— Эйвери! — пронзительный голос Хелен, донесшийся снизу заставляет меня вздрогнуть и резко открыть глаза.

Со стоном я отрываю свое тело от кровати и ставлю ноги на деревянный пол.

— Эйвери!

— Встала! — в ответ кричу я.

Бросив взгляд на часы, я плетусь к шкафу. Ненавижу такую рань. В шкафу я быстро нахожу висящее на плечиках синее платье. Я прикидываю его к своему телу и засовываю обратно. Синее платье должно подождать до лучших времен. Ну, то есть до тех, когда оно будет соответствовать нынешнему цвету моих волос. Вместо платья я запрыгиваю в простую черную юбку и надеваю серый свитер. В ванной быстро чищу зубы и привожу в порядок бледно-розовое воронье гнездо, которое называется моими волосами. Пару недель назад я решила, что это отличный цвет. Вот только он немного смылся за эти недели. Но так даже лучше. Не слишком броско, хотя, наверное, в этом и был весь смысл. Но не для меня.

На кухне Хелен стоит над столом и торопливо убирает тарелки.

— Я еще не позавтракала, — сообщаю я, и плюхаюсь на стул рядом со своим трехгодовалым братом, который уминает банан.

— Нужно вставать вовремя, — упрекает меня Хелен.

Я ничего ей не отвечаю. Просто пихаю вафли в рот и запиваю апельсиновым соком. Ной смеется надо мной, демонстрируя ряд крошечных зубов.

Хелен всегда заставляет меня чувствовать ненужной в этом доме. Не то чтобы она меня выгоняла или била. Для мачехи она вполне славная, учитывая то, что ей приходится приглядывать за нами, пока наш отец пропадает в бесконечных командировках. Хелен стирает вещи, готовит нам еду, содержит большой дом в порядке и старается, действительно старается не показывать своих истинных чувств. Но мы-то знаем, почему она так старается.

— Доброе утро, фламинго. — Ноэль появляется с задней двери и дует на замерзшие руки.

— Доброе, — бурчу я.

Ноэль улыбается Ною и говорит Хелен, что машина разогрета. Она тут же хватает свою сумку и баннер со столешницы.

— Эйвери, будь добра, помоги одеться Ною.

— Я сам! — кричит он, но Хелен его игнорирует.

Я едва не давлюсь, но соскакиваю со стула, чтобы надеть теплую куртку младшему брату. Папа женился на Хелен, когда она уже была беременна Ноем, а наша мама получила долгожданный развод и уехала в Эдмонтон. Она много писала и звала с собой, но мы с Ноэлем предпочли остаться с отцом. Это было нашим общим решением, так как с братом-близнецом мы очень редко расходились во мнениях. По крайней мере, в серьезных ситуациях. Когда родители разводятся, выбор дается нелегко. Учитывая, что оба тебя любят. Я понимаю, что своим выбором мы причинили маме боль, но в то же время, она поняла причину того, что мы остались с папой. Поняла и спокойно это приняла. Будь все наоборот, боль бы перенес наш отец. В общем, в любом случае кто-то бы страдал, просто в данном случае эта роль досталась маме. Но мы не делали это намеренно. К тому же, разве они не заставили нас страдать?

— Она ведь еще не позавтракала, — говорит Ноэль и толкает меня обратно на стул. Он подхватывает смеющегося Ноя на руки и несет в гостиную.

Я вижу, что на языке Хелен вертится то, что я сама виновата и тому подобное. Но она молчит. Ноэль не делает вид, что она не задевает меня, поэтому с ним она старается не спорить.

На подъездной дорожке у нашего дома нас ожидает темно-синий «Крайслер». Машина была бы в прекрасном состоянии, если бы Ноэль на прошлой неделе не врезался в забор наших соседей. Я думаю, он сделал это специально. Когда папа узнает об этом, ему здорово влетит.

Пока Хелен пристегивает Ноя к креслу я корчу ему мордочки.

— Давай, Эйв, поехали. — Ноэль тянет меня к своему «Понтиаку», который папа подарил ему на шестнадцатилетие, как только Ноэль получил права в статусе «ученика».

Все что я просила на дни рождения, так это билеты на местные театральные постановки.

Пока мы едем к школе, Ноэль болтает о тренировке и ухмыляется тому, как все будут выглядеть после вчерашней вечеринки.

Школьная парковка уже забита машинами. Я выскакиваю из «Понтиака» и, махнув Ноэлю, которого уже окружили друзья, плетусь к зданию школы. Недалеко от себя, я вижу подъехавшую машину Хелен. Она уже отвезла Ноя в сад.

Именно здесь мой папа познакомился с ней. Она появилась в нашей школе несколько лет назад прямиком из университета и стала преподавать французский язык вместо старенькой миссис Бриджит.

— Ты не позавтракала? — спрашивает Хелен, догоняя меня быстрыми шагами.

— Нет, — я качаю головой. Она же прекрасно знает, что я чуть не проспала.

Перекинув рюкзак на другое плечо, я иду дальше и чувствую, как кто-то дергает меня за рукав куртки.

— Возьми.

Повернувшись, вижу перед собой протянутую руку Хелен с прозрачным полиэтиленовым пакетом, в котором аккуратно сложены диетический йогурт и банан.

Я неуверенно беру пакет в руки.

— Спасибо.

Иногда я просто ее не понимаю.

— Эй, красотка. — Моя подруга Ингрид хлопает меня по попе учебником. — Как ты сегодня?

Я разворачиваюсь от своего шкафчика с нужными учебниками и прижимаю их к груди.

— Нормально, — пожимаю плечами.

Ингрид цокает языком.

— Мне нравится твоя прическа, — говорю я, касаясь выбившей темной пряди из ее туго заплетенной вокруг головы косы.

— Сама сделала, — улыбается она. — Ты какая-то вялая.

Мы идем по шумному коридору школы, приближаясь к классу английской литературы. Почти все наши уроки в этом семестре совпадают. В прошлом семестре я занималась вдвойне, но после рождественских каникул позволила себе немного расслабиться и не брать углубленных курсов.

— Мне все время хочется спать, — жалуюсь я, завидуя подруге. Она такая бодрая каждое утро.

— Ну, надо полагать, — заявляет Ингрид. — Вчера был твой день рождения.

Вчера мне исполнилось семнадцать. И это паршиво, когда твой день рождения в воскресенье перед понедельником и школой. Мама отправила мне деньги, и я пригласила своих друзей в пиццерию. После нее друг Ноэля пригласил всех к себе домой, где было море пива и чипсов.

Зайдя в класс, я быстро усаживаюсь на свое место в переднем ряду у окна, и достаю свое эссе. Над ним я корпела три часа. Я просто не могу уложиться в ограниченное число слов. В моих сочинениях одно предложение это целое эссе.

— Ребята, живо по местам, — командует мистер Донел, заходя в класс вместе со звонком.

После урока я здороваюсь с друзьями в коридорах школы. Все не выспавшиеся, как и я, но вполне довольные вечеринкой.

— Сходим после школы в кафе? — предлагает Розали, еще одна моя подруга.

Я поджимаю губы и качаю головой.

— Не могу. У меня театральный кружок.

Розали заметно сникает и тяжело выдыхает.

— Ладно. В следующий раз?

Я улыбаюсь и киваю подруге. Розали безумно влюблена в Мейсона, молодого ординатора. Я уже перестала считать, сколько раз она придумывала себе поводов, а точнее выдумывала болячки, чтобы попасть в клинику. Когда это перестало работать, Розали стала постоянно ходить в маленькое кафе напротив клиники, в котором Мейсон обычно обедает или встречается с друзьями после смены.

Мейсон славный и ему… двадцать четыре. Все довольно серьезно.

Мы выходим из актового зала и с шумом обсуждаем пьесу, на которую еще не распределили роли.

— Нам нужно больше мечей и щитов и еще кучи всякой хрени, которой у нас нет, — говорит Уолт Бентони.

— Я думаю, что нам стоит показать сюжетную линию между тремя братьями и судьбу Анны Невилл. — Я засовываю распечатанные листы пьесы Шекспира «Ричард Третий» в свой баннер.

— Но смерть Ричарда важна, а это случилось в битве при Босворте. Как нам все это сократить? — продолжает махать руками Уолт, идя за мной по школьному коридору.

— Нам не обязательно показывать его смерть. Мы придумаем что-нибудь, — успокаиваю я вечно ноющего и паникующего Уолта.

— Ладно, — говорит он. — Кинешь мне на почту наброски, если займешься этим сегодня?

— Без проблем.

Я обязательно этим сегодня займусь. Мистер Донел наш преподаватель по английской литературе и по совместительству руководитель школьного театра, оценил мое предложение поставить на школьном концерте пьесу «Ричард Третий». Это довольно сложное и длинное произведение и мне придется очень долго работать, чтобы впихнуть самое главное в определенное время. Да и на счет костюмов у нас небольшая проблема. Все что у нас есть это крылья для фей, пчелиные костюмы, волшебные палочки, перья для индейцев и шляпы мушкетеров. Если я смогу договориться с директором музея на счет инвентаря и попросить девочек из швейного кружка помочь нам с костюмами, то это будет просто здорово.

Все что мы до этого ставили, было легким и простым. Эта пьеса будет либо грандиозным событием в нашей школе, либо полным провалом.

Я стучу в дверь класса литературы и слышу голос мистера Донела:

— Входи, Эйвери.

— Как вы узнали, что это я? — Я сажусь за парту напротив его стола.

Мистер Донел смотрит на свои наручные часы и ухмыляется.

— Я оставил вас одних час назад. Ты продержала их больше, чем я думал. Что вы решили?

Мой преподаватель и просто пример для подражания позволяет нам самостоятельно выбирать роли, основываясь на внешности или личных качествах. Я начала посещать драмкружки с трех лет, и мне всегда это нравилось. Чаще я выступала помощником мистера Донела в постановках, нежели играла сама.

— Нуу. Это сложно. Если быть до конца честной, я никого не вижу в роли Ричарда или Анны. Нам не хватает людей.

Мистер Донел внимательно смотрит на меня, раздумывая. Мне бы не хотелось, чтобы он передумал и предложил что-то другое. Я хочу попробовать именно это. Да и ребята действительно заинтересовались. Нам просто предстоит чертовски трудная работа.

— Попробуй заманить своего брата, — предлагает он.

Я фыркаю.

— Он ни за что не согласится. Может вы? Вам ведь всего сорок, так?

Мистер Донел сдвигает темные брови на переносице.

— Тридцать девять, — мягко поправляет он, расслабляя галстук. — И нет.

— Знаю, — вздыхаю я. — Развешу объявления по школе и постараюсь уговорить кого-нибудь сама.

— Ты умница, Эйвери, — улыбается мистер Донел. — У тебя все получится. Сама ты планируешь играть?

Я пожимаю плечами.

— Мне бы хотелось поработать над текстом.

— Это понятно, но как на счет игры?

— Сыграю какую-нибудь эпизодическую роль. — Конечно же, я лгу. Никого я играть не собираюсь.

— Что на счет Анны? — Мистер Донел смыкает руки в замок под подбородком и внимательно изучает меня своими проницательными темными глазами.

Я дотрагиваюсь до пряди своих волос и улыбаюсь.

— Парик, — говорит учитель таким тоном, будто я ляпнула несусветную чушь.

— О, — я закатываю глаза. — Не знаю. Я подумаю.

Он посмеивается и качает головой.

— Подумай. И поработай над пьесой в свободное время. Я займусь тем же самым, потом мы сравним наши работы на следующем занятии.

— Здо́рово. Всего доброго. — Я выхожу из класса и спешу к гардеробной.

Придется идти домой пешком, если на парковке никого из знакомых уже нет. Хелен и Ной наверняка дома, а Ноэль умчался за город со своими друзьями.

К счастью Досон-Крик маленький город. Нет ничего сложного в том, чтобы добраться домой пешком, при этом умудриться не замерзнуть.

Когда я пробегаю мимо администрации, дверь резко распахивается и чудом не задевает мой нос. Я резко торможу. Парень, который распахнул эту дверь, делает удивленное лицо, затем едва заметная улыбка касается его губ. Он высокий. И сильный. Наверное, спортсмен. Его я точно не видела раньше. Не то чтобы парни с рыжими волосами какой-то нонсенс в нашей школе. Просто все рыжие парни, которых я видела до этого, не выглядели настолько привлекательно. Лари с нашего театра всегда небрежно собирает свои рыжие кудри в пучок, а Оуэн, с которым я ходила на углубленный курс истории в прошлом семестре, весь покрыт ярко-рыжими веснушками. Я говорю без осуждения. Люди не виноваты в цвете своих волос. Мне вот мой настоящий никогда не нравился.

Дело в том, что рыжие парни не привлекали мое внимание. Но только не этот.

— Я не задел тебя? — робко спрашивает он, проводя рукой по своим коротким волосам.

— Мой нос ведь цел? — вопросом на вопрос отвечаю я. — Значит, нет.

Парень улыбается шире и становится еще привлекательнее. Намного привлекательнее.

— Извини, — все так же с улыбкой говорит он.

Я отмахиваюсь и крепче прижимаю папку с пьесой к груди.

— Не страшно.

Мы молчим несколько секунд, разглядывая друг друга. Я смотрю на его красную толстовку и темные джинсы. В руках он держит куртку и какие-то бумаги.

— Похож на родной цвет, — наконец произносит он, кивая на мою розовую косу.

— Правда? — не могу сдержать глупой улыбки. — Обычно у меня спрашивают: «Это парик?»

Легкий смех слетает с его губ.

— По мне так вполне натурально.

— Спасибо, — бормочу я, глядя за его спину. Смущение поднимается прямо по моему позвоночнику к горлу. Я не такая уж робкая или стеснительная. Просто этот парень действительно заставляет меня нервничать.

— Э-э, — начинаю я, и указываю на дверь администрации. — Там кто-то еще есть в такое время?

— Да, я просто приехал намного позже, чем планировал. Мне оказали любезность задержаться.

— Так ты новенький?

Он улыбается и кивает.

— Так и есть.

Я собираюсь задать ему еще вопрос, чтобы поддержать беседу. Мне нравится вот так просто стоять и болтать с новым парнем. Но тут входная дверь распахивается и показывается черноволосая голова Уолта.

— Эйв, тебя подвезти?

— Да-да, конечно, — отвечаю я. — Уже иду. Уолт закрывает дверь, а я снова поднимаю глаза на новичка. — Мне пора.

Он понимающе кивает головой.

— Значит, Эйв?

— Эйвери, — поправляю я. — Но мое имя коверкают, как вздумается.

— Я Энтони. — Он протягивает руку.

Я пожимаю теплую ладонь, чувствуя себя последней дурой, так как мне кажется, что он ощущает исходящую от меня дрожь.

— Увидимся, Энтони, — бормочу я и быстро удираю вдоль коридора.

Ух ты!

Пока бегу до машины Уолта, прокручиваю в голове весь наш разговор. Отлично. Теперь и я так делаю. Это всего лишь парень, с которым я поговорила несколько минут. Но мое глупое сердце еще сильно бьется, а перед глазами стоит его красивая улыбка.

Мы с Ингрид заходим в класс, и я сразу же замечаю Энтони. Он сидит почти в самом конце класса и что-то упорно черкает в своем блокноте. Моя парта находится на другом ряду, так что я могу видеть его наискосок. Не знаю, почему я так упорно за ним слежу всю эту неделю.

— Привет. — Ингрид приветствует Энтони, и он поднимает голову.

— Привет, — рассеянно отвечает он и замечает меня.

Я быстро отвожу взгляд и начинаю рыться в своем рюкзаке. Господи, какая же я дура. Он же заметил меня, могла бы просто кивнуть.

Начинается урок, и я отвлекаюсь. Никогда не могла представить, что французский для меня станет таким мучительным. После того как папа женился на Хелен, на ее уроках я каждый раз бываю у доски. Ну, или отвечаю. Раздаю тесты. Каждый раз звучит мое имя. Не знаю, возможно, так она показывает всем, что я ничем не отличаюсь от других учеников, раз она стала моей мачехой.

Это просто бред. Я даже не думала пользоваться этим. Уроки я всегда делаю сама и даже не спрашиваю, если что-то меня затрудняет. И я думаю, что это нормально. Но каждый раз стоять у доски, меня чертовски достало.

Звенит звонок, и я быстро сметаю все со стола в свой рюкзак и закидываю его на плечо.

— Куда спешишь? — Легкое прикосновение заставляет меня обернуться.

Я вижу перед собой улыбающегося Энтони. Его улыбка слегка кривоватая, но она в то же время она очень… настоящая.

— В библиотеку, — отвечаю я. — Нужно работать.

— Это интересно? — интересуется он, не сводя с меня глаз.

Почему он такой классный?

— Ну, смотря, что ты считаешь интересным.

Энтони хмыкает и смотрит вперед.

— Твой брат сказал, что ты одержима театром и кино. Это определенно интересно, — пожимая плечами, говорит он.

— Это не совсем так. Ты знаком с Ноэлем?

— Он второй человек, с которым я познакомился в этой школе.

Мы останавливаемся около моего шкафчика. Я набираю код и впихиваю все ненужное мне на ближайшее время.

Энтони ходит в школу уже три дня. Мы почти и не виделись, так как у нас совпадает мало предметов и не каждый день. Но я почему-то рада, что он знает моего брата. И если Ноэль говорил обо мне, значит, Энтони интересовался.

— Да, я спрашивал о тебе, — словно читая мои мысли, произносит Энтони.

— Тебе любопытно, почему я выкрасилась в цвет фламинго?

— Безумно интересно, но спрашивать мне неловко.

Я поднимаю на него глаза, и мы оба начинаем смеяться.

— Неловко, — передразниваю я. — Почему-то верится в это с трудом.

— Ну, я такой, — гордо заявляет Энтони.

Мы идем по школьному коридору, медленно направляясь к библиотеке. Я вижу Розали, которая машет мне, но, видя рядом со мной новичка, довольно ухмыляется и уходит в другую сторону.

— Ну, так над чем ты работаешь? — снова задает мне вопрос Энтони.

Я не могу не радоваться такому интересу к моей персоне. Действительно. Он обаятельный и милый. И его волосы такие классные.

— Мне нравятся твои волосы. — Я ляпаю это прежде, чем раздумываю над ответом, и прежде чем вообще думаю о том, что сказала.

Энтони удивленно вскидывает рыжеватые брови, и снова начинает улыбаться своей фирменной улыбкой.

— Что, правда? — Он проводит рукой по своим взъерошенным волосам.

— Черт, извини, — говорю я поспешно. — Вырвалось.

— Я не против.

Мы останавливаемся у больших дверей левого крыла, которые ведут в нашу скудную библиотеку.

— Ты так и не ответила, — напоминает он.

— А, — я морщусь и переминаюсь с ноги на ногу. — Это пьеса, которую мы будем ставить в следующем месяце. Я должна многое сократить и прочее. Знаешь, там много мороки.

Энтони кивает, и в его глазах я вижу интерес.

— А что на счет моих волос? — игриво спрашивает он.

Он со мной флиртует?

— Ты не ответила на другой мой вопрос.

Я быстро перебираю наш разговор и хмыкаю.

— Правда, — открыв дверь, я делаю шаг внутрь библиотеки. — Мне они нравятся.

— Эйв, где, черт побери, мои щитки? — Ноэль ходит по гостиной с хмурым видом и заглядывает в каждый угол.

Его зимние ботинки скрипят по полу, а куртка болтается на одном плече.

