона, примыкавшего к кирпичной дорожке аккуратно подстрижены. Яркие цветы росли вдоль фасада, черного кованого железного забора, деревянного забора сбоку и на клумбах перед их крыльцом. На выступе крыльца стоял вазон, в котором радостно колосились фуксии, а на каждой ступеньке — терракотовые горшки, увитые плющом и усыпанные цветами.

Моя сторона газона тоже была подстрижена и ухожена по краям, но только благодаря заботе Стиви. Я посадила цветы у себя на клумбах, но их задушили сорняки, по несколько дней не поливали, отчего они выглядели сухими и близкими к смерти. Фуксии в вазоне, подаренном мне Тодом, дабы уравновесить внешний вид дуплекса, казались потрепанными и лишь немного в лучшем состоянии, чем цветы на клумбах, но только из-за отсутствия сорняков.

Сторона моих соседей походила на то, словно там жила Марта Стюарт. А моя, словно сошла с экранов ситкома «Сэнфорд и Сын».

Мне нужно помогать с работой во дворе. Это был мой соседский долг.

Войдя в дом, я поднялась к себе в спальню. У меня заканчивалась одежда, что осталась у Ли, поэтому я вывалила содержимое своей всегда готовой, редко используемой спортивной сумки и запихнула туда вещи на случай, если мое пребывание у Ли продлится дольше. Раздевшись, намазалась солнцезащитным кремом, надела обрезанные джинсовые шорты и зеленый топ с бюстгальтером с низким вырезом. Собрав волосы в беспорядочный узел на макушке, я взяла телефон и позвонила Ли.

— Да? — ответил он.

— Как у тебя дела?

— Плохо.

Он не звучал счастливым.

Ой.

— Если закончишь вовремя, присоединяйся к нам за пиццей перед шоу Тода.

— К кому «к нам»?

— Твоя мама сказала «мы все», так что, предполагаю, сюда относится Марианна Мейер, Андреа Моран и ее дети, вероятно, Элли и Хэнк, скорее всего, папа с Малкольмом и некоторые игроки из «Колорадо Рокиз», — я сделала паузу, — ой, и Текс.

— Марианна Мейер и Андреа Моран?

— Они Секс-Дозор Ли и Инди.

— Не понял?

— Они хотят знать, когда мы сделаем это.

Тишина.

— Если мы не займемся этим в ближайшее время, — объяснила я, — они могут заставить нас сделать это под дулом пистолета.

— Господи.

— Знаю. Но никакого давления. Я сказала им, что мы не торопимся.

— Ты отчитываешься перед ними?

— Я, вроде как, чувствую себя обязанной.

— Почему?

Я не хотела рассказывать ему, что в прошлом завербовал обеих для Маневров с Ли, поэтому ответила:

— Неважно.

— Если этого не произойдет в ближайшее время, дела будут плохи. Я не могу сосредоточиться, все, о чем я могу думать, это что указано в твоем чеке Victoria's Secret.

— Тебе нужно сосредоточиться, меня преследуют плохие парни.

— А то я не знаю.

Он отключился, и я пошла в другую спальню. Текс лежал на диване, на перевязанной руке он умудрялся держать тарелку с сэндвичем и открытый пакет чипсов, и в ней же был пульт, по телевизору громыхал футбол.

— Ты в порядке? — поинтересовалась я.

— Шикарно, — он переключал каналы, будто был обычным гостем в доме.

Я взяла у Элли и Китти Сью сэндвич, съела его на ходу, а затем вышла во двор. Хэнк попеременно поливал из шланга монстров Андреа, мою фуксию и газон. Я присела на корточки, чтобы прополоть клумбу перед домом, продвинулась примерно на три фута и решила устроить перерыв.

Улегшись на траву, погрузилась в спонтанный полуденный сон. Ну, что сказать? Работа во дворе сделала свое дело.

Что-то нежно скользнуло по виску и щеке. Я открыла глаза и увидела Ли, присев рядом со мной, он заслонял солнце.

— Не люблю работать во дворе, — пожаловалась я.

— У меня нет двора, — ответил он.

Хмм.

Я села. Он взял меня за руку и помог подняться. Кто-то (вероятно, Китти Сью и Марианна) прополол боковые и передние грядки, та, над которой работала я, была готова лишь наполовину. Во дворе было тихо. Я счастливо вздохнула от сладкого блаженства одиночества.

— Не слишком расслабляйся, за нами из трех разных окон наблюдают зрители, — сообщил мне Ли.

Ли стоял близко, глядя мне в лицо, отчего я запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Он всегда выглядел красивым, но теперь вокруг его глаз и рта залегла усталость. Мне пришло в голову, что он занимался делом уже несколько дней, без остановки. Мне же посчастливилось пару раз вздремнуть в течении дня.

— Как сегодняшняя охота?

— Я привык к лучшим результатам.

— Звучит не очень хорошо.

— Так и есть.

— Какие предположения?

— Не думаю, что он залег на дно, один из моих контактов, возможно, что-то знает. А значит, он либо сбежал из города, что маловероятно, либо мертв.

Я втянула в себя воздух.

— Мертв?

— Он нажил себе врагов, начиная с Кокси, — ответил Ли.

— Может, объяснишь подробнее?

— Не сейчас, скоро отправимся за пиццей, а мне еще нужно заехать домой и принять душ.

— Не хочешь принять душ здесь? — Я старалась не обращать внимания на возбуждение от мысли о голом Ли в моем душе, и притворилась, что это меня не волнует.

— Я хочу принять душ с тобой, пойдешь?

Ладно, нет нужды притворяться, что он меня не волнует, если это совершенно не так.

Я оглянулась на дом и заметила, как быстро исчезают лица из окон.

— Не думаю, у меня гости.

Обняв, Ли крепко, но в то же время разочаровывающе быстро, меня поцеловал.

— Надень на сегодняшний вечер сексуальные трусики, — распорядился он у моих губ.

— У меня других нет, разве что, я могу пойти вообще без белья.

Рука Ли судорожно сжалась.

— Господи.

Ли встретил нас у «Бо Джо».

В «Бо Джо» подавали огромные, с толстым краем «горные пироги», которые были лучшей пиццей, которую я когда-либо пробовала, за исключением тех случаев, когда мы с папой навещали тетю Санни в Чикаго. Корочка горного пирога была такой толстой, что вы оставляли ее, намазывали медом и съедали на десерт.

Наш стол казался длиной в милю, и за ним творился настоящий хаос. Будто недостаточно детей Андреа, чтобы сделать нашу компанию шумной и несносной для остальных клиентов, к нам присоединились Дюк и Долорес, а также папа и Малкольм. Дюк, Текс, папа и Малкольм, казалось, соревновались друг с другом в том, кто кого перекричит в разговоре мачо-мужчин.

Ли опустился на стул рядом со мной, его волосы все еще были влажными после душа и завивались на шее и у ушей. На нем была пара потрепанных, выцветших армейских зеленых брюк и светло-голубая рубашка свободного покроя, расстегнутая у воротника на пару пуговиц, а рукава закатаны до предплечий.

Он выглядел сексуально.

Без всякой видимой причины, прежде чем Ли полностью устроился на своем месте, ребенок Андреа пронзительно закричал. Мне, конечно, нравились дети, чужие дети. В малых дозах. Очень мизерных дозах.

Как только Андреа принялась что-то ворковать ему полушепотом, я повернулась к Ли.

— Ты хочешь детей?

Он держал меню, но его глаза скользнули по мне.

— Да, — осторожно ответил он.

— Сколько?

Он повернулся ко мне, и его рука легла на спинку моего стула.

— Троих.

Я подумала о троих детях. В голове возникли не самые приятные образы.

— А ты? — спросил Ли, нежно дергая меня за волосы.

— М-м-м?

— Дети?

— Я даже не могу ухаживать за своим двором, — напомнила я.

Он улыбнулся Своей Особой Улыбкой, и я сразу же решила, что мне очень хочется троих детей.

— Как дела? — спросил папа у Ли.

Ли взглянул на папу, убрал руку с моего стула и продолжил изучать меню.

— Зависит от обстоятельств. Что-то великолепно, что-то не очень.

Папа кивнул, явно довольный таким ответом или, по крайней мере, понимая его. Я размышляла о том, что Ли сказал гораздо больше, чем это прозвучало на самом деле. Мужчины обладали секретным способом общения.

Мы ели, гонялись за детьми, которые хотели отметиться у столиков других посетителей, разговаривали, смеялись, и через некоторое время я начала расслабляться. В последнее время жизнь была такой странной, что я даже не осознавала, насколько она меня напрягала. Я не понимала, как сильно мне нужен был такой вечер, как сегодня.

Полив медом корочку, я наблюдала за Тексом, который не походил на человека, забаррикадировавшегося в своем квартале на два десятилетия, а на кого-то расслабленного и вписывающегося в ряды моей семьи и друзей.

С другой стороны, можно заработать себе серьезную преданность, спасая дочь/сестру/подругу из плена и приняв за нее пулю.

Я съела корочку с медом и перевела взгляд на Ли, который слушал Долорес. Его бедро прижималось к моему под столом, и дважды он протягивал мне мед, не заставляя просить об этом. Сэвиджи и Найтингейлы десятки раз бывали у «Бо Джо», либо в Денвере по любому поводу, либо в Айдахо-Спрингс после дня катания на лыжах.

Ли знал, когда я хотела меда.

Упс.

Как такое произошло?

Нельзя отрицать, что мы действительно были вместе, а не пробовали что-то начать. Мы со свистом пролетели фазу отношений «узнать тебя получше», потому что это нам было не нужно. Нам было комфортно в той части отношений, где нас сближало наше прошлое.

Несмотря на это, мы все еще испытывали трепет от новизны нашей ситуации, открывая незнакомые вещи друг о друге, такие как, его домработница, хорошее кофе, невероятно переменчивое настроение, и он очень-очень хорошо целовался и обладал телом, которое было подарком богов.

При этих мыслях меня необъяснимо охватила паника.

Почувствовав это, потому что он был чудом природы, Ли немедленно повернул ко мне голову.

— Что случилось? — спросил он.

Инстинкт самосохранения взял верх над паникой, и я солгала:

— Ничего.

Он повернулся ко мне всем телом, и его рука снова опустилась на спинку моего стула, а предплечье другой руки лежало на столе, загораживая меня.

— Что случилось? — повторил он.

— Ничего!

Пару секунд он наблюдал за мной, а затем спокойно сказал:

— Нам придется поработать над тем, чтобы избавиться от твоей привычки врать.

— Я не вру, — солгала я.

Он наклонился ко мне.

— То, что у нас есть, хорошо, и если бы ты переборола свои мысли о том, что это не продлится долго, то поняла бы, насколько лучше все станет, если ты просто расслабишься.

Видите! Он знает меня от и до. Это начинало пугать.

Поскольку ложь не сработала, я изменила стратегию и пустила в ход раздражение.

— Убирайся из моей головы, это меня бесит, — предупредила я.

Затем я узнала (или, точнее, поняла) кое-что новое о Ли. То, что он показывал мне в течение нескольких дней.

Ли не играл в игры, и ему тоже не нравилось, если я так поступала. Возможно, выживание в опасных для жизни ситуациях и жизнь, полная риска, делали вас более честным и менее склонным тратить драгоценное время впустую.

— Какое на тебе нижнее белье? — выпалил он.

— Что? Зачем тебе?

— Затем, что, если ты мне его опишешь, я, возможно, решу, что ты стоишь этих хлопот.

Лучше было не рисковать, поэтому я скрестила руки на груди и грозно уставилась на него.

Он отвернулся с совершенно невозмутимым видом.

Я заметила папу, который сидел напротив нас. Он никак не мог слышать, о чем мы говорили, потому что Ли сидел к нему спиной и говорил тихо. И все же папа покачал головой.

— Что? — рявкнул я на отца.

— Господи, это сверхъестественно. Ты такая же, как твоя мать.

В помощь на подготовку к шоу Бургунди каждый внес свой вклад. Элли взяла на себя ответственность за Текса, Ли отвез меня домой в «Кроссфайере».

Перед «Бо Джо» я приняла душ, но не принарядилась, потому что большая часть косметики осталась у Ли. Мы поднялись в спальню, чтобы я могла переодеться, и Ли увидел сумку.

— Что это?

Я не хотела признаваться, что это, и значение того, что я ее упаковала. Но поскольку Ли видел насквозь большую часть моей лжи или был достаточно самоуверен, чтобы расстегнуть молнию и посмотреть самому, я призналась:

— У меня заканчивались вещи у тебя дома, поэтому я собрала больше.

Он одобрительно прищурился и притянул меня к себе. Его рот коснулся местечка под моим ухом.

— Ты закончила притворяться, что злишься на меня, чтобы скрыть страх? — пробормотал он.

Я напряглась.

— Не будь засранцем.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Ты права. Прозвучало дерьмово.

Черт возьми.

Что на такое скажешь?

— Я устал, день был долгий, — продолжил Ли, сжимая переносицу.

— Все в порядке, — заверила я. — И, нет, я не злюсь на тебя и не притворяюсь, что злюсь. Но мне нужно накраситься, а вся нужная мне косметика у тебя, так что я должна нанести визит Бургунди.

Для «Бо Джо» я снова надела футболку с Lynyrd Skynyrd. Я сменила верх на тонкий, черный, шелковистый, частично расшитый бисером топ, на бретелях-спагетти, висевший в секции гардероба «для суши-бара». Лифчик для него не требовался, и поскольку Ли казался вполне счастливым, улегшись на моей кровати, скрестив руки за головой и наблюдая, как я переодеваюсь (и я бы почувствовала себя наивной дурой, запершись в ванной), мне пришлось снять лифчик, как Дженнифер Билз в фильме «Танец-вспышка», после того, как я надела топ. Я оставила джинсы, но сменила пояс на тот, что со стразами, а ботинки на босоножки на высоком каблуке с бусинами из гагата, пришитыми поперек переднего ремешка. Я добавила около двух дюжин блестящих черных браслетов на запястье и висячие сережки.

Закончив, я повернулась к кровати. Я думала, Ли наблюдает за мной, но он спал.

Я устроилась рядом с его бедром, и в ту минуту, когда он почувствовал мой вес на кровати, его глаза открылись.

— Почему бы тебе не отдохнуть? — предложила я. — Мы вернемся после шоу.

Ли вытащил из-под головы руку, и провел пальцем по шелковистой бретельке на моем плече.

— Я не выпущу тебя из виду.

От его прикосновения мое дыхание участилось.

— Все будет хорошо. Там будут все.

Его глаза встретились с моими, и я прочитала, что говорить больше нет смысла, Ли принял решение.

Его палец зацепился за бретельку и потянул ее к себе. Либо я могла сопротивляться, рискуя порвать тонкую ткань, либо могла сдаться. Мой топ мне нравился, поэтому я наклонилась к нему.

Ли обнял меня, и я положила руки ему на грудь.

— Как долго продлится шоу? — спросил он.

Я задумалась.

— Шоу должно закончиться около часа или двух. Я отвечаю за смену костюмов, поэтому должна оставаться до самого конца.

Его глаза приобрели оттенок расплавленного шоколада, но от нетерпения в них проскальзывала суровость.

— Я снова не зайду дальше того, чтобы просто спать с тобой в своей постели, не так ли?

Боже, я надеялась, что все будет не так. Было бы хреново. Теперь, когда я в некотором роде смирилась с нашей близостью, я с нетерпением ждала кое-чего, что мы еще не успели сделать, вроде обмена телесными жидкостями.

Я открыла рот, чтобы заговорить, но его глаза снова приобрели оттенок расплавленного шоколада.

— Не отвечай, твое лицо все сказало за тебя.

Здорово.

Мы вышли через черный ход и через соседние ворота направились к Тоду и Стиви. Я постучала в заднюю дверь и просунула голову внутрь.

— Йу-ху! — позвала я.

Из глубины дома послышался крик Стиви, чтобы мы входили, и мы вошли в кухню. Цокая коготками, к нам подошла Чаулина и ткнулась головой мне в ноги, затем отступила и дважды гавкнула на Ли, при каждом звуке ее передние лапки поднимались в воздух. Закончив, она тоже ткнулась ему в ноги.

— Ты ей нравишься, — сказала я Ли. Он наклонился, чтобы почесать Чаулину за ушами, и я крикнула: — Со мной Ли.

В дверном проеме появился Стиви и откровенно и внимательно оглядел Ли.

Затем одобрительно улыбнулся мне.

— Я Стиви, — представился он, когда его глаза вернулись к Ли, и он вошел в комнату.

— Ли.

Они пожали друг другу руки, а затем Стиви поцеловала меня в щеку.

Чаулина вновь залаяла, после чего, полная решимости, выскочила из комнаты, дерзко виляя попкой.

Мы последовали за ней.

Гостиная-столовая была полностью скрыта от посторонних взглядов. Превращение в Бургунди надежно утаивалась за задернутыми шторами и закрытой дверью. Столовая выглядела так, словно в ней взорвалась закулисная жизнь нью-йоркского показа мод. Обеденный стол был завален косметикой, двумя зеркалами с подсветкой и тремя подставками для париков. На спинках стульев разбросаны вечерние платья всех цветов и тканей, блестки сверкали, а перья слегка покачивались от дуновения потолочного вентилятора. Повсюду валялась обувь.

Тод был в полуготовности. Он сидел в халате и чулках, и, судя по вырисовывашимся формам, преображение в женщину уже произошло. Его волосы были уложены под шапочку, чтобы надеть сверху парик, основа под макияж нанесена густым слоем, а глаза почти подведены. С его пальцев свисали длинные накладные ресницы, а изо рта торчала зажженная сигарета.

Тод прищурился сквозь дым на Ли.

— Никому, и я имею в виду, никому, кроме Жгучего Красавчика Инди, не позволялось видеть меня таким. Заговоришь — умрешь.

Это была пустая угроза, и все это знали. Во-первых, кому бы Ли рассказал? Во-вторых, Ли мог надрать задницу любому.

— Кто хочет выпить? — Стиви, всегда хороший хозяин, сказал в никуда.

— Мне нужна косметика, моя у Ли, — заявила я Тоду.

Тод выпустил струйку дыма и указал на обеденный стол.

— Все мое — твое.

Потребовался почти час, чтобы доставить Бургунди в «Би Джей Карусел». Она не только выступала, но и работала, поэтому ей придется переодеваться несколько раз. Мы со Стиви осторожно сложили платья, на которые указал Тод, в чехлы для одежды. Чехлы, три парика, шесть коробок с обувью, сумку Louis Vuitton с запасными вещами (запасные чулки на экстренный случай, пачки сигарет, зажигалки, сумки поменьше с браслетами, серьгами, ожерельями и другими аксессуарами, жидкость для снятия лака для ногтей и прочее) и огромный, железный чемоданчик с косметикой MAC, мы загрузили в «CR-V».

Мы с Ли последовали за Тодом и Стиви в «Би Джей» на «Кроссфайере». Бар находился на Бродвее, примерно в миле или около того к югу от моего магазина, сразу за эстакадой I-25. Бар был маленький, но из-за приглушенного света и Королев Див, оживляющих крошечную сцену, вы этого могли и не заметить.

Нагруженные вещами Бургунди, мы вошли через черный ход в небольшое помещение, отведенное под гримерку. Там было так дымно, что мы почти ничего не видели, комнатушку наполняли трансвеститы, их партнеры, поклонники и друзья. В ту минуту, как мы вошли, все, — мужчины, женщины и королевы, — повернулись и уставились на Ли.

— Боже милостивый, — выдохнула похожая на Шанайю Твен дива, стоявшая в трех футах от нас, ее голодный взгляд был прикован к Ли.

Бургунди вырвалась вперед, объявив:

— Он натурал, он занят, и если он обратиться, я первая в очереди.

Стиви бросил свою поклажу, и Ли передал ему чехлы с одеждой, затем повернулся ко мне.

— Принесу тебе выпить.

— Хорошая идея. Если не уйдешь, они набросятся и сорвут с тебя одежду.

Ли поморщился.

— Какая приятная новость.

— Не думай, что я шучу, — предупредила я. — Если можно, принеси мне…

Я уже хотела назвать ему свой заказ на выпивку, но он прервал меня:

— Инди, я знаю, что ты пьешь.

Меня снова охватила быстрая и яростная паника.

Ли улыбнулся Той Самой Улыбкой, только усиленной во сто крат теплотой и интимностью. Из комнаты словно выкачали весь воздух, когда пристальному вниманию зрителей явилась Улыбка. Моя реакция включала в себя как дрожь к югу от талии, так и набухшие груди.

Рука Ли скользнула вокруг меня, и его губы нашли мои для быстрого поцелуя.

— Не смотри так испуганно, я тебя не съем, — пробормотал он, а затем его рука скользнула вниз по моей заднице и прижала мои бедра к его в обещании, которое противоречило его словам.

Святое дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Ли ушел, и половина зрителей стала обмахиваться веерами, а другая половина поправлять промежность.

Мы со Стиви разобрались с вещами Бургунди. К тому времени, как я добралась до бара, там уже была давка. Команда Сэвидж/Найтингейл нашла столик впереди по центру. За ним уместились все, Андреа оставила детей с няней и заставила мужа прийти с ней, по нему было видно, что ему примерно так же комфортно, как республиканцу на гей-параде. Тексу, напротив, это казалось еще одним будним днем. Он сидел расслабленно, положив ноги на стул, который, вероятно, можно было бы использовать для отдыха чьей-нибудь задницы, но ни у кого не хватило бы смелости сказать ему об этом.

Два других места пустовали, дожидаясь меня и Стиви, напротив обоих стояли напитки.

Ли за столом не было, они с Хэнком стояли спиной к стене у входа, оба за горлышко держали по бутылке пива, скрестив руки на груди, легко и непринужденно излучая агрессивную гетеросексуальность. Даже в переполненном баре их обходили стороной.

Начало шоу запаздывало, и кто-то, выпивший слишком много и потерявший терпение, выкрикнул свои мысли по этому поводу, на что вышедшая на сцену Бургунди не замедлила ответить колким замечанием.

Послушайте моего совета, никогда не ругайте трансвестита. Они сделают из вас фарш.

Шоу было замечательным, напитки продолжали поступать, и я периодически убегала за сцену, когда мы со Стиви получали знак, что пришло время сменить костюм. За кулисами мы перетаскивали Бургунди и ее поролоновые бедра из одной тяжелой, украшенной блестками феерии в другую, а затем возвращались к столику. Во время выступлений наша компания щедро раздавала чаевые, вручая королеве доллар за воздушный поцелуй в щеку, и быстро превратилась в любимчиков, а значит, в центр внимания всех примадонн.

Все шло хорошо, я была расслаблена, счастлива, наслаждалась собой и жизнью, которая была веселой и захватывающей без летающих вокруг пуль. Я пила уже пятую порцию пряного рома с колой, когда Бургунди вышла на сцену и сделала неожиданное объявление.

— Многие из вас знают ее и любят, а сейчас мы пригласим ее сюда, чтобы показать вам ее таланты. Приготовьте свои чаевые, леди и бродяги, мы нарушаем традицию и выводим на сцену настоящую женщину. Поприветствуйте Индию Сэвидж!

Эм, что?

Святое дерьмо.

Святое дерьмо, дерьмо, дерьмо.

И тут я услышала, как пианино и струнные начинают исполнять мелодию «No More Tears» Барбры Стрейзанд и Донны Саммер. Я пела ее миллион раз с Тодом у них в гостиной после чрезмерного поглощения охлажденного игристого вина и марафона ятцы.

Перед аудиторией — никогда.

Никогда.

Элли стащила меня со стула, Марианна, Долорес и Андреа подтолкнули к сцене, оказавшейся трагически слишком близко, а Стиви сунул мне в руку выключенный микрофон. Бургунди уже подпевала «хмм» Барбры, у меня не было выбора, кроме как открыть рот под «о-о-о» Донны.

Затем я оказалась на сцене, и после медленного вступления запела о том, чего не хватало в романтической жизни Донны, и пыталась подыграть Бургунди, смотря ей в глаза, будто чувствовала слова глубоко в душе.

Проблема состояла в том, что я двигалась деревянно, а начинался диско-бит.

Ли наблюдал. Последнее, чего мне хотелось, это танцевать на сцене перед сотней людей, один из которых Лиам Найтингейл, невпопад открывая рот под фонограмму гребаного диско.

Я должна была взять себя в руки, это было ради благотворительности. Я понятия не имела, какой, но разве это важно? Если я не расслаблюсь, да побыстрее, буду выглядеть еще большей дурой.

Но я ничего не могла с собой поделать.

Мы пели, глядя друг другу в глаза под дуэт Барбры и Донны. Бургунди бросила на меня взгляд «ради Бога, возьми себя в руки», и я застенчиво пожала плечами, испытывая дискомфорт.

Бургунди выложилась по полной на длинной ноте Барбры, с чувством закрыв глаза и прижав руку к груди. Я нарочно держалась напряженно, притворяясь, что мне неловко, и желая быть где угодно, только не там.

Когда началось диско, раздалось мое «а-а-а», и я заерзала от дискомфорта, продолжая притворяться.

Затем вступили трубы, и я сделала все возможное, расхаживая с важным видом по крошечной сцене, покачивая бедрами, как белая, разозленная Тина Тернер, ведя себя дерзко, что Чаулина бы гордилась мной.

Обезумев, толпа вскочила на ноги. Помогло то, что впереди по центру стояли все мои друзья и семья, не говоря уже о том, что шоу было в самом разгаре, и почти все ужрались в хлам. Зрители подняли руки, указывая в нашу сторону, отбивали ритм пальцами и подпрыгивали в такт.

Используя слова Донны, я обращалась к аудитории, а затем мы с Бургунди оказались нос к носу, голося, встряхивая волосами в тандеме с сердитыми словами, и толпа начала скандировать припев.

Это была часть Барбры, Донна всего лишь выступала десертом, поэтому я работала с толпой, согнувшись пополам, положив руку на бедро, и смотрела в лица людей, которые осмеливались подойти ко мне с долларовыми купюрами, я выхватывала банкноты из протянутых рук, словно чаевые были даны мне Богом по праву. Морщась в притворном раздражении, я не подарила ни одного поцелуя. Даже зашла так далеко, что толкнула босоножкой в грудь короткостриженного байкера, отчего тот отступил назад, глупо хихикая.

Толпа поглотила его, крича, подбадривая и издавая оглушительные свист и вопли.

Это было прекрасно, самый большой гребаный счастливый кайф, который я испытывала в жизни.

Когда диско замедлилось до фанкового бита, до этого момента звучавшего фоном, и Барбра так вошла в кураж, что ее голос охрип, я увидела в другом конце зала Седого Рика, направившего на меня пистолет.

Я замерла.

Затем, без всякой подсказки от мозга, развернулась и бросилась на Бургунди, прикрывая ее своим телом и сбивая с ног. Чаевые и микрофоны вылетели из наших рук, и Бургунди крикнула очень по-мужски:

— Какого хрена?

Толпа начала аплодировать, думая, что это часть шоу, но когда раздались выстрелы, аплодисменты переросли в крики и вопли.

— Ползи, — прошипела я Тоду, — пригнись и ползи отсюда к чертовой матери.

Мы почти начали ползти, когда в баре раздались новые выстрелы, я снова прыгнула на Тода, накрыв его своим телом. Как только звуки выстрелов стихли, я услышала, как папа и Малкольм выкрикивают приказы людям, чтобы те сохраняли спокойствие и прекратили паническое бегство.

Мы снова поползли, и единственное, что находилось в поле моего зрения, — расшитая блестками задница Тода. Я услышала тяжелые шаги по сцене, и внезапно оказалась в воздухе. Я издала наполовину разъяренный, наполовину испуганный крик и попыталась вырваться, но не успела разглядеть нападавшего, как меня метнули со сцены.

Я пролетела по воздуху и ударилась в Ли, мы оба охнули, он обнял меня, отступив на шаг, чтобы перегруппироваться. Краем глаза я заметила на сцене Текса, который, по всей видимости и швырнул меня, опередив Ли. Текс выполнил прыжок в толпу, который мог бы переплюнуть все мною виденные на рок-концертах, его массивное тело свалило несчастных и неподготовленных людей, оказавшихся у него на пути.

Возможности обдумать это не было, потому что Ли схватил меня поперек талии и понес к двери, расчищая себе путь толчками, кулаками, либо простым хлопком по плечу.

Перед нами я увидела Хэнка с Элли в таком же захвате, как раз в тот момент, когда Малкольм вытолкнул за дверь Китти Сью.

Ли потащил меня к машине Элли, новенькому «Форду-мустангу» с откидным верхом. Хэнк запихивал Элли на водительское сиденье. Ли втолкнул меня на пассажирское.

— Инди! — крикнул откуда-то папа.

— Здесь. В безопасности, — крикнул Ли в ответ.

Я отыскала глазами папу, заметила, что он поднял указательный палец и резко указал в сторону Ли в жесте «ты настоящий мужик». Он уходил вместе с Малкольмом и Китти Сью, когда Ли обратился ко мне:

— Оставайся здесь, запри двери, не высовывайся и не попадайся на глаза.

Я повернулась к нему.

— Тод, Стиви, Текс. О, Боже, Андреа — у нее дети!

Но он не слушал, захлопнув дверцу, Ли побежал обратно в «Би Джей».

— А теперь и ты, — прошептала я, глядя ему вслед.

Элли взяла меня за руку.

— С ним все будет в порядке, — сказала она. — Ты ведь даже не захотела бы мужчину, который не вернулся бы, чтобы спасти чью-то мать и трансвестита.

Это было правдой.

Она отпустила мою руку, схватила за шею и заставила пригнуться, а мой торс испытал пределы ремня безопасности, который Ли пристегнул на мне.

— Я буду рассказывать тебе, что происходит, — предложила она.

Я наклонилась вперед, насколько могла, чтобы спрятаться, услышала, как щелкнули замки, Элли завела мотор на случай, если нам придется быстро драпать отсюда. Я услышала, как Элли говорит, что Дюк и Долорес с ревом умчались на своем мотоцикле. Марианна вышла вместе с Хэнком, и он отвел ее к машине. Андреа вышла вместе с Ли, за ней следовал муж Андреа. Ли убедился, что они сели в свой мини-вэн, прежде чем вернуться в бар. Текс бушевал, но тут Элли заметила: «О-о, кажется, у него снова идет кровь». Я чуть не вскочила, но она удержала меня, прижав руку к моей шее.

Замки щелкнули, меня вжало еще больше вперед, когда спинка моего сиденья наклонилась, ремень безопасности натянулся до предела и врезался в грудь, а сзади очутился Текс.

— Святое дерьмо, в гей-баре кромешный ад! — завопил он.

Я потянулась к дверце, захлопнула ее, и замки снова щелкнули, я оглянулась назад, насколько позволяло мое положение.

— Ты в порядке? — спросила я Текса.

— Кажется, у меня разошлись швы, когда я швырнул тебя, или от прыжка со сцены, или, может, когда подрался с тем парнем в коже. Плевать. Я чувствую себя ох*енно здорово! Там настоящий бедлам. Гребаные психи! — Он замолчал, наклонился вперед и посмотрел в лобовое стекло. — Эй, это тот парень, который в меня стрелял!

Я вскинула голову и, конечно же, увидела Седого Рика.

Он бежал к машине с пассажирами, маленькой «Мини». Те люди покинули бар и пытались уехать. Я услышала вой сирен, наблюдая, как Рик вышвыривает водителя, а пассажир выскакивает с другой стороны. Рик сел за руль и взвизгнул шинами.

— Давай! Гони, гони, гони! — заорал Текс, и Элли, не колеблясь, тоже взвизгнула шинами.

Я повернулась к ней, крикнув:

— Что ты делаешь?

— Он не уйдет! — крикнула она в ответ.

Повернув голову, я увидела парней Терри Уилкокса, Громила Гэри и Дебил выбегали из «Би Джей».

Боже, это походило на собрание Отряда Мучителей Инди.

Потом я больше ничего не могла видеть, так как Элли резко развернула машину, пытаясь выехать со стоянки, и выскочила на обочину, с визгом рванув на юг по Бродвею, подрезав машину, когда мы перескли разделительную полосу дороги, ведущей на север, и вырулили прямо перед полицейской машиной, направляющейся на юг.

Полицейская машина уже собиралась свернуть к «Би-Джей», но рванула обратно на Бродвей за «Мустангом».

— Остановись, пусть им займутся копы, — завопила я.

— Ни за что! Этот парень меня подстрелил! — громыхал Текс.

Элли все равно никого из нас не слушала, мчась по Бродвею, быстро переключая передачи, разгоняясь с милей в час до скорости, настолько превышающей безопасную, что это было уже не смешно.

— Элли, остановись! — испуганно вскрикнула я.

— Он на две машины впереди тебя. Давай! Жми! — подзадоривал Текс.

Мы промчались мимо двух полицейских машин, ехавших на север, с включенными мигалками и ревущими сиренами. Одна из них с визгом остановилась и резко повернула позади нас.

— Остановись сейчас же! Там еще копы, ему не уйти! — заорала я.

— Не останавливайся! — крикнул Текс. — Никогда не говори никогда!

В бары и клубы я ходила без сумочки, обычно с деньгами, кредитками, водительскими правами и блеском для губ в переднем кармане и мобильным в заднем. Именно сейчас я почувствовала, как у моей задницы завибрировал телефон и услышала мелодию звонка. Выхватив его из кармана, я оторвала взгляд от дороги достаточно надолго, чтобы прочитать на экране: «Ли».

Я ответила, когда Текс прокричал:

— Перед нами никаких машин, тарань его! Давай!

— Не тарань его! — закричала я. — Он в чужой машине!

Элли не слушала, мы ударили Седого Рика, отчего нас замотало из стороны в сторону, прежде чем Элли выровняла машину, а затем закричала:

— Вот тебе!

Я была слишком напугана, чтобы даже кричать.

— Инди, — услышала я возле уха голос Ли, и даже не поняла, что держу там телефон.

— Да? — ответила я, звуча спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Врежь ему еще разок, девочка, — подбодрял Элли Текс.

— Где ты, черт возьми? — Ли, наоборот, не звучал спокойным.

Еще одна полицейская машина, ехавшая на север, с визгом затормозила и развернулась. Я оглянулась назад, теперь за нами следовали три патрульные машины с ревущими сиренами и включенными мигалками. Похоже, в погоне участвовали и другие машины, и одна из них очень походила на «Кроссфайер» Ли.

Я снова повернулась вперед и ответила Ли:

— Мы увидели Седого Рика и преследуем его. Едем на юг по Бродвею.

Мимо нас промчалась машина, кажется с головорезами Терри Уилкокса. Она вырвалась к Седому Рику и тот ударил по тормозам. Все, кто ехал за ним, включая нас, тоже ударили по тормозам и стали маневрировать, чтобы избежать столкновения. «Мустанг» Элли еще пару раз тошнотворно дернуло, а затем мы все ускорились, Седой Рик и парни Кокси боролись за первое место перед нами, как на трассе НАСКАР. К счастью, движение на Бродвее замедлилось из-за патрульных машин позади нас.

— Тормозите, — услышала я требование Ли.

— Она меня не послушает, — пожаловалась я Ли. — У них с Тексом цель.

— Инди, скажи Элли, чтобы… нахрен… тормозила, — повторил Ли.

— Элли, — сказала я, — Ли хочет, чтобы ты остановилась.

— Не могу, — ответила Элли. — Я не могу остановиться. Он не уйдет. Он стрелял в тебя.

И тут я потеряла рассудок, оторвала телефон от уха и завизжала:

— Тормози, твою мать!

Мы уже въехали в Энглвуд, когда с нами поравнялась патрульная машина с Вилли Мозесом за рулем. На пассажирском сиденье я увидела Брайана Бонда, он жестикулировал нам, с выражением ярости на лице. Элли повернула голову, чтобы посмотреть на него, и потеряла контроль над «Мустангом».

Нас бросило вправо, затем влево, чуть не врезавшись в Вилли и Брайана. Вилли уклонился, рванул вперед, а затем мы пересекли разделительную полосу, машины, ехавшие навстречу, сворачивали и сигналили.

С невероятной удачей мы домчались до старой, заброшенной стоянки, снесли забор из проволочной сетки, переехали его, а затем резко остановились, врезавшись в бетонную стену.

При ударе сработали подушки безопасности.

Несколько секунд я сидела в оцепенении, мозг на автомате проводил опись частей тела, чтобы оценить любые повреждения. Поняв, что со мной все в порядке, я отлипла от подушки безопасности и спросила:

— Все живы?

Элли что-то промямлила, с заднего сиденья донеслось ворчание, и дверца с моей стороны распахнулась.

Перочинный нож проткнул подушку, которая тут же сдулась. Чья-то рука прижалась к моей груди, удерживая на сиденье, чтобы, потеряв опору, я не нырнула вперед. Не то чтобы ремень безопасности собирался куда-то меня отпускать, при ударе он натянулся, и моя грудная клетка убивала меня. В двери рядом со мной сидел на корточках Ли.

— Ты в порядке? — спросил он, хотя выяснял это сам, пробегая руками по моим конечностям, его глаза сканировали тело в поисках крови или сломанных костей, разорвавших кожу. В свете фонарей, освещавших стоянку, я видела, как его лицо исказилось от гнева и беспокойства.

Со стороны водителя Хэнк проделывал то же самое с Элли, ее подушка безопасности уже сдулась.

— Да. Наверное, — ответила я Ли.

— Нужно вытащить их из машины, — сказал Хэнк Ли.

Ли перегнулся через меня и отстегнул мой ремень. Помог мне выйти и отвел подальше от машины в сторону улицы. Я воспользовалась этим временем, чтобы собраться с мыслями, оценить новые источники боли, которые мне предстоит терпеть, выключила мобильный и сунула его обратно в карман.

Элли и Текс стояли в пяти футах, Текс почему-то топал ногами, выглядя так, словно исполнял боевой танец, но руками не двигал. На его забинтованном плече виднелось пятно крови. К счастью, это была единственная кровь на ком-либо из нас.

Я мгновенно решила, что убью обоих.

— Вы оба чокнутые! — заорала я, бросаясь вперед с намерением убить или, по крайней мере, покалечить. — Вы могли нас прикончить!

Я сделала два шага, прежде чем рука обхватила меня за талию и дернула назад. Я врезалась в тело Ли, но все еще рвалась вперед, размахивая руками и топая ногами.

— Не могу поверить, что ты это сделала, не мо-гу, — кричала я на Элли. — Ты сумасшедшая. Отбитая на всю голову! О чем ты только думала?

— Он бы ушел, — крикнула Элли в ответ.

— Да плевать!

— Мне не плевать! — не унималась Элли.

— Не очень умный поступок, — вставил Хэнк сдержанно сердитым голосом. На самом деле, его тон, выражение лица и тело вопили не только от гнева, но и от едва сдерживаемой ярости.

Элли пристально посмотрела на меня, затем повернулась к Хэнку и с нескрываемым раздражением выдохнула.

— Он стрелял в Инди! Дважды! Похитил ее. Я не позволила бы ему уйти. Кончайте, мать вашу, заливать. Я Найтингейл. Если бы кто-нибудь из вас… — она ткнула пальцем в Хэнка, а затем в Ли, — сидел в машине и увидел такую возможность, то воспользовался бы ей без раздумий. Что? Мне нельзя, потому что я девчонка?

Ладно, в этом она была права.

Я перестала брыкаться в попытке добраться до нее.

— А ты, — она указала на меня, — сделай кто-то подобное со мной, или с твоим отцом, или с любым из нас, ты бы колебалась, если бы была за рулем и тебе представился шанс схватить его?

Хм, еще одно отличное замечание.

Я прикусила губу.

Будучи захвачена событиями последних нескольких дней, я не задумывалась, как люди, которых я любила, которые любили меня, относились ко всему происходящему.

Поэтому я взглянула на ситуацию их глазами и меня захлестнули эмоции. К горлу подступили слезы, но я проглотила их.

— Элли, подружка, — прошептала я.

Элли еще не закончила.

— Я не крутой полицейский или крутой… — Она уставилась на Ли, — кем бы ты там ни был, но если мне представится шанс внести свою лепту, я им воспользуюсь. Этот парень прервал охрененное выступление Бургунди и Инди под «No More Tears». Нужно было что-то делать!

— Кажется, ты высказала свою точку зрения, — донесся позади меня голос Ли. Он все еще крепко обнимал меня.

На стоянку въехала машина, в ней находились папа, Малкольм и Китти Сью.

Малкольм выскочил из автомобиля, оценил, что его близкие дышат и здоровы, а затем заорал на Элли:

— Скажи, что это не ты только что участвовала в скоростной погоне!

— Мы уже здесь все выяснили, — вмешался Хэнк.

Ли отпустил меня, передавая в руки папы. Тот обнял и поцеловал меня в лоб.

— Ты в порядке? — спросил папа.

— Да, — заверила я его.

Подъехала патрульная машина Хорхе и Карла. Карл с сердитым лицом выскочил из машины.

— Ты что, с ума сошла? — закричал он на Элли.

Очевидно, сегодня не вечер Элли.

Хотя должна признать, мне показалось довольно интересным, насколько расстроился Карл.

Хмм.

Хорхе выбрался из машины не в такой спешке, как его напарник, его лицо не отражало никаких эмоций. Он подошел к Ли и нам с папой.

— Не знаю, что происходит, Найтингейл, но тебе следует подумать о том, чтобы поместить Инди в безопасное место, пока все не закончится, — заметил Хорхе.

Ли никак это не прокомментировал. Элли и Карл кричали друг на друга, а папа крепко обнимал меня. Ли с Хэнком отошли позвонить, а Хорхе достал блокнот, и мы все дали показания.

После того, как приехал эвакуатор, чтобы отбуксировать «Мустанг» Элли, Ли усадил меня в «Кроссфайер». Карл в машине докладывал что-то по рации. Текс ехал с Карлом и Хорхе, которые везли его в больницу, чтобы ему вновь наложили швы. Элли и Хэнк ехали с Малкольмом обратно к «Би Джей» за внедорожником Хэнка.

Я помахала всем, когда Ли отъехал, направляясь на север по Бродвею.

— Я не хочу в безопасное место, — заявила я Ли.

— Ты уже в безопасном месте, квартира абсолютно безопасна. Просто оставайся там.

Второе предложение мне не понравилось.

— Подумываешь снова приковать меня наручниками к кровати?

— Да, — не колеблясь ответил он.

Здорово.

— На твоем месте я бы этого не делала.

— Думать об этом — не то же самое, что сделать. Ты — угроза безопасности. Я должен тебя оберегать, не снижая при этом своих шансов залезть в твои сексуальные трусики или, что более важно, избавить тебя от них.

Да, Ли, скорее всего, без проблем справится с этой задачей. По крайней мере, я на это надеялась.

— Кстати, отличное выступление. Особенно мне понравилась та часть, где ты пнула парня в грудь. Класс.

Супер.

По крайней мере, в его голосе звучала смесь удивления и восхищения.

Когда мы добрались до квартиры, Ли впустил нас, и я сказала ему, что должна сделать несколько звонков и убедиться, что все в целости и сохранности.

Я вышла с телефоном на балкон, а Ли без лишних вопросов принес мне три ибупрофена и стакан воды. Он дождался, пока я их проглочу, забрал стакан и исчез.

Черт побери.

Он был очень хорош в духовном единении.

Сначала я позвонила Тоду и Стиви.

Они были дома, в целости и сохранности и, возможно, немного напуганы, но на меня не злились. По крайней мере, Тод, его больше интересовал разбор нашего выступления.

— Подруга, мы надрали зад всем. Зрители повскакивали с мест. Скандировали. Нам нужно пройтись по магазинам и купить тебе несколько нарядов в стиле Мини-Бургунди. Мы должны устроить гастроли!

Андреа и Марианна также были в безопасности, хотя муж Андреа запретил ей встречаться со мной, что привело к ссоре, так как никто и никогда не смел диктовать Андреа, что ей позволено делать. Никто. Ей мог бы отдать приказ, сам великий и прославленный соло-гитарист Бон Джови и мужчина мечты Андреа, Ричи Самбора, и даже его она бы послала к черту.

Дюк решил, что это было нечто, Долорес подумывала о том, чтобы отказаться от девичника в среду.

Я выключила телефон и пошла в спальню. Ли лежал в той же позе, что и прошлой ночью, в постели, на спине, с обнаженной грудью и спущенным почти до пояса одеялом. Свет горел, но на этот раз в его руке не было книги, и он крепко спал.

Мне никогда не представлялся случай понаблюдать за ним спящим, и в этом состоянии он выглядел по-другому. Он походил на прежнего Ли, еще до всяких спецопераций, суровость и пугающий вид исчезли, это был просто… Ли.

Я хотела поцеловать его, очень сильно хотела. Спящим он выглядел таким вкусным. Очень вкусным. Просто пальчики оближешь.

Вместо этого я умылась, почистила зубы и натянула футболку с «Night Stalker». Дважды проверила, заперта ли входная дверь и раздвижные двери на балкон. На цыпочках подошла к кровати со стороны Ли, выключила свет, а затем перебралась на свою сторону и осторожно, чтобы не разбудить его, скользнула под одеяло.

Снова и снова я повторяла себе, что не буду пинать или бить Ли во сне. Это помогло мне избавиться от мыслей о летящих пулях и о том, насколько моя жизнь полностью вышла из-под контроля.

Я проснулась от того, что рука в моих трусиках обхватила мой зад, а другая под футболкой гладила мою грудь сбоку. Я растянулась наполовину на Ли, наполовину на кровати, уткнувшись лицом ему в шею.

— Не спишь? — спросил он.

Я кивнула, сонно оценивая свое полувозбужденное состояние.

Его рука немедленно переместилась, обхватывая мою грудь, большой палец скользнул по соску. Меня пронзил электрический разряд, и частица «полу» в слове «полувозбужденная» стала далеким воспоминанием.

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него и сказать что-то вроде «кофе», «зубная паста» или «еще», когда его губы приблизились к моим губам.

Он подтянул меня, так что я полностью растянулась на нем, рука выскользнула из моих трусиков и присоединилась к своей напарнице на моей груди, Ли прервал поцелуй, а затем, — вжух! — и футболка с «Night Stalker» исчезла.

Мы с Ли оказались кожа к коже. Меня охватило невероятное чувство эйфории, смешанное с крайней паникой, и прежде чем я смогла решить, кому из них отдать власть, меня опрокинули на спину, и Ли оказался сверху.

Сначала он целовал мои губы, нежно и возбуждающие скользя руками повсюду. Затем его губы оторвались от моих губ, начав спуск по моей шее, груди, животу, следуя за его руками, а затем…

Ох!

Мои бедра дернулись в шоке, когда его рот скользнул по моим трусикам и он поцеловал меня туда.

— Ты в порядке? — пробормотал он, прижимаясь ко мне.

Я выдавила в ответ «да», но мой разум кричал: «Да, да, тысячу раз, ДА!»

Кончики его пальцев скользнули за пояс моих трусиков, и я поняла, что мы близки, очень, очень близки. Или, по крайней мере, я близка. Паника улетучилась, эйфория и возбуждение взяли все чувства под жесткий контроль, мои руки задвигались, и я зарылась пальцами в его волосы.

И тут раздался звонок в домофона: три коротких, три длинных, три коротких.

Ли немедленно остановился и приподнялся на мне.

— Бл*ть! — взорвался он. — Боже, прости меня. Мне очень жаль.

Он встал и голым вышел из спальни.

Я лежала полуголая и в абсолютном шоке.

Снова облом.

Что это за удача такая? Или это божественное вмешательство?

Я перекатилась, почувствовав, как ноющее от неудовлетворения тело вскрикнуло в запоздалом протесте, схватила с пола сброшенную футболку и натянула ее. К тому времени, как я ее надела, в спальню вернулся Ли.

— Одного из моих парней подстрелили, — сообщил он.

Все неудовлетворение исчезло, и я вскочила с кровати.

— О, Боже!

— Бобби и Мэтт уже поднимаются, мне нужно в душ. Впусти их, ладно? — и он исчез в ванной.

Я побежала на кухню, порылась в шкафах и поставила кофе вариться, когда раздался стук в дверь.

Я посмотрела в глазок и впустила Бобби и Мэтта.

Они выглядели мрачнее тучи.

— Парни, вы как?

Кивки, ни слова в ответ.

— Кто это? Как он?

— На нем был жилет, но в него стреляли бронебойными, — только и сказал Мэтт. Однако, других слов и не требовалось.

— О, нет.

Я пересекла кухню. У Ли была целая коллекция дорожных кружек, определенно мужчина постоянно находился в пути, а не слонялся без дела, потягивая кофе. Я взяла три и поинтересовалась:

— Вы уже завтракали? Хотите? Я могу быстро приготовить тосты.

— Не голодны, — выдавил Бобби.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Мне больше ничего не оставалось, как взять кофейник, сунуть носик в дорожную кружку и наполнить две другие. Я завинчивала крышки, когда вошел Ли, свежевыбритый, с мокрыми волосами.

— Поехали, — сказал он, и Мэтт с Бобби пришли в движение.

Я отдала две кружки парням, вылила остатки кофе в последнюю и поставила пустой кофейник обратно. Завинчивая крышку, я последовала за Ли.

— Она не полная, — сообщила я Ли у двери, чувствуя себя глупой и бесполезной.

— Все нормально. — Он взял ее.

— Позвони, как только что-нибудь узнаешь.

Он наклонился, быстро поцеловать меня, а затем исчез.

Пока мы со Стиви упаковывали накануне наряды Бургунди, Ли заскочил ко мне домой и забрал мою сумку с вещами. Прошлым вечером он принес ее в квартиру. Хорошо, у меня была чистая одежда, а так как было еще рано, я могла добраться до «Фортнума» и помочь с открытием. Увлекшись в понедельник варкой кофе я бы отвлеклась от того, чем в настоящий момент занимался Ли, и преследовавшего меня страха, что, кем бы ни был тот парень, его подстрелили, когда он каким-то образом помогал мне.

Я хотела взять «Кроссфайер» Ли, почти уверенная, что он не станет возражать.

Приняв душ, я запила ибупрофен кофе и решила не сушить волосы, нанесла легкий макияж, стараясь не смотреть на фингал, который, наконец-то, начал бледнеть. Надела желтую футболку с изображением «полосатого помидора»[16], машины Старски и Хатча, на груди. Натянула потертые джинсы, красный ремень и красные ковбойские сапоги и спустилась в гараж.

Я была уверена, что сидеть за рулем «Кроссфайера», — абсолютный рай для водителя, но моя голова была забита слишком большим количеством мусора. Я гадала, поймали ли вчера копы Седого Рика. Мне не нравилось думать о Ли, человеке действия, бессильно ожидающего вердикта врачей в приемной больницы, и о том, каков он будет. Я не хотела думать о том, что может принести сегодняшний день.

Сейчас было десять минут восьмого, мы открывались в семь тридцать, и когда я подъехала к «Фортнуму», то увидела Джейн, стоявшую у магазина и смотревшую на тротуар. Припарковав «Кроссфайер» прямо перед входом, я вышла, не сводя глаз с застывшей, как статуя, Джейн.

Затем посмотрела туда, куда был устремлен ее взгляд, и остановилась как вкопанная.

В дверях «Фортнума», развалившись, полулежал Седой Рик. Двери выходили на угол, его зад и поясница лежали на тротуаре, а плечи и то, что осталось от головы, прислонялось к двери. Он был мертвецки мертв, совсем как Тим Шуберт, только без разбрызганных мозгов.

— Джейн, милая, отойди оттуда, — тихо сказала я.

Она стояла неподвижно, и я заметила в ее руке сотовый.

— Джейн, — позвала я чуть громче, пытаясь привлечь ее внимание.

Она подпрыгнула, сотовый вылетел у нее из руки, спикировав прямо на грудь Седого Рика, и с грохотом приземлившись рядом с его рукой.

Мы обе наблюдали за траекторией полета.

— Упс, — сказала Джейн, и мне кажется, я увидела, как она мысленно приняла решение купить новый телефон.

Достав из сумочки сотовый, я поразмыслила, кому позвонить, и остановилась на Хэнке.

— Да? — ответил он.

— Эм, это Инди. Неприятно тебе сообщать, но у дверей «Фортнума» валяется мертвый чувак.

Тишина.

Из-за угла показался Дюк, и мы с Джейн повернулись к нему, его лицо озарилось приветственной улыбкой, но затем он опустил глаза и резко остановился.

— Гребаный ад! — прогремел он.

— Дюк пришел, — сказал Хэнк мне в ухо.

— Ага.

— Я пришлю кого-нибудь, мы знаем этого мертвого чувака?

— Могу сказать, мне больше не нужно беспокоиться о том, что меня снова похитят.

Хэнк отключился, а Дюк перевел взгляд с телефона возле мертвого тела на меня.

— Он кому-то звонил?

Мне хотелось рассмеяться, но прежде чем эта мысль полностью сформировалась в голове, я решила, что хочу заплакать. Понимая, что плакать для меня — не вариант, потому что я не была неженкой, то решила, что хочу закричать.

Через пятнадцать минут тротуар возле магазина был окружен полицейскими, включая Хэнка, папу и Малкольма, и огорожен желтой лентой. Полицейские отгоняли зевак и посетителей кафе.

Я отошла в сторону, пролистала контакты до имени «Ли» и набрала номер.

— Все в порядке? — сказал он вместо приветствия.

