Бриса позвали на попойку после окончания недельной смены, хотя он ни с кем толком не сдружился. Его бывшие одноклассники и соседи за четыре года, пока он корпел над учебниками в университете, превратились в вечно бухающих и матерящихся тестостероновых боровов. Плюс тяжёлая физическая работа на рыбном промысле или сельском хозяйстве, никаких развлечений, кроме пьянок и проституток, вечно ноющие недовольные жизнью и рожающие жёны, нехватка денег и бесперспективное будущее в крохотной рыбацкой деревушке на северном берегу Франции. Брис, наверное, тоже бы спился и женился на соседской дочке, которую ему сватали при любом удобном случае, если бы не относился ко всему происходящему, как к временному, переходному периоду без определённой точки выхода. Он пока не знал, когда уедет. Но вечно жить тут не выдержит.

Для попойки выбрали единственное приличное заведение в городе. Точнее, просто единственное. Кафе «Жанин» и забегаловка «Ивика» не имели лицензию на продажу алкоголя. Ресторан «Дикий Караван» работал круглосуточно, предлагал аж три вида пива, музыкальный автомат и доски для дартса. Брис нередко сюда заглядывал, но не в такой компании. Кричащие, прыгающие мужики стали бесить с первой минуты, не помогло даже пиво на голодный желудок и любимый трек, заглушающий гогот коллег.

Длинноногая официантка Саманта поставила на их стол тарелку с орешками и коротко подмигнула. Брису очень хотелось схватить её за руку, удержать, а потом увести из шумного зала и увлечь к туалетным кабинками. Но Саманта работала до десяти и за простой могла лишиться прибавки к и без того небольшой зарплате. Брис лишь потянулся следом и позволил уйти, искоса посматривая, как она обслуживает других посетителей. На Саманту он запал ещё в школе, вляпался с головой, так что глаз отвести не мог. И было на что любоваться – стройная миловидная блондинка с умопомрачительными голубыми глазами, пушистыми ресницами и маленькими мягкими губами. Она была тихой, стеснительной, старалась не выделяться, не привлекать внимания, но Брису стоило один раз поймать её взгляд и сердце сбивалось, дыхание учащалось, и он до вечера не находил себе места. Десять лет прошло, а ничего не изменилось. Саманта – его самый огромный краш. Пусть она и не такая как все.

Саманта вновь появилась у их столика, поставила блюда с заказами и забрала пустые кружки. Один из парней смачно шлёпнул её по заднице, и все засмеялись. Она возмущённо вскинула взгляд и быстро сбежала, но при очередном появлении её снова задели. После выпивки парни начали распускать руки, а Саманте не хватало смелости, чтобы дать отпор.

– Прекращайте, – Брис медленно закипал и не устроил драку лишь потому, что капитан судна, где он работал, сидел с ними и мог выгнать с корабля без выплат.

– Да Сэмми любит подставлять задницу, – раздался в ответ смешок, и Брис резко поднялся.

– Домой надо, сёстры ждут, – пробубнил он и, не оборачиваясь, пошёл на выход. Руки чесались, так сильно хотелось врезать всем и каждому, а ещё увести Саманту в тихое место, где никто не посмеет её коснуться.

Саманта прошла мимо с очередным подносом, задела удивлённо взглядом и, словно приглашая, качнула головой в сторону уборных. Брис свернул туда, дождался, когда она появится в помещении, и быстро впихнул её в одну из кабинок. Стоило шпингалету защёлкнуться, как он толкнул её к стене и прижался к губам. Саманта тихо пискнула под его напором, выдернула руку из захвата и обвила шею, сама подаваясь навстречу. От её прикосновений, нежных губ и сладкого аромата дешёвого парфюма тут же повело. Брис придерживал Саманту за шею, не позволяя ускользнуть, и целовал, вылизывал, ласкал. Просто пил её, не давая вдохнуть, пока сам не стал задыхаться.

– Ты ведь не веришь в то, что говорят, – с трудом переводя дыхание, прошептала она.

Брис не ответил, прошёлся взглядом по её фирменному наряду с открытым декольте и короткой юбке, сделал шаг назад и расстегнул ширинку. Саманта понятливо опустилась на колени. Вскинула на него обжигающий взгляд и приоткрыла рот. Приглашая. Соблазняя. Брис провёл членом по губам, потёрся о язык, и она, самозабвенно прикрыв веки, обхватила его головку, смачно обсасывая и смачивая слюной. Брис не сдержал стона, откинул голову и неловко стукнулся затылком о стену кабинки. Саманта взяла глубже. Придвинулась коленями к его ботинкам, вклиниваясь между ног, обхватила пальцами мошонку, перебирая яйца и щекоча кожу.

Она двигалась неспешно, брала не слишком глубоко и постоянно останавливалась, облизывая головку словно лакомство. Обводила кончиком по обрезанной плоти, а потом широко лизала от основания по уздечке, по чувствительной от прилившей крови головке. И снова погружала в рот. Брис с трудом держался на ногах, хотелось перехватить инициативу, направить её, заставить взять глубже. Но Саманта ласкала его с таким энтузиазмом и нескрываемым желанием, что не стал мешать.

Глотала она тоже профессионально, с явным наслаждением опускалась на член горлом и выдыхала из носа прохладным воздухом, щекоча кожу. Если уставала, помогала себе руками и не забывала ласкать ему мошонку, перебирая в ладони яйца как умелый жонглёр. Когда её пальцы, испачканные в собственной слюне, скользнули между ягодиц, у Бриса перехватило дыхание. Саманта погладила сжатый анус, чуть надавила ногтем, и Брис застонал, прикусывая губу.