— Откуда мне знать? — Я пялюсь в телевизор уже два часа, так как не могу сосредоточиться ни на чем. Эта пьеса выжимает из меня все соки. В библиотеке я просидела ровно два часа и двадцать восемь минут.

И все равно меня не устраивает результат. Нужно позже скинуть Уолту, может быть он мне поможет, прежде чем я покажу мистеру Донелу.

— В этом доме ничего невозможно найти, — бурчит брат и брякает чем-то в чулане.

Я слышу звук падающих старых клюшек и папиных инструментов. Соскочив с дивана, я выхожу в прихожую и отпихиваю брата от чулана.

— Вот, — я аккуратно выуживаю по одному щитку с верхней полки и отдаю их Ноэлю.

— Зачем их убирать сюда? — злится он и запихивает щитки в свою спортивную сумку.

Я пожимаю плечами и складываю старые клюшки на место.

— В твоей комнате и так хлам.

Ноэль фыркает и застегивает молнию на куртке.

— Ты сегодня останешься дома? — спрашивает он.

— Наверное, — равнодушно отвечаю я. — А что?

— Мы с ребятами собираемся после тренировки у «Маки», а затем, наверное, потусуемся за городом.

Странно. Ингрид всегда в курсе, но почему-то мне ничего не сказала об этом. Ноэль всегда меня берет с собой, если девчонки не могут. Между нами нет четко разделенных границ: мальчики и девочки. Друзья у нас общие.

— Даже не знаю. Сегодня холодно. — Мне совсем не хочется сегодня выходить из дома и торчать на катке.

— Здесь всегда холодно, — парирует брат. — Сегодня будем проверять новичка. Он хочет в команду.

Мне сразу же становиться понятно, о ком идет речь.

— Э-э, ты подождешь меня? — спрашиваю я и молюсь, чтобы Ноэль не понял связь.

К счастью он так занят шнурованием своих ботинок, что не замечает этого.

— У тебя ровно три минуты.

Я пулей несусь в свою комнату и скидываю с себя домашние штаны. Джинсы, толстовка, волосы под шапку — я критически оглядываю себя в зеркале. Розовая коса заплетена немного неровно, но это не страшно. Я красилась утром, так что сойдет. На бегу я натягиваю парку и догоняю Ноэля.

Школьная хоккейная площадка находится прямо на улице. Зимой школьники тренируются на настоящем льду, не смотря на постоянные ветры, которые регулярно обдувают Досон-Крик.

Ноэль сразу же встает на лед, оставляя меня на скамейке. Я замечаю Розали, уныло бродящую вдоль бортика.

— Розали! — машу я.

— Привет, — улыбается она, подходя ко мне.

На Розали короткая юбка и сапоги на небольшом каблуке. Несмотря на свой умелый и красивый макияж и отличный внешний вид, ее голубые глаза полны печали.

— Что случилось? — спрашиваю я и обнимаю ее за плечи.

Мы садимся на лавочку и теснее прижимаемся друг к другу.

— Ты будешь смеяться, — отвечает она, глядя на каток, где уже большая часть школьной команды разминается.

— С чего ты взяла? — хмуро парирую я.

— Потому что это глупо. Действительно глупо.

— Ну и пусть, — пожимаю плечами я и улыбкой пихаю ее плечом.

Розали тоже улыбается и опускает голову.

— Я попросила одну официантку в «Рэм» передать письмо Мейсону, когда он там появится.

Вот черт. Она и впрямь влюбилась.

— В нем ты призналась ему в любви, так? — уточняю я.

— Ага. Вместо имени написала только «Р».

Это и впрямь глупо. Я бы до такого не додумалась. Не знаю, возможно, мне так не доводилось сходить с ума по парню. Розали принимает отчаянные меры, и я даже не знаю какой ей дать совет. Я не особо опытна по части любовных драм.

— Так я и знала, — произносит подруга. — Ты считаешь это глупым.

— Я…

— Нет, я не обижаюсь, — перебивает она с мягкой улыбкой. — К тому же, быть может, не знаю, он как-нибудь отреагирует. Если конечно догадается, кто такая «Р».

Порой наивность Розали заходит слишком далеко, но именно это отличает ее от других. Она наивная, но не глупая. Она самый открытый человек с большой душой нараспашку. Поэтому я ее очень сильно люблю, даже больше Ингрид, если быть точнее. Но это мой маленький секрет. На самом деле, мы втроем неразлучны со средней школы.

— Лучше бы ты втюрилась в моего брата, — со смешком говорю я, глядя на Ноэля, который несется по льду, размахивая клюшкой.

Розали следит за моим взглядом и тоже смеется.

— Если я видела Ноэля голышом, это еще ничего не значит.

Мы обе смеемся, вспоминая одно и то же. Типичный сценарий: моя подруга остается у нас на ночь и утром она случайно натыкается на моего брата, который не потрудился закрыться в ванной и разгуливал по ней голышом.

— И вы слишком сильно похожи, — добавляет она. — Внешне.

Я фыркаю.

— Нашла отговорку. Меня же ты любишь.

Розали кладет голову мне на плечо и тяжело вздыхает.

— Да. И да, лучше бы я влюбилась в Ноэля.

Мы так и сидим, глядя на каток. Солнце уже не так высоко, поэтому становится холоднее.

Наконец-то я вижу того, ради которого пришла сюда. Но я никому и ни за что в этом не признаюсь. Я сама удивлена своему порыву. Но я здесь, чтобы увидеть Энтони. Он встает на лед и, улыбаясь, здоровается с ребятами. На нем совершенно другая экипировка, видимо из той школы, в которой он учился. Кстати, я даже не знаю, откуда он. Мы болтали несколько раз, и я ни разу его об этом не спросила.

Ноэль сразу же подъезжает к нему и что-то говорит. В течение нескольких минут я наблюдаю, как Энтони обороняется от нападающих.

Я ловлю себя на том, с каким восхищением наблюдаю за ним. Розали приносит нам горячее кофе из маленького магазинчика напротив. Кофе слишком горький и водянистый, но хотя бы горячий. А для наших окоченевших рук — самое то.

— А вот и Ингрид. Я думала, она придет сразу в «Маки», — вдруг говорит Розали.

Я смотрю вниз и вижу Ингрид. Она выглядит не как обычно. Конечно, она всегда одевается очень хорошо и следит за собой. Но сегодня она как-то вырядилась чересчур. Я бы сказала не по-зимнему. Короткая куртка едва прикрывает живот, слишком высокий каблук и слишком откровенная черная юбка.

— Ничего себе, — присвистывает Розали, когда Ингрид подходит к нам.

Ингрид посылает ей игривый взгляд, а затем обращается ко мне:

— Я думала, ты сегодня работаешь над своей пьесой.

Пожав плечами, я делаю обжигающий глоток кофе.

— Уже давно закончила. Почему ты мне сегодня не написала, что ребята собираются в «Маки»?

Ингрид отворачивается и смотрит на каток.

— Ноэль же все равно взял тебя.

Что-то в ее тоне говорит о том, что она совсем этому не рада. Я стараюсь выбросить это из головы и не обращать внимания. С чего ей злиться на меня?

Проходит еще час, и мы все идем в блинную «Маки». Хозяин заведения — мистер Маккинли — позволяет местным ребятам и школьной команде приходить к нему прямо в коньках и переодеваться в обычную обувь, а так же греться, когда совсем холодно. Все это конечно с одним условием, после мы заказываем гору блинчиков, которые готовит миссис Маккинли.

Шумная толпа, стуча коньками по полу, проходит в небольшое помещение. Мы с девочками делаем заказ на всех, пока парни снимают свою экипировку. Большое количество сиропов и запах блинчиков щекочет ноздри, и мой рот моментально наполняется слюной.

Рассевшись за несколько столиков — так как за один все не вмещаются — все начинают разбирать тарелки. Я едва успеваю выхватить свою порцию с кленовым сиропом.

— Черт, я хотела с шоколадным, — громко говорит Ингрид.

При этом я вижу, как она смотрит на стоящего рядом Энтони, у которого в руках порция блинчиков с шоколадным сиропом.

Но она не любит с шоколадным. Я это точно знаю. Мы с Розали переглядываемся, думая об одном и том же. Но никто из нас ничего не говорит вслух.

Энтони видит, что особого выбора у него нет. По всему видимому он хорошо воспитан, потому что тут же стоящий рядом Роб никак не реагирует на заявление Ингрид. А Энтони нерешительно смотрит на свою порцию, а затем протягивает ее Ингрид.

— Можешь взять мою. Мне все равно, какой сироп.

Лицо Ингрид приобретает такой счастливый вид, словно ей подарили щенка. Что с ней? Никогда ее такой не видела.

— Спасибо, Энтони.

Он ловит мой взгляд и, пожав плечами, подмигивает.

Ничего себе. Я стою как вкопанная и молюсь, чтобы никто не заметил, как мое лицо покрылось багровыми пятнами. Мне подмигнул парень, и я чуть дар речи не потеряла.

— Эйв, пролазь. — Ноэль подталкивает меня на диванчик к окну.

Я плюхаюсь рядом с Розали. Ноэль садится рядом, следом за ним Роб. Прямо напротив меня садится Ингрид, Энтони и Бретт.

— Когда ставите спектакль, Эйв? — спрашивает Бретт с набитым ртом.

В прошлом году мы вроде как встречались. Мне нравится Бретт: веселый, симпатичный, с копной непослушных каштановых волос и озорными карими глазами. Но что-то не заладилось между нами. Видимо не было химии, поэтому мы решили не париться и остаться друзьями.

— Наверное, сразу после «дня миссис целомудрие» в следующем месяце, — отвечаю я.

Все смеются, кроме Энтони.

— Что за «день миссис целомудрие»? — спрашивает он.

Мне хочется постоянно смотреть на него, и я с трудом пытаюсь этого не делать.

— В прошлом году Ноэми Сидней залетела от какого-то парня, который работал на ферме. Естественно все всполошились, ведь ей едва исполнилось шестнадцать. В общем, теперь у нас каждый месяц проводятся тренинги по предупреждению ранней беременности и ее последствиях, — рассказывает Ноэль. — Из этого случая раздули такую историю, что мы вынуждены слушать миссис Томас по два часа после уроков каждый месяц.

— Звучит не так страшно, — говорит Энтони, с улыбкой оглядывая всех нас.

Мы закатываем глаза и качаем головами.

— Скоро сам убедишься во всем, — не вдаваясь в подробности, объясняет Ноэль.

— Что ж, хорошо. — Энтони снова смотрит на меня. — Ты будешь в ней участвовать? В пьесе?

Я не успеваю ответить. Сидящая рядом с ним Ингрид начинает неестественно смеяться.

— Ой, вряд ли Эйв будет выступать еще после…

— Ингрид, — с явным удивлением в голосе произносит Розали.

Мне непонятна реакция Ингрид. Хотя кого я обманываю?

— Сегодня ты выглядишь потрясно, — произносит вдруг Ноэль, глядя на нее.

— Спасибо, Ноэль, — улыбается Ингрид.

— Для кастинга в первый сезон «Мурашек», — невозмутимо заканчивает Ноэль. — Не надевай эту блузку из девяностых, крошка. — Он игриво подмигивает ей и задевает пальцем воротник ее цветной блузки.

В воздухе повисает неловкая пауза. Ингрид немного краснеет и нервно хмыкает. Ноэль никогда бы не обидел Ингрид, это тоже впервые. Но сейчас мне понятно, почему он так сказал. Она повела себя паршиво, напомнив о том, чего не стоило напоминать. И Ноэль это знал, именно поэтому он задел ее.

— Так откуда ты, Энтони? — разрушая тишину, спрашивает Роб.

— Из Онтарио, — отвечает Энтони. — Ньюмаркет.

— Круто! — Бретт широко улыбается. — Родной город Джима Керри.

— Ага, — кивает Энтони.

Неловкую ситуацию тут же замяли и начали болтать как обычно. Ингрид заметно притихла, но лишь на несколько минут. Она снова улыбается Энтони, не обращая на нас с Розали никакого внимания.

Мне уже ясно, что он ей очень понравился, и она старается привлечь его внимание. Но не таким же способом? Я ей ничего плохого не сделала.

— Новенький все время пялится на тебя, Эйв, — склонившись над моих ухом, шепчет Ноэль. — Поэтому Ингрид бесится. Всегда поражался девчачьей «дружбе».

Я снова ловлю на себе взгляд зеленых глаз. Энтони слегка улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ. Но вот взгляд моей подруги красноречивее слов. Неужели она всерьез злится на то, что я нравлюсь ему? Но ведь понятно же, что да. Она чуть не вылепила при всех то, почему я боюсь выходить на сцену, предпочитая работать над сценарием. А это совсем не по-дружески.

Пятничным вечером мы с Ноэлем остаемся дома одни. Да, действительно, дом полностью в нашем распоряжении. Утром я слышала, как Хелен ругалась с папой по телефону. Весь день она ходила по школе дерганная, а ближе к вечеру собрала небольшую сумку и вместе с Ноем укатила к своей родной сестре в Пос-Кауп.

Такое случается не так часто, но все же случается, когда папа задерживается в командировках дольше обычного. Я сомневаюсь, что он ей изменяет, как часто она кричит. У него серьезная работа, которая обеспечивает всех нас. Даже если в их личной жизни какие-то проблемы меня это волнует мало. Я люблю папу и буду всегда на его стороне. Вот только одна мысль, что если вдруг нам придется расстаться с Ноем, приводит в уныние. Я люблю его не меньше, чем Ноэля. Нам с братом, к сожалению, уже известны все минусы развода родителей.

Но это всего лишь предположения. Хелен как обычно перебесится и вернется утром в воскресенье. И весь день будет бурчать о том, что нас нельзя оставлять одних. Истеричка.

В понедельник я стараюсь сдерживаться и не наговорить кучу гадостей Ингрид. Потому что она продолжает вести себя как полная задница.

— Да какая собака ее укусила? — тихо спрашивает меня Розали, когда за ланчем мы садимся на наше обычное место, а Ингрид подсаживается к другим девчонкам.

Я действительно не понимаю ее поведения. Это уже слишком по-детски.

— Меня это уже бесит, — говорю я Розали.

— Да, полный бред, — отвечает та и утыкается в тарелку.

Она явно чем-то расстроена.

— Что такое, Роуз? — спрашиваю я подругу, стараясь игнорировать растущее в себе раздражение, которое связано с Ингрид.

Розали выдавливает улыбку и пожимает плечами.

— Я постоянно думаю о той глупой записке, которую я написала Мейсону.

— И?

— Мне нужно увидеть его. Нет, ну правда. Пусть он мне скажет все в лицо.

Тяжело вздохнув, я беру подругу за руку и ободряюще улыбаюсь.

— Сходим вместе. Сегодня я свободна.

— Спасибо, — бормочет она, заправляя за ухо светлую прядь.

— А ты готова услышать все то, что я думаю, он скажет?

— Да плевать мне уже, — отчаянно отвечает Розали. — Переживу.

Такой настрой мне нравится. По крайней мере, он лучше ее бесконечных вздохов и слез. Нет, я все понимаю. Возможно, именно сейчас со мной происходит что-то подобное. После пятничного страстного «кухонного» поцелуя с Энтони, я места себе не нахожу. Мне хочется большего. Ну, то есть целоваться с ним еще. Вчера я залезла в телефон Ноэля, пока он был в душе, и нашла номер Энтони. Не знаю, зачем я его забила в свой телефон, так как звонить сама не собираюсь. Наверное, это тоже слишком наивно, но мне казалось, что он свяжется со мной в течение этих двух дней. Но нет. Я даже еще не видела его сегодня в школе.

— Кого ты высматриваешь? — от вопроса Роуз я слегка подпрыгиваю.

Школьный кафетерий забит. Я знаю, что Энтони обедает во вторую смену так же, как и я.

— Э-э, да никого.

— Если этот «никто» тот высокий и рыжий парень, то он стоит прямо там. — Подруга тычет вилкой в сторону только что вошедших компании парней.

Они громко что-то обсуждают, и с их ботинок на полу остается мокрые следы от снега. Я натыкаюсь на взгляд зеленых глаз Энтони и не могу сдержаться от улыбки. Он тоже улыбается одним уголком рта.

— Бог мой, что это? — восклицает рядом Розали.

— Что? — Мне с трудом удается оторвать свой взгляд от Энтони.

— Не прикидывайся, — широко улыбается Роуз. — Ничего не хочешь рассказать?

Нет смысла скрывать это от нее, поэтому быстро все ей выкладываю:

— В пятницу Хелен с Ноем уезжали в Пос-Кауп. Ноэль позвонил Энтони, чтобы посмотреть игру.

— Ну? — Глаза Розали вспыхивают.

— Мы целовались на кухне. Но ничего больше.

— О, боже! — Розали даже взвизгивает, и мне приходится ей шикнуть, так как к нашему столику уже подходит Энтони.

— Привет, девушки. — Он садится напротив меня, пристально разглядывая. — Классная блузка, Авери.

— Спасибо. — В данный момент я ужасно злюсь на себя, потому что наверняка мое лицо одного цвета с волосами.

На мне моя тонкая серая кофточка с небольшими прорезями на плечах.

— Авери? — Розали переводит взгляд с меня на него.

Точно. Он назвал мое имя с каким-то странным звучанием.

Энтони беспечно пожимает плечами. В его медных волосах все еще не растаял снег, а на широких плечах красная хоккейная куртка.

— Мне так больше нравится. Ты не против? — Он внимательно смотрит на меня.

— Вовсе нет. Звучит здорово.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяю я и чувствую себя запредельно глупо.

Ну что мне делать? Не наброситься же на него.

— Мне нужно в библиотеку, — вставляет Розали и поднимается со своего места. — Увидимся после уроков?

— Да, конечно, — отвечаю я.

Розали уходит, стуча каблуками по кафелю. Мы остаемся вдвоем, и я снова не знаю что сказать. Этот парень заставляет меня нервничать больше, чем я вообще смогу вынести.

Шумный кафетерий становится слишком тесным для моего смущения. Я пялюсь в высокое окно, за которым лежит белоснежный снег.

— Как прошли выходные? — задает вопрос Энтони.

На его лице продолжает гулять улыбка, и я немного расслабляюсь.

— Немного скучно. Я занималась, работала над пьесой. Ничего особенного. А как твои?

Энтони смотрит на мой наполовину съеденный сэндвич.

— Ты не хочешь его доесть? Мне кажется, я тебя отвлек от еды.

Да, да ты отвлек. Но я совсем не против.

— Нет, не хочу, — отвечаю я, отодвигая от себя поднос.

Он снова улыбается.

— Я помогал кузену с одним делом и тоже занимался. Ничего особенного.

Мне хочется спросить, не тусовался ли он где-нибудь еще? Или с кем-нибудь еще. Но меня ведь это не должно касаться. Мы просто поцеловались. Это не значит, что он теперь мой парень.

— Здорово.

— Рой! — кричит кто-то из толпы парней. — Давай сюда.

Энтони оборачивается лишь на секунду, затем его взгляд снова сосредотачивается на мне.

— Увидимся, Авери. — Его рука слегка касается моей. Затем он встает и уходит.

Это меньшее на что я рассчитывала, но больше, чем могу себе позволить в отношении этого парня прямо сейчас. Я до сих пор его еще не знаю. Но у меня определенно появился еще один повод, чтобы помечтать.

После физкультуры я выхожу из женской раздевалки и буквально натыкаюсь на Ингрид в коридоре. Она бормочет что-то типа «привет» пытается уйти.

Серьезно?

Я хватаю ее за руку и слегка дергаю на себя.