— До тебя долетела весточка из офиса, — ответила я, думая, что таинственные силы, стоящие за его картелем коммандос, уже предупредили Ли о моем последнем приключении.

— Весточка из офиса?

Упс.

— Не хочу тебя беспокоить, но подумала, что должна сказать, прежде чем твой офис услышит это на полицейской волне. Сегодня утром труп Седого Рика оставили у дверей «Фортнума».

Тишина, затем:

— Подарок.

— Что?

— Я скоро приеду.

— Ли, тебе не обязательно… — но он отключился.

Ко мне подошел Джимми Маркер и, задав несколько вопросов, уставился на меня.

— Инди, скажи, что ты ничего от меня не скрываешь.

После того, как Текса подстрелили, в больнице я рассказала Джимми все: о Рози, травке, бриллиантах, Терри Уилкоксе, обо всем. Ну, не совсем обо всем, взлом с проникновением я опустила, так что, почти обо всем. Говорить было больше нечего, и если Джимми раздражался и терял терпение, пусть встанет на мое место.

— Джимми, может, я и сумасшедшая, но не дура, и что бы ты ни думал, я отличаю хорошее от плохого. Я рассказала тебе все, что знаю, еще в больнице.

Ко мне подошел папа и обнял за плечи.

— Я только хочу выяснить, почему ты стала эпицентром всего этого, — сказал Джимми.

— Мне бы тоже хотелось это знать, — вставил папа.

— Что же, как узнаете, скажите мне, потому что это начинает бесить! — по мере того, как я говорила, мой голос повышался, и к концу я уже кричала.

Джимми отступил на шаг, и несколько человек повернули головы в мою сторону.

Я увидела, как припарковался внедорожник, и из-за руля выскочил Ли. Он смотрел на меня, но Малкольм и Хэнк остановили его, прежде чем он смог до меня добраться.

— Я так понимаю, ты в курсе происходящего, — сказала я папе, отводя взгляд от Ли.

— Только о том, что нужно. Копы болтают, а ты моя дочь. Джимми держит меня в курсе.

— Почему ты ничего не рассказывашь?

— Я верю, что Лиам разберется с этим, а ты поступишь правильно.

Вот так просто.

Папа не возражал. Где-то за последние пару дней Ли получил отцовское благословение. Вероятно, когда со мной начали происходить определенные инциденты, в которых любой отец хотел бы, чтобы Лиам Найтингейл был парнем его дочери.

Я подошла к Найтингейлам. Малкольм стоял ко мне спиной, Ли и Хэнк — по бокам от него, в основном, спиной ко мне.

Приблизившись, я услышала слова Малкольма:

— Хэнк, я знаю, что ты используешь Ли, чтобы его руками разгребать всякое дерьмо, которое может тебя запятнать, и, Ли, я в курсе, что ты довольно свободно ведешь игру. Я позволяю вам, парни, играть так, как вы считаете нужным, потому что до сих пор, какая бы сделка вас ни связывала, она работала. Но мне не нравится то, что я чую, и…

Ли повернул голову и бросил на меня косой взгляд.

— Инди, — сказал он больше Малькольму, чем мне.

Все мужчины Найтингейл повернулись ко мне и замолчали.

Здорово. Ну и плевать. Меня устраивает.

Я подошла к Ли и остановилась, хотя и недостаточно близко, чтобы это ему понравилось, потому что его рука обвилась вокруг моей шеи, притягивая к себе. Хэнк, папа и Малкольм отошли.

— Как твои дела, красавица? — спросил он меня.

— Теряю терпение. Это уже надоедает, — сказал я ему. — А как твой парень?

— Никаких известий, мне нужно возвращаться в больницу. Вижу, ты конфисковала «Кроссфайер».

— Ты не против?

— Нет.

Я развернулась к нему и положила руку ему на пресс.

— Твой парень, он делал… что-то… для меня?

Рука Ли на моей шее переместилась вверх, и он нежно потянул меня за волосы.

— У него было другое задание, не имеющее ничего общего ни с тобой, ни с бриллиантами.

Я испытала огромное облегчение. Меня уже травмировало случившееся с Тексом, разбитая машина Элли и все остальные заботы, легшие на мои плечи, не хватало еще и этого. Осознав все, плюс то, чего я еще не знала, я посмотрела на Ли и уверенно заявила:

— Тебе нужно идти.

— Да.

Я начала отстраняться, но он опустил руку, обвив ее вокруг моих плеч, и развернул к себе.

— Со смертью Рика ты должна быть в безопасности, но тебе нужно вести себя осторожно. Кокси не представляет угрозы, но он «шальная карта».

Я кивнула.

— Хочу вернуться домой к тебе, — сказал он.

У меня перехватило дыхание. Я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, воздух просто исчез.

Я мысленно встряхнулась и взяла себя в руки.

— Прости?

— Сегодня вечером. Я позвоню, когда буду в пути. Все, что тебе нужно, чтобы попасть в гараж и квартиру, находится на связке ключей «Кроссфайера». Даже после того, как Люка переведут из операционной, у меня есть дела, но когда я вернусь домой сегодня вечером, я хочу, чтобы ты была там.

Я колебалась всего секунду.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня мгновение, его взгляд стал нежным, а затем Ли сказал:

— Я сожалею о сегодняшнем утре.

— Тут ничего не поделать.

— Мы закончим сегодня вечером.

Наконец-то есть то, чего можно ждать с нетерпением.

Дюк сделал шесть больших плакатов с объявлением, что «Фортнум» закрыт, и приклеил их на все широкие окна. Трудно работать с полицейской лентой, натянутой поперек входной двери.

Слава Богу, у меня не было ипотеки.

Впереди меня ждал скучный день и никакого телохранителя, чтобы следить за каждым моим шагом.

Как странно.

Я отправилась к Тексу сообщить последние новости и помочь с кошками. Прошлой ночью его заново заштопали и отпустили. Я не была уверена, какой будет его реакция на кончину Рика, и предполагала ликование, но ошиблась.

— Мы живем, мы умираем, — сказал он.

Философски.

Накормив кошек, почистив лотки, поиграв лазерными указками, я пошла к Кумару, чтобы запастись продуктами на вечер и посплетничать. Его там не было, но я поболтала с миссис Кумар, которая стояла за прилавком, а миссис Салим неподвижно сидела на табурете позади нее. Я подумала, но не сказала, что торговля могла бы вестись лучше, если бы не казалось, будто за кассой сидит мумия. Потом я забеспокоилась, не поразит ли меня Бог молнией за такую мысль.

Забрав у миссис Кумар сдачу, я направилась к Элли.

Она приготовила мне кофе и дала еще ибупрофена.

— Я знаю о мертвяке. Папа позвонил маме, мама позвонила мне. Ты в порядке? — спросила она.

— Начинаю от этого уставать.

— Держу пари.

— Чем займешься сегодня? — поинтересовалась я.

— Затаюсь, у меня сегодня смена.

Элли теперь работала в баре «У Брата» на Платт Ривер. Заведение было достаточно старым, чтобы деревянные столы и стены выглядели обшарпанными и потертыми, но в этом баре подавали лучшую еду в Денвере, здесь, после выступлений, зависали работники филармонии и выпивали по кружечки отличного Гиннесса.

— Я уж было подумала, что тебя уволили, — поделилась я.

— Нет, в ночь твоего похищения у меня была смена, но, по-видимому, прогул по причине, что мою лучшую подругу держат в заложниках — нормально.

— Приятно знать.

Она предложила сделать мне маникюр и педикюр, и я согласилась. Я отплатила ей, помыв и уложив волосы. Если бы я не унаследовала «Фортнум», то поступила бы в школу красоты. С подросткового возраста я всегда делала классные прически. Навести Элли марафет — простая задача, ее волосы были мягкими и густыми, достаточно волнистыми, они никогда не выглядели плохо.

— Как дела с Ли? — попыталась она перекричать шум фена, когда я укладывала ей волосы круглой расческой.

— Я ужасно психую, — крикнула я в ответ.

— Я почувствовала.

Я выключила фен и посмотрела на нее.

— Он хорош в этом деле.

— В каком?

— В отношениях. Для него это так естественно. И странное чувство, что между нами все по-новому, но в то же время все по-прежнему. В голове не укладывается.

— Он никакой в отношениях. Он хорош только потому, что это ты.

— О чем ты?

— Ты тоже в них никакая, но только потому, что это никогда не был он.

Ого, Элли оседлала волну «вы-двое-предназначены-друг-другу».

Я снова включила фен, закрывая тему.

Навестив Элли, я отправилась домой, прибралась, просмотрела почту и полила газон и цветы. Сторону Тода и Стиви тоже. Затем я подошла к их входной двери и постучала.

Открыл Стиви, затем посмотрел мне за спину, ожидая увидеть снайпера.

— Я полила ваши цветы, — проинформировала я его.

— Любезно с твоей стороны.

— И я сожалею о прошлом вечере.

— Не уверен, что прощаю тебя, хотя Тод говорит, ты бросилась на него, чтобы защитить от пуль, так что, думаю, я не настолько зол. Тод в восторге. Говорит, это напомнило ему о доме.

— Судя по словам Тода, не думаю, что мне захочется съездить в Техас.

Стиви ничего не сказал.

— Ну, Тоду легко быть в восторге, его защищала пенорезина в фут толщиной.

Мы оба знали, что пули пробьют резину Тода.

Я знала, что Стиви злится, но продолжала болтать, ничего не могла с собой поделать.

— Этим утром к входной двери «Фортнума» подкинули мертвое тело парня, который все это начал.

Глаза Стиви расширились.

Ладно, теперь шок от всего происходящего добрался и до меня. Не говоря уже о том, что Стиви злился, а мне не нравилось, когда люди, которые были мне небезразличны, злились на меня. Это была не моя вина, хотя я и считала обратное. На глаза навернулись слезы.

— Поговорим позже, — сказала я.

— Девочка, ты в полном беспорядке, иди сюда.

Он затащил меня внутрь, дал выпить и усадил на диван. И я выложила ему все, включая и тот факт, что, хотя мы с Ли каждый раз приближались к цели, до сих пор еще не сделали этого.

Стиви слушал, время от времени обнимал меня, давал салфетки, чтобы утереть слезы, и не осуждал. Затем отвел меня домой, принялся рыться среди вешалок в моей гардеробной, открывал и закрывал коробки с обувью, пока не нашел то, что искал, все время говоря о Своем Плане.

Пока Стиви провожал меня до «Кроссфайера», то рассказал, что Тод был в международном аэропорту Денвера, у него был рейс и он не вернется еще несколько дней. Рейс Стиви вылетал следующим утром, поэтому в их с Тодом отсутствие он попросил меня присмотреть за Чаулиной.

— Если мне придется отвезти ее к Ли, это будет проблемой? — спросила я.

— Просто напиши нам записку.

Затем, как фей крестный (простите за каламбур), он отправил меня по делам, которые в конечном итоге закончатся у Ли.

Я поехала в «Черри-Крик» и заскочила в отдел товаров для дома. Прихватила несколько предметов первой необходимости и отправилась за цветами для вечера и утра, и на всякий случай, если мое пребывание у Ли продлится еще дольше, отвезла все это, плюс покупки из магазина Кумара, платье и обувь, в квартиру Ли.

Я свалила все на кухне и в гостиной и приступила к делу. Сначала испекла торт с шоколадным кремом, затем приготовила картофельную запеканку, покрыла ее фольгой, чтобы поставить в духовку. Обрезала зеленую фасоль, готовя к бланшированию. Поставила стейк в холодильник, чтобы поджарить его за десять минут до приезда Ли, а он сказал мне, что позвонит, когда будет выезжать.

Накрыла на стол, разложила салфетки с зажимами в форме колец, которые купила в отделе товаров для дома. Для украшения стола Ли я выбрала по возможности самые мужественные салфетки и зажимы, какие только смогла найти, но, на самом деле, в продаже не было ничего особо мужественного.

В центре стола я поставила высокие конусообразные свечи в серебряных подсвечниках, также купленные мной. Цветы стояли в новой вазе. Я достала широкие бокалы, которые заметила в шкафу Ли, и в качестве завершающего штриха поставила между ними дорогую бутылку красного вина.

Мне не особо нужно было планировать ужин-соблазнение, но немного романтики никогда не повредит, или, по крайней мере, так сказал Стиви. И Ли был измотан до предела. Я знала, что он любит стейк, картофельную запеканку и торт с шоколадным кремом. Китти Сью готовила это для него на каждый день рождения, он заслуживал награду, и после того, как он получит ее от меня, возможно, вознаградит меня кое-чем другим.

Войдя в спальню с платьем и туфлями, я уставилась на кресло. Обе мои сумки исчезли. Я проверила шкаф и пару ящиков. Мало того, что моя одежда была убрана, но грязная выстирана, выглажена, а также развешана в шкафу или разложена по ящикам. Оглядевшись, я увидела, что кровать застелена свежими простынями, ковры пропылесосены.

Очевидно, понедельник был днем экономки Джуди.

Я сделала все девчачьи штучки, переборщив с объемом в стиле прически Тони Китэйн, поэтому усмирила дикие локоны заколкой, и нанесла на глаза темные тени. Надела выбранное Стиви шелковое платье: черное, на тонких бретельках, облегающее, но все еще оставляющее место фантазии, с приличным декольте, но убийственным вырезом на спине. К наряду шли босоножки Рок-Цыпочки — на высоком, бросающем вызов смерти, тонком каблуке с таким количеством ремешков, что некоторые из них пришлось обмотать вокруг икр. Духи с тонким ароматом, никаких украшений, потому что в пылу момента, кто хотел тратить время на то, чтобы избавиться от побрякушек?

Было уже поздно, поэтому я поставила картофель запекаться в духовку, даже если Ли опоздает, я могла бы его легко подогреть, пока буду жарить стейки.

Отыскав книгу Джона Гришэма, я принялась за чтение. После того как картофель испекся, я достал его из духовки и вернулась к книге. Чуть позже, сходила на кухню за мобильным и беспроводным телефоном Ли, положила их на кофейный столик, чтобы легко до них дотянуться, и продолжила читать. Я улеглась на бок, устраиваясь поудобнее, и погрузилась в книгу.

Но, будучи самой собой, и понимая, что уже поздно, я заснула.

Мои волосы соскользнули с плеча и упали за спину.

Я открыла глаза и увидела, что Ли сидит на диване на подушке, возле моих поджатых ног.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — ответил он.

— Ты не позвонил.

— Было уже поздно, я боялся тебя разбудить.

Я приподнялась на локте.

— Который сейчас час?

— Близится полночь.

Я чуть вытянула ноги и приподнялась еще немного. Тем временем руки Ли оказались на моей талии, и он усадил меня к себе на колени. Моя книга упала на пол, но никто из нас не потянулся за ней. Ли устроился на диване, а я — на нем, опустив голову ему на плечо и обхватив его руками за талию. Одной рукой Ли обнимал меня за талию, а другая покоилась на моем колене.

— Ты планировала ужин, — сказал он. — Я все испортил?

— Я приготовила то, что могло бы подойти под любое время. Можем съесть его завтра, или я могу подать его сегодня. Ты голодный?

— Не для ужина.

Его рука скользнула вверх по моему бедру, задрав по пути подол платья.

Желудок скрутило.

— Ты устала? — спросил он.

— Я поспала, — констатировала я очевидное.

— Я спрашивал не об этом.

— А ты разве не устал?

— Поначалу, теперь уже нет.

— О.

Ой.

Его рука поднялась еще выше, Ли склонил голову, касаясь губами моей шеи.

— Как дела у твоего сотрудника? — спросила я.

— Он жив, — пробормотал Ли мне под ухом. — В критическом состоянии, но он боец.

Его язык коснулся моей кожи, и я вздрогнула.

— Полагаю, это хорошо.

— Хочешь пойдем в кровать?

— Да.

Ли поднял голову, и его рука поднялась выше по моему бедру, забираясь под платье. Кончики пальцев скользнули по краю трусиков.

— Позволь перефразировать: хочешь пойдем спать?

Он что под кайфом? Хотела ли я пойти спать? Что за вопрос?

Я старалась сохранять спокойствие.

— Не очень-то.

Он улыбнулся своей Улыбкой.

Я разомлела.

— Хорошо, — сказал он и поцеловал меня.

Это был чертовски классный поцелуй: долгий, медленный, глубокий и горячий. Когда все закончилось, его губы скользнули по моей щеке, вниз по шее и по ключице. Его рука с моей талии поднялась вверх по спине, и он потянул меня за волосы, облегчая доступ к шее, а затем погрузился языком в ложбинку у основания горла.

Он отпустил мои волосы, обхватывая рукой затылок, и снова поцеловал. Также сладко, как и в первый раз, но лучше, подключая больше языка. Одной рукой Ли держал мою голову, другой обхватил мою грудь поверх платья.

Все это было мило и хорошо, но, на самом деле, это было прекрасно. Проблема заключалась в том, что Ли вел себя так, будто у нас было все время в мире. Он вел себя так, будто в любой момент сигнал домофона не возвестит какой-нибудь секретный код, отрывающий его от меня, оставляющий на седьмом небе от счастья или, что более важно, тяжело дышащей и мокрой.

Я приподнялась, сменила позу и оседлала его бедра. Выдернула его футболку из джинсов и стянула ее через голову, не глядя, отбрасывая в сторну. Провела ладонями вниз по его груди, слегка царапая пресс ногтями, наблюдая, как рефлекторно сжимаются мышцы, и направилась прямо к ширинке.

Я расстегнула верхнюю пуговицу, когда Ли схватил меня за запястья и остановил.

Посмотрев ему в глаза, я увидела, что морщинки в их уголках стали глубже.

— Торопишься? — поинтересовался он.

— Э-э… — начала я тоном «сам как думаешь». — Да.

— В спешке нет необходимости. — Он убрал мои руки, отпустил их и провел ладонями по моим бокам.

— Утром ты очень даже спешил, — напомнила я, когда он наблюдал, как его руки путешествуют вверх, а затем останавливаются по бокам на уровне моей груди. Костяшками пальцев правой руки он провел по соску. Тот затвердел, за чем Ли также наблюдал.

Я прикусила губу из-за электрического разряда, стрельнувшего от соска к области ниже талии, а затем нетерпеливо сказала:

— Ли.

Его взгляд переместился с моей груди на лицо.

— Утром все было по-другому.

— Как по-другому?

— Я парень, — заявил он, будто это все объясняло, и отчасти так оно и было. Я не знала ни одного мужчину, который бы не проснулся лишь с одним на уме, обычно готовый еще до того, как откроет глаза.

— Каким бы ни было у тебя сегодняшнее утро, сейчас я чувствую то же самое, — сказала я, возвращаясь к его ширинке.

Ли снова взял меня за запястья и завел мне руки за спину.

— Я полагал, ты хотела не торопиться.

Я могла бы поклясться, что расслышала в его голосе веселье.

Засранец.

— Как насчет такого варианта? Ты делаешь это по-своему, а я — по-своему, — предложила я.

Его глаза встретились с моими.

— Должно быть интересно.

— Чертовски интересно, — пробормотала я.

И поцеловала его. Я знала, что ему нравилось, как я целовалась, он сам сказал об этом, а до сих пор Ли мне не лгал.

Он тут же ответил на поцелуй.

Отпустил мои запястья и обнял меня.

Я вновь вернулась к его ширинке, но вместо того, чтобы расстегнуть ее, скользнула по ней ладонью, ощущая его длину. Это было приятно, очень приятно.

Ли взял меня за талию и перевернул на спину, накрывая своим телом. Я схватила его за плечи, чтобы удержаться, и потеряла ранее завоеванную позицию.

Он целовал меня, обхватив ладонью мою грудь, большой палец скользнул по соску, соединился с указательным, и они начали восхитительно покручивать жесткую горошинку, используя шелк платья, чтобы усилить трение.

Вау.

В смысле — вау!

Я согнула ногу в колене, и бедра Ли очутились у меня между ног, другую ногу я закинула на него, пальцами одной руки вцепилась в его плечо, локтем другой уперлась в диван, перенесла вес на опорную ногу, дернулась и перекатилась.

Мы свалились с дивана: Ли со стоном на спину, я — сверху.

Я приподнялась, прежде чем он успел прийти в себя, и снова его оседлала. Выгнув спину, наклонилась и прикоснулась губами к его груди, по пути вниз царапая зубами и обводя языком очертания мышц пресса. Он был хорош на вкус, кожа на упругих мышцах казалась невероятно шелковистой.

Это было великолепно.

Я расстегнула еще одну пуговицу на его ширинке, спускаясь поцелуями ниже, пальцы работали над следующей пуговицей прямо под жаждущими губами. Я с нетерпением ждала этого.

Все это время он держал руки под платьем на моей заднице. Когда я двинулась вниз по его телу, они выскользнули оттуда и устремились вверх по моей спине, затем поднырнули мне под руки и дернули вверх, опрокидывая на спину.

Ногами и бедрами мы ударились о журнальный столик, тот покачнулся и опрокинулся, пульты дистанционного управления, журналы и телефоны разлетелись в разные стороны.

Нависая надо мной, Ли схватил мои запястья, завел их мне за голову и посмотрел на меня.

— Ты очень спешишь.

— Я же уже сказала, не так ли?

Ли коснулся моих губ.

— Расслабься.

— Сам расслабься! Ты можешь гарантировать, что с минуту на минуту не раздастся трель домофона?

— Нет.

— А можешь гарантировать, что твой телефон не зазвонит, мой телефон не зазвонит, или вся западная часть Соединенных Штатов не рухнет в Тихий океан?

Я не только услышала, но и почувствовала, как он тихо рассмеялся.

— Нет.

— Мне жаль твоего сотрудника, правда. Это хреново, и я ни в чем тебя не виню, но это не мне подали сигнал, пока твой рот был у меня между ног. Улавливаешь, к чему я клоню?

Он уткнулся носом мне в шею, все еще не отпуская мои запястья.

— Начинаю понимать твою точку зрения.

— И?

— Мы все равно будем действовать медленно.

Я нетерпеливо фыркнула.

— Почему?

— Потому что я так хочу.

— А как насчет того, чего хочу я?

Подняв голову, Ли снова с нежностью посмотрел на меня.

— Ты получишь то, чего хочешь.

Я пристально посмотрела на него, думая: «Держу пари на свою сладкую попку, так и будет».

Он вернулся к еле уловимым касаниям, и я начала извиваться. Ничего не могла с собой поделать, его губы на моей шее вызывали такие приятные ощущения.

Не поймите меня неправильно, я не гналась за оргазмом, потому что это был Ли Найтингейл, или потому что не испытывала его какое-то время (по крайней мере, такого, который не был вызван мной самой), а потому что в течение нескольких дней медленно тлеющий огонь страсти разгорелся в бушующее пламя.

У Ли были искусные руки, рот, его тело было таким горячим, что обжигало, и мне было приятно ощущать его не только из-за тепла, но и потому, что оно было твердым и тяжелым. Он был сильным, и это заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Что-то еще твердое прижималось к моему бедру, и я знала, как это что-то выглядит, и хотел его. Сначала в своей руке, потом внутри себя, и если бы у нас было время, я бы сделала с ним множество других вещей.

Ладони Ли скользнули вниз по моим рукам, а рот опустился ниже, коснулся моей груди поверх шелка, затем вернулся для поцелуя.

Я потянулась к его заднице, проникла под джинсы и сжала. Когда Ли прервал поцелуй, мои губы потянулись к его шее, кончиком языка я принялась исследовала его горло и челюсть.

Моя рука двинулась от его задницы к паху.

— Инди, — сказал он, частично предупреждая, частично рыча, частично смеясь.

Я не стала возиться с пуговицами, отвлекла Ли поцелуями, нырнула рукой ему в джинсы и нашла его. В том небольшом пространстве, которое у меня было в его джинсах, я все же умудрилась обхватить его пальцами.

Наконец-то.

— Да, — прошептала я ему в губы, водя рукой по его стволу.

— Ну, все, — выпалил он.

Ли отстранился, и я потеряла его. Наклонившись, он схватил меня за руку и потянул вверх.

— Что ты делаешь? — удивилась я.

Он наклонился ниже, подхватил меня на руки и поднял.

— Хочешь быстро, будет тебе быстро.

— Ура.

Он понес меня в спальню.

— Ты только что сказала «ура»?

Упс. Я не осознавала, что говорю это вслух.

— Как-то само собой вырвалось, — сказала я.

— Ну, ты единственная, у кого это прозвучало мило. — Подойдя к кровати, Ли опустил меня на край и сел, чтобы снять ботинки, но бросил в мою сторону взгляд исподлобья. — Только не делай это привычкой.

«Плевать», — подумала я и наклонилась, чтобы расстегнуть туфли. Узкие ремешки тут же поддались, поэтому я сбросила туфли, выпрямилась, стянула через голову платье и отбросила его в сторону.

Упершись коленом в кровать, начала заползать на нее, но меня схватили, опрокинули на спину, и в мгновение ока мои трусики исчезли. Просто, пуф! — и я голая.

Я не стала заострять на этом внимания, потому что Ли разглядывал меня, и я могла сказать, что ему понравилось то, что он видел. Ли также не терял времени даром, раздевшись догола. Он приблизился ко мне, его глаза были такими шоколадными и сверкающими.

Его рука скользнула мне между ног, и я почувствовала сильные пальцы, творившие волшебство.

— Нам не нужно двигаться настолько быстро, — заявила я, но прижалась к нему.

— Слишком поздно.

Пальцы исчезли, Ли раздвинул мне ноги, и на смену его пальцам пришел его рот. Мое тело уже все пело, и через несколько минут его искусный рот и язык отправили меня на самую высокую ноту арии.

Боже, это было потрясающе.

Прежде чем песня подошла к завершению, он навис надо мной, скользнул внутрь меня, и мне стало так невероятно хорошо, что, хотя первый акт был довольно впечатляющим, второй последовал за ним по пятам, сотрясая мой мир.

— Кажется, я проголодалась, — сказала я ему после.

— Опять? — спросил он. — По моим подсчетам, ты кончила дважды.

Ррр.

Он еще будет считать.

Я действительно кончила дважды, ну, может, трижды, или второй раз был просто очень длинным.

Мы с Ли лежали, переплетясь конечностями, так что я освободилась, отодвинулась от него и порылась под подушкой. Я обнаружила, что Джуди не только постирала, но и погладила футболку с «Night Stalker» (кто гладит футболки?). Я натянула ее.

— Я хочу есть. — Я повернулась и посмотрела на него. — Ты хочешь есть?

— Что ты приготовила?

— Я собиралась приготовить стейки, зеленую фасоль и запеченый картофель. Успела только картофель.

Услышав меню, он с нежностью посмотрел на меня и сказал:

— Можно и поесть.

Думаю, я удачно выбрала блюда, даже если не успела приготовить их для него.

Я поплелась на кухню и направилась прямиком к бутылке вина. Я боролась с пробкой, когда пришел Ли, одетый только в джинсы. Он забрал у меня бутылку и с легкостью ее откупорил. Я взяла бокалы, поставила их на стойку, а Ли принялся разливать вино.

Я выложила картофель в миску и поставила греться. В стремлении утолить голод, я решила пропустить картофель и сразу перейти к торту. Потягивая вино и глядя на микроволновку, я испытывала странные чувства. Мы с Ли сделали еще один шаг к единению, лучший шаг на сегодняшний день, но это все еще пугало меня.

— Как прошел день? — спросила я, пытаясь скрыть дискомфорт.

Боже, прозвучало неубедительно.

— В других моих делах прогресс лучше, — раздался голос за моей спиной.

Микроволновка издала сигнал, я вытащила картофель, поставила горячую миску на сложенное полотенце и протянула Ли вилку. Он оперся бедром о стойку и принялся есть стоя.

Я отпила еще вина и направилась к холодильнику.

— Я решила вновь заняться делом Рози. Хочу завербовать Текса. У него хорошие навыки.

Под этим я подразумевала, что он ничего не боялся, в том числе и нарушить закон. Не говоря уже о том, что считал меня веселой.

Открыв холодильник, я достала торт.

Ли наблюдал за мной.

— Ты ничего не говорила о торте.

— С шоколадным кремом.

Он уставился на меня, вилка застыла на полпути к его рту. В глубине его глаз что-то происходило. Что бы это ни было, я могла сказать, это нечто приятное, но он не поделился этим со мной. Я не стала зацикливаться, если бы Ли хотел, чтобы я знала, то сказал бы мне, но не нужно быть нейрохирургом, чтобы понять, что ему понравилось то, что я приготовила его любимый десерт.

— Зачем тебе Рози? — поинтересовался он.

— Затем, что он втянул меня во все это, и меня тошнит от трупов и летящих пуль. Все, кого я люблю, боятся за меня, и Рози — ключ ко всему. Я собираюсь отыскать его, надрать ему зад, и тогда все вернется на круги своя.

Я прошла в другой конец кухни, поставила торт на столешницу и схватила вилку.

— Хочешь сказать, что заставишь Текса надрать ему зад, — поправил Ли.

Я подумывала отрезать кусочек, но решил этого не делать. Торт был только для нас с Ли, нет причин церемониться. Я окунула палец в крем и повернулась к Ли.

— Я могла бы уделать Рози. Без проблем. — И сунула палец в рот.

Взгляд Ли опустился на мой рот, пока я сосала палец. Я склонила голову набок и ухмыльнулась ему. Он обставил меня, одарив Улыбкой. Проблема заключалась в том, что Улыбка была не только наполнена большим количеством тепла и интимности, она стала мегаваттной от знания о великолепном сексе, который был раньше, и обещания того, что меня ждет впереди.

Мои ноги немного ослабли.

— В последний раз, когда ты видела Рози, он размахивал перед тобой пистолетом, — напомнил Ли.

— У Текса есть пистолет.

— У Текса есть дробовик. Гражданские с оружием немного пугают. Гражданские с оружием, которым они не умеют пользоваться, очень страшны. Таскать с собой дробовик — это полнейшее безумие.

Я пожала плечами, подскочила, усаживаясь задницей на кухонную стойку, скрестила ноги и сделала еще один глоток вина. Затем взяла торт целиком, немного подумала, с чего начать, и решила начать с лучшей части. Взяв вилку, вонзила ее прямо в середину.

Примерно после четырех заходов я подняла глаза на Ли. Он держал бокал с вином и наблюдал за мной, его миска стояла в раковине.

— Что? — спросила я.

— Ты расстроилась из-за моего опоздания? Ты так старалась с ужином.

— Нет.

— Ты лжешь так же легко, как дышишь, скажи честно.

Я уставилась на него.

— С чего мне расстраиваться? Я кажусь расстроенной? Ты сказал, что позвонишь, когда будешь возвращаться домой. Я знаю, что ты занят, и у тебя много дел. Поэтому я и приготовила эти блюда. Чтобы ничего не испортилось. Боже, Ли. Я могу время от времени привирать, но не по пустякам. А это просто ужин, а не пропуск на концерт-воссоединение Led Zeppelin.

Он сделал глоток вина и продолжал наблюдать за мной.

Я зачерпнула огромный кусок торта и повернула вилку к нему.

— Хочешь?

Выражение его лица изменилось, и он отставил бокал в сторону.

— Да, — хрипло сказал он, направляясь ко мне.

Святое дерьмо.

Кажется, он говорил не о торте.

Я не ошиблась.

Он забрал вилку и воткнул ее в торт. Затем взял торт и поставил его в сторонке.

— Я еще не закончила, — возмутилась я.

— Можешь доесть позже.

Он раздвинул мне ноги. Я не надела трусиков и сразу почувствовала себя обнаженной. Ли встал меж моих бедер, и я проехалась задницей по стойке, когда он притянул меня к себе, и, почувствовав его тепло, то странное чувство исчезло.

— Что ты делаешь? — спросила я, хотя точно знала ответ на свой вопрос.

— Пробую десерт, — сказал он и поцеловал меня.

У него был вкус вина, а у меня, я уверена, — вкус торта.

Я не врала, мне еще хотелось торта, но после поцелуя, я не сильно скучала по нему.

Одной рукой Ли уверенно держал меня за бедро, а другая двинулась между нами, чтобы расстегнуть ширинку джинсов.

— Возьмись руками за край стойки, — распорядился Ли.

— Что?

В ответ он дернул меня вперед, приподнимая мои бедра. Я быстро схватилась за край стойки, и внезапно он скользнул в меня.

Так вот, я не ханжа и не святая, но не могу сказать, что у меня была авантюрная сексуальная жизнь. По крайней мере, я никогда не занималась сексом на кухонном столе.

Это было фантастически, немного порочно, немного противозаконно, и в глубине души я понимала, что вспомню об этом, когда буду варить кофе.

— И кто теперь действует быстро? — спросила я, обвивая ногами его бедра.

Он врезался в меня, и это было так чертовски приятно, что я прикусила губу.

— Хочешь сказать что-нибудь еще? — уточнил он.

Я покачала головой, но потом добавила:

— Вообще-то, хочу. Сделай так снова.

Ли замер, а его брови поползли вверх.

Я прижалась губами к его губам и промурлыкала:

— Пожалуйста.

Затем у меня появилась другая версия Улыбки, самая сексуальная, лучшая и самая опасная, теплая и интимная улыбка, которую получаешь от Ли, когда он двигается внутри тебя.

После этого мы ели торт.

Потом приняли душ.

Который вышел из-под контроля, и наши мокрые, мыльные, обнаженные тела, особенно одно из них, принадлежащее Ли, вывалились из душевой кабинки на коврик.

Я молча поблагодарила неизвестную Джуди, так как ванная комната сверкала чистотой, а коврик для ванной пах ароматным кондиционером для белья.

Позже мы лежали в постели, я прижималась к боку Ли, он обнимал меня за талию, а моя рука обвивала его пресс. Я закинула ногу ему на бедро и опустила голову ему на плечо.

Мне было удобно, тепло и очень хотелось спать.

Я чувствовала себя великолепно и, позволив себе задуматься (но только немного), очень счастливо.

— Насчет того, что вы с Тексом пуститесь на поиски Рози, я должен попросить тебя не делать этого, — сказал Ли.

Я не хотела сейчас заводить этот разговор. Я устала, чувствовала себя очень расслабленной, возможно, даже счастливой, я не хотела разговора, который мог бы раскалить атмосферу.

Поэтому проигнорировала его.

Ли слегка встряхнул меня.

— Инди.

— Ммм? — промычала я ему в плечо.

— Ты меня слышала?

— Слышала.

Он вздохнул.

— Ты раздумываешь, чтобы снова приковать меня наручниками к кровати, не так ли? — спросила я.

— Да.

Не отрывая щеки от его плеча, я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Почему ты не хочешь, чтобы я искала Рози?

— Сколько причин тебе нужно?

— Две. — Я все еще была расслаблена, но начинала раздражаться.

— Ты не знаешь, что делаешь, а Текс — гребаный псих.

— Обе причины хороши.

Твою ж мать.

Я сказала это вслух?

Да что это со мной? Волей-неволей я выбалтывала все свои мысли.

Он перекатился ко мне, его нога оказалась между моих ног, заставив меня закинуть одну из них ему на бедро, его рука накрыла мою попку и прижала меня к нему. Другой рукой он прижал мою голову к своей шее.

Я поняла, что он решил, я с ним согласилась, и это была моя награда.

Быть в объятиях Ли — действительно хорошая награда.

Ему не обязательно знать, что, хотя я и согласилась с ним, все равно собиралась поступить так, как, черт возьми, захочу.

Я проснулась от того, что кровать прогнулась под весом Ли.

Я открыла глаза и моргнула, глядя на него.

— Кофе, — возвестил он, и я увидела пар, поднимающийся от кружки в его руке.

Приподнявшись, я поправила подушки, натянула одеяло на грудь и взяла кружку.

Я сделала глоток, кофе был крепким.

— Мой герой, — выдохнула я в кофе.

— Какие у тебя планы на день?.

— Я недостаточно накачана кофеином, чтобы строить планы, — солгала я машинально.

Ли уставился на меня.

Он знал, что у меня есть планы.

Он встал, на нем были очень выцветшие, когда-то темно-синие спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, обнажавшие верхнюю часть сексуально рельефных мышц. Штаны были обрезаны, и рваные края доходили до середины бедра. Его волосы были растрепаны не только от сна, но и от моих рук. От вида штанов и волос я начала слегка возбуждаться.

Он пересек комнату и вернулся.

Я сделала еще глоток и рассеянно услышала звон металла, но все еще недостаточно проснулась, чтобы идентифицировать шум.

Кружка исчезла, меня схватили за запястье и я уже была на полпути к изголовью кровати, когда поняла, что у Ли наручники.

Слишком поздно, он надел их мне на запястье, и я услышала, как защелкнулся браслет. Я метнулась, но второй браслет уже надежно приковывал меня к кровати.

Взбешенная, я повернулась к Ли.

— Ты прикалываешься, — огрызнулась я.

Он скользнул в кровать рядом со мной, стягивая одеяло.

— Нет.

Его руки были на мне, а рот приблизился к моей шее.

— Не-а. Ни за что. — Я оттолкнула его свободной рукой. — Ты не прикуешь меня наручниками к кровати и не займешься своими порочными делишками.

Он схватил мою свободную руку и завел ее мне за спину.

— Хочешь поспорить?

Другой рукой он стянул одеяло с моих бедер и я оказалась полностью обнажена.

— Собираешься оставить меня здесь на весь день?

— После… да, — сказал он мне на ухо.

Ррр.

— Сними с меня наручники!

— Нет.

— Ли, это не смешно. И в любом случае, утренний секс — не для нас. Ты начнешь, потом кто-нибудь позвонит в дверь и скажет, что Аламо в осаде[17], и ты умчишься.

Его рука блуждала по моей заднице, его рот приблизился к моему.

— Ты переживешь.

— Нет, не переживу!

Его губы скользнули мимо моих к уху.

— Ты делала это раньше.

— Это было до того, как я поняла, что упускала!

Он поднял голову и улыбнулся.

Гребаный Ли.

— Я сниму с тебя наручники, если пообещаешь не искать Рози с Тексом. — Я открыла рот, но прежде чем смогла что-то сказать, он предупредил: — Обещай мне на полном серьезе.

Я захлопнула рот.

Если бы я могла скрестить руки на груди, я бы так и сделала. Вместо этого я объяснила:

— Стиви злится на меня, потому что Тод оказался на линии огня. Элли гоняется за плохими парнями, гробя свой Мустанг. Моя жизнь полностью вышла из-под контроля и тянет за собой других. Я не могу сидеть и ждать, я должна что-то сделать. Я устала бояться.

Я попыталась вывернуться. Ли перекинул ногу через мое бедро и прижал, отпустил мое запястье, приподнялся на локте и провел пальцем по линии моей челюсти, заглядывая мне в глаза.

Он что-то решал.

— Тогда ты будешь работать со мной.

Я замерла. Он что, серьезно? Работать с Таинственным Крутым Парнем Лиамом Найтингейлом?

— Что? — изумленно спросила я.

— Мы будем искать Рози вместе.

У меня отвисла челюсть.

— Серьезно? — охнула я.

Ли кивнул.

Я начала улыбаться, но потом он сказал:

— Есть условия.

Улыбка исчезла, и я, прищурившись, посмотрела на него.

— Какие условия?

Его взгляд засветился нежностью, а в уголках глаз появились морщинки.

— Ты такая милая, — сказал он.

Чего-чего? Милая?

— Условия? — рявкнула я, решив разобраться с комментарием про «милую» позже.

— Ты делаешь то, что я говорю, и держишь рот на замке. Если мы во что-то ввяжемся, и у меня возникнет плохое предчувствие, и я решу, что тебя там быть не должно, ты не будешь спорить, просто уйдешь.

Я подумала об этом и решила, что смогу это сделать.

— Сними с меня наручники, — повторила я.

— Ты согласна?

— Согласна.

Ли снял с меня наручники, я начала откатываться, но он пресек мою попытку, притянув назад.

— Ты куда? — спросил он.

— То, что я согласилась работать с тобой, не значит, что я не сержусь на тебя за то, что ты приковал меня наручниками. Хочешь честности, я дам тебе честность: ты меня разозлил.

Он уткнулся носом мне в шею, очевидно, никак не тронутый моей вспышкой.

— Я могу помочь тебе избавиться от злости.

— Ты слишком самоуверен.

— Знаю, но ты все равно меня любишь.

Я оцепенела.

— Что, прости?

Ли обнял меня, крепко прижимая к себе, будто знал, что я вот-вот рвану с места, и готовился заранее. Он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были такими темными и теплыми.

— Ты любишь меня.

Я уставилась на него и солгала сквозь зубы (радуясь, что все еще на это способна):

— Я тебя не люблю.

Он притянул меня еще ближе к себе.

— Лгунишка, — прошептал он. — Ты любила меня с пяти лет, с того момента, как я взял тебя за руку на поминальной службе по твоей маме.

И вот тогда у меня сорвало крышу.

— Что? — завопила я.

Он пристально наблюдал за мной.

Я сопротивлялась, толкалась и пыталась вырваться, но Ли держал крепко.

— Отпусти, — потребовала я.

Он ничего не сказал, просто без усилий прижал меня к себе.

Я затихла и посмотрела на него.

Отрицать не имело смысла. Его сведения о том, когда началось мое увлечение им, были слишком подробными, чтобы лгать.

— Откуда ты узнал? От Элли?

— Прочитал твой дневник.

О… мой… Бог.

— Что? Когда?

— Не помню, когда тебе было лет пятнадцать, шестнадцать. Ты строила козни и довольно настойчиво бросалась на меня, вербовала подруг себе в помощь, кое-что из этого было гениально. Я искал способы… — он поколебался, затем нашел слова, — уменьшить твое рвение.

Черт возьми.

Насколько это неловко?

Прошло много времени, и я не помнила, что писала в том дневнике. Но я хорошо помнила, что почти все в нем было связано с Ли, и эти записи были очень личными.

Прижав руки к его груди, я опустила голову, чтобы не видеть его.

Я никогда с этим не смирюсь. Казалось, все мое тело горело от унижения. Мне нужно было убраться к чертовой матери отсюда, пока я не взорвалась. Я была Бомбой Смущения.

— Инди.

— Тебе не следовало читать мой дневник. Это низко, — сказала я его груди. — Но это было очень давно. Все меняется, я изменилась. Я больше не испытываю к тебе таких чувств.

— И поэтому ты вчера испекла торт с шоколадным кремом.

Я подняла голову и уставилась на него.

— У тебя выдались напряженные дни, я пыталась сделать тебе приятно.

— Прошлая ночь была приятной, очень приятной.

— Иди к черту.

Я была слишком смущена, чтобы выслушивать его комплименты или чтобы вести себя справедливо или рационально. Мне просто хотелось уйти.

— Учитывая, что я, наконец-то, заполучил тебя, обладал тобой в трех разных комнатах, и чувствую себя чертовски довольным этим, я оставлю этот комментарий без внимания, — сказал он так, словно начинал раздражаться.

— Мило с твоей стороны.

Я снова дернулась, чтобы вырваться, и Ли перекатился на меня сверху.

— Успокойся, — приказал он.

— Слезь с меня.

— Ладно, — отрезал он (да, определенно, раздраженно), — заткнись и слушай.

От гнева мои округлившиеся глаза готовы были выскочить из орбит. Прежде чем я успела произнести хоть слово, Ли заговорил.

— Во-первых, тогда ты была несовершеннолетней. Я не мог прикоснуться к тебе по закону. Во всяком случае, не так, как мне хотелось. Есть не так уж много людей, чье мнение меня волнует, но твой отец — один из них. Он бы с ума сошел, переспи мы тогда с тобой, потому что моя репутация была не совсем незаслуженной.

Это было правдой.

Я все продолжала пристально смотреть на него.

— Было нелегко продолжать говорить «нет», ты чертовски великолепна и всегда была такой. Я хотел тебя тогда, но ты была дикой. Все знали, что ты — сущее наказание. Я не собирался подходить к тебе, пока ты не перебесишься. Может, за этим и забавно наблюдать со стороны, но если бы ты была моей, то я от тебя на стену бы полез. Я знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать это.

Возможно, это было правдой, но я, определенно, не хотела этого слышать.

— Несмотря на это, я намеревался однажды заполучить тебя, и эта мысль всегда сидела в глубине моего сознания, поэтому я считал тебя своей, даже когда ты таковой и не была. Всем известно, что наши семьи близки. Половина засранцев, которых я знал, подходила ко мне и говорила, что хотят от тебя кусочек, другая половина врала, что он у них есть. Как думаешь, почему я так чертовски много дрался?

Упс.

Вот это новость.

— Я знал, что мне нужно собраться с мыслями, прежде чем мы будем вместе. К тому времени, когда это случилось, ты уже избегала меня. Эту часть мы уже обсудили без особой искренности с твоей стороны. Что приводит нас к настоящему моменту.

Он уставился на меня.

Я держала рот на замке.

— Можешь говорить, если хочешь, — разрешил он.

Хм, сарказм.

— Тебе не следовало читать мой дневник, — огрызнулась я.

— Смирись с этим.

— И не собираюсь. Это личное. Ты должен был услышать о моих чувствах от меня.

Ли выдержал паузу.

— Замечание принято.

Вот и все, никаких извинений или угрызений совести.

Мудак.

— Для юной девушки — нормально иметь безумные увлечения. Тебе не стоит путать меня прежнюю, со мной настоящей.

Ли ничего не ответил.

— Тем не менее, я такая, какая есть. Я все еще дикая, по-прежнему совершаю глупые, сумасшедшие поступки. Слушаю рок-н-ролл… громко. Выступаю под фонограмму с трансвеститами. Нахожу забавным попытки перехитрить администраторов «Sushi Den», а иногда мы с Элли даже устраиваем гонки по Денверу. Я не изменилась, и ты не можешь меня контролировать. Если попытаешься, я уйду.

— Между контролем и защитой есть разница, — заметил он.

— Да, так что будь осторожен, не переступай эту черту. Которую, могу добавить, ты переступил этим утром. — Я была в ударе. — И раз мы заговорили о контроле, то я, возможно, и не изменилась, но ты изменился. Ли, которого, как мне казалось, я любила, будучи подростком, — теперь нет.

При этих словах Ли разозлился, и его глаза сузились.

— Я ничего не скрываю.

— Намекаешь, что я скрываю?

— Господи, Инди, если бы ты построила вокруг себя стену еще больше, она была бы такой толстой, что ты находилась бы в гребаной Мексике.

— Да я как открытая книга!

— Чушь собачья.

Я издала сердитый звук, который прозвучал так, словно меня ударили в живот.

— Что ты хочешь этим сказать? — потребовала я.

Выражение его лица изменилось, в нем появилось нечто такое, чего я никогда раньше не видела. Нечто, что напугало меня до чертиков.

Когда он заговорил, его голос был тише, нежнее.

— Каждый день ты живешь так, будто завтра не наступит. Твоя мама умерла, не дожив до твоего возраста. Ты видела, как твой отец выбрал жизнь одиночки, не попытавшись заменить ее кем-то. Не нужно быть психологом, чтобы собрать все это воедино и понять, почему ты заботишься обо всех Рози и Тексах мира, но не позволяешь никому приблизиться к тебе.

И в этот момент я действительно почувствовала удар в живот.

Я отвернула голову и снова дернулась.

— Слезь с меня.

— Не-а. — Он обхватил пальцами мою челюсть и заставил посмотреть на него. — Я не слезу, не уйду, больше не буду играть в игры и тратить зря гребаное время. Я не верю во всю эту чушь о судьбе и предназначении. Я верю в то, что, насколько я могу судить, до сих пор я не встречал другой такой женщины, которая бы соответствовала моей жизни, как ты. Кому все равно, если я вернусь домой поздно после того, как она приготовит особый ужин. С которой не случится припадок, если я скажу, что одного из моих людей подстрелили, и выслушаю все о том, как она относится к моей работе. Ты пошла и приготовила всем кофе, черт возьми. Ты — женщина, которая предостерегает меня быть осторожным, когда я говорю, что отправляюсь охотиться на людей, вместо того, чтобы пилить и ныть о своих чувствах из-за моего выбора карьеры. Большинство потеряли бы гребаный разум, если бы к ним на кухню ворвался один из их сотрудников с пистолетом и начал палить по соседям. Ты же провела то утро, готовя кексы, а днем спала на солнышке. Ты живешь жестко, играешь жестко и, кажется, ничего не боишься, но умудряешься сохранять в себе почти нереальную нежность. Ты хотела, чтобы я сказал тебе, почему уверен в тебе, — вот, почему. Ты воспитывалась в неполной семье, отцом-полицейским, ты знаешь, как обстоят дела. Я не испытываю ни малейшего интереса учить кого-то этому, и мне нужен кто-то достаточно сильный, чтобы жить с этим. И это ты.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами. Никогда в жизни я не слышала, чтобы Ли говорил так много за один раз. А я знала его всю жизнь.

— Как часто в твоих людей стреляют?

— Стреляют слишком часто. Попадают, к счастью, редко.

Я хотела спросить, как часто в него стреляют или попадают. Мне было интересно, но ответа знать не хотелось. Поэтому я не стала спрашивать.

— Разумное решение, — пробормотал он. Он у меня в голове. Снова.

— Мне действительно становится страшно, — прошептала я, — ты меня пугаешь.

Ли прищурился.

— Это лучшее, что я слышал за неделю.

Я была ошеломлена.

— Что ты меня пугаешь?

Его губы коснулись моих губ.

— Если я тебя пугаю, значит, небезразличен тебе. Я тот же Ли, только старше и умнее. Ты любишь меня, в конце концов, твоя стена рухнет, и ты признаешься в этом себе, а потом и мне.

Боже, какой же он самоуверенный.

Его руки начали блуждать по моему телу, и Ли снова уткнулся носом мне в шею.

Очевидно, наша маленькая драма закончилась.

— Не думаю, что я перестала злиться на тебя.

— Это ничего, — сказал он мне на ухо, — я все равно могу заниматься с тобой любовью, когда ты злишься.

Невероятно самоуверенный.

— Я так не думаю, — возразила я.

Его рука скользнула между моих ног, пальцы совершили восхитительный круговорот, которого было достаточно, чтобы не только привлечь мое внимание, но и заставить хотеть большего.

Засранец.

Я ничего не могла с собой поделать и чуть раздвинула ноги.

В награду он меня поцеловал.

— Я обещал показать тебе, кто я такой, в основном, ты меня знаешь, но сегодня поймешь гораздо больше, — сказал он, снова уткнувшись носом мне в шею. Я вроде как слушала, но его пальцы надавили сильнее и сделали еще несколько вращательных движений, так что мне было трудно сосредоточиться. — И я обещал тебе сказать, чего хочу, и дать время принять решение.

О, нет, это несправедливо.

Я раздвинула ноги еще шире, и круговорот набрал обороты. Я провела руками по его спине и уткнулась лицом ему в шею. Никак не могла осмыслить важность нашего разговора.

— Мы можем… — выдохнула я с трудом, — поговорим об этом позже?

По всей видимости, он согласился, потому что устроился между моих ног и вошел в меня.

Приятно, очень-очень приятно.

Ли начал двигаться.

— Я хочу, чтобы ты была в моем доме, в моей постели. Хочу, чтобы к выходным ты переехала.

Мои глаза были закрыты, но они распахнулись, и я увидела, что он смотрит на меня.

Я все еще хотела не торопиться с отношениями, он же шел на гиперскорости.

Я не могла иметь с этим дело, не сейчас. Ли не переставал двигаться, и мне было очень хорошо.

Я обвила его руками и ногами, запустив руку ему в волосы.

— Ли…

Я не собиралась больше ничего говорить, просто хотела заставить его замолчать, чтобы сосредоточиться.

— Иисусе, — он уткнулся лицом мне в шею, — нет ничего лучше в мире, чем слышать, как ты произносишь мое имя, когда я внутри тебя. — Он скользнул глубоко, заполняя меня. — Я годами ждал, чтобы оказаться здесь.

Святое дерьмо.

Его рот был у моего уха.

— Я мог бы быть на задании, в жаркой, как ад, пустыне или в джунглях, и иногда, проходя через это, я мечтал о том, чтобы ты так произносила мое имя.

Святое дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Я перееду к выходным, — выпалила я.

Он поднял голову и улыбнулся.

Гребаный Ли.

Я была в ванной, наносила макияж.

Синяк на щеке почти исчез, и мысленный осмотр тела выявил лишь легкую боль после дня без происшествий (и ночи и утра отличного секса, который, по-видимому, был эффективным мышечным релаксантом). Я решила, что вчера удача вернулась ко мне, мы с Ли, наконец, сделали это, и мои приключения включали всего одно мертвое тело, которое, к счастью, принадлежало не мне. Итак, со мной случилось что-то хорошее и что-то плохое вместо только плохого.

В ванную вошел Ли, одетый лишь в выцветшие темно-синие спортивные шорты.

Я взглянула на него в зеркало и попыталась подавить панику.

В пылу момента я согласилась переехать.

Ладно, на меня больше повлияли его слова, чем пыл момента, но все же я согласилась переехать.

Кроме того, я только что заметила кое-что, чего не увидела прошлым вечером. Джуди выделила мне ящик для косметики в туалетном столике Ли.

Все это было уже слишком.

Он поставил кружку со свежим кофе на туалетный столик, а рядом с ней положил мой сотовый.

— Твой телефон пищит, — сообщил он.

Я отодвинулась в сторону, освобождая место, чтобы он побрился, отпила кофе и позволила воображению разыграться.

