Небольшой сборник моих стихов. В них я делюсь своими наблюдениями, размышлениями, переживаниями. О жизни, о любви, о семье, о творчестве, об отношениях, о призвании, о Петербурге, об одиночестве.
ЭЙ ВЫ ТАМ, НАВЕРХУ!
У меня столько планов на эту чудесную жизнь.
«Эй вы там, наверху!
Вы мне только скажите по правде, успею?
Хоть стоит стараться?»
Я хочу повидать Антарктиду,
нетленку создать и понять, «who is who»
В мире гениев литературы,
рисунка, театра и танца.
Эй вы там, наверху! Дайте знак, что услышали,
мне подмигните звездой.
Вам известно,
куда направлять кеды сорокового размера?
Может, стоит следить за едой?
Упиваться водой? Завязать с очень быстрой ездой?
Может, жизнь уместится моя
на шкале круглой секундомера?
Планы в жизни глобальны,
как толща воды из морей, или космос ночной,
Планы мелкие не интересны,
за них умирать я не стану.
Пусть меня презирают, ругают, смеются,
возводят глаза надо мной.
Мне все это не важно, поверьте,
мне побоку, по барабану.
Я настроена целей добиться своих,
значит, мне они все по плечу.
Буду двигаться к ним я,
каким бы остаток моей жизни не был.
Эй вы там, наверху!
Сохраните-ка все при себе. Я и знать не хочу,
Сколько мне остается коптить
это славное синее небо.
МИР ТАК ВОЗДУШЕН…
Мир так воздушен и хрупок, что страшно сломать.
Бережно тронь его пальцами, длинными тонкими.
Можно смотреть на него, забывая моргать,
Можно вдыхать аромат всеми жадными легкими.
Чудо чудесное – этот блистающий мир,
Счастье в нем жить и расти над собой понемножечку.
Может сегодня стать другом вчерашний кумир,
Пить с тобой чай, тихо звякая тоненькой ложечкой.
Если до боли захочется, можно умчать
К морю соленому или в леса буреломные.
Плакать от счастья, смеяться, а после молчать,
Глядя на рыжий закат или сумерки темные.
За день собрав жар объятий и музыку слов,
К вечеру счастье забраться на брюхо диванное,
Перебирать впечатления, словно улов,
И предвкушать новый день, что подарит желанное.
ТРУДНО ЛЮБИТЬ
Трудно любить, отдавая себя до конца,
Этому в детстве не учат ни дома, ни в школе.
Сколько придется изведать печали и боли
Прежде, чем станешь экспертом в науке творца.
Трудно любить и взамен не просить ничего,
Не упрекать, не равнять по себе беспрестанно,
Тем, кто не любит, наверно, покажется странным,
Искренне любящий счастлив, спросите его!
Трудно любить, с расстояния, со стороны,
Трудно любить изнутри, если не уважают,
Не понимают, смеются, кричат, унижают.
Хуже всего, если попросту вы не нужны.
Трудно любить, если просят уйти и забыть,
Вырвать из сердца любовь, словно лист из тетради,
Выбросить в мусор надежду и веру, не глядя.
Трудно, конечно, но значит, пора разлюбить.
ЖЕНСКАЯ СИЛА
Ох, какие мы сильные бабы.
Что нам конь на скаку? Прошлый век.
Ну зачем, дорогой? Я сама бы
Донесла чемоданы наверх.
И детей я сама укачаю,
Да и шкаф починю на ура.
Пять минут выпью крепкого чая,
И, смотри-ка, я снова бодра.
Я читала давно у поэта,
Как просил он нас быть послабей.
Может, было осмысленно это.
Но сейчас так нельзя, хоть убей.
Я должна зарабатывать много
И на внешность рукой не махать.
Дочка смотрит на мать, как на бога,
Подрастет, станет так же пахать.
Я справляюсь, вот честное слово,
Даже хобби себе заведу…
Но однажды приходит "хреново",
И приносит с собою беду.
Со здоровьем проблемы приходят,
Спросит врач, где ты раньше была?
И теряют значение вроде
Неотложные прежде дела.
Мы помочь наконец позволяем,
Расписавшись в бессилье своём.
И впервые без цели гуляем,
И впервые без спешки живём.
Дочь бесценная, помни, малышка,
Слабой быть иногда не порок,
Если хочешь, поплачем чуть слышно,
Хочешь, мы прогуляем урок?
Ты пойми, наша сила не в силе,
Звать на помощь важнее сто крат.