– Войди в меня, – попросил он.

Её палец аккуратно скользнул внутрь, погрузился на две фаланги и лёг точно на узел простаты. Бриса выгнуло, затрясло от яркого удовольствия. Хотелось больше, почувствовать её глубже, ощутить внутри её член. Саманта стала поглаживать его пальцем и работать в такт языком, Брис не удержал крика и кончил так ярко, что перед глазами потемнело.

Саманта закашлялась. Он не успел предупредить, и сперма пошла носом. Брис вздёрнул её на ноги и прижался к губам, теперь со вкусом своей спермы.

– Ты ведь не веришь в то, что говорят? – переспросила она.

– Ты самая красивая, – Брис не собирался отвечать на глупые вопросы, – но если кто-то тебя обидит, обязательно скажи. Хорошо?

Саманта неуверенно кивнула.

– Ты через полчаса заканчиваешь? Я подожду, съездим куда-нибудь.

– Куда? – Саманта удивлённо вскинула взгляд. – Ты разве не получил сообщение от Лайма?

Брис чертыхнулся. Телефон он не включал почти неделю, но заряда хватило, чтобы высветить несколько оповещений. Лайм ждал их сегодня в мотеле на девятьсот сороковой, просил подобрать Саманту и не задерживаться. А потом ругался, что ему не отвечают. Брис невольно улыбнулся, представляя перекошенное лицо Лайма, как тот вскидывает подбородок, отбрасывая непослушную чёлку.

«Мы будем. Жди».

– Сможешь освободиться пораньше?

– Вряд ли, – Саманта расстроенно отвела взгляд.

– Не переживай. Лайм никуда не денется.

Брис ждал её около машины. Маленький синий жук, подаренный Лаймом, чтобы Саманта не ходила по пыльным дорогам пешком. Саманта задержалась минут на десять, и Брис рассматривал беснующиеся силуэты в окнах развлекательного заведения и разминал кулаки, собираясь подраться. Пусть потом останется без работы, но Саманта – его девушка, он никому не позволит её обижать. С её появлением вздохнул облегчённо, вышел навстречу и обнял, несмотря на протесты.

– Нас увидят, – зашипела она, отгораживаясь.

– Ну и пусть, – тихо ответил Брис, но всё же её отпустил. – Ты знаешь, мне всё равно…

– Я пока не готова, – повторила она заученную фразу.

– Поехали, Лайм наверно заждался, – перевёл он разговор на безопасную тему.

Саманта села за руль, не доверила своего маленького четырёхколёсного друга выпившему водителю. Но Бриса всё устраивало, он мог смотреть на неё, поправлять светлые прядки у лица и мечтательно думать, что так может продолжаться вечно. Если бы Сэмми не боялась, просто позволила ему взять за неё ответственность и увезти из этой проклятой дыры. Возможно, вначале будет сложно, но потом… Брис был уверен, что сможет их обеспечить и сделать её счастливой.

Они припарковались у придорожного мотеля. Старая усадьба была отреставрирована и переделана в очень приличное заведение, они останавливались тут не первый раз. Мелкий гравий скрипел под ботинками, ночная прохлада выветривала последний хмель. Брис аккуратно придерживал Саманту за талию, без прикосновений, но всем сторонним наблюдателям показывая, что дама не свободна. На ресепшене не задержались, Лайм прислал номер комнаты, и они сразу направились к нему. У двери Брис заметил счастливую улыбку Саманты и быстро чмокнул её в губы. Он тоже предвкушал долгожданное свидание.

Лайм выпрыгнул им навстречу в одних тонких полупрозрачных трусах. Соблазнительный, взволнованный, с неповторимой хитрой улыбкой. Саманта с писком бросилась ему на шею. Брис, не мешая, похлопал друга по плечу. Остро захотелось в душ, он после смены лишь слегка ополоснулся, но до сих пор чувствовал на себе запах соли. Первой в душевую сбежала Саманта, а Лайм запрыгнул Брису на руки, он с трудом успел его подхватить и ответил на жаркий поцелуй.

– Ты так сексуально пахнешь гнилой рыбой, – шепнул он, хитро улыбаясь.

– Определись, – усмехнулся Брис, – сексуально или гнилью?

– Сексуально. Брутальным грязным мужиком! И борода колючая.

– Мне надо в душ, – кивнул он на дверцу, откуда как раз появилась завёрнутая в полотенце Саманта.

Лайм мгновенно переключился, завалил девушку на постель, подминая под себя, и прижался к губам. А Брис спрятался в кабинке с запотевшими после Саманты зеркалами и подтёками мыла на бортике. Она спешила. Брису тоже хотелось поскорее вернуться в спальню, прижать их обоих к себе и на мгновение почувствовать, что они действительно вместе. Но запах соли въелся в тело и хотелось избавиться от него хоть на вечер. Брис тёр кожу губкой до красноты, использовал несколько тюбиков с лосьонами, не забыл и про смазку, которую тут наверняка оставил Лайм, и потратил немного времени, чтобы смазать себя и растянуть. Выбравшись из душевой и обсушившись полотенцем, он недовольно осмотрел подбородок и взялся за одноразовый станок, любезно предоставленный отелем. Когда выйдет в море, на ветру и под холодными шлепками солёной воды скулы будут гореть, но плевать, зато Саманту и Лайма порадует.

