Лия сжала губы и с силой ударила рукой по столу. Видавший виды, тот пошатнулся и опасливо скрипнул, напоминая о своем почтенном возрасте. Леонова покачала головой, вздохнула и прикрыла глаза. Это был просто очередной день на работе.

Мысленно она частенько называла его «чертовым адом», но отчего-то терпела. Продолжала исправно приходить на десять минут раньше положенного срока, исправно выполнять свои обязанности, а затем уходить, наведя за собой полный порядок.

В местной паршивой газетенке, в которой она торчала уже почти два года, в ее обязанности что только не входило: и чай начальнику принести, и сотрудников проверить, подогнать, чтобы успели к срокам, и с бумажной волокитой справиться, и накладные не перепутать… Лия уже не помнила, зачем и кем именно туда устраивалась работать. Вроде бы у нее был диплом художника, тогда какого черта?

Нет, что уж там, коллажи она тоже отрисовывала. Все, что касалось художественного оформления тоже было на ней, но только за это Леонова и должна была отвечать. Однако с каждым месяцем и без того скудный бюджет газеты уменьшался, сотрудников медленно, но верно сокращали, а у Лии становилось все больше и больше работы.

Поначалу ей было попросту жаль оставшихся коллег с увеличившейся нагрузкой и шефа – пожилого мужчину, сражавшегося за право продолжать работать. Но со временем новых обязанностей стало очень много, зарплата осталась на месте, а Анатолий Васильевич превратился в вечно недовольного и озлобленного старого брюзгу. Последние три месяца Леонова активно рассылала свое резюме по разным компаниям в надежде, что как можно скорее вырвется из болотной трясины, в которой совершенно не планировала застревать.

С малых лет Лия не выпускала из рук мелки, затем карандаши, а уж потом и краски. Она никогда и ничего не хотела так сильно, как рисовать. Живопись была ее душой, ее сердцем, жизнью и призванием. Ни в чем другом Леонова себя не видела, поэтому, когда настало время решать вопрос о поступлении в университет, она нисколько не сомневалась. С отличием оконченная художественная школа и многочисленные выигранные конкурсы определили ее дальнейшую судьбу. Лию приняли в один из лучших столичных вузов, а небогатые, но любящие родители сделали все, чтобы единственная дочь смогла уехать жить в столицу.

Лия всегда ценила поступок родителей, но сокрушалась, потому что после окончания университета прошло два с половиной года, а она по-прежнему ничем не могла им помочь, отплатить, как следует. Леонова искренне полагала, что всю жизнь трудившийся на двух работах отец и всегда во всем ограничивавшая себя мать заслуживали увидеть хоть что-то, кроме родного Саратова и Черного моря. Хотелось отправить их заграницу, купить им дорогих, красивых вещей, порадовать… доказать себе, в конце концов, что они не зря вложили в свое чадо столько усилий. Однако пока что Лия могла разве что выживать в дорогой столице.

Получаемый зарплаты едва хватало на съемную квартиру, еду и передвижения по городу. Даже обновить свой гардероб Лия не могла вот уже второй год, все более или менее лишние средства она тратила на художественные материалы. Она искренне не понимала, как могла докатиться до такого существования. Все учителя и преподаватели пророчили ей успех и прекрасное будущее… она и сама была в этом уверена, чего только стоило ее портфолио… но пока что все, что ей предлагали, Леонову не устраивало. Либо работа была неинтересной, либо бесперспективной, либо оплата оставляла желать лучшего. А размениваться Лия больше не собиралась. Времена, когда она была робкой и неуверенной в себе выпускницей остались позади, теперь Леонова знала себе цену и больше не собиралась ее занижать. Она хотела найти достойную работу и больше не рисовать по ночам, перебиваясь мелкими дополнительными заказами, чтобы протянуть еще один месяц в Москве. Она больше не собиралась терпеть нотации недовольного Анатолия Васильевича, не собиралась больше никому носить кофе или чай. Она была художником – перспективным и талантливым, и она собиралась добиться чего-то стоящего.

Лия выпорхнула из старого здания советских времен. Еще чуть-чуть и казалось, что за спиной вырастут крылья, такой счастливой Леонова помнила себя разве что в день выпуска из университета. Или в день поступления. Таких сильных и положительных эмоций Лия не испытывала очень и очень давно.

Ее позвали на повторное собеседование в Ingate, и она не могла нарадоваться этому событию. Крупнейшее рекламное агентство столицы обратило внимание на ее резюме! Да что там, звало во второй раз, для того, чтобы уже сам босс побеседовал с ней! По словам секретарши, пожилой и приветливой Натальи Владимировны, ее анкета очень понравилась кадрам и, скорее всего, место уже принадлежало ей.

Лия совсем не хотела ругаться с Анатолием Васильевичем напоследок, но уже бывший начальник заупрямился и ни в какую не захотел отпускать ее с работы на несколько часов пораньше. Леонова вежливо попросила, пару раз напомнила о своих гигантских переработках, но босс не стал слушать никакие доводы с ее стороны. Именно тогда Лия и не выдержала. Нервы сдали и через несколько минут после несложившегося разговора, на стол нерадивого журналиста легло заявление об уходе.

Леонова понимала, что повторное собеседование – это еще не залог успеха и ее могут не взять в Ingate, но оставаться на прошлом месте работы больше не собиралась в любом случае. Даже в случае отказа она лучше бы стала фрилансером, чем снова вернулась к прежней работе.

Впрочем, место в Ingate она получить все же очень и очень надеялась. Заходя в офисное здание, расположенное практически в центре города, Лия не могла перестать оглядываться вокруг. Хотелось обсмотреть каждый уголок, запомнить каждую деталь роскошного холла, а затем представлять себя частью этого замечательного места. Наверняка на других этажах все обстояло еще интереснее. Творческий коллектив, молодые и энергичные люди, ровесники Леоновой, разделяющие ее убеждения… разве это не было идеальным местом для работы? Да Лия готова была жить в таком месте!

Она старалась выглядеть не слишком встревоженной, пыталась скрыть свой восторг, но напрасно, все было написано на ее лице. Наталья Владимировна только понимающе поулыбалась, покивала и велела подождать несколько минут, «пока Игорь Дмитриевич не освободится». Секретарша снова «по секрету» поделилась, что в кабинете босса вот уже пятнадцать минут находилась еще одна претендентка на вакансию художника. Лия внутренне сжалась, но велела себе ничем не выдавать волнения. Ей бы уж точно это не помогло.

Правда все положительные мысли вмиг испарились, когда Леонова увидела свою «конкурентку». Та буквально выплыла из кабинета главы Ingate идеальной, модельной походкой. Девушка была не просто красива, она была обладательницей поистине роскошной внешности. Под стать ее красоте была и стильная одежда, явно из дорогих магазинов. Лия сглотнула и проводила соперницу взглядом, а затем стыдливо опустила глаза на свои потрепанные временем джинсы и чересчур простые кеды. Прическа в виде двух рыбьих косичек тоже не прибавляли ей солидности. И о чем она только думала? Ведь шла в крупную компанию! Почему не догадалась о том, что здесь, скорее всего, соблюдают дресс-код? Наверное, потому что, как и любая другая творческая личность, Лия предпочитала выражать себя не в одежде, а в своем видении мира, в своих работах, в своем стиле. Однако сейчас ей это явно не пригодилось бы. Леонова чувствовала себя глупо и крайне неуверенно. Она будто очнулась, когда секретарша ее позвала, по всей видимости, во второй или третий раз.

– Вас ждут, Лия Владимировна.

– Да, конечно… – Леонова кивнула. Нехотя поднявшись, она прошла ко входу в кабинет директора, потопталась у порога массивной двери, покусала губы, а затем, кивнув самой себе, шагнула вперед даже не представляя, кто именно ее ждет там.

Лия узнала его сразу. Мгновенно. Это был словно удар молнии. Игорь.

– Добрый день, прошу Вас, присаживайтесь. – Молодой мужчина кивнул ей и махнул рукой в сторону кресла. Леонова сглотнула, помедлила пару секунд, а затем мысленно приказала взять себя в руки. Громов точно не помнил ее. – Итак, Лия Владимировна, расскажите-ка о себе все, что посчитаете нужным… – Леонова даже не поняла, как медленно подошла к большому столу и села напротив него в кожаное кресло. На долю секунды она перенеслась в прошлое и картинки того, о чем она всегда пыталась забыть, вспыхнули в голове ярким пламенем.

Лия приехала в Москву, едва ей исполнилось восемнадцать. Всю свою сознательную жизнь она рисовала, училась, старалась стать как можно лучше, выигрывала конкурсы, делала все, чтобы родители ею гордились. Леонова с отличием окончила и художественную, и общеобразовательную школу, но пока она грызла гранит науки и покоряла творческие вершины, жизнь обычного подростка прошла мимо. В то время, как одноклассницы ходили на первые свидания и учились целоваться, Лия сидела в душных аудиториях и рисовала, рисовала, рисовала…

А потом Леонова переехала в Москву и внутри что-то будто бы изменилось. Она почувствовала свободу, а в сердце поселилась надежда на то, что в ее жизни тоже может появиться кто-то значимый. Что-то значимое, помимо ее творчества.

В Игоря она влюбилась практически с первого взгляда. Увидела его на третий день своего пребывания в университете и поняла, что потеряла голову, стоило только взглянуть в его серые глаза. А затем для Лии начался настоящий ад.

Жизнь все расставила по своим местам быстро. Слишком быстро для Лии. Резко пришло понимание того, в какой учебное заведение она попала и насколько сильно в него не вписывалась. Местная элита быстро объяснила ей, кто Лия такая. Выскочка из провинциального городка, чудом получившая место в «их мире». В течение первых недель Леонова осознала, что друзей ей в этом месте не найти. Но самым болезненным было понимание того, что Игорь оказался недосягаем. Мало того, что старшекурсник, выпускник, так еще и по словам девчонок, вечно перешептывавшихся о нем, сын влиятельного бизнесмена. Да что там, просто модель и красавчик! Куда Лие было до него? Нескладная, угловатая, чересчур худая, в своих очках и брекетах, в своей простой и недорогой одежде, она и впрямь была дурнушкой. Впрочем, очень скоро это прозвище намертво приклеилось к ней. Так Леонову сокурсники звали еще несколько лет.

А вот преподаватели в ней не чаяли души. Наверное, только это позволило Лие выстоять, выдержать те непростые годы и при этом остаться собой. Учителя, ставшие ей настоящими наставниками, поддерживали девушку, давали советы, подталкивали к развитию и Леонова была им благодарна.

Лия забыла бы со временем непринятие сокурсников, это бы стерлось из памяти, оставив в воспоминаниях только моменты, связанные с учебой, если бы не одно «но».

В какой-то момент Игорь и его компания, состоявшая исключительно из отморозков, как про себя окрестила их Леонова, не решили поиздеваться над ней. О том, что она влюбилась в Громова, друзья парня прознали практически сразу (чего уж там, а Лия так краснела и заикалась в те разы, что они сталкивались, что не заметить этого было нельзя) и решили это использовать. Чтобы унизить ее и посмеяться над ничего не понимающей девчонкой.

Все вышло как в дурном сне или дурацком фильме. Ее «позвали» на свидание, прислав записку, а когда Лия, купившись, пришла по назначенному адресу, там ее ждала толпа друзей Игоря, смеявшихся в голос и кричавших вслед обидные вещи.

Впрочем, даже это постепенно забылось, если бы не одно «но». Если бы только Игорь не нагнал ее уже в парке, раскинувшемся прямо возле их университета. Если бы потом не позвал к себе. Если бы только не воспользовался ее доверчивостью. Не отвез бы к себе со всеми вытекающими оттуда последствиями.

Однако даже не близость, к которой Лия была не готова, была самой страшной в этой истории. В конце концов, она его хотела, он ей нравился и Громов не сделал с ней ничего, чего бы Лия ему не разрешила, но то что произошло дальше… то, с каким отвращением Игорь буквально вышвырнул ее из своей квартиры на следующее утро – это было самым чудовищным. Лия не понимала, почему он так поступил, почему смотрел с таким презрением, ведь еще вчера он желал ее…

Правду она узнала через пару дней, совершенно случайно, услышав отрывок разговора друзей Игоря, которые утверждали, что он был «обдолбанным в хлам». Лия этого не заметила… к счастью или сожалению, потому что после этого ее жизнь практически не изменилась… Громов быстро о ней забыл, его компания тоже, а Леонова осталась со своей болью совершенно одна. С тех самых пор она так и не поверила ни одному мужчине.

– Лия Владимировна? С Вами все в порядке?

– Что? А, да… конечно… – Леонова усиленно закивала и как-то нервно улыбнулась.

– Не волнуйтесь, у Вас прекрасное портфолио, только расскажите о нем подробнее, – попросил Игорь и Лия дала себе слово, что сосредоточится на том, что происходит сейчас и выкинет из головы прошлое. В конце концов, это было столько лет назад.

– Если я еще хоть раз увижу кого-то, вроде Кругловой, уволю Вас, Юлия Сергеевна, это ясно? – Начальница отдела кадров бледнела, зеленела и краснела вот уже полчаса к ряду. Громов вызвал ее к себе под конец дня и отчитывал. Обычно строгий начальник был суров, но справедлив и без видимой причины никого не ругал, но сегодня что-то было не так.

– Она подходила по всем параметрам, Игорь Дмитриевич, у нее было хорошее резюме, опыт, рекомендации, – попыталась оправдаться женщина, нервно поправляя очки на переносице, но Громов прервал ее жестом руки.

– Видел я ее параметры и рекомендации! Бордель мне тут решили устроить! Таким девкам место на панели, а не в художественном отделе крупной фирмы! У Вас что, глаз нет?! – Кравченко сжалась и отрицательно покачала головой, не зная, что именно она на самом деле отрицает. – Берем Леонову! До конца недели она должна принести все документы. Если чего-то будет не хватать, пропускайте, потом донесет. Чтобы приступала к работе со следующего понедельника.

– Хорошо, – Юлия Сергеевна кивнула и поспешно поднялась со своего места. – Я свободна? – Громов кивнул, и она быстрыми шагами удалилась из его кабинета.

И чего только Игорь Дмитриевич так взбесился? В последний раз Кравченко видела его таким почти год назад, когда они упустили выгодную сделку с крупной строительной компанией, которая ушла к конкурентам буквально из-под носа, забрав при этом с собой приличный гонорар. Тогда Громов уволил начальника отдела менеджмента с диким скандалом. В назидании другим, так сказать.

Конечно, Юлия замечала, что кадровая политика шефа была своеобразной. Можно сказать, немного дискриминирующей. Игорь старался не брать на работу женщин, шестьдесят процентов его сотрудников являлись мужчинами, остальная часть представляла собой составившихся представительниц слабого пола, которым, большей частью, было за тридцать-тридцать пять. Громов не делал исключений и отказывался брать матерей с маленькими детьми или едва вышедших из декрета. Юлия такой суровости не понимала, но старалась не лезть со своим уставом в чужой монастырь. В остальном босс проводил отбор справедливо и брал на работу тех, кто действительно отвечал необходимым требованиям.

Впрочем, ситуации с Кругловой Кравченко так и не поняла. Отбор на вакансию художника шел из сотен претендентов, большая половина из которых была отсеяна самими кадрами. Оставшихся собеседовали рекрутеры, выделенную десятку Кравченко проверяла сама, а на стол к начальнику легло пять резюме, из которых двух кандидатов Громов отверг по каким-то только ему известным причинам. На собеседование к Игорю попали трое: Круглова, Леонова и Передерин, которого Громов взял на удаленной основе. Частенько они зашивались, не справляясь с заказами и тогда кадры из резерва выручали.

Леонова ему понравилась сразу. Портфолио, резюме, многочисленные выигранные конкурсы, это было как раз тем, что ему требовалось. Девушка была довольно амбициозной и, самое главное, явно собиралась строить карьеру. Если уж в ее голове и были мысли касательно улучшения личной жизни на рабочем месте, то они не были столь явными и отталкивающими, как у Кругловой, которая едва ли не предложила себя Громову на собеседовании.

Конечно, Виктория не была оповещена об отношении Игоря Дмитриевича к подобного рода выходкам. Он терпеть не мог дам, которые всего старались добиться через постель. У нее было неплохое портфолио и, если бы она не была столь шл*ховатой в своем поведении, может быть, он взял бы ее, как и Передерина в резерв, но своим вальяжным и демонстративно-проститутским поведением, она перечеркнула все шансы попасть в его компанию. Причем, навсегда.

А вот Лия и впрямь понравилась ему. Просто одетая, нацеленная на работу, уверенно рассуждающая о предстоящих целях, она была как раз тем сотрудником, которого не хватало его штату, поэтому свое предпочтение Громов отдал ей практически сразу. Отчего-то он был уверен, что Леонова его не подведет.

Лия не могла сказать точно, рада она получению места в Ingate или нет. С одной стороны, крупная фирма, в которой она, наконец, могла раскрыть себя и свой творческий потенциал – это было настоящей мечтой. В этой фирме она могла «набить руку», многому научиться, это было бы отличным подспорьем в становлении ее карьеры. Да и зарплата была почти в два раза больше той, что она видела у Анатолия Васильевича. И это только на начальных порах! Громов обещал хорошие премии и увеличение оплаты пропорционально ее достижениям. Таких денег Лия отродясь не видела! Однако идеально все быть не могло, пресловутое «но» больно кололось и напоминало о прошлом чересчур сильно.

Лия долго думала, сначала всю дорогу домой, а затем и весь оставшийся вечер, но так и не сумела понять, что именно испытывает по поводу того, что Игорь так и не узнал ее. Может быть, нужно было радоваться? Ведь узнай Громов ее личность, скорее всего, место бы прошло мимо нее. Но с другой… для Игоря ничего не значила близость с ней. С этим мужчиной Лия потеряла свою невинность, ему она впервые отдала свое сердце целиком и без остатка, а он даже не вспомнил ее… что можно было испытывать по этому поводу? Леонова не знала. Мысли так и не устаканились. Причем ей не хватило оставшихся до понедельника трех дней. Она не знала, стоит ей опасаться того, что рано или поздно Игорь узнает ее. А если узнает, то что ее будет ждать? Увольнение? Насмешки? Сожаление? Или вообще ничего из перечисленного?

Может быть, нужно было рассказать о том, кто она еще на собеседовании и тогда не пришлось бы гадать, что будет дальше. Игорь бы либо взял ее на работу, либо нет. Так было бы проще, но Лия растерялась, а когда вышла из кабинета Громова, было уже поздно. Возвращаться со словами «а помнишь, мы с тобой когда-то переспали», было бы нелепым, поэтому Леонова постаралась смириться и свыкнуться с этой мыслью. В конце концов, вероятнее всего, она накручивала себя почем зря. Если Игорь не узнал ее при личной встрече, когда Лия сидела на расстоянии вытянутой руки, не стоило опасаться того, что узнает и дальше. А прошлое… прошлое должно было остаться в прошлом и не мешать двигаться дальше. В конце концов, от этого зависела вся ее жизнь: карьера, материальное благосостояние и возможность оставаться в столице.

Лия вышла на работу в понедельник, как и велели кадры. С бумагами все было в порядке, поэтому оформиться удалось быстро и без проблем. Коллектив в художественном отделе оказался разношёрстный во всех смыслах этого слова, но оттого Леоновой и понравился с первого взгляда. Коллеги приняли ее довольно приветливо, можно сказать, тепло, отчего на душе сразу стало легче.

Проведенные в одиночестве выходные не пошли Лие на пользу. Она успела измотать себя напрасными тревогами и тяжелыми мыслями, но зайдя в просторное помещение на своем новом месте работы, поняла, что все это ерунда. Самым главным была ее карьера, ее работа, творческий путь, а не бывшие обиды и страдания. В конце концов, прошло много лет и эту историю можно было отпустить, как бы сильно она не ранила ее в какой-то момент.

Весь последующий день Лию ждали маленькие, но приятные сюрпризы. Первым оказался новенький стол. Да, для большинства людей это было незначительно, казалось бы, мелочь, но Лия, проведшая два с половиной года в обнищавшей газете, ценила это.

Ingate также предоставляли ей буквально все необходимое для работы: отличный ноутбук со всеми нужными программами, материалы, требующиеся для рисования от руки, если это понадобится, канцелярские принадлежности, на которые раньше она тратилась сама и самое прекрасное – кофе машина, которой можно было пользоваться, сколько угодно. Для Лии это место было идеальным вариантом, и она понимала, что должна показать себя с лучшей стороны, чтобы удержаться там.

Единственным неприятным открытием в дальнейшем стало наличие в фирме того, кого Леонова там совершенно не ожидала увидеть. Дмитрий Ковалев оказался начальником отдела безопасности и защиты информации.

«Димка» был тем еще кадром, Лия помнила его очень и очень хорошо, ведь тот был «правой рукой» Громова еще со временем университета. Именно он и был инициатором того дурацкого розыгрыша, как впоследствии узнала Лия. Ковалев был наглым, хамовитым, у него не было идеалов, принципов и сострадания к любым другим человеческим существам. По крайней мере, именно таким Лия его и запомнила. Изменился он со временем или нет, Леонова не знала, по правде говоря, и знать не хотела.

Впрочем, проблем он тоже пока что не доставлял. Они сталкивались с ним несколько раз, но Лия была уверена, что Ковалев, как и его друг, не узнал ее. По крайней мере, если бы узнал, то вряд ли бы так откровенно с ней заигрывал и намекал на более близкие взаимоотношения, нежели того позволял корпоративный устав.

Леонова, конечно, все его намеки проигнорировала, постаравшись не отшивать мужчину чересчур грубо. Проблем с лучшим другом босса, а она была уверена, что они по сей день были дружны с Игорем, не хотелось. Единственное, чего желала Лия – это спокойной работы.

Все шло прекрасно. До конца года оставались считанные недели и их отдел, впрочем, как и остальные, «зашивался», но такого рода хлопоты Лие нравились. Ей было приятно отдавать всю себя работе, ей не с кем и не с чем было делить себя еще. Работа была ее жизнью. И хотя она сочувствовала семейным коллегам, вынужденным задерживаться на работе в последние дни едва ли не до полуночи, помочь им ничем не могла. Благо, что сейчас у нее не было ни отношений, ни иных забот.

Лия полностью погрузилась в творческие проекты, которые ей поручили и искренне полагала, что довольно неплохо с ними справилась. Ровно до тех пор, пока ее на позвали в приемную шефа. Наталья Владимировна только пожала плечами на вопрос Леоновой о том, чего именно желает Громов.

Лия присела на предложенное место и нервно потеребила браслет на руке. Это было не к добру. Зачем бы это Громов звал ее в конце рабочего дня? Чего хотел? Неужели она провалила один из проектов? Может быть, плохо справилась? Не дотянула до уровня Ingate?

– Проходите, Лия Владимировна, – равнодушно бросила секретарша, заставляя Леонову тяжело выдохнуть. Что бы там ни было, она должна была держать себя в руках.

– Спасибо. – Она кивнула Наталье Владимировне и неторопливо зашла в кабинет Громова.

– Добрый вечер, Лия Владимировна, присаживайтесь. – Игорь кивнул на кресло, стоявшее напротив его стола и Леонова послушно в него села. – Вероятно Вы гадаете, зачем я Вас позвал? – Девушка молча кивнула, стараясь ничем не выдать своего напряжения, но без толку. – Не волнуйтесь, – Игорь сухо улыбнулся, заметив нервозность сотрудницы. – Я позвал Вас, чтобы похвалить за проделанную работу. За два с половиной месяца Вы показали весьма недурные результаты. Мне хотелось сказать это Вам лично, чтобы промотивировать трудиться в дальнейшем также усердно, а также сообщить, что Вы будете включены в список премируемых к концу года сотрудников. Продолжайте в том же духе и очень скоро получите в распоряжение еще нескольких людей. Это, конечно, не руководящая должность, но однозначно неплохой опыт для дальнейшего развития. У нас есть на примете пара человек в резерве. В следующем году, предположительно, весной, они будут включены в основной штат Вашего отдела. Будете выполнять свою работу также, как и сейчас, и они попадут под Ваше руководство.

Лия внимательно выслушала Громова, стараясь скрыть облегченный вздох. Страх покинул ее и, наконец, отошел на второй план. Правда порадоваться похвале у нее отчего-то не получилось. Как только тревога ушла, ее место заняли странные чувства.

Игорь сидел близко, на расстоянии вытянутой руки, его парфюм окутал девушку, будто бы с ног до головы, а блуждавшая на губах полуулыбка напоминала далекие времени. Именно так он улыбался ей, когда много лет тому назад, звал к себе домой, совершенно не заботясь о чужих чувствах…

– Все в порядке? – Громов хмыкнул и чуть склонил голову на бок, пытаясь понять, что не так. Леонова странно смотрел на него. Не так, как смотрят большинство девушек ее возраста. Что-то в этом взгляде было не то, что-то напрягало и отталкивало… словно Леонова злилась на него?

– Э… да, конечно, Игорь Дмитриевич. – Лия откашлялась, мысленно дала себе неслабый подзатыльник и усердно закивала. Не хватало только настроить начальника против себя. Да еще и в момент, когда он щедро расхваливал ее работу! – Я просто задумалась…

– Понятно, – Громов кивнул и скупо усмехнулся. – Что ж, тогда Вы можете быть свободны.

– Спасибо. – Лия попыталась улыбнуться, как можно более свободно, но Громов только сощурился, пронаблюдав за ней. Леонова поспешила покинуть его кабинет и в дверях столкнулась с «неожиданным» гостем – Ковалевым.

– Здравствуйте, Лия, – буквально пропел молодой мужчина, уступая ей дорогу и улыбаясь. Леонова только кивнула и быстрыми шагами удалилась прочь. Как можно дальше с глаз этих двоих…

– И все-таки, знакомое у нее лицо, Игорь, – задумчиво протянул Ковалев, заходя в кабинет друга.

– Да у тебя все знакомые, к кому ты под юбку хочешь забраться, – хмыкнул Громов, поднимаясь со своего места. Дело близилось к шести, хотелось домой. Неделя была выматывающей, как и весь декабрь.

– Да нет, эту я точно где-то видел… – Дима покачал головой.

– Ладно, идем! – Игорь отмахнулся и, прихватив свой пиджак, указал другу на дверь. – Сегодня пятница, мы заслужили немного отдыха.

– В тот ирландский паб? – с надеждой пропел Ковалев.

– Именно.

Новый год подкрался незаметно. Лия настолько погрузилась в работу и старалась справиться со всеми дедлайнами, что напрочь забыла о надвигающемся празднике. Поехать домой в этом году не получилось, дел оказалось слишком много и Лия попросту побоялась что-нибудь не успеть. Родители на нее не обиделись, в положение дочери вошли и заявили, что будут ждать ее к лету. К этому времени как раз должен был назреть небольшой отпуск.

Свою квартиру Леонова украсить также забыла. На дворе стояло двадцать седьмое, а у нее не было даже жалкого новогоднего дождика. Впрочем, в прошлые разы тратиться на украшения было попросту нельзя, но в этот раз… Лия получила хорошую зарплату и премию, поэтому посчитала, что может позволить себя немного порадоваться. В детстве она очень любила этот праздник, однако после переезда в Москву, спокойная жизнь закончилась и стало резко не до развлечений. Впрочем, с новой работой можно было сделать исключение.

По магазинам все равно требовалось пройтись, так как через два дня был запланирован корпоратив, явка на которой была практически обязательной. Начальник ее отдела заявил, что Громов настоятельно рекомендует сотрудникам появляться на всех, подобного рода, мероприятиях, полагая, что это сплачивает коллектив.