За меня рюкзаки не носили,
Будь умней, попроси, рядом брат.
Будут в жизни твоей заморочки,
О проблемах своих не молчи.
А когда станешь мамой для дочки,
Быть девчонкой её научи.
МИЛЫЙ ДРУГ
Мой милый друг, сегодня день чудной,
Сияет солнце, падают снежинки.
И ясно наконец, что в поединке
Зимы с весной победа за весной.
Сегодня счастья в мире через край:
Смеется солнце, ослепляя светом.
Мне хочется сказать тебе об этом,
Но я могу о грустном. Выбирай!
Могу, мой друг, сказать тебе о том,
Как устаю все больше год от года.
Как плохо мне в дождливую погоду,
Но хуже в зной, меня он гонит в дом.
Ведь лучше о хорошем говорить?
И обходить молчанием невзгоды.
Мой друг, у нас чудесная погода.
И хочется смеяться и творить.
Ты приезжай, зову тебя, любя,
Я заварю любимый чай в фарфоре,
И в самом задушевном разговоре
Опять пойму, что ты… что нет тебя.
МЫ ТЕРЯЕМ СЕБЯ
Мы теряем себя, как детей, в толчее городов.
Отвлечешься на что-то, и все, поздравляю, потерян!
Жизнь идет для других, тех, кто прятать лицо не готов,
Для того, кто остался своим устремлениям верен.
Мы же тщетно блуждаем в пыли, потеряв свой маршрут,
И пытаемся дом отыскать, всех зовя на подмогу.
Но лукавят прохожие, и указатели врут.
Только внутренний компас способен нащупать дорогу.
Мы теряем себя, но порою находим себя
В увлечениях новых, в работе, в другом человеке.
И, расслабившись, вновь отвлекаемся, счастье губя,
Оглянись, это ты в толчее исчезаешь навеки.
НЕСИТЕ МИРУ ПОЗИТИВ
Несите миру позитив!
В нем и без вас хватает дряни.
Как в многолюдном балагане:
Один криклив, другой спесив.
Хорошим будьте вопреки.
Пусть дураки покажут пальцем,
Вас назовут они китайцем.
На то они и дураки.
Несите миру доброту,
Пусть не поймут, не в этом счастье.
Не отрекайтесь в одночасье,
Боритесь за свою мечту.
Порой так хочется упасть
До злости, зависти и лени,
Не опускайтесь на колени.
Держитесь, в этом ваша власть.
Сегодня трудно и вчера,
И будет трудно дни и годы,
Но день придет, подарят всходы
Все ваши зернышки добра.
ОДИНОЧЕСТВО В ТОЛПЕ
В толпе ты одинок особенно каким-то диким одиночеством,
Таким, что хочется на корточки, в колени спрятавши лицо.
Меня тогда спасает музыка, рисунок и другое творчество.
Ну и, конечно же, поэзия, ведь я – поэт, в конце концов.
Мы одиноки все по-своему: и одиночки, и семейные.
Пусть внешне очень мы общительны, все это, люди, напоказ.
Внутри нас пустота бездонная, там территория ничейная.
Туда, ребята, если сунешься, то в первый и последний раз.
Вот так и ходим мы по кромочке, боясь тревожить поле минное,
Такие внешне расчудесные, полны задумок и идей.
Но с нами грусть необъяснимая и беспокойство беспричинное.
И это нас съедает дочиста, когда вокруг толпа людей.
СОБАЧЬЕ
Ты знаешь, не стоит, со мной не считаться?
Я долго умею терпеть и молчать.
Могу целый день, или два, или пять.
Но после я буду рычать и кусаться.
Как бешеный пес, что навеки в неволе,
На привязь посаженный злобной рукой,
Когда-то нарушит хозяйский покой,
Сорвется с цепи, алча крови и боли.
Я буду левреткой, йоркширским терьером,
Премилой болонкой, почти хомяком.
Но, с женской природой ты плохо знаком,
Коль судишь о нас только по экстерьерам.
Ну что, напугала до нервного храпа?
До нервного тика? Глаза, как нули!
Не так все и страшно. Ты просто не зли.
И я буду милой, и дам тебе лапу.
ЛЕЧУ
Чудесные сосны раскинули тощие руки,
Бессчетное множество рук устремляется ввысь.
Им больно без меры быть с небом лазурным в разлуке,
В их кронах пульсирует мысль: «Взлетаем, держись.»
Я тоже хочу полететь по свободному небу,
Не жди меня, я не вернусь. Никогда. Ни за что.
