Что делать догу, у которого аллергия на тайны и пончики? Правильно! Разгадывать тайны и есть пончики. Чтобы их больше не было. Только это не так просто, как кажется, когда мыш-акробат ворчит, пингвин-клоун заикается, крольчиха-силачка спит, попугай-фокусник кукарекает, а из тёмного переулка на тебя в любой момент может напрыгнуть влюблённая корова… Цирк какой-то! Хотя нет, не какой-то, а вполне себе определённый – детективный.
V 1.0 by prussol
Серия «Прикольный детектив»
Автор литературного текста:
Автор идеи:
© ООО «Студия РЕД КАРПЕТ», текст, ил., 2019
© Иванова И. В., иллюстрации, обложка, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Это был худший день в жизни полицейского дога Шмитта. За одно только утро он съел больше пончиков с сахарной глазурью, чем за всю жизнь. Друзья по работе завалили стол подарками и коробками с ароматной мягкой выпечкой. Шмитт честно пытался поделиться с сослуживцами, но те только фырчали в ответ, махали на прощание хвостами разной длины и убегали ловить преступников.
– Некогда! – сказал спаниель Бобби, рассовывая по карманам лупы и фонарики.
– Ешь сам, мне ещё работать надо, – деловито заявил чихуа-хуа Фред, которого боялись все бандиты в округе.
И только мохнатый белоснежный бобтейл Квентин дружески похлопал дога по спине и подцепил когтем пончик со сливочной тянучкой.
– Не расстраивайся, приятель, – протявкал он с набитым ртом. – Пенсия – это ещё не конец света. Будешь целыми днями делать что душе угодно. Мечта!
Квентин аппетитно чавкнул, языком слизал прилипшую к зубам начинку и наконец поднял трубку надрывающегося уже минут пять телефона.
– Полиция Плюхбуха, слушаю, – рявкнул он. – Что? Пропала кошка? Тоже мне невидаль! Кошки постоянно сбегают. Мой тебе совет – не связывайся с ними…
Дог Шмитт тяжело вздохнул, с грустью посмотрел на прощальные пончики, надел длинный бежевый плащ, надвинул на глаза шляпу с широкими полями и вышел через стеклянные двери в сверкающий рекламными вывесками город.
И тут же громко (но без всякого удовольствия), наверное в сотый раз за день, чихнул.
Раньше он чихал каждый раз, когда где-то поблизости совершалось преступление. Злоумышленнику достаточно было пройти рядом, чтобы пёс-полицейский почуял его и оглушил чихом.
По старой привычке дог обернулся, но на улице, кроме него, никого не было. Только вдалеке мигала разноцветными огоньками вывеска: «Мир пончиков».
Дог покачал головой. Именно пончики его и сгубили!
У Шмитта началась сильнейшая аллергия на сахарную глазурь. И, вместо того чтобы ловить преступников, он ловил пончики.
Чихал, ел пончик и снова чихал. Ел пончик, чихал и снова ел пончик. А у злодеев болели животы. От смеха над сыщиком.
В полиции подумали-подумали и решили, что самое время отправить дога на пенсию. Пусть ест пончики в своё удовольствие! Заслужил! Дог не сильно обрадовался, но решил, что больше не будет ловить злодеев и мешать им совершать злодейства.
– Ап Чхи, – внезапно услышал он за своей спиной. Обернулся резко, но никого не увидел. Всё та же пустая улица и угрюмые деревья.
Советы начинающим сыщикам
Как обнаружить хвост?
Совершенно секретно: хвосты бывают невидимыми!
Они есть, но мы их не видим. Значит, они невидимые. Чтобы увидеть невидимый хвост, нужно:
1. Быстро-быстро идти и резко остановиться. Аккуратно! Твой хвост может в тебя врезаться.
2. Идти медленно-медленно и прислушиваться. Хвосты не видимые, а не бесшумные.
3. Посмотреть вперёд (чтобы не упасть), наверх, направо, вниз, налево, назад. В любом порядке. Осторожно! У тебя может закружиться голова.
Шмитт подумал, что это ветер шалит – дразнит его, но звук повторился снова. Тут-то сыщик понял, что у него появился «хвост»!
Дог ускорил шаг, нырнул в самую тёмную подворотню, спрятался в мусорном контейнере. Но и там он чихал. К тому же оказалось, что в самой тёмной подворотне в мусорном контейнере ничегошеньки не видно. Даже собственного носа! Что уж говорить о «хвосте».
Тогда Шмитт отправился на главную улицу Плюхбуха, где круглые сутки было светло из-за горящих фонарей и сверкающей рекламы.
«Шампунь для лысых кошек! У вас выпадет вся шерсть!» С огромной вывески на дога уставилась зеленоглазая кошка с гладкой пятнистой кожей. Мелким шрифтом в правом нижнем углу было написано: «Берегите усы и ресницы».
«Самая длинная сосиска в мире!» – Такса подмигивала прохожим и жевала хот-дог длиной со своё туловище. На этой вывеске тоже был мелкий шрифт, но разобрать его у дога не получилось.
Дог Шмитт попытался затеряться в толпе – спрятался за разгуливающим неспешно слоном, залез на шею жирафу, шёл след в след за деловым муравьём в костюме, но «хвост» не отставал. Сыщик чихал, «хвост» чихал тоже. Это был очень настойчивый «хвост».
Ещё один рекламный плакат переливался всеми цветами радуги. Надпись на нём гласила:
Дог резко повернул и побежал на пирс, где раскинул шатёр цирк. Сыщик знал, что зрители придут на премьеру нарядные. Дамы – в длинных платьях и шляпках с павлиньими перьями. Господа – во фраках с живыми бабочками вместо галстуков. Событие года как-никак! Пёс в обычном запылённом плаще и «хвост» в неизвестно какой одежде будут выделяться на фоне зрителей.
Издалека Шмитт увидел афишу цирка и украшенный гирляндами шатёр в голубую и белую полоску. Он почуял запах сахарной ваты и яблок в карамели. Прислушался, надеясь различить голоса зрителей, но… голосов не было. Зрителей в цирке не было. Пустота и тишина!
У входа в шатёр висела табличка:
Представление отменяется!
Цирка не будет!
Оставьте меня одного!
Уходите!
Жизнь не удалась!
Все – плохие, я один – хороший! [1]
Сыщик прочёл все жалобы и… чихнул. Снова. Громко. Очень громко.
– Ап Чхи, – услышал он в ответ.
Но расстроиться из-за «хвоста» не успел, потому что его самого дёрнули за хвост. Собственный.
– Ой! – крикнул дог Шмитт.
– Ай! – передразнил его кто-то и дёрнул за хвост ещё разок. – Я Ап Чхи! Надоел уже звать: Ап Чхи, Ап Чхи, Ап Чхи, Ап Чхи! По всему городу за тобой хожу. Чего надо?
Помоги догу дойти до цирка так, чтобы его следы не пересеклись со следами «хвоста»
Сыщик посмотрел вниз. «Хвост» держал его за хвост, недовольно покачивал длинными усами и щурил глаза за толстыми стёклами огромных круглых очков.
– Я тебя не звал, – удивлённо сказал дог.
– А кто повторял: «Ап Чхи, Ап Чхи, Ап Чхи»?! Меня зовут Ап Чхи! Я очень спокойный крот, но… – «Хвост», оказавшийся очень спокойным кротом, топнул лапой.
– Я… это… чихал, – смутился Шмитт. – Я всегда чихаю, когда рядом нарушают закон. Или едят пончики…
– Пончиков рядом нет, – подметил крот и уселся на траву.
Он закрыл огромные глаза и замычал.
– Что ты делаешь? – испугался дог Шмитт.
– Медитирую, – открыл один глаз крот, – так лучше думается.
– А над чем ты думаешь? – уточнил сыщик.
Крот Ап Чхи открыл второй глаз, подскочил, поднял указательный палец и тихо-тихо произнёс:
– Ты чихаешь, когда нарушают закон или едят пончики. Пончиков поблизости нет. Значит, – крот зашептал: – Рядом совершают преступление!
– А-а-а-а, – махнул лапой сыщик. – Это и ежу понятно.
– Какому ежу? – взволнованно уточнил крот, протирая стёкла очков. – Не вижу никаких ежей. Ты должен распутать это преступление.
Дог Шмитт тяжело вздохнул. Он вспомнил о значке полицейского, оставленном в верхнем ящике стола, о машинах с мигалками и петушиными сиренами, о пончиках с глазурью. Всю жизнь он только тем и занимался, что ловил преступников.
– Не могу, я больше не полицейский, – печально сказал пёс. – Меня отправили на пенсию.
– А тебе запретили разгадывать загадки? – уточнил крот Ап Чхи, нетерпеливо постукивая лапой.
– Нет. Сказали «делать целыми днями что душе угодно», – вспомнил наставления бобтейла Квентина бывший полицейский и аж тявкнул от радости: – А моей душе угодно распутывать преступления!
Крот Ап Чхи довольно сложил лапы на груди и задрал нос так высоко, что очки упали на землю.
– Осталось это преступление найти, – не замечая ползающего по земле крота, твёрдо сказал дог Шмитт.
Виляя хвостом, он храбро вошёл в цирковой шатёр.
– Пошли вон. Оставьте меня одного. Проваливайте, – ворчал кто-то посреди цирковой арены. Затем хриплый голос сорвался на обиженный писк. Мышиный писк: – Неблагодарные!
Хозяин голоса, серый мыш[2] в малиновом сюртуке, шмыгнул длинным носом, дёрнул затёкшей лапой и заметил, что за ним наблюдают четыре глаза. Два больших – увеличенных стёклами очков, и два блестящих – в тени широкополой шляпы.
Мыш дёрнул за шнурок, и цирковая арена перестала быть тёмной. Его сгорбленную фигурку осветил мощный луч прожектора. Мыш поднялся на цыпочки, чтобы казаться выше, поднял лапки и запричитал:
– Ох, я бедный одинокий мыш! Все меня оставили, все покинули! Никому я не нужен! Никто меня не любит!
Причитал мыш типичным мышиным голоском – высоким, пронзительным и ну очень неприятным. Крот, который плохо видел, но отлично слышал, попытался зарыться в землю, наткнулся лбом на деревянную балку и передумал прятаться. Вместо этого он достал из-за пазухи пару затычек для ушей в форме морковок, сел в позу лотоса и замычал.
Дог Шмитт посмотрел на медитирующего крота, потом перевёл взгляд на причитающего мыша, который уже валялся на полу, и решил… подождать, пока все успокоятся.
– Эй! Чем вы там занимаетесь?! – завизжал мыш, наблюдая за медитирующим кротом и застывшим псом. – Мне нужна помощь, а вы… вы… ничего не делаете!
– Сработало, – обрадовался дог, хлопнул по спине мычащего крота и подал лапу мышу: – Сыщик Шмитт к твоим услугам.
– Сыщик? Тогда ищи! – взорвался мыш. – Все пропали, все до единого! Где это видано, чтобы цирк да без артистов?!
Мыш всё тараторил и тараторил. Потом вспомнил, что забыл представиться:
– Я Максимилиан. Главный здесь. За всё отвечаю, всё делаю, всем помогаю…
– Давай по порядку, – перебил мыша дог Шмитт. – Кто пропал, когда пропал, как быстро и в какую сторону?
– Стоп-стоп-стоп, – прервал выступление дог Шмитт, удобно устроившийся в первом ряду. – Слёз нет. Нестыковочка…
Мыш, застывший посреди танцевального па, задумался. Потом достал из кармана луковицу, откусил половину и зарыдал.
– Так-то лучше, – заявил сыщик на вопросительный взгляд Максимилиана. – Продолжай.
Но мыш только пожал плечами и, утирая слёзы, сообщил:
– Не могу. Слова забыл. Я вкратце…
Мыш Максимилиан рассказывал, что произошло. Дог Шмитт слушал, покачивая головой, и думал. Слушать и думать одновременно – это вам не пончики есть! Только великие сыщики на это способны. А слушать, думать и есть пончики одновременно – это и вовсе верх мастерства.
Вот что понял дог Шмитт из рассказа мыша Максимилиана.
– Их похитили! – внезапно заверещал Максимилиан.
Крот Ап Чхи всё это время медитировал, издавая при этом странные звуки: «А… фррр… Хррр… Уф… Уф… Хрю». Но мыш верещал так громко, что затычки в ушах не помогли. Крот проснулся, вытащил морковки и мудро спросил:
– А тебя почему оставили?
– Хороший вопрос, – похвалил дог Шмитт крота. – Будешь моей правой лапой!
Мыш Максимилиан долго-долго думал, наматывая круги по цирковой арене.
– Потому что я – мыш! Мыши страшные, и их все боятся, – наконец придумал он.
Сказав это, мыш Максимилиан снова заплакал. С его длинного подрагивающего серого носа на красный ковёр цирковой арены капнула слезинка, потом вторая и третья. А следом за слезинками закапали слова:
– Бедный я. Несчастный я. Никто меня не любит. Никто не понимает…
Дог Шмитт и крот Ап Чхи решили не мешать мышу ворчать и на цыпочках тихо-тихо вышли из циркового шатра.
– Уф, – с облегчением вздохнул пёс, оказавшись на свежем воздухе.
В цирковом шатре он и не заметил, как прошла ночь и наступило утро. На солнце вода Мокрого озера переливалась всеми цветами радуги, а брызги от разбивающихся о пирс волн сияли, как драгоценные камни.
– Объявляю начало расследования! – Потом дог Шмитт посмотрел на свою правую лапу – крота Ап Чхи, и добавил: – Сразу после завтрака!
Дог Шмитт не чихал уже пару часов. Они с кротом Ап Чхи позавтракали в кафе «Пузатики». Нет, не пончиками. Настоящие сыщики не едят пончики на завтрак. Утро они начинают с овсяной каши с малиновым вареньем – полезно, сытно и вкусно.
– Не очень вкусно, – сморщился дог Шмитт, облизывая ложку. – Совсем невкусно.
– Так невкусно, что доедать не хочется, – согласился крот Ап Чхи, вытаскивая перепачканный кашей нос из миски. – Гадость. – Он похлопал себя по округлившемуся животику и спросил: – А что делают сыщики после завтрака?
– Спят, конечно, – ответил пёс, допивая какао. – Но мы не будем! Нас ждёт полное тайн расследование. За каждым поворотом нас будут караулить злодеи. Только смекалка поможет нам вырваться из расставленных ими ловушек. И вот наконец, уставшие, но счастливые, мы спасём циркачей, поймаем преступников и поспим.
– Как же мы будем расследовать похищение циркачей? – спросил крот Ап Чхи у дога Шмитта. – С чего начать?
– Мы вспомним гениальный метод пончика. В полицейской академии всех щенят первым делом учат ему.