Гладкое лицо казалось непривычным и очень юным. Брис всегда был сухощавым, высоким и светлокожим, отчего в свои двадцать шесть выглядел от силы на девятнадцать. И смазливым. Невольно усмехнулся, вспоминая, как Лайм тянул его за собой в театральный, уверяя, что отбоя от ролей не будет, но Брис выбрал юридический. А в итоге всё равно ловит рыбу.

Он справился минут за десять, а когда вышел, Лайм стоял на коленях перед разведёнными ногами Саманты и самозабвенно сосал её член. Его бледная задница с призывно торчащей пробкой раскачивалась в такт движениям. Брис хлопнул дверью, привлекая к себе внимание, и Лайм, отвлёкшись, повернулся к нему, чтобы похабно улыбнуться и со чпоком вытащить чёрную пробку. Анус медленно закрывался, притягивая взгляд розовой сердцевиной. Брис как заворожённый добрался до постели и забрался к ним, пристраиваясь сзади к Лайму.

– Я готовился, – довольно сообщил этот ебливый прохиндей.

Саманта сладко потянулась, снова направляя его болтливый рот к своему паху, а Брис с нескрываемым удовольствием погрузил член в растянутую дырку. Внутри было горячо и мягко, смазано. Придерживая Лайма за бёдра, он плавно входил, наблюдая, как красиво покачивается грудь Саманты. Хотелось её приласкать, но Лайм слишком большой, через него не дотянуться. Пришлось подталкивать Лайма, направлять словами, чтобы взялся за сосочки, покрутил их между пальцами, немного потянул. Именно так Саманте нравится.

После долгого воздержания возбуждение казалось острым, почти болезненным. Брис то и дело останавливался, пытаясь хоть немного оттянуть оргазм, но Лайм нетерпеливо толкался, насаживался со стоном, не получалось его даже удержать. Он самозабвенно подмахивал, вскрикивая в унисон с Самантой, и очень приятно сжимал мышцами. Брис недолго продержался, кончил с облегчением и шлёпнул суетливого Лайма по вертлявой заднице. Тому, очевидно, было мало, и не раздумывая, он насадился на член Саманты.

Она вскрикнула от неожиданности, сжала его бёдра тонкими пальцами с красивым маникюром и приподняла колени, меняя угол и помогая ненасытному Лайму получить удовольствие. Брис лёг с ней рядом, прижался к губам и провёл ладонью по обожаемой груди. Грудь у неё была просто шикарная, наверное поэтому до последнего момента, пока сам не убедился, он не верил, что она не обычная девушка.

– Ты побрился, – улыбнулась Сэмми, отвлекаясь, провела пальцами по подбородку, – такой красивый.

– Я и с бородой красивый, – фыркнул Брис.

– Но колючий.

Он не стал спорить, с тех пор как устроился на рыболовное судно, Брис мало следил за внешностью. Словно махнул на себя рукой: на карьеру, на будущее, на настоящее. Жил коротким мгновением, когда после смены мог провести пару дней в доме Саманты, в её постели, в её объятиях. И забыть обо всём. Только Лайм возвращал к реальности, напоминал, как бывает хорошо и даже прекрасно.

– Можно я возьму тебя сегодня?

– Да, – голос Саманты казался сладким и манящим, – очень хочу тебя.

Обычно она предпочитала верхнюю позицию, сама стеснялась и не желала говорить об этом, но Брис прекрасно видел, что намного больше удовольствия она получает, используя член, а не принимая его. В Сэмми всё было нестандартным – её внешний вид, поведение, отношение к своей необычности и чужому мнению. И сложнее всего уживаться получалось с её страхами. Она так сильно боялась себя и что кто-то заподозрит в ней обман, это ломало её, постоянно давило на психику, и без того неуравновешенную и напуганную. И делало очень больно Брису.

Лайм быстро напрыгался, достигнув пика, отвалился в сторону и уступил место. Брис жадно притянул девушку к себе, занялся растяжкой, стараясь не причинять ей неудобство, и чтобы она не потеряла интерес. К счастью, Лайм быстро оклемался и отвлёк – ласкал руками и ртом, убалтывал, рассказывая, какая она у них красотка и как желанна. Это всегда помогало.

Брис входил максимально осторожно, хотя от нетерпения руки подрагивали. Пусть Саманта нестандартная девушка, Брису нравилось в ней всё. И даже отсутствие вагины казалось идеальным. Лайм ещё немного поласкал её, но, убедившись, что им обоим хорошо, перебрался к Брису за спину и нагло запустил в него пальцы.

– Ты себя смазал, какой умница, – шепнул он, отвлекая от приятного процесса.

Брис только шикнул, но встал удобнее, чтобы Лайм мог в него войти. Для парня он как раз и готовился, потому что, в отличие от Бриса, Лайм был геем без вариантов. Входил тот неаккуратно, явно спешил от переполняющего желания, и первое проникновение отдалось болью в пояснице. Брис замер, сжимая зубы, а Лайм, напротив, толкнулся сильнее и пошло зашептал в ухо:

– Ммм, как же я соскучился по своему сладкому мальчику!

– Когда ты так говоришь, у меня всё опадает, – огрызнулся Брис, – лучше признайся, сколько в своём продвинутом Лионе ты завёл любовников.

– Зачем мне какие-то шлюхи, когда дома ждёт такой замечательный бонус.

