…Я сам отнёс её на руках в спальню, уложил в постель, укрыл одеялом и сидел рядом на краешке кровати, гладя по руке, пока она не уснула. Нет, даже не пытался прилечь рядышком. Искушение было, не спорю. Но, чоткий Сотона, я с ним справился.

И не потому, что перед вами такой уж высокоморальный молодой человек, чтящий семейные устои, традиции, с должным воспитанием, духовными скрепами и принципами, скорее прямо наоборот — подобного аморального типа ещё поискать…

Просто моя случайная гостья буквально за несколько дней, ненавязчиво и незаметно для самой себя, вдруг взяла надо мной такую власть, что дерзкий Фамильяр, не стесняясь, обзывал меня подкаблучником. Да, разумеется, он ловил за это тапкой или даже чем потяжелее, но всё равно не затыкался, удирая от моего праведного гнева и хихикая в кулачок. Пожалуй, мой домашний демон неслабо подраспустился в последнее время, с этим надо что-то делать…

Если кто не в курсе, то, видимо, вам стоит отойти на два тома назад, ну или мне придётся максимально коротко объяснить, что тут у нас происходит. Позвольте представиться: яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский, полных лет тридцать три года, родился, вырос и живу в Северной столице России. То есть коренной петербуржец в восьмом или девятом поколении.

Талант к магии унаследовал от бабушки по отцовской линии. Зарабатываю сам, иногда очень неплохо. Мои родители на данный момент живут за границей, мне досталась мамина двухкомнатная (по факту её можно растягивать в пространстве) квартира в старом фонде, трёхэтажном особняке на Банковой. Высокие потолки, паркетный пол, окна на улицу, балкон.

Но если вы вдруг захотите нанести мне визит, то, увы, не получится, я не люблю незваных гостей, так что всё общение исключительно по Интернету. Меня оно вполне устраивает, яжмаги не самые коммуникабельные люди по природе и душой компании бывают редко. Оно нам надо?

Со мной в квартире живёт тот самый Фамильяр, в данном случае это имя собственное. Один из низших демонов ада, может выглядеть как угодно, но предпочитает облик толстого чёрного кота или любого другого представителя семейства кошачьих. Он отвечает за порядок, охрану дома и мою безопасность в целом, хотя втайне сам только и лелеет мысль меня убить. Возможно, рано или поздно у него это получится.

Несколько дней назад в наш налаженный чародейский быт вломилась русоволосая девушка, наивных взглядов на жизнь и нереальной чистоты души. Её зовут Нонна Бернер, она прапрапраправнучка архангела Метатрона Гласа Божьего, то есть одного из приближённых к Божьему престолу. А одно это уже внушает уважение.

Никаких особенных талантов девушка не имеет, кроме уникальной группы крови (сколько-то там процентов ангельской!) и удивительного визга, которым можно крушить стены крепостей. Нет, не иерихонская труба, но что-то где-то как-то вроде того…

Блондинка попала к нам по ошибке, но вот осталась у нас вполне сознательно. Сейчас спит в моей, временно оккупированной, спальне, оставив для меня испанский диван в рабочем кабинете. О диване потом, да и необязательно.

В общем, именно из-за неё меня угораздило всерьёз схлестнуться с троицей Хранителей. До сих пор не знаю, кто они, да, пожалуй, во всём Санкт-Петербурге никто наверняка не скажет, но принято считать, что они поборники сил Света и Добра. А поскольку я не отдал им Нонну «для опытов ради всеобщего благополучия», то теперь меня объявили вне закона.

Колдовать вне дома нельзя, и любой встречный вправе оторвать мне башку. Возможно, это справедливо, поскольку сначала надо было ею думать, а уже потом лезть спасать невинных девиц. Условная тёмная сторона в лице красавицы-гориллы (да, именно так!) дала мне полный карт-бланш по части пользования токсичными заклинаниями, в надежде, что я окончательно перейду под их нетопыриное крылышко.

Но в моей профессии лавирование чётким фарватером между берегов, невзирая на ветра и течения, является первым законом яжмажества. Поэтому нет, мне угодно изображать цветок в проруби, но не отдавать свою, даже условную, свободу ни на чей алтарь.

Общеизвестно, что и сами две эти линии, Света и Тьмы, весьма приблизительны, постоянно подменяя друг друга в так называемой ситуационной этике. Но если одни готовы закрывать глаза на мелкие прегрешения, всегда предоставляя шанс исправиться, то другие крайне жёстки в неотвратимости наказания, зато до последнего держат слово.

По крайней мере, когда сегодня я позвонил в «Книжную лавку писателей» сообщить, что Нонна пристрелила из моего магического посоха исключительного палача Хранителей, выступавшего под маской Чумного Доктора, помощь от тёмной стороны прилетела буквально за полторы минуты. К нам в квартиру после моего разрешения вошёл неулыбчивый лысый парень на восьми паучьих ногах и забрал стонущего мерзавца.

Остаток дня мы с Нонной провели в разговорах по душам, выяснении отношений, договорившись о взаимном сосуществовании и разделении обязанностей по дому. Ах да, чуть не забыл, примерно пять минут правнучка архангела оплакивала смерть моего друга, на которую наконец-то соизволила обратить внимание.

Это я в сердцах так о ней говорю. На самом деле она же не знала, пока мы с котодемоном не рассказали.

— Я помолюсь за то, чтоб его добрая душа нашла покой на небесах.

— Думаете, ваш высокопоставленный дедушка сможет помочь? Старина Гэндальф всё-таки был привидением, а им наверху не рады.

— Ярослав, вы просто немножечко растеряли веру. Но я там была, я лучше знаю, о чём говорю. Где у вас иконы и свечи?

Хм…

Как сами понимаете, икон в доме не было ни одной. Свечей завались: красные, синие, зелёные, чёрные! Периодически они необходимы для ряда заклинаний тёмного плана — правильно закрепить пентаграмму, заковать духа, наслать проклятие и всё такое. Но ведь сейчас всё что хочешь можно просто заказать через СберМаркет, доставят в течение получаса. Мы так и сделали.

Пока котик занимался приведением квартиры в порядок после того разгрома, что учинил сумасшедший Чумной Доктор своим топором, а Нонна заперлась в спальне с иконой Николая-чудотворца и десятком церковных свечей, я не нашёл ничего лучше, как вернуться в рабочий кабинет. Благо он не пострадал от слова «абсолютно».

Сначала мне пришлось заняться собой. Удар лезвия топора пришёлся по касательной, то есть царапина была неглубокой, но длинной. Кровь перестала идти сама, но любую рану следует обеззаразить перекисью и обработать арникой. Синяки, кстати, тоже, хотя некоторые успешно применяют траумель или травяные компрессы. Рубашку тоже придётся поменять.

Машина остановилась в максимальной близости от Дома мебели. Всю дорогу водитель молчал, лишь изредка бросая оценивающие взгляды на нас с Нонной. И нет, в них не было агрессии или вожделения, скорее ему действительно было любопытно понять, чем же мы так заинтересовали тёмную сторону и досадили светлой? Честно говоря, спроси он нас об этом напрямую, наверное, мы бы тоже затруднились с ответом…

— Тебя ждать?

— Мм… — задумался я, не зная, что он хочет услышать. — Мы здесь как минимум на час.

— Нет проблем, яжмаг. Понадоблюсь, свистни!

Свистеть волку-оборотню? Интересно, а какие ещё команды он знает: фас, апорт, сидеть, голос, фу?! Ох ты ж чоткий Сотона, я жутко подозрителен к подобным сюрпризам и хотел уже таки задать этому типу парочку конкретных вопросов в духе святой инквизиции, но моя счастливая спутница, цокая каблучками, отчаянно тянула меня за руку к дверям магазина.

Наверняка искренне считая, что если мужчина и женщина вдвоём выбирают новую кухонную мебель для дома, то это уже настоящие, серьёзные отношения. И, пожалуй, она не так уж не права. Тем более если учесть, кто нас там встретил…

— Чем могу вам помочь? — Молодой паренёк, в медицинской маске, форменной одежде, с бейджиком, услужливо возник у нас на пути.

Правнучка архангела тут же разулыбалась ему в ответ, позволив сопроводить себя в отдел «Мебель для кухни». Кстати, её он ни про куар-код не спросил, ни маску надеть хотя бы на подбородок не потребовал. Но ведь есть такие магазины, где и к кассе без маски не пропустят, даже если человек там на крупную сумму набрал.

Я же задержался у стенда с рекламой посудомоечных машин. Не то чтоб они были чем-то жутко интересны, скорее мне понадобилось немного поразмыслить над происходящим. Что-то неуловимо странное произошло или происходило прямо на данный момент с Нонной Бернер. И хотя об этом стоило спрашивать её, но я пытался сначала задать все эти вопросы самому себе.

Первое. Она узнала от меня о смерти Гэндальфа. Она знала его, они общались, дружили, он делал ей комплименты, фактически он умер, защищая её, пока она попивала кофе на балконе с незнакомым белокрылым красавцем… и что? Коротенькая скорбь, молитва за упокой, зажжённая свеча перед иконкой, но уже через полчаса она напрочь о нём забыла. Табуретки на кухню оказались неизмеримо важнее! Когда она успела стать такой чёрствой?

Или нет, конечно, я не прав, не стоит так уж рубить сплеча. У многих людей легкомысленный смех и внешняя беззаботность как раз таки служат естественной внутренней защитой от накатившего стресса. Возможно, она прячет боль в сердце, не желая травмировать меня лишний раз ещё и своими слезами. Но тем не менее я не мог отделаться от мысли, что гибель моего седобородого друга не вызвала у неё особых переживаний…

Второе — это наши с ней отношения. Лично у меня вдруг появилась уверенность, что, скорее всего, Нонна останется в моей жизни надолго, если не навсегда. Но тогда возникает целый ряд мелких моментов, грозящих вырасти в большие проблемы. Как и всякая девушка, правнучка архангела мечтает о белом платье, венчании в церкви с пением псалмов, торжественном бракосочетании… А как всё это возможно, если у неё даже элементарного паспорта нет?!

Это мы ещё в толерантном Питере живём, в Москве бы её давным-давно в полицию замели как гражданку неизвестной страны без определённого места жительства. Но и это, пожалуй, не самое важное, в конце концов, если напрячь прадедушку-архангела, вопрос с паспортом решится по щелчку пальцев. Даже я мог бы его наколдовать, не виси надо мной статус «вне закона». Важно другое — как изменится моя вольная яжмаговская жизнь, когда мы решим остаться вместе. Надо ли говорить, что люди моей профессии, как правило, одиноки.

И это не вопрос столь уж жаркого индивидуализма. Просто любая женщина, связавшая свою судьбу с колдуном, чародеем и магом, несчастна априори. Вспомните хотя бы советский фильм «Обыкновенное чудо», много там радости в вечно печальных глазах актрисы Купченко? И нет, приводить в качестве альтернативы тысячи книг из серии «бабы и волшебство», где героиня всенепременно замужем за волшебником, вампиром, красавцем-демоном, фэнтезийным драконом, застенчивым некромантом, чёрным лордом, зоофилом-любителем, маньяком-профессионалом и т. д., не стоит. Хотя бы потому, что чаще всего их авторки не самые счастливые женщины в реальной жизни…

Мои размышления были прерваны самым бесцеремонным образом, когда я наконец всё-таки проследовал за своей любопытной спутницей и вдруг в небольшом зеркале одного из многочисленных кухонных шкафчиков появилась троица Хранителей. По-моему, они были даже испуганны, потому что жались друг к другу, разговаривая исключительно шёпотом…

— Ярослав Мценский, до нас дошла информация о том, что вы убили Чумного Доктора?!

— Не я, — поправил я. Наверное, звучит корявенько с литературной точки зрения, но зато верно по смыслу. — Этот ваш негодяй вломился к нам в дом, прижав топор к шее Нонны. Мне пришлось его впустить. Потом он полез в драку, расхреначил нам половину квартиры, и та же Нонна Бернер застрелила его из моего магического посоха.

— Этого не может быть!

— Чего конкретно?

— Всё, что вы сказали, наверняка грязная ложь!

— Ну, не буду спорить, я ведь и не обязан вам чего-то там доказывать. Кстати, он ещё дышал, когда его забрали в «Книжную лавку писателей».

— Вы отдали НАШЕГО специалиста в когти тёмных сил?!

Это был последний вопль души или трёх душ, не знаю, как правильнее выразиться. Хранители исчезли, а я с кротким вздохом искреннего сочувствия догнал правнучку архангела, о чём-то жарко спорившую с младшим менеджером. К чести сказать, он её отговаривал.

И да, возможно, я проявил слабину, пойдя у неё на поводу, поскольку, не особенно задумываясь, оплатил весь кухонный гарнитур из тринадцати настенных и напольных ящиков, нового стола из натурального бука и четырёх табуреток. По факту хватило бы и двух, поскольку диванчик чудом не пострадал, но их продавали только в комплекте. Если б только мне можно было колдовать вне дома, я бы, конечно…

Чоткий Сотона! История не имеет сослагательного наклонения, и, возможно, оно к лучшему. Заплатив по счёту, заранее договорившись о доставке, мы вернулись в ожидающее нас такси. Оборотень, казалось, даже позу не менял, хотя нас не было довольно долго. Он широко ухмыльнулся во всю пасть, сам распахивая нам дверцу:

— Залезай, яжмаг! И вы, мадемуазель, тоже можете присесть, отдышаться, кондёр у меня работает.

— Вот что, дорогой друг Блендер, — я усадил Нонну, но сам занял переднее пассажирское кресло, — пока мы едем, будь добр, объясни конкретно, что происходит? Зачем мы тебе? Какая в этом кому бы то ни было выгода? Короче, чего ты к нам пристал?

Оборотень на минуту задумался, потом не спеша дал газ, разворачиваясь в сторону Невского на первом же перекрёстке. Я его не торопил, а он жевал нижнюю губу, шумно дышал через нос, но, видимо, никак не мог сформулировать свою позицию.

И это неудивительно, ведь каждый знает, что, встретив яжмага вне закона, его надо убить, а не катать туда-сюда в такси по городу. Если, конечно, у вас в голове не созрел какой-то особый, многоходовый план. Что вряд ли, стоит лишь раз взглянуть на простодушную морду лица нашего водителя. Итак?

— Итак? — повторил я уже вслух.

Оборотень скрипнул зубами и, не выпуская руля, левой лапой почти до локтя закатал рукав тонкого свитера. На волосатом предплечье было выжжено клеймо «крестовый туз». Нонна сострадательно ойкнула, она явно не понимала, в чём тут дело…

— Вам, наверное, очень больно, да? Может, пластырем заклеить или есть мази какие-то? Давайте остановимся у аптеки, мы вам купим!

— Давно она здесь? — не поворачивая головы, спросил Блендер.

— Неделю, — подтвердил я.

— Не умнеет?

— Почему? Она учится.

— Эй, а ничего, что я тоже с вами в машине и всё слышу?! — собралась уже было обидеться наша спутница, но тут же отвлеклась на лицезрение торгового центра «Галерея» вблизи Московского вокзала — магазины её слабость.

Я же молча протянул оборотню ладонь, мы ещё раз крепко пожали руки. Для тех, кто не в теме, поясню: клеймо туза на его руке означало, что и водитель сам находится в том же статусе. Такие метки ставят волкодлаки с Крестовского острова. Это значит, что он оборотень вне закона. И, видимо, недавно, меньше месяца — ожог не успел зарубцеваться.

За какие прегрешения его изгнали из сообщества, братства или стаи, спрашивать не хотелось, это было бы неэтично по питерским меркам. Захочет, расскажет сам. На меня он попытался наехать с теперь уже вполне понятной целью: оторванной головой яжмага всегда можно выкупить себе право вернуться. Как вы помните, его подвела гомофобия.

Кстати, не самая редкая слабость у псовых: они вечно пытаются доминировать, строить из себя крутых мачо, все самки должны принадлежать только им, вся помеченная территория их, на охотничьи угодья чужаку ни ногой и так далее!

Выходит, что старина Блендер сделал что-то настолько выбивающееся из общих правил, что получил выжженную метку на руку и точно так же, как я, мог быть убит первым встречным. Вот только нападать на оборотня, доведённого до отчаяния, мало кто решится, это вам не тигра за хвостик дёргать и не Шойгу в Сирии провоцировать. Тут зачастую ответ бывает жёстким и превентивным. Пояснения требуются?

— Короче, яжмаг, — обернулся ко мне водитель, когда мы стали у нашего дома, — я наслышан, что ты вытворял в особняке Брусницыных. Такого кипиша давно никто не помнит. Похоже, нам стоит держаться вместе. Я живу в этом такси. Буду нужен, махни рукой в окно.

— Принято.

Да, собственно, почему бы и нет? Не всё время нам в чёрной карете кататься, иногда можно и на новенькой белой «шкоде». Тем более что такой союзник или собрат по несчастью всегда может оказаться полезным. Раз уж Гэндальфа с нами больше нет, то…

Боль утраты вновь кольнула под сердцем. Я никак не ожидал, что буду способен так привязаться к старому, пьющему (нюхающему) привидению. Всегда относился к нему чуть свысока, с ноткой снисхождения и понимания: наливал виски, беззлобно подсмеивался, а он воспринимал эти мои комплексы с мудрой улыбкой. А вот теперь его нет и не будет уже никогда, часть моего сердца обуглена. Но мне предстоит научиться с этим жить.

Меж тем Нонна также вылезла из машины, мохнатый Блендер послал ей воздушный поцелуй, она покраснела, и мы направились к дому. С крыши соседнего здания за нами следили три каменные гаргульи вроде тех, что уже пытались нападать со спины, как только узнали о лишении меня лицензии на колдунство. Возможно, они и сейчас попробовали бы рискнуть, но прекрасно видели, что белая машина осталась, а связываться с оборотнем чревато даже при численном превосходстве «трое к одному». Нас никто не тронул.

А в парадной, прямо перед нашей площадкой, утомлённый Фамильяр замывал тряпкой остатки гари и крови на стенах. В уголке его жутковатой пасти торчало чёрное перо…

— Хозяин и девица Нонна? Вновь залетела к нам ворона, и представляете — напасть! — вдруг эта дура взорвалась!

По факту уже третья или четвёртая за неделю, я невольно выругался про себя матом. Куда только смотрит общество охраны природы? Так же нельзя. Этот мерзавец-трансвестит матушка Феврония нам всех ворон в Санкт-Петербурге изведёт на шахидов.

Всё, меня это достало, я займусь этой сволочью всерьёз. Он хочет войны, он получит войну! Пока мой кот с правнучкой архангела устраивали так называемый завтрак на траве в лучших французских традициях, я ринулся в рабочий кабинет.

— Открывай, живо!

Козлиная морда на планшете вздрогнула, беспокойно завертела носом и быстренько откинула крышку, не нарываясь на неприятности. Когда домашняя техника хорошо знает вас и способна трезво оценивать обстановку, улавливая все нюансы хозяйского настроения, это дорогого стоит. Я в нетерпении забарабанил пальцами.

«Дорогой яжмаг Мценский!

Настал час призыва под хоругви викки! С нами ты будешь ежедневно выживать с помощью гороскопа и подсказок из КОСМОСА. Мы знаем твою личную МАТРИЦУ, и египетские карты ТАРО уже раскинуты на ладонях ВСЕЛЕННОЙ!

Я — начинающая от слова „начало“ ведьма, но я же твоё единственное спасение! Спроси себя сам: не замечал ли ты усталости в последние дни, не было ли странных снов, не ощущаешь ли боль там, где раньше она не проявлялась? Если есть хоть одно сомнение, то знай — на тебе ПОРЧА!

И пусть я сама не столь сильна в лечении, но могу поделиться адресом одной наставницы из Марокко, воистину она творит чудеса. Номер её счёта…»

— Да чоткий же Сотона, что я читаю?! Это же фактически мой собственный текст! — От неожиданности я чуть было не навернулся с вертлявого кресла.

Куда катится мир? Эта юная мерзавка использует против меня мои же наработки по выманиванию денег из клиента. И ладно бы она не знала, что я тоже яжмаг, так нет же, заведомо пошла против своих — ни стыда ни совести, ни принципов, ни цехового братства!

У меня появилось жуткое желание отправить ей ответное заклинание на почту, чтоб высыпали веснушки и не убирались ни одним кремом, но зато росли с каждым днём!

И не сомневайтесь, если я этого не сделал, то не из снисхождения к глупой молодёжи. Просто вовремя вспомнил, что подобные вещи могут трактоваться как «колдунство в доме, но с намеренным причинением ущерба здоровью стороннего лица». Девочка могла просто сработать провокационным триггером от Хранителей…

— Чуть позже мы ещё вернёмся к этому разговору, — уверенно пообещал я. — Сейчас у меня есть более важное дело. Подать мне сюда озабоченную матушку Февронию, прожарка медиум, но с кровью!

Мгновением позже козлиная морда открыла матушкин «Инстаграм», «Твиттер», её же «ВКонтакте», «Одноклассников», «Телеграм», мини-блог в Дзене, а потом по моей отдельной просьбе ещё полузабытые «Без кота и жизнь не та», «Мама в секте» и «Злой медик». Далее пришлось засучить рукава и попотеть.

Но уже через полчаса любой посетитель её страниц видел фото «матушки» в неглиже, знал, что она пьёт как лошадь, ненавидит котиков, оправдывает семейное насилие, колет себе тяжёлые наркотики, разыскивается властями четырёх стран, ненавидит Stand Up, признана иноагентом, причастна к протестам в бывших советских республиках, замечена в призывах к отказу от вакцинации и блокировке «Северного потока — 2». Никакого колдовства, лишь грязные пиар-технологии и подстава по полной!

Мораль сего действа — не стоит связываться с яжмагом, который разбирается в компьютерах хотя бы на уровне начинающего хакера из Шепетовки.

— Мы вас ждём. — В кабинет без стука вошла Нонна, встала за креслом и положила ладони мне на плечи. — Я хотела спросить… Вы там… когда мы ездили, сказали, что я ваша девушка?

— Да. — Склонив голову, я поцеловал её пальцы. — Хотите об этом поговорить?

Правнучка архангела еле слышно томно вздохнула:

— Я хочу понять. Меня никто так не называл, я же никогда не была ничьей девушкой. Что теперь… теперь с нами будет?

Вот тут уже мне пришлось расписываться в собственной тупизне, поскольку внятного и продуманного плана дальнейшего развития наших личных отношений на такой слабо прогнозируемый случай у меня не было. Влюблять в себя девочек я умел, наверное, ещё с восьми лет, но, как правило, и сами девочки были для этого адаптированы в социальном и психологическом смысле. Один двор, один садик, одна школа, все всё понимали.

В более зрелом возрасте я пережил не один десяток коротких необременительных романов и был, как минимум дважды, на грани вступления в брак с целью создания семьи. Чоткий Сотона, но почему я сейчас говорю обо всём этом такими скучными, бюрократическими фразами? Потому что, как разговаривать конкретно с вот этой наивной прелестью, мне совершенно непонятно! Да, я туплю и путаюсь.

— Нонна, во-первых, не волнуйтесь. Мы ведь никуда не спешим, верно? У нас с вами явная общая симпатия. Кивните? — Она послушно кивнула, и я, выдохнув, продолжил: — Так вот, наши чувства вполне могут перерасти в нечто большее. Но я ещё совсем мало знаю вас…

— Я и сама о себе почти ничего не знаю.

— А вы так же мало знаете обо мне…

— Неправда. Вы красивый, хороший, добрый, заботливый, и у вас котик. Всё что нужно.

Поскольку вменяемый ответ под рукой так и не оказался, мне оставалось только обернуться, посадив девушку себе на колени, и…

— Ох, извините, помешаю? К нам гости, но не я решаю — кого нам следует впустить, кого и с лестницы спустить!

Судя по насмешливому и одновременно напряжённому тону Фамильяра, те, кто стоял у нас в парадной, не слишком его обрадовали. Значит, романтический ужин на троих откладывается по техническим причинам на неопределённое время. Ну то есть сейчас мы по-быстренькому всех там убьём и тогда сразу за стол!

— Чем могу быть полезен? — спросил я, распахивая дверь.

На площадке стояли четверо высоких, стройных, мускулистых, но совершенно голых негров. Зато все в медицинских масках — молодцы! И надели их на лицо, а не ещё куда-нибудь…

— Вы не удивлены? — на чистейшем русском спросил один.

— Это Питер, детка. Меня трудно чем-либо поразить до глубины души. Вы стриптизёры?

Все четверо отрицательно помотали головами, распахнув эффектные чёрные крылья.

— Вау, страусиные? — чисто из вежливости зевнул я. — Если что, магазин нижнего белья не так далеко, один квартал и налево. Сможете прикупить трусы.

Голые гости неуверенно переглянулись.

— У нас к вам послание.

— Давайте. Впрочем, не надо, боюсь предположить, откуда вы его достанете.

— Оно устное, — высокомерно нахмурился говорливый. — Нам нужна Нонна Бернер. Отдайте её, и никто не пострадает.

— Я думал, этот вопрос уже решён. Обе стороны, светлая и тёмная, на собрании в доме Брусницыных определили, что она остаётся там, где хочет.

— Наша Госпожа выше решений Света и Тьмы.

Из-за моей спины на минуточку выглянула любопытная блондинка, ойкнула и исчезла. Негры слегка поднапряглись, один всё-таки прикрылся ладошками.

— Как видите, она не склонна куда-то с вами идти.

— Это отказ? — уже откровенно рассмеялся главный. — Вы ведь, кажется, вне закона? Уверены, что вставать на пути Госпожи такая уж хорошая идея?

Видимо, я замешкался с ответом. Потому что, пока в моей голове формировался текст посыла лесом, сзади раздались быстрые, лёгкие шаги и…

— Из-вра-щен-цы-ы! — Вспыльчивая правнучка архангела окатила незваных гостей из тазика ледяной водой с головы до ног. Раздалось шипение пара, короткий стон, и вот уже на площадке дымились четыре мутные лужицы, в двух догорали чёрные страусиные перья…

— Могу я спросить у вас, что это было? — Медленно обернувшись к Нонне, я посмотрел в её красное лицо с пылающими голубыми глазами. Ни капли раскаяния, если что…

— Спроси меня, что это было, — завистливо промурлыкал Фамильяр из глубины коридора. — Она сосуд перекрестила, прочтя короткую молитву, святой водой решила битву!

Как по мне, так стоило бы потянуть разговор ещё хотя бы минут пять — десять и всё-таки выяснить, от кого припёрлись эти голозадые ребята с кафедры института международных отношений. Кто за ними стоит? Воле какой ещё Госпожи они подчиняются? И почему эта Госпожа так неуважительно отзывается о наших питерских представителях Света и Тьмы?

Хранителям уже сообщили, Гилла в курсе, шакалоголовый бог Анубис понимает… так кто же ещё претендует на их зоны влияния? Ну, чисто от фонаря допустим, тот белый ангел, что пил кофе у нас на балконе и явно ведущий свою игру, уж он-то знает, какие новые силы прямо сейчас претендуют на руку нежной и доверчивой Нонны Бернер?!

— Я их уделала, да?

— Вы нас просто спасли, — серьёзно подтвердил я, осторожно выдирая из её рук пластиковый тазик.

На меня святая вода не оказывала никакого болезненного эффекта, как, впрочем, и на нашего домашнего котодемона. Что логически приводило нас к двум выводам: 1) к нам подослали совсем уж мелких шавок из пекла; 2) а правнучка архангела, оказывается, может освящать воду. Немаловажный момент, между прочим.

— Вы, случайно, не пробовали превратить воду в вино?

— Ой, нет… Но я, вообще, противница алкоголя!

— Жаль, можно было бы сэкономить кучу денег. — Я непритворно вздохнул, разводя руками. — Фамильяр, приберись тут. А мы пока присядем на пол на кухне.

Нонна порывалась было помочь котику, но, посмотрев на мой полупрофиль, растаяла, вспомнила, о чём мы не договорили в кабинете, и быстренько умелась расправлять складки на расстеленной клетчатой скатерти. И да, учитывая, сколько они закупили в прошлый раз, практически обогатив владельцев «Дикси» за мой счёт, ужин удался на славу!

Мы говорили обо всём на свете, шутили, смеялись, напрочь позабыв о недавних потерях и грядущих проблемах, и, кажется, хотя бы на какое-то короткое время нас накрыла восхитительная эйфория беззаботного счастья. Ничто не омрачало вечера: никто не приходил нас убить, еда была не отравлена, я даже временно отказался от виски, поскольку самый простой кофе и обычные бутерброды, приготовленные неумелыми, но старательными ручками добрейшей души блондинки (только что без тени сомнения загасившей трёх негров!), казались настолько восхитительными на вкус, что сама мысль о выпивке выглядела почти вульгарно…

Она расспрашивала о моих родителях, я достал потрёпанный семейный альбом, где мама сохраняла старые дагерротипы, включая первые жёлто-коричневые фото на толстом картоне с серебряным тиснением. И притихшая Нонна смотрела на них с таким трепетом, словно мои далёкие предки в этот момент знакомились с ней. Хотя кто знает, бабушка весьма откровенно подмигнула мне с фотографии, а уж она-то разбиралась или до сих пор разбирается в тонких материях.

Ведь именно она учила меня с трёх лет самим основам колдунства, от неё я получал первые подзатыльники, под её присмотром вызвал первого демона, так что, пожалуй, к её мнению всегда стоит прислушиваться. Родителям можно было в любой момент просто дозвониться по видеосвязи, обычно мама звонит первой. Кстати, скорее всего, это будет сегодня вечером.

А поскольку я не особо в настроении объяснять, почему у меня в квартире живёт золотоволосая девушка из Воронежа без прописки и паспорта, будет лучше произвести «предупредительный выстрел». Это несложно, даже безмозглая коза с пентаграммы давно научилась отправлять подобные тексты на папину почту, а уж после он сам улаживает все вопросы с мамой. Причём быстро и всегда в мою пользу, тут я могу на него положиться.

Пока наша гостья наливала мне свежий кофе, я отправил по инету заранее подготовленное письмо. Текст стандартный, типа «я на мальчишнике, за городом, пару дней буду вне связи, пусть мама не волнуется». Отец в таких случаях всегда отправляет в ответ южно-русское «добро!» вместо столичного «ок!». Вот и всё, дальше можно не дёргаться: мама будет слишком занята для звонков, ограничиваясь подробными, воспитательными письмами. Уверен, все выросшие мальчики так поступают, нет?

Вскоре заявился Фамильяр, делая вид, будто бы он страшно вымотан рабским трудом по уборке подъезда от четырёх чёрных луж. Тот ещё прима-артист погорелого театра, но вы его знаете.

— Я так трудился, так устал, словно два месяца пахал на весь подъезд, а вы и рады! Так будет котику награда? Иль мои храбрые усы не заслужили колбасы?!

Как по мне, так это весьма странный поэтический ход, равно надуманный и беспомощный, когда смыслом жертвуют ради рифмы. Но мой домашний демон — известный графоман, так что чего уж там цепляться. Зато у него ряд других несомненных достоинств.

Которые, правда, с первого взгляда не видны, поскольку он прячет их за внешней маскулинностью, грубоватой прямолинейностью, откровенным пофигизмом и нескрываемым пьянством. Но, хотя может пить любую дрянь, предпочитает тырить мой виски, весьма недурного качества.

— И котику плесните в миску, чтоб было чем запить сосиску!

Нонна тут же вскочила со своего места, бросилась к холодильнику, от всей щедрой души выбулькивая этому нахалу половину пачки знаменитого гатчинского молока. Сражённый в самую глубину печёнки, Фамильяр схватился лапой за сердце…

— Привыкай, дружище, отныне это и её дом.

— Но как же… виски?! Оно так манит и так близко-о…

Мы заткнули ему рот пачкой замороженных пельменей, и он угрюмо унёс их в уголок, где и сожрал в одно горло, урча от удовольствия. У низших демонов простая психика, с ними легко: можешь не любить, не чесать за ушком, не гладить по спинке, но всегда корми и не подставляйся. Но, с другой стороны, его возвращение и болтовня напомнили мне важный момент: те четверо, что приходили за правнучкой архангела и растворились в святой воде, говорили о некой Госпоже.

И если сейчас поздно пытаться выйти на Хранителей, то в «Книжную лавку писателей» можно позвонить в любое время дня и ночи. Чем я и воспользовался, удрав в кабинет в ту короткую паузу, когда Нонна деликатно покинула нас на некоторое время помыть ручки и припудрить носик. Да, можно было бы просто сказать, что она пошла в туалет, но воспитанные люди всегда предпочитают держаться неких устоявшихся условностей.

Открыв планшет, я не успел даже удивиться тому странному факту, что если ты о ком-то прямо сейчас вспомнил, то, скорее всего, и тот человек в данный момент тоже думает о тебе. В общем, меня ждали письма практически от всех персонажей сразу:

«Ярослав, за тобой был долг, ты разрушил мою свадьбу! Так вот теперь мне нужна твоя помощь. Жду завтра в двенадцать дня в „Книжной лавке писателей“, будешь моим секундантом. Не опаздывай.

P.S. Без Нонны!»

— Принято. Буду.

«Ярик, брателло, ты в курсе, что произошло с Гэндальфом? Он точно того-с? Мать моя анималистика, каких друзей теряем… И вот ещё, к тебе тут четверо голых негров не заходили-с? Смешные такие, но с крылышками-с! Чёт зачастила к нам небесная братия, не? Так я о чём, за тобой должок-с! Я сам по нулям, выручишь рубликов пятьсот на согрев души-с… И кстати, как там твоя Нонна?»

— Долгий разговор, отпишусь попозже.

«Мценский, убедительно прошу вас прибыть в „Книжную лавку писателей“. Поверьте на слово, это в ваших интересах. Побудете свидетелем. Мы не приказываем, мы просто гарантируем последствия. Я ведь могу не напоминать, что за вами скопились долги, мы заступились за вас в прошлую встречу. Да, будьте с Нонной».

— Так с ней или без неё? Определитесь уже между собой.

«Яжмаг, я предупреждал тебя, чтоб ты уступил дорогу? Ты оказался слишком упрям и туп. Судьба этой девушки предрешена как наверху, так и внизу силами, которые неподвластны твоему разуму. Но за тобой долг, я так и не допил свой кофе. Тебе придётся за это заплатить. И не дай бог о моём письме узнает Нонна…»

— Как я понимаю, это от того самого ангела, которого я турнул взашей с нашего балкона? Значит, не зря.

«Яжмаг вне закона, с нашей прошлой встречи мы забыли упомянуть один момент. По нашей информации завтра в „Книжной лавке писателей“ произойдёт некое противоправное действо. Силы Добра не могут вмешиваться в разборки тёмной стороны. Но вы, кажется, имеете туда почти свободный доступ? Мы готовы погасить часть ваших долгов за небольшую услугу. Сходите туда, купите пару книг. Только Нонну Бернер не берите, там может быть слишком опасно, нам невыгодно ею рисковать. Но, с другой стороны, можете и взять, всё равно это в наших интересах. Решайте сами, в остальном свобода действий…»

— Хранители, и вы туда же?!

«Ярослав ибн Гауда Мценский! Ты, сука, думаешь, я не знаю, падла, кто на меня накапал?! Тебе конец, сволочь, я тебя как пропеллер вертеть буду, гад, ты у меня булыжниками на Каменном острове подавишься, яжмаг хренов! У меня твоя долговая расписка! Я таких, гнида, хакеров нанял, на такое, паскуда, бабло влетел, чтоб своё имя очистить, что я с тебя живого не слезу-у! Хотя, если ты дашь мне поговорить с Нонной о её маточке…»

Отвечать на угрозы трансвестита матушки Февронии — это себя не уважать. Вот иногда меня накрывает чисто питерская хандра, и тогда мне кажется, что я скучно живу, но стоит открыть почту, и мир сразу же расцветает новыми красками! Единственный вопрос: почему мне не написал прапрапрапрадедушка-архангел ныне и присно упоминаемой Нонны Бернер?

Уж если все разом взялись высказывать мне свои пожелания, гнуть пальцы и выкатывать хотелки, то и небесные сферы могли бы подсуетиться. Видимо, всё-таки я не такая важная шишка, чтоб на меня всерьёз обращали внимание те, кто выше. Чоткий же Сотона, мир несправедлив, но нам в Питере оно, как всегда, пофиг!

Я закрыл планшет, почесал серебряную козу между рогов и по-быстренькому вернулся на кухню.

Успел вовремя, поскольку милая блондинка, смущённо извиняющаяся за то, что «задержалась», уже начала искать меня по всей кухне. Я поцеловал ей ручку и на этот раз сам предложил сделать для неё кофе. Домашнее колдунство ради личного удобства и неопасное для окружающих никак не запрещено.

Фамильяр лишь самодовольно ухмыльнулся, глядя на вытаращенные глаза Нонны, когда чайная ложка сама насыпала свежеобжаренные, перемолотые зёрна в турку, газ загорелся без помощи рук, а две тонкие фарфоровые чашечки Ломоносовского завода, цокая, подставились под горячую ароматную струю чёрно-коричневого аргентинского кофе!

— Ничего научного или объяснимого, просто магия, — улыбнулся я.

Правнучка архангела, восхищённо хлопая ресничками, обняла чашку ладонями, осторожно поднося её к губам. Я первым сделал глоток, показывая, что не отравлено, не химия и можно пить. Не так восхитительно вкусно, как готовит Нонна по утрам, но пусть, мне всегда полезно практиковаться. Колдунство никогда нельзя забрасывать надолго, на день-два ещё куда ни шло, но на третий-четвёртый уже есть риск сбиться в самом простеньком заклинании.

И хотя в подавляющем большинстве случаев маг произносит заклинание мысленно, дабы напрасно не сотрясать воздух, но совершить роковую ошибку можно и не раскрывая рта. Именно поэтому часто используются вспомогательные предметы: кольца, свечи, кулоны, амулеты, карты Таро, красные нити, ароматы иланг-иланга, шаманские бубны, волшебные палочки, что есть по факту лишь миниатюрные посохи.

Всё это тоже работает, но больше на публику. Да вы и сами наверняка не раз видели разнаряженных аферистов во всяких там шоу экстрасенсов. У меня подобные вещи тоже имеются, но в быту лично я предпочитаю короткую, выдержанную жестикуляцию. Проще, быстрее, универсальнее, что ещё нужно?

Кофе, например, варится просто от щелчка пальцев. Но наивная блондинка чисто по-детски была готова едва ли не аплодировать этим маленьким, простеньким фокусам. Представляю, что бы она сказала, попади хоть на денёк в высшую школу яжмагов? А уж мы там отрывались, как могли…

После кофе я дал знак Фамильяру прибраться и сопроводил девушку в спальню. Увы и ах, мне была не судьба там задержаться, потому что Нонна уже зевала на ходу и уснула, не раздеваясь, рухнув на бок, как только присела на кровать. Я помог ей улечься, снял домашние тапочки, поудобнее взбил подушку и укрыл ноги пледом.

— Хозяин в сон склонил Психею, но не воспользовался ею, покуда мирно спит она. Куда же катится страна?

— Уверен, ей будут сниться хорошие сны, — отмахнулся я, поскольку и вправду добавил в её чашку бодрящего кофе один секретный ингредиент.

Что-то вроде корицы, но неподготовленного человека вырубает часов на семь-восемь. Точной рецептуры не дам, в свободную продажу такие вещи не поступают, я сам к магам-клофелинщикам отношусь крайне отрицательно. Другой разговор, что иногда все средства хороши. Это я про войну, в которую мы, возможно, уже ступили обеими ногами.

И хоть нашего мнения никто не спрашивал, но повоевать придётся, других вариантов нам не оставили. Никто не будет вести дипломатические переговоры, гоняться за нами по всему Санкт-Петербургу, захватывая заложников, квартиры и территории, нам даже тактически отступить некуда. Защищайся или сдохни, выбор невелик!

Да мы и не против. Дело привычное.

— Решил со мной поговорить? Ну что же, так тому и быть. — Мой чёрный демон уселся на подоконнике, принимая позу священных кошек Древнего Египта.

Да, мне стоило попробовать выговориться, так как это простенькое действо часто помогает привести в порядок мысли. Итак, уточняем, завтра, в двенадцать дня, мне предстоит непременно быть в «Книжной лавке писателей». Любые уклонения не принимаются, единственная уважительная причина для отказа — смерть. И то не факт.

Теперь по поводу моей спутницы. Белая Невесточка требует, чтоб она осталась дома, пышногрудая Гилла, наоборот, настаивает на её присутствии. Хранителей устроит и тот и другой вариант. То есть со мной или без меня Нонна Бернер всё равно остаётся неким игроком на этой площадке. Однако почему ей нельзя идти или же почему непременно нужно, внятно объяснить не удосужился никто. Типа догадайся сам!

Остальные «входящие» оставили скорее чувство досады и раздражения, чем испуга. С какого-то чоткого Сотоны все вдруг решили, что у меня перед ними долги?! Кстати, вот отправить деньги Фиме Синему, пожалуй, стоит. Это да, он реально заслужил. Потратит на ту же синьку, но это уже его право. А вот остальные-то с чего толпой лезут? Чисто за компанию? Куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй, так, что ли? Это утомляет.

Фамильяр слушал на редкость внимательно, даже не пытался вылизывать себе бубенцы, пока я переводил дыхание. Это свидетельствовало о том, что ему тоже всё интересно и он желает быть в теме. А ведь мы ещё так ничего и не знаем о четвёрке тех странных голых негров с крылышками и о Госпоже, которой не стоит становиться поперёк дороги?

Сама по себе угроза не новая, просто я не слышал о такой силе, что могла бы позволить себе игнорировать договорённости Света и Тьмы. Ну, кроме обычных людей, конечно. Они-то как раз и не такое могут, люди — это сила. Именно они периодически, раз в семьдесят — восемьдесят лет, дают таких звездюлей магическим кланам, что волшебники резко умнеют и какое-то время предпочитают не отсвечивать. И простой народ прав, нет ничего страшнее мира под властью чародея, я это знаю не понаслышке.

— Ах, миль пардон, но нам уже давно разбить пытаются окно, — вдруг сообщил котодемон, молнией срываясь с места.

Я покачал головой, неспешно вставая с пола. На опасность Фамильяр реагирует иначе, поэтому особенной нужды подрываться не было. В моём рабочем кабинете всегда царил многозначительный полумрак, что придавало любому действу оттенок таинственности и некой театральности. Впрочем, иногда даже драмы…

— Что у нас там?

— Ам-ном-ном… — На подоконнике сидел кот, с безмятежным видом разрывая какую-то белую птицу размером с голубя.

Чоткий Сотона, да это и был голубь!

— Вот, — кот пододвинул мне лапкой небольшой пакет, — принёс тебе пернатый бутерброд. Ты разберись-ка с этим всем, а я доем…

Хорошо Нонна спит, тут такой бы визг поднялся, полквартала бы разрушилось в пыль, куда там ракете «гиперзвук». Я отвернулся, чтобы не портить ему аппетит, вскрыл бумажный пакет, там лежал мой сотовый, банковские и прочие карточки.

То есть то, что мне милостиво соизволили вернуть Хранители, отправив по адресу «птицу мира». Которую нагло сожрал мой котодемон. И если с их стороны это был месседж с намёком о предложении дружбы, то он попал не в те руки. В смысле лапы, когти и зубы.

Никакого сопроводительного письма в пакете также не было. Видимо, всё, что мне хотели передать, уже было прочитано мной на электронной почте. По идее можно было бы идти спать, но, поскольку тревоги вернулись вновь, я на некоторое время залип в планшете.

Мне жутко хотелось, пусть даже приблизительно, выяснить, кто она, эта таинственная Госпожа. Откуда она выпрыгнула, какое инфернальное пекло изрыгнуло её сущность, что она делает в разморённом, летнем Санкт-Петербурге и каков её интерес к маленькой глупенькой блондинке с одной капелькой ангельской крови в венах?..

Разумеется, прямого ответа я не нашёл. Это было бы слишком просто, по-настоящему большие личности либо никогда не стоят на свету, либо, наоборот, освещены так, что не подступиться. Питер в этом плане просто кладезь по недоступности информации.

Самый большой и полный пантеон античных богов находится у нас в дворцовом ансамбле Елагина острова. Здесь есть своеобразный кухонный корпус, круглой формы, сделанный по проекту Карла Росси, где по периметру в нишах стоят скульптуры богов. Нас интересуют исключительно женщины, допустим: Флора, Фемида, Афина, Гера, Афродита, Психея.

Может ли кто-нибудь их них претендовать на звание Госпожи? По зрелом размышлении только Афродита, да и то если решит поиграть в садо-мазо. Могут ли на неё работать негры с крылышками? А вот это очень маловероятно, древние греки хоть и были отцами демократии, но изображений коренных африканцев в истории искусств практически не оставили. Тут уж скорее бы стоило обратиться к римлянам, хотя…

Если вспомнить Гекату, богиню мрака и покровительницу колдовства, то вроде бы пазл складывается. И пусть знойная красавица-брюнетка редкий гость в наших краях, но вот как раз она не чуралась чёрного цвета, а во всяких расовых или даже межвидовых связях её не подозревал только ленивый. И пожалуй, да, именно к ней вполне можно было бы применить обращение «Госпожа» с большой буквы.

— С другой стороны, чтобы такая женщина опускалась до банальных угроз и посылала кого-то там в Тосно, к пьяному яжмагу, с целью выяснения адреса его питерского друга? — задумавшись, пробормотал я, покусывая нижнюю губу. — Да такие вещи она должна по определению выяснять на ментальном уровне, одним движением бровей. Это же Геката-а! Ей подвластны все силы ночи, темнота — её дыхание, поцелуй её исполнен смертельного яда, все звёзды неба — лишь ожерелье на её обнажённой груди, а в чёрных глазах её отражается бесконечность…

С шумерскими, аккадскими, египетскими или даже нашими языческими древнеславянскими богинями было примерно то же самое. То есть, с одной стороны, они не слишком себя проявляют, а с другой — проявись они тут во всей красе, так всему Русскому Северу тошно станет. Кстати, и не только Русскому. Те же Швеция, Норвегия, Финляндия, Дания получат отлуп по полной программе, в красках и со спецэффектами!

Надежды на общепринятое мнение о том, что «боги питаются человеческой памятью и, пока о них помнят, они живы!», весьма эфемерны. Типа чем больше веры вкладывается в конкретное божество, тем оно сильнее. Увы и ах, люди тем и отличаются от ангелов, что имеют собственную волю с правом выбора. И то ангелы восставали!

А уж вспомните, насколько легко наши современники вообще меняют веру, религию и богов, да как заблагорассудится, хоть каждый день! И если условный «бог» сильнее от проявления веры в него, то просто на минуточку представьте, как же он страдает от «предательства», в свою очередь теряя доверие к людям уже в геометрической прогрессии. К тем самым, которые утром православные, в обед католики, к вечеру буддисты, в ночь атеисты, к рассвету индуисты, с новым утром уже родноверы и так далее…

К чему же меня приводят все эти нехитрые размышления? К тому, что предполагаемая личность Госпожи, если таковая и существует в реальности, пока всё ещё остаётся в тайне. И похоже, не только для меня. Если б было иначе, то Хранители и Гилла узнали бы это одновременно. Одни бы поздравили меня за уничтожение мелких бесов, другие потребовали объяснений за проступок. Но прошёл уже час и даже больше, а все молчат. Может, просто не в курсе?

Ага, конечно, при условии, что за нами следят день и ночь!

Значит, причина в другом. Я встал из-за стола и выглянул в окно. Машина нашего нового приятеля-оборотня стояла на том же месте. Неужели он в ней и ночует? Хотя кому это интересно, его проблемы. Приглашать Блендера на чашку горячего молочка особого желания не было. По крайней мере, пока мы не поймём, можно ли ему вообще доверять?

В общем, я успел ещё отправить деньги на счёт своего пьющего, но искреннего и верного соратника. После чего закрыл планшет, невзирая на пачки свежих писем, пообещал серебряной козе, что вернусь к ним завтра, и отправился на боковую. Сны на испанском диване были яркими, впрочем, как всегда. Диван вообще нечто…

Мне снился Питер моего детства. Старая квартира дедушки, где я гулял во дворе-колодце, потом один шёл берегом Фонтанки, и там почему-то бродили тигры. Мне приходилось убегать от них, стучаться в двери чужих парадных, потом лезть на дерево. Я повис на ветке, тигры рычали внизу, и незнакомая смуглая девушка протянула мне руку, помогая вскарабкаться на её балкон. Не ищите логику, это сон.

Но незнакомка вдруг оказалась Нонной, которая была слишком легкомысленно одета и зачем-то повела меня в ванную комнату. А та располагалась в конце длинного, жутко грязного коммунального коридора, где уже стояла Белая Невесточка в мужском пушистом халате. Она смеялась мне в лицо, и я вдруг понял, что сам стою перед ней абсолютно голый, без всего…

Сны чаще всего бывают дурацкими.

То есть, конечно, вещие также имеют место быть, но, как правило, они снятся лишь просветлённым людям или специалистам, практикующим культ Морфея. Лично знаю лишь двух таких женщин на весь город, профессия редкая, практически вымирающая. Люди всегда хотят заглянуть в будущее, но нанимать для этого провидицу снов слишком долгое, дорогостоящее и чаще всего негарантированное удовольствие.

Но тем не менее сама трактовка сновидений весьма прибыльный бизнес. Если не считать, что вы купили какой-нибудь дешёвый сонник и теперь сами в состоянии разгадывать тайные послания с призрачной стороны. Вот от подобного самомнения лучше отказаться, магия не терпит поверхностного взгляда и всегда заставляет платить по счетам.

…Утром я уже ничего толком и не помнил. Проснулся от ощущения лютой тоски и пустоты в груди. Это было непривычно и странно. Перед внутренним взором стоял грозный старик Гэндальф, вздымающий тонкий эльфийский меч в последней битве.

Сегодня надо непременно зайти в какой-нибудь храм и заказать поминальную службу, поставив свечи за упокой души Геннадия Сергеевича Козорезова. Хотя он был неверующим, а скорее всего, даже некрещёным, но разве это запрещает мне отдавать должное его памяти?

В кабинет бесшумно просочился Фамильяр, демоны в отдыхе не нуждаются, поэтому он в любое время дня и ночи бодр, весел и готов к любому кипишу, кроме голодовки!

— Хозяин, Нонна сонно дышит, и грудь её слегка колышет простынки тоненькую ткань. Короче, хочешь глянуть, встань!

Я, не открывая глаз, огрел его подушкой, но вставать-то по-любому пришлось: несмотря на ранний час, в дверь уже стучали. Причём с той уверенной настойчивостью, каковую позволяют себе лишь соседи или сотрудники органов.

— Фамильяр?

Чёрный кот, вальяжно пробежавшись по потолку, метнулся в прихожую. Минутой позже он вернулся с докладом:

— Там, доведённый до кондиции, стучится к нам майор полиции. Но кто ему поверит всё же с такой-то протокольной рожей?

Понятно, утро сегодня начинается чисто по-питерски — с неподчинения властям. Это не то чтобы такая уж народная традиция, но что-то революционное, некий протест и социальный вызов у нас в крови есть, с этим не поспоришь. Так что, чоткий Сотона, в прихожую я шагнул в трусах, одном носке, с недопитой бутылкой в левой руке и палкой сырокопчёной колбасы в правой, помятой мордой и блуждающим взглядом. Красавчик, да…

— Хто тама?

— Полиция.

— Не-э, ну а чё надо-то?

— Пожалуйста, откройте.

— Ой, да легко, — вздохнул я, распахивая дверь.

На меня уставился сорокалетний мужчина в мятом костюме, нервно разворачивающий корочку сотрудника УВД по Адмиралтейскому району Санкт-Петербурга. Лицо круглое, выбрит, залысины, глубокие складки у губ, взгляд человека, привыкшего указывать. Но явно не «настоящий полковник», едва ли даже на капитана тянет. Я уж молчу про то, что удостоверение липовое…

— Полиция. Майор Петров. У нас к вам несколько вопросов.

— И чё?

— Вы не пригласите меня войти?

— Не-а…

— Почему? Я же представился, вот моё удостоверение.

— Согласно законодательству РФ… — привычно начал было я, но вовремя опомнился, образ не тот. — Те надо, ты и входи! А я тя, ма-ай-ор, приглашать не о-бя-зан! Может, ты мне ва-аще не нравишься?!

— То есть я могу войти?

— Ну типа рискни-и…

Мужчина стиснул зубы, напрягся, рванулся было вперёд и сразу же сдал назад, словно учуяв пятой точкой невидимую стену перед собой.

— Ах ты гад!

— Ещё какой, а вы не работаете в полиции.

— Меня предупреждали, что ты не человек, а заноза в заднице, — разочарованно протянул липовый майор Петров. — Слушай, яжмаг, чего ты как этот? У меня реально есть дело.

— Ничего не знаю, обращайтесь в пятое окошко, пишите заявление, оплачивайте в третьей кассе, приходите с чеком и копией на трёх листах, все вопросы заполнения бланков — через сайт «Госуслуги». Но он у нас часто виснет.

— Значит, по-хорошему не хотим…

Незваный гость быстро сунул руку за пазуху, но я не стал ждать. Пистолетный выстрел на таком коротком расстоянии, считай в упор, не удержит никакая магическая защита. Но и твёрдая сырокопчёная колбаса в умелых руках тоже способна творить чудеса. Не хуже бейсбольной биты, уж поверьте…

— Туше!

Мужик получил с размаху тяжёлый удар в лоб и, перелетев через всю парадную, замер ногами вверх, в сложной позе Махатмы Ганди, на соседском коврике. Вместо пистолета в его руке вздрагивал небольшой конвертик. Кажется, подписано мне. Упс…

— Возможно, мы оба чуточку погорячились, — после минутного размышления признал я. — Но извиняться не буду. Считайте, что корреспонденция вручена адресату, — и после ещё секунды добавил: — Колбасу оставьте себе. Мы тоже не звери.

Уже за дверями я быстро вскрыл конверт, внутри находился небольшой прямоугольный кусочек красного картона с тиснением серебряными буковками, всего три слова: «Добро пожаловать в клуб!»

Рядом возник сумрачный Фамильяр, демонстративно дожёвывающий ту самую колбасу.

— Спёр?

— Взял как трофей, имею право. И нету на меня управы, — равнодушно ответил он, пытаясь подсмотреть, что у меня там понаписано.