– Метод пончика, – задумчиво произнёс крот. – Нужно есть пончики, пока решение загадки не придёт само?
– Нет-нет-нет, – затряс ушами дог Шмитт. – Тут всё гораздо сложнее. В пончике что главное?
Ап Чхи непонимающе пожал плечами.
– Правильно! Дырка!
Советы начинающим сыщикам
Метод пончика
Чтобы щенки у ж точно запомнили метод пончика, в полицейской академии придумали стишок:
– И как пользоваться этим методом? – Крот Ап Чхи положил голову на стол – такой тяжёлой она стала от новых знаний. На всякий случай он прищурил один глаз. – Понимаю, что ничего не понимаю.
– Эх, ты, – довольный произведённым эффектом протянул бывший полицейский, – в этом-то и гениальность. Все помнят о методе пончика, но применять его не умеют.
Голова крота стала ещё тяжелее. Он почти сполз со стула, но дог Шмитт подхватил его за шкирку и усадил обратно.
– Сначала развесим объявления о пропаже. Вдруг кто откликнется. Записывай, – приказал он и подвинул к кроту кипу бумаг.
Ап Чхи заранее высунул язык, чтобы писать было удобнее:
ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!
ОПАСНЫЕ ПРЕСТУПНИКИ
ПОХИТИЛИ ИЗВЕСТНЫХ АРТИСТОВ!
РАЗЫСКИВАЮТСЯ:
ПОПУГАЙ РА
Рост – ну просто очень большая птица.
Одежда – в глазах пестрит.
Особые приметы – говорит разными
голосами, но всегда самодовольно.
ПИНГВИН КУЗЯ
Рост – ниже среднего.
Одежда – белый верх, чёрный низ.
Особые приметы – красный…
– Почему ты не пишешь? – удивился дог Шмитт. Крот щурился и смотрел за спину пса, словно пытался что-то разглядеть. – Пиши, не отвлекайся! Мы должны спасти циркачей от похитителей!
– Фррруктовый салат со взбитыми сливками! – раздался громкий голос. Новый посетитель делал заказ у стойки в кафе «Пузатики».
– И мал-мал-мали-новое мо-мо-мороже… мороженое, – сказал кто-то следом.
– Ой, какой смешной малыш! – ответила пышнотелая коричневая курица, перегибаясь через прилавок: – Что ты сказал? Я не поняла.
– Мал… мал… мал… мал… – попытался повторить заказ «малыш».
– Он заикается, – самодовольно перебил друга первый покупатель. – Я великий волшебник и прекрасно его понимаю. Читаю мысли и разговариваю с тараканами. Секундочку. Я настроюсь. Он хочет манную кашу… с комочками.
Дог Шмитт недовольно покачал головой.
– Неужели нельзя тише? – проворчал он под нос. Из-за новых посетителей пёс потерял мысль. – На чём я остановился? Ммм… Точно! Красный… Что же у него красное?
– Там… Там… – Крот радостно улыбнулся, но Шмитт пытался вспомнить, что бывает красным, и не обратил на него внимания.
– А хотите, я вас разрежу? – важно спросил у курицы посетитель, заказавший фруктовый салат, и добавил: – Пополам.
Возмущённая птица закудахтала в ответ и замахала крыльями так сильно и так быстро, что в кафе поднялся ветер.
– Спасите! Режут! Убивают! На помощь! – закричала она.
В ту же секунду мимо сыщиков к выходу из кафе прокатился живой шар из перьев. Оказавшись на улице, шар распался на двух потрёпанных птиц – пёструю и чёрно-белую.
– Да это же… – воскликнул дог Шмитт, прихватил недописанную листовку и выбежал за ними. Он так спешил, что чуть не врезался в стеклянную дверь.
– …Циркачи, – закончил за него крот Ап Чхи, аккуратно вытер мордочку салфеткой и подошёл к стойке, под которой в обмороке лежала курица. – Можно счёт? – скромно спросил он.
Курица открыла один глаз, выставила вверх крыло и коротко произнесла:
– Пять монет. Чаевые – на ваше усмотрение.
Не поднимаясь, официантка спрятала деньги в фартуке и снова закрыла глаза.
В это время на улице большой разноцветный попугай, чёрно-белый пингвин с красным клоунским клювом и дог Шмитт громко спорили.
– Похитили? Нас? – самодовольно кричал попугай Ра, потряхивая недописанной листовкой. – Да мы сами сбежали! Никто не захотел работать со старым ворчуном Максимилианом. Надоел всем постоянными придирками и жалобами.
– Т-т-т-то не т-т-ак. И это н-н-не так, – подтвердил пингвин.
– Вон Кузе вообще говорить запретил, – перебил друга попугай, запрыгнул на скамейку (если выступать, то либо на сцене, либо на табуретке, скамейка тоже сойдёт) и продолжил голосом мыша Максимилиана: – Не разговаривай, не смеши народ…
– А я к-к-клоун! – вклинился в речь Ра Кузя.
– Точно, – согласился попугай и тоже начал заикаться: – Он к… к… клоун. – Закончил мысль фокусник уже своим обычным голосом: – Ему положено смешить. А мне показывать фокусы! А как это делать, если в зале сидит вредный старый мыш и раскрывает все секреты?!
– Т-т-т-точно, – подтвердил пингвин.
Дог Шмитт достал из кармана карандаш, лупу, лимон, отмычку, книгу «Советы начинающим сыщикам», линейку, бинокль, микроскоп, сахарную пудру для снятия отпечатков пальцев, сахарную пудру для приготовления глазури, тёмные очки и парик.
Он ловко выудил карандаш из выросшей рядом с ним горки необходимых каждому сыщику предметов. Не найдя блокнота, отобрал у крота Ап Чхи салфетку и записал.
– А вы пойдёте с нами! – объявил пёс, захлопнув блокнот.
– Это ещё почему? – возмутился попугай Ра. – Спасение кроликов – дело самих кроликов.
– Вы – наши главные свидетели и подозреваемые. Хорошие сыщики всё своё берут с собой, – сказал дог Шмитт, потёр нос и добавил: – Да и оставлять вас одних небезопасно. Ещё разрежете кого-нибудь…
– Это фокус! – вскинул крылья обиженный попугай. – Фокус! Классика жанра! Я в лучах софитов на глазах у изумлённой публики разрезаю прекрасную ассистентку пополам. А эта курица!..
Крот Ап Чхи схватил птицу за ногу.
– Ладно-ладно. Мы и так пойдём, незачем нас хватать, – встрепенулся фокусник, от чего его пёстрые перья распушились.
– Это я чтобы не потеряться, – скромно пояснил крот. – Вижу плохо.
Дог Шмитт подпрыгнул от внезапной догадки.
– Нет! Для тебя, мой друг, у меня специальное секретное задание, – прошептал он Ап Чхи. – Тебе НУЖНО потеряться.
– Преступники, как известно, умеют путать следы! Найти Соню будет непросто, – размышлял на ходу дог Шмитт. Вместе с попугаем Ра и пингвином Кузей он шёл на единственный пирс в цирковой шатёр № 1. – Поэтому нам придётся начать сначала…
– Зачем её искать? – перебил сыщика фокусник. – Бесполезное создание. Классический номер – кролик из шляпы! Всё идёт отлично, зрители наблюдают за моими крыльями, ждут, что произойдёт чудо, и тут Соня… как захрапит! А сколько раз она раньше времени вываливалась из шляпы?!
Дог Шмитт резко затормозил. Пингвин Кузя налетел на него сзади, покачнулся и упал.
– Значит, тебе выгодна пропажа крольчихи! – Пёс поднял кверху указательный палец.
Попугай Ра даже не остановился, прошёл мимо и бросил через плечо:
– Мне всё равно! Я великий!
Пингвин Кузя подёргал дога за рукав плаща:
– А м-м-м-можно мы будем т-т-тихо ис-с-с-кать Соню?
– Не хочется встречаться с Максимилианом, – пояснил попугай Ра.
Сыщику не оставалось ничего другого, как согласиться и искать крольчиху Соню тихо-тихо. Впрочем, когда он подошёл к шатру и услышал завывания старого и ворчливого мыша, то понял, что решение не шуметь – правильное. Даже очень.
Дог Шмитт с лёгким трепетом вошёл в гримёрку ассистентки фокусника. Именно такой он себе её и представлял. Зеркала – большие и маленькие. Висящие на стенах и стоящие на столе. Обычные и окружённые лампочками. Десятки разноцветных костюмов на длинных вешалках. Блестящие украшения, пушистые шали, очаровательные шляпки. Вазы с цветами. А ещё – портреты и фотографии любимого начальника. Вот он разрезает пополам антилопу, вот подмигивает, вот летает под куполом цирка.
– Кхе-кхе, – раздалось покашливание за спиной сыщика, когда тот попытался открыть ящик стола. – Вообще-то, это моя гримёрка, – попугай указал крылом на дальний угол: – Сонина там.
Смущённый дог Шмитт аккуратно постучал в крохотную дверцу. Никто не ответил. Тогда он попытался открыть дверцу, но та оказалась заперта. Недолго думая, он достал отмычку и лёгким движением лапы… снёс дверцу с петель.
С трудом сыщик протиснулся в гримёрку крольчихи. Дёрнул за шнурок, свисавший с потолка и щекотавший нос. Замигала тусклая лампочка. В её дрожащем свете Шмитт увидел одиноко висящее розовое платьице, зеркало с трещиной и покосившийся стол, на котором лежала расчёска.
Дог смерил попугая недовольным взглядом.
– А что я? Ей здесь нравится! – оправдывался фокусник.
– Да-а-а, – протянул сыщик, по его кожаному чёрному носу скатилась круглая слезинка. – Что же с ней случилось? Где же нам её теперь искать?
Пингвин Кузя схватил расчёску и начал забавно подпрыгивать то на одном ласте, то на другом.
– Ш… ш… ш… – шипел он.
– Да-да, очень смешно, – отмахнулся попугай и вышел из каморки-гримёрки.
Но дога поведение клоуна заинтересовало. Тот уже не просто прыгал с расчёской, а делал вид, что приводит в порядок свои пёрышки.
– Ш… ш… шерсть, – наконец смог отчётливо выговорить пингвин.
– Он хочет сказать, что на расчёске осталась шерсть Сони. Ты же собака. Можешь её понюхать и взять след. – Попугай сидел на вращающемся стуле и разглядывал себя в большом украшенном гирляндой зеркале. – Можешь?
Дог посмотрел на себя в зеркало с трещиной.
– Могу? – спросил он сам себя.
Пингвин Кузя запрыгал и закивал головой.
– Могу, – твёрдо сказал сыщик и понюхал расчёску. – Ради спасения прекрасной крольчихи – могу!
Лёгкий аромат цветов клевера, морковной запеканки и мыла проник к нему в нос и повёл за собой – мимо гримёрок, цирковой арены, зрительных рядов и киоска с вкусностями. Чтобы лучше его чувствовать, дог Шмитт закрыл глаза, поэтому встреча с дверью, внезапно преградившей путь, прошла болезненно.
– Где это мы? – спросил он, потирая распухший нос.
– На складе циркового хлама, – ответил попугай Ра. – Мыш Максимилиан у нас не только ворчун и нытик. Он ещё и жмот. Ничего и никогда не выкидывает. Если хочешь что-то… или кого-то спрятать, лучше места не найти, – добавил он жутким голосом.
Шерсть на загривке дога Шмитта встала дыбом, по телу пробежали мурашки. Дрожащей лапой он открыл дверь на склад циркового хлама, и вместе с пылью и паутиной на него посыпались старые рваные костюмы, обручи и мячи, тупые ножи и ржавые метательные диски, осколки зеркал и выцветшее конфетти.
Склад был забит до отказа, а в его глубине за поломанными скамейками и почерневшими клетками в кромешной тьме кто-то тяжело дышал.
– Она точно там. Темно, пыльно и тихо, – сказал попугай Ра. – Самое то для белой пушистой крольчихи.
– С… С… С… Соня! – крикнул пингвин Кузя в открытую дверь.
В ответ ему вылетело облако пыли и раздался громкий с присвистом храп.
– Она там не одна! – подпрыгнул дог Шмитт. – Её стережёт страшный и опасный похититель.
Храп становился громче и громче.
– Нужно его выманить и спасти крольчиху, – решил сыщик. Он даже не заметил, что рассуждает вслух. – Нужен петух! Петушиный крик кого угодно разбудит.
Дог Шмитт повернулся к фокуснику:
– Ты же говоришь разными голосами?
Попугай, как открыл клюв от возмущения, так и не смог закрыть.
– Я попугай, – его гордый голос звучал словно отовсюду, – а не петух!
– П-п-ппож-жжалуйста, – жалобно попросил друга пингвин, состроив при этом умильную мордочку.
Ра повернулся к сараю спиной, встрепенулся, выпрямился, растопырил крылья и…
– Стоп, – проговорил он шёпотом. – А что мы будем делать, когда выманим похитителя?
Дог Шмитт на мгновение задумался.
– Испугаемся! – поднял он вверх указательный палец. – И побежим в разные стороны. Похититель бросится за одним из нас, а остальные смогут вытащить Соню.
– Чур, я улетаю. Далеко-далеко, – сказал попугай. – Он присел, растопырив крылья, приготовился к взлёту и как закричит: – Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Затем фокусник весь сжался, повернулся к друзьям и сдавленно пропищал:
– Всё! Больше не могу. Позор! – Перья на его щеках слегка покраснели.
Храп усилился. От его раскатов сарай подрагивал.
– Н-не пом-ммогло, – расстроился пингвин Кузя. И только он это договорил, как сарай с цирковым хламом разлетелся на части. Доски с изогнутыми гвоздями красиво взметнулись на фоне белых перьевых облачков. Пара старых фейерверков выстрелила фонтанами разноцветных искр.
Из горы хлама выпрыгнула белая, пушистая и слегка потрёпанная крольчиха Соня.
– КТО МЕНЯ РАЗБУДИЛ?! – закричала она и принялась разламывать уцелевшие стены. Толстые деревяшки в её лапках ломались, как щепки. Кирпичи рассыпались в каменную пыль. А пёс, попугай и пингвин застыли.
– С-с-с-с-с-сонеч-ка, ты пр-р-рос-с-с-сну-лась? – заикаясь, спросил… фокусник Ра.
Крольчиха потянулась, отряхнулась, поправила розовые бантики на длинных, свисающих до пояса, ушах. В её огромных синих глазах в обрамлении пушистых ресниц отражались перепуганные друзья.
– Ага, – произнесла она и аппетитно зевнула. – А что такое? Представление уже началось?
Дог Шмитт взял себя в лапы и, стараясь не смотреть на очаровательную ассистентку фокусника (вдруг ей не нравится, когда на неё смотрят), сказал:
– Представление пришлось отменить, потому что все артисты пропали. Все, кроме мыша Максимилиана. Он думал, что вас похитили!