— Ингрид, — начинаю я без предисловий. — Мы дружим не первый год. Я всегда тебе доверяла свои тайны, ты мой лучший друг. Мы плакали и смеялись вместе. Мы проводили вместе каждую свободную минуту. Так почему ты, когда появилась какая-то непонятная проблема, отворачиваешься от нас и игнорируешь? Разве это честно? Можешь просто объяснить, что происходит?

Она слегка опешила от моего напора. Поглядев по сторонам, она вздыхает и наконец-то смотрит мне в глаза.

— Да, я разозлилась. Потому что ты всегда в центре внимания. Розали все время бежит к тебе, чтобы поплакаться о своем Мейсоне, будто я не способна понять. А при Ноэле про тебя вообще и слова сказать нельзя. Он охраняет тебя, как Цербер.

— Но… — начинаю я, все еще не понимая смысл ее слов.

Черт, она говорит так, будто я долбаная королева школы и пользуюсь тем, что у меня есть защитник — брат.

Бред.

— Нет, я не завидую, — перебивает Ингрид. — Розали слишком слабохарактерная, чтобы иметь свою точку зрения. Поэтому делает так, как говоришь ты. Мне надоело быть лишней.

— Ты говоришь чепуху! И ты вдруг поняла, чтобы якобы третья лишняя, когда появляется Энтони?

При его имени глаза Ингрид вспыхивают злобой.

— И это тоже, — выплевывает она. — Он мне нравится. И то, что он подкатывал к тебе, ничего не значит. Это все потому, что твой братец ему напел про тебя.

Я в полном шоке стою и смотрю на лучшую подругу, изо рта которой льется эта чушь.

— Не знаю, что с тобой происходит, Ингрид, но ты поймешь, что не права.

— Вот спасибо. А на счет Энтони, сама увидишь. Парням больше нравится естественность. — Подтверждая свои последние слова, она взмахивает темными волосами и уходит.

Сначала меня охватывает ярость и злость. Как она смеет тыкать мне в лицо тем, что я люблю красить волосы в необычные цвета? И это моя подруга, которая восхищалась их цветом и говорила о том, какая я смелая. Затем я начинаю хихикать. Вот уж чего я не буду делать, так это зацикливаться на ее словах. Я люблю свои волосы. Ингрид назвала Розали слабохарактерной, а меня неестественной. Может она и права. А может эти качества как раз и делают нас такими, какие мы есть.

Розали — милая и наивная, но настоящая. Я — импульсивная и непостоянная, но это я. Мне тоже не все нравится в Ингрид, но я никогда я ей этого не говорила. Потому что это было бы неправильным. Сейчас, когда она мне бросила все это в лицо, я поняла, что Ноэль прав. Он давно мне говорил, что Ингрид мне не настоящая подруга. И вот оно.

Ей нравится Энтони? Что ж, мне тоже.

Но несмотря на свою злость, в глубине души я все-таки надеюсь, что Ингрид все же перебесится, и мы снова сможем найти общий язык.

— Она так и сказала? — еще раз спрашивает Розали.

Мы входим из ее машины и направляемся к небольшому кирпичному зданию, окна которого отражают белоснежный снег в лучах включенных фонарей.

После уроков мы приехали ко мне, и быстро перекусив и без особо желания позанимавшись, поехали в город. Хелен сказала мне, чтобы я была дома ровно в десять. Это мой комендантский час по будням.

Она вернулась в воскресенье днем и ни словом не обмолвилась об отце. Была в обычном для нее настроении. Стало ясно, что они помирились и конфликт исчерпан.

— Да. Что он обратил на меня внимание только из-за Ноэля, — поясняю я, пока мы идем.

Я не стала говорить Роуз о том, что Ингрид назвала ее слабохарактерной. Ни к чему это. Сказали и сказала. Это ее мнение.

Розали фыркает.

— Бред какой-то.

— Вот и я так думаю.

— Да что с ней происходит?

Я лишь качаю головой.

— Давай больше не будем об этом. Мне надоело это обсуждать.

— Ты права. — Розали вздыхает и бросает взгляд на входную дверь.

На ней все то же черное платье, в котором она была сегодня на уроках и длинные сапоги на высоком каблуке. Сейчас она кажется выше меня, хотя мы практически одного роста. На мне обычные кожаные ботинки, короткая юбка-клеш и бежевый свитер крупной вязки.

Старая неоновая вывеска с названием «Рэм» громко гудит и слабо мигает. Мы входим в кафе, и нас сразу же окутывает теплом и вкусными запахами еды.

— Откуда ты можешь знать, что он появится здесь сегодня? — спрашиваю я Розали, когда мы занимаем одну из кабинок у окна.

Роуз кладет на кожаное сиденье свою куртку и виновато поджимает губы.

— Я этого не знаю точно. Но мне кажется он придет.

Мне остается только тяжело вздохнуть и покачать головой.

— Представь, только представь, — тихо говорю я, — что Мейсон так же в тебя влюблен, как ты в него. — Розали мечтательно расплывается в улыбке, но я не даю ей расслабиться.

— Просто представь. Он взрослый и умный парень. Он никогда не пойдет на такой риск. Боже, Роуз, ему двадцать четыре, а тебе семнадцать.

— Даже моя записка подвергает его риску, — обреченно бормочет она.

— Нет, если ты больше не станешь за ним следить.

— Тогда зачем мы здесь?

Я развожу руками.

— Ты должна решить. Не я.

Какой бы хреновой не была ситуация, я не вправе указывать Розали. Сегодня за ланчем она сама сказала, что хочет услышать от него «нет». Но похоже ее решимость уже сдулась, как на надувной шарик.

— Отстой. — Розали прикусывает средний палец и хватает в руки меню. — Давай набьем желудки?

— Отличная идея, — соглашаюсь я.

Мы заказываем цыпленка и картошку фри, и поедаем это все, пока в дверях я не замечаю знакомую фигуру. Мейсон Рой приходит иногда на лед поиграть со школьниками, и Ноэль с ним дружит, поэтому и я его неплохо знаю.

Честно сказать я понимаю Розали. Мейсон приятный на вид парень, его светло-каштановые волосы подчеркивают темные глаза, а красивая и дерзкая улыбка наверняка сводит с ума не только мою подругу.

Он входит первым, и следом за ним появляется небольшая компания из четырех человек. Когда они встают в ряд у бара, мои зрачки расширяются.

— Что такое? — Розали оборачивается и видит Мейсона. — Он здесь. Но… — Она поворачивается ко мне. — Что Энтони здесь делает?

— Не знаю, — едва слышно отвечаю я, продолжая за ними следить.

Энтони хлопает Мейсона по плечу и что-то говорит ему на ухо. Но тот со смехом качает головой. Компания занимает столик через кабинку от нас.

— Похоже, у него уже есть свои друзья, — делает вывод Роуз.

Соломинкой я ворошу льдинки в стакане и стараюсь сильно не пялиться на них.

— Которые значительно его старше?

Розали хмыкает.

— Это имеет значение? Слушай, как думаешь, Мейсон скажет мне что-нибудь? Наверняка, ему официантка описала меня.

— Или он сам сложил дважды два, — отвечаю я. — В любом случае, я сомневаюсь в этом.

— Вот и я сомневаюсь, — не успокаивается Розали. — Мне кажется, напрасно мы пришли. Это всего лишь очередной повод, чтобы посмотреть на него.

Она заворачивает голову и внимательно за ними следит. Мне приходится одернуть ее.

— Как же мне это не нравится, — почему-то шепчу я.

Конечно, я и раньше приходила сюда с Розали. Но это было пару раз, и каждый раз Мейсон приветливо здоровался, спрашивал, как дела и присоединялся к своей компании, оставляя после себя расплавленную лужицу, которая гордо носила имя «Розали». Сейчас у меня у самой сердце колотится как бешеное. Потому что среди ординаторов каким-то образом оказался Энтони. На нем все та же школьная хоккейная куртка, а рыжие волосы покрывает черная шапочка.

В отличие от Розали, я прекрасно вижу их кабинку со своего места. Три парня и Мейсон заказали себе пива, а Энтони просто колу. При этом все над ним подшучивают, но он лишь фыркает и демонстрирует им средний палец. Я бы не сказала, что он знаком с ними недавно. Внезапно Энтони смотрит в нашу сторону и естественно узнает. На его лице загорается неподдельное удивление. Я посылаю ему робкую улыбку и машу рукой. Он тут же соскакивает со своего места и говорит что-то Мейсону.

— Боже, он смотрит прямо на меня, — пищит Розали.

Я бросаю быстрый взгляд на Мейсона и вижу, как он меняется в лице, заметив Роуз. Он точно знает, кто написал ему любовное письмо.

— И снова привет, девушки. — Улыбающийся Энтони садится на сиденье рядом со мной. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— Как и мы тебя, — говорю я.

— Да, — подтверждает Розали. — Еще и в компании ординаторов.

Энтони смеется и снова смотрит на меня.

— Среди них мой кузен. Я с ними просто за компанию.

— Правда? — удивляюсь я. — И кто это?

Честно сказать, кроме Мейсона я никого из них не узнаю́.

— Да вот этот засранец, — указывает Энтони прямо на него, — который даже не захотел купить мне пива.

Мы с Роуз с раскрытыми ртами смотрим друг на друга. Мейсон кузен Энтони? Ничего себе. Неожиданно. Теперь до меня доходит, что у них оказывается одна фамилия.

— Что такое? — улыбка Энтони слегка меркнет.

— Н-ничего, — лепечет Розали. — Просто это неожиданно. — Мы знаем Мейсона.

— О. — Энтони расслабляется. — Мир тесен, правда?

— Еще как, — соглашаюсь я, все еще пребывая в легком замешательстве.

Мы болтаем о разных мелочах, а затем Энтони и вовсе перебирается за наш столик. Он зовет Мейсона посидеть немного с нами, но тот все находит причины не идти, и Розали с каждой минутой все сникает.

Я не знаю, как ей помочь. Мы пришли услышать от Мейсона «нет», что было глупостью с нашей стороны. Он ведет себя естественно — делая вид, что ничего не происходит. Но мы хотя бы не надеялись на сказку, в которой Мейсон пообещает Роуз ждать ее. Надеюсь, что в хорошенькой головке моей подруги этой сказки нет. Хотя кого я обманываю? Мечтать никто не запрещал.

Посмотрев на настенные часы над барной стойкой, я обнаруживаю, что уже без четверти десять. Как быстро пролетело время.

— Мне пора, — с сожалением говорю я. — Мне нужно быть дома в десять.

— Да, нужно ехать домой, — тихо говорит Розали.

Веселый смех за столиком ординаторов приводит мою подругу в полное отчаяние. Если я просто счастлива, что приехала сюда, потому что вновь увидела Энтони, то Розали пожалела об этом десять раз.

— Могу тебя подвезти, — неожиданно произносит Энтони.

Он все еще сидит на сиденье и наблюдает, как я надеваю свою парку. Я бросаю взгляд на Розали, и она ободряюще улыбается мне:

— Вот и славно. Мне не придется делать круг.

— Напиши, как приедешь домой.

— О, обязательно, — шепчет она мне в ухо. — Мне будут нужны подробности.

Мы прощаемся, и она быстро исчезает за дверью. Я выхожу следом, в то время как Энтони надевает куртку и перекидывается парой фраз с Мейсоном.

В своем темно-синем «Форд фокусе» Энтони включает печь и радио.

— Это твоя машина? — спрашиваю я, когда он выруливает с парковки.

— Да, — улыбаясь, отвечает он. — Эту машину мне купили родители несколько месяцев назад.

— Здорово.

— У вас с Ноэлем теперь будет общая машина?

— Нет, — я качаю головой. — Он меня не подпустит к своей тачке. Хотя я хороший водитель, в отличие от него.

Энтони смеется.

— Он гоняет как сумасшедший.

— Это уж точно.

Несколько минут мы едем молча.

— Ты знаешь, я неплохо разбираюсь в машинах, — нарушает тишину Энтони.

— Это круто.

Он бросает на меня игривый взгляд, пониже натянув свою шапку на лоб.

— Я говорю не за тем, чтобы похвастаться.

— А зачем? — с улыбкой спрашиваю я, но затем быстро исправляюсь: — То есть, я не имела в виду, что думаю, что ты хвастаешься…

— Можно собрать тебе тачку, — не обращая внимания на мой лепет, говорит он.

— Что?

Он что серьезно?

— Я серьезно. Теперь, когда ты можешь водить одна, почему бы и нет, — поясняет Энтони. — Можно купить с рук суперуделанную груду металлолома за бесценок и конкретно ей заняться. Мне нравятся неразрешенные задачки.

— Н-но, на нее ведь все равно нужна куча денег. Новые запчасти и все такое.

Энтони снова улыбается одним уголком рта.

— В Досон-Крик есть свалка, есть старые гаражи. К тому же у Мейсона в его гараже груда мелочи, которая мне может понадобиться. Так как, ты в деле?

У меня не находится слов. Мне только что предложили машину? Ну не буквально, но смысл тот же.

— Хорошо, я поговорю с Ноэлем и папой, когда он вернется. И у нас большой гараж.

— Отлично. — Энтони даже пристукивает по своему рулю.

— Как я смогу оплатить твои услуги? — Надеюсь, мой безобидный вопрос не прозвучал с каким-нибудь подтекстом.

Я не прочь пофлиртовать, особенно с ним. Но не как в порнофильмах. Я слежу за реакцией Энтони, который раздумывает, но его глаза озорно блестят зелеными искорками.

— Мне нравится, что ты задала этот вопрос. Подумаем об этом позже.

— Просто мне нужно знать…

— Не волнуйся, — уверяет меня Энтони. — Я не попрошу того, чего ты не сможешь мне дать. Все в пределах разумного.

Я прочищаю горло и киваю. Все же в нашем разговоре проскользнул флирт. Ну, конечно же! Мы ведь целовались в пятницу.

Энтони останавливает машину у нашего дома и глушит двигатель.

— У тебя еще пять минут, — говорит он, глядя на приборную панель.

— Ага, — киваю я. — Обсудим детали?

Энтони улыбается.

— Не сейчас. — Он протягивает руку и длинными пальцами касается моих волос. — Мне так нравится этот цвет.

— Правда? — как-то слишком громко спрашиваю я, вспоминая сегодняшний разговор с Ингрид.

— Конечно, правда, — отвечает Энтони. — Скажи мне, ты думала о пятнице?

Мне хочется рассмеяться. Думала ли я? Да я больше ни о чем кроме пятницы и не думала.

— Все выходные.

— Просто мне показалось… — Он убирает руку. — Что я повел себя, как козел.

Как мило, что он думал о том, что мог меня обидеть.

— Все хорошо, — не находя слов, произношу я.

— Я хочу еще поцеловать тебя. — Энтони отстегивает ремень безопасности и устраивается удобнее в кресле.

— Так в чем проблема? — Я словно бросаю вызов и узнаю в себе прежнюю себя.

Вперед, Эйв!

Энтони ничего не говорит. Его лицо медленно приближается к моему. Говорят, предвкушение поцелуя намного слаще самого поцелуя.

Черта с два!

Когда его губы касаются моих, нас словно ударяет током. Он нежно прикусывает мою нижнюю губу, и я охаю от неожиданности. Этот поцелуй не похож на тот, что был в пятницу. Этот более осторожный и нежный.

Не знаю как, но мне удается оторваться от него и взглянуть на часы.

22:05. Ого. Мне показалось, наш поцелуй длился меньше минуты.

Недолго думая, я снова припадаю к его губам.

— Мне пора, — между поцелуями шепчу я.

— Да, да. — Энтони все еще терзает мои губы, но я слышу звук разблокированной двери.

Одной рукой я тянусь к ручке двери и открываю ее. Холодный воздух заставляет нас отпрянуть друг от друга.

— Увидимся в школе, — с улыбкой говорю я и выхожу из машины.

— Пока, — говорит Энтони, не сводя с меня глаз.

Он буквально срывается с места, когда я оказываюсь на крыльце нашего дома. Перед тем как войти внутрь, я поправляю съехавшую с головы шапку и, улыбнувшись, провожу пальцами по своим горячим губам.

Мысли о ненависти Хелен ко мне часто подкрадываются в мою голову, но я стараюсь не задумываться над этим. Папа любит ее, она родила Ноя, она… Она меня бесит.

Сейчас она снова ругается с папой по телефону, и я спускаюсь в гостиную в неподходящий для нее момент.

— Я надрываю задницу в этом чертовом городишке в ожидании, когда же мой ненаглядный муж заявится домой. Твои дети сводят меня с ума. Я не железная, Сид!

Мои шаги привлекают ее внимание. Хелен красивая женщина. На ее лице нет морщин, и она тщательно следит за своим телом. По ее тонкой талии даже не скажешь, что она родила ребенка. Я могла бы восхищаться ей, если бы не ее взгляды, по которым я не могу определить, что же именно она хочет со мной сделать: просто пустить пулю в лоб или медленно расчленить.

О, господи. Мне пора прекращать фантазировать. Не настолько все плохо.

— Позвони тогда, когда будешь на пути к дому, — отрезает она и отключает телефон. — Ты подслушивала?

Подойдя к принтеру, стоящему на оконном подоконнике я беру свои листы с пьесой и демонстрирую их.

— Я не могу каждый раз сидеть в комнате, когда вы с папой ругаетесь по телефону. Это происходит слишком часто, а у меня есть свои нужды.

Ну да, сарказма во мне хоть отбавляй. Я могу делиться им со всем миром.

— Не дерзи мне, Эйвери, — резко говорит Хелен.

Она подходит к дивану и хватает свою спортивную сумку.

— Ной играет в нашей спальне. Посиди с ним, мне нужно идти.

— Но… — Я замираю на месте. — Мне тоже нужно идти.

Хелен останавливается у двери и надевает свою куртку.

— Я тоже не могу разорваться. Я не прошу о многом, просто посиди с братом. — С этими словами она выходит за дверь.

Я терпеливо ожидаю, когда отъедет ее машина. Когда звук мотора начинает удаляться, я швыряю листы на пол и издаю мерзкий звук: что-то типа смеси рычания и стона. Ну за что мне это?

Ной улыбается, когда видит меня, и вся моя злость растворяется. Малыш здесь совершенно не причем.

— Идем вниз, мелкий.

Пока Ной валяется на диване и смотрит мультфильмы по телевизору, я собираю свои листы. Я превращаюсь в настоящую психопатку.

Эсэмэска от Роуз вовлекает меня в еще более мрачные мысли.

В пятницу мы с Роуз ходили на вечеринку к Коулу Харрису. Ингрид там тоже была, но она, похоже, решительно настроилась разрушить нашу дружбу. Девчонки, с которыми она шепталась, позже подошли ко мне и сказали, что Ингрид им наплела, мол, она устала находиться в моей тени. Что-то похожее она сказала и мне. Но мне стало противно не от этого, а от того, что ее новые подружки с легкостью передали их разговор мне.

Это говорит о многом.

Но я не стала на это обращать внимания. Пусть делает что хочет.

Я действительно впервые задумалась о своей значимости среди друзей или вообще в школе. Меня всегда зовут на каждую вечеринку. Меня ни разу не дразнили из-за волос, театрального кружка и не лепили на шкафчики листовки с оскорблениями. Как, например, Кире Джелинджер. В четвертом классе ее стошнило прямо в столовой и с тех пор ее дразнят «блевоткой» и клеят на шкафчик различные вырезки из рекламы про булимию. Но в школе всегда так.

Я никогда не задумывалась над этим. Просто ходила в школу, тусовалась с друзьями и порой ходила на свидания с парнями. Неужели вот это сделало меня популярной?

Неет.

Хотите знать, почему все общаются со мной и хотят дружить?

Ноэль. Мой брат. Он сама отчаянность и смелость. Ему многое сходит с рук, потому что он спортсмен и просто душка. Ну а я могу спокойно красить волосы в любые цвета, и никто мне не скажет ни слова. По крайней мере, в глаза.

И находясь на вечеринке у Коула и слушая, как эти сплетницы передают мне каждое слово Ингрид, я поняла, что Ингрид (возможно!) в какой-то степени права. Я про Ноэля. Ну да ей понравился Энтони, а ему понравилась я. Хотя судя по нашему нынешнему общению, все совсем не так. Я совсем запуталась.

— Это будет отличный танк, — гордо говорит папа, оглядывая внедорожник в гараже.

Я хожу следом за ним по пятам уже два дня. Два дня мы ходим следом за ним практически все. После выходных Ноэль и Энтони были заняты на тренировках, и на машину у них сил не оставалось. Но Ноэль меня заверил, что это всего лишь на пару-тройку дней.

Папа оглядел список, который составил Энтони и сказал, что поможет с ремонтом. Я скакала от радости и мечтала, чтобы поскорее парни приступили к работе.

Хелен была «шелковой» эти два дня. Я понимала ее настроение, потому что мы буквально все светились от радости. Но я знала, что конфликт не за горами. Ноэль ходил и злился, что я молчу. Мне же просто было наплевать на нее.

— Сегодня поговорим с папой, — говорит мне Ноэль утром перед школой.

Я надеваю свою парку поверх свитера с розовыми черепами. Брат оглядывает меня с головы до ног.

— Классный свитер. — Он дергает меня за розовую косу. — В тему.

Я усмехаюсь и бросаю ему его рюкзак.

— Что ты хочешь сказать папе?

Мы идем к его машине. Сегодня идет снег, и на дорогах в городе едва успевают работать снегоуборочные машины.

Ноэль недовольно что-то бурчит. В машине он все же отвечает:

— Мне самому нужно сказать, что я помял «Крейслер» Хелен. И о нашей стычке в выходные, когда она винила тебя в том, что Ной заработал шишку.

Я уже успела забыть об этом.

— Ладно, — сдаюсь я. Потому что знаю, он не отстанет. — Я думала, она сразу расскажет папе о машине.

Ноэль смеется и прибавляет скорость.

— Она специально выжидает.

Такое ощущение, что мы готовим заговор против друг друга. С одной стороны, меня бесит, что мы тянем папу по разные стороны. Я не хочу, чтобы он выбирал. Но с другой стороны, терпеть нападки Хелен я не намерена. Нужно что-то с этим делать.

Я никогда серьезно не задумывалась о переезде к маме или бабуле. Мама слишком непосредственна, да и наша связь с отцом каким-то образом получилась сильнее. Бабуля же, настоящий диктатор. Сомневаюсь, что кто-либо из нас смог бы с ней ужиться. Она классная, но только на расстоянии. Выносить ее постоянно — работенка не из приятных.

— Эйвери, вот и ты. — Мистер Донел буквально вырастает возле моего шкафчика.

Мы с Роуз, Карой и Грейс обсуждаем предстоящую вечеринку, которую устраивает выпускник Кайл Морро в эту пятницу.

— Зайди ко мне в класс, пожалуйста, — просит мистер Донел и уходит.

Девочки смотрят на меня в немом напряжении.

— Что ты натворила? — наконец-то спрашивает Грейс.

Я пожимаю плечами и, протянув руку, оттягиваю вниз ее блузку, чтобы был лучше виден доступ к ложбинке ее грудей. Мимо проходит Коул Харрис, по которому она сохнет несколько месяцев. Он машет нам учебником и проходит мимо.

Грейс выпускает воздух, как лошадь. Мы дружили в шестом классе, потом нашлись разные интересы. Сейчас мы вроде как снова сближаемся. И это не потому, что мы с Ингрид в ссоре. Просто кроме нее в школе, оказывается, есть куча классных девчонок, которые не завидуют.

— Просто подойди к нему, — советует Кара.

В отличие от нас трех девственниц, Кара имеет опыт. Она спала с несколькими парнями и может дать дельный совет. Темнокожая мормонка-цыпочка — как сама себя называет Кара — вскружит голову кому угодно.

Грейс отмахивается от нее и достает из своей сумки зеркало. Ее светлые волосы красивыми волнами спускаются до плеч. Мне нравится такой оттенок волос, им можно придать удивительный цвет, предварительно не осветляя. Мой родной цвет намного темнее, поэтому чтобы получить желаемый цвет, мне порой приходиться прибегать к осветлению.

— Ладно, — вздыхаю я. — Пойду узнаю, что нужно мистеру Донелу.

Хотя я прекрасно это знаю.

— Я уверена, это по поводу пьесы, — говорит мне Роуз, читая мои мысли.

Я обреченно киваю и плетусь по коридору школы. Возле крыла, который ведет в мужскую раздевалку, я вижу группку парней. Среди них естественно мой брат и Энтони. Мой шаг немного замедляется, когда я вижу его в серо-красной хоккейной куртке и джинсах. Его рыжие волосы взъерошены, а на щеках румянец, словно он только что обтирался снегом. Он ловит мой взгляд и кивает. Мы виделись утром и даже немного поболтали, но это не меняет того факта, что я не могу не дергаться за день столько раз, сколько вижу его. Кивнув в ответ, я юркаю в класс. Мне уже надоели постоянные немые вопросы: что между нами? И не приснились ли мне эти два поцелуя?

— Мистер Донел. — Я сажусь за парту напротив его стола.

Он кивает, глядя в свои тетради. Затем откладывает ручку и смотрит на меня.

— Как там у тебя дела с пьесой? — интересуется он.

Я слегка сжимаюсь, так как в последние дни я совсем над ней не работала. А честно ответить я трушу. Потому что мистер Донел мой любимый учитель. Я привыкла к его похвалам. Но в этот раз я поймала себя на мысли, что театральный кружок это скучно. Мои вкусы не изменились, но в последнее время я стала отвлекаться на совершенно другие темы.

— Э-э, — мямлю я. — Неплохо.

Мистер Донел прищуривает глаза. Я вздыхаю:

— Ладно. Я не знаю, я не работала над ней.

— Что такое, Эйв? Может, выберем что-нибудь проще?

— Нет, — слишком поспешно отвечаю я. — Хотя… все же нет. Мы справимся, Уолт мне поможет.

— Могу помочь я, — предлагает учитель. — Потому что время идет. Нужно начинать репетиции.

Я старательно киваю, но внутри ругаю себя. И именно за то, что совершенно забросила это.

— Да, знаю, — соглашаюсь я.

— Не буду тебя задерживать. — Мистер Донел собирает свои бумаги и кивает мне на дверь. — Можешь идти.

Я встаю и иду к двери, при этом чувствуя себя в какой-то мере виноватой. Но я ведь не бросаю это, просто… может мне надоело.

На ужин Хелен приготовила папины любимые ребрышки под чесночным соусом. В основном мы говорим о моей машине, пока Хелен не заводит разговор о своей.

Мы с Ноэлем притихаем.

— Что-то с двигателем? — интересуется папа.

Хелен бросает быстрый взгляд на Ноэля.

— Думаю, нужно поменять стойки.

Я старательно засовываю еду в рот, ожидая ссоры. Вообще-то мне нужно зарыться в свой ноутбук, но я ведь все равно не останусь в стороне.

— Хорошо, — соглашается папа. Он что-то бормочет Ною, затем снова обращается к Хелен: — Что с дверцей кстати? Ты покрасила?

Хелен уже внимательно смотрит на Ноэля, затем на меня. Она ожидает, что мы сами скажем. В общем-то, у Ноэля как раз такие планы.

— Это я, — произносит он.

— Что, ты? — интересуется папа.

— Машина была в ремонте, потому что я помял дверцу.

Папа тяжело вздыхает, прежде чем уточнить:

— Теперь поподробнее.

— Он был пьян, — вставляет Хелен.

Папа переводит взгляд с Ноэля на нее, потом обратно.

— Я не был пьян. С чего вдруг ты это взяла? — возражает брат, сжимая в руке вилку. — Ты попросила поставить машину, а я…ой, случайно врезался. Случается, знаешь ли.

Хелен открывает рот, но папа поднимает руку, останавливая ее.

— Ноэль, почему ты так себя ведешь?

— Нормально я себя веду, — бурчит брат. — А знаете, что еще случается? Дети падают.

Тут Хелен хватает стакан с апельсиновым соком и судорожно пьет из него.

— О чем ты? — переспрашивает папа.

— Ной упал, просто упал, — объясняет Ноэль. — А Хелен обвинила Эйв в безответственности, накричала на нее…

— Я не кричала, — возражает Хелен.

— Тебе напомнить, что ты говорила ей? Скажи Эйв, — брат смотрит на меня.

Мы уже столько говорили друг другу, что у меня в голове образовалась каша. Что и в какой день — я помню не всё.

Ноэль не дает мне ответить на свой же вопрос:

— Что Ноя нельзя оставить с ней. Круто!

— Я вовсе не это имела в виду! — защищается Хелен.

— Да ну! — парирует Ноэль.

Сначала я перевожу взгляд с него на нее, потом смотрю на Ноя. Он таращится на свою маму, округлив глаза. Я сжимаю его руку и стараюсь ободряюще улыбнуться.

— Хватит! — резко говорит папа.

Хелен и Ноэль тут же замолкают.

— Ноэль, ты наказан. — Папа строго смотрит на него. — За машину. Все это время, что я дома никаких вечеринок. Школа, тренировка и домой. Ясно?

Ноэль опускает голову. Он скрипит зубами от ярости, пытаясь сдержаться. Думаю, мне стоит вмешаться.

— Папа, — говорю я. — Не стоит.

— Я все сказал. — Он качает головой.

Ноэль соскакивает с места и пулей вылетает из кухни. У меня тоже пропал аппетит. Я встаю из-за стола и бормочу неразборчивое «спасибо». Когда я оказываюсь в гостиной, слышу голос папы, обращенный к своей жене:

— Я устал, до безобразия устал.

— Знаю, милый. Но…

— Это мои дети, Хелен.

— А я? Я не устала?

Дальше я уже не слышу. Плетусь в гараж, потому что знаю, что Ноэль там. Он сидит на капоте «Тахо» и роется у себя в карманах.

Я вздыхаю и качаю головой. Ноэль, когда злится, может сделать все, что угодно.

— Пошли на улицу, — предлагаю я.

— Да все нормально, — отмахивается брат.

— Пошли. — Я упорно тащу его за руку, и он со вздохом сдается.

Под ботинками скрипит снег, мы встаем под навесом возле гаража. Я оглядываю наш уютный и чистый двор. Позади гаража у нас есть небольшой бассейн, который мама спроектировала сама. Мы идем именно туда. За закрытым бассейном стоят большие двухместные качели, которые тоже купила мама. Она вообще фанат подобных вещей.

— Ты все правильно сделал, — говорю я, когда мы садимся на качели.

Деревянная поверхность холодная, и я ерзаю, пытаясь быстрее согреться.

— Сколько отец еще будет дома? — спрашивает Ноэль.

— Неделю, может больше.

Мы слегка раскачиваемся, глядя на свет в окнах нашего дома.

— Дерьмо, — цедит сквозь зубы брат.

Ноэлю будет весьма трудно оставаться дома все эти дни. Он просто сойдет с ума.

— Ты же будешь меня прикрывать? — улыбаясь, спрашивает он, подбородком указывая на окно своей спальни.

На моем лице расплывается широченная улыбка.

— Возможно.

Брат ухмыляется в ответ и внимательно смотрит на меня.

— Они ругаются?

— Ага, — отвечаю я.

Мы погружаемся в тишину. Когда мы были меньше и сидели на этих самых качелях, внутри дома царила совершенно друга атмосфера. Наша мама со своими безумными идеями не давала нам даже крошечного намека на то, что что-то не так. Но было ли это к лучшему? Я не знаю.

— Может какой-нибудь сериал за это время посмотреть? — рассуждает Ноэль.

— Может, взяться за учебу? — предлагаю я.

Ноэль снова смеется и начинает сильнее раскачивать качели.

— Тогда может, сыграешь в нашей пьесе? — снова предлагаю я.

Он снова смеется только громче. Я морщусь и пихаю его рукой.

— Заткнись.

— Я лучше сериал посмотрю.

Мы молча качаемся на маминых качелях и смотрим в окна родного дома, в котором сейчас из-за нас ругается наш отец с мачехой. Я спускаю ноги на землю и повторяю движения Ноэля: шаркаю ботинками по снегу, образуя две землистые полосы.

— Поедем на все лето к маме? — нарушает тишину брат.

Обычно мы остаемся у нее на пару недель, так как кроме Эдмонтона, мы отдыхаем с папой и Хелен на озере, и Ноэль ездит в хоккейный лагерь.

Его предложение меня удивляет.

— На все лето?

Он кивает и улыбается, от чего наружу показывается небольшой острый клык. Раньше я своего стеснялась.

— Давай, — соглашаюсь я.

Хотя знаю, что все изменится. Ноэль сейчас на эмоциях. Но идея провести с мамой все лето щекочет нервы. Мама большой энтузиаст.

— Пошли, не хватало еще заболеть, — говорит Ноэль и встает с качелей.

Я смеюсь и иду за ним. У самой двери в дом, я говорю:

— Ты не будешь смотреть никакой сериал, ты будешь делать мне машину.

Ноэль расплывается в улыбке и кивает.

— Это вылетело у меня из головы. Надо позвонить Энтони и сказать, что никаких вечеринок и девчонок на ближайшую неделю. Моя сестра требует тачку.

— Вот и славно, — выдавливаю из себя.

Вечеринок и девчонок? Черт и почему я злюсь?

«Всего лишь поцелуй, всего лишь поцелуй» — твержу себе.

Ладно, два. Я и до этого целовалась и не придумывала себе невесть что. Но тогда я просто хотела научиться. Ингрид говорила, что нам нужно знать, кто из парней целуется лучше прежде, чем начать встречаться с кем-то из них.

Энтони целуется лучше всех! Следуя теории моей бывшей лучшей подруги, он подходит идеально. И пора ему об этом напомнить.

Мы с Уолтом выходим из «Маки» и возвращаемся в школу. Мы пропустили французский, чтобы посидеть над этой чертовой пьесой, которую я уже начинаю ненавидеть.

И самое главное: я впервые пропустила урок Хелен. И даже ничего ей не сказала. Сегодня вечером будет снова скандал.

Не знаю, зачем я так сделала. Возможно, бойкот. Война. Посмотрим.

— Мы провалимся, — говорит Уолт, запахивая свой синий пуховик. — Это позор.

В другой раз я бы его осадила или возразила. Но в этот раз не возражаю. Так и будет.

— Эйв, это провал! — Уолт хватает меня за плечо.

— Боже, расслабься. — Я беру его под руку. — Это всего лишь школьная постановка.

— Нет, — продолжает нервничать он. — Приедет мой отец. В последний раз он видел меня на сцене, когда мне было двенадцать.

— Так давно?

— Да. Торонто слишком далеко, — спокойнее продолжает Уолт. — Мне бы просто… мне важно его мнение, понимаешь? Для отца театр стал жизнью, как и для меня. Это мое будущее.

Я молча киваю. Совсем недавно я думала так же. То есть, возможно, я смогу связать с театром жизнь. Но считать его своей жизнью…нет, это не так.

— Мы справимся, — подбадриваю я друга, когда мы уже подходим к школьной парковке.

— Не волнуйся.

Кажется, он успокоился.

— Сделаем домашку вместе? — предлагает он, открывая двери своей машины. — У меня.

— Ага, — соглашаюсь я. — Встретимся здесь?

— Буду ждать.

Я забегаю в школу и несусь в раздевалку. В спортзале девочки уже играют в волейбол.

— Хейз, опаздываешь! — кричит с другого конца спортзала тренер Уолби.

Он рукой указывает мне место, где встать.

— Сегодня не закинулся, долбаный торчок, — бурчу я, занимая позицию.

Стоящая рядом тихоня Бетти Чан прыскает, прикрыв рот ладошкой.

На протяжении всей игры от меня не ускользают взгляды Ингрид, и как нарочно она посылает пас на меня. Я не люблю волейбол и играю так себе, но отбить мяч вполне способна. Но когда мяч от ее руки врезается мне в лицо, я срываюсь.

Наш дерганный Джесси Пинкман — ну то есть тренер Уолби — визжит на нас, когда мы с Ингрид толкаем друг друга под сеткой.

— Девочки! Хватит!

— Прекрати быть сукой, Ингрид. — Я подхожу к ее шкафчику в раздевалке и закрываю ее с громким хлопком. Она едва успевает убрать руки.

— Совсем рехнулась?

— Я? — Я демонстрирую ей свою красную щеку от удара меча.

— Боже, Эйв, — закатывает глаза Ингрид. — Это случайно.

— Конечно, — ухмыляюсь я. — Поэтому было так смешно, верно?

— Отвали…

— Ну уж нет. — Я хватаю ее за руку, когда она собирается уходить. Вокруг нас уже собираются девчонки. И некоторые из них держат наготове телефоны, в ожидании драки.

— Отпусти. — Ингрид вырывает руку. — Психопатка.

— А ты стерва! Господи…из-за парня, серьезно? — Я смотрю на нее.

— Парня? — переспрашивает Кара. Она выходит из толпы и насмешливо окидывает взглядом Ингрид. — Эйви, детка, чего мы не знаем?

Я перевожу взгляд с Кары снова на Ингрид. В ее карих глазах испуг. Я почти могу видеть в них мольбу.

— Энтони поцеловал меня, а Ингрид взбесилась.

Ну вот, я это сказала. При всех.

— Ого, — выдыхает Кара, а затем начинает смеяться.

И все подхватывают.

— Ингрид, ты сучка, — заявляет Грейс, появившаяся рядом со мной. — Порвать с лучшей подругой из-за парня. Даже из-за такого, как горячий рыжий Энтони.

— Это нарушает правила КЛП — Кодекса Лучших Подруг, — добавляет Кара.

Ингрид багровеет прямо на глазах. В какой-то момент мне становится ее жаль. Но она вела себя погано со мной. Почему я не могу отплатить ей тем же?

— Пошла ты, — тычет пальцем Ингрид в Грейс. — И пошла ты… — Теперь она смотрит мне прямо в глаза.

Затем резко разворачивается и уходит под громкий смех девчонок.

— Ах ты, моя маленькая проказница. — Кара разворачивает меня к себе и окидывает довольным взглядом. — Энтони?

Было бы проще, ели бы мы с Ингрид разобрались вдвоем. Но я уже сказала все вслух. Так что поздно раздумывать.

— Ну да. — Я пожимаю плечами и откидываю назад свой розовый хвост.

— Значит, Коул не врал, когда говорил, что Энтони постоянно торчит у вас дома, — вставляет Грейс.

— Не то чтобы торчит, — поясняю я. — Он дружит с Ноэлем.

А еще он пригнал мне тачку. Но пока я об этом умалчиваю.

Кара закатывает глаза:

— Теперь все понятно.

Она и Грейс обступают меня и заваливают вопросами, пока мы переодеваемся. Остальные девчонки расходятся, и я понимаю, что уже через несколько минут вся школа будет знать обо мне и Энтони. И Ингрид. Не знаю еще как для меня, но для моей бывшей лучшей подруги эта ситуация унизительна.

Уолт, как и обещал, ждет меня возле пикапа своего отца. И как я и ожидала, он уже в курсе. С какой же скоростью разлетаются школьные сплетни?

Интересно никто никогда не пытался вычислить?

Мы приезжаем к нему, готовимся к истории, затем работаем над пьесой. С завтрашнего дня начинаются репетиции, и это ужас как поздно. Я боюсь, что будет сухо, и мы провалимся. В принципе мне как-то стало все равно, но вот Уолт сходит с ума. И я ему не завидую.

Все время, что я сижу у Уолта, игнорирую звонки от Хелен и папы. Я не боюсь ехать домой, не боюсь очередного скандала, потому что к ним привыкла. Мне просто стало все равно. Какой смысл искать компромисс, если ее вечно что-то не устраивает?

После мы с Уолтом валяемся на диване и смотрим телевизор, и когда с работы приезжает его мама и отчим, мне приходится прощаться. Мама Уолта — миссис Бентони — приятная, но чересчур шумная особа, все время думает, что мы с ее сыном встречаемся. Она говорит о нас постоянно, и мне уже даже не смешно это слушать. Поэтому я прошу Уолта отвезти меня домой, как только она начинает верещать о школьной любви и готовить ужин.

Школьная вечеринка — это пиво, кола, чипсы, гора пластиковых стаканов. Еще это пьяные поцелуи, возможно даже, первый секс, ссоры, драки, пиво-понг.

Перечислять можно бесконечно. Ясно одно: это полный раздрай и свобода действий. Но вечеринка, на которую меня привез Энтони, многим отличается от тех, на которых я бывала раньше. То же море выпивки, поцелуев, обжиманий, ссор и тому подобного, но… Этих ребят я совсем не знаю. Кроме меня, Энтони и Ноэля, на этой вечеринке нет ни одного школьника. Я просто физически не могу знать каждого друга своего брата. Их слишком много. Ноэль сказал, что эти ребята отличные, и чтобы я чувствовала себя как обычно.

И я чувствую. Все время лежащая на моей талии рука Энтони больше не заставляет нервничать, наоборот — наполняет превосходством. Мне слишком комфортно рядом с ним.

— Ты красишь волосы, чтобы отличаться от брата? — растягивая слова, спрашивает Мэтт — бритоголовый парень с сильными руками, покрытыми несколькими татуировками.

Девушка (кажется, Эффи), которая сидит на кухонной стойке и ногами держит бедра Мэтта, начинает громко смеяться.

— Вот глупый, — фыркает она. — У Эйв и без волос есть чем отличаться.

Мы смеемся, а Мэтт пьяно улыбается и пожимает плечами. Пальцы Энтони уже как два часа под моим топом. Я опираюсь на его грудь и, подняв голову, смотрю на его лицо.

— Что? — улыбаясь, спрашивает он.

— Ничего, — тихо отвечаю я.

Мы молча буравим друг друга взглядами, затем он осторожно берет меня за руку и ведет через шумную гостиную. Повсюду смех, звуки музыки и видеоигры на большом плазменном телевизоре. Слепо следуя за ним, я натыкаюсь на ступеньки.

— Осторожно, — говорит Энтони.

Мы поднимаемся наверх, и Энтони толкает вторую дверь справа и пропускает меня вперед. Здесь всего три двери, так как дом небольшой. В комнате сильно пахнет одеколоном. Видимо комната принадлежит хозяину вечеринки. А вот кого, я уже забыла.

Я застываю посреди беспорядка, который царит в мужской спальне. За своей спиной я слышу дыхание Энтони. Стоит мне повернуться, и я снова окажусь в его руках. Но рядом с нами кровать. Не так уж и сложно догадаться, зачем он меня сюда привел. Вопрос в том, смогу ли я сделать это здесь? И сейчас?

С ним.

— Авери. — Руки Энтони снова обвивают мою талию. Он кладет подбородок на мое плечо. — Расслабься.

Резко развернувшись, я смотрю на его точеное лицо. Свет проникает только через щель в двери, но я вижу все. Его глаза горят. Он наклоняется и целует меня. Мы оказываемся на чужой кровати, и я еще острее ощущаю посторонний запах. Я совру, если скажу, что не была в такой ситуации. Но все было не так. Я целовалась с парнями, валялась на чужой кровати (один раз), и это было как-то… по-детски. Невинно.

Сейчас же жар в моем теле грозит спалить мою одежду. Энтони кладет локти по обеим сторонам от моей головы.

— Ты красивая.

Два простых слова. Я улыбаюсь и снова тянусь к его губам. Этот поцелуй еще отчаянней предыдущего. Мои руки непроизвольно лезут к нему под футболку. Энтони издает какой-то мурлыкающий звук. Он начинает ерзать.

— Ого, — выдаю я.

Он отстраняется и снова смотрит на меня.

— Что?

Облизав и без того влажные губы, я сглатываю.

— Мы сделаем это здесь?

На секунду Энтони задумывается. Затем опускает голову мне на грудь, его дыхание щекочет через ткань мою кожу.

— Еще рано?

— Наверное, — неуверенно отвечаю я.

— Прости. — Он поднимается и садится на колени.

Я поднимаюсь следом. Мне бы не хотелось его разочаровывать.

— Все в порядке, — бормочу я.

Мы храним молчание, наверное, минуту, восстанавливая дыхание. Я скрещиваю ноги и прислушиваюсь к звукам снизу. Интересно, какой час? Ума не приложу, как мы утром пойдем в школу.

— Это неподходящее место, — произносит Энтони. — Да и вообще… — Он вздыхает и треплет себя за волосы.

— Что? — интересуюсь я.

Он смотрит на меня.

— Можно кое-что спросить?

Я киваю.

— Давай.

Сначала он быстро осматривает комнату, затем его зеленые глаза фокусируются на мне.

— У тебя был секс, Эйв?

Даже не знаю, как реагировать. Возмутиться? Но это ведь обычный вопрос, учитывая то, что мы вроде как встречаемся. По крайней мере, к этому идем.

Мне хватает несколько секунд набраться смелости и задать встречный вопрос:

— Что именно ты имеешь в виду?

Брови Энтони взмывают вверх в немом вопросе. Я продолжаю издеваться:

— Какой секс ты имеешь в виду? Насколько я знаю, есть несколько способов им заняться.

Он придвигается ближе и наши коленки соприкасаются. Я вижу, как его глаза снова сверкают. Кривоватая улыбочка расползается по его лицу.

— Ты меня дразнишь, Эйви-Айва?

Поджав губы, я тоже приподнимаю брови.

— Разве?

Энтони резко хватает меня за лодыжки и дергает. Взвизгнув, я оказываюсь на спине и улыбаюсь нависшему надо мной Энтони.

— Дразнишь, — шепчет он и целует в шею.

Место смеха снова занимает возбуждение. Так сложно сконцентрироваться рядом с ним. Его поцелуи переходят на ключицу.

— Скажешь мне? — слышу его вопрос.

Что сказать? Дымка рассеивается, и я вспоминаю, что он у меня спрашивает.

Выпустив из легких воздух, я приподнимаюсь на руках. Энтони следит за мной, не двигаясь. Он все еще между моих ног.

— У меня ничего ни с кем не было, — честно и открыто произношу я. Мне нечего стыдиться.

По лицу Энтони пробегает слабая улыбка, но он тут же ее прячет. Садится прямо и тянет меня к своей груди.

— Невероятно.

— Серьезно? — Я расслабляюсь в его руках. — Мне недавно исполнилось семнадцать.

— Знаю. Просто. — Он устраивается удобнее полулежа и притягивает меня к себе. — Ты красивая, сексуальная, веселая, и как я понял, в школе популярная. Ну и все в этом роде.

— Хм, — я задумываюсь. — И во весь этот список обязательно должен был входить парень, ну или хотя бы опыт?

Энтони серьезно смотрит на меня.

— Не обязательно. — Он дарит мне долгий поцелуй в губы. — Но должен.

Какое-то время мы просто болтаем и вскоре я не замечаю, как мы оба засыпаем.

Кто-то сильно трясет меня за плечо, и я со стоном отталкиваю руку.

— Еще пару минут.

— Эйв, вставай.

От голоса Ноэля я подскакиваю, как ошпаренная.

Черт! Мы не дома! Нужно в школу!

Туманными глазами смотрю на опухшего брата, который лихорадочно трясет спящего рядом со мной Энтони.

— Чувак, подъем. Через пару часов в школу.

Энтони соскакивает следом за мной.

— Дерьмо, — бормочет он себе под нос.

Перепрыгивая через ступеньки, мы оказываемся в гостиной, которая заполнена спящими телами. Ноэль роется в холодильнике, пока Энтони натягивает на себя куртку и достает ключи из кармана Мэтта.

— Он следил за пьяными водителями, — объясняет он мне.

Мы выходим на улицу, и я ежусь от холодного ветра. За ночь снега навалило еще больше, наши ботинки тонут в сугробах на подъездной дорожке.

— Заводи скорее, — стуча зубами, бормочет Ноэль и запрыгивает на переднее сиденье «форда» Энтони.

Я юркаю на заднее сиденье и достаю из парки свой телефон. Ничего нового. Возможно, нам повезет. Энтони включает печь и снова выходит из машины. Быстрыми движениями он смахивает снег с лобового стекла и капота. Ноэль протягивает мне банку «пепси».

— Ну, — хрипло произносит он. — Ты и Энтони?

Мои зубы тоже стучат. Я с опаской отпиваю из холодной банки и чувствую, как шипучая смесь медленно скользит по горлу.

— Ага.

Ноэль издает хрипловатый смешок.

— Ладно, — одобряюще говорит брат. — Учти, если что не так, он останется моим другом. Никаких сторон, братской солидарности и всякой чуши.

Я фыркаю. Ноэль всегда так говорит. Но я-то знаю (и не раз убеждалась), что он всегда будет на моей стороне, хочет он этого или нет. Это получается произвольно, само собой.

Энтони с поразительной скоростью забирается в машину и растирает закоченевшие руки, затем подмигивает мне и трогается с места. В машине включено радио, а я слушаю Энтони и Ноэля, болтающих о хоккее.

— Перед моим днем рождения у нас игра с Пос-Кауп Хай, — говорит Ноэль. — Эти засранцы меня бесят, особенно Дрю…

— Подожди-подожди, — перебивает его Энтони. — А разве, — он бросает на меня быстрый взгляд через зеркало. — Эйв сказала, что у вас был день рождения.

Я смеюсь, засовывая руки в карманы, а Ноэль качает головой.

— Но мой день рождения позже на месяц.

Энтони недоуменно смотрит на него.

— Вы близнецы?

— Ага, — в голос говорим мы.

Энтони бросает на нас быстрый взгляд: искоса — на Ноэля и через зеркало дальнего вида — на меня.

— Однояйцевые, — добавляет Ноэль.

— Не дурите мне голову. — Энтони усмехается. — Я изучал биологию. Однояйцовыми могут быть близнецы только одного пола.

Мой брат фыркает.

— Это не столь важно.

Внезапно Энтони со всей силы бьет его кулаком по плечу.

— Ай! — кричит Ноэль, хватаясь за плечо. — Ты чего?

Энтони снова смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Что-нибудь почувствовала?

— Пф. — Ноэль закатывает глаза. — Это все миф.

— Ну, может не сейчас, — придвинувшись к передним креслам, объясняю я. — Не всегда, но, когда он болеет, я тоже начинаю болеть. По крайней мере, так было в детстве.

— Правда? — У Энтони округляются глаза.

— Абсолютная, — подтверждаю я.

Ноэль все еще трет плечо, когда говорит:

— Эйв вырывали зуб, когда нам было по пять, я плакал в коридоре, а она не проронила и слезинки.

— Мне было больно, — вспоминаю я.

— Ага, а страдал почему-то я.

Я пихаю его в плечо, в то самое, в которое ударил Энтони, и лицо Ноэля снова кривится. Он недовольно смотрит на меня.

— Ты плакал, потому что был следующим. Так что не выдумывай.

Энтони смотрит на нас с неким изумлением, затем широко улыбается и быстро переводит взгляд на дорогу.

— Круто, но ваша мама не могла носить еще одного близнеца месяц, — говорит он.

Я смеюсь, откидываясь назад.

— Конечно, нет. Ноэль младше меня на целых двадцать минут.

Энтони ждет объяснения, и Ноэль вздыхает:

— Когда нам исполнялось по четырнадцать, приехала бабуля как всегда с одинаковыми подарками. Каждый год мы терпели ее безумные сюрпризы, но тогда я не выдержал. Она подарила нам одинаковые рюкзаки.

— И? — Энтони нетерпеливо постукивает пальцами по рулю.

— Неоновые и они были цвета морской волны, — заканчиваю я. — И все бы ничего.

Ноэль подхватывает:

— Все мои одноклассники были у нас дома и видели это. Они дразнили меня так долго, пока я не надрал задницу одному.

— Но я же носила футболку с Бэтменом, мальчишескую, — напоминаю я.

— Да, но это круто, но не круто цвет морской волны, вот вообще не круто.

Энтони слишком долго смеется.

— Черт, чувак, ты мог просто сказать бабуле и всем родным дарить вам разные подарки.

— Проще сказать, чем сделать, — объясняет Ноэль, допивая пепси из банки. — Лишь когда я объявил, что наши дни рождения будут праздноваться в разные дни и лишь когда все поняли, что я настроен серьезно, вот тогда, — широкая улыбка расползается по его лицу, — у меня появился плэй-стэйшн, айпад и машина.

— Ясно. — Энтони кивает. — Но это всего лишь подарки. Уверен, тебя поздравляют в тот день, когда ты родился вместе с Эйв.

— Ну да, — не отрицает брат. — Но я стараюсь этот день полностью посвящать Эйви. Мама ругала меня за это, думая, что я задираю нос. Но это никак не связано с сестрой, это просто условие, которое я поставил и опля! Все его выполняют до сих пор.

Мы пробираемся через гараж, когда Энтони высаживает нас через три дома. Он быстро поцеловал меня в губы и шепнул, что встретимся в школе.

С наших ботинок капает растаявший снег, поэтому их приходится прятать в машине Ноэля. Как только я стягиваю с себя джинсы и топ, слышу за дверью голос папы.

— Эйви, Ноэль, подъем!

Мы отзываемся в голос:

— Встаю!

— Ничего себе, — бормочет папа. — Какие вы сегодня резвые.

Мне хватает ума не засмеяться. На самом деле мне жутко хочется спать. Моя кровать так и тянет к себе, но стоит вспомнить руки Энтони, как я живо хватаю полотенце и забегаю в ванную, хлопнув дверью перед носом Ноэля.

— Эй! — кричит он под дверью. — Я хочу в туалет.

Не обращая на его крики никакого внимания, я быстро принимаю холодный освежающий душ и привожу свое лицо в порядок. Сейчас я приеду в школу и снова увижу его. Только эта мысль придает мне бодрости.

— Мисс Хейз. — Слышу, как кто-то прочищает горло, затем снова: — Мисс Хейз, мы вам не мешаем?

С трудом поднимаю голову от парты и слышу вокруг себя смешки. Миссис Пойсон стоит надо мной, скрестив руки.

Вот черт. Я уснула на биологии. Парты в кабинете биологии такие удобные и высокие, а материала для сегодняшнего урока было достаточно, чтобы эта стопка учебников показалась мне мягкой подушкой.

— Извините, — невнятно бормочу я, небрежно вытирая рукавом толстовки полоску слюны со щеки.

Смешки становятся еще громче, а лицо миссис Пойсон мрачнее.

В последние дни сон стал для меня мечтой. Мы с Энтони видимся каждый день в школе, но и помимо этого, мы проводим вместе половину ночи. Я с едва скрываемым нетерпением жду окончания репетиции, чем огорчаю мистера Донела, затем жду Энтони с тренировки, и мы вместе торчим у нас в гараже. Я делаю за нас двоих уроки, порой и троих, когда присоединяется Ноэль.

Это могло бы показаться наглостью с их стороны, но они делают тачку для меня, так что я не возражаю и терпеливо выполняю всю домашнюю работу. Хотя меня это не особо устраивает, но я работаю над своей терпеливостью и можно сказать, выносливостью.

Папа снова уехал, поэтому мы с Ноэлем совсем обнаглели. Но странно, что Хелен меньше кричит на Ноэля и меньше пилит меня. На самом деле я удивлена, но и по этому поводу я тоже не возражаю. Было бы разумнее ее не злить, но я пользуюсь случаем на полную катушку.

— Эй, Айва, детка. — Грейс догоняет меня в школьном коридоре, прямо перед спортзалом и загораживает мне дорогу.

— Грейси. — Мило улыбаюсь я.

— Не забудь, сегодня ты наша. — Она прикусывает нижнюю губу и ухмыляется.

Я подмигиваю ей.

— Хорошо.

Грейс кивает, с ее лица не сходит странная улыбка. Ее глаза горят и бегают по каждому предмету в коридоре. Уверена, красная помада на полных губах скрывает многое. Она замечает мой пристальный взгляд.

— Что?

— Ничего. — Пытаюсь скрыть улыбку.

Грейс закатывает глаза.

— Ладно, поговорим вечером.

Грейси упархивает, а я снова влетаю в спортзал с опозданием, где встречаюсь с холодными глазами своей бывшей лучшей подруги.

— Безответственность, безнравственность! Эти и многие другие качества заставляют многих детей страдать! Вы ошиблись, а дети голодают, приюты переполнены, дети не знают любви и ласки!

Уже битый час, а по-моему, целую вечность, миссис Томас ходит по школьному спортзалу с микрофоном в руках, и словно инквизитор декламирует все ужасы ранней беременности. Мы уже не смеемся над ее нелепыми попытками показать, как правильно надевать презерватив и как пить противозачаточные таблетки.

Энтони сидел, вытаращив глаза, когда миссис Томас только вышла и начала махать руками и приводить в пример случай с Ноэми Сидней.

Ее нижняя губа трясется, и она готова испепелить каждого, кто только посмел бы ее прервать. Даже директор, мистер Карвер, стоит в сторонке и каждые несколько минут поглядывает на наручные часы.

— Похоже, вы не шутили. — Энтони наклоняется ко мне и слегка задевает губами мое ухо. Могу поспорить, он это сделал специально.

Я поворачиваюсь к нему, так как он сидит позади меня и плавными небрежными движениями поглаживает мне спину. Он дарит мне свою кривоватую, уже ставшей любимой, улыбку. На нем его хоккейная куртка, и я не могу удержаться, чтобы вновь не уткнуться в нее.

— Мы тебя предупреждали.

У сидящей рядом со мной Розали, приходит смс. Похоже, она забыла отключить звук.

— Четвертый ряд! — верещит миссис Непорочность.

— Господи. — Роуз закатывает глаза и, морщась, убирает телефон.

Мы с Энтони отрываемся друг от друга, чтобы не попасть под обстрел. Роуз вновь лезет в свой рюкзак и очень осторожно выуживает оттуда очередную пачку чипсов «Доритос». Я лезу в пачку и жую чипсы. Это единственная радость еще на ближайший час.

Но я ошибаюсь. Снова чувствую позади себя легкое движение. Энтони осторожно прикасается к моему уху, и я чувствую, как он пытается впихнуть туда наушник. Я с удовольствием позволяю ему это и прикрываю уши волосами. Противный голос миссис Томас сменяется песней Linkin Park «Good Goodbye».

Мы не единственные, кто умудряется заниматься своими делами и напрочь игнорировать тот бред, что несет миссис Целомудрие. Даже то, что она обладает уникальным даром следить за огромным количеством школьников в большом спортзале, не делает ее вездесущей. Почти вся наша хоккейная команда, кроме Энтони, сидят на последних рядах и ржут над каким-то видео, которое им показывает Коул на телефоне. Ингрид и ее новые подружки красят друг другу ногти. Роуз спит, прислонившись щекой к Уолту, который в свое время беззвучно шевелит губами, явно репетируя свою роль.

Когда миссис Томас уже начинает задыхаться, в помещении становится шумнее, так как всем становится ясно, что скоро конец. Мистеру Карверу приходиться чуть ли не вырывать микрофон и объявить о предстоящем школьном спектакле и об игре с Пос-Кауп Хай.

При упоминании игры, все сразу оживают и кричат. Ноэль уже бежит с верхнего ряда и выхватывает микрофон у директора.

— Ну что, ребята, вы готовы увидеть пламя на льду!? — Мой брат будоражит толпу, и гул в спортзале становится какой-то какофонией.

Мы с Энтони тоже подскакиваем и кричим, когда Ноэль описывает, каким образом наша команда «сделает» Пос-Кауп и как они будут рыдать в очередной раз.

— Досон-Крик Хай, детка! — кричит Ноэль и распахивает свою хоккейную куртку, а затем задирает футболку и демонстрирует всем пресс.

Девчонки визжат, а парни дружно скандируют отрывистое «у-у». Но у Ноэля уже отбирают микрофон, и он со смехом и под хлопки толпы возвращается на свое место.

Мы с Энтони встречаемся на парковке и целуемся, не обращая внимания на взгляды. Мне плевать, мне даже нравится это внимание. Серьезно, я наслаждаюсь этим.

— Значит, решено, — оторвавшись от моих губ, произносит Энтони. В его рыжих волосах гуляет ветер, придавая ему до безумия сексуально-неряшливый вид. — Сегодня мы не увидимся.

Я вздыхаю и, приподнявшись на цыпочки, оставляю легкий поцелуй на сомкнутых губах.

— Девочки меня прибьют. Я должна.

— Ладно. — Энтони игриво морщит нос и наматывает на свой указательный палец мой розовый локон, торчащий из-под шапки. — Ты знаешь, что это означает?

— Только то, что ты будешь сам выполнять домашку.

— И? — Он наклоняется ниже и дразнит мои губы своими.

— Ты не будешь заниматься «Тахо» сегодня, — на выдохе произношу я.

Он удовлетворенно кивает. Я наклоняю голову набок, изучая его лицо.

— Ты меня эксплуатируешь.

— Я?! Может, все наоборот?

Фыркнув, я открываю дверь его машины и плюхаюсь на переднее сиденье.

— По крайней мере, я не демонстрирую это так открыто, — парирую я и хлопаю дверцей.

Энтони откидывает голову и громко смеется, обходя машину.

Родители Кары — мормоны, но совсем не такие, которые проживает в штате Юта в Америке. Кара называет своих родителей «неправильными мормонами». Все потому что в их доме не должно быть телевизора, но он есть. Я уверена, дело не только в телевизоре. Тем не менее, ограничения у Кары есть и довольно огромные, если судить по нашим меркам, но она умудряется быть примерной дочерью-мормонкой для родителей и роковой красоткой для парней в школе. Так что по сути, у нас есть две Кары: та, которую знают родители, но не знаем мы, и та, которую мы обожаем, но о которой и не подозревают родители. Они занимаются чем-то вроде благотворительности и часто в разъездах по различным мероприятиям.

Вот и сегодня их снова нет. Именно поэтому мы со смехом вваливаемся в дом Кары. Она достает из своего тайника большую косметичку, и мы все вместе устраиваемся в гостиной.

Я смотрю старые серии «Бивиса и Баттхеда» по телевизору, пока Грейс выводит на моих ногтях замысловатые узоры. Кара допивает очередной «Редбул» и объедается конфетами. Роуз лежит на животе на полу и пялится либо на экран, либо на Кару. Я уже заметила, что ей не особо комфортно в обществе неприличной Кары и мило-порочной Грейси. Розали слегка не вписывается в нашу новую компашку, но я стараюсь не думать об этом. Надеюсь, со временем она расслабится и почувствует себя свободнее и уже начнет чаще разговаривать и улыбаться. Ее-то я потерять никак не хочу.

— О, — стонет Кара и поднимается с кресла. На ней болтаются огромные шорты и старая рубашка. Но даже в таких вещах она выглядит сногсшибательно. — Кто будет кофе?

— Похоже, ты решила оторваться на полную катушку, — со смешком говорит Грейс.

Кара ухмыляется.

— Мои предки торчали дома две недели. Две! Никакого кофе, я уже молчу о «Редбуле».

Мы смеемся, а Кара отмахивается от нас и плетется на кухню за кофе. Роуз продолжает смотреть на экран телевизора, но судя по выражению ее лица, ее совершенно не волнует, что там происходит.

Вернувшаяся Кара снова плюхается в кресло.

— Эйв, так ты участвуешь в этом своем спектакле или сценке?

Я пожимаю плечами и начинаю разглядывать свою косу, которую заплела мне Грейс.

— Вообще-то я должна ставить этот спектакль.

— Должна? — уточняет Грейс.

Снова пожимаю плечами.

— Мне это надоело.

Кара одобрительно кивает.

— Это скучно. Но чем еще здесь заняться?

— Парнями? — предлагает Грейс с едва скрытой улыбочкой.

Кара запускает в нее диванной подушкой.

— Я так и знала!

— Черт! — Грейс ловит пузырек с ярко-красным лаком, который секунду назад едва не пролился на бледно-голубой палас. — Я могла испортить твой палас.

Кара отмахивается.

— Это случилось? Ты и Коул. Вчера, так? Не отпирайся.

Грейс кивает и закрывает лицо руками.

— Это было больно. Но… — Она выставляет вперед палец. — Оно того стоило.

— Еще бы, — поддакивает довольная Кара, словно гордая мамаша.

Мы с Роуз переглядываемся и улыбаемся.

— Очередь за вами. — Грейс переводит взгляды с меня на Роуз.

Роуз снова улыбается, а я лишь киваю и перед моими глазами всплывает образ Энтони. Между нами происходит все так быстро и стремительно. Иногда у меня спирает дыхание, когда мы вместе, и это чувство ни с чем не сравнимо.

Минимум подготовки, наспех и наотмашь приготовленный сценарий, скудные декорации. Но.

Все проходит идеально. Действительно, идеально.

Отец Уолта даже подскакивает, когда звучат финальные фразы. Мы справились, и стоя за кулисами, я словно настоящий руководитель труппы горжусь ребятами, которые частично воплотили в жизнь пьесу Шекспира. Уолт тащит меня на сцену и мне приходится со всеми кланяться. Я ничего не вижу, и слишком яркие софиты ослепляют меня. Ничего не случится. Я просто…

Просто убегаю со сцены и сжимаю пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь.

— Эйвери, ты в порядке? — теплая рука мистера Донела ложится на мое плечо, и я вздрагиваю.

— Д-да все в порядке. — Я поворачиваюсь к учителю и ловлю его обеспокоенный взгляд.

— Выпей. — Он подает мне бутылку минеральной воды, и я послушно делаю большие глотки. — Вот так, все нормально.

Вытерев рот рукавом, я поднимаю на него глаза.

— Наверное, я уйду из театрального кружка.

Эти слова даются мне на удивление легко. Мне это нравилось, но сейчас все это кажется глупым.

Мимо нас пробегают довольные шумные и счастливые ребята из нашего кружка. Я чувствую запахи дезодоранта, пота и духов, смешанных в один крепкий запах. Он до боли знаком, но почему-то у меня такое ощущение, что я впервые стою за этой сценой.

— Я подозревал об этом, — спокойно отвечает мистер Донел.

Мне ужасно стыдно. Он мой любимый учитель, он всегда показывает мне, как я важна и на что способна. У меня такое ощущение, что я предаю его.

Он замечает мой растерянный вид. Поэтому бодро улыбается и легонько похлопывает по плечу.

— Не переживай. Ты не должна кому-то угождать. Делай то, что считаешь нужным.

— Бирюзовый? Ты уверена? — Энтони все еще недоверчиво пялится на экран моего телефона.

Я выхватываю из его рук телефон и плюхаюсь на скамью.

— Имей в виду, мне все равно, если тебе не нравится. Покраска волос важная часть моей жизни. Без этого я уже не я.

Энтони хитро прищуривается и улыбается. На его голове забавная шапка с надписью «Рокки», а теплая клетчатая рубашка делает его похожим на дровосека. Но даже такой домашний и неопрятный, он до ужаса милый и привлекательный.

— Тебе все равно, да? — Он подходит ближе и наклоняется, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Теперь я уже не совсем уверена, о чем говорила. Его присутствие сводит с ума.

— Ну… — мямлю я. — Не совсем…ну то есть, мне важно твое мнение. Просто…

Энтони накрывает мои губы своими. Я отвечаю на поцелуй.

— Это будет здорово, — говорит он, завершив поцелуй. — Жду не дождусь твоего преображения.

Моя улыбка, наверное, размером с провинцию.

После школы Энтони привез меня к себе домой, и сейчас мы сидим на заднем дворе дома Роев. Их дом больше нашего. Стоит помнить, что я встречаюсь с сыном папиного начальника.

Мы с Ноэлем и Ноем мало в чем нуждались. Я никогда особо не обращала внимания на то, что у кого-то есть то, чего нет у меня. Я конечно подросток, но я сыта, одета, у меня есть айпад и деньги на краску для волос, и этого мне вполне хватает, чтобы чувствовать себя счастливой.

— Идем. — Энтони хватает меня за руку, и мы спускаемся с высокого крыльца.

Снег и ветер утихли, уступив место солнцу, которое, к сожалению, никак не спасает от холода. Белоснежный снег слепит глаза. На расчищенной дорожке из розовых плит наверняка можно сломать шею, поэтому я ступаю осторожно в своих скрипучих ботинках.

В саду растут несколько сосен и одна маленькая ель. Ветки сосен свисают под тяжестью снега, создавая некий тоннель, в конце которого растет ель. Здесь красиво.

Энтони сворачивает на снег и достает свой телефон. Спиной я прижимаюсь к его груди, пока он наводит на нас камеру и делает несколько фото. Такие мелочи приводят меня в восторг. Я как идиотка не перестаю улыбаться, и даже не особо заморачиваюсь на то, каким сморщенным получается мое лицо от слепящего солнца.

В его спальне полный хаос, и это выглядит как бы…нормально. Я имею в виду, парни ведь такие. У него, конечно, не валяются пустые коробки из-под пиццы, которые уже начинают вонять или пустые бутылки от газировки, как в спальне у Ноэля. Но груда носков возле кровати и обувь, об которую я сразу же запинаюсь, как вхожу — это присутствует.

Энтони особо не смущается этим. Он распинывает обувь, спихивает футболки с кровати и жестом приглашает меня присесть. Я со смешком сажусь на мягкое покрывало.

— Это… — я отбрасываю угол покрывала и вглядываюсь в постельное белье.

Энтони чешет затылок и становится похожим на пятилетнего мальчика.

— Не могу заставить себя избавиться от этого белья.

Мне хочется рассмеяться, но я все же заставляю себя проглотить смешок.

— Это очень мило, — с улыбкой говорю я, рассматривая рисунки шайб и клюшек.

Энтони взрывается смехом и с шумом падает на кровать рядом со мной.

— Да уж мило.

— Правда. — Я заползаю к нему на колени и обнимаю за шею.

Его руки блуждают по моей спине. Мы дразним друг друга, и я сдаюсь первая, взяв его лицо в свои руки и впившись поцелуем. Затем мы валимся на спины и рассматриваем потолок, который покрашен в цвет ночного неба.

— Чем ты хочешь заниматься в будущем? — спрашиваю я после недолгой паузы.

Он на несколько секунд задумывается. Я слежу, как движется его грудь под распахнутой рубашкой.

— На данный момент я мог бы сказать, что хоккеем или допустим, кибер-мафией. — Он широко улыбается, и я вслед за ним. — Но на самом деле, я не уверен. Спорт, компьютеры — это круто. Возможно, я бы мог проектировать или строить, что-то создавать.

— Архитектор? — Я заворожено смотрю на него.

Энтони вновь пожимает плечами.

— Возможно.

За все время, что мы знакомы, Энтони ни разу не был таким серьезным как сейчас. Он действительно задумывается о будущем, и оно не распланировано по шагам. Это здорово. Меня всегда дико раздражали планы на десять лет вперед. Ясно, что будущее изменчиво, ждать и планировать не всегда разумно. В этом мы похожи с Энтони. Держать глаза открытыми и искать свой путь и место.

Я приподнимаюсь на локте и молча тянусь к нему. Мы снова начинаем целоваться, и в этот раз Энтони уже осторожно забирается на меня. Никогда особо не задумывалась, как смотрюсь в одежде, но на данный момент мне бы хотелось, чтобы на мне была более обтягивающая кофта, а не этот слишком просторный свитшот.

Энтони, целуя меня, одной рукой забирается под свитшот и водит пальцем по топу между моих грудей. Такой контакт делает меня какой-то безумной. Я сильнее целую его и снимаю с себя кофту. Энтони садится на колени и обалдевшими глазами смотрит на меня. Могу представить, что он видит: растрепанные бледно-розовые волосы с уже отросшими темными корнями, красные щеки и горящие глаза. Боже, надеюсь, я нравлюсь ему и такой.

Мои мысли подтверждаются, когда Энтони скидывает с себя рубашку, под которой зеленая футболка. В комнате слегка приглушенный свет лишь из-за темного потолка и из-за того, что комната Энтони находится с северной стороны. Лучи солнца здесь редкие гости.

Энтони проводит ладонью по моему бедру и, нависая надо мной, смотрит в глаза.

— Я остановлюсь, когда ты скажешь, — шепотом произносит он.

Кивнув, я пытаюсь улыбнуться. Во всем теле непонятные и новые для меня ощущения: покалывание, дрожь, слабость.

Наши тела соприкасаются, когда наши губы вновь соединяются. От тела Энтони исходит жар и похожая на мою дрожь.

Вот он мой ответственный момент!

Мы вместе снимаем с него футболку. Энтони проводит ладонью по моему животу, затем кончиками пальцев скользит чуть ниже…

Внезапно все заканчивается.

Откуда-то раздается чей-то удивленный возглас.

Мы оба подскакиваем и смотрим в ту сторону, из которой исходил звук.

В дверях его (открытой! Боже, он не закрыл дверь) спальни стоит высокая женщина и удивленно смотрит на нас. По цвету ее рыжих волос не трудно догадаться кто она.

Выражение ее лица меняется, и она быстро хватается за ручку двери и делает шаг назад.

— Энтони, милый, прости. Сколько раз говорила тебе, закрывать двери! — Слышится ее глубокий голос уже за дверью.

— Мам, я думал, ты вернешься не скоро. — Энтони виновато смотрит на меня.

Кажется, у меня нервный тик. Потому что я не прекращаю пожимать плечами.

— Но я вернулась.

Затем слышно, как стучат ее каблуки. Она уходит. Я наконец-то выпускаю воздух из легких и со стоном соскакиваю с кровати.

— Расслабься, — успокаивает меня Энтони и, встав следом за мной, натягивает футболку.

— Ты, наверное, шутишь, — бормочу я и слышу его тихий смех.

Быстро натягиваю свитшот и ладонями приглаживая растрепанные волосы, смотрю на него.

— Это не смешно.

Энтони отрицательно качает головой и улыбается шире.

— Вообще-то очень смешно.

Застыв на секунду, я сжимаю губы, но все же прыскаю. Энтони тоже смеется, затем прижимает меня к себе за плечи.

— Придется знакомить тебя с мамой, — все еще улыбаясь, говорит он.

Я прищуриваю глаза и с вызовом задираю подбородок.

— Придется?

— Но выбора-то у меня нет.

Знаю, что он шутит, но я стараюсь выглядеть рассерженно.

— Да ладно, Айва, не дуйся. — Энтони чмокает меня в нос.

Я шутя отпихиваю его от себя, но он только крепче хватает меня за руку и тянет к двери.

— Идем.

В итоге все оказывается не таким уж и ужасным, как мне представлялось. Да, мне стыдно смотреть в глаза маме Энтони, когда мы спускаемся вниз и присоединяемся к ней на кухне, но… Это длится всего пару минут. Эта женщина сразу же завоевывает мое сердце. В свитере, рваных джинсах и вязаных гольфах, миссис Рой делится со мной впечатлениями о нашем городке, планами об «усыновлении» (это ее слова) кота из приюта и о том, что с этим могут возникнуть проблемы, так как у ее мужа аллергия на кошек.

Пока мы болтаем, Энтони постоянно пытается ущипнуть меня и намеренно громко вздыхает. Возможно, его мама и замечает, но не подает виду. Она рассказывает мне о том, как познакомилась с отцом Энтони в Ванкувере. Это было на каком-то рок-концерте, тогда она облила его пивом.

Когда темнеет и Энтони собирается отвезти меня домой, она шепчет ему, чтобы мы предохранялись, и бросает на меня обеспокоенный взгляд. Энтони кивает, а я молчу и делаю вид, что ничего не слышала.

Каждый раз, когда я разговариваю с мамой по телефону, какая-то часть меня жалеет, что она далеко. Что в тот самый момент я сделала выбор остаться с отцом. И этот выбор нам дался с трудом. Мы с Ноэлем вообще не заметили, в какой момент наступил разлом в нашей семье. Мама просто мастер маскировки. Она так же улыбалась и порхала, когда сказала, что им с папой следует разойтись. Лишь через пару дней, когда я вернулась из школы, увидела ее плачущей на кухне. Она не слышала, как я вошла. Смотрела на наше семейное фото и вытирала слезы кухонным полотенцем.

И я поняла, что развод — это не очередное приключение или «выходка» мамы. Это настоящая катастрофа.

Проснувшись, я чувствую неприятное жжение. Но оно сопровождается каким-то непонятным комфортом и удовольствием. От одного только воспоминания, что мы делали этой ночью, у меня мурашки по коже. Я запомнила каждую деталь, каждое прикосновение.

Я улыбаюсь и мечтательно вздыхаю. Но вдруг резко распахиваю глаза. Я все там же, в комнате Энтони, но его рядом нет. За окном виден только летающий снег и ветви сосны скребутся о стекло. Прикусывая губу, я приподнимаю одеяло. Так я и думала.

Просто отлично.

Как только я собираюсь встать, дверь в комнату распахивается. Энтони видит меня и на его лице расплывается широкая улыбка. На миг я забываю о злосчастном пятне. Его подтянутое тело обтягивает синяя футболка, спортивные шорты сидят низко. С его волос капает вода, и он выглядит так по-домашнему.

Но чувство неловкости возвращается. Я голая и подо мной пятно крови.

— Авери, детка. — Он наклоняется над кроватью и целует меня в губы. — Доброе утро.

— Доброе утро, — отвечаю я, прикрываясь одеялом. — Э-э, как там вечеринка?

Энтони заливается смехом.

— Все давно ушли. Уже десять утра.

— О, — произношу я и оглядываюсь по сторонам. Черт, как же глупо я себя сейчас чувствую.

— Айва? — Энтони садится рядом и внимательно вглядывается в мое лицо. — С тобой все в порядке?

Как мило, что он спросил. Мое сердце подскакивает до горла, и я напряжена, как струна. Ну почему я не могу взять и расслабиться? Это же Энтони.

— Да, — стараясь выглядеть уверенней, отвечаю, глядя на него. Затем снова отвожу взгляд в сторону. — Внизу, наверняка, жуткий беспорядок?

— Это точно, — усмехается Энтони. — Ты уверена?

— В чем именно?

— Что ты в порядке.

Я испускаю тяжелый вздох.

— Все хорошо.

— Почему мне кажется, что ты жалеешь?

— Вот еще. — Я пихаю его в плечо. — Это…просто…

Энтони вытягивает шею, ожидая, пока я договорю. Мне уже самой надоело вести себя, как полная идиотка. Склонив голову на бок, я признаюсь:

— Я испачкала твою постель.

Энтони смотрит понимающе, ну а я продолжаю молчать. Затем он издает смешок.

— Эйви, ты меня убиваешь, — сквозь смех бормочет он.

— Что смешного?

Он прекращает улыбаться. Его руки заползают под одеяло, а затем его пальцы щиплют меня за бедро.

— Ай.

— Это нормально, тут нечего стыдиться, Эйви. — Он снова меня целует, и полностью заползают ко мне под одеяло.

Остаток дня я провожу с Ноем и Ноэлем. Такое случается весьма редко, так как Ноэль вечно где-то пропадает. Мы смотрим мультфильмы, объедаемся скитлсом, пока Хелен прибирает в доме. В любое другое время я бы ей, конечно, помогала, но сегодня, когда я схватилась за чистящие средства, придя домой, она сказала, чтобы я сидела с Ноем. Я не стала возражать. Удивилась, конечно, но ведь у меня на ее что-то типа компромата.

— Эйви, ты Мейбл, а Ноэль — Диппер, — заявляет Ной, тыча пальцем в телевизор.

Около двух часов мы неотрывно пересматриваем любимый мультсериал Ноя «Гравити Фолз». Ноэль делает смешную рожицу и перемещает Ноя на свои колени.

— О, отлично, тогда ты Зус.

Ной задумывается на секунду, затем отрицательно мотает головой.

— Ну, нет.

— Почему? — смеюсь я.

— Он глупый.

— Он забавный и крутой чел, — возражает Ноэль.

Наш младший братишка сползает с колен Ноэеля и начинает прыгать на диване.

— Здоро́во, чуваки! — изображает он Зуса, заливаясь смехом.

— Как провела ночь? — спрашивает тихо Ноэль.

Я смотрю на него во все глаза, сливаясь с цветом своих волос. Мой брат прыскает и дергает меня за косу.

— Расслабься, не буду расспрашивать о деталях.

— Будто я тебе что-то расскажу, — бурчу я.

Не думаю, что Энтони рассказал о проведенной ночи со мной Ноэлю. В смысле, возможно, он мог что-то сказать, ведь они друзья, но… Черт, я все-таки сестра его друга. Да и сомневаюсь, что Ноэль стал бы все выслушивать. Я откидываю глупые мысли и сосредотачиваюсь на телевизоре.

Прижимая шайбу ко льду, я опускаюсь на колени и кладу рядом с собой клюшку. Энтони присвистывает и подкатывается ко мне.

— Да ты почти профи, Айва.

Встав на ноги, я поднимаю маску на шлеме и улыбаюсь во весь рот.

— Врешь. Я снова пыталась поймать шайбу, не глядя.

Так было всегда, когда мне удавалось поиграть с братом и папой, когда он был дома. Я не игрок, а зритель. Но даже меня мои ошибки жутко раздражают.

Энтони снимает свои перчатки, и, зажав их между ног, снимает с моей руки ловушку.

— В этот раз ты сделала все правильно.

Глядя на его раскрасневшееся от мороза лицо, я прищуриваю глаза.

— Опять врешь.

Энтони смеется и хватает меня за руку.

— Если хочешь, я могу прочитать тебе лекцию о том, какие шайбы не стоит ловить. Например, шайбы, летящие выше, левее или правее от ворот…

— Нет, не хочу. Все это я знаю. Ты, наверное, забыл, кто мой брат.

Энтони издает хрипловатый смешок.

— О, точно. Будущая звезда НХЛ. И как я мог забыть.

Мы катимся по катку к бортику, взявшись за руки, затем топаем прямо на коньках в блинную «Маки».

— Вчера я был у Мейсона, — говорит Энтони, зашнуровываю свои тимберленды.

Я стараюсь выглядеть непринужденно, хотя внутренне напрягаюсь.

— Да?

— Да. Он хотел ехать за автобусом прямо в Камлупс, чтобы посмотреть на нашу игру.

— Серьезно? Мы с Роуз поедем с ним.

Энтони снова расплывается в улыбке.

— У вас уроки. Да и у Мейсона не выйдет, у него смена.

Я вздыхаю. Жаль. Было бы здорово. В пятницу наша школьная сборная едет в Камлупс, и это слишком далеко, чтобы можно было бы добраться на своей машине. К тому же у нас действительно будут занятия в школе. Да и машины у меня все еще нет. Тренировки и игры не позволяют Энтони и Ноэлю закончить ремонт как можно быстрее.

— Но он сказал, что придет на нашу вечеринку, если мы выиграем.

У меня округляются глаза.

— Он не шутит?

Энтони качает головой и натягивает на свои влажные от снега волосы капюшон толстовки.

— Неа.

— Круто. — Я стараюсь не слишком радоваться, так как неизвестно как на эту новость отреагирует Роуз.

— Вы обязаны выиграть, — серьезно заявляю я.

На следующий день после урока английской литературы Уолт догоняет меня в коридоре школы.

— Привет.

— Привет. — Улыбка на моем лице получается фальшивой. Мне все еще неприятно вспоминать то, что он мне сказал на субботней вечеринке.

— Ты злишься, я понял. — Уолт перекидывает рюкзак на другое плечо и встает рядом с моим шкафчиком.

— Все нормально, Уолт, — со вздохом говорю я. — Это твое мнение.

Он тоже выпускает вздох и хмурится.

— Мне кажется, ты слишком остро отреагировала на мои слова.

Захлопнув шкафчик громче, чем хотелось, я смотрю на притихшего Уолта.

— Ты обвинил меня в том, что я якобы ушла из театрального только потому, что это не круто. И что я бы не была популярной, занимаясь в театральном, если бы не мой брат.

— Эйв, я не…

— Все было так, — твержу я. — Я правильно тебя поняла. Это не честно, Уолт. Мне пора.

Прижав к груди учебники, я быстро бегу в класс Хелен, чтобы больше не спорить с ним. Мне надоело думать об этом.

Наша команда проигрывает Камплусу со счетом 4:3 по буллитам. Поэтому из автобуса вываливаются уставшие и хмурые лица. Я приехала на машине Ноэля, чтобы встретить ребят на школьной парковке и хоть как-то подбодрить. Но, похоже, их ничего не взбодрит сегодня.

Энтони быстро целует меня в губы, затем садится в машину своей мамы, и они уезжают со школьной стоянки. Я все еще хмурюсь, когда Ноэль жмет на сигнал, ожидая меня в своей машине на пассажирском месте. Ему даже не хочется вести машину.

— Знаешь, — начинаю я, выруливая на дорогу. — Ты должен научиться проигрывать.

Ноэль молчит. Он всегда так сильно переживает, ведь сейчас на их играх приезжают скауты из юниорской лиги, поэтому Ноэлю важно показать себя, так как он хочет попасть в одну из лучших юниорских лиг страны. Я понимаю его. Но чтобы показать себя не обязательно всегда выигрывать. Хоккей — это командная игра, где все зависит от команды, а не одного человека. Скауты ведь не придурки — оценивать игрока лишь по победам.

Брат это прекрасно понимает, и я стараюсь не говорить ему самое очевидное. Он отойдет уже завтра и будет прежним. А может уже и сегодня, так как я умолчала кое о чем.

Семейство Рой приезжают ровно в семь. Для этого мы с Хелен накрыли большой обеденный стол между кухней и гостиной. Запахи запеченной говядины, картофеля в сырно-пряной панировке и булочек с кленовым сиропом приятно щекочут ноздри.

Мои руки слегка трясутся, когда я вижу их машину у нашего дома. Взглянув на себя в зеркало, я еще раз разглаживаю на себе темно-синее платье из гипюра с длинными рукавами, достающее мне до колен. Свои длинные розовые волосы я собрала в высокий хвост. Неплохо.

Снизу доносятся голоса и звуки открывающейся и закрывающейся двери. Вобрав больше воздуха, я спускаюсь вниз. Миссис Рой передает улыбающейся Хелен что-то в контейнере и звонко чмокает ее в щеку.

— Мне нравится ваш дом. — Она останавливает взгляд на мне. — Эйвери, милая, вот и ты.

Она прижимает меня к себе, и я ловлю на себе взгляд Энтони, стоящего позади отца. Его пальцы цепляют петли для ремня синих джинсов, широкие плечи покрывает зимняя куртка. Мы обмениваемся улыбками и, Ноэль отвлекает Энтони.

В понедельник на парковке собирается почти вся школа. Причиной этого является моя новая машина. А если быть точнее, то машина не новая, да и до нее у меня не было лично своей.

Некогда непонятного цвета внедорожник «Шеви Тахо» стал пугающе темно-синего цвета. Вообще, у машины агрессивный вид, который мне до безумия нравится: массивный капот, новая радиаторная решетка, мощные колеса.

— Вот это да, — присвистывает Бретт, проведя ладонью по капоту. Он с улыбкой смотрит на меня. — Это точно тачка Харви-наркоши?

Я киваю. Все знают, где достали этот внедорожник Ноэль и Энтони. Сейчас они стоят в нескольких шагах от толпы, возле «Форда» Энтони, и с самодовольными лицами смотрят в нашу сторону.

Вчера вечером Ноэль вытащил меня из моей спальни, и мы устроили что-то типа презентации прямо в нашем гараже. Энтони первый проехался на машине по улице и гордо вручил мне ключи.

Теперь я обладательница этого шикарного «танка».

Звонок быстро расчищает парковку. Я забегаю в школу и плетусь в спортзал. На уроке английской литературы я нервно стучу ботинком по ножке парты и молюсь о том, чтобы мистер Донел не успел дойти до моей фамилии и не вызвал меня вслух читать доклад перед всем классом.

Доклад я написала за полчаса вчера вечером. Открыв тетрадь, я с ужасом обнаруживаю кучу грамматических ошибок, и слов намного меньше, чем требуется, чтобы хотя бы дотянуть до С. Просто кошмар.

Я постоянно черкаю в тетради, не слушаю остальных и пытаюсь все исправить до конца урока. Но и это достается мне с огромным трудом. Я постоянно отвлекаюсь, думая о машине.

Звенит звонок, и от облегчения я стекаю по спинке стула. Энтони проходит мимо меня, и на ходу наклонившись, быстро мне говорит прямо в ухо:

— Я до шести на тренировке. Увидимся вечером?

— Конечно, — улыбаюсь в ответ.

Он кладет на стол мистера Донела свой доклад и выходит из класса в шумный коридор. Я медлю, сжимая в руке злосчастные листы с кучей ошибок. Конечно, я прочла «Великого Гетсби», но честно…я не помню ничего из этой книги. Я читала по диагонали, мечтая быстрее закончить, а в фильме любовалась только Ди Каприо. Так что…не помню ничего. Помню только то, что закончилось все плохо.

Положив листы на стол мистера Донела, я поправляю лямку рюкзака и, выдавив улыбку, топаю к двери.

— Эйвери, — голос преподавателя пригвождает меня к месту. — Подойди на минутку.

Стиснув зубы, я возвращаюсь к его столу. Он наливает себе кофе в маленькую чашку из термоса и берет в руки мой доклад.

Позади нас кто-то еще возится, и мне с огромным трудом удается сдержаться. Не хочу, чтобы кто-нибудь слышал, как меня отчитывают.

— Так. — Мистер Донел ставит кружку на стол, смотрит на мой доклад, затем поднимает глаза на меня. — И это все?

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Ну да.

Он пристально смотрит на меня еще пару секунд, затем прочистив горло, кладет доклад на стол.

— Слушай, Эйвери, у меня нет права тебя попрекать тем, что ты ушла из кружка, и я не буду этого делать, но… — он вздыхает. — Твои оценки стали хуже некуда.

Опустив глаза, я разглядываю носки своих ярко-розовых тимберлендов и проклинаю все на свете.

— Тебе нужно подтянуться, — продолжает мистер Донел. — У тебя все в порядке?

Я продолжаю молчать, хмуро глядя в пол. Мне нечего ему ответить. Я правда, не знаю, почему так забила на учебу в последние пару месяцев.

Мистер Донел вздыхает, не дождавшись от меня ответа.

— Даю тебе шанс. — Он пальцем тыкает в мой доклад. — Забери.

Мимо нас кто-то проходит, и я поворачиваю голову. На меня с любопытством смотрит Ингрид. Все внутри меня переворачивается. Эта гадина все слышала, об этом говорит ее злорадная улыбочка, которой она награждает меня и выходит из класса.

Мистер Донел не замечает этого, поэтому продолжает пытаться вернуть меня «на путь истинный».

— В противном случае я буду вынужден послать письмо твоему отцу, Эйвери, и вызвать его в школу, чтобы поговорить о твоей успеваемости.

По мне словно проехал бульдозер. Я думала, что это день моего триумфа, когда я гордо въехала на «танке» на школьную стоянку. Но оказалось, все совсем наоборот.

С трудом сдерживая едкие слова, я киваю головой и забираю свой доклад.

— Хорошо, мистер Донел. Я могу идти?

Он кивает, и я пулей вылетаю из класса.

После уроков мне все же удается забыть о том, как я скатилась. Кара, Грейс и Розали ждут меня возле моей машины, когда я выхожу из здания школы.

— Эй, детка. — Кара ударяет меня по заднице. — Прокатишь?

Заливаясь смехом, девчонки запрыгивают в мой «танк» и врубают музыку. Мы катаемся по полупустым улицам нашего городка и болтаем о разной ерунде. Розали как обычно молчит, с милой улыбкой глядя в окно. Грейс, сидящая рядом со мной, громко и размахивая руками, рассказывает нам, почему мы должны посмотреть «Американскую историю ужасов». Насколько я поняла, ее восхищение принадлежит лишь божественной, по ее словам, Леди Гаге. А что там в сюжете, Грейси до лампочки.

Мы останавливаемся возле «Рэма» и покупаем на вынос гамбургеры.

— Мне нельзя, — заявляет Грейс, когда Розали протягивает ей гамбургер. — Очень много калорий.

Кара забирает ее порцию и кладет себе на колени.

— Ну а я не откажусь. Мои сумасшедшие предки снова сидят на какой-то идиотской диете и заставляют меня. — Она с жадностью поглощает булочку с мясом, оставляя на ней следы от своей красной помады.

Розали не сводит взгляда с клиники — пятиэтажного здания, покрытого бледно-голубой известью, которая возвышается над «Рэм». К ней ведет небольшой переулочек.

— Что у вас с Коулом? — спрашивает Кара, пихнув сзади Грейс. — Ну, кроме всего прочего.

Грейси вздыхает и складывает губки в бантик.

— Не знаю.

— Ты с ним об этом не говорила? — спрашиваю я.

Она отрицательно качает головой.

— В самом начале он говорил, что не хочет отношений, так как недавно расстался с Лиззи Кэбот.

Я хмурюсь, а Кара недовольно фыркает.

— Лиззи Кэбот. Она ходила за ним по пятам. Наверное, парень все еще пытается отойти от ее сталкерства.

— Но я же не такая, — нудит Грейс.

— Да не парься, — успокаивает ее Кара. — Скоро до него дойдет. Главное, не пиши сама, поняла? Ох уж эти бывшие. Роуз, хватит хандрить. — Она подталкивает Розали, и та улыбается.

Мы катаемся еще немного и болтаем о парнях. Эти разговоры о бывших наталкивают меня на мысли о том, что я совершенно не знаю с кем и как долго встречался Энтони, когда жил в другом городе. Меня заранее начинает съедать ревность, но желание узнать поподробнее уже пустило свои корни.

Осторожно припарковав машину возле лужайки, я забегаю в дом.

— Пап, Ноэль, загоните мою машину в гараж? Я пока не рискую… — Мои слова замирают, когда я вижу перед собой сидящих на диване папу, Ноэля и Энтони. На экране телевизора гоняют шайбу «Питтсбург Пингвинз» и «Бостон Брюинз». Папа держит в руках бутылку пива, а Ноэль с Энтони жуют попкорн.

— О, Эйви, — улыбается папа при виде меня. — Не волнуйся, детка, закончится матч, и я загоню машину в гараж.

Кивнув, я снимаю с себя парку и прохожу в дом. Поймав взгляд Энтони, я посылаю ему улыбку и сажусь рядом с папой, прижавшись к его теплому боку. Дома намного уютнее, когда он дома, да и ссор меньше, особенно после того, как между мной и Хелен появилась крошечная тайна. Мы меньше спорим, и это заметно.

Присутствие Энтони в нашем доме стало для меня нормой. Но я понимаю, что он здесь был бы в любом случае, даже если бы мы не встречались. Чем больше я думаю об этом, тем больше накручиваю лишних и ненужных мыслей. Например, приходил ли он так же к своей бывшей девушке? Или дружил ли с ее братом? Ну или всегда ли он приходит в качестве моего парня или в большинстве случаев, как лучший друг моего брата?

Так. Это все какая-то ерунда.

Матч заканчивается, и папа поднимается с дивана.

— Где ключи?

— Я загоню, — быстро говорит Энтони, соскочив. — Если вы не против, сэр.

Папа улыбается и похлопывает его по плечу.

— Конечно, нет, парень. Вы же все-таки встречаетесь, ведь так?

Это впервые, когда папа открыто об этом заговорил в присутствии нас обоих.

— О, да, папа, — отвечает за нас Ноэль, не отрывая взгляда от телефона. — Они еще как встречаются.

Иногда мне хочется придушить его. Вот честно.

К счастью папа не замечает никакого контекста, поэтому сказав нам еще пару слов, поднимается наверх. Ноэль исчезает следом, что-то пробормотав про Софи. Наконец-то мы с Энтони остаемся одни.

— Интересно, сколько должно пройти времени, прежде чем я смогу поцеловать тебя в присутствии твоего папы? — спрашивает Энтони, подойдя ко мне вплотную.

Я утыкаюсь в его черную толстовку, вдыхая аромат одеколона.

— Лет десять, не больше.

Он тихо смеется и ведет меня к двери.

— Давай, загоним твой «танк».

Мне все еще не верится, что у меня имеется собственная машина. Я стою на улице кутаясь в парку, когда Энтони закрывает гараж и бросает мне ключи.

— Где ты была?

— Катала девчонок по городу.

Энтони засовывает руки в карманы и недовольно смотрит на меня.

— Серьезно?

— Да ладно тебе, я сняла табличку^[2].

— Так нельзя, Эйв, — спорит Энтони.

Я игриво поддеваю его плечом и виновато улыбаюсь.

— Больше не повторится, обещаю. Но мне так хотелось прокатить всех на своем «танке».

Энтони заметно расслабляется и кладет руку на мое плечо.

— Ладно. Поедем ко мне? Мама дома одна.

Я едва не соглашаюсь, но резко вспоминаю о докладе и том, что мистер Донел мягко напомнил мне о моих плохих оценках. Энтони замечает мое недовольное выражение лица.

— Что такое?

— Завалила доклад, — бурчу я. — Нужно бы доделать.

Энтони вздыхает и поднимает воротник моей парки. Обожаю такие моменты. Мне кажется, он сам не замечает, как заботливо относится ко мне. Порой даже чересчур.

— Жаль.

Мы забираемся в его машину, и сразу же целуемся. Мне никогда не надоест целоваться с этим парнем.

— Можно спросить? — Я снимаю парку и разворачиваюсь всем корпусом к нему.

Энтони щелкает по магнитоле и, найдя нужную волну, поднимает лицо, на котором читается настороженность.

— Значит, мне не показалось, что ты какая-то странная сегодня, — говорит он, затем снимает с меня шапку и проводит рукой по волосам. — Если ты хочешь не бирюзовый, то я не против. Хоть зеленый. Честно.

Рассмеявшись, я снова натягиваю на себя свою шапку.

— Нет, я не об этом.

— Отлично, — отвечает Энтони и выжидающе смотрит на меня.

Набрав побольше воздуха, я выпаливаю свой вопрос, мучивший меня довольно давно:

— Со сколькими девушками ты встречался в Онтарио?

Сначала Энтони сводит брови, затем широкая улыбка украшает его лицо.

— Что за вопрос, Айва?

— Просто ответь, — прошу я. — Пожалуйста. Что в этом такого?

Улыбка медленно исчезает. Он вздыхает, поворачивается к рулю и не сильно его сжимает.

— Я встречался с одной девушкой из школы — Шеннон. Мы встречались четыре или пять месяцев, а потом расстались. Вот и вся история. А до этого ничего серьезного.

— А почему расстались? Из-за того, что твоя семья собралась переезжать?

— Нет. Не сложилось.

— Тебе грустно вспоминать об этом?

Энтони смотрит на меня, прищурив глаза.

— Конечно, нет. С чего мне грустить? Так бывает. К тому же, между нами не было ничего серьезного, хотя мы думали наоборот.

Это успокаивает, но я продолжаю напирать.

— Ничего такого?

— Эйви, — Энтони закатывает глаза. — Ты — моя первая серьезная девушка. Я клянусь тебе, у меня ни с кем ничего подобного не было.

— Правда?

— Правда.

— Так уж и быть, ты тоже мой первый серьезный парень.

Энтони прищуривает глаза.

— Так уж и быть?

Я беспечно пожимаю плечами.

— Я никогда не влюблялась раньше.

Энтони молчит несколько секунд. В его глазах снова появляется этот мечтательный туман, который уносит его. В этот раз ненадолго.

— Мы говорим о любви?

Прикусив губу, я стараюсь привести в порядок лихорадочно метающиеся мысли в своей голове. Знаю, что ляпнула лишнего.

— А что между нами?

— Не знаю, — отвечает он, и мое сердце пропускает удар. — Я же говорил, что со мной такое впервые. Давай узнаем вместе?

Он прав, и это честно. Не обязательно разбрасываться громкими словами, ведь очевидно, что между нами что-то огромное, что тянет нас друг к другу.

Мы болтаем о первых свиданиях. Энтони рассказывает о своей старой школе, я в свою очередь рассказываю ему о Бретте, и свиданиях с несколькими другими парнями, и с удовольствием замечаю, что ему не особо это нравится. Значит, ревную не только я. По салону машины разносится песня группы SUM 41 «So Long Goodbye». Энтони подпевает и пристукивает длинными пальцами по рулю. Я кладу голову на его плечо и смотрю на пустую улицу, на которую медленно опускаются сумерки.

— Хочу сделать какую-нибудь глупую вещь, — нарушает он тишину.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Например?

Энтони пожимает плечами.

— Не знаю. Проехать по темному переулку с выключенными фарами, выключить мобильный на неделю, станцевать сальсу, сделать тату… — Внезапно он замолкает и смотрит на меня.

— Тату? — догадываюсь я.

Мы улыбаемся друг другу.

— Да, Айва, — кивает Энтони. — Сделаем вместе?

Я моментально загораюсь этой идеей. Мне давно хотелось это сделать, но папа с мамой сказали, что до восемнадцати единственное, что я могу изменить во внешности — это изменить цвет волос.

Сейчас мне это кажется незначительным. Со мной Энтони.

— Да! — почти выкрикиваю я.

Следующая неделя начинается с не очень приятных новостей. Пока я принимаю душ перед школой, Ноэль заходит в ванную, чтобы попѝсать. Меня конечно не видно за толстой шторой, но я все равно на него кричу. Не обращая на это никакого внимания, он говорит, что решил окончить школу в Эдмонтоне. Мама уже подала документы в старшую школу и его примут в хоккейную команду, а потом драфт Западной лиги и колледж.

Я знала, что Ноэль выберет хоккей для своего будущего. Но живя здесь, так далеко, казалось, что это всего лишь мечты, которые воплотить практически невозможно.

Но не для Ноэля. Альберта так далеко. Я не хочу расставаться с ним.

Мрачные мысли не выходят из головы всю неделю. Я стараюсь больше времени уделять учебе, а не мыслям, но у меня плохо получается. В итоге мистер Донел все-таки говорит обо мне с Хелен, а она говорит с папой. Папа говорит все это маме, и мама соответственно говорит все это мне.

— Вы что разыгрываете меня? — Мейсон снимает перчатки и бросает их в мусорное ведро.

— Какие шутки? — весело парирует Энтони.

Мейсон все еще недоверчиво поглядывает на нас, нахмурив брови.

— Дядя мне башку оторвет. — В светло-голубой медицинской форме Мейсон выглядит отпадно.

Пятнадцать минут назад я вышла от своего лечащего врача со справкой. Насморк и кашель почти прошли всего за пару дней, так что завтра мне нужно будет идти в школу. Энтони пропустил тренировку и приехал за мной. Мы решили найти на втором этаже Мейсона, чтобы попросить об одном важном для нас деле.

— Ты говоришь так, будто я собираюсь продать почку, — фыркает Энтони.

Он сидит на подлокотнике маленького дивана и горящими глазами следит за своим кузеном. В ординаторской только мы втроем. Микроволновая печь издает щелчок, и Мейсон спешит ее открыть. От запаха еды его усталое лицо мигом приобретает бодрость.

— … или жениться, — добавляет Энтони.

Я прыскаю и продолжаю подпирать стену в ожидании. Два дня я просидела в своей комнате, практически не выходя. Хелен не хотела, чтобы я заразила Ноя. Теперь наконец-то долгожданная свобода. Эти два дня были слишком длинными.

Мейсон вздыхает. Сначала он смотрит на меня, затем на Энтони.

— Ладно. Только, — он достает свой телефон из кармана и утыкается в экран, — я не помогал.

Энтони поднимает обе руки вверх.

— Без проблем. Но ты уж слишком большое значение придаешь этому.

Мейсон лишь снова покачивает головой, затем громко говорит в телефон.

— Эй, привет, Нортон. Нет, я не по поводу Одри. — При имени какой-то девушки он бросает на нас настороженный взгляд.

Энтони при этом, задрав голову, издает смешок, а я только улыбаюсь. У Мейсона есть девушка?

— … да, да мой кузен. Он и его девушка. Восемнадцати им еще нет, так что… Ха, точно, ага. Да без проблем. Знаю, они сумасшедшие. Когда-то и нам было по шестнадцать.

— Семнадцать, — поправляет Энтони.

Махнув на него рукой, Мейсон продолжает расхаживать по ординаторской, прижав телефон к уху.

— Так когда сможешь их принять? Серьезно? Хорошо. Ага, я твой должник. — Мейсон убирает телефон обратно в карман и смотрит на Энтони. — Через полчаса на Бэйт-стрит, это сразу за поворотом.

— Я знаю, где это, — говорю я, застегивая куртку.

— Вот и отлично, — кивает Мейсон. — Нортон уже там, до обеда у него нет записей.

— Спасибо, чувак. — Энтони соскакивает с места и протягивает мне руку.

— Да, да, дяде обо мне ни слова.

— Обещаю. — Энтони тянет меня к двери, и я едва успеваю махнуть Мейсону на прощанье.

Небольшой тату-салон расположен прямо в баре, который работает только по ночам. Мне здесь не доводилось бывать, так как сюда не за что не пропустят подростков. Нортон — высокий и светловолосый парень — встречает нас у входа и приглашает внутрь.

— Днем бар закрыт, давайте сюда, — говорит он нам, когда мы проходим по помещению с небольшими дубовыми столиками. Здесь пахнет пивом и сигаретным дымом.

Нортон останавливается возле широкой полукруглой двери. Сначала он отодвигает в сторону пластиковую прозрачную дверь, затем раздвигает в стороны тяжелые черные шторы.

— Располагайтесь. — Он указывает на стулья, стоящие рядом с его рабочим столом. Затем включает компьютер и смотрит на нас с хитрой улыбкой. — Для начала создадим эскиз.

Энтони кивает и подвигается на стуле ближе к монитору.

— Нам нужны одинаковые татуировки, что-то вроде звезды, но с буквой.

— Ага. — Нортон небрежным движением отодвигает от себя мышку и тянется к тетради. Из-за уха он достает карандаш и тут же принимается рисовать. — Энтони и Эйвери. Понял, сейчас придумаем.

Снег давно растаял, хоккейный сезон закончился, а папа вернулся на целый месяц домой. Осталось потерпеть еще немного, и начнутся летние каникулы.

И Ноэль уедет.

Это омрачает предвкушение лета, но со мной Энтони. Он обещал, что вернется через пару недель после начала каникул. Съездит к родственникам в Ванкувер. Я за это время съезжу к маме.

В последний раз мы с мамой виделись лишь на Рождество. На весенних каникулах Ноэль ездил к ней и бабушке один. Я осталась в Досон-Крик, так как Энтони тоже остался, а его родители уезжали.

Целых десять дней мы валялись на его кровати, на кровати его родителей, смотрели «Во все тяжкие» и делали много вещей, от которых у меня горели щеки. Мы звонили маме по скайпу, и они с Энтони наконец-то познакомились.

После нашей ссоры мы с Хелен не смотрели друг на друга целых две недели. Я гадала, возможно, она уже приготовила монолог для папы. Ноэль заваливал вопросами, но мне не хватало смелости признаться ему, что я ее послала куда подальше.

Но папа вернулся, и все как обычно встало на свои места. Он поворчал на счет татуировки и учебы, но не более. Мы с Хелен начали обмениваться быстрыми фразами, и вскоре я совершенно забыла об этой ссоре.

— Эйв, подожди. — Энтони хватает меня за руку и разворачивает к себе. — Почему ты психуешь? — Его зеленые глаза сосредоточены на моем хмуром лице.

Я опускаю голову и смотрю на землю под нашими кроссовками.

— Все нормально, — вздернув подбородок, отвечаю я. — Можешь ехать на три недели или даже на все лето.

Мы ругаемся уже в четвертый раз за эту неделю. Не знаю, в какой момент мы начали заниматься этой ерундой. Для тех, кто встречается всего несколько месяцев, мы слишком рано начали выяснять отношения и ставить друг перед другом глупые ультиматумы. В этот раз мне не понравилось то, что Энтони сказал, что вместо двух недель, он проведет в Ванкувере три.

Энтони проводит ладонью по своим волосам и засовывает руки в карманы джинсов. Зеленая футболка безумно ему идет, но я продолжаю злиться, игнорируя все остальное.

— В последнее время ты совсем от меня отдалилась, — устало говорит он.

Мотор его «форда» все еще работает, из окон слышится Linkin Park, сливаясь с гулом голосов учеников на школьной парковке, которые пялятся на нас.

— Это не так. — Я сжимаю лямку рюкзака, висящего на одном плече.

— Так, — настаивает Энтони, игнорируя громкие крики Роба, сидящего на капоте своей машины в нескольких шагах от нас. — Вечно пропадаешь с Карой и Грейс. Ревнуешь меня ко всем, но вот только зачем? Не похоже, что тебе вообще есть дело до меня. Теперь тебя не устраивает, что я проведу время с семьей чуть дольше запланированного. Я совсем запутался.

Вот это заявление. От возмущения у меня сдавливает грудь. Ведь если я ревную и злюсь, что нам придется расстаться на какое-то время, это ли не значит, что я без ума от него?

— Ты хоть раз за эти дни спросила, как у меня дела? Тебя волнует лишь то, что о нас говорят в школе и твои подруги. Я не твоя долбаная любимая вещица. — С этими словами Энтони идет к своей машине.

С переполнявшей меня обидой я стою и наблюдаю, как он выключает зажигание, хватает с заднего сиденья рюкзак и толстовку, и не глядя на меня, уходит в сторону Роба. Сигнализация «форда» заставляет меня вздрогнуть, и я словно очнувшись, резко срываюсь с места и несусь в школу.

Возле лабораторного класса вижу Роуз и Ноэля. Они стоят возле стены и о чем-то мило беседуют. Никогда не замечала, чтобы они так тесно общались. Это странно. Роуз смеется, отбросив назад светлые волосы. Ноэль подмигивает ей и исчезает в толпе плывущего потока учеников.

— Что это было? — интересуюсь я, подойдя к Роуз.

Она непонимающе смотрит на меня.

— Ты о чем?

— Ты и мой брат.

Роуз смеется, прикрыв рот учебником.

— О чем ты только думаешь, Эйви? Просто поболтали.

— Ладно. — Я все еще подозрительно на нее кошусь, но больше для того, чтобы ее немного подразнить.

На самом деле, Розали до сих пор сходит с ума по Мейсону. Я пыталась вытащить ее на свидание с кем-нибудь из парней, но она всегда находила поводы отказать. И какими бы не были ее отговорки, настоящую причину мы обе знали.

— Прекрати. — Роуз игриво пихает меня плечом в плечо. — Ты же знаешь, что я не стану увлекаться парнем, у которого и без меня длинный список побед.

Я вздыхаю. Конечно, знаю. В этом-то и проблема.

— Не такой уж он и длинный, как ты думаешь. Идем в класс. — Я толкаю дверь, но Роуз останавливает меня.

— Вы снова поругались?

И снова мне не удается скрыть разочарованный вздох.

— Да.

Розали бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Вы как старая супружеская пара.

— Нет, просто оказывается у нас разные мнения, вот и все.

Утром моя голова напоминает перекаченный воздушный шар. Кажется, что, если кто-то коснется ее или скажет громко, она просто лопнет. Приняв холодный душ и почистив зубы, я кутаюсь в махровый теплый халат и спускаюсь вниз. Дома непривычно тихо, только из кухни доносятся звуки посуды.

— Проснулась, — бурчит Ноэль, когда я захожу на кухню.

Мне уже не нравится его тон. И судя по обрывкам воспоминаний о вчерашней вечеринке, я натворили что-то. Но у меня пока нет сил восстанавливать события.

— Где все? — хрипло спрашиваю я.

— Уехали в парк, — отвечает Ноэль, не глядя на меня.

Он ставит грязную кружку в раковину, хватает со стула свою рубашку и останавливается перед дверью, ведущую на задний двор.

— Тебе следует извиниться перед Мейсоном и Роуз. А затем постараться сделать так, чтобы в школе не распускали про них грязных слухов.

Проклятье.

— Я просто хотела помочь, — не находя других слов отвечаю я.

Ноэль морщится от моих слов.

— Не ищи себе оправданий.

— Боже, это была просто глупая шутка. Почему вы раздуете из мухи слона?

Но брат не согласен со мной.

— Возможно. Утешай себя этой мыслью.

Он выходит за дверь.

Меня обуревает куча эмоций. Какие же они все лицемеры. Если бы кто-то поступил так с любым другим учеником из нашей школы, они бы смеялись и трепались языком точно так же, как и все. Но извиниться мне нужно.

Забравшись обратно в постель, я прежде всего звоню Розали. Но она не отвечает. Затем сбрасывает мои звонки на голосовую почту. Энтони отвечает после пяти длинных гудков.

— Скажи, я вчера сильно облажалась? — без приветствий спрашиваю я, когда слышу его хрипловатое «да».

— Да, Эйв, — отвечает он, вздохнув.

Что ж, по крайней мере, это честно. Я начинаю кусать палец.

— Мне очень жаль.

— Эйв, — начинает Энтони слишком тихим и каким-то усталым голосом. — В последнее время тебя заносит. У Мейсона могут быть проблемы из-за этого. Я уже молчу о том, что ты обидела Розали. Ты знаешь ребят из школы, завтра все будут об этом трещать.

— Ну поболтают немного и забудут. Ничего страшного, правда. Я заткну слишком болтливые рты. Обещаю, постараюсь все исправить.

Он молчит, я тоже молчу.

— Слушаю тебя и понимаю, что ты нисколько не сожалеешь, — наконец-то произносит Энтони.

Да что такое? Почему на это все смотрят так агрессивно?

— Мне жаль, ясно? Но я же не подсыпала им наркотики и не раздела и не уложила в постель. Просто по глупости закрыла в спальне. Я извинюсь.

— Мне пора. Обещал папе помочь убраться в гараже.

Его тон все тот же. Не игривый и даже не злой. Лучше бы он злился на меня.

— Сегодня мы увидимся? — Мне противно от самой себя. В моем голосе неприкрытая надежда.

— Не знаю, весь день, наверное, провожусь. Увидимся завтра в школе, хорошо?

— Хорошо. — В отличие от его тона, мой грубее и раздражительнее.

Ничего больше не сказав, он завершает вызов. Прекрасно.

Я набираю номер Роуз еще несколько раз, но никакого толка. Она меня игнорирует. Я снова засыпаю и просыпаюсь от шума внизу.

К вечеру я уже не нахожу себе места. Мне звонит Грейс и говорит, что я просто сумасшедшая, и что теперь понятно, почему Роуз не встречается с ребятами из школы, так как запала на Мейсона.

Теперь об этом знают все.

Я пытаюсь убедить ее, что все совсем не так, но вряд ли мне это удается.

В понедельник для меня все становится более ясным. Если в воскресенье я думала, что все придали этому слишком большое значение, то сейчас понимаю, что видимо нет. Все только и говорят о том, что Мейсон закрывался в спальне с Роуз на вечеринке. На уроке мистера Донела я пишу ей записки, но она даже не открывает их. Я пишу ей и бросаю оборванные листки, пока мистер Донел не делает мне замечание. Мне удается ее поймать после звонка.

— Роуз, все хватит, давай поговорим.

Подруга выглядит осунувшейся. Она оглядывается на снующих по коридору учеников и кивком головы указывает на женскую уборную.

Мы ждем, пока не выйдут две девчонки, затем я закрываю дверь изнутри.

— Прости меня, Розали, — начинаю я.

Она не смотрит на меня. Только теребит край своей синей кофточки.

— Ты унизила меня, — говорит она. — Не только перед Мейсоном сказав ему, как я по нему сохну долгое время. Но и перед всей школой. Все знают, что я… — Она замолкает и старается крепче сжать дрожащие губы.

Будь я на ее месте, я бы тоже разозлилась и обиделась. Сейчас я это понимаю.

— Да, это было лишним. Прости еще раз. Но это ведь правда. Ты же хотела быть с ним или привлечь внимание.

— Ты что думаешь, слухи помогут мне с ним сблизиться? — Голубые глаза Роуз расширяются. Она смотрит на меня с каким-то разочарованием. — Ты совсем другая, Эйв. Я тебя не узнаю.

— Брось. — Я стараюсь разрядить обстановку. Да мне неловко, но все можно исправить. — Все скоро об этом забудут. Не накручивай себе, хорошо? Ну прости меня.

Роуз игнорирует мою улыбку. Она выпускает разочарованный вздох, проходит мимо меня и сильно хлопает дверью за моей спиной.

в большинстве провинций Канады полные права можно получить с 19 лет. До этого времени подростки водят машину с множеством ограничений, в том числе связанное с количеством пассажиров. Так же на машине должен быть специальный значок «L» после теоретического экзамена, затем «N» после сдачи практического.

Табличка новичка.

Эйвери на англ. — Avery. Энтони — Antony.

канадская сеть закусочных.