Я протянул ему визитку. Демон кивнул, пожал плечами и направился в мою спальню будить Нонну. Правнучка архангела заспалась после вчерашнего, обычно она встаёт раньше всех и готовит нам чудесный кофе. Я бы даже сказал, лучший кофе на всём белом свете!

С остальным кашеварством у неё пока проблемы, убийство микроволновки (пусть и непреднамеренное) я тоже пока не простил. Кстати, позвонить бы по поводу доставки новой мебели на кухню, которую, между прочим, ещё неизвестно сколько ждать.

— Чоткий ты Сотона, мне же надо быть в «Книжной лавке писателей»! Причём вместе с Нонной! Или без неё? Но, наверное, всё-таки с ней. Или таки нет?

Горилла просила одно, Белая Невесточка другое, Хранители и первое и второе в одном флаконе, а выкручиваться, как всегда, придётся мне. Я только успел накинуть чёрный халат с белыми солярными символами, отправляясь в ванную умываться, как мимо меня пролетел счастливо хрюкающий Фамильяр в прозрачной девичьей ночнушке, а за ним, рыча, прыгала наша блондинка, закутанная в простыню и потому неуклюжая, как двухнедельный котёнок. Понятно, пусть развлекаются, какая-никакая, а пробежка с утра считается полезной для здоровья.

Я прикрыл дверь, встал перед зеркалом и выдавил пасту на зубную щётку. Моё отражение исчезло, сменившись тремя безликими фигурами в капюшонах, озабоченно пускающими слюну. Они уставились на меня, я с полным ртом белой пены — на них.

— О нет, это не Нонна…

— А толфна… фыть… на.

— Что он говорит?

— А должна быть она. — Я сплюнул пасту. — Это её время для душа. Кто опять сбил настройки времени?

— Ну вот, опять на меня все стрелки…

— Тсс, он нас слышит!

— Кстати, что с ним, надеюсь, это не бешенство?!

— Это же Мценский, от него всякого можно ожидать.

— Так, всё, собрались, собрались, делаем вид, что мы и пришли именно к нему, — наконец взял себя в руки центральный из Хранителей, после чего вся троица приобрела вид самых неподкупных инквизиторов Мадрида.

— Яжмаг вне закона, мы пришли сказать вам, что… э-э… А что мы ему хотели сказать?

Я вытерся полотенцем, прополоскал рот и, обернувшись, громко крикнул:

— Нонна, тут к вам три извращенца! Подсматривают из зеркала, имейте в виду, если захотите принять ванну.

— Задержите их на минуточку, — грозно раздалось в ответ. — Сейчас я прибью кота и…

— Он нас сдал, линяем. — Хранителей как в сливное отверстие засосало, были и нет.

Тем не менее подобная бесцеремонность вторжения в личное пространство начинала утомлять. Некоторые типы категорически отказываются понимать, насколько им здесь не рады. Таких приходится учить вежливости.

— Кто хотел меня видеть? — Ко мне деликатно постучалась правнучка архангела, успевшая переодеться и расчесаться, в её руках лениво потягивался мурлыкающий чёрный демон. Эта парочка давно спелась, поэтому всерьёз реагировать на их угрозы друг другу явно не стоило.

— Опять заглядывали наши питерские Хранители, видимо, ваш чудесный образ не даёт им спать спокойно. Что вы делаете с пожилыми мужчинами, а?

Она не ответила, только фыркнула, задрав носик, а через пять минут со стороны кухни уже доносился аромат свежего кофе. Если так пойдёт и дальше, мне придётся забыть про виски, полностью переключившись на арабику и робусту. Пока девушка нарезала бутерброды с сыром, я успел грубо порубить лук, чеснок и докторскую колбасу, залив всё это пятью яйцами на раскалённой сковороде, щедрой рукой сыпанул лимонный перец и соль, поделив на три тарелки.

— Эта божежтвенно фкусна! — восхитилась Нонна с набитым ртом.

— Это завтрак на скорую руку, — скромно признал я.

На самом деле большинство мужчин даже если не умеют готовить, то всё равно не пропадут с голоду у холодильника и плиты. Но мы всегда готовы делегировать заботу о домашнем очаге слабому полу, поскольку это даёт лишнюю пару часов валяния на диване.

Если же нам вдруг понадобится всерьёз произвести впечатление на любимую женщину, то мы накроем такой стол, что даже инспекторы «Мишлен» будут останавливаться на улице, заинтригованно принюхиваясь, где же это так великолепно пахнет отварная картошка с зелёным луком и килькой! Но после свадьбы париться с кастрюльками будет уже она…

— Ярослав, чем вы планируете заняться сегодня?

— Не чем, а кем, — поправил я. — Гиллой из «Книжной лавки» или Белой Невесточкой — ещё не решил.

— А как же я? — чуть не обиделась простодушная Нонна.

— О, и разумеется, вами. Даже нет, вами-то как раз в первую очередь!

— Прямо сейчас? — вскинулась она, облизывая губы.

Я тоскливо поперхнулся кофе. Вот почему, когда у девушки такое лирическое настроение, мне нужно собираться, чтобы тащиться чёрт-те куда, дьявол пойми зачем и каким нетрезвым бесом втираясь в личные разборки двух милых дам?! Кстати, третью красотку мне по-любому придётся тащить с собой, ибо, оставь я её дома, она мне этого не простит.

Сейчас же я как можно быстрее расправился со своей порцией яичницы, дал необходимые указания чёрному коту и, забрав кружку кофе с собой, отправился проверить почту. Мало ли, за ночь все планы могли измениться аж стопятьсот раз — от этих сил Света, сил Тьмы никогда не знаешь, чего ожидать. Они там же все капризней тёщи китайского императора…

Коза с пентаграммы разулыбалась, приветливо качая рожками, в последнее время наши рабочие отношения становятся всё более и более… дружескими, что ли? Это тревожный звоночек, хотя бы потому, что пока я не знал, как к этому относиться. Общие правила этики (читай: выживания!) любого яжмага, занимающегося бытовым колдунством, категорически запрещают приятельство с бытовой техникой.

Особенно если она женского пола. Не хочу никого обидеть, но мадамы, как правило, с одной стороны, более легко обучаемы, верны и преданны, а с другой стороны — истеричны, внушаемы и ревнивы. Поэтому соблюдение разумной социальной дистанции в моих же интересах. Я щёлкнул пальцами, коза послала мне воздушный поцелуй.

Планшет открылся сам. Важных писем было немного, но зато хотя бы все по делу.

«Ищу серьёзное приворотное зелье. Денег вперёд не дам, только по результату.

Если вы патриот России, вы меня поймёте и добавите свои. Итак, цель приворота — Брижит Макрон, супруга нынешнего президента Франции. Знаю, что о ней говорят всякое, что она немолода, некрасива или вообще трансвестит, мне пофиг, не для себя стараюсь, Отечества пользы ради! На секунду лишь представьте, как изменится политика Европы, если у жены Макрона появится любовник, бывший офицер российской армии! А бывших офицеров, как известно…»

— Пожалуй, без комментариев. Тут даже не знаешь, куда пересылать подобные деловые предложения — в прокуратуру или в психиатричку. Хотя признаю, размах у этого мутного типа есть, на мелочи не разменивается и цели ставить умеет. Наверное, всё-таки в психиатричку…

«Моя мама в секте! Помогите!

Она ходит в русскую православную церковь, верит в Иисуса Христа, считает себя прихожанкой храма, соблюдает посты и праздники, а ведь это не что иное, как именно старая иудейская секта! Всем образованным людям известен её ущербный примитивизм и немотивированная агрессия! Мы с друзьями-саентологами уже второй год пытаемся вырвать маму из лап христианства, переключить на прогрессивные, современные духовные практики, но пока не удаётся.

Её сознание зомбировано, она категорически отказывается от медитативной традиции тантрического секса, а ведь маме всего сорок семь. Она не верит в одушевлённый сикхизм, в космическое лечение посредством рэйки, в ритуальное жертвоприношение африканского вуду, в математические выкладки инков, даже в японские синтоистические татуировки. Представляете, до чего её довели в этой православной церкви?!

Готова заплатить. Разумеется, на ментальном уровне, частичкой астральных ценностей. Итак, вы мне поможете?»

— За нематериальную оплату могу помочь лишь мысленным выражением сочувствия в виде китайского иероглифа, обозначающего судьбу и отправленного до востребования в астрал. Кому надо, тот найдёт! Чоткий Сотона, сколько же дур на Руси…

«Уважаемый яжмаг Мценский!

У меня к вам серьёзная просьба. Дело в том, что моя близкая подруга работала адвокатом, защищая мужчину, который постоянно избивал свою жену. Моей подруге удалось доказать, что она часто сама была виновата. Между ними и тем мужчиной возникла химия. Ему всё-таки дали срок, он отсидел, вышел, они поженились, но месяц спустя он начал избивать и её.

Прямо сейчас она в больнице с переломом позвоночника, подала на развод, а ему опять грозит тюрьма. Так вот, можно я за него выйду? Понимаете, я свою подругу знаю, она наверняка что-нибудь не так сделала. Довела мужика. А он честный, уже четвёртый срок готов отсидеть. Просто не повезло ему. Вокруг же стервы одни. А со мной повезёт, мне сердце женское так говорит…

Все ваши магические услуги оплачу авансом, любую сумму. Жду номер счёта и типовой договор. Но только чтобы с гарантией, чтоб он к какой другой не ушёл! Сами понимаете, такие на дороге не валяются, его любая захомутать рада будет…»

— Что я там говорил выше относительно количества дур на Руси? Похоже, оно начинает критически зашкаливать. Никакого моего счёта! Никаких её денег! Единственно, чем я могу помочь несчастной женщине, так это тем, что мой адрес навсегда исчезнет из её памяти.

Мне оставалось нажать несложную, но секретную комбинацию клавиш, и всё. Есть вещи, в которые не стоит вмешиваться, даже если тебе предлагают заплатить. Взяв хоть рубль, ты уже переводишь человека из предполагаемого клиента в требовательного нанимателя. Поэтому неудивительно, что все три письма козлиная морда признала важными, но каждый раз право предоставления колдунских услуг определяю исключительно я сам.

Благо деньги решают не всё. Хоть и многое. Кстати…

Я встал из-за стола и, подойдя к окну, выглянул на улицу. Белая «шкода» нашего нового приятеля по-прежнему дежурила на том же месте. Странный всё-таки парень этот Блендер, но раз так рвётся услужить, то, в конце концов, почему бы и нет?

Мы можем существенно сэкономить на такси, а пожалуй, что ещё и на грузчике с частной охраной. Ибо даже в нашем своеобразном городе, полном отчаянных фриков, всё равно мало желающих связываться с оборотнем в узком переулке после полуночи…

— Я готова! — Довольная Нонна покружилась в дверном проёме, наряженная в шёлковое платье с полуоткрытыми плечами и широким подолом в красно-чёрную шотландскую клетку.

Мой платяной шкаф не перестаёт удивлять, даже я не знаю, откуда там всего и столько берётся. После короткого размышления мне вдруг взбрело в голову одеться соответственным образом. Раз уж на данный момент наши отношения развиваются, то, возможно, и выглядеть стоит парой? Так или иначе я вышел к ней в чёрной свободной рубашке с закатанными рукавами, со шнуровкой на груди и в красно-зелёном килте.

— Вы настоящий шотландец! — восхищённо захлопала ладошками правнучка архангела.

— Если б вы только знали насколько, — многозначительно мурлыкнул я, ощущая приятное поддувание под килтом. — Ну что ж, колдовать мне нельзя, но прокатиться в такси до «Книжной лавки» и обратно не возбраняется.

— А что мы там будем делать?

— Не читать, это точно…

На выходе я дал пару команд зевающему Фамильяру относительно доставки мебели, застегнул ремень с поясной сумкой, сунув туда сотовый и несколько банковских карт. Никакого вооружения не брал, в конце концов, на этот раз меня пригласили обе стороны, а само наличие рядом восхитительно визжащей блондинки обеспечивало полную защиту. Я согнул руку кренделем, и мы церемонно вышли из дома.

Белая лошадь одобрительно фыркнула в нашу сторону, закрывая хвостом глаза любопытствующему жеребёнку. Мы помахали ей и постучали в лобовое стекло машины. Дремлющий внутри оборотень мгновенно вскинулся, едва не ударившись макушкой о потолок салона. При виде нас он быстренько убрал страшные клыки, попытавшись как можно дружелюбнее улыбнуться:

— А-а, решили прокатиться?

— Пожалуй, — подтвердил я. — Как у тебя со свободным временем? Нас пригласили в «Книжную лавку писателей».

— Да они сожрут вас там с потрохами!

— Мы тоже толком не завтракали, так что шансы равны, — храбро вскинула носик Нонна.

Блендер в ответ только рыкнул, и его белая «шкода», резво тронувшись с места, быстренько доставила нас на Невский.

По пути он, уже не пытаясь никого отговорить, тем не менее начал настаивать на том, чтобы пойти с нами. Типа ему терять нечего, а нам лишние кулаки и зубы никак не помешают. Так-то оно так, но, чоткий Сотона, мне пришлось напомнить незадачливому водиле, чем заканчиваются походы в определённые места без приглашения.

Лично я слышал лишь о двух подобных случаях, и оба с летальным исходом. Один раз это был нижегородский знахарь с большим колдунским опытом, но, увы, с ещё большим самомнением. А во второй — целая группа выпускниц-магичек, поверивших с какого-то бодуна, что идеи феминизма проникли во все круги ада и старые ведьмы молодых ведьм не трогают. Так вот, амулеты из осколков их черепов можно прикупить до сих пор…

— Не хочешь посидеть внутри, попить кофе? Вряд ли мы там дольше, чем на полчасика, но кто знает.

Блендер скрипнул зубами, но кивнул. Ему терять было нечего, в их братстве статус «вне закона» ещё более жёсток и кратковременен. Если у меня хотя бы есть свой дом, куда никто не зайдёт меня убивать просто так, то оборотни, как правило, живут небольшими сообществами, отлучение от которых всегда чревато одним и тем же: по твоему следу пойдёт твоя же бывшая стая. А от своих спасения нет, поэтому он и спит в «шкоде».

Хотя кто сказал, что тебя нельзя сжечь в той же машине? Вот именно.

— Нонна, — я на минуточку остановил её почти на пороге, — что бы там внутри ни произошло, вы, главное, не удивляйтесь. Держитесь рядом со мной, не бойтесь, ни во что не вмешивайтесь и не визжите.

— Там будет что-то интересное?

— Там будет дуэль, — уклончиво ответил я. — Как принято в наших кругах, либо до первой крови, либо…

— До смерти?

— Нет, что вы?! Скорее всё по-быстрому кончится мирным соглашением, женщины — существа неагрессивные.

Правнучка архангела недоверчиво поморщилась, вскидывая левую бровку.

Ладно, ладно, я и сам себе не верю. В конце концов, само слово «агрессия» женского рода. Так же как и «ненависть», «зависть», «злоба». Хотя если подумать, то в обратном направлении будет читаться: любовь, радость, всепрощение. Короче, не надо «ля-ля»!

Наверное, мне стоило бы популярно объяснить, что такое магическая дуэль между представителями разных полюсов силы у нас в Санкт-Петербурге. Ну, типа вдруг оно кому-нибудь интересно, не все же всё знают? Но моя решительная спутница уже потянула на себя ручку двери, и мне не оставалось ничего иного, как проследовать за ней.

За кассой, прямо напротив входа, стояла всё та же субтильная девица: стрижка каре, острые клыки, раздвоенный язык. Вот только сегодня она была необычайно торжественна, одета во всё чёрное и ажурное, глаза подведены тяжёлыми синими тенями, на губах густая фиолетовая помада, а на левой щеке длинный след от потёкшей туши…

— Ох, мне хочется её перекрестить, — тихо призналась Нонна. — Вместо «здрасте».

И, прежде чем я хоть слово чирикнул против, она осенила девушку крестным знамением. Грянул небольшой взрыв, к потолку взвился серый дымок, в воздухе запахло серой, а у несчастной за кассой волосы стали дыбом! Она покачнулась, беззвучно произнесла одними губами английское слово «suka» и винтом рухнула под стол.

Никто из присутствующих на тот момент в магазине даже головы не повернул. А вот это уже очень нехороший признак: значит, людей здесь нет, а представителей сил Тьмы полным-полно.

— Нас пригласили! — на всякий случай зачем-то и очень громко провозгласил я.

На меня посмотрели трое колдунов, два оборотня, семья дневных вампиров и странный парень со всклоченной причёской, вместо пальцев рук у него были ножницы.

— Это яжмаг вне закона, — тихо предупредил кто-то. — Он тут вечно с крутыми спецэффектами выступает, с таким связываться себе дороже.

— А почему он в юбке? Нетрадиционный, что ли?

— Мм… тогда тем более не стоит его дразнить.

Позади нас скрипнула дверь. Припарковавший машину Блендер, на ходу разминая могучую шею, направился в зону кафетерия, заняв столик спиной к нам. Мы также не стали афишировать факт нашего знакомства, а куда идти, знал уже не только я, но и Нонна.

Через отдел антикварной литературы, потом полка Большой советской энциклопедии, далее вниз по винтовой лестнице, где нас встретил лысый парень на паучьих лапах. Какой-то неубиваемый тип, респект и уважуха, честное слово…

— Мценский?

— Ярослав ибн Гауда, — наставительно напомнила ему правнучка архангела.

Я пожал плечами, что ж, всё правильно, к приглашённым гостям надо обращаться полным именем. Лысый сделал вид, что ничего не услышал, сверился со списком в руках и кивнул:

— Нонна Бернер, спутница и непредсказуемое последствие. Вы оба можете пройти по коридору, шестая дверь налево, вас ждут.

Когда мы развернулись к нему спиной, он добавил сквозь зубы:

— Я тоже буду ждать.

— Безответная любовь, — с сочувствием в голосе пояснил я удивлённой девушке. — Он ничего не может с собой поделать, его буквально тянет к стройным брюнетам вроде меня.

— Конечно, вы такой красивый…

— Вот именно.

Мы прошли полутёмным сводчатым коридором, отсчитывая ненумерованные двери. Вроде шестая эта. За порогом нас ждал полумрак и винтовая лестница вниз, то есть спускаемся ещё глубже. Ладно, знаменитые питерские подвалы, невзирая на болотистость почвы, могут уходить достаточно глубоко, разветвляясь во все стороны, словно щупальца спрута. В нашем метро порой можно даже расслышать стук капель по крыше вагона, когда он идёт под Невой, так что меня не удивил столь долгий поход к арене.

Широкий проход, сводчатые потолки, тусклые лампы неэлектрического освещения. Вот теперь, наверное, можно немножечко рассказать о тех самых дуэлях. Если вы представляли это вроде поединка двух магов в плащах, фехтующих волшебными палочками, на радость публике рассыпая во все стороны зелёные молнии и огненные шары, то вот увы-с, облом-с, всё не так-с!

В наших северных русских реалиях дуэль — понятие чужеродное, привнесённое извне. Местные колдовские разборки никогда не проходят один на один, это слишком скучно. Каждая сторона приводит с собой всю банду, условия и количество групп поддержки заранее не оговариваются, как и не регламентируются сами правила выяснения отношений. Вроде как и у французов в романах Проспера Мериме, секунданты точно так же имели право на участие в дуэли друзей, но в наших пенатах подобная взаимовыручка могла быть максимально массовой. Как и не быть вообще, мы такие.

В молодости (то есть лет эдак девять — десять назад) я сам дважды ходил на «стрелки» с приятелями-магами. Завершалось всё вполне пристойно: один раз дракой до первой крови, во второй — примирением сторон. Но рубилово тогда шло всерьёз, на территории заброшенного портового склада, шестеро на четверых, хотя причину уже и не вспомню.

Не суть. Здание всё равно собирались сносить, так что чего жалеть…

Главное, что, если дело между Белой Невесточкой и Гиллой действительно дойдёт до рукоприкладства, мне по-любому никак не удастся отстояться в стороне. Это будет просто непозволительно, как ни взгляни. И, зная деятельный характер Нонны, можно понять, почему её хотели и не хотели здесь видеть. Такой козырь мог отыграть ситуацию в совершенно неизвестную сторону: ни «за», ни «против», а допустим, вопреки всему…

— Вы о чём? — тронула меня за рукав правнучка архангела. — Какая ситуация? Кто козырь?

— Ещё не знаю, — опомнился я, поняв, что, видимо, начал рассуждать вслух. — Простите, если я путано выражаюсь, в голове полный сумбур. Но, кажется, мы пришли. Та-дам-с!

Коридор вывел нас в довольно просторный зал, по центру находилась огороженная площадка вроде боксёрского ринга: от краёв ровным квадратом был выкопан аккуратный неглубокий котлован, с полметра в глубину, не более. На стенах развешано разное холодное оружие: от мечей, палашей, шпаг и цепей с шипами до копий, рогатин, вил и даже крестьянских кос на длинной жерди.

В правом углу стояла моя подруга, традиционно в белых одеждах, с таким же белым лицом, бровями, ресницами и волосами. Разве что губы её казались чуть розоватыми, а в глазах играли голубые искорки. Белая Невесточка радостно обернулась на мои шаги, но улыбка её тут же померкла.

— Я же просила не приводить её!

— Я сама пришла!

— Девочки, вы ещё поцелуйтесь, пока я отвернусь. — И да, пока я взглядом искал представителей тёмной стороны, обе милашки церемонно чмокнулись в щёчки.

Возможно, конечно (да что уж там, наверняка!), они ревнуют меня к противоположной стороне, но на людях стараются этого не показывать. А в случае возникновения реальных проблем, не задумываясь, придут на помощь друг дружке, хотя бы ради того, чтоб продемонстрировать мне же свою непредвзятость и благородство к жутко страдающей сопернице. С женщинами всё сложно, но иногда так просто…

Я подождал чисто из вежливости ещё минуту, убедился, что Невесточка смотрит в мою сторону, и в лоб спросил:

— Позволь поинтересоваться, зачем ты вообще ввязалась в это дело? Речь ведь не о мелких обидках из-за так называемой свадьбы.

— Ярослав, как вы можете? — тут же влезла Нонна. — Свадьба для любой девушки — это святое, это таинство и обязательство, это цветы и белое платье, это шампанское и…

— Ты прав. — Черкешенка посмотрела мне в глаза. — Никаких обид. Но я не люблю, когда мной играют. И уж тем более ненавижу, когда играют мной как приманкой, ради достижения совсем иной цели.

— Это всё из-за неё? — Я кивнул в сторону правнучки архангела.

— И да и нет. Всё немного глубже, поэтому мне нужны ответы.

— Тебе нужны виновные, — раздалось сзади.

В слабо освещённом проходе показалась стройная фигура бывшей гориллы. На этот раз девушка была одета лишь в тонкую голубую футболку с глубоким вырезом и обтягивающие жемчужно-серые лосины чуть ниже колен. Пышные чёрные волосы забраны в хвост, грудь вызывающе приподнята, соски вперёд, в глазах зелёный огонь пекла. За её спиной неуверенно мялись двое высоких чертей. Видимо, из группы поддержки?

Оба стройные гуманоидные парни, волосатые как не знаю где, Армения отдыхает, кривые ноги на копытцах коленками назад, маленькие рожки, нос пятачком, одеты в спортивные трусы с прорезями сзади для длинного хвоста с кисточкой. Таких любят изображать детские иллюстраторы или иконописцы на фресках в храмах. В общем и целом классика жанра.

— По крайней мере, понятно, с кем нам предстоит махач.

— Я их тоже перекрещу, — грозно пыхтя, пообещала Нонна, но я вовремя её удержал.

Чоткий Сотона, объясняю ещё раз, терпеливо, для тех, кто в танке.

Правила магических дуэлей не позволяют использовать молитвы, святую воду, распятие и прочие предметы христианского культа. Да что говорить, у нас тут и заклинаниями никто особо разбрасываться не станет, по факту принимается лишь только старая добрая физическая сила. Любые виды борьбы, любое оружие, любые приёмы (обман, подстава, военная хитрость) не просто разрешены, а даже активно приветствуются.

Утопить в святой воде можно, а вот облить ею нельзя. Проломить башку распятием — пожалуйста, перекрестить им же — ай-ай-ай, только попробуйте! Под ту же систему запретов попадают любые священные книги, манускрипты, крестик на шее (если вы не пытаетесь удушить противника той же верёвочкой или цепочкой), карманные иконки, горсть освящённой земли, соль, ладан, лампадное масло. Вроде бы ничего не упустил?

Наверху это ещё сошло бы с рук, но здесь, в подвалах, на неосвящённой земле, непосредственно на дуэльной площадке, такими вещами лучше не рисковать. Правнучка архангела недовольно надулась. Носик задышал активнее, бровки сдвинулись, на щеках вспыхнул румянец, а грудь стала вздыматься выше, чем в обычном состоянии.

В последнее время мне кажется, что в ней проснулась дремавшая доселе древнескандинавская валькирия. И если раньше она всего боялась, то теперь наперегонки летит на звездюли, как Карлсон на варенье. Типа день без драки прожит зря. Гарсон, повторите, пожалуйста!

Под сводчатым потолком вспыхнул красный шар, заливая всё вокруг багрово-оранжевыми тонами. Гнусавый голос, звучащий из ниоткуда, то есть со всех сторон одновременно, торжественно сообщил:

— Поединок между Белой Невесточкой и гориллой Гиллой начнётся через минуту. Примирение сторон невозможно, бой ведётся до признания одной из сторон себя побеждённой либо смерти оной. Секунданты сил Света и сил Тьмы вправе выбрать себе любое оружие. Дуэлянты будут драться голыми руками.

Две девушки шагнули в квадрат. Снизу трубы под давлением начали подавать жидкий цемент, минуты не прошло, как обе противницы стояли в нём почти по колено.

— Ой, а вдруг он засохнет? — едва слышно шепнула Нонна.

— В этом и смысл, нельзя тратить зря ни секунды, — так же на ушко ответил я. — Если тянуть время, то завязнут обе.

Невесточка и Гилла отлично это понимали. Они молча вцепились в волосы друг другу, минуя традиционную стадию оскорблений, предупреждений или угроз. Брызги цемента летели из-под их ног во все стороны. Мы дружно вжались спинами в стену, перепуганные черти тоже.

Первоначально ломила гибкая и быстрая Невесточка, её кавказская ярость казалась поистине неукротимой. Но длинные одежды горянки в данном случае сослужили ей плохую службу: подол намок, тянул вниз, и каждый новый шаг давался всё с большим и большим трудом. Более крупная, но не обременённая традициями горилла вполне могла взять реванш.

— А мы можем чем-нибудь ей помочь?

— Поплавать вместе в цементе? Нет, я туда без купальника не полезу.

— Ну хотя бы настучать в пятак чертям?

— Хм, грубовато, но как вариант почему бы и нет…

Я попросил Нонну оставаться на месте, быстренько добежал до нечистых и грозно спросил в упор:

— Кто дольше горит в аду, антиваксеры или антипрививочники?

Пока они тугодумно соображали, что мне от них надо, я зашёл сзади и просто связал два гибких хвоста в один морской узел. Всё, ничего личного, исключительно по делу.

— Ты чё творишь, дядя? Мы ещё оружие не выбрали!

— Шпаги и вилы, — предложил я, указывая пальцем направо и налево.

Рогатые послушно дёрнулись в разные стороны, бесповоротно затянув узел так, что уже и не разрубишь. Когда я вернулся к Нонне, то она же на меня ещё и напустилась из-за того, что ей, видите ли, повоевать не дали. Типа она уже настроилась, а я всё испортил.

Ну уж простите, в реальности драки с чертями — далеко не самое безопасное времяпровождение. Правил они не соблюдают, запрещённые приёмы используют и выносливы, если так можно выразиться, как черти, миль пардон.

Меж тем дуэль Света и Тьмы явно подходила к концу. Обе соперницы были с ног до головы вымазаны в застывающем цементе, движуха на ринге казалась снятой с эффектом замедленного кадра, удары не достигали цели. Девушки заметно подустали. И пусть я не до конца понимал причины, по которым Невесточка настояла на поединке, но финал схватки был откровенно ясен уже всем. Она проиграет.

Причём нет, не в том смысле, что Гилла убьёт её, закопав в том же самом цементе. Любой судья обозначил бы ничью, и это честно. Наша черноморская черкешенка проиграла именно в плане того, что не выиграла, не достигла цели, не сумела заставить чернокудрую соперницу признать поражение и просить пощады.

Силы оказались равны, а судя по тому спокойствию, с которым бывшая горилла шла на ринг, ей было нечего терять и нечего стыдиться. Она считала, что правда на её стороне. Отказ от вызова был бы позором, это верно, но положение «ничья» как раз таки обеспечивало её выигрышем по полной! И по совести я был скорее на её стороне, хоть мне и невозможно было признаться в этом даже самому себе…

— По-моему, они застыли.

— Нет, просто у них хвосты связаны, вот и не дёргаются.

— Ярослав, я имею в виду девочек.

— А-а…

Механический, безэмоциональный голос сверху подтвердил:

— Дуэль закончена. Обе противницы останутся на ринге ровно до того часа, как первая из них умрёт от голода или изнеможения. Каждый, кто коснётся застывшего цемента хоть пальцем, будет казнён на месте!

Черти сочувственно покачали рожками, но, разумно решив не искушать судьбу, попятились на выход, стараясь держаться поближе, чтоб ненароком не оборвать себе чего не следовало. Правнучка архангела с глазами, полными слёз, никак не могла оторвать взгляда от Белой Невесточки. Та что-то пыталась прошептать из последних сил, и, если я хоть как-то понимаю артикуляцию губ, это были всего два слова:

— Сбереги её…

Нонна беспомощно обернулась ко мне.

— Я не могу колдовать.

Хнык…

— А каждый, кто коснётся цемента любым предметом, умрёт.

Хнык, хнык…

— Не забывайте, вам нельзя плакать, — решился я, вытирая ей носик рукавом своей рубашки. — Хорошо, у нас есть всего один шанс, попробуем им воспользоваться.

— К-какой шанс?

— Неприличный…

Я повернулся к ней спиной и задрал килт. Как и положено в Шотландии, трусов под ним не было. Правнучка архангела зажмурилась и завизжала так, словно у меня на голой заднице сидел паук или была написана нецензурная частушка от Шнура про Собчак. Застывший цемент мгновенно покрылся трещинами, а потом его разнесло во все стороны крупными и мелкими кусками! Уже можно открыть глаза?

Я очень вовремя подставил руки, поймав летящую в меня (на меня) Белую Невесточку. Соблазнительную Гиллу приклеило к потолку, но, кажется, она в порядке и машет нам ладошкой. Или это горилла из «Книжной лавки писателей» так одобрительно показывает средний палец? Не знаю. В конце концов, надеюсь, оно не столь принципиально…

Мы втроём направились на выход. Нонна охраняла тылы, а я нёс на руках Белую Невесточку. Двое ранее сбежавших чертей обнаружились этажом выше, ударной волной чарующего визга моей спутницы обоими рогатыми завалило лысого парня в коридоре. Учитывая, что несчастным так и не развязало хвосты, зато труселя натянуло аж на головы, пауконогого они скрутили в сложную, я бы даже сказал, концептуальную, шевелящуюся и матерящуюся композицию. Проходя мимо, мы вежливо выразили ему некое подобие сочувствия, сострадательно поцокав языками…

Поднявшись наверх в отдел антикварных книг, я осторожно высунулся в зал. Девицы в чёрном за кассой видно не было. Как оказалось, она мило щебетала за чашкой кофе с нашим Блендером. И это невзирая на то, что рядовые покупатели растерянно слонялись по залу в ожидании, пока у них соизволят взять денежку за товар. А вот представителей тёмных кланов я не заметил более ни одного, — возможно, отголоски визга правнучки архангела послужили им всем сигналом к повальному бегству? Спрошу как-нибудь в следующий раз.

Девица при виде нашей троицы оскалила зубки и дёрнулась, но могучий оборотень положил лапу ей на плечо, и всё. Никуда не рыпнешься. Сиди, пей чай или что у тебя там налито в чашке, без разницы. Очкастая прикусила язычок, но глаза её метали в нашу сторону большущие яростные искры. К счастью, совершенно безвредные.

На улице, на свежем воздухе, Белая Невесточка начала приходить в себя, а через пару минут вальяжно вышедший Блендер указал нам, где стоит машина, так что спустя какие-то минут пятнадцать — двадцать, с учётом пробок и светофоров, мы все были торжественно доставлены к нам на Банковую. Наверное, можно было бы считать, что это приключение закончилось хорошо, если бы…

Если бы на этом оно и закончилось. В самой машине бледная черкешенка вела себя вполне прилично, в том смысле, что всего лишь раз пообещала отрезать оборотню голову, как только немножечко отдышится. Водила слегка удивился, но не обиделся. В таком состоянии Геленджик могла и мне угрожать, с неё станется, черноморские горянки — они горячие.

А вот когда мы вышли под арку, белая кобыла встретила нас… нет, не ржанием, не фырканьем, не тревожным перестуком копыт… Она молча смотрела на меня, выкатив глаза из орбит, и грива её стояла дыбом. Маленького любопытного жеребёнка кобыла-мама закрывала всем телом, как будто я маньяк какой-то, честное слово…

В парадной ничего подозрительного не было. Ну, быть может, кроме того, что нашу площадку, возможно, перепутали с общественным туалетом. Запах слабенький, но тем не менее. Хотя если подумать, то ничего такого давно уже не было. Если в вашем доме живёт практикующий яжмаг, который имеет в услужении домашнего демона, то мочиться под лестницей может только законченный мазохист-самоубийца. Фамильяр шуток не прощает.

Я открыл двери, впуская девушек в квартиру. Нонна с порога повела Невесточку в ванную комнату, ей надо было отмыться от цементной пыли и хоть во что-нибудь переодеться.

— Вылезай! Что тут было в моё отсутствие?

Сию же секунду чёрный кот каплей скатился с потолка мне под ноги, протягивая помятую накладную. Что ж, судя по подписи на бланке, вся купленная вчера мебель была аккуратно доставлена к нам на кухню.

— Пошли посмотрим, — предложил я. Такие вещи надо проверять.

— Да нет проблем, пошли, проверишь. Уж если котику не веришь…

Войдя на кухню, я с трудом удержался от возгласа изумления. Да чоткий же Сотона, мебельщики не только привезли всё обещанное, но за свой счёт разобрали обломки прежней кухни, собрали на её место новую, к тому же ещё и весь мусор за собой вынесли! Вот это я понимаю, вот это сервис, господа хорошие, а мы всё по привычке ругаем российского производителя и бизнесмена. Сегодня же напишу им самый благодарный отзыв!

— Или позвоню прямо сейчас?

Мысль хорошая, Фамильяр старательно закивал, но что-то в его чрезмерно улыбчивой физиономии вдруг показалось мне подозрительным. Я поймал кота, наматывая его хвост на кулак, и потребовал объяснений.

— Свидетельствуйте, рай и ад! Я, может, в том лишь виноват, что вежливо просил рабочих помочь с уборкой? Между прочим, все согласились сей же миг! Кто не хотел, мне жалко их…

Я дважды стукнулся лбом в твёрдую стену. Ни звонить, ни писать в компанию Дома мебели на Лиговском явно не стоило. Фамильяра понесло, он в длинной и крайне детализированной поэме честно признался, что, приняв образ саблезубого тигра, фактически заставил четверых грузчиков… разобрать, собрать, вынести, убраться, подмести, вымыть полы и навести блеск по всей квартире в самой искренней заботе обо мне и Нонне! Ну, чтоб нам потом самим со всем этим не возиться.

Из четвёрки молодых рабочих трое ушли седыми, один стал заикаться. Тот факт, что у кого-то не выдержал мочевой пузырь в подъезде, удивления уже не вызывал. Хотя тот же котик догнал их при попытке сбежать и заставил всё за собой вытереть тряпками. Тряпок не было, вытирали собственными футболками и рубашками, потому что с огромным чёрным тигром трудно спорить, у него на всё один аргумент — «ам-ном-ном, и нет тебя, человечишко!». Вопросы?!

— Действительно, за кого я переживаю? Кто им поверит? Максимум, парни сходят к доктору за слабеньким успокоительным. А что ещё вернее, просто напьются сегодня. И завтра. Я бы советовал не просыхать неделю, за меньшее время такую психическую травму не залечить…

Фамильяр важно кивнул. Лезть в компанию с извинениями или предложением компенсации только усугублять ситуацию. Есть вещи, пережив которые, лучше о них забыть. Вообще вычеркнуть из памяти. Иначе ранняя седина, энурез, бессонница, а там и до инсульта недалеко. Кому из простых питерских грузчиков оно надо?

А пока моя нынешняя девушка приводила в чувство мою бывшую девушку (допустим, что она была и моей, и бывшей, и девушкой!), я прикинул, что расходы на сегодняшний день увеличатся, как ни верти, значит, надо хоть где-то подзаработать. Последние письма были важными и, возможно, финансово интересными, но с этической точки зрения абсолютно неприемлемыми. Даже мы, чёрные яжмаги, таки почему-то хотим ночью спать спокойно. Может, хоть сегодня повезёт…

Я зашел в кабинет, прикрыв дверь и налив себе виски. Шотландский, естественно, — на мне же килт! Козлиная морда удивлённо распахнула ротик при виде меня в юбке, хотя в весёленьких трусах с черепушками видела меня же стопятьсот раз. Что опять не так?

— Открыть почту. Сегодня мне нужны деньги.

Коза с пентаграммы смущённо закашлялась, словно что-то хотела спросить, но вовремя сжала зубки. Первое же сообщение пахло гонораром.

«Здравствуйте, яжмаг Ярослав!

К вам обращалась моя троюродная сестра, вернее, её подруга, и вы ей помогли.

Так вот, у меня тоже есть проблема. Мой муж абьюзер, газлайтер и манипулятор. Мне так психолог объяснила. Дорогой психолог, кстати.

Смотрите сами — он оформил на меня нашу квартиру, купил мне машину, у нас ребёнок, регулярно отправляет меня на море в Турцию или в Египет, полностью содержит, я могу не работать; оплачивает все мои желания: настолки с друзьями, бар с подругами, занятия музыкой, танцами и пением. И всё ради того, чтоб я была рядом! Не ушла от него!

Но это же манипуляция чистой воды?! Мой психолог мне объяснила, что я должна с ним порвать, всё у него забрать и гордо уйти в закат, выставив ему самые высокие алименты! Раз он такой мерзавец, то пусть и впредь всё мне оплачивает, но не надеется, что я послушно буду ждать его с работы. Потому что, лишь потеряв меня, он меня наконец-то оценит!

Ведь только так я стану истинно свободной, самостоятельной, сильной женщиной, хозяйкой своей судьбы! Личностью с большой буквы! Со всеми его деньгами, но без его манипуляций! Пусть ему будет стыдно!

А я наконец-то смогу спокойно искать настоящего, понимающего, ещё более богатого, щедрого, идеального мужчину.

Так вот, не могли бы вы посмотреть на картах Таро, или в чародейском котле, или на кофейной гуще, или по муравьям (не знаю, как вы это делаете), мне уже пора сменить мужа? Оплата по тарифу, цену мне называли».

— Во-первых, сменить надо не мужа, а психолога, — недолго размышляя, решил я. — Причём лучше найти семейного врача, специализирующегося на таких проблемах, и идти к нему вдвоём. Ну и во-вторых, в вашем случае оплата будет втрое выше обычного. Просто потому, что это ведь всё равно не ваши деньги, вы возьмёте их из кошелька работяги-мужа. Вот мой номер счёта.

После чего попросил систему пробить домашний адрес этой милашки, она, как оказалось, не питерская, а проживает в Подмосковье. Я посмотрел ближайшие храмы по её району, почитал в Сети отзывы о местных батюшках и, определившись, выбрал небольшую церковку Иоанна Златоуста.

Тамошнего настоятеля хвалили за проповеди об отношениях между мужчиной и женщиной. Пусть походит, ей будет полезно. В отправлении письма указал так называемый отсроченный адрес. То есть ей оно будет отправлено автоматически по пополнении моей банковской карты. Каковое и произошло через несколько минут.

— Отлично. Следующий.

На этот раз коза искала немного дольше, возможно, в почте скопилось слишком много спама и прочего рекламного мусора. И вот очередное срочное обращение к услугам яжмага, тоже за деньги, тоже от женщины, алчущей магической поддержки. Но не так всё просто…

«Есть работа для вас! Оказание срочной чародейской помощи!

Учитывая, что лично о вас идут хорошие отзывы, что у вас высокий уровень активности в Сети, что вы отвечаете практически на все обращения и жалоб на вас нет, то мы готовы предоставить вам уникальный пакет!

Наша компания предлагает вам адреса гипотетически платёжеспособных клиентов, а вы их стрижёте. Нам десять процентов за услугу, остальное ваше. В качестве бонуса с нашей стороны вы получаете бесплатную рекламу на Яндексе и Гугле, а также накрученный до небес рейтинг яжмага! Любой, кто только откроет поисковик, сразу же увидит ваше имя крупным шрифтом. Кликнув по ссылке, он попадёт к нам, а мы уже, определив гарантированный уровень финансовой составляющей, сдадим его вам тёпленьким.

Данное предложение ограничено по времени, всего три дня. Часики тикают, денежки уплывают, решение за вами…»

— Сто двадцать тысяч рублей — и я не пишу заявление в прокуратуру.

Деньги пришли на счёт мгновенно. Похоже, неизвестные адресаты действительно знали, к кому обращаются и на что я способен, если пытались меня вот так разводить.

Как правило, каждый из нашей братии периодически получает некие «письма счастья» с «деловыми предложениями по взаимному обогащению сторон». В лучшем случае они отправляются в игнор, бан или чёрный список. В худшем — наше ответное колдунство прилетает с такой силой и яростью, что у мелких аферистов редко даже штаны остаются целыми, а нижнее бельё вообще ничем не отстирать…

— В принципе, можно и отключиться. Или там у нас есть ещё что-нибудь чрезмерно срочное?

Коза хотела ответить, но не успела. В двери постучали. Я встал из-за рабочего стола, а в мой кабинет шагнули две девушки. Одну я знал, это наша Нонна Бернер, адептка свидетелей Иеговы, прапрапраправнучка архангела Метатрона, а вот вторая…

— Не может быть?

Передо мной стояла кавказская красавица с тёмно-каштановыми вьющимися кудрями, густыми чёрными ресницами и бровями, пылающим румянцем на щеках, алыми губами и весьма искушающей фигуркой в облегающем чёрном платье от Коко Шанель.

— Оттеночный шампунь и немножечко косметики, — горделиво задрала подбородок Нонна. — А платье я тоже сама ей выбирала, она ведь всё время в длинном, максимум по щиколотку. Надо же хоть иногда менять имидж, правда?

Автоматически отхлебнув виски, я встретился взглядом с Белой Невесточкой и постарался одобрительно кивнуть. Может быть, получилось не так чтобы идеально искренне, но она предпочла поверить. И да, даже мой котодемон уважительно прицокнул маленьким розовым язычком:

— Однако две таких красотки на территории подлодки без хвастовства и укоризны нам помогают плыть по жизни! Не знаю, кто на что настроен, но дом наш стал светлее вдвое!

— Да, иногда у него неплохо получается, — согласился я, останавливая взглядом счастливую блондинку, которая уже собралась аплодировать нашему усатому поэту. — Давайте закажем пиццу или суши и попробуем спокойно поговорить. А то я прямо-таки кожей чувствую, что у нас есть вопросы друг к другу.

Черкешенка опустила голову. Понятно, любая кошка знает, чьё мясо она съела. Мы прошли на кухню. Нонна восхитилась новой кухней, быстренько приготовила на всех бутерброды с сыром, порезала торт и поставила кофе. Белая Невесточка порывалась было взять нож и заняться куриным филе, готовить она умеет, но я не позволил. Во-первых, это дело долгое, а во-вторых, как можно чинить разборки на полный желудок? А мне, чоткий же Сотона, категорически требовалось кое в чём разобраться!

Эх. Ладно. Предметный разговор всё равно не получился.

Невесточка не могла быть откровенной при Нонне, а наша сожительница-блондинка бдительнейшим образом следила, чтоб мы ни на минуточку не оставались наедине. Единственное, что горянка могла рассказать, так это то, что поддалась на эмоции, багровый туман заволок сознание, логика уступила место порывам души и уже лишь непосредственно в момент драки до неё вдруг дошло, как она ошибалась. В иной ситуации можно было бы отступить или извиниться, но не на дуэли…

Эффектная красотка Гилла всегда стояла на стороне Тьмы и, вполне возможно, имела желание неофициально пригасить влияние тюркскоязычных общин в Санкт-Петербурге. Однако не она подстроила «случайную» встречу Геленджик и принца Гиресуна. Это правда.

— Но и сомнений в том, что за этим кто-то стоит, тоже нет, — без энтузиазма признал я. — В последнее время буквально все вокруг начали жутко интересоваться моим скромным домом и его обитателями. На Нонну охотятся каждый божий день, Фамильяра едва не убили, Гэндальф ушёл от нас навсегда, Белую Невесточку мы дважды едва не потеряли, а мне не нравится вечно скакать между молотом и наковальней. Если силы Света и Тьмы сводят свои счёты, то почему это непременно должно происходить на моей территории?

Все выше озвученные вопросы и темы были сугубо риторическими. Я не ждал немедленного или хотя бы внятного ответа, прекрасно понимая, что нахожусь не в том обществе, где на них можно было бы рассчитывать. Обе девушки не претендовали на звание первых интеллектуалок района, а чёрный кот если и знал что-то, то уже забыл. У этого ранга низших демонов весьма избирательная память, он всегда будет помнить, что хочет вас кроваво убить, но легко способен выкинуть из головы полезную информацию о том, в какой именно день и час это убийство было запланировано.

Вот и сейчас мой Фамильяр умильно смотрел на бутылочку лимонно-янтарного виски, совершенно не в силах понять, зачем его вообще пригласили на какое-то там совещание. Ну кроме как выпить за компанию, так наливай, хозяин!

Я махнул на всё рукой, подходя к окну и открывая форточку. Дураку понятно, что разгребать грядущие проблемы придётся мне одному. Свежий воздух ворвался на нашу маленькую кухню, неожиданно сдунув с подоконника забытый ещё утром прямоугольный кусочек картона.

— «Добро пожаловать в клуб!» Кстати, никто не в курсе, что это значит?

Нонна пожала плечиками, невинно улыбаясь, чёрный демон вроде как вообще не расслышал вопроса, но Белая Невесточка, уверенно кивнув, забрала у меня визитку и, включив плиту, сунула её в пламя газовой горелки. К потолку взлетела струйка синего дыма, бумага почернела, но не загорелась, а на противоположной стороне проявились буквы адреса:

«Малая Конюшенная, дом семь, мастерская „Мидас“, серебряная и медная гальванопластика».

— И что это значит? — спросил я уже сам себя. — Видимо, адрес места, где меня кто-то зачем-то и почему-то очень ждёт. А раз ждёт, следовательно, надо зайти, так получается?

— Я с вами! — тут же включилась блондинка.

— А я, как сильная и самостоятельная женщина, останусь с котиком и литром виски, — мрачно заключила Невесточка. — Правда, для полного счастья и поддержания имиджа котов желательно хотя бы десять — двенадцать.

— Фамильяр, изобразишь?

— Хозяин отдаёт приказ, и я делюсь на восемь раз!

Одно мгновение — и кухня наполнилась целой толпой надсадно ноющих, мурлыкающих, вылизывающихся, ворчащих, ластящихся, бегающих, спящих, орущих, требующих, умывающихся и прочих котов! Я не считал точное количество, но, учитывая деление в пропорции и их постоянное перемещение, с полсотни, не меньше. Счастливая черкешенка тут же преобразилась в госпожу Ахавзи из «Маленького Мука», ту самую бодрую старушку с одним зубом, но в штанах, что танцует аргентинское танго с собственным кошачьим батальоном.

Я попросил себе пару минут, чтобы переодеться. Одно дело — идти свидетелем на дамскую дуэль, тут в юбке как раз самое оно, и совсем другой коленкор — отправиться навстречу неизвестности, в какую-то там мастерскую, где работают с серебром и медью. Оба металла широко используются в прикладной магии, как в чистом виде, так и в составе многочисленных сплавов. Нас этому тоже учили, нас всему учат.

Ну и само понятие о гальванопластике как о методе покрытия практически любого предмета тончайшим слоем металла уже наводит на мысль, что работать с этим могут совсем непростые люди. Как и нелюди тоже. А поскольку здесь нельзя ничего переделать, исправляя ошибку, то этот вид химической реакции можно считать максимально близким чистому искусству или даже некому алхимическому колдунству.

Я подошёл к окну и выглянул на улицу. Сейчас часа четыре, наверное, может быть половина пятого, но вечер в августе опускается медленно, если пойти прямо сейчас, то легко обернусь до темноты. Искушение удрать без Нонны было достаточно велико, но после секундного размышления мне пришлось признать, что по-любому придётся идти вдвоём. Если этот милый голубоглазый репей прилип к хвосту, отцепить его уже никакими силами не получится.

Проще смириться, да и прогулка по центру Питера вдвоём всегда приятнее. Этот город плохо влияет на одиночек, мало чья психика долго выдерживает наши тоскливые облака, холодный ветер, наш извечный разрыв меж Западом и Востоком, Европой и Россией, телом и душой, духовным и плотским, жизнью и смертью…

Чоткий Сотона, как же я ненавижу высокопарную банальщину, но в Санкт-Петербурге без неё никак. Приезжайте, убедитесь, милости просим!

— Я готов!

Чёрные джинсы, футболка с символикой «Металлики», два амулета на шее, джинсовая куртка без рукавов, кожаные браслеты на руках, такие же чёрные кроссовки в тон, сотовый и банковские карты в нагрудном кармане. Всё. Ни одного магически заряженного предмета.

И пусть в прошлый раз мы накидали Чумному Доктору полную шапку, но это не значит, что Хранители забыли о нас и штатный палач не заявится в самое неподходящее время.

Я уж молчу о том, что крайне маловероятен тот факт, что Гилла из «Книжной лавки писателей» забудет наш сегодняшний визит. Ведь шансы победить в магической дуэли были именно у неё, но кое-кто показал впечатлительной правнучке архангела кое-что, и чудесный визг склонил чашу весов в третью сторону. Не к Свету или Тьме, но туда, куда было нужно нам.

А нам нужно было всего лишь выжить…

Ещё раз предупредив Фамильяра, чтоб он сразу же сообщал мне о малейших проблемах и нежданных гостей не убивал на месте, а Белую Невесточку (хотя она уже совсем и не белая, она крашеная!) — о том, что ей тут можно делать всё: хочет — отдыхает, хочет — спит, хочет — плавает в ванне, хочет — болтает по телефону (у неё есть, я знаю), — мы с милой блондинкой отправились на Малую Конюшенную.

Стоило нам только высунуть нос из-под арки, как белая кобыла предупредительно всхрапнула. Ага, понятно, спасибо. На противоположной стороне улицы в белой «шкоде» дремал водила-оборотень. Будить его не хотелось, поэтому мы пошли пешком, стараясь как можно тише стучать каблуками. Речь, разумеется, о красных туфельках Нонны, мои чёрные кроссовки лишь едва слышно поскрипывали при ходьбе.

Правнучка архангела, уже не скрываясь, шла со мной под руку, гордо выкатив грудь полуторного размера и задрав подбородок. Потому что вот у неё какой парень! А что будет завтра, через час, даже через минуту, её ни капельки не волновало. Она — девочка без паспорта, её кровь — желанный ингредиент для любого грязного чародея, рядом с ней — яжмаг вне закона, которому в любую секунду могут бросить противотанковую гранату под ноги, всё, что между нами было, — лишь взгляды и поцелуи, но отнять у неё это сиюминутное счастье казалось просто невозможным…

Пока шли, я отмечал всех подозрительных мужчин, женщин, стариков и детей. Тёмная сторона силы не слишком разборчива в средствах, если вон та кроха в джинсовом комбинезоне с зайчиками и белочками подойдёт ближе чем на три шага, я первый тресну её по башке. Потому что, когда она оцарапает мне руку умилительными детскими грабельками, будет поздно обращаться к врачу. Яд остановит моё сердце в полторы минуты, и жаловаться некому.

Её статус здорово вырастет, она же убила того, кто объявлен вне закона, честь и хвала отважной малышке. Ею будут гордиться родители, её потреплет за щёчку прекрасная горилла, и даже те же Хранители лишь покачают головами, типа Мценский сам виноват, мы его предупреждали. Но девочка всё-таки не рискнула, это я себя накручиваю.

Трудно, знаете ли, гулять по с детства любимым улицам родного города в постоянном напряжении. Это простодушная Нонна улыбалась каждому встречному, ненавязчиво демонстрируя, как она держит меня под локоток и как мы вместе выравниваем шаг. Я же находился в полном ожидании любой агрессии или провокации: хоть справа, хоть слева, спереди, сзади и даже сверху и снизу.

Попытку поймать меня за щиколотку и затащить в канализационный люк правнучка архангела просто не заметила, но чисто случайно наступила острым каблучком на кривой коготь горбатого убыра. Сломала на фиг. Коготь, разумеется. И спокойненько пошла себе дальше, нежно пялясь на мой чеканный профиль. Пожалуй, я даже немножечко завидую такой тупо непробиваемой влюблённости, её ничем не проймёшь…

Подземный мир питерских тоннелей, подвалов, линий метро или канализаций крайне запутан, сложен и наверняка требует отдельного описания. Хотя доморощенных специалистов у нас в Сети полным-полно, однако до сих пор единого и максимально полного плана этих ходов не существует. По крайней мере, в официальных документах. Поэтому, сколько разнообразных тварей прячется под нашими мостовыми, можно только гадать, а мы, яжмаги, в такие места спускаемся редко…

На мосту, когда мы сворачивали с набережной Фонтанки к Невскому проспекту, какая-то безумная бомжиха с приятелем, сидевшая с томиком Солженицына, вдруг попыталась ткнуть в меня заточенной велосипедной спицей. Только когда ты так долго сидишь, то резко вскакивать на ноги нельзя: потеряв равновесие, она промахнулась, угодив остриём ниже спины привставшему рядом нетрезвому синюхе. Тот взвыл дурным голосом и, покопавшись в бороде, надел ей на голову драную уличную кошку.

