В волшебный Эленвейл я отправилась добровольно, потому что не нашла места в своем мире. Но обещанной магии не получила, а попала в страшную сказку. Меня обвинили в преступлении, которого я не совершала. Мне грозит лишиться руки на плахе! Выход один – принять предложение местного книготорговца, неприятного, жуткого человека.
...А на следующий день я стала хозяйкой дома, набитого волшебными книгами, которые нуждаются в помощи. Конечно, я им помогу – если мне не помешает один высокомерный упрямец.
1.0 CatD
Когда я сделала первый шаг навстречу приключениям, был холодный вечер, конец сентября. Непогодилось. Небо заволокло тучами и потому стемнело рано. В домах зажглись окна, вспыхнули огни реклам, а у здания «Центра туризма и трудовой миграции "Волшебный Эленвейл"» появился дракон.
Бабушка, выгуливающая собачку, вздрогнула и сказала:
– Придумают же такое!
Пекинес рванулся на поводке и зашелся хриплым лаем. Хозяйка взяла его на руки и побрела дальше.
Дракон расхаживал вдоль серой стены. За ним волочился шипастый хвост. Сложенные кожистые крылья слегка подрагивали.
Он был размером с внедорожник, довольно уродлив и светился неоновым светом. Когда дракон поворачивал голову к прохожим, те могли, привстав на цыпочках, заглянуть в его изумрудные глаза с вертикальным зрачком.
Каждые пять минут монстр замирал, разевал клыкастую пасть и издавал беззвучный рык. В глубине его глотки трепетал алый огонь.
Еще неделю назад дракон изрыгал столп пламени, и это вызывало ажиотаж.
Сколько красочных фотографий было выложено в инстаграм, сколько видео загружено на тик-ток! Но потом чиновники запретили огненное шоу.
Некоторые прохожие, не разобравшись, при виде огня, звонили пожарным. В конце концов тем осточертело выезжать на ложные вызовы. Власти оштрафовали владельцев дракона и предписали изменить рекламную видеопроекцию на стене и убрать видимость возгорания.
Дракон был ненастоящим – хитрой уловкой рекламщиков. Он успел стать привычной частью городского пейзажа, но при виде его я каждый раз замирала от восторга.
Скоро я смогу своими глазами увидеть – а может, даже потрогать! – живую магическую рептилию!
Если, конечно, полученное письмо не было ошибкой чиновника из центра миграции. Девять против одного, что на моем заявлении красуется печать «Отказать».
Бросив последний взгляд на двумерного дракона, я вошла в стеклянные двери миграционного центра «Волшебный Эленвейл».
Флегаматичный охранник проверил мой паспорт и показал, куда идти.
– Ждите в коридоре, вас вызовут, – велел он.
Я села на свободное кресло. В этом закутке коридора было две двери. На одной табличка: «Миграционный специалист». На второй: «Бюро путешествий и экскурсий». Мне нужно было в первую дверь.
В креслах перед бюро путешествий расположилась семья: деловой папа, элегантная мама и их сын-подросток. Они увлеченно изучали рекламные брошюры и обсуждали, какую программу отдыха выбрать.
– Целых три месяца без компьютеров, телевизоров и электричества, – мечтательно говорил отец. – Без дурацких новостей и суеты. Без финансовых отчетов и проверок. В уютном сказочном мире.
Ишь какие богатенькие, позавидовала я. Могут позволить себе дорогой трехмесячный отпуск.
– Скукотища, – буркнул пацан и уткнулся в смартфон. – Пусть бы папа один ехал, раз заколебался на работе.
– Ну что ты за человек, Колька! – возмутилась его мама. – Тебе предлагают каникулы, а ты дуешься! Ты же увидишь драконов! Покатаешься на ковре-самолете!
Я тоже посмотрела на мальчишку с негодованием.
И правда, что за дети нынче пошли! Мне бы кто в детстве пообещал путешествие в волшебную страну, я бы неделю до потолка прыгала от радости.
Паренек засопел и забарабанил пальцем по экрану.
– Три месяца будешь школу прогуливать, – нашла нужный аргумент мама, но папа все испортил. Он строго сказал:
– Заниматься все равно будешь. При консульстве есть учебный центр для школьников. Книжки будешь читать, со сверстниками общаться, а не в экран пялиться.
Парень скорчил кислую рожу.
Чем кончилась их перепалка, я так и не узнала.
Дверь напротив открылась, выглянула пожилая дама и пригласила:
– Зоя Александровна Никитина!
Я вскочила. Сердце заколотилось от волнения. Ноги задрожали.
Может, развернуться и уйти? Вдруг я делаю огромную ошибку? Все равно ничего не выйдет, я это точно знаю. У меня вечно все идет наперекосяк.
– Зоя Александровна! – повысила голос дама.
Я облизала пересохшие губы и вошла.
Секретарь провела меня через приемную.
За полированным столом в стильном бежевом кабинете сидел миграционный специалист, молодой самодовольный мужчина с рекламной улыбкой.
– Здравствуйте, Зоя Александровна, – сказал он, не отрывая взгляда от бумаг. – Садитесь, поговорим.
Он отложил бумаги, посмотрел на меня и растянул губы, сверкнув белыми зубами.
– Меня зовут Олег Викторович. Значит, в Эленвейл желаете уехать, поработать, магический мир посмотреть?
Я кивнула. Иронические интонации в голосе чиновника не предвещали хорошего.
– Похвально. Что ж... – он побарабанил пальцами по столу. – Мы решили удовлетворить вашу заявку. Дадим вам рабочую визу на три месяца, до даты следующего перехода.
Я не удержалась и ахнула.
– Спасибо! – воскликнула я и прижала руки к груди.
Получилось! Теперь обратного пути нет. Или есть? Я ведь могу отказаться, не явиться к Вратам? И жить дальше, как жила... скучно и уныло.
– Вам повезло. В столице Эленвейла как раз требуется специалист с вашими навыками.
Олег Викторович положил локти на стол, сплел пальцы и принялся высокопарно излагать:
– За пятнадцать лет, что прошли с момента открытия параллельного мира, контакты между Землей и жителями Эленвейла ширились и крепли. Прежний правитель Эленвейла, король Изогард Второй, дал нам разрешение на разработку редких ископаемых на своих землях. Позволил проводить экскурсионные туры по Эленвейлу. Ведь Эленвейл – тот самый старый добрый мир из сказок и легенд. Там люди живут тихо, неспешно и радуются каждому дню.
– Да, я знаю... – попробовала перебить его – мне не терпелось услышать, какую работу для меня нашли. Но Олег Викторович не желал прерывать красивый монолог:
– Пусть там нет электричества и интернета, и технологии застыли на уровне земного восемнадцатого века, зато есть магия. Ей пользуются разумно. В Эленвейле нет вопиющей бедности, нет голодающих, эпидемии вовремя купируются. Там установилось экономическое и социальное равновесие. Правители знают свое дело. Жители Эленвейла не интересуются достижениями нашего мира. Разве можно удивить смартфоном или роботом-пылесосом тех, у кого в распоряжении есть говорящие зеркала или магические веники!
Олег Викторович небрежно махнул рукой, чуть не попав мне по лицу.
– Нынешний правитель Эленвейла, император Изогард Третий, более открыт сотрудничеству. Он начал принимать на жительство тех землян, кому надоел наш мир высоких технологий и гонки за благополучием. Кроме того, он согласился опробовать электричество и дал добро на постройку радиостанции в столице.
– Но я не электрик и не радиоинженер, – робко заметила я. – Я культуролог.
– Именно! – Олег Викторович поднял палец. – Культуролог-то нам и нужен. Один из эленвейлских богачей решил открыть в столице, Нианоре, центр земной культуры. Выделил для этого немалые денежки. Он побывал в нашем мире и ему здесь понравилось. Особенно он хвалил фаст-фуд и кинотеатры. В центре будут установлены экспозиции и видеокомнаты, рассказывающие о земной культуре. Откроются языковые курсы и библиотека. И вы будете всем заведовать.
Неслыханная удача! Я-то рассчитывала устроиться горничной или продавщицей. А мне предложили работу по специальности! Да еще какую! Работу моей мечты. Наконец-то я хоть чего-то добьюсь в этой жизни, смогу себя показать!
У меня даже голова закружилась. Я уже представляла себя дружелюбной и знающей хозяйкой. Вообразила, как знакомлю эленвейлцев с земной культурой – и сама ближе знакомлюсь с волшебным миром. Завожу новых друзей – среди них наверняка будет парочка всамделишных магов!
– Так... – Олег Викторович вновь уткнулся в бумаги. – У вас есть все прививки... Судимостей нет, не привлекались. Сдали экзамен на знание основных законов и уложений Эленвейла, прошли курс адаптации. Владеете вейлом.
– Да, изучаю язык с двенадцати лет. Видите ли, я всегда мечтала, что когда-нибудь...
– И ваша мечта сбылась! – Олег Викторович пафосно щелкнул пальцами. – День осеннего равноденствия послезавтра. Вы должны прибыть к месту Перехода в десять ноль-ноль. Вот список того, что нужно иметь при себе.
Уже послезавтра! Я незаметно вытерла вспотевшие ладони о юбку.
Олег Анатольевич взял квадратную печать, любовно на нее подул и с силой шлепнул по моему заявлению. На бумаге остался зеленый оттиск.
«Разрешить»!
– Счастливого вам путешествия в Эленвейл, Зоя Александровна!
И он церемонно протянул руку для пожатия.
Не чуя под собой ног, я вышла в коридор. От волнения горело лицо.
Я в шаге от новой жизни, от большого приключения! Что из него выйдет – неизвестно. Но хуже, чем сейчас, не будет.
А если будет?
Отправляюсь послезавтра. Столько дел надо переделать! Написать заявление на работе, уволиться. Легко меня не отпустят, нервов попортят как пить дать. Не вспомнят, сколько я перерабатывала за «спасибо».
Собрать вещи. Попрощаться с друзьями. С мамой поговорить...
И тут зазвонил телефон. Моя мама определенно владела навыками телепатии.
Я обреченно нажала на кнопку.
– Зоя? – строго спросила мама. – Уже ночь на дворе, а тебя нет!
– Еще только семь.
– Где ты была? Не забудь, в субботу едем на дачу. Надо забрать мешки из гаража. Завтра поедешь и привезешь.
– Мама, я не смогу. Я... в визовом центре была. Мне дали добро. Послезавтра уезжаю.
– Куда? – не поняла мама, помолчала, вспомнила и ахнула. – Что? Ты все еще носишься с этой дурацкой идеей? Собралась ехать в средневековую страну?! Не городи глупостей, ради бога! Визу ей дали, смотрите-ка! У тебя тут работа, семья...
– Мама, я поеду, – я постаралась придать голосу твердости. – И там уже давно не средневековье.
– Зоинька, солнышко, – ласково заговорила мама. – Не выдумывай, пожалуйста. Ты там погибнешь! Тебя обманут, заколдуют, убьют! Ты же у нас несамостоятельная. Доверчивая недотепа, в трех соснах заблудиться можешь.
– Пока, мам, скоро буду дома. Тогда и поговорим.
Я нажала отбой и закусила губу, чтобы не выругаться.
Мама в своем репертуаре. И самое ужасное, что она права.
Я – девушка-несчастье. Она же черная овца, белая ворона и коза отпущения.
«Непутевая ты моя. Под дурной планидой родилась», говорила прабабушка жалостливо. Родня с готовностью соглашалась.
Поневоле задумаешься: может, и правда, дело в проклятье, черной карме, фатальном невезении? Ну не бывает так, чтобы на одного человека изо дня в день валились тридцать три несчастья и сто других в придачу.
В детском саду я первая из всей группы падала в лужу на прогулке и опрокидывала на себя тарелку манной каши за завтраком. Игрушки сами ломались в моих руках, а шнурки на ботинках завязывались морскими узлами.
В школе я забывала учебники, учила не те параграфы к уроку, получала несправедливые выговоры за списывание (не я списывала, списывали у меня, причем без моего согласия). Но учителя по привычке винили всем известную клушу и кулему Зою Никитину.
Школу я закончила кое-как и поступила на непрестижный факультет культурологии. Туда брали всех желающих, лишь бы набор состоялся.
В вузе ничего не поменялось. Я путалась в расписании, опаздывала на лекции, вытягивала самые сложные билеты.
После выпуска начались мытарства с поиском работы.
Куда идут работать культурологи? Куда получится. Торговать бургерами, впаривать пылесосы, настраивать рекламу. Те, за кого замолвили словечко, идут проторенным путем – на кафедру, заниматься наукой. Самые умные устраиваются переводчиками, библиотекарями, музейными работниками. Самые изворотливые и языкастые ведут свои блоги и ютуб-каналы.
Мне ничего подобного не светило. Родни на кафедре у меня не было, в библиотеку или в музей устроиться тоже непросто, ну а стать ютуб-звездой я харизмой не вышла. Да и начни я этим заниматься, уверена: на мой канал никто бы не подписался, а под блогами были бы сплошь ругательные отзывы. Несчастливая планида, куда от нее денешься!
И ведь нельзя сказать, что я не пыталась противостоять судьбе. «Все в ваших руках!» вопят гуру на каждом углу. «Вы – творцы своей жизни!»
Я работала над собой. Старалась нравиться людям, заслужить их одобрение. А сколько составила планов саморазвития – не счесть! И даже усердно выполняла их до момента, когда судьба в очередной раз давала мне мелкий, но болезненный щелчок по носу.
«Не сдавайтесь!» твердят гуру. «Вставайте на ноги и идите дальше! Дорогу осилит идущий!»
Оптимисты фиговы. Посмотрела бы я на вас, если бы ваша дорога состояла из сплошных кочек да ухабов. Большинство дорог заканчиваются тупиком, вы знаете?
Получив диплом, я год искала более-менее приличную работу. Разослала десятки резюме. Иногда меня даже приглашали на собеседование. И неизменно говорили в конце: «Мы вам перезвоним».
Разумеется, ни разу не перезвонили.
Я почти смирилась с тем, что буду до самой пенсии перебиваться репетиторством. Но тут, наконец, удача мне подмигнула. Так, мимоходом.
Знакомая вышла замуж и уехала жить заграницу, а мне досталось ее место лаборанта на кафедре.
Работа не была трудной, но платили за нее крохи, карьерный рост не предусматривался. Да еще коллектив на кафедре попался недружелюбный. Завкафедрой сделала из меня девочку для битья. Ее раздражало во мне все: и мой голос, и манера одеваться, и прическа. «Наша тупенькая блондинка», называла меня завкафедрой, когда думала, что я не слышу.
Это было ужасно обидно. Я ведь так старалась!
Но до недавнего времени я держалась за свою работу. Если жизнь меня чему и научила, так это тому, что не всем дано покорять вершины. Таким, как я, лучше сидеть тише воды ниже травы. Плыть по течению. Держаться за синицу, не мечтать о журавлях, и все такое прочее.
Но в один прекрасный день я приплелась домой, задержавшись на работе на три часа и получив новый выговор от завкафа. По дороге попала под дождь, вымокла до нитки, выслушала грубости от нервной продавщицы в магазине, встретила у кассы знакомую и узнала, что ее брат Витя, в которого я была втайне влюблена, собирается жениться на другой.
Оказавшись в квартире в разбитых чувствах, я разделась, глянула на себя в зеркало и чуть не заплакала.
На меня смотрела жертва. Жертва обстоятельств. Жертва в силу своего характера.
Я никто и ничто. Типичный представитель серой массы, которая живет по инерции. Не свершив ничего значительного, не испытав настоящего счастья!
Мое самое большое приключение за год: я сошла с автобуса не на своей остановке и добиралась до работы через свалки. Моя самая большая удача – обнаружила лишний пакетик специй в дошираке.
И я разозлилась. В меня словно черт вселился! Мне захотелось махом изменить свою жизнь. Уехать куда-нибудь, где меня никто не знает, где на мне нет этого вечного клейма недотепы и рохли!
Помню, в тот момент дед включил телевизор. Шла передача про Эленвейл.
Я невольно прислушалась. Ведь Эленвейл – моя детская несбывшаяся мечта!
Ведущий упоенно вспоминал, как в прекрасный день пятнадцать лет назад мы поняли, что не одиноки во Вселенной. Точнее, наша Вселенная не одинока. Есть и другие, параллельные миры! То, что ученые всегда считали бредом, оказалось правдой.
Случилось это в Англии, в день весеннего равноденствия.
Археологи копались в старинных дольменах и вдруг увидели потусторонний свет, идущий меж двух каменных столбов.
Археологи были любознательными учеными. И потому кинули меж камней резиновый сапог. Его пожертвовал в интересах науки сам начальник экспедиции, доктор Смит, сняв с правой ноги.
Сапог улетел за световую завесу и исчез. Вслед за сапогом меж камней пробежал дикий белый кролик и тоже исчез. Но спустя несколько минут выскочил обратно, живой и веселый.
Ученые почесали лбы, вспомнили книжку, которую им читали в детстве, и сказали: «Любопытственнее и любопытственнее!»
Ну какой археолог не сунет нос в портал в другой мир! Вот и англичане не устояли. И ни капли об этом не пожалели.
Изумленные археологи шагнули прямо в сияние и попали в параллельный мир под названием Эленвейл.
Когда-то Земля и Эленвейл были одним миром, но несколько тысяч лет назад неведомые законы физики пошли наперекосяк, и два мира расщепились.
Эленвейлу досталось магическое поле. Земля лишилась магии навсегда. Но контакты между двумя мирами сохранялись. Древние жрецы знали секрет, как открыть Врата. Оттуда и пошли легенды об Атлантиде, Авалоне, Офире, Шамбале и Эльдорадо...
Магические врата существовали в разных точках Земли: дольмены, пещеры, дупла в старых деревьях, колдовские омуты. Шли века, врата открывались избранным все реже и реже, пока совсем не закрылись.
Однако пятнадцать лет назад маги Эленвейла решили вновь прорубить окна в другие миры. Они сдули пыль со старых книг, откопали в них забытое заклинание и прочитали его на свой страх и риск.
Эксперимент увенчался успехом, порталы заработали. Но открыть их удавалось лишь четыре раза в год: в дни весеннего и осеннего равноденствия и в дни летнего и зимнего солнцестояния.
Археологов встретили в Эленвейле дружелюбно.
Местные жители вернули доктору Смиту сапог, накрыли для археологов стол, наскоро научили их основам языка. Который, кстати, оказался индоевропейским, наподобие протокельтского. Что неудивительно: ведь когда-то наши миры были одним целым, и люди произошли от одних предков. В составе экспедиции был лингвист, специалист по древним языкам, поэтому обучение прошло как по маслу.
Сначала политики и военные хотели оставить открытие в секрете. Но в мире в тот день одновременно заработали более двадцати порталов, и Эленвейле побывали не только английские археологи, но и русские спелеологи, немецкий фермер, американский дельтапланерист, а также экипаж и пассажиры судна «Оушн Перл», совершавшего круиз по Бермудскому треугольнику.
Держать языки за зубами они не стали, да еще журналистов привлекли. Те взялись за дело хватко. Сенсации в мешке было не утаить.
Пришлось ученым и властям выступить с заявлением, начать устанавливать контакты и открывать в Эленвейле посольства.
Миграционный специалист Олег Викторович говорил правду: жители Эленвейла охотно принимали к себе туристов и ученых, и сами порой посещали Землю, но задерживаться здесь не желали.
На их взгляд, технологии проигрывают магии. В Эленвейле царит поистине золотой век. Людей там мало, а живут они привольно и счастливо. По крайней мере, так утверждают сами эленвейлцы.
За пятнадцать лет шумиха утихла. Люди быстро привыкли к тому, что параллельно существует другой, магический мир.
Но нам-то что с этой магии? На Земле ее нет и быть не может. Ее не привезешь в наш мир, как сувенир-магнитик. Все импортируемые магические предметы теряют свои свойства в нашем мире.
Да и что в этой магии такого особенного? У них зеркала-созерцатели, зато у нас планшеты и смартфоны. У них скатерти-хозяйки, а у нас круглосуточные службы доставки. У них посох-златокрад, а у нас методы геофизической разведки. У них охранные амулеты, а у нас страховка и перцовые баллончики. У них фонтаны-глашатаи, а у нас телеканалы и стриминг.
Врата-порталы открываются лишь четыре раза в год на сутки, а в остальное время связи с другим миром считай что нет. Ни по скайпу не поболтать, ни позвонить. Можно лишь воспользоваться древними земными артефактами – магическими зеркалами и хрустальными шарами, которые в нашем мире работают через пень-колоду. Да и специалистов, чтобы с ними работать – подлинных магов – у нас считай что нет! Участники шоу экстрасенсов не в счет.
В отпуск на пару недель не съездить. За событиями в Эленвейле не последишь онлайн. Да и событий там интересных мало происходит. Ни революций, ни глобальных карантинов. Добывать нефть в другом мире накладно.
Ну да, поначалу научный и ненаучный мир сходил с ума от восторга. Я тогда была ребенком, но помню, какая стояла шумиха.
Однако людям постоянно подавай что-то новое.
И новое не заставило себя ждать. Скоро интернет взахлеб обсуждал другое: видео с котенком, открывающим консервы, свадьбу певца Димаса с фикусом, победу русской футбольной сборной на чемпионате мира. А далекий Эленвейл и его магия отошли на второй план.
В конце передачи ведущий рассказал о новой программе трудовой миграции в Эленвейл, открытой величайшим повелением императора Изогарда Третьего.
Дескать, если вам надоел наш безумный двадцать первый век, и вы мечтаете о сказочных мирах, где все устроено экологично и по старинке, добро пожаловать в центр «Волшебный Эленвейл». Для вас подберут место работы и дадут временную трудовую визу. Съездите, осмотритесь. Если вам понравится, и если вы понравитесь местным и придетесь ко двору – останетесь в Эленвейле жить.
И у меня мелькнула мысль. В этом мире я родилась «под несчастливой планидой». А значит, нечего мне делать в этом мире!
Ведь с самого детства я грезила Эленвейлом. С удовольствием читала блоги тех, кто там побывал, рассматривала рисунки. Ни фотографий, ни видео из Эленвейла получить было нельзя, при переходе путешественников через портал карты памяти и пленки портились. Маги и ученые работали над этой проблемой, и достигли некоторых успехов, но их результаты до нас еще не дошли.
Мне хватало зарисовок, чтобы мечтать о сказке наяву.
Там есть хрустальные дворцы до небес. Бродячие башни и драконы-прорицатели. Сплетничающие колодцы и заколдованные часы. Волшебные артефакты и искусные маги. Целый непознанный мир с удивительными приключениями и тайнами.
А тут – серые панельные дома, осенняя грязь, давка в автобусе и неинтересная работа.
Скучный мир, пропахший выхлопными газами и пластмассой. Мир, из которого навсегда ушла магия. Но мы помним о ней. Мы хотим убежать в сказку.
Одни без конца смотрят сериалы. Другие с головой погружаются в компьютерные игры. Третьи зачитываются книгами.
Я принадлежала к последним. Проглатывала тонны фэнтези. Грезила странами, где магия так же привычна людям, как вызов такси через приложение. А люди не такие, как в нашем мире. Они знают, что такое честь и благородство. Живут по правилам, о которых давно забыли на Земле. И не боятся показывать свои чувства, быть искренними, порывистыми и наивными.
Я приходила в восторг от мысли, что такой мир существует, он реален!
Как мне сбежать туда?
Отпуск в Эленвейле стоил недешево и был мне недоступен. Уехать туда жить по программе трудовой эмиграции? Как-то страшновато.
Магия – это здорово, но все же не каждый решит отказаться от удобств двадцать первого века. Да и не каждого готовы принять жители Эленвейла. И тысяча других «но»...
Однако на следующий день я зашла на интернет-портал центра «Волшебный Эленвейл» и заполнила заявление на визу.
Потом записалась на курсы адаптации для туристов и будущих эмигрантов. Ползарплаты за них отдала, между прочим. Отсидела на занятиях, сдала зачеты... И стала жить дальше.
Шли дни, складывались в недели, недели в месяцы. Я уж и забыла о своем безумном решении.
Вдруг, нежданно-негаданно, через полгода мне перезвонили и пригласили на встречу. И послезавтра мне нужно быть у ближайших Врат, в заповедных лесах, в пещере близ деревни Степановки.
Вечером я закрылась в комнате и собирала сумку. Моя семья сидела на кухне и держала военный совет. Обсуждали насущный вопрос: как удержать девочку от необдуманного шага.
Мама предлагала запереть меня в комнате. Папа порывался пойти в Центр трудовой миграции и забрать документы. И плевать, что центр уже закрылся на ночь. Сестры хохмили. В конце концов, деда Вася стукнул кулаком по столу и напомнил дочери и зятю, что девочке уже двадцать три года и пора ей самой решать, как жить.
Что и говорить: тревожно, что три месяца девочка будет болтаться в параллельном мире. Но в Эленвейле, говорят, куда безопаснее, чем у нас на улицах по вечерам. Другие же ездят, и ничего, возвращаются, загорелые, потолстевшие, отдохнувшие и довольные.
– Пора уже Зойке как-то пристроиться, – сурово подытожил дед.
Родители притихли. Мама поскреблась в дверь и скорбным голосом позвала ужинать. За ужином подкладывала самые вкусные куски и настойчиво предлагала взять с собой в Эленвейл шубу, потому что зима на носу.
– Мам, там теплее, чем у нас! Куртку возьму и хватит. Кроме того, я там буду, наверное, в местной одежде ходить, чтобы не выделяться.
– Не спорь! – категорически заявила мама и утрамбовала шубу в сумку. Утром я ее вытащила и засунула под кровать, чтобы не сразу нашли.
Утром поехала в университет, отнесла заявление об увольнении, положила на стол заведующей кафедры и трусливо сбежала, чтобы избавить себя от скандалов и расспросов. Вот вернусь из Эленвейла, тогда и буду разгребать последствия. Или не вернусь, вот!
В социальной сети написала на своей странице: «Эмигрирую в волшебный Эленвейл!» и прикрепила рисунок дракона. А потом отключила звук на телефоне, чтобы не отвечать на звонки. За час под публикацией появилось пятьдесят ответов, от лаконичного «Ну и дура!» до восторженного «Как я тебе завидую! Привези мне оттуда принца!»
Наконец, настал день отъезда. Родители провожали меня, как на войну. Но не плакали. И даже, как мне показалось, испытывали облегчение от осознания того, что мне все-таки удалось «пристроиться».
Они любили меня. Но и немножко стыдились. Я это прекрасно понимала и не обижалась. На фоне моих умниц-сестер я сильно проигрывала. Была в своей семье кем-то вроде Иванушки-дурачка, третьего бестолкового сына. Его любят, жалеют, балуют. Но все же мечтают сплавить куда-нибудь, где жизнь заставит его встать на ноги и стать ответственным взрослым.
Папа довез меня до центра «Волшебный Эленвейл», там я пересела в автобус, который доставит меня до места перехода. Папа крепко обнял меня на прощание, велел кутать горло, не гулять поздно и не дразнить драконов.
Кроме меня в автобусе сидело еще человек десять. По разговорам я поняла, что большинство из них были специалистами и учеными. Да еще пара туристов. По программе трудовой миграции в Эленвейл отправлялась только я.
Портал в наших местах не часто используется. Другие порталы, где раз в три месяца ведется передача товаров и оборудования из мира в мир, куда загруженнее. Из выданной мне брошюры я знала, что попаду в местечко под названием Грастиан – пригород столицы Эленвейла, Нианоры.
Мои спутники, будущие добровольные попаданцы, беседовали о прозаичных вещах. Двое дядек вспоминали, где в Нианоре подают самое вкусное пиво. Другие обсуждали курс обмена рубля на элены. Дамочки-туристки делились адресами лавок, где можно купить шубы из меха лилового песца, который не водится в нашем мире.
Удивительные люди. Едут в сказку, а говорят о пиве и шубах... И это все, что их волнует?
Ехать пришлось долго, часа два. Город остался позади. Постепенно перестали попадаться и деревни. Автобус мчался по пустому шоссе среди лесов.
Но вот он остановился у шлагбаума. В автобус вошли неразговорчивые охранники и проверили у всех документы. Шлагбаум поднялся, автобус медленно завернул на узкую дорогу среди сосен и скоро выехал на просторную полянку.
– Прибыли, – объявил сопровождающий. – Сейчас я зачитаю список. Те, кого назову, идут со мной на пункт проверки.
Он назвал и мою фамилию.
Я и еще трое мужчин вышли из автобуса.
Кругом был смешанный лес, по осеннему времени очень красивый, золотой. Крепко пахло опавшей листвой и грибами.
На бетонной площадке у полянки стояло несколько автомобилей. А на краю полянки возвышалась скала, заросшая сосняком.
Как я уже знала, что в скале прячется пещера, а в пещере – портал в волшебный мир.
Должно быть, тысячу лет назад здесь стояла избушка лесной ведуньи, которая умела проводить путников между мирами. К ней приходили смелые да отважные, те, кто искали подвигов или хотели прикоснуться к неведомому.
Но те времена давно миновали. От избушки ведьмы ничего не осталось. За пятнадцать лет, что прошли с открытия портала, к скале пристроили здание Центра Перехода. Врата стали его частью.
Здание было сплошь стеклянное, в его черных зеркальных стенах отражался осенний лес. У входа курили двое охранников.
Меня кольнуло разочарование.
Как-то все тут было… несказочно. От портала в другой мир ожидаешь большего. А это все похоже на НИИ или базу отдыха какой-нибудь организации.
Впрочем, здание Центра Перехода выглядело не так уж плохо. При известной доле фантазии этот футуристический зеркальный куб мог сойти за творение внеземной цивилизации.
Вслед за провожатым я прошла в здание. Там у меня еще раз проверили документы, заглянули в мою сумку и дали последние наставления.
– Зоя Александровна, сейчас я проведу вас в комнату перехода, – скороговоркой затараторила сотрудница, бледная и невыспавшаяся. – Вы войдете во Врата и выйдете с другой стороны. И окажетесь в месте назначения. Во время перехода вы ничего не почувствуете, но возможно легкое головокружение и зрительные галлюцинации в виде ярких вспышек. На той стороне вас встретит сотрудник консульства. Он даст вам остальные инструкции. Счастливого пути!
Она взяла меня под локоть и повела по коридору. От волнения у меня першило в горле.
– Сюда, пожалуйста, – пригласила сотрудница и открыла последнюю дверь.
Я оказалась в небольшой комнате, дальняя стена которой была из дикого камня, а в камне открывался темный зев пещеры. Из темноты лился рассеянный голубоватый свет.
– Поторопитесь! – настойчиво сказала сотрудница и подтолкнула меня между лопаток. – В Нианоре сегодня отличная погода. Так говорят прибывшие.
– Им... там понравилось за три месяца? – выдавила я.
– Конечно! – удивилась сотрудница. – Эленвейл – прекрасное место. Люди очень дружелюбные. Одно слово – волшебный мир! Сказка наяву!
Она еще раз ткнула меня между лопаток. Наверняка ей нужно было отправлять и других странников между мирами, а я ее задерживала.
Разочарование стало сильнее. Как все формально, обыденно!
Вот он, портал в каменной стене. Но остальные стены пластиковые, увешанные рекламными плакатами и инструкциями.
А хочется чего-то другого. Таинственную кроличью нору в Страну Чудес или волшебное зеркало в Зазеркалье, стену паба в Косом Переулке. На худой конец, фургончик, который вот-вот умчится в страну Оз, влекомый волшебным ураганом.
Здесь же – словно дверь в темный зал кинотеатра во время сеанса, из которого льется отсвет экрана. А сотрудница – контролерша, которая поторапливает опоздавшего зрителя.
Хватит ворчать, одернула я себя. В кинотеатре любуешься сказкой на экране, а я скоро в сказку попаду.
Я затаила дыхание и вошла в пещеру. Меня окутал голубоватый свет. Задержавшись лишь на миг, я нырнула в сияющий, клубящийся дымом, занавес. Перед глазами вспыхнула молния. Я сделала еще один шаг, поборола головокружение и оказалась в другом мире.
От страха я держала глаза зажмуренными. Но сразу поняла, что я больше не на Земле.
Во-первых, лицо ласкал теплый бриз. У нас в сентябре дуют стылые ветра и хлюпает дождь.
Во-вторых, ветер нес аромат магии. Свежий, с нотками корицы и апельсинов. От него в груди поднималась радость, как в новогоднюю ночь, когда возможны любые чудеса.
Я открыла глаза. Моргнула раз, другой.
Над головой раскинулось самое обычное небо, где светило самое обычное солнце. Впрочем, здесь оно называется Савэль, вспомнила я.
Все же все было другим. Так бывает во сне: возникает чувство нереальности. Ноги крепко стоят на земле, ты видишь знакомые вещи – но мир кругом неуловимо странный, волнующий.
Впереди лежала небольшая площадь, вымощенная брусчаткой и обнесенная каменной стеной. За стеной шелестели темно-зеленые кроны деревьев.
На противоположной стороне площади стояли домики под черепичными крышами. Такие можно найти в любом старинном европейском городе.
Все чистенькое, аккуратное – как на иллюстрации к детской книге сказок!
А посреди площади журчал круглый фонтан и – вот она, магия! – на водной глади чаши танцевали завихрения-смерчи. Они то поднимались до верхушки фонтана, то опускались, огибали падающие струйки воды, а когда пересекались с ними, рассыпались брызгами, чтобы через секунду возникнуть в новом месте.
За моей спиной возвышалась каменная арка, из которой лился зеленоватый свет.
Ух, совсем другое дело! Портал здесь выглядит как надо. Я в Эленвейле!
Я чуть не завизжала, осознав это. Но радостный крик умер у меня в горле, когда выяснилось, что меня никто не встречает. Площадь была пустой.
Какое-то время я ходила вокруг фонтана и любовалась танцующими смерчами. Тяжелую сумку поставила подле каменной скамьи.
Куранты на далекой городской башни пробили полчаса, потом час.
За это время я посчитала танцующие смерчи в фонтане – пятнадцать – и выяснила, что движутся они не хаотично, а по затейливому алгоритму.
Покормила эленвейлских голубей остатками крошек земной булки из кармана. Голуби были обыкновенные, сизые, бесцеремонные.
Вышел на площадь старик, одетый в ливрею. Глянул на меня без интереса, пару раз лениво махнул метлой и ушел, шаркая ногами.
Из портала появились еще двое путешественников – те, кто обсуждали в автобусе сорта эленвейлского пива. Они быстрым шагом пересекли площадь и скрылись в резном проеме в стене. Видимо, приехали сюда не в первый раз и знали, куда держать путь.
В доме распахнулось окно. Оттуда сам по себе вылетел пестрый половик. Завис у окна, несколько раз сильно тряхнул краями, выпустив облако пыли. Скатался в трубочку и залетел обратно.
Магический половик меня порадовал. Но не очень. Постепенно начала подступать паника. Где же мой встречающий?
А если он не явится? И что тогда делать? Эх, надо было увязаться за любителями пива. Земляки бы подсказали, куда податься.
Я уже начала посматривать на портал и раздумывать, не вернуться ли мне на Землю. Но все во мне противилось этому решению.
Однако ждать надоело. Становилось скучно. В животе урчало от голода.
Я вновь почувствовала себя шестиклассницей, которая отстала от экскурсии. Это произошло, когда нас возили на каникулах в Петербург. Я отлучилась в туалет, и в это время мой класс зашел в музей. Учительница не хватилась пропавшей ученицы. Конечно, пропади горластая бойкая Ленка или горластая Жанна, Марья Ивановна сразу бы весь Питер подняла с ног на голову. Но белесая мышь Зоя Никитина – другое дело. На мои телефонные звонки никто не отвечал: в музее экскурсантам велели отключить звук. Я металась по улицам в отчаянии, думая, что потерялась навсегда и меня вот-вот заберут в полицию. Когда учительница нашла меня два часа спустя, она орала так, что у нее даже тушь сыпалась с ресниц. Конечно, виноватой оказалась Зоя Никитина и никто иной. Потом еще и дома я получила нагоняй от родителей.
Зоя-Зоя, вечная растяпа, ходячее несчастье! Вот опять стою неприкаянная, никому не нужная. Может, с консулом что-то случилось? Куда он запропастился?
Сложившаяся ситуация крайне мне не нравилась. Похоже, «несчастливая планида» последовала за мной в новый мир.
Городские часы вновь пробили. Я уже два часа тут торчу! Больше ждать не имеет смысла. Нужно самой ехать в консульство.
Я достала путеводитель. Итак, нужно добраться из пригорода до центра Нианоры. Рядом стоянка наемных экипажей. Путеводитель утверждал, что возница возьмет за проезд один элен – такие тут тарифы для местных.
За резными воротами обнаружилась неширокая улица. У тротуара торчал деревянный столб с вывеской. На вывеске была нарисована пара лошадей, запряженных в экипаж. Лошади у художника вышли страшненькие, тонконогие, пузатые.
У столба стояла запряженная коляска с откидным верхом. Коляска выглядела потрепанной – бока в царапинах, сиденья деревянные, занозистые. Однако на осях колес блестели яркие камешки, похожие на стразы. На козлах дремал возница, натянув шляпу на лицо до самой бороды.
– Здравствуйте! – громко поздоровалась я на вейле. – Мне нужно в Нианору, в консульство.
Возница вздрогнул и чуть не свалился с коляски.
– All-mroga! – сказал он радостно. На вейле это означает «иноземка». – Домчу с ветерком. Садитесь, барышня. Три элена.
– Один! – возмутилась я.
Возница покачал головой и засмеялся, сверкнув зубами из рыжей бороды.
– Три.
– Но почему?! Я узнавала – один элен!
– All-mroga! – Пожал плечами возница. – Потому три элена, и точка.
Ясно-понятно. С иностранцев здесь дерут втридорога.
Я вздохнула и забралась внутрь. В Центре Перехода мне дали не так уж много местных денег на первое время. Надо бы экономить, торговаться дальше, но усталость и голод взвыли на два голоса и велели не спорить.
Щелкнул кнут, коляска рванула вперед. Правил возница лихо. Конь бодро перебирал копытами, экипаж подпрыгивал на выбоинах. Порой кренился, будто вот-вот упадет. Я вцепилась руками в сиденье.
Зато получила толику магии. Во время движения камешки на осях выбрасывали снопы ярких лучей, отчего казалось, что экипаж едет на огненных колесах, разбрасывающих фейерверк.
– Красиво? – крикнул возница. – Это магия, all-mroga! У вас такого нет. Десять эленов отдал за каждый «огненный глаз», а всего их двенадцать, по три на каждом колесе!
Но вот дома стали выше, улицы чище. Мы въехали в центр столицы. Я вытащила из сумки карту Нианоры и попросила возчика:
– Можете проехать через Потешную площадь?
– Кукольные часы желаете увидеть? – догадался возница. – Пол-элена сверху, и провезу еще через Косохлест. Все ваши там бывать любят.
– Ладно, – согласилась я, скрепя сердце.
Возница подхлестнул коня, и я приготовилась увидеть бесчисленные чудеса Нианоры.
Они начались сразу же после того, как мы проехали вдоль каменной крепости с зубчатыми стенами, забрались на горку и въехали на нарядную улицу.
Столица Эленвейла была неописуемо прекрасна. Она обрушилась на меня градом впечатлений.
Парки шумели сочной зеленой и золотой листвой. Величавые белые здания сверкали хрустальными окнами. От крыши к крыше тянулись увешанные флажками канаты, а в небе над флюгерами парили разноцветные круглые аэростаты.
Пели фонтаны. Азартно кричали зазывалы у магазинов. В витринах плескалось кружево платьев, а в окнах кондитерских распускались кремовые цветы с прожилками из лимонной глазури.
Запахи, краски, звуки – все было непривычным, диковинным, до невозможности иноземным.
– Косохлест! – объявил возница и свернул на улицу, по обеим сторонам которой стояли дома из желтого камня с сильно выдающимися козырьками крыш.
Над улицей играла радуга. Пахло свежестью и рекой.
Я ахнула. Это была знаменитая улица-фонтан. С крыши каждого дома косо хлестали потоки воды. Они создавали завесу, отделяющую проезжую часть от тротуара. Вода падала в каналы, выложенные красным камнем.
Мы ехали вдоль Косохлеста, мои щеки холодила водяная пыль, а сердце пело от радости. Только ради этого стоило приехать в Эленвейл!
Но главное чудо было впереди.
– Потешная площадь! – выкрикнул возница, и передо мной во всей красе показались Кукольные Часы.
Посреди площади громоздился циферблат часов высотой с трехэтажный дом. А вокруг него на специальных полозьях скользили оживленные магией механические статуи, каждая не уступающая высотой циферблату.
Тут были прекрасные дамы и кавалеры, охотники и солдаты, трубадуры и единороги. Они двигали руками и ногами, приседали, кланялись – как в кукольном театре для великанов!
На них было немного страшно смотреть, потому что они были ярко раскрашены и издалека казались живыми. А ну как шагнут со своих подставок на колесах да пойдут топтать публику!
Но механические Гулливеры чинно разыгрывали представление, публика глазела на них и покупала у торговцев сладости.
То ли от общей атмосферы праздника, то ли от яркости цветов, то ли от широких улыбок и театральных костюмов публики мне казалось, что люди в Эленвейле куда милее и дружелюбнее, чем в моем родном мире.
Как только обоснуюсь на новом месте, немедленно приду на Потешную площадь, решила я. Прогуляюсь по Косохлесту, подставлю ладонь под водопад и буду любоваться радугой. А сколько еще магического меня ждет в столице! Я улыбалась, предвкушая чудесные открытия и приключения.
Но вот Потешная площадь осталась позади. Коляска свернула в неприметный переулок и остановилась.
– Ваше консульство, барышня, – сказал возницы, снял шляпу и протянул руку за мздой. Я рассталась с тремя с половиной эленами и отправилась искать того, кто должен помочь мне устроиться в Эленвейле.
Здание земного консульства стояло за высоким ажурным забором в глубине сада. Дом выглядел настоящим дворцом с башенками и стрельчатыми окнами, хоть было в нем всего два этажа.
Мне было известно, что на первом этаже располагаются приемная и кабинет консула и его двух помощников. На втором обитает сам консул Эдуард Цейс. Он жил в Эленвейле уже пятнадцать лет и дорожил своим местом.
Поскольку политических дел между Землей и Эленвейлом не велось, консул в основном решал бытовые вопросы устройства земных пришельцев в Эленвейле. Не все были довольны его работой. Мне попадались статьи в интернете, где консула ругали во все корки и называли старым ленивым козлом.
Охранника у ворот не было. Как и запора на воротах. Я зашла в сад, прошла по каменной дорожке меж цветущих кустарников, поднялась на крыльцо и позвонила в колокольчик.
Подождала пять минут и опять позвонила. Никто не открыл. Подергала дверь – заперто. Поискала вывеску с расписанием часов работы и не нашла.
Да что ж такое! Куда все подевались? Может, зря я не дождалась сотрудника на площади у портала?
Не возвращаться же обратно! Ладно. Останусь тут. Рано или поздно кто-нибудь явится и займется мной. Это же консульство!
Вернулась в сад перед домом и села на каменную скамейку. И почувствовала, что сильно устала. Клонило в сон, и уже не хотелось немедленно отправляться на поиски магии и приключений в новом мире. Хотелось горячего чаю с бутербродом и полежать на диване.
Но тут я услышала пение. Мужской голос, фальшивя и путая слова, пел старую земную песню про белых медведей на северном полюсе. Песенка неслась откуда-то сверху – наверное, из окон второго этажа, из квартиры консула Цейса.
Сдается, это сам Цейс и распевает. Голос не юный, басовитый, с хрипотцой, и поет с большим чувством.
Мигом вскочила я на ноги и побежала вокруг дома в поисках задней двери и лестницы на второй этаж.
Нашла террасу на мраморных колоннах, а над террасой – балкон уставленный цветочными кадками и увитый плющом.
На балконе, удобно развалившись в кресле и закинув ноги на низкий столик, сидел полный человек в шелковом халате и смешном колпаке с кисточкой на голове.
Мужчине было хорошо. До того хорошо, что он пел от избытка чувств.
Он потягивал пиво из кружки, в другой руке держал обглоданную куриную ножку, и дирижировал ей сам себе. Щекастое лицо с носом-пуговкой выражало крайнее довольство собой и жизнью.
Я задрала голову и крикнула:
– Здравствуйте! Эдуард Карлович?
Мужчина вздрогнул, уронил куриную ножку и выплеснул на себя пиво. Поставил кружку, суетливо вскочил, запахнул халат и перегнулся через перила.
– Ты кто? – озадачился он.
– Зоя Никитина. Я с Земли прибыла.
– Никитина? Ты же двадцать третьего прибываешь?
– Сегодня двадцать третье. Вы должны были меня встретить у портала в Грастиане.
Цейс почесал голову, сбив колпак на бок.
– Сегодня День Перехода? Двадцать третье?
– Ну да!
– Хм. Перепутал, стало быть. Мара листок календаря не оторвала, вот я и... Мара, дурында! – закричал он сердито, и на его крик на балкон вышла девушка. Прислуга из местных, определила я.
На Маре было простое платье с длинной юбкой и глубоким декольте, на голове – чепчик служанки. Но держалась она развязно, как равная хозяину, а не как прислуга.
Цейс начал выговаривать ей на вейле за то, что та плохо выполняет свои обязанности. Мара лишь ухмылялась и хлопала ресницами.
– Да будет вам, господин Цейс, – ответила она. – Подумаешь, день перепутала, контору не открыла. Сами-то вы и не озаботились. Зато выходной лишний получили. Теперь-то уж что начинать работать? За полдень перевалило. Обедать скоро.
– Ух, чертовка, – погрозил ей пальцем Цейс. – Накажу.
– Ну и накажите, – лукаво усмехнулась Мара.
Я слушала их перепалку и у меня горели щеки.
Ох и жук этот Цейс! А еще консул. За пятнадцать лет он тут, видно, полностью ассимилировался. Ведет себя как барин, работает спустя рукава.
Как можно было перепутать день! Да еще такой важный, когда прибывают новые гости! Хоть бы извинился. Сидит тут в халате и ночном колпаке, пиво дует, со служанкой флиртует. Расслабился консул, в сказке проживаючи.
– Эдуард Карлович! – крикнула я, прерывая увлекшуюся парочку. – Мне теперь куда отправляться? На Земле сказали, что я буду работать в культурном центре.
– Ах, да! – спохватился Цейс и велел служанке: – Мара, впусти. Тут у нас загвоздка с работой твоей, Никитина. Ладно, поднимайся. Тогда объясню.
На террасе открылась дверь. Служанка впустила меня и показала, куда идти.
В гостиной уже ждал Цейс. Он успел снять халат и надеть черный сюртук. Но колпак все еще сидел у него на голове. Кисточка смешно падала ему на правый глаз.
– Ну, садись, Никитина, разговаривать будем, – приказал он и ткнул толстым пальцем на полосатое кресло.
Я скривилась и села. Бесцеремонность Цейса мне не понравилась. Тыкает, по фамилии называет! Ну и что, что ему за шестьдесят, а мне двадцать три? Немного уважения к людям консулу бы не помешало.
Гостиная была обставлена хорошей мебелью – стулья с выгнутыми спинками и ножками на птичьих лапах, бюро-кабинет с горкой для фарфора, бархатные шторы, высокие часы в футляре с золочеными накладками.
– Значит, так, – сказал Эдуард Карлович, нахмурив брови. – Были такие планы – открыть в Нианоре центр земной культуры и посадить туда девушку, чтобы все, значит, организовала.
Цейс пошевелил в воздухе пальцами, показывая суть моей работы.
– Но месяц назад тот коммерсант, что денежки на это выделял, пошел на попятную. Он новое предприятие открыл, поиздержался, да еще в картишки продулся, в долги влез. Не до земной культуры ему стало. Так что плакала твоя работа. Поэтому, Никитина, будем тебя устраивать иначе. Тебе же рабочую визу дали? Ты не отдыхать приехала?
– Я приехала работать, – пробормотала я встревоженно. Ну как так-то? И в этом мире меня преследуют неудачи! Выходит, не удалось мне от них сбежать.
– Ну и будешь работать. Ты носа-то не вешай, – подбодрил меня Цейс. – Работа, правда, не в столице. Есть один городок на западе Эленвейла... В шестидесяти лигах от столицы. Триста километров по-нашему. Там живет один купчишка. Бакалеей торгует и разным по мелочи. У него дочка на выданье. Образованная барышня. И очень уж ей Земля полюбилась. Девчонка хочет выучить хоть какой-нибудь земной язык, побольше про наш мир узнать. И потом к нам съездить. Купчишка нам написал, попросил подобрать для нее учителя. Вот ты к ней и отправишься. Будешь у них в доме жить, платить он неплохо обещает. Три месяца там прокантуешься до следующего перехода, а там можешь домой вернуться. Если раньше за местного замуж не выскочишь. Есть у нас и такие туристки, и немало, которые за сказочным мужем сюда едут. Признайся, ты ведь тоже приехала жениха ловить, а? Вам все принцев и магов подавай. А они тут, между прочим, наперечет.
Консул игриво хохотнул, потом посерьезнел.
– У меня с тобой не будет хлопот, а, Никитина? – спросил он брюзгливо. – Жить в Эленвейле легко и приятно. Главное, законы соблюдай. Тут с этим строго. Вляпаешься куда не следует – сама будешь расхлебывать. На меня не рассчитывай. Ну да что я тебе объясняю, ты уже девочка взрослая. Должна понимать.
– А в столице для меня работы не найдется?
– Не знаю. Заявок не было, – он зевнул и почесал живот. – Ну, можно и поискать, конечно. Однако тебе визу на каких условиях дали? А на таких, условиях, Никитина, что ты работать должна, куда консульство определит. А мы тебя определяем в Лиллидору. Значит, берешь и едешь. Поняла?
– Поняла, – кисло согласилась я. – Но…
– Никаких «но». Купчишка ждет уж давно. Как раз сегодня туда дилижанс и отправляется, через… – он глянул на часы. – Через час. Так что поторопись. Я кучера снаряжу тебя до стоянки отвезти, там билет купишь, и до свидания. Да не куксись ты! Городок, говорят, хороший, тихий, даром что провинция. И не работа, а отдых сплошной. Или домой отправишься? Пока день не истек, портал работает. Ну, что решаешь?
– Нет, домой я не хочу.
– Вот и славно. Сейчас я тому купчишке письмецо черкану, он тебя с распростертыми объятиями встретит. Мара! – он громогласно позвал служанку.
Та явилась, вытирая руки полотенцем.
– Вели Дагде, чтобы коляску заложил. Пусть отвезет девчонку на стоянку дилижансов. Поняла?
– Поняла, господин. Скоро обед готов будет. У нас сегодня куропатка в сливочном соусе, суп из шампиньонов и пирог с крольчатиной.
Цейс довольно улыбнулся и пожевал губами, как будто уже чувствуя на языке вкус куропатки и крольчатины.
Я хлопала глазами, пытаясь взять себя в руки. Вон как оно закрутилось! Только приехала, и опять куда-то ехать! В какую-то неведомую Лиллидору, в глушь, работать гувернанткой перезрелой девицы!
Но что поделать: я сама желала новой жизни и приключений. А значит, Зоя Александровна, получите и распишитесь.
– Вопросы есть? – спросил Цейс, сцепив руки. Ему явно не терпелось поскорей избавиться от меня и сесть за обеденный стол. А у меня, между прочим, крошки во рту со вчерашнего дня не было. Утром я была слишком взволнована, чтобы завтракать.
– На стоянке дилижансов можно купить еды? – спросила я, почти ни на что не намекая. Однако я бы не отказалась отведать супа из шампиньонов, предложи мне консул остаться на обед.
– Ну, есть буфет, но покупать еду там не советую, – пожал консул плечами. – Мара, сваргань ей бутербродов каких-нибудь на дорожку! – сжалился он наконец.
И на этом спасибо.
– Вот еще... – вспомнил консул. – Дадим тебе сумку с вещами – стандартный набор для приезжих. Там местная одежа на первое время. Платье, плащ, башмаки. Советую переодеться. В Лиллидоре наших совсем нет, на тебя глазеть будут. Еще за нищенку примут.
Он поморщился, выразительно глянув на мои джинсы с прорехами на коленях и куртку с кожаными заплатками на локтях.
– Ну и мода нынче на Земле! Стыд один. То ли дело местные девушки одеваются – юбочки, чулочки, подвязки... – перечислил он со знанием и мечтательно закатил глаза. – Мара тебе подберет что надо. Поторапливайся!
Я поняла, почему в интернете Цейса обзывали ленивым идиотом. Он и правда ленив и беспечен. Это может плохо кончиться для земного консульства.
Мара сноровисто приготовила необходимые вещи. Из обширного гардероба выудила длинное платье, плащ с капюшоном, башмаки и пару чулок. А также выдала грелку, мыло, переносной светильник и аптечку.
Комплект попаданца, окрестила я его.
Переодеваться в местное я, однако, не стала. Путешествовать лучше в удобном, привычном. Ничего страшного. Наверняка многие иномирцы предпочитают носить джинсы и свитера. Вряд ли я буду выглядеть белой вороной.
Теперь к моей сумке прибавился кожаный дорожный сундучок, перехваченный ремнями.
Консульская коляска была приличная, возница воспитанный, немногословный. Он довез меня до гостиницы, откуда отправлялись дилижансы в другие города и провинции.
Там он показал, где купить билет, махнул кнутом и укатил. Я осталась сама по себе.
Стояла и растерянно хлопала глазами – так тут все было странно.
По мощеному двору расхаживали конюхи и путешественники в одеждах, словно заимствованных в костюмерной исторического фильма. Люди болтали, смеялись, обнимались с провожающими. Газетчики предлагали свой товар, лошади бренчали сбруей, кондукторы спорили с пассажирами.
Молоденькая кассирша в деревянной будке обошлась со мной вежливо.
– Впервые продаю билет в Лиллидору иноземке, – заметила она с удивлением. – Все иноземцы живут в столице или в своих поселках близ рудников. В провинцию едут немногие. Да еще так далеко!
По местным меркам триста километров – край света. Это в нашем мире высоких скоростей, автомобилей и поездов такое расстояние – пустяк.
Выходит, других землян в Лиллидоре не будет. Это плохо. К кому мне обратиться за помощью, если что? Консул велел писать ему или отправлять почтовых голубей.
«В Лиллидоре нет магов с их говорящими зеркалами и хрустальными шарами», – объяснил он.
Это меня не обрадовало. Похоже, Лиллидора – глухомань, дыра дырой. Что ж, в столицу рвутся многие земляне, а вот провинция Элленвейла исследована путешественниками слабо.
Стану первопроходцем, успокаивала я себя. Это вам не пошлый туризм с экскурсиями и замыленными достопримечательностями. Меня ждет настоящий Эленвейл, который видят немногие. Три месяца уж как-нибудь протяну, а там, может, в Нианоре для меня сыщется местечко. Если не решу вернуться домой.
Пока домой не хотелось. Я только начала входить во вкус приключения и уже немного освоилась.
Теперь я с удовольствием разглядывала пеструю толпу у гостиницы. На меня тоже посматривали. И даже порой тыкали пальцами. Впрочем, гримасы мне корчили дружелюбные и любопытство местных не обижало.
Подъехала длинная карета, запряженная четвериком рослых лошадей. Красная надпись на боку кареты уведомляла о маршруте. Карета ехала в далекий приморский Мерстад, а Лиллидора была предпоследней остановкой перед конечной.
Кто-то из пассажиров полез на верхние места, я же забралась внутрь.
Ехать предстояло в тесноте. Всего в карету набилось шесть человек. Меня зажало между дородной дамой в пышном платье и почтенным седобородым господином, насквозь пропахшим йодом.
Напротив сидели трое смешливых мужчин в кожаных поношенных куртках, с мешками и инструментами. Странствующие мастеровые, решила я.
На сиденье рядом с возницей забрался кондуктор, затрубил в рожок, и карета тронулась. Я почувствовала себя героиней старинного романа.
Дама тотчас начала капризничать: велела закрыть окно тяжелым занавесом, потому что солнце слепило ей глаза, приказала мастеровым поджать ноги. А затем взялась за меня.
Она сыпала вопросами о том, что привело иноземку в Эленвейл, и почему я еду одна так далеко.
Седобородый господин – аптекарь Гросс, представился он, – тоже не отставал. С дотошностью ученого он расспрашивал о жизни на Земле.
Аптекарь был уроженцем далекой провинции, и я с трудом понимала его скрипящий говор. От усталости кружилась голова, слипались глаза. Карету трясло, меня начало мутить.
Я ограничивалась короткими ответами, порой невпопад. Поэтому, боюсь, аптекарь получил неправильное представление о том, как все устроено в нашем мире.
Как мне показалось, он остался убежден в том, что домой для развлечения мы приглашаем актеров и певцов (это он так понял телевидение), а нравы у нас настолько вольные, что люди могут выйти на улицу в чем мать родила, и никто их за это не арестует.
В конце концов, меня оставили в покое. Я откинула голову на жесткую спинку и задремала.
Карета ехала, трубил рожок, стучали копыта, пассажиры тихо разговаривали. Но скоро замолчали – дорожная скука и их взяла в плен.
Порой карета делала короткую остановку. Кучер менял лошадей, пассажиры выходили размять ноги, перекусить и посетить отхожие места.
Моя дородная соседка сошла спустя четыре часа, я пробралась к окну, отдернула занавеску и стала жадно смотреть наружу. Но разглядела немногое.
Карета мчалась по лесной дороге, а лес был густой. Самую интересную часть путешествия – выезд из столицы и ее пригородов – я пропустила из-за капризной спутницы.
Скоро выяснилось, что дилижанс будет ехать круглые сутки. Ночевать придется в карете, на ходу. А ехать предстояло почти тридцать часов.
С собой у меня было холодное мясо, хлеб и пара яблок, выданные служанкой консула. И несколько монет, которые я решила поберечь. Кроме того, я побаивалась покупать еду в придорожных трактирах.
Тем временем за окном темнело. Карета все ехала вечереющими лесами. Проехали через деревянный мост над стремительной рекой. Миновали пару застав. Опустилась ночь, поднялась желтая луна.
В карете было душно, и меня быстро сморило. Подложив под голову свернутый свитер, я опять забылась беспокойным сном.
Следующий день путешествия прошел еще хуже. Деревеньки и заставы попадались редко. И если поначалу я с любопытством знакомилась с местной природой, то скоро начала скучать.
Будь я дома, достала бы телефон, наушники и посмотрела бы фильм или послушала музыку. Но гаджеты пришлось оставить в Центре Перехода – в Эленвейле от них не было толку. Во-первых, они могли не пережить переход. Магия портала губительна для электроники. Во-вторых, электричество здесь имелось лишь в поселке земных геологов, а планы построить электростанцию в столице только начали обсуждать с местными властями, и те пока всячески противились этому начинанию.
В какой-то момент ударило понимание: я одна-одинешенька в чужом мире, мчусь на карете в дальнюю даль, и что ждет впереди – непонятно. Весточку от родни получу нескоро, и то, если получится найти мага, который может связаться с нашим миром. Бестолковый и ленивый консул Эдуард Цейс – единственный человек, кто знает, где я.
Боже, что я наделала! Во что ввязалась!
К душевным терзаниям прибавились физические. Шею ломило, ноги затекли, промокшая от пота футболка липла к спине. Я от души желала, чтобы путешествие мое поскорее закончилось.
И вот, наконец, карета заехала на пригорок, скатилась в клубах пыли, прогрохотала на бревнах моста через веселую речушку, где плавали белые гуси, миновала вывеску на столбе с надписью «Лиллидора». Выше по реке медленно крутилось колесо водяной мельницы.
Возничий затрубил в рожок, карета остановилась возле постоялого двора.
Прибыли!
Я торопливо спрыгнула на землю. Зашаталась на онемевших ногах, сладко потянулась.
Наступал второй вечер моего пребывания в Эленвейле. Небо налилось густой синевой и дышало прохладой. Я огляделась и порадовалась увиденному.
Лиллидора была застроена милыми двухэтажными домами под красными черепичными крышами. Сумерки уже окутали улицы, на крышах отсвечивал закат. Сверкали медные флюгера. Среди крыш вздымался шпиль городской башни, а сама башня, залитая карамельными вечерними лучами, казалась игрушечной. Блестящий циферблат часов так и хотелось потрогать, покрутить его ажурные стрелки и качнуть пальцем тяжелый маятник.
Дома имели треугольные фасады, перечеркнутые брусьями фахверков, причудливые водосточные трубы, завесы плюща на стенах и множество цветов в ящиках у окон.
Вдалеке, окутанные синеватой дымкой, поднимались зеленые холмы.
Прелесть, что за вид! Настоящий сказочный городок. Пожалуй, мне здесь понравится.
Пора отправляться и искать моего работодателя. Хозяина, как принято тут говорить. Я достала бумажку и прочитала: «Господин Лакмор, торговец бакалеей, Цветочная улица, особняк «Сахарная голова».
Ну, и где искать эту «Сахарную голову»?
Нужно зайти на постоялый двор и спросить.
Кондуктор без церемоний выбросил из кареты мою сумку и отправился пропустить кружку перед последним перегоном. Я пошла за ним.
Из дверей постоялого двора «Голова мантикоры» вышла сердитая служанка. Она принялась спорить с возницей о том, где должна стоять карета. Служанка настаивала на том, что карету нужно отогнать подальше, под навес, а кучеру этого делать не хотелось.
Я прождала минут десять, пока они закончат препираться, но спорщики вошли во вкус, поэтому пришлось бесцеремонно их прервать.
– Извините, не подскажете, где я могу найти особняк господина Лакмора? – Спросила я на своем пока еще неуверенном вейле. Понимала я всех хорошо, а вот сама говорить стеснялась.
Служанка замолчала, нахмурилась.
– Барышня иноземка? – она неодобрительно посмотрела на мой наряд.
– Да, приехала работать у Лакморов.
– Надо же! – удивилась служанка, и в ее голосе не было доброжелательности. – «Сахарная голова» ниже по улице. Но никого из Лакморов дома сейчас нет. Все уехавши. Беда у них...
Она плотно сжала губы.
– А когда они будут?
– Не знаю. Не мое дело. Там спросите.
Она отвернулась и вновь накинулась на кучера.
Пожав плечами, я отправилась в указанном направлении.
Медленно брела по улицам и крутила головой. Городок мне нравился все больше и больше. А вот его жители – не особо. Потому что те немногие лиллидорцы, кого я встретила, пялились на меня совсем уж бесцеремонно. Я улыбалась им, но ответных улыбок не получала. На меня смотрели настороженно, если не сказать опасливо.
Видать, к иномирцам тут и правда не привыкли.
Но красота эленвейлской провинции искупала все. А какой тут был воздух! Свежий, пьянящий. Насыщенный ароматом сосен и душистого горошка, сдобренный нотками дыма из печных труб и ванили из булочной.
Ни один землянин и не знает, каким сладким может быть обыкновенный чистый воздух мира, где еще не изобрели двигатели внутреннего сгорания.
В конце улицы показался белоснежный особняк, окруженный липами. На столбе у ворот сидел мраморный конус, символизирующий сахарную голову, основу благосостояния бакалейщика Лакмора.
Ворота запирала толстенная цепь. Я погремела цепью и стала ждать. Забрехала собака, на дорожке показалась согбенная фигура пожилой женщины, закутанной в шаль с бахромой.
Она подошла и, не отпирая ворот, опасливо спросила сквозь решетку:
– Вы кто? Что вам нужно?
Оторопев от такого приема, я протянула письмо от консула и пояснила:
– Я прибыла с Земли. Господин Лакмор ждет учительницу для дочери...
– Ваши услуги больше не нужны, – прервала она меня и всхлипнула, а потом достала из кармана белый платок и трубно высморкалась.
Тут только я заметила, что глаза у старушки были красные от слез, и кончик орлиного носа тоже покраснел.
Мое сердце упало.
– Что случилось? – спросила я.
– А то не знаете!
– Нет. Если бы знала, не спрашивала бы.
Старая служанка задумчиво пожевала губами и поведала ошеломляющую новость:
– Селена, дочь господина Лакмора, сбежала со странствующим актером. Господин и госпожа Лакмор уехали на ее поиски. Я вам рассказываю, потому что город все равно судачит. Ее родители все для нее делали, все прихоти исполняли. Учителей приглашали. А барышня выбрала жизнь бродячего балагана!
Я вскинула брови, переваривая новости.
… – Уезжайте обратно, – велела старуха.
– Но почему не предупредили консула, что мои услуги больше не требуются? – Обескураженно спросила я. – Я проделала такой длинный путь, а вы – уезжайте! Как я уеду? Ночь уж на дворе!
– Ах, до вас ли было господам! – воскликнула старая служанка. – Идите в «Голову мантикоры». Там переночуете, а утром сядете на дилижанс в столицу.
Я заскрипела зубами, но вежливо сказала:
– Надеюсь, ситуация ваших господ уладится. Не отчаивайтесь. В конце концов, ваша барышня нашла свою любовь. Надеюсь, у нее все будет хорошо и ее возлюбленный – достойный человек.
Старуха глянула на меня исподлобья, наморщив длинный нос. «Ненормальные иномирцы!» говорила ее гримаса.
Служанка Лакморов повернулась и, шаркая ногами, ушла.
Я прислонилась головой к железной ограде и застонала. Повезло, нечего сказать! Ехала я, ехала, и на тебе... приехала. Никто меня тут не ждет. Проклятая «несчастливая планида»! Никуда от нее не сбежать, даже в другом мире! И тут все идет наперекосяк!
Делать нечего – пришлось плестись обратно на постоялый двор.
Видимо, слухи о появлении иноземки уже распространились по Лиллидоре, потому что на меня глазели из окон и палисадников. Но никто не подошел ко мне поздороваться и предложить помощь.
Теперь на каретном дворе у гостиницы было полно народу. Прибыли несколько экипажей. Они ехали из порта в Мерстаде в столицу. Две кареты стояли на краю двора. В открытых воротах сарая виднелась двуколка. Тяжело топали лошади, на лошадей кричали конюхи. У дверей гостиницы толпились проезжающие.
Я замедлила шаг, изумляясь. Публика была пестрой. В Нианору ехали заморские купцы, возвращались домой капитаны и путешественники. От их багажа пахло сандалом, розовым маслом и смолой. Некоторые пассажиры были одеты по моде, принятой в далеких южных провинциях Эленвейла. Среди толпы я заметила парчовый халат, тюрбан и выкрашенную хной бороду; рядом с «падишахом» шла его спутница, высокая, закутанная в вуаль; на золотой цепочке она вела ящерицу в перьях. Экзотическая парочка не вызывала удивление прислуги и других гостей постоялого двора. Ну надо же, а на мои джинсы и куртку косятся!
Остальные путешественники были одеты скромнее, но чудаковатых личностей хватало. Чего стоил старый одноглазый капитан с бородой лопатой, или пузатый полковник, увешанный орденами! Или вихрастый парень в поношенной куртке, с красным платком на шее и мятой шляпе набекрень...
Парнишка подошел расхлябанной походной, сунув руки в карман, и заговорил, глотая окончания.
– Доброго тебе вечера, иноземка. Как поживаешь?
– Спасибо, хорошо.
Я сделала попытку пройти мимо. Парнишка настораживал своим плутоватым видом и наглым блеском припухших глаз. Кроме того, у него не было левого уха. Под грязными волосами на виске тянулся уродливый шрам. Приличным людям уши просто так не обрывают.
Мне не хотелось с ним разговаривать. Но тот не отставал.
– Далеко тебя занесло. Куда путь держишь?
– Мне нужно вернуться в столицу.
Парнишка присвистнул и глубокомысленно заметил:
– Всем нужно в столицу. Там кусок жирнее, жизнь веселее, а полицейские ленивее. Ищешь помощь, иноземка? Может, вещи тебе поднести? Где твои вещи?
– Спасибо, мне не нужна помощь.
Избавившись от назойливого собеседника, я зашла в зал постоялого двора и протиснулась к стойке. Тут тоже было полно народу.
В камине пылал огонь. Наверху тянулась галерея, куда выходили комнаты для приезжих.
Ничего магического в зале не было. Даже светильники тут использовали обычные, масляные. Они дымили и коптили. Многие гости курили трубки и сигары. В проходах висел слоистый дым.
За длинными столами сидели кучера с засунутыми за голенища сапог кнутами. Кучера играли в кости и басовито хохотали, задирая бородатые подбородки.
Проезжающие торопливо пили и ели, стараясь успеть хорошенько подкрепиться перед отправлением. Красная и потная разносчица едва успевала наполнять кружки пива.
– Ну и обстановочка, – иронично пробормотала я под нос, чтобы подбодрить себя. Нужно обратиться к кучеру дилижанса и напроситься с ним в столицу: иного выхода я не видела.
Для начала я отвлекла от протирки кружек дородную хозяйку за стойкой. Объяснила ей, что хотела бы этим же вечером вернуться в Нианору. Не туда ли отправляется стоящая во дворе карета?
– Верно, в столицу едем, но вас, барышня, взять не могу, и не просите, – ответил рыжеусый дядька, для которого на стойку выставили блюдо со свиной ногой в капусте. – Мест нет даже наверху. Ждите, утром будет еще дилижанс. Может, больше повезет.
Тогда я спросила у хозяйки, не приютит ли она меня до утра.
– Все комнаты заняты, – отрезала она. – Могу на конюшню вас пустить. За пять эленов. И ужин три элена, коли пожелаете. Деньги вперед.
Я достала кошелек и пересчитала монеты. И похолодела.
– А сколько стоит билет до столицы?
– Сорок эленов.
В кошельке оставалось пятнадцать эленов. Консул не рассчитывал, что мне понадобится в тот же день возвращаться в столицу. Денег на билет не хватало.
Мне обещали жилье, питание и деньги на первые расходы по прибытии. Но планы изменились. Цейс выдал мне деньги на проезд и немного сверху. Земные деньги я поменять не успела. Честно говоря, даже не вспомнила, что нужно это сделать – слишком быстро все завертелось. Да и опыта в путешествиях у меня было мало. Сейчас я никогда остро ощущала свою неприспособленность к жизни.
Вот ситуация! Самое время впасть в отчаяние. Но в глубине души еще теплилась надежда, что все как-то образуется, и выход будет найден. Упорно не хотелось верить в то, что в чужом мире меня продолжают преследовать неудачи.
– Можно мне чаю? – попросила я хозяйку.
Хозяйка обидно хмыкнула. Получив кружку с чаем, я нашла свободное место за крошечным столиком на одного человека в самом дальнем и темном углу зала у двери.
Там я уселась и принялась размышлять о своей нелегкой доле.
Тревожность взяла надо мной верх. В голове рисовались неприглядные картины того, как я добираюсь до Нианоры пешком с узелком на плечах.
Выпрашиваю гроши, у трактиров пою жалобные песенки за медяки. А посреди темного леса на меня нападают разбойники и подвешивают на дереве вверх ногами.
Впрочем, кажется, в Эленвейле нет разбойников. Законы тут суровые, правосудие работает быстро.
Чтобы отвлечься, я принялась изучать гостей и гадать о роде их занятий.
До чего удивительно! Вот я здесь, в чужом мире, где все по-другому. Одно дело разглядывать фэнтезийные картинки в интернете, а другое – самой стать частью этой картинки.
Люди тут выглядят иначе. И дело даже не в том, что они живут, как жили мы двести-триста лет назад, и одеты в причудливые костюмы. У них другие осанки, другие жесты. Они никуда не спешат. Все делают не торопясь, с толком, с расстановкой. У эленвейлцев другие лица. Более простодушные, более открытые. Бесхитростные, что ли! На них нет гримасы озабоченности и тревожности, что намертво приросла к лицам жителей земных мегаполисов двадцать первого века. И улыбаются они более искренне, от души.
И ведь наверняка есть среди этих странных людей в зале те, кто владеет магией!
Например, вон тот...
Мое внимание привлек высокий пожилой мужчина напротив. Он с мрачным видом сидел перед бутылкой вина и крутил бокал в длинных сухих пальцах. На пальцах сверкали перстни, на жилистом запястье под манжетой чернела татуировка змеи. Мужчина был лыс и имел хищный профиль стервятника. На подбородке у него торчала смешная борода пучком. Лет ему было пятьдесят-шестьдесят. С его узких плеч ниспадал черный плащ, расшитый орнаментом, похожим на арабскую вязь. Но под плащом виднелся обычный городской костюм. Плащ намекал, что господин прибыл из-за моря, откуда-то из южных колоний Эленвейла.
Не исключено, что он колдун. Вид у него весьма необычный, и денежки водятся. Он рассчитался за вино крупной золотой монетой, а кошелек его имел приятно округлые очертания.
Возле лысого господина на скамье лежал кожаный мешочек, затянутый красным шнуром. Время от времени господин опускал руку и касался мешка, словно проверяя его наличие.
Необычный гость заинтересовал не только меня. Мой недавний знакомец, плутоватый парнишка, теперь терся у стойки. Его глаза так и ощупывали постояльцев, а взгляд делался острым и хитрым, когда те доставали денежки. Чаще всего он поглядывал на лысого господина в плаще.
Я посмотрела на следующий стол и встрепенулась.
Там сидел молодой мужчина в коричневом, наглухо застегнутом костюме. У мужчины было выразительное, энергичное лицо. Крепкий подбородок, умный, ироничный взгляд, рот упрямца и задиры. На худых щеках темнела щетина – в долгом путешествии мужчина не нашел возможности побриться. Несмотря на дорожную небрежность, он был красив строгой, мужской красотой. Он поднял черноволосую голову и пытливо глянул на меня.
Я тут же покраснела и с трудом подавила желание прыснуть от смеха. Есть у меня такая дурацкая реакция: при виде симпатичного парня я начинаю хихикать, как дурочка, а если он со мной заговорит, несу чушь. Потом вспоминаю разговор с мучительным стыдом и ругаю себя во все корки.
Мужчина изучал меня столь же пристально, как и я его. Его взгляд стал строгим и задумчивым, а густые брови сдвинулись.
Когда я осознала неловкость такой игры в гляделки, поскорей опустила взгляд, взяла кружку с остывающем чаем и сделала глоток. Горьковатый напиток, заваренный с травами, вернул ясность мыслей. Я вспомнила о своей беде и начала строить планы.
Итак, у меня нет денег на билет до столицы. Можно сделать вот что: написать письмо консулу, объяснить ситуацию, а пока придет ответ с деньгами, жить на конюшне у хозяйки «Головы мантикоры». Отдам ей за постой последние монеты.
Но неизвестно, когда придет ответ почтой.
Что если отдать письмо рыжеусому кучеру кареты, что отправится в столице уже нынче вечером? Так будет быстрее. Но надежнее ли? Судя по красному носу, кучер не дурак выпить. Приедет в столицу и завалится в кабак, а моем послании консулу забудет.
Ну что ж, тогда пошлю сразу два письма: с кучером и по почте. Да, так и поступлю! Надо написать немедленно.
Я встала и направилась к стойке, чтобы раздобыть конверт и карандаш.
Стол, за которым сидел красавец-брюнет, уже опустел. Гость закончил ужин и ушел, служанка собирала посуду. Меня отчего-то кольнуло разочарование.
Я подошла к стойке и попросила у хозяйки писчие принадлежности. И заодно выяснила, где можно отправить письмо.
Хозяйка стребовала за конверт четверть элена, а карандаш выдала бесплатно, но приказала вернуть. И изобразила глазами и бровями: «Смотри мне!» Ее отношение показало, что иноземцам тут не доверяют.
Я взяла бумагу и пошла к своему столику у двери. И тут произошло сразу несколько событий.
Лысый господин в плаще пошевелился и выставил длинные ноги в проход. Задумавшись, я споткнулась о его сапог с острым загнутым носом, покачнулась и начала падать. Мужчина стремительно оттолкнул меня сильной сухой рукой, я ухватилась за стол и чудом удержалась на ногах.
– Осторожнее! – сказал он глухим, невыразительным голосом, и пробормотал что-то под ястребиный нос на незнакомом языке.
Слова звучали грозно. Я понадеялась, что он все же не был колдуном и не проклял меня за неловкость.
Не хватало еще, чтобы у меня вырос хвост или свиное рыло. Известно, маги люди вспыльчивые, с ними шутки плохи.
Но поскольку изменений в моем теле не наблюдалось, я ответила с легким сарказмом:
– Простите, что запнулась за ваши сапоги.
Вообще-то он сам виноват. Выставил лапы в проход и не подумал, что они могут кому-то помешать.
– Прощаю, – холодно ответил высокомерный господин.
Юный прохвост отделился у стойки и прогулочным шагом двинулся к двери. А когда проходил мимо, ловким движением подхватил кожаный мешок отвлекшегося на меня лысого господина и рванул к двери.
Но лысый был настороже. Боковым зрением – или, скорее, затылком – он заметил пропажу. Вскочил и завопил во все горло:
– Держи вора!
На секунду шум в зале затих. А затем все разом заговорили, закричали и засвистели.
У входа возник краснолицый конюх с кнутом в руках. Парнишка бросился в обратном направлении в поисках запасного выхода. Увернулся от лап дюжего кучера, перемахнул через стол, опрокинул кувшин, вино выплеснулось и полилось на пол.
Парнишка прыгнул в сторону, налетел на меня, схватил за талию, крутанул как в вальсе и бросил спиной вперед под ноги преследователям.
Я упала прямо в руки усатого кучера, тот отпихнул меня в сторону, и я свалилась на стол, в лужу разлитого вина.
Падение меня ошарашило. От удара о край стола воздух разом вылетел из легких, в голове потемнело. Кругом орали, топотали и ругались, но глухо, как будто издалека.
Я со стоном сползла на пол и села. Груди было мокро, холодно и липко, куртка задралась, и что-то жесткое упиралось в бок.
Раздался стук ставни.
– Держи подлеца! – кричала хозяйка с упоением.
Лысый шипел и изрыгал ругательства.
– Его уж и след простыл! – произнес кто-то со смесью восхищения и разочарования. – Дунул в окно, припустил во все лопатки и как растаял. Видно, что бывалый.
– Откуда он взялся? – спросил другой мужской голос.
– Подсел в предыдущей деревне, – оправдывался рыжеусый кучер. – Откуда ж я знал, что он вор? На лице у него не написано, а за проезд он заплатил.
– Вот ты бедовая башка, таракан рыжеусый! – беззлобно ругался третий. – Ослеп ты никак! Повадку воровскую сразу видно. Ухо, как ты думаешь, он где потерял? Это палача работа. Парень у проезжего гизульца что-то прихватил. Вишь, как тот ругается! Сразу понятно, ученый господин, заморский колдун.
– Он украл ценную вещ-щь! – разорялся глухой голос с шипящим акцентом. – Мой инструмент, без которого мне не обойтис-с-сь в изыс-с-сканиях!
– Ничего, – утешали пострадавшего. – Конюх за вором побежал. Ну а коли конюх вора упустит, тот, может, на заставе попадется. Уж тогда получит свое.
Ага, сообразила я. Лысый и впрямь колдун. Из Гизуллы. Так в Эленвейле называют заморские страны южного континента. У нас это Африка, у них этот континент известен как Афар.
А вору удалось сбежать с украденным через окно. Но удалось ли?
– Когда парень удирал, у него ничего в руках не было, – заметил кучер. – Я точно видел. Полно, господин, может, ваша пропажа где-то тут валяется? Вы поищите хорошенько.
В зале опять началась суета. Все двигали стулья, заглядывали под столы. Мне не было дела до поиска пропажи. Меня занимало собственное горестное положение.
Я встала и посмотрела на испорченную футболку. На груди расплылось красное пятно, как после удара ножом.
– Тот парнишка что-то иноземке передал, – вдруг напористо заявила подавальщица, румяная девушка с русой косой. – Я сама видела. Они, поди, сообщники с тем прохвостом. До этого она с господином гизульцем разговаривала.
И все глаза в таверне уставились на меня. Искаженные облаками табачного дыма лица добрых эленвейлцев выглядели зловеще, а уж выражение их глаз и перекосившиеся рты не обещали ничего хорошего.
– Она жертву отвлекает, а тот грабит, – продолжала увлеченно объяснять девица. – Как понял тот прохвост, что дело табак, так украденное и скинул подельнице, чтобы самому чистеньким уйти. Известное дело, если вора с поличным поймают, то все, здравствуй, «железная вдова».
Объяснения девицы мне нравились все меньше и меньше. Как и мрачное молчание, которое сгущалось в таверне, словно грозовая туча.
– В чем дело? – спросила я. – Почему вы меня обвиняете?
– Смотрите, у нее карман оттопыривается! – указала девица.
Я глянула вниз и поняла, почему моя куртка перекосилась. В кармане и правда лежало что-то тяжелое. Но раньше там было пусто!
Я сунула руку в карман и вытащила кожаный мешочек лысого господина. Как он туда попал?! Неужели вор и правда подбросил его мне? Мешочек развязался, из его кожаных внутренностей в руку выскользнул стеклянный шар размером с елочную игрушку. Шар был тяжелый, холодный, и светился голубоватым светом. По его поверхности бежали серебристые полосы. Они постоянно меняли цвет, делались то темнее, то ярче, и казалось, что они то выступают над поверхностью шара, то уходят вглубь.
Я машинально коснулась пальцем одной из полос и провела по ней, повторяя причудливый рисунок.
– Не смей, несчастная! – прогремел голос лысого колдуна. – Это Орбус Атума, повелителя немертвых! Ты выпустишь энергию, которую я собирал в Орбус годами!
Шар налился кровавым светом, палец ожгло ледяным холодом, а затем нестерпимо блеснуло, громыхнуло, и я провалилась в черноту.
Очнулась я в тюрьме.
Я как-то сразу догадалась, что это тюрьма. Трудно не догадаться, когда ты лежишь на жесткой койке у каменной стены, под потолком тускло светится крошечное окошко, забранное решеткой, а в противоположной стене – наглухо запертая железная дверь.
Что за дела?!
– Вот вы и очнулись, – констатировал на вейле мужской голос.
Я сбросила ноги на пол и села. У койки пристроился на табурете белокурый мужчина в очках и черном костюме. Его физиономию украшали пышные пшеничные усы с подусниками, придавая ему сходство с добродушным псом.
– Где я? Вы кто?
– Я доктор Каспер. А вы в городской тюрьме, – подтвердил доктор мои подозрения.
Я со свистом выпустила через сжатые зубы воздух.
– Вы сутки спали. Вас крепко ударило магической энергией, которую вы столь неосмотрительно выпустили из Орбуса господина Тахира. Тот ужасно негодовал. Но сказал, что, к его великому сожалению, воздействие не оставит на вас физических следов. Ну-ка, высуньте язык и скажите «А-а-а-а»...
Я сделала, как он просил.
Доктор полюбовался на мой язык, пощупал пульс холодными пальцами и кивнул.
– Вы в порядке и скоро почувствуете себя лучше.
И правда, туман в голове рассеивался, но тяжесть на сердце только увеличивалась.
– Почему я не в больнице?
– Здесь есть все необходимое, – пожал плечами доктор.
– Но почему в тюрьме?
– Воровать нехорошо, – сказал доктор с мягким упреком.
– Я не воровала!
– Ваш подельник сбежал, – терпеливо растолковал доктор. – Шар вернули господину Тахиру. Вас будут судить, госпожа иноземка. Я понимаю, в вашем мире на такие проделки смотрят сквозь пальцы. Но у нас все иначе.
– Послушайте, это недоразумение!
Доктор встал и забрал кожаный саквояж, который стоял у его ног.
– Скоро вас проведает стряпчий, который занимается вашим делом. Расскажите ему вашу версию. Пока попрошу надзирателя дать вам поесть.
– Постойте, доктор Каспер!
Но доктор подошел к двери, коротко стукнул в нее. Дверь со скрипом приоткрылась, выпустив посетителя, и опять закрылась.
Спустя минуту на двери поднялась заслонка, открыв небольшое окошко. В окошко грубая рука пропихнула кружку и погнутую железную миску.
– Приятного аппетита! – пожелал из-за двери дружелюбный бас.
Все еще испытывая оторопь, я взяла кружку с жидким травяным напитком и миску, наполненную кашей.
Я не ела больше суток, в животе свистело и урчало, а голова была легкой и слабой. Надо поесть, тогда и размышлять станет легче.
Прикончив паек, я поставила посуду обратно на полку у окошка, чтобы ее забрал надзиратель. Обошла тесную камеру и обнаружила в нише в стене нехитрые туалетные приспособления: дыру в полу, кувшин с водой и стопку тонкой бумаги.
Надо сказать, в камере было чисто, сухо и довольно тепло. Но тюрьма есть тюрьма. Пахло здесь скверно. Понемногу начали подступать тошнота и паника.
Я изо всех сил заколотила в дверь:
– Эй! Кто-нибудь! Выпустите меня! Свяжитесь с консулом!
Вновь загремел замок. Дверь толкнула меня и открылась. На миг в проеме показалась квадратная фигура надзирателя в форме с портупеей и связкой ключей у пояса. Он впустил в камеру невысокого остроносого человека с длинными седыми волосами. Плечи его хорошо пошитого сюртука усыпала перхоть.
– Малалио, стряпчий, – представился он. – Ну-с, госпожа Зоя, давайте беседовать.
Я села на койку и сложила руки на коленях. Стряпчий устроился на табурете, сжимая в руках толстую кожаную папку, и мило мне улыбнулся.
– Я буду вести ваше дело, – сказал он. – Запишу ваши показания и передам судье. Сейчас его функции выполняет помощник бургомистра господин Буррон. Он, конечно, староват и глуховат, и порой не сразу понимает, что от него хотят, но если до него докричаться и все растолковать, он вгрызется в дело, как собака в кость.
– Какое дело, господин Малалио? Я ни в чем не виновата. Я гражданка другой страны... другого мира! Пожалуйста, свяжитесь с консулом. Он все объяснит, он поручится за меня. Я не преступница и того парня видела впервые в жизни! Сами посудите, зачем мне обкрадывать какого-то колдуна!
– Как зачем? – удивился стряпчий. – Колдовские принадлежности высоко ценятся у скупщиков краденых. А вы, как мне известно, оказались в непростой ситуации. Приехали в наш город, но не получили искомую позицию гувернантки. Остались без денег. Увы, многие ваши соотечественники склонны легкомысленно относиться к местному укладу и традициям. Но к вам применяются те же законы, что и к жителям Эленвейла. А закон у нас суров. Он основан на презумпции вины. Раз есть преступление, должно быть и наказание. И оно неотвратимо. Если не пойман главный преступник, как в вашем случае, наказание понесет его сообщник. А если и сообщника не находится, то наказание несет потерпевший.
– Потерпевший? Его-то за что наказывать? – ошеломленно сказала я, припоминая все, что нам рассказывали на курсах адаптации о законодательстве Эленвейла.
– Ну, как за что? За своим имуществом надо следить, не вводить людей в соблазн взять на душу грех. Наказание всегда справедливо. Наказания без вины не бывает, – стряпчий назидательно поднял указательный палец.
О, где-то я уже это слышала. Они тут руководствуются принципами Глеба Жеглова. Но я не воришка Кирпич, чтобы подбрасывать мне улики за здорово живешь!
– Я не брала тот шар. Мне его сунули в карман!
– Вы можете это доказать? Свидетели утверждают, что вы отвлекали разговорами господина Тахира, пока ваш сообщник совершал кражу. Вот, я записал их показания.
Стряпчий открыл папку и вытащил кипу исписанных листов. Чтобы их прочитать, он водрузил на нос странные очки с затемненными стеклами, однако в центре каждого стекла имелась прозрачная дырочка. Надев очки, стряпчий стал похож на слепую крысу.
– Это зачарованные очки, – похвастался он, видя мое изумление. – Они помогают увидеть подлог в документах или фальшивую подпись.
– Но зачем вам очки сейчас? Вы же сами составили эти документы.
– Я отличный стряпчий, и потому не доверяю никому, даже самому себе, – ответил с гордостью господин Малалио.
Он перебирал листы и вслух зачитывал показания. Из них я узнала о себе немало нового. Например, меня называли «странно одетой иноземкой», я вела себя «вызывающие», приставала к жителям городка с подозрительными расспросами и флиртовала со гизульцем Тахиром, пока мой непойманный сообщник его обчистил.
– Жители Лиллидоры относятся к чужеземцам настороженно, – объяснил стряпчий, закончив чтение. – Уверен, такое отношение к чужакам существует во всех мирах. Люди везде одинаковы! Поэтому вряд ли кто-то за вас заступится. Вас здесь не знают.
– Свяжитесь с консулом, – твердила я.
– Уже, – сказал стряпчий. – Мы отправили к нему почтового голубя. Но если ответ не придет в течение трех дней, вас будут судить и вынесут приговор на сессии выездного суда. С правосудием у нас не затягивают. Закон – суровый и нетерпеливый властелин и не терпит промедления.
– Какой... приговор?
Стряпчий вздохнул, снял очки и задумчиво погрыз дужку.
– Воришек, пойманных с поличным, подвергают лишению части тела. Дело осложняется тем, что пострадавший – колдун. Поэтому будут действовать особые уложения, не предусматривающие снисхождения. Но не беспокойтесь, я понимаю, в какой ситуации вы очутились. Иноземка, которая еще не освоилась в нашем мире. Я буду просить наказания помягче. Вы красивая девушка. – он бегло, равнодушно посмотрел на меня. – Без ушей вы потеряете значительную часть своей красоты.
Без ушей! Я не верила своим ушам, которых мне грозило лишиться.
Конечно, кое-что я знала о законах Эленвейла. И на курсах адаптации нам рассказывали. Так, мимоходом. Пару занятий этой теме посвятили.
«Это, ребятки, вам вряд ли понадобится, – приговаривал преподаватель. – Вы же все у нас хорошие. Пока еще никто из наших с законами Эленвейла не конфликтовал, и вы не будете, правда? Законы Эленвейла суровы, но вы иномирцы. Вас, случись что, просто депортируют».
Да что он знал, этот преподаватель!
– Думаю, мы обойдемся рукой. Левой. Вы же правша? Значит, нестрашно.
Нестрашно?! Еще как страшно!
Меня начала бить дрожь. Левая рука неожиданно зачесалась. Я поскребла ладонь о край койки.
– Да, у нас суровые законы, – продолжал стряпчий, отметив мой нервный жест. – Но именно они помогают обеспечить в нашем мире порядок и благоденствие, которых, как мне известно, так недостает в вашем мире.
Что он городит, крыса судебная?! История показывает, что суровые наказания никогда не останавливали преступников! Ни гильотина, ни костер, ни публичная порка не сдерживают преступность. Да что далеко ходить: в местных тавернах нагло орудуют воришки! Ничего они не боятся.
Но эленвейлцы пока не желали отказываться от своих заблуждений.
– Как только придет ответ от консула, я вам сообщу. День уже прошел, еще два ждем.
Стряпчий собрал бумаги, сунул в папку и напоследок подбодрил меня:
– Не падайте духом, госпожа Зоя. Ну отсекут у вас руку, подумаешь! Вторая-то останется при вас. Экзекуция проводится быстро, без лишней жестокости. Не топором, как в прошлые времена, а особым инструментом с острым лезвием и мощной пружиной. И потом не будет прижигания кипящим маслом, нет-нет! Доктор наложит вам швы. Мы же не темное средневековое государство! Мы живем в просвещенном мире и руководствуемся принципами гуманности. Вам дадут легкое обезболивающее, и потом за вашим состоянием будет следить доктор. Вы извлечете нужный урок и больше не будете преступать закон. И принесете это знание в ваш мир. Вам есть чему у нас поучиться!
Стряпчий ушел, а я продолжала сидеть на койке, оглушенная новостями. Мне было страшно, как никогда. Вот попала как кур в ощип!
О таких ситуациях слышать приходилось. Они случаются и в нашем мире. Беспечным туристам подбрасывают наркотики, а потом упекают в тюрьму или даже казнят.
А мне подбросили магический шар! И если консул не придет на помощь – страшно подумать, меня искалечат, лишат руки!
Я судорожно ухватила правой рукой несчастную конечность. Бедная, бедная моя рука! Такая красивая, ловкая, с длинными пальцами! Мне больше не делать на ней маникюр, не надевать кольца. Как я буду без руки? Она столько умеет!
...Ну, положим, не так уж много она умеет. Нажимать клавиши компьютера, носить сумки, переворачивать лопаткой котлеты на сковороде… и все. Я жительница современного мегаполиса, работаю головой, а не руками. Но все равно я к ним горячо привязана!
Дикие люди, дикие нравы!
Вот тебе и волшебный Эленвейл. Волшебство тут какое-то темное, нехорошее.
Похоже, судьба окончательно отвернулась от меня. Моя «несчастливая планида» сошла с орбиты! Это настоящая катастрофа. Права, права была моя мама! Сбылись ее предсказания. Ее дочь-растяпа в чужом мире попала в такой переплет, что и не выкарабкаться.
Я не смогла уснуть в ту ночь. От невыносимой тревоги меряла тесную камеру шагами, пыталась дотянуться до окна. Простукивала стены в глупой надежде вынуть камень и сбежать.
В конце концов надзирателю надоели звуки из моей камеры, и он вежливо попросил меня утихнуть, потому что я мешала ему спать.
Время тянулось бесконечно. Два дня превратились в два века. Я сидела на койке в тупом оцепенении, иногда ела, пила, но вскакивала от любого шороха и звука шагов в коридоре.
Где же ответ от консула? Он обязан что-то сделать!
На исходе второго дня в камеру опять явился стряпчий. Он принес дурные вести.
– Увы, мы не получили ответа от вашего консула. Нам написал его помощник. Господин Цейс уехал отдыхать на морское побережье, связаться с ним не удалось, а его помощник не в курсе вашего дела и отказался брать на себя ответственность. Он согласился с тем, что ваше дело будет слушаться, как положено. Поэтому уже нынче вечером состоится суд.
Я не особо удивилась, так как подготовила себя к самому худшему. Но мысленно послала консулу столько крепких проклятий, что, если бы они действовали, он должен был утонуть, попасть в пасть дракону или сгореть в адском пламени.
– За вами придут через час и отведут в комнату для слушаний, – объяснил стряпчий. – Пока можете обдумать речь в свою защиту, если вы ее еще не приготовили.
– У меня будет адвокат? Мне нужен адвокат! Самый лучший!
– Я буду исполнять функции вашего защитника и уверяю вас, я лучший из всех, кто есть в этом городе.
– А сколько еще защитников есть в Лиллидоре?
– Только я.
Железная логика!
– Не беспокойтесь, – терпеливо повторил он. – Вас не казнят и не сошлют на острова к людоедам. Я об этом позабочусь.