Дорогой Господь на небесах, я наносила макияж, а Ли брился рядом со мной, в то же время, в той же комнате, после секса, которого было много, даже в этой самой комнате!

Я стояла, застыв на месте, и пялилась на него.

Он нанес на щеки тонкий слой геля, и его глаза скользнули в сторону и искоса взглянули на меня.

— Что-то не так?

— Вообще-то, я не делюсь ванной комнатой, — сообщила я.

Он снова посмотрел в зеркало и продолжил делать то, что делал.

— Милая, хорошо, что ты великолепна, иначе была бы занозой в заднице.

Уверена на сто процентов.

Я схватила телефон, посмотрела на экран и увидела семь пропущенных звонков.

Упс.

Как так?

Я включила голосовую почту, пока опиралась на свою половину туалетного столика (должна признать, это была большая часть) и наносила на ресницы тушь.

Четыре голосовых сообщения.

Первое от Вилли Мозеса.

— Инди, это Вилли… перезвони мне.

Хмм.

Второе от Марианны.

— Я знаю, Элли сказала, что это не мое дело, но дай мне поблажку, я живу с родителями, у меня нет личной жизни. Твоя лучше, и я хочу знать все. Давай встретимся сегодня вечером в «Хорнет», если гарантируешь, что в нас не будут стрелять.

Упс.

Третье от Стиви.

— Ну? Как все прошло? Не забудь про Чаулину, я уеду незадолго до полудня. Тод будет дома завтра рано утром, так что, если она останется у тебя на ночь, просто оставь записку. Целую.

Четвертое от Дюка (который, очевидно, начал говорить до того, как раздался звуковой сигнал).

— …задницу сюда, или я убью его.

Я ткнула себе в глаз кисточкой для туши.

— Святое дерьмо, — завопила я.

— Выглядело больно.

Я яростно моргала, раненый глаз слезился, заставляя другой слезиться тоже, и я пыталась разглядеть телефон, чтобы воспроизвести сообщение Дюка.

Ли оторвал кусочек туалетной бумаги, протянул ее мне и взял телефон.

— Послушай! — сказала я ему. — Последнее сообщение.

Я открыла рот настолько широко, насколько это было возможно, что было женским способом, который нужно было использовать, чтобы открыть глаза настолько широко, насколько это возможно. Я промокнула слезы и пятна туши, пытаясь предотвратить катастрофу с макияжем.

— Кого он хочет убить? — спросил Ли.

— Не знаю, это Дюк. У него терпение комара и трехсантиметровый запал. Как думаешь, может, Рози?

— Где он?

— Не знаю, это Дюк! — воскликнула я в отчаянии. — Он отказывается покупать сотовый или автоответчик. Он гребаный пещерный человек.

Ли пролистал мои контакты и нажал кнопку.

— Долорес? Это Ли. Могу я поговорить с Дюком?

Сообразительный Ли решил позвонить Дюку и Долорес на домашний телефон. Все просто. Я терпеть не могла, когда выставляла себя идиоткой. Слава Богу, он у нас в семье был частным детективом.

О Боже, неужели я только что подумала «в семье»?

Мозг… должен… притормозить.

Я снова нанесла немного теней и подправила тушь, пока Ли говорил, а потом закончил словами:

— Да? Понял. Спасибо.

Я завинтила колпачок на туши и бросила ее в ящик, в то время как Ли отключил телефон и положил его на столешницу. Затем спокойно вернулся к бритью. Я задвинула бедром ящик.

— Ну?

— Полиция сняла ленту вокруг магазина. Вилли позвонил тебе, чтобы сообщить об этом, а когда не смог дозвониться, позвонил Дюку. По-видимому, в «Фортнум» заявился сумасшедший итальянец, который утверждает, что он ваш новый бариста. Джейн позвонила Долорес, потому что Дюк начал горячиться. Долорес позвонила в полицию. У них все под контролем.

— Что еще за сумасшедший итальянец?

Ли наклонил голову, обеспечивая лучший доступ, и провел бритвой по шее.

— Без понятия.

— Я даже не знала, что мы сегодня открыты! Надо ехать туда.

— Долорес не казалась расстроенной.

— Долорес живет с Дюком и считает его милым. Она работает в «Маленьком медведе», где народ разбрасывается своим нижним бельем. Долорес плохо разбирается в том, когда нужно расстраиваться!

Ли посмотрел на меня в отражение зеркала.

— Думаю, ты тоже.

На мне были шорты цвета хаки с заниженной талией (не а-ля-Бритни-Спирс, но они показывали изрядную долю поясницы), небесно-голубая облегающая футболка с блестящей надписью «Xanadu» на груди и широкий темно-коричневый ремень с большой, серебристо-матовой пряжкой.

Я направилась к гардеробной за шлепанцами с ремешками-ленточками причудливой формы небесно-голубого цвета на фоне хаки. Скользнув в них, взяла сумочку и перекинула ее через плечо. Вернулась в ванную за телефоном и бросила его в сумочку. Затем оперлась бедром о край туалетного столика и забарабанила ногтями по поверхности, уперев другую руку в бедро.

И уставилась на Ли.

Взяв полотенце, он вытер лицо и бросил его в раковину.

— Эй! Ты не можешь вот так оставлять полотенце в раковине! Кто его сложит и повесит обратно на перекладину? А я скажу тебе, кто. Я!

Вот тут он схватил меня за бедра, притянул к себе и ухмыльнулся.

— Пытаешься побить рекорд скорости по отмене полученного предложения о переезде, да?

— Нет. И вряд ли это предложение отличается от твоего шантажа в обмен на секс.

Его ухмылка превратилась в улыбку.

Гребаный Ли!

— Эй! — окликнула я. — «Фортнум»? Мой хлеб с маслом? Семейный бизнес последние… — Ого, я даже не знала, как долго магазин принадлежал семье, мне пришлось подсчитать. — Пятнадцать лет! Сумасшедший итальянец? Угроза Дюка в убийстве? Что-нибудь кажется знакомым?

Он притянул меня ближе к себе.

— Я говорил, что ты милая?

Р-р-р.

Оказавшись в «Фортнуме», мое безумное утро стало еще более безумным.

Терри Уилкокс, Громила Гэри и Дебил противостояли Дюку.

— Что происходит? — спросила я, направляясь к ним, в то время как желудок скручивало в узлы. Вокруг ясно ощущалась плохая энергетика.

Клиентов не было (слава Богу… наверное), Джейн поблизости не наблюдалось (еще раз, слава Богу).

— Этот идиот вернул итальянца после того, как его забрала полиция. Говорит, он, мать его, подарок, — ответил Дюк.

— Индия. Прелестно выглядишь, — заявил Терри Уилкокс, скользнув по мне взглядом.

Фу.

Во мне поднялась волна тошноты, которую мое тело, казалось, приберегало для встреч с Терри Уилкоксом. Я надеялась, что встречи будет лишь две, и эта — последняя.

К счастью, теплая и сильная ладонь Ли легла мне на бедро.

— Кокси, — сказал Ли.

— Ли, — отозвался Уилкокс.

— Ты его знаешь? — поинтересовался Дюк.

— Да, — сказал Ли, и этот единственный слог сказал, что Уилкокс ему не очень нравится.

Дюк двинулся к нам в то же самое время, как Ли надавил мне на бедро, чтобы я встала позади него. Я уперлась ногами в пол и осталась там, где стояла.

Громила Гэри и Дебил переминались с ноги на ногу, готовясь действовать.

Здорово. Драка в «Фортнуме» — как раз то, что мне нужно.

— Не стоит волноваться, парни, — сказал Уилкокс, решив поиграть в миротворца. — Индия, ты говорила, у тебя проблема, ты потеряла баристу и терпишь убытки. Я привел тебе нового, из Италии — родины эспрессо. Это Антонио, и он очень талантлив.

Я посмотрела на стоявшего позади Громилы Гэри мужчину, которого сперва не заметила. Он походил на итальянскую версию Рози, только более ухоженный. Совсем на чуть-чуть.

— Мне не нужен бариста, спасибо, мы справляемся, — ответила я, услышав, как открылась дверь.

Затем из-за моей спины донеслось:

— О-оу, суперплохое предчувствие. Женщина, что стряслось на этот раз?

Повернувшись к двери, я увидела Текса.

Класс, все становилось все лучше и лучше. Теперь в дело подключится Текс.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я Текса.

— Пришел выпить кофе.

Конечно.

— Как ты сюда добрался?

— Приехал. У меня есть машина, но обычно я отдаю ее соседям.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Ты вел машину с перебинтованной рукой?

— Да, черт возьми, было нелегко, только когда пришлось перестраиваться.

Вскинув обе руки, я хлопнула ладонями по лбу. Это был момент «заберите-меня-отсюда».

— Кокси, ей не нужен твой человек. Можешь отправить его домой, — сказал Ли спокойным, но пугающим голосом.

— Он подарок для Индии. Не говори за нее, — ответил Уилкокс, тоже спокойно, но воинственно.

— Если Ли сказал, что он уходит, он, бл*ть, уходит! — взревел Дюк, совсем не спокойно.

— Я варю кофе! — крикнул итальянец, выглядя немного более уверенно.

У меня начались видения, как Громила Гэри вылетает в витрину моего магазина.

— Все варят кофе, придурок. Я варю кофе. Боже. Почему столько шума из-за кофе? — воскликнул Текс и неуклюже поплелся к кофемашине, будто атмосфера была недостаточно напряженной. Он протиснулся за прилавок. — Кто, что будет? Я приготовлю кофе всем.

О… мой…. Бог.

Этого не должно случиться.

Я увидела, как жизнь промелькнула перед глазами, или, по крайней мере, мой банковский счет.

Я повернулась к Ли и прошептала:

— Ли, эта эспрессо-машина стоила тысячи долларов… — Я замолкла и поморщилась, когда Текс чем-то громко стукнул. — Если он ее сломает, я буду в полной заднице.

— Ну же! Кто, что будет? Заказывайте. Женщина, какой у тебя заказ? — Текс ткнул в меня съемным фильтром.

— Я бариста. Лучший бариста в Милане. Я варю кофе! — крикнул Антонио и бросился за прилавок. — Синьорина, я делаю вам эспрессо.

Ли, как обычно, меня игнорировал, поэтому я закричала:

— Кто-нибудь, остановите их!

— Она пьет ванильный латте, — рявкнул Дюк.

Я схватила Ли за руку.

— Ли!

Ли наблюдал за Гэри и Дебилом. Не глядя на меня, он сказал:

— Если он ее сломает, я куплю тебе новую.

Я прижалась к нему.

— Когда я говорю «тысячи долларов», я имею в виду, семь!

Взгляд Ли переместился на меня.

— Инди, милая, что я только что сказал?

Ой.

Ладно, Ли сосредоточился, и, очевидно, когда Ли сосредотачивался, было лучше оставить его в покое.

— Ха-ха! — ликовал Антонио, наблюдая, как Текс грохочет всем вокруг. — Ты ничего не знаешь об эспрессо. Я бариста, мой отец был бариста, мой дед…

— Заткнись нах*й и вари кофе, индюк, — прогремел Текс.

Уилкокс сделал два шага в нашу сторону, Ли встал передо мной, а Дюк сомкнул ряды.

— Ты достаточно близко, Кокси, — предупредил Ли.

Уилкокс смотрел на меня, но, услышав предупреждение Ли, остановился.

— Ты продолжаешь отсылать мои подарки, — сказал мне Уилкокс.

У меня по спине пробежал холодок, его взгляд был странным, напряженным и пугающим.

— Спасибо, вы очень любезны, но с моей стороны было бы невежливо принять их.

— Вчерашний подарок ты приняла.

Тело Ли напряглось, и казалось, что в воздухе заискрилось электричество.

И тут до меня дошло.

Вчера я разговаривала по телефону с Ли, рассказывала ему о теле Седого Рика, и Ли сказал: «подарок».

Потом я про это забыла, но теперь поняла, что он имел в виду. Уилкокс убил моего похитителя и прислал его мне в подарок.

О… мой… Бог.

Насколько это отвратительно?

Я стояла, практически скрытая телом Ли, и сжимала в кулаках его футболку, но не сводила глаз с Уилкокса.

— Вы не… — прошептала я.

— Я могу защитить тебя, Индия. Мой вчерашний подарок доказал это, — сказал Уилкокс.

Я почувствовала, как к горлу подступает желчь.

Потом меня осенило еще кое-что: магазин на прослушке. Несколько дней назад Ли установил в магазине жучки. Если бы я заставила его говорить, возможно, это могло быть записано или кто-то в штабе командования Ли услышал. Тогда Уилкокса арестовали бы за убийство, и мне никогда больше не пришлось бы беспокоиться о нем, или, по крайней мере, до тех пор, пока его не выпустят.

— Меня защищает Ли, — сообщила я Уилкоксу, не зная, что сказать, чтобы вывести его на разговор.

Он улыбнулся своей маслянистой улыбкой.

— Чтобы защищать, нужно устранить угрозу.

— Так вы сделали это? Устранили угрозу и оставили ее у моей входной двери?

Его улыбка не дрогнула, но он не ответил.

— Я не знала, что он от вас, откуда мне было знать, что мертвый парень от вас? Надо было оставить записку или что-то в этом роде, — сказала я.

— Антонио! — крикнул Уилкокс, и я подпрыгнула от неожиданности. — Мы уходим. Леди говорит, что ей не нужны твои услуги.

— Но я варю кофе, — заныл Антонио.

Уилкокс лишь скользнул взглядом по Антонио и тот, не говоря больше ни слова, выскочил из-за прилавка.

Уилкокс подмигнул мне, кивнул Ли и Дюку, а затем ушел, Антонио и остальные головорезы следовали за ним по пятам.

Я затаила дыхание. Когда дверь за ними закрылась, я со свистом выдохнула, прислонившись к спине Ли.

— Удивлен, что ты не врезал ему по морде, — сказал Дюк Ли.

— Я бы предпочел всадить ему пулю в голову, — ответил Ли голосом, который был намного более пугающим, чем тот спокойный, которым он говорил ранее. Главным образом потому, что звучал так, будто Ли собирался это сделать.

Он повернулся, притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Ты все сделала правильно, — сказал он мне.

— Пусть это закончится как можно скорее, я трещу по швам.

Рука Ли обвилась вокруг моих плеч и шеи, и он прижал меня к себе.

Из недр стеллажей появилась Джейн, уткнувшись в открытую книгу и не переставая идти. Не обращая внимания на недавнюю драму, она, казалось, почувствовала присутствие чужаков, подняла удивленный взгляд, будто только что столкнулась со всеми нами у себя в гостиной, а не стояла посреди огромного букинистического магазина. Она остановилась как вкопанная, уставившись на Текса.

— Привет, Джейн, милая. Как у тебя дела? — спросила я, беспокоясь, что ее преследуют неприятные последствия того, как вчера она увидела мертвое тело.

Ее взгляд перешел с Текса на меня, затем метнулся к Ли, и она покраснела.

Это меня не удивило. Ли так действовал на женщин.

Она не ответила мне, просто кивнула и зашла за книжный стеллаж.

— Она держится, — пробормотал Дюк, отвечая на мой невысказанный вопрос.

— Инди, ты будешь пробовать мой кофе или как? — позвал Текс.

Я оторвалась от Ли и на дрожащих ногах подошла к стойке. Я взяла чашку у Текса и, прежде чем сделать глоток, остановилась и подняла глаза, чтобы посмотреть на здоровенного безумца.

Я почувствовала аромат, и он был хорош.

Затем сделала глоток.

Божественно.

— Текс, — прошептала я, — это нектар богов.

— Я же сказал, любой может варить кофе, — ответил Текс.

— Тебе нужна работа? — спросил я его.

Текс уставился на меня.

— Ты прикалываешься?

— Неа.

— А как же кошки?

— Иногда им нужно поиграть, а иногда поспать. Пусть спят, пока ты готовишь кофе.

Мы оставили Текса заполнять бланки о приеме на работу, а сами с Ли направились в ЛоДо и свернули на подземную парковку. Там располагался ряд мест с табличками «Расследования Найтингейла», и Ли остановил «Кроссфайер» на одном из них. Большинство были свободны, на одном стоял джип с откидной крышей, на другом — «Мерседес», на котором приезжал Ли, когда мы с Тексом совершали взлом с проникновением, на третьем — красная «Миата», а на следующем — черный Ducati Monster Testastretta рядом с серебристым Harley Dyna Low Rider.

Я видела Ли на «Дукати», и это было красиво. Я вроде как надеялась, что «Харлей» тоже его.

Я не могла сосредоточиться на радостных мыслях о том, чтобы прокатиться на «Дукати» или «Харлее», потому что слишком волновалась, собираясь посетить офис Ли в ЛоДо.

Мы вышли из лифта на втором этаже, и я увидела дверь с маленькой латунной табличкой с названием компании Ли. Ли открыл мне дверь, и я вошла.

Офис был оформлен в «мужском стиле»: стены обшиты деревянными панелями, массивная стойка администратора, кожаные диваны, толстый ковер и темное дерево, на стенах — гравюры в массивных рамах с ковбойской тематикой, в углу — бронзовая статуя, вставшего на дыбы мустанга на колонне.

Последним штрихом была похожая на супермодель гламурная блондинка, сидевшая за стойкой регистрации.

Она подняла глаза, и в тот момент, когда она увидела Ли, ее взгляд превратился из вопрошающего в призывный.

— Привет, Ли, — сказала она или, скорее, выдохнула в стиле «с днем рождения, мистер президент».

— Дон. Это Инди, — сказал Ли, но Дон уже оценивающе рассматривала меня.

Она была в дизайнерской одежде, с недавним французским маникюром, и ее годовой бюджет на мелирование волос, вероятно, составлял больше, чем на мою новую мебель. Она выглядела готовой сесть в частный самолет, я выглядела готовой отправиться в «Шесть флагов»[18].

Она понимала это, я понимала это, и когда ее взгляд метнулся к Ли, я также поняла, что Дон работает здесь не потому, что это была захватывающая возможность для ее карьеры.

Я мило улыбнулась и солгала:

— Дон, приятно познакомиться.

Она мило улыбнулась в ответ, и это выглядело притворно, притворно, притворно.

— Инди, — поприветствовала она, и вновь перевела взгляд на Ли. — Люк вышел из критического состояния, я подумала, ты захочешь знать. Сообщения, принятые по телефону, я отправила на электронную почту, два из них ты ожидаешь, а одно новое — с перспективой на приличную прибыль, так что тебе стоит обратить внимание. Папка у тебя на столе.

Ли кивнул и подтолкнул меня в поясницу в сторону коридора.

— Можешь достать Инди пояс для оружия, шокер, электрошоковый пистолет и газовый баллончик?

Ого. Зачем мне все это?

Я решила не спрашивать.

— Конечно, — ответила Дон, явно всегда готовая помочь.

Мы прошли по коридору в кабинет Ли, который был почти в том же стиле, что и приемная, но с большим столом. Меня потрясла одержимость педантичностью и опрятностью. Сияющая чистотой дизайнерская кофейная кружка стояла на кожаной подставке на столе. Там же, в стороне, — закрытый ноутбук, расположенный под идеальным углом. Столешницу украшали модные аксессуары из кожи и дерева, но они были пусты, за исключением держателя для карандашей, заполненного остро заточенными карандашами, и одной папки в лотке для входящей корреспонденции.

— Страшно, насколько ты помешан на чистоте, — сказала я.

Ли обошел стол, открыл ноутбук и нажал на кнопку.

— Это все заслуга Дон.

Ничего удивительного.

— Кто бы сомневался.

Глаза Ли встретились с моими.

— У меня не тот бизнес, где можно оставлять документы на столе.

Хмм.

Защита конфиденциальной информации — это одно дело. Другое — поддерживать чистоту дизайнерской кофейной кружки босса. Не надо долго думать о том, кто купил Ли эту кружку, — Дон. Я задавалась вопросом, был ли это подарок «спасибо-за-великолепный-секс» или подарок «давай-займемся-великолепным-сексом».

Я не ответила Ли. Сделала вид, что изучаю гравюру на стене с изображением ковбоя, решив не говорить ему, что Дон, скорее всего, вычистит его «Кроссфайер» своей зубной щеткой, если он попросит.

Зная Ли, он, вероятно, уже угадал мои мысли.

— Она встречается с полузащитником «Бронко», — сообщил Ли, как всегда, оказавшись у меня в голове.

— Ммхмм, — сказала я стене.

Существовала большая разница между романом с парнем, который пару сезонов в году по воскресеньям играл в крутого, обвесившись защитой и подкладками, и парнем, который был крутым по своей сути. Полузащитник может получать большие деньги, но он не настоящий игрок, а Ли, несомненно, не страдал от недостатка денег.

Когда я снова посмотрела на Ли, он изучал документы в папке, но в уголках глаз у него собрались морщинки.

Я его забавляла.

— Что смешного? — поинтересовалась я.

Он даже не поднял глаз.

— Ты ревнуешь.

Еще бы!

— Вовсе нет!

Он покачал головой, но не ответил, продолжая просматривать содержимое папки.

— Ли, если считаешь, что она на тебя не запала, то ты не так умен, как я думала. А если ты уже ее трахнул, то ты действительно не так умен, как я думала.

Он закрыл папку, бросил ее на стол и, обойдя его, направился ко мне.

— Дон организованна, приветлива, всегда приходит вовремя, готова работать сверхурочно в любой момент и стрессоустойчива. Я знаю, что нравлюсь ей, но она моя сотрудница, и очень хорошая. Я бы ни за что не прикоснулся к ней. Ты не гадишь там, где живешь.

Ли не спускал с меня взгляд, пока шел ко мне через кабинет, ведя обезоруживающе откровенную беседу. Должна признать, я немного обрадовалась, что Ли не снял пробу со своей секретарши. Это не только потенциально усложнило бы мне жизнь в будущем, но и было бы пошло. Хотя, размышляя об этом сейчас, с более ясной головой, она была не в его вкусе.

— Тогда ладно, — сказала я, когда мои ноги уперлись в кожаный диван.

Его рука потянулась к моему подбородку.

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Я и не беспокоюсь, — почти не солгала я. Дон была красоткой, но очень худой. Ли всегда нравились и будут нравиться (надеюсь) женщины с округлостями.

— Нет? — спросил Ли, его глаза потеплели, на лице появилось знакомое нежное выражение, которое я видела только у него.

И все же он мне не верил.

— Тебе нравятся пышки, а не костяшки. Она симпатичная и все такое, но не совсем в твоем вкусе, — заявила я ему.

Как будто чтобы доказать мою правоту, его руки потянулись к моей заднице.

Я прижала руки к его груди.

— Может, уже займемся каким-нибудь крутым делом частного детектива?

Ли наклонился ко мне.

— Через минуту.

Я с трудом держалась прямо, Ли прижимался ко мне, его руки лежали у меня на спине, и он смотрел на меня глазами цвета расплавленного шоколада. Его намерения были ясны.

— Эм, прости, но дверь не заперта, любой может войти, и у нас нет на это времени, нам нужно поймать отступника-баристу. О чем ты только думаешь?

— Я думаю о том, чтобы трахнуть тебя на моем диване.

Святое дерьмо.

Я задрожала всем телом, начиная с пальцев ног и выше.

— Ли! У нас полно дел, куча мест, куда нужно сходить, много задниц, которые ждут, чтобы их надрали, и мы в твоем кабинете, а Дон рядом по коридору, ради всего святого. Что, если она принесет сюда электрошокер?

Он отпустил меня, подошел к двери, запер ее и вернулся.

Я отпрянула, но он обхватил меня за талию, притянул обратно и слегка толкнул, так что я упала на диван. Он спланировал на меня.

— Теперь понятно, почему ты до сих пор не нашел Рози или бриллианты. Тебя легко отвлечь.

Он уткнулся носом мне в шею.

— Да, ты отвлекаешь, — с готовностью согласился он. — Не говоря уже о том, что я редко бываю в офисе, я предпочитаю быть на задании. Ненавижу сидеть в кабинете, — сказал он в пространство под моим ухом, а затем повернул голову, касаясь губами моих губ. — С этого момента, когда мне придется сидеть здесь, я буду смотреть на этот диван и вспоминать, как на нем лежала твоя сладкая попка, и время пойдет намного быстрее.

Ой.

Возможно, мне следовало бы ужаснуться или обидеться. Вместо этого мне нравилась мысль о том, что он будет думать обо мне в своем кабинете, даже если его мысли будут о сексе, а, может, мне это нравилось именно по этой причине. Мне понравилось то, что он сказал это, как ни в чем не бывало. Это не комплимент под розы и шампанское, но мне все равно понравилось.

— О, хорошо, — сдалась я со вздохом, обнимая его, и он поцеловал меня, но я могла поклясться, что чувствовала, как его тело дрожит, будто он смеялся.

После того, как мы обновили диван, я воспользовалась его личной ванной комнатой, пока Ли проверял электронную почту, делал несколько телефонных звонков, и как только я привела в порядок одежду и прическу, мы вышли из кабинета. Он собирался устроить мне экскурсию и повел по коридору в противоположную от приемной сторону.

Там было несколько дверей, Ли открыл ту, что находилась рядом с его кабинетом. Он была просторной, с велотренажером, беговой дорожкой, тренажерами для поднятия тяжестей, телевизором с плоским экраном и большим удобным диваном.

— В этой комнате мы проводим свободное время между заданиями или когда дежурим, — только и сказал он, прежде чем закрыть дверь.

Развернувшись, он открыл противоположную дверь, и я заглянула внутрь. Это была ванная комната с двумя раковинами под двумя зеркальными шкафчиками. Отдельно стоял двойной шкаф со стеклянными дверцами, на одной стороне которого были сложены полотенца, а на другой — мужские туалетные принадлежности: крем для бритья и дезодорант (ладно, на этом список заканчивался, но у мужчин не так много туалетных принадлежностей, и из того, что я заметила, Ли, как и любой из его людей, не прихорашивался и не укладывал волосы), но, в основном, полки занимали различные медикаменты (что меня немного встревожило, но я отбросила эту мысль в сторону). В комнате также располагалась туалетная кабинка и большое, выложенное плиткой пространство с двумя насадками для душа в открытых кабинках. Все это выглядело девственно чистым и новым на вид.

Ли закрыл дверь, сказав:

— Когда ты в офисе, пользуйся моей личной ванной комнатой. Эта только для мужчин.

Я почувствовала странный трепет от того, что он дал эту инструкцию, используя слово «когда». Может, в следующий визит я буду идти по коридору, и кто-то откроет дверь в ванную комнату с открытыми душевыми кабинами. Может, стоит привести сюда Марианну, это изменило бы ее жизнь. Я начинала считать Дон очень умной девушкой (хотя она мне все равно не нравилась и я ей определенно не доверяла).

— А какой пользуется Дон? — полюбопытствовала я.

Ли посмотрел на меня.

— Не знаю, не спрашивал.

Мы последовали дальше по коридору, и Ли открыл дверь в небольшую комнату, в которой находилось около дюжины шкафчиков, большой несгораемый шкаф с электронным замком и мини-кухня в глубине. Для этой комнаты не требовалось никаких объяснений, и я была рада узнать, где смогу найти кофе.

Затем Ли развернулся и дважды постучал в дверь напротив, приложил брелок к панели сбоку, отчего загорелся зеленый свет, и дверь открылась.

Ого-о-о!

Вот теперь все по серьезному.

Центр управления.

Мы вошли в комнату с целым рядом, — примерно, миллионом — телевизионных экранов на одной стене, каждый оснащен DVD-рекордером, а под ними консоль, вся в кнопках и рычагах. На консоли было несколько многоканальных телефонов. У другой стены на встроенных полках стояли радиоприемники. Я слышала тихий писк полицейской волны. В комнате сидели двое парней, но стульев было четыре. На большинстве экранов мелькало изображение, но некоторые были выключены. У стены напротив экранов стояла пара столов, чертовски более захламленных, чем у Ли, папками, бумагами, пустыми банками из-под газировки и грязными кофейными кружками.

Хмм.

Вот и доказательство насчет Дон.

Оба мужчины сидели боком к двери, но когда мы вошли, они синхронно повернули головы и при виде меня ухмыльнулись. У меня возникло странное, неприятное чувство, что они знали, что произошло в кабинете Ли десять минут назад.

— Инди, это Монти и Вэнс, полагаю, вы, парни, знаете Инди.

Знают меня?

— Привет, Инди, — поздоровался Монти. Его светлые волосы были коротко пострижены, подтянутое тело обладало непринужденной осанкой, и я предположила, что он примерно лет на десять старше Ли. Все еще ухмыляясь мне, он указал пальцем на ряд из четырех экранов, на каждом из которых под разными углами мелькало изображение «Фортнума».

А-а-а.

Теперь я поняла, почему Ли сказал, что они меня знают.

Но тут все мысли вылетели из головы, когда я с ужасом наблюдала, как Текс грохнул съемным фильтром по кофемашине. Монти нажал кнопку, и полицейскую волну заглушил крик Текса:

— Гребаный пар! А ну выдай еще гребаного пара, ты, чудовище!

Далее последовал крик Дюка:

— Она дает столько пара, сколько дает, чувак!

Прекрасно.

Теперь я знала, почему мужчины мне ухмылялись.

Я отвела взгляд от пугающих событий в «Фортнуме», чтобы рассмотреть Вэнса.

Вэнс был моложе Ли, но, я предполагала, не намного. У него были блестящие прямые черные волосы, собранные в конский хвост, худощавое тело, потрясающая костная структура и оттенок кожи коренного американца.

О, и он выглядел несказанно сексуальным.

Да, я, вне всякого сомнения, приведу сюда Марианну, и, скорее всего, Андреа, и, более чем вероятно, Тода.

Это как попасть на шоу Чиппендейл, но лучше (прим.: Чиппендейл — танцевальная труппа, наиболее известная шоу мужского стриптиза).

Я поймала себя на мысли, что очарована внешностью Вэнса, и наблюдала, как он и Монти переглянулись во время обмена репликами Текса и Дюка.

Губы Вэнса подрагивали. Он считал Текса забавным.

Вэнс посмотрел на меня и поймал мой пристальный взгляд. Я улыбнулась ему, склонив голову набок, и он улыбнулся в ответ, сверкнув белоснежными зубами на фоне смуглой кожи.

— Привет, — сказала я ему.

Его улыбка стала шире.

М-м-м, вкуснятина.

Рука Ли скользнула за пояс моих шорт.

Упс.

Монти и Вэнс повернулись к мониторам, и я тоже посмотрела на экраны. На них был виден угол фойе кондоминиума Ли и пустое парковочное место в гараже. Еще угол приемной, где Дон разговаривала по телефону (вероятно, перемалывая мне косточки с одной из своих подружек), а два экрана показывали места для парковки «Расследования Найтингейла». В тот момент я почти молилась, чтобы ни на одном из других экранов не увидеть изображения кабинета Ли.

Еще на восьми экранах были видны, в основном, помещения, как в домах, так и в офисах.

— Раньше мы занимались охранным бизнесом, — начал Ли. — Несмотря на то, что за это хорошо платили, это было чертовски скучно. Сотрудники долго не задерживались.

— У нас не будет с этим проблем, если мы продолжим следить за твоим магазином. Это все равно, что смотреть ситком, — вставил Монти полным веселья голосом.

Класс.

Монти повернулся ко мне.

— Мы попросили Дон сделать стенограмму твоей пламенной речи о Сальвадоре, семейных магазинчиках и пути развития Америки, и разослали ее по электронной почте. Хэнк даже не числится у нас в штате, а его сделали почетным работником недели за то, что он дежурил у тебя в тот день. Я бы заплатил, чтобы увидеть его лицо, когда он появился на той ферме по выращиванию марихуаны.

Дважды «класс».

Дон не только сделала стенограмму, я могла быть уверена, что она позаботилась о том, чтобы отправить ее по электронной почте Ли.

Не говоря уже о том факте, что я стала дневным развлекательным шоу для отряда Ли.

Ли отпустил мои шорты и сказал:

— Какое-то время «Фортнум» останется на прослушке, и мы еще установим камеру у входной двери.

Я оглянулась на него, его глаза скользили по экранам, и у меня сложилось впечатление, что он не упускал ни одного изображения.

Он быстро взглянул на меня, затем снова на экраны. Он вел себя профессионально, но у меня также возникло ощущение, что он был чем-то обеспокоен и старался не показывать этого перед парнями.

— В настоящее время мы занимаемся расследованиями, в основном, корпоративными, хищениями, мошенничеством, кражами. За дела частных лиц беремся только в случае высокой прибыли, обычно собираем доказательства супружеской измены или неопровержимые основания для получения крупных алиментов и выплат.

— Обычно чпокают няню, — вставил Монти. — На это забавно смотреть.

— Зависит от няни, — впервые заговорил Вэнс, его голос был глубоким и насыщенным, его взгляд оторвался от экранов и остановился на моих ногах, говоря, что он был бы не против посмотреть, как чпокают меня, если бы я была няней. Я также надеялась, что он не говорил, что не возражает смотреть, как меня чпокает Ли.

Ой.

Хотя, должна признать, у него хватило наглости пялиться на меня на глазах у Ли.

— Смена персонала происходит в зависимости от задании, — продолжал Ли. — Таким образом, им не приходится очень часто сидеть в комнате без окон, и они могут оставаться начеку, выполняя работу в полевых условиях.

Ли начал подталкивать меня к двери, и я крикнула:

— До скорого, парни.

Оба посмотрели на меня, Монти слегка махнул рукой, Вэнс ухмыльнулся. Я поразмыслила, увижу ли я парней еще, скажем, на пикнике для сотрудников Ли.

— У тебя в кабинете есть камеры? — спросила я Ли, когда он закрыл дверь.

— Нет.

Слава Богу.

— Расскажи мне о Монти, — продолжила я.

— Монти — бывший спецназовец, травма колена вывела его из строя, он единственный, кто дежурит пять смен в неделю. Он управляет мозговым центром. К заданиям мы его привлекаем только чтобы спланировать операцию, потому что он в этом хорош. Двадцать лет в браке, пятеро детей, и пусть он кажется спокойным, но даже с поврежденным коленом он крутой парень, с которым не стоит связываться.

Ого.

— Операции?

— Иногда необходимы в корпоративных расследованиях. В основном, когда мы работаем с полицией или федералами.

— Какие у вас дела с полицией и правительством?

Ли не ответил.

Я не стала настаивать.

— А Вэнс? — спросила я.

— Вэнс — мастер многозадачности. Уехал из резервации, выздоравливающий алкоголик, бывший заключенный, угонщик автомобилей. У него быстрые руки, бесшумные ноги, он может становиться невидимым, отличный следопыт и может делать все, что угодно, с камерами и электроникой. Обычно выслеживает беглецов, но также выполняет большую часть работы по подключению прослушки и камер. «Фортнумом» занимался он. Я бы отправил его на поиски нового беглеца, но он только что заработал себе неделю в комнате наблюдения. Что касается тебя, если ты еще раз так на него посмотришь, я пристегну тебя наручниками к кровати и буду отпускать только в туалет.

— Господи, ну и кто теперь ревнует?

Я сказала это вслух, но хотела лишь подумать об этом, и, могу добавить, что эта привычка начинала вызывать тревогу.

Мой комментарий был большой ошибкой.

Без предупреждения рука Ли сомкнулась на моем предплечье, он открыл дверь раздевалки и втащил меня внутрь. Захлопнув за нами дверь, он толкнул меня к шкафчикам и навалился на меня так, что мне не было места для движения.

Я посмотрела на него, собираясь что-то сказать, но передумала, потому что его лицо было Крутейше Злым.

— Тебе нужно кое-что уяснить обо мне, раз ты до сих пор этого не поняла, — сказал он своим пугающим, спокойным голосом. — Я понимаю, что мне придется смириться с тем, что тебе уделяют внимание, проблема не в этом. У меня было много практики. Что мне не нравится, так это то, что ты флиртуешь так же легко, как и лжешь, это твоя вторая натура. Тебе придется приложить усилия, чтобы остановиться, потому что мне это не нравится. И особенно мне не нравится, когда ты флиртуешь с моими людьми, они должны быть сосредоточены, а мы уже установили, что ты отвлекаешь. Для меня нормально думать о том, чтобы трахнуть тебя на моем диване. Я не хочу, чтобы мне в лицо бросали мысли Вэнса о том, чтобы трахнуть тебя в комнате наблюдения или на своем «Харлее», на который он, без сомнения, видел, как ты пялилась, будто сделала бы все, чтобы сесть на него верхом.

— Так «Харлей» Вэнса, — сказала я. Ага. Вслух. Опять.

Ли еще приблизился и прижал меня к шкафчикам.

— Ли, отойди, — предупредила я, начиная злиться.

Он не пошевелился.

Придя в неистовую ярость, я протиснула руки между нами и толкнула.

Он все равно не пошевелился.

— Мой флирт безобиден, — огрызнулась я.

— Ты считаешь безобидным, что я работаю допоздна с Дон?

Я растерянно моргнула, глядя на него. После умопомрачительно хорошего времяпрепровождения на диване, я уже не так расстраивалась из-за Дон.

— Эм, да, — сказала я.

Он уставился на меня с каменным лицом.

— Ради всего святого, она не в твоем вкусе. Вэнс, конечно, симпатичный, но он тоже не в моем вкусе.

— После десяти лет пристального наблюдения я бы не сказал, что у тебя есть определенный типаж.

Настала моя очередь уставиться на него, потому что это было просто оскорбительно.

Мужики такие дураки, и Ли возглавлял список.

Разве он не признался этим утром, что читал мой дневник?

Разве не понимал, что у меня есть только один типаж, и этот типаж — он?

Разве не он сказал мне, что я его люблю и, в конце концов, признаюсь в этом?

Мы вместе. Наконец-то. Лиам и Индия вместе, даже съезжаются, ради всего святого.

Это то, к чему мне предстоит привыкнуть, когда выдастся время все обдумать. Честно говоря, в отличие от почти всего остального в моей жизни, переезд казался вполне естественным, и это был один из тех немногих вопросов, которые мне не пришлось долго обсуждать с Элли, Андреа или Тодом и Стиви.

Неужели он действительно думал, что я все испорчу, начав заигрывать с одним из его людей?

— Ты идиот, — сообщила я ему.

Его глаза сузились, и этот пугающий мускул на его щеке дернулся.

— Что ты только что сказала?

— Ты… идиот, — повторила я. — Подумай об этом, и когда будешь готов извиниться, я выслушаю. Но сейчас я приму извинения за оскорбление, которое ты только что нанес.

— Как насчет объяснения, — предложил он таким тоном, чтобы было ясно, — это не предложение.

— Никаких объяснений, но вот тебе подсказка. За весь мой огромный опыт общения с мужиками в течение того, что ты считаешь «Десятилетием распутства Индии», я никогда, ни разу, не брала в дом другого мужчины даже зубную щетку.

Он только пялился на меня, не врубаясь, или же слишком злился, чтобы врубиться. Но по-прежнему не двигался и прижимал меня к шкафчикам. Мне пришлось пуститься в дальнейшие объяснения, и я немного увлеклась.

— После первой же ночи, которую я провела в твоей квартире, у меня появилась зубная щетка. Ладно, она была из твоих запасов, но это зубная щетка, Ли! Раз — и она моя. А мы еще даже не сделали этого! Не говоря уже о нижнем белье в твоем ящике и твоих футболках. — Я уперла руки в бока. — И я спала у тебя дома, вроде как, все это время. Ничего из этого, никогда не было с другим парнем, никогда, никогда, никогда. Ну? Сейчас понятнее?

Что-то изменилось в его глазах, но что бы это ни было, оно только усилило уже возникшее чувство. Перейдя от пугающего, но контролируемого, к полностью вышедшему из-под контроля.

Желудок скрутило узлом, потому что я не была уверена, что произойдет дальше.

Его ладони легли мне на бедра и притянули к его бедрам, затем он меня обнял, одной рукой погрузившись в мои волосы. Он потянул за них, не нежно, но так, будто не мог контролировать свою силу.

Моя голова откинулась назад, и я тихонько вскрикнула, но звук прервался, когда его губы накрыли мои, и он меня поцеловал. Поцелуй не походил ни на один из тех, которые он дарил мне раньше, — он был суровым и диким.

Каким-то образом, Ли потерял контроль, и, должна признать, мне нравилось, что я могла сотворить с ним такое.

Мне это очень понравилось.

Когда он поднял голову, тут же прижался лбом к моему лбу, закрыл глаза и не говорил ни слова. Мы оба тяжело дышали, мои руки лежали на его талии, сжимая ткань футболки. Я могла сказать, что внутри Ли шла борьба, и когда он открыл глаза, я поняла, что какую бы битву он ни вел, он победил.

— Я причинил тебе боль? — спросил он, чуть отстраняясь.

Я покачала головой.

— Черт возьми, Инди, ты выворачиваешь меня наизнанку.

Я подождала немного, а потом очень тихо сказала:

— Ли, это не я. Ты сам делаешь это с собой. Я начинаю думать, что ты тоже меня не знаешь. У меня были парни, но… — Я собиралась сказать «никто из них не был тобой», но вовремя остановилась. — Они были простой забавой, половина из них даже не добралась до второй базы. Я не такая шлюха, за какую ты меня принимаешь.

— Я не считаю тебя шлюхой.

— Твои слова говорят об обратном.

— Я слишком долго наблюдал за мужчинами, находящимися на месте, которое считал своим, и мне это не нравилось. Я давным-давно должен был с этим что-то сделать, вот в чем моя проблема. И теперь я вымещаю это на тебе.

Я уставилась на него и поняла, что потратила годы, бросаясь на него, получая отпор и наблюдая, как он уходит с любой другой девушкой, попадавшейся ему на глаза. Каждый раз это разрывало мне сердце, и с каждым новым разом становилось все больнее.

Чего я не понимала, так это того, что в течение этих лет он испытывал то же самое.

— Мой флирт безобиден, тебе не о чем беспокоиться, — уверила я его.

— Я все равно попрошу тебя не делать этого, — ответил Ли.

Несколько секунд я смотрела ему в глаза, а затем вздохнула.

— Хорошо. Я перестану флиртовать.

Он все еще обнимал меня, но начал притягивать к себе все теснее.

— Это моя девушка, — пробормотал он, и мое сердце перестало биться.

Вот и все, я была девушкой Ли.

И это было здорово.

Святое дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Я немного отстранилась, чтобы скрыть свою реакцию, и сказала:

— Можно я приведу сюда Марианну? Просто чтобы познакомить с Вэнсом и Мэттом… э-э, и, может быть, с Бобби? — Ли уставился на меня, и я продолжила: — К тому же, Тод не возражал бы заглянуть.

— Нет, — обрубил Ли, но выдал свою «ну-разве-Инди-не-милашка?» ухмылку.

— Так я и думала, — пробормотала я себе под нос. — Мы можем уже отправиться на поиски Рози?

После приручения в раздевалке дикого, угрюмого Зверя Ли, экскурсия приближалась к концу.

Оставалось открыть еще три двери.

За первой скрывалась скромно обставленная комната с двуспальной кроватью, креслом с откидной спинкой, телевизором, DVD-плеером и книжной полкой, полной книг и DVD-дисков. В ней была отдельная ванная, и она называлась «бункер». Чтобы туда войти, требовался брелок, который прикладывался к одной панели, а к другой нужно было приложить большой палец, и еще воспользоваться обычным ключом.

Вторая комната представляла собой помещение с четырьмя рабочими отсеками, обставленными стульями, столами, компьютерами и картотечными шкафами. Из одного отсека показался Броуди, наш с Элли друг-компьютерщик.

— Инди! — воскликнул он.

— Святое дерьмо, Броуди, что ты здесь делаешь? — удивилась я, с улыбкой направляясь к нему. Приблизившись, я его обняла. Он выглядел таким растрепой: черная рубашка, черные джинсы, черные ботинки «Док Мартенс», взлохмаченные темные волосы и очки как у Бадди Холли (прим.: Бадди Холли — американский певец и автор песен, один из первопроходцев рок-н-ролла). Его бесформенное тело было результатом постоянного сидения перед компьютером.

— Элли сказала, что мне нужно выбираться из дома, поэтому устроила на неполный рабочий день к Ли. Что ты здесь делаешь? — Он переводил взгляд с меня на Ли. — Ах, да, забыл, Элли говорила, что вы с Ли переспали. Наконец-то. Круто. Держу пари, ты счастлива.

Я взглянула на Ли, Зверь Ли исчез, и его место занял Дерзкий Ли.

Я проигнорировала это и повернулась к Броуди.

— Занимаешься программированием?

— Нет, я хакер, обычно отслеживаю хищения, но иногда…

— Броуди, — вмешался Ли, и Броуди замолчал, выпучив глаза и уставившись на Ли.

— Точно, извини, да, да, да, — затараторил Броуди и посмотрел на меня. — Конфиденциальность, — прошептал он. — Все время забываю.

Я оглядела комнату, очарованная тем, что Ли создал за такой короткий промежуток времени. Грандиозный проект.

— Другие отсеки предназначены для поиска инфы и всего такого прочего. — Броуди начал показывать пальцем. — Это отсек Ким, она веселая, тебе бы понравилась. Ее муж — фельдшер, поэтому она любит работать, когда он на дежурстве, иногда с семи до трех, иногда с трех до одиннадцати. Далее — Пабло, но он работает неполный рабочий день, как и я. Я работаю по утрам, он — днем. Еще один отсек для парней, когда им нужен компьютер для работы, о которой нам не разрешено знать.

— О, — только и сказала я.

Броуди посмотрел на Ли.

— Видишь, я рассказал ей все, не говоря о работе, которую мы делаем.

Ли уставился на Броуди, явно переоценивая его одолжение.

— Молодец, Броуди, — похвалила я, будто он милый песик, которым, в некотором смысле, он и казался.

Ли снова положил руку мне на поясницу, показывая, что пора уходить.

— После нашего ухода запри дверь и не открывай ее в течение пятнадцати минут, пока не раздастся стук, три, два, два. Понял? — сказал Ли Броуди.

— Три, два, два. Понял. — Он повернулся ко мне. — Здесь много кодов. Три коротких, один длинный. Три коротких, три длинных, три коротких. Черт, еще раз, какой новый код? — спросил он Ли.

Ли вздохнул.

— Три, два, два.

— Да, точно. Три, два, два. Пока, Инди. Кстати, наткнулся на письмо про Сальвадор, было весело. Откуда ты взяла это дерьмо? — спросил Броуди, но, не дожидаясь ответа, вернулся к своему столу, напевая: — Три-два-два, три-два-два…

Ли вывел меня из комнаты и повел обратно в приемную. Дон сидела за столом и при нашем приближении изобразила на лице добродушную улыбку. Безупречный порядок на столешнице портил пояс с оружием, который Ли взял, с едва заметным намеком на кивок в знак благодарности Дон.

Он вытащил плоскую черную штуковину с двумя зубцами наверху.

— Шокер, — пояснил он, — используется вблизи, вырубает за полсекунды, так что это быстро. Не прикасайтесь к зубцам, иначе тебя дернет 625 000 вольт.

Святое дерьмо!

Так вот, что со мной случилось?

625 000 вольт?

Это показалось мне многовато.

Очень многовато.

— Батареи новые, — продолжал Ли, — активируешь и касаешься зубцами цели, и он выведет из строя любого.

— Тебе следует знать, — сладко подхватила Дон. — Они некрасивые, но работают!

Ли перевел взгляд на нее, и она сразу же переключила внимание на монитор компьютера, а я удержалась от того, чтобы не показать ей язык и не состроить гримасу.

Ли сунул шокер обратно в пояс и вытащил что-то похожее на настоящий пистолет.

— Электрошоковый пистолет, — объяснил он. — Его можно использовать на расстоянии, прицелиться и выстрелить, тот же результат, что и от шокера. Вылетающие зубцы вонзаются в жертву и поджаривают ее. Об одежде не беспокойся, зубцы пройдут даже через жилет.

— Имеется в виду пуленепробиваемый жилет, — снова встряла Дон.

— Спасибо, — рявкнула я с сахарной улыбкой и суровым взглядом, — комбинация, более известная как «стерва в кубе».

Когда я снова посмотрела на Ли, он засовывал электрошоковый пистолет в пояс, а в уголках его глаз залегли морщинки.

Считал нас очень забавными.

Я решила не переходить в режим «убийственная стерва». Я уже дала сотрудникам Ли достаточно развлечений на эту неделю.

Ли вытащил баллончик.

— Перцовый баллончик. Встряхни его, убедись, что он направлен правильно. Распыляется на расстоянии до пятнадцати футов. Целься в лицо. Не пользуйся им в закрытом помещении, иначе тебе тоже достанется.

— Окидоки, — быстро ответила я, прежде чем Дон смогла дать какие-либо полезные советы.

Ли повернулся к Дон.

— Иди на обед.

Не говоря ни слова, она схватила сумочку и, покачивая задницей и ставя одну длинную ногу перед другой, будто шла по подиуму, направилась к двери.

Мы с Ли смотрели ей вслед, и я снова передумала насчет Дон.

Я повернулась к Ли.

— Хочу сказать, что она — проблема.

Ли надел на меня пояс с оружием, покачал головой и поймал мой взгляд.

Его глаза были серьезными, и Дон стала далеким воспоминанием.

— Веселая часть дня закончилась, — сказал он серьезным голосом, застегивая пояс на моей талии.

Ой-ой.

— Ты увидишь и услышишь дерьмо, которое тебе может не понравиться. Это моя работа, и ты должна помнить, что бы это ни было, все объяснимо или держится под контролем. Прежде чем реагировать, поговори со мной и выслушай. Будь внимательна и разумна. Если что-то станет слишком опасным, слишком интенсивным, просто скажи, где бы мы ни были и что бы мы ни делали, я вытащу тебя. Хорошо?

Звучало не очень хорошо.

Ли внимательно наблюдал за мной и ждал, что я отвечу.

— Хорошо, — согласилась я.

— Теперь о последней комнате — комнате ожидания. Если мы ловим беглеца и по какой-то причине не можем доставить его в участок, мы используем комнату ожидания. Теперь ты знаешь о ее предназначении.

Упс.

— Держи рот на замке, глаза открытыми и знай, где твое оружие. Не пользуйся перцовым баллончиком. Мы там кое-кого держим, а теперь отпускаем. Не знаю, как он отреагирует.

— Отпускаете? — переспросила я. Я не знала, о ком идет речь, но кем бы он ни был, он находился в комнате для задержанных, и отпускать его не казалось хорошей идеей.

— Он — часть более широкой картины. Мы обрабатывали его несколько дней, пытались развязать ему язык. Он не считал себя готовым к этому. Так что, его освобождение послужит высшей цели.

У меня были вопросы, которые я хотела задать, но на это не хватило времени, так как Ли уже шел по коридору, и у меня не было выбора, кроме как последовать за ним… или убежать.

Хорошо это или плохо, но я последовала за Ли по коридору.

Он дважды постучал в дверь комнаты наблюдения, воспользовался брелоком и вошел.

— Пора, — объявил он.

Вэнс встал и подошел к письменному столу. Монти наклонился вперед и щелкнул переключателями, и включились несколько мониторов. На экранах я теперь могла видеть работающего Броуди, пустой коридор и комнату с туалетом и раковиной и кроватью, на которой на боку лежал парень. Я еле успела его заметить, как обзор загородил Вэнс. В одной руке он держал сложенный вдвое пояс с оружием, он закинул его за спину, распрямил и застегнул. Пояс был оснащен также, как и мой, плюс настоящий пистолет и наручники.

Вэнс поднял руку, его темные глаза встретились с моими, от флирта не осталось и следа. Он указал на дверь.

Я вышла вслед за Ли, Вэнс последовал за мной и закрыл дверь.

Ли подошел к последней двери в конце коридора, единственной, которую Ли не открыл мне во время экскурсии.

— Ты знаешь, где твое оружие? — спросил Ли.

Я нащупала пояс и кивнула. С пристегнутым поясом я чувствовала себя Супердурой, а не Суперкрутой, как Вэнс. На Ли не было пояса с оружием, только убийственный темно-коричневый кожаный ремень, поддерживающий выцветшие коричневые армейские брюки.

Ли кивнул Вэнсу. Вэнс воспользовался брелоком, и загорелся зеленый свет.

— Держись рядом, — сказал мне Ли, открыл дверь и вошел.

Я сделала, как мне сказали, и, как только оказалась в комнате, увидела Ужасного Тедди, головореза Кокси, который ударил меня, казалось, сотню лет назад. Он повернулся на кровати и встал.

Я втянула воздух.

На носу у него красовалась повязка, и а под глазом — кошмарный синяк, и нос, и глаз гротескно распухли почти до размеров Рокки-Бальбоа-после-боя-с-Аполло-Кридом.

Тедди бросил на меня только один взгляд, затем настороженно посмотрел на Ли.

Вэнс стоял в дверях, положив одну руку на электрошокер.

— Можешь идти. Вэнс выведет тебя из здания, — заявил Ли.

Взгляд Тедди метнулся к Вэнсу. Вэнс вытащил из кобуры электрошокер и жестом велел Тедди выйти из комнаты.

У меня голова шла кругом. Я пыталась сосчитать дни с нашей короткой встречи с Тедди, вспомнив, как Ли велел своим людям схватить его. Неужели он пробыл в этой маленькой комнате так долго? И, более того, как его лицо стало таким?