В общем, основное веселие мы уже не застали, пока эта троица каталась вдоль поребрика, я увёл свою спутницу к светофору. Пройдя ещё пару кварталов и полюбовавшись на работы уличных художников, мы повернули налево, а там уже начали отсчитывать дома на Малой Конюшенной. Улица сама по себе небольшая, но достаточно широкая, ухоженная, там ещё стоит прекрасный памятник Николаю Васильевичу Гоголю. На его фоне обожают фотографироваться всякие начинающие писатели, не замечая, что классик смотрит сквозь них снисходительно и устало…

— Дом семь, — объявил я. — Видимо, вход со двора.

Мы прошли под аркой, и действительно, с внутренней стороны нашлась небольшая вывеска «Мидас», а под ней ступени, ведущие вниз. На первый взгляд ничего пугающего я не заметил, стандартный маленький магазинчик в полуподвальном помещении. Даже скорее крохотный выставочный зальчик, одна комнатка, где вдоль стен, на столах и стендах висели десятки, если не сотни цепочек, кулонов, серёг, колец, подвесок и прочей разноцветной бижутерии. Но да, тут было на что полюбоваться и что выбрать.

Гальванопластика — это покрытие тонким слоем металла листьев, цветов, перьев, насекомых, да чего угодно, лишь бы красиво смотрелось. И пока Нонна Бернер с придыханием осторожно касалась пальчиками того или иного предмета, я показал визитку продавщице. Улыбчивая женщина с длинными, седеющими волосами и греческим профилем лишь пожала плечами, признавая, что да, адрес их, но никакого клуба тут точно нет.

— Есть интернет-магазин, если хотите. А так вот всё выставлено на стендах. Что я могу предложить вам и вашей девушке?

— Спасибо, мне ничего. Мы, пожалуй…

Нонна обернулась ко мне с такими горящими глазами, что я понял: она готова скупить тут всё! Чоткий Сотона, деньги-то у меня есть, но мы шли сюда не за этим.

— Яро-сла-а-ав…

Ладно, признаю, что, видимо, и за этим тоже. Я молча показал ей два пальца, то есть две любые вещицы на твой выбор, любимая. Она умоляюще подняла три, знаменитый кот из «Шрека» сам бы сдался под таким взглядом. Мне пришлось кивнуть.

— И что-нибудь маленькое в подарок для Белой Невесточки. Ей ведь так грустно и одиноко. Можно, можно, можно?

Ну разумеется, куда я денусь…

Продавщица активно помогала, предлагая то одно, то другое, у женщины явно был хороший вкус, и она профессиональным чутьём понимала, что нужно для моей спутницы. И нет, не всегда самое дорогое, кстати. В конце концов они определились.

На деле мы влетели на вполне разумную сумму: за две пары серебряных серёг в виде пёрышек для самой Нонны и медный кулон какого-то соцветия с голубым и золотым свечением на тонкой цепочке для Геленджик я заплатил что-то около четырёх тысяч. Могло быть и дороже, всё-таки серебро благородный металл. А так, согласитесь, вполне себе разумные цены за оригинальные украшения ручной работы в самом центре Санкт-Петербурга, почти на Невском.

Мы вышли, нагруженные маленькими пакетиками и с чеком в руках. Зачем приходили? Видимо, как раз таки за этим. Потому что никакой информации о таинственном клубе, куда меня пригласили, отыскать не удалось. Даже моё магическое зрение было бессильно.

Это реально всего лишь магазин бижутерии ручной работы в стиле гальванопластики, ничего большего. Продавщица, кажется Ирина, тоже вполне себе обычный человек, не ведьма, не маг, не оборотень. Всё, что мы видели, именно этим и является, всё честно, никакого обмана или иллюзий, уж в таких-то вещах я разбираюсь, профессионализм не пропьёшь.

— Куда теперь, домой? — с надеждой на отрицательный ответ протянула Нонна, прижимаясь грудью к моей руке. Это было неожиданно возбуждающе и приятно…

— Можем пройти в брассерию. Это рядом.

— А что там?

— Бельгийское пиво. Пожалуй, лучшее на планете.

— У них есть… мм… отельные кабинеты?

— Нонна?!

— Я просто хотела пообщаться с вами наедине, — искренне вскинула бровушки коварная блондинка. — А то, хоть умри, рядом то котик, то оборотень, Хранители, призраки, кто-то ещё, ваша бывшая…

— Она не моя бывшая! Между нами ничего не было.

— Да, да, вы просто спали вместе.

— Один. Раз. Именно. Спали. Отвалились. Дрыхли. Давили на массу. Храпели. Вкушали сны. Отрубились без задних ног.

— А до этого?

— Немного выпили, — скрипя зубами, признал я.

— Немного — это сколько?

— В хлам…

Нонна подняла над головой два пальца как знак «виктории», то есть чистая победа!

Что в этот момент творилось в её милой головке, я даже не представляю. Зато отлично понимаю, хоть и с немалой долей удивления, что симпатичная девушка, по ошибке заглянувшая в моё скромное жилище, вдруг оказалась неожиданно яркой, чувственной и страстной особой. Не прадедушка же архангел её всему этому учил? Хотя, по её словам, Бог есть любовь, и с этим трудно поспорить…

Брассерия располагалась совсем рядом, на соседней улице. Вообще-то это целая сеть маленьких уютных пивнушек, с хорошей кухней, традиционным дизайном и вышколенными официантами. В питерскую брассерию не стыдно привести любого искушённого иностранца, потому что здесь гарантированно будет и вкусно, и сытно, и пьяно! Но дорого.

Однако же… если учитывать… отзывы читателей на мои ранние записи, то… Нет, уроды, я ничего не рекламирую и мне ни за что не платят! Ни за то, что я вакцинирован, ни за мою любовь к хорошему виски, ни за испанский ресторан, ни за «Книжную лавку писателей», ни за бельгийское пиво, ни за весь Санкт-Петербург в целом! Это Бекмамбетов с Безруковым и Хабенским вас всех испортили, а вы и поверили…

— Как тут красиво, — прошептала правнучка архангела, садясь на длинную скамью и принимая меню.

У меня проверили куар-код, чистая формальность, больше для приличия. Нонну пропустили со мной в довесок, как «ребёнка». А что делать, всем хочется зарабатывать, иначе эти ковидные ограничения к чертям убьют весь бизнес.

— А что можно заказывать?

— Всё!

По факту я, конечно, зря сорвался, неожиданно для самого себя повысив голос, но в самом деле, почему ты спрашиваешь меня, глупая блондинка, когда можно просто открыть свои глаза, они у тебя есть, посмотреть ими же и выбрать?!

В ту же секунду мне стало стыдно, я понял, что троллю девочку, которая никогда не была в подобных заведениях, да и вообще у неё опыт хождения по ресторациям — всего два раза, в один и тот же, испанский. Но почему же меня так задело, что она обращается за советом? Почему… ох…

— Нонна, пожалуйста, спросите меня, какое пиво здесь лучшее?

— Зачем?

— Не важно, просто спросите.

— Ну, допустим, какое?

— Какое лучшее…

— Допустим, какое пиво здесь лучшее?

— Виски! — во весь голос проорал я и, облегчённо выдохнув, опустился на свою скамейку. Всё ясно, можно спокойно выдохнуть.

На меня была осуществлена простенькая магическая атака. Кому-то было очень интересно попробовать наехать на психику яжмага через близкого к нему человека. Вроде бы на первый взгляд ничего особенного, просто небольшое недопонимание.

Но следом идёт раздражение, а дальше уже неприкрытый сарказм, переходящий в открытую агрессию. Почему? Ведь бесит же! Бесит! И кто-то этим активно пользуется, но кто? Хранители? Вряд ли, но почему бы и нет?

— «Гримберген» тёмный, один. Девушка будет кофе.

Я выпил его почти в минуту, просто заливая в горло. Ощущение подталкивания под локоть ушло сразу же. Чародеи неспроста насылают друг на друга так называемый эффект комариного писка. Нет ничего более лёгкого и максимально действенного.

Представьте на минуточку, как нечто постоянно зудит над вашим ухом, не кусает, не пристаёт, не садится, но этот звук заставляет вас отмахиваться от несуществующей угрозы, нервничать на пустом месте, искать причину, срываться хоть на ком-то без повода. Как правило, на совершенно ни в чём не повинном существе.

Так вот, если вы вдруг почувствовали нечто подобное, быстренько налейте что-нибудь спиртосодержащее и выпейте залпом или съешьте кусочек жареного мяса, обмакнув его в чили. Перец тоже очень хорошо прочищает голову. Также способно помочь ведро ледяной воды за шиворот, но это не всегда попадается под руку и не везде удобно. Например, в кафе или театре люди кругом вертят пальцем у виска, а ты сидишь как полный идиот, мокрый насквозь, задницей в холодной луже, защищённый от магии, но… противно-о же…

Так что тёмное пиво самое то! В общем, мы с Нонной очень приятно пообщались за фирменной картошкой фри с трюфельным майонезом, рёбрышками с битыми огурцами, бельгийским луковым супом, десертами и карамельным латте. Пиво я ей позволил только один маленький глоточек, чисто попробовать, памятуя, какие феерии она устраивает под магией алкоголя.

Правнучка архангела в разговоре на этот раз даже не пыталась касаться тем нашего совместного будущего, она лишь, распахнув клювик, жадно ловила каждое моё слово, искренне смеялась шуткам, заглядывала мне в глаза, гладила по руке, словно пытаясь запомнить или сохранить эти визуальные и тактильные ощущения. Это было красиво и больно одновременно…

Я тоже не знал, что могу ей предложить. Яжмаг — профессия, которую выбирают один раз, уйти из неё нельзя, сменить тоже, торжественно объявить, что отныне ты дворник или юрист, никак не получится. Ты можешь остаться дворником-чародеем или юристом-волшебником, но полностью отказаться от колдунства уже не получится никогда. Это рок.

Ну а яжмаг вне закона тем более ничего не может прогнозировать. Какие планы на свадьбу, счастливую жизнь, детей, собаку и квартиру в ипотеку, если тебя могут безнаказанно убить практически в любую минуту. И если для представителей Света покарать такого типа будет делом чести, тот для сил Тьмы размазать в кровь бывшего соратника вообще ни с чем не сравнимое удовольствие! Так чем серьёзным я могу ответить этой девушке на её чувства?

Признаться в вечной любви, которая оборвётся через неделю, день, час? Первый (он же, возможно, и последний) секс? Экстренное венчание в церкви, если мы до неё доберёмся, и постоянное предчувствие статуса честной вдовы? Так ни фига нас не обвенчают без справки из ЗАГСа, а у Нонны даже паспорта нет. Тогда что ещё?

А-а… ничего. Если по-честному, то практически ничего.

— Интересно, — вдруг спросила моя спутница, — почему наш друг Блендер спит в машине, у него совсем нет дома? Там же очень неудобно, наверное.

— Он оборотень вне закона, поэтому, как и я… Минуточку…

Мне в голову вдруг впервые стукнулась неторопливая и, быть может, тупенькая, но мысль: а сколько времени наш новый знакомец находится вне закона? Сколько он живёт в своей «шкоде»? Судя по свежести выжженного креста, немного. Но вопрос в другом: какова вообще средняя продолжительность жизни мага, ведьмы, оборотня или вампира, если их поставили в такие же условия?

Может быть, всё вовсе не так скоропостижно, как я себе рисую? В конце концов, если соблюдать определённые правила, не высовываться и не прислоняться, то реально прожить без забот так и месяц, и год, и пять? Или же, как говорил тот же Блендер, просто убить своего собрата по несчастью, так же находящегося вне закона, тогда ты автоматически получаешь прощение? Прежний статус, защиту, свободу передвижения и лицензированное возвращение к магии.

То есть это возможно. Хотя бы в принципе? Тогда не всё так уж плохо.

— Нонна, я вас люблю…

— Правда?!

— Э-э… простите, я неточно выразился… Это был чисто эмоциональный порыв, потому что вы натолкнули меня на интересную мысль.

— Ах вот как…

— Нет, нет, я не отказываюсь от своих слов и по-любому вас люблю! — Мне удалось перехватить её, так сказать, на взлёте, когда глаза уже наполнились слезами, а руки вдруг резко стали холодными. — Простите! Кажется, благодаря вам у меня… в смысле у нас появилась надежда на будущее!

Я обнял её, как можно нежнее прижимая к груди. Нонна хлюпнула носиком, но это скорее от удовлетворения, чем от обиды. Мы сидели так, не размыкая объятий, наверное, почти полчаса. Десерт остался нетронутым, кофе остыл, но мне совершенно не хотелось отпускать эту удивительную девушку. Потому что теперь я вдруг осознал, что категорически не настроен умирать, и если для этого надо встать одному против всех — так, чоткий же Сотона, будь по-вашему, да!

Яжмаг вне закона — это всё равно яжмаг! А там, как говорят в Одессе, таки будем посмотреть…

— Вам свежий кофе в качестве комплимента от бармена! — достаточно громко объявила юная официантка, ставя передо мной чашечку чёрного, как нефть, эспрессо.

— Благодарю, — улыбнулся я, но замер, натолкнувшись на её взгляд.

Такие глаза не могли никого обмануть, и пусть она не смела сказать правду, но и врать в лицо у неё тоже не получалось.

— Отравлено? — тихо, одними губами спросил я. Официантка молча опустила ресницы. — Пожалуйста, счёт. Мы уходим.

…Уже на пороге, обернувшись, я заметил, что бармен спешно говорит с кем-то по сотовому, прикрывая лицо ладонью. Он тоже поймал мой взгляд, и на мгновение лицо его исказилось в недоброй улыбке, обнажающей кривые клыки.

— Хорошего дня! Заходите к нам ещё!

— Непременно, — назло ему пообещал я.

Нонна тоже улыбалась всем подряд, к счастью, на этот раз на неё не была объявлена охота. После прямого вмешательства прадедушки-архангела и темная и светлая стороны практически одновременно прекратили любые попытки косо поглядывать в сторону его правнучки. Думаю, это справедливо, ангелы такого уровня, как старина Метатрон, шутить не любят. Чувство юмора, признаем, вообще не библейская добродетель.

Однако эта защита отнюдь не распространялась на всех тех, кто с ней рядом. На меня так в первую очередь. Поэтому стоило нам двоим подняться по ступенькам наверх, как на тротуаре уже выстроилась целая толпа: волки-оборотни, поджарые и спортивные; молодые и старые ведьмы, принадлежащие к разным кланам викки; с полдюжины дневных вампиров, в нетерпении кусающих губы; двое яжмагов, незнакомых мне, возможно, с параллельного курса или вообще не питерцы.

— И это только на первый взгляд, если внимательно присмотреться, желающих было гораздо больше…

— Что? — переспросила Нонна, я улыбнулся в ответ:

— Ничего особенного. Просто подумал, что зря мы вот так легко отказались от помощи Блендера. Сейчас его такси было бы так кстати.

Наверное, нападающим пока тоже просто не хватало зажигательной искры, призыва к действию, какого-то триггера, потому что все уже напряглись, напружинили мышцы, достали волшебные палочки, посохи, амулеты, кастеты и складные ножи, когда…

— Чёрная карета-а!

Общий вздох разочарования едва не превратился в стон. Двое могучих фризских жеребцов остановились на проезжей части. Мрачный возница на козлах щёлкнул кнутом, и нам безропотно уступили дорогу. Желающих рисковать головой не было, на тёмной стороне дураков не держат. В смысле они, конечно, везде есть, просто без мозгов долго там не выжить.

Я открыл дверцу, помогая своей спутнице забраться внутрь, и сам уселся напротив. Можно было показать всем язык, но это было бы слишком мелочно или даже пошло. Всё-таки мы в культурной столице России. Поэтому я высунулся и показал классический «фак»!

Дружный скрип зубов и сдержанный мат показались нам вполне достойным сопровождением столь неожиданного отъезда. Если меня всё равно убьют, так какой смысл сдерживаться, отказывая себе в маленьких запретных удовольствиях?

Вечерний Питер в свете зажигающихся фонарей был, как всегда, прекрасен. Прогулка в карете позволяла любопытной Нонне смотреть по сторонам, а мне комментировать достопримечательности:

— Справа от вас находится Дворцовая площадь, на которой расположен знаменитый Зимний дворец, бывшая резиденция русских царей. Ныне здесь располагается Эрмитаж, имеющий богатейшее собрание произведений искусства в Европе.

— Да, да, там котики!

— Совершенно верно, — важным тоном подтвердил я. — А вы слышали о той самой Александровской колонне, что стоит по центру площади? Её поставили в честь государя Александра Первого, победителя Наполеона. Так вот, трудно поверить, но вырублена она из цельного куска гранита, собственно колонна двадцать пять метров высотой, отполирована вручную, да так, что самые точные современные измерительные приборы не находят в её геометрии ни единого градуса погрешности!

— О-о?

— Честное благородное! Так вот, вес этой колонны порядка шестисот тонн, и стоит она незакреплённой, удерживаясь исключительно за счёт собственной тяжести. Никаких специальных опор! Представляете, какими математическими талантами обладали наши предки и каков был гений архитектора Монферрана, обессмертившего своё имя в русской столице?

— Ого-о…

— И самое интересное, что, по мнению ряда конспирологов, у фигуры ангела с крестом на вершине колонны лицо царя Александра Первого. Это, так сказать, комплимент от скульптора, ему подобное сходство не заказывали.

Пока Нонна, восхищённо высунув нос из окошка кареты, любовалась городом, я воспользовался минутной передышкой, чтобы отправить по сотовому сообщение Белой Невесточке. Та же самая информация была продублирована и Фиме Синему. Чуть было не попросил их обоих связаться с Гэндальфом Серым, но…

В сердце на секунду кольнуло иглой потери. Хотя, наверное, мне полагалось радоваться тому, что старый призрак наконец-то обрёл упокоение. И где-то очень глубоко в душе я это понимаю. Я отдаю себе отчёт, что там, где мой друг сейчас, он растворился в благодатном свете, ему там лучше, и с высоты небес его светлая душа заботливо присматривает за всеми нами…

Чёрная карета остановилась у достопамятного двухэтажного особняка братьев Брусницыных на окраине Васильевского острова. Кажется ведь, что Хранители могли бы выбрать себе местечко и получше, а быть может, и вообще перемещать свою штаб-квартиру по всему Санкт-Петербургу в зависимости от настроения, ситуации или времён года, но что-то удерживало их именно здесь. Старинные стены, мистическая история, про́клятое зеркало Дракулы? Не знаю.

Мы спокойно спрыгнули со ступеньки на мостовую. Прохожих было немного, зато прямо из дверей навстречу нам выкатилась шумная компания слегка подвыпивших туристов из Хабаровска. Ну, по крайней мере, гид группы держала палку с табличкой «Хабаровск», хотя по факту это могло быть, например, название теплохода? Не важно.

Я, кажется, упоминал о том, что в дом Брусницыных можно заказать экскурсию? Ну так вот, очередные гости нашего чудесного города успели приобщиться к прекрасному, и бог им судья…

— Нас точно ждут? — обернулась ко мне Нонна.

Милое лицо её в этот момент было настолько светлым, что его невозможно было не расцеловать. Что я и сделал, невзирая на щелчок длинного кнута у самого уха. Но, как вы понимаете, мрачный возница нас запомнил и впредь к рукоприкладству прибегать не рисковал, прекрасно понимая, чем оно ему аукнется впоследствии. Хотя если мы не единственные, от кого он получал в бубен, то лично я бы на его месте вообще бросил эту опасную работу.

— Видимо, всё-таки придётся зайти. — Я с трудом оторвался от тёплых губ правнучки архангела.

— Успеем. — Нонна решительно притянула меня к себе.

Если вы хоть на минуточку вспомните, какой закомплексованной и стеснительной дурочкой она впервые появилась на нашем пороге, то за какие-то несколько дней прогресс казался нереальным. Она всем сердцем открылась этому миру, людям, городу, приняла их, и Санкт-Петербург также от всей широты души принял её.

Девушка из ниоткуда нашла здесь друзей и подруг, крышу над головой, приключения на ту же голову, но не впала в панику, не подсела на антидепрессанты или алкашку, а сумела отстоять себя, оставаясь такой, какая есть. Ещё чуть-чуть, и с ней даже можно будет ходить в обнимку под колоннами Исаакиевского собора или открыто пить ароматный глинтвейн с корицей на католическое Рождество Христово.

Второй щелчок кнута был уже более неуверенным и даже скорее нервным. Мы решили не доводить возницу до истерики, в конце концов, он тут тоже лицо подневольное, и толкнули в этот раз не забитые досками двери. Особняк Брусницыных встретил нас неожиданно гостеприимно: нигде никакой пыли, потолок не угрожает рухнуть на головы, окна распахнуты, на полу оранжево-алые пятна заката, сплошной позитив. Возможно, конечно, это было устроено специально для недавней туристической группы, но всё равно приятно.

Куда идти, мы прекрасно знали сами, как говорится, не первый раз замужем. Прошли, держась за руки, в большой зал, где в последний раз я стоял перед чёрным зеркалом Дракулы и сам легендарный Влад Колосажатель объявил меня невиновным! Это не аннулировало статус «вне закона», но, по крайней мере, отсрочило немедленную казнь от руки Чумного Доктора.

Здесь царил густой мягкий полумрак, как полагаю, накрученный исключительно для поддержания торжественности момента. Мы привычно встали перед зеркалом, Нонна демонстративно прильнула к моей груди, а я обнял её за плечи. Появившиеся в стекле Хранители настолько обалдели, что не сразу нашлись, с чего начать разговор…

— Дорогая Нонна Бернер, мы приветствуем тебя и надеемся, что… э-э…

— Нет, у меня всё хорошо, — довольно мурлыкнула она, ненавязчиво демонстрируя серебряные пёрышки в ушках. — А зачем вы нас позвали?

— Вообще-то нам нужен лишь бывший яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский.

Я удовлетворённо кивнул. Никакого злорадства, просто приятно, когда к тебе обращаются полным именем, без сокращений.

— К вашим услугам!

— Мм… а ваша спутница не может подождать в соседней комнате?

— Сейчас спрошу. Нонна, вы хотели бы уйти, бросив меня одного на растерзание этим мутным типам, или предпочли бы остаться и лично выслушать, что они против меня имеют?

Понятно, что при такой постановке вопроса ответ мог быть только один. Троица в серых капюшонах скривила морды, но всё равно предприняла попытку совершить наезд с претензиями:

— Яжмаг вне закона, нам известно, что не далее как сегодня утром вам нанёс визит некий майор Петров из полиции.

— Допустим, — осторожно согласился я, поскольку прекрасно понимал, что бить полицейских (даже липовых!) колбасой по лбу, в принципе, не очень вежливо. Но, с другой стороны, я же не применял колдунство, верно?

— Что вы знаете об этом человеке? Зачем он приходил? Что хотел от вас? Интересовался ли Нонной Бернер? Он угрожал вам? Склонял к сотрудничеству? Человек ли он вообще?

— Ничего. Не знаю. Не знаю. Нет. Нет. Нет. Да, — в том же пулемётном ритме максимально честно отвечал я, стараясь не сбиться и не проворонить опасный вопрос.

— Он что-то говорил вам? Что-то показывал? Может быть, передавал из рук в руки?

Вот оно. Разговор начинает переходить в стадию допроса.

— Просил впустить его в дом. Я отказал. Он полез в карман пиджака, я решил, что мне угрожают пистолетом, и обезвредил его.

— Как именно?

— Колбасой по лбу.

— Э-э, в каком смысле? — даже покраснели Хранители.

— В прямом. Обычная сырокопчёная колбаса, достаточно твёрдая, чтоб с размаху врезать ею как следует. А вы о чём подумали?

Троица проигнорировала мой вопрос, сгрудившись капюшонами ради совещания.

Я успокаивающе поцеловал Нонну в макушку. Пока не происходит ничего страшного. Но если даже Хранители Петербурга вдруг заинтересовались личностью этого странного майора Петрова, значит, с ним действительно всё не так просто и рассказывать о переданной им чёрной визитке пока вряд ли стоит. Вот только почему это так важно?

— Ярослав ибн Гауда Мценский, что вам известно о так называемом клубе?

— Ничего, — без малейшей тени сомнения ответил я.

И был готов повторить это на детекторе лжи — мне действительно ничего про него не известно. А поцелованная мною правнучка архангела если и имела что сказать, то умилённо молчала. Умничка-а…

— Но вы в курсе, что клуб есть?

— О да! Разумеется, я в курсе, что в Питере есть стопятьсот разнообразных клубов по интересам. Давайте-ка теперь вы раскроете карты и, чоткий Сотона, объясните уже мне наконец, о чём вообще идёт речь?!

Хранители высокопарно прикрыли варежку. Иногда лучшая защита — это нападение, и я прекрасно отдавал себе отчёт, что отвечать на мои вопросы никто не намерен. Однако нежелание делиться информацией тоже о многом говорило. Теперь уже и мне самому стало жутко интересно, кто же всё-таки и зачем ко мне приходил.

Несомненно, что «майор полиции» Петров был человеком. Не оборотнем, не вампиром и даже не магом, это я бы просёк сразу, да и мой домашний демон предупредил бы заранее. В плане таких вещей Фамильяр дотошен до икоты, оборонять своё жилище от любого вторжения — его наипервейшая обязанность. Тогда кто принёс мне визитку с приглашением?

По факту непринципиально, это мог быть кто угодно. Простой курьер, нанятый актёр, прохожий с улицы, любая непримечательная личность. Ему заплатили, и он передал. Всё.

Ах, ну да, его непременно должны были предупредить, что заходить в квартиру без личного приглашения хозяина — чревато. Но ведь в тот момент мне показалось, что этот самый Петров и сам отлично всё знал. Получается, всё-таки он не кто угодно. А вот это уже вызывает вопросы…

— У вас ко мне всё?

— Мм… мы надеемся, что вы будете держать нас в курсе. Вдруг этот человек появится ещё раз?

— И что тогда?

— Если он попытается что-либо сказать вам по секрету или передать какую-то вещь, не сочтите за труд, сообщите нам. А ещё лучше задержите его.

— Зачем?

— Ну, скажем, это будет поставлено вам в плюс. — Трое Хранителей начали таять на зеркальной глади. — Возможно даже, вы сумеете вернуть себе законный статус яжмага…

Ого, в ход пошли посулы, торговля, подкуп? Что ж, это немножечко лучше, чем откровенный шантаж. Одобряю, ребята, продолжайте в том же духе, и в конце концов мы даже подружимся. Быть может. Не гарантирую, но! Но если вы и далее будете делать подобные, пусть и маленькие, шаги навстречу, то шансы у нас есть.

— Они уже ушли?

— Крайне невежливо, — согласился я, укоризненно качая головой. — Могли бы хоть попрощаться, сказать «до свидания», «будьте счастливы», «удачного дня», «не болейте» и всё такое…

…Как и ожидалось, на выходе из дома никакая чёрная карета нас не ждала — добирайтесь как хотите. Стоял прохладный северный вечер, город неторопливо погружался в ночь, как кисть художника в ультрамариновую акварель. Пришлось вызывать такси, и, учитывая позднее время, до Банковой мы добирались с пробками, наверное, почти час. Утомились и проголодались оба, а дома…

Белая лошадь стояла, растопырив ноги, с перепуганной мордой и вздыбленной гривой, а бедный жеребёнок вообще лежал на пузе, прикрыв ушки передними копытами, как при ядерном взрыве. Добиться от них хоть сколько-нибудь вразумительного ответа было невозможно, и мы наперегонки поспешили на третий этаж. Очень вовремя…

Из-под двери тянуло пороховым дымом, смешанным со стойким запахам алкоголя, соседи наверняка вызвали полицию, пожарных и МЧС, но там меня уже давно знают и торопиться не будут. Они в курсе, что чаще всего всё рассасывается само собой, это нормально, главное не нагнетать.

Мы ворвались в дом, замерев на пороге и не зная, что делать и с чего начинать. Дышалось с трудом, и глаза наливались слезами обиды. Моя милая, уютная квартира была практически разгромлена, превратившись после боевых действий в подобие картины Виктора Васнецова «После побоища Игоря Святославича с половцами».

— Чоткий же Сотона-а-а! — простонал я, едва не падая на колени. Резко побледневшая Нонна широко перекрестилась, и да, было от чего…

От прихожей до кухни в янтарных лужах моего лучшего виски валялись стонущие тела с увечьями разной степени тяжести! Та самая толпа, что зачем-то пыталась напасть на нас по выходе из брассерии, почти в полном составе полегла сейчас у меня дома.

Оборотни, так и не успевшие принять звериный облик; раздетые до нижнего белья возрастные ведьмы; связанные узлом продажные яжмаги; вампиры, лихорадочно ловящие воздух беззубыми ртами; и вроде ещё кто-то из мелкой уличной шелупони, призванной для массовки. Но на ногах не стоял ни один!

Спрашивать, кто это сделал, кто у нас сегодня герои Фермопил, тоже не стоило: в спальне на обломках кровати дрыхла вусмерть пьяная Геленджик, всё ещё сжимающая в правой руке ножку стула, а в левой резиновую уточку из ванной. Героический Фамильяр был обнаружен на кухне, спиной к холодильнику, усталый как пёс, с вываленным языком набок и мутным взором.

— Хозяин… наконец вернулся… а я тут чуть не нае… — Он углядел Нонну, опомнился и выкрутился уже без мата: —…Чуть не навернулся, пытаясь справиться… с задачей всех хорошенько отх… отхреначить!

Дальнейшие вопросы и короткое расследование, проведённое на скорую руку, без опроса всех свидетелей, но с показаниями главного очевидца и активного участника произошедших событий, выявило следующее. Немного забегая вперёд, сразу скажу, что любую вину с моего котодемона мы сняли автоматически, так как он сдался с повинной.

Видимо, кто-то подсказал группе недалёких мстителей с тёмной стороны, что не успели загрызть меня на Невском, мой домашний адрес. Поскольку мозгов на всю толпу набралось не более двух страусиных, то, движимые коллективной идеей «убей яжмага вне закона, получишь бонус к карме!», они вышли на Банковую. Поднялись на третий этаж и постучали в указанную дверь. Дальше карма нашла их сама…

Фамильяр, естественно, никому дверь отпирать не собирался, а мои охранные заклинания просто не пустили бы ни одного гада даже на порог, однако изрядно принявшая на пылкую грудь Белая Невесточка решила иначе. Кавказским женщинам вообще нельзя пить, потому что у них напрочь сносит башню и они начинают по-крупному жаждать крови!

Короче, она пригласила войти сюда всю банду, устроив глобальный махач от прихожей до спальни. Мой кабинет не пострадал. При виде деревянного щита с изображением лика Бафомета нечисть не рискнула переть против своих, а кухню защищал самый отчаянный чёрный котик, который тоже, знаете ли, страшен в гневе. Конечно, они одержали победу, но моё единственное жилище теперь требовало ремонта от паркетного пола до натяжных потолков!

— Блендера не пробовали позвать?

— А за окошком… нет такси, так что проси и не проси… — разочарованно развёл лапками домашний демон. — Кого я мог… ещё позвать, какую… на хрен, рать?

Быстро выглянув в окно, я убедился, что белой «шкоды» на стоянке действительно нет. Ну, собственно, он и не обязан торчать там постоянно, имел полное право отъехать куда и когда угодно, хотя бы за шавермой. Ладно, как-нибудь справимся сами.

С помощью сострадательной правнучки архангела мы в четыре руки начали перетаскивать несчастных из моей квартиры в парадную, а уж как они будут оттуда ползти по ступенькам вниз и разбредаться по своим норам, не моё собачье дело.

Не убили насмерть, и уже скажите «спасибо»! Хотя убить нашего брата с тёмной стороны непросто, мы живучие твари…

В общем, управились, наверное, только часам к двенадцати ночи. Кухня пострадала умеренно, основной разгром пришёлся на спальню и прихожую. Почти всю мебель там придётся менять. Люстры, плафоны и обои тоже, паркет ещё дореволюционный, его можно попробовать отмыть, в конце концов, он и не такое выдерживал.

Дедушка как-то рассказывал, что к ним на квартиру заезжал сам красный маршал Тухачевский. Верхом. Не слезая с седла. Потом они пили морковный чай и рассуждали о мировой революции. Могучий донской жеребец в это время переступал с копыта на копыто в прихожей. И ничего, паркет выдержал. Вот так-то…

Фамильяр категорически отказался нам помогать, он всё ещё держал оборону у холодильника, хотя нападающих уже не было. Будить Невесточку никто не решился, спросонья она может сначала убить, а потом опознать. На Кавказе оно запросто.

Нахватавшаяся самых разных впечатлений за день, Нонна объявила, что быстренько примет душ и спать, а я тупо уселся в своё кресло за столом рабочего кабинета. Чисто ради успокоения нервов открывая планшет с серебряной пентаграммой на крышке. Письма были разными…

«Работаю главной по подъезду, дом новый, двенадцатиэтажный. Люди хорошие, все взносы делают вовремя. Только вот есть одна старая стерва — не платит за лифт! Потому, говорит, что живу на первом этаже. А ведь по закону обязана!

Я её уговаривала и так и эдак, объясняла и по-хорошему и по-всякому, портреты её на всех столбах вывесила — смотрите, люди, злостный неплательщик! Чтоб ей стыдно было, а ей и не стыдно. Так я, прости господи, уже и к угрозам перешла, ходи, говорю, оглядывайся, кирпич упадёт, люк под ногами раскроется, мало ли… Не платит, и всё тут! Второй месяц не платит!

Так вот, как бы мне раздобыть такое заклинание, чтоб глаза мои её больше не видели! Только вы скидку сделайте как общественнику, процентов на девяносто. Зарплата у нас, сами знаете. Или всё ж таки киллер дешевле обойдётся? Ну, дам наркоше на дозу, так он и… упс!

Всё, выговорилась и поняла. Не надо мне заклинаний, я и сама справлюсь…»

— И что мне со всем этим делать? Переслать в органы, но по факту у них отмазка железобетонная: нет тела, нет дела, вот когда убьют, тогда приходите.

«А вот вам за беспокойство!»

Мой счёт пополнился на двести рублей. Да хоть на пять копеек! Уф, чоткий Сотона, а то я уже волноваться начал. Но если клиент заплатил, то любой яжмаг обязан содействовать, тут уж прошу прощения, но заклинание вы таки получите. Именно то, о котором просили: «Зачитать на полной луне. Встав у окна, в руках держите гранёный стакан водки. Выпейте залпом, не закусывая и не морщась. Повторите заклинание. Если всё прошло правильно, у вас появится приятное ощущение лёгкости в теле. Не благодарите».

Это из пояснительной записки, сам текст заклинания полностью составлен на латыни, и переписывать его здесь было бы чревато непредсказуемыми последствиями. Вообще, если вы в газете, в Сети или какой-то книжице вычитаете открыто написанные страшные заклинания, так не бойтесь, это гарантированное фуфло! Никто из магов или ведьм в здравом уме не будет выкладывать подобные вещи в открытый доступ.

А то, что я по-латыни написал злобной управдомше, просто лишит её зрения на пару дней. Да, она понервничает, поорёт, помолится, обратится к врачам и, может быть, забудет про дурную идею найма наркоманов с неправедной целью. Ай-ай-ай…

Закон, конечно, есть закон, и он един для всех, раз указано платить за лифт от первого до последнего этажа — плати. Я лично тоже считаю это несправедливым, но это моё мнение. И вот уж по-любому решать наболевшую проблему упёртой бабки с помощью обкуренных отморозков — тоже, миль пардон, не самое комильфо…

— Да, письмо будет уничтожено сразу же после прочтения. — Про такие моменты тоже нельзя забывать, напомнил я сам себе. — Давай следующее, это не заработок. Нужно что-либо помонументальнее, нам нужно купить новую кровать и…

Дикий визг, раздавшийся со стороны кухни, заставил меня подпрыгнуть на метр к потолку вместе с креслом. Вот чего и кому там ещё не хватает, на фига сразу Нонну-то провоцировать?! Я схватил стоящий в углу магический посох и ринулся в штыковую.

А ситуация, как оказалось, требовала комплексного подхода. То есть удивиться, посочувствовать, поржать…

— Вам смешно?!

Нам — да! Фамильяр, так тот вообще упал за холодильник и уже оттуда истерически дрыгал задними лапами. Я закусил нижнюю губу, сдерживая смех, но выражение лица человека, понимающего, что хохот сейчас подобен смерти, не заметить трудно. А отменить его ну просто никак невозможно. Хотя нет, буквально через пять-шесть секунд я овладел собой и, максимально строго сдвинув брови, взялся вершить правосудие…

Если кто помнит, так мы купили в Доме мебели на Лиговском четыре табуретки, натуральное дерево, мягкие гобеленовые сидушки с африканским орнаментом, всё красивое и стильное. То есть супер, да? Так вот надо же, чтоб одна из них (всего одна!) оказалась озабоченной. Что я имею в виду? Ок…

Стоило Нонне в коротком махровом халате на голое тело сесть на табуретку, как та, изогнув две ножки вверх, прижала девушку за бёдра, а на оставшихся двоих начала мерно покачиваться!

Я знал о таких подставах, это всего лишь весёлая, незатейливая игра студентов-яжмагов из Нигерии, что годами проходят у нас в Питере практику. Чисто ради смеха, ничего опасного или совсем уж неприличного в этом нет. Заклинание примитивнейшее, снимается одним пинком, но держаться может годами. Это же весело, нет?

Зато когда покупатели потом звонят по мебельным магазинам, жалуясь на озабоченные табуретки, столы, кровати или шкафы, то чернокожие парни и девчата сушат белые зубы, расплачиваясь друг с другом по обоюдному согласию — чья табуретка сыграла первой, тот и сверху. Мм, как-то так, уж простите за откровенность…

То, что для нас в двадцать первом веке граничит с пошлостью, в ряде африканских стран всего лишь бытовой, чисто раблезианский юмор! Хотя если вспомнить, что у нас того же матерщинника Шнура включили в совет при комитете по культуре всей Российской Федерации, то… получается, что пошлость у нас в крови. Уж у тех, кто принимал это решение, так точно!

А Нонна сейчас выглядела весьма интригующе. Во-первых, красные от ярости щёки, во-вторых, горящие глаза, налившиеся губки, такая эффектная грудь в зоне видимости и ещё полы халатика, распахнувшись…

— Если будете пялиться, я сейчас ещё раз завизжу!

— Не надо, окна и так едва держатся. — Я быстро шагнул вперёд и с футбольным размахом пнул табуретку ногой в низ сиденья.

Она мгновенно разжала деревянные ножки, превратившись в послушную часть кухонной мебели. Вот и всё, как я говорил, расколдовывается легко и на раз.

Правнучка архангела, вскочив, первым делом эффектно перезапахнула халат, затянула поясок, а уже потом так шандарахнула той же табуреткой об пол, что наверняка выбила из неё всю «озабоченность». Я даже не знал, что такое в принципе возможно.

Слышал о том, что подобную мебель рубили топорами, сжигали, пытались облить святой водой, приносили на предмет изгнания злых духов в церковь или, наоборот, тащили на шоу экстрасенсов, но так, чтоб с размаху о паркет… Уважаю!

Ещё минут десять нам с Фамильяром пришлось потратить на то, чтобы доказать красной, полыхающей девушке, что мы тут ни при чём, мы в такие игры не играем, это никак не наша затея, а случайное стечение обстоятельств. Нет, нет и нет!

Потом ещё столько же времени, если не больше, ушло на раскрытие самой сути подобного колдовства, а также на то, чтобы объяснить, почему мы не можем сдать именно эту табуретку обратно в магазин. Что найти и покарать весёлых африканских студиозусов тоже не получится, но пометить озабоченную мерзавку вполне реально, а там уже дело техники: не садиться на неё самим, но, допустим, иногда смеха ради подставлять гостям. Почему нет? Это весело.

Не скажу, что нашу бывшую сектантку всё сразу устроило. Чашку чая она, надувшись, выпила молча и объявила, что спать будет на моём диване, а куда лягу я, ей безразлично. Главное, чтоб не к Белой Невесточке! Этот момент она обещает лично проконтролировать.

Ладно, что-нибудь придумаю. Я подмигнул высунувшему морду котодемону:

— Никогда не думал, что всего одна девушка может так круто изменить жизнь мужчины…

— Я до неё спокойно жил, — качая головой, признал он. — Спокойно спал, спокойно пил, спокойно голубей ловил. Но точно, где-то накосячил, ведь это карма, не иначе…

Чоткий ты Сотона, да это карма по имени Нонна Бернер, что даже звучит пугающе. Все дела на сегодня закончены, всем спать. О завтрашнем дне будем думать завтра, раньше и смысла нет. Согласитесь, всё, к чему мы хоть как-то готовились, категорически проходит не по заранее утверждённому плану. Так с чего париться заранее? Будем импровизировать.

Вернувшись в свой рабочий кабинет, я обнаружил, что правнучка архангела таки разложила диван, всё же решив выделить мне половину. Сама она улеглась у стенки, предусмотрительно завернувшись в одеяло, словно в середину японского ролла, ни с какой стороны не подлезешь, только носик торчит наружу. Вот она, такая любовь!

Я, не раздеваясь, прилёг рядом, обняв кокон правой рукой. Нонна благодарно засопела, так теплее. Ну, к примеру, с той же Геленджик когда мы спали пьяные, то вроде бы были ещё и голыми оба. Не помню наверняка, но ощущения именно такие. По крайней мере, я точно проснулся без одежды и собирал её потом разбросанную по всей комнате. Невесточка тогда ушла раньше, но подозреваю, что и она одевалась так же хлопотно, уф…

Где-то на этих воспоминаниях я, кажется, и уснул. Ненадолго. Честное слово, мне, вообще, хоть когда-нибудь дадут выспаться нормально?!

— Там под окошком нашим драка, — похлопал меня по плечу заботливый котодемон. — Так ты бы посмотрел однако…

Поверить в то, что Фамильяр дерзнул бы разбудить меня без особой причины, вытаскивая из объятий Нонны (ну или заставляя меня разомкнуть объятия), фактически невозможно. Я молча встал, продрал глаза и послушно поплёлся за чёрным котиком.

Окно моего кабинета выходило на Банковую, за стеклопакетом не было слышно шума, но, выглянув наружу, я действительно увидел трёх оборотней-волкодлаков, устроивших разборки на тротуаре. В одном можно было узнать нашего знакомца Блендера, тем более что его «шкода» стояла на прежнем месте, а вот ещё двоих мне ранее видеть не приходилось.

Ростом и сложением практически одинаковые, разве что наш заметно шире в плечах. Тем не менее в драке одного против двоих ему было бы непросто выстоять. Поэтому я распахнул окно, снял с подоконника мамин кактус в тяжёлом глиняном горшке и аккуратно отпустил его в свободный полёт. Парой секунд позже он в брызги разбился о череп одного из противников Блендера.

Несчастный рухнул мордой о поребрик. Камень выдержал, он гранитный, ему пофиг, а вот морда-а волкодлака, увы… не факт…

Я спокойно закрыл окно, даже не глядя, как наш приятель-оборотень расправляется со вторым. Понятное дело, он справится. А новый кактус и прикупить можно, тем более что именно этот я не любил с детства. Сколько раз я об него укалывался, сколько он мне крови выпил в прямом смысле, кто бы знал, честное слово, но моя мама всё равно в нём души не чаяла. Ну вот, кстати, она была права, хоть на что-то он да и сгодился!

— Теперь могу спать?

— Ты мог и вовсе не вставать, — привычно срифмовал Фамильяр и, задрав хвост, развернувшись, вальяжно ушёл к себе на кухню.

Вот он сволочь, конечно, но зверёк полезный, тут уж никак не поспоришь. И вновь я уснул почти сразу, едва коснувшись головой подушки. Правнучка архангела вообще не просыпалась, разве только развернулась ко мне так, что её упрямый лоб оказался напротив моих губ. Кажется, я успел её поцеловать, но это неточно, это мне могло и присниться.

Мы с Нонной гуляли по ночному Санкт-Петербургу, почему-то оба верхами, она на белой лошади, я на чёрной. Правильно говорить вороной, но по-любому не ищите в этом никакого особенного символизма. Нас неспешно покачивало в сёдлах, потом кони перешли на рысь, я приподнялся на стременах, мы спустились на набережную, с разгону прыгнув в тёмную воду, но наши скакуны неожиданно взмыли вверх и несли нас уже галопом прямо по воздуху, не касаясь копытами серо-зелёной волны. Это было удивительно и тревожно.

Поднявшись ещё выше к двойным жёлтым фонарям, лошади месили ночной ветер, и я успел поймать Нонну за руку, попытавшись обнять её на полном скаку, но белая лошадь исчезла в предрассветном тумане, а снизу, стоя на мосту у Спаса на Крови, мне улыбалась Белая Невесточка. С чего она тут вдруг появилась, не знаю, это же сон!

Так вот лицо её было таким, как я помнил, чисто белым, без малейшего следа косметики или краски. Мой конь неожиданно встал на дыбы, потом подкинул крупом, и, кажется, я начал падать. Мир перевернулся, краски смешались, дыхание перехватило, воздух не проходил в лёгкие, и вот…

Я проснулся от того, что милая блондинка, выкрутившись из жаркого кокона, положила ладошку мне на нос, мешая толком вздохнуть. За окном вовсю разливалось прохладное августовское утро. Курлыкали глупые горлицы, сквозь занавеси пробивались остроконечные лучики лимонного солнца в голубой оправе, а притаившийся под моим рабочим столом пушистый чёрный кот не сводил с нас влюблённо-завистливого взгляда. Не знаю, уж чего он там себе напридумал, но слюну пускал совершенно искренне.

— Чего надо? — шёпотом спросил я.

— Да вы тут просто голубки, чьи сны невинны и легки. Спросить бы любопытства ради: а котика слабо погладить?

— Иди сюда.

Фамильяр мигом взлетел на диван с моей стороны, подставляя загривок и самодовольно мурлыча от удовольствия.

Что ж, даже низшим демонам тоже иногда нужна обычная человеческая ласка, они млеют, когда их гладишь или чешешь за ушком. И да, я категорически рекомендую это делать всем котовладельцам, даже если у вас самый обычный котэ, а не адская тварь в обличье мирного мурлыки. Он и мирный-то, пока это в его интересах. Но не стоит забывать, кто ещё в древние времена был извечным спутником ведьмы…

Шучу! Как ни странно, чаще всего это был заяц. Чёрный кот как символ тьмы появился в истории колдовских мистерий гораздо позднее. Собственно, как рогатые черти с пятачком характерны более для изображений семнадцатого — восемнадцатого веков, а ранее нечистый дух имел абсолютно человеческие черты лица. И даже о сатане писали: ликом чёрен, но прекрасен!

Хм, но это если мы опять-таки опустим Босха. Хотя старина Иероним сам опустил всё человечество в бездну его же пороков и вывел их обратно зрителю в столь причудливо извращённой форме, когда грехи так запредельно смешны, что ты ими просто брезгуешь.

Если бы художники того времени были яжмагами, мир мог бы стать куда чище. Но, увы, они были творцами, химиками, психологами, крайне мало интересуясь практической стороной изобразительной магии. А зря, ой как зря…

Ибо она очень сильная! Вспомните хоть моего друга Фиму Синего из Тосно, он учился на художника-анималиста и по сей день способен заставить служить собственным интересам и хотелкам практически любую скульптуру животного, насекомого или птицы во всём Питере. Да что говорить, было дело, как он нам коня из-под самого Петра Первого подогнал! Кто ещё на такое способен? Ну не я, точно!

Мне удалось о-о-очень осторожно вылезти из-под нежной ручки Нонны, не разбудив её. Мы с Фамильяром перешли на кухню, поставили чайник, вдвоём с ним посчитали приблизительные расходы на ремонт, переклейку обоев, электрику, туда-сюда, плюс новую мебель, после чего оба ахнули от образовавшейся шестизначной цифры. Чоткий Сотона, вот с кого мне теперь требовать компенсации?

С Хранителей, с тёмной стороны, с Европейского суда по правам человека?! Да клали они на нас все трое, вместе и поочерёдно! Нет, я не самый бедный парень, порой мои заработки в неделю больше, чем у шахтёра в месяц, но всё равно это же несправедливо, я же не виноват, что они все… Мрак, короче, беспросветный.

— А как наши российские пенсионеры выкручиваются при таких-то ценах? — не хуже Соловьёва или Стриженовой простонал я, но безмолвные небеса были традиционно глухи к стенаниям земных людишек.

Хотя да, если у подавляющего большинства россиян ремонт в квартире происходит или по их желанию, или в связи с чем-то чрезвычайным вроде пожара, наводнения, разбившегося ртутного градусника или ещё какой-нибудь невразумительной хрени, то у нас такого, как правило, не бывает. Мы — яжмаги Питера, у нас всё иначе.

В моём скромном жилище по плану не происходит ничего, да и не должно происходить, но «невразумительная хрень», кажется, таки прописалась по этому адресу. У меня вечно что-то горит, взрывается, дымит, варится, разливается, вспыхивает, искрит, бумкает, шипит, трясётся и воняет так, что хоть всех святых выноси! Но, пока к нам несутся машины аварийно-спасательных служб, бдительный Фамильяр до прихода полиции, пожарных и медиков успевает в секунды навести идеальный порядок! Насколько оно возможно.

Да, нас иногда штрафуют за нарушение общественного порядка, но не выселяли же ещё ни разу. Вот соседи, эти да, с разных сторон съезжали уже семь или даже восемь раз.

И я их понимаю. Не всякая психика выдержит долгое соседство с яжмагом. Именно поэтому наша братия старается жить не общинами, а в одиночку. Поверьте, две ведьмы на одной кухне — это полный звездец всему кварталу! А если они ещё и молодые, весёлые, пьяненькие недоучки, то оу-уй…

— Доброе утро. — К нам на кухню сунула носик любопытная Нонна.

— Недоброе, — простонали ей в ответ со стороны моей спальни. — Калган раскалывается, во рту словно овцы нагадили. Эй, кто-нибу-удь? Дайте мне яду… литр…

Фамильяр, не дожидаясь моей команды, метнулся к холодильнику, достал запотевшую бутылочку «Степана Разина» и, свинтив зубами пробку, торжественным шагом, оттягивая носок, промаршировал спасать Белую Невесточку.

— Он знает, что делать, не волнуйтесь. Будете кофе?

— А можно я сама вам его сварю?

— Это искушение или шантаж? — на минуточку, вскинув бровь, задумался я. — А-а, не важно, варите, я согласен на всё!

Пока правнучка архангела колдовала у плиты с медной туркой и перемолотыми кофейными зёрнами, мне удалось краем глаза приметить занимательнейшую картину. Геленджик, слегка прикрытая лишь тонкой простынкой, лежит на спине, руки-ноги вольно разбросаны в стороны, на её упругой груди сладострастно сидит здоровенный чёрный кот и льёт ей в распахнутые губки струю тягучего янтарного пива! Она не успевает глотать, пиво течёт ей по щекам, льётся на шею, пенится на груди, на простыне и в целом…

— Там что-то интересное? — обернулась Нонна.

— Нет, нет, тьфу, порнофильм какой-то, — вовремя опомнился я.

— В каком смысле?!

— Не в этом! — Я вскочил, загораживая спиной дверной проём. — Мне показалось… что… ну а вы можете сначала поставить турку обратно на плиту?

После того как она это сделала, мне уже ничего не мешало обнять грозно сдвинувшую бровки девушку, гася её праведное напряжение жарким поцелуем. Настолько долгим, что Фамильяр и переодевшаяся Белая Невесточка неспешно вошли на кухню и даже присели за стол.

— Я рада, что хоть ты кого-то себе… — Впрочем, черкешенка тоже успела включить мозг. — Я рада, что ты наконец-то нашёл ту девушку о которой всегда мечтал! Но, может, вы уединитесь в спальне, пока мы с твоим демоном выпьем кофе, пиво, виски или что у вас там есть?

— Мы ещё не женаты, — с непередаваемой печалью, горечью, страданием, болью и вселенской мукой в голосе ответила наша блондинка. — А Господь наш Вседержитель не одобряет плотской любви без подтверждения небесного. Да, вот это вам.

Горянка приняла из её рук посеребрённый кулон на тонкой цепочке.

— Поэтому все браки заключаются на небесах, но документально фиксируются местными питерскими ЗАГСами, — прокашлявшись для привлечения внимания, напомнил я, тем не менее не выпуская Нонну из объятий. — Друзья мои, раз уж мы сегодня собрались за завтраком, позвольте мне сделать одно важное заявление.

Все вежливо притихли.

— Если до конца недели меня не казнят, я буду иметь честь просить руки нашей общей знакомой Нонны Бернер.

Фамильяр схватился за сердце, в полный рост рухнув в обморок, Белая Невесточка едва не захлебнулась горячим кофе, прыснув в диком хохоте, и только голубоглазая правнучка архангела Метатрона уставилась на меня совершенно детским, непонимающим взглядом.

Не спрашивайте меня, зачем лично мне всё это было нужно? Я не отвечу или совру. Мне самому ни на грош не понятно, как вдруг именно эти слова вдруг сорвались с моего в общем-то весьма сдержанного языка. Минуту назад я ни за что бы и не предположил, что скажу такое!

Но самое удивительное, что мне не было ни стыдно, ни досадно, нет. Моя душа не впала в привычные метания, наоборот, я вдруг ощутил снисхождение невероятной неги, какого-то удивительного, неземного спокойствия, когда ты знаешь, что принял единственно правильное решение, и пусть даже потом тебя расстреляют, как Николая Гумилёва, но ты успел сказать главное.

Он ведь тогда поправил своих палачей: «Здесь нет поэта Гумилёва, есть офицер Гумилёв!» После чего грянул залп в упор! А ты всего лишь признался в любви девушке, которую знаешь от силы чуть больше недели, и всё-таки…

Всё-таки ты хочешь сообщить о своём решении всему безумному миру. Что будет дальше, не знает никто — ни ты, ни она, ни даже этот самый мир. Но будь что будет, ты успел сказать, что хотел, что билось в твоём сердце, глядя ей в глаза и читая в них ответ. Что дальше, уже не столь принципиально.

Повисла пауза.

— Его убьют ещё до понедельника, — меланхолично предупредила Геленджик, рассматривая кулон.

— Мрр, не согласен. Он агрессивен и прекрасен. И выживет наверняка… до вторника.

— Делаем ставки?

— Почему бы и нет, — парировал Фамильяр. — Так твой ответ?

— В случае проигрыша ты переходишь ко мне на службу! — Она повесила цепочку на шею.

— Я буду безработный кот? Что ж, да и вот…

— Твои условия?

— Кормить, поить, любить, ласкать, пускать гулять и не бросать!

— Эй, вы там не заигрались оба?! — пришлось вмешаться покрасневшему мне. — Я, между прочим, ещё вполне себе живой!