Да и что уж там, Леонова и сама была рада немного развеяться и отдохнуть. Последние три месяца она трудилась без передышки, поэтому посчитала, что небольшие траты заслужила. Никаких салонов и макияжей у дорогих стилистов, ничего такого, только одно простенькое платье, которое она смогла бы еще ни раз надеть. Привычка экономить скудный заработок была слишком сильной, Лия боялась позволить себе неоправданно много и искренне полагала, что лишние деньги лучше отложить, а не тратить на «ерунду».

Праздничную вечеринку Ingate устроили в явно дорогом заведении, как Лия и предполагала. Большая часть сотрудников подъехали к красиво украшенному ресторану на своих машинах, но Леонова постаралась не зацикливаться на этом. В конце концов, она была значительно младше основной возрастной группы агентства.

Внутри все оказалось еще краше, чем снаружи. Красивые окна, достигавшие потолка, были словно обрамлены арками, выступавшими внутрь помещения. Возле каждого круглого стола располагалось искусственное дерево, подсвеченное мягким желтым светом. В центре всего великолепия красовалась пышная зеленая красавица, богато украшенная дизайнерскими игрушками под стать всему оформлению банкетного зала.

Лия невольно залюбовалась прекрасным решением и на несколько мгновений застыла у самого порога, загораживая другим проход.

– Красиво, правда? – шепнули практически на самое ухо, опаляя его горячим дыханием. Леонова вздрогнула и сделала два неуклюжих быстрых шага в сторону. – Простите, Лия, не хотел Вас пугать, – Ковалев обворожительно улыбнулся и склонил голову на бок. В любой другой момент, Лия, наверное, залюбовалась бы им – молодой, подтянутый, голубоглазый блондин – чем не девичья мечта? Только вот Леонова знала всю степень жестокости, на которую этот обворожительный с виду мужчина был способен. Он с такой легкостью втоптал ее личность в грязь несколько лет тому назад, что Лия ни за что бы не поверила, будто бы сейчас он изменился и стал благородным рыцарем.

– Да, – Леонова кивнула и быстрыми шагами направилась прочь от Дмитрия – выискивать свое имя на одном из столиков. Она не заметила растерянный взгляд, брошенный ей в спину.

Ковалев нахмурился, не понимая, чем отпугнул коллегу. Новенькая избегала его с первых дней и это… настораживало и озадачивало. Поначалу было даже забавно, но то, как она шарахнулась от него сейчас – это определенно было странно. Что-то было не так, но что именно, Дима понять не мог. Впрочем, совсем скоро его отвлекла стайка прихорошившихся молоденьких коллег, и он напрочь забыл о Леоновой.

Лия обнаружила свой столик возле самого окна. Что уж и говорить, а эстет внутри нее не мог нарадоваться прекрасному оформлению помещения. Не подвели и ди-джей с ведущим. Праздник пошел на «ура» буквально с первых минут: шампанское лилось рекой, столы ломились от вкусных закусок, а площадка, специально отведенная для танцев, практически не пустела.

Спустя несколько часов Лия поняла, что захмелела. В последний раз она пила год, может полтора тому назад, и, непривыкший к алкоголю организм на пару бокалов шампанского отреагировал должным образом. Стало невыносимо жарко и Леонова решила отправиться в дамскую комнату – плеснуть в лицо немного холодной воды, да подправить макияж, если подводку для глаз и блеск для губ можно было считать таковыми.

Почему она решила выйти на террасу, а не вернуться в зал после похода в уборную, Леонова не знала, не смогла бы ответить себе на этот вопрос, даже если бы в этом возникла острая необходимость. Наверное, захотелось проветриться и глотнуть свежего воздуха… однако уже очень скоро она пожалела о принятом решении. На входе в ресторан обнаружился Громов собственной персоной. В одиночестве и с сигаретой в руках.

Лия хотела быстро скользнуть внутрь, но, к сожалению, Игорь повернулся на звук открывающейся двери и приветливо кивнул своей подчиненной, тем самым, отрезая все пути к побегу. Лия вынужденно подошла и поздоровалась с начальством, отказалась от предложенной сигареты, тихо заявив, что не курит.

– Это Вы правильно, – Игорь кивнул и уставился куда-то вдаль, перед собой. На улице было прохладно, но шеф стоял в одной рубашке, облокотившись на резные деревянные перила. – Как Вам праздник? – невзначай спросил он.

– Все просто превосходно, – Лия кивнула. – Я очень рада находиться здесь сегодня, – она улыбнулась и на этом собиралась тактично распрощаться с начальником, однако к ее сожалению, Громов закончил с курением и потушил окурок в пепельнице. Повернувшись к ней, он бросил на Лию странный, тяжелый взгляд, по которому она поняла, что не только ей одной алкоголь все-таки ударил в голову. Громова нельзя было назвать пьяным, но и на роль трезвого он тоже не тянул.

– Вы сегодня прекрасно выглядите, Лия, – Игорь ухмыльнулся, а Леонова сжалась, понимая, к чему начальник начинает клонить.

– С-спасибо, – она кивнула, – я уже пойду, тут холодно…

– Может быть, составите мне компанию, и я смогу Вас согреть? – На этот раз Игорь улыбнулся широко, искренне полагая, что ему не откажут. Обвел хрупкую фигуру оценивающим взглядом, кивнул чему-то своему и подошел к Леоновой вплотную. – Как-никак сегодня праздник, нужно радоваться и отмечать его, – уже шепотом произнес он, аккуратно заправляя выбившуюся из высокой прически прядь светлых волос за ухо.

Лия вздрогнула и прикрыла глаза. Чересчур близко. Слишком интимно. Игорь пах сладко, от него вперемешку несло сигаретами, алкоголем и дорогим парфюмом. Рука была горячей, буквально обжигала кожу шеи, на которую он ее переместил. Леонова рвано вдохнула, выдохнула. Мысленно посчитала до трех, а затем дала начальнику звонкую, увесистую пощечину. Много лет назад она уже купилась на его обворожительную улыбку, красивую внешность и притягательный взгляд. Больше этому не бывать.

– Какой сволочью был, такой и остался, – прошипела она. – Не думай, что можешь получить от меня нечто подобное, – зло выплюнула девушка. Она могла бы еще много чего сказать своему нерадивому начальнику, но оставаться рядом с ним не хотелось, поэтому Лия быстрыми шагами проследовала внутрь ресторана, понимая, что для нее праздник окончен. Единственным желанием стало вернуться домой как можно скорее. Лия не заметила, каким злым взглядом ее проводили.

Новогодние праздники прошли для Лии, словно в кошмаре. После случившегося с Громовым она изводила себя ровно до третьего января. Именно тогда заканчивались выходные и снова нужно было выходить на работу. Леонова даже не знала, радоваться этому или нет, но по крайней мере, она надеялась, что дальнейшая картина прояснится.

За последние несколько дней она измучила себя так, что не осталось сил. Лия рассчитывала совсем не на такой отдых, но искренне считала виноватой саму себя. Ну что ей стоило сдержаться? И нечего было лезть к пьяному боссу, думала она, и с пощечиной погорячилась, можно было наплести что-нибудь про ревнивого парня, что бы Громов сделал? Отстал бы, да и дело с концом. Но нет, Лия унизила его и, если Игорь несильно изменился со времен университета, то такое он ей точно не спустит. Громов был мстительным, властным и высокомерным. Из этого напрашивался только один вывод – у Лии намечались большие проблемы.

Леонова тысячу раз успела проклясть момент, когда решила, что стоит идти на корпоратив. Затем, мгновенье, когда решила выйти на улицу. После – секунду, в которую решила, что пощечиной разрешит свои давние проблемы с Громовым. Последний всегда выходил из всех передряг сухим и чистеньким. А вот Лие это грозило чем угодно, возможно, даже увольнением.

Этого она боялась больше всего. Леонова только начала привыкать к нормальной жизни, у нее только появилась возможность откладывать какие-то деньги, чувствовать себя полноценным членом общества. Больше не было нужды экономить каждый рубль, Лия могла позволять себе вещи, о которых последние два года только мечтала.

А уж работа… работа и впрямь оказалась мечтой! И самое удивительное, что минусов Лия за три месяца практически не обнаружила. Кроме высокой загруженности и цейтнотов Леоновой не на что было жаловаться. Но и на последние она не могла сетовать, потому что ей нравилась эта загруженность: проекты были интересные, всегда разные, каждый требовал нового подхода и Лие приходилось экспериментировать, расти над собой, рисковать, пробовать разные техники. Она начала по-настоящему развиваться, как художник. Это были бесценные уроки и опыт, и Лия не готова была их терять.

Было страшно подумать о том, что ей может снова потребоваться начинать поиски работы. Бесчисленные интервью, пустые надежды, беготня по всему городу, маленькая зарплата… у Лии волосы дыбом становились. Она не желала снова через это проходить, однако прекрасно понимала, что в этой ситуации от нее уже мало что будет зависеть… оставалось только надеяться.

На работе все оказалось тихо. Отделы потихоньку входили в привычный ритм, люди «отходили» от праздников и начинали активно вливаться в рабочую колею. На и-мейле Леонову ждал новый проект, который нужно было разработать в течение двух недель, но на этом все. Вокруг все было спокойно, никто Лию не трогал и ни в чем не обвинял. Однако у девушки было стойкое предчувствие, что расслабляться рано и буря еще впереди.

Все получилось ровно так, как Лия и предполагала. Спустя две недели она сдала проект, которому была присвоена «средняя» оценка важности и, как она думала, с которым она успешно справилась. Все, что было необходима, она отрисовала, как и полагалось, вовремя и качественно. Однако начальство посчитало иначе.

Громов вернул ей проект, полностью забраковав и приписав лишь одну фразу – «переделать полностью». Лия удивилась, похолодела внутри. Это было неспроста. Это было началом, Леонова была уверена в этом. И снова оказалась права, потому как через два дня, Игорь вызвал ее уже к себе в кабинет.

– Что происходит, Лия Владимировна? – с порога начал Громов. По виду шефа, Леонова поняла, что тот взвинчен до нельзя и злить его дальше вовсе не стоило.

– Что-то не так с проектом… – протянула Лия. Вежливого «присаживайтесь», она так и не дождалась, поэтому застыла посередине кабинета, как вкопанная.

– Именно! – Игорь бросил на сотрудницу злой взгляд. – Какого черта творится с вашим отделом?! Ладно Васильева со срывом срока может оправдаться болезнью, а с Вами что не так? – повышая голос, поинтересовался Громов. – Стоило Вас единожды похвалить, как Вы решили, что можно расслабиться и дальше все будет идти само собой?

– Нет…

– Я не давал слова! – еще громче прежнего, произнес Игорь. Бесцеремонно зажигая сигарету, он бросил на Леонову нечитаемый взгляд. – Не знаю, что Вы о себе возомнили, Лия Владимировна, но советую Вам прекращать это дело! Я долго не церемонюсь с теми, кто нагло отлынивает от своей работы, спросите у коллег, они Вам быстро разъяснят, что я делаю с тунеядцами!

– Ясно…

– У Вас ровно двое суток на то, чтобы представить мне достойный проект.

– Хорошо, – Лия кивнула, не смея поднять взгляда от пола. – Вы можете объяснить, что конкретно было не так в предыдущих вариантах? Мне нужно знать, в каком направлении двигаться… – Леонова успела пожалеть о том, что сказала это. Взгляд Громова буквально загорелся, и она почувствовала его, вынужденно подняла голову.

– Вам еще и объяснять надо? – Казалось еще чуть-чуть и Громов превратится в настоящего огнедышащего дракона. Таким несдержанным Леонова не видела его еще ни разу, даже во времена учебы в университете. – Может быть мне перед Вами еще кисточки разложить, мольберт расставить и рассказать первый вводный урок?! Леонова, прекратите испытывать мое терпение!

– Хорошо, Игорь Дмитриевич… – Лия рвано выдохнула и инстинктивно сделала пару шагов назад. – Я могу идти?

– Вы свободны!

Лия вертелась на кухне, то и дело поглядывая на настенные часы. До работы оставалось чуть больше двух часов, но дорога до офиса была длинной и занимала не меньше полутора. По-хорошему, Леоновой стоило забыть о завтраке и заняться макияжем, но настроения прихорашиваться совсем не было.

Последние три недели, а именно столько прошло с тех пор, как новогодние праздники закончились, прошла для Леоновой, как в кошмаре. Впервые за время работы у Громова, Лия не хотела идти туда, не хотела в уютный офис, к своему заваленному работой столу, не хотела в коллектив, который, кажется, стал мысленно с ней прощаться.

Она бы ни за что не подумала, что можно быть таким подлецом, но Игорь бил все рекорды: он возвращал назад отчеты, заставлял перерисовывать макеты по пять-шесть раз, вызывал ее к себе в кабинет и отчитывал, приходясь по ее умственным и художественным способностям, а к концу января, Лие сообщили, что в этом месяце премии ей не видать.

Конечно же, настроения это не прибавило, более того, уверенная в хорошей зарплате, Леонова потратила перед праздники больше, чем могла себе позволить, а все отложенные деньги, которых, к слову, было и не так много, отослала родителям, решив их немного порадовать.

Теперь ее жалование, как, собственно говоря, и сама работа, встали под большой вопрос. В то, что Игорь угомонится, Лия не верила. Если его характер несильно изменился со времен учебы, то можно было этого не ждать.

Лия плюхнулась на стул и поставила перед собой кружку с кофе, который растягивала, как могла. Словно это могло помочь ей вовсе не попадать сегодня в Ingate. На самом деле, это могло ей помочь только в опоздании, которое Громов наверняка бы еще и припомнил.

После того, как в бухгалтерии ей сообщили, что премии в этом месяце ей ждать не следует, Лия начала подумывать о том, чтобы начать поиски нового места. Эта же мысль заставила встать дыбом волосы на ее теле. Весь пережитый кошмар за прошлый раз – это был настоящий ад и Леонова ничуть не горела желанием в него возвращаться. Более того, многие фирмы и компании, в которые она отсылала свое резюме, предлагали зарплату меньше, чем тот оклад, который она получила в этом месяце, поэтому, раздумав какое-то время, Лия все же решила не спешить.

Повздыхав, пожалев себя вдоволь, Леонова в последний раз бросила взгляд на часы, несколькими глотками допила уже остывший кофе, и отправилась собираться.

Расслабилась Лия определенно рано и определенно зря. Первая половина дня прошла в относительном спокойствии, ее никто не трогал, никто не вызывал и Леонова уже думала, что сегодня все обойдется, но не тут-то было. Она надеялась, что допишет отчет за январь и остаток дня посидит в тишине и раздумьях, может быть сделает несколько новых зарисовок, но в районе двух дня зазвонил телефон и Лия услышала голос Натальи Владимировны, похолодела. Это означало только одно – ее ждала новая словесная порка и очередной выговор.

Леонова повесила трубку, вздохнула и прикрыла глаза. Ну за что ей достался такой босс? За что с ней всегда так несправедливо поступала жизнь? Она была хорошим человеком, соблюдала все правила, никого не обижала, старалась помогать всем, кому могла, но почему тогда все беды сыпались на голову? Черт ее дернул пойти на тот дурацкий корпоратив! Если бы не тот вечер, ее жизнь была бы намного проще, не нужно было бы ломать голову над тем, что делать дальше, куда деваться, если она лишиться этой работы…

Лия повременила с походом на последний этаж, где располагался офис шефа, но тянуть без конца было делом недостойным, поэтому, добравшись смелости, Леонова пошла по уже истоптанной дорожке, мысленно призывая себя быть сильной и ни в коем случае не показывать своих истинных мыслей.

– Лия Владимировна, – привычно начал Игорь, стоило Леоновой только переступить порог его кабинета. Такими темпами, она была уверена, скоро возненавидит свое собственное имя.

– Да, Игорь Дмитриевич… – Лия не стала проходить дальше середины кабинета. Остановилась, кивнула и замолчала, ожидая очередных упреков.

– Это нужно переделать. – Громов протянул сотруднице папку. Лия подошла к его столу, приняла ее в руки. Открыла, полистала и громко вздохнула.

– Нет. – Она обещала себе не делать этого, обещала сдержаться, но за последний месяц Громов отчитывал ее столько раз, что терпению пришел конец.

– Что, простите? – Игорь было уткнулся обратно в свой рабочий ноутбук, но услышав твердое заявление девушки, поднял голову и бросил на нее удивленный взгляд.

– Я сказала, что не буду переделывать этот проект, – решительно ответила Лия. Перерисовывать макет в шестой раз она была не намерена. Даже, если бы это стоило ей работы. В конечном итоге. – Он в порядке, он выполнен хорошо. Качественно, достойно, в сроки, с учетом всех пожеланий, что были высказаны изначально.

– Лия Вла…

– Я устала терпеть Ваши издевательства. Я не нанималась Вам в рабы, чтобы Вы могли щедро вымещать на мне свою злобу и ярость, – начиная закипать, произнесла Лия, незаметно для себя, повышая голос. – Вы несправедливо принижаете мою работу с тех пор, как мы не нашли с Вами общий язык на корпоративе. Я понимаю, что задела Вас, понимаю, что повела себя достаточно надменно и с пощёчиной переборщила, но это не значит, что теперь я до конца жизни будут терпеть Ваши необоснованные…

– Лия Владимировна! – резко перебил ее Громов, вставая из-за стола. – Что Вы себе позволяете?! – повышая тон, начал Игорь. – Не знаю, что Вы там себе напридумывали, но это не соответствует действительности! Или Вам проще поверить в это, чем признать то, что Ваши работы не всегда столь хороши, как Вы думаете?

– Я…

– Если я возвращаю работу в шестой раз – это повод задуматься, что Вы делаете не так, а не пререкаться со мной! – Лия ничего не ответила, только судорожно выдохнула, потому что Громов оказался слишком близко, подошел на пару шагов ближе, чем следовало бы, и теперь, мало того, что Лие приходилось поднимать голову, чтобы заглянуть ему в лицо, так еще и запах… чужой, сладко-горький запах окутывал ее с ног до головы, заставляя позабыть обо всем.

– Но…

– Не знаю, что Вы себе придумали, но это явно переходит все границы! – прорычал Игорь. – Берите себя в руки, черт возьми, и начинайте уже работать! Я не собираюсь из-за Вас краснеть перед заказчиками или, уж тем более, терять их! Понимаю, Вы здесь из-за зарплаты, но Ingate – это мое детище, и я не позволю халтурщикам губить его!

– Если я так плоха, то тогда почему я все еще здесь? – собравшись, наконец, с мыслями, поинтересовалась Лия, делая маленький шаг назад и надеясь, что Громов не придаст этому значения.

– О, а это не на долго! Будете продолжать в таком же духе, и вылетите отсюда с такими рекомендациями, что придется забыть о словах «успех» и «карьера»! – Игорь бросил на сотрудницу злой взгляд. Он все еще стоял близко, Лия по-прежнему слышала запах его парфюма, он возвышался над ней, словно скала. Руки в карманах, голова, склоненная на бок, злой прищур, все говорило о том, что он – хозяин положения. – А пока, беритесь за голову и радуйтесь, что я даю Вам этот шанс! Пока не научитесь делать свою работу качественно, учтите, премии Вам не видать!

– Ясно… – Лия не видела возможности и нужды в том, чтобы продолжать препираться с Громовым и дальше. То, что она у него не выиграет, она поняла прекрасно. Знала об этом, но не сдержалась в момент, когда Игорь начал переходить рамки дозволенного, но по сути, деваться Леоновой было некуда. Громов это понимал, и она сама тоже. – Я могу идти?

– Не смею Вас задерживать.

Игорь нежно погладил обнаженные бока, коснулся ребер, дошел до обнаженной груди, но так и не коснулся ее, однако буквально мгновенье спустя, Лия почувствовала, как ее запястья оказываются занесенными над головой. Громов крепко перехватил их своей, удобнее устроился между широко разведенных ног.

Лия судорожно выдохнула. Щетина приятно кольнула шею, Игорь начал вырисовывать на ней языком замысловатые узоры, значение которых было известно лишь ему одному. Она хотела запустить пальцы в чужие волосы, растрепать всегда идеально уложенную причёску, но ее руки крепко держали. Лия несколько раз дернулась, но Игорь только поднял на нее темный, жадный взгляд и покачал головой.

– Ни за что. Только так. Чтобы ты знала… кто здесь хозяин… – хрипло прошептал Громов, чередуя свои слова легкими укусами то в шею, то в ключицы, то в плечи.

Лия недовольно захныкала, желая обнять любовника, провести руками по оголенной, взмокшей спине, но ей не дали.

– Я сказал – нет, – прорычали ей на ухо. Лия собиралась что-то возразить, но в какой-то момент почувствовала, что руки освобождаются, однако длилось это лишь доли секунд. Вскоре тонкие запястья сковал толстый, кожаный ремень. – Вот так-то лучше, детка, – Игорь рассмеялся. Он поцеловал свою любовницу: с жаром, напором, напоследок пошло лизнув покрасневшие губы, а затем вновь занял привычное место между длинных ног. Провел по ним руками, огладил, восхищаясь шелком чужой кожи, а затем согнул их в коленях. Дотянулся до ягодиц, мягко огладил и их, чтобы секундой позже, звонко шлепнуть по одной из них. Лия вскрикнула, распахнула глаза, закусила нижнюю губу.

– Тебя отшлепать? – томно поинтересовался любовник. Лия только промычала что-то в ответ, но подобный расклад мужчину не устроил. Он взял ее лицо за подбородок, повернул к себе, заставил смотреть прямо себе в глаза. – Мне отшлепать тебя?

– Н-нет… – заикаясь, ответила Лия. Внизу все горело огнем. Она жаждала чужих прикосновений: грубых, властных, несущих и боль, и наслаждение… И в то время как язык произносил нужные буквы, взгляд горел огнем, требовавшим противоположное.

– Точно?

– Да…

– Да, что? – не успокоился на этом Игорь.

– Отшлепай меня…

– Так-то лучше…

Лия проснулась с громким ни то вскриком, ни то всхлипом. По вискам струился пот, сердце билось, словно загнанное, руки вспотели, а внизу сладко тянуло. Будильник, стоявший рядом, показывал три часа ночи. До рабочего дня оставалось еще шесть часов.

Она села на кровати, нащупала светильник, что стоял на тумбочке и через мгновенье спальню озарил мягкий свет. Лия схватила стакан с водой, преднамеренно оставленный там на всякий случай и с жадностью сделала несколько глотков.

– Что это только что было? – прохрипела она в пустоту.

Лия нервно постучала карандашом по столу, пару раз тяжело вздохнула, а затем с каким-то остервенением вырвала лист из альбома и скомкала его. Корзина возле ног полнилась с пугающей быстротой. Очередная переделка давалась с трудом.

С последней взбучки у Громова прошла неделя. И ровно неделю Лию преследовали престранные сны, благодаря которым она ненавидела и себя, и своего начальника.

Почему Игорь снился ей? Да еще и в таком контексте? И вообще…

– Какого черта?

– М? – Леонова подняла голову и столкнулась с озадаченным взглядом своей коллеги. С Марией они сдружились практически с первого дня ее работы в Ingate.

– Решила извести всю нашу бумагу, да? – Маша кивнула в сторону переполненного мусорного ведра. – Опять наезжал?

– Нет. Пережитки прошлого, – Лия подперла рукой подбородок и уставилась перед собой. Подруга присела рядом и потрепала ее по плечу.

– Нельзя так убиваться из-за работы.

– За последнюю неделю он стал еще больше меня доставать. Совсем озверел, – выдохнула Леонова. Это было сущей правдой. Казалось, что Громов уже никогда не примет ни один ее проект. Может, и впрямь следовало уволиться и прекратить эти мучения? Можно было подыскать хоть что-то другое, на первое время сгодилась бы любая работа, а потом, со временем, Лия нашла бы что-нибудь стоящее…

– Сегодня пятница, – заявила Мария с улыбкой на лице. Лия обвела ее непонимающим взглядом и пожала плечами.

Есенина была почти ровесницей Леоновой. Она обладала мягким характером, смешливостью, изрядной долей остроумия и природной красотой, которая позволяла ей бессовестно флиртовать со всем мужским коллективом фирмы. В Ingate она была художником, как и Лия, под ее руководством были более дорогие проекты с давними и проверенными временем клиентами. Она работала в компании вот уже четыре года и, в отличие от Лии, выговор не получала.

– И?

– Что значит и, принцесса Лея? – использовав, свою излюбленную шутку, поинтересовалась Маша. – Погнали зависать куда-нибудь?

– Нет, настроение никакое, о чем ты? – отмахнулась Леонова, принимаясь раскачиваться на стуле вправо-влево. Громов обещал превратить ее жизнь в сущий ад, и она не знала, как с этим бороться. В голове не было ни одной идеи помимо увольнения, но сдаваться так быстро… так легко и после столь нелепого поступка не хотелось. Лия часто ругала себя за ту пощечину, ну что ей стоило просто сказать Игорю, что она в отношениях и у нее есть молодой человек? Игорь всегда был адекватным, наверняка бы сразу отступил, и они бы замяли эту неловкость. Но нет, вздумалось ей поминать прошлое, а оно давно известно, что последует тому, кто решил этим заниматься.

– Ну Лия, ну давай, ты мне уже две недели обещаешь составить компанию! – Маша бросила на коллегу укоризненный взгляд. Есенина, в отличие от нее, выглядела так, словно собиралась не на работу, а на красную дорожку в Голливуде: идеально сидевший костюм, красивый макияж, замудренно заплетенная коса… Кажется, подруга и впрямь собиралась сегодня отдохнуть. Лия бросила взгляд на собственные черные джинсы и такого же цвета толстовку. Мрачные настроения отражались в выборе цветовой гаммы ее одежды. Ни макияжа, ни прически, только уставший вид и потухший взгляд. – Слушай, – завидев сомнения коллеги, продолжила свое наступление Есенина, – ну не заставляй меня проводить этот вечер с Дубцовой! Она снова заест меня своими рассказами про богатых ухажеров, которые задаривают ее подарками! – Лия хмыкнула, а Маша скривилась, вспоминая хвастунью из рекламного отдела. Юлия была относительно неплохой девушкой, тоже их возраста, вполне могла бы составить им компанию, но ее неправдоподобные россказни об олигархах, выстроившихся в очередь под ее дверью, успели надоесть всем. – Не упрямься…

– Ладно, черт с тобой, – махнув на все рукой, заявила Леонова. – Куда отправимся?

– У нас тут неподалеку от офиса есть прекрасный ирландский паб… там сегодня кажется будет транслироваться какая-то игра, – ответила Маша, не скрывая загоревшегося взгляда. – Наверняка будет куча симпатичных парней, наконец, с кем-нибудь познакомлюсь, – протараторила она. – И тебе не помешало бы!

– Ага… – скудно согласилась Лия. Может, и правда не помешало бы.

Лие с первых минут идея идти в паб во время трансляции дурацкой игры, показалась не самой лучшей, но Маша буквально вцепилась в нее, грозясь отвести туда силком, если она вдруг передумает.

Настроения не было, настрой на выходные был еще более паршивым, потому что Громов в очередной раз вернул ей работу, приказав переделать «должным образом». Леонова убеждалась все больше и больше в том, что нужно искать новую работу. Игорь не собирался от нее отставать, это становилось понятно.

– Лия, вон тот столик свободен и обзор оттуда хороший. – Есенина указала на столик «посередине». Это не обзор оттуда был хорошим, это их бы там обозревали со всех сторон, но и тут Леонова не стала спорить. Проще был отсидеть часок-другой, а затем, сославшись на усталость и необходимость работать в выходные дни, вызвать себе такси и укатить домой.