— Могу идти? — переспросил Тедди.

— Ага, — подтвердил Ли.

— Вот так просто? — не унимался Тедди.

Никто ничего не сказал. Тедди посмотрел на меня. Я тоже молчала. Ли велел держать рот на замке, но даже если бы он этого не сделал, я была слишком потрясена, чтобы говорить.

— Не понимаю, — сказал Тедди.

— Ходят слухи, что ты проболтался, — сказал ему Ли. — Не знаю, как это произошло.

Ли посмотрел на Вэнса, тот пожал плечами.

Они играли с ним.

— У нас с Кокси война, — продолжил Ли, — и он пытается произвести впечатление на Инди. Помнишь Рика? — Тедди медленно кивнул. — Кокси всадил пулю ему в башку. Рик сделал Инди больно. Вчера Кокси подарил Инди Рика, у того отсутствовало полголовы. Ты ударил ее и пометил. Теперь ты свободен. Удачи.

— Ох*еть, — выругался Тедди, глядя на меня так, словно я могла ему помочь. Он ударил меня, и я была почти уверена, что он плохой парень, но, должна сказать, мне было его жаль.

— Пошли, — скомандовал Вэнс.

Тедди повернулся к Ли.

— Проболтался я или нет — он убьет меня, — сказал Тедди, будто пытаясь объяснить.

— Жизнь — сука, — ответил Ли, повернулся спиной к Тедди, кивнул мне, и я вышла из комнаты в сопровождении Ли. Вэнс вошел в комнату после того, как мы ее покинули. Я продолжала идти, пока мы не добрались до кабинета Ли, и он не остановил меня, открыл дверь, втолкнул меня внутрь и поднял руку, посмотрел мне в глаза, показывая на пальцах три, два, два. Я кивнула, и он закрыл дверь.

Я ее заперла.

Святое дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Не прошло и пяти минут, как раздался стук в дверь. Три, два, два.

Я открыла ее, и вошел Ли:

— Он ушел, пора обедать. Поехали.

Я подождала, пока мы не обогнули отель «Браун Пэлас», и спросила:

— Кто постарался над лицом Ужасного Тедди?

— Я.

— Ты его избил?

— Он прикоснулся к тебе, ты сказала, что тебе было больно. Я нашел его и выбил из него все дерьмо.

О… мой… бог.

— Пожалуйста, скажи, что ты не чинил расправу в той маленькой комнате, — тихо попросила я.

— Это случилось до того, как его поместили в комнату ожидания.

По крайней мере, хоть что-то.

Я молчала, пока Ли вел машину. Я сняла пояс и положила его в багажник вместе с тем, что Ли достал из ящика своего стола. Он был оснащен тем же, что и пояс Вэнса.

Ли припарковал «Кроссфайр» параллельно в удобном месте перед «Лас Делисиас».

Мне очень нравился «Лас Делисиас» — лучший мексиканский ресторан в Денвере, если не считать «Эль Техадо». Хотя, на самом деле, выбирать не было нужды, так как «Эль Техадо» находился в Энглвуде.

Я молчала и тогда, когда нас усаживали в кабинку, и Ли скользнул рядом со мной, а не напротив.

Я повернулась к нему, посмотрела на то место, где он обосновался, потом на него.

— Дай угадаю, ты не очень любишь делить кабинку? — заметил он.

Я покачала головой.

— Я тоже, но пытаюсь держать ситуацию под контролем.

Я посмотрела назад. Мы сидели спиной к залу ресторана.

— Дикий Билл Хикок был застрелен, сидя спиной к двери, — сообщила я.

— Я не держу под контролем помещение, я пытаюсь держать под контролем тебя.

Ой-ой.

Подошла официантка и поставила на столик корзинку с чипсами и миску сальсы.

Никто из нас не открывал меню. В этом не было необходимости.

Мы с Элли посещали «Лас Делисиас» или «Эль Техадо», по крайней мере, два раза в месяц, иногда чаще. Папа иногда присоединялся к нам. Хэнк — в большинстве визитов, даже когда был на дежурстве, заскакивал на обеденный перерыв. Ли приходил время от времени, и, если вспомнить получше, гораздо чаще в последние год или два. Он так часто бывал с нами, что я могла бы сделать за него заказ. Он съедал три куриных буррито, сдобренных листьями салата и сыром, пил пиво, если это был вечер, или чай со льдом днем.

Ли поднял глаза на официантку и заказал диетическую содовую для меня, чай со льдом для себя, себе буррито, а мне тостадо с фасолью и буррито чичарроне с листьями салата и сыром.

Полагаю, Ли тоже мог сделать заказ для меня.

Он снова повернулся ко мне.

— Мы здесь, потому что тут вкусно и быстро обслуживают. У нас дела, не терпящие отлагательства.

Я кивнула. Я все еще была безумно напугана, так что не очень ясно соображала. Лишь надеялась, что смогу переварить буррито и тостадо, иначе придется оплачивать чистку салона «Кроссфайера».

Рука Ли легла на спинку диванчика, и он полностью повернулся ко мне.

— Сначала, Тедди. Суть в том, что он не очень хороший парень. Ударить тебя — это наименьшее дерьмо, которое он натворил. Существуют разные виды правосудия, Хэнк вершит его по-своему, я — по-своему.

Хм… гадство!

— Я занимаюсь опасным бизнесом, и у меня есть враги. Теперь ты в моей жизни, и я должен дать понять, что если кто-нибудь посмеет тебя тронуть, будут последствия.

— Так просто? — спросила я, стараясь не показать, что он меня немного пугает.

— Не так просто. Мне не нравилось стоять на своей кухне и слушать, как ты рассказываешь, что кто-то причинил тебе боль. Мне принесло удовольствие набить Тедди морду и почувствовать, как ломается его нос. Он крупный парень, и мог нанести тебе серьезные увечья. Теперь он дважды подумает, прежде чем снова ударить женщину.

Святое дерьмо.

— У тебя есть проблемы с чем-нибудь из этого? — спросил Ли.

— Да, — честно ответила я.

— Ты можешь с ними справиться?

— Да, — снова честно ответила я.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

Это тоже не было ложью. Я действительно не хотела говорить об этом. На самом деле, я собиралась справиться с этим, используя отрицание, поэтому разговоры автоматически разрушили бы мою стратегию борьбы.

Ли пристально наблюдал за мной, словно изучал результаты теста Инди на детекторе лжи, а затем наклонился вперед и коснулся моих губ поцелуем.

Думаю, я прошла тест.

Вернулась официантка с напитками.

Если бы в мире была хоть какая-то справедливость, каждый мог бы попробовать сальсу из «Лас Делисиас». Хрустящий, свежий лук, кинзы в самый раз. После нескольких коктейлей «маргарита» мы с Элли могли бы даже предполагать, что сальса из «Лас Делисиас» принесет мир на Ближний Восток.

Я взяла чипс и зачерпнула здоровенную порцию сальсы.

— Что будет с Тедди?

— Если он умен, то исчезнет из города, — сказал Ли, беря чипс.

— А он умен?

— Не очень. У Кокси было два умных парня — Рик и Пит, хотя, в итоге, они оказались не такими уж и умными. Рик мертв, Пит в тюрьме, ему грозит обвинение в похищении, нападении и, вероятно, убийстве, два из которых в отношении дочери полицейского. У него не заберут шнурки, но сделают все по правилам и будут тщательно следить за тем, чтобы он получил свое. Питу пи*дец.

Я схватила еще одну чипсину и разломила ее пополам, чтобы зачерпнуть больше сальсы. Я не так много времени уделила Питу, которого я прозвала «Светловолосый». Пит привязал меня к стулу и дважды в меня стрелял. Я не знала, что там Ли говорил о шнурках, но у меня не было проблем с тем, чтобы ему воздали должное.

— Как думаешь, у кого бриллианты? — спросила я.

— Бриллианты у меня.

— Что?

Ладно, это я проорала. Посетители повернулись на крик. Но, что за херня?

— Давай потише, — предупредил Ли.

— Ты только что сказал, что бриллианты у тебя?

Ли кивнул, все также повернувшись ко мне, правой рукой зачерпывал чипсом сальсу, а левая лежала позади меня на спинке дивана.

— Лучше объясни, прежде чем я начну планировать твое убийство.

Ли прищурился.

— Тебе бы такое никогда не сошло с рук.

— На данный момент я не против отсидеть срок.

Ли отпил чай со льдом, а затем сказал:

— Я нашел бриллианты у Дюка на следующее утро после того, как Рози сбежал из моей квартиры. Должен поблагодарить за это тебя. Дюк знает, что они у меня, ему сообщили мои доверенные лица, когда отыскали его в Стерджисе.

— Твои доверенные лица?

— Эту часть работы я перепоручил другим частным детективам и охотникам за головами в тех местах, куда, как я думал, отправится Дюк. Они провели разведку местности, задали пару вопросов, напали на его след, и ребята в Южной Дакоте выследили его.

— Если твои услуги стоят пятьсот долларов в час, во сколько обошлось это?

— Давай просто скажем, что встречаться с тобой — не дешевое удовольствие.

Мои глаза сузились.

— Тебе за это платят, помнишь?

— У меня три дела, связанные с этим бардаком, и только одно из них касалось поиска бриллиантов. И я нашел их в первый же день. Я убедился, что Дюк жив и в безопасности дома, в Эвергрине, ради тебя.

Несмотря на злость, мое сердце затрепетало.

— Я верну тебе деньги.

Его рука потянулась к моим волосам, и он намотал прядь на палец.

— Ты не обязана возвращать мне деньги.

Я не знала, что сказать, поэтому ответила:

— Спасибо.

— Можешь поблагодарить меня сегодня ночью, когда будешь голой.

Мать вашу.

Подошла официантка и поставила на стол перед нами тарелки. Я развернула столовые приборы из странной салфетки с перманентным клеем.

— Прежде чем мы поговорим о голой благодарности, давай обсудим то, как несколько дней ты лгал мне о бриллиантах. — Я вонзила вилку в буррито.

— Я не лгал, а подошел к делу творчески.

— А-ха.

Он отпустил мои волосы и повернулся к своей тарелке.

— То, что бриллианты у меня — не жизненно важная информация. Тебе не нужно было ее знать.

С усилием проглотив полный рот буррито, я выпалила:

— Прошу прощения?

Ли проглотил свою порцию и снова повернулся ко мне, поймав мой Взгляд Арктического Холода.

— Ладно, я мало что могу тебе рассказать, но скажу то, что смогу.

— Была бы признательна.

— Сначала короткое вступление, — начал Ли, — у преступных сообществ есть очень четкая иерархия. Существуют разные уровни управления, обучение, у каждого своя территория. В большинстве случаев их деятельность многогранна: торговля оружием, наркотиками, девочками, вымогательство за защиту и прочее. Все знают, кто чем занимается, и сами разбираются со своими проблемами у себя на районах. Черта пересекается только в случае возможного захвата власти.

Я кивнула, пока Ли отправлял в рот еще порцию еды, а затем продолжил:

— Кокси в таких играх не участвует. Кокси делает, что хочет и где хочет. Он жадный и безумный, и ведет дела грязно. Но он также решителен, напорист и, повторяю, безумен. Долгое время он создавал проблемы криминальному миру Денвера. Такое бывает даже среди организованной преступности. Беспорядок — везде беспорядок, в данном случае больше наркотиков, больше оружия, но хуже всего — больше трупов. Кокси и раньше был проблемой, но теперь все обострилось. Преступники хотят избавиться от него так же сильно, как и копы.

— Не понимаю, почему преступники просто не… гм, не уберут его?

— Семейные узы. — Я уставилась на Ли, и он пояснил: — Его мать итальянка из Нью-Йорка, и ее семья влиятельна. У Кокси есть поддержка, и если с ним что-то случится, из Нью-Йорка последует возмездие. Или, по крайней мере, так говорят. Нью-Йорк поддержал Кокси в ряде дел и устранил часть проблем.

— Речь о мафии? — прошептала я.

Ли покончил со вторым буррито и перевел взгляд на меня.

Святое дерьмо.

— Проблема в том, что Кокси устроил такой сильный беспорядок, что, по слухам, с Нью-Йорком покончено. Кто знает, была ли у него поддержка на самом деле. Его мать вышла замуж не за члена нью-йоркской семьи, а за честного и простого парня из Денвера, который стоил целое состояние. Может, связи не тянутся так далеко, и Кокси натянул их до предела. Он не мафиози, не следует по пути семьи, насколько всем известно, он всего лишь мелкий кузен из Денвера.

Я откусила тостадо и принялась жевать, стараясь вести себя беззаботно, хотя в действительности размышляла о Тони Сопрано и немного начала психовать.

— Это произошло недавно? — спросила я.

— Нет, продолжается уже много лет. Слух о том, что Нью-Йорк умыл руки, — новый, но необоснованный. Чтобы восстановить порядок, была заключена сделка. От Кокси нужно избавиться, но чтобы это не выглядело так, будто его убрали. Тогда, Нью-Йорк не почувствует необходимости действовать, и в преступном мире снова все станет хорошо.

— Каким боком это связано с тобой?

— Я — связующее звено меж двух сторон. Эдди и Хэнк использовали меня в качестве посредника в переговорах с Маркусом и Дариусом.

Подняв тостадо, я посмотрела на Ли.

Эдди Чавес и Дариус Такер были двумя самыми близкими друзьями Ли в старших классах.

Эдди Чавес был симпатичным, приятным в общении и морально неустойчивым, в точности как Ли… и более того. Все были почти уверены, что Эдди переметнется на темную сторону и проведет большую часть своей жизни в тюрьме. Вместо этого он стал полицейским. Теперь работал в отделе нравов, считался авантюристом-одиночкой (о чем с восхищением намекал папа) и безбашенным (о чем с неодобрением намекал Малкольм).

Дариус Такер был почти таким же, но также безумно веселым, настолько забавным, что вы чуть не писали в штаны от смеха. У него были проникновенные глаза и он всегда был готов подставить плечо, на котором можно поплакать (особенно девочкам). Все были уверены, что он быстро женится, остепенится и станет хорошим мужем какой-нибудь женщине. Но когда ему было семнадцать, его отца убили, и вместо этого он сошел с рельсов и исчез с горизонта. Я не видела его много лет и скучала по нему. Он был хорошим парнем, заставлял меня смеяться и много раз позволял плакать у него на плече. По словам Малкольма и папы, теперь он стал проблемой.

Что касается Маркуса, я не знала никого с таким именем.

— Дариус? — спросила я, потому что не знала, что сказать.

Ли отодвинул тарелку и снова повернулся ко мне.

— Да. Сделка заключалась в том, что мы все работаем вместе, создавая проблемы Кокси: задерживали поставки, перехватывали товар, делали так, чтобы полиция появлялась в неподходящие моменты. Я делился информацией, и мы с парнями устраивали некоторые осложнения, которые не могли устроить Хэнк и Эдди. Сеть покупателей и поставщиков Кокси начала сходить с ума, потом злиться, и его люди начали дезертировать. Рик и Пит решили пораньше уйти на пенсию и, чтобы ее увеличить, украли бриллианты Маркуса.

— Маркуса?

— Мой старый клиент с тех времен, когда я занимался охранным бизнесом. Мы выполняем для него определенную работу. Он могущественный человек и не из тех, кому нравится, когда у него воруют. Я был в Вашингтоне, когда получил от него срочный звонок о пропаже бриллиантов.

— Почему он позвонил тебе?

Ли пожал плечами.

— Я хорош в поиске самых разных вещей.

Ох, боже милостивый.

У меня было такое чувство, что это один из тех случаев, когда я не хотела знать больше.

Поэтому сменила тему разговора.

— Как, черт побери, Рози вписывается во все это?

— Рози хорошо устроился, его дело по выращиванию травки было небольшим, но популярным и не тихим, что неразумно. Кокси прослышал об этом и захотел кусочек, поэтому заставил Рози платить. Затем он заставил Рози делать для него другие вещи, которые Рози не хотел делать, но не знал, как сказать «нет». Рик и Пит решили разыграть невинность по поводу бриллиантов, пока у них не наберется достаточно средств, чтобы переехать в Бразилию, что должно было продлиться всего день или два. Они спрятали камни у Рози, думая, что он достаточно напуган, чтобы сделать то, что ему сказали. Очевидно, он разозлился и использовал бриллианты для шантажа Рика и Пита, чтобы те вытащили его из-под Кокси. К сожалению, он играл не в своей лиге. Тем временем, разнесся слух, что бриллианты пропали, Кокси узнал, что его парни предали его. Даже Кокси не настолько безумен, чтобы все время дразнить Маркуса, особенно, когда дела у него шли все хуже. Так что, все спешно устремились за бриллиантами. И тут появилась ты.

— Я немного смущена.

— Я бы тоже смутился, если бы стал завершающим штрихом всего этого дерьма. Это пи*дец.

— Зачем ты это делаешь?

— Из-за денег.

— И только?

— Нет. Должен сказать, это очень большие деньги.

— Это того стоит?

Его рука скользнула мне за спину, и он снова повернулся ко мне. Я отложила недоеденное тостадо и повернулась к нему.

— Мне нравится то, чем я занимаюсь, но это похоже на футбол. У моей карьеры есть срок годности. Я намерен выйти на пенсию к сорока пяти, с домиком в Гранд-Лейк и квартирой во Флориде, чертовски хорошими лодками в обоих местах и достаточной суммой денег, чтобы жить в достатке до самой смерти.

— Значит, ты хочешь сказать, что это того стоит.

Ли вернулся к своему прежнему занятию: накрутил прядь моих волос на палец. Его голос изменился, как и взгляд, от делового до теплого и нежного.

— Да, это того стоит. Тебе нравится Флорида?

Мой желудок сжался.

— Идет ли Флорида в комплекте с домработницей, которая будет вешать твои полотенца на вешалку после того, как ты бросишь их в раковину?

Выражение его глаз потеплело.

— Та часть, что «делает жизнь лучше».

— Тогда мне, возможно, понравится Флорида. — Его палец игриво дернул меня за локон, но я проигнорировала это и спросила: — Кто тебе платит?

Он отпустил мои волосы, наклонился вперед и достал бумажник.

— Время рассказов закончилось. Мы должны вернуться к работе.

— Полагаю, время вопросов тоже закончилось.

Его взгляд снова скользнул по мне, давая понять, что время вопросов определенно закончилось.

Мы сидели в «Кроссфайере», когда я сообщила, что нам нужно заехать к Тоду и Стиви за Чаулиной.

— Что? — спросил он.

— Я присмотрю за ней пару дней.

— Заберем ее позже.

— Мы не можем забрать ее позже! Если мы заедем за ней позже, она просидит все это время одна дома, и никто не будет за ней присматривать.

— Я не возьму с собой на работу чаупса.

— Она будет хорошей. Клянусь, она отличная собака.

— Нет.

Мне пришлось задействовать тяжелую артиллерию.

— Тебя ждет голая благодарность.

Ли заколебался, но только на мгновение.

— Черт, — буркнул он.

И «Кроссфайер» направился в сторону района Бейкер.

Мы направлялись в «Paris on the Platte», Чаулина сидела у меня на коленях, тяжело дыша и высунув мордочку в открытое окно, ее глаза щурились от ветра, а пушистый мех развевался. По радио гремела песня Стива Миллера «Jungle Love».

Существовало несколько песен, которые слушать спокойно было преступлением против природы, и «Jungle Love» — одна из них, хотя Ли с этим не согласился.

Я пришла к заключению, что обещание голой благодарности все набирало обороты.

Когда Ли припарковался у «Paris on the Platte», я посмотрела на здание: частично книжный магазин, в основном — фанковая кофейня, стоявшая здесь целую вечность. По сравнению со здешним кофе, Рози варил кофе как любитель.

За одним из уличных столиков сидел Эдди Чавес, вытянув ноги перед собой и скрестив их в лодыжках, локти покоились на подлокотниках, кисти свободно свисали.

Абсолютная крутизна.

На нем была белая утепленная футболка с короткими рукавами, поношенные джинсы Levi's, черные ковбойские сапоги и черный ремень с большой пряжкой, вжимающейся в плоский живот. Он был смуглым, с черными волосами, а на носу сидели крутые зеркальные очки. Его глаза, как я знала, такие темно-карие, что казались черными. Он сверкнул в нашу сторону ухмылкой, выглядящей на фоне его кожи ультрабелой.

Он был дьявольски красив.

Я прекрасно знала Эдди с детства. Он, Ли и Дариус большую часть времени проводили вместе, и я изо всех сил старалась быть там, где тусовался Ли, поэтому много времени зависала с ними тремя.

С тех пор я часто виделась с Эдди, он оставался близок и с Ли, и с Хэнком. Приходил на вечеринки Китти Сью и Малкольма, а так же домой к Хэнку, когда мы всей компанией заявлялись туда смотреть футбол. Я бы не сказала, что мы были большими друзьями, но он мне нравился, и я знала, что нравлюсь ему.

Вообще-то, я думала, что очень ему нравлюсь. Могло показаться, что он со мной флиртует, но на самом деле, это было просто подшучивание.

Если Эдди кем-то увлекался, он не давал этого понять, используя флирт. Эдди был не из тех парней, кто флиртует с девушкой, чтобы затащить ее в постель. Его тактика была более тонкой и отработанной. Ему нравились игры, нравился вызов. Он был хитрым соблазнителем. Эдди демонстрировал свой интерес невербальными способами, в основном, взглядами и касаниями, которые оставляли вас в догадках, но заставляли чувствовать, что вас провоцируют. Я считала, что это потому, что именно это он и хотел почувствовать. Эдди никогда не делал ничего просто так.

Я выбралась из «Кроссфайера» и повела Чаулину на поводке к Эдди. В ту минуту, когда Эдди увидел Чаулину, его ухмылка превратилась в ослепительную белоснежную улыбку.

— Инди. — Его рука скользнула вокруг моей талии, он прижал меня к своему твердому телу и поцеловал в шею (видите, вызывающе тактильно!). Он возвышался надо мной на четыре дюйма, один из которых приходился на каблуки его сапог.

Мы с Ли сели, а Чаулина подошла к Ли и плюхнулась на его ботинки. Эдди наблюдал, с его лица не сходила улыбка.

Линзы зеркальных очков обратились к Ли.

— Чау?

— Не хочу ничего слышать, — прорычал Ли низким и нетерпеливым голосом.

Эдди усмехнулся, и я поняла, что чау-чау не идет на пользу репутации Крутого Ли. Особенно та, чья густая пушистая шерсть выбрита в собачью версию льва, одетого в штанишки.

Ли подошла бы немецкая овчарка или ротвейлер, а не чау-чау в шерстяных штанишках.

— За это его ждет голая благодарность, — выпалила я в попытке спасти репутацию Ли.

Зеркальные очки повернулись ко мне.

— Надеюсь. — Эдди наклонился ближе. — Просто к твоему сведению, для меня благодарность за общение с чау-чау не была бы голой. Она бы включала черное кружевное белье, подходящий пояс с подвязками, чулки и туфли на шпильках.

Ого.

Это мне показалось довольно наглым флиртом. Что мне с этим делать? Особенно от лучшего друга Ли, прямо у него на глазах. И я ведь обещала не флиртовать.

Дерьмо.

Я повернулась к Ли. Он также был в солнцезащитных очках, но в стиле «Лучшего стрелка», с дымчатыми линзами и в золотистой оправе (прим.: «Лучший стрелок» — американский боевик с Томом Крузом в главной роли). Его лицо ничего не выражало, но губы были плотно сжаты.

— У меня нет черного кружевного белья и подходящего пояса с подвязками, — сообщила я Ли.

Эдди откинулся назад и снова ухмыльнулся. Лицо Ли не изменилось.

— Но есть красное кружевное белье и подходящий пояс с подвязками, — добавила я.

Это правда, у меня это было.

Эдди перестал ухмыляться.

— А еще черное шелковое белье и пояс с подвязками. И фиолетовая плюшевая штучка с подвязками. — Я сделала паузу. — Я опишу все, и ты сможешь выбрать.

Я взглянула на Эдди краем глаза, его ухмылки как не бывало.

Я откинулась на спинку стула.

Моя работа сделана.

Ли одарил меня Своей Улыбкой. Она была еле уловимой, но в ней читался смысл.

— Тебе всегда везло, черт возьми, — пробормотал Эдди Ли.

Подошел официант и принял наши заказы. Я заказала, как обычно, кофе «Фантазия»: снизу горячий шоколад, сверху эспрессо, разделенные ломтиком апельсина, и покрытый взбитыми сливками с мелкой посыпкой из апельсина с сахаром. Роскошно.

Для Чаулины я заказала миску воды.

— У тебя есть что-нибудь для меня? — спросил Ли у Эдди, когда официант отошел.

— Да, говорят, Рика убрал кто-то не местный, — ответил Эдди.

Ли откинулся на спинку стула, и снова сжал губы.

— Нью-Йорк?

— Да, но не из семьи, а независимый наемник. Сейчас Кокси приходится нанимать свои пушки. Гэри не смог бы никому всадить пулю в голову, даже если бы ему самому дуло упиралось в лоб.

Я полагала, что это хорошая новость. Если это правда, то Громила Гэри казался теперь менее опасным. В нынешних делах я даже в жутких новостях искала что-то хорошее.

— Ходят слухи, что в его списке два имени, Рик был первым, — продолжил Эдди.

— Тедди? — спросил Ли.

— Нет, Кокси списал Тедди со счетов, или, по крайней мере, так было, пока Тедди не вышел на улицу час назад.

— Тогда, кто другой?

— Колтрейн.

О нет, Рози.

У меня перехватило дыхание, и я уставилась на Ли. Я тоже была в темных очках, огромных, блестящих, рок-н-ролльно-черных, что-то вроде гибрида Джеки О и Боно. Я думала, что от пламени, вспыхнувшем в моих глазах линзы расплавятся.

Официант принес наш кофе, воду для Чаулины и ушел.

— Мы должны его найти, — сказала я Ли.

— Мы его найдем, — ответил он.

Я не была до конца уверена, как мы его найдем, учитывая, что сейчас сидим на солнышке и наслаждаемся кофе.

Насколько я могла судить, быть частным детективом не так уж сложно. На самом деле, более опасно противостоять мятежу «верните Рози», чем выполнять работу Ли.

Ли, казалось, совершенно спокойно воспринял эту новость. Меня же она беспокоила — за Рози охотился наемный убийца. Я очень злилась на Рози, но он все еще нравился мне настолько, что я хотела, чтобы в обозримом будущем его мозги оставались в его черушке.

— Ты должен знать, что букмекеры принимают ставки, кто выиграет Инди: ты или Кокси, — сообщил Эдди Ли, а затем посмотрел на меня.

О… мой… бог.

— Серьезно? — спросила я.

— И кто ведет? — спросил Ли.

Я с отвисшей челюстью уставилась на Ли. Он что, спятил? Какая разница? Люди ставили на нас!

Эдди снова повернулся к Ли.

— Ты.

— Ты ведь шутишь, да? — вставила я.

Эдди покачал головой.

Я переключила внимание на кофе, что было единственной разумной вещью, которую я могла сделать.

Если сомневаетесь в чем-то, выбирайте кофе.

Я любила взбитые сливки, но не была большой поклонницей взбитых сливок, растаявших в кофе. «Фантазия» подавалась в пластиковом стаканчике для парфе. Взяв стаканчик, я открыла рот над сливками и всосала их одним махом. Затем схватила ложку, чтобы размять апельсин и смешать шоколад с кофе. Почувствовав в затылке покалывание, я посмотрела на Ли и Эдди, очки обоих были направленные на меня.

Эдди повернулся к Ли и пробормотал:

— Ты счастливчик.

У Ли зазвонил телефон. Нажав кнопку, он сказал:

— Да. — Пауза. — Мгхм. — Пауза. — Буду через десять.

Он отключился, затем сказал:

— Мы нашли Рози.

Мы ехали в полицейской машине Эдди: Ли на пассажирском сиденье, Чаулина и я на заднем. Свой пояс с оружием Ли пристегнул на себя, а мой лежал на полу рядом с Чаулиной.

Мы остановились в районе одноэтажных домов с небольшим крыльцом, к которому от тротуара вел ряд ступенек, а одно окно обозначало гостиную. Район был ни хорошим и ни плохим, просто заброшенным, неухоженным и тихим.

Эдди едва успел остановиться, как противоположная мне задняя дверца открылась и на сиденье рядом со мной скользнул Дариус Такер.

Ли и Эдди естественным образом трансформировались из симпатичных мальчиков, в которых влюблялись многие девочки, в красивых мужчин, при виде которых трепетали вагины.

Я отметила, что Дариусу так не повезло. Он всегда был высоким и стройным, но теперь стройность превратилась в легкую худобу. На его лице появилось больше морщин, вызванных переживаниями, когда-то коротко подстриженное афро теперь торчало в причудливой прическе, что, по общему признанию, выглядело круто, но вместо добрых темных глаз, которые я помнила, они казались сердитыми и даже злыми.

— Какого хрена она здесь забыла и что это за псина? — спросил он.

Что ж, и тебе привет.

К счастью, я не произнесла этих слов вслух.

Ли и Эдди оба повернулись, чтобы посмотреть на Дариуса.

— У нас есть время на объяснения? — спросил Ли.

— Без понятия, меня на минуту отвлекли дела, и я не смог хорошенько порыскать вокруг дома, — ответил Дариус. — Но у меня точно нет целого дня, чтобы тратить его на это дерьмо.

— Где он? — спросил Эдди.

— Третья дверь, — ответил Дариус.

Взгляд Ли сосредоточился на заднем окне за моей спиной.

— Нужно пошевеливаться, кто-то пришел сюда раньше нас. — Его голос изменился, звуча отрывисто и требовательно. Его глаза остановились на мне. — Оставайся в машине, вне поля зрения. Господи Иисусе, как я позволил тебе втянуть меня в это дерьмо?

— Ты приковал меня наручниками к кровати, — напомнила я, говоря на автомате и не совсем понимая, что происходит, просто чувствуя, как изменилась атмосфера, и не в лучшую сторону.

— Счастливый засранец, — пробормотал Эдди, открыл дверцу и исчез. Клянусь богом, он растворился в воздухе. В одну секунду он выходил из машины, а в следующую его нигде не было видно.

— Отец научил тебя обращаться с оружием? — обратился ко мне Дариус, и я перевела взгляд на него. Его глаза излучали холод, что смотрелось совершенно неправильно на его лице, лице, которое я когда-то так хорошо знала.

Я кивнула ему.

Ли наклонился вперед и сунул руку под водительское сиденье. Достав пистолет, он протянул его мне.

— Покажи, — резко скомандовал Ли.

Дерьмо.

Меня заставляли что-то делать под давлением.

Это был «глок», как и у папы.

— Снять с предохранителя, и нажать курок, — пробормотала я, затем проверила магазин, отодвинула затвор, и из верхней части вылетела пуля. Я поймала пулю, вставила обратно в магазин, и засунула его в пистолет.

Я посмотрела на парней, не зная, что еще делать.

Они не сказали ни слова, оба открыли дверцы и испарились.

Пуф.

Исчезли.

Совсем как Эдди.

Я затолкала Чаулину на сиденье. Казалось, ее не очень беспокоила происходящая вокруг драма, она думала, что пришло время вздремнуть. Мне захотелось ее расцеловать.

Я одним глазком взглянула на дверь номер три, дверь Рози, прежде чем опуститься на сиденье.

Внезапно я подскочила и уставилась на окно у двери номер три.

Элли была там с Рози.

Я увидела ее лишь мельком, но знала, что это она.

Святое дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Что она там делала?

Знал ли Ли?

О звонке ему не могло быть и речи.

Дерьмо!

Потом я увидела мужчину, он шел по улице с таким видом, словно был не отсюда. Главным образом потому, что казался ничем не примечательным, обычным человеком. Выглядел так, будто хотел слиться с пейзажем. Как Том Хэнкс. Проблема заключалась в том, что Том Хэнкс не жил в этом районе.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Схватив пояс с оружием, я вытащила перцовый баллончик и сунула его в передний карман. Затем достала электрошокер и заткнула за пояс шорт. Добавив туда же «глок», натянула футболку «Xanadu» поверх оружия и, прежде чем мозг успел придумать оправдание, вылезла из машины.

Я понятия не имела, что делаю и почему. Я лишь знала, что трое парней с оружием, витали где-то там, как дым, а еще там ошивался потенциально плохой парень, и между всеми ними были Элли и Рози.

Я поспешила через улицу и по тротуару.

Парень был почти у двери номер три, когда услышал звук моих шлепанцев.

Он обернулся.

Я небрежно кивнула и улыбнулась, будто проходила мимо и решила поздороваться, и продолжила идти на него.

Его взгляд опустился на пояс моих шорт.

К сожалению, моя футболка была облегающей, а не свободно спадающей на талию, так что приклад электрошокера легко просматривался.

Он потянулся рукой за пазуху, и я выдернула электрошокер, вместе с ним задирая футболку, и являя его взору кружевной лимонно-желтый лифчик. Когда я подняла руку и нажала на спусковой крючок, футболка опустилась на место. Зубцы вылетели вперед, впиваясь в него в тот момент, когда он, на мгновение ослепленный вспышкой моего бюстгальтера, замешкался, выдергивая пистолет из наплечной кобуры. Меня это нисколечко не беспокоило, он упал еще до того, как направил на меня оружие, а во мне не было ни одной дырки, из которой вытекла хотя бы капля жизненно важной крови.

Не успел он упасть на тротуар, как меня за талию обхватили сильные руки, и швырнули на припаркованную машину, прижав ладонь к моему животу и, тем самым, удерживая на месте.

— Ты что, думаешь, мы в гребаной перестрелке у корраля О-Кей[19]? — огрызнулся Эдди, его лицо было близко к моему, и он был зол.

 Он выдернул электрошокер у меня из руки, а затем быстро начал тараторить что-то на испанском, из чего я не поняла ни единого слова, но это, возможно, к лучшему.

Ли материализовался рядом с нами. Он не злился, а был в ярости, которая волнами исходила от него.

— Элли внутри. Я видела ее в окно, — сообщила я Ли.

Ли и Эдди одновременно повернулись к двери номер три. Я почувствовала, как волны ярости отступают. Парни знали: чтобы спасти Элли, я брошусь на автобус, поезд или киллера.

Дверь открылась, и в проеме появилась Элли.

— Что происходит? — спросила она, глядя вниз на оглушенного киллера, а затем на нас, приподняв брови и спокойная, как удав.

Боже, я любила Элли.

Послышались приглушенные ругательства. Рука Эдди оторвалась от моего живота, и он двинулся к киллеру, заковать того в наручники. Ли подошел к Элли, а я побежала обратно к машине и забрала Чаулину. К тому времени, как мы с Чаулиной вошли в открытую входную дверь, Эдди перевернул киллера в наручниках на спину. Пройдя внутрь, я увидела на полу, на животе, хрипящего и стонущего Рози, рядом с ним Ли: одно согнутое колено на полу, другое — упирается в спину Рози. Ли надевал на него наручники.

Ли поднял Рози на ноги, пока Эдди тащил киллера в гостиную и укладывал его все еще бессознательное тело на диван.

Дариус кошачьей поступью появился откуда-то из задней части дома. Он оглядел всех вокруг.

— Черт, забыл принести закуску, — заметил он.

Я чуть не рассмеялась, это было больше похоже на того Дариуса, которого я знала.

— Дариус, — выдохнула Элли, наконец, проявив хоть какую-то реакцию, она смотрела на Дариуса робкой, приветливой улыбкой.

— Вижу, вы с Инди не сильно изменились, — сказал Дариус Элли.

Все посмотрели друг на друга. Никто ничего не сказал, потому что это было почти правдой.

— Вы запороли финал, — сказал Эдди спустя пару мгновений.

Я подошла к Рози и отвесила ему подзатыльник.

— Ай! — завопил Рози одновременно с лаем Чаулины.

Я пристально посмотрела на него, затем снова шлепнула по голове, и Чаулина вновь гавкнула. Думала, мы играем, и хотела поучаствовать в веселье.

— Идиот! — закричала я, а затем ударила его еще раз.

— Ай! Остановите ее! Она меня избивает. — Он посмотрел на Ли. — Сделай что-нибудь, ты же коп!

Ли просто наблюдал.

— Он не коп, — сообщила я Рози и снова его ударила.

— Ой! — Рози в отчаянии посмотрел на Дариуса.

— А ты?

— Я? Коп? — Дариус расхохотался. Смех снял годы с его лица и вновь вернул былую привлекательность. Если бы я не была так взбудоражена, то, возможно, остановилась бы, чтобы насладиться зрелищем.

Я опять отвесила подзатыльник Рози, и Чаулина снова гавкнула.

Рози огляделся диким взглядом и закричал:

— У вас у всех наручники и пистолеты. Откуда у вас наручники и оружие, если только вы не из копы-оборотни?

Вместо того чтобы ударить Рози по голове, я толкнула его в плечо.

Эдди медленно поднял руку.

— Инди, думаю, я вынужден попросить тебя прекратить это делать.

Я подошла поближе к Рози и уставилась на него сверху вниз.

— Если бы я не была так счастлива, что ты жив, то убила бы тебя.

Рози сник.

— Инди, прости меня, — сказал он, выглядя несчастным, и от него ужасно смердело.

— Простить? Неделю назад у тебя было трое друзей. Теперь Тим мертв, Кевстер за решеткой за попытку спасти твои растения, а мне и целого дня не хватит, чтобы рассказать все, что со мной случилось. И вот тебе самый новый кошмар: букмекеры принимают ставки на то, достанусь ли я мерзкому, жуткому Уилкоксу.

Рози побледнел и сказал:

— Фу. Он похож на дедушку Мюнстера.

— Вот именно! — крикнула я ему.

— Хотел бы я иметь целый день, чтобы досмотреть шоу, но меня ждут дела, — вставил Дариус. — Ты собираешься об этом сообщить? — спросил он Эдди.

— Да. — Взгляд Эдди переместился на Ли. Эдди снял очки и продел дужку за воротник футболки. — Нам нужно поговорить. Как думаешь, Бетти и Вероника[20] смогут присмотреть за этими двумя?

— Чур, я Вероника, — мгновенно выпалила Элли.

Я повернулась к ней.

— Почему это ты Вероника?

Я не хотела быть Бетти, Бетти была тряпкой. Вероника всегда настроена решительно.

— Я — стопроцентная Вероника, — сказала Элли в ответ.

— О-о-о, — простонал наемный убийца.

— Господи, — сказал Дариус.

Ли рывком развернул Рози и усадил его на диван рядом с его убийцей.

Он указал на Рози и приказал:

— Сидеть. Не двигаться.

Пока я наблюдала за Ли, моей поясницы кто-то коснулся, приподнимая подол футболки. Повернув голову, я увидела Эдди, затем почувствовала, как его рука скользнула за пояс шорт и вытащила пистолет.

Засранец мог бы вытащить его, едва меня коснувшись. Он этого не сделал. Его указательный палец скользнул вдоль пистолета, остальные пальцы сжались вокруг приклада, задевая костяшками мою поясницу, убеждаясь, что я чувствую кожей его тепло почти до верхнего края трусиков. И, должна признать, это было приятно.

Вызывающе тактильно.

Когда я снова повернулась к Ли, тот наблюдал за нами, и на его щеке дергался мускул.

— Выйдем, — рявкнул Ли Эдди.

Эдди протянул мне пистолет и сказал:

— Направь его на плохого парня и не спускай с него глаз. Если пошевелится, пристрели. Поняла?

Я кивнула.

Ли, Дариус и Эдди вышли из дома.

Я направила пистолет на киллера, вытащила из кармана перцовый баллончик и отдал его Элли со словами:

— Как ты нашла Рози?

— Помнишь, я рассказывала тебе о тех зацепках?

— Да.

— Так вот, я провела расследование, раздала больше визиток, зацепки привели к еще большему количеству зацепок, и вот я здесь. С Рози.

Я была впечатлена.

— Ты нереально крутая! — сказала я ей.

— Чертовски верно, — ответила она с усмешкой.

Затем через сетчатую дверь мы услышали голоса.

— Она была в полицейской машине, — отрезал Ли.

— Ага, в полицейской машине с чау, — добавил Дариус.

— Она, мать твою, не медля, схватилась с наемным убийцей средь бела дня, вооруженная одним гребаным электрошокером! — огрызнулся Эдди.

— Это не твое дело, Эдди, но мы с ней заключили сделку, — сказал Ли.

— Да, я слышал. Ты заключил сделку, когда она была прикована наручниками к твоей кровати. Господи, никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты пойдешь на поводу у своего члена, — парировал Эдди.

Ой-ой.

Слова для драки.

Я быстро взглянула на Элли, и даже она побледнела.

— Парни, — тихо предостерег Дариус.

— Знаешь, ты меня почти вынуждаешь отдать ее тебе на неделю и посмотреть, сможешь ли ты ее контролировать, — вставил Ли.

Эм… чего-чего?

— А я бы рискнул, — ответил Эдди.

О… мой… бог.

— Э-э… кажется, я кое-что забыла тебе рассказать, — прошептала Элли рядом со мной, но я ее не слушала.

— Да, я уже заметил, — сказал Ли, и его голос стал пугающим. — Поцелуй в шею, твоя рука в ее гребаных шортах. Предупреждаю, Эдди, это правило трех оплошностей.

— Э-э… Инди? — позвала Элли.

— Ш-ш-ш! — шикнул я на нее.

— Я говорил тебе год назад, чтобы ты сделал свой ход, или его сделаю я. Теперь ты его сделал, и что я слышу добиравшись до полицейского участка? Она бежит по району Хайлендс со скованными за спиной руками, со слезящимися от газа глазами, в нее стреляют засранцы Кокси, а какой-то психованный бывший зэк принимает за нее пулю. Какого хрена все это значит?

— Эдди, — одернул Дариус, явно пытаясь снять напряжение, — мы говорим об Инди. А для нее такое — обычный субботний вечер.

Никто не засмеялся.

Наступившая тишина была тяжелой.

Затем Эдди сказал:

— Облажаешься с ней, я буду действовать без колебаний, слышишь меня?

Элли схватила меня за руку, и я подпрыгнула. Киллер практически пришел в сознание и пристально смотрел на нас.

— Какого хрена? — начал он.

— Заткнись, — гаркнула я на наемника, угрожающе наставив на него пистолет, и повернулась к Элли, кивнув головой в сторону двери. — Ты это слышала? — прошептала я театральным шепотом.

Элли не выглядела счастливой.

— Слышала.

— Что это было?

— Ну-у-у. — Элли сменила недовольный вид на смущенный. Элли редко выглядела смущенной, и я понимала, мне не понравится то, что я сейчас услышу. — Дело в том, видишь ли…

— Выкладывай! — рявкнула я.

— Ладно, помнишь, примерно год назад Эдди и Ли перестали разговаривать друг с другом?

— Нет, не помню. Я избегала Ли, забыла что ли? Я говорила тебе об этом, наверное, миллион раз.

— В общем, примерно год назад Эдди и Ли перестали разговаривать друг с другом.

— Спасибо, это я поняла.

— Короче, — продолжила Элли. — Хэнк сказал мне, что Эдди какое-то время был к тебе неравнодушен, хотя и держался на расстоянии, потому что все знали, как ты относишься к Ли, и все ждали, что Ли что-то с этим сделает. Ситуация была довольно щекотливой, учитывая, что они лучшие друзья.

Дорогой Господь на небесах.

Как раз то, что мне нужно, чтобы моя жизнь стала еще более хреновой.

— И? — подтолкнула я.

— В прошлом году Эдди потерял терпение и сказал Ли, что если тот что-нибудь не предпримет, Эдди сделает свой ход.

Святое дерьмо!

— Не может быть, — выдохнула я.

Элли кивнула.

— Почему ты мне этого не рассказывала?

— Ты избегала Ли, и Эдди сексуальный. Я подумала, если расскажу тебе об Эдди, ты можешь отказаться от Ли, и у меня никогда не будет племянницы, названной в мою честь.

Я посмотрела на киллера, который пристально наблюдал за нами, и сказала ему:

— Не думай, что раз находишься в безумной мыльной опере под названием «моя жизнь», то я забыла о тебе. Или о тебе, — указала я на Рози.

Я не отрывала от них взгляда, и они оба заерзали. Очевидно, я выглядела как женщина, которая хотела, чтобы у нее был повод застрелить кого-нибудь.

— Как давно у Эдди эта заморочка? — спросила я Элли.

Элли пожала плечами.

— По словам Хэнка, все шло параллельно с твоим увлечением Ли.

Мать вашу.

— Насколько параллельно?

— По-видимому, в прошлом году их ссора из-за тебя была не первой. Помнишь, когда Ли появился, чтобы забрать нас из того Дома с привидениями, а на его футболке была кровь, и, судя по всему, у него был разбит нос? Позже мы пересеклись с Эдди на вечеринке Андреа, он напился в хлам, и его глаз был опухшим?

Я вроде как вспомнила. Мне было семнадцать, в тот год я заканчивала школу. В то время у Ли на футболке частенько появлялась кровь, да и Эдди тоже был драчуном. Я думала, они дрались с кем-то (что случалось часто), а не друг с другом.

— Это из-за меня? — спросила я.

— Из-за тебя. Тот случай был не первым и, очевидно, не последним, — ответила Элли.

Я не знала, что делать с этой новостью. Я даже не хотела ее знать.

— Кажется, пришло время войти в Зону Отрицания, — сказала я Элли.

— Прямо мой совет, — согласилась Элли.

Я пришла к выводу, что, начав встречаться с Ли, я проведу много времени в Зоне Отрицания.

Ли и Эдди вернулись. Их язык тела не говорил ни о чем хорошем. Дариус исчез.

Не сказав нам ни слова, они оба взялись за телефоны.

Ли позвонил в офис, чтобы его забрали.

Эдди позвонил в участок.

Когда Эдди закончил, то сообщил всем, кто на диване:

— Вы арестованы.

Выражение лица киллера не изменилось.

— Я? Что я такого сделал? — заныл Рози, явно забыв, что он фермер, выращивающий первоклассную дурь, а она, к сожалению, все еще оставалась вне закона.

Эдди уставился на него, и если бы взглядом можно было воспламенить, Рози сгорел бы заживо.

— Я что-нибудь придумаю.

Ли завершил телефонный разговор и посмотрел на Элли.

— С тобой поговорим позже, — предупредил он ее.

— Собираешься предложить мне работу? — улыбнулась она ему.

Ли был не в настроении шутить. Его взгляд метнулся ко мне.

— Рози найден. Наше соглашение расторгнуто.

Я только начинала осознавать то, что недавно видела Устрашающего Дариуса, и не только стреляла из электрошокера, но и моей целью был киллер, плюс новость об увлечении Эдди мной, чтобы все это смогло преодолеть крепостную стену Зоны Отрицания. За исключением этого, большая часть дня прошла хорошо, местами даже великолепно, и, честно говоря, мне вроде как нравилось работать с Ли. Было увлекательно, а последняя часть — нереально крутой.

Но лишь взглянув на Ли, я поняла, что мне, вероятно, не следует настаивать.

— Хорошо, — согласилась я. — Мне все равно нужно в магазин, а Марианна хотела встретиться вечером в «Хорнете» и выпить по бокальчику.

Ли ожидал, что я начну трепать языком. При моих словах его сердитый вид исчез, а в глазах появилось такое выражение, что у меня возникло ощущение, что если бы у нас не было зрителей, он набросился бы на меня, как ястреб.

— Тебе не нужно ничего мне описывать, я точно хочу красное, — сказал Ли.

Мы снова сидели в «Кроссфайере», припаркованном перед «Фортнумом», Чаулина тяжело дышала у меня на коленях.

Рози и киллера арестовали. Эдди забрал пистолет наемного убийцы, из которого, вероятно, выпустили пулю в лоб Седого Рика. Я дала полиции свои миллиардные показания за неделю. Приходил Хэнк и, казалось, потратил много энергии, пытаясь не убить меня или Элли, и не разговаривать с Ли, но, видимо, встал на сторону Эдди во всех дебатах о Приключениях Инди. От Эдди исходило раздражение, державшее всех на расстоянии. Наконец, за нами приехал человек Ли, Мэтт, и отвез нас к «Кроссфайеру».

Я не следила за разговором, поэтому вопросительно воззрилась на Ли.

— В первую очередь, — закончил он свою мысль.

— Ты о чем? — спросила я.

Он обхватил меня за шею, притягивая к себе.

— О нижнем белье, подвязках, чулках, — пробормотал он мне в губы.

Точно.

Я не удивилась, что Ли выбрал красное. Оно было не только пикантным, но и красный цвет символизировал силу.

Он коснулся моих губ, а затем отпустил.

— Дай мне свой телефон, — потребовал он.

Я протянула его ему. Взяв его, он пробежался по кнопкам большим пальцем.

— Сообщай мне, где ты, куда бы ты ни пошла. Я хочу знать, что ты доберешься туда в целости и сохранности. У меня есть дела, и я не знаю, где буду. Если не сможешь связаться со мной, я занес в твои контакты номер комнаты наблюдения. Там обязательно кто-нибудь дежурит круглые сутки, и они всегда могут связаться со мной.

— Хорошо.

— Если закончу вовремя, встретимся в «Хорнете». Если нет, встретимся у тебя дома.

— Что, если ты не закончишь вовремя, а посреди ночи, как в прошлый раз?

Его глаза встретились с моими.

— Я приеду к тебе.

— А что, если я буду спать?

— Я воспользуюсь своим ключом.

— Каким ключом?

— Дубликатом, который я снял с ключа Элли.

— Элли знает, что ты сделал дубликат моего ключа?

Он не ответил. Это означало «нет».

— Когда ты его сделал?

Его глаза прищурились, но ответа по-прежнему не последовало.

— Зачем ты его сделал?

Одна его рука лежала на руле, другая — на спинке моего сиденья. Он схватил прядь моих волос и намотал ее на палец.

— Подумал, что, в конце концов, он мне понадобится, поэтому, когда у меня появилась возможность заняться этой рутинной работой, я воспользовался случаем.

— Ты очень самоуверенный, я тебе это говорила?

— Кажется, что-то такое упоминала.

Он потянул прядь волос к себе, и у меня не было выбора, кроме как последовать за ней. Он чмокнул меня в губы, немного обеспокоив.

Ладно, очень обеспокоив.

Ли подождал, пока дверь «Фортнума» закроется за Чаулиной и мной, и уехал.

Дюк стоял за книжным прилавком, Текс — за прилавком с эспрессо-машиной. Никаких клиентов или Джейн.

— Тебе нужно домой, в тебя стреляли три дня назад, — заявила я Тексу.

— Я ждал тебя. Хотел услышать о твоем дне, — ответил Текс.

Я со всего маха я плюхнулась на один из диванов. Чаулина вскочила за мной и села рядом, уставившись на Текса. Все, — мужчина, женщина и собака, — уставились на Текса.

Я пересказала сокращенную версию сегодняшнего дня.

— Ли устроил мне экскурсию по штабу командования, я чуть не подралась с его секретаршей, а затем выстрелила из электрошокера в наемного убийцу на улице как раз перед тем, как он получил шанс застрелить меня. Мы нашли Рози, его арестовали, и теперь я здесь.

Дюк облокотился на стойку и шлепнул по лбу ладонью.

Текс уставился на меня, выглядя разочарованным.

Затем пожал плечами.

— День еще только начался.

Я закрыла глаза.

Текс ушел, а я осталась там, где была.

— Ты знаешь, сколько лет этому мужику? — спросил Дюк.

— В возрасте? — ответила я вопросом на вопрос.

Дюк не ответил, но вместо этого спросил:

— Ты знаешь, что он бывший заключенный?

— Да.

— А что у него не было работы с тех пор, как он вернулся из Вьетнама?

Я открыла глаза и посмотрела на Дюка.

— Нет.

— Постоянно уходит в загулы, так что по сравнению с ним, я — супермама. Даже до того, как он попал в тюрьму, и, определенно, после.

Упс.

— Откуда ты это знаешь?

— Хэнк заходил.

Я кивнула и снова закрыла глаза.

— Он варит отличный кофе, все об этом говорят, — сказал Дюк.

Наконец-то, настоящая хорошая новость.

Когда Дюк заговорил снова, его хриплый голос прозвучал прямо надо мной, и мои глаза снова распахнулись.

— Ты делаешь для него доброе дело. Ни один мужчина не должен проживать жизнь в окружении кошек, никогда не покидая своего квартала.

Я опять кивнула и сказала:

— За исключением огнестрельного ранения, он в отличной форме. Он перебросил меня через окно, и ты видел, что он сделал на сцене в «Би Джей». Он в хорошей форме, по крайней мере физически. Его психическое здоровье по-прежнему под вопросом.

— Да, — ответил Дюк, затем посмотрел в окно. — Это не моя забота, но я должен сказать: приятно видеть, что вы с Ли больше не кружите друг вокруг друга. Твоя бабушка говорила, что вы — две души, разлученные на небесах. По большей части она имела в виду, что вы оба были проблемой и заслуживали друг друга.

Здорово.

— Она была бы чертовски взволнована, если бы еще была жива, — закончил Дюк.

Я почувствовала, как у меня перехватило горло. Когда я снова могла говорить, то тихо сказала:

— Спасибо, Дюк.

— После закрытия я провожу тебя домой.

Это был не вопрос. Конечно, со мной была Чаулина, но я не думала, что плохих парней отпугнет дружелюбная чау-чау в меховых штанишках.