— Ой, и ещё я… — Нонна смутилась, пряча лицо у меня на груди. — Наверное, я соглас… но я как-то…

— Что? — навострили ушки все, кто в данный момент был на кухне.

— Я… кажется, не… уверена…

В этот миг предполагается, где-то в Сирии, Казахстане, Донбассе, Тайване и Китае одновременно рухнули каменные глыбы или же в Северной Корее приговор о массовом расстреле на месте был воспринят жертвами режима более чем оптимистично.

Да, я мог ожидать чего угодно, но чтоб вот это?! Моё сердце остановилось, руки упали вниз. Наступила долгая, монументальная и многозначительная тишина…

А потом раздался стук в дверь. Конечно, ещё бы, у меня ведь самая популярная квартира во всём Санкт-Петербурге для незапланированных визитов с утра пораньше, верно?

Мой котодемон с выпученными от изумления глазами вышел, пятясь задом. Разбираться с визитёрами его работа. Но уши прижаты, хвост повис, шерсть дыбом, то есть никакого настроения исполнять.

— Пожалуй, я тоже здесь подзадержалась, — напряжённо встала гордая черкешенка. — Спасибо за подарок, очень мило, мне идёт. Думаю, вам двоим есть о чём поговорить.

Она распахнула створки рамы и вышла в окно третьего этажа, прежде чем мы с Нонной успели ахнуть. Спокойно спрыгнув на асфальт, горянка выпрямилась, отряхнула подол халата и ушла неспешным шагом вдоль по улице в сторону Фонтанки. До сих пор не знаю, насколько она ведьма, чародейка или нечисть, но что не человек, это точно…

— Ярослав, вы меня неправильно поняли.

— Вы меня тоже.

— Я вас обидела, да?

— Меня нельзя обидеть, общеизвестно, что яжмаги служат тёмной стороне, а значит, у них нет сердца, — терпеливо объяснил я и вышел с кухни навстречу неслабо удивлённому Фамильяру.

В круглых глазах котодемона действительно застыло выражение полной растерянности, словно ему вдруг наклевали толпой по пухлой заднице все съеденные им воробушки. Что, кстати, лично я бы счёл проявлением высшего правосудия, которого в общем-то все побаиваются, и светлые и тёмные, без разницы. Но, видимо, это не сейчас, время терпит.

— Хозяин, слушай, там явился тот, кто здесь тазиком накрылся. Да, да, тем самым медным тазом, но он живой, он здесь, зараза-а…

Я даже не вздрогнул. В нашей профессии привыкаешь верить всему и всякому. Ну или, по крайней мере, допускать практически любое развитие событий, даже самое неприятное. Потому что, как правило, именно неприятный результат чаще всего и случается. Я сам распахнул дверь и молча встал в красивой позе.

— Яжмаг вне закона? — Чумной Доктор в своём средневековом костюме — кожаный плащ, шляпа, очки с клювообразной маской — стоял у нас на площадке. В руках у него ничего не было, ни топора, ни факела. — Вы не пригласите меня войти?

— Хм, неужели мы снова на «вы»…

Из-под длинного кривого клюва раздался знакомый скрип зубов. Тот день, когда он начал мне тыкать, кончился для него плохо. Хотя, как оказывается, убить лицензированного палача Хранителей не так просто. Если вообще возможно.

— Не буду вас мучить, — вздохнул я. — Нет, в дом вы не войдёте. Если есть что сказать, говорите здесь и сейчас.

— Мне передали информацию о том, что вас навещал некий майор Петров из полиции?

Я молчал. Пусть сам говорит, что им нужно, идти ему навстречу, помогать или пытаться хоть в чём-то облегчить его задачу у меня не было ни малейшего желания. Он регулярно приходит нас убивать и всё ещё надеется на какое-то сотрудничество?

— Этот человек что-либо передавал вам?

Моему непроницаемому лицу мог позавидовать любой профессиональный игрок в покер. Чумной Доктор тяжело вздохнул, из-под его плаща в области груди раздался неприятный свист, значит, Нонна Бернер таки прошила его насквозь. В следующий раз будет знать, что не стоит поворачиваться спиной к девушке с магическим посохом в руках. Даже если… тем более если тебя убили!

— Я так понимаю, что мы вряд ли с вами подружимся?

Мне с трудом удалось сдержать унылую зевоту. Чоткий Сотона, вот смысл приходить с утра пораньше только для того, чтоб вещать прямо здесь скучные банальности? Причём всё это говорит человек (хотя хрен его знает, не факт, кто он на самом деле?!), который пару дней назад изо всех сил старался снести мне голову острым двухлезвийным топором…

Напрочь испортив хорошую картину, между прочим!

Ладно, в плане Бафомета я без претензий, с рубленой «раной» между рогов он стал выглядеть ещё аутентичнее, по крайней мере, те парни, что вломились сюда по приглашению Белой Невесточки, в охраняемый им кабинет сунуться не дерзнули. Значит, работает.

Да и, как говорится, случайные шрамы украшают мужчин! Кроме Гуинплена, конечно. Но там уж так и было задумано…

— Вы не ответили.

— А должен?

Любому дураку понятно, что мы никогда не подружимся, я не буду сдавать никакого Петрова, тем более что он ничего мне не передавал, я сам взял тот конверт с визиткой, которая в конце концов привела нас в скромный магазин авторской гальванопластики, где, между прочим… ничего не произошло.

Кроме того, что правнучка архангела приобрела для себя оригинальные серебряные украшения. Типа всё.

— Что ж, вы сами вынуждаете меня…

— На вашем месте я бы обернулся.

Он прислушался и обернулся. Как раз вовремя, чтобы подставить свой подбородок под тяжёлый удар с левой. Блендер оказался великолепен! Зуб даю, он с юности профессионально занимался боксом и имеет разряд. Ну, по-любому хотя бы кандидат в мастера спорта, уж поверьте…

Штатному палачу Хранителей развернуло длинный клюв на сто восемьдесят градусов, он полетел по диагонали вбок, треснулся копчиком в соседнюю дверь и кубарем выкатился на лестницу. Судя по шуму и треску, летел как раз до первого этажа, без остановок, перекуров или жалоб на отсутствие медицинской страховки.

— Виски? — напрямую спросил я.

— Алкоголь не употребляю.

— А кофе? — Из-за моего плеча высунулась напуганная шумом Нонна.

Оборотень благодарно кивнул. Чоткий Сотона, похоже, у нас действительно налаживается хоть какое-то подобие контакта. Мы, санкт-петербуржцы, не самый общительный народ и случайных людей с улицы к себе в гости не тащим. Хотя, как я слышал, в Астрахани, Краснодаре, Ростове-на-Дону, Казани, Тольятти, Харькове или Донецке это самое обычное дело. Короче, везде, но не у нас.

Однако же!

Культурная столица России — это вам, знаете ли, не дом свиданий и не душа с рубахой настежь. У нас тут принято приглашать к себе лишь после пяти-шести лет совместной жизни на одной площадке в подъезде, и то без гарантии. Но это вовсе не значит, что мы северные снобы или жлобы! Вовсе нет, просто наш питерский подход к дружбе немножечко не похож на ваше южное, восточное, сибирское, центрально-российское дверераспашество…

Мы другие. Не лучше, не хуже, не высокомернее, не проще, не важнее, не доступнее — просто другие! И этим всё сказано. Будь наша страна Европой, так у нас вообще бы все уже разделились на три-четыре десятка маленьких суверенных государств и жили бы в увертюре уютного, подозрительного единогласия, никому не доверяя и всё время косясь на странности соседей по коммунальной планете.

Но мы Россия. Все мы. Целиком. Другого не будет, и принимайте нас такими, какие мы есть! А мы очень разные, уникальные, своеобычные, Рязань не похожа на Новгород, Архангельск на Кисловодск, Махачкала на Сочи, Уфа на Волгоград, Москва сама на себя, а уж Питер так вообще ни на кого, приезжайте, посмотрите. И ведь едут, смотрят, сравнивают…

Пока правнучка архангела предлагала застенчивому оборотню вымыть руки, присесть на кухне у окна с горячей кружкой кофе, плюс мёд, лимон и корица, я быстренько договорился с Фамильяром, чтоб он проследил сразу за всеми нашими дверями и окнами.

Судя по всему, мы стали как-то чрезмерно популярны у определённой категории лиц нашего родного и всеми любимого города, о котором так проникновенно пел Андрей Миронов в насквозь пропагандистском фильме «Достояние республики». Хотя всё познаётся в сравнении, и если мы сравним с тем же Розенбаумом, то, увы, не в пользу последнего…

— Дорогой друг Блендер, — начал я, присаживаясь рядом, на «неозабоченную» табуретку, и ради исключительной важности момента переходя на «вы», — мне помнится, сегодня ночью вы имели честь или удовольствие, не знаю, устроить небольшую драчку под нашими окнами. Так вот, если что, то я этот кактус не любил, он меня тоже, однако моя мама относилась и относится к нему с высоким пиететом. Даже ещё не зная, что оный колючий сукин сын почил в бозе…

Оборотень склонил бровастую голову. Видимо, это можно было счесть как знак благодарности за относительно небольшую услугу.

— И да, если что, лично я был уверен в том, что вы и сами прекрасно справитесь.

Он кивнул ещё раз.

— А теперь не хотите ли пояснить, какого чоткого Сотоны здесь вообще происходит?!

— Ярослав, вы на него давите…

— Простите, милая Нонна, это печально вынужденная мера. Как ни крути, но я почему-то всеми фибрами души жажду подробностей! Итак?

Должен признать, наш новый могучий друг смущался недолго. И если верить его рассказу, то все события последних трёх-четырёх дней не были случайны. Да кто бы сомневался, в самом-то деле?

Блендер — это, разумеется, не настоящее имя, а кличка. В определённых кругах, как оказалось, вполне себе известная. Этот парень прославился крутизной нрава, простодушием, доверчивостью и физической силою. Возможно, все эти причины вкупе и способствовали, чтоб его направили прямо на меня. И он пошёл возвращать себе статус.

Однако дебют «убийцы яжмага вне закона» вдруг не задался, мне повезло обвести его вокруг… чуть не сказал, пальца… нет. В общем, над ним подняли дикий хохот и отправили убивать меня снова, однако вот тут у него вдруг неожиданно, без малейшего повода, проснулись гордость, честь и самосознание. Надо же, какой безрадостный сюрприз!

В общем, как я понимаю, от туповатого оборотня, находящегося в том же положении «вне закона», при котором ни одна вша из его стаи и пальцем бы не пошевелила, если б его рвали в клочья у всех на глазах, никто и в страшном сне не ожидал такой охренительной (уж простите) хрени, как неповиновение! А Блендер именно что не подчинился…

Из-за того что некто, ранее принадлежавший к клану, проявил неподобающее свободомыслие (господи боже, мы в Питере или где?!), к нему послали пару проверенных ребят на открытое собеседование. Чему мы с Фамильяром и являлись свидетелями прошлой ночью, а сброшенный мною кактус неожиданно решил все вопросы в нашу пользу. Да, такое бывает, даже если кому-то оно кажется «роялем в кустах».

Но ведь, как ни верти, это всегда будет только индивидуальной точкой зрения каждого конкретного читателя, верно? Они хотят зрелищ, а нам тут жить. Уж простите, что не оправдали высоких ожиданий, теперь это ваши проблемы, мы меж тем спокойно займёмся своими делами.

Лично меня всегда занимал вопрос: если кому-то из читателей наша история кажется нелогичной и неправильной, так неужели он живёт интереснее и ярче? По факту почему-то всегда оказывается наоборот. А всерьёз спорить с прыщавым задротом, уткнувшимся носом в экран монитора, как-то нечестно, что ли? Вот я и не пытаюсь…

— Можно один вопрос? — осторожно тем не менее решился я. — Вот если сейчас вы на нашей стороне, то каков лично ваш гешефт в этом деле?

— Э-э…

— Если бы вы меня убили, то нет вопросов — вас реабилитируют, позволив вновь пользоваться всеми благами общественной жизни. Но вы почему-то пошли другой дорогой.

— Ну, типа зачем мне оно надо?

— Именно! Типа ваша прибыль, выигрыш, смысл, подбор, результат, кон, фишка, замануха, куш и так далее?

Оборотень сдвинул характерные густые брови и задумался. Я его не торопил. Нонна успела приготовить кофе по второму разу, а он всё ещё не определился с ответом. В конце концов парень сдался, сдулся, пошёл на попятную, то есть рассказал нам всё.

Почти всё. До глубинных тайн его психики мы просто не стали докапываться. Идём от главного, если вкратце, то наш могучий друг достаточно молодой оборотень, не из природных, а верифицированный, то есть обращённый. Каких и большинство.

Приехал из Красноярска в отпуск, с девушкой гуляли себе по Питеру, романтика, осень, пиво, как вдруг его укусил маленький смешной щенок, с которым предлагал фотографироваться неулыбчивый лобастый мужчина на Дворцовой площади. Капелька крови, жуткие извинения, фото бесплатно и всё такое! Дальше по накатанной…

Накрыло через месяц, выскочил из дома ночью, убил уличную собаку. Уже к зиме он переехал из родного города, после того как едва не порвал свою же невесту и не покалечил двух её братьев. Вернулся сюда самолётом, кусая губы и трясясь, так что едва не сняли с рейса. Но здесь, на той же Дворцовой у Эрмитажа, он сумел найти того самого мужика и получил от него исчерпывающую информацию о своём будущем.

Не особо радостную. В перевоплощении человека в волка, в жизни зверя, в жажде крови — счастья мало. Ну, если вы фанаты «Сумерек», то переубеждать не станем, верьте во что хотите, наша цель — рассказать, что было с Блендером.

В общем и целом в панику он не впал, у сибиряков психика крепче, о самоубийстве не задумывался, принял всё как есть. Устроился на Uber, работал посменно, жил в общаге, в компании шести таких же бедолаг. Приступы у всех были в разное время, так что мужики помогали товарищу, вовремя сажая друг друга на цепь.

Руководил «стаей», как ни странно, тот самый щенок-волчонок, маленький, злобный мальчишка, обладающий железной волей и парадоксальной харизмой, в результате сумевший стравить между собой всех конкурентов. Ему подчинились все оборотни Каменноостровской линии, Ломоносовской и половина Финляндского вокзала.

Он просто оказался умнее, злее и целеустремлённее их всех. Такое бывает, вспомните хотя бы Аркадия Гайдара (Голикова), в шестнадцать лет командовавшего полком, или пятнадцатилетнего капитана у Жюля Верна.

Но на каком-то этапе глава клана почувствовал или решил, что почувствовал угрозу в суровом Блендере, а потому просто подставил его. Якобы наш приятель стал крысячить у товарищей. Обычаи в волчьей стае простые: либо ты как все и живёшь в чётко определённой иерархии, либо ты мёртв. Опять-таки вспоминаем «Книгу джунглей» того же русофоба Киплинга, история кишит подобными примерами.

Короче, никаких вариантов уйти подальше своими ногами не предусматривается. Более того, на оборотня, назначенного «вне закона», клеймённого крестовым тузом, не просто разрешено охотиться — нет, его ОБЯЗАНЫ убить свои же! Максимально кроваво и жестоко, используя лишь когти и клыки.

Больше месяца ему удалось скрываться, Санкт-Петербург большой город. Подрабатывал на машине, спал в ней же. Периодически выполнял маленькие просьбы той же Гиллы, она платила и прикрывала, пока это было в её интересах. Но лафа никогда не бывает вечной. Вчера стая вновь взяла его след, словно бы их навели на цель.

И можно было даже не спрашивать, кто это сделал: после того как Блендер открыто вступился за меня в «Книжной лавке писателей», вы собьётесь считать по головам всех желающих! Удивительным было другое…

— Я слышал про клуб отверженных. Одни говорят — это байка, фигня, самообман, другие — что у нас есть такое место, где такие, как мы, все, кто вне закона, могут получить защиту.

— Ты искал его? — Разговор перешёл в более доверительную фазу.

— Искал. По башке словил пару раз, так что едва выкарабкался…

— Понятно. — Мой кофе давным-давно остыл, а новой микроволновкой мы так ещё и не озаботились.

В сердце всё ещё жила скорбная память о старой, удобной и привычной, поэтому на новые и смотреть-то было больно. Справлюсь сам. Я поставил кружку на стол, прошептал короткое заклинание, и меньше чем через пять секунд кофе опять стал горячим. Это несложно.

— Вы могли бы попросить сварить вам свежий.

— Ах, Нонна, что вы такое говорите? Зачем же вам утруждаться такими мелочами?! Сварите уж сразу борщ!

Правнучка архангела захлопнула клювик, беспомощно заморгала, и Фамильяр увёл её в мой кабинет, чтобы вместе найти в Интернете хороший рецепт. Мы же спокойно продолжили мужской разговор.

— Теперь, когда её нет, я хочу спросить один раз: зачем столько вранья? — Блендер дёрнулся было вскочить, но я улыбнулся, успокаивающе приподнимая руку. — Видишь ли, на твоей брутальной физиономии нет ни синяка, ни царапинки. Ты в той же одежде, она мятая, но не рваная. Вчерашнее ночное рубилово было чистой воды постановкой, а в таких вещах разбирается любой питерский мальчишка.

Он тихо зарычал, опустив голову:

— Я при тебе надрал задницу Чумному Доктору!

— Ага, а пару дней назад Нонна вообще его пристрелила. И что? Возможно, такие типы вообще неубиваемы, как неваляшки.

Волчий оборотень закусил губу. Крыть было нечем, все козыри у меня.

— Но я продолжу. По-моему, тебя сейчас одновременно используют втёмную и Хранители и Гилла. Их общая задача — помочь тебе втереться к нам в доверие и выяснить всё, что нам может быть известно о так называемом клубе. Но вся беда в том, что мне не известно ничего. Даже при той наводящей «информации», что ты сообщил, мне нечем им помочь.

Блендер встал. В его глазах была обида. На меня, всех нас, на его нанимателей или на себя самого? Пусть решает.

— Меня действительно изгнали. Я тоже вне закона.

— Верю. Это как-то всерьёз меняет всё вышесказанное мною?

— И меня попросили не Хранители, не тёмные парни из книжного. Я не им служу.

— Кто-то рангом повыше, да? Позволь, угадаю… белый ангел.

— Чёрный, — почти не разжимая зубов, ответил Блендер, потом разочарованно помотал головой и быстрым шагом вышел из кухни.

Поясню: к нам трудно войти, но зато выйти из квартиры не проблема ни для кого, достаточно опустить ручку двери. Когда котодемон и правнучка архангела, торжественно цитируя найденные рецепты, присоединились ко мне, я медленно допивал кофе в одиночку, стоя у окна и любуясь августовской летней зеленью.

В нашей жизни редко что происходит случайно. Судьба, рок, стечение обстоятельств — всё это лишь оправдания, не имеющие ничего общего с реальной профессией яжмага. Конечно, можно долго сидеть на берегу реки в предвкушении проплывающего мимо тела своего врага, но история учит нас, что её надо творить, а не ждать.

Вспомните, тот же Мерлин едва ли не по дням и часам мог рассказать ВСЁ о своём будущем, конец которого был печален, но… Тем не менее это никак не мешало ему наслаждаться каждым мгновением. А почему? Потому что он был ко всему подготовлен и морально и физически. Я тоже не люблю сюрпризов, но пару минут назад мне показалось, что в глазах оборотня был затаённый страх, а они мало чего боятся…

Вот об этом непременно стоило подумать спокойно и без суеты, но я не смог. Что же мне помешало? Вы удивитесь, но это был первый в мире рифмованный рецепт борща, театрально зачитанный на два голоса:

— Итак, готовим быстро, вкусно, талантливо, легко, искусно! Как наши бабки с берега Днепра, чтоб борщ всегда был на ура!

— Запомни главное: хозяйка — богиня, а не раздолбайка! И пусть у каждой метод свой, но мы поделимся с тобой. Чтоб не краснеть красней борща за то, что супчик ближе к щам, ты, не стыдясь, зимой и летом используй несколько советов…

— Свинину с косточкой бери, зря не скупись и не хитри! Да плюс телятинки по весу добавь чутка для интересу. Самую мякотку обжарь, как делали во Львове встарь.

— Так, о свёкле! Не экономь! Свежа, крепка, легла в ладонь, как добрая девичья грудь. Последний образ позабудь…

Ну и далее всё в этом весёлом, разухабистом, псевдонародном литературном стиле. Кажется, я уже говорил, что в плане поверхностного графоманства эти двое нашли друг друга? На пару минут я даже заслушался, потом оставил Нонну с Фамильяром творить на кухне, клятвенно приложив ладонь к груди и подтвердив, что я в них верю, забрал виски (от греха подальше!) и уединился в рабочем кабинете. В конце концов, ничто так не успокаивает, как зарабатывание реальных денег от людей с вымышленными грехами…

Яжмаги не всегда честны. С этим не поспоришь. Желающих оказывать безвозмездную магическую помощь среди нас мало, а те, кто есть, сгорают буквально за пару недель, становясь злобными, разочарованными эгоистами. Всё просто: если ты предоставляешь людям добро даром, рано или поздно (а чаще рано) они садятся тебе на шею, свешивают ножки и искренне удивляются твоей невозможности сиюминутно исполнить все их хотелки.

Попробую объяснить на примере моего хорошего (в прошлом) знакомого.

«Вы лучший! Вы меня спасли! Вы закрыли мой кредит! Я вас люблю! Отвезите меня в Рим! Только вместе с моим мужчиной, папой, мамой, сестрой, тремя подругами, их парнями, родителями моего милого в идеальный отель, где всё включено, на месяц или два, я ещё не решила, плюс на карманные расходы каждому по сто тысяч евро и… ну, вы сами знаете, вы же можете всё, правда? Правда же?!» — «Э-э, не совсем… сейчас карантин, Италия не принимает и вообще…» — «Вы же яжмаг! Самый лучший, самый могучий, самый красивый и благородный яжмаг на свете! Я же вас люблю и так в вас верю! Вы не можете меня обмануть! И ещё я немножечко передумала, можно сразу собственную виллу на берегу Адриатики, так, чтоб до моря рукой подать! Ну там прислуга, повар, шофёр, три-четыре машины, конюшня, винные погреба и всё такое… Девчонки обзавидуются! Можно ведь, можно, можно?»

В общем, чем всё это закончилось, вряд ли стоит объяснять. Поэтому мы редко помогаем людям безвозмездно, и считается, что с момента получения чёрного диплома об образовании с шестью красными печатями сразу же по определению стоим на тёмной стороне.

— Что у нас там?

Козлиная морда обидчиво сморщила носик. Чоткий Сотона, как же я избаловал её в последнее время, ненавижу себя за это…

— Давай.

Она мгновенно подставила лоб, и я с четверть минуты чесал её ногтем промеж рогов. Коза едва не сомлела от удовольствия, после чего мгновенно раскрыла мне два письма.

Одно по деньгам, другое для выпуска пара. Да, периодически в этом нуждается любой человек, а при нашей работе яжмаг с неустойчивой психикой уже не просто самоубийца, а скорее оружие массового уничтожения. Ну и ладно. Читаем:

«Колдун Мценский!..»

— Яжмаг, — автоматически поправил я. — Колдуны — это несколько другое. Продолжаем.

«Уверен, что вы в курсе проблемы. Вы не можете не знать, что китайцы — рептилоиды, они создали искусственную матку, их клонируют для контроля над Землей, поэтому они все одинаковые на лицо!»

— Угу… — согласился я, ибо с дебилами не спорят. — Что же дальше? Сколько вы предлагаете?

«На днях мне снизошло Откровение от Вселенной! Если конкретнее, то Послание с альфы Центавра, там расположен главный штаб сил Сопротивления. Так вот, я Избранный! Моя задача избавить планету Земля от захвата рептилоидами. Для этого в мой жезл вселилась Высокая Энергия Космоса! Но её следует пробудить, нужна искра…»

Фотография «жезла» прилагалась. Хорошо, что в кабинете не было Нонны, она в таких случаях краснеет и визжит как ненормальная. Хотя чего визжать-то? Жезл как жезл. Маленький, чахлый, сфотографирован в состоянии на «половину шестого».

«Я готов заплатить любые деньги, чтобы мой жезл принял Космическую Силу и заискрил! Мне говорили, что вы не работаете бесплатно, но мама перевела мне двенадцать тысяч рублей на врача, а я знаю, что помочь можете только вы. Встанем вместе, плечом к плечу, с волшебными жезлами против китайской угрозы миру!»

Счёт на все двенадцать тысяч отправился автоматически. Когда деньги поступят на мой счёт, просителю будут доставлены все рекомендации. Они достаточно просты: «Двадцать девятого февраля в каждый високосный год натирать жезл смесью сливочного масла и красного перца чили в пропорции — на пачку масла столовая ложка перца. После чего выходить на улицу и показывать жезл каждому (не пропуская ни одного!) полицейскому с предложением вступить в вашу армию борьбы против засилия искусственной матки. По выходе из больницы продолжать в том же духе!»

Что бы кто бы себе ни думал, но сумасшедших в нашем чудесном городе хватает. Идти у них на поводу чревато, зарабатывать на ущербных разумом вроде бы грешно, а если не забирать у них деньги, так они пойдут и потратят их на ту же хрень, но в другом месте. К тому же после такого человека гарантированно сдадут под присмотр врачей хоть на какое-то время, так что считай, сделал хороший поступок.

Короче, нет, мне не стыдно.

— Что у нас для выпуска пара?

«Яжмаг… какой-то там? Я вас не запомнила.

Но уверена, что вы обо мне слышали. Я лауреат премии Владимира Высоцкого „Жираф большой, ему видней!“, безнаказанно измывалась над девочкой-инвалидом, пока она не умерла. Обо мне писали в Сети, меня пытались судить, призывать к ответственности, но теперь под моей опекой новые инвалиды. Это очень удобно.

Так чего я вам пишу? Чисто из интереса: а что вы со мной сделаете? Всё законодательство России ничего не смогло, у меня спонсоры на всех уровнях, меня ваш депутат Милонов боится, детские омбудсмены под ногтем, а кто такой вы? Жалкий колдунишка…»

— Это вызов, — уважительно признал я. — Но и провокация одновременно, поскольку яжмаг вне закона не имеет права ответить дегенератке магией. По крайней мере, пока ему не заплатили. Хорошо, так ей и пишем.

Ответ пришёл сразу же, словно неизвестная мне тётка не отлипала от компьютера в момент ухода за детьми-инвалидами.

«Сколько? Тысячу, две, три? Да подавись…»

Через минуту мой счёт увеличился на три тысячи долларов! Я бы включился и за рубль, но она играет по-крупному и явно не нуждается в деньгах. Что ж, теперь это вопрос чести. Если у тётки такой блат, что ей и закон не указ, значит, нужен кто-то, кто стоит над законом. Как правило, это не самые приятные личности, но…

«Прочтите один раз и сразу забудьте четыре слова: „Кошмарик, кошмарик, принеси мне шарик!“ Признаю, что по факту их пять, просто одно повторяется два раза. И попробуйте уснуть. Уверен, что совесть вас не мучит».

Вообще-то нужно, чтобы человек запомнил это заклинание и повторял его постоянно. Как правило, наш мозг устроен так, что при просьбе прочесть лишь раз и забыть мы, наоборот, начинаем это помнить. «Не думай про белую обезьяну!» — как говорил незабвенный Ходжа Насреддин. Кстати, далеко не самый плохой знаток человеческой психологии, чтоб вы знали…

«Теперь каждый раз, когда ты только закроешь глаза, к тебе будет приходить та самая девочка-инвалид с шариком и требовать, чтоб ты с ней поиграла. Говорят, бессонница убивает за месяц. Проверим?»

По факту это весьма жёсткий ответ. Ни одни лекарства при этом заклятии не помогут, даже наркотики не спасут. Поэтому пишется оно одним определённым тайным шрифтом из всех предложенных программой «Майкрософт», и ошибиться нельзя ни разу!

Как и сыграть в эту игру повторно. Тут «либо — либо», я рисковал ничуть не меньше, чем она, ибо каждый знает, что неправильно составленное заклинание, возвращаясь обратно, с удвоенной силой бьёт по самому яжмагу. И хорошо, что глоток виски я сделал после, а не до…

— Мой хозяин самый лучший! Он грозней грозы летучей!

— Фамильяр, ты же знаешь, как меня бесит беспочвенная лесть? Продолжай.

— Ты храбрей всех храбрецов и мудрей всех мудрецов! Распознать всегда способен беспардоннейших лжецов! И накапай же сто граммов котику, в конце концов?!

Мы церемонно чокнулись квадратными бокалами богемского хрусталя. Если бы у каждого мужчины был такой шустрый котодемон, то, по меткому выражению папы дяди Фёдора, который его сын (не ищите в этом наследственную логику!), нам можно было бы и не жениться вовсе. Я же вот не женат. И ничего. Прекрасно себя чувствую.

— Как там Нонна?

— Горит стараньем у плиты, с борщом уже почти на «ты». Но мы, конечно, знать желаем, как далеко ей до черты?

Я понимал, о чём он. Рано или поздно любая влюблённая женщина задаёт себе вопрос: а не подошла ли она к той самой роковой черте, по пересечении которой стоит послать этого урода тайгой за туманом и заняться наконец-то собственной жизнью? Хотя в нашем случае всё происходит слишком быстро, но и правнучка архангела, с другой стороны, ни разу медлительностью не отличалась. Скорее наоборот, рубила сплеча и резала правду-матку…

Почти в ту же минуту серебряная коза с пентаграммы оповестила о пополнении моего счёта на двенадцать тысяч рублей. Значит, борец с китайцами всё же решил принять моё предложение по «искрению жезла». Не извольте сомневаться, после перца чили на сливочном масле с ним и не такое будет, там вообще гарантированы незабываемые ощущения!

И вот тут вдруг пентаграмма вздрогнула, выкладывая на экран новое письмо. Хм…

— Меня приглашают на шабаш яжмагов и ведьм, который состоится уже сегодня? Чоткий Сотона, когда бы ещё подобные мероприятия проходили с оповещением гостей за шесть часов до выхода в свет? Фамильяр, вот ты когда-нибудь видел такую спешку? Это ведь граничит с почти полным неуважением к профессиональному сообществу.

Демон сурово сдвинул круглые бровки и закивал.

Не то чтобы мне было долго собираться, но… Я не сразу поверил собственным глазам, дочитывая готический текст приглашения до конца:

— «Всем неженатым яжмагам прийти в сопровождении подруги. Женатым можно и нужно без жены…»

Типа… э-э?!

— Там кто-то хочет непреклонно, чтоб ты пришёл с девицей Нонной!

Я не разделял стопроцентной уверенности чёрного кота, но, скорее всего, походу, он был прав. Хранители сами никогда не проводят шабаши, однако и не дерзают вмешиваться в их проведение. Более того, даже доподлинно зная о времени и месте, до сих пор силы Света не предприняли ни одной массированной кавалерийской атаки на эти, если так можно выразиться, сатанинские гульбища.

И не потому, что боятся получить гневный отпор от толпы голых ведьм с озабоченными колдунами, укуренными в дым и пьяными в кашу! Причины, видимо, глубже, где-то в рукописных списках древних договорённостей о гармонии Добра и Зла.

В Санкт-Петербурге, городе более европейском, чем любой иной (исключение составляет Калининград, но он не так давно был немецким Кёнигсбергом), граница светлого и тёмного проходит у каждого питерца буквально по линиям ладони. Поэтому бездумно махать драгунской шашкой направо-налево, любителей мало, можно словить могучую ответку по щам в ту же секунду!

После секундного размышления я, разумеется, подтвердил своё участие. Как водится, и Белая Невесточка там будет, значит, хоть мне и не разрешается взять Фамильяра, но защитить правнучку архангела всё равно есть кому. Тем более что и ей самой наверняка будет интересно увидеть другой мир. В конце концов, на шабашах не всегда лишь один оголтелый разврат, пьянка и мордобой, там есть на что посмотреть и кроме этого.

Хотя первые три мероприятия, конечно, самые яркие и запоминающиеся.

Причём настолько, что потом ты готов на всё, лишь бы суметь это развидеть и забыть…

— Пойдёшь? — зевая, выгнул спинку кот. — Возьми с собой побольше того, чтоб разнести хоть Польшу! Нам эти наглые поляки всегда подстраивают бяки!

— Мне нельзя колдовать вне дома, — уныло напомнил я.

Но в целом он прав, всегда непозволительно рисковать собственной безопасностью, тем более если ты берёшь с собой невинную дурочку с голубыми глазами и чистым взглядом на жизнь. За неё стоило побеспокоиться. И всё равно взять её было надо. Ибо если кто-то там неизвестный, коварный, хитровыделанный засобирался устроить нам какую ни на есть страшно жуткую засаду, то не сунуть в неё нос просто невозможно! Это же нереальное искушение…

Мой чёрный котодемон насмешливо сощурил оранжевые глаза, он наверняка подозревал, чем может закончиться наш поход на шабаш, именно поэтому ни за что бы не стал мне мешать. В пекле, к слову сказать, не принято мешать любому грешнику опуститься ещё ниже. Наоборот, та сторона всегда готова искренне помочь любому желающему увязнуть в грязи ещё глубже!

Как там говорили в сказке? «Им же радость душу христианскую загубить». Но на самом деле религиозная составляющая тут не самая важная. Для Бога, если помните, нет ни эллина, ни иудея, а все равны. Может, вы удивитесь, но точно так же ад гостеприимно раскрыт для человека абсолютно любого вероисповедания, а уж уверенных в себе атеистов, так тех вообще гребут горстями, как вшей раскормленных.

— Атеистическое мясо вкуснее всякого в три раза! — влажно облизнулся Фамильяр.

— Я что, опять говорил вслух? — Мне пришлось закусить нижнюю губу, чтоб не выругаться. — Так, приготовь мне всё для выхода в свет. Ничего магического или колдунского, только техника. Баллончик-распылитель с чесноком, святая вода, церковный ладан, серебряные браслеты и кольца. Холодное оружие брать не буду. Стилет из архангельской осины. Общий стиль — старая европейская готика, цепи, шипы, позументы, вышивка сирийской нитью, джинсы, «казаки» с коваными носами.

— Хозяин рвётся воевать, а мне что, дома куковать?!

Я вздохнул, но отрицательно помотал головой. На шабаш категорически запрещено брать своих домашних демонов, они всегда устраивают склоки, затевают драки, провоцируя друг друга, естественным образом втягивая во всё это своих хозяев. Я тоже не сдержусь, если на моего кота будет лаять чужая адская псина. В общем, пара или тройка магических сейшенов погорела на этом деле в самом прямом смысле.

Совсем рядом с нами, в Ленинградской области, до сих пор можно видеть знаменитый выжженный гектар в районе Охтинских болот. Там до сих пор ничего не растёт, земля чёрная аж на метр в глубину, а в лужицах воды можно, хорошенько покопавшись, найти кусочки оплавленного стекла или изъеденные токсичными заклинаниями кости.

Такие же метки есть в Подмосковье, Поволжье и, кажется, где-то ещё в Зауралье. Точного местонахождения на карте указывать не буду, доморощенные сталкеры и без того пасутся там стадами, благо в Интернете информация находится легко. Только всё, что они там находят, лучше бы и дальше лежало под землёй. Но Стругацкие — они такие, их же слушают, вот поклонники и тащат всё, что непонятно, на свет божий, а результат… ох, прости господи…

Я прошёл на кухню, ведомый чудесными ароматами варящегося мяса и томящейся в духовке свёклы. Нонна Бернер, в скромном платье и кружевном фартуке, изображала заправскую голландскую повариху. То есть с серьёзным лицом гремела посудой, хваталась за ножи, принюхивалась к специям, регулярно сверяясь с рецептом по времени на часах.

— Ярослав? Ох, простите, ещё не готово…

— Замаялись, хозяюшка? Столько хлопот, — понимающе поддержал я. — А может, ну его, этот борщ? Нас приглашают на вечеринку.

— Это чудесно! Я ещё никогда не была на настоящих вечеринках! А где это? Как мне одеться? Что нужно с собой брать? Котик идёт с нами? Я точно никому не помешаю? А кто-нибудь из наших общих знакомых будет? Там, наверное, тематическое мероприятие? Может, вам лучше Белую Невесточку пригласить, я вся такая неуклюжая…

— Вы прекрасны!

— А как же борщ?

— Фамильяр доварит. Оденьтесь, мм… — Я на секунду задумался, как ей объяснить, что большинство приглашённых дам будут просто голыми, но решил заранее не нагнетать. На месте разберётся. — Что-нибудь летнее, но не прозрачное. На ваш вкус. Собираемся в закрытом помещении, там может быть и жарко и прохладно.

— А в чём будете вы?

— Традиционно в чёрном, ведь я яжмаг.

Нонна шмыгнула носиком, потом обняла меня за шею, благодарно чмокнула в щёку и вприпрыжку убежала в спальню. Благо во время недавнего сражения на нашей территории одёжный шкаф не пострадал, новая одежда там появляется автоматически. В своё время я сумел оказаться полезным для двух модных фирм, так что поставки идут регулярно, размеры корректируются. Ну и компании теперь тоже знают, к кому обращаться, если северные мюклы начинают чрезмерно портить товар. Они, кстати, не так чтоб очень уж и виноваты, это вопрос пропитания, мюклам надо что-то есть, а русский лён самый вкусный…

Нонна трижды бегала ко мне уточнять вопросы своего костюма, и в конце концов мы оба сошлись на облегающем чёрном платье чуть выше колен в дополнении с лёгким пиджачком на плечи. Серебряная вышивка, брошь в виде стилизованного ордена Святой Екатерины на левом лацкане, чёрные тупоносые туфли на невысоком каблуке, те самые серёжки пёрышками из «Мидаса», ей они очень идут. Как-то приблизительно так.

Вместе мы смотрелись вполне себе гармонично, словно семейная пара с пятидесятилетним стажем. Ну, быть может, с разницей лишь в том, что look моей спутницы был красив, а мой ещё и опасно функционален. Для определённых целей, разумеется.

Мы вышли из дома приблизительно в шестнадцать часов вечера. Белой «шкоды» Блендера на улице, естественно, не было. Он обиделся и свалил. Что ж, его право. Если он счёл, что я был обязан, образно выражаясь, есть любую дрянь у него с руки, то, увы, виноват, простите, извините, наша братия — народец недоверчивый. Иначе вообще бы не выжили в конкуренции с теми же оборотнями или вампирами. А мы живём.

Так что до места официального проведения мероприятия нам прекраснейшим образом удалось добраться на такси. Однако я сообразил заехать ещё в пару мест, закупить с собой виски и чёрные розы. Синие или голубые продают во многих местах, но где встречаются именно багрово-чёрные, нужно знать. Главное — купить чётное количество, но не менее двенадцати.

«Королеву высокогорья» я решил не брать, много чести, никто не оценит, они там по-любому будут водку хлестать. Для меня же вполне достаточно трёхсотграммовой бутылочки «Тичерс». На мой взгляд, весьма приятный шотландский виски из бюджетных сортов. Тем более что делиться им ни с кем не придётся, правнучке архангела с недавних пор и капли алкоголя в ротик брать нельзя. Второй раз так рисковать я себе не позволю. Синька — яд!

Таксист вёз нас молча, без лишней болтовни. Августовское небо начинает темнеть постепенно, создавая иллюзию вечного тёплого вечера, и хотя солнце ещё не клонится к закату, но на небе уже вполне себе явственно видна серебряная половинка луны.

Нонна во все глаза смотрела в окно, потому что, какой бы дорогой вы ни ехали из центра, в Питере всегда есть чем полюбоваться. Я же вновь задумался: почему шабаш назначен так резко и не в самое подходящее время? И дело тут вовсе не в том, что требуется полнолуние, что август не самый традиционный месяц для подобных мероприятий, вот это всё как раз таки условности. Их можно не соблюдать, менять, нарушать как душе угодно.

Напрягало совсем не это. И не какая-то там гипотетическая опасность для моей спутницы. Современные шабаши практически никогда не связаны с кровопролитием, жертвоприношением девственниц или целованием в зад чёрного козла. Вообще, многие средневековые аспекты встреч белых ведьм и чёрных колдунов давно и безбожно устарели, трансформировались, переросли свои истоки. В конце концов, мы меняемся вместе с окружающим миром. И это нормально.

Само слово «ша́баш» происходит от древнеиудейского «шаббат», то есть субботний день, посвящённый Богу, когда евреям нельзя было делать вообще ничего, и они для этого нанимали иноверцев. Отсюда же русский жаргонизм «шабашка» — в смысле лёгкий, случайный заработок вне основной деятельности.

Ну а во времена охоты на ведьм шаббат легко стал шабашем, ведь так удобно обвинить непохожих на всех евреев в любом преступлении — от распятия Иисуса до пожирания мацы, замешенной на крови христианских младенцев. Непохожесть есть символ противоположности. Ты не такой, как я? Значит, умри! Вдруг ты опасен…

Но, как я и говорил, мир изменился.

Сейчас на чётко организованные шабаши у нас или за рубежом можно даже пригласить друзей-журналистов, всё происходящее освещается на цифровых каналах ТВ, люди загодя готовят костюмы, распределяют роли, занимаются музыкой и танцами, они просто играют, что чаще всего вообще не имеет ни малейшего отношения к реальному колдунству. И никто их за это не осуждает. Игра есть игра.

По большому счёту это скорее своеобразное сообщество друзей по интересам, некая полуфольклорная секта умеренных правил и необременительных обязательств как перед руководством, так и перед остальными членами сообщества. Единых правил не существует.

По отдельному сценарию вы можете даже пригласить группу ряженых монахов или инквизиторов, а иногда и заказать стриптизёрш для придания всему зрелищу перчинки. Но только вот то место, куда едем мы, не такое…

«Экспофорум» на Петербургском шоссе, за городом, район посёлка Шушары, можно доехать напрямую из аэропорта Пулково. Огромные площади, замкнутые бункеры, помещения без окон, отдельные подъезды, вход по пропускам, надёжная охрана — всё это идеально устроено для проведения чего угодно, от камерного концерта группы «Рамштайн» до масштабного выступления оркестра Гергиева. Лишь бы платили за аренду.

Наши не в первый раз назначают шабаши именно там, по-моему, тёмная сторона даже неслабо вкладывалась финансами ещё на момент строительства. Хотя, исключительно между нами, если у кого есть желание своими глазами увидеть так называемый шабаш в старых традициях, то добро пожаловать на улицу Думскую. После двенадцати ночи там в буквальном смысле слова открывается портал в ад, такого насмотритесь — неизгладимые впечатления не всю жизнь! Если, конечно, сумеете уйти своими ногами…

— Ух ты, сколько народу, — восхищённо протянула правнучка архангела, когда мы вышли из машины. — Все без масок и такие нарядные!

Хм… насчёт нарядности я бы, возможно, поспорил. Да, сейчас все эти эффектные дамы разного возраста и социального статуса фланируют у чёрного входа в шёлковых плащах или фиолетовых средневековых балахонах, но внутри помещения, как правило, всё снимается. То есть практически всё, кроме туфель и бижутерии. Но мы раздеваться не будем…

Двое широкоплечих охранников с каменными лицами проверили наши имена в списке приглашённых и слегка поклонились:

— Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский со своей спутницей Нонной Бернер, проходите! Тьма ждёт, вам можно всё, всё оплачено.

— Вечер в подпол, свободу колдовкам, — как положено, ответил я за нас двоих.

Мы прошли красной дорожкой, казавшейся широкой полосой пролитой крови на чёрном ламинате, и оказались в просторном зале, разделённом на несколько секторов, где слонялась беззаботная толпа представителей не самых популярных извращений в нашей будничной жизни. Короче, ведьмы, упыри, вампиры, оборотни, волшебницы, маги, чародеи, привидения, вурдалаки, некроманты и зарубежные представители некоторых экзотических видов местной северной нечисти.

— Они же… голые!

— Мужчины одеты. В большинстве.

— А женщины нет!

— Ну да, ведьмы на шабашах предпочитают нудизм.

— Что, прямо вот все?!

— Не все, к сожалению…

Почему-то молодые и красивые ведьмочки как раз таки стараются одеваться во что-то кружевное, готическое, интригующее, а вот зрелые женщины от семидесяти и выше, те нет… Эти милые дамы упёрто раздеваются ещё на входе, делая ставку на последний шанс: если мужчина добровольно не согласится на секс, так они его просто изнасилуют!

И, уж поверьте, я знаю, о чём говорю, пару раз сам едва вырвался. А если уж совсем честно, во втором случае меня вырвала из цепких лап озабоченных бабулек нетрезвая Белая Невесточка. С ней же мы потом и продолжили квасить в отдельной комнате, но вы уже знаете эту историю, да? Знаете, я уверен…

— Ой, а кто это такой маленький? Кто у нас такой миленький?! Утибоземой! — Нонна, едва не повизгивая от умиления, опустилась на корточки перед маленькой шведской мюклой.

Одноглазая коротышка с формой головы, как у аджарского хачапури, поправила коротенькое платье и доверчиво потянулась к девушке на ручки. Я кивнул, это можно: шведская, норвежская, финская или датская нечисть не редкость в наших краях, особого вреда они не приносят, ну кроме выгрызания дыр в одежде, а некоторые даже в театре играют, в кукольном.

И хотя некоторые исследователи фольклора утверждают, что мюкла вышла из-под пера шведского писателя Свена Нурдквиста, но большинство считает, что он лишь обозначил конкретные персонажи, а уж никак не выдумал их. В любом случае мюклы есть, они разные, способны забредать в наши края, и нам как-то приходится с ними жить. Так что пусть будут.

Пока наша блондинка самым нежнейшим образом тискала застенчивую мюклу, ещё трое или четверо таких же малышек потянулись к нам с разных концов зала. Оставлять на них Нонну, разумеется, было рискованно, однако не могу же я с ней постоянно нянькаться, мне тоже нужно было кое с кем поздороваться, кое на кого наехать, зайти в одно место, да и вообще хотя бы выяснить общую программу мероприятия. Короче, есть вещи, которые на шабаше лучше делать в одиночку.

Я порылся в карманах, достал мятные леденцы для освежения дыхания и передал всю упаковку на растерзание подбежавшим малюткам. Общеизвестно, что мюклы за сладости душу продадут! Хотя как раз таки и неизвестно, есть ли у них душа? Но не важно, главное, что мы с ними поняли друг друга, пока меня не будет — моя спутница останется под охраной их племени.

— Не скучайте, я быстро!

Кому я это говорю? Ни Нонна, ни мюклы не слушали меня в упор, хоть ты тресни.

— Чоткий же Сотона, ну я пошёл. — По пути мне удалось цапнуть с подноса проплывавшей мимо волонтёрки с большой грудью и вызывающе торчащими сосками тонкий фужер сладкого «Цимлянского шампанского». Вот не моё, ну да ладно, чего уж привередничать-то…

Нужно найти Распорядителей, так что пара глотков пузырящегося напитка пойдёт на пользу. Люди и нелюдь на реальных шабашах редко следуют чётко установленной программе, но все соблюдают определённые правила — не бузить, не барагозить, не козлить и не крысятничать. Понтоваться в меру, нарываться в пределах разумного, пить сколько влезет, танцевать хоть на потолке, а вот курить и совокупляться — исключительно в строго отведённых для этого местах.

Именно за всем этим призваны следить специальные Распорядители. Как правило, их набирают из числа не самых сильных магов, но душных до нескончаемой икоты. Вот одного из таких типов я и поймал за рукав фиолетовой мантии.

— Яжмаг вне закона?! — Он поправил на макушке квадратную шапочку европейского магистрата. — Кто вас пустил и кто позволил?

— Сам в шоке, — признался я, салютуя уже почти пустым бокалом. — Однако же имею официальное приглашение.

— Глупости, — неискренне отмахнулся Распорядитель, но на всякий случай проверил список гостей в небольшом корейском планшете. — Ничего не понимаю. Мценский и Бернер?

— Честь имею, они самые.

— Вас же тут убьют!

— Это несущественно. Но позволите ли пару вопросов?

— Позволю один. А потом отойду, чтоб меня не забрызгало вашей кровью.

— Можно узнать, кто именно нас пригласил? Не отправил приглашение, а вот прямо-таки своей собственной рукой внёс нас в список.

Распорядитель покачал головой. Говорить ему не хотелось, но и не сдержать слово в его понятии было недопустимым. Поэтому он на секунду развернул ко мне экран гаджета, ткнув пальцем в имя из пяти букв.

— Весьма благодарен. — Я дёрнул подбородком вниз, изображая короткий поклон.

Тип в фиолетовой мантии не ответил, трусливо удалившись в высокомерном молчании, словно британский крейсер из российских вод… Моя судьба его больше не интересовала, он и так сделал всё, что мог. Уже спасибо.

Почти в ту же минуту чья-то тяжёлая рука легла мне на плечо. Оборачиваться явно не стоило, судя по убийственному трупному запаху, за моей спиной стол гнойный некрофил. Вы, наверное, о таких не слышали, ну и слава богу…

— Яжжжмаг ффне ззакона? Лаккомый куссочек… — Больше он ничего не успел сказать, потому что я, не оборачиваясь, бросил через плечо пригоршню соли, смешанной с порохом и перцем. Разумеется, попал!

Визг полуослепшего урода, насилующего по ночам выкопанные трупы, слился с громкими аплодисментами всех стоявших рядом. Как говорили неглупые старики-римляне: «Пусть побеждённый плачет!» Именно поэтому в наших рядах победитель всегда прав.

Да, половина, если не больше, из здесь присутствующих лиц, морд, рож отлично знает, кто я и что можно получить за мою голову. Но правила шабаша не одобряют смертоубийства во время мероприятия, а уж когда некто отверженный вообще оказывает достойное сопротивление заведомо превосходящим силам противника, это всегда вызывает заслуженные овации…

— Вы не скучали? — чисто из вежливости спросил я, подходя к большущей куче мюкл, из-под которых были видны туфельки моей спутницы.

— …псите… мня… пжалста-а…

— От кого? Тут же сплошное «ми-ми-ми»!

— …я их… сама… по-у-биваю… щас…

— Щаз. Через «зэ», — поправил я.

Дело в том, что по факту совершенно безобидные мюклы способны своей милотой заколбасить любого. Я уж молчу про их способности к гипнозу. Просто сами вспомните, как старина Петсон и котёнок Финдус к ним относились? Без агрессии, но о-о-очень настороженно, не вступая в контакт и ни разу не подпуская близко. Разумеется, правнучка архангела детских книжек не читала, а потому и попала на раз в этот умилительный капкан мелкотравчатой северной нечисти.

— Вылезайте. — Я поймал Нонну за руку, помогая ей встать, и, словно снимая ёлочные игрушки, освободил её всю от нежных, трогательных объятий маленьких добрых существ.

— Я их ненавижу-у! — с чувством объявила моя спутница, нежно гладя по головке ту самую первую мюклу, которая полезла к ней на ручки. Видимо, эта её всё-таки загипнотизировала…

— Уходим отсюда.

— А куда вы, вообще, меня привели?! Что за странные тут люди вокруг? Почему они так одеты и раздеты? Это какой-то конвент эротической фантастики? Или я чего-то не понимаю…

— Позвольте-с, мамзель, безешечку влеплю… — В дымину пьяный вампир самым нежнейшим образом лизнул колено Нонны… и отвалился с высунутым набок, обожжённым до углей языком.

Несчастный даже орать не мог. Хотя сам дурак, сначала спрашивай, кого лижешь, а уж потом лезь…

В общем, мне пришлось долго и обстоятельно объяснять топающей ногами блондинке, где мы, почему, кто нас сюда позвал и зачем это кому-то там надо. Хотя должен признать, что идея осознания себя ходячей ядерной бомбой неожиданно показалась Нонне Бернер вполне интересной. Она впервые оценила себя как оружие массового поражения.

То есть ты вроде бы мирно идёшь себе по залу, кланяешься на приветствия, улыбаешься на встречные улыбки и, проходя меж двух пожилых ведьм, как бы невзначай взвизгиваешь, а они хлопаются в обморок с инсультом! Весело же, правда? Ну и, как вы понимаете, её накрыло, и она ушла в разлёт по полной…

— Это маги? Как вы сказали? «Чёрная ложа масонов Финского залива»? А почему только мужчины? Женоненавистники, что ли? Как это «бабам нельзя»?! А если я сейчас повизжу…

— Какие милые девочки! Совсем без… раздетые… Нет, бусы и амулеты одеждой не считаются, татуировки тоже. Вам же, наверное, так холодно? Прикройте грудь, а то ещё глаз кому-нибудь выколете. Не хотите? Ну, ну… А хотите, я тогда сейчас взвизгну? Упс…

— В кого, говорите, вы оборачиваетесь, в собак или в кошечек? Ах, в волков, тигров и медведей? Страшное дело. Куда пошли?! Стоять! Вы у меня сейчас в одних трусах на велосипеде под куполом цирка ездить будете! Оборотни они, ага…

То есть, если вы заметили, гулять в обществе милой голубоглазой блондинки по чёрному шабашу было-таки одно удовольствие! От неё шарахались и разбегались во все стороны, её реально боялись, предпочитая даже не встречаться взглядом, она наводила такой шухер, какого, как говорят старожилы, не было со времён случайного попадания на закрытые Санкт-Петербургские ассамблеи господина Гоголя Николая Васильевича с необразованным другом-живописцем и кузнецом Вакулой.

Но это старая история, достойная отдельного повествования. Захотите — расскажу! У нас в Питере её многие знают, мне же ещё в детстве бабушка говорила про волшебственные приключения Николя (так он предпочитал себя называть) и Вакулы в БАЛШОМ (именно так!) городе. Ну да, мне в шесть лет оно было жутко интересно, потому что и страшно, и смешно, и язык забавный, и приключения чудесные…

Я едва ли не силой остановил ретивую Нонну Бернер у барной стойки. За соседним столиком сидела небольшая делегация гостей шабаша: азиаты, японцы или китайцы, не очень разбираюсь. Да и не о них разговор.

— Давайте сделаем перерыв на кофе. Вы уже и так запугали всех, кого могли.

— А чего они первые…

— Помилуйте, если исходить из постулата, что ничего на Земле не происходит без воли Божией, то и всяческая местная нечисть не могла бы существовать, не будь на то соответствующего распоряжения на небесах?

— Это фарисейство.

— Не спорю. Но работает же?

— Вселяя сомнения в неокрепшие души? — на минуточку задумалась Нонна. — А-а, ну да. Естественно. Дьявол потому и отец лжи, что всё переворачивает с ног на голову.