Через час за мной пришли. Я как смогла привела себя в порядок, хотя сделать это было непросто. Застирала футболку, испачканную вином, и теперь на груди у меня было мокрое бледно-розовое пятно. Пришлось застегнуть куртку на все пуговицы.
Груди было холодно и противно, но возможность простудиться в этот момент беспокоила меньше всего. Руками расчесала волосы, забрала их в хвост. И попыталась держаться уверенно.
Надзиратель, шаркая тяжелыми сапогами с отворотами, провел меня узкими, темными коридорами по лесенке наверх и завел в скудно обставленный кабинет, освещенный тремя магическими светильниками. Выглядели они как треугольные соляные лампы, и давали яркий, трепещущий свет.
На потолке плясали тени судьи, двух его помощников и стряпчего Малалио. Больше никого в кабинете не было. Заседание было закрытым. В кабинете пахло казенным помещением: бумагой, чернилами, расплавленным сургучом. И еще чесноком, которым закусил в обед кто-то из присутствующих.
Надзиратель велел сесть на низкую скамью, огороженную деревянным заборчиком. Сам встал рядом, побрякивая ключами в кармане.
Заседание началось, велось с холодным равнодушием и очень быстро закончилось.
Судья, крохотный морщинистый старикан, слушал речь обвинителя и защитника, приложив к волосатому уху огромный изогнутый раструб, чтобы лучше слышать. Но я подозревала, что он не слышал ни черта, потому что в конце каждой речи задумчиво жевал губами и неодобрительно бормотал: «Беда с этими иноземцами!»
Вызвали пострадавшего, господина Тахира. Тот явился закутанным в плащ до подбородка, как будто его бил озноб. Меня он удостоил лишь одним неприязненным взглядом. На вопросы обвинителя отвечал коротко и не произносил слова, а цедил.
Из его ответов стало понятно, что гизулец считает меня мерзавкой и проходимкой, соучастницей вора, и он тверд в своем убеждении.
Показания других свидетелей зачитал обвинитель, малоприятный субъект, похожий на грача, с узко поставленными глазами-бусинками.
Сначала я слушала внимательно и пыталась протестовать. Но судья велел мне замолчать и стукнул для острастки молотком по столу, а надзиратель положил тяжелую руку на плечо, давая понять, что бунтовать не стоит, это плохо для меня кончится.
Поэтому я сидела тихо и только без конца вытирала о джинсы влажные от пота руки. Не оставляло чувство нереальности происходящего. Как будто со стороны слежу за дурацким историческим спектаклем.
Защитник закончил короткую речь. Он призвал суд обратить внимание, что на подобное преступление госпожа иноземка Зоя Никитина пошла впервые, законопослушна в своем мире – нарушителя закона не пустили бы в Эленвейл – и могла пасть жертвой очарования одноухого воришки, который подбил меня пойти на дело, а потом бросил на произвол судьбы.
Суд начал совещаться. Помощники склонили к судье головы. Старикан что-то пробормотал, потом взял молоток, грохнул им о стол так, что у меня зазвенело в ушах, и провозгласил:
– Виновность иноземки доказана! Улики налицо. Виновна!
А потом зачитал приговор:
– Завтра, в соответствии с законами Эленвейла, в установленном для данного рода наказаний порядке, в присутствии доктора и двух свидетелей из числа служащих магистрата, госпожа Зоя Никитина, иноземка, будет подвергнута процедуре отсечения левой руки.
Как только он закончил речь, мне стало дурно. Ни осталось ни одной мысли, в голове лишь набатом гремело: «Отсечение руки! Виновна! Отсечение руки!»
От страха онемело все тело. Я не могла пошевелиться. Надзиратель поднял меня за подмышки и повел обратно в камеру. Мои ноги двигались медленно, как во сне, когда пытаешься убежать от чудовища.
Очнулась я, когда брякнул засов на двери. И тут зубы у меня застучали, а живот скрутил спазм.
Я скрючилась на койке, часто дыша.
Как, как это могло произойти? Почему так все сложилось? Почему моя сказка оказалась такой ужасной?!
Завтра мне отрубят левую руку. В следующий переход меня выдворят на Землю, поскольку я нарушила местные законы. Само собой, оставаться в Эленвейле мне уже ни капли не хотелось.
Вот бы сбежать отсюда прямо сейчас, сию секунду! Но мне придется жить тут три месяца с обрубком вместо руки до дня зимнего равноденствия, когда откроются порталы.
И тут я натурально завыла, представив, как оно все будет.
Завтра, экзекуция состоится уже завтра!
В коридоре раздались голоса, засов заскрипел, дверь отворилась и в камеру вошел стряпчий Малалио, довольный и благоухающий хорошим вином. Видимо, в местных судах принято отмечать окончание каждой сессии застольем.
– Ну вот, все вышло, как я и обещал! – весело сказал Малалио. – Вам всего-навсего отсекут руку. Правда, я молодец?
Я вскочила, вцепилась в отвороты его сюртука и разок тряхнула тщедушного стряпчего.
– Господин Малалио, я не хочу лишиться руки! Это ужасно. Послушайте, но должен же быть какой-то выход? Подать на апелляцию?
– Боюсь, это невозможно, – сказал Малалио, деликатно отдирая мои пальцы от сюртука.
– Пусть мне заменят наказание! Я готова отправиться в ссылку. Куда там у вас отправляют заключенных? В колонии на острова?
– Вам там не понравится. Девушки на островах долго не протягивают. Во-первых, их там мало, и каждый заключенный и охранник стремится взять новоприбывшую в жены. Чтобы никому не было обидно, заключенная становится женой каждого колониста на неделю, потом ее передают другому. Во-вторых, тяжелый труд. В-третьих, островные аборигены – людоеды. Женское мясо для них деликатес. Они будут не прочь попробовать мясо иноземки, чтобы разнообразить свое меню. В-четвертых, на острова отправляют пожизненно. Поверьте, вы легко отделались. И все благодаря мне.
– Да уж, спасибо вам! – крикнула я в отчаянии. – Подумайте, господин Малалио! В каждом законе есть лазейка. Найдите мне ее, умоляю!
Малалио задумался, подтянул ко рту длинную прядь волос и пожевал.
– Лазейка? Хм. Да, пожалуй, есть. Но вам она не подойдет.
– Говорите!
– Есть один старый закон. Он не применялся уже лет сто, но его никто не отменил, поэтому он вполне рабочий. Если осужденную согласится взять в жены почтенный горожанин и поручится за нее своим именем, то ее освобождают от наказания. Даже от смертной казни. Но разве вы успели обзавестись ухажером в нашем мире? У вас тут даже знакомых нет. Никто из жителей города не захочет вступиться за вас. Вы иноземка. Пришелица из другого мира. Но, если хотите, я расскажу горожанам о вашем затруднении.
Я обессиленно опустилась на койку. Значит, выхода нет. Моя рука обречена.
– Экзекуция состоится завтра в десять утра. Это хорошо, рано вставать не придется. Вы успеете выспаться, – стряпчий похлопал меня по плечу и ушел.
Выспаться! Вряд ли мне удастся сомкнуть глаза этой ночью. Скорее всего под утро я сойду с ума от страха и отчаяния. Тогда меня отправят в местный Бедлам. Там тоже не сахар, но хотя бы у меня останется полный комплект конечностей.
Я легла на койку, подтянула колени к груди и уставилась в кирпичную стену невидящим взглядом. На стене было выцарапано схематическое изображение виселицы и висельника с высунутым на плечо языком.
Интересно, художник так изобразил свою судьбу? Может, и мне что-то выцарапать? «Здесь была Зоя». Была Зоя, да вся вышла!
Время шло. Небо за окном потемнело. Издалека доносился бой часов на городской башне. Я вздрагивала каждый раз, когда слышала их мелодичный звон. Они отбивали время до страшного испытания, которое меня ждет. На час меньше. Еще на час...
Когда часы пробили десять вечера, дверь камеры опять открылась.
Я вскочила и посмотрела в проход. Меня охватила глупая, отчаянная надежда. Вдруг это явился консул? Или стряпчий Малалио с хорошей вестью о том, что он нашел способ спасти меня?
В камеру вошел человек, которого я раньше не видела. И с удовольствием не видела бы никогда – так он мне не понравился.
В дверях стоял и брезгливо озирался мужчина лет пятидесяти. Хорошо одетый, сухощавый, с кисло поджатыми тонкими губами, он напоминал злобного учителя с картинки из старинной книжки, который любит пороть школьников розгами.
У него было вытянутое лицо с глубокими складками возле мясистого носа. По обе стороны его физиономии пушились седые, тщательно расчесанные бакенбарды. Над тусклыми глазами нависли густые брови со зловещим изломом. Волоски в них были длинные, как у дикого кота, и торчали во все стороны.
Я сразу подумала, что такому типу слова поперек не скажи и вообще – лучше держаться от него подальше.
Мужчина придирчиво изучал меня. Его взгляд был одновременно насмешливым и презрительным.
– Госпожа Зоя! – радостно вскричал стряпчий из-за спины визитера. – Ликуй! Я привел твоего спасителя.
– Хорошенькая девочка, – отметил мужчина скрипучим голосом. – Беру. Беру не раздумывая. Иноземка – то, что нужно.
Он улыбнулся, показав острые зубы, и это было неприятно.
Я молчала и таращилась на него.
– Господин Рэб Бармалан, уважаемый городской книготорговец, – представил его стряпчий. – Когда я рассказал в трактире твою историю, он сразу вызвался взять тебя в жены и избавить от унизительного наказания! Ну правда же, я молодец?
– В жены? – пролепетала я.
Это мой спаситель? Этот Бармалей? И он хочет взять меня в жены!
– Да, дорогая девочка, тебе несказанно повезло, – сказал Бармалан и сладострастно облизнулся. – Понимаю, ты онемела от радости. Давай же познакомимся поближе!
И он направился ко мне, вытянув длинные руки, с явным желанием заключить меня в объятия.
– По закону свадьба должна состояться в течение трех дней, – озабоченно объяснял стряпчий. – Как только подпишем нужные бумаги, господин Бармалан заберет тебя и отведет до дня свадьбы к какой-нибудь уважаемой даме. Как у нас принято, она присмотрит за тобой и расскажет о супружеских обязанностях. Поскольку у тебя тут нет ни матери, ни старших сестер или тетушек. После заключения брака ты станешь подданной Эленвейла и останешься тут навсегда. Этот пункт предусмотрен недавней поправкой к соглашению между нашими мирами.
О последнем условии я услышала впервые. И оно очень мне не понравилось.
Я забилась в угол, выставила вперед руки и замотала головой.
– Не хочу!
Бармалан остановился передо мной, продолжая поедать глазами.
– Как не хочешь? – строго сказал он. – Неужто предпочитаешь лишиться руки? У тебя красивые руки. Нежные, тонкие пальчики...
И он взял меня за руку и начал перебирать мои пальцы, больно сдавливая каждую косточку. При этом на его лице появилось прямо-таки садисткое выражение.
На мизинце Бармалана сидел массивный золотой перстень. Мой потенциальный жених, видимо, был весьма состоятелен. Дела в его книжной лавке шли неплохо.
С усилием я вырвала руку и спрятала ее за спину. От Бармалана у меня мурашки шли по коже. В его присутствии мне сделалось страшнее, чем во время оглашения приговора.
В нем было что-то невероятно отталкивающее. Даже не понять, что именно: мужчина как мужчина, конечно, не юный красавец, но и не отъявленный урод. Вероятно, в молодости он был вполне ничего. Одет хорошо, ухожен... но какие у него глаза жуткие! Серые, тусклые, немигающие.
Я спросила непослушными губами:
– Почему вы решили взять меня в жены, господин Бармалан? Иноземку и преступницу?
– Люблю экзотические вещи, – сказал он и причмокнул. – И у меня чувствительное сердце. Оно чуть не разорвалось, когда я услышал, в какую беду попала милая, глупая девочка. И я сказал себе: «Бармалан, дружище, ты должен ей помочь! Женись на ней, Бармалан! Приведи в свой дом. Научи ее, как быть послушной и любящей женой».
Закончив диалог с самим собой, книготорговец кивнул и глубокомысленно заметил:
– Слышал, в вашем мире редко заключают супружеские союзы. Люди живут во грехе, жены не уважают своих кормильцев-мужей. Я научу тебя, девочка, любить и бояться своего мужа.
У Бармалана было нечистое дыхание, и я еле сдерживалась, чтобы не морщиться.
В голове билась мысль: что-то тут не то. Книготорговец озвучил не все причины, по которым решил вызволить меня из тюрьмы. Не из чистого человеколюбия он действовал. У него есть на меня какие-то планы. Определенно, нехорошие. Уж больно оценивающим был его взгляд, а губы то и дело кривились в жестокой ухмылке.
– Так, вот бумаги, – суетился стряпчий. – Зоя, бери перо и подписывай.
– Нет, – сказала я твердо. – Господин Бармалан, я ценю ваш благородный порыв. Большое вам спасибо. Но я пока не хочу замуж. Я хочу домой. А рука... ну что ж, у меня останется еще правая.
Бармалан задрал мохнатые брови и оглянулся на стряпчего.
– Малалио, в чем дело? Она мне отказывает? Что за капризы? Нет, так дело не пойдет. Возвращайте-ка задаток, любезный мой!
– Какой задаток? – насторожилась я.
– Господин Бармалан, дайте мне секундочку! – взмолился стряпчий, посылая мне убийственный взгляд. – Я с ней поговорю. У нее ум за разум зашел от страха. Вот и болтает, не думая. Она согласится, уверяю вас!
– Нет, я не соглашусь! Уходите! Немедленно!
Мои нервы сдали. Мне хотелось кричать и визжать.
Да я лучше умру, чем выйду замуж за этого людоеда! Что это за книготорговец такой? Книготорговцы – они же интеллигентные, вежливые, начитанные! Носят очки, говорят робким шепотком и витают в мире книжных грез.
А этот Бармалан... у него повадки тирана. От него пахнет пылью и кислятиной. И он хочет, чтобы я стала его женой! И наверняка не только на бумаге. И осталась с ним навсегда!
Стряпчий подскочил ко мне и помахал перед глазами указательным пальцем.
– Госпожа Зоя, не ты ли умоляла о спасении лишь сегодня утром? Вот, я нашел для тебя лазейку в законе. Уважаемый, состоятельный человек желает избавить тебя от боли и бесчестия! Каждая горожанка готова руку отдать, чтобы он взял ее в жены!
– Ах, руку отдать?! Готова поменяться с ними местами! Пусть отдают руку и забирают вашего книготорговца.
Стряпчий осекся.
Бармалан с оскорбленным видом отошел к двери и постучал, вызывая надзирателя.
– Ваша подопечная, Малалио, весьма строптива. Неблагодарна и не очень умна, – бросил он презрительно. – Можно подумать, у нее есть выбор! Что ж, готов подождать. Посмотрим, как она запоет, когда завтра ее отведут в экзекуторий и покажут «железную вдову».
Стряпчий на каблуках повернулся к нему и сложил ладони в умоляющем жесте.
– Господин Бармалан, она передумает! Она согласится. Давайте пока не поднимать разговор о задатке. Если позволите, он останется у меня.
Бармалан покачал головой и едко заметил:
– Ох, стряпчие, скользкое вы племя. Что ж, до свидания, иноземка. Еще увидимся.
Он сунул явившемуся надзирателю монету, надел шляпу, фыркнул и ушел. Следом за ним выскочил и стряпчий, горестно бросив напоследок:
– Надеюсь, у тебя хватит ума принять за ночь верное решение!
Когда дверь закрылась, я бросила в нее пустую миску. Миска грохнула и со звоном покатилась по полу.
– Не надо ломать тюремное имущество, – упрекнул надзиратель из-за двери. – Его стоимость вычтут у меня из жалованья. Нехорошо, госпожа Зоя! Надо бы тебе научиться думать не только о себе.
Как ни странно, ночью я спала как убитая. Мой организм не выдержал шквала эмоций и отключился. Снов не было: ни добрых, ни страшных. Милосердное, полное забытье...
Тем ужаснее было пробуждение. Меня настойчиво трясла за плечо жесткая рука, а грубый голос увещевал:
– Вставайте, госпожа Зоя. Так все на свете проспать можно! Уж полдесятого. За вами вот-вот явятся.
– Кто явится? Куда? – Подскочила я, не понимая спросонья, чего от меня хочет надзиратель.
– Ну как куда? В экзекуторий вас поведут. У вас на сегодня экзекуция назначена, забыли? На десять часов. К одиннадцати освободитесь уже. Тогда и спите на здоровье. Хотя... спать вам, наверное, после этого не захочется, – смутился надзиратель. – Слыхал я, после этого... ну, этого самого... лихорадка бывает... Ну ничего, доктор вам поможет.
Я сглотнула и часто задышала. Экзекуция! Через полчаса мне отрубят левую руку!
– Завтрак я вам не принесу, уж извините, – продолжал надзиратель. – Доктор сказал, не показано... перед этим делом.
От его объяснений у меня волосы встали дыбом. Но тут внезапно снизошли равнодушие и ледяное спокойствие.
Что ж, деваться некуда. Надо стиснуть зубы и как-то перенести предстоящий кошмар, думала я отстраненно, умываясь и причесываясь. Я им покажу, на что способны жители моего мира. Мы умеем держаться мужественно.
Тупо поднесла мокрую левую руку к глазам и посмотрела на нее в последний раз.
– Доброе утро, госпожа Зоя, – сказал доктор Каспер обыденным голосом, заходя в камеру. – Нам пора.
Он сверкнул очками, с интересом следя за моими замедленными движениями.
– Могу дать вам успокоительное снадобье, – предложил он, понизив голос.
– Не надо, – ответила я заторможено. – Я спокойна... как удав.
– Ясно. Такая у вас реакция на стресс. Бывает.
И тот доктор внезапно сменил тему беседы.
– Стряпчий сказал, что приводил к вам господина Бармалана. Но вы отказались от его предложения?
– Отказалась, – равнодушно подтвердила я.
– Хм... возможно, вы правильно поступили, – доктор зябко повел плечами. – Господин Бармалан… весьма своеобразный человек. С причудами. Хоть и богат, и из знатной семьи – четвертый сын обедневшего барона. Однако его предыдущие две жены… – доктор осекся и махнул рукой. – Идемте же, Зоя. Заставлять палача ждать – дурной тон.
Надзиратель за его спиной виновато погремел наручниками. Я покорно дала их надеть на себя.
Конвоиры повели меня к месту выполнения наказания. Мы шли вниз по узким темным лестницам.
Необычное спокойствие все еще владело мной, но внутри как будто натянулась тонкая струна и начала дрожать, все сильнее и сильнее. Скоро и все мое тело сотрясалось от напряжения, клацали зубы, но мысли текли вяло, отстраненно.
«Надо было мне вчера согласиться на предложение книготорговца, – думала я. – И постараться протянуть время. А там что-нибудь бы придумала. Может, консул бы отыскался и вытащил меня. А может, и нет...»
Экзекуторий – проще говоря, пыточная – прятался в подвале. Как и полагается подобному помещению. Однако просторная комната больше походила на операционный зал. Что, разумеется, не делало ситуацию приятнее. Особенно учитывая, какого рода операции тут проводились. Магические лампы ярко освещали выложенные белым мрамором стены, блестели разложенные на низких столиках инструменты, и запах тут витал больничный, едко-химический.
В середине комнаты стояло кресло с ремнями на подлокотниках и ножках. Перед креслом – деревянная рама, в которой было горизонтально закреплено острое тяжелое лезвие.
Стоило мне увидеть местный аналог гильотины, как страх ожил и заполнил меня всю едким холодом.
Я запнулась и чуть не упала. Ноги перестали повиноваться. Надзиратель поддержал меня за локоть и заставил выпрямиться.
– Госпожа Зоя Никитина доставлена, – объявил он торжественно.
– Отлично, – промурлыкал стоявший у дальнего стола человек и повернулся. – Уже пять минут одиннадцатого. Давайте-ка поторопимся. У меня сегодня еще два клеймения и одна порка.
– Это господин Клюг, ваш палач, – вежливо представил его доктор Каспер.
Я с ужасом воззрилась на палача и не нашла в его внешности ничего, что выдавало бы его профессию.
Обычный мужчина, довольно симпатичный, рыжеватый, с ровно подстриженными усиками и седеющими висками. Лицо приятное, усталое, манеры мягкие, движения плавные. Он равнодушно кивнул мне и опять занялся инструментами. Об их предназначении не хотелось думать.
– Ведите ее скорее, – раздраженно велел скрипучий голос.
Я глянула в угол слезящимися от яркого света глазами. За длинным столом сидел старик, который вчера исполнял роль судьи, слева от него – румяный юноша в черном костюме, с перепачканными чернилами пальцами, справа – стряпчий Малалио и незнакомый пузатый дядька в серой форме с нашивками.
– Помощник бургомистра Буррон, он же исполняющий обязанности городского судьи, начальник тюрьмы Храст и магистратский писарь Фонс будут присутствовать на процедуре согласно протоколу, – негромко объяснил доктор. – Как и ваш стряпчий.
Стряпчий горестно покачал головой и скорчил свою крысиную мордочку в обиженную гримасу. Начальник тюрьмы со скучающим видом крутил на пальце связку ключей. Юноша-писарь неловко поерзал. Старик Буррон прикрыл веки и задремал, шамкая морщинистыми губами.
Писарь встал, ломким голосом зачел вчерашний приговор, а потом робко велел:
– Доктор Каспер, ознакомьте госпожу Зою с ходом процедуры и подготовьте необходимые инструменты для оказания первой помощи по ее завершении.
Доктор достал из кармана небольшой бутылек и протянул мне.
– Примите обезболивающее. Он слабое, потому что боль – часть наказания. Но оно поможет вам справиться с шоком. Сейчас вы займете место у «железной вдовы». Простите, у механического ножа. Потом я перетяну вам предплечье жгутом. Затем господин Клюг выполнит процедуру. После я наложу швы. Несколько суток вы останетесь в лазарете под наблюдением. Но фактически вы будете свободны и можете покинуть лазарет в любой момент.
Я взяла бутылек, но пальцы дрожали, и бутылек выскочил и разбился на мраморном полу. Доктор отступил от зеленоватой лужицы и осколков и прищелкнул языком.
– Досадная неосторожность. Другого снадобья у меня с собой нет. Придется вам потерпеть боль.
Надзиратель мягко подтолкнул меня в спину, приказывая идти к креслу возле мини-гильотины. Я не сдвинулась с места.
Палач повернулся и укоризненно посмотрел на меня. А затем натянул перчатки, надел длинный кожаный фартук, завязал пояс.
– Не задерживайте нас, – велел он. – Берегите чужое время!
– Идемте! – надзиратель вновь толкнул меня.
– Стража! – позвал судья Буррон, не открывая век. – Подсобите!
Откуда ни возьмись взялись два здоровых мужика в синей форме. Они подхватили меня под локти, приподняли над полом и потащили прямо к страшной штуке.
И тут меня сорвало. Дикий ужас застил глаза красной пеленой. Мое тело действовало само по себе, как заводное. Я билась, лягалась и пиналась. Мои руки были скованы наручниками, но локтями я работала усердно. При этом не издавала ни звука – от страха я забыла, как говорить и дышать. И как думать тоже. Иначе бы сразу поняла, что сопротивление бесполезно.
Меня неласково швырнули в кресло и пристегнули ноги. Сняли наручники и притянули ремнем правую руку к подлокотнику. А левую сунули в стальную скобу под нависающим лезвием.
И тут голос, наконец, вернулся. Я завопила, что было мочи:
– Стряпчий Малалио! Миленький! Я согласна замуж! Скажите Бармалею!
От моего крика судья вздрогнул, проснулся и издал неприличный звук. Писарь уронил перо. Палач поморщился и изящно зажал уши руками.
– Кому сказать? – изумился стряпчий. – Какому еще Бармалею?
– Ну, книготорговцу! Господину Рэбу Бармалану! Я согласна стать его женой. Пожалуйста, не надо резать мне руку!
Стряпчий резво вскочил на ноги.
– Остановите экзекуцию! В силу поправки к Королевскому уложению номер сто двадцать один от месяца энейра пять тысяч десятого года. Господин Фонс, прошу внести в протокол! Почтенный горожанин Рэб Бармалан желает взять в жены осужденную иноземку Зою Никитину. Он ручается за нее своим добрым именем, а также вносит в казну города залог в размере пятисот эленов.
Он потряс перед лицом судьи пожелтевшим листком.
Судья взял листок и внимательно прочитал текст. Кивнул и махнул палачу.
– Господин Клюг, ваши услуги не понадобятся. Зачехляйте «железную вдову».
Палач пожал плечами и накинул на страшный станок кожаный чехол. Любовно расправил его, стянул перчатки и с удовольствием размял пальцы.
– Ну что ж, успею выпить чаю до следующего клиента, – сказал он сам себе.
Стражники ослабили путы, я выскочила из кресла и отбежала от него подальше.
– Ну-ну, не так прытко, – погрозил мне сухим пальцем судья. – Ждите, пока вас заберет ваш жених или назначенная им компаньонка. Вы будете находиться под ее надзором до дня свадьбы.
Стряпчий Малалио горячо пожал мне руку – сначала левую, потом правую.
– Я рад, что вы образумились. Господин Бармалан знал, что так и будет. Он ждет в трактире напротив. Я сейчас приведу его, и вы пообщаетесь с вашим женихом наедине.
Я не могла вымолвить ни слова в ответ. Грудь распирали болезненные вздохи, голова кружилась, а страх и не думал проходить. Отчего-то мне казалось, что я зря поддалась ему, и лучше бы мне было расстаться с рукой, чем стать женой книготорговца Бармалана.
Что там доктор бормотал о двух его прошлых женах? Выходит, быть мне третьей? Интересно, что случилось с моими предшественницами...
Меня отвели обратно в камеру и оставили одну. Я рухнула на койку и попыталась осмыслить новую ситуацию.
Что ж, я не отдала руку «железной вдове», но отдам ее книготорговцу. Стану женой человека, который годится мне в отцы, и которого я совсем не знаю. Он вызывает во мне страх и отвращение. Не верится, что он может стать ласковым и заботливым мужем.
И все-таки меня затопило облегчение. Я приняла решение. Оно избавило меня от боли и прочих малоприятных последствий.
Хорошенький поворот! Я, современная свободная девушка, должна выйти замуж за незнакомца, жить с ним, подчиняться ему? Пусть он мой спаситель, но спаситель нежеланный. И мне придется... как тут говорят... разделить с ним брачное ложе?!
Меня передернуло, когда я вспомнила тонкие губы, обезьяньи руки и липкий взгляд книготорговца.
Во многом семейные традиции Эленвейла похожи на те, что существовали в земной Европе двести-триста лет назад. Муж – глава семьи. Жена – почти что его собственность. Перспектива вырисовывается неприятная. Сложно найти в ней светлые стороны.
Ладно, дайте мне только вернуться на Землю! Я заведу блог и расскажу обо всем, что мне довелось пережить. Разоблачу сказку о волшебной стране! Еще и в суд подам на консульство.
Главное – вернуться. А вдруг этот книготорговец запрет меня в доме и не отпустит?
Отпустит, куда денется! В конце концов, консул вернется с отдыха, узнает о моих бедах и заберет меня. Это его работа! И плевать на законы. Я выхожу замуж не по своей воле, а под давлением обстоятельств. Меня подставили. Поэтому никто не имеет права удерживать меня в Эленвейле.
Так я подбадривала себя планами и почти повеселела, пока не загремел засов. Тут все веселье как испарилось. Потому что вернулся стряпчий Малалио и привел моего жениха.
Господин Рэб Бармалан вошел в камеру с кривой улыбкой, выпятив грудь вперед и заложив руку за пуговицу сюртука.
Вид книготорговец имел праздничный. Начищенные сапоги скрипят, толстая золотая часовая цепь побрякивет на животе, расчесанные бакенбарды торчат щеткой, глаза жадно блестят за отечными веками.
Я вскочила и сглотнула кислую слюну.
– Благодари господина Бармалана, дурочка! – прошипел стряпчий.
– Большое спасибо, господин Бармалан, что выручили меня, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне. Ведь правда, я обязана ему рукой! А может, и жизнью. Запросто ведь могла не пережить наказания. Никто не пришел мне на помощь, кроме Бармалана. Может, у него за неприятным фасадом прячется добрая душа?
– Пустяки, девочка! Я тоже рассчитываю поиметь некоторую выгоду от этой сделки. Скоро ты окажешь мне неоценимую помощь, дорогая, в моем непростом ремесле.
Он ухмыльнулся, но не пояснил, какую такую «выгоду» он имел в виду и какого рода помощь от меня ожидает. И что такого непростого может быть в ремесле книготорговца.
– Разумеется, я в восторге от того, что сумел заполучить такую юную и хорошенькую жену. Хоть ты и недешево мне обошлась.
Стряпчий хитро моргнул и потупился. Хм, сдается, Малалио сосватал меня Бармалану не из чистого человеколюбия. Книготорговец не только заплатил за меня залог. Он еще отстегнул стряпчему – не зря вчера они упоминали задаток! Почему Бармалан так хочет на мне жениться, что даже денег не пожалел?
Ни о какой страсти не может быть и речи. Он впервые увидел меня вчера, и я была не в самой лучшей форме – грязная, измученная преступница. Если им и двигала страсть, то страсть коллекционера. Скоро его книжная лавка пополнится еще одной диковиной – экзотической иноземкой.
– Свадьба состоится сегодня вечером, – заявил Бармалан. – В магистрате я уже все уладил и нашел тебе компаньонку на эти несколько часов, как того требует обычай. Она же будет твоей посаженой матерью на церемонии. Госпожа Ирма, вдова прежнего городского казначея, почтенная горожанка. Сейчас мы отправимся ко мне, госпожа Ирма подберет тебе одежду и, как полагается, расскажет тебе об обязанностях супруги.
Он многозначительно прищурился.
– Потом мы отправимся в магистрат, и там отец Аддо, слуга Огнетворца, скрепит наш брак священными узами.
– Вы составили четкий график, – заметила я, чтобы хоть что-то сказать. Я была ошеломлена.
– Я человек дела, – внушительно отозвался Бармалан. – Идем же! Не терплю проволочек. И не выношу тюремного запаха.
Он вытащил из кармана и приложил к носу надушенный платок.
Я вышла на улицу из дверей тюрьмы со всем достоинством, которое смогла в себе отыскать. Осталось его у меня немного. Но нужно было держать лицо.
Попав на открытый воздух, я зажмурилась. Теплый ветер обдувал разгоряченный лоб и нес приятные запахи садовых цветов. Я словно заново родилась.
Подумать только, в своем мире я думала, что не имею свободы, живу как в тюрьме – работа, дом, редкие посиделки с друзьями! Стоило попробовать настоящей несвободы, чтобы начать ценить волю.
Меня затопила жажда жизни. Ничего, все будет хорошо! Самое страшное позади. Ведь так же? Ведь так?!
Я покосилась на своего жениха и сразу пала духом.
– До свидания, госпожа Зоя, – вежливо попрощался со мной надзиратель, имени которого я не успела узнать. – Заходи проведать, коли соскучишься.
И он с удовольствием подкрутил ус, посмеиваясь своей шутке. Я натянуто улыбнулась.
– Это она? – к нам приблизилась сдобная дама средних лет и приложила к глазам лорнет. Она осмотрела меня с ног до головы, и я съежилась под ее придирчивым взглядом.
Дама выглядела генеральшей – чернявая, с резкими решительными манерами, она, казалось, считала окружающих своими солдатами.
А еще она ужасно походила на соседку тетю Галю. Такие же усики, бородавка на щеке и начальственный голос. Тетя Галя была старшей по подъезду, но воображала себя не меньше чем президентом. Она сидела на скамейке у подъезда до глубокой ночи, чтобы лично проследить, во сколько и с кем возвращаются одинокие соседки, и каждой высказать свое мнение о ее поведении. Вставала в пять утра, чтобы всласть поругаться с дворниками. И очень любила собирать с жильцов деньги неизвестно на что. Отчетов по тратам никто и никогда не видел.
– Здравствуйте, – сказала я неуверенно, не зная, чего ожидать от новой знакомой.
– Здравствуй, – сухо ответила дама.
– Это госпожа Ирма, твоя компаньонка и наставница, – представил ее Малалио.
– Зачем вам эта обуза, Бармалан? – спросила дама. – Не могли себе найти жену получше?
– Мне захотелось эту, – ответил книготорговец с циничной улыбкой.
– Вы слишком часто женитесь, – строго заметила дама. – Это начинает выглядеть неприлично.
– Голубушка, я заплатил вам не за то, чтобы вы меня отчитывали. Исполняйте свой долг!
Дама поджала губы.
– Садитесь в экипаж, – приказала она. – Поедем в дом вашего жениха и попробуем привести вас в порядок.
Стряпчий отправился в магистрат, а нас возле тюрьмы ждала закрытая наемная карета. Я забралась в нее, проигнорировав протянутую руку моего жениха.
Дорога заняла немного времени: мы доехали до конца улицы, свернули на другую, поуже, и через пять минут остановились у книжной лавки Бармалана.
Хозяин лавки, подставив один локоть госпоже Ирме, а другой – мне, торжественно подвел нас к двухэтажному каменному зданию с вывеской в виде распахнутого фолианта. На первом этаже вместо окон имелись витрины с зелеными рамами, за мутными стеклами громоздились стопки книг.
– Добро пожаловать в мое заведение, дорогая! – сказал мой жених. Он отцепил от пояса железный ключ, вставил его в висячий ржавый замок и отпер дверь. Распахнул ее и поманил меня внутрь.
Секунду поколебавшись, я переступила порог и вошла в мой новый дом.
Меня окутал сумрак и запах старых книг. Обычно мне нравился таинственный аромат бумаги и интересных историй. Однако теперь к горлу подступила легкая тошнота.
Запах книг в лавке господина Бармалана отчетливо отдавал сладковатым ароматом тлена и гнилой кожи.
Позади прошуршали пышные юбки госпожи Ирмы. Скрипнули доски пола под ее шагами. Я не видела ее лица, но знала, что она смотрит на мою спину неодобрительно, поджав губы.
Мы очутились в торговом зале. У левой стены стоял длинный тяжелый стол, на котором громоздилась касса. В нашем мире их изобрели лишь в конце девятнадцатого века, здесь же они уже были в ходу, но выглядел этот аппарат точь-в-точь как тот, что я видела в музее. Богатый, сделанный из меди и красного дерева, с резьбой и множеством блестящих кнопочек. Красивая игрушка.
Все остальное в торговом зале не вызывало восторга. Разумеется, здесь было полно книжных шкафов. Массивных, высотой до потолка. Книги стояли за стеклянными дверцами, перечеркнутыми железными прутьями, как решеткой.
«Тюрьма. Тюрьма для книг», – подумала я.
Сходство лавки с тюрьмой подкреплялось сумраком, холодными сквозняками, неприятным запахом и общим ощущением неопрятности. Пыль лежала и на шкафах, и на прилавке, и на подоконнике, и на полу. Окно было таким грязным, что едва пропускало уличный свет. На полках и прилавках стояли канделябры, заплывшие воском.
Будь я покупателем, вряд ли надолго задержалась бы в такой лавке. Но поскольку господин Бармалан был богат, торговля у него наверняка шла хорошо.
Я сразу невзлюбила это темное, зловещее место, где углы полны паутины, доски под ногами пронзительно скрипят, а в шкафах-узилищах заперты книги с засаленными обложками.
Затылок покалывало от необъяснимого страха. Мне казалось, что за мной наблюдают невидимые глаза.
Бармалан зажег масляную лампу. Дрожащие отсветы заплясали на поверхности прилавка, на медных деталях кассовой машины и на позолоте корешков. Длинная тень хозяина лавки вытянулась почти до потолка.
Он подошел и коснулся моей щеки. У меня по коже пробежали мурашки, и я едва удержалась, чтобы не отшатнуться.
– Дорогая Зоя, – сказал Бармалан с неприятной улыбкой собственника. – Позволь мне показать мое скромное жилище. Это, как понимаешь, торговый зал, – он обвел комнату широким жестом.
– Вам надо сменить прислугу, Бармалан, – заметила Ирма. Она подошла к шаткому стулу, покачала его, проверяя на прочность, достала носовой платок, протерла сиденье и только потом села, расправив широкие юбки. – Простите мне мою манеру выражаться прямо, но у вас тут свинарник.
– Служанка сбежала на прошлой неделе. Новую еще не нанял. Надеюсь, моя будущая супруга займется наведением порядка.
Госпожа Ирма громко хмыкнула, показывая, что не верит в мои способности домохозяйки.
– Пойдемте наверх. Там располагаются комнаты. Дом большой. А вы, госпожа Ирма, пока посмотрите шкаф в гардеробной. Там полно одежды моих предыдущих жен. Вторая, Клара, имела такое же телосложение, как Зоя. Подберите ей что-нибудь к церемонии и на каждый день.
Госпожа Ирма уверенно вышла через заднюю дверь зала. Видимо, она хорошо знала, где тут что находится.
Бармалан провел меня в длинный темный коридор.
– Кухня. Кладовая. Гардеробная, – быстро перечислял Бармалан, когда мы проходили мимо дверей.
– А там что? – я указала на железную дверь в конце коридора.
– Лестница в подвал. Там моя переплетная мастерская. И шкаф с самыми редкими и ценными книгами.
И тут Бармалан больно схватил меня за предплечье, приблизил лицо и прошипел, грозно шевеля мохнатыми бровями:
– Никогда. Никогда не заходи туда. Тебе туда вход запрещен. Пока. Я сам приведу тебя туда, когда придет время. Ослушаешься – пожалеешь. Поняла?
И он тряхнул меня так, что у меня клацнули зубы.
– Поняла, – пролепетала я.
Его лицо так исказилось, что мне стало страшно.
А вдруг этот Бармалан – маньяк? И держит в подвале трупы своих предыдущих жен. Он содрал с них кожу и пустил ее на переплеты для книг.
Ой, елки-палки, что делать-то?
Ну точно, он местная Синяя Борода! Его седые бакенбарды даже отливают голубым. Он их синькой красит, что ли, как бабушки в нашем мире, чтобы желтизны не было? А подбородок выбрит до синевы, так что образ очень даже складывается!
Книготорговец отпустил меня и снисходительно улыбнулся.
– Я тебя напугал. Прости, дорогая. Пойми, я – хозяин в этом доме. И хочу, чтобы твое присутствие не помешало сложившемуся в нем порядку. Ты же умеешь вести себя хорошо, правда? Ну? Не слышу ответа?
– Да, господин Бармалан, – выговорила я через силу.
– Скажи: да, дорогой Рэб. Я скоро стану твоим мужем. Тебе придется так меня называть.
– Да, до... дорогой... Рэб…
«Чтоб тебе лопнуть», – добавила я мысленно.
Он удовлетворенно кивнул и жестом велел подниматься по лестнице на второй этаж.
На втором этаже дома оказалось куда уютнее. Я убедилась, что господин Бармалан ни в чем не нуждался и денег на обстановку не жалел.
Стены в коридоре до середины закрыты панелями красного дерева, выше оклеены зелеными обоями с позолотой. Полно бронзовых настенных светильников. Правда, ни один не горит. Но хватает света, что льется из узкого витражного окна в конце коридора и раскрашивает ковер красными и зелеными квадратами.
– Гостиная, – Бармалан распахнул тяжелую дверь.
Я вошла внутрь и чуть не ахнула.
– Нравится? Я уже упоминал, что люблю разные диковины?
Даже если бы он об этом умолчал, обстановка гостиной недвусмысленно говорила о его хобби.
Гостиная походила на музей. Она была битком набита сувенирами из разных уголков Эленвейла.
Чего тут только не было! Каждый столик и этажерка уставлены вазами, статуэтками, шкатулками и стеклянными колпаками, под которыми застыли, нанизанные на проволоку, скелеты мелких существ.
Странная обстановка, но любопытная. Я даже пожалела, что не могу сделать фотографию и выложить в инстаграм.
Селфи на фоне вот того черепа дракона на каминной полке собрало бы тысячи лайков! Клыки у него каждый размером с кинжал, а в глазницах тускло горят полудрагоценные камни.
Впрочем, сначала не мешало бы хорошенько пройтись по всей этой красоте влажной тряпкой и распахнуть пошире окна. Поверхности тусклые от пыли, пылинки летают в золотых лучах, проникающих через щель в плотных портьерах. Воздух затхлый и тяжелый.
– Надеюсь, ты наведешь здесь порядок, – сказал Бармалан, как будто подслушав мои мысли. И добавил угрожающе: – Но смотри не сломай и не разбей ничего. Иначе накажу.
Его слова не оставили сомнения в том, что моя жизнь в этом доме будет не сахар.
Я поскорей отвернулась от неприятной физиономии моего жениха и попятилась, увидев такое же лицо с другой стороны.
Что за дьявол! И тут и там Бармалан! Только этот какой-то... серый, как мертвец?
– Эту статую мне изготовил и подарил столичный скульптор в благодарность за редкую книгу, которую я ему доставил, – сказал Бармалан, и я облегченно выдохнула.
Это не живой человек, это статуя!
Ну кому придет в голову выставлять собственную каменную копию в гостиной? Однако мой женишок – тщеславный тип!
А женишок подошел к своему двойнику и принял точно такую же напыщенную позу: грудь вперед, рука за отворотом сюртука, подбородок вздернут.
Скульптор был талантлив и не жалел времени на детали. Он тщательно вырезал каждый волосок в бакенбардах и бровях книготорговца. Точно передал снулое выражение глаз и желчный изгиб губ. И даже сальный пробор на голове не забыл.
– Отличная работа, – похвалила я неуверенно, потому что книготорговец ждал реплики.
Бармалан прищурился. Чем-то моя интонация ему не угодила. Видимо, в ней недоставало восторга.
– Идем дальше, – велел он и ткнул рукой в коридор.
Как собаке указывает, честное слово.
– Наша супружеская спальня, – Бармалан распахнул следующую дверь и добавил приторно-сладким голосом: – Жду не дождусь ночи, когда мы уединимся в ней.
Меня затошнило.
Спальня тоже была роскошной, но очень холодной и неуютной. Широкая кровать на львиных лапах занимала почти половину комнаты, в углу темнел зев камина.
Не хотелось представлять, что ждет меня сегодня ночью на пышной перине кровати.
Может, удастся уговорить Бармалана потерпеть с супружескими обязанностями? А там меня консул как-нибудь вызволит из этой ловушки.
Но надежда на счастливый исход моего приключения таяла с каждой секундой.
– Там умывальня, – Бармалан указал на дверь в правой стене. – Приведи себя в порядок.
Я покорно зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Умывальня оказалась огромной, как гостиная в моем земном доме. Посередине стоит чугунная ванна на львиных лапах. В ванной есть сток, но нет крана с водой. На полу два ведра с холодной водой.
Я еще больше погрустнела.
Водопровод в мире Эленвейла имеется в столице; здесь же, в глубинке, ванные комнаты устроены проще. Слуга нагревает воду, приносит, выливает в ванну. Ты моешься, потом спускаешь грязную воду в сток. Ладно хоть вычерпывать ее не нужно. Но служанка Бармалана сбежала, сам он воды нагреть не удосужился. Поэтому мыться придется холодной.
Неважно! Лишь бы смыть с себя тюремный запах.
В моей сумке был шампунь, но где сейчас сумка – неизвестно. Надо попробовать через стряпчего вернуть мое имущество.
К счастью, в умывальне нашлось местное мыло, и довольно неплохое.
Я разделась, забралась в ванную, стиснула зубы, но никак не могла решиться плеснуть на себя из ковшика.
– Давай, Зоя, давай! – подбодрила я себя шепотом. – Ты грязная как свинья. Надо помыться!
И тут я вздрогнула и замолчала. Показалось, что Бармалан стоит за закрытой дверью и прислушивается. А может, и подглядывает в незаметную щелку.
Старый извращенец!
Однако надо с этим покончить. Я зачерпнула воды из ведра и вылила на себя.
Показалось, что струи холодной воды разрезали меня на тысячи кусков. Дыхание перехватило, а глаза вылезли из орбит. Я принялась бешено растирать себя руками, и плеснула на спину еще раз из ковшика, и еще раз, чтобы скорее привыкнуть.
С горем пополам помылась. Стуча зубами от холода, выбралась из ванной и закуталась в чистую простыню, которую нашла на полке.
Прошлепала босыми ногами до двери и замешкалась, не решаясь выйти.
Что, если открою дверь, а там стоит Бармалан и смотрит на меня похотливыми глазами? А я лишь в мокрой простыне, тело просвечивает!
Но стоять на полу холодно. В спальне хотя бы есть камин – можно его разжечь и согреться.
Я рывком открыла дверь и вздрогнула – мне в лицо ухмылялась физиономия книготорговца, обрамленная седыми бакенбардами.
Так и знала! Стоял под дверью и подслушивал, а то и подглядывал.
– Ну вот, теперь ты чистая и хорошо пахнешь, – сказал Бармалан и провел по моей щеке холодным липким пальцем. Палец пробежал до подбородка, спустился по шее и пощекотал ключицу.
Я повыше подтянула простыню и отступила на шаг.
– Ну что же ты, дурочка? Не бойся, – продолжал Бармалан вкрадчивым голосом, – заходи. Я разжег камин. Тут тепло. Можешь скинуть простыню. Она вся промокла.
– Мне не во что переодеться.
– Мы подберем тебе что-нибудь. Но куда спешить? Церемония состоится только через два часа. Что если мы проведем это время в спальне? Нет нужды ждать ночи. Все равно мы скоро поженимся.
Его пальцы ухватили за край простыни и настойчиво потянули. Я вцепилась в нее, что было мочи.
– По нашим традициям жениху и невесте нельзя заниматься... этим до брака, – выпалила я.
– Разве? – удивился Бармалан. – Я слышал другое. О жительницах вашего мира говорят, что они не блюдут невинность до свадьбы.
От его речей и взгляда – не то насмешливого, не то презрительного, но определенно похотливого – мне стало противно.
Он наступал, я пятилась обратно в ванную. Бармалан протянул длинную руку и захлопнул дверь за моей спиной, отрезая путь к отступлению. Его лицо оказалось совсем близко, и он жадно потянул ноздрями, втягивая запах моей кожи. Мне же пришлось задержать дыхание.
Ну почему в Эленвейле еще не изобрели мятную жевательную резинку! Этому типу она бы не помешала. До чего смрадное у него дыхание! Зубная паста в этом мире есть – так чего он зубы не чистит?!
Меня накрыла ледяная волна безысходности. Что делать? Как увильнуть от притязаний моего жениха?
– Зоя... – его голос стал грозным. – Ну же, будь со мной поласковее. Ты же не хочешь обратно в тюрьму и на свидание с «железной вдовой» и господином Клюгом? Я еще не подписал все бумаги. Вполне могу отказаться от сделки.
И он красноречивым жестом обхватил запястье моей левой руки и сдавил – напомнил, что меня ожидает.
Я помотала головой и зажмурилась.
– Господин Бармалан, вы что тут делаете? – вдруг ворвался в комнату зычный женский голос. – Вам нельзя оставаться наедине с невестой до церемонии. Потерпите уж пару часов! Ишь вы какой прыткий.
Госпожа Ирма цинично хмыкнула и решительно добавила:
– А ну-ка, прочь, прочь! Оставьте вашу невесту в моих руках. Никуда она от вас не денется. А пока извольте соблюдать правила приличия!
Бармалан досадливо поморщился, но отступил. Окинул меня последний раз оценивающим взглядом и вышел из спальни.
Я чуть не расцеловала госпожу Ирму.
– Спасибо, – пробормотала я.
Она остро глянула на меня и бросила на кровать комок одежды.
– Кажется, ты не горишь желанием выходить замуж за господина Бармалана, – заметила она без сочувствия.
– Это ужасная ошибка, – сказала я с горечью. – Я не преступница. Я приехала в Эленвейл, чтобы работать в культурном центре, рассказывать жителям вашего мира о Земле. Но вот я оказалась здесь. Меня посадили в тюрьму, потом чуть не искалечили, а теперь... я должна выйти замуж на человека, которого не знаю. Ну почему мне так не везет!
Госпожа Ирма слушала, недоверчиво моргая. Пожевала губами, обдумывая мои слова.
– Не знаю, что именно с тобой произошло и почему тебя поймали с ворованным в руках, – ответила она сухо. – Виновата ты или нет, ты сделала свой выбор.
– В Эленвейле ужасные порядки.
– Что ж ты тогда сюда приехала? – заметила она едко. – Неужели в вашем мире царит справедливость? Сомневаюсь. Мы в ответе за все, что с нами происходит – дурное ли, хорошее ли. Ты отвечаешь за собственные ошибки. Ты, и никто иной. Все вытекает из твоих поступков или бездействия. Тебе еще повезло, милая моя. Господин Бармалан избавил тебя от боли и унижения. Будь хоть немного ему благодарной.
– Ну да, я полна благодарности, – сказала я уныло. – Но все же не так я представляла себе собственную свадьбу.
– Успокойся, – раздраженно приказала госпожа Ирма. – Все девушки нервничают перед свадьбой. Я расскажу тебе, что тебя ожидает в первую брачную ночь. И в семейной жизни. Подготовлю тебя. Вот, оденься, – распорядилась она и указала на принесенные наряды, которые принадлежали второй жене книготорговца.
– У меня есть моя одежда. Но она в сумке, а сумка, наверное, осталась в тюрьме, или в полицейском участке, или в таверне.
– Твою сумку только что доставили, она внизу, – прервала меня госпожа Ирма. – Но ты должна одеться в то, что носят наши женщины. Наслышана, как вы там выряжаетесь на Земле! Позор, да и только. Штаны, юбки выше колен! Ну-ка, надевай.
Она подняла одной рукой тонкую белую сорочку, а другой – корсет со шнуровкой, отороченный кружевами. Вторая жена Бармалана была кокеткой. Но надевать белье, принадлежащее другой женщине, не хотелось.
– Что стало с прежними женами господина Бармалана? Они умерли?
Госпожа Ирма вдруг смутилась. Я увидела это совершенно отчетливо. Ее черные глаза забегали, а на шее показались пунцовые пятна.
– Да, он дважды вдовец, – ответила она сухо и бросила сорочку мне в руки.
Пришлось одеваться. Одежду женщины Эленвейла носили неудобную.
Сначала следовало надеть сорочку. Потом корсет – госпожа Ирма зашнуровала его очень туго, я едва могла дышать, но когда запротестовала, она лишь отрезала:
– Терпи! Сегодня без корсета нельзя.
Потом надела чулки. Их выше колена поддерживали подвязки-ленточки. И поддерживали весьма ненадежно.
Затем пришел черед нижней юбки, и только потом госпожа Ирма помогла мне натянуть через голову светло-зеленое платье со скромным вырезом.
Все было сшито из хорошей тонкой ткани, но вот беда – ни капли приятной к телу тянущейся синтетики. Сплошной натуральный хлопок и шелк. Платье давило и тянуло во всех местах, а нижняя юбка при ходьбе так и норовила уползти вбок и сбиться комком.
Самое неприятное – под двумя юбками местные женщины не носили трусов! Что наверняка весьма радовало местных ловеласов. Меня же дико бесило непривычное ощущение. Как можно вообще ходить с голой попой! Чувствуешь себя неуверенно и незащищено.
Госпожа Ирма оглядела меня критическим взглядом и вынесла вердикт:
– Неплохо. Вот туфли. Надеюсь, размер подойдет.
Туфли оказались из мягкой кожи, со шнуровкой на щиколотке, на каблуках-рюмочках. Я топнула ногой и осталась довольна.
– Займемся прической, – госпожа Ирма велела мне сесть на пуфик перед мутным зеркалом.
Я посмотрела на свое отражение и вздохнула. Видок у меня не ахти – лицо бледное, волосы висят прядями, в глазах страдальческое выражение.
Но мне хотелось выглядеть еще хуже! Пусть бы у меня на лбу выскочила россыпь прыщей, или начался насморк, и нос распух как свекла. Может, это охладило бы пыл господина Бармалана.
Вспомнив о предстоящей брачной ночи, я опять затосковала. Раньше меня смешило старинное выражение «Участь, хуже чем смерть». Теперь же я не находила в этих словах ничего смешного.
Госпожа Ирма орудовала щеткой, драла и расчесывала мои волосы без всякой жалости. Прическу соорудила простую: пучок на затылке, пара выпущенных локонов на висках. Шляпки или вуали не полагалось – а жаль. Мне хотелось спрятать лицо под непроницаемой тканью.
Моя дуэнья уперла руки в жирные бока, осмотрела меня последним критическим взглядом и удовлетворенно кивнула.
– Неплохо. А теперь садись и слушай.
Я села на кровать, сложила руки на коленях. Госпожа Ирма опустилась в кресло около камина. Кресло скрипнуло под ее весом.
– Согласно обычаям, я буду присматривать за тобой до свадьбы. Слава Огнетворцу, всего лишь пару часов. За это время я должна посвятить тебя в тонкости супружеской жизни. Надеюсь, успею рассказать все, что тебя интересует.
Она замолчала. Мне тоже было нечего добавить.
– Многое ли ты знаешь о нашем мире, иноземка?
– Кое-что. Я обучалась на специальных курсах.
– Хорошо же вас там обучали, что в первые же дни в Эленвейле ты попала в тюрьму! – фыркнула госпожа Ирма. – Помни главное: Бармалан поручился за тебя. И если ты подведешь его, ему придется уплатить большой штраф.
– Я это понимаю.
– Отныне господин Бармалан – твой муж и хозяин. Ты должна его во всем слушаться. Он будет тебя воспитывать. Наставлять. Наказывать, если это потребуется.
«Не муж, а тюремщик. Я сбегу от него, как только свяжусь с консулом, – решила я. – А может, попробовать прямо сейчас? Доберусь как-нибудь до столицы. Без денег? С полицией по пятам? Нет, ничего выйдет».
Я не удержала тяжелого вздоха.
– Тише, тише, – снисходительно успокоила меня госпожа Ирма. – Твои вздохи поднимают такой сквозняк, что меня, того и гляди, продует. Веди себя хорошо, и Бармалан будет с тобой ласков.
Госпожа Ирма продолжала что-то говорить, но ее слова пролетали мимо моих ушей. Я потерла глаза подушечками пальцев. Мучительно болела голова. В камине горел жаркий огонь, но меня морозило. Казалось, я сплю и вижу кошмар.
Чужие люди, чужие обычаи, чужой мир. И этот мир вовсе не такой, как обещали рекламные проспекты. Я оказалась к нему совершенно не готова, несмотря на прочитанные статьи и посещенные курсы.
Ты типичная троечница, Зоя! Была ей и осталась. Нахваталась информации по верхам, а глубоко изучить предмет не удосужилась. Вот и расхлебывай теперь.
Вот что мне теперь делать? Как быть?
– ...Ты меня слушаешь, или нет? – повысила голос Ирма. – Девушки всегда боятся первой брачной ночи. Да, это не самое приятное испытание. Но я научу тебя, что делать. Ты должна лечь и расслабиться, и позволить своему мужу делать то, что он захочет. Господин Бармалан немолод, но я уверена, что его мужская сила не иссякла. После смерти последней жены он каждый месяц ездил в соседний город, где есть веселый дом, чтобы насладиться женским обществом. Мужчины без этого не могут. Но мне нужно рассказать тебе детали. Итак, мужская физиология такова...
– Что? – я обалдело посмотрела на нее, наконец поняв, о чем она толкует. Она рассказывает мне о пестиках и тычинках. О, боже мой! – Госпожа Ирма! – воскликнула я. – Пожалуйста, не надо об этом! Я не хочу слушать.
– Ты должна! Это моя обязанность – рассказать тебе об этой неприглядной стороне брака.
– Я все это знаю! Знаю, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне. Может, и вас могу кое-чему научить.
Теперь госпожа Ирма выглядела обалдевшей.
– Я же не шестнадцатилетний цветочек или в каком возрасте тут у вас обычно выходят замуж. В моем мире девушки моего возраста достаточно подкованы в этом вопросе.
Госпожа Ирма несколько мгновений молча открывала и закрывала рот, не находя слов. А потом ее щеки и шею покрыл густой румянец. Надо же, мне удалось смутить ее!
– Да, действительно, – сказала она с оттенком брезгливости. – Как это не пришло мне в голову! В вашем мире дела обстоят плачевно, что и говорить.
Я закатила глаза.
– Ну ничего. Я тебя обтешу. В лавке господина Бармалана есть много полезных книг. Я отобрала для тебя несколько выдающихся трудов.
Она показала на стопку книг на прикроватном столике.
Названия «выдающихся трудов» все были на один лад и сразу же вогнали меня в тоску:
«Советник юным девицам: мысли касательно женского предназначения в браке».
«Домашние достоинства жен: жена как дополнение своему супругу».
«О телесных обязанностях замужних женщин. Основные правила для соблюдения здоровья супруги и умиротворения супруга».
И еще штук пять томов в унылых коричневых кожаных обложках.
– Ты должна все прочитать. Я проверю! Устрою тебе экзамен, – предупредила госпожа Ирма, и очевидно она не шутила.
Я едва удержала истерический смех.
– Теперь идем к твоему жениху.
Господин Бармалан ждал нас в гостиной. Он сидел в кресле подле своего каменного двойника и задумчиво листал старинный фолиант.
Когда мы вошли, он вскочил, отложил книгу, взял мои руки в свои и легонько сжал. От его прикосновения у меня по телу пробежала дрожь, которую я подавила усилием воли.
– Дорогая Зоя, ты прекрасна в этом платье, – сказал он, а потом прошептал мне на ухо: – Жду не дождусь, когда сниму его с тебя этой ночью.
Наверное, у меня на лице отразилась паника, потому что Бармалан довольно усмехнулся. Этому типу нравится внушать женщинам страх. Надо лучше владеть собой, чтобы не давать ему этого удовольствия.
В магистрат отправились пешком. Неторопливо шли по вечерним улицам, вокруг раздавались мирные звуки: веселая речь прохожих, звон часов на башне, стук молотка и лай собак.
Хороший город, уютный – замшелый фундамент домов, красные и зеленые ставни, тенистые загадочные переулки. Но наслаждаться жизнью в Лиллидоре вряд ли получится. Уж больно недружелюбно она меня встретила.
Я оглянулась на яркую вывеску магазина и заметила знакомое лицо. За нами шел темноволосый мужчина, которого я видела за столом постоялого двора «Голова мантикоры». Перед тем как началась заварушка с магической сферой.
И теперь он смотрел на меня – невозмутимо, прищурившись. В вечернем освещении его лицо казалось суровым и значительным, как у людей на старинных портретах.
Он был очень хорош собой. Весь такой подтянутый, отутюженный – синий галстук завязан идеальным узлом, накрахмаленные углы воротника подпирают челюсть, ни складочки на темно-коричневом костюме. Темные брови вразлет, правая бровь чуть выше другой. Крупный нос с легкой горбинкой. А вот рот... рот заносчивый и неуступчивый. Уголки напряжены, как у человека, обдумывающего сложную задачу.
Мужчина двигался неспеша, заложив руки за спину. Остановился у витрины и полюбовался товарами. Коснулся рукой медного фонаря над входом, внутри которого сидел светящийся кристалл.
А вдруг этот щеголь – тоже пришелец из нашего мира? Город кажется ему незнакомым. Он изучает его с интересом туриста. Я встрепенулась. Что, если подойти и попросить помощи?
Я замедлила шаг, но Бармалан больно ткнул меня рукой между лопаток, заставляя двигаться дальше.
Черноволосый господин заговорил о чем-то с владельцем лавки. Тот не выказал любопытства, как при встрече с иноземцем. У меня упало сердце.
Нет, темноволосый мужчина – местный.
Да по лицу видно, что эленвейлец! Причем не рядовой мещанин. Он типичный вирил – то есть, местный джентльмен.
Вирилами величали эленвейлцев благородного происхождения. Вирил имеет хорошее образование (впрочем, не всегда) и безупречные манеры (а вот это обязательно). Живет по строгому кодексу чести (по крайней мере, должен). Он галантен, великодушен и хладнокровен. И при этом самолюбив и безудержно храбр.
Иначе говоря, мечта любой женщины.
Но при этом я понимала, что любой отдельно взятый вирил вряд ли окажется идиотом и кинется вызволять из беды первую встречную девицу. Особенно ту, кого только этим утром выпустили из каталажки.
Нет, ничем он мне не поможет, этот черноволосый красавец.
Кроме того, я ему, кажется, не понравилась. Разглядывает он меня пристально, но без всякого удовольствия или восторга.
– Поспеши, – велел Бармалан. – Хватит глазеть по сторонам. У тебя будет время познакомиться с городом. Ведь теперь ты будешь жить в Лиллидоре. Надеюсь, у тебя нет планов сбежать отсюда при первой возможности? Даже если есть, забудь о них: ты должна теперь подчиняться законам нашего мира. Бургомистр пошлет уведомление в ваше консульство.
Магистратура – здание серого камня под красной крышей – выглядела неприветливо.
Бармалан завел меня в небольшой зал, где стоял длинный стол и несколько стульев, а на стене красовался ростовой портрет мужчины в алом сюртуке. Король Эленвейла Изогард Третий.
С кресла поднялся внушительного вида старикан с верблюжьим профилем. На его груди висела толстая цепь с круглой подвеской.
– Бургомистр господин Клец, – пояснила госпожа Ирма. – Он проведет церемонию. А это служитель храма Огнетворца отец Аддо.
Меня рассматривал ясными голубыми глазами тонкий юноша с волосами, подстриженными под горшок, одетый в длинную темно-красную сутану.
За спиной послышались шепотки и шум шагов.
В зал вошли горожане и чинно расселись на стульях.
Среди них я заметила стряпчего Малалио и доктора Каспера. Понятно, эти будут на церемонии свидетелями.
Явился и начальник тюрьмы. Его присутствие сразу отбило у меня желание громко заявить во время церемонии о своем несогласии вступать в брак. Из магистратуры я отправлюсь либо в дом Бармалана, либо обратно в тюрьму.
Остальные присутствующие были мне незнакомы. Судя по их оживленным лицам, просто зеваки. Явились поглазеть на то, как дважды вдовый книготорговец женится на иноземке-преступнице.
Тот черноволосый тоже тут! Он занял место в самом углу, достал блокнот и принялся со скучающим видом в нем черкать. Потом что-то спросил у пожилой соседки. Та оживилась и принялась давать подробные объяснения. И при этом время от времени тыкала пальцем в мою сторону.
– Приступим! – гулким голосом объявил бургомистр. Церемония началась.
Меня с женихом поставили перед столом. Госпожа Ирма стояла чуть поодаль.
Писарь скрипел пером, бургомистр читал наставления вступающим в брак. Язык он использовал вычурный, я едва понимала половину того, что он говорил. Но вряд ли бургомистр сообщил что-то новое: люби мужа своего, повинуйся ему во всем и прочее, прочее, прочее.
Кровь шумела в ушах, ноги дрожали. Скорее бы этот фарс закончился! Или нет, пусть он тянется подольше! Потому что потом мне придется отправляться в дом Бармалана, а там…
Бургомистру пришлось пару раз прервать речь, потому что в животе у меня бурчало от страха, и бургомистру это не нравилось. Он замолкал и бросал на меня недовольные взгляды.
– Веди себя прилично! – прошипел Бармалан и ткнул меня локтем в бок.
Бургомистр закончил, настала очередь служителя Огнетворца. Тот не мешкал. Скороговоркой прочитал священные формулы, растопырил ладонь, что символизировало пламя с языками, и сделал несколько пассов.
– Супруг, теперь вы должны подарить вашей супруге кольцо! – потребовал он.
– Обойдемся. Наш брак заключается спешно, я не успел запастись брачным кольцом, – отрезал Бармалан.
Служитель красноречиво посмотрел на его руку, на мизинце которой сидел огромный перстень. Книготорговец сжал руку в кулак, показывая, что не желает расставаться с украшением. Служитель пожал плечами и не стал настаивать.
Писарь подозвал нас к столу, вручил перо и потребовал расписаться в толстой книге.
Вот и все. Я стала законной третьей супругой книготорговца Рэба Бармалана.
– Можете поцеловать невесту! – провозгласил бургомистр. Бармалан, не давая мне времени собраться с духом, положил костлявые руки мне на плечи, больно сжал, а потом впился в мой рот холодными, сухими губами.
Я зажмурилась. Ощущение было такое, что меня поцеловал старый сморщенный сапог. Пахло от моего супруга точно так же.
– Ну вот, дело сделано, – сказал Бармалан самодовольно, отпустив меня. – Теперь домой.
Мы вышли на улицу. Сумерки быстро сгущались. В переулках было уже совсем темно, у горизонта горела полоса алого заката. На фоне багрового неба старинные дома Лиллидоры казались вырезанными из черной бумаги.
Я обхватила себя руками. Холодно. И тоскливо.
– Теперь ты моя жена, а я твой муж, – заявил Бармалан с самодовольной усмешечкой. – Предвкушаю нашу семейную жизнь. Нас ждут приятные вечера. Я сяду у камина, ты снимешь с меня сапоги, подашь мне трубку. Будешь разминать мне ноги и рассказывать интересные истории.
– У меня нет никаких историй, – пробормотала я.
Бармалан вдруг положил мне руки на плечи и повернул к себе.
– У каждого есть своя интересная история, дорогая женушка, – сказал он зловещим шепотом. – Читать людей куда увлекательнее, чем читать книги. Уж я-то знаю.
От его странных слов мурашки побежали по коже, но меня ждало испытание похуже.
Книготорговец ухватил прядь моих волос, вытащил перочинный нож, одним движением отрезал локон и медленно протянул его между пальцами. Достал из нагрудного кармана плоскую шкатулку и аккуратно уложил локон внутрь.
Это напоминало какой-то жуткий ритуал; забрав мой локон, он словно забрал надо мной полную власть.
– Твой первый подарок мне, дорогая женушка. Часть твоего тела. Но совсем скоро я получу его целиком.
Мне стало так страшно, что ноги задрожали, а сердце забилось.
У него были жуткие глаза – блеклые, с крохотными зрачками и набрякшими веками. Бармалан видел мой страх. Он наслаждался им, пил его, как коктейль через трубочку.
– Ведите уже свою жену домой, – громко произнесла за моей спиной госпожа Ирма. – Скоро совсем стемнеет. Дойду с вами до конца улицы, и распрощаемся. Свой долг я выполнила, дальше вы сами ее воспитывайте.
– Благодарю вас, дорогая, – улыбнулся ей Бармалан. – Я высоко ценю вашу помощь.
– Обязательно заставьте ее прочитать те книги, что я для нее подобрала, – наставляла Ирма, как будто я была пустым местом. – Пусть зазубрит их наизусть. Эту девушку надо дисциплинировать. Иначе вы с ней хлопот не оберетесь.
– Я справлюсь, – ответил Бармалан змеиным голосом. – Всегда справлялся. Не забывайте, я уже был женат.
«Отлично справлялся, Бармалей, – думала я, леденея от ужаса и отвращения. – Уже двух жен похоронил. Как бы мне продержаться три месяца? Я не смогу. Не смогу!»
Госпожа Ирма, величественно шелестя юбками, отправилась домой.
Закат погас, зажглись фонари и окна. Несмотря на поздний час, на улицах было людно. Вечер выдался приятный, и лиллидорцы вышли прогуляться и пропустить кружку пива перед сном.
У трактиров шумели дружелюбные компании. Когда мы проходили мимо, все замолкали и провожали нас жадными от любопытства глазами.
Кажется, книготорговца в городе уважают. Но и недолюбливают. А то и опасаются! Толстая хмурая тетка возле овощной лавки сплюнула при его появлении через левое плечо и мазнула себя пятерней по лбу – сделала охранный знак. На ее лице застыла откровенная неприязнь.
Чем заслужил ее почтенный книготорговец?
Может, кроме торговли книгами, он дает деньги в рост? Выдает микрокредиты, а потом дерет с горожан три шкуры. Или же он просто мерзкий тип.
Бармалан небрежно кивал знакомым и коротко отвечал на приветствия. Он положил мою ладонь на сгиб руки и плотно прижал ее локтем. Честное слово, в этот момент я бы предпочла оставить ее под лезвием «Железной Вдовы».
Приходилось семенить, чтобы подстроиться под его шаг. Меня мутило от голода, беспокойства и кислого дыхания моего спутника. Моего мужа! Нет, даже мысленно я не могла назвать его так.
Что, что мне делать? Как выпутаться из этой ловушки?
Каждый шаг приближал нас к книжной лавке. Казалось: войду внутрь, дверь захлопнется, и выхода уже не будет.
Как оттянуть этот момент? Что придумать?
Хоть бы что-нибудь случилось! Хоть бы Бармалан ногу подвернул! Хоть бы на него кирпич свалился!
Но мостовая была ровная, стены домов крепкие, ни ямы, ни падающие кирпичи моему супругу не грозили. Он шагал бодро и упруго, и уверенно постукивал палкой по камням.
Мы проходили кондитерский магазин. От запаха ванили и корицы мой живот выдал громкую руладу.
Бармалан поморщился.
– Ты, случаем, не страдаешь желудочной хворью? – осведомился он брезгливо.
– Я проголодалась. Позвольте, куплю что-нибудь перекусить? – я мигом ухватилась за возможность оттянуть момент возвращения к супружескому очагу. И встречи с супружеским ложем.
Бармалан глянул на витрину с выставленными пирожными, на меня, опять на витрину.
– Иди, – смилостивился он. – Вот, возьми.
Он порылся в кармане, вытащил горсть монет, сосредоточенно поворошил монеты пальцем, вытянул самую мелкую и вручил мне. Один элен.
– Купи себе, что захочешь, – предложил он, раздувшись от собственной щедрости.
Я переступила порог кондитерской лавки и огляделась.
Как же здесь хорошо! Желтые лампы светят ярко, радостно. На полках выстроились стеклянные баночки, полные разноцветного драже. Блестит хрусталь витрин, а в витринах – все соблазны мира!
У меня глаза разбежались. Я давно мечтала попробовать местные сладости: пастилу из ванильных бобов, карамельные одуванчики с сахарной пыльцой, печенье из ореховой муки и клеверного меда, посыпанное лимонной стружкой...
И сейчас все эти богатства лежали передо мной.
А какой тут стоял аромат! Его можно было не только обонять, но и осязать. Густой и теплый, как какао. Тающий на языке, как безе. Обволакивающий и пряный, как растопленная карамель...
– Чего желаете, милая? – приветливо спросила продавщица, худая женщина с усталыми глазами. – Пирожное из розового шоколада с клубничным муссом? Конфеты из сладкого сыра в глазури? Грушевую пастилу?
Я шумно сглотнула слюну и тоскливо посмотрела на ценники.
Расщедрился Бармалей, ничего не скажешь. Выданного им элена хватит на то, чтобы разок лизнуть карамельного петушка на палочке.
– Пирожок с клюквой, пожалуйста, – попросила я. – А на сдачу, если хватит, мятных пастилок. Есть у вас такие? Чтобы освежить дыхание?
– Хватит и на пирожок, и на пастилки, – кивнула продавщица. – Вы новая жена господина Бармалана? Та самая иноземка?
– Да, та самая.
Продавщица оглядела меня расширенными глазами, сочувственно цокнула языком и положила в пакет поверх пирожка большую конфету в золотой обертке.
– Подарок новобрачной, – пробормотала она. – Чтобы жизнь была сладкой.
Судя по ее голосу, она сама не верила в свое пожелание.
Но меня растрогали ее слова. Кондитерша стала первой в этом городке, кто отнесся ко мне ласково.
Я съела пирожок тут же, в лавке, косясь на темный силуэт книготорговца за витриной. Тот стоял, опершись на палку и уставившись куда-то вдаль.
Как же не хотелось выходить к нему! Я бы с удовольствием провела эту ночь в кондитерской лавке. На коврике возле двери. Пусть посетители вытирают о меня ноги. Все лучше, чем идти в дом моего мужа...
Бармалан нетерпеливо постучал по стеклу набалдашником трости. Я поплелась наружу.
– Вот, купила вам подарок, дорогой. Рэб, – выдавила я и протянула ему пакет с мятными пастилками.
Он фыркнул.
– Приучайся не тратить деньги на ерунду, – сказал он наставительно, раскрыл пакет и сунул одну пастилку в рот.
– Слушаюсь и повинуюсь, – пробормотала я.
Ему бы этих мятных пастилок с килограмм съесть. Тогда можно будет стоять рядом с ним и не морщиться.
Он выставил локоть и глянул на меня повелительно. Пришлось опять положить ладонь на сгиб его руки и плестись рядом.
Зеленая крыша книжной лавки уже показалась за домами. Меня полностью захватило тягостное ожидание момента, когда я останусь наедине с супругом.
Мы проходили мимо трактира. Его окна весело горели, отбрасывая светлые прямоугольники на мостовую. Внутри было полно посетителей; до нас доносился шум голосов и звон кружек.
Бармалан остановился.
– Зайдем. Я не прочь подкрепиться. Дома обеда нет, а ты сегодня его уже не успеешь приготовить.
Какое счастье! Еще одна отсрочка.
Посетители приветствовали Бармалана кивками, звучали поздравления. Впрочем, как мне казалось, звучали они неискренне – просто дань вежливости. И после того как лиллидорцы произносили нужные слова, они сразу отводили глаза, не желая продолжать с книготорговцем разговор.
Но Бармалана это не смущало. Он шел между столами с невыносимо самодовольным видом.
Трактир «Сухой чертополох» оказался весьма приличным заведением, с плетеными стульями и столами, покрытыми белой скатертью. На стенках развешаны рамки, в которых под стеклом красуются засушенные растения Эленвейла с краткими описаниями их магических свойств.
В другое время я бы с удовольствием рассмотрела их поближе, но сейчас мои нервы были сжаты в тугой узел, и я не могла думать ни о чем другом, кроме как об ожидающей меня невеселой жизни в лавке книготорговца.
Лысый, как колено, трактирщик посадил нас за лучший стол и поздравил новобрачных. Слуга поставил перед Бармаланом тарелку с куском пирога и налил в кружку горячего вина. Надо полагать, он хорошо знал вкусы постоянного клиента.
– Что подать вашей супруге? – поинтересовался он, изгибаясь вопросительным знаком.
– То же самое, – отрезал Бармалан и поджал губы.
Слуга быстро принес вторую порцию, но я не спешила брать вилку.
Аппетит начисто пропал. Вино, слишком щедро приправленное специями, вызвало тошноту. Поэтому я молча пила воду и смотрела по сторонам – куда угодно, лишь бы не на желчную физиономию моего супруга.
В этот момент он усердно скреб щеку, а когда закончил, принялся разглядывать чешуйки кожи под ногтями. Потом он заметил нетронутый пирог и велел своим противным голосом:
– Ешь. Ты должна съесть все до крошки и набраться сил. Мне не нужна вялая жена сегодня ночью.
Я не пошевелилась.
– Зоя, ты должна подкрепиться. Ешь немедленно, – тут же приказал Бармалан. – А не то...
Но он не успел озвучить свою угрозу. В трактир вошла новая компания.
За спинами прибывших я увидела долговязую фигуру в плаще, расшитом вязью. Гизулийский маг Тахир! Человек, из-за которого я вляпалась во все неприятности! Оказывается, он не уехал из города.
И хоть я не была ни в чем перед ним виновата, мне стало очень-очень неуютно. Хотя, казалось, куда уж больше!
Принесло же его сюда в этот час! Как бы он ни решил расквитаться со мной по-своему. Вот возьмет и приложит проклятьем!
Тахир меня заметил. Он застыл у дверей, презрительно наморщил свой ястребиный нос. Потом перевел взгляд на Бармалана.
Мне захотелось оказаться как можно дальше от трактира и от гизулийского мага. Хватит уже неприятностей! Вряд ли мой супруг сможет и захочет защитить меня.
Я повернулась к Бармалану – но не затем, чтобы попросить помощи, а чтобы не привлекать к себе лишнего внимания мага. И озадаченно моргнула. С книготорговцем происходило что-то странное.
Он сидел бледный как смерть. Его лоб блестел от пота, бакенбарды обвисли. Бармалан смотрел в никуда застывшим взглядом. Со свистом втянул воздух. Рывком поднес ко рту руку, чуть не выбив себе зубы перстнем. Потом рука бессильно упала на стол, смахнув вилку. Пальцы скомкали салфетку.
Бармалан закрыл глаза и повалился со стула на пол.
Я вскочила:
– Помогите! Человеку плохо!
В трактире на миг стало тихо, а потом все заговорили и заохали. Подбежали трактирщик и слуга с кувшином воды. Они неловко возились возле книготорговца, расстегивали ему воротник, брызгали на него.
– Пошлите за доктором! – подала наконец толковый совет дама за столом у окна. – Он живет в соседнем доме, и он сейчас у себя!
Служанка убежала за доктором. Оцепенев, я смотрела на распростертое тело Бармалана, который не подавал признаков жизни.
– Что с ним? – задала я глупый вопрос. Мне не ответили.
Расталкивая любопытных, к столу подбежал доктор Каспер. Его сюртук был застегнут криво, волосы взлохмачены, усы торчком, на ногах вместо ботинок – домашние туфли.
Он опустился на колени, достал из саквояжа деревянную трубку и приложил ее к груди Бармалана. Затем выпрямился и пощупал пульс на шее.
– Ему уже ничем не поможешь, – сказал он спокойно. – Господин Бармалан мертв. Вероятно, приступ.
Вокруг раздались встревоженные вздохи и охи. Посетители приняли приличествующее случаю скорбное выражение, которое не могло скрыть их любопытство и радость от того, что им довелось стать свидетелями такого неординарного события.
– Надо же, он ведь только женился... – пробормотал слуга. Все посмотрели на меня.
– И... что мне теперь делать? – спросила я растерянно. Я была в таком ступоре, что не испытывала ничего – ни облегчения, ни, тем более, горя. Только беспокойство. Чем мне грозит этот новый поворот событий?
Я опять глянула на Бармалана. Даже в смерти его лицо сохранило желчное и высокомерное выражение.
Я содрогнулась. О чем я думаю? Минуту назад этот человек дышал, говорил… строил планы. В отношении меня. Как бы то ни было, он вытащил меня из тюрьмы. А теперь лежит… мертвый.
Я ошарашенно огляделась. И наткнулась взглядом на мага Тахира. Он стоял на том же месте, у входа, и теперь его лицо выражало сильнейшую ярость и досаду. Он выругался, сплюнул, запахнул плащ и ушел. Можно было подумать, что несчастье с книготорговцем сильно его расстроило.
– Я сейчас увезу тело в мортуарий, оформлю бумаги и подготовлю к похоронам, – сказал доктор Каспер. – Согласно распоряжению Бармалана, я должен позаботиться о его теле, когда... наступит такая ситуация. Отправляйтесь домой, госпожа Бармалан. Примите мои соболезнования.
Я вздрогнула, когда он назвал меня новым именем.
– Домой? Куда домой? В книжную лавку?
– Да. Вот ключ, – доктор хладнокровно порылся в кармане усопшего, вытащил и протянул мне ключ. – Слуга вас проводит, а завтра к вам наведается стряпчий и расскажет, что вам делать дальше. Вы теперь богатая вдова.
Проснулась я от того, что палач Клюг забивал мне в голову гвозди.
Его молоток стучал очень громко – бум-бум-бум! – и от каждого удара я дергалась и подпрыгивала.
– Хватит! – заорала я, но изо рта не вылетело ни звука.
Я открыла глаза и часто задышала. Один кошмар сменился другим.
Палач и пыточная исчезли, но молоток продолжал грохотать в отдалении.
Я лежала на жестком полу, в затылок больно врезалось что-то острое, слева поднималась стена пыльных корешков, а перед носом вертелся на паутине жирный паук.
Сесть получилось не с первой попытки. Спина превратилась в деревянную доску и даже поскрипывала при движении.
В затуманенной памяти всплыли события вчерашнего дня.
После того, как Бармалан упал замертво в трактире, доктор Каспер отдал мне ключ от книжной лавки и увез тело.
До лавки я добрела в полном ступоре. Кажется, меня провожали – кто это был? Трактирная служанка? Или конюх? Не помню.
Помню, что отперла дверь выданным ключом и зашла в холодный дом, потерявший хозяина. Безумно хотелось спать. Но как только поднялась в спальню на втором этаже и увидела кровать, как стремглав выскочила из комнаты. Не смогла лечь и на диване в гостиной под пристальным взглядом каменного двойника книготорговца.
В конце концов, устроилась на полу торгового зала у подножия книжного шкафа, положив под голову пухлый том с ближайшей полки.
И вот я проснулась. А в дверь кто-то стучит и глухо зовет:
– Госпожа Бармалан! Зоя! Открой!
Я потерла лицо и побрела к входу.
Открыла дверь и заморгала: в глаза брызнуло солнце. Уже полдень, если не позже.
В лавку ворвался стряпчий Малалио. Окинул меня беглым взором и быстро проговорил:
– Добрый день. Приношу свои соболезнования.
И добавил бесцеремонно:
– Ужасно выглядишь, госпожа Зоя. Понимаю, у тебя горе, но нужно держать себя в руках. Просыпайся! Умойся, причешись, переоденься!
Он пододвинул стул к прилавку, уселся и разложил бумаги.
Я опустилась на хромоногий табурет. Мимо запыленной витрины прошел прохожий, не удержался, прижал полное любопытства лицо к стеклу, заметил мой взгляд и испуганно отпрянул.
– Прискорбное событие, – жизнерадостно вещал тем временем стряпчий. – Такая потеря! Твой муж ушел во цвете лет. Город в глубоком трауре.
– Что мне теперь делать? – мой голос скрипел, как несмазанная телега, голова раскалывалась.
– Что делать? О, дел у нас много! Во-первых, похороны. Впрочем, тут твое участие не требуется. Этим займется доктор Каспер. Он организует похоронную церемонию и будет обряжать тело.
Новость принесла облегчение – погружаться в печальные хлопоты совершенно не хотелось.
– Господин Бармалан будет похоронен завтра утром в семейном склепе.
– Уже завтра?
– Таков обычай.
– Причина смерти установлена? – вырвалось у меня.
Вчера Бармалан вовсе не выглядел смертельно больным. Ну да, цвет лица у него был нездоровый, но в остальном он был как огурчик. Хоть и несколько подвядший.
– Доктор говорит, сердечный приступ.
– У него раньше бывали проблемы с сердцем?
– Доктор утверждает, что да. Хотя не припомню, чтобы Бармалан хоть раз жаловался на хворь или посещал аптеку, – стряпчий глянул на меня с любопытством. – Почему ты интересуешься?
– Все случилось слишком неожиданно, – пробормотала я.
– Да, понимаю, – стряпчий надел очки. – Конечно, ты хочешь знать причину смерти близкого человека.
Меня передернуло. Близкого человека! Он издевается, что ли?!
Я испытывала смешанные чувства по поводу смерти Бармалана. С одной стороны, мне было его жаль, и было жутко, как всегда, когда сталкиваешься с неожиданной смертью. С другой стороны, я избежала крайне неприятной для меня ситуации. Да, Бармалан избавил меня от наказания. Но была уверенность, что в браке меня ждала куда более ужасная участь.
– Теперь поговорим о важных вещах, – продолжал стряпчий. – О наследстве.
– Я богатая вдова? – Я тут же прикусила язык.
Ужасно говорить такое, когда Бармалан еще даже не похоронен. Но что поделать? Мне плевать на наследство. Я не собираюсь на него претендовать. Однако у меня ни гроша, в животе свистит от голода, а я должна как-то добраться до столицы и консула.
Стряпчий понимающе улыбнулся.
– Да, твой супруг весьма состоятелен. У него хороший счет в столичном банке, этот дом, книжная лавка. Но видишь ли, Бармалан не успел оставить завещания. Сделал лишь кое-какие мелкие распоряжения. Ты его супруга. Но ты осужденная иноземка. Ваш брак был заключен при особых обстоятельствах и, как понимаю, не был консумирован, – стряпчий деликатно кашлянул. – Поэтому действуют некоторые оговорки.
– Какие?
– Ты вступишь в права наследования через три месяца. Пока ты не можешь распоряжаться имуществом супруга. Опись мебели, предметов его коллекции будет передана в магистратуру. Если попробуешь что-то продать тайком, это будет приравнено к краже. Но ты имеешь право оставаться в этом доме, торговать книгами и жить с доходов. При этом нужно вести строгий учет операций – по истечении трех месяцев проверят, не позволила ли ты лишних трат.
Я моргала, переваривая новую информацию.
– Что за странное условие!
– Ничего странного. За три месяца могут объявиться другие наследники господина Бармалана. Пока о них не известно. Также ты должна доказать, что соблюдаешь законы и обычаи нашего мира. Только тогда тебя признают полноправной подданной нашего мира и наследницей супруга.
– Понимаю. Но я хотела бы уехать в столицу.
– Это невозможно по условиям дарованного тебе освобождения от наказания.
– Но Бармалан умер!
– Вот именно. Теперь госпоже Ирме и мне придется каждый день навещать тебя и проверять твое поведение. Ты должна подтвердить свою законопослушность. В течение трех месяцев тебе запрещено менять место жительства. Если сбежишь, тебя вернут в тюрьму и исполнят первоначальный приговор.
– Так я на условке!
– Что? Да-да. Условное осуждение – так это называется. Но что ты возмущаешься? Все равно портал в твой мир откроется только через три месяца. Как знать, может, еще и не захочешь возвращаться домой.
Не захочу?! Да я помчусь туда сверкая пятками!
– Ладно, – мрачно сказала я. – И все же: что мне сейчас делать?
– Умыться, причесаться – отрезал стряпчий. – Подобрать траурную одежду. Госпожа Ирма поможет. Собственно, все. После похорон открывай лавку. Живи, как живут остальные. Заслужи расположение горожан. Их мнение будет учитываться, когда истечет испытательный срок.
Он встал, собрал бумаги и пошел к двери. Я не сдвинулась с места, чтобы его проводить. Силы окончательно оставили меня. Дверь хлопнула, я уронила голову на руки. Голова гудела, в висках пульсировало, а лоб горел. Не заболеть бы...
День прошел как в лихорадке.
Не успела закрыться дверь за стряпчим, как явилась громогласная госпожа Ирма. Одетая во все черное, со скорбно поджатыми губами, она вошла в торговый зал тяжелой поступью и вручила сверток с траурной одеждой.
Со мной почтенная дама говорила отрывисто, полным неприязни голосом.
У меня было много вопросов, но задать я их не осмелилась – такой сердитой она казалась. Сердитой, но вовсе не убитой горем.
В доме Бармалана она вела себя как хозяйка. Без спросу прошла в кухню, приготовила себе чай на горелке, поколебавшись, налила чашку и мне.
Пока я тихо сидела в углу, пила чай, закусывая найденными в буфете сухарями, госпожа Ирма бродила по кухне, заглядывала в шкафы и ящики и пересчитывала серебряные ложки. При этом постоянно что-то злобно бормотала себе под нос.
Госпожа Ирма ушла, а я осталась в кухне.
Смотрела в окно – за домом возвышалась высокая каменная стена, заросшая плющом. По стене прыгали сороки. Интересно, что за этой стеной? Недосягаемая свобода...
Ветер качал деревья, в окно билась ветка рябины, лучи солнца меркли, а тени удлинялись.
Я слушала сорочью болтовню, грызла сухари, прихлебывала остывший чай. Меня знобило. В голове не было ни одной мысли. Я боялась пошевелиться. Казалось – чем меньше движений, тем меньше шанс навлечь на себя новые беды.
Опустевший дом внушал страх. До ванной комнаты я добиралась быстрым шагом, вздрагивая от каждого скрипа половицы.
Когда за окнами потемнело, я устроилась на ночлег там же, где и вчера – на полу под шкафом в торговом зале. Не смогла заставить себя подняться на второй этаж и поискать место поудобнее.
Ночью снились вязкие кошмары, и чудилось, что кто-то скорбно вздыхает у меня под ухом, а книги в шкафах переговариваются и строят планы, как бы погубить временную хозяйку.
Утром проснулась, стуча зубами. Ночь выдалась свежей, а затопить камин я не осмелилась. Это был чужой дом, и что-то делать в нем – даже простые повседневные дела – казалось кощунством. Дом был сам по себе, а я – сама по себе.
Я здесь никто – ни гостья, ни хозяйка.
Умылась холодной водой и переоделась в черное платье, которое госпожа Ирма, видимо, добыла для меня в лавке старьевщика. От него несло плесенью, а под мышкой разошелся шов.
– Госпожа Зоя! Выходим, выходим! Церемония скоро начнется. Отец Аддо уже на кладбище, – поторопил стряпчий Малалио, входя в лавку.
Мы отправились на кладбище. Идти пришлось недалеко. Как оказалось, лавка Бармалана стояла на последней улице в городе, и кладбище начиналось сразу же за той каменной стеной, которую я изучала из окна кухни. Хорошо, что я не знала об этом соседстве вчера.
Похороны – невеселая церемония в любом мире. Да и кладбище не то место, где хочется оказаться туристу сразу после прибытия в чужую страну. Впрочем, как и тюрьма. А я уже успела побывать и там, и там. Отличное начало жизни в волшебном Эленвейле!
Семейный склеп Бармаланов оказался особенно угрюмым. Он был сложен из серого камня, потрескавшегося от времени. Арочный вход сторожили две каменные фигуры, закутанные в плащи с капюшонами. Левая фигура держала раскрытую книгу, правая – светильник на заржавевших цепях.
Людей у склепа собралось немного. Попрощаться с книготорговцем явились госпожа Ирма, доктор Каспер, бургомистр и еще трое незнакомых мне мужчин. Все стояли тесным кружком и о чем-то бурно спорили. Особенно пылко говорила госпожа Ирма. Она делала руками рубленые жесты, как будто стремилась убедить своих собеседников. Горбоносый бургомистр неуверенно возражал, доктор помалкивал и изучал низко нависшее свинцовое небо. На его лице застыло страдальческое выражение.
В дальнем конце дорожки между оградками мелькнула высокая мужская фигура в коричневом костюме. Человек постоял, рассматривая компанию у склепа, а потом ушел по тропинке в другую сторону. Силуэт показался мне знакомым; я прищурилась, проводила его взглядом. Уж не тот ли это черноволосый красавец, который уже не раз попадался у меня на пути? Что он забыл на кладбище?..
Когда мы подошли, все замолчали и уставились на меня подозрительными глазами. Толпа расступилась, и я увидела гроб.
Он стоял на задрапированных табуретках, крышка открыта.
Лежащий в гробу Бармалан казался живым.
Доктор переодел его в богатый бархатный костюм, расчесал бакенбарды и, видимо, намазал румянами щеки, потому что смертной бледности на его лице не было и в помине. Более того: цвет его лица значительно улучшился с того момента, как я видела его живым в последний раз. Казалось, книготорговец смежил веки, чтобы без помех обдумать какую-то пакость. Губы растянуты в желчной усмешке, руки покоятся на груди, на пальце сверкает золотой перстень.
Я содрогнулась. Присутствующие смотрели на меня выжидающе – искали признаки скорби на моем лице. Пришлось поскорее опустить глаза.
– Начнем, – сказал фальцетом отец Аддо и закатал рукава красной сутаны.
– Да, поспешите, а то дождь вот-вот пойдет, – заявил бургомистр, достал часы и озабоченно посмотрел на циферблат. Госпожа Ирма вытащила из рукава платок и приложила к губам.
Отец Аддо зажег церемониальный светильник, нараспев произнес строки о вечном огне, который гаснет на земле, но ярче разгорается в запредельных чертогах. Дал слово бургомистру. Тот скучным голосом похвалил господина Бармалана. Назвал его светочем культуры и распространителем знаний в Лиллидоре. И добавил, что его лавка была «отрадным утешением» для жаждущих провести досуг за книгой.
На этом список заслуг усопшего кончился. Добавить добрых слов к речи никто не захотел – или не смог.
Доктор подал знак могильщику – горбатому старику с бельмом на глазу – и тот потащил к гробу крышку.
– Постойте! – бургомистр поднял руку. – Не желает ли сказать прощальную речь его супруга?
– Я не слишком хорошо знала покойного, – выдавила я. – Полагаю, он был... порядочным человеком. Он вытащил меня из тюрьмы, спас от наказания.
Госпожа Ирма громко фыркнула. Остальные сделали кислые лица. Видимо, я допустила бестактность, упомянув о своем тюремном прошлом.
Могильщик опять подняли крышку, но опять не донес.
На этот раз его остановила госпожа Ирма. Она все-таки решила публично предаться скорби. Но выразила она ее своеобразно.
Сначала она сделала все, что полагается: содрогнулась всем телом, от чего складки на ее толстых боках завибрировали, как желе, приложила к глазам платок и громко зарыдала.
Присутствующие шокировано переглянулись.
– Милый, дорогой Бармалан! – возвестила госпожа Ирма, отняв платок от лица. Она подошла к гробу и нависла над ним. Все остальное она высказала прямо в лицо покойному. – Ты был верным и дорогим другом. Нам будет тебя не хватать. Твоего остроумия и жизнерадостности.
У присутствующих открылись рты от удивления. Видимо, раньше они и не подозревали, что Бармалан обладал такими ценными качествами.
– Ты покинул нас так рано, так внезапно! И преподнес мне, своей верной соратнице, несколько сюрпризов.
Теперь в ее голосе появились угрожающие нотки. Доктор Каспер обеспокоенно кашлянул.
– Госпожа Ирма. – попробовал остановить ее бургомистр, но какое там – госпожу Ирму понесло. Она продолжала предъявлять покойному претензии.
– Мы не успели завершить нашу сделку, и теперь твоя книжная лавка и коллекция отойдут неизвестно кому!
Она сверкнула на меня глазами. Мне захотелось спрятаться в склеп.
– Назначил душеприказчиками этих, – госпожа Ирма сделала небрежный жест в сторону доктора Каспера и стряпчего, – а не меня, твое доверенное лицо!
– Госпожа Ирма, такова была воля покойного! – возмутился доктор Каспер.
– Знаю, знаю, ты всегда так легко поддавался чужому влиянию, – почти ласково закончила госпожа Ирма. – И вот теперь ушел, и не вернешься.
И тут ее глаза остановились на перстне на мизинце усопшего.
– Я хочу оставить себе память о моем дорогом друге, – заявила она, и потом решительно содрала кольцо с пальца Бармалана.
Все ахнули. Мне показалось, что даже лицо покойного перекосилось от ее бесцеремонности.