– Меня не похищали. Я заснула, – сказала крольчиха и застенчиво вырыла носком туфельки ямку.
– Можем расходиться? – с надеждой спросил Ра.
– Ну уж нет! Никуда вы не пойдёте, пока не вернёте деньги за проданные билеты! – появился внезапно мыш Максимилиан.
– Деньги?! – хором спросили пёс, попугай, пингвин и крольчиха.
– Да, деньги. Пропали не только артисты, но и сейф с деньгами за билеты, – сухо уточнил мыш Максимилиан. – Где он? – Потом он подпрыгнул, схватил сыщика за воротник плаща и заверещал: – Где мой сейф?!
С трудом, коготок за коготком, отцепив мыша, дог Шмитт размял шею, почесал затылок и мудро изрёк:
– В дырке. От пончика.
– Все надо мной издеваются! Никто меня не ценит, не любит. Все меня обижают! – причитал мыш Максимилиан, показывая сыщику Шмитту, где стоял, а точнее – висел, сейф с деньгами.
Кто-то перекусил верёвку, уронил сейф на пол (в полу осталась ямка) и скрылся.
– Этот кто-то умеет забираться высоко, регулярно ходит к стоматологу… – рассуждал пёс.
– И этот кто-то – мартышка, – перебил сыщика попугай Ра.
– С чего ты взял? – Дог Шмитт удивился, что кто-то раскрыл тайну быстрее него.
Фокусник закатил глаза, отошёл в сторонку, и пёс увидел растянувшегося на полу пингвина Кузю. В крыле он держал шкурку от банана.
– Нужно срочно найти мартышку и отобрать сейф, – запищал мыш Максимилиан. – Срочно! Срочно! Быстрее! Быстрее!
– Ап Чхи нашёл гимнастку, – раздался голос крота. – Ап Чхи выполнил секретное задание и вернулся. Ап Чхи – молодец.
Все, не сговариваясь, повернулись к кроту, их лапы чесались от нетерпения.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО!
Задание крота Ап Чхи
ПРИМЕЧАНИЕ: в следующий раз захватить на задание верёвку или хлебные крошки. А то потеряться-то я потерялся, а вот найтись получилось не сразу.
Дог Шмитт со спящей крольчихой на плече читал рапорт с секретного задания и поглядывал на улыбающуюся гимнастку. Мыш Максимилиан лежал в обмороке, время от времени открывая то левый, то правый глаз, надеясь, что гимнастка растворится в воздухе. Попугай и пингвин репетировали номер с исчезновением. Но дверца магического шкафа не работала, а просто сбежать не получалось, потому что под ноги каждый раз бросалась новая банановая шкурка.
– Прииивееет. Меееняяя зооовууут Лееео-оонииид. Дляяя друуузееей – прооостооо Лёе-еняяя, – к сыщику для рукопожатия медленно потянулась лохматая лапа.
Дог подозвал к себе крота и на ушко прошептал:
– Это же ленивец, а я просил найти мартышку?
– Ты просил найти гимнастку, – поправил сыщика Ап Чхи.
– Ладно, но это мойщик окон, а не гимнастка, – стоял на своём дог.
– В душе он – гимнаст! Не суди по внешности, – как обычно мудро, изрёк крот.
Пристыженный дог Шмитт обернулся к ленивцу и пожал ему лапу, которую тот только-только дотянул до него.
– Найдите мой сейф, – в это время обливался слезами мыш Максимилиан. – Мой миленький сейфик. Где мой сейфик?
– Не плачь! Я помогу найти сейф. Циркачей же нашёл.
– А может, сначала пообедаем? – тихо спросил крот Ап Чхи.
Нет, каждая минута на счету, – строго ответил сыщик. – Перекуси бананами. Их здесь полно.
Сосчитай, сколько бананов на картинке.
– Мартышку бананами не корми, дай где-нибудь полазить, – рассуждал дог Шмитт, задрав голову и рассматривая самые высокие здания в Плюхбухе.
Крольчиха Соня сладко сопела у него на плече. Крот семенил рядышком, жевал бананы и выбрасывал шкурки, на которых поскальзывался пингвин Кузя. Попугай Ра осматривал небоскрёбы с воздуха. Но взлететь к самым верхним этажам у него не получалось – костюм, расшитый бусинами и блёстками, тянул его вниз.
Мыш Максимилиан, к всеобщей радости, отстал. Своей тросточкой он подгонял медленного ленивца Лёню. Всю дорогу он рассказывал новому гимнасту о своих бедах и неудачах, об отсутствии друзей.
– Спааасиии… – пытался было сказать ленивец, но мыш тут же его перебивал:
– Да-да, ты не такой, как все. Благодарен, что я делюсь с тобой жизненным опытом. «Спасибо» говоришь, – радовался Максимилиан.
А Лёня тихо-тихо, чтобы не расстроить нового друга, заканчивал слово:
– …теее.
– Мартышка! Она там! – закричал крот Ап Чхи.
– Где?
– Не вижу!
– Куда смотреть?
– Где мартышка!
– На каком доме?
Циркачи и сыщик кричали, вертели головами, но мартышку не видели. Тогда крот Ап Чхи запустил в неё бананом. Тот врезался в стекло рядом с правой лапой бывшей гимнастки. Второй банан – рядом с головой, третий – у хвоста, четвёртый – у левой лапы.
Все увидели мартышку Кристину, а мартышка Кристина увидела всех. Она карабкалась на самый высокий небоскрёб. Тяжёлый железный сейф висел у неё за спиной, как рюкзак на толстых верёвках.
– Зачем она туда лезет? – удивился попугай Ра.
– Чтобы уронить и открыть сейф! – догадался дог Шмитт. – Нужно её остановить.
– В погоню! – закричал мыш Максимилиан, взобрался на шею к ленивцу и ткнул его тросточкой в мохнатый бок.
Лёня подскочил, зацепился за магазинную вывеску и пополз вверх – за мартышкой.
– И правда – гимнаст, – присвистнул пёс, наблюдая, как расстояние между ленивцем и мартышкой стремительно сокращается. Подгоняемый ворчанием и тросточкой мыша, он полз так быстро, как только мог.
Вокруг летал взволнованный попугай и выкрикивал слова поддержки:
Ленивец с мышом почти догнали мартышку Кристину, но второпях она схватилась не за выступ стены, а за брошенный кротом банан и полетела вниз. Верёвки, на которых держался сейф, порвались.
Для мыша Максимилиана время словно остановилось. Вся жизнь пронеслась перед его глазами. Он лихорадочно соображал, кого ловить: мартышку или сейф. Мыш уцепился задними лапками за ленивца, повис вниз головой и попытался схватить и то и другое. Но груз оказался слишком тяжёлым. Грустно вздохнув, он выпустил сейф и помог мартышке Кристине залезть на подоконник.
– Мама, мама, там мартышка, мышка и ленивец, – прокричал симпатичный гиппопотамчик в розовой панамке с пропеллером, глядя в окно.
Его мама в переднике стояла у плиты и помешивала суп.
– У нашего сына слишком богатая фантазия, – сказала она, не оборачиваясь. – Это ты виноват. Вечно суёшь ему книжки.
Папа-гиппопотам, скрывшись за газетой, хмыкнул:
– Не волнуйся, милая. Завтра отведу его в секцию бокса.
А тем временем сейф падал с нарастающей скоростью.
– Ловлю, ловлю, – кричал порхающий вокруг него попугай Ра. Потом он зацепился за остатки верёвок когтями: – Поймал!
Сейф с попугаем теперь падали вместе.
– Красиво падают, – проснулась крольчиха Соня.
Ей снился прекрасный сон, в котором она спала.
– Нужно очистить место. Сейф может кого-нибудь ушибить, – спохватился дог Шмитт.
Ему помогали подоспевшие как раз вовремя полицейские. Ими руководил старый приятель Шмитта бобтейл Квентин. Вместе они оттеснили зевак за ограждающую ярко-жёлтую ленту.
На зелёном газоне осталась стоять только зазевавшаяся крольчиха Соня.
– Ос-с-сто… – попытался предупредить её пингвин Кузя, но было слишком поздно.
Сейф с попугаем падали прямо на пушистую голову с бантиками на ушках.
Крольчиха не спеша потянулась, подняла вверх лапки и… поймала сейф. Она аккуратно поставила его рядом с собой на травку. Ошарашенный фокусник, сидевший на нём, как на жёрдочке, покачнулся и с криком «Воды попугаям!» завалился набок.
Репортёры из главной газеты Плюхбуха обступили Соню со всех сторон и щёлкали затворами фотоаппаратов. Птичек, вылетавших из них, было так много, что они сталкивались в воздухе.
– Да что вы! Я просто хорошо сплю. Ничего особенного, – скромно отвечала Соня на комплименты репортёров, расхваливающих её силу и ловкость.
Крольчиха хлопала длинными пушистыми ресницами и мило улыбалась. И все на площади перед самым высоким небоскрёбом знали – назавтра она проснётся звездой.
В кадр попал и попугай с холодным компрессом на лбу. Он думал, где найти новую ассистентку, – ведь главной звездой в номерах фокусника должен быть фокусник! Да и вообще, нужна ли ему новая ассистентка? Вон уже откормил одну на свою голову!
Мыш Максимилиан, наконец спустившийся со здания, подбежал к сейфу и принялся колотить в железную дверь.
– Откройте! Откройте! Мне очень нужно! – плакал он.
– А у тебя нет ключа? – спросил крот Ап Чхи, точно знавший: правильные решения – это самые простые решения.
– Нетуууу! – заревел мыш. – Он пропаааал!
Услышав его, крольчиха Соня сложила пальчики в кулак и легонько ударила по сейфу. Железная дверь скрипнула и отворилась. Мыш тут же залез внутрь, а когда вылез обратно, укачивал на руках маленькую плюшевую игрушку – кошечку. Он нежно прижимал её к себе и счастливо улыбался.
– Я думал, что потерял тебя. Хорошая моя, маленькая, славная киса, – говорил он, пританцовывая.
– Так весь сыр-бор из-за плюшевой игрушки? – удивился дог Шмитт.
– Да. Это моя любимая игрушка. Мне подарил её папочка, – признался мыш Максимилиан.
– Тогда почему ты кричал про деньги? – вставил реплику попугай Ра: он уже проверил – монет в сейфе не было.
– Денег не было?! – раздался стон мартышки, на которую полицейские надевали налапники.
– А если бы я сказал правду, вы бы мне помогли? – спросил мыш.
– К-к-к-кконечно, п-п-п-помогли бы, – сказал пингвин Кузя.
Циркачи, сыщик и его правая лапа крот Ап Чхи поддержали клоуна дружными криками.
Дога Шмитта подозвал бобтейл Квентин.
– Приятель, мы рано отправили тебя на пенсию. Ты один нашёл пропавшую кошку и поймал воришку. Возвращайся в полицию, – прогавкал он.
Сыщик почесал задней лапой за ухом. Ему нравилось служить в полиции. Это было его призвание, дело всей жизни. Он посмотрел на циркачей, празднующих воссоединение, на сидящего в позе лотоса верхом на сейфе крота Ап Чхи.
– Спасибо, друг, – сказал дог Шмитт, – но я не один всё это сделал. Мне помогали друзья. С ними мне и на пенсии хорошо. Могу заниматься тем, что душе угодно, в приятной компании.
– Ну как знаешь, – улыбнулся бобтейл, залезая в полицейскую машину, где на заднем сиденье уже сидела мартышка.
Дог Шмитт подошёл к циркачам.
– Я тут подумал, – начал он, – а что, если нам всем вместе путешествовать по миру, давать представления и раскрывать преступления? У нас есть фокусник…
– Великий фокусник, – поправил пса попугай.
– Великий фокусник, – согласился сыщик. – Есть замечательный клоун, пара гимнастов…
– Пара? – перебил Шмитта мыш.
– Конечно! – тявкнул пес. – Ты и ленивец. Крот Ап Чхи будет метать ножи, вилки и ложки. Вон как здорово у него с бананами вышло!
– А я? – спросила Соня.
– А ты будешь силачом! – придумал Шмитт. – Из нас получится отличная команда! Мы будем помогать обиженным, ловить преступников и приносить пользу. Без цирка и расследований какой от нас толк? Ра, нельзя предлагать незнакомцам разрезать их.
– Пополам, – добавил смущённо попугай и спрятал голову под крыло.
– Верно! – продолжил сыщик. – Кузю из-за заикания никто не поймёт. Соня проспит всё самое интересное. Лёня будет бесконечно мыть окна небоскрёбов, Максимилиан – жаловаться, Ап Чхи – желать всем здоровья. А я… а я… я буду ужасно несчастным, никому не нужным псом с печальными умными глазами.
Стоило догу это сказать, как раздался громкий чих. Все подозрительно посмотрели на него – неужели преступление не раскрыто?
– Это не я, – смутился дог Шмитт.
– Это я чихнул, – признался Максимилиан. – Простудился, наверное, пока гулял тут с вами. У меня такое хрупкое здоровье! У кого-нибудь есть носовой платок? Никто мне не помогает. Я так страдааааю…. – Мыш заметил осуждающие взгляды циркачей и торопливо добавил: – Ладно-ладно, понял. Из нас правда получится отличная команда!
Совет начинающим сыщикам
Что делать,
когда расследование завершено?
Праздновать!
И начинать но вое расследование.
– Спасите! Помогите! Спрячьте! Защитите! – Попугай Ра бежал к цирковому шатру, расталкивая зевак на Ярмарке Чудес и теряя перья.
На цирковую арену фокусник влетел изрядно полинявшим. Он запрыгнул на лапы к крольчихе Соне, репетирующей номер со стокилограммовой гирей, и прошептал испуганно:
– Она вернулась…
Соня даже не заметила, что груз в её лапах увеличился раза в два и задрожал. Она потянула носом, сладко причмокнула и продолжила тягать гирю вместе с попугаем.
У неё была уникальная способность – спать двадцать часов в сутки. Спать стоя, спать сидя, спать на ходу, спать в тарелке с кукурузными хлопьями, спать в шляпе фокусника и, в конце концов, спать на натянутом под куполом цирка канате, свесив длинные пушистые уши и подёргивая кругленьким хвостиком. Только в кровати на мягком матрасе Соня спать не могла. Там ей всё мешало. Простыня пугающе хрустела, одеяло душило, а в подушке можно было утонуть.
Когда попугай Ра догадался, что цирковая силачка спит, и закричал не своим голосом (выбор голосов у фокусника был преогромный), Соня не обрадовалась. Её глазки покраснели, а шерсть на ушах встала дыбом. Крольчиха забросила попугая на канат и, раскачивая гирю на одном пальце, направилась к выходу из цирка.
