Мамочки!

Резко поднимаюсь с кровати не в силах привыкнуть в яркому свету. Приснится же такое! Расставание, слезы, пистолет. Как в боевиках, черт возьми. Надо рассказать об этом сне Элис, может, книгу по нему напишет. Усмехаюсь этой мысли, но в груди все равно ноет от накатившего страха во сне.

Надо успокоиться.

Себастьяна уже и след простыл. Порываюсь набрать его, но замечаю его телефон на прикроватном столике. Наверное, на пробежке. Он никогда не берет с собой технику, кроме маленького плеера. Ничего. Как раз успею приготовить нам завтрак. Спускаюсь на кухню, разогреваю сковородку и жарю любимые панкейки. Они с Амандой их очень любят. Жалко, что моей принцессы нет рядом.

Когда твоя жизнь меняется на сто восемьдесят градусов, ты не сразу осознаешь сей факт. Пытаешься привыкнуть к внезапным переменам, подстроиться под них. Но со временем каждому из нас хочет развернуться вновь на сто восемьдесят градусов и вернуться в прежнюю, размеренную жизнь.

Но я не хочу…

События прошлого съедали меня заживо. Отравляли. Заставляли переживать боль снова и снова. Что сейчас? Наступило ли долгожданное спокойствие?

– О чем задумалась? – низкий хрипловатый голос резко проникает в разум, а сильные мужские руки обвивают мою талию и притягивают к крепкому торсу.

– Да так, ни о чем. Вспоминала прошлое.

– Ты второй день дома, – произносит Себастьян, прижимая меня крепче к себе. Чувствую, как он улыбается, как его голос становится мягче. – В тебя стреляли, недавно выписали из больницы. Мы недавно пережили ад, а ты думаешь о нем.

В какой-то степени Себастьян прав. Мы долго шли к единению, целых пять лет преодолевали пропасть, возникшую между нами. В прошлом, когда я повстречала таинственного незнакомца и влюбилась, мне казалось, что нас ничто не сможет разлучить. Но прошлое расставило все на свои места, заставив меня сменить личность и сбежать в пригород.

Как там говорили? Любовь спасет мир?

Так случилось и с нами, когда Себастьян нашел меня и вернул к жизни. Во всех смыслах этого слова. Он открыл глаза на правду, несмотря на мое сопротивление, заставил забыть прошлое и вычеркнуть его из нашей жизни. Оно всегда мешало нашему счастью, мешало Аманде воссоединиться с любимым отцом. Теперь мы вместе. Пока что вдвоем, потому что Алекс и Эндрю не привезли мою малышку с медового месяца.

– Ты снова задумалась.

– Прости, – поворачиваюсь к мужчине, вглядываясь в его темные глаза, наполненные нежностью и любовью. – Так непривычно видеть тебя здесь, чувствовать тебя и…

– И знать, что прошлое нас не настигнет? – спрашивает он с насмешкой.

– Наверное, да.

– Прошлое больше никогда нас не побеспокоит, обещаю.

Себастьян наклоняется ко мне и оставляет аккуратный поцелуй на губах. Как умеет только он, чтобы показать, что чувствует сейчас. Нежность, легкость, любовь. Я испытываю то же самое, окрыленная радостью от начала новой жизни. Как бы я не проклинала появление таинственного незнакомца с моей жизни, этот мужчина делает меня счастливой. Прямо сейчас, сминая мои губы и заставляя низ живота наполниться приятной тяжестью.

Беру инициативу в свои руки, углубляю поцелуй, провожу языком по контуру полных, чувственных губ Себастьяна. Таких любимых и желанных. Крепкие ладони шарят по моему телу, обводят мои изгибы, спрятанные под коротким халатом. На мгновение он прерывает поцелуй, глядя на меня абсолютно черным, похотливым взглядом.

– Рано.

– Что? – смотрю недоуменно на мужчину.

– Наша брачная ночь еще не наступила.

– Ты о чем?

Себастьян лукаво улыбается, затем отходит к гардеробной и возвращается с вешалкой платья, спрятанного в плотном белом чехле.

– Одевайся.

– Но…

– Не задавай лишних вопросов. Просто надень его.

Растерянно смотрю на мужчину, но беру из его рук чехол и отправляюсь в гардеробную. В чехле оказывается белое легкое платьице. Я бы назвала его летним, если бы не пышная юбка, доходящая до колен и прозрачно-кружевные рукава три четверти. Стоит надеть это произведение искусства до меня доходит…

– Себастьян, мы что, женимс…

Дар речи моментально пропадает, когда вижу в отражении своего суженного в смокинге. В том самом, что он надел на свадьбу Алекса и Эндрю. Брови Себастьяна взметаются вверх, в темных глаза сквозит хитрость, готовая вот-вот выплеснуться наружу, а полные губы расплываются в хитрой улыбке.

– Доверься мне, Лолита.

Он протягивает мне руку, в которую я вкладываю свою ладонь, чувствуя родное, приятное тепло. И доверяюсь ему. Сейчас. Всегда. Я пообещала, что мы забудем прошлое, что оно не будет преследовать нас.

Я обещала любить тебя всю жизнь, Себастьян…

Всю дорогу до места назначения меня не покидает предвкушение. Ни на секунду. Не пытаюсь поинтересоваться у Себастьяна, куда мы движемся – бесполезно. Однако странное предчувствие не покидает меня ни на секунду. Вроде бы в глубине души я ликую и радуюсь, а с другой стороны в живот пробирается маленький комок, нервно сжимающий внутренности. Не больно, но ощутимо, чтобы заставить меня волноваться.

Ощущение, что этот день изменит все. Этот день, момент, место. Будто мы не станем прежними Себастьяном и Ло. Точнее Себастьяном Грандом и Элизабет Сточ. Может, я зря расстраиваюсь? Если мы поженимся, то окончательно закрепим наше счастье. Моя маленькая принцесса будет расти в полной семье, а я обрету своё место рядом с любимым. Ведь всегда его любила, как бы не прогоняла это чувство.

Сделали шаг к истинному счастью…

– Что ты задумал? – спрашиваю, глядя в хитрые глаза любимого, когда он останавливается у небольшого забора в парк. Как раз в том месте, где недавно поженились Алекс и Эндрю.

– Скоро узнаешь, – лукаво улыбается он и выходит из машины.

Лучше бы не узнавала…

Мы останавливаемся возле берега реки, где недавно праздновали свадьбу Алекса и Эндрю. На этом месте стоит практически тот же шатёр, только без людей. Ну, почти. У алтаря стоит пастырь с книжечкой в руке.

– Что это?

– Наша свадьба.

– Но… я…

– Не нервничай. Я поведу тебя к алтарю.

На глаза тут же наворачиваются слёзы от представленной картины. Я не замечаю ни ветер, ни прохладу, ни мелкую дрожь, пробивающую меня. От чего? От непогоды этой весной или от волнения? Трудно сказать. Однако меня переполняет абсолютное счастье и вера, что теперь с нами все будет хорошо.

– Ты это сделал для меня…

– Для нас, – поправляет Себастьян, крепко удерживая меня за руку. – Не бойся, я всегда буду рядом.

И он выполняет своё обещание. Держит меня за руку, уверенно шагает к пастырю, не отпуская меня и дарую свою уверенность. Если честно, я в этом даже не сомневалась. Себастьян не бросит меня после всего, что мы пережили, не оставит наедине со своими мыслями. Мы перешагнем этот этап раз и навсегда.

Я толком не слушаю, что нам говорят о любви, какие слова подбирают, чтобы описать это великое чувство. Я чувствую его рядом. Своего мужчину. Единственного и неповторимого. Со своими проблемами и недостатками. И я люблю его, каким бы он ни был.

– Согласны ли вы, Себастьян Адриан Гранд, взять в жены Элизабет Барбару Сточ?

– Я…

Тишина нависает над нами на долгие секунды, растянувшиеся, казалось, в минуты. А он все молчит. Чувствую, что волнуется, рука, удерживающая меня, слегка подрагивает.

Почему ты тормозишь? Себастьян, все в порядке?

Поворачиваю голову к мужчине, но он лишь улыбается в ответ. Полные губы приоткрываются в заветном «Да», моя душа наполняется теплом и любовью, пока…

Его ответ не оглушает резкий выстрел. Пастер моментально приседает вниз, я прижимаюсь к Себастьяну, который некоторое время совсем не двигается. На его белой рубашке образуется алое пятно, а сильная рука ослабевает. Она не удерживает меня, оставляет один на один с возникшей проблемой. Со страхом, который я не могу перебороть, когда любовь всей моей жизни падает на землю.

– Себастьян!

Боже, пожалуйста, только не умирай! Не сейчас, когда мы наконец обрели счастье! Пожалуйста…

Жизнь может оборваться внезапно. Судьба не спрашивает, когда ее можно забрать. Если есть необходимость, смерть приходит и забирает тебя в свои сети.

Моя жизнь оборвалась в тот момент, когда в Себастьяна стреляли. Я оставила своё сердце и душу там, у алтаря, а здесь, в больнице меня преследуют страх, непонимание и главный вопрос:

Кто?

– Элли, успокойся, – подбадривает меня Элис и обнимает крепко-крепко.

Однако теплые объятья лучшей подруги не спасают мое тело от мелкой дрожи. Они не защищают от страхов, от переживания за любимого. Мое сердце бьется так быстро, что готово вот-вот взорваться в грудной клетке, хотя я считала, что у алтаря оно замрёт от любви к Себастьяну.

– Когда скажут, что с ним? – спрашиваю дрожжами голосом.

– Операция сложная, потерпи.

Терплю. Который час терплю. Мне ничего не говорят, доктор Коннор лишь пожал плечами и хмуро посмотрел на Себастьяна, когда того везли на каталке в операционную. Мне в самого начала не понравился этот взгляд, а сейчас не нравится неизвестность. Она пугает, заставляет страшные картинки будущего проникнуть в голову.

Что будет с нами без Себастьяна? Как долго я буду отходить после его смерти? Долго ли будет страдать Аманда?

Существует ли жизнь без него? Ведь я привыкла к его существованию за эти дни…

– Мисс Сточ, – над головой раздается усталый мужской голос. Слишком резко поднимаюсь и вглядываюсь в глаза доктора Коннора. Его форма испачкана кровью, однако перчаток нет. Мамочки…

Замираю, перестаю дышать, не в силах услышать вердикт. Мне страшно. Я не готова принять правду. Доктор лишь устало вздыхает, ждет, когда я отвисну и приготовляюсь услышать о моем мужчине. О будущем муже.

– Он…

– Он жив.

Выдыхаю воздух слишком громко, тело моментально обмякает в руках лучшей подруги, которая не перестаёт крепко держать меня. Она даже поднимается вместе со мной, чтобы услышать вердикт.

– А можно…

– Сейчас к нему нельзя. Себастьян пережил тяжелую операцию, он очнётся только завтра.

– Завтра? Что же мне делать сейчас?

– Идите домой, Долорес, выспитесь.

Так странно слышать своё старое имя из уст доктора. Я уже отвыкла от него, если честно. Но сейчас это не имеет никакого значения. Потому что я хочу увидеть моего мужчину.

– Но…

– Не спорьте, просто идите домой.

Легко сказать, но точнее всего выполнить указания доктора я Коннора. Я специально не заехала домой, даже платье не сняла, хотя Элис привезла для меня запасную одежду. Я боялась остаться одна. Аманда сейчас с Эндрю и Алексом, которые ни о чем не подозревают и должны вернуться на днях с медового месяца.

Все это время от непривычной пустоты меня спасал Себастьян. Он перевёз некоторые вещи, жил со мной как с женщиной своей жизни. Мы были теми самыми влюблёнными пятилетней давности, которые желали узнать друг друга поближе.

Но это ощущение продлилось всего два дня после выписки из больницы вместо обещанной вечности…

– Если хочешь, можешь переночевать у меня, – предлагает Элис. – Уил забрал Криса на выходные, нам никто не помешает.

– Хорошо.

Я соглашаюсь не раздумывая, потому что одиночество в родных стенах, напоминают о бешенной страсти и любви Себастьяна. Эти эмоции убьют меня сильнее, чем события пятилетней давности, когда моей жизни угрожала опасность.

Утро начинается не с объятий, как я планировала, не с вкусного завтрака, а с моего моментального пробуждения и сборов в больницу. Не бужу Элис, которая всю ночь утирала мне сопли, а молча покидаю ее дом и спешу к Себастьяну. Почти. По дороге звонит Эндрю и интересуется обеспокоенным тоном:

– С вами все хорошо?

Эндрю, мой лучший друг, моя поддержка и опора во всех трудных ситуациях. Сейчас он находится в медовом месяце вместе со своим новоиспеченным мужем Алексом и моей маленькой дочуркой. Точнее со своей крестницей. Себастьян предложил ребятам взять ее с собой, чтобы не травмировать малышку из-за череды событий, а парни не были против.

И сейчас, глядя на обеспокоенного друга в экране телефона, мне меньше всего хочется врать ему и говорить, что у нас все замечательно. Знаю, что вскоре он узнает правду из СМИ.

Но я ничего не отвечаю, потому что на заднем плане появляется довольное личико моей принцессы.

– Мамочка!

– Привет, милая, – выдавливаю из себя улыбку для моей Аманды. Она сидит на песке в новомодном купальнике, который ей купил Себастьян в прошлом месяце, и улыбается в свою неполную улыбку. – Как прошёл день у моей принцессы?

– Я построила замок! – выкрикивает она.

– Какая ты умничка!

– А где папа? Я хочу показать вам…

Не слушаю, что щебечет дальше моя маленькая дочурка. Вместо этого я думаю, что ей сказать, чтобы она ничего не заподозрила. Ни она, ни Эндрю. Хотя, скорее всего, он в курсе всех событий. Все таблоиды трубят о покушении на медиамагната.

– Он… пока спит, – отвечаю первое, что приходит в голову.

– А он мне позвонит, когда проснётся?

– Конечно, обязательно позвонит.

– Мы сами ему позвоним, милая, как только папа проснётся, – подхватывает Эндрю, глядя на меня тем же обеспокоенным взглядом. – Он же скоро проснётся?

Вопрос с подвохом. Знает, за что зацепиться. Если Аманда не заметит мое напряжение, то Эндрю уловит любое изменение во мне. И сейчас оно выдает, скорее всего, страх.

– Слушайте, я за рулём. Потом перезвоню.

– Хорошо. Я понял.

Эндрю сбрасывает звонок после того, как Аманда машет перед экраном маленькой ручкой с лопаткой в руке. Надеюсь, они не прервут медовый месяц из-за меня.

С замиранием сердца переступаю порог больницы, поднимаюсь на второй этаж местной клиники, филиал которой открыл доктор Коннор, подхожу к симпатичной медсестре. Сначала мы заходим к доктору Коннору, чтобы узнать состояние на текущий момент, затем девушка провожает меня в палату. Но перед этим доктор сообщает вдогонку:

– Посещение не более пятнадцати минут, Себастьян слишком слаб.

– Не могу обещать.

И это чистая правда. Доктор Коннор как никто другой понимает, что я не бросаю слова на ветер. А также он в курсе, что я буду следовать его рекомендациям безукоризненно. Но сегодня мне хочется нарушить их, лишь бы побыть со своим мужчиной чуть дольше положенного.

Открываю дверь в палату и осматриваю Себастьяна. Его темные глаза уставшие, потухшие, скульптурное лицо с волевым подбородком кажется бледным после пережитой операции. Он обнажён, на животе видна повязка. По пояс накрыт одеялом. Впервые вижу его таким слабым, но от этого он не становится менее родным. Раньше я принимала на себя роль уязвимой и ранимой девушки, теперь мы меняемся местами.

По крайней мере, мне так кажется первые несколько секунд пребывания рядом с ним.

– Ты уже здесь? – хрипит он сонным голосом. Если бы не повязка на его животе, я бы подумала, что он поздно лёг спать и проспал всего пару часов, из-за чего слабость не покидает его.

– Примчалась, как только пустили, – улыбаясь, сажусь на кровать рядом с ним.

– Сильно испугалась?

– Ещё как! – протягиваю руку и поглаживаю сухие, бледноватые губы. Через пару дней они обретут привычный розоватый оттенок, перестанут трескаться и кровоточить. Я знаю это. Он справится. – Я чуть сердце не оставила в том парке.

– Прости. Я разберусь с этой проблемой.

Голос Себастьяна звучит пугающе-спокойно. Он хриплый и уставший, но в нем слышатся стальные, уверенные нотки, не обещающие ничего хорошего для киллера. И я бы с удовольствием помогла ему найти гада, который чуть не лишил любимого жизни, однако меня волнует одна единственная проблема…

– Как Аманда? Где она? – тут же встрепенулся Себастьян, медленно поднимаясь с кровати.

– Она все ещё с ребятами, не волнуйся. – облегченно улыбаюсь ему. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально. Пока я буду разбираться с покушением, вы должны быть под защитой.

Этого я и боялась. Боялась, что стрельба в Себастьяна затронет нас с малышкой. После ада, в котором мы плавали совсем недавно, я не рассчитывала, что он вновь настигнет нашу семью. А мы теперь семья, как ни крути.

– Твои разборки не затронут малышку, так?

Вновь дыхание замирает в ожидании ответа. Себастьян глядит на меня серьезно своими темными глазами. Он не говорит ничего, лишь накрывает мою ладонь, лежащую на кровати, своей тёплой, слегка шершавой и произносит три коротких слова:

– Не затронут. Обещаю.

Я верю тебе, Себастьян. Верю твоим слова, потому что они никогда не были пустыми для меня…

Наше единение прерывает медсестра, зашедшая в палату с небольшом коробкой.

– Мистер Гранд, вам нужно сделать перевязку.

– Я приду позже, – поднимаюсь с кровати и, оставив нежный поцелуй, покидаю палату. Почти.

– Элли, – Себастьян заставляет меня повернуться к нему. – Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – отвечаю, не задумываясь.

Мне сложно покинуть стены больницы. В голове мелькает мысль подождать конца перевязки и вновь пойти к Себастьяну, но вспоминаю слова доктора Коннора. Не больше пятнадцати минут.

Грустно вздохнув, шагаю вдоль коридора к выходу, но резко останавливаюсь. Ощущаю на своей спине пронзительный взгляд. Сильный, мощный. Он готов прожечь насквозь мою спину, мои ноги, мою голову. По телу бегут мурашки, кажется, волосы вот-вот встанут дыбом от неприятного ощущения.

Замираю на месте и резко поворачиваюсь. Позади меня пустой коридор. Ни медперсонала, ни пациентов, ни посетителей. Только слегка пошатнувшаяся дверь в палату Себастьяна. Наверное, медсестра вышла и скрылась в процедурной напротив – дверь туда тоже покачивается, но не так сильно.

Показалось.

Разворачиваюсь обратно и выхожу из больницы, облегченно вздохнув.

Рано…

– Ты должен попасть в цель, – приказал мужчина строгим голосом. Он шагал позади парня из стороны в стороны, каблуки солдатских сапог ударяли о землю и о голову молодого парня набатом. Как секунды отсчета о выстрела, который необходимо произвести.

Пистолет казался достаточно увесистым, но парниша уверенно держал его, сжав палец на курке. Однако он не спешил нажимать его, глубоко вдыхал и выдыхал, как его учили, но не смел произвести выстрел в цель. В живую цель, которую привязали к стулу и не дали возможности спастись.

– Мне нужно его убить? – спросил парнишка лет семнадцати на вид непонимающим тоном. – Но это…

– Справедливо. Это справедливо, Себастьян. Если тебя хотят лишить жизни, ты должен оказать сопротивление.

– Что справедливого в лишении жизни?

– Запомни, мальчик мой, – мужчина остановился позади парня с протянутым пистолетом и шепнул прямо на ухо: – В нашем мире не существует справедливости. Стреляй.

Он по себе знал, что справедливости не существовало. Знал по жизни в детском доме, когда их запирали в подвале за то, что унесли лишний кусок хлеба, по деспотичному отцу, требующему от него безукоризненной покорности.

Справедливости нет и никогда не будет.

Себастьян глядел в темные глаза живой мишени. Пот катился маленькими крапинками по его лбу и вискам, руки подрагивали, а сам мужчина качал головой из стороны в сторону в попытке избежать злой участи. Однако решимость киллера взяла верх.

Парень вдохнул глубоко воздух и на выходе чуть сильнее надавил на курок…

– Мать твою!

Это первое, что Себастьян произнес после долгого сна. Он резко открыл глаза, увидев перед собой белоснежный потолок и множество темных пятен. Слишком резко вскочил, слишком резко попытался подняться. Боль пронзила мужчину в области живота, он резко лег обратно. Ранение дало о себе знать в самый неподходящий момент.

Вновь страшный сон из его прошлого. В последнее время они снились ему постоянно. Сначала в дни, когда он переехал к Элли, теперь сейчас. Он просыпался посреди ночи, глядел в окно на кухне, пока сердце не переставало колотиться как бешенное, и возвращался в постель к любимой.

Казалось, она ушла совсем недавно. Медсестра закончила с перевязкой, ввела снотворное, и Себастьян уснул сразу же, стоило прикрыть в миг потяжелевшие веки. Лучше бы не засыпал, не вертел головой из стороны в сторону и не натыкался на черные глаза в углу палаты, внимательно наблюдающие за ним.

– Проснулся, – ухмыльнулся мужчина, сидевший в углу на стуле.

– Что ты здесь делаешь? – резко спросил Себастьян своего знакомого. Когда-то единственного человека, которому мог доверить свои тайны.

Которому доверил роман с замужней женщиной своего брата…

– Пришел исправить ошибку, – произнес хриплый голос. – Ты же знаешь, я всегда защищу тебя.

В этом Себастьян сильно сомневался. Однажды он предал его доверие, подчинившись отцу. Вряд ли сейчас Аббас Левон готов услужить бывшему ученику и принести пользу.

– Поздно спохватился.

– Мне жаль, Себастьян.

– Тебе жаль, что твой хозяин умер, или то, что я его убил? Или о том, что ты сдал наш роман с Лианой? – припомнил Себастьян погибшую в теракте любовь. В теракте, который устроил его отец двадцать лет назад.

– Мне жаль, что ты попал в его руки. Этого не должно было произойти.

Поздно пожалел. Слишком поздно. Его разум уже прогнил в черноте, его нутро побывало в аду несколько раз и выбралось оттуда почти без потерь. Себастьян пережил разочарование в отце, смерть любимой, предательство брата, запретную любовь к девчонке, которая осталась у него под опекой.

И влюбился в нее…

Сейчас у них есть дочь и любовь, за которую готов бороться. Ему было, что терять.

– Ты выстрелил в меня? – спросил прямо у бывшего учителя.

– Нет. Я не настолько жестокий, – холодно ответил Аббас. – Ты нужен живым, Себастьян, от тебя невыгодно избавляться.

– Что, будешь ждать, когда придёт твое время? – усмехнулся Себастьян. – Ты ведь мечтал занять кресло отца. Вперед. Ах да, – мужчина наигранно почесал двухдневную щетину, – Я ведь сдал всех вас. Ваши соратники гниют в тюрьме. Предатели, воры, преступники. Вам там самое место.

– Видимо, ты засадил не всех, – мужчина поднялся со стула и подсел к Себастьяну на кушетку.

– Не всех?

– Запомни, мальчик мой, – протянул мужчина с таинственной улыбкой на лице. – Если ты вытащил корень, это не значит, что растение не оставило часть себя в земле.

– Перестань говорить загадками. Кто это был и что им нужно?

Мужчина напротив тянул с ответом. Он крутил в руках сигарету, поглядывал то на нее, то на своего бывшего ученика. Ему было всего тридцать, когда Себастьян попал в его руки. Сразу же после совершеннолетия, Сахим приютил сына к себе и велел Аббасу научить его всему, что тот знал.

Лучше бы не учил, не ломал мужественность и чувство справедливости в мальчишке.

– У меня есть любимая женщина и дочь. Я не стану ввязываться в эту грязь снова! – прорычал Себастьян.

– Ты не избежишь своей участи, если оставишь все, как есть,– он зажег сигарету и закурил прямо в палате.

– Мне нужно, чтобы все закончилось!

– Все только начинается, – мужчина выдохнул дым в лицо Себастьяна и поднялся с кушетки. – Отдыхай, тебя ждет долгая борьба.

– За что?

– За свободу.

Себастьян устало прикрыл глаза, чувствуя, что вот-вот уснет. Он не видел, как бывший учитель покинул палату, лишь услышал, как хлопнула дверь. Внутренне сжался. Он считал, что судьба наконец-то даровала ему счастье, однако она любила вставлять ему палки в колеса. Всю жизнь. Каждый божий день.

Все только начинается…

– Ты готова? – раздается позади хрипловатый голос. Пенными руками от геля для мытья посуды пытаюсь смахнуть выбившуюся прядь, но Адриан аккуратно заводит ее за ухо.

– К чему?

– К приключениям.

Слова, сказанные столь хриплым и сексуальным голосом, невозможно проигнорировать. Адриан часто так делает, когда хочет поиграть со мной. Обычно в это время моего героя нет дома, вся домашняя работа завершена, а Адриан не готовится к занятиям в университете.

Мой властный преподаватель, моя любовь, мое отчаяние.

Мой спаситель, без которого я бы не прожила эти годы так счастливо…

– Молчишь?

Ой! Кажется, слишком долго размышляла о нем…

Но Адриан делает вид, будто ничего не происходит. Он не спрашивает, можно ли. Нужно. Это его девиз. Он не интересуется хочу ли я ощутить его власть здесь и сейчас – он берет меня, зная, что я никогда не откажу и желаю его не меньше.

Его рука оглаживает мой домашний топ с голым животом. В этот раз чуткие пальцы не вырисовывают на коже узоры, как обычно, они плавно скользят вниз к шортам, под которыми нет нижнего белья. Они быстро находят чувствительную точку. Сначала надавливают, затем двигаются по кругу. Распаляя. Возбуждая меня. Касаются ее умело, ласково, заставляя расплавиться в сильных руках, поддаться им.

Едва успеваю смыть пену с рук, чтобы опереться ими о раковину.

– Идеальная реакция, – хрипит он на ухо, проведя по шее вниз влажную дорожку языком.

Выгибаюсь, чувствуя попой напряженную готовность мужчины. Боже мой… Из-за занятости на работе и моих занятий в университете, нам редко удается уединиться. Целых пять дней без его близости, без ласк, без доминантных ноток в хриплом голосе. Целых пять дней он был заботливым мужем и опекуном для моего брата. Но, стоит сумеркам сгуститься над нашим городом, этот заботливый и серьезный мужчина, профессор, кандидат наук, превращался во властного доминанта, которому невозможно сопротивляться, невозможно ослушаться.

А главное, мне это ужасно нравится…

– Ты совсем мокренькая, Габриэль.

Низкий хриплый голос Адриана разносится в голове, повторяется из раза в раз. Впитываю эти сладкие, любимые нотки возбуждения, откидываю голову на крепкую мужскую грудь, позволяя Адриану проникнуть в меня пальцами и двигаться. Резко. С большой амплитудой.

– Пожалуйста…

– Что пожалуйста? О чем ты просишь?

– Я хочу… я хочу кончить, – заикаюсь в его объятьях.

– И только?

Да, черт возьми, и только! Я готова умолять тебя подарить оргазм. Ты прекрасно знаешь, что я сделаю что угодно для этого. Буду удовлетворять тебя ртом, окажусь сверху, позволю связать себя, отшлепать в любых позах, в любых местах, оставлять на себе красные следы твоей игры.

Потому что нам это нравится…

Только пожалуйста, подари мне это удовольствие. Пожалуйста…

Не знаю, прочитал ли Адриан мои мысли, или просто пожалел, но его пальцы двигаются быстрее, а большой касается клитора. В этот момент мой мир разрывается, в глазах плывет от оргазма, а тело выгибается так сильно, что эрекцию любимого невозможно проигнорировать.

– Ах!

– Умница, – произносит Адриан строгим голосом с толикой похвалы и облизывает пальцы. Его полные губы так порочно слизывают мое возбуждение, что я невольно засматриваюсь. – Что? Хочешь? – он подносит свои пальцы к моим губам. Облизываюсь, представляя порочную картину.

Не отвечаю, только киваю в ответ и обхватываю губами его пальцы. Всасываю, представляя, что на их месте может оказаться… он. Большой. Возбужденный. С красивой розово головкой, вокруг которой кручу языком, глядя в потемневшие от желания глаза. Как сейчас. Он смотрит на меня так, что вот-вот готов стянуть с меня эти шорты, отшлепать ладонью, чтобы остались розовые следы на коже, а потом трахнуть. Жестко, размеренно, дразня и не дав возможности кончить сразу.

Мамочки…

Как же далеко уводит меня фантазия…

Это все он. Мужчина, который раскрепостил меня, привязал и не желал отпускать. А я не хотела выходить из плена нашей любви.

– Развлекаетесь? – на кухне внезапно раздается бархатный голос. Вот черт! Почему я не услышала стук двери? Не услышала привычное: «Габи, я дома»?

Быстро убираю пальцы Адриана и отхожу от него насколько позволяет пространство. Черт! Надеюсь, он не услышал, как мы баловались, иначе… Черт возьми! Мой младший брат увидел, как я сосу пальцы своему мужу! Черт! Черт! Черт!

– И тебе добрый день, Дэни, – приветливо улыбается Адриан, пока я пытаюсь выйти из ступора.

– Хай, мистер Салливан, – он подходит к Адриану и готов протянуть руку, но вовремя убирает ее. – Лучше позже.

Адриан никак не реагирует, лишь кивает и слегка приподнимает уголки губ. На самом деле он редко улыбается. Только своим и только дома. Или Дэни, когда тот подкалывает его, как сейчас.

Когда мать бросила нас и встал вопрос над опекой Дэни, я сделала все возможное, чтобы он не рос в приюте или еще хуже, у Уильямсов, которые относились ко мне как к местной проститутке. Благодаря Адриану я смогла оформить опеку над братом, пока тот не достигнет совершеннолетия, и обеспечить ему нормальное взросление.

И вот, моему маленькому герою уже четырнадцать. Он выше меня ростом, с красивым, мужским голосом, как у Эдварда Каллена (по словам его одноклассниц в сети). Теперь мой маленький десятилетний братишка не выглядит таким уж и маленьким. За ним нужен глаз да глаз. Хорошо, что Адриан помогает мне. Дэни взрослеет, к нему приковано женское внимание, а я не всегда могу объяснить ему элементарные вещи.

– Габи, ты чего зависла? – Дэни щелкает пальцами перед глазами.

– Я? Ой! Нет! То есть…

– Не парься, – отмахивает он и открывает холодильник. – Я быстро перекушу и на баскетбол.

– Стой! А как же дополнительные занятия у миссис Коткин?

– Не хочу! Зачем мне нужна эта математика?

– Затем, Дэни! – резко закрываю холодильник перед его носом, благо он успел вытащить пакетик сока и убрать руку. – Это не первый твой прогул! Директор просит проследить за тобой, иначе тебе грозит исключение!

– Ой, Габи, не будь занудой! Как будто ты ходила на все занятия!

Вообще-то ходила. Всю среднюю и старшую школу я посещала необходимые факультативы и занималась активной деятельностью, чтобы получить стипендию. Но тогда мы были среднестатистической британской семьей. У отца денег не было, у матери тоже, а обучение стоило недешево. Пришлось выкручиваться самой.

Но у Дэни есть возможность поступить куда угодно. Адриан не беден, а я вот-вот окончу степень магистра и выйду на работу.

На заднем плане слышу рингтон входящего звонка и быстрые шаги босых ног Адриана. Ладно, потом спрошу, кто ему звонит, сейчас я занята воспитанием брата, который не хочет, чтобы его воспитывали.

– Дэни, ты учишься в одной из лучших школ Британии. Пожалуйста, не просри свой шанс. Я не хочу, чтобы тебя исключили.

– Не парься, сестренка, я уже взрослый, знаю последствия.

– Ага, взрослый!

– Я выше тебя, Габи.

– Хочешь помериться цифрами? – выгибаю бровь и смотрю в серые глаза младшего брата.

– Не сегодня, я опаздываю.

Дэни обходит меня, поднимает из прохода свой рюкзак и следует к выходу. Я так надеюсь, что у него однажды включится мозг. В четырнадцать он вряд ли работает, особенно у парней. Может, попросить Адриана поговорить с ним?

– Габи? – Адриан стоит позади меня и смотрит максимально серьезными глазами.

– Что-то случилось?

– Да. Я еду к Себастьяну. Сиди дома и никуда не выходи. Ни ты, ни Дэни. Это ясно?

Напрягаюсь, перестаю дышать. Когда в последний раз Адриан так говорил, я вся извелась, гадала, что же с ним случилось. Как оказалось, они просто нашли погибшую любовь Себастьяна и пытались ее вернуть. Но Адриан приставил к нам кучу охраны, напугал Дэни и меня, а через пару дней вернулся домой и подарил головокружительный трах… Ладно, меня снова не туда несет.

– Да… только…

– Не волнуйся, хорошо? – он подходит ближе ко мне и оставляет целомудренный поцелуй на макушке. – Я вернусь через пару дней.

Мне остается лишь кивнуть и молча наблюдать, как Адриан собирает небольшую сумку и покидает наш дом.

Что на этот раз случилось с его проблемным другом?

– Папочка! – кричит моя маленькая принцесса и несётся к папе в объятья.

Себастьян едва не падает, приподняв малышку на руки. Родное лицо искажается гримасой боли на пару мгновений, но он быстро растягивает губы в улыбке, глядя на малышку. Скучал, наверное, больше моего. Когда ребята привезли Аманду домой, я обняла ее так крепко., что хрустели кости.

– Скучала по папе? – спрашиваю у нее.

– Да! Я ему ракушки привезла! – показывает на своё ожерелье. Она медленно снимает его с шеи и надевает на Себастьяна. Темный взгляд светится теплотой и любовью.

– Что ты привезла маме?

– М-м-м… Ракушки! – с улыбкой показывает Аманда на мой новый браслет.

Малышка так долго была в путешествии вместе с ребятами, что я успела соскучиться по детской непосредственности моей крошки. Люблю ее. Люблю их обоих.

Они всегда хорошо смотрелись с Себастьяном. У меня возникает ощущение, что между ними существует связь, которую я не могу прочувствовать. Что-то большее, чем материнский инстинкт и тяга ребенка с собственной матери. Не знаю, почему так, но Себастьяна она любит больше.

Обидно ли мне? Раньше было. Но сейчас я с наслаждением гляжу на своих любимых людей. Наконец-то мы вместе. Втроём.

Себастьян мельком кидает взгляд на мое запястье, улыбается и кладет дочь на ноги.

Его боль ощущается в груди тугой раной, которую невозможно быстро зашить и выпить обезболивающе, чтобы подействовало и сняло симптомы. Для нас, простых смертных, это невозможно. Я чувствую этого мужчину как саму себя. Чувствую счастье, боль, любовь, отчаяние. Нас связывает многое, проносится сквозь года, но сейчас мне кажется, что кроме боли в животе и радости от встречи с Амандой, он ничего не ощущает. Даже любовь ко мне.

– Мама сказала, что ты много работал! – выдает Аманда. Себастьян на мгновение кидает на меня темный пронзительный взгляд, и снова возвращает к дочери. – А ты покажешь, как работаешь?

– Конечно, милая.

– Ребят, вы сильно не увлекайтесь! На кухне ждет кекс! – перебивает Эндрю, выйдя из кухни в… фартуке и колпачке. Класс. Мой друг женат всего ничего, но уже примеряет на себя роль домохозяина. Темные волосы слегка топорщатся из-под колпака, а фартук, кажется, надет наизнанку. Хорошая альтернатива вместо шапки с ушами и темных очков, которые он носит в клубе или в университете.

– Кекс? Ура! – Аманда первая бежит на кухню. Но, пока малышка забегает к любимому крестному, у входа появляется еще одна знакомая фигура.

– Привет, мисс Браун, – произносит низкий грудной голос, обладатель которого пожимает руку Себастьяну.

– И вам не хворать, мистер Салливан.

– Я уже Профессор.

– Я это поняла, – улыбаюсь бывшему преподавателю. Когда-то я считала, что нас связывало что-то большее, чем стены Лондонского университета, но это в прошлом. – Заходите, обед на столе.

– Элли, – Себастьян подходит ко мне вплотную и шепчет. – Мы сейчас кое-что обсудим и присоединимся к вам, хорошо?