— Совершенно с вами согласен. — Я пододвинул ей чашечку капучино, подмигнув бледному зубастому официанту насчёт виски.

Хорошего и бюджетного, с моей точки зрения, у них не было, а «Белую лошадь» и «Джеймсона» я не пью. Однако под моим пристальным взглядом парень уже через минуту испуганно достал откуда-то снизу так называемый островной, или морской, виски от ста баксов за бутылку, плюс ресторанная наценка. Мне же его налили «за счёт заведения». Ну ещё бы, они тут рискнули брыкаться, что ли?!

К нам храбро подошёл весьма набравшийся оборотень, сгрёб меня за грудки и с воем отвалил, дуя на обожжённые едва ли не до кости ладони. Фамильяр правильно понял приказ, и серебряных цепочек, вышивки, украшений, шипов и всяческих оберегов на моей одежде было эдак с полкило, не меньше. То есть вот так, с разбегу, хватать не глядя весьма чревато, как вы понимаете…

— Мы две бомбы? — наконец-таки догадалась Нонна.

Я важно кивнул.

Во всём этом действительно есть свой кайф. По крайней мере, ровно до тех пор, пока наши противники не поймут, НАСКОЛЬКО их больше. Хотя и в этом случае Распорядители не допустили бы беспорядков. По крайней мере, должны были. Но увы. Потом кто-то всё равно допустил ошибку, и врата ада разверзлись…

Один из китайцев встал, прошёл мимо нас и, улыбнувшись, заказал большой чайник чая на всю компанию.

— Ой, вы так хорошо говорите по-русски? — не сдержалась моя блондинка.

— Мы из Элисты, конечно, хорошо говорим, — удивился узкоглазый гость.

— А я думала, вы корейцы, или китайцы, или японцы…

— Ага, ещё скажите, мы похожи на казахов, татар, киргизов и узбеков. — Мужчина не рассердился, но, уходя к своим, грустно покачал головой: — Мы же все разные на лицо. Неужели не видно?

— Ярослав, мне очень стыдно, — покраснела Нонна, прижимая ладони к полыхающим щекам. — Вы всё слышали? Тогда получается, они кто?

— Если из Элисты, то калмыки, — сообразил я, запоздало осознавая, что никакой особенной магии за этими людьми заметно не было.

Они здесь не гости. Скорее уж «консервы». Кто-то пригласил наивных туристов, закупив целую группу стандартной заманухой — экскурсией «По мистическим местам Санкт-Петербурга!». А если на шабашах категорически запрещены разборки между своими, то вот привести «угощение для всех» никто не запрещает.

— Вы побледнели.

— Нам пора уходить.

— Почему?

— Потому что сейчас здесь начнётся кровопролитие, и мы с вами будем свидетелями убийства шести… нет, семи человек, — оживлённо размахивая руками, попытался объяснить я.

Чоткий Сотона, надо было закусывать, островной виски рубит по полюсам. Кажется, и у меня в голове привычное для яжмагов хладнокровие заменяется опасным веселием русского бунта. Как-то там о нём писал Пушкин?

Так вот вы не правы, Александр Сергеевич, кроме бессмысленности и беспощадности, во всём этом деле имеется изрядная доля куража! Эдак процентов восемьдесят, если не больше…

Между тем кто-то подал незримый сигнал, и к барной стойке начали стекаться кровососы. Вампиры, упыри, убыры, вурдалаки, даже десяток оборотней были готовы присоединиться к кровавому пиршеству. Ничего не понимающие туристы из степной Элисты спокойно пили чёрный чай, вытирая пот платочками.

Правнучка архангела вдруг схватила меня за руку:

— Это… это… то, что я думаю? Они хотят их…

— Мм… откуда мне знать, что вы думаете? — смутился я. — Хотят, конечно, но не в этом смысле…

— Вы?! Я! А у вас… — Нонне явно не хватало слов. — У вас… у мужчин, одно на уме! Я сейчас визжать буду, и их никто не тронет!

— Увы, ваш визг срабатывает, только когда опасность угрожает лично вам.

— И…

— Что «и»?

— И что, вы не заступитесь?!

Я видел, как напряглись вампиры, облизывая губы. Стройные, мускулистые ребята, спортивного телосложения, чаще всего любая встреча с ними на улице заканчивается никак не в пользу случайного прохожего. У человека в схватке с кровососом шансов практически нет, а голливудскому фильму о президенте Линкольне верить не стоит. Это не документ.

— Яросла-а-ав!

Все на секунду замерли от такого громкого вопля. Потом удивлённо и даже с упрёком уставились на меня. Мне пришлось вновь обратиться к бармену:

— Один виски и семь бутылок водки. Пожалуйста.

Я упреждающе поднял указательный палец вверх. Толпа остановилась.

— Любой человек имеет право на последнее желание, так?

Шабаш кивнул едва ли не в единодушном порыве. Правильно, они же все местные, культурная среда, чтят и уважают традиции.

— Моё желание одно — напоследок выпить с моими новыми друзьями из солнечной Калмыкии!

Никто и слова не вякнул против. Даже Нонна, хотя уж ей-то явно хотелось высказать мне много чего задушевного. Калмыцкие туристы тоже не особенно во что въехали, кроме того что незнакомый русский парень предлагает им выпить водки.

Бесплатно!

Группа опорожнила по бутылке в одно горло, так, словно все пили воду без газа.

Я взял ничего не понимающую блондинку за руку и потащил её прятаться за барной стойкой. Она пыталась бухтеть, потому что не понимала главного…

— Куда вы меня тащите? Я не хочу! Зачем?!

— Ещё мой прадед, ветеран четырёх войн, говорил: «Дай калмыку водки, и он перевернёт весь Кавказ!» Вам точно не следует видеть, что сейчас будет.

А было то, на что я и рассчитывал. У выпивших калмыков упали шоры с глаз, и они воочию увидели, чем может закончиться их беззаботная экскурсия. В массе своей этот народ окормляется буддистской верой. И в том же буддизме всяких жутких демонов буквально завались, выше крыши дацана!

Но, в отличие от христианства или толстовства, предпочитающего мученический венец, калмыкам по вере разрешено самим драться с нечистью. Вот у них, представьте, как раз таки активное физическое сопротивление рогатому врагу очень даже одобряется! Ну оно и пошло на всех парусах, галопом, под парами по полной…

Если вы хотели видеть, как всего семь калмыков после бутылки водки к хренам собачьим разгоняют весь шабаш питерской нечисти, так вам сюда! Я не знаю, что происходит в этот момент в мозгу нетрезвого человека из бескрайних степей знаменитого князя Тюменя, красавице-дочери которого посвящал напыщенные стихи сам Александр Дюма, отец «Трёх мушкетёров» и «Графа Монте-Кристо».

Как эти невысокие, узкоглазые парни на своих полудиких лошадках останавливали кавалерию Наполеона, покорившего половину мира, и входили в сдавшийся Париж? Как они стояли на страже юго-восточных степей в форме Астраханского казачьего войска? Как проходили всю Чечню, усмиряли Шамиля и грозных мюридов? Как боролись против советской власти и держали слово чести тогда, когда и само слово «честь» было для большинства лишь пустым, размытым звуком?

Короче, калмыки удивительный народ, и в том, что мы так мало знаем о них, наверное, не только их или наша вина. Люди помнят лишь то, о чём орут из любого утюга. Поэтому о репрессиях калмыков за службу Гитлеру мы знаем, а о том, сколько этих отважных воинов стали Героями Советского Союза, орденоносцами Славы, никто не в курсе. Да и о том, как бились они с Наполеоном или как героически сражались в Гражданскую.

Я вот тоже не всё помню и знаю, но хотя бы могу прямо сейчас засвидетельствовать то, что видел своими собственными глазами. Итак…

Распорядителям досталось первыми. Именно они полезли к калмыкам с упрёками в массовом алкоголизме и требованиями покинуть помещение, пока их тут не съели.

— Кто? — изо всех сил расширили глаза гости с юго-востока.

— Ну вот хоть… вампиры!

— Поняли, ей, ты, зубастый, иди сюда-а…

После чего обалдевшим вампирам выбивали клыки стульями, с размаху и без предупреждения. Перепуганные оборотни метались волками, котами, лисами, медведями, псами и даже обезьянками по всему залу из угла в угол, словно пинг-понговские шарики. Некромантов гасили пустыми бутылками по голове, и те сразу же притворялись мёртвыми, чем вызывали живой интерес, но уже у своих братьев-некрофилов. Без обид.

Пожилые голые ведьмы пытались спрятаться под столами или лезли на люстры, прицельно плюясь сверху. Потом кто-то удачно коротнул электричество, и парочку старушек неслабо поджарило, наполнив зал запахом шашлыка из просроченной свинины. И да, таки нашлись желающие лизнуть, куснуть, удрать, выплюнуть… Невкусно, бэ-э…

Бесы, упыри, черти и прочая нечисть носились кругами по стенам. Особого наплыва желающих лезть под нетрезвую калмыцкую руку не было. Потому что те, наоборот, вошли в азарт, ломая шайтанам и дэвам рога на спор, кто больше. Безобразная драка набирала обороты.

Но зато молодёжь из числа чёрных магов и колдовок, воодушевлённая опасностью, которая, как известно, и сама по себе уже афродизиак, кое-где под столами и на барной стойке быстренько заключала коротенькие браки на три-четыре минуточки. К взаимному удовлетворению и успокоению. Стоны страсти смешивались с криками боли, они вообще часто похожи, так что никто особенно и не заморачивался. Орут себе и орут!

Однако нельзя сказать, что абсолютно все гости решили драться честно или праздновать труса. Когда начинается общий махач, о законах и правилах забываешь в первую очередь. Собственная безопасность всегда важнее, поэтому фаерболы, огненные шары, мечущиеся молнии, электрические разряды направленного действия засверкали в воздухе! Всё заволокло вонючим дымом, по полу побежали разноцветные искры; вкупе с грохотом, треском, визгом, рыком, воем матом и воплями это было жуткое зрелище и впечатляло до крайности, но…

Калмыки всё так же продолжали методично громить шабаш, поскольку под магией алкоголя отродясь ничего не боялись и искренне были уверены, что это театрализованное развлечение входит в оплаченную программу экскурсии. Ох ты ж чоткий Сотона, как говорится…

— Что там происходит? — скорбно вопияла Нонна, пряча лицо у меня на груди, когда мы оба скрывались от войны под барной стойкой, обнявшись, словно воробушки.

— Разгром и поражение. Никакая нечисть не устоит перед пьяными калмыками.

— Получается, это вы их случайно так накачали?

— Нет, нет, нет! Как вы могли такое подумать?! — ахнул я, демонстративно хватаясь за сердце. — Разумеется, специально!

— Ну вы тот ещё…

— Старался, как мог, мадемуазель!

После чего мы оба решили отложить выяснение наших отношений до лучших времён и дружно поползли к выходу. Не мы одни, кстати, так что пришлось немного подождать в очереди. Та нечисть, которая была поумнее и не полезла в открытую конфронтацию, тоже толпою штурмовала двери, размазывая по полу последнего самоотверженного Распорядителя, пытающегося хоть как-то остановить панику. Но уверен, жалоб на организаторов никто писать не будет, скорее даже отлайкают в Сети.

Мы вышли в числе последних, когда раздолбанное поле боя полностью осталось за компанией туристов из маленькой, но гордой Элисты! Правнучка архангела, обернувшись, умудрилась помахать им ручкой на прощанье, и они ей тоже застенчиво улыбнулись, спросив:

— Мы вас не задели?

— Нет, нет, всё в порядке!

— Приезжайте к нам в Калмыкию! У нас степь и тюльпаны!

— Спасибо, непременно!

— А ещё они едят лошадок. — Я был вынужден прервать это затянувшееся разведение церемоний. — Мы искренне благодарим всех присутствующих за представление, но нам пора домой! У нас ещё кот не выстиран, и пружины в кровати смазать надо, соседи жалуются.

Когда в конце концов мне и Нонне удалось-таки выбраться на свежий воздух, нас, как, впрочем, и ожидалось, мечтали встретить все! Ну, про всех я, наверное, загнул, однако приличная толпа человек (и не человек!) в пятнадцать — двадцать нетерпеливо потирала кулаки и скалила зубы.

— Всё, яжмаг… тебе капец.

— Ярослав, не бойтесь, я вас защищу… защитю! — Маленькая храбрая блондинка закрыла меня грудью первого размера. Или чуточку больше? Не проверял. — Я сейчас сама победю их всех… побеждю всех… тьфу!.. как это правильно произносится?!

Драка была короткой. Нонна даже не успела повизжать, ей быстренько заткнули ротик чьим-то оторванным хвостом. Я кидал соль в морды, разбивал носы серебряными кольцами, давил раздвоенные копытца подкованными «казаками», двух уродов успешно расковырял осиновым стилетом, а потом меня скрутили. Силы были заведомо неравны, так что чего уж там…

— Смерть обоим! Выгрызть им глотки! Пустить кровь!

— Господа, не то чтоб мы против, но давайте определимся, кто имеет больше прав убить нас первым, а кто… — начал было я, но мне просто не дали договорить, врезав в поддых и выбивая воздух их лёгких.

Так-то был шанс как-нибудь их заболтать, потянуть время, дождаться… даже не знаю чего. Помощи? Сочувствия? Участия? Справедливого суда присяжных с опытным адвокатом, косвенными уликами, долгим поиском доказательств и последующим оправданием? Я ещё успел подумать о том, что, возможно, зря так уж безапелляционно оттолкнул задиристого Блендера, хотя с такой толпой вряд ли и ему бы удалось справиться…

— Что за беззаконие здесь творится!

Не уверен, что все поняли смысл вопроса, но вот то, что невероятно глубокий и сильный голос перекрыл общий вой и рык, словно Ниагарский водопад ледоход на Малой Невке, вдруг осознали все. Толпа подчёркнуто медленно, в едином танцевальном движении, развернулась от нас и почтительно разделилась надвое. Кажется, все перестали дышать…

А по образовавшемуся коридору торжественным шагом, не касаясь асфальта, плыла высокая мужская фигура в длинном белом балахоне. Седые волосы развевались на ветру, в руках длинный посох с блистающим алмазом размером с куриное яйцо, тонкие усы, расчёсанная борода и узкое лицо с невероятно добрыми глазами…

— Гэндальф Серый?! — не поверил я.

— Геннадий Сергеевич?! — Нонна выплюнула хвост и в шоке повисла у меня на плече.

— Эти имена более не принадлежат мне, друзья мои, — лучезарно улыбнулся призрак, сверкнув безупречными зубами фаянсовой белизны. — Так меня звали раньше, а ныне имя моё Гэндальф Белый!

Он доброжелательно оглядел толпу притихшей нечисти, и та попятилась. Связываться с толкиенутым на всю башку привидением не рискнул никто. Ну, кроме одного слишком упёртого или слишком голодного вурдалака, лишённого как мозга, так и инстинкта самосохранения.

— Яжмаг мой! Он вне закона, его можно убивать! Отвали, старик…

Гэндальф, не оборачиваясь, взмахнул рукой с посохом, и зубастого, как нильский крокодил, мужика унесло по параболе в сторону Пулковских высот. Эхо его вопля быстро стихло в ночи. Остальные успели рассосаться ещё до того, как бедолага долетел до места.

Я же говорил, среди нашего тёмного брата откровенных дураков не держат.

Мой друг обернулся к нам, и тёплая улыбка озарила его лицо.

— Я рад вас видеть, о золотоволосая девица Нонна, и тебя, Ярослав, гостеприимный хозяин дома, где усталому путнику всегда нальют кружечку виски…

Мы дружно бросились к нему в объятия. Если кто не знает или не понимает, как это можно обнять призрака и на что это вообще похоже, я попробую рассказать. У них нет плоти, но человеческая кожа способна ощущать могильный холод или свежий колющий морозец, идущий от собственно призрачной субстанции. Говорят, в Иране, Пакистане, Индии и ряде африканских стран встречаются и настоящие огненные призраки, но лично мне такие не попадались. Оно и хорошо, как я понимаю, верно?

Так вот, объятия Гэндальфа были подобны порывам горного ветра, студёным и обновляющим одновременно. Это как прыжок с парашютом на большой высоте, когда ледяные воздушные потоки бьют в лицо, но ты испытываешь от этой боли лишь удивительное спокойствие и уверенность в абсолютной безопасности. Словно некая высшая сила держит тебя на ладони, где страха нет, а есть лишь полное доверие к небу и самые искренние слёзы на ресницах…

И если от призрачной плоти моего старого друга не веет теплом, то доброты в его глазах хватит, чтобы обнять целый мир!

— Спасибо, старина! Ты невероятно вовремя.

— Мне сказали, что ты и твоя спутница нуждаются в помощи.

— Кто сказал?

Я обернулся за его взглядом и увидел на дальнем углу парковки знакомую белую «шкоду». Понятно. То есть совершенно непонятно, но разберёмся позже…

— Ну как там теперь, Серый ты или Белый, без разницы, нам явно есть о чём поговорить. А у меня дома найдётся пара бутылок хорошего шотландского виски.

— В моих землях его принято называть «водой жизни», — наставительно поправил Гэндальф. — Но идём же! Я буду счастлив вновь посидеть за одним столом с добрыми друзьями под старые эльфийские песни, под мурлыканье твоего кота и серебряный свет Сильмариллов за окном! Путь даже ты называешь их всего лишь звёздами…

Вот в этом он весь, и непохоже, чтоб особенно изменился. За исключением цвета, естественно. Не знаю, как вам, а вот лично мне жутко интересно, что с ним произошло.

Это было перерождение с переходом на новый, более высокий и качественный уровень? Возвращение на землю, в грешный мир, потому что ни ад, ни рай его вновь не приняли?

Непонятная ему самому игра, где он вновь оказывается неприкаянным привидением, однако же буквально сверкающим, словно крылья ближайших сподвижников самого Господа Бога? Или же прямо наоборот, ведь и имя Люцифер переводится как «сияющий, излучающий свет»?

Короче, сплошные вопросы…

Мы сели в машину Блендера, ни о чём не спрашивая и ничего не уточняя. Он так же молча врезал по газам и за всю дорогу до нашего дома не сказал ни слова. Я тоже молчал, мне надо было подумать. А вот почему прикусила язычок обычно болтливая правнучка архангела, стоило бы спросить. Но, увы, каюсь, как и говорил выше, в моей голове на тот момент разбредались, как стадо без пастуха, самые разные мысли…

Как вы, наверное, догадались, именно Гилла внесла нас в список приглашённых гостей. Фактически получается, и весь шабаш был экстренно собран только ради этого. В чём хотя бы гипотетически мог заключаться её интерес? А он есть, его не может не быть, так как силы Тьмы никогда не работают от скуки или ради некоего общего блага.

Вопрос стоит ребром, и ответа на него нет.

Гилла хотела, чтобы нас убили? Чтобы убили только меня или только Нонну? Нас кто-то спас и тем самым показал свою нелояльность Тьме? Чтобы мы сами вырвались, ещё раз показав свою силу и возможности? Чтобы впоследствии продемонстрировать наши силы и возможности неким вышестоящим органам власти? Если кому-то из них оно так очень уж интересно…

Иерархия тёмных сил всегда была выверена столь же щепетильно, как и ангельская. Все же помнят строки Гермеса Трисмегиста? «Всё, что наверху, тоже и внизу». Классическая пентаграмма, как вы понимаете. Два треугольника, один вершиной вверх, другой вниз. Однако же подобная сентенция подчёркивается и самим Спасителем в обращении к апостолу Петру: «То, что ты назовёшь истиной на земле, будет истиной и на небесах!» Это догма, то, с чем не спорят.

Вот поэтому мне и хочется получить ответы. На вопросы, которых не слышат…

Ладно, чоткий ты Сотона, что-то я заигрался. Не слышат, потому что не хотят. А вот почему не хотят, это отдельная, долгая дискуссионная тема. Как-нибудь мы и к ней вернёмся, сейчас же важнее реальность. А она такова, что есть ситуации, когда мы, яжмаги, и всё, что с нами происходит, категорически неинтересны как одной, так и другой стороне.

Это не значит, что мы болтаемся от берега к берегу, словно экскремент в проруби, вовсе нет! Но за свободу выбора всегда приходится платить жидкой валютой. И в нашем питерском расчёте это не холодная водка, а горячая кровь. Так уж принято, так сложилось, это давно стало общим правилом.

Я никого не запугиваю, просто хочу, чтоб вы знали и не строили себе романтических иллюзий о нашей профессии. Когда они разбиваются о реальность, то самые мелкие осколки порой ранят хуже цыганского ножа. Категорически не рекомендую пробовать, поверьте на слово. Меня, было такое дело, потом едва вытащили врачи…

Белая кобыла с барельефа под аркой приветствовала нас уважительным ржанием. Жеребёнок, настороженно подняв ушки, стоял рядом с мамой, нетерпеливо притоптывая копытцами, но тем не менее без разрешения не делая ни малейшего шажочка. Умный мальчик, быстро учится. Мы вышли из машины, коротко кивнув бдительным лошадям.

Гэндальф Белый парил над капотом такси без малейшего признака раздражения или усталости. Моя спутница поспешила в дом первой, я направился следом, предварительно молча пожав лапу оборотня. Если бы не его участие, то наш поход мог бы окончиться совсем иначе. Но тут уж кому как повезёт, по факту даже самая нелепая история не имеет сослагательного наклонения. Мы тоже зря гадать не будем, живы — так вот и уже ура! Троекратное…

Настоящее веселье ждало меня, когда мы вошли в прихожую. Выплывший из стены Фамильяр приветствовал нас дежурной улыбкой от уха до уха, в его круглых зелёных глазах играли изумрудные и малахитовые краски. Знак полного самодовольства, если можно так выразиться. Он таков, какой есть — примите, кормите, никогда не бросайте. Можете не любить, но всё остальное входит в обязательный для исполнения список.

Хотя для демонов, даже низших, наше человеческое одобрение ровным счётом ничего не значит. Не потому что мы им неинтересны, просто там иная система ценностей, не стоит с этим всерьёз заморачиваться или вообще как-то оспаривать. Вам оно надо? Мне — нет.

— О, Джон, вернулся наш старик?! В моей груди хладеет крик, но вот сейчас он при делах, за это Толкиену хвала!

— Приблизительно, но верно, рабочая рифма на ассонансах, — устало согласился я, открывая окно для торжественно влетающего Гэндальфа Белого.

Нонна сразу же предупредила, что оккупирует ванну, потому что у неё был стресс, ей нужно смыть негатив, а мы тут вправе расслабиться по-мужски. Но без рискованных чрезмерностей! То есть можно тупо надраться на кухне, однако девочек вызывать — ни-ни…

Она всё понимает, никого не осуждает, но от присоединения прямо сейчас к нашей компании — увольте, вам там и троим есть о чём поговорить. Развлекайтесь. И ещё чисто на всякий случай: если этот старый извращенец в белых ризах опять попрётся за ней подсматривать, то она за себя не отвечает…

Я молча кивнул, признав её абсолютную правоту по всем вышеуказанным пунктам. Меж тем мой старый друг с воодушевлением приземлился на нашей кухне, бесстрашно выбрав ту самую «озабоченную» табуретку. К моему немалому удивлению, оказывается, на привидений эта хрень абсолютно не действует. Которая тут же попробовала его поймать!

— Что за смешная шутка, друг мой? Я не веселился так с тех пор, как поймал за ухо Перегрина Тука, когда он воровал эльфийское винишко!

Да и в самом деле, как можно было бы прижать ноги призрака к сидушке, если у него нет ног? То есть они подразумеваются в клубящейся белой дымке, но по факту их там и близко нет. Или есть? Уф, наверное, есть, но лишь когда ему, призраку, это надо! Вот так.

А несчастная табуретка, похоже, впала в полное ничтожество, пытаясь осуществить заведомо невозможную операцию, заложенную в неё магической программой. Она затупила. Попыталась уйти вбок, вправо-влево, но Гэндальф Белый крепко держал её плоским задом. Ровно так же, как цепко обхватывал длинными, призрачными пальцами квадратный бокал для виски, до трети наполненный тягучим, янтарным золотом той самой «Королевы высокогорья».

Нет, он его не пил. Как известно, привидения не едят и не пьют, им оно без надобности. Однако они всё ещё способны нюхать. Да ещё как…

— Воистину, этот божественный напиток, созданный из огня и вдохновения, способен поставить на ноги даже того, кто умирал от жажды Истины в чёрных подземельях Удуна, кого пытался задушить ногами сам Моргот и кто снова учился дышать строками первооснов Арды!

— Ничего не понял, но звучит как тост! Дзынькнем? — предложил я.

— Где вечер сладостен и тих, там разливают на троих! — важно поддержал мой кот.

Чоткий Сотона, и вот это уже звучало как тост…

Мне стоило признать, что мы шикарно посидели первые полчаса или, быть может, даже почти час. Геннадий Сергеевич весьма путано и метафорично рассказывал, как он во второй раз пережил смерть, будучи фактически разорван на куски призрачными псами Анубиса. Его эфемерная плоть практически не испытывала боли, но душа буквально кричала во весь голос от ярости, отчаяния и невозможности спасти своих друзей. И только именно это было для него самым страшным…

Тьма поглотила всё его сознание, разделив в вечности на атомы и молекулы. Потом вдруг нестерпимо яркий свет озарил душу, мгновенно уняв боль, но не оставив взамен ничего, даже пелевинской пустоты. Главные религии говорят, что наша душа бессмертна, а умирает лишь тело.

Но у него на тот момент не было тела как такового, ибо всё, что остаётся привидениям, формируется исключительно силой их неупокоенного духа. И, как правило, после совершения ими какого-либо заметного действа или поступка, оправдывающего их пограничное существование, появляется некий знак с переходом в стадию высшего духовного освобождения.

Как именно оно происходит, мне неизвестно, да и доподлинно вам не скажут даже старейшие адепты мировых религий. Гэндальф также не успел даже задуматься о происходящем с ним, вокруг него, вне его. Как он сказал, была вспышка, сияние, холод и дрожь. Вот первые ощущения, которые он вдруг осознал, не имея ни одного органа чувств. Но в это же самое мгновение глаза его открылись…

— Я обнажённым стоял на вершине Одинокой горы, подо мной летали орлы, вспарывая белые барашки облаков, где-то стрекотал дрозд и тонкие лучи нарождающейся осенней луны отражали звёздные руны, над головой светились Сильмариллы, и сердце моё наполняла благодать Илуватара, когда вдруг жуткий запах отравленных вод Нан-Дунгортеба…

— То есть, как я понимаю, ты проснулся пьяным в баре?

— Да, — на секунду задумавшись, признал старик. — Есть одна неплохая полуподвальная забегаловка в южной части Каменного острова. Я частенько… зависал там… во времена оны. Так вот, когда плеча моего коснулась тяжёлая лапа оборотня…

Ну, чоткий Сотона, а нашему могучему Блендеру считай повезло, что Гэндальф просто не оторвал её на фиг! Это человеком он был тихим, мирным, начитанным, а вот призраком стал весьма жёстким, и подобные вещи у него никогда не застревали. Ни разу!

Почему он искренне дружит со мной, та ещё загадка, для меня самого в первую очередь. Из-за моего общества, из-за общения на равных, из-за чёрного кота, из-за… Вот честно, не хотелось бы думать, что лишь исключительно из-за хорошего виски. Мы вновь наполнили бокалы, сделали по глотку и…

— Мне показалось или я слышал писк?

— Хозяин, — отставив недопитый квадратный бокал, мгновенно выгнул спину мой домашний демон, — дай одну минуту и холку я намну кому-то!

Я и бровью повести не успел, как он метнулся из кухни в сторону ванной, проходя прямо сквозь дверь. Неужели у правнучки архангела опять проблемы? Помнится, в прошлый раз мы там останавливали нашествие заколдованных пауков. Но тогда она орала как сумасшедшая.

Надеюсь, сейчас не что-нибудь более серьёзное? Секундой позже Фамильяр вылетел сквозь ту же дверь мокрым комком чёрной шерсти и обиженный до кошачьих соплей!

— Только попробуй ещё раз сюда сунуться, в мыльной пене закопаю, — донёсся до нас грозный голосок Нонны Бернер.

А вот она как раз свои обещания в долгий ящик не откладывает и слово держать умеет. Мой кот скроил страдальческую мину, нервно вернул себе бокал виски, всем видом демонстрируя, что его миссия провалена и теперь моя очередь разбираться с тем, кто там пищит, зачем и почему… Без вариантов, мне пришлось выдохнуть и встать.

— Если понадобится помощь моей магии, тебе достаточно лишь кивнуть, друг мой!

— Очень надеюсь, что смогу справиться сам. — Меня иногда изрядно напрягает искреннее желание старого призрака глубоко совать длинный нос в чужие дела, особенно когда «из самых лучших побуждений!».

Я подошёл к ванной комнате и, наверное, не слишком деликатно постучал в дверь.

— Да-да? — жизнерадостно откликнулась Нонна.

— Прошу прощения, у вас там что-то незаконное происходит? Вы только что выкинули к хренам собачьим моего домашнего демона. У него стресс.

— Я не виновата.

— Он пьёт валерьянку.

— Ага, знаю я, что он там с вами пьёт…

Тем не менее не прошло и пары минут, как наша сожительница распахнула дверь. Девушка была одета почему-то в мой махровый халат, голова мокрая, а на ручках у неё дремала завёрнутая в полотенце одноглазая крошка-мюкла…

— Вы её похитили? — икнул я.

— Забрала.

— То есть тупо украли или спёрли, удерживая в качестве заложницы?

— Глупости, я её спасла. Там была такая ужасная ситуация, что малышку бы точно затоптали!

— Никогда и никому нельзя воровать шведских мюкл! — Мне пришлось повысить голос. — Они гражданки другого государства, вы хоть на минуточку представляете, какой из всего этого может получиться международный скандал? Наша страна и так по уши в санкциях!

— Не кричите, она спит, — строго шикнула на меня Нонна. — А между прочим, ваш кот вообще хотел её съесть!

Я открыл было рот, но… неожиданно для самого себя указательным пальцем осторожно погладил сонно сопящую кроху по голове. Надо найти для неё какую-нибудь коробку из-под обуви, положить туда подстилку, миску с водой. Что там нужно ещё?

Фамильяр её больше не тронет, это понятно, да и вряд ли он всерьёз собирался её жрать. Просто показывал как есть, кто тут главный, обозначая новоприбывшей гостье её место в иерархии. А оно самое низшее, если кто не понял…

— Вы ведь её не прогоните, правда? — Правнучка архангела посмотрела на меня круглыми глазами, почти пустила слезу и, чисто по-женски поняв, что я уже поплыл, быстро чмокнула меня в щёку. — Ярослав, вы лучший!

— А что, уже где-то были соревнования и претенденты? — собрался было спросить я, но она счастливо упрыгала в мою (по определению, но не по факту!) спальню. Типа примерно, так сказать, вот и поговорили.

— Да плюнь, но, чоткий Сотона, — подмигнул мне котодемон, когда я вернулся на кухню, — давай с разбегу и до дна?!

— Мой добрый друг, вижу я, что жизнь твоя близится к семейной, и ничего дурного в том нет. Быть может, уже пора сделать предложение не только «Королеве высокогорья», но и королеве твоего сердца? — поддержал его Гэндальф Белый, пододвигая ко мне бутылку виски.

Короткий тост Фамильяра нравился мне больше, но и отрицать правоту толкиенутого призрака тоже не имело смысла. За несколько дней эта самая Нонна Бернер, странная девушка без роду-племени, без прописки и паспорта, со старомодными принципами, марширующими тараканами в голове, сектантскими замашками и неожиданно самым чистым сердцем на свете, вдруг так запала в тёмную душу практикующего яжмага, что… ох!

Фактически именно ради неё я шагнул за грань, объявив себя вне закона, подставил под удар друзей, нажил десятки врагов, оставил спокойную и размеренную жизнь только ради того, чтобы эта наивная блондинка с высокопоставленными родственниками на небесах хоть иногда одаривала меня улыбкой глаза в глаза. Во всём остальном проблем с ней — ой, мама, ой! Ну и с нами, поскольку пилось уже всё, что только было в холодильнике…

Нонна так и не вышла к нам. Мы же сидели в грубой мужской компании, наверное, часов до трёх, пока лился виски и Геннадий Сергеевич ещё помнил тексты старых эльфийских песен:

Фамильяр как низший демон мог бы пить ещё дня три, не пьянея и не впадая в сентиментальности. Старый призрак тоже не столь быстро узюзюкивался, потому что исключительно через ароматерапию накидаться крепким алкоголем довольно сложно. Сами попробуйте опьянеть в компании алкашей, если вам дано лишь нюхать. Ага? Вот и…

Но, похоже, именно я оказался самым слабым звеном, поскольку на четвёртой бутылке почувствовал лёгкое головокружение и страстное желание уложить себя в горизонтальное положение. Что и было мною исполнено после коротких, сбивчивых извинений, предложения пока продолжать вдвоём и обещания непременно присоединиться буквально через полчасика. Ну там «плюс-минус пять мину-то-щек…».

Мне удалось довольно успешно добраться до своего рабочего кабинета, послать воздушный поцелуй серебряной козлиной морде с пентаграммы и рухнуть на диван носом вниз. А потом меня даже посетили сны. Эротические, естественно, другие на этом диване снятся редко…

Как будто бы ко мне пришла Нонна, в тонком шёлковом халатике на голое тело, и что-то сбивчиво пыталась объяснить, но я не понимал ни слова. Мне почему-то даже кивать было сложно, укачало, видимо. Блондинка приспустила халат, оголяя плечи, и неуклюже начала меня расцеловывать. Поверьте, она очень старалась, это я даже во сне понимал, но мне почему-то казалось очень смешным, что меня вот-вот стошнит…

Сон кончился тем, что вусмерть обиженная правнучка архангела обиделась и ушла, разразившись напоследок в потолок длинной тирадой нехороших слов, из которых «пьяница» и «дурак» были ещё самыми мягкими. Дальше всё как-то очень уж резко оборвалось, в том смысле, что я проснулся.

Не столько от солнышка в окно, сколько от лютой головной боли, потому что не надо было мешать российское шампанское с шотландским виски…

— Фамильяр?

В кабинет грохочущими шагами Командора на мягких кошачьих лапках вошёл мой домашний демон. На морде его было написано изумление-презрение-раздражение и, быть может, ещё немножечко любопытства.

— У нас минералка есть? Тащи. И ещё две таблетки пенталгина, башка гудит…

В ответ котик молча поднял валяющийся у моего дивана шёлковый поясок от женского халатика. Я продрал глаза кулаком и попытался сфокусировать зрение. Прозрение приходило медленно, но неотвратимо.

— Сон был не сон?

— Хозяин так вчера набрался, что сам ни в чём не разобрался и на ночной визит девицы не смог ни встать, ни пробудиться, — приняв позу трагического актёра японского театра кабуки, безжалостно продолжал Фамильяр. — Она рыдала до рассвета, я успокаивал, но это… Ты был не прав, по факту, честно. Что будет дальше — неизвестно.

— Как Нонна?

— Я дал ей капель сорок с лишком, и ныне спит она, как мышка.

— Гэндальф?

— Всего за час, как ты решил проснуться, он улетел. Но обещал вернуться!

Мне с трудом удалось встать на ноги. На кухне я собственноручно смешал себе знаменитый антипохмельный коктейль Дживса из романов Пелама Вудхауса, добавив парочку личных тайных ингредиентов. Хотя чего уж там, пажитник и пищевая сода — ничего особенно тайного. Но в целом это зелье действует минут за пять-шесть, очищая голову, приводя в порядок желудок и напрочь растворяя в небытие тошнотворные последствия алкогольного отравления. Всё, мне оставалось лишь распахнуть окно, с наслаждением вдыхая холодный ветер питерского утра, жизнь продолжается…

— Итак, — сам себе сказал я. — Девушка, которая, скорее всего, меня любит, перешагнула через все свои принципы, нормы приличия, целомудрие и стыд, придя ко мне ночью с недвусмысленной целью. Я же был настолько пьян, что не просто недееспособен, а вообще принял всё происходящее за лёгкий эротический сон, чем оскорбил её в лучших чувствах. Что делать дальше? Есть ли у меня хоть какой-то вариант достойного выхода из положения?

Чёрный котодемон, просочившийся следом, выслушал, приложил указательный палец к виску и сказал:

— Пуфф!

— Принято, — задумчиво согласился я. — Русские офицеры между позором и смертью всегда выбирали смерть. Но я не офицер, а яжмаг. Застрелиться из магического посоха невозможно, он ориентирован на хозяина и просто не способен причинить мне хоть какой-нибудь вред. Ну разве что если я тупо врежу им себе же по башке, как обычной палкой, тогда да, синячина обеспечена. Есть иные предложения?

Фамильяр пантомимой изобразил наливание чего-то там в бокал, неспешное питие и скоропостижную, дрыгающуюся древнегреческую смерть в стиле Сократа с цикутой.

— «Аффтор, выпей йаду!» я слышал, но это опять не то, к яжмагам оно мало относится. Во-первых, мы не авторы, а если что и пишем, так разве оплаченные заклинания, рецепты и рекомендации клиентам. Во-вторых, ядов в доме нет. Просто из соображений специализации. Обычно их держат левые, незарегистрированные ведьмы, начинающие колдованки с Украины или Молдавии, а мы, санкт-петербуржцы, как-то привыкли обходиться без отравляющих веществ. Исключение составляет разве что молодой князь Юсупов, безуспешно травивший Григория Распутина заварными пирожными с цианистым калием. Но юный аристократ мало разбирался в химии, поэтому вряд ли и стоит упоминания, даже на уровне примера…

На этот раз мой кот впал в ступор минуты на две. Показалось, что скрипучее шевеление его мозгов было слышно на всю квартиру и могло раньше времени разбудить ту же Нонну, однако Фамильяр вдруг резко вскинул на меня горящий взгляд.

— Не, не, не, только не это… Она по-любому не согласится!

Мой чёрный кот встал на одно колено, изображая, как он протягивает нечто и признаётся в чём-то. Вот на секунду бы знать: а кто вообще сомневается в том, что он мне предлагает? И почему я должен слушать советы не какого-то там крылатого Амурчика или Купидона, а коварного представителя пекла?! Чоткий ты Сотона-а…

— Уверен?

— Нет. А это важно? Иди и поступи отважно.

— Не пытайся мною управлять, бл… — чуть было не сорвался я на дешёвейшую рифму.

Но на самом деле, если у вас в услужении хоть какой-то демон (низший или высший, это не имеет значения), главное — не позволять ему давать вам советы в жизненно важных вопросах. Помните, что любая нечисть существует лишь как антипод человеку, а значит, держите себя в руках, а ваших слуг в ежовых рукавицах. Ослабите хватку и во всей красе прочувствуете их зубы на вашем горле…

Это я не запугиваю. Просто тот же Фамильяр не один десяток раз пытался меня убить. Полтора года назад это прекратилось. Как я понимаю, исключительно на время. Он просто ждёт удобного случая. А до этого будет мне самым верным слугой на свете, о котором можно только мечтать! И это не двуличие, это данность. Примите её как есть.

Я же принял. Хотя у меня, по сути, и вариантов-то не было.

Под магнетизирующим взглядом моего демона (как и любого другого кота в мире) я встал и нетвёрдыми шагами направился в сторону моей бывшей спальни. Мой мозг уже был практически трезв! Хотя на такие деяния лучше отправляться слегка поддатым, но поздно, антипохмельный коктейль сделал своё чёрное дело…

Я взялся за ручку двери и деликатно, то есть крайне осторожно, дабы разбудить, но не испугать, постучал. Ответа не последовало. Ладно, попробую повторить чуть громче, мне не сложно. Но и на этот раз изнутри комнаты не раздалось ни звука.

Я сделал глубокий вдох, отпихнул ногой чрезмерно любопытного кота и решительно вошёл в спальню. В конце концов, она всегда была моей, исключая события последней недели, так что…

Нонна спала на кровати, лёжа на спине, укрытая тонким пледом, раскинув руки направо и налево, но почему-то поджав ножки, словно замерзала. Хотя сквозняка не было, окно закрыто надёжно, ни одна штора не шевелится, я же сам готовил это место для себя, так что старался на все сто.

Сон практикующего яжмага должен быть долгим, глубоким и спокойным. Без стрессов, кошмарных видений, нервных срывов и пробуждений в холодном поту от жгучих мук совести. Последнее вообще мало приемлемо. Но иногда накрывает: увы, в нашей профессии всегда случается всякое. К этому нужно просто привыкнуть. Хотя именно это чаще всего и бывает непросто…

Я присел на край кровати, посмотрел на спящую девушку, осторожно погладил её волосы, разметавшиеся на подушке. Потом вздохнул и перевёл взгляд в стену.

— Всё было ужасно глупо. Простите меня. Обещаю, что с алкоголем завязано.

— Я дура, да? — тихо раздалось в ответ.

— Мы стоим друг друга.

Нонна приподнялась и, не вылезая из-под пледа, положила голову мне на колено. Я погладил её правой рукой по голове, случайно смахнув что-то блестящее с прикроватной тумбочки.

— Ох, простите, это ваши серёжки.

— Наверное, — мурлыкнула она. — Я их ночью надевала, когда к вам…

Я автоматически поднял упавшую серебряную сережку, одну их тех, что мы купили в маленькой лавке. До сих пор не могу сказать, в какой именно момент на меня снизошло озарение. Гальваника тонкое искусство, возможно, будь свет, падающий в окна, более сильным или, наоборот, рассеянным, я бы ничего и не увидел. А так…

— Штрихкод.

— Мне так стыдно за свой поступок…

— Я говорю, шрихкод. Его трудно рассмотреть, потому что любое перо имеет похожие линии, но поверьте, с обратной стороны серёжки чётко виден штрихкод.

— Вы меня не слушаете.

— А вы меня.

До правнучки архангела наконец-то дошло, что речь идёт о несколько более важных вещах, чем её детские комплексы. Мы сели рядом плечом к плечу, сравнивая между собой уже обе серёжки, а через пару секунд между нами втиснулся ещё и любопытный кот.

Фамильяр восхищённо округлил глаза, его пасть растянулась от уха до уха. Он ничего не сказал, но, кажется, я давно не получал таких безмолвных комплиментов своим умственным способностям от болтливого домашнего демона.

И дело было даже не в том, что я случайно увидел штрихкод, а в том, что его там никак не должно было быть! Но раз он есть, значит, поставлен специально. Точно так же как в наши руки эти серебряные пёрышки попали не просто так, а ведь я ни на секунду не заподозрил ту скромную продавщицу, которая советовала моей спутнице именно их…

— Мне нужен Интернет. Прямо сейчас.

Козлиная морда даже мемекнуть не успела, когда мы все трое кинулись к планшету, откинули крышку и я срочно затребовал программу чтения штриховых кодов. Дальше дело техники, любой начинающий хакер пробьёт вам эту информацию за пять минут, а то и быстрее.

— Новая или, как реже говорят, Малая Голландия в самом центре исторического Санкт-Петербурга, — прочитала Нонна, кутаясь в тонкий плед. — И где это?

— Как понимаю, под пледом у неё вряд ли что есть… — зачем-то поделился я с важно кивающим котодемоном. — А? Что? Новая Голландия? Это такой островок у нас в центре города, интереснейшее место, набережная Адмиралтейского канала. Смотрите!

Благо наша сожительница соизволила переключить внимание на картинки в планшете. Про мой нездоровый интерес она непременно вспомнит, но чуть позже. Хотя с чего он нездоровый-то? Я же не о пледе как таковом думал, верно? Как раз таки прямо наоборот!

Мы вместе полистали любительские и профессиональные фото, снятые в одном из самых уютных и приятных мест для отдыха в нашем городе, эдакое крохотное государство в государстве. Возможно, мне стоит рассказать о нём подробнее?

Я бы и собирался, однако в этот момент экран неожиданно потух, вновь загорелся, но уже не голландскими видами, а тремя довольными рожами в чёрных капюшонах. Хранители, чоткий Сотона! Фамильяр вовремя слинял под стол, дабы не раздражать и не отсвечивать.

— Яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский, — торжественно начал тот, что в центре, — мы пришли, чтобы… О, и наша драгоценная Нонна Бернер тоже здесь? Позвольте приветствовать вас, милая девушка!

Правнучка архангела в ответ помахала ладошкой.

— Она в пледе? — тихо, как ему казалось, спросил второй Хранитель, что слева. Третий, что справа, шикнув, приложил палец к губам.

— Итак, мы хотели видеть вас по одному очень важному делу. Не далее как вчера ночью был вами разогнан несанкционированный и, даже можно сказать, скороспелый шабаш тёмных сил. Так вот, мы…

— Не понял, она не одета, что ли? — Второй и третий ушли за спину первого, так что до нас доносились только приглушенные обрывки их спора:

— Заткнись уже… А тебе-то какая разница?..

— Нет, я же говорю, она подняла руку, а рука голая… до самого плеча-а…

— За-ткни-ись! Нам всё равно нельзя…

— Но хоть посмотреть-то?.. Хоть представить… Хоть…

— Чего ты там не видел…

— Ой, можно подумать, ты видел?!

— Так вот. Мы. Все трое, — с нажимом продолжил главный Хранитель, пиная своих товарищей локтями. — Мы в курсе, что вы приложили к этому руку. Но несомненно, что разгон шабаша — это благой поступок. Продолжайте в том же духе и…

Нонна за моей спиной зевнула, развернулась спиной и безмятежно перезапахнула плед. Как я понимаю, она была уверена, что я не могу её видеть, и это почти так. Отражение экрана показало размытое действие, не больше, но вот Хранители-то находились к ней лицом…

— Вы что-то хотели мне сказать? — попробовал напомнить я троице разомлевших типов в капюшонах. Увы, ответа не последовало.

Лица, ответственные за сохранение гармонии и порядка меж силами Света и Тьмы в Санкт-Петербурге, плыли по экрану с самыми дебильными выражениями плоских морд, словно студенты-ботаники из МГИМО, увидевшие прямо на улице красавицу-кариатиду с обнажённой грудью, поддерживающую балкон.

— Целибат, — строго напомнил я, погрозив указательным пальцем. — Давайте всё-таки вернёмся к цели вашего визита. Если, конечно, вы не заявились сюда подсматривать за правнучкой архангела Метатрона?

Троица опомнилась, покраснела, побледнела, переглянулась, мгновенно взяла себя в руки (в хорошем смысле!) и, к моему изумлению, просто исчезла с экрана. Всё. Ни припёрлись — «здрасте», ни свалили — «до свидания»!

— А чего им было надо? — простодушно удивилась Нонна, возвращаясь обратно и без малейшего стеснения присаживаясь мне на колено. Это было приятно…

Фамильяр метнулся было на кухню, предоставляя ей «неозабоченную» табуретку, но девушка осталась сидеть, где сидела. Я приобнял её левой рукой за талию, и мы вместе вернулись к видам голландского острова в треугольнике питерских каналов.

Фактически это можно считать архитектурным памятником на двух островах, получившихся в результате инженерных работ и обеспечения нужд судостроителей. Между Невой и Мойкой прорыли два рукотворных канала: Крюков и Адмиралтейский. Вроде бы как это было сделано по велению царя, и Пётр Первый, в своё время буквально благоговевший перед Амстердамом, самолично назвал это место Новой Голландией! Доказательств этому нет, но легенда в них и не нуждается.

Сначала здесь был склад корабельного леса, потом сараи-склады заменили на каменные постройки, и знаменитый француз Валлен-Деламот спроектировал ту самую арку, что до сих пор восхищает всех жителей и гостей города. Позднее здесь же была построена морская тюрьма. Эдакое кольцеобразное здание, окрещённое питерцами «бутылкой». Кстати, многие считают, что именно отсюда пошло крылатое выражение «не лезь в бутылку!», то есть не спеши в тюрьму. Шутка, конечно, но кто знает, сколько в ней шутки?

В начале двадцатого века здесь же была оборудована мощнейшая радиостанция морского Северного флота. Потом Новая Голландия переживала периоды взлётов и падений, от засекреченной зоны до полного забвения, запустения и разрухи. Сейчас это одно из любимых мест отдыха горожан — чистый воздух, зелень, качели, кафешки. И оно же цель нашей сегодняшней прогулки.

— Как вы интересно рассказываете, — разомлела пригревшаяся Нонна, но потом вдруг резко вскочила. — Ой, завтракать пора, вы же, наверное, кофе хотите!

— К чёрту кофе, я хочу…

— Сейчас сварю!

Мы с котодемоном тоскливо уставились ей вслед. Всё-таки когда твоя девушка со странностями — это непредсказуемое счастье, без гарантий, зато с сюрпризами. Смириться с этим нельзя, привыкнуть к этому невозможно, а вот стоит ли терпеть, вопрос открытый…

— Иногда я хочу её убить, — без всякой рифмы сообщил Фамильяр. Даже не мне, а некой вселенной в целом.

Я очень даже его понимал. Демоны всегда хотят лишить хоть кого-нибудь жизни, это у них в крови, в этом, можно сказать, весь смысл их существования. Но если меня он хочет убить всегда, просто выжидает нужный момент, чтоб один раз и наверняка, то вот Нонну почему-то лишь «иногда». Получается, ему она дороже, чем я.

Печалька-с, как выражается мой друг Фима Синий из Тосно. Кстати…

Я дотянулся до сотового и отправил сообщение: «Привет, дружище! Как сам? Не желаешь вечером прогуляться в Новую Голландию?»

Ответ пришёл почти сразу, значит, и он был на связи.

«Ярик, старина, увы-с… Тут ноныче вновь негры являлись. То ли я „пе́репел“, то ли они и впрямь-с зачастили-с…»

«Жаль. Ты был бы мне нужен. Ну и вообще, давно не виделись».

«Какие наши годы? Могу прислать птичку-с. Или две… три… А, лови дюжину-с!»

Я мало чего понял, кроме того что у моего друга глюки на почве пьянки. Ну а в меня после недавних событий даже силой стакан не зальёшь. Фактически я проспал в нетрезвом угаре, быть может, самую лучшую ночь в своей жизни! Не каждая женщина способна простить такое, и второго шанса у меня может не быть.

— Помоги Нонне с завтраком. Одного кофе мне сегодня явно недостаточно, отныне я яжмаг на ЗОЖе.

— Пока я проявлю заботу, хозяин сядет за работу? — догадался чёрный кот.

Я сухо кивнул. Проверка электронной почты в нашей деятельности есть элемент непрерывного и постоянного процесса. Выше вроде бы говорилось, что, невзирая на «большие» (обратите внимание на кавычки!) гонорары, рядовой яжмаг редко бывает богат. У нас нет своих особняков и вилл, не то чтоб где-то за границей, в Испании, Италии, Греции, но чаще всего даже дачи в Анапе или Джубге.

По-настоящему большие деньги в этой стране крутятся совсем не в области магии, а вокруг нефти, газа и бюджетного распила. Поэтому мне приходится зарабатывать своим горбом, без малейшей надежды стать «самозанятым» или хоть как-то присосаться к государственной поддержке малого бизнеса.

Не верите? Поинтересуйтесь, какие налоги платят аферисты с программы «Битва экстрасенсов», а ведь они их платят…

«Дорогой яжмаг Мценский! Я о вас слышал, а вы обо мне нет? Это странно. Как ваш коллега я даже мог бы слегка обидеться, но не стану. Отдаю себе отчёт, что ваш режим возвёл неодолимую для логики и ума стену меж Рашкой и Литвой. Мы понимаем друг друга, верно, коллега? Итак, я хотел бы по-братски попросить вас об одной необременительной услуге. Как я понимаю, у вас в Питере-пить достаточно сильна магия денег? Что, если я переведу вам пять евро, а вы мне увеличите их в пятьсот? Тогда я, в свою очередь, накину вам ещё пятёрочку за беспокойство. По рукам, коллега?»

Я, не задумываясь, отправил ему номер своего счёта. И поскольку не ответил ни словом (ни «да», ни «нет», ни «возможно, подумаю»), то полученные пять евро будут считаться благотворительным даром. Всерьёз вести дела с оборзевшим литовским юношей, возомнившим себя полноправным «коллегой» российским яжмагам, станет только законченный дебилоид! А я не он…

— Давай следующего.

Пять евро по современному курсу не самые большие деньги, но, как говорят на Кубани, курочка по зёрнышку клюёт, а сыта бывает… Впрочем, ключевое слово в этой поговорке не «сыта», а именно что «бывает». То есть чаще всего она голодная. Я так не хочу, поэтому смотрим, что у нас там далее по списку людей, желающих обеспечить мне безбедное существование, а себе эфемерную магическую помощь.

— Что, опять о политике? — неискренне удивился. — Мне казалось, что такие вещи уже в прошлом. Ещё весёлое Средневековье отказалось от затеи колдунского воздействия на королей и пап с помощью чёрно-бело-перепелёсой магии…

«Гражданин Ярослав Мценский! К вам обращается общественная организация „Спасём Россию от России!“, мы ведём слепые народы нашей общей родины из Кёльна в просветлённое будущее европейских, американских, канадских и австралийских ценностей. Уверены, что вы разделяете наши идеи. Россия не может оставаться вне всего развитого мира. Собственный путь, национальные интересы, самостоятельная политика, русский язык как таковой ведут нас в цивилизационный тупик. Только полное растворение в единой семье неопределённых народов, без чёткого разделения на нации, социальные группы, вкусы и традиции, направит наше стадо к свету демократии!»

— Так, всё, прочёл, понял, уяснил. Но есть вопрос: это вы меня покупаете или я сам должен заплатить? Первое было бы приятнее…

«Мы предлагаем вам продать для нас заклинание, которое полностью деморализует верхушку политического, экономического и военного потенциала России».

— Ага, значит, всё-таки платите вы. И сколько же?

«Ваш счёт нам известен. Подтвердите сумму, и тысяча долларов через пару минут будет у вас на руках».

Я, не задумываясь, отправил подтверждение. Такие долбанько пристают практически ко всем яжмагам с аналогичными просьбами, и методика борьбы с ними выработана нами давно и коллективно. Как только ко мне упали деньги, я тут же отправил адресату требуемое заклинание: «„Путин уходи. Лавров уходи. Шойгу уходи, а на их место, волею пославшего мя Вселенского Разума нехай я приходи!“ Повторять по стопятьсот раз в день с самой высокой точки вашего города как можно громче, так, чтоб весь мир слышал и до космоса дошло. Должно помочь в течение месяца. Если не поможет, перевести ещё две тысячи на новое, более сильное заклинание. Оно поможет в течение двух месяцев. В крайнем случае полугода…»

Если кто ещё не понял, то «более сильное» заклинание заключается в прибавлении восклицательного знака в конце каждого предложения. Мы, питерцы, народ весёлый!

