— Яся, жених уже с друзьями подъехал, а ты еще не готова, — вбежала в комнату моя подруга Гуля, бросила возмущенный взгляд на стилистов, которые опоздали почти на час.

— Нам нужно еще минут десять, — произнесла девушка-визажист.

— Пятнадцать, — поправила ее подруга, которая занималась укладкой.

— Гуля, задержите их, — протянула я.

— Постараемся продать тебя подороже, — пошутила она. — А вы тут поторопитесь, — громко хлопнув дверью, подруга ушла.

Вообще, день получился суматошным. Мы распланировали и распределили обязанности, но с самого утра все шло не так, будто само провидение было против моего брака. В ресторане, где должен проходить банкет, погас свет, работа встала. Сломалась машина, которая везла торты, стилисты опоздали, я плеснула кипятком на руку, теперь обручальное кольцо придется надевать на обожженный покрасневший палец.

Наверное, невестам, у которых есть родители, в день свадьбы ничем заниматься не приходится, но мне не повезло, я осталась практически одна. Тетку и дядю по отцовской линии видела последний раз лет пять назад. Семья матери долгие годы не поддерживала с нами отношения, они не могли простить дочери, что она стала жить с мужчиной, который официально находился в браке с другой женщиной. Они появились лишь в день похорон мамы. На меня не обращали никакого внимания, не оказали никакой поддержки, и даже слов соболезнований я не дождалась. Моей семьей стали сотрудники ночного клуба «Ласкала». Теперь вот Алексей…

В коридоре становилось шумно, жених и его друзья пытались прорвать оборону. Наконец-то я была готова к встрече с любимым! Оксана — визажист — сунула мне в руки букет из мелких белоснежных роз, дверь распахнулась, на пороге с возгласом восхищения застыл мой Лешка.

— Крохобор, — нырнув у него под рукой, в комнату проникла Гуля. Девчонки возмущались, что за такую невесту им дали лишь десять тысяч. Смешные они. Слушаю их и улыбаюсь. Наверное, впервые за этот день.

Гуле не нравился мой жених, она не особо это скрывала. Видела в нем лишь недостатки. Лучшая подруга не понимала, что именно такого мужа я хотела: спокойного, домашнего, немного педантичного, бережливого, доброго. Похожего чем- то на моего отца. А главное — любящего.

С Алешей было спокойно и легко. Он не давил, не будоражил мою нервную систему, не заставлял тело гореть огнем, а мозг — отключаться. Я не хотела никаких страстей. Вспомнив грозного холодного мужчину, появившегося год назад в моей жизни и чуть ее не разрушившего, перестала улыбаться. Хорошо, что исчез. Он был словно тяжелое, неизлечимое заболевание, от которого нет спасения. Все в прошлом, напомнила я себе и натянула на лицо улыбку.

— Любимая. Я сражен наповал. Самая красивая девушка Москвы… нет, страны… Вселенной — сегодня станет моей. Я люблю тебя, Яська!

— Яська, — буркнула где-то рядом Гуля. — Будто козу зовет. У нее красивое имя!

Леша предпочитал не замечать придирок подруги. Он философски относился ко всему, в данном случае считал, что это просто ревность. Гуля ревнует, вот и ведет себя так.

— Я тоже тебя люблю, — почему-то эти слова всегда произносила с осторожностью, будто где-то в голове взвешивала: действительно люблю или просто нравится? Насколько сильно люблю? Имею ли право заявлять о любви, если есть сомнения? Конечно, люблю. Просто любовь бывает разной. У нас с Лешкой она спокойная и уютная.

— Не порти невесте макияж, — встав между нами, произнесла Гуля, когда Алешка полез целоваться.

— По шампанскому, и в дорогу? — закричали друзья жениха, откупоривая бутылки с игристым напитком.

— Да! — заверещали девчонки, я поморщилась и прикрыла уши ладонями.

— И невесте, — кто-то из друзей жениха протянул мне бокал.

— За молодых! — громко крикнул Кирилл и разбил дешевый фужер о затертый старинный паркет.

— Счастья!

— Любви!

— Кучу детей!

— Сыновей! — кричали ребята, девушки их поддерживали. Допивая шампанское, били бокалы. Моя мама уже хваталась бы за сердце, наблюдая за этой картиной.

— Лапочка-дочка мне тоже нужна, — глядя мне в глаза, крикнул Леха. Мир на минуту замер. Мы смотрели друг на друга и улыбались. Сегодня наша жизнь полностью изменится. Теперь мы всегда будем вместе.

— Дикий… — чей-то шепот коснулся моего слуха.

«Показалось», — подумала я, не отрывая взгляда от своего жениха, но обстановка вокруг стала меняться, будто безоблачное небо резко затянуло грозовыми тучами.

— Что он здесь забыл? — вопрос задала одна из моих подруг.

— Зачем Дикий пришел? — слова врывались в мое сознание.

Чехоев Валид здесь? Откуда он узнал, где я живу? Хотя для такого человека нет преград в этом мире.

— Может, поздравить пришел? — шепотом говорили девочки.

«Это вряд ли».

Я хватаю ртом воздух, не могу никак вдохнуть. Букет выпадает из рук, с нескольких роз опадают лепестки. Шум. Обрывки фраз. Кто- то еще произносит тост и продолжает бить дешевые фужеры.

— Можно? — этот голос я узнаю из тысячи других голосов. Резкий, жесткий, холодный. Кто-то уже поднял букет невесты и впихнул мне в руки. Сжимаю его до боли в пальцах. Гости и друзья расступаются, но я уже вижу Валида, он возвышается над всеми. Смотрит на меня. Я взглядом умоляю его исчезнуть, но он глух. В принципе, так было всегда.

Черный строгий костюм, белая рубашка и бабочка. Все одежда сшита на заказ. Идеально сидит на широких плечах. В петличке белая роза — выглядит как насмешка. Будто он жених.

За спиной Валида стоят сурового вида мужчины. Человек пять, не меньше. Все одеты с иголочки. И мне даже смешно становится, еще немного — и нервно рассмеюсь. Выглядят мужчины как друзья жениха. Их солидный вид и дорогие костюмы кричат о достатке. Друзья Лешки проигрывают на их фоне. Всем проигрывают: мощью, ростом, статью, уверенностью в себе. И мне становится за них обидно. Парни отступают, даже не думая вступать в спор, если он начнется.

Валид не отрывает от меня темного взгляда. Сердце птахой бьется в груди. Мне кажется, он немного похудел, но это Валида не портит, он продолжает оставаться одним из самых привлекательных мужчин, которых я когда-либо знала: высокий лоб, ярко выраженные скулы, почти черные глаза, прямой нос, упрямый квадратный подбородок и губы… которые умеют целовать так, что мир гаснет.

— Привет, Ясмина. Поговорим? — тихо спрашивает Валид, но все слышат, потому что в комнате стоит идеальная тишина. Я продолжаю мысленно умолять его исчезнуть, но он глух. — Оставьте нас! — командный тон, не терпящий возражений. Сотрудники «Ласкала» хотели бы заступиться, но они слишком хорошо знают «Дикого», имели честь видеть его в гневе. Мнутся у двери, не спешат уходить, но друзья Валида умело оттесняют их в коридор.

— Я останусь, — вступается Гуля. Она единственная, кто имеет смелость противостоять опасному мужчине.

— Уйдешь, — на губах Валида появляется усмешка. — С ней ничего не случится, я обещаю, — подруга переводит взгляд с него на меня и неуверенно машет головой. — Иди! — звучит хлесткий приказ, Валид теряет терпение.

— Иди, Гуля, — произношу мягко, умоляюще. Мне и самой хочется со всем этим разобраться, понять, зачем Валид появился, и скорее от него избавиться. Если для этого надо остаться с ним наедине — я согласна.

— Вы знакомы? — неожиданно было услышать подобный вопрос от Леши. Получается?.. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — требовательно интересуется мой жених. Его тон на Валида не производит впечатления, он даже не смотрит в сторону Алексея.

Леша не соперник Валиду, он проиграет, если между ними завяжется драка. Чехоев — бойцовский пес, имеющий за спиной колоссальный опыт, а мой жених — домашняя собачка, у которой в генах есть задатки охранника, но он их никогда не применял.

Все мои гости выходят из комнаты, люди Чехоева тоже. Мы остаемся втроем.

— Откуда ты знаешь мою невесту? — видно, что Алеша очень нервничает. Бросает на меня виноватый взгляд.

— Вопросы буду задавать я. Скажи мне, когда ты должен был вернуть долг?

«Какой долг? О чем речь?» — судя по испуганному выражению лица Леши, он в курсе.

— Неделю назад, — напоминает Валид, достает из внутреннего кармана пиджака какие-то бумаги и кидает Алексею.

— Подожди, ты ворвался сюда, чтобы потребовать долг? В другое время это сделать нельзя было? — мой голос дрожит, срывается. Я подумала, что его появление как-то связано со мной, с историей, которая закончилась, не успев начаться, но Чехоев, оказывается, появился, чтобы испортить нам настроение в день свадьбы. И зачем только Леша с ним связался?

— Совершенно верно и я сейчас его получу, — поймав мой взгляд словно на крючок, произносит Валид. По спине пробежался холодок.

— Леша, отдай ему долг, и поехали, нас в ЗАГСе ждут, — в груди все кипит то ли от злости, то ли он нервного перенапряжения.

— Правильно, Леша, отдай мне долг, — на губах Валида появляется циничная ухмылка. Не к добру…

— У меня нет таких денег, — я перевожу взгляд на жениха. Леша потерян. Мнет в руках бумагу.

— Сколько ты должен?

— Много, — отвечает за него Валид.

— Мы отдадим вам… тебе деньги — завтра, — в моей голове происходит подсчет сбережений, к ним я приплюсовываю сумму, которую нам должны подарить на свадьбу.

— Деньги нужны прямо сейчас, или я звоню Кобе, — тихий угрожающий голос проникает в каждую клетку моего организма, заставляет еще сильнее переживать.

«Много… Сколько Леша ему должен? Куда и на что он брал деньги?» — вслух я не спрашиваю, поговорю с ним, когда Валид уйдет.

— Не надо, не надо звонить! — испуганно умоляет Алексей. — Он убьет меня! — хватается за волосы и изо всех сил дергает их. — Скажите… не знаю, нужно что-нибудь придумать. Мне нужна отсрочка…

— Я могу заплатить твой долг, но… — от вкрадчивого спокойного тона становится не по себе.

— Что вы хотите взамен? — оживился Леша.

— Твою невесту, — сердце пропускает удар, падает куда-то вниз.

— Переспать с Ясей? — спокойно интересуется Леша, вместо того чтобы двинуть в челюсть Валиду. — Это из-за того, что она девственница? — Алексей с надеждой смотрит на меня. — Я слышал о таком… есть любители… — это все будто происходит не со мной, я отказываюсь верить. — Сколько? — продолжает торговаться мной жених. — Одну ночь или несколько? — меня начинает тошнить. Ему все равно, что я пересплю с другим? Пошатнувшись, чуть не упала. Хорошо, что сзади стоял стул, на который я присела.

— Ты что несешь?! — голос мой сорвался, когда я кричала на Лешу.

— Любимая… извини.

Любимая? Звучит как насмешка.

— Я… ты пойми, это ничего не будет для меня значить… — продолжает бормотать Леша. — Точнее, это будет доказывать, что ты меня по-настоящему любишь… — Валид презрительно смотрит на моего жениха, а мне становится ужасно стыдно. Стыдно, что я могла так ошибиться в человеке. Леша не просто предал, он еще и опозорил. Опозорил меня перед Валидом! А я ведь где-то глубоко внутри мечтала утереть ему нос. Выйти замуж и построить счастливую семью, чтобы он, встретив меня через много лет, пожалел о своих словах. Обидно вдвойне.

— Одной ночи, месяца и даже года мне будет мало. Я хочу получить Ясмину в вечное пользование, — подчеркивает Валид последнее слово. — Я женюсь на ней сегодня, а ты мне уступишь свою невесту, — он не спрашивает, он ставит перед фактом. Голос злой, будто он с трудом себя сдерживает. — Если нет, твоя свадьба закончится похоронами… — Валид теряет терпение, он в бешенстве, таким я видела его лишь раз и хорошо запомнила. Дикий зверь, к которому лучше не приближаться. Почему он так злится, если сам разыграл эту ситуацию?

— Я не выйду за тебя замуж… — несмотря на страх, машу головой. Я вообще больше не хочу выходить замуж, после того что сейчас услышала и увидела!

— Выйдешь, Колибри, — называет прозвищем, которое мне дала мама. У меня мурашки бегут по коже. Только он умеет так протяжно произносить слоги, что мое тело тут же откликается, будто на ласку.

— Я согласие давала другому мужчине, — старюсь не показывать своего волнения. — Тебя не смущает, что в ЗАГСе я появляюсь с другим женихом? Как на это посмотрят гости? А волна слухов, которая за этим последует?

— Коней на переправе не меняют, а женихов у алтаря можно и даже нужно, Колибри, — шутит он. Глаза при этом холодные, серьезные.

— Я не согласна, — понимаю, что отказывать ему опасно, но и соглашаться на замужество не собираюсь. А Алексей?.. Пусть сам разбирается!

— Ты еще не поняла, Колибри, у тебя нет выхода. Если не пойдешь со мной к алтарю, твой благоверный отправится в похоронное агентство, — и это не простая угроза, понимаю я. Каким бы гадом Леша ни был, смерти я ему не желаю.

— Зачем тебе все это?..

— У нас с тобой осталось одно незавершенное дело, — недоуменно смотрю на мужчину, которого последний раз видела почти восемь месяцев назад. — Не понимаешь?

— Нет, — уверенно заявляю.

— Ты же не отдашься мне без печати в паспорте? — нагло, цинично заявляет он при моем женихе.

Свадьба. Замуж собралась. Только у меня забыла спросить, готов ли я ее другому отдать. Отступить. Сдаться без боя.

Я мог в первый день, когда узнал от брата, что Яся замуж собралась, расстроить эту хренову затею — новую ячейку общества! Компромат мне ребята за несколько часов на Алексея Егорова собрали. Он просто кладезь секретов и скелетов в шкафу. Одно то, что все это время он жил с любовницей, поставило бы точку в их отношениях. И можно спать спокойно до следующего женишка. Только вот моя командировка в тайгу и последующее ранение со всеми вытекающими позволили понять, что я не всесильный. В следующий раз может не повезти. Вернусь, а она замужем и с животом.

Я до сих пор не разобрался, что со мной происходит. Получи я желаемое в первый день-два, давно бы свалил в туман и не вспоминал. Блин, я даже в любви признался. Думал, падет крепость, и гостеприимно откроются врата. А она не поверила. Продолжала упираться, хотя я чувствовал — Яся меня хочет. Хочет меня, а замуж собралась за другого!

Чтобы больше не делала глупости, я решил выдать ее замуж за себя. Глядя на брата, решил, что свадьба должна быть запоминающейся. Тщательно подготовил операцию, ребята во многом помогли. Только одного не предусмотрел: не могу спокойно на Ясю реагировать. Увидел ее в подвенечном белом платье — и накрыло. Тут все: и злость, и ревность, и желание…

Невинная, чистая, мягкая, добрая, нежная… строптивая. А рядом этот мудак! Стараюсь гнать от себя мысль, что он прикасался к ней, целовал сладкие вкусные губы, а то ведь овдовеет, не успев женой стать!

Я и не предполагал, что Егоров мне поможет. Да он просто гуру переговоров. Думал, будет врать, что любит невесту, готов продать почку, чтобы вернуть долг, но с ней не расстанется, а на деле он просто предложил мне ее услуги на несколько ночей. Нашел оригинальный способ решить свои проблемы — продать девственность невесты. Масаи с их дикими обычаями грустно курят в сторонке. А что, хорошее предложение, можно было бы воспользоваться и забыть о своем наваждении, но Яся слишком глубоко проникла под кожу, и я не готов ее отпустить.

А еще секреты. Секреты, которые до сих пор не дают покоя. Надо во всем разобраться. Что-то мне подсказывает, Ясю придется защищать.

— Зачем тебе все это?

— У нас с тобой осталось одно незавершенное дело, — я не собираюсь говорить правду. В правде и сам не разобрался. В глазах Ясмины я богатый влиятельный псих, который хочет лишь одного — затащить ее в постель. Не без этого, но где-то глубоко в душе мною движут и благородные порывы. — Не понимаешь?

— Нет, — обожаю, когда у нее блестят от ярости глаза. Грудь высоко вздымается. Хрен знает почему, но меня ее сопротивление лишь сильнее заводит.

— Ты же не отдашься мне без печати в паспорте? — я понимаю, что и с печатью в паспорте она не побежит ко мне в постель. Ее туда придется тащить, затем привязывать… Ну а дальше все равно соблазнять.

— С чего ты взял, что я соглашусь выйти за тебя замуж?

На этот случай немного подготовился. Знал, с кем придется дело иметь. Разве сильная, уверенная девушка так быстро сдастся? Не то чтобы она бессердечная, но выходить замуж после того, что услышала, не станет. «Любимого» пожалеет лишь на словах, а вот портить себе жизнь, чтобы его спасти, не будет. У меня был бы шанс, не окажись Егоров таким придурком. Надо же было так бойко торговать девственностью, не спросив владелицу!

— Не спасешь Алешеньку?

— Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — Яся уже пришла немного в себя, оседлала своего любимого коня — холодность. — Ты все испортил, — смотрит яростно на Егорова.

— Ты мне не поможешь? — вскрикивает он, глаза наливаются гневом. Мужик, чтоб его!.. Ни внутреннего стержня, ни души, ни силы воли. Сам кашу заварил, а двадцатилетней девчонке предлагает разгребать.

Двигается в сторону Яси.

— Сделаешь еще один шаг, и я Кобу ждать не буду, — после ранения еще не восстановился, к тренировкам не приступал, но его здоровой рукой за шею подниму и кадык сломаю.

— Давайте вы в другом месте будете решать свои вопросы? Покиньте мою квартиру — оба, — я вижу, что Яся готова расплакаться, но не позволит себе лить слезы в нашем присутствии. Что-то сжимается там, в груди, неприятно жжет. Ну же, девочка, ты же у меня амазонка, не раскисай.

— Пошел вон! — приказываю я. — Иди, ищи деньги.

— Где я возьму такие деньги? — Егоров выглядит потерянным. Бледный, испуганный, он умоляюще смотрит на Ясю. — Выйди за него, умоляю. Яська, они же меня убьют.

Он выбрал правильный тон, я не влезаю. Вдруг уговорит? Не нужно будет к моему методу прибегать. Все же лучше, если она даст согласие.

— Яська! — встает на колени Егоров. — Я тебя умоляю, спаси. Можешь призирать меня за трусость, за слабость, только помоги! — он еще долго что-то говорит. Умоляет. Ползает на коленях по полу. Я вижу, что Егорову удается достучаться до ее сердца. Дрогнула. Пожалела.

— Хорошо, — произносит Яся, глядя мне прямо в глаза. Губы дрожат, пальцы с белым свадебным маникюром впиваются в ткань платья. Готов дрогнуть, отступить. Не могу видеть, как ей плохо.

— Ты об этом никогда не пожалеешь, — заявляет Егоров. Поднимается на ноги. Вот кусок дерьма! Так и хочется съездить по его вспотевшей роже.

— Леша, исчезни.

— Ты же не подведешь, Ясечка? Не бросишь меня? Не подставишь? — становится гадко на душе. Все это сам затеял и отступаться не собираюсь, но не могу спокойно наблюдать за ее жертвенным благородством. В любой момент сознание потеряет!

— Амир, — немного повышаю голос. Дверь открывается, и на пороге показывается мой друг. Он много лет жил в Иране с одним отшельником. Развивал природный дар, который с детства пугал его родителей. Вернувшись, попал в дурную компанию. Использовал возможности, чтобы нажиться. Управление не могло им не заинтересоваться, а брат взял в свой элитный отряд. Там и сдружились. — Сделай так, чтобы Ясмина была спокойна, — негромко произношу, когда он приближается. — А ты исчезни и друзей своих прихвати!

— Я с вами в ЗАГС поеду, — корчит он рожу и кивает в сторону уже моей невесты. — Чтобы она не передумала, — заикается он. — Родне своей и гостям все объясню, а то некрасиво как-то получается…

— Убирайся, беги из страны. Это все, чем я могу тебе помочь, — тихо шиплю, пока Валид разговаривает с одним из друзей.

— Они меня найдут! — выпучив яростно глаза, одними губами произносит Алексей. Он нервничает, лицевой нерв дергается. — Не смей так со мной поступать!

«А ты как собирался со мной поступить?» — говорить вслух не стала. Не поймет. Эгоист до мозга гостей. Теперь он не казался мне милым, добрым, домашним, уютным. И счастья с ним я бы не увидела.

Как в один миг можно разочароваться в человеке? Я всегда считала себя разумной девушкой. Взвешивала каждое слово и поступок. Как говорили подруги — была скучной, а душой старой. Нет, конечно, я совершала ошибки, особенно в школьные годы, но на них и училась. С Лешей я села в глубокую лужу и пока не знала, как все это переварить. Стыдно перед подругами. Обидно за то, что поверила. Унизительно, что это все видел и слышал ОН.

— Я с вами в ЗАГС поеду, — слышу слова Алексея и мысленно закатываю глаза. — Чтобы она не передумала.

«Не передумала?.. А я ему еще помочь хотела. О родителях его думала. А он о них подумал, когда во все это вляпывался?»

— Родне своей и гостям все объясню, а то некрасиво как-то получается, — продолжает заискивать перед Валидом.

Как Леша не понимает, что он лишь букашка на пути властного мужчины. Прихлопнет и не поморщится. Хотя пусть прихлопнет. Мне его даже не жалко. Взрослый парень, двадцать пять лет, должен уже нести ответственность за свои поступки.

Мне о себе думать надо. Я ведь не собираюсь замуж за Чехоева, а он не отступит. Я чувствую его настрой. Валид уже сидит на коне и празднует победу, хотя на лице нельзя прочитать ни одной эмоции. Он спокоен, это и беспокоит.

— Яся, позвольте вас поздравить, — ко мне приближается друг Валида. Красивый, отмечаю я. В наше заведение часто приходят восточные гости. Богатые и известные большой публике, но ни разу не сталкивалась с такими вот экземплярами. Девушки на таких западают с одного взгляда: яркие восточные черты в сочетании с бешеной харизмой и красивым телосложением. А еще циничная полуулыбка, которая не сходит с лица, и темный пронизывающий взгляд.

— Не с чем поздравлять, — получается грубо, но я не собираюсь извиняться. Чувствую исходящую от него опасность. Хочется убежать, спрятаться, но я заставляю себя стоять на месте.

— Вы нервничаете, Ясмина, — мягко звучит его голос. — Не стоит, — ласковый тон касается сознания, обволакивает, убаюкивает. — Посмотрите на меня, — просит, не приказывает. Сегодня это первый мужчина, который нежно и уважительно со мной говорит. Где-то на краю сознания испуганно бьется мысль «не делай этого!», но я уступаю и поднимаю на него взгляд.

«Хитрый и опасный черный лис», — приходит в голову сравнение, прежде чем я падаю в омут, меня кружит и куда-то несет. Не страшно…

В ЗАГСе проблем не возникло. Все четко, быстро. Гульнара смотрела на меня волком, но рот свой не открывала. Поставила роспись и даже обняла и поздравила невесту. Заминка вышла с поцелуем. На это установку Яся не получала, поэтому простояла бездушной куклой, пока я лобзал мягкие губы. Вытерев помаду с губ, поблагодарил сотрудницу ЗАГСа, забрал жену и направился с ней в новый дом, который снял буквально на днях.

Нужно было позвонить Самиру и поставить его в известность. Через несколько часов он все равно обо всем узнает. Его гнев коснется меня, потому что я прыгнул через голову брата и провернул все это за его спиной. Возможно, накажет. Выпрет из подразделения и не позволит устроиться даже охранником. Не страшно. Главное, что защитит Ясю. Она теперь Чехоева. Одна из нас.

— Тебе где остановить? — обратился к Гуле, когда мы вернулись обратно в центр.

— Вы что, в ресторан не поедете отмечать? — удивилась она.

— Нет, — объясняться я с ней был не намерен.

— Знаешь, когда она собралась за Егорова замуж, я была против и убеждала ее, что ты был не самый плохой вариант, но теперь я в этом сомневаюсь.

— Можешь дальше сомневаться, только держи впредь свои мысли при себе, — предупредил девушку, прежде чем остановиться у станции метро и предложить ей покинуть салон.

— Пообещай, что с Ясминой ничего плохого не случится, — в ее глазах блестели слезы, она так умоляюще смотрела на меня, что я сдался.

— Тебе не о чем переживать. Я уж точно не хуже Егорова буду. Не обижу. Иди, — она кивнула, вроде поверила. Союзники мне не помешают…

— Давай, расколдовывай принцессу и езжай на дежурство, а то Макаров вопить будет, — мы подъехали к воротам особняка. В голове мелькнула мысль, что не мешало бы нанять охрану для Яси, двадцать четыре часа я не смогу находиться рядом. Обсужу вечером с братом, если он сможет к тому времени успокоиться и меня выслушать.

— Хочешь, заговорю ее на волшебную брачную ночь? — в глазах Яси я и так скотина, не хватало только окончательно ее в этом убедить. Когда она окажется в моей постели, это произойдет по доброй воле. Ясмина будет хотеть мне отдаться. Амир просто шутил, поэтому я тоже решил пошутить в ответ:

— Теперь ясно, откуда у тебя такой бешеный успех у женщин, — не смог удержаться и не подколоть.

— Завидуй молча. Я усыплю ее, пусть отдохнет. Когда проснется, надевай на голову чугунок, — не остался в долгу друг. — Вряд ли она обрадуется, что не помнит собственной свадьбы…

Отнес Ясю наверх в спальню. Уложил, снял обувь и платье. Прошел ритуал сгорания на адском огне, чтобы не искушаться, накрыл соблазнительное тело в белом кружеве одеялом.