— Хорошо, — согласилась я.

Вернувшись домой, я позвонила Марианне и договорилась о времени встречи в «Хорнете». Затем я позвонила Ли, чтобы сообщить, что я дома. Он был в больнице, проверял, как там Люк. Я была рад, что хоть в этом не принимала участия, иначе моя Зона Отрицания была бы уничтожена.

Я дала Чаулине еды и воды. Она вмиг слопала корм, и я угостила ее собачьим печеньем. Она бросила на меня жалостливый взгляд, и я дала ей еще одну. Затем она удалилась в гостиную, покачивая в воздухе пушистым хвостом, запрыгнула на мой новый диван, сделала около двадцати кругов, плюхнулась и устроилась поудобнее.

Я побежала в душ и сделала свои приготовления к вечернему веселью, включая бритье ног. На самом деле, я не была готова веселиться, я устала и не успела вздремнуть днем. Однако существовала вероятность, что Ли собирался встретиться с нами в «Хорнете», а его секретарша выглядела так, словно сошла со страниц модного журнала. Я подумала, что лучше мне приложить в этом направлении некоторые усилия.

Взяв платье, представлявшее собой всего лишь широкую полосу эластичной ткани черного цвета, которая продолжалась полосой оливково-зеленого прозрачного материала, пронизанного кремовыми и черными пятнами. Ткань облегала мою грудь, прозрачный материал чуть достигал колен. Я добавила черный ремень с большой круглой серебряной пряжкой, отчего платье чуть приподнялось до уровня мини. Я распустила волосы, порылась в отбросах косметики в задней части ящика и нанесла легкий макияж, дополнив образ крупными серебряными серьгами-кольцами, кучей браслетов на запястье, несколькими серебряными колечками, и натянула черные ковбойские сапоги. Сунув кое-какие вещи в черную сумочку, направилась к двери.

Я отправилась в «Хорнет», который находился всего в четырех кварталах отсюда. Мне не хотелось напрасно тратить время, Рози нашли, Седой Рик и Светловолосый Пит исчезли со сцены, а киллер сидел за решеткой. Скорее всего, я была в относительной безопасности, но не собиралась рисковать.

Когда я пришла, Марианна уже сидела на табурете у стойки бара. Я просила Элли присоединиться к нам, но у нее была смена в «Брате». Я решилась спросить разъяренного дикаря Эдди, не хочет ли он прийти, но он собирался увязнуть в бумажной работе.

— Хотела бы я влезть в такое платье, — сказала мне Марианна, когда я скользнула в на стул рядом с ней.

У Марианны был четвертый размер. Она меняла цвет волос в зависимости от настроения, так часто, что я не помнила, какими они были, когда все началось. Теперь она была брюнеткой. У нее были большие серые глаза. Она всегда была хорошенькой и, несмотря на вес, все равно оставалась красавицей. Она пользовалась популярностью, была такой изящной и милой, что мальчики липли к ней. Но развод взял свое, он прошел ужасно, и она все еще не оправилась и страдала от боли.

У меня не нашлось для нее ответа, я заказала пряный ром и диетическую колу, извинилась и снова написала Ли, сообщая, что я в «Хорнете». Марианна не задавала вопросов по этому поводу, она являлась невинной свидетельницей одной из моих перестрелок, и в любом случае, Ли был горяч.

— Ну? — спросила Марианна, когда я выключила телефон.

Я вздохнула.

— Ли не собирает бантики с лифчиков или трусиков, по крайней мере, больше нет, — сообщила я.

Глаза Марианны загорелись.

— Он хорош?

То, как она это спросила, не являлось жаждой сплетен или вуайеризмом, это был дружеский вопрос о сексуальной жизни, что в моем кругу друзей было естественным. Мы не совсем были как подружки из «Секса в большом городе», но делились такими вещами друг с другом. Кроме того, я была уверена, что наш разговор не будет разослан к полуночи по электронной почте половине центрального района Денвера.

Поэтому я ей ответила:

— Хорош.

— Насколько хорош? — спросила она.

Мой взгляд скользнул к ней.

— Очень хорош.

Она расплылась в улыбке, и я улыбнулась в ответ.

— Я так рада за тебя, — прошептала она.

Я тоже начинала радоваться за себя.

Принесли мой напиток, и я заказала куриный салат с двойной порцией заправки из голубого сыра. Марианна объявила, что садится на диету, и тоже заказала салат, но без сырной заправки.

Мы поели в баре, тарелки унесли, я пила третью порцию рома с диетической колой, а Марианна пошла в туалетную комнату, когда мои волосы отвели в сторону и по моим обнаженным плечам скользнула рука. Я оглянулась, подняла глаза и увидела стоящего надо мной Ли.

Он принял душ, переоделся и выглядел хорошо. На нем были новенькие джинсы, хоть они и казались потертыми, коричневые ковбойские сапоги и рубашка цвета лесной зелени.

Я улыбнулась ему.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Где твоя одежда?

Я посмотрела на свое платье, потом снова на него.

— Это и есть моя одежда, — заявила я. — Тебе не нравится?

— Нравится, если ты готовишь в ней стейки на моей кухне. Не нравится, когда ты сидишь в ней в баре, и тридцать мужиков представляют, как твои ноги обвиваются вокруг их спин.

Господь всемогущий.

— Ли, тебе придется преодолеть это чувство ревности и собственничества.

— Инди, тебе придется привыкнуть к тому факту, что я ревниво-собственнический тип.

Супер.

Я решила сменить тему. Я не собиралась менять свой гардероб, и Ли не пришел бы от этого в восторг. Мы оказались в тупике.

— Ты уже ужинал?

— Кое-чем перекусил дома.

Его взгляд переместился на стойку бара, он кивнул бармену и сказал:

— «Fat Tire».

Марианна все еще не появлялась, поэтому я решила затронуть новую тему.

— Нам нужно поговорить об Эдди.

Ли скользнул в пространство между мной и стулом Марианны, его бедро оттеснило мои колени в сторону, он оперся предплечьем о стойку бара.

— Да, нужно. С этого момента ты видишься с Эдди только в моем присутствии.

Я стиснула зубы.

— Ладно, сначала нам нужно поговорить о том, что ты все время мной командуешь и как мне это действует на нервы.

Ли прищурился, и я знала, что он думал, что я была милой.

— Я говорю серьезно, — настаивала я.

Принесли его пиво, он положил на стойку банкноту, сделал глоток и наклонился ко мне.

— Вот как это работает: я честно говорю тебе о своих чувствах, ты делаешь то же самое. Большую часть времени мы не будем соглашаться, но мы договоримся.

Я моргнула, глядя на него.

Неужели он действительно думал, что это сработает?

— Очевидно, ты слышала наш разговор, — продолжил Ли. — Я знаю позицию Эдди, Эдди знает мою позицию. Если у нас с тобой все будет хорошо, Эдди не вмешивается. Наши отношения начинают портиться — Эдди делает свой ход.

— Эту часть я уяснила.

— Я не хочу, чтобы у нас что-то пошло не так, но это не значит, что Эдди не будет намекать тебе на то, что ты можешь упустить.

Святое дерьмо.

— Так что, — продолжил Ли, — я хочу быть рядом, когда ты с ним, потому что я ревниво-собственнический тип. Я такой, какой есть, и теперь ты знаешь о моих чувствах. Если встретишься с ним в мое отсутствие, тогда все зависит от тебя. Хорошо?

— Значит, ты не говоришь мне, что делать, ты говоришь мне, чего хочешь.

— Если бы я хотел женщину, которая делала то, что ей говорили, я бы не был с тобой.

Я не знала ни одной женщины, которая делала бы то, что ей говорили, но подозревала, что такие где-то есть. Я просто не общалась с ними, потому что это определенно была не моя атмосфера.

— Если ты делишься своими чувствами, может выразишь их не так, как приказ, — предложила я.

— Я привык отдавать приказы, и если это звучит так, то всегда есть шанс, что ты подчинишься.

Я бросила на него взгляд.

Он одарил меня Улыбкой.

Подошла Марианна, и наш разговор прекратился. Пока мы с Марианной болтали и допивали наши напитки, Ли стоял рядом со мной и потягивал пиво. Он стоял так близко, что я устроилась поудобнее и прислонилась спиной к его груди. Время от времени Марианна оглядывала нас с Ли и вздыхала.

Закончив, мы с Ли проводили Марианну до ее машины, я обняла ее на прощание, а потом мы с Ли смотрели, как она уезжает. Мы вернулись к «Хорнету», где у обочины, почти прямо перед парадными дверями, припарковался Ли.

— Как тебе удается парковаться в таких местах? — спросила я, когда Ли открыл мне дверцу.

— Удача, — ответил он.

Чушь. Удача. Это один из «способов» Ли.

Мы уже отъезжали от тротуара, когда зазвонил его сотовый. Он ответил, пересекая четыре полосы Бродвея, чтобы повернуть направо к моему дому.

— Что? — сказал он в трубку, а затем отрывисто рявкнул: — Детали.

Прежде чем он закончил слушать, он снова влился в поток машин. Ли отключился и сунул телефон в держатель.

— Думал, эта ночка выдастся тихой. Мне позарез нужна спокойная ночь, — пробормотал он ветровому стеклу, не обращаясь ко мне.

— Чем мы займемся? — спросила я.

— Мы — ничем. Я должен кое-что сделать. Ты ждешь в машине.

— Ли, это прозвучало как приказ.

— Это и был приказ.

Хмм.

— Сегодня ночью должно было быть дежурство Люка, — объяснил Ли, — но так как он в больнице, у нас не хватает людей. Я думал, эта ночь будет тихой, хотя бы одна передышка, большинство парней работали за двоих над делами и другими проблемами. Все твои проблемы либо мертвы, либо за решеткой, либо устроились работать в «Фортнум». Сейчас мне звонил Айк, он дежурит в комнате наблюдения. Передышка не состоится. Бобби и Вэнс должны были быть на вызове, но вместо того, чтобы сидеть в офисе, я отпустил их по домам. Вэнс живет в хижине неподалеку от Голдена. Я ближе всех. Бобби возвращается для подкрепления. Мы приедем на пять минут раньше него.

— Откуда они знают, что ты ближе всех?

— Все транспортные средства компании оснащены устройствами слежения, «Кроссфайер» и твой «Фольксваген» тоже.

Мой «Фольксваген»? Вот это новость.

— Серьезно? — спросила я.

— Серьезно.

— В эти дни я никуда не выезжала, — сказала я ему, будто он не знал, так как сам возил меня практически повсюду.

— Знаю, — подтвердил он.

— Теперь, когда Рози нашелся, ты его снимешь?

— Теперь ты под прикрытием службы безопасности Найтингейла.

Э-э… что?

— Я думала, ты больше не занимаешься охраной.

— Только в особых обстоятельствах. Парни следят за квартирой, а теперь и за тобой.

— Не знаю, устраивает ли это меня.

— Устроит, когда какой-нибудь псих, жаждущий устроить мне вендетту, использует тебя, чтобы добраться до меня, а мои парни доберутся до тебя за пять минут, а не после того, как тебя изнасилуют и убьют.

Ой-ой.

Я активизировала психологический контроль, который создал Зону Отрицания вокруг этой темы, и изменила ее на новую.

— Кто такой Айк?

— Еще один из моих людей.

— Со сколькими я еще не встречалась?

— С Люком, Мейсом, Джеком и Айком.

Мейс? Кого могли так звать — Мейс? Откуда эти идиоты-мачо придумывают такое дерьмо?

— На тебя работает парень по имени Мейс? — спросила я, не в силах сдержаться.

— Его зовут Мейсон. Мейсон — дерьмовое имя. Мы зовем его Мейс.

В этом был смысл.

— О, — сказала я.

Мы остановились у бара на Колфакс-авеню, о существовании которого я и не подозревала, хотя не могу сказать, что проводила на Колфакс много времени.

Бар выглядел обшарпанным.

Ли дернул ручной тормоз, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— Ты остаешься здесь, не высовывайся и держи двери запертыми. Бобби скоро приедет.

Я кивнула.

Ли вышел. Я заперла двери и смотрела, как он входит. Затем перегнулась через консоль, разблокировала багажник и взяла ключи. Выйдя, я подошла к багажнику. Мой оружейный пояс был там. Насколько я знала, перцовый баллончик остался у Элли, а электрошокер у Эдди, мне же достался шокер. Я схватила его, захлопнула багажник, щелкнула замками и направилась к бару.

Я сделала это по нескольким причинам. Во-первых, в машине я чувствовала себя более уязвимой и незащищенной. Во-вторых, мне никогда не нравилось оставаться в стороне, не говоря уже о том, что я начинала понимать, почему парням нравилось это дерьмо, это был кайф. Наконец, я хотела увидеть Ли в действии.

Я вошла в бар и замерла как вкопанная.

Несмотря на то, что прошло меньше двух минут с тех пор, как Ли меня покинул, на полу лежал здоровенный чернокожий парень, раскинув длинные руки и ноги, одно из его запястий было заведено за голову, и он был прикован наручниками к подножке длинной барной стойки.

Ли стоял посреди зала, какой-то парень, который был либо пьян, либо не очень хорош в том, что делал, наносил ему удар за ударом. Ли уклонялся от каждого удара спокойным движением головы и верхней части туловища, затем из ниоткуда вылетел кулак Ли и ударил парня в левый глаз. Неожиданность и сила удара отбросили парня на три шага назад.

Ли приближался к нему, когда кто-то прыгнул на него сзади, и я увидела, что приближается еще один парень. Ли согнулся пополам и перекинул парня через плечо. В середине переворота Ли выпрямился. Используя свою силу и инерцию полета парня, Ли швырнул его головой в надвигающегося на них парня. Оба отлетели назад, врезались в стол, раскидав во все стороны напитки.

Это положило начало драке, включавшей крики, всхрапы, летящие пивные бутылки и сломанную мебель. В одну секунду Ли был звездой шоу, в следующую — в действие пришли все.

Двое новых парней приблизились к Ли, и он повернулся к одному, не маленькому, даже не среднему, хотя он и не был огромным, и схватил его за воротник футболки и пояс брюк, поднял и швырнул на четыре фута через комнату.

Вот… так… просто.

Парень, которого ударил Ли, приходил в себя и надвигался на Ли, так что я почувствовала, что пришло время вступить в бой. Я активировала шокер, он начал потрескивать, и я двинулась вперед и коснулась зубцами парня. Он замер и повалился на пол.

Срань господня!

Это было круто.

Глаза Ли встретились с моими, он слегка покачал головой, а затем повернулся и уложил другого парня точным апперкотом. Парень отключился.

— Эй, «белоснежка»! Какого хрена ты творишь? — Я обернулась и увидела чернокожую женщину, держащую руку на бедре и покачивающую головой из стороны в сторону. — Ты не смеешь вот так просто вырубить моего мужика… ты не смеешь… ой!

Я коснулась ее зубцами, она замерла, а потом упала.

— Эй, сука! Ты на кого бочку катишь? — На меня надвигалась подружка девушки, она определенно пришла в режим бешеной сучки. Поэтому я сделала выпад, и тоже коснулась ее зубцами, и она тоже упала.

Несмотря на творившийся вокруг хаос, меня и мой потрескивающий шокер обходили стороной. Затем мне на талию легли две руки. Меня приподняли, и моя задница оказалась на барной стойке. Ли наклонился, схватил меня за лодыжки, закинул мои ноги на стойку, затем толкнул, и я очутилась по другую сторону барной стойки.

В бар вошел Бобби и сразу же заметил Ли. Он пробился к Ли, они оба наклонились, и я не могла разглядеть их из-за стойки бара. Кругом царило столпотворение, мне дважды пришлось пригнуться: один раз, чтобы увернуться от летящей пивной бутылки, второй раз, чтобы избежать летящего стула.

Бобби и Ли подошли вместе со здоровенным парнем, теперь его руки были скованы за спиной наручниками.

Бобби подтолкнул здоровяка вперед, наполовину ведя его, наполовину подталкивая. Здоровяк либо еще не отошел от нокаута, либо был оглушен. Бобби, который был даже больше, на самом деле больше, чем кто-либо в баре, без проблем справлялся со здоровяком, пробираясь сквозь толпу.

Ли перепрыгнул через стойку, поднял меня и снова посадил на нее, совершая обратное действие. Затем вновь перелез через стойку, обхватил меня за талию и стащил вниз.

Завыли сирены, и подъехала полицейская машина. Когда мы вышли, в бар направлялись Вилли и Брайан, и я увидела, как подъехала еще одна патрульная машина.

При виде меня у Брайана отвисла челюсть.

Вилли перевел взгляд на Ли. Происходило какое-то невербальное мужское общение, которое я не могла расшифровать, за исключением того, что у меня было предчувствие, что Ли не выиграет награду «Парень года дочери полицейского».

— Я подброшу Инди до дома, встретимся в участке, — сообщил Ли Бобби, когда Бобби запихнул здоровяка на заднее сиденье внедорожника, а затем вытащил кандалы для лодыжек.

Я испытывала кайф. Никогда раньше я не участвовала в драке в баре, если не считать того, что произошло на «Би Джей Карусел». Лично я классифицировала это как перестрелку, а не драку в баре.

Я обнаружила, что обожаю электрошокеры, если только их не использовали против тебя.

И Ли мог надрать задницу любому.

Он был спокоен, хладнокровен и полностью контролировал себя.

Никто его не коснулся, никто даже не приближался к нему.

Ли ехал по Колфаксу, быстро, лавируя в потоке машин и ничего не говоря.

— Размышляешь над тем, чтобы снова приковать меня наручниками к кровати, да? — спросила я.

— Нет, я размышляю над тем, не стоит ли мне свалить из города, пока меня не линчевали.

Хмм.

— Можно мне оставить шокер? — поинтересовалась я с надеждой.

Ли не ответил.

Он остановился перед моим домом, и я повернулась к нему, больше не имея возможности сдерживать свое волнение.

— Это плохо, что я в полном кайфе?

Ли повернулся ко мне, его лицо находилось в тени.

— Нет.

— Ты научился так драться на курсах по спецоперациям?

— Я научился так драться в потасовках в барах.

— Разве тебе не кайфово? — Он казался таким спокойным.

— Ага, кайфово. И я бы хотел, чтобы ты вышла из машины, я бы поехал в участок, разобрался с бумагами и вернулся домой, чтобы иметь возможность поделиться этим чувством вместе с тобой.

Святое дерьмо.

— Хорошо! — прощебетала я, наклонилась к нему, быстро чмокнула и выскочила из машины.

Ли уехал, как только я оказалась в безопасности дома.

Я выпустила Чаулину на улицу, чтобы сменить обстановку.

Затем побежала наверх и вытащила красное кружевное нижнее белье и пояс с подвязками.

Я задолжала благодарность, не говоря уже о том, что я позволила счастью проникнуть сквозь те стены, которые, по словам Ли, я возвела вокруг себя.

И я встречалась с по-настоящему горячим, крутым красавчиком.

Чулки у меня были только черные, так что пришлось обойтись ими. У меня имелись черные туфли-лодочки с опасно острым носком, тонкой шпилькой и дерзким ремешком на щиколотке, и я вытащила их из коробки. Стянув с себя одежду, я надела нижнее белье, накинула короткий халатик, сбегала вниз и впустила Чаулину. Затем я натянула чулки и включила лампу на туалетном столике, осветив комнату мягким светом, достаточным для того, чтобы видеть, но недостаточным, чтобы хорошенько рассмотреть.

Затем я принялась расхаживать в ожидании Ли. Это не могло занять слишком много времени, ему было по кайфу, он хотел бы вернуться домой.

Я поставила туфли рядом с кроватью, чтобы надеть их, когда услышу, как он войдет.

Я легла на кровать и стала ждать.

Уровень адреналина быстро падал, и, в итоге, я заснула.

Я услышала, как Ли пробормотал «черт», и его пальцы обхватили мое запястье.

Я открыла глаза и увидела, что он откинулся на кровать, прижав руку к подбородку.

— Привет, — сонно сказала я.

— Ты не долго ждала, — ответил он, отпуская мое запястье.

— Я вырубилась.

Он откинулся на подушки, рубашка была полностью расстегнута, ремень с джинсов снят. Он выглядел теплым и уютным, поэтому я прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в шею. Одна его рука скользнула мне на плечи, другая потирала челюсть.

— Почему ты потираешь челюсть? — спросила я.

— Я ложился в постель, ты развернулась и двинула мне.

Упс.

— Прости. Такое иногда случается. Я беспокойно сплю.

— Ты уже говорила.

Я теснее прижалась к нему и обхватила рукой его пресс. Закрыв глаза, я прижалась щекой к его плечу.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Устраиваюсь поудобнее, я хочу спать.

— Что случилось с твоим кайфом?

— Кайфа больше нет, — пробормотала я. — Хочу спать.

Он повернулся, и одна его рука легла мне на бедро, отодвигая назад. Мое тело последовало за ним, и я открыла глаза.

Рука Ли скользнула с моего бедра на задницу, поглаживая ее через материал халата.

Я посмотрела на него. Было темно, но я все равно могла сказать, что его глаза излучали жар и сосредоточенность.

М-м-м.

Мое предположение, сделанное в темноте, оказалось верным.

— Ты все еще под кайфом.

— Накачан под завязку, — ответил он, затем его губы опустились на мою челюсть, пробежали по ней и спустились к шее.

Его рука скользнула под халат, наткнулась на подвязку и замерла.

Я совсем забыла.

— Эм… до того, как я заснула, у меня был запланирован для тебя небольшой сюрприз.

Кончиком пальца он провел по подвязке вниз, туда, где она крепилась к чулку.

— Да, я чувствую.

Он отвернулся от меня и зажег настольную лампу, мягкое, романтическое освещение исчезло.

— Ли, свет…

— Тихо, — сказал он, — я хочу посмотреть.

Он развязал халат и широко распахнул его. Я вроде как чувствовала себя идиоткой. В смысле, я купила это нижнее белье, чтобы действительно его носить. Я считала чулки удобнее колготок. И никогда не использовала нижнее белье для такой цели.

Ли осмотрел на меня сверху вниз, затем поднял глаза вверх, встретившись с моим взглядом. В его глазах читался намек на то, что я видела в раздевалке в его офисе, и я испытала трепет от ощущения, что он едва сдерживается.

— Похоже на Рождество, — выдавил он хрипло.

Он провел кончиком пальца по кружеву на моей груди. Затем палец исчез, сменившись языком.

Я мгновенно обнаружила, что мне больше не хочется спать.

Губы Ли скользнули по моей груди, по подбородку ко рту.

— Испытываешь ли ты к этому белью сентиментальные чувства? — спросил Ли.

Я в замешательстве нахмурила брови. Мне хотелось его поцеловать, а он нес чушь о сентиментальных чувствах к нижнему белью. Это ревностно-собственническая фишка? Неужели он считал, что какой-то парень купил мне это белье?

Я прижалась к нему, обхватила его ногой за талию, а руками за спину.

— Нет, я купила его для себя, чисто с практической целью.

— Значит, если я сорву его с тебя и заменю на новое, у тебя не случится истерики?

О… мой… бог.

Я посмотрела ему в глаза. Контроль ускользал, и Зверь Ли выходил наружу.

Я не доверяла своим словам, поэтому просто мотнула головой.

— Хорошо, — сказал он.

Когда мы закончили, я была сверху, оседлав его, мои колени прижимались к его бокам, я лежала на Ли, уткнувшись лицом ему в шею.

Восстановив дыхание, я прошептала:

— Я слишком тяжелая?

— Нет.

Его руки лениво скользили вверх и вниз по моей спине и ягодицам. Я обрадовалась, что не была слишком тяжелой, потому что подумывала остаться а таком положении до конца своей жизни.

Ладони Ли заскользили вверх, обеими руками он собрал мои волосы и нежно потянул за них.

Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза скользнули по моему лицу, а затем Ли медленно улыбнулся.

— Что? — спросила я.

— Мне нравится выражение твоего лица после того, как я заканчиваю с тобой. Ты выглядишь счастливой, расслабленной… — Он сделал паузу, и усмешка превратилась в улыбку, — довольной.

Я дернула головой, и он отпустил мои волосы. Они накрыли на нас обоих, и, когда я снова уткнулась лицом ему в шею, Ли убрал мои волосы, проведя пальцами сбоку моей головы.

— Самоуверенно, — пробормотала я ему в шею.

Я почувствовала, как его тело задвигалось от смеха, и он снова обнял меня.

— Мне нравится, — сонно сказала я.

— Что?

— Чувствовать твой смех. Раньше ты все время смеялся, теперь делаешь это не так часто.

— Ты меня избегала, я не был рядом с тобой так часто.

— Хочешь сказать, что все время смеешься, а я этого просто не вижу? — поинтересовалась я.

— Нет. Я говорю, что раньше все время смеялся, потому что был с тобой. Ты сумасшедшая и забавная. Это одни из черт, которые я люблю в тебе.

Все мое тело застыло.

— Что ты только что сказал? — спросила я.

— Ты забавная.

— Нет, последняя часть. — Он не ответил, поэтому я подняла голову и посмотрела на него. — Одни из черт, которые ты любишь во мне?

Мы встретились взглядами.

— Да, — ответил Ли.

— Что еще ты любишь во мне?

У него был такой нежный взгляд, и собственное удовлетворенное выражение, что выглядело в высшей степени сексуально, но меня не покидало ощущение, что он держался настороже.

— Люблю твою задницу, волосы и ноги, — ответил он.

— И все?

— Нет, еще я люблю твои глаза.

Глаза, которые он любил, сузились.

— И все?

— Может, следует отметить, что я очень люблю твою задницу.

Я приподнялась, но он опрокинул меня на спину и придавил своим телом.

— Просто хочу убедиться, что знаю, что здесь происходит, — сказал он. — Это сонный разговор после секса, и ты собираешься в любую секунду уплыть в страну грез, или у нас серьезный разговор?

У нас действительно был серьезный разговор. Мне больше не хотелось спать, я сходила с ума, и мое сердце бешено колотилось в груди.

— У нас серьезный разговор, — подтвердила я.

— Хорошо, тогда я хочу знать, ты воспользуешься защитной стеной или у нас состоится честный разговор, в котором ты будешь участвовать?

Хм, на этот вопрос было гораздо сложнее ответить.

Он посмотрел на меня.

— Так я и думал, — сказал Ли.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Как бы то ни было, я поделюсь своими намерениями. Ты и я, на самом деле, мы не пробуем. Дело не в том, что слишком многое поставлено на карту из-за семьи и друзей, а в том, что я люблю тебя. Ты забавная, красивая и заботишься о людях. Мне нравится, как ты смотришь на меня, особенно когда думаешь, что я этого не замечаю. Мне нравится, что у нас есть прошлое, и у наших детей будет большая семья, и они узнают это прошлое, потому что их мама и папа все время были вместе. Если бы ты была ужасной любовницей, я мог бы передумать, но мы с тобой — настоящий динамит. Я женюсь на тебе и проведу с тобой всю оставшуюся жизнь. Если это тебя пугает, ничего не поделать, потому что теперь, когда мы начали, пути назад нет.

Через пару секунд я поняла, что не дышу, поэтому сделала сознательное усилие, чтобы впустить в себя воздух.

Ли наблюдал за мной.

— Хочешь что-нибудь сказать?

У меня было много чего, что я хотела сказать, но ничего из этого я не была готова произнести.

Вместо этого я спросила:

— Когда ты понял, что любишь меня?

Он вздохнул и соскользнул с меня на бок. Он потянул меня за собой, так что мы оказались лицом к лицу.

— Я понял это, когда ты в последний раз попыталась соблазнить меня, прежде чем начать избегать. Когда я приехал домой в отпуск, и ты набросилась на меня в гостиной своего отца, и я сказал тебе, что думаю о тебе как о сестре.

Мое сердце дрогнуло при этой мысли. Это было самое ненавистное, унизительное, ужасающее воспоминание в моей жизни.

— Я не набрасывалась на тебя, — возразила я.

— Было близко к захвату заложника.

Черт возьми.

Ладно, идем дальше.

— Тогда почему ты так сказал?

— Потому что хотел залезть тебе в трусики. Отдаляться от тебя было почти физически больно. Мне было больно от выражения, появившегося на твоем лице после моих слов, что ты мне как сестра. Мне было больно видеть твои страдания, вот тогда я и понял.

— Это было очень давно.

Его рука, лежавшая у меня на талии, скользнула по моей спине и притянула к нему.

— Да, мы потратили впустую уйму времени. Нам многое нужно наверстать.

Он уткнулся носом мне в шею, но я еще не закончила говорить.

— Ты думаешь жениться на мне?

— Нет. Я женюсь на тебе. — Он оторвал голову от моей шеи. — Ты переезжаешь в эти выходные. Мы обустроимся, привыкнем друг к другу, проведем некоторое время в хижине, может, отправимся на какой-нибудь пляж. Через несколько месяцев я куплю тебе кольцо, и мы поженимся.

Я не верила тому, что слышала.

— Ты все спланировал.

— Ну… да.

— И это все?

— Все. Разве не так это обычно происходит?

Я предполагала, что так, но все же.

Я почувствовала, как его тело прижалось к моему, и поняла, что он смеется.

— Черт побери, Индия Сэвидж хочет сердечки и цветочки.

Я приподнялась на предплечье. Сердечки и цветочки! Еще чего! Я была Рок-цыпочкой!

— Я не хочу! — огрызнулась я.

Он ухмылялся.

— Хочешь.

— Нет, не хочу, — возразила я.

Он перевернул меня на спину и снова устроился сверху. Его пальцы зарылись мне в волосы по бокам, и он посмотрел мне в глаза.

— Сердечки и цветочки не в моем стиле, но обещаю, что ты не будешь разочарована.

— Ты такой самоуверенный.

— Дорогая, мне плевать, если ты не веришь, что между нами все будет хорошо. Я знаю, нам обоим понравится, как я тебе это буду доказывать.

Ого.

У меня перехватило дыхание, и я уставилась на него.

Он проигнорировал мой пристальный взгляд, снова скатился с меня, повернул, прижал спиной к себе и крепко обнял.

Я ожидала, что у меня закружится голова, но вместо этого я поддалась усталости, его теплу и сладкому ощущению внизу живота, что я находилась именно там, где должна была быть.

Я проснулась, прижимаясь к спине Ли, моя щека покоилась на его лопатке.

Я посмотрела через него на часы, было пять минут седьмого.

К сожалению, как бы мне ни было тепло и уютно, сон ушел, а когда я просыпалась, мне нужно было вставать.

Поскольку Ли все еще спал, я осторожно отстранилась и начала перекатываться на другую сторону кровати.

Он повернулся, схватил меня за талию и прижал к себе.

Я ждала, что что-то произойдет, а потом поняла, что он все еще спит.

— Ли.

— Ммм? — пробормотал он, весь такой сексуально-сонный.

— Милый, мне нужно в ванную.

Его рука ослабла, и я выскользнула.

Я подобрала красное кружевное нижнее белье, которое Ли все же не сорвал с меня (хотя был близок). Я надела его и рубашку Ли, застегнув ее.

Пройдя в ванную, почистила зубы щеткой, зубной нитью и умылась. Взяв резинку для волос, завязала волосы в беспорядочный узел на макушке и порылась в шкафчиках, пока не нашла новую заначку с зубными щетками. У меня их было три, не потому, что они требовались мне для ночных гостей, а потому, что я была помешана на гигиене полости рта. Я положила одну на стойку у раковины вместе с зубной пастой на случай, если Ли встанет.

Спустившись вниз, я заварила кофе и выпустила Чаулину. Я открыла калитку между своим и задним двором Тода и Стиви, чтобы у Чаулины было достаточно места для передвижения.

Я сидела за обеденным столом, прижав колени к груди, пила вторую чашку кофе и просматривала почту, когда Ли спустился по лестнице.

Его волосы были сексуально взъерошены, и у него была дневная щетина. Он надел джинсы, но застегнул их только на столько пуговиц, чтобы они оставались на бедрах, пока он двигался. Его глаза все еще были слегка сонными, будто он только что проснулся, и он смотрел на меня, когда шел ко мне.

— Привет, — сказала я.

Он подошел ко мне, схватил в кулак мои волосы, оттянул мою голову назад и поцеловал сильно и глубоко, активно используя язык.

Когда он поднял голову, то сказал:

— Мне не нравится просыпаться и не видеть тебя рядом с собой.

Мое сердце остановилось, и я моргнула.

— Извини, — выдавила я.

Он отпустил мои волосы и прошествовал на кухню.

Вашу ж мать.

Кажется, утром Ли тоже нуждался в кофе.

В дверь позвонили, и я встала, подошла к окну и посмотрела, кого это принесло в столь ранний час. Возможно, приближался конец света, и Ли нужно было спасти положение.

Это был Эдди.

Дерьмо.

Я подошла к двери, сняла с крючка рядом ключ, отперла ее и открыла, затем щелкнула замком сетчатой двери.

Эдди был одет в том же стиле, что и вчера, за исключением того, что джинсы теперь были еще более поношенные, что означало, что они сидели на нем еще лучше, а белую футболку сменила черная.

Я толкнула сетчатую дверь и поздоровалась:

— Привет, Эдди.

Он переступил порог, снимая зеркальные очки.

— Инди, — поприветствовал он, — я ищу Ли. — Его глаза пробежались по моему телу, и он увидел рубашку Ли. — Кажется, я его нашел.

— Эдди, — отозвался Ли, и мы с Эдди посмотрели в ту сторону.

Ли стоял в дверях кухни с кофейной кружкой в руках, джинсы застегнуты на все пуговицы, глаза холодные, лицо пустое.

Ой-ой.

Как странно.

Никто не пошевелился, никто ничего не сказал.

Я решила нарушить тишину.

— Эдди, хочешь кофе? — спросила я, бочком огибая его и входя в гостиную.

— Конечно, три ложки сахара и сливки. Спасибо.

Я наклонила голову и прощебетала:

— Любишь сладенькое.

Проклятие!

Черт, черт, черт.

Я флиртовала, а я не хотела, это просто вырвалось само собой.

Эдди посмотрел на меня с веселым огоньком в глазах.

— Да, я люблю сладенькое.

Дерьмо.

— Ладно, — сказала я и поспешила через комнату.

Ли все еще стоял в дверях кухни, и когда я приблизилась к нему, он не двинулся с места.

За мгновение до того, как мне пришлось бы остановиться, он шагнул в сторону, но едва-едва. Мне пришлось протиснуться мимо него, при этом почувствовав жар от его взгляда.

Когда я вошла на кухню, Ли покинул дверной проем и направился в столовую.

— Эдди, — услышала я его голос, — что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — ответил Эдди.

— Ты меня нашел. — Это было сказано не приветливым тоном, и в воздухе поплыли плохие флюиды.

— Слышал, вы с Инди вчера вечером устроили драку на Колфаксе, — сказал Эдди.

Ой-ой.

Не лучший способ начать разговор.

Я вытащила кофейную кружку.

— Ничего мы не устраивали. Я брал беглеца, а Инди должна была сидеть в машине. Ей захотелось испытать свой новый шокер, поэтому она последовала за мной, вырубала всех, кто к ней подходил, а я ее прикрывал, затем мы ушли. — Ли немного подождал и добавил: — У нее вновь проснулась любовь к электрошокерам.

Наступила тишина, а затем Эдди сказал:

— Да, это я тоже слышал. Вилли видел ее с ним, сказал, что пол был усеян ее жертвами.

Снова тишина.

Я затаила дыхание, насыпая ложку сахара в кофе Эдди.

Затем послышались тихие смешки.

Я перевела дыхание.

Ладно, мои сумасшедшие выходки сблизили их, что несколько неловко, но, по крайней мере, они не рычат друг на друга.

Я вошла в столовую и протянула Эдди кофе.

— Пойду оденусь, — сказала я им.

Взгляд Ли скользнул по мне, но я не могла понять, о чем он думал.

— Принеси мою рубашку обратно, когда закончишь, хорошо? — попросил он.

Я кивнула, удивляясь его настроению, догадываясь, что оно несколько испортилось после инцидента с флиртом, и взбежала по лестнице.

Я надела красный лифчик, красные спортивные брюки с широкой белой полосой, тянущейся от лодыжки, вверх по ноге, через верхнюю часть задницы и вниз по другой ноге. К ним я добавила тонкую белую майку, которая немного приоткрывала декольте. Воспользовавшись дезодорантом, я нанесла увлажняющий крем, пудру, румяна и тушь, и побрызгалась духами. Сунув ноги в красные шлепанцы, я направилась обратно вниз.

К тому моменту, когда я добралась туда, Ли и Эдди сидели или, точнее сказать, развалились за обеденным столом, как короли в замке.

Господи.

Это не заняло много времени.

Я направилась к ним.

— Сегодня первый день Текса с утренней толпой, мне нужно быть на работе, — сообщила я им, подходя к столу.

Глаза Ли снова скользнули по мне, когда я приблизилась, и Эдди окинул меня взглядом, а затем уставился прямо на мою грудь.

Я проигнорировала Эдди, остановилась и протянула Ли его рубашку. Он взял ее и накинул на себя.

— Увидимся позже, — сказала я.

Я начала уходить, но Ли поймал меня за запястье.

Я снова повернулась к нему.

— Ты забыла о двух вещах, — сказал Ли.

— О каких? — спросила я.

Его взгляд переместился на мою майку.

— Во-первых, тебе нужно переодеться в настоящую одежду.

Эм… простите?

— Что, извини? — спросила я на всякий случай, чтобы дать ему шанс исправиться, если он не понял, что перешел все границы.

— Ты не выйдешь из дома в этом, — ответил Ли.

От меня не ускользнуло, что он совершенно был не в себе.

Не уверена, была ли это комната или моя голова, но все начало громыхать, как в фильмах перед землетрясением, поглощавшем машины и целые здания.

— Эм, извини? — повторила я, на этот раз полная решимости.

Эдди поднял руку и начал разглядывать свои ногти. В основном я могла видеть только его профиль, но знала, что он ухмыляется, потому что заметила его чертову ямочку.

— Может, нам стоит поговорить об этом наверху, — предложил Ли, когда увидел, что мое внимание переключилось на Эдди.

— Может, нам стоит поговорить об этом в альтернативной вселенной, где альтернативной Инди не насрать на хотелки альтернативного Ли в плане ее одежды.

В моих словах невозможно было не заметить, как я ко всему этому отношусь.

Эдди встал.

— Пойду, подолью себе кофейку.

— Прости, Эдди, — сказала я ему, когда он зашел на кухню.

— Не обращайте на меня внимания, — ответил Эдди, направляясь прямиком к кофеварке.

Как только Эдди исчез, я прошипела Ли:

— Скажи, что ты только что не указал мне перед Эдди, во что я должна одеваться.

— Я скажу тебе это, когда образ того, как ты с ним флиртуешь, не будет свеж в моей памяти, — ответил Ли.

Да, я оказалась права, настроение Ли испортилось из-за моего флирта с Эдди.

Я вырвала запястье из хватки Ли.

— Эдди, все в порядке, — позвала я, — можешь вернуться. Я ухожу.

— Посмеешь уйти, я отнесу тебя наверх и сам переодену, — пригрозил Ли.

Эдди прислонился плечом к дверному проему кухни.

— Думаю, вы еще не совсем закончили. — А затем Эдди решил меня добить. — Как бы то ни было, я на стороне Ли. Будь ты моей женщиной, я бы ни за что, бл*ть, не выпустил тебя из дома в этом.

Я уставилась на него.

— Тебя кто-нибудь спрашивал?

— Нет. Просто пытаюсь быть полезным, — ответил Эдди, ухмыльнулся и скрылся на кухне.

Я открыла рот, чтобы, не знаю, закричать, завопить, заговорить на другом языке, когда из задней двери донесся звук:

— Йу-ху!

Вошел Тод в форме стюарда.

— Я видел снаружи Чаулину здоровой и счастливой, и твою открытую дверь. Я знал, что ты пьешь кофе, у тебя он всегда есть, а мне нужен кофе. «Бумер» в автомастерской, так что у нас только одна машина. Чуть позже мне нужно вернуться в аэропорт за Стиви, так что я должен бодрствовать, а я с ног валюсь. Твой кофе такой крепкий, что в нем можно гвозди плавить и…

Тод, болтая, вошел в кухню через заднюю дверь и схватил кружку, но остановился как вкопанный в дверях кухни, с отвисшей челюстью. Он переводил взгляд с Ли на Эдди и обратно. Туда-сюда. Снова и снова.

Затем его взгляд метнулся ко мне.

— Ты чем занимаешься? Собираешь новый состав Village People[21] из натуралов супермачо?

Эдди расхохотался, а Ли отвел взгляд, но я заметила в уголках его глаз морщинки.

Я стиснула зубы.

Как только Эдди перестал смеяться, я сказала:

— Тод — Эдди, Эдди — Тод.

Они кивнули друг другу.

Тогда я, не колеблясь, обратилась к Тоду, ведь на меня напали, и мне требовалась поддержка.

— Что думаешь о моем наряде?

Тод снова перевел взгляд, но на этот раз только между мной и Ли.

— О-оу, в раю проблемы?

— Просто ответь на вопрос, — огрызнулась я.

— Ладно, подруга, не выпрыгивай из штанов. — Тод перешел в режим оценки, оглядывая меня с ног до головы. — Штанишки очень милые. Ты знаешь, я не фанат шлепок, но они подходят. Красивый лифчик, но я говорю это только потому, что вижу каждый его дюйм. Обычно мой девиз таков: если у тебя это есть, выставляй напоказ, но с твоими буферами это чересчур. В этой майке и таком лифчике ты можешь стать причиной ДТП. Готова ли ты жить с таким грузом на совести?

Супер.

Избегая смотреть на Ли, я раздраженно повернулась и направилась к лестнице.

— Прекрасно. Я переоденусь. Мне бы не хотелось причинить людям телесные увечья.

Я вернулась наверх, переодела спортивные штаны на джинсы, надела приталенную клетчатую рубашку в ковбойском стиле с короткими рукавами и манжетами, с перламутровыми пуговицами спереди и на двух нагрудных карманах, сменила красные шлепанцы на коричневые кожаные и потопала обратно по лестнице на кухню.

Тод теперь сидел с парнями за столом, наслаждаясь своим кофе, Чаулина лежала рядом с ним на полу. Чаулина последовала за мной на кухню, и я бросила ей печенье за проявление солидарности.

— Мы, девочки, должны держаться вместе, — сказала я ей, роясь в ящике со всякой мелочью в поисках безумных солнцезащитных очков в толстой золотой оправе в стиле Элвиса, которые потрясающе смотрелись с моей рубашкой.

Я нашла их, когда Ли вошел в кухню. Я бросила на него взгляд, от которого камень превратился бы в пыль, и вонзила очки в беспорядочно уложенные волосы.

— Пока, — бросила я, намереваясь пройти мимо него.

Он встал передо мной, приблизился и загнал в угол рядом с холодильником и кофеваркой, в угол, который не был виден из столовой.

— Мы не договорили о второй вещи, которую ты забыла, — сказал он мне, положив руки на стойку по обе стороны от меня.

Не обращая внимания на то, что он взял меня в клетку, я уперла руки в бедра.

— И о какой же?

Он обнял меня и поцеловал.

После того, как он закончил, я пыталась прийти в себя, не показывая этого, и заявила:

— Отойди.

— Ты злишься, — констатировал он очевидное.

— Чертовски верно.

— Мы поговорим об этом вечером.

— Нет, не поговорим, сегодня девичник. Я занята.

— Я приеду за тобой на обед.

— Ни обеда, ни ужина, ни ночи, сегодня у нас с тобой перерыв. Ни разговоров, ни встреч, ничего. Может, увидимся завтра, если я остыну.

— Инди, до вечера у тебя есть время, но этой ночью ты в моей постели.

— Я так не думаю.

— Я буду здесь сегодня вечером, когда ты вернешься домой.

— Я не вернусь домой.

Его взгляд стал немного пугающим, и он чуть наклонился ко мне. Учитывая, что он был чертовски близко, это выглядело очень агрессивно.

— Дорогая, ты забываешь, что часть моей работы — находить людей. Думаешь, сможешь спрятаться от меня?

Нет, я не думала, что смогу спрятаться от него, но я собиралась попытаться.

— Увидимся завтра, — повторила я, протиснулась мимо него, пронеслась через гостиную, помахала рукой на прощание Эдди и Тоду, которые оба мудро промолчали, и полетела на крыльях гнева вниз по кварталу к «Фортнуму».

Я почти добралась до дверей «Фортнума», когда краем глаза заметила, что к каждому столбу на Бродвее, насколько хватало глаз, был прикреплен кислотно-зеленый листок бумаги с чем-то похожим на фотографию с какой-то надписью внизу.

Я подумала, что кто-то очень-очень хочет найти свою пропавшую кошку, поэтому подошла, чтобы посмотреть, но от увиденного остановилась как вкопанная.

Это была фотография Текса, без очков ночного видения (к счастью), но с растрепанными волосами, безумной улыбкой, похожего на дружелюбного серийного убийцу по соседству. Фото, очевидно, было цветным, скопированным в черно-белом цвете, что делало его размытым, зернистым и еще более пугающим.

Под его фотографией было написано «Текс», строчкой ниже — «новый кофевар», а еще ниже — «Фортнума».

Святое дерьмо.

Я сорвала листовку со столба и направилась в «Фортнум».

Там было пять покупателей: трое стояли в очереди, двое ждали на другом конце стойки свой заказ. Текс и Джейн стояли за прилавком.

— Что это за хрень? — закричала я.

Затем помахала кислотно-зеленым листком.

Текс посмотрел на меня, затем в окно, после снова на меня и ткнул в мою сторону съемным фильтром. К сожалению, он не вытряхнул кофейную гущу, поэтому она полетела вперед по дуге, и покупатели резко отпрянули, чтобы избежать брызг.

— Ты чего творишь, женщина? Это было первоклассное место для рекламы, прямо за магазином. Зачем ты его сняла?

Я не знала, что сказать, мне не хотелось говорить ему, что он похож на серийного убийцу.

Но, ради бога, он выглядел как серийный убийца.

— Текс, на этой фотографии ты выглядишь как серийный убийца! — крикнула я.

— Ну и что? — ответил Текс.

Я уставилась на него.

— Считаешь, народ не стал бы платить хорошие деньги за то, чтобы серийный убийца готовил им кофе? — прогремел он.

В его словах был смысл. Это была Америка, люди стояли в очереди, чтобы прикоснуться к свастике на лбу Чарльза Мэнсона[22].

Я направилась в заднюю часть помещения за шваброй и вымыла пол. После этого подошла к Джейн, стоявшей за прилавком. При приготовлении заказов Текс ругался, стучал, хлопал и бил по кофемашине, будто каждое творение приходилось силой вырывать у автомата за семь тысяч долларов. Я попыталась объяснить это тем фактом, что он готовил кофе одной рукой, так как вторая была на перевязи, но мне потребовалась вся сила воли, чтобы не сжать руками виски и не завизжать как резаная.

— Чем… «бах!»… занималась вчера вечером? — «хрясь»!… спросил Текс.

— Драка в баре… «бдыщ!»… вырубила нескольких человек шокером… «бац!».. Ли поймал какого-то парня в бегах, а потом мы вернулись домой… «бабах!»… — ответила я, а затем спросила: — А ты?

— После того, как напечатал листовки, мы с кошками провели спокойную ночь.

«Бряц»!

Утро прошло относительно нормально, не считая того, что мы с Джейн подпрыгивали каждый раз, когда Текс бил кофемашину или ругался (а это случалось часто). Я провела утро, пытаясь решить, куда пойти, чтобы сбежать от Ли на эту ночь, потому что, давайте посмотрим правде в глаза, указывать своей девушке, что ей надеть, было уже достаточно хреново, но делать это перед кем-то было серьезным проступком.

Будь на его месте другой, он бы пошел далеко и надолго. Но раз это был Ли, и он любил меня, и хотел (или, что более важно, собирался) на мне жениться, я была готова немного чертовски позлиться и пообижаться.

Ни у кого из своих знакомых я остановиться не могла, потому что Ли их всех знал. Значит, оставался отель, который легко вычислить. Ли, вероятно, заставит Броуди написать какую-нибудь программу, чтобы взломать компьютерный реестр каждого отеля в Денвере и найти меня за полчаса.

Нет, нужно все сделать по-умному. К сожалению, я была не настолько умна.

Около половины двенадцатого, пошатываясь, вошел Дюк, выглядя как с похмелья, потому что так оно и было. Дюк с похмелья и Текс, стучащий по кофемашине, не были хорошей комбинацией, поэтому через пятнадцать минут Дюк отправился опохмеляться.

Кофейная толпа давно разошлась, и Текс, взяв листовку, которую я сняла со столба, вышел на улицу со степлером, чтобы прикрепить ее обратно. Именно тогда мне пришла в голову блестящая идея, и я последовала за ним.

— Эй, Текс, — позвала я.

— Чего? — Он вонзал в полуизуродованную листовку столько скоб, что ее пришлось бы убирать вместе со столбом.

— Не возражаешь, если сегодня я переночую у тебя?

— Разве у тебя нет дома?

— Я не могу пойти к себе домой.

— Разве у твоего парня нет дома?

— Его дом — не вариант.

Текс перестал измываться над бедным листком бумаги и повернулся ко мне. Пару секунд он рассматривал меня, что-то прикидывая в уме, пришел к решению, а затем пожал плечами.

— Можешь поспать на диване с Тиддлсом, Винки и Флосси.

— Спасибо.

Должна признать, мне очень нравилось спать с Ли. Его тело было уютным, теплым, но сильным и твердым, так что я одновременно чувствовала себя комфортно и защищенно. Я не думала, что Тиддлс, Винки и Флосси произведут такой же эффект, но это всего одна ночь, я справлюсь.

Было три часа, а Дюк все не возвращался. Джейн занималась тем, чем занималась Джейн, когда ее не было в «Фортнуме» (я представила, как она стучит на старой электрической пишущей машинке, как Анджела Лэнсбери). Я сидела за книжным прилавком, читая оставленный кем-то журнал, а Текс развалился на одном из диванов, выглядя диким и пугающим.

— Скукота, — заявил Текс.

Я оторвала взгляд от необыкновенной истории о мужестве молодого человека, столкнувшегося с редкой формой рака, а затем, не ответив, снова погрузилась в чтение.

Что я могла сказать? Да, было скучно.

— Сделай что-нибудь, — потребовал Текс.

Я снова подняла глаза.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Не знаю, что угодно. Неужели сегодня ни в чьем календаре не отмечено твое похищение или захват в заложники?

О, Боже милостивый.

— Все плохие парни либо мертвы, либо за решеткой, — проинформировала я.

— Облом.

Ну, здорово.

Дверь открылась, и вошел мистер Кумар, а за ним, шаркая, следовал пугающий живой мертвец миссис Салим.

— Мы пришли вернуть книгу, — объявил мистер Кумар.

Вдвойне здорово. Триумф был недолгим.

— Хорошо, мистер Кумар, но я не принимаю их по той же цене, по которой продаю, — сказала я ему.

Мистер Кумар кивнул.

— Похоже на аренду.

Я посмотрела на него.

Такое мне подходило.

Миссис Салим прошаркала в недра книжного магазина.

— Она хочет еще одну, — сказал мистер Кумар.

Мой день стал светлее.

— Тоже хорошо, — порадовалась я.

— Привет, Кумар. Хочешь кофе? — спросил Текс.

— Привет, Текс! Нет, кофе не хочу. Но я бы выпил чаю.

— Чая нет, — сказал Текс.

Я повернула голову в сторону миллиона коробок с Celestial Seasonings, выстроившихся на полках.

— У нас есть чай, — поправила я Текса.

— Ладно, но я не завариваю чай.

Я вздохнула, зашла за стойку и приготовила мистеру Кумару чай.

Я протягивала ему чашку, когда дверь открылась, и вошли Элли и Китти Сью.

— Как жизнь? — спросила Элли, а затем заметила Текса и мистера Кумара. — Привет, Текс, мистер Кумар.

— Хотите кофе? — рявкнул Текс.

И Элли, и Китти Сью сделали шаг назад.

— Он заменил Рози. Он — кофейный идиот-самоучка, — сообщила я им.

— Да, я хочу кофе, — сказала Элли (что было умно).

Текс неуклюже зашел за прилавок и начал стучать.

— Девичник сегодня вечером все еще в силе? — спросила меня Китти Сью.

— Ага, — подтвердила я.

— Я согласен, — сказал Текс.

Мы все посмотрели на него.

— Это девичник, Текс, — объяснила я.

— И что? Есть какие-то правила? — спросил Текс.

— Да. Правило таково, что это вечер для девочек, — ответила я.

— Женщина, если ты думаешь, что я пропущу еще одну драку в баре или перестрелку, ты сумасшедшая. Вечером я иду с тобой.

Китти Сью побледнела.

Я решила, что лучше сдаться, пока Текс не довел Китти Сью до сердечного приступа.

— Попрошу Тода и Стиви присоединиться для равновесия.

Дверь открылась, и вошел невысокий, худощавый темноволосый мужчина с модно взъерошенными волосами и в хорошо сшитом костюме. Он нес безошибочно узнаваемый голубой пакет от Тиффани.

— Кто из вас Индия Сэвидж? — спросил он.

Мое сердце остановилось.