Впрочем, кто-то из моих ярославских знакомых умудрялся доить «борцунов с рыжимом» аж до трёх или даже четырёх восклицательных знаков! Деньги стабильно приходили на счёт, пока наниматели не начали хоть как-то умнеть. Но, увы, это ненадолго, почему мне и не стыдно ни капельки…

«Уважаемый яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский, пишет вам ученица девятого класса „Б“ Марьинской женской гимназии города Кисловодска. Я люблю физику и химию. На занятиях по биологии я оживила отравленную крысу. НЕ СЛУЧАЙНО!

Я должна была сначала её препарировать, провела несколько опытов с сигуатоксином, выяснила, что мышьяк не до конца растворён в печени, ввела реактив в количестве 0,08 грамма, одновременно проводя ей сердечно-дыхательную стимуляцию электродиализом. В результате мне удалось остановить кровавое иссушение и гниение тканей. Запустился сердечный ритм, и по итогу я просто зашила крысу, передав её живую на стол педагогу.

Наша биологичка в обмороке. Родителей вызывают к директрисе, меня теперь обзывают мисс Франкенштейн. Хочу спросить у вас, а где учат на яжмагов и можно ли мне как-то попробовать туда поступить?»

«Не можно, а нужно!» — едва не захлопав в ладоши, отписал я.

О такой достойной смене можно только мечтать. Быть может, в дебрях курортного городка подрастает незамеченная Флавия де Люс? Причём, уж поверьте, я прекрасно отдавал себе отчёт, что таким способом оживить мёртвое тело нельзя. Но!

Если девочка СУМЕЛА убедить в обратном собственную учительницу и весь класс, то у неё есть перспективы в нашей профессии. Через пару минут мною был отправлен адрес, контакты и рекомендация. Если сильно повезёт, то попробую уговорить Фиму Синего подготовить это юное дарование к поступлению на факультет анималистической магии.

Когда ко мне подошёл Фамильяр с приглашением на завтрак, моё настроение было приподнятым, а улыбка искренней. Во-первых, я заработал чуть больше тысячи евро, а во-вторых, помог перспективной девочке определиться с будущей профессией. То есть два раза сделал хорошее дело. А учитывая наши траты на будущий ремонт, денежки пришли как никогда вовремя.

На завтрак успевшая переодеться, умыться и причесаться Нонна предложила кофе с бутербродами, но я неожиданно для самого себя вдруг потребовал борщ. Он должен был быть, ведь они с котодемоном его варили. Фамильяр опустил голову низко. Прежде чем до меня дошло, что именно это значит, правнучка архангела вытащила из холодильника абсолютно пустую кастрюлю, ещё и старательно вылизанную маленьким кошачьим язычком.

— Ну, видимо, у вас действительно вкусно получилось, — поспешил успокоить я, пока на глаза нашей сожительницы от обиды не навернулись слёзки.

Нонна шмыгнула носиком. Мне пришлось быстренько обнять её, не дожидаясь худшего развития событий.

— Он всё съел, да?

— Да. Он демон, а они не склонны делиться тем, что попадает к ним в зубы.

— Я сама толком не попробовала. И вообще, откуда мне знать, каким должен быть настоящий борщ? На небесах им не кормят…

— Ну, во-первых, Россия получила высшую кулинарную награду Мишлена именно за борщ. Многие историки успешно доказывают, что борщ — это так называемые боярские щи. Отсюда и название.

— Правда?

— Не знаю. Но я был в Варшаве, так вот представляете, их традиционный польский борщ — это красный свекольный бульончик с редкими пельмешками! На этом фоне версия «боярских щей» представляется мне не самой надуманной.

В конце концов мы сошлись на том, что поутру бутерброды с докторской колбасой и томлёным сыром идеально подходят к кофе! Коварный Фамильяр, стрескавший в одну харю весь наш борщ, не рискнул ни разу высунуть нос. Как и все коты, он прекрасно понимал, за что получит и по какому месту, оно его никак не радовало.

Демоны, вообще, редко являются мазохистами, а уж тем более чтобы заслуженно получать звездюлей от обычного человека — для них неприемлемо в принципе. Проще спрятаться. Не найден — не наказан! Это наипервейший принцип всех преступников по всему земному шару. Где-то даже работает. Если, конечно, «Моссад» спит…

— Могу ли я сказать теперь, что кто-то там трезвонит в дверь? — раздался глухой голос из-под холодильника.

Я по-французски поцеловал запястье Нонны, церемонно извинившись за то, что на пару минут буду вынужден отлучиться. Хотя тайно признаю, что парижане поступают так, когда намерены отлучиться в туалет. Но бог им судья, они вообще жаб едят. Отрывают им задние лапки и жрут под сыром с плесенью, честное слово…

— Кого к нам принесло?

— Всё тот же врач, что чёрный грач. Но с топором пришёл при том. И без претензий на прощение имеет тему для общения, — исчерпывающе доложил котодемон, по-прежнему не рискуя показываться даже на кончик хвоста.

И оно правильно, Нонна не так скора на милосердные поступки, как я, с неё станется и намстить по полной. Каким образом в нежной душе правнучки архангела Метатрона проявляется горячая ярость с непременным желанием «аз воздам!», мне лично категорически непонятно.

Возможно, ей стоило бы остаться жить на небесах, в тиши и благости, петь религиозные псалмы, возвышенно хвалить Всевышнего за все труды и никаким образом не опускать ножки в нашу земную грязь. Но она с какого-то перепугу вернулась. Наверное, в этом есть своя цель. Только кто ей её поставил? Этого пока ещё не в состоянии осознать ни мы, ни сама Нонна.

Что вообще мы о ней знаем? Вспомнить бы…

Ага, она блондинка, наивная до икоты, доверчивая ко всему, бывшая сектантка, имеет высокопоставленного родственника в небесных чертогах, ей нельзя употреблять алкоголь, её визг способен рушить стены не хуже иерихонских труб, она любит котиков и мюкл, открыта для всего нового, и кажется, я ей нравлюсь. Всерьёз и не по-детски. Вроде так, да?

— Продолжим после. — Я бесстрашно распахнул дверь.

На площадке стоял всё тот же мужчина в костюме Чумного Доктора из средневековых страшилок. То есть длинный кожаный плащ, высокий воротник, широкополая шляпа, очки с толстыми стёклами и маска с длинным клювом. Сколько раз он по нему получал, интересно было бы спросить при случае?

— Яжмаг…

— Доктор…

— Есть пара вопросов.

— Весь внимание.

— Вы не пригласите меня войти?

— Сколько раз мне можно повторять, что нет?

Дальше повисла длинная, многозначительная пауза. Каждый из нас, видимо, думал о своём, и никто не хотел уступать. За ним была вся сила Света, троица Хранителей и полная беспринципность в достижении цели. За мной… ну я и без того дома, мне, скажем так, дальше отступать некуда. Позади Санкт-Петербурга уже чужая земля.

— До сих пор вы ходите по краю, хотя на данный момент и не совершили ничего, за что могли бы лишиться головы.

— Абсолютно с вами согласен, — признал я, зевая во весь рот. — Что-то ещё, а то у меня куча дел? Стирка, уборка, готовка, опять же мытьё кота…

— Ярослав Мценский, мне бы хотелось, чтоб вы поняли — я не враг вам.

— О да! Помню, врачи наши друзья, особенно стоматологи и проктологи. Вам явно пора записаться на приём к последнему. Помните, где у вас простата?

— Помню, а что, собствен… тьфу!.. Вы хоть что-нибудь узнали про этого майора Петрова? — опомнившись, взмолился штатный палач Хранителей.

Я покачал головой и закрыл дверь. Мне и вправду было нечем с ним поделиться. Я видел этого Петрова один раз. Так же один раз дал ему по морде колбасой. Вот, собственно, и всё наше общение. Приходите в следующий раз с другими вопросами.

Из-за двери не раздалось ни звука, никто не попытался лупасить по ней топором или скулить за порогом. Ох ты чоткий Сотона, как я от всего этого устал, хочу в Крым, там солнце и морюшко…

Нет, конечно, и у нас, если подумать, солнце тоже бывает, опять же Балтика практически рядом, тоже море, но оно совсем-таки не то. Со стороны кухни раздался плохо сдерживаемый тигриный рык, чей-то детский писк, и строгий голосок Нонны предупредил, что кое-кому прямо сейчас отчекрыжат бубенчики! Вот скажите, как с ними со всеми жить, ведь ни минуты покоя…

— А ну сию же минуту всем прекратить взаимовыгодное смертоубийство, членовредительство, психологическое давление и разойтись по углам, — строго приказал я, появляясь как никогда вовремя.

Сложносоставная скульптурная группа «Нонна Бернер душит Фамильяра, который несмотря ни на что продолжает есть шведскую мюклу» распалась на составляющие.

— Жалуйтесь, — устало разрешил я.

— Он напугал мою малышку и пытался её слопать!

— В сём доме нечисть я! И да, все остальные лишь еда!

— Jag vill inte bli uppäten!

— По-русски можно? — попросил я.

— Она сказала, что не хочет, чтоб её ели, — тут же вмешалась правнучка архангела. — Что непонятного-то?!

Отлично, отметил я про себя, эта блондинка ещё и полиглот. Интересно, сколько языков она знает? Хотя, наверное, куда более интересно, чего ещё я о ней не знаю…

Маленькая одноглазая мюкла в коротеньком синем платьице вдруг протянула ко мне лапки. Страдающий котодемон всеми доступными средствами изобразил, что его тошнит от зашкаливающей милоты и сентиментальности. Обычно такие вещи крайне редки в жилищах яжмагов, мы предпочитаем более чернушный стиль.

Тем не менее, рискуя нарваться на насмешки, я всё-таки подставил мюкле ладони, в которые она угнездилась словно белка, поджав хвост и мотая лапками. Наша сожительница счастливо закивала, приложившись плечиком к моему плечу. Вот если бы нас прямо тут и сейчас успели сфотографировать, так получилось бы — ни дать ни взять настоящая семейная парочка с двумя домашними питомцами. Но самое страшное, что на миг эта мысль показалась мне не такой уж бредовой…

В общем, в конце концов все вернулись к завтраку. Покончив с бутербродами и кофе, мы с Нонной быстро обсудили планы на сегодняшний день. Хотя особенно обсуждать было нечего. Кроме экскурсии на остров Новая Голландия, вроде бы ничего не намечалось.

Я был немного удивлён молчанием со стороны Гиллы, а ведь, как помните, это она внесла наши имена в список приглашённых гостей на тот скоропалительный шабаш. Чоткий Сотона, да никто бы не удивился, что эта горячая красотка с голосом анимешной принцесски самолично и организовала всё мероприятие ради…

Вот тут случился небольшой логический затык, потому что найти сколько-нибудь разумную причину мне по-прежнему не удавалось. Посмотреть, как мы выкрутимся, на что способен яжмаг вне закона, когда его убивают, будет ли визжать Нонна, придёт ли нам кто-нибудь на помощь? Чушь, притянутая за уши и шитая белыми нитками.

— Фамильяр?

— Стоит машина за окном, в ней Блендер, что входил к нам в дом. И если хочешь прокатиться, так я махну ему хвостом?

— Да, — после короткого размышления подтвердил я. — Мы выйдем минут через десять.

По факту вышли через пятнадцать, потому что Нонна поймала кота за шиворот, прижала спиной к стенке и, ласково глядя ему в круглые глаза, предупредила, как, чем, куда и сколько раз она ему сделает, если у малышки-мюклы к нашему возвращению хотя бы растреплется причёска. Котодемон пытался было напомнить ей, что служит лишь одному хозяину, но вовремя засунул язык в…

— Всё будет хорошо, они подружатся, — уже на выходе, в прихожей, удовлетворённо пообещала мне правнучка архангела. Мало когда я так сомневался в обратном.

Волчий оборотень приветствовал нас хмурым кивком, ощущение такое, будто бы он и не спал и не ел нормально уже двое-трое суток. В отличие от тех же вампиров или убыров, перестроившийся организм Блендера вполне способен принимать человеческую пищу. Попросив его тормознуть на углу, я вышел и купил большую шаверму с говядиной.

Оборотень проглотил шаверму в три куска, не глотая. Нонна только и успела, что сострадательно вздохнуть. Ладно, при случае куплю ему ещё. Мы выехали через Садовую на Невский, свернули в сторону Сенной площади, и вот там машину словно накрыло чёрной шляпой волшебника. Свет погас, звуки исчезли, окружение изменилось, а мгновением позже я уже лежал на фрейдовской кушетке в полутёмном кабинете психолога.

Высокие потолки, книги в позолоченных переплётах, ковёр под ногами, мягкая медитативная музыка, общерасслабляющая атмосфера. Рядом со мной, в удобном крутящемся кресле, закинув ногу на ногу, сидела Гилла. На ней был строгий костюм-тройка, юбка чуть ниже колен, туфли на невысоком каблуке, впечатляющая грудь надёжно прикрыта непрозрачной блузкой, застёгнутой на все пуговицы, а волосы собраны на затылке в строгий, даже неприступный кукуль. Наверное, настала пора удивляться?

— Вы хотели меня видеть, яжмаг Мценский, — без вопросительного знака, но скорее просто констатируя факт, кукольным голоском объявила она.

— Не то чтобы я хотел прямо вот так…

— А как именно вы хотели?

— Мм… — приподняв бровь, задумался я, и по щелчку пальцев бывшая горилла мгновенно поменяла обстановку.

Теперь мы находились на берегу моря, пламенел закат, кричали чайки, волны с шипением накатывали на жёлтый песок, я всё так же лежал на кушетке, но деловой костюм Гиллы превратился в три небольших треугольничка разноцветной ткани на ниточках, а волосы трепал лёгкий солёный бриз.

— Другое дело. — Укладываясь поудобнее, я опустил руку и подобрал ещё тёплую морскую раковинку. — О чём будем говорить?

— А вы всерьёз решили потратить такое время и возможности на разговоры?

Вообще-то да. Если кто решил, что вот так, по щелчку пальцев, можно переманить себе любого яжмага, то… не буду отвечать за всех, но лично у меня есть мозг и я привык им пользоваться. Да, он не всегда помогает, да, он явно не для всех и мало кому нравится разрешать возникшие, грядущие и прошлые проблемы с его помощью, но включать его хоть изредка всё-таки надо. Полезная привычка.

Особенно если напротив вас сидит самая сексуальная, вожделенная и, главное, абсолютно доступная девица, ни капли не стеснённая никем и ничем.

— К сожалению, именно сегодня я занят. Мой запас вечности почти исчерпан. Скажите, а мои спутники тоже где-то здесь?

Гилла послала мне воздушный поцелуй, и в следующее мгновение мы с ней сидели уже в её подвальном кабинете, она за рабочим столом, я на стуле напротив. Игры кончились.

— Мценский, мы знаем, что тебе известно местонахождение тех, кто вне закона. Это не самая великая тайна. Хранители также делают вид, будто бы не в курсе. Вот только не надо зевать, пожалуйста! Вопрос серьёзный.

Мне с трудом удалось прислушаться. Потом мы посмотрели в глаза друг другу, долго и не мигая. Несмотря на то что бывшая горилла давно предпочла появляться в человеческом образе, её губы периодически кривились в какой-то звериной гримасе. Я попытался ободрить её улыбкой и даже подмигнул:

— Чоткий Сотона, похоже, вы все боитесь, что о месте дислокации незаконных магов, вампиров и оборотней узнает некая третья сторона?

Гилла нервно сглотнула.

— Продолжим. Кому вообще могут помешать несколько отверженных? И если могут, то, возможно, их чуть больше двух? Или много больше? Тогда насколько много? Почему такое вдруг стало возможным в принципе? Ведь яжмага, как и кого-то другого, объявленного вне закона, имеет право убить любой представитель светлых или тёмных сил, верно? Тогда почему их не убили? Как они смогли собраться в организованную группу, то есть силу, способную оказать сопротивление? Ох, оказывается, у меня столько вопросов…

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь?

— Да, теперь вам придётся меня убить, потому что я слишком много знаю.

— Обнаглевший, бесстыжий, беспринципный мерзавец…

Меж жемчужно-белых зубов выпрыгнуло длинное гибкое лезвие, быть может на ладонь не дотянувшись до моего лба. Это должно было выглядеть пугающе, но скорее походило на истерику. Нервы, усталость, бессилие, отсутствие постоянного источника эндорфинов и полное отсутствие веры во что-либо… все тёмные с этим сталкиваются.

Психоделика.

Мне вновь пришлось бороться с зевотой, потому что всё это действительно начинало вызывать скуку. Красавица-горилла, опомнившись, взяла себя в руки. Её грудь высоко вздымалась, ноздри расширились, она кусала губы, что придавало им очаровательный цвет и полноту, но лезвие исчезло, и опасные искры в глазах погасли. На секунду в них даже блеснула слеза…

— Тебе показалось, — предупредила Гилла.

— То она ко мне на «вы», то на «ты», сплошные качели. Может, определитесь уже как-то? — огрызнулся я. — Дураку понятно, что вам ничего нельзя говорить и мои вопросы останутся без ответа.

— Иногда молчание красноречивее слов.

В следующее мгновение меня вновь накрыла темнота, а когда я открыл глаза, Блендер тряс меня за плечо и рычал в ухо:

— Проснись, приехали!

— Уф, похоже, я задремал?

Очень надеюсь, что всем так и показалось. В моей ладони по-прежнему грелась маленькая морская раковинка. Всё было всерьёз: допрос, угрозы, и горилла из «Книжной лавки писателей», насколько оно было возможно, выдала мне если и не полноценные ответы, то хотя бы пищу для размышлений. Всё остальное нам придётся искать самим.

— Мы на пару часов, — предупредил я. — Можешь пройтись с нами.

— Подожду.

Кто бы сомневался? Теперь он знает, что мы ему не верим, но ему нужен хоть какой-то шанс. Пусть ждёт.

Я вышел из машины, подал руку правнучке архангела и осмотрелся по сторонам. Что ж, погода прекрасная, солнышко даже припекает, воздух свежий, от канала не пахнет илом, люди парами, группками и поодиночке идут через мост в направлении к Новой Голландии. Куда, собственно, и нам надо. Вход на остров свободный, маску надевать не требуется, а рамки металлодетекторов давно стали привычным явлением и никого не напрягают.

Восторженная Нонна висела у меня на руке, подпрыгивая на ходу, вертя головой, счастливо повизгивала от удовольствия. Понимаю, ей каждый наш выход в город — это как праздник для двухмесячного кутёнка: всё в диковинку, всё в новинку, всё ярко, всё интересно, и полным-полно исключительно положительных эмоций. Потому отсутствие отрицательных уже в моей зоне ответственности, по этой части я ж маг…

Не уверен, стоит ли описывать место, в которое мы попали? Согласитесь, ведь любому интересующемуся будет достаточно открыть поисковик в Интернете и всё посмотреть своими глазами. С чужих фото, разумеется. Ну а если не доверяете им, езжайте сами!

Как указывалось выше, общая территория образовывает нечто вроде треугольника в синих гранях каналов, внутри ряд исторических зданий разных периодов постройки, зелёная зона, фиолетовая лаванда, чистый искусственный пруд с плавающими пластиковыми фламинго ядрёно-розового цвета, ухоженные деревья, красивые уголки, уютные места для интимных посиделок и аромат свежесмолотого кофе. Уголок европейской цивилизации в варварской стране, как любят у нас говорить…

Но чисто между нами, если б вы реально встречались с современными чародеями Германии, Британии или Франции, разочарование было бы подобно окунанию в прорубь на Крещение! Думаешь, что выйдешь просветлённым, очищенным, с Богом в сердце, а на деле люто холодно, отморожено всё, что возможно, губы синие, бубенцы звенят в плавках, и цистит на месяц обеспечен с гарантией! Даже наша православная церковь ничем иным, кроме как национальной игрой в чисто русскую лихость, это купание не называет.

Так вот когда вы увидите на шабашах в Йорке колдуна Мерлина — гея в кружевном белье и чулках; чародейницу Моргану — феминистку с уклоном в нездоровый нацизм в камуфляже, бритую, с бутылякой виски под мышкой, убеждённую в том, что по факту она мужчина; десяток модных Лоэнгринов — из свинг-клуба неопределившихся пацифистов смешанной сексуальной ориентации; борцов за права зоофилов; собрание молодых (от шестидесяти и выше!) ведьмочек-шекспироведок-нудисток-натуралок-поэтесс, питающихся энергией солнца и пьющих мглу из макбетовской группы «своенравных сестёр», то…

Бе-ги-те-е! Это лучший совет.

— Ой, здесь так красиво-о…

— Мне тоже нравится, — честно согласился я, ибо какой смысл в отрицании очевидного? — Я сяду вон в том кафе, а вы можете оббегать здесь всё.

— Правда?

— Развлекайтесь. Если прельститесь какой-нибудь мелочью, то…

— Вы очень добрый, тактичный и понимающий. — Нонна забрала у меня предложенную пятитысячную купюру и едва ли не вприпрыжку унеслась вдаль.

— Иногда я ей завидую.

— Простите, что? — уточнил подошедший официант.

— Капучино, пожалуйста, — быстро поправился я.

— Большой, маленький, средний?

— Большой.

— С корицей?

— Да.

— У нас неделя французского вина из Бордо, не желаете ли…

— Нет. Я не пью.

Вот кто бы только знал, как тяжело мне дались эти простые слова. Но после того как из-за поганой алкашки я сегодняшней ночью оттолкнул от себя такую девушку…

Всё! Пьянству бой! В Питере не пить! Только кофе! И даже его с молоком!

Пока восторженная блондинка носилась туда-сюда, время от времени махая мне рукой и повизгивая от избытка чувств, я наслаждался тишиной, запахами лаванды и периодически отмечал наших или не наших. Не наши — это простые люди. Подавляющее большинство. Было бы удивительно, если б «наших» в городе набиралось хотя бы десять процентов.

Нет, нет, этот мир принадлежит людям. С объективными фактами не спорят.

Да, нечисть на острове была, целых два дневных вампира с английскими зонтами. Ко мне они и не пытались приставать, но уже сам факт того, что им пришлось пройти по мосту, пересекая текущую воду, говорил о неслабой психологической закалке. То есть на такое не каждый способен.

Наверняка эти ребята ранее отмечались в «горячих точках». Но рисковать после такого ещё и нарываться на безбашенного яжмага вне закона они никак не спешили. Все всё про всех знают и прекрасно понимают, от кого чего и чем можно словить.

Я тоже в курсе, что если они укрылись под зонтиками, то это не дань моде и не хипстерство, но и они в свою очередь отдают себе отчёт, что солнце высоко и я, защищаясь, найду возможность использовать его силу. Изящно и бессовестно использовав зеркальце Нонны, потому что солнечный зайчик достанет везде…

Мне улыбнулись, показывая зубки. Я также беззлобно улыбнулся им в ответ, а потом к моему столику подошёл мужчина в светлом мятом костюме. Старый знакомец всё так же неторопливо сунул руку за пазуху, вновь продемонстрировав мне совершенно левое удостоверение майора полиции.

— Вы позволите?

— Вокруг полно свободных столиков, — тем не менее не отвечая отказом, учтиво поклонился я.

— Вы не случайно здесь.

— Вы тоже.

— Яжмажество опасная профессия… — Он многозначительно покачал головой.

Чоткий Сотона, да кто бы спорил? Но вот надо прямо сейчас сыпать общеизвестными банальностями или ты всё-таки решишься конкретно рассказать, зачем пришёл?

Видимо, данный вопрос был достаточно чётко прописан у меня на лице, чтобы майор Петров (или кто он там есть на самом деле) был вынужден признать:

— Вы были в лавке «Мидаса» и всё поняли.

Не великий секрет. Я попытался в нужной форме скривить губы. Получилось не очень, но майор всё равно купился. Какой бы ты ни был крутой супер-пупершпион-разведчик-диверсант, всё равно тебе необходимо верить в своё превосходство. Вот верь! Я тебе не мешаю. Даже готов-таки немножечко помочь.

— Мы знали, что вы придёте. И подготовились.

Я неопределённо пожал плечами. Есть моменты, когда лучше позволить собеседнику продолжать монолог, чем ввязываться в разговор. Тем более что колбасы у меня под рукой уже не было, значит, придётся оставаться вежливым. Это нетрудно, мы, коренные санкт-петербуржцы, и не на такое способны.

— Сейчас вы встанете и пойдёте за мной.

Официант поставил на столик большую чашку капучино и пожелал мне хорошего дня.

— Сопротивляться не рекомендую, — заранее предупредил Петров.

Я махнул рукой Нонне. Майор невольно бросил взгляд в её сторону, и этого мгновения мне хватило, чтобы вылить горячий кофе ему на брюки прямо между… Вопль был такой, что все столики в кафе невольно подпрыгнули!

— Ай-ай-ай, что же вы так неаккуратно? Надеюсь, врачи вас спасут. В смысле спасут всё, что не доварилось… то есть, тьфу… денег нет, но вы держитесь… Простите! Что я несу, боже мой?!

Пока майор, ёрзая по газону, словно перевёрнутый на спинку майский жук, орал матом, пытаясь снять штаны, а подоспевшие официанты помогали ему, чем могли, вызывали «скорую», охали, ахали, какие-то молодые дебилы уже снимали всё на сотовые, смешно же…

Нонна обернулась на шум, и я направился к ней, улыбаясь на ходу. Но в ту же сторону направились и два замеченных мною вампира. Мне пришлось увеличить шаг, успев обнять правнучку архангела первым. Она на мгновение удивилась такой открытой ласке при всех, но тем не менее радостно чмокнула меня в губы.

— Спасибо, что привезли меня сюда. Это удивительное место!

— Вы даже не представляете насколько…

Я подхватил её на руки, круговым движением её каблучков сбивая в сторону зонт ближайшего вампира. Тот даже мяукнуть не успел, как августовское солнце обожгло ему половину лица. Несчастный с жутким скулежом бросился в тень.

Не ожидали? Естественно. Почему-то никто не ожидает серьёзного сопротивления от находящегося вне закона. Все ваши покровители обозначили меня безмолвной, покорной и застенчивой жертвой? Видимо, я вас разочарую. С нами, яжмагами, всегда не всё так просто.

Второй кровосос разумно остановился в двух шагах от нас, взрыв ботинками гравийную дорожку, словно скаковой конь.

— Ярослав Мценский и его подруга Нонна Бернер? — неожиданно вежливо поклонился он. — Прошу прощения, если не вовремя пытаюсь навести мосты. Позволите представиться? Камиль Баширов, подполковник.

— Да вы издеваетесь?!

— С майором Петровым, как я понимаю, вам договориться не удалось, — игнорируя мой вопль души, продолжил он. — Разрешите пригласить вас на чашечку… чего захотите! У нас тут рядом, в «Бутылке», есть небольшой, но весьма приятственный ресторанчик.

Нонна посмотрела на меня, я на неё. В принципе, почему бы и нет? В конце концов, я пришёл сюда за ответами на вопросы, значит, пора найти того, кому можно их задавать.

— Петров всегда был несколько тороплив, он из бывших колдунов, лишён права на чародейство, но, как известно…

— Бывших колдунов не бывает, — пояснил я заинтересовавшейся блондинке. — Майор действительно работал в полиции?

— Частные консультации, не более. Вы ведь знаете, законы Российской Федерации не позволяют нашему брату открыто использовать свои таланты. — Вампир притворно вздохнул и уже непритворно добавил: — Это ведь только вы, яжмаги, пользуетесь наибольшим благоприятствованием в любой среде, а нам, бедолагам, всегда приходится бороться за место под солнцем…

— Фигурально выражаясь?

— Да. Реально солнце не на нашей стороне. Поэтому большинство таких, как я, и живёт в Питере.

— Прекрасный город, он мне нравится! Гораздо лучше Сарепты, — решила вставить свои пять копеек правнучка архангела. Мы оба посмотрели на неё, как на сумасшедшую.

Поясню, если кто забыл, Сарепта крохотная немецкая слобода под Волгоградом. Немцы там поселились ещё по приглашению императрицы Екатерины в глубоко дореволюционные времена. Им были обещаны нереальные льготы, так что народец пошёл. Строили каменные дома, лютеранскую кирху, мыловарню, фабрику по производству растительного масла, в общем, обживались, как могли. Ныне там небольшой музей быта поволжских немцев, продажа сувениров и вообще.

Каким образом это можно сравнивать с блистательным Санкт-Петербургом, даже не спрашивайте! Это к Нонне, пусть она отвечает за свои слова.

Вампир, не опуская зонта, провёл нас к бывшему зданию морской тюрьмы. Потом мы прошли внутрь, людей было довольно много, а коридоры не слишком широкие. Сводчатые потолки, красный кирпич, круглые лампы дневного света. Мы куда-то свернули, двигаясь едва ли не полным кругом мимо заведений с итальянской, китайской, грузинской, гавайской кухней и знаменитой рюмочной. Блондинка крепко держала меня за руку, но жадно принюхивалась ко всему разнообразию ароматов. Готовить у нас умеют и любят.

Потом через какую-то дверь мы спустились по винтовой лестнице, свернули, опять спустились и уже глубоко в подвалах вдруг оказались в уютном маленьком кафе, стилизованном под каюту капитана пиратского корабля в порту на Тортуге.

Сети, два скрещённых гарпуна, чучела рыб, шхуны в бутылках, сушёные морские ежи, сложные узлы, вместо табуретов перевёрнутые бочонки, приглушённый свет, искусственный рокот волн, а над барной стойкой коллекция абордажных тесаков и сабель. Всё декоративное, конечно, но смотрелось вполне себе.

Сам бармен предлагал большой выбор крафтового пива, но крепкого алкоголя, видимо, не подавалось. Меню достаточно скромное, в основном закуски или десерты. Заказы принимал стройный мальчик, я мельком отметил длину его ногтей и разрез глаз, оборотень из кошачьих. Помимо нашего было занято лишь два столика из пяти.

То есть, как вы понимаете, не самое людное место. Более того, как только мы вошли, посетители мгновенно встали и покинули свои места. Явно они все друг друга знали и дисциплинированно действовали согласно заранее утверждённому плану. Может быть, вы видели нечто похожее в кино про Холмса с Дауни-младшим или в фильмах про крутейшего белоруса Джона Уика.

«Не убивайте мою собаку!» Да, да, да! Под этим лозунгом готов подписаться и я, и каждый кинолог, да, наверное, и любой вменяемый человек по всей России. Никогда не обижайте собаченьку! Это даже мой Фамильяр знает.

Ибо всё то, что впоследствии будет с этим городом, страной, миром, окажется только на вашей совести. А будет страшное, да вы и сами видели, на что способны собачники…

Пока доверчивая правнучка архангела изучала предложенное меню, мы с полковником Башировым не сводили друг с друга глаз. Не в прямом смысле, а именно как на переговорах, ни на миг не выпуская собеседника из виду. Я доступно объяснил?

— Вы вправе задавать любые вопросы.

— Сколько вас?

— Достаточно.

— Чоткий Сотона, я не имею в виду вашу боевую силу, я лишь хочу понять, зачем вам ещё и мы с Нонной?

— Ярослав, тут всё так дорого… — Моя подруга подняла на меня умоляющий взгляд. — Но малиновый чизкейк со взбитыми сливками, запечённой грушей и шариком мороженого в карамельной паутине звучит завлекающе.

— Всё, что вы пожелаете, будет подано за счёт заведения, — широко улыбнулся пригласивший нас вампир. Нонна счастливо закивала.

Я периодически умиляюсь её детской наивности. Она до сих пор полагает, что в любую мышеловку кладут сыр исключительно с целью порадовать любопытных мышек новым квестом. Типа вот сыграл и выиграл, получи заслуженную награду! Фанфары!

О том, какое количество безобидных серых грызунов в то же время получит перелом шеи соскочившей пружиной, её не волновало. В смысле она вообще вряд ли могла себе представить реальное устройство и цель любой мышеловки. Но что, если оно и к лучшему?

— Зачем вам я?

— Вы, так же как и мы, находитесь вне закона. Однако на вашей стороне потомок нефилимов, а это слишком серьёзная сила, чтоб о ней можно было бы просто не думать.

— Нонна? Посмотрите на неё внимательно, — честно предложил я. — Если и есть человек, который всегда за мир во всём мире, так вот это она. Использовать её в борьбе против сил Света или сил Тьмы попросту невозможно.

— Да. Но именно для этого нам и нужны вы.

— Я ею не управляю.

Баширов снисходительно хмыкнул, но я не отводил взгляда. Его скептицизм против моей уверенности. Повисла пауза, долгая, как в театре «Современник», не выиграл никто, зато правнучка архангела как раз окончательно определилась с выбором.

Наш разговор с подполковником продолжился, но в не столь откровенной манере, поскольку любопытная Нонна уже навострила ушки. То есть по факту мы обсуждали погоду, скучные ковидные ограничения, вывески на китайском, появление на рынке крымских вин, даже осторожно коснулись экранизации «Сумерек», потому что для любого вампира это весьма болезненная тема. Когда-нибудь расскажу поподробнее, но, с другой стороны, вы и сами прекрасно понимаете почему…

Так вот, лишь когда подали заказ и моя спутница по самые щёки ушла в пышную шапку взбитых сливок, Камиль Баширов улыбнулся, не показывая клыков:

— Вы нашли нас, потому что мы этого хотели. Вас никто ни к чему не принуждает. Но мир всегда смазывает привычные очертания будней. Трое Хранителей со своим навязыванием гармонии, светлые и тёмные, договорняки и сходки, а между ними мы, поставленные ими же вне закона. Кроме того, ещё есть обычные люди, которых слишком много, чтоб можно было их игнорировать. Сегодня каждый решает за себя.

Я попросил чашечку капучино. Когда вы заканчиваете с алкоголем, то волей-неволей тянет на кофе, а прежний мне выпить не пришлось, пожертвовав его липовому майору полиции Петрову. Который, не к ночи будь помянут, заявился уже через пару минут, без штанов, от пояса до ног укутанный в скатерть на манер шотландского килта.

— Убью, сволочь! — без предупреждения заорал он, бросаясь на меня с кулаками.

Нонна невольно вздрогнула и обернулась, уронив на пол шарик мороженого. На котором тут же и поскользнулся агрессивный напарник подполковника Баширова, вновь рухнув на спину, — нравится это ему, что ли?

— Ну вот, а я опять без десерта, — словно белка, надулась правнучка архангела.

Я с трудом поборол желание предложить майору свой капучино в качестве извинения и встал из-за стола. Кофе мне выпить не суждено. Ну и ладно, в принципе, всё самое важное уже было сказано. Немедленного ответа прямо сию минуту от нас вроде бы никто не требовал.

Вампир Баширов пожал плечами:

— Мы будем рады видеть вас в нашем Клубе отверженных магов.

— Спасибо. Провожать не надо, нас ждёт машина.

— Вы не поняли, — раздался смутно знакомый голос за нашими спинами. — Мы будем рады вам, потому что вы отсюда не уйдёте. Никогда и никуда.

Я, Нонна, Баширов и даже Петров на полу невольно обернулись. Рядом с барной стойкой, в дверном проёме с надписью «Служебный вход», стоял белый ангел. Тот самый. Впечатляющие крылья, чистые ризы, золотистое сияние вокруг головы, идеальные черты лица, словно с картин художников эпохи Возрождения или скорее даже прерафаэлитов.

Он был классически прекрасен, тем не менее дружного вздоха умиления не прозвучало. Даже обычно доверчивая правнучка архангела сдвинула бровки.

— Сядьте. Разговор не закончен.

— Яжмаг и его девушка не могут быть задержаны, — тихо напомнил вампир.

— Не забывайтесь.

— Мы знаем своё место, Посланник. — Майор Петров, поднявшись, встал плечом к плечу рядом с Башировым. — Правила отверженных едины для всех. Он вне закона, а значит, не подлежит принуждению.

В безмятежно голубых глазах ангела промелькнуло слабое удивление. Как если бы половая тряпка посмела возмутиться тем, что об неё вытирают ноги.

— Господа, господа, — я примиряющие поднял руки вверх, — не стоит из-за нас ссориться. Этому миру всегда не хватает добра, а в такой хороший день стоит ли повышать градус неконтролируемой агрессии? Давайте успокоимся, дадим будущему шанс и останемся на связи.

Нонна Бернер лучезарно всем улыбнулась, помахала ладошкой и первой начала подталкивать меня к выходу. Белый ангел не повёл и бровью, двое «лучших агентов российских спецслужб» молчали, сжав кулаки, но молоденький официант, встретившись со мной взглядом одними губами, беззвучно прошептал:

— Валите отсюда…

Мы, не сговариваясь, бросились к выходу, потом по ступенькам наверх, направо по коридору, опять наверх, а там по кругу нескончаемым коридором, пробиваясь в толпе местных и гостей города, праздных гуляк и желающих культурно выпить, детишек с мамами и папами, интеллигентных бабулек, а на самой финишной прямой из «Бутылки» даже застряв в экскурсионной группе туристов. Ненадолго, но, как оказалось, и этого было достаточно.

Белый ангел спокойно ждал нас на выходе у того самого кафе, где всё и началось. Я уже было начал прикидывать, чем бы его огреть по башке, как Нонна опередила меня, возмущённо топнув ножкой:

— Я же сказала вам, что остаюсь с Ярославом. Зачем вы нас преследуете?

— У каждого из нас своя судьба и предназначение, — снисходительно ответил он. — Не стоит противиться, дитя, это не твой мир, и не ты за него ответственна.

— Пропустите нас. Я дедушке пожалуюсь!

— Тебе никто не угрожает. Да кто бы только посмел? Но этот человек тоже должен послужить высокой цели, как и всё на этой земле. Не мешай ему пройти свой путь.

— Он хороший!

— Значит, с радостью ответит за свои поступки.

— Вообще-то можно было бы и меня спросить? — попробовал хоть как-то вклиниться я.

Не люблю, когда обо мне говорят в третьем лице, причём в моём же присутствии. Оно почему-то дико раздражает. Даже в чём-то бесит, наверное.

— Это лишнее, — отмахнулся белый ангел, и в руках его появилось нечто вроде короткого огненного меча.

…Когда мы вышли из машины, белая лошадь с барельефа даже не взглянула в мою сторону. Она стояла, оскалив зубы, прижав уши и закрывая собой перепуганного жеребёнка.

Наверное, впервые за все эти дни я бросился по лестнице наверх, ни разу не оглянувшись на встревоженную блондинку. Чоткий Сотона, у меня были дела поважнее…

— Фамильяр!

А в ответ тишина. Он вчера не вернулся из боя. Высоцкий великий поэт, и цитаты из него хоть и запрещены к активному использованию законом об авторском праве, но всё равно не потеряли своей актуальности. Зачем я это говорю? А потому что…

— Фа-ми-лья-а-а-ар!

Мой котодемон, защитник и хранитель этого дома, просто исчез. Его не было нигде. Он никогда не ушёл бы и на минуту, потому что это его территория, а значит, она по факту священна для любого проникновения извне. Котик скорее умрёт, чем оставит своё без боя. Да вы сами это знаете, наверняка читали, что было в первой части.

— Ярослав, успокойтесь. — Рядом со мной встала Нонна, пытаясь гладить меня по плечу. — Он наверняка где-то здесь. Просто устал или спит. Мы его сейчас найдём. Всё будет хорошо.

Ничего не будет. В смысле не будет ничего хорошего. Домашний демон потому так и называется, что не может покинуть своё жилище без разрешения хозяина. Это вам не русский домовой, живущий по принципу «люди приходят и уходят, но где дом, там и я». Нет!

Демоны совсем иные. Да хоть бы куда хозяева съехали, эмигрировали — не проблема! Главное, чтобы владелец не отказался от его услуг. Были случаи, когда мне приходилось уезжать в другие города или страны, жить в гостиницах, но со мной всегда была переноска для котика. И Фамильяр честно исполнял свои обязанности в любой точке земного шара!

— Теперь понятно, почему я так ору?!

— Э-э…

— Простите, — опомнился я. — Это мысли вслух. Фамильяр не мог меня бросить. Значит, его просто забрали.

— Но кто?

— Кто способен замотать в одеяло и унести царапающегося котодемона? — всерьёз задумался я. — Да практически никто. Или, вернее, очень мало кто… Мне надо подумать.

— Хотите, я сделаю вам кофе, — тут же пошла навстречу правнучка архангела.

— Нонна, вы просто прелесть какая заботливая. — Я нежно поцеловал её в лоб.

Блондинка разомлела и умелась на кухню. Я же, лишний раз обшарив все углы, вернулся в свой рабочий кабинет. Если кто-то (мало ли самоубийц…) решил похитить моего кота, то он мне напишет. Сейчас даже звонок по телефону не так актуален, как электронное письмо.

Поэтому давайте проверим. Бледная козлиная морда даже не пыталась со мной заигрывать, она явно была перепугана и сразу же открыла нужную страницу:

«Мценский. Он у нас. Хочешь забрать своего демона, отдай нам Нонну Бернер. Адрес ты знаешь. Торговаться не в твоих интересах. Любое обращение к силам Добра или Зла, Света или Тьмы приведёт к безвременной кончине твоего питомца».

— Вот же суки…

Козлиная голова с пентаграммы, икнув, согласно закивала. И правильно, она прекрасно знает, какую роль в доме играет Фамильяр, поэтому сделает всё, чтобы он вернулся. Наш домашний демон отвечает за любую происходящую мелочь — начиная от борьбы с комарами, протирания пыли, уборки помещения, приготовления завтрака, стирки белья и заканчивая отфутболиванием нежелательных гостей. То есть на агрессивного и практичного чёрного мурлыку всегда можно было положиться.

Думаю, что именно на него и намекал в своё время папа дяди Фёдора, говоря, что, если б у него был такой кот, он бы, возможно, и не женился вовсе! Кстати, правильная мысль. Если, конечно, этот папа не махровый зоофил. Тогда хватайте его за химок и тащите в международный суд карать по полной! Ибо не фиг так грязно поступать с котиками…

Я быстро осмотрел всю квартиру на предмет, не пропало ли что-то ещё. В целом нет, но в рабочем кабинете не хватало сбитого щита из досок, где была изображена пентаграмма с рогатым Бафометом, поглотившим в прошлый раз же лысого демона. Хм, кому оно было бы нужно? Никому.

В смысле что редких художественных качеств эта картина явно не имела. Если же её захватили лишь из-за авторства художника-наркомана, так он давно вылечился и более не употребляет. Смысл красть? Спросили бы, я б, возможно, просто подарил! Ладно…

«Фима, как сам?»

Между делом я отправил эсэмэску другу. Звонить ему почти бесполезно, брать трубку не в его правилах. И не потому, что у него какие-то там психологические комплексы или фантазии. Просто был случай. Не очень красивый, кстати. Помнится, одного из наших педагогов застрелили разрядом молнии во время телефонного звонка, прямо через сотовый.

Техническая магия — она не самая сложная, но эффективная до чрезвычайности. Люди реагируют на сигнал собственного телефона автоматически, не задумываясь о возможной опасности. Поэтому чародей, способный на убийство своего же собрата, имеет настолько чёрную душу, что лично я бы засомневался, есть ли она у него вообще.

Мы, юные яжмаги, просто запомнили последний урок, а мой старший друг Ефимов слегка зациклился на этом моменте. Потом оказалось, что не слегка. Но узнали об этом слишком поздно, когда он начал по-тихому спиваться и переехал в частную халупку под Тосно. Наша дружба сохранилась, но до сих пор Фима остаётся в своём репертуаре. Ему проще писать, чем звонить.

А вот Белую Невесточку я набрал смело, если Геленджик не занята, то поболтать никогда не откажется. Другой момент, что не всякую информацию стоит доверять телефонной связи: в наш век цифровизации всё прослушивается на раз. Поэтому разговор был короткий, типа «есть проблема, как сможешь, приезжай, лучше срочно, настолько, что лучше бы ты приехала вчера».

Невесточка может быть кем угодно, даже стервой иногда, но никогда не была дурой. Она не задавала лишних вопросов и не требовала немедленных разъяснений. Обещала заглянуть в течение десяти минут. К нам на Банковую ей добираться с противоположного конца города, так что быстрее по-любому не получится. Теперь Гэндальф…

Вот с ним заминка. Где шляется посреди дня старый призрак, наверняка не знает никто, даже он сам. Есть бар, где частенько зависают подобные ему разновозрастные типы, то есть толкиенутые на всю башку. Но гарантий поймать его там нет.

Можно попросить Фиму отправить на его поиски какую-нибудь бронзовую птичку, но для этого сначала наш тосненский затворник должен откликнуться, а он не спешит. Зато со стороны кожаного дивана раздались тихие редкие звуки, подозрительно напоминающие всхлипывания. Не вставая, я повёл левой бровью, и мой посох прыгнул от стены прямо в руки. Когда надо, эта поломанная, но склеенная палка способна уделать знаменитый Цзиньгубан самого Сунь Укуна, прекрасного царя обезьян, Великого Мудреца, Равного Небу!

— Вылезай, — приказал я, поднимая посох в положение стрельбы от плеча. — Хуже будет.

Хныканья прекратились, но ни один фриц не появился с поднятыми руками. Мне пришлось встать и посмотреть самому. Когда я, поднапрягшись, отодвинул диван, моему взору предстала зарёванная, перепуганная мюкла. Да чоткий же Сотона, вот только этой мелочи мне тут для полного счастья и не хватало…

Ладно, я взял её, покачал, успокоил, собственным носовым платком вытер ей мокрую носопырку и понёс на кухню, откуда уже разносился дивный аромат свежесваренного кофе.

— Всё готово! Ой… — Правнучка архангела вовремя зажала себе ротик обеими ладонями, чтоб не завизжать от избытка чувств. — Малышка моя-а!..

Она же про неё просто забыла и вспомнила, только лишь увидев у меня на руках. Вот таким людям категорически нельзя заводить домашних питомцев! Тем более всякую мелкую нечисть. За ней же уход нужен, кормление, воспитание, всё такое…

В общем, мы втроём чинно уселись за столом. Мюклу завернули в вафельное кухонное полотенце и дали чищеную морковку в лапки, она пригрелась и перестала вздрагивать. Спрашивать, что тут произошло и где мой кот, смысла не имело, эта малышка не говорит, разве что иногда, и то на шведском или норвежском. Я не знаю ни того ни другого. Она способна лишь попискивать. Ну, хорошо хоть догадалась спрятаться под диваном, считай, повезло. Тот, кто смог забрать могучего Фамильяра, вряд ли лоялен к любым свидетелям.

Как только мы с Нонной сделали по первому глотку, тут же раздался стук в дверь. По привычке я едва не потребовал, чтоб Фамильяр разобрался и сообщил мне, кого там несёт. Но, увы, мой котодемон похищен Клубом отверженных магов под руководством белого (не совсем) ангела, а значит, всё придётся делать самому.

— Кто там?

— Ярослав, не тупи! Ты меня сам пригласил!

— Заходи. — Я распахнул двери. — Спасибо, что пришла. Кофе будешь?

— С каких это пор в твоём доме гостям вместо виски предлагают коричневый отвар обжаренных до черноты зёрен? — немного удивилась Белая Невесточка, потом принюхалась и уточнила: — С мёдом и лимоном? Готовила наша милая Нонна? Тогда, разумеется, буду!

Она прошла впереди меня на кухню, мгновением позже раздался звук церемонного обмена поцелуями в щёчки. Правнучка архангела быстро поставила ещё одну чашку и даже достала из холодильника коробку с купленными пирожными. Разумеется, черкешенка сразу замахала руками:

— О-о нет! Мне нельзя, я на диете!

— Ну всего одну-у… вот эту маленькую-у… Ты только попробуй! Хотя бы лизни…

— Ага, знаю я, как это начинается, милочка! Сначала ты лизнёшь, потом у тебя… о-ох…

— Точно не будешь, я убираю?

— Поставь коробку на место-о!

Чоткий Сотона, на мгновение мне вдруг показалось, что в прозвучавших громовых раскатах речь уже вовсе и не о пирожных, но нет, всё-таки о них родимых. Пока Белая Невесточка со слезами ненависти на глазах лопала эклеры, я детально рассказал всё о нашем походе на остров Новая Голландия, о тех, кто живёт вне закона, о хитровыделанном ангеле, который имеет над ними власть, но непонятно, кому служит, ну и, само собой разумеется, о том, что у нас украли моего домашнего демона и требуют за него выкуп головой Нонны Бернер.

Причём последняя, как все понимают, уже готова пострадать за-ради бедного котика! На фоне всего вышеперечисленного об украденной наркоманской картине, наверное, не стоило бы и говорить. И без того проблем хватает.

Черкешенка, стряхивая липкие крошки с подбородка, уточнила, обращался ли я за содействием к тёмным силам. Ведь Фамильяр один из низших слуг пекла, а следовательно, за него должны были бы вписаться.

— Очень маловероятно, — не согласился я. — Та же Гилла была вынуждена сама драться за себя, так чего уж говорить о презираемых демонах, служащих человеку. Им на них просто плевать с высокой колокольни.

Невесточка поймала сострадательный вздох нашей чувствительной блондинки и пожала плечами. Возможно, тогда стоило попытаться вызвать Хранителей, ведь выкупом назначена защищаемая ими Нонна? А она всё-таки до сих пор правнучка архангела с каплями крови нефилимов.

— Эти три сноба в капюшонах ни за что не станут вступаться ни за меня, ни уж тем более за моего кота. Да, во имя нашей подруги они, быть может, и поднимут знамёна, сомкнув ряды в едином протестном движении. Но вот чтоб прямо-таки воевать, идти на открытый конфликт, возможно, нести реальные потери… что-то я сомневаюсь.

На самом деле никаких сомнений не было, Хранители ни за что не встанут за нас. Котодемон и яжмаг вне закона… Кому какое дело до наших воплей, наших бед, нашей судьбы? Так устроен мир. Можно возмущаться его несовершенством, но он такой, какой есть. Любые насильственные трансформации, как правило, приводят к ещё более худшему результату. Я знаю, о чём говорю, мой родной Питер столько лет был колыбелью мировой революции…

— Тогда надо собирать всех наших и устроить набег на их лагерь. — Осторожно почесав тонким указательным пальцем макушку разомлевшей мюкле, Невесточка показала острые жемчужные зубки. — Нападём ночью и в кинжалы!

— Но мы не знаем, сколько их там, какие у них силы. — Теперь уже мне пришлось успокаивать горячую горянку. — Зато очень хорошо знаем «всех наших»: это ты, я, она, плюс Гэндальф, который витает неизвестно где, и Фима, который не отвечает на эсэмэски.

— Он же пьющий, да?

— Они оба пьющие. А кто не пьёт-то? — с нажимом хмыкнул я, напоминая нашей гостье её собственное недавнее сражение под магией алкоголя.

Белая Невесточка опомнилась, смутилась и откусила слишком большой кусок морковного торта, чтобы скрыть покрасневшие щёки. Нонна Бернер хихикнула в кулачок, но в целом вела себя очень пристойно.

— Ярослав, а куда мы пойдём ночью? Нет, я поняла, что в лагерь врага, но где он?

Хороший вопрос. Если так называемый клуб обосновался в подвалах «Бутылки» на треугольном острове Новая Голландия, это совершенно не значит, что именно у них и заперли Фамильяра. Я в том плане, что любой дурачок знает — ни одна тюрьма не удержит демона! Даже пусть не самого сильного, другие в домашние не записываются, но тем не менее…

Сколько тайных мест в Санкт-Петербурге, где можно спрятать украденного чёрного кота? Думаю, около миллиона. А царапающегося котодемона? Ну, не меньше сотни. Идём дальше, Фамильяр никогда не сдаётся, он самый упёртый, горячий и безбашенный из всего своего племени. Его можно убить, но нельзя заставить покориться. Демоны его уровня имеют своё собственное понятие о чести и служат до конца.

— Мы должны выяснить, куда они его забрали?

Доселе молчавшая мюкла вдруг засучила ножками и, пища, потребовала, чтоб её спустили на пол. Она пулькой метнулась в мой рабочий кабинет и притащила на плече гелевую ручку. Я автоматически подсунул ей лист бумаги, жестом прося остальных не мешать и не лезть с расспросами. Возможно, она что-то слышала и сейчас хочет…

— Воть. — Малышка протянула мне рисунок.

— Она разговаривает, — умилилась Нонна.

— Неть, — строго ответила мюкла.

Представители их рода чаще всего молчаливы и, по общепризнанному мнению, вообще не умеют говорить. Наша, как оказалось, знает по-русски всего два слова: «воть» и «неть», остальные эмоции передаются ею писком, хихиканьем или слёзками. Но и этого вполне достаточно, главное, что она умела рисовать…

— Это кто? — неуверенно сморщила носик Невесточка. — Какая-то зубастая рожа в овале. Судя по длинным кудряшкам, это Баба-яга?

Мюкла тяжело вздохнула, вновь схватила ручку и пририсовала длинные усы.

— Сальвадор Дали? — предположила правнучка архангела. — Я тоже не угадала, да?

— Да, потому что это граф Дракула, — уверенно опознал я. — Мне приходилось иметь с ним дело, когда мы стояли глаза в глаза, он словно смотрел мне в душу.

Одноглазая малышка удовлетворённо закивала. Мы трое переглянулись. Больше вопросов не было, зато была явная зацепка, прямой намёк на то, где может находиться наш бедный котик. Невзирая на то, как Фамильяр её встретил, как гонял, как пытался съесть, она всё равно пошла нам навстречу, нарисовав, уж как могла, про́клятое зеркало Дракулы.

И теперь мы отлично знали, куда именно нам предстоит направиться. Хоть это знание ни капли не радовало, потому что…

— Он что, в гостях у Хранителей?

Догадайтесь, до кого дошло. Нонна сразу же сделала жутко серьёзное лицо, громко объявив, что сама прямо сейчас метнётся на такси до особняка братьев Брусницыных и вернёт домой кота! А если кто-то попробует ей помешать, то пусть пеняет на себя.

Типа её там знают, уважают и вряд ли откажут в такой пустяковой просьбе. Видимо, главный вопрос: «А почему они так поступили?» — никак не спешил навестить её кудрявую, светлую головку. Блондинка, что с неё возьмёшь?