– Ни за что не поверю.

– Переезжай и проверь.

От его слов болезненно кольнуло в груди. Брис давно хотел перебраться из захолустья в приличный город с хорошими ресторанами, кинотеатрами аймакс и парками с удобными дорожками, но он не мог оставить Саманту одну. А Саманта, слишком зажатая и переживающая обо всём на свете, не рисковала покидать пределы привычного ей окружения.

– Я больше не вытерплю, – зашептала Саманта, заметавшись под ним и отвлекая от неприятных мыслей.

– Не дай ей кончить! – велел Лайм и резко дёрнул их на себя, – я два часа растягивался, хочу вас обоих.

– Может, сделаем перерыв? – Брис прижал к себе взмокшую девушку и лизнул ей шею, чувствуя, как всполошённо бьётся пульс и сбивается дыхание. Саманта казалась расслабленной и мягкой, а её красивый член подрагивал от желания. Лайм, как всегда, испортил идеальный оргазм.

– Какой перерыв? Сэмми задрыхнет, ты скуксишься, давайте, милые, мы так редко видимся! – прозвучало и привлекательно, и с обвинением. Хотя Лайм сам принял решение сохранить их трио и приезжать в гости раз в месяц. Он давно мог обзавестись парой любовников, тем более крутился в бомондных актёрских тусовках, встречался с известными людьми и был на короткой ноге с именитым продюсером. Если бы Брис не уехал, тоже мог создать себе неплохую карьеру в юриспруденции. Они оба сделали свой выбор.

Лайм, словно зная, что ему не откажут, подобрал тюбик со смазкой и обильно смазал зад. Саманта послушно повернулась на спину и поманила Лайма к себе, тот, легко оттолкнув Бриса, оказался над ней, поцеловал коротко и насадился на её член. Покрутил ягодицами, намекая, что Брису тоже пора присоединиться и ему придётся вести. Брис со вздохом пристроился вторым. Не то чтобы не хотелось, Лайм всегда был охренительно горячим и заводным, просто Брис с большим удовольствием потрахал бы ещё немного Саманту.

Входить из-за скользкой смазки было сложно, но стоило протолкнуть головку, все замерли, запечатляя и деля этот момент, когда немного больно от узости и кайфово от их единения. Поэтому этот дабл пенетрейшен был самым большим искушением и общим грязным наслаждением. Почувствовав, что Лайм расслабился, Брис толкнулся глубже, снова остановился, переводя дыхание и позволяя привыкнуть, ещё несколько неспешных толчков, и член вошёл полностью. Лайм тихо постанывал, осторожно раскачиваясь и привыкая, он снова оказался между Брисом и Самантой, но в такой позе не мешал трогать её и ласкать грудь. Брис расставил ноги шире, прижался грудью к Лайму и обвёл идеальные ареолы сосков Сэмми пальцами. Она застонала, а Лайм толкнулся сильнее, показывая, что можно двигаться. Брис накрыл ладонями грудь, немного сжал их, вызывая сладкий стон у Саманты, а потом стал двигаться, с каждым толчком делая их ближе.

Лайм упирался руками в постель, чтобы никто не выскользнул из него, Саманта закинула ноги Брису за бёдра, окончательно переплетая их тела. Внутри Лайма, как всегда, горячо и скользко, но теперь Брис чувствовал член Саманты, ловил её взгляд и словно прикасался мыслями, деля одно удовольствие на троих. От толчков, что с каждым разом становились всё сильнее, Лайм вздрагивал и трясся, они все были разгорячённые, и как бы Брис про себя ни ворчал, он любил трахать Лайма с Самантой на двоих, кайфовал от этого и каждый его приезд ждал именно такого завершения.

Они кончили почти одновременно, Саманта чуть задержалась, но Лайм помог ей рукой, и все втроём, прижавшись друг к другу, лежали, переводя дыхание и слушая сердцебиение.

Чуть позже придётся сходить по очереди в душ и вызвать горничную перестелить бельё. Чуть позже Лайм проголодается и закажет ужин в номер. Чуть позже они уснут все вместе, чтобы выходные провести рядом, ни о чём не переживая.

И возможно, когда-нибудь позже, они увезут Саманту в Лион, где не нужно будет бояться.

Саманта с детства понимала, что с ней что-то не так. В школе часто случались конфузы при вопросах о поле. Мама категорически игнорировала проблему, просто отворачивалась и словно не слышала требований Саманты купить ей платье или лак для ногтей. Но при этом не возражала, что сын берёт её косметику и туфли, или, точнее, не замечала, относилась как к случайности. Но в один прекрасный момент мать внезапно взбеленилась, что младший ребёнок вырос из одежды старших и надо снова тратиться на шмотки, и, выслушав вздохи подружек, повезла Саманту в ближайший крупный город, где была социальная клиника и соответствующие специалисты. Там и поставили диагноз.

Синдром Клайнфельтера.

– Скорее всего изменение числа и структуры хромосом случилось из-за попытки химического аборта на поздних сроках, – непринуждённо заявил врач при ребёнке.

– У меня не было денег на хорошие препараты, – вздохнула мать, окончательно вгоняя Саманту в отчаяние.