Строгий тон, которым он сообщает новость, не сулит ничего хорошего. Его напряженная стойка, обеспокоенно-серьезный взгляд Адриана Салливана и сам выстрел, который чуть не убил его, заставляют меня не на шутку напрячься.

– Вы…

– Это ненадолго. Мы придем через пару минут.

– Ладно.

Пока мужчины остаются в гостиной и тихо-тихо разговаривают возле окна, я захожу на нашу кухню. Небольшую, где вряд ли поместятся все мои близкие, но уютная и родная. Возле плиты главенствует Эндрю, поправляя поварской колпак, за столом располагается Алекс, синяя голубыми, как небо глазами, возле друга сидит Аманда и просит побыстрее угостить ее пирогом, а я…

– Элли, ты чего стоишь в проходе? – отмираю после замечания Алекса. – Садись за стол.

И как я не заметила, что застыла на долгие минуты, глядя на самых близких людей. Только Элис не хватает за столом вместе с сыном, но она обещала быстро освободиться от своего бывшего.

– Ну что, за новую жизнь! – весело произносит Эндрю, накладывая нам пирог.

– Мы будем чокаться пирогом? – Алекс приподнимает бровь.

– Да, пирогом, если не заткнешься!

– А что значит чокаться? – проявляет любопытство моя принцесса.

– Я потом тебе покажу, – глажу Аманду по голове.

– А папа умеет чокаться?

Надеюсь, что да. Надеюсь, что он скоро присоединится к нам и чокнется со своей малышкой. Физически я нахожусь здесь, но мысленно я стою в гостиной рядом с Себастьяном. О чем они разговаривают? Долго ли это продлится? Он же мне все расскажет, верно?

Не пытаюсь вслушаться в жесткие, серьезные голоса мужчин, не читаю по губам своего мужчину, которого видно из-за кухонного проема. Почти не читаю. Ловлю только одну фразу, сказанную полным губами:

«Я не подвергну опасности мою семью».

Значит, опасность все же есть? Нас не оставят в покое? Когда закончится этот кошмар?

– Все в порядке? – тихо спрашивает Эндрю, пока Алекс показывает Аманде видео на смартфоне.

– Да, все хорошо, просто…

– Нервничаешь из-за выстрела, – закончил Эндрю.

Мой любимый друг. Ты всегда читал мои мысли, даже когда я пыталась ни коим образом не выдавать своё волнение, переживание или боль. И сейчас я ужасно переживаю за наше будущее. Боюсь, что прошлое возвращается и готово перевёрнута нашу жизнь с ног на голову. Опять.

– Нужно спрашивать, откуда ты знаешь о покушении? – иронично поднимаю брови вверх.

– Все СМИ об этом твердят.

Класс. Только этого не хватало. Я, конечно, понимаю, что известный глава медиахолдинга вновь подвергся покушению, однако это не повод поднимать шумиху. Хотя кто меня спрашивал?

Воспоминания о том кошмаре сами всплывают в голове. Перед глазами появляется безжизненное лицо Себастьяна, его белоснежная рубашка окровавлена, а на мои крики никто не реагирует, даже пастырь застывает с перепуганным лицом.

– Мне страшно, Эндрю.

– Ты же говорила, что Себастьян защитит вас. Не сомневайся в нем.

– Стараюсь. Мы только начали нормально жить, теперь у меня возникает ощущение, что я вернулась на несколько месяцев назад…

– Не нервничай. Фарух мертв, его банда распалась. Они все в тюрьме, ожидают наказание. Тебе не за чем переживать.

Ага, только плохое предчувствие никуда не денется, Эндрю…

– Вдруг мы все же в опасности?

– Не бери в голову, хорошо? Просто расслабься и наслаждайся жизнью.

Стараюсь. Но никак не выходит. Ребята веселятся, радуются, моя малышка заливисто смеется, а я ощущаю ком в горле, представляя, что эта беззаботность может разрушиться на глазах.

Себастьян возвращается через пару минут, но уже без Адриана. Он садится возле меня, кладет руку на спинку моего стула, ласково поглаживает мое обнаженное плечо, играется с лямкой домашнего топа.

Я могу обмануть саму себя, расслабиться и забыть о беспокойстве, но не выходит. Даже рядом с ним. Даже когда Аманда привлекает к себе всеобщее внимание детской непосредственностью.

– А у тебя будет дочка? Я хочу подружку! – спрашивает у Эндрю, который моментально впадает в ступор.

– Милая, – подключается улыбчивый Алекс, – Мы мужчины, мы не можем родить ребенка.

– А что значит родить?

Так, начинается. Зачем они начали эту тему раньше времени? Алекс кидает на меня виноватый взгляд, чувствую, как Себастьян рядом со мной напрягается, убирает руку с моего плеча.

– Дядя Алекс потом тебе расскажет, когда у них появится ребенок, да?

Парни замирают. Переглядываются. Вот и нарвались на строгого папочку Себастьяна.

– Конечно, – улыбается Эндрю, но в его карих глазах я нахожу толику грусти.

Ребята еще недолго сидят у нас и покидают наш уютный домик в пригороде, Аманду клонит в сон от усталости. Пока Себастьян укладывает Аманду, я убираю со стола. Стараюсь опустить напряжение в груди, не думать о том, что происходит и почему на Себастьяна напали.

Эти мысли не покидают меня ни через десять минут, ни через двадцать. Они меркнут, но не уходят полностью.

Что происходит с нами?

От мыслей отвлекает входящее сообщение, которое заставляет напрячься. Знакомый номер, знакомые слова. Этого не может быть.

Это…

Незнакомец: «Поднимись наверх и закрой дверь в нашу комнату».

Оцепенение спадает со словами в сообщении. Растягиваю губы в улыбке, вспоминаю, когда именно получала что-то подобное от него. В старые добрые времена я гадала, кто прячется по ту сторону экрана и выбивает из меня тонны удовольствия.

Закончив на кухне, поднимаюсь в нашу спальню, действую согласно инструкции. Замок закрыт, передо мной пустующая в полумраке комната. На кровати лежит знакомая черная лента. Она отливает атласным блеском в свете бра, мягкая ткань приятна на ощупь.

Незнакомец: «Надень ленту и не двигайся. Жди меня, Донателла»

Он не забыл мое имя. Имя, которым я прикрывалась, когда зарегистрировалась на эскорт-сайте и переступила черту дозволенности. Я тоже не забуду, как мы встретились с ним, как он заплатил мне кучу денег, чтобы спасти жизнь брата. Но даже они не помогли мне, к сожалению…

Так! Нужно выкинуть грустные мысли. Они сейчас ни к чему.

Мир вокруг превращается в черную пелену. За повязкой не видно ни света, ни силуэтов. Едва прислушиваюсь к тихим, размеренным шагам. Они звучат не набатом, как в прошлом, а с ударами моего сердца, готового выпрыгнуть от предвкушения этой ночи. Что он задумал?

– Ты прекрасна, – на мою шею опускается мятное дыхание вместе с хриплым шепотом.

Сердце увеличивает ритм, мне не хватает воздуха. Пытаюсь вдохнуть побольше кислорода, но не выходит – его рука опускается мне на горло, контролирует подачу. Он сжимает не сильно, но ощутимо и толкает меня лицом на кровать.

– Руки перед собой. Не двигайся, – звучит следующий приказ, которому я подчиняюсь незамедлительно.

Крепкие ладони шарят по моему телу, поднимаются к шортам, спускают их вниз вместе с трусиками. На них наверняка остаются следы моего возбуждения. Чувствую, как тоненькая ниточка смазки тянется за нижним бельем, затем рвется, оставляя на мне влажную полоску.

Какое-то время мы совсем не двигаемся. Я замираю, в ушах стучит сердце, а мое тело плавится под темным, обжигающим взглядом любимого. Кожей ощущаю горячие влажные дорожки, проводимые от моих ног, вверх по бедрам. Он останавливается на попке, на той самой полосочке смазки, и слизывает языком.

– Ты идеальна, Долорес.

Я отвыкла от своего старого имени, но с его губ оно слетает как сладость. Как мед. Как самое желанное создание на свете.

И это я… я желанна для него…

Так порочно лежать с завязанными глазами и… чувствовать. Как в старые добрые времена, когда я не знала его личность и могла лишь фантазировать. И сейчас фантазию о его последующих действиях. Ожидаю, что он сделает в этот раз, предвкушаю его ласку, возбуждаюсь.

Его губы ласкают мою нежную кожу, язык очерчивает узоры на внутренней стороне бедра. Мужские руки, такие знакомые и родные, опускаются на поясницу и слегка надавливают, заставляя прогнуться. Кончиком языка он касается самого горячего места на моем теле. Там, где вот-вот все воспламенится от желания и помутнения.

Он здесь.

Со мной.

Хочет меня не меньше, чем я его…

Вздрагиваю, когда он касается языком возле складок. Совсем рядом. Там тоже влажно, но не настолько, как внутри.

– Попроси, – хрипит возле моих ягодиц.

– Пожалуйста… Прошу, сделай это…

Слова действуют как рычаг запуска. До этого механизм ожидал, готовился к работе, сейчас он приходит в действие. Язык быстро-быстро двигается вперед-назад. Проходится по моим возбужденным складкам, задевает клитор, который набухает под напором его ласк. Боже…

Как давно я не испытывала ничего подобного. Во время нашего расставания я почти ни с кем не заводила отношений, а единственный ухажер казался мне не столь искусным любовником, как Себастьян. Моего таинственного незнакомца я запомнила на долгие годы. Он застрял в моей душе, в голове, в сердце. Он – мое все, и это взаимно.

– Черт, не могу!

Он резко переворачивает меня на спину, нависает сверху. Не знаю, когда именно Себастьян успевает развязать мою повязку, стянуть с себя штаны и надеть презерватив. Меня это волнует меньше всего. Я хочу ощутить желанное тело на себе, хочу быть придавлена им. Хочу почувствовать внутри себя его достоинство. Здесь и сейчас.

Себастьян толкается в меня, глядя помутненными глазами. Мы оба сходим с ума от возбуждения, от желания соединиться в единое целое. Только он. Только мой любимый. Мой Себастьян.

В какой-то момент он морщится. Замираю, пытаюсь понять, где ему больно, но быстро восстанавливает темп, лишая меня здравого смысла. Шлепки тел раздаются слишком громко и быстро, стоны едва слетают с моих губ. Я стараюсь сдержаться, чтобы не разбудить Аманду в соседней комнате, но я не могу сдержать удовольствие, которое разделяю с этим мужчиной.

– Теперь ты.

Себастьян переворачивается на спину и утаскивает меня за собой. Он все еще внутри меня. Горячий, твердый, желанный. Кажется, за месяцы нашего союза я выучила его размер, приняла его. Мы подходим идеально, и Себастьян узнал об этом раньше, чем эта мысль пришла мне в голову. Но это так, ерунда.

Я двигаюсь сверху, прыгаю на нем, выгибаюсь. Мои руки облокачиваются о его твердую грудь, скрытую за одеждой. Так хочется снять ее, но Себастьян не позволяет. Строит строгий взгляд, качает головой. Почему? Из-за ранения? Я видела его в больнице под марлевой повязкой.

Я готова вот-вот улететь от наслаждения, от движений внутри меня. Резких. Сильный. Себастьян приподнимается, обхватывает мою талию крепкими руками. Не останавливаюсь, двигаюсь сверху. Умираю от удовольствия. От его губ на моей груди, от того, как он потягивает вершинки зубами.

– Подожди, – он останавливает мои движения, затем подхватывает под попу и прислоняет к стене. Вижу, как он морщится, но при этом его толчки сильные, резкие, глубокие.

Боже…

Он словно почувствовал, что я вот-вот кончу, и принял всю инициативу на себя…

Чувствую приближение долгожданной разрядки. Сильные руки крепко впиваются в мои бедра, шлепки наших тел кажутся слишком громкими, но я не задумываюсь об этом. Я схожу с ума. Мы сходим с ума. Вместе. Истошно выкрикивая на весь дом. Мы заканчиваем одновременно. Чувствую, как он пульсирует внутри меня. Как же я скучала по нему. Как же скучала. Все эти годы…

– Ты прекрасна, Элли, – Себастьян опускает нас обратно на кровать.

Пальцами он проводит костяшками по моей щеке, смахивает маленькую каплю пота с виска, нежно поглаживает кожу. И смотрит. Долго разглядывает мое лицо, словно видит впервые. Я снова сверху, он лежит, но мне так хочется прилечь с ним рядом, почувствовать биение его сердца.

В груди образуется легкая эйфория от простого действия. Готова расплавиться прямо перед ним, приластиться. Мы заслужили наше долго и счастливо, заслужили любовь, которую готовы подарить друг другу. Но…

– Ты о чем-то беспокоишься? – неожиданно спрашивает Себастьян.

– С чего ты взял?

– Ты нахмурилась.

Правда? Я даже не заметила. Наверное, задумалась о том, что произошло в день нашей несостоявшейся свадьбы. В момент стрельбы я думала, что умру вместе с ним у алтаря. Почему в него стреляли? Кто? Как? Я считала, что проблемы завершились, когда он убил собственного отца.

– Я… – отворачиваюсь от него, смотрю на свои руки, впившиеся в мужскую грудь сквозь тонкую материю.

– Не бойся, спрашивай.

– Мне страшно потерять тебя. Ты делаешь вид, что все в порядке, но…

– Но что? – его выражение лица больше не кажется расслабленным – наоборот. Он тоже хмурит темные брови, как и я, его взгляд серьезнеет, тон становится чуть грубее.

– Вы с мистером Салливаном вели себя как заговорщики.

– Он просто беспокоился, – легко произносит Себастьян. – Мы теперь живем далеко друг от друга, у него своя семья, несовершеннолетний парень под опекой. Он переживает, мы столько прошли вместе.

– С тобой мы тоже через многое прошли, – я наклоняюсь к любимому, смотрю в родные глаза. Темные, но с толикой тепла, за которое всегда цепляюсь, греюсь. – Пообещай, что ты все мне расскажешь.

– Элли, я…

– Пожалуйста. Я хочу знать, что с тобой все хорошо, а при возможности помочь.

– Ты поможешь мне, если будешь оберегать Аманду.

– Себастьян, пожалуйста…

Между нами повисает долгое молчание. Оно длится секунду, три, пять. Он внимательно всматривается в мои глаза, словно ищет ответ на вопрос, подсказку, которая поможет сказать правильные слова. Я не успокоюсь, пока мы не станем жить счастливо, пока преступный мир и лицемерие не оставит нас навсегда.

Я оберегу свою семью, чего бы это ни стоило…

– Обещаю.

Себастьян знает, как для меня важны его слова. Он притягивает меня к себе, вновь чуть морщится, видимо, я задела коленом рану. Быстро убираю его подальше, нагибаюсь к нему и целую полные губы. Любимые, чувственные. Он не пытается утянуть меня в море страсти, как до этого. Себастьян целомудренно сминает мои губы, нежно, словно пытается донести до моего мозга и души, что он рядом и никуда не пропадет.

Не оставит меня…

Царство Морфея быстро принимает меня в свои объятья. Перед тем, как погрузиться в сон ощущаю согревающее тепло мужского тела. Себастьян аккуратно обнимает меня сзади на нашей кровати. Тепло. Нежно. Как в старые добрые времена. Однако его тепло пропадает. Когда? Не знаю.

Я просыпаюсь от холода, от свистящего ветра за окном. Я утепляла дом на зиму, странно, что ветер до сих пор гуляет по улицам. Скоро лето. Хотя… В Лондоне тоже было всегда холодно и ветрено.

Ежусь, пытаюсь уснуть, но до меня доносятся какие-то голоса снизу.

Мужские…

– Я не подвергну опасности свою семью, это ясно? – слушаю рычащий голос Себастьяна. Останавливаюсь у лестницы на втором этаже, вслушиваюсь. Почему он не спит? И почему он… не один?

В небольшой щели между лестницей и полом на первом этаже вижу две мужские фигуры. Одна из них принадлежит моему мужу, а другая…

– У тебя есть иной выход? – кричит мистер Салливан. – Они хотят обезглавить тебя и повесить твою голову у себя за главным столом.

– Но я вышел из игры! Я не буду управлять отцовской псевдоимперией всяких мафиози и воров в законе! Они, черт возьми, убили моих близких! Они покусились на…

– Успокойся, – перебивает Адриан. – Тебе нужно собрать всю информацию на этого Петровского и его шайку. А затем совершить удар. Избавимся от них – будет тебе свобода.

– Я не хочу снова пачкать руки в крови.

Мое сердце замирает. Я буквально чувствую боль своего мужчины. Чувствую его метания, его желание жить спокойно вместе со мной и с Амандой. Я тоже этого хочу. Хочу спокойствия. Но когда оно придет в наш дом?

– Ты убил собственного отца.

– Отца-монстра. Он служил свою смерть.

– А они не заслужили? Они покусились на твою жизнь. Ты в состоянии отомстить.

– Нужно обсудить план. Только Элли ни слова, она не должна знать.

Но я все знаю, Себастьян. Знаю о покушении и о том, кто мог это сделать. Ты защищал меня, оберегал Аманду, я не оставлю тебя одного в этой борьбе. Ты пообещал мне все рассказать, пообещал, что я могу помочь тебе.

Ты пообещал…

Заглядываю в комнату к Аманде. Она спит в обнимку с любимым мишкой, которого подарил папа. Поднимаю упавший край одеяла, укутываю мою малышку. Она крепко спит, не чувствует, как я целую маленький лобик и шепчу:

– Люблю тебя больше жизни…

Тихо захожу в нашу спальню, достаю телефон и звоню единственному человеку, который может мне помочь.

– Лизи? – звучит сонный голос Алекса.

– Мне нужны связи твоего отца в Интерполе.

Я не оставлю тебя в этой борьбе, Себастьян…

Где они? Почему Уильям задерживается? Я же просила привести сына вовремя! Хотя о каком вовремя говорить? Он так хотел поиграть с Амандой вчера, но из-за каких-то «неотложных обстоятельств» Уильям задержался в городе на день. Обещал приехать к шести. Сейчас шесть тридцать – тишина. Нет ни его, но моего сына. Если бы знала, то ни за что не отпустила бы Криса с отцом, но он скучал по папе, атоску ребенка по родителю ничем не заменишь.

Как бы я не ненавидела Уила после всего, что он сделал, он любит сына, а Крис любит его. Я не могу забрать у моего принца отца, каким бы козлом он не был. И этот козел задерживается на полчаса! Заставляет переживать, носиться по коридору из стороны в сторону. Я обещала Элли зайти к ней, когда Крис приедет, но…

Уильям! Чертов гад! Знает, что сын – самое дорогое существо на свете и играет со мной на материнских чувствах! Если он задержится еще на десять минут, клянусь, подам в суд на чертовы алименты! И пусть не выделывается, когда ему запретят видеться с сыном при нарушении часов встреч!

Мое материнское сердце отстукивает удары быстрее, когда слышит звук останавливающейся машины. Гляжу в окно в гостиной. Мой малыш приехал.

– Мамочка! – в мои объятья летит мой маленький ангел, когда я открываю дверь. Светленький, ласковый, с полными губами. Весь в меня. Почти. Отцовство выдают голубые глаза, точь-в-точь похожие на взгляд Уильяма.

– Привет, родной! Как же я скучала!

– Мам, я видел тебя в пятницу, а сейчас воскресенье.

А должен был не расставаться с мамой на два дня! Уильям сказал, что больше суток их встреча не займет. Какие могут быть сложности в весеннем Лондоне?

– Я все равно очень скучала, – крепче обнимаю моего малыша. Мой родной, маленький. Смотрит так задорно и в то же время задумчиво. Как свой папа. – Как погуляли?

– Класс! Мы видели ящериц и змей! Они такие большие!

Пока Крис рассказывает о прогулке с папой я невольно поднимаю голову и натыкаюсь на прохладный взгляд голубых глаз. Уильям, как всегда, выглядит роскошно в своём костюме с иголочки. Только пиджак почему-то оставил в машине, хотя на улице достаточно ветрено. Стоить одной рубашке с закатанными рукавами.

Стараюсь не рассматривать его широкие плечи, бицепсы, спрятанные под белоснежной рубашкой. Помню, насколько они крепкие и как перекатываются между пальцами. Какие они горячие… Знаю, насколько вкусными могут быть его полные губы.

Женское нутро не обманешь, этот мужчина желаннее всех на свете. Только… он больше не мой. Он предал меня, растоптал, оставил одну с маленьким ребенком на руках. И плевать, что сейчас он видится с Крисом каждые выходные и берет на себя материальную сторону воспитания.

Однажды предал, предаст и потом.

– Почему ты опоздал? – обрушиваю вопрос на мужчину.

– Крис, поиграешь в комнате? Нам с мамой нужно поговорить.

– Хорошо, пап.

Мой малыш улыбается во все свои неполные шесть зубиков, но в голубом взгляде чувствуется понимание. Такой маленький и в то же время умный. Или привык, что Уильям часто посылает его наверх в последнее время, когда видит в моих глазах злость.

– Я объяснил, что произошли неотложные обстоятельства. Я не мог привести Криса вчера. В чем дело, Элис? – спрашивает он холодно.

– Ты опоздал на сутки и пол часа.

– Пробки.

– Пробки в пригороде? Где ты вообще видел у нас пробки?

Гад! Если обманывает, то пусть делает это изощренно, а не так коряво и неправдоподобно! Черт возьми, Уильям, ты же бывший тайный агент! Ты же борец с преступностью! Придумывать правдоподобные отмазки – твоя работа. Ты не мог о ней подумать до того, как привез Криса домой?

– В Манчестере, Элис, – спокойно отвечает он. – Пробки в Манчестере.

– Вы уезжали в Лондон. Что мой сын делал в Манчестере?

– Наш сын.

– Нет! Мой сын! Если ты решил временно побыть его папашей, молодец! Но я не перестану относиться к тебе, как к мудаку!

– Поосторожнее со словами, Элис.

– А то что?

Когда он успевает зайти внутрь дома? Когда хлопает входной дверью? Почему я оказываюсь прижата к стене собственного дома мужским телом?

И почему он так близко…

Невольно вдыхаю мускусно-древесный аромат его тела. За пять лет Уил так и не сменил одеколон. Помню его таким, как и раньше. Его резкое дыхание опускается на мое лицо, его темно-голубые кристаллы готовы прожечь меня насквозь.

– А то я нарушу твои границы со скоростью света. Ты не успеешь оглянуться и окажешься в западне.

Ты уже нарушил мои границы, я уже оказалась в западне. В плену твоего тела, твоей энергетики, твоих губ, которые вот-вот готовы коснуться моих. Моя ненависть граничит с желанием коснуться их, моя ярость не позволяет расслабиться и отдаться в твои объятья, как бы я ни пыталась пересилить себя.

Но мне не приходится тебя отталкивать – ты сам отходишь, когда слышишь громкий стук в дверь и открываешь ее.

– Гранд? – почти удивленно произносит он.

– Расскажи мне все о Петровском.

Что?

Замираю на месте, когда слышу едва знакомое имя. Где-то я его слышала, но не могу понять, где именно. И почему Уильям никак не реагирует на появление Гранда на пороге нашего дома. Он не частый ходок, в отличие от жены. Может, видел, как Уильям привез Криса домой?

– Зачем? – спрашивает Уильям спустя пару секунд раздумий.

– Он угрожает моей семье.

– Элис, сходи к подруге вместе с Крисом.

– Что? – удивленно смотрю на бывшего. – Какого хрена я буду выполнять твои приказы?

– Не задавай лишних вопросов, сходи к подруге.

– Да как ты…

Хочу сказать, как он смеет мне указывать, что делать, но натыкаюсь на серьезный взгляд ледяных глаз Уильяма, не терпящих отлагательства. Я его уже видела. В прошлом. До того, как мы зачали Криса, до нашего временного воссоединения и расставания.

В те моменты, когда моя жизнь находилась на волоске от смерти, а он предоставил защиту и опору.

– Хорошо.

Это все, что я могу произнести, когда поднимаюсь за Крисом. Чувствую, в нашей жизни возникнут перемены. Серьезные. Когда? Прямо сейчас.

– Думаешь, он скрывает от тебя проблемы? – Алекс вопросительно смотрит на меня.

– Не думаю, знаю. Он разговаривал о чем-то с мистером Салливаном сегодня ночью.

– Тогда что нам искать?

– Он говорил о каком-то Петровском. Кто это? Я ни разу не слышала о нем. В гугле полно этих Петровских.

– Хм… – пока парень закатывает глаза к потолку, я слышу топот детских ножек. Это Аманда и Крис играют в комнате. Он пришел раньше, сказал, что мама чем-то занята. Интересно, чем так сильно занята Элис, что не пришла сама? – Я поговорю с отцом. Пока попытайся вспомнить все подробности диалога, хорошо?

– Это будет трудно, но…

В голове совсем пусто. С утра Себастьян куда-то уехал. Сказал, что это сюрприз. Но что-то мне подсказывает, что сюрпризом тут не пахнет. Он ведет себя также уверенно, как и всегда, но у меня складывается ощущение, что он многое от меня скрывает, не только разговор с Салливаном.

Конечно, я могу притвориться наивненькой девочкой и посчитать, что ночной разговор с моим бывшим преподавателем и есть сюрприз для меня, но это не так.

Какой Петровский? Кто это? Почему он вообще должен быть в этом замешан? У него есть мы – его семья, он давно говорил, что презирает отца и не хочет иметь с ним ничего общего. Для этого он сбежал из своей страны, для этого сменил имя, выучился и сделал свою карьеру, не связанную с грязным именем его семьи.

Постепенно я рассказываю Алексу все, что запомнила от ночного разговора мужчин. Он записывает необходимую информацию в телефон, не перебивает, внимательно слушает, даже когда я долго торможу. Но он быстро отвлекается от нашего диалога, когда ему кто-то звонит.

– Да, Эндрю… Нет, я у Лиззи.

О, мой любимый друг-бармен. Но я не успеваю задуматься об Эндрю – меня отвлекает звонок в дверь.

– До тебя совсем не дозвониться! – произносит Элис, которая стоит на пороге дома. – Где твой телефон! У меня такой эксклюзив.

Я не сразу задумываюсь о подруге. Не сразу понимаю, что она говорит. Еще вчера она сама не отвечала на звонки, хотя обещала прийти вместе с Крисом к нам. А сейчас ее голубой взгляд горит, пылает, будто она жаждет поделиться со мной важной информацией, но…

– Где ты пропадала? Я весь вечер тебя ждала, – обнимаю лучшую подругу и пропускаю ее вперед.

– Прости, сложный день. Но это неважно. Я такое услышала! – Элис садится рядом с Алексом. Точнее рядом с его пустующим местом. Сам парень стоит у окна в гостиной и, активно жестикулируя, разговаривает по телефону. – Уильям опять опоздал на сутки! Гад! Я весь день была как на иголках! Терпеть не могу, когда он нарушает часы посещения!

– Главное, что Крис дома, с ним ничего не случилось. Ему нравится проводить время с папой?

– Ещё как! И от этого становится…

– Обидно, да? – внимательно гляжу на подругу и замечаю, как ее серый взгляд тускнеет.

Попадаю в яблочко. Сама прошла через эти чувства, когда Себастьян внезапно объявился в нашей с Амандой жизнях и перенял внимание дочки на себя. Я мучилась, меня пронзило насквозь от понимания, что Аманда больше меня не любит. Но потом все встало на свои места.

– Теперь я понимаю, почему ты не хотела видеть Себастьяна, – горько усмехается подруга. – Не знаю, что мне делать.

– Привыкать. Он отец Криса, ты ничего с этим не поделаешь.

– Наверное. Уильям вообще какой-то странный в последнее время. До этого относился равнодушно, сейчас зажимает у стены.

Элис тусуется, но в глубине ее глаз замечаю давно забытую эмоцию. Тоску. Тоску по мужчине, которого когда-то любила. Вспоминая, что он сделал с ней и как бросил одну с ребёнком на руках, мне хочется врезать этому Уильяму Скотту по морде! Потому что я видела, как страдала Элис, как она переживала из-за смерти родителей, как одна растила Криса.

Но слова подруги выбивают меня из колеи.

– Кстати, твой Себастьян недавно зашёл к нам, спрашивал о каком-то Петровском.

– Что? – уставляюсь на подругу во все глаза. В голове роится столько вопросов, но вслух произношу один, самый важный: – Что он рассказал?

– Так, девочки, мне нужно идти, – Алекс забирает ветровку со стула, допивает остатки кофе и идёт к двери.

– Стой! Элис кое-что узнала о Петровском.

– Скиньте все сообщением, хорошо? Я опаздываю.

Друг хлопает дверью и оставляет нас в тишине. Ну, почти – дети наверху все ещё резвятся. Ладно, потом спрошу, что у него случилось. Или у него и Эндрю? Так, я начинаю не на шутку волноваться. Что происходит с моими друзьями?

– Элли, ты меня слышишь? – подруга отвлекает меня от размышлений.

– А? Что?

– Я тут говорю-говорю, а ты совсем меня не слушаешь? – девушка жестикулирует руками и самовольно наливает чай из чайника. Правда, там осталось на маленькую чашечку, но Элис хватает и этого. Наверняка села на очередную диету.

– Прости, я задумалась. Что ты сказала?

– Говорю, твой ненаглядный Себастьян вместе с дружком пытали Уила по поводу Петровского.

– Да? Я тоже о нем слышала. Они с Салливаном говорили о нем. Уильям что-то рассказал?

– Да! Я его вспомнила! – с блеском в глазах произносит Элис. – Он бывший наставник Уильяма в группировке разведки. Он спас ему жизнь, направил на путь истинный. Ну, по крайней мере, он так говорил.

Вся напрягаюсь, сердце отстукивает быстрее при мысли, что моя семья в опасности. Снова. Когда же это закончится? Я хочу защитить своих близких. И Себастьяна в том числе. Если он отказался со мной делиться, я пойду своим путем.

– Он что-то еще сказал? – спрашиваю после недолгой заминки.

– Уил вроде как обещал предоставить полное досье, но…

– Тогда и мы попросим. Нужно действовать.

– Куда действовать? – недоуменно глядит Элис. – Только не говори, что хочешь во все это ввязаться.

– Хочу и ввяжусь.

– Лиззи, ты сумасшедшая? Там серьезные разборки. Тот, кто стрелял в Себастьяна, не случайный прохожий. Дай ему во всем разобраться самостоятельно.

– Он пообещал мне, что будет со мной всем делиться. Я помогу ему. Я защищу его. Пришла моя очередь.

Элис примирительно поднимает руки. А все почему? Потому что знает, что меня трудно от чего-то отговорить.

Если бы Алекс не ушел раньше времени, то мы бы сразу загрузили его информацией.

Интересно, куда он убежал?

Никогда не любил плакать. Отец учил меня держать чувства в себе, быть мужчиной, как он выражался. До восемнадцати лет его слова срабатывали. Я вспоминал о своем титуле и о перспективе продолжить род Стивенсов и держался изо всех сил.

Когда родители узнали о моей ориентации, то быстро вычеркнули меня из рода Стивенсов и из своей жизни. Я ни о чем не жалел, когда уходил из дома, и впервые в жизни не сдержался, когда дверь родного дома закрылась за мной раз и навсегда. Первая слезинка скатилась по щеке, вторая третья. Помню до сих пор, как боль переполняла меня до краев. Как обида и злость на родителей раздирала меня изнутри, не давала спокойно вдохнуть и выдохнуть.

Но жить как мужчина традиционной ориентации я тоже не видел смысла. Я тот кем являлся и не желал прятаться ото всех и вся за мишурой лордовского титула. В современном мире это бред. Если ты проживаешь навязанную жизнь, поскорее измени ее, иначе станет слишком поздно и больно.

Кажется, сейчас все эмоции из прошлого повторяются. Та же боль, та же обида на родителей за непринятие меня. Те же эмоции, стоит только взглянуть на документ с официальной печатью. Маленькие капли слез падают на бумагу, размазывают чернила, но мне плевать. Сейчас абсолютно плевать на все и вся.

– Эндрю, что случилось? – в квартиру влетает Алекс. – Я ничего не понял, что ты сказал. В чем дело? Э… Эндрю?

Чувствую на себе вопросительный взгляд мужа. Только при нем я могу быть слабым и не стесняться слез, могу показать свою боль и обиду, свою скорбь по родителям и…

– Отец умер, – протягиваю Алексу завещание. – Он даже не упомянул, что у него есть сын.

– Ох, Эндрю.

Парень садится около меня и прижимает к себе. Крепко-крепко. Каждый раз, когда меня накрывает из-за родителей и их отторжения, Алекс оказывается рядом. Когда мне тоскливо, когда мне грустно, когда я плачу. Особенно, когда вспоминаю о родителях. Мы не общались больше семи лет, а я до сих пор не могу привыкнуть к их отсутствию в моей жизни. Даже не приехали на свадьбу, хотя я отослал приглашение.

– Даже при смерти не вспоминал обо мне…

– Рано или поздно тебе придется отпустить их, – утешающе произносит Алекс.

– А что будет дальше? Мы останемся одни?

– Мы никогда не будем одни. У нас есть мои родители, сестра, наши друзья. Мы не одиноки.

– Нет, я не об этом, – перебиваю мужа. Эти мысли давно сидели в голове, но сейчас они активно развивались, давали ответвления, строили картинки, заставляющие меня улыбаться. Но… – Помнишь, на островах мы встретили темнокожего мальчика?

– Да, конечно, – парень лучезарно улыбается. Причем настолько, что в уголках глаз видны маленькие морщинки. Он старше меня всего на пару лет, но напоминает того мальчишку, с которым я когда-то познакомился.

– Помнишь. Как Аманда игралась с ним, как он приходил к нам, а затем…

– Его увезли в приют.

– Да… Я тут подумал… Что, если мы усыновим…

– Ты хочешь ребенка? – Алекс немного отодвигается и глядит на меня удивленным небесным взглядом. – Ты понимаешь, что нашей паре не дадут ребенка.

– Мир изменился, любимый. Вдруг именно сейчас нам взять ребенка? Столько детей нуждается в любящих родителях. Смотри на Элли, она расцвела, когда на свет появилась Аманда.

– Не перебор? Может, подождем?

– Просто скажи, что ты не хочешь детей.

– Почему? Хочу, но не сейчас.

– А когда?

Метания мужа убивают. Постепенно, п кусочку. Наши отношения длятся семь лет, если не больше, мы женаты, давно живем вместе. Почему бы нам не приютить младенца? Почему бы не подумать о продолжении рода? Разве Алекс не думал о потомстве?

– Эндрю, – он касается ладонями моих щек, и шепчет прямо в губы, – ты слишком расстроен. Давай успокоимся и поговорим об этом позже, ладно?

Я бы поспорил с ним, ушел в истерике, чувствуя несправедливость и отсутствие поддержки, но муж продолжает удерживать мое лицо как самое ценное в своей жизни. И моя злость оседает на дне вымышленного океана. Возможно, она всплывет наружу и даст о себе знать, но не сейчас. Не в этот момент нежности, который…

… прерывается сигналом входящего сообщения. От Элли.

– Кажется, у нас появилась работенка, – с горькой усмешкой произносит Алекс.

– Почему у нас?

– Наша подруга влипла в неприятности. Снова.

– Так, меня нормально слышно? – прозвучал вопрос в наушнике.

– Да.

– Объект идет по переходу. Не упусти его.

– Такого говнеца не упустишь, – усмехнулся Адриан и двинулся следом за «объектом».

Интересно, почему Себастьян не вспомнил его? Они ведь встречались шесть лет назад, когда тот выпрашивал информацию на отца. В тот момент Себастьяну было нечего терять, он желал, чтобы его отец исчез с лица земли, но не учел одного.

В тайном штабе по борьбе с преступностью есть свой крот. И его нужно поймать как можно быстрее. Не удивительно, что все считали его мертвым. Так красиво разыграть собственную смерть, заставить поверить всех в собственную кончину. При свидетелях. Да еще и обвинив во всем собственного ученика, который пытался спасти жизнь любимой. За что и поплатился.

Им непросто удалось найти следы этого чудовища. Новое имя, оплата по старым картам, камеры наблюдения и записи, которые удалось достать через связи с мэрией Лондона. Они достанут эту тварь из-под земли, уничтожат. Но перед этим узнают кое-что.

Он и Адриан внимательно следили за человеком в темной толстовке. Он пытался казаться неприметным, типичным англичанином, но он привлекал внимание гораздо больше, чем предполагал.