– Госпожа Ирма, я понимаю вашу скорбь, но это уже слишком, – к гробу метнулся доктор Каспер, намереваясь отобрать у Ирмы ее добычу.
– Золото Бармалану уже ни к чему, но лучше отдайте кольцо его вдове, – вмешался стряпчий. – Она имеет на него больше прав! И вообще, так полагается. Жена надевает кольцо покойного мужа.
Госпожа Ирма насупилась, но поняла, что переборщила. Она покраснела, как рак, надулась, но без лишних слов подошла ко мне и сунула кольцо мне в руки.
– Если потом пожелаете продать его, я его у вас куплю, – сказала она хозяйственным тоном, как будто и не рыдала как безумная минуту назад.
Мне не хотелось брать кольцо, но присутствующие ждали от меня именно этого. Надевать его обратно на палец покойного никто не рвался.
Я сжала кольцо в руке. Оно было холодным и тяжелым. От осознания того, на чьем пальце оно только что сидело, я чуть не бросила его прямо на пожухлую траву.
Истомившийся могильщик подождал еще минуту, но новой скандальной выходки не последовало, и он со вздохом облегчения опустил крышку на гроб.
Молоток легко стукнул несколько раз. Похоронная прислуга водрузила гроб на плечи, потащила в склеп и вскоре вернулась налегке. Доктор Каспер раздал всем плату, повесил на дверь тяжелый замок и вручил мне ключ.
– До свидания, госпожа Бармалан, – он коснулся полей шляпы рукой, и при этом глаза его бегали, как будто он боялся посмотреть мне в лицо.
Доктор отвернулся и удалился быстрым шагом. Разошлись и прочие участники церемонии. Последней ушла госпожа Ирма, очень недовольная.
– Возьми, – стряпчий протянул мне пакет. – Доктор передал личные вещи твоего мужа, которые нашел в его карманах. Там и его чековая книжка. Но пользоваться ей ты пока не можешь.
Я молча забрала пакет и бросила внутрь кольцо.
Мы побрели к выходу. Дождь разошелся, с веток падали крупные капли. На крышах склепов сидели, нахохлившись, вороны. На душе у меня было уныло.
Я подняла глаза и вздрогнула. У входа в небольшой полуразвалившийся склеп стоял господин Тахир. Он всматривался в резьбу и водил по каменным виноградным листьям тонким сухим пальцем. На лысине колдуна блестели брызги дождя, с конца орлиного носа и бородки-кисточки капало.
Заметив наше приближение, он повернулся и нахмурился.
Что он тут делает?! Наблюдал за церемонией? Кажется, попрощаться с Бармаланом явились еще несколько человек – но вот только не подошли к гробу, а предпочли вместо этого держаться на расстоянии и прятаться!
Или этот маг-гизулец преследует меня и вынашивает планы мести?
Надо бы поговорить с ним. Объяснить, что не собиралась я воровать его Орбус немертвых, или как там называется та магическая фигня! По вине Тахира я вляпалась во все эти беды.
– Добрый день, господин Тахир, – поздоровался с ним стряпчий. – Вы тоже пришли попрощаться с господином Бармаланом? Вы его знали? Покупали у него книги?
Тахир секунду молчал, а потом ответил гулким низким голосом:
– Я изучаю погребальные церемонии. Пишу трактат по некрогностке. У вас хорошее кладбище. Любуюсь, думаю. Решил задержаться в вашем городе.
И он добавил шипящее слово на незнакомом языке.
– Да, тут есть чем полюбоваться, – ответил стряпчий с некоторым сомнением, оглядывая склепы, блеклые цветы и пожухлую траву. – Вы знакомы с госпожой Зоей Бармалан, не так ли? Надеюсь, вы не таите на нее зла за то маленькое недоразумение. Вы получили ваш магический шар обратно и увидели, что правосудие у нас работает быстро.
Тахир посмотрел на меня в упор, и мои внутренности сжались от страха – такой ненавистью был пронизан его взгляд.
– Я недоволен, но я смиряюсь, – он поклонился, приложив руку к сердцу, запахнул плащ и неторопливо пошел прочь. Но пройдя несколько шагов, остановился, повернулся и сказал негромко, угрожающе:
– Еще увидимся, госпожа Зоя. Скоро загляну вас проведать. У вас есть кое-что, что нужно мне.
– У меня ничего нет! – воскликнула я растерянно. – Свой шар вы получили. Я его не брала, кстати! Или вы о вашей магии? Я не нарочно ее выпустила!
И тут я забеспокоилась:
– Эта магия теперь во мне сидит? Вы хотите вытащить ее обратно?
Колдун поморщился и отрицательно качнул головой.
– Мне нужно услышать от вас одну интересную историю, – заявил он еще более зловещим тоном.
– Нет у меня никаких интересных историй!
– У каждого есть своя интересная история.
Услышав слова, которые лишь позавчера прозвучали из уст Бармалана, я оцепенела.
Колдун мрачно улыбнулся и направился в сырые кусты бузины. Затрещали ветки, вспорхнул потревоженный чиж, и все затихло. Колдуна и след простыл; он словно растворился прямо в каменной стене склепа.
– Какой странный господин, – заметила я и нервно хихикнула. Напряжение все еще не отпускало, руки мелко дрожали. – Истории ему какие-то подавай! О чем это он?!
– Понятия не имею. Надеюсь, он не считает тебя своим врагом. Маги не отличаются великодушием. И они все с причудами.
Малалио выразительно покрутил пальцем возле виска.
– Я ему не враг, – ответила я с досадой. – У него нет причин на меня дуться. Господин Малалио, я не преступница, сколько можно повторять!
– Конечно-конечно! – отозвался Малалио слишком поспешно. Он попрощался, а я отправилась в книжную лавку – больше мне податься было некуда.
Чем ближе я подходила к лавке, тем медленнее шагала. Возвращаться туда не хотелось. При воспоминании о пыльных книжных корешках и темных комнатах меня мороз продирал по коже.
Нет, это не мой дом, я не могу назвать его своим.
Все тут чужое. Все не так, как представлялось. Негостеприимный мир, страшная сказка! Эти кукольные крыши, аккуратные камни мостовой, медные флюгера. На улице никого нет – пасмурно, дождь. Люди сидят по домам, и никому нет дела до иноземки. Негде искать помощи. Я предоставлена самой себе.
И тут меня пронзило такое острое чувство тоски по дому, что я даже застонала.
Как же хорошо в моей квартире на Земле! Пусть она небольшая, и дед постоянно заходит в мою комнату и мешает играть на компьютере, и мама вечно ворчит, а сестры дразнятся... как же я по ним соскучилась! Как я могла сбежать от них! Такой невезучей недотепе надо сидеть в своей норе и носа не высовывать.
А теперь даже весточку родне послать затруднительно. В течение трех месяцев связи с Землей нет. Если только удастся найти мага, который сможет это сделать. Такие маги есть в столице.
Мной овладела жажда действий. Я повернулась и отправилась искать почту. Напишу консулу, потребую что-то сделать. Пригрожу судом. Пусть он заберет меня в столицу, подальше от этого ужасного места! Я не могу сидеть в Лиллидоре три месяца.
Здание почты я видела вчера возле магистратуры и нашла ее без труда: аккуратное одноэтажное здание с будкой голубятни над зеленой крышей. Над входом висел медный рожок с крыльями.
Обстановка внутри была симпатичная, и я немного воспрянула духом. Тепло, желтые доски пола приятно поскрипывают под ногами, в углу возвышаются медные весы с навершием-голубем, пахнет клеем и влажной бумагой.
За деревянной перегородкой сидел прыщавый юноша в синей униформе. Он вытаращил на меня подслеповатые глаза, капнул на руку горячим сургучом, охнул и только потом поздоровался.
Пока я писала письма, стараясь не заляпать бумагу чернилами, он прятался за прилавком и носа не высовывал.
Я написала консулу два письма – для надежности – и попросила отправить одно почтовой каретой, а другое – голубем.
– Скажите, в городе есть маг, который может передавать сообщения через зеркала или… какими-то другими магическими способами?
Мальчишка замотал головой.
– Нет, барышня иноземка… госпожа Бармалан, – поправился он. Я вздрогнула – от звуков нового имени коробило. – Магические средства связи стоят дорого и используются только для важных правительственных депеш.
– Значит, магов в Лиллидоре нет… – огорчилась я.
Мальчишка неловко поежился.
– Только госпожа Таффита. Но она очень стара и больше не занимается волшбой. Ей запрещено... – добавил он тихим голосом и прикусил губу, как будто сболтнул лишнего.
– Где она живет?
– За прачечной. Но она вас не пустит к себе. Старая ведьма давно выжила из ума. Даже не думайте!
Он схватил печать и энергично шлепнул ей по конверту.
Значит, на магию надежды нет. Но к старой Таффите все же стоит заглянуть; вдруг у нее завалялось волшебное зеркало или хрустальный шар, через который я смогу связаться со своим миром в обход консула.
Я вздохнула и открыла дверь на улицу.
И столкнулась с мужчиной, который в этот момент входил в здание почты.
Мое лицо впечаталось в сырую шерсть его сюртука, прядь зацепилась за пуговицу, и когда я попыталась отпрянуть, ойкнула от боли, чуть не выдрав себе клок волос.
– Прошу прощения! – произнес над моей головой звучный голос; перед глазами мелькнули длинные крепкие пальцы и освободили локон.
Я подняла лицо и уставилась в светло-карие глаза под грозными бровями.
«Орлиные глаза», мелькнуло у меня в голове. Край радужки обрамляет темный ободок, ресницы короткие и густые, взгляд острый и надменный.
И тут же мои щеки вспыхнули. Передо мной стоял тот самый черноволосый путник и разглядывал меня, как снайпер мишень. Я поскорее отступила на шаг.
– Вы не пострадали? – осведомился он.
Я хихикнула.
Черт, опять! Опять я смеюсь как дурочка, когда со мной говорит симпатичный парень. Но каждый раз, когда я его встречаю – сегодня в третий! – меня словно током прошибает.
Впрочем, слово «парень» к нему как-то не клеится. «Парень» – это кто-то бесшабашный, незрелый. А этот – молодой, уверенный мужчина. Типичный вирилл – джентльмен по-нашему. И смотрит на меня. как-то нехорошо. Слишком уж беззастенчиво и неодобрительно. Хотя держится безупречно.
– Все в порядке, – пробормотала я и скорее выскочила на улицу.
Но у приоткрытого окна почты не удержалась – заглянула внутрь. И услышала, как черноволосый властно спрашивает у почтового мальчишки:
– Сейчас отсюда вышла иноземка. Вдова Бармалана. Что она хотела?
Я прижала руку к заколотившемуся сердцу. Почему он задал такой вопрос? Да еще таким тоном? Но дальше послушать не получилось, потому что незнакомец повернулся и чуть не заметил меня. Да еще подъехала груженая тюками карета. Из нее вышел служащий и принялся ругаться с возницей.
Стоило пройти несколько шагов, как голова закружилась, улица перед глазами поплыла, а живот сдавило тошнотой.
В последние дни я плохо питалась и плохо спала. На кухне Бармалана пусто – последний сухарь сгрызен вчера вечером. Придется зайти в лавку и купить еды.
Открыла кошелек и заглянула внутрь. Там сиротливо болтались два последних элена. Письма в столицу обошлись в копеечку.
Что можно купить на два элена? Чуток крупы, кружку молока... может, на хлеб хватит.
Ноздри пощекотал сладкий запах ванили. Я проходила мимо кондитерской лавки, и ноги сами понесли меня к двери, выкрашенной в приятный розовый цвет.
Меня манили не только аромат выпечки и вид пирожных. За стеклом витрины хлопотала продавщица, которая так ласково обошлась со мной два дня назад. Куда больше еды мне требовалось простое человеческое сочувствие.
– Добрый день, – я поздоровалась и нерешительно переступила порог.
Продавщица вскинула голову; ее бледные губы приветливо улыбнулись. Теперь я хорошо ее разглядела. Она была средних лет, очень худенькая. В пучке русых волос белели седые пряди. Под глазами лежали серые тени. Она совсем не походила на хозяйку кондитерской лавки, раздобревшую на собственных пирожных.
– Доброе утро, госпожа Бармалан.
– Пожалуйста, зовите меня Зоя.
Она понимающе кивнула.
– Приношу свои соболезнования, госпожа Зоя, – сказала она серьезно и добавила чуть веселее: – У нас сегодня на витрине медовые пончики. Угодно попробовать? Полтора элена.
– Нет, спасибо, – я вздохнула. – Можно пирожок? Самый дешевый.
Зря я сюда зашла. Только желудок дразнить.
Продавщица опасливо осмотрелась, потом поманила меня пальцем и шепотом предложила:
– Два пончика пришли из пекарни помятыми. На витрину их не выставить. Я как раз собиралась сделать перерыв и выпить чаю. Присоединитесь ко мне?
– Нет-нет, спасибо! – застеснялась я и начала пятиться к выходу, но продавщица вышла из-за прилавка, крепко схватила меня за руку и почти насильно усадила за столик в углу. Теперь встать и уйти было бы невежливо и даже грубо.
Продавщица повесила на дверь знак «Закрыто», принесла чашки с мятным чаем и выложила на тарелку два пончика. Белая глазурь на пончиках треснула, на сколах белели кристаллы сахара, а из трещинок выступили капли золотистой медовой пропитки. Я отломила кусок, положила в рот и зажмурилась от удовольствия.
– Вы настоящая волшебница! – пылко похвалила я продавщицу. – Ничего вкуснее в жизни не ела! У вас прекрасная лавка. Очень уютная!
Она покачала головой и улыбнулась.
– Лавка и пекарня принадлежат господину Лакмору. Вы к нему ехали, не так ли? Лакморы владеют почти всеми магазинами в Лиллидоре. Но господ сейчас нет. Вы знаете, что у них приключилось. Пропала их дочь, господа уехали на ее поиски. Пока все дела ведет управляющий, господин Хюльс, – она едва заметно поморщилась. – Я лишь наемная работница. Стою за прилавком. Меня зовут Марисса.
– Спасибо, госпожа Марисса.
И внезапно я выпалила, как на духу:
– У меня совсем нет денег. Бармалан умер... меня считают преступницей. Я не знаю, что делать.
– Вам нелегко пришлось. Но ничего, все уладится! Вы молодая, здоровая. Не побоялись приехать в наш мир. Вот увидите, у вас получится!
Она робко коснулась моей руки и погладила. Я чуть не расплакалась.
Чтобы все получилось, надо иметь хоть какие-то перспективы этого «всего». А я в полной растерянности. Вообще не понимаю, что теперь делать и как жить!
– Простите мне эти слова, но… – Марисса замялась и закончила тихо. – Все к лучшему. Даже смерть вашего супруга. Он был тяжелый мужчина. Если вы понимаете, о чем я. Его лавка пользуется дурной репутацией.
– Почему?! Что вам известно? Пожалуйста, расскажите!
Марисса поспешно опустила глаза и начала смахивать крошки со стола, хотя скатерть была совершенно чистой.
– Почему лавка Бармалана пользуется дурной славой? – повторила я настойчиво.
– Простите. Мне не следовало этого говорить. Просто... там всегда холодно. И когда заходишь внутрь, кажется, что кто-то смотрит на тебя из теней, – выдавила она. – И эти книги в шкафах... Они словно не хотят, чтобы их читали.
Она беспомощно посмотрела мне в лицо и развела руками.
– Да, понимаю, о чем вы, – кивнула я и нахмурилась.
– Поэтому к Бармалану редко заходят покупатели. В основном приезжие. Говорят, он достает для них какие-то редкие книги.
– Магические трактаты?
– Не знаю. Может быть. Но вряд ли – маги любят жить в столице, а уж там у себя они могут достать все, что угодно.
– Вы знали жен Бармалана?
– Только вторую. Видела несколько раз. Она умерла пять лет назад. Обе его жены похоронены в семейном склепе.
Марисса отвечала все неохотнее, и я решила притормозить с расспросами, чтобы не спугнуть.
На двери зазвенел колокольчик, дверь бахнула о косяк так, что задрожали стекла, и зычный мужской голос позвал:
– Марисса! Какого черта магазин закрыт? А ну живо за прилавок!
Марисса вскочила, одергивая фартук.
– У меня перерыв на чай, господин Хюльс! Хозяин разрешает делать перерыв на чай два раза в день.
Управляющий, топая сапожищами и оставляя мокрые следы на полу, подошел к столику и уставился на меня, сунув руки в карманы.
– Здрасте, – поздоровался с усмешкой.
Он был молодой, коренастый, рыжий, и, судя по цвету лица, не дурак выпить. Шеи почти нет, нижняя челюсть как у обезьяны. Вылитый гопник Вася, напяливший на себя старомодный сюртук. Но Хюльс явно считал себя красавцем и смотрел на меня с нагловатой небрежностью.
– Никак госпожа Бармалан к нам заглянула, – проявил он осведомленность и перевел взгляд на Мариссу. – И купила пончики?
– Нет, господин Хюльс, – Марисса нервно скомкала в руках салфетку. – Два пончика пришли помятыми. Хозяин разрешает мне забирать испорченные изделия.
Управляющий неодобрительно покачал головой.
– Хозяин ничего мне об этом не говорил. Вот вернется и спросит: «Хюльс, почему лавка работала в убыток?» А я что ему отвечу? Нет, голубушка Марисса, так дело не пойдет. Придется заплатить. А то что получится? Каждый будет говорить, что выпечка испорчена, и набивать живот задарма!
– Хорошо, господин Хюльс, – Марисса повесила голову.
– Я заплачу за пончики! Простите, что так получилось! – вмешалась я.
– Конечно, надо заплатить! – оживился Хюльс. – Пять эленов.
– Пять? Но пончики же по полтора...
– А чай? Мы его тоже не даром получаем.
– Можно, принесу деньги позже? – спросила я убитым голосом. – Я пока не вступила в права наследства и не начала торговлю. У меня совсем нет денег. Даже хлеба купить не на что, – закончила я совсем тихо.
– Я заплачу, Зоя, – Марисса тронула меня за локоть. – Не беспокойтесь!
Хюльс прищурился и оглядел меня очень внимательно.
– Вот оно как! – он щелкнул языком и покачал головой. – Значит, барышня иноземка в затруднении!
Он почесал затылок и задумался.
– Говорите, совсем денег нет? Понятно, бывает. И что думаете делать?
Он говорил добродушно, и я осмелела.
– Продуктовые лавки отпускают в долг?
– У нас так не принято. Но есть-то вам каждый день надо, так?
Вместо ответа я вздохнула. Дурацкая ситуация. Из-за меня Мариссе влетело, а я веду себя как попрошайка.
– Вот что, идем со мной, – он поманил меня пальцем, приняв какое-то решение.
– Куда?
– В продуктовую лавку, куда ж еще? Посмотрим, что можно сделать.
Он открыл дверь и приглашающе махнул рукой. Я покорно пошла следом, обменявшись напоследок удивленными взглядами с Мариссой.
Уходя, я украдкой положила на прилавок оставшиеся у меня монеты. Еще не хватало, чтобы добрая продавщица попала из-за меня под раздачу.
Продуктовая лавка находилась за углом.
В витрине висели гроздья лука, стояли бочонки с маслом, желтели круги сыра.
Когда мы вошли, лысеющий приказчик вытянулся по стойке «смирно» и испуганно заморгал.
Хюльс нырнул в подсобку. Погремел, пошуршал, а когда вынырнул обратно, нес большую холщовую сумку, доверху набитую.
– Берите, – он сунул сумку мне в руки. Внутри обнаружились бутыль с растительным маслом, пакеты с крупой и мукой, завернутый в бумагу кусок сыра, сверток с чаем.
– Сколько я должна?
– Нисколько, – махнул рукой приказчик. – Я ж понимаю – нелегко вам сейчас. Потом сочтемся. Загляну в лавку и потолкуем, как будете отдавать. Если что еще понадобится – заходите. Спросите управляющего Хюльса. Это я, – он выпятил грудь и постучал по ней по ней кулаком.
– Большое спасибо!
Надо же, какой добряк оказался! Но ситуация все же неловкая..
– Я обязательно рассчитаюсь с вами, господин Хюльс.
– Конечно, рассчитаетесь! – захохотал он. – Я и не сомневаюсь! Надо помогать друг другу. Кушайте на здоровье!
Я еще раз от души поблагодарила его и ушла.
Теперь с тяжелой сумкой в руках бродить по Лиллидоре не получится. Да и дождь разыгрался не на шутку.
И опять, когда я зашла в книжную лавку, по спине пробежал холодок.
Я помялась на пороге, привыкая к тяжелой тишине пустого дома. Дождь стучал по окнам, где-то на втором этаже под порывом ветра хлопнула ставня. Гулкий звук прокатился по дому, как эхо.
Стиснув зубы и стараясь не глядеть по сторонам, бросила пакет у входа и пошла переодеваться.
Нет, это не дело – вздрагивать от любого шороха. Раз я буду жить в этом доме какое-то время, придется обживаться. Вот сразу после завтрака и займусь.
В спальне кое-как разожгла огонь в камине – раньше мне этого делать не приходилось, – и напустила в комнату дыма. Поскорей стянула мокрое, пахнувшее псиной траурное платье, переоделась в земную блузку и джинсы.
Теперь у меня есть моя сумка с вещами. Дома буду ходить так, как мне удобно. Никакого корсета и, главное, трусы под джинсами надеты. Что еще нужно для счастья! После этого забрала продукты и потащила их на кухню.
Кухня в доме Бармалана была громадной. У одной стены стояла массивная чугунная печь с завитушками на дверцах, в углу громоздилась каменная раковина, в которой вполне можно было искупаться. Посуда в буфете дорогая, фарфоровая. Вот только кладовая пустая, лишь шуршит в углу голодная мышь.
Я растопила печь – тоже не с первой попытки, и занялась стряпней.
Развернула пакеты и выяснила, что в крупе завелись жучки, мука слежалась комками, масло прогоркло, а сыр покрылся зеленью и пах грязными носками.
Щедрый управляющий всучил мне продукты с истекшим сроком годности. Но я не обиделась – понятно, что отдал то, что не жалко. И на том спасибо.
Пришлось побыть Золушкой. Перебрала крупу, обрезала сыр и взялась варить кашу на воде. Печка оказалась с норовом, готовить на живом огне я не умела, и каша подгорела. Но все же я с аппетитом умяла целую тарелку, надеясь, что не буду потом маяться животом.
Заварила чай – он тоже был не первой свежести и имел привкус банного веника – уселась у печки и стала думать.
Что ж, будем жить дальше, пока моя судьба не определится. Надо составить список дел. Списки – это хорошо. Они успокаивают и дают иллюзию того, что жизнь под контролем.
Списки я составлять любила. А вот выполнять их как-то не получалось.
Это потому что у меня раньше стимула не было, убеждала я себя. А теперь у меня такой стимул, что аж пятки горят.
Достала карандаш и бумагу и написала первую строчку:
«Исследовать дом. Поискать наличку. Может, в кассе?»
Правильно. Бармалан наверняка имел в доме мелочь на расходы. Мне она пригодится. Отчета у меня за нее вряд ли потребуют.
А что дальше? А дальше придется делать то, что подсказал стряпчий.
«Торговать книгами».
Просто написать, да непросто сделать!
Придется к этому пункту добавить еще несколько подпунктов. Разбить задачу на составляющие.
«Поискать торговые документы».
Ну да, должны же быть у него какие-то приходно-расходные книги, список товаров и поставщиков, и всякое такое! Блин, в торговле я не смыслю ни шиша. С кем бы посоветоваться? Может, стряпчий что подскажет?
«Найти знающего человека», – записала я со вздохом. Ух, как все сложно.
Моя решимость таяла с каждой секундой. Но тут я вспомнила совет: начать с простой задачи. Которую можно легко выполнить. Тогда ты увидишь реальный успех и поверишь в свои силы.
И такая задача нашлась сразу. Привести в порядок торговый зал! Там полно пыли и пауков, прилавки заляпаны свечным воском, а на стеклах разводы. Кому захочется заходить в такой магазин!
Займусь не только торговым залом, но и домом. Полностью дух Бармалана вывести, конечно, не удастся; тут его одежда, его вещи, которые мне запрещено трогать. Но надо все-таки найти себе комнату и там поселиться. Не буду же я каждый раз ночевать под книжным шкафом!
Плотный завтрак и составление списка помогли. Теперь я чувствовала себя увереннее и, не откладывая дела в долгий ящик, отправилась в торговый зал.
Вошла, огляделась и вздохнула. Увиденное не подняло настроения. Мрачное, пыльное помещение. Книги за решетками. Паутина в углах. Запах старой кожи и клея. И я – временная хранительница этого безобразия. Отбываю досрочно-условное освобождение в книжной лавке.
Но хватит сокрушаться! Все могло быть гораздо хуже.
Первым делом открыла пошире дверь, чтобы проветрить. Тут и дождь закончился, выглянуло солнце, в зал полился свежий запах мокрого камня и зелени.
Потом я основательно обшарила прилавок и заглянула в кассу. Увы, нашла лишь пару медяков. Учетная книга тоже на глаза не попалась. Наверное, Бармалан спрятал ее где-то в доме. Поиски могут затянуться; дом-то громадный! Придется обыскать кабинет Бармалана.
При мысли об этом я поежилась. И отложила это занятие на потом.
Сначала сделаю, что попроще, то, что не страшно, что не доставит мне морального дискомфорта. Разложу книги и протру пыль!
На прилавке стопкой лежали старые тома, которые в день свадьбы вручила мне госпожа Ирма и наказала прочитать. Те самые пособия по брачной жизни. Теперь они мне не понадобятся.
Я брезгливо, кончиками пальцев, открыла первую книгу и пролистала, выхватывая глазами строчки.
Страница была испещрена пятнами, как будто прежняя читательница этой книги обильно поливала ее слезами.
Я захлопнула книгу и отбросила ее в сторону. Хочется верить, что не все жители Эленвейла живут по подобному уставу. Это, так сказать, официальная политика. Есть тут и любящие пары, где царит взаимное уважение. Но уверена – мой покойный муж жил по подобному кодексу. Бедные его прежние жены!
Ладно. О мертвых либо хорошо, либо ничего.
Отыскав на кухне ведро и тряпку, я подвинула табурет к шкафу, открыла скрипучую дверцу, но приступить к делу не успела, потому что в лавке появились покупатели.
– Добрый день, – пискнул тонкий голос. – Лавка открыта?
Я обернулась. На пороге стояли трое детишек лет девяти. Два мальчика и девочка. Одеты забавно: как взрослые, только у мальчишек штанишки по колено, а у девочки на коричневом платье повязан передник. В руках сжимают холщовые сумки с учебниками, мордашки испуганные, но глаза сверкают любопытством.
– Добрый день! – отозвалась я приветливо, спрыгнула с табурета и поспешила к детям, на ходу застегивая рукава блузки. – Чем могу быть полезна?
Девочки хихикнула, прикрыв рот ладошкой. А мальчишки заробели. Они повернули головы друг к другу, пошептались: «Давай, говори!» «Нет, ты говори!» «А что я-то?»
– Вам нужны тетради? Или учебники? Или детские книжки с картинками? – Допытывалась я.
– Учебники по словесности, – сказала девочка, которая оказалась посмелее. И опять прыснула, а ее щеки залились румянцем.
– Наверное, это очень веселые учебники, раз ты смеешься?
– Нет, это обычные учебники. Но вы так странно говорите! И на вас синие брюки. Как будто вы мужчина.
– Я иноземка, с Земли. И пока неважно говорю на вейле. Ты меня поправляй, если сделаю ошибку.
– Хорошо, – важно кивнула девочка.
– Как тебя зовут?
– Кинни. Я дочь трактирщика. А это Гайре и Трен. Их мама торгует в кондитерской.
– Ваша мама – Марисса?
Мальчики синхронно кивнули, но все еще таращились на меня испуганно. Как и их мама, они были тощенькие, бледные. Рукава курточек потрепаны, на локтях заплатки.
– А вы госпожа Зоя Бармалан, – продолжала Кинни безмятежно. – Я знаю. Господин Бармалан выкупил вас из тюрьмы, чтобы жениться. Вы украли магический шар у колдуна. Вам хотели отрубить руку.
– Это была судебная ошибка. Я не воровка, – сказала я как можно более строго.
– Правда? – удивилась девочка. – Жаль. У колдунов воровать опасно! Наверное, вы очень смелая.
Гайре кивнул, подтверждая ее слова. Теперь мальчики смотрели на меня с восхищением.
Я только вздохнула. Меня, оказывается, окутывает ореол тюремной романтики. Надо поскорей сменить тему.
– Итак, вам нужен учебник словесности. Давайте его поищем. Я пока плохо знаю, где и что находится в лавке. Вы мне поможете? Наверное, вы часто тут бываете?
– Нет, нечасто. Тут дурно пахнет, – Кинни наморщила нос. – Наш учитель попросил господина Бармалана заказать для нас учебники из столицы. Они пришли на прошлой неделе. Конопатая Мэв уже купила свой. Значит, они где-то в зале.
– Толково рассуждаешь! – похвалила я ее и отправилась искать учебники.
Нужные книги нашлись быстро: они стояли в забавном шкафчике-кубе на вращающейся стойке.
Я вытащила три учебника под названием: «Уроки словесности. Сборник поучительных рассказов с комментариями и примечаниями». Дети полезли в карманы. Мальчики высыпали на прилавок кучу мелочи, а Кинни протянула бумажную банкноту.
И тут я озадачилась. Сколько стоят учебники?
– Три элена, – подсказала Кинни, видя мою заминку. Какая умная и проницательная девочка!
Я нашла чистый листок и записала первую торговую операцию. Потом разыщу учетную книгу и буду тщательно ее вести. Интересно, Бармалан рассчитался с поставщиком? Есть ли у него долги? Стряпчий может проверить его бухгалтерию, но вряд ли он возьмется за это безвозмездно.
– Что за рассказы вы читаете на уроках? – Я с любопытством открыла учебник и быстро пробежала глазами пару рассказов. Они были короткие – каждый на страницу. Потом шли комментарии еще на страницу с истолкованием морали.
Рассказы были впечатляющие. Я изучала культуру Эленвейла и знала, что развлекательная и детская литература здесь пока находилась в зачаточном состоянии. Теперь получила этому подтверждение. Рассказики были простенькие. С четким делением героев на «хороших» и «плохих».
Хорошие дети умывались каждый день, слушались учителей, ходили по струнке. Плохие дети баловались, не ели на завтрак кашу, имели смелость высказывать свое мнение.
Хороших детей в конце ждали подарки: пряники, бочка варенья и корзина печенья. А плохих детей ждало наказание. В лучшем случае розги. В худшем шалуны становились обедом волков, проваливались в отхожие ямы, тонули в реке. И все с такими деталями, что Стивен Кинг забился бы под кровать и заплакал.
Я поскорей закрыла книжку.
– Может, еще что-нибудь желаете купить? Тут есть другие детские книжки? Веселые? С яркими картинками? Или развивающие игры? – я не столько спрашивала, сколько рассуждала вслух. В столице уже начали появляться развлекательные детские произведения. Пока такие книги отчаянно критиковали, и даже пытались запрещать.
Кинни помотала головой.
– Тут нет. Но у меня есть одна книжка с картинками. «Приключения котенка Бетони» называется. Мне ее папа привез из Нианоры, – похвасталась Кинни, – но наш учитель господин Дубрен говорит, что она глупая.
– Понятно.
– Ой, опять дождь! – воскликнула Кинни. И правда: небо потемнело, на улице зашумело, на стекла окон обрушились потоки воды. Я поспешила затворить дверь, чтобы в лавку не натекло.
– Можно мы у вас посидим, пока дождь не кончится?
– Конечно! Только мне угостить вас нечем.
– Ничего страшного, – вежливо ответила Кинни, чинно села на стул и сложила руки на коленях.
Мальчики принялись бродить между книжных шкафов и отколупывать потеки свечного воска с канделябров. Я ломала голову, как развлечь детей.
– А давайте я вам расскажу земную сказку! У нас они бывают веселые и интересные.
– Давайте! – обрадовалась Кинни. Я устроилась на прилавке, болтая ногами. Подошли мальчики и уселись прямо на пол.
Так, и что за историю им рассказать?
Пришлось подумать. Какие книги и мультики мне нравились, когда мне было девять или десять лет?
Читать я научилась рано и читала много. В третьем классе проглотила всего «Гарри Поттера» и «Властелина колец». Но магией этих детишек не удивишь. Да и нужно им сейчас что-то короткое, забавное. Но не обычные старые сказки – сюжеты про Золушку и Спящую красавицу есть и в Эленвейле.
– Раз я иноземка, которая пришла к вам из другого мира, расскажу вам сказку о попаданцах, – объявила я. – И о школьниках. Она называется «В стране невыученных уроков». Это история про ленивого мальчишку, который не любил учиться и получал в школе плохие оценки.
Гайре и Трен многозначительно переглянулись.
– Но однажды случилось вот что...
Я начала рассказ и очень старалась. Говорила на разные голоса, изображала сценки жестами. Пригодился опыт участия в школьном театральном кружке. Даже нашла бумагу и нарисовала двоечника Витю, кота Кузю и плотоядную корову.
Дети слушали с открытыми ртами. А финал истории их и вовсе поразил.
– Он вернулся домой? Его не казнили и не съели? – изумлялась Кинни. А мальчишки улыбались щербатыми ртами и подталкивали друг друга локтями.
– Нет! Все кончилось хорошо. Витя изменил свое отношение к учебе. Он ведь неплохой мальчик. Решительный, смелый. Изобретательный.
– Здорово! – прошептала Кинни, широко распахивая шоколадные глаза. – А другие сказки вы знаете?
– Целую кучу.
– Можно мы к вам еще завтра придем? И вы нам расскажете, – подал голос Гайре.
– Конечно, приходите. Вот что, попробую заказать для вас в столице разные новые детские книги. И игры, – смело предложила я. – Знаете, такие с фишками и приключениями. Там нужно бросать кубик и делать ходы. Сыграем с вами.
– Нам пора, – с сожалением сказал Трен. – Дождь уже кончился. Мы придем завтра после школы, хорошо?
– Буду ждать! – улыбнулась я, закрывая дверь за детьми.
Они ушли не сразу: к стеклу витрины прижались три курносых носа, а испачканные чернилами ладошки помахали мне в унисон. Я помахала в ответ, чувствуя глубокое удовлетворение от того, как прошел вечер.
На душе стало спокойно и тепло. Я словно вернулась в детство, когда забиралась под одеяло с новой книжкой и пакетом чипсов, включала фонарик и читала, пока не заболят глаза. А когда засыпала, грезила о приключениях и волшебных мирах, где добро всегда побеждает зло, потому что зло – оно невзаправдешнее, придуманное. Глупое и смешное. А себя я воображала героиней – бесстрашной Элли, смелой Алисой или добродушным хоббитом. Я дерзко отвечала злодеям, ставила их на место, спасала несчастных.
Я потерла глаза, огляделась и усмехнулась. Ну вот, Зоя, ты получила, что хотела. Страшную, страшную сказку. Давай, твой выход! Геройствуй, совершай подвиги. Только, похоже, мне выпала роль не героини, а второстепенного персонажа, с которым постоянно случаются всякие нелепицы на потеху читателям. А злодеи в этой сказке – никакие не злодеи, а почтенные горожане, которые беспокоятся о своем благополучии и чтут законы.
Если бы все было так просто, как пишут в сказках!
Вздохнув, я опять принялась за дело. Пока протирала пыль в шкафах, познакомилась с ассортиментов товаров в лавке и пришла к выводу, что Бармалан торговал самыми унылыми книгами на свете.
Ни одного романа, ни одного сборника пьес или сказок. Попался лишь песенник, изданный двадцать лет назад, да пара книг по домоводству – вот и вся развлекательная литература.
И никаких руководств по магии. Ни одного справочника о физиологии драконов или брачных привычках единорогов. Хоть бы сборник магических рецептов завалялся, что ли!
Зато тут были сочинения по военному укреплению. Реестр пошлин для торговцев пушниной. Энциклопедия лошадиных болезней. Юридический словарь. Сборник нравоучительных наставлений. Описание финансовой политики короля Изогарда Первого. Биография придворного казначея. Краткий курс поэтики с указанием как не должно писать стихи. Речи, говоренные во время состязания придворных церемониймейстеров. И прочая нудятина.
Да и выглядели книги так, словно Бармалан собирал их на помойке, куда их отнесли хозяева. Разбухшие, со вздувшимися корешками, лохматыми страницами.
И как, спрашивается, этим торговать? Кто будет покупать такое?
Но, наверное, жителям Лиллидоры выбирать не приходится. Интернета тут нет, кинотеатров тоже. Все сидят по домам и читают вот эти вот умные книги.
Однако день клонился к закату, а лиллидорцы не спешили навестить книжную лавку Бармалана, чтобы прикупить чтива для вечернего досуга. Даже любопытство не гнало их посмотреть на новую ее хозяйку.
Или я служу лучшей антирекламой этому заведению?
Выручка за день составила девять эленов, полученных за учебники. А ведь нужно покупать уголь и свечи, еду и лекарства.
Раньше мне никогда не приходилось быть в таком положении. Конечно, денег вечно не хватало, но чтобы уж совсем взять их негде! Поэтому я пока не могла до конца прочувствовать свою новую беду.
Рано вешать нос! Постепенно все наладится. Вот, торговля уже пошла.
А тут как раз и колокольчик звякнул, и в лавке нарисовался еще один посетитель.
Я обрадовалась ему, как первоклашка Деду Морозу, но моя радость померкла, когда я рассмотрела его получше.
У прилавка стоял очень странный тип – невысокий, худой до прозрачности пожилой мужчина. Лицо испещрено глубокими морщинами, глаза водянистые, веки красноватые. Одет богато: я оценила и бархатный камзол, и расшитый жилет, и шляпу с золотой пряжкой, которую он сжимал под мышкой.
– Добрый вечер, – произнес мужчина до приторности вкрадчивым голосом. – Меня зовут господин Жильбрас. Вы знаете, кто я и зачем я тут?
– Добрый вечер. Увы, я вас не знаю. Как и цели вашего визита.
– Вот как, – смешался Жильбрас. Задумался, помял шляпу в руках и объяснил: – Я давний клиент господина Бармалана. Сегодня прибыл дилижансом из Нианоры. На постоялом дворе мне сообщили о несчастье. Какое горе! – он лицемерно возвел глаза к потолку. – Какой был человек!
Мы почтительно помолчали.
– Вы, стало быть, его вдова? Иноземка? Скажите... – Жильбрас наклонился, вцепившись в прилавок, облизал губы и спросил полушепотом: – Вы в курсе дел вашего супруга? Он должен был передать мне книгу, которую я жду уже несколько месяцев. На днях я получил от него письмо с извещением о том, что заказ готов. Я прибыл за ним.
– Боюсь, я еще не успела разобраться, как господин Бармалан вел дела, и не имею понятия о вашем заказе, – развела я руками. – Но давайте поищем! Как называется ваша книга? Кто автор?
Жильбрас улыбнулся, показав желтые зубы, и вытер платком внезапно взмокший лоб.
– Я не знаю ее названия. Знаю лишь, что это развлекательная история о жизни одного смелого молодого человека. С описанием его приключений и испытаний. В книге рассказывается о его странствиях на море, схватках с дикарями, магических испытаниях и кладах. И о его любви к прекрасной принцессе.
– Какая интересная аннотация! – обрадовалась я. – Вероятно, книга хранится в особом месте. Сегодня я осматривала торговый зал, и ничего подобного мне не попадалось.
– Найдите ее! – потребовал Жильбрас. – Я хорошо заплачу. С Бармаланом мы договорились о сумме в две тысячи эленов. Он записал это в своей учетной книге. Проверьте!
– Две тысячи?!
У меня упала челюсть. Это что за книга такая?! За такие деньги можно купить все содержимое торгового зала!
– Видите ли, это очень ценное издание в единственном экземпляре, – объяснил Жильбрас, взволнованно дыша. – Из особой коллекции. Той самой. – Он подмигнул. – Когда вы сможете найти книгу и передать мне? Чем скорее тем лучше. Доплачу еще сто эленов, идет? Из уважения к вашему горю.
– Приходите завтра. Я обыщу дом и найду ваш заказ.
Я едва сдерживала возбуждение. Какая хорошая новость! Стряпчий сказал, что мне позволено жить на доходы от торговли. Две тысячи эленов хватит за глаза.
Наверняка у Бармалана остались и другие непереданные заказы. И надо же, какой сюрприз – он торговал не только нудятиной, выставленной в шкафах. Я бы сама не отказалась почитать книгу, о которой говорил Жильбрас.
– Хорошо, – он досадливо прищелкнул языком. – Завтра. Приду с утра пораньше. И прошу вас, госпожа Бармалан... – он на миг замешкался. – Не распространяйтесь о том, что я приехал за книгой. На постоялом дворе я записался под чужим именем. Не хочу, чтобы соперники-коллекционеры прознали, где я достал мое сокровище. Вы собираетесь продолжать дело вашего супруга? Он успел передать вам... свои секреты и знания?
Жильбрас опять несколько раз многозначительно моргнул красноватыми веками.
– Да, думаю продолжить торговлю, – ответила я уклончиво, не желая терять многообещающего клиента.
Жильбрас подобострастно заулыбался.
– Спокойной ночи, госпожа Бармалан. Прошу, не теряйте времени! Приступайте к поискам. Завтра я приду за своим заказом.
Когда он ушел, я призадумалась.
Вроде все налаживается. Всего-то нужно найти потерянный заказ, отдать его клиенту и получить оплату.
Однако сдается, что дело тут нечисто. Уж больно суетливо бегали глаза Жильбраса, а его руки дрожали мелкой дрожью, когда он требовал выдать книгу. Что с ней не так?
Списка запрещенных произведений в Эленвейле не было, хотя блюстители нравственности то и дело порывались составить его.
Судя по описанию, к магическим эта книга не относится. Обычный приключенческий роман.
Может, книга – ворованная?
Вдруг передав ее Жильбрасу, я вляпаюсь в новые неприятности? Три дня в тюрьме и суд научили меня быть осторожной. Теперь я старалась просчитывать действия наперед.
Однако две тысячи эленов на дороге не валяются. И обязательства перед заказчиками надо выполнять.
Посоветуюсь со стряпчим. Если мой покойный супруг барыжил краденым, чем это мне грозит?
Опять же дело может обстоять именно так, как говорил Жильбрас. Редкое издание, ничего более.
Я заперла дверь и повесила знак «Закрыто». А потом, сжав мужество в кулак, отправилась обыскивать гостиную и кабинет Бармалана.
Спустя два часа я, озадаченная и разочарованная, спустилась в кухню выпить чаю и обдумать следующий шаг.
В кабинете Бармалана обнаружились пачки чистой почтовой бумаги, коробки с перьями и карандашами, чернила, пресс-папье. Несколько старых оплаченных счетов от поставщиков. Прошлогодний каталог новинок столичных издателей.
Ни личных писем, ни учетных книг, ни списка клиентов, ни денег.
Порылась и в гостиной, и в спальне, и в комнате возле спальни, где мебель была затянута чехлами и пушилась пыль. Видимо, когда-то там жили прежние жены Бармалана.
Нулевой результат!
Не хранил же он товар на чердаке или в продуктовой кладовой?
...Нет, не на чердаке. В подвале за железной дверью! Бармалан сказал, что там его переплетная мастерская, а также шкаф с самыми ценными книгами. Бормотал что-то в духе герцога Синяя Борода.
Я обхватила горячую кружку с чаем внезапно похолодевшими ладонями.
Делать нечего: придется спускаться в подвал. Именно так начинаются фильмы ужасов. Как они заканчиваются – известно. Первой погибает глупая блондинка. Я всегда сочувствовала этой одноразовой героине, потому что отождествляла ее с собой.
Да ну нафиг! Не пойду. Жизнь дороже.
Но-но, Зоя, не паникуй, упрекнула я себя. Призраки в этом мире не более реальны, чем в нашем. Монстры есть, но они не молчаливы. Они любят издавать разные звуки – рев, рычание, урчание и так далее. В доме же царила гробовая тишина.
А черная магия? – возразила я себе.
Черная магия есть. Но она работает, если к ней прилагается черный колдун, который ее напускает.
Вряд ли Бармалан держит в подвале черного колдуна – слишком хлопотно. Но он вполне мог установить там охранные магические артефакты. Если я залезу в зону их действия, меня оглоушит, поджарит, заморозит...
Как тогда сам Бармалан туда спускался? Как он их обезвреживал? Обычно для этого требуется другой артефакт. Например, перстень.
Перстень, ну конечно! Перстень у меня есть. Его содрала с пальца покойного шустрая госпожа Ирма, но стряпчий велел передать его мне.
Куда я его сунула?
Он в пакете с вещами, которые носил в карманах книготорговец. Доктор передал их стряпчему, а стряпчий мне.
Я нашла пакет и вытряхнула содержимое на стол: носовой платок, упаковка мятных пастилок, чековая книжка, серебряные часы-луковица, два элена мелочью… хм, а где крупные монеты? Нету. Не иначе, могильщик забрал... Жаль, мне бы они пригодились... А, вот и перстень.
Тяжелая штука. Кажется, из золота. На печатке – вырезанный символ, изображающий раскрытый фолиант. На магический предмет не похоже, но откуда мне знать? Я пока успела близко познакомиться только с Орбусом господина Тахира, и знакомство научило меня тому, что магия – это больно и опасно.
Ладно, Зоя. Хватит искать отговорки. Это теперь твой дом. Ты должна разведать, что в нем хранится.
Причем одна. Кто знает, что обнаружится в подвале? А вдруг что-нибудь запретное? Лучше, если свидетелей неприятных открытий не будет. Местные законы могут опять сыграть со мной дурную шутку. Да и позвать мне некого.
Что ж, деваться некуда. По крайней мере, я сделаю все от себя возможное.
Я обреченно поднялась. Разыскала на кухне самый большой нож, свечу и спички, связку ключей, и, вздрагивая от волнения, отправилась исследовать подвал.
Добротная дверь была сделана из плотного железа. К скважине подошел третий ключ в связке – небольшой, неприметный.
Два поворота, что-то щелкнуло, затем застрекотало с металлическим призвуком, потом два раза лязгнуло. За дверью прятался сложный механизм, который я привела в движение.
– Сезам, откройся! – велела я вслух, чтобы подбодрить себя, потому что опять заробела, а по спине пробежал холодок.
Подумав, сунула нож за пояс. Зажгла свечу и взяла в левую руку. А правой перехватила метлу, что скромно стояла в уголке.
Свободных рук, чтобы открыть дверь, у меня не осталось, я зацепила ручку мизинцем и потянула.
Впереди открылся черный проем. Свет свечи выхватил каменные ступеньки. Я ткнула метлой вперед и помахала вправо-влево. Ничего не случилось. Если в подвале и стоят охранные артефакты, то дальше от входа.
Набрала в грудь воздуха и сделала первый шаг.
Меня окутала тишина и приятная прохлада. Опомнившись, я метнулась назад и подперла дверь ведром. Не хватало, чтобы дверь захлопнулась за моей спиной, и я оказалась в ловушке!
По лестнице спускалась осторожно, с оглядкой, время от времени проверяя метлой безопасность. От ее взмахов пламя свечи трепетало, у меня над головой металась черная тень.
Стены хода были сложены из старых кирпичей и каменных брусьев. Ни паутины, ни пыли – лестницей в подвал пользовались часто и содержали в порядке.
Немного освоившись, зашагала быстрее, пока не уперлась в другую дверь, деревянную, без замка. Подрагивая от страха и возбуждения, открыла ее и попала в подвал.
Первые шаги по щербатому каменному полу сделала, вжимая голову в плечи и ожидая, когда в нее полетит магический огненный шар или ледяная стрела. К счастью, ничего подобного не случилось.
Подвал был большой, его углы прятались в тенях. Пахло известью и немного землей. На ржавом крюке у двери висела масляная лампа; я поднесла к ней свечу, и тут произошло небольшое чудо.
Лампа занялась, а потом зашипело, фыркнуло, затрещало, неяркий огонек прокатился вдоль стены, и следом вспыхнуло еще с десяток других ламп.
Подвал сразу наполнился ровным желтоватым светом. Ловко устроено!
Я осмотрелась, изумляясь, но при этом испытывая облегчение.
Пока спускалась по лестнице, представляла, что обнаружу внизу, и надумала себе разных ужасов. Но ни развешенных по крюкам трупов, ни черепов Бармалан в подвале не держал.
Действительно, всего лишь переплетная мастерская! На низких столах стоят обжимной и швальный станки, резак для бумаги, штампы для тиснения обложки. В шкафчике – бутылки с клеем, мотки нитей, ножи для кожи и прочие расходные материалы и инструменты.
Я узнала все специальные прибамбасы, потому что, во-первых, нам рассказывали о них на спецкурсе в вузе и водили в музей. А во-вторых, я подрабатывала в вузовской библиотеке. Наша старая библиотекарша чинила книги допотопными методами. Ух, сколько блоков и корешков мне пришлось прошить суровыми нитками – аж пальцы болят, как вспомню!
Но пользоваться всеми этими станками я не сумею. Для этого нужен навык и знания. Жаль! Могла бы брать заказы на реставрацию книг.
– Прикольно! – подбодрила я себя вслух, бросила метлу и отправилась исследовать.
Вскоре убедилась: никаких редких изданий в подвале не хранилось. В ветхом шкафе у стены нашлось лишь несколько потрепанных брошюр без обложек, и их содержание не обнадежило. Все та же скучная муть, что и в торговом зале.
И чего Бармалан сыпал угрозами, когда я спросила о подвале? Может, он владел особыми переплетными секретами и боялся, что я узнаю их раньше времени?
...Или же в подвале спрятано что-то, чего я пока не нашла?
Я двинулась вдоль стены, внимательно ее разглядывая.
И – вот она, потайная дверца! Камни как будто треснули – вверх бежит тонкая щель, но слишком ровная, чтобы быть случайностью.
И как открыть этот проход? Скважины-то не имеется!
Задумчиво провела ладонью по шероховатой поверхности. И тут же отдернула руку: пальцы мигом занемели от холода.
Это еще что за удивительное явление природы? Для проверки потрогала стену чуть правее щели. Определенно теплее на несколько градусов.
Магия? Или какой-то неизвестный подвальный феномен?
Поводила руками по камню туда-сюда, и мое упорство было вознаграждено. Пальцы провалились в фигурную выемку, формой напоминающую бабочку.
Или книгу!
Мигом достала я перстень Бармалана и поднесла к нему свечу, чтобы лучше изучить резную печать. И сделала еще одно жизненно важное открытие. Оказывается, в подвальном холоде мои мозги работают лучше. Потому что я сразу догадалась: перстень – не артефакт для обезвреживания ловушек. Перстень – ключ.
Форма печатки – раскрытый фолиант – идеально подходила под выемку в стене.
Секунду я колебалась, прежде чем поместить перстень в найденную скважину. В голову лезли кадры из фильмов про расхитителей сокровищ и участь тех, кто сует нос, куда не звали.
Но уж раз взялась исследовать дом – надо идти до конца. В подвале нашлась лишь переплетная мастерская. За потайной дверцей вполне может обнаружиться что-то безобидное. Скажем, ящики с дорогим вином.
Я решительно ткнула перстнем в стену. Камень бесшумно поехал в сторону.
Из узкого прохода потянуло холодным сквозняком, от которого волосы на затылке встали дыбом, а предплечья покрылись мурашками. В желудке возникло тягостное чувство опасности.
Посветив в проход, определила, что впереди лежит узкий коридор, который ведет в некое помещение. Его размеры и содержимое пока оставались загадкой.
Я смотрела в темноту. А тьма смотрела на меня, дышала в лицо холодом. Из темноты неслись вздохи и слабые стоны, шелест бумаги и невнятные шепотки.
Но стоило навострить уши, как звуковые иллюзии исчезли. Однако идти в потайную комнату не хотелось. Меня охватил необъяснимый страх.
Впрочем, страх вполне объяснимый. Тут у любого поджилки затрясутся.
– Теперь я хозяйка этого дома! И мне надоело, что меня все пугают, – объявила я зачем-то на весь подвал и двинулась покорять последний рубеж.
До конца коридорчика дошла невредимой и оказалась в круглой комнате размером с гостиную. Потолок терялся в темноте. Откуда-то дул сильный сквозняк, пламя свечи так и плясало.
У входа стоял стол, на столе торчали белые, тонкие, похожие на пальцы скелетов свечи. Я поторопилась зажечь их, и мрак постепенно рассеялся. Когда мне удалось разглядеть, что находится в тайной комнате, у меня перехватило дыхание от ужаса и неуместного восторга.
Я попала в кабинет книжного чародея.
Комната оказалась круглой, с высоким потолком, что придавало ей сходство с колодцем.
Стены заставлены стеллажами, где теснятся книги в кожаных обложках, стоят медные инструменты и механизмы, склянки, ящички, шкатулки, пузырьки с чернилами. Все залито трепещущим светом свечей и выглядит весьма таинственно.
Но самое интересное находилось в центре комнаты. Там возвышался постамент размером с жернов. Поверхность испещрена гравировкой: концентрические круги, семиконечные звезды, иероглифы, вязь... Не надо быть академиком, чтобы смекнуть – эта штука здесь для того, чтобы творить магию.
Мою догадку подтверждала еще одна вещь. Между стеллажами торчала стойка, похожая на вазочку для пирожных. Но на ее полочках, как яйца в контейнере, лежали черные шары. Очень похожие на Орбус немертвых, что я, на свою беду, вытащила из кошелька Тахира!
Вот только Орбус был, как бы это сказать, живым, заряженным магией. Помнится, на его поверхности светились муаровые полосы. Эти же шары мертвы, как будто их уже использовали и осталась лишь оболочка.
Но я под страхом смерти не стану прикасаться к этим таинственным сферам.
С потолка свисала еще одна странная штука – механизм, состоящий из хаотично скрепленных шестеренок, колец. Посредине на цепях покачивался пюпитр для книги.
Все вместе очень походило на мобиль – подвесное украшение. Вот только на мобили не вешают черепа и кости. А тут они имелись – слишком мелкие для человеческих, скорее всего, останки какого-то зверька. Но приятного в этом открытии мало.
Здесь занимались черной магией. Бармалан был чернокнижником! Ну, или просто психом. Одно другому не мешает.
Захотелось поскорее убраться из подвала. Но сначала следовало закончить то, за чем я сюда пришла: найти заказ господина Жильбраса.
Очень осторожно, готовясь каждую секунду отдернуть руку, я вытащила с книжной полки первую попавшуюся книгу солидных размеров. Открыла ее и обнаружила лишь чистые страницы. И обложка гладкая, без тиснения и без названия.
Уже смелее я взяла вторую книгу, третью... то же самое. Может, содержимое защищено магией? И как, спрашивается, найти нужную книгу? Попросить у стряпчего Малалио его волшебные очки? Сдается, они здесь не помогут.
Щелкнув языком от досады, я собралась уходить, но тут заметила еще один шкаф. Он стоял чуть глубже, в алькове, и отличался от остальных тем, что имел дверцы-решетки. Очень толстые и прочные. Но обратила я внимание на него не поэтому. От шкафа исходил бледный свет.
Свечи давали желтоватое сияние, а дверцы шкафа как будто имели голубоватый холодный отблеск.
Внутри стояло с десяток книг. И тоже без названий на корешках. Но книги определенно светились! Я несколько раз моргнула, чтобы проверить. Лучше бы погасить свечи: в полной темноте стало бы все ясно, но делать этого я не стала.
В раме виднелось углубление, куда я без колебаний вставила печатку. Замок щелкнул, дверца легко открылась, и тут я услышала протяжный вздох.
Отпрыгнула от шкафа и огляделась. Пламя свечей затрепетало: попробуй разбери теперь, какие из танцующих теней отбрасывает подвесной механизм, а какой – неведомое существо, которое вздыхает так тоскливо!
Но пламя постепенно успокоилось, нового движения не последовало.
И опять вздох! Едва слышный, протяжный.
– Кто здесь? – спросила я громко, и мой голос прозвучал жутко в наступившей тишине.
Я ждала, замерев. Минуту, две. Сердце громко колотилось, по спине стекал ледяной пот.
Когда на исходе третьей минуты никто не бросился на меня и не сожрал, я опять повернулась к шкафу и кончиками пальцев вытащила тонкую книгу в белом переплете.
Замерла, ожидая последствий. Ничего не происходило. Однако показалось, что книга засветилась чуть ярче, а пальцы легонько кольнуло.
Магия, это магия! Вроде, неопасная. Я положила книгу на пюпитр, что стоял рядом со шкафом. Открыла книгу и отскочила.
Сомнений больше не было: белые страницы книги светились ровным голубоватым светом. И они были покрыты убористым шрифтом!
Ну-ка, почитаем, что здесь написано! Но ни в коем случае не вслух, нет-нет. Знаю, что произойдет в таком случае. Появится какая-нибудь демоническая тварь и начнет докапываться.
Я приблизилась и прочитала первую строку.
Я собралась закрыть книгу – ботаника меня не интересовала. Но вдруг я словно ослепла. Пропали книжные шкафы, исчез холодный каменный пол, а тусклое мерцание свечи растаяло под яркими солнечными лучами.
Теперь я стояла под открытым небом, ноги утопали в траве, а лицо обдувал теплый ветерок.
– Елки зеленые! – Только и смогла я вымолвить и огляделась.
Действительно, елки. А также тисы и дубки. Кругом сад. Впереди огромная лужайка, слева и справа клумбы, заросшие фиолетовыми цветами. Надо полагать, драконий зев.
Я непроизвольно шагнула вперед, открыв рот от удивления. Где я? Что это за место? И почему на мне надето белое платье, подвязанное фартуком, а в руке зажата садовая лопатка?
Однако несмотря на все странности, мне тут нравится. Душу заполнили покой и счастье.
– Что сначала? – произнес певучий женский голос, но в то же время – вроде как мой собственный. – Пересадить левкои или подвязать помидоры?
От нетерпения у меня даже в ладошках засвербело. Нет ничего приятнее, чем пересаживать цветы! Мне ужасно захотелось копаться в земле, вдыхать полной грудью запах чернозема и зелени, осторожно высвобождать корешки.
– Пожалуй, сперва проведаю коров, – вдруг решила девушка, чей голос как будто звучал у меня в голове.
– Ты кто?! – воскликнула я уже своим голосом. – Какие нафиг коровы?
Но мне не ответили. Незнакомка продолжала рассуждать:
– Нет, сначала левкои, пока жара не наступила.
Я почувствовала ее безмятежность и делила с ней ее простые радости. Как же мне было хорошо! Какой прекрасный день сегодня выдался! Ничего мне больше не нужно, лишь бы провести весь день в этом чудесном саду, возиться с цветами, огородом и домашними животными.
А вдруг я останусь здесь навсегда в этом симуляторе веселой фермы? Нет-нет, мне надо обратно!
С усилием разжала я пальцы, чтобы бросить лопатку. Что-то стукнуло, солнце померкло, а я опять очутилась в сумрачном подвале перед книжным шкафом. Медленно гас свет волшебной книги.
На миг я испытала сожаление от того, что вместе с ним гасли безмятежность и тихая радость, которые мне только что довелось испытать.
Книга перенесла меня в тело и мысли незнакомой девушки, любительницы садоводства. И вовсе это не страшное черное волшебство! Это настоящая светлая магия.
Я осторожно закрыла книгу и поставила ее на место.
Так-так, интересно! Что нам еще покажут?
Сгорая от нетерпения вытащила соседнюю книгу – толстую, в темном переплете. Водрузила ее на пюпитр, смело открыла и прочитала:
Многообещающее начало, только успела подумать и вновь перенеслась в созданный писателем мир.
Сначала показалось, что я осталась в подвале, потому что в помещении, где я очутилась, было темно и горели свечи. Но вскоре поняла, что ошиблась.
Это кабинет. Я стою у полированного стола с инкрустацией. Окна занавешены плотными бархатными шторами, на стенах портреты мрачных людей в богатых одеждах. А я... какая-то очень уж высокая!
Что? Басом?!
И под губой что-то мешается. Я провела ладонью по лицу.
Мать честная! У меня роскошные усы! Я мужчина. И меня, кажется, вот-вот застрелят. Потому что напротив стоит нервный бледный юноша и направляет на меня старинный пистолет с раструбом на конце.
– Адриан, не слушай наговоры завистников. Я ни в чем перед тобой не виноват. Я люблю тебя как брата.
Досматривать страшную сцену не стала. Усилием воли вернув себе контроль, я отшатнулась от стола и тут же очутилась в подвале. Сердце бешено колотилось.
Боже мой! Что за детектив мне сейчас показали! Какая сволочь этот усатый Фабиан. А хуже всего то, что я была в его шкуре и упивалась собственной подлостью.
Брезгливо захлопнула книгу и поставила на полку. Ну и аттракцион! Покруче очков виртуальной реальности. Ты попадаешь в выдуманный мир и переживаешь все, что испытывают герои книги.
Я много читала о магии Эленвейла, но о таком ни разу не слышала. Однако Бармалан и правда владел магическим ноу-хау, если он изготовил все эти книги.
Он, оказывается, был писатель? И, похоже, весьма талантливый!
Но не так уж безобидна эта магия. Нет, хватит с меня экспериментов. Неизвестно, что в других книгах. А вдруг ужастики или какое-нибудь непотребство?
От переживаний разболелась голова. Пора наверх. Сама я не разберусь. Найду знающего человека и спрошу, что с этим всем делать.
Я повернулась и собралась уходить, как вдруг по подвалу опять пронесся протяжный вздох, бормотание, в котором все отчетливее звучали слова:
– Девушка! Меня! Открой меня! Ну! Я здесь, в зеленой обложке!
Я остановилась, приложив руку к прыгающему сердцу. Почему я это слышу? Я же больше не в книге?
– Кто это говорит?! – громко спросила я. – Кто тут?
Бормотание стихло. А потом мужской голос неуверенно спросил:
– Ты меня слышишь?
– Ну да, – ответила я в никуда и повернулась к шкафу. – Слышу. Ты книга?
– Да! – гаркнули мне в ухо так громко, что я вздрогнула. – Да! Теперь я чертова книга! Огнетворец, какая удача! Она меня слышит и понимает! Интересно, почему? Неважно. Открой же меня скорее! Тяжело говорить, когда я закрыт. Как будто рот залеплен смолой. Зеленый том, говорю! Ты косоглазая или дальтоник? На полке выше!
Книга в зеленой обложке на третьей полке засияла переливающимся светом. Она звала меня так отчаянно, что я послушно вытащила ее и положила на пюпитр.
– И что я прочитаю в тебе?
Господи, это все взаправду! Я разговариваю с книгой. Задаю ей вопросы. Может, я чокнулась? Наверное, это просто хамоватый голосовой магический интерфейс. Как в компьютере. Окей, гугл! Расскажи мне сказку.
– О, у меня много интересных историй! – хвастливо сообщил голос. – О приключениях, о странствиях, о любви. О пиратах, драконах и сфинксах! И все до одной истории произошли со мной лично. Открывай же, недотепа. Мне надоело тут сидеть. Хочу обратно, к людям. Скорее, пока не пришел Бармалан!
Бармалан? Книга сказала «Бармалан»?!
– Бармалан не придет. Он умер.
Книга заткнулась и удивленно молчала несколько мгновений. А потом взвизгнула:
– Умер? Как – умер?!
– Обыкновенно. Сердечный приступ. Его уже похоронили.
– А-ха-ха-ха! – книга разразилась счастливым смехом. – Да, да! Свершилось. Так ему, подлецу. Гореть в адском огне!
Но вдруг книга осеклась.
– Позвольте... но если он умер... кто же вытащит меня обратно? Слушай, ты кто вообще? Его помощница?
– Его вдова. Он женился на мне позавчера, – ответила я с отвращением.
– А, та самая иноземка! Как там тебя. Зия? Зея? А, нет... Зоя!
– Откуда ты меня знаешь?
– Бармалан говорил. Он любил поболтать за работой. Повезло тебе, иноземка! Не помри твой муж, пылиться тебе рядом со мной на полке.
– В каком смысле – пылиться на полке?
– В прямом. Бармалан дал дуба, не успев поведать, что тебя ожидает? Ну конечно, нет. Ты в полном неведении. Ух, что я тебе расскажу! Лучше сядь, а то упадешь.
– Сначала скажи, кто ты такой! – от болтовни книги и от всех странностей у меня голова шла кругом. – Что за магия оживила тебя? Никогда не слышала о говорящих книгах!
– Это старая и запретная магия. О ней мало кто слышал. И я вовсе не говорящая книга. Я человек. Которого Бармалан превратил в книгу. Он и тебя собирался добавить к своей коллекции. Чтобы ты рассказывала его клиентам разные интересные истории.
Надо было мне послушать книго-человека и сесть, потому что я и правда чуть не упала. Зашаталась, ухватилась обеими руками за пюпитр и только так удержалась на ногах. Сглотнула слюну и потребовала:
– Выкладывай!
– Сначала открой меня.
Стоило дотронуться до обложки, как книга с готовностью распахнулась, словно сама по себе.
Ее страницы были покрыты все тем же мелким шрифтом, но вот странность: ни одной строки я прочесть не смогла. Они сливались и прыгали у меня перед глазами.
– Ты не читай, ты слушай, – велела книга куда громче и отчетливее. Мужской голос звучал у меня в голове, но при этом вроде как снаружи, из книги.
– Бармалан не успел меня закончить, поэтому прочесть меня не получится. Зови меня Эван. Я живу – то есть, жил – в при... кхм... в прекрасном доме.
– Сколько тебе лет, Эван?
– Я мужчина в самом расцвете сил. Тебе интересно, как я выгляжу?
Мне было неинтересно. Хотелось скорее узнать, как он обзавелся страницами и переплетом. Но книга Эван тараторил:
– Я высокий, красивый блондин. С голубыми глазами. Широкоплечий. Сильный и умный.
– Переходи к делу, Эван, – прервала я его. – Что случилось? Как тебя превратили в книгу? И как такое вообще возможно?
– В мире есть много возможного, странного, но не ложного, – лихо ответил Эван стихами. Начитанная книга мне попалась, однако. – Я встретил Бармалана на постоялом дворе в Нианоре месяц назад. Он показался мне приличным человеком. С ним было интересно поговорить. Как и я, он увлекался старыми рукописями. Он пригласил меня к себе в комнату, чтобы я помог ему… кхм, расшифровать один старый папирус. А там опоил чем-то. Когда я очнулся, то обнаружил, что переселился в книгу. Он привез меня сюда, чтобы довести ритуал до конца. А мое человеческое тело осталось в столице, в заброшенной крипте под землей. Вот и все.
– Это не все. Бармалан – чародей? Маг? Но он не был магом! Маги носят знаки отличия. Особые украшения, татуировки, вышивку на одежде. Все знают, что они маги.
– Бармалан – тайный маг-самоучка. Он мне много о себе рассказал, пока работал надо мной. Хвастался своими мерзкими делишками. Юность он провел на южном континенте. Там проник в запретный город темных чародеев. Исследовал магию древних царей пустыни. Нашел учителей... и открыл старый секрет.
– Какой?
– Ни одно записанное слово не сравнится с теми историями, что носят в себе люди. Древние умели сохранять их души и воспоминания в свитках. И он стал превращать людей в книги. Бармалан забирает их мысли и чувства. Забирает их жизненную энергию, чтобы перенести их на бумагу и воплотить в буквах. Это не так-то просто. Он тщательно работает с каждой книгой. Проводит много ритуалов. Вычищает ненужные воспоминания. Оставляет лишь те, что заставляют читателей трепетать, волноваться, любить и бояться. Готовые книги могут рассказывать лишь то, что он им позволяет.
– Значит, я не могу разговаривать с другими книгами, как говорю с тобой?
– Не можешь. Они уже полностью обращены. Ритуал над ними завершен. У них нет связи с реальностью. Даже у меня не получается с ними говорить. Хотя я пытался. Но они слушают только себя, рассказывают одни и те же истории. С некоторыми вариациями. Поэтому одну волшебную книгу можно читать несколько раз – сюжет будет слегка отличаться.
– Как неигровые персонажи в игре, – заключила я.
– Кто-кто?
– Неважно. Что ты там сболтнул о планах Бармалана на меня?
– Ну, он хотел книгу с историями из другого мира. Тут ты ему подвернулась. Да еще пережила такой интересный опыт – побывала в тюрьме, в руках палача! Он решил на тебе жениться. Ты ему понравилась. Он называл тебя «сладкой глупенькой девочкой»...
Эван деликатно кашлянул. Я скривилась.
– Он забавлялся бы с тобой какое-то время, а потом, по официальной версии, ты бы тихо скончалась от лихорадки. А на самом деле – стала бы книгой. Вторая его жена, кстати, на нижней полке в этом шкафу. Первую он продал несколько лет назад. А эту оставил себе. Даже не знаю почему. Может, у нее скучные истории? Она вечно болтает о саде, огороде, коровах... она из фермерской семьи.
– О боже.
– Бармалан продает волшебные книги по бешеным ценам, и покупатели легко находятся. Люди, которым наскучила их собственная жизнь, и они хотят прожить чужую. Скудоумные болваны, лишенные воображения и подлинных эмоций. Лентяи, которые хотят вложить в свою голову знания без труда. Я вот тоже люблю читать. Проглотил тысячи книг. Но я не лишаю ради этого других людей их жизни!
– Значит, ты остался в книге навсегда? – уточнила я с ужасом.
– Нет-нет! – ответила мне книга с неменьшим ужасом. – Меня можно вернуть в мое тело. Бармалан рассказал. Он издевался надо мной, дразнил! Говорил, мое тело будет лежать в волшебном сне сотни лет, пока не истлеет бумага. Но обратный ритуал существует, и ты его узнаешь и поможешь мне. И всем остальным волшебным книгам! Ведь ты наверняка избранная, чародейка, да?
– С чего ты взял?
– Но ты же говоришь со мной. Никто другой этого не мог, кроме Бармалана, а он чернокнижник. Он был насквозь пропитан той древней магией из усыпальниц царей пустыни.
И тут меня озарило.
– Елки-палки! – воскликнула я. – Так вот что это был за Орбус немертвых!
– Да-да, магическую силу хранят в стеклянных шарах, – оживился Эван. – Это древние артефакты. Ты умеешь ими пользоваться? Знаешь, как провести обратный ритуал? В твоем мире тоже есть такая магия?
– Э-э-э... послушай, я не волшебница и не избранная. Я заразилась этой магией случайно, – призналась я. – И теперь... ну... получила сверхспособность слышать тебя. В городе появился один маг по имени Тахир.
И я рассказала Эвану о том, как приехала в Эленвейл, как угодила в нехорошую историю, как выпустила магию из Орбуса господина Тахира и как стала хозяйкой лавки Бармалана.
Книга слушала меня в суровом молчании, а когда я закончила, разочарованно вздохнула.
– Паршиво, – заключила она. – Значит, в магических ритуалах ты не смыслишь. Магия Орбуса скоро выветрится, и ты перестанешь меня слышать.
– Я постараюсь помочь тебе до этого. Что я должна сделать, чтобы превратить тебя обратно?
– А я почем знаю? – ворчливо отозвался Эван. – Я хоть и начитанный парень, но в магии смыслю не больше твоего. Знаю, что обратный ритуал существует. Может, он записан где-то в дневнике Бармалана? Ты поищи.
– Обязательно!
– Для ритуала потребуется магическая энергия. Надо ее достать. Нужный артефакт можно купить на черном рынке в столице. У тебя есть знакомые в преступном мире?
– Нет. Хотя я говорила как-то с одноухим воришкой, но он напакостил и сбежал, не успев представиться.
– Хорошо бы найти его и возобновить знакомство. Затем тебе нужно разыскать меня. В смысле, мое тело. Под столицей лежит сеть подземных ходов, крипт, ими пользуются те, кто хочет что-нибудь спрятать. Бармалан там был как дома. Тебе придется туда поехать.
– Погоди, – прервала я его. – Не надо мне никуда ехать. Бармалан был преступником. Он похищал и заколдовывал людей. Я обращусь в полицию. Пусть они привлекут своих полицейских магов и все сделают.
– Ни в коем случае!
– Почему? Я не смогу помочь тебе, как ты не понимаешь! Мне запрещено покидать Лиллидору. Я не волшебница. И у меня нет денег на покупку артефактов.
– Если ты сообщишь властям, я никогда не вернусь в свое тело, а ты не вернешься на Землю. У Бармалана покупали книги очень важные люди. Даже один министр! И местный судья – Буррон, кажется? Бармалан обещал ему историю знаменитого отравителя и развратника. Клиенты Бармалана постараются замять дело, а свидетелей убрать.
– Вовсе не обязательно! Ведь закон...
– Зоя, у вас на Земле все такие глупые, или ты особо одаренный экземпляр? Ты ведь уже познакомилась с нашими законами. Напомни, что тебе хотели отрубить?
– Руку, – уныло ответила я.
– Такое ощущение, что тебе отрубили голову, и теперь ты живешь без нее. Даже если нам повезет и делу дадут ход, королевские маги ни за что не станут связываться с магией черной. Пойдут дознания, бумажная волокита… в конце концов, нас поставят на полку в архиве и забудут. Нет. Эта тайна должна остаться между нами. Спасать нас ты будешь в одиночку. Ты станешь героиней!
– Эван, я не смогу. Какая из меня спасительница-героиня?!
Эван помолчал, а потом сухо ответил:
– Ясно. Что ж, понимаю. Не мой овин, так пусть горит.
– Чего?
– Это пословица. Означает, что тебе нет дела до бед других людей. Что ты эгоистка и трусиха.
– Мы говорим, моя хата с краю. Но я не эгоистка. Хоть и трусиха, это верно. Я зову это разумной осторожностью. Я хочу помочь тебе, но не знаю как. Не бойся: ты не достанешься покупателям Бармалана. Кстати, один уже появился сегодня.
Я рассказала ему о господине Жильбрасе и его просьбе.
– Не исключено, что он явился за мной. Хотя я думал, что Бармалан сделает из меня энциклопедию, а не приключенческий роман. И я еще не закончен... Могут прийти и другие покупатели! – забеспокоился Эван.
– Маг Тахир! Наверняка тоже явился за волшебной книгой. Он гизулец, а значит, прибыл из того самого закрытого города южных чародеев. Может, он даже был учителем Бармалана или его приятелем!
Я обхватила себя руками. Список моих будущих противников рос как на дрожжах, и это ужасно нервировало.
– Колдунам противостоять непросто. Тахир станет пытать тебя магией, – «подбодрил» меня Эван. – Тебе придется проявить хитрость и смекалку.
– В городе есть еще один странный приезжий. Мне кажется, он за мной следит. Черноволосый, молодой вирил. Красивый, – я закусила губу и смутилась. Мне отчаянно не хотелось, чтобы тот мужчина оказался одним из клиентов Бармалана. – Впрочем, я не знаю наверняка.
– Вирил! – фыркнул Эван. – Среди благородных господ больше всего встречается подонков, поверь моему опыту.
– А может, он наоборот – королевский дознаватель и идет по следу Бармалана?
– Да что ты! Благородный господин не опустится до полицейской работы. Точно явился за книгой. Зоя, забери меня из подвала. Спрячь меня! Прознав о смерти Бармалана, другие горе-читатели слетятся в Лиллидору как мухи на мед. Все захотят забрать свои заказы! А вдруг тебя ограбят? Вломятся в лавку?
– По-моему, в подвале безопаснее всего.
– Там неуютно. И куда полезут грабители первым делом? Правильно, в потаенное место. Некоторые клиенты Бармалана в курсе того, что у него есть секретная комната. Помню, он как-то приводил туда знакомого из столицы.
– Хорошо. Я унесу тебя и твоих товарищей по несчастью и спрячу получше. А завтра мы вместе подумаем, что делать, – сказала я с отчаянием. И была при этом уверена, что ничегошеньки я придумать не смогу.
Я закрыла Эвана и стала вытаскивать из шкафа другие волшебные книги – всего набралось пять штук.
Тащить их было тяжело, да еще Эван постоянно нудел в голове:
– Не урони! Смотри, куда ступаешь!
Кое-как я поднялась по лестнице, на трясущихся ногах вошла в торговый зал и свалила книги на стол.
– Ты меня все-таки уронила! – завопил Эван, стукнувшись корешком о край прилавка.
– Прости. Но разве ты чувствуешь боль?
– Я чувствую, что должен чувствовать боль, и это тоже считается, – отрезал он. – Ну, и куда ты нас спрячешь? Хочешь умный совет? Чтобы скрыть вещь от посторонних глаз, надо спрятать ее на самом видном месте.
– Дурацкий совет, – я начала раздражаться.
– Ну так придумай что получше!
Я оглядела зал и почесала нос. Унести книги в спальню и сунуть под кровать? Под матрас? В сундук для нижнего белья? Или в кухонный ларь для угля?
И тут мой взгляд упал на стопку книг госпожи Ирмы по абьюзивной психологии семейной жизни.
– Придумала! Я и правда спрячу вас на самом видном месте. Но там, куда никто не заглянет.
И я решительно взялась за дело. Безжалостно выдрала блоки из обложек Ирминых книг. И потом сунула под обложки волшебные книги.
– Вот и все! – сказала я торжественно. – Теперь ты стал книгой «Жена как дополнение своему супругу».
– Другой не нашлось? Книги для мальчиков? – застонал Эван. – Надо мной же смеяться будут!
– Не болтай ерунды. Лучше маскировки не придумаешь. Все знают, что в торговом зале Бармалан держит всякий книжный хлам. Вот, кладу тебя в этот шкаф, на самую дальнюю полку. Впереди поставлю реестр пошлин для торговцев пушниной. И запру на замок для верности.
– Ужасно. Но лучше чем в подвале.
– Завтра постараюсь найти для тебя другое место, подальше от покупателей.
– Спасибо. А ты куда сейчас? – забеспокоился Эван.
– Спать. Прости, но я с ног валюсь.
– Сейчас ночь?
– Да, глубокая ночь. Ты не видишь мир вокруг?
– Нет. Чувствую лишь то, что рядом. Тебя вот услышал, – сказал Эван, и его голос дрогнул.
Мне стало его очень жалко.
– А как оно вообще… быть книгой? – спросила я нерешительно.
– Сложно описать, – ответил Эван после паузы. – Как будто ты спишь. как будто ты дух. У тебя есть только воспоминания. Тела нет, но переплет порой ужасно чешется – в корешке клей застыл и царапается. А когда страница заламывается, очень неприятные ощущения... Прости, не хочу об этом говорить... Ты придешь утром?
Я зашла в темную комнату, села на кровать и обхватила себя руками. Меня потряхивало.
Вот какой участи мне удалось избежать! Стать женой колдуна, пасть жертвой черной магии и превратиться в предмет для развлечения. Сложись обстоятельства иначе, домой я бы уже никогда не вернулась.
Но что теперь делать? Оставить все как есть? Убрать волшебные книги в дальний шкаф, забыть об их существовании, а через три месяца вернуться домой и вспоминать приключение в Эленвейле как страшный сон?
Нет. Людей надо спасти. Но задача кажется невыполнимой! Куда мне, недотепе и неудачнице, противостоять богатым и знатным, да еще провести магический ритуал. Магия-то у меня не своя, и я скоро излечусь от нее, как от ветрянки!
Вздохнула и решила отложить все размышления до завтра. Утро вечера мудренее.
Чтобы провести в этой комнате ночь, нужно хоть немного ее прибрать.
Разожгла камин и спалила в нем лишенные обложек книги госпожи Ирмы. Собственно, это не ее книги. Она взяла их в лавке Бармалана. Когда придет время давать отчет, скажу, что продала их. Или потеряла. И все! Идите все нафиг!
Проветрила комнату и легла на кровать, не раздеваясь, поверх покрывала. Завтра постираю белье, перестелю и устрою тут все по своему вкусу.
А ведь в этой комнате жила когда-то та самая женщина, что с такой любовью рассуждала о цветах. Ее тоже нужно вытащить из книги!
Кровать оказалась удобной и мягкой. Теперь, когда мне стали известны тайны дома Бармалана, я почувствовала себя спокойнее. Знание дает уверенность, пусть даже полученная информация оказалась пугающей.
Уснуть удалось скоро, но мой сон был неглубокий. Все чудилось неясное бормотание, шелест страниц и разные другие звуки – шаги, шорохи, стук, как будто кто-то бродил по первому этажу. Под утро я даже поднялась и проверила торговый зал – не забрался ли вор в поисках заколдованных книг.
Но дверь была на запоре, в щели сочился голубоватые предрассветные лучи. Книга Эван молчал. Наверное, тоже спал. Интересно, какие сны снятся книгам?
Я вернулась в спальню и сумела подремать еще пару часов...
Меня поднял требовательный стук в дверь.
Зевая и потягиваясь, спустилась, выглянула в щель в ставнях и вздрогнула.
У лавки, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял господин Жильбрас.
Явился не запылился! В несусветную рань прискакал. Не терпится ему наложить лапы на обещанную книгу!
– Доброе утро, господин Жильбрас! – сказала я, распахивая дверь и приторно улыбаясь, а на деле – стискивая зубы от напряжения. – Вы рано пришли.
– Да, да! – он отпихнул меня и ворвался в лавку. – Вы нашли мой заказ? Где он?
Он заозирался, обшаривая алчными глазами полки.
– К сожалению, мне нечем вас порадовать. Я обыскала весь дом, но вашего заказа не нашла.
– Что?! – выкрикнул он со смесью ярости и неверия. – Не может быть! Бармалан написал мне, что заказ готов!
Я сцепила руки, чтобы унять дрожь и продолжила со всей невозмутимостью, которую удалось изобразить.
– Поверьте, искала очень тщательно. Даже в подвале, где моей муж устроил комнату для изготовления особых заказов.
Последнюю фразу я произнесла многозначительным тоном, и судя по тому, как загорелись глаза Жильбраса, поняла – он знает о существовании тайной комнаты.
– Там только обычные книги для продажи. Вот, не угодно ли приобрести что-нибудь из нашего ассортимента?
Я широко повела рукой, демонстрируя полки в зале.
– У нас есть интересные издания для приятного досуга. Например, сборник рецептов отваров против лишая. Устав гильдии угольщиков. Или...
– Нет! – взвизгнул Жильбрас. – Мне нужна моя книга! ТА САМАЯ! Где она?! Пустите меня в дом! Я сам поищу!
Я покачала головой.
– Мой покойный супруг, вероятно, хранил ценные издания в банковском сейфе. Но я пока не имею к нему доступа. В права наследования вступлю лишь через три месяца. Приходите позже. Тогда и получите свой заказ. Но если вам так не терпится, то можно обратиться в полицию или в муниципалитет. Вы письменно обоснуете запрос, власти произведут выемку содержимого сейфа в присутствии свидетелей с составлением протокола.
Сочиняла на ходу, вдохновенно, даже не зная, существуют ли такие процедуры в мире Эленвейла.
Но упоминание полиции, протокола и свидетелей сработало.
Жильбрас замолчал, побледнел и отрицательно замотал головой.
– Не стоит, – выдохнул он, шипя от ярости. – Подожду. Три месяца, вы сказали? Ладно, вернусь через три месяца. Смотрите, никому не отдавайте мой заказ! И никому о нем не рассказывайте.
Я торжественно приложила руку к сердцу, чтобы придать веса словам.
Жильбрас фыркнул, надел шляпу набекрень и собрался уходить.
Но тут пришла одна мысль.
– Господин Жильбрас, а вы раньше приобретали... особые книги Бармалана?
Он живо повернулся.
– Да, у меня есть воспоминания молодого человека, завсегдатая злачных мест Нианоры. Ах, какая книга! – ответил он, закатив глаза от удовольствия. – Полная пикантных подробностей. Глава о ночи в комнате куртизанки Золотой Шторм пробирает до дрожи!
И он облизал губы острым бледным языком.
Мне стало противно.
– Оставьте ваш адрес. Как только я получу доступ к сейфу, я вам напишу.
Он продиктовал адрес в столице.
Теперь я знаю, где искать еще одного превращенного в книгу бедолагу. Не то чтобы мне хотелось спасать какого-то мажора, любителя клубнички, который в буквальном смысле попал в переплет, но надо дать ему шанс.
Интересно, где Бармалан складировал тела других несчастных? Наверное, устраивал тайники по всему Эленвейлу. Эван упомянул, что книготорговец много ездил по стране. И как я смогу их всех разыскать? Ну и занятие мне предстоит – охота за спящими красавцами!
Жильбрас ушел. Я выдохнула и расслабилась. Сердце колотилось, от волнения подрагивали руки.
– Браво! – воскликнул голос Эвана у меня в голове. – Это было впечатляюще. Ты провела его как младенца! Мерзкий тип этот Жильбрас. Старый развратник, клянусь форзацем.
– Доброе утро, Эван, – устало поздоровалась я. – Боюсь, остальных покупателей не удастся провести так легко. Повезло, что Жильбрас быстро сдался.
Я вытащила Эвана из шкафа, отнесла в уголок, открыла, села за стол и продолжила разговор с книгой.
– У тебя все получится. Я в тебя верю, – заявил он.
– Ну и зря. Я неудачница и недотепа. Помнишь, что вчера рассказывала о себе?
– С Жильбрасом ты разговаривала на грани наглости. Ты владела ситуацией. Врала так, что даже я поверил. Он тебя испугался.
– Вряд ли я смогу проделать такое второй раз. Даже не знаю, как у меня сейчас получилось. Обычно я теряюсь, если что-то идет не так. И делаю глупости.
– Перестань ныть и жалеть себя, – отрезал Эван. – Раньше у тебя ничего не выходило, потому что ты думала только о себе. А теперь ты несешь ответственность за уйму книг. Наши жизни зависят от тебя. Не подведи! Придумала, что делать дальше?
– А ты не придумал за ночь?
– Нет. Потому что мой первый план идеален. Найти описание обратного ритуала. Купить на черном рынке магическую сферу. Найти мое тело и тела других жертв. Провести ритуал. Все. Действуй.
– Мне нельзя покидать Лиллидору. У меня нет денег и связей на черном рынке, – напомнила я.
– Пф-ф! Лиллидору ей нельзя покидать, подумаешь! Ты что, с уроков в школе никогда не сбегала?
– Сравнил! За это у нас не рубят руки!
– Дай на лапу судье и бургомистру. Они отпустят тебя на несколько дней. Кроме того, судья немного в курсе махинаций Бармалана. Намекни, что едешь в столицу по его делам. Он поймет. Особенно если подарить ему сотню эленов.
– Денег нет на лапу давать, говорю же!
– У тебя есть книжная лавка. Давай, быстренько наторгуй, и вперед.
– Наторгуй! Легко сказать. Покупателей пока мало, да и товаров хороших нет. Я не разбираюсь в торговле.
– Я тебе помогу. У меня энциклопедические знания! Спрашивай, если что понадобится.
– Ладно, попробуем. Слушай, думаю, нам нужно найти какого-нибудь мага и осторожненько расспросить об этом ритуале. Вдруг Бармалан унес свой секрет в могилу и не оставил записей! У тебя есть знакомые маги? Ну, с той поры, как ты был человеком?
– Нету, – с сожалением сказал Эван. – Никогда не имел с ними дела. И магией особо не интересовался.
– Ну вот, а говоришь, энциклопедические знания. Тут в городе есть колдунья. По имени Таффита.
– Таффита? – оживился Эван. – Случайно, не та Таффита, боевой маг, которая устроила магический шторм в Интарии, уничтожила полгорода, но помогла королевским войскам выиграть битву с людоедами и получить контроль над островом?
– Без понятия.
– Хм, если это она, ей, должно быть, лет сто, не меньше. Не знал, что она еще жива и обитает в этой дыре. Да, сходи к ней, поговори! Но осторожно.
– Сначала расспрошу о ней у местных. Я боюсь доверяться незнакомым людям.
– Ты умнеешь на глазах. Ну все, хватит болтать! Иди, открывай лавку, и заработай сегодня не меньше ста эленов!
Но прежде чем открыть лавку, я занялась бытовыми делами. Приготовила кашу, натаскала воды и замочила постельное белье. А потом отправилась в подвал проверить, не забыла ли там чего.
Вложила ключ в скважину и повернула – но ключ не поддавался!
Что еще за дела! Заело, что ли?
Я подергала за ручку и дверь открылась, стукнув меня в лоб.
Вот идиотка! Забыла запереть дверь.
...Нет. Не забыла. Вчера, после того, как отнесла книги в зал, вернулась и дважды повернула ключ в замке.
По позвоночнику пробежала дрожь. Выходит, мне не почудились те звуки ночью? Кто-то и правда забрался в дом и бродил по первому этажу? Жильбрас? Тахир? Черноволосый незнакомец?
Но как он попал в дом? Ставни и внешняя дверь были закрыты. Открыл их отмычкой, потом закрыл, а эту дверь забыл запереть? Если он зашел через торговый зал, Эван бы его почувствовал, наверное. Но он ничего мне не сказал.
Я осторожно спустилась в подвал – а вдруг преступник еще там!
Никого внутри не обнаружила и выдохнула. Подобрала метлу, на ходу вспоминая, тут ли я бросила ее вчера – или ближе к стене?
На первый взгляд, остальные вещи были на местах, ничего не пропало – ни в переплетной мастерской, ни в тайной комнате.
...Может, и правда забыла запереть замок. Но надо завести собаку или охранный артефакт. Случись что, помощи ждать не от кого – Эван мне не поможет, разве что заболтает вора до беспамятства.
Утро уже было в разгаре, за окном изредка проходили лиллидорцы, заглядывали в чайную в конце улицы и выходили оттуда довольные, утирая губы.
Пора и мне открывать торговый зал. Эван поставил план: продать товара на сто эленов. Прибыль пойдет в фонд освобождения волшебных книг.
Ха-ха три раза. Мне бы его оптимизм!
Пошире распахнула дверь, подперев ее камнем, и стала ждать покупателей. Скоро поняла, что ждать придется долго.
Во-первых, лавка Бармалана находилась в невыгодном месте – на краю города, возле кладбища. Случайных прохожих тут мало, разве что те, кто идут погулять между могилок.
Как это называется... проходимость торговой точки низкая.
Во-вторых, сама по себе торговая точка имеет дурную репутацию. Плохо выглядит, плохо пахнет, ассортимент подкачал.
Ассортимент быстро сменить не получится, пока не разберусь, как и у кого заказывать новинки. Значит, надо распродать все, что в зале.
В таких случаях помогает реклама. И как ее тут организовать? Дать объявление в газете? Нанять зазывалу? С какого конца вообще за это дело браться? Надо спросить у Эвана.
Пока решила пойти по пути меньшего сопротивления. Лучшей рекламой станет чистый торговый зал, уговаривала я себя. С этим я справлюсь.
Вот и продолжу вчерашнее занятие – уборку.
Но идея о рекламе не давала покоя. Кое-что я все же придумала. Отобрала пару десятков книг поинтереснее. Что может привлечь жителей Лиллидоры? Народ тут живет провинциальный, тихий. Хоть и со своими чертями в омутах. За одного такого черта я даже вышла замуж.
Лиллидорцы любят вкусно поесть: в городе немало трактиров и чайных. Ухаживают за садами – дома утопают в зелени.
И потому в мою подборку вошли книги рецептов и советы для огородников. К счастью, в лавке Бармалана нашлось несколько.
Пыхтя от усилий, вытащила на улицу низкий книжный стеллаж и расставила на нем книги покрасивее. Сюда бы еще пару цветочных горшков! И яркий рекламный стенд.
Пока сойдет и так.
Вернулась в зал и продолжила приводить его в порядок. Время от времени мне подавал советы Эван. Когда я подходила к его книжному шкафу, голос в голове звучал громче, когда отходила – тише.
Эван и правда много знал. Посоветовал отмыть пятна от воска слабым мыльным раствором, а чернильные пятна с прилавка – содой. Средства сработали как миленькие. Здорово, что я обзавелась местной Википедией.
О самом Эване узнать удалось немного. Он болтал как заведенный, но себе особо не распространялся. Пока лишь удалось заключить, что жил он в столице, где у него был свой богатый дом. Много путешествовал, много читал, неплохо разбирался в людях. И… все. От наводящих вопросов о родне, друзьях, роде деятельности уходил очень ловко.
И этот что-то скрывает! Ну, его понять можно. Переживи такое, научишься не шуршать страницами лишний раз.
Однако я обзавелась первым другом в этом мире – и пусть он всего лишь говорящая книга и первостатейный нахал.
Наконец, приступила к самой важной задаче – избавиться от запаха затхлости в торговом зале.
Возле кладбища буйно росли полынь и пижма. Я наведалась туда и нарвала пышный букет. Увлеченно истолкла соцветия и рассыпала порошок за шкафами и в углах.
Торговый зал наполнился бодрящим камфорным ароматом.
Здорово! Я чувствовала себя почти счастливой.
Потому что я отлично потрудилась. На прилавках и подоконниках не осталось ни капли воска, ни клочка пыли. Паркет сверкает, в нем отражается прямоугольник окна. А стекла в окнах стали прозрачными, как хрусталь.
Книги в шкафах выглядят куда опрятнее. Их даже хочется прочитать.
Жаль, пока только мне! Потому что покупателей по-прежнему ищи-свищи.
Чтобы не терять времени, нашла чистую тетрадь, достала чернильницу и принялась составлять каталог книг в продаже. Оказалось, что писать пером – тот еще челлендж. Скоро у меня все руки были в синих пятнах. А живот начал урчать, потому что близилось время обеда.
– Добрый день! – произнес женский голос у входа, и следом загалдели дети.
Я вскочила и заулыбалась. Ко мне пришли дорогие гости: кондитерша Марисса, ее сыновья Гайре и Трен и дочь трактирщика Кинни.
– Добрый день! Заходите, пожалуйста! Вам нужны еще учебники?
– Нет, – помотала головой Марисса и смущенно объяснила: – Понимаете, Зоя, заболел учитель Дубрен, детей раньше отправили по домам. Обычно я оставляю их у соседки, или пускаю в кондитерскую. Но соседка уехала, управляющий Хюльс запретил приводить в лавку детей. Если оставить их дома одних, они опять начнут плавить свинец на солдатиков. Это опасно. Можно, они посидят у вас в лавке до вечера? Вы проследите, чтобы они выполнили чистописание и арифметику. А они вам помогут по хозяйству – воды натаскают, посуду помоют. Они ребята хорошие, только баловаться любят.
– Конечно, можно! – просияла я. – Баловаться я и сама люблю. Готова возглавить это дело.
– Я тоже с вами побуду за компанию! – встряла Кинни.