Её не желали, её хотели убить. Поэтому мать никогда не говорила про отца, избегала этой темы и не вспоминала о нём, хотя отец двух старших братьев то и дело заявлялся с цветами и скрашивал им выходные. И теперь Саманта Пети – ошибка природы и генетического сбоя – будет существовать с этим пониманием всю оставшуюся жизнь. Это сломало что-то внутри, раскрошило весь прежний спокойный, пусть и не очень счастливый мир. Мать домой вернулась как ни в чём не бывало, пробежалась по подружкам, собирая вещи на вырост, и притащила швейную машинку. Но у Саманты был интернет и хоть старенький, но поддерживающий сеть телефон. И она за те несколько часов, что мать изображала наседку, из долговязого мальчика Сэма превратилась в стройную девочку Саманту. Перерыв шкаф матери, она выбрала себе несколько подходящих платьев и твёрдо заявила, что будет ходить именно так.

Мама повела плечами и пошла перешивать соседские штаны. Старшие братья подняли Сэма на смех. За ужином все молчали.

Проблемы начались и в школе. Учителя были в шоке от преображения, дети смеялись и дразнили. Саманта старалась игнорировать это, училась по мере сил и не замечала косых взглядов. В маленькой деревне на тысячу жителей построили лишь одно учебное заведение, подростки всех возрастов обитали рядом, а детский сад располагался по другую сторону улицы. И Саманту тут знали все, показывали пальцем и косились даже те, кто вообще не имел отношения к её жизни. И чем старше она становилась, тем сложнее было справляться с нападками.

Немного спокойнее стало, когда в их городок вернулась семья Бернаров. Мать семейства, прежде состоятельная хозяйка сети магазинов, потеряла бизнес, развелась и привезла троих детей в места своего детства, где остался дом родителей и сбережения деда. Старший сын пошёл учиться всё в то же заведение, они уже перешли в лицей и он легко вписался в класс, сдружился со всеми, а за Саманту зацепился как репей и не давал проходу.

Брис Бернар был невероятно хорош собой, с аристократическими тонкими чертами лица, стройный и гибкий, он напоминал юного Ди Каприо, от которого так или иначе текли все девчонки. Саманта не была исключением, ей такое внимание льстило, пусть и проявлялось достаточно агрессивно. Но её поломанное представление о хорошем и правильном почти не протестовало против заскоков парня.

Брис быстро сдружился с другим красавчиком школы – Лаймом. О Лайме ходила слава шута и позёра, он много смеялся, веселил одноклассников и считался душой компании. Лайма любили ученики и учителя, он мог поднять настроение на самой скучной тусовке и умело подбирал темы для шуток, избегая острых углов. Улыбчивый балагур Лайм очень контрастно смотрелся с мрачным, холодным Брисом, но благодаря их союзу от Саманты отстали. Лайм перетягивал внимание на себя, намеренно уводил Саманту с линии огня, а Брис ходил за ней мрачной тенью, отгоняя любителей распускать руки.

Последний год лицея напоминал борьбу за выживание. Они все повзрослели, окончательно выбрались из детских комплексов и проблем, Саманта отпраздовала девятнадцатилетие и ждала выпускной. Над ней уже не смеялись в открытую и одноклассники привыкли обходить её стороной, лишь два наглых идиота продолжали портить жизнь. Брис без повода мог стащить её портфель, а вернуть за поцелуй. Жаркий и болезненный. Мог схватить за руку и вышвырнуть из класса, а потом зажимать у стены, вывернуть запястья и забраться ладонями под лифчик. От его напора было страшно, ужасно страшно, и мучили желания, слишком неправильные, чтобы рассчитывать на их осуществления. Лайм иногда присоединялся, тискал и щипал, но чаще смотрел со стороны с наглым прищуром, облизывался словно довольный кот и одаривал пошлыми комплиментами, отчего Саманта краснела до кончиков волос. Она хоть и очень стеснялась, несколько раз пыталась заговорить с парнями о возможных отношениях, но Лайм перебивал и переводил всё в шутку. Каждый раз выставлял Саманту дурочкой, непонятно на что рассчитывающую. С Брисом говорить она не рисковала, он смотрел так, что ноги подрагивали. Прожигал голодным взглядом, от которого голова кружилась, а член непослушно натягивал ткань трусиков, и от этого становилось ужасно стыдно.

Эта неопределённость мешала спокойно учиться. У Саманты всегда были проблемы с точными науками, а теперь она еле справлялась с заданиями. Выходные Сэмми проводила в школьной библиотеке, там и познакомилась с Кристофом, высоким, плотным, рыжеволосым парнем. Не идеал красоты, но миленький. Он учился на год младше и, кажется, не знал о её прошлой жизни, потому сам подсел за её столик, предложил помочь и несколько выходных успешно с ней занимался. Нормальное человеческое общение. Такого у неё даже в семье не было: мать из одной крайности переключилась на другую и теперь считала её девушкой, забыв о немалой проблеме между ног, а братья устроились работать и вообще исчезли из дома, словно их никогда и не было. Хорошо, что помогали с деньгами, и Саманта могла позволить себе приличную одежду и косметику.

Потому, когда Крис предложил ей пойти на свидание, она не задумываясь согласилась.

В запланированное воскресенье Крис заехал за ней на стареньком пикапе и повёз в соседний городок, в приличный кинотеатр. Саманта была счастлива убраться из родной деревни, где каждый второй показывал на неё пальцем и смеялся. Чужие лица, незнакомые улицы, это вдохновляло на приятные мысли о возможном счастье.

