Чужая. Нахожусь не там, где хочу. Не в том месте и не в то время. Но изменить что-то мне не позволено. Не смогу уйти так просто. Нужно бороться. До победного конца. Иначе все мои поступки окажутся бессмысленными.

Просторный холл, в который меня затащили силком, наполнился светом, неприятно ослепляя. Непривычно после темноты, приятно окутывающей в своих объятьях. Мне было комфортно, хорошо.

Даже слишком хорошо…

Но счастье продлилось недолго, а воли, видимо, больше не видать. Надолго ли? Как решит он – мужчина, который навсегда отнял право на свободу, на личную жизнь. На спокойствие.

Со временем я превратилась в куклу с фарфоровым личиком, которая обязана радовать хозяина круглыми сутками. Но разве пай-девочке нельзя устроить небольшой бунт? Хотя с масштабами явно перебор. Небольшой? Нет. Все оказалось гораздо глобальнее.

– Ты совсем охренела? – рявкнул мужчина так, что стены трещать начали, и навис надо мной огромной скалой, готовой вот-вот раздавить. Физически и морально. Чтобы живого места не осталось от сформировавшейся когда-то личности.

Ах, да, чуть не забыла. Меня только что силой затащили домой с вечеринки. Вырвали из спокойной атмосферы веселья и беззаботности. Впервые за несколько недель я почувствовала себя свободной, более-менее живой, пока не вмешался этот идиот.

– Ты о чем?

В темных глазах мужчины напротив не видно ничего, кроме ярости. Он злился. Сильно злился. Только возбужденную девушку, остановить сложно, особенно, когда чувство вседозволенности взяло верх над всеми эмоциями.

Вопреки нарастающему страху, я все-таки решила напоследок досадить мужчине, строя из себя глупышку. Причем очень умело, с долей старания. Получилось очень правдоподобно, судя по последующей за вопросом реакции. Ещё бы! Настоящие блондинки умеют входить в образ в нужный момент.

– О том, дорогая, о том!

По тени, падающей на мраморный пол, заметила, как мужчина, смеющий называться моим мужем, на секунду замахнулся, но затем, быстро опомнившись, резко впечатал ладонь в стену возле моего лица, заставив содрогнуться от неожиданности.

– Какого хрена ты забыла в том богом забытом месте рядом с каким-то идиотом? – низкий бас, к которому до сих пор не успела привыкнуть, разлетелся во все части дома, во все комнаты. Удивительно, что прислуга не сбежалась на этот пронзительный крик – видимо, знали, что в такие моменты лучше не выходить из своего убежища.

Не дай Бог попадутся на глаза хозяину!

– Я сама решу, с кем общаться, а с кем нет! – пытаюсь ответить тем же тоном, но в глубине души осознаю простую истину – ничем хорошим мои выкрутасы не закончатся

И оказалась права.

Мужчина резко схватил меня за подбородок и больно потянул наверх, заставляя взглянуть в ненавистное лицо, разрушившее мою жизнь…

Темные глаза напоминали космические чёрные дыры. Злые. Прищуренные. Словно я не состояла с ним в браке целый месяц, а была заклятым врагом. Стало страшно.

По-настоящему страшно.

Готова сжаться в комок, лишь бы больше не чувствовать напряжение. Лишь бы освободиться от гнета этих ужасных глаз, готовых поглотить во тьму сиюминутно.

– Если ты не забыла, любимая моя женушка, – медленно протянул он, смакуя словосочетание, как любимое лакомство, – с недавнего времени ты принадлежишь мне.

– Если тебе удалось выкупить меня у родителей, это не значит, что я полностью твоя! Ай, – последнее вырвалось на автомате, когда он тряхнул меня за плечи и прижал к прохладной стене. Он – высокий и сильный, и я – маленькая и беззащитная.

Не стоит говорить, кто нас двоих выйдет победителем.

– Смелая, – от злого тона не осталось и следа, он приобрёл нотки спокойствия и… насмешки? Что так порадовало этого мужлана? – Когда же ты научишься держать язык за зубами?

Шрам на щеке хорошо виден в свете люстры, но я больше не обращала на него внимания. Потому что мне не до этого. Не до внешних дефектов в моменты безудержного страха. И чего-то ещё…

– Когда твои сладки губки перестанут сжиматься в тонкую линию и будут выкрикивать мое имя во время оргазма? – большой палец свободной руки медленно, растягивая удовольствие, обводил контур моей нижней губы. Затем перешёл на верхнюю, оставляя свой след. И так по кругу, пока помада окончательно не размазалась.

Сейчас я вряд ли похожа на королеву гламура, однако внешний вид волновал меня в самую последнюю очередь.

Ибо все внимание сосредоточено на другом человеке…

В какой-то момент его голос стал бархатным. Возбуждающим. Взгляд чуть помутнел, приобрел незнакомые ранее оттенки. Если бы на моем месте стояла какая-то расфуфыренная бабень, то купилась бы на все это и потекла лужицей перед «муженьком». Но я не одна из них.

Не одна из них…

Отчаянно повторяю про себя эти слова, как мантру, но с каждой секундой они оказывались все дальше и дальше от реальности.

– Никогда! – еще одна бесполезная попытка отрицания.

– Ты так уверена? – он перешел на шепот, опаляя ухо своими словами.

Когда я успела позволить ему приблизиться к себе? Когда начала вслушиваться в неровное дыхание? В какой момент руки ослабли, не в состоянии дать отпор?

Шершавая ладонь тут же коснулась бедра, поднималась все выше и выше, задрав и без того короткое платье. Остановилась на кружеве чулок. Нежно вырисовывала узоры.

Я чувствовала исходящее от него тепло. Чувствовала цепляющий взгляд, готовый окутать меня в свои сети. Чувствовала желание, которое невольно перестало быть односторонним.

О, черт!

Так хочется выкрикнуть громкое «Да!», доказать свое равнодушие к этому человеку, только вся уверенность в этом слове исчезла. Если раньше я злилась на своего «муженька» за одно только существование на планете, то сейчас испытала ранее неизведанное к нему чувство. Нет, не страх за свою жизнь, не ярость за своевольное поведение с его стороны. Что-то теплое, разливающееся по всему телу мягким покалыванием в конечностях. Что-то странное, неподвластное какому-либо объяснению.

Дышать становится все труднее, близость мужского тела больше не казалась противной. А ноги так и не смогли сделать шаг в сторону.

Потому что сопротивляться бесполезно, когда ты сходишь с ума…

Несколько месяцев назад.

– Ксюша, завтрак на столе! – крикнула мама, постучав по двери.

Эх, а я так хотела еще немного поваляться в мягкой кровати, понежиться в любимом теплом одеяле и почитать книгу. Осталось всего ничего до конца главы! Теперь вряд ли узнаю, останутся герои вместе или разойдутся по разные стороны баррикад. Ничего, после репетиции узнаю. Как раз буду ехать в трамвае и дочитаю главу.

Как же сегодня ярко светит солнце, ослепляет даже через занавески. Моя достаточно просторная комната постепенно наполнялась светом за все то время, пока я читала роман, то есть за двадцать минут. Долгий сон не так полезен, как кажется со стороны. Так нам говорили в балетной школе.

Так не хочется вставать и куда-то идти, но работа зовет. Странно звучит со стороны, не находите? Многие терпеть не могут вставать с утра пораньше и мчаться в какой-нибудь ненавистный офис, где начальник будет кричать не за что. Просто так, от души.

Но это не про меня!

Балет – вот призвание всей моей жизни! Годы упорного труда, тренировок и самодисциплины ушло на то, чтобы добиться наивысшего результата. В моем случае – звание примы балетного театра.

Через день у нас состоится премьера, облажаться нельзя даже массовке. Важный спектакль, мой дебют на большой сцене в качестве ведущей артистки. Я долго к этому шла, пора доказать всем, чего стоила.

Завтрак готов – почувствовала по запаху овсянки, а как только зашла на кухню, убедилась в этом окончательно. Мама хлопотала у плиты, выставляя на стол шедевры кулинарии, от которых слюнки текли, папа деловито глядел в ноутбук. Как всегда завалил себя работой с утра пораньше.

– Опять читала книгу? – тут же поинтересовалась мама, взглянув с укором.

Она ценила мою любовь к литературе, но не выносила, когда я садилась за чтение перед репетицией. В последние дни мне приходилось вставать часов в семь и возвращаться домой часов в восемь. Утомительно, согласна, но за годы обучения невозможно не привыкнуть к этому ритму.

– Ну, мам, там такая интересная книга!

– Опоздаешь такими темпами и не позавтракаешь нормально, – вновь укор в родном взгляде, но к этому я тоже привыкла и считала в данном случае правильным. Ну, почти.

Вообще, в приеме пищи необходимо соблюдать баланс. Нужно запастись энергией, но не переедать, особенно перед разогревом, иначе бок будет ужасно болеть. Скажу откровенно, дело это не из приятных. Совсем. Но пока доберусь до театра, необходимый минимум перерыва между завтраком и началом разминки пролетит быстро.

– Ничего не опоздаю! – возразила я своей заботливой родительнице.

– Перестань, Наташ, – буркнул себе под нос папа. – Смотри, какая у нас красивая девочка, прима Большого театра! Пусть делает, что хочет! – гордо похвалил, а затем, потянувшись, чмокнул меня в макушку. Вот он – любимый папочка, готовый в любой момент бросить свои дела в бизнесе и прийти на помощь единственной дочери.

С родителями у меня всегда были хорошие отношения. Мама, будучи понимающей женщиной, поддерживала меня при поступлении в школу искусств, а отец, воспользовавшись полезными связями, похлопотал, чтобы меня взяли в балетный театр на постоянной основе.

А дальше все зависело только от меня. Именно благодаря таланту и упорству мне дали главные партии, требующие большой отдачи и многочасовых репетиций. Много сил вложила в любимое дело: рвала мышцы, выкладывалась на силовых тренировках, чтобы достичь желаемого результата и остаться в заветном месте под солнцем.

– Кстати, милая, на премьеру придет друг твоего отца. Достанешь и ему билетик? – как бы невзначай интересуется мама, но я-то знаю, что за этим следует.

Мысленно вздыхаю. Опять папа захочет похвастаться красавицей-дочкой, а заодно заключить договор на нейтральной территории. Ну, почему все время выбор падает именно на театр?

– Опять деловые переговоры на моих спектаклях? – нахмурившись, посмотрела на папу.

Прикрыв крышку ноутбука, строго отец взглянул на меня темно-серыми, как у меня, глазами. Как на маленькую нашкодившую девочку. Ну все, сейчас опять будет ругаться!

– Ксения! – возмутился он. – Достань нам билеты! – отчеканил тоном, не терпящим возражений. Ненавижу, когда дома папа включает грозного начальника.

– Ладно.

Спорить с папой бесполезно – все равно выйду проигравшей в неравной борьбе. Но это не мешало мне в тайне ото всех сердиться на него. Хотя… нет. Не могу долго злиться на любимого папочку.

Достать билет на спектакль – простая задача для примы, я бы даже сказала – элементарная. Только о подобном предупреждают заранее, хотя бы за неделю, а не за два дня до премьеры. Но ничего, не из такой попы выходила сухой из воды.

Как бы странно это не звучало, но мои мысли всегда крутились вокруг балета. Это нормально. Привычно. Но со стороны выглядит, как болезнь. Так и есть. Для меня балет – определенная форма заболевания. С ней я ем, сплю, работаю. Живу… И отказываться от нее не намерена.

Если ты не чувствуешь кожей энергетику во время танца, если не ощущаешь прилив сил и не испытываешь наслаждение – тебе не место в этом мире. В балете ко всему нужно подходить серьезно. Начиная систематическими тренировками, заканчивая стремлением идти только вперед. И я старалась находиться в этом диапазоне, в этом ритме, иначе окажусь на самом дне.

До премьеры остались считанные дни, нужно все как следует прогнать, чтобы не возникло конфузов. Здесь важно все: кто кого будет обходить и через какое плечо, через какие кулисы ушел, нужно ли делать переход на другую сторону. Я не говорю о совместных партиях и поддержках – это отдельная песня.

Чуть что – столкновения не избежать.

– Ксюша, а вот и ты! – радостно воскликнули девчонки, стоило мне появиться в гримерке.

Любимый театр, любимый дом, любимые люди. Служу здесь всего ничего – пара месяцев, но девчонки и парни с радостью приняли меня в свои ряды. Кроме одного человека.

Когда все подбежали ко мне здороваться, только Лана сидела на месте, тщательно завязывая пуанты. Вообще, с этой девчонкой у нас сложились странные отношения. Так сказать, невзлюбили друг друга с первого взгляда. Поговаривали, что она метила в примы, пока в коллектив не пришла Ксения Ольшанская и не испортила все планы.

– Мы тебя ждали. Смотри, какие костюмы классные! – крикнула мне одна из девчонок и потянулась к вешалкам, где висели наши наряды.

Белые пачки и платья сразу бросились в глаза. Блестящие, из тонкой мягкой ткани. Всегда нравилось любоваться танцевальными костюмами, и, видимо, не мне одной. Интересно, мы будем в них репетировать?

– Красота, – только и сказала я, найдя среди изобилия нарядом вешалку со своей фамилией. Белоснежное платье, с блеском по краям, с красивыми рукавами в виде крыльев. Какая прелесть! О таком костюме можно только мечтать.

– Девочки, вы что стоите? Бегом на разминку! – в дверях появилась Августина Кирилловна.

Наш любимый хореограф и по совместительству руководитель. Строгая женщина с прямой осанкой и вечным пучком на голове. Но мы по-своему любим ее. Если бы не она – у многих девочек вместо рук были бы иссохшие ветки, а вместо нормальных поддержек – сплошные падения.

Все, как одна, побежали в хореографический класс, бурно обсуждая предстоящую премьеру, только я осталась стоять на месте, рассматривая свой костюм.

– Правда, красивое? – неожиданно за спиной появилась Лана.

Яркая блондинка со странной улыбкой, похожей на оскал зверя, – такой видели ее со стороны. Девушка казалась чуть выше меня ростом и чуть полнее за счет выдающихся форм, которые приходилось скрывать утяжками. Как именно она пробралась в балет – неизвестно. Обычно таких красоток отсеивают на начальном этапе еще в школе искусств.

– Августина Кирилловна сказала, что оно практически сшито на меня.

Очередная попытка задеть. Я не видела лица девушки, но сразу же почувствовала исходящий с левой стороны (именно там стояла Лана) яд. Не скажу, что мне приятно слышать подобное, но и загонять себя в депрессию из-за завидующей конкурентки не вижу смысла. Выработанная с годами самодисциплина приносит хорошие плоды по сей день.

– Жаль, очень жаль, – только и ответила, а затем присоединилась к девчонкам на пробежке. Это лучше, чем выяснять отношения и устраивать скандал. Я не из тех людей. Лучше потратить время на что-то полезное.

Все прошло как обычно: сначала пробежка в качестве разогрева, разминка, потом растяжка на полу и у станка. Мой самый любимый этап. Знаете, как приятно ощущать свои мышцы, чувствовать, как они натягиваются, словно гитарная струна. Ты будто ходишь по грани, совершаешь невозможное. Главное – не переборщить, иначе можно порвать, а это месяцы восстановление.

К вечеру все поддержки были отработаны, координация налажена, а костюмы не порваны, что немаловажно. Из служебного выхода все выходили уставшие, изнеможенные, но довольные проделанной работой. А я?

Мое настроение поднялось, казалось, до самых вершин, когда встретила у выхода широко улыбающегося Лешу. Светлый, красивый и такой родной. Вот что заставляет натруженные мышцы чуть расслабиться – теплый взгляд любимого парня.

Он всегда приходил после репетиции и провожал до дома, чтобы его девочка не попала в какую-то авантюру. Его девочка… Звучит довольно мило, особенно из уст Леши, который смотрел на меня с искрами в синих глазах.

– Как прошел день у моей примы? – приобняв меня, прошептал парень, оставляя на мочке легкий конденсат. Я старалась прижаться к нему как можно теснее. Ближе. Потому что скучала.

– Замечательно. Только ноги немного устали.

– Я соскучился, – Леша сильнее обнял меня и оставил на губах такой желанный и чувственный поцелуй. Тот, который всегда запоминается до следующей встречи, говорящий гораздо больше, чем слова любви.

С Лешей мы познакомились полтора года назад на летнем фестивале. Среди огромной толпы молодежи я заприметила светлую макушку, а затем встретилась с синими улыбающимися глазами.

И пропала…

Где-то внутри словно щелкнуло. Внезапно. Объяснения казались на тот момент излишни – оба поняли с первой встречи, что это значило. Была ли это любовь с первого взгляда? Возможно. Мы любили друг друга без памяти. Трепетно. Нежно. Мы созданы друг для друга. В этом я абсолютно уверена.

– Поехали ко мне? – оторвавшись от моих губ, спросил парень. С надеждой на продолжение крышесностного поцелуя. Но, с сожалением в голосе, произношу:

– Я очень устала, тем более время позднее.

– Тогда завтра? – в его голосе слышалась надежда.

Черт. Как же не хочется вновь обламывать любимого. Знаю, что постоянные репетиции отнимают много времени и сил. Из-за них мы давно не могли нормально встретиться и провести время вместе.

Мне приходится выкладываться больше остальных и тренироваться, соответственно, дольше. Но в глубине души я верила, что в скором времени мы найдем хотя бы денек и возместим все сполна.

– Завтра у нас репетиция допоздна. Ты же знаешь, через день у меня премьера. Кстати, ты придешь?

– Обязательно, – Леша провел своей ладонью по моей щеке. Нежно. Как умел только он.

Сейчас он так ласков и заботлив, но в глазах видна некую недосказанность и грусть. Ничего, милый, потерпи еще немного. Осталось всего пару дней. Потом мы наверстаем упущенное. Обещаю.

Спустя пару минут, пока мы шли до трамвайной остановки, Леша смог отвлечь от ненужных мыслей и чувства вины. Мы разговаривали, обнимались и долго целовались у подъезда, словно прощались не на день, а на целую вечность. В такие моменты чувствовала себя самой счастливой на свете…

…не подозревая о грядущих переменах.

О том, что через несколько дней эти воспоминания перестанут казаться такими радужными и позитивными. Почему?

Потому что за ними наступит беспросветная тьма…

Вот и настал день премьеры. День, когда все валится из рук, а волнение выдает с головой. Предвкушала этот день с нетерпением. Размышляя о пройденных днях, о постоянных репетициях, от кайфа, который испытываю по время танца, понимаю, насколько этот день важен для меня, для моей карьеры.

С самого утра нахожусь в театре и никак не могу сосредоточиться. Взгляд расфокусирован, ноги поднимаются не так высоко, как нужно. Августина Кирилловна сильно ругалась, когда я не докручивала фуэте. То тридцать один, то и вовсе двадцать девять.

До премьеры остались считанные часы, а прима Большого театра не в форме! После финального прогона я, закрывшись в хореографическом классе, затем постаралась собраться духом. Сегодня мой дебют. День, когда я смогу показать свои навыки, смогу доказать не только руководителю и коллегам, что чего-то стою, но и зрителям.

Ближе к вечеру каждого из нас загримировали настолько сильно, что никто не мог узнать свое отражение в зеркале. Для девчонок это было в порядке вещей, а я так и не привыкла к этому за годы выступлений во время обучения.

Ярко накрашенные глаза, которые видны, казалось, из космоса, и красные губы, обведенные чуть дальше настоящего контура. Если посмотреть вблизи, то выглядим мы не лучше размалеванных девчонок с Ленинградки, зато с расстояния зрительного зала – настоящие красотки на конкурс «Мисс вселенная».

Звонили родители. Сказали, что сидят на своих местах вместе с папиным партнером. Чуть позже помашу незаметно рукой из-за кулис, позволю маленькую шалость. Как жаль, что я не смогу сейчас к ним спуститься. Мама сообщила, что поднимется ко мне на антракте.

Во время обучения в балетной школе она любила заходить в гримерку и давать напутствия. Я так любила эти моменты, а сейчас ощущаю некую непривычность, стоя возле сцены за кулисами.

И не только это меня беспокоило.

Сегодня Леша так и не позвонил. Обещал прийти на премьеру, но за весь день не получила от него ни одного сообщения, даже доброго утра не пожелал. Может, с ним что-то случилось? Может, появились неотложные дела? Но, в таком случае, что помешало предупредить о неотложке? Черт! Почему именно сегодня?

Нервы на пределе. Мы с девчонками поддерживали друг друга, парни старались тоже подбодрить, но я все равно тряслась, как осиновый лист, особенно в тот момент, когда раздается знакомая музыка и за кулисами осталась в полном одиночестве.

– Готова к выходу? – поинтересовалась Лана, когда я ожидала своего появления на сцене.

– Конечно. А ты? – улыбнувшись, спросила я, делая вид, что не заметила вскользь брошенного на меня взгляда и странную ухмылку. Стараюсь не смотреть на девушку – не до того сейчас.

– Я всегда готова, – и тут же выбежала на сцену, порхая как бабочка. Она неплохая балерина, талантливая, только скверный характер мало кого красил.

Через несколько минут настал и мой черед. Отработанные движения выполнялись на автомате, улыбка не сползала с лица все время, а волнение как рукой сняло. Все смотрели только на меня и аплодировали, когда сцена заканчивалась. Я не предпринимала попыток найти родителей или Лешу в зрительном зале. Это бесполезно, особенно в такой темноте. Нельзя отвлекаться на зрителей. Ни в коем случае.

Первая часть спектакля прошла безупречно. Августина Кирилловна чуть ли не расцеловала меня в обе щеки, когда я вернулась за кулисы. Зрители аплодировали нашему выступлению еще очень долго, прежде чем уйти на антракт.

Больше не тряслась. Пережила первое волнительное появление на большой сцене. Однако, когда мама заглянула в гримерку и позвала к себе, я почувствовала, как камень с души упал – настолько ее появление успокоило. Как и всегда.

– Доченька, – мама тут же крепко обняла меня, подарив родное и так необходимое тепло. – Ты молодец, мы гордимся тобой, – прошептала она, разнимая объятья.

Вот они – слова, которые я так ждала ведь день. Вот что необходимо любому человеку. Признание и поддержка близких людей. Они мотивируют, успокаивают и наполняют человека светлым чувством благодарности.

– Познакомься, Ксюша, это Глеб Олегович.

Я не сразу заметила, как к нам подошел папа вместе с высоким мужчиной. Папа довольно улыбался, даже гордливо, однако проявлялось это чувство в хорошем смысле. Он гордился мной. А я им. Но папа вместе со всеми теплыми эмоциями отошел на второй план, как только перевела взгляд на делового партнера.

Тут же потеряла дар речи.

Хотя нет, слишком пафосно сказано. Скорее засмущалась перед незнакомым человеком, которого мне представили как равного, несмотря на разницу в возрасте, казалось, раза в два. Да и в телосложении он больше меня раза в два. Я ощущала себя дюймовочкой рядом с ним, даже с папой подобных ассоциаций не возникало.

Цепкий взгляд, затуманенный поволокой тьмы, и темные волосы с едва просвечивающей сединой на висках. И длинный шрам на левой щеке, протягивающийся от виска, не доходя чуть-чуть до подбородка. Кто же с ним такое сделал?

Мужчина перехватил мой взгляд, от чего стало неудобно. Неуютно. Но вида не подал, не стал отчитывать за неприличное рассматривание дефектов. Все равно чувство стыда слегка накрыло меня. И он это тоже понял. Наверное. По его взгляду мало что можно понять.

– Приятно познакомиться, – я улыбнулась и потянула руку в знак приветствия. Папа учил меня, что с партнерами нужно быть дружелюбной – от этого многое зависит.

– Взаимно. Вы великолепны на сцене, Ксения, – пробасил мужчина низким, чуть бархатным голосом.

Хотела отделаться лишь рукопожатием, но мужчина повернул мою ладонь тыльной стороной вверх и оставил на ней невесомый поцелуй. Вновь меня накрыло смущение. На этот аз четко прочувствовала, как к щекам прилила кровь, делая из меня помидора. Хорошо, что за слоем грима ничего не видно.

– Спасибо.

Я не смотрела в его сторону, старалась не встречаться взглядом, да и вообще вела себя как маленькая закомплексованная девочка. Не скажу, что никогда не испытывала ничего подобного, но так сильно я не стеснялась уже давно. Странно, правда?

– Мы пойдем, антракт скоро закончится. Удачи тебе, родная, – дала мне напутствие мама и ушла вместе с отцом и Глебом Олеговичем к выходу из служебного помещения.

Я проводила честную компанию взглядом и хотела пойти готовиться к следующему выходу. Но остановилась у входа в гримерку. Обернулась. На автомате. Словно так задумано. И встретилась глазами с папиным деловым партнером, который выходил последним, вслед за родителями.

Наверное, я навсегда запомню этот взгляд: темный, прищуренный, но радостный, судя по небольшой паутине морщинок, образовавшейся вокруг глаз. Что-то в нем пугало. Отталкивало. Но разрушить созданный контакт почему-то не спешила. Пока…

– Ксюша, на выход! – от странных мыслей отвлек крик Августины Кирилловны. Черт! Я даже не заметила, как быстро закончился антракт.

У выхода, где недавно стоял мужчина, никого не оказалось. Ушел. И мне от этого стало легче. Теперь можно сосредоточиться на спектакле. Вновь нужно идти на сцену и показывать всем свой талант. Ноги в руки и вперед. Точнее в пуанты.

Вторая часть пролетела совсем незаметно, буквально на одном дыхании. Совсем не чувствую конечностей, голова слегка кружилась после фуэте в последнем акте, но это ерунда – зрение быстро восстановилось.

Зрители аплодировали очень активно, а когда наконец-то включили свет, завидела своих родителей и папиного делового партнера, сидящих на первом ряду. Но все это отошло на второй план. Потому что осознание горькой правды затмило радость удачного дебюта.

Леша не пришел на мою премьеру.

Я просмотрела зал театра несколько раз, желая встретиться с любимыми светлыми глазами и завидеть улыбку на родном лице. Однако ее не было. Ни улыбки, ни любимых синих глаз.

– Наконец-то закончилось! – крикнула Маринка, плюхнувшись на свое место, как только мы забежали всей оравой в гримерку.

– Премьера однозначно состоялась! – радостно воскликнули где-то сзади. Я так сильно устала, что не различала голоса.

Не могу не согласиться с единогласным мнением. Премьера действительно удалась, судя по реакции зрителей. Охапки цветов, подаренные на поклоне, буквально валились с рук. Розы, тюльпаны, гладиолусы. Придётся их оставить здесь, с таким подарком точно не уеду отсюда.

– Пойдем в кафе? – спросил кто-то из девчонок. – Ксюш, ты с нами?

– Простите, девочки, сегодня без меня. Ноги отваливаются, – не соврав, ответила я. Мне бы дойти бы до папиной машины, не то, что до кафе.

– У всех здесь ноги отваливаются, – крикнула Лана, стягивая с себя пачку.

– Да ладно тебе, Лан. Отдохнем без нее, – Маринка махнула рукой и тоже начала переодеваться.

Привычное окончание дня. У девчонок всегда находились силы на совместное времяпрепровождение. Только не у меня. Возможно, не привыкла еще за время службы в театре к таким нагрузкам. Ничего, время покажет. Вскоре я тоже смогу не обращать внимания не усталость и веселиться на полную катушку.

Толпа на улице расходилась неохотно. Многие зрители все еще стояли у главного входа, кто-то покуривал или ждал знакомых, но мне было все равно. Единственное, о чем я мечтала, – найти машину отца и уехать наконец-то домой, но взгляд так и не наткнулся на знакомую белую иномарку.

Даже о Леше совсем позабыла и вспомнила только в тот момент, когда увидела возле парадного входа обнимающиеся парочки. Разглядывать собравшуюся толпу не стала, понимая, что его тут нет. Взгляд не цеплялся за любимого парня.

Волнение подкатило к горлу. Может, с ним и правда что-то случилось? Это уже не шутки. Вдруг Леша в больнице, а я об этом не знала. Мне бы позвонили в этом случае. Но кто? И услышала бы я звонок? Наверное, да. Нужно обязательно проверить.

– Потерялась? – низкий голос резко раздался возле моего уха. Я даже подпрыгнула от неожиданности, позабыв о телефоне, о срочном звонке от Леши. Обо всем на свете.

Повернулась в сторону обладателя пугающего голоса и вновь встретилась глазами с папиным партнером – Глебом Олеговичем. В отличие от меня, он стоял расслабленно и покуривал сигару, наплевав на запреты о курении в общественном месте. Так вот откуда этот знакомый с детства запах? Табак с легким ягодным привкусом. Папа раньше курил что-то подобное.

С первой встречи я не заметила, во что одет мужчина, да и сейчас, стоя на темной площади, освещаемой лишь напольными светильниками, не смогла бы толком разглядеть его.

– Скорее устала.

– Твои родители выезжают с парковки, – проговорил мужчина, выпуская клубы дыма в сторону. – Скоро подъедут, не переживай, – улыбнулся странной улыбкой, приподняв лишь уголки губ.

Вопреки всем предрассудкам и бессмысленности затеи, я все-таки смогла рассмотреть его внимательнее в свете проезжающей мимо машины (не папиной). Взрослый, статный брюнет с серьезным темным взглядом, странной ухмылкой.

И большим шрамом на щеке, хорошо видном на свету.

Даже за это мгновение я успела рассмотреть чуть выпуклую белую полоску на лице. Ровная, словно по линейке провели. Говорят, шрамы украшают мужчину. Но не в его случае. Он не портил лицо, но сильно выделял его, скрывая остальные черты лица.

Молчание между нами затянулось. Я больше не смотрела на него, не пыталась уловить сходство с папой, однако сквозь усталость чувствовала, как он разглядывал меня. Внимательно. Улавливал каждое движение, каждый шорох. И меня это дико бесит.

– Вы давно знакомы с моим отцом? – полюбопытствовала я, стараясь развеять напряженную тишину.

– Мы недавно начали вести переговоры. Если повезет, то будем сотрудничать, – мужчина ответил так легко и непринужденно, будто это ни для кого не секрет. Может, так оно и есть? Я мало смыслю в бизнесе.

– Что влияет на везение?

– Судьба, – вновь выдохнув клубы дыма, спокойно ответил он.

– А что влияет на судьбу?

Откуда во мне проснулось любопытство? Еще недавно я молилась всем богам, чтобы поскорее оказаться дома, да еще и стеснялась стоять рядом со взрослым малознакомым человеком, который буквально сканировал каждую родинку на моем теле. А тут…

– Кажется, ты говорила об усталости, – Глеб Олегович посмотрел на меня с укором. «Ага, пора притормозить», – подумала я про себя, только на деле, видимо, вышло совсем по-другому.

– Я устала физически, а не морально.

– Какая ты любознательная, – немного странным тоном заметил мужчина. Почему все его действия кажутся мне странными? – Хочешь пойти по стопам отца?

– Нет. Я балет ни на что не променяю, – мой ответ звучал уверенно, четко, но на его лице вновь заметила насмешку, будто глупость какую-то сморозила. И что тут такого? Я люблю свой род деятельности и вряд ли смогу заниматься чем-то другим.

– Он очень жесток.

«Еще как жесток», – мысленно согласилась с мужчиной.

– Предпочитаю видеть то, что перед глазами, а не за спиной.

Глеб Олегович опять усмехнулся, а затем выкинул сигару в урну. Вновь напряженная тишина. Вновь мужчина внимательно рассматривал меня, только в этот раз я не отвернулась в сторону, не смущалась, а наоборот – смело взглянула в темные глаза, бросая вызов.

Но мы оба знали, что это не так.

Какой вызов может бросить девятнадцатилетняя девушка взрослому мужчине? Вот и я не знала ответа на этот вопрос, не хотела его даже искать. Бессмысленно.

Не знаю, сколько по времени мы стояли у театра и открыто продолжали играть в гляделки, словно загипнотизированные (по крайней мере, я находилась в таком состоянии). Оторваться нам удалось не сразу, как только услышали клаксон.

– Ксюша, – неожиданно громко крикнула мама, выглядывая из переднего сидения отцовской машины.

Только сейчас заметила, как машина родителей подъехала прямо к нам с Глебом Олеговичем. Интересно, почему я залипла на нем? Почему так внимательно рассматривала шикарный черный костюм и лицо со шрамом? Осмелела в какой-то момент? Не похоже это на меня. Совсем не похоже.

Ничего не говоря, я просто подошла к машине отца и села на заднее сидение. Наконец-то поеду домой, наконец-то высплюсь, а завтра выясню, куда пропал Леша. Я все ему выскажу, пусть не сомневается. Вот только моим планам на ближайшие часы суждено кануть в лету.

– Глеб Олегович, не присоединитесь к нам за ужином? – пробасил папа, не понимая, что буквально поставил крест этими словами.

В такой поздний час принимать гостей? Еще сидеть до конца вечера за одним столом, пока гость не уйдет. Серьезно? Надеюсь, наш «гость» не ответит согласием. Пусть придумает какие-то неотложные дела или выдумает жену, которая ждала его дома. Ну же! Не подведи!

– С удовольствием.

Вот блин!

Если честно, я не поверила его словам, надеялась, что он шутит. Думала до того момента, пока массивная фигура не приземлилась возле меня на заднем сидении. Ладно, как-нибудь переживу. Уйду пораньше спать, объяснив свою усталость, или сыграю сонливость. Но, только подъехав к дому, я поняла, что этот вечер не спешит заканчиваться. Он только начинается.

До дома мы доехали за считаные минуты. Закрыла глаза возле театра, а открыла возле родного подъезда. Вот что делает сон с измотанным человеком.

Очень устала после премьеры. видимо, сильно устала после спектакля. Но стоило нам припарковаться возле дома, я осознала всю комичность ситуации. Нет, не сам приезд домой, а то, что уснула рядом с папиным деловым партнером. До этого лишь напрягалась в его присутствии, и ни о каком спокойствии не могло идти речи, а тут…

Видимо, силы совсем меня покинули.

Оказывается, пока я репетировала целый день спектакль в театре, мама наготовила много вкусностей, от которых слюнки текут. И которые мне нельзя. Черт! Решила выделиться ради гостя по просьбе отца, а мою диету, как всегда, никто не учёл.

Но сейчас не время думать об этом. Главное, побыстрее завалиться спать. Ради выгодной сделки отца все-таки готова посидеть минут двадцать, но не больше – я не железная.

– Угощайтесь, – мама приветливо предложила гостю, который сел во главе стола на папино место. Вот это почтительность. Видимо, папе очень важно сотрудничество с этим странным человеком.

– Наталья, все очень вкусно. Вы прекрасная хозяйка, – произнес Глеб Олегович, попробовав мамину фирменную курочку в кисло-сладком соусе. Была не была, тоже немного съем. Не все же время диету соблюдать.

– Спасибо.

Ужин проходил непринужденно и совершенно спокойно, я даже переставала чувствовать дискомфорт в компании с мужчины и позволила себе расслабиться. Возможно, это связано с тем, что он больше не поглядывал на меня своим странным темным взглядом, в котором зрачки сливались с цветом глаз, а беседовал с папой о бизнесе.

Стоило нам всем приступить к трапезе, и вовсе позабыла об этом человеке. Мужчины обсуждали будущее сотрудничество, а мы с мамой наслаждались пищей. Ну, почти наслаждались. Я ещё мечтала о сладком сне. Когда же они закончат?

– Вы уже решили свои дела? – заслышала мамино любопытство, внезапно долетевшее до меня.

– Почти, – деловито ответил папа.

– Мам, спасибо, все очень вкусно, – вмешалась в разговор родителей, чувствуя, что вот-вот клюну носом в тарелку. Свою дань приличия я отдала ещё минут десять назад, пора завалиться спать.

Но не тут-то было.

– Куда ты собралась, Ксения? – спокойно поинтересовался папа, а в глазах стоял немой приказ. Приказ оставаться на своём месте. Что, ещё не все?

– Пап, я целый день на ногах, я очень сильно устала!

– Не волнуйся, мы тебя надолго не задержим, – проговорил папа.

Черт, ну на кой хрен необходимо мое присутствие во время общения с бизнес партнером? На часах почти двенадцать, я ужасно вымоталась. Хочу спать! Спа-ать!Вся эта ситуация до одури раздражала и откровенно злила.

– Так что, подписываем? – поинтересовался отец у сидящего во главе стола мужчины.

– Думаю, нужно спросить мнение у главного лица, – низкий бархатный голос приобрел неизвестную ранее хрипотцу. Приятную, но немного странную.

Не сразу заметила, как все члены моей семьи, включая Глеба Олеговича, уставились на меня во все глаза, будто я сморозила какую-то глупость.

– Что? – недоуменно я посмотрела сначала на маму, затем на отца, желая узнать причину столь пристального внимания. И заметила одну важную вещь. Их взгляды не сулили ничего хорошего.

– Она не в курсе? – поинтересовался Глеб Олегович у папы. О чем он? О чем я не в курсе? Что происходит?

– Ксюшенька, – медленно начала мама, ласково растягивая мое имя.

Так случалось каждый раз, когда она пыталась донести до меня какой-то важный смысл, и сейчас, видимо, происходило то же самое. Нервничает. Старается собраться с мыслями. Но почему она так себя ведет? К чему этот разговор?

– Наташ, давай я, – перебил отец, а затем внимательно посмотрел на меня. – Ксения, ты уже взрослая девушка, сама добилась больших успехов в балете и должна понимать, что такое конкуренция, – он начал издалека. Больше скажу, совсем издалека, ибо смысл его слов пока что не понятен. – Мы с Глебом Олеговичем решили соединить наши компании воедино, чтобы убрать ненужных конкурентов и стать монополистами. Ты знаешь, как мы тебя любим и как ты нам дорогая. Поверь, это все для твоего блага.

– О чем вы вообще говорите? – перебила я, все еще не осознав, к чему клонил папа. Он все ходил вокруг да около, но, в отличие от мамы, не нервничал.

– Вскоре вы с Глебом Олеговичем поженитесь.

В одно мгновение сон как рукой сняло, усталость отошла на второй план, а на первый вышел шок от услышанного…

«Вскоре вы с Глебом Олеговичем поженитесь»

Эти слова проносились в голове раз за разом, а смысл их так и не хотел доходить. Не желал. Я не желала все это воспринимать всерьез. Это шутка? Розыгрыш? Сегодня первое апреля вместо июня месяца? Может, я что-то не понимаю, может, настолько вымоталась за день, что больше не могу отличить действительность от вымысла?

Мама смотрела с вселенской грустью, папа старался поймать мои эмоции и понять, о чем я думаю, а Глеб Олегович… Он почти не глядел в мою сторону. Точнее не так. Взглянул пару раз, а потом отвернулся и продолжил греметь столовыми приборами.

Сейчас еда больше не казалась мне такой изысканной, а люди, сидящие за столом, не приходились мне родителями. Нет. Это чужие люди. Кто угодно, только не мои мама и папа. Потому что родители ни за что в жизни не отдали бы меня замуж за незнакомого мужчину ради слияния каких-то там компаний. Это невозможно. Никто бы в здравом уме не поступил бы так. Никто…

– Ксюша, скажи что-нибудь, – подала голос мама. Она уже не казалась такой веселой. Ещё бы она радовалась, когда на моем лице, скорее всего, написан шок.

– Это шутка? – я не узнала собственный голос. Низкий. Хриплый. Севший.

– Нет, – спокойно проговорил папа.

И этот ответ добил окончательно. Но слова родителя казались цветочками по сравнению с его голосом, с его спокойствием. Он делал вид, что все нормально, а подобные заявления в порядке вещей. Я точно сейчас не сплю?

– А как же я? Вас мое мнение вообще интересует?– мой вопрос был обращен больше к Глебу Олеговичу, нежели к родителям, которые в один прекрасный момент решили за все меня. Нет, я не говорю о какой-то подготовке к разговору. Такая ситуация в принципе не должна возникать.

Не должна, но возникла…

– Ты продолжишь танцевать и дальше, как решит Глеб Олегович.

– Как решит? – мой голос повысился на несколько октав от эмоционального накала. – То есть он еще и решать за меня будет?

– Ксения! – поднял голос отец, смотря на меня суровым взглядом. – Это не обсуждается. С Глебом Олеговичем мы уже договорились, тебе нужно только принять эту новость.

– Не хочу я ничего принимать! Вы не имеете права что-то решать за меня! – окончательно психанув, поднялась со своего места и направилась в прихожую.

Не хочу участвовать в этой клоунаде, не хочу знать, что еще пообещал мой заботливый папочка этому мужлану ради своего бизнеса! Не хочу!

– Ксения, вернись за стол! – услышала я где-то позади себя.

– Перебьетесь! – уже стоя в коридоре, я накинула ветровку, быстро надела кеды и хлопнула дверью. Все! Хватит с меня!

Кровь бурлила внутри, текла по венам огромной скорость. Кажется, я даже слышала шум в голове. Руки тряслись. Буквально. От непонимания, от обиды.

За что они так со мной? Я всю жизнь любила своих родителей, слушала их, почитала, брала пример, а они так подставили меня, буквально продали, как ненужную куклу. Выставили на аукцион ради своего благополучия. Почему это происходит со мной?