– Будь осторожна, – пожелал ей вслед попугай, повисший на канате вниз головой, как летучая мышь.
Соня фыркнула и смело открыла дверь.
– Привет. Попугай… там, – сказала она, указав на арену, забралась на рекламный щит с фотографией таксы и картонной коробки, зевнула и снова заснула.
В ответ ей раздалось довольное мычание. От страха у попугая Ра по телу пробежали мурашки. Он закрыл голову крыльями и мрачно изрёк:
– Всё кончено.
Он повторял «всё кончено» снова и снова. Когда на ковре выросла тень с огромными изогнутыми рогами. Когда к канату приставили лестницу. Когда под её тяжестью заскрипели ступени. Когда в нос ударил аромат полевых цветов. Когда когти по одному начали отцеплять от каната.
– Прости, а ты кто? – спросил дог Шмитт, вернувшийся с прогулки по Ярмарке Чудес.
Его правая лапа – крот Ап Чхи – стоял рядом и держался за подол плаща, чтобы не потеряться. На Ярмарке было полно народу, и все только и делали, что говорили о Коробке времени. Такса-изобретатель Димитриус обещал вечером продемонстрировать её в действии.
– О! – презрительно глянула на Шмитта пятнистая корова в пёстром боа из перьев попугая и в розовой юбке-пачке. – Я Афродита! Большая поклонница цирка, – она разрумянилась и гордо добавила: – И глава мирового фан-клуба Великого и прекрасного фокусника Ра.
Корове удалось отцепить последний коготь попугая, и тот с очередным «всё кончено» плюхнулся на ковёр. Афродита быстро спустилась к нему и стиснула в крепких объятиях.
– Надеюсь, сегодня ты меня разрежешь, мой Райчик-попугайчик, – прошептала она.
– Не называй меня так, – недовольно буркнул Ра и попытался вырваться из объятий коровы. Безрезультатно.
– Невероятно, – произнёс дог Шмитт. – Я и не знал, что у тебя есть фан-клуб, Ра. Похвальная скромность.
– В нём одна участница, – сказал попугай обречённо. Он уже не брыкался, а просто смотрел в одну точку и ждал, когда корове надоест его обнимать. «Никогда», – подсказывала ему интуиция.
– Афродита, ты ведь придёшь на вечернее представление? – спросил Шмитт.
– Конечно-конечно! Я уже и билет купила…
– Все билеты, – деловито перебил её мыш Максимилиан, сидевший всё это время в тени в первом ряду. Он пересчитывал выручку и не ворчал. Шелест купюр его успокаивал.
– Но зал будет пустым!
– А касса – полной, – возразил мыш Максимилиан. – К тому же все гости Ярмарки будут на демонстрации Коробки времени. Я и сам планирую туда заглянуть.
– Демонстрации Коробки времени не будет, – раздался чей-то печальный голос. Затем на арене цирка появился чёрный кожаный нос его обладателя, коричневая голова с прижатыми ушами, передние лапы, туловище, задние лапы и наконец опущенный хвост. – Её украли!
– Хм… – Мыш Максимилиан достал деревянные счёты из кармана и, бубня себе под нос, начал перекидывать разноцветные костяшки с одной стороны на другую. – Поиск – один. Подозреваемых… Сколько гостей на Ярмарке? Штук сто… Пусть будет сто пятьдесят. Погоня – одна, надеюсь. Не люблю бегать. Поимка – одна. Итого… Ты должен нам сто пятьдесят три монеты!
Мыш улыбнулся, быстро выписал счёт и сунул его таксе вместе с визиткой.
– Но я просто хотел спросить, не видели вы её? – смутился гениальный изобретатель. Несмотря на всю свою гениальность, он был очень стеснительным.
Мыш разочарованно вздохнул.
– Нет, не видели, – ответил он и приготовил новый счёт. – С тебя одна монета. Бесплатные справки не даём!
Дог Шмитт вырвал бумажку из цепких лапок Максимилиана.
– Это что такое? – округлил глаза дог Шмитт. – Мы помогаем бесплатно.
Пёс скомкал бумажку и бросил себе под лапы. – Бес-плат-но! БЕС-ПЛАТ-НО!!!
Стоило ему это сказать, как в шатёр набились зрители и участники Ярмарки Чудес.
– Бесплатно?
– Точно бесплатно?
– А что бесплатно?
– Да какая разница, бесплатно же!
Животные переговаривались, расталкивали друг друга локтями, крыльями и клювами и пытались пробраться к догу Шмитту. Пёс стоял посреди цирковой арены в луче прожектора и уже ничего не говорил. Максимилиана вместе с изобретателем оттеснили в самый дальний и пыльный угол. Корова Афродита взяла попугая Ра на руки, подняла над толпой и, недовольно сопя, понесла к выходу. Попугай вырвался и по головам, как по кочкам, запрыгал в прямо противоположную сторону.
– Посторонитесь, потеснитесь, разойдитесь, – раздался голос крота Ап Чхи снизу. – Мы проведём кастинг! – сказал он. – Постройтесь в очередь и по одному подходите ко мне и сыщику Шмитту.
– Какой ещё кастинг? – спросил у крота шёпотом пёс.
– У тебя же чутьё на преступления! Как только к нам подойдёт тот, кому действительно нужна помощь сыщиков, ты чихнёшь! – объяснил Ап Чхи.
– Кастинг?! – раздался возмущённый рёв слона над самым ухом дога Шмитта. – Мы так не договаривались!
Слон гордо развернулся, махнул хоботом на прощание и удалился. Его примеру последовала пара недовольных медведей и розовый поросёнок.
В цирке сразу стало куда просторнее. Дог Шмитт даже умудрился раздобыть коробку, на которую уселся, закинув одну лапу на другую. Он достал из кармана плаща блокнот и приготовился записывать.
– Меня преследуют, – тихо-тихо сказал кто-то сзади.
– А почему попугай лезет без очереди? – важно поинтересовался бегемот.
– Мне можно. Я свой, – выкрикнул попугай Ра.
– Ах, вот ты где, мой пернатый! – услышала его корова Афродита и, не теряя времени даром, снова схватила и потащила попугая на улицу. – Что может быть романтичнее прогулки по Ярмарке Чудес! Солёный морской ветер раздувает хвост, звенит колокольчик в носу, скрипит колесо обозрения, а любимый попугайчик опускается на одно колено и дарит большую сахарную вату…
– Сладкое – вредно, – пропищал зажатый под мышкой у коровы попугайчик. Он вырывался и умоляюще смотрел на дога Шмитта.
На дога Шмитта смотрели все.
– Ну как? Будешь чихать? – поинтересовался крот Ап Чхи.
Сыщик повёл носом, нахмурился, подумал.
– Нет, – отрезал он. – Следующий!
Попугай разочарованно вздохнул и обмяк в объятиях коровы.
Очередь заметно повеселела. Если что-то бесплатное не досталось «своему», то шанс есть у каждого. Тут же пролетел слух: чтобы выиграть, нужно заставить дога Шмитта чихнуть.
Животные разделились на группки, определился главный фаворит – пушистый рыжий кот. Всем же известно – у собак аллергия на кошек. С природой не поспоришь!
Впрочем, находились и те, кто ставил на чёрную лошадку. В прямом смысле чёрную и в прямом – лошадку. Аромат от неё после дня в поле был такой, что чихали даже те, кто не собирался.
Довольный мыш Максимилиан бегал туда-сюда и принимал ставки.
Дог Шмитт записывал каждого конкурсанта. Чихать ему категорически не хотелось. Даже рыжий кот, щекотавший его длинным пушистым хвостом, ушёл ни с чем. Зато оставил после себя шерстяной коврик.
– Я, когда волнуюсь, линяю, – промурлыкал
– Перерыв! – прокричал мыш Максимилиан. – Подметём арену и продолжим. Лёня! Твой выход!
Ленивец Лёня выглянул из-за кулис.
– Меееняяя звааалиии? – спросил он.
Мыш предпочёл не отвечать, торжественно вручил Лёне швабру и показал тонким пальцем на клочки рыжей шерсти. Ленивец взял швабру поудобнее, сделал пару пробных движений, от чего над ареной поднялась сверкающая пыль – попугай не жалел блёсток для своих выступлений, – поцокал языком, улыбнулся, сделал глубокий вдох, медленный выдох… и быстро пронёсся по арене. Через секунду она сияла чистотой.
Следующей в очереди была коза. Она долго разминала челюсти, потом выплюнула жвачку, кокетливо прикрыла её копытцем и запела:
– Что вы делаете? – перебил её сыщик.
– Как что? Пою! – ответила коза. – Это же кастинг в новый мюзикл?
– Нет… – осторожно произнёс Шмитт.
– Как «нет»? Я три часа стояла в очереди…
– Следующий! – перебил её Максимилиан.
Коза зафырчала, встала на дыбы и приготовилась атаковать мыша. Но копыто прилипло к полу, и она шмякнулась, сломав левый рог. Пришлось сделать ещё один перерыв в кастинге. Ленивец Лёня загрузил козу в тележку, вручил ей носовой платок и, участливо похлопывая по спине, выпроводил на улицу.
Дог Шмитт всё не чихал и не чихал, как вдруг цирковую арену заполнило чёрное облако. Пропало всё! Очередь. Мыш Максимилиан и ленивец Лёня. Куда-то подевался крот Ап Чхи. Со всех сторон раздавались чихи. Громкие и тихие. Высокие и низкие. Сухие и мокрые. У дога Шмитта засвербело в носу, он тоже приготовился чихнуть, и тут из облака вынырнул хорёк с шустрыми зелёными глазами. Половину его морды закрывал противогаз.
– Му-гу-гу-ро, – сказал хорёк в противогазе.
– Что? – затряс головой дог Шмитт, пытаясь разобрать слова.
– Ро-му-му-зо, – прогудел хорёк.
– Нет, не понимаю. Из-за этой штуковины ничего не слышно, – пожал плечами сыщик.
Хорёк подпрыгнул на месте, сорвал противогаз и закричал:
– Рома я! Зовут меня Ро… – Но закончить фразу он не смог, так как зашёлся чиханием. Он чихал и чихал и никак не мог остановиться: – Пчхи, хи, пчи, апчи, пчхи.
– Чёрный перец, – заявил крот Ап Чхи, вылезая из-под плаща дога Шмитта. – Хорёк рассыпал, чтобы ты чихнул.
– Но это же нечестно, – возмутился сыщик, резко перехотевший чихать.
Он обернулся к хорьку, но того и след простыл. Остался только противогаз. В нём ленивец Лёня снова подметал цирковую арену.
– Всё! Кастинг окончен! – объявил мыш Максимилиан громко. – Никому и ничего бесплатного не достанется. – Потом он пощупал забитые монетами карманы и добавил тише: – Кроме меня.
Из-за кулис понуро вышел гениальный изобретатель – такса Димитриус.
– Ну ладно, пойду я тогда искать свою пропавшую Коробку, – сказал он.
И тут-то дог Шмитт громко чихнул.
Гениальный изобретатель Коробки времени Димитриус был таксой. Очень длинной таксой даже по сравнению с другими длинными таксами. Поэтому ему приходилось носить часы и на задней, и на передней лапах. Время они показывали одинаковое, но в разных местах. Когда голова Димитриуса была уже на улице, хвост преспокойненько отдыхал на диване. На встречи Димитриус либо опаздывал, либо приходил заранее. И одно дело опоздать задними ногами на обед, но совсем другое – не успеть на автобус!
Вдруг такса Димитриус покраснел и засмущался.
– Почему же это беда? – От любопытства у Шмитта поднялись уши.
– Тогда я изобрёл Коробку времени, – сказал Димитриус и развернул свиток с формулами и чертежами.
– Зачем? – удивился мыш Максимилиан.
– Чтобы снова увидеть Матильду, – объяснил изобретатель и добавил: – А ещё она переносит в прошлое к динозаврам и в будущее к пришельцам, но это не очень интересно.
Цифры и значки на свитке догу Шмитту ничего не говорили. Что хорошо! Если цифры и значки начинают разговаривать – это плохой знак. Другое дело, если говорит интуиция. А интуиция подсказывала, что времени на поиски Коробки времени остаётся всё меньше.
– Мандарины? – удивился дог Шмитт, облизывая карандаш.
– Ничего другого под лапой не оказалось, – пожал плечами Димитриус.
Сыщик Шмитт раздал указания циркачам. Для каждого он придумал специальное задание, а сам решил положиться на старый добрый нюх. Димитриус привёл дога в свою палатку – там он жил и доводил Коробку времени до ума.
Сыщик обнюхал стол с чертежами, полку с деталями – стрелочками и шестерёнками, пол и самого изобретателя. В палатке стоял аромат мандаринов с лёгкой ноткой чёрного перца.
– Где-то я это уже нюхал, – задумчиво проговорил дог Шмитт.
Но, как и любой пёс, он полагался на нос, а не на рассуждения. Запах повёл его за собой.
– Внимание! Внимание! Покупаем пустые картонные коробки! – На всю Ярмарку Чудес раздавался голос попугая Ра. – За любые деньги! Приходите в цирковой шатёр.
К циркачам с картонными коробками тут же заспешили гости и участники Ярмарки. Корова Афродита отсчитывала монеты, а попугай Ра осматривал добычу. Он тряс коробки, совал голову внутрь и сваливал их в кучу.
Деньги у коровы не кончались, коробки на Ярмарке – тоже.
Закончилось терпение фокусника.
– Надоело, – заявил Ра, когда из очередной коробки на него вывалилась крольчиха Соня.
Зато такса Димитриус не останавливался – он разглядывал коробки и отбрасывал одну за другой.
– Эта не та. И эта не та, – говорил изобретатель печально. – Снова мимо.
За его спиной образовалась горка из картонных коробок, на которую набрёл рыжий пушистый кот.
– Да это просто праздник какой-то, – довольно промурлыкал он.
Кот лежал в каждой коробке по очереди. Протискивался в самые маленькие, растягивался в самых больших, точил когти в средних и мылся в темных.
– Почему, как лезть куда-нибудь наверх, так сразу мы, – ворчал мыш Максимилиан. – Несправедливо.
– Мы гиимнааастыыы, – мечтательно протянул ленивец Лёня и вручил гигантскому пауку в костюме пирата пару монет за вход на колесо обозрения, верхние кабинки которого терялись в пушистых белоснежных облаках.
– Ещё и сами платить должны, – не унимался мыш. – Нечестно.
– Затоо крааасииивоооо, – сказал Лёня, закрывая дверцу красной кабинки.
Колесо дёрнулось и начало вращаться. Пол под ногами задрожал. Мыш и ленивец прильнули носами к окну.