Надо звонить брату и сознаваться. Он, может, уже и в курсе. Телефон в моем кармане звонит, я знаю, что это не Самир. Он не позвонит, будет ждать, когда я сам наберу.

Смотрю на дисплей и чувствую, как мои губы кривятся в злой усмешке.

Дурова…

Лето вступило в свои права, но теплыми деньками нас не радовало. Над столицей висели темные тяжелые тучи, дождь то начинал накрапывать, то прекращался. Ветер гонял тучи по небу, не давая разразиться настоящему ливню.

Огромное здание с колонным и мраморным полом выглядело пустынным, но это ощущение обманчиво — все сидят по своим кабинетам. В основном работают, но есть и те, кто собирается стайками вдали от руководства и пьет кофе со сладостями.

Поднявшись на верхний этаж, остановился у нужного кабинета. За массивной добротной дверью сидела… ОНА — Дурова Алла Валерьевна.

Открыл дверь, секретарь — молодая девчонка — подняла на меня заинтересованный взгляд.

— У себя? — кивнул на дверь.

— По какому вопросу?

— Доложи, что Чехоев Валид пришел.

— Она вас ждет.

— Рада видеть, майор, — встает из-за стола «железная баба», протягивает руку для приветствия, улыбается так мило. Жди неприятностей.

Эту стерву все управление, мягко говоря, терпеть не может. Забралась на самый верх через постель. Вначале была любовницей бывшего директора. Когда того убрали, меняла мужиков, чтобы удержаться в кресле. Шла по головам. Не боялась никого — ну, почти никого. Вот и с Самиром старалась не связываться, поэтому не решилась мне карьеру сломать и под суд отдать. Хотя могла. Самир бы меня в любом случае вытащил, но отношения с ним Дурова бы испортила. Зато остался с тех пор у меня неоплаченный должок, я все ждал, когда же железная баба призовет меня. Другого повода для встречи я не видел.

Сев в кресло, закинула ногу на ногу, закурила тонкую сигарету, которая терялась между ее толстых пальцев.

— Я не пойду, — заявляю директору клуба, не дослушав его просьбу.

— Колибри, я прошу тебя, — прикладывает руку к груди и умоляюще смотрит на меня. — Самый невинный танец, полностью в одежде, только не отказывай. Дикий мне всех клиентов разгонит. Устроит маски-шоу, еще и наркоту найдет. Ты же знаешь наших клиентов. У них в карманах добра на несколько статей. А мне потом доказывай, что это не я барыжничаю. Клуб закроют, пока будут разбираться, сколько времени пройдет, вы без зарплаты останетесь. Колибри, я прошу тебя, — я продолжала мотать головой, но уже по инерции. Сердце дрогнуло при взгляде на озабоченное расстроенное лицо.

Мужчину, который требовал приват-танец, я, не видя, возненавидела. Вот такие вот экземпляры привыкли, что все их прихоти выполняются, а стоит отказать, они рушат чужие жизни, не задумываясь ни на миг о другом человеке. Есть ли у него семья? Здоровы ли близкие? Есть ли что-нибудь в холодильнике на ужин или деньги на лекарства? Может ли он заплатить за комнату или придется ночевать на улице?

Долго не думаю, выбираю костюм райской птицы. Я вся в цветных длинных перьях. Они же украшают голову. Там не только тела не видно — лица не разглядеть. Танцевать в таком костюме эротический танец при всем желании не получится, даже если захочется стянуть с себя костюм, сексуально это сделать невозможно.

Райская птичка — не сольная постановка. Это антураж. У нас есть короткая постановка по мотивам сказки «Тысяча и одна ночь» — танец Шахерезады. И вот там на заднем плане танцуют три райские птицы. Спроси любого мужчину, он скажет, что никого, кроме Шахерезады, не видел. А жаль, девочки очень гармонично и слаженно работают на сцене, создают цельный, законченный образ танца.

Одному из этих мужчин сегодня придется посмотреть на сольное представление райской птицы, и если оно его не устроит, это не мои проблемы. Пусть в следующий раз идет в стриптиз-клуб!

— Ты серьезно? — спросила меня Гуля, когда увидела приготовленный для переодевания костюм.

— Абсолютно. Помоги. Зря только душ принимала, — бурчала я, натягивая плотные колготы, обклеенные перьями.

— У Азамыча инфаркт случится, если он тебя в таком виде увидит, — Гуля была моей лучшей подругой. Мы как-то быстро нашли с ней общий язык, стали неразлучны, хотя и познакомились чуть больше года назад.

— Сделай так, чтобы не увидел. Отвлеки, пока я не поднимусь в вип-зону, — Гуля шутя меня перекрестила и направилась к двери.

— Помни, что мы за дверью, райская птичка. Кричи громче, если начнет приставать. Хотя вряд ли твой костюм и танец его возбудят, — остановившись у открытой створки, произнесла она.

Если клиент начнет возмущаться, я знаю, что Азам Азамович встанет на мою сторону. Позже, конечно, всыплет моральных люлей, но не уволит.

Тенью прошмыгнула на второй этаж. Будь я в костюме Клеопатры или Шахерезады, обязательно нашелся бы молодчик, который захотел бы меня остановить. Девочки старались в таком виде без охраны не показываться в зале. Яркая курица никому не была интересна.

— Колибри, ты рехнулась? — искренне спросил меня администратор Антон, увидев в вип-зоне. — Ты?..

— Открывай уже, пока я не передумала или не задохнулась… — буркнула раздраженно. Если сейчас здесь появится Азамыч, он насильно утащит меня от двери.

— Яся, там… — показывает он большим пальцем в сторону кабинки: — Дикий. Он не понимает шуток.

— Антон, он просил приват-танец?

— Да, — неуверенно кивает, ожидая подвоха.

— Я и собираюсь станцевать, а ты мне мешаешь! Клиент ведь не уточнял, какой танец желает увидеть в моем исполнении, значит, доверился профессионалу — мне. Не мешай, пожалуйста, — он впихивает мне в руку пульт и идет к двери.

— А перекрестить? — прикалываюсь. На самом деле мне страшно и бьет нервная дрожь. Если наши мужики пасуют перед каким-то хамлом, что же он может сделать со мной?

— Тебе это не поможет, — Антон грустно крестит воздух, разворачивается и бьется головой о дверь.

— Войдите…

Увидев чудо в перьях, я и подумать не мог, что это та самая нимфа, которая заставила кипеть мою кровь. Я вначале внимания не обратил на мохнатый клубок, вообще не понял, зачем аниматор притащился вместе с администратором.

А потом она заговорила. Не пойму, что за ерунда творится, но даже ее голос меня возбуждал… если не смотреть на костюм. Стянул с головы перья, чтобы убедиться, что это не подстава, что это та самая девушка, которая мне нужна, по чью душу я пришел…

Глаза огромные, бездонные, и я в них как в омуте тону. Свет в кабинке приглушен, и я не могу разглядеть их цвет, но он необычный, так мне по крайней мере кажется. Девчонка совсем. На первый взгляд и восемнадцати не дашь, но я знаю, что она совершеннолетняя. Аккуратный нос, сливочная кожа, а на переносице несколько веснушек, будто солнце поцеловало — и мне хочется поцеловать. Я тут же перевожу взгляд на пухлые губы. Вновь кровь разносится по венам. Хочу… Целовать сладкие губы. И чтобы со стонами, по-взрослому. Какое, нафиг, задание, когда я его уже провалил.

Возвращаю шапку со словами «сгораю от нетерпения, так хочу увидеть танец попуг… райской птички» и прячу руки в карманы, чтобы не видела, как остро мое тело реагирует на ее присутствие. Только напугать раньше времени не хватало.

Несмотря на ее спокойный тон, я вижу в глазах волнение. Не хочу, чтобы боялась. Колибри начинает двигаться. По ходу, мне все равно, какой танец она исполняет, меня каждое ее движение заводит. Хочу в личное пользование эту птичку. Чтобы я усталый приходил со службы, а она мне танцевала. Я усаживал ее к себе на колени, целовал вкусные губки…

Мысли понеслись не в том направлении. Дурова тут еще со своим заданием, которое так до конца и не озвучила. Попросила лишь с девчонкой поближе познакомиться, узнать, с кем общается, поддерживает связи.

Поближе…

Я готов к очень близкому общению, да вот только Ясмина вряд ли так быстро согласится, настороженно ко мне отнеслась, хотя я ни словом, ни делом не обидел.

«Хватит, тормози, — заставляю себя переключить внимание на танец. — Подумаешь, девчонка. Мало их, что ли, таких?»

Вспоминаю, когда у меня в последний раз был нормальный продолжительный секс. Давно. Наскоряк в баре или клубе — не в счет. Тупо снял напряжение, а удовольствия не получил, поэтому так и ведет от этой чистой чувственной девочки. Хочется ведь с эмоциями.

Замечаю, что движения чуть замедляются. Нет, она все так же красиво танцует, вроде попадает в такт музыке, но Ясмину ведет. Вот нафига напялила на себя этот бронежилет с перьями? Сейчас сознание тут потеряет. Я, возможно, получу доступ к ее губам, когда буду делать искусственное дыхание, но это все равно что целовать манекен — неинтересно без отклика, поэтому спешу на помощь.

Она быстро осушает стакан воды, который ей протягиваю, но чтобы ей действительно стало лучше, я предлагаю раздеться.

— Что?! — возмущенно смотрит на меня. Насупила свои красивые брови. Захотелось подойти и разгладить мелкие морщинки на лбу.

— Снимай свой костюм, пока не пришлось вызывать неотложку. Ты же сейчас сознание потеряешь, — стаскиваю с нее шапку, она летит куда-то в сторону. Беру со стола чистую тарелку и принимаюсь махать возле лица. Колибри хлопает пышными длинными ресницами. — Давай раздевайся! — мотает головой.

— На мне под костюмом… — не договаривает, смущается и мотает головой.

— Думаешь, я голой женщину никогда не видел? — говорю спокойно, но не улыбаюсь. Меня беспокоит ее состояние. Напугана, дышит тяжело. — Представь, что я доктор, — мои манипуляции с тарелкой не помогают. Тут достаточно воздуха, кондиционер работает, а ей хуже. Бледная совсем, глаза уплывают вверх. Достаю из рукава нож, зафиксированный на руке двумя специальными ремешками. — Посиди чуть-чуть, моя хорошая, — обхожу и распарываю сзади костюм, стягиваю с нее ворох синтетики, оголяю шею, грудь, спину.

— Не надо… — едва слышно шепчет она.

— Какая же ты глупая, Колибри. Я ведь не обижу, маленькая, — она теряет сознание. — Кто-нибудь! — кричу я, в этот момент дверь резко распахивается. В комнату врывается администратор и какая-то девушка, оба смотрят на меня, как на маньяка. Еще этот нож в руке. — «Скорую» вызывайте!..

Прошла неделя с того злополучного дня. Я ем три раза в день, за этим строго следит Гуля, да и лекарства принимать не забываю. Анализы показали, что у меня низкий гемоглобин. С моим образом жизни — недосыпы, переутомление и голодание — удивительно, что я еще жива, зато совсем неудивительно, что потеряла сознание. После смерти мамы старалась делать все, чтобы отвлечься. Не концентрироваться на боли и пустоте, которые могли поглотить в один миг. Не останавливаясь куда-то бежала, хваталась за работу и учебу, как за спасательный круг. Изматывала себя до такой степени, что приходила домой и падала на постель. Болеть мне нельзя, да и не хочется, поэтому строго следую предписаниям врача и живу дальше.

На работе все знали, что я потеряла сознание. Азам Азамыч предоставил мне два выходных. Девочки во время репетиций старались сунуть мне в руки фрукт или шоколад. Подкармливали, заботились.

О том вечере старалась не думать. Не вспоминать. Но, как назло, Дикий не давал о себе забыть. Приходилось изворачиваться и избегать встреч, не без помощи дружного коллектива. Прикрывали и врали. Мы надеялись, что он отстанет, устав бегать. Этот мужчина совсем не в моем вкусе, напоминаю себе каждый раз, а в душе раздрай. Не складывается его образ в цельную картину.

Никак не могу разобраться, какие эмоции он вызывает. То, что вызывает — однозначно. Но их слишком много, и они настолько противоречивые, что в моей голове или душе не складывается пазл. Не дает покоя его теплый взгляд и обеспокоенный голос, когда я пришла в себя. Но я хорошо помнила испуганный голос Азама Азамыча, когда я посмела отказаться от приват-танца, что говорило не в пользу Дикого. Но ведь он не накричал, не стал угрожать и щелкать перед моим лицом властно пальцами, когда увидел меня в костюме «попугая». А ведь властные богатые люди не терпят дерзости и отказов.

Но каждый раз, когда я пытаюсь оправдать или найти что-нибудь хорошее в Диком, вспоминаю рассказ Антона:

— Он плохой человек, Ясмина. Пару лет назад он познакомился в нашем заведении с барменшей. По этой девке все клиенты с ума сходили. В ее смену мы месячную выручку получали. А на чаевые она себе через год квартиру в центре купила. Азамыч молился на Лику, никого к ней близко не подпускал, как о дочери заботился. Золотая курочка, которая несла ему бриллиантовые яйца. Я точно не знаю, где они познакомились с Диким, но в свой выходной Лика привела его сюда. Пришли в компании его друзей. Отвисали по полной. Счет перевалил за шестизначное число.

— Азамыч, наверное, гордился, что его золотая курочка еще и клиентов в выходной разводит, — с упреком произнесла Гуля. Вслушиваясь в каждое слово, я не обращала внимание на ее скептическое выражение лица.

— Не без этого. Гуля, это были их отношения с Азамычем, мы не можем судить, — в Антоне проснулся философ.

— Что было дальше? — не терпелось дослушать историю до конца. Ко мне возвращались силы, я продолжала жевать шоколад и пить крепкий сладкий чай.

— Не знаю, что они с собой притащили, но этой дурью они угостили Лику. Она не дошла до туалета, у нее остановилось сердце, — я забыла, как дышать, а Антон не собирался продолжать.

— Антон, не молчи! — сорвался голос на крик, когда он оборвал рассказ. В моей голове никак не укладывается, что этот мужчина может прикасаться к наркотикам, что он мог предложить их женщине и бросить ее, когда той стало плохо.

— Что не молчи? Вызвали «скорую», но уже было поздно, — я будто оказалась в том дне, и, несмотря на горячий, обжигающий чай мерзну, кутаюсь в разрезанный костюм. — Они, вместо того чтобы Лику спасать, позвонили своим покровителям. Весь клуб уложили мордой в пол, избили половину персонала, пока везли до отделения. Азамычу прикладом нос разбили. Дело вывернули так, что это мы дурь в клубе держали. Несколько месяцев шло расследование, мы сидели без работы. Азам все свои сбережения на взятки потратил, чтобы клуб открыть позволили, а дело замяли. Ты представляешь, сколько времени потребовалось, чтобы вновь клуб сделать прибыльным?

— Представляет. Ведь теперь она золотая курочка, которая несет эти самые бриллиантовые яйца. Сюда ходят не за едой и выпивкой, а посмотреть на шоу, которое ставит Яся, — Гуля не очень впечатлилась рассказом Антона. Она вообще лишний раз не улыбнется, добиться от нее сочувствия не так-то просто. А я вот пребываю в прострации. Как можно спокойно жить, когда по твоей вине умер человек? Молодая девушка…

Сомнений в том, что мы не должны больше пересекаться, у меня не было. Я, конечно, не Лика, которая согласилась на эксперимент с запрещенными препаратами, ничего подобного пробовать не собиралась, но от таких людей ничего, кроме неприятностей, ждать не приходится. Лучше их и вовсе избегать.

Просыпаюсь будто от резкого толчка. В первые минуты не могу понять, где я и что случилось? Это гостиничный номер? Сегодня день моей свадьбы, а я сплю в незнакомой комнате. Подрываюсь, как по команде, и к зеркалу. Прическа растрепана, губы смазаны. Неужели вновь потеряла сознание? Мы хоть расписаться успели? Где жених? Или уже муж? Леша, прости. Это же надо — забыть самый важный день в моей жизни!

Шум на улице привлекает мое внимание, подхожу к окну и тихонько открываю створку. Дикий!..

Я узнаю его даже на расстоянии. Бессовестно красив! Он стоит у ворот, о чем-то разговаривает с парнями в строгих костюмах и светлых рубашках.

Перед глазами начинают всплывать картинки, как он ворвался в мою квартиру, как Леша предлагал меня в уплату долга. От этих воспоминаний становится больно и тошно, будто меня в грязи вымарали.

Помню, как уговаривала Лешу бежать из страны, пока я буду отвлекать Валида, а он предлагал сопроводить меня в зал регистрации брака, чтобы не убежала. Собирался перед родственниками объясниться, почему не он на мне женился. Даже неинтересно, что планировал говорить Алексей в наше оправдание. Как же я могла так ошибиться в человеке? Мне даже где-то нужно быть благодарной Дикому, что он не позволил совершить роковую ошибку. Жизнь с Алешей могла стать адом. Он проигрывал бы огромные суммы и предлагал бы меня в уплату долга. От этой мысли стало дурно, по коже прошелся холодный озноб. Теперь я вообще не уверена, что выйду замуж.

Последнее, что помню, как восточный красавец с бархатным голосом подошел и начал успокаивать. Все, дальше туман, как бы ни силилась заглянуть за пелену. Точно упала в обморок.

Хорошо, предположим, я потеряла сознание, почему я не в больнице, почему возле меня нет Гули? Что я делаю в этом доме? Становится страшно, ведь я помню желание Дикого поменяться с Алексеем местами. Неужели думает, что, выкрав меня, заставит стать его женой? Блажен, кто верует!

У кровати лежат мои туфли, быстро обуваюсь и спешу вниз. Если честно, страшно до дрожи. Кожа от волнения становится гусиной, невидимые волоски поднимаются дыбом. Очень надеюсь, что я не в плену, что меня отпустят, если я начну настаивать. О том, что мой отказ может спровоцировать агрессию, лучше не думать.

А вдруг он привез меня сюда, чтобы изнасиловать? Единственное, что интересует Дикого — мое тело. Замираю на лестнице и уже не хочу идти вниз выяснять отношения. Страх, паника, непонимание происходящего обрушиваются на меня лавиной.

«Надо бежать!» — бьется мысль в голове, а сердце так сильно стучит о ребра, будто хочет их проломить и вырваться на свободу.

Выглядываю в окно: мужчины несут в дом трехъярусный белый торт с розами, кружевами и бисером, который я выбирала на нашу с Лешей свадьбу. Решили поиздеваться? Что они собираются с ним делать?

«Яся, нашла о чем думать! Какая разница, что они собираются с ним делать?!» — истерично кричит голос в моей голове. Прихожу в себя, когда мужчины поднимаются на крыльцо. Они не должны меня увидеть. Снимаю туфли — и бегом наверх, но в спальню не возвращаюсь. Во-первых, не помню, из какой двери выходила, во-вторых, хочу послушать, о чем они говорят. Прижимаюсь в стеночке у самого края коридора и превращаюсь в «большое ухо».

— Дикий, не злись. Скажем три тоста и свалим. Наслаждайся медовым месяцем, — их шутки сопровождаются дружным смехом.

— Торт хоть дай попробовать, мы газель специально заказали, а ты нас гонишь.

— У тебя тут продуктов нет, а мы вам такие ништяки привезли, самое лучшее официанты собрали, — продолжают друзья Дикого веселиться, — не пропадать же добру.

— Вы ведь сказали, что гости не разошлись, — голос Валида звучит напряженно.

— Ушли только родители утырка, а остальные возмущались, но недолго, после третьей рюмки им стало все равно, что свадьба не состоялась. Бухают, выселятся. Тамада сначала растерялся, но взял себя в руки, на ходу импровизирует.

Боже, какой кошмар! Уверена, что родителям Леши нескоро удастся пережить этот позор. В отличие от сына, они всего этого не заслужили. Многих гостей я лично знала, и теперь мне ужасно стыдно.

— Мы пакеты с едой из тачки принесем, а ты свою королеву буди, отметим ваш союз.

Какой союз? О чем это они?

— Вряд ли она согласится. Яся не в курсе, что вышла за меня замуж…

Вот же неразумная девчонка! Что ей взбрело в голову туфлями бросаться? Ладно бы гранатами…

Хотя туфли в этот раз произвели эффект не хуже разорвавшейся бомбы. Стою, обтекаю тортом, злюсь неимоверно на эту строптивую, упрямую девочку, но не могу не любоваться ею. Яся прекрасна даже в своей ярости. Страстная девочка. Мои мысли потекли в другое русло: утирая с лица крем, я думал о том, как буду приручать эту маленькую фурию. Как ее стройное тело сначала будет сопротивляться, а потом растает в моих объятиях. Совсем некстати ощутил тяжесть в паху. Раздирают противоречивые чувства: с одной стороны, мне хочется наказать Ясю и тоже макнуть ее в торт, с другой — поцеловать. И вот поцеловать хочется больше. Вымазать ее лицо остатками крема, а потом медленно все слизать.

— Я не знаю, с помощью каких наркотиков удалось провернуть со мной такое, но чем скорее ты оформишь развод и забудешь о моем существовании, тем лучше, — думаю, не стоит ей пока говорить, что о ее существовании я уже не смогу забыть. Въелась мне под кожу.

— Мне тоже хочется понять, что здесь происходит? — только Самира не хватало! Я был уверен, что в наказание он и пальцем не пошевелит, пока я не стану умолять его о помощи, без которой нам не справиться. Совсем не хочется сейчас с ним разговаривать. Ребят подставил. Хотя они сами молодцы — предупредил ведь, чтобы они не совались ко мне.

— Какая же хорошая свадьба без драки? — Яся единственная, кто находит что-то хорошее в появлении Самира. Вряд ли это будет дракой. Скорее, избиение младенцев. Личные тренировки с братом мне многое дали, последние пару лет я равный спарринг-партнер, но все же в классе и мастерстве рукопашного боя Самир меня превосходит. Я лучше его в снайперской стрельбе и бое на ножах, но ведь на брата с оружием я не пойду.

О чем я вообще думаю? Это Яся меня вывела. Не будет Самир с нами воевать, лучше возьмет и отправит на несколько месяцев в командировку или, что еще хуже, отправит инструктором в какую-нибудь глухомань. Будет мне тогда медовый месяц — натаскивать салаг!

— Чтобы через час все, кто помогал Чехоеву, положили мне на стол объяснительные! — угрожающе произнес брат. Парни кивнули и попытались раствориться. — А с тобой у меня будет серьезный разговор!

— Приберитесь здесь, — кивнул друзьям, пока они не смылись. Яся точно откажется убирать устроенный беспорядок. — Здесь есть кабинет, подожди меня, я решу кое-какие вопросы и присоединюсь к тебе.

— Не уходите, пожалуйста, — ожила Колибри и бросилась к мужчине. — Он меня похитил! — невоспитанная девчонка тыкнула в меня пальцем. — Они уверяют, что мы женаты, но я согласия не давала! — мысленно умолял ее замолчать, но Ясмина только поймала кураж. Она не замечает, как холодеет взгляд Самира, потому что плохо его знает. — Я вообще не помню несколько часов из своей жизни. Как такое возможно? Вот я стою в своей спальне, ко мне подходит смуглый красивый парень, говорит успокаивающие слова, а затем просыпаюсь в этом доме, — обводит она рукой пространство вокруг себя. Мне совсем не понравилось, что Амира Яся назвала красивым. Разговаривали несколько секунд, а он успел произвести на нее впечатление.

— Разберемся, — холодно ответил Самир, впервые взглянув на мою супругу. Яся поежилась, словно ей стало холодно. Я вышел вперед, собираясь защитить, если брат посмеет и на нее давить, он может. — Вы бы оделись, — Самир тоже заметил, что Ясмина мерзнет.

— Меня похитили, а одежду прихватить не подумали, — прилетел укол в мой адрес. — Закутаюсь в одеяло, — обходя нас всех, словно мы больны бешенством, моя жена собрала туфли с пола и умчалась наверх.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — спросил Самир, будто только и ждал, что Яся уйдет. — Я вас всех разжалую и отправлю рынки охранять, — он не повышал голоса, но от этого более эффектно звучали угрожающие ноты.

— Что позволено Юпитеру, не позволено быку? Свою свадьбу вспомни, — наверное, я смотрелся комично с тортом на лице, но сейчас мне было не до этого. Еще раз утерев раздраженно рукавом лицо, скинул пиджак и бросил его на пол.

— У меня не было выбора, — Самир сделал шаг ко мне. Ребята были в курсе этой истории, некоторые из них могли лично наблюдать за развитием отношений их начальника.

— Выбор всегда есть! Ты поступил так, как посчитал нужным, как подсказывало тебе твое сердце, а не разум. Я поступил так же! — мой опрометчивый шаг ставил под удар не только меня, но и Самира. Я думал над тем, чтобы поступить по-другому: пойти к Ясмине и попытаться завоевать ее расположение, отговорить от свадьбы, но она противилась любому контакту, видела во мне угрозу, а время играло против. О том, что за всей этой свадьбой стоит Дурова, я подозревал. Считаю, что поступил правильно.

— Ты хоть понимаешь, что подставил Амира? Если об этом узнают в управлении, объяснительными вы не отделаетесь!

Понимал. Моя задача — уговорить Ясю молчать, но как это сделать, я понятия не имел. Она сходу все выложила Самиру. Звук двигателя автомобиля привлек мое внимание.

— Вы что, идиоты, оставили ключ в замке зажигания?..

— Добрый вечер. Инспектор ГИБДД капитан Иванов, — представился светловолосый молодой офицер.