Я ветер и высь предпочту минералке и хлебу.
Не стану брать кепку и кеды, и зонт, и пальто.
Не надо держать, я должна улететь безвозвратно,
Тебе не понять, оставайся на твердой земле.
Тебе там покажется ветрено, сыро, прохладно,
Ты скажешь: «Лети. Я потом. Может быть. В феврале.»
Но ты не взлетишь, у тебя дел и здесь выше крыши,
И кроме тебя их не сделать, увы, никому.
А я улетаю, твой голос я больше не слышу,
И мелким ты кажешься мне. И себе самому.
МУЗЫКАНТУ
Ты – отчаянный парень, ты знаешь? Ты весь – рок-н-ролл.
У тебя полыхают в глазах не огни, а пожары.
Получаешь от жизни по морде, встаешь, горд и зол,
Продолжаешь свой путь, без друзей, без родни и без пары.
Ты живешь на износ, так недолго и перегореть.
Дышишь скоростью ты, сигаретами и перегаром.
Презираешь покой и безволие, трусость и смерть,
Ты талантлив без меры. А это дается не даром.
Не сорви себе голос, пытаясь толпу заглушить,
Не сорви себе душу, выкручивая наизнанку.
Научи меня так же отчаянно с жадностью жить,
И фортуны крутить колесо, как машины баранку.
Научи меня петь. Как умеешь. Раскрытой душой.
Научи улыбаться, улыбкой сметая преграды.
Ты, как космос, глубокий, и, так же, как космос, большой,
И безумных идей, как и звезд, у тебя мириады.
Жизнь моя так скучна рядом с жизнью твоей, не сравнить.
Впрочем, я ей довольна, течёт гармонично и плавно.
Но насколько приятней с хорошими песнями жить.
И встряхнут, и расслабят, у думать заставят о главном.
Как тебе, мне и дня не прожить без безумных идей,
Так же, как без семьи, эту жизнь мне прожить не под силу.
Хорошо находить очень близких по духу людей.
Если много таких, значит, в жизни тебе подфартило.
Для чего я пишу, забывая душевную лень?
Потому что в груди твоих песен живёт фонотека.
Как приятно, когда кто-то делает ярче твой день.
Как приятно за это спасибо сказать человеку.
ЗАВИСТЬ
Нападает порой злая, жгучая зависть, тягучая,
От нее на душе маета, суета, темнота.
И счастливым приходится быть лишь от случая к случаю,
Потому что богаче вон тот и красивей вон та.
И чужие дома поражают роскошными спальнями
И чужие мужья носят жен и детей на руках.
И особенно мы восхищаемся странами дальними,
Там вообще все иначе: мед слаще, и дамы в шелках.
И уже все, что есть у тебя, не имеет значения,
Хоть родные с тобой, есть работа, и в доме уют.
Но тебе без заморских примочек не жизнь, а мучение.
Хоть не носишь ты шелк, а на мед аллергический зуд
ЧУЖОЙ ЧЕЛОВЕК
Порою живешь с человеком бок о бок,
И вдруг понимаешь, чужой человек,
И вы не ругаетесь даже особо,
Но каждый из вас коротает свой век
По-своему, в мире, который он создал.
Он создал его для себя одного.
И вот между вами планеты и звезды,
И тысяча лет световых до него.
Послушай, эгей, человек мой далекий,
Садись в звездолет, до меня снизойди.
Приходит ответный сигнал, в нем упреки.
И дальше орбиты, и пусто в груди.
ЕСЛИ НЕ ПИСАТЬ…
Я, наверно, могла б не писать. Только было бы плохо.
Ведь тогда я б осталась навек без моей глубины.
Я б, конечно, жила. Ведь стихи не нужны мне для вдоха,
И для выдоха, как ни крути, а они не нужны.
Вот другим повезло. Их жена не забудет про ужин,
А дурная твоя что-то снова творит дотемна.
Не ревнуй и пойми, ты мне, правда, отчаянно нужен.
Но возможность писать о прекрасном мне тоже нужна.
Ты пойми, тяжело, если что-то внутри наболело,
И нельзя это выплеснуть, выдохнуть, выпустить в мир.
Ты ругаешь меня за бедлам, и ругаешь за дело.
Ну прости. Не сердись. Допишу и устрою нам пир.
Я живу на бумаге, которой стихи доверяю,
И поэтому, бедный, тебе не хватает меня.
«Я сейчас. Подожди. Пять минут,» – я опять повторяю.
Ты позволь мне остаться собой. Не кляня. Не виня.