– Спасибо! – Марисса порозовела от радости. А потом, спохватившись, протянула мне коробку:
– Небольшой гостинец!
Коробка оказалась полной кусков печенья и крошек. Месиво одуряюще пахло ванилью, у меня даже слюнки потекли.
– Это остается в подносах. Ломаный товар. Но он хороший, свежий!
– Спасибо! То, что нужно к чаю.
Эх, сюда бы еще сгущенки и какао! И сделать пирожное «картошку».
– Побегу обратно. Перерыв подходит к концу... – Марисса заторопилась, но я ухватила ее за рукав:
– Вы знаете Таффиту, колдунью, что живет около прачечной?
Марисса беспокойно моргнула и спросила:
– Зачем она вам?
– Хочу познакомиться. Посмотреть на настоящую волшебницу. В моем мире нет магов.
– Таффита вас на порог не пустит. Она дряхлая, злобная старуха. Ни с кем не общается в городе, хотя живет здесь очень давно. Говорят... – Марисса закончила шепотом: – Она была ведьмой. Черным магом. Ее судили и сослали к нам. Но никто ничего толком не знает. Мы даже не знаем, чем она питается, потому что в лавки она не заглядывает! Мы стараемся держаться от нее подальше.
Краем глаза я заметила, что мальчишки с хитрым видом переглянулись, как будто вспомнили совместную проделку.
Любопытно!
– Спасибо за сведения. Не буду вас задерживать!
– Пусть мальчишки после семи бегут домой. Как вы тут все прибрали! И пахнет замечательно! Я расскажу горожанам, как все изменилось в лавке с новой хозяйкой.
Марисса ушла, а я обратилась к мальчишкам:
– Ну, выкладывайте. Что вам известно о Таффите?
– Ничего, – с невинным видом пролепетал Гайре и похлопал ресницами.
– Они покупают для нее продукты, – тоном отличницы доложила Кинни. – Она дает им деньги, чтобы в город не ходить, а они покупают. А за это ведьма показывает им фокусы, да, Гайре?
Гайре украдкой погрозил Кинни кулаком, а Трен показал ей язык и прошипел:
– Ябеда!
– Ну и молодцы! Помогаете старушке, – я посмотрела на пацанов с уважением.
Ишь какие тимуровцы!
– Только маме не говорите, она ругаться будет.
– Не буду. Ну, скажите, какая она – Таффита? Злая или добрая?
– Добрая, – уверенно сказал Трен.
– Злая, – с легким восхищением сказал Гайре.
– Она странная, – заключила Кинни. – С ней лучше не связываться.
– А какие фокусы она вам показывает?
– Магические! Заставляет цветы моргать, колодец говорить. А однажды сделала так, что у Гайре шли розовые сопли из носа.
Мальчишки захихикали, а потом посерьезнели.
– Вы это тоже никому не рассказывайте! Таффите запрещено колдовать.
– Чтоб мне сдохнуть, не расскажу. Ладно, ребята... чем мне вас занять до вечера?
– Рассказать сказку!
– Можно и сказку... но потом.
Меня осенило.
– Ну-ка, посидите тут... ешьте печенье. Я сейчас!
Достала из ящика ножницы и вытащила из шкафа атлас лошадиных болезней. Книга была неимоверно потрепанной, половины страниц не хватало. Но напечатана она была на плотной бумаге, и имелись в ней яркие картинки лошадей.
Выдрала лист с картинкой и разрезала на кусочки: квадратные, треугольные, ромбические! А потом высыпала на стол перед детьми.
– Что это? Мусор? – удивилась Кинни.
– У нас это называется «паззл». Из этих кусочков нужно составить картинку лошади. М-м-м... рахитичного жеребенка, – уточнила я, вспомнив подпись к иллюстрации. – Вот, смотрите.
Я нашла пару квадратиков и составила часть лошадиной головы.
– Кто первым найдет следующий кусок?
– Я нашел! – крикнул Трен с набитым ртом, плюясь крошками от печенья, и живо приставил нужный квадратик.
Игра пошла полным ходом, а я вернулась к каталогу. Но вскоре его отложила, и, чтобы детям было веселее, стала рассказывать им о путешествии Элли в Изумрудный город. Но эта история их не особо заинтересовала. А вот рассказы Носова про Мишкину кашу пошли на «ура».
Эленвейлским детям очень нравилось слушать о жизни их сверстников в нашем мире.
Время от времени в голове у меня звучал голос Эвана, который требовал рассказывать громче, потому что ему в шкафу плохо слышно.
Когда лошадь была собрана, я выдрала карту из атласа беспошлинных дорог и сделала еще один паззл. Поскольку дети в школе проходили географию, занятие оказалось не только приятным, но и полезным. Когда с паззлом было покончено, мне удалось уговорить детей вытащить учебник арифметики и решить пару заданных примеров.
Идиллия продолжалась до самого вечера. Небо за окнами потемнело и пожелтело, дети утомились и начали зевать. Когда часы на ратуше пробили семь, мальчики заторопились.
– Нам пора! Встретим маму у кондитерской.
– Завтра придем к вам сразу после школы, – строго заявила Кинни, ни секунды не сомневаясь, что я обрадуюсь этому известию. – Вы нам еще паззлов сделайте, ладно?
– Ладно, – кивнула я, а сама подумала: «Надо нарисовать им карту игры-ходилки! А то скоро все книги Бармалана окажутся изрезанными на кусочки».
Я проводила детей до двери. И когда собралась ее запирать, осознала, что ни один покупатель ко мне сегодня не пришел, и выручка от торговли составила ноль эленов.
Ну и ладно. Зато время хорошо провела!
Взялась за засов, но тут дверь дрогнула, ручка вырвалась из ладони – кто-то решительно открыл дверь снаружи.
На пороге выросла высокая фигура в длинном плаще. Свет уличного фонаря отражался от лысины посетителя. Лысина сияла, как нимб. Если бывают черти с нимбами.
– Здравствуй, иноземка, – произнес маг Тахир, зловеще пришептывая. – Я пришел. Поговорим.
Маг злобно сверкнул на меня черными глазами.
У меня душа ушла в пятки.
Этого так просто не выставишь, навесив лапши на уши. Но я все же попробовала.
– Лавка уже закрыта! Приходите завтра... – начала я, но маг бестрепетно отодвинул меня и широкими шагами прошел внутрь.
– Эй, вы куда?!
Тахир встал посреди зала, огляделся и пошевелил ноздрями, словно принюхиваясь.
– Где они? – спросил он безжизненным голосом.
– Кто – они?
– Книги.
– Вокруг вас, в шкафах! Вы что, слепой?!
Оказывается, хамить – легко. Стоит раз начать, и это входит в привычку. Я подбоченилась и постаралась принять самую грозную позу.
Но на мага она не произвела ни малейшего впечатления.
– Эти? Нет.
Он вытащил из стеллажа книгу под названием «Свод правил, применительных к управлению молочным хозяйством», брезгливо посмотрел на обложку и отбросил книгу так, что та пролетела до конца зала и стукнулась о стену.
– Прекратите хулиганить! – возмутилась я. – Ну все, иду за полицией.
Я дернула за ручку двери, чтобы сбежать на улицу. Надо позвать кого-то на помощь!
Но колдун легко взмахнул рукой и прошептал странно звучащие слова. По косяку запрыгали голубые искры, а меня здорово тряхнуло током. Дверь же не поддалась, как будто ее заколотили гвоздями.
– Вот ты гад магический, Пикачу недоделанный! – выругалась я по-русски и повернулась к Тахиру. От страха у меня дрожали ноги, а Эван вопил в голове:
– Что происходит?! Кто это? Что ему надо? Он пришел за мной, да? Зоя! Не отдавай меня!
– Не отдам! Заткнись! – огрызнулась я вслух.
– Отдаш-ш-шь, – прошипел маг, по-особому сплетая пальцы. – Иначе с-с-смерть.
Я икнула от страха.
– Что вам нужно, я не понимаю! – прикинулась я дурочкой. – Вы меня грабите, да? Но выручку я вам не отдам, потому что ее нет! Никто не приходит ко мне покупать книги... – я очень натурально всхлипнула. – А ведь они такие интересные! Вот та, которую вы бросили... зря бросили, между прочим! Может, вы ее купите? У вас есть молочное хозяйство? Дойные коровы? Или вы держите верблюдов? Вы их сами доите, или доярок нанимаете?
– Хватит болтать, – оборвал меня Тахир. – Ты знаеш-ш-шь, за чем я пришел. Мне нужны особые книги твоего мужа.
– В лавке только эти, – пролепетала я, указывая на шкафы. – Остальные он положил в банковский сейф, но я не могу.
– Вреш-ш-шь. Бар-Абик не доверял банкам.
– Какой еще Барабек! Это лавка Бармалея... то есть Бармалана.
– Бар-Абик – одно из многих имен твоего мужа. Не притворяйся, что тебе оно неизвестно. Ты была его сообщницей. Ты украла мой Орбус по его приказанию. А когда попалась, Бар-Абик вытащил тебя из тюрьмы.
– Ничего подобного!
Маг шагнул ко мне: на его пальцах плясали искры.
– Говори, иноземка. Расскажи мне свою историю.
Он глумливо ухмыльнулся.
– Расскажи, где анаман-либри.
– Чего?!
– Живые книги, иноземка. Они мне нужны.
От пальцев мага вытянулись голубоватые змейки – как искры от катушки Тесла! Они плясали вокруг моей головы, и мои волосы встали дыбом.
– Говори, а то будет больно, – сказал маг. – Ни с места! Двинешься, и станет больнее.
– Н-н-не-е-е... – от страха у меня тряслись губы. Я четко понимала, что вот-вот превращусь в обугленный магией шашлык. При этом не могла оторвать взгляд от перекосившегося лица колдуна.
В его бородке тоже прыгали искры, как в неисправной электропроводке, редкие волосенки за ушами встали дыбом, и вид у Тахира был одновременно грозный и дурацкий.
И я вдруг хихикнула. Вот уж не думала, что мне захочется смеяться перед смертью!
Звякнул колокольчик над входом.
Электрические змейки исчезли, а Тахир торопливо спрятал руки за спиной, как мальчишка, которого поймали на хулиганстве. Но тут же опомнился, скрестил руки на груди, выпрямился и презрительно задрал бородку.
Я ошарашенно посмотрела на нового незваного гостя. Он стоял в проеме; дверь, которая минуту назад ни за что не хотела открываться, была нараспашку.
В лавку явился черноволосый незнакомец, надменный вирил.
Он неторопливо осмотрел меня, потом перевел орлиный взгляд на Тахира.
– Позвольте поинтересоваться, что тут происходит? – спросил он резким тоном. – Почему вы воспользовались заклинанием устрашения?
– Я показывал ей магию, – отрезал Тахир надменно. – Землянам незнакома наша сакральная наука. Иноземке было любопытно, я удовлетворил ее любопытство.
– Ничего подобного! – возмутилась я. – От требовал, чтобы я отдала ему...
– Зоя, молчи! – заорал Эван у меня в голове.
Тахир ядовито усмехнулся.
– И что же я требовал? – полюбопытствовал он с насмешкой.
Знает, гад, что не раскрою секрет!
– Какую-то ерунду, я не поняла. Наверное, колдун хотел меня ограбить. Забрать выручку за день, – закончила я победоносно.
Незнакомец посмотрел на дорогой плащ Тахира, на его золотые украшения и скептически поднял брови.
– Высший маг – грабил? Простите, верится с трудом.
Тахир утробно расхохотался.
– Иноземка шутит, – объявил он.
– Он меня напугал, – упорствовала я. Но других объяснений больше не предлагала.
Эван прав: пока не стоит говорить, в чем дело. Посмотрим, что за тип этот вирил, и что ему от меня надо. А вдруг он и правда дознаватель и поможет мне? Но сначала надо приглядеться.
– Все это очень странно, – заключил черноволосый. Он говорил так, как будто имел полное право задавать вопросы и распоряжаться. Достал записную книжку и карандаш. – Назовите ваше имя, – потребовал он у Тахира. – Вы использовали магию устрашения. Вдруг придется все-таки доложить о вашем проступке в Совет Магии.
– Да кто ты такой, наглец?! – прогремел Тахир.
– Матеус Альмедор из Альмедор-кейра. Теперь позвольте ваше имя. Настоящее.
– Его зовут Тахир, – сообщила я торопливо.
– Тахир, – повторил Матеус Альмедор и записал имя в блокнот.
Тахиру не понравилось мое стукачество. Он оскалил зубы и зашипел в мою сторону.
Я показала Тахиру язык. Его брови взлетели на лоб, а глаза метнули молнии.
Но я теперь его почти не боялась. Подумаешь, черный маг! Нацепил плащ и ходит тут, искрами сыпет. И на него найдется управа!
Он испугался черноволосого и его угрозы. Как пить дать, испугался!
– Вы тот самый гизульский маг, у которого госпожа Бармалан украла артефакт, верно? Решили расквитаться?
– Я не крала!
– Я не в обиде на нее за ту шалость, – величественно ответил Тахир. – Суд нас уже рассудил. Я пришел к иноземке без зла в сердце.
– Ну-ну, – иронически отозвалась я.
Альмедор тоже хмыкнул. Над кем смеялся – надо мной или над магом – непонятно. Он продолжил допрос.
– Судя по вашим татуировкам, вы – маг высшего круга. А значит, Тахир – ваше третье или четвертое имя. Могу я узнать ваше подлинное имя?
– Мое первое имя заставляет врагов трепетать! Но непосвященным его знать незачем.
– И все же запугивать иноземку сцинтиллами недостойно для человека вашего статуса.
– Я запомнил тебя, Матеус Альмедор из Альмедор-кейра, – сказал маг многозначительно.
– Весьма рад, – Альмедор захлопнул блокнот. – Будете проезжать мимо моего имения, заглядывайте. Моя бабушка, вирила Гвинет Альмедор, любит новые интересные знакомства. Но только не хулиганьте у нее в гостях: этого она не потерпит. А сейчас попрошу вас уйти. Госпожа Бармалан не рада вашему присутствию.
Я отчаянно закивала головой: не рада, нисколечко не рада! Пусть Тахир уматывает.
– И запомните: если в доме госпожи Бармалан случится несчастье, носящее следы магического воздействия, я немедленно сообщу о вас в Совет. Уж им-то хорошо известно и ваше первое, и все прочие имена.
Под невозмутимым взглядом Альмедора маг сдался.
– Мы еще не закончили, иноземка. Подумай хорошенько, кому и что тебе стоит рассказывать, – маг многозначительно глянул на Альмедора и оскалил зубы. – Ты можешь попасть в большую беду, госпожа Зоя.
Маг шагнул наружу и пропал. Он должен был пройти мимо окна, но не прошел; и шагов по мостовой не было слышно. Опять как в воздухе растворился.
Но легче мне не стало, потому что в лавке остался второй гость. И еще неизвестно, лучше он или хуже первого.
Я повернулась к нему и обреченно спросила:
– Чем обязана, господин Альмедор?
– Для начала расскажите, что случилось на самом деле. Что вы не поделили с этим магом?
Я пожала плечами, опасаясь сболтнуть лишнего.
– Кажется, у вас немало тайн, госпожа Бармалан, – заключил Альмедор, глядя на меня с холодной проницательностью. – Но я намерен узнать их. У каждого есть своя интересная история, и мне хочется услышать вашу.
От его слов меня как словно ледяным душем окатило. Ах вот оно что! И этому интересную историю подавай.
– Вот видишь, – победоносно заключил Эван у меня в голове. – Он тоже пришел за волшебной книгой. Выпроводи его поскорее!
Интересно, как это сделать?
– Не знаю, что хотел Тахир. Он чуть меня не сжег, – бросила я неприязненно.
– Это были всего лишь голубые сцинтиллы. Магия устрашения. Призвана напугать. Вот если бы сцинтиллы были оранжевые, тогда вам бы грозила настоящая опасность. Но и голубые сцинтиллы просто так не применяют. Это не фокусы.
– Как вам удалось открыть дверь? Тахир запечатал ее магией.
– Я этого не знал, поэтому спокойно ее открыл. Магия устрашения действует лишь на того, кто готов испугаться. Не передумали рассказать правду? Почему Тахир вам угрожал?
– Кто вы такой? – я решила пойти напролом. Меня все же не оставляла надежда, что Альмедор может чем-то помочь. Спас же он меня от Тахира! – Вы дознаватель? Сыщик? Маг?
– Нет. Я частное лицо и приехал к господину Бармалану по личному делу. Давайте пройдем в кабинет. Беседовать в торговом зале не очень удобно. Простите мне мои фантазии, но мне кажется, как будто книги меня подслушивают, – Альмедор криво усмехнулся и направился прямиком к двери в коридор. – Где хозяйский кабинет? На втором этаже?
– Я вас туда не приглашала! Стойте!
Но Альмедор уже вышел, и мне ничего не оставалось как бежать за ним.
Ну и наглец!
Он широко шагал по коридору, а я мчалась за ним, с яростью глядя на его широкую спину. Остановить его невозможно: Альмедор рослый и хорошо сложен. Мне с ним не справиться.
Он поднялся по лестнице, взялся за ручку первой двери.
– Кабинет здесь?
– Тут спальня! – яростно крикнула я. – Не смейте туда заходить.
– Тогда здесь? – он распахнул вторую дверь и удовлетворенно кивнул. – Угадал.
Зашел в кабинет; я ворвалась следом.
– Прошу, садитесь. Беседа будет долгой, – он учтиво махнул рукой в сторону хозяйского стола.
Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и с достоинством заняла место за столом.
Альмедор сел в кресло напротив. С любопытством огляделся.
В кабинете царил бардак: после вчерашнего обыска я не успела тут прибрать, и бумаги валялись повсюду, содержимое ящиков я выворачивала прямо на пол.
Альмедор, безусловно, сделал из увиденного какие-то свои выводы.
– В доме большая уборка, – угрюмо пояснила я.
– Я так и понял.
Его глаза продолжали цепко обшаривать содержимое кабинета, задерживались на каждой бумаге и каждой тетради.
Ну а я жадно изучала Альмедора.
В груди у меня росло волнение и другое чувство: странное и тревожное.
– Простите, что явился так поздно. Мне хотелось застать вас наедине, когда в лавке уже не будет покупателей, – сказал Альмедор.
Красивый у него голос, отметила я. Звучный, с властными нотками. Видно, что мужчина он целеустремленный, с сильной волей. Такому поперек дороги лучше не вставать.
Плохо, если окажется, что он мой новый враг.
Я украдкой любовалась его правильными чертами лица.
Мне становилось все более неуютно, но в то же время Матеус Альмедор из Альмедор-кейра ужасно меня интриговал. До мурашек на спине.
Признаем честно: если бы Альмедор выглядел как Бармалан или Тахир, был излишне волосат или лыс, никаких мурашек и в помине бы не было.
Внешность – великое дело. Матеус Альмедор очень привлекательный мужчина. Выразительное лицо. Яркие орлиные глаза. Движения плавные, сильные. Спину держит прямо и гордо, как танцор, и понятно, что при необходимости он может двигаться очень быстро и доставить противнику в схватке немало неприятностей.
Я мысленно дала себе тумака. Вот еще, буду я таять от красивых мужских глаз и звучного голоса! Не исключено, что этот вирил – такой же негодяй, как Бармалан или Тахир. Или незабвенный консул Цейс, чтоб ему треснуть. Пока в этом мире мужчины мне встречались один другого гаже.
– Что вам от меня нужно, господин Альмедор? Почему вы за мной следили?
– Я за вами не следил. Наши встречи в городе были случайными, – спокойно и обстоятельно объяснил он. – Да, я наводил о вас справки. Но лишь потому, что вы внезапно стали супругой господина Бармалана, к которому у меня важное дело. А поскольку он скоропостижно скончался, хочу, чтобы вы мне помогли.
– Что привело вас к нему?
– Я не могу вам сказать.
– Как же я вам тогда помогу?!
– Ответьте на мои вопросы и дайте осмотреть дом вашего мужа.
У меня брови полезли на лоб. Ничего себе требования!
– Дом обыскивать не дам, – отрезала я.
– Тогда начнем с вопросов, – Альмедор достал блокнот и карандаш.
– Все-таки вы дознаватель или частный сыщик, – заключила я. – По повадкам вижу.
– Я уже сказал, что нет. Я никогда не лгу. Если не желаю откровенничать, то сразу ставлю собеседника в известность, – ответил он спокойно. – А это... – он помахал блокнотом, – всего лишь полезная привычка упорядочивать сведения. Итак, госпожа Бармалан...
– Зовите меня Зоя, – прервала я его.
– Когда вы познакомились с вашим мужем?
– За день до свадьбы. Он явился в тюрьму и предложил спасти меня от наказания. У меня был выбор: выйти за Бармалана замуж и лишиться руки.
Альмедор перелистнул страницу и прочитал старую запись. Кивнул.
– Да, это в городе всем известно. Зачем вы приехали в Эленвейл?
– Как и другие земляне, я хотела побывать в волшебном мире, – ответила я с горечью. – Вот только он оказался не таким, как нам рассказывали. У вас тут кошмар какой-то!
– У нас хороший мир, – невозмутимо ответил Альмедор. – Не стоит судить из тесных рамок своего опыта. Вы были раньше знакомы с господином Лакмором, к которому ехали работать учительницей дочери?
– Вы и это знаете!
– Так были знакомы или нет?
– Нет, конечно! Я никого в Эленвейле не знала.
– Были знакомы с друзьями вашего мужа?
– Вы меня вообще слушаете? Повторяю: ни с кем я не была знакома.
– Что вам рассказывал Бармалан о себе?
– Ничего!
Мне все меньше нравилось направление нашей беседы. А настырный Альмедор не унимался.
– Зачем вы украли Орбус у господина Тахира? Вы украли у него что-то еще? Он поэтому вам угрожал? Я был на постоялом дворе в тот вечер. Жаль, ушел рано и не застал ту сцену.
– Я не крала Орбус! Меня подставили! Хватит меня допрашивать, как преступницу. Да какое у вас право!
– Я буду задавать те вопросы, которые меня интересуют, – жестко ответил Альмедор. – И вам лучше говорить правду. Последний вопрос: вы отравили своего мужа?
– Что? Как вы смеете?! – от ярости у меня даже дыхание перехватило, и кровь ударила в голову. А потом я сказала четко и ясно:
– Пошел вон отсюда!
Сказала и сама себе поразилась. Ого, как я могу!
Да потому что достало! У каждого человека есть свои пределы. В последние дни меня в чем только не обвиняли, чем только не угрожали. Сколько можно! И отчего-то обвинение, прозвучавшее из уст этого безжалостного мужчины, задело меня больше всего.
– Хам аристократический, – зло сказала я по-русски, чтобы спустить пар. – Ничего я тебе не скажу, Матвейка. Не дождешься.
Альмедор поднял на меня глаза. Захлопнул блокнот, неторопливо сунул в нагрудный карман, поднялся.
А потом подошел к столу, грохнул ладонями о столешницу, оперся и наклонился.
Как завороженная смотрела на его руки: на длинные сильные пальцы, на жилистые кисти, покрытые черными волосками, на белый край манжет и серебряные запонки.
Подняла голову и уставилась в свирепые светло-карие глаза с черным ободком вокруг радужки. Альмедор пригвоздил меня к месту своим взглядом. Я откинулась и вжалась в спинку стула.
– Госпожа Зоя, – начал он вкрадчиво, но таким тоном, что внутри у меня все заледенело. – Да, я аристократ. Вирил из старинного рода. У нас есть кодекс чести: мы не угрожаем женщинам. Но порой я могу отступить от своих правил. Вы мне лжете. Вам известно куда больше, чем вы говорите.
– Я не убивала Бармалана. Как вам такое в голову пришло!
– Вы попали в отчаянное положение. И тут же стали богатой вдовой. Через три месяца получите наследство. По словам горожан, Бармалан отличался завидным здоровьем. И вдруг умер. Вы заходили в кондитерскую, купили для него мятных пастилок. Но что именно вы дали ему – пастилки или что-то другое – неизвестно. Если будете продолжать скрывать правду, я зайду к доктору и предложу провести вскрытие тела. А также поговорю с властями.
– Делайте что хотите!
– На время дознания вас вернут в тюрьму. И если будут хоть малейшие подозрения в том, что смерть Бармалана не была вызвана естественными причинами, вам не поздоровится. Потому что вы на испытательном сроке.
Мои губы задрожали, и вся храбрость растаяла без следа.
– Откровенно говоря, мне нет дела, убили ли вы Бармалана или нет. Но мне нужно обыскать его дом. Найти и забрать его записи и одну вещь... магическую. Поэтому, госпожа Зоя, давайте сотрудничать.
Я была готова сдаться. Пусть обыскивает дом! Пусть забирает волшебные книги. Ведь он за этим явился, ежу понятно!
Но тут Альмедор заявил надменно:
– Ладно, готов вам заплатить. Сколько вы хотите?
После этих слов меня охватила ледяная ярость.
Он предлагает мне продать несчастных, которых заключили в книги! Продать Эвана! Кто я буду после этого?
– Пошел вон, – повторила я. – Давай, стукач, иди в муниципалитет, в полицию! Объясни им подробно, чего тебе было нужно от Бармалана, и какие дела ты с ним вел!
– Да вы грубиянка, госпожа Зоя, – Альмедор неодобрительно покачал головой. – Не пристало девушке так разговаривать.
– Бабушку свою поучи! – бросила я ему по-русски. – Псих ненормальный.
У Альмедора прокатился желвак на щеке.
– Ньевоспитанная накхалка, – спокойно ответил Альмедор по-русски с легким акцентом.
Я разинула рот от удивления.
Альмедор выпрямился и пошел к двери.
– Я навещу вас завтра, и мы продолжим наш разговор. Надеюсь, за ночь вы все хорошенько обдумаете, – закончил он на вейле.
– Эй, постой! – отмерла я. – Ты говоришь по-русски?
Но он ушел, пока я выбиралась из-за стола. А когда выбежала в торговый зал, там было уже пусто.
Трясущимися руками я заперла дверь, ставни. Придвинула к двери стеллаж. Хотела устроить баррикаду из шкафов, но не справилась.
– Зоя, Зоя! Что случилось? Расскажи! – требовал Эван.
– Завтра, – отмахнулась я от приставучей книги.
– Мы в безопасности?
– Не знаю. Наверное. Ты слышал что-нибудь об этом Матеусе Альмедоре из Альмедор-кейра?
– Кое-что. У Альмедоров большое поместье возле Нианоры. Известный род. Богачи, аристократы. Ну и негодяи в роду имеются, не без этого. Этот Матеус, наверное, младший сын нынешнего главы рода. Зоя, держись от него подальше. Аристократы еще хуже магов. Правила для них не писаны, а гонору как у обер-полицмейстера.
– Да я-то рада держаться подальше, а вот он хочет поближе! Обещал прийти завтра.
И вдруг я хмыкнула. Мне стало смешно, и даже гнев растаял.
Этот аристократ назвал меня невоспитанной нахалкой. Меня, вежливую тихоню! Что-то новенькое.
Да уж, тюрьма меняет людей. Как и неудачный брак и прочие обстоятельства. То ли еще будет!
После дурно проведенной ночи проснулась в мерзком настроении.
Невесело начинать день, когда ждешь от него новых неприятностей. Эти два типа – маг и аристократ – в покое меня не оставят. Продукты подошли к концу. Денег нет. Торговля не идет. Небо затянули тучи. Дела как сажа бела.
Умылась, перекусила остатками вчерашней каши и начала разбирать баррикаду в торговом зале. За окном мелькнул силуэт в синей форме, с кожаной сумкой на боку, дверь распахнулась.
– Доброе утро! Госпожа Бармалан? – строго поинтересовался усатый почтальон. – Вам письмо.
Он выложил на прилавок конверт с красной печатью и чернильной надписью «Консульство Земли в Нианоре».
Письмо от консула! Наконец-то!
Едва захлопнулась дверь за почтальоном, я схватила конверт, вскрыла и вытащила сложенный пополам листок.
Как только увидела, каким коротким было сообщение, сразу поняла, что хорошие новости меня в нем вряд ли ждут.
Увы, оказалась права.
С упавшим сердцем прочитала несколько строк, написанных четким ученическим почерком:
Вот и все. Консульство умыло руки.
Я смяла письмо, бросила в угол и заскрежетала зубами.
Ну уж нет! Цейс со своим секретарем Козликовым от меня так просто не отделаются. Буду слать им письма каждый день. По два – утром и вечером!
Вот только заработаю на марки. И на хлеб.
– Чего стоишь? Открывай лавку, начинай торговлю! – потребовал Эван.
– И тебе доброе утро, друг мой бумажный.
– Ты обещала рассказать, о чем вы толковали с Альмедором в кабинете. Ему тоже нужны волшебные книги, верно?
– Видимо, так.
Я подробно рассказала Эвану о вчерашней беседе с Альмедором. В ответ Эван задиристо посоветовал гнать аристократа с порога поганой метлой.
Но я задумалась. Собственно, Альмедор, в отличие от Тахира, не сказал прямо, что ему нужны волшебные книги. Да он вообще ничего толком не сказал! Только допрашивал и угрожал.
Глупо, конечно, но у меня теплилась надежда, что между нами возникло непонимание.
Я плохо разбираюсь в людях, но отчего-то казалось, что Матеус Альмедор не был негодяем. Он хотел напугать меня, продавить. Но вел себя слишком уж по театральному. Словно роль отыгрывал. Задирал нос, хамил, однако глаза у него были не только злые, но и печальные.
Но опять же, кодекс чести, по которому живет Альмедор... Ну не мог он наслаждаться чужими воспоминаниями, заключенными в волшебных книгах, зная, что это развлечение стоило кому-то жизни!
Что если он ищет волшебную книгу, потому что в нее превращен близкий ему человек? А к Бармалану приехал, чтобы поквитаться.
Он не стал говорить со мной откровенно, а я первой не могла выложить ему правду. Потому что все же стопроцентной уверенности в нем у меня нет. Да и показал он себя вчера не с лучшей стороны.
И я дала себе слово: если Матеус Альмедор вновь явится для задушевной беседы, надо вести себя сдержанно. Попробовать прощупать его, наладить контакт, как-то намекнуть... И, кстати, где он выучился говорить по-русски? Любопытно!
От ожидания новой встречи и от своего решения быть умной и хитрой, я воспрянула духом.
Внезапно захотелось принарядиться. Конечно, джинсы и футболка – это удобно, но одетому с иголочки Альмедору я наверняка показалась драной нищенкой. Невоспитанной нахалкой.
Да я вовсе не для него наряжаюсь, убеждала я себя. Мне все равно, какое впечатление я на него произвела! Я для покупателей. Если оденусь по местному, может, и относиться ко мне станут иначе.
Отправилась в спальню и выбрала в шкафу второй жены Бармалана легкое светлое платье с небольшим вырезом. Оно было чистое, отглаженное и пришлось мне впору. Я и волосы распустила и перехватила лентой. Посмотрела на себя в зеркало и довольно улыбнулась. У фермерши Клары неплохой вкус.
Оказывается, мне идут платья!
Спустилась в торговый зал, достала из шкафа волшебную книгу в новой обложке – ту самую, где теперь жила Клара – и негромко сказала:
– Я надела твое платье. Надеюсь, ты мне разрешишь. Оно очень красивое. Честное слово, я постараюсь вытащить тебя из книги. Скоро ты вернешься в свой дивный сад, Клара.
Вряд ли она меня услышала. Но кто знает! Открывать книгу я не стала. Теперь мне не хотелось ее читать. Это все равно, что подслушивать чужие мысли, лезть к человеку в душу. Но все же интересно, чем все закончилось для отравителя Фабиана, и какие истории спрятаны в других книгах, которые я не успела прочесть. Когда-то их все же придется открыть, чтобы больше узнать о заколдованных людях и как им помочь.
За дверью послышались шаги и звякнул колокольчик, возвещая посетителя. Я быстро спрятала книгу и повернулась с улыбкой. Если это Альмедор, встречу его приветливо.
Но улыбка тут же завяла, потому что в зал вразвалочку зашел еще один неприятный гость. Мало мне было двух вчерашних.
Управляющий Хюльс. С самодовольной гримасой на краснощекой физиономии и с тяжелым свертком под мышкой.
Наверняка явился требовать платы за продукты. Как не вовремя!
Управляющий Лакморов протопал к прилавку, остановился, коснулся пальцами полей шляпы. Подумал и снял ее. Пригладил рыжие вихры и сказал развязно:
– Доброго денечка, госпожа Бармалан! Какая вы нынче красивая. Как розочка!
Он игриво подмигнул.
Я стиснула зубы. Ой как неприятно!
Немного денег у меня есть – те, что получены за учебники. Хватит ли рассчитаться? А если он потребует что-то еще? Вон как смотрит – будто съесть хочет! Так и шарит по мне маслеными глазами.
– Сколько я должна вам за продукты, господин Хюльс? – начала я по-деловому, чтобы он ничего себе такого не подумал. – Позвольте, верну хотя бы часть суммы.
– Да не надо! – махнул он рукой. – Я это... того... извиниться пришел. Я вам по ошибке дал товар, который мы распродать не успели в срок. Вы как, животом не маялись потом?
– М-м-м... нет. Все нормально.
– Я вам тут еще кое-что принес.
Он вывалил содержимое пакета на прилавок.
– Печенье... сыр хороший. Масло опять же. Ну и ветчина, куда без ветчины! На этот раз все свежее. Вот, хлеб только что из нашей пекарни, еще теплый! Кушайте на здоровье.
Я отрицательно помотала головой.
– Большое спасибо, но не стоит. Пока не могу позволить себе дорогие продукты.
– Да я ж сказал, иначе сочтемся!
Хюльс тяжело шагнул ко мне. Я отскочила назад, нашаривая рукой канделябр на прилавке.
– Кое-что для меня сделаете, и мы квиты, – продолжал он щурясь как кот. – Я вам – еду, а вы мне – маленькую услугу. Пустяк! С вас не убудет, честное слово! Вы, землянки, девчонки особенные...
– Да как вы... – начала я, хватая канделябр.
Если этот бугай ко мне полезет, тресну его по рыжей макушке!
– ...умные, – закончил он, с опаской глядя, как я замахиваюсь канделябром. И затараторил:
– У меня и книги есть земные. От госпожи Селены остались. Можно по ним заниматься!
– Какие книги?! Что вы хотите, Хюльс?
– Уроки, – брякнул он и покраснел еще сильнее. – Вы штуку эту на место поставьте лучше... тяжелая она. Как бы не уронили.
Я поставила канделябр на место. Но так, чтобы был под рукой.
– Объясните понятнее.
– Ну, вы же сюда приехали, чтобы хозяйской дочке уроки давать? О Земле рассказывать, языку учить, так? А она... – Хюльс вдруг погрустнел. – Сбежала с актеришкой. Кто бы мог подумать! Такая ведь девушка… – закончил он с болью в голосе.
Ага. Кажется, тут замешана личная драма.
– И что?
– Госпожа Селена вашим миром бредила. Все хотела к вам уехать. Говорила: «Хюльс, вот там, на Земле – настоящий сказочный мир! Люди честные, справедливые. У каждого в доме магия есть, она не дорогая, как у нас! Самоходные экипажи, коробки-болтушки, мгновенные картинки! И ночные балы с волшебной музыкой. Вот я и подумал: «Хюльс, а не податься ли мне на Землю, вслед за госпожой Селеной»? Видите ли, Зоя, мой дед был возчиком. Отец – приказчиком. Я дослужился до управляющего. Но так им и помру. В Эленвейле мне выше головы не прыгнуть. А у вас на Земле, говорят, как это… у всех равные возможности, так?
– Ну... почти.
– Вот! Я ведь парень оборотистый, прижимистый, толковый! – Хюльс постучал себя кулаком по голове. Голова издала гулкий звук. – Я у вас там закрутился бы. Глядишь, свой магазин приобрел. Или фабрику! Или извозный промысел. У меня ведь получится?
– Не знаю!
– Я так думаю, что госпожа Селена вернется скоро, – продолжил он воодушевленно. – Как ей с актеришкой жить? Родители ее найдут и обратно привезут. И на Землю отправят, как она хотела. Ну и я… тоже туда поеду. Вы меня научите. Языку вашему. Расскажите, как у вас все устроено. Как мне себя вести, чтобы я не был у вас круглым дураком!
– Ах вот что вы хотите!
Я облегченно выдохнула.
– Много платить не смогу, – заговорил Хюльс деловито. – Пять эленов за урок, сойдет? Остальное продуктами. По рукам?
– Когда хотите начать?
Почему бы и нет, подумала я. Какой-никакой заработок!
Хюльс говорил искренне. Его решимость мне понравилась. У человека есть мечта. Он готов к ней идти. И платить за то, чтобы кто-то помог ему ее достичь.
– Да хоть завтра! Вечерком приду и начнем.
– Ладно. Приходите в семь.
– Договорились! – повеселел Хюльс.
Надел шляпу и, посвистывая, ушел.
Я ошарашенно покачала головой. Приятно порой ошибаться в людях!
После разговора с Хюльсом настроение улучшилось. Кажется, в моей жизни появился просвет. Да и не только в жизни – сквозь тучи за окном проглянуло солнце, на прилавках запрыгали солнечные зайчики.
Даже письмо из консульства больше не беспокоило. Судьба отвесила очередной тумак, но в этот раз он меня не вышиб из колеи, а подзадорил.
Придет время – разберусь и с консулом. Он у меня еще попрыгает. Головой вниз со своей должности. Вот вернусь на Землю и устрою ему... мало не покажется.
Забрала продукты, записную книжку и карандаш и отправилась на кухню. Приготовила бутерброды, села подкрепиться и добавить в свои планы новые детали.
Откусила кусок и зажмурилась. Подумать только – я уже неделю в Эленвейле, а впервые ем настоящую, хорошую местную еду – если не считать пончиков и печенья Мариссы!
А еда была восхитительной. Сыр мягкий, с нежным сливочным ароматом. Хлеб упругий, с хрустящей корочкой. Ни грамма химии – а вкус такой насыщенный, что и не передать!
Я взяла карандаш и задумалась.
Итак, вот что я записала в план ранее: «Торговать книгами».
Что ж, я пытаюсь, да ничего не выходит. Покупатели в лавку не заглядывают. Дом на отшибе, случайных прохожих мало. А неслучайным нужно совсем другое.
Что, если мне самой пойти к покупателям? Торговать вразнос. По вечерам люди тут любят прогуляться.
В голове всплыла картинка из исторической книжки: веселый коробейник с плетеным коробом на ремне ходит-бродит по ярмарке и зазывает покупателей. Хм, почему бы и нет?
В торговом зале в углу стоит небольшая полка: одна длинная доска, две коротких прибиты с каждой стороны. Прикрепить к ней ремни, повесить на шею или спину, выложить книги.
Я представила себя в роли бродячего книжного шкафа и ухмыльнулась. Дурацкая затея! Но может сработать. Кроме того, пусть лиллидорцы почаще меня видят на улицах, привыкают. Мне с ними еще три месяца жить. Надо попробовать! Что сидеть в лавке Бармалана как сыч.
Я добавила в план новый пункт.
Следом пришла еще одна идея.
Дети обещали навестить меня сегодня. Им понравились паззлы. В этом мире они еще неизвестны. А если изготовить несколько на продажу? Наклеить картинки на хороший, плотный картон или деревяшку, выпилить кусочки. Лобзиком я орудовать умею – деда Вася научил. Где раздобыть лобзик? Купить или попросить у соседей взаймы?
Я отправилась в торговый зал, чтобы обсудить планы с Эваном. Тот выслушал меня, одобрительно хмыкнул.
– Бродячих торговцев книгами много в Нианоре, – сообщил он. – Они ходят в центральном парке. Некоторые книги не продают, а дают читать на время. Час чтения – четверть элена. Сутки – элен. Если книгу забирают на дом, то дают залог.
– Передвижная библиотека? Что ж, попробую!
– Попробуй. Однако у тебя сейчас другое дело главное – решить, что делать с нами. Ты хотела навестить местную колдунью. Иди-ка прямо сейчас. Каждый час проведенный в обличии книги для меня как год. Хочу снова ходить своими ногами и говорить ртом.
– Ладно, – согласилась я. – Все равно покупателей пока нет.
И я собралась на вылазку. Поверх платья надела кокетливый жакет из гардероба жены Бармалана, и приготовила подарок – завернула в бумагу булку, кусок принесенного Хюльсом сыра, отложила пакет с хорошим чаем из его же подношения. Было бы неплохо подарить Таффите книгу, но вряд ли в лавке найдется что-то, способное заинтересовать старую колдунью.
Заперла лавку и отправилась в гости. На почте выяснила у знакомого служащего за стойкой точное место проживания Таффиты. Он подробно описал дорогу, хлопая глазами от любопытства, но лишних вопросов задавать не стал.
Старая Таффита жила на другом краю города. Я наслаждалась прогулкой. Погода окончательно прояснилась, лицо освежал приятный ветерок, а деревья приветливо кивали ветками.
На улицах было пусто. Редкие прохожие здоровались со мной. Когда это случилось в первый раз, я так растерялась, что замешкалась с ответным приветствием.
– Доброе утро, госпожа Зоя, – терпеливо повторил трактирщик, отец Кинни, протирая выставленные на улице столы. – Погулять вышли? И правда, погода-то какая отличная! Теплая нынче осень выдалась.
Он ведет со мной дружелюбную беседу! Такого я не ожидала. И стало так приятно, что захотелось смеяться. Я учтиво ответила, что полагается в таких случаях, и поспешила дальше.
По пути к прачечной, за которой жила Таффита, со мной поздоровался возчик, две тетушки на скамейке, и дюжий парень с метлой. Они все знали, кто я такая, и окликали меня по имени.
На душе становилось все легче. Пока я не увидела ни одного косого взгляда, ни одной презрительной гримасы. Кажется, лиллидорцы готовы принять в свое общество иноземку, которое начала знакомство с городом с тюрьмы.
Дом Таффиты прятался от посторонних глаз за высоким забором. Впрочем, калитка была не заперта.
Мне стало малость не по себе. Но я поднялась на крыльцо – доски прогибались под ногами и скрипели – и постучала.
Никто не ответил. Стукнула сильнее, дверь с пронзительным скрипом отворилась. Из щели пахнуло старым домом, в котором давно никто не живет.
– Госпожа Таффита, к вам можно?
В прихожей было темно. Воздух в доме спертый, вязкий – вошла, и как будто с головой окунулась в болотную жижу. Лицо пощекотала паутина, а нога запнулась о брошенный ботинок. Потом я наступила в небольшую лужицу – лучше не знать, что тут разлито.
Пока ясно одно – Таффита не самая чистоплотная ведьма.
Держась за липкую стену с ободранными обоями, я прошла до конца коридора и попала в не менее запущенную гостиную. Повсюду громоздилась мебель – я видела ее смутные очертания, поскольку ставни были закрыты, лишь слабые лучи сочились в щели.
– Госпожа Таффита?
И тут из кресла в углу поднялся бледный силуэт. У меня от неожиданности чуть сердце не остановилось.
Фигура поплыла ко мне, почти не шевеля ногами. Это было жутковато, мягко говоря.
– Кто в моем доме? – прошелестел низкий замогильный голос.
И вдруг фигура очутилась прямо передо мной, к лицу метнулась тонкая рука:
– Еще один призрак, – сварливо решила женщина, поводя растопыренными пальцами у меня перед глазами. Обреченно вздохнула и велела: – Уходи! Я тебе не рада.
Я подавила порыв бежать отсюда со всех ног.
– Я не призрак. Призраков не существует.
Женщина возразила убежденно:
– Конечно, призраки существуют. Они постоянно ко мне таскаются. Как же они мне надоели, настырные создания!
Таффита коснулась моего лица пальцем и быстро провела ото лба к носу и подбородку. Ее рука была ледяной, как у покойника. Я с трудом подавила порыв отшатнуться.
– Надо же, живая, – заключила хозяйка дома без особого удивления. – Девчонка. Иноземка с Земли. Ха, вот так гостья! Пошла вон из моего дома.
Женщина сделала шаг назад. На нее попал луч света, и я, наконец, сумела рассмотреть ее.
Передо мной стояла невысокая – ниже меня на полголовы – очень худая старушка. Когда-то она была красавицей. Гордая посадка головы, белоснежные косы уложены короной. Ее лицо с правильными чертами покрывали глубокие морщины, а кожа была тонкой, пергаментной. Таффита и правда была очень стара.
И она ничего не видела. Ее глаза покрывала страшная черная поволока. Что это за заболевание такое?
Одета Таффита была в невообразимую рвань, и пахло от нее сырой землей. Впрочем, не могильной – а весенней, распаханной. Довольно приятный запах.
Это меня несколько успокоило. Жутковатый внешний вид старушенции, собственно, не таил угрозы. Попробуй-ка выглядеть в ее годы как королева красоты.
Я решила не ходить вокруг да около. Времени на это нет – меня, того и гляди, выставят.
– Меня зовут Зоя. Я попала в странную ситуацию и пришла к вам посоветоваться. Мне сказали, вы когда-то занимались магией?
Старуха отвернулась, ушла в свой угол и уселась в драное кресло. От подушек поднялись тучи пыли, прорезанные узкими косыми лучами.
– Вы слышали что-нибудь о живых книгах? Анаман... анаман-либри? – я вспомнила слово, которое назвал Тахир.
Старуха громко фыркнула.
– Либри-швибри-колибри. – пробормотала она скороговоркой, как заклинание, но сконфуженно. – Глупая иноземка. В моем доме нет магии.
– Может, вам помочь чем-то? – продолжила я отчаянно, не зная, как втянуть ее в разговор. – Хотите, я у вас приберусь?
– Вон отсюда! – истерически зашипела Таффита.
И я ей вдруг глубоко посочувствовала. Старая Таффита показалась мне несчастной женщиной.
Вряд ли она сможет помочь мне. Кто бы ей самой помог. Живет одна, в грязи и темноте. Головой явно повредилась. За продуктами не выходит, зависит от мальчишек, которые иногда к ней забегают.
Я молча вышла из гостиной и отправилась искать кухню. В кухне был такой беспорядок, что заходить страшно. Все затянуто паутиной, заросло слоем жира. Разбитые и немытые тарелки стоят прямо на полу, в кадушке лишь лужица воды на дне, и та позеленела.
Таффита тихо сидела в гостиной. Я нашла ведро и сходила во двор к колодцу. Разожгла огонь в старой чугунной печке, вскипятила воды и заварила чаю в единственной целой кружке, которую смогла найти. Из принесенных продуктов сделала бутерброды, собрала поднос и отнесла в гостиную.
Таффиту нашла на том же месте. Она сидела неподвижно и смотрела в темноту.
– Вам нужно поесть, – сказала я. – Вот, возьмите.
Я вложила ей в руку бутерброд, но старуха бросила его обратно на тарелку и брезгливо вытерла пальцы о подол.
– Не смей хозяйничать у меня в доме! Не терплю наглых девчонок. Вон отсюда! И не возвращайся.
– Вам нельзя жить одной. Принесу вам завтра еще что-нибудь поесть.
– Ты ничего от меня не получишь взамен.
– Да мне и не надо, – вздохнула я. – Что ж, до свидания. Приятно было познакомиться.
– Приятно? Тебе приятно? Врет и не краснеет!
И старуха вдруг расхохоталась гробовым смехом. Из всех уголков гостиной ей вторило эхо.
Странное какое-то эхо, откуда оно? Тут тряпки кругом, звук не должен отражаться!
Но эхо было – гулкое, потустороннее, как будто десяток привидений хохотал надо мной!
– Рада, что вам весело, – сказала я доброжелательно, чтобы прогнать оторопь. – Но мне и правда было приятно. По крайней мере, с вами не соскучишься. Я вас еще навещу, госпожа Таффита.
Я повернулась и быстренько помчалась к выходу, стараясь не запнуться ни за что в темноте.
Выскочила на улицу, закрыла дверь и отдышалась.
Вот тебе и ведьма. Страшная? Немного. Скорее, жалкая. Бедная, одинокая старуха в маразме. Наверное, у нее бывают просветления, когда она развлекает детей фокусами.
И вовсе она не похожа на боевого мага, которая в свое время сумела сравнять с землей целый город. Эван ошибся – это не та Таффита. Может, когда-то она и зналась с магией, но те времена давно остались в прошлом.
Что ж, придется в одиночку искать средство помочь волшебным книгам...
Я шагала по уютной улице и с удовольствием дышала свежим воздухом.
Ух, хорошо... как из могилы вырвалась. Все-таки жутковатая эта бабушка Таффита. Ее слова о призраках, ее единственных гостях, не шли из головы.
Таффита говорила о них с таким убеждением! А потусторонний смех-эхо в ее гостиной?
Вдруг призраки и правда реальны в мире Эленвейла? Я уже столкнулась с неведомой здесь ранее темной магией. Отчего бы в Эленвейле не водиться и призракам?
На их месте я бы поселилась в доме Бармалана. В моем доме. Там старые книги, мрачные секреты в подвале. Призракам нравится такой антураж. Ночью я слышала странные звуки.
Мне опять не хотелось идти домой, в лавку, полную тайн и скрытой боли. Но теперь там меня ждала одна болтливая книга и разные важные запланированные дела.
Когда я описала Эвану встречу с Таффитой, тот досадливо пошелестел страницами и велел:
– Ну, раз с колдуньей не повезло, тогда ищи заметки Бармалана. Об обратном ритуале и о том, что для него потребуется. Чтобы вернуть меня в человеческий облик.
– Да уж везде искала, – возразила я. – Никаких заметок нет. В доме вообще мало следов хозяина. Только его одежда. Ни дневников, ни личных писем.
– Значит, плохо искала! Давай, поднимай зад, шевелись, ищи!
Захотелось треснуть Эвана по корешку. Его требования начали раздражать. Впрочем, неизвестно, как бы я вела себя в его ситуации. Наверняка бы тоже истерила.
– Ладно, – я вздохнула и собралась заново перерыть дом. Может, еще где тайники есть?
Но приступить к делу не успела, потому что в лавку ввалились дети. Да не трое уже знакомых, а целых шесть! Кинни, Трен, Гайре, с ними две чернявые девчонки-близняшки и робкий белокурый мальчик в очках.
– Нас опять раньше с уроков отпустили! – обрадовала Кинни. – Потому что сегодня вечером в Лиллидоре праздник! Приехал бродячий оркестр и циркачи, будут давать представление на площади. Вот учитель Дубрен и распустил нас. Сказал, что у него заболел зуб, но мы-то знаем: он пойдет к цирюльнику завивать бакенбарды, чтобы на гулянии быть красивеньким и поухаживать за дочкой мельника!
– Будет как завитая обезьяна! – заявил Гайре.
Дети расхохотались.
– Мы решили дома не сидеть, а у вас побыть до вечера! – продолжала Кинни. – Вы нам сделали еще паззлов?
– Не успела, – развела я руками. – Но мы придумаем, как повеселиться. Давайте нарисуем игру-ходилку! Я вам расскажу, что и как.
Я была рада заняться детьми и отложить нудные поиски.
– Ну вот, детские забавы для тебя важнее меня и моих проблем! – склочно пожаловался Эван.
Я сделала вид, что не услышала его.
– А у вас есть что поесть? – с детской непосредственностью поинтересовался Трен.
Я нахмурилась, прикидывая, чем накормить эту ораву. От подарка Хюльса осталось только печенье.
– У меня есть! Вот, папа просил вам передать гостинец и сказал, чтобы вы заглядывали в наш трактир, – Кинни вытащила из сумки большой сверток. В нем оказался пирог с лососем и сливочным сыром. У меня слюнки потекли, когда я увидела глянцевую подрумяненную корочку.
– Фу, рыба, – скривились чернявые близняшки.
– Печенье будете?
– Будем! – ответили они хором.
С шутками, прибаутками и смехом мы отправились в кухню, нарезали пирог, вскипятили чай и вернулись со снедью в торговый зал.
Расположились прямо на полу в уютном уголке между шкафов, расставили тарелки и кружки.
Я добыла бумагу, карандаши, ножницы, объяснила суть настольных игр-ходилок, и мы принялись рисовать, придумывая правила на ходу.
Эван сначала ворчал и бубнил, а потом увлекся и тоже принялся сочинять. Я без зазрения совести выдавала его идеи за свои.
– Вот тут у нас будет замок людоеда. Кто попадет на этот кружок, пропустит два хода.
– И проскачет на одной ноге от шкафа до окна, – подсказал Эван.
– И проскачет на одной ноге от шкафа до окна, – послушно повторила я вслух.
Наскоро расчертили поле на куске старых обоев, украсили его простенькими рисунками. Трен выудил из кармана горстку медных пуговиц и гвоздей – они сошли за фишки. У Гайре нашелся игральный кубик, явно прихваченный у одного из игроков на постоялом дворе – на одной из граней виднелся вензель «Головы мантикоры».
Чего только нет в карманах мальчишек!
Игра пошла, и нам было очень весело. Я словно в детство вернулась! Местные детишки ничем не отличались от земных. Много и с удовольствием болтали, и фантазия у них была неуемная.
«Надо обустроить для них уголок, – решила я. – Постелить тут ковер, поставить светильники, безделушки разные, игрушки. И добыть хороших книг. Будет у нас книжно-игровой клуб! Глядишь, и взрослые подтянутся».
Эта идея мне так понравилась, что я начала так и эдак крутить ее в голове, придумывая все новые детали.
Но полет моей фантазии прервал звон колокольчика.
Не вставая с пола, я выглянула из-за книжного шкафа, и меня обдало одновременно и жаром, и холодом, я ощутила гнев и неожиданную радость.
В дверях стоял и озирался заносчивый наглец, Матеус Альмедор из Альмедор-кейра.
Ну-с, посмотрим, с чем ты сегодня явился, Матвейка!
Альмедор принарядился: великолепно скроенный черный сюртук подчеркивает ширину плеч, шейный платок завязан хитрым узлом, белоснежный воротничок подпирает чисто выбритые щеки, узкие брюки облегают длинные ноги.
Денди, да и только. Тоже на праздник собрался, поухаживать за дочкой мельника и составить конкуренцию учителю? Если так, Дубрен заранее обречен на провал – даже завитые бакенбарды не помогут.
Альмедор осмотрел зал, глянул вниз, увидел меня и опешил. Во всяком случае, во взгляде его читалось изумление.
– Привет, – сказала я ему по-русски. – С чем пожаловали? Если опять угрожать, то будьте любезны, закройте дверь с той стороны.
Сказала и тут же пожалела.
Вот тебе и решение быть любезной и хитрой! Но как только я увидела Альмедора, мне до зуда захотелось язвить.
Он и глазом не моргнул и не показал, что понял мои слова.
– Добрый день, госпожа Зоя, – поздоровался учтиво на вейле. – С вами все в порядке? Почему вы лежите на полу?
Тут из-за шкафа высунулись и другие головы – детские.
Лицо Альмедора махом потеряло невозмутимое выражение. Наглец растерялся. Чудесное зрелище!
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Кинни и зашептала мне на ухо очень громко:
– Это же вирил! Настоящий аристократ. Никогда таких вблизи не видела. Ой, какой красивый! А какой у него галстук! Как хвост лазоревки.
– Мы тут играем, – объяснила я, выбралась в проход и поправила платье.
С досадой увидела, что оно помялось, на подоле появились пятна – наверняка полученные в доме Таффиты. А волосы у меня растрепались и прилипли к мокрому лбу, потому что минуту назад, выполняя фант, я стояла ласточкой.
Альмедор смерил меня долгим взглядом своих ярких орлиных глаз. Смотрел вовсе не враждебно, но с живым любопытством.
– Зоя, бросай кубик! Твой ход, – крикнул Гайре.
– Подожди, Гайре. Что вы хотели, господин Альмедор? Сейчас мне некогда вести с вами утомительные бестолковые беседы.
– Чего ему вообще надо? – досадливо и довольно громко пробубнил Трен, перекладывая фишки. – Пускай проваливает. У нас тут игра.
Я шикнула на него.
– Я покупатель, молодой человек. Хочу что-нибудь приобрести в лавке госпожи Зои, – серьезно объяснил Альмедор Трену. – Не стоит говорить покупателям «Проваливай». Это недальновидно.
И обратился ко мне:
– Какие книги вы продаете?
– Ходите, смотрите, – пожала я плечами. – Вот, например, руководство по управлению молочным хозяйством. Интересует?
– Да, – неожиданно кивнул Альмедор. – В моем имении разводят молочных коров.
Он двинулся по залу, изучая ассортимент. Я следила за ним с некоторой тревогой. Но он прошел мимо шкафа с замаскированными волшебными книгами, достал потрепанный том из соседнего шкафа и стал листать.
Кажется, Альмедор настроен мирно. Я ощутила небывалый подъем.
Объяснение своей радости нашла простое: вчера я вышла победительницей в схватке. Дала наглецу достойный отпор, выставила его вон. Это здорово придало мне уверенности. Приятно видеть поверженного врага.
А сейчас он говорит вежливо, смотрит как будто даже виновато.
Притушил свою заносчивость Матвейка, уже не так задирает аристократический нос.
Но расслабляться не следует. Впрочем, хамить тоже. Все-таки лучше решать дела цивилизованно.
– Зоя, прогони его! – шипел в голове Эван.
– Успеется, – пробормотала я.
Теперь уже все дети выбрались из-за книжного шкафа, бросив игру. Им было куда интереснее поглазеть на заезжего аристократа.
Кинни и ее подруги-близняшки хихикали и шептались.
Мальчишки изучали гостя критически и даже задиристо.
– Вы к нам в Лиллидору из столицы приехали? По делам? – осведомилась Кинни, мило краснея.
– Что? – оглянулся Альмедор. – Да, по делам из столицы.
– А вы настоящий вирил? Всамделишный? И у короля при дворе бывали?
Альмедор захлопнул книгу и слегка приподнял бровь.
– Да, всамделишный. И при дворе бывал. Третий сын короля Изогарда, принц Джошуа – мой приятель.
Девочки хором ахнули.
– А вы на саблях драться умеете? – спросил Гайре. – Как все аристократы?
– Умею. Нас учат этому искусству с детства. И кулачному бою обучен. Три года назад занял второе место на королевском турнире.
Теперь и мальчишки были очарованы Альмедором.
Мне понравилось, как он им отвечал. Говорил, как со взрослыми, без снисходительности.
– А что не первое место? – спросила я, чтобы все-таки немного осадить хвастуна.
– Я далеко не лучший мастер кулачного боя в королевстве.
– Ваша скромность делает вам честь! – выдала Кинни изящную взрослую фразу и сильно покраснела, когда Альмедор учтиво склонил голову.
– Хотите с нами поиграть? – предложил Гайре. – Эту игру Зоя придумала. Знаете, какая она интересная и сложная!
– Поиграть? М-м-м... пожалуй, нет.
– Боитесь, что мы вас вздуем? – ехидно парировал Трен. – Это вам не на кулачках драться, тут соображать надо!
– Ну пожалуйста, господин Альмедор! – хором защебетали девочки.
– Давайте-давайте, – поддержала их я. – Покажите, на что вы, аристократы способны, кроме как саблями да кулаками махать, да девушек запугивать.
– Не могу противиться просьбам прекрасных сударынь, – обреченно сказал Альмедор, зашел за шкаф и уселся на пол в живописной позе – одна нога вытянута, вторая согнута, рука опирается на колено, спиной прислонился к шкафу.
Он глянул на меня многозначительно. Его взгляд говорил: «Я вам припомню эту ловушку».
Я невинно улыбнулась и отправилась на кухню, где заходился свистом и паром чайник.
Когда вернулась в зал, услышала грохот и застала удивительную сцену.
Великолепный господин Альмедор из Альмедор-кейра, чемпион кулачного боя, приятель принца и коровий заводчик, прыгал по залу на одной ноге, а дети подбадривали его свистом и аплодисментами.
Двигался он красиво, легко – наверное, аристократов учат шустро скакать, чтобы уклоняться от тумаков на ринге.
Он уверенно огибал прилавки, отлично держал равновесие. Но на подходе к окну задел локтем стеклянную вазу для мелочи. Я бросилась вперед и едва успела ее подхватить.
Альмедор неожиданно сграбастал меня за руку и рывком затащил за стеллаж прочь от детских глаз. Это было сделано так неожиданно и ловко, что от прикосновения его жестких пальцев меня перетряхнуло короткой горячей судорогой.
– Зоя, мне надо с вами поговорить. Срочно, – сказал он прежним, требовательным тоном. Его лицо раскраснелось, дыхание сбилось, а глаза сверкали очень ярко.
Возмутительно! Опять Матвейка взялся за свое.
Я вырвалась.
– Мне не нравится ваша манера вести разговоры, господин Альмедор.
– Мне тоже многое в вас не нравится, но поговорить нам нужно.
– Знаете, что, господин хороший... – вспыхнула я, но тут в лавку, постукивая зонтиком, вплыла госпожа Ирма.
– Госпожа Бармалан? Вы где? – позвала она властно.
Я стиснула зубы и поморщилась. Беседовать с приятельницей покойного мужа совершенно не хотелось.
– Добрый день, – я вышла из-за стеллажа. Подумала и сделала книксен. Чуточку издевательский.
Ирма брезгливо осмотрела меня.
– В каком вы виде, Зоя! Платье в пятнах, прическа в беспорядке! И почему вы такая красная? Безутешной вдове пристало быть бледной от горя.
– А я вот от горя краснею, – заметила я легкомысленно, потому что не знала, как разумно ответить на такую глупость.
– Не дерзите, юная особа. Я пришла, чтобы исполнить свой долг. По распоряжению суда мы со стряпчим должны следить за вашим поведением и наставлять вас.
– Ну давайте, наставляйте, – вздохнула я.
Альмедор, притаившись за стеллажом, с интересом слушал наш диалог, но показаться не подумал, хотя настоящий джентльмен должен сразу объявить свое присутствие.
Госпожа Ирма нахмурилась.
– Что тут делают дети?
– Добрый день, госпожа Ирма, – вразнобой приветствовали ее дети. – Мы играем.
– Книжная лавка не место для игр!
Она широким шагом прошла за шкаф, увидела беспорядок и заметила на столике разрезанные на кусочки картинки-паззлы.
– Вы испортили книгу! – ахнула она. – Безобразие! И что это за игра такая, на старых обоях? И вы едите на полу, как поросята, а не за столом, как подобает воспитанным детям!
– Нам Зоя разрешила!
– Не Зоя, а госпожа Бармалан!
Она обратила на меня пылающий гневом взор.
– Не знаю, как там принято на вашей Земле, госпожа Бармалан, но у нас приличные дети так себя не ведут! Вы их портите!
– Ничего подобного!
– Я буду вынуждена доложить... – начала она напыщенно, но тут Альмедор соизволил выйти из-за шкафа.
– Добрый день, сударыня.
Я поразилась, услышав его голос. И без того звучный и выразительный, он стал бархатистым и обволакивающим. Безупречно вежливым. Голос выражал множество оттенков: учтивость, интерес к собеседнику, и при этом легкую надменность. Всего тремя словами Альмедор дал понять, что с ним стоит считаться.
Ирма, как увидела его, сразу переменилась. Ее черные глазки мигом оценили и дорогой костюм, и аристократическую выправку, и манеры.
– Добрый день, – она состроила сладкую улыбочку. – Кажется, мы уже встречались в городе, господин...
– Матеус Альмедор из Альмедор-кейра, – Матвейка поклонился. – Путешественник, исследователь. В Лиллидоре проездом. Решил задержаться, пораженный красотой этого города.
– О-о-о! – почтительно протянула Ирма. – Вы из Альмедоров! Наслышана о вашем батюшке.
Я смотрела на нее, открыв рот. Куда подевалась ее лицемерная спесь! Склочная тетка просто таяла. Да еще и кокетничала! Вон как хлопает ресницами.
Она завела светскую беседу с Альмедором. Расспрашивала о столичных новостях о здоровье принца, о делах в имении. Обо мне и детях и думать забыла, что уже хорошо.
Дети быстренько собрались и один за другим повышмыгивали на улицу.
– Приходи вечером на праздник, – шепнула Кинни на прощание.
Эван надсадно вздохнул у меня в голове.
– Вы уже нанесли визит бургомистру? – допрашивала Альмедора Ирма. – Он будет весьма рад познакомиться с вами. Давайте я вас к нему провожу!
Она решительно взяла Альмедора под руку и потащила на улицу.
– Позвольте, покажу вам город. У нас есть куда более интересные места, чем эта лавка! При прежнем хозяине она процветала, но теперь, увы… – она небрежно мотнула головой в мою сторону и настойчивее потянула Альмедора к дверям.
Ему ничего не оставалось, как повиноваться. Отрывать руку почтенной дамы от своего локтя аристократу не позволял его кодекс.
Он бросил на меня страдальчески-угрожающий взгляд, скорчил несчастную физиономию, а потом вдруг задорно подмигнул.
– Буду весьма рад, – сообщил он госпоже Ирме любезно и вышел вместе с ней на улицу.
Оставшись одна, я даже руками всплеснула от удивления.
Ну дает, Матвейка, рыцарь без страха и упрека! Спас меня от огнедышащего дракона.
Но у него могут быть для этого свои низменные причины, одернула я себя.
– Катитесь, – ворчливо напутствовал парочку Эван. – И забудьте сюда дорогу.
Я почесала затылок. Впервые в жизни я не могла подобрать подходящее слово, чтобы описать впечатление, которое произвел на меня мужчина.
Злости на Альмедора у меня хватало, но и любопытно было: что еще выкинет этот заносчивый аристократ? И что за неотложное дело заставило его преследовать меня?
Пока лучше выбросить Матвейку из головы. И так есть о чем подумать.
Вечером в Лилидоре будет праздник. Оркестр, циркачи! Толпа народа на площади. Наверняка и торговцы. Вот и удачный момент опробовать идею с продажей книг вразнос.
Вытащила примеченную с утра полку и начала ее совершенствовать. В шкафу с одеждой Бармалана отыскала несколько ремней и подтяжек. Соорудила петли, прицепила к полке – получилось подобие рюкзака. Надела: удобно, полка легкая. Сойдет!
Теперь самое важное: отобрать подходящий товар.
Перерыв лавку, расставила на полке с десяток книг по домоводству и садоводству. Добавила к ним учебник по этикету, справочник по разведению домашней птицы «Повсюдный дорожник-путеуказатель», письмовник и «Дневник полкового интенданта».
Чтобы книги не выпадали при ходьбе, догадалась натянуть вдоль полки бечевки.
Расставила книги и порадовалась своей изобретательности. Выйду в народ, может, продам товара на несколько эленов.
Реклама, мне нужна реклама! Эван подтвердил, что в столице использовали и зазывал, и печатные афиши, и объявления в газетах. Развито ли рекламное дело в провинции, пока неизвестно. Надо расспросить горожан.
Времени еще было полно, едва перевалило за полдень, и я взялась за выполнение другого запланированного дела.
Изготовлю-ка хорошие паззлы для моего книжно-игрового клуба! А то и в продажу их пущу. Дети наверняка расскажут дома, как здорово провели время в моей лавке, взрослые тоже заинтересуются. Марисса и отец Кинни совсем не против, что их дети ко мне заходят. А мнение Ирмы мне до лампочки. Хотя с ней нужно держать ухо востро: эта дамочка может устроить мне неприятности.
Я уже и книгу приглядела, которая пойдет в дело: потрепанный атлас придворной жизни. Без обложки и половины страниц. Но в нем имелось несколько ярких картинок. На одной пышная придворная дама нюхала розу, на другой – усатый кавалер укрощал строптивого скакуна, а на третьей несся по волнам фрегат с белоснежными парусами.
Но для поделки также требовались фанера или плотный картон, лобзик и клей.
И я отправилась в подвал, в переплетную мастерскую Бармалана. Повезло: там нашелся и лобзик, и несколько листов тонкой фанеры. Наверное, Бармалан использовал их для обложек.
Отлично!
Зажгла все светильники в подвале, покосилась на запертую дверь в потайную комнату и вновь ощутила неприятный холодок, который от нее исходил.
Эван, которого я притащила с собой, почувствовал мое настроение.
– Мне тоже неприятно здесь находиться, – сказал он. – Зоя, пожалуйста, обещай, что не оставишь меня в этом обличии!
Его голос звучал жалко в моей голове.
– Сделаю все что могу, Эван. Видишь, стараюсь заработать денег, чтобы купить магический артефакт. Ты мне тоже помоги. Ты ведь так много знаешь! Как думаешь, моя затея с паззлами сработает?
– Уверен, что сработает, – сказал Эван, и я была благодарна ему за поддержку. – С досугом в провинции туго. У тебя необычные идеи, Зоя. Что ты сейчас собираешься делать?
– Наклеить картинку на фанеру, а потом выпилить фрагменты. Так, где тут клей?
А вот клея-то и не нашлось! Вот досада.
– Ищи сухой столярный клейстер, – посоветовал Эван. – В хозяйстве переплетчика он точно должен быть.
Банка с порошком отыскалась на нижней полке.
– Его надо развести водой?
– Его надо варить. Умеешь?
– Нет. У нас на Земле в магазинах продается готовый клей.
– Какие вы там все избалованные! Хорошо, что у тебя есть я. Слушай, что нужно делать...
Рецепт оказался непростым. Он требовал нагревания на водяной бане, добавления глицерина, уксуса и спирта. Некоторые названия веществ на вейле я не знала, но Эван все объяснил очень толково.
К счастью, нужные ингредиенты тоже отыскались в хозяйстве Бармалана, и я отправилась на кухню химичить.
Воняла смесь просто ужасно. Аж глаза слезились. И выглядела сомнительно. Такой дрянью тараканов морить в самый раз.
А еще я больно обожглась, и мне уже сто раз захотелось бросить затею с паззлами.
Никогда я не увлекалась ни скрапбукингом, ни квиллингом, ни изготовлением прочего самодельного барахла, которое только дом захламляет!
– Фигня какая-то! – подытожила я, понюхав содержимое ковшика и скривившись. – Ничего не получилось.
– Ты лапки-то не поджимай. Какие вы все-таки на Земле неженки! Подумаешь, клей ей плохо пахнет! А ты как думала? Честное ремесло не духами благоухает.
– Ладно, – вздохнула я. – Пусть постоит, дойдет до кондиции. Ты как хочешь, а я собираюсь на праздник.
– Я тоже хочу на праздник, – уныло сказал Эван. – Люблю гуляния и цирк.
– Я там не отдыхать буду, а работать. Торговать книгами. Пожелай мне удачи!
– Удачи. Не задерживайся долго: вдруг без тебя явится Тахир или еще кто и меня украдет!
Кольнуло беспокойство. Возможность взлома не следовало исключать. Но что поделать: не могу же я сидеть дома безвылазно!
Для выхода в люди я принарядилась: сменила платье на блузку и юбку из гардероба Клары, почистила жакет, надела соломенную шляпку. Осторожно водрузила полку на спину.
И тут же поняла свою ошибку: сама по себе полка была легкой, а вот с книгами как будто тонну весила. Доски больно врезались в позвоночник, ремни натирали плечи. Но я твердо решила не обращать внимания на мелкие неудобства.
Выгребла из вазы оставшуюся мелочь – на сдачу, заперла лавку и отправилась в центр города.
Вечер выдался теплым, золотистым. Слишком уж теплым! В шерстяном жакете мигом стало жарко. Но возвращаться, чтобы переодеться, не стала, потому что ветерок принес крики зазывалы и веселую мелодию.
Праздник уже начался.
Пустынные улицы городка ожили. Лиллидорцы, одетые в лучшие одежды, спешили на ратушную площадь. Их лица сияли возбуждением. Видимо, артисты в провинциальный город наведывались нечасто.
Площадь перед ратушей была очень красивой, обрамленной старинными зданиями и раскидистыми липами за каменным забором. В середине журчал небольшой фонтан.
Я пробиралась сквозь толпу, стараясь никого не задеть громоздкой полкой. И чувствовала себя неуклюжим бродячим шкафом. Столь же уместным среди праздной толпы, как слон в посудной лавке.
Мне кивали, осматривали с любопытством, но не подходили, а громко предлагать свой товар я стеснялась.
Но стеснительность надо было преодолеть. Тут было полно других торговцев. Бойкий парнишка с бочкой на спине наливал гуляющим горячее вино со специями. Одноразовых стаканчиков в этом мире еще не изобрели, поэтому он нацепил хитрый пояс с крючками, на каждом крючке по жестяной кружке. Грязные кружки ополаскивал прямо в фонтане и тут же наливал порцию следующему покупателю.
Я дала себе зарок никогда не брать напитки у эленвейлских разносчиков.
Возле стены появился прилавок под полотняным навесом – там Марисса торговала пирожками и булками. Ей что-то грозно выговаривал Хюльс. Заметив меня, управляющий снял шляпу и помахал. Марисса тоже улыбнулась и замахала. После этого управляющий и продавщица начали говорить дружелюбно, кивая в мою сторону – видимо, обсуждали мое появление.
Встретила и других знакомых.
Доктор Каспер, заложив руки за спину, бесцельно бродил по площади с задумчивым выражением на лице. Его роскошные усы уныло обвисли. Музыка и праздник отчего-то не радовали доктора.
А вот стряпчий Малалио веселился от души. Он не отходил от виноторговца. C видом знатока цедил горячий напиток, и его крысиная мордочка выражала блаженство.
Учителя Дубрена я узнала по курчавым бакенбардам. Он и правда походил на обезьяну и немного – на барана. Учитель крутился возле пышнотелой красотки и шептал ей на ушко. Дочь мельника хихикала в кулак.
Следом за парочкой крались мальчишки – Гайре и Трен, и, когда учитель отворачивался, передразнивали его и покатывались со смеху.
Наблюдать за лиллидорцами было любопытно. Но я чувствовала себя чужой и неприкаянной. Даже приветственные улыбки не могли подбодрить...
– Добрый вечер, Зоя. Так и знал, что найду вас здесь.
Я вздрогнула, повернулась на пятках и чуть не упала, потому что из-за полки мой центр равновесия сместился.
Матеус Альмедор поддержал меня за локоть.
– Решили торговать книгами вразнос?
– Решила, – буркнула я, еще не выбрав нужный тон для общения с ним.
– Что ж вы тогда бродите молчком, с потерянным видом? Бойчее надо быть. Расхваливать товар, подходить к покупателям.
В груди вспыхнуло раздражение. Опять советы раздает!
Но я сдержала порыв дать встречный совет – поучить свою бабушку щи варить. Лишь сказала холодно:
– Я еще не освоилась. Мне неловко и страшно. Осмотрюсь, потом буду действовать.
Матеус помолчал. Музыка заиграла громче, публика потянулась в дальний угол площади, где был сооружен деревянный помост.
– Представление начинается, – заметил Альмедор. – Давайте посмотрим. Среди бродячих актеров и музыкантов встречаются настоящие гении.
Я отвернулась от него и пошла к помосту.
Матеус не отставал. Затылком я чувствовала его взгляд.
Он теперь так и будет за мной ходить ? Ловит момент начать свой важный разговор? Ну, тут он его вряд ли поймает.
Я протиснулась к артистам и ахнула от удивления.
Оркестр был самый что ни на есть сказочный!
Четыре парня в смешных колпаках наяривали местный вариант кадрили.
Больше всего меня поразил музыкант, играющий на штуке, похожей на контрабас или виолончель. Вот только у этого инструмента имелись по бокам четыре тонких металлических руки, в каждой по смычку. Контрабас играл сам на себе. Музыкант лишь время от времени подталкивал смычки в нужном направлении.
Остальные инструменты были более-менее похожи на земные: литавры, дудка, скрипка.
Впереди работал жонглер. Он подбрасывал в воздух сияющие шарики. Подбрасывал и ловил босыми ногами. Его руки напряглись, перевернутое лицо гримасничало и подмигивало.
Девица с огромным декольте крутила на талии огненное кольцо.
Публика хлопала и хохотала.
Но вот номер кончился, артисты раскланялись под аплодисменты, отдышались и устроили перерыв – подозвали торговца напитками и начали угощаться.
Публика разбрелась по площади.
– Самое время предложить свой товар, – серьезно сказал Матеус. – Ну же, давайте!
– Сейчас, – я облизала пересохшие губы.
Страшно привлекать к себе внимание лиллидорцев! Кто знает, каким оно будет в этот раз – добрым или недобрым? А вдруг надо мной будут смеяться? Прогонят? Или посадят в тюрьму? А вдруг для такой торговли нужна лицензия, которой у меня нет? Опять я не продумала все последствия своей затеи!
– Еще минутку...
Матеус достал часы-луковицу и честно отследил путь стрелки от одного деления к другому. Потом захлопнул крышку и объявил:
– Минута кончилась.
И вдруг произнес громко и отчетливо, так, что его голос заглушил шум и далеко разнесся по площади:
– Дамы и господа! Прошу внимания! Интереснейшие книги! Новинки и старинки! Подходите, купите книгу почитать вечером у камелька!
На нас уставились удивленные лица.
Я покраснела, кровь зашумела в ушах.
Вот негодяй Альмедор! Кто его просил вмешиваться? Стоит тут, горланит.
Но теперь куда деваться? И я нашла в себе мужество предложить проходящей мимо паре:
– Не желаете посмотреть товар? Книги по садоводству, кулинарии! Полезные и интересные.
– Это иноземка, вдова книготорговца? – осведомился важный усатый господин у своей спутницы.
– Она самая, – кивнула та. – Вот уж не знаю, чего интересного она откопала в лавке Бармалана!
– Давай посмотрим, – снисходительно решил господин, и скоро вокруг меня собралась толпа.
Люди заходили мне за спину, брали книги с полки, листали.
– Ерунда, – вынес суровый вердикт усатый господин.
Его спутница не без любопытства изучала справочник по птицеводству.
– В нем есть советы по разведению домашних павлинов? – спросила она.
– Должны быть! – ответила я оптимистично, хотя понятия не имела о содержании справочника. Еще одна ошибка: надо хорошо знать ассортимент.
– Сколько вы за него хотите?
– М-м-м… пол-элена.
– Один элен, – заявил Матеус непреклонно. – В книге также имеются рекомендации по разведению домашних василисков. Если их кормить правильно, раз в неделю они несут яйца, сваренные всмятку, и раз в месяц – вкрутую.
– Беру, – решила дама и сунула мне монету.
– Откуда вы знаете, что в этой книге? – прошипела я Матеусу.
– Пролистал ее утром в вашей лавке, – прошептал он в ответ.
– Ну-ка, что тут у вас? – произнес мелодичный голос. Когда я увидела его обладателя, захотелось дать стрекача. Это был Клюг, элегантно одетый и доброжелательный палач.
– К... книги, – ответила я и почувствовала, как зазудела левая рука.
– Посмотрим, посмотрим... хм... о, справочник по этикету! Редкое издание. В нем есть глава о правилах поведения с человеком, которому приходится причинять боль.
Палач выразительно вздохнул – не то утомленно, не то гордясь своей профессией.
– Дам два элена. Пойдет?
– Пойдет, – мигом согласилась я.
Клюг забрал книгу и выдал мне два элена.
– Торгуйтесь же! – нудел Матеус под ухом.
Да что я, совсем полоумная – с палачом торговаться!
Подошли две девицы, красивые, нарядные. Привлек их не мой товар, а мой спутник. Матеус оказался под обстрелом кокетливых взглядов.
– Скучные у вас книги, – пожаловалась одна девица у меня за спиной. – Хотя... возьму письмовник! В нем есть образцы любовных писем?
– Непременно, – Матеус послал ей улыбку через мое плечо.
– Вы наверняка поднаторели в их написании, – промурлыкала вторая девица. – Может, меня научите?
Матеус завел с кокеткой любезную беседу, полную изящных намеков и недосказанностей. Мне стало смешно.
Я повернулась к ее подруге, которая теперь вертела в руках дневник интенданта.
– А какие книги вам хотелось бы читать? – спросила я ее.
Та подняла на меня удивленные глаза.
– Ну... интересные.
– А все же?
Девица воровато оглянулась, нагнулась ко мне и доверительно сообщила:
– Что-нибудь про любовь. И приключения! Чтобы были принцы, драконы! А герой чтобы сначала был злодеем, а героиня его перевоспитала. Мы с девчонками на посиделках любим о таком фантазировать.
– Ясно, – кивнула я с понимающим видом. – Попробую заказать для вас подобные романы.
– Да таких нету... не сочиняет их никто. Ну, может в столице есть, но к нам их не привозят.
– Я бы тоже почитал что-нибудь про приключения, – влез в разговор суровый бородатый дядька. – Я на постоялом дворе возчиком служу, так люблю слушать, что проезжающие рассказывают. Врут, конечно, много, но так складно и интересно врут! Про разбойников и привидения, про клады и пиратов, про войну и подвиги! Вот бы кто их байки в книжке прописал.
– Добуду для вас книгу о приключениях! – пообещала я.
– Да вряд ли добудете. Не печатают их господа издатели. Умные люди говорят, такие сочинения не поучительные и вовсе бесполезные, – возчик неодобрительно покосился на учителя Дубрена, который держался в отдалении и смотрел на меня с неудовольствием.
– Посмотрим! В Нианоре есть несколько издателей. Я им напишу.
– Валяйте, – кивнул возчик. – Загляну к вам на следующей неделе.
Оркестр заиграл, мои покупатели устремились к помосту. А я радостно пересчитала полученные монеты.
Также удалось продать две книги по садоводству. Итого пять эленов! Неплохо для начала.
Решила еще побродить по площади. Сделала шаг и скривилась. С каждой минутой полка все больнее давила на спину. Нет, надолго меня не хватит.
– Зоя, постойте, – Матеус, проводив девиц к сцене, вернулся ко мне скорым шагом.
– Надо подложить подушку, – заявил он. – Тогда будет удобнее. Пока вот, возьмите.
И тут он снял свой дорогой сюртук, сложил и сунул между полкой и моей спиной. С невозмутимым видом поправил лямки и кивнул.
– Теперь не будет натирать.
Все это он проделал так быстро, что я и опомниться не успела.
– Господин Альмедор, что вам от меня нужно? С чего это вдруг вы взялись мне помогать? – взвилась я.
– Потому что чувствую свою вину, – ответил он серьезно. – Зоя, пожалуйста, простите меня. Вчера я вел себя безобразно.
Аристократ снизошел до извинений. Так я и поверила в его искренность!
Но на его лице не было фальшивой улыбки, и глаза не светились притворным раскаянием. Матеус смотрел сурово и строго – брови сведены, у губ жесткая складка.
– Вы вели себя совершенно безобразно, – подтвердила я. – Что же теперь от меня ждете? Что я скажу: ерунда, забудьте, давайте дружить?
– Вовсе нет. Мне свойственна вспыльчивость. Вчера я дал ей волю. Это непростительное поведение для мужчины и для вирила.
– Вы не только вспылили, – напомнила я ему. – Вы меня оскорбили. Обвинили в преступлении. Безо всяких оснований.
– За это я тоже прошу прощения. Допускаю, что я пришел к неверным выводам. Напрасно решил использовать их как аргумент, чтобы добиться от вас желаемого. Мне хотелось быстрее покончить с этим делом, а жесткие требования работают эффективнее всего. Но я неправильно истолковал ваш характер.
– Красиво поете, господин аристократ! Вас еще и красноречию обучают с детства? Тренируют, как убедительно вешать собеседнику лапшу на уши?
– Какую лапшу? – не понял Альмедор. – Причем тут лапша?
– В русском языке есть такое выражение. Оно вам незнакомо?
– Нет. Я не очень хорошо знаю ваши фразеологизмы. Знаю выражение «напудривать мозги». Вы это имеете в виду?
– Именно так. Пудрить мозги, – поправила я его. – Вы пудрите мне мозги, господин Альмедор.
Он вдохнул и потер затылок.
– Зоя, мы начали знакомство с неверной ноты. Давайте попробуем заново.
– Зачем?
– Я прибыл в Лиллидору с определенной целью. Должен кое-что разузнать. Вы можете мне помочь. Готов купить у вас эту информацию.
– Вам, богачам, лишь бы продать да купить, – ответила я враждебно. – Не все вещи имеют цену. Скажете прямо, что вы ищете. Возможно, я помогу вам совершенно бесплатно.
– Дело в том, что я сам не знаю, что ищу. Но пойму, когда найду.
– Какая загадочная бессмыслица!
– Именно поэтому мне необходимо обыскать дом вашего мужа. Я мог бы сделать это тайком, но прошу вашего разрешения. И вы мне его дадите... если вам нечего скрывать.
Я уцепилась за последнюю фразу.
– Продолжаете подозревать меня в разном нехорошем, так?
– Согласитесь, пока у меня есть для этого основания.
Его неприятная честность обезоруживала.
– Так мы далеко не уедем. Зачем вы явились в Лиллидору? Чем насолил вам Бармалан?
– Простите, это не моя тайна. На карту поставлена честь моей семьи и репутация близкого человека. Этот человек совершил ошибку. Пошел не по той дорожке. Если о его поступке станет известно... все будет очень плохо.
Он помотал головой.
– Это все, что могу вам сказать. Итак сказал слишком много.
– Нет, слишком мало. Скажите… вашего близкого человека зовут Эван? Или Фабиан?
– Нет. Кто эти господа?
– Один – болтливый хвастун, второй – усатый негодяй.
– У меня есть немало знакомых с подобными приметами, но судьба ни одного из них меня не волнует.
Он крепко сжал губы, показывая, что больше не даст мне ни клочка информации.
Я ломала голову, пытаясь прийти к какому-то заключению. Эта загадка имела несколько решений.
Первое: Альмедор ищет родственника, которого Бармалан превратил в книгу. Но, скорее всего, этот его близкий человек стал клиентом Бармалана. И участвовал в его темных делишках. Иначе к чему секретность, слова о репутации, кривой дорожке?
Альмедор мне не верит. И я ему не верю.
– Мы зашли в тупик, – объявила я. – Вы увиливаете от ответа, а сами ждете от меня откровенности. Ничего не выйдет. Забирайте ваш сюртук. Спасибо за помощь, но до свидания. Я устала и иду домой.
– Я вас провожу.
Он заявил это таким тоном, что я сразу поняла: отказываться бесполезно, он все равно проводит, с моим разрешением или без.
Матеус без церемоний снял с моих плеч лямки и понес полку в руке – легко, как будто она ничего не весила.
– Спасибо, – буркнула я, расправляя затекшие плечи.
Мы двинулись сквозь толпу. За последний час она стала еще гуще. Теперь в ней попадались люди в дорожной одежде, не похожие на лиллидорцев. На постоялый двор прибыл экипаж, и, пока кучер давал отдых лошадям, путешественники решили посетить местный праздник.
И тут я остановилась как вкопанная.
Между дородным господином и парочкой веселых старушек я увидела парня с красным платком на шее, на голове – мятая шляпа набекрень. Шляпа сидела на одном ухе – второго у парня не было!
Тот самый воришка, из-за которого я вляпалась в мерзкую историю! Он снова в Лиллидоре, и наверняка явился на праздник, чтобы пошарить по карманам гуляющих.
Я рванула вперед, расталкивая толпу локтями.
– Зоя, вы куда?
– Тут только что был тот одноухий воришка... я его видела!
– Где?
Я огляделась. Карманника и след простыл. Люди его профессии умеют растворяться в толпе бесследно.
– Исчез. Если бы его удалось задержать, он бы подтвердил, что я не воровала у Тахира кошелек.
– Палачи умеют выуживать признания, – согласился Альмедор.
Мне стало не по себе. Да, мне хотелось оправдаться. Мне нужно было обелить свое имя! Но если для этого нужно мучить другого человека... сложно такое принять.
– Значит, тот воришка не ваш подельник?
– Нет! Орбус у мага я не воровала. И Бармалана не травила. В его делишках не участвовала. Но вы мне, конечно, не верите.
– Верю, – сказал Матеус после недолгой паузы.
Его брови сошлись на переносице, лицо было очень задумчивым.
– А я вот не верю, что вы верите. Недавно твердили, что я – преступница. С чего так быстро переобулись?
– «Переобулся» означает «притворился, что изменил свое мнение»? – уточнил догадливый Матеус. – Интересный оборот. Запомню. Повторите-ка его по-русски.
Я повторила. Матеус достал блокнот и тщательно записал.
Подумал и начал объяснять:
– Нет, я не «переобулся». Я наблюдал за вами. Заново сопоставил все факты. Решил избавиться от предубеждений. Разумный человек умеет менять свое мнение и признавать ошибки с учетом нового опыта.
– Выходит, я не очень разумный человек. Пока мое мнение о вас не изменилось.
– Мы будем двигаться постепенно, шаг за шагом. К чему-либо да придем. Говорю честно, Зоя – я верю вам с оглядкой. У меня тоже в отношении вас пока остались сомнения. Но я готов с ними работать. Готовы ли вы?
Я пожала плечами.
– Вам нужна помощь. Вижу, что вам приходится туго. Вас что-то гложет. Кроме отсутствия денег и дурной репутации. У меня довольно большие возможности. Вы поможете мне, я помогу вам.
– Где гарантии, что поможете, а не погубите?
– Слово вирила, – бросил он. Довольно надменно, на мой взгляд.
– Аристократы у нас на Земле были известны тем, что другие классы за людей не считали. И держали свое слово только в отношении себе подобных. Не думаю, что вы в Эленвейле из другого теста сделаны.
– Я знаю вашу земную историю. Вы своих аристократов расстреливали, рубили им головы. – Он неодобрительно покачал собственной головой, которая пока твердо сидела на его широких плечах. – Зоя, давайте отбросим социальные и культурные предрассудки. Я вот тоже хорош... побывав на Земле, остался весьма невысокого мнения о земных девушках. Что частично объясняет мое вчерашнее поведение.
– Объясняет, но не оправдывает, – опять окрысилась я.
Ишь ты, земные девушки ему не понравились! Ну как же с ним сложно! Вроде разумные вещи говорит, но звучат они... так себе.
– Нет, не оправдывает, – вздохнул он.
Дальше мы пошли молча.
У дома Матеус вручил мне полку и сказал галантно:
– Это был интересный и насыщенный день. Мне понравилось утро в вашей книжной лавке и наша прогулка. Позволите мне завтра присоединиться к вашему игровому клубу?
– Приходите, – позволила я. – Детям вы понравились.
– Мне хотелось бы понравиться и вам.
Я саркастично улыбнулась.
– Ваша избирательная честность ставит меня в тупик.
– Вы привыкнете. Да, вот еще: пожалуйста, отложите для меня книгу по молочному хозяйству. Я все же решил приобрести ее. Там есть интересные комментарии касательно осеннего выпаса. Завтра заберу, – он кивнул мне на прощание и ушел.
А я поскорей зашла в дом и кинулась к Эвану рассказывать новости.
Ожидаемо, Эвану не понравилось то, что я провела вечер в компании Альмедора. Но заработанные деньги он одобрил.
– Без меня в лавке все было спокойно?
– В торговом зале – да. Мне слышались шорохи в коридоре и на втором этаже, но считай это глупыми бумажными фантазиями. Я все чаще не могу различить явь и мир своих воспоминаний. Боюсь, что со временем это состояние ухудшится, и я окончательно превращусь в книгу.
– Мы этого не допустим.
За окнами едва начало темнеть, спать пока не хотелось – после насыщенного событиями дня во мне все еще кипело возбуждение.
И я продолжила методично осуществлять свои планы.
На этот раз занялась обустройством книжно-игрового клуба.
Немного раздвинула шкафы у окна, чтобы получить больше места. Чуть не надорвалась, но получила уютный уголок. Осталось наполнить его разными интересными предметами.
Сюда бы кресло поставить. В гостиной на втором этаже как раз есть подходящее, широкое – трое детей поместятся! Но сама не смогу перетащить его вниз. Для этого нужен сильный мужчина. Попрошу завтра Хюльса, как придет брать урок. Или Альмедора.
А рядом размещу инкрустированный столик для игр и чаепития.
Из спальни принесла мягкий зеленый ковер, постелила на пол. Это оказалось удачным решением. На ковре удобно сидеть, подобрав ноги, валяться и читать. Изумрудный ворс оттенял старую кожу книжных корешков, и они стали смотреться не потрепано, а загадочно и благородно.
Днем от окна будет достаточно солнца, но оно уходит вечером, и потому потребуется светильник.
Бронзовый напольный торшер с абажуром и бахромой нашелся в спальне и тоже отправился на первый этаж.
Мой уголок для читателей становился все уютнее, приобретал индивидуальность. Но наведываться сюда будут дети; значит, не помешают игрушки или безделушки.
Игрушек в доме Бармалана не водится, а вот безделушек – сколько угодно. Целая коллекция в гостиной! И там есть забавные вещи, детям они понравятся.
По скрипящей лестнице поднялась на второй этаж и зашла в гостиную. Зажгла свечи в канделябре, огляделась и поежилась.
Как здесь неуютно!
Огромное помещение, почти на весь этаж. Похожее на заброшенный музей. Темное, пыльное, тесно заставленное.
Мне не нравилась эта комната. Она сильнее, чем прочие в доме, напоминала о прежнем его владельце.
Здесь была богатая коллекция Бармалана. И здесь стояло его каменное изваяние.
Я приблизилась к истукану и заглянула ему в лицо. По спине пробежал озноб.
Бармалана похоронили три дня назад. Но его образ уже стерся у меня из памяти, как страшный сон. И вот он передо мной – как живой, только каменный! Снулые глаза, пушистые бакенбарды, тонкие губы, надменная осанка!
Он словно наблюдает за мной исподтишка, неприязненно.
Мерзкий злой колдун.
Бр-р... Вот бы вытащить этого истукана из гостиной и закопать! Но нельзя. Пока я лишь хранительница дома и его обстановки. Даже коллекцию мне трогать не полагается. Но я же ее не продавать буду, я для дела! А если что пострадает в процессе детских игр – предъявлю проверяющему остатки. От случайностей никто не застрахован.
Я отошла от статуи и начала отбирать предметы для книжного уголка.
Сгребла ворох старинных карт. Отложила музыкальную шкатулку с заводным рыцарем. Изумительные песочные часы зеленоватого стекла во вращающейся бронзовой оправе. Брать или нет череп дракона? Пожалуй, не стоит. Великоват и страшноват. А тут у нас что? Ох, какая милая серебряная вазочка для печенья! Без нее не обойтись.
Потянулась к вазочке на полке, но тут пламя свечи затрепетало, по шее пробежал сквозняк, и на границе зрения шелохнулась тень.
Страх царапнул по спине колючими коготками
Я стремительно обернулась, прижала руки к груди.
Никого. Показалось.