Должно быть, это подарок от Ли. Он говорил, сердечки и цветочки не в его стиле, но это было до того, как он на глазах у Эдди приказал мне идти переодеться. Должно быть, это подарок-извинение, а подарок-извинение в пакете от Тиффани превосходил любой подарок-извинение.

Я не знала, что меня так беспокоило, не то чтобы Ли раньше не дарил мне подарков. На прошлое Рождество он оплатил для Китти Сью, Элли и меня день в спа-салоне «Высокая трава» в Эвергрине. В прошлом году он купил мне черный ремень с матовыми серебристыми заклепками и большой квадратной пряжкой, специальный подарок на мое тридцатилетие. Обычно он дарил мне изысканные серебряные украшения из Cry Baby Ranch или подарочные сертификаты в Wax Trax.

Тиффани казалось не его стилем, но я не собиралась жаловаться.

Прежде чем я успела подойти к парню из Тиффани, Текс уже выхватывал пакет у него из рук. Парень из Тиффани стоял как истукан, в ужасе уставившись на Текса.

— Что там? Оно тикает? — прогремел Текс.

— Текс, отдай это мне, — сказала я, бросаясь к нему.

Текс зажал пакет перевязанной рукой, а здоровой вытащил из него крошечную голубую коробочку. Он осквернил все, чем являлось Тиффани, и зубами разорвал маленький белый атласный бантик, вытряхнул футляр и открыл его.

Я резко остановилась рядом с ним и уставилась на бриллиантовые сережки-гвоздики… огромные бриллиантовые сережки-гвоздики.

Ого, Ли, должно быть, очень сожалеет о случившемся.

— Там карточка, — сказал парень из Тиффани, осторожно вытягивая пакет из-под перевязи Текса и вытаскивая маленький белый конвертик и протягивая его мне.

Открыв конверт, я вытащила карточку и увидела нацарапанное на ней одно слово.

Там было написано: «Терри».

Я почувствовала, как у меня скрутило живот.

— Положи их обратно, — приказала я Тексу.

— Что? — Текса ослепил блеск бриллиантов.

— Положи их обратно. — Текс не двигался, поэтому я крикнула: — Обратно, обратно, обратно! Положи их обратно!

— Черт возьми, женщина, не выпрыгивай из штанов. Я положу их обратно, — ответил Текс.

— Я хочу, чтобы вы их забрали, — обратилась я к парню из Тиффани.

— Я не могу их забрать. У меня есть четкий приказ не забирать их, — ответил парень из Тиффани.

— Вы должны забрать их! — завопила я.

— Я не могу, — заупрямился парень из Тиффани.

Я выхватила коробочку из рук Текса и сунула ее парню из Тиффани. Он поднял руки и сделал шаг назад.

— Возьмите их! — крикнула я, тыча в него коробочкой.

— Нет, я не могу. Нам было сказано не принимать отказ.

— Заберите их! — взвизгнула я.

— Ради бога, чувак, возьми их, она сейчас взорвется, — прогремел Текс.

Он их не взял, поэтому я бросила коробочкой в него. Та отскочила от его груди и упала на пол. Мы все уставились на нее, а потом я услышала звонок своего сотового.

Я почувствовала что-то на своей руке и опустила взгляд вниз на Зомби миссис Салим. Она держала меня за руку и смотрела в глаза. Ее пальцы сжимали мою руку с удивительной силой, и я почувствовала, как меня охватывает странное чувство комфорта.

Именно тогда я поняла, что совершенно схожу с ума, глубоко вздохнула, кивнула миссис Салим и взяла коробочку. Выхватив пакет из рук парня из Тиффани, я опустила ее туда и положила на книжный прилавок.

Похрен.

Отдам их на благотворительность или еще куда.

— Инди, это Ли. — Элли стояла рядом со мной и протягивала мне телефон.

Как я могла забыть? Магазин прослушивался и просматривался. Штаб командования проинформировал Ли о последней доставке.

Я взяла у Элли телефон и выключила его.

Элли уставилась на телефон, потом на меня.

— Ты только что отключила Ли? — спросила она.

— Ага, — подтвердила я.

Элли уставилась на телефон, потом снова на меня.

— Ты только что отключила моего брата? — спросила Элли, незаметно переходя в режим суки в защиту брата.

— Элли, — успокаивающе произнесла Китти Сью.

— У нас перерыв, — сообщила я Элли.

— У вас перерыв? Вы вместе всего неделю! — закричала Элли.

— У нас перерыв, — повторила я.

— Не верю, — огрызнулась Элли, уперев руку в бедро, знак того, что обратный отсчет до того, как режим суки достигнет критического значения, активирован.

— Элли, — вмешалась Китти Сью, — это не твое дело.

— Что значит, не мое дело? Ли — мой брат, она — моя лучшая подруга.

— Это значит, что это не твое дело, — сказала я Элли, — отвали.

— Отвали? Ты только что сказала мне отвалить? Я ждала этого двадцать два года! — снова начала кричать Элли. — У вас не может быть перерыва. Это просто нелепо! Хэнк никогда не женится, для него нет никого идеального. Ты идеально подходишь Ли, и если ты с ним не помиришься, у меня никогда не родится племянницы, названной в мою честь.

— Ради всего святого, Элли, заведи собственных детей, — крикнула я в ответ.

— Нет, пожалуйста, не делай этого. Пока не найдешь кого-то особенного, — вставила Китти Сью.

— Эм… не хочу прерывать вашу дурацкую болтовню, но мы просто оставим эти бриллиантовые серьги на прилавке? — спросил Текс.

— Что тут происходит? — потребовал вошедший Дюк, осматривая место происшествия.

Я не знала, что делать. Моя жизнь никогда раньше так не выходила из-под контроля. Я не знала, как со всем справиться. Мне нужно было пространство. Нужно было время. Нужен был рок-н-ролл.

— Дюк, можешь закрыть магазин? — спросила я, и Дюк кивнул. В свою очередь, я обратилась ко всем (кроме Элли, конечно). — Китти Сью, пожалуйста, помоги миссис Салим подобрать книгу. Мистер Кумар, чай за счет заведения. Кто-нибудь, уберите эти серьги в безопасное место, и если Ли или кто-то из его парней придет за ними, отдайте их. Текс, могу я одолжить твою машину?

Он бросил мне ключи.

— Бронзовый «Эль Камино», припаркован сзади.

Я вышла на улицу, скользнула в «Эль Камино» и в шоке уставилась на кассетный проигрыватель. Через мгновение я заметила на полу со стороны пассажирского сидения огромный футляр из кожзаменителя, и открыла его.

Вот тогда-то я и наткнулась на золотую жилу.

Я провела пальцем по кассетам: Карлос Сантана, The Eagles, Heart, War, Нил Янг, Джордж Торогуд, Thin Lizzy, The Allman Brothers Band, Molly Hatchet, Bachman-Turner Overdrive… это была рок-н-ролльная нирвана.

Выдернув из футляра Free[23], я вставила кассету в проигрыватель. Я завела машину, опустила стекла, прибавила громкость, надела очки «а-ля Элвис» в золотой оправе и выехала из переулка, направляясь по Байо и на Бродвей. Визжа шинами, я пронеслась мимо Ли, который захлопывал дверцу «Кроссфайра», припаркованного перед «Фортнумом».

Из окон неслись звуки «All Right Now».

Блаженство.

Мы с Тексом направлялись на девичник в китайский ресторанчик «Драконы-близнецы».

Вторую половину дня я провела в торговом центре «Флэт Айрон Кроссинг».

На втором месте по эффективности успокоения души девушки после рок-н-ролла стоял шоппинг и крендельки «Тети Энн», которыми я лечилась в терапевтических пропорциях.

Поскольку возвращаться домой было небезопасно (потому что к этому времени Вэнс, вероятно, уже подключил его к штабу командования), я купила себе новый наряд для девичника, а также нижнее белье и косметику.

Я позвонила Тоду и Стиви и пригласила их, а Текс позвонил мне, чтобы сообщить, что Китти Сью подвезла его до дома.

Я приняла душ у Текса с котом, лежащим на крышке унитаза и наблюдающим за шоу. Облачилась в новенькие красные атласные брюки на завязках, бронзовую шелковую кофточку с блестками, вышитыми по вырезу, и бронзовые сандалии на ремешках. Я решила, что красный и бронзовый — это то, что нужно, когда идешь в «Драконы-близнецы», так я бы вписалась в обстановку.

Текс вел машину, я переключала передачи.

— Что это были за серьги? — спросил Текс.

— Это не серьги, а проблема.

— Не многие женщины подумали бы так о бриллиантовых сережках.

— Я — не «многие женщины», — парировала я.

— Как скажешь.

Мы остановились на светофоре, я переключила передачу и объяснила:

— Идет война. Помнишь того жуткого парня, похожего на дедушку Мюнстера, который приходил вчера утром? Он против Ли. В борьбе за меня. Букмекеры принимают ставки.

— Значит, жуткий парень пытается купить тебя бриллиантами, — сделал вывод Текс.

— Ага, и платьем за тысячу семьсот долларов из «Сакс».

— Что дал тебе Ли?

Я сосчитала, а затем ответила:

— Шесть лучших оргазмов, которые я когда-либо испытывала в жизни.

— Слишком много информации, — поморщился Текс.

Мы рванули вперед после светофора, и я переключилась на вторую передачу.

— И я влюблена в него с пяти лет, — продолжила я.

Текс кивнул, когда я переключилась на третью.

— Тогда, это вне конкуренции.

Я вздохнула.

— Да, вне конкуренции.

Мы припарковались и вошли внутрь. За круглым столом сидели Марианна, Долорес, Тод, Стиви, Китти Сью и Элли. Два места между Элли и Долорес были свободны. Текс сел рядом с Долорес, оставив мне место рядом с Элли.

Сев, я повернулась к ней.

— Успокоилась? — спросила я.

— Из-за чего бы ты ни злилась на Ли… ты успокоилась? — ответила она.

Ладно, полагаю, мы поняли, как обстоят дела.

Я повернулась к Тексу.

— Обратно за рулем ты или я?

— Что, хочешь напиться? — спросил он.

— Ага.

— Валяй.

Я заказала пряный ром с диетической колой и сказала официантке, чтобы она обновляла напитки, по мере того, как они будут заканчиваться. Я не думала, что она поняла, поскольку единственные английские слова, которые она знала, были прописаны в меню, но ее кивок и улыбка выглядели обнадеживающе.

Мы заказали напитки, поднос с закусками, съели их, азатем заказали еще напитки.

Поднос был убран, скоро должны были подать суп, и Текс спросил меня:

— Что дальше?

— Что дальше, что? — уточнила я.

— Что дальше, сегодня вечером? — объяснил Текс.

— Имеешь в виду, после того, как мы поедим? — спросила я, а потом ответила: — Мы отправимся домой.

Текс уставился на меня.

— Текс, это девичник. За кучей еды и напитков мы обсуждаем необходимость похудеть. Обсуждаем то, что все мужики ленивые и бесполезные мудаки, — в основном, это касается бывшего мужа Марианны, который в дополнении ко всему еще и ублюдочный изменщик. И, наконец, мы сплетничаем о людях, притворяющихся внимательными и заботливыми, пока разрывают наши жизни в клочья. Потом мы обнимаемся и идем домой. Вот и все. Это и есть девичник.

Текс продолжал пялиться на меня, а передо мной поставили мой суп.

— Будь я проклята, если это не Инди Сэвидж.

От этого голоса волосы на руках встали дыбом, и весь воздух испарился из помещения вместе с охами, раздавшимися вокруг стола.

Я повернулась, подняла голову вверх и не могла поверить своим глазам или своей гребаной, дерьмовой неудаче.

У меня за спиной стояла Черри Блэквелл.

Высокая, сногсшибательная блондинка. С льдисто-голубыми глазами, копной белокурых локонов и лучшим телом в Денвере: сплошные сиськи и задница. Барби в человеческом обличье.

В школе она училась на два класса старше и была самой популярной девушкой, если не считать меня. Ее отец был богат, на весенние каникулы они ездили на Гавайи и Карибы, а летом в экзотические места, такие как юг Франции и виллы Италии.

Она встречалась с Ли шесть месяцев в его последний год в школе, и это были самые несчастные шесть месяцев в моей жизни. Он даже пригласил ее на выпускной бал. Перед окончанием школы он с ней расстался, и я отпраздновала это, выпив примерно половину бочонка пива на вечеринке и отключившись на заднем сиденье «Мустанга» Ли, так что ему пришлось нести меня в постель (о последнем мне рассказала Элли, чертовски жаль, что все это время я была в отключке).

Черри и Ли снова сошлись четыре года назад. Они встречались три месяца, последние два дня их коротких отношений были омрачены паникой из-за беременности. Еще два самых несчастных дня в моей жизни.

Паника из-за беременности оказалась попыткой заманить Ли в ловушку. Два дня Ли пребывал в таком отвратном настроении, что я была не единственной, кто избегал его. После того, как он узнал о ее лжи, все было кончено, и он прекратил с ней любые контакты. До прошлого года это было последнее, что мы слышали о ней.

Ходили слухи, что Черри закрутила роман с мужем Марианны. Эти слухи распространяла сама Черри, а это означало, что они, вероятно, правдивы. Это стало той соломинкой, сломавшей верблюжью спину брака Марианны.

Еще кое-что, что важно знать о Черри, — она была суперпервоклассной сукой.

— Слышала, ты переспала с Ли, — заявила мне Черри.

— Да, — подтвердила я, надеясь, что все пройдет быстро и не слишком болезненно.

Она не ходила вокруг, да около, а била наверняка.

— Даю вам неделю.

Я замерла. Практически все за столом переключились в режим сук.

— Неделя уже прошла, — вмешалась Элли.

Черри посмотрела на Элли, затем на меня, и я заметила позади нее двух ее подружек-Барби: брюнетку Барби и афроамериканку Барби.

— Ух, ты. Поздравляю! — сказала Черри с крайне ехидным удивлением.

— Черри, мы пытаемся приятно поужинать. — Я намеревалась действовать дипломатично. Я, правда, не хотела никаких инцидентов. Я нуждалась в спокойном вечере с друзьями, чтобы расслабиться, напиться, отключиться и столкнуться завтра с ужасами похмелья. Я выпила всего один ром с колой, — чтобы пережить Черри, мне требовалось, как минимум, шесть.

Черри оглядела стол и остановила взгляд на Марианне, чье лицо пылало красным.

— Марианна, хорошо выглядишь, — сказала она.

Я ничего не могла с собой поделать и угрожающе отодвинула стул.

— Черри… — начала я.

Внимание Черри вернулось ко мне, и ее глаза холодно блеснули.

— Небольшой совет, Инди, как девушка девушке, если хочешь, чтобы эта неделя с Ли растянулась на две. Ему нравится, когда по утрам ты работаешь ртом. В постели он гребаное животное, но сделай ему утром минет, он отплатит тебе тем же и перевернет твой мир.

Каждый мускул в моем теле застыл.

— Что она только что сказала? — спросил Стиви.

— Она не могла такого сказать при мне, — возмутилась Китти Сью.

— Святое дерьмо, — пробормотала Долорес.

— Ох… божечки… святый, — промямлил Тод.

— Гребаная сука, — выпалила Элли.

— Это уже больше похоже на обычный вечер, — вставил Текс.

Я начала подниматься со стула, намереваясь расцарапать Черри лицо, когда леди за столиком позади нас обратилась к Черри:

— Извините, но мы тут пытаемся ужинать.

Я посмотрела на леди. Она была ровесницей Китти Сью, брюнетка с осветленными прядями.

— Заткнись, старая кошелка. Я тут разговариваю, — выплюнула Черри.

Как я и говорила: суперпервоклассная сука.

Женщина посмотрела на своего мужа, сидевшего за столом напротив нее.

— Она только что назвала меня старой кошелкой?

Он выглядел испуганным, судя по всему, Тетушка Менопауза прочно обосновалась в их доме.

Леди снова посмотрела на Черри.

— Ты не можешь называть меня старой кошелкой. Мне всего пятьдесят два. Пятьдесят — это новые сорок, — сказала она Черри.

— Старье есть старье, и ты — старая, — заявила ей Черри, а затем повернулась ко мне. Она уже открыла рот, чтобы вновь заговорить, но тут по воздуху пролетела горошина и осела в локонах Черри «а-ля Фэрра Фосетт»[24].

Ой-ой.

Это не к добру.

Почувствовав горошину, Черри принялась взлохмачивать себе волосы, будто на нее напали пчелы-убийцы.

Как только горошина вылетела, она повернулась к женщине.

— Ты только что бросила в меня горошиной?

В ответ женщина вынула еще одну горошину из своего жареного риса и пульнула ее в Черри. Та, отскочив от подбородка Черри, шлепнулась на пол.

— Бой едой! — прогремел Текс, и я повернулась и шикнула на него.

— Что здесь происходит? — Мы все посмотрели на Леди-дракон, управляющую «Драконами-близнецами». Она была сногсшибательной, великолепной, стройной, ее черные волосы всегда были заколоты сзади в элегантный пучок, и она первоклассно управлялась с подводкой для глаз.

— Ничего, — ответила я, решив исполнить роль миротворца и спасти вечер, чтобы иметь возможность выпить еще и добраться до заказанного цыпленка с кунжутом.

— Она назвала меня старой кошелкой, — наябедничала другая леди, срывая мой план.

Леди-дракон повернулась к Черри.

— Вы назвали ее старой кошелкой?

— Она и есть старая кошелка. Боже, да, в чем, нахрен, дело?

— Это нехорошо, — сказала Леди-дракон.

— А еще! Люди за тем столиком спокойно ужинали, а она подошла и начала говорить о… — голос леди понизился до шепота, — минете.

Леди-дракон повернулась к Черри, и ее глаза пугающе сузились.

— Вы пристаете к моим клиентам с грязными разговорами? В чем ваша проблема? — спросила она.

Затем, из ниоткуда, по воздуху пролетела миска с яичным супом и опустилась на голову Черри, содержимое начало стекать по ее волосам и плечу.

Мы все обернулись и увидели Марианну, которая стояла и тяжело дышала, прижав кулаки к бокам.

— Ты спала с моим мужем! — взвизгнула Марианна.

О, Господи.

При этом заявлении оскорбленная Черри леди швырнула в Черри целую тарелку жареного риса, и его мелкие частички разлетелись повсюду. Черри завизжала во всю силу своих легких, затем в Черри угодило еще несколько мисок с супом (от Тода и Стиви, которые были довольно меткими стрелками).

Затем Марианна обежала вокруг стола и схватилась с Черри, они упали, катаясь, кряхтя и дергая друг друга за волосы. Мы с Элли пытались их разнять, в то время как оскорбленная Черри леди прыгнула на всех нас, и начался настоящий дурдом. Две подружки Черри угодили в него главным образом потому, что мы в них врезались и опрокинули, как кегли для боулинга.

После я очень мало, что помню, кроме крика Леди-дракон: «На помощь! Полиция!», — а затем она убежала.

Каким-то образом, в конце драки мы с Черри оказались вместе, катаясь в супе и жареном рисе, пиная, кусая и дергая друг друга за волосы, когда меня подняли двумя руками под мышками.

Я обернулась и увидела Тони Петрино, полицейского, которого я знала, но не очень хорошо. Мы пересекались на паре вечеринок и однажды провели несколько часов пьяными в шезлонгах, пытаясь разгадать скрытый смысл песни «American Pie» Дона Маклина.

Он потащил меня к парадной двери ресторана в сторону парковки. Затем развернулся и расстегнул кобуру…

— Отойди, здоровяк, — сказал он Тексу.

— Я с ней. Телохранитель, — прогремел Текс.

Тони посмотрел на меня, приподняв брови.

— В некотором роде это правда, — подтвердила я, потому что так оно и было. — Ты меня арестуешь?

Тони покачал головой:

— Ни хрена. Твой отец и Малкольм взбесятся, и я не арестую подружку Ли Найтингейла. Он мне яйца оторвет. А мне нравятся мои яйца там, где они есть. Садись в свою машину и убирайся отсюда.

Мы с Тексом не стали ждать, при моей нынешней жизни, это было подарком богов.

Я поблагодарила Тони, мы сели в «Эль Камино» и уехали. Через несколько кварталов Текс свернул к «Сонику», и мы остановились у меню.

Я огляделась по сторонам. Я любила «Соник». Это был единственный известный мне ресторан быстрого питания, где подавали картофельные оладьи.

Но «Соник» работал по франшизе.

— Текс…

— Знаю-знаю. Но я видел его в рекламе. Я голоден, и нам принесут еду в машину. Нас не впустят, когда ты вся в супе и жареном рисе.

К сожалению, это правда.

— Прости за «Эль Камино», он провоняет острым супом. Я заплачу за чистку салона.

Текс пожал плечами.

— Запах как запах.

Затем он спросил меня, чего я хочу, рявкнул наш заказ в динамик, а я обзвонила всех девочек и мальчиков, убедившись, что они в порядке, не пострадали и не арестованы. Удостоверившись, что в мире все хорошо, я съела картофельные оладьи, покрытые сыром пугающего оранжевого цвета, за которыми последовал шоколадный коктейль, Текс завел «Эль Камино», и мы направились в Страну Кошек.

Я во второй раз приняла душ с котом (по имени Рокки), наблюдающим за мной с опущенной крышки унитаза. В безумном пробеге по магазинам я забыла купить пижаму, поэтому Текс дал мне чистую фланелевую рубашку и спортивные штаны, ни то, ни другое даже и близко мне не подходило, но что-то — лучше, чем ничего. Я сунула замаранную китайской едой одежду в пластиковый пакет и туго его завязала.

Текс устраивал хорошие ночевки: после душа он достал самогон, который обжигал желудок, но серьезно снимал напряжение. Он также принес пакет кукурузных чипсов и огромную плитку шоколада с миндалем. Мы устроились с закуской перед телевизором, и смотрели все подряд, включая рекламу, что было неслыханно в Эпоху Пульта. Громоздкий телевизор Текса, похоже, был куплен в период празднования двухсотлетия Америки[25], и у него не было пульта дистанционного управления, а никому из нас не хотелось вставать, чтобы переключать каналы каждые десять минут.

Наконец, Текс вручил мне простыню, подушку и одеяло и представил меня Тиддлсу (пушистому серому коту, устроившемуся у меня на животе), Винки (гладкошерстному котенку тигрового окраса с белыми лапками, который угнездился между моими лодыжками) и Флосси (черной кошечке с белой грудкой, приютившейся на сгибе моей руки). Текс выключил свет, и я, как обычно, заснула.

Мне снился странный сон, который начался с набора номера на дисковом телефоне, чего я не слышала уже много лет.

Во сне Текс тихо (да, тихо, именно так я поняла, что это сон) произнес:

— Это «Расследования Найтингейла»? — Пауза. — Да, это Текс Макмиллан. Передай своему боссу, что у меня есть кое-что для него.

Затем трубку положили на рычаг.

Я знала, что это мне снится, это должно мне сниться, потому что Текс никогда бы меня не сдал.

Никогда.

Следующее, что я помню, как меня подняли в воздух, и кошки разлетелись во все стороны.

Открыв глаза, я увидела Ли. Он держал меня на руках, но смотрел на что-то поверх меня.

Я повернула голову и увидела Текса, идущего к нам с моим пластиковым пакетом, сумочкой и пакетами с покупками.

— Скажи, что все не так, Текс, — прошептала я.

— Не позволяй гневу погасить твое солнце, — ответил Текс.

Я посмотрела в окно, потом снова на Текса.

— Солнце село уже несколько часов назад.

Тихим голосом, наяву, Текс ответил:

— Ты знаешь, что я имею в виду, дорогая.

Я издала раздраженный звук, потому что, ну, что на такое скажешь? Я ненавидела то, что у меня не нашлось ответа.

Во время нашего обмена репликами Ли молчал, а затем направился к двери.

Текс последовал за ним.

— Знаешь, я могу ходить, — обратилась я к Ли.

— Ты также можешь бегать, — ответил Ли.

— Только не в этих штанах. Они на семь размеров больше, чем нужно.

Ли не ответил, но и не отпустил меня, пока мы не подошли к дверце машины со стороны пассажира. Запихав меня внутрь, он захлопнул дверцу, и они с Тексом положили мои вещи в багажник.

Когда мы отъезжали, Текс махал рукой.

Предатель.

Всю дорогу до квартиры Ли я молчала. Как только Ли поставил машину на ручной тормоз в гараже, я вылезла и босиком зашлепала к лифту, придерживая штаны на поясе.

Ли достал из багажника пластиковый пакет с моей испачканной китайской едой одеждой, сумочку и пакеты из магазина, и последовал за мной.

Мы ехали в лифте в гробовой тишине, и Ли впустил меня в квартиру. Я направилась сразу в спальню к ящику, куда экономка Джуди положила мое нижнее белье. Сбросив штаны, я надела трусики, оставила фланелевую рубашку и скользнула в кровать, на свою сторону, обхватив рукой край матраса и засунув руку между ним и пружинами. Я держалась изо всех сил, сегодня вечером никаких объятий не будет.

Я услышала шум включившейся стиральной машинки, очевидно, Ли не хотел рисковать грязной одеждой и без промедления отправил ее стирать.

Я отказалась смущаться из-за этого.

Ли вошел в комнату, но я его проигнорировала. Я услышала шорох одежды, почувствовала, как он лег в постель и устроился поудобнее. Он не прикасался ко мне и не притягивал к себе, как обычно. Я оставалась напряженной и ждала… пять минут, десять. Затем, будучи очень близкой к тому, чтобы заснуть, его рука обхватила меня за талию, потянула через кровать и наполовину прижала к его телу, наполовину обняла.

Я напряглась.

Он зарылся лицом в мои волосы, а потом сказал:

— Я осел. Мне не следовало говорить это при Эдди. Прости.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

На того, кто извиняется, нельзя злиться и нельзя таить обиду. Двойной удар.

Я молчала, не потому что включила «стерву», а потому что просто не знала, что сказать.

— Мне очень не нравится, когда ты флиртуешь, — продолжил Ли.

— Я уже поняла.

Его рука поднялась и отвела волосы с моего плеча и шеи. Затем скользнула вниз по моей руке, пока не встретилась с моей ладонью, и наши пальцы переплелись.

— Мы не очень хорошо справляемся с этим, да? — спросил он.

— Не очень, — подтвердила я.

Он вздохнул.

— Вечером я видела Черри Блэквелл, — сообщила я.

На мгновение воцарилась тишина, а затем:

— Я слышал.

— Она хорошо выглядит.

Тишина.

— Сказала, прямо перед твоей матерью, что по утрам тебе нравится минет.

Еще мгновение тишины.

— Она ошибается, — наконец, произнес Ли. — Он мне нравится в любое время.

На этот раз я замолчала, будучи не уверенной, что мне понравился его ответ. Затем, главным образом потому, что ничего не могла с собой поделать, остатки гнева все еще теплились во мне, а Ли был единственным, кто находился рядом, я выпалила:

— Она лучше в постели, чем я?

Еще один вздох, и его пальцы сжали мою руку.

— Инди, не задавай таких вопросов.

О… мой… бог.

Она лучше!

Черри Блэквелл лучше в постели, чем я.

Если бы это было не так, он бы не увиливал. Ли всегда выражался прямо, никогда не лгал, просто иногда избегал правды.

— Ладно, — ответила я, разозлившись, а затем развернулась и толкнула его в плечи, опрокидывая на спину. Мои губы коснулись его груди и начали двигаться вниз, когда Ли дернул меня вверх.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Собираюсь показать тебе кое-что для сравнения. Сможешь оценить нас, — я против Черри, — как фигуристок на Олимпийских играх.

— Олимпиада по минету? — весело спросил Ли.

— Типа того, — ответила я, теперь совершенно разозлившись, потому что он считал меня забавной. Я вырвалась из его хватки и снова начала спускаться.

Он подтянул меня обратно.

— Твой рот не приблизится ко мне, когда ты злишься, — сказал он.

Я пыталась продолжить, а он продолжал тащить меня вверх. Это превратилось в нечто вроде борцовского поединка, который Ли мог бы выиграть, приложив минимум усилий. Я могла сказать, что он был нежен и старался не причинить мне боль, что ставило его в невыгодное положение.

Мы боролись, путаясь в простынях, перекатывались, боролись еще и, в итоге, свалились на пол, и я полетела первой. К счастью, рука Ли, обнимавшая меня за талию, напряглась, и он выбросил другую руку, чтобы предотвратить наше падение, делая что-то вроде отжимания на одной руке. Тем не менее, я ударилась задницей об пол, а бедра Ли врезались в мои бедра.

Это чуть не выбило из меня дух, но я не сдалась, опрокинула его, а затем он опрокинул меня.

Затем, каким-то образом, во время перекатов, к переплетению рук и ног добавились наши губы и языки, и борьба стала уже более интересной.

Мы оба тяжело дышали, я сильно возбудилась, как вдруг фланелевая рубашка была стянута через мою голову, мои трусики исчезли, и Ли скользнул в меня.

Я мгновенно прекратила борьбу, обвила ногами его бедра и обхватила руками его спину.

Он двигался во мне, и я двигалась вместе с ним, наши губы соприкасались, но мы не целовались, лишь учащенно дышали. Я подняла голову, чтобы поцеловать его, но он отстранился и продолжал двигаться во мне. Затем его губы вернулись к моим, и я снова попыталась поцеловать его, но он снова отстранился.

— Ли… — прошептала я, собираясь сказать, что хочу его поцеловать, и он должен перестать валять дурака.

Он вошел глубоко и сказал мне в рот:

— Вот так.

А потом сам поцеловал меня.

После я все еще обхватывала его бедра ногами, одна моя рука запуталась в его волосах, другая лежала на его спине. Ли уткнулся лицом мне в шею, все еще оставаясь во мне.

— Черри — четыре. Ты — неоценима, — сказал он мне в шею.

Я могла бы подумать, что он несет чушь, но Ли не вешал лапшу на уши.

— Мне не следовало спрашивать, — сказала я.

— Нет, не следовало.

Он отстранился, затащил нас обоих на кровать, уложил лицом к лицу и прижал меня к себе.

— Я не хотела флиртовать с Эдди, — сказала я его горлу. — Это случилось на автомате.

Одной рукой он крепче обнял меня, другой начал перебирать мои волосы.

— Я буду лучше стараться… с флиртом, — сказала я.

— Был бы признателен за это.

— Тебе нужно лучше стараться… с ревностью, не каждый парень хочет залезть мне в трусики.

— Ошибаешься, на самом деле, каждый парень хочет залезть к тебе в трусики, — сказал Ли.

— Текс не хочет.

— Текс — не каждый парень. Текс — сумасшедший парень, и он достаточно стар, чтобы годиться тебе в отцы.

— Дюк не хочет, — попыталась я.

— Долорес отрубила бы Дюку член, если бы он только взглянул на другую женщину, и он тоже достаточно стар, чтобы быть твоим отцом.

— Хэнк не хочет, — не унималась я.

— Хэнк не в счет. Он думает о тебе как о своей младшей сестре.

— Дариус не хочет. — Я была как собака с костью.

— Дариус не трахает белоснежек.

Да вашу ж мать.

Я попробовала применить другую тактику.

Тихим, очень тихим голосом (потому что я вроде как надеялась, что он меня не услышит), я прошептала:

— Ты же знаешь, что это всегда был только ты.

Он услышал меня.

Ли замер. Затем его рука сжала мои волосы в кулак, и он потянул мою голову назад. Он поцеловал меня, долго и сладко, а когда закончил, снова притянул мое лицо к своей шее.

Я сделала глубокий вдох, а затем выдохнула.

— Было не так уж трудно, не так ли? — тихо спросил он.

Тяжелее, чем в аду, и страшно, и это заставляло меня чувствовать себя уязвимой.

Решив, что сегодня уже открылась достаточно, я замолчала.

Ли предоставил мне эмоциональное пространство.

— Элли пыталась вернуть серьги «Тиффани». Ей отказали в возврате. Я не приближаюсь к Кокси по разным причинам. Так что, тебе от них не избавиться.

— Все в порядке, — заверила я. — Я уже решила отдать их на благотворительность.

— Хороший план, — согласился он, а затем добавил: — Я находился в комнате наблюдения и видел, как ты их получила. Ты думала, они от меня.

— Да.

— Если тебе что-нибудь нужно, просто скажи, и мы это купим. Можешь выбрать, что угодно.

Я затаила дыхание.

— Серьезно? — на выдохе спросила я.

— Я не собираюсь пытаться читать твои мысли, когда ты чего-то хочешь. Просто скажи мне, и я достану это для тебя.

Вот, черт. Это облегчало ему задачу.

Если я просто скажу ему, чего хочу, ему не придется задавать умных вопросов, пускать в ход навыки детектива, вообще прилагать какие-либо усилия.

Я решила сменить тему, потому что вполне могла выйти из себя.

— Из-за чего Эдди так рвался увидеть тебя утром? — спросила я.

Ли перевернулся на спину, и я прильнула к нему, прижавшись щекой к его плечу.

— У Дариуса неприятности.

— Какие неприятности?

— Такие, с которыми Эдди не может связываться. Управление давит на него по поводу Дариуса, им не нравятся их отношения, и они хотят, чтобы Дариус вышел из игры.

— Эдди не послушается?

— Эдди — американец мексиканского происхождения, для него семья — это все. Он считает меня и Дариуса братьями. Это одна из причин, по которой мы с ним выжили, будучи влюбленными в тебя. Эдди никогда бы не предал Дариуса.

Я обняла его за талию.

— Что случилось с Дариусом? — спросила я.

— После убийства его отца, страховка жизни покрыла расходы на похороны и некоторые счета. Но денег не хватало, семья оказалась в бедственном положении. Внезапно Дариус с матерью оказались ответственными за дом и трех младших сестер Дариуса. Было тяжело, он был молод. Дариусу предложили более легкий путь, и он пошел по нему. Никто бы не подумал, что он сделает такой выбор, но после случившегося с его отцом, Дариус дико злился. А когда рассерженный чернокожий мужчина ищет неприятностей — он их находит.

— Он может выбраться?

— Легче войти, чем выйти, но, да. Любой может сделать все, что угодно, если достаточно сильно захочет.

— Ему нужна помощь?

Пальцы Ли выводили у меня на спине беспорядочные рисунки, но остановились, он обнял меня одной рукой, а другой приподнял мой подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Не пытайся спасти Дариуса, — предупредил он.

Я издала раздраженный звук, а затем сказала:

— Прозвучало как приказ.

— Братья не любят, когда женщины вмешиваются в их дела. Особенно белые женщины. Это относится и к Дариусу. Парня, которого ты знала в старших классах, больше нет. — Его голос стал немного пугающим.

— Хорошо, — сдалась я. — Не нужно так волноваться из-за этого.

Он отпустил мой подбородок, и я снова прижалась к нему.

— Я начинаю понимать боль моей мамы. Я беспокоюсь о тебе, и это сводит меня с ума. А у нее таких беспокойных детишек было четверо, — сказал Ли.

— Ты большой, сильный, крутой мужик. Ты выживешь, — заверила я его.

Он перекатился на меня и провел губами по моей челюсти к уху.

— Твоя задача состоит в том, чтобы сделать так, чтобы это того стоило.

У меня было предчувствие, что с этим я могла справиться.

Мы сидели в тиковых креслах у Ли на балконе. Это было после утреннего секса, я была одета в футболку Ли и ярко-розовые кружевные трусики, отключившись, я пила кофе, положив ноги на колени Ли, и посматривала на горы. Ли тоже пил кофе, но он не отключился. Он читал разложенную на столике газету. Рассеянно поглаживал меня по ноге, и на нем были лишь серые спортивные штаны и ничего больше.

Несмотря на то, что утро выдалось активным, я пила всего лишь первую кружку кофе и мои мыслительные процессы еще не включились, я все же осознавала испытываемое чувство удовлетворения и, да, даже счастья. Возможно, даже настоящее счастье. Возможно, даже запредельное счастье.

Отложив газету, Ли откинулся на спинку кресла, вытянул ноги перед собой, скрестил их в лодыжках и сделал глоток кофе. Его пристальный взгляд остановился на мне, и хотя я не смотрела на него, я его почувствовала.

Он поставил кружку на столик и начал массировать мою ногу, на этот раз обеими руками. Было очень приятно, у него были сильные руки, и он знал, как ими пользоваться.

— Я попросил Дон позвать нескольких парней, чтобы они забрали твои вещи и перевезли их вместе с мебелью на склад. Сегодня тебе нужно упаковать все, что захочешь взять с собой, я заеду вечером, и мы все перевезем.

Счастье мгновенно улетучилось, и паника охватила каждую клеточку тела, мои глаза переместились с гор на Ли, и я уставилась, не в силах вымолвить ни слова.

— Я знаю кое-кого из службы управления недвижимостью, — продолжил Ли. — Вчера я им позвонил. Они сдадут твое жилье в аренду, убедятся, что арендатор хороший, и присмотрят за ним за определенную плату. Дадим объявление на следующей неделе.

Я, наконец, обрела дар речи.

— Я знаю, что обещала переехать в эти выходные, но… не слишком ли быстро все происходит?

Руки Ли переместились на другую мою ногу.

— Нет, — ответил он.

— Тебе не кажется, что нам следует притормозить?

— Нет.

— Почему?

Ладно, в моем односложном вопросе могли прозвучать панические нотки, но все же.

Вместо ответа он опустил мои ноги, наклонился, чтобы встать, и поцеловал меня в лоб. Затем зашел в квартиру.

Я уставилась на его удаляющуюся спину.

На него было приятно смотреть, он шел уверенно, почти развязно, но не совсем. Его спортивные штаны держались на завязках и сидели низко. На спине перекатывались великолепные мускулы. Я продолжала смотреть в гостиную даже после того, как он скрылся в квартире, снова отключившись, вид его спины приятно жег сетчатку глаз, как после того, как вы случайно посмотрели прямо на солнце.

Потом я увидела, как он возвращается.

Он сел, приподнял мои ноги за икры, положил мои ступни себе на колени и бросил мне через стол маленький розовый футляр.

Я в ужасе уставилась на него.

Мои противозачаточные таблетки,

Я забыла о них, полностью и бесповоротно.

Святое дерьмо.

Схватив футляр, я проверила. Последний раз я принимала их в понедельник. За эти дни я где только не побывала, и слегка выбилась из своего обычного распорядка дня. Я пропустила два приема, слишком поздно, чтобы наверстать упущенное, и я занималась сексом. Очень часто. Очень часто и без всякой защиты.

Я швырнула таблетки на стол.

— Я не нарочно, клянусь.

— Знаю, — сказал Ли, возвращаясь к массажу моей ноги.

— Мы должны немедленно прекратить заниматься сексом.

Его руки прекратили массаж.

— Этого не случится.

— Ли! Что, если я беременна?

Он ухмыльнулся:

— Тогда у нас родится прекрасный ребенок.

Я убрала ноги с его колен, встала и начала подпрыгивать вверх-вниз.

— О, боже-боже-боже, — напевала я.

Ли встал и притянул меня к себе.

— Успокойся, — сказал он, но, вроде как, смеясь.

— Это не смешно! — крикнула я: — Мы и недели не можем прожить без перерыва. Это слишком ново, слишком быстро, слишком странно, слишком много. О, боже-боже-боже, — снова начала напевать я.

Это был серьезный, поворотный в жизни момент, и я нуждалась в Van Halen.

Нет, Van Halen тут не поможет. Это был момент Metallica.

По ощущению прижатого ко мне тела Ли, я могла сказать, что он больше не смеялся, а откровенно хохотал.

— Чего ты ржешь? — завопила я.

— Ты такая милая, — ответил он, глядя на меня. — И забавная, и слишком остро реагируешь. Это не конец света, ты даже не знаешь, беременна ли. И ты, черт возьми, переезжаешь.

— Зачем ты показал мне таблетки?

— Затем, что, если ты беременна, то не следует тянуть с переездом. Если не беременна, нам придется принять другие меры предосторожности и не тянуть с переездом.

— Почему я должна переезжать к тебе, почему бы тебе не переехать ко мне?

— Я мог бы переехать.

Я перестала дергаться и уставилась на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы отвезем мое барахло на склад, и я перееду к тебе. Для меня это не имеет значения.

Я вытаращила на него глаза.

— А как насчет вида из твоего окна?

Ли пожал плечами.

— У меня только одна ванная, — напомнила я.

— Мы бы справились.

— У меня есть двор, тебе придется косить газон. Не думаю, что Стиви будет продолжать косить мою сторону, если ты будешь жить у меня.

— Твой двор размером с почтовую марку. Думаю, что управлюсь с газонокосилкой.

— У меня небезопасно, в доме даже нет сигнализации.

— Вэнс установит.

— А как же Командный центр? У меня нет комнаты, где ты мог бы разместить свои сверхсекретные личные вещи.

Он снова начал смеяться.

— Так ты хочешь переехать ко мне или хочешь, чтобы я переехал к тебе, решай.

— Я не знаю, — честно призналась я.

— Ты должна определиться сейчас, потому что кто-то из нас сегодня вечером переедет. Все по серьезному.

— Я не могу определиться сейчас. Я слишком напряжена. И, возможно, беременна. Думаю, мне нужно купить витамины или что-нибудь в этом роде.

Он притянул меня теснее к себе, и я почувствовала, как его тело сотрясается от смеха. Мне не казалось это веселым, я считала это чертовски пугающим.

Когда он взял себя в руки, то сказал:

— Мы переедем к тебе. Это недалеко от «Фортнума», и у тебя хорошие соседи. И мне нравится твоя спальня. Свою квартиру я сдам в аренду.

Каким-то образом это ослабило панику, но она утихла не полностью.

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Довольна? — спросил он.

Я кивнула.

У него было такое нежное выражение и ласковый взгляд, что колени начали подгибаться, и я подалась к нему.

Затем раздался звонок в домофон.

— Черт побери, — пробормотал Ли.

Он отпустил меня и направился к двери.

По возвращении он сообщил:

— Дариус поднимается.

Я уже встречала Эдди в рубашке Ли, и не собиралась разгуливать перед Дариусом в футболке Ли. Хочу сказать, я, возможно, была беременна. Беременные женщины не бегают перед всеми в одних только трусиках и футболке.

Схватив кружку, допила кофе и побежала в спальню.

Я нанесла легкий макияж: много блестящих теней, густой слой туши и румяна. Надела джинсы и черный ремень с заклепками, который подарил мне Ли, вместе с белой футболкой с черной надписью «Я застрелила Джей Ара»[26] и сунула ноги в черные шлепанцы.

Я рванула обратно к кофеварке, налила немного в дорожную кружку и направилась на балкон, где расположились Дариус и Ли.

Я остановилась в проеме французских дверей.

— Привет, Дариус.

Он наблюдал за мной, пока я приближалась, кивнул и слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Я перевела взгляд на Ли.

— Мне нужно в магазин.

— Возьми «Кроссфайер», сегодня я поеду на Дуке, — сказал Ли.

— «Дукати» здесь?

— Да.

Засада.

Мне вроде как хотелось, чтобы он отвез меня на работу на «Дукати», но я не собиралась просить.

— Я покатаю тебя на байке вечером, — предложил Ли, и в уголках его глаз появились морщинки.

— Брысь из моей головы, — ответила я, опустив руку на бедро.

Ли одарил меня широкой улыбкой.

— Проводишь меня до двери? — спросила я.

Я смотрела, как он встает, и начала поворачиваться к выходу, затем обернулась и снова посмотрела на Дариуса.

— В субботу мы собираемся на семейное барбекю у Элли. Уверена, все хотели бы тебя видеть, — сказала я ему.

Ли опустил голову и пару раз покачал головой, как бы говоря: «не верю, ну, что за идиотка».

— Спасибо, Инди, у меня дела, — ответил Дариус.

— Ладно, приходи после того, как закончишь.

Дариус покачал головой.

— Тогда приходи пораньше, приведи свою маму и сестер. Я не видела их целую вечность, — не унималась я.

Ли обхватил меня за плечо, развернул и повел к двери. Я обернулась и увидела, как Дариус ухмыляется.

— Увидимся! — окликнула я, уже обойдя диван и оказавшись на кухне.

Когда мы проходили мимо кухонной стойки, Ли схватил ключи от «Кроссфайера» и у входной двери остановил меня.

— Что я говорил о попытке спасти Дариуса?

— Что? Я только пригласила его на барбекю.

— Ты чокнутая.

Я уперла руку в бедро.

— Прошу прощения?

Ли покачал головой.

— Нет, даже и не думай. Я не собираюсь ссориться. Сегодня мы не воюем. Не важно, как далеко ты зайдешь.

Да, конечно. Будто я хотела ссориться.

Я встала на цыпочки и, быстро чмокнув, выхватила ключи у него из руки.

— Что это было? — спросил он.

— Прощальный поцелуй, — пояснила я.

Он сделал два шага вперед, а я сделала два шага назад, врезавшись в стену. Его руки легли на мою задницу, притянули к себе, и он поцеловал меня так, что у меня перехватило дыхание.

— Вот прощальный поцелуй, — сказал он.

Я прерывисто вдохнула.

С этим не поспоришь.

Когда я пришла в «Фортнум», Элли и Текс вертелись за стойкой возле кофемашины. В очереди стояли шесть человек, а трое уже сделали заказ и ждали кофе. На каждом стуле и диване сидела чья-то задница, и все пили кофе.

Motley Crue голосили «Girls Girls Girls» из проигрывателя.

Я посмотрела на часы, было без десяти восемь. Мы открылись всего двадцать минут назад.

Очевидно, люди заплатили бы за то, чтобы парень, похожий на серийного убийцу, подавал им кофе.

— Святое дерьмо, — пробормотала я.

— Женщина, тащи свою задницу за стойку! Разве похоже, что тебе нечем заняться, кроме как стоять и глазеть по сторонам? — прогремел Текс.

Я обошла стойку и увидела Энни, блондинку с прической в форме шлема, накричавшую на меня во время мятежа «верните Рози». Она смотрела на свой кофе с почтением, схожим только со взглядом на билеты в первый ряд. Она обратила свое внимание на меня.

— Где ты находишь этих парней? — Она вздохнула.

— Удача, — ответила я и принялась за работу.

Мы были так заняты, что в течение нескольких часов я не думала ни о чем, кроме кофе, молока, сиропа и всех денег, которые поглощал кассовый аппарат. Даже с Рози у нас не было столько посетителей. Бывало, что в магазине собиралась приличная толпа, но сегодня царило полное безумие.

К половине одиннадцатого толпа поутихла. Вошел Дюк и угнездился за книжным прилавком, который тоже не пустовал. Довольно много посетителей сидели то тут, то там, читали и наслаждались кофе.

— Мы все еще злимся друг на друга? — наконец-то, у Элли появилась возможность спросить меня.

— Ну, поскольку твоя злость на меня, шла рука об руку с моей злостью на Ли… и поскольку наш перерыв с Ли закончился… то, нет, мы больше не злимся друг на друга.

Элли усмехнулась.

— Хорошо.

Так все и происходило между лучшими друзьями. Вы злились друг на друга, а потом мирились.

Я повернулась к Тексу.

— Но ты — предатель, и я больше никогда с тобой не заговорю, — заявила я ему.

— Этой ночью ты получила номер семь? — спросил он.

Я уставилась на него, не понимая, о чем, черт возьми, он толкует.

И тут меня осенило.

Оргазм номер семь.

Упс.

Вероятно, прошлым вечером я, на самом деле, поделилась слишком большим количеством информации с Тексом.

И поскольку я получила номер семь ночью и номер восемь этим утром, я не ответила.

Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что Текс громко расхохотался, а затем сказал:

— У тебя нет причин злиться, и я не хочу об этом слышать.

— О чем он говорит? — спросила Элли.

Я повернулась к ней.

— Об оргазмах. — Ее глаза округлились. — Забудь. Знаешь, когда можно делать тест на беременность?

Теперь ее глаза были готовы выскочить из орбит.

— Не может быть.

— Может. Я облажалась, забыла принять пару таблеток.

— Не может быть! — заорала Элли, и пара покупателей подняли глаза.

— Я не нарочно, — защищаясь, воскликнула я.

— Это здорово, — сказала она. — Я звоню маме.

— Нет! Не звони Китти Сью! Никому не звони. Это не так уж и здорово. Я не хочу ребенка. Ну, может, я и хочу ребенка… ребенка от Ли… но не сейчас. Он даже не видел всего моего нижнего белья!

— Ты не становишься моложе, — возразила Элли.

Боже милостивый.

— Просто ответь на вопрос, — потребовала я.

— Какой вопрос?

— Тест на беременность.

— Кажется, надо дождаться задержки. Я сбегаю в «Уолгрин» и проверю.

Затем она ушла, к счастью, «Уолгрин» находился всего в нескольких кварталах отсюда.

— Текс, не мог бы ты сделать мне обезжиренный ванильный латте, пожалуйста? — попросила я.

— Так ты снова со мной разговариваешь?

— Просто сделай мне кофе!

— Что за тон?

— Тон женщины, которая хочет ванильный латте!

— Прекрасно. Господи. Да сделаю я тебе латте. Без кофеина, чтобы ты успокоилась.

— Сделаешь без кофеина — ты уволен.

— Кофеин может навредить ребенку, — возразил Текс.

Вот тогда я закричала, жутким криком во всю глотку, как в «Кошмаре на улице Вязов».

Посетители подскочили и уставились на нас.

Над дверью зазвонил колокольчик. Я перестала орать и увидела входящего в магазин Эдди.

Он не выглядел счастливым.

На самом деле, он выглядел страшно несчастным.

Зеркальные очки были сняты, а темные глаза смотрели напряженно.

Раздражение от моей сумасшедшей, е*анутой жизни тут же испарилось, и я подошла к нему.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я почувствовала, как у меня скрутило живот. Он спрашивал не из-за моего крика.

Судя по его виду, я предположила, что что-то случилось с кем-то, кого я любила. Учитывая, что я была дочерью полицейского, этот момент всегда вертелся у меня в голове. Для меня, особенно если сообщение исходило от Эдди, это мог быть кто угодно: Ли, папа, Малкольм, Хэнк или десятки других парней, которые были моими или папиными друзьями.

Я открыла рот, чтобы ответить, и услышала, а затем увидела «Дукати». Он остановился перед магазином, Ли откинул подножку и спешился. Затем вошел внутрь.

Его губы были плотно сжаты, глаза пусты, выражение лица мрачно.

Он посмотрел на меня, потом на Эдди, потом снова на меня.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Какого хрена происходит! — рявкнула я.

— Ей нужен кофеин, — объявил Текс, протягивая мне латте.

Ли подошел ко мне ближе, и он, и Эдди были меньше чем в футе впереди меня. Текс все еще стоял рядом со мной, а Дюк, ощутив тревожную вибрацию, подошел и встал за мной.

Чувствовалось приближение плохих новостей.

— Сегодня утром машину Черри Блэквелл взорвали, — сказал Ли.

Я уставилась на него.

Какого хрена?

— Иисусе. Это та психованная, с которой ты поцапалась вчера? — спросил меня Текс.

Я проигнорировала Текса и сказала:

— Пожалуйста, скажи, что ее не было в машине.

— Ее там не было, — подтвердил Ли.

Я выдохнула, а затем отпила латте. Даже в такой напряженной ситуации я заметила, что латте был божественным.

— Что случилось? — спросила я.

— Мы не знаем, — ответил Эдди. — Машина все еще не остыла, чтобы к ней приближаться. По нашей версии, Черри находилась в четырех-пяти футах от автомобиля, когда это произошло. Ее задели обломки и опалило взрывной волной. Она в Шведском медицинском центре.

— В каком она состоянии? — спросила я.

— Пока никаких новостей, — ответил Эдди.

Боже, Черри мне не нравилась. На самом деле, я ее ненавидела, но мне также не нравилась мысль о том, что в нее попадут разлетевшиеся от взрыва обломки автомобиля. Единственным человеком, с которым я хотела бы, чтобы такое случилось, был Усама бен Ладен, но я бы предпочла, чтобы он при этом сидел в машине.

Я посмотрела на Ли, он все еще выглядел мрачным. Я поняла, что, возможно, они плохо расстались, но она все же какое-то время была его девушкой. Дважды. Я взяла его за руку.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Да. — Он странно посмотрел на меня.

— Она не понимает, — сказал Эдди.

— Чего не понимаю? — поинтересовалась я.

И тут меня осенило. Вчера вечером мы с Черри катались по полу в жареном рисе, а сегодня ее чуть не взорвали.

Я посмотрела на Эдди.

— У меня есть алиби. Вообще-то, два! И я ничего не понимаю во взрывчатых веществах.

Это было не совсем так. Мы с Элли классно оторвались, запустив пару дюжин бутылочных ракет во дворе Нины Эванс после того, как Нина распустила неприятный слух о том, что у Элли герпес.

Тем не менее, бутылочные ракеты и автомобильные бомбы — совершенно в разных лигах.

— Да, большую часть ночи она провела со мной и кошками, ела чипсы и хлебала самогон. Она не исчезала из моего поля зрения, пока ты не пришел и не забрал ее, — вставил Текс, глядя на Ли.

Эдди уставился на Текса, часть напряженности исчезла из его взгляда при мысли обо мне, кошках и Тексе, поедающих чипсы и пьющих самогон.

— Дариус сказал, что один из его парней был прошлой ночью в стрип-клубе и слышал, как парень Кокси, Гэри, рассказывал о твоей кошачьей драке с Черри, — сказал Ли.