Ярмарка раскинулась перед ними как на ладони. У фургончика с лакомствами корова Афродита запихивает в клюв попугаю Ра розовую сахарную вату. Крольчиха проверяет силу и ударяет молотом по наковальне. Диск взлетает по шесту и устремляется в космос. Пингвинёнок Кузя и такса Димитриус осматривают пустые картонные коробки. И на каждой надпись: «Мандарины». Чуть в отдалении мигает вывеска: «Свежевыжатый мандариновый сок». Дог Шмитт хвостом кверху, носом книзу, с кротом Ап Чхи в кармане нарезает круги по ярмарке и каждый раз финиширует у лап таксы Димитриуса.
– Вижуу, вииижууууу, – закричал ленивец Лёня. – Что? – нетерпеливо спросил мыш Максимилиан. Потом махнул рукой. – Нет, ничего не говори. Только кивай. Ты видишь коробку?
Голова ленивца медленно наклонилась вниз.
– Где? – спросил мыш. – Покажи!
Мохнатая лапа с оттопыренным указательным пальцем только начала подниматься, как мыш уже смотрел в нужном направлении. Хорёк Рома, известный жулик, засовывал голову в картонную коробку и тут же вытаскивал её наружу. И каждый раз на нём были новые головные уборы: рыцарский шлем, шляпа с широкими полями и пушистым пером, верхушка от космического скафандра.
– Вот же ж хорёк! – выругался мыш Максимилиан. Он дождался, когда красная кабинка окажется у земли, махнул лапой. – Слезаем!
Но не тут-то было. Колесо обозрения не остановилось, а, наоборот, крутилось всё быстрее и быстрее. Не успевал мыш Максимилиан моргнуть, как красная кабинка делала полный круг и снова оказывалась внутри облака. И это только кажется, что облака белые и пушистые. На самом деле они мокрые и холодные.
– Остановите колесо! – крикнул мыш, но его никто не услышал. – Я сползу!
– Пожаалуууйстаааа, – добавил ленивец.
Это помогло. Управлявший колесом обозрения гигантский паук в костюме пирата распутал лапы и нажал на все рычаги сразу.
Колесо заскрипело, засвистело, замигало разноцветными огоньками, разогналось до максимальной скорости, а потом взяло и остановилось. Резко и неожиданно. Мыш с ленивцем врезались в окно кабинки и сползли на пол. А пока сползали, заметили, что находятся внутри облака.
– Ты это специально? – спросил Максимилиан у паука, высунувшись в окошко.
Паук покачал головой, развёл лапами и упал на чёрное пушистое пузико.
– Запусти снова, – крикнул мыш. Но паук указал лапой на табличку. Там было написано:
С часу до двух – обед.
Если вы не привлекательная муха – не беспокоить.
– Так что, нам здесь целый час торчать? – возмутился Максимилиан.
Паук указал лапой на другую табличку и куда-то пополз. Мыш пригляделся и прочёл:
Колесо обозрения работает до обеда!
Туман.
Ленивец Лёня подошёл к окошку, высунулся, помахал и крикнул:
– Спасиибооо, друг!
Но паук его уже не слышал.
– Придётся ползти вниз самим, – решил мыш Максимилиан.
Оставаться на вершине колеса обозрения до завтра в его планы не входило. Он снова выглянул в окошко, посмотрел вниз и поёжился – лететь до земли с такой высоты долго, а приземляться – больно. Мыш прикоснулся к металлическому пруту, на котором держалась кабинка. Он был мокрый, холодный и скользкий.
Пока Максимилиан размышлял, как спуститься, ленивец уже перекидывал лапу через окошко. Мыш едва успел его поймать и затащить обратно в кабинку.
– Нет, не полезем, – сказал он.
Ленивец Лёня только улыбнулся в ответ. Максимилиан наворачивал круги по кабинке и думал, что делать дальше. Наконец его осенило – нужно подать сигнал бедствия! Еще через десять – пятнадцать (со счета сбился) кругов он придумал, как это сделать:
– Нужно развести костёр!
– Но ииз чееегооо? – удивился ленивец Лёня.
Мыш оглянулся. Разжигать костёр было решительно не из чего. Пластиковая кабинка, металлические прутья, мохнатый…
– Точно! – воскликнул Максимилиан. – Из тебя!
Ленивец медленно попятился к окошку. Мыш достал из кармана коробок спичек и ножницы.
– Мы тебя пострижём и разведём костёр из твоей шерсти.
– А поочееемууу ииииз… – попытался возмутиться Лёня, но Максимилиан его перебил:
– По кочану! У меня и так хвост лысый, – сказал мыш и продемонстрировал длинный розовый хвост.
Красная пластмассовая кабинка светилась, как фонарик. Внутри весело полыхал костерок, а на крыше прыгали и размахивали лапами мыш и лысый ленивец. Первым их заметил крот Ап Чхи.
– Ой, Лёня постригся, – сказал он догу Шмитту.
Дог Шмитт махнул лапой. Ему было не до стрижек. Они обошли всю Ярмарку, залезли во все палатки, обыскали всех гостей, но Коробку времени так и не нашли. На кону стояла его репутация сыщика.
– Весело танцуют, – поделился наблюдениями крот Ап Чхи. – Так высоко подпрыгивают и дёргают лапами.
Мыш Максимилиан и ленивец Лёня действительно высоко подпрыгивали, потому что крыша кабинки начала нагреваться и печь пятки.
– Где? – не выдержал дог Шмитт. – Где они пляшут, вместо того чтобы искать Коробку времени?!
Крот махнул носом в сторону колеса обозрения. Сыщик округлил глаза, повёл носом – пахло палёной шерстью.
– Да они там застряли, – вскочил он. – Нужно срочно спустить их вниз.
Вместе с попугаем, коровой, пингвином и крольчихой они побежали к колесу обозрения и уткнулись в табличку с графиком работы.
– Попробуем запустить колесо, – крикнул дог Шмитт и уставился на рычаги управления.
Пёс выбрал нужный рычаг, навалился на него всем весом, но ничего не произошло. Рычаг с места не сдвинулся. Колесо обозрения – тоже.
Крольчиха Соня начала разминаться. Она потянулась, покрутила лапами, нажала на рычаг и… сломала его пополам.
– Упс, – сказала силачка, забралась в карман к догу Шмитту и со стыда заснула.
– Ой, горячо, горячо, – донеслись крики сверху.
– Ра, вся надежда на тебя, – сказал дог Шмитт и пожал попугаю крыло.
Фокусник нахохлился. Красная кабинка застряла уж очень высоко.
– А да-да-вайте пос-пос-построим лестницу, – предложил пингвин Кузя очень вовремя.
– Точно! – поддержал его попугай. – Из картонных коробок. Вон сколько насобирали!
– Я помогу, – сказал Димитриус.
Вид у него по-прежнему был невесёлый, но перспектива сконструировать гигантскую лестницу в небо из картонных коробок радовала.
Строить лестницу из коробок помогали все. Гениальный изобретатель Димитриус нарисовал чертёж. Пингвин Кузя синим фломастером надписывал на коробках номера. Крот Ап Чхи и дог Шмитт подносили их крольчихе и попугаю, которые ряд за рядом складывали ступеньки. Корова Афродита за всех волновалась.
– Нужна ещё одна коробка, – добавил Димитриус.
Все циркачи, как по команде, посмотрели за его спину. Там рыжий пушистый кот вцепился в последнюю крохотную коробку. В неё помещалась только его попа. Задние лапы с розовыми подушечками и изогнутыми коготками торчали снаружи.
– Не отдам, – прошипел кот. – Моя! Моя пррррелесть.
Пока циркачи строили лестницу, он со слезами на глазах наблюдал, как горка из коробок уменьшается. За последнюю рыжий готов был сражаться до последнего клочка шерсти.
Но сражаться не пришлось. Мыш и ленивец запрыгнули на недостроенную лестницу. Поскакали вниз – только пятки сверкали. В прямом смысле. От горячих пяток гимнастов коробки вспыхивали и дымились. Как только звери спустились, лестница сгорела и потухла, а на её месте осталась только горка пепла.
– Мыы знаааеееем ктоооо ууууукраааа…. – начал рассказывать ленивец, когда отдышался.
– Это хорёк! – перебил его мыш Максимилиан. – Коробку времени стащил хорёк!
Совет начинающим сыщикам
Как поймать вора?
1. Для начала вора нужно найти.
2. Потом крепко схватить.
3. Не отпускать.
Найти хорька Рому на Ярмарке оказалось совсем несложно. Он был там же, где заметили его мыш и ленивец. Хорёк так увлёкся путешествиями во времени, что и не заметил костра из коробок. Не заметил он и подкравшихся циркачей.
– Не двигайся. Ты окружён и опасен, – сказал дог Шмитт. – То есть ты окружён. Мы опасны. Тебе не убежать.
Рома дёрнул ухом, поднял Коробку времени над головой и побежал.
– Это мы ещё посмотрим! – на прощание крикнул он.
Хорёк несся по Ярмарке Чудес, маневрируя между палатками, прилавками и фургончиками с едой. Циркачи бежали за ним по пятам. Попугай преследовал воришку по воздуху.
– Сверните к обочине и остановитесь, сопротивление бесполезно, – громко вещал он.
Но хорёк Рома и не думал слушаться.
– Всё, я устал, – сказал попугай Ра после десятого круга и приземлился. – Подождём его здесь. Всё равно по кругу бегает.
– Хорошая идея, – согласился запыхавшийся дог Шмитт.
Хорёк Рома пробежал мимо отдыхавших циркачей раз, другой. Он и не заметил, что преследователи его не преследуют.
– Надо его поймать, – заметил дог Шмитт.
– Вставать лень, – сказал мыш Максимилиан.
– И мне, – согласился сыщик.
– Сейчас поймаю, – успокоил друзей попугай Ра. Он достал из кармана свёрнутый в трубочку коврик и расстелил его на дороге. Щёлкнул клювом – коврик включился и завертелся как раз вовремя. Из-за поворота показался хорёк Рома.
Он бежал быстро. Шустро переставлял мохнатые ножки, но почему-то оставался на месте.
Циркачи стояли рядом и спокойно наблюдали за бегуном.
– Что это? – поинтересовался дог Шмитт, легонько пихнув попугая в бок.
– Беговой коврик, – гордо сообщил фокусник. – Придумал для нового номера. Ну и чтобы поддерживать себя в форме.
Попугай выставил вперёд сначала одну лапу, потом вторую, втянул живот, поднял крылья. На левом надулся круглый бугорок.
– Ох какие мускулы! – восхищённо промычала корова Афродита.
Бугорок сдулся, крылья попугая повисли вдоль туловища.
– Может, ска-ска-скажем хорьку, что он бе-бе-жит на одном месте? – пожалел воришку пингвин Кузя.
– Не-а, – махнул лапой мыш Максимилиан. – Подождём, когда он выдохнется. А то ещё гоняйся за ним по всей Ярмарке.
– Бегу на одном месте? – повернул голову к циркачам хорёк Рома.
Он резко остановился, слетел с коврика и плюхнулся на землю. Коробка времени выскочила у него из лап, подлетела и приземлилась точно ему на голову.
Дог Шмитт поднял Коробку времени. Хорька под ней не оказалось.
– Он провалился в прошлое, – дрожащим голосом произнёс изобретатель Димитриус.
– Спааасииитеее, – подтверждая его слова, раздался крик из глубины коробки. – Спааасииитеее… Ииитеее… Теее…
– Мы вытащим тебя! – крикнул дог Шмитт, схватил за лапу таксу Димитриуса и нырнул в коробку следом за хорьком.
– Мы? – удивился изобретатель, схватился за мыша Максимилиана и полетел за сыщиком.
– Да что ты вцепился? – возмутился мыш и, протолкнув перед собой в коробку ленивца, прыгнул следом.
Ленивец утащил пингвинёнка, пингвинёнок – попугая, а попугай – корову. Но Афродита застряла. Головой она была уже в Коробке времени, а спиной – снаружи. Хорошо, что крольчиха Соня не спала. Она протолкнула объёмистую розовую пачку коровы внутрь. Сама Соня решила остаться в настоящем, прилегла у входа и… заснула.
Циркачи всей кучей повалились на хорька Рому.
– Спасибо, – сказал он, придавленный, помятый, но счастливый. – Вы спасёте меня!
– Спасём? – спросил дог Шмитт, поднимаясь и протягивая лапу воришке.
– Ага, – довольно сказал Рома. – От него!
Хорёк показывал лапой куда-то вверх. Шмитт поднял голову и увидел морду огромного динозавра с длинными блестящими клыками; опустил голову чуть ниже и уткнулся взглядом в маленькие лапки с острыми когтями. Еще ниже – мощные лапы и толстый хвост с красными шипами.
– Где здесь выход? – спросил у таксы Димитриуса сыщик, поглядывая на динозавра.
– Там, – обречённо ответил изобретатель. – Наверное…
– Улыбаемся, машем и… БЕЖИМ, – приказал дог Шмитт и дал дёру.
Дважды повторять друзьям план действий не пришлось.
– Не убегайте, а то я вас догоню и съем, – заревел вслед удаляющимся зверям динозавр. Его огромные глаза наполнились слезами. – Здесь так скучно и одиноко. Поиграйте со мной!
Динозавр всхлипнул, и сердце пин-гвинёнка Кузи дрогнуло.
– Ко-ко-конечно, – сказал он, останавливаясь.
– Ой, ты такой милый, – обрадовался динозавр, наклоняясь к клоуну. – А что мы будем делать?
– Мы по-по-покажем тебе пред-пред-ставле-ние, – придумал Кузя и с надеждой посмотрел на друзей.
Все, кроме гимнастов, закивали. Мыш Максимилиан не стал кивать, потому что не любил выступать бесплатно, а ленивец Лёня кивнуть не успел.
– Как тебя зовут? – спросил, выходя вперёд, попугай Ра.
– Зозо, – ответил динозавр.
Фокусник расправил крылья, закрыл глаза и с придыханием объявил:
– Зозо, встречай, цирк приехал!
Динозавр громко захлопал.
Один за другим артисты выходили на импровизированную арену. Фокусник достал из кармана пилу и разрезал корову Афродиту. Её голова пела арию из оперы, а копыта отплясывали ламбаду. Гимнасты Максимилиан и Лёня показали трюк «свободное скольжение». Они залезли на голову к динозавру и скатились по его животу вниз, кувыркаясь и замирая в разных позах.
Последним номер показывал пингвинёнок Кузя. Он прыгал на одной лапке, поскальзывался, с забавным писком падал на землю и крутился на крохотном хвостике, как юла. Динозавр Зозо похрюкивал от смеха. А когда Кузя попытался взлететь и со всей силы замахал крылышками, Зозо захохотал. Он схватился за живот, фырчал и вскрикивал. По носу текли слёзы, и вскоре их накапала целая лужа. Потом она превратилась в озеро, зажурчали ручьи, подхватили циркачей и хорька Рому и понесли прочь.