— Наверное, вам стоит переодеться, — осторожно предложил я. — Всё-таки идти без приглашения к чужим людям, да ещё в ночное время… Это, конечно, вполне по-питерски, но, думаю, по ситуации вам стоило бы посмотреть нечто более строгое. Может быть, рокерская косуха, кожаные легинсы и ботфорты?

— Я буду похожа на пиратку, — надулась блондинка, подумала, улыбнулась своим мыслям и, покинув нас, вприпрыжку отправилась в платяной шкаф.

— Дитя…

Мюкла поддержала Белую Невесточку согласным киванием. Похоже, пока ещё никто из моих друзей не воспринимал это невинное чудо всерьёз. Даже я сам не всегда понимаю, как к ней относиться. Она мне нравится, очень. Скорее всего, процентов на девяносто восемь я влюблён в неё. Да, мне приходилось любить и раньше, могу честно в этом признаться, редко кто в современном мире умудряется пронести одно и то же светлое чувство на всю жизнь.

Я не идеален. Более того, если подумать отрешённо, то будь я на месте Нонны, то бежал бы от опального яжмага, сверкая пятками! Да, если подумать, то от любого типа, так или иначе связанного с колдунством, стоит держаться подальше. Сказки про счастливую любовь между демоном и ведьмой, между чародеем и пастушкой, между воспитательницей детского сада и вампиром, между властителем тьмы и фитоняшкой — всё это скорее относится не к юмористической фантастике, а к короткому некрологу…

Даже не знаю, каким более-менее приличным словом назвать подобные отношения. Но тем не менее я люблю её. Не ждите извинений.

— Ты псих…

— Кто бы говорил? — Я обернулся к Геленджик. — Ещё кофе?

— Она запретила тебе виски?

— Я сам запретил его себе.

— Это только начало, — философски вздохнула она, выразительно покосившись на мой холодильник. — Ничего личного, но спасение твоего кота — это ведь не моя война.

— Теперь и твоя. — Я достал початую «Королеву высокогорья» и чистый бокал.

— А ты умеешь уговорить девушку, шайтан красноречивый…

Наверное, в устах красавицы-черкешенки это было высшим комплиментом. Я вежливо кивнул и… замер в неслабой степени чисто мужского охренения! Нонна Бернер, вышедшая к нам, была… упс… слишком много многоточий, да? Увы…

— Ой, я некрасивая, да?

— Чоткий же ты Сотона…

Я попробовал выдохнуть, выровнял дыхание, сердцебиение и только после этого смог относительно спокойно описать увиденное. Правнучка архангела распустила волосы, на ней была готическая футболка в сетку с глубоким вырезом, чёрная кожаная безрукавка выше пояса, облегающая кожаная юбка с серебряными цепочками, на длину ладони не доходящая до колен, чулки в крупную сетку и блестящие сапоги на высоком каблуке.

Глаза в густой синей подводке, на губах фиолетовая помада, в ушах клипсы с пауками, на запястьях тиснёные кожаные браслеты, на шее толстенная цепь в багровых стразах, а пальцы унизаны байкерскими перстнями с соответствующей символикой.

Короче, девушка с татуировкой дракона нервно курит на задворках Голливуда. Я даже не сразу поверил, что эта, мягко выражаясь, девица и есть наша скромница из запрещённой секты свидетелей Иеговы.

— Вы… феерически выглядите. — Мне кое-как удалось совладать с языком.

— Спасибо, мне так приятно!

— А это что? — осторожно спросил я.

— Плёточка. — Нонна уверенно похлопала себя по голенищу. — А что не так?

— Вообще-то это шамбарьер, длинный бич, почти три метра, для погона крупного рогатого скота. Ну или тигров в цирке усмирять. И куда вы с ним?

— Это плёточка-а!

Я покосился на черкешенку, та в свою очередь нервным залпом выпила полбокала виски и не поморщилась. Бокал испуганно придвинулся ко мне. Мне пришлось долить ей ещё. Белая Невесточка наклонила голову набок, словно учёный попугай ара, помолчала, потом вздохнула и согласилась:

— Ну что тут скажешь, а ей идёт…

Признаю, Санкт-Петербург, конечно, видел всякое, но чтоб вот в таком виде чеканным революционным шагом топать на Васильевский остров отбирать у Хранителей нашего кота — это будет то ещё зрелище.

Я вдохнул аромат остывшего кофе и улыбнулся.

— А что, если мы все так оденемся?

— Вот даже не пытайся меня… — отодвинулась было к стенке гордая горянка, но, столкнувшись с удивлённым взглядом Нонны, попыталась поправиться. Безуспешно, увы. — Он меня и… не пытался! Вообще! И раньше тоже. Ни разу, честное слово! Я не в этом… не в том смысле, и никак не в… тьфу! Где этот ваш про́клятый небесами одёжный шкаф?!

— Нонна, проводите?

— С наслаждением, Ярослав!

Ей хватило ещё одного хлопка скрученным шамбарьером по голенищу высокого сапожка, чтобы гордая черкешенка умелась в мою спальню скоротечнее ливня в горах. Правнучка архангела прошествовала за ней нарочито медленно, красиво покачивая бёдрами, так что у меня на секунду перехватило дыхание, а маленькая мюкла начала призывно свистеть ей вслед. Компашка у нас собиралась та ещё, для полноты картины только озабоченного Гэндальфа не хватало…

Но, как я уже говорил выше, найти старого призрака всегда не так просто. Привидения не живут в привычных нам рамках или правилах поведения. Я погладил по макушке шведскую мюклу, в конце концов, она нам очень помогла. Хоть и художник из неё хуже, чем из Блендера балерина Мариинского театра.

Думаю, мне самому переодеваться не стоит, а вот подумать о том, что взять с собой в качестве хоть какого-то оружия, вполне можно. Вопрос не праздный, ибо, находясь в статусе «яжмаг вне закона», человеку нельзя выносить из дома ни волшебный посох, ни чародейские перстни, ни токсичные заклинания, ни…

— Минуточку, — вскинувшись, остановился я. — Года два или три назад мой приятель из Тбилиси присылал мне как сувенир хевсурские боевые кольца. Это же не запрещено?

Разумеется, нет! Я бросился из кухни в рабочий кабинет, вытаскивая ящики стола и переворачивая книги. Боевые кольца хевсуров, одной из самых грозных ветвей грузинских племён, личной охраны русского царя, людей, которые, как и черногорцы, жили до тридцати, потому что после этого времени гарантированно погибали в бою или междоусобицах…

Своё оружие, своя выправка, свой костюм, свои традиции, гармонично вплетаемые в героические легенды всей Грузии, Джорджии или Сакартвело, как они сами о себе говорят. Об этом удивительном народе можно было бы целую книгу написать. Сейчас же меня менее всего волновала политика и более всего… Ага!

— Есть, вот они. — Я нашёл на дне одного из ящиков письменного стола небольшую коробочку из-под монпансье, в которой лежали пять хевсурских боевых колец. Обычное железо, грубая работа, никакого чародейства. Просто зубцы, шипы, острые грани, незаметное режущее и колющее оружие, которое было принято носить на большом пальце левой или правой руки и бить им в лобную кость или бровь.

Дабы волна крови при правильном ударе заливала противнику глаза и он, полностью деморализованный, спешил удрать с поля боя. В Грузии подобные «игрушки» открыто дарили детям для воспитания боевого духа. Но, если вы помните строки поэта Лермонтова «бежали робкие грузины», то всегда вспоминайте и то, что на это ответил товарищ Сталин: «Робкие грузины бежали, а храбрые остались!»

— Мадлоб, что значит «спасибо», — пробормотал я, надевая кольца на пальцы. Они идеально подходили под любой размер.

Но никакой особенной магии, за каковую Чумной Доктор мог бы меня сунуть в цугундер, у них не было, это факт. Они не увеличивали силу человека, не добавляли плюс двадцать баллов к здоровью и всё такое. Эти кольца ни разу не были волшебными. Почти совсем, но…

Однако они удивительным образом дарили тому, кто их носит, ледяное спокойствие Эвереста и такую же холодную, непреклонную ярость в бою. А вот это в свете последних событий дня весьма дорогого стоило. Хотя, повторюсь, и не было колдовством.

Возможно, именно поэтому я не сразу обратил внимание на деликатное постукивание в оконное стекло. Тем более что моя квартира на третьем этаже, а следовательно, абы кто к нам прямо через окно не заходит. К яжмагам, вообще, не принято заходить без приглашения.

Я было задумался, зачем неизвестному похитителю, кроме кота, чья ценность была очевидной, тащить с собой ещё и картину на досках? Во-первых, это тяжело чисто физически, а во-вторых, оно вполне могло бы оказаться подставой.

Знать бы только, какой именно? Вот только враг, он на то и враг, чтобы не давать подсказок. С той стороны карниза на меня уставился маленький серый воробушек с добрыми бусинками глаз. Не совсем понимаю, чего ему тут надо, ведь мой кот жрёт таких птичек, как семечки, но…

Когда я уже открыл окно, то коварный воробей перепрыгнул на подоконник, в единый миг рассыпаясь пучком крохотных пёрышек, а передо мной встал двухметровый мускулистый грифон с самой злобной мордой кошачьего лица и здоровенным клювом!

— Чоткий Сотона, — успел прошептать я, когда эта пятнистая тварь одним ударом лапы сбила меня с ног. Злобный торжествующий клёкот наполнил комнату.

В следующую секунду грифон прижал меня за плечи, его короткие крылья хлестали по бокам, в глазах пылала жажда крови, но он слишком залюбовался собой (как же, убил яжмага вне закона, красавчик, ага…), только поэтому я успел так врезать ему поперёк увеличенного воробьиного клюва, что этот гад едва свой же язык не прикусил! Да, железные хевсурские кольца хорошая вещь и, главное, как же вовремя попались под руку…

Мне удалось вывернуться, вскочить на ноги и развернуться к дверям. Где лоб в лоб столкнуться с Нонной, едва не сбив друг друга.

— Ярослав, вы не допили свой кофе, вот я и…

— Еда, не освящённая молитвой или крестным знамением, не идёт впрок, — неизвестно откуда и с какого фига вспомнил я. — Перекрестите, пожалуйста.

— Вас?

— Кофе-э!

От моего рёва бедняжка пискнула не хуже мюклы, чуть присела, мелко перекрестив чашку, а в следующую секунду освящённый кофе полетел в морду опомнившегося грифона.

Он взвыл дурным голосом, завертелся на месте, подпрыгнул вверх, оставляя грязное пятно на потолке, и расплылся по паркету зеленовато-бурой лужей, в центре которой сидел на хвосте маленький растрёпанный воробей. Я аккуратно поднял перепуганную птичку и пересадил на карниз, крепко-накрепко закрывая за собой окно. Ну, собственно, вот и всё.

— Что у вас там происходит? — раздался напряжённый голос Белой Невесточки. — Мне можно войти? Если вы голые, я не буду смотреть, обещаю.

Когда она вошла, мы с блондинкой стояли в обнимку, она всхлипывала, а я успокаивающе гладил её по голове. Что поделать, в моей работе бывают и не такие эксцессы. Просто кое-кто из нас слишком расслабился, поверив в то, что его дом — его крепость. На самом-то деле крепость сама по себе это — ничто, просто стены, всегда нуждающиеся в защите и бдительности.

В общем, мне пришлось рассказать всем всё.

— Я прошляпил атаку.

— Ты идиот? — Черкешенка тихо выпустила горячий пар из левой ноздри. — Нам прямо сейчас идти в набег, нас ждёт бой, мы выступаем против превосходящих сил объединённого врага, а он угощает убийцу чашечкой кофе…

— Святой воды, — поправил я. — Нонна способна обращать обычную воду в святую. Я подумал, что и на кофе это может сработать. Как видишь, получилось.

— Откуда вообще тут взялся грифон? — тихо спросила правнучка архангела, между делом совершенно не собираясь вылезать из моих объятий, она там пригрелась, и ей понравилось.

Мы с Невесточкой равнодушно пожали плечами. Грифонов в Санкт-Петербурге, конечно, несоизмеримо меньше, чем львов, но всё равно хватает с избытком. Нанять его несложно, эта тварь ведётся, на что пожелаете, у этих тварей сила льва, храбрость орла и мозг меньше куриного.

Служат кому угодно, хоть Свету, хоть Тьме, лишь бы платили. Причём деньги, золото, драгоценные камни их не интересуют, чаще всего они берут оплату мясом и кровью жертв. В этом случае для любого суда грифон не считается ответственным за убийство, так как действовал не по своей воле. И да, признаю, по-своему они очень верны любому нанимателю.

— Узнать, кто его послал, невозможно. Он и сам бы не признался.

— Но он использовал невинную птаху, чтобы попасть в дом, — добавила горянка, поправляя лямки джинсового комбинезона на плечах. — Значит, из тёмных.

Я вдруг поймал себя на том, что ей вообще идут облегающие костюмы. Волосы забраны в хвост на затылке, футболка защитного цвета, синяя бандана, намотанная на кулак, скрывает простенькие волшебные перстни. Как я понимаю, это мои. И пусть взяла она их хоть и без разрешения, но наверняка временно. Так что вернёт, можно не сомневаться.

Нонна на всякий случай ущипнула меня — либо ревнует, либо ей не хватает внимания. В любом случае я поцеловал её в макушку. Потом извинился и отправился переодеться сам. Не хотел, но, видите же, надо. Раз все переодеваются, так чем я хуже?

На самом же деле мне скорее нужно было посмотреть, сколько у меня синяков, убедиться, что этот клювастый гад в воробьиных перьях не переломал мне рёбра, намазаться сервантесовской арникой, тридцать секунд погрустить о том, что нельзя сделать хотя бы глоток виски, потом выпить пару таблеток обезболивающего и сменить рубашку.

Гадать о том, кто и зачем прислал грифона, было бессмысленно, в этом Невесточка права. Но вот как я умудрился сам впустить эту тварь в свой дом? Если бы только тут был Фамильяр, ничего подобного и близко бы не могло произойти. Котодемон за километр чует добро и зло, так обмануть его какой угодно личиной невозможно по определению. Короче, мне без него плохо.

— Я верну тебя, друг мой…

В кармане раздалась немелодичная трель сотового. Что у нас там? Угу, вот это уже Фима. Как я понимаю, он не в лучшем настроении, поскольку ночь, самогон кончился, ему не спится, а он хочет. В смысле хочет уснуть, а не спиться в хлам. Бессонница частая проблема алкоголиков, тут уж ничего не попишешь.

«Ярик, брателло, чего у тебя там срочного-с?»

Я, как мог, кратко обрисовал суть проблемы. Фима согласился, что хоть делать ему всё равно нечего, но, разумеется, из Тосно он сейчас никуда не попрётся. Тем более чего он у нас в ночном Питере не видел. Подумает, кого прислать…

«Те негры-с не появлялись?»

— Нет. Как зашли один раз, вылетели под визг нашей Нонны, так и всё.

«Ну ты смотри там-с, не расслабляй булки-с!»

— Не сомневайся.

«Весело, гляжу, у вас. Держи-с меня в курсе…»

Вот на этом, собственно, и всё. Если он пообещал помощь, то не подведёт никогда, в этом смысле у моего вечно пьяного приятеля пунктик. Он может скорее сдаться в диспансер на кодирование, чем нарушит данное им же слово. Насчёт поиска Гэндальфа я пока даже речь не стал заводить, просто вспомнил, кто уже разок находил старого призрака. Надеюсь, он же отыщет его и снова. Благо белая «шкода» всё так же стояла на нашей улице под фонарём.

…А через несколько минут мы трое (четверо, если считать мюклу, которая жутко боялась оставаться одна) вышли из дома и разбудили дремавшего оборотня. При виде нашей решительной банды, садящейся в его такси, Блендер, зевая, потянулся, продрал глаза, скорчил страдальческую рожу, но отговаривать никого не рискнул. Так что приблизительно в двенадцать ночи мы прямиком направились на Васильевский остров, спеша успеть до разведения мостов.

Тем более что я лично разрешил ему доложить своему нанимателю, куда, зачем и с какой целью мы направляемся! Пусть белый ангел с Хранителями будут готовы к приёму нежданных гостей. Как ни странно, но это в наших интересах, и, если можно, я пока не буду объяснять очевидные вещи. Пусть даже они очевидны лишь для одного меня.

Пока Нонна и Белая Невесточка щебетали о чём-то своём женском на заднем пассажирском сиденье, а мюкла дремала, пригревшись у них на коленях, бровастый оборотень, крутя баранку, зачем-то спросил:

— Как-то я не въеду, с чего вы опять нарываетесь-то?

— Так мы же мазохисты, все трое, — ответил я за всех троих. — Но, честно говоря, уже ищем желающих влиться в нашу группу. Вот Хранители вроде бы не против, те ещё извращенцы…

— Ну с тобой и со мной всё понятно, мы оба вне закона, — мрачно согласился он. — Выживаем, как можем. Я выбрал кого посильней, ты… а ты мутный тип, яжмаг… Вроде как ни за Свет ни за Тьму, ни за Добро ни за Зло, но и не сам за себя, верно? Так, если по чесноку, за кого ты? Не за неё же…

— Почему нет?

— Между нами… она ж… как бы это поделикатнее сказать-то…

— Мы всё слышим, — не прерывая девичьей болтовни, предупредили обе милашки.

По правде говоря, мне и самому было непросто сформулировать чёткий ответ.

— В данный момент я за своего кота!

Блендер так врезал по тормозам, выводя машину юзом на обочину, что я почти разбил нос. Ну то есть разбил, но не так чтоб прям в кровь, хотя розовая юшка (крымско-татарское выражение) уже пошла. Кстати, девочки сзади вообще ничего не заметили.

— Ради. Кота. Угу…

Я кивнул, приложил к носу платок и запрокинул голову. Волчий оборотень продолжал разговаривать сам с собой:

— Мы едем на Васильевский, в особняк Брусницыных. Там могучие Хранители всего Санкт-Петербурга, против них встанут тёмные. Свет тоже впишется по-любому. Кроме того, в том же месте будет и мой наниматель, а с ним армия… ну хрен ли, пусть не армия, но Клуб отверженных магов вне закона. Все три силы встанут против вас. Итог? Вас размажут по паркету. А всё почему? Потому что у тебя пропал кот?!

— Типо та… — не отрывая платка от носа, гнусаво подтвердил я.

И Белая Невесточка потребовала, чтоб мы наконец уже тронулись дальше, потому что у них с Нонной важный разговор, который они предпочтут вести под рык мотора, без лишних ушей, если вы понимаете почему…

Похоже, наш водила считал, что дальше нам трогаться уже некуда, мы и так тронутые на всю голову, выше крыши, однако спорить не стал, врезав по газам и вновь пуская белую «шкоду» по Невскому проспекту к Дворцовой площади. Но тем не менее…

— Я в твоих играх не участвую. Мне жизнь дороже.

— Тебя никто и не уговаривает.

— Я свалю при первом же удобном случае, чтоб ты знал. Волк не пойдёт за бараном!

— За базаром следи.

— За чем?

— За дорогой, чоткий Сотона, — рявкнул я, когда первая гаргулья, ранее прятавшаяся на крыше армянской церкви, начала преследование нашего такси.

Ещё до поворота к Мойке их уже стало три. Дальше — больше. На выезде к мосту за нами следовала целая эскадрилья. И ведь, что особенно обидно, лично я их ничем не спровоцировал. Они напали на нас первыми, а не в правилах бытового яжмажества принимать мученическую кончину в стиле раннего христианства. Простите, извините!

Да, было дело, в годы революции в том же Питере расстреливали священников любой конфессии без суда и следствия по беззаконным законам военного времени, часто с максимальной жестокостью и садизмом. Это часть нашей истории, какова бы она ни была. Но вот прямо сейчас-то за что?

Обе девушки смеялись как сумасшедшие, хотя, что именно их так веселило, сам чёрт не разберёт. Блендер, не извиняясь, громко ругался матом, а по нам с высоты пятидесяти метров пуляли обломками кирпичей, кусками арматуры, строительным мусором, всякой дрянью, и лишь водительское искусство оборотня, кидающего машину то вправо, то влево, то вперёд-назад, спасало нашу весёлую компанию от незаслуженной гибели.

Да, если что, под ЗАСЛУЖЕННОЙ гибелью я имею в виду исключительно Нюрнбергский процесс. Всё остальное несерьёзно. Хотелось бы, конечно, чтоб и гаргульи так считали, но, видимо, этих крылатых тварей никто не предупредил.

Исторически в русском фольклоре таких перелётных гадин отродясь не было, но, когда начинал строиться город, приглашённые Петром Великим немецкие, голландские, датские и шведские мастера перевезли к нам не только свои таланты, но и часть своей мифологии.

Но ведь мы же её послушно приняли, за что до сих пор и расхлёбываемся. И благодарить тут надо не столько государя, а скорее нас самих. Он ведь только предложил, мы радостно согласились. Он приказал, мы тут же отвесили поклон. Он настоял силой, а мы что, супротив царя-батюшки, государя-императора, помазанника божьего, попрём? Нет-с, нам никак-с нельзя-с…

— Ну вот и результат.

— Ты там с кем разговариваешь-то, яжмаг? — нервно дёрнулся бледный оборотень, невероятным разворотом ставя «шкоду» под чей-то нависающий балкон.

Скорее всего, ни с кем. И даже не сам с собой, подумал я, хотя, возможно, это стоило бы высказать вслух. Но, с другой стороны, кому? Сумасшедшему чижику-пыжику, со скоростью гиперзвуковой ракеты мелькнувшему во сиреневом мраке ночи? Двух гаргулий размело по соседней крыше, как мусор в совок!

— Фима, респект и уважуха, — тихо, как бы себе под нос пробормотал я.

Ещё одна гаргулья получила тяжёлый удар под дых, потом её товарке с размаху выбили почти все зубы, после чего оставшиеся крылатые дети Нотр-Дам де Пари отважно сыпанули во все стороны, спасаясь безудержным бегством.

Кто-то удивлён? Вряд ли, но я поясню.

Бронзовая фигурка чижика-пыжика из популярнейшей народной песенки весит сама по себе около килограмма или чуть больше. А теперь вспоминаем школьную программу по физике: простенькая формула силы равна массе, умноженной на скорость, всё. Так вот вес реального чижа в природе, увеличенный до килограмма и более, с размаху в челюсть…

Ой, мама-а, ой…

Неудивительно, что гаргульи отвалили. Эти горбоносые мерзавки горазды нападать на людей, предпочтительно детишек и стариков, чтоб выглядели как можно беззащитнее и не смели даже думать о сопротивлении атаке с неба.

— Прибыли.

— Мы?

— Вы, я на это безумие не подписывался.

— Разумеется, — согласился я, благодарно пожимая его руку. — Если вдруг… ну, кто знает, какой левой египетской силой ты… опять-таки вдруг встретишь наше знакомое привидение… не откажи в просьбе передать ему, что мы здесь.

— Он тебе не поможет. — Блендер честно посмотрел мне в глаза.

Я лишь улыбнулся в ответ. Если старина Гэндальф узнает, что мы в беде, то нет по всей России, а возможно, в целом свете места, куда бы он ни припёрся нас спасать.

И тут просто надо знать скромного питерского букиниста Геннадия Сергеевича Козорезова. Быть может, при земном существовании он не был самым храбрым человеком, но, когда в жизни иной вдруг осознал себя воплощением Гэндальфа Белого, вот уж тут всё — берегитесь, орки, ройте окопы, прячьтесь в две любые твердыни, он всё равно всех вас найдёт…

Я не знал и не знаю тех событий, что не отпустили его душу вверх или вниз. Он не рассказывал сам, а я как-то тоже не домогался, у мужчин принято соблюдать некую дистанцию личного пространства. Захочет — расскажет. Не рассказал, значит, не настал тот час, не говоря уж о том, что призраки часто обладают весьма избирательной памятью, сохраняя в глубине души лишь то, что им нравится, что свидетельствует в их пользу. Напрочь отрицая всё остальное.

Мы слишком мало знаем о привидениях, да и они, признаться, не слишком многословны. Геннадий Сергеевич редкое исключение, большинство его собратьев по несчастью в общении с живыми предпочитают вопли, рыдания, истошный крик и скрежет зубовный. И это мы ещё говорим о тех, кто раньше был людьми. То есть существами вполне разумными и адаптированными к человеческому разговору.

Но в мифах многих культур наших народов говорится о призраках собак, кошек, лошадей, волков, тигров, медведей, а в Америке — даже автомашин! Вот с ними как предложите договариваться? А никак.

— Нас никто не встречает? — от души удивилась Нонна, когда мы все трое встали перед домом братьев Брусницыных. — Я думала, тут будет оркестр, какие-то рыцари, парад сил Добра, а то малышке-мюкле и посмотреть нечего…

Блендер свалил сразу же, как высадил нас, только пыль мелькнула за багажником. Я его не осуждаю, в конце концов, сам же разрешил ему обо всём доложить нанимателю. Чем больше народу примет участие в сегодняшних разборках, тем лучше. В идеале вообще хорошо бы собрать всех заинтересованных лиц, и светлых, и тёмных, и вне закона.

Нам давно пора расставить точки над «е», чтобы получилось Ё!

Хорошее такое «ё» со всеми смысловыми вытекающими…

— Ярослав, подожди. — Белая Невесточка остановила меня, стоило мне протянуть руку к заколоченному крест-накрест двумя досками входу. — С твоего разрешения, дай и мне поразвлечься.

Она сделала пару пассов руками, сложив пальцы в некое подобие индийских мудр (хотя, как по мне, больше похоже на показ «кролика» в игре теней), а потом, резко подпрыгнув, ударила каблучком в центр креста. Доски разлетелись в щепки! Даже нет, скорее в тучу опилок, воспаривших едва ли не до второго этажа.

Геленджик определённо была сильной… э-э… ведьмой?.. чародейницей?.. колдуньей?.. чертовкой?.. волшебницей?.. неопределённым монстром женского пола? Я правда не в курсе, а спрашивать не хочу. Если честно, то просто побаиваюсь.

Иногда лишь достаточно знать, что такая женщина на твоей стороне. Не всегда стоит допытываться, зачем и почему. Я склонился в коротком церемонном поклоне, а блондинка ревниво цапнула меня под локоть, показывая всем и каждому, что у нас серьёзные отношения, поэтому не зарывайтесь, дамы и господа.

С лёгкой руки Терри Пратчетта так стали обозначать эльфов. Но у нас в России их слишком мало, а если верить Корнею Чуковскому, так вообще пара-тройка штук, и те чисто цветочные малышки. Одеваются в лепестки роз, носят шпаги из иголки, бьются с комарами и мухами, ну и ещё рассказывают сказочки престарелым писателям советской эпохи.

Забудем…

Когда древесная пыль осела, дверь в особняк распахнулась сама собой. Если даже нас и не ждали, то, по крайней мере, были готовы принять мирно, без ковровых бомбардировок, непримиримой агрессии и разрушающего визга правнучки могучего архангела Метатрона Гласа Божьего. Как помнится, наша милая девица уже повизгивала здесь разок-другой, так вот оно всем запомнилось, очереди желающих повторить нет. И правильно.

Я пошёл первым, за мной в дверной проём шагнула Нонна, за руку она вела любопытную шведскую мюклу, а гордая черкешенка, бдительно озираясь, прикрывала наши тылы. Звучит двусмысленно, но пусть. Мы прошли внутрь, а там уже по знакомому маршруту двинулись в большой зал, где висело про́клятое зеркало графа Дракулы.

На этот раз перед нами никто не разворачивал красные праздничные дорожки и не рисовал светодиодные стрелки указателей маршрута, но, с другой стороны, и не пытался мешать тоже никто. Строгая Невесточка отметила про себя несколько подозрительных моментов, но не озвучила их вслух, не желая тревожить наивную Нонну Бернер. Это не для её детского умишка, да?

Я же прекрасно понимал, о чем может идти речь. Нас не ждали, но отдавали себе отчёт в том, что мы можем прийти незваными. Несомненно, лишь только наша машина остановилась напротив особняка, были мобилизованы все силы и объявлена общая тревога. К моменту проникновения нас троих в дом все войска Света уже спешили прибыть по зову Хранителей Санкт-Петербурга! Да пожалуйста, мы же не против, верно…

— Всё, пришли. — Трогательная блондинка удовлетворённо потёрлась о моё плечо щекой. — А что мы теперь будем делать?

— Ждать, — ответил я, кивая на безмолвное чёрное зеркало.

— Как? Разве не лучше разделиться и пойти искать по комнатам нашего котика?

— Не лучше, — так же сухо, как и я, подтвердила белая горянка. — Поверь, они и сами нам его выдадут, но сначала пусть враг понервничает от неопределённости. Кстати, дашь мюклу подержать?

Одноглазая малышка тут же полезла на ручки к суровой черкешенке. Малыши всегда интуитивно чувствуют, кто и как к ним относится, вот и эта на раз просекла, что у Невесточки на самом деле нежное и кроткое сердце. Во всяком случае, пока Нонна не протестовала.

Мы простояли перед зеркалом минуты три-четыре-пять. Враг не нервничал.

Нет проблем, это его решение, я же сделал шаг вперёд, с усилием снял тяжеленное зеркало со стены, размахнулся и…

— Сейчас же повесьте нас на место! — мгновенно раздалось из самых глубин матовой поверхности стекла.

— Кого из вас повесить? — едва ли не с садистским удовольствием переспросил я.

— Зеркало! Зеркало Дракулы, пожалуйста, повесьте на место. Вас ведь не затруднит?

— Ох, и не знаю даже…

— Мы готовы к конструктивному диалогу!

А вот это уже, как говорится, совсем другой коленкор. Переглянувшись с обеими девушками, я крайне аккуратно вернул большущее овальное зеркало на его привычное место.

Троица в серых капюшонах облегчённо выдохнула, пытаясь собраться с мыслями и настроиться на руководящую роль в так называемых переговорах. Но если по факту, то в ничего не значащей, закамуфлированной болтовне о высоких материях…

— Признаться, мы вас не ждали, — начал тот, что в центре. — Но всегда рады визиту нашей дорогой и всеми нежно любимой Нонны Бернер. Кстати, почему она так… э-э… странно одета? На грани приличия…

— За гранью, — восхищённо поддержали его справа и слева. — Вся такая… ух, огонь!..

— Ещё и с плёточкой… она секси! Я бы ей дал себя выпороть…

— А я бы…

Правнучка архангела предупреждающе щёлкнула шамбарьером по голенищу сапожка.

— Но мы надеемся, у неё всё в порядке и она уже решила переехать на съёмную квартиру со всеми удобствами, от сил Света? — хором опомнились все трое. — Разумеется, весь процесс за наш счёт!

— Мне и у Ярослава хорошо, — строго улыбнулась моя спутница, но её слова больше относились к прекрасной горянке, чем к кому бы то ни было.

Вот всё-таки женщины удивительные существа, во всех смыслах этого слова или этих слов…

— Тогда что же привело вас к нам, Мценский?

— Понимаете ли, — задумчиво вздохнул я, — до некоторого времени мой дом был жилищем холостяка. Единственным спутником практикующего яжмага и вашего покорного слуги являлся чёрный пушистый кот. Сейчас всё изменилось, прекрасная, милая знакомая вам дева из Воронежа украсила своим присутствием мой скромный быт. И вы с этим согласились, верно?

— Можно подумать, кто-то так уж спрашивал наше разрешение…

— А должны были?

— Ну могли бы, хотя бы из вежливости…

— Тем не менее это не повод похищать моего кота!

— А мы его похитили? — настолько наигранно удивились Хранители, что даже мюкла нахмурила единственную бровку. — Ладно, ладно, можем дать слово, что мы сами никого не похищали. Но нам действительно передали на сохранение некоего связанного демона, который…

— Вы отлично знаете моего Фамильяра! — Кажется, я начал терять самообладание.

— Верните Ярославу котика, — поддержала меня Нонна.

— Воть! — И мюкла, и Белая Невесточка показали кулак зеркалу Дракулы.

Троица в капюшонах, по-быстрому переглянувшись, начала вести себя более дипломатично. То есть, выражаясь нормальным языком, нести абсолютно левую хрень, всячески затягивая переговоры в ожидании массированного подхода основных сил.

Типа поскольку они сами никого не захватывали, а лишь приняли на хранение, то и выдавать без разрешения сдавшего лица не могут. К тому же арест, пленение и заключение под стражу даже самых мелких или незначительных демонов пекла входит в их прямые обязанности как представителей официальных структур, ответственных за поддержание правопорядка в нашем городе. Мы же вправе подать жалобу в любую международную инстанцию.

Но тем не менее, хотя наши к ним претензии в свете всего вышесказанного не могут считаться обоснованными, чисто ради уважения к прапрапрапрадедушке Нонны Бернер они готовы пойти на разумный компромисс по освобождению демонического существа под наше честное слово. Хоть по факту это и не разрешено, и невыгодно. Оцените нашу доброту.

Однако для соблюдения буквы протокола всё равно потребуется непременное присутствие того самого физического лица, что сдавало им моего Фамильяра. Ибо в противном случае их приверженность Закону будет подвергнута суровому испытанию и даже может чуточку пошатнуться. Как ни верти, но допускать такое порушение всех основ совершенно недопустимо! Авторитет вырабатывается годами, а теряется вмиг…

— Они не отдадут нам котика? — наконец-то осознала происходящее правнучка архангела. — Всё, разойдитесь, я обижена и готова визжать!

С нашей стороны никто не был против, но троица успешно добилась своего — в эту минуту зал начал наполняться представителями сил Света и Добра. Это были те же рыцари с фасадов и барельефов Питера, большие белые лебеди, пара или тройка скульптур древнегреческих богов, птицы Алконост и Сирин с прекрасными женскими головками и украшениями в древнерусском стиле, мраморные львы, кто-то ещё…

Я не так чтоб особо приглядывался. И без того понятно, что их много, а цель у них одна. Нам троим такую прорву Добра нипочём не удержать. Оставалась надежда на Гэндальфа, потому что если Блендер его найдёт, то суровый замес здесь будет покруче, чем при битве пяти воинств у Одинокой горы.

А в том, что оборотень рванулся искать нашего призрачного друга, тоже сомнений не было. Тот, кому он служит, крайне заинтересован в том, чтобы условный Свет взаимоуничтожился в схватке с гипотетической Тьмой. Кстати, где у нас Тьма, почему запаздывает?

— Подождём ещё немного. — Я деликатно прикрыл ротик Нонны коротким поцелуем.

Мюкла вытаращила свой единственный глаз, Белая Невесточка снисходительно отвернулась, а Хранители едва не посворачивали шеи, глядя в нашу сторону. Возможно, они надеялись, что мы прямо сейчас начнём раздевать друг друга? Ох ты ж чоткий Сотона, ниспошли машину ассенизаторов по их головы…

— Итак, после короткого совещания и выяснения обоюдных претензий, — совладав с влажной хрипотцой в голосе, начал центральный тип в сером капюшоне, — указанный вами низший демон по кличке Фамильяр не может быть выдан без соответствующей процедуры. Настоятельно рекомендуем вам написать заявление в трёх экземплярах, завизировав его у нотариуса. Обещаем, что оно будет рассмотрено в кратчайшие сроки.

Я быстро шагнул к зеркалу, занося кулак, на пальцах матово сверкнули боевые хевсурские кольца.

Хранители побледнели, но не отступили:

— Вам это не поможет. К тому же вы подвергаете опасности жизнь доверившейся вам девушки. Вдруг её случайно заденут пылающим мечом в схватке? Мы уж молчим про сбежавшую с вами шведскую мюклу: её так просто затопчут и будет международный скандал. Этот драный кот точно того стоит?

Малышка ойкнула и перелезла к бледной Нонне на ручки. Белая Невесточка яростно обернулась, прожгла огненным взглядом сомкнутые ряды сил Добра, Мира, Света и Любви, после чего хищно улыбнулась, оскалив зубки:

— Я одна закопаю в горах половину этих вояк!

В её тонких пальцах вдруг появились два длинных узких мингрельских кинжала с крестом святой Нины на пяте. Где она их прятала, не хотелось даже спрашивать, но впечатление ей произвести удалось, с этим не поспоришь. Двое ближайших к нам рыцарей в серебряных доспехах склонили перед ней колено, как перед Прекрасной Дамой…

— Это они её пьяной не видели, — зачем-то вслух прокомментировала Нонна.

Рыцари сделали вид, что ничего не слышали.

— Верните мне моего кота, — вновь потребовал я, с нажимом проводя острой гранью кольца по зеркалу.

Раздался характерный звук, от которого стынет кровь и передёргивает нервы, но на поверхности стекла не осталось ни малейшей царапины. Да и кто бы сомневался. Во-первых, железо не алмаз, стекло не режет, а во-вторых, вряд ли про́клятое зеркало Дракулы вообще можно хоть чем-нибудь уничтожить.

Когда я угрожал его разбить, Хранители боялись чисто фантомных болей — всерьёз причинить вред подобному магическому предмету невозможно. Разве что попросить нашего Гэндальфа отнести его в пылающее жерло Ородруина, куда истеричный Фродо выбросил Кольцо Всевластия? Так может и сработать, если хорошенько размахнуться…

— Кто тут говорил о старике Гэндальфе? — раздался знакомый голос.

Вообще-то я не говорил, я только подумал, но вот он уже парит в дверном проёме — в одной руке посох, в другой меч, на голове широкополая островерхая шляпа, а за его спиной видны уродливые чёрные фигуры рогатых бесов. То есть когда ему надо, так он первый против орков и гоблинов, а когда ему оно не надо, то вполне встанет во главе отряда той же нечисти. Нашим питерским привидениям закон не писан.

— Это кто? — задали глупый вопрос Хранители. Уверен, они и сами знали ответ, но, видимо, хотели услышать его от меня.

— Дамы и господа, — громко прокричал я, пародируя Валдиса Пельша, — позвольте представить вашему вниманию Геннадия Сергеевича Козорезова, более известного в узких кругах как маг и чародей Гэндальф Белый!

— Вроде в прошлый раз он был Серый, нет?

— Волею высших сил, могучим дыханием самого Эру Илуватара, под сиянием и пением Сильмариллов одежды мои стали белее снегов Эреда Нимраиса, — церемонно поклонился мой друг, снимая шляпу. — Но ныне же изумлён я, видя невинных друзей моих в плену у тех, кто стоит на страже Добра! Трое против сотни?

— Формально их четверо, — закашлялся Хранитель слева. — Ну, там же ещё эта… мюкла.

Центральный отвесил ему воспитательный подзатыльник, а один из мраморных львов осторожно подошёл к нам поближе и, виляя хвостом с кисточкой, нежно лизнул одноглазую малышку за пятку. Та дёрнула ножкой и так хрустально рассмеялась, что практически все светлые невольно улыбнулись ей в ответ. Короче, мы выигрывали бой без боя…

По крайней мере, ровно до того момента, пока в зал, постукивая каблучками, не вошла бывшая горилла. Негласный директор «Книжной лавки писателей», ответственное лицо за торговлю волшебными зельями (и даже токсичными заклинаниями), она выглядела совершенно сногсшибательно. Я попробую описать, пока Нонна смотрит в другую сторону…

Облегающее платье тонкой зелёной шерсти с небольшим вырезом на груди и длиною ниже колен. Чёрные чулки, туфли на высоких шпильках. Украшений немного, кажется, только золотые крупные серьги и один большой перстень с изумрудом или сапфиром.

Тяжёлые бёдра при наличии развёрнутых плеч, тонкой талии и четвёртого размера бюста, стоячего без поддержки лифчика, чёрная грива вьющихся волнами волос, правильные черты лица, которые, быть может, слегка портили лишь по-обезьяньи вывороченные губы ярко-кровавого цвета. А быть может, и не портили, лишь придавая определённого экзотического шарма, решайте сами.

— Странно, что мне никто не прислал приглашения на сегодняшний сейшен. — Гилла без улыбки кивнула зеркалу Дракулы. — У меня, между прочим, были свои интимные планы на эту ночь. Но, оказывается, тут у вас тоже дико интересно… Итак?

— Ваше присутствие нежелательно, — дружно скрипнули зубами все трое Хранителей.

Мускулистые бесы за спиной гориллы поиграли длинными, почти полметра, рогами. Судя по всему, в ином оружии они не особенно нуждались. Такие ребята сами по себе уже живое оружие, наши предки отлично в этом разбирались, истово крестясь при виде самого мелкого нечистого, как в последний раз.

— Любая демонстрация силы в данном месте очень неуместна.

— «Демонстрация в месте неуместна»… плохо звучит, — вновь влез я. — Впрочем, если вашим партиям взбрело учинить взаимоприемлемое самоуничтожение, то кто же будет против? Только не я! Мне, пожалуйста, верните моего Фамильяра, и мы свалим в закат, тьфу, уже скорее в рассвет, но по-прежнему никому не мешая…

— Да, да, верните нам котика! Он мимимишный!

— Ярослав ибн Гауда Мценский, — игнорируя вопль Нонны Бернер, продолжили Хранители, — кажется, настала пора определиться, на чьей вы стороне?

— Ха, учитывая, что именно вы назначили его яжмагом вне закона, — многозначительно мурлыкнула Гилла.

— Он это принял как справедливое наказание. Но именно вы и ваши прихвостни пытались его убить!

— Точно так же как именно ваш Чумной Доктор махал на него топором!

Мне одному кажется, что тут злоупотребляют словом «именно», отчего именно оно и теряет своё эмоциональное воздействие?

— Все яжмаги Питера традиционно считаются тёмными!

— Тем не менее они всегда служат Свету!

— Ах, неужели? Получается, что за служение Добру их и отправляют на остров в Клуб отверженных магов?

— Можно подумать, там только маги? А про вампиров, оборотней, чернокнижников, некромантов, зоофилов вы забыли?

— Зоофилы вообще не люди, это за гранью добра и зла, — покраснев, опомнилась прекрасная горилла, и даже бесы впервые поддержали её согласным ворчанием.

Признаю, у нас оно ещё не так развито, как в Австралии, Америке или Канаде, но, если вас как человека возбуждает мимо проходящая кошечка или собачка, лошадка или коровка, овечка или коза, — срочно бегите к доктору! Вас вылечат. Не факт, но возможно.

Главное, не запускать это дело. Потому что, когда вас поймают фермеры, последствия могут быть очень и очень печальными!

— Вы призываете яжмага вне закона определиться, но сами украли его домашнего демона? Это уже переход на личности.

— Мы никого не крали! Просто приняли на хранение. И уж если на то пошло, то борьба с любыми демонами является первостепеннейшей задачей сил Света!

— Так кто же всё-таки передал вам безвинного кота моего доброго друга? — громко спросил Гэндальф.

Он умеет подать голос вовремя, толкиенистов этому учат с самого рождения. Если вообще не с момента зачатия. Профессор видел будущее и, кто бы что ни говорил, всегда был прав! На его стороне стояли тайные эльфийские знания, ну и высокое британское образование тоже на виски не променяешь.

Повисла интригующая тишина. Гилла, разведя руками, заинтересованно обернулась ко мне, бесы грязно ухмыльнулись, но и светлые силы также поспешили развернуться лицом к Хранителям, а те вдруг смущённо замялись…

— И? — вслух озвучила общий вопрос Белая Невесточка.

Троица за стеклом минуточку пошушукалась, совещаясь, а потом без особой уверенности выложила карты на стол:

— Мелкий домашний демон по кличке Фамильяр, бытующий в услужении у яжмага вне закона Ярослава ибн Гауды Мценского, был доставлен сюда безымянным ангелом с белыми крыльями. Мы не могли отказать столь важному лицу.

— Ой, — выдохнула милая Нонна. — А почему вы не спросили, как его зовут? Это тайна?

— У настоящих ангелов нет тайн, — тихо пробормотал я. — В этом сам смысл их существования. Ангелы не стыдятся того, кому служат, и не прячут своей сущности.

Некоторое время все молчали, переваривая полученную информацию. Первой подала голос горилла из «Книжной лавки»:

— Верните парню его кота, и мы уйдём без боя.

Объединённые силы Света слегка зароптали, ибо не привыкли получать ультиматумы, но в целом признали, что начало полноценных боевых столкновений на улицах Санкт-Петербурга из-за какого-то паршивого котодемона явно не отвечало ничьим интересам.

Но нет, прежде чем Хранители успели хотя бы озвучить своё мнение, в дело вмешалась третья сторона:

— Отдайте ему кота!

В дверном проёме зала возник белый ангел, с трудом протиснувший свои сияющие крылья. Вслед за ним решительно шагнули вампир Баширов и майор Петров, так что помещение стало наполняться делегацией отверженных магов. Не так чтоб уж и много, но в целом больше десятка, считая также двух вампиров, одного некроманта, одной пожилой бабки с шаманским бубном. Разумеется, без масок и соблюдения безопасной дистанции, хотя о чём я, собственно? Можно подумать, коронавирус вообще играл тут хоть какую-то роль…

Наверное, в числе самых последних я отметил того же Блендера. Волчий оборотень был крайне смущён, не поднимал глаз, и вся массивная фигура его словно бы символизировала непокорное раскаяние. Парень до сих пор не определился, на чьей он стороне, но очень хотел жить. Как, собственно, и все мы, здесь присутствующие.

Признаем честно, что наш мир (или, как писал Лев Толстой, «миръ») — это не просто состояние человеческого сообщества вне войны, а скорее его многозначность и неординарность в подходах ко всему, что создано высокой волей Божественного проявления сущего на всей земле.

Если сформулировать чуточку иначе, то получится почти лозунг: «Среди яжмагов нет атеистов!» Ибо всё, во что обычный человек просто верит, мы гарантированно знаем. А любое знание, как известно, всегда подразумевает и высокую степень ответственности.

Поэтому сейчас я сделал два шага вперёд, решительно вставая в центре пересечения энергетических линий трёх полюсов. В полной мере меня не устраивал ни один. Но, в конце концов, об этом надо было сказать вслух, ртом, верно?

Это как в вопросах изменения вкуса. Если кто-то говорит: «Раньше я любил этого поэта, музыканта, актёра, писателя, певца, а сейчас я ненавижу его творчество», значит, никакой любви и близко не было. Либо вы тупой потребитель, не понимающий, что тащит себе в мозг, либо просто банальный предатель себя самого в детстве, в юности, в зрелых годах…

Увы, но нам, яжмагам, роскошь такого неосуждаемого перепрыгивания с ветки на ветку не по карману. Мы держим слово и не сдаём друзей. Поэтому я взял слово, хоть никто и не был намерен мне его предоставлять:

— Кому было сказано, вернуть мне кота?!

Все трое Хранителей вздрогнули, едва не подпрыгнув, про́клятое зеркало пошло рябью и пятнами, но не спешило исполнять чьи-то там приказы. Более того, массовое появление тех, кто был объявлен вне закона, обеими сторонами было воспринято как вызов. И рыцари Света, и тёмные бесы в едином порыве сжали кулаки. Незваные гости также сгрудились, готовясь к обороне, но ангел предупреждающе поднял правую руку:

— Прежде чем кто-то совершит необдуманный поступок, после чего всё здесь выйдет из-под контроля, позвольте мне… — Он широко распахнул крылья, встав между противоборствующими группировками, и все невольно сделали шаг назад. — Позвольте мне передать всем вам благую весть!

Наступила тишина, такими словами не бросаются, всем было интересно.

— Наступает рассвет Нового мира! Добро и Зло в их чистом, универсальном понимании могут и будут упразднены. Всё, что вокруг нас, не то, чем кажется. Этот город больше не будет делим, он устал от вечной борьбы Света и Тьмы. Вы все вольны покинуть его или сгинуть в безвестности…

Нонна охнула и прижала к себе пискнувшую мюклу; нечистые переглянулись с рыцарями, вставая на их сторону; Невесточка выстроила боевой клин из львов; Петров и Баширов прильнули плечом к плечу. Гэндальф начал читать древнеэльфийские заклинания, мало чем помогающие в реальном бою, но успокаивающие нервы; вздыбившая волосы Гилла загородила спиной про?клятое зеркало с недоумевающими Хранителями.

В общем, и те и другие, резко перегруппировавшись, смешались единым фронтом. И только одинокий Блендер неподвижно стоял в стороне.

Белый ангел сочувственно покачал головой:

— Это не поможет. Я лишь глашатай её воли, но не судья. Либо вы склонитесь перед волей высокой Госпожи, покинув на веки вечные блистательный Санкт-Петербург, либо вас закопают живыми в подножии её трона…

Воспользовавшись повисшей паузой, я вновь решился напомнить о себе:

— Прошу прощения, но лично мне глубоко без разницы все ваши разборки. Пока вы развлекаетесь глобальными переменами, я лишь хочу знать: ГДЕ? МОЙ! КОТ?!

Один из Хранителей, тот, что слева, бросил нечаянный взгляд в правый дверной проход. Спасибо, большего мне и не надо, дальше сам найду.

— Нонна?

— Спасите его, Ярослав. И не волнуйтесь за меня, я тут не одна.

Собственно, да. Здесь явно есть кому за ней присмотреть. Да и тот же белый ангел, как бы и чего бы здесь ни требовал, вряд ли посмеет причинить ей хоть какой-то вред. Иерархия на небесах чётко прописана и весьма сурова, нарушать субординацию не позволено никому. Дисциплина для них — превыше всего!

Если вспомнить Ветхий Завет с «Книгой Еноха», то любому ясно, что только на этом и строится вся система побед чистого престола. А наша голубоглазая девочка является прямой правнучкой архангела Метатрона, на неё даже чёрные ангелы из тех, что наверняка остались в пекле, косо посмотреть не посмеют. Ибо…

Одна слезинка, скатившаяся с её ресниц, мгновенно призывает дедушку, а с ним и все последствия. Какие именно, я вам не скажу, просто потому что и сам не знаю. Но уверен, что «малоприятные» — не совсем подходящее слово. Ужасные, глобальные, катастрофические — это несколько ближе. Но по факту может оказаться и немножечко хуже. Хотя вроде бы куда уж…

Я быстро обнял нежную блондинку, автоматически погладил по голове одноглазую мюклу, подмигнул Гэндальфу, коротко поклонился Белой Невесточке и быстрым шагом отправился в указанную сторону. Почему-то мне казалось, что я знаю эту дорогу. Сейчас выйду направо, потом через маленькую узкую комнатку для прислуги, оттуда налево, дальше к стене, поднять и опустить ввинченный трёхрожковый подсвечник и…

Всё правильно. Часть стены отъехала в сторону, открывая проход по винтовой лестнице вниз. В те самые подвалы, где ранее держали Нонну, а впоследствии, видимо, и меня. Иначе память не зацепилась бы якорем за все эти малозначительные моменты.

А я их запомнил! Значит, в каком бы состоянии меня туда ни доставили, яжмажество не потеряешь, не продашь и не пропьёшь. Хотя неоднократные попытки были. Пусть и не столь успешные, как у того же Фимы Синего, но тем не менее признаю…

Какой-то неведомой силой мне удалось спуститься вниз по крутой винтовой лестнице, ни разу не поскользнувшись и не скопытившись на узких каменных ступеньках. Наверное, это было ближе к чуду, но кто может знать наверняка?

Лично меня всегда удивляло, почему наши предки делали спуски в подвал или подъёмы в башнях наверх такими узкими для ступни и одновременно широкими для шага. Это ведь жутко неудобно? Да вы сами попробуйте, побегайте в проходах Астраханского, Казанского или Нижегородского кремля. Жутко неудобно! И это только те, где я был лично.

Уже деликатно молчу про подземные ходы в ближних и дальних пещерах Киево-Печёрской лавры. (Кстати, «пещера», по одной из версий слово, заимствованное из старославянского языка, в исконном варианте имеет вид «печора» или «печёра»). Так вот там регулярно толстые туристы застревают, хоть спасателей вызывай…

Конечно, наверное, можно предположить, будто бы все люди того времени, монахи, стрельцы или бояре, были заметно ниже нас ростом, стройнее, легче и обладали более свободной растяжкой, чем подавляющее большинство современных россиян.

Это, кстати, запросто, в такие вещи я готов поверить.

Впрочем, сейчас не оно было самым важным…

Я сбежал по ступенькам вниз, где передо мной раскрылись тайные подвалы особняка братьев Брусницыных. То есть те места, куда, как правило, не водят толпы туристов. Ещё раз напомню, что не каждый гость нашего прекрасного города пролез бы в эти узкие винтовые галереи. Допустим, та же Нонна, если вдруг начнёт всерьёз увлекаться чарующей выпечкой кондитерской «Север»…

— Фамильяр! Фа-миль-я-ар! Где ты?

Откуда-то издалека, с левой руки, раздался приглушённый кошачий мявк.

Я бросился туда со всех ног и едва ли не упал на колени перед железной решёткой, закрывающей нишу в стене, где томился мой домашний демон. Он поднял на меня усталые круглые глаза:

— Пришёл, нашёл. Но мог забыть, не приходить, не находить…

— Я тебя убью.

— Своей рукой? Да ты герой, — насмешливо хмыкнул он, взглядом указывая на толстые прутья решётки. — Сперва достань! Потом уже грози мне Нонной в неглиже.

— Не понял? — неуверенно затупил я.

Мой котодемон хлопнул себя лапкой по лбу, вынужденно признавая, что увлёкся и перешагнул некие красные линии, столь любимо очерченные нашим правительством. Ну то есть не только ими, у меня они тоже есть. И уж кому-кому, но Фамильяру это дело прекрасно известно…

— Где ключ, где замок, как тебя вытащить?

Увы, но решётка была цельнолитая, словно это место заранее подготавливали для того, чтоб заключённый НИКОГДА не вышел на волю. А у меня, как на грех, не было ни одного токсичного заклинания, ни волшебного перстня, ни энергетического посоха, ничего.

— Ничего… — автоматически подтвердил я, хватаясь за железные прутья руками.

Я не знаю, какая сила в меня вселилась, но, похоже, они начали поддаваться. Мне было больно, очень, казалось, ещё чуть-чуть, и мышцы рук просто начнут рваться по ниточкам. Мой мозг попытался отключить болевые рецепторы, вызывая в подсознании картинки прошлых поцелуев с Нонной, сиренево-мятный вкус её губ, томный запах её волос, что-то ещё вроде касания её груди моего предплечья.

И нет, не то чтоб боль уходила совсем, но она существенно приглушалась…

Фамильяр остановил меня отрезвляющим ударом лапки по лицу:

— Хозяин всё решил разрушить? Нет чтобы котика послушать. — После чего он ужом проскользнул между толстых прутьев, которые мне, несмотря на все старания, удалось раздвинуть не более чем на пару сантиметров. Ну не сука-а ли?!