Слезы лились по щекам от обиды и разочарования, размывая видимость. Не вглядывалась в родной двор, где жила девятнадцать лет, не смотрела куда иду, даже не почувствовала, как начал накрапывать дождь, а мелкие капли оседали на моей коже.

– Стой! – услышала позади себя голос. Это не отец и не мать. Это он. – Ксения, подожди, – Глеб Олегович в итоге догнал меня, как бы я ни старалась убежать подальше и оказаться наедине с самой собой. Видимо, мне и это не позволено.

Он схватил за плечо и развернул себе.

– Чего вам? – спросила довольно грубо. Я встретилась с его темным взглядом, не боясь больше смотреть на него, стесняться или смущаться – бесстрашие заняло их место.

– Тебе нужно успокоиться.

– Я лучше знаю, что мне нужно, а что нет! – выкрикнула я.

Можно предположить, что он ни в чем не виноват, только я считала по-другому. Вряд ли мужчина был против такой партии, иначе бы выказал свое недовольство раньше, когда договаривался с папой.

– Понимаю, эта ситуация может показаться тебе странной, но…

– Вам ли говорить о странности? – перебила я. – Вы знали обо всем и не сказали мне тогда, на парковке.

– Я думал, что родители тебе сообщили, – ответил спокойным голосом Глеб Олегович. Хотя, может, мне уже пора называть его «мой дорогой пупсик»? Или как там любят гламурные бабенки богатеньких мужей? Нет! Ни за что он не станет моим мужем!

– А нужно было подумать!

– Ксения, ты расстроена. Давай отойдем и спокойно все обговорим, – он хотел прижать меня к себе, обнять, словно маленького котенка с улицы, только этот мужчина вряд ли в курсе, что даже у самого маленького котика имеются в запасе коготки и острые зубы.

– Вы тупой? – смотрю в ничего е выражающее лицо папиного партнера. Смотрю и понимаю, что никакой разговор не развесит мифы. Он станет уговаривать меня согласиться на этот брак, а я… так же психану и убегу куда подальше то этого фарса. – Я не собираюсь за вас замуж! Сами с отцом разруливайте свои проблемы, а меня оставьте в покое!

Я резко выдернула руку, воспользовавшись ситуацией, и побежала куда глаза глядели, лишь бы больше не приближаться к этому месту, не возвращаться туда, где за тебя все решили.

Не связываться с теми, кто предал…

Не помню, сколько находилась на улице, чувствуя, как по лицу стекали довольно крупные капли дождя. Первый летний дождь я всегда ждала с нетерпением, с неким трепетом в груди, только вместо того, чтобы радовать, он меня разочаровывал.

К сожалению, он не в состоянии унять ноющую боль в груди, не способен вылечить или утешить. Это просто вода. Обычные капли. Когда-то я считала, что они способны снять усталость после тяжелого дня в театре, только все это самовнушение. Глупое самовнушение, достойное наивной маленькой девчонки.

Достойное меня…

Глеб Олегович не стал меня догонять, понимая, что это бесполезная трата времени и сил. Почему? Потому что именно на этого человека я готова спустить всех собак, выплеснуть всю злость не на родителей, а именно на него. Это он появился в компании отца, он появился в моей жизни и желал разрушить ее.

Только я не позволю этому свершиться. Не допущу. Пусть любая другая дурочка соглашается на брак со старым уродцем. Любая, но только не я! В балете нас учили быть сильными не только физически, но и морально, ибо сила духа заставила идти вперед с высоко поднятой головой и не отступать назад.

В какой-то момент перешла с бега на обычный шаг. За мной никто больше не гонится, не пытается навязать своё мнение. Хотя нет, с этим я опоздала. Мне уже навязали его в лице мужлана. И у меня просто-напросто нет выбора. Совсем.

Нет! Вру. Свой выбор я уже сделала, покинув родные стены дома. Вернулись ли? Вряд ли. Я справлюсь без помощи родителей, а уж тем более без папиного хрыча со шрамом.

Интересно, на кой черт я сдалась ему? Он взрослый мужчина, самостоятельный, владеет своей компанией и должен жениться на женщине своего статуса и возраста. На ком угодно, но не на мне.

Но что делать дальше? Возвращаться домой не собираюсь? Не хочу видеть лживые лица родителей и слушать речи о выгоде такого брака. Он не выгоден хотя бы потому, что я не люблю этого человека. И никогда не полюблю. У меня уже есть любимый парень.

Внезапно где-то в глубине своей души я все же увидела кусочек света. Лёша. За расстройством я совсем про него забыла. Забыла про родного человека, который в состоянии не только утешить меня, но и помочь в трудную минуту.

Мысленно больше не задавалась вопросом, где он пропадал, куда делся и какого черта вообще игнорировал меня весь день. Плевать, что он пропустил спектакль. Сейчас я нуждалась в его объятьях и тепле как никогда ранее. Нуждалась в его поддержке, в словах утешения, зная, что в наших сердцах все еще горит маленький луч света, способный разрушить все преграды.

Бегу по известному уже несколько лет адресу. Бегу, несмотря на перекошенные лица немногочисленных прохожих, бегу сквозь слезы и боль, сжимающую грудь. Потому что знаю, что там, на четвертом этаже пятиэтажки найду утешение, найду свою порцию заботы и ласки.

Найду свою любовь…

Внутри все клокотало, как только я забежала в подъезд. То ли от переизбытка эмоций, то ли от холода. Вода стекала по длинным волосам в самый разрез платья, но даже эта мысль меня никак не беспокоила после случившегося некоторое время назад. Сейчас я хочу лишь увидеть родное лицо.

Только в тот момент я не представляла себе настоящее падение со скалы в пропасть…

Дверь его квартиры оказалась открытой, что заставило напрячься. Подобное не предвещало ничего хорошего, по крайней мере, в книгах и фильмах открытая входная дверь не являлась предзнаменованием чего-то радостного.

В темноте трудно заметить какие-то движения, но характерные звуки выдавали виновников с головой. Вздохи, крики, протяжные стоны и скрип кровати. Тот самый скрип, который всегда меня бесил во время занятий любовью с Лешей. Уверена на все сто процентов, что сейчас здесь занимались тем же.

Я могла накручивать себя мыслью, что в квартире его друг со своей девушкой, только глупо делать саму из себя дуру – родной рык во время пика узнала бы, даже будучи глухой. Реальность оказалась куда жёстче, чем я предполагала.

Резко включила свет, уже зная, что увижу обнаженного парня в объятьях другой, однако судьба решила добить меня окончательно. Сравнять с землей, заставляя низко пасть. Не ощущаю слез, не слышу, как пронзительно кричу, смотря на предателя, в котором несколько секунд назад искала опору.

Он был с ней.

С Ланой.

Блондинка смотрела на меня хитро, но при Леше состроила невинный взгляд, в то время как мой когда-то любимый парень растерянно откинул девушку в сторону и глядел на меня с удивлением. Черт возьми! Судьба решила окончательно меня добить, да?

– Ксюша, ты как тут оказалась? – в его голосе уже не слышалось той уверенности, которую когда-то вселял в меня.

– Через дверь, – грубо рявкнула я, наблюдая, как он ищет одежду на полу, стараясь прикрыть свои причиндалы. В отличие от Лены. Девушка продолжала сидеть на небольшой кровати, демонстрируя прекрасную фигуру. Чертова сука!

Все это похоже на какой-то цирк, на спектакль. На что угодно, только не на реальную жизнь. Такого не бывает. Вновь хочу уйти отсюда и не видеть эти фальшивые лица, хочу убежать, спрятаться ото всех и сделать так, чтобы больше никто меня не нашел.

– Я все объясню, – протараторил невпопад Леша.

– Да пошёл ты!

Я вновь сорвалась по лестнице вниз, как некоторое время назад в родительском доме, понимая, что больше не могу находиться с предателями. Дежавю. Не могу стоять с ним в одном помещении, дышать одним воздухом. Это трудно.

А ещё труднее осознать, что ты осталась одна в этом мире и никто, ни одна живая душа, не способна прийти на помощь. Потому что они обязательно проникнут в душу и разворотят ее. Потому что предадут и бросят.

Когда-то я говорила, что чувствовала злость на родителей за их поступок? Когда-то говорила, что хуже быть не может? Все это ложь. Потому что именно сейчас, именно в этот момент, вновь выбежав на дождливую улицу, я оказалась на самом дне.

Больше не ощущала ничего. Ни обиды. Ни беспомощности. Пустой сосуд. Если меня переедет грузовик, я не почувствую ничего. Потому что боль от разочарования в людях убила меня, добила лежачего с кровоточащей раной в груди.

Она больше не затянется, не исчезнет, не перестанет беспокоить. Эта рана оставит рубец на душе, от которого невозможно избавиться с помощью пластической хирургии. И так даже лучше. Возможно, жить станет проще.

Только я в это совсем не верила…

Боль. Помните, как вампирша по имени Джейн из «Сумерек» заставляла каждого неугодного ей мучительно страдать? Наверное, будь под ее властью, то вряд ли я что-то почувствовала, вряд ли скручивалась от ужасной боли и умоляла бы остановиться.

Не стану.

Потому что для меня это все пустяк, ерунда. Все это выдумка. Потому что настоящая боль томилась в душе, разливалась медленным ядом в каждую клеточку организма, отравляя его. И вывести этот самый яд невозможно. Нереально.

Последнее время я часто сидела в своей комнате с закрытыми окнами и занавешенными шторами, стараясь ни о чем не думать, но даже через эту тьму и полную изоляцию слышала шум летнего дождя и радостные крики с улицы. Слышала и понимала, что подобные эмоции мне не свойственны уже давно.

Сколько это длится? Неделю? Может, две? Со временем я просто-напросто их лишилась, отбросила, выкинула в урну в тот день, когда на меня свалилось все как снежный ком на голову. Их не существует. Меня, как личности, больше не существует.

Стоит взять себя в руки, а не пытаться вечно жалеть себя, то могла бы выкрутиться из этой ситуации. Только неприятные мысли одна за другой бегали в голове, не дав возможности здравому смыслу как-то оказать своё влияние.

В ту роковую ночь я просто скиталась по дождливым улицам, пока не свалилась где-то на скамейке детской площадки. Хотела провалиться сквозь землю, перестать существовать. Сдохнуть.

Размышляя об этом в тот момент, даже не почувствовала, как меня аккуратно взяли на руки, прошептали какие-то невнятные слова и унесли подальше от холода. В тепло. Прижимали крепко, дав возможность почувствовать мнимую безопасность и надежность.

Я не сопротивлялась, не пыталась вырваться. Сил совсем не осталось после изматывающего спектакля и эмоционального всплеска. Просто поддалась воле судьбы, проплыла по течению. Проснулась буквально на следующий день от пульсирующей боли в голове. Не задавалась вопросом, какого черта я очутилась именно здесь, а не на детской площадке.

Подозреваю, что без влияния отца не обошлось, да и старый хрыч, скорее всего, постарался на славу. Действительность сильно ударила по голове, преследовала время от времени, только встречаться с ней сейчас не желала.

У меня больше ничего не осталось. Ни любящего парня, ни нормальной семьи. Вновь грудь сильно сдавило, а глаза сильно защипали, стоило вспомнить предателя в объятьях сисястой Ланы.

Чем я не угодила? Дело во внешности или во внутренних признаках? Почему Леша так легко предал нашу любовь, позабыв о моем существовании? Понравились огромные бидоны или наглые глаза блондинки? Так и хотелось выкрикнуть эти вопросы в лицо. Но разве ответы имеют хоть какое-то значение, когда сердце разбито, а душа окончательно умерла?

Пару раз Леша пытался дозвониться, писал в “Вконтакте”, даже приходил домой и общался с родителями. Только на порог парня никто не пустил. Маме и папе сейчас невыгодно наше примирение – факт измены значительно облегчил задачу, предоставив больше шансов устроить мой брак с мужланом.

Единственное, что спасало меня от дикой боли в груди – это балет.

Спектакли продолжились – пропускать репетиции ни в коем случае нельзя. Только на сцене я собирала себя по кусочкам и шла напролом, позабыв о своих бедах. В это время старалась не обращать внимания ни на колкие взгляды Ланы, ни на косые и сочувствующие других артистов. Просто танцевала, следуя за порывом истерзанной души. До изнеможения, пока мышцы не сводило судорогой. До финала.

Пока не встречалась взглядом с почти черными глазами «жениха»…

Поначалу его приходы на каждое выступление казались абсурдными, затем какой-то насмешкой, а после – привычкой. Мирное существование на сцене готово вот-вот разрушиться, а барьер, который я резко выстроила от всех окружающих, должен превратиться в прах вместе с любовью всей моей жизни к парню и родителям.

Даже в темноте я чувствовала его взгляд. Нет необходимости искать его в зале – сам давал о себе знать. Мужчина всегда заказывал одно и то же место – VIP-ложу на балконе справа от сцены. Приходил на каждый спектакль, а в конце, на поклоне, вручал огромный букет красных роз, которые терпеть не могла.

Я принимала цветы с большой неохотой, но все равно сохраняла лицо перед зрителями. Стоило только уйти за кулисы и оказаться в гримерке, тут же раздавала всем артистам по одной розе, пока из моих рук не исчезал весь букет.

Этот мужчина мог сколько угодно пытаться достучаться, склонить к общению, только меня не подкупишь. Мне плевать на него, и чем скорее он поймет, тем лучше.

Но это ещё пол беды…

С родителями оказалось все гораздо сложнее. Уйти из дома не могу, а находиться рядом с ними невозможно. Я старалась до того, как они проснутся, завтракала в кафе, а затем шла на репетиции и возвращалась почти в полночь. А если мы встречались в коридоре, то расходились по своим делам.

Мне не о чем с ними разговаривать, нечего обсуждать, нечем делиться. Они исчерпали лимит доверия, убили его за тем ужином, объявив о скором замужестве. Ну уж нет, я не сломаюсь, не поддамся на уговоры, как бы не был выгоден брак между мной и мужланом.

Первое время мама старалась наладить со мной контакт. Стучала в закрытую дверь, пытаясь заговорить со мной, порой ждала допоздна, когда явлюсь домой, только я ни в какую не желала налаживать отношения с родителями. Не хочу. Бесполезно.

О чем с ней говорить? О том, что мне необходимо выйти замуж за незнакомого взрослого мужчину, которого совсем не люблю? Всю жизнь я была уверена, что замуж выходят лишь однажды, по любви. Лишь совсем недавно убедилась в обратном.

Время потихоньку шло, спектакли хорошо убивали время, только на пользу мне ничего не шло. Августина Кирилловна часто ругалась из-за грустной мины на лице и отсутствие улыбки, да и круги под глазами перед выступлением приходилось замазывать несколькими слоями консилера.

Постоянные слёзы, недосып, изнеможение. Все это совсем не ощущалось. Это лишь физическое состояние организма, которое не чувствуется под острой порцией боли. Лучше я буду испытывать хоть что-то, нежели совсем ничего.

Сегодня меня ждет ещё один спектакль. Два в один день – дневной и вечерний. Дневной прошёл почти как по маслу, лишь партнёр чуть прихрамывал на последнем акте по собственной глупости. Мы все устали – это естественное состояние для артистов балета, но нельзя расслабляться. Не сейчас.

– Ксюша, можно тебя? – Августина Кирилловна позвала меня после финального прогона.

– Да, конечно.

Народу вокруг практически не было, только пара человек, занимавшихся своими делами. Только я одна стояла на сцене, репетируя свою партию, ведь именно один на один со зрителем готова выложить все силы, проникнуться всей душой и раскрыть своего персонажа.

Мы зашли в просторный кабинет руководителя и уселись на небольшой диванчик возле окна.

– Дорогая, ты совсем бледная, – начала руководительница, смотря на меня с явным беспокойством. Хоть кому-то было дело до моего состоя. Наверное. – Может, полежишь здесь, отдохнёшь?

– Через полтора часа у нас начало спектакля.

– Не переживай, я попрошу Лану станцевать, – заботливый, нежный голос, взгляд, полный переживания, да еще невинное касание ладони. Кого-то мне это напоминало. Мать, которая настояла на браке с нелюбимым человеком.

От услышанного стало нехорошо. Нет, дело даже не в самой новости, а в девушке, которая «желала» меня заменить. Я и так видела Лану чаще положенного, ловила косые и злорадные ухмылки, так она ещё решила надавить на нашего руководителя и сместить меня с места примы?

Ну, уж нет!

Стоит ей станцевать один раз, дойдёт до второго, третьего, четвёртого. В итоге я отойду на второй план, а эта гадина уведет не только любимого парня, но и любимую работу. Говорят, незаменимых людей нет, только я в это список не вхожу.

– Не волнуйтесь, Августина Кирилловна, я станцую, – соврала я. Знала, что дело не в еде, а в душевном состоянии.

– Смотри, Ксюшенька, не загоняй себя, – заботливо проговорила женщина.

Я хорошо относилась к Августине Кирилловне, только в последнее время слишком часто наблюдала фальшь в ее словах, в голосе, в повадках. И что-то мне подсказывало, что неспроста женщина подняла эту тему.

На этом наш разговор завершился. Я ушла в гримерку, где шумели девочки, собравшись перед началом выступления, и прошла в танцевальный зал на разминку. Нельзя, чтобы мышцы остыли перед самым выходом. Загримироваться я всегда успею, главное – хорошая подготовка.

– Собирайтесь, через пять минут начинаем! – крикнула Августина Кирилловна, обратив на себя внимание всех участников балета.

Пора!

Мой выход запланирован не сразу, лишь через пару минут после выступления кордебалета. Чувствую себя плохо, хуже некуда. Слабость и нервное раздражение сопровождали меня постоянно с момента того рокового дня, но я старалась не обращать на это внимания.

Наплевав на все, вышла на сцену с улыбкой на лице, словно огромной раны в груди не существует в принципе. Сейчас существуют только я и мои зрители. Хотя нет, не только они. Вновь ощутила присутствие нежеланного гостя. Даже смотреть в сторону VIP-лож не стоило – и так знала, кто там сидел с огромной охапкой роз.

Тем временем слабость не желала отступать. Я уже подумывала о предложении Августины Кирилловны, только одна мысль о блондинке, танцующей мои партии, не позволяла отступить. Мне необходимо дотанцевать этот спектакль. За два последующих дня я смогу отдохнуть и прийти на репетицию с новыми силами. Но опускать руки сейчас никак нельзя.

– Ну что, не устала? – услышала знакомый голос за своей спиной. Лана. Впервые посмела заговорить со мной после того случая. – Лёша обещал приехать на выступление. Знаешь, он такой заботливый. Жалко, что ты недооценила парня по достоинству.

Хотелось добавить, что Леша больше говорит, нежели делает (приезд на мой дебют тому подтверждение), но постаралась держать все в себе. Нет, гневаться мне сейчас нельзя, даже на такую суку, как Лана.

– Ксюша, пора! – крикнули возле кулис.

– Не волнуйся, – продолжила девушка, не обращая внимания, что я отошла от нее на несколько шагов – она встала вровень. – Я позабочусь о своём, – нарочито подчеркнула это слово, – парне. Ведь наша любовь настоящая, – ядовитый голос, слащавые нотки победы. Ненавижу. Сука! Чертова сука!

Какого хрена она позволяет? Зубы железные? Лана специально пыталась вывести меня на эмоции, заставить разозлиться. Только она ошиблась. По себе людей судить не стоит. Я не из тех, кто разбрызгивает яд, злорадствует попросту, потому что моей душеньке угодно. Такие, как Лана, часто платят за свои поступки. Настанет и ее черед.

В момент ответа настала пора выбегать на фуэте. Разговаривать с этой тварью я не желала, да и думать тоже, только все, что сдерживала внутри довольно продолжительное время, находясь в стенах театра, потихоньку выплывало наружу.

Вся злость на бывшего за измену, гнев на родителей за предательство, ярость на мужлана за то, что появился в моей жизни. Все это выливалось во что-то невообразимое и ранее неизвестное. Но я продолжала улыбаться, чувствуя, как дрожат ноги и вскипает голова. Все из-за него. Из-за Глеба Олеговича.

Нарушив собственные правила, все-таки обратила внимание на зрительный зал, а точнее на VIP-ложи. Едва разглядела массивную фигуру, восседающую в красных шторах, и встретилась с темными глазами, буквально пожирающими на расстоянии. Смотрела и не отрывалась. Подумает, наверное, что я странная, ненормальная, больная на всю голову, только мне сейчас мне на все плевать.

Встала в стойку и начала крутить повороты. Ноги вытянуты, носки натянуты, правая нога приподнята на девяносто градусов относительно левой, а точкой зрительной опоры выступил названый «жених».

Все шло хорошо до двадцать второго такта, пока в один момент у меня не начала сильно кружиться голова, а слабость, которая беспокоила долгое время, усилилась в разы. Вроде бы все правильно делала: быстро находила свою точку, быстро работала ногами, но слабость все больше и больше поглощала меня в свои объятья.

В какой-то момент мир перевернулся, откинулся куда-то назад, а потом и вовсе исчез. Подобное произошло со мной однажды, когда родители объявили о скором замужестве, а Лёша изменил с Ланой. Теперь история повторялась, только чувство дежавю в этот момент я не испытала.

– Мне вообще не нравится ваша затея! – сквозь сон едва просачивался знакомый женский голос.

Черт возьми, мама, когда же ты научишься разговаривать тихо, пока я сплю? Когда наконец-то отдохну и высплюсь, вместо того чтобы испытывать невообразимую тяжесть, словно тело налито свинцом?

– Наташ, ты хочешь жить роскошно или под мостом? – рявкнул папа не с меньшей громкостью.

И он туда же! Не пойму, моя комната стала проходным двором? У нас настолько маленькая квартира, что выяснить отношения нынче негде? Вроде нет. Габаритам можно позавидовать. Не дворец на Рублевке, но красивая квартира, где можно развернуться.

– Этот Глеб наша золотая жила. Знаешь, сколько в год он получает? А я тебе отвечу – дохрена, – и старого пердуна сюда приплели! Отличное утро, блин. – Ксюша будет в надежных руках, да и мы с тобой заживем лучше.

– Я не хочу, чтобы из-за ваших игр страдала моя дочь!

– А лучше, чтобы она продолжала плакать по тому нищеброду? – не сразу поняла, что имел в виду папа, о каком нищеброде говорил и почему я страдала из-за него. Складывалось ощущение, что мне стёрли память, а восстановиться в таком состоянии не может. – Глеб позаботится о ней. Он души не чает в Ксюше, влюбился, как мальчишка. Нужно этим воспользоваться.

Влюбился, как мальчишка? Души не чает? О чем они? Почему Глеб Олегович должен был в меня влюбиться? Он старше меня лет на двадцать, если не на тридцать. Я ему в дочери гожусь! Какая к черту влюбленность? И где Лёша? Почему его нет рядом?

Я медленно подняла отяжелевшие веки, впуская свет большого окна, из которого ярко светило солнце. И испугалась. Нет, не солнечного света, а помещения. Оно мне не знакомо. Белые стены, белая тумбочка, белая кровать. Все так и сверкало белизной.

Однако меня это не совсем радовало.

Почему сразу не осознаю, что нахожусь в больнице, а не в своей комнате? Возможно, не почувствовала запах препаратов, который терпеть не могла. Или желала остаться в своём коконе и думать, что сейчас все хорошо? Подходящий вариант найти не удавалось…

… пока воспоминания последних недель, словно ведро с водой, мгновенно вылились на голову.

И все началось заново. Непонимание, осознание, разочарование. Я переживала каждое событие заново, начиная с моего дебюта, заканчивая последним спектаклем, на котором мысли резко оборвались.

В горле тут же ощутился острый ком, готовый вот-вот вылиться в поток слез разочарования и обиды. На всех, включая родителей, которых я почему-то не видела. Но это к лучшему. Не хочу, чтобы ко мне кто-то приходил.

Мне нужно понять, что со мной произошло. Хотелось позвать врача. Но вместо него заметила два знакомых с детства лица, стоящих недалёко от двери. Родители. Они бесшумно вошли в палату и оказались прямо передо мной. Такие родные, но в то же время чужие, такие близкие, но в то же время совсем далекие.

Они смотрели на меня как-то странно, с беспокойством. У мамы чуть опухли глаза и покраснели, а отец казался чуть напряженным, но внимательным, будто пытался выловить изменения на моем лице. Давно их не видела такими… взволнованными. Беспокоились за мое здоровье? Я бы могла сказать, что они все-таки мои родители и подобная реакция вполне нормальна, но не в моем случае. Не в моем.

– Что вы тут делаете? – тут же вылила этот вопрос на родителей, смотря в глаза то на папу, то на маму.

– Ксюшенька, доченька, мы так переживали! – начала мама, но я быстро перебила пламенную речь, несмотря на правдоподобность нежного тона и красивого лица. Больно. Как же больно осознавать реальность. Как же больно понимать, что эта нежность наиграна…

– Почему я здесь?

– Тебе стало плохо во время спектакля.

В это можно поверить. Помнится, в последнее время я чувствовала себя хреновенькоо, а во время выполнения фуэте слабость взяла верх. Да ещё и разговор с Ланой добавил красок.

– Ты так долго проспала, мы все очень переживали.

– Долго проспала? – выкрикнула я, посмотрев на мать с ужасом. – Сколько?

– Два дня.

Эти слова теперь заставили меня не на шутку напрячься. Почему я нахожусь здесь так долго? Почему никто не разбудил? Ведь если, по словам матери, я спала два дня, то сегодня по графику меня ждали ещё два спектакля.

За окном далеко не утро, скорее всего день. Я бы ни за что не успела доехать до театра и выступить. Кто наденет мое платье? Кто танцует сейчас вместо меня? Вопрос риторический.

Вот черт! Какого хрена организм решил подвести меня именно сейчас, в разгар спектаклей, когда моя карьера только-только начала подниматься в гору? Критики дали мне положительные отзывы и пророчили блестящую карьеру балерины, но станет ли все как прежде, если пропущу один спектакль?

– Ксюша, звонила Августина Кирилловна. Завтра ты даешь интервью, – сообщила мама. Я не сразу поняла, в какой момент папа покинул палату, а мы остались наедине с когда-то любимой родительницей. Ключевое слово «когда-то», ибо сейчас практически ничего не чувствую к стоящей неподалёку женщине.

– Где?

– Здесь, в больнице.

«Вы с ума сошли?» – хотелось выкрикнуть в лицо.

Я и так ни черта не соображаю, да ещё и не в курсе, что со мной произошло, а тут интервью. Зачем оно мне? Рассказать репортерам о «великом» падении молодой примы на сцене? Знаете ли, не особо хочется делиться своим поражением и слабостью с посторонними людьми.

– Вы даже не спросили, хочу ли я давать интервью. Опять, – злюсь. Почему-то весть о замужестве казалась мне началом конца, интервью – серединой. Что меня ожидало в конце, в самой пропасти, из которой не выбраться?

– Запомни, дочка, – мама подошла близко к кровати и наклонилась, чтобы я смогла ее услышать, – пока ты недееспособная, права голоса у тебя нет. Это касается не только твоего замужества. Запомни эти слова надолго, они тебе пригодятся.

В этот момент она мало походила на любящую мать. На женщину, которая родила меня и воспитала, которая поддерживала и болела за мою любовь к балету больше, чем я сама.

В родных глазах видела далеко не любовь к своему чаду, а чистой воды расчёт, стратегию, которая не способна разрушиться или свернуть в ненужную сторону. От покрасневшего лица и грустных глаз, которые позволили заселиться маленькой надежде в моей душе, что хоть у кого-то в этой семье есть сердце, не осталось и следа.

Они продумали все до мелочей, до несуществующих изъянов, уничтожая их с корнем.

Мама не стала задерживаться в палате, просто ушла, пожелав скорейшего выздоровления. Заботливый тон и доброжелательное лицо я почти не заметила, окунувшись в собственные размышления.

Лежа в больнице, можно думать бесконечно и о чем угодно. О безграничности космоса, о взаимосвязи человека и окружающей среды. О смысле жизни. Но почему-то о последнем задумалась больше всего и не могла найти правильный ответ. Его не было.

Смысла моей жизни не было.

Поначалу я считала свою жизнь самой счастливой и прекрасной, пока она не засорилась чередой неприятных сцен, которые развернули мнение о близких людях на сто восемьдесят градусов. Все вокруг рушилось, как тщательно выстроенный карточный домик.

Подозревала ли, что мой мир так быстро канет в лету? Вряд ли. Оставалась лишь призрачная надежда, что родители одумаются, парень получит по заслугам или же вся Арама навсегда уйдет из моей жизни.

Хочется верить, что судьба расставит все по своим местам. Но что делать с балетом? Как мне быть сейчас? Что скажет Августина Кирилловна, когда приеду на репетицию после выписки?

Ничего. Пробьюсь.

Звание примы я выбила потом и кровью и сейчас не готова отказаться от этого места ни за что на свете.

Будни в больнице проходили довольно скучно и однообразно: еда, процедуры, сон. Зато я узнала у своего лечащего врача причину, по которой оказалась здесь.

Банальное переутомление сломило так не вовремя. Не случись со мной эмоционального всплеска в те дни, не вспомни я о разговоре с Ланой во время выступления, со мной было бы все хорошо. Моя жизнь оставалась бы счастливой и беззаботной.

День интервью наступил быстро. Лечащий врач едва согласился на это мероприятие, но лишняя пара тысяч долларов, предложенная моими родителями, сделала свое дело. Пришел всего один репортер и оператор с огромной камерой. Хорошо, что огромную пресс-конференцию не созвали. Парни довольно молодые, не зажатые, но и не наглые. По крайней мере, пока.

– Добрый день, Ксения. Смотрю, вы в добром здравии, – начал репортер.

– Я чувствую себя лучше, спасибо, – ответила вежливо парню. Сидеть на стуле долго я была не в состоянии – слабость сразу же давала о себе знать, поэтому пришлось лежать на кровати, как совсем больной пациентке. Выгляжу, наверное, не очень презентабельно, но ничего не поделаешь.

– Вас отравили? – вопрос задан в лоб, что поначалу обескуражило меня. Не привыкла я блистать перед камерами и раздавать интервью направо и налево.

– С чего вы взяли?

– В балете большая конкуренция. Насколько я знаю, танцовщицы пользуются любыми способами для устранения соперницы.

– Врач сказал, что у меня обычное переутомление, никто меня не травил, – ответила я, чуть улыбаясь в камеру.

– Похвально. Вы стали одной из самых молодых прим русского балета, – гордо произнес парень. – Почему решили так скоропостижно уйти?

Вопрос застал меня врасплох. Чувствую на себе две пары глаз, которые ждали ответ, только я буквально потеряла дар речи от прозвучавшего вопроса.

Решила уйти? Но я никому не говорила, что собиралась уходить. Нет, я вообще не собиралась уходить из балета. Это же глупо! Я станцевала лишь один спектакль, меня ждали еще сотни, даже тысячи подобных. Что за глупость они мне втюхивают?

– Откуда такая информация? – поинтересовалась настороженно у интервьюера.

– Директор театра подтвердил ваш уход после падения на сцене, объяснив это нездоровым состоянием.

Меня охватил ступор. Сказанные парнем слова не хотели воспроизводиться в голове. Это неправда! Нет, он врет! Однозначно врет! Эти журналюги спят и видят, как, застать собеседника врасплох.

Я не хотела верить словам парней, пока они не показали мне статью из их журнала. В этот момент казалось, что вся моя жизнь рухнула…

Только не это…

Что угодно, но не уход из балета…

Злость на окружающих тут же накрыла с головой. На родителей, на мужлана, на Лешу, на Лану, на Августину Кирилловну, на проклятого директора театра. На всех, кто по какой-то причине присутствовал в моей жизни.

Почему они приняли такое решение? Я настолько плохо танцевала? Им не понравилось падение? Поэтому тот старый дурак решил избавиться от меня? И кого они поставили в итоге? Какую-нибудь Лану, которая спала и видела, как я подыхаю от переутомления? Или же какую-нибудь другую, не менее амбициозную девушку?

Интервью пришлось прервать. Как именно его выложат или напечатают, не поинтересовалась, все еще размышляя о неожиданной новости. Лишь одно слово вертелось в голове.

Глупая.

Никогда не считала, что это прилагательное можно отнести ко мне, но сейчас, оставшись один на один в больничной палате, осознала, насколько раньше была доверчивой и наивной.

По сути, никому не было до меня дела, никто не пытался заглянуть мне в душу. Родители раньше казались мне общительными, заботливыми и просто прекрасными людьми, только это мнение исчезло, испарилось, а сегодня окончательно поставило точку в отношениях между нами.

Я души не чаяла в любимом парне, однако он легко предал нашу любовь и изменил с той шваброй, строящей за спиной козни. А балет… Это единственное, чем я гордилась, что по-настоящему любила и чему отдавала все свободное время. Потому что сцена – мое призвание. Так говорила руководительница в балетной школе. А теперь меня лишили и этого.

У меня складывалось ощущение, что судьба насмехалась надо мной. Потихоньку отбирала абсолютно все, лишая той беззаботности, которая присутствовала в жизни. Сначала любовь родителей, затем парня, а следом и любимое дело. Хотелось спросить: «За что?»

Что я сделала в этой жизни не так? В чем провинилась? Не уступила бабушке место в общественном транспорте или же на чай официанту в кафе не оставила? Почему судьба поступила со мной так жестоко? Почему?

Слезы лились рекой. Опять. Уже который раз. Наверное, никогда не смогу выплакать слезы. Отчаяние. Разочарование. Потеря. Все эти чувства давили на меня, не дав возможности другим эмоциям пробиться через барьер. Теперь я точно могу утверждать, что смысла в жизни нет. Он потерялся окончательно и бесповоротно. Раз и навсегда. Вряд ли я смогу найти его и жить припеваючи, как раньше.

Я настолько замкнулась в себе, что не заметила, как в палату зашел еще один посетитель.

Глеб Олегович.

Что он здесь забыл – непонятно, но сейчас это последний человек, которого хочу видеть. Он выглядел так же массивно и серьезно, как обычно, даже охапка роз на его фоне казалась маленьким букетом из одуванчиков.

– Привет, Ксения, – услышала я мужской низкий голос. – Надеюсь, с тобой все хорошо. Я волнуюсь.

Да ладно? Он волнуется? Мог бы не врать. Мы практически не знакомы, а переживать он может лишь за свою репутацию после нашей свадьбы, но никак не за меня. Лжец! Все лжецы! Хоть кто-то в этой жизни говорил правду? Хоть один человек?

– Можете не волноваться, я чувствую себя хорошо, – голос звучал отстраненно, но я и не старалась казаться мужчине приветливой. Не тот человек, которому можно раскрыть душу, не тот, на кого можно навалиться со своими проблемами. Совсем не тот.

– Ты подумала?

Не нужно спрашивать, что он имел в виду – и так все понятно. Но если раньше я бы ответила категоричное «Нет!», то сейчас с ответим медлила.

Больше мне терять нечего, я лишилась всего, чем могла когда-то гордиться. Внутри меня осталась лишь пустота. Никаких чувств и эмоций. Как и на спокойном лице мужчины, сидящем передо мной.

Мне казалось, что и в его душе не существовало ни грамма чувств, которые испытывал бы обычный человек. В темных глазах не видно эмоций, в жёстких поступках – радости. Мужчина не думал о моих эмоциях, да и сам ничего по отношению ко мне не чувствовал. Папа в этом плане просчитался. Наш брак – выгодное вложение, от которого он получит бонус.

Посмотрела на высокого мужчину, стоящего рядом с кроватью. Если раньше я его побаивалась, сторонилась или даже стеснялась, то сейчас мне все равно. Плевать на его хищную ауру, плевать на устрашающий шрам на щеке. На него самого.

Не хочу знать, сколько ему лет на самом деле, чем занимается и какую цель преследует на самом деле. Наверное, раньше я бы безмерно страдала, проклинала бы все на свете, припомнила бы этому человеку, что крах моей жизни начался именно с него. Только уже поздно что-то менять, поздно обвинять посторонних. И мне уже все равно. Прошлую жизнь я не верну, а жить новой не хочу. Возможно, именно поэтому из моих губ вылетает тихое:

– Я согласна, – произнесла практически бесшумно, огласив самой себе приговор.

Я не смотрела на его лицо, которое, скорее всего, никак не изменилось, не пыталась забрать свои слова обратно. Мне плевать. Да, в скором времени горько пожалею о необдуманном решении, но только не сейчас.

– Ксюша, посмотри, какое красивое! – восхитилась мама, демонстрируя пышное и чересчур кричащее платье с большим количеством кружева, рукавами, как два огромных фонаря, и какой-то вышивкой на подоле. – Ты будешь выглядеть в нем как королева! – никак не уймётся. Буквально тыкала под нос нечто, называемое свадебным платьем. И это кто-то готов купить? Мне искренне жаль того человека, который наденет такое платье.

И, судя по всему, этим человеком окажусь я.

Послушно киваю. Продавщица в свадебном салоне смотрела на нас нетерпеливо-выжидающе, хотя больше всего этот взгляд обращён к матери, нежели ко мне. Почему? Потому что я толком ни на что не смотрела и не пыталась даже участвовать во всем этом.

Платье выбирала мама, туфли выбирала тоже мама, даже прическу и макияж она умудрилась подобрать. Но я не возражала, лишь сидела рядом и кивала, как бесчувственная марионетка. Хотя в какой-то степени являюсь ею. Плевать, в каком виде нужно отыграть этот спектакль. Забудьте о моих чувствах, их нет в принципе.

Со временем я закрылась в себе. Нет, теперь не только в комнате, где до сих пор не открывала шторы, но и в себе самой. С отцом я вообще никак не контактировала, проходила каждый раз мимо, когда мы сталкивались лицом к лицу, а вот мама старалась влезть мне в душу, словно ничего между нами не произошло.

Только безуспешно.

После насильного замужества, после слов, сказанных в больнице, я совсем перестала доверять родительнице. Выбор платья, ресторана, свадебного меню и даже торта – это единственное, что позволила выбрать вместо меня. Вообще подготовка к свадьбе проходила где-то мимо, чему я не могла не радоваться от всей души. Пусть делают, что душе угодно. Плевать.

Порой я все ещё горевала по своему детищу. Как бы не хотелось в этом признаться, но балет здорово изменил мою жизнь, а его отсутствие давалось очень тяжело. Немного непривычно просыпаться с утра и после прочтения главы не бежать на тренировку в театр, а валяться на кровати и дальше – спешить больше некуда.

И это утомляло.

Усталость наваливалась на меня больше от безделья, чем от каких-то действий. Иногда я включала музыку, надевала пуанты и, разогревшись, танцевала дома свои партии. Мама часто ругалась из-за топота и жаловалась, что соседи вызовут полицию.

Но разве я ее слушала? Нет.

Лишь в танце приходило долгожданное забвенье. Я погружалась в свою собственную параллельную реальность, где все ещё являлась примой балетного театра и улыбалась своим зрителям.

Почему не вернусь обратно? Наверное, многие подумали, что я не попыталась побороться за своё место, только, зайдя в кабинет директора сразу после выписки из больницы, узнала ужасную правду, которая сломила окончательно.

– Твои родители больше не платят, – вот что мне ответил полноватый мужчина в ответ на вопрос об отстранении. Я не впервые чувствовала на себе пренебрежительный взгляд мужчины, который сам по себе неприятен, но сейчас ощущать его гораздо сложнее и противнее.

– За что они должны платить?

– За твоё звание примы, – он посмотрел на меня так, словно я не понимала, благодаря кому танцевала на сцене. Но в действительности так оно и было. – Ксения, давай говорить откровенно. Танцуешь ты так себе, среднячок, – покрутил рукой в соответствующем жесте. – В твоём коллективе много талантливых девушек. Ты очень далека от звания примы, однако твои родители пообещали большую поддержку нашему театру за соответствующие услуги. Думаешь, все балерины становятся примами в девятнадцать?

Каждое слово директора било меня глубоко в душу, в самое уязвимое место, не скупясь наносить удары. Наверное, если бы я до сих пор испытывала хоть какие-то ощущения, то мигом бы разревелась. Но терять больше нечего.

После этого разговора я чувствовала себя выжатым лимоном. Не в состоянии теперь отличить правду от лжи, действительность от вымысла. Коррупцию от честного труда. В меня не поверил не только директор театра, на которого я положила огромный болт, но и сами родители, что оказалось куда противнее осознавать.

С самого начала они подкупили все и всех, хотя на деле переживали за меня и поддерживали в минуты слабости. Появление на моем дебюте оказалось фальшивкой, похожей больше на смотрины, нежели на поддержку родителей. Интересно, почему я не догадалась об этом раньше? Почему в темных глазах незнакомого массивного мужчины видела только папиного партнера по бизнесу, а не будущего жениха?

И я знала ответы на эти вопросы. Все мои мысли на тот момент были заняты балетом, волнением во время дебюта, как примы балетного театра, но никак не мужланом. Кстати, мысленно его так и называю за глаза, благо, об этом никто кроме меня не знает.

Сам Глеб Олегович приезжал к нам домой достаточно часто и общался в основном с родителями. Мама по привычке готовила большой обед или ужин, дабы угодить будущему зятю, отец занимал его разговорами о слиянии компаний.