– Эй, куда вы? – всполошился Зозо.
– В будущеееее, – донёсся издалека голос таксы Димитриуса.
* В процессе выступления ни одна корова не пострадала.
* Если хочешь узнать секрет фокуса, присмотрись к «ногам» коровы.
Ручей уносил друзей прочь от динозавра Зозо. Солнце зашло и взошло снова. Правда – не одно. Высоко в небе сияли сразу десять дневных звёзд. Они выстроились в форме сердца и меняли цвет с нежно-розового на бордовый.
– Ах, как романтично! – сказала корова Афродита, сложив копыта.
– Ага, очень, – уныло ответил попугай Ра. – Где мы теперь оказались?
Все уставились на таксу Димитриуса, но тот лишь пожал плечами.
– Не знаю, – проговорил он, – я первый раз в Коробке времени.
– Что?! – воскликнули циркачи хором.
– Как? – пробормотал хорёк Рома, левый глаз у него задёргался.
– Я изобретатель, – сообщил Димитриус. – Проверять – не моя работа.
– Это будущее! – изрёк крот Ап Чхи.
– Как ты догадался? – засомневался дог Шмитт: будущее он представлял себе несколько иначе.
Крот Ап Чхи тяжело вздохнул и показал по сторонам. Из-за холмов вылезали розовенькие лупоглазенькие создания с сердечками на концах длинных рожек. Они премило улыбались, время от времени высовывая раздвоенные язычки.
– Это – пришельцы! – торжественно объявил крот Ап Чхи.
– Мы не пришшшельцы, – возразил один из розовых человечков. – Мы прилетанцы.
– Мы прилетели и любим танцы, – добавил другой.
– И как же мы отсюда выберемся? – проворчал мыш Максимилиан.
Всюду, насколько хватало глаз, поблёскивал золотой песочек. Не было домов, машин, самолётов. Еды тоже не наблюдалось.
– А куда вам надо? – спросил первый прилетанец. – Хотя не важжно. Мы ссможжем перенессти васс куда угодно.
Глаза у циркачей и таксы Димитриуса засветились. А вот глаза хорька Ромы были для этого слишком заняты – он искал, что бы такое стащить, принести в настоящее, продать и разбогатеть. Как назло, ничего не попадалось.
– Только… – протянул первый прилетанец.
– Что? – нетерпеливо спросил попугай Ра.
– Только вы должны выиграть в танцевальном марафоне. Любое жжелание победителя будет иссполнено!
– А что бу-бу-будет, если мы не выиграем? – скромно поинтересовался пингвинёнок Кузя.
– Вссё будет хорошшо, – поспешил его успокоить прилетанец. – Исполнится чьё-то другое жжелание.
ПРАВИЛА ТАНЦЕВАЛЬНОГО МАРАФОНА
1. все участники делятся на пары.
2. включается музыка, и пары начинают танцевать.
3. останавливаться запрещено!!!
4. кто остановился – проиграл.
5. выиграет пара, которая останется на танцполе последней.
– Когда начнётся марафон? – деловито спросила корова Афродита, разминаясь.
Попугай Ра топтался рядом с ней.
– Через нессколько минут, – ответил прилетанец.
Дог Шмитт решил танцевать с кротом Ап Чхи. Пару гимнастов разбивать не стали. А клоун Кузя, запинаясь и заикаясь, предложил таксе Димитриусу попытать удачу вместе.
– У меня нет пары! – подскочил хорёк Рома.
Прилетанцы собрались в кружок и зашептались.
– Ты можжешшь танцевать один – раз-решшаем, – махнул розовой рукой розовый человечек.
Не успел он договорить, как солнышки в небе закружились и громко заиграла музыка.
– Начинаем танцевать, – заторопились прилетанцы и запрыгнули на поднявшийся из песка танцпол. Циркачи последовали их примеру.
Ленивец Лёня раскачивался из стороны в сторону, будто под медленную музыку. Мыш Максимилиан постоянно пихал его в бок.
– Ты что, не слышишь? Музыка же быстрая, – ворчал он. – Шевелись, шевелись!
– Для каждого учасстника играет любимая им музыка, – пританцовывая, сообщил приле-танец. – Это чесстно. – Он сделал пару па, махнул ногой и продолжил: – Поэтому так важжно ссосставить идеальную пару.
После очередного толчка ленивец Лёня застыл как вкопанный. Танцпол под ним замигал красным цветом.
– Вы, кстати, выбываете, – закончил розовый человечек и утанцевал вдаль.
– Честно – нечестно, – проворчал мыш. – Не очень-то и хотелось.
Он ткнул Лёню пальцем в бок. Вместе они присоединились к зрителям.
Со временем пар на танцполе становилось всё меньше и меньше. Кто-то уставал и сдавался. Пары наталкивались друг на друга, падали, прекращали танцевать и тоже выбывали. Зрители не сидели без дела – возгласами и хлопками поддерживали любимчиков.
Пингвинёнок Кузя подпрыгивал к таксе Димитриусу, пытаясь схватить его за лапы, забавно подёргивал коротким хвостиком и ластами. Димитриус улыбнулся, приподнял его и поставил к себе на кеды. Но пингвинёнок всё равно подпрыгивал в такт музыке, звучащей у него в голове. Он скатился на танцпол, но не растерялся, а закрутился на спине, потом на голове… Такса Димитриус не выдержал и рассмеялся. Хохотали и две пары прилетанцев. Всех смеявшихся, конечно, дисквалифицировали.
Дог Шмитт слышал блюз. Саксофон выводил печальные мелодии, под которые хотелось не танцевать, а выть на луну. Пёс пытался не обращать внимания на инстинкты, да и крот Ап Чхи отсчитывал ритм:
– Раз-два, раз-два-три, раз-два, раз-два-три…
– Раз-два, раз-два-три, – повторял за кротом дог Шмитт, но не выдержал и… как завыл!
От его печальной песни дрогнули ещё несколько пар прилетанцев.
На танцполе остались хорёк Рома и корова Афродита с попугаем Ра.
– П-по-получается, что мы выиграли? – спросил у дога Шмитта пингвинёнок Кузя.
– Ваш друг хорёк пожелал всё богатство мира, – ответил за сыщика розовый человечек.
– Хорёк – он и есть хорёк, – насупился мыш Максимилиан.
А сыщик Шмитт и пингвинёнок Кузя подскочили и закричали:
– Ра, Афродита, держитесь! Вы лучшие! Вперёд!
Хорёк, как юла, крутился на танцполе. Он побил все рекорды по количеству пируэтов, прыжков и кувырков. Казалось, что он совсем не устал.
– Всё, больше не могу, – едва шевеля клювом, сказал попугай Ра. – Устал.
Корова Афродита подхватила любимого фокусника и закружила его в танце. Она несла его над головой, как драгоценную вазу. Сбылась её заветная мечта – потанцевать с пернатым. И корова собиралась сделать всё, чтобы эта мечта не заканчивалась.
– Танцуй вокруг хорька, – посоветовал корове дог Шмитт.
Не прошло и десяти минут, как музыка стихла, а со зрительских мест раздались крики:
– Хорёк упал, хорёк упал!
План сыщика сработал. Рома больше не мог смотреть в одну точку и удерживать равновесие. Голова хорька закружилась, он покачнулся и присел на танцпол.
– Раз – птичка, два – птичка, десять – птичка, – считал он.
– В танцевальном марафоне победили корова Афродита и попугай Ра, – объявил голос с неба.
Но корова не собиралась останавливаться. Она напевала песню о вечной любви и танцевала, танцевала, танцевала.
– Кхе-кхе, – кашлянул попугай Ра, и корова затормозила. – Исполняйте наше желание.
– Легко! – провозгласил голос с неба.
– Хм, это место непохоже на Ярмарку Чудес, – сказал крот Ап Чхи, оглядываясь.
Друзья стояли посреди площади у фонтана с памятником ромашке с оборванными лепестками.
– Это, это… – заволновался Димитриус. – Здесь я назначил свидание Матильде.
– Но почему мы попали сюда? – удивился дог Шмитт.
Корова Афродита сделала шаг вперёд, опустила голову и призналась.
– Я пожелала, чтобы влюблённые нашли друг друга, – промычала она.
– Правда? – не верил своим ушам Димитриус. – Где же моя Мотя?
– Я здесь, – из-за памятника ромашке сначала показался кожаный чёрный нос, потом – коричневая морда, потом – передние лапы, потом – туловище, потом – задние лапы и наконец – хвост таксы Матильды.
А морда снова скрылась за памятником. Димитриус попытался догнать Матильду, но та не останавливалась, поэтому они бегали вокруг ромашки.
– Стоп! – закричала корова Афродита и встала на пути у такс, растопырив ноги.
Первым в фанатку фокусника врезался Димитриус. Потом рядом с ним остановилась Матильда. Наконец-то они стояли нос к носу и могли налюбоваться друг другом.
– Почему ты не пришёл на свидание? – спросила Матильда.
– Я пришёл, но тебя уже не было, – возразил изобретатель.
– Это потому, что я пошла тебе навстречу.
– Вы разминулись! – подытожил мыш Максимилиан, которому надоело слушать влюблённых такс. – Но теперь вы вместе и никогда не расстанетесь. А мы никогда не выберемся из этой коробки.
– Ка-ка-кажется, я что-то слышу, – сказал пингвинёнок Кузя.
– Да, и я, – согласился сыщик Шмитт. – Звук идёт из фонтана.
– Это Соня! – обрадовался попугай
Ра. – Я её храп где угодно узнаю. Выход – там.
– Поспешим, – сказал сыщик Шмитт и оглянулся на таксу Димитриуса. – Ты с нами не пойдёшь?
Изобретатель стоял нос в нос с таксой Матильдой и улыбался.
– Нет, – покачал он головой. – Буду путешествовать с любимой во времени.
– А что делать с коробкой? – спросил дог.
– Оставьте её у себя, – предложил Димитриус. – Уверен, вы найдёте ей достойное применение.
– Угу, – прошептал мыш Максимилиан так, чтобы изобретатель его не услышал. – Как же! Найдём. Спрячем в чулане и забудем.
Однако мечтам гимнаста не суждено было сбыться. Вечером на Ярмарке Чудес попугай Ра самым звонким и весёлым из имеющихся в его арсенале голосом объявил:
ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!
*
Дог Шмитт перечитывал заметку и чихал.
– Когда он уже перестанет чихать? – проворчал мыш Максимилиан. – Всю дорогу – пчхи да пчхи.
– Да, – поддержал его попугай Ра. – Одного чиха вполне достаточно! Мы и так поняли, что едем в Сластюшкино.
– Про-ааап-чхите, ничего не могу поделать, – пожал плечами сыщик.
Он чихал каждый раз, когда видел загадку. В этот раз загадка была такой интересной, что пёс расчихался от одной газетной заметки про неё.
– Что же будет, когда мы приедем? – насупился мыш.
– Да он просто сдует НЛО одним чихом, – сказал Ра, и тут же через окно в цирковой фургончик влетел звонкий смех.
– Так смешно, так смешно, – причитала, догнав циркачей на мотоцикле, преданная поклонница попугая корова Афродита.
К мотоциклу крепилась тележка, где хранились все её сокровища: портрет фокусника в полный рост, коллекция автографов фокусника, боа из перьев фокусника, любимые зёрнышки фокусника на случай, если он проголодается.
Попугай скукожился и взлетел на верхнюю полку, где, как он надеялся, его было не видно.
– Я ра-рад, что мы ед-ед-едем в Сла-сла-стюш-ки-ки-но, – скромно заметил пингвин Кузя.
А мудрый крот Ап Чхи стянул со стола газету и выкинул её в открытое окошко. Шмитт перестал чихать. Да и Афродита отстала – с повисшей на рогах газетой следить за дорогой непросто.
На горизонте показался указатель в форме кекса с розовой глазурью и аппетитной сахарной вишенкой. Огромными буквами на нём было написано:
СЛАСТЮШКИНО
Рядом с «кексом» был ещё один указатель с перечёркнутым зубом:
СТОМАТОЛОГАМ ВЪЕЗД
ЗАПРЕЩЕН!!!
Цирковой фургончик остановился у пропускного пункта с разукрашенным в цвета мятного рождественского леденца шлагбаумом.
К гостям города тут же выбежал упитанный гусь в тельняшке. Вид у него был невесёлый.
– Подпишите, – прошипел он, выдав каждому по бланку.
– Завтра у нас конкурс на лучшие вкусняшки. Приходите, – тоскливо добавил гусь и открыл шлагбаум. – Советую поесть заранее.
– Почему? – удивился дог Шмитт.
Гусь только тяжело вздохнул в ответ и показал клювом на небо. Вдали, над симпатичными пряничными домиками, загораживая солнечный свет, задевая печные трубы и телевизионные антенны, завис длинный толстый зелёный объект.
– И это НЛО? – сморщился мыш Максимилиан.
– Больше на огурец похоже, – вздохнул попугай Ра.
– Со-со-солёный, – мечтательно добавил пингвин Кузя.
Из фургона вылезла проспавшая всю дорогу крольчиха Соня, потянулась, зевнула.
– А чего так темно? Уже вечер? Пора спать, – сказала она, сладко причмокнув, и вернулась в кровать.
По улицам города бегали пухлые животные. Абсолютно все жители Сластюшкина, которых на пути к Центральной площади повстречали циркачи, были пухлыми. В белых накрахмаленных фартуках, поварских колпаках и со скалками/поварёшками/ кондитерскими мешками в лапах.
– Здесь живут лучшие кондитеры, – листал туристический буклет дог Шмитт.
– Здесь живут только кондитеры, – хмыкнул попугай Ра, рассматривая в окно розовые, голубые и сиреневые домики. Каждый украшала затейливая вывеска, обещающая лучшие пончики, булочки, кексики, шоколадные конфеты или мятные леденцы.
Вдруг на дорогу перед фургончиком выскочил морж с подносом, заставленным тортами. Он застыл на месте, зачарованный светом фар, только башенка из тортов покачивалась из стороны в сторону. Ленивец Лёня, сидевший за рулём, медленно потянулся к педали тормоза. Мыш Максимилиан ткнул его палкой в бок. Нога ленивца дёрнулась, ударила в педаль, и фургончик резко затормозил. Крольчиха Соня влетела в лобовое стекло и, даже не проснувшись, сползла в левый карман дога Шмитта.
Морж моргнул пару раз… и зарыдал.
Циркачи выскочили из фургончика и подбежали к нему.
– Это нечестно, – промычал морж и перешёл дорогу. Дог Шмитт с друзьями последовали за ним.