— Добрый вечер, капитан, — я пыталась вжаться в сиденье, но исчезнуть не получалось. На сотрудника полиции я даже не смотрела. — Вы забыли назвать причину остановки, — мой голос дрожал. А как ему не дрожать, если я себя уже в тюрьме представляла? Буду заключенным танцы ставить. Кружок самодеятельности на зоне открою.

— Девушка, так вы машину угнали, — спокойно произнес он, без какой-либо грубости или строгости. Я подняла на него взгляд и разревелась. Прорвало. Имею право. Я всего лишь женщина, выживающая одна в этом жестоком мире, где правят зазнавшиеся альфа-самцы.

— Они еще и об угоне заявили? — как не возмутиться такому беспределу?

— Девушка, вы так не расстраивайтесь… — начал он примирительно.

— Не надо меня успокаивать, — перебила я молодого мужчину. — У меня сегодня самый ужасный день в моей жизни… — всхлипывая, я громко и подробно рассказывала инспектору, как меня предал жених, как властный мудак взял меня замуж без моего согласия, а я даже не помню, как это произошло. Капитан смотрел на меня с жалостью. Наверное, думает, что я сочиняю. — Я отказалась с ним общаться, а он ворвался в мою жизнь спустя семь месяцев и разрушил ее. Он похитил меня, а я сбежала, — получалась какая-то путаница, но я не останавливалась. — Они ключи оставили в машине. Я не хотела воровать, я спастись пыталась. Потом в лесу пряталась, замерзла. Я не угоняла машину. Нет, я ее угоняла, но чтобы себя спасти, вы понимаете? — сумбурно лился поток моих мыслей.

— Девушка, выйдите из машины. Поедем в полицию, там разберутся.

— Конечно, разберутся. У них такие связи, что они останутся потерпевшим, а я сяду в тюрьму только потому, что спастись пыталась.

— Она? — подошел к нам другой инспектор.

— Она вроде. И под описание попадает, и платье на ней свадебное, и номер, и марка машины.

— Так сдаем ее — и по домам. Холодно сегодня, а нам после смены даже отдохнуть не дали.

— Подожди, Вакуев, она говорит, что ее похитили.

— Послушай, я с этой историей связываться не хочу. Ты видел Чеха в дежурке? Дали распоряжение найти девушку и доставить ее в отделение, мы свою работу сделали, а там пусть опера разбираются.

— Стремно как-то. Ты же знаешь, ему сразу позвонят и вернут девушку. Никто и разбираться не станет.

— Знаешь, чего не пойму — он ведь женат. Год назад слухи о кровавой свадьбе ходили, и вот опять, — у меня мороз по коже прошелся после этих слов. Получается, он современный Синяя Борода?

— Вакуев, эта… — указал на меня большим пальцем капитан, — жена младшего брата.

— И что им спокойно, по любви, не женится? Кровавая свадьба, свадьба с угоном автомобиля и похищением! — раздраженно высказался второй инспектор.

— Родненькие, помогите. Не отдавайте меня! — почувствовав, что они сомневаются, а значит, до них можно достучаться, я принялась умолять. — Я вам правду говорю!

— Леха, ты как хочешь, а я работу терять не хочу. Меня Валька со свету сживет.

— Стой здесь, мы сейчас, — приказал мне тот, который Леха. — На минутку отойдем, — капитан отвел второго инспектора в сторону, они принялись оживленно о чем-то спорить. Я успела согреться, пока ехала, но теперь вновь вся дрожал. Надеюсь, они недолго будут решать, что со мной делать.

— Послушай, эти властелины мира уже задрали. У меня дочка, я не хочу, чтобы однажды какой-то мудак так с ней поступил, и никто на помощь не пришел, — я навострила ушки и ближе стала к ним подходить, чтобы ничего не пропустить. — Тем более об угоне они не заявляли. Приказ был найти девушку и доставить в отдел, и чтобы с ней все было хорошо. Понятно ведь, что приедут и сразу заберут.

— Ты ей все равно не поможешь! Думаешь, долго она бегать будет?

— Вакуев, я так не могу. Отвезу к себе.

— Не надо к вам, — вмешалась я. — Ваш друг прав, вы можете из-за меня работу потерять, — их желание помочь было таким неожиданным, что я оживилась. — Если вам несложно будет, довезите меня до клуба «Ласкала». Я там хореографом работаю. Смогу войти через черный ход, коллеги смогут меня спрятать.

Хоть бы согласились. Хоть бы согласились…

— Мы тебе сейчас машину остановим.

— А с этой что будете делать? — указала на угнанный автомобиль.

— Скажем, на обочине нашли, — я даже мерзнуть перестала от радости. Отпустят. Не сдадут.

Один Леша сегодня меня предал, другой оказался спасителем! Он вышел на дорогу, чтобы остановить машину, свет ее фар быстро приближался. Взмах жезла, а я превращаюсь в статую. Черный внедорожник с мятой задней дверью тормозит чуть впереди нас…

Я, конечно, не рассчитывал на брачную ночь, наполненную негой и страстью, но и полного звездеца не ожидал. Готов был к тому, что пожалуют менты и начнут тыкать заявлением в лицо, но там корочкой можно было бы козырнуть. В крайнем случае — позвонить Самиру.

Блин! Надо было брата поставить в известность, теперь он отказывается помочь.

— Сам разгребай, если такой самостоятельный! — услышал от него, когда Яся сбежала, а я не успел догнать. И так муторно на душе, еще он лезет со своим воспитанием, будто я пацан вчерашний. Перегибает!

— Ну и разберусь! — вспылил, потому что беспокойство уже накрыло. Ясмина никакой водитель, до первого поворота не доедет.

Единственная тачка, которой я мог воспользоваться — машина Левы. Низкая беха. Он любил погонять по трассе, но спортивный автомобиль был бесполезен на бездорожье. Яся хоть и плохой водитель, но уехала на внедорожнике.

Брат уже дал понять, чтобы я к нему не обращался. Его тойота-тундра с высокой посадкой запросто бы догнала Колибри. С другой стороны, не хотелось за ней гнаться, чтобы она в аварию не попала. Я планировал просто сопроводить Ясю, а потом спокойно забрать, как только она где-нибудь остановится.

— Не вздумайте за ней гнаться, угробите девчонку! — Самир стоял у недавно купленной тачки и рассматривал место удара. Не оборачивая, бросил мне: — Сделаешь до того, как на Кавказ отправишься.

— Какой Кавказ, на?!.. — сорвался. С братом я не позволял себе грубости, но сейчас не получалось контролировать эмоции.

— А вы думали, что ваша выходка так просто с рук сойдет? Ты не забыл, в чьем подразделении служишь?! Способности Амира — секретная информация, а вы что устроили? Если об этом станет известно, вы хоть понимаете, что начнется? Чем ты думал, когда планировал свадьбу под гипнозом? Спасибо скажите, что я вас просто в командировку отправляю, а не на улицу дворы подметать. Вы еще не скоро вернетесь в строй! Еще один промах… — он не договорил предупреждение, нам и так было понятно.

— Пока я буду на Кавказе, возьмешь Ясю под свою защиту? — для меня ее безопасность на первом плане. Брат ничего не ответил, сел и уехал. Он услышал. Не оставит ее в беде, хоть и злится.

— Мы виноваты. Не стоило приезжать, разобрались бы по-семейному. Подставили тебя, — ребята расстроились. Они несколько месяцев в Сирии были, только вернулись — и теперь Кавказ. Ладно бы операция: в бою не успеваешь заскучать. А тут тренировочный процесс, где не столько физику, сколько психику натаскивают. Нудно все это. Без психологии никак в нашем деле, но любителей мозгоправов я пока на своем веку не встречал.

— Поехали искать твою жену? Надеюсь, она в Платоныча не впишется, а то нас точно попросят из спецназа, — Лева с отъездом Самира вновь повеселел.

— Нужно умыться и переодеться…

Заехал к Амиру и предупредил, что Самир в курсе, что я воспользовался его способностями, и теперь грозит санкциями. Забрал у него свою тачку и давай колесить по знакомым адресам. В клубе Ясмины не было. Подруга уверяла, что не видела девушку, и я был склонен ей верить, беспокойство на ее лице было неподдельным.

— Ясин телефон и ключи у меня остались, давай обменяемся номерами, если что-то выяснишь — позвонишь, — без лишних эмоций и истерик предложила девушка. Я еще в день нашего знакомства отметил, что она не похожа на большинство женщин.

— Если она в клубе появится, ты меня предупредишь? — не рассчитывал на честный ответ, но поинтересоваться стоило.

— Скину сообщение, что с ней все в порядке, — кивнул, вроде соглашаясь, но меня не устраивало, что Ясю от меня спрячут. А ведь именно так и будет, если она доберется до клуба. Парней оставил дежурить у дверей, Ясмину они запомнили, а сам отправился к ней на квартиру.

Наверняка ведь попытается зайти к соседке или вызвать МЧС, если не сможет дверь без ключа открыть.

На улице ночь. Холодно. Замерзла ведь! Она, конечно, могла и к какой-нибудь однокурснице заехать, я ведь никого из них не знал, но что-то мне подсказывало: за помощью она обратится только к своей подруге. Позвонил ребятам и предупредил глаз с той не спускать.

Злился. Тревожился. Ощущал водоворот не самых приятных чувств. Вот спрашивается, что за манера у женщин — сбегать? Что этим добилась? Я ведь все равно не отступлюсь! Моя она уже! Жена.

Самир! Он имеет право злиться. Я впервые позволил себе перепрыгнуть через его голову. У брата семейная жизнь налаживается, я не хотел его дергать, а он ведь не понимает. Без Самира найти Ясю будет непросто. Доступа к программам слежения у меня нет, а разрешение получить сразу вряд ли получится, даже если я лично обращусь к директору ФСБ.

Покрутив телефон в руках, я набираю номер единственного человека, к кому прислушается мой брат — звоню Лее…

Не могла себя понять. Почему в Валиде я вижу угрозу, а в мужчине, который привез меня в свой дом — нет? Ведь любому сразу станет ясно, что именно он обладает нереальной властью. Создавалось впечатление, что Самир этой самой властью не злоупотребляет, но при необходимости может любого стереть в порошок.

— Ясмина, сейчас ты примешь горячую ванну, потом я бы хотел с тобой серьезно поговорить, — мы въехали во двор огромного особняка. Я отметила, что на воротах стоит охрана. Мои предположения были верны: Чехоевы — не простые смертные.

Навстречу хозяину выбежали две немецкие овчарки. Короткая команда, отданная твердым голосом, и они тут же легли и замерли.

Из дома вышла девушка, приблизительно моего возраста. Высокая, стройная, красивая. Невозможно пройти мимо, не обратив на нее внимания. Правильные черты лица, белоснежная кожа, шикарные рыжие волосы. Вон как засверкали глаза у хозяина дома при ее появлении.

— Привет, я Лея.

— Привет. Ясмина.

— Давай скорее в дом, а то заболеешь, — скомандовала она, добродушно улыбаясь.

Можно было и не сомневаться, что убранство дома будет роскошным.

— Лея, вызови врача, пожалуйста, а я попрошу Петра сварить фирменный отвар по его рецепту, чтобы Ясмина не заболела.

— Пойдем, покажу твою комнату, — у меня не самое развитое обоняние, но я сразу поняла, в чьей спальне оказалась. Запах Валида еще при нашем первом знакомстве въелся мне в нос.

— А других спален в этом огромном доме нет? — обратилась к Лее.

— Почему же, есть, но тебе лучше привыкать к спальне мужа. Я хорошо знаю Валида, он не отступится.

— А я не уступлю! — гордо заявила.

— Очень этому рада, будет интересно за вами наблюдать. Мы еще успеем познакомиться, а сейчас нужно позаботиться о твоем здоровье. За этой дверью ванная комната. Здесь шкаф, можешь брать все, что тебе понравится, муж возражать не станет, — раскрыв дверцы, она показала идеально сложенные вещи.

— Спасибо, но завтра я вернусь в свою квартиру.

— Не будем спешить, — я видела, что она добрая открытая девушка, не хотелось с ней даже спорить.

— Я понимаю, что ты на стороне Валида, но не могла бы ты не называть его моим мужем? — решила, что стоит хоть как-то обозначить границы.

— Ясмина, я люблю своего деверя. Я приблизительно в курсе случившегося, но хочу попросить: не относись к Валиду предвзято, а то не увидишь, что скрывается за его маской. Мы просто люди. Как обычные люди, мы имеем право на ошибки и недостатки. Мы все неидеальны. Поступок Валида заслуживает осуждения, но сначала его не мешало бы выслушать.

— Он сказал, что женится на мне лишь с одной целью — затащить в постель, — вспомнив, как все это происходило, я вновь испытала стыд, а еще злость. — Что еще мне нужно услышать?

— Не верь всему, что говорят мужчины. Ты же не помнишь, как вышла замуж за Валида? — я мотнула головой, не понимая, к чему клонит Лея. — Если бы он хотел с тобой просто переспать, зачем нужно было бы усложнять себе жизнь? И необязательно было бы делать так, чтобы ты об этом помнила, — после ее заявления меня немного повело. А вдруг?.. Было или нет?.. — Он бы так никогда не поступил, Ясмина, — догадалась она о моих подозрениях. — Валида иногда хочется стукнуть чем-нибудь тяжелым из-за его упрямства, неуступчивости, властности, но чего у него не отнять — благородства. А теперь иди в ванную, а то заболеешь, а мне потом с твоим мужем объясняться.

Я перестала обращать внимание, что она вновь назвала Дикого моим мужем. Лея с таким вдохновением и восхищением о нем говорила, что я вновь вспомнила нашу первую встречу: его темные глаза, наполненные тревогой и нежностью, ласковые руки, заботу и тепло в каждом звуке красивого голоса.

Я запуталась. Образ, который создал Антон, так прочно въелся в мою голову, что я не знала, во что верить.

Приняв ванну, я постирала белье и развесила на батарее. Вышла в спальню в одном полотенце. Хорошо, что никого не было. На большой двуспальной кровати лежали в коробочках две пары новых трусов, футболка, спортивный костюм, носки, тапочки и даже фен. Чужая забота была приятна. Взгляд постоянно останавливался на постели.

Интересно, а он водил сюда женщин? Почему-то мне стало неприятно от этой мысли. Спасть в этой кровати не хотелось. Хотя какое мне дело до любовниц Чехоева?

Быстро одевшись и высушив волосы, спустилась вниз.

— Уже искупалась? — в гостиной сидела Лея и пыталась вязать. Видно было, что она это делает впервые. Я успела заметить, как напрягалось ее лицо в те моменты, когда она выводила петли. Я сама тоже не большая мастерица, но часто наблюдала за мамой, обожающей рукодельничать.

— Да. Твой супруг попросил меня спуститься, хочет о чем-то поговорить.

— Пойдем, провожу в кабинет. Сейчас тебе Петр принесет отвар. Врача я уже вызвала, он скоро подъедет.

— А ты чем занималась? — кивнула я на моток пряжи и большой крючок.

— Не верь, когда тебе говорят, что лучший подарок тот, что сделан своими руками. Если я все-таки довяжу этот плед, то кроме как собакам никому его не смогу отдать.

Самокритично.

Мне нравилась эта девушка: прямолинейная, веселая, уверенная в себе.

— Самир, не занят? — заглянула она в кабинет без стука.

— Входи, Лисичка, — это прозвучало так нежно, что я немного позавидовала.

— Я не одна, к тебе Яся, — она отошла в сторону, пропуская меня в большой, отделанный красным деревом кабинет. Здесь было столько аппаратуры и мониторов, что можно было подумать, будто я на телевидение попала. — Оставлю вас, пойду скажу Петру, чтобы отвар принес.

— Что за отвар? — я уже несколько раз слышала о нем, но лишь сейчас обратила внимание.

— Отвар из трав, разгоняет иммунитет, — пояснил Самир. — Чтобы ты не заболела. Но врач все равно должен осмотреть.

— Ты хотел со мной поговорить, — мне не терпелось узнать, что этой семье от меня нужно. Почему меня привезли не ко мне домой, а в этот особняк.

— Яся, ты знаешь, кто такая Дурова Алла Валерьевна?..

— Кто? — растерялась я, услышав незнакомую фамилию. — Не помню никого с таким именем, — вроде уверена была, но что-то беспокойством отозвалось в груди.

— Я уже упоминал, что ваше знакомство с Валидом не было случайным. Дурова Алла Валерьевна занимает не последнюю должность в управлении ФСБ, она просила моего брата навести о тебе справки, — я чувствовала, как мои глаза увеличиваются. Чем я могла заинтересовать эту женщину? Когда Самир упомянул, что его брат в тот день неслучайно оказался в клубе, я подумала, что это как-то связано с наркотиками и Ликой, хотя задуматься обо всех нюансах и не пыталась. У меня был тяжелый день, и я хотела его забыть.

— Что ей от меня нужно? И какое отношение твой брат имеет к этой женщине?

— Валид служит в секретном подразделении федеральной службы безопасности. Элитный отряд спецназа, в нашей стране их несколько. Я думал, стоит ли тебе рассказывать, но что-то мне подсказывает: Валид не собирается от тебя скрывать, — мой мир в этот миг перевернулся. Дикий служит в элитном отряде спецназа. Он не может принимать наркотики. В таких серьезных организациях они чуть ли не ежедневно проходят проверку. Сколько же вопросов появилось у меня в голове.

— Дурова не может напрямую отдавать приказы спецподразделениям, — продолжил он. — Скажу больше, даже директор ФСБ не всесилен, — что это могло означать, стоило только догадываться. — Алла Валерьевна возглавляет отдел внутренних расследований. Испортить карьеру неугодному сотруднику ей не составит труда

Выходит, шантажировала? — проскользнула мысль.

— Не понимаю, зачем я ей понадобилась? — тревожно стало. Я сидела и мяла руки на коленях.

— Валиду сказали, что тебя подозревают в шпионаже, — я шпионка? — Судя по твоему лицу, это не так. Мой брат и не сомневался, что это всего лишь уловка.

— Почему он мне не рассказал?..

— Спросишь у него сама, — оборвал Самир мое возмущение. Вспомнила, как я пряталась и убегала от Дикого, видела в нем угрозу. Когда ему было со мной общаться? Мне и сейчас непонятно, как к нему относиться. Все так запутано, но сейчас мне хотелось понять, кто такая Дурова? Что ей от меня нужно? А если меня действительно обвинят в шпионаже, что делать? Кто за меня заступится?

— Я предлагаю тебе свою защиту, — будто прочитав мои мысли, произнес он. — Что бы ни задумала Алла Валерьевна, в открытую она конфликтовать со мной не станет. Валид поэтому и женился на тебе, хотел защитить, — я до сих пор не поняла, как он это сделал. В их организации наверняка есть секретные разработки, подавляющие волю. — В этом деле много странностей, и, пока мы во всем не разберемся, тебе лучше не возвращаться к себе.

— Спасибо большое, Самир. Честно скажу, я напугана. Не знаю, во что верить. Отказываться от помощи не стану, — еще бы я стала отказываться, я ведь не сумасшедшая. Мне даже думать не хочется, чем грозит такое обвинение.

— Правильное решение, — не выражая никаких эмоций, констатировал этот властный мужчина.

— Когда все закончится, Валид даст мне развод? — история с Диким была запутанной, он где-то пропадал больше полугода, а потом ворвался в мою жизнь и разрушил ее. Хотя я была даже рада, что он не позволил мне совершить ошибку и выйти замуж за Лешу, но, с другой стороны, я не собиралась становиться женой Дикому. Женой во всех смыслах этого слова.

— В ваши личные отношения я лезть не стану, разбирайтесь сами. Отряд Валида отправляется в командировку на Кавказ на три недели. За это время я постараюсь разобраться с твоим делом, но ничего не обещаю. Пока у нас нет ни одной зацепки.

— На три недели? — я пропустила мимо ушей всю информацию, касающуюся меня. Кавказ…

Почему-то не хотелось так надолго его отпускать. Ведь может случиться что угодно. Мне бы радоваться, а не получается. Как-то неправильно я рассуждаю. Наше расставание определенно к лучшему. Противный голос в голове напомнил, что мы уже расставались, и ничем хорошим это для меня не закончилось. Я чуть не вышла замуж за человека, который собирался расплачиваться моим телом за долги.

— Этого недостаточно? Хочешь избавиться он него на три месяца, а может, на полгода? — отвлек от моих метавшихся в голове мыслей Самир.

— Не мне решать, — постаралась как можно беззаботнее ответить, даже плечами пожала. Уголки губ Самира дернулись.

В дверь негромко постучали, на пороге тут же показалась Лея.

— Доктор приехал. Отар готов, остыл до нужной температуры, можно пить, — протянула она мне теплую кружку с мутной, травянистого цвета жидкостью. — Закрой нос и пей.

Врач надолго не задержался. Задал несколько вопросов, померил температуру, послушал, выписывать ничего не стал, посоветовал вызвать его, если мое состояние ухудшится. Не знаю, какое действие должен был оказать отвар, но мне ужасно захотелось спать. Вытащив из шкафа первую попавшуюся футболку, переоделась и, укутавшись в одеяло, провалилась в глубокий сон… со странными сновидениями.

«Это все отвар», — думала я, когда ощущала твердое тело, плотно прижавшееся ко мне со спины. Горячую ладонь, покоившуюся под грудью. Пальцы, которые едва ощутимо меня ласкали, будто рисуя узоры на коже. Приятное трение горячего тела. Дыхание, которое обжигало нежную кожу шеи. Ощутив каменную твердость у своих ягодиц, я наконец-то проснулась…

Я сходил принял душ. Вернулся в спальню, Ясмина не проснулась. Надо бы поговорить, но будить не хотелось.

А еще не хотелось идти спать в другую комнату. Вот она, здесь: красивая, нежная, манящая, как я и мечтал, а трогать нельзя. Как унять пожар, который бурлит в крови?

Она повернулась, из-под одеяла вытащила стройную ногу, положила ее поверх, а я смотрел словно маньяк и понимал, что мне этого мало. Хотелось подойти, погладить, зарыться носом в шелковые волосы.

По венам течет не кровь, а лава. Тянет меня магнитом в постель к Ясе. Не святой я. Мужик со здоровыми инстинктами. А эту девочку с первой нашей встречи желаю. Да так, что бороться с собой непросто.

— Колибри, не обижу, — убираю в сторону одеяло и в одних боксерах тихо ложусь сзади. — Это ведь не преступление, если я тебя немного поласкаю? Совсем чуть-чуть.

Чокнусь, скорее всего, но не могу отказать маньяку внутри коснуться этой сладкой девочки. Я о ней столько месяцев мечтал.

Подушечками пальцев, едва касаясь, веду по гладкой коже бедра. Яся крутится, я фиксирую ее тело — обнимаю ладонью за талию, чтобы не сбежала. Она и не собирается, крепко спит. Только крутится во сне, все теснее прижимаясь. Мучительно приятно ощущать ее тепло.

Конечно, тело отреагировало тяжестью в паху, и ничем этот груз не снять. Руки оживают на тонком стане. Хочется коснуться мягких полушарий, убедиться, что они идеально поместятся в ладони, но я запрещаю себе двигать руку вверх. Тут только с ее согласия. Успеваю вдохнуть яблочно-цветочный запах, когда чувствую, как в моих руках напрягается и застывает новобрачная.

Проснулась.

Она набирает в легкие воздух, готовится закричать. Нельзя позволить, поэтому моя ладонь зажимает красивый рот. Несильно так, но чтобы домочадцев не разбудила. Брыкаться, кусаться и мычать можно, что Яся и делает. Я вообще терпим к боли, но у Колибри очень острые зубы, а еще она умудряется ударить затылком в плечо, которое еще не зажило окончательно. Ранение, две операции, а потом я узнал, что она замуж собралась. Сбежал из больницы, восстанавливался на ногах, а курс реабилитации пропустил.

— Колибри, не буди Самира и Лею. Я не насильник, тебе нечего бояться.

— Верю. Доказательство твоей честности упирается мне… — слова звучат невнятно, я так и не убрал ладонь с ее губ, но сильно не сжимал.

— Яся, ты же не маленькая, понимаешь, что с физиологией бороться очень сложно. Но как бы хреново мне ни было, я не обижу. Я пришел, чтобы поговорить и попрощаться, а ты, такая теплая и манящая, раскинулась на постели, мне просто захотелось лечь рядом. Я и сейчас хочу тебя коснуться, поцеловать за ушком, втянуть в легкие твой запах, лизнуть бьющуюся жилку на шее, но я ведь этого не делаю, — Яся дернулась в моих объятьях, будто по ней прошелся озноб, но вырываться и брыкаться перестала. — Я отпущу, не кричи.

Не дожидаясь кивка, убрал руку и откатился от нее. Закинув левую руку за голову, прикрыл глаза, правое плечо пока не позволяло полноценно работать руке, а то бы ее тоже закинул. Кровь все еще бурлила в жилах, нужно было срочно на что-нибудь переключиться.

Переключишься тут. Ясмина поднялась с постели, достала из шкафа мой халат и накинула на себя. Я наблюдал сквозь прикрытые веки. Неужели думает, что спряталась? Она совсем не разбирается в мужской психологии.

— Ты хотел поговорить? — она остановилась у окна, бросила на меня быстрый взгляд и опустила взгляд в пол. Ну да, я мужик. И доказательство этого она сейчас отчетливо видит. Лунный свет лился сквозь затемненные стекла, окутывал ее фигуру теплым светом.

Красивая…

— Я завтра уезжаю. Хотел попросить тебя остаться здесь, пока я не вернусь, — поднялся с постели и присел на край, к Ясе поближе.

— Твой брат мне все объяснил, я согласилась. Но на работу и учебу буду ходить.

— Если мой брат все рассказал, ты должна знать, что чем-то заинтересовала генерала ФСБ — Дурову Аллу Валерьевну.

— Рассказал, — кивнула Ясмина и отвернулась к окну. — Я не знаю, кто эта женщина.

— Ничего хорошего о ней сказать не могу. Кстати твой жених действовал по ее указке, — Ясмина резко обернулась. — Я только сегодня об этом узнал.