– Ладно, ты иди и занимай его, а я пошла нам за пивом.

– Отлично!

До «отличного» им было далеко. Посиделка не заладилась с первых минут. Мало того, что в пабе действительно было много людей, большая часть из которых была воинственно настроенной болеть за кого-то там целой толпой, так еще из-за шума ничего не было слышно. Пиво расслабиться не помогло, и через полчаса у Лии разболелась голова.

К ним уже дважды «подкатывали» предлагая то угостить их выпивкой, то пытаясь заговорить о футболе, но Мария лишь воротила носом, давая им понять, что они – не ее уровень, а Лия была на грани того, чтобы проклясть все и всех, что их окружало.

– Слушай, Маш, может по домам? – с надеждой протянула Леонова, но не тут-то было. Нездоровым образом загоревшийся взгляд коллеги дал понять ответ и без слов. – Ясно…

– Смотри какой красавец… – Есенина кивнула в сторону какого-то парня за барной стойкой, сидевшего к ним спиной.

– Так не видно же его, или у тебя супер-зрение?

– Да ты посмотри на эту спину, волосы, как одет…

– А как он одет? В одежду, – Лия пожала плечами. Ей уже давно пришлось пересесть ближе к подруге, так как находясь друг напротив друга они практически не слышали чужих слов.

– Да нет же, это…

– Ковалев, – закончила за нее Лия, едва заметно сморщившись. Для нее он был мелким прихвостнем, подобием слизняка, который не хватал звезд с неба, зато умело пристроился под теплым крылом друга и доедал за ним все, что оставалось. Не совсем паразит, но и не хищник.

– Черт… – Маша изменилась в лице, причем так резко, что Лия поняла – что-то не так. Есенина вмиг растеряла веселый запал, взор потух, а губы сжались. – Не знала, что он тут будет…

– Ты чего? – Леонова аккуратно потеребила коллегу за плечо, но та только покачала головой. Потянулась в кружке с пивом, сделала пару хороших глотков, однако былого расположения духа ей это все равно не вернуло. – А что случилось-то? Подумаешь, Ковалев тут…

– Ага…

– Черт, – Лия бросила мимолетный взгляд в сторону безопасника и заметила, что рядом сидит до боли знакомая фигура. Конечно, как же без этого? Где бывал Ковалев, там бывал и Громов, и наоборот. Чертова неразлучная парочка!

– Надо же было так с местом прогадать… – буркнула Есенина.

– Подумаешь, мы не на работе, закон не нарушаем, чего ты так запереживала?

– Да не в этом дело… – Маша закусила губу, словно раздумывая, рассказывать коллеге о прошлых делах или нет.

– А в чем же тогда? Ну?

– Когда я только пришла в Ingate, была еще наивной, можно сказать, молоденькой дурочкой. Ковалев, если ты заметила, за всеми ухлестывает, особенно, за новенькими…

– Заметила, конечно… – Лия едва не добавила, что думает о нем на самом деле, но решила дать подруге сначала выговориться.

– Ну вот… я повелась. У нас случилась небольшая интрижка, мы пробыли вместе всего пару недель. Я успела влюбиться по самое не могу, а он просто поразвлекался. Так мне и заявил потом напоследок. – Мария замолчала, руки принялись теребить краешек дорогого пиджака. Воспоминания захлестнули ее и стало как-то не до развлечений, ни до выпивки или веселья.

Есенина очень сожалела о своем быстром и бурном романе. Если бы она только сразу разглядела, кем на самом деле был Ковалев, если бы он только сразу показал свою сущность, но… вначале Дима был прекрасным: романтичным и умелым ухажером, тактичным и внимательным слушателем, потрясающим любовником… последнее, к слову, привело к совершенно незапланированной беременности. Маше на тот момент было всего двадцать пять, она только устроилась в приличную фирму и собиралась двигаться вперед по карьерной лестнице. Если она и могла позволить себе оставить этого ребенка, то только в случае, если рядом был бы надежный мужчина и крепкое плечо, на которое она смогла бы опереться. К сожалению, этого не случилось. Дима сначала отнекивался, заявляя, что ребенок не его, но после недельных попыток со стороны Есениной поговорить и хоть что-то выяснить, предложил ей деньги. Относительно неплохую сумму, которую, как он тогда выразился, она могла бы потратить либо на аборт, либо на своего ребенка в будущем. Признать его он так и не согласился.

Маша тогда приняла решение прервать беременность, срок был очень маленьким, и она понимала, что ничего не сможет дать этому ребенку одна. Карьера только начинала складываться, деньги только начинали зарабатываться. Помочь ей было совершенно некому и родив, она посчитала, что подпишет себе приговор.

Спустя четыре года она все еще иногда сожалела об этом решении, но изменить его было уже нельзя, а вот от Димы все еще неосознанно «шарахалась». Нет, он не издевался, не ругался с ней, не стал рассказывать об их связи никому, разве что может быть лучшему другу, но в душе Мария его ненавидела, считая ответственным за то, что ее ребенок так и не родился на свет. Потому что стоило Ковалеву только замолвить слово о том, что он будет помогать, что он будет рядом, хотя бы как друг и отец их малыша, и Есенина приняла бы совсем другое решение…

– Маш… – Лия аккуратно потеребила плечо подруги, не понимая, что произошло. Есенина словно выпала из реальности, взгляд стал пустым и расфокусированным.

– Я хочу уйти отсюда… – бесцветным тоном сообщила Маша, начиная собирать немногочисленные вещи со стола.

– Ладно, хорошо… – Леонова неуверенно закивала. – Я сейчас только, – Лия поднялась из-за стола, – подождешь пару минут? Зайду в уборную, оплачу наш счет, и мы пойдем…

– Ты иди, я оплачу счет, говорила же, сегодня выпивка с меня. – Маша совсем невесело усмехнулась и поднялась вслед за подругой.

– Ладно… я быстро… – Лия поняла, что что-то случилось, и причина точно крылась в их безопаснике, но выяснять это здесь и сейчас было не лучшим решением, поэтому она решила поскорее уйти из этого паба.

В уборной Леонова пробыла не больше пары минут, быстро умылась, привела себя в порядок и покинув ее, уже собиралась взглядом искать подругу, которая обещала ждать ее у входа, но не нашла. Поозиравшись по сторонам, она поняла, что не может понять, где Есенина, но додумать мысль ей не дали. Рядом возник молодой незнакомец, явно намеревавшийся с ней познакомиться.

– Какая красивая девушка, за кого болеем? – Парень ни то, чтобы был совсем уж пьяным, но и трезвым его назвать было нельзя. По сути, не страшный, даже наоборот, симпатичный, только вот Лия не искала знакомств и единственным желанием было убраться из треклятого паба, как можно скорее.

– Ни за кого, я здесь оказалась случайно… – Леонова натянуто улыбнулась и хотела сделать шаг вперед, но путь ей тут же перегородили. Парень оказался высоким, с развитой мускулатурой, поэтому скрыться от него юрком не вышло.

– Да, знаю я таких… – пошло улыбнувшись, ответил незнакомец. – Случайно оказывающихся не там…

– Не надо дурацких намеков, просто пропустите меня, – зло процедила Лия. Вот только разборок с местными болельщиками ей не хватало!

– Ну, куда ты так быстро, детка?! – парень широко улыбнулся, выставляя руки вперед, беззастенчиво начиная трогать Лию за шею, проводить по ключицам.

– Охренел?! – прокричала Леонова, с размаху залепив увесистую пощечину наглому хаму. В этот миг, как и бывает в странных комедиях, которые Лия никогда не понимала, все затихло, остался только шум от телевизора. Не меньше дюжины голов резко повернулось к ним, да так и застыла. В том числе и ненавистный босс со своим прихвостнем.

– Ты обалдела, сука? – прошипел незнакомец, вытирая кровь с разбитой губы. Что-что, а сил Лия не пожалела. – Ты за это отве…

– Эй, а что, девушек обижать стало уже нормой? – Леонова издала тихий ни то писк, ни то стон. Позади незнакомца возникли фигуры коллеги и начальника. Только бы не завязалась драка, отстранённо подумала Лия, однако ее желания сегодня полностью игнорировались судьбой.

– Куда лезешь, мужик? С девкой сам разберусь, ты давай, двигай! – нахально заявил парень, окидывая оценивающим взглядом сначала Громова, что стоял прямо напротив него, а затем и Ковалева, куда уж без него.

– Ты сейчас перед девушкой извинишься и исчезнешь, а если…

– А если нет, то что?! – повышая голос, поинтересовался наглец.

– А вот что!

Лия охнула, успела увернуться от едва не упавшего на грязный пол, незнакомца. Подняла взгляд и застыла. За считанные секунды буквально у нее на глазах, все, кто прибывал в баре, начали драку друг с другом. Прямо как в дурацких фильмах, которые она никогда не понимала. Пару раз прямо перед ней мелькало то лицо босса, то Ковалева, то еще кого-то из посетителей бара.

К великому сожалению, путь к выходу был отрезан, точнее, завален катающимися по полу телами дерущихся друг с другом людей. И чего они все сорвались, будто с цепи? Что за черт вообще творился в этом треклятом баре?

– Это же паб, так принято, – объяснил ей потом Ковалев. Драка закончилась в принципе, быстро. Почти так же, как и началась. Лия была чертовски благодарна, что в какой-то момент именно Дима схватил ее за руку и потащил к выходу. На улице их ожидала не менее испуганная и шокированная, чем Лия Есенина.

– Что это только что на хрен было?! – Мария схватила подругу в охапку и потянула на себя, вырывая из рук Ковалева. – Ты в порядке?! – осматривая Леонову на предмет повреждений, спросила она.

– Д-да… – Лия кивнула, окидывая парней взглядом. – Это ты сейчас серьезно?! – Леонова посмотрела на усмехавшегося Ковалева. Бровь была рассечена, на скуле расцветал синяк. Примерно тоже самое творилось и на лице ее босса. И все из-за нее…

– Ну как можно сходить в ирландский паб и не подраться напоследок?! – он развел руками.

– Дамы, не сочтите за грубость, но нам бы отсюда убраться. – Игорь обвел своих подчиненных взглядом и улыбнулся, задержав взгляд на Лие.

– Да-да, мы сейчас такси вызовем, – протараторила Мария, начиная выуживать телефон из необъятных размеров сумки.

– Не надо такси, подвезем, – улыбнулся Громов. – А то сегодня уже нашли приключений на свои…

– Задницы, – Ковалев договорил начатую боссом фразу и пошло улыбнулся, чтобы через секунду скривиться от боли. – На свои милые, прелестные и аппетитные…

– Дим…

– Да, понял, заткнуться. – Дима снова усмехнулся и поднял руки вверх, показывая, что замолкает.

– Так, дамы, называем адреса, – деловито потребовал Громов, словно не покидал стен своего офиса и словно не у него лицо было заляпано собственной кровью.

Леонова не поняла, как оказалась в машине босса. Как выяснилось, им оказалось по пути. А вот бедной Марие оказалось по пути с ненавистным Ковалевым.

Чужая BMW оказалась потрясающей как снаружи, так и внутри. Лия невольно позавидовала «козлу», который катался на такой машине в то время, как она была вынуждена тратить на дорогу от полутора часов и дальше. И все в тесном вагоне метро. И так каждый день. Правда помимо злости и нелюбви к начальнику, сегодня невольно примешалось и другое чувство.

– Спасибо, Игорь Дмитриевич, – вздохнув, проговорила Лия. – Вы не обязаны были…

– Ну, как я выгляжу? – проигнорировав слова сотрудницы, Громов оторвался, наконец, от зеркала на панели автомобиля и бросил вытирать кровь с лица. Лия сначала хотела предложить свою помощь, но потом посчитала это слишком интимным. Мало ли, чего бы там себе мог потом надумать Игорь?

– Хорошо… замечательно… – усиленно закивала девушка, стараясь ничем не выдать своего волнения. В пору молодости, во времена, когда она была наивной дурочкой, так сильно мечтала оказаться в этой самой машине. Точнее, автомобиль-то в университете у Громова был другой, да только не в нем было дело, а в их обладателе…

Когда много лет тому назад он выставил ее за дверь: испуганную, ошарашенную, не понимающую, в чем дело, Лия списала это на похмелье, на дурное настроение. Ждала потом, что Игорь подойдет к ней, попытается хоть что-то объяснить, но дни шли, а Громов не звонил, не писал и встреч с ней не искал. А затем, как-то раз, он прошел мимо нее в университете. Просто взял и прошел мимо вместе со своими друзьями, даже не удостоив Леонову взглядом. Наверное, он стеснялся того факта, что переспал с местной дурнушкой или вовсе не запомнил, что было той ночью. Лия долго гадала, долго плакала, бессонными ночами молясь всем богам, чтобы ее первый мужчина, человек, которому она впервые отдала свое сердце, хоть на мгновенье взглянул на нее с желанием…

Но сначала прошли дни, затем недели, а потом и месяцы. Лия поняла, что совершила ошибку и постаралась о ней забыть. На место глухой тоске и боли пришли злость и ярость по отношению к тому, кто даже не подумал о ее чувствах. Благо, что проучились они «вместе» всего лишь год. Когда Леонова перешла на второй курс, Громов уже закончил университет. К слову, на тот момент, по слухам, он уже был обручен со своей пассией – то ли Лизой, то ли Викой, хоть убей, а Леонова не вспомнила бы. Знала только, что девушка тоже была «звездой» их учебного заведения и ездила на машине не дешевле, чем сам Игорь.

С тех пор Лия вынесла несколько уроков. Во-первых, она старалась держаться подальше от тех, кто был заведомо намного богаче нее. Социальное неравенство было штукой опасной и никогда не играло на пользу тем, кто оказывался в подобных ситуациях. Ну, а во-вторых, она перестала верить мужчинам. Лия закрылась и потенциальные ухажеры чувствовали это. Быть может, из-за этого она и была до сих пор одна…

– Леонова, ты слышишь меня? Уже третий раз зову… – Игорь обеспокоенно взглянул на нее. Лия сидела рядом с водительским сидением и выходило, что Громов был очень близко. От него потрясающе пахло, не было привычного налета строгости: отсутствовал строгий пиджак и галстук. И вообще… стоило Лие протянуть руку, и она смогла бы коснуться его щеки… к слову, кажется, Игорь не брился пару дней, и эта его щетина грозилась свести ее с ума окончательно… – Лия? – еще раз позвал Громов.

– Да?!

– Все хорошо? – Босс развернулся, теперь сидел немного полубоком. – Он напугал тебя? – Игорь кивнул чему-то своему, видимо, сделал для себя какие-то выводы. Переход на «ты» Леонову насторожил, но она не рискнула что-то сказать, только вжалась в дорогое сидение, мечтая оказаться либо как можно дальше от своего начальника, либо как можно ближе к нему. – Эй… ты побледнела… – Громов придвинулся еще ближе, аккуратно повернул ее лицо за подбородок и заглянул в глаза. – Все хорошо же… ты чего?

– Я… – Леонова запнулась, не зная, что отвечать. Быстро задышала, понимая, что сердце вот-вот выскочит из груди. Прикрыла глаза, когда Игорь нежно провел руками по ее распущенным волосам.

– Никто больше не обидит, обещаю… – Лия сделала судорожный вздох, кивнула, словно говоря, что верит ему. – Эй… ну посмотри сюда… – тихо попросил Игорь. Леонова открыла глаза и поняла, что он находится в несколько сантиметрах от нее. Слишком близко. Лия могла разглядеть каждый миллиметр его губ…

Игорь поцеловал ее первым, а Лия будто снова смогла начать дышать. Потянулась вперед, окунулась в чужую ласку, вплела пальцы в чужие волосы, притягивая обладателя как можно ближе к себе. Внизу сладко потянуло, чужой аромат вскружил голову, а умелый язык, властвовавший во рту, и вовсе заставил потерять остатки контроля над собой.

Леонова ни за что не отпустила бы Игоря первым, но он все же отстранился, тяжело дыша. Поднял на нее темный взгляд, сощурился.

– Поехали ко мне?

Лию словно окатило ведром холодной воды. Дымка вокруг рассеялась, волшебство момента исчезло, оставляя за собой все того же наглого и самоуверенного Громова, который растоптал ее сердце много лет тому назад. Все тот же взгляд: оценивающий, прожигающий, жадный…

Лия выставила руки вперед, заставила Игоря отодвинуться от себя, сделала пару глубоких вдохов.

– Нет, не поедим, – тихо, но уверенно произнесла она. Резкий контраст между тем, какой она была еще полминуты назад, готовая отдаться своему боссу едва ли не в машине и той ледяной принцессой, что была сейчас, бросался в глаза.

– Ясно. – Игорь молча кивнул и отодвинулся. Взялся за руль, включил зажигание, резко нажал на педаль газа. – Это тактика такая? – манера вождения шефа Лие не понравилась, но говорить ему что-либо она не рискнула. Запоздало она подумала, что нужно было выйти из чужой машины, можно было доехать домой и на метро. На крайний случай, на такси. Оставаться с ним сейчас, после того, как она «подразнила и не дала» было ошибкой.

– Не понимаю, о чем Вы…

– Надо же… – Игорь усмехнулся, покачал головой, в очередной раз заворачивая на нужной улице. – Когда брал тебя на работу, отказал девушке примерно твоего возраста… уровень ее работ был ничуть не хуже, если не наоборот, опыта у нее было больше, а я отдал должность тебе. Знаешь, почему? – Игорь повернулся к ней на доли секунд, бросил на нее неприятный взгляд, та только отрицательно покачала головой. – Не хотел разводить на работе бордель. Она была чересчур красивой, ухоженной… в общем, я подумал, что с ней будет не работа, а сплошной кошмар.

– Зачем Вы рассказываете мне это? – спросила Лия, отчитывая немногочисленные оставшиеся до ее жилья кварталы. Скорее бы они доехали, скорее бы…

– А потому, что хочу сказать – я жалею. Она заслуживала этой работы больше, чем ты. А вести себя, как дешевая шлюха, оказывается, можно и в джинсах с кедами. – Громов резко затормозил, останавливая машину возле дома, в котором Леонова снимала квартиру.

Лия дернулась, словно от пощечины. Так грубо Игорь с ней не разговаривал еще никогда. Даже в те разы, когда он проходился по ее работам, сравнивая их с работами выпускников ПТУ.

– И чем же я заслужила звание шлюхи?! – Леонова повернулась к Громову, где-то внутри загорелся настоящий огонь, настоящая ярость. Тот сидел неподвижно, даже не думал смотреть на нее в ответ. – Это потому, что не хочу раздвинуть ноги перед тем, кого считаю козлом?! – теряя остатки самообладания, проговорила Лия, повышая голос, неосознанно начиная кричать. – Потому что не готова подстелиться под своего босса, которого терпеть не могу? Это делает меня дешевой проституткой?! То, что Вы не умеете принимать отказы, приводит к тому, что я шалава?!

– Леонова…

– Знаете, что, уважаемый Игорь Дмитриевич? – Лия дернула ручку автомобиля, не собираясь в нем задерживаться больше не на секунду. – А не пошли бы Вы к черту!

Лия влетела в свою квартиру, словно ураган. Сердце билось, как загнанное, у самого горла, руки вспотели, ноги тряслись. Что она только что наделала?! Неужто и впрямь накричала на Громова? Снова?!

– Послала босса… – Лия судорожно втянула в себя воздух, сползая вниз по входной двери. Благо, она уже была дома. – Что я натворила?

Леонова понимала, что вот теперь она точно потеряет свою работу. Мало было предновогодней пощечины, за которую она никак не могла расквитаться, так теперь еще и это! Вот знала, что не нужно было идти в этот чертов бар! Чувствовало сердце, что добром это не закончится и все равно пошла, а теперь…А что теперь? Теперь ей точно грозило увольнение. И не просто увольнение… зная Громова, Леонова предполагала, что наверняка это станет каким-нибудь публичным унижением, настоящей поркой, после которой Лия захочет спрыгнуть с моста.

Очередные выходные прошли, словно в аду. С тех пор, как в жизнь вмешался треклятый корпоратив, она не находила себе места, а ведь все так хорошо начиналось… помнится, в начале Игорь даже ее хвалил, а сейчас…

Благо, что работа, которая осталась у нее «на дом» помогла отвлечься, иначе Леонова полезла бы на стенку, так плохо ей было. Даже на прошлой работе она не испытывала столько дискомфорта, столько в Ingate. К концу воскресенья Лия устала и вымоталась, что физически, что морально, и вывод напросился сам собой – а может быть, оно все и к лучшему? Может быть, и впрямь давно стоило уйти от Громова, подыскать себе что попроще? Да, зарплата была высокая, но что с нее толку, если начальник не давал житья? Лия и света белого уже не видела, погребенная под чередой бесконечных правок… а под конец Игорю этого показалось мало, и он урезал ее заработок, здорово обломав все планы.

В понедельник Лия уже была полна решимости менять свою жизнь. Конечно, очередные собеседования, бесконечные рассылки резюме – все это казалось удручающим, но Громов, который лез ей под юбку перевешивал. И может быть, будь все иначе, Леонова и была бы рада закрутить роман с богатым и красивым молодым мужчиной, но помня о том, что он сделал с ней много лет назад, с какой легкостью втоптал в грязь, как просто унизил… не могла. Не могла позволить себе быть рядом с ним, целовать его, ложиться с ним в одну постель. Даже мерзкий Ковалев на его фоне становился не таким мерзким, что уж там говорить. Лия готова была остаться без работы, без денег, съехать в комнату в какой-нибудь общаге, только бы не спать с ним. Только не с этим гадом…

Утро понедельника выдалось пасмурным. Дождь лил, как из ведра, вагон метро казался заполненным еще больше, чем предполагалось. Люди были злее обычного, мокрые зонты то и дело мешались и к концу поездки Леонова уже была как выжитый лимон. Собственно говоря, как и всегда. Она ненавидела давки, ненавидела метро, но деваться было некуда. Подобная роскошь, как автомобиль, пускай и подержанный, была ей не по карману.

Довершением чудовищных выходных и паршивого начала дня стал какой-то гад, обрызгавший ни в чем неповинное пальто Лии. Светлое и дорогое пальто, на которое она разорялась в прошлом году, едва ли не неделю голодая после его покупки. Мужчина на байке пронесся мимо с такой скоростью, что Леонова только и успела, что открыть рот в немом возмущении. Через несколько секунд мотоцикл исчез где-то на внутренней парковке их здания, а на ее верхней одежде начали расцветать уродливые пятна грязи.

В любой другой день, Лия, может быть, и стерпела. Но только не сегодня. Только не после адских выходных, во время которых она ломала голову над тем, как жить дальше, попутно перерисовывая то, что итак уже отлично нарисовала.

– Эй, ты! – Она быстрыми шагами догнала мотоциклиста, который все еще был в шлеме. Сделать это оказалось нетрудно, охрана не тормознула, узнав в ней сотрудника Ingate, благо, что незнакомец припарковался почти в самом начале. – Неужели так сложно было объехать чертову лужу, козлина?! – прокричала Леонова, быстрыми шагами надвигаясь на хама. – Это теперь модно, вести себя, словно мудак?! – Лия остановилась рядом с мужчиной и застыла как вкопанная, когда он, наконец, соизволил прекратить возиться со своим мотоциклом и снял шлем. – Проклятье… – только и смогла прошептать девушка.

– Лия Владимировна, – сухо ответил Громов, поравнявшись с нерадивой сотрудницей. – Ко мне в кабинет. Жду Вас через пятнадцать минут.

– Черт… – выдохнула Леонова, провожая взглядом злого начальника. – Что ж за жизнь такая пошла? – Выругавшись напоследок, Лия последовала за ним внутрь здания. Кажется, выходные были просто цветочками в сравнении с тем, что ожидало ее впереди.

Лия проклинала весь мир, пока шла до своего кабинета. Здание Ingate уже давно не казалось столь прекрасным, как вначале, Леонова злилась на Марию, которая затащила ее в дурацкий паб, на себя, за то, что в очередной раз не смогла сдержаться и, конечно же, на Громова.

Решительный настрой исчез, остался только страх и желание как можно быстрее со всем покончить. Лия прекрасно понимала, что житья ей Игорь не даст, поэтому, придя в их небольшой офис, отмахнулась от Есениной и принялась быстро писать заявление об уходе.

Громов дал ей пятнадцать минут, и она хотела успеть состряпать бумагу к этому времени. Нужно было сделать это давно. Забить на деньги, зарплату, карьеру, возможный творческий рост и дать деру сразу после Нового Года. И дураку было понятно, что так просто ситуация не разрешится и масла в огонь подлила сама Лия. Сначала своей нелепой страстью в машине, а затем еще и оскорблениями сегодня.

Бумага была готова, в запасе оставалось пять минут. Лия сидела за рабочим столом. За окном все так же лило, пасмурное утро грозилось перерасти в пасмурный день. Тоскливо обведя взглядом просторное помещение, в котором работал художественный отдел, Леонова вздохнула. Ей по-настоящему понравилось в Ingate. Это было хорошее место с комфортными условиями. Здесь были интересные проекты, добродушный коллектив, к которому она успела привязаться и море бесплатного кофе, который Лия обожала.

Леоновой было неприятно осознавать, что она все испортила сама. Сдержись Лия тогда, на новогодней вечеринке, отшей она Игоря умело, красиво, как и подобало взрослой девушке, и все было бы иначе. Не нужно было бы покидать хорошее рабочее место, никто бы не стал одаривать ее ужасными характеристиками и не было бы никакой необходимости ехать домой под проливным дождем… но, что было сделано, то было сделано.

Громов встретил ее в своем кабинете, благо, один, без начальника отдела кадров, которого Лия почему-то думала там увидеть.

– Итак, Лия Владимировна, – сухо начал Громов, забывая о том, что еще пару дней тому назад обращался с ней на «ты». – Я думаю, что нам с Вами есть, что обсудить. – Игорь встал возле своего стола, вальяжно расстегнул пуговицы на пиджаке, отставил кружку с ароматным кофе подальше от бумаг. – Присаживайтесь. – Он махнул в сторону свободных кресел, но Леонова только отрицательно покачала головой.

– В этом нет нужды, вот, – Лия протянула руку и положила на стол начальника распечатанное и подписанное несколькими минутами ранее заявление об уходе. – Я все поняла, мне здесь не место. Так будет лучше для…

– Да неужели? – резко перебил ее Громов, зло комкая бумагу. Леонова так и застыла на полуслове, не понимая действий начальника. Игорь отшвырнул ни в чем неповинную бумажку в сторону и сделал к ней несколько шагов. – Что, вот так просто, да? Уволиться и все?! – прошипел Игорь. Лия замерла, не зная, что отвечать. Со времен университета она не помнила Громова таким злым. В годы учебы он всегда был веселым, может быть, немного хамовитым и наглым, но уж точно не агрессивным. Даже тогда, на корпоративе он не был таким сердитым, как сейчас…

– Игорь Дмитриевич, отодвиньтесь, пожалуйста… – попросила Лия, но в противовес своим словам сама сделала шаг назад, понимая, что ее просьбу ни во что не поставят.

– Что, Леонова, думаешь, что можно вот так запросто играть с другими? – снова беззастенчиво переходя на «ты», поинтересовался Громов. – Бить, сыпать оскорблениями, дразнить взрослого мужика, а затем посылать его на хер? – Лия вынужденно сделала еще один шаг назад, потому что Игорь придвинулся еще ближе. В глазах горел недобрый огонь, одной рукой он ловко поймал ее за локоть и заставил затормозить. – Ты что-то надумала о себе, девочка, видал я таких дешевых шлюх, как ты, только знаешь, как с ними поступают? – Леонова выставила свободную руку и упирлась начальнику в грудь, но кажется, Громов даже не обратил на это внимания. – Теперь будет так, как я скажу, ясно?