Казалось, что все дороги в городе Сластюшкино вели на Центральную площадь. Горожане медленно брели к фонтану, из которого, если верить путеводителю, раньше била шоколадная струя. Теперь же в гигантской фарфоровой розовой тарелке возвышалась горка из сладостей всех форм и размеров. С каждой минутой она становилась всё выше.
Морж шмыгнул к фонтану и бросил туда все торты и тортики. Рядом с фонтаном сидел медведь, поедая варенье прямо из банок.
– Сам всё съем. Никому не отдам, – причитал он, обливаясь слезами.
– Да что тут происходит? – воскликнул дог Шмитт.
В ответ раздалось механическое покашливание. Звук доносился откуда-то сверху. Сыщик задрал голову и увидел, что из окошка низколетящего огурца торчал громкоговоритель.
– Раз, два. Два, раз. Проверка связи! Как меня слышно? – спросил механический голос.
На Центральной площади все затихли. Только медведь стучал ложкой в банке с вареньем.
– Чуудненько! Предлагаю вашему вниманию весёлую песенку[5].
А теперь экстренное объявление, – проскрипел голос. – До полного уничтожения Сластюшкина осталось двадцать четыре часа.
Медведь перестал стучать ложкой о банку и тяжело вздохнул.
– Бу! – сказал голос, громкоговоритель с треском отключился, а животные на площади, как по команде, заторопились.
В фонтан полетели гигантские шарики мороженого, ароматные кексы с апельсином и корицей и нежнейшее сливочное суфле с ванилью.
– Что вы делаете? – спросил дог Шмитт у моржа, которого поймал за ласт.
– Пусти, пусти, дружок, – просипел морж. – Если мы не принесём все сладости, что есть в городе, на Центральную площадь, инопланетянин уничтожит город.
– Зачем ему столько сладостей? Он же растолстеет, – сказал попугай Ра, но, заметив яростные взгляды пухлых обитателей Сластюшкина, поспешил исправиться: – То есть… это… он же лопнет.
– У него и спросите, – буркнул морж, вырвался и помчался за очередной партией тортиков.
– Хорошая идея, – хмыкнул дог Шмитт.
– Уважаемый инопланетянин! – У циркачей вместо громкоговорителя был попугай Ра. Как фокусник, он не только умел пародировать голоса, но и говорить так, чтобы его слышали все. Даже те, кто этого не хочет. – А обязательно называть его уважаемым? – уже тише спросил попугай у дога Шмитта.
– Да, – шикнул на него сыщик. – Не отвлекайся.
– Уважаемый инопланетянин! – снова позвал Ра.
Из окошка низколетающего огурца высунулся громкоговоритель.
– Чего надо? – недовольно спросил механический голос.
– Чего нам надо? – шёпотом переспросил у дога Шмитта попугай.
– Узнай, откуда он прилетел, зачем ему столько сладостей и почему он хочет уничтожить город.
– Откуда, – начал было спрашивать Ра, но механический голос с неба перебил:
– Я и так всё слышу, всё вижу и всё знаю, – казалось, что инопланетянин готовится к длинному рассказу. – Но вам ничего не скажу. Не обязан.
– А за монету? – поинтересовался расчётливый мыш Максимилиан.
Инопланетянин рассмеялся и уронил громкоговоритель. Тот упал прямо на голову ленивцу Лёне. Тот пытался отойти, но не успел.
Мыш Максимилиан подобрал громкоговоритель и по слогам прочёл:
– «Сде-ла-но в Плюх-бу-хе».
– В Плюхбухе? – удивился дог Шмитт. – Откуда у инопланетянина громкоговоритель, сделанный на нашей планете?
– Это другой Плюхбух, – обиженно пропищал голос, и окошко на летающем огурце закрылось.
Сыщик понял, что больше инопланетянин ничего не скажет. Так и вышло, но вместо ожидаемой тишины над Центральной площадью Сластюшкина заиграла странная музыка, похожая на скрежет когтей по стеклу. От этого звука всё внутри переворачивалось, а аппетит портился.
– Опять завёл свою шарманку, – проворчал морж, вернувшийся с новой порцией тортов. – Это всё вы виноваты.
– Но мы хотим помочь, – дог Шмитт стукнул себя лапой в грудь.
– Тоже мне, помощнички, – заявил морж. – Ладно. Что уж там – других не наблюдается. Идите за мной. А то этот, на огурце, подслушивает и подглядывает.
Пекарня моржа Жоржа была самой большой в Сластюшкине. В витринах на трёх этажах стояли тортики, торты и тортища. Самое почётное место занимали кубки с ежегодного конкурса кондитеров. Вот уже три года подряд морж занимал первое место, оставляя всех остальных кондитеров далеко позади.
– Инопланетянин приказал принести на главную площадь все сладости, что есть в городе, – рассказал морж, попивая вместе с циркачами чай. – Если мы выполним его требование, он улетит. Если нет – город будет уничтожен.
– Ну это не так уж и страшно, – сказал дог Шмитт, откусывая эклер с заварным кремом. – Ммм… Вкуснятина. Корабль улетит, а вы наделаете новых сладостей, и все довольны.
– Нет! – Морж Жорж аж подпрыгнул от возмущения. – Завтра конкурс кондитеров. Он проходит каждый год в один и тот же день. Это традиция, которую нельзя нарушать.
Морж представил пустые столы, раздуваемые ветром скатерти и печально икнул.
– Нужно пробраться на низколетящий огурец и остановить инопланетянина, – решил дог Шмитт. – Незаметно.
В окно кондитерской моржа Жоржа постучали. Циркачи обернулись. К стеклу прижимался розовый нос с золотым колечком. Корова Афродита размахивала копытами, стараясь привлечь внимание фокусника Ра.
– Ох, какая красотка! – восхищённо произнёс морж Жорж. Он даже дышать перестал – так ему понравилась главная цирковая фанатка: – Входи-те-входите, милочка!
Корова радостно влетела за стол и приземлилась на стул рядом с любимым попугаем. Морж засуетился вокруг неё, налил горячего чая в самую красивую фарфоровую кружечку, отрезал по кусочку от каждого тортика, вручил серебряную ложечку и отошел в сторонку – любоваться коровьей красотой.
Попугай, ко всеобщему удивлению, придвинулся к Афродите поближе и сурово уставился на моржа.
– И как мы проберёмся на низколетящий огурец? Да ещё незаметно… – спросила корова.
– Очень просто! – выпятил грудь колесом попугай. – Я подлечу, заберусь внутрь и посажу инопланетный корабль на ближайшее поле.
К главной площади Сластюшкина попугай шёл гордо задрав клюв. Корова Афродита семенила рядом и размахивала над ним гигантским веером.
– Мой герой, – приговаривала она с придыханием.
Остальные циркачи её воодушевления не разделяли. А морж Жорж и вовсе насупился – он бы и сам не отказался от личной фанатки с веером.
Стоило друзьям зайти на площадь, как её озарил яркий свет. Прищурившись, они попытались найти его источник.
– Это из люка в низколетящем огурце, – заявил крот Ап Чхи, который обладал уникальной способностью видеть всё и вся.
В очках. Без очков он натыкался на острые и тупые углы, проваливался в колодцы и терялся.
Свет погас, а фонтан опустел. Сладости исчезли. Дог Шмитт подошёл поближе к фарфоровому блюдцу, заглянул внутрь – на самом дне поблёскивал фантик шоколадной конфеты.
– Хм… – задумался он вслух.
Тут люк в НЛО открылся снова.
– Отойди, пожалуйста, – пискнул голос.
Пёс едва успел отпрыгнуть, как из летающего огурца вырвался новый луч света. На этот раз он был меньше, но такой же яркий. Когда свет погас, конфета со дна фонтана исчезла.
– До полного уничтожения Сластюшкина осталось десять часов, – заявил голос.
– Но ещё два часа назад ты говорил, что уничтожишь город через сутки, – возразил мыш Максимилиан. Что-что, а считать он умел.
– Тебя забыл спросить, – пискнул голос. – До полного уничтожения Сластюшкина осталось восемь часов.
Люк в низколетящем огурце захлопнулся. Максимилиан решил, что продолжать спор с противным инопланетянином себе дороже, и благоразумно промолчал.
– Не бойтесь, я вас спасу! – заявил фокусник Ра. – Щас как спасу!
Он расправил крылья, тряхнул ими. Пара пёрышек медленно спланировала на брусчатку главной площади. Корова Афродита подобрала их и вставила в своё боа.
Попугай подпрыгнул на месте, взмахнул крыльями раз, другой, поднялся в воздух на несколько метров и завис. На пернатом лбу выступили капли пота. Ра старался изо всех сил, но выше взлететь не мог. С протяжным вздохом он рухнул в объятия коровы Афродиты.
– Ты точно попугай? Больше на курицу похож, – съехидничал морж Жорж.
Ра вырвался из лап коровы.
– Это я тренировался, – обиженно прокричал он и побежал в ближайший дом.
– Что он задумал? – спросил дог Шмитт.
– Пры-пры-пры-прыг-нет с кры-кры-крыши, – сказал пингвин Кузя.
– О нет, – взвыла корова, повернулась к моржу и бросила: – Это ты во всём виноват! Артиста может обидеть каждый.
Артист показался на покатой крыше, аккуратно подошёл к краю, посмотрел вниз и громко сглотнул.
– Не прыгай, Райчик! Я тебя и таким люблю, – кричала корова. – Низколетающим.
Последнее она сказала зря. Услышав это, попугай разбежался и, бешено размахивая крыльями, добрался почти до самого НЛО. На жителей города, собравшихся на площади, посыпались перья и блёстки. Фокусник прикусил язык, выпучил глаза, зацепился крылом за низколетящий огурец, но силы его оставили, и он соскользнул вниз. На голову моржа Жоржа. Тот оказался достаточно пухлым, чтобы смягчить удар от падения.
– Не получилось, – прошептал попугай Ра.
Он сгорал со стыда и прятал голову под облысевшими крыльями. Вдобавок из НЛО донёсся злобный смех.
– Не расстраивайся, Ра. Мы придумаем новый план, – подбодрил попугая дог Шмитт. – Только надо понять, как работает уничтожающий луч…
– Никакой он не уничтожающий, – попугай чуть-чуть успокоился, но в его голосе всё ещё сквозила обида: – Обычный фокус. Луч света просто отвлекает внимание зрителей. Этот инопланетянин сейчас наверняка подсматривает за нами и жуёт украденные сладости.
– Фрррр, – раздался писклявый голос, и в голову попугая прилетел засахаренный орешек.
– Я знаю, как мы попадём на НЛО, – шёпотом, чтобы инопланетянин его не услышал, сказал дог Шмитт. – Ты гений, Ра!
– Я? Гений? Правда? – удивился фокусник, но спохватился и самодовольно добавил: – Ах да, конечно! Я гениальный и великий!
– Ты – мой герой, – сказала корова Афродита.
Всех жителей Сластюшкина собрали в кондитерской моржа Жоржа – в ней поднялся страшный гвалт:
– Но как мы испечём такой торт?
– Да ещё всего за пять часов!
– Восемь, вообще-то.
– Да какая разница… Хоть девять.
Пекари спорили, поварёшки звенели, скалки стучали, в воздух поднимались облачка муки и сахарной пудры.
– А какой торт будем печь?
– Шоколадный или ванильный?
– С масляным кремом?
– Или с заварным?
– И с апельсиновой прослойкой.
Циркачи и морж Жорж стояли у лестницы на второй этаж.
– У вас всегда так? – поинтересовался дог Шмитт, уворачиваясь от розовой с красным сердечком посередине тарелочки. Она благополучно пролетела мимо, врезалась в стену и со звоном разлетелась осколками по полу.
Морж Жорж посмотрел на разбитое сердце, обнимающую попугая корову Афродиту и сказал:
– Мы раньше не работали вместе.
– Ни-ни-никогда? – спросил пингвин Кузя.
– Никогда, – тяжело вздохнул морж.
– Вам нужен главный! Пусть один пекарь говорит другим, что нужно делать, – посоветовал крот Ап Чхи. Он облюбовал правый карман плаща дога Шмитта. Оказалось, что путешествовать в нём куда удобнее, чем на своих двоих. В левом кармане похрапывала крольчиха Соня.
– Это я могу, – наконец повеселел морж Жорж и протиснулся в центр кондитерской.
Гвалт сразу же прекратился. Вместо звона и стука по залу понеслись шепотки. Жорж нажимал на кнопки большого заляпанного мукой калькулятора, записывал мелом на доске цифры, протирал тряпкой потный лоб, стирал с доски цифры и считал снова. Он подозвал мыша Максимилиана. Тот вооружился любимыми деревянными счётами, и они принялись складывать и умножать вместе.
– Да-а-а, – протянул мыш Максимилиан. – Проблемка.
– Что случилось? – взволнованно спросил Шмитт.
– Наших продуктов на торт не хватит, —
сообщил морж Жорж.
– Что же нам де-де-де-лать? – Пингвинёнок Кузя выглядел очень расстроенным.
А так как расстроенный клоун – это всегда очень смешно, пекари громко захохотали.
– Ничего, есть один выход, – отсмеявшись, сказал морж Жорж. – Мы пойдём к… Хами.
На окраине Сластюшкина стоял одинокий покосившийся домик. Доски, из которых он был сколочен, давно почернели. На двери висел тяжёлый железный замок, а над витриной на одном гвозде болталась вывеска: «Необычные сласти».
Хозяин дома разбил рядышком огород. На кривых грядках росли овощи и травы – торчали сочные пёрышки лука, зеленела ботва моркови и цвела крапива.
– Кто здесь живёт? – спросил сыщик Шмитт у моржа Жоржа.
– Хамелеон Хами. Приехал в Сластюшкино лет пять назад и заявил, что готовит самые лучшие сладости, – морж хмыкнул: – Пробовать их не советую.
Дог заглянул в стеклянную витрину – пусто.
– Хами первым побежал к инопланетянину, – пояснил морж. – Думал, что тот оценит его творения.
– Оценил? – поинтересовался Шмитт.
Он пытался разобрать, чем пахнет в доме хамелеона, но ему это никак не удавалось. Аромат шоколада сливался с резким запахом чеснока, запах клубничного варенья – с луком, ванили – с прокисшим молоком… несуразица какая-то!
– Кто же его оценит?! Он у нас оригинал, – совсем развеселился морж. – Смешивает несмешиваемое. Лишь бы выделиться!
Тут железный замок покачнулся, раскрылся и упал. Дверь домика со скрипом отворилась, и на пороге показался хамелеон Хами в вязаной разноцветной жилетке. Он улыбнулся догу Шмитту, но, заметив рядом с ним самодовольного моржа, сразу скис и прошипел:
– Чего надо?
– Нам нужна твоя помощь, – сказал сыщик Шмитт.
– Не то чтобы помощь и не очень-то и нужна, – проворчал в усы морж Жорж, но его все услышали.