К сожалению, мне приходилось сидеть вместе с ними за одним столом, смотреть на фальшивые улыбки и терпеть ложь. Радовало, что они не предлагали не вмешиваться в разговоры о бизнесе, домашнем очаге и будущей свадьбе.

Я ещё не привыкла называть Глеба Олеговича просто по имени, да и одних нас никто не оставлял, не дав возможности сблизиться. Мама все время находилась рядом, как стражник, за что мысленно благодарила ее, ибо общаться с человеком, после появления которого моя жизнь пошла под откос, не желала.

Не знаю, от кого берегла мать, возможно, от меня самой себя, лишь бы я не наделала глупостей и не сорвала их с отцом планы. Зачем? И без того выполняю все, что ей нужно, без всяких вопросов, общаюсь с «женихом», чуть ли не в ноги кланяюсь, с отчуждением смотря в темные глаза. Но все время я натыкалась лишь на броню, которую успела возненавидеть за время общения.

Нет, мы не были заклятыми врагами, однако дикой симпатии к мужлану я не питала. У нас сложились слишком странные отношения: он вежливо натягивал какое-то подобие улыбки, преподносил дорогие подарки, которые даже родители не могли себе позволить, а я отыгрывала безумный восторг. То жемчужное ожерелье, то бриллиантовое колье. Складывалось ощущение, что у этого человека напрочь отсутствовала фантазия, но не мне судить.

Если честно, не понимаю, зачем мужчине этот брак. Папа говорил, что его статус не позволял долго быть одиноким, а молодая жена смогла бы расположить к себе инвесторов и помочь процветанию компании.

Брак по расчету.

В детстве я мечтала, что выйду замуж за прекрасного принца, с которым мы нарожаем много красивых детей, и будем жить счастливо до конца дней. Говорят, в счастливом браке рождаются красивые дети, только мой прекрасный принц, которого когда-то любила, изменил с другой, а мне досталось чудовище со страшным шрамом на щеке.

Вот скажите, кому придет в голову выходить замуж за тридцатилетнего амбала с данными, далекими от мистера вселенной? Никто. А мне пришлось согласиться на этот брак. От безысходности. От отчаяния. От равнодушия к жизни.

Больше я никому не смогу довериться, ни с кем не смогу поделиться наболевшим. Это никому не нужно. А новость о душевных переживаниях рассмотрят как некую выгоду, которую, безусловно, можно продать подороже какому-нибудь изданию. И ему это будет нужно. Однозначно.

– Скучаешь? – отвлек меня от размышлений низкий мужской голос.

Я сидела на кухне после утомительной беготни по свадебным салонам. Молча смотрела в большое окно, по которому стекали капли дождя. Размышляла о своём, желая, чтобы меня никто не беспокоил.

В сторону мужлана старалась не поворачиваться. Странно, что он вообще попытался застать меня в полном одиночестве без надзирательства матери. Но какая разница? С ней или без нее? Это не так важно.

– Вижу, что нет, – сделав вывод, мужчина уселся напротив за небольшой кухонный стол. – Наталья Леонидовна сказала, что ты выбрала платье.

– Да. Оно наверняка очень красивое, – ответила равнодушно, продолжая лядеть в окно. Насчет красоты я погорячилась. Очень сильно погорячилась. Ибо подобное убожество не надела бы даже на похороны.

– Почему наверняка? Ты не видела его?

– Все возможно.

– Почему? – я почувствовала невесомое прикосновение к своей ладони, покоящейся на столе, и слегка вздрогнула от неожиданности.

Он впервые прикасался ко мне с момента знакомства. Впервые я почувствовала какое-то покалывание в руке. Немного странное и, на удивление, не особо противное. Терпимое.

Это действие заставило меня взглянуть на мужчину. Это необычное ощущение не пришлось по вкусу. Я хотела тут же выдернуть руку и продолжить дальше любоваться на ненастную погоду за окном, но устремлённый на меня взгляд мужчины остановил от этого.

Ненароком засмотрелась на него. На человека, с которым придется проводить бок о бок свои дни. Взглянула на странное квадратное лицо, на шрам, протягивающийся от виска до подбородка, на темные глаза, сливающиеся со зрачками, в которых оказалась все та же пустота, та же отрешенность и безразличие.

И за этого человека я собираюсь замуж? За таинственного мужчину, на лице которого невозможно прочесть хоть какую-то эмоцию? А у него они вообще есть?

В чем-то мы похожи – в отсутствии каких-то чувств.

– Неважно, Глеб Олегович…

– Глеб, – повторил за мной только свое имя, явно намекая на более близкое обращение. – Зови меня просто Глеб.

– Ага…

Все-таки вытащила руку из его плена, почувствовав нарастающее между нами напряжение. И он туда же. Хотел влезть в душу. Сделал первый шаг на сближение. Похвально. Но зачем? Все равно никого больше не пущу туда. Никого. Никогда.

Вновь отвернулась к окну, наблюдая, как капелька за капелькой спускались вниз по стеклу, а затем и вовсе исчезали, словно их и не существовало. Сказали, завтра будет солнце, и послезавтра тоже, только смысл знать погоду, когда внутри меня одна сплошная туманность?

– Интересно, – произнес как-то очень громко, заставив меня вновь повернуться. Хотя нет, я ошибалась – просто мужчина пересел на соседний стул. И оказался ближе. – Куда делась та бойкая девчонка?

Мне самой интересно, куда пропала та блондинка с блестящими серыми глазами и широкой улыбкой? Почему исчезла девушка, которая с каждым днем чувствовала себя все счастливее? И ответ томился внутри меня, в глубине души.

Ту бойкую девчонку просто-напросто предали…

– Она умерла, – сказала отрешенно.

– И ты вместе с ней.

Зачем? Зачем он пытается заглянуть ко мне в душу? Зачем бередить болезненные раны, которые никогда не перестанут кровоточить? С мужлана начался мой личный ад на земле. Не понимает, что вряд ли ему удастся разговорить меня и вывести на эмоции?

– Вам не все равно?

Мы сидели друг напротив друга и, казалось, играли в гляделки. Наверное, со стороны именно так и выглядело, но на самом деле все оказалось куда сложнее. И тут я ненароком заметила небольшое изменение, показавшееся мне очень странным. В темных глазах, которые не выражали эмоции в принципе, появился отголосок грусти.

– Нет, Ксения, мне не все равно на свою будущую жену.

– Мы оба прекрасно знаем, что этот брак только фарс, – не отрываясь от его взгляда, попыталась возразить.

– Возможно. Но я был бы рад получить от него не только выгоду.

Слова мужчины, как эхо, звучали в голове. Не только выгоду? Тогда что? Семью? Верность и преданность? Любовь? Или же что-то более доступное? Ни один придуманный вариант мне не нравился, даже думать об этом не хочется. Он хотел брак по расчёту? Пожалуйста! Но я никому не позволю заглянуть к себе в душу.

Он тихо вышел из кухни, оставив меня в полном недоумении. Вновь какая-то игра или же его слова были искренними на самом деле? Нет! Искренность и мужлан – понятия растяжимые.

Почему он показал мне свою грусть? С чем это связано? Не сомневаюсь, что этим чувством он поделился намеренно, понимая, что я смогу все понять. Смогу проникнуться. Поделиться своими проблемами…

Но этому не бывать. Никогда…

Белые розы красиво развешаны на потолке и расставлены на полу вдоль ковровой дорожки, блеск белоснежного кафеля буквально ослеплял. В какой-то момент я хотела зажмуриться, а затем раскрыть глаза и увидеть свою темную комнату с занавешенными шторами, которые не пропускали свет.

И это моя свадьба? Все так пафосно и фальшиво, что глаза вырвать хочется. Но менять решение слишком поздно. Что от этого изменится? Ну сказала бы я «нет», убежала бы куда подальше. Какой от этого толк?

Осталась бы жить с родителями, без друзей, любимого парня и с несбывшейся мечтой. К тому же мама с папой не один день упрекали бы меня за совершенный поступок. Я должна мыслить как взрослый человек, принимать взрослые и правильные решения, только когда этот день настанет – неизвестно.

Сколько человек приехало нас поздравить? Я не знала. Сто или двести. Едва знакомые лица и абсолютно чужие. Они сливались в одно целое пятно, имели абсолютно одинаковую фальшиво-приторную физиономию и дарили одинаковые подарки.

Стараюсь улыбаться и казаться всем счастливой, несмотря на пустоту в груди и отсутствие всепоглощающей радости. Наверное, это звучит странно, но улыбка не сползала с моего лица ни на секунду.

Она появилась дома, когда я изображала перед камерами репортеров счастливую невесту, окончательно приклеилась в ЗАГСе, когда произносила роковое «да», а на банкете ее вообще невозможно было отодрать.

На новоиспеченного мужа старалась не смотреть лишний раз, хотя порой чувствовала на себе любопытный взгляд. И что его заинтересовало? Мое уродское платье? Фальшивая улыбка? Или дурацкая прическа, которую сейчас никто не делает?

Мы толком не разговаривали, даже когда оставались одни, что случалось крайне редко. Единственное, что я услышала от своего «мужа» за сегодняшний день, это:

– Ты прекрасно выглядишь, – произнес мужчина на ухо и оставил легкий поцелуй на щеке, вручая букет. В отличие от моей игры в счастливую невесту, мужлан выглядел вполне естественно и нормально. То же каменное выражение лица, тот же непроницаемый взгляд. Скоро привыкну к прохладе этого человека, хотя… нет, не привыкну.

Этот день прошел для меня как в тумане. Все эти сборы в загс, прогулка по центру города, многочисленное позерство перед фотографом, а затем и сам банкет. Партнеры мужлана, казалось, сняли свои маски серьезных бизнесменов и оторвались по полной. Хорошо, что моих немногочисленных друзей и ровесников, к счастью, не пригласили посмотреть на этот спектакль.

Многие, смотря со стороны на роскошную свадьбу, подумали бы: «Как же тебе повезло! За богатым и солидным мужиком, как за каменной стеной!» Только я ощущала не стену, а чертову тюрьму, в которой не предусматривался ни вход, ни выход.

Не знаю, что ждёт меня после банкета, не понимаю, как мы проведём первую брачную ночь, медовый месяц и прочие свадебные традиции. Какая жизнь ждала нас с мужланом?

Вряд ли я узнаю об этом сейчас. Должно пройти время. Нужно свыкнуться с мыслью, что теперь мою жизнь зависит от постороннего человека.

Вечер долго не заканчивался, но, на мое счастье, час окончания все-таки настал. Мы ещё долго прощались с гостями, благодарили каждого за визит, «муж» разговаривал о чем-то с моими родителями. Странно, что его родители не пришли на свадьбу.

Уехали из ресторана быстро, запрыгнув в лимузин, где нас ожидал шофер. Интересно, куда он нас вез? Мужлан не проронил ни слова во время поездки, но и я как такового интереса не проявила.

Все стало ясно, когда мы заселились в пятизвездочную гостиницу в центре Москвы и вошли в большой номер, сопоставимый по размерам с нашей квартирой. Большая прихожая, широкая гостиная, столовая и спальня с двуспальной кроватью в современном стиле, наполненная роскошью и запахом крупных купюр.

Засыпая сегодня ночью, я боялась, что не смогу уснуть рядом с посторонним человеком, но теперь успокоилась, понимая, что мне есть куда сбежать. Диван, встречай меня!

– Тебе нравится? – мужчина незаметно подошел сзади, пока я осматривала наш номер без всякого интересно. Ну, почти. Лишь немного стало любопытно, как тут все устроено.

– Очень мило, – произнесла куда-то вперед, не поворачиваясь. Едва ощущала его близость, Глеб Олегович вообще старался не касаться меня, просто стоял сзади, как сторож.

Я стояла у панорамного окна, рассматривая вечернюю Москву. Город сиял, словно бриллиант. Бесподобный вид. Жалко, что из окна в моей комнате не видно подобной красоты.

Однако восторг быстро сменился напряжением, когда мужлан коснулся шершавыми ладонями моих плеч. Как-то невесомо, практически незаметно, если бы не отражение, в котором пересеклись наши глаза. Он смотрел на меня через стекло панорамного окна, опуская свои руки ниже по предплечьям, и остановился на моих ладонях.

– Ксения, – он повернул меня к себе лицом и вновь взял мои руки в свой плен. Тёплые, согревающие. Видимо, я очень сильно устала от этого бесконечного дня, раз мерещится подобное. – Сегодня я не буду давить на тебя. Со временем мы привыкнем друг к другу и станем прекрасной парой. Но хочу тебя предупредить сразу, я никогда не потерплю измену, – сделал акцент на последнем слове. – Если узнаю, что ты была с другим, твой отец разорится в один миг.

– Мне плевать на отца, на его бизнес и ваше соглашение, – тут же встряла, не подумав о словах. Хотя сейчас, смотря в его темные глаза, я не жалела о своей прямолинейности. Лучше выяснить отношения сейчас, пресечь запреты на корню, чем мучиться догадками. – Мне плевать на твое мнимое доверие и на тебя в том числе. Я буду играть твою покорную жену на людях, но не жди, что на деле буду хранить тебе верность.

Чувствую, как сдавленная платьем грудь быстро опускается и поднимается. Я злилась. Из-за его условий злилась. Не он должен их ставить, не смеет. Не ему контролировать мою жизнь, от которой и так ничего не осталось.

– Я тебя предупредил, – мне показалось, или его брови чуть нахмурились, а глаза потемнели ещё больше, окончательно слившись со зрачком? Видимо, нет, раз он не переставал таращиться на меня, как на умалишённую. Да, Глеб Олегович, со мной не так-то просто ужиться.

– Отлично. Значит, мы договорились, – не дожидаясь ответа, тут же отправилась в ванную, дабы снять это неудобное платье. Плевать мне на его требования, плевать на его веру в меня. Плевать на эту жизнь.

Из широкого зеркала над раковинок на меня смотрела уже не так девушка с горящими от счастья серыми глазами, не та довольная жизнь блондинка, которая добилась от этой жизни большего, чем на самом деле желала.

Исхудавшая, замученная, с замазанными кругами под глазами. Не узнаю ее, эта девушка мне не знакома. И во что я превратила свою жизнь? Хотела ли жить рядом с незнакомым мужчиной, устанавливающим рамки? Вряд ли. Но если раньше с удовольствием поборолась бы за свободу слова, то сейчас сил совсем нет, да и желания тоже.

Или все-таки есть?

Весь день шел дождь. В последнее время он сильно зачастил, оставляя за собой не просто маленькие лужицы на асфальте, а целые реки и даже озера. Но кто об этом беспокоится? Кто это замечает? Наверное, никто, кроме меня.

Больше мне нечего делать, как следить за погодой, сидя у панорамного окна новой комнаты. Не скажу, что занимательное занятие, но я привыкла к подобному образу жизни ещё дома, после выписки из больницы.

Что мне ещё остаётся делать? Выйти на улицу невозможно из-за погодных условий, а в большой квартире оказалось довольно скучно. Не повеселишься. Еда, сидение на подоконнике, сон. Вот какой у меня распорядок дня. Почти.

Со дня свадьбы прошло достаточно времени, чтобы я смогла привыкнуть к огромной квартире на пятидесятом этаже и виду из него. Привыкнуть к Нему. Только почему-то все шло насмарку.

Я ощущала себя загнанным в клетку зверем, оказавшимся здесь по доброй воли. Поздно жалеть о принятом решении. Мы женаты, развестись в столь ранний срок невозможно без связей, коих у меня не было в помине.

Теперь у паспорте написана другая фамилия.

Громова.

Как у Глеба Олеговича.

Наверное, она хорошо помогает ему вести дела, запугивать работников и конкурентов. Только чем поможет мне? Возможно, смогу утихомирить стихийное бедствие, связанное с дождем, громом и молнией? Нет, это что-то из области фантастики, а точнее из бредастики.

С мыслью о своем замужестве никак не могла свыкнуться. Кольцо, которое «муж» надел мне на безымянный палец, казался не больше чем аксессуаром. И к символу искренней любви оно никак не относилось. В нашем браке не предусмотрены какие-либо чувства.

Мы даже спали в разных комнатах, практически не пересекаясь друг с другом. Нет, это не огорчало, скорее давало возможность свыкнуться с жизненными переменами. К мысли, что теперь я разделяла свое существование с другим человеком.

Жить совершенно в другом месте вдали от своего дома я не привыкла. Наверное, если выйду погулять, то на автомате поеду в родительскую квартиру. Но здесь на самом деле не так все плохо.

В доме мужлана можно поселить целую шведскую семейку – всем бы места хватило. Раньше, когда моя голова не была забита тренировками в театре, я спрашивала себя, на кой черт этим богачам огромные хоромы? Мои родители этого тоже не понимали, поэтому и купили комфортабельную, но маленькую квартиру, чтобы нашлось место, где развернуться и в то же время не потеряться в многочисленных коридорах.

Однако квартиру, где я теперь жила, можно назвать целым замком на пятидесятом этаже. Двухэтажный пентхаус на последнем этаже высотки поражал своими размерами и обстановкой. Помню тот день, когда я впервые приехала сюда – чуть не потерялась. Хорошо, что после ужина безошибочно нашла свою спальню, которую выделил Глеб Олегович. Не с первого раза, конечно, но удалось. В свободное время я исследовала почти всю квартиру, за исключением крыши, которая чаще всего была закрыта, чем открыта.

Мужлана я практически не видела. Он уходил на работу до того, как я просыпалась, а возвращался поздно вечером. Со дня свадьбы прошло всего две недели, а мы так ни разу и не поговорили по душам, ни разу не узнали друг у друга, как дела.

Этот мужчина вообще казался мне неразговорчивым и замкнутым. Мы мало общались, мало проводим времени вместе. Это к лучшему. Он занят своей компанией, а я… потихоньку исследовала дом, сидела у окна в своей комнате. Размышляла. Но к какому-то конкретному выводу не пришла.

Единственное, что меня смущало, постоянное нахождение прислуги в доме. Конечно, они старались быть незаметными и тихими, словно мышки, но я все равно чувствовала чужое присутствие.

В родительском доме мы все делали сами. Отец работал, не покладая рук, мама поддерживала домашний очаг. И нас все устраивало. Хотя нет, не нас. Меня. Сейчас, наверное, у них точно такой же дом, если не коттедж за городом, где полно прислуги, больше комнат.

Этого я не знала наверняка, просто услышала от мужлана, что мама и папа переехали из нашей квартиры. Со свадьбы мы больше не общались. Не желала с ними контактировать, а Глеб Олегович не вмешивался в наши отношения.

– Скучаете? – услышала тоненький женский голос за спиной и чуть ли не подпрыгнула от неожиданности.

Уже вечер, часов девять, если не десять. Мужлана все ещё нет, а вот прислуга, видимо, решила напомнить о том, что я пропустила ужин в шесть часов. Вообще служанки, если и встречались по пути, то ненадолго.

– Ужин на столе, – тепло улыбнулась кухарка. Ее звали Лида, и это единственный человек в доме, с которым удалось наладить контакт. Темно-рыжая шевелюра украшала взрослую, хоть и низкую женщину, с достаточно стройной фигурой для своих сорока (на вид) лет. И главное, что отличало ее от других – отсутствие фальши.

– Не присоединитесь ко мне? – поинтересовалась у женщины, которая почему-то растерялась от неожиданного предложения.

На самом деле это решение пришло в голову спонтанно, очень неожиданно и даже резко. Я любила одиночество и привыкла к нему, но сейчас, смотря в мягкие черты лица доброжелательной женщины, решила ответить той же добротой, которую проявляла она ко мне.

Мы присели за большой стол и приступили к трапезе. Напоминало ужин в родительском доме, когда мама изворачивалась и готовила лишь самые вкусные и изысканные блюда ради отцовских партнеров. Кстати, Лида учла мою диету, которую до сих пор соблюдаю по старой привычке, но иногда позволяю себе вольности.

– Вам очень повезло с мужем, – внезапно проговорила женщина, и я тут же пожалела, что позвала ее за стол. Лучше бы пообедала одна, нежели вновь выслушивать разговоры о грандиозном везении в личной жизни.

Ещё одна. Уже который раз слышала, как мне подфартило с мужчиной. Одинокий, богатый, неприхотливый, всегда верный (в этом я сомневалась больше всего). Возможно, не красавец, зато при деньгах.

Деньги.

Разговоров о них больше, чем нужно. Почему так? Люди со временем становились такими алчными и жадными, что совсем забывали о моральных ценностях. Взять в пример моих родителей. Они без зазрения совести насильно отдали меня замуж за незнакомого мужчину. Папа наверняка счастлив, да и мама, скорее всего, тоже.

Но кто подумал о моих чувствах? Хотя о чем это я? У меня их совсем нет, и после переезда в этот дом они не появились. Пустота. А учитывая габариты дома, невозможно не ощущать одиночество и отчужденность. И как этот мужчина до сих пор с ума не сошёл? Как не заблудился в этой квартире? Этот вопрос остался открытым.

– Глеб Олегович замечательный человек и хороший работодатель. Он спас мою семью от голода, – проговорила Лидия, воодушевленно улыбаясь.

Она все говорила и говорила, а я пропускала слова мимо ушей. Пусть мужлан хоть трижды посягнется на звание Иисуса, плевать я на это хотела.

– Вы совсем меня не слушаете, – заметила женщина, взглянув на меня с легким укором.

– Простите, я не хочу говорить о муже.

– Интересно, с чего это? – сзади послышался голос мужлана. Уже приехал с работы? Что-то рано для него. Я ожидала его вообще сегодня не встречать, но, видимо, мужчина решил иначе.

– Здравствуйте, Глеб Олегович, – Лидия тут же подскочила с места и встала рядом со столом, где обычно стоит прислуга, однако мужлан не обратил на неё никакого внимания, смотря только на меня.

Устал. Даже вглядываться в круги под глазами не нужно – все понятно по его измотанному виду. Но вопреки этому, подошёл ко мне и оставил лёгкий поцелуй на щеке. Ещё одна из его привычек, с которой я не могу смириться.

– Добрый, Лидочка, – только после того, как мужлан отошёл от меня, поздоровался с нашей кухаркой.

Странно, что он не разозлился из-за моей самодеятельности, хотя и до этого он никогда не выказывал своё недовольство. Наверное, потому что я все время сидела тихо, как мышка, и не нарушала установленные им правила.

– Так, завтра у нас деловой ужин, тебе нужно выглядеть на все сто, – деловито сообщил мужчина, достав из кармана карту, и протянул ее мне.

И меня накрыл ступор. Нет, не из-за свалившейся новости. Я просто не представляла, что в таких случаях делают. Деловой ужин, кредитная карта и взгляд, не терпящий возражений.

– Зачем? – я вопросительно посмотрела на кусок пластика, не понимая, зачем он мне. Если хочет, чтобы я приоделась, то эти затраты лишни – в гардеробной лежит много разнообразных платьев.

– Купи себе что-то на вечер. Хочу, чтобы все знали, какая у меня красивая жена! – проговорил он с восклицанием, даже как-то самодовольно.

Кукла. Вот что первое пришло в голову. Я должна сыграть куклу. Предмет интерьера. Мебель. И больше ничего. Но разве не для этого меня взяли в жены, чтобы хвастаться перед богатыми друзьями красивым приобретением?

Надо быть готовой к этой ситуации, когда меня будут демонстрировать как ценный предмет, но почему-то, когда подобным мыслям нашлось подтверждение, я почувствовала себя грязной.

– С тобой все хорошо, Ксения? – отвлёк меня от противных мыслей Глеб Олегович.

– Да.

– Тогда будь готова завтра в шесть, – мужчина вновь нагнулся и, чмокнув меня в щечку, отправился на второй этаж.

Ужин с партнерами «мужа». Первый выход в свет в качестве замужней женщины. Любая другая на моем месте обрадовалась бы, ведь можно надеть красивое платье, разорить любимого мужчину на салон красоты, маникюр, педикюр и прочие женские штучки, а затем прекрасно провести вечер.

Только вряд ли эти дамочки догадывались о своей истинной роли, а я знала все наперёд. И никакого предвкушения вечера меня не ожидало. Его не существовало в принципе.

– Ох, деловой ужин, это же так здорово! – воскликнула Лидия, вновь присаживаясь на своё место. – Хотите, я помогу вам? У меня есть знакомая стилист. Она быстро поможет собраться к вечеру.

– Думаю, что не… – я тут же хотела отказаться от подобного предложения, но женщина быстро перебила.

– Я настаиваю, – она посмотрела серьезным взглядом синих глаз. И я поняла – лучше мне согласиться.

В итоге на предложение кухарки я согласилась, застав на ее лице радостную улыбку. Та быстро сделала пару звонков и договорилась со стилистом о встрече. Возможно, это будет хороший опыт, возможно, стоит попробовать в этой жизни что-то новое, только сомневаюсь, что этот ужин все пройдет гладко и прекрасно.

Строить догадки пока что рано. Время покажет.

Стилист, которого порекомендовала Лидия, появилась на следующий день ровно в десять утра, ворвавшись в квартиру по звону будильника. Думаю, нужно отметить, что к этому времени я только-только разлепила веки, а мое состояние можно описать хуже, чем сонное.

Но все это цветочки…

Стоило только проснуться и встретиться взглядом с ярким солнцем за окном, я вспомнила, какой сегодня день. Точнее не так, какую роль буду играть этим вечером. Роль настоящей жены, спутницы жизни. Этим официальным терминам есть рабочее название. Игрушка, предмет мебели. Личный аксессуар.

Вряд ли богатый и беспринципный партнёр мужлана не поймёт цели моего нахождения. Они все слеплены из одного теста – понимают, для чего нужно заказывать столик в дорогущем ресторане, для чего нужно приводить с собой красивых жён, обвешанных кучей драгоценностей, сверкающих в свете ламп.

Все это так предсказуемо и так банально.

Я читала о чем-то подобном в книгах. О том, как героиня с неохотой принимала подарки ухажера, как он использовал ее в своих целях. Но все это сказки, выдумки писателей. Вряд ли кто-то сталкивался с подобным в реальной жизни. Вряд ли кого-то насильно выдали замуж ради собственной выгоды, как меня.

В союзники на этот день (так я мысленно назвала стилиста) мне попалась женщина лет тридцати с красиво уложенной деловой прической в офисном черно-белом платье. Она быстро подобрала не только красивое платье в пол цвета морской волны, но и аксессуары, а так же насильно заставила меня пойти в салон красоты, чему я сильно противилась. Но в итоге пришлось поддаться, как бы тошно мне не было.

С Глебом Олеговичем мы пересеклись ближе к половине шестого. Он встретил меня у дверей салона красоты после всех процедур, маникюра, педикюра, макияжа и прически. Мужчина улыбнулся уголками губ, приветствуя меня, и проводил к машине.

Надоедливые охранники, приставленные к нам с самого утра, передали меня мужлану буквально из рук у руки, будто я смогла бы сбежать. Как обычно, мы ни о чем не разговаривали, ехали молча вплоть до места назначения. Я не спрашивала, с кем нам предстоит ужинать, а он не дал мне никакой подсказки. Ну, ничего, буду импровизировать.

Мы подъехали к парадному входу ресторана всего за двадцать минут. Свет прожекторов, красная ковровая дорожка до дверей и приветливый персонал сразу создали ощущение, что здесь простым смертным, не имеющим достаточно денег для оплаты по счету, не рады.

Мужлан помог мне вылезти из машины, не помяв длинное платье, и подал локоть. Какой галантный, приветливый. Он тоже сегодня играет роль прекрасного мужа. Сколько же фальши видно на холодном лице, сколько пафоса чувствуется в жестах, прикосновениях и даже шаге наравне со мной. Он даже на входе демонстрировал своё приобретение в моем лице. Это ощущение красивого декора оказалось до одури противным.

– Добрый вечер, Глеб, – услышанный мужской голос отвлёк меня от разглядывания дорогого зала ресторана.

Среднего роста брюнет на вид того же возраста, что и мужлан, протянул руку «мужу», а затем опустил голову и обратил внимания на меня. Да, разница в росте между нами значительная, даже высокие каблуки не сыграли толком никакой роли.

– Аркадий Борисов, – он взял мою покоящуюся на весу ладонь и потянул к своим губам. – Очень приятно познакомиться с женой Глеба.

Ничего себе! Он даже улыбнулся. Почти искренне. Только наигранность все равно сочилась из голубых глаз, оглядывающих меня с головы до ног. Задержался на чуть приоткрытом декольте. Вот пошляк! Но возмутиться мне никто бы не дал, не для того я здесь, а устраивать сцены нет смысла.

– Ксения, познакомься, это Алевтина – жена Аркадия, – вновь меня отвлекли от размышлений, вновь вытащили из кокона, в котором мне было так хорошо и спокойно. Мужлан указал рукой на женщину средних лет, которую я почему-то не сразу заметила за спиной брюнета.

– Очень приятно, – приветливо (по крайней мере, мне так показалось) проговорила я, желая тут же протянуть руку, но она обошлась кивком головы.

Женщина посмотрела на меня странно, с толикой нездорового интереса, окинув быстрым, оценивающим взглядом. Наверное, мне показалось, но выглядела она не особо здорово. То ли побледневшее лицо, контрастирующее с загорелым оттенком ее кожи, то ли странно изучающий взгляд карих глаз не давали покоя.

Взрослая мадам со своими манерами и порядками, одета роскошно и со вкусом. Обычно таким женщинам завидуют, пытаются подражать, только мне почему-то захотелось ее пожалеть. Сложилось ощущение, что она оказалась в столь ужасном положении по той же причине, что и я. Такой же предмет интерьера, тот же сознательный поступок.

Нас провели в отдельную кабинку, где не слышно неумолкаемых голосов посетителей. Мне стало как-то спокойней. Но это не мешало запаху вкусных, незнакомых мне блюд распространяться в каждый уголок. А что говорить о самом интерьере?

Не нужно лишних слов, чтобы лишний раз восхититься небольшим, но достаточно дорогим на вид помещением, отделанным красным бархатом, куда проводили нас с мужланом и Аркадия с женой. Они бы ещё сюда повесили люстру, как в театре, выглядело бы на все сто.

Еду тоже подали быстро, буквально через десять минут, как только мы уселись за стол. Мне показалось странным, что нам даже не принесли меню, но, как оказалось в итоге, Глеб Олегович заказал все заранее, даже для меня блюдо заказал. Жаль, что он не угадал мои вкусовые предпочтения. Я терпеть не могу рыбу, тем более красную. Фу! И как это есть? Мне давиться? Делать вид, что я в восторге от подобных изысков?

– Итак, я считаю, что в этом месяце следует сократить расходы. Мы рискуем остаться практически без прибыли, – услышала часть разговора мужчин.

На самом деле я старалась не вслушиваться в их перепалки, а делала вид, что меня все устраивало, порой даже улыбалась или же глядела на спутницу Аркадия, которая с удовольствием прожевывала морские деликатесы. От этого вида чуть не вывернуло наизнанку. Уж лучше буду смотреть на мужчин.

– Я предупреждал тебя, Глеб, что после слияния компаний нам будет непросто.

Интересно, он имел в виду компанию отца?

– Никто не говорил, что будет легко, – серьёзно начал мужлан. – Стоит только рыпнуться в другую сторону, как люди начнут расходиться к конкурентам. И так в последнее время они сильно расслабились, нужна хорошая мотивация.

– Зачем держать таких людей?

Не сразу  поняла, что этот вопрос прозвучал не от какого-то мимо проходящего официанта, не от жены Аркадия, а от меня. И какого черта я вообще открыла рот? Неужели здесь настолько скучно, что обсуждение рабочих вопросов показалось куда интереснее, нежели ужин в морском стиле? На этот вопрос я могла ответить только утвердительно.

Да, черт возьми, здесь скучно!

Мужчины тут же замолчали и резко повернули в мою сторону головы. Лица мужлана не видела, а вот его партнёр вновь как-то странно улыбнулся во все свои тридцать два зуба. С какой-то толикой скептицизма. Даже его жена практически присоединилась к мужу, только в ее глазах виднелось что-то другое. Предостережение, что ли. Нет, вряд ли. Наверное, показалось.

– А что вы предлагаете, юная леди? – поинтересовался Борисов, скрестив руки на груди.

Тут же хочется доказать, что я не несу всякий бред, а хочу предложить конструктивные идеи. Полезные. В глубине души уже сто раз пожалела, что вмешалась в мужской разговор, который меня всем не касался, но назад дороги нет, а отступать поздно.

– Вот вы говорите, не стоит увольнять. А чем занимаетесь вы сами? – я так же постаралась скрестить руки на груди, только, в отличие от Аркадия, не заваливалась на стуле в развязной позе.

– Ты серьёзно? – неверующе подал голос мужлан.

– Вполне, – не глядя на Глеба Олеговича, продолжаю пламенную речь, коря себя за проявленную смелость. – Вы сидите в офисе с утра до ночи, моделируете ситуацию, в то время как некоторые работники не всегда выполняют свои обязанности. Если не хотите увольнять, то можно урезать зарплату халтурщикам. Они поймут свою ошибку, станут работать усерднее и быстрее, соответственно, вас ждёт больше прибыли. Если не поймут, то уйдут, но это только на руку. Вы же сможете нанять более работоспособных людей. Разносить конфиденциальную информацию о вашей компании не имеют права. Все работники должны подписывать договор о неразглашении при приеме на должность.

Проговаривая эти слова, я чувствовала себя какой-то важной личностью, чьим мнением интересуются и к кому прислушиваются в первую очередь. Ощущала на себе любопытный, но теперь уже лишенный скептицизма взгляд Аркадия и шокированный, немного неверующий Алевтины.

И колкий, цепкий пронизывающий насквозь мужлана…

Он чувствовался гораздо чётче и ярче других, словно «муженёк» готов проделать во мне дыру. И, на странность, это не пугало.

– Я никогда не шёл на сокращение без особой надобности, – проговорил мужлан.

– Разве сейчас не особая надобность? – я повернулась к «мужу» и посмотрела в темные глаза. Мне показалось, что мужчина не особо обрадовался моему энтузиазму. Или ключевое слово здесь: «показалось».

– Слушай, Глеб, – вмешался Аркадий. – Твоя жена дело говорит.

– Не нравится мне эта идея.

– Мы не будем увольнять людей. Проведём проверку, сделаем предупреждение, в конце концов, никто нам этого не запрещал. Давай попробуем.

За столом воцарилась тишина. Мужлан бубнил себе под нос и, достав планшет, начал что-то искать. Аркадий наблюдал за партнером и тут же вступил в дискуссию, когда Глеб Олегович показал ему изображение на экране. Они говорили о чем-то возмущенно, жестикулировали, но в итоге пришли в единому выводу, а точнее к моим словам, которые в конце концов оказались полезными.

– Глеб, тебе повезло с женой. Так молода и уже знает толк в бизнесе.

– Ты не представляешь насколько, – согласился с ним мужлан, но, в отличие от товарища, в словах не слышалось той правдоподобности. Его голос звучал ровно, так же низко, но все-таки слегка опасно, что совсем меня не порадовало. Складывалось ощущение, что я совершила какую-то ошибку. Блин, что не так? Хотела же, как лучше.

Только кто меня просил об этом?

Я встретилась с опасным взглядом «мужа», понимая, что смотрел он лишь на меня, не отрываясь. Со стороны, возможно, подобная сцена между супругами выглядела бы мило, но только мы вдвоём понимали, что, оказавшись в нашей квартире, не смогу уйти спокойно в комнату, не лягу спать, вспоминая события сегодняшнего дня. Нет. Все гораздо сложнее, и что меня ждёт в стенах огромного пентхауса – неизвестно.

Явно ничего хорошего.

До дома мы ехали в полнейшей тишине, прерываемой лишь музыкой из радио, которая едва доносилась до заднего сидения. Вроде бы сидели вдвоём, как пара, но с другой стороны мы были чужими. Я смотрела в окно на сверкающие огни ночного города, а он перед собой в планшет.

У меня складывалось ощущение, что он сдерживался, терпел, хотя выражение лица оставалось спокойным, руки аккуратно лежали на сидении, а кулаки вроде как не напрягались. Периодически поглядываю на «мужа», в надежде хоть на секундочку понять его состояние.

В ресторане мужчина ясно дал понять, что моя самодеятельность не особо приветствовалась. Сейчас он вновь закрылся. Спрятался в свою скорлупу, как когда-то сделала я. И по его лицу вряд ли что-то можно понять.

Затишье перед бурей…

Вообще, за все время нашего недолгого брака я ни разу не замечала, чтобы он злился или, наоборот, радовался. Казалось, что этому мужчине не свойственны подобные чувства. Как же сильно я ошибалась. Жаль, что свою ошибку я осознала очень поздно.

Так же молча, как и до этого, мы зашли в кабину лифта из подземной парковки, поднялись на пятидесятый этаж и вошли в пентхаус. Стоило входной двери закрыться за нами, как тут же я оказалась резко прижатой к стене, а надо мной возвысилась массивная фигура мужлана. В прихожей ярко горел свет бра, хорошо освещая его строгое лицо. При такой игре света, шрам на щеке выделялся лучше.

Выражение широкого лица выглядело уже не столь спокойным и безэмоциональным: в тёмном взгляде виднелся маленький огонёк гнева, просачивающийся сквозь сливающуюся со зрачком радужку, и без того тонкие губы сжались в тонкую чуть розоватую ниточку.

О руках, удерживающих меня, словно путы, говорить не следовало в принципе – едва ощутимая боль все-таки подала сигнал в головной мозг. Следов не останется, а вот неприятный осадок после разговора будет ещё долго томиться в глубине души.

– Какого хрена ты влезла в наш разговор? – процедил своим низким голосом, не терпящим какого-либо отрицания. Только прямой ответ на вопрос. Глаза в глаза.

Стало страшно. Не знаю, что он может со мной сделать. Ударит или же найдёт другой способ наказания. Одно ясно – мужлан недоволен моим поступком и привык подобное пресекать сразу, нежели отмалчиваться где-то в уголке.

– Я просто хотела помочь.

И это мой голос? Писклявый, дрожащий. Я и без того чувствовала себя загнанной в угол мышкой, а мой писк вместо нормального ответа лишь подтвердил подобное положение вещей. Он – хищник, а я – беспомощный зверёк. И так останется до конца дней.

– Твоя задача была сидеть тихо и любоваться своими обновками, не более! Нехрен показывать мозги!

– Боитесь, уведут?

Я не понимала причин столь быстрого перевоплощения из жертвы в дерзкую малолетку, не согласную с мнением родителей и желающую отстоять свою точку зрения. Возможно, слова, подтверждающие мое текущее положение и роль аксессуара богатого мужчины, не особо устроили?

Или же дело в его поведении?

В том, как он схватил меня, как прижал к стене. Как смотрел на меня, стараясь заглянуть в самую душу. Туда, где больше нет места никому из ныне живущих.

– Боюсь, кто-то по своей красивой мордочке схлопочет в следующий раз. Чтобы больше от тебя подобного не слышал, поняла?

Дыхание перехватило от силы его голоса, от тембра и звучания низкого баса наравне с угрозой. Он словно ласкал слух своим голосом, в то время как слова резали без ножа, вновь наводя страх.

Однако на этот раз я не сжималась в комок, не пыталась войти в роль запуганного маленького зверька, которого вот-вот съедят. Это чувство граничило с чем-то более сильным и мощным. С попыткой дать отпор взрослому мужчине и доказать, что играть по его правилам не желаю.

– Ага.

– Надеюсь, что это положительный ответ, а не сарказм.

– Надейтесь, – самодовольно выдохнула ему на лицо, не сразу заметив, в какой момент он оказался ближе ко мне.

Ощутила быстрое дыхание на своих губах. Неровное, едва сдерживаемое. Как и мое собственное. А его взгляд… Мужчина рассматривал меня так внимательно, сканировал буквально каждую черточку, остановившись на губах. И я ничего не могла поделать. Из цепких лап мне не выбраться.

Никогда.

Особенно сейчас, когда мужлан резким движением оказался ещё ближе и накрыл мои губы своими. Сначала лишь прикоснулся к нежной коже, затем медленно провёл языком, очертив контур, и углубил поцелуй, встречаясь с моим языком, который, на удивление, подчинялся ему, составляя пару в порочном танце.

И я ответила.

Неосознанно, немного неумело. Его руки скользнули с моих плеч, стягивая болеро, и опустились на талию. Я опять никак не отреагировала, продолжала целовать тонкие, но такие опытные и ласковые мужские губы, что в какой-то момент хотелось забыть о том, кто стоял передо мной, кто меня целовал и кто ругал практически ни за что.

С удовольствием бы представила на месте массивного мужлана, рядом с которым я чувствовала себя дюймовочкой, кого-то другого. Более молодого, более открытого. Того, с кем можно разделить все чувства, кто бы помог мне эмоционально раскрыться. И главное – кому бы я смогла бы доверить не только сердце, но и собственные мысли.

Разве Глеб Олегович смог бы оказаться на этом месте? На данный момент – да. Но только физически, насильно. Потому что может это сделать. Но даже если он в состоянии вот так запросто пленить меня поцелуем, это не даёт ему права претендовать на мою душу. Я никому ее не отдам, ни ему, ни кому-либо ещё.

Осознание пришло не сразу, лишь спустя несколько секунд, когда страстный танец начинал медленно гаснуть. Мои руки невольно оказались на его плечах, но стоило мне понять, что я уже стараюсь прочувствовать сквозь ткань костюма его мышцы, тут же переместила их на грудь в попытке оттолкнуть от себя мужлана.