— Зачем ты на мне женился? Ведь ты мог просто мне все рассказать?

Я не знал ответа на этот вопрос. Несколько раз собирался, но не стал с ней ничего обсуждать, хотя мог настоять при огромном желании.

У меня было много женщин в жизни, но «Яся» случилась впервые. Словно прикладом по голове получил, когда ее первый раз в клубе увидел. Чем больше смотрел, тем сильнее разгорался интерес. Она меня динамила, а я преследовал. Уезжать в тайгу не хотел, а потом подумал, что это выход. Выкину ее из головы, заодно мозги проветрю. А не получилось. Просочилась Колибри в кровь, будто яд. Не забыл. Постоянно думал о ней, вспоминал. Самира попросил приглядеть.

А сейчас она требует ответа. Если отмахнулась, она закроется, я это чувствовал.

— Сложно объяснить, Колибри. Ты мне понравилась. Чем-то зацепила. Во мне развит инстинкт защитника, но в твоем случае он почти неконтролируемый. Хочется оберегать даже твои веснушки на переносице.

— У меня нет веснушек! — засмущалась. А я уже встал и подошел к ней.

— Поверь, есть. Я от них тащусь. Колибри, я не тороплю, не принуждаю. Давай просто узнаем друг друга получше? Дай мне шанс.

— Я в таком раздрае, что мне нужно успокоиться и переварить все, что со мной произошло. Я запуталась…

— Не тороплю, Колибри, но мы к этому разговору вернемся, когда закончится моя командировка. Будешь ждать? — Яся отвела глаза.

Ну скажи «да»! Дай надежду. Мне нужно, чтобы она ждала, тогда я спокоен буду.

— Как ты заставил меня сказать «да» в ЗАГСе? — переводит тему, отвечая вопросом на вопрос. — Почему я ничего не помню? — тряхнула головой, будто это могло что-то пояснить. Я не хочу отвечать на этот вопрос. Эгоистично с моей стороны. Завтра в командировку, я хочу вспоминать, как она стояла у окна и смущенно куталась в огромный банный халат. Как прятала под полами длинные стройные ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сказать придется. Лгать Колибри не хочется. Пусть она и не оценит правду. Устроит скандал? Разбудит Лею и Самира?

— Ты была под гипнозом…

У меня даже сомнений не было, что ко мне прижимается Валид. Дом находится под охраной, сюда посторонний не мог проникнуть. Я почти сразу узнала его запах — в нем много чего интересного, но отчетливо слышу, как пахнут терпкие кофейные зерна и хвойный лес после дождя.

Кричать пыталась скорее от неожиданности, чем от страха.

Пока препирались, я отчетливо ощущала жар его тела. И объятия почему-то не были жесткими, и ладонь к лицу он прижимала бережно. Придраться не к чему. Никаких насильственных действий. А то, что мое тело откликнулось, так это не Валида вина.

Находясь рядом с ним в постели, я удивлялась, как умудрилась сохранить девственность до двадцати лет. Откуда дрожь? Откуда тепло внизу живота, которое растекается по всему организму? И пальчики на ногах поджимаются…

А от его шепота и бесстыдно озвученных желаний приходится покусывать губы. Злюсь до сих пор и женой не собираюсь оставаться, но что-то в этом мужчине есть. Будоражит, вызывает женский интерес. Теперь он не преступник в моих глазах, хотя и до героя ему далеко.

Сбегаю от Дикого подальше, будто он собирается преследовать. А на самом деле мне не дает покоя его почти обнаженное возбужденное тело. Стараюсь отводить взгляд, а он цепляется за красивый торс, где каждая мышца обозначена, за руки, которые перевиты тугими венами, за дорожку волос, спускающуюся за резинку трусов, за кубики на прессе, за четко прорисованные паховые мышцы, за выступ…

Чувствую, как жар притекает к щекам, резко отвожу взгляд.

А потом мы просто разговариваем. Я смотрю на него другими глазами. Не вижу в нем больше убийцу и наркомана, который отмылся от преступления с помощью связей. Верю Самиру и Лее. Так яростно заступаться за плохих людей, пусть даже и родственников, сложно.

И когда он говорит, что я ему понравилась, мне становится жарко, дыхание перехватывает. Веснушки мои умудрился рассмотреть, их на переносице несколько штук, никакими средствами не получается отбелить, поэтому наношу на консилер тоналку, пудру.

«Давай просто узнаем друг друга…»

Я так зла была на него. Сбежала. Пряталась. Боялась. А сейчас на языке вертится «давай», но я заставляю себя проглотить ответ. Нельзя поддаваться порыву, когда находишься в эмоциональном раздрае. А он так пристально на меня смотрит, будто пытается в душу заглянуть. Будто от моего ответа многое зависит.

Перевожу тему, чтобы не поддаться искушению. А этот красивый мужчина очень сильное искушение, но я к нему до сих пор настороженно отношусь.

«Будешь ждать?» — простой вопрос, а ответ дать не могу. Перевожу вновь тему, интересуюсь, как я замужем оказалась.

— Ты была под гипнозом, — после короткой заминки Валид дает ответ. Смотрит прямо в глаза. — Да, я поступил подло, еще и друга подставил, но если меня спросят, жалею ли я, отвечу — нет. Я доверяю своей интуиции, и вот она шепчет, что я поступил правильно.

— Это преступление! — выдыхаю возмущенно. Если бы я об этом узнала днем, наверное, кричала бы, а сейчас то ли неактуально стало, то ли растерялась. Смотрю в его бесстыжие глаза и не ругаюсь.

— Согласен. Поэтому я и понесу наказание. Наверное, тебе покажется, что этого недостаточно, но уверяю тебя, раем мне эти три недели не покажутся.

Я четко осознаю, что он отправляется на Кавказ почти на месяц. И сама себя не понимаю, почему мне этого не хочется.

Он ведь может погибнуть, а я зла даже плохим людям не желаю. Пропустила момент, когда отнесла Валида к хорошим, но теперь он там. Конечно, у него куча недостатков, но теперь у него появились и достоинства.

— Мне надо уехать и знать, что ты в порядке, что ты ждешь.

Я мало знаю о военных, еще меньше о спецназовцах. Надо этот пробел восполнить. Но даже при моем скудном запасе знаний я понимаю, что им важно быть спокойными на задании.

Он стоит совсем близко, и это волнует. Мне хочется сделать шаг, только я не могу определиться, в какую сторону: отступить или приблизиться?

— Вряд ли я далеко сбегу от твоего брата, — пожимаю плечами и развожу руки в стороны. Он понимает, что я пытаюсь отшутиться. Улыбается хитро.

— На звонки и сообщения отвечать будешь? Не то чтобы там будет много свободного времени, но пару раз в день я о себе собираюсь напоминать.

— Во время лекции только смс, вечером можешь звонить, — я даю ему шанс. Слукавлю, если не признаюсь — мне и самой хочется его внимания. Сообщения и телефонные разговоры, на которые я соглашаюсь — огромный шаг навстречу. — Завтра заберу телефон у Гули.

Один день резко изменил мою жизнь. Еще утром я представляла все по-другому. Валида и в мыслях не было, я бы ни за что не позволила ему мне написать. Если бы посмел позвонить, кинула бы его номер в черный список. В это самое время я должна была находиться в постели с Алексеем…

Сейчас это будто из другой жизни. Не про меня. Лешу я, наверное, не любила, раз так резко остыла. Не любила, потому что не испытывала боли от потери. Даже обиды не ощущала. Не хотелось плакать, не было желания напиться. Хотя напиться мне никогда не хотелось. Мой организм крепкое спиртное воспринимал как яд.

У меня есть подозрения, почему я так спокойна. Валид заполнил собой все мысли и чувства, места в них не осталось бывшему жениху. Валид делает ко мне шаг, подходит почти вплотную. Потянулся пальцами к подбородку, поднял лицо.

Дрожу, как осиновый лист на ветру. В его глазах бушует черный океан. Наклоняется, а я вроде и хочу отступить, но продолжаю стоять на месте. Теплое дыхание касается губ. А я забываю, что нужно дышать. Легкое прикосновение к моим губам. Хочется опустить веки и позволить ему углубить поцелуй. Есть уверенность, что он умеет целоваться. Сравнивать мне особо не с кем. Леша да пара кавалеров до него.

Он меня отпускает, а я разочаровываюсь. Откуда только такое нетипичное мне поведение берется? Почему я хочу, чтобы он меня по-настоящему поцеловал?

— Тебе надо поспать, — он отходит. Достает из шкафа домашний костюм и еще одно одеяло. — Не будешь возражать, если я с другого краю лягу? Приставать не буду.

«А придется», — звучит в голове дурацкая фраза из анекдота.

Его ровное дыхание на другом конце кровати очень раздражает. У меня уснуть не получается. Лишь под утро отяжелевшие веки смыкаются, а когда открываю глаза, на часах почти одиннадцать.

Улетел. А я «пока» не сказала…

— Самир, какого хрена ребят в горы кинули, а меня на базе оставили?! — ору в трубку, как только брат принимает вызов. Я уже со всем начальством переругался, хотя понимал, что нарушить приказ они не могут.

— Они — тренироваться, а ты — восстанавливаться после ранения. Без реабилитации к спецоперациям не допущу, — Самир мой командир, я не имею права оспаривать его решения. Он и не позволит. Не посмотрит, что я практически его единственный родственник, выпрет из подразделения без сожаления.

— Ты не считаешь, что это несправедливо? — стараюсь, очень стараюсь контролировать свой тон, но меня всего плющит от ярости.

— Мне с мозгоправом общаться и на солнце загорать, а пацанам за мой косяк на земле спать и голодать?!

— Ты остался на базе не потому, что мой брат, я не буду рисковать здоровьем ни одного из своих бойцов.

— Если врач разрешит, отпустишь? Мне стремно ребятам в глаза смотреть.

— Чтобы этого больше не происходило, думай, когда принимаешь решения, от которых зависит чужая судьба! — проговорил он и сбросил звонок.

Кручу в руках телефон, желание его расхреначить. Меня разрывает. Я привык отвечать за свои поступки. Смотреть любым трудностями в лицо. А вот отсиживаться за спинами друзей не умею. Лезть в самое пекло, в гущу драки — по мне. Самир знал, как заставить меня сожалеть о своем поступке. Только не угадал он. Не жалею. Я всю ночь не спал. Лежал рядом с Ясей, смотрел на нее, медленно горел в собственном огне, но хотел верить, что все у нас получится.

Сложно смотреть парням в глаза, желать хорошей погоды, спокойных тренировочных дней и отличной охоты, но я это делаю. Они смеются. Шутят. Никто из них не подумает обо мне плохо. Я никогда не прятался за спиной Самира. В любой операции шел в первой связке. И не потому, что хотел кому-то что-то доказать. Первыми идут лучшие: реакция, скорость, умение оценить обстановку и противника. А еще важна интуиция. Обычным людям сложно понять, но методом тренировок ты достигаешь определенных вершин, твое сознание и органы чувств работают в экстремальных ситуациях на пределе возможностей. Твоя задача не просто выжить, но и не дать погибнуть другим. Вы как единый механизм — работаете слаженно и без сбоев. Мы полная заряженная обойма, которая разит врагов, но в этот раз я холостой патрон, который еще и осечку дал!

— Мы уже придумали, как будем развлекаться, Дикий. Жаль, ты все пропустишь.

— Что вы задумали? Давайте без приключений, а то нам продлят командировку, — с Самира станется, а меня впервые домой тянет.

— Ну и пусть продлят. Погода сказка, скоро вообще потеплеет, можно и до сентября зависнуть. Чем не каникулы? Амир обещал из ближайшего села нам девочек доставлять, чтобы ночью в горах не замерзнуть. Будем практиковать активный отдых, — веселится Леня. Он после вчерашней попойки еще в себя не пришел. Ребята оценили шутку. Грубый мужской смех разносится по округе.

— Вряд ли ему кто-то молодых да красивых позволит увидеть. В лучшем случае приведет пару старушек без зубов… — ребята продолжают шутить. Надеюсь, этим все и ограничится. Меня совсем не привлекает перспектива здесь задержаться. Дома молодая красивая жена, почти обещала ждать. У меня на нее большие планы, и отказываться от них ох как не хочется. Конечно, если их накажут, я останусь. Будем вместе отбывать. Много чего случалось, бывало, по вине того же Лени мы нормативы каждые выходные сдавали, а он вновь мог накосячить. Приходилось брать на себя роль мозгоправа, я мог накричать, даже двинуть, когда он вытворял что-нибудь крайне опасное, но никто и никогда не осуждал, что по его вине нас всех сажают в учебный класс. Мы все в одной упряжке. Прикрываем спины друг друга.

— Не грусти тут, Дикий. Мы и за тебя девочек отлюбим, — шутит…

— Испортите репутацию только, — включаюсь и начинаю тоже шутить.

— Вот это у Дикого медовый месяц! Не задался. Дома молодуха, а он тут зависает. Не завидую я тебе, брат, — я и сам себе не завидовал.

Через полчаса ребята уехали, к выходным вернутся, потом вновь в рейд.

Московские специалисты мне полгода «карантина» пророчат…

Надо попробовать договориться с местным медперсоналом, я ведь рехнусь за три недели на базе. Можно, конечно, спортзал посещать, тир. Турник — вряд ли, плечо еще не дает работать полноценно. Мышцы атрофировались. Я даже стрелять нормально не могу из крупнокалиберного, отдача в плечо — и я ловлю «кайф».

Смотрю на часы. Интересно, чем Яся занимается? Надеюсь, телефон она уже успела забрать у подруги.

Я помню, что днем она просила писать, потому что лекции. Есть уверенность, что на занятия она сегодня не пойдет. Но я все равно пишу.

Я: Привет, чем занимаешься?

Яся появляется в сети. Бегающие точки и надпись «печатает» заставляют мои губы растягиваться в улыбке. Сразу отвечает.

Она: Привет. Забрала телефон, ключи от квартиры. Сейчас еду домой за вещами. Как долетели?

Правильно, Колибри, твое место теперь в семье Чехоевых. Умница моя.

Я: Нормально долетел. Ты с охраной?

Вряд ли Самир отпустил бы ее одну, но мне нужно убедиться.

Она: Да.

Я: Скажи, чтобы в квартиру с тобой поднялись, мне так будет спокойнее.

Она: Твой брат уже об этом позаботился. Мы уже поднимаемся.

Я: Тогда можешь смело посылать мне воздушный поцелуй. Наберу вечером.

Сообщение она не прочитала. Жду. Ответа нет. Что помешало? Телефон ведь наверняка в руках. Тревога — не самое лучшее чувство. Я же говорил про развитую интуицию, вот сейчас она мне сигнализировала, что не просто так она не прочитала мое сообщение.

Набираю, трубку не берет…

Охранник от моего резкого крика дернулся, посмотрел, как на сумасшедшую, но просьбу выполнил.

— Я тебе перезвоню, — сбросила звонок Валида. — Пожалуйста, я вспомнила, что ценного могли забрать из квартиры, — уже спокойнее пояснила Игорю.

— И что же это? — поинтересовался охранник, разворачивая на первом перекрестке автомобиль.

— Шкатулка, — совсем небольшая, да и ценности в ней особой нет, но об этом упоминать не стала.

— Инкрустированная бриллиантами? — он тоже догадался, что в моей скромно обставленной квартире не могли храниться драгоценности или раритеты.

— Обычная, я даже не уверена, что она серебряная. В ней хранится небольшая старинная икона Богородицы. Папа говорил, что это семейная реликвия и она спасала нашу семью в самые трудные периоды жизни.

— Икона, значит. Любопытно.

В эту шкатулку я и не заглядывала. Я — ребенок огромного мегаполиса, который вечно находился в движении. На общение с богом времени не хватало. Вспоминаешь о нем, только когда действительно плохо. Помолишься простыми словами — и вроде легче на душе. Неправильно это, понимаешь, но изменить себя так сложно.

А сейчас я летела по лестницам вверх, не дожидаясь лифта. Боялась, что иконка пропала. Важность ее ощущала. Молилась, чтобы грабители до нее не добрались. Не знаю, как объяснить, но я очень боялась ее потерять, будто в ней заложено что-то бесценное важное. Оборвется с ее потерей и связь с моим прошлым, с моими предками, историей, родом.

На месте приступили к работе оперативники. Их присутствие радости не доставляло.

— Ничего не трогайте. Вы нам покажите, какие ящики открывать, мы будем работать аккуратно.

В ящиках стола шкатулки не оказалось. Вроде она всегда лежала там. Хотя я или мама могли переложить и не придать значения. Хотелось метаться по квартире, не ограничивая себя, рыться в вещах, но несколько строгих дядечек сверлили меня недобрыми взглядами.

— Еще где-нибудь посмотреть? — спросил меня худой мужчина высокого роста. Он был в черных резиновых перчатках, а шкафы открывал каким-то длинным прутом, но царапины на мебели не оставлял.

— Нет. Шкатулки нет, — тяжело было признать, но ее забрали. Но ведь никто не знал об иконе. Она лежала под грудой бумаг, писем и нескольких старых фотографий. Мы ее даже не вытаскивали никогда при людях. Никто не знал. Ее ценность не в деньгах даже.

— Вы уверены?

— Да.

Захотелось расплакаться. Груз последних часов придавил меня, и я чувствовала, что эта лавина в любую секунду обрушится.

— Извините, — скрывшись в уборной, я дала волю слезам. Телефон звонил. Гуля. Валид. Лея. Я не могла найти в себе силы с ними заговорить. Какой-то бесчестный человек проник в дом и обокрал меня. Чувствуешь свое бессилие и ничего сделать не можешь. Вдруг наркоман? Продаст за дозу…

— Ясмина, у вас все хорошо? — из-за двери раздался голос охранника.

— Да, да, я выхожу.

Пришлось подробно описать шкатулку следственной бригаде, подробно вспомнить содержимое.

Оставаться в своей родной квартире не хотелось. Я даже не думала никогда, что мне захочется сбежать отсюда. Не прикасаться к вещам, которые преступник будто очернил своим присутствием. А ведь я отказывалась сдавать квартиру после свадьбы. Злилась, когда Леша рассматривал такую перспективу. А сейчас вот бегу. Бегу в чужой дом, за высокий забор.

В саду Чехоевского особняка Лея дралась с каким-то мужиком в черной форме. Я застыла. Отточенные движения, резкие выпады. Девушка спец-агент. В этот момент я прониклась к ней уважением. Я стояла и морщилась, когда она оказывалась на земле, а Лея вставала и продолжала сражаться. Отправляла здорового мужика на газон.

Мое внимание привлек балкон, на котором застыл Самир. Он глаз не спускал с жены и, как я предположила, ее инструктора. Застыл, словно хищник перед прыжком. Напряжен. Вон как побелели костяшки пальцев, сжимающие поручни балкона. Какое терпение надо иметь, чтобы не вмешаться? Стоять и наблюдать, как твоей жене достается?

Мне тоже захотелось стать сильной. Захотелось вот так, как Лея, научиться давать отпор. Неизвестно, что будет завтра. Не стоит терять время зря.

С этой просьбой я решила обратиться к Самиру. Небольшие сбережения у меня есть, смогу сама оплатить уроки самообороны. Мужчина покинул наблюдательный пункт и спустился ко мне. Задал вопросы относительно произошедшего, отвечал Игорь, мне не хотелось еще раз все это повторять.

— Вещи мы так и не взяли. Оперативники сказали заехать вечером, — продолжил отчитываться охранник.

— Значит, вечером, — оставаться до вечера взаперти никакого желания не было. Останусь одна и буду думать только о том, что произошло. Нужно отвлечься. Чем-то себя занять. Не думать.

— Самир, я бы хотела сегодня отправиться на работу. У нас важные клиенты, директор просил помочь, если будет возможность, — он не просил, но я сама очень хотела отвлечься, погрузиться в любимую работу. Прогнать с девочками программу. Посмотреть и выбрать танцовщиц. Узнать имена клиентов и подобрать танцы на вечер согласно их предпочтениям.

— Не думаю, что это хорошая идея, Ясмина, но запретить я тебе не могу, — строго сказал он, но право выбора оставили за мной.

— Мне это необходимо.

— Хорошо. Игорь поедет с тобой. Но предупреди, пожалуйста, Валида и дай мне знать, что он ответил.

Я опешила. Теперь мне еще перед «мужем» за каждый шаг отчитываться. Разрешения спрашивать. Охраны мало, нужно еще отпроситься.

— Хорошо.

Звонить не стала. Написала сообщение. Вне зависимости от его ответа, оставаться дома я не собиралась. Я уже загорелась идеей попасть на работу. В свободное время с Гулей поболтать можно.

Я: Иду на работу. Меня вызвали.

Отправила сообщение благоверному.

Ответ пришел незамедлительно.

В: Никуда ты не пойдешь. Я запрещаю!

Мне кажется, я впервые в жизни повысила голос на мужчину. Всегда старалась говорить вежливо и обходить острые углы, но видно, у кого-то особый талант выводить людей из себя.

Запрещает он мне!

Родители ко мне лет с тринадцати строгий запрет не применяли, старались вести диалог, а этот без пяти минут липовый муж…

— Раскомандовался! — в голос возмутилась. — Можно подумать, я его просила на мне жениться! — вышагивая в гримерке, я никак не могла успокоиться. Даже то, что я сбросила его звонок, успокоения не принесло.

— Яся, мы здесь, — в комнату ворвались мои девочки-танцовщицы. — Не думали, что ты сегодня выйдешь на работу, — они замялись. Не знали, как реагировать на мою свадьбу. Что нужно говорить? Стоит ли поздравлять? Да и я не знала, как объяснить то, что со мной произошло. Случилась небольшая заминка в нашем разговоре, а я все подбирала слова.

— Девочки, все хорошо. Не падаем духом, у нас много работы, — легче было перевести тему. Конечно, вопросы будут всплывать. Что-то они услышат, что-то додумают, через неделю устанут, и все забудется.

— Яся, а это правда, что ты замуж за другого вышла? — напомнили девочки мне о Валиде.

— Правда, но уже мечтаю развестись, — вроде пошутила и даже улыбнулась, а ведь острое желание так поступить у меня возникло. Последней каплей стало то, как он нелестно отозвался о моей работе. — Десять минут — и на сцену, — оставила девочек переодеваться и направилась в зал.

Я люблю свою работу. Конечно, я не балетмейстер в Большом театре, но всего добилась сама, а мне, между прочим, только двадцать. Мои постановки никак нельзя назвать вульгарными или пошлыми. Есть доля эротизма в шоу, но его можно разглядеть в любом танце, даже самом классическом или академическом. Наше восприятие так устроено, что мы видим красоту, секс, эстетику в движениях. И это нормально. Даже стриптиз может быть эстетичным! Будоражить воображение, но не рождать грязных мыслей!

Я не просто так разозлилась на Чехоева. Он пытался обесценить не только мою работу, но и ее значимость для меня. Человек, который к искусству не имеет никакого отношения, берется судить и высказывать свое мнение. С таким же успехом я могла пройтись по его деятельности. Раскритиковать то, чем он занимается. Объяснить ему, насколько никчемна его работа и заниматься ею не стоит. Но я ведь так не поступлю, потому что не умею судить с позиции «нравится — не нравится».

— Не буду с ним больше общаться! — вслух проговорила, а сама заглянула в телефон, нет ли там пропущенных звонков или сообщений. Разозлилась на себя и засунула мобильный в задний карман брюк. — И думать о нем тоже не буду.

— Ты что ругаешься? — вышла из подсобки Гуля. — Девочки твои приехали, видела?

— Да, они переодеваются.

— Сейчас я поварам распоряжения отдам и приду. Посидим поболтаем, расскажешь, что ты такая заведенная.

— Хорошо, — я не возражала. До сих пор меня бомбило, хотелось выговориться. Возле входа стоял Игорь и общался с охраной клуба; бросив на него взгляд, я прошла и присела на ближний к сцене диван. Вспомнив, что трубка в кармане, полезла и достала телефон. Уговаривала себя не включать экран, но все же не выдержала и нажала на кнопку.

«Ага, звонил два раза и даже сообщение написал!»

Хотелось прочитать, но я же кремень. Пусть видит, что я не переживаю и не боюсь его угроз.

— Что произошло? — рядом села Гуля. У нас было в запасе несколько часов, чтобы прогнать программу, поэтому можно было спокойно пообщаться.

— Валид… — начала я и долго не могла остановиться, пока все не рассказала. Гуля не перебивала, слушала внимательно. С каждым словом становилось легче, все-таки я не привыкла к конфликтам. С Лешей старалась избегать ссор, но, видно, с Чехоевым не получится мирно сосуществовать, умеет он вывести из себя. — А в конце он заявил, что моя работа отстой!

— Понятно, первая семейная ссора, — спокойно констатировала Гуля. — Молодец, что не уступила, Яся. Но ты должна понимать, что Дикий — это не Леша, с ним всегда будет как на вулкане. Он защитник, добытчик, мужчина. Ты сможешь получить небольшую свободу и ходить на работу, но не для того, чтобы зарабатывать себе на жизнь — этим он займется, — а для того, чтобы чем-то себя занять. Работа для тебя будет развлечением. Он никогда не позволит, чтобы ты нуждалась или с трудом сводила концы с концами, как было бы в случае с Лешей. С такими мужчинами сложно в быту, но легко в жизни, — взвешенно и уверенно говорила подруга. Спокойный тон расслаблял, я вслушивалась в каждое слово и понимала, что Гуля рассуждает правильно. — Дикий никогда не станет тобой торговать, какие бы обстоятельства ни складывались, Яся. Ему даже в голову такое не придет. Он убьет любого, кто осмелится такое предложить. За таким мужчиной как за каменной стеной, но с ними тоже непросто. Пока ты не стала полностью его, выбивай для себя максимум свободы. Сейчас он тебе это позволит, потому что его мозг плавится, когда он на тебя смотрит, — мое сердечко пропустило пару ударов. Я тоже замечала на себе этот обжигающий будоражащий взгляд. — А со временем научишься отстаивать свои интересы, мне Дикий показался вменяемым мужиком.