Ничего интересного в этой новости не было. Я полагала, что, по крайней мере неделю, являлась главной темой переговоров на полицейской волне. Наверное, мне уже присвоили собственный код, Инди-666 или что-то в этом роде.

Любой желающий мог прослушать полицейскую волну.

— И что? — спросила я.

— А то, что Кокси делал все возможное, чтобы устранить то, что он мог бы счесть твоими проблемами.

Я отпустила руку Ли и отступила на шаг назад.

— Полагаешь, Уилкокс пытался убить Черри… для меня?

— Слишком рано, чтобы знать наверняка, — снова ответил Эдди. — Черри не могла похвастаться кучей друзей, но поджарить ее, кажется, жестоким возмездием за то, что она сука.

— Этого не происходит, — сказала я.

Я была в смятении. Не знала, что делать, что думать.

— Парни, хотите кофе? — спросил Текс у Ли и Эдди.

— Конечно, тройной капучино, — ответил Эдди.

— Да, американо, черный, — сказал Ли.

Текс неторопливо направился к стойке с кофемашиной, в то время как я продолжила молча погружаться в кризис, выискивая в глубинах спекшегося сознания Зону Отрицания.

Затем Дюк спросил низким и серьезным голосом Сэма Эллиота:

— Не могли бы мы перестать говорить о е*учем кофе и, может, поговорим о том, как вы, два крутых ублюдка, собираетесь защитить Инди от этой х*евой ситуации?

Я повернулась, сразу заметив, что он зол.

Дюк посмотрел на Ли.

— Не пора ли тебе перестать страдать х*йней и позаботиться об этом х*есосе?

Ой-ой.

Дюк не боялся употреблять слово на букву «х», но он щедро пополнял свой словарный запас только тогда, когда был близок к тому, чтобы слететь с катушек.

Ли посмотрел на него.

— Я работаю над этим.

Дюк сделал шаг вперед.

— Работай усерднее.

Дело приобретало плохой оборот.

Потому что я видела, как Ли может надирать задницы. Дюк не был хлюпиком. Может, он и в возрасте, но он также знал, как управляться кулаками, благодаря богатой практике.

Я не была уверена, как Ли воспримет обвинение в «страдании х*йней», и не хотела, чтобы два моих любимых человека, вступили в прямую конфронтацию в моем книжном магазине.

— Дюк… — начала я.

Дюк посмотрел на меня, и выражение его глаз заставило меня придвинуться ближе к Ли.

— Мы не знаем, когда этот е*учий психопат потеряет терпение и набросится на тебя. Летят пули, взрываются машины, повсюду трупы. Это, мать вашу, должно прекратиться. Немедленно, — сказал мне Дюк.

— Он прав, — согласился Эдди. — Инди нужна защита. У тебя есть для нее безопасное место?

— Да, — ответил Ли.

Черт!

— Нет! Нет, нет, нет, — закричала я, начиная паниковать. — Я не могу пойти в безопасное место. Не могу. Я буду чувствовать себя легкой мишенью.

Ли обнял меня.

— Это ненадолго.

Я отстранилась от него.

— Нет! Я не могу. Я на стены полезу. Клянусь, Ли, если ты запрешь меня, как только я выйду, я перееду в Аргентину.

Либо он мне не поверил, либо знал, что сможет выследить меня в дебрях Аргентины, потому что не выглядел так, будто собирался сдаться.

— Ли, верни мне электрошокер, я буду носить его повсюду. Приставь ко мне своего человека. Что угодно, только не запирай меня.

— Я бы приставил к тебе человека, но если мы хотим взять Кокси, я должен держать своих парней при деле.

Это нехорошо, все равно, что сидеть под домашним арестом, но без дерева за окном, по которому можно слезть, когда отец заснет. Меня не наказывали с двенадцати лет, я забыла, как сильно ненавидела это, — ненавидела сидеть взаперти, ненавидела, когда мою свободу ограничивали. Я не этого не вынесу.

Удивительно, но Эдди сдался первым.

— Мы по очереди будем исполнять роль телохранителя, — сказал Эдди, глядя в мои испуганные глаза, как у оленя в свете фар. — Я поговорю с Хэнком, Вилли, Карлом. Сегодня я не на дежурстве. Возьму первую смену.

Дерьмо.

Из огня, да в полымя.

Звучало не очень хорошо.

Ли медленно повернулся к Эдди.

— Не уверен, что мне нравится эта идея.

Эдди посмотрел на Ли.

— Смирись.

Они уставились друг на друга, и прошло несколько мгновений, пока тестостерон пропитывал воздух.

— Ох, да *б вашу мать! Ли, она, возможно, ждет от тебя ребенка. Вряд ли она начнет тебе изменять, — завопил Дюк.

У меня отвисла челюсть.

Эдди посмотрел на меня, его глаза скользнули вниз к моему животу, затем снова поднялись к моему лицу. Затем он повернулся к Ли.

— Это не заняло много времени, — сказал он.

— Я не беременна, — воскликнула я (возможно, принимая желаемое за действительное).

Текс подошел с чашками кофе и раздал их.

— Ладно, парни, за работу, — сказал он.

Эдди подошел к дивану и сел, положив лодыжку одной ноги в ковбойском сапоге на колено другой, вытянув руку вдоль спинки дивана и сделав глоток капучино. Он смотрел на меня и сексуально ухмылялся.

Здорово.

Ли обхватил меня за шею и притянул к себе.

— С тобой все будет в порядке, — заявил он.

Я кивнула, хотя и не поверила ему.

Он поцеловал меня и ушел.

Элли помахала Ли, который садился на байк, потом вошла в магазин и объявила:

— Тебе придется дождаться задержки, но я все равно купила пару тестов на беременность, на всякий случай. — И она помахала коробочками.

Я посмотрела на Эдди.

Эдди улыбнулся.

Я рассказала Элли о взорванной машине Черри и о причине моего нового телохранителя, на что Элли заявила:

— После того, как она пыталась заманить Ли в ловушку, я много чего представляла, чтобы с ней произошло, но точно не такое.

Затем она вставила в проигрыватель диск с The Black Crowes и прибавила громкость.

Элли не была любительницей порассуждать, рок-н-ролл ей нравился больше.

Пришло больше клиентов, и, к счастью, мы были достаточно заняты, чтобы отвлечься от последней катастрофы.

Когда зазвонил мой мобильный, я сидела за книжным прилавком, завершая срочный заказ на доставку кофе, потому что если так продолжится в том же духе, то к концу недели наши запасы иссякнут.

Звонил папа.

— Привет, папочка, — поздоровалась я.

— Привет, моя сладкая.

Его голос звучал нежно и ласково. А папа был не из тех парней, кто нежничал.

— Ты в порядке? — настороженно спросила я.

— Звонила Китти Сью. Если это мальчик, ты должна назвать его в честь своего дедушки Герберта. Я пообещал ему, что если у нас с твоей мамой родится сын, мы сделаем это, но до этого так и не дошло, так что теперь все в твоих руках.

Я сидела, застыв на месте, как статуя.

— Инди?

Я промолчала.

— Ладно, пусть Герберт будет вторым именем.

— Я не беременна! — завопила я, и все обернулись в мою сторону.

— Тогда почему Китти Сью позвонила мне и пригласила на вечеринку по случаю рождения ребенка? Хотя, я не в восторге от этого дерьма. Но подарок я пришлю.

— Я не беременна! — повторила я.

— Нет?

Черт возьми, как же неловко.

— Я позвоню тебе позже.

Отключившись, я уставилась на Элли.

— Ты позвонила Китти Сью.

— Нет, я не звонила, — ответила она.

Краем глаза я заметила, как Дюк пробирается к двери.

— Дюк! — заорала я.

— Мне нужно встретиться кое с кем по поводу… — начал он.

— А ну, стой! Ты звонил Китти Сью?

Он повернулся ко мне.

— Нет.

Я прищурилась, глядя на него.

— Ты что-нибудь говорил Долорес?

Он почесал голову под банданой.

— Возможно, упомяну кое-что.

Я опустила голову на скрещенные руки, лежавшие на прилавке.

У меня была дерьмовая жизнь.

Я посмотрела вверх, где по моим предположениям должна находиться одна из скрытых камер Ли, и обратилась напрямую к Штабу командования.

— Ли! Твоя мама планирует вечеринку по случаю рождения ребенка. Позвони ей!

Я схватила сумочку, бросила в нее телефон, обежала прилавок и указала на Эдди.

— Ты! Мачо! Идем со мной, — и вышла за дверь.

Я с удвоенной скоростью шлепала в своих шлепанцах вниз по кварталу. Эдди догнал меня и схватил за ремень и пояс джинсов, заставляя остановиться.

— Притормози, chica (исп. — «детка»).

Он крепко обнял меня за плечи, и я оказалась прижатой грудью к его боку. Я снова двинулась, крабиком пройдя несколько шагов, затем его рука ослабла, и я смогла идти нормально. Несмотря на это, Эдди не убрал руку с моего плеча, она свисала вниз, и я частично прижималась к нему.

На Эдди были зеркальные очки, но я знала, что он внимательно смотрел по сторонам. Он держался настороже, и то, как мы шли, делало его более легкой мишенью. От этого внутри разлилось тепло. А еще от него приятно пахло, отчего тепло лишь усиливалось.

К тому времени, когда мы добрались до «Уолгрина» и вошли внутрь, я пребывала в легкой эйфории от Эдди.

Понимаете, что я имею в виду? Эдди не требовалось заговаривать вам зубы или расспрашивать о чем-то, Эдди просто был… Эдди. Завораживающий сам по себе.

Когда мы вошли в аптеку, он опустил руку и снял очки, и я стряхнула с себя оцепенение.

Я бродила по проходам, стараясь сосредоточиться на своей задаче и, таким образом, игнорировать полки с косметикой и сладостями.

Обнаружив желаемое, я остановилась.

И повернулась к Эдди.

— Итак, я никогда этого не делала. Это по части парней. Как выбрать? Нужен размер Ли, и нужна суперпрочность. Покажи, какие мне купить.

Эдди посмотрел на прилавок и перевел взгляд на меня.

— Ты просишь меня помочь купить презервативы для Ли?

— Суперпрочные презервативы, — уточнила я.

Эдди уставился на меня так, словно переосмыслил свою влюбленность в меня.

— Ладно, — сказала я, пытаясь быть полезной, — пойдем по порядку. Начнем с размера.

Он покачал головой.

— Во-первых, я немного беспокоюсь, что ты обращаешься ко мне, чтобы узнать размер Ли. Ли es mi hermano (исп. — «мой друг»), но мы не настолько близки. Во-вторых, они не бывают разных размеров.

Я не могла в это поверить, это не могло быть правдой.

— Хочешь сказать, они все одного размера?

Эдди не потрудился ответить.

— Невозможно, — заявила я, и так оно и было. Не то чтобы я видела миллионы пенисов, но я знала, что они не все одного размера.

Он продолжал молчать, но его взгляд стал немного пугающим.

Упс.

— Ладно, тогда давай перейдем к следующей характеристике: прочность, надежность, как угодно.

Эдди отошел от меня.

Зазвонил мой сотовый, я схватила его и увидела, что это Ли.

— Где ты? Парни сказали, что ты взбесилась из-за вечеринки и убежала с Эдди, — сказал Ли вместо приветствия.

— Твоя мама планирует вечеринку по случаю рождения ребенка.

— Где ты находишься?

— Ты должен ей позвонить.

— Где ты находишься?

— Ли!

— Я ей позвоню, где ты, черт возьми?

— В «Уолгрине» с Эдди. Вообще-то, я рада твоему звонку, потому что Эдди отказывается помогать. Какими презервативами ты пользуешься? И, пожалуйста, ничего цветного, ароматизированного или еще какой-нибудь подобной хрени. Главное — суперпрочность.

Тишина.

— Ли?

Я могла бы поклясться, что микрофон на его телефоне был прикрыт.

— Ли! — крикнула я.

— Позволь прояснить, — послышался его голос, и я могла сказать, что он смеялся. — Ты потащила Эдди в «Уолгрин», чтобы он помог тебе выбрать для меня презервативы?

— Ну, я же не знала! Я не из тех девушек, кто носит при себе презервативы. Это обязанность парня, и ты сказал, что нам придется использовать другие меры предосторожности.

— Ты сказала Эдди о суперпрочности?

О, Господи.

— Забудь об этом, — отрезала я.

— Инди? — позвал он.

— Что? — огрызнулась я, немного разозлившись.

— Я люблю тебя. — В его голосе все еще звучал смех, и было что-то очень классное в том, что он смеялся и одновременно признавался в любви.

Он отключился прежде, чем я успела что-либо сказать.

Я нахватала целый «шведский стол» презервативов, чтобы Ли мог выбрать.

Эдди настиг меня, когда я потерялась в отделе с блеском для губ, и потащил прочь. Мне удалось прихватить баночку с мультивитаминным комплексом (на всякий случай) и несколько батончиков ириски с арбузным вкусом, прежде чем Эдди подвел меня к кассе.

Я оплатила семь упаковок презервативов, шесть батончиков ирисок и витамины, и наша маленькая экспедиция по магазинам закончилась.

После закрытия «Фортнума» Эдди отвез меня на «Кроссфайре» за один квартал до моего дома и припарковался на втором месте, принадлежавшем мне, — месте, отведенном для гостей.

Я была почти уверена, что у меня начнется гипервентиляция при мысли о том, что гостевое парковочное место станет постоянным местом обитания «Кроссфайера» Ли, но мне удалось подавить панику.

Мы прошли через мой задний двор, и Эдди взял у меня ключи и открыл дверь.

В ту же минуту, как я вошла, я поняла, что что-то не так.

— Здесь кто-то есть, — прошептала я Эдди и опустила пакет из «Уоллгрина» на кухонный стол.

Эдди повернулся и посмотрел на меня.

— Обалдеть, это работающий телевизор.

Ладно, возможно, я не была прирожденным детективом с обостренным чувством опасности.

— Оставайся на месте, я проверю, — сказал он, вытаскивая пистолет из-за пояса и входя в столовую.

Я последовала за ним.

Он повернулся ко мне.

— Какую часть «оставайся на месте» ты не поняла?

— Ты меня не оставишь одну, я не люблю, когда меня бросают. Конечно, когда я не остаюсь там, где должна быть, меня похищают и обнаруживаются трупы, но я почти уверена, если я останусь, будет хуже.

Эдди бросил на меня взгляд, который говорил, что я быстро исцеляю его от неразделенной страсти.

Мы прошли через гостиную, поднялись по лестнице, и во второй спальне обнаружили включенный телевизор. В ту минуту, когда я поднялась на лестничную площадку и заглянула в комнату, я резко остановилась.

Эдди прошел в комнату и спросил:

— Как дела, hombre (исп. — «мужик»)?

Через открытую дверь я могла видеть огромный телевизор Ли с плоским экраном, стоявший на том месте, где раньше был мой старый, допотопный телевизор. А еще несколько рамок, сложенных друг против друга на полу и прислоненных к стене.

Я повернула голову в другую сторону и увидела на полу спальни два больших чемодана, один из них был открыт и, казалось, что он взорвался. Мужская одежда, или, точнее, одежда Ли, была разбросана по всему полу.

Я заглянула в ванную и на туалетном столике увидела открытый нессесер.

Ли переехал.

Я забрела в комнату с телевизором. На моем столе больше не было всех милых, забавных, девчачьих канцелярских принадлежностей, коробочек, безделушек и ярких цветных журналов, которые я собирала, но никогда не пользовалась, аккуратно выстроенных на прикрепленных полках с закрытым ноутбуком. Их теснил огромный монитор с плоским экраном, беспроводная клавиатура, мышь и куча другого хлама, вещи валялись повсюду на столе и полу, и куда ни посмотри торчали всевозможные провода.

Рядом с подставкой для телевизора также стоял огромный сейф.

Ли лежал на спине на моем большом, красном, объемном, глубоком, удобном диване. Все причудливые подушечки, обычно искусно разложенные, были засунуты ему за голову и плечи, в его пальцах болталась бутылка пива, а по телевизору шел бейсбол.

Они с Эдди болтали, но когда я вошла, Ли посмотрел на меня.

— Привет, — поздоровался он.

Я не ответила. Это было физически невозможно.

Я вышла из комнаты и направилась в спальню.

Я смутно осознавала, что Эдди уходит, но смотрела на раскиданную одежду, когда в спальню вошел Ли.

— С Черри все будет в порядке, — сообщил Ли.

Я не ответила. Не то чтобы я не радовалась, как любой хороший человек, что Черри доживет до следующего дня, чтобы иметь возможность заставить простых смертных чувствовать себя неполноценными, просто я была не в себе.

Пройдя вперед, открыла дверцы шкафа. Взявшись обеими руками за самый край вешалок, изо всех сил толкнула их в другую сторону. Для этого потребовалось сверхчеловеческое усилие. Вешалки щелкнули друг о друга, вся моя одежда скомкалась, и мне удалось освободить около полутора футов пространства. Я отступила назад и посмотрела на разбросанную на полу одежду Ли.

Именно тогда у меня случился приступ панической атаки.

Ли обнял меня сзади, опустив подбородок мне на плечо.

— Дыши глубже, — посоветовал он.

Я сделала, как мне было сказано. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Теперь лучше? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

Он подошел к проигрывателю и перебрал несколько компакт-дисков. Потом я услышала Stereophonics «Dakota». Песня была действительно хорошая. Я начинала чувствовать себя лучше.

Я посмотрела на Ли и глубоко вздохнула.

— Дай мне минуту, и я справлюсь.

Он оставил меня наедине с собой.

Полчаса спустя я уже теряла самообладание. Я освободила в шкафу еще один фут, и на лестничной площадке образовалась небольшая кучка вещей, которые я должна была выбросить много лет назад.

Этого недостаточно.

— Этого недостаточно! — истерически закричала я.

Ли вернулся.

— Знаешь, мог бы и помочь, — предъявила я, уперев руку в бедро.

Он подошел к шкафу, щелкнул парой вешалок и достал мою рубашку с крыльями бабочки, щедро расшитую серебристыми пайетками, которую я носила, когда хотела притвориться Оливией Ньютон-Джон[27]. Это был не мой лучший образ, но я пережила в нем несколько хороших моментов, это была памятная рубашка.

— Даже не думай об этом, — сказала я.

В уголках глаз Ли появились морщинки, и он повесил рубашку обратно, прошелся еще по паре вешалок и вытащил вышитую кофточку с большой прорехой. Раньше она была великолепна, но починить ее было невозможно. Она также видела хорошие времена.

— Ты что, спятил? В ней я ходила на концерт Red Hot Chili Peppers!

Ли повесил ее обратно, вышел из спальни и спустился по лестнице. Он вернулся с двумя открытыми бутылками «Fat Tire», вручил мне одну и снова вышел. Это не очень помогло, но и не было плохо.

Сорок пять минут спустя я взобралась на гору из вещей. На лестничной площадке высилась огромная куча одежды на выброс, кое-какая обувь, сумки и прочий хлам. Чемоданы Ли тоже были распакованы, застегнуты и вынесены на лестничную площадку. В его распоряжении было два с половиной ящика и примерно треть шкафа.

Я лежала лицом вниз на кровати, слушая, как Келли Джонс чертовски здорово исполняет песню Рода Стюарта «Handbags and Gladrags», которую я считала уместной.

Я почувствовала, как кровать прогнулась под весом Ли и его руки коснулись моей поясницы.

— Я заказал пиццу, сгоняю за ней в «Фэймос». Хочешь со мной?

Я покачала головой, и Ли ушел.

Дослушав песню, я врубила «Have a Nice Day», затем выключила проигрыватель, проковыляла в комнату с телевизором и рухнула на диван. Пару минут спустя вошел Ли с коробкой пиццы, на которой балансировали две открытые бутылки «Fat Tire».

— Пожалуйста, скажи, что она с грибами и пепперони, — взмолилась я.

Он улыбнулся.

— И с черными оливками.

Слава Богу.

Мы поели, посмотрели бейсбол, потом Ли унес коробку и пустые бутылки вниз и вернулся с полными бутылками.

Все шло не так уж плохо.

Ли потеснил меня на диване, лег на спину и притянул к себе, подоткнув плед. Я прижалась щекой к его груди, наблюдая за ночной игрой «Рокиз».

Ладно, все было очень даже неплохо.

После принятия столь важного решения я заснула.

Ли разбудил меня, потрепав за плечо, и сказал:

— Пора в кровать, красотка.

Я перекатилась через него и встала с дивана.

Раздевшись по пути между диваном и спальней, заползла под одеяло, одетая только в ярко-розовые трусики, слишком уставшая, чтобы даже почистить зубы.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заметить, что Ли ходит по комнате, но звуки, которые он издавал, не говорили о том, что он готовиться лечь спать.

— Что ты делаешь? — пробормотала я.

— У меня есть работа.

Я понимала, что лучше не спрашивать, и, более того, я не хотела знать.

Ли выключил свет, наклонился ко мне и поцеловал в висок.

— Будь осторожен, — сказала я.

— Всегда, — прошептал он.

Затем исчез.

Ли разбудил меня, когда ложился в постель.

Я перекатилась к нему, и он прижал меня к себе.

— Все в порядке? — пробормотала я, хотя и не могла представить, что он меня услышал, потому что мой рот в основном прижимался к его груди.

— Да. Засыпай, — ответил он.

Я полежала секунду, почти уплыв в страну грез, а потом тихо спросила, потому что мне нужно было знать:

— Такой и будет моя жизнь?

Его тело напряглось, когда я прижалась к нему, но расслабилось после того, как он подоткнул мне одеяло. Сейчас он снова напрягся от моего вопроса.

— Да, — ответил он, как всегда прямо.

Я глубоко вдохнула через нос и выдохнула через рот.

— Просто пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Когда будешь возвращаться домой, я хочу, чтобы ты будил меня.

Его тело оставалось напряженным еще мгновение, а затем расслабилось.

— Это я могу.

— Спасибо.

Потом я заснула.

Ранним утром я стояла на улице посреди своего двора в обрезанных джинсах и оливково-серой рубашке Ли с надписью «Army» на груди. В одной руке я держала кофейную кружку, в другой — шланг, распылитель был опущен, и я поливала свои цветы.

Я услышала, как открылась дверь, а затем Стиви крикнул:

— Полей и наши тоже, хорошо?

Все еще пребывая в утреннем ступоре, даже не потрудившись обернуться, я машинально подняла кружку, давая понять, что сообщение принято, и услышала, как дверь снова закрылась.

Я заметила, как Ли перебежал тротуар напротив. Открыл ворота и вошел во двор, останавливаясь в паре футов от меня.

Я перевела взгляд на него. На нем снова были обрезанные до бедра спортивные штаны, но на этот раз черные и выцветшие. Белая футболка с надписью «Night Stalkers», которую я считала своей, прилипала к его мокрому от пота телу. Его кроссовки для бега выглядели как кроссовки, а не как модная обувь «посмотрите-на-меня».

Даже несмотря на потное тело, его дыхание почему-то не было затрудненным, и если бы я не пребывала в тумане утренней дремоты, то набросилась бы на него, и мне было бы плевать, насколько он потный.

— Привет, — поздоровалась я.

Он посмотрел на меня, затем в направлении брызг. В уголках глаз появились морщинки, и он снова посмотрел на меня.

— Привет, — ответил он.

— Я поливаю цветы.

Он покачал головой.

— Милая, мне неприятно тебе это говорить, но ты поливаешь забор.

Я посмотрела в сторону брызг и увидела, что целюсь немного выше, напор ударялся о забор и вода стекала вниз, не попадая на цветы.

Упс.

— Я выпила недостаточно кофе, — объяснила я.

Ли приблизился и забрал у меня шланг.

— Возможно, тебе не следует управлять сложными механизмами по утрам, — предположил Ли.

Насадка для шланга была не совсем сложным механизмом, но я не собиралась спорить.

— Полей цветы Тода и Стиви тоже, хорошо? — попросила я, а потом скрылась в доме, села на новый диван, положила ноги на оттоманку и уставилась в пространство, пока не опустошила кружку.

Я налила еще кофе, поднялась по лестнице, поставила кружку на столик в ванной, разделась и залезла в душ. У меня вся голова была в шампуне, когда дверца душевой открылась, и ко мне присоединился Ли. Его руки легли мне на бедра и начали скользить вокруг, что мешало сосредоточиться на текущей задаче, но я упорно продолжала.

Как только пена с волос была смыта, Ли оттеснил меня в сторону и сам занял мое место под водяными струями. Я взяла кондиционер и начала втирать его в волосы.

— И как ты можешь работать всю ночь, просыпаться до шести утра и отправляться на пробежку? — спросила я.

— Тренировка, — ответил он.

По его телу стекали мыльные потеки. При виде этого я как бы потеряла интерес к разговору. Поставила кондиционер и стала водить руками по телу Ли, мыло делало его приятным на ощупь и скользким. Я всерьез занялась исследованием, вода падала на нас обоих. Затем я решила провести мультисенсорное исследование с помощью рук и рта, что Ли позволил на некоторое время, затем поднял меня и прижал к стене.

Я посмотрела ему в глаза и заметила, что Зверь Ли вырвался на свободе.

Одна его рука скользнула по моей заднице и бедру, он поднял мою ногу и обвил ее вокруг своей талии.

— Ты принес презервативы снизу? — сказала я ему в губы.

— Я успею выйти, — ответил он.

— Нет! Такое никогда не срабатывает. Спроси Андреа.

— Не волнуйся об этом, я хочу, чтобы ты забеременела.

Святое дерьмо.

— Что? — взвизгнула я, приходя в себя. — Типа… сейчас?

— Не сейчас, но если это случится, я не расстроюсь.

На мгновение я растерялась, затем обхватила ладонями его лицо, которое было обращено вниз на мое тело, и заставила его посмотреть мне в глаза.

— Я смирилась с тем, что мы вместе и съезжаемся, двигаемся намного быстрее, чем мне было удобно. Ты должен дать мне время разобраться с идеей о ребенке, Ли, прошла всего неделя.

Он поцеловал меня, и я обо всем забыла. Когда он отстранился, я обнаружила, что полностью согласна с идеей иметь ребенка, но Ли сказал:

— Схожу за презервативами.

Он вышел, обернул полотенце вокруг талии и спустился вниз.

Да, в конце концов, все было не так уж плохо.

Мы лежали на кровати, я — на спине, Ли — на животе, его рука покоилась у меня на талии.

Мы немного увлеклись, потому что семь упаковок презервативов были в пределах досягаемости, и после крещения в душе я обнаружила (к своему великому счастью), что Черри была права. Обработай ртом Ли утром, он отплатит тебе тем же.

— У меня идея, — выпалила я.

Ли приподнялся на локтях и посмотрел на меня.

— Последняя идея, которой ты со мной поделилась, привела нас ночью на кладбище. Вы с Элли упали в свежевырытую могилу и подняли такой шум, что соседи вызвали полицию.

Я улыбнулась. Это была хорошая ночь, как раз перед тем, как я начала избегать Ли. Эдди, Ли, Элли и я сидели и выпивали, и я бросила им вызов пойти на кладбище в полночь. Было весело. Хотя я могла бы обойтись и без падения в могилу.

— Эта идея лучше, — уверила я его.

Ли перекатился на бок, и вокруг его глаз собрались морщинки.

— Давайте послушаем.

— Я думаю, мне нужно притвориться, что позволю Уилкоксу победить. Я могу пойти с ним поужинать и…

Я заткнулась, когда морщинки вокруг глаз исчезли, а лицо Ли стало суровым и пугающим.

— Этому не бывать.

— Подожди, Ли! Я могу надеть прослушку, может, напоить его, заставить говорить…

— Этому не бывать.

— Это хороший план! — возразила я довольно громко.

— Это безумный план.

Ну, конечно!

Я слезла с кровати, протопала к комоду, вытащила кремовые трусики с маленькими оранжевыми квадратиками и натянула их. Выбрав подходящий бюстгальтер, с трудом влезла в него, все время повторяя:

— По крайней мере, можно попробовать. У меня в сумочке будет лежать шокер. Ты можешь организовать за нами слежку… уф!

Внезапно его рука обхватила меня за талию, выбивая дух, когда он с силой потянул меня назад. Я приземлилась на кровать и пару раз подпрыгнула, прежде чем его тело опустилось на мое.

— Ты любишь меня? — спросил Ли.

Я уставилась на него, переводя дыхание.

— Ты любишь меня? — снова спросил он, на этот раз нетерпеливо, и на его щеке напрягся мускул. Здесь происходило что-то еще, что-то, что не имело отношения к Уилкоксу или моей нынешней дерьмовой жизни.

Черт!

Черт, черт, черт.

— Ли…

— Ответь мне, Инди.

Зараза!

Когда я слишком долго колебалась, он сказал (или, скорее, взорвался):

— Боже! — а затем оттолкнул меня, подошел к комоду, стал хлопать ящиками, открывая и закрывая их, пока не нашел свой и не вытащил сексуальные белые боксеры.

— Ли…

— Такое чувство, что я хотел тебя всю жизнь. Теперь, заполучив тебя, ты хочешь еще больше оказаться в поле зрения этого психа. Он уже настолько опасен, что ты не можешь сделать ни шагу без охраны, а ты хочешь заманить его в ловушку, сделав из себя приманку.

— Ли…

Он натянул боксеры, затем джинсы, а я села на кровати.

— Проблема в том, что ты так чертовски решительно настроена взять жизнь за горло, что единственный способ, которым я могу быть уверен, что огражу тебя от этого, — это если спрячу в безопасном месте, что, возможно, закончится тем, что я потеряю тебя. — Он натянул белую футболку и продолжил: — Какое решение я должен принять? Сохранить тебе жизнь и разозлить так сильно, что ты сбежишь или позволить тебе рисковать своей жизнью, что вполне возможно, если ты встретишься с Кокси.

— Ли, если бы ты прекратил разглагольствовать и выслушал меня…

Он повернулся ко мне, и выражение его лица было пугающим.

— Я не разглагольствую, — холодно сказал он. — Я смертельно серьезен.

Это я уже поняла.

Ли отвернулся и снова начал рыться в ящиках, а я встала на кровати и крикнула:

— Лиам Найтингейл, послушай меня!

Он повернулся и, не ожидая, что я буду стоять, уперся взглядом в мой живот, затем его глаза поднялись выше.

— Не хочешь, чтобы я исполняла роль приманки, я не буду, — крикнула я.

— Как я могу тебе верить? — крикнул он в ответ.

Теперь я знала, что чувствовал маленький мальчик, который кричал «волк».

— Я обещаю, — крикнула я.

— Как я могу поверить твоему обещанию? — крикнул он.

— Просто поверь! — Я не переставала кричать.

— Ты любишь меня? — Он тоже не сбавлял тон.

— Да! Конечно, я люблю тебя, ты, балда! Я люблю тебя с пяти лет! — Я топнула ногой и на этот раз завопила, что есть сил.

Он сделал один шаг к кровати и ударившись плечом в мои бедра перекинул меня через плечо. Мой торс соприкоснулся с его спиной, а ноги взлетели в воздух. Ли потянул мои ноги вниз и бросил меня обратно на кровать. Схватил меня за лодыжку, дернул на себя, а затем, — вжух! — трусики, которые я только что надела, исчезли. Он опустился на меня сверху, его рот обрушился на мои губы, его рука оказалась между нами, и он расстегивал пуговицы на ширинке.

Перестав целовать, Ли переместил руку, начав обрабатывать меня между ног.

— Ты ошибаешься. Это не я выворачиваю себя наизнанку, а ты. Ты сводишь меня с ума, — сказал он мне.

— Спасибо. — Слово должно было прозвучать резко, но прозвучало с придыханием, потому что, кажется, я, вероятно, уже упоминала ранее, что у Ли были талантливые руки.

— Оставь Кокси в покое, — приказал он и снова поцеловал меня.

— Хорошо, — согласилась я, после того, как он прервал поцелуй.

Ли потянулся за презервативом, разорвав обертку зубами, потому что другая его рука была занята.

— Ли…

Он пребывал в режиме многозадачности поэтому несколько рассеянно пробормотал:

— Да?

— Я не уйду от тебя, даже если ты будешь вести себя как придурок.

Он поднял голову и посмотрел на меня, и его глаза, в которых до этого момента все еще плескалось немного раздражения, приобрели оттенок расплавленного шоколада.

— Господи, Инди.

Я поцеловала его, проскальзывая рукой между нами и направляя его член внутрь себя. Ли немедленно начал двигаться.

Очень тихо, я прошептала ему на ухо:

— Я никуда не уйду. Я именно там, где всегда хотела быть.

Его губы приблизились к моим, и он сказал:

— Самое, мать его, время.

Элли, Вилли и я сидели возле кафе-мороженого «Ликс». Температура в тени достигала примерно сто градусов, но мы все равно сидели во внутреннем дворике, потому что, где же еще сидеть в «Ликсе»? Даже в декабре, приходя в «Ликс», вы думали о внутреннем дворике.

После моего признания Ли в любви, пришел Вилли, на сегодня он был дозорным Инди.

Ли уехал на работу, а я и Вилли отправились в «Фортнум», а днем мы с Элли потащили Вилли в торговый центр.

Мы угостили его вафельным рожком, потому что ему удалось пережить шоппинг Инди и Элли в торговом центре «Черри-Крик», где мы тщательно исследовали отделы Levi's, Lucky и Diesel и мимолетно прошлись по Guess и Urban Outfitters.

После того, как я спросила Вилли, что он думает о десятой паре джинсов Lucky, которую я примеряла, он сказал, что сам выследит и убьет гребаного Терри Уилкокса.

Хмм.

(Джинсы я так и не купила)

Я чувствовала себя странно из-за того, что мне не было неловко признаваться Ли в любви, а я считала, что все должно быть совсем наоборот.

Вопрос: что вы делаете, когда получаете именно то, чего всегда хотели?

Ответ: ходите по магазинам с лучшей подругой, а потом покупаете мороженое.

Я едва успевала слизывать тающую массу мороженого с двойной глазурью и крошкой темного шоколада, когда услышала:

— Крутяк! Это же Рок-цыпочки.

Я подняла глаза и в полном шоке уставилась на Кевстера и Рози, которые направлялись в нашу сторону, оба с вафельными рожками с двойной глазурью (вы всегда брали двойную глазурь в «Ликсе», таков закон) и выглядели так, будто им все по барабану.

При их приближении Вилли встал и протянул свой рожок Элли.

Кевстер попятился от оборонительной позы Вилли и поднял руку с выставленными указательным и средним пальцами.

— Чувачок. Мы пришли с миром.

— Все в порядке, мы их знаем, — успокоила я Вилли.

Вилли слегка расслабился.

— Я думала, вы оба в тюрьме, — сказал я Кевстеру и Рози, вставая.

— За нас внесли залог, — ответил Рози над губой у него красовались «усы» от мороженого (если не ошибаюсь от «роки роуд»[28])

— Кто внес за вас залог? — спросила Элли, тоже вставая.

— Наша фея крестная? — ответил Кевстер вопросом.

Я посмотрела на Элли, потом снова на Кевстера.

— Вы не знаете, кто внес за вас залог?

— А должны? — Кевстер выглядел растерянным, или более растерянным, чем обычно.

Я не испытывала хорошего предчувствия по этому поводу.

— Такое вообще возможно? — обратилась Элли к Вилли.

— Вы ознакомились с документами? — Вилли не ответил Элли, он смотрел на двоих раздолбаев с рожками мороженого, при этом не выглядя счастливым.

— Документами? — Вопрос был явно труднее, чем мог переварить Кевстер.

Прежде чем мы смогли продолжить этот бесполезный разговор, черный «BMW» с затемненными окнами с визгом остановился на 13-й авеню. Он не припарковался, а встал прямо на проезжей части.

— Вот дерьмо, — пробормотала Элли, не сводя глаз с «BMW».

— Идите к машине, — приказал Вилли, вся его расслабленность исчезла.

Прежде чем мы успели сделать хоть шаг, Громила Гэри и Дебил направились в нашу сторону.

— Идите к машине, — повторил Вилли.

По какой-то причине все замерли как вкопанные.

— Чувачки, — поприветствовал Кевстер Громилу Гэри и Дебила, когда те приблизились, очевидно, не зная, кто эти люди, а также не чувствуя напряженной вибрации, наэлектризовавшей воздух.

Рози побледнел, мороженое медленно стекало по его руке.

Громила Гэри и Дебил проигнорировали нас, не сводя глаз с Вилли.

Вилли толкнул меня себе за спину.

— Вы знаете, кто я? — спросил Вилли у Гэри и Дебила.

Дебил медленно кивнул, Гэри не ответил.

— Тогда уходите, — продолжил Вилли.

— Мистер Уилкокс хочет поговорить с тобой, — сказал Гэри, он все еще смотрел на Вилли, но обращался к Рози. Не ко мне. К Рози. Гэри был на задании, достаточно важном, чтобы игнорировать приказ полицейского.

Нехорошо.

— Эй, я тебя знаю! Ты приходил искать… — Четыре функционирующие клетки мозга Кевстера наконец сработали, и он узнал парней. Затем заорал: — Бл*ть!

Швырнул рожок с мороженым в Громилу Гэри, тот шлепнулся ему в лицо, и Кевстер бросился бежать.

— Какого… — начал было Гэри, ошеломленно застыв, нечто похожее на знаменитое мороженое с клубничным чизкейком стекало с его щеки и подбородка.

Шлеп!

Рози тоже бросил рожок и угодил Гэри в висок. Затем бросился вслед за Кевстером.

Шлеп!

Элли бросила в Дебила один из рожков, и он попал ему в грудь. После этого Вилли схватил меня за руку и потащил прочь.

Шлеп!

Элли бросила рожок Вилли, тот попал Громиле Гэри в плечо.

Чтобы не отстать от остальных (хотя это была жертва, глазурь и кусочки темного шоколада было лучшим мороженым), я на бегу, тащась позади Вилли, нацелилась рожком в Дебила, и, когда он повернулся и пошел за нами, тот влетел ему в живот.

Мы все запрыгнули в «Ниссан Патфайндер» Вилли. Громила Гэри и Дебил замахали на нас руками и направились к «BMW». Вилли завел двигатель еще до того, как мы пристегнули ремни, рванул с места, и мы стартанули от обочины. Элли еще толком не уселась и кувыркалась на заднем сиденье в куче пакетов из Levi's и Lucky.

Впереди я увидела мчащихся по тротуару Рози и Кевстера.

— Остановись! — крикнула я Вилли. — Возьмем их.

— Ни хрена подобного, — ответил Вилли.

— Остановись! — пронзительно взвизгнула я, оглядываясь на «BMW» у нас на хвосте. — Мы не можем позволить Уилкоксу схватить их!

Примерно через четверть квартала мы нагнали раздолбаев, Вилли нажал на тормоза, и мы все полетели вперед, «BMW» свернул, чтобы избежать столкновения, и промчался мимо.

Неопровержимое доказательство того, что мужчины сделают все, чтобы женщина перестала кричать.

Элли распахнула дверцу, высунулась наружу и крикнула:

— Залезайте!

Рози и Кевстер запрыгнули во внедорожник, снова послышалось шуршание пакетов с покупками, затем Вилли рванул вперед.

В салоне повисло молчание. Все, что было слышно, — это тяжелое дыхание Рози и Кевстера.

Вилли нарушил молчание.

— Ли должен мне за это по-крупному.

Я не знала, имел ли он в виду торговый центр или вторжение раздолбаев в его «Патфайндер».

Скорее всего, и то и другое.

Если бы я знала, что в тот день попаду в офис Ли, я бы более тщательно выбирала себе наряд.

Дон снова была одета в дизайнерскую одежду.

На мне были обрезанные джинсовые шорты, синяя футболка с белыми буквами спереди «USAFA»[29]  (хотя мой любимый мужчина с честью уволился из армии, я была сторонницей равных возможностей в вооруженных силах) и синие шлепанцы. После трех оргазмов и ссоры с Ли, которая закончилась моим признанием в любви, я была истощена. Создание наряда в стиле Инди было за пределами моих возможностей. Я даже о ремне забыла.

Вилли, Элли, Рози, Кевстер и я вторглись в сверкающее чистотой пространство приемной Дон, и она в ужасе посмотрела на нас. У Рози над губой все еще были «усы» от мороженого и капли на руке, слишком потрясенные недавними событиями никто не обратил на это внимания. Рози и Кевстер в лучшие времена не слишком заботились о личной гигиене, а сейчас были далеко не лучшие времена.

— Что на этот раз? — спросила Дон.

При приветствии Дон я на мгновение задумалась, знает ли Ли, что означает выражение «сердечный прием».

— Нам нужно поговорить с Ли, — потребовал Вилли у Дон.

Она посмотрела на Вилли, и ее лицо изменилось. Вилли был горячим, а Дон была на охоте, поэтому она сменила позу и одарила его ослепительной улыбкой.

— Мне жаль. Он на совещании.

— Скажи ему, что мы здесь, — продолжал Вилли.

— Прости, но когда он на совещании, Ли просит…

— Скажи… ему… мы… здесь, — повторил Вилли таким тоном, что глаза Дон округлились. Она положила руки на подлокотники кресла (наманикюренные пальцы указывали прямо, чтобы их лучше было видно), поднялась, обогнула стол и исчезла за дверью во Внутреннем Святилище.

— Я никогда здесь не бывала, — прошептала мне Элли.

— Серьезно? — прошептала я в ответ, не зная, почему мы шепчемся.

— Здесь охрененно классно, — восхитилась Элли.

Она была права. Я испытала странное чувство гордости, хотя это не имело ко мне никакого отношения.

Я улыбнулась Элли. Она улыбнулась в ответ.

— У нас, типа, неприятности? — спросил Кевстер, врываясь в наш момент.

Элли перевела взгляд на Кевина.

— Вы, типа, дебилы.

— Чувиха! — Кевстер был ошеломлен оскорблением Элли.

— Тебе лучше врубиться, прежде чем кто-нибудь тебя вырубит, — сказала ему Элли. — В людей стреляют, бьют электрошокером, похищают, взрывают машины. Очнись, мать твою.

Что ж, так оно и было. Честнее слов и не придумать.

Рози и Кевстер уставились на Элли, можно было только догадываться, дошло ли до них то, что она сказала.

Пока все это происходило, Вилли разговаривал по телефону, а после тирады Элли он выключил телефон.

— Попросил кое-кого проверит, — пояснил Вилли, — скорее всего, за этих двух идиотов внес залог Уилкокс.

— Зачем ему это? — удивился Рози.

— Не знаю, может, затем, что легче вышибить вам мозги, когда вы не находитесь под круглосуточным наблюдением полиции, — ответила Элли.

Ладно, теперь уже точно честнее некуда.

Дверь открылась, и вышли Дон и Ли. Дон юркнула за стол, выглядя провинившейся.

Хи-хи.

Кто-то попал в беду.

Ли осмотрел комнату, его взгляд упал на меня, затем он осмотрел мое тело. После того, как убедился, что я цела и невредима, никаких лишних отверстий, кровотечения или оторванных частей тела, он посмотрел на Вилли.

— Что случилось? — потребовал он.

Вилли пересказал произошедшее Ли.

Лицо Ли стало суровым.

— Вызови Мейса, — приказал Ли Дон и та, не мешкая, сняла трубку. — Они не охотились за Инди? — спросил Ли у Вилли.

— Даже не взглянули на нее, — ответил Вилли.

— За исключением момента, когда она бросила в них рожок с мороженым, — вставила Элли.

Ли посмотрел на меня, и я поняла, что он не знает, смеяться ему или кричать.

Вместо этого он пробормотал:

— Господи.

Я обрадовалась, что он нашел золотую середину.

— С этого момента я беру все на себя, — обратился Ли к Вилли.

Вилли вздохнул с облегчением. Я знала, что он волновался обо мне, но обивка заднего сиденья его машины была заляпана мороженым, и он провел три часа в торговом центре, даже не со своей девушкой, чтобы заслужить себе десерт. Он вышел далеко за рамки служебного долга.

— Спасибо, Вилли, — поблагодарила я его.

— Будь осторожна, — ответил он и ушел.

Ли смотрел на Дон и отдавал приказы.

— Отведи парней в «бункер» и включи DVD. Позвони Хэнку, и я хочу немедленно узнать, когда Мейс выйдет на связь. — Его взгляд скользнул по Элли и мне. — Вы двое идете со мной.

Мне не очень нравилось, когда Ли мной командовал, но я чувствовала, что лучше не поднимать шум перед Дон.

Мы с Элли пошли за Ли к двери во Внутреннее Святилище. Хотела бы я сказать, что была из тех женщин, кто не поступал так, как поступила я, но, увы. Проходя мимо Дон я пошевелил пальцами в жесте «ха-ха, выкуси, Ли весь мой». Она полностью поняла, что я имею в виду, и ее взгляд стал пугающе жестким.

Я подумывала о том, чтобы показать ей язык, но тут налетела на Ли, который остановился, чтобы открыть дверь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и я поняла, что он обо всем догадался, вновь проникнув мне в мозг.

Он покачал головой и впустил нас.

Ладно, может, я тоже была ревнивой собственницей.

Ли провел нас в свой кабинет.

В одном из кресел, напротив стола Ли, сидел красивый мужчина с темными волосами, голубыми глазами, одетый в очень крутой темный костюм, и стучал пальцами по экрану своего «блэкберри».

Когда мы вошли, он поднял глаза.

— Маркус, это Индия Сэвидж и Элли Найтингейл, — сказал Ли, затем повернулся ко мне. — Это Маркус Слоан.

Итак, это и был Маркус.

Он встал и пожал нам руки. По тому, как он поздоровался с нами, я поняла, что он знал, кто мы, еще до знакомства.

Он не выглядел жутким, как Уилкокс. Не разглядывал ни Элли, ни меня. Был весь такой деловой, судя по его дорогому костюму, владел крупным бизнесом, возможно, немного грязным бизнесом, но он был профессионалом и, можно сказать, абсолютно вменяемым. И все же он выглядел несколько пугающим, я не знала, почему так подумала, просто он казался таким.

Ли рассказал Маркусу о том, что произошло возле «Ликса». Было неловко, звучало так, словно учителя обсуждали шалости на школьном дворе. Ли с Маркусом были не из тех мужчин, кто пуляются рожками мороженого.

Маркус выслушал Ли без всякой реакции.

— Ты терпеливый, — прокомментировал Маркус, когда Ли закончил.

— Мое терпение только что иссякло, — ответил Ли.

От слов Ли по спине пробежал холодок. Здесь что-то происходило, что-то не связанное с Рози, Кевстером и рожками мороженого.

— Они даже не взглянули на меня, — вмешалась я, наверное, мне не следовало этого делать, но то, что произошло сегодня днем, касалось не меня, а Рози.

Маркус проигнорировал меня.

— Твой следующий шаг? — спросил он Ли.

— Провести зачистку. Сегодня вечером Кокси выходит из игры.

Святое дерьмо.

Прозвучало не очень хорошо.

Маркус кивнул, затем его взгляд остановился на Элли и мне.

— Приятно было познакомиться, — вежливо сказал он и, не сказав больше ни слова, ушел.

Я повернулась к Ли.

— Что только что произошло?

Ли сел на край стола, наклонился вперед, схватил меня за руку и притянул к себе. Я прислонилась бедром к столу и посмотрела на него. Элли придвинулась ближе.

— Рози и Кевин отправятся в безопасное место. Хэнк все для них устроит. Я посылаю Мейса за парнями Кокси, за всеми. Хочу, чтобы Кокси был уязвим перед началом шоу.

— Какого шоу? — спросила я.

Ли не ответил.

Ой-ой.

— Ли…

— Мне надоела вся эта херня. Сегодня вечером все закончится.

— А как же мафия? — спросила я.

— Мафия? — вмешалась Элли.

— Об этом не волнуйся, — заверил Ли.

Я уперла руки в бока.

— Я вряд ли могу не волноваться о том, что у тебя могут быть проблемы с мафией.

— У тебя проблемы с мафией? — снова встряла Элли.

— Я сказал, не волнуйся, — ответил мне Ли, проигнорировав Элли.

— Мне что, приковать тебя наручниками к кровати? — заявила я.

Ли ухмыльнулся, как обычно.

Это не сделало меня счастливой.

— Приковать наручниками к кровати? — упорствовала Элли.

На этот раз я проигнорировала Элли.

— Серьезно, Ли. Может, нам стоит просто уехать в хижину в Гранд-Лейк на некоторое время, пусть все уляжется.

Наверное, года или двух хватит.

— Все будет кончено. Сегодня вечером. Если будут последствия, я разберусь, — ответил Ли. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ли опередил меня. — Мы это не обсуждаем.

Мои глаза сузились, руки оторвались от бедер, чтобы я могла скрестить их на груди в позе «мы-еще-посмотрим-мистер».

— Эй! Я пока существую. Я все еще в комнате. Кто-нибудь хочет со мной поговорить? — голос Элли звучал немного раздраженно.

Прежде чем Ли или я смогли ответить, раздался быстрый стук в дверь, затем она открылась, и появился мужчина, все еще держась за дверную ручку, он чуть прошел в комнату.

Он был не обычным мужчиной, с одного взгляда на него я поняла, что он — один из людей Ли.

Высокий, даже выше Ли, с черными волосами, фантастическим телом, нефритовыми глазами, в нем ощущался намек на азиатские корни. Он был красив, невероятно красив, художники и скульпторы, скорее всего, забили бы друг друга до смерти за возможность использовать его в качестве модели.

Не то чтобы этот парень когда-либо захотел бы быть моделью.

От меня потребовались все усилия, но я подавила инстинкт флиртовать и просто улыбнулась ему (без кокетливого намека с наклоном головы, Ли и так был в достаточно плохом настроении).

Глаза мужчины скользнули по мне, по Элли, лицо ничего не выражало, затем они остановились на Ли.

Когда он посмотрел на меня, я уловила что-то в его глазах, некую печаль, что заставило мой природный инстинкт флирта восстать, чтобы вызвать у него улыбку, усмешку, хоть какую-то реакцию.

Он был настоящим Вызовом Для Девушки Любящей Пофлиртовать.

— О, боже, — выдохнула Элли.

Очевидно, Элли чувствовала то же самое.

— Мейс, это Инди и моя сестра Элли, — представил нас Ли.

В этот момент я сожалела о своей мысли, что любой парень, назвавшийся Мейсом, был идиотом-мачо. Если кому и шло такое имя, как Мейс, так это ему.

Взгляд Мейса еще раз скользнул по Элли и мне, затем вернулся к Ли.

— Забери парней Кокси. Отведи их в комнату ожидания. Всех. Мне все равно, как ты это сделаешь, и мне все равно, кого ты должен отвлечь от своих дел, чтобы они помогли тебе сделать это. Просто выполни, — приказал Ли.

Наконец, Мейс усмехнулся.

О, Господи.

Может, я ошибалась насчет идиота-мачо.

Не говоря ни слова, Мейс вышел и закрыл за собой дверь.

Ли посмотрел на меня.

— Ты побудешь с парнями, пока я не смогу отвезти тебя домой.

— А я могу побыть с парнями? — спросила Элли.

Ли кивнул.

По лицу Элли разлилось счастье.

— О каких парнях идет речь? — уточнила я. Один парень Ли находился в больнице, а остальные, вероятно, отправятся ловить плохих парней.

— У тебя есть выбор: комната наблюдения с Монти или компьютерная комната с Броуди.

Хмм.

Трудный выбор.

Нет.

— Комната наблюдения, — немедленно высказала мои мысли Элли.

Я подумала, что было бы благоразумно сообщить ей о Монти, на случай, если у нее появятся какие-нибудь мысли на его счет.

— Монти женат и у него пятеро детей.

Она посмотрела на меня.

— Комната наблюдения, — повторила она.

Я кивнула.

Комната наблюдения, определенно, звучала лучше, чем компьютерная комната с Броуди.

— Мы выбираем комнату наблюдения, — сообщила я Ли.

Я почувствовала, как чья-то рука легонько коснулась моего плеча, и, вздрогнув, проснулась, увидев стоящего надо мной Вэнса.

Моргнув, я уставилась на него.

Я заснула в кресле в комнате наблюдения.

Мы с Элли приняли неправильное решение, совершенно неправильное.

Комната наблюдения может казаться классной, но проведите в ней больше пятнадцати минут, и там станет чертовски скучно. Я не увлекалась подобными вещами, но после тридцати минут созерцания практически ничего на мониторах, я молилась о какой-нибудь активности у няни, просто, чтобы немного взбодриться.

— Пойдем, — позвал Вэнс.

Я огляделась, понятия не имея, который час, но решила, что уже поздно, Монти ушел, и мы с Элли остались одни в комнате. Элли уставилась на Вэнса. Даже за все годы моего знакомства с ней я заметила, что она смотрит на Вэнса новым взглядом, которого я никогда раньше не видела. Это был взгляд «о-боже-мой-этот-парень-секси», смешанный с «о-боже-мой-какого-хрена-происходит».

Мои глаза обратились к Вэнсу, он был не в настроении флиртующего, ухмыляющегося, горячего парнем. Он был в настроении серьезного, крутого, горячего парня.

— Где Ли? — спросила я.

— Ушел, — ответил Вэнс, и это все, что мне перепало, и от того, как он это произнес, я решила не спрашивать больше.

Как только я встала, Вэнс напрягся, повернулся так, чтобы оказаться лицом к закрытой двери, но заслоняя меня своим телом, и потянулся к пистолету, пристегнутому к поясу.