– Вот уж не думаю… – Откуда в ней только взялась смелость ответить боссу гадостью на гадость, Лия не знала, не сказала бы, хоть убей. – Пустите! – Наконец, она вырывала руку и сделала шаг от босса. – Вы думаете, что Ваши оскорбления меня удержат здесь? Этому не бывать! Ищите себе другую дурочку, которую сможете унижать и оскорблять, не на ту напали!

– Да что ты… – Игорь широко улыбнулся, опустил руки в карманы, словно пытаясь продемонстрировать деланное спокойствие, хотя, резкая смена настроя мужчины показалась Лие недоброй.

– Именно!

– А что, если мы сделаем так… – Игорь сделал вид, что раздумывает, хотя Леонова ни на секунду не поверила наглому выражению лица. – Давай я напишу тебе кучу шикарных рекомендательных писем и разошлю их в каждую мало-мальски приличную рекламную контору? Или еще лучше, просто разошлю это всем и каждому, кто имеет хоть какое-то отношение к сотрудничеству с художниками? – Он пожал плечами. – Мне ведь даже не придется делать это самому, нужно будет только поручить нужным людям. Я тебе вмиг испорчу репутацию.

– Не посмеете… – пытаясь храбриться, заявила Лия, хотя по глазам поняла, что посмеет, еще как. Скорее всего, так и сделает.

– Ты зашла слишком далеко, девочка. Играй, да не заигрывайся, – зло выплюнул Игорь. – А посему теперь будет так: начиная с сегодняшнего дня ты будешь получать свой голый оклад, ни о каком увольнении речи идти не может, иначе я тебя по миру пущу, и будешь его получать ровно столько, пока не одумаешься и не ответишь за свои слова и действия.

– И каким же образом я должна за них ответить? – стараясь придать голосу бесстрастный тон, поинтересовалась Лия.

– Продолжи то, что начала, исправь ситуацию и сделай так, чтобы я остался доволен.

– Я так не думаю…

– Просто к слову, – Игорь усмехнулся, понимая, что в этой схватке его жертве не выстоять, – оклад – это прожиточный минимум, установленный правительством нашей прекрасной страны. Погугли, сколько это будет. Посмотрим, сколько ты протянешь на эти деньги в столице.

Слова Игоря въелись в сознание. Лия понимала, что Громов не шутит, по глазам видела, что разозлила хищника, который все это время прятался под маской вежливости, холодности и сдержанности. Никогда Громов таким не был, всегда являл собой наглого и дерзкого сукина сына и вот, наконец, его настоящая сущность вырвалась наружу. Нужно было только слегка его подтолкнуть…и он сразу обнажил клыки, сразу зарычал, вставая на дыбы.

Как Громов мог быть до такой степени разным, Леонова не могла понять. В университете он был веселым, компанейским, вечно кого-то разыгрывал, напивался, хулиганил, дрался, таскался за девчонками и без конца прогуливал пары. По крайней мере, это был тот образ, который Лия запомнила, это был образ, который она знала…

В баре, когда он заступился за нее, она увидела совсем другого Игоря – взрослого мужчину и справедливого человека, готового рискнуть ради того, чтобы сделать что-то правильное. В машине, после истории с дракой, это снова был тот Игорь, от которого она потеряла голову во времена учебы… Игорь, который заставлял ее сердце биться чаще просто так, потому что был собой… единственным и неповторимым…

Но кем был этот человек, в кабинете, который угрожал ей и предлагал низости, Лия не знала. Сейчас она отчетливо понимала, что раньше могла ненавидеть Громова, злиться на него, обижаться, но никогда Леонова не испытывала к нему призрения, которого теперь хватало с лихвой. Остатки уважения, которые у Лии были по отношению к начальнику, ударились о его самомнение и рассыпались в прах.

Лия погуглила свой оклад и поняла, что не выживет на него. Десять тысяч… смешно. В особенности, когда съемная квартира стоила больше, чем в два раза… Вечер после словесной баталии с шефом она провела на диване с бокалом белого вина. И стало абсолютно наплевать, что завтра был вторник и с утра нужно было вставать на работу. Для чего Леоновой было туда идти? Чтобы получать жалкое жалование? Чтобы в очередной раз ей вернули проект с надписью «переделать»? Чтобы наблюдать за успехом других?

Было неприятно признаваться себе в зависти к подруге, но Лия завидовала Марие, которая спокойно работала в Ingate, получала интересные заказы и хорошие премиальные за работу с крупными заказчиками. Она завидовала ее характеру, той легкости, с которая Есенина со всеми общалась, той внутренней красоте, которая, похоже, очаровывала всех сотрудников фирмы.

Лие же сложно было сходиться с людьми, сложно было перед ними открываться, она совершенно не умела заигрывать с мужчинами, вертеть ими так, чтобы те были рады побегать за ней. Строго говоря, Лия не умела ничего, кроме как хорошо рисовать, но даже в последнем начинала сомневаться…

Работа над последними проектами стала настоящим кошмаром. Лия продумывала каждый штрих, старалась вымерить каждый миллиметр, в конечном итоге, окончательно запуталась и сделала совсем не то, что планировала изначально.

Потягивая вино в полной тишине и полумраке съемной квартиры, которая вот-вот грозилась перестать быть ее, Лия думала о том, что, наверное, зря ушла с прежнего места работы. Конечно, Анатолий Васильевич был тем еще жмотом и врединой, но он не лез к ней под юбку и не сокращал заработок до десяти тысяч рублей. Проще говоря, не окунал ее в грязь лицом. А вот Громов окунул. Причем уже во второй, хотя нет, в третий раз, если считать его издевательства в последние месяцы.

Были времена, когда за одно его слово, обращенное к ней, Лия готова была рисковать жизнью, но те годы остались далеко позади. Леонова перестала быть наивной дурочкой, она не хотела становиться разменной монетой в мужских играх и уж тем более у нее не возникало желания ублажать Громова, выставившего такие условия.

Лия провела весь вечер в раздумьях. Что делать? Куда деваться? Где искать новую работу? Верить ли угрозам Игоря? Все вопросы остались без ответа, она только измаялась, устала и легла спать в полночь, оставив вино недопитым и так и не поужинав. А на следующий день ее ждал сюрприз.

– Это что, шутка? – Лия взглянула на Марию, которая выглядела не менее ошарашенной, чем она сама. Обе пристально рассматривали «новенькую», которую взяли буквально за один день, если не за несколько часов. С каких пор в Ingate брали без отбора в несколько этапов, которые обычно занимали пару недель, никто понять не мог. Никто, кроме Лии.

– Не думаю… – Есенина одарила подругу сочувствующим взглядом. – Круглова Юлия… приняли вчера вроде бы… в кадрах сказали, что она «особо ценный сотрудник». С чего это вдруг и за какие такие заслуги, не пойму… – пробормотала Маша, успевшая все разузнать к приходу своей коллеги.

– И мне интересно… – Лия вздохнула, покачала головой. Молча повесила пальто в шкаф под пристальными взглядами остальных сотрудников и вернулась к рабочему столу Марии. – Почему ей отдали именно мое место? – прошептала она. Есенина только пожала плечами.

– Кто знает… по ходу ты достала Громова… – Маша потрепала подругу по плечу, словно призывая не отчаиваться. – Ты только посмотри на нее… вырядилась, будто только что из борделя… кофту могла бы и не надевать, и так все видно, – шепотом выдала подруга, кивая осуждающий взгляд на прозрачную ткань блузы «новенькой». И впрямь, могла бы и не надевать, каждый сантиметр лифчика отлично просвечивал.

Лия покивала, вот только толка с этого было ноль. Игорь решил действовать, без промедлений, он давал понять, что так просто Леоновой из этой ситуации не выкрутиться. Либо сдаться, либо утонуть.

После совсем невеселого вечера, проведенного в обнимку с бокалом вина, на следующий день на работу Лия, конечно же, опоздала. Куда без этого? Чертова классика жанра. Благо, что кажется, никто этого не заметил. Только это не отменяло того, что ее стол и макбук были «отданы» новенькой. Вот так просто, будто бы Лия и не работала в Ingate уже несколько месяцев!

– И как мне заканчивать проекты? – пожала плечами Лия, обращаясь, скорее, в пустоту, нежели к Маше.

– Сказали ждать…в канцелярии скоро разберутся и предоставят тебе все необходимое…

– Здорово как… – пробормотала Леонова. Этот бой был заведомо проигран ею…

Лия прекрасно поняла намек Игоря. Более того, провела небольшие параллели и поняла, что, кажется, эта Круглова и была той самой девушкой, которую он якобы не взял на работу вначале. Теперь Громов показывал, что все исправимо и расклад не в пользу Лии. Как говорится… думаете, что не может быть хуже? Как же…

Весь день Лия провела, маясь и не зная, куда себя деть. На обеде выкурила несколько сигарет, хотя бросила это дело уже давно, однако нервы начинали сдавать. Каждый раз Леонова думала – а что теперь? Если Громов и впрямь намерен сделать то, о чем так уверенно заявлял вчера, то как ей быть? Это означало, что она могла ставить крест на карьере? Из-за этой сволочи? Из-за зазнавшейся, богатой сволочи, которая никогда не считалась со мнением и чувствами других людей?

Мысли о том, чтобы выполнить его условия, в голове не возникало. Стелиться под гада Лия не хотела и не собиралась, но все более навязчивым становилось понимание того, что в этом случае ей придется переезжать. Либо домой, либо…в другой город. Вряд ли у Громова были настолько длинные руки, чтобы дотянуться до того же Питера, хотя, кто его знал? В университете ходили самые разные слухи о том, кем были его родители. Кто-то говорил, что отец Игоря – важный чиновник, кто-то утверждал, что, наоборот, крутой криминальный авторитет… Леонова не знала, где правда, а где ложь. Гадать не хотелось, прогибаться тоже, оставалось только одно – увольняться на свой страх и риск…

Правда, подумать или сказать – не значит сделать. Остаток дня Лия провела в ожидании стола, новых вещей и в поиске информации о жизни в северной столице России.

К слову, то, что она увидела, совершенно ее не обрадовало. Да, цены на квартиры были ниже, но и зарплата была не такой, как в Москве. Более того, она предполагала, что залог за жилье, в котором она сейчас проживала, никто ей возвращать не собирался, а все отложенные деньги были отправлены родителям еще на Новый Год. Выходило, что даже на переезд у Лии не было денег, не то, что на съем новой квартиры и дальнейшее обустройство. Да и кто обещал, что работа появится на следующий день после ее миграции в другой город? Она даже не знала никого в Питере, там не проживали ни друзья, ни хотя бы дальние родственники… проще говоря, Леонову там никто не ждал.

– Ты держись, Лия, – Маша ходила вокруг нее весь день, утешала, успокаивала, как могла, да только без толку. Кажется, чувствовала вину и сопереживала коллеге, однако изменить на деле ничего не могла. – Мы что-нибудь придумаем… наверняка, Громов остынет, отойдет… – предположила Есенина в конце дня.

– Не отойдет, – покачала головой Леонова. Благо, к пяти вечера ей предоставили новый стол и такой же новехонький макбук. Как она поняла, дело было не в вещах или мебели, а именно в действиях, которыми Игорь унизил ее, показав всем, какого он мнения о своей сотруднице. Обозначив тем самым ее «ценность». На часах было начало седьмого и все уже разошлись по домам. В просторном и опустевшем кабинете оставались только Лия и Мария.

– Ну чего ты? Лий… ну все будет хорошо… – заметив удручающее состоянии подруги, проговорила Есенина, пересаживаясь к девушке поближе и приобнимая за плечи. – Мужики, они все такие… козлы, одним словом…

– Знаю… – уверенно заявила Леонова. Уж кто-кто, а она познала на себе всю степень «козлинности» одного из них.

– Слушай… пойдем, поужинаем, а? Я угощаю… тебе надо развеяться. – Мария ободряюще улыбнулась, но Лия только отрицательно покачала головой.

– Нет, спасибо, не надо… я лучше домой…

– И что будешь делать? Сидеть в одиночестве и переживать? Ну нет, отказ не принимается! – Есенина встала с места и уперла руки в боки. Леонова обвела ее модельный силуэт взглядом, усмехнулась. И почему сволочь Громов не запал на нее? Мария ведь была намного красивей Лии, чего он только прицепился именно к ней?

– Я соглашусь только в том случае, если мы ни ногой в тот ирландский паб…

– Это я могу тебе гарантировать!

Три недели прошли, как в непрекращающемся кошмаре. Лия не находила себе места, плохо спала, мало ела, не отдыхала от слова совсем. Она похудела, осунулась и начала напоминать тень себя прежней. Казалось, что Громов с каждым днем забирал ее силы понемногу, по чуть-чуть, словно какой-то вампир. Мария пыталась помочь, поддержать ее морально, но выходило из рук вон плохо. Единственной радостью стало отсутствие постоянных вызовов в кабинет Громова, но это не улучшало ситуацию в целом.

Все проекты, которые обычно отдавали Лие, стали уходить новенькой. Леоновой же доставалась одноразовая и не интересная мелочь, которую Игорь все равно умудрялся возвращать на переделку. Ежемесячный отчет он принял с третьего раза, но итогом этого кошмара, переломным моментом сущего ада стали их жалования. Круглова получила похвалу, отличную премию, которой она не постеснялась похвастаться перед всем отделом, а Лия получила обещанные десять тысяч.

Выход оставался один – уезжать домой. Или просить денег в долг у кого-то из коллег. Но так как ни с кем, кроме Есениной Лия не сошлась в особо близких отношениях, выбор оказался невелик.

– А на что тебе такая большая сумма? – уточнила Мария. По привычке после работы девушки не разошлись по домам, а решили скоротать часок-другой в компании друг друга. Сегодня выбор пал на прогулку в парке, что находился относительно неподалеку от их офиса. Благо, погода расщедрилась и на улице было почти тепло. Взяв по чашке кофе, они отправились на долгожданный отдых после тяжелого рабочего дня.

– Мне за квартиру нечем платить в этом месяце, – стыдливо призналась Лия, присаживаясь на деревянную скамью рядом с коллегой. Можно было, конечно, выдумать что-то, но Леонова так делать не привыкла. Всегда старалась говорить правду и не опускаться до лжи, в которой практически никогда не видела смысла.

– Неужто Громов и впрямь сдержал свое обещание? – Мария удивленно взглянула на подругу. Да, она была в курсе угроз их босса, обращенных к Лие, но не думала, что он их исполнит. По крайней мере, в полном объеме.

– Сдержал, – выдохнула Лия, делая маленький глоток горячего кофе. – Я сегодня получила на карточку смехотворную сумму… – признаваться в этом было неприятно, но и скрывать тоже было глупо. – Мне либо домой ехать, либо в ноги ему кланяться… прощения просить. – Есенина была в курсе неудачной поездки домой после паба и инцидента на парковке.

– Ну ладно, допустим, я займу тебе деньги, а дальше что? – тихо поинтересовалась коллега.

– Не знаю, Маш… – Леонова громко вздохнула и покачала головой. По сути, она хотела оттянуть неизбежное. Но что бы это принесло ей в конечном итоге? Нужно было либо соглашаться с Игорем и прыгать к нему в койку, либо увольняться. А там… в любом случае, не продолжать же работать за жалкие гроши? Кто нынче мог протянуть на такие деньги?

– Знаешь, Лий, мне кажется, что это – не выход. В смысле, деньги-то я, конечно, занять могу, есть у меня кое-что в запасе, но также имеется и предложение получше, – загадочно протянула девушка.

– И какое же? – скептически поинтересовалась Лия.

– Переезжай ко мне? – Есенина улыбнулась, одарив подругу воодушевленным взглядом. – Я двушку снимаю, не очень далеко от нашего офиса. Конечно, отдельной спальни для тебя у меня не найдется, но все лучше, чем оказаться на улице, что думаешь?

– Да нет, Маш, я даже раздельную арендную плату не потяну… – Леонова покачала головой. Нужно было искать какой-то выход, срочно придумывать что-то, но что… она не могла взять в толк. В голову ничего не приходило.

– Да ладно тебе, – Есенина шутливо толкнула ее плечом. – Мне скучно одной. Иногда прихожу домой и хоть на стенку лезь: тихо, темно, ни одной живой души… я ее снимать начала, когда устроилась работать в Ingate. До этого ютилась в съемной комнате, а тут решила шикануть. И молодая была, глупая… думала, что ни сегодня, завтра найду себе кого-нибудь… обзаведусь отношениями и станет тесно… а вышло, как вышло.

– Ты чего? Грустить вздумала? – Лия нахмурилась, обведя взглядом коллегу.

– Нет, что ты, – отмахнулась Мария. – Только ты давай, думай…

– А чем я платить буду, Маш?

– Ну… в этом месяце я уже за все заплатила, так что не парься. А там… придумаем что-нибудь.

– Я даже не знаю… – Лия закусила губу и опустил взгляд в землю. Предложение, конечно, было заманчивым, да только неудобно было жутко. Леонова не привыкла быть зависимой от кого-то, но… лучше было быть в долгу у Марии, чем унижаться перед Громовым.

– Лий… – позвала Есенина.

– Чего?

– А если серьезно, то что Громов от тебя хочет? Добивается ведь чего-то…

– Добивается, – кивнула Лия. – Сама ведь уже догадалась, наверное? – Мария раздумала несколько секунд, затем кивнула.

– Догадалась. Конечно, не мужское это поведение… точнее, как раз-таки мужское, но… не взрослого мужчины, – раздумав, уточнила Есенина. – Ребяческое какое-то…

– Козел он, – хмыкнула Лия, уточнив, что думает об их начальнике на самом деле.

– Ну а ты что?

– А что я? – не поняла Леонова.

– Ну… скажем так. Ты одинокая и молодая девушка. Громов – вполне себе симпатичный и состоятельный мужчина. Не знаю, какой он в жизни, но думаю, что не дурак, то есть, по сути, неплохая партия… хотя бы для некоторого времяпрепровождения, – Мария пошло подвигала бровями, за что и получила легкий удар в плечо. –  Да ладно тебе, ну не маленькая же! Да он красавчик! – Есенина усмехнулась. – Замутила бы с ним, раз ему так неймется, глядишь, и повышение себе урвала, а так…

– Не хочу, Маш…

– Ты же… – Мария бросила на подругу вопросительный взгляд, – не из этих?

– Да не лесбиянка я, – отмахнулась Лия. – Просто не хочу с ним. Он – козел. Считает, что ему все можно, потому что есть деньги и власть. Не интересуется мнением других, ему важно только то, что он думает, что он хочет, а другие… так… вечная массовка для его театра с одним жалким актером в главной роли. Не желаю размениваться на подобную чушь.

– Знаешь, Лия… взрослая жизнь, она ведь другая… не из сказки сплошной состоит. То есть, любовь-то она, конечно, есть, да вот только редко у нее случается счастливый финал. А такие мужики, как Громов, на дороге не валяются. Сегодня ты упорная и целеустремленная карьеристка. Сегодня тебе двадцать пять, может быть, тридцать, а завтра… глазом моргнуть не успеешь, как останешься одна. И не факт, что с деньгами и карьерой… короче, к чему я веду… нужно брать от жизни то, что она предлагает. Не всегда это то, чего мы ожидали, но… поверь, она не будет предлагать тебе таких, как Игорь каждый день.

Лия задумалась, делая последние глотки уже остывшего на прохладном воздухе кофе. Наверное, с одной стороны подруга и была права. В одном Ingate наблюдалась не одна дюжина привлекательных, ухоженных и состоявшихся женщин, у которых так и не сложилась личная жизнь. А ведь были и менее успешные… всегда был риск остаться одной. Без карьеры, мужа, детей, денег, но… Леонова не могла по-другому. Только не с Игорем. Будь это кто-то другой, кто-то незнакомый ей с давних пор и, возможно, она бы прислушалась к словам Марии, но Громов… он растоптал ее, унизил, бросил, убил в ней веру в мужчин. Она не могла и не хотела оказываться с ним в одной постели, не представляла, как после этого сможет смотреть на себя в зеркале. Ведь это был все тот же Игорь, который так безжалостно поступил с ней тогда, в университете. С маленькой, ничего не понимающей девочкой, едва приехавшей из провинции и ничего не знавшей в этой жизни. А что помешало бы ему провернуть это вновь?

Окажись Лия в одной с ним постели и что бы тогда? Чувства бы не вспыхнули вновь, словно и не угасали вовсе? Леонова не доверяла самой себе, не была уверена, что не влюбится в своего мучителя еще раз, не доверяла Игорю, у которого никогда не было сострадания к женскому полу. И Лия чертовски сильно не хотела проходить через ту мясорубку вновь, когда от ее наивного и влюбленного сердца остались лишь кровоточащие ошметки…

C тех пор, как Лия переехала к Марии прошло две недели. На удивление Леоновой, залог за предыдущую квартиру хозяин ей вернул, более того, сетовал, что съезжает такая хорошая девушка, уговаривал подумать, но Лия осталась непреклонна. Точнее, таковым остался ее наглый, гадкий босс, который, по сути, не собирался оплачивать чужой труд.

У Марии оказался свободным зал – просторная комната с минимумом мебели, но красиво оформленная ни то в китайском, ни то в японском стиле. Леоновой она понравилась, правда, куда девать свои относительно немногочисленные вещи она недоумевала. Одежды у нее было не сказать, чтобы целая куча, но она все же была и ее нужно было куда-то складывать…

Первые выходные девушки провели, выбирая для Лии новый шкаф, а затем проклиная шведов с их дурацкими инструкциями. Зато к концу первого совместно проведенного воскресенья у Леоновой была новехонькая мебель из икеи, гармонично вписавшаяся в изначальный интерьер и повод открыть бутылку вина. Это была маленькая, но все же победа.

Впрочем, можно было обойтись и малой кровью, Есенина несколько раз предлагала Лие вызвать мастера на дом, плата за это дело была небольшая, но Леонова была бы не собой, если бы вот так просто призналась в том, что чего-то не может. А мужчины, которые «помогали» ей в «неженских делах» всегда изрядно подбешивали девушку.

Наверное, Лия была какой-то неправильной, но галантность мужчин, их желание поухаживать всегда вызывали в ней отвращение вперемешку со злостью. Она была независимой, хотела себя чувствовать таковой и искренне полагала, что женщина в двадцать первом веке вполне может отодвинуть себе стул сама.

Однако вступившийся за нее в пабе Игорь таких эмоций не вызвал. Более того, Лия была благодарна, на мгновенье мелькнула мысль, что, наверное, с таким мужчиной можно было бы чувствовать себя защищенной, но она исчезла вместе с его очередным предложением переспать.

Какой был гад, таким и остался, и никто Лию в этом переубедить не смог бы. Хорошие люди, состоявшиеся и взрослые мужчины никогда не вели себя таким образом. Не шантажировали тех, кто был заведомо слабее просто так, себе в угоду. Конечно, Леонова отдавала себе отчет в том, что где-то могла перегнуть палку, но угрозы на счет рекомендаций были настолько низкими, что, теперь Лия чувствовала к боссу сплошное отвращение.

За две недели совместной жизни с Есениной, Лия привыкла к тому, что больше не одна и даже приноровилась быть полезной. Как оказалось, готовить Мария не умела, не хотела и учиться не желала, а вот кулинарные способности новой соседки ее очень и очень порадовали, поэтому сегодня, как и по уже сложившемуся обычаю, Леонова готовила ужин на двоих, пока подруга смывала с себя марафет.

В отличии от Марии, тратить почти час на нанесение макияжа с утра, а потом заниматься еще и демакияжем вечером, Лия не желала. Да, она понимала, насколько выигрышнее смотрелась с четко подведенными глазами, как ее украсили бы накладные ресницы, как правильное скульптурирование сделало бы черты лица красивее, но возиться с этим делом каждый божий день – нет, увольте. Да и не было того, ради кого можно было бы идти на такие жертвы.

Со времен университета личная жизнь ни в какую не складывалась. Точнее, ухажеры у Лии время от времени появлялись, да вот только дальше пары свиданий дело никогда не заходило. Ей предъявляли самые разные «претензии». Кто-то говорил, что Леонова слишком своенравная, кто-то приписывал властность, а кто-то заговаривал о высокомерии, но большая часть сходилась в том, что она слишком закрытая и чересчур независимая. И в чем-то Лия могла с ними согласиться. Действительно, впускать кого-то в свое сердце, в свою жизнь… это казалось слишком интимным, слишком рискованным делом. Она не хотела наступать на одни и те же грабли по несколько раз.

Иногда такие вот свидания заканчивались постелью, когда Лия совсем уставала от одиночества и физические потребности брали свое, но даже постоянным сексуальным партнером обзавестись не удалось. Сердце ее никто не трогал, наоборот, каждый новый ухажер казался хуже предыдущего, в каждом находилось что-то, что рано или поздно начинало раздражать Леонову. Итог был один – все заканчивалось одинаково: либо с ней рвали отношения, либо она сама бросала очередного ни то парня, ни то знакомого.

Лия была рада тому, что сейчас больше не одна. Одиночество, о котором говорила Мария, было хорошо знакомо и ей, но она старалась не обращать на него внимания. Пряталась от него за работой, проблемами, бытовыми хлопотами, но оно все равно настигало ее. Временами.

– Сегодня у нас спагетти карбонара, – деловито заявила Лия, завидев, как подруга проходит на просторную кухню, в которой она хозяйничала вот уже больше часа.

– Спасибо. – Мария улыбнулась, с благодарностью приняла из рук соседки большую тарелку с горячей и аппетитно пахнувшей едой.

– С тобой все в порядке? – Леонова положила порцию еды себе и по привычке села напротив подруги. Благо, размеры просторного помещения, как и стола, позволяли это. Не ровня бывшей квартире Лии, где на кухне с трудом поворачивались двое.

– М? – Маша подняла на нее рассеянный взгляд.

– Ты последние два дня странная: молчишь все время, погружена в себя. Что-то случилось? Это из-за меня? Может быть…

– Нет-нет! – Маша подняла руку в протестующем жесте, обрывая коллегу на полуслове. – Не выдумывай, ты тут ни при чем и ничуть мне не мешаешь, это другое.

– Ладно… – Лия внимательно взглянула на подругу, не решаясь заговорить о том, о чем думала.

– Да, из-за него, – поняв, о чем думает Леонова, кивнула Мария. – Этот придурок ко мне снова клеится после того случая в пабе… черт, если бы я знала, чем для нас обеих это закончится, остаток жизни бы обходила это место за десятки километров!

– Слушай… ну нежели тебе Ковалев и впрямь нравится? – Мария вскинула на подругу взгляд, от которого та поежилась. – Прости… – Не ей было судить о том, кому отдавать свое сердце. Сама-то когда-то влюбилась в самую настоящую сволочь. – И чего он добивается?

– Того же, чего и все остальные мужики, – бесстрастно отозвалась Мария, принимаясь медленно поглощать еду.

– А ты что?

– Ничего. Посылаю его. Не так, как ты, конечно, – добавила Есенина, усмехнувшись. – Без пощечин и оскорблений. Но так, чтобы он понял, что к чему. Не желаю больше иметь с ним что-то общее.

– И правильно. Он всегда был придурком…

– В смысле?

– Мы учились с ним, – уточнила Лия.

– Серьезно? Когда это?

– В университете… правда на разных курсах и факультетах, но он у нас был звездой…

– А расскажи поподробнее… – Есенина даже вилку отложила, упираясь в соседку внимательным взглядом. Подобная заинтересованность личностью ползучего гада могла означать одно – для Марии он пустым местом не был. И как бы сильно подруга не пыталась доказать обратное, это было неправдой. Леонова не знала, что именно Маша чувствовала к Ковалеву, но равнодушием там и не пахло.