Однако кожа у меня покрылась мурашками, как будто я чувствовала чье-то незримое присутствие.
Некстати вспомнилась болтовня Таффиты о призраках и жуткое эхо в ее доме.
Но в гостиной тихо, лишь потрескивает воск да половицы издают едва различимое кряхтенье, характерное для старых домов.
Медленно разжала кулаки. Оказывается, я стиснула пальцы до боли, ногти врезались в ладонь.
Перевела дух. Повернулась и подхватила добычу, чтобы быстрей отнести вниз, в уже обжитой мной торговый зал. Там я чувствовала себя в безопасности. Там уже была моя территория. Здесь же все еще витал дух покойного хозяина дома.
Я подняла голову, и карты высыпались у меня из рук, а я вскрикнула и застыла на месте, парализованная ужасом.
На стене висело мутное зеркало в деревянной оправе. В тот миг я отчетливо увидела в туманном стекле, как за моей спиной мелькнуло и пропало чье-то лицо.
От страха у меня зуб не попадал на зуб. Медленно, очень медленно я повернулась.
И опять никого. Лишь каменный истукан насмешливо смотрит на меня из теней противоположной стены.
Лицо, которое привиделось в зеркале, имело тонкие губы и снулые глаза.
От жуткой догадки у меня волосы встали дыбом.
Эта статуя... ожила?
Но лицо в зеркале было бледным. Статуя изготовлена из темно-серого камня.
В нее вселился призрак Бармалана? И сейчас вышел, чтобы сотворить какую-то пакость.
– Призраков не существует! – крикнула я громко и беспомощно, каждый миг опасаясь, что мне ответит эхо.
Но звук умер в тесно заставленной гостиной.
На дрожащих ногах я приблизилась к статуе. Дотронулась до нее.
Камень как камень. Холодный, твердый. Статуя не схватила меня за руку и не подала других признаков жизни.
– Должно быть, померещилось, – заключила я вслух. – Фантазия разыгралась.
Чтобы показать свое превосходство над потусторонними силами, я начала изучать и простукивать статую. Вдруг в ней есть тайник, где Бармалан хранил свои записи? Если они существуют, конечно.
Ничего не нашла. Цельная, искусно обтесанная глыба.
– Привиделось, точно привиделось, – пробормотала я. – Нервишки бы мне подлечить.
Забрала карты, шкатулку, песочные часы и двинулась прочь, стараясь не уронить ношу на пол.
Ноги у меня все еще дрожали от страха. Но вместе с тем я обнаружила, что к страху привыкаешь. Я так много боялась последнюю неделю, что получила некоторый иммунитет. Даже если и кидалась в панику при малейшем шорохе, то быстро приходила в себя, и вместе со страхом во мне просыпалось любопытство.
Однако важно помнить, что любопытство кошку сгубило.
Очутившись внизу, я отдышалась, велела себе успокоиться и воспринимать все произошедшее с долей скепсиса.
Призраки? Что ж, в мире много непознанного. А в этом волшебном мире непознанного еще больше. Но и буйную фантазию со счетов списывать не стоит; со страху чего только не привидится!
И я продолжила обустраивать уголок. Обыденные дела лучше всего возвращают к реальности.
Разложила и расставила принесённые предметы, отошла, полюбовалась. Торговый зал показался мне удивительно уютным. Многое изменилось в лавке Бармалана. Теперь здесь приятно находиться.
Степенно качается маятник в часах на стене. Пламя свечей весело подрагивает, его отсветы золотят книжные корешки. Пахнет сухими горькими травами, воском, старой бумагой.
И книги тоже изменились. Теперь я смотрела на них без презрения, а с уважением, как на верных своих соратников.
Каждый из этих ветхих томов воплощал чужие опыт и мысли. Помнил прикосновения и чувства людей, кто листал их в поисках знаний или развлечения.
Вдруг я поняла: не бывает скучных и устаревших книг! Для каждой найдется свой читатель. Как и на пути каждого человека встретится тот, кто его оценит, и те обстоятельства, которые раскроют его возможности.
Прямо сейчас, в этом мрачном доме, пишется моя история, подумала я с легким трепетом.
Нет: я сама ее пишу! И уж постараюсь, чтобы она была и поучительной, и интересной. В первую очередь для меня самой.
За окнами уже было темно, наступила глубокая ночь. Глаза у меня слипались. Однако подниматься в спальню рядом с гостиной не хотелось.
Лягу здесь, на ковре, решила я. Мне не впервой ночевать между книжных шкафов. Вот бы кто поселился со мной в доме! Хоть кот, хоть собака..
Пока же я достала с полки Эвана и сказала ему:
– Сегодня ты будешь спать со мной.
– Даже так? – игриво откликнулся он. – Хм, вы, земные девушки, не теряете времени! Эх, будь я прежним, уж я бы тебе показал, на что способен.
– Пошляк, – оборвала я его с отвращением. – Мне просто нужна компания. Положу тебя рядом или под голову. Не возражаешь?
– Ни капли. Постараюсь навеять тебе приятные сны.
Я обернула Эвана в жакет – получилась неплохая подушка.
Вытянулась на мягком ковре, закрыла глаза и моментально провалилась в сон.
Сны мне снились яркие. Наверное, и правда Эван постарался.
Я видела Землю. Свою семью. Я сидела в родной гостиной на любимом диване и привычно жаловалась родне на то, как туго мне приходится.
Мама ахала и повторяла: «Я же говорила! Вот куда тебя понесло, недотепу!»
Деда Вася хмыкал, многозначительно качал головой и рассказывал нудную историю, как однажды у них на заводе один мастер...
Сестры, как всегда, хохмили и поучали. Старшая, Ирка, говорила самоуверенно: «Я бы на твоем месте показала этим эленвейлцам, где раки зимуют! Пусть знают, на что способна современная женщина!»
Катя, напротив, советовала найти хорошего мужика, который обо мне позаботится.
«Да замолчите вы! – рассердилась я во сне. – Что вы понимаете! Попробовали бы вы в тюрьме посидеть да за колдуна замуж выйти! Вот тогда бы узнали!»
А потом мне приснился... Матеус Альмедор. Он сел рядом со мной на диван, молча положил руку на плечо и легко пожал. И его прикосновение говорило больше всех слов. «Я верю тебе и верю в тебя. Ты справишься. Ты вовсе не недотепа», – вот что оно означало.
И тут меня толчком выбросило из странного сна.
Открыла глаза; на потолке мерцали сполохи свечи, которую я оставила гореть на прилавке.
Приподнялась на локте и прислушалась, потому что разбудил меня звук. Постукивание, скрежет... что-то еще.
– Эван! – я хлопнула ладонью по импровизированной подушке. – Что это? Ты слышишь?
– М-м-м... – прозвучал у меня в голове сонный голос. – Госпожа, не ругайтесь, скоро все будет готово... Что?! Зоя? Это ты?
– Ты спишь? – удивилась я. – Книги спят?
– Да, спят! И ты меня разбудила. В чем дело?
– В доме кто-то есть!
– Где? – забеспокоился Эван.
– Звуки шли со стороны кухни.
– Иди и проверь! – потребовал Эван. – Если это грабитель, спугни его. Если это мыши, дай им сыра.
Как у него все просто!
Опять прислушалась. Звуков больше не было. Но уснуть я теперь бы не смогла.
И тут поняла с тоскливой отчетливостью: да, придется идти и проверять. Потому что позвать на помощь некого – вокруг лавки нежилые дома и склады, за домом кладбище, а бежать до живых соседей в конце улицы далековато и страшно.
Я поднялась. Взяла кочергу. Крадучись пошла по темному коридору.
Пока кралась, выстраивала в голове планы, как поступить, если и правда в дом забрался грабитель.
Заору «Пожар!», решила я. Авось кто услышит и примчится. Или все же выскочить на улицу за помощью? Что, что делать?
Меня колотила нервная дрожь.
Дверь на кухню была открыта. В окно мирно светила луна. Свет слабый, но достаточный, чтобы убедиться: в кухне никого.
У меня отлегло от сердца.
Значит, и правда мыши шалят.
…Или призраки никак не угомонятся.
Стоило проскочить этой мыслишке, как к сердцу опять прилил страх.
Скреб и стук повторились. Они шли снаружи, из-за окна. А затем раздался душераздирающий вой, который тем не менее очень меня обрадовал. Так как был хорошо мне знаком.
В сад забрались коты и орут при луне! Вот и вся отгадка.
Но стуки, скрежет? Чем таким стучат коты?
Подошла к окну, открыла раму, глянула вниз и обомлела...
В лавку Бармалана все-таки карабкался незваный гость. Он встал на каменную приступку у фундамента, одну руку распластал на стене, вторую тянул наверх, чтобы уцепиться за подоконник. В лунном свете блеснула загорелая лысина.
Адреналин ударил в голову горячей волной, и я сделала первое, что подсказал инстинкт: схватила с подоконника тяжелый предмет и швырнула вниз.
Этим предметом оказался ковшик с клеем, что я варила днем.
Ковшик звонко бумкнул по голове грабителя, содержимое ковшика плюхнулось на камни. Грабитель ахнул и упал спиной на землю; тут же раздались шипящие ругательства, а в темноте рассыпался ворох голубоватых искр.
– Держи вора! Пожар! Полиция! – закричала я воинственно.
Вдалеке залаяли псы, где-то хлопнули ставни. Темный силуэт вскочил с земли, шустро помчался прочь и растаял в темноте.
Я прижала ко рту ладонь и захлопнула окно.
Во ведь гадство! Колдун Тахир перешел к активным действиям. Однако мелко действует, недостойно для высокопоставленного мага – полез в окно с заднего двора, как домушник. И что мне делать, если ему опять взбредет в голову вломиться в дом?
Сегодня он попытку вряд ли повторит: по улице на шум шел ночной сторож, его трещотка тревожно стрекотала, и басовитый сонный голос вопрошал:
– Кто кричал? Где беда?
Откликаться и вдаваться в объяснения я не стала. Просто проверила еще раз замки и, очень злая, легла спать.
Ничего, я знаю, как приструнить Тахира. Спасибо Альмедору, надоумил.
Ну и ночка выдалась: призрак, грабитель! Со вторым я разберусь, а вот с первым...
Однако странно, что два непрошеных гостя – потусторонний и реальный – решили заявиться ко мне почти одновременно. Нет ли между этими двумя визитами какой-то связи? Возможности Тахира мне неизвестны; умеет ли колдун повелевать призраками?
Нужно еще раз навестить Таффиту, рассуждала я, занимаясь утренними делами. Сдается, она хорошо изучила повадки что привидений, что колдунов. Может, повезет застать ее в период просветления и разговорить.
Призраки, не призраки, заглянуть к Таффите нужно в любом случае. Проверить, как живется слепой старушке в темном грязном доме. Принести ей еды.
День обещал быть насыщенным. Мой список дел получился огромным, я ждала гостей, ученика, и сама собиралась нанести пару визитов.
Наведалась на кухню, чтобы еще раз осмотреть сцену ночного преступления. Под окном валялся ковшик, потеки клея застыли на стене дома. Трава под окном выжжена – туда попали искры от колдовства, которым Тахир плевался, выражая свою досаду.
Надеюсь, сегодня у него будет болеть голова после знакомства с ковшом. Однако клей придется варить заново. Что удвоило мою злость на колдуна.
Улики пока убирать не стала; пригодятся как доказательство.
Отперла входную дверь, повесила знак «Открыто» и задумалась о том, что следует нарисовать несколько ярких рекламных плакатов или заказать их печать в типографии. Однако вряд ли в Лиллидоре есть своя типография, да и ее услуги денег стоят.
В ожидании покупателей нашла в сумке учебник русского языка – отправляясь в Эленвейл, я прихватила его для дочки Лакморов – достала тетрадь, перо и принялась готовиться к уроку с Хюльсом.
Это занятие скоро пришлось прервать по довольно неприятной причине. Проведать меня вновь явилась госпожа Ирма.
Явилась, и тут же начала предъявлять претензии.
– Стыд, позор, безобразие! – провозгласила она с порога и стукнула зонтиком по полу. Вот так: ни «здравствуйте», ни «доброе утро», ни «как вам спалось».
– Что я опять натворила? – отозвалась я утомленно.
– Вчера вы продавали книги вразнос!
Она прошла в лавку и тяжело опустилась на стул. Ее глаза прошивали меня насквозь колючей неприязнью.
– И что? Это запрещено?
– Это неприлично!
– С каких это пор торговля вразнос стала неприличной? Мне нужно зарабатывать. Сами сказали, что лавка теперь не процветает. А я вот намерена сделать ее процветающей.
– Господин Бармалан был бы вами крайне недоволен! Книги – это не пирожки, не бумажные свистелки, и не прочее легкомысленно барахло, которые всучивают простакам бродячие торговцы. Их нельзя выносить из лавки. Они должны стоять в шкафах, и торговля ими требует солидного и почтенного подхода.
«Бред какой!»
Но я сдержалась, не сказала это вслух.
– Люди должны иметь доступ к чтению в любой момент. В Нианоре много уличных торговцев книгами и ходячих библиотек. Они предлагают свой товар в парках, на улицах.
Госпожа Ирма презрительно фыркнула.
– В столице чего только не выдумают! Там живут испорченные, невоспитанные люди. Никакого почтения к традициям! Хамло и грубияны.
– Господин Альмедор долго жил в столице, – уронила я как бы невзначай, и это возымело свое действие. Госпожа Ирма закрыла рот. Но не успокоилась. Она ревнивым взглядом окинула лавку, заметила перестановки и так побагровела, что я испугалась – как бы почтенную тетушку удар не хватил.
– Что это?! Зачем вы передвинули шкафы? Ковер на полу?! Светильник? И это... это же предметы из коллекции господина Бармалана! Их место в гостиной, а не здесь, где их будут хватать грязными руками дети!
– Пусть хватают. Чистоту рук буду проверять. Зачем этим прекрасным вещам лежать там, где их никто не увидит? А здесь они принесут пользу. По картам мы будем учить с детьми географию, по песочным часам… – я задумалась. – Засекать время на соревнованиях по чтению на скорость!
Госпожа Ирма всплеснула руками, как бы не веря такому святотатству.
– А ковер! – продолжила я с энтузиазмом. – Посмотрите, как удобно на нем сидеть!
Я встала и плюхнулась на ковер, чтобы продемонстрировать.
– Ну же, садитесь рядом, попробуйте! Можно читать лежа.
– Нет уж, увольте, – холодно отозвалась госпожа Ирма.
– Послушайте, почему вы так настроены против меня и моих новшеств? – не выдержала я. – Это потому что я иноземка, да? Вас шокируют мои привычки, моя культура? Но я не так уж сильно отличаюсь от вас и не делаю ничего плохого.
– Мой долг – следить, чтобы все жители города соблюдали приличия, – отрезала она. – Я забочусь о вас и обо всех остальных. Я добровольно взяла на себя эту обязанность, и она не такая уж легкая.
– Заботиться можно по-разному. В городе есть те, кому действительно нужна помощь. Я вчера была у госпожи Таффиты.
– Зачем вы ходили к этой ведьме?!
– Из любопытства. Знаете, как она живет? В нищете и грязи. Она слепая, за ней нужно присматривать. Вам бы лучше к ней заглянуть!
– Оставьте ваши упреки при себе, – отрезала Ирма. – Думаете, я к ней не заходила? Заходила. Один раз она обругала меня последними словами, потом не открывала дверь. Последний раз я застала ее на улице. Она швырнула в меня куском грязи. И очень метко. Так что у меня есть сильные сомнения в ее слепоте. И все же я раз в неделю приношу ей кувшин молока и пакеты с крупой. Оставляю на крыльце и ухожу. Знаете, мне не понравилось вычесывать грязь из волос.
– Вы очень добры, – сказала я серьезно.
– Зоя, я не желаю вам зла, – Ирма быстро натянула на лицо благочестивое выражение. – Но вам не место в нашем городе, в нашем мире. Я глубоко возмущена тем, как вы обходитесь с наследством господина Бармалана. Как только истекут три месяца – уезжайте. Я готова купить у вас эту лавку со всем ее содержимым, – закончила она небрежно. – Но дам немного, потому что к концу этого срока лавка будет в плачевном состоянии.
Я мигом насторожилась. Со всем содержимым? Со всеми волшебными книгами и магическим подвалом?
– А я, может, еще и не уеду, – бросила я ей. – Думаю, я нашла свое место в вашем мире. Мне понравилось торговать книгами. У меня есть несколько идей, как сделать лавку популярным местом.
– Этому не бывать, – Ирма встала и расправила юбку. И пригрозила на прощание: – Уж я об этом позабочусь.
После ухода Ирмы я долго не могла успокоиться. Как же я не люблю открытые конфликты! А Ирма объявила войну. Но в этот раз я не собиралась действовать, как обычно: молчать в тряпочку и плыть по течению.
Хватит, наплавалась уже. Глядите, куда это меня принесло... в глубокий омут, и теперь только и остается, что барахтаться или тонуть.
Во мне взыграл воинственный дух, и я решила им воспользоваться, пока он не угас.
Пойду и разберусь с Тахиром!
Мне было известно, что он остановился в «Голове мантикоры». Когда я вошла в зал постоялого двора, там было пусто: завсегдатаи появятся ближе к вечеру, проезжающий экипаж с пассажирами только что отбыл.
За столиками скучали возчики, да клевал носом над кружкой пива ночной сторож.
Тахир сидел в дальнем углу у очага. Хорошо, что он в зале; не придется подниматься к нему в комнату. Вести с колдуном разговоры без свидетелей не хотелось.
Я немного понаблюдала за ним, собираясь с духом перед новой стычкой.
И с глубоким удовлетворением заметила крупную шишку на его лысине. Что и говорить, тяжелый был ковшик, клея я много сварила.
Колдун сидел, оперевшись локтями о стол, и вчитывался в толстую книгу. Он насупил брови, ноздри его ястребиного носа подрагивали, а лицо имело нездоровый желтоватый оттенок.
Рядом с ним на скамье лежал уже знакомый мне кожаный мешок, затянутый красным шнуром. В мешке отчетливо виднелись очертания чего-то тяжелого и круглого. Вряд ли колдун таскает с собой шары для боулинга. Там еще один Орбус? А то и два!
На этот раз колдун принял меры предосторожности. Кошелек был надежно прицеплен металлической цепочкой к его поясу, а от плотной кожи шло едва заметное зеленоватое сияние. Понятно: Тахир обеспечил как физическую, так и магическую защиту от воришек. Раньше надо было ему думать.
Мне ужасно не хотелось подходить к нему. Калибром я не вышла колдунам угрожать. Но делать нечего; теперь я сама себе защитник.
Я уселась на скамью напротив колдуна и нахально поздоровалась:
– Доброе утро, господин Тахир. Как ваша голова? Не болит?
Он поднял на меня глаза и побледнел, но тут же покраснел от ярости.
– Ш-ш-што ты хочеш-ш-шь, иноземка? – прошипел он.
– Зашла справиться о вашем здоровье. Хорошо ли вам спалось ночью, после того как вы ломились в мой дом?
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – оскалился Тахир.
Решил в несознанку уйти! Не выйдет, господин колдун.
Я многозначительно посмотрела на шишку на его лбу, потом на бородку, в которой засохли потеки клея, отчего бородка топорщилась, как иглы дикобраза.
– Наверное, вам придется ее сбрить, – посетовала я с фальшивым сочувствием, – этот клей плохо отмывается.
Колдун зашипел от ярости и приготовился сказать что-то крайне неприятное, но в этот момент к нему со спины подошла служанка и сообщила виноватым голосом:
– Господин, ваш омлет подгорел. Придется подождать, пока кухарка приготовит новый.
Тахир стремительно обернулся, а я украдкой заглянула в лежащую перед ним книгу. Она выглядела старой и потрепанной, страницы покрыты витиеватым шрифтом. Читать вверх ногами было сложно, но я успела разобрать заголовок: «Девять способов проведения ритуала пробуждения…» Дальше шли два незнакомых слова. Ан нет, я их уже слышала раньше! «Ритуала пробуждения анаман-либри»!
Тахир читает книгу о колдовстве, которое превращает людей в живые книги!
Колдун тем временем прогнал служанку, повернулся ко мне, увидел, как я пялюсь на магический трактат, с шумом захлопнул его и убрал под стол.
Вздрогнув, я подняла глаза и встретилась с его холодным ненавидящим взглядом.
– Вчера вы попытались вломиться в мой дом, – заговорила я торопливо, стараясь не показывать страха. – Я вас видела и сохранила доказательства вашего преступления. Интересно, что скажет Совет Магии, когда я сообщу им, чем занимаются по ночам колдуны высокого ранга?
– Если хочешь жить, иноземка, будешь молчать. Отдай анаман-либри, и ты больше никогда меня не увидишь. Я заплачу тебе. Сколько ты хочешь?
Ух, сколько у меня покупателей на книги! Жаль, не на те, что я хочу продать.
– Повторяю: понятия не имею, о чем вы. В доме обычные книги, вы их видели в торговом зале. А если еще хоть раз попробуете выкинуть что-нибудь эдакое, я сообщу вашему… этому… главному колдуну, и он вас накажет. Как вам понравится провести отпуск в магической тюрьме?
Колдун молчал, его тонкие губы подрагивали. Он переваривал мою угрозу, и она встала ему поперек горла. Видимо, местная магическая тюрьма была далеко не пятизвездочным отелем. Могу себе представить.
– Призрак тоже ваших рук дело?
– Какой еще призрак? Призраков не существует. Прекрати кормить меня глупыми выдумками, иноземка!
– Ну, ваш ночной визит выдумкой точно не был. Клей в вашей бороде это подтверждает. Улик у меня полно, не отвертитесь.
– Ты не знаешь, с кем связалась, – бросил он презрительно.
– Знаю. С грубияном и грабителем.
Тахир величественно выпрямил спину и разразился речью.
– Я получу то, за чем пришел, и не тебе мешать мне. Предатель ушел туда, где я не могу его достать, но учиненное им зло продолжает жить; оно отравляет мир и людей, как яд скорпиона. Мне жаль, что этот яд успел проникнуть в твое сердце. Я вижу, что ты лишь глупая девчонка; откажись от зла, и я вознагражу тебя.
Закончив, Тахир встал, повернулся, красиво взмахнув плащом, и ушел.
– Эй, а омлет? Он готов! – обескураженно крикнула ему вслед служанка.
– Давайте омлет сюда! – поманила я ее. – Я еще не завтракала.
Пока я ела упругий, горячий омлет, напряженно размышляла над последними словами Тахира.
Они меня изрядно озадачили. Он отзывался о Бармалане, как о своем враге. Назвал его предателем. Может ли быть, что я ошиблась в колдуне? Что, если враг Бармалана – мой друг? На чьей стороне Тахир: зла, о котором он говорил с такой горечью, или же добра?
...Нет, не будет добрым колдун, который изучает книги о темных заклинаниях и носит с собой жуткие магические сферы! В любом случае мирных переговоров провести с ним не удастся. Но, может, стоит попробовать?
Когда я рассчиталась и собралась уходить, в зал «Головы мантикоры» спустился доктор Каспер. Он прошел к хозяйке и завел разговор. Из него выяснилось, что доктора вызвали к занедужившему постояльцу. Доктор навещал его, и теперь желает выпить чая перед тем, как продолжить обход пациентов.
Он сел за соседний столик и в ожидании заказа развернул газету. Я окликнула его.
– Доброе утро, доктор Каспер.
– Госпожа Зоя, – он кивнул и прищурился, осматривая меня настороженным взглядом. – Как поживаете?
– Спасибо, неплохо. Вы позволите сесть к вам? Хочу спросить вас кое о чем.
– О чем же? – нахмурился доктор. – Простите, я тороплюсь.
– Не отниму у вас много времени.
Я пересела к нему. Мне давно хотелось хорошенько расспросить доктора о жизни Бармалана и причине его смерти, особенно после того, как один надменный аристократ решил обвинить меня в отравлении собственного супруга.
Но доктор явно не был расположен беседовать; он смотрел на меня неприязненно и нервно постукивал пальцами по столу.
И я решила начать с безопасной темы.
– Вчера я обожгла руку, – я продемонстрировала покрасневшее запястье. – Не посоветуете, чем смазать?
Доктор поморщился. Увы, вечное проклятье врачей: стоит встретить знакомого, как тот сразу начинает жаловаться на болячки и просить совета.
– Я заплачу вам за консультацию. Где вы принимаете?
– Не стоит, пустяки.
Он мельком глянул на мою руку.
– Смазывайте медом. Поможет скорейшему заживлению. Сделайте повязку.
– Спасибо!
Доктор опять взялся за газету; пришлось переходить к главному.
– Доктор Каспер, вы давно знали господина Бармалана?
Он со вздохом отложил газету и раздраженно возвел глаза к потолку.
– Около пятнадцати лет, с тех пор как он поселился в этом городе.
– У вас были сомнения в... причинах его смерти?
Доктор дернул усами и даже подпрыгнул на месте.
– Странный вопрос. Почему вы его задаете?
– Он скончался так внезапно… через час после свадьбы.
Я всхлипнула, изображая глубокое огорчение. Доктор прищурил глаза с подозрением. Ну да, он знал, что брак наш был заключен не по любви. Помнится, еще в тюрьме доктор как-то предостерег меня... что-то такое сказал по поводу Бармалана.
– Он скончался от сердечного приступа. Я в этом абсолютно уверен и написал это в заключении. Мужчины его возраста подвержены подобным несчастьям.
Доктор торопливо отвел глаза, а пальцы, сжимающие край газеты, слегка подрагивали.
Странные невербальные знаки. Я бы сказала, что доктор Каспер смертельно напуган. Чем? Моими расспросами? Или я ему просто не нравлюсь, и он хочет, чтобы я скорее отстала от него?
– Спасибо, доктор.
Я встала и попрощалась. Доктор отвечал с видимым облегчением. А мне вот было не по себе, хотя я не могла точно сказать, что именно меня встревожило.
Пока шла домой, напряженно раздумывала. Когда доктор навещал меня в тюремной камере, он и то был более любезен, чем сейчас. А вдруг он тоже подозревает меня в убийстве? Но держит рот на замке из жалости. Во время тюремных встреч он явно испытывал ко мне сострадание.
Кто еще в городе считает меня убийцей? Приятельница Бармалана, госпожа Ирма, не предъявила мне подобного обвинения, хотя от нее-то можно было ожидать.
Вспомнила: тогда, в тюрьме, доктор назвал Бармалана «человеком с причудами», и первым упомянул о двух его прежних женах. Жены Бармалана! Фермерша Клара, и другая, имени которой я пока не узнала. Они не мертвы; они превращены в книги! Значит ли это, что Бармалан был многоженцем, и я не являюсь его супругой и не имею права на его наследство?
От этой мысли я даже остановилась.
...Собственно, мне неважно, на законном основании был заключен брак или нет. Тревожит другое: жены Бармалана похоронены в том же склепе, где и он. Но Бармалан мертв, на самом деле мертв, а они нет. Бедняжки погружены в волшебный сон, а их души живут в книгах. Одна из которых стоит на полке в шкафу.
Нужно наведаться в склеп. Вдруг удастся как-то пробудить Клару? Эван уверял, что это невозможно без магического ритуала. Однако ужасно, что живой человек лежит на кладбище. Может, перенести ее тело домой, уложить в кровать?
По спине у меня пробежал холодок. Однако работа спасительницей волшебных книг требует немало храбрости и смекалки. И принятия ряда непростых решений.
Под дверью лавки меня уже ждали: пятеро детей, как воробьи, уселись на крыльце с поджатыми ногами и весело чирикали. Школьные сумки и учебники свалены в кучу прямо на тротуаре.
– Эй, ну-ка, живо поднимите книги! Они все запылились. Безобразие! – невольно я проговорила это с интонациями госпожи Ирмы.
Дети послушно подобрали книги.
– Чем мы сегодня займемся? – весело спросила Кинни, пока я отпирала замок. Дети смотрели на меня с таким же выражением, как смотрят на фокусника, который обязан их развлекать.
– Будем рассказывать сказки и рисовать.
– А что мы будем рисовать?
– Увидите.
Раз уж дети повадились проводить у меня свободное время, надо извлечь из этого пользу. Пусть сделают для меня пару рекламных плакатов для магазина!
Мы вошли в лавку, и сразу раздались веселые вопли; дети оценили как устроенный для них уголок, так и безделушки из коллекции Бармалана.
Кинни вынула из сумки сверток с пирожками – гостинец от ее отца, я занялась поиском бумаги и красок.
В переплетной мастерской нашлось лишь три баночки с засохшим содержимым: красной, зеленой и желтой красками. Больших листов бумаги обнаружить не удалось, но я уже не первый раз обдирала куски старых обоев в одной из комнат, где, видимо, когда-то жила служанка.
Почему бы книжному магазину не торговать канцелярией? В лавке Бармалана имелись запасы писчей бумаги, перьев и карандашей на продажу, но они подходили к концу; пришла пора заняться обновлением ассортимента, сделать заказы по книжным каталогам. Где взять денег на оплату?
Все же нужно выяснить, как ведется торговля. Просмотреть письма от поставщиков, счета...
Я выдала детям краски, бумагу и кисти: сгодились два старых Бармалеевых помазка для бритья, а тонкие кисти пришлось соорудить из свернутой в трубочку бумаги.
– Что рисовать? – озабоченно спросил Гайре.
– Плакаты, которые заставят покупателей заглянуть в мою лавку. Сможешь изобразить книгу? Вот такую… – я набросала эскиз. Гайре кивнул.
– Запросто! Я хорошо рисую.
Пожаловаться на подписку
– И напиши: «Приходите в книжную лавку госпожи Зои!»
– Может, еще что-нибудь добавить? Какой-нибудь веселый стишок?
– Валяй! – я махнула рукой. Отлично, пусть дети развивают творческую жилку!
Дети сгрудились в кучку и запыхтели; беззлобно переругивались, спорили о том, что нарисовать.
– Ты обещала земную сказку, – потребовала Кинни, с упоением размазывая краску по бумаге. – Рассказывай!
Я устроилась за прилавком, вздохнула, и завела рассказ. Намешала все подряд: начала с «Острова сокровищ», добавила туда элементы «Звездных войн» и «Двенадцати стульев». В моей истории пираты стреляли из лазеров, мотались по галактике и искали спрятанные в стульях бриллианты. Кинни пожелала принцессу и любовную линию, пришлось вплести сюжет романа под названием «В плену пирата-герцога». В результате Сильвер сбросил пару десятков лет, поставил бионический протез и обзавелся невестой.
В разгар истории звякнул колокольчик у входа; я повернулась и обомлела. Вот уж кого не ожидала увидеть в своей лавке, так это Таффиту! Я собиралась проведать ее, а она сама пришла. Интересно, зачем? Вряд ли чтобы извиниться за свою грубость.
Старуха вошла, встала посреди комнаты и завертела головой, как будто принюхиваясь. При дневном свете она выглядела еще более древней. Покрытые черной поволокой глаза провалились, губы синюшные, выбивающиеся из-под шляпки пряди белы как снег.
Для визита старая ведьма принарядилась. Надела черное платье, богато обшитое кружевами. Кружева оторвались по подолу и висят на нитках. На рукаве расползается прореха. На голове красуется милая шляпка, украшенная тонкими палками. В них я угадала облезлые остовы перьев.
– Добрый день! – я вскочила на ноги. Дети испуганно притихли, лишь храбрецы Гайре и Трен поздоровались.
Таффита не ответила. Ее голова медленно вращалась то влево, то вправо, как радар. Если Таффита была лишена зрения, то она сканировала помещение как-то иначе.
– Вот оно как! – старая ведьма вдруг разразилась тонким радостным смехом. – Ну надо же! Кто бы мог подумать!
– Вы о чем?
Таффита продолжала хихикать.
– Зоя, мне не по себе, – зашипел Эван. – Что происходит? На миг я почувствовал себя так, как будто мне переломали корешок и выдрали все страницы.
– К нам пришла госпожа Таффита, – буркнула я.
Старуха услышала.
– Да-да, к вам пришла старая Таффита, – закивала она. – Здравствуйте, мои хорошие. Здравствуйте, все живые, неживые, и... – она опять рассмеялась, – полуживые.
– Какая веселая бабка, – проворчал Эван.
Я взяла ее под локоть.
– Проходите, пожалуйста. Вот тут есть стул... на десять часов, – я вспомнила, как стоит разговаривать с незрячими.
Таффита выдрала локоть из моей руки, уверенно прошла к стулу и села.
– Сейчас подам вам чай и бутерброды.
– Только чаю.
Я приготовила чай и вложила чашку в пальцы старушки. Та с шумом отхлебнула, хихикнула и махнула рукой.
– Продолжайте, мои хорошие, – сказала она, наслаждаясь своей ролью. – Бабушка посидит и послушает. И не только то, что говорится вслух.
Я решила не обращать на нее внимания и продолжила рассказ. Постепенно и дети привыкли к ее присутствию: сначала они озирались на нее, перешептывались, но постепенно вернулись к рисованию.
Я говорила и говорила, пока горло не заболело. При этом еще пыталась листать учебник и отмечать упражнения, которые намеревалась дать вечером Хюльсу. Неудивительно, что моя история напоминала бред сумасшедшего. Но детям она понравилась. И, что самое удивительное, понравилась она и Таффите.
Старая ведьма прислушивалась с видимым удовольствием. Иногда смеялась ввалившимся ртом, иногда хмурила облезшие брови. Порой хлопала по коленям и восклицала: «Вот так поворот!» Комментировала возгласы детей и вступила с ними в спор по поводу того, надо ли пиратам брать Звезду Смерти на абордаж. К концу моего рассказа дети стали принимать Таффиту за свою.
Вот уж точно говорят: что стар, что млад.
–...А сокровища так и лежат зашитыми в сиденье королевского трона на далекой планете и ждут, когда их кто-нибудь обнаружит! – закончила я, наконец, и облизала пересохшие губы.
Дети сразу загалдели:
– Зоя, а в вашем мире правда есть эти... лазеры? Вы летаете к звездам? А почему ты говоришь, что у вас нет магии? Это же настоящая магия!
Я отбивалась от вопросов, а Таффита задумчиво качала головой.
– Ну все, хватит! – прервала я детей. – Потехе час, а делу время. Вы закончили рисунки? Покажите!
– Закончили! – загалдели дети. – Правда, здорово получилось?
Они подняли плакат. Я глянула на него и обомлела.
– Да… очень здорово, – сказала я запинаясь. – Какие вы молодцы!
На плакате была нарисована тощая лягушка с желтым сугробом на голове. Лягушка лыбилась зубастым ртом и держала в руках красный квадрат Малевича.
– Это ты, Зоя, – гордо сказал Гайре. – В зеленом платье и с книгой в руках.
– А мы стихи написали! – похвастались близняшки. – Читай!
– Дай я прочитаю!
И Кинни с выражением прочитала:
– Быстро книжку покупай – и получишь каравай!
– Каравай? Я не продаю караваи... – растерялась я.
– Можно вместе с книгой давать подарок – печенье или пирожок, – объяснил Трен.
– Отличная идея. А тут что такое?
Второй рекламный слоган был еще хлеще:
«Хочешь вылечить лишай? Книжки умные читай!»
– Ну, у тебя же продается книга про лечение лишаев? Вот она, на полке!
– Прекрасно! – улыбнулась я через силу. – Да у вас талант, ребята!
И вздохнула. Вот что бывает, когда не контролируешь творческий процесс. Такие плакаты использовать нельзя. Вряд ли они привлекут покупателей в мою лавку. Ну хоть дети повеселились, и то хорошо.
– Пойдем, повесим прямо сейчас! – потребовала Кинни.
– Может, потом? – попробовала я увильнуть, но не тут-то было.
– Давай сейчас! На витрину!
– У меня клея нет!
– У меня есть комок смолы. Она здорово держит, не отодрать потом!
И дети гурьбой повалили на улицу. Я пошла за ними, в спину мне мерзко хихикала Таффита.
...Вышла и столкнулась нос к носу с Альмедором.
– Госпожа Зоя. Кинни, Трен, Гайре, Листа, Верена... – поздоровался он и учтиво склонил голову. Надо же, запомнил всех детей по именам!
– Смотрите, какой плакат мы нарисовали! Поможете нам его повесить? – загалдели дети наперебой.
– Он очень... яркий, – похвалил Альмедор. – А это что такое зеленое?
– Это Зоя!
– Очень похоже! – пылко согласился он, и я злобно посмотрела на него. Альмедор ответил мне веселым взглядом.
Сегодня он выглядел просто великолепно. Отглаженный костюм, накрахмаленная сорочка, тонкий аромат соснового мыла, щеки гладко выбриты. Однако твердые очертания губ и орлиная яркость глаз добавляли образу жесткости, как и его движения, которые просто-таки кричали о самоуверенности и непоколебимом упрямстве.
Ну чисто герой с обложки любовного романа. Жаль, я не гожусь в смелые и пылкие героини, от которых такие герои теряют голову.
Впрочем – нет, не жаль. Такие герои хороши только в книжках. Высокомерие, самоуверенность и напор восхищают, когда о них читаешь, а вот что делать с такими типами в реальной жизни – совершенно непонятно. Особенно если этот напор направлен против тебя лично.
Поэтому я затруднялась определить: порадовало меня появление Альмедора или нет.
– Давайте повесим плакат здесь, – угрюмо предложила я, выбрав самое незаметное место.
– Тут его никто не увидит, когда дверь открыта нараспашку! – вознегодовала Кинни.
Пришлось смириться. Первое, самое уродливое рекламное объявление, Альмедор намертво прилепил смолой к окну. Второе, более удачное – на нем дети изобразили три книги – красную, желтую и зеленую – присобачили к фонарному столбу. Теперь издалека казалось, что на нем висит светофор.
– Покупатели к тебе валом повалят, – обнадежила меня Кинни. – Надо еще нарисовать маленькие картинки и раздавать прохожим. Можно в нашем трактире на столах разложить!
– Рекламные листовки я нарисую сама, – торопливо сказала я. – Дети, а вам не нужно делать уроки на завтра?
Дети погрустнели, но намек поняли: собрали учебники и побрели к выходу.
– До свидания, – попрощался с ними Альмедор и тут же поздоровался с Таффитой, которая появилась в дверях в своей облезлой шляпке, как призрак лавки старьевщика.
– Здравствуй, красавчик, – прошамкала Таффита, придерживаясь образа маразматичной старушки.
– Госпожа Таффита, вы уже уходите? Провожу вас до конца улицы. Прошу, господин Альмедор, побудьте в лавке, на случай, если придет покупатель.
– Хорошо, – с готовностью согласился он.
– Вы же не станете обыскивать дом в мое отсутствие?
Взгляд Альмедора разом потерял дружелюбность.
– Мой кодекс чести не позволит мне подобный поступок, – ответил он с холодной вежливостью.
Обиделся!
– Вы как-то обмолвились, что не гнушаетесь нарушать ваш кодекс, – мило напомнила я ему. – Но так и быть, поверю вам в этот раз. В любом случае вернусь через несколько минут. Не успеете проверить ваши принципы на прочность.
Отделавшись таким образом от Матеуса, я взяла Таффиту под локоть и повела вдоль по улице.
– Вы что-то почувствовали в моей лавке? – спросила я ее нетерпеливо. – Что вы имели в виду, когда говорили о живых и неживых?
– Пахнет у тебя хорошо, пижмой, вот что я почувствовала, – пробормотала старуха. – Живые, неживые... разницы нет. Они всегда со мной. Слышу их постоянно. В твоей лавке тоже.
– В моей лавке водятся призраки? Мне показалось, я видела вчера одного. Покойного книготорговца, – выдавила я.
– Каждый человек рано или поздно начинает видеть призраков, – хихикнула старуха. – Ты становишься взрослой, моя девочка. С годами призраки будут являться к тебе все чаще и чаще.
Ну вот как с ней разговаривать! Она на самом деле в маразме или придуряется?
– Жги шалфей, – пробормотала она. – Да-да! Сухой шалфей.
– Зачем? Он прогоняет призраков?
– Да чего он только не прогоняет! Бессонницу, запор...
– Вы знаете, как вернуть к жизни заколдованные книги? – спросила я, потеряв терпение. – Анаман либри?
– Чего? – Таффита приложила руку к уху. – Ты сказала, заколдованные книги? Не говори при мне слово «колдовство». А также слова «магия», «чары», «заклинания» и прочие. У меня от них горчит во рту. Тьфу! Тьфу!
Старуха смачно сплюнула несколько раз.
– Ладно, – сказала я смирившись. – Тут я с вами расстанусь. Доберетесь сами домой? Вам надо бы ходить с палкой. Или завести собаку-поводыря.
– Я дойду куда угодно, вот только дороги мои все кончились.
И тут старуха вдруг крепко схватила меня пальцами за запястье и притянула к себе, обдав запахом свежевскопанной земли и кореньев.
– Ты добрая девочка, Зоя, – сказала она совершенно нормальным голосом. – Только очень глупая. Но это неплохо. Все великие вещи в этом мире совершаются глупцами, не ведающими, что творят. Не бойся, твоя интересная история закончится хорошо. Ты умеешь творить чудеса, а значит, и свою историю уж как-нибудь да вытянешь. Мне понравились твои земные сказки. Приду как-нибудь еще послушать; читать-то я больше не могу. Но помочь мне тебе нечем; моя интересная история уже забыта, а страницы ее вырваны и сожжены. Страшно ворошить пепел.
С этими словами Таффита отпустила мою руку и очень бодро зашагала прочь, ловко перепрыгивая выбоины и канавы.
– С ума сойти можно, с этими колдунами говорить, – посетовала я вслух. – Все какие-то недомолвки, метафоры! Да ну вас всех. Без вас справлюсь.
Когда вернулась в лавку, застала Матеуса за изучением старых книжных каталогов. Он расположился в кресле, как хозяин: вальяжно откинулся на спинку, нога на ногу, сильные пальцы небрежно листают страницы.
– Как идет торговля? – спросил он, откладывая каталог и вставая. – Сколько книг вы сегодня продали?
– Никак. Ноль.
– Надеюсь, рекламные плакаты привлекут покупателей.
– Издеваетесь?
– Отнюдь. Они яркие и необычные. Люди увидят их и захотят выяснить, что это все значит. У вас в лавке немало интересных книг.
– Разве?
– Да. Вы их сами почитайте как-нибудь на досуге. Рекомендую «Дневник полкового интенданта». Автор пишет с юмором. Начало, конечно, подкачало; не стоило интенданту открывать главу перечнем изношенных за время перехода сапог и потерянных котелков. Но зато потом будет интересно.
– Все же нужно заказать новые книги. Господин Альмедор, расскажите, как это делается? Какие книги сейчас читают в столице?
– Откуда мне знать, как это делается? Никогда не торговал книгами. Полагаю, нужно выбрать книги из этого каталога и написать издателю или владельцу типографии. Внести предоплату, получить груз, торговать. Некоторые авторы сами издают книги и распространяют их по магазинам или высылают читателям по запросу. Моя бабушка заказывает романы у автора, который пишет под псевдонимом «Глория Дарана». На самом деле, автор – семейная пара.
– Ну-ка, поподробнее! – оживилась я.
– Госпожа Глория пишет любовную линию, а господин Даран – приключенческую. Издатели берут их книги неохотно; это бульварное чтение, а оно нынче не в почете. Светские законодатели моды нынче прививают всем любовь к воодушевляющим стихам да нравоучительным повествованиям. Их пишут по правилу: чем сложнее и запутаннее язык, чем более размыт сюжет, тем лучше. Потому что, если ты прочел такую книгу, значит, ты умен. А умным быть модно.
– Как мне связаться с Глорией Дараной? У вас есть ее адрес?
– Он должен быть в каталоге. Вот здесь, – он открыл каталог; и правда, на самой последней странице шли списки авторов и их книг, набранные мелким шрифтом, но с указанием адресов. Бульварную литературу издатель не желал широко рекламировать. Но меня названия сразу заинтересовали: «Ужас и страсть в винном погребе», «Невеста хромого чародея», «Дракон приходит в полночь»...
Сдается, это именно то, что лиллидорцы захотят почитать вечером перед камельком.
– А вот адреса издателей и типографий.
Длинный палец с ногтем идеальной формы ткнул в страницу. Матеус стоял у меня за спиной, и очень близко. Его теплое дыхание щекотало мою шею. Аромат его одеколона и кожи окутал меня, как коконом. Когда Матеус говорил, его баритон звучал у меня прямо над ухом, и даже почувствовала низкую вибрацию в его груди.
От ощущения близости высокого, ухоженного мужчины по позвоночнику у меня пробежал разряд электрического тока, а волоски на руках встали дыбом.
Матеус придвинулся еще ближе и нагнулся к прилавку, чтобы достать второй каталог; его рука коснулась моего плеча, и на миг я почувствовала себя в ловушке.
Я извернулась и отскочила.
– Большое спасибо! Вы очень мне помогли! – сказала я торопливо, скрывая смятение.
– Рад, что оказался вам полезным, – ответил он серьезно, глядя на меня нестерпимо яркими глазами. Их взгляд порой было трудно выдержать; хотелось отвернуться и сбежать.
Это мужчина знал свою силу и умело ей пользовался.
– Надеюсь, и вы сможете мне помочь, Зоя.
– Опять будете просить обыскать дом? – сразу ощетинилась я.
Матеус небрежно оперся рукой о прилавок и опять оказался слишком близко ко мне.
– Да, именно это я и собирался сделать. Зоя, почему вы так протестуете? Что вы прячете в этом доме и боитесь, что я это найду?
– Ничего! Я живу в доме Бармалана лишь несколько дней. Сама не знаю, что в нем есть.
– Так давайте узнаем это вместе.
– А вдруг тут спрятано что-то незаконное? Следы... давнего преступления? Как вы тогда поступите?
– Обращусь в полицию, сообщу о преступлении. Как должен сделать каждый порядочный человек.
– Ага, а меня потом на плаху за соучастие! Знаю я ваши законы. Вашим судьям нужны виновные. Я самая подходящая кандидатура. Иноземка, чужачка, без покровителей, на условном сроке.
– Постараюсь обеспечить вашу защиту. Конечно, если вы не укрываете улики сознательно. Понимаете, есть некоторые принципы.
– Ага! То-то и оно. Если ваши принципы скажут вам, что я хоть как-то виновна, вы меня сдадите властям. Не доверяю я вам, уж извините. Вы мне так ничего и не рассказали. А вдруг вы тоже хотите скрыть давнее преступление и постараетесь избавиться от меня, как от свидетеля? Вдруг вы мошенник и убийца? Знаю я вас, аристократов с принципами. Обычные люди для вас пыль.
Глаза Матеуса полыхнули яростью.
Я поскорей отвернулась и хотела отойти, как Матеус схватил меня за плечи, развернул и рывком притянул к себе.
– Зоя, прекратите меня оскорблять, – сказал он четко и раздельно. – Вы задели честь моего рода.
Его ноздри раздувались, на щеках ходили желваки.
Ох, ну надо же – обиделся!
Я нашла в себе мужество пискнуть:
– В одном вы сказали правду: вы точно вспыльчивый!
– Как порох, – подтвердил Матеус, тяжело дыша. – Погодите... сейчас успокоюсь. Я умею владеть собой.
– Посчитайте от десяти до нуля. И отпустите меня: вы делаете мне больно!
Он разжал пальцы; я скривилась и потерла плечи. Ух, сильный какой, аристократишка!
Матеус помолчал; наверняка мысленно заканчивал успокоительный счет. А потом сказал ровным голосом:
– Пожалуйста, простите. Внезапно мне очень захотелось хорошенько вас встряхнуть, чтобы из вашей прелестной головки вылетело все упрямство. И чтобы вам неповадно было называть меня убийцей.
– Так это только вам можно, да? Других называть убийцами?
Меня словно черт подзуживал; так и хотелось уязвить его побольнее.
В этот раз меня взбесила «прелестная головка». Как снисходительно это прозвучало!
– Я уже извинился за ту безобразную сцену. Но готов сделать это еще раз.
Наш спор прервал звон колокольчика; дверь распахнулась и в лавку впорхнуло что-то яркое и щебечущее.
Явились местные девицы. Двух я узнала: беседовала с ними на ярмарке. С собой они привели подруг.
В лавке сразу стало шумно, крепко запахло духами.
– Здравствуйте, Зоя! Привет! – поздоровались они со мной развязно. А потом увидели Альмедора и мило покраснели, дружно, как солдатики в платьях, сделали реверанс.
– Добрый день, господин Альмедор!
– Добрый день, прекрасные барышни, – улыбнулся он.
– Чем могу помочь? – спросила я кисло.
– Мы гуляли, смотрим – на столбе что-то яркое! Сначала подумали – птица какая-то! А это приглашение в вашу лавку, – объяснила бойкая блондинка, та, что заигрывала с Альмедором на ярмарке. – Удачно зашли! – она хихикнула в кулак и бросила на Матеуса лукавый взгляд.
– Ну, что тут у вас есть почитать? – довольно презрительно осведомилась высокая брюнетка.
– Ходите, смотрите, – буркнула я неприязненно. Конечно, не так нужно встречать покупателей, но я не ждала от девиц ничего хорошего. Ясное дело: явились позубоскалить.
– В лавке госпожи Зои есть немало интересного, – сказал Альмедор, глянув на меня с упреком. – Позвольте предложить вам вот это. «Руководство домашнего красильника».
– Что? – ошеломленно переспросила девица. – Зачем оно мне?
– Это руководство по домашнему окрашиванию тканей, – пояснил Матеус, быстро пролистав книгу. – Вот, смотрите... красильные свойства шафрана... м-м-м, мочевины и луковой шелухи!
– Мочевина? Луковая шелуха? – фыркнула блондинка. – Фу! Я предпочитаю более изысканные вещи. Вышивание, игру на клавесине.
– Вы не занимаетесь созданием картин на ткани? – очень натурально удивился Альмедор. – Столичные барышни повально увлечены этим искусством. Скупили на рынках все запасы лука. Отваривают, делают краски. Создают поразительные картины на шелке! Потом шьют из них... всякое... Эти... как их... расписные корсеты, шали!
– Да?! Ну-ка, дайте посмотреть.
Альмедор подошел к шкафу, за ним потянулись девицы – точь-в-точь как овечки за бараном.
Я напряглась. «Руководство красильника» стояло в том самом шкафу, где у задней стенки были спрятаны заколдованные книги.
Кстати, что-то Эвана с утра не слышно. Поздоровался со мной, бросил пару язвительных реплик и затих. Без его болтовни скучновато.
– Я возьму эту книгу! – воскликнула блондинка. – Что тут еще есть?
К моему ужасу, она вытащила стопку из первого ряда и полезла дальше; через миг у нее в руке очутилась заколдованная книга в обложке «Наставник молодой барышни: послушание и скромность как главные женские достоинства».
Я метнулась к шкафу быстрее молнии.
– Эта книга не продается!
– Да я и не думала ее покупать! – девица скорчила гримасу и сунула томик в шкаф. – Учитель вечно заставлял нас читать из нее вслух; я ее наизусть знаю!
– Весьма полезное пособие, – заявил Альмедор.
– Вы так думаете? – сразу оживилась девица, и ее рука вновь потянулась к полке.
– Ничего полезного в нем нет, – отрезала я, забрала все замаскированные волшебные книги и унесла за прилавок от греха подальше.
– У вас на Земле девушек не учат, как быть хорошими супругами?
– Их не учат, – ответил вместо меня Альмедор. – У них совсем иное отношение к супружеской жизни и роли женщины.
– И вы, конечно, возмущены! – бросила я.
– Вы бывали на Земле, господин Альмедор? – дружно ахнули девицы.
– Да, провел там три месяца. Ваш подход местами разумен. Но земным девушкам недостает гибкости... уступчивости... Мягкости. И умения доверять мужчинам. Умения полагаться на них, когда речь идет о серьезных вопросах.
– Сначала нужно заслужить это доверие! – сказала я яростно. – А полагаемся мы сами на себя. Мы, земные женщины, – сильные и самостоятельные.
Альмедор едва заметно фыркнул. Сомневается, что я обладаю этими качествами? Так бы и треснула по его аристократической физиономии!
– Такой подход приводит к ужасным результатам! – сказала блондинка – явно с целью подлизаться к Альмедору. – Вы приехали в Эленвейл в одиночку и сразу попали в тюрьму. Вот к чему привела ваша самостоятельность! Вам бы руку отрубили, если бы не Бармалан. Вы совершенно правы, господин Альмедор. Нам, женщинам, нужен кто-то разумный, чтобы о нас позаботиться.
Ее интонации явно говорили, что лично для нее этот «кто-то» – Матеус Альмедор из Альмедор-кейра.
– Я вовсе не сомневался в женской разумности, – возразил Матеус.
Но я уже разозлилась. И на него, и на девиц.
– Так вы берете руководство красильника или нет?
– Возьму.
Девица кокетливо обратилась к Альмедору:
– Может, еще что-нибудь посоветуете?
– И мне!
– И мне!
Альмедор повел девиц вдоль шкафов, а я принялась убирать беспорядок, учиненный детьми. И старалась не прислушиваться к разговору. Но до меня то и дело долетали реплики: «Ах, как вы умны!» «Какой у вас тонкий вкус!» «А вы придете сегодня вечером в трактир? Там будут скрипач и танцы!»
Я немного оттаяла, когда Альмедор выгрузил передо мной на прилавок десять книг. Сверху положил выбранный для себя «Справочник по ведению молочного хозяйства».
– Сколько с нас? – спросила блондинка.
Я прикинула. Взять по одному элену? Или по полтора? Книжки старые, потрепанные.
– Тридцать эленов за все, – объявил Матеус. – И пять за мою книгу.
Он вытащил кошелек и рассчитался; девицы тоже выложили монеты.
Ишь ты, подкупить меня решил! Но не стану же я, владелица лавки, торговаться, сбивая цену.
Поэтому молча сгребла выручку в вазу и положила на стопку брошюру «Настольный справочник чучельника».
– Подарок! – улыбнулась я. – Приятного вам досуга и рукоделия.
– Господин Альмедор, вы поможете нам донести покупки? – девицы захлопали ресницами так, что даже сквозняк поднялся.
– Разумеется.
Он взял книги; веселая компания вышла из лавки. Альмедор шел последним; перед тем, как выйти, он бросил на меня долгий красноречивый взгляд. Жаль, по глазам я читать плохо умею, что именно он мне телепатировал – не поняла. Но физиономия у него была суровая.
– Пока-пока! – помахала я ему. – Заходите еще.
Когда дверь закрылась, я утомленно выдохнула. После каждого разговора с Альмедором я чувствовала себя так, как будто побывала в соковыжималке.
Отдыхать было некогда. Не откладывая дела в долгий ящик, я решила написать Глории Даране и разузнать, как приобрести ее книги.
Сочинила пространное письмо. Изложила все подробно и правдиво: и что мои финансы поют тоскливые романсы, и что ассортимент в лавке скуден, и какие книги хотели бы читать лиллидорцы. Рассказала и о земной литературе – думается, Глории Даране это будет интересно.
Письмо получилось вовсе не деловым. Мне так хотелось поделиться с кем-то сомнениями и мыслями, что я ухватилась за возможность излить их на бумаге, довериться незнакомым людям. Доверие у меня в последние дни было в дефиците.
В последнем параграфе я выразила робкое желание приобрести несколько книг Дараны и поинтересовалась об условиях сделки.
Как я поняла из слов Матеуса, книги Дараны были в Эленвейле тем, что у нас когда-то называли penny dreadful – грошовыми изданиями, бульварным чтивом. Их презирали, над ними смеялись, но именно они проложили путь к той развлекательной литературе, который теперь наслаждаются земляне.
Попробую ускорить этот процесс в Эленвейле!
Запечатала конверт и взялась за каталоги. Я отмечала книги, которые собралась заказать в издательстве. «Сцены из придворной жизни» – чем не сплетни о гламурных звездах? Их любят на Земле, наверняка любят и в Эленвейле. «Бешеный чародей. Мемуары полицейского мага» – ого, сама с интересом почитаю!
И канцелярию заказать...
Я посмотрела на список, достала из ящика костяные счеты, прикинула стоимость и приуныла.
Нужно минимум сто эленов на предоплату. Где их взять? Сегодня выручка составила тридцать пять эленов, и то спасибо Матеусу. А ведь еще нужно откладывать деньги в «Фонд спасения волшебных книг»...
– Эван! – позвала я.
Он не откликнулся. Я достала книгу, в которой был спрятан Эван, постучала по обложке.
– Эван!
Нет ответа.
Сердце кольнула тревога. Что если он замолчал навсегда? Что если магия Бармалана вступила в полную силу, и я лишилась единственного союзника и друга? Теперь он будет безмолвной книгой, пока я его не расколдую!
Я положила книгу на стол и посмотрела на нее с отчаянием.
Вот что теперь делать? Срочно найти деньги – купить артефакт! Найти толкового и сговорчивого колдуна. Уговорить его или, черт побери, пытать, пока не скажет, как превратить книги обратно в людей!
Может, что-нибудь продать? Вещи в доме мне трогать запрещено. Вынесу, а потом проверяющий найдет недостачу, и здравствуйте, тактичный палач Клюг.
Я подперла голову рукой и поморщилась. Ладонь придавила ухо, сережка больно врезалась в щеку.
Но я обрадовалась этой боли. Даже подпрыгнула от радости!
Золотые серьги с крохотными бриллиантами! Подарок родителей на восемнадцатилетие. Я носила их, не снимая, и даже забыла, что они у меня есть!
Есть в Лиллидоре ювелир или ростовщик? Продам серьги, хватит и на артефакт, и на покупку товара для лавки.
Я сняла серьги и задумчиво покачала на ладони. Вспомнила, как получила их от родителей, как радовалась тому, что начинается взрослая жизнь...
И уже не первый раз душу мучительно скрутила тоска по дому. Как там моя семья? Тревожится, переживает? Я не могу с ними связаться; для этого надо ехать в столицу, а мне запрещено.
Дверь лавки с шумом распахнулась, внутрь вошел, грохоча тяжелыми ботинками, управляющий Хюльс.
– Доброго вечерочка вам! – прогудел он. – Вот и я. На урок!
– Пожалуйста, проходите!
Я вскочила и вытерла вспотевшие руки о юбку. Перед своим первым уроком я здорово волновалась. Хотя у меня был богатый опыт репетиторства. Когда я не могла найти на Земле работу, брала учеников. Преподавала английский, русский для иностранцев. Но сегодня впервые буду рассказывать о Земле человеку из другого мира, с другими понятиями и складом ума.
– Сюда, что ли, садиться? – спросил Хюльс и густо покраснел. Он плюхнулся на стул, поворочался, сморщился. Положил руки на прилавок, потом передумал и сложил их на коленях.
Хамоватый управляющий тоже робел.
– Смотрите, что я принес. Это земная книга. Ее кто-то госпоже Селене подарил. Она мне дала ее картинки посмотреть, да так и не забрала.
Хюльс вздохнул.
Я с любопытством взяла принесенную книгу. Это был изрядно потрепанный томик в бумажной обложке под названием «Поверь в себя и создай свой бизнес с нуля!». Неизвестно, где взяла его госпожа Селена. Власти Эленвейла не приветствовали проникновение земной культуры в их мир. Наверное кто-то из землян привез ее сюда контрабандой. Собственно, книга была настольным пособием инфоцыган. Там было полно мотивирующих призывов «быть позитивным» и «делать лимонад из лимонов».
– Вы мне расскажете, о чем там написано? – с надеждой поинтересовался Хюльс.
– Я вас научу основам русского, сами прочитаете, – успокоила я его. – Начнем?
Час спустя я была мокрой как мышь. Никогда раньше деньги не доставались мне с таким трудом. Более непонятливого ученика надо было поискать.
Выяснилось, что Хюльс и на родном вейле-то еле-еле читать умеет. А к иностранным языкам у него была врожденная идиосинкразия.
Хотя он вовсе не был дураком: в уме считал как компьютер!
К концу урока Хюльс с трудом выучил три буквы русского алфавита и произнес «Прывьет! Как дьела?»
Но своим успехом он остался ужасно доволен.
– А теперь расскажи о Земле, – потребовал он, переходя на фамильярный тон.
– Что вас больше всего интересует?
Выяснилось, что его больше всего интересует, как у нас организована розничная торговля.
Я рассказала все, что знала. Хюльс был потрясен тем, что любые товары у нас можно заказать прямо на дом. В Эленвейле разносчики не прижились, лишь молочник не гнушался развозить бутылки по покупателям.
– Ну-ка, ну-ка… – он выудил из кармана замусоленный карандаш, смятую бумажку и стал записывать корявыми печатными буквами: – Как, говоришь, делают заказ? Через этот. Ен-тер-ньет?
– Да, но у вас такого нет.
– У нас есть восковые таблички-самописки. Их зачаровывают маги-ремесленники. Такую табличку разламываешь на два куска, и на втором куске видно все, что пишешь на первом! – в порыве воодушевления Хюльс так махнул красной ручищей, что сбил на пол вазу с мелочью – я едва успела подхватить ее. – Вот я и думаю… – продолжал он. – Надо закупить таких табличек и предлагать их покупателем. Они будут на ней товары из дома заказывать, а мы читать, что им надо, и разносить! Стоимость таблички раскидаем по цене товара.
Он нахмурился и забормотал, подсчитывая расходы и прибыль.
– Мне кажется, вы не пропадете ни в Эленвейле, ни на Земле, – сказала я одобрительно. – Видела вас вчера на представлении... Как оно вам понравилось? Много товару продали?
– Продали-то много, но я этих актеришек на дух не переношу, – проворчал Хюльс. – С тех пор как госпожа Селена с одним из этих вертопрахов уехала.
И он принялся изливать печаль влюбленного, у которого рухнули все надежды.
– Какая девушка была госпожа Селена! Столько читала. Каждый день в эту лавку приходила за книгами.
Он сердито топнул ногой.
– И в тот день тоже. Сказала родителям, что пошла в лавку Бармалана, а сама фьюить – и усвистала! Кто бы мог подумать?
– А как узнали, что она с актерами сбежала?
– Ну, так в тот день как раз их караван от нас уехал. И Бармалан сказал, что видел, как она в одном из фургонов ехала в обнимку с актеришкой этим. Ну попадись он мне! Я бы ему натянул его шутовской колпак по самые бубенцы.
– Вот как? – нахмурилась я. – Бармалан сказал?
Странно. Такое впечатление, что все жители в Лиллидоре так или иначе связаны с Бармаланом и его лавкой. Даже семейство Лакморов, к которым я ехала, да не доехала!
Как только Хюльс ушел, честно заплатив за урок, я тут же вытащила книгу с Эваном и опять начала ее трясти.
– Эван! Откликнись!
– А? Чего? – прозвучало у меня в голове глухо.
Я чуть не расплакалась от облегчения.
– С тобой все в порядке?
– Зоя, ты идиотка? Как может быть в порядке человек, у которого вместо рук и ног – бумажные страницы!
– Почему не отзывался? Целый день молчишь.
Эван помолчал.
– Спал... – откликнулся он наконец. – Был в мире книжных грез.
Он тяжко вздохнул.
– Да. Я теперь чуть больше не в порядке, чем раньше. Мне все сложней выходить на связь с внешним миром.
И он заорал так, что у меня даже в ушах изнутри завибрировало:
– Сделай что-нибудь! Придумай! Ты сможешь! Ищи записи Бармалана! Расколдуй меня!
– Нет никаких записей! А если и есть, то спрятаны надежно. Не могу же весь дом по кирпичикам разнести!
– А почему нет?
– По кочану!
– Ищи тогда толкового мага!
– Из толковых магов в Лиллидоре один Тахир. Погоди... я видела у него книгу... в которой описываются те самые ритуалы. Он ее читал.
Я рассказала Эвану об утренней встрече с колдуном и его странных словах о добре и зле.
– Значит, нужный нам колдун у нас под боком. У него есть и книга, и артефакты. Вопрос лишь в том, на чьей он стороне... – рассуждал Эван, а затем сурово потребовал:
– Иди к нему. Наведи его на разговор о заколдованных книгах. Предложи ему что-нибудь.
– Что я могу ему предложить, кроме тебя и твоих товарищей по несчастью?
– Нет-нет! Про нас не говори. Будь хитрой. Ты же женщина, в конце концов! Вы все хитрые. Хитрые и красивые... Слушай, – оживился Эван. – А может, ты Тахира в себя влюбишь? Тогда он сделает все, что ты захочешь. Вы же все мечтаете замуж за колдуна выйти!
– Совсем сбрендил? Тахир уже старый! Ему лет шестьдесят. Он мне совсем не нравится. Даже если бы нравился – влюблять в себя я не умею. В меня никто никогда не влюблялся.
– Ладно, понял. Что ж! Значит, буду потихоньку превращаться в бумажную пыль. Но ты не думай обо мне, нет-нет! Живи, наслаждайся жизнью. Тебе ж повезло, тебя ж Бармалан в книгу не успел превратить! Я очень за тебя рад.
– Вот только не надо мной манипулировать!
Но я задумалась.
Да, надо поговорить с Тахиром. Собственно, я почти пришла к такому решению еще утром. Расспросить осторожно, намеками. Он, кажется, более откровенен, чем Матеус. В том числе в своей ненависти ко мне. Вдруг его мотивы совсем не такие, как я думаю? А как было бы здорово заиметь в союзники могущественного мага!
– Ладно, – я порывисто встала. – Пусть будет Тахир. Схожу к нему еще раз. Посмотрим, что получится. Если что-то пойдет не так, у меня есть против него одно средство. Он боится, что о его проделках узнают в Совете колдунов. Старый добрый шантаж должен сработать.
Таким образом я убеждала себя, пока шла к «Голове мантикоры».
Захочет ли Тахир вообще со мной разговаривать? Или же сразу превратит в лягушку?
Постараюсь прощупать: черный он колдун или белый. Даже если серый, сойдет. Попробую воззвать к его разумности. Он же взрослый дядька, сильный маг! Он обязан быть мудрым. Он ненавидит Бармалана. Я тоже ненавидела своего спасителя. Пусть эта тема станет начальной для нашего разговора. у нас все же есть кое-что общее с колдуном.
Когда подошла к трактиру, солнце клонилось к горизонту.
Твердым шагом зашла в зал и спросила хозяйку:
– Мне нужно повидаться с господином Тахиром. Не могли бы вы вызвать его вниз?
– А он ушел, – развела руками хозяйка. – Отправился в лавку купить растворитель для клея. Подождите его. Подать вам что-нибудь?
– Спасибо, я на улице подожду.
Внезапно я сильно разнервничалась. Моя затея предстала мне в истинном свете. Она была ужасно глупой.
Я забрела в сад у задней стены трактира и села под деревом.
Вот что я делаю? Зачем впряглась спасать эти разнесчастные книги? Мало у меня своих хлопот! Убрать их с глаз долой и забыть!
Так я говорила себе, но знала: нет, не уберу и не забуду. И дело даже не в моей самоотверженности. Мои мотивы были сугубо эгоистичными.
То, что я делала, пыталась помочь другим, будучи сама в глубокой яме, помогало мне видеть эту яму не такой глубокой и беспросветной. Когда я защищала Эвана, выпроваживала Жильбраса, давала отпор Тахиру и Матеусу, я как будто становилась другой! Сильной, благородной, безбашенной. Порой даже хитрой и умной! И эта новая Зоя мне очень нравилась. Мне хотелось продолжать водить с ней знакомство. Поэтому я пойду на прочие безумства. Спасу Эвана – к которому я успела привязаться.
Вот возьму и расколдую его! В конце концов, я приехала в сказочный мир! Отчего бы не позаниматься немного магией?
Две недели в Эленвейле научили меня тому, чему я не могла выучиться всю жизнь – не стоит бояться пробовать новое. Даже то, к чему у тебя нет никаких способностей.
Вот мой новый лозунг: «Действуй, Зоя! А там разберемся».
Такими мыслями я довела себя до лихорадочного состояния. Мне не терпелось действовать.
Несмотря на браваду, внутренности скручивало мучительное беспокойство. Я боялась Тахира. И боялась, что разговор с ним только все испортит.
Колдун – опасный враг; он может принести мне серьезные неприятности. Верно, он говорил о добре и зле. Но что он вкладывал в эти понятия? Добро и зло легко меняют полярность в зависимости от точки зрения.
Сомнительно, что Тахир станет моим союзником. Еще, чего доброго, разозлится и обратит меня в книгу, как Эвана! Колдун сведущ в этой магии.
Но мне нужна его помощь! Нужен тот магический том, где описаны ритуалы. Нужны артефакты, которые у него есть! Больше взять их негде.
Встала и прошлась по садику туда-сюда. Подобрала палку и уничтожила куст крапивы.
Подняла голову, изучая окна постоялого двора. И увидела, что за окном второго этажа сушится на распорке знакомый плащ. Тахир снял его, почистил и вывесил проветриться.
Значит, он остановился в той комнате. Толстый сук упирается прямо в окно. Так-так.
Мигом созрел план. Заберусь-ка на дерево и загляну одним глазком в его комнату! Вдруг увижу что-нибудь эдакое, запретное, что смогу использовать в своих целях. Лишний туз в рукаве при разговоре с колдуном не помешает.
Огляделась: никого. Садик заросший, тихий, прячется за каменной оградой. Все окна, кроме Тахирового, закрыты ставнями. Меня никто не увидит. А если и увидит – нестрашно. Я же ненормальная иноземка, от меня всего можно ожидать. Хочу – по деревьям карабкаюсь. У нас так на Земле принято для поддержания физической формы.
Удачно, что на встречу с Тахиром я переоделась в джинсы. В платье с корсетом я не смогла бы вскарабкаться на дерево. Ветки росли часто, я переступала по ним, как по ступенькам.
Добралась до толстенного сука, легла на него животом и поползла к окну. Футболка задралась, кора больно царапала живот, с соседней ветки на меня отчаянно ругалась сварливая птица.
– А ну вали отсюда! – вдруг прошипели из листвы справа.– Я вперед пришел!
Я чуть не упала. Первой моей мыслью было: сердитая птица заговорила? И такие чудеса есть в Эленвейле?!
Из листвы показалось лицо с натянутым до глаз красным шарфом. Несмотря на маскировку, соседа по дереву узнала сразу. Его выдало отсутствие правого уха.
Опять тот воришка!
– Колдун мой, иноземка, и все его цацки мои! Я его со столицы пасу. Вали отсюда, кому сказал!
Я сразу смекнула, что к чему.
– Ты его грабить, что ли, собрался?
– А ты что, нет? – фыркнул воришка. – Ты из наших, оказывается? Под кем ходишь подруга? Под Слепым Карасем? Или под Одноруким Бруксом? Шиш им, гадам. Я вольная птица, мне никто не указ.
– Что ты собираешься забрать у мага?
– Рыжье и брюлики. Он их в сейф не прячет, на свои магические цацки надеется. Но мне они побоку... – одноухий воришка рассмеялся. – У меня зырь, что есть!
Он показал подвеску на цепочке. Подвеска походила на ржавый загнутый болт.
– Взял у одного мага в портовом трактире, – похвастался он. – Любую магическую защиту на раз снимает. Таких штук во всем Эленвейле всего пять! И я одну стырил. Вот такой я ловкач! Куда тебе до меня. Все, пошла вниз, и что я тебя больше не видел!
Мы сидели на соседних ветках и вели оживленный разговор. Странность ситуации меня даже не удивляла.
Однако я лихорадочно думала, что делать.
Заорать: «Держи вора?» А как я объясню свое присутствие на ветке? Моя отговорка о причудах иноземок уже не прокатит. Да и вор успеет смотаться. А если его схватят, участь воришки будет незавидна; никому ее не пожелаю.
– Ладно, вынесу и для тебя колдуновы цацки, – снисходительно предложил одноухий. – Ты меня в трактире выручила, когда я кошель скинул, за мной должок. И ты, и я будем не внакладе: я с товаром ходить не люблю, отдам со скидкой от того, что столичный скупщик даст. Ну? Лады?!
Я с трудом понимала его арго, но суть ухватила. Воришка собирался ограбить колдуна и предлагал мне купить ворованное. Самое ужасное: меня заинтересовал этот путь. Он был абсолютно, совершенно безумен. Он вел меня прямиком на другую сторону эленвейлского закона. Если меня сцапают, палач Клюг оттяпает мне все конечности до одной. Но эленвейлский закон уже стал моим врагом. Меня осудили за кражу, которую я не совершала. Кражу у Тахира! Неизвестно, к чему приведут переговоры с колдуном. Как-то не верилось в его добрые намерения. А тут... настолько ли велик риск? Есть способ подстраховаться. Воришка показался мне хвастливым и не очень умным. Обменяю серьги на книгу и артефакты, и разом решу кучу проблем. Вот еще довод: Тахир пытался ограбить меня. Вот пусть и получит ответку.
Ой, Зоя, как-то ты неправильно рассуждаешь! – крикнул в голове внутренний голос. Но я уже приняла решение.
– Тебя как зовут?
– Чайник, – гордо представился воришка. – Потому что у меня одно ухо, как ручка на чайнике, смекаешь? Ухо я палачу подарил.
– А нормальное имя у тебя есть?
– Ну… Тайк, – сказал он с некоторым удивлением, как будто успел забыть свое настоящее имя.
– Мне не нужны цацки. Мне нужна книга. В названии есть слова: «анаман либри». Понял?
– Чего тут не понять!
– И, если найдешь, кожаный кошелек. С круглой штукой внутри. Кошелек защищен магией. Скорее его, колдун носит его с собой, но если кошель в комнате – прихвати. Тогда, в трактире, тебе это удалось.
– Сечешь, подруга! Сразу видно деловую, – уважительно откликнулся Тайк. – Постоишь на вожжах?
Видимо, он предлагает постоять на стреме.
– Нет. Сам справишься. Встретимся через час у амбара за трактиром.
– Заметано, – кивнул воришка.
– Если тебя сцапают – ты меня не видел, понял? За болтовню знаешь, что бывает? На перо и в ящик.
Я говорила внушительно. Деда Вася обожает криминальные сериалы. Кое-какие реплики актеров врезались мне в память.
– За кого ты меня принимаешь, подруга! – обиделся Тайк. – Своих не сдаем.
– Я пошла.
Осторожно спустилась с дерева и что есть духу помчалась в трактир. Мне нужно алиби на время, пока воришка обчищает Тахира.
Ух, что я делаю! Совсем с ума сошла! Вот теперь я вляпалась в сказочный криминал по уши. Теперь мне нет пощады!
Я собралась сделать доброе дело, но для этого пришлось пойти по кривой дорожке. Так себе оправдание, конечно.
В трактир «Сухой чертополох» я зашла неторопливо, но с колотящимся от волнения сердцем.
Хозяин трактира Алан, отец Кинни, встретил меня как дорогую гостью. Усадил за лучший стол, подал медового сидра и орешки за счет заведения. Я от души поблагодарила его и за угощение, и за гостинцы, которые он исправно передавал с дочерью.
– Кинни у вас нравится, – сообщил он, присев за мой стол. – Хорошо, что теперь в лавке Бармалана все по-другому.
– Заходите, сами посмотрите, – улыбнулась я. – Я собираюсь заказывать новые книги. Что бы вам хотелось почитать?
Трактирщик махнул рукой.
– Читать мне некогда. Скажи, госпожа Зоя, ты занимаешься переплетным делом? Твой покойный супруг брался ремонтировать книги. У меня есть подборка рецептов – все мои собственные, каждый с секретом! Сумеешь сшить их в книгу?
– Сумею, – кивнула я. – В лавке есть специальные инструменты.
– Тогда Кинни вечером принесет! – обрадовался он. – Надеюсь, у тебя получится расширить торговлю. Тут у меня идейка назрела. В столице есть клубы, куда важные господа ходят почитать книгу или газету, поболтать за бутылкой. Мой трактир тоже место уважаемое, не хуже клуба. Но хотелось бы, чтобы сюда приходили не только закусить, пропустить стаканчик и сыграть в кости с мордобоем. Я люблю, чтобы все было чинно, благородно... и чтобы пища была не только для пуза, но и для ума. – Алан вздохнул. – Что если ты принесешь в трактир земные игры, что ты детишкам показывала? И книжек разных. Мы их в шкаф поставим вон туда, для посетителей. А я буду посылать их в твою лавку за покупками. Ну, как?
– Прекрасная идея!
– Вот увидишь, через год ты станешь зажиточной и уважаемой лавочницей, – подмигнул Алан.
– Некоторые считают, что лавка скоро будет в плачевном состоянии, – призналась я.
– Это кто ж так считает? Госпожа Ирма, что ли? – проявил смекалку трактирщик. – Да просто ей решение магистрата поперек горла стало. Бармалан собирался уезжать из Лиллидоры и обещал продать ей и дом, и лавку по дешевке. А тут возьми и помри, а лавка тебе досталась! Вот Ирма и расстраивается, цену хочет сбить.
– Только в этом причина ее неприязни?
– Госпожа Ирма – каждой бочке затычка. Любит, когда люди ей в рот заглядывают. А ты, госпожа Зоя, не хочешь по ее жить, свое гнешь.
– Да я не специально...
Трактирщик поднялся.
– Пойду на кухню. Думаю, госпожа Зоя, ты у нас приживешься. Мы, лиллидорцы, гордимся, что у нас в городе теперь настоящая иноземка живет. Вот так-то! Ясное дело, не все тебе сразу доверять будут. Все-таки ты сильно другая, в тюрьме побывать успела, и неясно, что от тебя ждать. Но хороший человек всегда друзей и подмогу найдет, а ты девушка хорошая, и многие это уже поняли.
Его слова здорово меня ободрили.
Прошел час: надо было идти на встречу с воришкой.
Да ну его! Не пойду. У меня только-только начало все налаживаться, и если попадусь за покупкой краденого, сгорю от стыда.
Нет, кривая дорожка не для меня. Я честная и законопослушная девушка.
Ну да, законопослушная. Знала о готовящемся ограблении, и не предотвратила его.
Я вышла из трактира и, не оглядываясь, поспешила к дому, но тут меня настиг залихватский посвист и зловещий шепот:
– Эй! Иноземка! Греби сюда! Товар прибыл.
Я обреченно повернулась: Чайник-Тайк махал рукой из-за угла.
Пришлось подойти.
– Все сделано, – он улыбнулся широким ртом, в котором недоставало половины зубов. Залез за пазуху широкой куртки, вытащил книгу и тяжелый кожаный кошель.
– Колдун все спрятал под подушкой, – сказал он презрительно. – Магией, конечно, защитил, но супротив моего артефакта ни одна магия не потянет. Колдуны беспечные, свое барахло где попало бросают, потому что с ними только самые отчаянные связываются. А я отчаянный! Про меня говорят: «У Чайника крышку сорвало», вот! Потому я и взялся колдунов потрошить, что конкуренции мне на этом поприще мало. Но коли меня вновь загребут, тогда уж свадьбы с «железной вдовой» не избежать! – хвастался он.
– Что еще ты украл у колдуна? – спросила я с тоской.
– Да так, по мелочи... Не вышло большой добычи.
Я протянула руку к книге, но Тайк быстро убрал ее за спину.
– Сначала гони оплату.
– У меня есть серьги с бриллиантами, – я коснулась мочек. – Сойдет?
– Не-а, – презрительно помотал головой Тайк и сплюнул.
– Что же ты хочешь? У меня больше ничего нет.
– Вот это хочу.
Тайк показал на мою руку. Я подняла ее к лицу и недоуменно повертела перед глазами. Ни колец, ни браслетов. Зачем ему моя рука?
Однако Тайк с жадностью следил за моими движениями.
– Вот эту... тикалку иноземную.
– Часы? – поразилась я.
Мои часы были дешевые, пластмассовые. С ярко-красным браслетом и мордочкой котика на циферблате, который водил глазами туда-сюда, следя за крошечной мышкой внизу. Мышка металась в такт секундам. Такие часики очень любят дети, но и мне они тоже нравились.
– Скупщик ваши иноземные штучки охотно берет, – пояснил Тайк. – Он мне за твою тикалку много эленов отвалит, побольше, чем за колдуновы перстни.
Вот оно как! Оказывается, я носила на руке целое состояние и не знала об этом!
– Бери, – я отдала ему часы, получила книгу и кошелек. Кошелек больше не светился зеленоватым; Тайк снял с него магическую защиту. Я осторожно распустила завязки и заглянула внутрь. В мешке лежал Орбус! Вытаскивать его я, конечно, не стала. Хорошо усвоила правила обращения с артефактами. – Тайк, у тебя есть знакомые колдуны?
– Нету, – замотал он головой. – Терпеть ихнюю породу не могу. Ну, бывай, иноземка! – Тайк душевно потряс меня за руку. – Приятно было иметь с тобой дело. Заезжай в гости, если что. Спросишь Чайника в столичном трактире «Хромая кошка», что в порту.
– Да и ты заходи, как опять будешь в наших местах, – предложила я в порыве душевной щедрости. – В книжную лавку госпожи Зои у кладбища.
– Может, и зайду!
С этими словами Тайк нырнул в заросли полыни и был таков.
Я поспешила домой, крепко прижимая к груди добычу. Тайк любезно предоставил для покупок бесплатную упаковку – свой мешок, который он припас для воровской добычи.
Набитый крадеными артефактами мешок жег руки. Казалось, что из окон, из подворотен на меня глазеют лиллидорцы, тычут в спину пальцами и приговаривают: «Вон иноземка краденое тащит!» А палач Клюг достает руководство по пыточной этике, освежает в памяти пару глав, натягивает перчатки и идет готовить для меня инструменты.
Но до лавки добралась благополучно: по моему следу не пустили ищеек, и полицейские не гнались за мной по пятам.
Ворвалась внутрь, закрыла дверь, захлопнула ставни, вытащила Эвана из нового укрытия за ящиком с углем, постучала по обложке и сообщила:
– Эван, я достала ту самую Тахирову книгу с заклинаниями и Орбус! Скоро мы попробуем обратить тебя.
Эван ахнул у меня в голове – как будто ветер прошелестел страницами.
– Я всегда в тебя верил! – возликовал он. – Но как это тебе удалось? Ты все-таки окрутила Тахира? Или он оказался добряком?
– Все куда хуже.
Узнав о моих приключениях, Эван беспечно откликнулся:
– Не тревожься попусту! Никто по твою душу не явится. Я ведь слышал об этом Чайнике. Известный в столице маравихер; ловкий как белка и скользкий как угорь. Как-то стащил зачарованную чернильницу у ректора магической академии прямо из кабинета.
Он назвал Тайка незнакомым мне жаргонным словом на вейле, но суть я поняла и нашла ему русский эквивалент.
– Чайник парень надежный; даже если его возьмут, он тебя не сдаст, – продолжал Эван. – У них, фартовых, свой кодекс чести. И ты в кои-то веки поступила умно: в трактире тебя видели, тебя никто не обвинит.
– Зато сама себя виню. Людей грабить нехорошо.
– Людей, может, и нехорошо, а колдунов так просто отлично. Да еще Тахира. Забыла, как он тебя чуть не поджарил? С такими, как он, так и надо: хитростью, обманом, проделкой воровской.
– Что ж ты меня к нему на переговоры отправил?!
– Стоило попробовать все варианты, – философски сообщил Эван. – Но все вышло куда лучше, чем я предполагал.
– Гад ты, Эван, – пробормотала я под нос.
– Я книга. Бумажная, драная книга. Поэтому обзывайся за здоровье, но вытащи из этого облика. Открывай Тахирово пособие! Узнай, как меня расколдовать!
– Давай завтра, на свежую голову. Прости, но я перенервничала. Мне страшно. Я ничего не пойму от усталости.
Эван хотел продолжить уговоры, но в лавку явились посетители.
Кинни принесла пачку желтых листов, перевязанных красной лентой.
– Папины рецепты, – пояснила она. – Вы из них книгу сделаете? Сошьете, обложку приладите?
– И сошью, и прилажу, – подтвердила я.
Кинни убежала, но за порог шагнули аж три покупателя: аптекарь, юный писарь из ратуши и скромная бабушка со стопкой старых книг в руках.
Аптекарь пожелал поискать руководство по лекарственным свойствам садовых растений. И нашел, и купил! Да еще и новое заказал.
Писарь пришел за подарком для невесты. Вот тут возникли сложности: он требовал самую красивую книгу, с картинками, а красивых-то в лавке Бармалана и не водилось.
– Подарите ей паззл! – предложила я и объяснила, что это такое.
– Очаровательный, изысканный подарок! – загорелся писарь. – Развивает наблюдательность и воображение. Покажите, какие у вас есть.
– Пока подарочных нет, – развела я руками. – Приходите завтра или послезавтра.
Писарь согласился подождать и ушел.
Что ж, вечером сяду варить новую порцию клея, чтобы закончить поделку. Надеюсь, этой ночью мне не придется использовать клей не по назначению.
А старушка потребовала переплести книги.
– Это дневники, которые я вела всю жизнь, – прошептала она застенчиво. – Я не поручала это Бармалану, потому что не хотела, чтобы он их читал. Но вам можно!
Почему она решила мне довериться, я выяснять не стала, так как старушка предложила за работу щедрую плату – пятнадцать эленов!
– Все будет сделано! – заверила я ее.
– Вы все-таки прочитайте мои девичьи дневники, я не обижусь, – разрешила старушка. – В них я подробно описывала черты характера и повадки моих поклонников. Даже пыталась их систематизировать. И сделала ряд интересных выводов о разновидностях молодых людей. А также о том, как с ними лучше обходиться. Вы юная девушка, вам будет полезно!
– Спасибо, – ответила я серьезно. – У меня пробелы в знаниях в этой области.
– Я так и подумала, – кивнула старушка и ушла. Я озадаченно поразмышляла том, что навело ее на такой вывод.
Теперь дел у меня было невпроворот. Остаток вечера я решила потратить на изготовление рекламных листовок. Нарисую несколько, завтра отнесу в трактир.
А потом отправлюсь варить клей.
Но провести спокойный вечер за работой не удалось. Как всегда, он закончился весьма бурно.
Сначала все шло хорошо. Я зажгла лампы и свечи, удобно расположилась за прилавком. Взяла перья, карандаши, краски и чернила, нарезала плотную бумагу, призвала фантазию.
Писала, высунув язык от усердия. Сочинила задорный рекламный текст и изобразила яркие книги. Полюбовалась на пробный образец и осталась довольна.
Сколько рекламных листовок сделать? Десять? Тридцать? Сто?
Чем больше, тем лучше! Лиллидора не такой уж маленький город; оставлю листовки в разных его заведениях, на почте, в таверне, в булочной и кондитерской!
В аптеке, на постоялом дворе...
...На десятой листовке я сдалась. Писать пером и самодельными кистями я пока не наловчилась и это оказалось сущим мучением. Половина листовок отправлялась в мусор из-за помарок. Руки дрожали, пальцы свело.
Посадив на бумагу огромную кляксу, я выругалась и отшвырнула перо.
– Ничего не выйдет! – посетовала вслух.
– Опять она за свое, – вздохнул Эван. – Зоя, ты преуспела хоть в чем-то в жизни, кроме нытья и жалоб?
– Еще в пессимизме, – буркнула я. – У меня черный пояс по пессимизму. Но тут я смотрю на дело реально. Реклама пошла в гору только с развитием типографии. А в Лиллидоре типографии нет!
– Сделай студень-переводку.
– Чего-чего?
– Студень. Желе. Холодец. Варишь его из столярного клея и глицерина. Добавляешь винный уксус. Пишешь текст на листке. Кладешь листок на студень, буквы на нем отпечатываются. Так можно сделать много копий.
– Гектограф! – осенило меня. – Ты предлагаешь сделать гектограф. Гениально!
– У вас им тоже пользуются?
– Пользовались сто лет назад.
Я вскочила и захлопала в ладоши. А потом погрустнела. Интернета с Википедией здесь нет, точный рецепт изучить негде. Придется много экспериментировать.
Но, как выяснилось, Эван более-менее помнил нужные пропорции. И я спустилась в подвал, чтобы запастись всем необходимым, а потом отправилась на кухню и начала химичить.
Занятие доставило мне большое удовольствие. За окном стемнело, в печи уютно потрескивали дрова, красные отблески огня метались на стенах, а я растворяла, добавляла, мешала, переливала и чувствовала себя не то алхимиком, не то революционером в подпольной типографии.
Забавно! Я попала в мир, где технологии отстают от земных лет на двести-триста. Но прогрессора из меня не вышло; напротив, приходится изучать ремесла, давно забытые на Земле. Я открываю их для себя заново. Этот мир многому меня научил.
За работой я вела разговор с Эваном.
– Эван, откуда ты так много всего знаешь?
– Я кое-что повидал в жизни, – ответил он важно.
– Но все-таки? Сколько тебе лет?
– Я молод и полон сил. У меня еще все впереди. И это «все» не подразумевает прозябания на книжной полке.
– У тебя есть друзья?
– Есть. Ты.
Было приятно это слышать.
– А родители? Невеста? Дети?
Эван помолчал.
– Нет… никого.
– Эван, кто ты? Почему не рассказываешь о себе?
– Я рассказываю! – возмутился Эван. – Вот, хочешь послушать историю, как я плавал с купцами на острова людоедов и попал в плен к дикарям? Мне удалось сбежать, потому что в меня влюбилась третья жена их вождя и показала дорогу. А еще потому, что я прикормил сфинкса, который охранял эту дорогу в джунглях. Вот как это вышло...
И Эван принялся рассказывать историю, полную головокружительных приключений и безудержного хвастовства. Я слушала его не без интереса, хоть и с изрядной долей скепсиса. Но скепсис скоро растаял, потому что Эван приводил кучу деталей и подробностей, которые мог знать лишь человек, немало испытавший на своем веку.
– Твои истории нужно записать и издать книгу.
– Валяй! Разрешаю.
– Буду твоим соавтором, можно?
– Можно! А у тебя есть писательский талант?
– Это дело наживное. За дни я чего уже только не попробовала. Отчего бы и книгу не написать? – рассуждала я, проверяя пальцем, как схватывается сваренный студень. Студень потихоньку густел, но придется подождать.
– Как мы назовем нашу книгу? – с азартом спросил Эван. – Предлагай!
– «Как я попал в переплет», – предложила я.
– Дурацкая шутка, – отрезал Эван. – Предлагаю такое название...
– Негодная мерзавка! – прогремело на кухне, стоявший у входа табурет отлетел к стене, звякнул ковш, кочерга с грохотом упала на пол.
Я подпрыгнула, повернулась, не выпуская глубокого противня со студнем из рук.
В кухню ворвался Тахир, пышущий гневом, как дракон.
– Ты ограбила меня, несчастная! – завывал он. – Проникла в мою комнату! Унесла Орбус и трактат! Немедленно верни, если не хочешь превратиться в горстку пепла!
Он надвигался на меня, оскалив зубы, как людоед. Его бородка торчала засохшими сосульками в разные стороны. Видимо, растворитель для клея Тахир так и не нашел.
Обмирая от страха, я пятилась, пока не уперлась спиной в подоконник.
Теперь меня и Тахира разделял лишь узкий стол.
Колдун нагнулся, протянул руку, как будто желая вырвать мое сердце. При этом он включил свой магический генератор. На кончиках длинных ногтей заплясали искры, запахло озоном.
– Я ни при чем! Спросите кого хотите – я была днем в лавке, потом в трактире, у меня куча свидетелей!
На эту жалкую отмазку Тахир не обратил никакого внимания.
– Тебе не удалось стащить мой первый Орбус, и ты пришла за вторым! О, подлейшая и коварнейшая из змей!
– Если думаете, что я виновата, идите в полицию! Пусть они разбираются, – не сдавалась я, хотя поджилки тряслись, а голос стал тонким, как у мышонка.
– Обойдусь без полиции, – усмехнулся он жуткой усмешкой. – Раз ты не побоялась встать на пути Тахира Огнеделателя, будь готова к последствиям. Отдавай украденное! Считаю до трех, иноземка. Раз, два...
Цифры «три» я дожидаться не стала. Резким движением выплеснула на обезумевшего колдуна содержимое противня, который я все еще сжимала в руках. Шлепок студнем в лицо должен его отрезвить или хотя бы отвлечь, а я сбегу!
Но в этот раз Тахир был настороже. Он вскинул руку, и полузастывшая, желтоватая масса повисла в воздухе.
От изумления я выронила противень.
Каждый раз, когда я сталкивалась с магией в этом мире – пусть даже она была враждебной или направленной против меня – я испытывала восторг. Ведь это же магия, настоящая, не на экране кинотеатра! Сейчас мне демонстрировали телекинез.
Похожий на медузу полупрозрачный сгусток висел прямо перед моим лицом, обтекая и медленно меняя форму. Внутри его лопались пузырьки, тихо хлюпало. Время от времени на пол шлепалась тяжелая капля.
Колдун издал клокочущий смешок и добавил спецэффектов.
Сгусток пронзили десятки голубоватых разрядов. Сваренная из столярного клея медуза вытянулась, сплющилась и превратилась в электрического ската. И он, того и гляди, облепит мне лицо!
От разрядов – а может, и от страха – мои волосы встали дыбом. Я дышала часто и коротко и видела собственное кривое отражение в лоснящейся поверхности ожившего желе.
– Давай сюда трактат, Орбус и анаман либри, иноземка, – повторил мертвенным голосом Тахир. – Быстро!
– Хоть на кусочки меня режьте, ничего не получите! – пискнула я. – Я лишь хочу помочь людям. Я не совершила ничего плохого! Бармалан был моим врагом, а не сообщником! Я не имею отношения к его делам, и я рада, что он теперь в могиле. А вы! Как вам не стыдно! Вы старый, сильный маг, а воюете с девчонкой, иноземкой, которая ничего в вашем мире не знает, у которой нет тут друзей, кроме кн...
Я прикусила язык. Страх сделал меня болтливой – я чуть не проговорилась об Эване.
Колдун пробормотал что-то зловещее – наверняка последнее заклинание.
Я набрала воздуха в легкие, чтобы не сразу задохнуться, когда клейкая масса залепит мне лицо. И приготовилась испытать ожог от десятков электрических разрядов.
Но секунды шли, ничего не происходило. Потрескивал огонь в печке, за окном посвистывала ночная птица.
Медленно приоткрыла один глаз. Колдун смотрел на меня с угрюмой насмешкой. А затем плавным движением когтистой руки отвел студень и небрежно шлепнул массу обратно в противень. Во все стороны полетели капли, поверхность массы пошла волнами, но тут же разгладилась и застыла.