Не сопротивляясь, подался моему напору и оторвался от губ. Мы оба дышали слишком быстро, но это не означало, что в этот же момент мы должны полюбить друг друга до гроба и нарожать кучу детей.

– Старайся больше не вставлять свои пять копеек за переговорами, – низким, чуть хриплым голосом проговорил мужчина и тут же быстрым шагом поднялся на второй этаж, оставив меня одну.

Что это было? Нет, не его предупреждение о молчании. Поцелуй. На кой черт он застал меня врасплох? На кой черт он полез целоваться? А главное, почему я даже не попыталась оттолкнуть и ответила ему? Почему так? Феромоны вокруг витали столь близко, что затуманили разум, заставляя идти на опрометчивый шаг?

Все это звучит бредово, просто я не могу признаться самой себе, что этот старый мужлан начал оказывать на меня влияние! Да ещё какое! Он, между прочим, классно целуется. Я бы повторила. Нет! Прочь эти мысли! Никакого повтора, никаких поцелуев!

Губы до сих пор покалывало, тело помнило его прикосновения, а разум прокручивал в голове этот момент яркого наслаждения. Что же он со мной сделал? Мы целовались всего ничего, а я поплыла, как наивная девчонка. Нельзя, чтобы подобное произошло вновь, нельзя позволять ему затмевать мой разум. Он не посмеет влиять на меня подобным способом.

Хотелось ударить. В первую очередь себя за проявление слабости, а потом уже мужлана. Но что это даст? Содеянного все равно не верну, а воспоминания не сотру из памяти. И что со всем этим делать? Как найти выход в огромном лабиринте чувств и эмоций, в котором блуждаю уже несколько месяцев? Останусь сидеть в его стенах и дальше или же попытаюсь найти выход? Неизвестно. Только теперь я уверена, что решение этой головоломки мне не особо придётся по душе.

Что значит быть по-настоящему счастливым? Для кого-то это вид пушистых облаков на небе, для кого-то несравнимое сочетание ярких зелёных листьев и чистого голубого неба, кому-то нужно гораздо больше, чем столь сентиментальные вещи, власть или богатство, к примеру.

А что нужно для счастья лично мне?

Ответ прост и достаточно банален: не знаю.

Раньше меня вполне устраивала эта жизнь. Будни в театре, посиделки с родителями, встречи с Лешей. Я радовалась каждому прожитому дню, радовалась хорошей погоде или проливному дождю, встречала разочарования и достижения с высоко поднятой головой. Вспоминая сейчас прошлое, мало начинаю узнавать в нем себя настоящую и стать вновь прежней больше не желаю.

Чертово солнце решило с самого утра ослепить ярким лучами, опять футболка задралась на животе и неприятно скомкалась, мешая спокойно спать, а настроение шаталось где-то в районе плинтуса. Из-за чего? Из-за солнца или других неприятных обстоятельств?

Они просто попались под руку, оказались не в то время не в том месте. Просто я хотела вымести злость хоть на чем-то, даже на хорошей погоде. Ведь обвинять в плохом настроении саму себя не особо хочется. Проще обмануть сознание и свалить вину на кого-то другого. Проще. Но реальность все равно вернётся на своё законное место, как бы не пыталась лгать самой себе.

Встаю с кровати, надеясь, что сегодняшний день пройдёт вполне спокойно, как и все предыдущие. Таким же не удручающим и без участия мужлана. Но моим мечтам, видимо, сбыться не суждено – воспоминания минувшего вечера тут же прокрутились в голове одно за другим. Его острый взгляд, близость, которая вызывала непонятную реакцию.

Его поцелуй.

Сначала нежный и пытливый, затем глубокий, жаркий. Опытный. Никогда не целовалась так. Никогда не поддавалась напору с таким желанием. А было ли оно вообще? Нет. Нас ничто не связывает с этим старпером, мне совсем не понравился его поступок. Пальцы невольно потянулись к губам, которых вчера касался мужлан. Подонок! Больше ни за что я не позволю повториться подобному!

Ненароком на краю кровати я заметила красную бархатную коробочку. Поначалу не сразу обнаружила ее, а затем вспомнила, что могла забыть в одном из ювелирных магазинов свою покупку. Такие дорогие украшения нельзя оставить в магазине.

Но все мои доводы оказались ошибочны. Отгадка пришла сама, как только открыла коробку и обнаружила внутри небольшой кулон в форме сердца, усыпанный по краям сверкающими камнями. Такую прелесть я бы точно запомнила и не забыла бы в каком-то там ювелирном, только вот в чем проблема.

Покупала его не я… Это подарок мужлана…

«Доброе утро, принцесса. Надеюсь, это скромное украшение поднимет тебе настроение. Завтра нас ждёт ещё один деловой ужин. Не опаздывай. И надень мой подарок. Твой муж» – гласила записка, которую я обнаружила в самой коробке.

«Не вырос  ещё до того, чтобы зваться моим мужем» – хотелось сказать в ответ, но, судя по часам, мужлан уже ускакал на работу, оставив меня один на один с вчерашними воспоминаниями и этим чертовым подарком.

Козел! Возомнил, что может сблизиться со мной после какого-то поцелуя! Надоедливый старпер! Перебьется! Не стану выполнять его условия, не стану надевать этот кулон, каким бы красивым он не оказался! Пусть катится к чертям! Я не сдамся этому хитрожопому мужлану, пусть ищет другую дурочку! Не понравится? Так пусть разводится! Я с удовольствием подпишу все бумаги даже на имущество претендовать не стану!

Но вдруг, откинув подарок и поразмыслив некоторое время, я нашла способ намекнуть, что мы никогда не станем настоящей парой. Как он сказал однажды, сидя за родительским столом, этот брак важен для компании? Я ему устрою сладкую жизнь. Этот кретин ещё пожалеет, что выкупил меня у родителей за выгодный контракт с отцом, сильно пожалеет. Именно с этого человека начался крах моей жизни, теперь настала его очередь страдать!

Я начала придерживаться этой мысли буквально на следующий день. На ужин, о котором писал мужлан в записке пришёл другой человек и привёл точно такую же жену-куклу, как Аркадий. Но мне плевать на самого партнера, а тем более на его расфуфыренную женушку или просто мимо проходящую женщину.

Важно вывести мужлана из себя, показать, насколько он безразличен мне. Ему не понравилось, что я вмешиваюсь в дела фирмы? Пусть ещё немного позлится. Так же, как и в прошлый раз, встряла со своим конструктивным мнением, так же почувствовала на себе злость мужлана и так же получила восхищение в глазах партнера.

Я умничка? Однозначно. И меня не пугала ярость Глеба Олеговича, не пугали последствия. Плевать. Главное, что он понял мое отношение к нему, а точнее отсутствие этого отношения как такового.

Но стоило нам приехать домой, мужчина спокойно поднялся на второй этаж, словно ничего не произошло. Ничего не сказал, не прокомментировал мое. И меня это поначалу смутило, даже заставило насторожиться, но затем я пришла к мысли, что так даже лучше.

Мой план сработал.

Подобный сценарий продолжился ещё на паре встреч. Точь в точь мужчины обсуждали проблемы, я вмешивалась без зазрения совести, партнёр соглашался со мной, а мужлан никак не реагировал. Однако спустя время больше не ощущала того ликования, на которое рассчитывала в самом начале.

Может, реакция мужлана меня не так сильно радовала, или же дело в последствиях… В тех самых, о которых я запретила себе думать. Больше он меня не целовал, не пытался сблизиться. Наши будни превратились в обыкновенную рутину. Как раньше. И я должна радоваться этим обстоятельствам, только ничего близкого к этому чувству не возникало.

Шли дни. Череда деловых переговоров с жёнами закончились, а мне с каждым днём становилось ужасно скучно. Погода на улице не всегда радовала, а заняться больше нечем. Лидия реже стала появляться у нас дома из-за проблем в семье.

Кроме нее проводить время не с кем, а сидеть в четырех стенах, хоть и комфортабельных, не так уж и весело.

Вновь я вспомнила о балете.

Я периодически перебирала в памяти свои будни в балетной школе, прогоны в театре. И у меня чуть слезы на глазах не навернулись. Порой размышляла, как же там без меня? Кто танцует мои партии? Кто одаривает зрителей улыбкой? Наверное, какая-нибудь Лана или ещё кто-то из девчонок.

Специально не искала в интернете информацию о новой приме балетного театра, зная, что от этого станет больно в разы. Свалившиеся эмоции в первый день появления мужлана в моей жизни, вновь будут съедать меня за живо.

После того, как жизнь пошла крахом, я очень долго приходила в себя, плакала, и в один прекрасный день превратилась в некое подобие робота. И лучше быть такой, чем вечно ноющей девчонкой. Подкуп директора театра ради звания примы и другие поступки родителей дали мне понять, что желаемого добиться не так-то просто.

Нужно усерднее бороться за свое будущее, только сил на них у меня совсем нет…

Скучные и однообразные будни продолжались еще долгое время. До одного дня. Пока в один прекрасный момент не открыла для себя «потайную комнату». Неприглядная дверь, сливающаяся со стенами из светлого кирпича, попалась мне на глаза случайно, как только отвлеклась от чтения книги в гостиной и залипла на одной точке. Не замечала ее раньше, однако любопытство моментально взяло верх.

И то, что я там обнаружила, стало полной неожиданностью…

Просторная, слишком пыльная комната, где не стояло ни единого предмета интерьера. Она наполнилась светом лишь в тот момент, когда я открыла дверь и включила свет. Не верю своим глазам, раза три моргнула, прежде чем действительно убедилась в увиденном.

Это хореографический класс!

Самый настоящий. Огромный зеркальный зал, пыльный, но не скользящий паркет, по периметру приставлены станки. Помнится, когда впервые вошла в хореографический класс, будучи совсем девчонкой, ощущала неловкость и скованность, но затем быстро подружилась и со станком, а так же с растяжкой и пластикой.

Последний раз я танцевала в родительском доме, помирая от тоски, а после замужества и переезда в новый дом старалась не прикасаться к пуантам, закинутым в дальний шкаф гардеробной.

В какой-то момент желание надеть пуанты и станцевать свои любимые партии взяло верх. Лишь маленькая толика сомнений пробралась в сознание. Вдруг мужлану это не понравится? Не зря же он не упоминал об этой комнате. Да и черт с ним! Увидит, так увидит, ничего страшного не случиться.

Быстро сбегав наверх, я достала обувь, переоделась в спортивную форму и отправилась разминаться. На грязном полу этого делать не стоило, но на тот момент меня ничто не останавливало, даже чертова пыль. От нее я смогу отмыться, а воспоминания смогу хранить еще долго.

Не станет ли мне больно после этого? Вдруг не получится больше прийти сюда, а тоска по балету возьмет верх? Об этом стараюсь не думать. Не сейчас, когда почувствовала приятное натяжение мышц во время разминки, когда садилась на шпагат, побаиваясь, что за время замужества могла задеревенеть. Но нет.

Я все еще оставаюсь в тонусе.

Знакомая музыка, ласкающая слух, выученные наизусть движения, которые тело будет помнить еще очень долго. В какой-то момент, отрабатывая каждое движение одной из партий, я вновь представила себя на сцене балетного театра, вновь смотрела в зрительный зал, улыбаясь буквально каждому довольному лицу на поклоне.

Снова это прекрасное чувство, разливающееся в груди успокаивающим бальзамом. Я сильно по нему соскучилась. Как и по танцам. Раньше старалась не думать о прошлом, оставляя его где-то далеко позади, но сейчас оно буквально напрашивалось в настоящее. А хотела ли я осознанно принять его?

– Что ты здесь делаешь? – неожиданно громко мужской бас раздался эхом в танцевальном зале, перекрикивая музыку и возвращая меня из выдуманных иллюзий в не самую прекрасную реальность.

Замечтавшись, я совсем не заметила, как в помещении появился нежданный зритель. Мужлан стоял в дверях, подперев боком зеркальную стенку. Глядел на меня слишком серьезно. Слишком странно. И, кажется, злобно, словно я совершила какую-то непростительную ошибку. Его массивная фигура в костюме, напряженные руки и какая-то странная энергетика, заставили тут же остановиться и выключить музыку.

– Танцевала, – ответила спокойно.

Не теряя времени, мужлан подлетел ко мне, словно коршун, и вытащил за шкирку, моментально закрыв дверь в зал.

Черт возьми, что происходит? К чему эта резкость? Почему он хватает меня и сжимает предплечье так сильно, что хочется выть? Почему смотрит на меня яростно, словно на врага народа?

– Никогда больше не заходи сюда! – рявкнул он, нависнув надо мной огромной скалой. Мне стало по-настоящему страшно. Та боязнь, которая возникала раньше, стеснение этого мужчины, казались мне жалким писком, даже тот случай после первого делового ужина стал несущественным пустяком. А сейчас…

… я по-настоящему боялась за свою жизнь, впервые завидев в его глазах неподдельную, клокочущую внутри ярость.

Я смотрела в черные-черные глаза «мужа», видела, как ноздри то расширялись от злости, то сужались, словно у быка. Вдруг сейчас он действительно сделает со мной что-то? Вдруг после этого случая я не останусь в живых или выйду инвалидом? Наверняка он способен на многое, раз провернул такую аферу с моим выкупом у родителей.

– Почему?

– Потому что я тебе запрещаю! – не понижая тон, отчеканил мужлан. – На кой хрен тебя занесло туда?

Он рычал, словно тигр, желающий запугать свою жертву. Несмотря на близость, на жаркое и быстрое дыхание, опаляющее лицо, я абсолютно уверена, что последствий не избежать. И он отыграется за все, что сделала. Лучше бы каждый раз прижимал меня к стене и яростно целовал, нежели смотрел таким страшным взглядом, как сейчас.

– Меня ждет обед с клиентами. Ты остаешься дома и никуда не выходишь, пока я не приду, – отчеканил спустя время уже более спокойным голосом.

Вопреки страху, эта новость не пришлась по вкусу. Нет, обедать с клиентами пусть сам ходит, а меня зачем дома оставлять? Какой от этого толк? Наказание?

– Почему?

– Тебе напомнить, как ты вела себя после нашего разговора и что сделала сейчас? Ты нарушила правила, поэтому остаешься дома! Поняла? Не действуй мне больше на нервы и ступай в свою комнату! – он резко отпустил предплечье и поднялся на второй этаж.

Я оказалась права. Это действительно наказание…

Только в этот момент, когда гостиная оказалась в полнейшей тишине, я смогла спокойно выдохнуть и прийти в себя. Я не дышала? Да, черт возьми! Пока мужчина смотрел на меня так пристально, не могла даже пошевелиться в его присутствии…

Мое поведение пугало не на шутку, особенно в тот момент, когда страх постепенно отходил на второй план, а на первый вышла злость. Злость на мужлана. Какого черта он себе позволяет? Запирает меня дома, командует, диктует свои непонятные правила. Я не из тех, кто будет подчиняться какому-то старперу, возымевшему на меня права. Нет уж!

В голове моментально появилась идея, которую я тут же принялась воплощать в жизнь, только, боюсь, что мужлану она совсем не понравится.

Ну и ладно, сам напросился!

Глеб

Неугомонная девчонка! Противная нахалка! Эта пигалица умеет потрепать нервы, не прилагая к этому никаких усилий. Как у нее хватило наглости зайти в ту комнату? В ту, которая когда-то принадлежала ей…

Специально просил домработниц сделать эту дверь неприглядной, чтобы у Ксюши не возникло соблазна войти в нее.

И у меня…

Спустя время я даже позабыл о том, что в моем доме находится танцевальный зал. До того момента, пока не завидел распахнутую дверь под лестницей и не услышал знакомую музыку. Интуитивно засосало под ложечкой, понимая, кто именно там находится и что там забыла.

Тонкая фигурка выплясывала замысловатые движения, а громкий звук топота казался очень знакомым. Ксюша танцевала очень красиво, изящно, в своей особенной манере, порой напоминая мне другую женщину. Ту, кому принадлежала эта комната…

Воспоминания прошлого я заблокировал моментально, как только они начали свою атаку, лишь разливающуюся по венам ярость не смог контролировать. Как свои дальнейшие действия.

И слова, сказанные с горяча…

Понимал, что Ксюша заслужила это. Я уже молчу о том, что она ослушалась в первый вечер после ужина с Аркашей и вновь начала вмешиваться в мои дела.

Надо признаться, порой она давала дельные советы, но они не всегда приходились к месту. Девчонка словно читала мои мысли, которые я вот-вот хотел выразить, и высказывала их.

Ненавижу, когда за деловыми переговорами под руку попадаются посторонние, но почему-то я терпел ее выходки, старался посмотреть на все со стороны и сделать определенные выводы. Но эта женщина каждый раз ломала все стереотипы, выстроенные в голове.

Хотя эту девчонку вряд ли можно назвать именно женщиной – молоко на губах не высохло, да и поведение подобающее. Подростковый максимализм все еще дает о себе знать. Именно юный возраст заставляет задумываться о ее характере, изучать, наблюдать. Но все это ерунда, ибо за месяц брака нам так и не удалось сблизиться.

Но это не мешает ей оставаться прекрасной девушкой и излучать вокруг свою энергию, а мне наслаждаться стройными ножками и прекрасной девичьей фигуркой …

С виду Ксюша казалась нежной и утонченной, милой и светлой, только характер никак не вписывается в красивый и светлый образ девушки. Она редко разговаривает со мной, ей характерно молчание и тихая месть. Этакая революция в составе одного человека.

Я понимал причину подобного поведения, знал, как свои пять пальцев, но почему-то не попытался вывести ее на откровенный разговор. За небольшое количество времени она пережила и впитала в себя много плохого, по вине своих же родителей, да и замуж за меня она пошла не из любви к своему отцу. Несмотря на наше странное общение, я все равно не оставлял надежду на образование между нами хоть какого-то контакта.

И он появился.

Периодически вспоминая тот поцелуй в прихожей, мне хотелось вновь повторить его. До сих пор помню сладкие девичьи губки. Податливые и послушные. Мягкие и нежные, словно щелк.

Под пальцами я ощущал тонкую фигурку девушки, легкую дрожь, которую, видимо, она была не в состоянии контролировать. И быстрое сердцебиение… Я не касался ее небольшой груди, но чувствовал, как она реагировала на меня.

Ксюша отвечала не с меньшим желанием, притягиваясь ко мне всем телом. Клянусь, если бы тогда не взялся за голову и не почувствовал на груди ее маленькие ручки, отталкивающие меня, то взял бы эту хрупкую девочку прямо там. Сорвал бы то длинное ненужное платье и заставил бы забыть обо всем на свете.

Ибо тогда она чуть не свела меня с ума.

Как глупец, посчитал, что после этого наши отношения наладятся. Мы сможем сблизиться, создать нормальную семью и, наконец-то, превратить клоунаду в настоящие отношения. Только на следующий день она опять дала заднюю, вновь начала вмешиваться и вела себя довольно отрешенно.

Ее можно подчинить, в этом я убежден на сто процентов, только неизвестно, что из этого выйдет. Либо нечто прекрасное, либо огромная атомная бомба, готовая взорваться в ту же минуту.

– Добрый вечер, Глеб Олегович, – Аркадий подсел за мой столик. Вообще мы бы могли обсудить все на работе, но хотелось немного проветриться и посидеть в неформальной обстановке. Тем более я не совсем отошел от произошедшего в доме несколько часов назад.

– Давай без этой официальщины, – я махнул рукой. – Ты свою не привел?

– Зачем? Только мешаться будет, – Аркаша прочитал мои мысли.

Именно по этой причине я не пригласил с собой Ксюшу. Хотя нет, это всего лишь отговорка для души, ведь на самом деле она наказана, причем совершенно справедливо. По крайней мере, так хотелось думать.

– А где твоя помощница-жена?

– Дома, – ответил неоднозначно, глотнув немного вина.

– Что так? Не дает?

Аркаша знал о настоящих отношениях с Ксюшей, знал, при каких обстоятельствах она вышла за меня и какие между нами сложились отношения. Никакие…

Порой друг умеет поддержать в самую трудную минуту и заглянуть вглубь моей души, даже когда не позволял это делать. Порой его мысли звучат слишком прямолинейно, да и сейчас он почти попал в яблочко, только секс с Ксюшей не являлся для меня первостепенно важным. Хотя кого я обманываю? Хочу ее до безумия, только для этого нужно доверие, а с этим у нас большие проблемы.

– Нет. Перечит много, дерзит.

– Какой ты строгий, Глебыч, – иронично улыбнулся Аркаша. – Я думал, она тебе нравится. Знаешь, эта девчонка сильно напомнила мне…

– Знаю, знаю. Но не в этом суть.

– А в чем?

И тут я понял, что меня только что практически впервые в жизни застали врасплох. Не могу сразу ответить товарищу на этот вопрос, потому что сам не знал ответа на него. Почему я запал именно на эту девчонку еще тогда, на первом спектакле? Почему я ходил на все ее выступления, приносил цветы в попытке понравиться и сделать приятное, зная, что при тех обстоятельствах это почти невозможно?

Может, я действительно влюбился в эту маленькую девчонку? Влюбился и не знал, что делать с этим чувством… Но так ли оно оказалось правдиво, или во мне клокотала скорее желание завладеть ею?

Помнится, завидев мою реакцию на красивую танцовщицу, ее отец, сидящий справа от меня, тут же предложил Ксюшу в качестве товара на рынке, завидев, что я не особо склонен с ним сотрудничать. Зачем мне человек, не способный уследить за убытками своей компании? Вот и я не понимал.

Но стоило услышать его предложение, тут же согласился. Но не только из-за красоты девушки. А потому, что ее нужно спасать от таких родителей, и чем скорее, тем лучше. Меня не интересовало, скольким людям этот идиот предлагал подобную сделку, главное, что я стану последним, кому поступит подобное предложение.

Только я хотел ответить Аркадию что-то не имеющее какой-либо конкретики, как мой так и не прозвучавший ответ тут же прервал телефонный звонок. Охрана. Что-то случилось? Просто так они не звонят. Значит, дело не терпело отлагательств.

– Глеб Олегович, у нас ЧП, – быстро прозвучал голос начальника охраны.

– В чем дело?

– Ксения Евгеньевна пропала.

Внутри все рухнуло и вновь быстро восстановилось на прежние места. Сбежала. Однозначно сбежала. Опять ослушалась и сделала все на свое усмотрение. Беспокойству уже не нашлось места – неконтролируемая ярость взяла верх.

– Начинайте поиск, скоро буду! – рявкнул в трубку и тут же поднялся с места под непонимающий взгляд Аркаши. Ничего, позже объясню всю ситуацию. Сейчас важно найти ее и притащить обратно домой. Чем скорее, тем лучше. Иначе я не знаю, что сделаю с этой неугомонной девчонкой!

Хитрость. Порой этот навык совсем не давался из-за врожденной слепоты и безукоризненной веры в людей. Со временем я научилась применять его во благо, научилась выстраивать стратегию, прежде чем вступить на поле битвы. И сейчас, прежде чем сделать шаг, продумала все до мелочей, осознанно переступая начерченную в собственной голове черту.

Зная, что меня ждёт в итоге.

Но меня вовсе не волновали последствия, не беспокоила реакции мужлана на этот поступок. Я сделала это, потому что так пожелала. Хотела свободы. Человек в моем положении мечтает ощутить тёплый ветерок, дующий в лицо, осознавая, что никто в жизни не сможет больше контролировать каждый шаг. А что же чувствую сейчас? Нет, совсем не свободу, а нечто больше.

Вседозволенность…

Почему я решила так резко пойти против мужлана? В знак протеста? Возможно. Проснувшись сегодня и потянувшись на кровати, я планировала провести этот день за чашечкой кофе, сидя под одеялом в гостиной с книгой в руках, только его слова и некое подобие наказания разожгли во мне азарт.

Что он сделает, если я ослушаюсь вновь? Ничего. Я была в этом уверена, несмотря не пережитый недавно страх. Да, последняя выходка подействовала на меня не самым удачным способом, но, оставшись один на один с собой и анализируя его поступок, я осознала, что вся его ярость была показушна, создана специально для того, чтобы напугать меня до смерти.

И у него это получилось. На некоторое время. Ведь меня не проведешь подобным, не заставишь пойти на поводу у собственных предубеждений.

– Ужин подавать? – поинтересовалась Лидия, сияя красивым, хоть и не особо молодым лицом.

За несколько минут до принятого решения, я лежала на диване, подтянув коленки к груди, и все думала, предугадывала, фантазировала. Старалась анализировать поведение мужлана, который обошелся со мной несправедливо. Или я вижу ситуацию иначе? Не важно. Я просто смотрела в одну точку, отходя от страха, даже не заметила, когда пришла Лидия.

– Не хочу пока что, – ответила немного отрешенно.

– Вы грустите, – не вопрос – констатация факта. И она оказалась права, как никогда. – Что-то случилось? – она присела на колени перед диваном, буквально заглядывая своими синими глазами в душу.

Сейчас эта светлая, порой вмешивающаяся не в свои дела женщина почему-то напомнила маму. Нет, не ту, сумевшую насильно отдать замуж за чужого мужчину, а любимую родительницу, которая всегда заботилась обо мне, узнавала, как дела и переживала все падения и восхождения на высоты. Как же мне не хватало этого чувства, этой материнской близости.

– Немного повздорила с мужем.

– Не переживайте, он отходчивый. Все у вас наладится, – я чувствовала, как женщина старалась меня успокоить, но получалось не так эффективно, как хотелось бы. – Он души в вас не чает, вряд ли будет долго злиться.

Второй раз в жизни слышу о небезразличии мужлана ко мне. Один раз чисто случайно, второй раз – в лоб. Прямо в лицо. Неужели это настолько очевидно? И почему я этого совсем не замечала?

Может, они это специально говорят такие слова, чтобы я стала более лояльна к «мужу». Но это вряд ли что-то изменит. Точнее не так – ничего не изменит. Мы слишком разные, находимся на других концах планеты. Кто-то говорил, что противоположности притягиваются. Но все это полный бред.

– Сегодня такой хороший вечер, – Лидия внезапно нарушила возникшее между нами молчание. – Прогулялись бы.

– Он будет против, – ответила я, вспоминая чёрные глаза мужлана и чуть ли не пылающее лицо в свете солнца из панорамного окна. Ярость. Теперь она может возникнуть на его лице в любой момент.

Только сейчас, при мысли о последствиях, ожидающих меня в будущем при непослушании, совсем не пугали. А должны? Нет, ни капельки! Именно к этому выводу я пришла в итоге.

– Тогда да, лучше остаться дома, – с досадой вздохнула женщина, совсем не предполагая, что своими словами открыла дорогу к протесту. К вызову. Мужлан не посмеет запирать меня без причины, а я не позволю себе идти на поводу у других.

Стоило Лидии напомнить об ужине перед тем, как покинуть пентхаус и вернуться к своей семье, как я, проигнорировав прекрасный аромат запеченного мяса и свежих овощей, моментально набрала в интернете список самых модный ночных клубов. И найдя такое место недалёко от дома, пошла готовиться к выходу в свет. Не буду я сидеть дома, сложа руки. Лидия права – мне нужно немного развеяться.

В прошлой жизни я мало посещала подобные заведения, но все же пару раз на дне рождении мне приходилось бывать. И, надо сказать, о тех вечерах я ни капли не жалела.

Не жалела и сейчас, найдя в гардеробной короткое чёрное платье, плотно обтягивающее фигуру, не остановилась ни на секунду, когда наносила яркий макияж и подводила черным карандашом серые, искрящиеся от предвкушения глаза.

Не пожалела, когда взяла платиновую карту, которую мне оставил мужлан, и, собравшись, вышла из дома, минуя охранника в подъезде, который, на странность, даже не пытался меня остановить. И только потом, сидя уже в такси, до меня дошло – мужлан никого не предупредил о наказании. Даже Лидия удивилась, что ее босс против прогулок. Решил довериться? Льстит. Только не всегда это полезно, дорогой «муженёк».

Сегодня в одном из известных клубов столицы собралось достаточно много людей. Шумно. Я давно отвыкла от подобной обстановки, от генерирующего вокруг веселья, которое передавалось от одного человека к другому практически моментально.

Сейчас, находясь в свете софитов и чувствуя живую атмосферу, полностью осознаю, что за время заточения в четырёх стенах (почти заточения) превратилась в бесчувственного робота. Пора это прекратить! Хочу быть собой, хочу выпить что-то веселящее, потому что есть такая возможность, хочу танцевать, потому умею управлять своим телом.

Хочу жить…

С мужланом или без – не важно. Хочу вздохнуть полной грудью и ощутить эту чёртову вседозволенность каждой клеточкой своего тела.

Один напиток. Два. Три. Бармен наливал мне разные коктейли на пробу, не задавая лишних вопросов, ведь платиновая карта «муженька» покрывала все расходы. Подумаешь, десятью тысячами меньше, он даже не заметит, а домой вернусь в тот момент, когда он уснёт в своей комнате.

Или вообще не вернусь…

Буду веселиться до утра. Танцевать, беззаботно улыбаться, забываясь в ритме музыки. Впервые за долгое время я улыбнулась, впервые почувствовала некую легкость внутри, словно сбросила тяжелый груз с плеч. Скинула старую кожу, как змея.

Эйфория окутало мое тело, перед глазами все расплылось, а тело извивалось в такт музыке, привлекая внимание толпы. Да, не зря я потратила много часов на сборы, дабы выглядеть привлекательно и соблазнительно.

Меня устраивал созданный образ, а парней, видимо, ещё больше, судя по тому, как активно они подходили знакомиться, не глядя на обручальное кольцо, которое я забыла по дурости оставить дома. Я бы с удовольствием выкинула его нахрен. Куда подальше. Что и сделала, подойдя к барной стойке и, заказав голубой коктейль, кинула туда золотой, испортивший мне жизнь, ободок. Вновь почувствовала себя легче, и это не могло не радовать.

– Эй, красавица, хочешь к нам? – услышала недалёко от себя приятный мужской голос, старающийся перекричать громкую музыку.

А этот парнишка ничего так. Красивый, с достаточно милым лицом и очаровательной белоснежной улыбкой. Вообще, когда я только-только пришла сюда, не рассчитывала составлять кому-то компанию, но отказаться от такого парня, который так пристально поедал любопытным взглядом мою фигуру, практически невозможно.

Полностью уверенная в своих действиях, я вложила свою руку в мужскую ладонь, улыбнувшись в ответ. А у него крепкая хватка, то, что мне нужно, хотя удивительно, что сквозь затуманенный разум я смогла это прочувствовать. Удивило и то, что через расфокусированный взгляд я внимательно смогла рассмотреть лицо красивого парня, пока мы шли сквозь толку веселящихся людей.

Прямой нос, большие голубые глаза, хорошо отточенные скулы. Мечта всех девчонок – вот точное определение этого человека. Мысленно не могу не радоваться, что охомутала такого красавчика, однако некий огонек сомнений, начинающий постепенно разгораться внутри, все же давал о себе знать.

Только он быстро потух с моей же помощью.

Я ведь хотела незабываемо провести этот вечер? Хотела! Так к чему мне какие-то сомнения и терзания души? Правильно ни к чему!

Мы подошли к лестнице, ведущей в VIP-зону, и хотели уже ступить на первую ступеньку. В мыслях я расписала, как мы будем зажигать с красавчиком, как будем веселиться и наслаждаться телами друг друга. До одного момента.

Пока нас остановила сильная мужская рука, разъединяющая сцепленные ладони. Знакомое прикосновение, которое ненавижу всей душой, знакомый аромат одеколона, которым пользуется только один человек.

Знакомая возвышающаяся фигура, которая загородила нам проход…

Мужлан…

– Она никуда не пойдет! – решительно произнес мужлан, удерживая меня за локоть. Чтобы не сбежала? Я и без того смогу вырваться, кусок идиотизма!

Какого хрена он забыл здесь? Неужели я никогда в жизни больше не смогу повеселиться, как следует? Почему каждый раз, когда нахожу в своей темной душе маленький пучок света, «муженек» появляется в самый ненужный момент и закупоривает надоедливую дырку?

Голубоглазый парень не сразу понял, в чем дело, но затем посмотрел на моего мужа с вызовом, словно тот отобрал у него нечто важное.

– А вы кто такой? – голос парня теперь слышен четче. Он – голос – оказался гораздо красивее, чем там, возле танцпола, ибо на лестнице музыка слышна гораздо тише. От меня не ускользнули нотки недовольства и некоего презрения по отношению к мужлану. И наши мысли абсолютно совпадали.

– Ее муж.

Парень опустил взгляд на свободно покоящуюся правую руку и лишь усмехнулся, удостоверившись в отсутствии обручального кольца. Не зря я его сняла, не зря…

– Ага, а я любовник.

Резким движением, мой «муженек» чуть ли не вырубил несчастного парня, ударив того по лицу со всего размаху. Бедный парень рухнул к лестнице и остался лежать, удерживая ладонями нос. Я хотела броситься к нему, предложить помощь, только моим планам вновь не суждено сбыться.

Затуманенный алкоголем разум не сразу отреагировал, когда мужлан потянул меня к выходу, не собираясь ввязываться в конфликт и дальше. Парень что-то кричал нам вслед, матерился, обещая расплатиться за подобное отношение, но его уже никто не слушал.

Интересно, откуда мужлан узнал о моем местоположении? Отследил? Нанял каких-нибудь ищеек, как в зарубежном кино? Однако это никакого значения не имеет. Он добился желаемого – нашел меня и с силой тянул на улицу под прохладный ветер.

За пределами клуба оказалось достаточно холодно, а главное – темно. Хоть я сюда и пришла вечером, но на улице все еще красовалось близящееся к закату солнце. Сколько времени я провела в клубе? Который сейчас час? Почему я вообще задаюсь такими подробностями, когда мне больше всего хочется вырваться из цепких лап огромного зверя и продолжить веселиться?

Единственное, чего мне не хватало для этого маневра – сил. Видимо, танцы и алкоголь высосали все возможное, а хватка мужлана оказалась куда сильнее, чем обычно. Но я не чувствовала боли, лишь маленький отголосок досады из-за сложившейся ситуации.

И злость, которая постепенно разливалась внутри меня…

– Какого хрена ты тут забыла? – приложив силу, мужлан развернул меня к себе лицом, все еще удерживая за локоть. Я едва фокусировала зрение, но по сжавшимся скулам, по острому, словно лезвие ножа, взгляду, понимала – мой поступок разозлил гораздо сильнее, чем нахождение в пыльном танцевальном зале.

– Я пришла отдохнуть! Что, нельзя? – бросила с вызовом.

Наверное, мне стоило испугаться его, ждать последствий, но почему-то инстинкт самосохранения, присущий всем живым существам, куда-то исчез, испарился. Его нет. Это пугало и в то же время развязывало руки. Никогда ранее я не разговаривала с ним так открыто, не смотрела с вызовом, пытаясь доказать свою смелость. Плохо же на меня влияет алкоголь. Или наоборот – хорошо?

– Я сказал тебе сидеть дома!

– Срать я хотела на твои слова! – начала я на таких же повышенных тонах, как и сам мужчина.

Вокруг нас не оказалось ни единой души – мужлан отвел меня подальше от входа, ближе к пустующей парковке, где свидетелями нашей ссоры стали лишь дорогие иномарки.

– Ты мне никто и зовут тебя никак! Просто старпер, возомнивший себя моим мужем! – кричу, выплескиваю на мужлана всю ярость, всю свою злость. За что? А за все! За то, что появился в моей жизни, перевернул ее сверху донизу, лишил всего, чем я когда-то дорожила. Снял с моих глаз розовые очки, которые затуманивали мой взгляд на этот мир. – Я даже кольцо сняла. Видишь? – покрутила перед ним правой рукой, но мужчина даже бровью не повел, продолжая сжимать левый локоть. – Не замужем я, и ты мне не нужен! Оставь меня, наконец, в покое!

Я знала, что он не выполнит мою просьбу. Не оставит, не отпустит. Не забудет сказанные только что слова. Никогда. Это уже принципиально. Я ждала чего угодно: выговора, той же тирады, что и моя. Более жестокого наказания. И не боялась.

Смотрю страху в лицо. Со смелостью, с чувством принятия всего, что он скажет. Но это не помешает мне вновь и вновь бороться за себя, за свою вседозволенность. Потому что, вкусив это чувство раз, захочется еще и еще. Он все время удерживал меня от этого, но теперь я просто так не сдамся в цепкие лапы хищника!

Только меня опять не спросили, чего хочу, как хочу…

Не прошло и пары секунд, как я почувствовала, что меня внезапно оторвали от пола и перевернули верх ногами. Не сразу почувствовала животом его сильное плечо, не сразу поняла, что он удерживал руками мои ноги, дабы остановить попытки выбраться из плена.

Я била мужчину кулаками о спину, кричала, возмущалась, угрожала, но, видимо, ему плевать на все. Мужлан просто следовал известному лишь ему одному плану. Куда он меня понес? Зачем? Почему не мог вытянуть за руку, как раньше? Этого я не знала.

Ответ на первый вопрос пришел быстро – в машину, стоящую недалеко от нас. Мужчина быстро затащил меня на заднее сидение, тут же уселся рядом и приказал водителю ехать. Куда? Неизвестно. Скорее всего, домой, если не в личный изолятор. Хотя в изоляторе мне понравилось бы больше, чем находиться в одном помещении с «муженьком».

Я оказалась права, мы приехали домой. За время короткого пути я чувствовала, как возвращаюсь из сладкого состояния эйфории в привычную рутинность. В ту, кем являлась все время, находясь под покровительством мужлана, в ту, которой никогда до этого не желала становиться.

Учитывая все произошедшее со мной в прошлом, вряд ли смогла бы избежать подобной участи, но сейчас мне отчаянно хотелось противостоять ей, искоренить эту бяку, избавиться, как от заразной болезни. Только он все равно не даст мне это сделать, не позволит.

Мужчине выгодно, чтобы я безукоризненно слушалась его, чтобы действовала только по плану. Но этому не бывать. Не все же время мне играть пай девочку, кивающую головой, как китайский болванчик?

Просторный холл, в который меня затащили силком, наполнился светом, неприятно ослепляя. Непривычно после темноты, приятно окутывающей в своих объятьях. Мне было комфортно, хорошо.

Даже слишком хорошо…

Но счастье продлилось недолго, а воли, видимо, больше не видать.

Мужлан резко прижал мое почти не сопротивляющееся тело к стене. К той самой, у которой когда-то впервые поцеловал меня. Чувство дежавю на этот раз не окутало в свои объятья – не до этого сейчас. Но я осознала одну странную вещь, придавшую мне сил бороться дальше.

Страх перед мужчиной я больше не испытывала…

Не боюсь, что он поднимет на меня руку или накажет каким-то другим способом, смотрю смело в черные глаза, желающие как можно быстрее превратить меня в пепел. Дышала ровно, в то время, как его ноздри быстро расширялись и сужались.

Нервничает. Сильно нервничал.

Иначе отпустил бы меня из цепкого захвата и не удерживал бы здесь, стоя рядом со мной, словно огромная непрошибаемая колонна.

– Ты совсем охренела? – рявкнул мужчина так, что стены трещать начали.

– Ты о чем?

В темных глазах мужчины напротив не видно ничего, кроме ярости. Он злился. Сильно злился. Только возбужденную девушку, остановить сложно, особенно, когда чувство вседозволенности взяло верх над всеми эмоциями.

Вопреки нарастающему страху, я все-таки решила напоследок досадить мужчине, строя из себя глупышку. Причем очень умело, с долей старания. Получилось очень правдоподобно, судя по последующей за вопросом реакции. Ещё бы! Настоящие блондинки умеют входить в образ в нужный момент.

– О том, дорогая, о том! – мельком заметила, как пресловутая венка на лбу чуть раздулась. Он больше не пытался скрывать свои эмоции, ни внешне, ни внутренне, выдав себя по полной программе.

По тени, падающей на мраморный пол, заметила, как мужчина, смеющий называться моим мужем, на секунду замахнулся, но затем, быстро опомнившись, резко впечатал ладонь в стену возле моего лица, заставив содрогнуться от неожиданности.

– Какого хрена ты забыла в этом богом забытом месте рядом с каким-то идиотом? – низкий бас, к которому до сих пор не успела привыкнуть, разлетелся во все части дома, во все комнаты.

Удивительно, что прислуга не сбежалась на этот пронзительный крик, видимо, знали, что в такие моменты лучше не выходить из своего убежища, не злить хозяина лишний раз. И правильно делали.

– Я сама решу, с кем общаться, а с кем нет!

Пытаюсь ответить тем же тоном, но в глубине души осознаю простую истину – ничем хорошим мои выкрутасы не закончатся

И оказалась права.

Мои слова не остались безнаказанными. Мужчина одним резким движением схватил меня за подбородок и больно потянул наверх. Зрительный контакт, созданный нами, казалось, пускал искры в разные стороны. Удивительно, что молния не разразилась над нами.

Глаза мужчины напоминали космические чёрные дыры. Злые. Прищуренные. Засасывающие. Словно я не состояла с ним в браке целый месяц, а была заклятым врагом. Стало страшно.