ТАК ХОЛОДНО…
Так холодно. Но не помогут пледы,
Горячий чай не справится, увы.
Так холодно без искренней беседы
И без к плечу склоненной головы.
О, эта тишина, когда с тобою
Нет рядом никого, кто должен быть.
Ты думаешь: «Вот-вот… сейчас… завою
На ноте си. И буду выть и выть.»
Заглянет солнце в щель бесцеремонно
И осветит, ресницы теребя,
Тебя в любимой позе эмбриона,
В которой проще согревать себя.
РАЗГОВОР С СЫНОМ
Обсуждали счастье сегодня с сыном,
Рассуждали долго мы, дотемна.
Вроде бы для счастья нужна причина.
–Или не нужна?
– Или не нужна.
Он сказал, что был бы счастливей втрое,
Если б каждый день игр череда.
– И тогда бы ты не бывал расстроен
Больше никогда?
– Может, иногда.
Я сказала, осенью мне для счастья
Нужно улетать к морю поскорей.
Но разнес теорию он на части.
– Можно без морей?
– Можно без морей!
Обняла его за худые плечи,
Из моей любви состоит он весь.
– Милый, ничего быть не может легче,
Счастье прямо здесь.
– Если мама здесь.
ДЕРЕВЕНСКОЕ
Здесь природа воздушная, звонкая, словно смеется.
Здесь и люди добрее и ведают самое главное.
Здесь никто не спешит, ритм жизни подстроен под солнце.
Слово каждое смысла полно, а движение – плавное.
Городские дела далеко, не дойти, не доехать.
То, что там было нормой, здесь стало фальшивым, напудренным.
Но зато молоко тут такое, лишь охать и эхать,
Отдает сладким клевером, сеном и солнышком утренним.
Воздух счастьем насыщен, им хочется так затянуться,
Чтоб потом не вдыхать целый год городской серой гадости.
Каждый раз обещаю себе через месяц вернуться,
И на долгие годы лишаюсь медлительной радости.
КРИЗИС
Мы, люди за тридцать, и нас посетила
Вторая дурная зеленая юность.
Но то, что когда-то давало нам силы,
Теперь добавляет морщин и сутулость.
За тридцать с хвостом мы добились чего-то,
Детей нарожали, работа стабильна,
Но как же засела в печенках работа.
И даже семья выручает несильно.
Нас мучает то, что мы сделать забыли,
На что не решились, подумав: «Неважно»,
Достанем мольберт и гитару из пыли,
Попробуем снова. Наивно. Отважно.
Но мир засмеется. И что мы ответим?
Смущаясь, скорей уберем инструменты?
Подумав, начнем заниматься всем этим
В свободные от прежней жизни моменты?
А может, решительно жизнь поменяем,
Все то, что любили, предав между делом?
И мы прогорим. Или, может, узнаем,
Вкус счастья, доступного сильным и смелым…
Есть те, кто жил сердцем, упорно и просто,
Кто в юности выбрал занятие в радость.
Тому и за тридцать, и за девяносто
Ни кризис не страшен, ни прочая гадость.
ХОЧЕТСЯ…
А вроде хочется так немного. А может, много?
Чтоб просто рядом. Чтоб без упреков. Мечты-мечты.
Чтоб посмотрел на меня внимательно. Но не строго.
Чтоб слушал и наконец услышал мой голос ты.
Бывает, хочется, чтобы мир был к ногам положен,
И чтоб незнамо где раздобыто незнамо что.
А, впрочем, мне бы хватило чая и двух пирожен.
И мир пусть будет на карте, но только наш, зато.
Мне вроде хочется… ерунда, позабудь все это,
Сама не знаю, чего хочу. И зачем хочу.
Приходит ночь, от луны обои в квадратах света.
Мне точно хочется ближе быть к твоему плечу.
К НЕВЕ
Из спальных районов, домов муравейных,
Мы едем порою туда, где Нева.
Мы топчем гранит, дышим благоговейно,
А, впрочем, дышать забываем сперва.
Нас тянет туда, где дворцы и соборы
И выше всего шпиль горит золотой.
Гулять лучше молча. К чему разговоры,
Когда насыщаешь себя красотой?
Когда стану старой, а руки, как палки,
Составят компанию мне лишь коты,
Куплю у воды уголок в коммуналке
И буду жить там, посреди красоты.
Я буду гулять вдоль Невы ранним утром,
И ветер в ушах, и туман в голове…
Я в спальном районе живу почему-то,
Но тянет меня переехать к Неве?