Какое же было её разочарование, когда в толпе зрителей Саманта заметила своих белобрысых воздыхателей. Брис застыл, прожигал ледяным взглядом, сжимая кулаки, готовый броситься на неё, а Лайм рассмеялся в голос и толкнул языком щёку, заставляя Саманту краснеть. К счастью, Кристоф этого не увидел или сделал вид, что не заметил, и увёл в соседний зал. На романтическую комедию. Лайм с Брисом конечно же выбрали другой фильм. Но Саманта всё равно сидела как на иголках, а когда Крис после мягких поглаживаний потянулся за поцелуем, у Саманты внутри от ужаса всё онемело. Она не могла вдохнуть, чувствуя, как нетерпеливые пальцы пробираются под юбку, очерчивают бёдра, как влажные ладони гладят ей ноги, приближаясь к краю трусов. Она вздрогнула, стоило Крису коснуться кромки белья.

– Не бойся, я лишь поглажу, – произнёс парень, и его пальцы пробрались глубже, заставляя сердце остановиться.

Саманта испуганно уставилась на его ошарашенную улыбку. Нужно быть полным идиотом, чтобы не понять, что именно он нащупал. На экране счастливая парочка сливалась в чувственном поцелуе, а лицо Криса превратилось в жестокую маску.

– Ты что, трап? – Его рука безжалостно сдавила член, ногти впились в пах и Саманта не сдержала тихого вскрика.

– Отпусти.

– И долго ты собиралась морочить мне голову?

– Я не…

Саманта не смогла договорить. Крис сжал руку сильнее и дёрнул так, словно пытаясь оторвать ей член. Она вскрикнула громче, а он поднялся и, не оборачиваясь, вышел из зала. На экране влюблённая пара упала на шёлковые простыни огромной постели и скрылась в ворохе цветного белья.

Саманта бездумно пялилась перед собой, ничего не замечая. Вышла заторможенная и разбитая, эмоции спрятались где-то под коркой и отказывались подчиняться, она не смогла расплакаться, в голове звенело от пустоты, словно её оглушили. На улице сновали люди и гудели машины, ей нужно было как-то вернуться домой, а она даже не представляла, где тут ходит автобус.

– Тебя подвезти? – словно из ниоткуда рядом с ней появился Лайм. Он смотрел со знакомой ухмылкой, без тени сомнения, уверенный, что она согласится. У него на скуле красовался нехилый такой свеженький фингал.

– Ты подрался с Брисом? – спросила она отстранённо.

– Вот ещё! Отдубасил одного рыжего жирдяя, этот боров под сотню кило весит, на хера ты такого выбрала?

У Саманты губы задрожали. Все скопившиеся эмоции подобрались к самому краю и сейчас любое движение могло прорвать плотину. Но Лайм не стал больше углубляться в расспросы. Дёрнул её за руку и потащил к парковке. Там запихнул Саманту в старенький «Рено», как раз в объятия Бриса, и повёз домой.

Брис в её сторону даже не смотрел, только похлопал по руке, когда она села рядом. Отстранённо, как чужого человека. И Саманта всю дорогу старалась на него не смотреть и не разреветься. Она заметила, что костяшки у Бриса сбиты, значит, Кристофу досталось от обоих. Пусть эти двое просто с ней игрались, они были честны, не предлагали ничего и не просили за свою защиту многого. А теперь так выручили, что стало стыдно за попытку встретиться с кем-то за их спинами.

Лайм привёз к зданию школы. Саманта не подумала сказать свой адрес, но никто и не спросил. Время приближалось к десяти, на улице давно стемнело, несмотря на позднюю весну, фонари не включали из-за экономии, и ночь казалась тихой и опасной. Выбраться из двухдверной машины Саманта не могла, а Лайм и не собирался её выпускать: перевалился через сиденье и зажал между собой и Брисом.

– Я… Спасибо, – пробормотала Саманта, но Лайм заткнул её поцелуем.

Очень ярким, горячим. Лайм целовался с огненным напором, использовал зубы, покусывая ей нижнюю губу, и бесцеремонно выталкивал язык. Саманта от волнения и желания стала задыхаться. С Лаймом было проще и не так страшно, потому что он знал её с детства и не мог принять за обычную девушку. А вот с Брисом всё сложнее. Его руки легли ей на грудь, уже знакомо по-собственнически. И стоило Лайму отпустить её губы, как поцелуй перехватил Брис. Саманта взвизгнула, оказавшись в его объятиях, поймала ледяной взгляд, который обжигал сильнее, чем жар Лайма, и позволила целовать себя и второму парню. Они передавали её словно булочку, надкусив и слизав сахарную корочку с губ. Всё тяжелее, жарче. В машине не хватало воздуха, нетерпеливые руки ласкали и требовали. Брис спустил платье с плечиков и безжалостно теребил нестерпимо чувствительные соски. Лайм гладил бёдра, то задирал юбку, то опускал её, но когда его руки забрались в трусы, Саманту словно отрезвило.

– Не надо, – она попыталась оттолкнуть их обоих.

Наглые пальцы Лайма обхватили её член, совсем не больно, напротив, так идеально правильно, что жаром прострелило всё тело. Брис оторвался от губ и жадно вобрал в рот её сосок. Опалил своим голодом и нестерпимым желанием. У Саманты всё затвердело, встало не как у девушки. Она и не была никогда девушкой, и сейчас эти двое поймут о своей ошибке…

– Нет! – закричала она громче, а рука Лайма стала двигаться быстрее, срывая с губ стон и всхлип. Саманта была готова разрыдаться, но вместо этого застонала.