Дог махнул лапой и продолжил:
– Мы хотим спасти город от инопланетянина на низколетящем огурце…
– Кабачке, – перебил сыщика хамелеон.
– Что? – не понял Шмитт.
– Это не огурец. Это кабачок, – объяснил Хами.
– Ну… неважно, – пожал плечами сыщик. – В общем, нам нужно пробраться в огу… в кабачок, не вызвав подозрений инопланетянина.
– И как же вы это сделаете? – Догу показалось, что хамелеон над ним насмехается.
– Построим огромный торт и спрячемся в нём.
– Ха! – Хами высунул длинный язык. – Хамелеон Хами не печёт торты. Хамелеон Хами делает уникальные оригинальные сладости для настоящих ценителей…
– От тебя нам нужна только мука, – перебил его морж Жорж.
– И изысканный вкус, – поспешно добавил дог Шмитт.
Хамелеон Хами задумался. Пока он размышлял, давать муку на спасение города или нет, сыщик успел хорошенько его рассмотреть. Из шерстяной голубой жилетки с оранжевыми пуговичками-морковками торчали худые лапы и голова неопределённого цвета. Если хамелеон, почёсывая подбородок, подходил к грядке, они становились зелёными. Если возвращался к стене дома – коричневыми.
– Ладно, я вам помогу, – наконец произнёс Хами. – Но с одним условием…
Сыщик навострил уши.
– Вы должны попробовать мои сладости, – потирая лапки, сказал хамелеон.
– Ну, это не так уж и сложно, – махнул лапой дог Шмитт и попытался зайти в дом недооценённого кондитера. Но тот поспешно прошмыгнул внутрь и захлопнул дверь перед самым носом пса.
– Стойте здесь, – сказал он. – Я сам всё принесу.
Шмитту показалось, что где-то он уже слышал голос хамелеона. Но, где именно, сыщик понять не мог.
– Я бы на твоём месте так не радовался, – сказал морж Жорж. – Сладости Хами – на любителя, – пекарь хихикнул. – Мы пока таких не встречали.
Но у сыщика Шмитта не было выбора. Остальные циркачи разбивали на главной площади шатёр. В нём кондитеры будут печь торт. Под самым носом у инопланетянина – если у него, конечно, есть нос.
Что сладости Хами не очень, дог разнюхал сразу. На подносе лежали пара кексов, печенье, три шоколадные конфеты с неизвестной начинкой и подтаявшее мороженое. Вместо вишенки его украшала долька чеснока.
– Я должен съесть всё? – с дрожью в голосе спросил Шмитт.
Хамелеон Хами радостно кивнул.
У дога Шмитта болел живот, внутри будто что-то скручивалось и раскручивалось. Живот издавал урчащие звуки, словно спрашивал: «За что ты меня так?» Пёс поглядывал, как кондитеры творят чудеса.
В огромную миску они высыпали всю муку, что была в городе. Правда, часть муки просыпалась мимо, и казалось, что на цирковой арене орудует шайка привидений.
Помогали кондитерам гимнасты мыш Максимилиан и ленивец Лёня. Они, поднявшись под самый купол, крутились на тарзанке. В лапах каждый из них держал по длинному сделанному из водопроводных труб венчику. В тесте появилось много-много пузырьков, оно стало мягким и воздушным.
– Готово, – махнул ластом морж Жорж.
Но гимнасты продолжали вращаться. Тар-занка закручивалась и раскручивалась снова и снова.
– Остановите нас! – прокричал позеленевший мыш Максимилиан.
Крот Ап Чхи не придумал ничего лучше, чем бросить в канат острый нож. Канат лопнул, и гимнасты упали в миску с тестом. Пекари застыли. Они вглядывались в пузырящееся хлюпающее тесто, но мыш и ленивец не показывались.
– Тик-так, тик-так, тик-так, – начал отсчёт хамелеон Хами.
Наконец на поверхности появилась голова мыша, который сидел на голове ленивца. Гимнасты всплыли под оглушающие аплодисменты пекарей.
– Это же мой номер! – возмутился попугай Ра. – Это я показываю фокус, где задерживаю дыхание на пять минут.
– Да, но ты не ны-ны-ны-ряешь в тес-тесто, – сказал пингвин Кузя. —
И в во-во-ду тоже.
– Потому что никто не захочет смотреть на мокрого попугая!
Тесто разделили на три порции и поставили его в построенную по этому случаю огромную духовку. Бисквиты поднимались на глазах, а их верхушки из бледно-бежевых стали аппетитно золотистыми.
– Фу, как банально, – выдал хамелеон Хами.
– Зато вкусно, – отпихнул его морж Жорж.
Пока бисквиты остывали, кондитеры занимались кремами и украшениями. Сахарные звёздочки и цветочки, марципановые листочки, карамельные кирпичики заполнили шатёр. Хамелеон Хами приготовил посыпку – маленьких шоколадных мошек. Морж Жорж посмотрел на них, попробовал одну, сморщился и забраковал. Хами обиделся и спрятался под столом.
Пингвин Кузя подошёл к моржу, дёрнул его за рукав. После недолгих уговоров Жорж разрешил посадить на торт десять мошек.
– И ни одной больше, – отрезал он.
Циркачи под чутким руководством Жоржа помогали вырезать из бисквита домик, прослаивали его кремом. Крот Ап Чхи раскидывал украшения – он попадал точно туда, куда велел главный пекарь.
Через несколько часов торт был готов.
– Я пойду с вами! – вылез из-под стола хамелеон Хами. – Хочу помочь.
Дог Шмитт подумал и сдался.
– Хорошо, залезай, – тявкнул он.
Циркачи и хамелеон Хами забрались в торт. Дверца из воздушной меренги закрылась. Вокруг стало темно и тихо, лишь дог Шмитт изредка поглаживал больной живот. Слизывала начинку корова Афродита. Цокал клювом попугай Ра.
– Почему мы не двигаемся? – спросил мыш Максимилиан. – Эй! Несите нас к фонтану!
Торт не сдвинулся с места.
– Мы вас не поднимем! – проник сквозь слои бисквита, джема и крема голос моржа Жоржа. – Слишком тяжёлые.
– Кто бы говорил, – возмутился попугай Ра.
– План провалился, – констатировал хамелеон Хами и потянулся к сладкой дверце, чтобы выйти.
– Ничего подобного, – возразил дог Шмитт. – У нас есть секретное оружие.
Он засунул лапу в левый карман, аккуратно пощекотал спящую крольчиху за ушком и ласково позвал её:
– Сонечка, Сонечка, просыпайся.
Циркачи предусмотрительно отошли на шаг. Дальше не позволяли стенки торта.
– Сонечка, пора вставать, – продолжал пёс, но крольчиха продолжала храпеть.
Мыш Максимилиан толкнул ленивца, ленивец толкнул пингвина, пингвин толкнул корову, корова возмутилась:
– Не буду я толкать Райчика!
– Эх, – тяжело вздохнул попугай. – Что бы вы без меня делали, – он набрал в грудь побольше воздуха и закричал, ласково и шёпотом: – Ку-ка-ре-ку…
Соня дёрнула пушистым ушком, сморщила носик, чихнула и открыла глазки.
– Сонечка, просыпайся. Нам нужна твоя помощь, – поспешил сказать дог Шмитт, пока крольчиха снова не уснула.
Но она потянулась, вылезла из кармана, выбралась из торта. Прикрыла за собой дверцу из меренги – по сладкой корочке поползли трещины.
– Как нам поможет эта малявка? – скептически спросил хамелеон.
В ответ на его вопрос торт покачнулся, поднялся в воздух и куда-то поплыл.
Стоило торту оказаться в фонтане, как в НЛО открылся люк. Из него вырвался яркий луч. Свет сквозь щели проникал внутрь торта. Циркачи испуганно переглядывались. Разволновавшийся попугай Ра вцепился в копыто коровы Афродиты, а когда раздался механический скрежет, и вовсе запрыгнул к ней на шею.
– Мы поднимаемся, – прошептал дог Шмитт.
Бисквит под лапами циркачей подрагивал. Трещины на дверце стали ещё больше. Торт собирался развалиться на части, но не успел. С громким «бум» он упал на пол низколетящего огурца.
Животные выпрыгнули из торта и оказались в кромешной темноте.
– Бу! – разочарованно сказал дог Шмитт. – Не так я себе представлял НЛО.
– Просто нужно включить свет, – раздался писклявый голос прямо под ухом пса. Шмитт отскочил, завалил ленивца Лёню и упал сам.
После короткого щелчка на потолке заморгали жёлтые лампы, и друзья смогли разглядеть НЛО.
У зелёных стенок стояли столы, заваленные сладостями. В углу – шкаф с разноцветными шерстяными жилетками. На полке в ряд – книги о гениальных поварах. А посреди зала – хамелеон Хами. Его красные выпученные глаза недобро поблёскивали.
– Так это ты инопланетянин? – удивился дог Шмитт. – Ты хочешь уничтожить Сластюшкино.
– По-по-потому-му-что те-тебя ник-ник-ник-ник-никто не любит? – спросил клоун Кузя.
Хамелеон горько усмехнулся:
– Но здесь, в Сластюшкине, – прошипел хамелеон, – меня никто не понимает. Местные кондитеры обзывают меня неумехой и чудиком, морщатся и ругаются.
Циркачи в изумлении смотрели на Хами. Он стоял рядом с тортом «Красный бархат» и сам покраснел.
– Я не собирался уничтожать город, – захныкал хамелеон. – Просто хотел выиграть в конкурсе кондитеров. – В его больших красных глазах блеснула слезинка. – А они, – он показал вниз на кондитеров, столпившихся на площади, – мне не дали бы. Им не нравятся мои сладости.
– Ну не п-п-плачь, по-по-по-жалуйста, – попытался успокоить хамелеона пингвин Кузя – даже состроил уморительную рожицу, но это не помогло. Стало только хуже. Слёзы потоком покатились по впалым щекам Хами. – У-у-у-уверен, мне пон-пон-ра-вятся твои сладости.
Кузя видел, что дог Шмитт отрицательно качает головой, машет лапами, пытаясь предупредить, но было слишком поздно. Хамелеон засветился от радости. Он подвёл пингвинёнка к столу, уставленному сладостями.
– Че-че-чего тут толь-только нет, – улыбнулся Кузя.
– Вкусного тут нет, – прошептал Ра на ухо догу Шмитту.
– И съедобного, – поддакнул тот.
Кузя взял аппетитный с виду шоколадный кекс. Откусил, измазав красный клюв в белом креме.
– В нём уголь и майонез. Я сам придумал, – с придыханием произнёс хамелеон Хами.
Пингвинёнок раздул щёки, попытался проглотить кекс, но тот упрямо не желал проваливаться в горло. Кузя покачал головой, спрятал голову под крылом и выплюнул недожёванную кашицу.
– Извини, – смущённо и совсем не заикаясь, прошептал он.
– Вот видите, – Хами сел на пол летающего корабля и загрустил: – Никому мои сладости не нравятся.
– А тебе самому-то они нравятся? – спросил у него сыщик Шмитт.
– Ну-у-у-у, – протянул Хами.
Хамелеону приготовленные им сладости тоже не нравились. Но признаваться в этом ему не хотелось.
– Пеки, лепи, замораживай то, что хотел бы съесть сам, – посоветовал крот Ап Чхи.
– А если получится недостаточно оригинально? Если я буду как все? – засомневался Хами.
– Не будешь! Мы все очень разные. И это прекрасно!
Вдруг циркачи услышали писк. Из низколетящего огурца выходил воздух. Огурец стремительно сдувался.
– Что происходит? Это ты сделал? – испугался мыш Максимилиан.
– Нет, – замотал головой Хами. – Наверное, торт оказался слишком тяжёлым. Корабль не выдержал и лопнул.
– Что же нам делать? – засуетился Ра. – Мы все погибнем!
– Надо что-то придумать, надо что-то придумать, – повторял дог Шмитт. Он посмотрел на крота: – Ап Чхи, ты что-нибудь придумал?
Крот только покачал головой.
– Я знаю, как спастись, – неожиданно для всех сказал Хами. – Нужно выкинуть лишний груз. Тогда мы опустимся плавно.
Все одновременно посмотрели на корову Афродиту, потому что она была самой тяжёлой.
– Нужно выкинуть сладости, – уточнил хамелеон.
СРОЧНАЯ НОВОСТЬ!
– И ус-ус-устроить дождь из кон-кон-конфет, тор-тортиков и пирожных, – обрадовался пингвин Кузя.
Дважды предлагать не пришлось. В окошко полетели отборные сладости.
Низколетящий огурец плавно приземлился на главную площадь. Циркачи и хамелеон Хами, целые и невредимые, вылезли наружу. Сластюшкино стало действительно сладким. На крышах домиков лежали шапки из крема. Под ногами блестели лужи подтаявшего мороженого.
– А как же конкурс кондитеров? Как определить победителя? – спросил раскаявшийся хамелеон Хами. – Я всё испортил.
Кондитеры, перемазанные молочным шоколадом, загалдели:
– Победить должен я! Главное в торте – воздушный бисквит!
– Но для твоего воздушного бисквита понадобилось моё масло!
– Не спорые. Самое вкусное в торте – крем!
– Да без моего сиропа ваш сухой торт застрял бы в горле!
– А как же шоколад!
– А мой марципан!
– Замолчите, – закричал попугай Ра так громко, как умел только он один. Все уставились на пернатого, а он смотрел вниз на крота Ап Чхи: – Говори.
Правая лапа дога Шмитта и по совместительству самый мудрый зверь в цирке забрался к попугаю на голову, откашлялся.
– Торт готовили все вместе, – начал он. – А значит, и победили все вместе.
– И я? – Глаза у хамелеона Хами стали ещё больше, чем обычно.
– И ты, – подтвердил крот.
– Победила дружба, – подвёл итог дог Шмитт и радостно тявкнул.
Вдруг у магазина сосулек раздался громкий хруст. Все обернулись на звук. Корова Афродита откусила и тщательно пережёвывала голову сахарного попугайчика.
– В честь наших спасителей я сделал леденцы новой формы, – гордо заявил хозяин магазинчика, показывая на карамельных зайку, пингвинёнка, мыш, ленивца, пса, крота и, конечно же, попугая.
– Ну ооочень вкууусно, – громко чавкая, сказала Афродита.
Помните, чрезмерное употребление сладкого вредно для здоровья.
А не чрезмерное улучшает настроение.
Меру каждый определяет самостоятельно.
Сокращённый вариант надписи на табличке. С полной версией вы можете ознакомиться по адресу: Плюх-бух, Мокрое озеро, Одинокий пирс, цирковой шатёр № 1. Знакомиться с полной версией НЕ РЕКОМЕНДУЕМ. В ней очень много жалоб, от которых заболит голова.
–