— Гуля, у меня опыта кот наплакал, а этот танк пытается меня под себя раскатать.

— Он еще не знает, что в маленькой птичке очень много огня.

— Ты про то, что он меня попугаем называл?

— Я про то, что он тебя Колибри называл, когда мы в ЗАГС ездили. Этот мужчина тебя еще удивит…

— Яся, трубку подними, муж звонит! — крикнул Игорь от двери.

— Смотри на Дикого, пацаны. Вы когда-нибудь видели такую блаженную улыбку у него на лице?

Откинувшись на спинку кресла в самолете, я пытался дремать, но ребята уже второй час не могли угомониться.

— Наверное, представляет встречу с молодухой, — на весь салон подняли ржач.

— Дикий, я тебя понимаю. Ты две недели молодцом продержался. Почти никого не убил, — продолжали они потешаться.

За две недели на базе была пара конфликтов, но все закончилось, и теперь я возвращаюсь в Москву. Не уверен, что отчет о моих «подвигах» брата обрадует, ну а чего он ждал? Ко мне и раньше были вопросы из-за вспыльчивости, а тут «семейные обстоятельства». На плечо позволили давать небольшую нагрузку. Со стрельбой практически нет проблем, а вот с нормативами, где нужны не только ноги и голова, но и руки, пока не все гладко. Да и прошло с момента ранения два месяца, чего я хотел? Это только в сказках и мифах все заживает быстро, в реальной жизни придется подождать и следовать рекомендациям врачей.

Я засыпал, когда резкий гогот меня вновь разбудил.

— Леня, если не заткнешься, выброшу тебя за борт. Достал. Помолчи немного.

— Ладно, умолкаю, не то по шее получаю…

Подшучивать друг над другом нормальная практика, но они вчера вернулись на базу и с тех пор угомониться не могут.

— Дикий, тебя подбросить? — спросил Амир, когда мы вышли из здания аэропорта.

— Не надо, езжай отдыхать. Я на такси.

Самир знал, что группа возвращается сегодня, хотя я ему не говорил. Надеюсь, Ясе не скажет, хотелось самому наблюдать ее реакцию, когда меня увидит. Все эти дни мы поддерживали связь. Общались, но в основном по делу. Я пытался делать забросы, но Яся умело обходила ловушки. На виртуальный секс я не рассчитывал, хотя не отказался бы в полевых условиях и от него. Конечно, мне намного больше нравится ласкать женщину, целовать, трогать, но на базе я бы и флирту был рад. Флирту на грани, когда воображение подкидывает нужные картинки. Но облом… Стоило мне написать Ясе что-то вроде «В чем ты лежишь в постели? Пришли фото своих трусиков. Хочу увидеть тебя в душе…», как Яся моментально переходила на сухой тон. Когда твои мысли постоянно крутятся вокруг желанной женщины, сложно удержаться. Непросто будет соблазнить собственную жену, а потом раскрепостить до такой степени, чтобы командировки не были столь мучительными.

Попрощавшись с парнями, взял первое свободное такси.

Волнуюсь, как пацан. Охрана на входе мне обрадовалась, но их я знаю сто лет, а вот как отреагирует Яся, сейчас предстоит выяснить.

Прошел во двор. Хотелось скорее сбросить с себя тяжелый рюкзак, добраться до душа и переодеться в удобные шмотки. Знакомые звуки привлекли внимание. Лея опять в саду тренируется. Решил сначала с ней поздороваться, зашел за угол дома и остолбенел.

Лея сидела на террасе и наблюдала, как ее бугай-инструктор валяет по земле Ясю. Понадобилось секунды три, чтобы осознать и вмешаться:

— Полегче! Она килограмм сорок весит, а ты ее со всей дури пихаешь!

Не стоило им мешать. Яся отвлеклась, неудачно повернулась и упала на локти. В это время Лея громко взвизгнула и бросилась ко мне обниматься. Николай поднял с землю мою жену. Что-то он меня бесит. Отряхивает Колибри, смотрит странно, сопереживает.

Двинуть ему, что ли?

— Ты почему не предупредил, что сегодня прилетаешь? Самир не знал? — насупилась Лея.

— Хотел сделать вам сюрприз, получилось? — не глядя на невестку.

— А мы тебе с Ясей сюрприз приготовили, получилось?

«А, так это был сюрприз…»

— Получилось, — скептически протянул, за что получил тычок в больное плечо.

— Ой, извини, я забыла, — вроде не поморщился, а Лея повелась.

— Яся молодец, Коля ее постоянно хвалит.

В том, что он ее хвалит, я не сомневаюсь. А у меня кулаки чешутся сломать ему что-нибудь! До сих пор стоит и коленки ей отряхивает. Мудак!

Успокаивает, что Яся на него не реагирует. Ее взгляд я цепко держу. Мы уже полминуты не моргаем.

Ну, давай, иди ко мне, девочка.

Как только Лея престала меня держать, я сделал два шага к Колибри. Пусть этот рыцарь и дальше стоит перед ней на коленях. Схватил жену за талию, притянул к себе и поцеловал…

Мне явно нужен психолог. Что-то необходимо делать со своей вспыльчивостью. Как он умудряется одной фразой вывести меня из себя? Наверное, в прошлой жизни я была быком, а он тореадором и махал перед моим лицом красной тряпкой!

— А тебе не кажется, что запрещать мне ты не имеешь права? — вот опять шиплю словно змея. — Поставь меня на землю.

— А кто запрещает? — проигнорировал он мою просьбу. — И не думал запрещать. Идея обучиться самообороне мне даже нравится. Хотя я уверен, что обязанность мужчины — защищать свою женщину, но, как показала практика, представительницы прекрасного пола тоже на многое способны. Лея тому пример.

— Вот и я хочу, как Лея, — повысила голос.

— Мы с ней полгода жили в тайге. Она, конечно, уже многое умела, но кое-чему я ее научил.

— Ты? — не поверила я.

— Колибри, ты чего так удивляешься? Каждый в нашем отряде имеет как минимум звание мастера спорта. Я могу тебя не только приемам самбо обучить, но и стрельбе, бою на ножах.

— Ты будешь со мной заниматься? — что-то мне слабо верилось во все, где-то должен быть подвох.

— Буду.

— А почему?

— Николай не учитывает твои индивидуальные особенности. Он привык тренировать парней. Лея не в счет, она сама многому может научить, — я почувствовала укол ревности. Обо мне так восхищенно он не отзывается. — А с тобой он аккуратничает, нагрузку распределяет неверно, поэтому ты и получаешь травмы. А мне не нравятся ссадины и синяки на твоем теле. Мне стоило Николаю треснуть за его непрофессионализм.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — фыркнула я подозрительно.

— Продолжаешь мне не доверять? — засмеялся он.

Мы уже поднялись на второй этаж. Рюкзак упал у двери. Меня донесли до кровати и опустили на самый край.

— Снимай штаны, — будничным тоном скомандовал Валид, а я выпучила на него глаза.

— Какой ты быстрый! Если я тебе за поцелуй не влепила пощечину, ты решил, что сразу в кровать прыгать можно?

— Колибри, мне нравятся твои пошлые мысли, но я всего лишь собирался обработать тебе коленки, — я очень надеюсь, что он не заметил, как я покраснела. Как же стыдно. Выдумала себе невесть что.

Пока он ходил за аптечкой, я сняла штаны и прикрылась одеялом. Проверила гладкость ног. Пока все в полном порядке. Колени действительно стоило обработать. Это не первое мое неудачное падение. Последнее время юбок я не ношу: ссадины на коленях не успевают заживать.

Я ведь сама могла обработать раны, но почему-то сидела и ждала Валида. Где логика в моем поведении?

Почему дрожь проходит по телу? Откуда это странное волнительное чувство? Может, сбежать и закрыться в ванной?

Пока я думала и сомневалась, в спальню вернулся Валид. Присел на корточки у моих ног, раскрыл коробку и достал оттуда перекись.

— Твою… дивизию, — пробурчал он под нос, увидев мои раны. — Изнахратил тебя всю, — взял мою ногу в руки и принялся изучать синяки и царапины. — Потерпишь?

— Конечно, я уже большая девочка, — старалась шутить, а у самой от его прикосновений мурашки бегут по коже. Темный взгляд будто обжигает нутро. Прикосновения ласковые, но тем не менее волнующие.

Первые капли бесцветной жидкости потекли на раны, окрасили ее в красный цвет. Валид принялся дуть, потому что я застонала. Но не от боли застонала. На самом деле не столько щиплет, сколько его действия возбуждают. Я посильнее сжала бедра. Блин, это настоящая пытка.

— Больно?

— Терпимо, — неужели этот хриплый каркающий голос принадлежит мне?

Валид достал стерильную салфетку, стер стекающую розовую жидкость. Полил перекисью еще раз. Держит мой взгляд, будто на крючке, не отпускает и дует на коленку. А у меня нервные окончания взбунтовались, в голове сигнал тревоги бьет, а я поглощена ощущениями, которые он во мне пробудил. Внизу живота такой узел закрутился, что мои бедра от напряжения сейчас треснут. Остается надеяться, что он не замечает моего состояния.

Валид мажет рану какой-то бесцветной жидкостью — щиплет, но не так, чтобы это остудило меня.

— Теперь другую, потерпи.

Лучше бы мне было больно!

Дыхание сбивается. Как же сложно в такие моменты управлять своим телом! Почему я с Лешей ничего подобного не ощущала? Валид, наверное, тоже умеет гипнотизировать.

Соблазнитель!

Мне срочно нужно в душ. Смыть влагу там, где ее не должно быть! Надеюсь, на постели не останется следов!

Валид мажет коленку, дует на рану, а я не дышу, потому что боюсь себя выдать.

— Давай локти обработаем? — улыбается гад.

— Не надо, так заживут, — голос подводит. Я пытаюсь встать и убежать, но он кладет руку мне на бедро. Меня словно током бьет.

— Говорят, с поцелуями заживает быстрее, — я не успеваю воспротивиться, горячие губы опускаются на коленку возле раны…

Боже…

Я себя не узнаю. Что со мной происходит? Валид ушел, а я еще минут десять сидела и не могла прийти в себя. Тело дрожало от напряжения, узел внизу живота никак не хотел раскручиваться.

Спать вместе? Нет, нет и нет!

Я согласна на его спальник. Близко к себе не подпущу! Если он ночью начнет меня «лечить», я представляю, чем это закончится — проснусь не девственницей. Надо как-то противостоять его гипнотическому обаянию!

Душ помог расслабить напряженные мышцы, но внутри все продолжало тянуть.

Я заметила, что собиралась намного дольше обычного. Тщательно выбирала наряд. Остановилась на лиловом платье: трикотажный облегающий верх и юбка плиссе чуть ниже колен. Почему-то захотелось быть женственной. Даже врать себе не буду, что это не из-за Валида. Я желала ему нравиться. Хотелось, чтобы в его глазах разгорался огонь, когда он на меня смотрит.

Высушила волосы, накрутила на крупную плойку концы, завязала высокий модный хвост. Даже нанесла легкий макияж. Туфли на каблуке были бы перебором, поэтому я остановилась на черных заостренных балетках.

— Яся, мужчины заперлись в кабинете. Как ты смотришь на то, чтобы пройтись по магазинам? — предложила Лея, когда я спустилась вниз.

Как смотрю? С энтузиазмом. Я так и не потратила свои чаевые, а еще мне зарплату несколько дней назад выдали.

— А они не будут против?

Уточнять не нужно было, кто именно может быть против нашей прогулки.

— Самир точно не станет возражать, а вот твой супруг может заартачиться. Он ведь по тебе соскучился, — к моим щекам прилила кровь.

Как же непривычно, что я замужем. Замужем за малознакомым мужчиной. У нас с Диким не было свиданий. Мы не узнавали друг друга, как все нормальные пары, которые вступают в брак. Никаких тебе прогулок под луной. Держаний за руку. Поцелуев. «Ты мне нравишься». «Я тебя люблю». «Выходи за меня замуж…»

Я даже отчество его узнала, живя в доме его брата. А сколько всего я о нем не знаю?

Так странно было слышать, что он по мне соскучился.

— Идем, — кивнула Лея и потащил меня к кабинету. — Самир не любит, когда я мешаю его работе, — сморщила она смешно нос.

Постучала в дверь и заглянула прежде, чем оттуда раздалось «войдите».

— Мальчики, я не долго, мешать не буду. Мы по магазинам. Не скучайте. Игоря и Олега возьмем с собой, — она быстро отпустила воздушный поцелуй мужу и захлопнула дверь. Они, наверное, и не поняли, что произошло. Я уж точно растерялась, а Лея уже тащила меня во двор.

— Я сумочку возьму…

— Лея, — остановил нас голос Самира в вестибюле.

— Не успели, — засмеялась она, ни капли не испугавшись, и обернулась к мужу. Рядом с ним стоял Валид и недовольно смотрел на меня.

— Решили сбежать? — выгнул бровь хозяин дома.

— Почти, — не стала выкручиваться его жена. — Мне нужно выбрать маме подарок на день рождения, а одной ходить скучно. Хотела похитить Ясю, пока этот тоскующий по жене злыдень не успел ей запретить покидать дом, — теперь брови Валида поползли вверх. — Самир, мне нужно с кем-то посоветоваться, — она так смешно уговаривала мужа, что я перестала следить за недовольным выражением лица Валида.

— Я думал, мы вместе поедем выбирать, — подошел к жене Самир.

— Вместе мы выберем ей что-нибудь из драгоценностей, но в пеньюарах, прости, дорогой, ты ничего не понимаешь.

— Ночью я тебе докажу, что разбираюсь, — тихо шепнул он ей на ухо, я стояла очень близко, поэтому услышала.

— А я о чем? — засмеялась Лея. — Ты уже все разорвал, нужно купить новое, — и вновь я услышала только потому, что стояла прямо за Леей. Надо отойти, а я как завороженная за ними наблюдала. В каждом их действии и фразе читалась любовь. От такого просто невозможно оторваться.

— Зачем? Без них лучше…

Я не смогла дослушать, Валид подошел ко мне, взял за руку и повел во двор. Я думала, он опять начнет запрещать, уже приготовилась встать в позу и защищаться, а он неожиданно сказал:

— Я поеду с вами. Так я буду спокоен. Лично присмотрю за самыми красивыми женщинами, — сделал он комплимент, а его взгляд задержался на моей груди. Он будто ее огладил. Жар прошелся по коже. — Нам с тобой кое-что надо купить.

— Что? — заинтересовал меня супруг.

— Увидишь, — я старалась не показывать любопытства, но мне не терпелось узнать, что же нам нужно купить.

— Самир сказал, ты с нами поедешь? — Лея с мужем вышли во двор. На ее губах не было помады.

— Поеду, заставлю тебя ответить за «злыдня», — серьезно произнес Валид, а Лея лишь рассмеялась.

— Тоскующего злыдня, — продолжала она подкалывать деверя.

— Я сумочку возьму.

— Зачем? — спросил Валид.

— Положу в нее деньги и телефон, — уже открывая дверь.

Валид что-то сказал, но я не услышала.

Подходя к комнате, услышала, что мой мобильный разрывается. Схватила его с прикроватной тумбочки, уверенная, что это Гуля звонит или кто-нибудь с работы.

«Алексей» — высветились цифры его номера, последние четыре я помнила и не успела забыть…

Что ему надо?!

Моему возмущению не было предела. Как он посмел после всего, что было, мне позвонить? Я удалила номер Алексея, удалила всю переписку, выкинула его из друзей в социальных сетях. Неужели непонятно, я не собираюсь с ним общаться? Сбросила вызов и закинула телефон в сумочку.

Надеюсь, Леша поймет, что звонить мне больше не стоит. Взяла деньги и поспешила вниз.

За рулем сидел Валид, рядом с ним Игорь, мы с Леей устроились на заднем сидении.

— Все нормально? — спросил меня супруг, ловя взгляд в зеркале заднего вида.

— Да, — кивнула.

На самом деле звонок меня растревожил. Я отчетливо вспомнила день свадьбы, заискивающее выражение лица своего жениха в тот момент, когда он мной торговал. Спокойно так предлагал мне лечь под другого мужчину. Как ему вообще хватает совести мне звонить?

Лея что-то щебетала весело, а я даже не слышала ее.

Поймав еще один нахмуренный взгляд мужа в зеркале, я постаралась отвлечься от звонка, а то Валид обо всем догадается.

Отвлечься? Как бы не так! Телефон в сумочке заиграл привычной мелодией, достав мобильный, увидела, что вновь звонит Леша.

Валид пристально за мной наблюдал, я это чувствовала, но взгляд не поднимала. Отключаю звук нажатием на боковую кнопку.

— Яся, кто звонил? — голос настороженный. Валид будто чувствует, что этот звонок мне неприятен.

«Не знаю…» — крутится на языке, но я не решаюсь ему солгать.

Я просто не хочу его тревожить и злить, а ведь это произойдет, стоит ему узнать, кто звонил. Зная немного своего мужа и его брата, боюсь, они проверят мои входящие, тогда моя ложь выйдет мне боком.

— Алексей, — произношу я.

— Что ему надо? — в голосе слышится сталь. Одно имя моего бывшего привело его в состояние бешенства.

— Не знаю, я не подняла трубку. До сегодняшнего дня он не звонил, — спешу объясниться. Валид ничего не говорит, но я ощущаю, как меняется его настроение. Что-то мне подсказывает, на этом наш разговор не закончен.

— Если еще раз наберет, передашь трубку мне, — несмотря на его властный тон, спорить я не стала, общаться с бывшим женихом у меня желания не было.

Мы приехали в торговый центр. Мужчины охраняли вход, пока мы мерили одежду и делали покупки. Расплатиться мне своими деньгами не позволили. Валид подошел и заплатил своей картой.

— Даже не думай, — предупредила Лея, заметив мой воинственный настрой. — Чехоевы не поймут, Яся. Это особый вид мужчин, которые полностью берут на себя ответственность за своих женщин. Не унижай своего мужчину, не бей по самолюбию, — спокойно, но твердо она сделала внушение. — Ты можешь зарабатывать миллиарды, но тратить должна деньги мужа.

Я не стала спорить, хотя ситуация для меня непривычная. Да и женой Валида я себя не чувствовала, хотя и посторонним мужчиной он перестал для меня быть. Как-то незаметно Валид сокращал между нами дистанцию.

В отделе нижнего белья мы задержались. Я не могла уйти, не купив пару комплектов. Если бы мне позволили тратить свои деньги, я бы накупила белья на все, что у меня были.

Черный и темно-бордовый комплект — остановилась на них, хотя перемерила не меньше двадцати. Мне кажется, в этих я выгляжу наиболее сексуально. О том, что Валид может меня в них увидеть, не думала…

Вру, думала! Представляла.

Мы выбрали для мамы Леи шикарный комплект — кружевная сорочка и такой же халат. Себе тоже взяли по пеньюару.

— Яся, давай возьмем тебе еще один? Мне бесполезно, Самир все равно порвет, — засмеялась Лея.

— Ну, давай, — согласилась я, потому что долго не могла определиться с выбором между двумя понравившимися комплектами.

Мужчинам нужно отдать должное, они нас терпеливо ждали, не возмущались и даже не хмурились. Я старалась управиться быстрее, чтобы Валид мог вернуться домой и отдохнуть, он ведь только с самолета.

— Мы все, можем ехать домой, — выйдя из магазина, произнесла я.

— Пока не домой, — Валид забрал у нас пакеты, хотя они не были тяжелыми.

— А куда? — первой задала вопрос Лея.

— Увидите.

— Навел интригу. Ну, поехали.

Приехали мы к ювелирному магазину.

— Зачем? — спросила я.

— У нас нет обручальных колец, — пояснил Валид. Я не знала, как к этому отнестись. Не скажу, что идея быть окольцованной мне понравилась, будто на обозрение выставляем мой статус. Все дело, наверное, в том, что я еще не приняла свое замужнее положение. — Мы их выберем и купим, а наденем, когда ты этого захочешь, — мне понравилось, что Валид не стал на меня давить.

— Хорошо, — я согласилась. Мы вышли из машины. Телефон у меня вновь заиграл. Валид остановился и посмотрел на сумочку.

— Это сообщение, — звонок был коротким. Пока я достала телефон, мобильный пиликнул еще раз.

А: ДУРА! ТРУБКУ ПОДНИМИ, Я ТЕБЯ СПАСТИ ХОЧУ!

Сообщение от Алеши, написанное капслоком…

Яся открывает переписку. Я отмечаю, что номер бывшего жениха был удален из ее контактов. Не стесняясь, заглядываю в ее мобильник. Меня всего трясет от ярости, когда я читаю первое сообщение.

За «дуру» этот говнюк ответит, как только я до него доберусь. Спаситель хренов!

Яся не убирает телефон, читаю следующее сообщение.

А: Живешь под одной крышей с УБИЙЦЕЙ! Смотри, на что он способен. Беги от него.

Колибри нажимает на воспроизведение.

А дальше короткое видео.

Есть желание вырвать телефон, чтобы она не смотрела. Оперативная съемка велась кем-то из ребят другого подразделения. Мы брали террористов, которые полдня отстреливались из забаррикадированной хаты. У них там целый склад оружия был припрятан.

Когда подогнали крупную технику, по нам уже стал работать снайпер. Профессионал. Мы не могли вычислить, откуда стреляет. Потеряли нескольких бойцов. Самая тяжелая операция в моей практике. Трое раненых. Одним из них был Леня. Все на взводе. Раненых бинтовали сами, медикам не подобраться. Тогда неизвестно было, выживут ребята или нет.

Операцию по ликвидации не могли продолжить, пока снайпера не уберем. Террористы в это время успели заминировать двор.

Вычислили местонахождение снайпера только к ночи. У этого урода еще и прибор ночного видения был, головы поднять нам не позволял. Я и еще трое ребят вызвались убрать снайпера. Жилой район, грубо там не поработаешь. Километр почти проползли по камням.

Мы его гранатами закидали, одна долетела до цели. Когда до него добрались, свою злость сдержать не получилось. Он моих друзей убил. Несмотря на то, что тот был ранен, я несколько раз ударил его по лицу. Картина ужасная, но так разукрасил стрелка, к сожалению, не я, а осколки гранаты. Звука нет, только мое перекошенное яростью лицо и жесткие удары.

Яся бледнеет и отшатывается. Я забираю телефон и кладу в свой карман. Бесполезно сейчас разговаривать. Поход за обручальными кольцами переносится.

— Садись в машину, мы возвращаемся домой, — спокойно произношу. Кидаю Игорю ключи, а сам иду на пассажирское сидение.

Не могу передать словами, как неприятно видеть в глазах любимой девушки такую неприкрытую неприязнь и страх.

Будто сердце внутри тисками сжали. И объяснять ничего не хочется. Мои действия были полностью оправданны. Так бы поступил любой боец. Я еще смог вовремя остановиться и не добить ублюдка, когда тот потерял сознание. Я сам остановился, никто меня не держал. Но для Яси я теперь убийца.

Блин, это работа! Такая работа — и ее тоже кто-то должен делать! Это изнанка, которую никогда не видят гражданские. Там, в боевых условиях, все по-другому. Сознание работает по-другому. Инстинкты управляют, а не разум. Нужно спасти заложников, прикрыть спины товарищей, почувствовать, откуда исходит опасность…

— Что случилось? — тихо интересуется Лея у Яси.

Я лежу с закрытыми глазами и жду, что она ответит.

— Все нормально, — шепчет Колибри.

Нормально?!

Колибри будто увидела во мне зверя, отшатнулась. Настоящего Дикого, который не боится бегать под пулями. Который готов умереть, но не готов терять товарищей.

Она и так меня не принимает, осторожничает, а тут такой сюрприз. Что угодно, только не страх в глазах любимой женщины!

Алексей даже не представляет, что я с ним сделаю, когда найду. А потом я эту мразь отдам Кобе!

Он мне расскажет, откуда у него эта запись. Хотя и так понятно, откуда оперативная съемка могла появиться у этого слизняка. Дурова, конечно, и под пытками не признается, что посмела засветить лица бойцов. Там ведь не только я на записи.

Лея не задает больше вопросов, она не интересуется, почему мы не стали покупать кольца. Лея отличается от обычных женщин. Чувствует ситуацию и не ведет себя, как тупая баба.

Мы возвращаемся в особняк брата. Все время поездки в машине стояла напряженная тишина. Надо поговорить с Ясей, объясниться, но она не станет слушать. Люди любят думать о других плохо, а тут еще и повод дали. Изнанка нашей работы выглядит не так, как ее рисуют в художественном кино. Там действия главного героя всегда оправданны и вызывают уважение.

Яся с Леей забирают пакеты. Невестка сжимает мою ладонь, прежде чем уйти, своеобразная поддержка. Супруга в мою сторону не смотрит. Надо рассказать все Самиру и попросить у него пробить адрес этого ушлепка по номеру телефона. Из-под земли достану и обратно туда закопаю!

— Петр, где Самир? — спрашивает Лея. Я бы тоже хотел это знать, кабинет брата закрыт.

— В управление вызвали, как только вы уехали.

— Что-то случилось? — спросил я товарища.

— Не знаю, Самир ничего не сказал.

Лея бросила на меня взгляд, прежде чем подняться к себе. Вижу, что переживает, но не лезет.

Не знаю, куда себя деть. Надо с Ясей поговорить, но меня тормозит ее реакция. Выбраться живым из окружения — и то легче, чем объясниться с любимой женщиной. Но это нужно сделать, чтобы в ее голову не пришла идея о побеге.

Поднимаюсь в комнату. Буду действовать по обстоятельствам. Увижу, что не готова к разговору, приму душ и лягу спать. Поговорим, когда Колибри готова будет выслушать.