Посиделки до поздней ночи не закончились ничем хорошим. Итогом долгой болтовни стало опоздание на работу на следующее утро. Случалось это нечасто, раз в месяц-другой, но все же было досадным упущением, которого не хотели допускать ни Лия, ни Мария. Впрочем, на это никто не обратил внимания, вот только счастье длилось недолго. Ровно в десять, через час после начала рабочего дня, уже ставший ненавистным голос секретарши Громова велел Леоновой подняться в кабинет босса.

Лия похолодела изнутри, бросила на подругу растерянный взгляд и получила порцию наставлений от Есениной, которые включали табу на рукоприкладство и оскорбления. Лия только покивала и, пытаясь храбриться, отправилась по известному маршруту. Наверное, чаще, чем она, к начальнику не наведывался ни один из сотрудников Ingate.

– Садись, – послышалось от Громова почти сразу, как только Лия переступила порог ненавистного кабинета. С «Вы» Игорь больше не церемонился, видимо, не желая продолжать их игру.

– Зачем Вы меня вызвали? – Леонова и не подумала удовлетворять требование шефа, так и осталась стоять посреди его необъятного кабинета.

– Ладно. – Игорь кивнул, улыбнулся чему-то своему. Леонова обвела его взглядом. Вроде бы выглядел Громов, как обычно: дорогой костюм, дорогой парфюм, прическа волосок к волоску, но что-то было не так. Складывалось ощущение, будто бы он устал… а может, Лие показалось. – Я вижу, что мои слова не возымели должного эффекта. Наверное, ты полагаешь, что я пошутил или еще что-то, я не в курсе, поэтому… – Громов встал со своего места, взял листок бумаги, до этого лежавший перед ним на столе и подошел к своей сотруднице. – Вот, держи. Как тебе такой расклад? – Лия взяла в руки бумагу и пробежалась по нему взглядом.

– Вы шутите?

– Нисколько, – без тени улыбки, ответил Игорь. – Ты заигралась, я ставлю тебя на место. Все очень просто.

– Увольнение по статье за невыполнение должностных обязанностей? – повышая тон, произнесла Леонова. – Вы издеваетесь?

– Прежде чем ты перейдешь к оскорблениям, я сразу говорю, что точно такая же бумага уже готова для твоей подруги, – улыбнулся Громов.

– Что?

– Есенина мне нравится. Хороший сотрудник, неплохой человек, но вполне заменима. И я с легкостью ее заменю. Если ты дашь повод. Ты мне дашь его, Лия?

– Я… Вы не серьёзно… Маша тут ни причем! – громче нужного заявила Леонова. Все ее существо протестовало против такого расклада вещей, но кажется, это ничуть не взволновало ее босса.

– Знаю, – он кивнул, отошел к своему столу и сел обратно в кожаное кресло. – Ее увольнение, да еще и по статье, станет твоей виной. Вот и решай, Лия, что ты за человек и как далеко готова зайти в своей упрямости. У тебя ровно три дня до конца этой рабочей недели.

– Тебе нравится? – томно прошептала Лия, прокладывая губами замысловатый узор от обнаженной груди до самого низа живота мужчины. – Котик… я не слышу ответа… – промурлыкала любовница и Игорь вынужденно кивнул. Лия увидела жест, довольно улыбнулась. Изящные руки с наманикюренными пальчиками потянулись к застежке брюк и проворно дернули молнию вниз. – Я так тебя хочу… ты такой сладкий… – шепотом произнесла Лия, избавляя его от ненужной одежды.

Игорь несколько раз глубоко вздохнул, а затем одним ловким движением поменял их с партнершей местами. Девушка вскрикнула, а после тихонько рассмеялась.

– Такой проказник, – она чмокнула его в щеку и медленно подвигалась под ним, задевая все то, что нужно было задеть.

– Тихо, – приказал Громов. – Разве я давал разрешение этим прекрасным губкам открываться? Они предназначены совершенно не для этого… – Игорь устроился между широко разведенными длинными ногами и мягко их огладил. – Ты сегодня непослушная девочка…

– Ну милый, разве? – Лия притворно надула губы и прикрыла глаза. Ох уж этот «обиженный» вид…  

– Именно, – Игорь аккуратно поцеловал россыпь маленьких родинок, разбросанных по ключицам любовницы, а затем сделал то, что заставило Лию протестовать.

– Нет, ну как ты можешь?! Только не снова! Ну, пожалуйста!

Громов только покачал головой в отрицательном жесте и заставил партнершу встать перед ним на четвереньки. Идеальной формы попка оказалась прямо на уровне рук. Игорь с жадностью помял половинки, легонько ударил каждую из них, додумался укусить ту, на которой была маленькая родинка и получил в ответ «протестующее» шипение.

– Я же сказал – тише! – громче произнес Игорь. Рука снова опустилась на ягодицы, оставляя красный отпечаток на белоснежной коже. – Ты сегодня сама напрашиваешься…

– Нет, только не это… – снова повторила Лия. 

– Именно… – Громову ничего не стоило протянуть руку и поднять сброшенный до этого на пол кожаный ремень.

– Но…

– Мне сделать это? 

– Нет, я не хочу…

– Но ты заслужила. Или ты это отрицаешь? – Лия издала протяжный стон, подвигала бедрами.

– Нет, не отрицаю…

– Значит, ты готова принять свое маленькое наказание? – тихо спросил Игорь.

– Да…

– Не слышу… – Громов в предвкушении положил руку на оголенную ягодицу, в другой крепко сжал ремень.

– Да… пожалуйста, накажи меня!

Игорь вскочил на постели, издав ни то крик, ни то стон. Сердце билось, словно загнанное, внизу наметился хороший стояк. Часы на прикроватной тумбочке указывали пять утра. Громов покачал головой, поспешил унять дыхание, прогнать остатки навязчивого сна.

– Что это только что было? – прохрипел он в пустоту.

Лия жутко бесила его. Игорь готов был ни то прибить, ни то наброситься на свою нерадивую сотрудницу. В тот момент, несколько месяцев тому назад, когда он брал ее на работу, отчитывая начальника отдела кадров за халтуру, Громов не мог и предположить, что все обернется так, как обернулось.

Какого черта Леонова засела у него в печенках, Игорь… понимал. Лия до ужаса напоминала Лизу – его бывшую жену. Ни одна девушка ни до ни после не отшивала его. С завидным упрямством это делала Разумовская, еще во времена университета, и это же самое, только гораздо грубее, проделывала сейчас Леонова.

После расставания с Лизой Громов долго приходил в себя, не знал, как это пережить, не знал, что делать с предательством любимой женщины, за которую не моргнув глазом, готов был отдать жизнь.

Когда-то давно он наивно полагал, что нашел ту самую, единственную и неповторимую, что пробудет с ним до конца его дней. В Разумовскую он влюбился в конце третьего курса, прострадал целое лето, почем зря, а затем начал ее буквально преследовать: задаривал цветами, дорогими подарками, как-то раз даже подогнал к университету новехонькую машину, да вот только Лиза тогда только покривила носом, заявив, что Hyundai – это удел бедняков и она на таком не ездит. Так и отшивала его целый год. Не брала подарков, ругалась, когда Громов лез в драки с каждым, кто бросал на нее взгляд, срывал ей все свидания, а затем она сдалась. Наверное, Игорь просто не оставил ей выбора, ведь навязчивые ухаживания продлились больше года. На пятом курсе она ответила ему согласием на предложение руки и сердца, а сразу после окончания университета они поженились.

А теперь Игорь не знал, что ему делать с бумагами на развод, которые вот уже много недель лежали в задвижке его рабочего стола. Лиза была его миром, его светом, его душой. После ее ухода все померкло, все перевернулось… все лучшее, что было в его жизни ушло вместе с ней. Игорь тогда едва не слетел с обрыва в бездну, грозившуюся поглотить его без остатка. Громова удержали сын и лучший друг.

Когда Дима узнал о том, что произошло, неделю напивался и дрался в барах вместе со старым приятелем. А потом понял, что это не поможет и попытался образумить Громова. В конечном итоге они жутко поссорились, подрались, но Ковалев заставил его вернуться в тот вечер домой.

Игорь знал, что для многих Дима был той еще "сволочью", в особенности, для женщин. Многие считали его бесхребетным подлизой, но для Громова он всегда был опорой, он знал, что на Ковалева можно положиться, ведь тот доказывал это, начиная со школьной скамьи.

После ухода жены друг почти два месяца жил у него дома. Именно он будил Макса, одевал его, заставлял завтракать, отвозил в школу, затем забирал. Гулял с ним, делал уроки, в общем и целом, заменял отца, пока тот зализывал раны, оставленные «стервой». Пока Игорь приходил в себя, сыном занимался исключительно крестный.

А затем накатило чувство вины. Страшной вины за то, что маленький Макс, его сын, которому было всего семь лет, умудрился потерять не только мать, но еще и отца, который забросил его, с головой уйдя в свои собственные чувства и боль.

Перед уходом Лизы Игорь вытащил последний туз из рукава – пригрозил жене, что мало того, что не отдаст ей Макса, так еще и запретит им видеться. Каков же был его шок, когда Разумовская только пожала плечами.

Эта женщина предала его и своего родного сына ради какого-то придурковатого фотографа, который был в два раза старше нее. Громов умолял ее объяснить, почему… Почему незнакомый мужчина вдруг стал дороже него, как так вышло? А Лиза только ответила, что не может приказать своему сердцу. А после того, как они начали ругаться, заявила, что Игорь всегда был бесчувственным и чёрствым козлом. И вышла она за него только потому что он не отставал. Когда Громов поинтересовался, почему она прожила с ним в браке столько лет, Лиза снова пожала плечами. Вот так просто. Ей нечего было сказать ему после стольких лет брака.

Игорь много думал о том, чтобы пристрелить проклятого фотографа, который, как выяснилось позже, прекрасно был осведомлен о том, что Лиза в браке и у нее есть маленький ребенок, когда затаскивал в свою постель. Громов мог себе позволить нажать на курок. Пристрелить гада. Придушить жену. Собственными руками. А потом сжечь их тела вдали от города. Заплатить нужным людям. Откупиться. Сделать вид, что он – безутешный вдовец. Деньги и связи родителей позволяли. Друзья, обретенные еще со времен университета и достигшие «определенных высот» позволяли. Но он не стал. Наверное, из-за сына. Наверное, он не хотел становиться убийцей матери своего ребенка.

А еще Ковалев от него не отставал ни на секунду. Таскал его по клубам, вечеринкам, давал напиваться, но ровно до тех пор, чтобы он еще мог осознавать, что к чему. А затем заставлял вставать с утра пораньше и тащил его на работу. Потом домой, к сыну. Контролировал, чтобы он делал с ним уроки и укладывал спать. И так до тех пор, пока Игорь не пришел в себя. Более или менее.

А затем в жизнь Громова ворвалась Лия. И ему так сильно захотелось отомстить ей за ту пощечину, за те обидные слова, которых он не заслужил… наверное, Игорю захотелось отомстить всем женщинам мира, ведь с некоторых пор он считал, что каждая из них – продажная и дешевая шл*ха. Все они для него стали одинаковыми, все были доступными, нужно было только назвать достойную их сумму. Все были предательницами.

Стоило Леоновой только сказать ему, что ее сердце занято, что, быть может, она с кем-то помолвлена и все. Ничего бы не было, Громов бы даже носом не повел, забыл бы о ней на следующей день, но она отшила его, да еще и как! Она разбудила в нем едва заснувшего зверя, и тот потребовал крови. Хоть чьей-нибудь. И Лия как раз попалась под руку.

Лие было плохо со вчерашнего вечера, но она крепилась, стараясь не подавать вида, однако с утра недомогание соседки заметила Мария.

– Тебе бы дома остаться, ты такая бледная… ну куда офис Громова денется? Простоит без тебя один день… – укоризненно выдохнула Есенина, ожидая отрицательного покачивания головы от Леоновой. – Лучше бы о себе подумала! – Конечно же, так и получилось. Упрямство Лии не знало границ.

Девушка зябко ежилась и старалась выпить обычно любимый с утра кофе, но тот просто не лез в горло. Последнее, к слову, першило, а голова разрывалась от боли, но не идти на работу, Лия не могла себе позволить. Сегодня был тот самый день. Пятница. Три дня с момента их разговора с Игорем прошли и сегодня решалась их с Марией судьба.

Почему-то рассказать ей о последних условиях Громова, она не смогла. Чувствовала вину за то, что на подругу могло пасть наказание, которого она явно не заслуживала. Более того, Маша приютила ее у себя. Если бы не Есенина, Лия оказалась бы либо на улице, либо уже ехала бы обратно в свой родной город. А там ее, как известно, ничего не ждало.

– Лий… ты правда очень неважно выглядишь… – Маша обеспокоенно взглянула на коллегу, но та осталась непреклонна. Наверняка ее отсутствие на рабочем месте Громов воспринял бы по-своему. Леонова не могла так рисковать. – Может быть позвонишь в кадры, объяснишь, в чем дело?

– Нет… – Лия снова покачала головой. Не следовало ей вчера надевать то легкое пальто, солнце оказалось обманчивым и, в конечном итоге, Леонова продрогла, а к вечеру уже почувствовала температуру, но все равно храбрилась, весь остаток дня посвятив помощи подруге и посиделкам в интернете.

Есенина вбила себе в голову, что больше не намерена ездить на метро и грозилась костьми лечь, но осуществить свою давнюю задумку – купить машину. Мысли о подержанной она отбросила сразу, а вот новые оказались не то, чтобы дорогими… Маша и так знала, что придется брать кредит и добавлять к трёмстам тысячам, отложенным на это дело, как минимум столько же, но была готова на этот шаг.

Вечер девушки посвятили прочтению статей и выискиванию той самой модели мечты, которая не загнала бы Марию в долговую яму. Ни на чем конкретном они не остановились, потому что Есениной нравилась любая модель, которая выглядела новой и была не отечественного происхождения.

На все вопросы Лии о том, когда она в последний раз сидела за рулем, Мария отмахнулась, заявив, что всегда прекрасно водила, но Леонова все же советовала хотя бы немного поездить с инструктором перед покупкой своего авто. Как-никак, было бы жаль распрощаться с новехонькой иномаркой, взятой в кредит уже на следующий день. Маша на все заумные доводы соседки только лишь покивала, но на деле не повела и носом.

– Лия…

– Чего?

– Ты даже не слышишь меня… я говорю, боюсь, что ты попросту не доедешь до офиса… – Есенина на скорую руку сделала себе пару тостов, с такой же скоростью прикончила их и велела Лие собираться ехать на такси.

– Нет. Я и так тебе должна… и так живу у тебя…

– Слушай, если ты в метро помрешь, легче никому не станет, одевайся давай… – Маша бросила на коллегу сочувствующий взгляд. – Есть точно не будешь?

– Если поем, то тогда точно помру, – ответила Лия.

– Ладно… – Марие не нравилась идея идти на работу в таком состоянии, но переубедить Леонову было делом непростым, если не сказать, что невозможным.

Лия пожалела о своем приходе на работе почти сразу. Стоило ей только увидеть Круглову, парящую на крыльях радости. Оказывается, Громов поручил ей какой-то мега-важный проект. И это всего-то спустя несколько недель работы в Ingate! Видела Лия ее наработки, ничем интересным они не отличались… да, уровень у Юлии был неплохой, но не сказать, что необычайно высокий. И уж она точно не заслуживала премии в первый месяц работы и ее, Леоновой проектов!

– Так бы и прибила ее, – выдала Мария. Лия только махнула рукой в сторону коллеги и покачала головой. Сейчас ей было не до этого. Только бы пережить сегодняшний день. Только бы объясниться с ненавистным Громовым… – Ты только держись, ладно? – Есенина заботливо поставила перед подругой стакан воды и положила таблетку аспирина, велев немедленно выпить. – Потерпи немного, сегодня день короткий…

У всех он, возможно, и был коротким, вот только не у Лии. В обед она услышала голос секретарши Громова и поняла, что ей снова назначат «встречу» в уже ставшем ненавистном кабинете босса. Так и случилось. Как оказалось, Игорь ожидал ее там в 16.45. В этот момент настенные часы показывали всего 14.00 и с сожалением Леонова отметила, что ждать ей больше двух с половиной часов… а так хотелось домой, прилечь, закрыть глаза и перестать ощущать боль во всем теле.

Лия вошла в кабинет Игоря, ощущая себя наполовину зомби, наполовину трупом, так плохо ей было. Она смогла убедить Марию в том, что все хорошо, но только ради того, чтобы подруга поехала домой, не дожидаясь ее. Она клятвенно заверила Есенину, что возьмет такси и Маша нехотя была вынуждена согласиться. Лия знала точно, что их с Громовым встреча затянется. То есть она не знала этого наверняка, просто чувствовала, что все именно так и получится. И не ошиблась.

Лия нехотя открыла глаза, попыталась моргнуть, но в голове тут же запульсировала яркая вспышка боль. Она тихонько простонала, обводя взглядом место, в котором находилось. Судя по двигавшемуся за окном пейзажу, Лия точно была в машине. Соображалось с трудом, но Леонова точно знала, что еще недавно заходила в кабинет к начальнику, тогда как так вышло, что сейчас она находилась в совершенно другом месте?

– Лия? – беспокойно послышалось откуда-то сбоку. Она повернула голову на источник звука и застыла. Точно. Машина была знакомой. Это был автомобиль Громова…

– Что случилось? – Горло саднило, говорить было тяжело, голова все еще будто бы пыталась расколоться на куски.

– Ты упала в обморок… у меня в кабинете. Мы едем в больницу.

– Что? – резко забывая о неприятных ощущениях, вскрикнула Лия. Даже сумела выпрямиться на сидении, немного развернуться, чтобы лучше видеть собеседника.

– А то. Ты вся горишь, – отрезал начальник, хмуря брови. – Я только не понял, почему нельзя было сообщить в кадры, что ты болеешь и пойти домой или не приходить вовсе. Чего ждала? – нервно поинтересовался Игорь.

– Вообще-то, дурацкие условия касательно секса и дня Х выставляла не я. И разверните машину, я поеду домой, – потребовала Лия.

– Нет.

– Да. Я не собираюсь в больницу. Что они мне скажут? Пить лекарства и лежать-отдыхать? Без них знаю, – махнула рукой Леонова. – Не усложняйте мне путь домой, Игорь Дмитриевич, – делая последние усилия над собой, пояснила Леонова. Говорить и впрямь было больно. А еще было чудовищно жарко, хотя работал кондиционер.

– Ну что за черт? Почему ты такая упрямая?! Почему нельзя сделать хоть что-то так, как я говорю? – вспыхнул Громов. – Что за манера – во всем перечить?!

– Потому что ничего такого, что меня устроило бы, Вы никогда не предлагаете, – ответила Леонова.

– Черт с тобой.

Громов сдался, деваться было некуда. Зная упрямство сотрудницы, он был уверен, Лия так и сделала бы – вернулась домой сама. Только уже на общественном транспорте, да еще и в вечернее время, попав в час пик. Лучше было уступить, поэтому, узнав адрес, он развернул машину, но все равно поступил так, как счел нужным – притормозил возле ближайшей аптеки и исчез там надолго. Лия уже думала, что Игорь никогда не вернется, сетовала на то, что босс прописался там, а в какой-то момент даже начала засыпать.

– Эй, ты как? – Чья-то прохладная ладонь легла на лоб и Лия на мгновенье почувствовала облегчение. Хотелось, чтобы оно продлилось подольше, но не тут-то было, рука исчезла, Леонова открыла глаза и поняла, что шеф едва не нависает над ней. Она промычала что-то нечленораздельное и отвернулась. – Ладно, скоро приедем. Какой подъезд, квартира?

– Второй подъезд, сто двадцатая…

Лия с запозданием подумала, на кой черт Громову ее квартира, потому как она вовсе не собиралась его приглашать к себе, но спорить не было сил, их остатки ушли не отвоевывание своего мнения касательно больницы, поэтому теперь Леонова просто полагалась на судьбу. Или своего шефа.

Лия очень плохо помнила, как Громов вел или все же нес ее до квартиры, помнила возмущения Марии и то, как наконец, оказалась в своей кровати. Чьи-то заботливые руки укрыли ее любимым пушистым одеялом, и она смогла закрыть глаза, провалиться в спасительный сон.

Когда Лия, наконец, пришла в себя, будильник на прикроватной тумбочке показывал полдень. Сколько она проспала, Леонова не знала, терялась в догадках, но была уверена, что много. Самочувствие было удовлетворительным, лучше, чем вчера, но далеким от нормального.

Словно узнав, что она уже проснулась, в комнату тихо постучалась, а затем вошла Мария с подносом в руках.

– Привет, – она улыбнулась, подходя ближе. – Ты нас вчера знатно напугала… – Подруга присела на краешек кровати, поставила поднос на тумбочку.

– Прости… – Лия кое-как села на постели, поморщилась от боли во всем теле. Есенина тут же вложила ей в руку какие-то таблетки и протянула стакан воды, приказав пить.

– А теперь это. – На замену лекарствам пришла горячая чашка чая с лимоном. Леонова подняла умоляющий взгляд на соседку, но та только безжалостно покачала головой.

– Знаю, ты не пьешь чай, но сейчас надо, – отрезала Есенина.

– Жженная трава… не хочу…

– Надо. Мне Громов велел тебя на ноги поставить, сказал, что проследит за этим, – она усмехнулась.

– Чего? – Леонова даже о чае забыла, едва не поперхнулась.

– Ты не помнишь? Это же он тебя привез… – Мария подняла на подругу лукавый взгляд. – На руках нес…

– На чем? – Лия едва вскрикнула, тут же вызывая в горле острый приступ боли.

– Не знаю, что там между вами творится, но кажется мне, что это не просто шантаж… а ты давай, пей-пей, я ведь не отстану…

Есенина поделилась подробностями прошлого вечера, заставляя Лию шокировано замереть. Действительно, сейчас она припоминала, что кажется, в какой-то момент, оказалась на руках своего начальника. Стало одновременно стыдно и страшно.

– Черт возьми… – Она через силу сделала очередной глоток, – забери это уже… – Лия поморщилась, не пытаясь скрыть отвращения. Она на дух не переносила ни чай, ни лимон. – Как так получилось? – прошептала она.

– Ну… надо было слушаться меня… – Маша пожала плечами. – И не свалилась бы в обморок сначала в офисе, а потом уже по пути домой. Тебе и впрямь было очень плохо… Громов сказал, что ты наотрез отказалась ехать в больницу…

– Ага…

– Он оставил огромный пакет лекарств, велел все в тебя запихнуть, даже если ты будешь возражать… мне в понедельник ему отчитываться… а тебе он дал неделю отгула.

– Как это?

– А вот так. Сказал, что кадрам сам сообщит…

– Дела…

– А то. Говорю тебе, Лия, что-то между вами не то…

Лия была рада вернуться на работу. В отличие от тех, кто считал это просто способом заработать себе на жизнь, Леонова свою деятельность любила и прервать ее на неделю оказалось не меньшим стрессом, чем сама болезнь. К слову, Громов даже соизволил себе дважды позвонить, узнавал у нее о самочувствии, спрашивал, нужно ли что, но Лия таких разговоров сторонилась и посему обрывала их короткими ответами. Мария пару раз обмолвилась, что не понимает подругу и Леонова могла бы быть и помягче с начальником, но Лия только отмахивалась. Не было желания посвящать Есенину в истории прошлого, но она была убеждена, что если Игорь и изменился, то явно не в лучшую сторону, и на все его любезности она не собиралась вестись.

Понедельник стал приятным днем. На удивление, утром в метро оказалось меньше народу, чем обычно, погода радовала солнцем и теплым ветерком, Лия успела даже заскочить в кофейню, что находилась неподалеку от Ingate и запастись любимыми круассанами с латте.

Сегодня она была одна, так как Маша ушла в недельный отпуск, заявив, что тоже хочет валяться без дела минимум пять дней из семи. Конечно, без нее Лие было непривычно на работе, но коллектив был приятным, и она практически со всеми ладила. Леонова избегала только Круглову, и та, по какой-то причине, избегала ее в ответ. Может быть, Юлия чувствовала нелюбовь Леоновой, а может было что-то еще. Лию это интересовало мало, ей хотелось приступить к работе, насладиться процессом новых отрисовок, может быть даже, получить более или интересный проект…

И исполнение желаний не заставило себя ждать. К одиннадцати дня Круглова успела уйти, а затем вернуться в их офис вся в слезах, а на рабочий и-мейл Лии пришло новое задание. В духе тех, что она получала в самом начале. Леонова не знала, чем это было вызвано, было ли это совпадением, но решила сосредоточиться на работе. Хотелось хоть раз сдать ее с первого раза. Хотелось хоть раз получить похвалу от Громова. Снова, как в старые-добрые времена, когда она только-только успела устроиться в Ingate.

К обеду настроение поднялось до отметки «очень хорошо». Лия пообедала с сотрудниками в столовой, решив не ограничиваться обычным салатом. Как-никак, после болезни нужно было начинать нормально питаться, да и сброшенные килограммы хотелось вернуть, уж больно худой Леонова казалась даже самой себе. Приятной новостью стала любимая запиканка, доставшаяся ей в виде последней порции и сообщение от Марии, где она утверждала, что, наконец-то, выбрала автомобиль и в ближайшее время они поедут его покупать. Это означало, что совсем скоро можно будет позабыть о проклятом общественном транспорте.

Когда Леонова расправилась со всей заказанной едой, до конца обеда оставалось полчаса, поэтому она решила скоротать их на улице. Ingate обладал прекрасным внутренним двориком с несколькими беседками. Мария утверждала, что летом они выглядят чудесно, но пока что они вполне подходили для того, чтобы там покурить. К слову, после всей пережитой нервотрепки, Лия снова повадилась иногда выкуривать сигарету-другую, но старалась с этим завязать, как и в студенческие годы, когда по глупости решила «просто попробовать». Стрельнув одну у сотрудника технического отдела Марка, что давно положил на нее глаз и все пытался пригласить на свидание, Леонова отправилась во двор, правда почти сразу позабыла о вредной привычке.

В беседке, в которой она намеревалась провести ближайшие пять минут, обнаружился ребенок. Лет шести-семи на вид. Что примечательно – один.

– Малыш… – Леонова огляделась, но на улице так никого и не заметила. Ребенок находился там в полном одиночестве. – Ты чей такой хорошенький? – Она подошла к нему и присела рядом, пряча сигарету в карман. Мальчик как-то тяжело вздохнул, а затем поднял на нее глаза. Грустные глаза темно-серого цвета. – Почему ты тут один? Где твоя мама? Папа?

– Он не хочет со мной быть. – Ребенок пожал плечами. Казалось, что еще чуть-чуть, и он расплачется. Опыта возни с малышней у Лии было немного, поэтому все, что она догадалась сделать – это «вытащить у него монетку из-за уха».

– Смотри, что это у тебя тут? – Она присела перед ним на корточки и протянула блестящую монету.

– Как Вы это сделали? – тихо поинтересовался малыш, изумленно оглядывая свою собеседницу. Так, словно Лия была волшебницей. Почувствовав себя на секунду Гермионой Грейнджер, Леонова улыбнулась.

– Это магия, – констатировала она. – Держи, она приносит удачу. – Малыш недоверчиво взял монету в руки и сжал ладошку. Конечно, монетка была самой обычной, привычка рассовывать деньги по карманам у Лии водилась с детства и никакие кошельки, даже самые модные и красивые в этом не помогали. А фокусу ее научил отец, еще очень и очень давно. Сейчас он, к слову, пришелся весьма кстати – глаза ребенка перестали быть грустными, он даже улыбнулся.