Все ранее испытанные к мужлану чувства куда-то запропастились. Исчезло желание насолить ему, портить настроение день ото дня, а тем более показывать характер. Хотя…

– Если ты не забыла, любимая моя женушка, – медленно протянул он, смакуя словосочетание, как любимое лакомство, – то с недавнего времени ты принадлежишь мне.

– Если тебе удалось выкупить меня у родителей, это не значит, что я полностью твоя! Ай, – последнее вырвалось чисто случайно, на автомате, когда он тряхнул меня за плечи и прижался вплотную. Он – высокий и сильный, и я – маленькая и беззащитная. Не стоит говорить, кто нас двоих выйдет победителем.

Между нами совсем не осталось свободного пространства. Сзади меня холодая стена, а спереди – холодный мужчина. Морально холодный. Ибо жар его тела ощущался даже через тонкую ткань платья.

– Смелая, – в свете люстры в прихожей я заметила, как искаженное яростью лицо преобразилось.

На тонких губах теперь красовалась легкая улыбка, складка между бровей слегка разгладилась, а та виднеющаяся венка на лбу больше не казалась столь явной. От злого тона, которым он разговаривал со мной, не осталось и следа, заменяя его абсолютным спокойствием и… насмешкой?

– Когда же ты научишься держать язык за зубами? – лицо мужчины, пропитанное новым для меня чувством, оказалось слишком близко.

Шрам на щеке хорошо виден в свете люстры, только я больше не обращаю на него внимания. Потому что мне не до этого. Не до каких-то внешних дефектов в моменты безудержного страха. И чего-то ещё…

– Когда твои сладкие губки перестанут сжиматься в тонкую линию, и будут выкрикивать мое имя во время оргазма? – большой палец свободной руки медленно, растягивая удовольствие, обводил контур моей нижней губы. Затем перешёл на верхнюю, оставляя свой след. И так по кругу, пока помада окончательно не размазалась.

Дыхание мужчины стало рваным. Оно опускалось на мои губы, оставляя легкий конденсат, который тут же испарялся или размазывался его пальцем. И смотреть он стал как-то по-другому. Зрачки так же сливались с истинным цветом глаз, но я заметила, что они расширились.

И дело далеко не в ярости…

Его голос стал бархатным, красивым. Возбуждающим. Обычно на таких харизматичных мужчин очень падки слабые женщины, обычно таких желают видеть рядом с собой.

Раньше я не замечала этого, могла лишь догадываться после первого поцелуя на этом самом месте. Теперь же испытываю его харизму на себе. Возможно, если бы на моем месте стояла какая-то расфуфыренная бабень, то купилась бы на все это и потекла лужицей перед «муженьком». Но я не одна из них.

Не одна из них…

Отчаянно повторяю про себя эти слова, как мантру. Стараюсь поверить в них. Внушаю себе, что эта близость мне неприятна. Неприятны его прикосновения. Он сам по себе мне противен. Ужасен. Но с каждой секундой произносимая в голове мантра оказывалась все дальше и дальше, все фальшивее. Неправдоподобнее…

– Никогда! – еще одна бесполезная попытка отрицания.

– Ты так уверена? – он перешел на шепот, опаляя мое ухо своими словами.

Когда я успела позволить ему приблизиться к себе? Когда начала вслушиваться в неровное дыхание? В какой момент мои руки ослабли, не в состоянии дать отпор?

Шершавая ладонь коснулась бедра, поднималась все выше и выше, задрав и без того короткое платье. Остановилась на кружеве чулок. Нежно вырисовывая узоры. Я чувствовала исходящее от него тепло. Чувствовала цепляющий взгляд, готовый окутать меня в свои сети. Чувствовала желание, которое невольно перестало быть односторонним.

О, черт!

Так хочется выкрикнуть громкое «Да!», доказать свое равнодушие к этому человеку, только вся уверенность в этом слове исчезла. Если раньше я злилась на своего «муженька» за одно только существование на планете, то сейчас испытала ранее неизведанное к нему чувство. Нет, не страх за свою жизнь, не ярость за своевольное поведение с его стороны. Что-то теплое, разливающееся по всему телу мягким покалыванием в конечностях. Что-то странное, неподвластное какому-либо объяснению.

Дышать становилось все труднее, близость мужского тела не казалась мне противной, а ноги так и не смогли сделать шаг в сторону.

Потому что сопротивляться бесполезно, когда ты сходишь с ума…

Широкая ладонь продолжала следовать по известному только ей маршруту, очерчивая контуры фигуры. Гладила ноги, игралась с кружевом чулок. Остановилась на попе, слегка сжимая.

Тело напряглось под острым взглядом, под ненавязчивыми, легкими прикосновениями, оставляющими после себя обжигающие следы. Ощущаю себя натянутой гитарной струной перед ним.

Перед мужчиной, которого хочется оттолкнуть и одновременно притянуть, чьи прикосновения хочется ощущать еще очень долго и в то же время не чувствовать вовсе. Которому хочется сказать: «Не останавливайся» и «Проваливай».

Только что в этом случае возьмет верх надо мной? Здравый смысл или помутненный алкоголем рассудок? Желание ощущать его близость или всепоглощающая ненависть? Я не знала, что может быть лучше, но тело сказало все за меня.

А я поддалась его зову, наплевав на все…

Когда смиренно стоять и глядеть друг на друга стало невыносимым, когда легких прикосновений оказалось очень мало, мы резко потянулись навстречу и впились в губы друг друга.

Вот он – личный источник кислорода. Вот, чего я желала. Этого мужчину. Этих страстных, жадных поцелуев. Этого жара, постепенно разливающего в каждую клеточку тела. Этих губ, жестко и беспринципно терзающих мои.

А я отвечала. Отвечала, как никогда ранее. С таким же непреодолимым желанием и сумасшествием, накрывшим нас с головой.

Теперь я не стояла истуканом, без зазрения совести ощупывала сильное тело сквозь пиджак, гладила широкие плечи, спускалась по предплечьям и поднималась обратно к напряженной шее. Даже через гладкую ткань дорогого костюма я чувствовала напряжение сильного тела, нетерпение. И жажду. Жажду овладеть мной. И она взаимна.

Мужчина с силой сжал мои ягодицы, задрав платье до пояса. До легкой, но приятной боли. До случайно сорвавшегося в его опытные губы стона. До впившихся в мужскую шею ногтей, следы от которых трудно будет замаскировать косметикой.

И я понимала, что скучала.

Скучала по мужским прикосновениям, по близости, по запаху секса, который распространился в каждый уголок квартиры. Хочу его. Не могу поверить в свои мысли, но я хочу его. Сильно. Чтобы он сжал меня в своих объятьях и дразнил до умопомрачения, чтобы вошел, двигался во мне быстро и долго, заставляя забыть о своей личности.

Я потихоньку забывала обо всем. О его появлении в моей жизни, о вынужденном браке. О том, что сотворил сегодня в хореографическом зале и в клубе. Не желала ничего из этого перебирать в памяти. Сейчас имели смысл лишь его руки, лишь его поцелуи. Лишь наша близость, готовая превратиться в ядерный взрыв…

Мужлан прихватил зубами мою нижнюю губу и слегка потянул. Прикусил немного. Случайно, наверное. Почувствовала легкую боль от раскрывшейся раны, однако она не остановила меня от новой порции страстного танца.

Обратил внимания на последствия своего безумия? Вряд ли. Но нежные движения мягкого языка, слизывающего капельки крови, тут же заменили ту звериную страсть. Только мне не нужна эта нежность, не нужно немое извинение.

Мне нужна его настоящая звериная сущность, и он показал ее во всей красе…

Его губы спустились ниже, оставляя за собой влажную дорожку, платье резким движением оказалось разорвано сверху, открывая зону декольте. А руки… Черт, какие же у него сильные руки!

Они гладили, сжимали, ласкали и заставляли протяжно стонать. Хочу ощущать его прикосновения везде, на всем теле одновременно, зная, что это физически невозможно. Его рук на груди мало, его чутких пальцев, сжимающих горошинки сосков тоже мало.

Его губ, терзающих мою грудь, мало…

Так умело, опытно. В моей жизни существовал лишь один мужчина, и сравнить мне не с кем. Раньше я не представляла себя в постели с кем-то другим, кроме Леши, но сейчас образ бывшего парня, который когда-то давно дарил незабываемое наслаждение, затмевался новыми ощущениями, новыми эмоциями. Новым мужчиной, которого я ненавижу и желаю одновременно.

Что это? Все еще алкоголь играл со мной злую шутку или же долгое отсутствие в моей жизни мужской близости? Не знаю и не хочу знать.

С трудом оторвала мужчину от своей груди, завидев в темных помутневших глазах непонимание. Нет, дорогой, не собираюсь останавливаться на достигнутом. Не дождешься!

Не в силах объяснить свои намерения, быстрым рывком стянула с него раздражающий пиджак и, разорвав полы белоснежной рубашки, совсем не слыша мужских ругательств и стука оторванных пуговиц о пол, сняла ее следом.

Одежда казалась мне лишней, она мешала стать ближе к этому мужчине, мешала почувствовать разгоряченную кожу. А я так желала прижаться к нему всем телом, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон. Желала и, наконец, достигла этого.

Черт возьми, а он совсем неплох! Не ожидала, что в его возрасте можно так шикарно выглядеть. В свете люстры, несмотря на чуть расфокусированный взгляд, я смогла разглядеть напряженные мышцы красивого, мужского тела. Сильные, большие руки, которые порывались схватить меня, широкие плечи и шея, на которой различались характерные следы моих ногтей, достаточная большая накаченная грудь…

…и ровный пресс, без каких-либо изъянов.

Ровно шесть четко выраженных кубиков, которые я обвела пальцами и поднялась выше к груди.

Мужчина не шевелился, дышал очень быстро, старался не притрагиваться ко мне, дав возможность потрогать его шикарное тело. И я воспользовалась ею. Твердая грудь быстро поднималась и опускалась. Сердце гулко стучало в напряженной грудной клетке под моими ладонями.

Я завелась не на шутку. Я продолжала гладить его грудь, медленно вернулась вновь к прессу, по очереди обводя каждый кубик, как несколько минут назад. И к штанам, которые тоже показались мне лишними.

Еще один шумный вздох. Мельком подняла глаза наверх, посмотрела на сосредоточенное лицо мужчины. Он едва сдерживался – это видно невооруженным глазом. В тёмном взгляде пылал огонь страсти, который я желала опробовать на себе.

– Не могу больше, – резко оторвал мою руку и вновь припал к губам в жарком поцелуе. Быстро провел влажную дорожку к уху, затрагивая мочку, к ставшей вдруг чувствительной коже шеи, спускаясь ниже к ключицам.

Его губы опять остановились на груди, терзали чувствительные соски, ласкали, покусывали, оставляя метку на теле. Мои пальцы путались в темной шевелюре, притягивая его ближе, из губ доносились разного рода звуки.

Не различаю, в какой момент начинаю стонать, а в какой кричу от внезапного укуса этого необузданного зверя. Когда просила поскорее войти в меня, буквально умоляя…

Последнюю просьбу он услышал с первого раза и тут же приступил к выполнению.

Наигравшись вдоволь с моими сосками, мужчина быстро расстегнул ремень и стянул штаны, оставшись в одних боксерах, а затем приподнял меня над полом за ягодицы и прижался сильнее.

Ближе.

Своей промежностью я ощущала мужское возбуждение, слух едва улавливал громкие рыки сквозь шум быстрого бега крови в венах. Он не спешил входить. Отодвинул нижнее белье в сторону, но не торопился слиться со мной в экстазе, лишь прикасался головкой к входу. Игрался.

Я ждала, как порочная женщина ждет своего мужчину. Ждала, когда он войдёт в меня, когда почувствую твёрдое естество внутри. Ощущу его движения и буду молить о продолжении безо всякого стыда и зазрения совести.

И он вошёл. Резко. Со вздохом. Задвигался очень быстро, задевая внутри чувствительные точки. Я оставляла новые царапины на спине и шее, стонала, старалась двигаться с ним в такт, но мужлан лишь с силой прижимал к стене и дико брал меня.

Сопротивляться бесполезно, даже если разум вновь напомнит о себе. Я и не хотела. Мне хорошо с ним, хорошо в крепких объятьях. Каждый толчок отзывается внутри сильной волной возбуждения, распространяющейся по всему организму.

– Ещё, ещё… – кричу, срывая голос. Кричу, чтобы он услышал и не останавливался.

Кричу, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя его влажную кожу, его пульс, его гортанные стоны. Мы стонали в унисон. Вместе. В одно время. Я цепляюсь за его плечи, как за опору, хотя он и так держал меня крепко. Сильные мужские руки до боли сжимали ягодицы, а толчки с каждым разом становились все резче, глубже и быстрее.

Какое-то сумасшествие. Что-то невероятное. Необъяснимое, хоть и очевидное. Я сходила с ума, а главное, не видела в этом ничего криминального.

Пика я достигла раньше, взорвалась словно бомба, копившая внутри себя энергию. Тело извивалось в его руках, совсем не контролировалось. Мужчина присоединился чуть позже, когда я отошла от оргазма и взглянула в темные, все ещё затуманенный похотью глаза. И в них замечаю первую в жизни счастливую эмоцию, первый отголосок жизни в черном взгляде – едва заметный оттенок зеленого.

– Я так долго этого ждал, – прошептал мне на ухо, нежно поглаживая попу.

Он уже не сжимал ее так сильно, просто прикасался широкими ладонями. Успокаивающе и ласково. А я… просто положила голову на сильное плечо. Мы дышали не совсем ровно, все еще отходя от произошедшего, но и не отпускали друг друга. Я все еще нуждалась в его объятьях, в его опоре.

В голове все перемешалось. Все чувства, эмоции, воспоминания, связанные с ним. Я ненавижу его? Пусть. Я презираю его? Пусть. Сейчас это не имело никакого значения. Похоть и желание обладать друг другом говорила все за нас. Она овладела нами, манипулировала нашими судьбами.

Скорее всего, завтра проснусь и вновь возненавижу мужлана, но это будет лишь завтра. А сейчас я вновь хотела стонать в сильных руках, и мужчина, словно прочитав мои мысли, незамедлительно понес нас в спальню, не выпуская из своих объятий, где мы очень долго и страстно изучали тела друг друга.

Что значит находиться в состоянии эйфории и резко выйти оттуда? Поначалу ты, как рыба, плавал в воде, находился в своей стихии, а затем какой-то рыбак вытащил из привычной сферы на воздух. Вряд ли он подумает о чувствах той самой рыбы, не задумается о ее семье, о жизни, о продолжении рода. И в этот момент ее жизни приходит непредвиденный конец.

Тоже самое случилось со мной…

Стоит только раскрыть глаза после крепкого сна и понять, что в голове сплошная пустота, а в глазах – темнота, осознаю ужасную правду. Моему мирному существованию настала крышка. Я не знала, где находилась, не представляла, что делала в абсолютно темном помещении, но почему-то была уверена, что находилась в пентхаусе.

А если это какая-то потайная комната? Чулан, о котором не знала раньше?

В свое время я обошла огромные апартаменты вдоль и поперек, но не входила в закрытые комнаты. К примеру, ни разу в жизни не видела комнату самого мужлана, не посещала его кабинет и террасу на крыше. Даже взять в пример хореографический зал! До вчерашнего дня не подозревала о его существовании.

– Доброе утро, красавица, – услышала я знакомый голос. Как всегда спокойный, низкий, бархатный, но в этот раз уловила в нем присутствие какой-то нежности и самодовольства.

– Где я? – спрашиваю первое, что пришло в голову.

Мужчина стоял у открытой двери, откуда пролился яркий дневной свет на просторы огромного помещения. Смотрел на меня с усмешкой, но она не казалась злорадной, наоборот – снисходительно-услужливой. Странно, да?

– Ты в моей комнате. Будешь завтракать? – спрашивает обыденным голосом, словно мы уже несколько лет подряд просыпаемся так. Не хочу отвечать на его вопрос, зацепившись за первые слова о нахождении в его комнате.

Впервые в жизни я осматривала личное пространство мужлана и не могла не заметить, что оно значительно отличалось от стилистики всего дома.

Темная комната, покрытая мраком, лишь немного света со стороны двери, где сейчас стоял хозяин помещения, озаряло небольшое количество необходимой для существования мебели. Создавалось впечатление, что сейчас глубокая ночь, хотя настенные часы показывали полдень.

Интересно, почему я проснулась именно здесь? Как оказалась в его комнате? В его постели?  А главное, почему до недавнего времени находилась абсолютно одна? Последнее, что я помнила, как доехала до клуба. И все. Словно мне память стёрли.

Только сейчас замечаю, что мужлан одет лишь в домашние штаны. Не сразу разглядела его обнаженный торс. Достаточно привлекательный для его возраста, красивый, сексуальный. И…

Воспоминания тут же внедрились в мою голову, заставляя меня перепугаться не на шутку. Я уже видела этот шикарный торс, видела эти ровные шесть кубиков пресса. И гладила. Пальцы до сих пор помнили твердые мышцы его тела, помнили гладкость кожи. Помнили шершавые широкие ладони, избавляющие меня от лишней одежды.

На мгновение приподняла одеяло. Голая. Полностью. Я лежала в его кровати без платья, в котором ушла вчера, без нижнего белья. Без ничего. В чем мать родила. Мои опасения оправдались. Вчера в прихожей я наслаждалась его телом, его жаром. А потом… приняла его в себя и кричала от удовольствия. Мне это не приснилось в кошмарном сне, не привиделось.

Выдумки подсознания оказались правдивы…

Моментально спряталась под пышным одеялом, стараясь отгородиться от реальности. Не верю. До последнего не хочу принять сложившуюся ситуацию. Нет, это не должно было произойти со мной. С кем угодно, но только не со мной.

Я не могла так просто поддаться ненавистному мужчине чисто ради животной похоти и первобытных инстинктов, не могла позволить делать со своим телом все, что заблагорассудится. Но это произошло. Сама пожелала, чтобы он ласкал меня, чтобы взял прямо там, в прихожей, заставляя издавать сладостные стоны.

А главное, не могу не признать, что мне понравилось…

Понравилось находиться в его объятьях, чувствовать его руки, страстно целовать его чувственные губы. И от этой мысли стало тошно, гадко на душе. До жути противно. Тело победило разум в нелегкой борьбе, только кошки от этого не перестали скрести, разрывая душу на части.

– Ну, поздно прятаться, почти полдень, – проговорил мужчина практически возле уха, убирая одеяло с моего лица.

Наверное, сейчас я похожа на нашкодившего котёнка, стараясь отгородиться от разозлившегося хозяина, однако мужлан улыбался, смотря мне в глаза. По-мальчишески как-то, красиво, даже шрам на щеке не портил его лицо. Возможно, я бы умилилась этой картине, если бы не постоянные внутренние терзания и сожаления.

Сожаления в совершении самой страшной на свете ошибки.

– Зачем? – взглянув в темные бездонные глаза, в которых вновь завидела намёк на некую радость, спросила я.

– Что зачем?

– Зачем ты сделал это?

Логичнее было бы поинтересоваться, почему я поддалась, и этот вопрос относился далеко не к мужлану, а ко мне. Только ответ на него не смогла найти. В тот момент, попрощавшись со здравым смыслом в клубе, когда выпила несколько неизвестных мне коктейлей, казалось, исчезли и все ответы на мои вопросы. Исчезла логическая составляющая меня самой, исчезло нормальное мышление.

Я осталась пуста, словно сосут, действующая исходя не из сделанных ранее выводов, а из инстинктов. Почему ответила в прихожей на поцелуй? Потому что захотела. Почему позволила ему зайти так далеко? Потому что захотела. И это не на шутку меня напугало. Я не отличалась легкомыслием, но сейчас, вспоминая вчерашнюю ночь, не без неприязни назвала бы себя ветреной особой.

– Захотел, да и ты не сопротивлялась, – просто, будто одним словом объяснил химическое строение сложного тела, ответил мужлан. – Признайся, тебе же понравилось, – он потянулся ладонью к моему лицу, гладил чуткими пальцами щеку.

Только приятных ощущений я почему-то не испытала…

В этот момент захотелось застрелиться. Нет, не из-за неприязни. Из-за противоречий разума и чувств. Я злилась. Больше всего на саму себя, на свой легкомысленный поступок, не терпящий каких-либо оправданий. И на мужлана, который соблазнил меня.

– Это не считается, я была пьяна! – выкрикнула и резко отшвырнула его руку. Я что-то говорила об оправдании? Видимо одно из них появилось в моей голове. Но разве можно все свалить на алкогольное опьянение? Наверное, да, если не хочется принимать правду в том виде, какой она предстала передо мной.

Мужлан тут же нахмурился. От довольной и доброжелательной улыбки Чеширского кота не осталось и следа. Он вновь превратился в холодного, расчетливого мужчину, которого видела все время.

Вновь загородился от меня невидимой стеной, судя по серьезному, ничего не выражающему взгляду. Но сейчас я об этом мало волновалась – плевать хотела на его чувства, когда не могла разобраться сама с собой.

– Да что ты говоришь? – иронично выгнул пушистую бровь. – Я что-то не заметил за твоими стонами и просьбами засадить поглубже алкогольное опьянение. Сама же просила немедленно взять тебя.

– Ничего я не просила! Я подам на тебя заявление за изнасилование!

Эти слова звучали скорее не как угроза, а как отчаянная попытка вновь оправдаться и не пасть в собственных глазах. Мужлан лишь едко улыбнулся, как маленькой девчонке, пригрозившей ему пожаловаться маме за то, что тот отнял любимую игрушку. Это все детский лепет.

– И что ты скажешь? – усмешка на его лице лишь усугубила положение. – Тебя насиловал муж после того, как ты сама чуть ли не вприпрыжку скакала на нем верхом? Думай, о чем говоришь! – ядовито процедил, а затем придвинулся ближе ко мне, вновь поглаживая шершавой ладонью мое лицо. На этот раз не так нежно, скорее властно, будто я ценный экземпляр или дорогую игрушку, принадлежавшую ему одному. – Ты была сладка, красавица. Вкусненькая. В следующий раз ори по тише, а то соседи и правда подумают, что я тебя изнасиловал, – и резко покинул меня, оставив в полном одиночестве. В темноте своей комнаты, которая давила со всех сторон.

Я ощутила, как соленые, щиплющие капли текли по моим щекам. Плачу. Впервые за несколько недель плачу по-настоящему. От бессилия, от горя. Только на этот раз виной всему оказались не мужлан, изменивший своим появлением всю мою жизнь, не родители, которые продали меня за хорошую и безбедную жизнь, не Лёша, изменивший с Ланой, или кто-то ещё.

Виновата во всем произошедшем именно я.

Сама пошла на этот шаг, сама захотела быть с ним в эту ночь. Это произошло спонтанно, мой поступок невозможно объяснить разумными словами, однако он имел место быть. Он произошёл, и это не изменить.

Меня интересовало, что же будет дальше. Как сложатся наши отношения с мужланом? Как вести себя с ним, а главное, посмеет ли он возобновить попытку физически сблизиться? Я не знала ответа на этот вопрос и чертовски боялась его узнать…

Глеб.

Релакс. Полное расслабление. Утопия. Никогда не понимал этих чувств, никогда не пытался даже вникнуть в суть определений. «Зачем?» – спрашивал себя каждый раз перед сном. В последние несколько лет все свободное время посвящаю работе и получаю от этого нереальный кайф.

Наверное, в  этом и заключается мой личный релакс, но стоило поделиться подобными мыслями с тем же Аркадием, замечал на себе сумасшедший, неверующий взгляд. Неужели я говорил несуразицу? Или выглядел в глазах друга лжецом? Если бы мы не были знакомы долгое время, вряд ли он поверил на слово.

На подобные высказывания Аркаша задавал встречный вопрос: «Когда ты отдыхал в последний раз?». И я затруднялся ответить. Просто-напросто не помню, когда валялся без дела где-нибудь посреди океана. Все время работал, ездил по командировкам, заключал договора, вливая в свой холдинг другие компании. Окружил себя сплошной работой, не замечая, что происходит вокруг.

Позволил взять отпуск лишь однажды, когда наступили трудные времена. Появление главного конкурента, которого в итоге осадил, разногласия с клиентами. Развод. Все это повлияло не самым удачным образом. Если бы не Аркаша – лежал бы в психушке, сходя с ума от переутомления.

Со временем заново приучал себя к прежнему ритму жизни, научился работать, не покладая рук, жертвовать личной жизнью ради успеха. Жаль, что окружающим не удалось с этим свыкнуться. Не посчастливилось понять стремление к совершенству.

И она не поняла…

Наверное, поэтому после развода остался в полном одиночестве, не в силах найти идеальную пассию, которая будет со мной солидарна. Я даже полюбил одиночество, но порой оно давило, на куски разрезало в особенно хреновые деньки. Все из-за прошлого.

Оно напоминало о себе гораздо чаще, чем хотелось, а воспоминания, к сожалению, не всегда удается стереть из памяти. Вычеркнуть. Они лезут и лезут, каждый раз раздавливая меня морально. Таких случаев можно по пальцам сосчитать. Как говорится, прошлое бьет редко, но метко.

Прячусь, как последний трус в кабинете, попивая виски. От нее прячусь. От Ксюши. От ее красивых глаз, от девичьей нежности, от невинности, которая иногда исчезала, стоило состроить злобную гримасу и взглянуть на меня, как на врага народа. Официально она принадлежала мне, но морально мы находились по разным сторонам баррикад. Физически близко и духовно далеко.

Почему я сижу здесь? Все потому, что не знаю, как быть дальше. Банально. Глава огромной фирмы, гениальный оратор и стратег прячется в кабинете от девчонки с большими наивными глазами, которую не так давно поимел. От собственной жены. Чтобы больше не чувствовать себя ушлепком, который изнасиловал девчонку. Но разве можно назвать нашу близость принуждением?

Она не противилась, не отталкивала меня, наоборот – проявляла инициативу не хуже меня самого. Ксюша… На кой черт ты свалилась на мою голову? Почему каждый раз заставляешь путать мои мысли.

Вот что мне делать? Дарить цветочки? Она их выбросит в окно. Драгоценности? Помнится, после поцелуя, она так и не приняла от меня кулон, а уж после секса подумает невесть что. И как мне поступить?

Воспоминания этой ночи не желали покидать мысли, заставляя меня улыбаться, как наивного мальчишку после первого секса с красивой девушкой. Что овладело мной? Безумие какое-то? Порыв? Несдержанность? Слабость перед ее красотой наравне с яростью? Желание показать, кто в доме главный?

Однажды я дал слово не прикасаться к Ксюше, пока сама того не захочет. Но она захотела, словно чувствовала мою сдержанность и желание взять ее прямо там, в прихожей. Проявление непокорности стало последней каплей, после которой я мало соображал, полностью отдавшись порыву страсти.

А ее обоюдность… сыграла не меньшую роль.

У Ксюши была возможность остановить меня, высказать свое «нет», но в итоге не пожелала уйти. Притягивала меня, вцепилась мертвой хваткой, царапалась, как изголодавшая кошка. Хотела секса не меньше моего. Особенно в спальне, когда залезла сверху и двигала упругими бедрами с особой грацией. Нам было хорошо. Ночь, проведенная с ней, казалась идеальной. До того момента, пока я не вошел в спальню.

В тот момент я ни на что не рассчитывал, не успел обдумать свой поступок, но реакция Ксюши оказалась ожидаема. Она могла сколько угодно оправдываться, обзывать меня грязными словами, перекидывать стрелки в противоположенную от себя сторону.

Но я знал, что в содеянном вина лежала не только на мне. Тело не обманешь. Оно отзывалось на прикосновения, казалось податливым, отзывчивым. Идеальным Сотворенным руками лучшего скульптора. И оно не врало, когда извивалось в моих руках.

Хотел ли повторения? Ответ на этот вопрос очевиден. Трижды да! Но желала ли этого Ксюша?

«Я была пьяна!» – вспоминаю высказанные ею слова с утра.

В ее красивых, напуганных до чертиков глазах, я выступил в качестве маньяка-насильника хрупких и беззащитных девушек. Хотелось спросить: «Что сделал не так?».

– Глеб Олегович, обед на столе, – постучавшись, сообщила Лидия, прервав мои мысли.

Не услышал, как женщина вошла в кабинет, не почувствовал доброту в мягком голосе, проявляемую всегда и ко всем, настолько сильно погряз в собственных размышлениях.

– Я могу быть свободна?

– Да, конечно, – отвечаю скорее на автомате, не вслушиваясь в суть вопроса. – Ксения спустится?

– Скорее всего, да.

От этой новости почему-то стало грустно. Досадно. Стоило только представить ее ласковые, податливые губки, от которых сходил с ума, нежную, бархатистую кожу, на которой без зазрения совести оставлял следы, безумный, похотливый взгляд.

Начинаю представлять ее без одежды.

Такую прекрасную и беззащитную. Хрупкую и в то же время до безумия похотливую. Черт, да я бы трахнул ее на том самом столе в столовой, как только встречусь лицом к лицу, но в таком случае ярлык маньяка-насильника в глазах жены обеспечен.

– Глеб Олегович, не сочтите меня бестактной, но Ксюше нужно общение. Сейчас она очень одинока.

– Сочту тебя бестактной, Лида, если не перестанешь вмешиваться в наши отношения! – ответил грубо, глядя в серьезное лицо кухарки.

Этого еще не хватало! Порой слушаю советы женщины, зная, что она выскажет все прямо и не утаит ничего, но не позволю никому лезть к себе в душу, особенно сейчас, когда она так уязвима.

– Простите, – послушно опустила голову. – Я пойду. Но все же прислушайтесь к моим словам, – высказав последнее слово, Лидия покинула кабинет.

На кой черт она полезла в наши отношения? О каком общении говорила? А вчера мы чем занимались? Да и времени на это у меня нет. И вообще, я пытался заговорить с ней еще до брака, только девчонка шла на контакт неохотно. С чего Лида взяла, что сейчас Ксюша начнет со мной общаться?

Блядь!

Вся эта ситуация ужасно злила. Выбешивала эта неизвестность и неопределенность. Я вышел из кабинета, спокойно прошел в столовую и сел, как всегда, во главе стола. Приборы на две персоны по привычке стояли на своих местах, разложены идеально по всем правилам этикета, а запах… непередаваемый. Лида, как всегда, бесподобна. За это я ее и ценил – за прекрасные кулинарные шедевры.

Принимаюсь за трапезу, стараясь не задумываться о жене. Нам все равно рано или поздно придется встретиться лицом к лицу. Неважно, когда это произойдет сейчас или через пару часов. Это неизбежно. Не знаю, готов ли к этой встрече. Скорее да, чем нет.

Внезапно слышу классическую музыку, заставляющую меня замереть на месте с приборами в руках. Ту, под которую когда-то танцевала Ксюша на спектакле. Вспоминаю, как она грациозно двигалась, как поднимала идеально прямую ножку, как сверкала светлыми глазами, очаровывая зрителей своим шармом. Однако воспоминания прошлого затмеваются громкими стуками. Как будто кто-то по полу бьет молотком.

Ксюша.

Это она. Не нужно задаваться подобными вопросами. Этот стук я узнаю из тысячи, эту музыку буду проклинать до конца своих дней, как и проявленную когда-то слабость перед женщиной. Перед той, кого давно любил и кого не мог забыть долгое время.

Вновь в голову лезут непрошенные воспоминания, причиняя боль. И злость. И раздражение. Не столько от того, что девчонка вновь ослушалась меня, сколько от болезненного прошлого. И тот факт, что сейчас Ксюша танцует в ненавистном мне зале, вызывало внутри накрывающую огромными волнами ярость.

Проклиная себя и заодно весь мир, резко поднимаюсь со стола и направляюсь к танцевальному залу. Хотел, как в прошлый раз, открыть ее и выгнать нерадивую девчонку, вновь пригрозив домашним арестом. Но что-то меня остановило за секунду до совершенного действа.

То ли воспоминания последствий предыдущего наказания, то ли еще что-то, но я каким-то образом не ломлюсь к Ксюше с криками, как разъяренный бык, наоборот – тихонько открываю дверь. На этот раз она надела пачку и собрала волосы в пучок. Стояла спиной ко мне, глядя на себя в зеркало, исполняла один из сложных элементов (насколько мне известно).

Как бы я не злился, как бы сильно меня не одолевали призраки прошлого, не могу не смотреть на нее, не следить за каждым движением. Как делал когда-то давно. Стоял у двери, дабы не выдать свое присутствие, восхищался красотой танца, движениями. Не такими, как у бывшей. Более грациозные, плавные, а когда необходимо, достаточно резкие.

Ксюша не заметила меня, пока не встала в финальную позу, вздернув в конце подбородок кверху. Показала характер во всей красе. Гордость. Непокорность. Нарушение системы. Это заставило меня улыбнуться. Еще ребенок. Но я хочу знать, что творится внутри этого самого ребенка, что заставляет ее идти на те или иные поступки. Хочу раскрыть ее. Для себя раскрыть.

Вдруг Лида права? Может, Ксюше действительно не хватает общения? С кем она разговаривала за все время пребывания в моем доме? Со мной? Я был постоянно занят и пытался дать ей время привыкнуть, не наседая своим присутствием. С прислугой? Вряд ли. Оставался только один вариант – Лидия, но та не так часто посещала наш дом, а в последнее время брала отгулы по личным причинам.

Остаюсь только я.

Почему бы мне не начать с простого разговора с Ксюшей? Почему бы не дать понять, что мне можно доверять? Но тут возникает другой вопрос. Готов ли я доверять ей после всего произошедшего ранее? Не знаю. Это очень рискованно. Опасно. Но другого выхода я просто-напросто не видел. Нам нужно наладить отношения. Это лучше, чем все время избегать друг друга, так и не объяснившись.

– Красиво танцуешь, – проговариваю, привлекая внимание девушки.

– Спасибо, – отвечает смущенно. Замечаю, как краснеет. Как в первую встречу. Тогда, в театральном костюме она выглядела взрослее, но через маску грима я рассмотрел застенчивость молодой девушки.

Робеет, стесняется, словно я застукал на чем-то постыдном. Хотя, учитывая прошлое подглядывание, понятна подобная реакция.

В тот раз от меня последовало наказание за то, что вторглась на запретную территорию. Даже сейчас мне неприятно стоять в ненавистном помещении, наполненном когда-то красивыми воспоминаниями. Но я не гнал девушку. Пониманию, что танцы ей необходимы так же сильно, как и мне заточение в кабинете. Нам нужно было подумать, согласовать все с самими собой.

Я считал, что все для себя решил, что знал, на что шел, только стоило увидеть застенчивое девичье лицо – все полетело к чертям. Но в одном уверен на все сто процентов.

Больше не стану стоять на месте и ждать, когда рак на горе свистнет. Нужно действовать…

Ксюша.

Дежавю. Порой это чувство преследовало чаще положенного. Даже сейчас, находясь в зале без ведома мужлана, ощущала повторение прошлого. Повторение вчерашнего дня. Но на этот раз он не прервал меня, дал закончить мою любимую партию. Дал возможность успокоиться после произошедшего.

Несколько часов, сидя в темной комнате в полном одиночестве, пыталась выстроить в голове хронологию событий минувшего вечера. Пыталась вспомнить подробности нашей встречи в клубе, вспомнить свои эмоции, которые сподвигли на этот поступок. Ведь мужлан не мог взять меня силой, иначе давно воспользовался бы положением и преимуществом в силе.

Слова о насилии были сказаны вскользь. Защитная реакция организма. Отрицание, что к этому могла быть причастна и я. Могла по-животному захотеть его так же, как и он меня. Захотеть физической близости с мужчиной, которого не переношу. Черт! Как же я умудрилась так влипнуть?

А самое ужасно – мне было хорошо…

Мне понравился секс с ним, понравилось чувствовать его кожу, вдыхать его запах. Делить кислород на двоих, ощущать непередаваемое удовольствие. Только он и я.

Одни движения на двоих, одни эмоции.

Первые минуты после утреннего разговора я ужасно злилась на него, пыталась возненавидеть ещё больше, обвиняла во всех грехах. Но как бы ни старалась вызвать прежнюю неприязнь к мужчине, при теперешних обстоятельствах это невозможно.

Понимание этого пришло не сразу, однако мысли, перетекающие из одной в другую, не давали мне покоя. Я просто ломалась на части. Рвалась. Не зная, куда себя деть. Становилось тесно в его комнате, голова гудела от долгих размышлений. Или от вчерашней пьянки? Неважно. Все равно ничего хорошего из этого не выйдет.

Раньше я могла себя успокоить лишь одним способом. Наверное, поэтому нахожусь сейчас здесь, в запретной комнате, из-за которой вчера получила нагоняй. Только сейчас, удостоверившись с полной тишине, прошмыгнула в балетную студию по другой причине. Я не преследовала цель насолить мужлану, не желала ссориться с ним по новой. И без того хватает.

Просто мне нужно подумать, успокоиться. Немного забыться. Понять, как поступить дальше. Как изменится моя жизнь, а главное – пожелает ли повтора мужлан. Лично я не хотела. Ни за что на свете. Никогда.

Опять вру, на этот раз самой себе…

Когда услышала его голос позади, тут же испугалась, понимая, что не выйду отсюда живой. Нужно было уйти отсюда раньше, но в итоге так увлеклась, что не заметила, как пролетело время.

Начал наступление, преодолевая расстояние между нами, а я с каждым шагом чувствовала нарастающее напряжение. Нет, оно связано не со страхом вновь оказаться загнанной в клетку, а с чем-то другим. С неизведанностью.

Ибо она гораздо опаснее всего на свете.

Подошёл ближе. Не вплотную, но ровное дыхание ощущалось на лице. Я чувствовала себя такой маленькой по сравнению с ним. Большой, широкий. Ещё и сексуальный, в чем убедилась совсем недавно. И пахнет от него вкусно. Не замечала этот аромат раньше.

Невольно подняла голову наверх и взглянула в его лицо. Такое чужое, не особо привлекательное, но в то же время сложно не заметить родные черты. Они стали другими. Не каменными, и не яростными, как вчера. Словно разгладились под натиском обстоятельств. А его взгляд…

Он стал другим. Раньше я видела в нем лишь пустоту, за некоторыми исключениями. Злосчастную перегородку, мешающую хотя бы ненадолго понять поступки мужчины. Сейчас там было чисто, а тьма в глазах больше не бросалась в глаза, выявляя чуть зеленоватый оттенок.

Я не замечала те недостатки, за которые цеплялась раньше, мысленно проклиная мужчину на чем свет стоял. Откровенно на них плевать.

– Сегодня хорошая погода на улице. Хочешь, покажу кое-что?

Когда мужчина открыл рот я ожидала услышать гневные крики, обвинения в непослушании. Да все что угодно. Но не эти слова, сказанные спокойным, даже немного ласковым голосом. Он оставался таким же низким, как и раньше, но слышался чуть мягче.

– Можно, – прошептала едва слышно.

Мужлан протянул руку, в которую, после недолгих колебаний, вложила свою ладонь. Уверенные шаги, уверенные действия. Мы поднялись на второй этаж, а затем последовали по длинному коридору, где располагались спальни. Только в этот раз прошли дальше. Туда, куда ещё не ступала моя нога. К занавешенным окнам, которые мужчина одним движением распахнул и вывел на открытое пространство.

Как оказалось, мы вышли на террасу, о которой я могла только слышать из рассказов Лидии. Я знала, что она есть в квартире, но погода и отторжение всего происходящего не давали мне возможности зайти сюда и увидеть все собственными глазами. Да и что тут такого? Терраса как терраса.

Именно эти мысли возникли в голове до того, как предстал вид на город…

Мы стояли практически на самом краю крыши, куда в итоге нас и вывел мужлан. Большая территория разделена на несколько зон, две из которых оказались скрыты тонированными окнами. Но мне достаточно и открытого пространства, а точнее вида на столицу.

Казалось, я не замечала ни зону отдыха, состоящую из кожаных кресел и небольшого столика, ни многообразие растений, расположенных по разным углам. Ничего из этого. Только вид с этого ракурса, словно никогда в жизни не видела подобного. И правда, не видела.

– Нравится? – послышался низкий голос сзади.

Мужлан стоял недалёко от меня, но и не близко, дав возможность насладиться красотой. Но он не мешал мне, наоборот, добавил своим присутствием некую изюминку. Словно до этого момента чего-то не хватало, а сейчас в моей душе создалась полнота картины.

– Очень.

Большие руки с длинными пальцами окружили с обеих сторон и приземлились на перила рядом с моими ладонями. Колоссальная разница в размерах. Заметила ещё вчера, когда он касался меня. И сейчас обратила на это внимание.

Широкие ладони со слегка выпученной сеткой вен покрыты темными волосками. Так и хотелось провести пальцами по каждой вене, слегка надавить на неё, проследить за током крови, но почему-то боялась. Боялась, что он поймёт меня превратно. Неправильно. Сама себе казалась неправильной, раз подумала о таком.

– Не знала, что здесь так красиво, – сказала не подумав. На автомате. Не надеясь быть услышанной за шумом ветра.

– Ты многое упустила, – тут же послышался шёпот, вызывающий во мне непроизвольную улыбку. Но на это я больше не обращала внимания.

Потому что почувствовала, как он оказался ближе…

Его дыхание мирно падало на шею, заставляя мурашки бежать по телу. Твёрдое тело, которое ненавязчиво находилось чуть поодаль от меня, теперь соприкоснулось с моим. Почти вплотную. Широкие ладони опустились на мои, слегка согревая.

Все произошло очень быстро. Не понимала, в какой момент близость мужчины начала меня волновать. Заставлять трепетать. Желать большего. Не только близкое положение тел и соприкосновения ладоней.

Воздуха не хватает. Звучит странно, но на деле именно так выходит. Я не задавалась вопросом о происходящем, не пыталась спросить о своей реакции на его действия. Не захотела. Не успела.

Как на автомате, повернула голову в бок, встретившись с темным взглядом, и коснулась губами его губ. Не задумываясь. Словно так и надо. Словно привыкла, а это действие вошло в привычку, не успев превратиться в рутину.

Мужчина целовал меня легко-легко. Нежно. И так чувственно. Знаете, как обычно в романах пишут. Низ живота наполняется легкой тяжестью. Нет, не как во время возбуждения. Скорее ненавязчивый трепет, не тяготивший организм, но дающий о себе знать.

Ноги подкосились, вот-вот готова упасть, но мужлан держал крепко в тисках. Я не желала отстраняться от него, не хотела прерывать наш поцелуй. Потому что впервые в жизни мне было хорошо. Впервые не задумывалась о своих действиях по отношению к мужчине, не пыталась анализировать или сравнить.

Это невозможно. Сейчас. С ним. Невозможно.

Нехотя, мы оторвались друг от друга и посмотрели в глаза. Я вновь заметила в его взгляде толику эмоций. И сейчас это было счастье. По крайней мере, мне так показалось.

– Я не жду от тебя взаимности, но не делай из меня урода, Ксюша, – начал мужчина, не разнимая объятий. – Что бы ты не думала, я не хотел рушить твою жизнь и карьеру. Давай попробуем начать с чистого листа.

Первый возникший в голове вопрос оказался достаточно предсказуемым. Готова ли я? Начало разговора в принципе стало неожиданностью, как и его слова. С утра мужчина показался агрессивным, когда я кинула обвинение в изнасиловании, но сейчас…

Его взгляд, его голос. Его просьба. Я словно видела другого человека. Не того мужлана, который отнял у меня жизнь, не того человека, который ясно дал понять, что помимо роли личной куклы ничего более не светит.

Он показался мне другим. Готовым идти на компромиссы, слушать, а главное – слышать.

Только вопрос все равно оставался открытым, а ответ на него так и не пришёл в голову, однако, осмелившись нарушить течение мыслей и выстраивание собственных предположений, произнесла:

– Постараюсь, Глеб Вик…

– Просто Глеб, – перебил, коснувшись указательным пальцем моих губ. – Сегодня остановимся хотя бы на этом.

Мы так и остались стоять, глядя друг другу в глаза. Не отдалялись, но и не притягивались. Застыли. Но это не беспокоило нас. Ни его, ни меня. Потому что нам и так хорошо. Спокойно. Умиротворенно.

На террасе дул прохладный ветер, солнце светило ярко-ярко, до слепоты, а я только что осознанно открыла новую страничку в жизни. Что будет дальше? Я не знала. Только теперь мне до одури хочется найти эпилог и понять, чем все обернется для меня.

Для нас.

Перемены. Терпеть их не могу. Ненавижу, когда меняется привычный ритм жизни, когда все рушится на глазах. Как несколько месяцев назад, стоило родителям объявить о моей свадьбе с незнакомым мужчиной. Невозможно передать словами пережитое.

Казалось, я привыкла к никчемному существованию, привыкла плыть по течению, лишь изредка показывая характер. Пока вновь не наступили изменения. Но если раньше они не особо пришлись по вкусу, то сейчас ощущалось некое облегчение, словно камень свалился с души.

Замечала, как порой улыбалась без повода, как вставала пораньше, дабы встретиться с утра с Глебом. Да, я перестала называть его мужланом. Со временем, конечно, но перестала, убедившись в своих ошибочных доводах касательного его персоны.

Мы начали с малого – с разговоров.

Он вставал чуть пораньше, чтобы провести со мной хотя бы часок, я тоже поднималась с кровати по будильнику, спеша к нему в столовую. О чем мы беседовали? Да обо всем. О детских воспоминаниях, о школьных годах, просто дискутировали на различные темы от литературы до политики.

Порой нам приходилось затрагивать неприятные темы. К примеру моих родителей, о которых я не желала слышать. Глеб не заставлял как-то контактировать с ними, просто рассказывал, как у них дела. Но эта тема быстро сошла на нет после моей просьбы не напоминать о них.

Мужчина возражать не стал, но в ответ поставил ультиматум. Он просил не входить в хореографический класс. Нет, не приказал, а именно попросил. В этот момент я заметила легкую искру в его взгляде.

Грустную искру.

Я пообещала больше не заходить туда, понимая, что это не обычная просьба. Как бы не силилась зайти туда и станцевать что-то, все равно обещание не нарушала. Не хотела портить с ним отношения, когда они только-только стали налаживаться.

Однажды я порывалась спросить, что гложило его, но в итоге не осмелилась и слова произнести. Потому что видела в темных глазах ту боль, готовую есть в душе годами, так и не освободившись. Ему неприятно находиться там, знать, что эта комната вообще существует. Почему не снесет? Не переделает? Этим тоже не интересовалась.

Со временем я радовалась таким переменам. Замечала, как ежедневно ждала Глеба после работы, даже если возвращался за полночь. Мы не стали нормальной семьей – между нами все ещё хранилась некая отстранённость, но все шло именно в лучшую сторону. В правильную.

Он старался приезжать раньше и больше проводить время со мной. Мы часто сидели на веранде, глядя на вечернюю Москву, даже ужинали там. Наши посиделки могли длиться часами либо за беседой, либо в полной тишине, только она не казалась натянутой или напряжённой.

Так я узнала, что Глебу тридцать три года, узнала о его любви к плаванью и прогулкам на яхте. Слушала без конца, как ему изредка удавалось вырваться в открытое море и искупаться в самом тихом океане. Слушала и мечтала о таком же.

Почему мое отношение к мужу изменилось в противоположенную сторону? Периодически я спрашивала себя об этом, пыталась выявить какую-то закономерность. Но со временем осознала, чего не хватало нам все это время.

Открытости.

До этого Глеб часто задерживался на работе, а я пребывала в собственной задумчивости, стараясь игнорировать существование мужчины в целом. Забыть о нем. Но это невозможно. Рано или поздно должен был настать переломный момент. И он наступил нежданно-негаданно.

Мне все ещё сложно воспринимать его, как мужа, но и чужим назвать язык не поворачивается.

– Все хорошо? – Глеб резко ворвался в мои мысли.

– Да, конечно, – ответила, слегка улыбнувшись. – Задумалась немного.

Темнело. Мы, как обычно, находились на террасе, на самом высоком этаже здания, только не стояли у края, а сидели на большом диване, попивая чай. Да, я подсадила мужа на зелёный чай, хотя раньше он предпочитал кофе.

– Много думать тоже вредно, – поддел мужчина. – Не хочешь расслабиться и поплавать в бассейне?

– Не поздно? – выгнула бровь в недоумении. Конечно, ничего не имею против развлечений, но вряд ли нас кто-то пустит в девять вечера, когда все нормальные спортивные клубы готовятся к закрытию.

– В самый раз. Пошли, – хмыкнул Глеб и потянул меня за собой.

Я не сопротивлялась, слепо шагала за ним по террасе. Поначалу отнеслась к мысли о плаванье скептически, но затем, стоило нам зайти в закрытую зону, где я ещё не успела побывать, охнула.

Потому что увидела перед собой настоящий бассейн…

Огромное помещение, с прозрачной крышей, где каждый шорох отдавался эхом, поразило меня в самое сердце. Я и раньше видела бассейн, но только при отелях за рубежом и в спортивных комплексах, не более того.

– Ты так смотришь, будто бассейн ни разу не видела, – заметил мужчина, поравнявшись со мной.

– Видела, конечно, просто… – замялась. Старалась рассмотреть шезлонги, расставленные по периметру, прозрачную стену перед нами с видом на вечернюю Москву. Сколько ещё тайн скрывает этот пентхаус?

– Просто самое время его опробовать, – проговорил мужчина оптимистично. – Справа находится раздевалка. Найди что-нибудь подходящее.

Несмело направилась в указанном направлении и… все равно поспешила в свою комнату за купальником. Я не сомневалась в запасах Глеба, но своё все-таки практичнее.

Мужчина тоже исчез, только пошёл не в раздевалку, а в помещение с левой стороны. Возможно, тоже переодевался, или же налаживал какие-то технические моменты. Однако появился возле бассейна незадолго до моего появления, представ в полуобнаженном виде.

Совсем недавно, будучи в нетрезвом виде, восхитилась идеальным атлетическим телом. И сейчас не переставала глазеть на мужчину, обводу взглядом каждую мышцу, каждый кубик на животе. Разве можно быть так хорошо сложённым в его возрасте?

– Готова? – спросил Глеб, улыбаясь. Оказывается, у этого мужчины красивая улыбка. Странно, что не сразу обратила на это внимание.

Действительно, готова ли я? Давно не купалась в бассейне, мечтала вырваться куда-нибудь, а сейчас не решалась насладиться прохладной водичкой.

В конечном итоге все решили за меня, но на этот раз я не имела ничего против…

Не став дожидаться ответа, Глеб мигом взял меня в охапку и резко прыгнул в воду. Резкая смена давления, резко вода заложила уши, создав неприятное ощущение, только мне было плевать на это.

Его руки крепко держали меня, словно боялись, что утону к чертям. Но ненадолго. Пока мы не выплыли на поверхность, а Глеб не удостоверился, что я спокойно держусь на воде.

– Понравилось? – с издевкой спросил мужчина, похожий сейчас больше на мальчишку, нежели на взрослого и уважаемого в широких кругах человека.

– Очень, – парировала я и запрыгнула сверху на массивную фигуру в попытке утопить. Не буквально, конечно, в шутку. Нечего меня заставать врасплох!

Но в итоге мой план погрузить огромную тушу под воду не закончился ничем хорошим. Он перевернул меня на спину и вновь погрузил под воду. Не топил, но и к себе не подпускал. В ход пошли брызги, которые с охотой долетали до мужчины.

Со стороны, наверное, мы казались детьми. Маленькими шкодниками, желающими напакостить друг другу. Только мне наплевать на это. Видимо, как и ему.

– Попалась! – он неожиданно оказался возле меня и схватил в охапку. Черт, действительно попалась в ловушку.

В мгновение ока мы оказались прижаты друг к другу, стояли практически вплотную. Но не только это насторожило меня. Спереди обнимал Глеб, а сзади напоролась на прохладную стенку бассейна. Бежать некуда, вырываться бессмысленно. А главное, я этого не хотела.

Внимательно взглянула на влажное лицо передо мной. Темные ресницы, обрамляющие не менее темный взгляд, слиплись от воды. Это выглядело красиво, естественно. Чарующе.

Капельки воды стекали по волосам, по лицу. По напряжённой шее, по выступающим ключицам. Все ниже и ниже к торсу. И сливались обратно с водой в бассейне. Как и капли, я наблюдала за их течением, осознав, что меня интересовали не они, а объект, на котором оставались влажные дорожки.

Темные глаза, слившись со зрачком, горели странным огнём. Похотливым. Который медленно заразил и меня. Но не только он побудил меня на действия. На те самые, на которые в прошлый раз не хватало смелости или осознания действительности.

Осознание, что нас влечет друг к другу…

Больше не контролируя себя, мигом тянусь к влажным губам, сминая их в поцелуе. Мокром, из-за воды, в пылком, из-за захлестнувших эмоций. В страстном, из-за тяги друг к другу.

Понимаю, как мне не хватало этих губ, как не хватало разгоревшегося между нами пожара. Нуждаюсь в его поцелуях, в губах, в прикосновениях. Хочу чувствовать сильное, огромное, по сравнению со мной, тело, напряженные мышцы, широкие ладони, скользящие по моему телу. Они оставляли за собой множество обжигающих дорожек. Я ощущала каждую из них, пока они не меркли на фоне новых ощущений.

Хочу его. До боли. Всегда хотела оказаться под ним, чувствовать власть надо мной. Власть его тела, его эмоций. Давно ли поняла, что этот мужчина медленно въедался под кожу, делая мое существование невозможным без него? Давно ли осознала, что именно эти эмоции, которые дарил Глеб, делали меня живой? Вытаскивали из глубин ту когда-то беззаботную и наивную девчонку…

А хотела ли я возвращаться в свое прежнее состояние, где все казалось прекрасным и веселым?

От лишних размышлений отвлекли поцелуи Глеба. Он принял на себя инициативу, впечатав меня в стенку бассейна. Ласковые и в то же время жесткие губы спустились ниже к шее, задевая чувствительные точки на теле.

Поцелуи становились все жарче, а возникшая между нами аура давила со всех сторон. Мужчина буквально сорвал с меня мешающий верх купальника. Немного больно, но боль оказалась терпима, когда его губы сомкнулись на вершинке груди.

В его опыте мало сомневалась. Глеб в состоянии доставить неземное удовольствие женщине. Я готова прямо сейчас извиваться в его умелых руках, готова просить о большем. Только он не спешит. Не торопится войти и наконец-то закончить бесконечную пытку.

– Черт, как же ты меня заводишь! – жарко прошептал Глеб мне в губы. Вновь я притянула его за мокрую голову к себе, желая почувствовать жаркие поцелуи, однако он быстро отстранился, вызвав во мне недовольство.

Но ненадолго…

Одним рывком мужчина вытащил меня на поверхность и усадил на край бассейна. Не сразу поняла его задумку, надеялась, что Глеб присоединиться ко мне «на суше». Однако все оказалось куда проще. И пикантнее…

Я сидела на самом краю полностью обнаженная, как только мужчина стянул с меня еще купальные трусики. Стало прохладно от смены температур, хотелось накрыться полотенцем и уйти в тепло, однако Глеб крепко держал мои ноги, а затем раздвинул их.

И только в тот момент, когда он приблизился к моему естеству, а затем коснулся там языком, я тут же позабыла о холоде, о желании оказаться в тепле. Здесь мое тепло, здесь мой холод и жар.

Там, где нежными движениями Глеб вырисовывал между моих ног непонятные узоры.

Черт возьми!

Никогда раньше не ощущала ничего подобного. Стоны сами рвались из губ, а руки сильнее прижимали его голову к паху. Он улыбался такому порыву – я чувствовала это. Бил языком по клитору, но улыбался, как мальчишка.

Реальность с каждым движением отступала. Я чувствовала, что вот-вот достигну вершины облаков. Туда, куда, казалось, не попаду никогда в жизни. Волна возбуждения томительно ожидала своего часа. Но Глеб тянул. Он двигался то быстро, прикасаясь кончиком языка к клитору, то замедлялся, дополнительно лаская меня губами.

Эта пытка невозможна. Ужасна. Но в то же время так сладка, что сдерживаться нет сил. Черт возьми, Глеб, сколько можно меня мучить? Дай мне это удовольствие, дай мне почувствовать себя желанной. Живой. Так, как ты умеешь. Как в прошлый раз, в прихожей. Прошу.

Наверное, мужчина прочитал немую просьбу на лице, или же мысленно догадался – неважно, но через мгновение острый язык задвигался с такой скоростью, будто я вот-вот улечу не на небеса, а на Марс – настолько опытно он ласкал меня.

Таких оргазмов я не получала никогда в жизни. Всем телом чувствовала волну за волной, окутавшую в свои объятья, каждое сокращение внутренних мышц. Даже не сразу поняла, в какой момент окончательно ослабла и легла на пол, оставив ноги в теплой воде. Закрыла глаза. От ужасной усталости, от бурного наслаждения. Вот-вот усну. А если все это сон? Нет, бред какой-то нести начинаю.

– Ты жива? – над головой резко раздался голос Глеба, вырвав меня из небытия.

Не желая покидать полюбившуюся расслабленность, все же открыла глаза и взглянула в обеспокоенное лицо мужчины. Черт возьми, я настолько погрязла в своих ощущениях, что совсем забыла о реальности.

Надо мной нависло взволнованное лицо Глеба. Маленькие капельки воды с его волос падали мне на кожу. Немного щекотно, но сейчас меня волновало совсем другое.

Его взгляд.

Темный. Слегка напуганный, что больше всего удивило. Быстро бегающий по моему лицу, словно искал признаки болезни. Только я чувствовала себя отлично. Кроме одного фактора. На меня накатила ужасная сонливость.

– Ты лучший, Глеб, – прошептала, едва найдя силы, ибо они стремительно покидали меня. И улыбнулась. Радостно. Словно раньше не испытывала это чувство.

Никогда бы не подумала, что когда-нибудь буду благодарить этого мужчину. И главное – за что? За оргазм? Нет. Дело не только в изумительных ласках Глеба. Еще в неповторимых ощущениях. Они удивительны. Бесподобны. И навсегда останутся в моей памяти.

– Тебе нужно отдохнуть, – нежно сказал Глеб. С какой-то необычной теплотой. Наверное, сейчас его губы тоже улыбались. Жаль, что не могу увидеть его лицо – усталость окончательно взяла верх надо мной, заставив прикрыть глаза.

Я недолго лежала на прохладном кафеле у бассейна – сильные руки приподняли меня над полом. Невесомость. Какое же это классное чувство. Легкое. Воздушное. Ощущение, что за спиной выросли крылья, а я готова совершать великие дела. Блин, что за бред лезет в голову?

В итоге мне все же пришлось открыть глаза, превозмогая усталость, но зрение не фокусировалось на конкретных предметах, а яркий свет в помещении готов ослепить.

Глеб аккуратно посадил меня на что-то мягкое и сразу же накрыл чем-то бархатным и пушистым.

– Сиди ровно, – слышу возле уха строгий голос мужчины, но не до конца понимаю, к чему сказаны эти слова. Только потом до меня доходит смысл.

Ткань на теле начала шевелиться. Нежно. Словно вытирала что-то лишнее с меня. Наверное, полотенце. Почему я раньше не догадалась? Почему мой мозг размышляет так заторможено и неясно? Почему осознаю, что нахожусь в ванной комнате, не сразу, а лишь через некоторое время, когда появилась возможность сфокусироваться на определенном объекте. И один из них – Глеб на фоне огромного джакузи.

Серьезен. Сосредоточенно вытирает каждую часть тела, сидя передо мной на коленях. Словно за фарфоровой куклой ухаживал. Особое внимание уделил ногам. Вытирал ступни от пятки до носка, прошелся полотенцем по каждому пальчику. Заботился обо мне, как о маленькой девочке.

И в какой-то момент остановился.

Смотрел темным взглядом на мою ступню. Мышцы его обнаженного тела напряглись: плечи казались шире, мускулы больше. А глаза… бездонные. Они поднялись и встретились с моими. Пронзительно. Расковано. И я смотрела в них. Утопала. Впервые в жизни чувствовала, как в душе что-то наполнялось. Возвышалось. Опадало. И так по кругу, приводя меня в диссонанс.

В мгновение ока позабыла об усталости, о сонливости. В тот момент, когда его губы прикоснулись в ступне. Когда накрыли сначала большой палец, затем указательный и все остальные. Не отводя от меня глаз. Поднялись выше к лодыжке. Медленно. Дразня. Словно пытался вывести меня из состояния нестояния самым действенным методом.

И он работал безотказно…

Мы не отрывали взгляд друг от друга даже в тот момент, когда его губы продвигались все ближе ко мне. Поднимались по голени к коленке. По бедрам. К самому сокровенному месту. И остановились. Возникла какая-то ранее неизвестная магия. Аура. Вселенная сузилась до размеров ванной комнаты. До двух людей, находящихся в ней.

До нас, чье желание слиться в единое целое оказалось обоюдным…

– Ты очень сладкая, детка, – хрипло прошептал Глеб, оставляя легкий, мимолетный поцелуй рядом с бугорком клитора. Практически в том месте, которое ласкал не так давно, доводя меня до неземного удовольствия.

Это стало последней каплей…

– Возьми меня, Глеб, – не думая о сказанных словах, о последствиях, буквально молю его. Потому что больше нет сил терпеть эту сладкую муку, этот яркий водопад эмоций, балансирующий на тонкой нити. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. То же самое происходило и со мной.

Глеб не заставил долго ждать. Резким движением чуть приподнялся и накрыл мои губы своими. Все вокруг крутилось и вертелось, голова ужасно кружилась. Сейчас существовал лишь один ориентир, способный направить меня в нужную сторону, и я моментально схватилась за него.

Мужчина что-то шептал между поцелуями хриплым басом, широкие ладони, оставляющие ожоги на коже, быстро очерчивали изгибы фигуры. То вниз, то вверх. То трогали грудь, то бедра.

Я не оставалась в стороне, прижимала за мокрые волосы ближе к себе, желая почувствовать его горячую кожу. Чуть грубую в некоторых местах, чуть шершавую. И даже гладкую. Такую родную. Желанную. Слишком желанную.

– Блядь! – слишком громко рычит Глеб, прервав наш поцелуй. – Не могу больше терпеть!

Опять я парила над воздухом. Парила вместе с мужчиной, который резко схватил меня за попу и опустил на что-то холодное. На раковину или на столешницу возле джакузи – плевать. Еще немного, и мы сгорим в агонии. Вместе. Вдвоем. И я ждала, когда это чувство накроет с головой, когда сумасшествие и несвязность действий с мыслями будет управлять нами, как марионетками.

Мы любили друг друга еще долгое время. На раковине, в душе, в джакузи. Мы сходили с ума от страсти, охватившей нас. Я даже не вспомнила, какой по счету оргазм оказался последним, потому что их было много. Слишком много для одного дня. Организм не выдержал такую нагрузку.

С чего я так решила? Потому что уснула не в кровати, а в мужских руках, в последний раз разрываясь на множество молекул и выкрикивая желанное, ставшее родным, имя:

Глеб…

Легкость. Она исчезает так же быстро, как и появляется. В один момент ее можно почувствовать, а в другой – нет. Просто присваивается и просто теряется. Как и сейчас. Мое тело казалось таким невесомым и расслабленным, а затем… продолжало казаться легким и расслабленным.

Зачем напрягаться? Меня никто не будил звоном пароходной сирены – сама проснулась, никто не врывался в комнату с криками: «Пожар». Даже эти крики не заставили меня моментально вскочить с кровати и убежать из комнаты. Ведь я нахожусь под надежной защитой тепла.

Первое, что чувствую, вернувшись из царства сна, что-то очень теплое, окутывающее меня крепкими объятьями, затем твердую поверхность, в которой что-то ритмично стучит прямо в уши. И гладкость под ладонями.

В памяти не сразу возникли образы двух людей, отражающихся в зеркале просторной ванной комнаты. Они то смотрели друг на друга, находясь близко-близко, то ловили зрительный контакт через зеркало или вовсе закрывали глаза, отдавшись во власть эмоций. Эти воспоминания, как обрывки, быстро мелькали в голове, заставляя вспомнить весь день, весь вечер. Всю ночь. Она оказалась волшебна, незабываема.

И я не жалела о ней ни на секунду…

Улыбаюсь самой себе. Как можно не догадаться, что рядом со мной лежал Глеб? Наверное, мозг не сразу включился в работу после страстной ночи. Но сейчас это не имело никакого значения.

Приятная ломка во всем теле напоминала о вчерашней ночи. О ребячестве в бассейне, о ласках мужчины между ног, о сумасшествии в ванной. Я вспоминала каждое прикосновение, каждый поцелуй Глеба с улыбкой. С девчачьей, счастливой улыбкой, словно до этого ни разу не наслаждалась мужскими ласками.

Смотрю в знакомую темноту, которая ассоциировалась лишь с одним человеком. С темным и немного загадочным. За время перемирия мы узнали друг о друге много мелочей, но все равно Глеб оставался для меня нераскрытой картой. Козырем, который показывают лишь в самом конце. И я желала как можно раньше заглянуть под стол и узнать, что за карта спрятана от других игроков. Узнаю. Постепенно, не торопясь. Но узнаю.

В комнате темно, как в прошлый раз. Лишь маленький лучик света, пробравшийся в щель между оконной рамой и шторой, освещал помещение. Не особо ярко, но разглядеть детали интерьера я в состоянии, даже сквозь сонливость.

Чуть приподнялась с твердой мужской груди, желая взглянуть хотя бы одним глазком на спящего Глеба. Даже с моего ракурса он казался большим и широким по сравнению со мной. Как медведь. Мишка Тедди. Хорошее сравнение.

Не стесняясь наготы, подвинулась к нему, пытаясь рассмотреть его мирное лицо. Почувствовала неловкость. Словно лезу во что-то личное. Запретное. Но я так хотела посмотреть на спящего грозного мужчину. На того холодного тирана, который казался мне далеким от этой планеты.

Он так красив во сне. Необычно спокоен. Моложе лет на десять. Небольшие морщинки под глазами разгладились, губы не смыкались в тонкую линию. Они выглядели даже чуть пухлее, чем обычно. Красивее.

Невольно потянулась к его лицу. Провела ладонью по волевому подбородку, по контуру губ, по пушистым, темным бровям. И остановилась возле шрама на щеке. Глубокий, словно ножом высекли. Наверное, ему было больно. Интересно, откуда он взялся?

– И тебе доброе утро, – вздрогнула от тихого шепота. Немного отшатнулась, смотря уже в открытые глаза мужчины. Такие же темные, как и всегда, но зеленый отлив виден четче, чем обычно. Черт, все-таки разбудила!

– Прости.

– Я давно не сплю, если ты об этом, – тепло произнес Глеб и потянулся за моей рукой, которой я недавно гладила его лицо. Вернул на место. На щеку. Возле шрама. Вновь провела пальцами по блестящей полосе. Любовалась, как завороженная. Им любовалась…

– Больно? – вопрос сам вырвался. Я бы вряд ли его задала. Не рискнула бы копаться в прошлом мужчины, с которым хочу построить будущее.

– Уже нет, – он накрыл своей широкой ладонью мою, согревая. – Не спрашивай, как он появился.

– Что будет, если спрошу? – игриво спросила у мужчины, перебрасывая волосы с одного бока на другой. Не хочу лезть в его прошлое, но ехидничать никто не запрещал, так?

Видимо, Глеб уловил поток шальных мыслей в моей голове. Тоже улыбнулся. Немного странно. Наверное, потому, что раньше не видела его таким. Ребяческим. Хотя нет, вчерашний вечер в бассейне стал исключением из правил.

– Тогда тебя ждет долгая и мучительная пытка! – этот тон мне совсем не понравился. Я ожидала какого-то подвоха, судя по развеселившемуся взгляду и коварной улыбке, не сулящей ничего хорошего.

И оказалась права…

Не успела оглянуться, как матрас резко прогнулся подо мной, а теплое, чуть прерывистое дыхание опустилось на лицо. Ухмыляется. Довольный, как насытившийся едой кот. Напугал, паршивец! Я уж думала, меня пытать щекоткой будут, которую до смерти боюсь. Надеюсь, он не знает об этом.

Порываюсь поцеловать его, притянуть за напряженную шею и впиться в желанные губы. Но он делает все за меня. Прикосновения легкие, ненавязчивые. Но такие возбуждающие. Невыносимые. Если бы Глеб не оторвался от губ, то сама бы оседлала этого великана. Хотя я заметила, как он жадностью глядел на мою обнаженную грудь, но все же сдержался от порыва. Жаль…

Мы просто лежали и наслаждались обществом друг друга. Да, это звучит странно, учитывая бушующие внутри чувства и вчерашний срыв, превратившийся в шикарный секс. Вчера нам было хорошо, даже слишком хорошо. А сейчас еще лучше…

Подумать только, еще несколько недель назад даже в мыслях не представляла, что окажусь в постели Глеба. Не думала, что стану рассматривать каждую черточку на его лице и касаться чуть грубоватой от щетины кожи. И чувствовать передающееся между нашими телами тепло, успевшее стать родным за короткий промежуток времени.

Раньше я ненавидела этого человека, винила во всех грехах. Ведь моя жизнь перевернулась, реальность неожиданно упала на голову, как снежный ком. Именно в тот момент я узнала настоящую сущность своих родителей, парня, балетной труппы. Именно тогда осознала, что жизнь не так уж и проста. К сожалению…

– Ты о чем-то задумалась? – Глеб прервал потоки моих мыслей, все еще нависая.

– С чего ты взял?

– Брови нахмурила, – заметил мужчина. – Что случилось? – он оставил легкий поцелуй на носу, заставляя поморщиться. Щекотно. Только улыбка больше не рвалась на волю, а воспоминания прошлого не оставляли в покое.

И что ему сказать? Что я мысленно прервала прекрасное утро своими загонами? Мы пообещали друг другу оставить все позади. Раз и навсегда. Начать с чистого листа, где нет места размолвкам.

Только некоторые моменты невозможно забыть. Они остались без конкретики, без ответов. Я не знала, как он познакомился с моим отцом, на каких условиях заключили сделку и устроили свадьбу, а главное – кто лишил меня карьеры. Кто стал инициатором всего? Кто запустил череду событий, повлиявших на меня не самым лучшим образом? Глеб упоминал, что не причастен к этому? Но так ли это на самом деле?

«Что бы ты не думала, я не хотел рушить твою жизнь и карьеру»

Не хотел, но в итоге разрушил…

Почему я начала волноваться об этом лишь сейчас? Раньше, когда мы решили наладить отношения, меня не беспокоил этот вопрос. Мы проводили прекрасные вечера вместе, разговаривали, дискутировали на различные темы.

Да, мы только начали путь к нормальным отношениям, но мне комфортно рядом с Глебом, уютно. Тепло. Только этот уголёк, терзающий душу изнутри, не оставлял в покое. Он поселился в голове и выводил темно-серым цветом вопросы, на которые я не могла найти ответ.

– Как вы договорились с отцом о нашей свадьбе? – выпалила на ходу.

Лицо Глеба чуть изменилось. Напряглось. До этого его взгляд излучал некое удовлетворение и наслаждение каждой проведённой вместе минутой. Сейчас он стал серьезнее, чуть темнее. Не видно того зеленоватого оттенка, который украшал зрачок. Зелень из глаз исчезла так же быстро, как и мое хорошее настроение.

Я не пожалела, что задала этот вопрос. Лучше так, чем все время терпеть бесконечный поток мыслей и строить догадки. Не хочу все время находиться в неизвестности.

– Зачем тебе это? – тон тоже изменился. Не такой нежный, но и не слишком грубый. Золотая середина.

– Ты сам просил не делать из тебя козла отпущения.

– Но и на родителей не стоит все сваливать.

Мужчина больше не нависал надо мной. Приземлился рядом и притянул меня к себе так крепко, словно боялся потерять. Возможно, я бы стала доказывать, что никуда не уйду, что зарождающиеся чувства нельзя останавливать по щелчку пальца.

Только теперь сама не понимаю, что испытываю к Глебу. Вдруг тогда он соврал и все-таки настоял, чтобы меня отстранили от театра, чтобы я согласилась выйти замуж за него и воплотить мечту родителей? Может, он нарочно загонял меня в ловушку, не оставив иного выбора?

– Расскажи мне. Прошу, – смотря в темные глаза с надеждой узнать правду, попросила я. Точнее не попросила, а умоляла.

Глеб задумался. Он долго рассматривал мое лицо, словно ловил каждое изменение, каждую черточку, затем томным взглядом обвёл мою обнаженную фигурку. И вернулся обратно. К глазам. К зеркалу души. Там, где, казалось, написано все. Все эмоции, все переживания.

Однако мужчина не спешил отвечать, все смотрел на меня, как и я на него. Внимательно. Будто мысли хотел прочитать. Я бы тоже не отказалась заглянуть в его голову и понять, что этому человеку можно доверять. Наверное.

– Ксюша, – спокойно начал Глеб, поглаживая костяшками пальцев мою щеку. – Твои родители совершили массу ошибок, и если я скажу, что не причастен к этому, то совру.

– Но ты же говорил…

– Я не давал команду исключить тебя из театра, – не дав возможности высказать свои мысли, продолжил. – Но некоторые мои поступки вынудили их пойти на такой шаг.

– Зачем?

Опять замолчал. Лицо Глеба казалось задумчивым, но на секундочку заметила, как он пытался надеть непроницаемую маску. Попытался отгородиться от меня. Зачем? Что такого ужасного они натворили с моими родителями?

– Если бы я отказался сотрудничать, твой отец обанкротился бы за пару месяцев.

Слова Глеба меня удивили. Никогда раньше не замечала недостатка средств в нашей семье. Мама так же спокойно одевалась в брендовые вещи, папа так же баловал нас подарками и путевками в дальние страны. Видимо, я слишком сильно зациклилась на балете, раз не замечала подобного. Хотя…

Это не удивительно – ложь родителей и их истинное обличие так и не распознала, пока не узнала о договорном браке к Глебом.

– Мне жаль, что все вышло именно так, но это случилось. Мы ничего не сможем поделать.

В его голосе слышалось сожаление. Досада. Словно он потерял дело своей жизни. Он, а не я. Почему тогда раньше он не выказывал подобных чувств? Ответ на вопрос очевиден – я не дала ему повода это сделать.

Сейчас, глядя в темные глаза, я не желала спорить с ним или обвинять в том, что появился в моей жизни так не вовремя. Возможно, Глеб действительно жалел, что все вышло таким образом, но он прав. Мы не изменим прошлое.

– Знаешь, наверное ты прав, – с горечью согласилась с мужчиной. – Когда я пошла к директору на разборки, в глубине души надеялась вернуть себе заслуженное место. А оно оказалось не таким уж и заслуженным. Даже директор прямо сказал, что балерина из меня так себе.

– Могу уверить, что это не так, – заявил мужчина всерьез. – Ты прекрасно танцуешь, – он приподнял мое лицо за подбородок и ласково поцеловал в губы. Ненадолго. Всего на несколько секунд, но мне хватило этого, чтобы поверить его словам. – Если хочешь дальше заниматься балетом, танцевальный зал будет полностью в твоем распоряжении. Попрошу прислугу прибрать его.

Его слова заставили удивиться. Мысленно я раскрыла рот и посмотрела на мужчину, как на сумасшедшего. На деле же просто пыталась найти в темном взгляде, который чуть приоткрыл дверцу в сознание, ответы. Ещё недавно он просил не заходить туда, но сейчас он смотрел с такой уверенностью, словно та боль, мелькающая когда-то в глубине глаз, больше не беспокоила его.

– Ты же был против, чтобы я там танцевала?

– Если это сделает тебя счастливой, я не стану возражать.

Глеб вновь меня удивил. Слышать такие слова из его уст немного непривычно. Странно, если честно. Он жертвует своим комфортом ради меня. Раньше так поступала только мама, и то в детстве. Но не это обеспокоило меня спустя некоторое время после сказанных слов. Зачем ему этот самый комфорт понадобился?

– Откуда он появился в твоем доме? – давно волнующий вопрос вылетает раньше, чем успеваю все обдумать. Быстрее, чем осознаю не вовремя проявленный интерес и спонтанность.

– Это не лучшая тема для разговора.

Его голос тут же изменился. Стал прохладным, чужим. А лицо… оно больше не казалось улыбчивым, мальчишеским. Словно надел маску, которую носил все дни нашего брака до сближения. И в этот момент поняла свою ошибку. Чертова спонтанность.

Глеб поднялся с кровати и направился в гардеробную. А я мигом почувствовала прохладу, даже под пушистым одеялом. Потому что теплое тело, греющее до этого, покинуло меня. Отстранилось. Не физически, а морально.

Стало обидно. Нет, не от его ухода, а то моих поспешных действий. Только мы начали находить точки соприкосновения, как он при неудобном вопросе сразу же закрылся. Включал режим непробиваемого танка и не давал мне возможности заглянуть внутрь, постараться понять его чувства. Этот зал для него больная тема – давно об этом догадалась. Тогда почему он разрешил мне там заниматься? Неужели…

– Ладно, мне пора на работу, – Глеб внезапно появился возле кровати при полном параде. Деловой костюм, начищенные черные туфли, кожаный портфель. Секс, а не мужчина. Лишь в темных глазах затаилась едва заметная капелька боли, от которой мне стало не по себе. – Отдыхай, красавица, – мужчина ласково погладил меня по голове и оставил легкий поцелуй на губах.

– Ты не злишься? – спросила с надеждой в голосе, прикрывая одеялом обнажившуюся грудь. Надо сказать, Глеб этого не заметил, смотря прямо в мои глаза.

– Не злюсь, не переживай.

Злится. Видно по глазам, по сомкнутым губам, по чуть нахмурившимся бровям. Еще чуть-чуть и появится знакомая складка.

Этот разговор оставил горьковатое послевкусие, будто прокисшее вино выпила. Зря затронула эту тему. Зря захотела заглянуть в душу – не дошли еще до полного духовного доверия. Сама не готова делиться с мужчиной сокровенными мыслями. Он, видимо, тоже.

Но не все потеряно, верно?

Глеб.

– Глеб Олегович, Владимир Ильич на линии, – пропищала секретарша по громкой связи.

– Я перезвоню через пятнадцать минут, – рявкнул в телефон и тут же разжал кнопку на рабочем телефоне. Не люблю, когда вмешиваются в неподходящий момент. Точнее не так. В неподходящий день. Потому что эти идиоты мешали побыть наедине со своими мыслями.

Мне многого не надо, нужно только разгрести навалившиеся рабочие документы, перепроверить, подписать и отправить нужным людям. Но сделал ли я что-то из этого? Правильно, нет. А все почему? Потому что голова забита не рабочими вопросами, а одной светловолосой девушкой, которую я покинул пару часов назад.

Весь день думаю о Ксюше. О моей девочке. Вспоминаю ее виноватое лицо и невинный светло-серый взгляд. Это первое, что я увидел, открыв глаза. И мне понравилось это утро. Потому что рядом находилась она – девушка, которая мне небезразлична.

Но в каждой бочке меда есть ложка дегтя…

И что ее потянуло вспоминать прошлое? О родителях начала спрашивать. И что бы я ей сказал? Какой ее отец уебок, а мать конченная стерва, которая всеми силами уговаривала меня на этот брак похлеще своего муженька? Я знал, что именно она договорилась с директором об исключении Ксюши, но зачем об этом рассказывать. Зачем выливать все на ее светлую головку?

И о танцевальном зале начала спрашивать. Моя любопытная девочка. В какой-то момент хотел рассказать. Поведать историю прошлой жизни со всеми подробностями, только отголосок неприятных воспоминаний не позволил и слова сказать. Не готов я делиться фактами неудавшегося брака, не готов говорить о главном поражении.

Только Аркаша знал об истинной причине развода, для остальных мы разбежались по обоюдному согласию. Не сошлись характерами, разлюбили. Но это ложь. Я не разлюбил, хранил только тень красивого образа. Пока это место не заняла Ксюша.

Еще на сцене, когда впервые увидел ее, тут же вспомнил бывшую жену. Так же плавно танцует, с такой же осанкой. Но у бывшей не было одного главного достоинства – грации. Молодая, почти сформировавшаяся грация, за которой так приятно наблюдать издалека и вблизи. Но у Ксюши есть свой характер, свои принципы и взгляды на жизнь.

И они оказались схожи с моими…

Хочется быть для нее всем. Отцом, другом, опорой. Любимым мужчиной. Хочу, чтобы верила мне, чтобы оказалась полностью в моих объятьях. И смысл здесь не только во власти или обладании прекрасным телом. Не хочу, чтобы наши отношения заканчивались.

Потому что я люблю ее…

Люблю мою девочку. Люблю ее красивые глазки, нежное личико, прекрасную улыбку, озаряющую все вокруг. Люблю ее стройные ножки, тонкую, девичью фигурку, ее нежные изгибы, которые я очерчивал сам лично.

Хочу просыпаться каждый день и видеть сонную мордашку, наблюдать за мирным дыханием, гладить нежные щеки и ждать, как мило она морщит маленький носик, когда я притронусь к нему. Такая красивая и невинная. Моя девочка. Ни за что на свете не отдам. Плевать на бывших и на будущих. Сейчас у меня есть одна единственная.

Сегодняшнее утро казалось самым лучшим в жизни, пока Ксюша не начала задавать вопросы. Я был резок с ней. Быстро сбежал на работу, лишь бы не отвечать на вопрос. Блядь! Нужно избавляться от привычки закрываться в себе. Хотя бы дома. Хотя бы с ней.

Весь день вместо того, чтобы заниматься делами компании, я сидел, как идиот, и пялился в окно, раздумывая над тем, как искупить вину перед Ксюшей. Нужно цветы заказать, женщины это любят. Нет! Так не пойдет. Нужно действовать по-другому.

И через некоторое время мысль сама пришла в голову…

Я мало причастен к ее отстранению от балета, но в итоге осознал, что соглашение на этот брак запустило механизм, который не остановить. Не открутить обратно. Однако его можно слегка повернуть, направить в нужную сторону, заставить действовать по разработанной лично тобой стратегии. И придумал ее, на странность, слишком быстро.

Телефон друга знал наизусть. Вообще я мог бы спуститься на этаж ниже в его кабинет, но звонок дойдет быстрее и избавит от лишних вопросов, на которые пока не хочу отвечать.

– Чувак, найди мне свободное помещение, – выпалил моментально, как только длинные гудки прекратились, а на том конце провода послышался шорох.

– И тебе привет, Глебушка! Я так по тебе соскучился! – иронизировал друг.

– Аркаш, давай без шуток!

– Ладно, ладно. Ты ещё один филиал собираешься открывать?

Да, собираюсь. Триста раз собираюсь. И управлять им будет моя жена. Тоже триста раз.

– Да. Только побольше, желательно закрытое, без окон.

Секунд двадцать Аркаша ничего не говорил. Не отвечал. Видимо, раздумывал над чем-то. Я мог бы предположить, что он записывал все пожелания, но это не так. Откуда такая уверенность? Я давно знаю своего друга, а он просто так не тормозит.

– Ты хочет офис в тюрьму превратить? – с полной серьезностью спрашивает Аркаша.

– Потом все расскажу, ладно? Я на тебя рассчитываю. Чем раньше найдешь, тем лучше.

– Будет сделано в лучшем виде, не переживай, Глебыч. Но сам понимаешь, больше недели на это уйдет.

– В долгу не останусь, ты же знаешь.

– Эта спешка, случайно, не с твоей женушкой связано? – игривым тоном поинтересовался друг.

Вот же засранец! Ничего от него не скроешь! И когда друг стал таким проницательным? Да никогда! Просто раньше я не замечал за ним подобной наблюдательности. Или не обращал на это внимание.

– Пока, Аркаша! – тут же положил трубку. Вряд ли он поднимется ко мне за выяснением причин такой спешки.

Тебе понравится, малышка, обещаю…

Ксюша

– Стой, сейчас опять пережаришь, – Лидия подвинула меня в сторону и сама встала к плите. Но оказалось поздно – блюдо не спасти.

Я все-таки передержала стейк. Прожарился полностью, а этого по рецептуре допускать нельзя. Надо было первоначально попросить помощь у кухарки, а я, как всегда, решила действовать самостоятельно.

Вообще кулинария не мой конек. Всю жизнь готовкой занималась мама, а я разбиралась только в своей диете и то не знала о способе приготовлении всех блюд из рациона. Не готовила ни мясо, ни рыбу, ни морепродуктов. И очень жаль.

Что же на меня нашло сейчас?

Ответ прост: захотела устроить небольшой семейный ужин и похвастаться своими способностями, которых не оказалось в принципе.

Когда Глеб ушел на работу, оставив меня наедине в своей темной комнате, чувство вины за неудобный вопрос накрыло огромной волной. Я и раньше понимала, что ему больно говорить о хореографическом зале, но все-таки задала роковой вопрос, задев что-то важное в сознании мужчины. Дурочка. Кто меня тянул за язык? Зачем я полезла в бездну, из которой невозможно выбраться?

Жаль, что все произошло именно так, но проще исправиться, нежели сожалеть о содеянном. Лучше сделать выводы из этого поступка и идти дальше, не совершая ошибок.

Идея приготовить ужин пришла внезапно, когда я лежала на диване книжкой в руках. Когда-то Глеб говорил, что любил наблюдать за женщиной у плиты. На тот момент подобное заявление я восприняла скептически. Зачем мне готовить, когда в доме работает первоклассная кухарка? Но, поразмыслив, решила поэкспериментировать. Вдруг ему понравится? Хочется верить.

Я пролистывала столько рецептов по-настоящему мужских блюд, которые могли бы удивить Глеба, и остановилась на стейках с кровью. Правда, мясо немного подгорело и осталось без крови в принципе. Первый блин комом, как всегда. В балете тоже не все элементы удавались с первого раза, но я шла напролом, пока не добилась идеального результата. Именно с такими мыслями я продолжила готовку.

Но если бы все было так просто.

Второй стейк тоже не выдержал мучений. Как и третий. Четвертый. И так продолжилось, пока я не истерзала все мясо. Когда последняя порция тоже попахивала гореленьким, трижды пожалела, что не позвонила Лидии и не попросила ее приехать пораньше. К сожалению, она пришла на помощь слишком поздно – последний стейк спасти не удалось.

– Лучше бы меня подождала, приготовили бы вместе твой романтический ужин.

– Сама хотела, – промямлила себе под нос, как нашкодивший ребенок. Как говорится, хотела сделать лучше, а получилось как всегда.

– Вот тебе и сама! – возмутилась женщина. – Глеб Олегович скоро придет, не успею я приготовить.

– Вы о чем?

Внезапно раздавшийся голос мужчины заставил меня вздрогнуть. Хотя нет, не меня одну – Лидия тоже напряглась.

И как я раньше не почувствовала его присутствие? Как раньше не услышала тяжелые шаги? Как не ощутила его руки, окутывающие приятными путами мое тело?

Глеб обнял меня сзади и оставил легкий поцелуй на макушке. Согревающий. Объятья казались мне крепкими, его руки напряглись вокруг меня. Такие большие, твердые, с широкими ладонями. Мужчина мог бы охватить мою талию одной рукой, не говоря уже о том, чтобы поднять.

Разница габаритов между нами чувствовалась как никогда остро, но сейчас я не задумывалась о том, куда бы спрятаться от этого большого мужчины. Хотелось чувствовать себя маленькой девочкой в руках сильного мужчины и понимать, что он защитит от всего на свете.

Так комфортно, тепло.

Словно сегодня утром ничего не произошло. Но, может, обида Глеба мне всего лишь причудилась, или же наоборот – не желал выставлять напоказ разламывающие внутренности чувства? Вопрос оставался открытым.

– Да так, ни о чем, – ответила невзначай, повернувшись к мужчине. Непроницаемое лицо, темный взгляд. Я бы подумала, что он вновь закрылся, только едва заметный зеленоватый оттенок радужки и легкие смешинки в глазах выдали все с потрохами.

– Что ты делаешь на кухне? – удивился Глеб. Он не собирался меня отчитывать, скорее полюбопытствовал.

Наверное, я бы всеми силами попыталась замаскировать неудавшийся ужин. Попросила бы Лидию отвлечь хозяина, а сама бы смела всю красоту в столовой. Скинула бы свечи, убрала бы идеальную сервировку, подсмотренную в гугле. И мясо. Выкинула бы в мусорку, пока Глеб ничего не заметил. Но было поздно.

Мужчина увидел все своими глазами. Заметил мое преображение к ужину, фартук, надетый поверх обтягивающего синего платья, укладку и макияж. Да, подготовилась отлично, только сам ужин превратился в прах. А я так хотела сделать приятное.

– Это жаренное мясо? Сама готовила? – густые темные брови взметнулись вверх, а на тонких губах застыла улыбка. Нет, не насмешка, а именно улыбка. И это немного странно, учитывая, что пережаренные места видны невооруженным взглядом даже с его ракурса.

– Можно и так сказать, – я опустила взгляд, смутившись. Надеюсь, он не станет это пробовать.

– Лидия, накрой нам на стол, – отдал приказ Глеб и направился в столовую.

Хотел пройти в смежную дверь, но застыл. Еще бы он не застыл – я так красиво все обустроила, да еще и свет выключила, создав полумрак, освещаемый лишь бра над дверью и парочкой свечей, зажженных совсем недавно. Да, со стороны все выглядело красиво, романтично, даже немного элегантно, как в дорогих ресторанах. Но не по плану. Потому что коронное блюдо безнадежно испорчено.

Лидия быстро покинула пентхаус, как только отнесла приготовленные мной салаты и блюдо со стейками. Женщина кинула напоследок сочувствующий взгляд и пожелала удачи. Она мне сейчас не помешает. Наверное. Интересно, сколько дней мы будем мучиться после этой пытки?

– Присоединишься ко мне? – Глеб повернулся лицом, сохраняя ту самую довольную улыбку, которая мне нравилась, и протянул ладонь, в которую, не раздумывая, я вложила свою. – Но сначала это нужно снять, – он чуть нагнулся надо мной и завел руки за талию, собираясь обнять. Но я ошиблась. Мужчина просто развязал фартук и скинул его на кухонную тумбу.

Мы присели рядом. Глеб сидел во главе стола, а я по правую руку. Как привыкла в последние недели. До примирения я усаживалась подальше от мужчины, если вообще спускалась к совместному ужину. Но сейчас возникали другие ощущения. Приятные.

И я наслаждалась этим чувством, пока Глеб не потянулся за кусочком мяса…

Берет в руки нож с вилкой, пытается отрезать кусок стейка, который, на странность, легко поддается усилиям мужа. Кладет в рот. И тут замечаю лишь по одному шокированному взгляду ту реакцию, которую в глубине души не хотела видеть. Шок. И далеко не приятный, а немного противный.

Мужчина кое-как прожевывает свой кусок, а затем, натянув на лицо улыбку, хочет что-то сказать, только я успела раньше:

– Можешь не врать. Тебе не понравилось, – мой голос звучал обиженно, расстроенно. Не хотела признавать свои ошибки, но она есть, и этого не избежать. Я не смогу закрыть глаза и сделать вид, что все хорошо. И он не сможет, хоть и пытался.

– Хочешь, мы пойдем в ресторан? – спокойно спросил Глеб.

Чувствую тепло на своей ладони – он накрыл ее своей широкой рукой. Так тепло, так спокойно. Я взглянула в глаза мужчине. В созданном полумраке плохо видны его эмоции, приходится опираться лишь на осязания и слух, но его взгляд говорил все. Передавал информацию даже сквозь тьму. И он не хотел меня обидеть, желал разрядить обстановку. А что хотела я?

– Хорошо, – согласилась, не обдумав толком свое решение. Хотя нет, вру. Единственный вывод, который сделала не так давно: нам нечего кушать, а всю еду я израсходовала на чертов ужин. Не голодать же нам.

– Я оценил твой порыв, малышка, – прошептал Глеб, когда мы встали из-за стола. Он вновь подошел сзади и приобнял меня, чуть наклонившись. – В следующий раз я научу тебя готовить стейки, раз ты так хочешь, – прохрипел он и оставил легкий поцелуй за ушком.

Мурашки пробежали по коже. Адреналин. Электрический ток. Сумасшествие какое-то. Можно называть как угодно, но смысл у всех терминов один.

– Ах, да, прекрасно выглядишь, – еще один поцелуй.

Я так хотела повернуться и впиться в его губы. Хотела целовать его, чувствовать его кожу, прикосновения. Как вчера в ванной. Я бы забила на этот ресторан, попросила бы заказать еду на дом и отдалась бы на этом столе. Но Глеб быстро отошел от меня, лишив такого привычного тепла, и направился в прихожую. А я размечталась.

Ну, ничего, вечером наверстаем упущенное.

Вечер. Шум дорог. Блеск ночных огней. Город готовится ко сну но все мы знаем, что Москва никогда не спит. И мы с Глебом не собирались спать.

До места назначения мы доехали быстро, всего пятнадцать минут по свободной трассе. И мы были одни. Без шофёра и охраны. Впервые имела возможность наблюдать за спокойным лицом мужчины в качестве водителя, за плавными движениями рук, за перекатывающимися костяшками пальцев, когда нас подрезал какой-нибудь идиот.

И не могла оторваться от красивого профиля. Странно, что раньше я не замечала, насколько гармонично смотрятся черты его лица, насколько темный взгляд может быть не только устрашающим, но и довольно нежным.

А чувственные губы способны улыбаться…

Меня распирало от одной только мысли, что я могла вот так просто дотянуться до его колючей щетины, погладить волевой подбородок, обвести контур тонких губ. Знаю, что он обязательно оставит поцелуй на моих пальцах, вызвав во мне новую волну непередаваемых ощущений.

Странно, что раньше отнекивалась от подобных мыслей, старалась не верить во все это, но сейчас без зазрения совести пялилась на мужчину. Как заворожённая. Как на возлюбленного.

Возлюбленный…

Разве можно за столь короткое время полюбить совершенно незнакомого мужчину? Я любила лишь однажды, думала, что это навсегда, а сейчас… мои мысли заняты лишь одним человеком, лишь отданиям мужчиной, к которому меня нереально влечёт. Могла ли предположить ещё несколько недель назад, что буду вот так рассуждать о Глебе? Вряд ли.

Мы приехали, казалось, в лучшее место в городе. На высоком этаже одного из красивых деловых центром расположился небольшой, но достаточно уютный ресторан. И, как выяснилось позже, заказать там столик затруднительно, не говоря уже о спонтанном приходе. Но нам удалось преодолеть это препятствие. Точнее не мне, а мужчине.

На этот раз мы не попросили отдельную кабинку, а заняли столик в углу. Глебу пришлось надавить своим авторитетом, чтобы нам быстро нашли место. В итоге прошли без очереди под пристальные взгляды богатеньких мажоров. Вот что значит быть женой влиятельного человека.

– Нравится? – поинтересовался мужчина, стоило официанту забрать у нас меню после сделанного заказа. Кстати, Глеб не дал мне и слова вставить, заказал все за меня, уверяя, что его выбор придется по вкусу.

– Здесь очень мило.

Мы сидим друг напротив друга. Глаза в глаза. Наши руки соприкасаются друг с другом. Кожей чувствую его горячие ладони, согревающие меня от прохладного кондиционера. Лучше бы я болеро сверху надела, все-таки вечером не так уж и жарко.

Буквально через десять минут нам приносят заказанную еду. И только сейчас, завидев перед собой пасту с морепродуктами, в которой отказывала себе раньше, понимаю, как сильно проголодалась. Вот что сегодня ела? Не помню. Чашку чая с хлебцами и… все. Остальное время я раздумывала над праздничным ужином. Жалко, что он не удался, жалко.

– Очень вкусно! – едва прожевав пасту, восхитилась я. Глеб не с меньшим аппетитом уминал… знаете что? Стейк! Мой мужчина любит поистине мужское блюдо.

– Здесь лучшая кухня в городе. Когда Лидия в отпуске, еду на дом заказываю отсюда.

– Буду знать, где в следующий раз брать для тебя стейки, – произнесла с улыбкой на лице. – Может, возьмем с собой?

Глеб казался таким серьезным со стороны, но порой, как сейчас, я замечала сквозь непроницаемую маску настоящие человеческие эмоции. За время тесного общения научилась видеть истинное лицо мужа, определять настроение, самочувствие. Только мысли читать не научилась.

– У меня есть идея получше, – произнес мужчина чуть низковатым голосом. Охрипшим.

И я знала, что означает этот тон…

Этот взгляд, этот голос, это прикосновение рук к моим ладоням, ласкающее кожу и заставляющее ее покрыться мурашками. Перед тем, как приехать сюда, я так хотела оказаться с ним в одной плоскости. Хотела быть зажатой в кольце сильных рук, быть приподнятой над полом. Это желание никуда не уходило, не испарялось. Оно томилось внутри меня, ожидая рокового часа. И, видимо, он настал.

– Хочешь, когда придем домой, – пауза. Глеб чуть наклонился над столом и жестом попросил повторить его действия. Его дыхание щекотало ухо, его руки сильнее сжали покоящиеся на столе ладони, а шепот, оставляющий на коже приятный конденсат, заставил низ живота заметно напрячься. – Я затащу тебя в столовую, где ты так соблазнительно выгибалась, закрою дверь на ключ и буду жестко трахать до тех пор, пока не выдохнешься и не попросишь остановиться. Уверяю, ни того, ни другого ты не попросишь – не сможешь.

Руки сильнее сжимали меня, дыхание участилось, а взгляд стал не просто темным, а черным. Похотливым. Он хотел меня, и это желание взаимно. От этого признания захотелось немедленно покинуть это пафосное место и воплотить его фантазию в явь. Нашу общую фантазию.

Так наш романтический ужин плавно перекатился в возбуждающую беседу, от которой мурашки по коже бегали и низ живота напрягся, не дав возможности расслабиться.

– Поехали домой! – чересчур, как мне показалось, громким голосом ответила на заманчивое предложение.

Глеб быстро рассчитался за наш ужин и, схватив меня за руку, широкими шагами направился к выходу. Мы так хотели оказаться наедине друг с другом, хотели как можно быстрее оказаться дома, а главное – завершить этот день сногшибательным сексом. Да, он будет именно такой, предполагать не стоило

Только никто из нас не подозревал, что планы на этот вечер превратятся в прах.

– Глеб?

Тонкий женский голос заставил мужчину остановиться, а меня по инерции врезаться в широкую спину. В это мгновение я почувствовала то, что не должна была, ощутила напряжение, которое не должно было возникнуть. И увидела человека, который поверг Глеба в странное состояние.

С чего я так решила? Это видно по его внешнему виду. Стоит лишь взглянуть на выражение лица, на взгляд или же ощутить, с какой силой Глеб сжимал мою руку. И дело далеко не в наших планах на эту ночь. Дело в женщине, оказавшейся перед нами так не вовремя.

Невысокая, худая, но настолько красивая, что звание «Мисс Мира» заочно обеспечено. Светлые локоны каскадом струились по плечам, пухлые красные губы озарились в прохладной улыбке, а голубые льдинки оценивающе осмотрели сначала мужа, затем меня. Кто это такая?

– Вот это встреча. Не ожидала тебя увидеть, – женщина приблизилась к моему мужу и поцеловала воздух рядом с его щекой. С той самой стороны, где красовался продолговатый шрам. На странность, мужчина никак не отреагировал на приветствие.

– Ты вроде как в Америке жила? – не отреагировав должным образом, спросил Глеб.

– Пришлось переехать на время, – женщина чуть улыбнулась, а затем перевел взгляд на меня. – Твоя новая? Представишь нас?

Я заметила, как свободная рука Глеба сжалась в кулак. От злости. Уж никак не от радости.

– Ксюша, – протянул мужчина, – познакомься, это Жанна. Моя бывшая жена.

И тут у меня буквально падает челюсть. Хорошо, что на деле я лишь улыбнулась женщине, осматривающей меня вдоль и поперек, словно пыталась найти изъян. Но не это меня беспокоило. Глеб не рассказывал, что был раньше женат. Откуда вообще взялась его бывшая жена? Надеюсь, в скором времени получу ответ на свой вопрос.

Глеб

Ебаный рот!

Я проклинал все вокруг, когда услышал этот голос. Голос из прошлого, напоминающий не о самых лучших временах. Об истинных чувствах, о предательстве, о роковых ошибках, которые стоили в свое время очень дорого.

Какого черта Жанна забыла в Москве? Почему не укатила со своим сосунком в США, куда я послал ее однажды? Хотя нет, укатила, причем вовремя, но решила в один прекрасный день преподнести себя в качестве неожиданного сюрприза. Именно в тот момент, когда я готовился провести шикарную ночь со своей женой.

Нет, не так.

Когда хотел сорвать с ее тонкой фигурки чертово платье и ощутить влажные стеночки, сжимающие мой член вокруг. Готов был придавить Ксюшу к капоту и войти в податливое тело, слыша ответную реакцию. Или в салоне. Посадил бы сверху и наблюдал, как небольшая грудь трясется перед глазами. Колышется вверх-вниз. Представил, как покусывал чувствительные соски, как она закатывала глаза от моих терзаний.

Но Жанна все испортила, как и все в моей жизни…

Только после развода осознал, что эта женщина портила все, к чему прикасалась. Сначала наш брак, затем общий бизнес, а теперь к жене решила прикопаться. К моей маленькой девочке, которая даже не подозревала, что нарвалась на настоящую хищницу, готовую пойти по головам ради достижения своей цели.

Видел, как она осматривала Ксюшу. Злорадно. С легкой усмешкой на губах. Поскорее бы избавиться от ее общества и свалить отсюда.

– Приятно познакомиться, – послышалось где-то издалека, словно на меня надели огромный купол, через который едва просачивались какие-либо звуки. Ксюша держалась гордо, задрав подбородок, делала вид, что совсем не замечала странных выстрелов от бывшей жены.

Когда-то я думал, что они похожи. Тот же бойкий характер, та же фигура, да и внешность казалась мне схожей. Но сейчас, смотря на двух совершенно разных женщин со стороны, понял, что связывало их только одно.

Балет.

Хотя годы никак не повлияли на внешность бывшей жены.

– Взаимно, – Жанна кивнула головой, затем перевела взгляд на меня. Такой же цепкий, как раньше, лишь пара морщинок прибавилось. – Еще встретимся Глеб, – она вновь нагнулась ко мне и поцеловала в щеку. Почти. Куда-то рядом.

– Прощай, Жанна.

– Ты же знаешь, я не люблю это слово. Лучше сказать до свидания.

Эта ее суеверная привычка. До сих пор помню, как она бегала вокруг дома перед спектаклем. Убивала двух зайцев – разогрев и хорошая примета. Когда живешь бок о бок с человеком много лет, не замечаешь, в какой момент его привычки откладываются в памяти. И не стираются никогда. В этом я убедился только что.

Ксюша

Дни текли своим чередом. Утро сменялось днём, день вечером, а вечер ночью. И так по кругу. Я бы могла предположить, что этот круг замкнут, но это не так. Совсем. Каждый новый день начинался и заканчивался одинаково, но его продолжительность разительно отличалась друг от друга.

Теперь мое утро начиналось не с побегов из комнаты в столовую, дабы застать Глеба за завтраком, пока он е ушёл на работу, а с пробуждения в его постели. Мы, как нормальные люди, съехались в одну комнату. Он не приказывал, не принуждал к этому действию – сама предложила, зная, что не получу отказ.

Мои вещи перенесли в его комнату уже на следующее утро. Каждый раз я просыпалась в широкой кровати и натыкалась на большое тело рядом. Пока Глеб спал, я наблюдала за ним во сне, любовалась спокойствием. И красотой. И когда-то этот мужчина казался мне уродливым? Ну уж нет. Даже шрам не портил его внешность.

Шрам, который оставила его бывшая жена перед уходом…

Тот разговор в столовой помнила ещё долго. Он застрял где-то в голове, а события тех дней, казалось, предстали перед глазами, словно я являлась свидетелем той гадкой сцены.

Глеб признался, что боялся потерять мое доверие, но этого не произошло. Да, он сорвался, избил человека и откупился, однако совершенный бывшей женой поступок не имел оправданий. В глубине души мне стало так обидно за мужчину. По сути Глеб был хорошим мужем. Заботливым и ласковым. Наши отношения начались совсем не так, и истинная сущность мужа проявилась лишь со временем, однако я заметила одну важную вещь.

Мы стали доверять друг другу, делиться самым сокровенным, что хотели утаить от посторонних…

Все месяцы нестабильности я копила внутри себя злость, агрессию, обиду на людей, которые вставили мне палки в колеса. Глеба тоже можно было занести этот в список. Раньше. До рокового вечера.

Сейчас этот мужчина автоматически стал тем, с кем я поделилась откровением. Поделилась мыслями, которые таила глубоко в дальнем ящике памяти. ассказала о боли во время расставания, о разочаровании в родителям. Обо всем. Как и Глеб я вытаскивала из потаенных уголков своей души всю боль. Слова сами вылетели, а я… не желала забирать их.

Доверие – один из самых трудных шагов в отношениях. В том числе и в наших. Но мы преодолели это препятствие, стали ближе друг к другу. В тот день я увидела Глеба абсолютно другим. Не тем грозным мужчиной, который заключил сделку с отцом на наш брак, не бесчувственным мужланом, которого не интересовали мои чувства в принципе.

Впервые Глеб предстал передо мной в уязвимом обличии…

Я оценила это, как и его открытость. Мы больше ничего не скрывали друг от друга. Никогда. Даже когда Глеб задерживался на работе и уезжал в офис на все выходные. Но мы наверстали упущенное.

Глеб взял единственный выходной на неделе, скинув все дела на заместителей. Весь день мы провели вместе, не отходя друг от друга. Он учил меня готовить мясо (не только стейки), раскрыл все секреты, а я научила его варить кашу. Это единственное, что удавалось приготовить идеально – овсяную кашу на воде. Даже тут диета взяла своё.

Пока мужчина стоял у плиты в смешном женском фартуке в цветочек, я обнимала его большое тело, облокачиваясь головой о широкую спину. И чувствовала, как он напрягается. Гладила руками живот, прощупывала сквозь домашнюю рубашку и тонкую ткань фартука кубики пресса. Хотела его так сильно, что стягивало низ живота тугим узлом. И он, чувствуя это напряжение, брал меня прямо на кухне. Жёстко. Страстно. Показывая весь свой опыт.

И я знала не понаслышке, как он хорош в постели…

Я чувствовала себя рядом с ним защищённой, желанной. И любимой. Он всегда интересовался моим самочувствием, моими планами на день, не казался мне жадным или скупым.

Однажды, прогуливаясь по ЦУМу, я завидела на витрине одного из бутиков красивое платье. Серебристое, струящееся в пол, покрытое большим количеством блёсток. Оно идеально сидело на манекене, а главное – покорило мое сердце. Я знала, что мы можем себе это позволить, только куда я надену его? Вот и я не знала, поэтому, хотела пройти мимо.

Но Глеб не позволил просто так уйти…

Я ничего не попросила, просто смотрела на этот дизайнерский шедевр. И он ничего не произнёс, просто оставил меня наедине с собой на пару минут. Вышел из магазина с фирменным пакетом. И там лежало то самое платье, упакованное в специальный чехол. Моего размера, кстати. Как угадал? Неважно. Сам факт такой щедрости вызвал у меня улыбку, словно мне любимую ушку подарили.

– Не стоило, – произнесла, глядя в тёплые глаза мужа с тем самым зеленоватым оттенком, который я так любила.

– Ты стоишь большего, – мужчина оставил легкий поцелуй на моей макушке, а я, воспользовавшись случаем, прижалась к его большому телу сильнее. Плевать, что на нас косо смотрят, сейчас хочу чувствовать тепло родного человека.

В последнее время я гордостью называла Глеба своим мужем. Потому что именно эта надёжность и забота ассоциировалась у меня с настоящим мужчиной и надежной опорой по жизни. С тем, с кем не страшно идти под руку, что я и делала с большим удовольствием.

Жалко, что не всегда мы могли провести время вместе. Глеб часто задерживался на работе, но перед этим всегда звонил и предупреждал об этом. Я все понимала, осознавала, что просто так он не станет пропадать в офисе днями ночами. Как в самом начале наших отношений. Я терпела, ждала его до поздей ночи, но вырубалась на нашей кровати, ощущая сквозь сон легкий поцелуй и тёплые объятья.

В один из таких дней одиночества все-таки не удержалась и пошла в хореографический зал. Как и обещал Глеб, он был чистым и опрятным. Поначалу не спешила пользоваться добродушием мужа, зная, что ему будет неприятно, но мне так хотелось вспомнить балет, расслабиться и получить удовольствие от одиночества. Все-таки я скучала по танцам, по сильной энергии, по натянутым мышцам во время растяжки. Танцевала практически до упаду, не заметив, как наступил вечер.

И когда Глеб вернулся с работы.

Увидела его отражение в зеркале только в тот момент, когда он поймал меня на повороте. Довольная улыбка, сильные руки и крепкие объятья. Скучал. Сильно скучал. Как и я. В глазах мужа тут же появились те самые тёмные нотки похоти, которые так сводили с ума. Он мог раздевать взглядом, а мог обдать ледяной струей, от которой хотелось спрятаться подальше.

– Какая же ты сексуальная в этом костюме, – прошептал на ушко, покусывая мочку уха. Нет, мы не дойдём до спальни. Не сегодня.

Вообще, на мне была надета пачка, танцевальный купальник, пуанты и лосины – стандартный набор балерины. Даже встав на носочки, я не доставала до Глеба ещё очень много. Сантиметров двадцать разделяли нас, но даже это не помешало моему мужчине нагнуться ко мне и пленить мои губы своими.

Я скучала потому мужчине. Жадно выпивала поцелуй, словно заблудившийся путник в пустыне, нашедший способ обуздать жажду. Мне нужны его чувственные губы, нужны сильные руки, сжимающие мое тело в стальных объятьях. Нужно сбитое дыхание, быстрое сердцебиение, которое ощущалось в грудной клетке, стоило мне прикоснуться к ней рукой. Нуждаюсь именно в этом мужчине.

Глеб по-хозяйски провёл рукой по бедру, обтянутому лосинами, поднялся выше к попе. Обвёл изгиб, оставляя за собой обжигающую дорожку. Электрические разряды поступали в каждую клеточку тела. По венам. Вместе с кровью. Вместе с адреналином. Вместе с возбуждением, от которого сводило тело легкой судорогой.

– Блядь, не могу удержаться, – хриплый рык, не вывел меня из помутнения. Ничто не способно сейчас оттолкнуть меня от желанного мужчины.

Глеб резким движением сорвал с меня купальник, стянул лосины и приподнял за попу. Хотя, если говорить откровенно, скорее я сама запрыгнула ему на руки, зная, что сейчас он прижмёт меня к прохладному зеркалу, расстегнёт ширинку и, не выдерживав накала страстей, войдёт в меня.

Резко. Как я того хотела. Как мы оба хотели.

Мой мужчина никогда не заставляет ждать.

– Я, – глубокий толчок внутри меня, задевающий чувствительные точки, – безумно, – ещё толчок, – скучал по тебе.

Он вбивался в меня не быстро, но достаточно резко, дав возможность ощутить желание на всю мощь. Внутри все горело от возбуждения, хотелось вновь и вновь чувствовать его движения. Резче. Быстрее.

– Глубже! Да… еще! – выкрикнула в порыве страсти. В сумасшествии. Сейчас я не думала ни о чем, сконцентрировалась на нарастающем возбуждении, готовом вылиться в огромный фонтан эмоций.

Мы полностью отдались страсти. Я чувствовала себя живой, наполненной эмоциями. Ощущала, как с каждым толчком Глеб возвращал меня к жизни, спасая от того ужасного одиночества, которое преследовало меня несколько долгих дней.

Руки пробрались под рубашку, ногти впивались в его твёрдую, но гладкую кожу. Я оставляла свои отметины на его теле. Потому что хотела. Желала прикоснуться к его коже, почувствовать, как перекатываются сильные мышцы. Ещё несколько таких страстных ночей, и у Глеба появятся ещё парочка шрамов но уже от меня.

Пика мы достигли вместе. Одновременно. Чувствуя удовольствие друг друга. Этого мгновения, казалось, я ждала больше, чем самой разрядки. Этого чувства единения с родным человеком.

– Малышка, – хриплый шёпот едва дошёл до моего сознания.

– Мне не хватало тебя, – стараюсь прижиматься к Глебу сильнее. Крепче. Цепляюсь за его шею, как за единственное спасение от угнетающих будней, полных одиночества.

Мужчина крепко сжал меня в стальных тисках, нежно целовал шею, поднимаясь все выше и выше. Губы нашли друг друга, продолжая безумный танец страсти. Ещё один круг Кажется, сегодня мы вновь не будем спать до самого утра, встречая рассвет на излюбленной мной террасе. Абсолютно голые. С чашкой горячего какао, встречая рассвет Главное – в сильных объятьях, которых мне так не хватало.

Однако моим мечтам сбыться не суждено.

Нехотя мы оторвались друг от друга, как только услышали телефонный звонок. Опять Глебу звонили из офиса, опять нужно его одобрение. Как всегда. Я к этому привыкла. Но разнимать объятья с мужем каждый раз становилось все труднее…

– Ало? – строгий голос мужчины, все ещё сохранивший легкую возбуждающую хриплость, раздался эхом в зале. – Сейчас приеду, – и кинул небрежным движением трубку. Лицо моментально стало непроницаемым, словно он уже находился в офисе, а брови нахмурились. Догадаться о скором отъезде не составило труда, тем более днём, в разработку рабочего дня.

– Что-то случилось?

– Не бери в голову, – только сейчас он выпустил меня из объятий и поставил на пол. Приземлилась на пуанты, но все равно смотрела на мужа снизу вверх. – Мне нужно отъехать. Скоро вернусь, и мы продолжим, – Глеб шлепнул меня по попке, оставив чуть обжигающий след, и направился к выходу. Я проводила мужа взглядом, понимая, что увижу его поздно ночью, если не усну, однако напоследок наткнула на его темный, похотливый взгляд, когда мужчина повернулся ко мне лицом. – Люблю, когда ты танцуешь для меня.

Его слова едва слышно долетели до меня, но суть стала ясна моментально. Его взгляд, напряжение тела, пожар, который мы так и не смогли потушить с первого раза. Ему нужно большее, и я это устрою. Глеб никогда не забудет эту ночь.

Глеб

Какого хрена? Нашел время для звонка! Почему меня надо было прерывать на самом интересном месте? Все так хорошо шло, день в самом разгаре, а тут Аркаша со своей новостью.

«Арендодатель не хочет подписывать договор! Приезжай!»

Я когда-нибудь убью Аркашу! Неужели нельзя решить все самостоятельно? Предложить мужику денег побольше, условия получше, в конце концов. Специально отложил все дела на завтра, хотел прийти пораньше и побыть наедине со своей девочкой, но все планы опять канули в лету.

Последняя неделя выдалась крайне тяжелой. Партнеры все чаще желали встретиться лично со мной и обсудить какие-то не существенные вопросы, открытие нового филиала выбивается из плана, а теперь приписался подарок для Ксюши. Я бы мог отложить любой вопрос до следующего дня, послать всех к чертовой матери, но это дело обязан довести до конца. Ради моей малышки. Ради того, чтобы видеть счастливое лицо и яркий блеск в любимых глазах.

Аркаша оказал мне огромную услугу, нашел отличное помещение под аренду. Большое пространство, ровные полы, звукоизоляция на высшем уровне, да и находится в доступной близости к обычным смертным. Небольшой ремонт и все готово. Но недавний звонок выбил из колеи, заставляя немедленно оставить мою малышку в одиночестве.

Ну, ничего, я уговорю этого болвана подписать со мной пожизненный договор. Кровью. Моя девочка достойна лучшего, не позволю какому-то идиоту кобениться из-за личной встречи.

Но все оказалось куда сложнее…

– Ну, что? – поприветствовав друга, спросил я, пока мы шли к кабинету директора.

– Ничего! – возмутился Аркаша, жестикулируя руками в разные стороны. Такими темпами этот ураган и меня коснется. Хотя, о чем это я? Уже коснулся, судя по сложившимся обстоятельствам. – Не хочет подписывать, и все тут! Видите ли, поступило предложение получше.

– Какая сука решила увести у меня зал прямо из-под носа? – чересчур громко задал вопрос, который в конечном итоге окажется риторическим.

Снующие туда-сюда люди обернулись на нас, как на двух идиотов, смотрели странно, исподтишка. Но я этого, казалось, не заметил по одной простой причине. Мое внимание переключилось на человека, который развеял все сомнения.

– И тебе привет, дорогой.

Слишком довольный голос из прошлого заставил замереть на месте. Ладно, вру, не пригвоздил к полу, просто слишком сильно удивил. И не меня одного, судя по напряженному взгляду Аркаши. Тоже не ожидал увидеть здесь мою бывшую женушку? Поверь, дружище, лучше тебе не знать, что я испытал, когда увидел впервые в ресторане.

– Что ты здесь забыла? – вопрос в лоб. Большего и не надо. Не сейчас.

– Снимаю зал для открытия школы, а что? – Жанна показала рукой на то самое помещение, которое я так хотел подарить Ксюше.

– Это мой зал.

– Правда? – голубые глазки захлопали так быстро и невинно, словно готовы заставить хрупкое тело женщины взлететь к потолку. Наигранно. Фальшиво. – Извини. Кто не успел, тот опоздал.

– Вообще-то мы договорились еще несколько недель назад, – вставил свое слово Аркаша.

Судя по выражению лица друга, этот разговор не обещал ничего хорошего. Эти двое знали друг друга много лет, а отношения так и не изменились. Такие же враждебные. А после развода, он на дух не переносил Жанну. В принципе, как и я.

– Думаю, этот вопрос мы можем уладить за ужином. Тебе ведь нужен этот зал, правда? Мы можем договориться.

Взгляд когда-то любимых глаз стал хищным, хитрым. Еще некоторое время назад смог бы поверить в случайность или в судьбу, но не сейчас. Жанна не просто так явилась сюда, неспроста заняла именно то помещение, на которое я так рассчитывал. Интуиция подсказывает, что здесь не все чисто, а она не подводит меня уже много лет.

Мы испепеляли друг друга взглядом, словно в гляделки играли. Вопрос в том, кто проиграет? Но ответ на него мне узнать не удалось – Аркаша дернул меня за локоть и потащил в конец коридора. Как юнца. Видимо, именно он не выдержал нарастающего напряжения между нами с бывшей.

– Слушай, давай ты отвлечешь ее, а я бабки арендатору предложу, – высказал свою стратегию друг.

– А раньше не мог так поступить?

– Не мог, блин! – Аркаша чуть повысил тон. – Я ж не знал, что эта стерва вмешалась в наши дела! Как думаешь, специально?

– Лучше нам этого не знать.

Вру. Я прекрасно осознавал, что ее присутствие здесь неслучайно. Но в глубине души я хотел надеяться на обратное. Не стоит сейчас связываться с грузом прошлого, который не так давно отпустил, не стоит идти на поводу у женщины, изменившей мою жизнь с ног до головы. Дважды. Один раз, когда влюбился в нее, а второй, когда застукал на измене.

Жанне не место в моей жизни, и с этими «случайными» встречами пора завязывать.

Я бы с удовольствием послал ее ко всем чертям, заставил бы любым способом заткнуться. Но один факт остановил меня от сего действа.

Ксюша.

Так хочется сделать ей приятное. Я вижу, как она порой скучает по балету, как хочет вновь выйти на сцену. Что не сделаешь ради любимой, на какие жертвы не пойдешь. Почему бы не поискать другой? Это вопрос принципа. Уверен, что Жанна и туда свою руку приложит.

– Поехали, – подойдя к бывшей жене, кинул в ее сторону одно лишь слово, после которого следовало пойти за мной. На странность, именно так она и поступила. Стук каблучков слышался совсем рядом. Как в старые добрые времена. Странно, что она не сострила из себя Королёву, а послушано сименила рядом.

Подбирать отдельный ресторан не видел смысла, затащил бывшую в ближайшую кофейню и, судя по ценам, явно недешевую. Пойдёт. Как раз в ее стиле. Официант поначалу предложил уединенный уголок для двоих, но стоило мне отмахнуться, проследовали к первому попавшемуся месту. Сейчас плевать на всю эту ерунду, главное – договориться с Жанной.

– Чай? Кофе? – поинтересовался молодой парень в фартуке.

– Мне, пожалуйста, зелёный чай и…

– Я не голоден, – вновь мысленно послал на все четыре стороны назойливого официанта. Дайте нам, наконец-то, обсудить дела! Триста раз пожалел, что пришёл именно сюда!

– Знаешь, я все время вспоминала о тебе, – начала Жанна, когда нас оставили в покое.

– Что ты хочешь?

Меня не волновали эмоциональные порывы бывшей жены. Сюда я пришёл исключительно по делу. И если бы не мое желание обрадовать Ксюшу, хрен бы я сюда пошёл с этой женщиной.

Абсолютно чужая. Чужой взгляд, чужая фигура, чужая манера речи. Я отвык от надменности в ее характере, от колкости в голубых глазах. Привык к душевности и наивности одной хрупкой блондинки. Той, которая ждала меня дома во всеоружии.

Сейчас, сидя перед Жанной, в голове возникает другой образ. Светлый и чистый. Смотрящий на меня влюблёнными серыми глазами. Ради неё я здесь, ради неё терплю рядом с собой ненавистную женщину. Ради любимой жены.

– Если ты поможешь найти точно такой же зал, я от тебя отстану, – отпив немного чая, холодно произнесла Жанна.

– А сама не можешь? – иронизирую, наблюдая за бывшей женой.

– Нет, не могу. Понимаешь, у меня много дел, не умею я, как робот, заниматься всем и сразу. А ты в этом спец.

– Умеешь, не ври.

Констатация факта. Утверждение. Как угодно можно называть, но, судя по чуть потемневшим от злости глазам, я оказался прав. Но зачем ей это? Ее хахаль не в силах помочь своей благоверной?

– Я скучала по нас, – произносит Жанна с толикой досады.

А вот и ответ на мой вопрос. В этот момент в голове крутились одни матерные ругательства, начиная с буквы «б», заканчивая буквой «х». За что же мне такое счастье?

Когда-то давно я желал услышать эти слова. Когда мы развелись и в один момент оказались чужими друг другу, в глубине души желал, чтобы Жанна пожалела о своём поступке и вернулась обратно. Эти мысли казались абсурдными после случившегося, но любовь не проходит в одно мгновение. Боль и разочарование в человеке проходят постепенно, со временем. И эти чувства через столько лет больше не мучили.

Да, когда-то давно мечтал, что бывшая жена-изменщица на коленях молила о прощении, а сейчас ее слова о тоске не тронули ничего внутри. Абсолютно. Обычные звуки, летающие по воздуху, не более того.

– А я нет, – ответил уверенно, замечая, что на фарфоровом лице Жанны не дрогнул ни один мускул. Ждала, что я отвечу именно так или же держалась изо всех сил, не показывая истинные эмоции.

– У тебя ведь есть другая. Молоденькая, наивненькая, в рот тебе смотрит. Надолго ли?

Знакомый тон. Уверенный. Надменный. Словно знала наперед об итоге моего брака. Но все это хрень собачья. Жанна ни черта не смыслит в долгих отношениях, в преданности, а главное в любви.

Блядь! Где Аркаша? Какого хрена он так долго возится с этим мудаком? Мне тут скоро в любви будут признаваться, пока он копашится с арендодателем. Наверняка через пять минут предложат начать все заново, оставить прошлое позади.А я не хочу.

Я люблю другую.

Преданную. Красивую. Обаятельную. Чьим телом наслаждался не так давно. Ту, которая поддержала меня, с которой нам удалось наладить контакт. Чья кожа сверкала в свете бра в нашей комнате, чьи губы улыбались с утра лишь мне одному, чей взгляд сверкал ярче полярной звезды.

Наши отношения начались странно. Нестандартно. Переживали ссоры, недомолвки и невзгоды. Отрицание, провокацию и борьбу характеров. Однако сейчас мы жили, как нормальная семейная пара, каждый день доказывая друг другу свою привязанность, свою преданность. Свою любовь.

Но любит ли меня сама Ксюша?

От ответа на реплику Жанны спасает СМС от Аркаши:

«Зал наш, чувак!»

Ну наконец-то! Как долго ждал это сообщение! Подумал уже, что мне придётся долго терпеть общество этой женщины.

– Я не стану тебе помогать. Этот зал – мой, – резко объявил о полной капитуляции. Жанна даже не сразу поняла, к чему я клоню, молчала секунд двадцать, будто пыталась понять истинный смысл сказанных слов. Но здесь один посыл. Моя победа.

– Уверен?

– Да. Арендодатель только что подписал с нами договор.

Ее лицо в этот момент никогда не забуду. Сдержанность, граничащая со злостью. Молодец, Аркаша. С меня причитается.

– Что ж. Была рада с тобой пообщаться.

– Прощай, – не медля, вытащил из портмоне красную купюру и швырнул ее на стол. Пусть подавится, лишь бы больше лица ее не видеть.

– Ты же знаешь, я люблю, когда говорят…

Раньше, ещё в совместной жизни, не обращал внимания, когда говорил «до свидания». Не понимал смысл этих слов, считал синонимом «прощай». Но сейчас мне от всей души хочется сказать именно

– Прощай, Жанна.

И я произнёс ненавистное ей слово. Поставил жирную точку. Раз и навсегда. Мы больше не увидимся, не пересечемся. Плевать, насколько сильно я задел самолюбие бывшей. Сейчас меня интересовала лишь одна красавица, которой спешил на всех парах.

Почти.

Во время повторного звонка Аркаши, он посоветовал опять навестить чертового арендодателя, ещё раз осмотреть зал и нанять рабочих, чтобы быстро приготовили сюрприз для моей малышки. Успею до вечера. А затем мы продолжим с того, на чем остановились.

Только дождись меня…

Ксюша

Как же холодно! Не верится, что лето подходит к концу, а осень вступает в свои права, медленно завоевывая территорию. На время. Затем на это место придёт зима, весна. Вновь вернётся лето. Но сейчас это не так важно, ведь мои мысли заняты другим.

Они несут меня по прохладным улицам, по многолюдным местам. И так будет продолжаться, пока я не достигну цели. Холодный воздух просачивался сквозь легкую ветровку, а небо заметно потемнело по сравнению с утренней ясностью. Сегодня ожидается дождь, но я хотела верить, что меня не коснётся угрюмая погода. Именно по этой причине быстро перебрала ногами по холодному асфальту.

Триста раз пожалела, что не взяла машину с шофёром. А ведь Лидия так настаивала, жаловалась, что погода ни к черту. Но разве я послушалась? Захотелось пройтись по улице, блин. Вот и вся прогулка! Скоро до костей продрогну, пока дойду до торгового центра. Нужно спешить.

Мысль дойти как можно быстрее до места назначения грела душу, заставляла идти только вперёд, практически не оглядываясь по сторонам. Вот, уже крыша видна, осталось чуть-чуть. Но лучше бы я смотрела только вперёд. Без проявления любопытства.

Потому что оно не привело ни к чему хорошему…

Все произошло внезапно. Я просто взглянула на витрину одного из многочисленных кафе, подумывая, что на обратном пути могла остановиться в одной из них. Но все мысли о вкусном кофе с круассан от испарились в одно мгновение.

Две фигуры, одну из которых узнала, казалось, наизусть, заметила совершенно случайно за стеклом одной из кофейн. Просто повернула голову, чтобы почитать название на вывеске. И увидела его. Своего мужа. Который уехал по своим делам. Ради которого сейчас иду к торговому центру. Чтобы порадовать его, устроить сюрприз.

Резко остановилась, слыша возмущения прохожих. Плевать. Сейчас меня интересовал лишь один человек, сидящий в компании другой женщины. В компании своей бывшей жены. Его лицо казалось абсолютно непроницаемым, как в первые дни нашего знакомства, в то время как Жанна кокетливо смотрела в его глаза, игралась пальцами с его ладонью, царапала коготками.

Что сейчас овладело мной? Обида или ревность? Злость или разочарование? Не могу сразу ответить на эти вопросы. Их просто не существует. Они находятся где-то далеко, пока огромный микс из вышеупомянутых эмоций заставлял меня выдумывать невесть что.

Я совсем не понимала, что Глеб забыл здесь. Почему сказал о важных делах, в то время как пошёл обедать со своей бывшей? Он же ненавидел ее, презирал, а все светлые чувства к этой женщине давно угасли. Но что, если это не так? Что если…

…Глеб соврал?

После измены Леши и подставы родителей я почти никому не доверяла. Перестала общаться с девочками из театра, контактировать с кем-либо. Даже Лидии не всегда удавалось проникать мне в душу. Глеб стал первым человеком, которому я открыла душу за столь долгое время. Тот, кому доверилась, зная, что он ни за что не предаст.

Теперь от этого мужчины можно ожидать чего угодно. Сердце твердит одно, голова другое, и только глаза не лгали. Они ясно воспроизвели картину этой парочки, у которой есть свои секреты от меня.

«Не бери в голову» – вспомнились его слова.

Ага, счаз! Триста раз не буду брать! Сегодня я устрою допрос с пристрастием. Хотел продолжения? Оно будет заманчивым, я обещаю, дорогой муженёк!

Вечер. Восемь ровно. Будильник на телефоне оповестил об этом вовремя. Завела на всякий случай, чтобы быть готовой к нужному часу, но в конечном итоге он мне не понадобился – я успела сделать свои дела гораздо раньше.

Еще несколько часов назад спешила по прохладным улицам, боялась опоздать, не успеть. Но больше меня это не беспокоило – я была готова к борьбе за правду.

Если взглянуть на себя в зеркало, то вряд ли можно узнать ту милую девочку Ксюшу, танцующую главные партии в пуантах. Сейчас в зеркале прихожей на меня смотрела распутная девица с Ленинградки. Яркий макияж, сделанный профессиональным визажистом, короткая кожаная юбка, едва прикрывающая резинку чулок, обтягивающая белая блузка.

Чувствую себя развратной училкой или того хуже – секретаршей. Но разве не этого добивалась? Наш «большой босс» любит разъезжать «по делам» с бывшими женами, оценит мои старания.

Девять часов. Его еще нет. Но я не даю себе забыться в этих мыслях. Жажда экзекуции и мести за ложь выместила все остальные эмоции. Я просто ждала. Отправила всех слуг спать, дала выходной до завтра, а сама стояла в прихожей в ожидании, когда же вернется Глеб. Наверное, заработался, бедный.

После увиденного я бы могла вернуться домой и прорыдать в подушку. Могла бы убиваться, размышлять, что сделала не так. Но это относится больше к старой Ксении Ольшанской, которая жила, не зная бед, и смотрела на мир сквозь розовые очки. Я больше не хочу плакать, не хочу страдать из-за предателей. Проще выяснить причину сразу. И отомстить, используя слабости оппонента.

Послышался шум в дверях. Звон ключей, отключение сигнализации. Вернулся. Не прошло и года! Но вместо возмущения терпеливо жду, когда он откроет дверь и зайдет, а сама готовлюсь к грандиозному выходу. Выключаю везде свет, включаю подобранную музыку, встаю в отрепетированную позу подальше от дверей. Непривычно ходить на высоких каблуках, хотя вставать на пуанты в свое время тоже было занятие не из простых.

Глеб открывает дверь. Шуршит чем-то. Но все движения мужа прекращаются, когда я включаю музыку и свет в гостиной, частично освещающий прихожую.

– Ксюша? – в его голосе слышится настороженность, но я не обращаю на нее внимания, а выхожу из подполья под удивленный темный взгляд.

– Сюрприз, – шепчу ему в лицо, подойдя вплотную кошачьей походкой.

Не ожидал. Видно по его нерасторопности. Я тоже не знала, что способна на такое. На войне все средства хороши, и это самое лучшее не мой взгляд. Самое действенное. Глеб приблизился ко мне и хотел вот-вот впиться в губы, но я вовремя увернулась и потянула в гостиную. Там гораздо удобнее, да и свет выставлен правильно.

Оставив мужа наблюдать у дверей гостиной, сама подошла к кофейному столику, расположенному недалеко от дивана и забралась на него. Извивалась в такт музыке. Сначала медленная волна всем телом, затем восьмерка бедрами, в то время как руки очерчивали мое тело и сжимали грудь. А затем резко рванула полы рубашки в разные стороны и скинула ее, обнажая упругие полушария.

Взгляд только на него, не отрываясь.

Похотливая. Грязная. Непокорная. Именно такой чувствую себя. То, кем никогда не являлась. Но на один вечер превратилась в жаждущую секса самку. И ему это нравится. Взгляд жадно раздевал меня, срывал юбку, трусики, всю лишнюю одежду. Глеб давно бы взял меня на этом самом журнальном столике, но чего-то ждал. Окончания? Нет, дорогой, тебе ничего не светит.

Соблазнительно спускаюсь на пол и томной походкой, виляя бедрами, направляюсь к нему. Тяну за галстук поближе к себе, трусь грудью о его грудь, извиваюсь. Чтобы чувствовал меня. Мой жар. Мое желание. Чтобы сходил с ума. Поворачиваюсь спиной к сильному телу, которое успело напрячься, и трусь об него попкой. О то самое место, которое колом выпирало из-под брюк. Прикасаюсь пальцами, едва дотрагиваясь.

Глеб шумно вдыхает воздух. Чувствую, что сдерживается. Еще чуть-чуть и бомба рванет. Не выдержит. Возьмет меня прямо здесь, не церемонясь. И от одной только мысли о таком продолжении трусики готовы промокнуть насквозь. Но стараюсь не думать об этом. Не сейчас.

– Моя малышка сильно соскучилась, – хрипло шепчет Глеб. Чувствую, как сильная рука опускается на бедро. Сжимает, буквально выжигая клеймо на коже. Управляет моими движениями. Властно. Только я здесь командую, а не он!

– Терпи! – выкрикнула я и стукнула мужа по руке. Мой голос звучал чересчур наигранно, но мужчина послушно подыграл и одернул ладонь.

Пора приступать к горяченькому…

С этими мыслями тяну Глеба за галстук, зная, что он пойдет за мной, подчиниться. На это я и рассчитываю, когда мы доходим до дивана. Руки дерзко толкают мужчину на мягкую поверхность, а я сама сажусь сверху.

Несмотря на разницу в росте и размерах, моя грудь находится напротив пожирающих темных глаз. Вижу, как он смотрит на мои полушария, как облизывает губы языком, глядя на острые вершинки. Но я не останавливаюсь, не замечаю, как в трусиках становится мокро от одной мысли, как его рот дразнит соски. Как зубы оттягивают плоть, а язык зализывает укус.

Извиваюсь в его объятьях, двигаю бедрами, имитируя секс, доводя до исступления. До того состояния, когда терпеть будет невозможно. Не в силах. И оно наступает достаточно быстро. У обоих. Сама еле сдерживаюсь, чтобы не оседлать этого мужчину. Чтобы не снять с него штаны и насадиться на упругий половой орган, который готов к бою во всеоружии.

– Ты сводишь с ума, – шепчет Глеб и резко впивается в мои губы. Не успеваю отреагировать от фонтана эмоций, не успеваю сообразить, что его руки уже вовсю гладят мое тело, оставляя за собой ожоги. Нет! Не на это я рассчитывала.

Отрываюсь от его губ и смотрю в черные глаза мужчины, наполненные похотью. Смотрю и вот-вот готовлюсь утонуть в них. В нашей страсти. В желании слиться в единое целое.

Но увиденное сегодня днем отрезвляет разум, а обида встает на место только что зародившемуся возбуждению…

Черт, пора остановиться. Либо я выскажу свои претензии сразу, либо мы так и будем врать друг другу. Одну ложь породит другая, затем третья, четвертая. И так по кругу. Не хочу вновь быть обманутой, не хочу испытывать боль предательства, разрезающую внутренности по частям.

Не хочу…

– Ты лжец, Глеб! – шепчу на ухо мужчине. Слова сами вырываются наружу, но я не останавливаю поток мыслей. Не сейчас.

– А? Что?

– Почему ты соврал мне? – спрашиваю уже громче, глядя в темные глаза.

– Малышка, о чем ты говоришь? Не неси ерунду! Лучше иди ко мне, – он уже готовится расстегнуть ширинку и войти, но не тут-то было. В этот момент слезаю с него и быстро отскакиваю к журнальному столику в поисках пульта к музыкальному центру. Иначе не выдержу. А обида так и хлещет внутри, заполняя меня до краев.

Выключаю музыку. Сейчас она не нужна. Не собираюсь больше играть перед ним! Хватит! Надоело! Мне нужна правда!

– Ты обедал со своей бывшей, а мне сказал, что уехал по делам! Я видела вас! – выпалила на одном дыхании, больше не сдерживаясь.

Тишина. Глеб ошарашенно смотрит на меня, продолжая сидеть на диване. Руки лежали на ширинке, прикрыв вставший член. Он так и не расстегнули молнию, смотрел на меня во все глаза, словно я сказала что-то удивительно-странное. В них плескался сначала легкий оттенок возбуждения, но в миг погас, уступая место непониманию и… улыбке?

Да, он улыбается, черт возьми! В то время, как я готова расплакаться от злости и обиды, ото лжи, которую мне навешали, как лапшу на уши, этот мужчина улыбается, словно сытый кот, наевшийся сметаны! Черт возьми, какого хрена? Хочется топнуть ногой и убежать в комнату. Запереться и больше никого не видеть. Но не успеваю…

– Ревнивица, – Глеб поднялся с дивана и подошел ко мне вплотную. Вновь хотела отпрянуть, но он лишь усмехнулся неудачной попытке и притянул меня сильной рукой за талию. – Как же ты притягательна, когда ревнуешь, – он нежно провёл костяшками пальцев по щеке. Успокаивающе. Как всегда делал по утрам. Как я любила больше всего. – Малышка, тебе не о чем беспокоиться, поверь.

– Я это уже слышала!

– Скоро ты обо всем узнаешь. Доверься мне.

– Ты обманул меня! – не унималась я. Хотела бы отойти еще дальше от радиуса действия его ауры, но сзади стоял лишь кофейный столик и… все. – Сказал, что ушел по делам, а сам болтал со своей бывшей! Как я могу тебе верить?

– Мне не нужна Жанна, понимаешь? Она не нужна мне! – чеканил слова, словно вдалбливал маленькому ребенку простые истины, но я не понимала этого.

Его реакция на первую встречу, его севший голос во время рассказа о предательстве бывшей жены. И их встреча с ней через несколько дней. Разве это совпадение? Разве возможно обмануть взгляд?

– Откуда я могу знать?

– Потому что я люблю тебя! – выкрикнул Глеб. Прорычал. Разрывая стены. Барьеры.

Сметая все на своем пути…

Тишина. Она разрывала все вокруг, давила со всех сторон. На меня давила. Испытывала терпение, словно я должна пройти квест сквозь напряженное молчание. Сквозь время. Кстати, сколько мы стояли вот так, как истуканы напротив друг друга? Я не знала. Мы замерли. Намертво. Превратились в неподвижные фигуры. И разрушать эту атмосферу никто не спешил. Почему? Глеб ждал ответа, а я просто не знала, что сказать.

Это признание застало врасплох. Неожиданно. Резко. Оно обрушилось на мою голову внезапно. Я считала, что до любви нам еще стоит преодолеть препятствия, узнать получше. Проникнуться душой… Но, видимо, муж сделал это раньше меня.

Все время казалось, что первой признаюсь именно я, ибо Глеб казался скупым на эмоции, на чувства. Ведь лучше не высказывать их, а показывать поступками. И я совсем не ожидала, что все настолько сложно, что такое чувство, как любовь, обрушится на меня снежным комом и не даст свободы, пока не определюсь со своими эмоциями.

Пока не пойму, ответна ли его любовь…

– Это тебе.

Глеб разрушил тот миг тишины, который длился слишком долго. Разрушил одним словом и одним жестом. Перед глазами оказалась широкая ладонь мужчины, на которой находилась синяя бархатная коробка. Небольшая. Подходит для сережек или для кольца. Но времени на разгадки мне не дали – Глеб одним движением открыл коробочку, представив на обозрение платиновое кольцо с окантовкой из бриллиантов. Красивое. Сверкает даже в полумраке гостиной.

– Два часа выбирал это кольцо, – добавляет мужчина, пока я прихожу в себя. Нет, вру. Не прихожу в себя. Не могу. Не в силах.

– Я… – и это все, что удается произнести.

Понимаю, что не могу ничего выдать в ответ. Когда-то я говорила слово «люблю» лишь одному человеку. Эти чувства были настоящие. Неподдельные. А сейчас… Люблю ли я Глеба? Не могу ответить на этот вопрос даже себе самой. Мне хорошо с этим мужчиной, комфортно. Мы налаживаем эмоциональный контакт, а физический идет куда легче, словно наши тела созданы друг для друга, вопреки разнице в габаритах.

И все равно не могла сейчас ответить взаимностью… потому что не уверена…

– Не говори ничего. Просто возьми его, – Глеб подхватил покоящуюся вдоль тела руку и надел на безымянный палец свой подарок. Как раз на то место, где когда-то красовалось обручальное кольцо, которое я утопила в одном из коктейлей в клубе.

Прохладный металл сразу же принял температуру моего тела, больше не охлаждая, а наоборот согревая. Или это руки мужа так согревали меня? Не могу понять. Все так запуталось. Эмоции, чувства. Физические и духовные. Все перемешалось в один шерстяной клубок, не зная, где начало, а где конец. Где начиналась я, а заканчивался Глеб. Его слова о любви и ложь не укладывались в голове одновременно.

Либо любит, либо лжет…

– Пожалуйста, не утаивай ничего от меня. Я больше не переживу обмана, – не говорю, молю, смотря в темные глаза мужа.

– Конечно, малышка, – позволяю обнять себя и прижать к сильному телу. К теплому. Согревающему.

К родному…

Но любимому ли?

Рассеянная. Слышу в пол уха, забываю, зачем иду на кухню, в гостиную или на террасу. Не замечаю, когда хмурится небо над нами, когда капли дождя заставляют меня промокнуть до нитки. Наверное, если бы Лидия не возмутилась бы такой халатности по отношению к собственному здоровью, вряд ли бы заметила, как одежда промокла насквозь, пока сидела на террасе, а волосы прекратились в половую тряпку.

Почему я стала такой растяпой? Ответ прост. Все из-за неразберихи, творящейся в голове…

Из-за того вечера…

Прошло всего пара дней, а я превратилась из нормального человека в депрессивного. Но разве мне плохо? Разве я пережила какое-то горе или предательство? Нет. Ничего из вышеперечисленного. В такое состояние впала из-за собственных чувств, из-за нерешительности признаться самой себе и заставить себя поверить человеку, с которым нашла ту самую площадь соприкосновения, которую ищут многие пары.

Мне хорошо с Глебом, комфортно. Я счастлива с этим мужчиной, хоть мы и не сразу нашли общий язык. Однако его слова выбили из-под ног почву, заставили меня стать не той счастливой и вечно улыбающейся девушкой. Другой. Вновь меняюсь, вновь пытаюсь сбросить с глаз розовые очки и смотреть на все объективно.

Только этих самых очков нет. Они спали несколько месяцев назад, когда меня предал любимый парень и родители. Сейчас меня никто не обманывал, не считая той заварушки, которую мы разъяснили с Глебом. Однако и этот случай оставил неприятный осадок в душе, который не давал мыслить здраво.

Просыпаюсь в постели с мужем без улыбки. Вместо нее на лице красуется задумчивость, которой быть не должно. Однако она преследует меня везде, где только можно, даже в те моменты, когда мы с Глебом обнимаемся по утрам. Когда лежу у него на груди, слушая размеренные удары сердца. Когда смотрю в разгладившиеся черты лица, ставшие со временем родными и притягательными, и…

… не могу понять, что чувствую к этому человеку. Комфорт? Да. Влечение? Да. Страсть? Да. Любовь? На этот вопрос ответа не нашлось.

От этой мысли становилось только хуже. Я не могла справиться с собственными эмоциями. Разум словно расщепился на несколько частей, а собрать его воедино никак не удавалось.

Зачем? Зачем он признался мне в такой неподходящий момент? Именно тогда, когда доверие к нему подорвалось… Восстановилось ли? Не знаю. И что скажу ему? Прости, дорогой, ты ошеломил своим признанием, и теперь я не могу понять, взаимны ли чувства? Бред. Глеб достоин большего, чем какие-то попытки объясниться.

Почему-то мне казалось, что без слова «люблю» все находилось на своих местах. Мы хорошо проводили время, разговаривали, или занимались более приятными вещами. А сейчас… да еще и так ревность сыграла злую шутку.

К счастью, Глеб не упоминал нашу «занимательную» беседу накануне. Не спешил с выводами, не спрашивал, что со мной происходит, не говорил слова любви. Как мы и договаривались, он честно признавался в проблемах, рассказывал, как дела на работе, чему я несказанно радовалась.

Доверие потихоньку возвращалось, а я старалась отпустить ту ситуацию раз и навсегда. До одного дня, когда муж ошарашил меня новостью.

К нам начала навязываться Жанна…

Я считала это лишь совпадением, но затем подозрительность взяла свое, да и слова Глеба подтвердили догадки. Сначала мы случайно столкнулись с ней в одной из кафе, когда я решила прогуляться, затем возле нашего дома, где она вообще не должна была появляться. А теперь в телефоне Глеба, когда он показал мне СМС…

«Глебушка, мне очень нужна твоя помощь. Ты же обещал!»

Я прочитала его раза с третьего или четвертого, и только через пару минут, осознав суть, произнесла севшим голосом:

– Что ей нужно? – интересуюсь у мужа, кое-как улавливая расплывчатые буквы в телефоне.

– Деньги мои нужны и связи.

– Поэтому вы сидели тогда в кафе? Она у тебя что-то просила?

– Именно, – я не смотрела в лицо Глебу, но чувствовала, что и ему все это давалось нелегко. Это не первый случай, когда бывшая жена вмешивается в нашу жизнь, но почему-то слепо верила, что она прекратит атаку после первого отказа мужа. Как же я ошиблась.

– Пошли ее к черту.

– Посылаю. Как видишь, не особо получается.

– Тогда не бери в голову и игнорь ее. Лучше проведи день со мной, – льну к своему мужчине. Притягиваюсь к сильному телу, излучающему тепло. Но продается это недолго, вплоть до того момента, пока мне е становится прохладно.

– Прости, малышка, мне на работу нужно. Вечером обязательно, – он оставляет поцелуй на моей щеке и стремительно направляется к выходу, оставляя за собой лишь отголосок недавнего присутствия.

Опять я остаюсь одна, чувствуя внутренности наполняются едким и не особо приятным ощущением. Одиночеством. Как в старые добрые времена.

Ощущение, что вернулась в то время, когда мы с Глебом только-только поженились. Он пропадал часами на работе и возвращался гораздо позже, чем сейчас, а я – в собственных размышлениях, пытаясь привыкнуть к реальности. Только сейчас я не убиваюсь из-за предательства, а стараюсь понять свои чувства к мужу.

Стараюсь и не могу…

Хочу сказать «люблю», но боюсь. Боюсь, что меня вновь растопчат, разрежут сердце на мелкие кусочки, как раньше. Конечно, Глеб не такой, и я испытывала к нему только самые светлые чувства, но… это страх прошлых отношений и предательства не даёт мне покоя. Мне нужно больше времени, чтобы поверить в его любовь. В нашу любовь.

Когда понимаю, что на шажок приблизилась к истине, приходит сообщение на телефон.

«Нужно встретиться, если не хочешь, чтобы твой муж от тебя ушел. Жанна»

Сообщение с незнакомого номера. Но меня это не колышет, тем более сама подписалась. И это не имеет ничего общего с совпадением. Нет, больше я не верю в такие случайности. Случайности не случайны.

Не отдам ей Глеба! Никому не отдам! Это мой мужчина, мой муж.

Только мой!

Мне так отчаянно хотелось выкрикнуть это в лицо, что я, не раздумывая, привела себя в божественный вид и вышла из дома. Через пару минут после первого сообщение пришло второе с адресом заведения, где меня ждала эта стерва. Эмоции били через край, а злость заставила как можно скорее дойти до места назначения и показать этой суке, что со мной такие фокусы не пройдут! Хватит!

Война, значит? Я ей покажу, что значит переступать дорогу Громовым. Она может пудрить мозги Глебу, но не мне! И я буду бороться за наше счастье до конца!

Шикарный ресторан в центре столицы. «Как же однообразны богачи» – мысленно пронеслось в голове, в то время как сама с недавнего времени считалась женой достаточно безбедного человека. Той, которая на всех парах прибежала сюда из-за одной стервы, грозившейся сломать обрушившееся не так давно счастье, которое пыталась удержать всеми силами.

В глубине души я чувствовала, что все это блеф чисто воды, что бывшей жене Глеба выгодно разладить наши отношения для каких-то своих целей. Только я не понимала эту самую цель. Зачем? Чтобы вновь сойтись с моим мужем? Вряд ли Глеб простит ее после той порции боли, которую она свалила на него в свое время.

И причем тут я? Почему нельзя оставить нас в покое? Я не могла этого знать, но очень хотелось. За этим разговором мне удастся получить ответы на все вопросы. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Придя к этой мысли, я вошла в роскошное заведение, пропитанное большими деньгами и изысканностью. Здесь, наверное, ложки из серебра сделаны специально для гостей и еду подают в блюдах из настоящего хрусталя. Но восторженность выбранным местом быстро сходит на нет, как только я пересеклась с холодным цепким взглядом одной из посетительниц.

С будущей собеседницей, заставившей прийти сюда среди бела дня…

Жанна сидела за одним из столов в центре зала, попивая то ли чай, то ли кофе. Изысканная, дорого одетая по последней моде. Стреляет глазами туда-сюда в поисках жертвы. И она нашлась. Ею окажусь я.

Что она хочет от меня? Не знаю. Зачем вообще пожелала встретиться со мной? Не знаю. Какими методами начнет манипулировать мной и чем закончится наш разговор? Не знаю. Думаю, если бы она хотела, то увела Глеба без каких-либо предупреждений. Эта гадюка из тех пород, которые с удовольствием шли по головам. Не видя преград. Не чувствуя меры. Но я не позволю ее планам свершиться. Ни за что.

– Приветствую, – холодно поздоровалась женщина, вежливо улыбаясь, но я знала, что на самом деле означало это светящееся выражение лица.

– Какого хрена происходит? – злость все еще кипела внутри. По пути я старалась обуздать бушующие эмоции, но, видимо, без толку.

– Ну-Ну. Остынь. Присядь. Выпьешь что-нибудь? Тебе понадобится много сил для помощи, – произнесла женщина довольно спокойно и даже миролюбиво, если прислушаться. Но только дурак готов перепутать доброту с коварством, а открытость с великолепной актерской игрой. А я больше не хотела быть дурой.

– Я не буду тебе ни с чем помогать!

– Знаешь, – медленно отпила немного чая (как оказалось) и продолжила пламенную речь, – Глеб очень уязвим и зависим от прошлого. Стоит пальцем пошевелить, он пойдёт за мной куда угодно. Сама подумай, зачем ему такая малолетка, как ты?

Меня пробирает истерический смех. Со стороны наверняка кажется, что слова Жанны ничего не значили для меня, однако внутри я почувствовала холодок, распространяющийся по позвоночнику неприятной волной. Волной паники, которую погасить не удается.

– Ты упустила его в свое время! – отвечаю достаточно громко, не обращая внимания на немногочисленных посетителей, глядящих на нас.

– Все еще можно вернуть. Помнишь, как он смотрел на меня тогда?

– Не путай боль с симпатией!

– Что ты знаешь об этом? Молоко на губах не высохло. Не понимаешь, почему он взял в жены именно тебя? Почему опять остановил свой выбор на какой-то балерине? Ему нужна я. Ты лишь жалкое подобие нашего с ним прошлого.

Голос женщины звучал спокойно, монотонно. Она так уверена в своих словах, в поступках, которые ломают жизни. Мне хотелось спросить одно: «Зачем?». Зачем ей мой муж? Она сама изменила ему, сама ушла и не появлялась долгие годы. Теперь совесть проснулась? Любовь к нему возросла? Не верю! Ни капли не верю!

Но это лишь оправдание самой себе… Не верю… Ложь…

На некоторое время Жанна заставила меня задуматься. Раньше я не спрашивала себя, почему Глеб выбрал именно меня. Почему согласился заключить договорной брак именно с девушкой-балериной, коей когда-то являлась его бывшая жена. Этот вопрос не приходил в голову. До этого момента. И я готова проклинать эту женщину за подобные сомнения, появившиеся в моей голове. Почему?

Потому что одно единственное слово, сказанное мужем не так давно, стерло все сомнения раз и навсегда… почти…

– Я его люблю, поняла? Люблю! А ты испытываешь к нему то же самое? А? Отвечай!

Слова зависли в воздухе. Казалось, даже тихая музыка стихла, не говоря уже о посетителях и проходящих мимо официантов. Все стало настолько бесшумным, что я даже не обратила внимания, как громко хлопнула входная дверь, впуская нового клиента. Плевать. Ведь сейчас, в этот самый момент, осознаю одну важную вещь. Я призналась. Призналась, что люблю его.

Я люблю Глеба…

Сейчас, смотря в удивленные глаза Жанны, понимаю, как много времени потратила зря. За эти дни я могла бы уже давно понять, что Глеб мне дороже всех на свете. Что кроме него у меня никого нет. Когда-то мы были врагами, затем перешли на нейтральные отношения, а потом на сближение. Неожиданное и прекрасное. Не представляю, что бы делала, без него, как бы жила дальше среди предателей и обманщиков.

Больше не хочется ничего доказывать этой наглой женщине, не хочется разговаривать с ней и даже находиться в одном помещении. Все это бред. Я хочу к нему. К своему мужчине. Рассказать о своих чувствах, выкрикнуть слово «люблю» и увидеть ответную реакцию в темных глазах, которые станут чуть зеленоватыми. Для меня.

Люблю тебя, Глеб, люблю…

– Что здесь происходит? – знакомый голос, такой родной и нужный, раздается внезапно где-то за спиной. Только сейчас почувствовала присутствие родного человека.

Глеб подкрался сзади и обнял меня за плечи. Я не видела выражение его лица, но чувствовала исходящее от него раздражение и легкая злость. На меня или на нее? Плевать. Сейчас на все плевать.

Только сейчас осознаю одну странность. Когда высказывала своё негодование этой женщине, то привстала и нависла практически над ней и только руки мужа заставили меня отойти от нее и прижаться к родному телу.

Жанна сидела все так же спокойно, как и раньше, лишь кидала недоумевающие взгляды то на меня, то на Глеба. И ждала. Чего именно? Не могу сказать.

– У тебя очень импульсивная жена.

– Что ты хочешь? – прохладно спросил Глеб.

– Ты знаешь что.

Этот диалог между двумя чужими людьми все больше заводил меня в тупик, но разбираться в этом сейчас не собиралась. По крайней мере, пока.

– Я договорюсь, – устало согласился мужчина. С кем договорится? О чем? Непонятно.

– Отлично. Значит, завтра увидимся, – мило улыбнулась Жанна.

– Завтра созвонимся.

– Буду ждать, Глебушка, – блондинка оставила незаметный поцелуй на его щеке и быстро ускакала на своих высоченных каблуках.

Я смотрела в селе уходящей женщине. Той, которая медленным шагом покидала нашу жизнь… до определенного дня. Смотрела и понимала, что ад продолжится, а Глеб не собирался предпринимать какие-то меры.

Вообще, ответ мужа и тон, которым он разговаривал с бывшей женой, меня немало удивил. Почему он шёл у неё на поводу? Почему согласился с кем-то договориться по ее просьбе? Почему обещал перезвонить? Я не понимала этого. Все перемешалось в голове, запуталось.

Сначала сообщение этой гадкой женщины о том, что я потер мужа, затем встреча один на один, а теперь этот непонятный диалог. Я совсем запуталась.

– Ало, – над головой внезапно раздался знакомый голос. – Привет, родной, тебя Громов беспокоит. Тут одна дамочка решила меня доконать. Сделаешь так, чтобы ее больше в стране не было? – резко все стихло, хоть и ненадолго. – Да хоть в США посылай, мне все равно! Спасибо, дорогой. Я долгу не останусь, – Глеб скинул трубку и оказался у меня перед глазами.

Впервые за последние несколько минут я не только чувствовала его присутствие, но и видела его рядом. Смотрела в темные, чуть потеплевшие глаза, разглядывала шальную улыбку на тонких губах, гладила родные запястья. Ощущала тепло рядом с родным человеком и… все равно не могла отойти от произошедшего.

– Что ты сделал только что?

– Избавился от одной проблемы. Жанна думает, что я буду вкладываться в расширение ее бизнеса в России, но е учла одну важную вещь.

– Какую?

– Я никому не позволю давить на мою малышку, – произнёс Глеб, поглаживая мою щеку костяшками пальцев.

В отличие от предыдущих слов, эти он высказал с такой нежностью и теплотой, что хотелось раствориться, исчезнуть из этого места вместе с ним. Остаться наедине, где мы сможем наслаждаться друг другом вдоволь. И речь не только о физической близости.

– Поехали.

– Куда?

– В одно место. Покажу кое-что, – Глеб резко схватил меня за руку и потянул к выходу. На нас оборачивались, шептались за спинами, но мне было все равно. Я, как окрылённая, летела за своим мужчиной, не спрашивая, куда он поведёт меня. В рай или ад? Ввысь или на самое дно? Плевать. Я доверяю ему, куда бы мы ни проследовали.

Мы неслись по московским дорогам, минуя пробки. Выглянувшее из облаков солнце ослепляло, но не доставляло дискомфорта. Всю дорогу я держала сильную руку мужа, сжимала его ладонь, гладила большим пальцем его фаланги. И все гадала, куда же мы едем. Какое место хочет показать Глеб? Загадка. Но в скором времени это перестает быть тайной.

Останавливаемся у бизнес-центра недалёко от дома. Он хочет показать свой новый филиал? Чтобы я увидела его первая? Возможно. Однако я ошиблась в своих догадках. Сильно ошиблась.

Когда мы минуем охрану и выходим на нужном этаже, Глеб ведёт меня за руку, как маленькую девочку, к одной из двери и открывает ее ключом. Пропускает вперёд в светлое, просторное помещение, практически без окон, только яркий свет потолочных светильников освещают его. Немного пыльное из-за ремонтных работ. Но не это привлекло мое внимание.

Знакомое пространство, напоминающее что-то родное. Вон там пара зеркал, рядом с ними начали ставит станок. Неужели…

– Это твой танцевальный зал, – Глеб подтверждает мои догадки.

– Мой?

– Да. После ремонта мы откроем школу балета. Ты будешь учить детей танцевать.

Эта новость свалилась на меня, как снег на голову. Своя школа балета? Преподавание? О чем он?

– Я давно не практиковалась, а директор говорил, что танцую так себе, – опускаю голову, вспоминая неприятный разговор.

– Поверь, у тебя есть талант, – уверенно проговорил муж, поднимая мое лицо за подбородок. – Я верю в тебя.

В родных глазах такое тепло. Такая уверенность. Такая любовь. И я знаю, что она взаимна. Точно знаю. Потому что по-другому просто-напросто быть не может.

– Я много думала о наших отношениях. Мы начали с тобой неправильно, но пришли к счастливому итогу. Я люблю тебя, Глеб. Я очень сильно тебя люблю. Ты мне очень дорог.

Эти слова дались мне с такой легкость, с эйфорией, а реакция самого Глеба стоила тех размышлений, на которые я убила несколько дней. Ведь ему нужны не просто слова. Ему нужны взаимные чувства.

И мы к этому пришли вместе…

– Иди сюда, моя малышка, – мужчина притянул вплотную к себе и накрыл мои губы своими. Мягко. Нежно. Показывая всю любовь.

Я счастлива, как никогда в жизни. Счастлива, что со мной есть такой человек, как Глеб. Счастлива, что мы нашли друг друга, преодолели все преграды и сейчас наслаждаемся сладким поцелуем, готовым вылиться во что-то большее.

В любовь, которая не угаснет ещё очень долго…

Год спустя. Глеб.

– Раз. Два. Три. Четыре. Даша, не сбивайся с ритма. Тянем носки, руки напрягаем!

Первое, что я услышал, остановившись в дверях популярной в Москве балетной студии, это командный, но такой родной и любимый голос. Он казался не таким нежным, как дома, но здесь это в порядке вещей – детям нужна определенная дисциплина. С этим я не спорил, хотя такой подход от ласковой и любящей жены непривычен.

Остановился у дверей в танцевальный класс, на любая за своей девочкой. Ксюша выглядела великолепно в своём костюме. Она грациозно расхаживала между ученицами и исправляла их ошибки. То ноги выправит, то разворот стоп. Ни черта в этом не смыслю, они не хочу.

Не видел мою малышку целый месяц. Пришлось задержаться в Европе чуть дольше, зато новый филиал открыт, а во главе стоит надежный человек. За это время она изменилась. Округлилась, грудь стала больше, а аппетитная попка, которую так и хотелось взять в охапку, максимально оттопырена. Моя девочка. Как же я скучал по тебе.

За этот год многое изменилось. Мы построили с Ксюшей настоящую семью. Я кормил свою малышку, баловал ее подарками, а она занималась в своей школе. Первые дни открытия я сильно пожалел о своей идее, но потом, когда она перестала пропадать в ней и наконец-то наняла ещё парочку хореографов, успокоился. Потому что моя малышка, чуть уставшая, но очень довольная, возвращалась ко мне в постель и делала мои ночи незабываемыми.

Жанною мы больше не видели. Я вообще забыл о ее существовании, лишь изредка вспоминая, какие скандалы она закатывала у моего друга из полиции, который заставил ее покинуть страну. Иначе ее ожидала адская жизнь. Никогда не бросал слова на ветер, а бывшая жена, видимо, забыла об этом.

С родителями Ксюши мы изредка, но созванивались. Все-таки общий бизнес с ее отцом, напоминающий больше якорь, тянущий корабль ко дну, заставлял редко созваниваться с ним. Я подумывал разорвать всякие договоры, учитывая то, что Ксюша и так останется со мной, а с родителями общаться не желала, но не стал. Не хотел расстраивать мою малышку, ставшую с недавних пор слишком впечатлительной.

А все из-за прибавления, кто-то мы ожидаем уже несколько месяцев.

Ксюша не сразу согласилась завести ребёнка, отнекивалась, просила немного времени, но у судьбы свои планы. Я ждал, когда моя девочка будет готова к материнству, понимая, что она слишком молода. До того, как в один прекрасный день застал ее растерянный взгляд. Она не произнесла ни слова, лишь протянула тест с двумя полосками

Сказать, что я обрадовался – вовсе промолчать. Таким счастливым я ещё никогда не был. Нас ждёт прекрасное будущее. Теперь существуем не только мы вдвоём, но ещё и наш малыш. Никогда не думал, что я буду так счастлив. После первого неудавшегося брака совсем забыл, каково оно приходить домой, зная, что меня здесь ждут.

Ксюша не сразу заметила меня в дверях, лишь спустя время, когда занятие подошло к концу, и все начали расходиться. Я любил наблюдать за ней со стороны. За ее походкой, за горящими глазами. За ней в общем. А в тот момент, когда в серых глазах появились искры, понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. В этот момент она превратилась из двадцатилетней беременной женщины в маленькую девчонку, которой подарили желанную игрушку на день рождения.

– Ты вернулся! – выкрикнула Ксюша и с разбегу прыгнула мне на шею. Моя маленькая большая женщина.

– Тише, малыша растрясешь, – заботливо погладил живот моей девочки. Восьмой месяц, а она все равно исправно ходит на работу и преподает. Моя малышка. Как же я люблю ее такую. Красивую, с яркими горящими глазами.

Как я скучал… зверски…

– Поехали домой!

– Как скажешь, родная.

Я подхватил любимую жену на руки и понёс прочь из балетной школы. В наш дом, где нас ждёт незабываемый ужин, заказанный лично у Лидии, где нас ждёт уютная терраса, на которой моя жена любит встречать рассветы.

Где нас ждёт наша спальня, в которой мы будем любить друг друга вечность…

Спасибо вам большое за прочтение моей книги. Не забывайте ставить звездочки и оставлять комментарии! Увидимся с вами на других страницах! Люблю и обнимаю, ваша Каролина Дэй)