– Глупая иноземка! – прошипел Тахир с презрением, но без прежней злобы. – Мне нужно подумать, что с тобой делать. Я уезжаю на несколько дней в столицу, но вернусь, как только получу некоторые сведения. И тогда уж я с тобой разберусь раз и навсегда. Не вздумай улизнуть: я найду тебя даже на краю света, даже на твоей Земле!
Он повернулся и широкими шагами двинулся к выходу, но в дверях кухни столкнулся с новым незваным гостем.
– Добрый вечер, господин Тахир! – как ни в чем не бывало приветствовал его Матеус.
Тахир молча протиснулся мимо него, не удостоив взглядом.
Альмедор пожал плечами и зашел на кухню. Повертел головой и приподнял брови.
– Что тут произошло?
Он досадливо щелкнул языком и убрал ногу из липкой лужи – часть массы во время полета выплеснулась на пол.
– Ничего, – я облизала губы и пригладила волосы.
– Опять ваш дружок-маг показывал вам фокусы?
– Да. Чудеса телекинеза и силы мысли, – криво улыбнулась я.
– Вот как? Ну ладно...
Альмедор остро посмотрел на меня и выдержал драматическую паузу. Не поверил, разумеется.
– А это что такое в противне? Какое-то земное блюдо? Почему оно так странно пахнет?
– Угощайтесь, если хотите, – буркнула я. – В составе столярный клей, глицерин, винный уксус. Вам понравится.
– Сомневаюсь. И все же: чем вы тут занимались?
– Варила массу для гектографа. Для студня-переводки.
– Что собрались распечатывать? – сразу сообразил Матеус.
– Рекламные листовки.
– Похвальное начинание. Не будете возражать, если я вам помогу? Хорошо бы сначала здесь прибрать...
– Пожалуйста. Тряпка и ведро в углу.
Матеус без лишних слов снял дорогой сюртук, закатал рукава, взял ведро и отправился за водой.
– Зоя, ты серьезно влипла, – заметил Эван.
– Да что ты говоришь? Неужели? А мне-то казалось, у меня в вашем мире все в шоколаде! Люди такие приветливые! Ни дня без милого гостя!
Дальше препираться не получилось, потому что вернулся Матеус и довольно ловко взялся мыть пол.
– Расскажите, как прошел ваш день, – попросил он светским тоном, выжимая тряпку сильными руками.
– Просто замечательно прошел. А вы зачем явились?
– Узнать, все ли у вас в порядке. И кажется, пришел вовремя, так?
– К чему такое беспокойство?
Он выпрямился и посмотрел на меня серьезно.
– Вам нужна помощь, Зоя. Я готов вам ее предоставить, даже если вы откажетесь. Подайте-ка совок и веник: из печки зола высыпалась, надо замести.
Я передала ему требуемое. И задала встречный вопрос, чтобы успеть собраться с мыслями.
– А у вас как день прошел? Удачно девиц проводили?
– Вполне. Пока провожал, пытался их разговорить. Выслушал кучу сплетен о жителях Лиллидоры, узнал кое-что новое о Бармалане. Выяснил, что за последние пять лет в Лиллидоре без следа пропали несколько жителей. Объяснения их пропажам были самые разные. Кто-то сбежал от нелюбимого супруга, кто-то – от кредиторов. Дочь местного бакалейщика уехала с актерами. Один незадачливый путешественник отправился искупаться в речке и утонул; тело так и не нашли. Странно, правда?
– Весьма.
– Вашего покойного супруга не очень-то любили в Лиллидоре. Он держался особняком. Его побаивались.
– Это я уже поняла.
– А вас в нем ничто не насторожило?
– Меня в нем насторожило все! – выпалила я.
– Зоя, Зоя, притормози! – зашипел Эван. – Не надо с ним разговаривать. Разве не видишь, он пытается втереться к тебе в доверие! Помощь предлагает! Знаем мы эту помощь. Он обведет тебя вокруг пальца! Это же вирил, забыла?
Я стиснула зубы.
Да, мне нужна помощь. Мне нужен рыцарь, который поможет мне расхлебать ту кашу, что я для себя заварила.
Но пока все рыцари оказывались с подвохом. Каждый старался меня подставить, оскорбить, унизить.
Выбираться нужно самой, и только самой.
Но Матеус... он показал себя с другой стороны за эти дни. Однако истинных целей я не знаю. Может статься, и он лишь ищет для себя выгоды и не задумываясь сбросит меня со счетов, когда получит желаемое.
И все же нужно хорошенько взвесить все «за» и «против».
Начни Матеус сейчас меня уговорить довериться, я бы, пожалуй, сдалась. Я хотела и была готова довериться ему.
Но Матеус задал неожиданный вопрос.
– Зоя, чем вы занимались на Земле? Какое образование получили?
Он выпрямился, вытер руки полотенцем и, глядя исподлобья, ждал ответа.
– Я культуролог, – промямлила я, села и налила себе остывшего чаю. – Это человек, который...
– Я знаю, кто это. Вы приехали изучать культуру нашего мира?
– И это тоже...
– Вы совсем ничего не знаете об Эленвейле?
– Ну почему же, знаю! Я много читала о вашем мире, ходила на курсы.
– Но при этом регулярно попадаете в разные неприятные ситуации. Человек с вашим образованием должен понимать тонкости чужого общества.
Он повесил полотенце, сел напротив, оперся локтями о столешницу и сцепил пальцы. Под его испытывающим взглядом, в котором не было ни капли жалости, я вспыхнула.
– Потому что я дрянной культуролог и ни к чему не приспособленное существо! Это хотите сказать? – взорвалась я. – Приехала в чужой мир и даже законы его выучить не удосужилась, да? Что ж, вы правы! Знаете, зачем я на самом деле отправилась в Эленвейл?
– Как раз хотел спросить, – отозвался он совершенно спокойно.
– Потому что в моем мире у меня ничего не получалось! Мне постоянно не везло. Все, за что я бралась, заканчивалось пшиком. Проклятье какое-то, честное слово. Думала, хоть здесь повезет. Но нет! Мое проклятье за мной и сюда просочилось. Знаете почему?
– Почему?
– Потому что я и есть мое проклятье! Строю планы, но никогда их не выполняю. Не умею обращать внимания на мелочи. Мечтаю, чтобы все решалось само собой, как в сказке! А когда все идет не по плану, я паникую.
Распалившись, я грохнула дном кружки по столу.
– Ну ты даешь… – прошептал у меня в голове Эван. – Зоя, успокойся!
А Матеус сказал:
– Странно. Мне, постороннему человеку, вы кажетесь совсем другой.
– И какой же?!
– Изобретательной. Доброй. Безрассудно смелой и неоправданно осторожной.
– Не врите, пожалуйста! Нет ничего дальше от правды.
– Я никогда не вру, забыли? Именно такой я теперь вижу вас, Зоя. С учетом всего, что вы сделали за последние дни. Да, вам сильно не хватает жизненной мудрости. Но она придет со временем.
Его яркие глаза не дрогнули ни на секунду, они смотрели на меня спокойно и внимательно. Слова звучали твердо и весомо.
– Вы попали в мерзкую историю. Но не стали искать помощи, а начали выкручиваться сами. Наделали много глупостей, но так всегда бывает поначалу. У вас сильный инстинкт выживания и сильный инстинкт защитницы. Нет нужных навыков, нет знания, но вы быстро учитесь. Если вы были на Земле другой... что ж, приезд в Эленвейл пошел вам на пользу. Быть может, на Земле вам было слишком... безопасно. Вы знали, что в любом случае не пропадете. И потому не прилагали никаких усилий, мало думали. Теперь все по-другому. Вам стало интересно жить, Зоя. Вы как цветок, который пересадили в нужную почву. Еще немного, и вы наберете силу, расцветете пышным цветом, – улыбнулся Матеус.
Я молчала и хлопала глазами. Как он сказал? Наберу силу и расцвету? Стало интересно жить?! Да уж, так интересно живу, что, того и гляди, вырвут меня с корнем!
Но его слова что-то задели в моей душе. Я почувствовала прилив небывалой гордости. Мне хотелось верить тому, что он сказал.
– Ага... в нужную почву... – пробормотала я. – Выскочила из оранжереи в дикую природу. Тогда я не цветок, а дурной сорняк.
– Самая настоящая крапива, – засмеялся Матеус, а потом замотал головой виновато. – Нет, нет, не крапива! Дикий шиповник.
– Так-то лучше.
Я опустила глаза и покрутила кружку в руках. Матеус меня озадачил. Ни один мужчина никогда не говорил мне таких слов. А они были для меня как откровение. Особенно потому, что раньше Матеус не расточал мне комплименты. Собственно, я не была уверена, что сейчас он сказал комплимент.
Он поднялся, собрал грязную посуду и понес к раковине.
– Оставьте, я сама завтра вымою!
– Отдыхайте, Зоя. Мне не трудно.
– Где вы научились делать все по хозяйству? У вас хорошо получается.
– В частной школе. Вирилов так воспитывают. Мы убирали в дормиториях, ухаживали за садом и лошадьми, мыли полы и несли дежурство на кухне. Эленвейлские аристократы вовсе не белоручки, – усмехнулся он.
Я невольно посмотрела на его руки. Да, он точно не белоручка. Матеус закатал рукава рубашки, его загорелые предплечья, покрытые темными волосками, смотрелись внушительно.
– А в своем имении вы, наверное, сами доите коров?
– И коров доить приходилось, а как же! И на выпас гонять, и навоз за ними убирать. Что тут такого? Хозяин должен хорошо знать все тонкости работы своих слуг.
– Действительно. Вы постоянно живете в этом своем... Альмедор-кейре?
И тут Матеус помрачнел. Отвернулся, начал тереть раковину.
– Нет, бываю там наездами. В имении заправляют бабушка, отец и мой младший брат. Я много путешествовал. Даже на Земле побывал, – он повернулся ко мне и быстро улыбнулся. – Жил там два срока, полгода.
– А где жили?
– В Москве, в Петербурге, в Лондоне и Стамбуле. Интересный мир, – добавил он вежливо. – Первые месяцы он казался мне сказочным. А потом – просто удивительным.
– В тюрьму вас там наверняка не сажали… – вздохнула я уныло.
– Нет, не довелось там побывать. Я хорошо подготовился перед тем, как к вам отправиться. Знал, как нужно себя вести. Собственно, особой разницы между вами и нами я не заметил. Ведь когда-то Эленвейл и Земля были одним целым. Мы сохранили многое из того, что вы потеряли навсегда. А вы ушли... в другую сторону.
– Не хотите еще раз побывать на Земле?
– Хочу. Но вряд ли получится. Мне нужно брать на себя управление имением. Это мой долг. Отец уже немолод. У братьев своя жизнь.
В его голосе мне послышались странные нотки.
– Вам не хочется сидеть на одном месте и доить коров, так? – догадалась я.
Матеус засмеялся.
– Увы, да. Хвала вашей проницательности! Я бродяга по характеру. И в чем-то похож на вас, Зоя. В юности понятия не имел, на что способен и что хочу. Порой мне казалось, что я ни к чему не пригоден. И тогда решил набраться опыта, посмотреть мир, испытать себя. Насмотрелся и испытал. Но всегда знал, что не смогу жить в дороге вечно. Долг перед родом превыше всего. У меня много обязательств... перед разными людьми.
– И перед тем человеком, который попал в беду? Ради которого вы приехали в Лиллидору и пытаетесь что-то выяснить?
– Да.
Он ответил так, что я поняла: больше он ничего не скажет.
Матеус аккуратно вылил воду в раковину, поставил ведро в угол, разложил тряпку.
– Ну вот, чисто. Уже поздно, вам лучше пойти спать. Завтра продолжите ваши эксперименты. Мне бы хотелось помочь вам, но мне нужно съездить ненадолго в соседний город. Выживете день без меня?
– Да уж конечно, выживу! – возмущенно отозвалась я.
– Постарайтесь больше не злить господина Тахира.
– Он тоже уедет! – махнула я рукой. – Надеюсь долго его не увидеть.
– Спокойной ночи, Зоя.
Я проводила его до выхода.
Перед тем, как шагнуть на улицу он повернулся и внимательно посмотрел на меня. Его глаза перебегали от моих волос к щекам, к губам...
И я вспыхнула под его взглядом. Потому что мне показалось что... что... он хочет меня поцеловать!
Странная мысль! С чего ему меня целовать?
Но его орлиные глаза вдруг потемнели, а его рука мягко поднялась к моей щеке.
Но рука, зависнув на секунду в воздухе, опустилась на мое плечо. Касание было мимолетным, однако его горячие пальцы словно обожгли меня сквозь тонкую ткань футболки.
Матеус сжал пальцы в кулак и опустил руку.
– У вас все получится, Зоя, – сказал он после недолгой паузы. – Вы справитесь. Со мной или без меня. Но помните: если все-таки ваша ноша станет слишком тяжела, я готов подставить плечо. В конце концов, я умею многое – не только доить коров. И я... я хочу, чтобы все ваши планы осуществились и мечты сбылись. Чтобы вы нашли свою сказку и создали свою интересную историю, которой вы сможете гордиться, и о которой напишут в книгах.
Я смотрела на него, затаив дыхание. И не могла поверить, что этот мужчина, который сейчас говорил со мной так мягко, так ласково, был тем самым заносчивым аристократом, который лишь несколько дней назад обрушил на меня ужасные обвинения, угрожал, и раздражал меня так сильно, что хотелось его отлупить.
Нет, этот Матеус Альмедор был совсем другим. По-прежнему твердым, бескомпромиссным и полным загадок, но в то же время понимающим, надежным... и немного растерянным, как будто он только что осознал что-то очень важное, но пока не может понять, к чему это его приведет: к добру или к худу.
Матеус постоял немного, вздохнул, надел шляпу. Вежливо кивнул мне и стремительно ушел – как будто спасался бегством.
А я приложила ладонь к щеке, которой он так и не дотронулся, и глупо улыбнулась.
– Ишь какую песню завел, – подал голос Эван. – Хитрый лис. Вкрадывается в доверие.
– Да что ты понимаешь, душа бумажная! – огрызнулась я и пошла спать.
Устроиться на ночь решила в обжитой спальне Клары. Очень уж хотелось спокойно выспаться на мягкой кровати.
Умылась, разделась, сунула сердито замолчавшего Эвана под матрас и нырнула под одеяло.
Но сон пришел не сразу. Я ворочалась с боку на бок, взбивала подушку и без конца прокручивала в голове события дня. Он принес мне уйму новых вопросов, и ни на один я не могла найти ответа.
Почему Тахир решил оставить меня в покое? Неужели его тронул мой жалкий лепет? Или он все-таки понял, что я ни в чем не замешана?
Он не стал забирать краденное силой. В принципе, догадываюсь почему. Добровольно книгу и Орбус я бы ему не отдала, а колдун, видать, здорово испугался угроз, что о его проделках станет известно в Совете магии. И поэтому он осторожничает. Пугает, но границу не переходит.
Это хорошо. Значит, теперь наши силы более-менее равны. Какую тактику изберет Тахир, когда вернется? А в том, что он вернется и продолжит давить на меня, сомнения нет.
И что мне с ним делать дальше?
Дальше и посмотрим. Чего сейчас гадать!
Мысли перескочили на Матеуса. И тут сердце забилось, а под одеялом стало жарко.
Как же мне хотелось, чтобы он стал моим союзником, моим другом! Но я и правда наивная. Стоило Матеусу поговорить со мной по-человечески, как я растаяла. А ведь Эван куда лучше знает повадки вирилов! Он меня предупреждает держаться настороже и не сдавать оборону.
Матеус... Матвей. Каждый раз, когда он появляется в лавке, я словно загораюсь. Он совсем не такой, как земные мужчины. Он мне нравится тем, что ничего и никого не боится. Это чувствуется в человеке. Он держит себя иначе. У него есть кодекс чести, есть принципы. Земные люди давно забыли, что это такое. Альмедор умеет признавать свои ошибки. И он видит меня не так, как видят остальные. Он видит меня такой, какой я бы хотела быть. И, если все это не притворство, не обдуманный расчет, то Матеус – именно тот мужчина, которого я всю жизнь мечтала встретить.
От этого вывода я даже подскочила и села. Кровь стучала в сердце, каждый нерв звенел. Я что, влюбилась? В Матеуса Альмедора из Альмедор-кейра? В аристократа, о котором я ровным счетом ничего не знаю, кроме того, что он вспыльчив и умеет доить коров? В мужчину из другого социального слоя, из другого мира?!
Вот уж глупость так глупость!
Часто дыша, я забралась под одеяло, закрыла глаза и усилием воли приказала себе ни о чем не думать и спать! Завтра тяжелый день, нужно встретить его со свежей головой.
И у меня почти получилось. Я начала проваливаться в сон, даже приснилось что-то яркое и зеленое, как вдруг я подскочила на кровати, мокрая от пота и встревоженная.
В спальне темно, в окно заглядывает бледная луна, от ее голубоватого света темнота кажется еще гуще. Тишина, Эван не подает признаков жизни.
А потом ухо уловило глухие, далекие звуки.
Шорох. Едва различимый стук. Скрип половицы. Внизу, в торговом зале или на кухне.
Все страхи разом затопили меня волной паники, которая через миг переродилась в злость. Дадут мне хоть одну ночь поспать спокойно или нет? Кого на этот раз принесло?!
Вскочила, быстро оделась и прислушалась.
Тишина. Лишь изредка ее нарушают привычные звуки: скрипы и кряхтение старого дома, уханье совы на кладбище.
Сердце понемногу перестало колотиться. Все же надо выйти и сделать обход дома.
– Эван? – позвала я. Мой друг-книга не откликнулся.
Пошарила на столике: вот свеча, вот коробок со спичками, но он пуст. Чертыхнулась: придется в темноте спускаться на кухню и искать новый. И еще неизвестно, что или кто поджидает меня там.
Вышла за дверь, осторожно ступая босыми ногами. Коридор тянулся коротким черным туннелем, который пересекала размытая бледная полоска.
Я не сразу поняла, что это такое. Потом догадалась: дверь в гостиную приоткрыта, это отблеск лунного света.
Дверь в гостиную открыта? Почему?! Совершенно точно помню: захлопнула ее плотно!
Медленно-медленно двинулась вперед, держась рукой за стену, но тут впереди скрипнула половица, и я остановилась как вкопанная, потому что сумрак у лестницы зашевелился, ожил, двинулся на меня, и полоска света очертила человеческую фигуру.
Я сразу узнала ее; от ужаса у меня перехватило дыхание, а в ушах тоненько зазвенело.
На меня надвигался призрак Бармалана. Нет, не бестелесный призрак: его шаги были тихие, но пол кряхтел под его ногами... каменными ногами! Потому что по коридору шла ожившая статуя из гостиной!
Тусклый, призрачный свет давал увидеть, что кожа этого... существа была темная, словно закопченная – цвета отполированного камня. Бакенбарды и волосы не пушатся, они лоснятся и прилипли к голове.
Одет призрак был так, как была одета статуя. Бармалана похоронили в нарядном костюме, на призраке был черный сюртук.
Призрак пошевелился, вошел в полосу света и на меня уставился мертвый, не дающий блеска глаз.
Я почти забыла лицо покойного супруга, а теперь оно смотрело на меня из сумрака. Страшное, неживое, искаженное злобой.
Раздался сдавленный стон и оглушительный, частый грохот. Через секунду я поняла, что стон вырвался из моих губ, и грохочет мое сердце.
Никогда в жизни я не испытывала подобного страха. Он парализовал меня, отключил мозги.
Тьма сгустилась, в голове поднялся красный туман, все закружилось, и я с облегчением упала в обморок.
...Наверное, я пролежала в нем совсем недолго – минуту, две. Когда приподнялась на руках, болело все: спина, голова. Меня тошнило.
С ужасом я уставилась в разбавленную жидким светом темноту. В коридоре пусто. Призрак исчез. Дверь в гостиную по-прежнему приоткрыта: наверное, статуя убралась в свой угол и теперь стоит там, ждет.
Я кое-как поднялась и, шатаясь, бросилась в свою комнату.
Крепко-накрепко заперла дверь, придвинула к ней стол, взгромоздила на него стул. Призраки могут проходить сквозь стены, но ожившие статуи – вряд ли. Каменному Бармалану ничто не мешает вышибить дверь, но если ему вздумается так развлечься, я выпрыгну в окно. И плевать, что второй этаж.
Пока же я забралась в кровать и спряталась под одеяло с головой. Зубы стучали друг о друга, тело сотрясала дрожь.
Это мое первое реальное столкновение с призраком лицом к лицу. В прошлый раз я не была уверена, что увидела что-то в зеркале – образ мелькнул там лишь на миг.
Но теперь мне не померещилось, я точно видела эту жуткую фигуру, оживленную неведомой мне магией!
И что теперь делать? Как жить в доме со статуей, в которую вселился дух покойного книготорговца, и которая взяла привычку бродить по ночам?
Стоило спрятаться от ужасов испытанным детским способом – под одеялом, – как я моментально отключилась.
Пока спишь, ничего не боишься, а сон стирает переживания, поэтому утром я поднялась в сносном состоянии.
Теперь выйти из комнаты было не страшно: солнце ярко светило в окно, а какой же призрак захочет получить дозу ультрафиолета?
Тянуло списать ночное приключение на кошмарный сон, но болел ушибленный от падения бок, и баррикада возле двери намекала, что простой кошмар вряд ли заставил бы меня таскать среди ночи тяжелое кресло и стол.
И все же мой рациональный земной ум упорно не хотел верить в призраков.
Ну и что, что я в волшебном мире? Даже герои сказок часто не верят в привидения. Правда, потом здорово в этом раскаиваются. Достаточно вспомнить историю Дона Жуана, к которому тоже явился каменный гость.
Однако, если пошевелить мозгами, можно найти кучу объяснений ночной встрече.
Кто-то решил напугать меня и надел маску Бармалана! Или принял его облик при помощи магии.
Я прокралась к гостиной. Дверь была по-прежнему приоткрыта. Затаив дыхание, рванула дверь и храбро шагнула внутрь.
В гостиной ничего не изменилось, статуя спокойненько стояла на своем месте.
На изваянии не было никаких признаков того, что оно отправилось побродить ночью по дому. И следов на полу нет – от тяжести каменных ног должны же остаться какие-то выбоины?
Ужасно хотелось убрать статую книготорговца из дома. Закопать в саду, утопить в речке! Но одна я с этим не справлюсь, а привлекать помощников в этому делу чревато ненужными расспросами и претензиями муниципалитета.
Поэтому ограничилась тем, что принесла из соседней комнаты старый ночной горшок и нахлобучила его на голову изваяния по самый подбородок. Пару раз стукнула по горшку кулаком, чтобы крепче сел и не свалился при первом же движении. Сверху накинула одеяло, придвинула к статуе столик и диван.
Вот так. Если Бармалан опять начнет куролесить, пусть попробует сначала вслепую пройти полосу препятствий. Грохот будет такой, что я сразу услышу.
...Конечно, если в ночную прогулку не отправится призрак статуи. Интересно, такие бывают?
Против призраков тоже надо принять какие-то меры. Таффита во время последней встречи бормотала, что против них помогает дым от сухого шалфея. Надо зайти в аптеку и купить пару связок для противопризрачного окуривания.
И собаку завести. Злую и страшную.
Заперев дверь гостиной на замок, я отправилась вниз. Открою лавку, потом приготовлю завтрак и буду заниматься текущими делами.
Зашла в торговый зал и застыла, вытаращив глаза.
В лавке царил кавардак. Как Мамай прошелся!
Книги выброшены из шкафов и усеивают пол, как подбитые птицы с распростертыми крыльями-обложками. Банки с красками вывернуты на синий ковер. А написанные мной рекламные листовки смяты, изорваны в клочки!
– Мамочки... – прошептала я, прижимая руку ко рту.
Все труды последних дней пошли прахом. Неизвестный отлично постарался угробить мой бизнес. Вот что за шум я слышала ночью!
Но кто? Зачем?
Вариантов было множество.
Случайные хулиганы. Тахир. Завистливая госпожа Ирма. Призрак Бармалана устроил полтергейст!
Или еще какой-то неизвестный мне злодей?!
Вот теперь я испугалась по-настоящему. Сильней, чем ночью! Потому что четко поняла: мой дом – не моя крепость. Сюда могут проникнуть, устроить погром! Придушить меня в постели!
На трясущихся ногах кинулась осматривать дом, проверять двери и окна. И обнаружила, что замки заперты, ставни надежно закрыты. Никто не вломился снаружи.
Из всех версий осталась одна. Да, это был полтергейст. Буйство духа. Призрачной статуи! Теперь хочешь не хочешь, а поверишь...
Я бросилась к угольному ящику, за которым теперь укрывались волшебные книги. Все до одной на месте. Фу-ух, ну хоть до них погромщик не добрался...
– Ну уж нет, меня так просто не возьмешь, – сказала я вслух, принимаясь за уборку. – Я найду против тебя средство. Выведу всех призраков, как тараканов. Начну с шалфея! А там, глядишь, Таффита еще чего подскажет.
Господи, до чего странный вчера был день. И какая странная ночь! Но других в этом мире, похоже, и не бывает. И что еще случится сегодня?
Если не знаешь, что делать, делай то, что можешь. Так называлась глава в книжонке по бизнес-развитию, которую притащил Хюльс. Что ж, последую этому совету.
И я занялась работой. Мысль о том, что заказчики ждут паззл и переплетенные книги, невероятно бодрила. Как образ блестящих эленов в кошельке.
Трудиться пришлось в тишине. Эван проснулся лишь ненадолго. Выслушал красочную историю о каменном госте и взломе, тяжко вздохнул и попробовал заставить меня немедленно открыть Тахирову книгу заклинаний, чтобы поторопиться с его спасением.
Но я воспротивилась. Мне пришла в голову мысль принести украденное в дом Таффиты и заняться изучением артефактов в ее присутствии. Если она и правда была в прошлом колдуньей, может, в ее голове пробудятся какие-то воспоминания! Да и мне не так страшно с ведьмой на подхвате.
– Как знаешь, – вяло откликнулся Эван и замолчал.
Лучше бы он принялся ворчать и истерить! Меня беспокоило его состояние. Но сделать я пока ничего не могла...
Уборку в зале закончила быстро. Расставила уцелевшие книги по полкам, наименее пострадавшие отложила для ремонта. С болью в душе выбросила те, которым было уже не помочь. Теперь старые, потрепанные книги казались мне соратниками, друзьями. Кто мог поднять на них руку! Они же ни в чем не виноваты!
Испорченный красками ковер унесла на задний двор. Неизвестно, как его чистить, а выбрасывать жалко. Наспех помыла пол, и после этого занялась заказами.
Для того чтобы обклеить и выпилить подарочный паззл и переплести старушкины дневники, пришлось спускаться в подвал – там были нужные инструменты и материалы.
Делать этого я не любила. Подвал был страшным местом. За стенкой переплетной мастерской пряталась колдовская лаборатория, где Бармалан творил жуткие дела. После тщательного и безрезультатного обыска я старалась заглядывать туда как можно реже.
В подвале было прохладно и откуда-то постоянно сквозило, пламя светильников так и трепетало.
Паззл изготовила без проблем. Вчера я сварила немного клея, а заготовка у меня уже была. Осталось подождать, пока высохнет клей, а потом распилить лобзиком.
А вот с переплетом бабушкиных дневников пришлось повозиться. Во время библиотечной практики в вузе я прошила не меньше сотни каталогов и старых учебников и имела нужную сноровку, но местные инструменты для переплетного ремесла отличались от земных, а некоторыми я и вовсе не умела пользоваться.
Например, тут имелся швальный станок – две доски с натянутыми шнурами, к которым пришиваются тетради блока. Удобная штука, если разберешься, что, как и куда натягивать и какие винты подкручивать.
И я разобралась. Потратила на это час, исколола и изрезала пальцы, натерла мозоли, но разобралась!
После этого с огромным удовольствием размечала и выкраивала обложки, подравнивала листы, клеила и сшивала. Даже мрачный подвал больше не тревожил, стали меньше давить толстые стены. А когда запахло клеем и бумажной пылью, тут стало уютнее.
Я словно открыла собственную магию. Магию простого ремесла, которое прогоняет злобное колдовство. Мне так понравилась эта идея, что я так и эдак крутила ее в голове. Боль в натруженных руках казалось приятной. Мне было чем гордиться.
Видел бы меня Матеус! Как приедет, обязательно похвастаюсь ему. Пусть я и не умею доить коров, но тоже не белоручка!
Время от времени прислушивалась к тому, что делается наверху. Но колокольчик не звенел, покупатели не приходили, незваные гости тоже оставили меня в покое.
Я взялась за третий том дневников, но обнаружила, что тесьма закончилась, а плотного картона остался один лист.
А еще у меня теперь не было красок.
Как ни крути, нужно закупать расходные материалы. Деньги у меня теперь водились, но немного, только-только на продукты хватит. А еще я собиралась заказывать книги.
Все упирается в одно – деньги! Вот как подняться бизнесу, если тут мне никто не даст кредит?
Придется все-таки расстаться с серьгами.
Умывшись и переодевшись, я отправилась искать ломбард.
Ломбард выглядел именно так, как я себе и представляла. Наверное, эти заведения похожи во всех мирах. Тесный пыльный зальчик, забитый под завязку стеллажами. На полках громоздятся статуэтки, позолоченные каминные часы, снабженные бирками, в витринах блестит столовое серебро, портсигары и запонки, под потолком на веревочках висит чучело крылатой рептилии.
Я так увлеклась разглядыванием чудовища, что не сразу обратила внимания на оценщика. Он окликнул меня по имени: разумеется, он уже был наслышан обо мне, как и прочие лиллидорцы.
– Добрый день, госпожа Бармалан, – приветствовал меня угодливый старичок с моноклем в морщинистой глазнице. – Что привело вас в мое скромное заведение?
– Зоя, просто Зоя.
– Как пожелаете, – он поклонился. – Итак?
– Сколько вы за это дадите?
Протянула ему серьги. Старик жадно цапнул их и причмокнул от удовольствия.
– Земное золото! Интересно, интересно...
Он выронил из глаза монокль и вооружился лупой. Изучил серьги, взвесил их на медных весах, а потом сунул одну серьгу в рот и покатал внутри, как леденец.
Занятный способ определять подлинность ювелирки – на зуб. Как это работает? У настоящего золота особый вкус? Я поморщилась. Если он откажется от серег, как я возьму их руки?
– Увы, золото низкого качества и бриллианты мелкие, – вынес он вердикт. – Дам вам... триста эленов.
Чуть было не согласилась на радостях, но я уже понимала кое-что в бизнесе.
– Семьсот.
– Триста пятьдесят.
– Шестьсот.
– Четыреста и ни элена больше.
Он скрестил руки на груди: это был знак, что больше он не уступит.
– Ладно. Четыреста двадцать.
– С вами приятно иметь дело!
Ломбардщик шустро выписал квитанцию и выложил на прилавок стопку монет.
– Под десять процентов в месяц, – предупредил он.
Грабеж, но меня устраивали условия. Я и не рассчитывала, что выкуплю серьги... Наверное стоило их сразу загнать ювелиру.
Ссыпав монеты в кошелек, я решила еще немного побродить по ломбарду. Вещицы тут были интересные. Вдруг что магическое обнаружится...
Мое внимание привлекла странная штука в углу за огромной стоячей шарманкой. Штуковина походила на компактный шкафчик с приделанным столиком, встроенным прессом и винтом сверху.
– Скажите, а это… не печатный станок?
– Он самый. Мне оставил его один господин, который был в Лиллидоре проездом. Господин переезжал в другой город со всем своим имуществом, но по какой-то неприглядной причине его высадили из дилижанса со всем его багажом. Часть багажа осела в моем ломбарде – господину были нужны деньги. Он за вещами не вернулся. Угодно приобрести? Уступлю по дешевке. Все равно пылится и место занимает.
– Угодно!
Слова вырвались у меня прежде, чем я подумала, зачем мне эта штука.
Провела рукой по отполированной раме. Она была прохладной и очень гладкой. Солидная вещь: примитивная, но сделана на совесть. Этот допотопный печатный станок походил на пресс Гутенберга, как я его помнила по экскурсии в музей. Но немного отличался. Он был небольшой, для каких-то мелких печатных нужд. Отлично встанет в углу подвала лавки.
– К нему прилагается вот это, – ломбардщик выдвинул из угла тумбочку со множеством ящиков, в которой я угадала наборный стол. А в ящиках нашлось все необходимое: литеры, рамки и куча прочих штуковин! Их названия смутно всплывали в моей памяти. Кажется в детстве я смотрела какую-то передачу про ручной набор и печать… ну и в музее нам рассказывали, и доклад я готовила.
Вот это, если не ошибаюсь, верстатка, рамка, куда вставляют литеры. Вот эти штуки – круглые кожаные подушки на барабанных палочках – чтобы наносить краску. А это... фиг знает, что это. Но примерно представляю, что чего вот эти пластинки! Их вставляют между рядами букв, чтобы получился нужный интервал!
Я с упоением перебирала содержимое ящика. Какие все эти штуки тяжеленькие, основательные, приятные на ощупь! Все детали, доски ладно пригнаны, крышки открываются с приятным щелчком, ящики тугие, но скользят гладко. Не пластмассовый ширпотреб, а ручная работа, изготовленная в любовью и тщанием! Инструмент, который может создавать и оживлять книги!
Ох как мне хотелось приобрести этот печатный станок – больше, чем самый навороченный ноутбук! Поставлю его в подвал. И смогу набирать и печатать рекламные листовки, а может, и книги!
– Сколько? – спросила я ломбардщика.
Он с трудом погасил в глазах жадный огонек.
– Всего лишь двести эленов, – ответил он ласково.
– До свидания, – улыбнулась я и пошла к выходу.
– Стойте! Ну ладно… сто пятьдесят.
– Сто и не элена больше. Иначе пусть и дальше собирает у вас пыль.
Ломбардщик мученически закатил глаза и согласился. Хотя сам был рад не рад – наверняка он подумывал выбросить этот станок на помойку, чтобы места зря не занимал. А тут я ему такую услугу оказала!
– Доставка за десять эленов. Вечером привезем.
– Пойдет!
Кошелек стал легче, но я ни капли не пожалела о покупке. Хотя понятия не имела, как наладить ручную печать. Но попробовать стоит. Освоить эту магию мне точно по силам.
После расчетов с ломбардщиком в кошельке осталась приличная сумма. Часть пойдет в «фонд помощи заколдованным книгам», часть на закупку товаров.
Пятьдесят эленов я переложила в карман на бытовые расходы и удовольствия.
Как же без удовольствий! Обязательно надо побаловать себя. Я это заслужила.
Поэтому путь домой оказался долгим, через лавки.
Управляющий Хюльс встретил меня широкой улыбкой и ломаным «Привьет! Как дьела?» Он был так горд своими успехами в изучении русского и земной культуры, что жаждал скорее продолжить обучение. Пока набирал мне продукты, договорился о следующем уроке на завтра.
Зашла я и в кондитерскую, где купила печенье и песочный торт.
– Приходите вечером с детьми на чаепитие, – пригласила я Мариссу. – Послушаете, что за истории я рассказываю. В игры сыграем!
Марисса охотно согласилась.
Вот так, спонтанно, я решила устроить вечеринку. Заседание читательского клуба!
Домой вернулась нагруженная пакетами. Но в лавке долго не задержалась: ждало еще одно дело, самое важное на данный момент. Потому что все время, пока я торговалась с ломбардщиком, радовалась удачной сделке, покупала продукты, планировала прием гостей, меня не оставляло чувство, что я делаю не то, я теряю драгоценное время!
Моему другу Эвану нужна помощь – вот что по-настоящему важно. Я хожу по городу, действую, а он в это время прозябает под картонной обложкой, ни жив и ни мертв.
Под моей кроватью надежно спрятаны краденые Орбус и книга, за изучение которых нужно приняться незамедлительно. Больше откладывать это сомнительное дело нельзя.
– Эван, иду к Таффите, – постучала я по обложке. – Не скучай. Надеюсь, она подскажет, что делать.
– Зоя, я совсем пал духом, – мрачно отозвался Эван. – Книжный мир затягивает меня все глубже. У меня все меньше остается своих мыслей. Их заменяют строки, буквы. Я разучился говорить: вместо слов издаю лишь бумажный шелест.
– Держись. У нас все получится.
Впрочем, веры в удачный исход этого предприятия оставалось все меньше.
Еще и потому, что надежды на помощь Таффиты опять не оправдались. Старуха просто-напросто не пустила меня на порог. Напрасно я стучала в покосившуюся дверь. Мрачный дом казался необитаемым.
Я не на шутку перепугалась и стала прикидывать, как забраться внутрь через чердачное окно, чтобы проверить, не случилось ли что со старой ведьмой, как она глухо велела через дверь:
– Убирайся.
– Госпожа Таффита! С вами все в порядке?
– Со мной – да. С тобой – нет.
– Пустите меня! Я принесла магические артефакты. Пожалуйста, помогите мне с ними разобраться. Мой друг в беде, и другие тоже.
Таффита невесело рассмеялась – как закаркала.
– Пока у тебя в руках эти вещи, на порог моего дома ты не ступишь. Спрячь их. Выброси. Верни владельцу. Я зареклась иметь дело с магией.
– А вы вечером придете в лавку? Мы будем пить чай и рассказывать новые истории. Обещаю, не буду к вам приставать с магией... Это просто приглашение. Вам нужно проводить больше времени с людьми. И... мне приятно с вами.
Я жалела эту вздорную старуху. Она была мне никто и не вызывала горячей симпатии, но теперь я хорошо знала цену одиночеству и беспомощности. Никто не должен ее платить.
Ответом была тишина.
Еще несколько раз постучав и покричав в скважину, я вернулась домой несолоно хлебавши.
Мрачно заключила: раз не удалось отыскать наставника в магии, придется разбираться в ритуалах и заклинаниях самостоятельно. Надо было попросить Тайка-чайника какой-нибудь самоучитель магии прихватить у колдуна...
Заперла все двери и ставни, повесила табличку «Закрыто». Не хватало еще, чтобы меня кто-то застал за изучением краденых артефактов.
Спустилась в подвал – именно там Бармалан занимался магией, да и местечко это укромное, мрачное, с подходящим антуражем.
– Давай, давай, скорее! – нетерпеливо подбадривал меня Эван. – Читай вслух.
– Плохая идея. Некоторые заклинания лучше не читать вслух, во избежание их активации, – важно пояснила я. – Техника безопасности. Мы же не хотим случайно призвать демоническую сущность или превратить тебя в жабу?
– Это не так работает, – возразил Эван. – Если бы творить колдовство можно было только словами, представь, что случалось бы каждый раз, когда маг разговаривает во сне или болтает спьяну!
Я уселась за стол в тайной комнате Бармалана, поежилась. Жутко тут. Чернокнижники пренебрегают эргономикой. На их рабочем месте веет холодом, шепчут сквозняки, как в усыпальнице, колышутся тени и пахнет могилой! Почему в логовах колдунов никогда не бывает кондиционера, кулера и мягкого кресла? Внешний эффект для них важнее удобства.
Разложив трактат на столе, я долго не решалась открыть обложку.
Заняться магией самостоятельно – не самая удачная мысль. До сих пор все мои начинания приводили к разным несчастьям. Логично предположить, что и это может закончиться ой как плохо.
Глубоко вдохнула и опасливо открыла книгу. Обложка тяжелая, как каменная, откинулась с трудом, словно изнутри ее держали невидимые руки. От книги сразу пахнуло хорошо зачитанной бумагой и дымом. Листы плотные, желтоватые, покрытые рукописным, но вполне читаемым текстом. На вейле, но со вставками незнакомых языков. Надо же, даже на латыни что-то! В этой книге собрана магия всех миров. Магия страшная, неподвластная разуму простой земной девчонки.
С трепетом изучив несколько страниц, я пришла в отчаяние.
Говорят, вычурные, запутанные тексты – признак психического заболевания. В таком случае кукушка у автора этого трактата отъехала далеко и надолго. Разобраться в написанном было сложнее, чем в налоговых документах.
После мучительной борьбы с магическим текстом я все же убедилась: да, тут речь о том, как превращать людей в анаман-либри – волшебные книги!
Процесс превращения был долгим и непростым, состоял из нескольких этапов. У меня волосы шевелились от ужаса, когда я в нем разбиралась.
Наконец, спустя час с шумом захлопнула Тахирову книгу и потерла лоб.
– Кошмар, – резюмировала я.
– Ну, что?! – потребовал Эван.
– Да ничего. Мне не удастся вернуть тебя в твое тело. Во-первых потому, что оно неизвестно где. А для ритуала нужно положить тебя-книгу на тебя самого.
– Мое тело где-то в крипте под Нианорой! Хотя... А вдруг Бармалан привозил тела жертв сюда, в Лиллидору? Потому что последние ритуалы по моему обращению он проводил здесь.
– Искать тебя, как иголку в стоге сена. Прости, Эван, не хотела тебя расстроить. Мы что-нибудь придумаем. Найдем того, кто нам поможет. Есть и хорошая новость. Я изучила описание одного ритуала. Самого простого. Он не даст твоему сознанию раствориться. Иногда чародеи оставляют книгу... как это сказать... в полном человеческом сознании. Я выписала простым языком, что для этого требуется.
– Ну и?
– Нужна заколдованная, не до конца обращенная книга – это ты. Нужен источник живой энергии.
– Орбус! У нас есть!
– Он не подойдет. Если я коснусь его, вся магия улетучится, как случилось в трактире. С Орбусом справится только специально обученный маг. В книге приведено руководство пользователя, но оно для меня слишком сложное. Однако есть альтернатива. Это... чистая, незаконсервированная энергия живого существа. Жертвоприношение.
Я с трудом выдавила последнее слово.
– Кого будем убивать? – по-деловому поинтересовался Эван. – Может, Ирму замочим? Или Матеуса? Кого не жалко.
– Свихнулся? Толкаешь меня на убийство! Тут написано… сойдет некрупная собака, или две кошки, или пять жаб.
Я судорожно сглотнула.
– Иди лови собак или жаб! Кошек не надо. Кошек я люблю.
Меня передернуло. В роли живодера я себя представить не могла. Но вот ведь выбор: жизнь Эвана против жизни жаб. А на что я рассчитывала, когда полезла изучать черную магию?
– И как проводится ритуал? – расспрашивал Эван.
– На словах все просто... Нужно сосредоточить мысли в трех точках... на лбу, в сердце, в животе, – читала я, скользя пальцем по строкам. – «Мысли челом, сердцем, чревом». Ладно, это понятно. Я занималась йогой, в медитации есть похожие техники. Потом нужно... забрать жизнь у живого и отдать ее... полуживому. При этом произнеся вот это заклинание. Начинать в тональности жука, плавно переходя в тональность шмеля и заканчивая тональностью змеи. Для достижения резонанса с эфиром. То есть придется жужжать и шипеть? Теперь понятно, почему Тахир так странно разговаривает, словно у него зубы выбиты. Он привык жужжать и шипеть во время ритуалов.
– Давай попробуем. Ничего сложного. Прямо сейчас! Как знать, вдруг я завтра уже не проснусь!
Я ошеломленно потерла переносицу. Бред какой-то! Я собираюсь заняться черной магией с жертвоприношениями? Чтобы спасти друга, но... Я словно угодила в кошмарный сон. И воспринимаю все его новые повороты как должное!
В фэнтези-романах герои с шутками и прибаутками занимаются некромантией безо всяких угрызений совести. Копаются на кладбищах, свежуют трупы, сортируют черепа.
Вот бы этих писателей на мое место! Пусть сначала на практике попробуют все что, что заставляют делать своих героев.
– Эван, мне нужно настроиться. Как-то подготовить себя. Дай мне день.
– У нас нет этого дня! Если приняла решение – нужно сразу его исполнять, пока угли горячи!
– А к нам гости сегодня придут! – вспомнила я, надеясь переключить Эвана. – И еще я купила печатный пресс, его скоро привезут. Сегодня у нас насыщенный список дел. Ритуал в него не впихнуть.
– Ладно... – нехотя уступил Эван. – Все равно тебе нужно раздобыть жаб или собаку под нож.
Меня передернуло. Я закрыла трактат, забрала Эвана и поднялась, тщательно заперев подвал.
От всех волнений я жутко проголодалась. Наскоро перекусив, продолжила уборку. Стараясь не думать о жертвенных ножах и черных ритуалах для спасения жизни.
Теперь торговый зал выглядел почти по-прежнему, хотя и лишился ковра, и на полках там и сям зияли просветы. Мне было больно на них смотреть. Я успела полюбить старые книги в лавке Бармалана. Чем-то они напоминали мне Таффиту... когда-то они были востребованы, читаемы, у них была своя насыщенная книжная жизнь. А потом их выбросили, принесли сюда и заперли в шкафы-темницы. Покупатели проходили мимо них, не удостоив взглядом.
Им нужна новая жизнь!
И я начала опустошать шкафы. Выложила книжные композиции на подоконнике, прилавках, стеллажах, стараясь так, чтобы на них падали лучи солнца или свет от ламп.
Сбегала в гостиную, набрала еще безделушек – расписные блюда и чашки, табакерки, статуэтки!
Замотанное в одеяло изваяние с горшком на голове мне не мешало. Надеюсь, каменный Бармалан угомонился. Но все же я старалась не смотреть лишний раз в его сторону.
На столике в торговом зале я сервировала приборы, нарезала торт, разложила прочие угощения и стала ждать гостей.
Однако сначала пришлось встретить посыльных из ломбарда – два дюжих парня притащили печатный пресс. Пыхтя и ругаясь, они под моим руководством спустили его в подвал и установили в свободном углу.
Пока они находились внизу, сквернословить воздерживались: им тоже было неуютно в мрачном помещении.
– Правду говорят, что старый книготорговец с чертом знался, – тихо сообщил парень своему подельнику. – Глянь, что он тут устроил!
– Это лишь переплетная мастерская, – строго успокоила я их.
– А дух-то кладбищенский.
Я дала каждому по пол-элена за труды и выпроводила.
Мне не терпелось разобраться с новым приобретением, но в лавке зазвонил колокольчик – вот и гости.
Сердце радостно подпрыгнуло. Моя первая вечеринка в новом мире, с людьми, которых могу назвать друзьями!
Стайка детей ворвалась в лавку и тут же начала хозяйничать. Марисса чинно села у столика.
А потом гости пошли один за другим! Причем те, кого я вовсе не звала, но была рада видеть. Притопал Хюльс с окороком под мышкой. Трактирщик Алан со свежим пирогом. Старая госпожа Тайла, исследовательница мужской природы и автор отданных в переплет дневников. А последним явился доктор Каспер.
Доктор встал в дверях и растерянно огляделся, не ожидав обнаружить в лавке толпу. Сделал шаг вперед, заколебался, попятился.
– Доктор Каспер! Какой приятный сюрприз. Проходите! У нас сегодня заседание книжного клуба!
– Книжного клуба? Что это такое?
– Ничего особенного! Будем читать книги вслух, рассказывать истории, пить чай с тортом. Присоединяйтесь!
– Вряд ли господин Бармалан одобрил бы подобное времяпровождение, – строго заметил доктор.
От его слов мне сразу стало тоскливо и тягостно, как и всегда, когда звучала фамилия покойного книготорговца. Но я ответила:
– Теперь это моя лавка и мои порядки, господин Каспер.
– Я хотел лишь... поискать в лавке один медицинский справочник, – доктор нерешительно дернул себя за ус. – И кое о чем поговорить с вами. Но, вижу, не вовремя. Зайду потом.
Он вел себя странно. Мне упорно казалось, что доктор проникся ко мне неприязнью. Причины этого я понять не могла и расспросить не успела, потому что доктор стремительно ушел, оставив теряться в догадках об истинной цели его визита.
А мы с гостями начали устраиваться поудобнее. Хюльс поднялся со мной на второй этаж и притащил кресло из гостиной. Он покосился на закутанное изваяние в углу, но ничего не сказал.
Даже сделал еще одну ходку наверх и принес ковер из гардеробной – не такой красивый, как прежний, но мягкий.
Наконец, все было готово к приятным посиделкам. За окном стемнело. Дети смеялись и шалили, взрослые негромко переговаривались и листали книги.
От книг пахло типографской краской, старым деревом и корицей. Смолистый чай дымился в кружках, в камине трещали поленья, огонь наполнял зал красноватым отблеском, позолота на корешках загадочно поблескивала.
Уютно, тепло, а сердца волнуются в ожидании удивительных историй! Когда слушаешь рассказчика или чтеца, тени в углах словно оживают, и кажется, что там прячется мудрый лепрекон, а за вон тем книжным шкафом – дверца в потайной мир!
Наверное, это чувство охватило всех присутствующих. Дети притихли, взрослые тихонько улыбались. Я наслаждалась своей ролью хозяйки.
– Зоя, расскажите нам хорошую земную историю! – попросила Марисса.
– Про любовь, – уточнила бабушка-исследовательница.
– Нет, лучше страшную-страшную сказку! – потребовал Трен, и прочие дети, и Хюльс кровожадно его поддержали.
Я погладила корешок Эвана, которого тоже принесла на посиделки, и задумалась.
Но тут дверь распахнулась и явились еще два запоздавших гостя.
– К вам можно? – осведомился Матеус Альмедор.
Когда он вошел, мое сердце обдала жаркая волна.
– Да! – просияла я. – Конечно! Вы уже вернулись?
– Вернулся, и не один... вот, встретил по пути госпожу Таффиту. Она тоже направлялась к вам.
И он ввел под локоть старую ведьму, которая бережно прижимала к груди огромный сверток. Да и Матеус явился не с пустыми руками. Он поставил в угол объемную кожаную сумку.
– Как хорошо, что вы пришли! – захлопотала я вокруг Таффиты, помогая ей снять побитое молью пальто.
– Не говори наперед. Вот когда уйду, тогда и будешь решать: к добру мой приход или к худу, – хихикнула она в своей привычной загадочно-маразматической манере. – Те вещи... ты их далеко убрала? Если они где-то рядом, я не останусь.
Это она об Орбусе и трактате, догадалась я.
– Их нет в этой комнате. Честное слово, больше не буду ни о чем вас просить. Просто посидите с нами.
Таффита расположилась в кресле и охотно приняла чашку и кусок торта.
Дети обрадовались ее появлению, взрослые – не особо. Поглядывали на нее настороженно. Но свои опасения насчет ведьмы воспитанно оставили при себе.
Я же изо всех сил старалась отмахнуться от собственных тревог по разным поводам. Они так и порывались испортить мне вечер. Диктовали мысли и настроение.
И поэтому, когда пришел черед стать Шахерезадой, в ответ на просьбу детей о страшной сказке я выбрала жуткие истории.
Их приятно читать или слушать в полутьме у камелька, в компании друзей. По коже пробегает озноб, но бояться тоже бывает весело. Только так и можно справиться со страхом – найти в страшном повод для смеха.
Начала с «Вия» Гоголя, и история всем очень понравилась. Потребовали еще, и жути побольше. Пошевелив мозгами, вспомнила Эдгара По: «Колодец и маятник», «Золотой жук». И, рассказывая о выдуманных ужасах, я чувствовала, как мои реальные страхи бледнеют.
Возможно, еще и потому, что Матеус сидел рядом. Он устроился на ковре, как и я, поджав ноги. Рука, на которую он опирался, была за моей спиной. Я слышала его мерное, сильное дыхание и чувствовала его взгляд на своей щеке.
В перерывах между рассказами и разговорами мы обменивались вежливыми репликами; он ухаживал за мной, наливал чай, подносил печенье, а я украдкой любовалась его шеей в расстегнутом вороте рубашки и крепкими запястьями.
И гадала: куда он ездил сегодня? Какие поиски продолжал? Почему не хочет раскрыть мне свою тайну, сказать, кого ищет?
Пересохло горло, я закашлялась: Матеус протянул мне стакан с водой, наши пальцы соприкоснулись. Он улыбнулся, а его орлиные глаза вспыхнули – но не пронзительным, а мягким, почти ласковым светом.
– Мы совсем утомили госпожу Зою, – объявил он. – Дадим ей отдохнуть. Пусть теперь она послушает наши эленвейлские побасенки. Уверен, у каждого из нас есть своя страшная история.
От его слов у меня мурашки пробежали по спине. Уверена, не у меня одной. Еще и потому, что в этот момент поднялся на улице ветер и стукнул ставнями.
Все призадумались.
Обстановку разрядила Кинни.
– Папа, а расскажи про лепрекона, который поселился у твоего дяди на чердаке и подбрасывал по ночам в ботинки дохлых мышей!
Ее отец мягко засмеялся и помотал головой.
– А может, госпожа Таффита нам что расскажет? – бухнул Хюльс с присущей ему бестактностью. – А то сидит, помалкивает. Говорят, вы в молодости боевым магом служили. Всякого поди навидались в жизни, а, бабуся?
Таффита, которая как будто дремала в кресле, вздрогнула и открыла покрытые черной поволокой глаза.
– Кем я только не была, молодой человек. Сопли у вас еще не высохли, мои истории слушать.
После этого посиделки завяли. Гости еще немного поболтали о разном, поделились лиллидорскими сплетнями. Слушала я их с наслаждением – теперь я стала частью их общества и имею право знать, кто за кем ухаживает, и кто у кого тайком таскает капусту с огорода!
Вскоре все стали подниматься и расходиться. Меня горячо благодарили: заседание книжного клуба всем понравилось. Решили собираться почаще: раз в неделю, а то и два! И друзей приводить.
От их слов становилось тепло на душе.
Наконец, остались лишь Таффита и Матеус.
– Молодой человек, отнесите-ка чашки на кухню, – велела ему Таффита непререкаемым тоном.
Матеус покорно подчинился.
А Таффита поманила меня к выходу и взяла с подоконника пакет, который принесла с собой.
Она постояла несколько секунд молча, чему-то улыбаясь. А потом заговорила:
– Ты хорошая девочка, госпожа Зоя. Тебе не нужно учиться магии. У тебя есть своя магия: ты умеешь создавать ее из ничего. Своими поступками и словами. Я старая женщина, и радостей у меня в жизни осталось немного. Твои истории вернули мне забытое чувство... как в детстве... когда мир велик и не познан, и ты стремишься узнать его тайны, и темные, и светлые. Хочу отблагодарить тебя. Я принесла тебе подарок.
Она развернула бумагу и поставила на прилавок фонарь.
Он был шестиугольный, на медном основании. Внутрь нужно было помещать свечу. Грани стеклянного абажура сплошь покрыты тонкой гравировкой – узорами, в которых угадывались знакомые, но причудливые образы. Посмотришь слева: дракон. Посмотришь справа: нет, утес! Или пахарь за плугом... или осьминог!
– Да, когда-то Таффита тесно зналась с магией, – негромко произнесла старуха, – это последняя магическая вещь, которая у меня осталась. Зажги этот фонарь, и увидишь свои мечты наяву. Забавная игрушка, ничего более. Мне она теперь ни к чему, а тебе пригодится. Не благодари! Никогда не благодари магов за их подарки. Такое правило.
– Спа... хорошо. Госпожа Таффита... может, я все-таки чем-то могу помочь вам? Вы только скажите!
– И никогда не предлагай магу услугу. Это еще одно правило. Господи, неужели вы у себя на Земле все забыли! Темные люди, несмотря на все ваши коллайдеры и атомные реакторы.
У меня глаза на лоб полезли. Старушка полна сюрпризов! Мудреные слова она произнесла по-русски, с диким акцентом.
Таффита нахлобучила шляпу, подхватила клюку и вышла наружу.
Лишь на миг задержалась в дверях, чтобы дать последнее наставление:
– Призраки, говоришь, беспокоят? Не обращай на них внимания. Но шалфей зажги. Не помешает.
И она бодро утопала в темноту.
– Все чудесатее и чудесатее! – пробормотала я, закрывая дверь.
– Наверное, стоило ее проводить.
Я повернулась на голос Матеуса.
Он подошел бесшумно. Гости разошлись, зал опустел, но при этом стал как будто теснее, потому что Матеус заполнил его своим присутствием – как будто стал великаном! Я остро ощутила, что теперь мы одни во всем доме.
Матеус снял сюртук и остался в жилете и рубашке с подвернутыми до локтей рукавами. К уборке он подошел серьезно. В одной руке веник, в другой – корзина для мусора. Но даже в таком виде его аристократическая стать и лоск никуда не делись. Спину он держал по-своему прямо, широкие плечи горделиво разведены, а веник он сжимал небрежно, но сильно, как шпагу.
В его присутствии хотелось вытянуться в струнку, сделать реверанс, проверить, не выбилась ли блузка из юбки. А потом смущенно захихикать и потупить глаза.
Я вспыхнула под его взглядом – даже шее стало жарко.
– Таффита сама прекрасно дойдет. Она самостоятельная. Сочувствую тем хулиганам, которые могут встретиться на ее пути. Видели, какая у нее клюка? С утяжеленным набалдашником. Сдается, она умеет применять ее не по назначению. А еще я думаю, что Таффита вовсе не слепа. Или же видит мир иным способом. Интересно, что она еще умеет? Говорит, что завязала с магией, но это странно, не находите? Как можно добровольно отказаться от магии!
Я болтала и болтала, чтобы скрыть смущение и безумную радость от того, что мы стоим вот так, в полутемной комнате, и ведем разговор.
«Вот оно что! – отметила я с удивлением. – Я соскучилась по нему. День не видела и соскучилась! Дурной признак, Зоя. Ох, какой дурной...»
Матеус терпеливо выслушал меня.
– Таффита была очень знаменита в свое время. Ее имя вписано в учебники.
– Так она правда была боевым магом?
– И еще каким! Но я не знаю подробностей ее истории. Спрошу у бабушки при случае.
Матеус улыбнулся и продолжил уборку. Я тоже подключилась.
Он убирал посуду, я складывала книги на место. И исподтишка наблюдала за Матеусом. Как напрягаются мышцы на его предплечьях, когда он двигает тяжелый стеллаж, как падает локон на его высокий лоб. И как ловко он делает все, за что берется – засмотришься!
Как и большинство землян, я никогда не встречала живых аристократов. Прошло их время на Земле. Так вот они, оказывается, какие. Сильные, уверенные, породистые. Со знаком качества.
«Подлые, расчетливые и себе на уме», – вспомнила я увещевания Эвана.
– Как вам понравился наш книжный вечер? – спросила я ворчливо, потому что злилась на себя.
– Очень понравился. Вы прекрасная рассказчица. Вы умеете создавать уют. Ваши гости ушли довольные, и, думаю, они еще не раз придут к вам.
– Еще бы книги покупали, было бы совсем здорово, – сказала я кисло. – Я заказала новинки по каталогу. У меня завелось немного денег – продала серьги. Надеюсь, хоть новые книги будут покупать. Наверное, надо опять прогуляться с книжным шкафом на спине.
– Почему бы вам не устроить... – Матеус задумался. – Лотерею? Да, точно! Устройте лотерею. Это привлечет внимание публики. Люди любят подарки и любят пытать удачу.
Я выпрямилась с тряпкой в руках.
– Как это мне самой в голову не пришло?! Матеус, вам бы рекламным агентом работать.
– Увольте, – улыбнулся он. – Не мое призвание. Но я охотно помогу вам с организацией.
– Да, да! – я даже всплеснула руками от возбуждения – так мне понравилась эта идея. – Я устрою настоящий книжный праздник. День открытых дверей. С подарками, угощением... розыгрышем и викториной. И демонстрацией работы печатного пресса! Я говорила, что купила пресс?
– Зачем он вам?
– Пригодится!
– Верю. Вы всему найдете применение. Знаете, а ведь я не с пустыми руками явился. Я привез вам подарок.
Он поманил меня и достал тяжелый саквояж.
Я озадаченно смотрела, как он водружает его на прилавок и расстегивает замок. Еще один подарок. Теперь от Матеуса! Но что ему в голову взбрело?!
Матеус с непроницаемым лицом стал доставать из саквояжа какие-то разноцветные кирпичи – белый, розовый, бежевый, зеленый.
– Что это?!
– Бумага. Я ездил в приморский город Мерстад. Он крупнее Лиллидоры. Мне хотелось купить вам что-нибудь полезное. Вспомнил, что вам нужна бумага для ваших поделок и листовок. И вот… зашел в писчебумажный магазин и купил.
От такого подарка невозможно отказаться!
Мы вместе срывали обертку с блоков, перебирали листы. В пачках были разные сорта бумаги: листы гладкие, глянцевые, с острыми краями. И плотные, шероховатые, благородного светло-чайного цвета. И рельефные, как будто покрытые тонкими трещинками. И ворсистые, и с тиснением. Я с восторгом водила по ним пальцем, наслаждаясь богатой текстурой. Не удержалась и поднесла один лист к лицу и вдохнула свежий, древесно-клеевый запах.
– Угодил с подарком?
– Ух как угодили! Большое спасибо!
На его лице расплылась улыбка.
– Я еще не встречал барышни, которая так радовалась бы нескольким пачкам бумаги. И которая продала свои серьги, чтобы купить старый печатный пресс.
Он рассмеялся, и его смех стал еще одним подарком. Негромкий, раскатистый и очень мужской, и в то же время мелодичный и заразительный. Его было приятно слушать, и по спине у меня от удовольствия пробежали мурашки.
– Смотрите, вот эти листы хорошо подойдут для печати рекламных листовок на гектографе. Я и специальные чернила купил – их смешали по моему заказу. Давайте, попробуем прямо сейчас?
– Давайте!
Студенистая масса прекрасно пережила магический полет и превращение в электрическую медузу. Тахир аккуратно вернул ее лоток, там она и осталась.
– Давайте, напишу и разрисую первый лист для оттиска, – предложил Матеус. – Меня учили каллиграфии.
Отказываться не стала. Он сел за стол, крепко, но изящно сжал перо и стал писать под мою диктовку.
И тут я стала свидетельницей чуда. Это было не чистописание – это было искусство. Буквы у Матеуса выходили ровные, сильные. Смотреть на них было глубоким эстетическим удовольствием. Росчерки, завитушки, линии – все гармонично, идеально, ничего лишнего. Бумага словно ожила, обрела глубину, и самые простые слова – «Приходите… покупайте… читайте…» казались волшебным заклинанием.
– Вот это да! – прошептала я зачарованно, глядя, как сильные пальцы Матеуса заставляют перо танцевать на бумаге медленный, завораживающий танец.
– У меня в школе всегда были пятерки по чистописанию.
– А меня можете научить?
– Конечно. Только ваши земные ручки и эти... маркеры, да? – не подойдут. Нужно доброе перо из особой стали. И много терпения. Но оно вознаграждается. Ты создаешь красоту и находишь ее в себе.
Матеус поднял лист на свет и полюбовался на него.
– А теперь положим его на ваш желатиновый студень...
Он ловко опустил лист на глянцевую поверхность и аккуратно поднял. Бумага отдала буквы, чернила выпукло и влажно поблескивали.
– Давайте чистый лист. Так, теперь тряпку. Нужно прогладить сверху.
Он осторожно поднял первую листовку – буквы отпечатались на ней очень отчетливо и не потеряли своей красоты.
– Положите на ровную поверхность, чтобы текст высох.
И работа пошла. Я подавала бумагу, Матеус сосредоточенно, как автомат, выкладывал их на желатиновую массу. Скоро все столы и стулья были заняты рекламными листовками. От радости и волнения у меня даже усталость прошла.
За работой Матеус еще и разговор поддерживал.
– В Мерстаде отличная погода, – рассказывал он. – Вам обязательно нужно побывать в Эленвейлском порту. Там можно увидеть чудеса со всего света.
– Зачем вы туда ездили? По своим... тайным делам?
Матеус молча поднял перед собой свежеотпечатанный лист и вгляделся в него. У меня создалось впечатление, что он читает на нем свою интересную – или страшную – историю и обдумывает, не настало ли время посвятить меня в нее.
– Именно так, – ровным голосом подтвердил он. Его лицо теперь было словно высеченным из камня. – Ездил по делам. Я продолжаю искать следы человека, судьба которого меня… так волнует. Они привели меня в вашу лавку, к вам, но потерялись, а вы мне помочь не хотите. Приходится искать и другие следы, свидетельства.
Я молчала и ждала продолжения. Но Матеус не захотел сделать второй шаг. Он перевел разговор на другое.
– А как прошел ваш день?
Вежливый вопрос отозвался во мне глубокой обидой. Нет, Матеус по-прежнему мне не доверяет. Стало быть, то чувство близости и понимания, что, как мне казалось, связало нас сегодня – самообман. И Эван прав. Эти знаки внимания, разговоры, помощь – не уловка ли это?
Все может быть.
– День прошел относительно хорошо, – ответила я сухо. – Не считая того, что кто-то вломился в мою лавку ночью.
– Что? – Матеус выпрямился. – Ну-ка, по порядку. Давайте присядем, отдохнем, и вы все мне расскажете. Мы почти закончили... нужно смыть чернила с желатина, и потом гектограф можно использовать повторно.
Мы сели в кресла у очага, друг против друга, и я поведала Матеусу об утреннем неприятном открытии. Но детали ночного происшествия опустила. Непросто выдать малознакомому мужчине, к которому одновременно испытываешь симпатию и настороженность, что-то вроде: «Представляете, ночью по дому бродил каменный призрак моего покойного супруга!» Доказательств-то у меня этому нет, и как-то не хочется, чтобы Матеус заподозрил меня в помутнении рассудка. Упомянула лишь, что слышала шаги и видела непонятный силуэт.
– Почему не обратились в полицию? – сурово поинтересовался Матеус.
– Чтобы меня наказали за то, что не обеспечила безопасность своего дома? Нет уж, спасибо.
– Это вряд ли. Не настолько у нас безумные законы. Они строги, но в них есть логика. Однако вам нельзя ночевать одной. Идите на постоялый двор.
– Еще чего! Теперь это мой дом, и я останусь в нем.
«А еще потому, что на постоялом дворе тоже никто не защищен от грабителей», добавила я мысленно. Уж это-то я знала не понаслышке! И там живет Тахир. Хоть он и отлучился, но может вернуться в любой момент.
Матеус жил на съемной квартире в городе. Которую, кстати, подыскала для него вездесущая госпожа Ирма.
– От упрямства один шаг до глупости! – рассердился Матеус. – Тогда я останусь ночевать в вашем доме и буду вас охранять вместе с вашими секретами.
– Вот это уж точно лишнее! – возмутилась я.
«Ага, останется ночевать и получит возможность пошарить во всех уголках дома. Обнаружит заколдованные книги и... и тогда уж точно станет ясно, друг он или враг. Нет, таким образом выяснять я это не хочу».
– Ладно, как пожелаете, – неожиданно легко согласился Матеус. Это должно было меня насторожить, но я обрадовалась, что он не стал настаивать. – Вы что-то получили от Таффиты? Какой-то охранный амулет, поэтому вы так уверены в себе?
– Она подарила мне магическую безделушку. Утверждает, что это волшебный фонарь! – спохватилась я, вспомнив о подарке.
– Есть разные волшебные фонари. Для воровских дел, для поиска кладов, для поиска истины или человека...
– Этот показывает фантазии.
– Слышал о таких. Редкая вещица. Покажете?
– Давайте посмотрим, как он работает.
Я в нетерпении вскочила. Теперь у меня есть своя магическая вещь (причем не краденая, как Орбус, а полученная законным путем). Не терпится ее изучить!
Матеус взял фонарь в руки. Повертел.
– Старинное, ценное изделие. Тонкая работа. Явно гизульских мастеров. Вы можете немало выручить за него, если продадите.
– Сначала нужно посмотреть, как он работает. Ну-ка, погасим свет...
Матеус выкрутил пламя в светильниках, я вставила в фонарь свечу и зажгла. Матеус сел рядом.
Пламя трепетало за стеклом, блики преломлялись в гравировке. Оно вело себя не как обычное пламя: то вытягивалось, то расплющивалось.
– Как-то мне страшновато, – пробормотала я. – Наверное, глупо брать непроверенный подарок у безумного мага. Он может быть с сюрпризами.
– Это добрая магия. Иначе стекло имело бы угольный оттенок. Не бойтесь.
Матеус взял меня за руку и ласково сжал. Мои ладонь утонула в его ладони, и я тихонько вздохнула. Его прикосновение вовсе меня не успокоило; напротив, очень сильно разволновало, но уже на другой лад.
– Давайте представим что-то хорошее, – сказал он. – Вспомним детские, светлые мечты. И посмотрим, что произойдет.
Мы замолчали, и каждый думал о своем.
Сначала ничего не происходило. Желтый свет фонаря растекался по стенам и корешкам, мерцал в стекле шкафов. Блики постоянно двигались, и вместе с ними двигались тени. Но вдруг тени и блики обрели глубину и рельеф; они словно выступили из стен и сложились в образы, смутные, но легко угадываемые.
Произошло самое настоящее чудо! В темноте плыл величественный парусный корабль, и я узнала его: он был на обложке первой книги, которую я прочитала в детстве самостоятельно. А потом над ним взвился золотой пламенный дракон, и я даже откинулась назад, потому что испугалась, что шипастый хвост хлестнет по моему лицу!
– Ты это видишь?
– Да, – прошептал в ответ Матеус. – Это твои фантазии?
– Наверное. Я не помню их. Это что-то из детства.
Но сказочная картинка расплылась, тени сложились по-новому. Теперь я видела величественную усадьбу – трехэтажный великолепный дом с башенками, и беседку перед ним. У беседки стоял мужчина. В его силуэте было что-то знакомое... К нему приблизилась женщина в пышном платье и потрепала его по плечу, но тут же оттолкнула и отвернулась. Мужчина гневно дернул головой. Телосложением он очень походил на Матеуса.
– А это что? Это твои мечты или воспоминания? – спросила я Матеуса зачарованно.
Вместо ответа он вдруг протянул руку и погасил свечу. Комната погрузилась в темноту. От его грубоватого жеста магия рассеялась.
– Довольно, – сказал он резковато. – Глубоко уходить в фантазии и воспоминания небезопасно. Таффита и правда подарила тебе... вам удивительную вещь. Берегите ее. Или продайте.
– Нет, продавать не хочу. Интересно, фонарь будет работать, если привезти его на Землю?
– Нет. У вас нет магии.
Теперь он говорил сухо, после этого встал и начал собираться. Расправил рукава, застегнул запонки, накинул сюртук.
– Спасибо за чудесный вечер, Зоя. Крепко закройте двери и никому не открывайте. Есть такая примета: если получить в день два подарка, будет и третий. Надеюсь, третий подарок не окажется неприятным сюрпризом.
И он ушел, оставив меня в полнейшем недоумении и разочаровании.
Стоило запереть дверь на засов, как по спине пробежал озноб. Меня ждала ночь в доме, в котором поселился призрак. Сразу вспомнились все страшные истории, что я рассказывала гостям, и теперь они уже не казались безобидными фантазиями.
Я последовала совету Таффиты: достала купленный накануне в аптеке сушеный шалфей, разложила по тарелкам и подожгла так, чтобы он тлел и испускал дым. Пахло приятно, но дым драл горло. Расставила плошки по коридору, в гостиной... Сомнительное средство, но пускай подымит.
Заправила светильники маслом и решила оставить их гореть всю ночь. Пусть будет меньше теней!
Проверила двери и ставни в торговом зале и собралась уходить на покой, как услышала тонкий, визгливый вой.
«Ну вот, началось, – подумала с мрачной обреченностью. – Живые за порог, призраки на порог. Явились не запылились. Выть теперь взялись... да еще противно как, жалобно».
Но вой шел не из дома – он шел с улицы. К нему добавилось поскуливание. И его явно издавало живое, но очень несчастное существо. Поколебавшись, я отперла дверь и увидела дрожащий комок у крыльца.
Песик! Вот так гость!
– Иди сюда! – позвала я.
Пес сразу кинулся ко мне со всех ног. Небольшой, тощий. Уже не щенок, но и не взрослый. Неуклюжий подросток. Ребра наружу, два висячих уха, карие глаза, бровки домиком, пятно на носу, хвост колечком.
– Потерялся? Есть хочешь?
Конечно, он хотел есть. От слабости у него дрожали лапки.
Я взяла его на руки и понесла на кухню – кормить и утешать.
Сработала примета! Вот и третий подарок. Он пришел ко мне сам. И как вовремя!
В конце концов, я давно решила завести собаку. Оставлю пса у себя, если не найдется хозяин. Надо придумать ему имя!
Как хорошо, что все же эту ночь я проведу не одна!
– Зоя, что это? – прошелестел в голове едва слышный встревоженный голос Эвана. Пришлось остановиться.
Когда пришли гости, я спрятала своего бумажного друга от греха подальше и теперь не могла вспомнить, куда именно. Неудобно, когда твой друг формата A4. Его так легко потерять! Пришлось задать неловкий вопрос:
– Ты где? Я тебя плохо слышу.
– Ты сунула меня в какое-то темное и тесное место, – обижено откликнулся Эван. – С глаз долой, да?
Вспомнив, я вытащила Эвана из щели между стенкой и ящиком прилавка. Пес радостно обнюхал книгу.
– Что это такое? – уже с ужасом повторил Эван.
– Собака. Нашла на улице.
– О, это для меня? – обрадовался Эван. – Для ритуала? Теперь и за жабами ходить не нужно.
– Эван! – отозвалась я шокировано. – Я не буду приносить его в жертву!
– Даже ради меня? – сухо отозвался Эван. – Шелудивый, незнакомый пес и друг, попавший в беду... По-моему, выбор сделать несложно.
– Эван, прости… – я сглотнула. – Я не могу.
Пес вопросительно гавкнул. Я погладила его, ужаснувшись его худобе. Откуда он взялся? На улицах Лиллидоры бродячих собак не видать. Наверняка у него есть хозяин. Но даже если он бездомный... нет.
Я опустила пса на пол и взяла Эвана обеими дрожащими руками, прижала к сердцу.
– Зоя... – произнес Эван после паузы. – Я много повидал жестокости в своей жизни. И отношусь к ней не так, как ты. Я смог бы сделать это для тебя. Но это не упрек. Понимаешь, мне очень страшно. Страшно, как никогда в жизни. Я боюсь навсегда остаться книгой. Я боюсь смерти, но еще больше я боюсь этого существования. Когда ты в ловушке в одной и той же истории, которая повторяется тысячу и тысячу раз. Даже самая интересная история может стать ужасной, когда ты застыл в ней, как муха в янтаре. Я очень хочу увидеть солнце, вдохнуть полной грудью. И прожить еще тысячу интересных историй. Теряется моя последняя связь с миром. С тобой, Зоя. Эта ниточка тоньше с каждый днем. Бармалан наложил на меня сильные чары, и они продолжают действовать, прорастают в меня, как корни. Превращая... в бумагу со словами.
– Прости, что подвела тебя, Эван. Пришла пора довериться кому-то, – тихо сказала я. – Я попрошу помощи. У Матеуса... или у кого-то другого.
Эван не ответил.
Я забрала их обоих – безымянного пса и книгу – и унесла в кухню.
Пса пришлось не только покормить, но и помыть. Купаться ему не понравилось, после процедуры я была грязной и измученной, и отправилась спать глубоко за полночь.
В доме было тихо, но тишина была беспокойной: к ночи ветер усилился, сквозняки свистели через рамы и в дымоходе, полы отзывались скрипом. Дым от тлеющей сухой травы тянуло в щель под дверью, поэтому окно в спальне пришлось оставить приоткрытым.
Но спать я легла без страха, потому что теперь у меня было два друга. Первый, бумажный, лежал под подушкой. Второй, четвероногий, уютно устроился на коврике под дверью.
Волшебный фонарь Таффиты я поставила на столик. Мне было приятно на него смотреть. Что за образ увидел Матеус в его магических тенях? Кем была та молодая женщина, кто обошлась с ним столь пренебрежительно? Мне было неприятно о ней думать, кем бы она ни была.
Уснула я сразу, но вскоре проснулась от собачьего повизгивания.
– Бублик, ты чего? – спросила я сонно. Я решила назвать его Бубликом по форме хвоста, и еще потому, что он умудрился во время купания стащить и слопать бублик со стола.
– В туалет хочешь?
Повизгивание сменилось рычанием. Пес два раза негромко, но злобно гавкнул. Он стоял у двери, вытянутый в струнку, напряженный.
Его что-то встревожило. В доме кто-то есть... пес чует его. Призрака или человека.
Мои опасения подтвердились моментально, когда дом сотряс... оглушительный чих. Чихнули внизу, но так смачно и громко, что слышно было прекрасно. Следом раздался надсадный кашель и невнятные бормотания, в которых легко угадывались проклятья. Жаль, не понять, чей голос.
О, дым от шалфея сработал! У призрака или грабителя першит в горле. Он сетует на неудобства.
Бублик испугался страшного звука, поджал хвост и забился под кровать. Я вздохнула.
– Да, дружок, до охранника тебе еще расти и расти, – сказала я и улеглась обратно.
Сердце немного колотилось, но в целом я отнеслась к новому вторжению довольно спокойно. Дверь надежно заперта, самое ценное тут, со мной, выходить из комнаты я не буду, и не уговаривайте.
Пускай себе бродит и кашляет. Неприятно, если опять разнесет торговый зал. Но там сейчас дымно, как на поле боя. Авось не захочет портить легкие.
Больше никакие звуки не тревожили тишину, но я еще долго не могла уснуть и все прислушивалась.
Утром вышла из спальни с некоторым трепетом, не зная, что обнаружу.
За ночь масло в светильниках выгорело, шалфей тоже потух. Заглянула в гостиную и убедилась, что статуя стоит на месте, но горшка у нее голове больше не было, и одеяло валялось на полу!
Это меня здорово обескуражило. Выходит, все-таки статуя пошаливает. Я бы предпочла иметь дело с живым взломщиком или бестелесным призраком, чем с каменной копией Бармалана весом, наверное, в тонну.
Нет, я все-таки возьму молоток и расколочу его на кусочки, решила я. Пусть меня потом штрафуют за порчу наледства Бармалана. Мало он мне нервов потрепал при жизни, так еще и после смерти не угомонится никак!
Но как, как может оживать и двигаться камень? Какой темной магии под силу изменять свойства вещества и вселять в него жизнь? Жутко о таком думать. И что ему надо от меня, этому призраку? Надеюсь, не исполнение супружеских обязанностей?
От этой мысли я чуть не поседела. Насколько надежна дверь в мою спальню? Ночью призрак не сделал попытки вломиться. Шалфей помог? Или что иное? Или статуя все же ни при чем? И ее новый наряд сорвали с нее живые руки?
К счастью, больше в доме ничего не изменилось, на первый взгляд, все было в порядке. От сердца отлегло.
Вернулась в спальню и бросилась отнимать Эвана у Бублика. Пес вытащил его из-под подушки и с удовольствием грыз кожаную обложку.
– Фу! Плохой мальчик, плохой!
– Это ты мне? – саркастично заметил Эван. – Я бывал в плену у людоедов, но не думал, что в конце концов меня сожрет пес.
– Он больше не будет.
– Все-таки советую подумать о том, кто из нас двоих тебе важней.
Пес стал проявлять беспокойство и попытался задрать лапу на шкаф. Пришлось схватить его в охапку и потащить гулять.
Утро выдалось прекрасное, еще было очень рано, на улице никого. Я с удовольствием дышала свежим воздухом, пока Бублик делал свои собачьи дела.
Закончив, он насторожился, коротко гавкнул и умчался за дом, к кладбищенской стене, куда выходили окна кухни.
– Стой! – я помчалась за ним. Завернула за угол и остановилась как вкопанная.
Под кухонным окном, на деревянной скамье, которая раньше стояла дальше во дворе, прислонившись спиной к стене, сидел Матеус и сладко спал.
Он был сейчас так красив, что у меня захватило дыхание. Солнце мягко золотило его щеки и волосы, как на старинных портретах. Щетина лежала на щеках голубоватой тенью. Лицо умиротворенное и... одухотворенное, вот правильное слово для Матеуса! Наконец я нашла его. Благородство и одухотворенность – два качества, которые почти невозможно найти в современных земных людях.
Бублик не разделял моего восторга и злобно облаял Матеуса.
Тот вздрогнул, открыл глаза и мигом подобрался. Но смягчился, увидев меня.
– Доброе утро, Зоя, – сказал он, подавляя зевок: мышцы возле рта напряглись, ноздри раздулись.
– Вы что тут делаете?
– Охраняю вас.
– Сидели тут всю ночь? – ахнула я.
– Ну да. В доме же вы меня оставить не пожелали. А я не мог оставить вас без защиты. Задремал только сейчас, на рассвете. Ночь прошла спокойно. Ведь так? В доме никого не было?
– Ну, как сказать. Но вы же могли простудиться! Зачем вы это затеяли!
Я смутилась и забеспокоилась. Даже проведя ночь под открытым небом, Матеус выглядел безупречно. Я же чувствовала себя неодетой: на мне была мятая длинная футболка, в которой я спала, и несвежие джинсы.
Матеус задумчиво посмотрел на меня и покачал головой.
– Простудиться? Исключено. Мне не привыкать к неудобствам. В странствиях приходилось спать в куда менее комфортных условиях. А это кто? Где вы его взяли?
– Он сам пришел. Теперь будет жить со мной. Знакомьтесь: Бублик. Бублик, Матеус Альмедор из Альмедор-кейра.
– Очень приятно, – буркнул Матеус, встал, покрутил головой и потер онемевшую шею.
– Пойдемте в дом, накормлю вас завтраком, – вздохнула я.
– Спасибо, но я отправлюсь к себе. Хочу все-таки поспать в нормальной кровати. Увидимся позже.
Он поклонился и ушел. Бублик проводил его сердитым гавканьем.
Вместо благодарности Матеуса облаяли. Я так растерялась, что даже не сказала ему «спасибо» его за ночной дозор.
И что мне с ним теперь делать? Он ведь не отстанет. Сколотить ему будку, чтобы он сторожил меня во дворе с удобствами? Или все же впустить в дом на ночь? Я склонялась к последнему варианту.
Погода стояла настолько чудесная, что захотелось прогуляться. Уже две недели живу в Лиллидоре, а толком город не изучила. А ведь он так хорош! Дома из кирпичей цвета молочного шоколада, причудливые ставни, флюгера.
Помню, когда только сюда прибыла, мечтала, как буду бродить по улицам, заглядывать в окна, изучать незнакомый мир, полный чудесных тайн. Сбылось лишь знакомство с тайнами. Вот только все они оказались мрачноваты, и пока нет разгадки ни одной из них.
Поэтому я переоделась в приличное, поманила Бублика и отправилась в кондитерскую. Заодно возьму к завтраку свежих пирожных. Поболтаю с горожанами, узнаю, что случилось в городе за ночь. Осторожненько расспрошу про призраков. Может, здесь такие явления в порядке вещей? А я в своей невежественности и не знаю.
Открыла дверь кондитерской и окунулась в густой ванильно-коричный аромат. Бублик за мной не пошел; разумно встал на некотором отдалении от дверей, страстно принюхиваясь.
– Доброе утро! К вам можно с собакой?
– Доброе утро! С собакой? – Марисса выглянула а дверь, развела руками. – Вообще-то нельзя… но... Эй, поди сюда! Где ты его взяла, Зоя?
– Он сам пришел. Потерялся, что ли! Не знаешь, чей он?
– Нет, первый раз вижу!
Бублика не пришлось просить дважды. Пес юркнул в кондитерскую, деловито пробежался вдоль стен и уселся возле моих ног. Выражение на его морде было очень красноречиво, когда он посмотрел на витрину.
– Собакам нельзя сладкое, – объяснила я ему. – И ты уже позавтракал овсянкой.
– У нас есть вчерашние пирожки с мясом, – намекнула Марисса.
– Хорошо. Дай два. А мне миндальное пирожное и пончик с апельсиновым джемом.
Распивающий чай в кондитерской пожилой господин поздоровался со мной по имени (разумеется, он меня знал, а я его нет) и заявил:
– Мне кажется, я видел этого четвероногого прохвоста на постоялом дворе. Там затесался бродяга, он собирал милостыню. Пес был с ним. Бродяга дурно с ним обходился. Он лупцевал его прутом. Наверное, пес сбежал от него.
– Значит, оставлю его себе.
Вчера я заметила ссадины на боках Бублика, но приписала их обычным собачьим уличным приключениям. Живодер не получит Бублика обратно.
– Только не забудьте зарегистрировать пса в ветеринарной конторе, – предупредил господин, забрал газету и ушел.
– Марисса, в старых домах Лиллидоры водятся привидения? – спросила я, когда мы остались одни.
Марисса вытаращила глаза в удивлении, что само по себе уже было исчерпывающим ответом. Выразить изумление вслух она не успела, потому что в кондитерскую вплыла госпожа Ирма и с порога возмутилась:
– Почему здесь пес?!
– Это мой. Мы уже уходим.
– Где вы, там и нарушения норм приличия, – фыркнула Ирма.
– Я стараюсь им соответствовать, но пока не получается, – смирно ответила я, потому что не хотела портить хорошее утро ссорой.
– Прочти вы те книги, что я вам дала, не делали бы таких ошибок. Отвечайте: что за сборище устроили вчера в лавке?
– Заседание книжного клуба, – ответила за меня Марисса, несколько испуганно. – Мы отлично провели время. Зоя рассказывала земные истории. Мы пили чай, ели печенье. И господин Альмедор почтил нас своим присутствием. Все было весьма прилично!
– Я повстречала госпожу Тайлу, она поведала мне, что за истории вы рассказывали... Какой-то бред про привидений и оживших покойников. У вас на Земле все истории такие? Не удивительно, что в вашем мире множатся пороки.
– Разве госпожа Тайла была недовольна?
– Она-то довольна, но что с нее возьмешь! Тайла и в молодости-то не отличалась здравым смыслом. Вам следовало и меня пригласить. У меня есть в запасе несколько отличных, поучительных историй. Я бы посоветовала вам, какие книги взять для прочтения и обсуждения!
Похоже, Ирма обиделась, что ее не пригласили. Она завидует! Вон как губы поджала.
– Обязательно позовем вас в следующий раз, – уверила я ее вежливо. Хотя вовсе не жаждала видеть ее в своем книжном клубе.
Ирма перешла на деловой тон.
– Лавку продавать не надумали?
– Простите, нет.
– А вы подумайте, подумайте! Подумайте хорошенько, а то потом поздно будет.
– Нечего думать. Я уже сказала, что у меня большие планы по развитию лавки. Скоро собираюсь провести книжный фестиваль. Приходите, вам понравится.
– Что ты запланировала? – с любопытством спросила Марисса.
– Будет книжная ярмарка. Чаепитие. Конкурсы и розыгрыши с призами. Рассказы об искусстве книгопечатания и сочинения историй!
– Дети могут читать свои сочинения! – азартно подсказала Марисса. – Мои шалопаи иной раз такого насочиняют – диву даешься.
Ирма кисло поджала губы. По ее наморщенному лбу было понятно, что она отчаянно обдумывает аргументы против моей задумки. Так ничего и не придумала, потому зловеще изрекла:
– У вас ничего не выйдет!
И повернулась к Мариссе.
– Пакет овсяного печенья и ванильные сухари. Но чтобы не крошились, как в прошлый раз!
Бублик неодобрительно тявкнул, я позвала его и убралась от греха подальше.
По дороге домой зашла в кожевенную лавку и приобрела для Бублика хороший поводок и ошейник. Заодно узнала, как в Эленвейле регистрируют собак. Оказалось, удовольствие не из дешевых. Но не выгонять же Бублика! Что-нибудь придумаю. После того как я заказала товары для лавки, денег почти не осталось, но Хюльс платит за уроки, а там еще что подвернется. Теперь я была настроена оптимистично.
У лавки столкнулась с почтальоном. Он вручил мне толстый конверт и посылку.
Отправителем значилась не кто иная, как Глория Дарана – семейная пара сочинителей бульварной литературы, которым я отправила слезливое письмо несколько дней назад. Надо же, как быстро ответили.
Первым делом сорвала бумагу с пакета и ахнула. Мне прислали четыре книги Глории Дараны, новенькие, и все до одной с автографами!
Изданы они были на серой бумаге, на обложках значились лишь названия, но они искупали низкое качество изданий: «Тайна серебряного паука», «Замок молчаливой девы», «Секрет надгробия кровавого короля, «Мой возлюбленный мрачный канцлер»!
Ох какое славное, низкопробное, интереснейшее чтиво!
Да еще и иллюстрации внутри: примитивные, но выразительные – красавцы с горящими глазами, томные девы в лапах лохматых злодеев, кинжалы, черепа.
Письмо растрогало меня настолько, что я чуть не заплакала. Глория и Даран писали по очереди – абзац жена, абзац муж, и это было ужасно мило.
Мой расчет оправдался – сочинители пришли в восторг от того, что их творчеством заинтересовалась гостья с Земли. Они всячески хвалили меня за мое начинание в книжной лавке и робко интересовались, не буду ли я любезна навестить их в их столичном доме, чтобы рассказать о земной литературе.
Книги прислали в подарок. Хотя Глория и Даран приписали, что будут счастливы продавать мне плоды своего творчества по умеренным ценам и со скидками.
– Йес! – крикнула я, сжав кулак. На такой результат я не рассчитывала!
Эти книги продавать не буду. Выставлю их в качестве приза в лотерее в день книжного фестиваля. Многие захотят получить книги с автографом авторов.
Не терпелось поделиться новостями с Эваном. Но он долго не откликался на мой зов, а когда откликнулся, голос его был едва слышен, и слова путались.
Настроение мигом упало. Дела Эвана были плохи. Нужно на что-то решиться.
Провести ритуал. Чтобы протянуть время, оставить ему хотя бы сознание, пока не найду средство окончательно вернуть Эвану человеческий облик.
Посмотрела на Бублика, который улегся в квадрате света и щурил глаза. Нет, не могу себя представить в роли убийцы-чернокнижника. Пусть даже пожертвовать придется лишь собакой… не собакой – другом, питомцем!
Значит, жабы. Пять штук. От одной мысли о том, что предстояло сделать, становилось тошно. Но все же я решила отправиться вечером на пруд и наловить жаб.
Как я не пыталась прогнать мысли о предстоящем кровавом действии, они преследовали меня весь день. И когда я протирала пыль в лавке, и когда отдавала заказы – переплетенные дневники и паззл, и когда подсчитывала выручку, и когда проводила урок с Хюльсом, приходя в отчаяние от его тугодумия.
Солнце коснулось крыш, и я решилась.
Иду на пруд. Хоть бы Матеус заглянул, как обещал! Но он не пришел. Мне было обидно. Чем же он занят? С кем проводит время? Может, с той надменной болтушкой-блондинкой, что положила на него глаз?
Брось, Зоя, он ничем тебе не обязан, одернула я себя. Возможно, он просто устал от тебя. От твоего недоверия. Потому что ты молчишь, не рассказываешь ему то, что он хочет узнать. А ночь под окнами могла и вовсе охладить его рыцарские порывы.
Может, пойти к нему самой? Узнать, где он остановился. Подумаю.
Накинула жакет, взяла с собой ведро – для жаб – и отправилась на пруд. Бублика оставила дома – с ним не получится подкрасться к добыче незаметно.
Каждый шаг давался с трудом. Неужели нет выхода, кроме как резать живые существа ради спасения другого живого существа? Еще неизвестно, получится ли у меня этот ритуал. А вдруг сделаю еще хуже?
Дошла до конца кладбищенской стены и остановилась. Заглянула в распахнутые ворота.
А ведь где-то там, в склепе вместе с Бармаланом, лежат и его жены... И они не мертвы. Кто знает, какие еще секреты хранит этот склеп? Пожалуй, все же стоит наведаться туда. Что если найду там и тело Эвана? Тогда, если отыщется толковый маг, можно будет провести полноценный ритуал. Книга Тахира давала его описание, но оно, на мой взгляд, было неполным. Какие-то вещи подразумевались, но не прописывались для таких невежд, как я.
Вернулась домой и бросилась искать ключ от склепа. Его вручил мне стряпчий после похорон.
Мертвых бояться нечего. Они куда безопаснее живых, утешала я себя. Лучше навестить мертвых, чем мучить жаб.
Обшарила полки, ящики, но ключа так и не нашла. Странно. Я точно помнила, что оставила его там же, где и перстень, что открыл мне путь в подвальную комнату для ритуалов.
Но теперь ключ как сквозь землю провалился. Напрашивался вывод: кто-то его забрал. Ночной взломщик?
Этот вывод мне ужасно не понравился. Зачем кому-то ключ от склепа?
И все же неудача не заставила меня отказаться от визита в склеп. Я обещала Эвану, что сделаю это, и я сделаю. Запасной ключ должен быть у могильщика, он же кладбищенский сторож. Если повезет, застану его на кладбище.
Свистнула Бублика и отправилась.
Эх, господин Альмедор и Альмедор-кейра, где же вы, когда вы мне так нужны! Впрочем, это дельце лучше проворачивать одной. Слишком много объяснений оно потребует, а я пока не уверена, какой процент правды готова открыть Матеусу.
Я пыталась предвидеть последствия нашего разговора.
Как отреагирует Матеус? Вдруг он все же не тот, за кого себя выдает? Заберет волшебные книги и уедет? Или прямиком отправится в полицию, доносить о преступлении, а те мигом упекут меня в тюрьму, поскольку главный преступник уже вне их досягаемости, а я его супруга, и, значит, должна понести наказание по праву преемственности?
После всего, что я пережила в Эленвейле, я заболела серьезным недоверием к людям. А уж в справедливость законов и вовсе перестала верить.
Тишина на кладбище стояла, какая и полагается в таком месте – мертвая. Даже птицы не галдели, ветер не шумел травой.
Но в целом тут было вполне уютно. Мягкие солнечные лучи заливали крыши склепов и верхушки надгробий, под ногами шуршали опавшие листья, приятно пахло хвоей.
Бублик унесся исследовать заросли боярышника, к сторожке я подошла одна.
Могильщик сидел на крыльце и курил трубку, со вкусом выпуская кольца дыма в небо.
Впервые я увидела могильщика на похоронах Бармалана, потом несколько раз встречала его в городе. Уважением горожан господин Дув не пользовался, потому что был известным пьяницей и на вид неказист: горбатый, лохматый, с бельмом на глазу. Но собственное уродство могильщика ни капли не тяготило; он был задирист и любил сквернословить. Видимо, считал, что близкое общение с покойниками дает ему какие-то привилегии.
Поэтому обращаться к нему со странной просьбой не очень-то хотелось. Да и встретил он меня странно: вытянулся, прищурил единственный здоровый глаз и сплюнул.
– Добрый вечер, господин Дув.
– Добрый. С чем пожаловали? – он выпустил в мою сторону длинную струю вонючего дыма. – Местечко себе присматриваете?
И мерзко захихикал.