– А что Вы еще умеете?

– Из магии? – Он кивнул. – Боюсь, что ничего. Я еще только учусь волшебству, но знаешь, что я точно могу? Вот что! – Лия скорчила рожицу и через мгновенье услышала хохот малыша. – Что, тебе смешно? – Она скорчила еще одну, заставляя ребенка рассмеяться громче прежнего. – Вот ты значит, как, тогда…

– Госпожа Леонова, Вы решили похитить моего ребенка?

Лия шла за шефом, словно зомби из дурацких голливудских фильмов. В голове не было ни одной мысли кроме той, что Игорь был женат. У Громова был сын. Семья.  На мгновенье сознание словно помутилось, в голове Лии пронеслось несколько десятков самых разнообразных картинок: Игорь с другой, Игорь женится на другой, у Игоря жена…которая родила ему сына… которая, наверняка, прожила с ним ни один год, которая спала с ним в одной постели… которая по праву считала его второй половинкой.

Леонова встряхнула головой, ее не должна была интересовать жизнь начальника. Более того, жизнь нерадивого начальника, который пытался залезть к ней под юбку вот уже несколько месяцев. Она велела себе не думать об этом и помнить о том, какой Громов на самом деле гад.

Тут же в голове всплыли совершенно другие образы: ее унижений, постоянных вызовов к себе, оскорблений со стороны Громова (как ее умственных, так и художественных способностей). Из-за этой сволочи, которая шествовала перед ней сейчас, словно модель на чертовом показе мод, Лия едва не лишилась крыши над головой, едва не уехала обратно в свой город, который ей никогда не нравился, он едва не покончил с ее карьерой, хотя Леонова делала все и даже больше, чтобы вверенные проекты были достойными и отвечали качеству Ingate.

– Что ты с ним сделала, Лия? – Громов тут же снова перешел на «ты», закрыл позади сотрудницы дверь и внимательно взглянул на молчаливую собеседницу.

– Да ничего! Вы всерьез думаете, что я собиралась похищать Вашего сына? Это просто уму не постижимо, такие обвинения смехотворны, я нашла мальчика на улице, совсем одного и хотела просто…– Ты не поняла. – Игорь поднял ладонь, заставляя ее прерваться. – Что ты сделала такого, что мой сын впервые за несколько месяцев рассмеялся?

Лия так и застыла с открытым ртом. В смысле, впервые за много месяцев рассмеялся? Малыш не выглядел асоциальным, почти сразу пошел с ней на контакт… правда серьезный, даже немного обеспокоенный взгляд Игоря давал понять, что он не шутил.

– Монетку из-за уха достала… – промямлила Лия. Ситуация была какой-то странной.

– И все?

– Рожицы ему корчила… – совсем тихо призналась Леонова, опуская взгляд. Стало как-то не по себе.

– Ясно… – Громов замолчал, как-то странно вздохнул, а затем отошел к большому окну. Свет лился из него, так как жалюзи были подняты вверх, как успела заметить Леонова, а в кабинете шефа она бывала едва ли не каждый день, Игорь любил, когда в помещении было светло. Лия сама на дух не переносила, когда в комнате было темно.

Он скрестил руки и задумчиво уставился вдаль, а Лия так и осталась стоять посреди помещения. Брать сына с собой на работу в планы Игоря не входило, но няня заболела, а оставить Макса больше было не с кем. Конечно, можно было позвонить в агентство и попросить кого-нибудь прислать, но Громову не хотелось подвергать Макса таким переменам, поэтому он решил взять его с собой. И ведь как назло в школе с этой недели объявили карантин…

Игорь не понял, в какой момент сын исчез из кабинета. Он отлучился в уборную меньше, чем на минуту, но, когда вернулся, Макса уже не было. Только что он сидел на диване и читал свою книжку, и вот, от него уже и след простыл. Игорь едва не прибил секретаршу, бедная женщина клялась и божилась, что не заметила, как ребенок выскользнул из отцовского кабинета. Бросив все дела и сообщив Диме о пропаже, он побежал на поиски ребенка. Который и обнаружился с Леоновой во внутреннем дворе.

– А почему он не улыбался много месяцев? – вдруг задала вопрос Леонова. Прежде, чем успела его осмыслить. Наверняка, этого не стоило делать, в конце концов, это была личная жизнь ее начальника, не за чем было в нее лезть, но ведь слово – не воробей…

– После того как его мать… покинула нас, Макс грустит. Все время. Ни психологи не помогают, ни мои старания… – Лия промолчала в ответ. Она не ожидала услышать подобную откровенность. И «покинула» – это означало, что Громов – вдовец? Но кольца на пальце не было, да и убитым горем он не выглядел… – Не знаю, как тебе это удалось… – Игорь указал на окно и Леонова вынуждена была подойти к нему ближе. А картина открылась и впрямь занимательная. Подоспевший после их ухода Ковалев катал мальчика на спине, а тот, кажется, снова смеялся. По крайней мере, так это выглядело с высоты десятого этажа.

– Сколько ему лет?

– Семь. – Леонова кивнула, замолчала. Лия не знала, что говорить людям в такой ситуации. Она бы и рада была поддержать Громова, только вот друзьями они не были, а ситуация, в целом, была неловкая.

– Ты ведь не просто художник, Лия? – неожиданно поинтересовался Громова, разворачиваясь к сотруднице.

– В смысле?

– Твое образование ведь предусматривает право преподавания? – уточнил Игорь.

– Ну да… – Лия действительно была «педагогом», вот только никогда подаваться в учителя не собиралась. Нынешняя молодежь ее пугала, да и зарплаты в сфере образования были мизерными. Но даже не в последнем было дело. Леонова училась живописи с самого детства и не для того, чтобы потом часами биться с теми, кому это не всегда было интересно. У нее были свои задумки, планы, она хотела реализоваться именно, как художник.

– То есть при желании ты можешь учить.

– К чему Вы клоните, Игорь Дмитриевич? – Лие совсем не нравился тон, которым заговорил босс. Более того, не нравилось в какой близи он находился. Так Леонова слышала запах его парфюма, могла разглядеть каждую черточку лица, заметить маленькую россыпь морщинок возле глаз… в общем, Громов однозначно находился слишком близко, но отступать было бы как-то трусливо, поэтому Лия упрямо продолжила стоять на своем месте.

– У меня есть к тебе предложение. Новое. Улучшенное. Я уверен, что тебя достало то, что творилось в последнее время. Урезанная зарплата, неинтересные проекты, отчеты, которые все время надо переделывать. – Лия задышала быстрее привычного, руки невольно сжались в кулаки. Хотелось ударить наглеца совсем как учил отец на случай, если кто-то решит зайти с его дочерью дальше нужного. Вот только ударив начальника, Леонова точно не избавилась бы от проблем, скорее, наоборот, в несколько раз их приумножила бы.

– И?

– Я предлагаю вот что… я забываю о том, что случилось на новогодней вечеринке, я забываю обо всех наших разногласиях, все возвращается на круги своя…

– Где мне расписаться кровью? – Лия не смогла удержаться от ядовитого комментария. Чем больше Игорь говорил, тем сильнее его хотелось, как следует пнуть.

– Смешно, – хмыкнул Громов. – У моего ребенка… у Макса большой стресс вот уже несколько месяцев, и я делаю все, чтобы ему стало лучше, но у меня плохо выходит. Конечно, я не уверен в том, что это сработает во второй раз, но я рискну. Ты за несколько минут общения с ним добилась того, чего не смог добиться самый дорогой детский психолог столицы.

– Я жду конкретики, – ледяным тоном отрезала Лия.

– Приходи к нам завтра. Я скажу Максу, что у него новый учитель рисования. Ты ведь можешь учить моего сына рисованию? Это несложно… и я буду оплачивать эти уроки по достойной цене. Ну как? Что думаешь? – Лия сощурилась и замолчала на несколько секунд. Внешне Громов оставался спокойным, но его выдавали глаза. В серых омутах плескалось беспокойство и неуверенность. Надо же… а ведь последнего Лия никогда не видела, никогда Игорь не выглядел слабым или беспомощным, а тут…

– Нет. – Громов изменился в лице, во взгляде отразилось что-то очень похожее на шок.

– Ладно… – Игорь шумно выдохнул, кивнул, словно пытаясь взять себя в руки. – Я обещаю, что выплачу урезанные премии за предыдущие месяцы. И Есенину не трону, – проговорил Громов. Впрочем, трогать Марию он и так не собирался, она была способом шантажировать Лию. Игорь не врал, когда говорил, что она ценный сотрудник, более того, он не собирался вмешивать в личные разборки ни в чем не повинную девушку.

– Хм…

– Ну же, соглашайся! Я прошу немного, – теряя терпение, прорычал Игорь. Лия поняла, что Громов злится, потому что шеф изменился в лице.

– Ладно, – Леонова кивнула, скрещивая руки на груди. – Но у меня несколько условий.

– И кто тут еще кровью должен расписываться? – покачал головой мужчина.

– Я хочу обратно свое место. То, что было у окна. В углу темно, а мне нужен естественный свет, – проигнорировав слова начальника, пояснила Лия.

– Всего-то? Будет тебе твой стол, – Лия улыбнулась, уже представляя себе выражение лица Юли, когда у той заберут то, что принадлежало Леоновой еще до ее прихода. – Это все?

– Хочу большой набор карандашей от Faber Castell. Самый большой. – Леонова сама поражалась свой наглости и недобро загоревшийся взгляд Игоря говорил о том, что она играет с огнем, но Лия не могла не попробовать отыграться за то, как Громов вел себя с ней последние несколько месяцев. Она знала, сколько стоит такой набор и всю ее сознательную жизнь он был ей не по карману. – Это за моральный ущерб, – добавила она, гордо задирая нос вверх.

– Ладно, – выдохнул Игорь. – Торговаться умеешь. Куплю я тебе дурацкий набор, еще и шоколадку сверху накину, только пожалуйста, приди к Максу…

– Хорошо. Я считаю, что мы договорились.

– Да.

– С Вами приятно иметь дело, Игорь Дмитриевич, – Леонова пожала протянутую руку и поспешила удалиться из ненавистного кабинета быстрыми шагами. – Кстати, я ем только Ritter Sport, – развернувшись у двери в самый последний момент, заявила Лия.

– Чертовка, – полетело ей вслед, правда Леонова этого уже не услышала.

Лия уверенно нажала кнопку двенадцать и дождалась, пока двери лифта закроются. Сегодня было назначено четвертое по счету занятие с Максом. Еще полторы недели назад, Леонова и представить себе не могла, что все обернется так, как обернулось. Кто бы мог подумать, что вредная привычка и сигареты, которые она, к слову, бросила «стрелять» у коллег, приведут ее к такому положению вещей? Дурная привычка, а вот ее последствия были неожиданно приятными.

Макс ей понравился с первого занятия. Лия вообще гадала, как у такой знатной сволочи, как Игорь, мог уродиться такой прелестный ребенок. Макс был тихим, спокойным, вдумчивым, любил читать и ни разу за все то время, что они занимались, не выказал ни капли нетерпения или неуважения к своей новой учительнице. Наоборот, слушал, внимал, рисовал с большим удовольствием. Лия удивленно наблюдала за ребенком, вспоминая, как когда-то в детстве сама с таким же рвением портила кучу бумаги и карандашей. И самое удивительное, у Макса очень неплохо получалось.

Впрочем, и Громов свое слово сдержал. Почти сразу после разговора, спустя буквально несколько часов, на карточку Лии поступила внушительная сумма. При пересчете выяснилось, что Игорь вернул все обещанные (урезанные в прошлом) премии и, как выяснилось, оплатил их с Максом занятия на месяц вперед. Впервые за долгое время, Лия смогла свободно вздохнуть. Первым делом, она вернула «долг» Марии, отдав ровно половину суммы за их совместное съемное жилье. Дела начинали налаживаться.

А через день на пороге их дома возник курьер с двумя посылками. Леонова расписалась за них, не без удовольствия обнаружила в одной из коробок обещанный набор чертовски дорогих карандашей, а вот вторая, по началу, вызвал недоумение. Правда, при открытии посылки, выяснилось, что она оказалась наполнена шоколадками Ritter Sport самых разных вкусов. При пересчете их оказалось три дюжины, часть из которых Мария уничтожила еще в первый вечер, приговаривая, что «ей бы такие проблемы, как у Лии».

Лифт доставил ее до нужного этажа за считанные секунды, а дверь, по обыкновению, открыл Игорь. Видеть его в домашней обстановке было удивительным и непривычным, но Лия постепенно свыкалась с этим. Квартира Громова оказалась большой, если не сказать, огромной, с красивым и выдержанным дизайном и мебелью, явно сделанной на заказ.

Игорь, по обыкновению, открыл ей дверь в домашнем виде, от которого Леонова пыталась не приходить в восторг, но безуспешно. Без всего этого дурацкого и напускного пафоса, Громов выглядел намного приятнее, чем в офисе. Спортивные брюки и простая футболка с изображением футбольного номера шли ему куда больше строгих костюмов. Лия не могла взять в толк, почему начальник не носил на работе очков, только дома, ведь те чертовски шли ему, добавляя долю обаяния, а уж эти его попытки приготовить им с Максом ужин… было очень забавно наблюдать за тем, как босс не мог пожарить хотя бы сносную яичницу. Тем не менее, Громов ни в какую не отпускал Леонову домой, пока та с ними не отужинает, поэтому сегодня Лия решила, что все будет по-другому. Она больше не намерена была давать себя травить, поэтому первым делом после того, как переступила порог чужой квартиры, вручила бумажный пакет с едой своему шефу.

– Что это? – Громов тут же поспешил заглянуть внутрь.

– Это наш сегодняшний ужин, – ответила Лия, разуваясь и снимая с себя пальто. Сначала произнесла фразу, а затем задумалась о том, как это прозвучало со стороны. Выбежавший обнимать ее Макс стал завершением какой-то сюрреалистичной картины. Леонова застыла на мгновенье, как-то тяжело вздохнула. Кто бы только мог подумать… если бы кто-то на них сейчас взглянул, то непременно увидел «дружную семью». И за такую вот картинку Лия готова была убить еще несколько лет тому назад…

Только вот Громов был лишь ее начальником, причем вредным и несносным, никак не любящим мужчиной, а маленький Макс – сыном чужой женщины…

– Лия, пойдем скорее, я покажу тебе то, что нарисовал! – Макс потянул учительницу за руку, не давая ей поговорить со своим отцом.

– Так ужин с тебя? – прокричал ей вслед Игорь, понимая, что ответа не дождется. Так и помялся на пороге, а затем пошел относить пакет на кухню. Кажется, сегодня у него намечался нормальный ужин, состоящий из домашней еды. Впервые за долгое время.

Лиза никогда не готовила ему и готовить не умела. На все просьбы Игоря пойти на курсы или хотя бы постараться научиться самой, Разумовская всегда отвечала резким отказом, поэтому со временем, Громов перестал поднимать эту тему. Смирился с тем, что так и будет питаться покупной едой из магазинов и ресторанов. Редкими исключениями были ужины дома, но родители давно перебрались за город, и Игорь наведывался к ним раз-другой в месяц. Лиза ни дня со времен их брака не ладила с семьей Громова, поэтому он делал все, чтобы как можно реже сводить их вместе.

Игорь готов был предложить Леоновой выйти за него, когда под конец субботнего вечера (ничем не примечательного, к слову), попробовал курицу, запеченную в духовке с сыром, только бы она кормила его такими вкусностями почаще.

Сидя втроем в просторной столовой, Игорь вдруг почувствовал себя странно, будто бы все так и должно было быть, но вслух ничего не сказал.

– Папочка, Лия говорит, что из меня выйдет хороший художник… можно я буду рисовать, а не ходить на футбол? – Игорь так и застыл с поднесенной вилкой ко рту. Леонова усмехнулась и бросила на него беглый взгляд. Мол, получай и расписывайся. Сам захотел.

– Сынок… но ты ведь мужчина, должен заниматься мужскими вещами… – мягко попытался отстоять «свое» Игорь.

– Мне нравятся комиксы, а не толкаться на поле… – удрученно ответил Макс, ковыряясь в тарелке.

– Малыш, надо есть. – Лия кивнула на еду и Макс нехотя принялся поглощать ужин.

– Я не люблю мясо…

– Я не сомневался. – Игорь покачал головой. Сын был совершенно не похож на него. Если бы не тест ДНК, который Дима заставил его сделать давным-давно, он бы, наверное, разуверился в том, что ребенок от него, настолько Макс отличался от него буквально во всем. – А откуда ты вообще взял эти комиксы?

– Эм… – Пришла очередь Лии застыть с открытым ртом. – Я не думала, что это будет возбраняться… – Она пожала плечами.

– Да нет, все в порядке. Давай так, сынок, – Игорь обратился к Максу. – Доиграй этот сезон, а там, если тебе все еще не будет нравится футбол, я заберу тебя из команды, идет?

– Ладно… – грустно кивнул малыш.

– А давай я тебе лучше салата положу… – Лия улыбнулась и под молчаливый, но суровый взгляд Игоря, все же сделала намеченное. Хотелось, чтобы Макс поел хоть что-нибудь, а не шел в кровать с пустым желудком. – Ты в следующий раз скажи мне, что хочешь, и я приготовлю, идет? – Она улыбнулась ребенку и потрепала его по светлым волосам.

– Я люблю макароны, – принимаясь за салат, ответил Макс.

– С тебя во вторник макароны, – требовательно отчеканил Громов, тыча вилкой в сторону Лии. Последняя только сморщилась, считая, что Игорь этого не заметит.

– Спасибо, Лия.

– Пожалуйста, малыш.

На часах было начало десятого вечера, когда Лия, наконец, оказалась в холле квартиры Громова. Макса уложили спать и Леоновой пора было отправляться домой.

– Сколько я должен тебе за комиксы? – поинтересовался Игорь, доставая бумажник.

– Ничего. Это маленький подарок для Макса. – Она пожала плечами. Покончив со шнуровкой ботинок, разогнулась, поднялась и вынужденно застыла на месте. Каким образом Игорь так быстро и незаметно оказался возле нее, для Леоновой осталось загадкой. Может быть, начальник был проклятой нечистью, с него бы сталось.

– Большое спасибо, Лия… – Леонова дернулась, попятилась назад, да вот только за спиной оказалась дверь, в которую она вынужденно вжалась. Рукой уперлась в грудь босса, но тот и не подумал отступать. Нагнулся, приблизился и аккуратно поцеловал ее в щеку, провел ладонью по волосам, заставляя шумно выдохнуть.

Руки Лии вспотели, сердце забилось у самого горла. В прошлом она спала с Игорем, страстно целовалась с ним в машине несколько недель тому назад, но никогда еще он не касался ее с таким трепетом, как сейчас.

– Не за что…

– Я жду тебя во вторник.

– Ага…

– Прости, что не могу подвести.

– Ничего, я доберусь на метро, – быстро ответила Лия, все еще смущаясь, потому что Игорь не собирался отступать.

– Я уже вызвал тебе такси, оно оплачено и ждет у подъезда.

– А… ну ладно… тогда я… я пойду… – растерянно закивала Леонова.

– Иди… – Громов усмехнулся, наконец, отошел на пару шагов и улыбнулся, наблюдая за тем, как Лия: покрасневшая и растерянная от такой близости, бросилась прочь из его квартиры, словно за ней гналась целая стая бешенных псов.

Мария не без удовольствия завела двигатель и вслушалась в рев мотора своей новехонькой «девочки». Hyundai Solaris, взятый с салона неделю назад грел душу. Есенина не могла нарадоваться своей покупке, она не помнила, когда в последний раз была так счастлива. Наверное, то был день, когда ее взяли в Ingate…

Маша помнила, что в те времена ей казалось – все проблемы решит хорошая работа. Она долго мыкалась, перебивалась низкооплачиваемым фрилансем, отбивалась от приставаний престарелых начальников, терпела мизерные жалования… а когда Громов сообщил о том, что берет ее в свою фирму, Есенина посчитала, что вот он – старт новой лучшей жизни. Дивный новый мир, который ляжет к ее ногам…

Вот только дивного не получилось. Сначала все испортил Ковалев, а затем одиночество незаметно стало спутником всей ее жизни. Марие было почти тридцать, а у нее не было ни мужа, ни ребенка, ни даже длительных отношений. Да что там? Секс в последний раз был больше полугода назад! И не то, что бы желающих не было, просто одноразовые связи тоже успели порядком поднадоесть.

Маше хотелось свиданий, ухаживаний, чувств, настоящей страсти, а не быстрого перепихона на полупьяную голову. Не хотелось видеть незнакомцев в постели, не хотелось выпроваживать их с утра пораньше, только бы избежать никому ненужной неловкости…

Есенина хотела делить со своим избранником жизнь: встречать с ним рассветы, провожать закаты, разговаривать, ссориться, мириться, вместе готовить, ходить в кино, скупать разные мелочи в дом в попытке сделать его уютным. А потом, завести с ним настоящую семью… забеременеть, родить ребенка, почувствовать себя настоящей женщиной…

К сожалению, те, кто попадались ей на пути, от Марии желали только одного и скрыть этого даже не пытались. Именно поэтому последние полгода Есенина занималась работой, уделяла время дружбе с Лией, лихорадочно собирала деньги на машину, будто бы это могло в корне изменить ее жизнь.

Впрочем… последнее все-таки кое-что изменило, только вот совсем не в ту сторону, на которую надеялась Мария.

Лия говорила ей, миллион раз предупреждала о том, что вождение в столице – это не ерунда, чуть не умоляла ее поездить с инструктором, но Маша на это только отмахивалась, считая, что все знает лучше Леоновой. И теперь, врезавшись в чужой Mercedes Brabus, она понимала, что подруга тысячу раз была права! На кой только черт ее понесло на ночь глядя в магазин, находившийся в такой дали от ее квартиры?! Никакая еда в мире этого не стоила!

Маша не поняла, как так вышло. Вроде бы вот, еще секунду тому назад она спокойно ехала по своей полосе, но вот в следующую задумалась и не пропустила дорогущий внедорожник, который после нескольких секунд раздумий, она поняла, никаких правил движения, в отличие от нее, не нарушал.

– Нет, нет, нет… – лихорадочно зашептала Мария, отстегивая ремень безопасности, понимая, что Mercedes получил неслабый удар. Кажется, у него напрочь отлетел кусок заднего бампера, хорошо, что в ее собственной машине не сработала подушка безопасности. Авария была не критичной, но все же…

Есенина напрочь забыла обо всем, когда из чужого Gelandewagen вышло трое очень рослых и крепких с виду парней. Она замерла на несколько секунд с открытым ртом. Это было ни к добру и единственное, до чего Есенина додумалась в стрессовой ситуации – это схватиться за телефон и лихорадочно набрать номер единственного человека, который сейчас смог бы ей помочь.

– Тише, Маш, тише, все же хорошо… – Есенина ревела вот уже десять минут к ряду, но Дима только обнимал ее и продолжал гладить по голове. – Все позади, все будет в порядке…

– Я… я…

– Ну все, перестань… – Ковалев пытался успокоить нерадивую подругу, но без толку. Мария плакала взахлеб и не собиралась останавливаться. Когда она позвонила ему, едва не посреди ночи, он сразу понял, что что-то стряслось. Он ей проходу не давал последние два месяца, Маша же только отшивала его в ответ, а тут… такой звонок не мог означать что-то хорошее, поэтому Дима выехал по названному адресу сразу, как только Есенина его продиктовала. Не стал медлить ни минуты.

– Сколько ты им отдал? – сквозь плач поинтересовалась Маша, отрываясь от его груди. Рубашка была мокрой чуть ли не насквозь.

– Какая разница? Все нормально, – отрезал он.

– Нет…

– Слушай, Маш, – прервал ее Ковалев, – что отдал, то отдал, не думай об этом, все позади. Они тебя напугали, да? – Мария отрицательно покачала головой, но Дима не поверил. Вид испуганной и бледной Есениной, которая даже двух слов не смогла связать в момент, когда он подъехал к аварии, говорил сам за себя.

Парни и впрямь оказались непростыми, но хорошая сумма денег решила их проблему. Благо, деньги у Димы всегда водились и отдать их ради Марии было не жалко. Он перевел им то, что они потребовали и, можно сказать, они отделались малой кровью. Вот только состояние Есениной ему совершенно не нравилось.

– Иди сюда. – Он снова заключил девушку в объятия и поцеловал ее в темноволосую макушку.

– Сколько я тебе должна вернуть? – Мария не попыталась вывернуться из его объятий и это только обрадовало Ковалева. Впервые за долгое время он мог ее обнимать. За такое не жалко было никаких денег.

– Ничего. Ты мне не должна ничего, – тихо ответил он.

– Так не пойдет! – Есенина выпуталась из чужих объятий и взглянула на Диму. – Почему ты вообще приехал? Далась я тебе?!

– Маш, прекрати, тебе нужно успокоиться…

– Ты ко всем вот так вот бежишь на первый зов? – Маша и сама не понимала, почему кричит, почему нападает на своего коллегу. Она не могла понять, на кого именно злилась в этой ситуации: на него или на себя. А может быть, на тех парней, что наговорили ей чудовищных вещей. Ее до сих пор брал озноб от этих мыслей. Ей казалось, что она никогда не забудет их лиц и того, что они обещали с ней сделать, если «хахаль не подвезет им денег».

– Нет, не ко всем, – спокойно, в отличие от собеседницы, ответил Ковалев. – Я приехал к тебе, потому что ты – это ты.

Есенина замерла. Провела рукой по щекам, стерла слезы. Выпрямилась на своем сидении и отвернулась от Ковалева. Хоть убей, а она не знала, почему позвонила именно ему. Вообще, ни то, чтобы у нее был богатый выбор, но она могла набрать своих старых приятелей, Лию, да Громова, в конце концов! По словам некоторых коллег, Игорь всегда и всех выручал в сложных ситуациях, никогда и никому не отказывал в тяжелых случаях, но Маша позвонила именно Ковалеву.

– Маш… ты куда ехала-то в такой час? – Дима протянул руку, снова провел по темным локонам с каким-то трепетом, необъяснимой лаской…

– К любовнику! – зло ответила она, принимаясь смотреться в зеркало на панели. Благо, макияжа на ней не было, никаких размазанных карандашей, но глаза были страшно красными и опухли от долгих рыданий.

– Ага, так я и поверил.

– Зачем тебе?

– Отвести тебя туда хочу. Куда-то же ты колесила в десять вечера. – Дима пожал плечом. Он сидел на водительском сидении, Мария – рядом. Автомобиль Ковалева был припаркован чуть поодаль от ее Hyundai.

– Никуда я не ехала…

– Маша…

– Ну в гипермаркет я ехала, ясно? За выпечкой! Да, вот такая вот стремная неудачница, в десять вечера колесила за булочками, потому что… – договорить ей не дали. Дима как-то странно усмехнулся, а затем потянулся к ней с одной единственной целью – поцеловать.

Игорь приветливо улыбнулся и пригласил сотрудницу пройти внутрь. Лия, как и всегда, была обворожительна. Леонова всегда одевалась довольно просто, волосы чаще всего были заплетены в две игривые косы, макияж на ней можно было увидеть редко, но даже без всех этих атрибутов, она была по-настоящему красива. Громов не был уверен, что сотрудница отдавала себе в этом отчет, уж больно неприхотливо она себя вела, совсем не как те избалованные и зазнавшиеся куклы, с которыми ему приходилось иметь дело. Однако именно этот факт и делал Лию еще краше. По крайней мере, в его глазах.