Я обнял его, прижимая к груди, как самое дорогое существо на свете. На секундочку мне даже показалось, что и в его глазах мелькнула большущая круглая слеза, но это вряд ли. Ведь всем известно, что демоны несентиментальны. А уж чего-чего, но слёз ты из них тем более даже палкой не выбьешь…

— Что там творится наверху? Бой или сдача на слуху? Хозяин выручит ли Нонну или всё по х… или по ху…

— Не выражайся. — Я отвесил ему воспитательный подзатыльник.

Каковой кот принял едва ли не с мазохистским наслаждением, после чего вырос до размеров крупной рыси, вздыбил шерсть, оскалил клыки и обнажил когти в полной готовности ринуться в бой! Я даже не сразу понял, в чём, собственно, причина? А без причины Фамильяр зубы не показывает.

— Пор-р-рву в кровавейшую жижу, лишь только подойди поближе!

Я спиной почувствовал, о ком он говорит, но оборачиваться не стал.

— Из-за тебя, яжмаг, одни проблемы… — Сзади стукнул топор, упираясь лезвием в пол.

— Ошибаетесь, товарищ палач. Именно моя скромная личность представляет сейчас наименьшую проблему для всего мира.

— Какого… творится там наверху?

— Что вверху, то же и внизу, — почти дословно цитируя Гермеса Трисмегиста, ответил я, успокаивающе гладя по загривку домашнего котодемона. Фамильяр выгнулся и довольно заурчал.

Чумной Доктор за моей спиной нервно переступил с ноги на ногу. Пришлось объясниться:

— Все собираются драться против всех. Гилла не уступит Хранителям, Гэндальф и Невесточка защищают Нонну, а белый ангел (прошу прощения, что ни разу не спросил его имени и чина) пришёл подбить на бунт Клуб отверженных магов, там, кстати, ещё оборотни, вампиры, некроманты и всякая разная шелупонь, готовая драться за кого угодно. Да, майор Петров там тоже есть. И Баширов с ним. Баширов и Петров! Я уже почти поверил этой дебильной истории в Солсбери. Если эти парни так давно вне закона, то уверяю, они способны на всё.

Фамильяр, мурлыча, уменьшился в рост двухмесячного котёнка и грелся у меня на груди.

— Ты знал. Но не сказал нам, а ведь всё было возможно предотвратить. Что мешает мне снести твою башку прямо сейчас?

Я неопределённо передёрнул плечами. Ну так-то, чоткий Сотона, ничего не мешает, но смысл? Кому я нужен и важен мёртвым? Или мою бедную голову можно отнести наверх, дабы все наконец-то успокоились, прекратив междоусобицы? Да не фига…

— Спроси: настал и твой черёд? Тебе советует твой кот.

В самом деле, почему бы и не спросить? Фамильяр как-то обмолвился, что наш Чумной Доктор может быть просто нанятым сотрудником из того же пекла, а следовательно, знает намного больше, чем говорит. Пора делиться информацией.

— А вам самому известно, кто такой этот ангел?

— Нет.

— Что ж, я и не особо надеялся на вашу честность…

— Дьявол тебя раздери, Мценский! — впервые сорвался штатный палач Хранителей. — Его называют Посланник. Он не из наших и, скорее всего, не из ваших. Откуда вылез, неизвестно. Чего хотел, было непонятно до сегодняшнего дня! Я пытался за ним следить, но это ни к чему не привело. Мерзавец слишком осторожен, к тому же когда он уходит в тень, то сразу же исчезает там бесследно.

— А-а, это как у…

— Вот только намекни на «Дозоры», и я точно дам тебе в морду!

Мой чёрный котодемон мгновенно вырос в рост бенгальского тигра, практически свалив меня на каменный пол, но всей массой тела закрывая от Чумного Доктора. Где бы ни было, Фамильяр всегда считает меня под своей защитой, а не наоборот.

Подобное отношение, кстати, весьма редко встречается у домашних демонов. Обычно они предают хозяина при первой же возможности, и это вполне себе справедливо, если стать на позицию их точки зрения. В конце концов, любой чародей, которому служит мелкий демон, взял себе слугу силой и контролирует каждый его шаг, иначе просто не выжить.

Так вот способен ли после этого так называемый слуга, находящийся в самом настоящем рабстве, искренне любить своего господина? Вопрос риторический. Отвечать не надо. Все и так всё понимают. Особенно мой Фамильяр…

— Яжмаг вне закона Ярослав ибн Гауда Мценский, — тихо начал палач, вновь переходя на «вы». — Если сейчас я позволю вам уйти, то чью сторону вы примете наверху?

— Свою, — так же честно ответил я, встретив его взгляд.

— Принято.

Судя по всему, он и не ожидал иного ответа. Или же, наоборот, любой иной ответ был бы неправильным, вселяя опасные сомнения, от которых было бы проще избавиться сразу, с помощью того же двухлезвийного римского топора. То есть в одно движение по горизонтали.

Быть может, впервые за всё время нашего малоприятного знакомства мы встали друг напротив друга как союзники, а не враги. Нет, он не предложил мне пятистраничный договор о сотрудничестве, но также и я не собирался брататься с этим типом перед лицом общего противника. Тем более даже не предполагая, кто этот противник. А неизвестная опасность по факту самая противная, так ведь?

В общем, между нами был заключён негласный пакт, предполагающий взаимную помощь и ненападение, по крайней мере, до того часа, когда мы сможем без проблем разойтись в разные стороны. Или что-то приблизительно типа этого.

Потому что любому идиоту понятно: как только мы разгрёбемся с ситуацией, которая не устраивает нас обоих, вновь встанет вопрос о сугубо нашем конфликте. И вот уже тут никуда не денешься, нигде не спрячешься, ничего не решишь дипломатическими переговорами. Как говорил бессмертный Дункан Маклауд, в живых останется только один!

— Мы вместе до того момента, опасного эквивалента, пока реально не рванёт то, что нас душит и гнетёт, — резюмировал мой графоманствующий котодемон, который существенно прибавил в размерах, вырастая до крупного уссурийского тигра, выпуская себе впечатляющие клыки и когти размером с мою ладонь. — А там пусть всё решает рок! Но это каждому урок…

Я вкратце рассказал Чумному Доктору обо всём, чему был свидетелем, подробно перечислил участников и примерные силы со всех трёх сторон, чётко и заранее обозначил полный нейтралитет правнучки архангела. Она пришла сюда со мной исключительно за котом, ничего большего, как ничего личного.

Штатный палач кивал, мысленно взвешивая верность нанимателю и невозможность противостоять своим же.

— В первую очередь нужно спасти зеркало Дракулы.

— Несколько неожиданно, — удивился я.

— Хранители не пропадут, они бесплотны, и причинить им любой вред весьма проблемно, — снисходительно хмыкнул палач. — Но вот потеря такого редкого артефакта неизбежно отзовётся непредсказуемыми последствиями.

— Вы боитесь, что дух Дракулы может вырваться на свободу?

— Яжмаг, поверь, это меньшее из зол…

Ну, не знаю, не знаю. Люди моей профессии как раз и отличаются тем, что абсолютно ничего не принимают на веру. Это очень правильно. Поэтому, кстати, мы и живём дольше, учитывая все обстоятельства.

Тем не менее я послушно проследовал за моим грозным союзником, великодушно предоставив ему право принять на себя первый удар. Да что не так, а?! У него вон какой здоровенный топор, а у меня только кольца на пальцах — корябайся, не хочу…

Фамильяр, бесшумно идущий по винтовой лестнице вслед за мною, вдруг шепнул на ухо, щекоча длинными усами:

— С чего-то у меня жим-жим… Быть может, просто мы сбежим?

— Не могу, там Нонна, Белая Невесточка и Гэндальф.

— Хватаем нежную девицу, линяя в ритме ламца-дрица?

— А ещё старина Блендер. Он, конечно, не так чтоб совсем уж на нашей стороне, но всё равно пару раз выручал. Приходится платить по счетам.

Тут мой демон мог лишь грязно выругаться вполголоса. «Оплата всегда свята!» — выражаясь его языком. Не знаю, у кого как, но тёмные силы относятся к любой бесплатной услуге с подозрением, ибо даром нам не даётся ничего! Даже жизнь.

Задумывались ли вы, хоть когда-нибудь, почему ваша мама вас родила? Они с папой решили, что именно вы непременно должны появиться на свет, потому что вам будет здесь хорошо? Потому что они точно знают, что вы будущий гений? Вы гарантированно преобразите мир в лучшую сторону и уже одно это причина вас родить?

Чоткий Сотона, да та же Мадонна, получив благую весть, что принесёт в мир Спасителя, на деле и близко не предполагала, что будет снимать мёртвое тело своего сына с креста после позорной казни. Или мы все уверены, что именно этого она хотела для своего ребёнка? Но вернёмся к вашим родителям, их ведь вы можете спросить, глядя глаза в глаза…

Они рожали вас ради вас? А может, у них были совсем иные цели — хотели детей, следовали правилу продолжения рода, так принято, средства позволяют, на собаку аллергия, у всех уже есть, чего тянуть, тёща и свекровь требуют внуков, в конце концов, по залёту…

Но где в этом списке именно ВАШЕ желание родиться? Где гарантия, что вам именно тут будет хорошо, комфортно и замечательно? Нигде. И никак. Ибо, пока вас нет даже на клеточном уровне, о чём можно всерьёз рассуждать?

Вот поэтому я и говорю, что нигде никогда и ничего нам не даётся даром, всему есть первопричина. И она отнюдь не лично в вас, дорогом, любимом и единственном…

— Хозяин, ты чего завис? В том план есть или есть каприз?

— Извини. Туплю.

— Извиняю. Люблю.

Мы вышли из подвалов наверх, в полутёмный зал, где практически сразу были атакованы тремя гаргульями. Зубастые твари, скрывавшиеся в тёмных углах под потолком, бросились на нас с боевым рыком, но палач Хранителей, проявив необычайную сноровку и отвагу, в какие-то полминуты бестрепетно обезглавил их всех.

Это было так по-голливудски зрелищно, что просто ва-а-ах, по выражению того же Нико Пиросмани, когда он впервые увидел певицу Маргариту. Ну ту, о которой потом пела Алла Пугачёва в «Миллионе алых роз».

— Мысленно снимаю шляпу, которой в данный момент на мне, увы, нет!

— Заткнись, яжмаг. Где все?

— В главном зале, у зеркала Дракулы.

— Идём…

Отчего же нет, мы пошли. Я положил руку на холку уссурийского тигра, а мой кот мотал головой, издавая утробно-рокочущие звуки, призванные если не отпугнуть, то, как минимум, запугать противника. И у него это получалось, уж поверьте.

Хотя демоны никогда и не требуют от вас именно чистой веры, но они всегда реально готовы доказать своё физическое присутствие и свои намерения. Так что просто примите это как данность. Они есть, мы есть, всё, что вы видите в этом мире, реально.

Даже фейки всё равно реальны, хотя бы исключительно как фейки. Обман никто не отменял, ибо, по словам Пушкина, «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад!». Ничего не напоминает?

Когда мы всё-таки вышли в тот самый зал, где уже скопилась противоречивая куча народу, мне на секундочку стало не по себе. Не знаю, что уж тут произошло за короткое время нашего отсутствия, но все три полюса силы вдруг замерли в неподвижном состоянии.

Могучие силы Света казались похожими на восковые фигуры в музее мадам Тюссо, представители Тьмы не особо отличались от них, разве что позы и выражения лицеморд были куда более агрессивны. А чего ещё от них ждать?

Представители Клуба отверженных магов окаменели, равно как и все остальные.

За исключением, впрочем, полудюжины главных персонажей со всех сторон.

Например, милая Нонна безмятежно тетёшкалась с хихикающей мюклой. Жгучая брюнетка Гилла на пару с горячей Геленджик, сжав кулаки, яростно лаялись с Хранителями. Троица в капюшонах разумно не покидала зеркала. Гэндальф куда-то исчез, как, впрочем, и наш волк-водитель. А белый ангел приветливо распахнул объятия нам навстречу:

— Мы ждали вас!

— Не буду врать, что это взаимно. — Я решительно отклонил его душевный порыв. — Моя цель достигнута, мой кот идёт домой. Мы ни к кому не имеем претензий и сваливаем.

— О, вас никто не держит.

— Нонна? — окликнул я, но ангел шутливо погрозил мне пальцем:

— Вы свободный человек и вольны отправляться куда угодно, но ей придётся остаться. У нас на неё большие планы.

В ту же минуту с клубных магов вне закона спало заклятие неподвижности. Они заворчали, размялись и, повинуясь командам Баширова с Петровым, начали аккуратно растаскивать по дальним углам окаменевшие тела воинов Света и слуг Тьмы. Выглядело это жутковато, а ещё почему-то противоестественно. Как будто бы это не люди, не звери, не нечисть, а обмороженные куски мяса. Не знаю. Возможно, у меня больная фантазия.

Фамильяр мгновенно вздыбил шерсть, визуально становясь больше и страшнее. Но негодяй, вновь распахнув большие сияющие крылья, улыбнулся и покачал головой:

— Наверное, мне всё-таки придётся объясниться. Мир изменился и более никогда не будет прежним. Санкт-Петербург больше не нуждается в поддержании искусственной гармонии, поскольку так называемые полюса Добра и Зла будут упразднены. Город временно переходит во власть отверженных магов. Смена власти произойдёт бескровно.

Хм, что же это за революция, да без крови?! Такое мятежной Северной столице предлагалось попробовать впервые. Я всерьёз заинтересовался. Да и не только я…

— Гилла из «Книжной лавки писателей» сохранит своё место и положение. Вы продолжите торговлю снадобьями и токсичными заклинаниями, но две третьих вашего заработка будете переводить в наш фонд. Уверен, что при разумном сокращении персонала ваша заработная плата только увеличится.

Бывшая горилла ссутулила плечи, потом посмотрела на своё поверженное воинство и обречённо махнула рукой. Она молча отошла от зеркала на противоположную сторону.

Снисходительно кивнув, ангел обернулся к черкешенке:

— Белая Невесточка, она же Геленджик, вольна сама распоряжаться своей судьбой. Ей никто не будет чинить препятствий в возвращении на историческую родину. Более того, зная о её стремлении выйти замуж, мы предлагаем ей выбрать любого из отверженных магов.

— Даже Ярослава Мценского? — неожиданно заинтересовалась моя бывшая подруга.

Ангел широким жестом указал на меня крылом.

— Он будет свободен через несколько минут. Его планы на плотскую связь с Нонной Бернер не поддержаны высшими силами. Пусть в ваших нежных объятиях, с вином, на берегу моря, он найдёт утешение и примирение с реальностью…

Чоткий Сотона, я и возмутиться не успел, как Белая Невесточка, не раздумывая, встала плечом к плечу рядом с Гиллой.

— Призраку Гэндальфу, или Геннадию Козорезову, даровано избавление. Он сам выберет Свет и растворится в нём навеки. Его мятущаяся душа найдёт вечное упокоение. Кстати, где он?

— Кто звал старого чародея? Я здесь и готов прийти на помощь. — Призрачная фигура толкиенутого интеллигента неожиданно возникла за спиной горянки. — Если в словах твоих нет лжи, о Посланник, то я буду счастлив вернуться в вековечные кущи эльфийских лесов, к пению хрустальных ручьёв и дивной музыке солнечных ливней над Чертогами Безвременья!

— Штатный палач Хранителей сохранит свою работу и должность, — продолжил белый ангел. Должен признать, что убеждать он умел, говорил мало, по существу, точечно давая каждому именно то, что ему было более всего желанно. — Любая власть нуждается в карательном органе. Отныне Чумной Доктор получает права судьи, защитника, прокурора и вершителя судеб тех, кто, с его точки зрения, преступил черту.

Палач едва заметно качнул кожаным клювом, коснулся двумя пальцами края шляпы и, даже не дослушав ангела, занял своё место рядом с остальными. Теперь у чёрного зеркала стоял только я со своим котом да в двух шагах ничего не понимающая Нонна Бернер.

— Похоже, мы с вами остались в меньшинстве, — пробормотал я, пытаясь ей улыбнуться, но она и не посмотрела в мою сторону, играя с мюклой.

Даже в тот момент я ещё не въехал в то, что произошло. А ведь обязан был помнить о, пожалуй, единственном таланте одноглазых шведских крошек — их способности к гипнозу…

— Троица Хранителей условного равновесия в Санкт-Петербурге может считать себя распущенной. Им никто не станет чинить препятствий в бегстве, если до рассвета они исчезнут. Если же нет, то Чумной Доктор вновь возьмётся за топор и огонь.

Три капюшона затрепетали, но ничего не ответили. Да, собственно, что они могли, после того как жёстко и бескомпромиссно были поставлены на место. Силы Света лежали вповалку в правом углу большого зала, в левом такой же горкой высились представители тёмной стороны. Их штатный палач перешёл на более высокую должность, но он и не обязан был хранить верность.

А вот на что способны сами Хранители? Как оказалось, не на многое…

— Прекрасная девица Нонна наконец-то может сбросить маску и предстать той, кем ей изначально было предназначено быть в Новом мире, — ангел склонился перед ней в глубоком поклоне, — нашей великой Владычицей и Госпожой!

— Кем?!

Правнучка архангела выпрямилась, гордо вздёрнув подбородок. Мюкла самодовольно покачала маленькой лапкой у неё перед носом, взгляд нашей блондинки был абсолютно пустым и рассеянным. Как же ловко ей удалось всех нас провести? Вот что делает с людьми так называемая милота, а ведь я сам не позволил Фамильяру её сожрать…

Меж тем входные двери в зал распахнулись, впуская четверых негров, кажется, тех самых, что навещали Фиму в Тосно. То есть абсолютно голые, с пышными страусиными крыльями за спиной и золотыми кольцами в носу, а на широких плечах они тащили нечто вроде богатого кресла или даже трона, с инкрустацией перламутром и янтарём, под парчовым балдахином. В едином порыве преклонив колена перед девушкой, они приветливо закивали, и Нонна послушно села на трон.

— Хозяин, ты тут не робей, но, кажется, я ей нужней…

Могучий уссурийский тигр свинтил он меня в доли секунды, занимая место рядом с троном новой Госпожи, как полосатый коврик под её ногами.

— Теперь ты, яжмаг?

— Ярослав ибн Гауда Мценский, — устало поправил я.

Всё происходящее казалось дурным спектаклем, потому что никак не могло быть правдой. А вот реальностью, увы, и могло и было…

— Ты будешь принесён в жертву, потому что любой мир, как и любая новая жизнь, всегда зарождается в крови и муках. — При таком развороте событий обманутая Белая Невесточка дёрнулась было, но горилла и Гэндальф удержали её. — У тебя есть последнее желание?

— Два.

— Одно.

— Ой, да не жлобьтесь уже… От вас убудет?

— Два, — милостиво согласился белый ангел. — Но вы знаете условия.

— Да, да, не просить прощения, не настаивать на амнистии, не требовать оружия, не призывать на помощь друзей, не грозить посмертным проклятием, не…

— Довольно!

— Итак, чоткий Сотона, — после секундного размышления решился я, — первое. Клуб отверженных магов приглашал меня вступить в их ряды. Так вот, я согласен.

Баширов с Петровым удовлетворённо кивнули. Белый ангел пожал плечами, но не стал спорить. В конце концов, какая ему разница, в том или ином статусе мне суждено умереть?

— Второе. Более личное… — Я сделал три шага вперёд, развернулся на каблуках и со всей силы вмазал этому красавчику в идеальный подбородок левой.

Основам бокса меня учил ещё дедушка, как оказывается, совсем не зря. Ангела едва ли не перевернуло вверх тормашками. Первым зааплодировал некромант, ещё несколько опальных яжмагов присоединились минутой позже.

— Кажнить ефо! Тьфу, казнить его!

Чумной Доктор послушно вскинул топор, но…

— Подождите, но ведь теперь он один из нас? — первым опомнился вампир Баширов.

— Ничего подобного, он… — Петров вдруг прикусил язык.

На его лице отразилось понимание. Жаль, что до людей иногда так долго доходит.

— По букве закона вроде бы и да… но ведь он… он же… Это нечестно!

— Казнить, — повторил Посланник, вставая с паркетного пола.

Не знаю, заметил ли кто, но мне было ясно видно, как облетает белая краска с его крыльев и половины лица.

Баширов и Петров тем временем продолжали спор:

— Мы пригласили его, и он принял приглашение.

— Да, но спустя день!

— В условиях не сказано, что решение должно быть принято в определённый срок. Фактически он мог дать согласие и через год.

— Да он развёл тут всех нас! Ему нельзя верить!

— Только потому, что он врезал тебе своей колбасой?

— Не своей!

— Твоей?!

— Сервелатом!

— А-а, это типа существенно меняет дело?!

— Заткнитесь, — потребовал ангел, одним взмахом крыла впечатывая вампира Баширова в ближайшую стену. И, как оказалось, очень зря.

— Это мой друг, и только мой. — В руках майора Петрова вдруг появилась полицейская резиновая дубинка, так называемый демократизатор. — Только я могу с ним драться и лаяться, но если хоть кто-то другой посмеет…

В следующее мгновение рокочущая толпа магов вне закона окружила белого ангела. А эти ребята действительно не шутят. Я сделал осторожный шаг назад, ближе к зеркалу, подальше от задравшей носик Нонны. Которой, собственно, было бы достаточно разок повизжать, и всё бы разрулилось само собой, но так ведь нет — она же теперь королева, Владычица и Госпожа, вся в готике, с шамбарьером, ей не до нас, простых смертных…

Ангел, должен признать, также не впал в панику.

— Друзья мои, вы забыли один момент. Вы все — вне закона! В рукопашном бою вам меня не одолеть, а при первом же несанкционированном применении магии штатный палач отрубит вам голову. Кто готов рискнуть?

Я погрозил Хранителям кулаком, и они вынужденно выползли к публике.

— Э-э, вообще-то в свете сложившейся ситуации… возможно… будет единственно правильным решением…

Я саданул по стеклу самым тяжёлым хевсурским кольцом.

— Да! Мы готовы пойти на нестандартные решения… Вы все помилованы!

В ту же секунду все яжмаги вне закона уверенно расправили плечи. Их клуб прекратил своё существование, поскольку магия и право на её применение были официально возвращены всем и каждому. Не спрашивайте меня, почему и как, но оно свершилось.

Чумной Доктор дисциплинированно остановился на полпути, развернулся и тем же строевым шагом вернулся на место, ибо связываться с практикующим чародеем было бы сродни самоубийству. А тут их был почти десяток, весьма серьёзная сила.

Белый ангел с проплешинами чёрного взвыл дурным голосом…

И в то же мгновение перья попадали из его крыльев, так что каждое, едва касаясь паркета, превращалось в точно такого же ангела. Не прошло и минуты, как перед клубными магами стояла едва ли не полусотня оскалившихся клонов Посланника.

— Это Питер, детка, — осипшим голосом вслух напомнил я самому себе, одновременно пытаясь унять дрожь в коленях. — Здесь не принято удивляться. Просто делай что должно, и будь что будет. Итак, господа, есть предложение…

— Гаси мажоров!

Это не я сказал, честное слово. Прямо из дверного прохода большими прыжками с рыком вылетел получеловек-полуволк с выжженным клеймом на предплечье, со вздыбленной на шее шерстью и оскаленными клыками. Получается, наш оборотень всё-таки сделал свой выбор. Уж не знаю, зачем и с чего его так вдруг торкнуло, однако махач начал именно он.

Должен признать, своё прозвище парень оправдывал в полной мере, устроив полновесный замес всех, кто попадал под руку-лапу, вгрызаясь в сомкнутые ряды противника в самом буквальном смысле…

А вот уже за Блендером в дело вступила слаженная боевая группа из Новой Голландии.

К расписному потолку взлетели мат и вопли, заклятия и проклятия, запах горелых перьев и шерсти, в воздухе замелькали огненные фаерболы и шаровые молнии. Первые ряды клонов Посланника полегли, даже не успев сжать кулаки для отпора, вторые держались лучше, третьи уже ломились в ответную атаку — а как умеет драться ангельское войско, наверняка известно всем. Я закатал рукава, но палач остановил меня одним взглядом: жди…

В общем, яростная драка длилась недолго. Силы были заведомо неравны, численностью вражеские клоны в разы превосходили бывших магов вне закона, которых в конце концов раскатали по углам. Но победа далась чёрному (как выяснилось, чёрному, потому что белая краска слетела почти вся) ангелу непростой ценой.

Естественно, наши ребята знали приёмы боевого колдунства даже без применения волшебной палочки. В конце концов, мысленный посыл чистого энергетического импульса всегда сильнее длинно произносимого заклинания, которое к тому же должно ещё и в полевых условиях от зубов отскакивать. На одну букву запнулся, и всё, тебе кабзда, помпон в мантии!

Да, Посланник победил, потому что сила солому ломит, но из кучи ангелов-клонов уцелело едва ли трое-четверо. Остальных питерские яжмаги, вампиры и оборотни красиво размазали по стенам и потолку!

Как говорится в дешёвых китайских боевиках, наше кунг-фу всегда будет круче вашего. И лично я не знаю другие магические школы в России, способные всерьёз сцепиться с блистательным Санкт-Петербургом так, чтобы не проиграть. Но ангелов по-любому было больше раз в двадцать…

Поэтому, увы, как я честно сказал ранее, наши продули тупо в количестве.

Что ж, отдаю должное чёрному негодяю — Пиррова победа всё равно победа.

Петров вытащил своего друга, хлопая по щекам и матерясь, чтоб привести вампира в чувство. Блендер хрипел, заваленный телами пернатых клонов. Участия моих друзей, ныне стоящих на стороне моего же врага, даже не потребовалось. Они явно знали исход этой битвы, почему и не парились. Ну почти…

Я в том плане, что, пока залётный ангел плодил своих клонов, длинная призрачная рука, вытянувшись по полу, аккуратно и незаметно выдёргивала из опущенных крыльев оставшиеся пёрышки. Белая Невесточка сгребала их в ладонь, за спиной передавая брюнетке Гилле, которая запихивала перья в рот, медленно и со вкусом пережёвывая.

Чумной Доктор, несомненно, видел всё, но почему-то ни во что не вмешивался. Хотя это его право, он тут в принципе никому особенно не обязан. Без работы не останется, что на той, что на другой стороне. Нонна явно не видела ничего, шведская мюкла об этом позаботилась, а мой домашний демон, преследуя свои корыстные цели, тоже предпочитал не замечать того, чего не надо. Короче, кроме зазнавшегося ангела, все всё знали и каждый играл свою партию.

— Бунт подавлен! Надеюсь, это послужит уроком остальным. Внесите!

По приказу Посланника трое оставшихся на ногах его крылатых прислужников скрылись в проходе, вернувшись обратно буквально через пару секунд. Мне этого как раз хватило, чтоб подмигнуть мюкле, а та расплылась в ответной улыбке. Ненавижу воровать чужие, пусть и проверенные заклинания, но… всё идёт по плану-у!

Впрочем, когда эти парни в перьях внесли мой щит из досок с нарисованной пентаграммой и портретом Бафомета, я на минуточку засомневался, а не прошёл ли какой-нибудь левый момент мимо меня? Обидно было бы прощёлкать ответный ход противника, кардинально изменяющий расстановку и значение фигур.

— О великая Владычица, прекрасная Нонна, готовься встретить своего избранника и Господина!

То есть раньше у нас эта блондинка была новой Госпожой, а теперь, получается, над ней тоже есть какой-то там господин? А где моё место в неожиданно сложившемся любовном треугольнике? Я шагнул вперёд, но в то же мгновение моего плеча коснулось холодное лезвие широкого топора.

— Остановись, Мценский, — прошипел за моей спиной штатный палач, уже неизвестно на кого работающий. — Не будь дураком, дождись момента.

Пожалуйста, но, чоткий Сотона, вообще-то это нужно было говорить не мне. Едва негры развернули кресло с правнучкой архангела к картине на пентаграмме, Гиллу из «Книжной лавки писателей» начало заметно потряхивать. Возможно, она единственная точно знала, что сейчас произойдёт, и боялась этого. А когда даже тёмная сторона начинает испытывать страх, стоит серьёзно задуматься…

Ангел убедился, что Нонна смотрит на расписную доску с ликом Бафомета, встал на одно колено и распевным голосом, словно в церкви, красиво и торжественно изрёк:

— Великий господин мой, бессмертный и прекрасный Саобнак! Услышь нас! Мы всё сделали для твоего возвращения! Твои враги повержены, твой убийца пленён, твоя невеста в ожидании, а этот древний город станет твоим!

Если что, насчёт «древности», конечно, можно и поспорить. С одной стороны, Санкт-Петербург относительно молод в сравнении с Киевом, Новгородом, Рязанью, Москвой да и той же Астраханью, у меня там друзья. Но есть совершенно несекретные данные о том, что Пётр строил северный форпост России отнюдь не на пустом месте среди топей и болот.

Нет, ранее здесь располагались новгородские земли, множество мелких сёл и деревень. Потом ценой долгих войн, перепалок и перехода из рук в руки шведы поставили тут крепость Ниеншанц, выросшую в укреплённый город. Его успешно штурмовал князь Шереметьев, и по итогам Северной войны Пётр Первый наконец-то смог заложить новую столицу России, будущий блистательный Санкт-Петербург!

Хотя в целом, простите за невольное отступление, то, что происходит прямо сейчас, гораздо интереснее моих околонаучных лекций. Вернёмся к происходящему…

Гилла вдруг зарычала так, что эхо отразилось от стен всего дома, и при всех начала сбрасывать с себя одежду. Это было настолько неожиданно и сексуально, что никто и охнуть не успел. Разве что Белая Невесточка быстро отвернулась, негры застенчиво прикрылись ладошками да морщинистые щёки старины Гэндальфа пошли розовыми пятнами.

Но лишь только последняя деталь дорогого нижнего белья упала на паркет рядом с туфельками на высоких каблуках, девушка начала резко обрастать густой шерстью, её плечи расширились, спина забугрилась мышцами, выползли клыки… И вот могучая горилла ударила себя тяжёлыми кулаками в грудь.

— Ну вот уж от кого, от кого, а от вас не ожидал. Это же глупо, — успел пробормотать чёрный Посланник, когда дикий зверь в четверть тонны весом обрушился на него со всей первобытной яростью.

Подручные клоны полезли выручать родителя, но пали первыми. Гилла отделала всех! Удары и прыжки, страшные зубы, скрюченные пальцы, способные раздавить череп человека, оглушающий рёв, налитые кровью глаза, абсолютное равнодушие к боли и жёстко контролируемое безумие делали её страшным противником!

Но чёрный ангел реально оказался не по зубам даже ей. Горилла была отброшена в дальний угол, что-то сломала головой, то ли шкаф, то ли деревянную лестницу, где замерла бесформенной массой. И всё же она дала всем нам пару минут на рекогносцировку и общее согласование планов.

— Палач!

Чумной Доктор сделал шаг вперёд.

— Стань за моей спиной и сделай так, чтоб подобные эксцессы более не повторялись.

Чумной Доктор качнул кожаным клювом, развернулся к моей банде и замер, держа топор двумя руками. Белая Невесточка бросилась на помощь к горилле, пытаясь привести её в чувство. С хозяйки «Книжной лавки писателей» уже начала спадать шерсть, горилла снова превращалась в девушку.

А вот некогда чёрный Посланник практически потерял весь второй слой краски, и сейчас перед нами стоял тот, кем он был на самом деле. Серый ангел…

Если вы знаете эту легенду, можете не читать дальше. Для тех, кто не в теме, попробую рассказать максимально коротко.

Когда произошло знаменитое восстание Люцифера и кровь ангелов обоих фронтов обагрила райские кущи, меж ними нашлись те, кто пожелал остаться нейтральными в общем конфликте. То есть не принял сторону мятежников и не вступил в войско архангела Михаила. Просто, насвистывая, стоял в уголке, не помогая никому, сложив руки на груди, категорически отказываясь от проявления любого насилия, впрочем, как и любого милосердия.

Им было всё равно. А равнодушие это более чем проступок, это преступление.

И вот, когда Люцифер с остатками чёрных ангелов был низвергнут под землю, в пекло, а белые ангелы вновь воспели хвалу трону Всевышнего, оказалось, что крылья тех, кто ратовал за так называемый нейтралитет, вдруг стали серыми. Как и лицо, и руки, и вся кожа. Им не позволили остаться на небесах, но их точно так же не приняли и в аду.

Серые ангелы были прокляты всеми и растворились среди людей. Судьба их мало кому известна, и не в последнюю очередь именно потому, что просто не была интересна. Так вот сейчас перед нами стоял отголосок древней истории, частичка мифа, не Свет, не Тьма, а настоящий серый ангел…

— Чоткий Сотона, вот и на хрена же я ему врезал?!

— Заткнись, яжмаг, — тихо потребовал он, и что-то в его голосе заставило меня послушно сжать челюсти. — Мне нужно встретить нашего Владыку и Господина! Прекрасная девица Нонна, встаньте рядом со мной.

Наша загипнотизированная блондинка послушно сошла с трона, протопала по замурлыкавшему от счастья Фамильяру и, не выпуская из рук коварную маленькую мюклу, заняла место с правой руки от серого ангела. Он утомлённо кивнул, вновь начиная распевные призывы, более похожие на заклинания.

Мы все замерли. Никак нельзя было упустить момент, но и невозможно ударить раньше. Ждём. Просто ждём.

— Каменос. Вирос. Масминоос. Элиот. Кломпус. Калио. Демнос!

При чтении заклинания необходимо чётко выделять каждое слово и каждую букву, произнося все звуки в правильной тональности, без истерики или надрыва. Излишне эмоциональный колдун — это практически самоубийца, равно опасный как для окружающих, так и для самого себя.

— Эргион. Лиронс. Коллиоприум. Амстрегон. Луспириозус!

Разумеется, я не знал этого заклинания. И хотя некоторые слова были знакомы, но чернокнижие обычно не изучается в школе яжмагов. Там дают весьма общее образование, в первую очередь вас учат самодисциплине, медитации, основам философии, религиоведению, прикладной химии, физике, биологии, ботанике, литературе, рисованию, черчению.

Вот уже позже, когда человек более-менее сформирован как личность и способен отвечать за свои поступки, педагоги подводят его к собственно магии.

— Кроспиус. Мириониус. Энтирон. Амен, амен, амен… — торжественно закончил серый ангел, склоняя голову.

Изображение Бафомета завибрировало. Все напряглись, даже трое Хранителей в зеркале сбились в одну кучку с левого края, держась друг за друга. Как я уже, кажется, говорил, у нас был чёткий план согласованных действий. Если не говорил, то могу повторить, потому что нервничаю. Вот это очень плохо — нервозность не лучший помощник чародея.

Из центра картины потянулся чёрный дымок, и вот уже знакомый череп в ошмётках гниющей плоти насмешливо усмехнулся всем нам:

— Не ждали? А зря…

Саобнак с хрустом потянулся, разминая все позвонки. Присохшие капельки крови падали на паркет с неприятным чавкающим звуком. Бывший бомж, изрядно попортивший мне настроение в прошлый раз и, казалось бы, навеки проглоченный бездной, хрен знает каким чудом нашёл выход обратно. Причём нас никто не предупредил, хотя те же Хранители могли быть в курсе подобных вещей.

— Кстати, ваш прапрапрапрадедушка тоже мог бы посодействовать. Сидит себе на небе без дела.

Нонна даже бровью не повела на моё праведное возмущение. Ну и ладно, всё равно она под гипнозом. Демон приветливо потрепал по щеке серого ангела, после чего они слились в страстном, извращённом поцелуе. Гэндальф Белый, не удержавшись, сплюнул на пол.

Положим, искренним поцелуем двух мужчин или двух девушек сейчас никого не удивить (а он по возрасту ещё Брежнева застал, уж как тот целовался… вообще!), но когда красавец-ангел лижет облезлый череп демона в гнилые дёсны — это всё-таки ещё напрягает до брезгливости, нет?

Ну, кому как, спорить не буду. Лично мне момент показался вполне подходящим, я щёлкнул пальцами, и маленькая хитрая мюкла цапнула зубками правнучку архангела за мочку уха. Раздавшийся визг был воистину громким, карающим и освежающим одновременно!

Зеркало Дракулы опасно закачалось, серый ангел упал на колени, старина Козорезов натянул шляпу на уши, Невесточка закрыла всем телом Гиллу, Чумной Доктор уронил топор в сантиметре от собственной ноги, майор Петров без сознания рухнул на начинающего приходить в себя друга-вампира, Блендера едва не подбросило к потолку вместе с теми, кто на нём лежал.

А по мне, так… ничего. Привычное дело.

— Думал, это может меня напугать?

— Не факт, но попробовать-то стоило?

Демон гнусно ощерил пасть, коротко хохотнул и неожиданно коротким вращательным движением рук свернул шею своему Посланнику. Серый ангел даже не успел удивиться, падая на паркет лицом вверх, грудью вниз. Незавидный исход любого использованного материала, я на минуточку отвернулся, унимая приступ рвоты.

Впрочем, подобной сентиментальности не выказал более никто: крылатый мерзавец не успел обзавестись здесь друзьями. Гэндальф лишь удовлетворённо хмыкнул в усы, горянка как раз помогала подняться на ноги красавице-горилле (но не подумайте, что потом они станут подружками), теперь уже зубастый Баширов пытался вытащить с поля боя, то есть из зала, своего беспомощного напарника, и даже штатный палач, подняв двухлезвийную секиру, более клюва не повернул, хотя мог бы, всё-таки за него исполняли его работу. Но, может, оно и правильно?

Неграм также всё было по нигерийскому барабану, правнучка архангела с мраморным лицом в упор ничего не видела. Неужели она до сих пор под шведским гипнозом? А проклятый демон между делом подмигнул затаившимся Хранителям:

— О, не бойтесь, вам я не стану ломать шеи! В конце концов, любая руководящая власть нуждается в исполнительной. У вас есть для этого опыт, знания, авторитет.

— Мы никому не служим, — очень тихо, едва ли не шёпотом ответил тот, что в центре.

— Разве что сохранению гармонии и поддержанию определённого порядка, — ещё тише добавил правый.

— А ещё допустимому компромиссу в равновесии сил Света и Тьмы, — уже практически жестами завершил товарищ с левой стороны.

— Вы смеете перечить победителю?

— Тебе не нужна победа, демон, — сгрудились все трое. — Ты пришёл убивать.

Чоткий Сотона, вот тут я впервые начал хоть как-то их уважать. Бесполые парни в глухих капюшонах держались, как могли.

— Что ж, не возражаю, значит, умрут все, — без особых эмоций согласился Саобнак.

Он провёл в воздухе рукой, словно рисуя зеркальное отображение скрипичного ключа, но вверх ногами. Лик Бафомета вновь вздрогнул, нарисованные брови сдвинулись, у его губ показался чёрный дым, а пасть начала раскрываться, обнажая безмолвный провал, полный тьмы и зубовного скрежета. И только тогда я понял, чего нам всем ждать…

— Эй, ты, выродок грязного Мордора, — в руках нашего старого друга сверкнул длинный эльфийский меч, — оказывается, я не слишком дорожу растворением в Вечном Свете. Уж никак не за счёт жизни моих друзей.

Саобнак поднял на него немигающий взгляд. Серебряный сверкающий клинок ударил с непостижимой глазу скоростью, снеся лысый череп с широких плеч демона. Тот не имел ни одного шанса увернуться. Хотя честнее было бы сказать — он и не пытался.

Просто поймал свою голову в воздухе, рассмеялся, и героическое привидение замерло вязкой скульптурой не в силах более сделать шага. Больше у меня не было времени на сомнения. Это была последняя возможность остановить его, пока…

— Сдохни. — Я сложил пальцы в древнеиндийскую мудру, прицелился и мысленно выбросил прямо из солнечного сплетения самый мощный энергетический импульс, на который только был способен!

Ничего не произошло. Вообще ничего.

Я ударил дважды, целя в жёлто-коричневый лоб, а этот гад, держа башку на вытянутой руке, словно принц Гамлет череп шута Йорика, спокойно стоял и наслаждался моим позором. Каким-то малопонятным чудом мне удалось встретиться взглядом с опустившими бесстыжие зенки Хранителями.

— Это типа… чё?

— Вам нельзя колдовать, вы… вы вне закона.

— Да чтоб вас всех троих в унитазе привокзальном утопили, вы же вот только что, полчаса назад, снимали с Клуба отверженных магов все запреты?

— Да.

— А с меня? А почему я один до сих пор вне закона?!

— Вы не понимаете, это другое.

— Чо-о-тки-ий Со-то-на-а!!!

Каких сил мне стоило не расхреначить это про́клятое зеркало об пол, кто бы знал…

Меж тем демон установил голову обратно, повертел её вправо-влево до щелчка шейных позвонков и начал с толкания длинной, запутанной речи. Не спрашивайте меня, почему все злодеи так любят потрепаться за жизнь, лично я понятия не имею. Пришлось слушать.

— Ты отправишься далеко отсюда, и смерть твоя будет длиться вечность. Знаешь, что ждёт там, за внешней стороной этой картины? Тьма и боль. Непрекращающаяся. Пока не долетишь до дна, но там… О, там начнётся самое интересное…

Чумной Доктор молчал, но вдруг заинтересовались негры-носильщики, хоть и более флегматичных натур мне встречать не приходилось. Правнучка архангела всё так же смотрела в одну точку, мой кот периодически мигал то зелёным, то оранжевым глазом.

Белая Невесточка вместе с пошатывающейся и, честно говоря, едва прикрытой Гиллой пытались осторожненько оттащить к дверям вязкую скульптуру замороженного привидения, а Хранители опять засунули язык в задницу. Ну, не фактически, конечно, а фигурально выражаясь, то есть молчали в тряпочку. Опять-таки фигурально.

— Ты хоть когда-нибудь предполагал, что становится с человеком, когда его разбирают на мышечные волокна? Неторопливо, без суеты, с изощрённым садизмом, ибо там никому некуда спешить. Даже такой демон, как я, испытывал невообразимые муки, что уж говорить о более слабой земной плоти? Так вот, когда ты, обезумев… и только кожа лопается первой… а мухи, чёрные мухи, они… не кусают, нет… как будто бы раскалённая сталь медленно режет нерв… это сложно описать, но…

— Что происходит? — сбился я. — Нельзя как-нибудь более внятно, что ли?

— …и тогда-а… тогда-а… тогда-а… а-а…

— Кто-нибудь, переключите его, он завис!

Нонна, развернувшись лицом к Саобнаку, держала на вытянутых руках грозную, словно барсучонок, мюклу, и та старалась, как могла. Демоны редко подвержены гипнозу, но и на них оно всё-таки действует. Главное, не разрывать визуального контакта.

— Ярослав, бегите!

— Нет.

Если совсем по совести, то я развернулся в низком старте и даже пробежал два шага, потом опять развернулся, скользя на каблуках, и только тогда ещё раз повторил:

— Нет. Я не уйду без вас.

— Всё будет хорошо, бегите, умоляю!

— Нет, — в третий раз пришлось повторить мне. — Пока он здесь, я не уйду. Я должен вернуть его туда, откуда он выполз…

И в этот момент в воздухе просвистело ядро! Не настоящее, это художественный образ. В зал влетел всё тот же бронзовый чижик-пыжик, уже не раз направляемый заботливой рукой моего вечно пьяного друга из Тосно. Маленькая бронзовая птичка изо всех сил ударила демона в грудь, сбив с ног, и откатилась по полу смятым куском металла к стене.

Но, увы, таким образом разорвался и необходимый визуальный контакт…

— Что ж, после такого предательства со стороны моей невесты я просто убью всех вас, — без особого восторга или печали в голосе пообещал черепоголовый негодяй.

— Отойдите все, настал мой час, — подтвердила гордая блондинка, и вот тогда всё и началось. В смысле произошло. То есть абсолютно вышло из-под контроля.

Не знаю, какая бешеная сила в меня вселилась, но я бросился на Саобнака, словно Давид на Голиафа, забарывая в греко-римской. Силы были заведомо неравны, как у зайца против мамонта, хотя кого и когда это волновало? Прежде чем грязный демон опомнился, сзади под ноги ему упал могучий амурский тигр, яростно мяуча:

— Я за хозяина и Нонну дорогую порву любого по очкам всухую!

Саобнак рухнул на спину. Мы удерживали его от силы пять-шесть секунд, пользуясь эффектом неожиданности, но он сумел встать. За это время правнучка архангела, отбросив бесполезный кнут, успела подобрать две вещи: бронзовую птичку и могучий лифчик красавицы-гориллы. Положила одно в другое, взялась за лямки, размахнулась и…

— Дура-а! — не сдержался я, поскольку чудом успел пригнуться.

Зато демон как раз таки получил причитающийся мне тяжеленный удар с разворота прямо в лоб. Фамильяр вновь подставил ему подножку, я из последних сил нажал всем телом… и вместе с противником провалился в распахнутую пасть Бафомета!

У нас получилось? Ну, почти.

Потому что не буду врать, будто бы подобное самопожертвование хоть на минуточку входило в мои планы, даже в качестве запасного варианта. Вовсе нет, я ни разу не собирался умирать.

Затолкать Саобнака обратно в ад?

Да!

Ценой собственной жизни? Идя за ним следом? Погибнув ради победы?

Нет!

Мы летели бесконечным коридором тьмы, и единственное, что я видел, это горящие бессильной яростью глаза демона. В них была воплощённая ненависть падшего ангела к человеку, высшему созданию Божьему, пред которым Господь приказал склониться. Собственно, из-за чего и вспыхнуло то достопамятное восстание. Но суть не в этом.

Бог испытывал ангелов, своих первых помощников в создании мира. Он знал больше, чем они, а недостаток веры часто компенсируется неконтролируемой вспышкой агрессии. Из-за людей в раю пролилась кровь. И если светлые ангелы стояли на нашей стороне, то Тьма, проявившаяся в сердцах остальных, навеки ввергла их в позорное изгнание.

Этого невозможно простить. И те, кто потерял белые крылья, низвергнувшись в глубины ада, никогда не простят человечество. Просто за то, что Бог возлюбил людей…

Первая боль кольнула в предплечье. Потом загорелась голова. Мгновение спустя всё моё тело, казалось, представляло пылающий факел, а боль перехлёстывала все мыслимые пределы, мы по-прежнему падали вниз. Где-то в подсознании раздался знакомый голос, полный злорадства и ярости:

— Ты не победил…

Я не мог ему ответить. Если бы у меня был голос, я бы кричал, орал, выл на одной сумасшедшей ноте. Но не было ничего, кроме вечной тьмы впереди, позади, вокруг и… одной золотой нити, появившейся ниоткуда. Она обвилась вокруг моего запястья, пытаясь удержать падение. Чистая, яркая, звонкая, словно гитарная струна. Падение остановилось.

Следом за ней появилась вторая, белая, как седина старца. Потом третья, серебряная и пылающая. Потом чёрная, как смоль. Серая, словно волчья шерсть. Коричневая, как из сыромятной кожи с медным отливом. А мгновением позже этих разноцветных нитей стало множество, и все они тянули меня наверх. Я всё так же задыхался от боли, но видел, как округлились глаза поверженного демона:

— Нет, нет, нет, это не-чест-но-о…

— Кто бы говорил о чести? — вдруг услышал я свой собственный голос, и тьма выключила меня из реальности. Одним щелчком, словно нажатием кнопки на пульте телевизора.

Всё.

…Я пришёл в себя уже дома, сидя перед экраном планшета, перелистывая страницы почты. У моих ног дремал большущий чёрный кот, кажется, его зовут Фамильяр. Надо бы не забыть налить ему молочка, хотя что-то говорило мне, что он предпочитает другие напитки.

«Ярослав, мне срочно нужна ваша помощь! Тут такое дело, я заходил в лифт, а там мелкая девчушка, лет семи, из школы домой. Ну едем, едем, и тут она вдруг кабину заблокировала да как начала передо мной задницей вертеть!

Как стала меня, пятидесятилетнего мужика, соблазнять, я аж еле вырвался! Вот таких же шлюшек малолетних сажать надо, да? А меня полиция взяла, типа там в кабине камеры видеонаблюдения были. Но я ж невиноватый, раз она сама?

Ходит тут. Вся из себя. В лифт зашла, значит, сама хочет! Как её родители воспитывали? И не так уж я ей платье порвал, его и зашить можно. А потом мы, мужики, страдаем. Так вот, есть какие-то там заклинания, чтоб дело замять?

Я заплачу, а то у меня уже вторая ходка по этому делу, на зоне не поймут…»

Спам какой-то. Чем я ему помогу, каким заклинанием и, самое главное, ради чего? Что бы спасти педофила, не в первый раз пристающего к ребёнку?! Кот зевнул, выгнул спину и потёрся о мою щиколотку.

— Ого? Чуть кожу не содрал. Не шерсть, а колючки дикобраза-а…

Второе письмо было ничем не лучше первого:

«Дорогой товарищ Мценский! У меня соседка колдует. Вот прямо так внаглую, и никого не боится, даже Европа ей не указ. Читает дома „Отче наш“ вслух, а потом просит, чтоб рептилоиды вернулись. А они уже здесь! Они всё захватили: и банки, и троллейбусы, и в аптеках сидят. Вы цены на йод смотрели? Это потому что они его прямо пьют! Стаканами, я сама видела.

А дети в песочнице бомжа закопали! Я его вытащила, домой принесла, а он депутат, оказывается! Квартиру мне в Москве выписал, прямо на салфетке. Налила ему, так он и ещё выписал, щедрый человек. У меня сейчас шесть квартир, только куда депутата деть, не знаю. Может, обратно закопать?

Так вот, хочу купить у вас шапку-невидимку, пятьдесят второй размер головы, зимнюю, с ушами и завязками под горло. Ну а если такой нет, то хотя бы переведите мне пятьсот рублей. Двести. Сколько не жалко.

Я пойду, а то меня соседка душит…»

Да что ж за день сегодня? Чего им всем от меня надо? Почему все обращаются ко мне словно бы как к Ванге или Мерлину какому-то?!

Я раздражённо закрыл крышку планшета, встретившись с удивлённым взглядом серебряной козьей морды на фоне пятиконечной звезды. Кажется, она смотрела мне прямо в глаза.

Вот ведь не помню даже, когда и у кого заказывал такой оригинальный дизайн. Неверное, под впечатлением виски. Хотя я не пью, уверен. А это, вообще, мой планшет?

В этот момент раздался стук в дверь.

— Кто там? — Я шутливо покосился на кота.

Он вздохнул и многозначительно ответил:

— Дева прекрасная в платье осеннем, схожая с музой Сергея Есенина.

— Домашние животные не разговаривают, — строго напомнил я то ли ему, то ли себе, теперь уж и не знаю даже. Кот покаянно опустил лобастую голову.

Стук повторился, поэтому пришлось встать и тащиться открывать дверь. Идти жутко не хотелось, всё тело болело, словно бы меня в мясорубке на котлеты прогнали раза четыре туда и обратно. Вопреки общепринятому мнению, что фарш невозможно прокрутить назад.

— Добрый день. Чем могу?

На площадке стояла незнакомая голубоглазая блондинка с золотистым отливом волос. Одета в приталенное синее платье ниже колен, лёгкие туфли, а на руках странная одноглазая кукла.

— Я войду?

— Да, разумеется. Но вы не сказали, собственно, чем обязан?

В ответ она поцеловала меня в губы прямо на пороге. Кажется, что-то вдруг стало проясняться, но не до конца. Наверняка терапия должна быть долгой, нуждаясь в постоянном повторении. Девушка прильнула к моей груди, глухо шепча:

— Ты сексист, мизогин и абьюзер. Знаешь, как трудно вечно изображать беспомощное наивное создание под защитой самовлюблённого, брутального эгоиста?

— Не знаю.

— Вот именно. А мне пришлось! Ещё когда я с брошюрками в руках (типа «ой, дурочка, дурочка!») только в первый раз подошла к твоим дверям, мне уже всё было о тебе известно, яжмаг Ярослав ибн Гауда Мценский…

— Всё-всё-всё?

— Абсолютно. Меня подготовили. Я помогла тебе изгнать мерзостного Саобнака, но он мог вернуться. Наверху знали, что планируют серые ангелы и какова их роль. Поэтому мы вновь выбрали тебя, мне удалось втереться в доверие, заключить договор с Посланником, согласиться на роль Госпожи, найти отверженных магов, собрать всех в одном месте, только для того, чтобы ты…

— Понятно. Ты использовала меня вслепую, потому что ты крутой тайный агент?

— Да! Я должна была сама остановить Саобнака, просто голосом, меня дедушка научил правильно орать.

— А где у нас дедушка работает? ФСБ, ФБР, ЦРУ, «Моссад», «Ми-7» или что там ещё?

— Он — Глас Божий!

— Ага, ну конечно, и мой кот не кот, а…

— Вообще-то аз есмь демон ада, а не тупой котяра толстозадый, — обиженно раздалось в ответ, но я даже не обернулся. Графоман. А ещё туда же…

— Продолжай. — Я уже с трудом сдерживал улыбку, обожаю фриков…

— Ты полез, куда не просили, и всё сделал по-своему! Впрочем, как и всегда.

— Да, да, я был не прав. Так что теперь?

— Никто не отдаст Питер в чужие руки. В этом городе может быть взвешенная гармония Света и Тьмы, но никогда не будет пошлой серости и вечного мрака.

— Мне всё это снится? Демоны, ангелы, ма-ги-я-а…

— Ой, всё! — Она сорвалась, закусив губу. — Мы справились, в конце концов, все мы справились. Просто таким, как я, тоже нельзя влюбляться. Поэтому прощай и уходи!

— Вообще-то я у себя дома.

— Тогда я уйду.

Девушка резко вытерла слёзы, развернулась и выскользнула за дверь. Мой кот смотрел на меня круглыми глазами по царскому пятаку.

— Раз, два, три, четыре, пять… — Я начал медленно загибать пальцы. — Чоткий Сотона, или мы не знаем женщин, или…

Дверь распахнулась снова, и на это раз я просто сгрёб зарёванную правнучку архангела в объятия, закружив по прихожей. Прекрасно отдавая себе отчёт, что уже ничего не будет прежним, но есть сила, которая рушит все запреты, ломает все преграды, объединяя два сердца в одно…

P.S.

— Нонна!

— Ты вспомнил?

— Да, и я больше никогда тебя не отпущу…

— Сексист и мизогин.

— В смысле?

— Я сама никуда от тебя не уйду…

P.P.S.

А та женщина действительно родила мальчика. Представляете? Бывает же…