– Рано мне еще, – я натянуто улыбнулась. – А пришла я попросить у вас ключ от усыпальницы моего супруга.
Дув дернулся, как будто я дала ему под дых. Торопливо выбил трубку и спросил:
– Вам зачем?
– Хочу посмотреть, как все устроено в склепе, – почти честно объяснила я. – Посидеть, подумать о бренном и вечном. Свой ключ я потеряла.
– У меня нет запасного.
– Да есть же! Я сама видела на похоронах, как вы его прибрали на кольцо. Второй отдали стряпчему.
– Ошиблись вы. Нет у меня ключа! Я вам не ключник, а могильщик.
– Но вы еще и сторож. Как же вы смотрите за склепами без ключей?
Он беспокойно замигал глазом, огляделся по сторонам, как будто чего-то опасаясь. Может, мести обитателей склепов, за которыми он плохо ухаживал.
– Говорю вам, нет у меня Бармаланова ключа! Был да сплыл. Я его... потерял, наверное.
– Так, вот это интересно. А может, его у вас украли?
Как и у меня.
– Да откуда мне знать! – вдруг заорал могильщик и вскочил. Я испуганно отступила на шаг. Чего он так взбеленился! – Ходят тут, расспрашивают! Требуют от меня черт знает что! Разные странные вещи заставляют делать! – продолжал он орать.
И вдруг замолчал, прищурил глаз куда-то вдаль и злобно добавил:
– И еще эти повадились на кладбище шуры-муры крутить. А ну брысь отсюда, развратники! – снова заорал он, поднял с земли камень и со всей силы швырнул в заросли боярышника.
Камень не долетел, но из кустов стремглав выскочила парочка – мужчина и женщина. В беглецах я признала бараноподобного учителя Дубрена и его зазнобу, дочку мельника. Видимо, они назначили свидание в самом безлюдном месте – на кладбище. А могильщику это шибко не нравилось.
В недобрый момент подбежал Бублик и звонко облаял Дува. Тот и вовсе распсиховался.
– Нельзя с собаками на кладбище! Вон отсюда, оба!
– Ладно, ладно! – поспешно отступила я.
Пошла прочь, и долго еще слышала вопли ненормального могильщика.
Сделала крюк и прокралась к склепу Бармаланов. Впрочем, визит ничего не дал. На воротах висел тяжелый замок. Снять его не было никакой возможности. Каменные фигуры, что стояли по обе стороны от входа, наводили на меня ужас, так как напоминали о моем личном каменном призраке.
Так и ушла, ничего не разведав.
Но куда делись ключи? Первый подозреваемый в их исчезновении – Тахир. Помнится, он околачивался на кладбище и признался, что изучает похоронные обряды. Он этот, как его… некрогност. Не знаю, что за магическая специальность, но название говорящее.
Вернулась домой, получив еще больше вопросов. В любом случае исследовать склеп в одиночку было плохой идеей. Но вот беда – ни одной хорошей идеи у меня не было.
Придется довериться Матеусу. Если он придет вечером, как обещал, расскажу ему все, и будь что будет.
Чтобы успокоиться, я устроилась за прилавком в торговом зале и начала набрасывать план будущего книжного фестиваля и список всего, что для этого понадобится.
Прошел час или полтора, как мое занятие было нарушено появлением гостей. Весьма неприятных.
Дверь с силой распахнулась, колокольчик сорвался и упал на пол, Бублик отчаянно залаял.
В лавку вошли трое: стряпчий Малалио с неизменной услужливо-виноватой улыбочкой на крысином лице и двое мужчин в темно-синей форме. Одного я признала – начальник местной полиции. Второй, помоложе, явно служил под его началом.
– Госпожа Зоя Бармалан? – уточнил старший полицай, хотя прекрасно знал, кто я.
– Чем могу служить? Бублик, тихо!
– Нам нужно допросить вас. И, возможно, задержать в зависимости от результатов ваших ответов, – угрюмо сказал полицейский.
– Госпожа Зоя, отвечай на все вопросы честно и осмотрительно, – предупредил стряпчий. – Сдается, ты опять в беде.
Мое сердце заколотилось как бешеное, а потом провалилось куда-то в желудок. Видение местной тюрьмы, «Железной вдовы» и палача Клюга отчетливо замаячили у меня перед глазами.
– В чем дело? – выдавила я.
– Вы – главная подозреваемая в убийстве кладбищенского сторожа господина Дува, – объявил полицейский, и пол вдруг ушел у меня из-под ног.
– Убийство? – еле выдавила я, цепляясь за прилавок, чтобы не упасть. – Могильщика убили? Кто? Когда?!
– Камнем по башке грохнули, – с удовольствием подтвердил юный помощник полицейского. – Час назад обнаружили.
Его глаза горели от возбуждения. Он был ни капли не огорчен: ему было интересно, как ребенку.
Старший шикнул на него.
Мои ноги все же подкосились. Я боком рухнула на стул, от волнения смахнув чернильницу на пол.
Какой ужас! Невозможно представить... я только что разговаривала с Дувом... он кричал на меня. И теперь он мертв!
Эти люди считают, что я... убила его? Мне опять хотят приписать то, что я не совершала?!
– Невозможно, – пробормотала я.
– Вас с ним видели последней. Вы ругались с могильщиком. Нам рассказал учитель Дубрен. Вскоре после вашего ухода на тело наткнулись посетители кладбища.
– И что? Почему вы меня обвиняете?
– А кого еще? – наивно удивился младший полицейский.
– Мы вас пока не обвиняем. Подозреваем, – поправил его старший. – Ответьте на вопросы. А там посмотрим.
– Задавайте.
– Не здесь. В участке при тюрьме. Идемте. И заткните уже вашего пса!
Бедный Бублик рычал и лаял: он чувствовал, что его хозяйке грозит опасность.
Меня возвращают в тюрьму! От этой мысли по телу пробежала дрожь.
– Нет! Мне нужен… адвокат. Стряпчий!
– Да тут я, тут, – успокоил меня Малалио, поправил очки на носу и с любопытством поинтересовался: – Так за что ты Дува-то грохнула? Он, конечно, человечишка мерзкий был, но все же.
– Я не убивала его!
– Я не утверждаю, что убивали, – развел руками старший полицейский даже как будто виновато. – Но вы, госпожа Бармалан, на особом положении. Вам уже вынесен один приговор, но отсрочен. Вы должны доказать свою законопослушность. А теперь вот как вышло! Придется вернуть вас в тюрьму на время разбирательства. Таков закон. Пока, уж простите, все подозрения на вас падают. С Дувом вы разговаривали? Разговаривали. Ссорились? Ссорились. Свидетели есть. После вашего ухода его живым не видели.
– Зоя, ты подвела меня и госпожу Ирму, – влез стряпчий. – Мы же твои поручители! Теперь нам придется раскошелиться за твой проступок.
Не хватало воздуха. Голова кружилась, от страха внутренности скручивались в клубок.
Я крепко зажмурилась, но вздрогнула и открыла глаза, когда в лавке прозвучал громкий, сердитый голос:
– Что тут происходит?
Матеус! Он все же явился! Пришел мне на помощь!
Но разве он спасет меня? Как?! Он ничего не сможет сделать. Да и захочет ли?
Матеус стоял на пороге – непривычно растрепанный, в расстегнутом сюртуке, без шейного платка, волосы взлохмачены. И он так и не побрился. Но надменный и властный вид заставлял забыть о его неряшливости.
Широко шагая, он зашел в лавку, встал рядом со мной и бросил на меня острый, испытывающий взгляд. А затем обратил взор на полицейского.
– Я услышал об убийстве могильщика. Почему вы явились к госпоже Бармалан? Почему допрашиваете ее?
– Мы забираем ее в тюрьму, чтобы получить ответы на вопросы. Госпожа Бармалан – главная подозреваемая.
– Чушь! – резко произнес Матеус.
– Чушь! – повторил от порога женский голос.
Госпожа Ирма! И эта явилась. Она ворвалась в лавку зонтиком наперевес, как будто собиралась отколошматить им полицейского.
– Почему чушь? – изумился тот.
– Полтора часа назад я ходила в чайную лавку на этой же улице. Дорога идет мимо кладбищенских ворот. За ними мелькнула горбатая спина Дува. Из чайной лавки видны двери книжного магазина. На дверях не было вывески «Закрыто». Значит, Зоя вернулась домой, когда Дув был еще жив. Ну? Что ты на это скажешь, офицер Шпехт?
– Дува вы видели издалека, а отсутствие вывески вообще ни о чем не говорит, – пробормотал Шпехт.
– Ты идиот, офицер Шпехт. Я это всегда говорила твоей матушке, и тебе теперь говорю. Эта особа, – Ирма презрительно кивнула в мою сторону, – способна на воровство, на плутовство. Но на убийство? Нет, нет, и нет. У нее для этого кишка тонка. Такие действуют другими методами. И зачем ей убивать могильщика? Она с ним едва была знакома.
Заступничество Ирмы так меня поразило, что я остолбенела.
– Да кто их знает, какие причины могут быть у иноземки, – упрямо возразил полицейский. – Госпожа Ирма, я понимаю, вам неприятно, что ваша подопечная вляпалась, но покрывать возможную преступницу все же не стоит. Если госпожа Бармалан предъявит нам доказательство своего пребывания в другом месте во время совершения преступления, мы не будем ее забирать.
– У нее есть это доказательство, – сказал Матеус и посмотрел на меня многозначительно. А я только и могла, что бессмысленно таращиться в ответ. – Последние пару часов госпожа Зоя провела со мной. В этой лавке. Я был с ней на кладбище, только не подходил к могильщику. Я осматривал памятники. Она поговорила с Дувом, мы с Зоей вместе ушли. Могильщик был жив и здоров. Мы вернулись сюда, в лавку. Я отлучился ненадолго. Забрать кое-какие вещи в моей квартире. Отсутствовал не более десяти минут. Достаточно вам такого подтверждения?
У меня по телу прокатилась жаркая волна: испуг, стыд, смущение, надежда.
Матеус врал. Чтобы спасти меня, он пошел против своих принципов. Сказал явную ложь, и кому – представителю закона! Его объяснения были неуклюжие и шиты белыми нитками. Кто в них поверит!
Полицейский прищурился, склонил голову:
– Как вы можете это подтвердить?
– Вам недостаточно моего слова? Слова вирила? Слова Матеуса Альмедора из Альмедор-кейра? – бросил Матеус вроде бы небрежно, но с неприкрытой угрозой.
И полицейский смутился. Аристократы в этом мире были почти что неприкосновенны.
Он почесал в затылке, потупил глаза, вздохнул, кивнул.
– Разумеется, господин Альмедор. ваше слово – самое веское доказательство. Значит, госпожа Бармалан ни при чем. Что ж, это все меняет. Но все же попрошу ее ответить на вопросы.
– Только в моем присутствии и прямо здесь. В тюрьму она не пойдет.
Ирма величественно выслушала Матеуса и кивнула.
– Я рада, что мы разобрались в этом недоразумении. Ведь мы разобрались, офицер Шпехт?
– Да, – буркнул тот. – Но кто прихлопнул могильщика, вот вопрос! Убийств в Лиллидоре не было лет уж десять.
– Может, все же несчастный случай, – предположил стряпчий. – Упал, ударился головой о камень... Пусть доктор Каспер хорошенько все проверит еще раз.
– Ладно... итак, госпожа Бармалан... что вы имеете рассказать о вашей встрече с могильщиком? Может, видели что-то подозрительное?
Допрос завершился быстро. Я выложила почти все, как было – лишь добавила в историю присутствие Матеуса – и очень старалась не напутать. Ну, и про свои проблемы умолчала. Расскажи я о призраках и взломщиках – легко бы от полицейского не отделалась.
Полицейский принял мое объяснение. И даже извинился.
Когда допрос был закончен, представители закона пожелали мне хорошего вечера и удалились. Госпожа Ирма потопталась на пороге, бросила на меня презрительный взгляд, хотела что-то сказать – но посмотрела на каменное лицо Матеуса и тоже ушла, громко фыркнув.
А Матеус остался в лавке.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
– Спасибо, – выдавила я, наконец. – Что заступился за меня. Что солгал ради меня.
– Не за что, – с глубоким сочувствием ответил Матеус.
Его ласковый тон стал последней каплей. Я разрыдалась. Опустилась на стул, закрыла лицо руками и плакала всласть. От того, что мои мечты о сказочном мире оказались разрушены вдребезги. В волшебной стране лгали, предавали и убивали. И творили другие немыслимые злодейства. Плакала и от того, что я была одна в этом мире, и не могла понять, кто друг, а кто враг. Плакала от своей беспомощности. И от того, людям все же надо верить, потому что иначе невозможно жить.
На мое плечо опустилась тяжелая ладонь. Но она была теплой, и она давала мне силу.
– Все хорошо, – сказал Матеус. – Все уже закончилось. Принесу тебе воды. Нет, лучше сделаю чаю.
Он ненадолго ушел, но скоро вернулся. Сунул мне в руку стакан воды, заставил выпить.
Потом забрал его, придвинул табурет, сел рядом и обнял меня. Руку он положил мне на затылок и заставил уткнуться лицом в его плечо.
Он ничего не говорил. Просто обнимал меня – наверное, целую вечность. Его рука скользнула на мою спину, утешающе гладила.
А я цеплялась за лацканы его сюртука и орошала слезами дорогую ткань. Плечо Матеуса было широким и твердым. От него пахло горьким гвоздичным одеколоном, дорогой тканью и крахмалом.
И я успокаивалась, вдыхая этот запах, неожиданно хорошо знакомый и одновременно тревожащий. И даже разжала пальцы и протянула руки, чтобы обхватить Матеуса, прижаться к нему крепче.
Он обнял меня в ответ и положил колючий подбородок на мою макушку. Щетина царапала кожу головы даже сквозь волосы.
Но потом он положил руки на мои плечи и мягко отстранился.
Я мигом расстроилась: мне было так хорошо в его объятьях, так спокойно!
Но он не отпустил меня совсем; лишь ласково убрал со щек мокрые пряди волос.
Я подняла голову и оторопела, увидев его лицо и глаза совсем близко. У меня перехватило дыхание.
Матеус наклонил и осторожно поцеловал меня в уголок рта. Это не был чувственный поцелуй, но не был он и полностью дружеским. Особенно потому, что потом Матеус глубоко вздохнул, как будто пытаясь скрыть волнение.
А у меня в груди полыхнул пожар.
– Все хорошо, – пробормотала я, пока дело не зашло слишком далеко. – Я уже успокоилась. Прости, что расклеилась.
– Любой бы расклеился. Ты держалась очень хорошо.
– Почему ты такой небритый и растрепанный? – спросила я, чтобы хоть что-нибудь спросить. Мои губы все еще горели от прикосновения его губ.
– Я спал. Целый день. Проснулся, спустился, услышал разговор на улице и увидел, как полицейские пошли за тобой. Моя квартира напротив ратуши. Пришлось и мне поспешить.
– Почему ты соврал ради меня?
– Потому что иначе тебе бы пришлось плохо. А ты ни в чем не виновата.
– Откуда ты знаешь?
– Я в этом уверен.
– Прости, что не верила тебе. И Ирма! Кто бы мог подумать. Она тоже вступилась за меня. Люди такие хорошие... – я опять разнюнилась и всхлипнула.
– Насчет Ирмы особо не обольщайся, – охладил мою сентиментальность Матеус. – У нее свой интерес. Во-первых, она за тобой присматривает, а если бы ты оказалась в тюрьме, пострадала бы ее репутация и кошелек. Во-вторых, она хочет купить у тебя лавку по дешевке. Если бы тебя упекли за решетку, начали бы искать нового наследника Бармалана, а при его отсутствии продали бы имущество через аукцион. Лавки ей тогда не видать. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Не исключено, что она действовала бескорыстно.
Я покачала головой.
– Неважно. Я на свободе и подозрения с меня сняты. Но какой ужас, Матеус! Кто мог убить могильщика?
– Зачем ты ходила на кладбище, Зоя? – мягко спросил он, но тут же спохватился:
– Я не допрашиваю тебя. Не отвечай, если не хочешь. Слышишь? Чайник закипел. Пойду заварю чая. И лужу нужно убрать, – он кивнул на чернильное пятно на полу. – И пса выпустить погулять, пока он с ума не сошел.
Матеус принялся за дело. Заварил и принес чай, сдобрив его чем-то крепким. Тщательно вытер лужу на полу. Выпустил Бублика. Запер дверь, закрыл ставни. Разжег очаг.
А я сидела как столб и не могла пошевелиться. Только наблюдала за тем, как он хозяйничает. Спокойный, уверенный... сильный и изящный, как всегда. Такой близкий и такой недоступный.
– Матеус, – позвала я его. – Пожалуйста, сядь. Я хочу все тебе рассказать.
– Уверена? – он опустился на табурет, вытирая руки полотенцем.
– Да. Надеюсь, моя история поможет тебе найти того, кого ты ищешь.
Он молча кивнул. И я начала говорить.
Выложила все, до мельчайшей подробности. И говорила не только о событиях – признавалась в своих мыслях и подозрениях. В своих слабостях и страхах.
Матеус слушал внимательно, лишь иногда задавал уточняющие вопросы. Я следила за его лицом и боялась увидеть на нем насмешку, осуждение или презрение. Или же жадность, алчность, триумф...
Но ничего подобного не увидела. Матеус был удивлен, взволнован – особенно когда я рассказала ему о своем путешествии в книги и об Эване, и еще он коротко, изумленно выругался, когда узнал о шатающейся по дому статуе. Впрочем, выругался весьма элегантно, в аристократическом духе, что-то типа «Разрази меня гром!»
Когда я закончила, он потер лоб рукой и помотал головой с донельзя озадаченным видом.
– Зоя, скажу честно, еще год назад я бы вряд ли поверил в твою историю.
– Почему?
– Потому что считал, что люди, превращенные в книги – сказка. Выдумки! Немыслимая вещь даже для мира, где живет магия. О подобном рассказывается лишь в старинных легендах. Зоя, это страшная и запретная магия. Очень черная. Ты права в том, что не сообщила о делах Бармалана в полицию. Это и правда могло иметь для тебя плохие последствия.
– Но Бармалан женился на мне только для того, чтобы превратить в книгу, сделать своей жертвой, как и прочих жен!
– В этом могли не поверить. Тебя обвинили в краже артефакта, имеющего прямое отношение к этому черному колдовству. Скорее, дознаватели заключили бы, что ты была в сговоре с Бармаланом. Как я думал изначально. В любом случае магические преступления подобного толка требуют долгого разбирательства. С непредвиденным исходом.
– А призрак статуи?
– В это уж точно поверить не могу. Кто-то сыграл с тобой дурную шутку. И мы выясним кто. Статуи не оживают, если только с ними не поработали магомеханики. А та статуя в гостиной – самая обычная. Я ее видел. Но еще раз осмотрю внимательно. И... ты позволишь мне глянуть на те книги? Познакомишь меня с Эваном?
– Да.
Я встала, пошарила в потайном месте за языком и выложила перед Матеусом книгу.
– Э-э-э... «Жена как дополнение своему супругу»? – прочел Матеус на обложке.
– Это обманка. Я так замаскировала все волшебные книги. Взломщик обыскивал лавку. На эти супружеские пособия не обратил внимания.
Матеус осторожно открыл книгу. Пробежал глазами строки.
– Я ничего не могу прочесть.
– Потому что ты идиот! – вдруг гаркнул у меня в голове голос проснувшегося Эвана. – Зоя! Ты все-таки разболтала ему!
– Он нам поможет.
Матеус вздернул голову и посмотрел на меня почти что с ужасом.
– Ты с ним разговариваешь?
– Да. Эван передает тебе привет. Он рад с тобой познакомиться.
Эван в ответ сказал что-то совершенно непечатное.
– Тебя надо подвергнуть цензуре, – пробормотала я.
– Я тоже рад знакомству. Передай ему, что мы найдем способ вернуть ему человеческий облик.
– Я тебя слышу, болван ты аристократический.
– Он тебя слышит, Матеус. А ты его нет, верно?
– Нет. Но я смогу прочитать остальные книги и увидеть воспоминания, услышать мысли в них людей? Узнать их... интересные истории?
– Да. Подожди, принесу.
Из второго тайника я достала остальные четыре книги и представила их Матеусу.
– Вот это – отравитель Фабиан. Это – вторая жена Бармалана, фермерша Клара. А кто в этих книгах – не знаю. У меня не хватило духу прочитать их. Потому что это неправильно.
– Я тебя понимаю. Но все же их нужно прочитать. Это поможет нам найти ответы на остальные вопросы. Кем были эти люди? Где теперь их тела? Быть может, нужно известить их родных.
– Но как мы поможем им, Матеус? Что теперь делать?
Матеус нахмурился и задумался.
– У меня есть знакомый маг высокого ранга. Напишу ему и попрошу совета. Но дело очень непростое, Зоя.
Он отложил книги в сторону, сцепил пальцы и посмотрел на меня. Я напряглась. Сердце болезненно дрогнуло. Мне показалось, сейчас Матеус скажет что-то важное... или страшное.
– Ты должна знать, кого я ищу, Зоя и что привело меня в Лиллидору.
– Можешь не рассказывать, если не хочешь.
– Я расскажу. Зоя... я ищу одну девушку. Катрину. Мою невесту.
От его признания у меня перехватило дыхание, в груди больно сжалось.
– Вот как... у тебя есть... невеста? – пробормотала я.
– Да, – ответил Матеус ровным голосом. – Катрина Альпаго из почтенного рода. Красивая, своенравная девушка. Дочь друга моего отца. Нас сговорили еще в детстве. Три года назад мы обручились.
Слезы щипали мои глаза. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать.
Наивная идиотка Зоя! Ты влюбилась в этого аристократа. И решила, что и он к тебе неравнодушен. Приняла его хорошие манеры за интерес! Увидела в его глазах то, чего там и в помине не было.
У него есть невеста. Девушка этого мира. Которую он любит. С ней случилось что-то ужасное, он ищет ее, хочет вернуть, чтобы сделать своей.
А ты, Зоя, лишь эпизод в его жизни. Глупая иномирянка, которая таскает за собой свою невезучесть, как узник ядро на цепи.
Матеус заметил мое потрясение. Он не отводил глаз. Но что в них было, я понять не могла. Сожаление? Сочувствие? Боль?
– Зоя...
Он накрыл мою руку своей ладонью. Я торопливо выдернула руку и спрятала под стол.
Не нужно мне его сочувствие!
Но зачем он поцеловал меня? И его забота – как же она походила на ухаживание!
Однако я не злилась на Матеуса. Только на себя. Безжалостно отбросила мысль о том, что мной манипулировали.
– Что же случилось с Катриной? – спросила я, и мой голос все же дрогнул. – Она пропала?
– Да, – Матеус глубоко вздохнул. – Два месяца назад. Меня в то время не было в стране. Я путешествовал. С Катриной не виделся полтора года. Иногда мы обменивались письмами. Я колесил по свету, исследовал мир. Помнишь, рассказывал тебе? Я засомневался в том, что хочу прожить ту жизнь, к которой меня готовили, и решил найти свой путь.
– Да. Но ты всегда помнил о долге и вернулся. Домой, к семье... к невесте.
– Именно так. Однажды Катрина ушла из дома и пропала.
– Вы обратились в полицию?
– Нет. Никто, кроме членов наших семей, не знает о ее исчезновении. Для всех остальных она уехала к родственникам погостить перед свадьбой.
– Почему?
– Потому что ее исчезновение связано с дурными обстоятельствами. Если привлечь полицию, они выплывут наружу, и тогда пострадает репутация двух семей и возникнут проблемы с законом. В некоторых случаях даже вирилы не могут избежать ответственности.
– В каких же?
– Когда замешана черная магия.
– Каким образом?!
– Катрина всегда была очень… упрямой девушкой, – заговорил Матеус, делая паузы перед словами. – Она тяготилась своей жизнью. Ей хотелось свободы. Когда я уезжал, она вылила на меня поток язвительных слов. Ей тоже хотелось путешествовать, увидеть мир. Быть свободной. Но женщинам-вирилам это не позволено.
– У нас так тоже было на Земле. Лет двести назад.
– Да, я знаю.
– Ты сильно любишь ее? – вопрос вырвался у меня сам по себе.
– Когда вирилы заключают брак, о любви обычно речи не идет. Брак – это договор, сделка между семьями.
– Понимаю.
– Я старше Катрины на четыре года. В детстве она была влюблена в меня, ходила за мной хвостиком. Меня это ужасно раздражало! Вредная, писклявая девчонка.
Он улыбнулся воспоминаниям, и его улыбка резала меня, как ножом.
– Потом она меня возненавидела. Потому что меня всегда ставили ей в пример, как образец хорошего сына и достойного вирила. Подростком она меня нещадно дразнила и высмеивала. Катрина очень остра на язык. Я даже домой не хотел возвращаться с каникул, потому что пришлось бы видеться с ней.
– А… потом? Когда вы стали взрослыми?
– Однажды я приехал и нашел не тощую гадкую девчонку, а красивую, дерзкую девушку. Которая все же научилась сдерживать свои порывы и прятать характер. Я счел ее... приемлемой. Хотя порой она срывалась и показывала коготки. Но я решил: с возрастом пройдет. Она станет хорошей женой. Впрочем, выбирать мне не приходилось. Нас обручили. Я был доволен тем, что у меня будет красивая жена из хорошей семьи. Мы много разговаривали, я привязался к ней. Потом уехал. Она осталась с семьей. Иногда получал от нее письма, и они были полны горечи. Ей не нравилась ее жизнь. Всего она мне не рассказывала, но когда я вернулся – мне пришлось спешно вернуться, когда мне сообщили о ее исчезновении – узнал остальное... Катрина увлеклась магией. Чтобы стать магом, нужно иметь кое-какие задатки. Вероятно, они у нее были, но вирилы не учатся в магических школах и не проходят посвящение. Колдовская наука в наших кругах считается недостойным занятием. Но такие женщины, как Катрина, всегда ищут пути к свободе, ищут свое оружие. Ей казалось, магия даст ей возможность как-то управлять своей судьбой. Даст власть. Хотя бы иллюзию власти. Она познакомилась с людьми, которые когда-то были магами, но потом лишились членства в братстве за незаконные поступки. Катрина говорила родителям, что идет к подруге или за покупками, обманывала приставленную служанку и посещала их сборища. Все это вскрылось лишь потом, когда она пропала. Мы уверены, что эти люди причастны к ее исчезновению. Но полицию мы привлечь не могли и стали искать ее сами. Но это оказалось непросто. След вывел меня на Бармалана. Я мало что сумел разузнать о нем; лишь то, что он был в столице в день, когда пропала Катрина. Он посещал тот же дом, что и она, и потом ее видели вместе с ним в одном трактире. Они что-то живо обсуждали. Я приехал в Лиллидору. и встретил тебя. Вот и вся история, Зоя. После твоего рассказа я думаю, что Катрину могла постичь участь Эвана. Что она... в заколдованной книге.
Матеус осторожно, почти с ужасом коснулся обложки одной из лежащих на столе волшебных книг.
Я отпила воды из стакана, чувствуя, как кружится голова. Ох, и как мне было больно! Казалось, в груди у меня вместо сердца ледяной шар, и он колотит по ребрам, и ледяные осколки вонзаются во внутренности.
– Мы спасем Катрину, – сказала я. – Ты найдешь способ. Прости, что не рассказала тебе всего раньше. Если бы я знала...
– А я не мог рассказать тебе. Никто не должен знать, с какими людьми связалась Катрина и чем занималась. Это грозит нам бесчестьем, а ей – большой бедой если... когда мы ее вернем.
– Мы обязательно вернем ее... Матеус... открой книгу. Прочитай. Погрузись в мир человека, кем она была. Вдруг это Катрина? Вдруг ты узнаешь что-то еще?
– Тут две неопознанные книги.
– Тебе придется заглянуть в обе.
– Да, – Матеус кивнул. – Признаюсь: мне страшно и стыдно это делать. Читать людей, как книги. узнавать о них то, что они, возможно, хотели бы скрыть. Это недостойное занятие.
– Но ты должен сделать это. Я буду тут, рядом. Не бойся. Ты как будто переносишься в другой мир, в тело другого человека. Думаешь, как он, чувствуешь, как он. Но ты можешь уйти в любую минуту.
– Зоя, спасибо тебе.
Он произнес это с особой силой и посмотрел на меня так, что мое сердце опять болезненно колыхнулось. Это был не взгляд, который посылают другу. Так могут смотреть на возлюбленную. Но я наверняка опять все неправильно истолковала.
Матеус решительно пододвинул к себе первую книгу, глянул на меня. Я положила руку на его локоть, чтобы ободрить. И не убрала. Я упивалась этим прикосновением.
Матеус на секунду прикрыл мою руку своей, а потом решительно откинул обложку.
Он замер. Его лицо стало отрешенным, но глаза двигались, бегая от строки к строке. Медленным движением, словно во сне, он перевернул страницу… потом вторую.
Я всматривалась в его лицо с болью и печалью.
И тут глаза Матеуса вспыхнули, он тряхнул головой, с шумом захлопнул книгу и сказал срывающимся голосом:
– Это она... Катрина.
– Ты нашел ее.
– Да.
– Но это лишь ее воспоминания и фантазии. Ее разум, история. Где же она сама? Где ее тело?
– Это нам предстоит узнать. И вернуть ее. Я напишу знакомому магу. Но в осторожных выражениях. Он хоть и друг семьи, но тоже ничего не знает. Законы братства для магов выше законов дружбы. Он может доставить нам неприятности.
– Лучше тебе поехать к нему и поговорить лично.
– Может быть, но я не оставлю тебя одну. Зоя, в этом городе творится что-то странное. В твой дом вламывались. Произошло убийство. И я думаю, оно как-то связано с этой историей. Смерть Бармалана тоже вызывает много вопросов. Тебе нужно быть осторожной. Я также напишу одному высокопоставленному лицу и потребую, чтобы он занялся твоим делом. Чтобы с тебя сняли все обвинения. Тогда ты сможешь покинуть Лиллидору и вернуться домой в день Перехода.
– Да... спасибо.
Я сглотнула горький комок в горле.
Я не хотела возвращаться, не узнав, чем закончится эта история. И понимала – когда вернусь на Землю, не смогу забыть мужчину с орлиными глазами, который разбил мне сердце.
Мы сидели молча и смотрели, как пляшет огонь в очаге. Мне было очень грустно. Но я больше не жалела себя.
Так бывает. Один влюбляется, а другой нет. Каждый идет своим путем, мечты рассыпаются пылью. А я давно привыкла, что мои мечты не сбываются.
Да и не успела я ни о чем помечтать. Хотя порой, перед сном, мелькали в голове смутные фантазии о том, как я возвращаюсь домой, и Матеус отправляется со мной. Я показываю ему земной мир теми глазами, какими вижу его я. Ведь он наверняка толком разобраться в нашем мире не успел. А у нас столько всего прекрасного! Теперь-то я это хорошо понимала.
...Или представляла, как Матеус приглашает меня в свое поместье, Альмедор-кейр. И я посещаю настоящий бал... и танцую с Матеусом.
Но чаще всего я просто думала, как бы хорошо было иметь его своим другом. И которому ты тоже нужна в минуту веселья и минуту грусти.
И несколько раз я представляла, как он целует меня... а сегодня он и правда поцеловал меня, и мне было мало.
Что ж, я все еще могу назвать его своим другом. Я помогу ему, чем смогу. Пусть он будет счастлив. Он это заслужил.
Я погрузилась в мысли и старалась не смотреть на Матеуса. Но чувствовала, что он смотрит на меня. И чувствовала, что он тоже думает он о чем-то очень невеселом.
– Что теперь? – спросила я его. – Что будем делать дальше?
– Предлагаю лечь спать, – сказал он обыденно. – Я переселюсь к тебе. В доме полно места. Одна ты больше жить не будешь. Буду снимать у тебя комнату.
– Наверное, это неприлично.
– Не очень. Во-первых, ты вдова, а вдовам позволено больше. Во-вторых, ты иноземка, тебя судят другими мерками. Но шепотки будут. А тебе не все равно? Твоя безопасность важнее шепотков.
– Мне все равно. У меня уже есть друзья в Лиллидоре. Им тоже будет все равно. А твоя репутация не пострадает?
– Нашла о чем беспокоиться, – улыбнулся он.
– Твоей невесте мы потом все объясним. Что мы... просто друзья.
– Да, просто друзья... – эхом повторил он, и его рот сурово сжался, а глаза на миг затуманились. – Я бы хотел расположиться в гостиной. Там, где статуя. Не возражаешь?
– Нет. Может, в твоем присутствии ей не захочется шататься по дому.
– Пусть только попробует. И мне нужно все же осмотреть дом и спуститься в подвал.
– Делай что хочешь.
Я впустила Бублика – он нагулялся и скулил под дверью. Потом стала готовиться ко сну, прислушиваясь к шагам Матеуса.
Я радовалась, что он остался, что он рядом. Просто друг... Нужно приучить себя к мысли, что никем другим для меня он не будет. Никогда.
Стоило ехать в этот мир, чтобы потерять здесь свое сердце?
Пожалуй, стоило. Я приобрела тут больше, чем потеряла.
Ночь прошла спокойно, хотя выспаться не удалось. Я долго ворочалась, вздыхала, страдала. Оказывается, все эти дни я жила с непрестанной мыслью о Матеусе. Жила в ожидании того, как все прояснится, и наши отношения примут новый, счастливый оборот.
Все прояснилось, но все пошло не так. От разочарования было горько во рту.
Думала и о несчастном могильщике. Обстоятельства его смерти потрясли меня. Полицейский ничего толком не рассказал, но ведь не зря доктор Каспер заподозрил убийство! Не был это несчастный случай. Убийца на свободе, и он как-то связан с моей историей.
Этим человеком может быть кто угодно. Тот, кто приходит в мою лавку. Тот, кто хочет что-то получить от меня. Наверное, мне открылись не все секреты Бармалана.
Что хотел от Бармалана Тахир? Только ли заколдованные книги? Правда ли Тахир уехал, не скрывается ли он в Лиллидоре? Матеус пообещал разузнать и о гизульце, но пока придет ответ! Может, Матеусу удастся найти в доме, то, что я просмотрела?..
Но Матеус ничего не обнаружил, о чем и сообщил за завтраком. Который он же и приготовил.
Он поднялся ни свет ни заря, успел написать письмо, сходить на почту и отправить его, зайти в лавку, заглянуть на доходную квартиру и забрать свои вещи.
– Я приготовил омлет, – сказал он, отодвигая для меня стул. – Любишь?
– Конечно. Спасибо.
Он сел напротив, и мы начали завтракать. Мне стоило больших сил сохранять спокойствие. Матеус выглядел почти по-домашнему в брюках и рубашке с закатанными рукавами. Это мне нравилось. Меня всегда охватывало легкое смущение, когда он являлся при полном параде, в своем джентльменском костюме – как с театральной сцены или обложки книги.
Невозможно представить его в джинсах и футболке. Он человек другого мира и другого мировоззрения.
Как я могла вообще представить нас вместе! Ему нужна такая же утонченная девушка, как и он. Из благородного рода, воспитанная в местных традициях.
А я... плебейка, нахалка. Так он назвал меня когда-то. Ну, так и есть. Мы все в нашем мире по его понятиям нахалки. Даже такие безобидные цветочки, как я.
Хотя за последние дни я заметила в себе некоторые перемены. Я теперь говорила иначе, вела себя иначе. Как будто невольно подражала Матеусу, пыталась соответствовать.
Этот мир менял меня. Я стала более отчаянной, перестала бояться пробовать новое. Стала внимательнее присматриваться к людям и меньше зацикливаться на своих несчастьях.
– О чем задумалась, Зоя? – спросил Матеус.
– Когда ты был в нашем мире, как ты одевался? Ходил в сюртуке, накрахмаленных рубашках, в шляпе?
– Нет, конечно. Я одевался как ваши мужчины. У меня в поместье до сих пор висит в шкафу костюм и рубашка.
– А джинсы ты носил? Футболку, пуховик, кроссовки?
– Иногда носил, – ответил он, и от его глаз разбежались морщинки, как лучики смеха. – Ваши джинсы и футболки не сильно отличаются от рабочей одежды наших моряков или скотоводов. А мне приходилось часто надевать ее.
– Не могу тебя представить в таком наряде.
– Как-нибудь увидишь.
– Может, ты приедешь на Землю навестить меня.
Матеус кивнул. Его глаза сделались тревожными и задумчивыми. Но скоро он опять улыбнулся.
– А тебе идет и земная, и эленвейлская одежда. Ты замечательно выглядишь в этом голубом платье.
– Спасибо.
«Друг, только друг», – напомнила я себе. Но вчерашний поцелуй было непросто выбросить из головы.
Печаль заполнила меня всю и сжимала сердце.
– Какие у нас планы на эти дни? Будем сидеть сложа руки?
– Ни в коем случае. Надо дождаться ответа от господина Эйлби – это тот маг, о котором я тебе говорил. Надеюсь, не дольше недели. Но нам есть чем заняться. Давай наведаемся в склеп Бармалана. Попытаюсь сбить замок, и мы посмотрим, кто заключен внутри.
– Нам придется открывать гробы, – меня передернуло.
– Я сам это сделаю.
На кладбище отправились втроем – Матеус, я и Бублик. Пес быстро признал Матеуса своим новым хозяином и слушался его охотнее, чем меня. Матеус нес мешок с инструментами для взлома склепа, которые позаимствовал в кладовке Бармалана.
...Но наша вылазка закончилась ничем, потому что по кладбищу бродил полицейский со своим помощником, а у входа караулил новый могильщик – дотошный и крепкий. За оградой толклись несколько любопытных. Еще бы – такое событие, убийство в Лиллидоре!
– Эту затею придется пока отложить, – с досадой решил Матеус. – Идем домой. Будем ждать, когда интерес утихнет.
Прежде чем уйти, мы постояли у кладбища и послушали разговоры о происшествии.
Одни считали, что сторож выпил, упал и расшибся. Другие возражали: полицейские намекают, что дело нечисто, значит, у них есть для этого основания.
Было озвучено несколько версий. Виноват случайный бродяга – порой в Лиллидору заносило разных перекати-поле с проезжающих дилижансов. Или неизвестный собутыльник. Или ревнивый муж – оказалось, горбатый и одноглазый могильщик был тот еще ходок. Шепотом высказывалась и мистическая версия, связанная с каким-то обиженным покойником, в склепе которого могильщик любил посидеть с бутылкой вина.
К счастью, никто не обмолвился о возможной причастности иноземки Зои. Эта версия завяла, ее не успели подхватить сплетники. Благодаря Матеусу и Ирме.
– Давай зайдем к доктору Касперу и расспросим его. Он осматривал тело могильщика, и он установил причину смерти Бармалана, – предложил Матеус.
– Давай. Доктор Каспер странный человек. Мне кажется, он что-то скрывает. И он неплохо знал Бармалана.
Доктор Каспер жил возле трактира. Принимал пациентов там же, на втором этаже своего дома.
Матеус громко постучал в дверь, но ответа не дождался.
– Наверное, доктор обходит пациентов, – предположила я.
А Матеус решительно отправился за угол.
– Ты куда?
– Хочу заглянуть через окно в его дом и проверить заднюю дверь. Вдруг не заперта. Мы потихонечку зайдем и посмотрим, что он у себя прячет. Мне надоело ждать. Пора действовать.
– Опасно! Вдруг кто увидит, что мы делаем. Обвинят во взломе.
– Тебя это не волновало, когда ты забиралась на дерево, чтобы заглянуть в окна комнаты Тахира. И когда ты выкупала краденое у воришки, – подмигнул мне Матеус. – Твой поступок меня вдохновил.
– Я плохо на тебя влияю. Не надо мне подражать.
– Не бойся, у меня своя голова на плечах есть. Мне такие шалости легче сойдут с рук. Хорошо быть вирилом!
Задняя дверь оказалась закрыта, но хлипкий замок вылетел под крепким рывком.
– Упс, – сказал Матеус, когда замок крякнул и дверь распахнулась. Я засмеялась – забавно было услышать земное восклицание из его аристократического рта.
– Я неправильно сказал? Надо было сказать иначе? Так говорили мои земные знакомые.
– Нет, все правильно. Это именно «упс». Но этот «упс» грозит нам неприятностями. Пойдем отсюда!
Матеус кивнул и осторожно зашел внутрь. Была у него такая манера – соглашаться, но поступать по-своему.
Я вздохнула и последовала за ним.
Мы очутились в кухне. Тут было чисто как в операционной. А вот в следующей, жилой комнате, царил невообразимый бардак. Вещи разбросаны, на полу обрывки бумаги, пустые склянки, облатки из-под таблеток. Едко пахло какой-то пролитой лекарственной дрянью.
– Что случилось? – нахмурился Матеус. – И где доктор? Странно.
– Матеус, пойдем! Тут произошло что-то нехорошее.
– Да, но вот что? Выглядит так, как будто был обыск. Или доктор собирался в спешке.
– Доктор не принимает! – прозвучал заполошный старческий голос. – Нету его! Нету!
Мы вздрогнули и повернулись. Перед нами стояла пожилая служанка.
– Простите, нам срочно нужен доктор, дверь была открыта, и мы вошли, – невозмутимо объяснил Матеус.
– Доктор Каспер уехал. Ни словечка мне не сказал, ничего! И куда уехал – не знаю! Собрался и был таков! Сразу после того, как его могильщика вызывали осматривать!
– Так, погодите, – прервал ее Матеус и сразу задал нужный вопрос:
– Чем вчера занимался доктор? Он весь день был дома?
Он говорил так уверенно, что служанке даже в голову не пришло озадачиться, почему ее об этом спрашивают.
– Да, у него прием был. Он с утра пациентов принимал, никуда не выходил. Сейчас простуд много, осень, погода коварная. был господин с подагрой, еще один желудком маялся, мельник руку ушиб. А потом пришли полицейские и его на кладбище увели. Доктор вернулся сам не свой, ночью собрался и уехал. Может, вызвали его куда спешно, но он всегда предупреждает. А тут – ничего. Я за него беспокоюсь, он себя не жалеет, работает не покладая рук... – продолжала жаловаться старушка. Матеус сунул ей монету в руку, попрощался, подхватил меня под локоть и увел.
– Странная история, – сказал он сердито, когда мы очутились на улице. – Доктора как будто спугнула смерть могильщика. Но мы знаем, что он к ней непричастен, потому что целый день был дома и этому есть свидетели. Будем надеяться, что он скоро вернется, и тогда мы его хорошенько расспросим. Вот только надо обдумать, какие вопросы задавать, потому что пока ничего не понятно. Черт побери! Опять задержки, ожидания!
Матеус был сердит, говорил, повысив голос. Глаза грозно и нетерпеливо сверкали. Его вспыльчивость опять прорвалась наружу.
– Успокойся, – я дотронулась до его руки. – Посчитай до десяти в обратном порядке. Помнишь, как я тебя учила?
– Да-да... десять-девять-восемь. Все, я уже спокоен.
– Молодец, – похвалила я его. – У тебя железное самообладание. Понимаю, ты переживаешь за свою невесту. Но я нутром чувствую, что развязка близка. Скоро мы все выясним. Придет ответ от твоего знакомого мага, он нам поможет.
– Зоя, я больше беспокоюсь за тебя, чем за Катрину, – он повернулся и положил мне руку на плечо. Я замерла.
– Катрина пропала уже давно. Теперь я знаю, что с ней стало и где она. По крайней мере, где часть ее. Сейчас она более-менее в безопасности. В то время как у тебя есть враги, известные и неизвестные. Мне даже жаль, что эта ночь прошла тихо, взломщик не вернулся, и я не имел удовольствия вытрясти из него душу. Но ты в беде. Меня беспокоит исчезновение доктора. Отъезд Тахира. Меня беспокоит Ирма. Меня даже беспокоит эта безумная старуха Таффита! Мне хочется защитить тебя от всех.
– Я прекрасно справлялась без тебя, – пробормотала я, не зная, как реагировать на его пылкое признание.
– Зоя, за эти несколько дней я успел узнать тебя лучше, чем Катрину. Я вижу, как нелегко тебе приходится. Вижу, как храбро ты противостоишь этому миру. Как приживаешься в нем. И при этом ты заботишься не только о себе и своем выживании.
– У меня просто выбора не было. На мою голову навязалась одна болтливая книга, и Тахир решил поддерживать близкое знакомство, – попробовала я пошутить. Рука Матеуса все сильнее давило на мое плечо, он шагнул ближе, а его глаза пожирали мое лицо.
– Матвей, пойдем домой. На нас смотрят, – я кивнула в сторону, где у скобяной лавки стояли две незнакомые девицы и шушукались.
– Матвей?! – он отпустил меня и рассмеялся. – Это земное имя, да? Но меня так не называли даже на Земле. Мне нравится.
– Ладно, буду иногда звать тебя Матвеем. Хотя Матеус Альмедор из Альмедор-кейра больше тебе подходит. Звучит красивее. Расскажи, что ты видел на Земле и где бывал.
– Обычная программа для визитеров из Эленвейла. Музеи, достопримечательности, посещение избранных семей. Конечно, я не успел увидеть многое. Но кое-какое представление составил.
Матеус начал рассказывать. Я слушала с интересом. За разговорами мы дошли до лавки, в окно которой заглядывал почтальон.
– Госпожа Зоя, вам пришли посылки из столицы. Сами будете забирать или доставить? Пять эленов доставка.
– Это заказанные книги! – радостно воскликнула я, изучив уведомление. – Надо же, уже пришли! Ну, теперь будем торговать. Да, пожалуйста, доставьте их как можно скорее!
Посылки доставили через час, разбирали мы их вместе с Матеусом. И это было очень весело: в четыре руки разрывать обертку, выхватывать друг у друга книги, вслух читать названия, листать страницы, сблизившись головами. Ладонь Матеуса то и дело ложилась мне на спину, и это почти походило на объятия.
Дружеские объятия, напоминала я себе.
Однако в такие моменты я замирала, боясь спугнуть его руку, а мое сердце часто билось.
Эван тоже не остался в стороне: я положила его на прилавок и зачитывала вслух отрывки из присланных книг.
Эван слушал внимательно, порой отпускал ехидные и ревнивые замечания в сторону Матеуса. Его ремарки Матеусу я, разумеется, не передавала.
Кроме книг прислали и канцелярские принадлежности. Я радовалась, как ребенок, когда вертела в руках наборы остро заточенных перьев, карандаши для рисования и для писания, бутылочки с чернилами, пачки тонкой бумаги для писем, альбомы.
Все изысканное, приятное на ощупь, пахнет восхитительно – древесиной, краской, клеем, дорогой бумагой. В нашем мире эти вещи назвали бы люксовыми и винтажными. А здесь их может купить любой, кто заглянет в лавку госпожи Зои!
– Эван! Матеус! Помогите придумать название для моей лавки. Не хочу, чтобы на вывеске было имя Бармалана.
– «Странники страниц», – зачастил Эван. – «Уголок волшебных книг». «Кладовая приключений»!
– Назови просто: «Книжная лавка госпожи Зои», – предложил Матеус.
Я подумала, покачала головой.
– Пусть магазин называется «Интересные истории». И ниже на вывеске лозунг: «Здесь каждый найдет свою интересную историю»!
Я посмотрела на Матеуса за прилавком, на Эвана на прилавке.
– Да. Именнно так. Здесь каждый найдет свою интересную историю. Ту, которой авторы поделились с миром. Чтобы развлечь, чтобы научить, чтобы сделать людей лучше, – заговорила я вдохновенно. – Чтобы читатели вплели эти знания в свою историю жизни.
Матеус ласково улыбнулся в ответ на мою пылкую речь.
– Буду торговать не только новинками. Лиллидорцы принесут старые книги, будут ими меняться. И рассказывать собственные истории за чашечкой чая в читательском уголке! А я запишу эти истории. И напечатаю! Ведь теперь у меня есть свой печатный станок. У меня руки чешутся пустить его в дело.
– Мои истории опубликуй первыми, – потребовал Эван. – Я тебе много чего рассказывал. Ты записывала?
– Конечно.
– Смотри, не переври. Знаю я вас, авторов. Вы профессиональные лжецы.
В лавку ввалилась толпа детишек. Пришлось спрятать Эвана за прилавок.
Дети мигом окружили Матеуса. Он поздоровался с каждым за руку, и каждому задал вопрос о том, как дела в школе, и что они успели натворить за эти дни.
Бублик лез целоваться к новым знакомым и пачкал всех слюнями.
– Зоя, правду говорят, что ты хочешь устроить книжный праздник? – допрашивала Кинни. – Будут конкурсы, призы? Игры?
– Все будет!
– Когда?
– Хм… давайте послезавтра. Думаю, успеем все подготовить.
– Мы нарисуем красивые плакаты, – сразу же решили Гайре и Трен.
– Это уж непременно, – вздохнула я.
Дети явились надолго, пришлось отправить Матеуса в кондитерскую за печеньем и пирожками. Мальчишки уселись на пол, я выдала им бумагу, показала, как расчертить квадратики и объяснила правила игры в «Морской бой». Закипела битва.
Лавка наполнилась криками и лаем. Как только Матеус вернулся, его тут же посадили играть и назначили адмиралом. Но время от времени я ловила на себе его взгляд – он исподтишка следил за тем, что я делаю. В игре он то и дело допускал промахи, хмурил брови и в целом выглядел рассеянным.
А я поймала себя на том, что только и мечтаю о том, как бы еще раз ненароком прикоснуться к нему. Хорошо бы провести ладонью по его высокому лбу, согнать эту мрачную морщину между бровей... Теперь мне нравилось в нем абсолютно все. И его странные по земным меркам принципы, и его контролируемая вспыльчивость, и его звучный голос, и больше всего – его глаза, от взгляда которых у меня что-то начинало тоненько дрожать в груди.
Хорошо, что пришли гости. Потому в присутствии Матеуса мне становилось тревожно и неловко. Из-за своих преступных мыслей, из-за того, что у него есть невеста, и из-за того, что наконец-то я встретила мужчину своей мечты, настоящего аристократа с обложки любовного романа. Да нет – он был в сто раз лучше, потому что был живой и полон недостатков. Которые, впрочем, мне тоже нравились.
Мужчина моей мечты так близко, но совершенно недосягаем.
Девочки крутились возле меня и помогали расставлять книги – по правде, больше мешали, потому что тарахтели без умолку. Без конца подкидывали новые идеи для книжного праздника. Я соглашалась на все, отметала только самый уж хлопотные и дорогостоящие, вроде магического фейерверка.
Кинни записывала все идеи. Мы сошлись на том, что в день книжного праздника я проведу лотерею, призами станут книги Глории Дараны с автографами и самодельные паззлы. Также в программе будут настольные игры-ходилки, прилавок книгообмена, угощения и чай. И демонстрация работы печатного станка.
– И потешное представление, – категорически потребовали близняшки Листа и Верена.
– Цирковое? – поинтересовалась я обреченно, потому что не представляла, как справлюсь со всем запланированным. Цирк точно не потяну.
– Мы разыграем сценки, как бродячие актеры. Покажем истории, которые ты нам рассказывала.
– Давайте лучше покажем отрывок из какой-нибудь книги на витрине, – вдруг загорелась я. Такой вариант книжного трейлера мне понравился. – Из столицы пришли несколько детских книг. Вот, например. «История ледяного принца». Выберите какую-нибудь коротенькую сцену и сыграйте.
– Господин Альмедор, вы будете ледяным принцем, – защебетала Кинни.
– Сочту за честь, – покорно отозвался Матеус. Становиться актером ему не хотелось, но милым барышням отказать он не мог. Я показала ему большой палец, натянуто улыбнулась.
В коридоре что-то грохнуло, я вскочила и вылетела из торгового зала, чувствуя почти что облегчение. Как-то слишком уж мирно вечер проходит, даже подозрительно. Ну вот, началось!
К счастью, никакой беды не произошло. Гайре и Трен втихую выскользнули из торгового зала и устроили по коридору игру в догонялки вместе с Бубликом. Гайре с разбегу врезался в дверь, ведущую в подвал.
– Зоя, а там что? – дернул он за ручку.
– Переплетная мастерская. Детям туда нельзя. Кыш в зал!
– В городе болтали, что Бармалан держит в подвале призраков, – вдруг сказал Трен. – Ты их не встречала?
– Нет!
– Ну пожалуйста, дай посмотреть, что в подвале, хоть одним глазком!
– Трен, я сейчас рассержусь, – добавила я в голос строгости.
– Пошли, – Гайре потянул Трена за рукав, братья обменялись понимающими взглядами. Дети послушались слишком уж быстро, что настораживало. По глазам вижу – задумали шалость. Надо хорошенько за ними следить.
– Дети, давайте-ка домой, – попросила я их, когда вернулась в зал. – Вам еще уроки делать. Завтра после школы – милости прошу. Поможете подготовить зал и все прочее для праздника.
Матеус с видимым огорчением, но неприкрытой радостью в глазах попрощался с детьми и ловко выпроводил всех вон. Гости затормошили его, особенно девочки; даже привыкший к светской болтовне аристократ утомился от их болтовни и визгов. Но его терпение и выдержка приводили меня в восторг.
– После таких набегов начинаешь волей-неволей предпочитать общество книг, – сказала я ему с улыбкой, когда закрыла за детьми дверь. – Они не такие шумные. Кроме Эвана, разумеется.
– Я все слышу, – тут же отозвался Эван.
– Потому и сказала.
Я молча выкладывала книги стопкой и старалась не смотреть на Матеуса. Мы опять остались вдвоем, и опять вернулась неловкость. Как будто между нами стояло что-то недосказанное, но очень важное.
Матеус мерил шагами зал. Подходил к окну, барабанил пальцами по подоконнику. Прохаживался вдоль шкафов, вглядывался в корешки.
Он был задумчив и встревожен; его настроение выдавали напряженные плечи и складка между бровей.
Наконец, он остановился, повернулся и посмотрел на меня в упор.
– Чем займемся вечером?
Я невольно вспыхнула от удовольствия. В этом вопросе Матеус объединил себя и меня. Хотя, наверное, он просто гадал, чем заняться, чтобы скоротать тягостное ожидание новостей.
– Ну, дел-то полно. Прямо сейчас собираюсь разобраться, как работает печатный станок. Но ты, если хочешь, можешь посидеть перед камином с книгой. Пообщаться с Катриной, – закончила я нерешительно.
Матеус отрицательно покачал головой.
– Я больше не буду вторгаться в ее мир. В книге она рассказывает о своих подростковых шалостях и мечтах. Очень личные вещи. Бармалан сделал из нее девичий дневник. Хорошо, что никто не успел ее купить.
Он усталым жестом потер лоб, сжал губы. Наверное, ему мучительно знать, в каком состоянии находится его невеста.
Но Матеус вдруг улыбнулся.
– Значит, печатный станок? Какой мужчина устоит перед соблазном покопаться в неизвестном механизме! Идем.
Мы спустились в подвал и начали осматривать мое приобретение. Матеус мигом понял, что к чему, мне даже стало стыдно.
Ведь это я пришла из мира высоких технологий, это я должна была с ходу разобраться в этой довольно примитивной машине. Но нет: пока я прикидывала, с какой стороны к ней подойти, Матеус уверенно крутил винт, рукоятки, выдвигал специальную доску, на которую размещали макет, чтобы потом задвинуть под пресс. Его глаза горели азартом.
– Отличная игрушка, – он вытер замасленные руки тряпкой. – Попробуем набрать текст? Умеешь?
– Примерно представляю, как это делается. Была в музее, нам показывали. Вот эта рамка с тисками называется верстатка. Внутрь нужно вставлять литеры и бруски для разделения строк и букв.
– Да, я догадался.
Мы принялись рыться в ящичках, где хранились литеры. И скоро выяснили, что литер маловато, на целую страницу убористого текста может и не хватить.
– Какой текст наберем для пробы?
– Напечатаем пригласительный билет на наш книжный вечер. Смотри, здесь есть буквы с вензелями. Использую их как буквицы – первые красивые буквы в строке.
– Ты много знаешь о книгопечатании.
– Только отрывочные сведения. Теоретические.
Когда я принялась осторожно вставлять буквы в рамку, убедилась, что от теории до практики путь длинный. Это вам не доклады на компьютере набивать да бумагу в принтер вставлять.
У наборщиков адский труд! Тонкий, кропотливый. Но он придавал книге большую ценность.
Литеры выскальзывали из пальцев, не хотели вставать ровно или вставали не на то место. Приходилось править ошибки – выковыривать литеры специальным шилом и ровнять строку.
Матеус встал рядом, наклонился, и стал терпеливо помогать. Наши руки время от времени касались, его дыхание шевелило локон на моем виске.
Поэтому сосредоточиться на работе никак не получалось. Меня поглотили волнующие ощущения – твердость его плеча, запах горького одеколона с примесью мыла, свежий, но очень мужской.
И от его близости я так разнервничалась, что стала совсем неловкой. Мои руки дрожали, в голове стучал пульс, я делала ошибку за ошибкой. В какой-то момент попала шилом по пальцу, ойкнула, уронила литеру, а на глазах у меня выступили слезы – но вовсе не от боли.
– Черт побери! – выругалась я с чувством. – Дурацкая машина! Нет, дурацкая я! Вечно замахиваюсь на то, что мне не по силам!
Я всхлипнула от досады. И она была никак не связана с моей неловкостью или печатным станком.
– Зоя, не наговаривай на себя, – спокойно сказал Матеус и нагнулся, чтобы поднять букву. В этот момент и тоже нагнулась, мы столкнулись плечами, я потеряла равновесие и упала бы, не ухвати Матеус меня за руку. А он не только ухватил – он притянул меня к себе так, что я прижалась к его груди.
Горячая волна ударила мне в голову. Каждая клетка моего тела отзывалась на биение его сердца, на его дыхание, на шершавую ткань его рубашки под моими ладонями и твердость его мышц под тканью.
Я вскинула голову – слезы все еще катились у меня из глаз, лицо Матеуса виделось расплывчатым и туманным. Стало очень стыдно, я толкнула его, чтобы освободиться, но Матеус не отпустил. Его руки вдруг легли мне на талию и стали очень тяжелыми, а потом скользнули ниже.
Я моргнула и увидела, что Матеус смотрит на меня странным, тревожным взглядом. Наши губы разделял какой-то сантиметр, а потом он наклонился и поцеловал меня.
Этот поцелуй был совершенно точно не дружеским. Он был неторопливым, поначалу нежным, но очень скоро нежность уступила напору.
Меня никто и никогда так не целовал. Секунду назад я казалась себе неловкой и некрасивой, но Матеус одним поцелуем показал что я – прекрасная девушка, которую он не может отпустить и которой изнемогает от желания обладать.
Литера со звоном упала на пол из моих пальцев, следом полетело и шило. Мы стояли живот к животу, бедро к бедру, я отвечала на поцелуи Матеуса, хотя в голове билось: я не должна! Это неправильно!
Дыхание Матеуса учащалось, он теснил меня, прижимал к столу, а я крепче обхватывала его руками, запускала пальцы в волосы на его затылке и не находила в себе сил оттолкнуть его.
И лишь когда он поцеловал меня в шею, я вывернулась.
– Не надо, Матеус! Прекрати. Что ты делаешь!
– Целую тебя, – прошептал он мне на ухо. – Делаю то, что хотел сделать с первого дня нашей встречи. Ты такая нежная... куда более хрупкая, чем мне представлялось. Я напугал тебя? Сделал тебе больно?
И, несмотря на свои опасения, он еще крепче сжал руки и потерся щекой о мой висок.
– Ты представлял, как обнимаешь меня? – вырвалось у меня.
– Много раз. И не только обнимаю.
– Матеус, мы не должны этого делать. У тебя есть невеста.
– Есть, – подтвердил он пустым голосом, не отпуская меня.
Я все же вывернулась, чтобы видеть его глаза. Они оказались мрачными и решительными.
– Матеус, ты любишь другую.
– Разве я это говорил?
Он опустил руки и досадливо выдохнул сквозь зубы.
– Да. У меня есть невеста. Помнится, я сказал тебе, что брак у вирилов – сделка между семьями. Мы никогда не говорили с Катриной о любви. Я обещал, что буду беречь ее и заботится о ней. Я не обещал ей любви. И она мне тоже не обещала. Катрина дорога мне как друг детства. Я связан с ней брачным договором. Который я не спешил исполнять. Он был одной из причин, по которой я сбежал, и отправился путешествовать по свету и по мирам.
Он мрачнел с каждым словом.
– И что это значит? – спросила я растерянно.
– То, что я полюбил другую.
Он смотрел мне в глаза прямо и тяжело, а я оцепенела, как синица под взглядом ястреба.
– Тебя, Зоя.
Я ахнула. Как просто он произнес эти слова, которых ждет каждая женщина, да не каждая дожидается! Он вымолвил их без смущения, но серьезно. Они не были пустыми.
Еще одно различие между мужчинами нашего и этого мира.
– Этого не может быть, – заговорила я, чувствуя себя растерянной и глупой.
– Почему?
– В меня никто и никогда не влюблялся.
– Я всегда считал земных мужчин идиотами. Теперь я в этом уверен.
– Мы знакомы лишь пару недель.
– Я хорошо знаю себя, Зоя. И знаю тебя достаточно, чтобы быть уверенным в своих чувствах.
– Но ты аристократ, а я невоспитанная нахалка! Ты сам сказал.
Он невесело усмехнулся.
– Да, помню. И помню, что когда я это говорил, не знал, чего мне хочется больше – хорошенько встряхнуть тебя или поцеловать. Когда ты обзывала меня на своем языке и думала, что я не понимаю.
– Что ты хочешь от меня, Матеус?
– Все на свете. Но понимаю, что сейчас не время и не место требовать от тебя что-то. И прав у меня на это никаких нет, но есть невеста, которую я должен выручить из беды и доставить домой.
Он тяжело вздохнул, поднял литеры и шило, аккуратно положил на место.
– Мы спасем Катрину. Ты увезешь ее к родителям. И что потом? Ты... хочешь расторгнуть помолвку?
– Я связан обещанием, которое не могу нарушить. Но я собираюсь поговорить с Катриной. И если она вернет мне свое слово.
– Что если она любит тебя?
Он упрямо склонил голову.
– Не думаю, что Катрина так уж жаждет стать моей женой.
– И все-таки, что будет, если она не вернет тебе твое слово?
– Зоя, все непросто. Но постараюсь найти способ быть с тобой. Если ты захочешь.
– Вижу, ты уже все решил.
Меня пронзила острая обида. И без слов понятно – если Катрина откажется расторгать помолвку, он женится на ней, как и было договорено. Он не может нарушить слово вирила. А я? Какое место тогда будет отведено мне?
– Матеус, это ужасная ошибка. Ты... ты мне нравишься... Очень. Но у нас ничего не выйдет. Никогда. Мы из разных миров. И... это все.
Не выдержав, я отвернулась и пулей помчалась наверх. Так плохо мне не было даже в тот день, когда меня посадили в тюрьму и приговорили к наказанию.
Потому что я опять столкнулась с тюремными стенами, и они оказались крепче кирпичных.
Стены правил, стены принципов, стены культурных различий. Стены между нашими мирами.
Я заперлась в своей комнате, но слышала, как Матеус ходит внизу.
Его внезапное признание устроило бурю в моей душе. Слишком неожиданно все случилось, и я вовсе не подозревала, что оставила такой отпечаток в его сердце.
Вот беда – мои чувства к нему были тоже куда сильнее простой влюбленности. В прошлой жизни я влюблялась раза три – в друга моей подруги, в однокурсников. С одним даже встречалась месяца три, но скоро горько разочаровалась, потому что не чувствовала себя ответно любимой и никак не могла это исправить.
Переживала, конечно, но не так, как сейчас. За эти дни Матеус умудрился стать важной частью моей жизни. Страшно представить, что наступит день, когда мы расстанемся навсегда. Я не услышу больше его звучного голоса, он не посмотрит на меня своими яркими глазами, которые видят меня иначе. Не так, как все остальные, а такой, какой я хочу видеть себя.
Я думала горькую думу и вертела в руках волшебный фонарь Таффиты. Зажгла свечу, вставила внутрь и погрузилась в обрывки собственных воспоминаний и фантазий.
И скоро обнаружила еще одно свойство волшебного фонаря: вместе с образами он возвращал и давно забытые эмоции, какие испытываешь, когда первый раз открываешь для себя что-то прекрасное.
Зачарованно погружаясь в сотканные светом и тенями картины, я испытывала те же чувства, когда читала подростком первый поразивший меня любовно-приключенческий роман. Когда впервые играла в любимую компьютерную игру. Когда первый раз смотрела «Властелина колец».
Они все вставали перед моими глазами – мои дорогие, но воображаемые герои, волшебные города и прекрасные страны. Но все связанные с ними эмоции были подлинными и яркими.
И все было мое, не чужое, не отобранное у других людей с помощью черной магии. А когда я погасила фонарь, то поняла, что чувства-то не погасли – фонарь каким-то магическим способом заново поселил их в моем сердце.
Все стало ярче: и любопытство, и жажда открытий... и грусть. Потому что среди показанных фонарем образов нет-нет да мелькал силуэт статного мужчины со смелыми, но сдержанными движениями и яркими глазами.
Я восхищенно погладила витражное стекло фонаря. Удивительная магическая штука! Она не затягивает в придуманный мир, но дает человеку вдохновение и напоминает ему о том, что все прекрасное живет в нем самом.
В дверь поскреблись: Бублик нашел дорогу наверх и требовал, чтобы я его впустила.
Обняв пса, я забылась сном.
Ох как мне было страшно и неловко вставать утром и встречаться с Матеусом лицом к лицу!
– Доброе утро, – приветствовала я его деревянным голосом, заходя в кухню.
– Доброе утро, Зоя, – улыбнулся он, и я немного расслабилась.
Матеус умел создать непринужденную обстановку. Он держался вежливо, но не отчужденно. Но все же когда он задержал взгляд на моем лице, мое сердце заколотилось, потому что он смотрел на меня так, как будто ничего прекраснее на свете не видел. И в это легко было поверить, хотя на мне была простая футболка с пятнами краски и джинсы. Рядом с Матеусом я чувствовала себя изысканной леди.
– Сегодня у нас на завтрак оладьи, – объявил он.
– Наверное, твоя семья экономит на поварах в поместье, – неуклюже пошутила я. – Ты готовишь не хуже трактирщика. Все вирилы так умеют?
– Нет, я один такой, – улыбнулся он. – В детстве часто играл в кухне, мне нравилось наблюдать за кухаркой, а она взяла и решила научить меня стряпать.
Он сел напротив, но есть не стал, а молча наблюдал, как я ем. Само собой, у меня кусок не лез в горло. Когда я отодвинула тарелку, Матеус накрыл мою руку своей и твердо сказал:
– Зоя, насчет вчерашнего разговора...
– Не надо к нему возвращаться! – я попробовала выдернуть руку, но он удержал ее.
– Зоя, выслушай меня, – повысил он голос и добавил в него властности.
– Не буду! Мы все выяснили и поставили точку. Довольно об этом. У нас ничего не выйдет.
Он убрал руку.
– Хорошо. Пока не буду ничего говорить. Но это не точка и даже не запятая. Я всегда добиваюсь своего. И ты меня выслушаешь.
Он сказал это спокойно, но в его голосе было нечто такое, от чего я обмерла, а по спине побежали мурашки.
И все же упрямо покачала головой. Не представляю, как буду дальше жить с ним в одном доме. Это станет мучением.
– Смотри, – Матеус передал мне стопку плотной бумаги. – Вчера я все же напечатал пригласительные. Надо же было мне как-то отвлечь себя от тяжелых мыслей, – он мрачно улыбнулся. – По-моему, неплохо получилось.
– Ого! Спасибо! – я полюбовалась пригласительными, которые были отпечатаны вручную, на самом настоящем допотопном печатном станке.
– А потом я продолжил исследовать подвал. Меня беспокоят сквозняки.
– Какие сквозняки?
– В подвале. Их не должно быть, но они есть. Иногда появляются словно ниоткуда, пламя трепещет. Потом пропадают. Источника я так и не нашел. Хотел войти в ту магическую лабораторию, но ты забрала печатку, которая открывает дверь. Отдай ее мне.
– Думаешь, в доме есть потайной ход?
– Наверняка.
– Я искала, да не нашла.
– Поищем еще раз. Главный вопрос: кому еще известно про него? Кто прокрадывается к тебе в дом и выдает себя за призрака?
– С тех пор как ты тут поселился, он ни разу не показался.
– Ох, как жаль! – посетовал Матеус и предложил:
– Сходим в город. Нужно купить продукты. Заодно проверим, не вернулся ли доктор Каспер.
Мы собрались и отправились. Я по дороге молчала, но Матеус говорил за двоих.
Расспрашивал о семье, о моей жизни на Земле. Отвечала я неохотно, но подробно; понимала, что спрашивает Матеус не из вежливости, а действительно хочет знать. И мои ответы значат для него много.
Не может такого быть, что он влюбился в меня, – пыталась убедить я себя. Не может быть, что он предпочел случайную знакомую, да еще и иноземку прекрасным эленвейлским барышням и своей невесте.
Но Матеусу было невозможно не верить. И на что же он надеется? А я на что надеюсь?
В городе мы обошли заведения и оставили пригласительные билеты. Трактирщик взял целую пачку и пообещал уведомить посетителей.
Дом доктора Каспера оказался заперт. Расспросив соседей, мы узнали, что его исчезновение начало беспокоить горожан. Хоть доктор и раньше покидал город по делам, он всегда предупреждал пациентов, а тут исчез и весточки не оставил. Пришлось отдуваться его помощнику, молодому и неопытному фельдшеру.
– Я начинаю беспокоиться, жив ли доктор, – сказала я упавшим голосом. – Могильщик погиб; если доктору было что-то известно, – но что? – он тоже мог стать жертвой.
– Даже после смерти Бармалана в городе продолжаются грязные делишки. Мы знаем, что тут есть преступник. Но какое преступление он совершил или готовит? Убил могильщика? Зачем? Отравил Бармалана? И теперь хочет забрать себе его тайны? Его книги? Или же в доме спрятано что-то еще? – рассуждал Матеус.
– Тебе нужно ехать в столицу и лично говорить со знакомым магом.
– Только вместе с тобой.
– Пока рискованно. Я все еще под зорким оком закона.
– Скоро ты будешь свободна, – уверенно пообещал Матеус.
Когда я ступила на порог лавки, внезапно испытала прилив радости – я дома! Невероятно, но теперь это и правда мой дом. Мне показалось, что я живу в нем давным-давно.
Я чувствую себя его хозяйкой. За эти недели я много сделала, чтобы прогнать дух Бармалана. А сколько еще предстоит сделать! И уж я постараюсь, чтобы лавка стала приятным местом не только для меня, но и для всех обитателей Лиллидоры. Ведь и этот город, который встретил меня так неласково, сейчас тоже казался мне родным.
Я демонстративно засучила рукава.
– Пора начинать подготовку к празднику, – объявила я. – Кто со мной – тот герой. Кто без меня – тот ленивый аристократ-белоручка.
– Конечно, я с тобой, – улыбнулся Матеус.
– Я тоже с тобой по мере возможностей, – подал голос Эван. – Хоть я не аристократ, и ручек у меня теперь нет, но я могу руководить и направлять. Собственно, в этом и заключается роль каждой книги.
За дело взялась с радостью. Я придавала огромное значение своей задумке. Загадала: пройдет все как по маслу – и все остальное будет хорошо.
Первым делом принялась за масштабную уборку. Уже давно стало ясно, что для комфортной жизни в таком огромном доме обязательно нужна прислуга; одной поддерживать тут чистоту было нереально, мне бы пришлось скрести и подметать с утра до ночи. Но пока приходилось полагаться только на себя.
Гостиная, кабинет и нежилые комнаты зарастали пылью, мне хватало сил наводить уют в собственной спальне, в кухне и, конечно, в торговом зале. Хотя я не раз жалела об отсутствии земных моющих средств да горячей воды из крана. Магические бытовые артефакты были мне не по карману.
Но привыкаешь ко всему, привыкла и я не жалеть рук. А теперь рук было четыре – Матеус, этот нетипичный аристократ, не чурался грязной работы.
Время от времени приходилось отвлекаться на посетителей. Колокольчик на двери звенел почти беспрестанно.
Несколько жителей Лиллидоры заглянули в лавку под предлогом купить что-нибудь почитать. Но с книгой ушел лишь один, остальные больше глазели и шушукались, да расспрашивали о том, что будет завтра. Я охотно отвечала; понятно, что в лавку их привело любопытство да слухи о грядущем празднике.
Потом нежданно-негаданно заявилась Таффита.
– Скучно дома одной, дай, думаю, загляну, проверю, как у тебя дела, – ворчливо объяснила она.
Уселась в углу и просидела мрачным пугалом часа два, пока я вихрем носилась по лавке, двигала шкафы, расставляла книги и попутно руководила Матеусом.
– Вон на той полке пыль, протри. А этот шкаф лучше сдвинуть левее, тогда будет место для столика, – иногда подавала она голос, вглядываясь в пустоту глазами с черной поволокой.
На все попытки втянуть ее разговор Таффита отмалчивалась. А потом неожиданно встала, подхватила клюку и ушла.
Но после ее ухода обнаружилось, что свечи на прилавке стали гореть разноцветными огоньками с россыпью золотистых искр. А на нескольких свечах пламя множилось, образуя короны-цветки.
– Это фламматы, – пояснил Матеус. – Видоизмененное пламя. Простое, но эффектное заклинание. Его часто используют для украшения залов на балах. Дня три продержится. Таффита сделала тебе еще один подарок.
– А говорила, что не желает больше иметь дела с магией, – удивилась я. – И все-таки наколдовала.
– Магия бывает разная. Такой заниматься в радость.
После Таффиты в лавку заглянула госпожа Ирма. Впервые я обрадовалась ее появлению. Наивная! Решила, что теперь она на моей стороне, раз вступилась за меня перед полицией.
– Госпожа Ирма, большое спасибо, что вступились за меня, – искренне поблагодарила я ее. – Если бы не ваше свидетельство, меня могли ждать неприятности.
– Я лишь сказала правду. Даже самый пропащий человек ее заслуживает, – отозвалась Ирма, и моя симпатия к ней мгновенно испарилась. – Надеюсь, этот досадный инцидент послужит тебе хорошим уроком. Ты под строгим надзором и не должна делать ничего, что может вызвать толки. Зачем ты ходила на кладбище?
– Решила прогуляться, заглянуть в склеп, – пробормотала я, и Ирма посмотрела на меня суженными недоверчивыми глазами. Она прошлась по лавке, неодобрительно поцокала языком, когда увидела все перестановки и новшества.
– Зачем ты это все устраиваешь? Для чего? – вопросила она. – Тебе не жить в Лиллидоре. Лавка не твоя и никогда не будет твоей. Должна сказать, что я категорически против подобного мероприятия. Еще и месяца не прошло, как скончался прежний владелец лавки – и твой супруг, между прочим! – а ты устраиваешь праздник. Это вопиющее непочтение!
– Госпожа Ирма, хотите завтра заведовать уголком книгообмена? – предложила я ей вместо ответа. – Ваш совет и ваша начитанность будут весьма полезными.
Ирма выглядела слегка польщенной, но не смирилась.
– Пожалуй, нет, – ответила она чопорно. – Но я приду завтра и проверю, что ты тут умудрила. Помни, Зоя – я слежу за тобой и не допущу безобразий! А потом мы с тобой обсудим условия продажи лавки, – заявила она непререкаемым тоном. – Уверена, уже завтра ты поймешь, насколько тщетно все, что ты делаешь. Ты никогда не станешь своей в Лиллидоре, и с лавкой у тебя ничего не выйдет.
Скоро торговый зал засиял, на книжных шкафах не было ни пылинки, все светильники были заправлены маслом до отказа, полы приятно пахли воском и лимоном.
Впрочем, идеальный порядок продержался недолго, потому что вечером заявились дети на репетицию потешного представления. Да и Бублик так и норовил прошмыгнуть в дом, минуя ванную, и оставлял отпечатки грязных лап.
У меня гудело в голове от звонких детских голосов; хорошо, что Матеус взял на себя организацию и послужил буфером между мной и детским клубом. Тем временем я спешно доделывала паззлы и оборудовала стол книгообмена.
Забрать детей пришла Марисса, да не с пустыми руками. Она принесла две корзины с печеньем.
– Это для твоего книжного праздника, – объяснила она. – Выставишь в вазочках, вот и будет угощение для посетителей. Или в лотерею разыграешь.
Когда дети отправились по домам, возбужденные в ожидании праздника, пришел Хюльс на назначенный урок. И хоть я была без сил, занятие отменять не стала.
Матеус сидел в углу и внимательно слушал мои объяснения, а когда урок был закончен, я попросила мужчин поднять в торговый зал печатный станок. Нечего делать ему в неуютном подвале. Пусть стоит на виду, как дополнительная реклама, а завтра он станет одним из развлечений на празднике.
Мужчины тяжко вздохнули в унисон и отправились выполнять поручение. Судя по их сдавленной ругани и пыхтению, таскать печатные станки тяжелее, чем фортепиано на девятый этаж.
Когда станок занял подходящее место в дальнем углу у окна, Матеус пригласил управляющего в кухню посидеть за рюмкой местного вина, которое Матеус по такому случаю вытащил из запасов Бармалана.
Хюльс сначала отнекивался; нагловатый управляющий немного робел в присутствии вирила, но Матеус был настойчив, и мужчины допоздна вели серьезные разговоры. По долетавшим до меня его обрывком было понятно, что Матеус продолжает вести следствие. Он расспрашивал Хюльса о Бармалане, о пропавшей дочке Лакморов и разных городских преданиях.
Но, видимо, ничего полезного не узнал: проводив Хюльса, он мрачно уселся у камина и стал рассеянно листать какой-то старый том, который он вытащил из ближайшего шкафа.
Я немного потопталась за его спиной, делая вид, что ровняю корешки на полке. Но Матеус не был настроен вести со мной беседы. Чувство легкой неловкости, которое повисло между нами после утреннего разговора, к вечеру только усилилось. И Матеус, и я всячески избегали говорить о его невесте и о нашем будущем.
Чувствуя легкое разочарование, я отправилась спать. Завтра предстоит еще более хлопотный день. День моего триумфа или моего провала.
Нет, не буду думать о провале! Все в моих руках и никакой злобный рок мне не помеха. Завтра в лавке будет весело и шумно, и не будет места огорчениям и неприятным сюрпризам. Завтра книжная лавка госпожи Зои прогремит на всю Лиллидору!
Утром я вскочила с кровати, полная радости и энергии. Выпустила Бублика на улицу, вернулась в торговый зал и восхитилась сама себе.
Все готово к празднику. Столы и прилавки удобно расставлены, выложены стопки книг, письменные принадлежности. В стеллаже красуются полученные накануне новинки. Стены украшены детскими рисунками. Посетителям будет приятно видеть творчество своих отпрысков.
На низком столике приготовлены вазочки с печеньем и конфетами, расставлены чашки. В углу сверкает медными деталями печатный станок, и любой посетитель сможет попробовать набрать все, что ему вздумается, и тут же получить оттиск на память.
А на столе в центре зала – ваза, полная скрученных в трубочку бумажек, каждая перевязана золотистой ленточкой – билеты для лотереи. В шкафу за стеклом ждут победителей призы – книги с автографом Глории Дараны, несколько альбомов для рисования, наборы перьев и карандашей.
От избытка чувств я раскинула руки и немного покружилась на месте.
Все это сделала я, и все получилось отлично! Я – хозяйка настоящей книжной лавки. Я спасла все эти старые книги, и скоро спасу книги заколдованные – в тот момент у меня не было в этом никаких сомнений.
– Эван, доброе утро! – я легонько постучала по обложке. Эван откликнулся сразу же, и голос его был довольно бодр.
– А чего ты такая радостная? – поинтересовался он.
– Потому что скоро увижу тебя в человеческом облике. Теперь у нас есть Матеус, и есть Орбус, и книга заклинаний. Мы неплохо продвинулись. Осталось найти твое тело и знающего мага. И мы это сделаем. Еще чуть-чуть, и ты снова станешь человеком.
– Мне бы твой оптимизм, – отозвался Эван, но было слышно, что он все-таки воспрял духом.
В торговый зал вошел Матеус. Он был деловит, одет для выхода и нес мешок с инструментами.
– Ты куда-то собрался? – забеспокоилась я.
– До открытия лавки еще три часа. Наведаюсь-ка на кладбище. Солнце только встало, вряд ли в такой ранний час там есть живые люди. Попробую вскрыть склеп. Что-то мне... беспокойно, – закончил Матеус, нахмурившись.
– Я с тобой... Бублик! Останешься дома и будешь охранять.
Бублик покорно улегся на теплые доски пола в квадрате света, я припрятала Эвана, заперла лавку, и мы отправились на кладбище.
Оказалось, утром это исключительно приятное место. Выдался один из последних солнечных осенних деньков, в воздухе трепетали паутинки, желтые листья пахли корицей и свежестью.
Хоть наша миссия и имела мрачную цель, я наслаждалась прогулкой.
Но и в этот раз проникнуть в склеп не вышло. Матеус долго осматривал тяжелый замок на воротах. Ни у него, ни у меня не было навыков взломщика. Матеус достал инструменты и приготовился атаковать замок грубой силой, но на дорожке появился новый могильщик с метлой и уставился на нас с подозрением.
Пришлось спешно уходить. Полицейские все еще были озабочены смертью Дува, и наши кладбищенские дела могли вызвать у них ряд вопросов.
Настроение несколько упало. Очень хотелось вернуться к Эвану с хорошими новостями. С другой стороны, неизвестно, что мы обнаружили бы в склепе, это открытие могло вмешаться в мои планы и испортить предстоящий праздник. Пусть это эгоистично с моей стороны, но каждое дело все-таки следует решать в свое время.
Я отпирала дверь лавки, прикидывая, что еще нужно успеть сделать перед тем, как книжный фестиваль примет первых гостей.
Пожалуй, нарвать хризантем и поставить в вазы. Не забыть чайник вскипятить! И зажечь зачарованные Таффитой свечи в темных уголках зала. Они добавят щепотку магии.
Распахнула дверь и замерла. По спине пробежал холодок, руки затряслись. Мое тело быстрее отреагировало на увиденное, чем мозг. Он не сразу смог поверить в то, что предстало перед моими глазами.
Торговый зал был разгромлен. За те полчаса, что мы отсутствовали, какая-то злобная сила с наслаждением и размахом уничтожила все мои труды.
Я ахнула и попятилась, наткнувшись спиной на Матеуса. Он подхватил меня за плечи.
– Что за... – его голос осел и пропал, когда увидел то, что увидела я. А потом Матеус разразился страшными ругательствами, которые не должен знать порядочный вирил.
– Стой тут! – приказал он и обошел зал. Скрылся в коридоре; застучали его шаги, захлопали двери. Матеус осматривал дом в поисках того, кто учинил разгром.
Я не послушалась и вошла в зал на трясущихся ногах.
Недавний кошмар повторился. Мой тайный враг лишь затаился на время. А теперь вернулся и продолжил начатое. И достиг куда большего успеха, чем несколько дней назад.
Он славно развлекся. Столики перевернуты, пол устилают осколки ваз, раскрошенное печенье и выдранные страницы. Канцелярские принадлежности и альбомы залиты чернилами. Дверца в шкафе, где были выставлены призы для лотереи, разбита. Все до единой книги Глории Дараны изорваны в клочья.
Я прижала руки ко рту. В груди клокотали ярость и страх. Ужасно осознавать, что кто-то так сильно тебя ненавидит, что упорно уничтожает все, что тебе дорого, уничтожает твой труд и твои надежды.
Из-под прилавка послышалось повизгивание.
– Бублик! Ты не пострадал? – я вытащила пса наружу. Он был напуган до смерти. Дрожит, хвост между лап, взгляд виноватый.
Я погладила его.
– Ты ничего не мог сделать, – успокоила я его. – Ты еще ребенок. Конечно, ты испугался и спрятался. Умно поступил. Погоди, вот вырастешь и разорвешь в лохмотья того, кто это сделал! Ты же видел его? Кто это был, Бублик? Кто? Человек или призрак?
Пес, разумеется, молчал, и только жался ко мне.
Вернулся Матеус.
– В доме и в подвале никого. В остальных комнатах порядок, – сообщил он отрывисто. Его гнев был почти осязаем, хотя Матеус старался его не показывать.
– Дверь была заперта, когда мы пришли, – напомнила я ему. Матеус кивнул. Обсуждать очевидное не было смысла. Хулиган либо пробрался в дом через какой-то потайной ход, либо все же был призраком и двери не были для него преградой.
Матеус выложил на прилавок стопку волшебных книг.
– Если приходили за ними, то их не нашли. Они лежали там же, куда ты их и спрятала – под кроватью в твоей спальне. Я ввел Эвана в курс дела; не знаю, слышал ли он меня.
– Я услышал и теперь в курсе, – тоскливо подтвердил Эван и тяжко вздохнул.
– Иду в полицию, – Матеус надел шляпу. Его глаза метали молнии.
– Они захотят обыскать дом и могут найти то, что не следует.
– Ты предлагаешь спустить хулиганство с рук?
– Мне теперь все равно, – я подняла с пола изорванную книгу и всхлипнула. – Мой праздник, мой книжный фестиваль! Я так его ждала... так к нему готовилась. А теперь все. Ничего не выйдет. Вот-вот придут первые посетители. И чем я их встречу? Вот этими клочками? Полицейскими допросами? После этого ни один человек не захочет прийти в мою лавку. Ни один и никогда!
Я не сдержалась и зашмыгала носом. От бессилия хотелось выть.
Каждый раз, когда я делаю шаг вперед, происходит что-то ужасное и отбрасывает меня назад. После каждой маленькой победы – разгромное поражение. Это моя судьба. Есть ли смысл бороться?
Я опустилась на стул и утопила лицо в ладонях. Бублик сочувственно уткнулся головой в мои колени.
Матеус опустил руку мне на спину.
– Зоя, все будет хорошо, – сказал он негромко. – Мы выясним, кто это сделал, и этот человек понесет наказание.
– Это госпожа Ирма. Она предсказывала вчера, что ничего не выйдет. И решила сама об этом позаботиться. Мерзкая лицемерка! Возможно, у нее и ключи от дома есть, раз она дружила с Бармаланом.
– Мы допросим ее. Уж мне-то она ответит.
– Это ничего не исправит. Вред уже причинен.
– Зоя, не падай духом, – беспокоился голос Эвана в моей голове. – Я с тобой. Ты поплачь, легче будет.
– До открытия праздника еще есть время, – сказал Матеус неожиданно властным голосом. – Мы успеем привести зал в порядок.
Я безнадежно махнула рукой.
– И чем я буду торговать? Какие призы выставлю в лотерее? Почти все новые книги уничтожены.
– Можно обойтись без них. Будет не так, как ты задумала, но в жизни вещи редко складываются, как нам хочется. Так даже интереснее.
Я помотала головой. Сейчас я злилась на Матеуса. За то, что он меня не утешает, не говорит ласковые слова, а командует и заставляет взяться за безнадежное дело.
За окном мелькнула синяя форма почтальона, через секунду под дверь пролез белый конверт. Матеус поднял его и принес.
– Тебе письмо.
– Это еще от кого? – удивилась я. И удивилась еще больше, когда увидела вензель земного консульства на красной печати.
Новости от консула Цейса! Я уж и думать о нем забыла за всеми хлопотами. А он, оказывается, обо мне помнит, подлец.
Но письмо было не от Цейса; письмо было от его секретаря.
Смахивая слезы, я внимательно прочитала письмо. Ничего не поняла. Перечитала еще раз, потерла лоб и истерически рассмеялась.
– Хорошие новости или плохие? – поинтересовался Матеус.
– Неожиданные. Консула Цейса сняли с должности за халатное отношение к обязанностям. И посадили под домашний арест. Жаль, не в тюрьму! В следующий Переход с Земли пришлют нового. Пока обязанности исполняет его секретарь. И он решил разобраться в моей ситуации. Он посоветовался с местными стряпчими, с другими консулами и вот: мое дело будет пересмотрено, а пока мне позволено покинуть Лиллидору. Меня приглашают вернуться в столицу. Обещают дать место писчего в земном консульстве, обеспечить жильем и всем прочим. Два месяца я могу жить в Нианоре, а потом спокойно вернуться домой.
– Это отличная новость, Зоя, – медленно сказал Матеус, но без особой радости. – И очень своевременная. Все уладилось быстрее, чем я ожидал. Даже без моего вмешательства. Теперь все твои проблемы будут решены. Что будешь делать?
Что я буду делать?
Положила конверт на стол и осмотрела зал. Клочки бумаги, лужи чернил, россыпь осколков, сломанная ножка столика... Каждая деталь заставляла сердце болезненно сжиматься.
Вот она, наглядная картина моей жизни. То, что получается, когда я берусь за что-то. Хаос, разруха, беспорядок. Злые силы сильнее меня.
Ясно, что делать: ехать в столицу как можно быстрее. С вечерним дилижансом. Забрать Эвана и другие волшебные книги. А лавку... бросить. С меня хватит. Пусть в ней хозяйничает кто хочет.
– Пойду собирать чемодан, – ответила я чужим голосом. – Ты поедешь со мной?
– Да, если ты так решишь.
– Я уже решила. Видишь, как меня ненавидят в Лиллидоре.
– Ненавидит только один человек. Не вся Лиллидора.
– Я за то, чтобы уехать, – высказался Эван. – Тут нам ничего не светит. Никакой надежды.
– Никакой надежды, – повторила я эхом.
– И что такое, по-твоему, надежда? – спросил Матеус с нажимом и даже зло.
– Надежда есть надежда. Уверенность, что все будет хорошо, что все сложится, как надо. Глупая уверенность, я так считаю.
– Нет. Надежда – это уверенность в том, что ты способна сделать все хорошо. Что ты заставишь все пойти как надо. Что у тебя есть для этого силы и желание. Зоя, у тебя есть силы, есть возможности. Тебе осталось только пожелать.
– Я желаю убраться отсюда, – разозлилась я в ответ. – Ты что, вчера читал с Хюльсом его мотивирующую книжку? Узнаю цитату.
– Это простая истина. Жаль, ты не хочешь в нее поверить.
В дверь нетерпеливо постучали, с улицы завопили детские голоса:
– Зоя! Зоя, открой! Мы пришли пораньше, чтобы отрепетировать представление!
Я не шелохнулась. Не буду открывать. Дети не должны видеть то, во что превратился торговый зал.
Отчего-то мне было мучительно стыдно, как будто в произошедшем была моя вина.
Матеус отправился открывать дверь. Я не успела его остановить. Да он, пожалуй, и не послушал бы.
Дети ворвались в дом; румяные, разгоряченные, нагруженные реквизитом и нарядами для представления.
И разом замолкли, когда оказались внутри.
– Что случилось? – спросила Кинни полным ужаса голосом.
– Кто-то вломился в лавку и все испортил, – коротко объяснила я.
– Значит, праздника не будет? – неуверенно спросил Трен.
– Конечно, нет. Дурак, что ли? И так понятно, чего спрашивать? – сурово отозвался его брат.
А близняшки повесили головы.
На лицах детей было такое глубокое потрясение, такое искреннее огорчение, что у меня заныло сердце.
– Я сегодня уезжаю в столицу, – выдавила я. – Хорошо, что вы заглянули. Попрощаемся.
Кинни ахнула и всплеснула руками.
– Как... уезжаешь? Насовсем?
– Насовсем.
– Но… – она осеклась, а потом сказала дрожащим голосом. – Ничего... не переживай. Сначала все бывает плохо, а потом все становится хорошо, так ведь? Так всегда складывается в историях, что ты нам рассказывала. И у тебя все кончится хорошо. Наверное, ты соскучилась по дому.
Ее личико перекосилось; вот-вот из глаз хлынут слезы. Мне стало еще горше, а стыд невыносимо жег грудь.
Матеус молчал и пристально смотрел на меня.
– Сейчас восемь. Лавку ты собралась открывать в десять. Дилижанс отправляется в пять вечера, – произнес он, делая паузу после каждого предложения, как будто давая мне время обдумать его слова.
Я перевела взгляд на огорченных детей. Опять на Матеуса. Ну, и зачем мне это все? Когда есть простой выход?
Но простой выход не всегда ведет туда, куда тебе действительно нужно.
Я вздохнула, встала и мрачно сообщила:
– Начало можно перенести на час. Пусть двери лавки откроются не в десять, а в одиннадцать. Ожидание подогревает аппетит. У нас есть еще три часа, чтобы все исправить.
– Это значит... – с робкой надеждой начала Кинни.
– Это значит, что наш книжный праздник состоится. Пусть и не так, как я задумала. Но он будет. Если только вы согласитесь мне помочь.
– Да! Конечно! – оживились дети.
– Тогда за работу.
Я повернулась к Матеусу.
– Столица подождет. Согласен?
– Согласен, – он улыбнулся. – Ты приняла правильное решение. Я в тебе не сомневался.
Он взял меня за локоть и легко пожал. Потом нагнулся, как будто хотел поцеловать, но оглянулся на детей и передумал.
Да и не до поцелуев нам было; дел невпроворот!
...Спустя несколько часов я еле держалась на ногах. Губы болели от улыбок, в глазах мелькало от лиц. Меня постоянно дергали:
– Зоя, пироги кончаются! Господин Буррон не отходит от стола и лопает их один за другим, никому и не досталось! – отчаянно шептала Кинни.
– Отвлеки его и отбери тарелку, – шептала я в ответ.
– Зоя, парни с мельницы набрали и напечатали на станке неприличные стишки, – ябедничал Гайре, улыбаясь во весь рот – явно одобрял их хулиганство.
– Позови госпожу Ирму, она их живо приструнит!
– Госпожа Зоя, у тебя есть книги о путешествиях? – схватила меня за рукав госпожа Тайла.
– М-м-м... вон в том шкафу на верхней стоят мемуары торговца скотом. Он перегонял стада по всему Эленвейлу, значит, много путешествовал. Трен, помоги достать! Возьми нормальный табурет, не этот колченогий!
Фу-ух! Я вытерла пот со лба. Книжный праздник удался на славу! Ящик кассы наполнился монетами. Полки шкафов опустели – посетители охотно разбирали старые книги. За немногие уцелевшие столичные бестселлеры чуть не завязалась драка.
– Ты должна писать и продавать собственные книги, – посоветовала госпожа Тайла, нежно прижимая к груди том мемуаров. – Твои истории запали нам в душу. У тебя теперь есть печатный станок. Садись и пиши! Заодно можешь и мои дневники опубликовать. И поскорей закажи еще новинок!