Открываю дверь спальни…

Теперь хрен усну!

Яся стоит перед зеркалом в одном нижем белье…

— Ой, — вскрикивает Яся и бежит от зеркала к кровати, где лежит тонкий кружевной халат.

На языке вертится отборный мат. Я ведь не благородный олень, не отворачиваюсь, бессовестно пялюсь. Делаю в своей одуревшей голове зарисовки. Грудь полная двоечка, гладкие длинные ноги, узкая ступня с аккуратными пальчиками. Плоский живот, тонкая талия. Ягодицы… упругие, округлые. Хочу за них подержаться. Сжать обеими руками половинки!

Кое-что я уже видел, но это было до командировки, и я изголодался.

Меня не просто тряхнуло, мне башню сорвало. Все тело напряглось. Ширинка сейчас по швам разойдется.

Сжимаю до побелевших костяшек пальцев ручку двери. Будто приковал себя к ней, если отпущу, то Яся окажется подо мной. Этот халат все равно ничего не скрывает, только дразнит.

— Извини, я думала вы с Самиром в кабинете, и ты еще нескоро поднимешься.

Отводит взгляд. Я вижу, что Колибри от смущения вся пылает. А меня это еще больше заводит. Чистая. Неопытная. Нетронутая. Моя…

Яся сжимает на груди полы халата, чтобы они не расходились. А меня торкает так, что словами не передать. Даже не знаю, радоваться мне такому подарку судьбы или биться головой о дверь. Все равно попробовать нельзя.

По-хорошему бы уйти, пока не сорвался, но меня словно гвоздями-двухсоткой приколотили к полу. Продолжаю пялиться на Колибри, она нервничает, ведь я до сих пор молчу.

Прикрываю глаза, считаю до трех, потому что понимаю, да хоть до ста буду считать, это ничего не изменит.

— Он уехал, — голос звучит низко, будто я заболел.

— Так и будешь в дверях стоять? — она явно не понимает, что так для нее безопаснее. — Я сейчас оденусь, — хватает вещи из шкафа и скрывается в прилегающей к спальне ванной комнате. А я смотрю сквозь кружево халата на тонкую полоску трусов…

Спускаю зверя с поводка, захлопнув дверь, вхожу в спальню. Нам нужно поговорить, напоминаю себе. Меня не отпустит, даже если я нырну в бассейн. Чтобы снять напряжение в паху, мне нужна женщина. Одна конкретная женщина, которая сейчас прячется в уборной.

Яся выходит минут через двадцать. Ну, как выходит — выглядывает из-за двери, убеждается, что я здесь, смотрит с опаской и тихонько выходит. Я тупо стараюсь на нее не смотреть. Кровь по венам до сих пор разносится с бешеной скоростью. Ее близость дурманит похлеще горящего поля конопли.

— Валид, ты мне телефон вернешь? — с обидой и вызовом в голосе.

«Ах, да… телефон!»

— Хочешь еще раз просмотреть видео? Убедиться, что вышла замуж за монстра? — ярость и неудовлетворенное желание прорываются наружу, я зло рычу. Видео я удалил.

— Я бы не отказалась выслушать твою версию событий. Это же была какая-то спецоперация? — я прифигел. Поднимаю на нее взгляд, даже не пытаюсь скрыть своего удивления. — Я ведь не идиотка, Валид. Видела, что вы в форме, все в пыли и грязи. А Алеша… Он предатель, человек, не заслуживающий уважения, я бы и слушать его не стала.

Как мало надо, чтобы в душе появился покой.

— Яся, ты испугалась и отшатнулась, — делать вид, что этого не было, не стоит. — Любая бы испугалась, — сам же оправдываю ее.

Колибри присаживается рядом на самый край кровати.

— Конечно, испугалась, — признается она. — Я далека была от жизни военных. Когда ты слышишь о подвигах по телевизору, это не пугает, а лишь вызывает восторг и уважение к людям. его совершившим. Никто не думает, что за этим стояло. А тут я прикоснулась к реальности. Это ведь настоящая съемка, без прикрас и художественного вымысла, без озвучки или голоса диктора за кадром. Это действительно было страшно. Страшно, что такое происходит в наши дни, а мы ничего не знаем и спокойно спим ночами, ходим на работу… А у кого-то работа — рисковать своей жизнью. Мне теперь всегда будет страшно. Страшно, что ты можешь… — Она не договаривает. Ее слова проникают мне в душу.

— В тот день несколько ребят из группы не вернулись домой, — начинаю я рассказывать. — Мы должны были ликвидировать группу террористов, засевших в частном доме. Снайпер нам головы поднять не давал почти сутки. Мы были на взводе… — сухо пересказываю события того дня. — Я до сих пор удивляюсь, как удалось взять себя в руки и не убить мразь…

Молчим. Пауза. Тишина.

Я удивляюсь этой девочке. Сумела взять себя в руки, подумать. И ведь все правильно поняла, оценила.

Я успокаиваюсь. Несмотря на то, что присутствие рядом Колибри продолжает меня пьянить, в душе покой. Я не монстр и не убийца в ее глазах.

Но тут меня начинают терзать сомнения, не слишком ли быстро она все осознала и приняла?

— Колибри, ты не пытаешься усыпить мою бдительность, чтобы сбежать?..

Лея мне рассказывала, что ее отец был военным, спас жизнь Самиру, а спустя многие годы она и Самир поженились.

Рассказывала, как жила в тайге с Валидом и Петром, как на них напали, а мужчин ранили. Ей тогда пришлось стрелять и защищать их. Страшно было целиться в живого человека и нажимать на курок, но еще страшнее было потерять друзей. Услышав эту историю, я и не думала кого-то осуждать.

Увидев сегодня запись, которая меня шокировала, я просто растерялась. Злое дикое лицо Валида в момент ярости напугало. Это уже чуть позже, когда ехали в машине, и я раз за разом прокручивала увиденное в голове, сложила картину. Сразу и не поймешь, что на нем военная форма, потому что в грязи и крови. Лицо, покрытое потом и пылью.

Сложно принять его образ жизни. Проникнуть в то, что ему приходится испытывать и переживать. Он многое видел, через многое прошел, и мне хочется его поддержать. Теперь я каждый раз буду бояться и переживать, когда он уезжает.

Валид напряжен. Я понимаю, вряд ли он хотел, чтобы эту запись обнародовали.

Когда мы возвращаемся в особняк, он идет к Самиру, а я в комнату. Им есть что обсудить.

Минут пять рассматриваю покупки. Раздеваюсь и надеваю кружевной халат. Кручусь перед зеркалом. В магазине такой возможности не было: с разных ракурсов и подальше от зеркала.

Надеюсь, Валид нескоро вернется. Не выдерживаю и примеряю бордовый комплект. Черный мне нравится больше, но он будто для особого случая. Его убираю в шкаф. Я стараюсь всегда носить симпатичное белье, хотя такого дорогого ни разу себе не позволяла. Когда приходится переодеваться в обществе девочек-танцовщиц, хоть это происходит и нечасто, нельзя позволить себе любимые хлопковое трусы и топ. Они только для дома, учебы, ну и если ты точно знаешь, что одежду снимать не придется. Я за здоровье и удобство, поэтому хлопковых комплектов в моем гардеробе большинство. А то, что сейчас на мне — роскошно! Смотрю в зеркало и ощущаю себя неотразимой.

Дверь раскрывается так неожиданно, что вскрик застывает на губах. Темный обжигающий взгляд Валида прибивает к месту. Во рту все пересыхает. По телу несутся мурашки. Я вижу дикость и безумие в его глазах, но меня это почему-то не пугает. Заводит. Он словно гладит меня, ласкает.

Я оправдываюсь и пытаюсь прикрыться. Руки дрожат, пока надеваю халат. А его взгляд не меняется. Голос звучит глухо, бархатные нотки задевают какие-то струны. Я сбегаю в ванную. Не от него, а от себя.

Я не знаю, сколько времени прошло, но тело до сих пор резонирует. Умывшись холодной водой, выхожу из ванной. Валид не ушел.

Стоит переключить его внимание на другую тему. Нам как раз нужно поговорить о том видео. Не буду скрывать, что мне не понравилось, что Валид отобрал у меня телефон. Но разговор неожиданно получился откровенным и сблизил нас еще больше. Я с трудом сдерживала слезы, пока он говорил. Мне кажется, я в него влюбляюсь…

Стоило мне об этом подумать, как Валид своими подозрениями все испортил!

— Колибри ты же не пытаешься усыпить мою бдительность, чтобы сбежать? — задает этот неверующий мне вопрос.

— Как ты догадался? — абсолютно серьезно интересуюсь и даже глаза виновато отвожу в сторону. Так и хочется ему треснуть. — Я уже вещи собрала. Думаю: прямо сейчас бежать или ночи дождаться? Охрану на воротах подкуплю — и прощай! — как можно не разозлиться на его дурацкий вопрос.

— Тебе денег дать? Вряд ли парней устроят твои сбережения. Самир ведь их в живых не оставит, если они его предадут. Рисковать за мелочевку ребята не будут.

— Какая мелочевка? Да у меня больше ста тысяч денег! — шутя оскорбляюсь. Мне нравится, что он понял стеб и поддержал шутку. Мужчина с чувством юмора — это жирный бонус.

— А-а-а… — тянет он, едва сдерживая улыбку. — Тогда проблем нет. Они смогут купить себе домик на Канарах и жить долго и счастливо всю оставшуюся жизнь на оставшуюся от ста тысяч долларов сумму.

— Рублей… — смеюсь я.

— Если рублей, то тебе придется остаться со мной, — голос звучит тише глуше…

Воздух в комнате меняется. Становится трудно дышать. Между нами будто пробегает электричество. Нужно что-то сказать или сделать, чтобы развеять наваждение. А у меня вата в голове. Я таю под его обжигающим взглядом. Во рту пересыхает. Высунув кончик языка, обвожу губы. Глухой стон издает Валид, а в следующую секунду он оказывается совсем близко. Толкает меня на постель и нависает сверху.

Я знаю, что сейчас его рот накроет мои губы. Наши взгляды встречаются.

Сердце учащенно стучит в груди. Предвкушаю что-то новое. Это чувство вибрирует по всем нервным окончаниям. Так бывает, когда мужчина, который нравится, собирается тебя поцеловать, а ты знаешь, что ответишь.

— Остановлюсь, как только попросишь, — предупреждает и целует…

Упс!!!

Мои глаза округляются до размеров блюдца, я просто чувствую, как они увеличиваются. Не думала, что это произойдет так. Так быстро. Резко. Без подготовки. Не стесняясь. Никаких уговоров и хождений вокруг да около. Сразу видно, что не в первый раз. Стянул штаны с трусами в немом приглашении, а мне бы стыдливо отвернуться, но взгляд будто приклеился к мужскому паху.

Сердце неровно бьется в груди. Во рту все пересохло. Сама ведь предложила помочь, а теперь трусливо сбежать? Он сейчас поймет, что я в шоке, и все прекратится. А мне жарко… стыдно, но ужасно любопытно. Я не желаю останавливаться. В моей взрослой жизни происходят какие-то изменения. Пришло время получить хоть какой-то опыт.

Медленно наполняю легкие воздухом, еще медленнее выдыхаю. Успокоилась немного.

Эстет внутри меня прошелся взглядом… по внушительной длине. Мама дорогая… но ведь красиво. Кожа там не загорелая. Сливочного цвета. Обратила внимание на набухшие, словно шланги, вены. Все вкупе смотрится мощно, достойно, великолепно. Круче даже, чем в эротических роликах.

— Смелее, он не кусается, — подбадривает Валид, не сводя с меня взгляда.

Кладу руку… Кожа нежная, словно бархат, несмотря на каменную твердость. Его рваное дыхание и темный дикий взгляд заставляют мое тело откликаться. Лаская Валида — я сама возбуждаюсь.

Он кладет свою руку поверх моей. Показывает, как надо действовать. Сжимает пальцы. Ведет вверх… вниз.

— Справишься? — голос совсем низкий. По коже проходится жар.

— Угу… — боюсь, что и мой голос подведет, не решаюсь заговорить. Мне до сих пор кажется, что это не я. На меня обычную точно непохоже.

Сама предложила. А теперь еще и удовольствие получаю от процесса. Хочется глаза закрыть. Да много чего хочется. Всегда была уверена, что я холодная и прагматичная особа, а оказалось, что во мне все это время спала развратница. Валид совсем не принц, но его поцелуев хватило, чтобы пробудить во мне скрытую от меня самой натуру.

Щеки пылают от стыда, а руки совращают мужчину. Это внутреннее противоборство скромности и распущенности, где каждый нерв натянут до предела, доставляет мне необъяснимое удовольствие. Я испытываю какой-то внутренний драйв.

Веду пальцами. Сжимаю чуть сильнее. Потом отпускаю. Мне нравится. Нравится наблюдать, как его глаза чуть закатываются, как хриплые стоны срываются с губ. Как он сам толкается мне в кулак. Мощно. Бешено.

Дикое, безумное желание его попробовать. Коснуться вершины языком. Откуда оно во мне? Чувствую себя соблазнительницей, которой удалось покорить этого сильного страстного мужчину. В моих руках он доверчиво расслаблен.

Во двор дома въезжает машина, меня это на долю секунды отвлекает. Хотя ритм мне Валид снизить не позволяет.

Звучит сигнал автомобиля. Странно. Я столько здесь живу, но ни разу не слышала, чтобы кто-то сигналил.

— Яся, если не хочешь, чтобы я сдох, не обращай внимания…

— Валид! — кричит Самир. Я на секунду теряюсь, будто меня застукали на месте преступления.

Как продолжать?..

— Колибри… — рычит Валид. — Не останавливайся! Я реально слечу с катушек… — он не заканчивает, потому что моя ладошка сжимается и поднимается вверх.

Валид со стоном выдыхает. У нас есть несколько минут, прежде чем Самир поднимется. Наверняка Лея уже несется вниз, чтобы получить свой поцелуй.

Безумная мысль приходит в голову. Крутится там несколько секунд и не уходит. Сначала я представляю, как это делаю, потом опускаю лицо и обдаю дыханием бархатную кожу. Валид открывает глаза и смотрит на меня ошарашенно. Я высовываю кончик языка и просто его касаюсь. Безумная идея — узнать его вкус.

— Колибри… — сквозь зубы, взгляд темный затягивает в свои глубины. Действую чуть смелее.

Он откидывает голову назад, хрипло громко стонет, наконец получив долгожданную разрядку.

Я немного удивлена, что он продолжает оставаться твердым. Никакой брезгливости не чувствую. Мне реально приятно, что я с ним такое сделала одними ласками…

— Я бы сейчас уснул, — надевая трусы, Валид поднимается с постели.

Он смотрит на меня. И вот тут меня охватывает чувство смущения. Это чувство растет. А еще появляется неловкость.

— Моя маленькая, я тебя люблю. Не надо стесняться, — поднимает мое лицо, заглядывает в глаза.

Там столько нежности и… любви. Хочется верить.

— С первой встречи зацепила, — продолжает Валид. — Никому тебя не отдам, — рушит он своим признанием стены, которые я воздвигла.

— Вижу, тебе лучше, и «скорая» не нужна, — перевожу в шутку, потому что не могу ответить взаимным признанием. Я вообще не понимаю, что со мной происходит.

— Пару дней рядом с тобой смогу продержаться, потом случится рецидив, — серьезно предупреждает. — Сейчас я к Самиру, а как вернусь, буду пробовать тебя.

Я сразу понимаю, о чем он говорит.

— Не надо, — мое сердце сейчас выскочит из груди.

— Колибри, не обсуждается, — подмигивает мне так нагло, что я улыбаюсь. Берет чистые вещи и скрывается в ванной, не закрывая замок…

Разговаривать с бывшим женихом совсем не хочется, но я обязана хоть чем-то помочь мужчинам.

Сначала я просто пишу Леше сообщения. Сразу четыре. Лея помогает придумать.

Я: Почему я должна тебе верить?

Я: Откуда у тебя это видео?

Я: Где гарантия, что оно не поддельное?

Я: Для чего ты это делаешь? Хоть раз скажи правду!

Стараемся вывести Алексея на эмоции. Мы замираем над экраном и ждем. Будет идеально, если он сам позвонит, но Леша пишет.

А: Думал, догадаешься поискать в интернете. Там полно подвигов твоего благоверного.

Он скидывает ссылку. На душе становится тревожно. Вопросительно смотрю на Валида.

— Они нерабочие, — не вдаваясь в подробности, сообщает Валид. — Напиши ему об этом. А еще спроси, как он тебя собирался спасать, — со злой иронией в голосе.

Пишу сообщение, почему-то нервничаю, пальцы не попадают по клавишам. Стираю и заново набираю. Когда ты не знаешь всех нюансов, неизвестность вызывает панику.

— Тихо, спокойно, — накрывает мои руки Валид. Его голос успокаивает. — Мы его и без этого найдем. Просто этот метод позволяет нам скрыть поиски Алексея от Дуровой.

Заканчиваю писать сообщение, отправляю. Прочитано. Леша перезванивает. Самир меня проинструктировал, как и о чем говорить, чтобы протянуть звонок. Нужно давить на его высокомерие, заносчивость и чувство превосходства. Волнуясь, я веду пальцем вверх по сенсорному экрану.

— Леша, я очень боюсь, — начинаю сразу, как только принимаю вызов. Давлю голосом на жалость. — Если это правда, он ведь и меня может убить…

Я не даю ему вставить ни слова. Тяну время, как и просил Самир. Сложно обзывать человека, который нравится, но я стараюсь быть правдоподобной, поэтому оскорбляю Валида деспотом, тираном, психом. Не смотрю на мужа, чтобы не сбиться.

— Леша, все из-за тебя! — надрывно, чуть не плача. — Что мне делать? Ты должен мне помочь! — на меня это совсем не похоже, но Леше не приходилось видеть меня напуганной, возможно, поверит.

— Ты ведь знаешь, что у меня проблемы, — его язык заплетается, он явно пьян. — Пришлось из-за тебя уехать из Москвы, — я не успеваю понять, о чем он, а Алексей продолжает: — Ты мне помочь не захотела, — слышится упрек в мой адрес. Я не забыла, как именно он планировал меня использовать, и меня начинает тошнить. Лицо Валида перекосилось от злости, — Беги, Яся, просто беги, — тянет он пьяно слова.

— Это все, что ты можешь мне предложить? — правдоподобно возмущаюсь.

Самир кивает, дает понять, что разговор можно заканчивать. Звонок отслежен.

— Да иди ты… спаситель! — сбрасываю вызов.

Чувствую облегчение. Как только я могла связаться с таким ничтожеством? Отвечаю сама себе: недостаток опыта и уверенность в том, что я умная, прагматичная женщина, которая все знает.

— Молодец, — хвалит Самир.

Меня всю трясет, но Валид обнимает меня, и я успокаиваюсь.

— Он в Твери, — сообщает Самир. Показывает что-то брату на карте в компьютере.

— Понятно. Точный адрес только через спутник сможем получить? — голос звучит спокойно, а я понимаю, что они рассчитывали на другой результат.

Братья продолжают общаться. Пререкаются. Валид сегодня собирается ехать в Тверь. Самир предлагает взять с собой Амира.

Мне неспокойно на душе. С Лешей они, конечно, справятся без проблем, но вдруг там и правда может быть устроена ловушка, как предполагает Самир?

У меня не получается не переживать. Я замечаю, что Лея так же встревожена. Валид, наоборот, в предвкушении встречи. Спокоен, собран. Заказывает билеты.

Он уже в режиме бойца. Между нами нет легкости, не пробегают флюиды. Как девочке, мне немного обидно. Хочется внимания, нежности, того внутреннего трепета, который он вызывал своими взглядами несколько часов назад.

Но в какой-то момент я заталкиваю свой эгоизм куда-то глубоко. Чувствую себя настоящей женой спецназовца. Главное, чтобы он вернулся. Все будет. И страсть, и флюиды… Сейчас он должен быть собран и спокоен. Когда это доходит до меня, я чувствую себя уверенней.

Пока Валид договаривается о чем-то по телефону с другом, собираю ему сумку. Вижу, что ему приятна моя забота. Во взгляде появляется теплота. А я всего лишь собрала ему вещи в дорогу. Такая мелочь…

Он мне жизнь спасает, рискует собой, но благодарит за собранную сумку. Целует перед тем, как уехать. Говорит, что любит. Я тянусь к нему, обнимаю. Глотаю непролитые слезы, чтобы он не видел меня расстроенной.

Как же сложно провожать…

Стоим. Ждем.

Время медленно ползет. До часу ночи я с Колибри переписывался, потом отправил свою девочку спать.

Она стала чуть более раскованной после нашей небольшой прелюдии. Хочу к Колибри. Заласкать свою девочку до глухих стонов. Сделать своей. Прошу ее фото в одном белье. Присылает. Лежит на постели в тонкой кружевной сорочке. В штанах сразу все по стойке смирно. Глаз оторвать от снимка не могу. Какие два дня? Меня точно не хватит. Я на взводе.

— Тащится, — информирует Амир, отвлекая от телефона.

— Мы устали тебя ждать, — пошутил я, когда увидел Алексея, подходящего к остановке.

Смотрю на часы — не опоздал. Рано утром поезд, нужно успеть. Алексею было приказано явиться до трех часов ночи. Тихо покинуть дом, чтобы никто не услышал, прихватить с собой документы, оставить мобильный телефон.

Наверняка ведь охрана должна была дежурить. Молодец, смог ускользнуть. Под гипнозом сверхспособности проявил. Хотя не исключено, что охрана уснула.

Человек, находящийся под воздействием гипноза, не всегда ведет себя, как в фильмах. Никакого стеклянного взгляда и отупения. Амир дает установку, и человек ее выполняет. В нашем отряде все проходят специальную подготовку, повлиять на наш разум практически невозможно. Мы тренируемся, учимся противостоять воздействию. Амир не один такой в мире. Хотя есть препараты, которые ломают волю.

Таксист успел задремать. Садимся в машину, едем на вокзал. Билеты куплены. Все купе в нашем распоряжении.

Леша еще не знает, что возвращается в Москву. Я бы его разукрасил, но дождусь лучшего момента. Он будет знать, кто его бил в лицо. Моя злость на этого утырка стала в несколько раз сильнее. Засаду мне подготовили, а этот сморчок решил выступить приманкой. Я никому не позволю запугивать и нервировать Колибри. Каждый, кто обидит Ясмину, станет моим личным врагом.

Достаю камеру и веду допрос. Врать под гипнозом Лешка не будет.

— Для чего ты познакомился с Ясей? — голос ровный, но внутри меня темнота.

— Олег Юрьевич обещал решить мои проблемы с долгами, если Ясмина будет под моим контролем.

Как он собирался держать ее под контролем? Лучше не выяснять, а то не довезу урода до Москвы.

— Кто такой Олег Юрьевич?

— Он влиятельный человек, — мне это ни о чем не говорит, но что-то подсказывает — больше из Лехи я не вытяну.

Становится интересно. Надо выяснить, кто такой Олег Юрьевич. Не удивлюсь, если имя ненастоящее, и это кто-то из близкого окружения Дуровой.

— Что еще?

— Я должен был разузнать все о родных Ясмины.

— Разузнал?

— Недостаточно, поэтому Олег Юрьевич решил, что я должен на ней жениться и докладывать обо всем, что мне покажется любопытным.

— Ну и что любопытного ты выяснил?

— Да ничего такого. Дед и бабка скончались, когда ее еще в проекте не было. Отец Ясмины был женат дважды. Яся — единственная дочь от первой жены, но воспитывала ее вторая жена, которую она и считает матерью.

О первой своей жене — матери Ясмины — отец никогда не вспоминал. Она узнала о ее существовании за несколько дней до смерти мачехи.

Родная мать Яси исчезла при невыясненных обстоятельствах. Она хотела отсудить у мужа квартиру в центре Москвы, но пропала. Поговаривали, что отца Ясмины подозревали в убийстве, но дело закрыли. Почему закрыли, неизвестно. Девушку больше никто не искал.

— Что выяснил о мачехе?

— Яся считает ее родной мамой. Родители мачехи отказались от нее, когда она тайно вышла замуж за взрослого мужчину с ребенком. Любовь там была, а родители не приняли, другое будущее для дочери планировали.

Не перебивал. Внимательно слушал. А я не очень верил, что Лехе может быть хоть что-то известно. Нужно попробовать размотать этот клубок с семейными тайнами. Возможно, найдем ответы. Есть вероятность, что это привет из прошлого. Дурова как-то связана с убийством родной матери Ясмины?

— Ясмина сама тебе это рассказала? — почему-то меня задело, что она откровенничала с этим недомужиком.

— Нет, прочел в дневнике ее матери, ну… которая мачеха. Тонкая тетрадка, свернутая трубочкой и перемотанная резинкой, лежала в шкатулке. Она перед смертью написала и оставила, боялась, что духу не хватит рассказать.

Среди пропавших вещей тетрадь не значилась, отмечаю про себя.

— Ясмина знает, что ты в ее личных вещах копался?

— Думаю, нет, — за это тоже стоит ему двинуть.

— Кто проник в квартиру Яси?

— Не знаю.

— Кто приказал устроить ловушку?

— Олег Юрьевич. Сказал, что дуру спасать надо.

За дуру он еще ответит — и Олег Юрьевич тоже.

— Назови имена тех, кто помогал Олегу Юрьевичу. Фамилии, имена, клички, номера телефонов.

В дверь купе стучатся. Амир выходит и выпроваживает проводницу.

— Позовем, если вы нам понадобитесь, — груб он с улыбчивой женщиной.

Леха дает полный расклад. Описывает в мельчайших деталях своих работодателей. Называет имена, фамилии, клички, даже номера телефонов. Рассказывает ненужные подробности. Амир координирует, что ему стоит говорить, что можно опустить. Словесные портреты составлены. Можно поработать с фотороботом, но мы и так найдем этих уродов. Этого отправлю к Кобе, а то точно убью.