– Куда он направляется? – спросил в наушнике Адриан, когда Петровский свернул с дорожки внутрь двора.

– Мы обязательно узнаем.

Они следовали по пятам, не упускали фигуру в темной толстовке из виду. Он следовал все дальше и дальше, все глубже и глубже во дворы, пока не вышел в спальный район, облаченный простыми двухэтажными домиками. Себастьян не мог его упустить. Он должен был поймать его и расспросить. Кто в него стрелял? Как с этим связан Петровский? И какого черта они затевали на этот раз?

– Смотри, заходит в здание.

– Вижу. Но…

И тут его осенило. Он неосознанно оказался в месте, где все началось. В месте, где все еще продолжалось и не хотелось кончаться. Это дом Браунов. Бывший дом его женщины.

На него тут же нагрянули воспоминания. Он вспомнил, как впервые увидел Ло, как впервые посмотрел на нее, как на красивую девушку, как пытался вытащить ее брата из западни, но тот в итоге сам себя закопал.

И как добился ее не самым простым способом…

Их любовь длилась годами, их отношения пережили многое. Он не мог сложить руки, а тем более вмешивать в эту грязь свою женщину. Она и так в свое время перепачкалась по локоть, пусть живет в спокойствии. Он мужчина в доме, он справится со всеми трудностями. Не впервой.

– Что ему нужно в доме Элли? – снова подал голос Адриан в наушнике.

– Не знаю. Заходи с парадного входа, я зайду из гаража.

Так они и поступили. Адриан был первоклассным сыщиком, человеком, который мог внезапно явиться и исчезнуть без следа. Никто не догадался бы, что это место обыскивали. Только однажды они совершили ошибку, которая стоила жизни, но это в прошлом.

Когда он отворил дверь черного входа, Себастьян на мгновение поддался воспоминаниям первой встречи с Ло, когда увидел в ней прекрасную девушку. Однако он быстро отогнал их прочь – сейчас не время. Он обязательно приедет домой и обнимет свою красавицу, но позже.

В помещении оказалось тихо. Не слышно ни шагов Адриана, ни присутствия Петровского, ни каких-то следов обыска. Если бы Себастьян не знал, что в доме находятся как минимум три человека, то поверил бы, что в доме никого. Но внезапно слева раздался шорох. Мужчина тут же полез за пазуху, чтобы достать пистолет, но его рука повисла возле пояса, а в затылок упиралось что-то холодное.

– Добрый день, мистер Гранд, – спокойно произнес мужской голос.

Он помнил его еще с той встречей. Чересчур расслабленный, но в то же время серьезный. Однако Себастьян перестал бояться кого-то подобного, потому что сам стал таким. Пугающим окружающих до чертиков.

– Мистер Петровский. Рад встрече.

– Себастьян, в чем дело? – раздается в наушнике. – Я не могу подняться к тебе, дверь заблокирована.

Мужчина услышал громкий стук двери напротив, но стоял спокойно, не шевелился. Мало ли, что могло прийти в голову этому сумасшедшему.

– Вы прекрасно провели слежку. Как жалко, что ваш товарищ застрял в кладовке.

– Зато мы сможем поговорить в более спокойной обстановке, правда?

– Конечно, – спокойно ответили мужчине из-за спины. – Я бы хотел прикончить вас сразу, но я не стану. Что-то мне подсказывает, что вам нужна не моя смерть, иначе…

– Иначе что?

– Давно бы застрелили, – усмехнулся Петровский. – Кстати, прекрасная работа. Ваш отец гордился бы вами, если бы был жив.

– Плевать, – выплюнул Себастьян. Он до сих пор помнил, с каким спокойствием убил собственного отца за то, что тот покусился на самое родное и дорогое. На его семью.

– Что вам нужно, мистер Гранд?

– Кто в меня стрелял?

– Черт, жена звонит! – выкрикнул Адриан в наушник. Его бы снять, но не стоило – мало ли друг найдет важную информацию.

Однако в комнате повисло убивающее молчание. Натянутое. Секунды, казалось, длились целую вечность. Петровский не спешил с ответом, он перехватывал руку с пистолетом, внимательно следил за реакцией Себастьяна. Интересно, как? Он же не видел лица мужчины. Но внезапно комната наполняется зловещим смехом. Точнее насмешкой.

– Почему вы думаете, что я знаю ответ?

– Потому что это факт. Или мне продемонстрировать доказательства своих слов?

– Буду очень благодарен.

– Я тоже буду благодарен, если опустите пистолет.

Спустя несколько секунд холодное дуло отлипло от затылка Себастьяна. Он спокойно повернулся к Петровскому, достал мобильный и показал снимки с камер наблюдения, которые ему удалось достать. В углу парка лежал он без сознания, над ним нависла его маленькая девочка, которая проливала слезы, а позади, у большого дуба, находился мужчина в черной толстовке, лицо которого невозможно спутать ни с чьим.

Мистер Петровский.

– Этим человеком мог быть кто угодно, – спокойно произнес Петровский.

– Но тату на руке точно такое же, как и у вас, – Себастьян указал на татуировку на внешней стороне ладони в форме глаза, больше похожего на око.

– Эта татуировка есть не только у меня.

– А у кого еще?

– Это не ваше дело.

– Как раз мое, – Себастьян сделал резкий шаг к Петровскому, перехватил пистолет и прислонил его прямо к горлу собеседника. И при этом в динамике раздалось:

– Габи, я сейчас не могу говорить!

«Черт возьми, Адриан не мог выключить сотовую связь перед тем, как пойти на задание? Я человека допрашиваю, а ты с женой лялякаешь!» – прокричал мысленно Себастьян.

– Вы не убьете меня, мистер Гранд.

– Уверены?

– Я нужен вам живым. Только вы ничего от меня не получите, – хрипит он, так как Себастьян слишком сильно давил на горло. – Они сделают все, чтобы убрать вас.

– Кого?

Себастьян на мгновение расслабился, когда вновь услышал в наушнике:

– Нет, Габи, со мной все хорошо.

Успокаивающий голос друга отвлек его от резкости Петровского. Тот быстро ударил по руке, выхватил пистолет и направил на него. Но Себастьян тоже успел достать свое оружие. И не только он.

Спустя пару секунд раздался громкий стук двери о стену – Адриан вышел из кладовки. В его руках тоже был пистолет, нацеленный на Петровского.

– Говори, кто стрелял в Себастьяна? – прокричал Адриан.

– Хорошо. Я скажу, но…

– Полиция! Медленно выйдите из дома! – раздалось с улицы.

«Вот черт! Копы! Откуда они взялись?», – растерянно пронеслось в голове Себастьяна, но мужчина быстро взял себя в руки.

– Нужно уходить, – скомандовал Себастьян.

– Но куда?

– За мной.

Себастьян выучил этот участок наизусть. Знал все потайные ходы, представлял, как можно выбраться из дома через черный вход. Сначала из кухни в гараж, затем в дверь позади него, а дальше в соседний дом с высоким забором. Диковина, конечно, но этот забор спас бы их от копов и от Петровского.

Так они и поступили – быстро ретировались по указанному пути. Себастьян шел впереди, Адриан замыкал их дуэт, только они не учли один факт.

Громкий выстрел раздался внезапно. Пуля со свистом проскочила мимо Себастьяна. Но он не обратил внимания на выстрелы, быстро пригнулся и пополз к двери из гаража на улицу. В Лондоне все еще было дождливо и слякотно, однако погодные условия его мало волновали.

Второй выстрел раздался позади. Третий, четвертый. Все они пронеслись мимо ребят, пока те выползали из дома и ретировались в соседний дом. Фух! Беда миновала. Адриан и Себастьян оказались в безопасном месте и могли передохнуть. Почти.

– Что с твоей рукой? – Себастьян взглянул на кровоточащую рану друга.

– Ничего, царапина.

– Из нее кровь льет ручьем! Давай сюда!

Себастьян достал из кармана черную ленту, которую в последнее время носил в кармане брюк. Он перевязал предплечье друга выше ранения, чтобы предотвратить обильное кровотечение, но так долго оставлять нельзя.

– Поехали в филиал Коннора. Он не станет задавать вопросы.

Себастьян подхватил друга, который силился подняться сам, и понес в обход засаде из копов и Петровского. Что будет с этим мужчиной? Плевать. Он вновь выследит его по необходимости, вновь заставит говорить. Хотя… тот уже рассказал многое.

На телефон моментально приходит сообщение, отвлекающее его от отступления. Неужели он тоже забыл выключить сотовую связь? Класс! Как вовремя. Но это сообщение он не мог пропустить. Сообщение от бывшего наставника.

Наставник-враг: «Думаю, тебе будет интересно узнать имя своего врага. А.Ф.Р.».

– То есть получается, этот Петровский раньше руководил тайной организацией по борьбе с преступностью? – спрашиваю, глядя на Алекса.

– Именно. Он подбирал ребят из ниоткуда и делал из них первоклассных бойцов. Тренировал их, сплочал в команду. Никто не догадывался, что он был двойным агентом.

Алекс спокойно попивает кофе из кружки с сердечком. Его голос спокоен, взгляд сосредоточен на бумагах. Эндрю в это время вытаскивает рыбу из духовки и приносит нам на блюдо. Кто бы мог подумать, что мой лучший друг-бармен станет домохозяином и научится готовить. Счастье и любовь меняют людей до неузнаваемости в лучшую сторону.

Но сейчас меня больше всего волнует этот самый Петровский. Я так и не поняла, как он связан с покушением на Себастьяна и почему вообще увязался за нашей семьей. Он был в одной шайке с Сахимом, хотя притворялся, что работал против него. Но, если у Сахима были причины устранить меня, то что возле нас забыл этот Петровский? Но еще более странное то, что он…

– Его труп нашли на крыше одной из высоток пять лет назад. Застали с поличным во время стрельбы его и Уильяма Скотта, – Алекс протягивает документы, вердикт судмедэксперта.

Элис не говорила о том, что ее суженный убийца. Поэтому сижу в полном шоке, не зная, как реагировать. Вдруг за стрельбой в Себастьяна стоит именно он? Хотя однажды я видела, с какой любовью он глядел на собственного сына. Как на единственного родного и любимого человека. Может, в нем все же есть что-то человеческое?

– М-да. Попадаются на нашу голову одни убийцы, – фыркает Эндрю.

– Если бы твою жену и дочь убили, я бы поступил также.

Что? Их убили? Интересно, Элис в курсе? Она постоянно напоминает, что Уильям не всегда может приехать, потому что тот занят семьей. А есть ли она его, судя по документам? Боже… Меня передергивает от мысли, если бы мою маленькую принцессу кто-то и пальцем тронул.

– Ты не говорил об этом.

– Я сам недавно узнал. Был в шоке, – Алекс пожимает плечами. – Кстати, пока не забыл. Отец достал кое-что интересное. Думаю, тебе пригодится.

Алекс открывает черную папку рядом с Эндрю и протягивает мне. На первом плане фотография. Наша фотография у алтаря. Себастьян лежит на полу в луже крови, а я нависаю над ним и пытаюсь собраться, чтобы вовремя оказать помощь. До сих помню эмоции, которые переполняли меня. Страх. Неожиданность. Неизвестность. Кажется, эти чувства преследуют меня по жизни.

– Элли, не отвлекайся, – жужжит слева Эндрю.

– Я и не отвлекаюсь. Просто не понимаю, что ты хочешь…

– Смотри.

– Тебе не понравится то, что ты увидишь.

– Что значит, не понравится? – недоуменно гляжу на друга. – Что происходит?

Эндрю сначала переглядывается с Алексом, затем открывает рот в букве «о», но в этот момент раздается громкий стук в входную дверь. Он заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, громкости и частоты.

А еще от криков, которые доносятся даже до кухни.

Неужели Элис внезапно решила нагрянуть? Они же с Крисом и Амандой пошли развлекаться в торговый центр. Или нет…

– Откройте немедленно! – кричат с улицы.

Так-с… Кажется, это не Элис. В глазке уж точно не блондинка с длинными волосами и двумя детьми.

– Лиззи, все нормально? – спрашивает позади обеспокоенный Эндрю.

– Не уверена.

– Эй! Там есть кто-то? Откройте! Иначе я…

Так, мне уже не нравится этот истеричный женский голос. Аккуратно приоткрываю дверь, однако она моментально распахивается с рывком этой ненормальной шатенки.

– Где он? – рявкает девушка и залетает в прихожую.

Перед нами стоит раскрасневшаяся от ярости молодая шатенка с полными губами, которые она то сжимает, то разжимает и пытается отдышаться.

– Кто он? – непонимающе спрашиваю я, находясь в полном шоке.

– Мой муж! Где мой муж? Я знаю, что он должен быть у вас!

Девушка ходит от стены к стене. Заглядывает то в уборную, то под лестницу, то в гостиную с кухней. Пока Эндрю и Алекс пытаются остановить эту ненормальную, я не могу понять, где ее видела и почему лицо мне так знакомо. Так, ко мне врывается незнакомка и бегает по моему дому. Она даже на второй этаж пытается подняться!

– Вы кто такая? – спрашивает Алекс, схватив девушку за руку/

– Я слышала в телефоне стрельбу! Где, черт возьми, мой муж? Ты его прячешь, да?

Девушка глядит на нас так, как будто я любовница, скрывающая ее муженька в кладовке с ведрами и тряпками. М-да, неудачное сравнение. Как представлю, сразу передергивать начинает. Все равно не понимаю, почему какая-то сумасшедшая заявляется ко мне домой, бегает по комнатам и…

– Черт! – девушка моментально разливается слезами.

Вот мы и докатились. Если бы Алекс не поймал ее, она бы упала на пол и разревелась бы там. Как хорошо, что Аманды нет дома, иначе она испугалась бы.

– Давайте, я принесу вам воды.

– Не надо мне воды, мне нужен Адриан! Мой Адриан… он…

Только сейчас доходит, кого именно она искала. Адриана Салливана. Но почему она ищет его в моем доме? Откуда она вообще знает этот адрес? В голове роется столько вопросов, а ответ на них тонет в потоке сознания. Вы молодец, Профессор, довели девушку до состояния нестояния и свалили ответственность на меня.

– Тише-тише, – прижимаю несчастную к себе и веду на кухню. Даю сигнал Эндрю налить ей успокаивающий чай с сахаром. Эндрю недовольно глядит то на девушку, то на своего мужа, фыркает, и пропадает в кухне. Не ревнуй, друг, он же гей. – А теперь по порядку. Расскажите кто вы и откуда пришли.

– Ох, пр-простите меня, – заикается девушка в объятьях Алекса и поднимает на меня заплаканные медовые глаза. – В последнее время я такая эмоциональная. Сегодня я позвонила мужу, чтобы узнать, как у него дела. Он сказал, что поедет выручать друга, но приставил нам с братом охрану. Я так испугалась, когда услышала выстрелы на заднем фоне.

– Выстрелы?

Если в Адриана стреляли, то… что с Себастьяном? Но он сказал, что поедет разбираться со своим изданием, ибо те серьезно накосячили в последнем номере журнала. И поехал вместе с другом, потому что тому по пути. Но, если они не разошлись в городе и остались вместе…

Нет! Он не мог меня обмануть

Но я могу… и обманываю, когда узнаю информацию за его спиной…

– Да… Сказал, что все хорошо, но мое сердце сжалось, когда я…

– Понимаю вас. Хотя бы расскажите, как вас зовут, – перебивает Эндрю, протягивая чашку чая.

– Простите, пожалуйста, я не представилась, – она с легкой улыбкой забирает чашку с рук друга. – Я Габриэль Салливан.

– Элизабет Сточ. Очень приятно.

– Спасибо вам, Элизабет, что не прогнали. Я такой бардак у вас устроила! Как же стыдно!

Ну, вряд ли беготню по моему дому можно назвать бардаком. А вот неразбериху в голове и в душе эта шатенка устроила знатно.

– Ничего страшного. Я могу позвонить мужу и узнать, в чем дело. Он сказал, что поедет по делам и подвезет мистера Салливана.

– Подвезет? – она удивленно таращится на меня. – Он сказал, что они с другом пошли на важную разведку, мол, она может решить проблемы Гранда. Но я внезапно услышала выстрелы, когда звонила. Я так испугалась. Вдруг с ними что-то случилось.

Сердце уходит в пятки. Нет, не от того, что Себастьян обманул меня, а от осознания, что с ним что-то случилось. Что-то серьезное и необратимое.

Черт возьми, где мой мужчина?

– Я сейчас, – говорю ребятам и бегу на второй этаж за телефоном.

Не выходя из комнаты набираю знакомый номер.

Он жив. Он должен быть жив. Пожалуйста…

Абонент недоступен.

Снова набираю.

Автоответчик произносит в трубку те же самые слова.

Черт! Черт! Черт!

Я готова впасть в истерику, как Габриэль, только мне не поможет успокаивающий чай.

– Элли!

Знакомый голос звучит с первого этажа. Я узнаю его из тысячи. Сердце стучит в груди еще быстрее, волнение и радость переполняют меня. Он здесь. Он жив. С ним все хорошо. Я сейчас спущусь, обниму его и расскажу все, что мы выяснили с Алексом и Элис. Дам ему информацию, в которой он нуждается, чтобы победить того покусителя.

Но, стоит мне спуститься на первый этаж и встретиться со знакомыми темными глазами, это желание пропадает.

– Себастьян! Боже мой! – лечу на него со всех ног, не в силах выразить свою радость как нормальный человек. Обнимаю его, крепко прижимаюсь к напряженному торсу. Головой притягиваюсь к его груди. Сердце бесты так быстро. Тук-тук.

С ним все хорошо.

Готова вдыхать его аромат, смешанный с одеколоном, сигаретами и его личным запахом. Мятный, слегка приторный, но родной. Я думала, что больше никогда его не вдохну…

Он жив… жив…

– И тебе привет, мисс Браун, – произносит позади грудной голос. Мистер Салливан. Как я и ожидала, они приехали вместе, хотя тот должен быть со своей…

– Вот ты где! – из кухни вылетает Габи и несётся к мужу. Но вместо того, чтобы обнять его, как я, она колотит его по груди со всей силой. И он не двигается, не пытается успокоить. У них так принято? Своеобразная терапия? – Какого хрена происходило у тебя в телефоне? Почему я слышала выстрелы и… Что с твоей рукой? – она смотрит на повязку на правой руке профессора. Я тоже не сразу замечаю ее, только когда Габи делает акцент.

– Все в порядке, небольшая царапина. Так, стоп! – тут же серьезнеет мужчина. – Какого черта ты здесь делаешь? Я просил посидеть дома вместе с Дэни.

– У тебя в трубке раздались выстрелы! Я волновалась!

– Я просил не звонить, пока на задании, просил сидеть дома с братом и… – мистер Салливан недовольно взмахивает руками, но резко останавливается и глядит на девушку с недоумением. – Как ты прошла мимо охраны? Где Дэни?

– Он под присмотром твоих охранников, а я… я сбежала.

Мистер Салливан устало вздыхает, закатывает глаза и притягивает девушку к себе. А что ему еще остается? Вот и мне непонятно.

– И что мне с тобой делать?

– Любить и не жаловаться, – улыбаясь, Габи прижимается к мужу. Тот лишь закатывает глаза, но с нежностью поглаживает шатенистую голову большой ладонью.

Помню, Себастьян рассказывал о жене друга, о том, как они счастливы. Теперь я могу наблюдать их любовь друг к другу собственными глазами. Вряд ли Габи приехала сюда, если бы не любила Адриана.

– Не хочешь ничего рассказать? – смотрю на полностью безэмоционального Себастьяна. Да, настала моя очередь мучить тебя, дорогой и любимый мужчина.

– Что тебе сказала Габи?

– Как минимум правду.

Смотрю серьезным взглядом на Себастьяна. Его лицо, как всегда, каменное, лишенное эмоций. Закрывается. Старается сделать вид, что все хорошо, что мистер Салливан и вправду поцарапался. Но я узнаю круглое кровавое пятно на его повязке. Оно не появляется от царапины. Крови слишком много. Или он налетел на дубовую ветку, проткнувшую насквозь его руку?

– Ну что, вы все выяснили? – раздается позади голос Эндрю. – Мы можем нормально поужинать или будем дальше ныть.

Да, друг, ты всегда появляешься вовремя и говоришь правильные вещи. Ты не мог задать этот вопрос, к примеру, через пять минут, когда я узнаю, где был Себастьян? М? Вряд ли ты об этом подумал.

– У нас еда готова, – добавляет Алекс.

И он туда же… класс…

– Позже поговорим, – кидает Себастьян и ведет меня на кухню.

Мы можем притворяться, что ничего не произошло, но я знаю, что случилось неизбежное…

Разговоры проходят мимо меня, щебет друзей и веселые истории от мистера Салливана влетают в одно ухо и вылетают из другого. Я нахожусь в своем доме, на кухне, в объятьях лучшего мужчины на свете, но в то же время меня нигде нет. Мои мысли заняты переосмыслением. А он лучший мужчина, раз скрывает от меня правду? Имею ли я право требовать от него что-либо, раз сама веду расследование за его спиной?

Глубоко в душе понимаю, что нам следует объединить силы и бороться вместе, как семья. Мы и есть семья. Алекс достал столько информации, мы вместе переосмыслили ее, пока не ворвалась Габи. Возможно, она что-то знает, что поможет нам бороться с покусителями и избавить от ада в жизни.

Нужно все рассказать, показать Себастьяну все, что мы нарыли с ребятами на этого Петровского и…

– Элли, ты здесь? – мягко спрашивает Себастьян, поглаживая большим пальцем обнаженную кожу на плече.

– Где мне еще быть?

– В своих мыслях, раз не слышишь меня, – улыбается он. – Сильно переживала?

– Мягко говоря, – горько усмехаюсь. Если бы он знал, какой спектр эмоция я пережила, пока ждала его. От страха до отчаяния, от радости до скорби. Черт! Никому не пожелаю ничего подобного, хотя, Габи ощутила то же самое, пока мужчины не появились в нашем доме.

– Все будет хорошо, верь мне, – он поглаживает мою щеку мягко, невесомо, заставляя расслабиться.

– Расскажешь, куда ты ездил на самом деле?

– Расскажу, но позже. Не сейчас.

Он оглядывает наших веселых друзей. По очереди. Задерживаясь на каждом взглядом. И дольше всех на мне. Темные глаза Себастьяна полны уверенности и решительности. Он не отрывается от меня. Минуту, вторую, третью. Между нами возникает зрительный контакт, который я не в силах прервать. Романтично-игривый, желающий получить свое. Нашел время. Но я отвечаю ему взаимностью.

Наши тела решают за нас…

– Мы отойдем, – объявляю я и веду Себастьяна на второй этаж, в нашу спальню.

Я обещала забрать Аманду после восьми, у нас есть еще время, чтобы выяснить отношения.

– Здесь сойдет? – гляжу вопросительно на мужчину. Только, кажется, он не готов говорить.

Вместо ответа Себастьян с силой прижимает меня к стене и впивается полными губами в мои. Поцелуй сносит почву под ногами, теряет в пространстве и времени. Руки неосознанно тянутся к крепкой шеи, сжимают, царапают кожу. Наши языки сплетаются в жаркой страсти, тело пылает, жаждет его прикосновений.

Я ожидала разговора, а получаю физическое подтверждение его любви.

– Думал, больше никогда не коснусь тебя, – хрипит он между поцелуями.

– И я…

Мужские губы спускаются по шее ниже, проводят дорожку по пульсирующей венке. Распаляют, возбуждают. Слегка царапаю его кожу, зарываюсь пальцами в волосы. Наслаждаюсь им. Нашей страстью, нашим желанием обладать друг другом. Нетерпеливо стягиваю с него одежду, обнажаю крепкий торс с небольшой повязкой поперек. Слегка касаюсь ее, поглаживаю, но Себастьян резко убирает мои пальцы оттуда и сводит руки сверху.

– Сегодня командую я, – коварно улыбается мужчина. Дарую улыбку в ответ, предвкушаю наши маленькие шалости.

Куда делось мое волнение? Куда пропала мысль, что внизу сидят наши друзья и обсуждают веселые истории из жизни? Они испарились из моего разума и не желают возвращаться. Плевать. На все плевать.

Чуткие пальцы касаются моих обнаженных ног. Жалею, что надела домашние шортики, а не халат. Его можно было с легкостью задрать и… Но и с шортами у моего мужчины не возникает проблем. Он отодвигает их в сторону, благо ткань позволяет, и тут же вводит в меня два пальца.

– Ах…

Я обездвижена его руками, извиваюсь под пальцами, прикована взглядом к его темным омутам, засасывающим в свой мир. Я слаба перед ним, перед его движениями внутри меня, перед губами, которые снова пленуют меня.

Хочу его целиком и полностью…

– Ты совсем влажная, – хрипит мне на ухо, прервав поцелуй.

– Для тебя я всегда влажная.

Не знаю, что действует на него сильнее, мой громкий стон, когда он быстро-быстро двигает пальцами внутри, или слова, подтверждающие действительность. Себастьян резко вытаскивает пальцы, освобождает мои руки. Потираю кисти с непривычки, пока он стягивает штаны и вновь охватывает меня в свой сладостный плен.

И входит.

Резким, мощным толчком.

Ощущение, что я кончу прямо сейчас, от его движений. От взгляда. От пальцев, сжимающих мои ягодицы. Он лучший. Мой мужчина. Моя любовь. Моя погибель.

Мы заканчиваем одновременно. Я выгибаюсь в пояснице и притягиваюсь ближе к Себастьяну, а он…

– Мы не предохранялись, – напоминаю ему, ощущая внутри себя его семя, готовое стечь по бедрам.

– Это проблема?

– Не знаю… я…

– Мы семья, Ло. Аманда давно просила братика или сестренку, – уверенно глядит Себастьян. Снова напоминает о прошлом, о старом имени. Он произносит его крайне редко, только когда хочет убедить в серьезности своих намерений.

Хочу возмутиться, сказать, что нужно посоветоваться со мной, но вместо ссоры доверительно кладу голову на его плечо. Я всегда хотела большую семью. Много детей. И мальчиков, и девочек. Когда родилась Аманда, я запретила себе думать о детях, а сейчас…

Киваю в знак согласия. Он просил довериться ему.

Просил поверить…

Но все равно скрывает от меня правду…

– Я должна тебе кое-что показать, – произношу резко и слишком быстро. Мое тело еще ослаблено, сил почти нет, но лучше мы поговорим сейчас, чем потом.

– Что же?

Но нужна ли ему моя информация? Нужна ли ему я, если он не доверяет мне и соврал, куда собирался сегодня утром?

Когда мы спускаемся вниз, кухня и гостиная пустуют. Друзья оставили после себя тепло и аромат зеленого чая, который я так люблю, однако этот флер забывается в тот же миг. Мне необходимо показать Себастьяну все, что я знаю. Что-то мне сказал Алекс, а что-то не успел показать. Но мы прочитаем документы вместе с Себастьяном. Нужно сделать шаг навстречу. Если это не сделает он, то нужно мне. Как женщине. Как человеку, который любит его больше жизни.

– Это здесь, – захожу на кухню и…

Ничего.

Алекс, наверное, забрал папку от посторонних глаз, а я так и не успела прочесть содержимое.

– Что здесь? Я не понимаю.

Я тоже. Черт! Я так хотела рассказать ему, поделиться тем, что я участвую с ним в одном деле. Придётся на словах.

– Мне принесли информацию на твоего покуситесь, но я…

Так, соберись Элли. Все хорошо. Но почему сердце стучит так быстро, будто я готовлюсь к прыжку в пропасть?

– Я не успела прочитать ее. Давай я расскажу на словах, а затем мы…

– Боже, Элли. Что ты творишь? – жестко спрашивает Себастьян.

Его тон голоса становится в разы ниже, тише. Опаснее. Заглядываю в любимые глаза, пытаюсь найти хоть какое-то объяснение, но нахожу лишь пустоту. Кажется, прямо сейчас я упаду в пропасть без парашюта.

– Я… я хочу помочь…

– Мне не нужна твоя помощь! Зачем ты вмешиваешься?

– Потому что я волнуюсь! – выкрикиваю прямо в лицо. – Я переживаю за тебя, за Аманду! Я знаю этот мир, я не хочу потерять тебя снова! Они чуть не разрушили нас! Не позволяй случиться этому снова!

– Если ты будешь сидеть дома и вести спокойный образ жизни, как раньше, то это прекратится.

Почему он не понимает мое желание помочь? Почему скрывает от меня свои дела? И почему сейчас смотрит на меня как на предателя, а не как на любимую женщину и мать его ребёнка?

В груди разрастается боль и отчаяние. Душа разрывается на части. Нет, на частицы. Маленькие и острые. Их невозможно собрать воедино, а клей не всегда найдётся в арсенале.

– Правда? Если нас подстерегут с пистолетом? Вдруг Аманду украдут и больше не вернут! Если с моей малышкой что-то случится, я никогда этого не переживу, слышишь? Никогда!

– Ты не доверяешь мне? – практически выкрикивает он.

Впервые за долгое время, после того как мы воссоединились.

– Нет! Что ты? Просто…

– Тогда зачем работаешь за моей спиной? Подключила Алекса, верно?

– Я хочу помочь тебе!

– Не надо мне помогать! Это ясно? Не надо. Я попрошу у Алекса информацию. Спасибо, что сказала.

И шагает к выходу из кухни. Из гостиной. И из…

– Ты куда? – подбегаю, когда он доходит до выхода из дома.

– Прогуляюсь.

Он молча хлопает дверью, оставляя меня в море недосказанности и боли…

Как раньше.

Я одна у камина, в котором полыхает пламя, бутылка вина на кофейном столике. Прямо как четыре года назад, когда я узнала о первом покушении на Себастьяна. Когда считала его настоящим убийцей.

Но сейчас меня не тянет на место отчаяния и боли, потому что многое изменилось за эти годы. До этого момента я считала, что мы – одно целое. Мы – семья. Мы – близкие люди. Мы находимся на одной орбите, всегда дополняем друг друга, защищаем. Он не сможет играть в одни ворота, а не смогу сидеть, сложа руки.

Не смогу смотреть, как моего мужчину убивают на глазах.

Сначала стреляли в Себастьяна, затем в Салливана. Мне страшно. Хочу кричать от безысходности. И сейчас он оставляет меня одну, гнить в мутной воде из тайн и преследований.

Черт!

Если бы я знала, что он так разозлится… если бы знала…

Совсем недавно мне было так хорошо, а сейчас так плохо. Вон там, на кухне, мы пили чай, даже чашки немытые остались, наверху, в нашей спальне, отдавались страсти. Только мы вдвоем в этом мире. А сейчас я одна, сижу в гостиной, поглядывая на электрические каминные бревна, и плачу. Окружающий мир размывается солеными каплями из глаз, в груди разрастается ком, который не хочет отпускать меня. Он тянет, ка камень, болит, ноет.

Почему он не слушает меня? Почему не хочет выслушать и вмешать? Мы уже вмешаны. Вместе. Мы причастны к его покушению и должны решить вопрос вместе. Как семья.

Как много слов, но так мало действий.

Не знаю, сколько сижу у камина на полу, ощущая холод вместо согревающего тепла. В какой момент ком падает, разлетевшись на мелкие осколки. Возможно, когда успокаиваюсь и понимаю, что время позднее, а Аманда еще у Элис. Или когда меня обнимают крепкие руки. Это тепло, этот запах, этот шепот. Я узнаю его из тысячи. Из миллиона. Услышу его томно-виноватое

Прости…

Но это всего лишь слова. Они не изменят ничего, даже если я буду умолять его. Он не изменит решение. Я знаю заранее. Пыталась иначе, но…

– Элли, мне важно решить все самому. Это очень опасно, – произносит он, обняв ладонями мое лицо.

Его чуть шершавые пальцы вытирают слезы с глаз, в его темных глазах боль, которую он не пытается скрыть. Он настоящий. Живой. С эмоциями, которые смогу прочитать лишь я одна.

–Ты не знаешь этих людей, не знаешь, на что они способны, – продолжает он. – Твое похищение на свадьбе Алекса и Эндрю всего лишь цветочки. Я боюсь за тебя и за Аманду.

– А я за тебя! Я не хочу потерять тебя.

– Ты не потеряешь меня. Обещаю, – шепчет он. А я не могу не поверить его словам. Не могу. – Пожалуйста, просто живи как раньше. Твоя задача следить за Амандой, чтобы с ней ничего не случилось. Кстати, где она? – тут же серьезнеет Себастьян.

– Она останется ночевать у Элис. Они с Крисом слишком заигрались.

– Тогда пусть она еще немного побудет у них, а мы побудем вдвоем.

И мы побудем, обязательно. Но наше уединение не заставит поток мыслей испариться из головы. Только если он изменится на новый. Старые вопросы померкнут на фоне новых, мысли о конце света уйдут на второй план, а перед глазами появится видимость светлого будущего.

Но если я сделаю это ради него? Если действительно постараюсь не вмешиваться? Может, так и стоит поступить, если он хочет разобраться сам? Вдруг он знает то, чего не знаю я? Эти мысли не оставляют меня в покое до самой ночи.

Но наступает рассвет, а эти мысли уплывают далеко от моего разума. Кровать пуста, словно Себастьяна здесь не было, его аромат испарился так же быстро, как и он сам. В комнате слишком холодно, даже под одеялом. Но в душе тепло после сообщения в телефоне сообщение.

Незнакомец: «Жду тебя в спа-центре через час, Донателла».

Интересно, что он приготовил?

Этот вопрос беспокоит меня два часа пути. Он попросил Элис снова посидеть с Армандо? Или подключил Стефани? Может, они вместе ждут меня, а Себастьян таким образом решил извиниться за вчерашний вечер?

Столько вопросов и так мало объяснений. Предвкушение разрастается в груди, радость не оставляет в покое. В последний раз мы проводили время втроем ещё до свадьбы Алекса и Эндрю.

Друг, кстати, звонил, но я перезвоню ему позже написал, что несрочно, но настоятельно просил связаться с ним, когда освобожусь. Надеюсь, они не поцапались с Алексом? После смерти родителей Эндрю, он ходит сам не свой. За улыбкой прячется боль от потери и обида маленького мальчика, которого не приняли таким, какой он родился. Если бы мои родители застали этот период, они бы обязательно приняли его. Хорошо, что Алекс оказался рядом в нужный момент.

Заворачиваю на парковку к спа-центру, глушу двигатель. Странно, что здесь нет ни одной машины. Ну, почти ни одной. Знакомый Мерседес припаркован полями у входа. Он выкупил все помещение, что в нам никто не мешал?

Но мои вопросы выветриваются из головы, когда я захожу в пустое помещение. Абсолютно пустое. Даже на ресепшене не никого. Так-с, что было написано в инструкции?

Незнакомец: «Поднимись на второй этаж, комната 2D».

Послушно поднимаюсь и захожу в пустую комнату. Просторный лофт с выходом на балкон, ванная комната с джакузи, большая кровать. Одна. Без учета детской.

Внутренне напрягаюсь, останавливаюсь возле дивана. На нем лежит записка, которую беру в руки с опаской.

Незнакомец: «Стой на месте и жди меня».

Значит, мы будем без Аманду? Он оставил ее у Элис? Ладно. Но могилы предупредить меня. Я не люблю пользоваться добротой подруги, учитывая ее душевное состояние в последние дни и то, что я узнала о ее суженном.

Через минуту расслабляюсь, настраиваюсь на нужный лад. На нашу игру, которую Себастьян затеял совсем недавно. Слышу шаги позади себя. Прикрываю глаза. Это он. Грудь наполняет сладостным предвкушением, вспоминая, что мы твоими раньше, пять лет назад. Как он доводил меня до исступления, как ласкал мою кожу и заставлял дрожать в его руках.

Вот, его руки касаются моей талии, облаченной в чёрное строгое платье, они скользят по талии, его тело соприкасается с моим. В ноздри попадает мускусный аромат…

Открываю глаза и пытаюсь повернуться, но мою талию удерживают в сильных мужских руках. Знакомых руках.

Это не Себастьян.

– Здравствуй, Донателла, – звучит у уха незнакомый голос, больше похожий на речь «Сири» на телефоне.

Так, Элли, не выдавай свой страх. Только не дай понять, что тебя обманули и ты боишься. Тебе нужно выйти отсюда живой. Неизвестно, что хочет от тебя этот мужчина. Давай, Элли. Вдох-выход. Говори.

– Вы кто?