Лайм ласкал её именно так, как хотелось, твёрдыми движениями надрачивал и сопел горячо в затылок, а Брис теребил и вылизывал соски, превращая тело в расплавленный шоколад. Саманта себя не контролировала, от невероятного удовольствия трясло, дрожала каждая клеточка, не подчинялись руки и ноги. Она закричала, когда сдерживаться стало невыносимо, и выплеснулась, пачкая Лайму ладони и обивку машины. Кажется, её сперма попала даже Брису на рубашку, потому что тот остановился и поднял на неё опьянённый безумный взгляд, и в его светло-серых глазах сейчас отражалось её беспомощно расслабленное лицо.

Саманта взвыла и рванула вперёд. Невероятным образом перебралась на переднее сиденье и, открыв дверку, выпрыгнула в ночь. Не разбирая дороги, она бросилась бежать, парни выбрались следом и с каким-то нечеловеческим рычанием и криками «стой!», помчались за ней. Казалось, два голодных зверя преследуют жертву, чтобы получить то, чего она их лишила. Но Саманте нечего было им предложить. Она не девушка, совсем не такая как все, и мысль о том, чтобы подставить им зад, обжигала волной желания и первобытного ужаса: будет очень больно.

Стоило переступить порог квартиры, как лавину прорвало. Саманта рыдала так громко, что казалось, её слышали все жильцы трёхэтажки. Её преследователи остановились рядом с подъездом и дежурили под окнами пару часов, пока с работы не вернулась мать. Но именно на ней Саманта и сорвалась. Сначала требовала переехать, прямо этим же вечером, потом устроила истерику, настаивая официально сменить ей пол. Но наткнувшись на привычное слепое непонимание, собрала сумку и, заявив, что уходит из дома, выбежала в ночь. Куда идти, она не представляла. Близких друзей у Саманты не было, да и в целом друзей немного, она переписывалась с ребятами с похожими проблемами, но все они жили в других городах и странах. В лицее девочки сторонились, а мальчики насмехались. А ещё два заводилы, белокурые дьяволы, личный кошмар и проклятье. К счастью, парни уже ушли.

Не зная куда податься, Саманта вышла пешком за город и засела в придорожном кафе, купив на последние деньги стакан кофе. Под утро её отыскала заплаканная мать, умоляла вернуться домой, а Саманта, впервые посмевшая говорить открыто, стащила с себя футболку, задрала юбку и вопила на всю улицу, какой она урод, и винила в этом мать. Это её попытка аборта сломала в ней генетический код, это её нежелание замечать проблему превратило Саманту в изгоя.

У Саманты синдром Клайнфельтера, второй размер груди и обычного размера член. Она родилась такой, немного мальчик, но со сломанными хромосомами. Саманта с самого детства чувствовала себя девушкой, а теперь отчётливо понимала, что ей нравится собственный член и она этим членом хочет иметь парня. Или двух…

К счастью, в шесть утра улицы были пустые.

А единственный свидетель, работник кафетерия, что-то потерял на складе и не появлялся, пока они рыдали друг у друга в объятиях и просили прощения.

Домой они вернулись к семи. Мама не опоздала на работу, а Саманта, выйдя из дома в школу, столкнулась с двумя своими белобрысыми проблемами. Лайм, всё так же нагло улыбаясь, всучил ей в руку вялый цветок. И, подтолкнув в спину, безапелляционно заявил, что они её проводят. Парни шли чуть впереди, перебрасывались шутками и обсуждали предстоящий матч в баскетбол, оба играли в школьной команде. Саманта не понимала, что делать дальше и что от неё ждут. Но рядом с входом Брис клюнул в щёку, а Лайм сжал пальцы, словно не хотел отпускать, их внимание смущало и путало.

Следующий месяц мать билась с чиновниками, меняя ребёнку в документах пол, данные о болезни, и школьный психолог помог с бюрократией. Вскоре Сэм Пети исчез навсегда, уступив место Саманте. А Лайм и Брис пригласили её на выпускной. Вдвоём. Вместе.

– Я должна выбрать? – неуверенно спросила она.

– Выбирай, пойдёшь с нами или вообще не пойдёшь, – с наглой ухмылкой заявил Лайм, и Саманте ничего не осталось как согласиться.

Особого праздника не планировалось, обычно в этот день будущие студенты лишь получали документы об окончании школы и напутствия от учителей. Но кто-то из педсовета организовал сбор денег на перекус и украшение зала, и вечером ребят ждала развлекательная программа. У Саманты не было особых ожиданий, её больше тревожили результаты экзаменов, от них зависело будущее. Если она не наберёт десяти баллов, то лишится возможности учиться в вышке, а значит, застрянет в своей деревне до старости. Приглашение на вечеринку – лишь приятный бонус.

Конец июня выдался сухим и жарким, они собрались в школе в девять утра и минут сорок плавились под солнцем, ожидая результатов. Саманта от волнения боялась дышать и её начало знобить, пока Брис не сжал железными пальцами колено, словно выдёргивая из мутного омута и заставляя посмотреть на себя. Брис учился легко и сдавал предметы без проблем. Его имя шло в списке одним из первых – он получил почти двадцать балов и мог подать документы в любой университет. Но Саманту успокоило не это, а то, как он смотрел, – мягко, словно поглаживая, и улыбнулся, когда назвали её имя. Саманта не провалилась. Вшивые одиннадцать баллов, но это больше чем ничего. Её не возьмут в ПСЛ или Соборный, но без высшего образования она не останется.