— Привет! Я с претензией, — состроила Лея недовольное выражение лица. — Сегодня Коля приходил, а Яся отказалась с нами тренироваться. Ты ведь запретил, — сдала меня Лея.

Я уже привыкла к регулярным занятиям, было желание присоединиться к Лее, чтобы дать нагрузку мышцам, но запрет Валида не забыла. Не то чтобы я опасалась его реакции, просто не хотела, чтобы между нами появилось недоверие. Внимание инструктора мне не льстило. Да и надежду давать парню я не планировала.

Мне бы разобраться с чувствами к одному мужчине. Мужчине, который вытеснил из головы весь расчет и прагматизм. Все больше я ощущала себя замужней женщиной.

— Что молчишь? — спросила Лея, когда он никак не отреагировал на ее замечание.

— А что я должен сказать? Яся все правильно сделала, — довольно произнес он.

— Валид, не веди себя как тиран. Ей нравятся тренировки.

— Она их получит. В полном объеме. С завтрашнего дня я сам буду тренировать Ясмину, — мое сердце радостно дернулось в груди. Тренировки — это хорошо, но что-то мне подсказывало, одними приемами и захватами Валид не ограничится. Меня будут трогать, целовать…

— М-м-м, — протянула Лея. — Я думала, ты забыл. С таким инструктором у тебя будут молниеносные результаты, — подмигнула мне Лея и направилась вниз.

Валид повел меня в нашу спальню. Я ощущала, как он водит носом по моим волосам, будто вбирает в себя аромат. По телу побежали мурашки.

Закрыв дверь, он прислонил меня к ней. Дорожная сумка полетела на пол. Валид тут же прижался ко мне своим крепким телом, не оставляя между нами ни миллиметра.

Мое лицо обхватывают теплые шершавые ладони. Темный взгляд, который меня буквально пожирает, заставляет сердце сбиваться с ритма. Поднимаю руки и кладу ему на плечи, тянусь навстречу его губам.

— На пятерку… — выдыхает он мне в рот и целует.

Мир просто остановился. Я растворяюсь в фейерверк чувств, которые во мне будит этот мужчина. Целуемся долго. Страстно. Горячо. Мне становится невыносимо жарко. Внизу живота появляется тяжесть, она все сильнее давит, скручивает нервные окончания в узлы. У меня пальчики на ногах поджимаются от удовольствия. Я не сразу осознаю, что пытаюсь сжать на затылке короткий ежик волос. Мне нужно за что-то зацепиться, как за спасательный круг, чтобы не утонуть.

Тихие стоны срываются с губ. Валид желает меня, доказательство этого упирается мне в живот.

— Колибри… — выдыхает он. — Я не хочу останавливаться.

Я тоже не хочу, чтобы он останавливался, но сделать шаг навстречу не решаюсь. Не решаюсь озвучить свои желания.

Горячие влажные губы целуют мои щеки, спускаются по шее к ключицам. Руки Валида все это время мнут, оглаживают мои ягодицы. Никогда не думала, что такая ласка доставляет наслаждение. Оказывается, и там у меня эрогенная зона.

— Колибри, я не должен тебя касаться, — недовольно произносит. — Я ведь только с поезда, нужно в душ сходить, смыть с себя эту грязь, пыль, вонь.

Валид отступает, между нами растет расстояние. Становится холодно. Одиноко. Хочется сделать шаг к нему, прижаться, вернуть тепло, ощущение безопасности и счастья.

— Это было на пять с плюсом, — надеюсь, что моя провокация вернет меня в его объятия.

С губ Валида срывается то ли рык, то ли стон.

— Я быстро! — скидывает с себя футболку. Я пялюсь на его красивый торс. — Выйду из душа, покажу, что значит на десять.

Два шага, и он скрывается в ванной.

Я понимаю, что мне тоже не помешает принять душ и поменять трусы, которые стали влажными. Я уверена, свое обещание Валид собирается выполнить прямо сейчас.

Хватаю чистое белье и бегу в спальню напротив, тут почти во всех комнатах отдельная душевая.

Лишь бы Валид не вышел раньше и не кинулся меня искать.

Быстро скидываю вещи, встаю под прохладные струи воды.

Я готова пойти до конца. Согласна принадлежать этому мужчине во всех смыслах этого слова. Даю себе реальный шанс стать счастливой. Да и отдавать такой экземпляр другой… У меня сводит скулы от одной мысли, что Валид будет любить другую. Я ревную, ловлю себя на этой мысли.

«Блин! Что еще стряслось?»

Возмущаюсь, когда слышу непрерывный, раздражающий сигнал автомобиля у ворот дома.

Кого еще там принесло? Надеюсь, этот кто-то не помешает нам с мужем…

Яся непонимающе хлопает глазами, пытается прикрыться. Наша перепалка с братом вывела Колибри из разнеженного состояния. Взгляд еще плывет, но разум явно остывает.

— Что случилось? — испуганно задает вопрос.

Треснуть бы Самиру! Вырвали девочку из нирваны и бросили на грешную землю. Не дали в полной мере насладиться!

— Сейчас выясню, — целую ее в висок. В губы просто не решаюсь. Сорвусь. Но если нас еще раз прервут, точно совершу убийство, поэтому лучше не начинать.

— Надеюсь, ничего страшного… — себе под нос.

Ясмина обхватывает себя руками, будто замерзла.

— Колибри, посмотри на меня, — поднимает взгляд. — Ты чего так разволновалась? Штатная ситуация, — на самом деле не совсем штатная, но Ясе об этом знать необязательно. Чех редко когда повышает голос. — Скорее всего, это по работе, — хочу успокоить, глажу по голове, целую лицо: что бы там ни случилось — подождут.

— Опять в командировку? — расстроенно звучит нежный голос. Яся не пытается скрыть свои чувства.

— Вряд ли. Возможно, кто-то из моих друзей вляпался в неприятности. Ты отдохни, может, уснешь?..

Поднимаюсь с сожалением с постели. Оставляю свою девочку, чтобы решать очередные гребаные проблемы!

Не позволяю себе задержать на ней взгляд. Хватаю одежду из шкафа и срываюсь в душ.

Холодная вода не спасает. Матерясь сквозь зубы, душу одноглазого змея, чтобы спустить пар.

Постно. Никакого удовольствия. Все равно что умирающему от голода дать пожевать лист одуванчика. Не умрешь, но не наешься.

Яси в спальне нет. Наверняка скрылась в душе напротив.

Спускаюсь в кабинет брата. Закрыто. Рядом еще один кабинет, он намного больше, тут дохрена аппаратуры, компьютеров. При желании можно ракеты и спутники в космос запускать. Вхожу не стучась.

— Может, сто капель? — Петр стоит у мини-бара с бутылкой коньяка в руке. Предлагает брату. Случилось действительно что-то из ряда вон выходящее, раз Петр Самиру бухло предлагает. Знает ведь, что тот практически не пьет.

Брат не зол, скорее расстроен.

— Где Лея? — это единственное, что приходит в голову, но если с Леей что-то случилось, почему Самир здесь?

— Во дворе, — отвечает брат.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Какого хрена вы выдернули меня из объятий жены и молчите? — взрываюсь.

— Тебя Карина хочет видеть, со мной разговаривать отказалась, — бросил брат.

Карина знает, что Самир не желает с ней знаться. Они абсолютно чужие друг другу люди.

— Что у нее случилось? — просто так наша единокровная сестра не появилась бы в доме брата, должна быть веская причина.

— Я все это время выяснял ее личность. Не узнал! Девочка сильно изменилась, — раздраженно произнес Самир. Когда-то я ему показывал совместные наши с Кариной фотографии. — Ничего кроме имени она мне не сообщила. Не захотела со мной общаться, потребовала позвать тебя. Сейчас с ней Лея.

Карина впервые пересекла порог нашего дома. Она впервые увидела Самира. Я знаком с мачехой и сестрой. Было время, когда жил в семье отца. С Кариной не общался, меня тогда улица привлекала, а она была совсем мелкой. Я видел, как растет Карина, но прошло уже несколько лет с нашей последней встречи. После смерти отца мачеха звонила пару раз, просила помочь деньгами. Последние три-четыре года я перечислял определенную сумму на карту, чтобы ей не приходилось просить, но к ним не заезжал. Брат об этом знал, никак не комментировал. Для него новой семьи отца не существовало. Самир так и не смог простить предательство отца. Не смог простить не только за себя, но и за мать. Новая семья родителя знала, что Самир вычеркнул отца из жизни, брат не приехал даже на похороны.

Так получилось, что мне пришлось жить в семье отца, чтобы не попасть в детский дом. Его вторая жена была неплохой женщиной, пыталась найти общий язык с трудным подростком. Не очень получилось, но и врагом я ее не считал. Помогал, потому что считал своим долгом. Мачеха готовила мне, стирала, гладила, а в Карине течет наша кровь…

Вряд ли сестра решила нас навестить. Действительно что то случилось.

Выхожу во двор. Прихреневаю…

Рядом с Леей стоит высокая красивая девушка. В черных кожаных шортах, демонстрирующих стройные загорелые ноги, черной футболке и солнцезащитных очках. Она явно не подросток. Дети быстро растут, что-то я явно упустил.

Увидев меня, двинулась навстречу. Останавливаемся.

— Привет, — совсем не по-родственному, ведь близкие люди обнимаются при встрече. Лея наблюдает со стороны.

— Привет, Карина.

— Мне нужна помощь, — она плачет. — Я не знаю, к кому обратиться, пойти…

Пока Карина рассказывает о трагическом происшествии, унесшем жизнь ее мамы, я подсчитываю в уме, сколько ей лет. Я не помню год ее рождения. Сестре может быть шестнадцать-семнадцать лет. Вряд ли кто-нибудь из родни возьмет Карину к себе, судя по тому, что она со вчерашнего вечера пыталась найти поддержку и помощь у знакомых и родных, а в конце только обратилась к нам. Карина была без сил и еле держалась на ногах, последние силы потратила на препирательство с Самиром. Наверное, боялась, что и мы откажем.

— Я звонила маминому брату в Тюмень, прилететь он на похороны не сможет. А я не знаю, как все организовать, — рыдая у меня на груди, выговаривалась она. За очками Карина прятал опухшие от слез глаза. — Родственники отца посочувствовали, обещали приехать на панихиду, но ведь нужно столько всего сделать, купить…

Выругался про себя. С родственниками отца мы не общались. Не с кем там было общаться и знаться. После того, как Самир добился успеха на службе, получил влияние и деньги, они несколько раз пытались наладить контакты, но натыкались на глухую стену.

— За это не переживай, все сделаем, — пообещал я.

— Валид, я хочу, чтобы водителя, убившего мою маму, наказали! — рыдая навзрыд, попросила Карина.

Я обнимал сестру, пытался успокоить, но действовал неуклюже. К нам подошли Лея и Ясмина. Стали гладить Карину по спине. Она не возражала. Видно было, что, уставшая и измотанная, она нуждалась в поддержке.

— Ей нужно отдохнуть, а вы займитесь похоронами, — девушки оттеснили меня, обняли Карину и повели в дом.

— Я туда не пойду, — придя немного в себя, заартачилась Карина у лестницы.

К холодному, жесткому выражению лица Самира нужно привыкнуть, он даже с родными такой, но Карина ведь этого не знает. Дома ей говорили, что Чехоев-старший не желает с ними знаться, ненавидит отца. Так и было, но ребенка он не обидит. Пусть и не считает Карину сестрой.

— Пойдем, — строго произнес и взял ее за локоть. — Это и мой дом.

Было немного правды в моих словах. Когда Самир решил строиться, он сразу сказал, что это будет наш общий дом. И в нем станут жить наши семьи. Тогда он не думал заводить свою семью. Может, и не женился бы, не встреть Лею.

В строительство я не вкладывался, но регулировал весь процесс. Приходилось и рабочим помогать. Для меня это был родной дом, но я понимал, что должен иметь свой угол, который оставлю детям и Колибри. Случись со мной что-нибудь, ей не придется жить в доме моего брата.

— Я туда не пойду, — продолжала артачиться Карина.

Нужно поговорить с Самиром, предстоит много дел, а Карина нашла время спорить. Появляется шальная мысль ее усыпить — позвонить Амиру, чтобы помог, но это только мысль.

Наш спор прерывает появление брата. Лея уже сбегала к нему, сообщила последние новости. Лея одним взглядом могла настроить брата на нужную волну.

— Поднимайся. Я сочувствую твоему горю, прими мои соболезнования, — Самир спустился и пожал Карине руку.

Хоть так. Главное, он понимает, что Карина не виновата в грехах нашего отца. Вроде примирились.

Лея утирает слезы наверху. Яся шмыгает носом у меня за спиной. Колибри осталась без матери. Лея несколько лет считала, что ее мама погибла и похоронена. Все чувства и переживания Карины им были знакомы, отзывались личной болью, поэтому вот такая реакция.

— Ты не одна, — сказал Самир фразу, которая растопила лед. Карина в голос разрыдалась, пришлось ее поддерживать, чтобы не осела на пол.

Непросто наблюдать, как наши женщины плачут.

Карина уснула. Наши жены сидели на разных сайтах, выбирали одежду для себя и Карины. Появиться на похоронах мамы в шортах или джинсах непозволительно, а другой темной одежды у нее не было. Лея с Ясей заказали венки, сняли ресторан, где будут проходить поминки…

В наш дом пришло горе. Горе, которое показало, что мы одна большая дружная семья, где женщины могут стать поддержкой и опорой.

Два следующих дня были очень напряженными. Карина позволила нам решать все проблемы, а сама все время провела у гроба. Сестра будто сражалась, пока была одна, а потом сдалась.

Она больше не ложилась спать. Практически не ела, что нас не могло не беспокоить. Сидела все время возле мамы, понимая, что видит ее последние часы.

На похоронах было немного людей: дальние родственники отца, соседи, одноклассники и друзья сестры. Конечно, мои друзья, которые помогали с организацией похорон. Наши жены не отходил от Карины. Даже дремали рядом с ней в креслах у гроба. Мы не запрещали, не настаивали на отдыхе. Так было нужно.

Тяжелые дни. Хочется стереть боль и страдания с их лиц. Тяжело понимать, что бессилен.

— Карина несовершеннолетняя, Самир, — заговорил я, когда последние гости покинули ресторан. — После смерти матери у ее никого не осталось, — начал я заходить издалека.

— Она будет жить с нами…

Я не знала, что у Чехоевых есть сестра. Увидев в объятьях Валида незнакомку, я впервые ощутила ревность. Раньше я не думала, что могу захотеть кому-нибудь вырвать волосы на голове. Конечно, позже мне стало стыдно за свои мысли и чувства.

Несмотря на то, что замуж я вышла без согласия и первое время была настроена против Валида, сейчас была ему благодарна. Благодарна за то, что он подарил мне семью. Дружную семью, где каждый стоит горой друг за друга. Теперь я не одна.

Лея мне рассказала непростую семейную историю жизни этих сильных благородных мужчин. В моих глазах они были идеальными представителями своего пола. За их спинами можно укрыться от любой бури. Как я могла когда-то сравнивать Валида с Лешей? Уму непостижимо.

Карине очень повезло иметь таких братьев. Надеюсь, она сможет со временем влиться в семью и стать полноценным ее членом. Пока она погружена в свое горе, не пережила еще потерю единственного близкого человека. Грустная и замкнутая Карина весь вчерашний вечер просидела в комнате, которую теперь занимает.

После похорон и практически бессонных ночей я провалилась в глубокий сон. Не слышала, когда пришел Валид, как он лег в постель. Проснулась в его объятиях. Муж ночью открыл окно, чтобы запустить свежий воздух. Кто-то привык спать под открытым небом в любую погоду. В комнате… ну прям очень свежо, но мне не холодно. Горячее тело Валида греет лучше любой печи.

Повертелась немного, устраиваясь поудобнее. Рука, лежащая на моей талии, напряглась.

— Колибри, ты напрашиваешься на неприятности, — горячее дыхание обожгло кожу за ухом.

По телу побежали мурашки. Я понимаю, на что Валид намекает, но мне хочется его подразнить.

— На какие именно неприятности я напрашиваюсь? — голос спросонья звучит низко.

Валид придвигается ко мне вплотную, дает ощутить большую и твердую «неприятность».

Я готова пойти до конца. Нет, не так. Я хочу пойти до конца. Стать одним целым с Валидом. Мне даже страшно подумать, что могло со мной произойти, если бы наши судьбы не пересеклись.

Я просовываю руку между нами и беру в руки «неприятность», сжимаю ее. Сдерживаю смех. Валид не ожидал, что я так дерзко поступлю. Громкий мученический стон срывается с его губ.

— Колибри, прекращай испытывать мое терпение, его давно не осталось! — мне нравится эта игра, и прекращать я не собираюсь.

— А я и не хочу, чтобы ты останавливался…

Мне кажется, я не успела договорить, как ураган, носящий имя Валид, смел с нас одеяло. В комнате было холодно, кожа покрылась зябкими мурашками.

— Уверена? — перевернул меня муж на спину и подмял под себя. Сразу стало теплее.

— Угу, — стыдно глядеть ему в глаза и отвечать. Пока лежала к нему спиной, была смелее. Но назад я не поверну.

Горячий рот накрывает мои губы. Руки ласкают тело, которое начинает трепетать от наслаждения. Валид разжигает между нами настоящий пожар. Его губы везде: шея… ключицы… грудь… внутренняя сторона бедер…

Он шепчет комплименты, непристойности, которые еще больше заводят…

«Еще. Только не останавливайся!»

Я срываю голос, крича от удовольствия. Мне хочется всего и сразу. Хочется, чтобы напряжение, стягивающее нервные окончания внизу живота, наконец-то лопнуло. Я будто нахожусь на грани, но переступить последний рубеж не получается. Валид не пускает меня…

Он подтягивается на руках и вновь нависает надо мной. Преступно красивый, сексуальный, сильный. Ласкаю подушечками пальцев стальные мышцы. Ему нравится, я вижу это в его темных глазах, которые, мне кажется, смотрят прямо в душу.

Я ощущаю, как нежно он трется о мою женственность. Небольшой страх присутствует, но я тону в его глазах и обо всем забываю.

— Колибри… — тянет он и накрывает мои губы своими.

Целуемся долго, страстно. Мои стоны и его мужской рык нарушают утреннюю тишину. Купаюсь в удовольствии…

Неожиданная боль…

— Ай! — вскрикиваю и дергаюсь наверх. Не ожидала, что будет настолько больно.

— Тихо! Не двигайся. Сейчас станет легче! — принялся Валид успокаивать.

Он продолжил меня целовать и ласкать. Боль отступала, ее сменяли приятные ощущения. Пульсация внутри меня ощущалась уже по-другому, мне нравилось чувствовать себя наполненной им.

Валиду нелегко приходилось. Он не двигался, ждал, когда я забуду о боли и начну отвечать на его ласки. Мой мужчина сумел сделать так, что я забыла обо всем… сама начала двигаться.

— Да, не останавливайся.

Да!..

Еще… еще… да…

Как же приятно!

— Только не останавливайся! — забыла обо всем.

Я возносилась выше облаков…

— Колибри, отпусти себя! — звучит команда, я срываюсь и лечу…

Невероятно…

— Моя!.. — рычит он.

Мы лежим в объятиях друг друга. Медленно возвращаемся в реальность.

— Я люблю тебя, — в голосе Валида впервые слышу столько чувств, стараюсь запомнить каждую нотку.

Жизнь рано или поздно все расставляет по своим местам. Вот и в моей жизни должен был появиться Валид. Моя задача состояла в том, чтобы его не проморгать. Я почти провалила миссию, возложенную на меня судьбой, но в последний момент она дала мне еще один шанс, который я не упустила.

Сказать, что я рада такому повороту событий, — ничего не сказать. Мои чувства к нему с каждым днем становились все сильнее и глубже. Это не была любовь с первого взгляда, хотя я почувствовала притяжение в тот момент, когда увидела его в клубе. Моя любовь взращивалась его благородством, силой, умом, честностью… и его любовью. С ним не всегда было легко, где-то приходилось уступать. Иногда хотелось объявить бойкот, закрыться в комнате, но Валид бы такого никогда не позволил. Он вынудит и мертвого заговорить, а я свои обиды с радостью выговаривала, стоило ему спросить: «В чем дело?». Такое случалось редко, и все это касалось моей безопасности или дела, связанного с проникновением в квартиру. Меня обижало, что детали расследования держатся в секрете. То я от Петра что-нибудь услышу, то от Леи. Общей картины у меня не было.

Прошло почти три месяца с нашей свадьбы, вроде все было спокойно, но охраны в доме стало больше. Валид с утра до вечера находился на тренировочной базе. Плечо его все меньше беспокоило, но в командировку с ребятами моего супруга не взяли. Врачи не подписали допуск. Я видела, что Валиду сложно находиться здесь, когда друзья рискуют своими жизнями на другом конце земного шара.

Мы сидели с Гулей в кафе. Сессия давно позади, можно насладиться теплыми денечками. В клубе дела шли хорошо. В те вечера, когда я появлялась там, меня сопровождал муж. Днем со мной находилась охрана. Работы было много. Мы готовили новую программу. Приходилось продумывать детали костюмов, перерисовать их по сто раз, объяснять швеям, что от них требуется. Раньше я бы сутками пропадала в клубе, а сейчас появлялась только в строго оговоренные часы.

Я искала себе замену. Приводила несколько девушек, но Азамыч их не взял. Чем-то не устроили. Кандидатки, на мой взгляд, были более чем достойные. Одна девушка даже в «Тодес» поработать успела, но потом ушла в декрет и вот решила вернуться в профессию. Мы спорили с директором, чтобы он дал шанс, но Азамыч и слушать не хотел.

— Я на новой неделе отпуск возьму, сегодня Азамыча предупредила, — радостно сообщила Гуля. — Съезжу домой в Казань, а потом на недельку на море с братом и его женой.

— Мне тебя будет не хватать. Пропустишь премьеру нашего нового шоу.

— Я его уже сто раз видела и еще столько же раз увижу, — махнула она рукой. Я засмеялась. Гуля видела все прогоны и репетиции.

— Не хочу работать с Антоном. Он недоволен присутствием Валида в клубе, а срывается на мне.

— Слабак, а не мужик, что поделать? Скажи мужу, он его на место поставит.

— Не хочу усугублять. Азаму я очень благодарна, в свое время он мне очень помог. Да и сейчас старается на уступки идти. Не хочу портить с ним отношения, устраивать конфликты.

— Вы никуда летом не собираетесь? А как же медовый месяц? — Гуля знает, что с Валидом у нас все хорошо, и очень за нас рада.

— У него отпуск в августе, куда-нибудь обязательно поедем, — довольно сообщила я.

Валид разрешил выбрать любой маршрут путешествия, но проблема была в том, что мне хотелось побывать везде, а отпуск у него лишь месяц. Моему мужу все равно, куда мы поедем. Главное, чтобы была маленькая кровать и я под боком.

— Я рада, что ты счастлива. Охрана не напрягает? — кивнула она в сторону парней, сидящих через один столик и делающих вид, что на нас не смотрят. Я вспомнила, как жаловалась подруге, что ко мне приставлены телохранители.

— Уже привыкла.

— Я на минутку, в туалет сбегаю, — Гуля встала из-за стола и направилась в сторону уборной. Тут же в сумочке зазвонил телефон.

«Номер незнакомый», — взяв в руки трубку, отметила я и провела по экрану пальцем.

— Да? — приняла я вызов.

— Ясмина, не кладите трубку, выслушайте меня до конца, — прозвучал властный женский голос из динамика. После этой фразы мне захотелось выключить телефон. — Не надо показывать охране, что вы встревожены. Это не в ваших интересах, — с каждым словом мне становилось все страшнее.

— Я вас не понимаю, — меня тревожил этот разговор, но я опустила голову и прикрыла лицо волосами.

— Твой отец занимался очень интересными разработками… — она замолчала на секунду, а я выпалила:

— Никогда об этом не слышала.

— Это были секретные разработки, и велись они для другого государства. Твой отец был шпионом.

«Не верю!» — хотелось мне закричать.

— Если его работа попадет к иностранцам, тебя и твоего мужа с его братом обвинят в госизмене, ты представляешь, что с ними будет? — тональность голоса не менялась. У меня резко разболелась голова.

Какие разработки? Я бы наверняка знала. Отец запирался и сидел в кабинете, читал, что-то чертил, рисовал… Мама бы наверняка знала, будь это так. Предупредила бы об опасности. Мама столько тетрадей сожгла после смерти отца. В них не было ничего интересного: стихи, цитаты, рисунки, чертежи…

— В твоей квартире должны были остаться записи. Найди тайник. Позвони на этот номер и сообщи место нахождения тайника, и твоей семье ничего не будет угрожать. Надеюсь, предупреждать не надо, что о нашем разговоре никто не должен знать? — быстро договорила она, и звонок оборвался…

Дурова ведь не может быть настолько идиоткой, чтобы самой мне позвонить? Ведь все звонки записываются, и она это понимает. Хотя голос можно и изменить. Что задумала эта женщина? Возможно, Дурова планирует подставить Чехоевых. Расправится с ними, потом доберется до меня. Не верю, что люди Самира не обнаружили тайник в доме, когда все там осматривали. А может, они его не искали?

— Ты че такая? — спросила Гуля, присаживаясь за столик.

— Да так, задумалась, — аккуратно оглянулась по сторонам. Кто-то за мной следит. Ведь доложили Дуровой, что я осталась одна. Как только подруга удалилась, тут же последовал звонок.

Парни из охраны вопросительно посматривали на меня. Говорить им о звонке я не собиралась, сначала позвоню Валиду.

С Гулей мы быстро распрощались. У нее вечером смена, а перед ней нужно хоть немного отдохнуть, а меня ждут в ателье, нужно забрать готовые костюмы и завезти их в клуб.