После их встречи с Максом, отношение к Леоновой изменилось. Не сразу, постепенно, Игорь присмотрелся к ней и увидел нечто такое, что совершенно не думал обнаружить при детальном рассмотрении. И если раньше его целью было наказать чертовку, дерзнувшую так грубо вести себя с ним, то сейчас все было немного иначе. Вот уже больше двух недель Лия приходила к ним домой, нянчилась с его сыном и учила Макса рисовать. К слову, последний стал медленно, но все же оттаивать. Теперь Игорь чаще замечал, как сын улыбался, Макс проявлял больше заинтересованности в учебе, но самое главное, стал снова общаться со своим отцом.

Громов не мог сказать точно, влияние Лии это или нет, но они часами рисовали вместе, читали комиксы, о чем-то разговаривали. Леонова оставалась с ними на ужин, благо, стала готовить сама, баловала их с Максом своими прекрасными кулинарными способностями.

Впервые за долгие месяцы пустоты и одиночества, внутри стало распускаться иное чувство. Как его окрестить, Игорь пока не знал, да и спешить не хотел, понял наверняка только одно – Лия и впрямь успела понравиться ему, и на сей раз, не только своей внешностью, но и своими человеческими качествами. Далеко не каждая девушка стала бы так возиться с чужим ребенком. После того, как Игорь себя вел, он полагал, что Лия будет «отрабатывать положенный час» и уходить, а она… Леонова вела себя так, будто Макс ей не был чужим и Громова это чертовски подкупало.

Лия за несколько недель успела притянуть к сыну гору комиксов, готовила ему отдельно, потому как вкусы отца и сына сильно отличались, пару раз даже укладывала его спать. Даже родная мать уделяла Максу меньше времени, чем чужая Лия… это было странно, но это было то немногое приятное, что успело случиться с Игорем за последние месяцы.

– Проходи, пожалуйста… – Громов кивнул в сторону гостиной. Лия коротко улыбнулась, избавилась от обуви, верхней одежды, прошла вслед за хозяином квартиры и застыла в немом шоке.

– Это шутка?

– Нет… – Улыбка медленно сползла с лица Игоря. Когда он решил, что сегодня отправит Макса ночевать к Диме, а Лие вместо обычного занятия устроит романтическое свидание – это казалось ему хорошей идеей. Громов предполагал, что Лия может «взбрыкнуть», но точно не ожидал увидеть, как та бледнеет и отступает назад.

– Ты издеваешься, да? – Леонова подняла на него взгляд, в котором застыли слезы и тут Громов совсем растерялся. Почувствовал себя подлецом и идиотом одновременно. И впрямь, ну чего он привязался к девчонке? Преследовал ее неделями, чуть ли не терроризировал! А тут еще и это нелепое свидание… наверняка совсем допек дурацкими намеками и приставаниями. Нервы у Лии были не стальными, это она продемонстрировала еще на корпоративе.

– Прости… – только и смог, что ответить Игорь. – Я думал, что… я… – Громов хмыкнул, обвел взглядом гостиную, сплошь заставленную свечами, с накрытым посередине столом. Придурок, одним словом. – Слушай, давай так… – Игорь взглянул на Лию. – Я сейчас это быстро уберу, и мы сделаем вид, что ничего не было, идет? Я понял, что уже успел тебя достать. – Игорь натянуто улыбнулся. Извиняться перед девушками он особо не умел, но то, что с Леоновой переборщил, хорошо осознавал. Более того, с некоторых пор она стала нравится ему как человек, поэтому Громов искренне считал, что извинения придутся кстати. – Если хочешь, я отвезу тебя домой, а если нет, то вызову такси…

– Ты совсем ничего не помнишь, да? – тихо поинтересовалась Лия, всхлипывая. Пара слезинок все-таки скатились по лицу.

– Черт, – Игорь подошел к Лие, но так и застыл, не зная, что делать. Обнять? Лия могла и пощечину в ответ дать. Извиниться еще раз? Но она уже плакала… к великому счастью Громова, Леонова обняла его первой, просто уткнулась лицом ему в грудь и тихонько продолжила плакать. – Прости меня… – не зная, за что именно извиняется, произнес Игорь, обнимая девушку в ответ. Руки принялись водить по распущенным светлым локонам, губы пару раз ткнулись в светловолосую макушку. В принципе, Громов успел обидеть ее столько раз, что сказать «извини» два раза – это ничего не значило.

После расставания с Лизой он словно слетел с катушек, принялся вымещать всю злобу на неповинной девчонке, а сейчас… что он мог исправить? Только чувствовал себя прожжённой сволочью. Может и права была бывшая жена, когда называла его перед уходом чёрствым и холодным. Игорь и впрямь часто бывал жесток, и отдергивал его разве что Дима, да вот только не всегда даже он был в курсе его дел.

– Ты даже не понимаешь, за что извиняешься, да? – Впервые за долгое время общения, Лия обратилась к нему на «ты». Отодвинулась, взглянула как-то холодно, с презрением, так, что Игорю стало еще сильнее не по себе. Они все еще стояли посреди романтически убранной комнаты, в которой романтикой даже и не пахло.

– Я… думаю, мне есть за что просить прощения…

– Мы с тобой учились вместе, Игорь, – снова меняясь в лице, произнесла Леонова. Так, словно была еще сильнее разочарована своим начальником. Но куда же еще сильнее?

– Не понимаю, о чем ты… – Игорь покачал головой, пытаясь вспомнить, когда мог такое упустить. Всех своих одногруппников он очень хорошо помнил, со многими общался по сей день, тоже самое касалось и одноклассников. Да и в документах Лии, он помнил точно, была дата рождения, которая говорила о том, что она младше него на несколько лет.

– В одном ВУЗе, но на разных курсах и разных факультетах… – Громов покачал головой, давая понять, что все еще не понимает, о чем идет речь. – Ты использовал меня! – повышая голос, заявила Леонова.

– Объясни нормально, наконец, я ни черта не понимаю… – начиная заводиться, потребовал Громов. Он и впрямь не понимал, к чему клонила Лия.

– Много лет тому назад, ты пригласил меня точно на такой же ужин…

– И?

– И я пришла…

– То есть, ты хочешь сказать, что мы встречались?

– Нет, мы не встречались. Ты использовал меня. Ты… ты…

– Что?

– Вы с дружками решили посмеяться надо мной, я тогда… – Лия на пару секунд замолчала, затем вздохнула и продолжила, – я была тогда совсем не похожа на себя… худая, в очках, со скобами на зубах. Посмешище, одним словом… – Громов резко изменился в лице, замолчал, отступил на шаг назад. – Все надо мной издевались… и в один прекрасный день, Дима решил, что будет весело устроить надо мной розыгрыш… – Лия сделала небольшую паузу, опустила голову, так, словно не могла смотреть в глаза Игорю. – Кто-то из твоей компании прислал мне записку с приглашением на ужин от твоего имени… они тогда догадались, что ты мне нравился… ну я и пришла.

Игорь нервно потер лоб рукой, присел на подлокотник недалеко стоявшего дивана. В слова Лии верилось бы с трудом, не подсовывай ему сейчас память очень смутные, но все же похожие картинки того, что описывала Леонова.

– Вы тогда знатно надо мной посмеялись, – продолжила она. – Я расплакалась, убежала… а ты нагнал меня в парке… – Громов вскинул голову, не понимая, к чему клонила Лия. – Отвез к себе домой… извинялся, утешал… а потом…

– Ты хочешь сказать, что я тебя…

– Нет, ты меня не насиловал… у нас все было по обоюдному согласию, вот только после того как мы переспали, на следующее утро ты выбросил меня из квартиры, словно мусор. Даже разговаривать со мной не стал… А позже я узнала от твоих друзей, что ты был «обдолбанным в хлам». По крайней мере, так утверждал Ковалев.

Игорь побледнел. Сдвинуться с места или поднять взгляд на Лию не было никаких сил. Так стыдно ему не было очень и очень давно. Даже тот случай, когда он заявился к родителям на золотую свадьбу совершенно пьяным в компании двух развратных шлюх не шел в сравнение с тем, что рассказывала сейчас Лия.

Громов всегда был избалованным и во времена университета это проявлялось ярче всего. Он редко считался с мнением других, никогда не обращал внимание на «неудачников» и в друзья выбирал себе таких же, как и он: успешных, красивых, богатых. Над остальными он спокойно мог издеваться, правда даже сам Громов сейчас был в шоке, потому что и впрямь не помнил, как далеко однажды зашел в своих омерзительных поступках.

Во времена учебы он успел обидеть очень многих, по большей части, из-за одержимости Лизой. Он тогда прошелся по очень многим головам, с некоторыми друзьями, которые так и не приняли Разумовскую, не задумываясь, расстался. Но то, о чем сейчас говорила Лия… неужели он и впрямь делал что-то подобное?

Неужели он, Игорь, так поступил с ней в прошлом, а после этого, много лет спустя, продолжил издеваться над ней и дальше в своем репертуаре? Эта гниль так никуда и не делась? Кем он был и какой пример мог подать своему сыну? А если бы у него был не сын, а дочь, и кто-то посмел поступить так с ней? Что бы он делал с таким «умником»?

– Я… – Игорь замолчал, вздохнул, набираясь смелости. – Теперь я понимаю, почему ты так вела себя со мной. Я также прекрасно понимаю, что для тебя это ничего не исправит, но… мне очень жаль. – Игорь все-таки поднял голову, встретился взглядом с Лией. – И, если бы решение в прошлом принимал я нынешний, такого бы никогда не случилось.

– Я думаю…

– Нет, постой, – Громов перебил Лию. – Мне также очень жаль, что я вел себя, как самая настоящая сволочь. Преследовал, унижал, оскорблял, шантажировал, еще и Машу в это втянул… После того, как жена ушла от меня, я возомнил, что знаю каждую женщину этого мира, и что каждая заслуживает моего скверного отношения. Знаю, что опять же, для тебя мои оправдания ничего не изменят, но все равно прошу прощения… и этот дурацкий ужин… – Громов махнул рукой в сторону накрытого для двоих стола. – Теперь я понимаю, как по-свински и как издевательски это смотрится… я не думал снова обижать тебя, Лия. Не делал этого осознанно.

– А что же тогда было твоей целью? – Леонова, на удивление мужчины, сделала к нему несколько шагов и остановилось в непосредственной близости. Глаза немного покраснели, щеки покрылись небольшим румянцем. Игорь дал себе мысленную пощечину, потому что даже в таком виде он желал Леонову. Может быть, даже чуточку сильнее, чем обычно.

– Я… хотел произвести на тебя впечатление…

– Почему?

– Потому что ты понравилась мне. И если на новогодней вечеринке я просто хотел тебя, а затем моей целью было отомстить тебе и поставить на место, то потом… какое-то время спустя, я разглядел в тебе прекрасного человека, – тихо произнес Игорь.

– Звучит… неплохо… – Леонова, наконец, улыбнулась. Впервые за вечер. Совсем робко, но даже это было большим успехом.

– Ты очень нравишься мне, Лия… и все мои помыслы относительно тебя чисты. По крайней мере, с некоторых пор… – усмехнувшись, уточнил Громов. Игорь несмело поднял руку, провел ею по щеке, а Леонова на эту ласку только прикрыла глаза. Да, казалось бы, это ничего не значило, но в этом жесте Игорь увидел и признал что-то такое, что давало ему шанс в будущем.

– Ладно… – Леонова кивнула чему-то своему.

– Ты хочешь уйти? – спросил Громов. По сути, он был готов услышать, что угодно, и, если бы Лия действительно этого захотела, он бы понял ее и не осудил. Не на такой вечер он рассчитывал, но, что вышло, то вышло.

– Если честно… я бы выпила.

– Прости за такой вечер… – Лия усмехнулась и устремила взгляд в большое окно. Она примостилась на широком, низком подоконнике и потягивала второй бокал вина. Игорь разместился прямо на полу, в районе ее ног, и тоже пил, правда виски вместо вина. Романтического ужина не получилось, но он был рад тому, что Леонова осталась, не сбежала от него.

В прежние времена, он бы обязательно взбесился, выставил бы ее за дверь, перед этим наговорив кучу гадостей, но мало того, что Лия говорила правду, так и былой злости Громов в последние недели больше не чувствовал.

Тугой узел, сковывавший все изнутри, словно начал ослабевать, отпускать свою жертву. Игорь больше не злился на Лию, потому что его мысли больше не занимала Лиза.

– Знаешь, я в универе был той еще сволочью, всех доставал, – Громов усмехнулся. – Преподаватели меня ненавидели, один старый и упертый профессор пытался вытурить, начиная с первого курса, но родители сделали все, чтобы его… задобрить. – Игорь покачал головой, словно сам не верил, что когда-то все это на самом деле было. – Все время с кем-то дрался, над кем-то издевался… на нас с Димой много обиженных осталось… сейчас этим не гордится ни он, не я…

– Я знаю, что это было много лет тому назад, просто… – Леонова замолчала, делая громкий вздох и не зная, как выразить свои чувства. Город за окном казался чудесным. Столица переливалась желтыми и синими огоньками. В квартире начальника все еще царил приглушенный свет. От ужина оба отказались после столь непростого разговора, но выпивка позволила немного расслабиться.

Лия, хоть убей, не знала, что теперь думать об Игоре. В далеком прошлом он поступил с ней, как последний человек. Принимая ее на работу, он выглядел серьезным и справедливым. Затем он попросту стал ее терроризировать, приплел ко всей этой заварушке Марию, но за последние недели…

Этот домашний Игорь… отец и простой мужчина со своими проблемами, разводом и маленьким сыном… это был тот самый Громов, у которого были все шансы снова получить ее сердце в свои руки. Игорь, который умел просить прощения, признавать свои ошибки, смотреть на нее с такой искренней симпатией… Ему даже стараться было не нужно, требовалось только совсем немного времени…

– Димку кстати называли Кабелевым, – он улыбнулся, мысленно окунаясь в прошлое. – Его так прозвала одна из бывших, а остальные подхватили, он так бесился…

– Как ты вообще с ним дружишь? – Леонова поморщилась, словно от зубной боли. По сей день Дима казался ей отвратительным тараканом, трусливым прихвостнем местной звезды.

– Он – хороший парень… – тихо ответил Игорь. – Не со всеми, знаю, – опередив возмущения Лии, заверил Громов, – но для меня он опора с самого детства. Он – крестный Макса, и порой он заботится о моем сыне намного больше и лучше меня… да, для девчонок он действительно Кабелев, знаю, что многим разбил сердце, но… я сам не без греха, не мне его судить…

– Хорошо прикрываешь друга, – хмыкнула Лия, делая очередной маленький глоток.

– За это тоже прости, – Игорь улыбнулся, залпом допил содержимое бокала, а затем подобрался ближе к Лии, уложил голову ей на колени и поймал ее руки в свои. – Если бы я только бы поумнее в свои студенческие годы… но… если бы да кабы, выросли грибы…

– Был бы не рот, а целый огород, – Лия расхохоталась, нежно проводя рукой по светлым волосам, зарываясь в них пальцами. По сей день Игорь казался ей самым красивым мужчиной на всей планете. И если до сегодняшнего дня она готова была спорить с собой, то сейчас это было уже невозможно. Громов прикрыл глаза, наслаждаясь лаской, а Лия поглубже втянула в себя аромат уже привычного одеколона. Даже пах Игорь по-особенному. В нем все было по-особенному, хотя, как именно, Леонова ни за что не смогла бы объяснить.

В какой-то момент взгляд случайно зацепился за черную полоску на теле в районе шеи, которой быть не должно было. Черная водолазка очень шла к черным джинсам, но напрочь скрывала все, что можно было. Тем не менее, Лия все равно заметила кусочек узора.

– У тебя что, татуировка? – Игорь открыл глаза, посмотрел на Лию немного возмущенно, потому что она перестала гладить его по волосам, но все же, кивнул. – Надо же… на байке ездишь, с татушками… надо было подаваться в рок-певцы, – усмехнулась Лия, отставляя на пол почти пустой бокал.

– Хочешь посмотреть? – игриво протянул Громов. Лия раздумывала пару секунд, после чего кивнула. Да, узнать, что скрывала ткань, хотелось до чертиков. В университете у Игоря не было тату, она бы точно запомнила. – У меня условие…

– Какое же? – прошептала Лия, на что ее поманили пальцем ближе. Она наклонилась к Игорю, прикрыла глаза, понимая, что начальник вытребовал поцелуй. Да-да, именно вытребовал. Игорь всегда и все требовал, но сейчас Лия готова была уступить ему с легкостью. Она прикрыла глаза, сама коснулась его уст своими. Со времен юношества Лия терпеть не могла поцелуи, считая их пустым обменом микробами, да слюной, всегда избегала их во время прошлых отношений, но Игоря хотелось целовать. Хотелось играться с его языком, хотелось покусывать его губы, и микробами Лия готова была делиться, только бы Громов не отстранялся от нее.

К ее великому сожалению, он все же сделал это. Лия сначала не поняла, почему, но, когда заметила блеск в его глазах, все стало предельно ясно. Лучше было не заходить слишком далеко. По крайней мере, Леонова к этому была не готова, и в кои-то веки, Громову было до этого дело.

– Ладно… – Он поднялся с ее колен, затем вытянулся во весь рост, а спустя несколько мгновений, Лия застыла с открытым ртом. Водолазка оказалась отброшенной куда-то в сторону. Леонова поднялась вслед за Игорем, чтобы подойти к нему вплотную, положить руки на шею, затем опустить их на грудь, очертить пальцами узоры.

– Как же потрясающе… – прошептала она. На каждой ключице шел красивый абстрактный узор, слева на груди виднелся текст, выбитый готическим шрифтом на незнакомом языке, а ниже шел религиозный мотив. Посередине всего рисунка, начиная от шеи тянулась «цепочка», которая заканчивалась в виде висевшего на ней креста.

У Лии давно был пунктик касательно татуированных парней, и самое интересное, что чем больше их было на теле мужчины, тем больше у него было шансов на то, чтобы понравиться Леоновой. Впрочем, свое предпочтение Лия скрывала, понимая, что в глазах других людей это может выглядеть не совсем нормально, но тут ее словно перемкнуло. Она водила руками, пытаясь почувствовать рисунок под собственными пальцами, проходилась по маленьким выпуклым черточкам, а затем подняла взгляд на Игоря, и застыла.

Что она делала? Он же все еще был ее боссом! Ее полураздетым боссом, которого она беззастенчиво гладила, словно прося большего… ей нужно было остановиться, она умоляла себя остановиться, но прервал ее чужой голос.

– Простите, смотрю, я вам помешала?

Игорь не мог поверить, что слышал голос бывшей жены. Проклятой бывшей жены, которая явилась совершенно не вовремя. Он стоял к ней спиной, но все равно чувствовал, как кривятся красивые губы, чаще всего покрытые ярко алой помадой, ощущал ее насмешливый взгляд. Лия замерла в его руках, напряглась, а затем, попятилась назад.

– Мне лучше…

– Нет, Лия…

– Я пойду… – Громов вздохнул. Он планировал совершенно другой вечер. В кои-то веки ему хотелось поговорить с Леоновой, получше ее узнать, просто пообщаться, но все пошло совсем не так. Сначала прошлое накрыло их лавиной, ударило, словно обухом по голове, а затем явилась Разумовская.

– Здравствуй, шлюха. – Игорь с досадой проследил, как Лия быстрыми шагами покинула просторный зал и бросил негодующий взгляд на Лизу, недобро усмехнувшись. – Какими судьбами? Звонить не учили перед приходом?

– Домой? – Деланно удивилась Лиза, делая несколько шагов навстречу супругу.

– Это не твой дом. Это мой дом. Ты же вернула мне ключи, откуда взяла вторые? – Ходить вокруг до около не было никакого желания. Гнев внутри начинал подниматься, проситься наружу. А что, если бы Макс был здесь? Что бы он сказал ему? А что, если бы он привел к себе девушку? Впрочем, он и привел! И Разумовская явилась совсем некстати.

Игорь боялся не сдержаться. В тот раз, когда он узнал, что жена ему изменяет, да еще и с жалким фотографом, он впервые в жизни поднял на женщину руку. Ударил Лизу, за которую еще несколько часов тому назад готов был отдать жизнь, продать душу, сделать, что угодно, потому что искренне верил, она – его любимая, его единственная и неповторимая, его половинка.

– Быстро же ты все забыл… – хмыкнула Разумовская, подходя к богато декорированному столу, проводя по самому кончику длинными пальцами. Игорь сжал руки в кулаки, мысленно досчитал до пяти и глубоко вздохнул. Нужно было держать себя в руках. Он не желал быть Максу отцом, который бил бы его мать.

– Нужно было хранить верность шалаве? – Громов скрестил руки на груди. Он по-прежнему оставался полуголым, но, кажется, на бывшую жену не производил такого восторга, как на Лию. К его сожалению, когда он набил себе долгожданную татуировку, Лиза закатила ему истерику, обозвав самыми разнообразными словами, а затем долго не могла смириться с «видом, как у заключенного». Хорошо, что Игоря это остановило от татуировки с ее именем, потому что сейчас он бы кожу себе выгрыз зубами, но не оставил бы имя этой потаскухи на своем теле. – Что ты здесь забыла? – громко поинтересовался Громов.

– Пришла к своим мальчикам… – Лиза повернулась к нему, и тут Игорь понял, что что-то не так. Былой спеси не было, что-то в глазах Разумовской выдавало ее истинное положение вещей. Игорь не знал, не был в курсе дел бывшей, да и знать о ней ничего не хотел, но что-то точно изменилось, потому что Лиза выглядела растерянной…

– Каким мальчикам? К мужу, которому изменяла или к сыну, которого бросила ради престарелого хрена с обвисшими яйцами?

– Игорь… – Лиза вдруг замолчала, закусила нижнюю губу, опустила голову. Спустя несколько секунд, присела за стол, который накрывался не для нее. – Я хочу… – Она подняла взор на своего супруга. – Хочу вернуться…

– Всего-то?! – Нервы Громова сдали. Он боялся, что в какой-то момент Лиза может выкинуть что-то подобное. В самом начале он отчаянно ждал, хотя понимал, что все равно не сможет простить жену, но все равно ждал, а потом начал опасаться. Потому что Игорь не знал, что делать в таком случае. – Нагугялась, наебалась со своим старым хреном, а теперь домой, ко мне под бок? Ты шлюха подзаборная, ясно?! Благо, что лицом вышла, а то место тебе было бы на помойке! Кто ты и что ты без меня или своих родителей?!

Игорь сам не заметил, как начал кричать, размахивать руками. В нем по-прежнему была целая лавина гнева и злости на Разумовскую. Он потратил год жизни, чтобы завоевать ее, все думал, что она самая настоящая принцесса, готов был положить весь мир к ее ногам, целовать эти самые ноги, только бы Лиза была его, а надо было только быть старым неудачником без денег и признания!

Лиза ни дня в своей жизни не работала, у нее не было хобби, даже когда родился Макс, она не смогла справиться одна. Сначала у них жила Инна Петровна, мама Разумовской, а потом они взяли няню. Лиза была пустоголовой, размалеванной куклой без целей, только с амбициями выше крыше.

– Игорь… все не так… – Лиза поднялась со своего места, подошла к мужу медленными шагами, плавно виляя бедрами. – Я была не права, знаю, – она кивнула, останавливаясь совсем рядом. – Когда я уходила от тебя в голове словно что-то перемкнуло, я думала, что люблю Арсения… а потом… я поняла, что мне всегда был нужен только ты.

– Это после которого раза с Арсением, – ядовито выделив имя противника, начал Громов, – ты поняла, как сильно любишь меня?

– Прости меня… – Лиза положила руки на лицо супруга, мягко поводила по щекам. – Я знаю, что не заслуживаю ни тебя, ни Макса, но я очень соскучилась по вам… я хочу домой… – Разумовская произнесла последнее почти шепотом, едва слышно, а после, тихонько всхлипнула. – Умоляю, прости…

– Убери. От меня. Свои. Грязные. Руки. – Игорь едва удержал себя от желания с силой оттолкнуть Лизу. Та попятилась назад, начиная плакать.

Серьезно, он должен был в это поверить? Должен был внять ее лживым слезам и не менее лживым речам? Громов никогда бы больше на это не купился.

– Игорь, милый…

– Закрой рот, – отрезал он. Мужчина покачал головой, окинул бывшую презрительным взглядом и потянулся за водолазкой, покоившейся на полу. Надел ее, со злостью дернув напоследок за края. Не такого вечера он ожидал. Да еще и Лия… что он теперь должен был ей говорить? Как должен был объяснять, что с женой его больше ничего не связывает, и он не считает за норму то, что она врывается к нему домой в любое угодное для нее время?

– Но как же… – Разумовская всхлипнула, на секунду прикрыла безупречное лицо руками. – Я ведь знаю, что у тебя все еще есть ко мне чувства! – запротестовала она. – Я чувствую, что между нами не все закончено, что наша история не завершена…

– Знаешь, Лиз, я смирился с тем, что ты – дешевая шалава, но то, что ты делаешь сейчас… ты переплевываешь саму себя. Зачем?

Лиза не могла объяснить, зачем. Точнее, могла, но только понимала, что тогда Игорь для нее будет потерян навсегда, а она и так уже облажалась выше крыши. Когда она уходила от мужа к Арсению, тот обещал золотые горы. И Разумовская верила, до тех пор, пока не поняла, что у нового возлюбленного нет ровным счетом ничего: ни денег, ни признания, ни даже собственного жилья. И поначалу она готова была закрывать на это глаза, ютиться в неудобной съемной студии, потому что находила Арсения очаровательным, интересным и экстравагантным.

А затем, секс с ним пресытил. А еще отец перестал давать ей деньги. Когда Владимир Сергеевич узнал о том, что вытворяет дочь, он собирался сделать это сразу же, но Инна, его жена и мать Лизы уговорила дать дочери время. И много месяцев она искренне пыталась ее образумить, просила вернуться к мужу, вымолить у него прощения, ведь не дело это было – бросать любящего супруга и прекрасного сына. А когда поняла, что Лиза не собирается браться за ум, встала на сторону Владимира.

Без привычного количества денег Разумовская выдержала две недели. Жизнь без шоппинга, без светских приемов, салонов, путешествий и дорогих ресторанов надоела ей очень быстро и тут впервые в голову пришла мысль, что с Игорем было лучше.

Да, он не был интересен ей, как личность, Лизе всегда нравились творческие натуры, он не слишком устраивал ее в постели, потому что вкусы в этом у них кардинально расходились, да и внешне он был не ее типажом. Короче, она и сама не знала, почему когда-то, много лет тому назад, согласилась на его предложение руки и сердца. Наверное, ей просто льстило то, как завидовали ей подруги. А может быть, подкупало то количество подарков, которыми Игорь ее закидывал. Может быть, дело было в том, что он ни в чем не мог ей отказать. Совершенно ни в чем. Лиза помнила, как Громов катался целыми ночами за той едой, что она заказывала, пока была беременна, помнила, как покупал ей самые дорогие путевки заграницу, каждый месяц баловал новыми украшениями и ни разу не спросил, как она умудряется тратить столько денег, сколько тратила. Последнего не выдерживал даже отец, время от времени, устраивая ей выволочки. А вот бывший супруг терпел и за это Лиза готова была терпеть его в ответ. Вот только Игорь, к сожалению, не был рад ее возвращению.