Мы услышали за дверью сильный удар о стену и приглушенное восклицание боли.

У меня отвисла челюсть, и я уставилась на дверь.

Элли подошла ко мне и уставилась на дверь.

Вэнс прислушивался (тоже уставившись на дверь).

Через некоторое время воцарившейся тишины Вэнс расслабился и кивнул нам.

Он вышел из комнаты.

Мы последовали за ним.

В помещении было темно, но не кромешная темень, на столе Дон горел свет, а верхний свет был приглушен. Офис казался зловещим. В воздухе витала нехорошая атмосфера.

В гараже мы столкнулись с Броуди.

— Эй! — крикнул он, подбегая к нам, весь взволнованный и счастливый, и, определенно, не чувствуя зловещей атмосферы. — Знаете, что? Монти позвонил и разрешил мне занять комнату наблюдения.

Броуди поднял пластиковый пакет с сырными слойками и энергетическими напитками.

— На всю ночь. Теперь я, типа, один из парней!

— Здорово, Броуди, — тихо произнесла Элли, определенно настроенная на зловещую атмосферу.

— Хотите провести со мной смену? Будет круто. Закажем пиццу.

— Нет, — отрезал Вэнс, и глаза Броуди метнулись к нему.

— Нет? — переспросил Броуди.

— Нет. Никакой пиццы и никаких посетителей. Офис больше не безопасен, — ответил Вэнс.

Броуди побледнел.

Элли охнула.

Я забыла как дышать.

Что, черт возьми, это значит?

— Ты запираешься в комнате наблюдения, как только входишь в нее, — продолжил Вэнс, — наблюдаешь за мониторами, принимаешь звонки, и все. Ты не открываешь дверь, пока не услышишь кодовый стук.

На лице Броуди отразился легкий испуг, но он держался.

— Ох, черт, еще один код, что еще за код?

— Как всегда, — ответил Вэнс.

Броуди выглядел озадаченным.

Вэнс выглядел несчастным.

— Три два два.

— Понял. Да. Точно. Ладно. — Не попрощавшись, Броуди ушел, что-то шепча себе под нос.

Я позволила себе на мгновение понадеяться, что с Броуди все будет в порядке, прежде чем мы все забрались в черный «Форд Эксплорер».

Вэнс сначала отвез Элли домой, спросив ее адрес. Она вышла, тихая и встревоженная, и пообещала позвонить мне.

Вэнс подождал, пока за ней закроется дверь и включится свет в доме, затем, не спрашивая адреса, отвез меня домой. Проводил до двери, взял у меня из рук ключ, отпер замок и заставил стоять у закрытой двери, пока проверял дом. Он спустился вниз к «Эксплореру», вернулся с небольшой сумкой и сразу же направился к обеденному столу.

Открыв сумку, начал раскладывать вещи на столешнице, объявляя о появлении каждой.

— Пистолет, «глок», заряжен. Запасная обойма. Шокер. Электрошоковый пистолет.

Я уставилась на оружие на столе, а затем снова на Вэнса.

— Ли говорит, ты знаешь, как ими пользоваться, — сказал он.

Я поняла, что его утверждение было вопросом, и кивнула.

— После моего ухода запри все двери и окна. Не открывай никому, кроме Ли, Мейса или меня. Даже если это будет кто-то знакомый. Поняла меня?

Я кивнула, потом кивнул он.

— Где Ли? Что происходит?

— Скоро все закончится, — сказал Вэнс вместо ответа. Он направился к двери, остановился и повернулся ко мне. — Закрой жалюзи.

— Подожди секунду. — Я пошла за ним и схватила его за руку, чтобы он не исчез. — Что, черт возьми, происходит?

Он пристально посмотрел на меня, вероятно, пытаясь угадать мою реакцию на те ужасные новости, что собирался сообщить.

Потом решил, что может поделиться.

— Ли спровоцировал обострение военных действий, Уилкокс сделал то же самое.

— Что это значит?

Он снова пристально посмотрел на меня.

Затем по его лицу медленно расплылась высокомерная, невероятно красивая, охрененно сексуальная ухмылка.

— Это значит, что сегодня вечером нас ждет веселье.

И с этими словами он ушел.

Я стояла, уставившись на дверь, и думала, что это прозвучало совсем не весело.

После того, как я заперла двери и окна, закрыла жалюзи и перестала задыхаться, зазвонил мой телефон.

В надежде, что это Ли, я бросилась к сотовуму, как обезумевшая женщина, которая слишком долго сидела на диете Аткинса и только что вошла в пекарню.

Это была Элли.

— Ты знаешь, что происходит? — спросила она.

— Военные действия обострились с обеих сторон, — ответила я, желая поговорить с Ли, увидеть Ли, услышать от кого-нибудь, что с Ли все в порядке, даже если это будет бестелесное сообщение от высшего божества.

— Что это значит? — продолжила Элли.

— Будь я проклята, если знаю.

И я не хотела этого знать. Я глубоко забилась в свою Крепость Отрицания, очень глубоко.

— Хочешь, я приеду? — спросила Элли.

— Мне не разрешается открывать дверь никому, кроме Ли, Мейса или Вэнса.

— Кто это сказал?

— Вэнс.

— С каких это пор ты делаешь то, что тебе говорят?

— С тех пор, как слова «обострились» и «война» вошли в мой лексикон, и я, наконец, призналась твоему брату в любви, и мы живем вместе, и я, возможно, беременна от него, и я еще не видела его домик в Гранд-Лейк, и его офис больше не безопасен, и…

— Ладно-ладно, я поняла, — оборвала меня Элли. — Позвони мне, когда что-нибудь узнаешь.

— Обязательно.

Я отключилась, встала в гостиной и уставилась на оружие на обеденном столе.

Дерьмо.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Во всем виновата я.

Ну, может, не во всем, в основном это была вина Рози, но если что-то пойдет не так, я буду чувствовать себя ответственной. И плохие последствия в данной ситуации не попадают под разряд попытки, обреченной на провал, когда, например, вы запрыгиваете в машину с десятью долларами в кармане и полупустым баком бензина и гоните в Колорадо-Спрингс, в надежде, избежав требований предоставить документы, попасть в бар и встретить там горячих курсантов, будущих летчиков-истребителей Академии ВВС США (такое я бы могла распознать по голосу опыта, иначе, как вы думаете, я заполучила свою футболку?). Плохие последствия в данной ситуации означали оружие, пули и Броуди в комнате наблюдения, за дверью которой раздавались стоны боли.

Я не очень хорошо умела ничего не делать, в некотором роде я была девушкой действия, и сидеть и ждать было не в моем стиле.

Тем не менее, я окутала себя защитным покрывалом дочери полицейского, вполне проницаемым, но, в крайнем случае, это было хоть что-то. С ногами залезла на диван, прижавшись щекой к согнутым коленям, и стала ждать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что, вроде как, поступила по-идиотски.

Не то чтобы я должна слишком сильно винить себя, не похоже, что перед моим домом машины взрывались каждый день. Не говоря уже о том, что я была немного взвинчена из-за того, что любовь всей моей жизни, с которым я, наконец-то, переспала и к которому переехала, находится в состоянии войны.

В свою защиту скажу, что Вэнс ничего не говорил о том, чтобы не выходить на улицу, если произойдет взрыв, потрясший стены дома, от которого дребезжат окна и стоит такой грохот, что вам кажется, будто у вас кровоточат уши.

Я не была полной дурой. Сначала я выглянула в окно. Посреди улицы полыхала машина, повсюду горели осколки. Машину разорвало, и ее останки разбросало по всей дороге, тротуару, даже на моем дворе, разрушив прекрасно ухоженное наследие Стиви. Люди кричали и бегали вокруг. И вообще, каким соседом я бы себя показала, если бы пряталась в доме, пока снаружи кто-то страдал, горел и все такое прочее.

Не говоря уже о том, что этим кем-то мог быть Ли.

Я полагала, что среди людей я буду в безопасности.

Но ошиблась.

Схватив электрошокер (мой лучший выбор в оружии), я отперла дверь, распахнула сетчатую дверь, осмотрела крыльцо и вышла на улицу.

Я успела добраться до ступенек крыльца, когда меня вырубили.

Это похищение полностью отличалось от предыдущих.

Я пришла в себя на заднем сиденье машины: ноги связаны в лодыжках, запястья связаны за спиной, с дополнительным бонусом в виде кляпа.

Оглядываясь назад и имея много времени, лежа на заднем сиденье машины и размышляя, я пришла к выводу, что взрыв оказался не очень хитроумной тактикой, чтобы выманить меня из дома. На самом деле, это было довольно грубо.

Но я попалась на удочку, так что же это говорит обо мне?

Мы ехали долго, я почти ничего не видела, да и не пыталась. Накануне чуть не взорвали Черри, так что в ту минуту, когда поступит сообщение о том, что перед моим домом полыхает машина, полицейское управление Денвера, а также Ли и его парни, слетятся, как мухи на варенье.

Невозможно представить, что никто не видел, как меня увозили в бессознательном состоянии.

Невозможно представить, чтобы они сильно от нас отстали.

Невозможно представить, что они не спасут меня.

Мы учимся на протяжении всей жизни, к сожалению, всю свою жизнь я училась на горьком опыте.

Казалось, мы ехали целую вечность, может, прошло полчаса, может, больше, затем мы, наконец, сделали несколько поворотов, очевидно съезжая с шоссе. Машина замедлила ход, появились уличные фонари, потом они пропали. Затем мы выехали на гравийную дорогу, а спустя несколько минут остановились.

Меня стащили с заднего сиденья за лодыжки и перекинули через плечо. Я мало что видела, было поздно, темно, и мы находились далеко за городом, так что темнота означала кромешную тьму. Хотя я, по своим ощущениям, считала, что мы были в горах.

Дерьмо.

Меня принесли в хижину и бросили на диван, а затем усадили.

Когда новый громила отошел, я увидела сидящего напротив меня в кресле Терри Уилкокса.

Хижина выглядела чудесно, шикарно, из тех, что снимают техасцы из высшего и среднего класса, когда им хочется сменить обстановку. С нами были два парня, оба на стероидах, как Громила Гэри, Ужасный Тедди и Дебил, но этих парней я ни разу не видела.

— Вытащи у нее кляп, — приказал Уилкокс.

Оба парня были темноволосыми, один темнее другого, выше ростом и, возможно, слишком усердно посещали фармацевтические сайты. Один подошел и вынул кляп. В ту минуту, когда он это сделал, я поняла, каким тугим он был, потому что у меня болели щеки. Я открыла и закрыла рот, разминая мышцы.

Затем уставилась на Уилкокса.

— Больно.

— Прошу прощения, Индия. Меры предосторожности. Нельзя быть слишком осторожным, не так ли?

Не насмешка ли это над моим идиотским поступком, когда я вышла из дома и попала в лапы злодеев?

Мои глаза сузились.

Я знала, что я идиотка, мне не нужно, чтобы этот парень втирал мне это.

— Что? — спросила я.

Он проигнорировал меня.

— Не волнуйся. Нам не придется ждать слишком долго. Самолет скоро будет готов, и мы улетим.

Ой-ой.

Он сказал «самолет»?

— О чем ты говоришь? — спросила я.

— Мы с тобой исчезнем. Отправимся в длительный отпуск.

Я уставилась на него.

У меня не было хорошего предчувствия по этому поводу.

— Я не хочу ехать с тобой в отпуск, — сообщила я, что, по-моему, было излишне.

— Ты развлечешься.

Я вытаращилась на него.

— Развлекусь?

— Шоппинг, лучшие рестораны. Я достану тебе все, что ты захочешь. Мы поедем, куда ты захочешь. Я покажу тебе мир.

Ого, Ли не ошибся. Этот парень был чокнутым.

— Может, ты меня не расслышал. Я сказала, что не хочу ехать с тобой в отпуск.

— Мы проведем время вместе. Ты узнаешь меня получше, я тебе понравлюсь.

Да, абсолютно чокнутый.

— Ты убиваешь людей, — обвинила я.

— Я делаю то, что должен, чтобы получить желаемое.

Святое дерьмо.

— Мне не нравятся те, кто убивает людей. Они жуткие. Ты жуткий.

Возможно, мне следовало более осторожно выбирать слова, но у парня был избирательный слух, и он предпочел не слышать эту часть.

— Нам придется некоторое время оставаться вне поля зрения. У меня есть друг, который разрешает нам воспользоваться его прекрасным пляжным домиком в Коста-Рике.

О, боже.

Парень рассказывал о прекрасных пляжных домиках женщине, которую он похитил.

Вконец чокнутый.

— Ты жуткий и противный, — воскликнула я, надеясь до него достучаться. — Я не хочу ехать в пляжный домик в Коста-Рике с жутким, противным парнем, который похож на дедушку Мюнстера.

Он продолжал игнорировать меня и мои оскорбления.

— Ты сможешь загорать каждый день. Я куплю тебе две дюжины бикини. Думаю, мы проведем там месяцев шесть, может быть, больше. Затем, возможно, отправимся в Париж.

— Я не поеду с тобой в отпуск. Я остаюсь здесь, — объявила я.

На это он улыбнулся своей маслянистой улыбочкой.

Абсолютное фу-у-у.

Пора приступать к делу.

— Слушай, — начала я, меняя тактику и наклоняясь вперед, чтобы показать свою искренность. — Я очень, эм…

Я растерялась, у меня не получалось придумать подходящей лжи. Я не могла вспомнить, когда в последний раз у меня не получалось придумать подходящей лжи. Я просто выбрала первое, что пришло в голову, как бы трудно это ни было произнести.

— Для меня большая честь, что я тебе нравлюсь и все такое, но я люблю Ли. Я люблю Ли с пяти лет. Мы живем вместе. Собираемся пожениться, когда он, в конце концов, попросит моей руки. Он все спланировал.

— Я помогу тебе забыть Найтингейла, — заявил Уилкокс.

Ладно, серьезно, этот парень чокнутый. Даже если бы он не был странным, жутким, противным, страшным плохим парнем, который убивал людей, ни одна живая женщина не забыла бы Лиама Найтингейла, особенно, если видела его голым.

И что так задерживало Ли? К настоящему моменту он, конечно, должен был уже ворваться сюда и спасти положение. У меня был некоторый опыт в похищении, и сейчас было самое время для гранаты, слезоточивого газа или злого и пугающего Ли, входящего в дверь крутой походкой, чтобы заставить всех делать то, что он хотел.

— Наверное, первую часть нашего путешествия тебе следует проспать, — ворвался Уилкокс в мои несколько лихорадочные мысли.

Я сразу поняла свою ошибку. Я потратила так много времени на разговоры с Уилкоксом, что не обратила внимания на Стероидных Приспешников. Один направлялся ко мне со шприцем.

Я уставилась на него, почувствовав холодок страха.

Совсем как в тех фильмах, где героиню усыпляли, и она просыпалась, лежа на шелковых подушках в наряде героини из сериала «Я мечтаю о Джинни», и понимала, что теперь в гареме, где все остальные девушки ее ненавидят.

Я не хотела быть частью гарема Терри Уилкокса, даже если бы была там одна.

Сознание наполнилось противоречивыми мыслями, и я поняла, что у меня есть два варианта: позволить ему накачать меня наркотиками и проспать мое (надеюсь) спасение или, ну, я не знала, каков мой второй вариант, учитывая, что я была связана по рукам и ногам.

Я любила вздремнуть, но только тогда, когда сама этого хотела или это происходило само собой, а не тогда, когда мне это устраивали чрезмерно накачанные злодеи.

Наблюдая, как один из них приближается ко мне, я сделала единственное, что могла, потому что была чертовски уверена, что не сдамся без боя.

Я свалилась с дивана, покатилась на парня и сбила его с ног. Он упал и ударился об пол, разразившись ворчанием и проклятиями.

Я продолжила катиться, чтобы убежать от него, изо всех сил стараясь выйти за пределы своих возможностей.

На удивление, это сработало (почти). Должно быть, веревки на руках были стянуты не очень крепко, потому что путы начали ослабевать.

Как только я сбила Плохого Парня Номер Один, на меня бросился Плохой Парень Номер Два, я перекатилась на спину, подняла ноги и, как советовали Текс и Кевстер, прицелилась ему в пах.

Я промахнулась, но с большой силой и реальной злобой ударила его в бедро. Он отшатнулся и опустился на колено.

Я продолжала брыкаться, пытаясь освободить руки и, подключив мышцы пресса, которыми мог бы гордиться любой личный тренер, встала на ноги. Все еще со связанными конечностями, используя инерцию и вес своего тела, я устремилась вперед и ударила его головой в грудь, мы оба упали, катаясь и борясь, он пытался схватить меня, а я извивалась как сумасшедшая.

Я уже начала нервничать.

Где.

Черт возьми.

Ли?

Наконец, я освободила одну руку, стряхнула с другой веревку и принялась бороться всерьез.

Сражение длилось недолго. Несмотря на то, что я могла пользоваться руками, парень был сильнее и взял надо мной верх унизительно быстро. Он рывком поднял меня, все еще извивающуюся, на ноги, развернул так, чтобы я оказалась спиной к нему, удерживая мои руки сзади.

— Сделай ей укол. Сейчас же, — приказал Уилкокс.

Засранец даже не потрудился встать с кресла. Был совершенно спокоен, устрашающе спокоен. Будто знал, что это сойдет ему с рук.

Плохой Парень Номер Один снова бросился на меня со шприцем.

Я испытала мгновение абсолютного страха, на этот раз без всякого холодка. Мне было так страшно, что я была уверена, что описаюсь.

Вместо этого я закричала.

Громко, пронзительно, и хотя кричала я сама, мой крик напугал даже меня.

Перестав вопить, я начала бороться, на этот раз сильнее и отчаяние.

Но все было бесполезно.

Святое дерьмо.

Я собиралась в отпуск с жутким дедушкой Мюнстером.

Как такое произошло?

У меня даже не было целого дня, чтобы рассказать Ли о своей любви и насладиться этим во всех формах и проявлениях.

В пакете на заднем сиденье «Патфайндера» Вилли лежала милая новенькая футболка от Lucky Brand Jeans, которую я никогда не надену.

Возможно, я никогда не увижу хижину Ли в Гранд-Лейк.

Возможно, у меня никогда не будет от него детей, и я не расскажу им сказки на ночь о том, что не было времени, чтобы их мамочка и папочка не были бы вместе.

Этого… не… случится.

В качестве последнего средства я завизжала:

— Нет!

Но никто меня не услышал.

Потому что в то же время прогремел выстрел.

Плохой Парень Номер Один со шприцем вскрикнул от боли, шприц отлетел, а парень согнулся пополам и упал.

И тут позади его тела я увидела Эдди, стоящего с дымящимся пистолетом в руке.

Благодарю… тебя… Боже.

Может показаться ужасным, что я благодарила Господа за то, что в кого-то выстрелили, но если божественное возмездие пришло в образе Эдди Чавеса и его служебного револьвера, я не собиралась придираться.

Прежде чем я успела среагировать или оглянуться, чтобы посмотреть, где Ли, я услышала позади себя знакомый голос.

— Отпусти ее.

Говорил не Ли.

Это был Дариус.

Мои запястья отпустили, я повернула голову и увидела стоящего позади и частично рядом с Плохим Парнем Номер Два Дариуса, приставившего пистолет к виску приспешника.

Ух, ты.

— Отойди, — сказал Дариус, и Плохой Парень Номер Два и Дариус отступили на несколько шагов.

Эдди вышел вперед, направив пистолет на мужчину на полу, который катался по полу, держась руками за бедро, между его пальцами сочилась кровь.

Я в ужасе уставилась на него. Я не очень хорошо разбиралась в кровотечениях, но, казалось, кровь лилась ручьем.

— Инди, в сторону, — приказал Эдди, и, не имея возможности ходить, я пропрыгала несколько футов, затем села на пол, чтобы освободить лодыжки от веревки, но не переставая следить за всем происходящим.

Эдди направил пистолет на Уилкокса, который, наконец, встал, и рявкнул:

— Сядь.

Уилкокс медленно сел, все время глядя на Эдди. Он все еще выглядел странно спокойным, будто знал какой-то секрет. Мне не нравилась мысль о том, что у Уилкокса может быть секрет. Мне также не нравилось, что Ли здесь не было.

Я поднялась на ноги, и Эдди отстегнул наручники от своего пояса и протянул их мне.

— Надень наручники на Уилкокса, — распорядился Эдди.

Я не хотела приближаться к Терри Уилкоксу, но решила, что сейчас не время для спора. Я все еще приходила в себя после того, как обезумела от мысли, что меня не спасут, и у меня не хватило духу осадить Эдди.

Взяв наручники, я зашла за кресло Уилкокса.

— Наклонись вперед, — приказала я и услышала, как дрожит мой голос.

На самом деле, меня трясло с головы до ног. Я не хотела этого признавать: Индия Сэвидж — Рок-цыпочка и трусишка, но так оно и было.

Уилкокс послушно наклонился вперед. Я защелкнула на нем наручники, а затем сделала два (больших) шага назад.

Дариус держал Плохого Парня Номер Два на коленях, стоя над ним и направив пистолет ему в голову.

Все наблюдали, как Плохой Парень Номер Один стонет на полу и истекает кровью.

— Что нам теперь делать? — спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Конечно, Плохой Парень Номер Один, был плохим, но я не считала нормальным позволить ему умереть от потери крови на довольно красивом ковре.

— Нужно вызвать «скорую», — сказал Эдди, все еще не сводя глаз с корчащегося парня.

— Никакой «скорой», — вставил Дариус.

Эдди пристально посмотрел на Дариуса, и его рот сжался.

— Дариус.

— Никакой «скорой», Эд. Получил сообщение от Мейса. Джино приберется.

Вот тогда атмосфера в комнате изменилась.

Каким-то образом, на протяжении всей моей борьбы и спасения все казалось нормальным. Ну, по крайней мере, похищение и спасение, насколько я знала, — это нормально. В кого-то стреляли (снова), но хорошей новостью было то, что на этот раз целью оказался плохой парень, и на этот раз не было слезоточивого газа. Сегодня я не пользовалась косметикой, так что не боялась потеков туши, но все равно слезоточивый газ был отстойным.

Теперь атмосфера в комнате была какой угодно, только не нормальной.

— Джино? — прошептал Уилкокс.

То, как он это произнес, заставило меня отодвинуться в сторону, чтобы взглянуть на него, и я увидела, что он смотрит на Дариуса.

Дариус не ответил.

Вместо этого Дариус усмехнулся.

Где-то по ходу дела роли поменялись. Теперь Дариус знал какой-то секрет.

Уилкокс вскочил на ноги: запястья сцеплены за спиной, тело напряжено.

— Что значит, Джино прибрерется? — закричал Уилкокс, и я отскочила назад. Его голос был хриплым и таким испуганным, что мне почти стало его жаль. Плохой Парень Номер Один перестал корчиться и лежал неподвижно, уставившись на Дариуса. Плохой Парень Номер Два опустил голову, устремив глаза в пол и выглядя побежденным.

Упс.

Что, черт возьми, происходит?

Кто такой Джино?

И где, черт возьми, Ли?

Эдди поднял пистолет и направил его на Уилкокса.

— Сядь.

Уилкокс заколебался, и тело Эдди чуть сдвинулось. Эдди был расслаблен, спокоен, держал себя в руках. Но в мгновение ока напрягся, источая враждебность, и его глаза сверкнули.

— Сядь… нах*й… на место, — скомандовал Эдди, медленно и очень зло, и у меня сложилось впечатление, что его бесил не только Уилкокс, но и что-то еще.

Даже обезумевший Уилкокс сел от тона Эдди. Уилкокс больше не выглядел спокойным, он был напуган до смерти, осознав ситуацию теми, клеточками мозга, которые еще могли мыслить здраво.

— Ради всего святого, кто-нибудь скажет мне, где, черт возьми, Ли? — наконец, задала я вопрос, который не давал мне покоя.

— Здесь.

Мой взгляд метнулся к двери позади Дариуса.

Там стоял Ли.

Высокий и стройный, ни крови, ни синяков, ничего, что указывало бы на то, что он участвовал в каком-либо обострении военных действий. На самом деле, он выглядел великолепно в облегающей белой футболке с длинными рукавами, джинсах с черным ремнем и в мотоциклетных ботинках, будто только что спрыгнул с «Дукати» после веселой поездки.

Я хотела подбежать к нему, обнять, сделать много девчачьих о-боже-я-рада-что-с-тобой-все-в-порядке и о-боже-я-рада-что-со-мной-все-в-порядке штучек, но язык тела Ли не приглашал к этому. Это был крутой Ли, и поцелуйчики и обнимашки были явно неприемлемы на данном этапе. Поэтому я держалась на расстоянии.

Он посмотрел на меня и второй раз за день просканировал с головы до ног, на этот раз на его челюсти дернулся мускул.

— Что случилось? — спросил он, не сводя глаз с Эдди.

Эдди подошел к Ли и протянул ему пистолет. Ли взял его и засунул за пояс джинсов, а я уставилась на него. Это был не служебный пистолет Эдди, а взятый взаймы. Эдди был здесь неофициально. Любую пулю, которую Эдди всадил бы в другого человека, невозможно было бы отследить до оружия, которое ему выдало полицейское управление.

Черт возьми.

— Броуди рассказал тебе историю? — спросил Эдди, и Ли покачал головой.

— Он рассказал, где вас найти, — вместо этого ответил Ли.

Дариус и Эдди переглянулись.

Затем Эдди объяснил:

— Дариус услышал, что что-то намечается, и направился наблюдать за домом Инди. Едва он успел туда добраться, как взорвалась машина, Инди вышла из дома, и они ее вырубили. Дариус последовал за ними. Зная, что ты был занят, он позвонил мне, чтобы я его подстраховал. Я отправился в твой офис, взял пистолет, поговорил с Броуди и попросил его передать тебе сообщение. Дариус подождал, пока я доберусь сюда, и мы вошли.

Я почувствовала, как меня охватывает странное тепло.

Боже, я была в большом долгу перед этими парнями.

— Она в порядке? — спросил Ли, все еще не обращаясь ко мне, хотя я стояла примерно в шести футах от него.

Хмм.

Внезапное теплое чувство, что за тобой присматривают хорошие, крутые друзья, исчезло. Я не знала, что думать по поводу того, что Ли не обращался ко мне, лишь понимая, что мне это не нравилось.

Я решила, что будет лучше поговорить об этом позже, скажем, после «ура, наконец-то, все закончилось сексом».

— Ее связали. Сунули в рот кляп. Немного повалялась на полу. С ней все в порядке. Где Джино? — ответил Дариус на вопрос Ли так, будто меня каждый день связывали и засовывали кляп в рот, что в последние две недели было недалеко от истины (за исключением части про кляп).

— Задерживается минут на пять, — пояснил Ли, затем стало ясно, что он закончил конкретно с этим разговором, и его взгляд остановился на мне. — Садись в машину.

Мне это тоже не понравилось — прозвучало властно. Слишком властно.

— Что происходит? — спросила я.

Уилкокс пошевелился, Ли впился взглядом в него, не ответив мне.

— Если ждешь прибытия кавалерии, то знай, что твои парни снаружи нейтрализованы, — заявил Ли, отчего у меня перехватило дыхание.

Так вот в чем заключался секрет Уилкокса.

И вот где был Ли.

На секунду я задумалась, что значит «нейтрализованы». Потом решила, что не хочу этого знать.

— Расслабься, Кокси, — продолжил Ли, — Джино скоро будет здесь. Он получил нагоняй от Маркуса. Но я уверен, что, поскольку ты кровный родственник, он даст тебе шанс все объяснить.

Ой-ой.

Джино был родственником Уилкокса. И «Джино» — очень подходящее имечко для босса мафии, если спросите меня.

Судя по всему, на сцену выходила мафия, чтобы «прибраться».

Ладно, мне пора уходить.

— Я подожду в машине, — объявила я.

Ли снова посмотрел на меня.

— Хорошая идея.

Я направилась к двери, не зная, что сказать. Я чувствовала, что нужна прощальная реплика, но у меня ее не было.

Остановившись у двери, я посмотрела на Дариуса.

— Увидимся позже? — спросила я.

Он уставился на меня, возможно, пытаясь определить, в своем ли я уме. Затем ухмыльнулся, покачал головой, но ничего не ответил.

— Иди к машине, Инди, — приказал Ли.

Я проигнорировала Ли и повернулась к Эдди.

— До скорого, Эдди, — попрощалась я.

Эдди широко улыбался, но в то же время качал головой.

— До скорого, chica.

— Инди, иди к гребаной машине, — рявкнул Ли.

— Ладно, черт возьми. Уже иду, — буркнула я и повернулась к двери, а затем пробубнила себе под нос: — Такой чертовски властный.

Ли вез нас домой на «Кроссфайере».

Он молчал.

Я молчала.

Я испытывала большое облегчение. Существовала явная вероятность того, что моя жизнь вернется в нормальное русло. Я никогда не была поклонницей нормального, на самом деле, я избегала этого любой ценой, но теперь это звучало для меня очень хорошо.

Мне хотелось спросить Ли, действительно ли все кончено, но я могла сказать, что Ли не был в настроении разговаривать. Потому что салон окутывали пугающие вибрации «не сейчас», поэтому я решила, что «позже» будет лучше.

Он припарковался позади моего, — теперь нашего, — дуплекса, никаких мигалок поблизости я не наблюдала, не слышала, чтобы кто-то бегал или кричал, поэтому решила, что вся история со взорвавшейся машиной осталась в прошлом, и жизнь на Байо-авеню вернулась в привычное русло.

Мы вошли, Ли запер за нами дверь, я включила на кухне свет.

И повернулась к нему.

— Хочешь пива? — спросила я.

Он бросил ключи от машины на кухонный стол и посмотрел на меня.

— Что ты только что сказала? — тихо спросил он с немного пугающим лицом.

Хм.

Ой-ой.

— Эм… я спросила, не хочешь ли ты пива.

— Значит, я правильно расслышал.

Я решила, что, возможно, пришло время вернуться к тишине.

Некоторое время Ли наблюдал за мной.

Затем сказал:

— Ты вышла из дома, где была в безопасности, и тебя похитили. Снова.

Я слегка поморщилась.

— Да… но…

— Мои парни были заняты, — прервал он меня, — тебе чертовски повезло, что Дариус решил понаблюдать за домом, иначе кто знает, чем бы, мать твою, все обернулось.

— Я понимаю, что поступила, вроде как, по-идиотски, — призналась я.

— Вроде как?

Вот гадство.

— Ладно, я действительно поступила по-идиотски… но…

— Инди, ради всего святого! — взорвался Ли, его тело напряглось, лицо стало намного более пугающим, он походил на полуобезумевшего.

Я сделала единственное, что могла.

В три прыжка преодолев расстояние между нами, бросилась на него всем телом. Вскочив, обвила руки вокруг его шеи, а ноги вокруг его бедер, опустила голову, прижалась губами к его губам и поцеловала.

Я застала его врасплох, и это было хорошо. Он отступил на шаг, его руки легли на мою задницу, прижимая к себе. Он сопротивлялся примерно секунду, а затем поцеловал в ответ, горячим, глубоким, с большим количеством языка поцелуем, полным облегчения и чего-то еще.

Чего-то, что казалось обещанием.

Это был лучший поцелуй в моей жизни.

Через два утра после моего третьего (и, надеюсь, последнего) похищения я снова лежала в постели, натянув одеяло до подбородка и уставившись в потолок.

Через пару минут вошел Ли с двумя чашками кофе. Одну он поставил на прикроватную тумбочку, а затем встал рядом с кроватью, глядя на меня сверху, и потянул мне другую.

Я проигнорировала кофе.

Знаменательное событие. Впервые я проигнорировала чашку утреннего кофе.

— Что же, больше никакого страха беременности, — сказала я потолку, не уверенная, рада или огорчена появлением моей ежемесячной гостьи. Теперь я не была уверена, должна ли радоваться или грустить из-за того, что не знала, рада я или огорчена. Все было слишком запутанно, поэтому я вообще перестала думать.

Матрас прогнулся, когда Ли сел рядом. Он наклонился, его красивое лицо и теплые глаза цвета тающего шоколада заполнили мое поле зрения, и его губы коснулись моих.

Ли отстранился на дюйм.

— У нас есть время.

Я уставилась на него на мгновение.

Он был прав.

У нас оно было.

Я улыбнулась.

Подводя итоги.

Во-первых, Стиви впал в апоплексический припадок из-за состояния двора после того, как его забросало горящими останками. Он не разговаривал со мной целую неделю. За это время он много летал, так что, возможно, не держал на меня такой большой обиды и просто не успел простить меня (я предпочитала думать так).

Во-вторых, Текс стал хитом среди кофеваров. К нам приходило столько народу, что мне, как можно скорее, пришлось нанять еще одного сотрудника. Ее звали Джет, и я решила, что это крутое, рок-н-ролльное имя, однако сама девушка была не совсем крутой и рок-н-ролльной. Она была тихой, милой, хорошенькой, варила отвратительный латте, но самое лучшее в ней было то, — и я могла с уверенностью это утверждать, черт возьми, да и каждый мог, — что она что-то скрывала, некий секрет.

В-третьих, Хэнк сообщил мне, что с Кевстером все будет в порядке. Он впервые нарушил закон, так что, скорее всего, отделается общественными работами. С Рози дела обстояли не так хорошо, он, вероятно, загремит за решетку. На полном серьезе он объявил, что после отсидки, переедет в Сан-Сальвадор. Никаких шуток и драмы. Он покончил с кофе, покончил с травкой и хотел быть далеко-далеко от Денвера. Я не винила его, Денвер не был добр к нему (даже если это была его вина), но я буду скучать по нему.

В-четвертых, Терри Уилкокс и его головорезы исчезли.

Безвозвратно.

Как дым.

Ли объяснил мне кое-что по этому поводу.

Видите ли, Маркус встретился с нью-йоркской мафией с целью объяснить свое, скажем так, разочарование выходками Уилкокса. Не только из-за бриллиантов, но и из-за его вмешательства в дела Маркуса. Дядя Уилкокса, Джино, уже был сыт по горло племянником, сыт по горло необходимостью вечно за ним подчищать и сыт по горло головной болью. Маркусу не потребовалось много времени, чтобы уговорить Джино вмешаться. Помог еще и звонок Ли, во время которого Джино узнал, что Уилкокс не только приставал к его девушке, но и что эта девушка — дочь полицейского. У Джино и так было достаточно головной боли, ему не нужно, чтобы полицейское управление Денвера заинтересовалось им. Джино решил позаботиться об Уилкоксе раз и навсегда. Это могло означать, что Уилкокс взял тот длительный отпуск, который планировал. Это также могло означать, что он стал кормом для рыб.

Я старалась не думать об этом. Мне действительно не нравился Терри Уилкокс, но я не хотела его смерти.

Заключения в тюрьму? Да.

Избавления от него моей жизни? Абсолютно.

Смерть казалась немного суровым решением, даже для страшного, жуткого, мерзкого Уилкокса.

Что касается головорезов Уилкокса, Гэри, Тедди, Дебила и Стероидных Подручных, Ли сказал, что они больше не представляют проблемы. У меня сложилось впечатление, что это связано с тем, что Ли и его крутая армия «повеселились», как выразился Вэнс, но об этом я тоже старалась не думать.

Наконец, никто так и не узнал, что Эдди стрелял в кого-то, защищая меня, такова была чистая победа дяди Джино.

У Эдди и Ли возникли по этому поводу разногласия. Ли сказал Дариусу, что они с Маркусом работают вместе, чтобы позаботиться об Уилкоксе раз и навсегда. Эдди держали в стороне от этой сделки. Эдди мог выступать в роли независимого полицейского, но ему все еще нравилось работать в рамках закона (когда это его устраивало). Отступление в сторону ради операции по зачистке стало тем, что не сделало его счастливым. С привлечением голой благодарности в качестве стимула Ли, я узнала, что Эдди и Ли поболтали, а Дариус играл роль посредника. Они разобрались, но я могла сказать, что это потребовало некоторых усилий.

Вот и все.

Столько драмы, а потом, в один прекрасный день, она закончилась.

Это произошло через несколько недель после финальной схватки, когда жизнь вернулась в нормальное русло. Нормальность заключалась в том, что Ли каждую ночь возвращался домой и спал в моей постели, — новая, счастливая нормальность, которая мне очень-очень нравилась.

Ли был хорошим соседом, по утрам приносил мне кофе, не выводил меня из себя слишком часто, и звонил, чтобы сообщить, когда может опоздать.

Конечно, без недостатков не обошлось.

Вытеревшись полотенцем, он бросал его в раковину, и считал слова «пол» и «шкаф» синонимами, но я спокойно преодолевала эти проблемы.

Девушка могла пройти через все это, зная, что ночью (или поздно утром, в зависимости от обстоятельств) парень, которого она любила с пяти лет, ляжет рядом с ней в постель.

Это, а также то, что с переездом Ли, Джуди, его экономка, тоже переехала.

Мы с Элли загорали на солнышке у меня на балконе с пряным ромом с колой, телефоном и таймером для варки яиц, когда услышали:

— Йу-ху-у!

Я села, посмотрела через перила балкона вниз и увидела Тода, стоящего на газоне в конце своего двора.

— Привет, — отозвалась я.

— Смена на драг-шоу в субботу вечером. Ты готова? — крикнул в ответ Тод, прикрывая глаза рукой от солнца, Чаулина сидела у его ног.

— Конечно.

— Стиви будет на рейсе, Элли, ты его заменишь? — завопил Тод.

— Гм-хм, — громко промычала Элли. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в шезлонг.

— Во сколько? — спросила я.

Тод сделал паузу, затем сказал:

— Подруга, ты ничего не забыла?

— О чем ты?

Тод покачал головой.

— Ты теперь живешь с Красавчиком, возможно, тебе захочется спросить его, есть ли у него планы на субботний вечер.

Глаза Элли открылись и уставились на меня.

Дерьмо.

Я действительно не была хороша в отношениях.

— Позвони Ли, — посоветовал Тод, — потом дашь мне знать.

— Ладно, — крикнула я и, устроившись поудобнее, потянулась к телефону и услышала, как коготки Чаулины постукивают по кирпичной дорожке, когда они с Тодом возвращались в дом.

Я нашла номер Ли.

— Я все еще злюсь, что ты не беременна, — пробурчала Элли в шезлонг.

— Ради всего святого, почему?

— У меня не будет племянницы, названной в мою честь.

Я поколебалась, прежде чем нажать кнопку вызова.

— Элли, мне неприятно тебе говорить, но, скорее всего, генетически невозможно, что у меня родится девочка. Не думаю, что пловцы Ли позволят женской хромосоме доминировать.

— Можешь назвать мальчика Али, — попыталась она.

— Я не буду называть мальчика Али. В школе из него выбьют все дерьмо.

— Из Мухаммеда Али не выбивали дерьмо, он сам выбивал дерьмо из всех.

— Мухаммед Али родился с именем Кассиус Клей. Кассиус Клей — крутое имя. Никто не стал бы связываться с Кассиусом Клеем.

— Никто бы не стал связываться и с Мухаммедом Али.

Я не могла обсуждать этот вопрос.

Сдавшись, я нажала кнопку вызова.

Ли ответил после первого гудка.

— Да?

От единственного слова, произнесенного его голосом, по спине побежали мурашки. Я задавалась вопросом, когда это прекратится, и надеялась, что ответ — «никогда».

— Привет. У нас есть планы на субботний вечер? — спросила я.

— Думал сводить тебя в гриль-бар «Бароло».

— Ура! — воскликнула я.

Дерьмо.

Я сказала это вслух?

Я захлопнула рот.

На линии повисла тишина.

— Ли?

— Красотка, я знаю, тебе не нравится, когда я говорю это, но ты невероятно милая.

От этого по спине тоже побежали мурашки.

Я бы никогда, даже за миллион лет, не призналась в этом Ли.

— Неважно, — сказала я вместо этого. — Тод попросил меня помочь с драг-шоу.

Ли, который был хорош в отношениях, сразу же сказал:

— Скажу Дон, чтобы забронировала столик пораньше.

Хи-хи.

Ли попросит Дон забронировать нам столик на ужин.

В прекрасном, сказочном, романтическом гриль-баре «Бароло».

Мне это понравилось, и меня даже ни капельки не волновало, что это говорит обо мне.

— Звучит неплохо, — сказала я и ничего не могла с собой поделать, мой голос звучал счастливо. Может, потому что я была счастлива.

— Это все? — спросил Ли.

— Да, нет, да, — ответила я, потому что не хотела, чтобы это было все.

Дерьмо.

— Что еще?

Мужество меня покинуло.

— Ничего. Пока.

— Пока.

Прежде чем я услышала тишину на линии, я быстро взяла себя в руки и сказала себе, что даже Рок-цыпочки могут влюбляться.

А затем выпалила:

— Люблю тебя.

Секунда молчания, а затем тихое:

— Я тоже тебя люблю.

Это не только вызвало у меня трепет, но и тепло внизу живота.

Я нажала «отключить», и Элли сказала:

— Меня от вас подташнивает от всей этой сентиментальной чепухи.

Я уставилась на нее.

— Я всего лишь сказала «люблю тебя». Это вряд ли можно назвать сентиментальным.

— Для тебя это сентиментально.

Это было правдой.

— Ли сказал это в ответ? — спросила она, прищурившись на меня.

— Да.

— Для него это тоже сентиментально. Зашкаливающая сентиментальность.

Она не ошиблась.

— Девочки! — услышали мы оклик Китти Сью из дома, к счастью, избавив меня от напряженного разговора.

— Мы здесь! — заорала я.

Китти Сью открыла дверь и высунула голову наружу.

— Идите внутрь. У меня всего минута, и я должна сделать это сейчас.

А потом исчезла.

Мы с Элли переглянулись. Китти Сью использовала свой голос «никаких возражений маме», и с многолетним опытом мы обе знали, что лучше не спорить.

Приезд Китти Сью оказался неожиданностью.

— Ты знаешь, в чем дело? — спросил я Элли.

Она покачала головой.

Мы встали, обернули саронги вокруг талии, схватили телефон, стаканы с напитками и таймер и вошли в дом.

Китти Сью стояла в гостиной.

— Что пьете? — спросила она Элли, когда та спустилась по лестнице.

— Ром с колой, — ответила Элли.

Китти Сью выхватила стакан у нее из рук и осушила его в два глотка.

Мы с Элли таращились на нее, пока она это делала, а затем повернули головы, чтобы посмотреть друг на друга.

— Что случилось? — спросила я Китти Сью, потому что знала, что что-то не так.

Китти Сью не была трезвенницей, но и особо не налегала на спиртное, тем более на ром. Я видела, как она пьет залпом только один раз, во время вышедшего из-под контроля в канун Рождества марафона по игре в категории, и она не смогла придумать слово на «с» в теме «продукты питания», что было очень неубедительно, и в качестве наказания мы заставили ее залпом выпить пиво.

Хорошие были времена.

— Я не очень хороша в этом, — ответила мне Китти Сью, врываясь в мое путешествие по переулкам памяти.

— В чем? — спросила Элли.

— Быть… делать… не знаю. Девочки, сядьте.

Мы с Элли вновь переглянулись, затем сели.

Вот тогда-то я и заметила маленький деревянный сундучок. На нем были нарисованы сердечки и цветочки, и к нему прилипли какие-то выцветшие блестки, а также несколько старых наклеек. Он лежал на оттоманке между диваном и креслами.

— Что это? — спросила я, опуская стакан и телефон на пол рядом с собой.

Китти Сью плюхнулась на диван напротив нас и поставила пустой стакан на оттоманку рядом с комодом.

— Коробка лучших друзей.

У меня перехватило дыхание.

— Что? — тихо спросила Элли.

— Наша с Кэти коробка лучших друзей. Мы положили туда все наши самые ценные вещи.

Я уставилась на коробку.

Коробку моей мамы.

О, боже.

Я почувствовала, как слезы подступили к глазам, и начала глубоко дышать.

Казалось, Китти Сью тоже глубоко дышала.

Я услышала, как глубоко дышит рядом со мной Элли.

Китти Сью наклонилась вперед и открыла коробку.

— Дайте-ка взглянуть… — сказала она и начала вытаскивать вещи из коробки: безделушки, бижутерию, что-то похожее на корешки билетов на концерты и в кино. В зачарованном молчании я наблюдала за появлением этих сокровищ.

Затем она вытащила старый пожелтевший конверт.

— Вот оно, — объявила она и без колебаний открыла его, вытащила листок бумаги, развернула и начала читать. — «Я, Кэтерин Мария Басор и я, Кэтрин Сюзанна Миллиган, торжественно клянемся навсегда остаться лучшими подругами. Несмотря ни на что. Даже если Курт Захарус попросит Китти Сью с ним встречаться, а Кэти влюблена в него и хочет поцеловать его с языком. В этом сила нашей Дружбы Лучших Подруг. Мы сыграем свадьбы в один день и будем жить по соседству в домах за белыми заборчиками. Когда у нас появятся дети, они будут играть вместе и однажды поженятся, чтобы мы могли по-настоящему породниться. Конец».

Я снова перестала дышать и почувствовала, что Элли рядом со мной не дышит.

Китти Сью закончила читать и развернула листок, чтобы показать мне витиеватый девчачий почерк. Она указала на пару коричневых пятен внизу.

— Это написала Кэти, и мы, вроде как, подписались кровью, — объяснила Китти Сью. — Мы проткнули пальцы булавками, скрепили ими кровавый пакт и размазали кровь по бумаге.

Я медленно повернула голову к Элли.

Она снова дышала нормально и улыбалась.

— Итак! — резко воскликнула Китти Сью и вскочила. — Дело сделано.

Она торопливо засунула письмо в конверт и положила его на оттоманку.

— Мне нужно идти. Кое-что сделать. Коробку я оставлю.

— Китти Сью… — начала я, вставая.

— Мам… — Элли тоже встала.

Китти Сью направилась к двери.

— Не забудьте, в субботу барбекю у Хэнка.

Черт.

Мы с Ли так и не попадем в гриль-бар «Бароло».

Я отбросила мысли о восхитительном ризотто с трюфелями и последовала за Китти Сью.

— Китти Сью, подожди.

Она остановилась у двери и обернулась. В ее глазах блестели слезы, и их вид заставил меня замереть. Я не припомню, чтобы когда-нибудь видела, как Китти Сью плакала.

Никогда.

Элли остановилась рядом со мной.

Все молчали.

— Иногда, — нарушила молчание Китти Сью, — я забываюсь и беру телефон, чтобы ей позвонить. До сих пор. После всех этих лет… кажется, что это было только вчера.

Я сглотнула, и Китти Сью начала расплываться у меня перед глазами, но я видела, что она смотрела на меня.

— Она была бы очень счастлива, — прошептала расплывчатая Китти Сью.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она открыла дверь и исчезла.

Мы с Элли наблюдали через окно, как она села в машину и уехала.

— Как думаешь, она сможет нормально вести машину? — спросила я, и мой голос прозвучал забавно, поэтому я прочистила горло.

— Мы позвоним ей через некоторое время, проверим, как она. — Голос Элли тоже звучал забавно.

— Хорошая идея.

Мы стояли, молча глядя в окно.

Элли нарушила тишину, первой подавив эмоции и справившись с ними.

Как всегда.

— Мне нужно выпить. Мама выпила мой ром.

— В моем стакане весь лед растаял, — пожаловалась я.

— Я принесу тебе новую порцию.

— Мне нужно позвонить Ли. Я забыла о барбекю. Гриль «Бароло» отменяется.

— Облом.

Элли взяла мой стакан и пошла на кухню.

Я уставилась на коробку и решила просмотреть ее позже, когда буду одна и никто не сможет назвать меня сентиментальной или увидеть мое уродливое, покрытое пятнами, красное лицо, когда я закончу.

Лежа в затемненной спальне, я пыталась вздремнуть.

Я услышала, как вошел Ли (или же надеялась, что это Ли). В доме стояла такая тишина, что даже на расстоянии от кухни до спальни, слышно было, как ключи ударились о столешницу.

Я решила, что нам придется еще раз поговорить о ключах на столешнице. На стене у задней двери у меня висела симпатичная ключница с крючками в форме кошачьих хвостиков. Ключи вешались на эти кошачьи хвостики. Я уже говорила ему однажды, но разве он слушал? Нет. Он лишь улыбнулся мне, будто думал, что я милая.

Я услышала его шаги на лестнице и закрыла лицо рукой.

Я просмотрела коробку Китти Сью и мамы, прошлась по воспоминаниям, читала и перечитывала письмо, пока не запомнила мамин девчачий почерк, держала в руках сокровища, щупала их, вертела в руках, некоторые даже нюхала.

Из-за этого я плакала, и ни за что, черт возьми, на свете я не хотела, чтобы Ли видел меня после оргии рыданий.

— Инди? — тихо позвал меня Ли, и я поняла, что он стоит у кровати.

Я притворилась спящей.

Матрас прогнулся, когда он сел на него, и прогнулся еще больше, когда он снимал ботинки. Я слышала, как они упали на пол, — один, потом другой. Затем матрас снова прогнулся, когда Ли лег, повернулся ко мне и притянул спиной к себе, обняв за талию.

— Перестань притворяться спящей, — приказал он.

— Отстань. Я пытаюсь вздремнуть, — сказала я приглушенно, так как голос доносился из-под руки.

— Ты плакала.

Что?

Откуда, черт возьми, он мог это знать? Он не видел моего лица.

— Нет, — солгала я.

Ли вздохнул.

— Мама рассказала папе о коробке. Папа рассказал мне.

Дерьмо.

Вот во что превратится моя жизнь. Я знала это. С Малкольмом и папой, лучшими друзьями, Элли и мной, лучшими подругами, Хэнком и Ли, родственниками, Китти Сью и Малкольмом, женатой парой, — ничто никогда не будет секретом.

Я решила промолчать.

Ли решил, что ему это не нравится.

Он подвинул меня так, чтобы я оказалась лицом к нему.

Я немного поборолась, потом, поняв, что не выиграю, склонила голову и прижалась к его груди.

— Инди, посмотри на меня.

— Нет, — сказала я ему в грудь.

— Посмотри на меня.

— Я сказала «нет».

— Почему?

— У меня все лицо в пятнах.

Ли затрясся от смеха.

— Мне плевать, если у тебя лицо в чертовых пятнах. — В его голосе звучало веселье.

Уверена, так и есть.

Будто то, что ему плевать, имело значение. Мне было не плевать.

— Ну, а мне, нет, — огрызнулась я.

— Посмотри на меня.

— Я плакала не из-за коробки. Просто разозлилась, что мы не сможем пойти в гриль-бар «Бароло», и особенно разозлилась, что Дон не будет заказывать нам столик, — снова солгала я (хотя немного злилась из-за этого, но, как сказал Ли: время у нас есть).

— Ты лжешь.

— Нет.

Его руки обвились вокруг меня, и он крепко прижал меня к себе.

Я ждала.

Ничего не происходило.

Я подождала еще немного.

По-прежнему, ничего.

Потом я поняла, что Ли сдался.

От этого я почувствовала тепло и счастье и, да, сентиментальность, и расслабилась в его объятиях.

— Звонила Марианна, — сообщила я ему без всякой причины, все еще не отрывая лицо от его груди. — Она подыскала себе дом, договорилась о цене. Через несколько месяцев переедет от родителей.

Пальцы Ли начали скользить вверх и вниз по моей спине, но он не ответил.

— Звонила Андреа, — продолжила я, — хочет, чтобы мы пришли к ней на ужин в следующий вторник.

— Ее дети будут?

— Возможно.

— Иисусе, — пробормотал он, и я его не винила.

На самом деле, я уже ужинала у Андреа с ее детьми. Домой я ушла с желе в волосах (драка с желе произошла не по моей вине, зачинщиком был старший сын Андреа, я просто участвовала в целях самообороны).

— Мне сказать «да» или «нет»? — спросила я.

— «Да», но у меня, возможно, появится работа. Не возражаешь, если в последнюю минуту тебе придется пойти одной?

Я вскинула голову и уставилась на него.

— Я так не думаю. Ты же не сбежишь в последнюю минуту из-за какой-то липовой работы.

Он посмотрел на меня сверху.

— Она может быть и не липовой.

— Она будет липовой.

— Может, и нет.

— Она будет о-о-очень липовой.

В уголках его глаз появились морщинки, он опустил голову и поцеловал меня.

Я забыла о покрасневшем, покрытом пятнами, неженственном, заплаканном лице и поцеловала его в ответ.

Потом я забыла об ужине-Андреа-с-адскими-детками и о липовой работе Ли, когда его язык скользнул в мой рот.

Потом я забыла о своем дневном сне, когда руки Ли проникли мне под футболку.

Некоторое время спустя, я забыла абсолютно обо всем во всей вселенной, когда мы лежали обнаженными, и Ли проник в меня и начал двигаться.

— Ли, — прошептала я.

Он поднял голову, посмотрел на меня сверху глазами цвета расплавленного шоколада и улыбнулся своей Убийственной Улыбкой Лиама Найтингейла.

Его губы приблизились к моим, и я все еще чувствовала его улыбку на своих губах.

— Ты любишь меня, — сказал он мне в губы.

Я приподняла бедра, он скользнул глубже, и это было приятно.

— Такой, — выдохнула я (точнее, простонала), — чертовски самоуверенный.