Но мне покоя не давали слова звонившей женщины. О каких разработках идет речь? Я действительно чего-то не знаю? Мысленно я была в своей квартире и искала тайник. Где он может быть?

— В ателье? — спросили меня парни.

— Давайте сначала заедем на квартиру, — я уже три раза набрала Валиду, а он трубку не брал. Скорее всего, занят.

— Зачем? — парни напряглись. Игорь даже развернулся ко мне.

— Кое-что хочу взять, — насколько затянется это «кое-что», пока непонятно. Долго искать не стану. Хочу проверить полы в квартире, ящики и полки в старом шкафу, который так и остался стоять в отцовском кабинете. Может, где-то отыщется скрытая ниша?

Дурова не могла не понимать, что я расскажу мужу о звонке. Интересно, не готовит ли она ему ловушку? А может, приманкой хотят сделать меня?

— Игорь, одну минуту, — уже стоя у подъезда, я набрала Самиру.

Чувство тревоги заставило меня изменить план. Сначала проконсультируюсь с деверем, только потом поднимусь.

— Яся? — прозвучал из динамика уверенный, спокойный голос брата мужа.

— Самир, мне срочно нужен твой совет, до Валида я не могу дозвониться.

— Я тебя слушаю.

— Мы были с подругой в кафе, как только она удалилась в уборную, мне на телефон позвонила женщина с незнакомого номера, — на одном дыхании выдала я. — Она меня напугала… — продолжала я быстро пересказывать наш разговор, вспоминая ее требования и угрозы до мельчайших деталей.

Охрана стояла возле меня и не стесняясь слушала пересказ.

— Яся, ты где? — спросил Самир, как только я замолчала, до этого он ни разу меня не перебил.

— Стою возле подъезда своего дома, не решаюсь войти.

— Садись в машину и быстро оттуда уезжай! — жестко приказал он. Я бы и не подумала его ослушаться.

— Самир, а вдруг это ловушка для вас? — озвучивала ему свои подозрения. — Я так боюсь…

— Яся, если ты будешь находиться в безопасности, мы способны будем решить любые проблемы. Никто не посадит твоего мужа в тюрьму, успокойся, — твердо произнес Самир, рассеивая мои страхи. — Скажи ребятам, чтобы везли тебя домой. А поиском тайника я лично займусь.

— Будь осторожен. Самир, я хотела костюмы забрать из ателье и завезти их в клуб. Швеям нужно деньги отдать за работу.

— Хорошо, но будь на связи.

— Ты не знаешь, почему Валид трубку не берет? — я переживала за мужа.

— С ним все в порядке. Отрабатывает с молодняком прыжки с парашюта, не до телефона.

Хоть за Валида тревожиться не надо. Закончив разговор, Самир позвонил Игорю. Они о чем-то быстро переговорили, после чего охранники стали бдительнее вдвое. Они ко мне буквально приклеились. В ателье девочки обрадовались, когда я расплатилась и забрала первую партию готовых костюмов, но прежде чем уйти, мы обсудили наброски на следующие изделия, внесли незначительные коррективы.

Парни не хуже рентгена сканировали всех сотрудников. Хоть бы разок улыбнулись, чтобы снизить градус напряжения.

Подъехали к клубу. Сейчас там только охрана и уборщицы. Девочкам я не назначила репетицию, остальные сотрудники приходят позже.

На входе маячил неизвестный мужчина в костюме. Почему меня Азамыч не предупредил, что нанял новых сотрудников? Хотя он и не должен предупреждать. Высокий крепкий мужчина не захотел сразу пропускать меня внутрь. Позвал Антона, который в это время был почему-то на работе…

— Пропусти, это наша сотрудница, — Антон не посмотрел на меня, не поздоровался. Вообще он ведет себя в последнее время по-хамски. Гуля, наверное, права: надо было сказать Валиду, чтобы он поставил его на место.

— А эти? — небрежно поинтересовался новый охранник, кивая на моих ребят. Холодок пробежал по позвоночнику, когда мы встретились с ним глазами.

— Они с ней, — бросил Антон.

— Проходите, — кивает мужчина, а мне хочется отступить назад.

— Антон, — окрикиваю администратора, который уже стал уходить. — Я костюмы принесла. Занести в гримерку, а мы поедем, — он останавливается, но не оборачивается. Через секунду размышлений он выдает:

— У меня дел много, сама отнесешь, — и быстро уходит.

Вот же вредный! Раньше он казался мне неплохим парнем, но после того, как я вышла замуж за Валида, его будто подменили.

Зал до сих пор не убран, уборщиц нигде не видно. Я спешу оставить костюмы. Охрана рядом. Наверное, моя нервозность связана со звонком, поэтому я везде вижу опасность. Поглядываю на парней из охраны, они спокойны, но это чувство мне не передается.

Сбрасываю костюмы на кушетку. Потом разложу. Чувство тревоги не отпускает, мне хочется выйти наружу, а еще лучше — оказаться за высоким забором особняка, который в последнее время стал мне домом.

За окном темнело. Никто ко мне не заглянул. Даже не поинтересовались, может, мне в уборную надо. А ведь надо. Притворяться спящей я уже не планировала. Устала. Хотелось выяснить, что нужно от меня похитителям. Сидеть в неведении было тяжело. Напряжение нарастало, но я так и не решилась никого позвать.

Во двор въехала машина. Услышав шум двигателя, я сразу же подбежала к окну. Черный автомобиль с тонированными стеклами сразу же пропустили на территорию дома. Кто приехал, я не видела, но не сомневалась, что это заказчик похищения.

Сердце тревожно билось в груди. Я еще раз осмотрела потолок на наличие камер. Ощущение, что за мной наблюдают, не покидало. Стоять на одном месте было невыносимо, но я не хотела показывать свой страх. Не стану плакать и тем более умолять отпустить. Валид обязательно меня найдет и спасет. Я хваталась за его образ, как за спасательный круг. Вспоминала его улыбку, взгляды, наши тренировки и жаркие ночи…

К тому моменту, когда я услышала шаги в коридоре, я уже сумела немного успокоиться, подавить волнение и тревогу. Надо просто не забывать, что если бы меня хотели убить, убили бы уже давно. Значит, им что-то нужно, необходимо потянуть время и дождаться помощи.

Щелчок двери.

Сейчас я увижу своего врага. Врага, который все это время оставался в тени. Это женщина, судя по доносившемуся из коридора стуку набоек.

Дверь открылась. Я слышала, что она вошла и закрыла за собой створку. Ох, как же тяжело стоять у окна и изображать спокойствие. Она не спешит заговорить, я не спешу на нее посмотреть. Не понимаю, почему она молчит. Почему я не оборачиваюсь? Тут все предельно ясно. Этот человек мне глубоко неприятен. По спине ползет липкий страх.

— Ну, здравствуй, Ясмина, — я заставила себя спокойно обернуться. Хотя не хотелось даже шевелиться.

— Я хочу в туалет, — вместо приветствия.

— Надо было сказать охране, — с насмешкой в голосе. — Они думали, ты еще не пришла в себя.

Ничего не ответив, я стояла и рассматривала женщину, которая меня похитила.

Мы с ней приблизительно одного роста, но она на высоких каблуках. Держит спину прямо, будто королева. В молодости была стройной, наверняка красивой. Она и сейчас достаточно интересная, но ее внешность отталкивает. Сейчас Дурова — а я уверена, что это она — имеет небольшой лишний вес. Сказать, что он ее портит, не могу. Она скорее выглядит как этакая роковая женщина, которая знает себе цену, и ее все устраивает в собственной внешности. Бросаются в глаза: идеальный маникюр, укладка, ряд белых ровных зубов, стильный костюм и баснословно дорогие золотые часы на запястье. На первый взгляд она кажется спокойной, но я замечаю мимическое подергивание у края губы.

— Туалет напротив, — указывает она на дверь, после того как мы просканировали друг друга.

Не задерживаюсь в комнате, сразу направляюсь в уборную. В коридоре никого нет, но я не предпринимаю попытку побега. Удачей она не закончится, а я буду выглядеть глупо, еще и в туалет не попаду.

Возвращаться не спешила. Умыла лицо холодной водой, осмотрелась. Здесь, как и в спальне, не было никаких вещей. Небольшое окно под потолком вновь наталкивает на мысли о побеге. Даже если удастся вылезти из него, свалиться со второго этажа при таком неудобном положении — самоубийство.

Я возвращаюсь в спальню. Дурова сидит на стуле, который внесла из коридора. Видимо, оставляли для охранника.

— Присаживайся, Ясмина. Тебе наверняка хочется узнать, что происходит. Почему ты оказалась у меня… так сказать, в гостях? — я прохожу и присаживаюсь на край матраса. Между нами добрых пару метров.

— В гости приглашают, а не похищают, — она не реагирует на мою шпильку. Молчит. В комнате почти совсем темно, но свет она не зажгла.

— Много лет назад ты своим появлением спутала мне карты, — глядя мне в глаза. — Из-за твоего появления у меня испортились отношения с родителями.

Я не понимаю, о чем говорит эта женщина.

— Я лишилась наследства, семьи. Все досталось твоему отцу, хотя он не имел на это никакого права. Позже мне удалось частично восстановить несправедливость. Обо всем этом ты не должна была узнать, но твоя приемная мать угрожала мне перед смертью. И эта угроза до сих пор висит надо мной…

— Извините, я вас не понимаю, — ее речь напоминала мне бред сумасшедшей.

— Я хотела отправить тебя жить в другую страну, но ты сумела спутать мне карты. Знаешь, легче всего было бы организовать с тобой несчастный случай, но я бы не смогла поднять на тебя руку. Пусть я не испытываю к тебе родственных чувств, но и уничтожить свою кровь не могу. Придется договариваться.

— Вы моя родственница? — для меня это стало настоящим шоком.

— Я твоя биологическая мать…

Я ослышалась. Это точно галлюцинации. Сказалось нервное напряжение, не иначе…

— Я не хочу вас слушать! — я желаю забыть то, что уже услышала!

Мое сердце сжалось в груди, а перед глазами стали расплываться черные точки. Это бред! Обман! Не может такого быть! Кто угодно на этой планете, только не она!

— Придется, нам надо успеть все обсудить до того момента, пока твой муж не ворвется сюда, — с насмешкой в голосе.

— Я не хочу ничего обсуждать, больше никогда не говорите, что вы моя мать, — эта женщина пачкала светлую память о моей настоящей маме одним своим существованием.

У меня была замечательная любящая мама, я никогда не желала найти женщину, которая меня родила. Не хотела ее встретить и посмотреть в глаза. Дурова и вовсе вызывала стойкую неприязнь. Мне было стыдно и противно, что эта женщина меня родила. Я даже выяснять не хочу, почему она меня оставила. Возможно, это самый лучший и благородный поступок, который она совершила!

— Давай без истерик. У тебя сильный стойкий характер, этим ты пошла в меня, а не в своего папочку-размазню.

— Мой отец не был размазней! — не позволю ей оскорблять память о родных.

— Был. Хотя ты можешь убеждать себя в чем угодно, — пренебрежительно махнула она рукой.

— Мне неприятно вас видеть и слушать, — я забыла о страхе, меня всю трясло от неприязни. — Скажите, что вам от меня нужно, и давайте разойдемся.

— Мы все обсудим, потом дождемся твоего мужа. Валид должен пообещать мне, что семья Чехоевых будет хранить молчание и станет меня поддерживать.

«Я очень сомневаюсь, что с Валидом и Самиром получится договориться!» — вслух я этого не сказала.

— Перестаньте говорить загадками, объясните, что вам от меня нужно.

— Я не хочу, чтобы о нашем родстве стало кому-то известно, — холодно произнесла Дурова, смерив меня ледяным взглядом.

Это несложно выполнить. О таком постыдном родстве я никогда не заикнусь, эта тайна точно уйдет со мной в могилу.

— Я планирую подняться по карьерной лестнице, — продолжала Дурова. — Мое прошлое должно остаться тайной. Шумиха вокруг моего имени способна уничтожить не только мою карьеру, но и личную жизнь, — я слышала скрытую угрозу и предупреждение в ее тоне, хотя женщина говорила спокойно. — Наконец-то моя жизнь наладилась. У меня появился мужчина, с которым я планирую прожить долгую и счастливую жизнь. Возможно, даже прибегну к суррогатному материнству и обзаведусь наследником, — я не понимала, зачем она мне это рассказывает. Хочет еще раз подчеркнуть, что я ей не нужна?

— Можете мне не верить, но я больше вас заинтересована в том, чтобы наши пути больше не пересекались…

— Не перебивай! Фамильные драгоценности и семейные реликвии должны храниться у меня. Я их законная наследница! И только мне решать, кому они достанутся. Я уже много лет собираю все, что когда-то твой отец заложил или продал. Уже много лет, — подчеркнула она еще раз. — Спасибо скажи, что квартиру я оставляю. А вот шкатулку и икону придется вернуть.

— Их похитили…

— Их похитили твой муж и его брат из моего дома! — я была удивлена, но старалась ничем себя не выдать. Икона и шкатулка были дороги мне как память о родных, не хотелось с ними расставаться. — Но еще больше я желаю получить обратно медальон. Твой отец обманул меня при жизни, сказав, что продал его.

— Я не видела никакого медальона, — помотала головой для убедительности.

— Массивный золотой медальон с тридцатью двумя бриллиантами. Я знаю, что он его не продал. Где он? — представляю, сколько карат там бриллианты, раз она так завелась.

— Я никогда его не видела, — повторила еще раз.

— Твоя мать перед смертью сказала, что это твое наследство, и мне она его не вернет, — для меня это стало неожиданностью. — В банках у вас нет ячеек. В доме мы не обнаружили никаких золотых предметов. Если бы золото лежало в тайнике, мы бы его нашли.

«Неужели с металлоискателем лазили по квартире?»

— Я еще раз повторю, не знаю. Никогда его не видела.

— Допустим… — она о чем-то задумалась.

Как эта женщина могла быть моей матерью?

— Мне нужен медальон. Он принадлежит мне. Я отдам любые деньги, какие попросишь.

— Не видела я никогда этот медальон, — устала это повторять. — Мама, наверное, специально это сказала, позлить вас хотела. — Вы хотели обвинить меня в шпионаже и посадить в тюрьму из-за драгоценной побрякушки?

— Хочешь знать, зачем я это все затеяла? Проверяла, на что я способна. Где граница моей власти и силы. Смогу ли я остановиться, — она достала сигарету и закурила. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не закашлять. — Ты — темное пятно в моей биографии. Я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал. Мне нужны были улики, чтобы отправить тебя навсегда жить за границу. Валида я неслучайно послала в клуб. Я знала, что с этим клубом у него в прошлом были проблемы. Антон должен был тебя подставить, а Чехоев за это зацепиться. Тут пришла бы на помощь я и предложила тебе спасение взамен на медальон, но Валид отказался мне помогать. Еще и увлекся тобой, что окончательно спутало все карты, — она говорила почти равнодушно, будто давала скучное интервью. Казалось, что наслаждение Дурова получает не от рассказа, а от сигареты, с таким удовольствием она ее потягивала. — Хорошо, что Самир отправил его в тайгу. Я нашла тебе жениха, который из-за свалившихся на него долгов и проблем был только рад уехать за границу. Алеша мне должен был раздобыть медальон, а я помогла бы ему решить проблемы с криминальным авторитетом. Но он оказался молью. Испугался Чехоевых. Все пошло не по плану. Зря я связалась с Валидом!

Думаю, не зря. Дурова хотела подставить Валида и очернить Самира. Даже не сомневаюсь. Только она ни за что в этом не признается. Слишком большую власть и влияние имеет Самир, а она из-за этого злится. Как подставить Валида, Дурова точно знала. Она хотела убить двух зайцев, а в итоге не убила ни одного, теперь решила договориться. Пусть и не показывает, но боится. И не рассказала бы она мне правды, если бы до нее не докопались Чехоевы. Это Дурова сейчас все выставляет так, будто ей медальон нужен. Она хочет еще большей власти, но на ее пути стоит Самир. Что она там задумывала на самом деле, мы никогда не узнаем.

— Я и под пытками не признаюсь, что вы меня родили, — не стала с ней церемониться. — Но что вы предложите Чехоевым взамен на их молчание?

— Ты на меня похожа больше, чем тебе хотелось бы.

Упаси боже быть на тебя похожей.

— Я ничего не должна им обещать. То, что я оставлю тебя в покое — самый большой подарок. Но если ты найдешь медальон и не вернешь его, я обязательно узнаю, — с угрозой в голосе.

— Мне не нужен медальон. А шкатулку и икону я вам не верну. Эти вещи принадлежали отцу…

— Твой отец был приемышем, а я родной дочерью!

— Вы с моим папой — брат и сестра?..

— Если бы ты знал, что твоей тещей станет Дурова, женился бы на Ясмине?

Можно подумать, это как-то могло изменить мои чувства. Я эту девочку выбрал каждой клеткой своей души и тела. Она одна такая во вселенной. Полностью моя.

— Нет, — отвечаю так Самиру, потому что знаю, что он стебется. На лице ни единой эмоции, но это сейчас, когда мы выяснили, что Алла не тетка, а мать Колибри, а несколько часов назад он не был так собран. Неизвестно кто из нас больше высказал по этому поводу «добрых» слов и пожеланий.

— Теперь придется разводиться, — сухой тон брата раздражает, но я держу себя в руках. Нашел над кем прикалываться. Хотя что еще остается делать, когда сидишь в засаде и считаешь охрану вокруг жилища Дуровой.

Он специально, видимо, злит, чтобы снять тревогу. Самир вообще меня брать отказывался, боялся, что сорву операцию, полезу в дом и устрою бойню, как только узнаю адрес. А выясняли мы этот гребаный адрес полдня. У нас ведь чиновники по всем документам бедные люди, лишнего не имеют. Вся недвижимость и бизнес оформлены на проверенных людей — и концов не найдешь, что кому принадлежит.

— Дурову пристрелю, и разводиться не надо будет, — и я не могу сказать, что шучу.

Если она причинила вред Ясмине, у меня рука не дрогнет. Нервы на пределе. Неизвестность пугает. Самир прав, в таких операциях родные не должны участвовать. Тут не до холодного расчета, но я все-таки профессионал, а не мальчишка с улицы.

Начинает светать.

— Амир, ты остаешься здесь, мы с Валидом входим в дом, — отдает приказ брат.

В ближнем бою Самир практически непобедим, о скорости его стрельбы ходят легенды. Моя задача прикрыть брата, а Амир не должен позволить никому уйти. Удивительно, что тут такая тишина. Мы подозревали, что Алла все спецотряды соберет и выставит в ограждение. Видать, не хочет шумихи. Боится, что поверят Самиру, а не ей, хотя все это время она мастерски плела интриги.

Перелезаем через забор. Мы еще пару часов назад проверили, что он никак не охраняется. Ремонтные работы не закончены, поэтому никаких датчиков, видимо, не установили. Прошли к входной двери, из-за угла вышли вразвалку два охранника…

Охренеть!

Что делает нормальная охрана, когда видит посторонних с маской-балаклавой на голове? Как минимум пытается достать оружие. Но, наверное, ребят предупредили, кто к ним должен пожаловать, потому что они подняли вверх руки. Возможно, я бы успел подумать, что это отвлекающий маневр, но они очень быстро приняли упор лежа.

— Пошли, — кивнул брат и открыл дверь. Я следил за периметром, никто не спешил нас остановить.

— Что это все значит? Засада в доме?

— Сомневаюсь.

В доме было тихо. Горело несколько светильников на первом этаже, но мое сердце рвалось наверх. Я будто чувствовал, что Яся где-то там. Так и оказалось, на первом этаже было пусто. Неслышно ступая, мы осматривали второй этаж.

— Представляешь, охрана шум не подняла, — удивлялся брат. — Не верю, что Алла их с улицы взяла.

— Значит, приказала не палить по нам, — предположил я.

— Скорее всего, ты прав.

«Хотелось бы знать, что задумала эта стерва».

— Входи, Самир, я давно тебя жду, — раздался голос Дуровой, когда мы открыли одну из дверей.

В комнате стоял густой сизый дым. Она все это время нервничала и дымила. Хоть бы окно открыла, чтобы немного проветрить комнату.

Первым возле Аллы оказался я. Схватил старую ведьму за шею и ощутимо сжал.

— Где моя жена?! — проорал ей в лицо.

Алла не дрогнула. Я видел, что ей не хватает воздуха, но она молчала. Упрямо смотрела мне в глаза.

— Оставь, — брат тронул меня за руку. Наверное, я бы мог ее задушить.

— Где Ясмина? — убрав руку с ее шеи, повторил вопрос. Наверняка на ее коже останутся следы, но Дурова не показала, что ей было больно. — Что с моей женой? — прорычал я гневно. Алла кашляла, пришлось ждать ответа.

— Спит в соседней комнате, — голос ее хрипел. — Оставь нас, я хочу поговорить с твоим братом, — махнула она высокомерно рукой.

Не обратил на этот жест никакого внимания. Нет никого и ничего важнее моей жены. Я в любом случае узнаю, о чем говорили Самир с Аллой. Я спешил увидеть Колибри, убедиться, что с ней все хорошо, обнять и прижать к себе…

Без Колибри я призрак, блуждающий по грешной земле…

Август в тайге — прекрасное время. Никаких комаров, еще не холодно, но и не жарко. Зеленые леса начинают окрашиваться в яркие, пестрые цвета. Я получил очередные две недели выходных после трехмесячной командировки, и мы с Колибри решили провести их вдали от цивилизации. Спрятаться ото всех и насладиться друг другом.

Предложила поездку Ясмина. Мне эта идея сразу понравилась, но я пытался Колибри отговорить. Думал, вдали от цивилизации моей девочке не понравится. Как я ошибался! Три года вместе, а она не перестает меня удивлять.

Рыбу со мной ходит удить с таким азартом, что я вместо поплавка за ней наблюдаю, получаю от этого удовольствие. Яся днем бегает ягоды собирать. Каких только варений уже не наготовила. Колибри нашла себе занятие по душе. В городе не то: пошел на рынок, купил ведро ягод и наварил — никакой романтики. А тут с утра сбегал, собрал свежую ягоду на одну-две баночки. Можно свой бизнес открывать. Привезем домой целый вертолет варений, как в детской песенке, только там мороженое было.

Много событий произошло за это время. Главное — Ясмина получила диплом. Мы давно задумались о продолжении рода, но теперь занялись этим вплотную.

Уезжали мы в тайгу, Ясмина еще не была беременна, но мы вполне уже могли зачать малыша. Ночи темные и страстные, а утро всегда томное и нежное. Днем можно любить друг друга и у реки, и на ягодном поле, и у дерева. Чем еще заниматься, если не любовью весь день? Только в священный процесс вареньеварения нельзя было вмешиваться и прерывать. Яся очень расстроилась, когда сгорели ее первые собранные ягоды.

Вчера вечером я созванивался с Самиром. Интернет мы специально не включали, но по вечерам узнавали у родных и близких, как дела. Брат мне сообщил, что Дурову нашли убитой в собственном доме, но говорить об этом Ясмине я не стал. Официальная версия — самоубийство, но кто хорошо знал Аллу, не верил, что она на это была способна. И я не верил. У нее было очень много врагов.

Алла Валерьевна после того дня в нашей жизни особо не появлялась, пересекались лишь на работе или у общих знакомых на мероприятиях. Яся в таких случаях делала вид, что незнакома с Аллой, и я не считал нужным с ней здороваться.

Дурова была опасным, мстительным и очень хитрым врагом, хорошо, что устранилась.

Тем ранним утром она много чего наговорила. Оправдывалась, пыталась договориться с Самиром, убеждала, что их союз пойдет обоим на пользу. Быстро переобулась, когда поняла, что ее планы потерпели крах. Нужно плохо знать моего брата, чтобы такое предлагать. Авторитет он заработал честной деятельностью, своими профессиональными способностями, которые были востребованы в самых высших эшелонах власти. Самир ничего ей не ответил, лишь предупредил, что, если еще раз она протянет руку в его семью, ей никто не поможет.

Вторая жена нашего отца, по сути, была чужим человеком, но ее смерть не осталась неотмщенной. Дурова, конечно, отрицала свою причастность к убийству, но мы не поверили. Позже нашлись и доказательства.

У Дуровой не получилось построить семейное счастье и родить еще одного ребенка. Последняя надежда Аллы — олигарх Горохов Антон, в прошлом владелец колбасных заводов, сейчас владелец основного пакета акций известной нефтедобывающей компании, отказался жениться на Алле, а вскоре и вовсе променял ее на более молодую кандидатуру, которую подослал Самир.

Эта была последняя операция Малики, и она с ней успешно справилась. С предпринимателем у них завязались отношения, которые переросли в большую и настоящую любовь. Недавно они поженились. Алла попробовала отомстить молодой сопернице, мы этого ждали. За руку поймать не получилось, но Горохову, видно, хватило и слов молодой жены. Карьера Дуровой резко пошла вниз. Потеряв почти все, Алла хотела сбежать в Англию, но ей не дали. Стали заводиться уголовные дела, припомнили и раскопали многое. Алла пыталась просить помощи и поддержки, вспоминала, что мы родня. Не в ту дверь стучалась. Дурова последние несколько месяцев находилась под домашним арестом. Связи у нее все же остались.

Это был план Самира, который он начал реализовывать после возвращения Колибри. Лишь спустя три года в нем удалось поставить точку, хотя тюремного заключения было бы достаточно, но, видно, Горохов не простил, что его жену заказали.

Мы с Ясей переехали жить в собственный дом, недалеко от особняка Самира и Леи. Строительство закончилось почти два года назад, и мы решили уединиться и вить свое гнездо. Мы часто ездим друг к другу в гости. Наша семья растет и станет еще больше.

Ясмина с перемазанными ягодой губами шла мне навстречу. Какая же она красивая. Улыбаюсь своему счастью. За эти годы ничего не изменилось, я все так же сильно люблю и желаю, и нет силы, способной это изменить.