Мой голос дрожит. Отличная конспирация, Элли.

– Ты задаёшь неправильный вопрос. Важно, не кто я, а что я хочу от тебя, – его пальцы на моей талии сжимаются сильнее. – Тебе ведь интересно, кто завёл тебя в такую даль? Кто заманил тебя в ловушку?

Мне больше интересно, когда этот засранец меня отпустит. Интересно, куда делся Себастьян и как этому говнюку удалось обвести меня вокруг пальца. В телефоне под именем «Незнакомец» записан только один человек. Себастьян. А этот засранец не похож на моего мужчину. Как это произошло?

– Молчишь, Донателла, – ухмыляются мне в левое ухо. Как противно! Дергаюсь, но меня крепко сжимают. Опять. Черт! – Не рыпайся, красотка. Ты поможешь мне, а я помогу тебе.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Я так не думаю.

Он убирает одну руку с моей талии, а второй прижимает сильнее к себе. Спиной чувствую только ткань костюма и тёпло. Только оно чужое, ненастоящее. Жалкая копия Себастьяна Гранда, который отдаёт свои чувства, не прося ничего взамен.

Хочется избежать этой жесткой, неприятной хватки. Не вырваться, ни дать ногой между его ног. Даже повернуться не могу, чтобы узнать, кто этот гад. Не поддавайся панике, Элли. Нужно быть собранной, сильной. Как всегда. Главное, не дать слабину в самый неподходящий момент.

Но я замираю. Дыхание перехватывает, а грудь сковывает тугим углом. Я, черт возьми, поддаюсь панике, когда перед лицом появляется устрашающая картина.

– Видишь?

Гад протягивает мне телефон, забираю его из шершавый темных пальцев. На ней фотография моего Себастьяна, улыбающегося Аманде. Они на заднем дворе нашего дома, смеются. Он уверенно держит нашу малышку на руках, а она радостно размахивает руками в стороны. Датируется сегодняшним днём. Сделано час назад. Пока я ехала навстречу к своей семье, они не знали, куда я запропастилась. Интересно, они в курсе, где я нахожусь? В курсе, что мне подстроили ловушку? Они сейчас ищут меня?

Откуда у этого гада фотография моих близких, не стоит спрашивать. Они следят за Себастьяном, за Амандой. За мной. Себастьян был прав. Мне нужно было остаться дома и не вмешиваться. А ещё лучше не идти на поводу у его слов. Как сейчас.

– Он думает, что ты уехала в магазин за сладостями для Аманды, – строго произносит голос позади. – Так что лучше купи по дороге десерт, иначе твоя дочь расстроится.

– Что тебе нужно?

– Идёшь по правильному пути, Донателла, – снова ухмыляется, что вызывает у меня дикий приступ тошноты. – Мне нужна информация.

– Я ничего тебе не расскажу.

– Ты хочешь, чтобы твой хахаль и дочь остались в живых? Или убить их прямо сейчас?

– Нет!

Черт, Элии! Почему паника так сильно охватила тебя? Зачем ты представила смерть своих близких? Ты провалила задание по «бесчувствию». Этот гад знает, на что давить. На семью, которую я люблю. Однажды они чуть не лишили меня Себастьяна, теперь пытаются лишить всей семьи.

Как пять лет назад…

Но больше всего на свете я хочу узнать, кто ты, черт подери, и отомстить за каждую убитую нервную клетку за последние пару минут.

– Ох, прости, я забыл тебе показать кое-что ещё.

Пальцем он листает фотографию. На ней тоже Себастьян, тоже с ребёнком на руках. Только не с моей малышкой, а с каким-то мальчиком. Датировано двумя днями ранее. Двенадцать пятьдесят девять. Тогда он уезжал по делам, как он мне сказал, а я не стала следить.

Странно. Очень странно. Он никогда не рассказывал о своём племяннике. Они так похожи. Мальчику около трёх лет, он выглядит практически также, как и Аманда.

Так же, как Себастьян…

– Видишь, я поделился с тобой серьезной информацией. Вряд ли Гранд рассказывал тебе о своем преемнике.

Это неправда…

– Пока ты страдала, он не скучал по тебе.

Себастьян говорил, что чуть не умер, когда узнал о моей мнимой кончине.

– У него тоже есть тайны от тебя.

– Где его мать? Мне нужно больше информации, – решительно заявляю я.

– Ты слишком много просишь, Донателла. Ты не выполнила свою часть сделки.

– Что мне нужно сделать?

– Каждую неделю ты будешь присылать отчёт на своего Гранда. Все, что узнаешь, все, что он расскажет. Историю семьи, поиски стрелявшего, его самые сокровенные тайны и дела бизнеса. Они как раз идут в гору, мне не помешает лишняя информация.

– Но Себастьян ничего не рассказывает мне.

– Значит сделай так, чтобы рассказал, – его голос становится жестче. – Или узнай у других людей. У тебя же есть связи, верно?

Надеюсь, это не намёк на родителей Алекса. Я не подставлю его так. Не подставлю себя и… Себастьяна?

– У тебя они тоже есть, раз ты заманил меня в ловушку.

– Ты. Достанешь. Мне. Информацию, – цедит он, крепко сжимая талию и горло. – Кивни, если поняла.

Беспомощно киваю, зная, что у меня нет другого выхода. Он только что убил меня, растоптал. Я способна лишь на безвольное подчинение.

– Теперь свободна. В следующее воскресенье с тебя отчёт.

Я не дознаюсь, когда меня отпустят, сама вырываюсь. Мужская хватка слабеет. Поворачиваюсь, надеясь узнать в человеке знакомые черты, но он стоит в маске. Черт! Темный взгляд пронзает меня насквозь, заставляет напрячься ещё больше, словно мы собираемся бороться друг с др углом. Но у меня нет на это ни времени, ни сил.

Выбегаю к парковке, быстро завожу двигатель, отъезжаю на приличное расстояние. Километр или два. Не важно. Резко останавливаюсь, не видя перед собой ничего, кроме размытой картинки реальности.

Черт возьми, куда я влипла? Что я наделала?

Перед глазами моя малышка, тот веселый мальчик с чертами лица Себастьяна и он сам. Такой же веселый. Его глаза были полны любви, небольшая щетина трёхдневной давности сразу же запомнилась мне. Потому что именно она отличала взрослого Себастьяна наших дней с его молодой версией. Когда-то он показывал свои фотографии с племянниками. Мальчик и девочка. Они были такие же темноволосые, темноглазые и очень озорные. Но тот мальчишка не был похож на племянника.

Он был вылитой копией Себастьяна…

Это невозможно!

Нужно успокоиться. Придумать план по возврату домой. Они не должны видеть панику на моем лице. Достаю из бардачка консилер, быстро замазываю покраснения на лице и завожу двигатель. На первые пару часов у меня есть план, а дальше… посмотрим.

Когда я подъезжаю к пригороду, первая мысль была рассказать все Себастьяну, как он и просил. Однако она моментально испаряется, когда я захожу домой и вижу расслабленные глаза Себастьяна. Они веселые, заводные. Его мимика расслаблена, а поза…

– Мамочка приехала! – ко мне бежит Аманда и цепляется по привычке за ноги. – А ты привезла мне печенье!

– Конечно, милая, – протягиваю ей коробочку со сладостями, которые купила по дороге домой.

– Ура! Пап, ты видишь?

– Конечно, – улыбается он и целует в макушку нашу принцессу. – Элли, все хорошо?

Только сейчас он напрягается. Мы оба напрягаемся. Атмосфера между нами накаляется до предела, кажется, даже воздух готов рвануть перед нашими глазами, метая молнии в углы прихожей и гостиной.

– Да, все хорошо, – непринужденно улыбаюсь мужчине. Хотела сказать любимому.

Но не сказала.

– Ты долго ездила за сладостями.

– Я заскочила в торговый центр, кое-что присмотрела для Аманды в детский садик.

– У меня будет новое платье? – тут же подключается моя принцесса.

– Конечно, будет, если папа позволит.

– Папа все позволит, – Себастьян улыбается в ответ большим попрошайническим глазам дочери.

– Ура! Я Крису похвастаюсь, когда он придёт! – она бежит на второй этаж.

Хоть кто-то радуется в этой жизни. Хоть кто-то не знает о боли и о страданиях. Моя малышка ни за что на свете не узнает эти чувства, пока не придёт ее время. А оно нескоро настанет. Я надеюсь на это.

– Я переоденусь и спущусь к ужину.

Не замечаю, как Себастьян провожает меня спокойным взглядом, молча поднимаюсь наверх вслед за Амандой и скрываюсь в нашей спальне. Дышу глубоко. Слишком быстро. В горе появляются картинки последних часов. Себастьян, Аманда, незнакомый мальчишка. Опасность в маске.

Хочешь, чтобы твоя семья осталась в живых?

В голову внедряются жесткие слова гада, который обвёл меня вокруг пальца. Надо все рассказать Себастьяну. Надо поделиться, как он просил. Он просил довериться ему.

Только почему-то не доверялся сам…

В какой-то момент я представляю этого мальчишку вместе с Себастьяном. Понимаю, что, возможно, это его сын. Он имел право начать новую жизнь, когда я исчезла. Но он говорил, что у него никого не было после меня.

И тем более не рассказывал о сыне!

С другой стороны меня могли обмануть. Снова. Тому человеку ничего не стоило подделать фотографию и выдать ее за тайну Себастьяна.

Черт!

Не могу сосредоточиться на одной мысли. Они разбегаются по головню наводят смуту. Кому верить? Или не верить? Стоит ли рассказывать Себастьяну о той поездке? Черт!

Достаю телефон. В первую очередь проверяю контакт «незнакомец». Номер Себастьяна. Удаляю его – все равно знаю наизусть каждую цифру. Набираю единственный несмежный номер телефона. Ему я могу довериться.

– Элли?

– Эндрю, у меня проблемы.

Время суток, кажется, издевается надо мной. Раздражает нервные клетки, не позволяет вздохнуть полной грудью. Спокойно. Без нервных надрывов. Два часа ночи. В гостиной темно. Себастьян спит в кровати, Аманда в своей комнате. Я сижу в гостиной в полном одиночестве с бокалом красного полусладкого, но у меня возникает ощущение, что за мной кто-то наблюдает.

Чей-то орлиный взгляд не уставно следит за мной, проникает глубоко в душу, в голову, пытается прочитать мысли. А их нет. Совсем. Они то крутятся с бешенной скоростью, то вовсе останавливают поток.

Опасный мужчина. Тайна Себастьяна. Его внебрачный сын. Смерть Аманды. Черт! О последнем вообще не хочу думать. Никто не пострадает. Я не позволю.

Однако тайна моего мужчины убивает меня. Всячески пытаюсь отрицать ее, но что-то мне подсказывает, что в словах того мужчины есть оклика правды. Но какая? То, что Себастьян так долго пытался найти меня, вернул нашу семью познакомился с Амандой. После всех препятствий он не удосужился рассказать о сыне?

Эндрю пообещал достать информацию вместе с Алексом, но у него тоже закрались сомнения по этому поводу. За эти пять лет его ни с кем не видели, не делали сенсационного объявления об отношениях. Или сын появился до того, как мы слились в пучине страсти пять с половиной лет назад?

Почему я не задам ему этот вопрос?

Страшно. Мне страшно услышать правду. Она всегда горькая и сильно ранит душу. Трусиха. Я не рассказала ему о встрече с человеком в маске, не говоря уже о его сыне.

Почему так запутано?

– Ты не спишь?

Вздрагиваю, когда Себастьян кладет широкие ладони на мои плечи. Красная жидкость стекает маленькими кровавыми каплями по прозрачному стеклу, падают на домашние штаны.

– Бессонница, – шепчу, когда он обходит диван и садится рядом.

– Ты пытаешься запить ее вином? – приподнимает темную бровь. – Ты долго ворочалась в кровати или мне показалось?

– Не переживай, – успокаивающе кладу влажную после вина ладонь на его руку. – Просто бессонница, ничего серьезного.

– С тобой никогда не бывает ничего серьезного.

Знаю, милый, знаю. Но я пока не знаю, о чем думать, как лучше действовать. На мне свалили тонны информации, которую придётся разгребать самостоятельно.

– Знаешь, я тут подумал. Может, сыграем настоящую свадьбу?

– Что?

Удивленно гляжу на своего мужчину, в темных глазах которого не видно ни толики насмешки или сарказма.

– Ты серьезно? – переспрашиваю на всякий случай. Потому что е верю в его искренность. Учитывая нашу ситуацию и опасность, которая преследует нас по пятам, я не могу…

Или могу?

– Вполне, – улыбается уголками губ. – Пока я разбираюсь с проблемами, ты подготовишь наше торжество, пригласишь друзей.

– А ты?

– Что я?

– Как же ты? Я не хочу, чтобы ты разбирался со всем сам.

– Элли, мы же договорились, – мягко отвечает Себастьян.

Свободной ладонью он поглаживает мою щеку и смотрит так же нежно. С любовью и лаской. С гарантией, что с нами будет все в порядке.

Но как с нами будет в порядке, когда меня заманили в ловушку и рассказали о твоём сыне? Как мы поступим, если это окажется правдой, а я узнаю, что ты обманывал меня все это время. Вдруг это просто мальчишка, нарисованный в фоторедакторе? Или…

Поток мыслей так несовременно начинает давить на меня, бежать со скоростью частиц в Андронном коллайдере.

– Я приставлю к тебе охрану со следующей недели, – продолжает он, внедраясь низким хрипловатым голосом в мыслительный поток, который не желает останавливаться. – Организатор позвонит тебе завтра с утра. Ни ты, ни Аманда не будете никуда выходить без охраны. Когда я разберусь со всеми проблемами, мы сыграем прекрасную, роскошную свадьбу. Мы ждали этого пять лет.

– А вдруг ты…

Страшные мысли лезут голову. Я же говорила, что это несвоевременно, но моему сознанию на это абсолютно наплевать.

– Вдруг что?

– Ты не доживешь…

– Элли, посмотри на меня, – он обнимает мое лицо ладонями. Сейчас они кажутся самыми мягкими и желанными на свете, несмотря на то, что одна из них влажная и чуть липковатая после вина. – Я никогда не оставлю вас с Амандой. Вы – моя семья. Вы – моя жизнь. Вы – мое все.

Какое-то время он молчит. Дышит часто, будто готов закрыть меня в спальне и не выпускать, пока с моих губ не вылетят стоны наслаждения. Но это не так. Дело не в желании или в возбуждении. Дело в словах, сказанных прямо от сердца. В действиях, которыми он доказывает свои чувства.

Но червячок сомнений в лице того черноглазого мальчика не оставляют меня в покое.

Я молча киваю. Не хочу портить момент. О той фотографии я узнаю позже. Сама. Я хотела послушаться его и не вмешиваться, но, видимо, у судьбы другие планы на нас. Мне придётся вмешаться.

– У меня одна просьба, – шепчу я. – Больше не присылай мне сообщения как раньше.

– Почему? – Себастьян удивленно приподнимает бровь.

– Мне так больше не нравится.

Какое-то время мужчина глядит на меня во все глаза, но я пытаюсь не отрываться от них, не терять зрительный контакт и позволить ему поверить. Он должен поверить. Не должен догадаться, что произошло сегодня днём.

Не должен…

– Хорошо, – чуть улыбается он. – Пойдём спать?

Ничего не говорю, молча тяну в нашу спальню. Возможно, в его руках мне удастся уснуть. Вряд ли. Я обманываю сама себя. Я полежу всю ночь с открытыми глазами, думая, что мне делать дальше с новой информацией, усну только на рассвете на пару часов и проснусь от громкого шороха внизу и громких мужских выкриков.

– Я разгребаю твое дерьмо, Гранд! Так что тебе лучше позаботиться о моем сыне и сделать так, чтобы он остался в безопасности.

Я слышу низкий мужской голос с коридора на втором этаже. Мужчины не видят меня, но я вижу, как серьезный Уильям стоит на пороге нашего дома с Крисом, а Себастьян принимает ребенка подруги и молча кивает.

Мое сердце предательски сжимается, а затем бежит вскачь вслед за мыслями. Кажется, я слишком долго спала и пропустила все на свете. Может, позвонить Элис. Она в курсе, чем занимается ее бывший?

Однако подруга не отвечает. Она скидывает звонок и отключает телефон. Что происходит? Ничего не понимаю.

– Мама! К нам пришел Крис! – радостно выкрикивает моя принцесса, когда я спускаюсь вниз.

– Молодцы! Мы можем съездить в торговый центр и…

– Нет! – перебивает Себастьян. – Никаких торговых центров и никаких выходов на улицу. Лучше посмотрите мультики, хорошо?

– Ну папа! Ты обещал мне новую куклу! – возмущается Аманда и упирает руки в бока.

– Солнышко, – Себастьян присаживается рядом с дочерью и глядит то на нее, то на рядом стоящего Криса. – Мы обязательно купим тебе новую игрушку, но пока побудьте дома. Сегодня обещали грозу, я буду за вас беспокоиться.

– Гроза? – подключается Крис. – Я боюсь грозы!

– Мы с Элли будем рядом, не переживай, дружок, – Себастьян гладит Криса по голове. – А пока бегите играть.

Дети поднимаются на второй этаж, оставляя нас с Себастьяном наедине. Напряженная тишина моментально наполняет прихожую, но никто из нас не пытается прервать ее.

– Это из-за Петр…

– Да, – молча отвечает Себастьян. – Наши проблемы скоро решатся.

Очень хочу на это надеяться. Хочу облегченно вздохнуть после всего, что происходит в нашей жизни. Но сообщение друга не позволяет оковам разомкнуться и спасть с моих плеч.

Эндрю: «Мы кое-что нашли на сына Себастьяна».

Этот гад все-таки выиграл суд! Он добился совместной опеки и доказал свое отцовство над Крисом. Козел! Подонок! Он отравлял своим присутствием не только мою жизнь, но и жизнь нашего сына. Он бросил меня, заставил страдать, выкинул напрочь из своей красивой жизни. Зачем сейчас распространять в ней токсины? К чему?

В глубине души я осознавала, что Уильям тоже отец, и он имеет право встречаться с Крисом, но моя женская половина кричала, чтобы я ни за что на свете не подпускала сына к этому опасному человеку. Он распространяет вокруг себя токсины, злость и опасность. Как в прошлом, которое соединило нас когда-то.

Однако эти чувства гасли, когда видела счастливое лицо своего малыша. Он смотрел на отца с таким трепетом и любовью, что у меня в груди щемило сердце. И Уильям становился другим, но только с ним. Мы же держались нейтралитета. Не знаю, как у меня хватало сил выдерживать каждую неделю его свиданок. У него как будто не было других дел, кроме как заявляться к нам домой.

Я обязана делить свою жизнь с этим гадом. Он не пытался попросить прощения или привлечь внимание. Каждый раз предлагал прогуляться с ними, но я отказывалась. Если Крису хорошо с папой, это не значит, что и мне тоже.

Уил пытался как-то со мной поговорить о переезде обратно в Лондон, но я напрочь отказалась. Мне нравится этот городок, нравится его тишина и умиротворение. Крис здесь растёт, ходит в садик вместе с дочерью Лиз. Я не хочу ничего менять. Он не настаивал, сам приезжал два раза в неделю, забирал сына на целый день и привозил вовремя, как было определено судом.

– Да ладно тебе, поговори уже с ним по-человечески, – сказала как-то Элли, когда забежала ко мне на чашку чая.

– Не хочу. Не могу ему простить то предательство.

– Ты уверена, что он именно предавал?

Из всей модельной свиты на искреннее сочувствие была способна только Аврора, моя лучшая подруга в Лондоне, но она умерла много лет назад. Элли к ним тоже относилась, но я могла рассказать ей не все.

– Уверена. Этот гад бросил меня, растоптал мое сердце. Я не стану заводить с ним никакие отношения.

– Смотри сама. Я бы попыталась ради сына. У нас все вышло.

Ах да, там все гораздо сложнее, чем у меня с Уильямом, но все же, если сравнить ситуации, они плюс-минус похожи. Только меня бросили, а Ло пришлось сбежать, сменить имя и внешность. Теперь она блондинка с каре, а я блондинка с длинными волосами. Решила отрастить, пока жила здесь.

Наши отношения с Уильямом оставались такими же стабильными, то есть никакими. Он забирал сына два раза в неделю, платил большие алименты, чтобы я могла не работать. Но я все же писала книги, пока сынок гулял с папой, и выкладывала их в сеть. Великой пока что не стала, но зарабатывала приличные деньги. Вместе с алиментами я могла позволить моему мальчику многое. И дорогие игрушки, и лучший детский сад в городе, и одежду. Он ни в чем не нуждался, как и я.

– А когда папа приедет? – спрашивает Крис.

И так каждые выходные. Каждые гребаные выходные он ждет папу, а я каждые выходные объясняю, что он с другой семьей, с другой женой и ребенком. Не прямым текстом, а «Папа занят своими делами,ин-т обязательно освободиться, чтобы встретиться с тобой». Ему не обязательно знать о второй семье Уила.

Зачем мы вообще Уильяму сдались? Я бы и сама нас вытянула, но нет, он решил побыть отцом и познакомиться с сыном. На протяжении многих лет наблюдаю его физиономию то в зале суда, то на встречах с сыном. Лучше бы выжили его, как прыщ на лбу, так было бы спокойнее. И мне, и Крису.

Когда-то я его любила. И его рост, и взгляд. Я чувствовала себя такой защищенной, желанной, любимой. Да, наши отношения были непростыми, но я влюбилась, черт возьми. Влюбилась в опасного мужчину! Но это в прошлом. Я была дурой, а он оказался циником и эгоистом, который ценил свою свободу больше меня.

Единственный плюс в наших встречах – улыбка моего малыша. Вроде бы пошел в меня – блондин со светлыми глазами, но с каждым годом вижу в нем черты Уила. Та же улыбка, тот же прищур глаз и некоторые привычки.

Уильям тоже баловал сына, возил его в Лондон, в Париж, показывал красивые места, гулял с ним в тематических парках. Порой я задумывалась над словами подруги, строила гипотезы, где мы с Уильямом могли бы сосуществовать вместе, как семья. Но это невозможно. Моя обида и ненависть сидит во мне много лет, тем более у него есть своя семья. Мне проще жить так, как сейчас – стабильно и спокойно.

Пусть у него будет кто угодно, я тоже не лыком сшита. У меня есть своя личная жизнь, которая порой не дает скучать. Все же я бывшая модель, фигурку не испортила после родов, а подкачала ее вместе с подругой. Если бы на горизонте ещё нашёлся мужчина, с которым меня связывало что-то ещё, кроме постели. Я не научилась доверять мужчинам за эти годы, Уильям вычеркнул это чувство своим присутствием в моей жизни и оставил мне только физику.

Однако в один день наша устоявшаяся жизнь изменилась…

– Собирайся, мы уезжаем! – с ходу заявляет Уильям, влетев в мой дом.

С какого перепугу он будет приказывать мне? Он что, мой начальник? Мой родитель? Уильям не выглядит взъерошенным или взволнованным, его голос четкий, требовательный, словно я обязана исполнять все его приказы. Даже в те далекие времена, когда мы сражались против мафиозной преступной группировки, он не позволял таких вольностей. Не так грубо и требовательно.

– Ты ничего не попутал, мистер Скотт? – складываю руки на груди и гляжу на мужчину снизу вверх. Хорошо, что у нас небольшая разница в росте.

– Я не шучу, Элис. Собирай все необходимое, бери Криса и бегом в машину.

– Только не говори, что через пять минут снова подорвут дом. Мы это уже проходили, – припоминаю, как однажды он при таких же обстоятельствах забирал меня из логова, а затем мой дом внезапно взорвался.

– Могут.

Замираю на месте. Если бы Уильям шутил, он бы не глядел на меня так строго, как сейчас. Его взгляд не был бы наполнен серьёзностью и беспокойством за нас. Я бы усомнилась насчёт волнения за мою прекрасную персону, но сейчас мне необходимо думать о безопасности сына. Если с ним что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Никогда.

Крис спокойно спал в своей кроватке. После вчерашней долгой игры с Амандой – дочерью Ло, они уснули на диване в объятьях своих игрушек. Аманду забрал Себастьян, а я отнесла Криса в спальню.

Его милое личико кажется умиротворенным и прекрасным. Он не проснется, если я тихо буду собирать его вещи. Как там сказал Уильям? Все самое необходимое? Его любимая машинка, мишка, вещи первой необходимости, набор с раскрасками. Он их очень любит.

– Мама… – хрипло зовет меня Крис. Проснулся, маленький. – Ты уходишь?

Замечаю, как он малыш внимательно смотрит на небольшую сумку с его вещами.

– Нет, конечно, – подхожу к кроватке сына и обнимаю его. – Мы поедем веселиться, – произношу в глаза сына, чувствуя дрожь в голосе. Волнуюсь. Боюсь. Мне страшно. Страшно за моего маленького принца. Самые дорогие нам люди делают нас слабыми.

– А папа поедет?

Папа…

Его любимое слово. Он первым назвал Уильяма папой, хотя его не было первый год жизни. Меня назвал мамой только спустя пару месяцев. Я уже привыкла к неподдельной любви к отцу, хорошо, что Уильям тоже проявляет отцовские заботы.

– Конечно.

«Куда же без этого гада», – добавила уже про себя.

– Ура!

Крис вскакивает с кровати и бежит вниз. Так происходит всегда, когда я говорю, что за ним приехал папа, и сейчас не удивлена радости ребенка. Пока он умывается и находится на попечении Уильяма, я собираю наши вещи, переодеваюсь в джинсы и джемпер, чтобы было удобнее передвигаться, затем закидываю сумки в свою машину, но…

– В мою, – кивает он на свой черный бронированный внедорожник. Не помню, когда именно он появился у мужчины. То ли до нашей встречи, то ли после того, как он вернулся в нашу с сыном жизнь.

Не задаю лишних вопросов, перекладываю вещи из своей машины в его. На глаза попадается, как Уильям, взяв Криса на руки, идет в сторону дома Лизи. Сейчас они живут там вместе с тем мужчиной, от которого родила Аманду. Следующим летом обещают сыграть свадьбу. Какого черта туда пошел Уильям? Только не говорите, что…

– Эй! – выкрикиваю в сторону Уильяма и иду следом. Он уже стоит напротив входной двери дома подруги и стучит в нее. – Какого черта ты делаешь?

– Так надо.

Мы не успеваем толком поговорить. Перед нами открывается дверь, а из нее выглядывает темная макушка Себастьяна Гранда. Его волевое лицо выражает полное непонимание. Он окидывает темным взглядом сначала меня, затем Уильяма, и в его глазах тут же появляется незнакомая серьезность.

– Скотт.

– Присмотри за моим сыном, – Уильям опускает ни о чем не подозревающего Криса на пол. – Милый, ты помнишь, как нужно вести себя с девочками?

– Да! – громко крикнул сынок и забежал в дом, минуя Гранда. Тот недоуменно взглянул на затылок Криса, затем приковал свое внимание к Уильяму.

– С чего это я должен выполнять твои обязанности?

– Потому что я разгребаю твое дерьмо, Гранд. Так что тебе лучше позаботиться о моем сыне и сделать так, чтобы он остался в безопасности.

А вот я ни черта не понимаю о чем он. Какое дерьмо? Почему его разгребает Уильям? Какого черта мы с Крисом внезапно должны покинуть наш дом? И почему Крис не едет с нами, а остается на попечении моей подруги и ее темного типа? Только не говорите, что это связано с покушением на Гранда? Ло рассказывала, что они подозревают Петровского – бывшего наставника Уильяма.

В моей голове все окончательно запуталось, а Элли поблизости нет, чтобы расспросить ее о проблемах наших мужчин.

Пока я задавалась этими вопросами, Гранд молча кивает, тем самым пообещав, что с Крисом ничего не случится, и закрыл перед нами дверь. Уильям тем временем хватает меня за руку и ведет к своей бронированной машине. И я в непонимании гляжу, как наш двор сменяется многоголосной трассой за городом.

– Может, объяснишь, что происходит? – тут же обрушиваю вопрос на Уильяма.

– Петровский жив, – говорит эти слова таким тоном, словно для меня они должны что-то значить. Но что?

– И?

– Если он жив, значит вы в опасности.

Логично. Да, Уильям, ты превзошел самого себя. Как раньше не договаривал, скрывая от меня некоторые факты из моей же жизни, так и сейчас. Скрывал свою личность, свою семью, свои истинные чувства. Ты оставил меня умирать от любви к тебе. От безответной любви.

Не могу больше терпеть эту недосказанность. Нервы накалены до пределов. Еще немного и лопнут окончательно, а я слечу с катушек. Я и так оставила сына подруге, не зная, что с ним случится и смогу ли его защитить, как утверждает Уильям, еще и эта «опасность» от Петровского. Ох уж эти русские!

– Почему в опасности? – не выдерживаю, выкрикиваю во всю силу своего голоса.

– Потому что он заказал убить тебя пять лет назад.

Что? Какой убить? Или он имеет в виду мафиозную группировку, точнее их шалости с моим домом, преследованиями и придурком Макнилом, который испоганил жизни нашей семьи? Тогда почему он жив? Мы ведь…

– Но мы уничтожили всех главных представителей группировки! Он не мог выжить!

– Если бы я выстрелил в голову, а не в сердце, то он бы умер. Черт! – мы чуть не врезаемся в машину, когда едем по встречке, но Уильям виртуозно лавирует между внедорожниками. – По его указанию я уничтожал преступную группировку, но не догадался, что он является главой этой группировки! Когда я думал, что убил всех, он дал задание убрать тебя.

Только сейчас пазл собирается воедино. Он бросил меня тогда, на яхте, вывез из страны и бросил в коморке на окраине Лондона, чтобы оставить ни с чем. Там я думала все эти пять лет. Сейчас я гляжу на картину иначе. На яхте после моей новости о беременности я ненароком заметила, что он изменился. На мгновение. Но его взгляд иначе окинул меня, он будто прощался, а затем приветствовал меня. Тогда я откинула неприятные мысли, а сейчас…

– То есть, ты не…

– Через несколько недель после нашего расставания я должен был поехать к Вики и Эмили. Их я тоже спрятал, чтобы никто не нашел. Когда приехал, они были уже мертвы.

Боже мой…

А я попрекала его семьей, спрашивала, почему он не проведет время с дочкой. И даже не замечала, как менялся его взгляд при упоминании старшего ребенка. Значит, ее больше нет? Ни ее, ни матери? Почему я была настолько слепой? Я окружила себя ненавистью к этому человеку, не могла простить предательства. Чувство вины и горечь пробегают по стенкам желудка, по пищеводу, собираются в горле, но не выплескиваются наружу. Ему не нужна плаксивая женщина и напарница, а сейчас я ощущала себя именно ею.

– Сочувствую.

Он не отвечает на мои слова, а продолжает рассказ:

– Когда я узнал о причастности Петровского к смерти девочек, я отомстил. Я убил его на крыше. Меня привлекли к уголовной ответственности, но освободили из-за недостаточности улик. Но он жив.

– Это значит, что он поедет за нами?

– Да. Гранд спрячет Криса, он в этом мастер, а мы разберемся с Петровским.

– Что мы будем делать?

Мы…

Давно не произносила это местоимение по отношению ко мне и к Уильяму.

– Бороться.

Знаю. Теперь знаю. Если бы ты рассказал об этом раньше, поделился, я бы поняла тебя. Я бы перестала злиться, позволяла бы видеться с Крисом чаще и не попрекала бы другой семьей. Я бы вела себя человечнее по отношению к тебе, но ты…

– Почему ты рассказал об этом только сейчас?

Гляжу на уверенного и сосредоточенного на дороге Уильяма. Не жду ответа, все еще помню, как он уходил от моих вопросов. Но мне важно знать. Важно понять, почему он терпел мои выходки, наш суд над опекой и над алиментами, почему не рассказал все, что произошло в его жизни. Потерять ребенка – это самое страшное, что может произойти с родителем.

По сути, он потерял дочь из-за меня. Он спасал меня и Криса. И сейчас делает то же самое. Снова.

Почему…

– Я был не в состоянии. Я долго отходил от смерти Эмили и Вики. Крис спасал меня от тоски и одиночества.

– Но ты бы мог сделать так, чтобы и я поддержала тебя.

– Я поступил с тобой слишком жестоко. Вряд ли ты бы простила меня. Извини, что оставил тебя тогда.

Извиняю. Всегда. Я никогда не прощу того, что ты скрыл от меня опасность, но я буду век благодарна тебе, что оставил в живых меня и Криса.

– Почему ты не убил меня?

На мгновение на лице Уильяма появляется усмешка. Он растягивает красивые, полные губы в улыбке, а затем отвечает:

– Когда-то ты была всего лишь эскортницей.

– А потом?

– Потом стала любимой…

Давно я не слышала этих слов. Давно не чувствовала на себе пронизывающий насквозь взгляд. Я скучала по его прохладе, перерастающей в теплоту, скучала по легкому касанию к моей руке.

Мы остановились на светофоре и рассматриваем друг друга так, словно видим впервые. Я впервые вижу скрытую в голубых глазах нежность, волнение и заботу о нас, впервые за пять лет ощущаю, как в груди разрастается тепло от одной только близости с ним. Почти как раньше, только с небольшими изменениями.

Мы повзрослели, изменились. Жизненные трудности заставили нас оградиться друг от друга. Но не в этой борьбе. Я не оставлю его, если на кону жизнь нашей семьи.

– Что будет дальше?

Как давно я не задавала этот вопрос. Пять лет прошло, а он все равно возникает в голове, когда мы с Уильямом сталкиваемся с опасными преградами, которые возрастают на пути.

– Ты веришь мне?

– Да, – отвечаю без раздумий.

– У меня есть план.

– Прекрасная игра, – произнес Уильям, когда они подошли к машине.

Все это время девушка лежала в его руках в бессознательном состоянии. По крайней мере, так выглядело со стороны. С ее живота стекала кровь, капала на бетонный пол парковки, где они только что расправились с Петровским. Уильям выполнил свой приказ, убил свою возлюбленную. Убил Элис…

Только мужчина не был в курсе запланированной игры.

Кодовое слово сработало. Элис тут же открыла глаза, глубоко вздохнула, словно до этого из неё высосали весь воздух, а теперь она имеет право сделать желанный, жизненный вдох. Аккуратная грудь под костюмом часто поднималась и опускалась, серые глаза хаотично бегали из стороны в сторону, пока не наткнулись на спокойное море во взгляде Уильяма.

– Можешь встать?

– Конечно, могу! – возмутилась девушка и принялась брыкаться в сильных мужских руках. Уильям поставил ее на ноги, но все же придерживал за талию – она ещё не обрела равновесие после произошедшего.

Он сто раз пожалел, что взял с собой Элис, но не брать с собой женщину, которой грозила опасность – еще хуже. Хорошо, что Гранд дал наводку, подготовил его, а звонок бывшего наставника и назначение встречи завершили дело до конца. Петровский убит, Элис жива, а с их сыном все в полном порядке, судя по присланной фотографии Себастьяна Гранда.

– Не знала, что не дышать так трудно, – добавила она, попутно снимая окровавленный спортивный костюм, выкидывая дырявый мешочек с кровью. Все эт летит в специальный мешок. Они договорились что сожгут улики. Бронежилет жалко сжигать. Элис понравилась эта штуковина, но это улика, от которой необходимо избавиться.

– Тебе повезло, что он поверил. Если бы решил проверить, было бы хуже.

– Но ты меня спас, – она улыбнулась серьезно у Уильяму который до сих пор не мог расслабиться.

Страшное позади, а он все смотрит на Элис с поисках ранений и в ожидании, что их подстерегут и пристрелят обоих.

– Ты тоже неплохо сыграл, – добавила девушка. – Он поверил в мою смерть?

– Какая разница? Он все равно мертв, – произнес Уильям, стягивая с себя костюм. – Вам с Крисом не угрожает опасность, Гранд может вздохнуть спокойно. Его покуситесь теперь точно сдох.

– Слушай… – Элис стояла в одном нижнем белье и мылась. Нет, не от ветра, проникающего на нижний уровень парковки, а из-за недоумения, возникшего на лице и в светлой голове. – Как он связан со стрельбой в Гранда? Я ничего не понимаю. Элли говорила мне о расследовании, но никаких подробностей не рассказала…

– Сейчас это неважно, – перебил мужчина, подойдя к девушке вплотную. – Нам нужно убираться отсюда как можно скорее. Не раскачивай мои нервные клетки.

– Они у тебя ещё остались?

– Как ни странно, да.

Пока никого не было поблизости, они закинули в багажник контейнер с испачканной одеждой и бронежилетами, достали чистую одежду и сели в машину. Пока Элис переодевалась и вытирала тело салфетками, Уильям выехал с парковки далеко за город.

Нужное место, где их никто не обнаружит и не застанет за «разжигательствами» Уильям заприметил до поездки, поэтому проблем не возникло. Правда, пришлось уехать очень далеко от дома и ещё дальше от Лондона.

Костёр горел слишком ярко. С ним уничтожались не только улики, но и прошлое, которое они так хотели выкинуть из головы. Уильям так точно.

– Тебе бы в душ сходить, – усмехнулся Уильям, глядя на окровавленное лицо Элис. Однако оно казалось не менее соблазнительным для мужчины в закатных лучах и при светеполыхающего огня. Такое же стройное и привлекательное, как несколько лет назад, когда они познакомились.

– После твоих выкрутасов, я бы полежала в психиатрии.

– Тогда я буду твоим личным доктором.

– Не сомневаюсь, – иронично улыбнулась девушка, хотя, судя по ее дрожащим рукам, это нервная реакция. – Что дальше?

– Надо отвести Криса к стоматологу, – ответил Уильям. – У него неправильно растёт верхний зубик.

– Я серьезно. Что нам дальше делать.

– Ну… – Уильям наигранно поднял глаза вверх. – Если ты наденешь кольцо, которое я оставил в бардачке, впустишь в свой дом, то нас ждёт веселая и счастливая жизнь.

– Если не впущу? – девушка приподняла идеальную русую бровь.

– Тогда тебе придётся вспомнить, как я умею вымаливать прощение.

Уильям нагнулся над хрупким женским телом и жадно впился в сладкие губы. Без макияжа Элис выглядела ещё привлекательнее. Его тянуло к этим губам, манило. Давно манило. Теперь он наконец-то добрался до них. Сминал. Обводил языком. Втягивал в себя то нижнююю то верхнюю, слушая сладкие женские всхлипы в ответ. Он даже не сразу заметил, как тонкие ручки обхватили его шею и сминаю разгоряченную кожу.

Спектр эмоций за этот день расширился максимально, насколько это возможно. От волнения и страха за свою семью до желания обладать этой девушкой, о которой мечтал так долго.

Он пытался вернуть все на свои места. Пытался сбиться со смертью своей семьи и жить дальше, но Элис всякий раз напоминала ему о пережитой боли. Она была непреклонна, железобетонно стояла на своём. Сейчас ему показалось, что лёд между ними треснул, и она способна впустить его в свою душу вновь.

Девушка притянула Уильяма ближе, ее руки заскользили по крепкому торсу, спрятанному под обтягивающей майкой. Крепкие напряженные мышцы ощущались прямо под майкой, она обводила каждый кубик пресса, чувствовала рельеф, о котором забыла за эти годы. Казалось, его тело стало более твёрдым и напряженным.

И как ему не было холодно без майки?

Однако эта мысль отошла на второй план. Она жадно впивалась в чувственные мужские губы, постанывала прямо в рот, не стеснялась.

– Как я скучала… – хрипло прошептала Элис, когда губы Уильяма сползли ниже. По шее, едва касаясь мочки уха, которую потянул мужчина зубами. Касаясь языком косточки ключицы.

Он снял с себя майку и положил на капот машины, сверху посадил Элис. Минутка заботы умилила девушку, но на мгновение, пока страстные мужские губы снова не накрыли ее. Ветер обдувал их тела, огонь рядом полыхал, их улики догорали, но им было плевать.

Они любили друг друга, как пять лет назад. Как в жизни «до», когда их страсть невозможно было подавить. До того как Уильяму пришлось предать свою семью ради любимой и будущего ребёнка.

Уильям резко стянул с Элис толстовку с майкой и впился полными губами в ее острые вершинки. Покусывал кожу вокруг, вытягивал зубами чувствительный сосок, пока Элис прижимала аккуратными пальчиками ближе к себе. Страсть. Самая настоящая животная страсть поглотила их. Они не могли остановиться. Не хотели останавливаться.

– Пожалуйста, ещё…

И Уильям с удовольствием дал это «ещё». Его поцелуи спустились ниже до границы со спортивными штанами. Лишняя одежда оказалась ликвидирована пальцами Уильяма и едва не попали под огонь, но они даже не заметили этого.

Элис сидела перед ним абсолютно голая. Ее прекрасное тело обдувало прохладнымиветром, загорелая кожа после отдыха на море покрылась мурашками. Уильям был готов зацеловать каждую на ее прекрасном теле, но он остановил свой порыв и направил его в другое место.

– Боже… – всхлипнула Элис, когда мужчина коснулся языком ее промежности.

Она была уже влажная, возбуждение нарастало с каждым ударом языка по набухшему клитору. Голова кружилась. В голове абсолютная пустота. Они сходили с ума от давно забытых эмоций. Элис готова была вот-вот поддаться нахлынувшему наслаждению, однако Уильям вовремя поднялся, за пару секунд до взрыва вселенной в голове девушка.

– Эй!

– Мы ещё вернёмся к этому, – прохрипел он и, стянув штаны, вошёл в неё резким толчком.

Их слова звучали несвязно, они не вслушивались друг в друга. Желание обладать друг другом говорило само за себя. Уильям не ждал, когда она привыкнет к длине и размерам, а сразу начал двигаться. От нетерпения. От непривычки и тесноты внутри любимой. У него были случайные связи, однако они не сравнятся с женщиной, за которую переживал долгие годы.

– Да!

Им было достаточно пары толчком, чтобы кончить одновременно. Хрупкое тело Элис задрожало в сильных руках, долго выгибалось навстречу волнам наслаждения.

– Что дальше? – спросила Элис, едва отдышавшись от жаркого секса. Огонь неподалеку вот-вот готов потухнуть, а вечерний ветер не прекращал дуть на обнаженные тела.

– Я же говорил, надевай кольцо и поехали домой. Нас ждёт сын.

– Я не об этом, – Элис чуть помедлила, словно собиралась с мыслями, затем произнесла: – Что будет с Грандом? С Петровским?

– Как что? Петровский умер, Гранду ничто не угрожает, а мы…

– Ой, нет, мы не поженимся! – взбунтовалась девушка. – Если мы страстно потрахались, это не значит, что я готова стать твоей женой!

Он улыбнулся Элис, которая укоризненно заглянула на мужчина. Она ждала другого ответа, но ему не стоило произносить его вслух. Достаточно было того, что мужчина прижал свою женщину к себе и впечатлился в ее полные, вкусные губки.

Как бы она не сопротивлялась, она скучала по Уильяму. И он скучал. По этой сумасшедшей женщине, по сыну. Они ещё успеют многое сказать друг другую подтвердить слова действиями, поступками, а сейчас им пора уйти с места преступления.

Но…

– Давай просто поедем домой, и дальше все решим.

Так и поступили. Огонь потух, ветер усилился. Они подобрали с земли одежду, которая чудом не испачкалась на влажной земле. По дороге домой Уильям любовался своей женщиной, которая то задумчиво глядела в окно, то дремала. Он любовался ею, улыбался, когда стоял на светофоре неподалёку от пригорода. Мужчина и правда считал, что кошмар в их жизнях закончился, но…

– Где кольцо? – поинтересовалась девушка, когда открыла бардачок и обнаружила там только пустоту. – То есть ты обманул меня?

– Знаешь…

– Мы поговорим позже.

Он надеялся, что девушка не проверит бардачок. Мысль с кольцом пришла ему спонтанно, он хотел купить позже, когда они приедут. Однако сейчас все ювелирные оказались закрыты.

Девушка молча вышла из машины и направилась к дому, обнаружив возле дома подруги общих друзей геев. Эндрю активно жестикулировал, а Алекс сжимал пальцы на переносице.

Что-то случилось?

– Ты не понимаешь! Это единственный шанс завести ребёнка! – выкрикиваю вслед Алексу.

Он будто не слушает меня. Молча одевается, причесывается у зеркала, готовится выходить к нашей подруге, но меня словно не слышит. Который раз поднимаю эту тему и который раз сталкиваюсь со стеной, которую невозможно пробить. Со стеной в виде мужа, который отвечает:

– Мы говорили на эту тему. Нам ещё рано заводить детей.

– Ты так думаешь? А если потом будет поздно?

– Мы геи, нам никогда не будет поздно. У нас нет процессов в организме, убивающих яйцеклетки. А другую женскую яйцеклетку мы сможем найти.

– Если усыновить? – спрашиваю осторожно, чувствуя, как воздух вокруг нас накаляется. – Вокруг столько детей, лишенных родительской любви.

Алекс устало вздыхает и трёт переносицу. Злость в его светлых глазах ускользает, сменяясь отчаянием и усталостью. Но от чего? В прошлый раз мы толком не обсудили проблему, а сейчас уходим от темы, потому что…

– Любимый, – он походит ко мне и нежно сжимает ладонями мое лицо, – У нас и так проблемы на всю голову. Давай сначала разберёмся с угрозами и опасностью для Элли, затем будем думать о детях.

«Вдруг будет поздно?» – подумал про себя Эндрю.

Но в итоге молча киваю в ответ.

Он прав в какой-то степени, знает о чем говорит. Мое нутро не сопротивляется, но маленький протест остается в груди. Алекс не знает, что я отправлял накануне письма и заполнял заявки на официальных сайтах по опеке. В разных странах, континентах. Попытка не пытка. Только отовсюду услышал отказ. Сомнительным парам детей не дают. Конечно, они выразились не так, но факт остаётся фактом.

Мы молча салимся в машину, молча доезжаем до Элли, молча идём к ней домой. Все это время я чувствую себя ужасно, словно я вернулся в прошлое семилетней давности, когда родители выкидывали меня прочь из своей жизни. Может, это временное ощущение?

– Эндрю? – Элли озабочено глядит мне в глаза. – Все хорошо?

– Да.

– Я же вижу, что нет.

Что мне ответить? Что мы с Алексом поссорились? Что, пока она пытается спасти свою семью, я хочу завести свою? Что хочу усыновить и воспитать ребенка? Хочу иметь с Алексом полноценную семью и видеть в его глазах то, что вижу порой в глазах подруги. Радость, материнское счастье и любовь к своему маленькому ангелу.

Возможно, я слишком капризен. Но когда, если не сейчас?

Элии отводит меня в сторону, бурчит Алексу, что мы скоро придем. Мы останавливаемся у окна в гостиной, наблюдаем, как Себастьян Гранд садится в машину и уезжает, а подруга глядит ему в след, прислонив ладонь к груди, словно ощущает болевые ощущения. Однако она быстро берет себя в руки и обращает внимания на меня. Смотрит внимательно, выжидает, когда я начну говорить.

Обычно я поддерживал ее и вытягивал правду из ее души, теперь пришла ее очередь.

– Я хотел завести детей, отправил заявки в приюты, но…

– Отказали?

– Большинство да, – вздыхаю, вспоминая официальность писем. – Они настолько завуалировано намекали на мою гомосексуальность, что меня иногда тошнило.

– Вам нужно время, Эндрю. Мы живем в двадцать первом веке. Общество уже не так негативно относится к геям. Вам обязательно позволяют усыновить или удочерить ребенка, – она поглаживает меня по плечу в успокаивающем жесте. – Просто ты нарвался не на те конторы. У вас с Алексом обязательно все получится.

– Если он хочет, – фыркаю я.

– Конечно хочет! Ты бы видел, как он игрался с ребятами, пока я отвлекала Себастьяна! Как он смотрит на детей! Просто… у нас непростое время…

Знаю. Понимаю, что моя одержимость семьей может сыграть с нами злую шутку. Возможно, и правда нужно подождать, пока у Элли все не наладится, а мы не уснем спокойно. Алекс в последнее время взвинченный, но я предпочитал не замечать этого. Почему? Когда я стал столь эгоистичным засранцем?

– Гранд уехал? – выкрикивает с кухни Алекс.

– Да. Ему пришло сообщение, и он уехал, – Элли дает сигнал и тянет меня на кухню. – Ты что-то нашел?

Замечаю, как у подруги трясутся руки, когда мы возвращаемся на кухню и смотрим на разложенные листы. Алекс не показывал мне информацию, а я не спешил узнавать ее до того, как на нее взглянет Элли.

– Смотря что ты имеешь в виду.

Подруга застывает на пару секунд, затем выдает:

– У него и правда есть сын?

Почему я не удивлен, что она спросила о сыне в первую очередь? Может, потому что рассказывала об этой информации с таким удивлением и подавленностью. Нет, не наличием ребенка у Гранда, а тем, что он скрыл его от Элли. Я бы тоже расстроился, если бы Алекс утаил от меня важную информацию о своей семье. Мягко говоря расстроился бы.

– Нет. Официально у него нет детей, кроме Аманды.

– А неофициально? – подруга замирает в ожидании ответа.

– Неофициально мы можем судить только по фотографиям. Он говорил, что у него были племянники. Возможно, фото с ними, возможно, фотошоп. Это трудная работа, Ло, мы будем долго искать, – серьезно заявляет Алекс.

– Я не пожалею времени, чтобы узнать правду.

– У нас оно есть?

Резонный вопрос, на который даже я не могу найти ответ. Гляжу на своего мужа и замечаю его голубой взгляд на себе. Он такой же сосредоточенный, как и пару секунд назад, но в его глубине я нахожу волнение. За кого? За меня или за подругу? Или за нас обоих.

– Так, ладно. Что с тем номером?

Помню, как Алекс говорил, что Лизи отдала ему телефон, чтобы тот взломал и нашел таинственный номер. Когда я узнал о происшествии, то не мог поверить, что это происходит с ней снова. Ее голос, полный отчаяния, вернули меня на пять лет назад, когда она пыталась спасти жизнь Адама.

– Ничего. Его не существует, – отвечает Алекс.

– Как не существует? – она удивленно смотрит на моего мужа, приподняв русые брови. – Он писал мне послания, послал далеко от дома, заманил в ловушку! Он не может не существовать!

– Отец ничего не нашел, – холодно произносит Алекс. – Мы поменяли твой номер и поставили на нем жучок, но не обещаю, что мы сможем выследить его. Если бы ты помнила, как он выглядит…

– Не помню… – говорит подруга со знакомым отчаянием.

– Тебе нужно увидеть его лицо, взять какую-то биометрию. Отпечатки пальцев или волосы, что-то в этом роде.

– Вдруг не выйдет? Я же не чертова Джоли.

– Ты справишься, а мы тебе поможем, – вмешиваюсь я и хватаю подругу за руку. Она подрагивает под моей, но дрожь постепенно уменьшается.

– Ладно, разберусь с этим. Нужно, чтобы тот незнакомец поверил, что я повелась.

Мы не успеваем ничего сказать – в дверь резко стучат. В последний раз, когда кто-то так стучал, раздавались женские голоса, а на пороге появилась жена Адриана Салливана. Почему я не удивился, когда снова увидел ее перед Элли, которая пошла открывать дверь. Но я не слышал, что она говорила и впустила ли ее подруга, я отвлекаюсь на сообщение на телефоне и замираю на месте.

Оно от агентства по усыновлению.

Агентство «Сын и Дочь»: «Мы будем рады поработать с вами. Ждем вас в следующий понедельник для переговоров и заключения контракта».

Боже…

Алекс молча глядит на меня, приподнимает брови вопросе.

– Все в порядке?

– Да, все хорошо.

Теперь все будет хорошо…

– Да ладно тебе, Габи! Ко-огда ты превратилась такую за-а-ануду? – расслабленно спрашивает меня Дэни. Мой маленький герой, превратившийся за пять лет в героя-переростка и тусующийся с сомнительной компанией.

– Какого черта? Ты пьян?

– Ну… Немножко, – показывает двумя пальцами насколько немножко. Но у меня складывается ощущение, что это «немножко» он повторил раза три-четыре. – А что таково? Мы с друзьями посидели после школы в доме Стивена. Ничего страшного, просто…

– Просто ты напился! Немедленно иди в комнату!

– Нееет! Я хочу пообниматься с любимой сестренкой! – Дэни притягивает меня своими огромными ручищами. Когда он успел так вымахать? Наверное, этим вопросом задаются все мамы, которые видели взросление своих деток с младенчества. Только я не мама, а старшая сестра! А этот оболтус только и делает, что заставляет меня нервничать!

– Иди обниматься в комнату иначе!

– Кажется, меня сейчас стошнит, – выкрикивает он и едва добегает до туалета. Класс. Надеюсь, он не наделал дела мимо.

– Все в порядке? – спрашивает появившийся на пороге Адриан.

– Все хорошо, просто…

Характерный звук из ванной лишил меня всяких объяснений. Адриан взглянул на дверь ванной, приподняв бровь, затем взглянул на меня.

– Опять?

– Опять…

– Я поговорю с ним завтра, – произносит он серьезным тоном университетского преподавателя. – Ему пригодятся меры предосторожности.

– Это ты о чем?

– Например, о том, что лежит у меня в кармане, и что я хочу использовать на своей любимой жене через пять минут в нашей комнате.

От этой мысли низ живота наполнятся приятным теплом и предвкушением. За суматохой, связанной с его другой, мы редко уединялись, а сейчас прибавилась проблема в виде Дэни. У нас в комнате стоит прекрасная звукоизоляция, но не стоит забывать о подростке в соседней спальне пентхауса.

– Сначала надо разобраться с моей проблемой, – вздыхаю я.

– Я разберусь с ним. Уложу спать, поставлю лекарства. А пока иди в комнату. Жду тебя раздетой спиной к стене. Руки держать над головой. Надеюсь, ты удовлетворишь мое желание, Габриэль.

Адриан притягивает меня за подбородок и впивается своими полноватыми губами в мои. Властно, жестко, безотказно. Обводя языком контур моих губ. Заставляет подчиниться и не терпит ответа «нет». Но он не услышит отказа с моих уст. Не сейчас, когда я мысленно предвкушаю наше уединение.

Пока мой мужчина скрывается в ванной, я иду в нашу спальню, самая последняя дверь в коридоре. Думаю, не стоит объяснять, почему мы выбрали комнату подальше от Дэни. Он был еще ребенком, когда мы переехали сюда и оформили над ним опеку, подстраховка не помешала бы.

Стягиваю с себя домашний халат, под которым скрывалась лишь шелковая пижама. Она тоже летит следом на пол. Стою абсолютно голая, прислонив руки к стене напротив кровати в нашей спальне. Не боюсь, что сюда случайно заявится мой младший брат – дверь заперта, а ключ есть только у моего мужа. Немного прохладно, хочется прикрыть окно, но умом понимаю, что это лишь временное явление – скоро мне станет очень жарко.

Он вот-вот откроет дверь, встанет позади меня, погладит оттопыренную попку, сожмет ее правой рукой и прохрипит мне на ухо:

– Умница, Габриэль.

Черт! Он уже здесь! Я настолько сильно погрузилась в фантазии, что не заметила, как они стали реальностью.

– Ты готова к игре?

Уверенная мужская ладонь опускается на мою попу, поглаживает ее. Я забываю о реальности, прикрываю глаза, сосредотачиваюсь на ощущениях и отклике тела.

– Я жду ответ, – шлепок резко опускается на попу. Выводит меня из транса. Я забыла ответить на его вопрос. Черт.

– Готова, Профессор.

Он не спешит отдавать первый приказ, все еще поглаживает ягодицы. С правой переходит на левую, останавливается на промежности. Как бы невзначай касается напряженного кольца, но его пальцы быстро возвращаются обратно на попку.

– Обожаю твою задницу, – хрипит он, опуская свое дыхание на нежную кожу за ушком. – Повернись ко мне, руки над головой.

Выполняю приказ незамедлительно. Встречаюсь в полутьме комнаты с его темным глазами, полными похоти и желания обладать мной. Поверьте, Профессор, это взаимно. Адриан тянется вверх за веревкой и фиксирует мои руки над головой. Сегодня будет какая-то необычная игра? Длинная? Не скорая, как обычно, потому что Дэни дома? Давно мы не проводили долгую сессию. От этой мысли низ живота наливается знакомым теплом и предвкушением.

– Чего ты желаешь, Габриэль? – спрашивает, подняв мой подбородок выше, чтобы наши лица оказались в одном положении.

– Хочу вас, Профессор.

– Я задал конкретный вопрос.

– Я ответила, Профессор.

– Дерзишь, – коварно улыбается он. – Мы повеселимся сегодня с тобой.

В этот момент улыбка с его лица сползает. Он резко впивается губами в мои, но не дает мне почувствовать в поцелуе. Он вытягивает зубами нижнюю губу, всасывает ее, языком обводит нежную кожу. На грани боли и наслаждения. Настолько, что я неосознанно прикрываю глаза, расслабляюсь.

– Смотри на меня, негодница!

Открываю глаза и снова сталкиваюсь с необъятной тьмой, приглашающей меня в царство наслаждения.

Адриан отходит к небольшому комоду, к точно такому же, как в клубе, где мы практиковали первые игры, достает оттуда два маленьких крючка и небольшой мешочек с… С чем?

– Ты была плохой девочкой, Габриэль, – уверенно произносит мужчина низким голосом, и опускается к моей груди.

Он обводит языком левый сосок, втягивая его и заставляя меня выгнуться навстречу ласкам. Я расслабляюсь под его ласками, забываю о реальности, пока боль от зажима не пронзает меня. С правым соском происходит то же самое.

– Следи, чтобы они не упали.

Сложная задача. Зажимы на влажной коже то и дело норовят убежать. Они скользят, принося легкую боль моим вершинкам. Как же сладко и томительно. Мамочки… Кожа после его слюны вскоре высохнет и перестанет быть столь скользкой. Главное, не упустить зажимы. Иначе меня ждет наказание.

Я стою с завязанными руками и с зажимами на вершинках груди, пока мой Профессор спускается поцелуями ниже, периодически покусывая нежную кожу. Сложно стоять в одной позе и не ощущать, как веревка трет запястья, а зажимы все больше и больше сжимают чувствительные бугорки. Я натянута как гитарная струна, выгибаюсь только под ласками своего музыканта. Под чуткими пальцами, которые останавливаются между ног.

– Уже влажная, – хрипит он возле пупка. И в этот же момент два пальца проникают в меня.

– Ах…

Они двигаются быстро-быстро. Вверх-вниз. Чувствую, как влага наполняет меня, как выходит наружу. Маленькая капелька скользит по складкам и падает на пол. Боже… Как давно я не испытывала это наслаждение. Ощущение беззащитности и в то же время полной раскрепощенности, которую испытываю только с одним мужчиной. Только с Адрианом.

Пальцы не останавливаются, пронзают меня, подводят к пику, большой палец опускается на клитор, крутит вокруг него. Я готова вот-вот раствориться в ощущения и в оргазме, который он подарит мне, но…

– Эй…

– Я не позволял говорить, – чеканит он жестко, вытащив из меня пальцы и оставив на подходе к оргазму. Он постепенно уходит вместе с надеждой на наслаждение. – Это твое наказание за непослушание.

– Профессор… Пожалуйста…

– О чем ты просишь меня?

– Подари мне оргазм.

Адриан глядит на меня сквозь нахмуренные черные брови. Его лицо сначала кажется серьезным, затем полные губы расплываются в легкой улыбке. В коварной. В интригующей. Если бы я не знала этого человека, то наверняка бы испугалась, но за пять лет отношений мне ничего с ним не страшно. Даже сейчас он позволяет мне вольность и не наказывает, что я нарушила запрет на разговоры.

– Хорошо. Поворачивайся.

Ждет, когда я выполню приказ. Если раньше я могла прислониться телом к стене, то сейчас это невозможно – зажимы больно впиваются в кожу и неприятно сжимают вершинки.

Снова моя попка у не на виду. Снова от трогает ее, ласкает поврежденный участок пальцами. Поднимается выше по позвоночнику, обводит каждую косточку, изгиб. Мое дыхание окончательно сбивается, в голове шумит ток крови. Сейчас существуют лишь инстинкты и желание тела. Он прижимается ко мне всем тело, удерживая меня на шею. Он не проделывает асфиксию, как раньше, а просто контролирует поток кислорода в организм.

Мое тело как оголенный нерв, ощущает все, что с ним творится в трехкратном размере. Чувствую ткань его костюма, слышу его дыхание, свистящее рядом с моим ухом, ощущаю спиной биение его сердца. Такое же быстрое, как у меня, сбившееся.

– Ты знаешь, как я люблю тебя, – хрипит Профессор на ухо и…

На мою попу обрушается серия шлепков. Точнее на левую ягодицу, потому что он стоит справа и прижимает ко мне всем телом. Сила увеличивается с каждым. Его ладонь ложится сначала на верхнюю часть, затем ниже и ниже. Сильнее и мощнее. Мои соски с зажимами трутся о стену, хотя я стараюсь не двигаться во время ударов. Наверняка в полутьме видно, как покраснела моя кожа. Он любит смотреть на нее, ласкать разгоряченную кожу, успокаивать ее поцелуями.

– Сильнее всех на свете, – заканчивает фразу Адриан и отходит от меня. По крайней мере мне так кажется, пока его губы не обрушиваются на мою попу.

Чувствую скользящий язык между ягодицами, его крепкие пальцы сжимают их. Немного больно после обрушенных шлепков, но я на обращаю внимания на боль под поцелуями и языком.

– Люблю… люблю вас, Профессор…

Мои слова звучат несвязно, но он улыбается в ответ. Чувствую это кожей.

– Хочу тебя.

Адриан резко поднимается, расстегивает ширинку, разворачивает меня и приподнимает над полом. Мои руки все еще завязаны, его лицо прямо перед моим, а наши души едины. Он входит в меня резким толчком и также резко двигается внутри моей влажности.

– Кричи, – следует приказ.

– Да! Да! Да!

Профессор мог бы не просить, я и так не могу сдерживаться. Надеюсь, что сейчас он не прервется и подарит долгожданное наслаждение. Оно готово вот-вот накрыть меня, унести в свою бездну, прихватив следом любимого.

– О, Боже…

Я содрогаюсь в долгожданном сокрушительном оргазме, выгибаюсь в его руках. Но он не останавливается, двигается внутри меня. Прознает. Трахает. Жестко. Как я люблю. Как любим мы оба.

Знаю, чего он добивается. Он не остановится на единственном оргазме. Любит наблюдать, как я кончаю из раза в раз, выкрикивая его имя в порыве страсти. Как все сильнее цепляюсь за его шею и царапаю кожу. Но не сейчас – мои руки все еще закреплены над головой и, чувствую, на запястьях останутся кровавые следы – настолько сильно я тяну оковы.

Новая волна наслаждения приближается ко мне, накрывает нас обоих. Адриан хрипит громко, гортанно, сжимает пальцами мою истерзанную попу, а губами ловит мои губы. Целует их нежно, ласково, приветствуя в нашем мире, созданном только для двоих.

– Ты прекрасна, Габи. Люблю тебя.

– И я люблю тебя, Адриан.

Мы улыбаемся друг другу, как ненормальные. Мокрые, уставшие, но полностью довольные. Кто-то скажет, что мы сумасшедшие, но это не так. Просто мы две половинки, которые нашли друг друга в нужный момент.

– С ним все будет хорошо? – взволнованно спрашиваю мужа, поглаживая его тело. Моя голова покоится на его груди, а сильная мужская рука обнимает меня. За окном прохладно, но в нашей кровать очень жарко, даже одеялом не накрываемся.

– Не переживай. Он просто перепил. Я завтра проведу с ним мужскую беседу.

– Только не ругай.

– Я и не собирался. Но Дэни следует знать, как правильно пить, чтобы не напиваться.

– Адриан! – приподнимаюсь на нашей кровати и бью по крепкой груди. – Я не это имела в виду!

– Габи, он парень-подросток. Лучше ему объяснить, как будет лучше, чем он подсядет на что-то покрепче.

В чем-то Адриан прав. Может, я просто не хочу мириться с тем, что мой маленький защитник уже вырос. Да, я уже думала об этом. Наверное, если бы со мной не было Адриана, то вряд ли бы воспитание Дэни проходило так легко.

– Спасибо тебе, – оставляю короткий поцелуй на губах любимого.

– Я всегда буду с тобой, – улыбается он и утягивает меня в долгий, глубокий поцелуй. Но и он оказывается коротким – нас прерывает телефонный звонок. Не успеваю посмотреть, чье имя высвечивается на экране, но серьезный тон мужа дает понять, с кем он имеет дело. – Да! Что значит не Петровский? А кто тогда?

По ту сторону раздается суровая мужская ругань, которая испаряет из головы легкость после нашей сессии.

– Подожди, не езжай один! Себастьян! Черт! – Адриан злобно смотрит на телефон и резко поднимается с кровати.

– Что-то случилось?

– Мне нужно идти. Сидите дома, – набегом отвечает он и скрывается в гардеробной.

Интересно, Элизабет знает об этом?

Тьма. На улице. В душе. В разговоре. Она преследует повсюду, куда бы Себастьян не шагнул. И сегодня, на этой встречи, она тоже шла с ним под руку, как старая, верная подруга. Стоило только решить проблему, за ней появлялась новая. Масштабнее. Опаснее.

Себастьян не знал, за что хвататься. Он подозревал, что уничтожение Петровского ничего не даст. После его кончины он бы мог вздохнуть спокойно, но что-то ему не позволяло испытать это чувство.

«Они сделают все, чтобы убрать вас».

Разговор с Петровским не давал мужчине покоя. Он понимал, что мужчина мог лгать о своей непричастности в том разговоре в старом доме Элизабет. Подозревал, что, убив его, часть проблем исчезнет.

Но это не конец. Однозначно не конец.

И эта встреча подтверждала это.

– Молодец, Себастьян. Ты уничтожил важную шишку, – произнес Аббас, стоя в тени темного труба в парке.

Себастьян подошёл ближе к мужчине в кожаном плаще и шляпе, чтобы лучше разглядеть лицо бывшего наставника. Он одернул шляпу чуть ниже, чтобы никто не заметил темный обеспокоенный взгляд. Он нечасто прятал лицо. В больнице, по телефону, теперь здесь.

Когда Аббас позвонил Себастьяну, тот сразу согласился на встречу. Скотт написал об уничтожении Петровского, а его люди позаботились, чтобы тело исчезло также быстро, как и появилось. Но что-то подсказывало мужчине – случай особенный.

– Что ты хотел? – холодно поинтересовался Себастьян.

– Поинтересоваться, когда ты предпримешь следующий шаг.

– Это мое дело и дело моей семьи.

– Какой из них? – отметил мужчина и сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. Себастьян в момент напрягся, подозревая, о чем пойдет речь. Точнее о ком. – Твоей будущей жены и дочери или мальчишки, которого ты…

– Заткнись!

– Как скажешь, – мужчина спокойно ответил на рык бывшего ученика. – Он вырос и требует ответов. Он ненамного младше твоей невесты.

– Ричард замешан в этом?

Сердце Себастьяна замерло. Он желал услышать отрицательный ответ. Немедленно. Другого он просто-напросто не принял бы. Не пережил после того, что случилось с ними.

Он до сих пор помнил первую встречу. Мальчишка лет семи с темными вьющимися волосами и перепуганными карими глазами с легким золотым отблеском, не знавший родительской любви. Себастьян увидел в нем себя, и не желал отдавать его в руки своего отца-тирана. Но что тогда мог решить восемнадцатилетний Фарух Аббас Сахим младший?

– Не знаю. Об этом известно только тебе.

– Не понял?

– Это не имеет значения. Важно, как ты справишься с поставленной задачей. Информацию я пришлю по почте. Читай внимательно, возможно, она поможет тебе больше, чем ты думаешь.

Аббас развернулся и исчез в темноте в тот же миг. Но Себастьяну не требовались ответы – он бы их не получил прямо сейчас. К чему эти игры? Почему сразу не указать на злоумышленника? В какой-то момент мужчина засомневался, на чьей стороне был Аббас, но доверять ему свои догадки и размышления не собирался. Для этого есть другой человек. Лучший друг, который знал все и вся.

Но кто стоял за Петровским? Кто портил жизнь Себастьяну?

Сигнал входящего сообщения отвлек мужчину от размышлений. В письме по электронной почте не было ничего, кроме единственной фотографии двадцатилетнего парня с крепким торсом, играющего в пляжный волейбол.

Так это он? Это его Ричард?

– Ну что, девочки, отжигаем? – выкрикивает Элис, едва не разлив свою порцию «Маргариты».

– Да!

– Вы готовы?

– Ласки, не тяни! – возмущается Эндрю возле тумбы, добавляя ингредиенты в коктейль.

Элис включает в телефоне знаменитый трек Spice girl и… зажигаем! В доме звучит громкая музыка, дети играются с ленточками и прыгают вокруг нас с Элис, Эндрю пытается взболтать коктейли, как в старые добрые времена.

Не самая лучшая идея веселиться на глазах у детей, но им тоже нужно расслабиться. Мы много не пьём, следим на записи сокровищами, а они счастливо прыгают вокруг нас. Назовём это предсвадебной вечеринкой в кругу семьи. Аманда давно просила взять ее на работу, но работа пришла к ней сама.

В какой-то момент я действительно забываюсь и возвращаюсь в беззаботное прошлое, когда мы с Эндрю зависали у него на работе в баре, когда Адам был жив и здоров, а нас беспокоили только сложные эссе на первом курсе и хитрые взгляды парней в темноте клуба.

Я чувствую себя беззаботной, глупенькой девчонкой, на чью голову не было возложено слишком много забот. Но рано или поздно мне придется выйти из образа.

Мысль о свадьбе придаёт легкость. Наше счастливое будущее е за горами. Петровский повержен, проблем те, а тот незнакомец и вовсе не сообщал о своём присутствии. Его словно не существовало раньше. Возможно, он был тем самым Петровским. Он больше не побеспокоит ни меня, ни мою семью. Элис рассказала все подробности их примирения с Уильямом.

Или почти примирения?

Она не сообщила подробностей, но заявила, что Петровский мертв. Теперь можно вздохнуть спокойно. Интересно, когда вернётся Себастьян? Хочу разделить с ним эту радость. Надеюсь, он не против нашей вечеринки и присоединится к ней, учитывая, что я выполнила его просьбу – начала готовиться к свадьбе.

Да, я не вру, мы действительно планируем свадьбу. Масштабную и красивую. Я наняла организатора, поискала фасоны свадебных платьев в интернете, записалась в пару городских салонов на примерку. Элис пообещала поддержать меня, Аманда обрадовалась нашему торжеству.

Счастье так близко. Я будто чувствую его на кончиках пальцев, ощущаю всеми фибрами, каждой клеточкой. Лишь бы он поскорее трёхпало, лишь бы мы были счастливы.

– Мамочка, давай кексики поедим! – выкрикивает моя маленькая сладкоежка сквозь музыку и показывает на огромную вазу с маффинами, который привёз Эндрю из алей любимой кондитерской.

– Конечно, – даю шоколадный кекс. Аманда его очень любит, она в принципе сладкоежка у меня. В кого, интересно?

– Ну что, летом гуляем на вашей свадьбе? – спрашивает Эндрю, – натягивая плотнее любимую медвежью шапку. Я и забыла, как она ему идёт.

– Кончено. Если ты будешь нашим барменом и сделаешь мой любимый…

– Кстати, твой «Секс на пляже», – парень протягивает мне ярко-розовый стакан с зонтиком.

– Ты помнишь, что я его люблю!

– Конечно.

И не только его. Я люблю своих друзей, свою семью. Я люблю Себастьяна больше всех на свете, но в то же время обманывала его. Да, черт возьми, обманывала. Ради его блага. Я до сих пор не рассказала ему о встрече с тем незнакомцем. Может, потому что боялась, потому что страшно, что его снова застрелят?

Но какая разница? Наши проблемы решены, возможно, когда мы отойдём от преследования и криминала в наших жизнях, я расскажу ему об этом.

Я готова об этом забыть и устроить небольшой предсвадебный сабантуй. Мы назначили дату свадьбы, с организатором выбрали цветовую гамму декора и заказали цветы. Их будут выращивать специально для нашей свадьбы.

Когда-то мы хотели скромно обменяться клятвами… Наверное, я бы вернула ту частичку интима и привата между нами. Но что-что пошло не так.

– Ты слишком задумчива сегодня, – перекрикивает музыку Эндрю, который пьёт уже третий шот с текилой.

– Ты такой радостный. Давно тебя таким не видела.

– У меня есть причина. Я скоро стану отцом!

– Правда? Поздравляю! – выкрикиваю сквозь громкую музыку, глядя мельком, как Элис кружит вокруг Аманды и Криса.

Искренне обнимаю своего друга. Знаю, сколько он мечтал об этом, грезил, что хочет детей, как у нас с Элис. Он не представляет, через что ему с Алексом придётся пройти, но, думаю, они вдвоём справятся. Они очень сильно любят друг друга.

Однако моя радость исчезает, когда я не чувствую ответных объятий.

– Но Алекс об этом не знает, – добавляет Эндрю.

– Что ты имеешь в виду?

– Я подал заявления в агентства, почти все отказали, но одно из них ответило и уже готовы дать нам ребёнка.

– Но для этого тебе нужно согласие Алекса.

– Да. А он…

Друг моментально грустнеет. Его карие глаза грустнеют, а с лица пропадает улыбка.

– Не хочет детей?

Он не отвечает, а просто кивает головой. Эйфория моментально выветривается из головы. Ответ не требуется, и так вижу по его потускневшим глазам, что оказалась права. Но я бы не сказалась что Алекс не лоялен к детям. Он хорошо общается с Амандой и с Крисом, играется с ними, Аманда была с ребятами на медовом месяце. Почему?

Знаю, что для друга тема семьи очень больная, он воспринимает ее близко к сердцу. Не хочет повторять ошибок своей семьи. Если бы я знала, чем могу улучшить его жизнь…

Но вместо слов я прижимаю его ещё крепче, чем раньше. Передаю поддержку и тепло, в которой нуждается мой лучший друг. Действия гораздо важнее слов.

Но от проблем друга меня отвлекает входящее сообщение и одновременный звонок в дверь.

– Я открою, – бубнит Эндрю, пока я открываю входящее сообщение.

Открываю и цепенею. Я считала, что алкоголь пропал из моего организма, но теперь он выветрился окончательно. Хватаюсь за тумбу, чтобы не упасть от шока, чувствую, как дыхание сбивается, а сердечный ритм учащается в разы.

Это невозможно…

Неизвестный номер: «Жду тебя завтра в девять в парке. Надеюсь, ты приготовила для меня много интересного о своём женихе».

Что?

Откуда он появился? Этого не может быть. Петровского убили пару дней назад. Как он может писать мне сообщения? Или он выжил? Или тот самый Петровский не имел никакого отношения к западне в СПА?

Мамочки…

– Ребята! У нас есть новая информация! – Эндрю появляется на кухне с Габриэль – женой Адриана Салливана.

Музыка моментально выключается, но дети продолжают танцевать. Элис глядит на нас внимательно, будто боится пропустить все самое важное.

– Да! – вторит Габи. – Вы не поверите, что я узнала от Адриана.

– У меня тоже есть новость, – протягиваю я, чувствуя, что почва под ногами скоро растворится окончательно.

Никогда в жизни я не волновалась так сильно, как сейчас. Не чувствовала быстрое биение сердца, не преодолевала шаг за шагом как жизненное испытание.

Мне страшно.

Но я готова погасить в себе это чувство, стоит вспомнить, для чего я затеяла эту игру.

Он ждет меня в ресторане на пятом этаже торгового комплекса. Людей вокруг не так много, я одета в офисное платье, обтягивающее фигуру, нанесла вечерний макияж. Хорошо, что Себастьян не застал мои сборы, иначе возникло бы много вопросов. Но мне необходима уверенность. И в собственных словах, и во внешности.

Все так сложно, и в то же время очень просто. Мне нужно притвориться, что я предаю своего жениха, что я говорю правду и только правду. Сомневаюсь, что у того незнакомца окажется при себе детектор лжи. Так странно. Странно, что я переживаю больше, чем перед встречей с таинственным незнакомцем пять лет назад в лице Себастьяна Гранда. Я давно научилась надевать непроницаемую маску, и никто, кроме самых близких, не догадывался о моем истинное состоянии.

Лифт медленно везет меня на пятый этаж, открывается прямо перед дверьми ресторана итальянской кухни. Он также сидит в маске, скрывающей лицо, в темном костюме. Наш столик находится далеко от входа и от окон. Не вычислить, не отследить. Но я сразу замечаю его, чувствую темную энергетику, наполняющую пустынный зал.

– Добрый вечер, Донателла.

– Не зови меня так, – сразу же расставляю жестко. Главное. Не переборщить с уверенностью. И не дрожать.

Черт, Элли, не дрожи!

– Как скажешь. Как твоя семья провела эту неделю?

Его темные глаза уставляются на меня внимательно, пронзительно. Я ошиблась насчет детектора лжи. Он, видимо, встроен в организм этого темноглазого маньяка. Если он поймет, что я хочу сделать? Как я хочу подать ему новости? Как месть – в виде холодного блюда.

Черт!

– Элли, слушай меня внимательно! – твердо заявляет Алекс по телефону. – Эти люди будут тебя провоцировать и играть на нервах. Они будут спрашивать о Себастьяне, напоминать о последствиях твоей лжи.

– Но что мне делать? – выкрикиваю я.

Элис и Эндрю молча глядят на меня, Габи покусывает нижнюю губу, словно ждет приговор больше моего. Наша борьба не закончилась на убийстве Петровского. За ним стоит кто-то еще, если верить словам Габи. А этот гад вызвал меня на первый допрос.

Я не хочу предавать Себастьяна, но… у меня нет выбора.

– Ни за что не опускай глаза! Он сразу почувствует твой страх и будет превосходить в силе.

– Прекрасно. Аманда пошла в детский сад, мы с Себастьяном готовимся к свадьбе, – улыбаюсь, не отводя взгляд от него. Я помню недавний разговор с Алексом, его наставления крутятся в голове и не выходят оттуда ни на секунду.

– Как мило.

Если бы я видела движения его губ, то они однозначно растянулись бы в улыбке. Но разве маньяк, угрожающей жизни моей семьи способен на позитивные эмоции?

– Как поживает наш новоиспеченный жених?

– Запомни, ты не должна говорить правду!

– А что мне сказать, Алекс?

– Ложь. Либо что-то незначительное, что не наведет их на Себастьяна.

– Но как обманывать? Я не знаю, что ему предоставить! Я не хочу предавать Себастьяна!

Сердце бьется раза в три быстрее, чем обычно, я все еще не могу отойти от сообщения и понимания, что борьба не окончена.

Что мне придется продолжить битву в одиночестве.

– У меня есть старые документы на твоего благоверного. Они недействительные, но те ребята могут зацепиться и пойти по ложному следу. Главное, не выдавай себя. Держи планку. Сделай так, чтобы они поверили тебе.

Попробую. Обязательно. Ради моей семьи.

– Замечательно.

– Если бы он знал, куда ушла его прекрасная невеста, да еще и в таком платье.

Держись, Элли, держись. Не ведись на его провокации и не вздрагивай от брезгливости к этому человеку. Позже, все позже.

– Он не узнает, – растягиваю губы в ответ.

– Разумеется. Чем порадуешь меня, красавица?

– Покажи ему файл, когда он будет готов. Нам нужно идендицифировать его, – наставляет Алекс.

– Как?

– Родители попросили отпечатки пальцев. Если он назначил встречу в ресторане, наверняка дотронется до посуды или до мебели. Возьми с собой скотч и продублируй отпечаток.

Пока он спрашивает, нам приносят напитки. Наставления Алекса не выходят из головы, под подолом платья я спрятала маленькую упаковку прозрачного скотча. Специально не положила в сумку, чтобы он не обнаружил, если станет осматривать. Подол не так сильно обтягивает фигуру, скотч совсем не видно. Но проблему вряд ли можно решить.

Мужчина сидит в перчатках.

– Долорес, о чем задумалась?

Черт! Сосредоточься, Элли!

– Я больше не Долорес.

– Прости. Забыл твое новое имя.

– Элизабет, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Да-да. Так что ты достала?

Глубоко вдыхаю воздух, ощущая, как грудь наполнилась кислородом и ароматами из кухни ресторана, выдыхаю и, глядя в темные глаз, уверенно произношу:

– Мой друг достал файлы на Себастьяна. Вам они пригодятся, – протягиваю флешку, на которую я перенесла файлы Алекса.

– Чудесно, – он забирает флешку со стола. – Я обязательно изучу твои документы.

– Вы не проверите ее?

– Разве я не могу довериться тебе?

Не поддаваться. Не сейчас.

– Вы бы не стали настаивать на моих услугах, если бы не доверяли.

– Если бы я не доверял, то воспользовался бы другими твоими услугами, Донателла. Или привлек бы твою подругу Ласки. У нее, кажется, больше опыта, чем у тебя.

Молчу. Лучше ничего не говорить, чем врезать прямо в глаз своим обручальным кольцом. Жаль, что я не левша.

– Я пойду, – поднимаюсь с места.

– Ты не присоединишься ко мне за ужином?

– У меня много дел, – кидаю через плечо и ухожу к выходу. Но резко останавливаюсь, когда слышу вдогонку:

– Жаль, что не я написал тебе тогда, на сайте эскортниц. Понимаю, почему Себастьян не отпускает тебя.

Лучше бы я не слышала этого. Я пытаюсь сдержаться изо всех сил. Пытаюсь скрыть неприязнь и резкость. Иначе мне конец. Конец моей семье. Я здесь ради них, я отдала информацию ради них.

И я ухожу ради них, чтобы не влипнуть в еще большие неприятности…

– Ты должен быть сильным, Фарух. Смелым. Отважным. Наша семья не потерпит слабаков и трусов, – твердил статный мужчина в костюме, покуривая сигару.

Неизвестно, сколько парень стоял перед отцом, мысленно посвистывая и пропуская половину отцовской речи. Может полчаса, может, целый час. Прокуренный голос влетал и моментально вылетал из головы. Тот период, когда Себастьян внимательно слушал родителя – закончился. Он осознал, кто такой его отец, зачем его отдали в приют для сирот и почему испытывали на прочность жестокими испытаниями.

Эта жизнь не для него, и он знал, как хотел бы ее изменить. Оставалась только одна проблема.

– Ты слушаешь меня? – ледяной голос пробрался под одежду, практически под кожу, но Себастьян остановил влияние отца.

– Да.

– Как продвигается обучение Ричарда?

– Прекрасно. Он схватывает все на лету. Ты и без меня знаешь, Аббас тебе все доложил.

– Разумеется, – мужчина снова сделал затяжку и взглянул на своего сына с прищуром в глазах. – Но я хотел услышать от тебя. Аббас сказал, что вы подружились с парнишкой.

Себастьян молча кивнул. Он не хотел рассказывать об отношениях с мальчишкой. А точнее со своей копией десятилетней давности. Он не знал, откуда появился Ричард, почему его воспитывали также, как и его самого и почему тот рассказывает о небесной женщине, которая снится по ночам.

Когда-то Себастьян был таким же напуганным мальчишкой, не знающим, как поступить дальше и как выжить. Его пытались обучить бою, стрельбе из пистолета, но мальчишке было банально страшно. Как и Себастьяну в первые дни пребывания под отцовским крылом.

– Мы ладим.

– Надеюсь, также хорошо, как и с Абдулом. Они с женой ждут тебя в гости в следующие выходные.

От мысли, что он снова увидит ее, у Себастьяна затрепетало в сердце. Красивая, темноволосая с обаятельной и доброй улыбкой, которая снилась ночами.

Но она жена брата…

– Вижу, ты тоже не против наведаться к брату и его семье, – добавил мужчина.

– Нет, не против, – ответил Себастьян как можно равнодушнее.

– Так вот, к чему я тебя позвал. Мальчишку мы убираем, наши методы на него не действуют.

Что?

Себастьян не мог поверить своим ушам. Что значит перевести? Ричард едва спасался от кошмаров мог найти поддержку только в Себаяне. Он заботился о мальчишке как о собственном ребёнке, взял его под опеку. Какого черта творил его отец?

– Может, дать ему ещё один шанс?

– Я не даю никому шансов. Надеюсь, ты не сильно привязался к нему.

Затянувшееся молчание послужило красноречивым ответом.

Его нужно спасти. Его нужно спасти.

– Я могу с ним попрощаться?

– Если ты успеешь подойти к машине, то у тебя будет ровно минута.

Не теряя времени, Себастьян побежал во двор, откуда доносился шум двигателя и детские крики. Он должен успеть. Он обещал Ричарду лучшую жизнь. Он должен спасти его.

—Себастьян! – выкрикнул мальчишка из машины. Люди у входа оглянулись по сторонам в поисках «Себастьяна». Ведь никто не знал, что так Ричард звал Фаруха младшего. Только мальчишка знал о будущем новом имени.

Себастьян бежал со всех ног, но, стоило ему дойти до машины, она резко дернулась. Перед глазам стояли мальчишеские слёзы, резкий плаксивый голоса кричащий…

– Себастьян! – раздался взволнованный женский голос сквозь сон.

Себастьян открыл глаза и первое, что заметил – голубые омуты любимой. Обеспокоенные, перепуганные и до боли родные. Она осторожно коснулась его влажной от пота щеки, протерла маленькие дорожки по вискам, обвела большим пальцем его нижнюю губу.

– Я здесь, все хорошо, – прошептала она и впилась в его губы. Нежно, ласково, успокаивающе.

Его маленькая девочка, его лучшая, любимая жена. После эмоционального сна из прошлого ее глаза и губы успокаивали лучше антидепрессантов.

– Просто кошмар, ничего страшного. Где Аманда?

– Наверное, спит. Сейчас шесть утра, – она улыбнулась в ответ, не перестав поглаживать колючую щеку. – Тебе надо побриться.

– Ради тебя я побреюсь. Как проходит подготовка?

Себастьян заметил, как Элли чуть напряглась, но затем улыбка вновь вернулась на идеальное женское лицо.

– Хорошо. Мы выбрали цвет торжества, цветы. А как проходят твои дела?

– Ты же знаешь, что…

– Ты мне ничего не расскажешь, я поняла, – она грустно опустила глаза и поднялась с кровати.

– Скоро все закончится. Я не позволю причинить тебе боль.

Себастьян потянул девушку за руку и прижал к своему твёрдому обнаженному телу. Элли глубоко вздохнула, опираясь о сильные мужские мышцы, которые перекатывались под ладонями.

– Я тоже в это верю, любимый. Я приготовлю завтрак, – Элли целует его и покидает спальню.

Аккуратная женская попка исчезла из недр спальни, как и спокойствие мужчины о его семье. О семье, с которой он жил и которую когда-то оставил. Он думал о том, чтобы рассказать своей женщине о Ричарде, предполагал, что кто-то извне сообщит о его существовании, однако подходящий случай никак не наступал.

И вряд ли наступит в ближайшее время, пока он не убедится, что с ним все хорошо. Себастьян успокоил нервы, но картинки из прошлого не хотели покидать его. Переруганные глаза мальчишки из реалистичного сна, детский крик, полный боли и мучений.

Решение сразу же пришло в голову. Решение, от которого он бежал долгие годы, но рано или поздно пора остановиться. Себастьян схватил мобильный и ждал долгие пять гудков, прежде чем низкий голос с легкой хрипотцой ответит ему:

– Салливан.

– Они знают о Ричарде. Его нужно найти.

– Мамочка, а куда мы пойдем? – спрашивает моя любопытная принцесса.

– Куда ты хочешь?

– В кафе! Я хочу печеньки!

Моя маленькая сладкоежка. При этих словах в душе моментально теплеет. На губах малышки расцветает улыбка, а в глазах искрит предвкушение от проведённого времени в торговом центре. А точнее в кафе, где есть ее любимые печенья. Надеюсь, здесь ещё не закрыли кондитерскую на третьем этаже, куда мы с Элис водили детей на день рождения.

Я забрала Аманду пораньше из садика, чтобы провести немного времени. Хотела прихватить и Криса, но Элис сказала, что сама заберёт сына.

– Хорошо, милая, мы сходим в кафе. Но сначала зайдём в один магазин, ладно?

– А зачем? – малышка уставляется на меня любопытными темными глазами. Прямо как у папы. Каждый раз удивляюсь, и каждый раз наслаждаюсь этим сходством.

– Маме нужно купить аксессуары для подружек невесты.

– А я буду подружкой невесты?

– Если захочешь.

– Ура! Папа купит мне новое платье! – Аманда радостно скачет вокруг меня, напевая балладу папе о новом платье и вкусных пирожных. Хоть кто-то радуется и не догадывается, что сейчас происходит с нашей семьей. Ей ещё рано, пусть растёт нормально, как надо и не познаёт боль, которую испытала я.

Поднимаемся на второй этаж в ювелирный. Сначала мне нужно кое-что забрать в магазине подарков. Я обещала девочкам подарить небольшие презенты к свадьбе. Заказ готов, оплачен, осталось взять из магазина ювелирных украшений. А главное – уследить за Амандой. Она очень радостная сегодня и слишком активная.

– Здравствуйте, мне нужен заказ номер двести два.

– Конечно, одну минуту.

Пока девушка проверяет информацию, я чувствую, как кое-кто дергает меня за пальто. Моя нетерпеливая принцесса.

– Скоро пойдём, – мягко говорю моей малышке, наблюдая за девушкой.

Меня снова дергают, и снова я успокаиваю свою неугомонную принцессу тихим шиком.

– Держите, ваш заказ, – продавщица протягивает мой заказ с фирменной улыбкой на лице.

– Спасибо. Пошли, сладкоежка. Я…

Замираю на месте. Потому что я стою в ювелирном магазине в полном одиночестве. Только пара людей за мной в очереди, работники. А моей малышки, дергающей меня за подол пальто, рядом нет.

Мое материнское сердце сжимается от страха. Ее нет ни возле прилавок, ни возле стенда с детскими ювелирными игрушками из драгоценных камней, ни у выхода. Где моя малышка? Где мой ребёнок?

– Аманда!

Оборачиваюсь по сторонам, пытаюсь найти знакомую темную макушку, но ее нет нигде. Среди сотен людей, снующих из бутика в бутик я не вижу ни одного ребёнка. Не слышу ее пищащий голосок, кричащий звонкое «Мама!». Вдруг она кричит где-о в подвальных помещениях, а я не слышу! Вдруг ее забрали насильно. Проходили.

Мамочки!

Куда пропала моя дочь?

Боже! Надо успокоиться. Ее никто не похитил, иначе я бы услышала звонкий голосок и шорох с возней. Кто-то бы из прохожих заметил неладное и иоябазетльно вызвал бы полицию.

– Аманда! Аманда, ты где? Простите, вы не видели… – пытаюсь спросить у прохожих, но все как один игнорируют меня и идут по своим делам. Как будто всем все равно. Может, так оно и есть? Не в первой сталкиваться с людской несправедливостью и равнодушием.

У меня остается только один выход. Быстро набираю единственный номер, который помню наизусть.

– Элли? – звучит в динамике внимательный голос Себастьяна.

– Аманда пропала!

– Что значит пропала?

– То и значит! Я пошла с ней за подарками девочкам, я… я забирала заказ, а она… исчезла! – произношу в трубку сквозь накатившиеся слёзы и ком, сжимающий горло. – Я не знаю, где она! В магазине ее нет, нигде нет я…

– Успокойся. Я сейчас приеду. Стой на месте.

Лишь бы он успел. Лишь бы с моей девочкой ничего не случилось. Я пытаюсь отогнать от себя страшные мысли, однако они не дают мне покоя. Как и приказал Себастьян, я стою на месте, но мой взгляд мечется из стороны в сторону в поиске моей маленькой принцессы.

– Мамочка!

Только после детского радостного голоска я облегченно вздохнула и посмотрела на за. Моя малышка бесит ко мне с маленьким пакетиком в руках и с счастьем в глазах.

– Детка, ты где была?

– Я ела печеньки.

– Я же сказала, ждать меня! Как ты туда дошла?

– Меня дядя проводил! Он сказал, что купит сладости, если я кое-что отдам маме.

Чувствую, зря я не провела с ней беседу по поводу общения с незнакомцами.

Замираю от страха, но внешне не подаю виду. Стараюсь, по крайней мере, при Аманде. Она протягивает тот самый пакет и кондитерской. Но там лежат не только сладости, но и файл с бумагами, сложенный вдвое. Ладно, дома посмотрю, не при ребенке, и не при Себастьяне, который летит к нам со скорости света.

– Вы как?

– Я печеньки поела! – радостно сообщает малышка.

– А ты как? – он поднимает взгляд на меня, пока поднимает малышку на руки. Его челюсти сведены, желваки играют ходуном, будто он готов прямо сейчас съесть человека, обидевшего мою малышку. – Она была с кем-то?

– Нет. Она просто потерялась, – отвечаю, сжав пакет в руках.

– Я приставлю к вам охрану.

Она больше никак не поможет, Себастьян. Нас окружили, и только я могу решить нашу проблему…

Я не чувствую, как дрожу всю дорогу до дома. Аманда сидит на заднем сидении, Себастьян ведет машину и не пытается заговорить, а меня накрывает шок. Гляжу в маленькую капельку грядущего дождя на лобовом стекле, отключаюсь от посторонних звуков, от музыки по радио. Себастьян не трогает меня, когда я покидаю машину и закрываюсь в нашей комнате с пакетом в руках, не стучит, в попытке узнать, все ли со мной в порядке. В любой другой ситуации я бы подумала, что ему все равно, но нет – он просто позволяет остаться наедине и взять на себя роль отца.

Открываю пакет с пирожными, достаю оттуда файл и не верю своим глазами. Это не напечатанный текст и не информация на кого-то. Даже не фотографии. Это ксерокопия какого-то расследования, судя по неровности рисунка. Ощущение, что бумаги ранее разорвали, а затем восстановили, как мозаику.

«Фарух Аббас Сахим. Дата рождения: 31 декабря 1953 год. Возраст: 60 лет», – начинаю читать первую строчку.

Речь идет явно не о Себастьяне и не о его прошлом – он слишком молод для возрастных цифр.

«Причастен к гибели тридцати шести граждан, к теракту в метро в 2002 году, а также замечен в незаконной транспортировке наркотиков и оружия. Официально не трудоустроен, имеет сына Абдула», – гласит файл, а ниже написано не печатными буквами, а прописными, словно кто-то сделал ремарку карандашом поверх распечатанного листа: «У Фаруха есть еще один сын и протеже, которого похитили двадцать лет назад у бизнесмена Артура Родригеса».

На следующей странице видно заявление о пропаже некого Финеса Ричарда Родригеса возраста шести лет. Я знала, что отец Себастьяна жесток, но не настолько, чтобы похищать детей. Интересно, что ему сделал этот Артур Родригес?

Не только этот факт заставляет задуматься. Почерк очень знаком, даже слишком. Может, я найду ответ дальше? Здесь всего пять страниц скана, разглядеть информацию очень трудно, но я постараюсь.

Но вибрация на телефоне не позволяет коснуться второго листа.

Неизвестный абонент: «Жду тебя через полчаса в отеле «Платинум. Есть разговор».

«У меня тоже!» – думаю я, и, спрятав листы под матрасом, выбегаю из комнаты. Я тебе покажу, что значит трогать моего ребенка.

– Какого хрена ты творишь? – выкрикиваю, вбежав в номер отеля.

– Ты о чем? – спрашивает мужчина равнодушным тоном.

О чем? Он еще спрашивает о чем? Даже не повернулся, когда я ворвалась в номер, остался стоять у панорамного окна. Пентхаус на последнем этаже, все по высшему разряду, но современный дизайн в золотых оттенках и место меня мало волнуют, даже бутылка шампанского в ведерке со льдом не привлекает внимания.

Я иду строго в одно направление, к одной цели. Разворачиваю мужчину в маске, всматриваюсь в его темные глаза и прижимаю к стеклу. Кем бы ни был этот гад, я не позволю тронуть мою дочь.

– Еще раз тронешь мою дочь, и я…

Замираю. Нет, не потому что у меня не хватает слов. Я хотела стянуть наверх маску-чулок с его лица, однако она словно прикреплена к пуловеру. Такому же черному и плотному.

– И что? – слышу усмешку в голосе.

– Тебе не поздоровится.

– Видимо, ты не до конца понимаешь ситуацию, Донателла.

Мужская рука с легкостью отталкивает меня, а сам мужчина наступает. Я делаю шаг назад, он вперед, я отхожу, он наступает. Я не теряюсь, я смогу сбежать в любой момент, однако бушующая в груди злость не позволяет покинуть это место, пока я не разберусь с наглецом.

– И что же я не понимаю?

– Видишь ли, у нас был договор. Ты достаешь информацию, а я обеспечиваю безопасность твоей семье, – он делает еще шаг вперед, а я упираюсь в диван. – Ты согласилась, признала, что Гранд соврал тебе о сыне.

Злость отходит на второй план, сменяясь страхом. Он подходит ближе. Еще ближе. Становится практически вплотную, заставляя меня задохнуться от презрения.

– Я предоставляю информацию…

– Ты лжешь, – цедит он. – Твои слова в ресторане не стоили и выеденного яйца. Ты соврала мне. А я показал последствия за твою ложь.

– Похитить ребенка это называется последствия?

– Знаешь, Донателла, – он опускает руку на мою щеку, поглаживает костяшками.

– Не трогай.

– Тихо!

В попытке избавиться от близости незнакомца, он сильнее сжал меня и не убрал руку с лица. Продолжает гладить, как хозяин любимого питомца. Когда я была в похожей ситуации пять лет назад, у меня в голове не возникало дискомфорта. Почему? Потому что я чувствовала себя в безопасности, несмотря на ситуацию.

Спокойствие в компании этого человека может только сниться.

– Ты больше не будешь мне лгать, Донателла. Помни о последствиях. Я найду тебя везде.

– Я убегу от тебя, исчезну, будто меня не существовало, – отталкиваю мужчину, и он подчиняется, потому что терпеть его прикосновения было выше моих сил.

– Ты слишком наивна, – усмехается он. – Я не Гранд, вряд ли поверю в твою смерть. Кстати, знаешь, где он сейчас?

Знаю. Алекс рассказа, что Адриан просил его выяснить кое-что. Я видела информацию о том мальчике, точнее о парне, который сейчас учится в университете. Знаю, что Себастьян поехал туда вместе с Адрианом, как спонсор и профессор.

– Знаешь, – отвечает за меня мужчина. – Знаешь и молчишь, да?

– Это не твое дело.

– Все, что касается твоего суженного, мое дело. Где же он?

Ответ звучит раньше, чем я успеваю подумать. Чем размышляю о последствиях и что грозило моему мужчине. Но грозило ли? Он не один, а с Адрианом. Они вряд ли нападут на него, иначе давно бы пристрелили в любой другой момент.

– У него.

– Прекрасно, – мужчина растянул губы в улыбке. – Ты можешь идти.

Последний раз яростно заглядываю в темные глаза и покидаю пентхаус. Кажется, я оставила там свою преданность, оставила свою гордость и любовь к мужчине. Это первый раз, когда я рассказала правду о Себастьяне и о его действиях. Он действительно собирался к тому мальчику, которого выдали за его сына. Он хотел навестить его. Зачем? Почему именно сейчас?

Меня это не беспокоило. Я даже не злилась из-за его лжи. Потому что лгать придется мне, если он узнает, кто рассказал его врагам о местонахождении.

Или рассказать все Себастьяну прежде, чем случится непоправимое?

– Мамочка, смотри, какую пирамидку мы собрали! – довольно выкрикивает Аманда, когда я захожу домой. На полу в гостиной сидит она и Стефани. А где…

– Мистер Гранд позвонил полчаса назад и попросил посидеть с Амандой.

Улыбаюсь в ответ и киваю головой. Целую мою малышку в макушку, приобнимаю и гляжу на ее произведение из кубиков. Однако в голове творится полный раздрай.

Куда делся Себастьян?

– Ты уверен, что хочешь с ним познакомиться? – спросил Адриан. В голосе друга слышалось легкое волнение, однако Себастьян сделал вид, что не услышал его.

– Мы уже знакомы.

– Ему было тогда сколько? Шесть? Семь? Это не самая удачная идея.

– Я должен убедиться, что с ним все хорошо.

«Жалкая отговорка», – подумал мысленно мужчина. Он просто хотел чуть подольше посидеть на футбольном поле и понаблюдать на университетской сборной.

Себастьян тоже проявлял инициативу, когда рос в приюте, но бросил занятия после встречи с отцом. Он помнил удовольствие от игры, от предвкушения победы и командной работы. Радость, игривость и разочарование, когда не удавалось забить мяч в ворота.

Такое же выражение лица он увидел у парнишки-нападающего с темными волосами и смуглой кожей. Он широко улыбался, когда стратегия удавалась, в свободную минутку вытирал катящийся с висков пот футболкой, ругался и пытался командовать, когда ребята пасовали.

«Интересно, он вспомнит меня? Он сейчас находится под чьим-то влиянием?».

Вопросы один за другим возникали в голове мужчины, но ответы он не находил. Все, что ему стало известно, Адриан предоставил пару дней назад. Рос под крылом Фаруха, закончил частную школу в Уэльске и поступил сюда.

– Твой отец вел его давно, – произнес Адриан, головой указав на парня. – Я не знаю, оставили его в покое или до сих пор пасут.

– Если пасут?

– Тогда нам следует быть осторожными. Ты уверен, что с ним стоит встретиться, а не подождать, пока мы разберемся с…

– Здравствуйте.

Разговор внезапно прерывается грудным мужским голосом. Его обладатель – полный брюнет с пышными усами, – глядел на Адриана и пожал ему руку в знак приветствия. Хорошо, когда твой лучший друг имеет свое влияние в образовательной сфере. Возможно, поэтому Адриану удалось так быстро найти Ричарда.

– Меня зовут ректор Макларен. Рад, что вы посетили нас, профессор Салливан.

– Не стоит благородности. Надеюсь, деньги нашего нового инвестора деньги дошли до университета, – Адриан указал на молчаливого Себастьяна.

– Конечно. Премного благодарны вам. Хотите осмотреть территорию, мистер Гранд? – обратился он к Себастьяну.

– Я был бы не против, если…

– Кстати, ваши парни отлично играют в футбол, – произнёс Адриан. Себастьян в ответ недовольно зыркнул на друга.

– Да, они молодцы, первые в графстве. Пройдёмся, я познакомлю вас с командой.

Не впервые за день Себастьяна взяло волнение. Он ощущал, как с каждой ступенькой по его вискам катился пот. Присутствие друга его вовсе не поддерживало, но и не мешало, что уже хорошо.

Сколько они не виделись с Ричардом? Около двадцати лет? За это вперя парень возмужал, превратился в похитителя женских сердец. «Наверняка у него много поклонниц», – подумалось Себастьяну. Он до сих пор помнил, как рассказывал о девушках в приюте. Без подробностей, конечно.

По свистку тренера, парни прекратили тренировку и встали в ряд перед новыми спонсорами. Красно-белые формы прилипали к их телам, волосы казались мокрыми, будто они только что стояли под дождем.

Его взгляд остановился на смуглом пареньке с темными волосами и горящими глазами цвета угля.

– Сильно мучаете студентов, – заметил Себастьян, взглянув на ребят.

– Скоро игра, нужна хорошая подготовка, – ответил тренер в такой же красно-белой форме, но в утепленном варианте.

– Знакомьтесь, – начал ректор университета, – наши новые спонсоры профессор Салливан и мистер Гранд – глава медиаимперии…

– А мы вас знаем! – выкрикнул темнокожий парень из ряда футболистов. Он как раз стоял рядом с Ричардом, от которого Себастьян едва оторвал глаза.

– Очень рад. Надеюсь, знание моего имени поможет выиграть в этом сезоне.

– Ещё как!

– Мы ни разу не проигрывали, – подхватил светловолосый кудрявый парень.

– А если проиграем, то Ричард задолжает нам сто фунтов.

– Не задолжаю, – гордо проговорил парень низким голосом.

В отличие от других ребят, Ричард не казался удивленным или довольным. Он выглядел усталым после тренировки и не способным на какой-либо разговор. Он молча глядел то на свои бутсы, то вдаль игровой площадки, то на кучерявого парня, который подколол его. Куда угодно, только не на своих спонсоров.

«Почему?» – мысленно поинтересовался Себастьян. И только в этот момент парнишка поднял глаза на Себастьяна.

Они были чем-то похожи. Тот же темный пронзительный взгляд, те же темные волосы. Только цвет кожи отличался, у Ричарда был чуть темнее.

«Интересно, как он сейчас живет? Он встретился со своим настоящим отцом? Злится из-за того, что я позволил увести его маленького неизвестно куда?» – снова и снова спрашивал Себастьян.

Фарух поступил с парнем очень жестоко, также как и с его настоящим отцом. Похитил ребенка конкурента, обещал вырастить его собственным псом. Его ждало такое же будущее, как у Себастьяна, однако мужчина был в состоянии избежать его, а у мальчишки выбора не оказалось.

Теперь он знал, что Ричарда отправили в частную школу, однако до этого он порой вспоминал парня, мучился чувством вины. Ведь мальчику было страшно, а Себастьян являлся единственной поддержкой в пугающем мире криминала.

– Нам пора. Хочешь пообщаться с ним?

– В следующий раз, – произнёс Себастьян и пошёл вслед за другом на парковку. – Спасибо за гостеприимство, ректор.

– Всегда пожалуйста. Будем ждать вас.

Прежде чем покинуть игровое поле и кампус в целом, Себастьян обернулся и взглянул на мальчишку. Тот слегка улыбнулся при общении с командой, но внезапно взглянул на Себастьяна. Его взгляд посерьезнел, потемнел, хотя казалось, темнее некуда, а острые черты лица стали еще острее.

Узнал?

Нет.

Парень отвел взгляд и последовал в раздевалку вместе с командой.

– Зря мы пошли знакомиться, – прокомментировал Себастьян, когда мужчины сели в машину. – Я бы сделал выводы издалека.

– Но ты издалека не узнал бы его реакцию, – произнес Адриан, усаживаясь на пассажирском сидении. – Если ты хочешь защитить его, тебе нужно знать, как эту защиту обеспечить.

– Ему вряд ли что-то грозит. Список спонсоров чист, среди них нет подозрительных личностей. С ним все будет хорошо. Но спасибо за совет.

– Я просто хотел…

– Я понял, – жестко отчеканил Себастьян и выехал с парковки.

Последнее, о чем он хотел поговорить, это о Ричарде. Маленький мальчишка превратился в высокого юного парня. Остался последний год в университете, чтобы получить степень магистра. Себастьяну нужно только приставить охрану к университету и узнать, что случилось с его отцом. Что-то ему подсказывало, что мальчишка не страдал.

Дорога казалась мирной и спокойной, пока они не выехали на трассу к дому. От мыслей его отвлек серьезный голос Адриана:

– За нами хвост.

Мужчина тут же собрал все мысли в дорогу и взглянул на зеркало заднего вида. Позади них виднелись два бронированных джипа чёрного цвета, которые приближались все ближе и ближе, нарушая дистанцию между автомобилями.

– Они нас сейчас сожмут.

– Не сожмут, – рыкнул Себастьян и рванул вперёд.

Он увеличивал скорость с каждой минутой, пытался отбиться от преследователей, однако они нагоняли и сокращали расстояние. Скорость слишком высока, маневрировать опасно для их жизней, а он не мог оставить своих девочек одних с накопившимися проблемами.

Элли…

Ее лицо и нежный голубой взгляд появились перед глазами, когда две машины обогнали с двух сторон и пытались придавить.

– Доставай пушку!

Хорошо, что их машина тоже была бронирована. Себастьян будто чувствовал, что путь предстоит непростой, и выбрал именно «Мерседес» с бронированными стеклами.

Визг тормозов и шин по асфальту, раздавался сквозь чуть приоткрытое окно со стороны Адриана. Окна правой машины тоже приоткрылись, оттуда выглянул мужчина в маске и с пистолетом, однако он не успел применить его по назначению – Адриан атаковал первым. И водителя, и пассажира.

– Езжай чуть быстрее, я пошел на заднее сидение, – приказал он Себастьяну.

Правая машина осталась позади, а с левой стороны раздались. Себастьян последовал совету друга и дал газу. Как раз впереди была только прямая дорога, а машин не наблюдалось. Резкий шум стрельбы и визг пулей раздались всего пару мгновений, затем прекратились, а Адриан пересел на переднее сидение.

– Еле вырвались, – произнес он устало, стирая пот с висков.

– Номера запомнил?

– Да. И, кажется, я догадываюсь, чьи они.

Себастьян верил другу. Тот обязательно выяснит, чьих рук дело. Однако та потасовка ушла на второй план, когда он увидел на пороге своего дома свою женщину с перепуганными глазами.

– Где ты был? – резко спросила Лиззи, наступая на него.

– Что? О чем ты…

– Где ты сейчас был? Что с тобой? – горячо спросила она, подойдя вплотную к мужчине. Она глядела то на его слегка помятый костюм, то на его чуть подрагивающие руки после слежки на дороге, то в глаза.

Хорошо, что он успел отвести Адриана в гостиницу, где тот остановился, иначе она пристала бы к другу. Или рассказала бы его жене.

– Мы ездили в университет с Адрианом.

– В какой университет? Для чего?

– Я стал спонсором университета имени Малькольма Герберта. Ничего особенного, деловая поездка.

– Что там делал Салливан? – не унималась Элли.

«Лучше так, чем она узнает, что нас только что пытались убить. Снова», – подумал про себя Себастьян и спокойно ответил:

– Адриан теперь профессор, имеет много связей с другими университетами страны. Он попросил меня… С тобой все в порядке?

Внезапно по щекам девушки потекли маленькие капельки слез. Одна за другой. Ее голубые глаза стали чуть темнее, словно ясно небо скрылось с людских глаз за дождевыми облаками. Они темные, серовато-синие, а под глазами становилось совсем красно.

– Я… я просто…

Однако она ничего не ответила, а молча прижалась к губам Себастьяна. Сладко. Нежно. Влажно и чуть солоновато от слез. Элизабет замерла на месте, дышала прерывисто. То ли от нахлынувших эмоций и слез, то ли от нарастающего желания. Пальцами касалась его чуть колючих щек, поглаживала их, слегка царапала.

– Я волновалась, – прошептала Лиззи, оторвавшись от желанных губ. – Тебя долго не было. После сегодняшнего я совсем раскисла.

– Извини, что оставил, – он погладил нежную макушку.

Себастьян не стал спрашивать, куда она сорвалась и почему закрылась в спальне. Однако сам факт, что она плакала не на его плечах, а в комнате, в полном одиночестве, заставили его поволноваться.

– Кстати, где Аманда?

– У Элис. Я подумала, ей с Крисом будет веселее, чем с вечно ревущей мамой.

– Ты не вечно ревущая. Ты моя. Единственная.

Он впился в полные, сладкие губки своей женщины. Любимой женщины. Чьи глаза он вспоминал, когда спасал жизни на дороге. Ради которой проделал длинный путь, влюбил в себя, привязал. Единственная, ради которой он отдал бы жизнь, не задумываясь.

А она отдала бы?

Наверняка.

Но этот вопрос засел в голове мужчины, когда следующим утром он обнаружил под матрасом знакомые документы.

– Как ты мог? Почему ты не спросил у меня? – разразился раскатным громом Алекс. – Может, я не хочу детей! Ты об этом подумал, прежде чем соглашаться на опеку!

– Но ты мечтал об этом, я тоже…

Пытаюсь возразить мужу, но, судя по его сгустившимся на переносице светлым бровям и испепеляющему взгляду, вряд ли он услышит меня, вряд ли вспомнит, как сам заговаривал о детях пару лет назад, когда сделал мне предложение.

– Помнишь, когда мы жили в Лондоне, то…

– Тогда мы были подростками и выживали, как могли! – возражает Алекс. – Сейчас у нас есть возможность пожить для себя! Мы хотели посетить самые красивые отели мира, помнишь? С ребёнком разве получится? Черт, Эндрю, почему ты не слушаешь меня?

Если бы мы находились дома, то Алекс не сдерживался бы. Возможно, ударил бы кулаком по стене, стукнул бы по столу. Но мы в клубе. Звукоизоляция в кабинете потрясающая, однако портить мебель никому не хотелось.

Хотя меня ни капли не беспокоит имущество, когда твой любимый глядит на тебя так ненавистно и презрительно.

Каждое его слово отражается в моей душе ударом клинка по сердцу. Почему Алекс так жесток? Он же знает, как я хочу полноценную семью. Ту, которая не предаст и не откажется от тебя из-за ориентации и жизненных ценностей. Которая не выкинет тебя на помойку, потому что ты портишь репутацию древнего рода.

Она будет поддерживать тебя, и я буду поддерживать своих детей, несмотря ни на что.

– Я слушал голос твоего сердца, когда соглашался, – отвечаю тихо, подойдя ближе к Алексу.

– Голос моего сердца обычно разговаривает через рот!

«Через рот ты делаешь кое-что другое», – пронеслось мысленно, но я помалкиваю.

Алекс опирается попой остол, а я зажимаю его двумя руками по обе стороны. Гляжу в любимые небесные глаза, опускаюсь к плотно сжатым губам. Хочу коснуться их, расслабить, но знаю, что не позволит, когда зол. Он высокий, как черт, если захочет вырваться, я не удержу.

– Эй, вы скоро? Мы напитки принесли! – окликнул Роберт – наш бармен через дверь. Странно, что мы его вообще услышали сквозь биты музыки с основного зала.

Алекс приподнимается во весь рост, заставляя меня терять т стола руки и дать ему проход.

– Идём, – кричит он в ответ и внимательно смотрит на меня с тем же презрением и непониманием.

Почему он так жесток?

Помню, как мы только встретились, он не казался таким черствым. Тот светловолосый мальчишка с буйным нравом привлек меня еще тогда, у копов. Что произошло с ним за эти годы? Вырос? Изменил приоритеты?

– Поговорим дома, но я против этого ребенка!

Мы возвращаемся вниз. Он с уверенностью, а я с болью в грудной клетке. Он так решил. Он приказал. Почему? Я все ещё надеюсь, что дома он изменит своё мнение, но мысленно понимаю, что вариантов у меня не остается.

Придется подчиниться, как бы больно мне ни было. Ни мне, ни той девочке, нуждающейся в любви и заботе взрослых.

Первое, что замечаю, когда мы подходим к столику, что Элли стала другой. Та светловолосая девушка с каре на удлинение стала…

– Ты теперь брюнетка? – восхищенно гляжу на подругу.

– Не нравится?

– Очень нравится. Тебе идет.

– Спасибо, – она смущенно улыбается и опускает глаза вниз. Она напоминает мне прежнюю Ло до переезда сюда. Милую, наивную, но с бойким характером и внутренней, необъяснимой силой.

– Ей все идёт, – замечает Элис.

– Вы собрали все цвета радуги, – произносит Алекс довольным тоном, словно мы только что не ссорились с ним. – Ты блондинка, Элли брюнетка, а Габи шатенка.

– Ты не видел меня семь лет назад, когда я перекрасилась в блондинку, – усмехается Габриэль. – Папа был в шоке.

Сегодня мы закрыли заведение и празднуем мини-девичник. Хотя мы с Алексом тут явно лишние, но девочки посчитали иначе и позвали нас с собой.

Краем глаза замечаю, что взгляд Габи слегка погрустнел при упоминании отца, но я перевожу глаза на танцпол. Аманда и Крис пляшут от души под клубную музыку, прыгают веселятся. Если бы Алекс не был таким упёртым, наша малышка присоединился бы к ним.

Хорошо, что они такие беззаботные. Элли в последнее время кажется мне очень грустной и расстроенной. Она часто передергивается, оглядывается по сторонам. Она рассказала о том, что Аманда недавно убежала в торговом центре, но у меня складывалось ощущение, что она что-то недоговорила.

– Смотрите, какие они милые, – произносит Элли. – Может, в будущем породнимся?

– Надеюсь. Твою я хотя бы знаю, – комментирует Элис. – Как представлю, что через двадцать лет появится фифа с огромными буферами и будет крутить моим ангелочком как хочет. А мама не будет для него авторитетом.

– Будет, Элис, не переживай, – успокаивает Габриэль. – Родители всегда важны, какими бы они не были, – девушка грустно вздохнула. – На крайний случай, подключишь его отца.

– Ага, если хватит духу.

– Ты чего такой кислый? – спрашивает у меня Габи, ткнув меня локтем. Только в этот момент подключаюсь к девочкам и замечаю, что Алекса рядом нет.

– Куда делся Алекс?

– Ушёл курить.

Он никогда в жизни не курил…

– Ты не ответил, – подхватила Элис. Что-то случилось?

– С чего ты взяла?

– Вы с Алексом сидите как в воду опущенные. Все хорошо у вас?

– Я…

Говорить или нет? Выносить ссору из нашего личного семейного дела или не стоит? Замечаю понимающий взгляд Лиззи, которая смотрит на меня сочувственно. Она в курсе нашей проблемы, в курсе, что Алекс злится из-за ребёнка. Возможно, я не должен был действовать за его спиной, но в таком случае он не согласился бы на опеку над малышкой.

– Он не хочет детей, – прошептал я, опуская взгляд на свои руки. Пальцы подрагивают. Почему я замечаю это только сейчас?

– Но дети – это счастье! – произносит Элис. – Немного странное, но счастье.

– Уверена? – подхватывает Габи. – Мой младший брат сплошное недоразумение. Вот твой вырастет, будешь тоже мучиться.

– Подростки они такие. Сами недавно проходили этот период, – улыбается Элис.

– Что ты будешь делать? – вмешивался Лиззи. – Поговоришь с ним?

– Надеюсь, он передумает. Но если нет, то…

Не знаю, что сказать. Возможно, не хочу поизносить вслух самые ужасные последствия в наших отношениях. Или же…

Внезапно меня отвлекает входящее сообщение. Пока я читаю, девочки рассуждают на тему платьев подружек невесты, но я их совсем не слушаю.

Агент: «Я обещала прислать фотографию. Держите».

С фото на меня смотрит милая девочка двух лет с яркими зелеными глазами и ярко-рыжими волосами. Совсем малышка, в джинсово комбинезончике и милыми кудрявыми хвостиками.

– Маленькая ведьма, – раздается сверху.

Я и не заметил, как пришёл Алекс взглянул через плечо в телефон. Его взгляд чуть изменился. Стал светлее. А на губах заиграла улыбка.

– Это она?

– Она, – отвечаю с улыбкой на лице.

– Красивая.

– И не наша.

– Если будет нашей?

Я улыбнулся, глядя на мужа. Он сжал мое плечо и улыбнулся.

– Я готов на все ради тебя. И ради нее, – он кидает взглядом на фотографию. А затем наклоняется ближе и целует мои губы. Так же нежно, как и раньше.

– О, голубки целуются! – воскликнула Элис.

Алекс не стал комментировать, а молча продолжил сминать мои губы. Я не слышу девичьих возгласов, не чувствую той боли, что одолевала меня последние минуты. Он согласился. Мы только что создали семью. Я, он и наша малышка.

Когда мы прерываемся, я оборачиваюсь на всех девушек и задерживаю взгляд на лучшей подруге. Элли сначала улыбалась, но ее улыбка пропадает, когда она берет телефон в руки. Она поднимает на меня взгляд, будто ее судьба зависит от моих слов. Но это не та. Она давно сделала выбор, как и мы все.

«Это он?», – спрашиваю мысленно, словно она сможет узнать вопрос.

«Да», – отвечает взглядом.

Каждая встреча для меня как новое испытание, подброшенное судьбой. Каждый раз, когда поднимаюсь на лифте к пентхаусу, чувствую, как у меня подрагивают коленки и как дрожит нутро. Ощущение, что мой голос тоже будет дрожать, а взгляд испуганно бегать из стороны в сторону.

Я должна выдержать…

Не знаю, зачем он позвал меня. Что ему нужно? Информация на Себастьяна? У меня ее не появилось с момента последней встречи. Мне нужно подыграть? Соврать? Однажды я попыталась, закончилось это печально. Что мне делать?

Створки лифта открывают взор на пентхаус. Волнение, дрожь по телу, встреча в тайном месте и человек, о котором я ничего не знаю. Что-то напоминает, не находите?

Он стоит спиной ко мне, как и в прошлый раз. Не двигается. А я не пытаюсь подойти ближе. Но он услышал открывающиеся створки лифта, должен знать, что я пришла и жду дальнейших указаний.

Однако напряженная тишина не прерывается его голосом. Он не оборачивается, вообще не шевелится, будто у окна стоит манекен, а не мужчина. Может, действительно муляж?

– У меня ничего нет на Себастьяна.

– Я позвал тебя не за этим, – отвечает мужчина, заставив меня вздрогнуть на месте. Он специально играет на моих нервах? Специально хочет вывести из равновесие, которое я приобрела совсем недавно?

– Зачем?

Мужчина медленно разворачивается. На нем тот же черный костюм и маска-чулок на все лицо. Видны только глаза и губы, расплывающиеся в коварной улыбке.

– Ты стала совсем бесполезна в последнее время, – произносит он железным голосом. – Я узнаю от тебя все меньше и меньше информации.

– Я ничего не могу поделать, если ничего не произошло за эти пару дней, – отвечаю уверенно, задрав подбородок. Он не должен догадаться, что его слова пугают меня, а в голове я продумываю план побега на случай, если он решит избавиться от меня.

– Ты уверена, что ничего не произошло?

Он делает шаг вперед. Большой. Уверенный. Затем второй. Третий. Стою на месте, не позволяю загнать себя в угол. За мной прямой выход к лифту и к общей лестнице, никаких диванов или стен. Рассматриваю его костюм. Пиджак немного разошелся в сторону, руки в кожаных перчатках. За пазухой не видно оружия, но это не значит, что он не спрятал его за спиной.

– Что могло произойти? – невозмутимо спрашиваю я.

– Не знаю.

Мужчина закатывает глаза наверх, как бы задумываясь, затем уставляется на меня. Жесткость и жестокость плещут в черноте его глаз и на секунду заставляют окаменеть. Буквально. Но это ощущение проходит с мыслью о собранности.

Нужно преодолеть свой страх…

– К примеру, это, – продолжает он и достает смартфон. Включает какую-то звуковую дорожку и протягивает мне.

Стараюсь держать телефон ровно, не показывать, что у меня дрожат руки. Вообще стараюсь не реагировать на видео. Камера видеорегистратора. Водитель давит машину справа от себя. И не просто машину, а знакомый мерседес, из которого мгновением позже появляется Адриан Салливан.

Видео быстро заканчивается, но информация донесена ясно. Датируется несколькими днями ранее, когда я убежала на встречу с этим гадом. В то же время ушел Себастьян. А я ждала его. Проклинала себя за потерю Аманды, за предательство. Что он сказал тогда? Где он был? Не помню. Но он точно ничего не упоминал о давке.

Защищал меня или скрывал информацию намеренно, потому что… догадался о предательстве…

– Вижу, ты и правда не знала. Единственная близкая ему женщина, – усмехается гад в маске. – Замуж за него собралась, детей, наверное, планируете, да?

Молча поднимаю глаза, не обращая внимания на пульсирующую боль в районе желудка. На то как он сжимается и не позволяет спокойно вдохнуть. Кислород попадает урывками, но лучше так, чем никак.

– Что тебе нужно?

– Мне нужно уничтожить Себастьяна Гранда, и ты поможешь мне в этом.

– Я уже помогаю тебе, – цежу сквозь зубы.

– Твои писюльки – полная хрень. У меня новый план. Ты расстанешься с ним.

Что?

Вместо удивления, меня пробирает дикий смех. Истеричный. Который невозможно остановить. Буквально сгибаюсь пополам под его серьезным взглядом и отсутствии улыбки на губах. Мне плевать. Абсолютно. Ибо такого бреда я не слышала давно. Зачем? Почему расстаться? Для чего? Ничего не понимаю и не хочу понимать.

Эта ситуация с постоянным страхом и попыткой контролировать нашу жизнь, меня достала. Достала! Интересно, как наше расставание навредит Себастьяну? Вы хоть что-то понимаете?

– Успокоилась!

Но его грозный тон никак на меня не влияет. Истеричный смех продолжает выбиваться из моих уст.

– Я сказал, успокоилась.

Меня резко тянут наверх и прижимают к стене у дверей лифта. Когда он успел протащить меня так далеко? Не знаю. Может, за истерикой я совсем ничего не заметила?

Некоторые смешки продолжают выходить наружу, однако под зорким взглядом, направленным исключительно на меня, я успокаиваюсь. Потому что он не предвещает ничего хорошего.

– Ты так красива с темным цветом, Донателла. Как в старые добрые времена.

Его пальцы касаются моих волос, заправляют растрепавшуюся прядь за ухо, ведут по щеке, спускаются вниз к шее. Смех в принципе исчез из моего организма, сменившись инстинктом самосохранения. Лихорадочно ищу путь к отступлению. Он придавливает меня своим телом, окутывает тошнотворной, пугающей аурой.

Мне страшно, и я позволяю страху вылезти наружу тонким писком…

– Ты должна разрушить его душу, чтобы я смог разрушить тело.

– Ты не…

– Ты сделаешь это, Донателла, – спокойно проговаривает он, удерживая в руках мое подрагивающее тело. – Помни, какова цена твоей свободы.

Помню. Аманда. Однако помимо нее есть и другие условия.

Он чуть ослабляет хватку и дает возможность врезать ему между он.

– Сучка! Я тебе…

Я не слушаю его ругательства, а бегу вперед к лестнице. Бегу вниз как можно быстрее, слыша в голове шум тока крови и стук сердца. Я должна убежать отсюда как можно скорее. Должна убежать.

Меня никто не останавливает по пути, тот гад в маске не бежит следом. Парковка пуста. На ней только моя машина и Майбах. Интересно, его? Вряд ли. Парковка большая, а он мог использовать такси.

Уезжаю. Руки подрагивают, тело потряхивает. Едва удерживаю руль ровно, но мне нужно отъехать и успокоиться. Я не могу приехать домой в таком состоянии. В состоянии брезгливости к себе, к окружающим, к обстоятельствам. К нему. К Себастьяну, который впустил в нашу жизнь этот ад.

Аманда. Себастьян. Моя семья.

Я не выдержу, если мне придется отдаться за безопасность родных.

Не выдержу.

По щекам не текут слезы. Их просто нет.

Их не будет, пока мы не освободимся от груза прошлого…

Когда это закончится?

Лиззи: «Можно я к тебе приеду? Мне очень плохо».

Замираю, когда вижу сообщение от подруги. Что с ней случилось? Почему плохо? Кто-то обидел или же случилось непоправимое?

В последнее время она много скрытничает, молчит по поводу и без. Нервная все время. Оборачивается по сторонам, даже когда мы не переходим дорогу с детьми, а идём по нашей родной улице. У нас самый безопасный район в пригороде, никаких преступлений не наблюдалось.

Не стоит спрашивать, что происходит с Элли, ответ очевиден. Но я не думала, что все настолько ужасно. Ей плохо. И мне плохо. Я понимаю, что она сейчас чувствует, как боится за свою семью. За дочь. Я прошла по ее пути, представляю как никто другой.

Возможно, если бы она захотела, то обязательно поделилась бы со мной, ибо я одна из немногих, кто бы ее понял. Точно так же, как она поддержала меня пять лет назад. Помню, когда я морально умирала, Элли была рядом. Она помогала, разгружала меня, пыталась отвлечь. Она показала другой путь, которому я последовала и ни разу не пожалела.

А когда-то я хотела сделать аборт…

Не представляю, как бы я жила эти пять лет без своего ангелочка. Кстати, они с папой должны скоро вернуться. Надеюсь, Уильям не зайдет домой, а помашет из машины, не выходя. Черт, лучше бы вообще об этом не думала. Накаркала, называется.

К дому подъезжает знакомая иномарка, из которой выбегает мой ангелочек и выходит Уильям. В костюме-тройке, который он любит надевать даже с утра после долгой пьянки, в чёрных очках, подчеркивающих его брутальность.

Когда я перестану о нем думать? Я поставила точку на наших отношениях. Раз и навсегда. Но…

– Мамочка! А мы в зоопарк ездили! – прыгает довольно Крис, вбегая в дом.

– Молодцы! Тебе понравилось?

– Да! Мы привезли тебе сюрприз!

Пока мой малыш воодушевленно рассказывает о походе в лондонский зоопарк, к нам подходит Уильям и заходит в дом. Я его не приглашал, между прочим. Куда он лезет?

– Нам нужно поговорить, – заявляет Уильям.

– А я тоже хочу поговорить! – возражает Крис. Спасибо, мой маленький! Я так люблю, когда ты разряжаешь обстановку и избавляешь меня от ответа. Папа всегда потакает тебе.

Но, видимо, не в этот раз.

– Милый, – Уил присаживается на корточки и смотрит малышу в глаза. – Помнишь, о чем мы говорили сегодня?

– Да.

– Помнишь, что я обещал?

– Ты обещал вернуть маму.

В смысле вернуть маму? Я удивленно гляжу то на серьезного Уильяма, то на довольного Криса, который хитро прищурил голубые глаза. Дорогие мальчики, вы забыли у меня спросить, хотела бы я вернуться! Деловые какие! Решили все за меня!

– Чтобы ее вернуть, мне нужно поговорить с ней наедине. Ты поможешь мне, правда?

– Да!

Крис убегает наверх вместе с новым динозавром и сюрпризом в пакете. Интересно, что там хранится?

Но меня это мало волнует, потому что я раздражёна на этих двух сорванцов!

– Слушай, ко мне Элли должна скоро прийти, у нее что-то…

– Когда ты перестанешь меня игнорировать? – в лоб спрашивает Уильям, подойдя ко мне слишком близко.

Нет, ты не утянешь меня в свою ауру, я не подамся твоей сексуальной энергетики. То, что мы переспали в машине, не значит, что я вернуть в сию же секунду. Хотя, признаюсь честно, это был самый классный секс за последние годы.

– А когда ты перестанешь меня доставать?

– Черт возьми, Элис, я жениться на тебе хотел! Создать семью, чтобы Крис рос с мамой и папой!

– Правда? И все?

– Я люблю тебя, дура!

– А я тебя нет!

– Врешь!

– Не вру! Я никогда не…

Не успеваю договорить – мою речь прервали наглым, детским поцелуем. Гад! Чертов гад! Классно целуется, классно пахнет. Сжимает талию, вдавливает в своё тело, чтобы мы слились воедино. Гад! Заставляет согласиться с ним, поверить в наши чувства, которые, казалось, я сожгла в камине, как только приехала сюда.

Едва отрываюсь от него, вытираю губы тыльной стороной ладони.

– Сказала же, не люблю!

– Да ладно тебе, Элис! Ты обиделась из-за ерунды!

– Может, я захотела подумать? И вообще, ты скрывал от меня смерть семьи! Почему не поделился сразу?

– Потому что тебе и без того было больно. Я ждал, когда ты отойдёшь.

– Слишком долго ждал.

Сама тяну его к себе, впиваюсь в пухлые губы. В любимые. По которым скучала. Которым сдаюсь сейчас, полностью пораженная, но довольная и счастливая изнутри. Ощущаю колоссальное облегчение в груди, будто с неё упал камень.

И чего я сопротивлялась?

Зачем потянулась?

Черт! Столько сумбура в голове, потом разберусь.

– Ладно, давай свое кольцо.

Уил, закатив глаза, вытаскивает кольцо из внутреннего кармана пиджака и надевает мне на безымянный палец. Пять лет назад я бы писала от счастья, если бы Уил сделал мне предложение. Но тогда я понимала, что это невозможно. Мечты сбываются. Лучше поздно, чем никогда.

– Я подал документы, завтра идем расписываться.

– Что? – удивленно смотрю на мужчину. – Ты снова меня не спросил!

– Ты же не против.

– Я против!

– О’кей! Что нужно сделать, чтобы ты вышла за меня?

Интересно, что же попросить? Может, звезду с неба достать? Или самый красивый в мире букет? Ладно, мне не восемнадцать, у меня сейчас стоят другие приоритеты. К примеру, место в частной школе для Криса. Или безопасность любимых людей, или же что-то более реальное…

– Присмотри за Элизабет. Она попала в передрягу, ей очень плохо.

– Ты уверен, что это он? – спросил Себастьян, рассматривая на телефоне знакомое лицо.

Фото казалось смазанным, однако мужчина смог разглядеть знакомое лицо.

– Абсолютно. Твой наставник нам очень помог, – ответил Адриан, убрав телефон.

«Помог или поигрался как с детьми?» – спросил себя Себастьян, но откинул эту мысль подальше.

Они сидели с другом дома в полном одиночестве. Аманда уснула пораньше, а Элли должна вот-вот вернуться со встречи с организатором их свадьбы. Сначала эта идея с большим торжеством нужна была для того, чтобы отвлечь его женщину, но сейчас и он сам ждал свадьбу. Желал как можно скорее сделать Элизабет Сточ миссис Гранд. Себастьян был уверен, что Лиззи возьмёт его фамилию, никак иначе.

Прежде чем шагнуть в семейную жизнь, осталось выяснить один нюанс с его покусителем. Они найдут его, это не составит труда, уничтожат, и зададут главный вопрос.

Зачем?

Ибо Себастьян до сих пор не знал ответ.

– Но у нас есть нестыковка, – прервал его мысли Адриан. – Этот мудак знает больше, чем должен.

– В смысле?

– Помнишь, когда мы ездили в университет? Она была неофициальной и скрыта от прессы. Кто—то рассказал ему, что ты будешь там, у Ричарда.

– Ты серьезно? – Себастьян непонимающе взглянул на друга, приподняв темные брови. – На поле было полно студентов. Мы живем в мире соцсетей. Кто-то выложил фото с нами и отметил. Не думал об этом?

– И этот кто-то точно знал твой номер машины, марку и кто будет за рулем?

Себастьян задумался. Они парковались на университетской парковке, но дальше ото всех, а номера закрывали перед тем, как въехать в кампус. Когда они садились в машину, за ними никто не наблюдал, а камер вокруг не было. Адриан предложил приехать на мотоцикле, однако Себастьян отказался от этой идеи. Видимо, не зря, учитывая, что их поджидали.

Но кто мог знать такую точную информацию на них?

– Я узнал кое-что.

– Что же? – поинтересовался Себастьян.

– Посмотри.

Адриан протянул ему распечатку, на которой была переписка. Смс? Соцсети? Себастьян не до конца понял. Однако он увидел знакомый почерк. Приказные сообщения, указания, инструкции. Такие он отправлял Элии пять лет назад, когда она была Долорес Браун и нуждалась в большой сумме денег.

Однако он не писал эти сообщения в указанные даты.

– Это что?

– Это переписка с телефона Элли. Ей писали от твоего имени.

– Кто?

Ответа не последовало. Адриан молча глядел на друга, который пытался сопоставить факты в голове. Но сердце отказывалось верить в происходящее. Отказывалось принимать очевидное.

– Она бы никогда не предала меня, – процедил Себастьян.

При одной мысли о предательстве Элизабет, тело Себастьяна потряхивало от волнения и злости. Его мог подставить кто угодно, весь мир мог желать ему смерти, но не родная женщина, которую он собирался взять в жены и отгородить от ада.

– Уверен?

– После всего, через что мы прошли, она не могла меня предать.

– Как знаешь, – хмыкнул Адриан. – Завтра продумаем план. Я свяжусь с командой.

Адриан покинул дом, оставив Себастьяна в раздрае. Он взглянул на подрагивающие руки, прокрутил в голове разговор. Когда в последний раз он так сильно нервничал? Наверное, в тот период, когда считал свою женщину мертвой. Однако тот период лучше не вспоминать. У них есть настоящее, счастливое будущее, когда они разберутся с тем темноглазым дураком. А когда-то Себастьян считал, что враг был на его стороне, что ему не стоило мстить за грехи отца.

Но многие его предали, как оказалось.

Себастьян не хотел верить, что его женщина замешана в этом. Она хотела помочь, просила поделиться, но это его проблема, его дело. Почему она должна была вмешиваться? Или она уже вмешалась, когда на невинных женских глазах его пытались застрелить?

Громкий хлопок двери отвлекает мужчину от дальнейших умозаключений. Перед глазами красная пелена ярости, непонимание и небесные глаза любимой, которые глядели на мужчину с болью.

Никогда не чувствовала себя так грязно и противно. Никогда не понимала выражение: «Выжатая, как лимон». Нет, в физическом плане все ясно, а в моральном…

Все случается впервые.

За двадцать пять летя думала, что испытала все возможные негативные эмоции. Как оказалось, не все. До сих пор прикосновения того урода ощущаются на мне. Его дыхание, его строгий голос, его мерзкая улыбка. Я едва сбежала от монстра, породившего в моей душе самые гадкие эмоции, а в голове – воспоминания, которые никогда не уйдут оттуда.

Я хотела все обдумать, разобраться в эмоциях, успокоиться. Написала Элис, что заеду к ней, потому что возвращаться домой и смотреть в глаза мужчины не в состоянии. Не могу. Но я случайно заметила в окне подруги Уильяма. Как они обнимались, смеялись. Им явно было не до меня.

Открываю входную дверь нашего дома. Надеюсь, что Себастьян сейчас спит, а я смогу налить в бокал красное полусладкое вино и поплакать у камина, как обычно. Но судьба подставила меня и здесь.

Он смотрит на меня серьезно, сузив темные глаза. Что-то не так.

– Где ты была? – спрашивает он, не отрываясь от моего лица.

Он стоит в проходе к гостиной, скрестив руки на груди, словно не готов меня пускать дальше. Ни в дом, ни в душу, судя по эмоциональному барьеру, выстроенному только что. По маленькому кирпичику, отдаляя нас.

В клубе. Я должна была сказать о работе и о свадебных хлопотах. О выборе бонбоньерок, о новом платье, которое нужно ещё раз померить и подогнать по размеру. Я четко сформировала эти оправдания на случай, если Себастьян станет меня после встречи. Но я не предполагала, что тот гад эмоционально выжмет меня. Как лимон.

Не вздрагивай. Он видит твою реакцию. Чувствует, что сейчас обманешь.

Последние месяцы выдались тяжелыми. Эмоционально. Я ощущала опасность от фонарного столба возле дома, от качающихся веток. Но не от мужчины, с которым делю постель. До этого момента.

– Я спрашиваю, где ты была?

Себастьян преодолевает расстояние между нами за два шага. Встает вплотную, глядит потемневшими глазами. Чувствую, как трясется его сильное тело. Однажды я видела его озлобленным, мне страшно находиться с ним.

Я ничего не отвечаю. Не могу вымолвить ложь, а сказать правду не хватает сил и уверенности. Но, видимо, Себастьян знает ее без меня.

– Будешь читать? – спрашивает он резко, вытащив из кармана брюк листы. Отсюда вижу знакомые слова, псевдоним, номер. Мой номер. И его. Который больше ему не принадлежал.

Снова молчу. Мы оба знаем ответ, знаем, что написано на тех листках, и знаем, что адресатом этих сообщений является не Себастьян Гранд.

– Почему ты ничего не рассказала мне?

– А ты дал мне возможность? Сам просил не вмешиваться!

– Это не значит, что ты должна скрываться от меня неизвестно кого! Если бы я не приставил к тебе человека, то…

– Ты приставил ко мне человека?

Удивленно гляжу на равнодушное лицо мужа, которого вовсе не смущает мой вопрос. Интересно, когда он успел его приставить? Сразу после того, как в него стреляли? Или когда он попросил не вмешиваться? Или когда потерялась Аманда в торговом центре?

А главное, почему я не заметила хвост, а Себастьян не сказал, что за мной будут следить. Он обещал обеспечить нам с Амандой охрану, однако я считала, что он будет ходить с нами, а не тайно следить.

– После случая с Амандой я не мог оставить вас одних.

Ты оставил нас одних, когда отстранил меня от твоего расследования.

– Тогда почему ты не рассказал о том мальчишке?

Его лицо такое же равнодушное, но в темных глазах появляется неподдельное удивление. За месяцы совместного проживания я научилась различать его эмоции по взгляду, как бы он ни старался скрыть их.

Наверное, он тоже замечает в моих глазах нарастающую злость. Она окутывает меня, заставляет красной пелене проявиться, окрашивая окружающий мир в ярко-красный цвет.

– Откуда ты знаешь?

– Меня просветили!

– Черт возьми! Какого хрена? Кто тебе сказал? Кто…

– Ты просил доверять тебе, и я доверяла! Но ты закрылся от меня, ничего не рассказывал! Какой-то мудак обещал забрать нашу дочь и уничтожить нас, если я не пойду на контакт! – выкрикиваю я во всю мощь своего голоса.

– Ты…

– Я прикрывала твою задницу как могла! А ты не соизволил банально поделиться со мной прошлым! Важным для тебя прошлым! Как мы можем создать семью, если ты не открываешься мне?

– Мамочка…

Одновременно поднимает голову. На верхней ступеньке стоит Аманда, держа любимого мишку в руках. Малышка смотрит на нас сонными глазами, потирает маленькими кулачками глазки. Моя девочка… Я обещала себе. Что никогда не буду расстраиваться при ней и никогда не расскажу о проблемах взрослых. Она не должна страдать.

– Милая, ты почему не спишь? – поднимаюсь на лестницу и сажусь возле моей малышки. Себастьян нависает позади нерушимой скалой, которую хочется спилить и никогда больше не ощущать тень от него.

– Ты кричала. Почему ты грустишь?

Потому что твой папа не доверяет мне. Потому что мы погрязли в проблемах прошлого, которые не решаются долгие месяцы. Потому что…

Мне нужно уберечь тебя, милая.

Идея приходит моментально, и кажется, что сейчас это единственный выход, чтобы моя малышка больше не страдала и не слышала, как я кричу на ее папу. Как ругаюсь, а еще хуже – плачу.

– Пойдем в спальню. Нужно собрать вещи.

– Куда ты собралась? – грозно спрашивает Себастьян. Но сейчас, на фоне ярости и пелены перед глазами, которая не исчезла до сих пор, я больше не чувствую страх перед ним и перед его решениями.

– Мы уедем, пока все не уладится.

– Я не отпущу с тобой Аманду! Она будет в опасн…

– Если я оставлю ее здесь, она будет в безопасности? Ты уверен в этом?

Заглядываю в черные глаза и пытаюсь найти в них ответ. Но его нет.

– Нам нужно держаться вместе.

– Ты поздно об этом подумал.

– Ло, дай все объяснить…

– Не называй меня так! – цежу в когда-то любимое лицо, передергиваясь от звучания старого имени.

Гляжу в темные глаза, полные отчаяния и сожаления. Но я не сдаюсь. Уже поддалась на провокацию, приняла. Чаша терпения наполнилась до краев. Шепчу Аманде, чтобы она подождала меня в гостиной у камина, иду в свою комнату. Чем скорее справлюсь с проблемой, тем лучше.

– Ты не можешь сейчас уйти. Это безрассудно.

– Могу и уйду! – выкрикиваю на всю комнату, достав чемодан из гардеробной. – Ты предал меня! Я не могу жить в постоянном неведении. Я устала.

– Ты обещала принять меня таким, какой я есть.

– Видимо, я ошиблась, – забираю последние вещи, иду в комнату Аманды.

– Почему ты не хочешь остановиться и…

– И что? – резко разворачиваюсь и цепляюсь за чёрные глаза, которые когда-то любила до колик в животе. – Снова слушать, что у нас все хорошо, и нам ничто не угрожает? Что люди твоего отца шантажируют тебя? Мне пришлось пожертвовать собой, чтобы они не тронули Аманду, а ты не дал возможности помочь тебе?

– Но ты ничего мне не сказала про Аманду! – он резко разворачивает меня и глядит внимательными почерневшими от ярости глазами. – Я защищал тебя, пока ты не начала действовать у меня за спиной.

– Ты так будешь оправдывать свою ложь?

– Я не лгал тебе, когда говорил, что люблю.

Пару месяцев назад эта фраза остановила бы меня от необдуманных поступков. Она бы уберегла от слез, от подавленности в груди, от кома в горле, который возникает каждый раз, когда он смотрит на меня так… пронзительно. Уверенно. Только мой мужчина, каждый раз зажигающий внутри меня лампочку, может осветить и согреть мою душу.

Но не сейчас внутри меня мерзлота…

– Я верила тебе! – резко выкрикиваю в лицо мужчине. – Ты обещал, что все будет хорошо, что этот ад не вернется в нашу жизнь! Ты, черт возьми, обещал не скрывать от меня проблемы! А ты решил все за нас! Мы – семья! Мы были семьей…

– Мы и есть семья! Мы должны оставить разногласия и решить проблему вместе. Как семья.

Себастьян резко цепляется за мой локоть, впивается пальцами в кожу. До легкой боли на грани пронзительного крика, готового сорваться с моих уст. Прежняя Долорес Браун стояла бы на месте и слушала, как ей льют на уши лапшу. Но не я – Элизабет Сточ.

От любимого мужчины не осталось ни следа. Казалось, что светлые чувства к Себастьяну Гранду упорхнули, как бабочки. Они исчезли. Их нет. Любви больше нет. Вместо неё осталась пустота и горечь от предательства. Снова.

– Нашей семьи больше нет! – вырываю локоть из цепких пальцев мужчины и бегу вниз.

Аманда послушно ждет меня в гостиной. Я беру ее за руку и следую к машине с вещами и дочерью. С самым важным и необходимым в моей жизни.

Себастьян не останавливает меня. Я спокойно кидаю вещи в багажник и покидаю наш дом. До аэропорта ехать далеко, билеты, надеюсь, куплю по дороге, пока стою на светофоре.

– Мамочка, а куда мы едем? – спрашивает с заднего кресла моя принцесса.

– Мы немного прогуляемся, хорошо?

– Ладно.

Пока не начала задавать лишние вопросы, я протягиваю малышке планшет и наушники. Пусть отвлечется и не видит, как мама готова рассыпаться, превратиться в пепел. Дыра в груди увеличивается все больше и больше, глаза неприятно щиплет, размазывает окружающий мир, но я быстро смахиваю накатившуюся слезу.

Черт, приложение по покупке билетов тормозит, руки трясутся, слезы льются градом. Нет! Не плакать! Не сейчас, Элли! Ты должна быть сильной ради себя, ради своей маленькой малышки.

Зачем он так со мной? Зачем он вновь переворачивает мою жизнь с ног на голову? Зачем ломает ее? Вытирает ноги о меня? Топчет…

Я могу задать все эти вопросы и найти ответы. Могу сказать, что он снова поставил нас под удар, втянул в свои разборки, что причинил боль сильнее, чем когда я узнала о смерти родителей. Но это не так. Я облажалась. Почувствовала себя суперженщиной, а в итоге…

Я не потянула…

От размышлений и боли меня отвлекает внезапно раздавшаяся сирена позади. Полицейские? Что, преступника ищите? Одного точно знаю. Только почему вы едете за мной и жестом просите притормозить на обочине? Скорость не превысила, хотя желала до невозможности. Телефоном пользовалась только на красном свете. Или это тоже нарушение? Черт! Только полицейских разборок мне не хватало!

Я послушно останавливаюсь, опускаю стекло, когда ко мне подходит офицер. Он снимает черные очки и…

Я замираю, позабыв, как дышать.

Чёрные глаза главного врага предстают передо мной. Эта коварная улыбка, не внушающая ничего хорошего, впечаталась в мозг и не готова покинуть его. Она будет сниться мне в кошмарах до конца жизни. С той самой первой встречи.

Беги…

Спаси нашу принцессу…

Улетайте как можно дальше…

Так бы сказал Себастьян, если бы оказался рядом. Но сейчас я абсолютно одна.

– Ну здравствуй, Донателла. Думала сбежать?

Спокойствие мужчины сильно напрягает. Я все никак не могу вдохнуть воздух, смотрю то в устрашающие черные глаза, то на полицейскую форму, наверняка поддельную, то на пистолет, который он протягивает ко мне и прислоняет к виску.

– Я сделала все, что ты сказал. Оставь мою семью в покое.

– Нет, красавица. У нас есть незаконченное дело. Если не хочешь, чтобы твоя дочь пострадала, пересаживайся ко мне.

Что-то похожее происходило в моей жизни, но я не понимаю, где испытывала подобные эмоции. Мне страшно, кислорода совсем не хватает, мне хочется сбежать.

Но я не могу.

Кажется, я где-то облажалась.

Прости меня…

Себастьян впервые сидел в полной растерянности, глядя на полыхающее пламя в камине. В доме теплело, языки пламени освещали полутьму гостиной, однако в душе мужчины оставалась все та же пустота и холод. Холод от потерянности и понимания, что ничто не изменится. Ничто его не могло сейчас согреть. Он остался абсолютно один, погрязший в своих мыслях и воспоминаниях.

Она не вернется, его дочь неизвестно где. А он… он отпустил самых важных женщин в своей жизни.

Зачем?

Как так получилось?

Почему ярость настолько сильно ослепила мужчину?

В богатстве и бедности. В болезни и здравии. Всегда вместе. Именно эту клятву он готов был дать там, у алтаря. В тот период, когда Элли выписали из больницы, Себастьян был готов на что угодно, чтобы быть рядом с любимой.

Но он не выполнил обещание. Не поделился самым главным в жизни – проблемами.

Она просила его поделиться, готова была помочь. Помогла. Теперь исчезла раз и навсегда, забрав дочь. В любой другой ситуации он остановил бы ее, но не сейчас. Как там говорил Аббас? Он потерял хватку? Стал слишком правильным? Иначе и быть не могло, если речь шла о его девочках. Ведь они являлись единственным светом для него.

Его жизнь, казалось, была обречена на тьму, но он сумел найти свет и вырваться из ада. Пять лет назад Себастьян считал, что тьма вновь поглотила его и не желала выпускать из своих объятий. Сейчас происходило то же самое. Он отпустил их, хотя мог удержать силой. Он отпустил. Потерял. Снова.

Как пять лет назад.

Он найдет их. Его человек должен следить за Элизабет. Они под надежной защитой. По крайней мере, так думал Себастьян, пока ему не раздался звонок.

– Шеф, они исчезли, – произнесли монотонно в телефоне.

– Что значит исчезли? Где ты их потерял?

– На границе с пригородом. Их машина словно испарилась. Жучок в телефоне не работает, сигналов нет. Они будто испарились.

– Фак! – выкрикнул Себастьян и бросил со злости телефон о стену. Гаджет разлетелся на мелкие осколки, но этот факт не волновал мужчину.

Они пропали. Теперь окончательно пропали. Он знал, кто мог подстроить их исчезновение, и, если его догадки оправдаются, у мужчины не останется выбора. Ему нужна помощь.

Как он мог упустить из? Зачем? Дурак!

Себастьян нашел на кухне второй телефон и набрал только двум людям, которым он доверял как самому себе. Оба ответили, что будут через десять минут. И оба не соврали.

– Ты выяснил? – тут же набросился он на Адриана, когда тот переступил порог дома.

– Нет. Никакой информации.

– Я посмотрел по камерам магистралей, тоже пусто, – воскликнул Алекс, заходящий следом, однако Себастьян не обратил на него внимания.

Мужчина расхаживал из стороны в сторону, не зная, что делать. Нервы накалились до предела, готовы выйти наружу, взорваться. Один телефон он уже испортил. Помимо него пострадала фотография в рамочке, где счастливая Аманда в красивом платье улыбалась на камеру.

Черт!

Лучше бы он вообще не лез к Элли со своими вопросами.

– Себастьян, успокойся.

– Успокоиться? – рыкнул мужчина на Адриана. – Как? У тебя лекарство есть? Или снотворное?

– Есть, но…

– Я пошутил! Черт! Я так и знал, что не стоило ее отпускать!

– Мы найдем их. Обязательно найдем, – пообещал Алекс, подойдя к Себастьяну. – Я попробую кое-что. Сейчас вернусь.

Себастьяну хотелось в это верить. Верить в то, что его девочек не убили, не похитили и не нанести травм. Давно он не ощущал себя таким идиотом. Просчитал все от начала до конца, подумал, что не должен вмешивать своих девочек в коварные игры из прошлого.

Как он мог так ошибаться?

Не стоит распускать нюни. Нужно найти их. Сделать все, чтобы они вернулись живыми и здоровыми.

Все…

– Себастьян, это тебя, – Алекс протянул телефон, на что Себастьян посмотрел на парня с недоумением, но взял трубку.

– Да!

– Гранд. – Скотт! – прокричал Себастьян не своим голосом, ощущая, как в груди разрасталась злость. – Если ты не вернёшь моих девочек, то…

– Успокойся, Гранд. Я всегда работал против преступников, если ты забыл. Я нашел их.

– Где? И какого черта ты там забыл?

– Тебе нужны подробности о жене или обо мне? – более грубо начал Уильям Скотт по ту сторону телефона.

– Кидай координаты.

– Уже. И привози с собой подмогу, мы одни не справимся.

Недолго думая, мужчина обернулся к своим друзьям. Он взглянул на них уверенно, ему не стоило говорить, куда они направляли и зачем он схватил из чулана оружие. Адриан последовал его примеру, показав под полом пальто пистолет с надетым глушителем.

Алекс стоял на месте и молча глядел на подготовку мужчин. На то, как Себастьян пополнял магазин патронами, как Адриан разминал пальцы и хрустел ими. Однако у парня не было с собой оружия, он никогда не пользовался им.

– Мне что делать?

– Будешь нашим водителем. Надеюсь, ты умеешь быстро водить.

– Умею.

– Тогда за дело.

Мужчины приехали на место, которое указал Уильям, и остановились возле его машины. Глушь. Так бы назвал Себастьян эту местность. Одинокая парковка, которая заросла травой, и рыхлое здание, похожее на заброшенную фабрику.

Адриан потянулся за оружием, но Себастьян жестом попросил остановить. Не сейчас. Сам Уильям опирался о капот и покуривал сигарету. Он слишком спокоен для такого важного задания.

«Местный Бонд, блин», – подумал про себя Себастьян, но вслух ничего не произнес.

– Она там?

– И тебе привет, Гранд, – легко промолвил Уильям.

– Я спешу, Скотт! Девочки там?

– Там. Но я бы не спешил туда.

– Почему? – недоумевающе спросил Себастьян.

Мужчина лишь показывает глазами на заднее сидение своего тонированного автомобиля. Интересно, что он скрывал? Эта первая мысль, пришедшая в голову Себастьяну, а вторая – залезть во внутрь и узнать все самому, пока Адриан остался снаружи вместе с Уильямом.

И он вовсе не ожидал увидеть на заднем сидении Аббаса – своего бывшего наставника и… виновника всех бед.

Артур Федерик Родригес. Отец Ричарда.

– Давно не виделись, – произнес Себастьян, заразившись расслабленностью Уильяма Скотта. – Не думал, что ты мне поможешь.

– Я же говорил, что не пойду против своего ученика, – ответил Аббас.

И то верно. Именно он помог когда-то сбежать от отца, он помог найти Ло, а точнее Элизабет Сточ, которая спряталась от него пять лет назад. И именно он поймал того, кто пытался уничтожить его семью.

– Добрый вечер, мистер Родригес, – начал спокойно Себастьян, глядя на взрослого мужчину лет на десять старше его с темными жгучими глазами, черными волосами с легкой проседью на висках. Он не шевелился, не смел под дулом пистолета, приставленного к его виску наставником.

Себастьян мысленно поблагодарил мужчину и продолжил, чувствуя, как ярость за своих девочек поглощала его с головы до ног:

– Вы играли очень грязно. Пытались меня убить, заманили того Петровского, даже пытались прикрыться группировкой моего отца. Только вот незадача: они все либо в тюрьме, либо мертвы. Скажите, какой путь выберете вы?

– После того, как твой гад отец поступил с Ричардом, я не отступлю от плана! Вы поплатитесь все! Вся семейка!

– Я бы не советовал кричать, – в голосе Себастьяна сквозило спокойствие, однако он готов был придушить этого гада как минимум за то, что обвел вокруг пальца Элли и мучил ее. – Кажется, пару лет назад я помогал вам. Вы открыли свой сайт эскорт-услуг, даже пользовались ими, прислал информацию о своем отце, когда вы были готовы отомстить. Он не догадывался о нашей связи до самой смерти. Вы не оценили мою щедрость?

– Ты блефовал, Гранд! Твоя информация полная хрень! Мне самому пришлось искать Ричарда, когда твой поганец отец скончался! Я совсем недавно воссоединился с сыном! Он рос один, без родительской любви, без общения! В полном одиночестве!

– Он получил прекрасное образование и сейчас учится в лучшем университете страны.

– Но это не вернет время, которое вы отняли у меня!

– Поэтому ты решил отнять его у меня? Не думаешь, что это несправедливо?

– Думаю, что твоя куколка заслужила быть наказанной. Донателла, да? – ухмыльнулся мужчина, растягивая полный рот в коварной улыбке. – Это она вскружила тебе голову. Теперь понимаю, почему. Такая девочка не может не понравиться.

– Заткнись, пока я не засадил тебе пулю между ног! – выкрикнул Себастьян, приставив свой пистолет к промежности мужчине.

– Твоя семья отняла у меня время с сыном. А я отниму у тебя самое ценное. Семь…

Выстрел раздался слишком резко. Однако Себастьян переставил пистолет прямо к грудине, туда, где быстро-быстро билось сердце Родригеса и выстрелил. Из его раны потекла кровь, мужчина ослаб, завис в руках наставника. Он был еще жив, но эти минуты агонии Себастьян захотел растянуть как можно дольше. Отцу он не отдал такой роскоши.

– Теперь сиди здесь и почувствуй, как каждая клеточка твоего организма будет умирать. Как кровь будет покидать тебя, а сердце останавливаться, – шептал Себастьян на ухо ослабевшему мужчине. – Я промазал на пару сантиметров, но это не значит, что ты выживешь. Я не дам тебе выжать. Почувствуй, какую боль ты принес мне и моей семье и думай о том, что больше никогда не увидишь сына. Ты не святой, Родригес, ты такой же, как моей отец. И я не прощу тебе страдания моих девочек. Никогда.

– Тогд… тогда тебе л-лучше пос-п-пешить.

Мужчина медленно достал окровавленный детонатор из кармана брюк.

Вот черт! Там же Элли и Аманда!

Ты попалась, Донателла.

Хотела убежать от меня?

Теперь ты поплатишься за свои грехи.

Фразы, слова, звуки. Все перемешивается, теряется в голове. Мысли. Воспоминания. Все. Передо мной темнота, из которой я не в состоянии выбраться. Не могу открыть глаза. Пытаюсь поднять отяжелевшие веки, однако они не поддаются мне. Неподвластны моим приказам.

Тьма. Холод.

В душе и в теле. Вокруг меня. Они пропитывают меня, заползают под кожу и вцепляются маленькими лапками. Они затуманивают разум и не предлагают пути к отступлению. А оно нужно? Где я? Что происходит? Почему я не могу открыть глаза? Где Аманда?

Главный вопрос заставляет меня встрепенуться, но вокруг все та же тьма. Однако сейчас я различаю силуэты мебели и стен. Аманда была со мной, когда мы уехали от Себастьяна. Она была на заднем сидении и смотрела мультики на планшете. Воспоминания одно за другим проникают в мозг. Вспоминаю свои слезы и разочарование в любимом мужчине. Вспоминаю боль, которая стала моей тенью.

Он отпустил нас, а мы сбежали. Я думала, что сбежали, пока опасные черные глаза не оказались на моем пути.

Это он. Тот самый шантажист. Уверена на сто процентов. Совпадений быть не может, тот опасный взгляд я запомню надолго. Но я не помню, что он сделал с нами. Куда делась Аманда? Если он хоть пальцем тронет ее, я никогда себе не прощу этого.

Когда взгляд привыкает к свету, пытаюсь подняться с прохладной поверхности. Но не выходит. Руки чем-то скованы, ноги тоже. Силуэты мебели не кажутся знакомыми. Пространство слишком большое, а из мебели только маленькая табуретка. Только к чему я привязана – неизвестно. Вторая попытка подняться успешна, но я едва держу равновесие. Голова сильно кружится, будто вчера я перепила красного полусладкого. Но это неважно.

В конце коридора вижу свет. Свет из маленького окошка. И силуэт. Знакомый. Моей малышки. Это точно она, я уверена. Сидит и смотрит что-то на экране. То ли ноутбук, то ли телевизор.

– Аманда! – кричу со всей силы, но на деле получается только просипеть из-за слабости.

Черт, как выбраться отсюда? Нужно освободить запястья и щиколотки. Они крепко стянуты, кожа сильно трется о материал, каждое движение даётся с трудом. Но мне плевать. Сейчас идёт речь о безопасности моего ангелочка, моей принцессы.

Она не должна мучиться.

Раздается детский крик. Громкий, пронзительный. И очень знакомый. Именно так звучит резкий голосок моей принцессы, когда она очень расстроена или громко смеётся над мультиков. Вряд ли сейчас она наслаждается времяпрепровождением в незнакомом месте.

– Аманда! Беги оттуда!

Веревки натягиваются сильнее, когда я пытаюсь вытащить одну руку. Кожа горит, наверняка по запястьям течёт кровь. Освобождаюсь от хватки, дотягиваюсь до ног. Головокружение замедляет мои действия, но я игнорирую недуги. Мысль о безопасности малышки важнее всяких вертолетов перед глазами.

Почему я не могу встать? Ноги абсолютно не держат. Ладонями упираюсь в стену. Прохладную, грязную. Под моими ладонями холодно и скользко, взгляд едва фокусируется на цели. Она там. Одна. Плачет. Я должна подойти к ней и утешить. Сказать, что все будет хорошо.

Откуда шум? Выстрелы, удары дверей и стену. Я опоздала? Где Аманда? Почему ее те в той комнате за стеклом? Почему показ свет? Где она? Грудь неприятно сдавливает от досады и волнения.

Где моя дочь?

Удар. Еще один удар. Ничего не чувствую. Крики, топот ног. А я пытаюсь доползти до того окошка и докричаться до своей малышки. Пусть спасается. Пусть убегает отсюда. Она найдет папу, он обязательно придет ее спасать. А я…

Плевать на меня. Плевать…

– Элизабет! Сюда, срочно!

Кто это кричит? Почему вокруг стало так темно? Я совсем ослабла, не чувствую мышц, движение рук. Я пытаюсь ползти к моей малышке, но мне кажется, что я совсем не двигаюсь. Словно плыву. Странно, да?

– Все будет хорошо, Лиззи…

Все будет хорошо, когда я увижу свою малышку целой и невредимой. Но я даже на сантиметр не приближаюсь к ней. Почему меня уводят от нее?

– Помоги…

Не успеваю договорить. Вокруг раздается резкий звук, закладывающий уши. Ударная волна прокатывается по моему летающему телу, а мои веки снова тяжелеют.

Я не успела…

– Элли, просыпайся, – твердит знакомый мужской голос.

Ай! Почему солнце так сильно слепит меня? Меня положили под летними солнечными лучами? Не помню, чтобы июль наступил раньше апреля.

– Элли, все хорошо. Посмотри на меня, – в голову снова внедряется знакомый мужской голос.

На мгновение пугаюсь, заставляю себя встрепенуться. Вдруг Себастьян? Не хочу сейчас видеться с ним. Не хочу, чтобы он видел меня. Сейчас. Когда я так подавлена и слаба, а воспоминания последнего разговора картинками пробегают в голове.

Но это не он.

Медленно открываю глаза, насколько позволяют силы, и сталкиваюсь со знакомыми темными глазами доктора Коннора.

– Давно не виделись, Элизабет.

– Это точно. Я в вашей клинике, да?

– Да. В этот раз без пулевых ранений, – иронично улыбается доктор. Если бы не моя слабость и не мысли о том, что произошло, то я бы поддержала его игру. Странно, что я пришла в собранном состоянии. По крайней мере, физически. А морально? Сложный вопрос. Учитывая то, что недавно я попала в плен шантажиста вместе с…

– Где Аманда? – тут же подскакиваю, но падаю обратно – силы не позволяют полноценно встать из-за слабости и головокружения.

– С ней все хорошо.

Мой облегченный выдох, кажется, слышат все пациенты клиники доктора Коннора. Боже… С ней все в порядке. Она жива. Я успела ее спасти или… Но когда? Мне казалось, что я выключилась во время какой-то ударной волны. Интересно, что это было?

– У нее легкое головокружение от снотворного, – продолжает доктор, – но не переживай, это временное явление.

– От снотворного? Но как…

– Этот вопрос я хотел задать тебе. Твой муж молчит, а я не в курсе событий.

Мой муж… Когда он успел им стать? Неприятный укол задевает грудь при воспоминании о Себастьяне. Снова.

– Мне не нужно напоминать, что ребенку противопоказано это лекарство без рецепта врача?

– Не стоит.

– Надеюсь, мы больше не увидимся в подобных условиях. Любишь искать приключения.

– Скорее они находят меня, – усмехаюсь в ответ доктору, но в глубине души разрастается огромная дыра сожаления и боли, стоит только вспомнить, что я пережила за последние недели.

– Поправляйся, я позову мистера Гранда.

– Может, не…

Не успеваю возразить – Себастьян заходит сам, стоит доктору подойти к входной двери. Они пожимают друг другу руки, Себастьян что-то произносит одними губами, но я толком ничего не разбираю. Доктор Коннор покидает палату, а я остаюсь один на один со своим мужчиной. Со своим ли? Только вчера мы разошлись, я сбежала от него с Амандой.

Очень спонтанно и опрометчиво.

Знаю, что мой поступок глуп. Пока я ехала в машине вместе с шантажистом, множество раз успела пожалеть о том, что сбежала так быстро и не обговорила ничего с ним. Мы семья. Мы были семьей. Мы могли решить ситуацию вместе, но каждый действовал по-своему. Шел своей дорогой.

Возможно, наш путь должен быть таким, трудным и тернистым. Но не по отдельности.

– Ты как?

Себастьян садится рядом на край койки и берет меня за руку. Только сейчас замечаю, какие у меня холодные ладони, и какие теплые у него. Они согревают, дают надежду на… что? На будущее? На то, что не все потеряно? Ведь я люблю его. Люблю такого, какой он есть. А он?

– Пойдет. Что с Амандой?

– С ней все в полном порядке. Я волновался за вас. Чуть не умер за эти часы. Вас напоили снотворным и оставили в здании с бомбой. Мы вытащили вас вовремя.

Боже! Они хотели подпалить нас в прямом смысле этого слова? Убить таким изощренным способом? Мамочки! Как хорошо, что Себастьян появился вовремя и снова спас мою шкуру. В груди тут же нарастает чувство вины за необдуманный поступок. Черт! Не думала, что оно так сильно съест меня или того хуже – разорвет на части. Я подставила не только себя, но и мою малышку. Как она? Что пережила за минуты моего отсутствия? Когда мы пересаживались в машину, она недоверчиво посмотрела на шантажиста, но послушалась меня и ехала рядом, глядя мультики в планшете. Это была моя просьба, чтобы отвлечь ее и не навредить морально.

Я ужасная мать, ужасная женщина. Черт!

– Прости меня, – шепчу, боясь посмотреть в глаза Себастьяна. Однако он поднимает мое лицо костяшками пальцев и шепчет также тихо, интимно:

– За что?

– За то, что ничего не рассказала тебе. Мы должны были действовать вместе, но разделились. Это неправильно.

– Это ты меня прости. Я недооценивал твои силы.

– Мы облажались, – горько усмехаюсь, глядя в родные глаза любимого. Именно любимого, а не чужого мужчины, играющего со мной во взрослые игры. Замечаю, как они светятся в глубине, как свет поглощает тьму, оставляя родные искрящиеся лучики.

– Главное, что нас больше никто не побеспокоит. Я уничтожил Родригеса.

– Это кто? – недоуменно спрашиваю у Себастьяна. Его выражение лица такое же непринужденное, но вместо тепла в его глазах появляется ярость.

– Он отец одного паренька, с которым я воспитывался у отца. Мальчишку похитили совсем маленьким из мести к Родригесу, затем увезли на обучение, а я в это время сбежал. Спустя годы мы сотрудничали некоторое время. Я помог ему с сайтом эскорт-услуг, добывал информацию для отца, он взамен обещал выход на мировой рынок и полную неприкосновенность. Как видишь, вторую часть сделки он провалил, когда покусился на меня.

– Значит, это он… меня…

Не могу произнести слова вслух, вспоминая, что он творил со мной и какие мерзкие слова произносил.

– Да.

– Зачем ему нужна была твоя смерть?

– Он считал, что я последователь отца. Хотел сломать жизнь всей семьи. Он засадил в тюрьму многих, подружился со мной. Я не думала, что он как-то питал обиду на меня. Видимо, смерти отца ему оказалось мало.

– Что теперь? Что теперь с тем Ричардом.

– Он продолжит учиться и наладит свою жизнь. Думаю, ему это нужнее всего.

– А тебе? Что тебе нужнее всего?

Себастьян некоторое время сидит на месте, не отрываясь. В его глазах вновь появляется тепло и нежность. И любовь, к которой я привыкла. Сколько бы мы не пережили бед, он никогда не исчезнет из моей жизни. Не испарится и не улетит. Потому что я не позволю.

– Мне нужна ты и наша дочь, – отвечает он серьезно. – Кажется, мы собирались вместе под венец?

– Вместе. Навсегда.

Приподнимаюсь и касаюсь его губ, насколько позволяют силы. Вместо того, чтобы снова упасть на кровать, Себастьян подхватывает мое лицо и притягивает к себе, нагнувшись. Наш поцелуй легкий, но в то же время глубокий. Говорящий, что мы скучали друг по другу, что мы не можем существовать поодиночке. А главное – мы готовы начать сначала. С чистого листа.

Без опасностей и ада вокруг.

Вместе.

– Боже, никогда не думала, что доживу до этого дня! – верещит над ухом Элис, поправляя макияж у зеркала.

– Я тоже, – поддакивает Алекс.

– И я, – Эндрю также не остается в стороне. – Вот скажи, ты бы могла представить такой исход лет шесть назад? – спрашивает он у Элис.

– Ой, вряд ли, – отмахивается подруга. – Я даже не думала, что вы, голубки, когда-нибудь поженитесь! О чем речь?

– Что значит – не поженимся? – тут же вмешивается Алекс.

– Так! – кричу я. Не хватало, чтобы самые близкие люди перессорились на свадьбе! Поправочка: на моей свадьбе. – Я и без вас волнуюсь! Не нагнетайте!

– О боже, как будто вас кто-то способен разлучить! – Элис активно жестикулирует. – Если ядерная война начнется, твой Себастьян собственными руками ее остановит!

– Согласен, – говорят одновременно парни.

В этом я не сомневаюсь, мой мужчина способен даже прогноз погоды изменить. Хотя сейчас менять нечего – лето на дворе. Специально выбрали дату, чтобы погода была хорошей, а гости не мерзли на скамейках. Восьмое июля. Именно сегодня, в этот прекрасный солнечный и безветренный день, я стану миссис Себастьян Гранд.

Вы бы могли поверить, что наша история закончится так? Наверное, как и друзья, я ни за что не смогла бы подумать, что Себастьян поведет меня когда-нибудь к алтарю. Долгие пять лет я пыталась заглушить чувства к этому мужчине, пыталась жить дальше, будто и не существовало его. Однако время расставляет все по своим местам. Настоящие чувства нельзя загасить, нельзя вырезать скальпелем из сердца.

Они остаются на всю жизнь… до конца…

За полтора года многое изменилось. Мы все-таки переехали обратно в Лондон, откуда я когда-то сбежала, но и дом в пригороде продавать не стали. Приезжали сюда на выходные, когда нам хотелось побыть всей семьей в тишине. Тем более Аманда сильно скучала по Крису и просилась к нему в гости.

У Элис тоже все налаживалось. Отец Криса, Уильям, предложил Элис сойтись. Та долго отказывалась, но со временем приняла ухаживания бывшего. Съезжаться не спешила, хотя сын очень просил.

Алекс и Эндрю думают о превращении клуба в сеть. Периодически устраивают конкурс барменов для новичков и продвигают их в лучшие заведения. Вскоре они примут в семью малышку Энни. Я рада за них. Гляжу на эту парочку и понимаю, что они счастливы как никогда. В юности Эндрю сильно сомневался в своей ориентации, и если бы на его пути не встретился Алекс… Страшно подумать, что они могли не найти друг друга.

А мы…

Мы счастливы. Здесь и сейчас. Втроем. Скоро вчетвером. Доктор Коннор посоветовал мне лучшего гинеколога столицы, который ведет мою беременность. Уже известен пол – мальчик.

– Есть тут кто? – окликает меня хриплый низкий голос. Хочу вскочить и спрятаться, чтобы жених не увидел меня до свадьбы. Но это не Себастьян. В дверях сооруженной гримерки стоит его друг – Салливан.

– О, мистер Салливан пожаловал! – восклицает Эндрю. Да, он не меньше моего помнит нашего временного преподавателя в университете. – Вы в курсе, что вам нельзя здесь находиться?

– Во-первых, Стивенс, я пять лет как профессор, – произносит он строго, прямо как когда-то на лекциях, – а во-вторых, я не жених, и мне можно зайти как гостю.

С этими словами профессор Салливан подходит и садится на свободный стул. Приподнимает уголки губ, глядя на меня. Точнее, на мой наряд. О да, это платье чуть ли не всю комнату занимает вместе со шлейфом. Мы даже ковровую дорожку на траве постелили, чтобы не испачкать белый подол. Наш организатор свадьбы постаралась от души.

– Ты же подготовила свадебную клятву? – внезапно спрашивает он.

– Конечно. А что?

– Впишешь эти слова? – Адриан поворачивает ко мне экран телефона с открытым блокнотом. Там вроде бы ничего серьезного, всего лишь несколько слов. Те самые слова, которых мне не хватало в конце, когда составляла клятву в любви к моему Себастьяну.

– Хорошо.

– И еще. Желаю вам счастья. Себ его заслужил, он долго тебя искал.

Знаю. И я долго его искала. Того самого мужчину, с которым мне будет комфортно, легко. Который будет любить нас с маленькой Амандой больше всего на свете.

И за которого не жалко отдать собственную жизнь…

– Адриан! Ты идешь? Скоро церемония начнется.

В дверях скромно топчется Габриэль. За эти месяцы мы сблизились, учитывая, что они с Пдрианом тоже переехали в Лондон. Выглядит она потрясающе: стройная шатенка в черном обтягивающем платье без лямок и с черным широким чокером на шее. Вызывающе.

– Конечно, сладкая. – Салливан поднимается со своего места и, приобняв по-хозяйски шатенку за талию, покидает «гримерку».

– Ну что, пора, – произносит Эндрю. – Так, валите все отсюда!

– Раскомандовался! – бурчит себе под нос Элис, но все же слушается и покидает гримерку. А я…

Я в последний раз бросаю взгляд на свое отражение в зеркале. Оглядываю темные волосы, собранные в элегантный пучок, легкий макияж с красными губами, пышное свадебное платье, которое отлично подчеркивает талию и приподнимает грудь. Никогда не видела себя такой. Волнующей. Красивой. Элегантной. Но не это главное.

В своих глазах я раньше не замечала такого лихорадочного и предвкушающего блеска. Но он не гаснет уже целых полтора года…

Эндрю берет меня под руку и помогает выйти из импровизированной гримерки на свежий воздух. В украшенный парк на берегу синего-синего озера. Именно здесь поженились Эндрю и Алекс, теперь поклянемся в любви и мы с Себастьяном. Надеюсь, в этот раз без стрельбы, как год назад.

Этот год стал самым лучшим и спокойным за последнее время, и я благодарна судьбе за счастье. Мы его заслужили.

Все вокруг украшено белыми розами. Скамейки для гостей белоснежные, арка, возле которой стоит Себастьян и святой отец, – тоже. Моя маленькая принцесса занимает место рядом с папой как шафер. На его стороне.

Мой Себастьян там. Стоит напротив. Все встают, чтобы взглянуть на меня, а я боюсь поднимать голову. Боюсь ровно три секунды, пока не сталкиваюсь с темными глазами любимого. Моего любимого мужчины, с которым нас ждет долгая и счастливая жизнь.

Расстояние между нами сокращается. Я держусь за локоть Эндрю, чтобы не упасть от страха, чтобы не зацепиться ни за что подолом платья. Глаза Себастьяна согревают, его редкая, но счастливая улыбка вызывает тепло в груди. Сердце бьется чаще. Для него бьется.

– Ты великолепна, – шепчет он тихо.

– Ты идеален.

Гости усаживаются на свои места, а святой отец начинает службу. Я не вслушиваюсь в его слова, сжимаю скромный букет невесты из белоснежных роз. Рядом с Себастьяном спокойнее переживать эти моменты. Не так остро. Боюсь, голос будет дрожать, когда начну произносить клятву.

– Я, Себастьян Адриан Гранд, беру тебя, Элизабет Барбара Сточ, в законные жены. – Он поворачивается и забирает обручальное кольцо с бархатной белой подушечки. – Клянусь любить тебя и наших детей, – с легкой улыбкой глядит на еще не сформировавшийся животик, – в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть… Нет. Смерть никогда не разлучит нас. Клянусь никогда не оставлять тебя одну, клянусь, что никогда не позволю усомниться в своих чувствах.

Среди гостей слышится едва заметный шепот, но я не обращаю на него внимания. Смотрю только на своего мужчину. На жениха. На моего Себастьяна, руки которого трясутся не меньше моих.

– Я ждал тебя всю жизнь. Стоило дожить до сорока одного, чтобы встретить тебя на своем пути…

Он замолкает. Теперь моя очередь произнести клятву. Переживаю. Мну в руках свадебный букет, не решаюсь начать. Святой отец выжидающе смотрит на меня – свои слова он уже произнес. Ужасно волнуюсь, но я должна это сделать.

– Я, Элизабет Барбара Сточ, – забираю обручальное кольцо с подушки Эндрю, – беру тебя, Себастьян Адриан Гранд, в законные мужья. В богатстве и бедности, в болезни и здравии, до конца нашей жизни. До бесконечности. Именно так я люблю тебя – бесконечно сильно. Клянусь, что никогда больше не исчезну из твоей жизни, никому не позволю разлучить нас. Потому что ты моя настоящая любовь. Истинная и неповторимая. Я люблю тебя, Себастьян Гранд, и клянусь больше не разрушать нашу связь. Никогда, – добавляю последние слова от мистера Салливана. Он оказался прав, для Себастьяна они важны. Его глаза поблескивают в свете дневного солнца. Ярче, чем несколько секунд назад. Для меня…

Святой отец произносит последние слова службы, но я вновь не вслушиваюсь. Мой взгляд не отрывается от Себастьяна, наши руки сплетены. Ощущение, что мы находимся одни среди летней поляны. Что, кроме нас двоих, здесь нет никого – ни гостей, ни друзей, ни близких родственников. Только мы вдвоем, только наши глаза, наши души, наши судьбы.

– Властью, данной мне Господом, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Себастьян открывает мое лицо, спрятанное под фатой, и впечатывает в мои губы легкий, нежный поцелуй под бурные аплодисменты гостей. Словно мы впервые видим друг друга, словно он боится сделать больно. Это самый волнующий поцелуй в моей жизни.

– Собираемся на совместную фотографию! – кричит фотограф. – Смелее, встаем возле жениха и невесты! Активнее, активнее!

Мы кучкуемся у цветочной арки. Себастьян осторожно прижимает меня к себе. Обнимает одной рукой за талию, другой за живот. Уберегая от скопившихся гостей. Хорошо, что папарацци не пустили сюда – Себастьян позаботился об охране.

– Эй, не толкайтесь! Она в положении, между прочим, – рычит он на какую-то парочку с моей стороны. Но я не вижу, на кого именно, – мой взгляд все так же устремлен на любимого мужчину. Теперь уже на мужа.

На снимке все вышли удачно. Наша голубая парочка твикс, как любит говорить Элис, смеется, глядя в камеру. Сама подруга держит за плечи Криса с Амандой и хмуро глядит на Уильяма. Дети сначала состроили обиженные гримаски, будто не поделили шоколадку. Но на фото Крис все же приобнимает мою принцессу и смотрит на нее с неподдельной детской нежностью. Аманда же, надувшись, скрестила руки на груди и уткнулась взглядом в пол. Мистер Салливан, который теперь носит звание профессора, не сводит повелительного взгляда со своей шатенки, так же по-хозяйски обнимая ее за хрупкую талию. Однако она не опускает покорно глаза, а смотрит на его коварно растянувшийся губы и улыбается.

Я не сразу заметила в углу снимка незнакомые черные глаза, внимательно изучающие не фотографа, а нас с Себастьяном. Но это неважно.

Остальные гости довольно глядят в камеру, кто-то прикрывается ладонью от солнца. Однако мы с Себастьяном, как и черноглазый незнакомец, не смотрели в объектив, когда фотограф попросил об этом. Мы уставились друг на друга, глупо улыбаясь, как подростки на первом свидании. И именно в этот момент как никогда ярко испытывали три самых главных чувства.

Спокойствие. Счастье. Любовь.

И четвертое, от которого не могу отделаться, глядя на свадебную фотографию.

Это не конец.