– Хорошо, – улыбнулась я ей. Хотя знала, что этот план не осуществится, потому что скоро я уеду в столицу и больше никогда не вернусь в Лиллидору.
Сердце кольнуло неприятное чувство, очень похожее на печаль.
– Зоя, пора проводить розыгрыш лотереи, – Матеус легко дотронулся до моего плеча.
Он бережно повернул меня к себе и заглянул в глаза:
– Ты довольна тем, как все идет?
– Да, очень. Спасибо тебе, Матеус. Если бы не ты и не дети.
– ...Ты все равно бы приняла правильное решение и со всем справилась, – отрезал он сердито.
Я прикусила губу. Наверное, Матеус уже устал меня подбадривать и поддерживать. Тяжкая ноша на него свалилась в виде меня.
Я отвернулась, хлопнула в ладоши и громко возвестила:
– Время сюрпризов! Подходите, приобретайте лотерейные билеты и выигрывайте удивительные призы!
Посетители подтянулись к прилавку, я размашистым жестом сдернула платок с вазы с билетиками. Со всех сторон потянулись руки с монетами по пол-элена.
Ваза опустела в считанные секунды. Шуршали бумажки, раздавались то разочарованные вздохи, то радостные возгласы.
Призы нашли победителей. Часы Матеуса ушли аптекарю, косметичка – дочери мельника, шариковая ручка – стряпчему Малалио, а браслетик – возчику с постоялого двора.
Я ревниво оглядела толпу. Кто получит фонарь Таффиты? Все-таки жаль с ним расставаться.
Таффита сидела в углу с легкой улыбкой на губах. Она одобрила мое решение выставить фонарь в качестве приза. Но без загадочной реплики не обошлась:
– Магический светильник достанется тому, кому он больше всего нужен и полезен, – заявила она.
В лотерее Таффита участие не принимала, да и в течение всего праздника оставалась лишь наблюдателем. Но ее присутствие поддерживало меня; мне казалось, что за мной присматривает мудрая волшебница и она не даст меня в обиду, случись что.
Хотя на самом деле все было не так. Какой бы сильной колдуньей ни была Тафита в прошлом, сейчас ее хватало лишь на пустую болтовню.
Госпожа Ирма громко ахнула и потрясла над головой развернутой бумажкой:
– Я выиграла! Последний приз мой!
Она победительно осмотрела толпу. Ей ответили завистливые взгляды. Таффита довольно улыбалась.
Я сглотнула. Вот, значит, кто из лиллидорцев больше всего нуждается в волшебном фонаре, способном оживить юношеские мечты и фантазии! Что ж, пожалуй.
Но все же я бы предпочла, чтобы мой фонарь достался Мариссе, или Кинни, или – так и быть! – Хюльсу.
Ирма уже сграбастала приз и нежно его поглаживала.
– Ценная вещь, – сообщила она, жадно сверкая черными глазами.
– Очень, – кивнула я. – Она покажет то, чего вам не хватает в жизни. Что вы забыли, но в чем нуждаетесь. Ваши мечты, ваши надежды и фантазии.
– Есть у меня одна мечта… – многозначительно протянула Ирма.
– Догадываюсь какая. Получить эту лавку? Вы ее получите. Госпожа Ирма, я уезжаю. Возвращаюсь в столицу. Пришло письмо из консульства. Мой приговор пересмотрен. Здесь меня больше ничто не держит.
– Вот как! – она опустила фонарь и внимательно посмотрела на меня. – Ты уверена? Сегодняшнее мероприятие удалось. Хоть я не рассчитывала на это. Твоя лавка станет приносить доход.
Она натянуто улыбнулась.
– Уверена, госпожа Ирма, вы тоже будете успешно торговать.
Я не стала говорить ей, что бизнес Бармалана имел теневую сторону. Возможно, Ирма в курсе проделок ее приятеля и знает о тайнах дома. А может, и нет. Зачарованные книги я увезу с собой, а Ирма пусть живет, как хочет.
– Мы могли бы вести дело вместе, – вдруг выдавила Ирма. – Если надумаешь остаться. Я многому тебя научу. А мне не помешает твоя предприимчивость. Наше партнерство может оказаться взаимовыгодным.
Вот так щедрое предложение! Но я даже не особенно удивилась. За эти дни я хорошо усвоила: люди – сложные и, чаще всего, неплохие существа. В любом мире. И любой злой поступок может совершаться из добрых намерений – и наоборот.
– Спасибо, – улыбнулась я. – Посмотрим.
Зал пустел. Довольные и нагруженные покупками лиллидорцы расходились по домам.
За весь день о бывшем владельце лавки никто и не вспомнил; имя Бармалана ни разу не прозвучало. Его призрак затаился.
Зато меня наперебой расспрашивали, когда состоится встреча читательского клуба, и когда прибудут книжные новинки. А учитель Дубрен пригласил меня в школу, чтобы я рассказала детям о Земле. Правда, предупредил, что о некоторых сторонах земной жизни упоминать ни в коем случае не следует.
Но я воздерживалась от обещаний и планов.
За окнами начало темнеть. Ушли последние гости – Кинни и ее отец.
– А где Гайре и Трен?
Я огляделась. Марисса давно вернулась в кондитерскую лавку, чтобы сменить напарницу. Она наказала мне отправить детей домой до сумерек. Но ее сыновей не видать; значит, уже убежали. Дети отлично отыграли представление и получили горячие аплодисменты. Наверняка устали.
Заперла дверь, вздохнула. Зал выглядел голым и пустым. Снаружи разыгрался ветер, поскрипывали ставни, в каминной трубе печально посвистывало – дом, словно тоже жалел о том, что праздник закончился и гости разошлись.
Матеус принялся за уборку.
– Отдохни, – велел он.
Ну, раз он добровольно взял на себя обязанности служанки, пусть его. Кто я такая, чтобы перечить аристократам?
Налила чая и уселась перед камином в торговом зале. Бублик улегся у моих ног.
На столик у кресла положила стопку зачарованных книг. Они жили со мной эти недели, и я считала их своими друзьями, пусть и не все они могли разговаривать со мной, как Эван.
Ну, разумеется, отравителя Фабиана в друзья я записывать не спешила. И я по-прежнему не знала, кто жил в последней книге, которую я так и не открыла.
Я коснулась книги-Катрины и отдернула руку. Глянула на Матеуса – он подметал пол и не видел моего движения.
Нехорошо, конечно, но мне очень хотелось заглянуть на страницы этой книги, чтобы узнать, что Катрина чувствовала к Матеусу. То же, что и я? Или ее любовь была глубже, осознанней? Ведь она давно знакома с Матеусом. Из ее воспоминаний я могла лучше узнать его...
Нет. Я решительно отодвинула книгу-Катрину. И открыла ту, с которой я еще не успела познакомиться.
Раз праздник закончен, пора возвращаться в главной задаче – спасению заколдованных книг. Не помешает получить больше информации. Пока еще придет ответ от знакомого мага, пока я еще доберусь до столицы!
...– Зоя! Зоя! – рука Матеуса потрясла меня за плечо.
Я помотала головой, вынырнула из мира чужих историй и захлопнула обложку.
– Ты что делаешь? – нахмурился он.
– Читаю, – вздохнула я. – Вот, познакомилась с последней жертвой Бармалана. Знаешь, кто это?
– Есть некоторые подозрения. Это Селена, верно? Дочь бакалейщика Лакморов. Которая, как все уверены, сбежала с актерами.
– Она самая. Умная девушка и хорошая рассказчица. Об обыденных вещах – о торговле, учебе, посиделках с подругами – рассказывает очень увлекательно. И я узнала ее секрет, – я печально улыбнулась. – Она втайне влюблена в Хюльса. Но знает, что отец не позволит ей выйти замуж за управляющего. Поэтому от отчаяния она решила уехать на Землю. Но попала в лапы Бармалана, бедняжка. Мы спасем ее, и у ее истории будет счастливый конец. Здесь или на Земле, вместе с Хюльсом.
В отличие от меня. Моя история не закончится свадебными колоколами...
Я не удержалась и бросила быстрый взгляд на книгу-Катрину. Матеус тоже на нее посмотрел и тут же отвел взгляд.
Он сел в соседнее кресло и мрачно поворошил волосы.
– Бармалан был настоящей угрозой для жителей Лиллидоры. Скольких он превратил в книги? И никто ничего не заподозрил, вот что удивительно!
– Кто-то наверняка был в курсе его дел. Например, пропавший доктор Каспер, – я нахмурилась. – Или тот, кто пробирается в мой дом тайком и что-то ищет. Я больше не думаю, что это госпожа Ирма. Но кто? Может, я найду ответ в книгах Бармалана? Какую-то подсказку?
Я взяла книгу про отравителя Фабиана.
– Жуткая история. Интересно, чем она закончилась? Я все же загляну... одним глазком.
– Зоя, давай лучше я.
– Нет, Матеус, хочу сама. Я уже читала эту книгу и знаю, что меня ожидает.
Пока он не успел остановить меня, я быстро открыла книгу на середине и пробежала глазами по строчкам.
...И мигом очутилась в темном, мрачном помещении, в теле героя книги – главного злодея. Меня затопили его эмоции – гадкое удовлетворение, упоение жестокостью.
Та крохотная часть моего сознания, которая осталась Зоей, обрадовалась – юный и глупый Адриан все же жив, мерзавец отравил его не до смерти! Однако, похоже, дальше в книге будет еще немало страшных событий. Я продолжила чтение.
Я захлопнула книгу. По телу бежали мурашки. Несмотря на то что я сидела близко к огню, мои руки заледенели.
Невероятный и не самый приятный опыт – побывать в шкуре маньяка. Когда читаешь заколдованные книги, ощущения совсем другие – нет отстраненности, ты без остатка погружаешься в чужие эмоции и мысли, теряешь себя.
Да, это страшная магия. Особенно когда попадаешь в такую книгу, как эта!
В Эленвейле имелся свой Эдгар По. Узнаю в этой истории «Преждевременные похороны» и «Бочонок Амонтильядо»! Самое жуткое – это не фантазия автора, а реальные события и реальный человек.
Вот опять у меня не хватило духу дочитать до конца. Но надо узнать, как Фабиан стал жертвой Бармалана и сам превратился в книгу... и жив ли Адриан?
На задворках сознания скребла неуловимая мысль. Мне казалось, что вот-вот пойму что-то важное. То, что подсказала история Фабиана.
– Ты очень бледная, – Матеус коснулся моей руки. – Ну, что ты узнала? Есть какие-то ключи к тайнам Бармалана?
– Не уверена. Вот, послушай.
Я пересказала Матеусу содержание главы.
Он слушал внимательно, его глаза делались все более встревоженными и задумчивыми.
– Значит, герой этой книги знал, как приводить человека в состояние, подобное смерти, – произнес он медленно. Опять поворошил волосы, словно обдумывая некую невероятную мысль.
– Зоя, ты уверена, что Бармалан мертв?
Я вздрогнула, откинулась в кресле.
Какое странное, невероятное предположение! Но понимаю, откуда оно возникло у Матеуса.
– Я видела, как он упал замертво в трактире. Доктор Каспер подтвердил его смерть, – я закусила губу.
– Да, доктор Каспер. Который сбежал из города сразу после того, как кто-то прикончил могильщика. Это наводит на определенные подозрения.
– Но у него есть алиби. Он Дува не мог убить.
Матеус с сомнением покачал головой.
– Я видела, как Бармалана похоронили. Закрыли гроб, внесли его в склеп.
– В который мы никак не можем попасть. Зоя, ты видела ночью человека, похожего на Бармалана. Решила, что это призрак, но призраков не существует, поверь.
– Таффита говорит, что существуют.
– Она дама в возрасте, у нее часто путаются мысли, – тактично выразился Матеус.
– Думаешь, Бармалан жив? – спросила я шепотом. – И он являлся сюда ночью? Но почему? Где он сейчас? Не думаю, что он провел в склепе пару недель, после того как пришел в себя. В доме его нет, мы обыскали все, и подвал!
– В подвале есть потайное помещение. Если есть одно, то может быть и второе. Давай еще раз туда наведаемся, – Матеус поднялся.
Я вставать не спешила. В желудке появился неприятный холодок, волосы на затылке шевельнулись, как от невидимого взгляда.
Как много в этом зале темных уголков и закутков! И как тоскливо воет ветер за окнами. Словно проклятая душа, не знающая покоя.
Бублик почувствовал мою тревогу, тихонько взвизгнул во сне. Я погладила его по теплой спине, чтобы успокоиться.
– Но зачем Бармалану прятаться? – возразила я. – Если кто-то его отравил, – погрузил в сон, – он бы сразу открыто заявился сюда, как только пришел в себя.
– Не знаю, но есть некоторые догадки. Не забывай о Тахире. Он тоже как-то связан со всеми событиями. И тоже внезапно исчез.
Матеус заложил руки за спину, прошелся по комнате, встал у очага, поворошил уголья. В нем кипела энергия. Ему хотелось действовать.
А мне было здорово не по себе. Страшно думать о том, что Бармалан жив и тайком наблюдал за мной эти недели, приходил по ночам...
Но теперь я не одна. И я больше не хочу покорно ждать развития событий.
– Хорошо. Давай еще раз обыщем подвал. Этот способ скоротать вечер ничуть не хуже любого другого, – я натянуто улыбнулась, встала и пошла за ключом.
Мы замерли у входа в подвал; Матеус повернул ключ в замке. Я прижимала к груди пять заколдованных книг. Теперь мне было боязно оставить их без присмотра даже на минуту.
Матеус поднял захваченную из кухни свечу и уверенно пошел вниз. Он тщательно обследовал подвал и вчера, и позавчера, но не нашел там ничего подозрительного, кроме неизменных сквозняков.
Неизвестно, на что Матеус надеялся сейчас; быть может, рассчитывал, что мои глаза увидят то, что ускользнуло от него.
Поколебавшись, я последовала за ним. Каждый раз, когда мне приходилось спускаться в подвал лавки Бармалана, по позвоночнику пробегала неуютная дрожь, и чудились разные звуки – шепотки, вздохи, стоны.
И теперь ухо уловило посторонний шум – легкую чужую поступь, сдавленный смешок. Я замерла и прислушалась – донеслись они как будто не из подвала, а из коридора, но тут же все стихло. Повизгивая, меня догнал проснувшийся Бублик, и я совершенно успокоилась.
Это пес шумел, а мне показалось невесть что.
В переплетной мастерской мы огляделись. Возможно, скрытый ход прятался где-то здесь, но простукивание стен ничего не дало.
– Идем в потайную комнату, – решил Матеус. – Сдается, мы узнали не все ее секреты.
Приложив печатку к стене, мы юркнули в открывшийся проход.
– Зачем ты меня туда опять тащишь? – мрачно осведомился Эван. – Мне не нравится туда возвращаться.
– Мне это не нравится не меньше твоего.
В комнате ничего не изменилось – все так же покачивались у потолка подвешенные косточки мелких животных и медные детали, чернел пустой пюпитр. На каменном постаменте смутно виднелись зловещие символы.
Матеус принялся заглядывать в каждый угол, простукивать стены. Мне это казалось бесполезным занятием. Я уже проделала все это и не раз, и толку не было.
Бублик забеспокоился. Он несколько раз отрывисто гавкнул и обежал комнату по кругу. Порычал на подвешенные кости.
– Ничего нет! – досадовал Матеус, близко приглядываясь к каменной стене. – Но откуда же идут сквозняки? Вот и сейчас, чувствуешь?
– Чувствую, – согласилась я.
Мои волосы легко колебал невидимый ветерок, пламя свечи трепетало.
– Тут всегда сквозит, – заметил Эван. – Даже в шкафу, где меня держал Бармалан. Однажды он поставил меня отдельно, обложка приоткрылась, и мои страницы шевелил ветерок. Знаешь, как противно? Я чуть корешок себе не застудил.
– Ветер в шкафу? – удивилась я вслух. – Что ж ты раньше не сказал?
– Ты не спрашивала.
– В шкафу? – Матеус насторожился. – В каком?
Ответ дал Бублик. Он встал возле шкафа, где раньше хранились волшебные книги, и яростно его облаял.
– Ищи здесь, – посоветовала я Матеусу скучным голосом. Мне не терпелось вернуться наверх; пальцы на ногах заледенели от холода, горле першило от пыли, а сердце давило неуловимое чувство опасности.
– Здесь я искал первым делом. Шкаф встроен в стену, видишь? Не сдвинуть.
Он сильно стукнул ладонью по боковой стенке шкафа.
– А внутри смотрел?
– Смотрел. Там только книги с чистыми страницами – заготовки для будущих жертв.
– Давай-ка их вытащим, – предложила я и сама взялась за дело.
Через минуту шкаф был пуст: полки да каменная стена. Матеус взялся за верхнюю полку и решительно ее выдернул. Теперь было видно, что в левом верхнем углу темнело узкое отверстие.
– Вот откуда ветер! Простое объяснение. Вентиляция! – догадалась я. – Иначе Бармалан тут бы задохнулся.
– Странное место для вентиляции, не находишь? Почему в шкафу?
Бублик сунул нос внутрь, жадно обнюхал полки и поскреб у самой нижней.
– Ну-ка, что там?
Я тоже втиснулась по плечи в шкаф, бесцеремонно оттащила Бублика и сунула внутрь еще одну свечу.
– А это что?
В самом углу, почти невидимая, в стене имелась выемка по форме перстня.
– Вот и замочек. Давай-ка вставим ключик!
– Как я это упустил! – негодовал Матеус.
– Надо было вытащить все книги. Но выемку все равно заметить сложно – если бы не Бублик, мы бы и сейчас ее проглядели. Хороший мальчик, умный!
– А я глупый, – пробормотал Матеус.
– Ты тоже умный мальчик, не переживай.
Я вставила печатку в выемку и – сработало! – после сухого щелчка задняя стенка отъехала в сторону.
За ней открылся еще один проход.
Я мысленно выругалась. Именно этим путем неизвестный забирался в дом, а значит, в конце этого прохода нас ждут неприятные открытия.
А вот Матеус выглядел донельзя довольным.
– Молодец, Зоя! Молодец, Бублик! – он с решительным видом сунулся в проход.
– Постой! – я попыталась остановить его, но куда там! В своей мужской и аристократической самоуверенности Матеус рвался найти ответ и хорошенько разобраться с виновным.
– Зоя, тебе лучше вернуться в дом и ждать там. Я сам дойду до конца и выясню, что все это значит.
– Еще чего! Я с тобой!
Он не стал возражать, и мы осторожно двинулись вперед.
Подземный коридорчик был низким и узким; и мне, и Матеусу приходилось пригибаться и двигаться боком. Однако ход выглядел куда новее, чем остальная часть подвала. Кладка еще не потемнела, пахнет известкой.
– Тебе ни капельки не страшно? – спросила я Матеуса, касаясь рукой его широкой спины.
– Нет. Я в ярости. Мне не терпится встретить хозяина этого хода лицом к лицу, кем бы он ни был.
Матеус остановился, поставил свечу на пол, повернулся ко мне и положил руку на плечо.
– Вернись, если тебе страшно.
– С тобой не страшно.
Мы стояли, полусогнувшись, тесно прижавшись друг к другу, в тесном проходе, похожем на крысиную нору.
Но теперь мне было почти уютно. Как быстро я привыкла к Матеусу, к его присутствию, и той ауре уверенности и надежности, которая его окружала! К его шуткам и его сдержанным улыбкам, и яркому блеску его глаз. Когда мы расстанемся, мне будет очень его не хватать. В моей жизни образуется огромная пустота, которую будет непросто заполнить.
Он склонился надо мной, словно желая защитить, его руки тяжело и уверенно давили на плечи. А мне ужасно хотелось прижаться к его груди, и не идти в темноту и неизвестность. Но я не могла – в руках у меня была тяжелая стопка книг – я потащила их с собой – они упирались в живот Матеуса.
– Ты очень храбрая, Зоя. Не бояться неизвестности – высшая форма смелости. Мне есть чему у тебя поучиться, – сказал Матеус. – В первый раз ты спускалась в подвал совсем одна, и сама нашла тайную комнату, не зная, что тебя ждет.
– Да это мелочи. У меня другого выхода не было, – пробормотала я, глядя на пуговицы его рубашки.
– А отправиться в чужой мир, почти ничего о нем не зная – разве это мелочь?
– Это уже глупость. Теперь я это понимаю.
– Смелость часто имеет вид глупости, – согласился он. – Но и чтобы совершать глупости, тоже требуется смелость.
Он склонился надо мной, его губы были совсем близко от моего лица, но тут Бублик нетерпеливо тявкнул, как бы говоря: «Нашли время и место для нежностей!»
И он был прав. Нежностей между мной и Матеусом быть вообще не должно. Пусть прибережет свои поцелуи для невесты...
Я оттолкнула его книгами и сказала, стараясь придать голосу веселости:
– Двигай, Матвей. Давай исследуем это место до конца и вытащим все его секреты.
Матеус нахмурился, поднял свечу и продолжил путь.
Идти пришлось довольно долго: по моим расчетам, мы вышли куда-то за пределы дома, за сад.
Коридорчик уперся в железную дверь. Она была не заперта.
– Последний рубеж. Сейчас мы попадем в логово того, кто шастает в лавку, как к себе домой.
– Как ты думаешь, где мы?
– На кладбище, разумеется. Ход идет туда.
– Хочешь сказать, мы сейчас попадем в чью-то могилу? – ужаснулась я. – И мой незваный гость был неупокоенным обитателем кладбища?
– Ну что ты! Уверен, мы попадем в не в чью попало могилу, а в склеп Бармалана.
Я поежилась. Неприятно осознавать, что кладбище и дом связывает такой вот переход. Зачем он вообще был нужен? Для каких потребностей его построили? На случай внезапного бегства? Тайных вылазок?
Матеус толкнул дверь, и мы вошли в очень темное помещение.
Матеус поднял свечу повыше и огляделся.
– Понятно. Склеп двухъярусный, мы на нижнем этаже, – объявил он даже с какой-то радостью.
По мне, так радоваться было совершенно нечему. В желтоватом круге света виднелись гробы – каменные, под массивными крышками, штук пять. Внутри, надо полагать, лежали останки усопших предков Бармалана.
Однако воздух тут чист и свеж, гнилью не пахнет. Каменные стены гладко обтесаны потолок высокий – можно спокойно выпрямиться. Пол чистый, ни пылинки, как в аптечном складе.
Но гробы!
– Ты так веселишься, словно ожидал найти здесь что-то другое, – кисло прошептала я. Мне было неуютно говорить в полный голос в месте последнего пристанища покойных.
– Сейчас разберемся, что именно мы нашли. Ну-ка, откроем...
Матеус поставил свечу на пол и уперся руками в крышку.
– Зачем?! – охнула я.
– Если где-то и спрятаны новые тайны, то здесь. Это необычные гробы, разве не видишь? Кто и зачем нарисовал на крышке колдовские символы?
Я поводила свечой туда-сюда, пригляделась и увидела – да, на крышке темной краской грубо намалеваны несколько рун, похожих на те, что украшали каменный постамент в тайной комнате Бармалана.
Крышка поползла с мерзким скрежетом, но довольно легко, потом с грохотом обрушилась на землю. Бублик взвизгнул и спрятался на меня.
Матеус застыл, рассматривая содержимое гроба. Лицо у него было потрясенное.
Мне ужасно не хотелось смотреть на то, что открылось его взору, но я заставила себя и сделала последний шаг. И ахнула.
Вместо костей и истлевшего савана в гробу лежала бледная, черноволосая женщина в белом платье. Ее руки были сложены на груди, длинные ресницы осеняли впалые щеки. Она выглядела спящей, но не мёртвой. Мне даже показалось, что ее грудь едва заметно двжиется вверх и вниз.
– Кто это, как ты думаешь?
– Это наверняка Клара, – я сглотнула. – Фермерша, вторая жена Бармалана.
Матеус протянул руку и пощупал ее горло.
– Пульса не слышно, но кожа не холодная. Она не мертва, она в зачарованном сне.
Дрожащими руками я вытащила из стопки книгу, в которой теперь жила Клара, и положила ее на грудь несчастной женщины. Быть может, я надеялась, что ее сознание и разум вернутся в собственное тело, которое уже столько лет лежало в темном склепе.
Но чуда не произошло. Чтобы вернуть Клару к жизни, требовалось провести колдовской ритуал.
– Вы нашли! Вы нашли этих людей! Моих товарищей по несчастью! – слабо завопил в моей голове Эван. – Зоя, пожалуйста. ищи, ищи дальше! Может, и я где-то здесь!
Вместе с Матеусом мы нетерпеливо сдвинули крышку второго гроба. Внутри лежала рослая рыжеволосая девушка в городской одежде.
– Это, наверное, Селена, моя несостоявшаяся ученица, – убито сказала я.
Матеус мощным движением сбросил на пол крышку третьего гроба и со свистом втянул воздух сквозь зубы.
А потом стремительно упал на колени, склонился над гробом и громко произнес сдавленным от волнения голосом:
– Катрин!
Он нашел свою невесту.
У меня сжалось сердце.
На дрожащих ногах я подошла к гробу и увидела черноволосую девушку с задорным курносым носом. Катрин был бледна восковой бледностью, под глазами синие круги, щеки ввалились.
Матеус погладил ее по руке и снова позвал ее ласково:
– Катрин!
У меня сжалось сердце. Вот она какая, невеста Матеуса, девушка, которая желала свободы, наделала глупостей и получила вечную несвободу – почти смерть.
Как ему тяжело видеть ее в таком состоянии! Она не слышит его, не чувствует его прикосновения. Она спит, и разбудить ее мы пока не в силах.
В какой-то момент мне подумалось, что Матеус сейчас поцелует Катрину, чтобы, как в сказке, разбудить ее силой любви!
Но он не спешил припадать к губам своей невесты. Он осторожно пощупал ее пульс, убрал локон со лба.
Я коснулась его плеча.
– Матеус, мы ее спасем. Обещаю! Посмотри, она выглядит спокойной. Может быть, ей снятся удивительные сны. Но она проснется и увидит тебя. Ты нашел ее.
Он встал и глубоко вздохнул. Не поворачиваясь, накрыл мою руку своей ладонью.
– Спасибо, Зоя, – глухо ответил он. – Да, мы ее разбудим. Просто ужасно сознавать, что сейчас я ровным счетом не могу ничего сделать. Я надеюсь, что знакомый маг поможет. Но, честно, говоря, я не знаю, как он поступит. И это древнее, забытое и очень черное колдовство. Быть может, никто нынче не владеет секретом возвращать в жизни людей, превращенных в книги.
– У нас есть трактат, который я украла у Тахира. Там описывается какой-то ритуал. Правда, очень непонятно описывается. Но наверняка есть маг, который может его выполнить. Мы сами попробуем, если все откажутся!
Матеус улыбнулся мне. Бросил последний беглый взгляд на Катрину и подошел к следующему гробу.
– Интересно, а тут кто?
– Я! Наверняка я! – возбужденно кричал Эван в моей голове.
Но гроб оказался пуст. В нем вполне могла лежать я, сложись все иначе.
Эван застонал от отчаяния.
– Ты сразу говорил, что твое тело, скорее всего, в катакомбах Нианоры, а не здесь. Ведь Бармалан поймал тебя в свои сети в столице.
– Но я все же надеялся, что он как-то перетащил меня сюда.
– Мы бы все равно не смогли тебя вернуть к жизни.
– Но мне было бы радостно осознавать, что мое тело где-то поблизости! А теперь ищи-свищи его! Ах, Зоя, молчи! Ты не понимаешь. И ты нетактичная. Это просто ужасно! – убивался Эван. – Я чертова книга со страницами! Но я хочу опять быть человеком с руками и ногами!
– И будешь!
– Зоя, смотри, – позвал Матеус очень угрюмым голосом, и я поняла, что он нашел что-то крайне неприятное.
За гробами в небольшой нише был устроен жилой уголок. Тут имелся мягкий матрас с одеялом, коробка со свечами, фонарь, плошки, какие-то склянки – очень похожие на те, что мы видели в доме доктора Каспера.
В склепе кто-то жил и прятался.
Я вцепилась в рукав Матеуса.
– Кто здесь был? Кто устроил здесь убежище?
– Тот, кто обустроил этот склеп. Смотри внимательно, – Матеус зажег фонарь, поднял его повыше. Склеп залил мягкий, ровный свет.
Тут в целом было неплохо – тепло, сухо, воздух чистый. Да, вполне можно жить, если не обращать внимания на гробы.
– Это помещение построено недавно. И именно с расчетом, что здесь можно скрываться. Видишь: вентиляция, крюки для светильников. Может, даже отхожее место где-то спрятано.
– Бункер на случай зомби-апокалипсиса, – пробормотала я.
– Что?
– Ничего. Так, земные легенды. И кто его построил?
– Твой супруг, кто же еще.
– Ты думаешь? – вскинулась я. – И это его пожитки? То есть, ты уверен, что он жив?
Люк отскочил на шарнирах как миленький. Мы поднялись, Бублик кое-как вскарабкался за крутым ступенькам. Его шерсть на загривке дыбилась, он скалил зубы и время от времени низко рычал, но не лаял. Значит, живых людей поблизости не было.
Верхний «этаж» склепа выглядел обычно для таких помещений – темно, мрачно, высятся каменные надгробия. По виду старые. На них таблички с именами и датами жизни и смерти предков Бармалана. Было понятно, что их не открывали с момента, как опустили внутрь гробы.
А вот и усыпальница Рэба Бармалана, книготорговца. Новая, гладко отполированная.
Матеус вставил в щель ломик и толкнул крышку. Плита скользнула в сторону. Внутри располагался гроб, в котором похоронили Бармалана. Без крышки. Пустой.
– Убедилась?
Я обхватила себя руками. Мои зубы стучали.
– Видишь, тут механизм? Гроб и надгробие очень легко открыть изнутри. И отверстия для воздуха есть.
– Бармалан жив! – сказала я, все еще не веря очевидному.
– Теперь понятно: это он убил могильщика, – продолжил Матеус. – Построить такое убежище без ведома Дува было невозможно; Дув знал об этом секрете. Быть может, помогал. Твои расспросы встревожили Бармалана. Может, Дув решил его шантажировать, за что и поплатился. А доктор сбежал, когда узнал о смерти Дува. Он решил, что скоро придет его черед. Ведь это он объявил о смерти Бармалана, и он готовил его к погребению! И был его доверенным лицом. Значит, они действовали заодно. Бармалан принял яд и свалился замертво. Для всех он выглядел покойником, но он был жив, пришел в себя и прятался здесь две недели.
– Но зачем?! – закричала я. – Как? И где он сейчас? Не верю. Может, его отравили? Когда Бармалан свалился в трактире, доктора рядом не было! Он пришел позднее. Может, это доктор Каспер тут прячется?
– Вспомни хорошенько, что произошло в трактире, – потребовал Матеус.
Я задумалась. В трактир зашел Тахир. Бармалан побледнел, поднял руку к лицу, как будто желая сдержать крик... и упал.
– Перстень! Он поднес к лицу руку, на пальце был его перстень-ключ.
– Ну-ка, ну-ка.
Матеус вытащил перстень и покрутил в руках. Поддел печатку ногтем; перстень щелкнул и раскрылся. Внутри было пусто, лишь пристали к металлу несколько белых крупиц.
– Перстень – не только ключ, но и место, где Бармалан хранил снадобье, которое погрузило его в сон. Он изобразил свою смерть. Он чего-то или кого-то испугался, и решил, что для спасения ему нужно умереть.
– Тахира, – ахнула я. – Он испугался Тахира. Он хотел, чтобы Тахир считал его мертвым. Но почему Бармалан не бежал из города? Почему прятался здесь?
– Выжидал. Думаю, ему нужно было забрать из дома волшебные книги. Это целое состояние, да и улики против его преступлений. Но ты поселилась в доме и спрятала книги. А госпожа Ирма оказала Бармалану дурную услугу. В своей жадности она забрала его перстень. Стряпчий отдал его тебе. И ты получила доступ в подвал и к его секретам. Склеп можно открыть изнутри механизмом, но попасть снаружи внутрь без перстня – нельзя.
– Быть может, Бармалан выжидал момента, чтобы разделаться со мной, – прошептала я обескураженно. Матеус промолчал, а это значило, что он соглашался с моей догадкой.
Мне стало очень страшно.
– Он вредил мне. Пытался испортить мой праздник, ломал все, что я создавала.
– Ему не нравилось, что ты хозяйничаешь в его лавке.
– Но где он? Где Бармалан сейчас?! Куда он вышел погулять?
– Возвращаемся в дом! – отрывисто сказал Матеус. – Скорее!
Матеус не спустился в подземный проход. Он подошел к двери наружу и пошарил руками по косяку.
– Ага! – воскликнул он торжествующе. Что-то щелкнуло, зажужжало, дверь отворилась, внутрь склепа ворвался прохладный ветер.
– И тут механизм. Замок снаружи – обманка! Из склепа можно выйти двумя способами – через потайной ход и через обычную дверь. Бармалан все продумал.
Бублик первым вырвался на улицу; я подхватила книги и ринулась следом.
Мы бегом возвращались в дом, не зная, что там обнаружим.
Матеус удобнее перехватил стальной ломик, который нашел в подвале. Когда мы встретимся лицом к лицу с преступником, у негодяя не будет шансов против аристократичного чемпиона кулачного боя. Теперь я так же сильно жаждала возмездия, как и Матеус.
Мы вернулись в лавку обычным путем. Я почти ожидала увидеть в торговом зале разруху, но все было в порядке.
– Пока мы шастали по склепам, сюда никто не заявился, – сказала я с облегчением.
– Наш неугомонный покойник отправился прогуляться куда-то еще.
Но я ошиблась. Из недр дома послышался сдавленный крик, а Бублик зашелся истошным лаем и помчался прочь из зала – в коридор, вниз по подвальной лестнице!
Круг замкнулся: мы вернулись туда же, откуда начали наш квест.
В переплетной мастерской нас издалека приветствовал знакомый скрипучий голос, от которого у меня кровь застыла в жилах:
– Сюда, моя дражайшая супруга! Я уже заждался.
Бармалан! Я встала, как вкопанная, крепко прижав к груди стопку волшебных книг.
Прежний хозяин дома воспользовался нашим отсутствием и вернулся – практически с того света.
Но где же он?
– Стой тут! – Матеус кинулся в переход, который вел в лабораторию.
Детский голос заполошно крикнул:
– Зоя! Мы не нарочно! Пожалуйста, не говори маме!
– Заткнись! – прикрикнул второй мальчишеский голос.
Гайре и Трен! Они там, с Бармаланом, в потайной комнате! После праздника они тайком остались в доме, чтобы исследовать подвал. Когда мы с Матеусом открыли дверь и беспечно ушли, мальчишки проскользнули внутрь и попали в лапы Бармалана!
Подстегиваемая тревогой, со всех ног я помчалась за Матеусом и уткнулась в его спину, когда он замер на пороге магической лаборатории.
– Отойдите в сторону, господин Альмедор, – попросил невидимый мне пока Бармалан. – Дайте мне полюбоваться моей супругой. Ну! Или хотите, чтобы я вас уговаривал?
– Ай! Мое ухо! – вскрикнул от боли Гайре, и я рванула на помощь. Но Матеус успел перехватить меня за талию.
Теперь я увидела человека, на похоронах которого присутствовала две недели назад. Моего супруга, почтенного книготорговца и черного колдуна Рэба Бармалана.
Выглядел он куда хуже, чем в гробу две недели назад. Обитание в склепе не пошло на пользу его и без того малоприятной внешности.
Его сюртук засалился, волосы и бакенбарды свалялись, щеки втянулись и побледнели, в кожу как будто въелась копоть, скулы и подбородок покрыты седой щетиной. Стало понятно, почему я приняла его ночью за статую – Бармалан стал каким-то серым и тусклым, но его глаза горели ехидной злобой.
– А вот и моя вдовушка. Или женушка? Неважно, – хихикнул Бармалан. – Важно то, что мы наконец-то воссоединились. Ну, иди же, поцелуй своего супруга!
Матеус отпустил меня и толкнул к себе за спину, а потом сделал осторожный шаг навстречу Бармалану. Бублик геройствовать не рвался; он забился в угол, поджал хвост и делал вид, что его тут нет.
– Ни с места, господин Альмедор! – сказал Бармалан, заметив движение Матеуса. – Вы же любите детей, правда? И не любите, когда им делают больно?
С этими словами он вцепился длинными ногтями в ухо Гайре и повернул. Гайре вскрикнул и закусил губу; в глазах Трена блестели слезы. Мальчишки стояли за пюпитром рядом с Бармаланом и не шевелились; воздух возле них как-то странно переливался, словно жидкое стекло.
Да и сама тайная лаборатория Бармалана выглядела пугающе. Символы на постаменте горели фиолетовым светом, как неоновая подсветка, колесики на подвесном амулете медленно вращались, а по украшающим его мелким косточкам пробегали голубоватые искры. Пламя свечей словно с ума сходило – оно то вытягивалось, то расплющивалось, то закручивалось спиралью.
Но эта иллюминация меня вовсе не порадовала. В подвале бушевало колдовство. Даже воздух стал особым – теперь я знала, как пахнет черная магия. Она пахнет пеплом, свежей кровью и раздавленными жуками.
– Как удачно сюда принесло этих двух прохвостов! Дети Мариссы, если не ошибаюсь? – довольным голосом говорил Бармалан. – Я еще никогда не обращал маленьких детей в книги. У детей скучные, глупые истории. Но на каждую историю найдется свой читатель, поэтому, думаю, можно попробовать.
– Что вам нужно? – спросила я через силу. Больше всего на свете мне сейчас хотелось плюнуть Бармалану в лицо, а не вести с ним беседы.
– Забрать анаман либри. Давай их сюда. Это ведь они? Мило с твоей стороны притащить их с собой.
Он протянул руку и требовательно пошевелил пальцами с черными от грязи ногтями.
Я крепче прижала книги к груди и помотала головой.
Бармалан пожал плечами, выписал пальцами хитрый знак и что-то прошептал.
Неведомая сила подняла меня в воздух и бросила вниз. Я упала на колени и уронила книги; в коленных чашечках отчетливо послышался хруст, от боли перехватило дыхание.
В тот же миг Матеус прыгнул на Бармалана, но Бармалан вновь взмахнул рукой, и Матеуса впечатало в стену.
– Матвей! – вскрикнула я. Он слепо шарил рукой по полу и пытался вдохнуть; досталось ему крепко.
– Скажу без лишней скромности – я очень сильный маг, хоть и самоучка, – сообщил Бармалан.
Он схватил воздух рукой и сделал жест рыбака, который тянет леску; книги, шурша страницами, поползли к нему по полу.
Бармалан нагнулся и поднял их; недоуменно глянул на обложки и выругался.
– Что за черт? Зачем ты таскаешь с собой эти нравоучительные книжонки?
Но потом он открыл одну из книг и рассмеялся, увидев начинку.
– А, вот оно что! Умная девочка. Не ожидал.
Матеус поднялся, держась одной рукой за бок, второй за стену. Я встать не рискнула; колени все еще горели болью.
Меня наполняло отчаяние.
Бармалан и правда оказался нам не по зубам. Кто же знал, что он настолько сведущ в магии!
...Но если он сильный колдун, как говорит, почему раньше не прибег к магии, чтобы добиться своего? Возможно, его способности ограничены. У меня мелькнула надежда.
– Эван, дружок, мы с тобой не закончили, – промурлыкал Бармалан, проводя пальцем по корешку книги. – Но ты скоро дозреешь. Еще чуть-чуть и твоя история будет полностью готова.
– Зоя, спаси меня! – пискнул Эван у меня в голове.
Бармалан демонически расхохотался.
– Кто бы самой Зое помог, вот в чем вопрос.
Бармалан кинул книги на столик, заложил руки за спину и внимательно посмотрел на меня. Он выглядел крайне довольным и чувствовал себя хозяином положения.
Мальчишки воспользовались моментом и попытались ускользнуть; Гайре сделал шаг, уткнулся в марево и завяз на месте, глядя на меня беспомощными глазами.
Воздух сгустился; тело как будто обволокла холодная, липкая паутина.
– Небула альта – мое любимое заклинание, – объяснил Бармалан, с удовольствием отметив мою гримасу ужаса. – Помогает усмирить непосед. Не дергайтесь, господин Альмедор. Небула альта обладает зачатками разума и сердится, когда чувствует сопротивление. Последствия могут быть непредсказуемыми.
– Ты за это ответишь, негодяй, – бросил Матеус с прекрасной яростью. – На что ты рассчитываешь? Как только до тебя доберется Совет Магов...
– Он не доберется, – перебил его Бармалан. – Такие, как я, вне Совета. За нами ведут охоту, но мы умны и хитры. А я теперь для всех я мертв. Вам лучше делать, что я вам скажу, а не то упокоитесь в склепе – по-настоящему.
На этот раз мы вляпались по-крупному, но поверить в это пока не получалось. Ведь нас двое – нет, четверо, или даже пятеро, если считать Бублики и Эвана, – против одного старикашки! И добро всегда побеждает зло, даже если зло вооружено магией.
Поэтому я спросила довольно нахально:
– Что же вам нужно?
– Сначала скажи, где ты взяла это.
Бармалан пошарил под пюпитром и вытащил мою воровскую добычу – книгу Тахира и мешочек с Орбусом.
– Надо же, какими вещами обзавелась иномирянка, несведущая в магии! – Бармалан поцокал языком. – Как они к тебе попали? Ведь этот трактат существует в единственном экземпляре и принадлежит магу, который добровольно с ним никогда не расстанется.
Он с подозрением посверлил меня красноватыми глазами.
– Отвечай!
Я помотала головой, но тут мои ноги обожгло, как будто по ним хлестнули крапивой, а в воздухе возле колен заплясали искры.
Намек был недвусмысленный – на вопросы Бармалана лучше отвечать.
– Украла, – выпалила я. – У Тахира.
– А! У Тахира-аль-Таккара! Так и думал, – прошипел Бармалан с яростью, но и некоторым облегчением. – Ты же воровка, я и забыл.
Он злобно осклабился, но потом улыбнулся.
– Представляю, что Тахир с тобой сделает, когда узнает.
Бармалан швырнул книгу на пол, и древний трактат вспыхнул ярким пламенем. Страницы жалобно шелестели, скручивались и чернели, и через секунду от книги осталась лишь обуглившаяся кожаная обложка. Я закашлялась от едкого дыма.
– Вот и все, – удовлетворенно сказал Бармалан. – Теперь тайной создания анаман-либри владеют только два колдуна в Эленвейле. И лишь один может обойтись без трактата Немертвых при проведении обратного ритуала. Это я! Потому что я превзошел своего учителя.
Эван всхлипнул.
Я прижала руки к занывшему сердцу. Теперь я никак не смогла бы вернуть жертвы Бармалана в их тела – даже если бы овладела тайной заклинания! И никто не сможет. Надежды на то, что Бармалан сжалится и возродит свои жертвы, не было.
С безрассудной храбростью Матеус бросился на Бармалана, но успел сделать лишь шаг, как в воздухе протянулись огненные нити и вонзились в его в грудь десятком игл.
Матеус дернулся; запахло паленым, от его одежды потянулся дым.
– Оранжевые сцинтиллы больно жалят, – сообщил Бармалан.
И хотя меня сцинтиллы не коснулись, я испытывала те же страдания, что и Матеус. С тревогой я смотрела на его побледневшее лицо. Привалившись к исходящей паром стене, Матеус тяжело дышал, но собрался и сумел послать мне ободряющую улыбку.
«Мы справимся», – прошептал он одними губами.
Я горестно покачала головой и перевела взгляд на Бармалана. И заметила в нем кое-какие изменения. Он как будто сморщился и держался рукой за стол. Шумно дышал, на его лбу блестели капли пота.
Понятно – применение черной магии отнимает у колдуна силы. Вот и ответ на загадку – ничто не дается просто так, именно поэтому Бармалан прибегает к колдовству нечасто.
А значит, у нас есть шанс!
Если его провоцировать, заставлять раз за разом колдовать и истощать свои ресурсы, сумеем ли мы довести его до изнеможения?
Такой план был чреват опасностями и сулил новую боль, но рискнуть стоило.
Решила начать с самого безопасного – с отвлечения внимания.
– Это вы убили могильщика Дува? – спросила я с горячим интересом.
– Пришлось заставить его замолчать, – бросил Бармалан равнодушно. – Сначала он помогал мне, а потом захотел получить больше за свою помощь. А у меня правило: никаких уступок шантажистам.
– А что вы сделали с доктором Каспером?
– Ничего, – насторожился Бармалан. – Это он меня сдал? Ну, он у меня попрыгает, жалкий докторишка! Никому нельзя верить, что за времена пошли!
Бармалан пришел в ярость, воздух затрещал от искр.
Такой результат мне не понравился, и я поспешила уверить Бармалана:
– Доктор уехал, он ничего никому не сказал. Просто я подумала...
– Больше не думай, у тебя это плохо получается.
– Но зачем вы притворились мертвым?
Бармалан, однако, устал отвечать на вопросы.
– Не твоего ума дело, – отрезал он. – Этого потребовали обстоятельства.
Он подошел к подвесному амулету и принялся подкручивать колесики.
– И эти обстоятельства требуют, чтобы я навсегда покинул Лиллидору.
Он перешел к постаменту и бережно смахнул рукавом пыль с каменной плиты.
– На новом месте мне потребуются деньги и новый товар для моих дорогих клиентов.
Он взял четыре чистых книги-заготовки и разложил их рядком возле постамента.
А потом поднял Тахиров Орбус и любовно провел пальцем по блестящей поверхности. Вспыхнули серебристые линии.
– Как удачно, что ты раздобыла артефакт. Мои запасы истощились, а в столицу наведаться было некогда. Надеюсь, силы Орбуса хватит на всех.
И тут до меня дошло, что значили его приготовления.
– Вы собираетесь обратить нас в книги?!
– Не упускать же таких дорогих гостей! Получится четыре прекрасных произведения: две детских истории, история иноземки и история аристократа. Люди мечтают побывать в шкуре богатых и привилегированных, поэтому за вашу историю, господин Альмедор, я выручу немало. Не надо сверкать на меня глазами, дорогая супруга. Ты считаешь меня злодеем?
– А кем же еще?!
– Я вовсе не злодей. Я благодетель!
Он улыбнулся, стараясь казаться добрым, но от улыбки его лицо выглядело еще гаже. Бармалан, как и все негодяи, стремился найти себе оправдание, и потому продолжил кротким голосом:
– Человеческая жизнь коротка; жизнь книги куда длиннее. Я увековечиваю людей, сохраняю их мечты, их собственные миры и истории. Я даю другим людям возможность пережить сотню чужих жизней. Приятно, конечно, что за это неплохо платят. Но надо же мне что-то поиметь с моей доброты!
Он взвесил в руке Орбус, нахмурился и покачал головой.
– Нет, на четверых энергии Орбуса не хватит. От одной истории придется отказаться. Зачем мне две детских книги? Хватит и одной. Выбирай, Зоя, кого – этого или того? – он показал пальцем сначала на Гайре, потом на Трена. – Один шалопай продолжит жить в книге, другой... увы, нет. Ни в книге, ни в реальности. Я не могу отпустить свидетеля.
От его слов меня обдало ужасом. Я глянула на Матеуса. Он стоял, опираясь рукой о стену, с искаженным яростью лицом, неотрывно смотрел на Бармалана и явно к чему-то готовился. Он собирался драться до последнего, защитить меня и остальных даже ценой свой жизни.
«Не надо! – взмолилась я мысленно. – Не рискуй! Тебе с ним не справиться!»
Матеус стиснул зубы и подобрался.
И тогда я крикнула:
– Чтоб ты сдох, Бармалей! Ничего, и на тебя найдется свой крокодил!
– Какой крокодил? – насторожился Бармалан, который не знал стихотворения Чуковского. – Ты про Тахира? Тебе известно его сакральное имя – Огненный Крокодил Таккар? Ха! Забудь о Тахире. Он уехал, несолоно хлебавши.
– Он вернулся, несчастный! – прогремел по подвалу голос, и я чуть не подпрыгнула от радости. Тахир, как всегда, явился внезапно, а в этот раз еще и вовремя.
Бармалан изменился в лице и попятился, шепча под нос. Пламя свечей затрепетало, подвесной амулет закачался и зазвенел. А серое марево возле наших ног растаяло, словно не было его! Руки-ноги получили свободу; мальчишки разумно нырнули за шкаф и присели, Матеус схватил меня за локоть и притянул к стене.
В подвал, печатая шаг, вошел Тахир. Показалось, что за его спиной мелькнула чья-то тень, но развевающийся плащ Тахира скрыл ее от моих глаз.
Тахир казался выше ростом, его и без того смуглое лицо еще сильнее потемнело от ярости.
Бармалан впился в него белесыми глазами.
Тахир вытянул руку с обвиняющим перстом и прогремел:
– Бар-Абик! Ты хотел провести меня, укрыться в могиле! Но теперь понесешь справедливое наказание!
– Ох, сколько пафоса, – язвительно фыркнул Бармалан – однако губы его дрожали. – Ты всегда был склонен к театральности, мой дорогой учитель.
– Где Алоли? – бушевал Тахир. – Верни мою дочь!
Мы, раскрыв рты, наблюдали за спектаклем. Я ничего не понимала. Какая еще дочь?!
– Продал, – развел руками Бармалан. – За нее дали хорошую цену.
А потом небрежно махнул кистью, и Тахира опутали электрические змеи.
Захваченный врасплох Тахир вытянулся; его тело свело судорогой, глаза закатились так, что остались одни белки.
Бармалан захохотал:
– Теряешь хватку, дорогой друг.
У дверей послышался шорох и меня осторожно потянули за локоть:
– Ну и дела! – прошептал знакомый голос. – Привет, подруга.
Рядом со мной стоял человек, которого я меньше всего ожидала увидеть в подвале – одноухий воришка Тайк-Чайник! Он ни капли не изменился с нашей встречи несколько дней назад. Физиономия чумазая, глаза глумливые, красный платок на шее, шляпа набекрень.
– Не переживай, подруга, сейчас старикан Тахир тому чудику всыпет, – подмигнул он мне.
В голове у меня кипела каша из страха и недоумения. Спросить, как Тайк тут оказался и почему так свойски отзывается о Тахире, я не успела, потому что схватка магов перешла в новую стадию.
На лбу Тахира вздулись вены; он дернул руками, и электрические змеи рассыпались голубоватыми искрами.
Я вскрикнула и присела; Матеус встал передо мной, закрывая своим телом. Он мельком глянул на Чайника и как будто даже не удивился его появлению.
Тахир тем временем выхватил штуку, похожую на заржавленный болт, лихо крутанул ее в пальцах; «болт» полыхнул голубым пламенем, и Бармалан зашатался и осел на землю, ухватив себя за горло. Его глаза вылезли из орбит.
– Узнаешь артефакт? – усмехнулся Тахир. – Интерфектор, что ты украл у меня. А его у тебя украл один ловкий воришка. Мне удалось найти и воришку, – он махнул в сторону Тайка, – и артефакт.
И тут я вспомнила, где раньше видела эту штуку! Ее показывал мне Тайк. Он хвастался, что украл у мага в трактире артефакт, который развеивает любое магическое заклинание. Выходит, Тайк свистнул его у Бармалана. А Тахир нашел Тайка и зачем-то притащил его с собой!
Я перевела дух. Кажется, дело идет на лад. Один злой маг прищучил другого. Еще непонятно, кто из этих двоих представляет большую опасность, но теперь магия нас не удерживает; нужно изловчиться и сбежать из подвала, а эти двое пускай между собой разбираются.
Вот только как вытащить детей, и Эвана, и другие волшебные книги!
Тахир подошел к Бармалану и склонился над ним, ухмыляясь с мрачным торжеством. Схватил его за грудки и приподнял:
– Кому ты продал Алоли?!
Бармалан расхохотался каркающим смехом.
– От меня ты ничего не узнаешь.
Маги начали препираться, сыпя цветистыми угрозами, Тахир тряс Бармалана как грушу, а я повернулась к Тайку:
– Пока эти двое заняты, ты можешь вывести детей и захватить те книги? – спросила я его шепотом. Сама бы я сейчас не справилась; я охромела после падения и боялась сделать хоть шаг, а Матеус выглядел совсем плохо – на его лице вздулись красные полосы ожогов, он дышал неглубоко и болезненно морщился, когда двигался – я боялась, что он переломал ребра.
Доблестного героя из него не вышло, но я этому только радовалась – мне он нужен живым, и вовсе не хотелось, чтобы он и дальше лез на рожон.
Матеус присел рядом с нами и прошептал:
– Действуем вместе. Я хватаю детей, а ты книги.
– Запросто! – согласился Тайк.
Мальчишки жалобно смотрели на нас из-за шкафа и боялись носы высунуть. Чтобы до них добраться, нужно было проскользнуть мимо двух сцепившихся колдунов.
Тайк спокойненько поднялся и начал собирать волшебные книги, обращая на магов не больше внимания, чем на дерущихся собак.
Матеус перепрыгнул через постамент – пошатнулся, когда приземлился на ноги, а я охнула, – но выпрямился, схватил детей за плечи и подтолкнул по направлению к двери. Мальчишки, спотыкаясь, бросились вперед.
А спор между магами нагревался. Казалось, Бармалан полностью во власти Тахира – он не мог прибегнуть к магии, он выглядел жалко и страшно, как крыса, загнанная в угол.
И поступил, как крыса.
Когда Тахир в очередной раз поднял его за шиворот, он извернулся и укусил Тахира в нос.
Тахир вскинул руки; с кончиков пальцев посыпались искры, а Бармалан изо всех сил ударил его в живот.
Там, где магия оказалась бессильна, победили хитрость и подлость.
К моим ногам подкатился магический «болт»–интерфактор; я подняла его и тут же уронила – артефакт оказался раскаленным.
Матеус толкнул детей к двери, и в следующий миг гулко ухнуло, громыхнуло, а нас разметало по лаборатории – меня, Тайка, Матеуса, Тахира и книги!
От удара о стену я на миг потеряла сознание, а когда открыла глаза, увидела печальную картину: Бармалан стоял, выпрямившись во весь рост, и беззвучно хохотал. Вокруг него закручивались тугие черные спирали – теперь он вновь мог прибегнуть к магии, и он этим воспользовался.
– Никчемный пафосный старик! – бросил он в сторону Тахира, который недвижно лежал возле постамента. – Я обращу тебя в книгу первым, и продам тому же покупателю, кто купил твою дочь.
Он прошел к постаменту, походя пнув Тахира в бок, и продолжил приготовления к ритуалу.
Я поискала глазами Матеуса, а когда нашла, окоченела. Он обмяк возле книжного шкафа, по виску стекал а струйка крови.
Матеус пошевелился, открыл глаза, попытался встать. Жив! От сердца немного отлегло.
Но в комнате не было ни Тайка, ни детей; значит, они сумели улизнуть! И позовут на помощь. Но кого? Кто в этом сонном городе справится с обезумевшим Бармаланом?
Бармалан, кряхтя, поднял Тахира и попытался затащить колдуна на постамент. Тахир пришел в себя и начал слабо отбиваться.
– Дай сюда! – сказал Бармалан, не глядя в мою сторону, и требовательно протянул руку. «Болт» сам прыгнул к нему в ладонь. Бармалан сунул его в карман и продолжил затаскивать Тахира на постамент. Тот трепыхался, но взгляд его был затуманен.
Далеко в коридоре послышался неторопливый стук и шаги. Бармалан замер, насторожился; поднял руку и скрючил пальцы, готовясь встретить разрядом колдовства любого, кто сюда явится.
Я с надеждой смотрела на дверь. Тайк вернулся? С подмогой?
В проеме показалась черная, скрюченная, косматая тень.
– Что же вы тут натворили, детишки неразумные, – печально сказала Таффита и шагнула внутрь. Она оперлась о клюку и «осмотрела» комнату слепыми глазами.
– Иду-бреду себе, а тут мальчишки, кричат-вопят, – помоги, Зою убивают! – бормотала она. – Я и думаю: что за шум, что за беда? Надо заглянуть, разобраться, приструнить...
Она казалось совершенно безумной.
Бармалан, недолго думая, метнул в нее огненный шар. Таффита небрежно махнула клюкой, шар рассыпался искрами.
– Таффита ар-Магна! – вдруг ожил Тахир и попытался встать на колени и преклонить голову в знак уважения.
– Здравствуй дружок, – приветливо сказала Таффита. – Давно не виделись. Ты лежи, лежи, не вставай.
– Старая ведьма! Что ты тут делаешь? – зашипел Бармалан и полез в карман за анти-магическим артефактом. Но не успел.
– Навожу порядок, – вздохнула старуха, достала платок и вытерла лоб. А потом тряхнула платком, и на Бармалана упала белесая, едва видимая паутина. Он закричал так, как будто его резали на кусочки. Он корчился и смахивал с себя туманные клочья, и потом уставился на Таффиту выпученными глазами, зашевелил пальцами, и в старуху полетели огненные стрелы.
Таффита красиво взмахнула клюкой, описав полугруг; перед ней соткалась сияющая голубоватая завеса. Часть стрел завязли в ней и упали на пол тлеющими угольками, но пять или шесть стрел пронзили завесу и впились в худое старушечье тело. Таффита охнула от боли и осела.
Сияющий занавес вспыхнул и погас, клюка отлетела в угол.
– Таффита! – я бросилась, не обращая внимания на стреляющую боль в ногах.
Села на пол и положила ее голову на колени. Старуха смертельно побледнела, моргнула; черная поволока пропала, и глаза Таффиты оказались небесно-голубыми.
– Ох, старость не радость... Нет уже у Таффиты Яростной прежних сил, и не будет, – прошептала она. – Бармалан?..
Я посмотрела в сторону колдуна. Под волшебной паутиной корчился и извивался черный комок; с каждой секундой он становился все меньше, словно таял. Сквозь ячейки паутины сочился ядовито-зеленый дым.
Вот комок дернулся последний раз и застыл. От Бармалана осталась лишь оплавленная куча плоти.
Меня затошнило. Я сглотнула и перевела взгляд на Таффиту.
– С Бармаланом покончено, – сообщила я.
– Вот и славно.
Она закрыла глаза; ее дыхание было прерывистым и хриплым.
– Кто-нибудь, помогите! – жалобно вскрикнула я.
– У этой истории будет хороший конец, – прошептала она. – А вот моя история закончена.
– Ар-Магна! – рядом на колени упал Тахир.
– Сделайте что-нибудь! – крикнула я ему. – Не видите, она умирает!
– Да, детка, – ласково сказала Таффита. – Мои призраки уже пришли за мной.
– Какие призраки?!
– Все те, кого я когда-то отправила на тот свет. Я ведь была очень сильным боевым магом, – Таффита сглотнула. – Уничтожала города и страны... меня боялись и ненавидели. А я, старая злобная ведьма, этим наслаждалась. Поэтому не надо жалеть. Моя история и так уже слишком затянулась. Но она еще может принести кое-какую пользу. Тех человечков в книгах надо вернуть. Я вам помогу даже после смерти. Тахир, мальчик мой, возьми тот Орбус и чистую книгу. Положи меня на постамент. Справишься?
– Да, – торжественно сказал Тахир. – Я помню, как это делается.
– Давай. Времени осталось немного.
– Вы собираетесь обратить ее в книгу?! – с ужасом прошептала я.
Тахир кивнул с печалью в глазах.
– Уходи. Тебе не нужно это видеть. Как только ее знания и разум окажутся на страницах, я с ее помощью верну тех несчастных к жизни, – Тахир показал на волшебные книги, разбросанные по лаборатории.
– Постойте!
– Зоя, идем, – Матеус поднял меня за плечи. Он пришел в себя, но едва стоял на ногах. Я обхватила его за талию, чтобы поддержать его, и чтобы не упасть самой.
– До свидания, детка, – слабым голосом прошептала Таффита, закрыла глаза и замолчала.
Последнее, что я увидела, покидая подвал – Тахир поднял Таффиту на руки, понес к постаменту и опустил в магический круг.
Я разлила чай, выставила на середину скатерти блюдо с пирожными и отпихнула ногой Бублика, который тянул морду к тарелке с ветчиной.
Тайк свистнул и поманил Бублика куском колбасы. Бублик презрительно гавкнул и не подошел.
Тахир аль-Таккар деликатно отпил из чашки, взмок, вытер лысину шелковым платком.
Выглядел он неважно: осунулся, щеки ввалились, под глазами нарисовались черные круги. Ему пришлось дни и ночи проводить в подвальной лаборатории, исследуя, колдуя и пробуждая тех жертв Бармалана, кому он был в силах помочь.
– Рассказывайте, – потребовала госпожа Ирма и нетерпеливо стукнула ложечкой по чашке. – Мы хотим знать все.
Тахир утомленно вздохнул и поведал нам историю черного колдуна Рэба Бармалана, Бар-Абика, его ученика и злейшего врага.
Бармалан происходил из знатной, но обедневшей семьи. В юности у него открылись способности к магии, но недостаточные, чтобы освоить ремесло; в Академию его не приняли.
Бармалан, однако, твердо верил, что колдовство – самый надежный способ поправить финансовое положение. Он избрал другой путь – решил самостоятельно изучить черную магию. Ее проще освоить, и она дает человеку больше возможностей. При условии, конечно, что человек не щепетилен и лишен сострадания.
Бармалан был упорен. Им двигали зависть и голодная злость. Сначала он изучал несложные запретные заклинания, востребованные среди фальшивомонетчиков и воров. Потом судьба занесла его в далекий Афар. В стране гробниц Бармалан мечтал отыскать забытые магические секреты, чтобы использовать их для своих грязных целей.
Он сумел вкрасться в доверие местного главы гильдии – Тахира аль-Таккара, и получил доступ в святая святых, закрытый город колдунов.
И там он отыскал древний трактат с описанием ритуала превращения людей в анаман-либри – живые книги.
Знаний Бармалана не хватило, чтобы самостоятельно разобраться с текстом, и он сообщил Тахиру, известному некрогносту, изучавшему тайны мертвых, что желал бы лучше исследовать природу этого заклинания.
Тахир в то время охотно делился знаниями и не отказал своему ученику Бар-Абику – такое имя взял себе Бармалан, войдя в Закрытый Город.
У Тахира была дочь, Алоли. Двадцать лет назад Бармалан был хорош собой, и он сумел очаровать ее. Тахир ни за что не позволил бы дочери уехать с северянином. Но Алоли поддалась на уговоры Бармалана и сбежала с ним.
К тому времени Бармалан отлично овладел наукой создавать анаман-либри. Он ограбил Тахира, забрал его дочь и уехал.
С тех пор Алоли никто не видел. Долгие годы Тахир безуспешно искал ее и предавшего его ученика. Он догадывался, какую участь тот уготовил Алоли.
Наконец, спустя долгие годы, он напал на след Бармалана и приехал в Лиллидору. Вспыхнула памятная стычка в трактире, после чего и я оказалась замешанной в эту безумную историю.
Что произошло дальше, Тахир лишь догадывался, но предсмертные признания Бармалана подтверждали его догадки.
У Бармалана было множество врагов; он знал, что его могут отыскать и призвать к ответу. Больше всего, конечно, книготорговец боялся Тахира. И потому сделал некоторые приготовления на случай, если явится его бывший учитель и захочет возмездия.
Никто не будет мстить мертвецу; Бармалан решил разыграть свою смерть. Он оборудовал склеп и подземный ход. Он воспользовался секретом отравителя Фабиана и с помощью доктора Каспера создал средство, погружающее человека в похожий на смерть сон.
Он принял средство во время нашего свадебного ужина в трактире «Сухой чертополох», когда увидел Тахира на пороге.
– Я был уверен, госпожа Зоя, что ты действуешь с Бармаланом заодно, – признался Тахир. – Мне ведомо, что у Бармалана были заказчики из землян. Да, госпожа Зоя, твои соотечественники. В Совете магов ходят слухи, что замешан ваш бывший консул.
– Цейс?!
– Прости, не помню его имени.
– Если это так, то он неспроста выставил меня в Лиллидору, – догадалась я. – Он хотел, чтобы Бармалан схватил меня!
Тахир пожал плечами.
– Думаю, это выяснится со временем. Консула отправят на Землю для разбирательства. Могу посоветовать пару эффективных пыток, которые быстро развяжут ему язык.
– Мы не пользуемся такими методами.
Тахир неодобрительно покачал головой и продолжил рассказ.
Хотя Тахир поверил в смерть Бармалана, он не оставил попыток выяснить правду и стал требовать ответов от его супруги. Однако когда он уже был готов стереть меня в порошок, на него нашли сомнения.
– В тот момент, госпожа Зоя, ты напомнила мне мою дочь, Алоли, – торжественно признался Тахир. – Та же наивность, та же запальчивость... Ты сказала некоторые вещи, что заставили меня посмотреть на тебя иначе. Я понял, что ошибался. Я вернулся в столицу, чтобы проверить пару других свежих следов. А заодно навести о тебе больше справок. Там я наткнулся на Тайка. Паршивец вновь пытался ограбить меня, воспользовавшись знакомым мне магическим артефактом, но попался. Тайку пришлось выложить, как вы утащили трактат и Орбус из моей комнаты.
– Прости, Зоя, старикан был очень убедителен, – Тайк скорчил виноватую рожу.
– Ловкий парнишка, – заметил Тахир. – Я предложил ему стать моим учеником. Нам, гизульским магам, приходится обследовать старые гробницы, в них полно тайников и хитрых замков. Нам нужны в наших рядах люди с ловкими пальцами и быстрыми мозгами.
– Я же говорил тебе, что маги те еще пройдохи, – осклабился Тайк. – Но я еще подумаю над этим предложением.
– Думай на здоровье, – с энтузиазмом отозвался Тахир. – Конечно, у тебя есть выбор. Или идешь ко мне в ученики, или отправишься в тюрьму.
– Ах вот оно как... – сник Тайк.
– Ужасно, – расстраивалась госпожа Ирма. – Все эти годы я видела в Бармалане достойного человека! Мы подружились. Он был таким правильным, почтенным! Конечно, кое-что в его поведении вызывало недоумение, но кто не без греха. А Таффита-то, Таффита! Мы все считали ее глупой, старой ведьмой.
– Она была одной из величайших магесс нашей эпохи, – прервал ее Тахир и ласково провел пальцами по обложке книги, которая лежала на столе. Теперь в этой книге жила история Таффиты, ее воспоминания и знания.
– Но как вышло, что она прозябала в Лиллидоре, забытая всеми?
– Таффита Ар-Магна Яростная не зря получила свое прозвище. Ее боялись, как никого другого. Она хотела войти в историю. Она хотела сама стать историей. Таффита верила, что маг должен быть жестоким. Потому что только жестокие люди могут бороться со злом без жалости и неуклонно нести в мир добро. Но на склоне лет она стала мыслить иначе. После того как ее заклинание уничтожило несколько тысяч невинных людей. Я был там... Я помню. Таффита стояла среди пустыни, в которую превратилась цветущая долина. На ее голову медленно падал пепел – все, что осталось от населения города. Пепел смешивался со слезами, которые текли из ее глаз. На ее щеках протянулись светлые дорожки.
Тахир тяжело вздохнул.
– Таффита выполняла приказ императора, который хотел одним ударом покончить с врагами. Но Таффита после этого больше не смогла заниматься магией. В ней что-то переменилось. Она добровольно вышла из Совета и исчезла. Ее заклеймили предательницей, о ней предпочли забыть.
– Мне бы хотелось узнать ее историю, – я почтительно коснулась книги.
Тахир покачал головой.
– Это не та история, которую должны читать маленькие девочки.
– Что же будет дальше, господин Тахир? – спросила я негромко. – Вы продолжите поиски?
За эти дни вернуть к жизни Тахир сумел лишь дочь бакалейщика Селену и невесту Матеуса, потому что они недолго пробыли в зачарованном состоянии. После пробуждения им потребовались услуги врача; два дня за ними следил новый фельдшер, делал им растирания и припарки, прежде чем девушки смогли подняться с постели.
Доктора Каспера нашли в столице, где он скрывался под чужим именем в трущобах. Матеус догадался верно – доктор сбежал, опасаясь, что Бармалан убьет его как свидетеля. Доктор Каспер признался полиции, что знал о незаконных занятиях Бармалана и приготовил для него снадобье, погружающее в похожий на смерть сон.
Но больше он ничем помочь не мог. Он не знал, где Бармалан прятал тела своих жертв и кому продавал готовый товар.
Тахир так и не нашел Алоли, и Эван по-прежнему оставался заключенным в книге.
– Да, – лицо Тахира помрачнело. – Я буду искать людей, которым Бармалан продавал анаман-либри. Моя Алоли у одного из этих негодяев.
– Я нашла учетную книгу Бармалана, но в ней все страницы чистые, – сказала я с сожалением. – Может, он писал в ней магическими невидимыми чернилами?
И тут меня осенило:
– У стряпчего Малалио есть волшебные очки, которые дают увидеть подлог или обман! Надо их взять и еще раз просмотреть все записи Бармалана.
Тахир громко хлопнул в ладони:
– Именно так! Благодарю тебя, госпожа Зоя, за эту прекрасную идею.
Он прижал руку к сердцу и церемонно поклонился.
– Зоя, скажи ему, чтобы в первую очередь искал меня! – потребовал Эван.
– Я обещаю, дорогой друг, – отозвался Тахир, который, после того, как впитал магию Орбуса, тоже стал слышать Эвана. – Мой будущий ученик Тайк знает путь в крипты, где черные маги прячут следы своих преступлений. Уверен, мы отыщем тебя там.
– Так чего мы ждем! Скорее, в столицу! – всполошился Эван.
– До дилижанса осталось лишь два часа, – успокоил его Тахир. – Как только мы прибудем в Нианору, сразу отправимся в крипту, даже чаю не выпьем.
Хлопнула дверь; в лавку вошли Матеус и Катрина, и мое сердце болезненно перевернулось.
Матеус и его невеста отправились в город; Катрине требовалось заглянуть в магазины Лиллидоры, чтобы купить все необходимое для путешествия. Они возвращались в Альмедор-кейр. Вечерним дилижансом они доберутся до столицы вместе с Тахиром и Тайком. Отдельной повозкой Тахир повезет тело Клары, второй жены Бармалана.
Обрученные не выглядели счастливыми. Катрина сердито сверкала глазами, у Матеуса было холодное, строгое лицо. Он был бледен и опирался на палку.
Он бросил на меня быстрый взгляд. Я натянуто улыбнулась.
– Купили, что нужно? – спросила я.
– Нет! Что я могу купить в этой дыре! – закатила глаза Катрина.
Матеус сказал ледяным голосом:
– Пойду соберу саквояж.
Прихрамывая, он отправился наверх. Тахир попрощался со мной и тоже ушел. За ним двинулась и Ирма, пообещав, что придет завтра с утра, чтобы помочь составить бизнес-план развития книжной лавки. Тайк покрутился возле кассы, но под моим пристальным взглядом спрятал руки в карманы и шмыгнул наружу.
Катрина опустилась в кресло и попросила тоненьким голосом:
– Можно мне чаю, Зоя?
– Конечно!
Я налила ей чашку, широко улыбаясь. За улыбкой я прятала неприязнь.
Мне не удалось подружиться с Катриной, хотя я пыталась. Невеста Матеуса мне не нравилась. Она казалась мне вздорной и капризной.
Впрочем, учитывая все, что ей довелось пережить, осуждать Катрину не следовало.
Катрина вытянула ноги и протяжно вздохнула.
– Как же я соскучилась по дому! Считаю часы до момента, когда там окажусь!
– Вы не задержитесь в столице?
– Обязательно задержимся! Хочу заглянуть в магазины. Нужно готовиться к свадьбе!
– Значит... ваша свадьба состоится?
Сердце больно билось о ребра, во рту появился горьковатый вкус.
– Разумеется! – с жаром воскликнула Катерина.
– Ты хочешь выйти замуж на Матеуса? – глупо спросила я.
Катрина усмехнулась.
– Странно в это поверить, но да. Еще полгода назад я думала о предстоящем браке с отвращением. Матеус, конечно, славный вирил, красивый, но... – она сморщилась. – Он слишком уж правильный. И характер у него!.. Я тоже с характером. Мы стали бы драться, я это точно знаю.
– Он никогда не поднимет на тебя руку!
– Не поднимет, но будет вести себя, как надменный болван. И тогда я не выдержу, тресну его! – Катрина с вызовом стукнула донцем чашки о стол.
– Но почему ты теперь хочешь этой свадьбы?
– Потому что я стала умнее. Мне стыдно думать о том, к чему привела моя глупость! – Катрина в ужасе сжала щеки ладонями. – Я не хотела выходить замуж. Я хотела свободы. Думала, магия даст ее мне! Думала, буду тайком плести заклинания, заставлю родителей прислушиваться ко мне, накажу врагов! И, как глупая курица, попалась в лапы Бармалана. Он столько обещал! Говорил, что раскроет мне тайные знания, потому что я особенная, не такая как все! Назначил мне встречу в трактире, посадил в карету и увез. По дороге дал какой-то напиток... А потом я очнулась. Но не до конца. Я не понимала, где нахожусь. Снова и снова переживала старые воспоминания. Зоя, поверь, это ужасно. Я больше не хочу приключений и не хочу быть самостоятельной. Я хочу, чтобы обо мне заботились. Матеус будет обо мне заботится, он обещал, когда мы подписывали брачный договор!
– А что если… он не захочет... исполнять договор?
– Почему ты так думаешь?! – возмутилась Катрина и прищурила глаза. – Он обязательно его исполнит. Он настоящий, благородный вирил. Его слово – закон. Если он его нарушит, его ждет бесчестье. Родители от него отрекутся, лишат наследства! А теперь, когда я столько пережила, он просто обязан относиться ко мне мягче. Он будет беречь меня, дышать на меня!..
Я сглотнула. Да, Матеус благороден. Катрина никогда не вернет ему свое слово. Значит, Матеус исполнит обещание и женится на ней.
После того, что случилось в подвале Бармалана, мы с ним почти не разговаривали. Матеус как будто избегал меня. Я подозревала, что дело не только в Катрине. Матеуса жег стыд. Он не смог защитить меня. Бармалан справился с ним одной левой.
Глупый вирил с непомерным самолюбием! Я радовалась тому, что он остался жив, и ни капли не сомневалась в его храбрости и силе.
Есть случаи, когда даже самый храбрый проигрывает. Разве я могу разлюбить его из-за того, что он переоценил свои силы?
– Катрина, послушай. – начала я нерешительно. – Тебе пришлось нелегко. Ты многое пережила. Допустила несколько ошибок. я понимаю. Сама часто принимала плохие решения. Но стоит ли делать еще одну ошибку? Ты провела несколько недель в плену книги. И хочешь в новый плен? Стать зависимой от мужа?
– Это другое, – глубокомысленно заметила Катрина.
– Ты сейчас сбита с толку и расстроена. Знаю, брак в Эленвейле сложно расторгнуть. Чаще всего, он заключается на всю жизнь, особенно у вирилов. Если ты будешь несчастна, это непросто исправить. Может, стоит подождать? Неужели ты больше не хочешь попробовать себя в чем-то новом? Сделать что-то самой? Встретить человека, который будет тебя полностью устраивать? Почему бы, например, не съездить на Земле? Женщины у нас живут по-другому.
Катрина задумалась. На ее лице мелькнуло сомнение. Но потом она твердо покачала головой.
– Родители мне не позволят, после всего, что я натворила.
– Ты готова противостоять будущему мужу, но не готова противостоять родителям? Матеус тебя поддержит, я уверена. Он останется твоим другом, даже если вы не поженитесь.
– Ты иномирянка и ничего не понимаешь. Легко тебе говорить! – отрезала Катрина. Она поставила чашку на стол и поднялась. – Пойду собираться. Скоро выезжаем. Спасибо тебе за все.
Я проводила ее обескураженным взглядом.
Наступило время прощания.
Катрина покинула лавку первой и стояла у экипажа, изнывая от нетерпения. Я не вышла ее проводить. Мне нужно было поговорить с Матеусом.
Я ждала его в торговом зале и гадала: захочет он увидеться со мной наедине или нет?
И дождалась. Матеус вошел в комнату, замер в дверях, а потом подошел ко мне и взял за обе руки.
– Зоя, прости меня, – начал он неожиданно.
– За что?!
– За все. Из-за меня ты подверглась большой опасности. Я вел себя безрассудно и неразумно, – отчеканил он. На его щеке подрагивала жилка, он твердо смотрел мне в глаза, и его взгляд передавал куда больше, чем слова.
– Ты вел себя очень храбро, Матеус. У тебя еще будет много возможностей действовать разумно и решительно, – я ласково улыбнулась ему.
Матеус не улыбнулся в ответ.
– Да. Скоро мне придется принять одно очень важное решение, – сказал он. – Оно вряд ли будет разумным, но оно будет правильным.
– Что ты задумал, Матвей? – встревожилась я.
И тут, он, наконец, улыбнулся, услышав, как я назвала его на земной лад. Однако на мой вопрос не ответил.
– Ты точно не хочешь в Нианору? Два месяца до возвращения ты можешь прожить в столичном комфорте, среди своих.
– Нет. Останусь в Лиллидоре. Тут столько дел! Не могу бросить лавку. Ирма одна не справится, – объяснила я неубедительно. – Все мои друзья здесь. В столице я никого не знаю.
– Значит, я смогу найти тебя в Лиллидоре?
– Ну да, – мое сердце дрогнуло. – Ты хочешь меня проведать?
– Я вернусь, Зоя.
– Тебе будет не до этого. Свадьба и все такое.
Матеус нахмурился и легонько сжал мои руки.
– До свидания, Матеус, – попрощалась я тихо. – Ты был важной главой в моей истории. Без тебя она бы вышла совсем другой, и конец у нее был бы невеселый. Ты помог мне измениться. Жаль, мы не встретились раньше.
Он хотел что-то сказать, но стиснул зубы и вздохнул. Наклонился ко мне – я замерла, ожидая поцелуя. Но поцелуй не случился. Матеус лишь пристально вгляделся в мое лицо, как будто желая запомнить его надолго. А потом отпустил мои руки, поклонился и ушел, даже не задержавшись в дверях.
Свистнул кнут, застучали копыта, загрохотали колеса по брусчатке.
Бублик жалобно тявкнул.
– Ну вот и началась новая глава в нашей истории, – сказала я вслух. – Каждый сделал выбор и пошел своим путем. Но мы и одни справимся, Бублик, верно?
Бублик тявкнул еще раз и побежал на кухню. Новую главу в своей собачьей жизни он хотел начать, хорошенько подкрепившись.
Осень окончательно пришла в Лиллидору лишь через три недели. И эта была уютная, тихая осень, полная неимоверно ярких красок.
Когда похолодало, я оценила прелесть камина. Вечерами поднимался ветер, и старый дом начинал скрипеть, как парусник, а падающие листья уютно шелестели о стекло окон, словно волны.
Понемногу стали забываться все ужасы. Я была не одинока, и дел было невпроворот.
Днем в лавке толпился народ. Каждый день забегали дети, и два раза в неделю у камина собирался читательский кружок. Его участники приходили по очереди, иначе места в зале всем бы не хватило.
Я продолжала давать уроки Хюльсу, к нему присоединилась Селена. Эта парочка серьезно намеревалась отбыть на Землю в следующую дату Перехода. Бакалейщик Лакмор так радовался возвращению дочери, что не противился. К тому же сопровождать ее в путешествии будет его надежный управляющий. Думалось, Лакмор не стал бы возражать, если бы Селена выбрала Хюльса в мужья, но управляющий все никак не мог набраться духу и признаться ей в своих чувствах. Во время занятий я частенько уходила из комнаты, чтобы дать ему остаться наедине с Селеной. Большие надежды я возлагала именно на Селену. Она оказалась решительной, упорной и вполне могла взять дело в свои руки.
Бублик за три недели вырос и залохматился. Аптекарь утверждал, что пес был редкой боевой породы и через месяц-два достигнет размеров медведя.
Госпожа Ирма не оставляла меня в покое ни на минуту. Порой мне очень хотелось выставить ее вон. Но не могла: деловая дама назначила себя моей управляющей.
Я продолжала присматривать за лавкой, хотя, как выяснилось, не имела на ее прав. Бармалан был многоженцем. Но первая его жена пропала без следа. Вторая жена, Клара, после того как Тахир вернул ее к жизни, наотрез отказалась возвращаться в Лиллидору и притязать на наследство. Она уехала на ферму к отцу.
Тахир прислал короткое письмо. Он скупо писал, что отправил мое сообщение родителям на Землю, используя магический кристалл, и что отыскал в криптах тела нескольких жертв Бармалана и собирается провести ритуал. Свою дочь он пока не нашел.
От Матеуса я не получила ни строки и предполагала, что свадьба состоялась. Возможно, супруги уже ссорятся и скандалят... или же живут счастливо.
От этих мыслей у меня больно сжималось сердце. Последние дни я совсем захандрила.
День накануне местного праздника я провела в хлопотах и ссорах с Ирмой. Нужно было отправить заказ поставщику, но мы никак не могли согласиться в том, какие книги выбрать. Я отказывалась от нудятины, что предлагала Ирма, а Ирма сыпала ядовитыми и поучительными ремарками.
Удалось получить передышку, когда явилась старенькая госпожа Тайла. Она стала редактором в моем новом проекте издания собственных книг мини-типографии «Волшебные истории госпожи Зои».
Я выполнила обещание, которое дала Эвану – записала коротенькие рассказы о его приключениях, оформила их в виде сборника, сама набрала гранки! После этой работы чуть не ослепла и поклялась больше никогда не заниматься набором.
Госпожа Тайла вычитывала пробный оттиск, а Ирма сердито звенела чашками, разливая чай.
На двери брякнул колокольчик.
– Лавка закрыта! – возмутилась Ирма, не поворачиваясь. – Зоя, ты опять забыла повесить вывеску?
– Моя лавка открыта для каждого в любое время, – возразила я ей и встала, чтобы приветствовать посетителей.
На пороге стоял господин Тахир в великолепном малиновом плаще, и я радостно ахнула.
– Прекрасного и безоблачного тебе вечера, госпожа Зоя, – сказал он, прикладывая руку к сердцу. – Прости, что без предупреждения, но гостю с добрыми вестями лучше являться негаданно, чтобы радость от его прибытия была сильнее.
Рядом с Тахиром нарисовался Тайк. Я его не сразу узнала. Он был одет с иголочки, с его плеч ниспадал зеленый плащ, и у него появилось правое ухо! Железное, покрытое магическими символами. Он все-таки согласился стать учеником Тахира, хотя по его постному лицу было видно, что эта честь его не радует.
Но с ними был и третий гость. Очень худой, некрасивый подросток лет четырнадцати с прыщавым лицом и ввалившимися глазами. Он держался за Тахиром и отчаянно краснел. Его редкие белокурые волосы торчали во все стороны, костлявые руки нелепо свисали из слишком коротких рукавов куртки.
– Вижу, теперь у вас два ученика, господин Тахир! Скорее садитесь к очагу. Как же рада, что вы приехали и привезли хорошие вести!
Ирма захлопотала, госпожа Тайла скромно попрощалась и заторопилась к двери.
Тахир усмехнулся и отрицательно покачал головой:
– О нет, госпожа Зоя, этот малый не мой ученик. Ему нельзя учиться магии – слишком буйная фантазия, а это для колдуна огромный недостаток. Ну, отрок... иди к Зое.
Он подтолкнул парнишку между лопаток. Парнишка таращился на меня и сопел. А потом выдавил знакомым голосом с заносчивыми нотками:
– Привет, Зоя. Так вот ты какая!
От удивления я чуть не упала.
– Эван! Это ты?!
– Разочарована? – он мигом ощетинился, и я окончательно убедилась – да, Эван!
– Ну да, вот такой я. И что? Неужто я тебе мил лишь в бумажном виде?
– Но… – я прикусила язык, припоминая, как описывал себя Эван. Красивый, сильный блондин в самом расцвете сил, говорил он. Богатый, смелый путешественник и авантюрист.
Ясно, почему Тахир назвал его буйную фантазию серьезным недостатком. Передо мной стоял недокормленный, жалкий, и оттого язвительный мальчишка, который мечтал о славе, богатствах и приключениях, воображал себя героем. В точности, как брат моей подруги, который жил исключительно компьютерными играми и всегда создавал себе самого крутого персонажа на свете.
Эван угодил в книгу, благодаря своему воображению. Клиенты Бармалана наслаждались бы его выдуманными историями.
Я подошла в Эвану и решительно обняла его. Эван окостенел и прошипел сдавленным голосом:
– Ну что за телячьи нежности!
Я обняла его еще крепче:
– Ты в точности такой, каким я тебя представляла! Мне ужасно не хватало тебя, Эван.
– Отпусти меня, женщина, неприлично так прижиматься к мужчине, – неловко пошутил Эван. Я отпустила его, а он наклонил голову, пряча слезы на глазах.
– Эван – сирота, – рассказывал Тахир, вытянув ноги у очага. – Рос в приюте. Чистил обувь на улицах, и выполнял любую другую работу, на которую его посылали воспитатели.
– Так вот откуда у тебя все эти практические знания! – я похлопала Эвана по плечу, он надулся. Он стеснялся разговаривать в присутствии Ирмы, стеснялся признаваться в своих выдумках и предоставил Тахиру рассказывать его историю.
– А теоретические откуда? Ты ужасно много знаешь! Твои советы мне очень помогали.
– Я люблю читать, – буркнул Эван. – Каждый день забегал в публичную библиотеку. Прочел там все книги в бесплатном зале. Книги – единственная моя радость в жизни
– Как же ты познакомился с Бармаланом?
– Он чистил у меня сапоги. Задавал вопросы. Я рассказал ему... что служил юнгой на корабле. Развлекал его историями о путешествиях. И Бармалан верил. Решил, что мои истории составят чудесный сборник.
– Вот трепло, идиот безмозглый, – буркнул Тайк, который поглядывал на Эвана с презрением. Эван насупился, а я поспешила сказать:
– Тайк имеет в виду Бармалана, не так ли?
И грозно посмотрела на Тайка.
Как все неуверенные в себе подростки, Эван был безмерно самолюбив. Я поняла это, когда еще знала его книгой.
– Какой худой ребенок! – ужаснулась госпожа Ирма. – Это возмутительно. Кожа да кости! Немедленно ешь этот кусок ветчины. И пирог!
– В приюте жира не нагуляешь, – буркнул Эван и запустил пальцы в тарелку
– У тебя совсем нет родни? Где же ты теперь будешь жить?
– Вернусь в приют. Или сбегу и стану бродячим чистильщиком. Или устроюсь юнгой на судно. Хоть мир повидаю и не буду ни от кого зависеть.
– Ты все еще жаждешь свободы и приключений? – спросила я, памятуя Катрину и то, как изменилось ее мировоззрение.
– Конечно! Еще пуще прежнего!
Госпожа Ирма помолчала, а потом вдруг заявила:
– Все в свое время. Рано тебе в большой мир. Мне нужен садовник. Будешь жить у меня. В приют ты не вернешься. У меня есть свободная комната с хорошей кроватью и камином. Мы отдадим тебя в школу и научим манерам.
– Спасибо, но мне это не подходит, – скривился Эван.
– Твоего согласия никто не спрашивает. Я напишу директрисе приюта, она вышлет твои документы, – отрезала госпожа Ирма.
Я уставилась на нее во все глаза. Кажется, у Ирмы проснулся материнский инстинкт. Детей у нее не было, и она, в сущности, была очень одинока.
Кажется, все складывается хорошо и для нее, и для Эвана. А для Тахира?
– Вы нашли вашу дочь?
– Напал на след того, кто купил ее книгу, и догадываюсь, где найду ее тело. Тайк помог, – он кивнул на бывшего воришку. – Этот парень отлично знает черный рынок Нианоры и все ее потаенные места. Я обязательно найду Алоли. Мне не терпится исправить свои ошибки. Все эти годы я был так одинок... Это тяжело даже для мага. Иногда так не хватает понимающей души рядом... не хватает покоя. Порой хочется поселиться в тихом, уютном городке, забыть о магии, как Таффита, жить спокойной жизнью, с дочерью и... с кем-нибудь еще.
И Тахир вдруг бросил горячий взгляд на госпожу Ирму, а та зарделась, как маков цвет.
Мы провели приятный вечер за воспоминаниями и рассказами, а когда за окнами стемнело, Тахир и Тайк ушли на постоялый двор, а Ирма увела Эвана к себе.
– Зоя, я не хочу к ней! – шипел Эван. – Спаси меня! Она будет пичкать меня нравоучениями!
– Попробуй, может тебе понравится. Она здорово изменилась. У нее хороший дом. Она заботливая.
– Слишком заботливая!
– Именно это тебе и нужно! Неужели тебе хочется назад в приют?
– Нет, конечно, но...
– Что ты любишь на завтрак, мальчик? – строго спросила Ирма. – Ветчину, сосиски? Пирог с потрохами?
– Все и побольше, – брякнул Эван.
– Да, пожалуй, – согласилась Ирма. – Завтра пораньше схожу в лавку и все приготовлю.
Эван, пораженный таким отношением, дал себя увести.
После их ухода я остро почувствовала одиночество. И укол ностальгии.
Хочу ли я вернуться домой? И да, и нет. Я соскучилась. Но буду еще больше скучать, когда окажусь на Земле.
Пора было запирать дом и идти в кровать, но спать хотелось; хотелось мечтать.
Я сняла с полки волшебный фонарь Таффиты и зажгла его. Ирма принесла фонарь обратно в лавку и оставила его здесь. «Пользуйся, если захандришь», – сказала она. Просто удивительно, как в одной женщине сочетались заботливость, чуткость, невероятная склочность и жадность. Впрочем, я уже поняла, что ее отрицательные качества были лишь доведенные до крайностей продолжения ее достоинств. Или наоборот. Ей нравилось совать нос в дела посторонних, когда другие были ей чем-то обязаны. Ну и что с того? Я научилась отстаивать свои границы с Ирмой и ценила то, что она для меня делала.
Вот сейчас ее «возвращенный подарок» оказался кстати. Я вставила внутрь свечу, села на кресло и наблюдала, как комната наполняется ожившими фантазиями. Вспоминала, как точно так же погружалась в мечты о сказочном мире дома, и вот я тут, – но почти ничего не увидела в Эленвейле, не познакомилась с его чудесами, кроме как с черным колдовством Бармалана!
А времени все меньше. Мне нужно столько успеть! Увидеть магические башни и драконов, хрустальные пирамиды Гизуллы и говорящих каменных сфинксов!
О чем я думала, тут же оживало перед моими глазами. А мне становилось все печальнее. Да, я хотела увидеть все это наяву, но не одна, а с человеком, с которым я могла бы разделить восторг. Да не с любым человеком, а с вполне определенным.
И фонарь тут же услужливо нарисовал мне его образ. Скрипнула дверь, легонько зазвенели колокольчики, и в торговый зал стремительно вошел Матеус. Моя фантазия выдала забавный фокус – Матеус был одет в земную одежду – в джинсы, толстовку и куртку. На первый взгляд – обычный земной парень.
Но его горделивая осанка и манеры выдавали, что он принадлежит другому миру.
При виде Матеуса меня охватило радостное возбуждение, и я даже забыла, что он всего лишь мираж.
Матеус-мираж впился в меня глазами, замер и окликнул меня вибрирующим от волнения голосом:
– Зоя!
Я неверяще уставилась на него. Волшебные миражи не разговаривают. А голос Матеуса звучал как живой. Сильный, красивый, до боли знакомый.
Дремавший в углу Бублик вскочил на ноги и радостно залаял.
Матеус подошел ко мне, встал на колени и обхватил мое лицо руками.
– Ты мне не рада? – прошептал он, заглядывая мне прямо в глаза. Ладони у него были горячие, твердые.
Он был настоящий!
– Ты приехал! – вскрикнула я и попыталась вскочить, но он придержал меня за талию, и продолжал смотреть на меня смеющимися глазами.
– Да. Прости, что это заняло так много времени. Нужно было многое уладить. Я не писал, пока все окончательно не решилось.
– И что, уладил? – спросила я настороженно. Сердце знакомо кольнуло.
– Да.
– И... что? Твоя свадьба...
– Отменена. Договор расторгнут.
– А как же Катрина?!
– C ней все хорошо, – ответил он без эмоций. – Поплакала немного, не без этого. Но мои родители негодовали куда больше. Отец велел мне не показываться ему на глаза пару месяцев, пока не остынет. Но я рассчитывал, что все выйдет гораздо хуже.
– И что ты будешь делать теперь?
– Думаю пока устроиться продавцом в твою книжную лавку. Возьмешь?
– Куда деваться!
– А потом отправиться на Землю. Видишь, уже привыкаю к земной одежде. Она удобная.
– Ты в ней выглядишь немного смешно. Эти джинсы нужно подворачивать на щиколотках.
– Я запомню. Когда мы приедем на Землю, хочу познакомиться с твоими родителями.
– Ты им понравишься. Ты ведь такой воспитанный, вежливый. А потом?
– А потом все зависит от тебя. От того, какой мир ты предпочтешь – Землю или Эленвейл.
– Ого! – слабо ответила я. – А если я захочу остаться на Земле и никогда не возвращаться в Эленвейл?
– Тогда попробую найти там свое место. Как ты думаешь, я у вас сгожусь на что-нибудь?
– С твоей уверенностью – на что угодно. Например, из тебя выйдет прекрасный рекламщик.
– Приятно, что ты в меня веришь. Но ты ведь еще не решила?
– Не решила, – призналась я. – На Земле хорошо, но тут интереснее. Тут я чувствую себя живой. И я еще ничего не увидела толком в Эленвейле! Да и Эвана надо пристроить, и дочь Тахира найти, и узнать до конца историю Фабиана и Адриана, и многое другое сделать... А лавка! Она мне не досталась, но я думаю накопить денег и выкупить долю. Я ведь начала печатать книги, представляешь?
– Представляю, – серьезно кивнул он. – Что ж, помогу тебе принять верное решение. И прослежу, чтобы ты больше не нарушала местные законы.
И тут он, наконец, поцеловал меня, да так, что у меня дыхание перехватило.
...А когда он наконец отпустил меня, я прошептала слабым голосом.
– Это был весомый аргумент. Но недостаточной. Не мог бы ты повторить – чуточку поубедительнее?
И он охотно повторил, да так убедительно, что я окончательно поверила – что бы я ни решила, у моей истории будет самый счастливый конец.