Потом было вручение аттестатов, поздравления и затянувшаяся на час речь директора. У Саманты обгорели плечи и ужасно взмокла спина, так что как только их отпустили, она без возражений поддалась уговорам Лайма поехать к морю. Парни галдели, делились впечатлениями, оба неплохо окончили лицей и теперь хвастались, кто куда пойдёт. Лайма тянуло в театральный, он даже нашёл онлайн-курсы, позволяющие поступить в лучший университет страны, и упрашивал Бриса пойти учиться с ним. Но Брис выбрал юриспруденцию, его отец работал в этой сфере и мог помочь с трудоустройством. Саманта молчала, у неё пока не имелось планов. В соседнем городке была пара вузов, готовых принять с её баллами на бесплатное. Но впереди два месяца, можно выбирать.

Они вырулили на затопленный пляж, бесконечно раскинувшийся вдоль Северного моря. Машину оставили вязнуть в песке и бродили босиком по топкому берегу, наслаждаясь прохладой воды. На душе было легко и необычно спокойно, она знала, чем закончится вечер, и это дарило умиротворение. Всё будет так, как надо. Всё случится с теми, кто дорог её сердцу. Не хотелось бежать и прятаться. Впервые за всю свою жизнь ей было хорошо. Когда парни стянули с себя одежду и побежали купаться, Саманта, хоть и дрожала от смущения, не осталась на берегу. Платье, брошенное на песок, выглядело ярко-синим пятном. А слепящее солнце согревало кожу и обнажённый живот. Брис смотрел на неё мрачно и пугающе. В его ледяном взгляде чувствовался голод и похоть. Но он не позволял себе лишнего, хотя Саманте хотелось. А Лайм хохотал и брызгался, носился как угорелый, заражая беззаботностью и чувством свободы. Лёгкостью. Радостью. Полётом.

Сквозь тонкое кружевное женское бельё просвечивал сжавшийся от холода член. Сегодня Саманта не стеснялась быть неправильной. Ей нравилось, что на неё смотрят и хотят. Члены парней подтверждали это.

Они вернулись в город после обеда. Мама для праздника перешила своё старое платье, но постаралась на славу, и Саманта смотрелась очаровательной принцессой. Нехватка гормонов сказывалась на телосложении, у неё была узкая талия, хрупкие щиколотки и длинная шея. Волосы на теле почти не росли, даже ноги покрывал лишь светлый пушок, а грудь в лифе с пушапом привлекала внимание даже тех, кто знал её когда-то неуклюжим мальчиком.

– Ты красотка, – впервые признала мать.

– Спасибо.

– Хорошо тебе повеселиться.

Два ухажёра нисколько не смутили мать. Она дала им наставление вернуть ребёнка в целости, передала тёплую кофту на случай похолодания и вручила парням презервативы. Родив первого сына после школы, она знала, чем занимаются подростки после выпускного, и пыталась вести себя прогрессивно. Но это лишь сильнее подчёркивало несуразность её отношения к дочери. Раньше мать игнорировала попытки Саманты выглядеть девушкой, а теперь словно забыла, что под платьем у неё член и она не такая как все.

Саманта от смущения не знала как себя вести. Она вообще не рассчитывала попасть на выпускной, а теперь появилась в зале школы с двумя самыми красивыми парнями, за что остальные девчонки из класса смотрели на неё с нескрываемой ненавистью. Несколько столов заставили закусками, из ресторана привезли алкоголь и родители стояли на раздаче. Играла музыка, и, разбившись на небольшие группы, ребята общались или танцевали. У Саманты дрожали пальцы, она не ела весь день, но не чувствовала голода. Утром один из одноклассников попытался что-то сказать в их сторону, но Брис так рявкнул, что разбежались даже взрослые.

– Поедем отсюда! – Саманта вцепилась в руку Лайма, в которой тот держал бокал с шампанским.

– Куда ты хочешь уехать? – с ухмылкой спросил тот, и Саманта тряхнула головой, прогоняя последние страхи.

– Далеко.

Лайм уверенно повёз их в придорожный мотель на трассе девятьсот сорок. Мотель стоял недалеко от молочной фабрики, где производили сыры и куда предприимчивый хозяин водил фуд-туры, потому гостиничный бизнес не бедствовал и номер оказался на удивление чистым и красивым. Саманту трясло, всё ощущалось странным и неожиданным, парни зажали сразу за дверью, и она еле сдерживала всхлипы, потому что думала, всё это игра, её просто отымеют и бросят, но вместе с тем хотелось окунуться в возбуждение и испробовать взрослой жизни хотя бы так. Она была уверена, что никто больше не предложит ей секс. Если только за деньги, и платить придётся ей.

От поцелуев пылали губы и горело лицо, Брис не выпускал её грудь, спустил платье с плеч и ласкал соски, поглаживая и сжимая до болезненных спазмов в животе. Лайм сел на пол и забрался под юбку. Саманта тонко пискнула, когда он стянул с неё трусики и обхватил пальцами член.

– Посмотри, какой красивый, – зашептал он снизу, – я же говорил, у неё шикарный член, а ты не верил.

Саманта сжалась, попыталась вытолкнуть наглеца из-под юбки, но Брис снова поцеловал, а потом шепнул горячо, обжигая ухо и вызывая пламя в груди: