– Почему она меня бросила? В смысле, зачем? Причины ведь никакой не было. У нас все было хорошо. Идеально. Мы вместе тусовались, я даже купил ей золотой браслет. Я почти месяц жил без карманных денег. Полный отстой.

– Попроси вернуть браслет и продай его.

Брюс поворачивает голову и сверлит меня взглядом.

– Чувак, я пытаюсь поговорить с тобой серьезно.

Вздохнув, я кладу руку на плечо Брюса.

– Расслабься и перестань мучить себя вопросами. Подойти к ней и поговори.

Брюс насупливается, вжавшись в поднятый ворот своей куртки.

– Я пытался.

Так продолжается уже три дня. В школе во время уроков, ланча, на тренировках. Сейчас мы стоим напротив огромной забетонированной площадки, где арендуют веломобили. Я обожаю эти нелепые трехколесные велосипеды и часто снимаю себе, чтобы покататься хотя бы минут тридцать.

Тори, к нашему общему с Брюсом несчастью, тоже находится здесь. Она со своими подругами стоит у лавки с попкорном и периодически бросает на нас косые взгляды.

– Знал, что она будет здесь и все равно ты меня сюда притащил, – бурчит Брюс.

– Ничего я не знал, – огрызаюсь я. – Прекрати ныть. Пошли. Я плачу́.

Сунув продавцу двадцать долларов, я спешу выбрать свой любимый веломобиль с красным флагом и запрыгиваю в него. Целых двадцать минут мне удается отвлечь своего друга от сердечных мук. Смеясь и перекидываясь грязными словечками, мы катаемся по всей площадке, пока продавец не стучит по запястью.

– Давай сходим посмотрим какой-нибудь фильм? – предлагает Брюс, когда мы выходим с площадки.

Я надеваю рюкзак и смотрю время на телефоне. Сегодня отца дома нет, мама тоже работает. По большому счету я могу делать все, что захочу.

– Давай, – соглашаюсь я. – Только на ночной сеанс, ладно? Я тоже заплачу. А сейчас мы идем за пиццей.

Брюс смотрит на меня, как на идиота. Его курчавые волосы нелепо топорщатся из-под зеленой шапки.

– Подожди. Что это с тобой? Ты будто хочешь все успеть за один день. Давай на ночной сеанс сходим в эти выходные? И позовем кого-нибудь.

Но я упорно качаю головой.

– Хочу сегодня.

– Блин, чувак, что за ерунда?

Я останавливаюсь, вперив взгляд в светофор, на котором горит красный.

– Мы переезжаем.

– Что?

Загорается зеленый человечек, и я спешу перейти улицу. Брюс, задыхаясь, бежит следом за мной.

– О чем ты?

Вчера родители посадили меня на диван в гостиной и предложили такую альтернативу: они позволят мне обменять «форд фокус», который купил мне отец, на «форд хетчбек», который хотел я, и тогда я не стану слишком загоняться по поводу того, что отцу предложили работу в Британской Колумбии. Я сразу подумал о Ванкувере. Черт, там тепло, океан, лыжные курорты. Но когда они назвали город, я еще десять раз переспросил, а когда загуглил, мое настроение упало до минуса десяти. И это плюс к тому, что вчера произошло. Лучше рассказать Брюсу, иначе будет хуже, и он не поймет.

– Что я там буду делать? Это почти два семестра плюс выпускной класс.

– Да-а, – невесело соглашается Брюс после того, как я ему рассказываю. – Все настолько плохо? Неужели они не могут оставить тебя здесь у тетки? Ты же можешь остаться.

– Могу, – рассуждаю я. – Но они уже присматривают дом. Работа постоянная, они хотят обосноваться.

– Вот дерьмо, – ругается Брюс.

– Согласен.

– Нужно устроить вечеринку. Тебе следует оторваться и ….

Я резко разворачиваюсь и почти сталкиваюсь с Брюсом лбами.

– Нет. Держи рот на замке. Ты вообще ничего никому не скажешь, ясно?

– Но…

– Брюс, я серьезно.

Он обреченно опускает плечи и проходит мимо меня.

– Как хочешь.

После пиццы и ночного сеанса я возвращаюсь домой и плетусь в свою комнату. На телефоне пропущенный вызов от мамы, но я написал пару часов назад, что ложусь спать. Почти не солгал, сделаю это прямо сейчас и прямо в куртке.

Упав на спину на кровати, я смотрю на потолок. Он весь усеян неоновыми стикерами, которые я купил на распродаже в Гудвилл. Это может показаться слишком детским. Звездное небо из наклеек и рисунков. Но мне нравится. На мне все еще куртка и, я не хочу ее снимать. Закрыв глаза, представляю этот маленький город и медленно умираю со скуки. Уже!

За что мои родители так со мной поступают? Я не могу отказать маме, она хочет новый уютный дом, ей не терпится окунуться в праздность и сплетни маленьких городов. Папа, конечно же, думает только о работе. Там есть хоккейная команда, но в интернете про эту лигу почти ничего нет. Как и где они играют?

Боже.

На школьном сайте Досон-Крик описаны лишь программы, процент сдавших SAT выпускников и все такое. Ничего отрицательного, это и понятно. Если верить сайту, то все у них радужно и просто прелестно. Дисней, одним словом. Обдумываемый ветром с Аляски.

Проспав всю ночь с невеселыми мыслями и еще в одежде, я просыпаюсь с паршивым настроением. Закинув рот сухой завтрак и клюнув маму в щеку, я выбегаю на улицу, чтобы успеть на автобус. Подаренный «Форд» ждет своего обмена, поэтому я не рискую садиться за руль. Хотя я могу похвастаться тем, что хороший водитель. Но в таком состоянии лучше не рисковать. Я сильно взвинчен.

Сев на задние ряды, я затыкаю уши наушниками, надеваю капюшон на голову и сморю в окно. Передо мной проносятся дома, парки, магазины Ньюмаркета – города, в котором я провел все свои семнадцать лет. Раньше (точнее еще вчера утром) я считал этот город самым обычным и заурядным. Просто очередная серая масса типичных городов.

Но теперь, глядя в окно на проносящиеся «Старбаксы», «Тим Хортонс» и кинотеатры, я с тоской осознаю, как был не прав. Мне предстоит переехать в город, который в три раза меньше этого.

Но не все так плохо. Начну новую жизнь. Друзья? Ну да, друзья, найду новых. Там ведь наверняка есть нормальные ребята. Не стоит себя жалеть.

Придав себе совсем немного уверенности, я выхожу из автобуса и направляюсь к школе. Вест-Лебридж – школа с математическим уклоном. Являясь государственной, эта школа больше походит на частную. Здесь имеются различные лаборатории по биологии, химии и робототехники. Несколько огромных компьютерных классов, актовых залов, больше ста тематических кружков. Зимой, как обычно в приоритете хоккей и керлинг, в теплые времена года видов спорта больше десятка. Я играю в хоккей с пяти лет и больше никуда не стремился. Спорт – это круто, но он не является моим самым важным приоритетом. Это больше хобби.

Оказавшись в коридоре школы, наполненным кишащими повсюду учениками, я медленно протискиваюсь между ними, пытаясь вспомнить свое расписание. Кажется, я зря устроил свой мини-бойкот вчера. Что мне это дало? Родители о нем даже не знают, а по итогу у меня ломит все тело от неудобной позы, в которой я спал и не выспался.

Пока я осознаю, насколько глуп, рядом со мной мой возникает Тори.

– Паршиво выглядишь.

Я бросаю на нее быстрый взгляд, сильнее сжимая лямку рюкзака.

– Спасибо.

Я чувствую, как она смотрит на меня.

– Ты сказал ему?

Я устало вздыхаю.

– Что именно я должен сказать?

Тори резко перерезает мне дорогу, встав напротив. Таким образом мы оказываемся посреди школьного коридора.

– Перестань делать вид, что ничего не было, – выпаливает она, сверкая ярко-зелеными глазами.

Тори красивая девушка. С длинными темными волосами, яркими глазами и соблазнительными губами. Она яркая, смелая и уверенная в себе. В любой другой ситуации я бы не стал вести себя так с ней и отталкивать, когда она меня поцеловала. Но не в этой ситуации. Три дня назад она рассталась с Брюсом, моим другом, который до сих пор сохнет по ней, а два дня спустя она зашла в класс физики, где я был один, и поцеловала.

Да, она твердит, что я ответил. Ну, может и так. Но это было секундным порывом прежде, чем я отстранился. Было слишком неожиданно. И вообще я не хочу участвовать в любовных треугольниках.

– Тори, – я оглядываюсь, понижая голос. – Это ты меня поцеловала.

Ее глаза сужаются.

– Ты трус.

– Я уезжаю.

Злость с ее лица исчезает, уступая место удивлению.

– Что?

Мы идем по коридору, пока я ей рассказываю. Когда мы подходим к шкафчикам, Тори выглядит мрачнее тучи.

– Прости, – говорю я. – Даже если бы я остался, вряд ли бы что-то вышло. Брюс – мой друг.

Тори поднимает глаза.

– Тебе нужно побольше твердости. Ребята из небольших городов охраняют свою территорию, ты будешь чужаком. Удачи, Энтони.

С этими словами она уходит.

Вернувшись домой, я ищу в гараже свой старый байк и подкачиваю колеса. Сегодня у меня работа.

Мастерская «Вернон» находится вниз через три улицы от моего дома. Мысль о том, что мне осталось отработать здесь чуть больше недели приводит в уныние.

Приехав на работу, я здороваюсь с ребятами и принимаюсь за «Чарджер», над которым работаю уже несколько дней.

– Эй, Рой, к тебе девчонка.

Выехав из-под капота, я смотрю на Кайла. Он старше на год, и мы вместе начали работать здесь в прошлом году.

Поднявшись на ноги, я вынимаю из заднего кармана джинсов тряпку и вытираю испачканные маслом руки.

– Том, я перекушу.

– Без проблем, – кричит Том Вернон. Собственно, мой босс.

Проходя мимо машин, я вижу у раскрытых широких дверей Шеннон. Она в пальто, в сапогах и как обычно в ее руках контейнер с чем-нибудь вкусным для меня. По большей части мы дружили прежде чем начали встречаться. Прелесть в том, что она живет совсем рядом и всегда приносит мне поесть. Эта традиция осталась даже когда мы расстались.

– Привет. Не видел тебя в школе. – Я надеваю куртку и усаживаюсь на нагроможденные у въезда в мастерскую ящики.

Шеннон садится рядом и протягивает мне контейнер. Поблагодарив, я открываю его и налетаю на сэндвич.

– Я не ходила.

– Почему? – удивляюсь я.

Шеннон редко пропускают уроки. Она перевелась в Вест-Лебридж лишь в этом году, уже поле того, как мы начали встречаться.

Шеннон пожимает плечами, глядя перед собой.

– Мне нужно было подумать.

– О чем именно?

– О своей старой школе. В Вест-Лебридже мне не место.

Вздохнув, я закрываю контейнер и вытираю руки о джинсы.

– Прошло три месяца.

– Я не могу.

– Шеннон.

– Это правда?

– Что?

Шеннон смотрит на меня. Похоже, и у нее ко мне претензии. Мне начинает это надоедать. Я ничего никому не должен.

У Шеннон светлые до плеч волосы, которые постоянно топорщатся в разные стороны, но это придает ей больше привлекательности нежели неряшливости.

– Тори звонила мне сегодня, спрашивала почему меня не было в школе.

Так понятно.

– И что она тебе сказала? – уточняю я, хотя знаю ответ.

Шеннон ежится от ноябрьского холода.

– Про ваш поцелуй. Она почему-то просила у меня прощения за это. Мы не встречаемся с сентября.

Мы смотрим друг на друга. В глазах Шеннон читается глубокая обида.

– Почему ты мне не рассказал? – спрашивает она. – Мы ведь друзья.

Я опускаю голову.

– У меня самого еще в голове не может это уложиться.

Шеннон кивает.

– А что между тобой и Тори?

– Ничего, боже. – Я хватаюсь за голову.

– Ты наломал дров, Энтони, – вздыхает Шеннон, забирая я контейнер из моих рук. – Ты же знаешь, как ее любит Брюс.

– Я ничего не сделал.

Но Шеннон мне не верит, судя по ее взгляду. Она говорит, что мы друзья. Друзья знают друг друга, они верят тому, что говорят друг другу, доверяют. А это что?

Попрощавшись, она уходит, а я все еще сижу на ящиках. А может, это к лучшему? То, что я переезжаю так далеко отсюда. На меня вдруг свалились проблемы, которые я не создавал и перемены, о которых не задумывался. Кажется, я зациклился вовсе не том.

Но я уверен в одном: больше никаких девчонок! Никаких отношений. Достало. Буду заниматься своими делами и просто ждать, пока школа не закончится.

У меня не уходит много времени на то, чтобы догадаться, что Брюс все узнал. Он постоянно толкает меня во время тренировки и применяет на мне силовые приемы.

Упав в десятый раз после нашего столкновения, я слышу свисток тренера и поднимаюсь на ноги. Тренер отпускает нас в раздевалку, и я не успеваю перехватить Брюса.

Пока все принимают душ и переодеваются, мы даже не обмениваемся и взглядом. Он смеется и шутит с ребятами, а меня словно не замечает. Не скажу, что я обижен или что-то подобное. Я понимаю его злость. Но все ведь не так, как могла рассказать ему Тори, поэтому нам нужно поговорить.

– Эй, Брюс. – Я все же догоняю его в коридоре, когда мы выходим из раздевалки.

Он выглядит недовольным и закатывает глаза.

– Отвали, Рой.

– Да постой же ты.

– Что? – Он резко разворачивается и толкает меня в плечо.

Мы ждем, когда пройдут остальные ребята и остаемся в коридоре с раздевалками и душевыми одни.

– Ты не хочешь со мной все обсудить?

– То, что ты пытался залезть в трусики к моей девушке? Это обсудить? Нет, не хочу. Скажи спасибо, что я не разбил тебе лицо. Не хочу руки пачкать.

Вздохнув, я провожу рукой по влажным волосам.

– Что тебе рассказала Тори?

– Всё, – отвечает он и пытается уйти, но я останавливаю его.

– Что именно она тебе рассказала?

Брюс смотрит на меня как на врага и это мне не нравится. Мы дружим со средней школы и вот так ссориться из-за лживой девчонки просто глупо.

– То, что ты клеился к ней еще в то время, когда мы встречались.

– Ага, – я выгибаю бровь. – Про класс физики она тебе тоже рассказала?

Глаза Брюса наливаются яростью, и он снова толкает меня к противоположной стене.

– Какой же ты гад, Рой. Ты так говоришь, словно ни в чем не виноват.

– Меня тошнит от того, что мы ссоримся из-за Тори.

– Ты знаешь, что я ее люблю!

– А она тебя нет. Она бросила тебя! Послушай. – Я кладу руку ему на плечо, которую Брюс тут же сбрасывает. – Я не приставал к ней, когда вы встречались. Не говори ерунды. В классе физики она сама меня поцеловала. Я отстранился.

Брюс несколько секунд смотрит мне в глаза.

– Ты мне веришь, друг? – спрашиваю я.

Брюс качает головой.

– Нет, Энтони. Она не врет.

Он уходит вдоль коридора, и я понимаю, что он мне больше не друг.

– По программе ты будешь далеко впереди, так что поздний перевод тебя никак не заденет, – объясняет мама.

Я ковыряюсь вилкой в тарелке.

– Энтони, ты где витаешь?

– Здесь, – отзываюсь я. – Можно я пойду наверх? Что-то есть не хочется.

Мама и папа обмениваются взглядами. Они не спорят со мной, когда я молча ухожу в свою комнату. Завтра мы с отцом едем к дилеру, так что в школу я поеду на своей машине, чтобы не терять времени и ехать сразу после уроков.

Как глупо и бредово вышло. Тори соврала, а Брюс ей поверил. Стоило ей взмахнуть ресницами и намекнуть на продолжительность их отношений, он, не задумываясь, развесил уши. Я хотел найти ее и поговорить, затем думал позвонить, но решил оставить все как есть. Да, я ленив и скоро меня здесь вообще не будет. Может все эти глупости и ссоры облегчат мой отъезд.

Плевать.

Лежа на кровати и глядя в потолок, я подбрасываю теннисный мяч. Он ударяется о потолок, затем вновь приземляется в мою руку. Я даже не знаю, чем себя занять. Может, хотя бы Шеннон перестала думать обо всей этой хрени. С девчонками дружить сложно, но у нас с Шеннон неплохо получается. Написав ей сообщение и пригласив прогуляться, я жду ответ и вновь принимаюсь подбрасывать мяч.

Ответ приходит через несколько минут.

Мы сидим в приемной рядом с кабинетом директора. На наших лицах красуются идентичные зияющие синим цветом синяки. У меня под скулой, у Брюса под левым глазом.

– Придурок, – сквозь зубы произносит он.

Я бросаю на него уничтожающий взгляд.

– Пошел ты.

– Это не я.

Фыркнув, я вытягиваю ноги перед собой, засунув руки глубже в карманы толстовки.

– Конечно.

– Это не я, черт побери. – Брюс соскакивает с места.

В этот момент дверь из кабинета директора открывается. Выходит моя мама, а следом за ней отец Брюса.

– Всего доброго, мистер Торес. – Мама пожимает руку отцу Брюса. – Надеюсь, все уладится.

– Да, – отвечает он. – Всего вам хорошего на новом месте.

Пока родители обмениваются любезностями, я вновь смотрю на Брюса, сжав челюсть. Он перехватывает мой взгляд и подступает ближе, чтобы никто не смог услышать.

– Как же я рад, что ты сваливаешь отсюда, Рой. Удачи тебе гнить в этой дыре.

Я не успеваю ответить. Он выходит со своим отцом из приемной в коридор.

Просто отлично. Теперь все вдруг дружно хотят, чтобы я свалил.

– Идем. – Мама подходит ко мне и указывает на дверь.

Она ничего не говорит, пока мы идем по коридору. Только на улице она вздыхает и начинает рыться в сумочке в поисках ключей.

– Тебя отстранили на три дня.

– А что с машиной?

– Ну, так как прямых доказательств нет, только твои слова, наказанием Брюса будет тоже отстранение.

Я вздыхаю.

– Прекрасно.

Мама опускает руки и внимательно смотрит на меня, когда мы подходим к ее машине.

– Ты всегда был таким милым и спокойным мальчиком. А тут меня вызывают к директору. Энтони, это просто машина.

– Мама, ты серьезно? – возмущаюсь я. – Против меня целая сеть интриг, я должен как-то защищаться.

– Сеть интриг? Ты о чем?

– Забудь, – отмахиваюсь я. – Поехали домой, я жутко голоден.

Мама молча забирается в свою машину следом за мной.

– Папа оплатит ремонт, и мы обменяем машину до отъезда, как планировали, – пристегиваясь, заявляет она.

Я качаю головой.

– Я сам заплачу из своих сбережений.

Мама улыбается.

– Отлично.

Развалившись в кресле, я вынимаю телефон.

– Погуляю с ребятами сегодня.

Продолжая улыбаться, мама качает головой.

– Ты наказан.

Как можно объявлять о таких вещах, вот так широко улыбаясь?

– Что? – Я в недоумении смотрю на нее.

– Ага. – Мама выезжает с парковки, отдав талон через открытое окно.

– Даже в кино?

– Нет.

– Ты шутишь.

Теперь она смотрит так, что становится понятно, это не шутка.

– Пофиг. – Откинувшись в кресле, я втыкаю в уши наушники и смотрю в окно.

Поскольку я лишен своей новой машины, мне приходится передвигаться на велосипеде.

– Эй, привет. – Я захожу в мастерскую и снимаю шапку.

Несколько рук появляются из-за или из-под машин, чтобы приветствовать меня в ответ.

– Ты сегодня рано, – говорит Том, выходя из бек-офиса, жуя сэндвич.

– Меня отстранили на три дня и еще мне нужны смены, чтобы заплатить за покраску машины.

Кустистые брови Тома поднимаются вверх.

– Что ты сделал, чтобы тебя отстранили?

– Подрался с тем, кто поцарапал мою машину, – отвечаю я, надевая рабочую куртку.

Том идет за мной, продолжая жевать.

– Понятно. Покрасить машину ты можешь бесплатно, ты же знаешь это.

Улыбнувшись, я киваю.

– Знаю, просто хотел выставить все драматичным способом, чтобы ты мне об этом напомнил.

Фыркнув, Том дает мне безобидный подзатыльник и возвращается в офис.

Я засучиваю рукава и принимаюсь за работу.

В Виннипеге я нашел самый крутой магазин рубашек. Поскольку я могу себе позволить немного поссорить деньгами, то именно это я и делаю. Нужно произвести впечатление, когда появлюсь в новой школе. Хотя…

Кому вообще это нужно?

Переночевав в отеле в Виннипеге, мы едем в Эдмонтон. Здесь холодно. Просто венец севера какой-то. Но город мне нравится.

Я осторожно веду свой новенький «форд фокус» за грузовиком, в котором едут мои родители. Все необходимые вещи находятся в грузовике, а все крупное доставит транспортная компания.

Прощание с одноклассниками было бурное. И это слабо сказано. Брюс вновь меня полил грязью, а Тори нагло улыбалась. Но кроме этого я отлично провел время с нашей командой на вечеринке у Крейга Дарреса, а затем мы с Шерил потусовались с «саутсайдерами».

Она плакала, когда мы прощались. Мне было неловко, потому что я не знал, как ее утешить. Да, мы встречались, но это не оставило какой-то огромный след в моей жизни. И внезапно я подумал о себе как о бесчувственном чурбане. Интересно, я всегда буду таким?

Вся красота становится немного блеклой¸ когда мы покидаем пределы Альберты. Я знал, куда еду, но Британская Колумбия все же представлялась немного иной. Океан оставили западному побережью, а остальная часть провинции ничем не отличается от остальных.

Фермы, проселочные дороги, водонапорные башни, стоги сена на бескрайних полях и наконец, мы въезжаем в город.

Однотипные двухэтажные дома, местные забегаловки и кондитерские. Все общественные заведения кажутся словно из прошлого века. Проезжая по главной улице, я замечаю лишь один кинотеатр с неприметной вывеской.

Боже.

По крайней мере наш новый дом не уступает прежнему. Я конечно не педант, но люди привыкают к комфортным условиям. Дом действительно новый и просторный, так что я даже не собираюсь ныть.

Я занимаю спальню чуть меньше главной и гостевой. Глядя на все свои коробки, тяжело вздыхаю. В дверях появляется отец с чашкой кофе в руках.

– Я позвонил в администрацию школы, они тебя уже ждут.

– Сегодня? – Я округляю глаза. – Мы же только приехали.

Отец понимающе кивает, потирая подбородок свободной рукой.

– Можешь пойти утром перед занятиями, но было бы проще, если бы ты завтра уже знал свое расписание.

Я смотрю на время и понимаю, что он прав. Уроки наверняка уже закончились, так что не будет никакого столпотворения. Я возьму свое расписание и завтра буду готов хотя бы к этому.

– Хорошо.

Отец выставляет кулак, и я с улыбкой ударяю по нему своим.

Ладно, пора покорять новую вершину. Нацепив красную толстовку, я вооружаюсь ключами и еду в школу.

– Эй, новенький.

Ну, началось.

Захлопнув свой шкафчик, я поворачиваюсь на голос. Ко мне подходят два парня, внимательно меня рассматривая. Несложно догадаться, что они играют в хоккей, просто потому, что здесь это единственная команда, которая хоть как-то и где-то выигрывает.

Да и ведут они себя, как и подобает спортсменам. Наверняка, в Вест-Лебридже я вел себя точно так же. Интересно посмотреть на себя со стороны.

– Привет, парни, – бодро отзываюсь я.

Темноволосый кивает, протягивая мне руку.

– Ноэль.

Я пожимаю ее.

– Энтони.

Не могу понять, кого он мне напоминает. Мы видимся впервые, но что-то в его лице мне кажется знакомым.

Второй парень – повыше и в натянутой на глаза шапке – тоже протягивает руку.

– Роб.

Пока мы знакомимся, я чувствую на себе острый взгляд Ноэля.

– Как же тебя сюда занесло? – интересуется он.

– Работа отца, – отвечаю я.

Парень понимающе кивает.

– Расскажешь свою печальную историю потом.

– Печальную? – фыркаю я.

Ноэль пожимает плечами.

– Это же классика. Мне пора. Так ты играешь?

Он даже не спрашивает во что.

Я киваю.

– Тогда приходи в пятницу на тренировку.

Ума не приложу, что мне делать до пятницы. Я думал, что все произойдет гораздо быстрее.

– Может, мне лучше подойти к тренеру?

Роб тычет Ноэля, и они обмениваются улыбками.

Так, это что? Разве здесь это не так работает?

– Как хочешь, – отвечает Ноэль.

Он улыбается, но что-то в его улыбке говорит, что лучше мне сделать так, как хотят эти ребята. Как-то глупо. Решать ведь тренеру.

– Ладно, подойду в пятницу.

У меня нет желания спорить.

Кажется, я никогда не был депрессивным подростком. Или слишком агрессивным. Даже когда я узнал, что мы уезжаем из Ньюмаркета я не закатывал сцены. Ну, подумаешь, маленький город. В них есть своя прелесть. Это всего лишь на полтора года.

Но после пары дней в новой школе у меня происходит упадок сил. Я ничего не хочу, мне скучно и меня всё раздражает. После школы я торчу в сети, переписываюсь с Шеннон, которая сообщает мне, что перевелась из Вест-Лебриджа в свою старую школу, в которой училась раньше. Вообще-то я знал, что она это сделает.

А еще благодаря Инстаграму я узнаю, что Тори снова бросила Брюса. В директе уже пару дней у меня болтается сообщение от моего бывшего лучшего друга, но я так и не прочел его. Зачем мне это? Я почти догадываюсь, что там будет. Очередное обвинение. И плевать он хотел, что я за четыре тысячи километров.

Сейчас у меня другая задача. Найти свое место в этой школе. Кстати, Тори была права, когда говорила мне, что парни в маленьких городах охраняют свою территорию, а я всего лишь чужак.

Но есть еще и огромный плюс в том, что мы переехали именно сюда. Почему-то этот факт не был в приоритете с самого начала и, по-моему, это было моим большим допущением.

– Энтони, тащи свою задницу сюда!

Хмыкнув, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз.

У моего отца есть три брата, а у мамы два брата и сестра. Так что кузин и кузенов у меня целая куча. Преимущественно, кузин, что в детстве приносило мало радости.

Мейсон улыбается, когда видит меня, спускающегося по ступеням.

– Ты все еще торчишь дома.

Я скалюсь в ответ.

– Да ладно, не могу же я за три дня найти друзей.

Мейсон сводит брови.

– Как раз-таки можешь.

– Ты приехал надо мной поиздеваться?

Он по-отечески треплет меня за волосы.

– Нет, я приехал пробежаться по вашему холодильнику, а потом ехать на смену.

Я тяжело вздыхаю и плетусь за Мейсоном на кухню.

– Черт, я думал поехать к тебе.

Мейсон – мой единственный кузен. Наши отцы родные братья. Между нами разница в семь лет, так что мы не тусовались где-то вместе и все в таком роде. Мейсон уже давно уехал из Онтарио. Окончил медицинский в Ванкувере и перебрался сюда, поступив в ординатуру.

Так что не все так плохо. Это такая счастливая случайность, что папе предложили работу там, где обосновался его любимый племянник.

– Здесь хорошие ребята. – Мейсон уже набивает рот маминой стряпней. – Я постоянно хожу на игры.

Я хмыкаю, забираясь на высокий стул.

– А чем еще здесь заняться.

Мейсон морщится.

– Не строй из себя городского пижона, долго не протянешь.

– Никого я не строю, мне просто скучно.

Кузен качает головой и закрывает холодильник. И почему мне тоже не достались темно-каштановые волосы, как ему?

– Все будет, не ной.

– Я не ною.

– Ноешь.

– Нет же…

– Больше энтузиазма.

– Не учи меня.

– Не беси меня. Ты как подросток.

– Мне семнадцать вообще-то, – смеюсь я. – Ныть и думать, что все плохо и никто меня не любит – мое законное право.

Мейсон задумывается на секунду, затем улыбается в ответ.

– Точно. Ладно, ной. Но поверь мне, очень скоро ты заведешь новых друзей. Повторяю: ребята здесь не плохие.

– Ты тусуешься с подростками?

За разговором мы вновь перемещаемся в холл, где Мейсон надевает куртку и ботинки.

– Ну иногда. И только на льду.

– Лузер, – бросаю я.

Мейсон показывает мне средний палец и открывает входную дверь.

– Ладно, не кисни. Увидимся.

Еще раз вздохнув, я киваю ему вслед.

На следующий день я захожу в школу и сразу же вижу Ноэля. На этот раз он не среди своих друзей, а в компании девушки, которую я встретил здесь в свой самый первый день в Досон-Крик.

Они стоят возле одного из шкафчиков и о чем-то говорят. Чем медленнее я иду, тем дольше на них смотрю. А чем дольше я на них смотрю, тем яснее осознаю.

Они брат и сестра. И не просто брат и сестра. Они двойняшки. Это очевидно, потому что они очень друг на друга похожи. Вот кого Ноэль мне напоминает. Свою сестру.

К тому времени, как я подхожу, Эйвери уже уходит, а ее брат замечает меня. Он дружелюбно улыбается, но что-то в его улыбке мня настораживает.

– Готов сегодня?

Я киваю.

– Конечно.

Он дергает подбородком.

– Какой у тебя урок?

– Французский.

– О. – Ноэль странно морщится. Ну, может у него проблемы с языком или учителем, не знаю. – Мои родственнички в этом классе.

– Я уже знаком с твоей сестрой, – говорю я.

Ноэль заинтересованно склоняет голову набок.

– Уже?

– Ну да, мы встретились в первый день, когда я приехал с документами.

– Ладно, – беспечно отвечает он.

Если честно, я ожидал предупреждения из серии «не подходи к моей сестре» или «увижу рядом, придушу». Но ничего такого. Ноэль кажется адекватным парнем.

– Если честно, цвет ее волос едва ли не единственное, что вас различает, – говорю я.

Ноэль пару секунд смотрит на меня, затем разражается громким смехом.

– Смешно.

Я смеюсь вместе с ним.

– Серьезно.

Он кивает, все еще посмеиваясь.

– Она классная. Смотрит часами фильмы и ходит в театральный кружок.

– Круто.

– Да не очень, – хмыкает Ноэль, бросив на меня странный взгляд. – Увидимся за ланчем?

Что? Так просто?

Я быстро киваю.

– Да, конечно.

– У меня математика, – с этими словами он уходит вдоль коридора, затем оборачивается чтобы сказать: – Надеюсь, ты умеешь играть в хоккей, иначе здесь ты просто умрешь со скуки.

Возможно. А возможно и нет.

Что-то мне подсказывает, что все-таки моя новая жизнь будет интересной.

В пятницу я чувствую себя идиотом, когда выхожу из своей новой школы в хоккейной форме, приехавшей со мной из старой. Но выбора у меня нет, я пока еще не в команде. От заднего выхода из раздевалок ведет витиеватая дорожка, выложенная булыжником, к хоккейной коробке. Сегодня холодно, и я острее ощущаю этот самый мороз и щиплющий за щеки ветер.

Парни уже тренируются, когда я прихожу. Взглянув на трибуны, я замечаю, что они не совсем пустуют. На старых и облупившихся от времени сиденьях сидит Эйвери. Не сказать, что мы подружились, но возможно, что это к этому и ведет. На днях мы поболтали в коридоре и в принципе это все.

С ее розовыми прядями безжалостно играет ветер. Она постоянно их убирает с лица и прячет под шарф. К тому времени, как мои коньки касаются льда, к Эйвери присоединяются еще пара девушек. Но у меня уже нет времени пялится на них, потому что ко мне подкатывается Ноэль.

– Тренер придет через пятнадцать минут, – говорит он мне. – Можешь пока показать, чему тебя научили в Торонто?

Звучит, как стеб или мне показалось?

– Я из Ньюмаркета.

Ноэль пожимает плечами.

– Давай.

Уже не холодно, когда я встречаю нескольких нападающих и защищаю проход к воротам. Но Ноэль довольно быстро считывает мою тактику, поэтому легко меня обыгрывает. Мы стукаемся кулаками в перчатках.

– Это было круто, – говорю я.

Ноэль выглядит самодовольным, но почему-то это не кажется отталкивающим.

– Ага.

Когда приходит тренер, мы начинаем полноценную тренировку, во время которой я периодически смотрю на трибуны, на которых сидят девушки. Сложно это игнорировать. Я новичок, естественно они следят за мной.

Ноэль тоже за мной следит, его ухмылки меня мотивируют, будто я должен доказать что-то, что я и делаю. А еще я ловлю себя на мысли, что заинтересован тем, чтобы не упасть в грязь лицом перед его сестрой.

Черт, я очень в этом заинтересован. А не должен.

Лежа на парте, я листаю ленту Инстаграма. Обычно я не прячусь во время перемен в каком-нибудь пустом классе, но сегодня именно этим я и занят. Просматривая посты своих бывших одноклассников, я неожиданно для себя испытываю тоску. Они даже не скучают по мне.

Как глупо. Я просто жалею себя в то время, как мне даже слова плохого не сказали в новой школе. Мама называет мою меланхолию адаптацией. И это логично. Мне просто хочется, чтобы это поскорее прошло.

Внезапно я натыкаюсь на фотографию Шеннон. Она улыбается в камеру, высоко держа телефон над головой. Похоже, она в своей спальне, а может быть в спальне парня, который стоит позади нее, улыбаясь и положив подбородок на ее плечо.

Мы с Шеннон обменивались голосовыми сообщениями на прошлой неделе. Она ни слова не сказала о том, что у нее появился парень. Не знаю, но то, что она умолчала, неприятно меня задевает. Мы ведь друзья, могла бы и рассказать.

Вздохнув, я лайкаю фото и блокирую телефон. В наушниках играет Майли Сайрус, и не поверив своим ушам, я вновь смотрю на экран и убеждаюсь в этом. Серьезно? Очень странно.

Пока я вожусь со своим плейлистом и размышляю, откуда в нем взялась Майли Сайрус, дверь в класс с шумом открывается. Вошедший говорит по телефону и меня не замечает. Сомневаюсь, что зеленая толстовка с накинутым на голову капюшоном сливает меня со здешней обстановкой.

Тем не менее Ноэль меня не замечает, когда принимается ходить туда-сюда рядом с доской. Я сижу в самом конце и не пытаюсь заявить о своем присутствии не из-за любопытства, а из лени.

– Нет, этой хрени я тебе больше не привезу. Что? Ты серьезно? Будешь меня теперь шантажировать? Ха. – Ноэль откидывает голову. – Очень смешно, Харви. Отец тебе не поверит.

В этот момент его взгляд направляется в конец класса. Не то чтобы он испугался, но в тот момент, когда он понял, что не один в классе, на его лице явно отражается шок или это всего лишь неожиданность. Затем, когда он понимает, что это я, Ноэль как будто выдыхает. Его плечи заметно расслабляются. Нет, мне не показалось.

– Как скажешь, чувак. Хорошо, я приеду. – Отключившись, Ноэль несколько секунд смотрит на пол, потом поднимает голову. – Почему ты здесь прячешься?

Я поднимаю голову и подпираю лицо ладонью.

– Решил вздремнуть.

Ноэлю будто нравится мой ответ. Он криво ухмыляется и качает головой.

– Ладно. – Он идет к двери, но затем резко тормозит. – А если честно?

Я поднимаю брови вверх.

– Честно.

– Тебе же здесь не нравится.

– Нет, я…

– Да брось, старик. – Ноэль сбрасывает с плеча рюкзак на парту и с грохотом на нее плюхается. – Я бы тоже с ума сходил, переехав из крупного города сюда.

Он похож на парня, который задирает всех и каждого, который считает себя лучше других и по нему сохнут все девчонки в школе. Отчасти так оно и есть. Отчасти.

– Ну да, немного, – пожимаю плечами я.

Ноэль снова усмехается. Несколько секунд мы сидим в тишине, которая не кажется неловкой. Она сопровождается звуками школьной перемены, звучащих из-за закрытой двери: разговоры, крики, смех, сигналы эсэмэсок на мобильных телефонах, музыкой, грохотом открывающихся и закрывающихся шкафчиков, где-то на цокольном этаже ведутся ремонтные работы, из-за которых трубы по несколько раз на дню меняют температуру. Обычный день, который может быть и веселым, и грустным. Ничего в нем особенного нет.

Внезапно Ноэль подскакивает с парты.

– Хочешь прогулять?

Я недоверчиво склоняю голову.

– Не слишком ли рано для меня?

– Самое то, – нетерпеливо уверяет Ноэль. – Ну так что?

Будь я умным, я бы отказался. Но я не умный. Да и что в этом такого, мне же все равно скучно?

Ноэль расплывается в широкой улыбке, когда я молча встаю и подхватываю рюкзак.

Мы едем каждый на своей машине до моего дома. Затем я оставляю «форд» на подъездной дорожке и запрыгиваю в «понтиак» Ноэля. У него в салоне слишком громко играет панк-рок, и я удивленно на него таращусь.

– Мне казалось, таких уже не осталось?

Ноэль скалится и прибавляет еще громче.

– Еще как осталось.

Пару минут я слушаю его музыку и смотрю на пейзаж за окном. Он кажется унылым. Однотипные магазины и закусочные, похожие на постройки времен пилигримов, отличающиеся лишь сайдингом от красных до желтых цветов. Снующие туда-сюда местные, которые периодически останавливаются для того, чтобы поболтать друг с другом.

Ноэль останавливается на светофоре, и я вижу справа от себя часть железнодорожного парка Северной Альберты. Это, наверное, единственная достопримечательность города. Ветер гоняет по серым, покрытым грязным снегом, дорогам сорвавшиеся с информационного столба листовки.

– Ну так что? Кого оставил в Онтарио? Девушку? Парня? – Ноэль убавляет музыку и, хмыкнув, бросает нам меня быстрый взгляд.

Я хмыкаю в ответ.

– Никого. По счастливой случайности перед самым моим отъездом меня возненавидел мой лучший друг.

Ноэль хмурится.

– В чем причина?

Я улыбаюсь.

– Девушка.

– Не говори, что ты с ней…

– Она сама меня поцеловала.

– Черт, – Ноэль продолжает улыбаться и смотреть на дорогу. – А ты не так прост, Рой.

Пока мы едем по городу, я с легкостью рассказываю ему о своей привычной жизни в Ньюмаркете, о школе, хоккейной команде и даже о «саутсайдерах». Остановившись у продуктового, Ноэль выскакивает из машины и спустя буквально пять минут возвращается с двумя небольшими пакетами. Я не спрашиваю. Какой в этом смысл, ведь я наверняка все скоро узнаю.

Довольно быстро пейзаж за окном меняется. Дорога уходит из города вниз по склону. По обеим ее сторонам простирается бескрайнее поле, покрытое толстым слоем снега. В этом белом море виднеются крошечные точки ферм, а также плотно уложенные стоги сена.

Мне уже знаком этот пейзаж. Где-то здесь неподалеку находится высокая, ржавая и покосившаяся от времени водонапорная башня, возле которой мы тусовались.

Ноэль ведет машину по знакомой дороге, но не доезжая до башни, сворачивает направо. Шины недовольно барахтаются по зябкой, но все же рыхлой старой дороге, которая ведет, судя по всему, на чью-то ферму. Я лишь замечаю мелькнувшую за окном ржавую вывеску.

– Куда мы едем?

Ноэль продолжает упорно выжимать из своей машины все силы, пробираясь по земле.

– Ты только сейчас спрашиваешь?

Да уж, действительно.

Ворота вокруг приближающейся фермы распахнуты настежь. Мы въезжаем в них, и машину окружают три огромные собаки. Вид у них совсем не дружелюбный, но Ноэля это не смущает.

– Идем, если хочешь, – добродушно предлагает Ноэль, выпрыгивая из салона.

К тому времени, как я выхожу из машины и опасливо кошусь на лабрадоров, которые не могут определиться ко мне чувствами – они либо рычат, либо виляют хвостами, либо все месте – на старом покосившемся от времени крыльце появляется мужчина. Покачиваясь, он смотрит на нас и наконец, узнает одного.

– Хейз, пацан, ты все же приехал.

Ноэль свистом отзывает от меня собак. Они послушно спешат к нему и к хозяину дома. Присмотревшись, я вижу, что это вовсе не мужчина. Это все еще молодой парень. Возможно, ему слегка за двадцать. Может, двадцать два или двадцать три. Его отросшие темные волосы скрывают часть лица. Но та что открыта не выглядит совсем вменяемой. Глаз, который не закрыт волосами, красный. Он худой, в одной старой выцветшей рубашке. Его покачивает от морозного ветра.

– Я привез тебе поесть, – отвечает Ноэль.

Парень морщится.

– Поесть? Разве я тебя об этом просил?

Но Ноэль молча вынимает из багажника пакеты и заносит их в дом. Лабрадоры дружно бегут за ним, словно именно он здесь хозяин.

Я ежусь от ветра и осматриваю территорию. С виду это обычная ферма. Но она весьма запущена. Повсюду разбросаны груды старых инструментов, предназначенных для работы с землей, какие-то колеса и ржавые покрышки. На мои глаза попадается все еще мощный, но ужасный на вид внедорожник на двух спущенных колесах. Когда-то этот «Шевроле Тахо» был темно-синим. Сейчас краска настолько облупилась, что это похоже на то, словно на машину просто выплеснули палитру. Задних дверей нет, по крайней мере одной точно.

– Ты кто?

Я отворачиваюсь от машины и смотрю на шатающегося парня.

– Э-э, Энтони, друг Ноэля.

– А. – Парень вынимает из кармана джинсов сигарету и после пары безуспешных попыток выбрасывает ее в снег.

В это время из дома выскакивает Ноэль в окружении собак. Хозяин дома безуспешно пытается прочесть в выражении его лица, что тот привез ему что-то еще. Но Ноэль качает головой.

– Там замороженная пицца уже разогревается, – говорит он.

Парень пинает носком ботинка небольшой булыжник.

– Ладно, но это все равно не помешает моему папаше выдворить меня на улицу.

Ноэль вздыхает и подходит к нему.

– Харви…

– Да, да там пицца. Спасибо, чувак. – Он хлопает Ноэля по плечу. – Джанин, – позвав свистом только одну из собак, Харви покачиваясь возвращается в дом.

Мы с Ноэлем остаемся посреди двора чужой фермы.

– Кто это? – интересуюсь я.

– Харви. Харви-наркоша, как все его называют, – отвечает Ноэль.

– Итак, почему из-за него мы пропустили уроки?

Мы забираемся в салон машины. Ноэль растирает замерзшие руки и заводит мотор.

– Потому что в другое время его отец дома.

– Ты помогаешь ему, – делаю вывод я.

Ноэль выезжает на грунтовую дорогу. Он пожимает плечами.

– Не всегда. Иногда вожу его в больницу. Он хороший парень, просто загнал себя в угол и не может найти выход.

Мы молчим некоторое время. Я расставляю по полкам все, что только что увидел: Ноэль Хейз, его образ, ферма, Харви-наркоша…

– Почему ты взял меня с собой? – спрашиваю я.

Ноэль на секунду поворачивает голову. Выражение его лица чересчур серьезное.

– Никто не должен знать.

– Что ты герой?

Он фыркает.

– Нет, – после некоторого молчания добавляет: – Никто даже не помнит, что его взяли в главную юниорскую лигу Квебека, когда ему было шестнадцать. Стоит человеку оступиться раз, на нем навечно ставят клеймо.

Я смотрю на профиль Ноэля несколько секунд. Сегодня я узнал о нем гораздо больше, чем бы мог представить.

– И часто ты так к нему наведываешься?

Он задумывается, затем вновь пожимает плечами.

– Не так часто, как хотелось бы. Ничего героического я не делаю, но не хочу, чтобы парни знали.

Я понимаю, почему он не хочет. Какая-то часть него стремится к справедливости, но берет вверх та часть, которая отвечает за свою репутацию. Его не в чем винить, это маленький город. По крайней мере, он что-то делает хорошее. Такого я от него не ожидал.

– Не узна́ют, – отвечаю я.

Ноэль улыбается, повернувшись ко мне.

– Знал, что на тебя можно положиться, новичок.

Я фыркаю.

– А что мне еще остается делать? Мне тоже нужна репутация.

Мы все еще смеемся и шутим, когда въезжаем в город.

– Едем обратно в школу? – интересуется Ноэль, но в его глазах горит веселье. Он надеется, что я отвечу «нет».

– Я хочу еще раз попробовать блинчики, – заявляю я.

Ноэль улыбается.

– Готов поспорить, что именно эти блинчики заставят тебя забыть о твоем Ньюмаркете.

Я согласно киваю. Почему бы и нет? Наверное, это и будут блинчики, потому что ничего вкуснее я в жизни не пробовал.

Проснувшись одним обычным зимним утром, я зевая натягиваю толстовку и спускаюсь на кухню. Медленно жуя завтрак и одновременно пялясь в телефон, я вдруг обнаруживаю, что все отлично. Все было отлично и до сегодняшнего утра, но я все равно чувствовал неуверенность и все еще привыкал. Но сегодня всё вдруг как-то стало правильным. Словно так и было всегда. И это немного странно. Но мне нравится, что так происходит.

Не знаю, возможно, все дело в моей дружбе с Ноэлем, возможно в блинчиках «Маки», а возможно, все дело в Эйвери, на которую я все чаще и чаще смотрю.

С широкой улыбкой, я забираюсь в свой «форд», на всю громкость включаю музыку и еду в школу.

Те же лица, что и вчера. Те же приветствия, вопросы. Большинство ненавидят это место и считают дни до отъезда. Старшая школа – это испытание, которое не каждому под силу пройти. Да, да и я не утрирую. На тебя давят, тебе многое запрещают, тебе говорят слова «должен» и «надо». Но ты не понимаешь, почему. Эй, какого черта? Мне семнадцать, я ничего и никому не должен. Отвалите от меня. Между приступами меланхолии (которые почему-то так любят называть депрессией) и совершенного безразличия к окружающему, порой наступает фаза бунтарства. А почему бы и нет? Когда еще я так смогу? Ну да, наверное, в колледже. Но почему бы и не в школе, пока ты еще можешь положиться на родителей, когда ты все еще знаешь, что находишься под крылом? Звучит лицемерно, но по-другому интерпретировать эту фазу трудно.

Вечером мне звонит Ноэль. Сегодня пятница, так что я ждал этого звонка. Но меня ждет сюрприз, так как я ожидал обычную вечеринку у кого-нибудь дома, у кого часто предки уезжают на выходные. Вместо вечеринки Ноэль предлагает посмотреть игру. Дома никого нет, кроме него и Эйвери, так что я провожу времени за выбором одежды гораздо больше, чем обычно. А обычно у меня уходит на это минуты три.

Остаток выходных пролетает быстро. Я торчу в гараже Мейсона на пару с его «Шевроле Сильверадо». У меня давно чесались руки, хотелось отвлечься и покопаться под капотом.

Мне нравится чинить, нравится собирать технику. У меня неплохо получается, и я надеюсь, что эти навыки сыграют в моей жизни большую роль. В общем, планы на это большие. И вряд ли я озвучу их вслух, пока полностью не буду в этом уверен. К счастью, время у меня на это еще есть.

В понедельник после уроков Мейсон снова запрягает меня работой. Пока он находится на смене в клинике я собираю его новый шкаф, который он заказал из «ИКЕА» и глядя на него, молюсь, чтобы он не развалился через неделю.

Вечером Мейсон зовет меня в какое-то кафе рядом с клиникой. Я приезжаю в клинику, чтобы забрать его. Вместе с нами едут еще пара его друзей – Гарри и Джозеф. Провести с ними вечер не кажется плохой идеей, так как парни не говорят много о работе, а только лишь о скором плей-офф в НХЛ, что полностью меня устраивает.

«Рэм» крупнее «Маки», но и работает он допоздна и имеет в своем «арсенале» алкоголь. В отличие от блинной, здесь в основном засиживаются завсегдатаи – доктора, медсестры и ординаторы местной клиники, дальнобойщики – так как «Рэм» находится в нескольких милях от федеральной трассы. Ну и местные, которым нравится здешняя кухня.

«Рэм» и блинная «Маки», конечно же, не единственные заведения в Досон-Крик, но сравниваю их лишь потому еще пока мало посещал общественные места в этом городе. Кстати, в прошлом году здесь открылся «Тим Хортонс»^[2], так что фаст-фуд обеспечен.

– Можешь заказать мне пива в благодарность за мои сегодняшние труды? – изогнув бровь, предлагаю Мейсону, как только мы входим в «Рэм» и облокачиваемся на высокую деревянную барную стойку.

Мейсон точно так же изгибает бровь. Он знает, что я шучу и если мне потребуется пиво, я не стану его об этом просить, а сделаю это как и все подростки.

– Я еще не видел плоды твоих трудов, – издевательским наигранным тоном отвечает он.

Стоящие рядом Гарри и Джозеф фыркают. Я лишь качаю головой и заказываю огромный гамбургер. Платит Мейсон, так что можно и пошиковать.

Пока мы заказываем приезжает еще один друг Мейсона – Коди, который приносит за собой слишком много шума. Теребя сережку в левом ухе он постоянно спрашивает меня о девчонках в школе, на что я подозрительно прищуриваю глаза. Но остальные лишь смеются над ним.

В итоге они заказывают себе пива, а я – будто мне и не семнадцать вовсе – колу. Стуча кубиками о стенки стакана, я принимаюсь есть гамбургер, слушая и порой поддакивая Мейсону и его друзьям. По телевизору над баром транслируют керлинг, откуда-то еще разносится музыка, из телефонов посетителей тоже то и дело звучат какие-то звуки. Все это смешивается в вполне уютную атмосферу, в которой я чувствую себя комфортно. Я еще раз убеждаюсь, что все не так плохо, как думал. Я способен и даже готов пережить полтора года в этом городе.

Внезапно мои глаза находят того, кого я никак не ожидал здесь увидеть.

Лихорадочно обдумывая свой следующий шаг, быстро вытираю рот и пальцы салфеткой. Видя перемены на моем лице, Мейсон удивленно вскидывает брови.

Через несколько кабинок о нас Эйвери машет мне рукой. Я машу в ответ. Мейсон оборачивается и слегка вздрагивает. Ну, или мне показалось.

– Ты чего? – удивленно спрашиваю я, поправляю сдвинутую на бок шапку, которую даже не снял.

Он беспечно пожимает плечами.

– Да нет ничего.

Значит, показалось.

– Я пойду, – говорю я, не сводя глаз с Эйвери.

Парни это замечают и одобрительно гудят. Особенно Коди.

– Иди, иди, быстро ты обжился.

Фыркнув, я направляюсь к Эйвери, которая сидит у дальней стены в кабинке напротив Розали. Розали поджимает губы в улыбке и складывает руки на коленях, постоянно оборачиваясь. Эйвери смотрит на меня. Это длится всего пару секунд, но я успеваю рассмотреть ее образ, одежду, которая на ней надета. Я снова хочу ее поцеловать. Мы виделись сегодня в школьном кафетерии, а я даже не смог спросить думает ли о нашем поцелуе? Хотя место было неподходящее. Возможно сегодня мне представится еще один шанс.

– И снова привет, – беспечно улыбаясь, я плюхаюсь на сиденье рядом с Эйвери.

Ее глаза слегка распахиваются и на какой-то момент наши руки соприкасаются. Но затем она убирает свои, поставив локти на стол.

– Не ожидал вас здесь увидеть, – продолжаю я, при этом глядя на обеих.

Розали снова пытается улыбнуться. Ее распущенные светлые волосы скрывают часть лица, когда она в очередной раз оборачивается.

– Как и мы тебя, – отвечает Эйв.

И вновь я вижу в ней не ту, какой она мне показалась при первой встрече. Что-то в ее карих глазах заставляет меня принять ее брошенный вызов.

– Да, – подтверждает Розали. – Еще и в компании ординаторов.

– Среди них мой кузен, – отвечаю я. – Я с ними за компанию.

– Правда? – Эвери не скрывает удивления. – И кто это?

Я моментально указываю на Мейсона, который сидит к нам спиной.

– Да вот этот засранец, который даже не удосужился купить мне пива, – шутливо отзываюсь я.

Эйв и Розали смотрят друг на друга. Причем обе буквально ошарашены. Меня слегка удивляет их реакция.

– Что такое?

Первой сбрасывает с себя очевидный шок Розали.

– Э-э, да ничего. Просто… Мы знаем Мейсона.

Вот оно что. Ну, конечно они могут его знать и чему я удивлюсь?

– Ну, мир тесен, правда?

Эйв улыбается мне. По телу разливается расслабленность, напряженность уходит. От нее исходит тепло. И не только. Волны моего желания сводят с ума. Она не такая, какие мне нравились в моей старой школе. И дело даже не во внешности. Это чувство немного сбивает с толку, потому что не могу его объяснить.

Интересно, а какие парни нравятся ей? Что если я покажусь ей мямлей? Местные парни (не все конечно) немного похожи друг на друга. Они ведут себя вызывающе, стараются не отставать друг о друга, их волнует чужое мнение. Не то чтобы в Вест-Лебридже такого нет. Конечно, есть, как и везде. Просто публика там более разношерстная. Здесь все немного иначе.

Я не хочу показаться грубым, но и мямлей тоже. Мои вкусы могут ее не впечатлить, а я очень хочу ее впечатлить.

Развалившись на диване, я кладу руку на спинку кожаного сиденья на котором мы с Эйв сидим рядом. Я рассказываю о том, как провел день и ловлю себя на том, что некоторые детали преувеличил. Господи, что-то меня понесло.

– Мне пора, – с сожалением произносит Эйв, склонив голову набок, от чего пряди ее розовых волос скатываются с плеч. – Нужно быть дома к десяти.

Сожаление читается и на моем лице.

– Я тебя подвезу, – тут же предлагаю, крепко ухватившись за эту мысль.

Эйвери уже надевает свою парку. При моих словах ее лицо оживляется, и она бросает мимолетный взгляд на Розали. Розали улыбается, тоже принимаясь одеваться.

– Вот и хорошо, мне не придется делать круг.

Спасибо.

Эйвери приподнимает брови и обнимает подругу на прощание.

– Напиши, как приедешь домой.

– Обязательно, – щебечет Роуз и что-то тихо добавляет, явно непредназначенное для меня.

Я быстро прощаюсь с Мейсоном и его друзьями, пока Эйв ждет меня у входа. Не отвечаю на шквал вопросов, лишь махнув на прощанье спешу к ней.

В машине мы несколько секунд греем руки. Пока мы шли до машины, колючий ветер едва не сбил нас с ног.

Мы все еще молчим, когда я завожу мотор и выезжаю на улицу.

– Это твоя машина? – интересуется Эйв.

– Да, – охотно отвечаю я. – Подарили родители несколько месяцев назад.

Мой вклад был минимальным, но все же был. Я не зря так долго и упорно работал в мастерской Вернона. Тот факт, что я приложил руку к покупке этой машины греет душу.

– Здорово.

Я бросаю быстрый взгляд на профиль Эйв. В шапке она еще красивей. Странная мысль, но все же. Думаю, она не против поговорить о машинах.

– У вас с Ноэлем общая? – интересуюсь я.

Ноэль водит относительно новый «Понтиак». Судя по полному хаосу в его машине, я сомневаюсь, что она еще и принадлежит Эйв.

– Нет, – качает головой Эйв. – Он редко подпускает меня к свей тачке. Хотя я хороший водитель, в отличие от него.

Я заинтригован. Рассмеявшись, киваю.

– Он гоняет как сумасшедший.

– Точно.

Мы молча проезжаем Лейдон-стрит. В моей голове рождается такая безумная мысль, что я готов подпрыгнуть от предвкушения. Черт, это будет круто. Это моя самая лучшая идея.

– Знаешь, – издалека начинаю я. – Я неплохо разбираюсь в машинах.

– Это круто, – одобрительно отвечает Эйв.

Фыркнув, я одной рукой натягиваю на лоб шапку.

– Я это говорю не за тем, чтобы похвастаться.

Эйвери улыбается, слегка сощурив нос. Не могу не улыбнуться в ответ.

– А зачем? То есть… я не думаю, что ты говоришь это для того, чтобы похвастаться.

– Можно собрать тебе тачку, – быстро выпаливаю я, потому что эти слова слишком уже долго вертятся на языке.

Лучшая моя идея, да я повторяюсь, но она лучшая.

Эйвери не без удивления смотрит на меня во все глаза.

– Что?

Я начинаю говорить быстро, потому что слишком возбужден идеей:

– Я серьезно. Теперь, когда ты можешь водить одна, почему бы и нет? Можно купить с рук супер-уделанную груду металлолома за бесценок и конкретно ей заняться. Мне нравятся неразрешенные задачки.

Эйвери выглядит неуверенной.

– Но на нее ведь все равно нужна куча денег. Новые запчасти и все такое.

Я дарю ей глуповатую улыбку безумца.

– В Досон-Крик есть свалка, есть старые гаражи. К тому же у Мейсона в его гараже груда мелочи, которая мне может понадобиться. Так как, ты в деле?

Скажи «да», – молюсь я. – Просто скажи мне «да».

– Хорошо, я поговорю с Ноэлем и папой, когда он вернется. И у нас большой гараж.

Ее глаза в миг загораются. Когда я вижу этот блеск, блеск от осознания того, что у нее будет машина. Машина из металлолома и возможно с деталями со свалки, я осознаю, что теряю голову.

Какую девчонку приведет в восторг такая идея?

Я пропал.

– Отлично! – я едва ли не подпрыгиваю на месте.

Эйвери широко улыбается.

– Как я могу оплатить твои услуги?

Нас обоих ее вопрос удивляет. Она понимает, как двусмысленно прозвучало и слегка краснеет. Совсем чуть-чуть.

Улыбаясь, я отвечаю:

– Мне нравится, что ты задала это вопрос. Подумаем об этом позже.

Это шутка. Я не считаю, что делаю ей какую-то услугу. Скорее наоборот.

– Просто мне нужно знать.

Я смотрю на нее серьезно.

– Не волнуйся. Я не попрошу ничего такого, чего ты не сможешь мне дать.

Мы флиртуем и это мне нравится.

Я останавливаю «Форд» рядом с лужайкой у дома Хейзов и смотрю на время на приборной панели.

– У тебя еще пять минут.

Эйвери отстегивает ремень.

– Ага, – кивает она, взглянув на яркие огни в доме. – Обсудим детали?

Как бы мне не нравилась эта тема, но нет. Не сейчас.

– Не сейчас, – вслух отвечаю я и протягиваю руку, чтобы коснуться пряди ее мягких длинных волос. – Мне так нравится этот цвет.

– Правда? – уточняет Эйв.

Я киваю.

– Конечно, правда, – и на несколько секунд умолкаю. – Скажи, ты думала о пятнице?

Как же мне хочется слышать положительный ответ.

Эйвери тихо вздыхает.

– Все выходные.

Мое сердце вновь делает кувырок в груди. Я убираю руку.

– Мне показалось, что я повел себя как козел.

– Все хорошо, – уверяет меня Эйвери.

Я долго смотрю на нее. На ее губы.

– Я хочу снова поцеловать тебя. – Отстегнув ремень, я устраиваюсь удобнее и полностью разворачиваюсь к ней.

Эйвери прячет улыбку и снова становится дерзкой.

– Так в чем проблема?

Действительно. В чем проблема?

Медленно к ней приближаясь, я вдыхаю аромат ее шампуня и духов. Наши губы в дюйме друг от друга. На улице полная тишина кроме завывания ветра. Мне так хочется сидеть здесь с ней целую вечность.

На этот раз поцелуй более динамичней, но не лишенный осторожности. В прошлый раз все было слишком быстро. Быстрый обмен слюной.

Сейчас я целую ее, словно пробуя. Эйвери отвечает, и я снова теряю контроль над собой.

Я не знаю, сколько именно проходит времени, но вдруг все заканчивается, и Эйвери стонет мне в губы:

– Мне пора.

Меня убивает это.

– Да, да, – бормочу в ответ и снова прижимаюсь к ее губам своими.

Эйвери за своей спиной открывает дверь и в теплый салон врывается холодной воздух. Это заставляет нас разомкнуть губы.

– Увидимся в школе, – улыбаясь произносит Эйв, прежде чем захлопнуть дверцу.

Я лишь успеваю крикнуть:

– Пока.

Уезжая, я улыбаюсь и включаю музыку. Теперь передо мной стоит та еще задачка: найти машину для этой невероятной девушки, собрать ее, а затем смотреть как она сядет за руль моего творения.

Звучит невероятно привлекательно!

– Есть разговор. – Я нахожу Ноэля одного возле своей машины.

Он что-то печатает в телефоне и когда замечает меня, поднимает голову.

– О чем?

Его напряженный взгляд, направленный на меня, заставляет себя почувствовать немного неловко. Словно он знает что-то. Я уже понял, что Ноэль не так прост, как кажется на первый взгляд.

– Дай, угадаю, – не дает мне ответить он. – Эйви.

От удивления я расширяю глаза, уставившись на него. Возможно, Эйвери сама говорила обо мне со своим братом. Или быть может, Ноэль просто-напросто догадался сам. В любом случае, я не собирался говорить с ним об этом прямо сейчас.

– Ну, – вздыхаю я, – и это тоже.

– Что-то еще? – Ноэль улыбается.

Мы почти одного роста и смотрим друг другу прямо в глаза.

– Я кое-что пообещал Эйв, и мне нужна твоя помощь.

Он удивленно хмыкает.

– Пообещал жениться?

Я закатываю глаза.

– Машину.

Теперь Ноэль во все глаза уставился на меня и не обращая внимания на звуки входящих сообщений, убирает телефон в карман куртки.

– Для начала бы женился. Что-то рановато ты машину пообещал.

Фыркнув, я смеюсь и качаю головой.

– Я серьезно. Вчера я сказал Эйви, что смогу собрать для нее машину.

– Так. – Ноэль выставляет вперед руки. Он на секунду закрывает глаза для того, чтобы переварить информацию и понять, что в моих словах нет и намека на розыгрыш. – Давай по порядку. Ты меня запутал.

Я передаю наш разговор с Эйвери, опуская поцелуй. Ни к чему ему такие подробности. Вокруг нас голоса, смех и музыка. После уроков мы приехали за город, невзирая на февральский холод, и устроили что-то наподобие вечеринки. Хотя это больше похоже на убивание времени после школы. Как я уже понял, здесь это норма. Если нет тренировки, а в единственном кинотеатре ничего интересного не показывают, то есть возможность приехать с ребятами из школы за город, рядом с фермами и водонапорной башней, и прямо на улице веселиться. И никакой мороз, и ветер этому не преграда.

По центру стоят несколько старых и ржавых бочек, в которых трещат сухие ветки, привезенные парнями с собой в багажнике. Вокруг машины. Недалеко находится небольшое озеро, которое, как мне сказали, даже летом напоминает лужу. Тем не менее зимой на нем можно кататься на коньках, чем и занята половина школы.

Прежде чем подойти к Ноэлю, я искал глазами Эйвери, но ее тут не оказалось. Ну, значит, у меня есть возможность заняться тем, чем и обещал. Иначе, когда она рядом, я слишком много пытаюсь строить из себя невесть кого и отвлекаюсь.

– И ты предлагаешь поехать на свалку и найти там… машину? – Ноэль скептически выгибает бровь.

– Сомневаюсь, что на свалке есть машины, – отвечаю я. – Я уже присмотрел в другом месте.

– И в каком же?

Кивком головы указываю в сторону. Ноэль смотрит на табличку у дороги в нескольких шагах от нас.

– На ферме Харви?

– Ага.

Ноэль несколько секунд раздумывает, жуя губу. В этот момент я вижу в нем Эйвери. Не буквально, конечно, но очевидное сходство. И все-таки они сильно похожи. Я бы сказал очень сильно. Мне интересно, как выглядела Эйв с родным цветом волос? У нее он такой же темный?

– Насколько я помню, у него во дворе стоит лишь одна развалюха, – рассуждает Ноэль.

Я киваю.

– Ага. «Шевроле Тахо».

– Чувак, – Ноэль ухмыляется. – Она похожа груду металла, как ты вообще собираешься завести этот кусок ржавчины?

Я с самодовольной улыбкой опираюсь на «Понтиак» Ноэля.

– Дай мне шанс. Вот увидишь этот кусок поедет.

Он все еще сомневается, но в его глазах рождается интерес.

– Ты серьезно? То есть ты поставишь на ноги тачку, в которой Харви спит со своими лабрадорами, когда его папаша выгоняет из дома?

Ну, о последнем факте мне ничего не известно. Ужасно на самом деле. Но вот в том, что машина поедет, я уверен.

Кивнув, я снова улыбаюсь, и Ноэль смеется.

– Да ты сумасшедший.

– Спасибо, – с ухмылкой отвечаю я.

Ноэль молчит, раздумывая и глядя на меня.

– Думаю, мы сможем уговорить Харви. Но ему нужно будет что-то взамен.

– Естественно, – соглашаюсь я.

– Так это все ради Эйв? – серьезнее интересуется Ноэль. – Или тебе просто хочется починить машину?

Логичный вопрос. Так странно, что я не сразу нахожусь с ответом. Дело в том, что эти две вещи разделимы, хоть и взаимосвязаны. Я не знаю, как проще объяснить это Ноэлю.

– Мне хочется увидеть ее за рулем, – отвечаю я.

Ноэль остается серьезным.

– Ладно.

– А ты, – я смотрю по сторонам, – не хочешь предупредить меня? что-то типа «если обидишь ее, я разобью тебе лицо» и все в таком роде?

Ноэль запрокидывает голову и громко смеется. Он забрасывает мне руку на плечо и подталкивает к остальным.

– Само собой. Ты же не тупой, чтобы тебе лишний раз об этом напоминать.

Я тоже смеюсь.

– Ну да.

– Но если хочешь, – продолжает Ноэль, – я тебе это скажу для полноты картины. Но только при других обстоятельствах.

Мы приезжаем на ферму сразу же после того, как все разъезжаются по домам. На улице вечереет. Становится еще холоднее. Я стою посреди заваленного хламом двора и треплю за ушами лабрадора. Ноэль стоит чуть поодаль рядом с Харви, который выглядит еще хуже, чем в нашу первую встречу. Создается впечатление, что парень вообще ничего не соображает.

– Черт, Харви, да если бы эту машину утащили отсюда на буксире, ты бы даже не заметил, – вздыхает Ноэль.

Харви хлюпает носом.

– Хочешь сказать, что делаешь мне одолжение предупреждая, что намереваешься забрать мою машину?

– Можно сказать и так.

– Хейз, наглая твоя рожа, – хрипло смеется Ноэль.

– Ладно, – вздыхает тот. – Что ты хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу.

Ноэль бросает на меня беспомощный взгляд. По взгляду можно понять, что он совершенно не хочет идти на такую сделку.

Немного поразмыслив и еще какое-то время слушая их спор, я решаюсь.

– У меня есть встречное предложение. – Я подхожу к ним. Они оба удивленно смотрят на меня. – У меня есть джерси с автографом Патрика Руа^[3]. Она может стать твоей.

Глаза Ноэля и Харви расширяются. Первый смотрит на мня с осуждением, и я вполне его понимаю. Но думаю, что для Харви она будет значить намного больше, ведь он играл в Квебеке.

Харви будто просыпается.

– Этого мало.

– Серьезно? – в бешенстве фыркает Ноэль. – Твоя груда металла вообще ничего не стоит.

Но Харви все еще мнется.

– И сверху сто долларов, – добавляю я и протягиваю руку.

Харви смотрит на нее несколько секунд. Затем тоже протягивает руку, и мы обмениваемся крепким рукопожатием, заключая договор.

– Идет.

Я вздыхаю с облегчением. Мы договариваемся завершить сделку уже на этой неделе, как только найдем способ отбуксировать машину с фермы.

Попрощавшись с Харви, мы с Ноэлем идем по двору к своим машинам.

– Откуда у тебя автограф Патрика Руа? Или ты думаешь, что Харви ничего не заметит, если ты подсунешь подделку?

Я качаю головой.

– С такими вещами не шутят. У меня действительно есть джерси с его автографом.

– Но откуда?

– В старшей школе Мейсону наткнуться на Руа, когда он ездил с друзьями на матч «Торонто» и «Монреаля».

Я чуть с ума не сошел, когда он мне подарил эту джерси, хотя я никогда не был поклонником «Монреаля». Как и Ноэль, в принципе тоже. Но все же его возмущение объяснимо. Мне и самому не очень-то и хочется расставаться с этой джерси.

– Почему не говорил мне? – продолжает возмущаться Ноэль.

– По той простой причине, что тебя эта команда не интересует, – спокойно отвечаю я.

– Да какая разница?

Я останавливаюсь и внимательно на него смотрю.

– Клянусь, если бы у меня был автограф Кросби, я бы тебе сказал, а потом продал, – изгибаю бровь и улыбаюсь, – ну или подарил, не знаю.

Ноэль успокаивается и понимает, к чему я клоню. Не так уж ему и важен Патрик Руа. Он поклонник более новой хоккейной школы, где легенды все еще на пике своей карьеры.

– Ладно, – со вздохом произносит он, затем ухмыляется, натягивая на лоб шапку. – Еще и сто баксов предложил.

Ну да, придется взрывать свою копилку. Определенно она будет пустой.

– Ага.

– Это огромная плата за кусок железа.

– Согласен, но я думаю, тачка будет того стоить.

Ноэль качает головой, когда мы снова идем вперед.

– Ты так хочешь впечатлить мою сестру?

На какой-то миг я задумываюсь, а затем киваю.

– Не без этого.

Ноэль фыркает.

– Мог бы просто предложить ей встречаться и все.

Я закатываю глаза и подталкиваю его в спину кулаком.

– Это слишком просто.

Мы смеемся, затем я добавляю:

– У меня одна просьба.

– Какая? – спрашивает Ноэль.

– Никогда ей рассказывай об этом. Никогда.

Обходя «Тахо», наверное, уже раз в десятый, я все же осознаю, что он здесь. В гараже Хейзов.

Стоит бодрое субботнее утро, сдобренное морозом и пением птиц, которые сбрасывают с верхушек деревьев снег. Рядом стоит сонный Ноэль. Я разбудил его полтора часа назад сказав, что мы займемся «Тахо» прямо сегодня. Он бурчал, но не возражал. Мы связались с единственной в городе буксирной компанией, но услышав сумму за работу, отказались. Пока Ноэль обзванивал друзей, я лихорадочно обдумывал план, который медленно рождался в голове. Он включал в себя «Сильверадо» Мейсона.

Через десять минут Ноэль сообщил, что все уже решено. Один его знакомый отбуксирует «Тахо» туда, куда нам нужно.

И все? Так просто? Но так и вышло.

Через полчаса мы уже стояли на ферме Хиттера и я расстался со своей джерси и ста долларами, которые скрылись в кармане старой и грязной рубашки Харви. Радует лишь то, что джерси он обрадовался больше, чем деньгам. Все еще не поздно бросить дрянь, которой он увлекается, и стать кем-то достойным. Он неплохой парень.

Вскоре приезжает почти наголо бритый парень на бортовом грузовике моей любимой модели «Форд».

– Почему сразу ему не позвонил? – спросил я позже у Ноэля, когда мы с помощью прицепа и огромных усилий погрузили «Тахо» на борт грузовика.

Ноэль лишь улыбнулся и пожал плечами.

– Иногда я забываю, какой маленький этот город.

– Ты уверен, что справишься?

– Уверен.

– Ладно.

Мы с отцом смотрим друг на друга какое-то время. Пару лет назад, когда я начал проявлять интерес к машинам, он довольно скептически к этому отнесся. Но по истечении времени его скептицизм превратился в некое уважение. По отцу сложно заметить, о чем именно он думает. Он человек критического мышления. Не часто, но все же иногда, это становится камнем преткновения между ним и мамой, которая в свою очередь является его полной противоположностью. Педантичный отец и жизнерадостная мама, они составили вполне гармоничную пару, ну а я получился чем-то средним из этих разных стихий.

– Он потратил почти все свои сбережения, – выдает меня мама с потрохами.

Я посылаю ей обиженный взгляд, на который она весело улыбается, собирая свои короткие рыжие волосы в пучок.

Отец снова смотрит на меня из-под полуопущенных век. В его взгляде горит осуждение. Несмотря на то, что я никогда ни в чем не нуждался и в принципе мог просить все, что захочу, родители старались, чтобы я знал цену каждой купленной вещи, каждому заработанному центу. Я и знал.

– Не всё, – возражаю я.

Отец все еще смотрит на экран моего телефона, где открыта фотография «Тахо» в гараже Хейзов. Мы вместе сидим в гостиной и обсуждает с папой все, что произошло за неделю его отсутствия.

До переезда в Досон-Крик его частое отсутствие тоже было нормой. Он работает в нефтяной компании и управляет бригадами рабочих. По сути он является таким же наемным рабочим в этой гигантской корпорации. Я не интересовался так остро и щепетильно отцовской профессией, но у меня хватило мозгов понять, что в Британской Колумбии и даже в Альберте данная отрасль более развита из-за – понятное дело – горной породы этих провинций. Поэтому, когда отцу предложили управлять передвижной бригадой здесь, он, конечно же, согласился.

–Вы это придумали с новым другом? – уточняет отец.

– Не совсем, – честно отвечаю я. – Это моя идея, но он будет мне помогать.

– Ты упустил важную деталь, – вставляет мама, снова улыбнувшись мне. – Это машина для одной девочки.

О, боже, мама.

– Девочки? – Папа смотрит на нее, затем снова на меня.

– Сестра Ноэля, – со вздохом отвечаю я. От моих родителей так сложно держать что-то в секрете. Ну, разве я не имею на это право?

Показное недовольство отца ни я, ни мама никогда не расцениваем как что-то личное. Оно ведь показное, такой уж он человек. К тому же, это скорее всего его излюбленный скептицизм, чем недовольство.

– Так ты уже нашел себе девушку?

Я вздыхаю, не зная, как правильно на это ответить.

– Не хочу торопить события.

– Ладно-ладно, ясно. Осторожней.

Типичная и повсеместная фраза моего папы. Затем он нежно, что ему в принципе-то и несвойственно, улыбается нам с мамой и возвращает мне телефон.

– Ну, думаю с новостями покончено. Как насчет ужина?

Мама сидит, поджав под себя босые ноги.

– Все давно готово.

– Кстати, а как фамилия у твоих новых друзей, – интересуется отец. – Этот городок маленький, мы можем быть уже с ними знакомы.

– Хейз, – отвечаю я.

На лице отца появляется узнавание.

– Хейз?

И тут до меня доходит. Ноэль упоминал вскользь о работе своего отца. Сложить два и два было очень просто, но я почему-то тогда не придал этому значения.

– Не удивлюсь, если их отец в твоей бригаде.

– Если ты про Сидни Хейза, то точно это он.

Я открываю рот.

– Да, кажется, так и зовут их отца.

Папа усмехается.

– Тогда все ясно. Кстати, он старший бригадир.

Я не знаю почему этот факт так меня радует. Понятия не имею. Ведь даже если бы наши отцы работали в совершенно разных сферах это абсолютно ничего бы не изменило. Но почему-то этот факт делает меня с близнецами еще ближе. Возможно это наивно и глупо, но это заставляет меня улыбаться.

Мы не занимались «Тахо» уже несколько дней. Учеба и тренировки не оставляли времени. Ближе к выходным я решил, что возьмусь за дело. Ноэль написал о том, что его арестовали за то, что он поцарапал машину Хелен, и отец его закрыл под домашний арест. Я сомневаюсь, что Ноэль выдержит это и усидит дома, не смывшись. Не потому что он не уважает своего отца, а потому что не умеет сидеть на одном месте. Он постоянно двигается.

Я решаю поехать к Хейзам все равно, ведь гараж входит в домашнюю территорию.

Дверь мне открывает сам Ноэль. Выглядит он угрюмо. Темные волосы торчат торчком, карие глаза налиты скукой.

– Где-то через час приедет Роб, – говорит он, когда я прохожу в гостиную. – Порубимся в приставку?

Я сажусь на диван и оглядываюсь в поисках Эйв. Но кроме нас, похоже, внизу никого нет.

– Ты не забыл про «танк»? – с упреком спрашиваю я.

Ноэль стонет, откинувшись на диване.

– Еще день, пожалуйста и завтра начнем. Я устал.

– От чего?

– От безделья.

Я качаю головой.

– Ты сидишь после тренировки только пару часов дома. Как я понимаю, столько и длится твое наказание.

Он морщится.

– А я уже схожу с ума. Представь сколько еще мне терпеть?

Я пожимаю плечами и вновь осматриваюсь по сторонам. Уютные кресла с декоративными подушками, торшеры, светлые обои.

– Эйв нет дома, – произносит Ноэль.

Я хмурюсь.

– А где она?

– Не знаю. Кажется, поехала к Уолту.

Я напрягаюсь. Уолт? Кто такой Уолт?

Ноэль смеется, увидев выражение моего лица.

– Они вместе ходят в театральный кружок. Не парься они друзья. Уолту ничего не светит, уж я-то знаю.

У меня неприятно сосет под ложечкой. Я идиот, если до сих пор все еще тяну. К тому же…

Сегодня в школе кое-что произошло. Об этом болтали парни в раздевалке. Они все были уверены, что я уже встречаюсь с Эйвери. Меня в принципе такой расклад устраивал, но вот откуда они взяли эту информацию было непонятно, пока Бретт не рассказал о том, что это утверждали девчонки. Эйв заявила об этом сама, когда между ней и Ингрид произошла стычка.

Я не знаю, что думать по этому поводу. Верить школьным сплетням это чистый идиотизм, кто знает, может все было совсем иначе. Но я хочу поговорить об этом с Эйв. Меня жжет любопытство.

И вот сейчас я узнаю, что она с каким-то парнем занимается у него дома. Я не имею права ревновать, но ревную. И у меня нет повода не верить Ноэлю, что они друзья, поэтому просто смирюсь и успокоюсь.

– Ты знал, что мой отец новый начальник бригады твоего отца? – спрашиваю Ноэля.

Мне казалось, он знал, это такая проста вещь. Но по тому как округляются его глаза, становится понятно, что нет. Не знал.

– Да ладно.

– Ага.

Он потирает подбородок.

– Черт, круто. Вот почему вы переехали сюда?

– Ну да, – отвечаю я. – Это очевидно.

– Мой отец хорошо отзывался о твоем отце, – говорит Ноэль, глядя на меня и кажется, раздумывая.

– Мой о твоем тоже, – отвечаю я и на лице Ноэля расплывается улыбка.

Но она не относится к теме нашего разговора. Ну почти. Кажется, он что-то придумал.

– Ты мое спасение из заточения, Рой, – заявляет он, соскочив с дивана. – Сиди здесь. Сейчас поговорю с папой, и ты заберешь меня отсюда.

Я смеюсь, подмигнув ему.

– Чувак, звучит романтично.

Он демонстрирует мне средний палец и бросает на ходу:

– Позвони пока Робу. Пусть едет прямо к тебе.

– Ты уверен, что тот факт, что наши…

Но Ноэль не дает мне закончить:

– Уверен. Я скоро.

Стараясь не смеяться, я достаю телефон и ищу номер Роба. Планы на вечер были совершенно другие, но сойдет и так. Поговорить с Эйвери я смогу и завтра.

Но все получается гораздо проще, чем я думал.

После того, как мы с Робом и Ноэлем зависаем у меня и рубимся в приставку, Роб уходит домой. Очевидно, что у парня какие-то проблемы дома, и они с Ноэлем еще не готовы в это посвящать меня.

Тем не менее мы с Ноэлем вновь остаемся вдвоем, а затем он, написав пару сообщение, заявляет мне, что хочет пойти на вечеринку. Я не противник вечеринок, но и не заядлый тусовщик. К тому же вечеринка в четверг – так себе развлечение, ведь утром в школу.

Но я все равно соглашаюсь, так как ожидаю компанию уже знакомых ребят, где будет Эйвери.

Но и это оказалось не так. Вечеринка, на которую позвал меня Ноэль, состояла из ребят постарше. Из тех ребят, кто уже окончил школу пару лет назад и не уехал в колледж, а остался здесь.

Видя мое разочарование Ноэль хлопает меня по плечу.

– Папа и Хелен думают, что я в своей комнате. Эйв спала, когда я прошмыгнул в спальню и вылез в окно. – Он вынимает из кармана связку ключей. – Подбрось меня к ребятам на Лейн-стрит, и если будет желание, приезжайте.

– То есть ты…

– Да, умник, – Ноэль широко улыбается и протягивает мне свои ключи. – Даю тебе зеленый свет. Но если, черт побери, ты ее обидишь, ты знаешь, что я с тобой сделаю.

Я улыбаюсь.

– Понял.

– Нет, старик. – Лицо Ноэля непривычно серьезное, и я моя улыбка меркнет. – Знаю, что порой я похож на клоуна, и мои слова мало кто принимает всерьез. Но что касается Эйв… – он сжимает челюсть, опустив веки. – Ее и Ноя…

– Я понимаю, – говорю я, не дождавшись, когда он закончит. – У меня нет родных братьев и сестер, но я понимаю. Серьезно, чувак.

Ноэль кивает.

– Я лезть не стану. Следить за вами и все такое. Эйв за себя постоять умеет. Поскольку это наш первый и последний разговор на эту тему, я должен был это сказать.

– Конечно.

– Она крутая. Как я. – Ноэль возвращается к своему обычному образу и расплывается в улыбке.

– Не сомневаюсь. – Я забираю у него ключи, и мы выходим за дверь.

Этот серьезный разговор прошел в холле моего нового дома и с небольшой упаковкой пива у ног. Мои родители доверяют мне намного больше, чем доверяет Ноэлю его отец. Я заслужил это доверие честным трудом и иногда этим пользуюсь. Мне не приходится сбегать. Я просто тихо уезжаю, пока родители ужинают у Мейсона и пишу смс маме, что останусь у Роба, так как мы хотим пройти игру. Мама лишь просит поесть и не засиживаться допоздна, так как завтра в школу.

Круто. Я совсем недавно в этом городе, а уже вру родителям и сбегаю из дома.

В доме Мэтта, одного из множества друзей Ноэля, я задерживаюсь дольше, чем хотелось бы. У меня кружится голова, но я не пью, так как мне еще вести машину. Я могу нарушать правила и люблю это делать, но это правило не нарушу никогда. Когда мы еще жили в Ньюмаркете, а Мейсон учился в выпускном классе, один из его друзей попал в ДТП и не выжил. Это было ужасно. Тогда я учился в средней школе и не видел, что происходило в Вест-Лебридже, но это воспоминание не самое лучшее в жизни моего кузена. Однажды Мейсон неожиданно приехал за мной в школу. Мы покатались по городу, затем съели пиццу. Я чувствовал, что он хочет со мной о чем-то поговорить. Его глаза были красными, а взгляд пустым.

– Клянись, Энтони, – наконец, произнес Мейсон. – Клянись, что никогда не сядешь за руль пьяным.

– Клянусь.

– Ты никогда так не поступишь с родными, правда, Энтони? – Его голос внезапно стал яростным. Он медленно повернулся и посмотрел на меня. – Никогда! Даже если ты сделаешь глоток, даже если понюхаешь, черт побери! Ты не сядешь за руль!

Я поклялся. И сдерживаю свою клятву. Это было жутко, но я понимал, как для него было сложно пережить смерть друга.

На следующее утро мне ужасно хочется спать. Болит голова, в глазах туман. Я все еще считаю, что вечеринка в четверг была не лучшей идеей. Но стоит лишь вспомнить, что почти не случилось, сожаление мигом испаряется.

– Доброе утро. – Эйв не выглядит сонной. Наоборот она полна сил, глаза сияют. Словно мы и не спали всего пару часов.

– Доброе утро, – улыбаюсь в ответ и целую ее. – Ну, что, едем?

– Да, – кивает она.

Мы катимся по уже проснувшемуся городу под громкую музыку в моем «форде» и смеемся, вспоминая вчерашние нелепые моменты.

После этой ночи вся скованность между нами улетучилась. Мы ведем себя так, словно встречаемся пару лет. Возможно, я преувеличиваю, но боже, как мне легко с ней. Держать за руку – словно ее кожа и моя тоже, слушать ее голос – словно это любимая песня. Я романтик, ага, но никто об этом не знает.

Этой ночью нас едва не занесло. В чужом доме, в чужой спальне. Мы целовались, когда оказались одни. Физические потребности вырвались наружу, и мы едва не потеряли контроль над своими телами. Я не помню, кто остановился первым. Я хотел ее. Очень сильно. Но мы остановились, а затем просто поговорили. Эйв сказала, что у нее это бы произошло впервые.

Мы уснули, а уже через пару часов Ноэль разбудил нас, и мы вернулись по домам. Но только лишь для того, чтобы собраться в школу. Мои родители не поняли, что меня не было всю ночь.

– Это… – Эйв смотрит на мое постельное белье и лукаво улыбается.

Я вижу, как сильно ей хочется рассмеяться, но она изо всех сил держится.

Прикрыв веки, я стискиваю губы. Моя рука взмывает вверх к макушке. Типичный жест, когда тебе стыдно.

– Не могу заставить себя избавиться от этого белья.

И это правда. Я сам купил себе это белье на честно заработанные деньги в мастерской. Немного сентиментально, но что поделать. Тогда кроме хоккея меня вообще ничего не интересовало. Работа в мастерской была просто работой, физика просто очередным предметом в школе, и когда я увидел в одном магазине белье с клюшками и шайбами, подумал, что это круто.

Сейчас я так не думаю.

– Это очень мило. – Губы Эйви все еще сдерживают смешок, но по крайней мере, она не смеется надо мной открыто. Но даже если бы и смеялась, я бы вряд ли обиделся.

Рассмеявшись сам, я плюхаюсь на кровать рядом с ней.

– Да уж мило.

Эйвери пару секунд смотрит на меня, а затем смело забирается на мои колени.

– Правда, – тихо убеждает меня она, обняв за шею.

Я закрываю глаза и обнимаю ее в ответ. Все девушки, которые мне нравились когда-то, совсем на нее не похожи. Да, это звучит банально, но это правда. Не внешне, не по характеру. Такого «бум» у меня раньше не было. А ведь я даже толком и не ухаживал за Эйв. Мы просто флиртовали, а затем начали встречаться. Это ли не круто? Не то чтобы мне лень ухаживать, но это сэкономило время. Это время мы уже проводим вместе, а не томно чахнем над телефонами с постоянными мыслями «когда же он/она мне напишет»?

Где-то час назад мы с Эйв приехали ко мне и обсуждали цвет, в который она хочет выкрасить волосы. Я не особо задумывался над этой ее изюминкой с волосами. Не скажу, что мне все равно, но и упор на этом не делаю. Это то, что ей нравится, и я считаю это классным. Сегодня она задала мне вопрос, если бы не яркие волосы, обратил бы я на нее внимание? Как ни странно, я задумался, чем вызвал недоумение Эйв. Она не обиделась, не швырнула в меня чем-нибудь, сказав «пошел ты», как сделали бы некоторые девчонки, я уверен. Ведь как бы мы не обманывали друг друга чушью о том, что важна душа и все такое, а не оболочка, все это в большинстве случаев так и остается словами. Обложка важна – это правда жизни. Не всегда, но важна, ладно? Не будем лицемерами.

В итоге я ответил «да». Потому что… ну, потому что, да и все.

Мы с Эйв заваливаемся на мою кровать, разглядывая потолок. Я выкрасил его в темно-синий цвет с моими старыми стикерами. Постельное белье с шайбами и потолок, украшенный стикерами – да я самый крутой парень на свете, ага. Ноэль бы ржал, попади в мою комнату, но мне как бы все равно. Свое место в иерархии старшей школы я уже заслужил, так что могу делать, что хочу и оставаться крутым. Это важно лишь отчасти, но почему-то важно и порой это бесит.

Поболтав немного, мы начинаем заниматься тем, чем занимаются все мальчики и девочки, когда остаются, да и еще и на одной кровати. Не все, но нашего возраста уж точно.

Мы целуемся. И не просто целуемся, мы снимаем друг с друга одежду. Мои мышцы сладко ноют от резких движений, когда я срываю с себя рубашку и нависаю над Эйв. Неужели это произойдет сейчас? Днем в моей спальне? Боже, пожалуйста, дай мне сил не облажаться. Хотя, в любом случае, это будет первый раз Эйв, и он вряд ли ей вообще понравиться.

Я провожу ладонью по ее груди. На Эйв остался топ и джинсы. Ее толстовка валяется где-то на полу рядом с моей рубашкой. Она поддается мне навстречу, и я схожу с ума от такого тесного контакта.

Прижавшись к ее телу максимально тесно своим, я умудряюсь шепнуть ей в ухо:

– Я остановлюсь, когда ты скажешь.

На самом деле я не хочу этого делать. Ни за что на свете.

Эйв кивает, но ее руки тянутся к моей футболке, и я помогаю ее снять. Теперь мы кожа к коже, и я уверен, она видит эти ужасные веснушки на моих плечах.

Поцелуи, перешептывание, возня – все это длится недолго. В один миг я скольжу пальцами по кнопке ее джинсов. Эйв застывает, но ждет продолжения.

И тут происходит то, что я видел тысячу раз в фильмах.

Я слышу негромкий возглас мамы.

О, боже… Нет, нет, нет!

Мы с Эйв синхронно поворачиваем головы на звук в дверях. Дверь с спальню открыта, а на пороге стоит моя мама.

Она не должна была вернуться сейчас. Черт, не должна была.

Но она здесь, а мы с Эйв… ну ладно, хорошо, что мы не успели раздеться полностью. Я чувствую, как Эйв начинает дрожать подо мной.

Это длится всего секунду. Мама быстро хватается за ручку и захлопывает дверь.

– Энтони, милый, прости, – произносит она с коридора. – Ну, сколько раз я говорила тебе закрывать двери.

Я виновато смотрю на Эйв, которая вцепилась в мои предплечья и старательно прячет глаза.

Других подростков как бы наоборот просят оставлять двери открытыми, ну а я никогда не парился на этот счет. А зря.

– Я не думал, что ты вернешься так рано, – кричу я, подбадривая Эйв улыбкой, все еще нависая над ней.

Ничего плохого не произошло. Да, это неловко, но не более. Моя мама классная.

Когда стук ее каблуков стихает, Эйв поднимается, и я вынужден отпустить ее. Себе я даю несколько секунд, чтобы хотя бы отдышаться. Повернувшись, я вижу, как Эйв натягивает свою толстовку. Ее щеки пунцовые, почти в тон волосам. Поднявшись следом, я нахожу на полу футболку и быстро надеваю.

– Расслабься, – говорю я.

Эйв поворачивается и заправляет волосы за уши.

– Ты, наверное, шутишь.

Тихо рассмеявшись, я качаю головой.

– Это не смешно. – Лицо Эйв остается серьезным, и ситуация становится еще смешней.

– Вообще-то, смешно.

Эйв продолжает буравить меня глазами, но видя, как я в отчаянной попытке пытаюсь сжать губы, чтобы не рассмеяться, улыбается крошечной улыбкой. Затем прыскает и закрывает лицо руками. Я даю волю смеху и обнимаю ее за плечи.

– Придется знакомить тебя с мамой, – шутливо говорю я.

Эйв хмуро смотрит на меня.

– Придется?

Я вздыхаю, пожав плечами.

– Но выбора-то у меня нет.

Эйв скрещивает руки на груди, отходя от меня. Я смеюсь и снова тянусь к ней.

– Не дуйся, Айва, идем.

Шутливо пихнув меня в ответ, Эйвери снова поправляет волосы и толстовку. Остановившись у двери, я тяну ее за руку.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Угу, – бормочет она.

Иногда мне кажется, что мой новый друг просто сумасшедший. Или не совсем так. Странный. Снова не то. Двинутый. Опять не то, это синоним сумасшедшего.

Как бы то ни было, набор из перечисленного вполне подходит.

– Ну давай. Скажи это.

Скорчив лицо, я пожимаю плечами, от чего Ноэль фыркает.

– Хорошо, – со вздохом произношу я. – Ты эгоистичный…

– Эй!

– Что? Ты сам сказал сказать.

– «Сказал сказать», – передразнивает Ноэль. – Я не эгоист.

Бросив испачканную маслом тряпку на стол, я опираюсь на «танк».

– Угу, тогда я не умею чинить тачки.

– Не льсти себе, – через плечо кричит Ноэль, вышагивая по гаражу с блокнотом в руках.

Я смеюсь, качнув головой и возвращаюсь к работе. Через несколько секунд по гаражу разносится рев. Да именно рев. «Тахо» оживает, и от радости у меня подгибаются колени. Глаза Ноэля готовы вылезти из орбит.

Через секунду двигатель глохнет, но тот факт, что он пару секунд назад ревел, меняет абсолютно все.

– Ладно, чувак, – бормочет Ноэль, застыв на месте. – Беру свои слова обратно.

Я назвал Ноэля эгоистом, так как он отмечает свой день рождения позже настоящей даты. Намного позже. Почти на полтора месяца. То есть сначала празднует свой день рождения Эйвери, затем Ноэль. Хотя они родились естественно в один день. Они назвали кучу причин, и ни одна из них не показалась мне убедительной, но также, ни одна из них не является доказательством того, что близнецы не близки. Наоборот, они очень близки. И честно говоря, меня все это удивляет, как так получилось.

Но я не лезу с расспросами, не пытаюсь навязать, что так неправильно. Просто дразню Ноэля «эгоистом», не считая так на самом деле. Это то, во что я не посвящен, это семейное. Так что все круто.

Мои родители сразу почувствовали перемену в моем настроении, когда сказали, что поедут на все выходные в Камлупс. Папа хочет просто развеяться, а маме нужен архив для новой статьи.

В Ньюмаркете я как-то устраивал вечеринку дома, но не был от этого в восторге, потому что убирать после – это едва ли не худшее, что мне пришлось пережить.

Тем не менее я снова берусь за это дело, так как от поездки отказываюсь, соответственно весь дом в моем распоряжении. В пятницу наша школьная команда выигрывает Пос-Кауп Хай, а суббота – фальшивый день рождения Ноэля.

Идеальное совпадение, которым никак нельзя не воспользоваться.

Следующая неделя похожа на все предыдущие. Есть лишь два огромных отличия от прежних дней. Первое, мы с Эйв занимаемся сексом, и я не могу не признать, как этот факт делает жизнь лучше. Серьезно. Второе: «танк» совсем скоро поедет. Богом клянусь, это едва ли не лучшее, что я сделал за свои семнадцать лет.

После урока я задерживаюсь в кабинете физики, точнее в лаборатории мистера Бронсона. Что-то есть в физике, что привлекает меня гораздо больше, чем что-либо еще. И, кажется, я уже знаю, куда именно направлю свою страсть.

Класс и лабораторию разделяет широкая дверь со стеклянным окошком. И если из класса можно попасть в коридор рядом со шкафчиками, то из лаборатории в «рукав» – крошечное пространство между уборными и дверью в подвал.

Выйдя из лаборатории и оказавшись в этом пространстве, я уже собираюсь завернуть за угол и оказаться в коридоре, но тут замечаю Роуз, стоящую у своего шкафчика и Уолта. На лице последнего кислое выражение, словно его заставили жевать лимон.

Если бы он не произнес имя Эйв, я бы прошел мимо, но любопытство захлестывает, и я остаюсь на месте. Они в пяти шагах от меня, поэтому я отчетливо слышу каждое слово.

– Да перестань, – со вздохом говорит Роуз, открывая свой шкафчик. – Что в этом такого?

Уолт тоже вздыхает.

– Не знаю, меня это бесит. Без нее все по-другому.

– Это не значит, что вы перестанете дружить. – В голосе Розали слышится улыбка.

Но Уолт продолжает говорить мрачным тоном.

– А мне кажется, как раз и перестанем. Ты не заметила, она изменилась?

Роуз какое-то время не отвечает.

– Уолт, у Эйв появился парень, ну конечно она изменилась.

– Спит на биологии, а затем бросает театральный кружок. Что-то не очень хорошо на нее влияет этот парень, – фыркает Уолт, плохо скрывая презрение.

Я выдавливаю крошечную улыбку и качаю головой. Да этот парень ревнует!

Раздается громкий хлопок шкафчика, а затем ответ Розали:

– Перестань быть занудой и мамочкой-наседкой. Идем.

– Я не такой, я просто волнуюсь и…

Их голоса растворяются в потоке остальных, когда они уходят вдоль коридора. Я выхожу из своего укрытия и переосмысливаю услышанное. Ничего такого, что могло бы меня расстроить. Эйв нравится другим парням это не новость, я не ревнивый. Спит на биологии? Ну, это я виноват. Или мы оба, потому что иногда сидим в «танке» едва ли не до утра. Бросила театральный кружок? Да ей всего-навсего там скучно, вкусы меняются.

Я открываю свой шкафчик, вынимаю рюкзак и иду в спортзал. В это время там обычно никого нет. Через полчаса тренировка, поэтому я решаю размяться баскетбольным мячом. Обычно я не торчу в школе перед тренировкой, но сегодня задержался, поэтому смысла ехать домой уже нет.

Уроки закончились. В отдельных классах или в актовом зале еще можно встретить нескольких учеников, но в основном школа опустела. В спортзале, как я и думал, никого нет. Бросив рюкзак на пол, я хватаю один из мячей, лежащих на железных перекладинах у стены. Стук мяча об пол разносится по всему помещению. Бросив мяча раза три, я с тоской смотрю, как он скользит по краям кольца. С четвертого раза мяч четко попадает в кольцо, и я слышу со стороны трибун медленные хлопки. Погруженный в свои мысли, я даже не заметил, что в самом последнем ряду кто-то сидит.

Подняв мяч, я беру его в руки и наблюдаю, как ко мне медленно спускается Кара Денборо. Когда Эйв не со мной, в основном она проводит время с Карой, Роуз и Грейс. Их четверка все больше и больше привлекает внимания в школе, особенно когда они вместе. И в этом нет ничего плохого.

Нам с Карой еще не приходилось даже болтать. Мы просто находимся в одной компании ребят. Но и этого мне хватило, чтобы узнать, что Кара – саркастичная и я бы даже сказал, высокомерная девушка, не считающаяся не с чьим мнением.

– Ты что здесь делаешь одна? – интересуюсь я, когда Кара плюхается на сиденье в первом ряду, сложив руки на груди. Копна ее пружинистых черных волос достигает плеч.

– Жду своих родителей. Мы должны поехать куда-то там, не знаю куда. – Она вытягивает длинные ноги на каблуках и сверлит меня темными глазами.

Я не знаю, о чем говорить с этой девушкой, поэтому чувствую себя немного скованно. К тому же, Кара продолжает на меня смотреть так, словно она что-то знает про меня.

– Окей, – улыбаюсь я, стукнув пару раз мячом об пол. – Я тоже убиваю время до тренировки.

– Ага. Кстати, когда нам ждать веселой поездки на новенькой тачке?

Склонив голову набок, я хмыкаю.

– Так сказала Эйв?

Кара тоже усмехается.

– Да она все время об этом болтает.

Вздохнув, я снова бросаю мяч в корзину. Мяч попадает.

– Ну, это все слишком преувеличено. «Шеви» пенсионер, но я делаю все, что могу.

Кара кивает, и мы на несколько секунд погружаемся в молчание. Затем я замечаю то, на то что не обратил внимания. Или просто не заметил.

Приложив указательный и средний пальцы к своему правому глазу, я говорю:

– У тебя накрашен один глаз?

Кара быстро достает зеркало из сумочки.

– Черт. – Она вынимает ватные диски и судорожно начинает тереть правый глаз, снимая макияж.

Я наблюдаю за ней не без любопытства.

– Твои родители против косметики?

– Мои родители слегка тронутые, – беззаботно отвечает она. – Можно еще вопрос, раз уж мы здесь вроде как убиваем время?

– Давай.

– Вообще-то я передумала, – сморщившись отвечает она, даже слегка надменно.

– Если это слишком личное, могу пообещать, что никому не проболтаюсь.

Она смотрит на меня, улыбнувшись одним уголком рта.

– Парни. И как тебе верить.

Это даже не прозвучало как саркастичный или риторический вопрос. Но я уже весь во власти любопытства.

– Я жду.

Кара убирает крошечное зеркальце в сумку, затем молча скидывает с себя ботинки на высоком каблуке и вынимает все из той же объемной сумки белые кроссовки. Вообще-то на улице зима.

Видя мой интерес, Кара отмахивается.

– Не спрашивай.

– И не собирался, – пожимаю плечами я. – Так ты не передумала спросить меня?

Она смотрит на свои кроссовки, затем поднимается.

– У меня появилась одна идея, – с долей озорства говорит она, проходя мимо меня к выходу. – Лишить свободы еще одного парня из команды.

Дверь в спортзал за ней закрывается, и я остаюсь один, лихорадочно раздумывая, что она имела в виду. Если она намекает на Ноэля, я совсем не удивлен. Чего у него вдоволь, так это девчонок. Но сомневаюсь, что он хочет заводить с кем-то серьезные отношения. Но вот глядя на Кару, любой в себе начнет сомневаться. Уж слишком решительно она выглядит.

Кого бы она не имела в виду, мне этот разговор кажется странным. Я, конечно, не сваха, но побыть в роли Купидона будет интересно.

Розовые волосы Эйв кажутся такими яркими на фоне бледно-голубого льда. Ее шапка съехала набок, и я неуклюже пытаюсь ее поправить. Мы пытаемся встать, но в приступе очередного смеха снова плюхаемся на лед. Перекатившись на спину, я укладываю Эйв на себя. Наши носы красные от мороза, изо рта валит пар, но тем не менее мы не спешим уйти со площадки.

– Поцелуй меня, Айв, – прошу я. – Мне холодно.

Улыбнувшись, она выполняет мою просьбу. Губы, которые еще секунду назад были холодными, становятся горячими. Эта порция тепла посылает разряд по всему моему телу.

– Давай поиграем в хоккей, – заявляет Эйв, оторвавшись от моих губ.

Я почти стону от этой потери. Но она решительно поднимается на ноги и протягивает мне руку. Зарядившись ее энергией, я встаю не без помощи Эйв и улыбаюсь.

– Ну давай поиграем.

Если когда-нибудь мне придется такое пережить, я не знаю, что со мной будет. В общем-то я рассудительный человек, и я вижу вещи именно такими, какие они есть, не придумываю лишнего. Я четко осознаю и принимаю тот факт, что люди живут, а затем умирают. Возможно, мне легко судить о смерти, так как прожив семнадцать лет, мне еще не доводилось терять близких. Не уверен, что справлюсь с этим. Я не знаю.

У Харви умер отец. Я поражен тому факту, скольким людям на это наплевать. Многие в городе даже думали, что он уже давно умер. Так сказал нам Харви, когда мы приехали к нему сегодня.

– Сколько раз мне по башке прилетало вот этим самым сапогом, – произносит Харви, забрасывая старые, но довольно мощные ботинки отца в мешок для мусора.

– А это? – Ноэль поднимает, валявшуюся в углу клюшку, разломанную надвое.

– Я купил ее в Квебеке, – отвечает Харви, не глядя.

Ноэль несколько секунд смотрит на клюшку, точнее на две ее половины, затем бережно ставит обратно в угол.

Я сижу рядом на раскладном садовом стуле. Под моими ногами разлегся один лабрадор и тихо сопит, пока я небрежно глажу его за ушами. Ферма Харви – это не лучшее место, где бы мне хотелось находиться, но я здесь все же по собственной воле.

– Харви, ты идиот? – кричит из кухни Ноэль. – Почему в твоем холодильнике стоит банка опарышей?

Харви смотрит на меня с видом «мамочка опять чем-то недовольна» и плетется на кухню. Второй лабрадор по кличке Джесс бежит за ним.

– Я собирался на рыбалку.

– Когда?

– В сентябре, кажется. Не помню.

– Боже.

рассмеявшись, я продолжаю гладить пса. Этот дом на старой ферме наводит тоску. Зная этого парня, создается ощущение, что здесь пристанище разбитых надежд. Вот какой может быть жизнь, если однажды сдаться, просто перестать бороться.

Отношение Ноэля к Харви – это что-то не совсем объяснимое. Я много размышлял об этом и пришел к выводу, что это и есть страхи Ноэля. Вот так же сдаться и застрять. И я его понимаю. Я тоже этого не желаю.

– Это самый лучший день. – Эйвери набрасывается на меня, когда я вылезаю из «Шеви Тахо» и передаю ей ключи. – С ума сойти.

Я улыбаюсь, польщенный ее искренней радостью, а также гордый собой. Потому что здесь есть чем гордиться.

«Танк» поехал. Теперь это настоящая машина. Мы сделали фотографии «до» и «после», и результаты просто ошеломительные. Я не шучу, у меня есть сегодня право быть самодовольным индюком.

– Давай я прокачу тебя, – заявляет Эйв, забираясь в салон.

Я смотрю в конец улицы, туда, где за домами и верхушками деревьев садится солнце, оставляя на темно-синем небе розовые борозды.

– Давай, – соглашаюсь я.

Когда мы оказываемся в салоне, Эйв нерешительно вставляет ключ в зажигание.

– Что такое? – интересуюсь я, заметив ее оцепенение.

Она смотрит на меня, слегка улыбнувшись.

– Волнуюсь.

– Правда?

– Да, – признается она. – Энтони, ты хоть понимаешь, что сделал для меня?

– Да, – воодушевленно отвечаю я, глядя в ее карие глаза.

Но она качает головой.

– Это моя первая машина, и ее мне подарил ты. Ты. Парень, который всего лишь пару месяцев назад переехал в наш город.

Я замолкаю, дав время и самому осмыслить это.

– Ну, – наконец, произношу я. – Это романтично, по крайней мере. Но будет еще романтичней, если мы сейчас поедем вон туда, прямо навстречу этому розовому закату.

Широко улыбнувшись, Эйв поворачивает ключ. Двигатель ревет. Это приятный, мощный и совершенно «здоровый» рев машины. Будет еще круче, если я включу музыку.

Я позаботился и об этом. Магнитолу для «Шеви» было сложно найти, но возможно. Для этого Гарри – другу Мейсона – пришлось ехать в Сент-Джонс. Это отдельная история.

Как бы то ни было, музыка здесь есть. The Killers «Mr. Brightside» разносится по салону, когда Эйвери жмет на педаль газа. «Танк» реагирует на ее движения, слушается свою новую хозяйку, от чего та с каждой секундой становится счастливее. Мне уже приходилось видеть ее за рулем, и я не мог не отметить тот факт, что водитель из Эйвери отменный. Это правда. Она без труда управляется с механикой и даже если возникают трудности, она справляется. Мне еще не приходилось встречать девушку, которая бы так управляла машиной. И она оказалась права, когда говорила, что намного лучше водит машину, чем ее брат. Это уж точно.

Управляемый Эйв «Тахо» несет нас вниз по склону, туда, где заканчивается город, а по обеим сторонам от трассы простирается огромное заснеженное поле. Периодически мелькают тюки сена, которые тоже покрыты снегом. Далекие точки ферм едва различимы в тусклом свете заходящего солнца. Впереди виднеется старая водонапорная башня, возле которой часто проходят школьные вечеринки. Я смотрю на старую покосившуюся табличку, мимо которой мы проезжаем. Она указывает, что в трех милях находится ферма Хиттера. И теперь она принадлежит только Харви.

Я не говорил о нем с Эйв. Я даже не уверен, что и Ноэль с ней об этом говорит. Это не секрет, но мне кажется, это довольно редкая вещь, которую хочется оставить лично для себя. Для парней. Порой так трудно и даже странно вслух говорить о своих страхах даже самым близким людям.

В детстве моей любимой командой были «Эдмонтон Ойлерз», затем я плавно переключился на «Торонто Мейпл Лифс», так как впервые увидел настоящий и живой хоккей именно тогда, когда отец взял Мейсона и меня с собой в Торонто и купил нам билеты на игру «Торонто» и «Коламбуса». Мое детское непостоянство легко забыло прежних кумиров, переключившись на других.

С того времени, как я стал увлекаться хоккеем сам, ничего не изменилось. На втором месте у меня «Бостон Брюинз», но так как они тоже в восточном дивизионе, я остаюсь верен «Торонто», если обе команды играют друг против друга. На третьем – «Даллас Старз» с западного дивизиона.

Слепого фанатизма у меня нет, я довольно спокойно отношусь, как и к победам, так и к проигрышам любимых команд.

Но не Ноэль.

Этот чувак слеп и глух, когда видит на экране «Питтсбург Пингвинз». Думаю, он в тайне мечтает стать вторым Кросби, так как молится на него.

Полчаса назад я приехал к Хейзам смотреть игру «Бостона» и «Питтсбурга». Так как все же «Брюинз» не являются моими фаворитами, я из мужской солидарности готов простить им поражение от «Пингвинов». Вполне заслуженное, я скажу. «Питтсбург» хороши с этим поспорить сложно.

С нами смотрит игру мистер Хейз, потягивая пиво и конечно же, тоже болея за «Питтсбург». Думаю, я ему нравлюсь. Большую роль здесь сыграл «танк», расстаться с которым Эйв не может уже два дня. Будь я здесь в качестве парня Эйв было бы неловко. А вот в качестве друга его сына – вообще круто. Но не думаю, что кто-то кроме меня об этом задумывается.

Эйв вбегает в дом в куртке нараспашку, гремя ключами.

– Папа, Ноэль, загоните мою машину в гараж? Я пока не рискую…

Заметив меня, она удивленно вскидывает брови, затем посмотрев на телевизор, кивает сама себе.

Мистер Хейз улыбается ей.

– Эйви. Конечно, милая. Как только закончится матч.

Она садится рядом с отцом, но мы обмениваемся весьма красноречивыми взглядами.

После того как матч заканчивается, я прошу мистера Хейза позволить мне загнать машину. Он согласно кивает.

– Конечно, парень. – Он хлопает меня по плечу. – Вы ведь встречаетесь, так?

Это прозвучало как лишнее упоминание об этом.

Ноэль улыбается свой фирменной улыбочкой.

– О, да, они еще как встречаются.

Незаметно показав ему средний палец, я прощаюсь с мистером Хейзом, и мы с Эйв выходим на улицу.

Загнав «танк» в гараж, я бросаю Эйв ключи.

– Не верю, что ты боишься загонять его в гараж. Я знаю, как ты водишь.

Она смущенно улыбается, кутаясь в высокий ворот парки.

– Дай мне время.

– Хорошо. – Я подхожу ближе. – Где ты была?

– Катала девчонок по городу.

По моему выражению моего лица несложно догадаться, что я этим недоволен. Это слегка опрометчиво – во второй день владения собственной машиной, лишиться прав^[5].

– Серьезно?

– Да ладно тебе, – улыбается она. – Я сняла табличку.

– Так нельзя, Эйв.

Эйв смотрит на меня, состроив виноватую рожицу, но в ее глазах пляшут чертята.

– Больше не повторится, обещаю. Но мне так хотелось прокатить всех на своем «танке».

Сдавшись под ее игривым напором, я расслабляюсь и тяну ее к своему «форду», припаркованного рядом с лужайкой.

– Поедем ко мне? Мама дома одна.

Эйв заметно сникает.

– Что такое?

– Завалила доклад, – признается она, вперив взгляд в свои розовые тимберленды.

– Жаль.

Но все же мы забираемся в мою машину и целуемся. Эйвери снимает куртку. Во время поцелуя я чувствую, что что-то не так. Она не совсем уверена, либо слишком спешит. Знаете, так бывает. Ты чувствуешь настроение человека, когда он даже не дает тебе и намека, что что-то не так. Но я ощущаю это. Она сжимает мою челюсть слишком сильно, когда целует, выдыхает, затем снова целует.

Завершив поцелуй, мы смотрим друг на друга несколько секунд.

– Можно спросить?

Я киваю.

– Значит, мне не показалось, что ты сегодня какая-то странная. Можешь, хоть в бирюзовый, хоть в зеленый. Это не имеет значения. Честно.

Эйвери смеется, натягивая шапку на голову, чтобы не лезли волосы.

Недавно мы обсуждали будущий цвет ее волос, который она хочет изменить, и я должен вставить в это свою лепту. Это ведь моя девушка.

– Нет, я не об этом.

– Отлично, – заявляю я. С этим мы вроде как определились.

Эйв смотрит мне прямо в глаза, когда спрашивает:

– Со сколькими девушками ты встречался, когда жил в Онтарио?

Ого. От удивления я даже меняю позу, повернувшись чуть-чуть к рулю. Не очень-то желаемая тема.

– Что за вопрос, Айва? – строя из себя дурачка, я пытаюсь уйти от ответа.

Самые серьезные, если их вообще можно было так назвать, были отношения с Шеннон. Я не могу сидеть здесь и перечислять Эйв своих бывших. Проклятье, девчонок так сложно понять. Они хотят правду, но, когда им правда не нравится, начинают психовать.

Чтобы избежать этого самого, я пытаюсь увильнуть.

– Я встречался с одной девушкой из школы – Шеннон. Мы встречались четыре или пять месяцев, а потом расстались. Вот и вся история. А до этого ничего серьезного.

– А почему расстались? Из-за того, что твоя семья собралась переезжать?

– Нет. Не сложилось.

– Тебе грустно вспоминать об этом?

Подавив смешок, я пожимаю плечами.

– Конечно, нет. С чего мне грустить? Так бывает. К тому же, между нами не было ничего серьезного, хотя мы думали наоборот.

– Ничего такого?

– Эйви, – Я закатываю глаза. – Ты – моя первая серьезная девушка.

И это абсолютная правда.

– Правда?

– Правда.

– Так уж и быть, ты тоже мой первый серьезный парень.

– Так уж и быть?

Она дразнит меня. Наша школа маленькая, я знаю, что она ходила на свидания и боже мой, у них даже что-то намечалось с Бреттом в прошлом году. Но я не забиваю этим голову. Какая разница, ведь мы здесь и сейчас. Вместе.

– Я никогда не влюблялась раньше, – тихо произносит она.

У меня нет на это ответа. То есть я могу сказать то же самое, но… прошло так мало времени. Можем ли мы настолько спешить? Да, меня немного это пугает. Я чувствую себя всемогущим рядом с ней, как бы это смешно ни звучало. Но для остального нужно время.

– Мы говорим о любви? – тоже понизив голос, спрашиваю я.

– А что между нами?

Из аудиосистемы тихо играет SUM 41 «So Long Goodbye», сливаясь с нашими мыслями и словами.

Я пытаюсь быть честным.

– Не знаю. Я же говорил, что со мной такое впервые. Давай узнаем вместе?

Такой ответ ее устраивает. Она тепло и нежно мне улыбается, и мое желание сделать что-нибудь для нее еще, становится больше. Но я не знаю, что.

Мы болтаем еще недолго, прежде чем я вдруг признаюсь:

– Хочу сделать какую-нибудь глупую вещь.

Голова Эйв лежит на моем плече. Она слегка поворачивает ее.

– Например?

– Не знаю. Проехать по темному переулку с выключенными фарами, выключить мобильный на неделю, станцевать сальсу, сделать тату.

Последняя фраза как-то странно действует на нас обоих. Эйв поднимает голову, и мы смотрим друг на друга.

– Тату? – Ее глаза загораются.

Как и мои, потому что я едва ли не подпрыгиваю на месте от предвкушения.

– Да, Айва. Сделаем вместе?

Я уже знаю, что она ответит «да», но все равно мысленно произношу словно мантру: скажи «да», просто скажи мне «да». Побудем безбашеными.

– Да, – отвечает она.

Мы сумасшедшие. Я сумасшедший. Даже не сумев признаться девушке в любви, я собираюсь сделать с ней татуировку. Ради нее. Да, иначе бы этого разговора не было. Зачем слова, когда вот это самое сумасшествие может сказать гораздо больше?

Пару лет назад я подсел на «Майнкрафт». Стыдно об этом вспоминать, но такое случилось в моей жизни. Слава богу, что это продлилось лишь около трех недель. Затем я едва не выбросил компьютер, когда убедился, что эта чертова игра лишила меня хоккея на целых полмесяца. Мои мышцы болели и ныли на тренировках, тренер забросил меня в четвертое звено и мое игровое время было, как у новичка. Правда, стыдно. Я обожаю хоккей.

В тот момент, привыкнув к виртуальному миру, я успел забыть, что в реальном тоже есть засранцы. Особенно парни из соперничающей команды. Есть такие личности, которые во время игры задевают тебя, всячески выводят на эмоции. И это делается для того, чтобы ты сорвался, нарушил правила, тебя удалили, и ты оставил свою команду в меньшинстве.

Это называется «читерство». Как в долбаном «Майнкрафте». Самый легкий путь.

Тогда я пару раз срывался и меня удаляли, вот тогда-то я и решил полностью и навсегда завязать с компьютерными играми. Спасибо, реальность хреновая, но хотя бы настоящая.

Сейчас я как всегда холодный и совершенно спокойный. Восемнадцатый номер из кожи вон лезет, чтобы меня вывести из себя. И чего он ко мне пристал? Очевидно же, что я не ведусь. Но он раз за разом пытается меня поддеть.

– Слышал в вашей школе есть доступные телки.

Хищная улыбка этого гада начинает меня раздражать. А это всего лишь середина второго периода.

– Твоя девушка точно одна из них, – продолжает он.

Он меня не знает, я его тоже. Он даже не знает встречаюсь ли я с кем-то. Это стандартные читерские фразы, которые чаще всего попадают в точку.

Сжав челюсть, я смотрю на точку вбрасывания, на которой стоит Ноэль и парень из команды Вернона. Ноэль выигрывает вбрасывание. Восемнадцатый стремительно направляется за шайбой, и я моментально перекрываю ему путь. Он скалится, но происходящее ему не нравится.

Я не забивной игрок. Не потому что защитник, а просто потому что моя основная работа всегда заключается в «чистке» пути к воротам для товарищей по команде, ну и в защите естественно.

Но сегодня я в ударе. Бретт пихает восемнадцатого, когда они, борясь за шайбу, проезжают мимо скамейки нашей команды. Комплекция Бретта внушительная, так что от его несильного толчка (за который его ни за что не оштрафуют), восемнадцатый плавно ныряет в ноги нашим парням. С широченной улыбкой я принимаю пас от Бретта и замахиваюсь для удара по шайбе. Честно, я думал, что передам ее Робу, который уже ждал меня возле голкипера. Но шайба пролетает мимо него и мимо того самого голкипера. Ворота освещаются.

Обалдеть. Приняв медвежьи объятья парней, я качусь для традиционных ударов перчатками к остальной части команды, но на моем пути оказывается восемнадцатый.

– Слышал у вас доступные ворота, – проезжая мимо и улыбаясь, заявляю я. – Отдохни на скамейке, читер.

Из Вернона мы возвращаемся счастливые. Последняя игра в сезоне. Шесть – ноль. Трофей школьного округа принадлежит старшей школе Досон-Крик.

В последние месяцы на наши игры приезжали скауты из всех трех юниорских лиг страны. Попасть в любую из них для парня из глубинки Британской Колумбии – это невероятная возможность. Быть может, это и не прямой путь в НХЛ, но первый шаг. И я знаю, что кое кто этим шансом воспользуется.

Коул Харрис – парень из выпускного класса, наш левый нападающий – еще в автобусе, когда мы ехали в Вернон, объявил, что его родителей не будет весь уикенд. Так что при любом раскладе будет вечеринка.

После приезда я быстро направляюсь домой и снова принимаю душ. Но предвкушение от вечеринки рассыпается как карточный домик, потому что звонит Эйв и сообщает о том, что заболела.

– Детка, нет, – со стоном произношу я, плюхаясь на кровать.

– Да, – печально говорит Эйв. – Хелен сказала мне сидеть дома, иначе я заражу всю школу.

– Так тебя изолировали?

– Ну, можно и так сказать. Хелен и Ной уехали к сестре Хелен Мел на выходные, Ноэль уже ушел.

– Так ты одна?

– Да, – с улыбкой голосе отвечает она. – Но я не хочу тебя заразить, Энтони.

– Да плевать, – отмахиваюсь я. – Сегодня была последняя игра в сезоне. К тому же, это просто вирус.

– Вы выиграли. Неужели не хочешь отметить это с ребятами?

Она права. Я очень этого хочу. Прямо до безумия. Но еще хочу, чтобы рядом была Эйв. Сегодня тот редкий случай, когда я хочу быть и с друзьями, и со своей девушкой одновременно.

Пауза говорит сама за себя. Эйвери старается говорить оптимистично, но я слышу в ее голосе нотки отчаяния.

– Ничего страшного, Энтони. Просто веди себя хорошо, ладно? Я правда лучше лягу спать и возможно, быстрее избавлюсь от вируса. Хелен уже напичкала меня таблетками.

– Правда? Все хорошо?

– Не сомневайся.

– Ладно, – после небольшой паузы сдаюсь я, но уже знаю, что сделаю ей сюрприз. Но только после того, как все же удовлетворю свои желания. Ну не могу сегодня не пойти на эту вечеринку. Радость от победы просто опьяняет. – Могу я приехать к тебе утром?

– Ты будешь в состоянии?

– Конечно, – смело отвечаю я. Мы с алкоголем не на одной волне.

– Хорошо, – отвечает Эйв, но я уверен, что она хотела бы слышать от меня другой ответ. Что ж, ее ждет сюрприз.

Половина школы – в основном парни – уже через час после начала вечеринки едва стоит на ногах. Я выпил два стакана пива и если честно, выпил бы еще, так как сегодня я не за рулем. но у меня есть одна миссия, так что пьянство на сегодня отменяется.

Я знаю, что за мной следят. Девчонки, что тут удивительного? Кара следит острым взглядом за каждым моим шагом, Грейс как бы ненавязчиво, а Розали исподтишка. Но каждая себя уже выдала с головой. Да я и не против. Так даже лучше. В один прекрасный миг я исчезну, и кто-нибудь из них моментально напишет Эйв сообщение, что я пропал с радаров. Она начнет волноваться и ревновать, а тут… оп, я на пороге ее дома.

Сидя на диване в окружении парней из команды я смеюсь вместе со всеми и вспоминаю каждую деталь сегодняшней игры.

– Я, конечно, все понимаю, – пьяно тянет Коул, сидящий рядом со мной. – Но я ни хрена не понял, как Рой умудрился загнать шестую шайбу в ворота.

– Мы это уже сто раз обсуждали, – отвечает Роб, стоя рядом и опираясь рукой на головку дивана. – Она сама туда пошла…

Я откровенно смеюсь, откинув голову. Разговоры становится все тупее и бессмысленней. Тут Коул словно трезвеет, когда вновь на его горизонте появляется короткая юбочка Грейс. Роб приземляется в кресло, так как стоять больше не в силах.

– Тебя я еще не поздравила, – неожиданно раздается знакомый голос прямо надо мной.

Я поднимаю голову и вижу позади Ингрид. Она приветливо улыбается, затем опирается локтями на спинку дивана, оказавшись почти на одном уровне с моим лицом.

– Спасибо, – улыбнувшись, отвечаю я.

Ингрид не отводит взгляда, продолжая улыбаться и смотреть.

– Я скажу очень честную вещь, – серьезным тоном произносит она.

На моем лице легко прочитать удивление.

– Какую именно?

– Народ! – Роб резко поднимается с кресла. – Кажется, мне нужно блевануть.

Под смех ребят он идет в сторону выхода. Ингрид тоже смеется, но, когда замечает мой вопросительный взгляд, словно бы отмахиваясь, пожимает плечами.

– Не важно.

Она уходит, оставив меня озадаченным, но я тут же об этом забываю, потому что перед нами возникает сцена: Коул обнимает Грейси, которая неожиданно для него его отталкивает. Хозяин дома со стеклянными глазами ошалело смотрит ей вслед.

– И черт с тобой. Здесь есть и другие, – заявляет он.

Проходит какое-то время, заполненное бессмысленными разговорами и смехом. В какой-то момент Ингрид снова появляется рядом. я чувствую, как она что-то хочет мне сказать. То, что хотела. Улучив момент, когда нас никто не слышит, я поднимаю эту тему:

– Что ты хотела сказать?

Она несколько секунд рассматривает меня сверху вниз.

– Она не умеет любить кого-то еще, Энтони. Кроме себя и быть может своего брата. Она умеет только брать. В конце концов, она просто из тебя все высосет.

Я улыбаюсь.

Такая у меня реакция на эти слова. Потому что я настолько опешил, что просто не смог ничего придумать. За моей улыбкой таится слишком много и именно сейчас эта улыбка – мое спасение. Мне не нравятся эти слова. Мне хочется встать и уйти. Но я понимаю, что дело здесь не в Ингрид. Дело во мне. В том, что я на какую-то долю секунды смог поверить в эти слова.

Удивленная моей реакцией Ингрид тоже начинает улыбаться. Но ее глаза полны вопросов. Мы прячемся за улыбками. Со стороны может показаться, что мило общаемся, но… Я словно застыл.

Я просто не стану обращать внимания на то, что она сказала. Словно этого не было.

Прежде чем я успеваю отреагировать или вообще убрать со своего лица эту фальшивую натянутую улыбку, я слышу имя Эйв.

И вот она уже стоит прямо передо мной. Застывшая улыбка исчезает с моего лица.

– Эйв? Что ты…

– Не помешала?

Она даже не смотрит на меня. Ее метающий молнии взгляд направлен на свою бывшую подругу. О, боже. Что она вообще здесь делает?

Шея обмотана огромным шарфом, в который она прячет нижнюю часть лица, и все равно невооруженным глазом заметен ее красный нос, а уж глаза, затуманенные пеленой болезни, тем более.

Соскочив с дивана, я встаю перед ней.

– Эйви, что ты здесь делаешь?

На секунду она поднимает глаза, но затем резко опускает и втягивает шею в шарф.

– Мне лучше, – бурчит она.

Ага, конечно. А я – королева Англии.

– Давай найдем другое место. – Я беру ее за руку и тяну сквозь шумную толпу уже изрядно набравшихся школьников. – И не ври, что тебе лучше.

Последняя фраза умирает в шуме.

На кухне никого почти нет. Эйв забирается на высокий табурет у стойки и всем своим видом демонстрирует возмущение. Серьезно?

– Мне было скучно одной. Потом написала Кара. Она сказала, что ты болтаешь с Ингрид.

Господи, ну и языки у этих девчонок. Я и так терпел за собой вполне незаконную и раздражающую слежку, но это уже слишком.

– Постой. – Я с силой провожу пальцами по своим волосам. – Так ты ревнуешь к Ингрид?

Это очевидно. Но все же, вдруг я ошибаюсь? Вдруг она объяснит. Ведь поводов для ревности я не давал.

– Она просто бесит меня, – хлюпнув носом, отвечает Эйв.

Я качаю головой, вздохнув.

– Эйви, у тебя нет поводов ревновать меня. Но и у меня нет повода воротить от нее нос. Мы просто трепались о нашей игре и все. И если хочешь знать, если бы ты не приехала, я бы уже был с тобой под одеялом на твоей кровати. Знаю, как это паршиво болеть.

Я решаю выложить все карты. Потому что мой план обломался. Он был идеальным, и я зол, черт возьми.

Эйвери не скрывает своего смущения. Пристыженно вздохнув, она поджимает губы. Это ее милое выражение лица каким-то образом рассеивает мою злость. Что она со мной делает?

Протянув руки, я беру ее лицо в ладони и тут же ужасаюсь.

– Боже, Эйв, ты вся горишь.

– Все нормально. Прости меня.

Это совсем меня добивает. Я тут же забываю, что злился буквально минуту назад.

– Ты на машине?

– Да, – кивает она.

– Тогда живо на пассажирское сиденье и жди меня. Я возьму куртку и скажу парням, что уезжаю.

Она спрыгивает с табурета и без лишних расспросов соглашается.

– Хорошо.

Думаю, конфликт исчерпан.

Эйви уходит, а я ищу свою куртку в ворохе остальных, валяющихся в кресле. Наконец-то, я ее нахожу, затем ищу глазами Ноэля или кого-нибудь из парней. Но вижу только Коула, неотрывно следящего за Грейс. Грейс в свое время флиртует с Бобби Райсоном, но каждую секунду бросает взгляды на Коула.

– Эй, Харрис. – Я хлопаю его по плечу.

Коул вздрагивает и поворачивает голову.

– А?

– Я уезжаю.

– Уже?

– Ага.

Он выдавливает улыбку.

– Комендантский час?

Я смеюсь вместе с ним.

– Боюсь похуже. За мной патруль.

Он удивленно таращится на меня.

– Серьезно?

– Ага.

– Ладно, вали.

Усмехнувшись, я смотрю на Грейс, затем снова на Коула.

– Чувак, просто подойти к ней.

Он качает головой.

– Она все равно проснется утром со мной. Зачем вся эта хрень?

Вот именно. Махнув рукой, я ухожу.

Весна уже на пороге и воздух стал теплее. Засунув руки в карманы, я сбегаю с крыльца, и сразу же замечаю «танк», стоящего у обочины. Эйв сидит за рулем.

Я открываю дверцу со стороны водителя.

– Перебирайся на пассажирское сиденье.

– Ты пил?

– Пару стаканов. Я в норме, прошел примерно уже час.

Эйв качает головой.

– Мне слишком нравится Мейсон, я не хочу, чтобы из-за меня ты нарушал обещания.

– Я в порядке, – повторяю я, но мне нравится, что она об этом помнит.

Эйв выглядит немного странной. Она сжимает и разжимает ладони, положив их на руль.

– Я доеду, правда, со мной тоже все в порядке. Давай не будем спорить.

Выдержав ее серьезный взгляд, я киваю и закрываю дверцу. Забравшись на пассажирское сиденье, я наблюдаю, как Эйв поворачивает ключ и осторожно выезжает на дорогу. Она молчит и это странно.

– Ты в порядке?

Эйвери кивает и даже выдавливает улыбку.

– Да, я просто… Просто немного сумасшедшая, да?

Так в этом все дело? Я улыбаюсь, расслабившись и откидываюсь на сиденье.

– Честно? Немного.

Она вздыхает.

– Но мне нравится, – добавляю я.

Эйв широко улыбается.

– Чем займемся? Дом полностью в нашем распоряжении. Наверняка, на всю ночь. Сомневаюсь, что Ноэль вернется раньше утра.

Раздумывая, в моей голове всплывает тысяча различных мыслей и идей, но есть одно «но».

– Мы будем тебя лечить. Я заварю тебе какао, включим какой-нибудь фильм.

– Ты романтик, Энтони Рой, – смеется Эйв и громко чихает.

«Танк» слегка дергается, но она быстро берет себя в руки.

– Черт.

– Эйви, детка, давай поведу я.

– Здесь ехать пару минут.

– Ладно. Так ты согласна на какао и фильм?

Она пожимает плечами.

– А что еще мне остается?

Посмотрев на ее озорную улыбку, я протягиваю руку и слегка сжимаю ее бедро.

– Не играй со мной.

– И не собиралась.

– Еще как собиралась.

– Твоя правда.

– Эйви…

– Что? Я всего лишь пытаюсь до тебя донести, что какао и фильма мне мало.

Тяжело выдохнув, я убираю руку.

– Как и мне. Но мы будем тебя лечить.

– Посмотрим, – самодовольно заявляет она.

Я смотрю на ее профиль и повторяю:

– Посмотрим.

Когда игла приближается к моему запястью, я замечаю вопросительный взгляд мастера. Я смотрю на парня по имени Нортон, который буквально через пару секунд начнет забивать под мою кожу чернила.

Сомневаюсь ли я?

Возможно. Совсем немного.

Отведя взгляд, я смотрю на Эйв, сидящую напротив меня. Она внимательно следит за иглой. Ее глаза горят от возбуждения. Точно так же она смотрела на «танк», когда я завел его. Это ни с чем несравнимый взгляд.

И все малейшие сомнения, если они и были, сразу отметаются. Решительным кивком я даю понять, что готов.

Это больно. Быть может, у меня слишком низкий болевой порок, но мне хочется зажмуриться или хотя бы ойкнуть. Но я не позволяю себе это сделать. Эйв боится делать татуировку, ну а я как истинный супергерой должен доказать ей на своем примере, что это совсем не больно.

Вот только я немного прогадал. Нет, это терпимо и именно поэтому мне и удается сохранить невозмутимое лицо до самого конца.

Мы несовершеннолетние, так что по всем правилам мы здесь как бы незаконно. У нас даже нет разрешения от родителей. И это могло все не иметь значения будь мы где-нибудь в подвале какого-нибудь чувака, который просто делает татуировки от скуки.

Но мы в самом настоящем салоне, находящегося в центре Досон-Крик. Нортон – мастер своего дела и уверен опыт у него большой. В нашем случае важно уметь уговорить моего кузена, который порой строит из себя няньку. Мейсон знает Нортона, а час назад мы были в клинике, уговаривая его договориться. Так что вот мы и здесь.

Мы недолго думали над эскизом. Нортон предложил простой вариант идентичных татуировок.

Когда мое место занимает взволнованная Эйв, я всматриваюсь в свежий черный рисунок на своем левом запястье. Это буква А в форме звезды, сделанная размашистым и свободным почерком. Тату меньше дюйма, но оно резко бросается в глаза, выделяясь на моей светлой коже.

Я держу Эйвери за руку. Нортон наставляет ее и улыбается, когда она морщится. Но буквально через пару секунд ее лицо расслабляется. Она смотрит на меня удивленно.

– Я думала, будет больно, – сквозь шум машинки слышу ее голос.

Ничего себе. Открутив крышку бутылки с колой, я делаю большой глоток, скрывая свой стыд. Черт. А мне было больно.

– Твой отец приезжает через неделю, и ты знаешь, что это означает.

– Весенняя уборка, – со вздохом произношу я, глядя на маму.

– Весенняя уборка, – повторяет она.

Я не против того, что мои родители не разбрасываются деньгами. Они у них есть, и за счет этого я спокоен за свое будущее. То есть за образование, которое получу. Мне не придется рвать задницу на трех работах, при этом умудряться учиться хорошо, чтобы не только сохранить стипендию, но, и чтобы не выперли из колледжа. Мы уже обсуждали варианты моего обучения. Мама хотела бы, чтобы я получил американский диплом, но отец настоял, чтобы я остался в стране, получил образование, ну а дальше уже решать мне.

Что касается денег моих родителей, то я стараюсь о них не думать. Так тупо звучит, но так и есть. У меня есть обязанности, которые выполняет каждый подросток и карманные деньги, но я-то знаю, что мог бы иметь больше. Намного больше.

Нет, лучше не думать. Благодаря такому подходу своего отца к моему воспитанию, я умею и хочу работать, и у меня собственная цель.

Эти слова говорила моя мама, когда я случайно подслушал разговор родителей, так что это не мои мудрые умозаключения. Но все же я с этим согласен.

Итак, весенняя уборка – ежегодная уборка в семье Рой гаража, чердака и двора. Хотя, наверняка подобное есть в каждой семье.

– Чем планируешь сегодня заняться? – интересуется мама.

Она смотрит в свой компьютер, водрузив на нос очки. Ее пальцы плавно, но быстро порхают по клавишам.

Я ставлю перед ней чашку кофе, и она улыбается мне.

– Не знаю. Посмотрим что-нибудь с Эйв в кинотеатре или поторчим у нас. Ты не против?

– Конечно, нет, – отвечает мама. Затем ее взгляд падает на мою руку, которую я в этот самый момент почесал. – Довольно серьезный шаг.

В ее взгляде и голосе нет осуждения. Она вздохнула и покачала головой, когда я ей показал татуировку, ну и конечно, поругала Мейсона. Совсем чуть-чуть. В ответ Мейсон лишь поцеловал ее в щеку. Свою тетю он обожает, а вот родного дядю – моего отца – немного побаивается. Серьезно. Даже я так не трепещу перед ним, как Мейсон. Мой отец строгий, но справедливый. К тому же, мы решили все же Мейсона не впутывать. Я сам приму удар. А он наверняка будет. И если и не серьезный, то для вида уж точно.

– Знаю, – отвечаю я, добавив в мамин кофе еще немного сливок.

– У вас настолько все серьезно?

Довольно сложный вопрос. Я не могу четко и точно на него ответить. Серьезно? Да. Но насколько? Пока не уверен. Но очевидно, что настолько, что я сделал для нее татуировку. В семнадцать лет.

– Тебе же нравится Эйв.

Мама вопросительно смотрит на меня поверх очков.

– Я и не говорила обратного. Энтони, что-то не так?

Я качаю головой.

– Нет. Просто… мы сильно захотели это. И сделали. Это была моя идея.

Мама долго молчит.

– Но почему мне кажется, что сейчас ты не в восторге. Это была мимолетная идея, да? Необдуманная.

Так оно и было.

– Я не жалею, – твердо заявляю я, уверенный в своих словах. – И если когда-нибудь пожалею, что ж… Все о чем-то жалеют, так?

– Так, – соглашается мама. – Это не страшно.

Сжав пальцы левой руки в кулак, я смотрю на свое запястье. Мне нравится.

– Энтони, я должна еще кое-что спросить. – Мама снимает очки и кладет их на стол. – Я знаю, что ответ положительный, но мой долг родителя задавать этот вопрос периодически, пока ты не … боже, не знаю. Пока не будешь готов.

Я закатываю глаза. Разговоры о сексе с мамой – это отдельный вид пыток. Когда мне исполнилось четырнадцать, отец поговорил со мной об этом. Я хихикал, как идиот. Но потом мне исполнилось пятнадцать, и папа снова со мной об этом поговорил. Он говорил четко, по фактам.

Но мама не такая. Она старается не лезть, но ее волнение на этот счет не позволяет ей сдержаться. В такие моменты мне хочется сбежать.

– М-а-а-м, – со стоном произношу я. – Мне семнадцать.

– Знаю, – говорит она. – Но… вы осторожны?

– Да, – отвечаю я и быстро исчезаю из кухни. – Пойду позанимаюсь.

– Ага, конечно, – скептически заявляет она мне вслед. – В пятницу.

– Люблю тебя! – кричу уже на лестнице и в два шага оказываюсь наверху.

На фоне довольно громко играет Tender «Outside». Музыка частично заглушает звуки поцелуев и шепота. Я сижу на кровати, на моих коленях расположилась Эйв. В таком положении она возвышается надо мной, поэтому мне приходится откинуть голову, чтобы у нее был свободный доступ к моим губам и шее. Одной рукой я сжимаю ее бедро, а второй пытаюсь расстегнуть лифчик под тонкой рубашкой.

Внизу мама, и в любой момент она может постучаться. Спросить, как у нас дела или не хотим ли мы молочный коктейль. Да по какой угодно причине.

Тем не менее этот момент распаляет наши тела еще больше. Эйв запускает пальцы в мои волосы и слегка сжимает их. В ответ я сжимаю ее бедро.

– Не могу, – она разрывает поцелуй и слезает с моих коленей. – Твоя мама внизу.

Я со страдальческим видом падаю на подушку.

– Мы же тихо.

Прыснув, Эйв ложится рядом.

– Идея мне нравится, но для твоей мамы я должна быть идеальной.

Теперь смеюсь я и плавным движением начинаю перебирать ее длинные волосы.

– Цвет уже почти смылся, – рассеянно замечаю я.

Эйв передвигается чуть ближе и кладет голову на мою грудь.

– Ну да. Я все думаю над новым.

– Уверена, что хочешь новый? Если честно, я тебя не представлю с другим цветом.

– Это лишь потому, что с другим ты меня и не видел.

– Наверное.

На какое-то время мы замолкаем. Музыка продолжает играть, мое тело уже расслабилось, и я вполне способен себя контролировать.

– Энтони едет на каникулы к маме и бабушке в Эдмонтон, – нарушает тишину Эйв.

– Ага, – отвечаю я. – Они поедут в ту школу, где ему предстоит учиться.

– Все время забываю, что вы болтаете больше, чем мы с тобой, – смеется Эйв.

С закрытыми глазами я улыбаюсь.

– Не столько сколько ты с девчонками.

– Кстати о них. – Эйв переворачивается на живот. Я открываю глаза. – Грейс сказала, что ее родители вернутся поздно. Мы могли бы посидеть у нее.

– Вечеринка? – уточняю я.

– Небольшая. Уж точно не вся школа. Нужно ведь успеть еще прибрать до приезда предков.

У меня нет особого желания идти на вечеринку. Я на них хожу, но бывают дни, когда совершенно не хочется. Или лень. Сегодня именно такой день.

– Давай останемся дома? – предлагаю я.

– Мне бы хотелось пойти, – настаивает Эйв.

– Ты проводишь с Карой и Грейс довольно много времени.

Она вздыхает и садится, скрестив ноги.

– Это упрек?

Я приподнимаюсь на локтях.

– Разве?

– Значит, мне показалось, – заявляет она, посмотрев на меня как идиота.

Оттолкнувшись локтями, я тоже усаживаюсь удобнее.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Она пожимает плечами, продолжая говорить так, словно я не способен уловить в ее словах сарказм.

– Ты тоже проводишь много времени с Ноэлем, Робом и со всеми остальными.

– Да, – спокойно отвечаю я. – Но мы не сбегаем с уроков почти каждый день.

Ну вот я это сказал. Возможно, зря, но уже поздно.

Эйвери сжимает губы в тонкую линию. Она злится и изо всех сил пытается сдержаться.

– Мне не нравится, что ты со мной говоришь так, словно я маленькая девочка. – Она резко встает с кровати и хватает с пуфика свою джинсовую куртку.

– Эйви, я…

– Мне уже хватает одного совершенно чужого для меня человека, который промывает мне мозги.

Повисает тишина. Даже из компьютера в этот момент не доносится ни звука.

Я сползаю с кровати и встаю напротив Эйв. Она выглядит воинственно.

– Вот, значит, как, – заключаю я. Я уже догадался, что она говорит о Хелен. Но в их отношения я вмешиваться не собираюсь. Но то, что она несправедливо. – Я совершенно чужой человек. Отлично.

Эйвери опускает глаза.

– Ты не можешь говорить мне, что делать.

– Я и не говорю. Просто волнуюсь, вот и все. Но раз я чужой… – Я развожу руки в стороны.

– Да, господи, Энтони. – Она натягивает куртку и идет к двери. – Мне лучше уйти, иначе мы поссоримся.

– Мы уже поссорились, если ты не заметила, – говорю ей вслед.

Она останавливается у двери.

– Ты не должен злиться.

– Знаешь, Эйв, не тебе решать, что я должен.

Она резко распахивает дверь.

– Я ухожу.

– Отлично.

Дверь за ней захлопывается, а я падаю в кресло и откидываю голову. Я чертовски зол. Почему она думает, что все хотят ей только плохого? Да даже в Хелен я не вижу того монстра, какой ее она описывает. Она заботится о ней и волнуется. Ей не все равно, как и мне.

В голове против воли всплывает та самая фраза, которую сказала мне Ингрид на вечеринке и которую я периодически прокручиваю в своей голове против воли.

«Она не умеет любить кого-то еще, Энтони. Кроме себя и быть может своего брата. Она умеет только брать. В конце концов, она просто из тебя все высосет».

Каникулы в какой-то степени все исправили. Когда вернулся отец, он сказал, что мы должны семьей поехать в Ванкувер, чтобы как следует насладиться весной и океаном, раз уж мы теперь живем в Британской Колумбии.

Пока я размышлял как быть с поездкой, решение пришло само собой. Я лишь представил, что дом останется в моем полном распоряжении. Не нужен мне океан и ванкуверская весна. Впереди вся жизнь я все успею, а пока буду наслаждаться своей девушкой, с которой отношения балансируют на краю трамплина.

Мы ссоримся так часто, что это начинает наводить на неприятные мысли. Но, тем не менее, я стараюсь и не хочу, чтобы между нами все заканчивалось.

В один из первых дней каникул мы с отцом и Мейсоном принимаемся за уборку. Покончив с чердаком, спускаемся в гараж. В правом углу есть мой собственный большой железный шкаф, в котором я храню все инструменты и кучу различных гаек, которые начал собирать еще в детстве. Было бы разумно их выбросить и освободить место.

– Думаешь выбросить? – спрашивает Мейсон, проходя мимо и специально задев меня большим мешком для мусора.

Пихнув его в ответ, я пожимаю плечами.

– Ага.

– Пора взрослеть, Тони.

– Не называй меня так, – я закатываю глаза и решительно запихиваю старую коробку из-под кроссовок, в которой и хранятся все эти гайки, в мусорный мешок.

С другого конца гаража доносится голос папы.

– Здесь примерно дюжина клюшек, пять из них вратарские. Может кому-нибудь отдать?

– Нет! – кричим мы в голос с Мейсоном.

– Дядя Гейл, такое нужно хранить, – добавляет Мейсон.

Я согласно киваю. Играть в хоккей я начинал с позиции голкипера, и все эти клюшки, пусть и потрескавшиеся от времени, а некоторые поломанные на играх, для меня важны. Важнее, чем гайки. Я их отдам лишь тому, кого посчитаю достойным. Звучит пафосно, но не умаляет сути.

Закрывая крышку мусорного бака, я ощущаю в кармане вибрацию телефона. Телефон продолжает звонить, пока я неловко снимаю грязные рабочие перчатки.

На экране милое личико Эйв, показывающее мне язык.

– Эй, детка, – отвечаю я, отойдя на несколько шагов в сторону.

– Привет. Ты занят?

Я оглядываюсь на открытый гараж и копающихся в нем папу и Мейсона.

– Да, у нас уборка, ты забыла?

– Ой, точно, – не сразу отвечает она. – Жаль. Как скоро ты освободишься?

– Не знаю. У нас еще двор.

Чердак, гараж и двор вовсе не захламлены, чтобы на это тратить весь день. Мы живем здесь всего несколько месяцев и весь хлам, который есть, в основном, приехал с нами из Онтарио.

– И гараж Мейсона, – со вздохом добавляю я, вдруг резко об этом вспомнив. Уж у него-то хлама хватит на весь день.

– Жаль, – произносит Эйв упавшим голосом.

– Я могу разделаться со всем так быстро, как смогу, а затем приму душ, и мы встретимся.

– Но как долго ждать?

– Эйв, я не знаю.

– А ты не мог бы… ну знаешь, перенести на завтра?

У меня вырывается смешок.

– Ты серьезно? Бросить сейчас папу и Мейсона и…

– … и бежать к своей девушке? – заканчивает за меня Эйв, в его голосе скользит сарказм.

Я недовольно смотрю на телефон, опустив руку и убедившись, что мне точно звонит Эйвери. Да что с ней такое в последнее время?

– Это может подождать, – спокойно говорю я.

– Что «это»? – недовольно переспрашивает она.

– Ну, вечеринка или что еще ты придумала.

– Это должен был быть сюрприз.

Сожаление берет вверх злости.

– Прости, но ты ведь знала, что я занят. Я говорил.

Эйв молчит.

– Ты забыла, верно?

Она молчит еще несколько секунд, затем отвечает:

– Ты уже не впервые отшиваешь меня.

Я сжимаю челюсть.

– А ты не впервые забываешь, что я могу быть занят. Эйв, я не могу по любой твоей прихоти сорваться и бросить все.

– Я не имела это в виду, – уже мягче отвечает она, и я расслабляюсь. – Что ж, увидимся позже.

– Сейчас каникулы, – напоминаю я. – А у нас впереди целых пять дней. Весь дом в нашем распоряжении. Только в нашем, Эйв.

Завтра вечером мои родители едут в Камлупс, а оттуда улетят в Ванкувер к родственникам моей мамы. Несмотря на то, что я безумно скучаю по дедушке и бабушке, я все же решил остаться здесь. И это было легко. Я действительно остаюсь ради Эйв, и я не требую к этому «жертвоприношению» особого внимания. Я просто хочу, чтобы она это ценила.

Но Эйв, судя по всему, все еще обижена, но по крайней мере, в ее голосе уже нет злости.

– Прости, – с неохотой говорит она. – Увидимся, когда ты освободишься. Позвони мне, ладно?

– Конечно…

Весь дом в нашем распоряжении. Во время весенних каникул. Если это не рай, то тогда не знаю, что.

В первый день мы заказываем пиццу. Во второй едем в «Маки». На третий день снова пицца. Завтра утром поедем в «Маки».

Мы соблюдаем правила, так как отец Эйвери сейчас дома и, если честно, мне даже стыдно смотреть ему в глаза, когда вечером я привожу Эйв и немного торчу у них дома, болтая с ним о хоккее или о чем-нибудь еще. Ведь вечером, как только он ляжет спать, я буду ждать Эйв за углом, а когда она выскользнет из дома через гараж, я увезу ее к себе, в свою постель.

– Мне кажется, Ной догадался, – во второй день наших райских каникул заявила Эйвери.

На следующий день вечером, когда я снова заявился к Хейзам, я в этом убедился. Парень смотрел на меня с мелкой хитрой улыбкой. Честно сказать, я мало обращал на его внимания, общаясь только с близнецами. Как оказалось, зря. Пацану всего четыре, но его напускной тихий нрав обманет кого угодно.

Несмотря на наши стычки и выяснения отношений, мы провели эти каникулы шикарно. Ладно, за исключением некоторых моментов, а не несмотря на них.

Эйвери не права. Она не перестает мне нравиться. Я даже готов сказать, что люблю ее, но…

Она изменилась, и я признаю тот факт, что это не та девушка, в которую я влюбился.

Ноэль тоже заметил ее изменения, и они его раздражают. Никто из нас не понимает, что с ней происходит, а ее подруги считают, что это настоящая Эйвери. Вы серьезно? Я отказываюсь в это верить.

Как бы то ни было, я не вправе указывать человеку каким ему нужно быть. Она счастлива, она улыбается, а все так же влюблен.

Мы с парнями заходим в кафетерий, и я сразу же взглядом ищу Эйв. Это несложно. Она сидит на своем привычном месте в окружении Кары, Грейс и Розали. Они громко смеются, о чем-то болтая.

Даже не думая о еде, я направляюсь к ним. Вчера мы в очередной раз поссорились на парковке, и это была одна из самых затяжных ссор. Не хочу об этом думать.

Я молча плюхаюсь на свободное место рядом с Эйв, поворачиваю козырек своей бейсболки назад и целую ее. Эйв, не ожидавшая от меня подобного поведения, слегка отстраняется с удивленным взглядом.

– Я соскучился, – шепчу я.

Ее удивление моментально сменяется искренней радостью. Она придвигается ближе и хватает меня за расстегнутую рубашку.

– Я тоже.

С другого конца стола доносится смешок Кары, на который мы с Эйв не обращаем внимания. Сегодня пятница, и еще с самого утра по всей школе прогремела новость, что вечеринка пройдет дома у Грейс, родители которой уехали на все выходные. Число подобных вечеринок никогда не станет меньше. Неплохо, если мы снова одну пропустим.

По крайней мере, я на это надеялся.

– Может, посмотрим какой-нибудь фильм и никуда не пойдем? – предлагаю я.

Но Эйвери нужно общение. Такое ощущение, она все еще социализируется. Вот только после чего? Насколько я помню, она всегда была популярной в школе. Демонстрация наших отношений начинает утомлять.

– Предложение заманчивое, – она улыбается.

– Я серьезно, Эйв.

– Давай побудем на вечеринке пару часов, а затем поедем к тебе? – предлагает она.

Это неплохой компромисс, на который мне приходится пойти.

Примерно через час после того как мы приезжаем на вечеринку, мне звонит Мейсон.

– Братишка, кажется, двигатель сдох.

Я закрываю рукой свободное ухо, чтобы лучше слышать его, и выхожу на улицу.

– Это бензобак, – отвечаю я, оказавшись на улице. – Я тебя сто раз предупреждал.

Мейсон издает противный стон.

– Вместо того, чтобы говорить, лучше бы сделал. Кто у нас мастер?

– Эй! – защищаюсь я. – А кто говорил «да все нормально, он уже полгода барахлит и ничего».

– Так ты мне урок преподал?

Я ухмыляюсь.

– Возможно.

– Гаденыш.

– В чем проблема? Посмотрим завтра.

Он издает смешок.

– Я на повороте на Мидлоу-стрит, а из дома неподалеку доносятся звуки вечеринки. И я почти уверен, что ты там.

Сбежав через ступеньку с крыльца, я смотрю налево и вижу через пару домов на углу сигналы аварийки.

– Уже иду.

Эйв уговорила Мейсона остаться на вечеринке, чему тот был не особо рад. Компания пьяных тусящих подростков точно не для него. Но так как здесь вся школьная команда, он все же решил ненадолго остаться. Его машину отбуксируют утром, и как только он скажет мне, что хочет уйти, я незамедлительно подхвачу Эйв, и мы уедем.

Прошло уже больше обещанных мне двух часов. Эйвери и не собирается уходить. Я чувствую себя трезвым ханжой, но ведь все дело не в алкоголе. Я могу не пить, я ведь за рулем. Но вот нарушение обещания – это одно из качеств, которых за Эйв не наблюдалось.

До этого дня.

Я уже понял, что никакого кино сегодня не будет. Эйвери напилась.

Это… Знаете, это нормально. Все так делают. Это не трагедия. Да, я расстроен и мне не нравится, что она не выполнила обещание, а сделала так, как хотела. Все нормально.

Сидя на диване в гостиной, я просто жду, когда это все закончится, и мы сможем поехать домой. В следующий раз, на какой-нибудь подобной вечеринке я буду вести себя точно так же. Почему нет?

В какой-то момент сверху доносятся крики. Я не обращаю на это никакого внимания. Но тут я слышу знакомый звучный голос Эйв. Повернувшись, я вижу ее. Она спускается с лестницы и смеется. Мимо нее проносится разъяренная и вся красная от слез Розали.

– Ненавижу тебя, – бросает она.

Я изумленно смотрю на эту картину. Что, черт возьми, у них произошло?

В одно время с этим Эйв видит меня, улыбается и плюхается на диван; затем спускается Мейсон, он заметно зол, все вокруг смотрят на него, некоторые девчонки хихикают; рядом с Эйв материализуется Ноэль и смотрит на свою сестру, и он тоже зол.

– Что происходит? – интересуюсь я.

Мейсон подходит ко мне.

– Уезжаем отсюда. Сейчас же.

– Пьяная идиотка, – бросает Ноэль, поднимая на руки Эйв, которая уже спит.

Боже мой.

– Все в порядке, Ноэль. – Я быстро отпихиваю его и беру на руки безвольное тело Эйв. Волосы закрывают ее лицо. – Объясните мне, что случилось?

– Идем, – говорит Ноэль и недовольно смотрит на пялившихся на нас людей. – Чего уставились?

Мы выходим на улицу. Мейсон уже сидит в моей машине на пассажирском кресле.

– Эйв закрыла Мейсона и Роуз в спальне, – говорит мне Ноэль, пока мы идем по подъездной дорожке.

– Что? – недоумеваю я. – Зачем?

Но Ноэль остается серьезным.

– Розали давно уже любит Мейсона и… точно не знаю, что там было. Я услышал стук из спальни и открыл дверь. Оттуда выскочила Роуз, затем я увидел позади Мейсона. И тут как по сигналу все собрались в этом проклятом коридоре. Роуз плачет, позади стоит испуганный Мейсон. Представляешь, что все подумали?

– Но…

– Это Эйв, – продолжает объяснять Ноэль. – Она решила, что Роуз должна признаться Мейсону. Господи, она совсем с ума сошла, я ее не узнаю.

Происходящее все еще укладывается в моей голове. Роуз влюблена в Мейсона? И эта ситуация… Черт, я совсем запутался.

Я кладу спящую Эйв на заднем сиденье «форда» и накрываю ее курткой.

– Вы езжайте, я останусь. Постараюсь отрицать все, что там будут болтать, – говорит Ноэль.

Кивнув ему, я забираюсь в машину и завожу мотор.

– Дерьмо, – выплевывает Мейсон. – Безумие какое-то.

– Она просто переборщила. – Я не знаю, что еще сказать. – Мейс, ты знаешь Эйв. Она не такая.

Он качает головой, вздыхая. Ее каштановые волосы выглядят растрепанными, зрачки расширены.

– Да я понимаю. Но эта девчонка… она так рыдала.

– Это правда? – спрашиваю я.

– Что именно?

– То, что Роуз влюблена в тебя?

И как это вообще прошло мимо меня? Внезапно я вспоминаю те моменты, когда Эйв как бы случайно просила меня, чтобы я позвал потусоваться с нами Мейсона. Это выглядело невинно, то есть обычно. Только сейчас я понимаю.

О, боже.

– Наверное. Не знаю, – отрывисто отвечает Мейсон. – Я получал от барменши записки, оставленные мне в «Рэм». Понятия не имею, как я ей вообще на глаза попался.

Я молча перевариваю информацию.

– Я поговорю с Эйви. Она сглупила.

– О, еще как, – соглашается Мейсон.

Мне стыдно за нее перед своим кузеном. Серьезно. Его мнение имеет для меня огромное значение. Я не понимаю, что вообще происходит.

– Это может и пустяки, – продолжает Мейсон. – Но вот когда дверь открыли, какая-то парочка нас увидела. Меня и плачущую девчонку. Их лица явно выражали то, чего на самом деле не было.

– Да, – нехотя соглашаюсь я, вспоминая быстрый рассказ Ноэля. – Все сразу же стали болтать об этом.

– Мне не нужны эти проблемы со школьницами. И зачем я согласился остаться? Не прошло и часа, а я уже в дерьме. Им ведь ничего теперь не докажешь.

– Мейс…

– Знаю, я могу преувеличивать. Но я знаю родителей Розали. И если до них это дойдет, они точно скажут, что я развратил ее.

– Ничего до них не дойдет. Это была всего лишь глупая шутка. Поверь мне, сейчас на вечеринке что-нибудь еще произойдет и все будут болтать только об этом.

Мейсон вздыхает, отвернувшись к окну.

– Надеюсь.

Какое-то время мы едем в тишине. Эйв никак не реагирует. Пару раз я оглядываюсь, чтобы убедиться, что с ней все в порядке и она не перевернулась на спину.

– Ненавижу подростков, – нарушает тишину Мейсон.

Я невесело усмехаюсь.

– Рад слышать.

Он смотрит на меня.

– Ты не входишь в их число, и ты все прекрасно понимаешь, Энтони.

Я киваю, бросив на него взгляд.

– Понимаю. Мы все уладим в школе. Не волнуйся.

В понедельник все происходит именно так, как мы и предполагали. Все болтают о Розали и Мейсоне.

Эйв пыталась извиниться, но это не помогло. Думаю, Эйв потеряла Роуз.

Ноэль ведет себя агрессивно, если кто-то начинает об этом болтать рядом с ним. Да, и мы убедили почти всех парней, что все было совсем не так.

– В комнате с Роуз был я, – говорит Ноэль во время тренировки, когда мы все валяемся на газоне после пробежки.

Бретт подскакивает.

– Да ну.

Ноэль беспечно пожимает плечами.

– Мейсон просто искал туалет. Понятия не имею, что там видели эти олухи, но в спальне с Роуз был я.

Роб смотрит на него, прищурившись от яркого солнца.

– Розали не из тех девчонок, которые поднимаются с парнями в комнату на вечеринках.

– Ты мне не веришь?

Он пожимает плечами.

– Верю, но не верю, что она не придумает себе потом намного больше.

Коул хмыкает.

– Чувак, Розали милая, но она такая плакса, тебе придется с ней встречаться.

Ноэль наигранно вздергивает подбородком.

– Может, и буду.

– Да ладно, – не верит Бретт.

Перед нами вырастает тень длиной почти в два метра.

– Вы что тут разлеглись? – тренер дует в свисток, заставив нас сморщиться. – Я сказал отдыхать? Подъем!

Мы с Эйвери видимся реже. Честно сказать, я избегаю ее. Она прекрасно проводит время с Карой и Грейс. Ноэль умудрился почти всем доказать, что именно он был с Розали в той спальне, и они тоже проводят время вместе. Раньше я не замечал, что между ними вообще существует хоть какой-то контакт. Возможно, вся эта ситуация как-то повлияла на моего друга. Ну, кто знает? Может, он разглядел в Розали не только подружку своей сестры.

Я соврал Эйв, что убираюсь в гараже, когда она позвонила и сказала, что хотела бы увидеться. Чувствую себя отвратительно. Уборка в гараже? Она уже была, и мы ссорились по этому поводу.

Но в этот раз Эйв ничего не сказала. Она просто отключилась. Я не могу ничего с собой поделать. Мне нужно время, нужно пространство, я чувствую себя задушенным. Я уже понимаю, к чему это приведет, но не хочу думать об этом.

Словно ничего не изменилось. Все по-прежнему. Те же уроки, те же люди в школе.

Но внутри меня что-то переключилось.

Эйвери не выглядит подавленной. Да и хотел ли я обратного? Конечно, нет. Она смеется, уходит с уроков. Иногда я ловлю на себе ее взгляды и не могу понять, что в ее глазах. Вижу лишь какую-то пустоту.

Так как я не обидел Эйв, Ноэль не врезал мне. По крайней мере, он так сказал. На самом деле, я ее обидел.

Но мы продолжаем общаться, и наш разрыв с Эйв не повлиял на дружбу с Ноэлем. Это немного придает уверенности.

Один из главных героев сериала «Breaking Bad» («Во все тяжкие»).

Канадская сеть закусочных.

Бывший профессиональный канадский хоккеист, выступавший на позиции вратаря. Ныне хоккейный тренер.

Отсылка к роману Стивена Кинга «Оно». У главного героя романа – Билла – был велосипед Silver.

Речь идет о том, что в Канаде на полные права можно сдавать лишь с 19 лет. До этого подростки водят с ограничениями. Количество пассажиров (не родственников) не должно превышать одного человека.