Хотя она старалась. Надела самые обтягивающие штаны из всех, что нашлись в ее гардеробе, сделала красивый, яркий макияж, который, как она помнила, Громову всегда нравился, надела блузу с глубоким вырезом, даже кольцо вернула на законное место – безымянный палец правой руки. Вот только ничто из этого не подействовало должным образом.

– Я делаю все это потому, что скучаю… – Лиза подошла ближе к супругу, медленно уложила руки ему на плечи. – Ну прости меня, слышишь? Что мне сделать, чтобы ты принял меня обратно? – прошептала Лиза.

– Ничего. Я не хочу принимать тебя обратно.

– Это из-за той девки? – Разумовская хмыкнула. – Серьезно? Решил, что можешь заменить меня этой замухрышкой?!

– Да мне не нужно тебя заменять!

– Тогда почему мы все еще женаты? – Это был последний припрятанный в рукаве туз. Лиза знала точно, что муж еще не подписал бумаги. Правда, увидев его взгляд, поняв, каким недобрым огнем он загорелся, поняла, что совершила ошибку.

– А действительно, какого хрена? – произнес Игорь. – Ты подожди меня минутку.

Громов ушел, покинул ее, но не прошло и тридцати секунд, как он вернулся с бумагами в руках, которые в следующую секунду больно швырнул ей в лицо. Лиза ахнула и снова заплакала.

– Как ты можешь так поступать со мной? Я подарила тебе сына!

– Ты бросила своего сына, идиотка! Ты бросила маленького и беззащитного ребенка, уйдя к старому хрену, которому, по всей видимости, и не нужна!

– Это не так…

– Конечно, поэтому ты стоишь посреди моей квартиры в одиннадцать ночи и заливаешься горючими слезами, умоляя приютить тебя! По-твоему, я совсем дурак? – прокричал Игорь. – Знай, что я не приму тебя, слышишь? Не после того, как ты ушла ебаться с никчемным, жалким, безработным фотографом, оставив меня с нашим сыном одних!

– Но…

– Вон.

– Игорь…

– У тебя тридцать секунд. А после я перестану убеждать себя в том, что бить мать своего ребенка, пускай и такую конченную, как ты – это не дело.

– Ясно…

– И ключи не забудь оставить в холле. Больше ты сюда так просто не зайдешь. Забудь обо мне. Забудь о Максе. Ты теперь свободна и можешь начинать строить жизнь заново. Нас с ним в ней больше никогда не будет. Ты сделала свой выбор.

– Лия, стой же, черт возьми! – Игорь едва успел догнать Леонову, запрыгнуть в лифт, пока его двери не закрылись окончательно. Благо, что находились они в нем одни. – Ну что это за поведение? – без капли злости поинтересовался Громов.

– Здравствуйте… Игорь Дмитриевич… – Лия опустила голову, стараясь не смотреть на своего босса.

То, что между ними произошло несколькими днями ранее… Леонова не могла дать этому однозначного определения. Если бы их не прервали… она бы позволила Игорю все. И от этой мысли ей становилось не по себе, она не знала, что думать об этом. Это было правильно или нет? Допустимо или нет? Чем грозили ей вспыхнувшие с новой силой старые чувства?

– Лия?

– А? Что? – Она подняла голову и поняла, что начальник находился в считанных сантиметрах от нее. Игорь практически прижимался к ней. Ну, или прижимал ее к стенке лифта.

– Я говорю, что ты все неправильно поняла.

– Нет, Вам не нужно передо мной оправдываться, это я не должна была находиться в Вашей квартире в столь поздний час…

– Лия, мы перешли на «ты», – нахмурился Громов. Он отошел от девушки, нажал на кнопку стоп, скрестил руки на груди. Этот Игорь: строгий, в костюме, весь такой деловой… он нравился Леоновой намного меньше домашнего варианта Громова, но даже от такого она теряла голову. – Слушай… то, что ты увидела, поверь… это было шоком и для меня.

– Ты женат. Вот и весь шок. – Наконец, Лия смогла заставить себя произнести это вслух. Ее Игорь, ее первая любовь, мужчина, который по сей день не шел из головы, был женат.

– Нет.

– Как нет?

– Я вчера подписал бумаги о разводе. Я свободен, – он улыбнулся.

– Серьезно? – Леонова нахмурилась, не зная, верить в это или нет. Вот так просто? Всего-то?

– Вполне. Мы с женой разошлись почти полгода тому назад. Мы давно не вместе и нас не связывает даже общий ребенок, потому что она отказалась от Макса. Теперь я разведенный отец-одиночка… и если тебя это не пугает, и если тебя не напугала гарпия, которая приходится мне бывшей… и то, что я сделал много лет тому назад… и то, как я вел себя уже здесь, на работе… и то, как шантажировал…

– Хватит, – тихо расхохоталась Лия. Свободно и непринужденно. Впервые с тех пор, как их с Громовым свидание не состоялось. – Звучит ужасно…

– Согласен… – Игорь отзеркалил ее улыбку.

– Ты правда успел развестись за столь короткий период? – тихо поинтересовалась Лия, боясь услышать ответ.

– Да. Успел. Нужно было покончить с этим давным-давно. Может быть тогда я смог начать двигаться вперед раньше…

– Ясно…

– А что ты делаешь на эти выходные?

– У меня запланировано одно занятие с Максом, я помню…

– А что, если ты придешь немного пораньше, а затем мы сходим куда-нибудь все вместе? – По правде говоря, Игорь боялся услышать ответ или, еще хуже, увидеть его в глазах Лии. Мало, кому нужен был чужой ребенок. Многим был не нужен даже свой собственный и Громов боялся, что все это поведение Лии – оно было просто напускным, чтобы получить все прилагавшиеся к нему бонусы… но глаза Леоновой только засветились теплотой.

– Да… я была бы совсем не против… Макс хотел пойти на Мстителей… – Игорь озадаченно хмыкнул. Лия запоминала такие вещи? Они и впрямь нашли общий язык? – Я обещала, что уговорю тебя отвести его туда… – продолжила девушка.

– Что ж… я соглашусь, но у меня будет ответная просьба…

– Какая же? – шепотом поинтересовалась Лия.

– У меня билеты в театр на это воскресенье. Я хочу пойти туда. С тобой.

– Со мной?

– Исключительно с тобой.

– То есть, ты хочешь провести со мной все выходные?

– А ты схватываешь на лету, – улыбнулся Громов, сокращая между ними расстояние, снова прижимая сотрудницу к стенке лифта, нависая над ней. – И что ты мне ответишь?

– Я отвечу… что буду рада провести это время с Максом и его несносным отцом…

– Что ж… меня устраивает этот ответ. – Игорь усмехнулся и оставил на губах Лии быстрый и смазанный поцелуй. – И ты простила меня?

– Я отвечу после этих выходных, – ответила Лия, потянувшись к начальнику уже самостоятельно.

Дима в очередной раз поморщился, наблюдая за встречей с инвесторами. Через два с половиной месяца Ingate исполнялось пять лет и Игорь решил костьми лечь, но выйти на мировой уровень к этому моменту. Дима смотрел на друга и не понимал, откуда в последнем взялось столько энтузиазма, но был только за. Планы Игоря по расширению фирмы Ковалева радовали, он всегда готов был и старался поддерживать друга во всем, но эти англичане… они просто ему не нравились.

Крупные европейские инвесторы, кажется, какие-то очень влиятельные бизнесмены, обратили внимания на Ingate и по словам Громова, готовы были заключить с ними сделку. Нужно было только немного постараться: встретить английских воротил как следует, устроить им пару презентаций, да подписать все необходимые бумаги.

Вроде бы все было хорошо, да вот только Диме не нравился их главный, новый бизнес-партнер Громова Том. Конечно, предложение англичанина было обоюдовыгодное, с этим Дима не спорил, но… что-то в этом Томе его напрягало. И Ковалеву было плевать, сколько миллионов этот позер мог влить в их компанию, с ним все равно что-то не ладилось.

– Хиддлстон не доделанный, – в очередной раз прошептал Ковалев, недовольно наблюдая за тем, как вся женская половина их коллектива буквально пускает на него слюнки. Точнее, из приглашенных на презентацию были лишь начальники отделов, но даже по их реакции Дима все понимал. У него появился конкурент. И дело было не во всех женщинах-начальниках, а в Марие, которая неотрывно наблюдала за каждым действием Тома. Черт его дернул уговорить друга повысить ее до руководящей должности.

Нет, Маша заслуживала. Она трудилась в Ingate дольше всех из художественного отдела, она была талантливой, старательной, трудолюбивой и преданной своему делу. Но теперь он все равно сожалел об этом решении. Не нужно было подавать эту мысль Громову и не сидеть бы тогда Есениной в первых рядах этого бездарного концерта.

Когда Громов впервые рассказал ему об иностранных инвесторах, Дима обрадовался. Это означало, что они, наконец, смогут выйти на новый уровень, прекратить топтаться на месте, пускай и неплохом. Этот рывок Ковалев предвидел и по его подсчетам он должен был произойти даже раньше, вот только незадача – личная жизнь Игоря сыграла с ними злую шутку. Но ничего, теперь он исправлялся. Это шло на пользу другу, их фирме, всем… кроме Димы, что уже почти час не отводил взгляда от Марии.

По правде говоря, Ковалев и сам не понял, в какой момент начал думать о Маше как-то иначе, кроме как о надоедливой бывшей подружке. Поначалу, у них все просто не заладилось: история с ребенком, преследования Есениной… а затем все вроде бы утихло, Мария замолчала, перестала искать с ним встреч, только бросалась неприятными взглядами, да колючими фразочками. На том вроде бы их история и завершилась. По крайней мере Дима так думал ровно до той роковой встречи в пабе.

Точнее, в баре-то ничего не случилось, вот только пока Ковалев подвозил необычайно молчаливую Марию, в нем словно что-то переклинило. То ли Есенина похорошела, то ли обстановка полного единения способствовала, но впервые за много лет, Дима посмотрел на нее по-другому. Маша и впрямь хорошо выглядела: отличалась стройной фигурой, ухоженностью, природной красотой и обаянием. Но было еще кое-что… она больше не искала встреч с ним, для нее Ковалева будто бы больше не существовало. И он четко это осознал именно в то мгновенье.

А затем… как-то раз, наблюдая за Максом, Диме в голову пришла мысль о том, что это мог быть его ребенок. Точнее, у него мог быть такой же ребенок, одного с Максом возраста… и с тех пор, вот уже почти год, она не покидала его.

Дима помнил, как Маша плакала, умоляла его признать их малыша и самое ужасное, Ковалев понимал, что это действительно был его ребенок. Вот только на тот момент он был не очень-то ему и нужен. А сейчас… кажется, сейчас было уже слишком поздно. Маша ни в какую не хотела подпускать его к себе. Да и сам Дима понимал, что с нынешним раскладом вещей, он вряд ли ей подходил. А уж то, как она смотрела на этого дурацкого Тома говорило только о том, что ее сердце абсолютно свободно. Ковалёву оставалось только проклинать англичанина.

Лия улыбнулась Громову, который за ними наблюдал. Суббота выдалась чудесной: столица радовала их теплой, безветренной погодой, Мстители оказались довольно сносным фильмом, хотя Леонова была уверена, что будет мучиться минимум полтора часа. Но самым прекрасным во всем этом был Игорь.

Игорь, бросающий на нее едва уловимые, но тем не менее, жгучие и полные страсти взгляды. Игорь, держащий ее за руку, обнимающий всякий раз, когда выдавалась возможность… Игорь, как-то уж совсем робко поцеловавший ее, когда Макса отправили кататься на «паровозике» в торговом центре, в котором они провели большую часть дня.

Идея покататься на льду принадлежала младшему Громову, а Лие и Игорю не оставалось ничего, кроме как согласиться. Последний радовался, что сын проявил интерес хоть к чему-то, кроме комиксов. Да что там, Макс сегодня улыбался весь день, разве это не стоило ушибленного таза и, кажется, миллиона синяков на всем теле, оставшихся после импровизированного катания на катке? После каждого падения Лия, державшаяся на нем относительно неплохо, вместе с Максом хохотала над своим начальником, но Игорь был не против. Только бы сын был счастлив, а Лия продолжала бы смотреть на него с той теплотой, с которой никогда не смотрела ни одна женщина.

Под конец выходного, у Макса оказалось несколько новых игрушек, была скуплена чуть ли не половина художественного магазина и сделано несколько дюжин фотографий. Довершением стала прогулка по набережной, которая, к великому сожалению всей компании, слишком быстро подошла к концу. Игорь долго пытался припомнить, когда в последний раз им с сыном было так же хорошо с Лизой, но так и не смог…

– Не хочется тебя отпускать, – улыбнулся Громов, заправляя за ухо блондинистую прядь.

– А мне – тебя… – Лия поймала чужую руку, прижала к своему лицу, робко улыбнулась. Макс тихонько спал в отцовской машине, долгая прогулка его утомила, а Игорь прощался с сотрудницей возле ее дома. Громов молча удивлялся, почему сразу не заметил, какая она прекрасная, долго пытался понять, как мог поступить с ней так дурно в далеком прошлом, но, наверное, сейчас все это было уже не важно. Лия простила его, ведь не просто так она светилась счастьем рядом с ним? Не просто так нежно целовала в щеку?

– Наши планы на завтра в силе?

– Опера, я помню, – улыбнулась Леонова. – Мне уже не терпится…

– А после оперы ты со мной поужинаешь? – Громов ласково притянул девушку за талию, заставил прижаться к себе всем телом.

– Может быть, – хитро усмехнулась Леонова.

– Ну что ж… после ужина я мог бы показать тебе еще кое-что…

– Игорь!

– Так я про татуировки, – Громов тихо рассмеялся.

– Серьезно? Есть еще? – Лия удивленно застыла в чужих руках.

– Есть…

– Где?

– А вот об этом ты узнаешь, если согласишься поехать ко мне после ужина, – шепотом ответил Громов. Лия замерла, сердце забилось чаще, а внутри все начало стягивать в один тугой и горячий комок. Она хотела Игоря. Очень давно и очень сильно, но отчего-то держалась из последних сил.

– Какой же ты хитрец, – хрипло заявила Леонова.

– Должен же я как-то заманить тебя в свои сети…

– Строишь для меня ловушку?

– Скорее, это западня…

Лия рассмеялась, укладывая голову на плечо своего начальника, чувствуя, как его пальцы вплетаются в ее распущенные волосы. Еще несколько месяцев тому назад, Леонова не могла и предположить, что будет стоять с ним вот так в обнимку. Для нее было шоком встретить Игоря столько лет спустя, затем, узнать, что у него есть жена и ребенок. Но все оказалось совсем не так, как она думала.

Да и Игорь был уже не тем юным разгильдяем. Со времен университета он несказанно изменился и это были изменения в лучшую сторону. Лия видела перед собой взрослого мужчину, у которого были свои проблемы, свой груз за плечами, Леонова видела в нем стержень и потенциальную опору в будущем. Это подкупало. Как и его татуировки.

– Я подумаю, – прошептала Лия в самые губы шефа. И как только Игорь потянулся к чужим устам, мгновенно отстранилась, дразня своего ухажера. – До завтра, Игорь Дмитриевич!

– Чертовка, – с улыбкой на губах прошептал Громов вслед своей сотруднице, которая, махнув рукой на прощанье, быстрой походкой направилась к подъезду.

Леонова влетела в квартиру так, словно за спиной у нее были крылья. Стереть улыбку с лица не получилось, да Лия и не старалась. Она не помнила, чтобы была так счастлива… да никогда. С тех пор, как она приехала в Москву, жизнь стала представлять собой бесконечную борьбу: сначала Леоновой приходилось бороться за свое место под солнцем в университете, где каждый норовился вытереть об нее ноги, а затем пришлось отставить свои права уже во взрослой жизни, которая, к слову, оказалось намного сложнее, чем она могла себе представить.

И только сейчас, только сегодня она поняла, каково это – быть просто счастливой. И все просто потому, что Громов был рядом. Они еще даже не спали вместе, он, по сути, ей ничего не обещал, у него был сын и явно незаконченные отношения с бывшей женой, но ничего из этого не могло заставить Лию чувствовать себя хоть чуточку менее счастливой. Главное, что Громов выбрал ее, он хотел видеть ее рядом с собой, а с остальным они смогли бы разобраться вместе…

– Маша! К тебе можно?! – Лия скинула с себя неудобные туфли, пальто и быстрыми шагами отправилась прямиком к комнате подруги. После утвердительного оклика, она прошла внутрь, где увидела совсем нерадушную картину. Вот тут-то улыбка и померкла. – Что такое? – Лия хотела рассказать о том, как замечательно прошел ее день, но, увидев Есенину, тут же позабыла обо всем хорошем.

– Ничего, – Мария пожала плечами. – Как прошло свидание с Громовым? – Есенина попыталась улыбнуться, но вышло не очень правдоподобно. Ее явно что-то мучило. Лия жила с ней недолго, но прекрасно понимала, что если подруга осталась в своей нелепой цветастой пижаме, не удосужившись переодеться и уплетала мороженое за обе щеки, то ничего хорошего тут быть не могло.

– Мааааш, – Лия присела на кровать соседки и потеребила ее за коленку. – Что случилось? С утра же все было хорошо…

– Ну… с утра было…

– И? – Есенина тяжело вздохнула, отставила мороженое на прикроватную тумбочку и села на кровати, сложив ноги на турецкий манер. Зная Леонову, та бы точно не отстала.

На самом деле, у Марии тоже все начало налаживаться. Светлая полоса у подруг совпала, по крайней мере, Есенина так наивно полагала, пока человек из прошлого не стал ее откровенно преследовать. И все бы ничего, да только Маша чувствовала себя загнанной в тупик.

– После того как ты ушла, к нам заявился Дима.

– Ковалев, – поморщившись, словно от зубной боли, уточнила Леонова. По сей день, что бы не говорил Игорь, а Диму она на дух не переносила, считая противным и склизким червяком.

Мария еще раз громко вздохнула. На самом деле, она только-только начала снова чувствовать себя женщиной, ведь в ее жизни, наконец-то, появился достойный мужчина. Все вышло случайно и, на самом деле, она вообще не могла предположить, что все сложится так, как сложилось.

После повышения, которое несказанно порадовало Есенину, Громов сообщил о том, что их компанию ждут новые вершины. Против них Мария не имела ничего, вот только кто бы знал, что главным представителем их новых, заграничных инвесторов станет такой… потрясающий во всех смыслах слова мужчина. Есенина, впрочем, как и вся женская часть Ingate приметила его сразу, можно сказать, даже положила глаз. Только Маша не знала, что Том ответит ей взаимностью. Даже не надеялась, если честно.

После очередного собрания, на котором Игорь, по обыкновению, собирал исключительно начальников отдела для обсуждения важных будущих проектов, Том нагнал ее в коридоре и после короткого разговора, пригласил сопроводить в ресторан, на ужин, сославшись на то, что он никого не знает в столице и его русский чертовски плох.

Маша удивилась, потому как на английском в их компании разговаривали многие, но стоявший неподалеку Громов, активно махавший руками и жестами дававший понять, что Есенина должна прыгать перед англичанином, как попрыгунчик, если тот пожелает, заставили ее улыбнуться Тому в ответ. А затем согласиться на ужин.

Мария в тот момент подумала, что если Игорь вздумал подложить ее под инвестора, словно дешевую шлюху, то ему несдобровать и он быстро позабудет о выходках Лии, но… все оказалось совсем не так.

Том ни разу к ней не пристал, за весь вечер не проявил неуважения, не сделал ни одного пошлого намека. К концу Маша даже подумала, что ему, наверное, и впрямь было не очень комфортно в чужой стране, потому что в течение нескольких часов они просто ужинали, пили прекрасное вино и разговаривали обо всем на свете.

К слову, разговаривать с Томом оказалось очень и очень интересно. Мария впервые за долгое время общалась с мужчиной, который не пытался залезть к ней под юбку с первых же минут знакомства. Барнс показался ей увлекательным собеседником: остроумным, веселым, начитанным. Марию повеселили его истории из прошлого и заинтересовали рассказы про туманный Альбион, она даже призналась, что очень хотела бы туда съездить, но работа – к великому сожалению, она не оставляла шанса и времени на столь далекие путешествия.

Вечер завершился галантным прощанием – Том поцеловал ей руку и изъявил желание поужинать с ней еще раз, так как, по его признанию, это был лучший вечер из всех проведенных в Москве. Отказать Мария ему не смогла и здесь сослаться на Игоря было уже невозможно. Это было ее собственное решение.

Так у них и завязались сначала дружеские, а затем и чуть более романтические отношения. Вот уже две недели, как они с Томом встречались практически каждый вечер. Мария показывала ему красивые места столицы, они часто ходили в рестораны, пару раз успели побывать в театре. За столь короткий срок Том успел стать частью ее обычного уклада, Есенина и сама не заметила, как быстро и прочно он вошел в ее жизнь, стать лучшей ее частью. И все это без постели.

Когда с Машей еще такое случалось? Да никогда. Все ее ухажеры были настоящими свиньями, которые даже не скрывали своих низменных потребностей, пару раз попадались альфонсы и один раз был неповторимый Ковалев, который разбил ей сердце и сделал все, чтобы Маша перестала доверять мужчинам. На фоне такого «сброда» Том выделялся среди них, словно был настоящим лордом, истинным принцем и джентльменом.

С ним было приятно разговаривать, он был галантен, умен, красив, молод и, чего отрицать, богат. Но больше всего Есениной льстило то, что их всех девушек Ingate, а он и впрямь мог выбирать практически из всей женской половины компании, Барнс обратил свое внимание на нее.

Вот только счастье длилось недолго. Об их встречах очень скоро узнали сотрудники компании и Ковалев в том числе. После этого Дима словно сорвался с цепи: звонил, писал, едва не преследовал. Он буквально не давал Маше прохода на работе, ловил ее в коридоре, присылал цветы домой, приглашал на свидания, но все, абсолютно все, что он делал, только сильнее отталкивало Есенину.

Мария полагала, что у него было достаточно времени, чтобы исправить то, что он натворил, но Дима словно очнулся только тогда, когда на горизонте появился другой мужчина. Настоящий мужчина. Она не верила ни одному слову, сказанному Ковалевым, не верила в то, что он сожалел, не верила даже в то, что он заявил сегодня, завалившись к ней домой в абсолютно невменяемом, пьяном виде.

– Рассказывай, что было?

– Какого хрена, Ковалев?

Маша проснулась в прекрасном расположении духа. Вчерашний вечер прошел просто чудесно, они с Томом провели его в Москва-сити, успели поужинать в замечательном ресторане, где Барнс подарил ей очень красивое украшение.

Есенина долго отказывалась от очень дорогого на вид браслета, но Том заявил, что в этом случае обидится и, в конечном итоге, Мария сдалась. Она не знала точно, сколько он стоил и какую именно ценность представлял в финансовом плане, ее намного больше прельщало то внимание и тот трепет, с которым новый ухажер к ней относился.

После первой совместно проведенной ночи, которая случилась пару дней тому назад, Мария была «настороже», все время боялась, что все, это конец, Том получил свое. Она с ужасом думала о том, что короткая сказка закончится и вообще, она все выдумала, но Барнс никуда не делся, ничуть не изменился. По-прежнему проводил с ней вечера, по-прежнему был обходителен и галантен, только еще и подарками стал задаривать.

Вечер сегодняшней субботы они собирались провести вместе: сходить в картинную галерею, о которой Том уже несколько раз говорил, а затем погулять по какому-нибудь парку, но весь хороший настрой был уничтожен с самого утра.

– Маш…

– Ты рехнулся, приходить ко мне домой, да еще и в таком состоянии? – Есенина с силой оттолкнула от себя буквально ввалившегося с порога в холл Ковалева. Он едва держался на ногах, выглядел так, будто пил как минимум всю ночь.

– Ты теперь с этим, да?

– С каким еще этим, что ты несешь?! – снова повысила голос Есенина. – Какого черта ты ко мне завалился?! Езжай домой! – потребовала Мария.

– Никуда я не поеду, – прошептал Дима, сползая по стенке вниз. Выглядел он и впрямь помято, а пил и того хуже, уже второй день. В пятницу не явился на работу, на звонки Игоря так и не ответил, а в утро субботы заявился к виновнице всех его несчастий. – Хиддлстон здесь, да? Поэтому пытаешься выпроводить меня?

– Боже ж ты мой, совсем рехнулся, – ответила Есенина, начиная ковыряться в телефоне. Нужно было срочно вызывать такси и сбагривать невменяемого Ковалева. Не хватало ей только возиться с ним пьяным! Вообще-то на сегодня был намечен спа-салон, быстрый шоппинг, потому что надеть на свидание к Тому того, чего он еще не видел, уже не было, и возня с Димой в планы Есениной точно не входила.

– Мааааш… – Ковалев протянул руку, нелепо выбил из ее ладони мобильный, что, тихо звякнув, опустился на пол в коридоре. – Брось его… он тебя не заслуживает…

– Ну конечно… – Есенина хмыкнула и грустно улыбнулась, скрестила руки на груди. – Ты меня заслуживаешь, да? Преследуешь, проходу не даешь и все это стоило мне только стать хоть немного счастливой…

– Это он-то тебя счастливой делает? – На удивление, говорил Дима связано, в голосе сквозила ни то обида, ни то боль, которая отчетлива была слышна в каждом слове. – Ты должна быть со мной… я знаю это…

– Ты пьян, Дим, езжай домой, – раздраженно произнесла Маша. Нагнувшись, чтобы поднять телефон, она никак не ожидала подлого хода со стороны Ковалева – тот дернул ее на себя, ухватив за талию и заставил приземлиться едва ли ни к себе на колени. В нос тут же ударил запах алкоголя, их лица соприкоснулись, жесткая щетина неприятно оцарапала нежную кожу. При всем при этом, Маша ударилась локтем о твердый паркет. Задержать девушку в своих объятиях Диме удалось лишь на пару мгновений. – Придурок ненормальный, а ну отпусти меня! – Есенина смогла вырваться из рук злодея, но совсем ненадолго, в конечном итоге Ковалев вцепился в нее мёртвой хваткой и прижал спиной к своей груди, оплел руками талию, словно проклятая лиана.

– Не пущу…

– Ты больной, Ковалев! Я полицию вызову к чертовой матери! А ну пусти! – Маша в очередной раз дернулась, сидеть на полу в скрученной позе было неудобно, чужие руки причиняли боль, потому что сжимали ее слишком сильно. – Ну же!

– Я люблю тебя… – это прозвучало почти шепотом, но Есенина услышала. И замерла. Перестала вырываться.

Она никому и никогда не признавалась, наверное, даже самой себе, но она ждала этих слов. Много лет. С самой первой их встречи с Димой. И даже после истории с абортом. Она перестала ждать их совсем недавно, потому что сердце, разбитое коллегой с такой легкостью, наконец, начало оттаивать и биться быстрее рядом с другим.

– Дим… уходи. – Он больше не держал ее, руки Ковалева просто лежали на ее талии, она чувствовала их тепло, но силы, удерживавшей ее ранее, больше не было.

– Мне жаль, слышишь? – Дима прижался к ней, уткнулся носом куда-то в изгиб шеи. – Мне жаль, что так вышло, если бы я мог повернуть время вспять, все было бы по-другому, ты была бы моей женой и матерью моего ребенка. Маш… не отвергай меня, я без тебя не могу…

Мария не заметила, как слезы прочертили дорожки на ее щеках. Слышать такое было не радостно, не грустно, а только чертовски больно. Лучше бы Дима никогда не произносил этих горьких слов.

Руки Ковалева принялись гладить ее по голове, волосам, в конце концов Дима снова прижал ее к себе и крепко обнял, пытаясь успокоить, потому что слезы уже застилали ей глаза.

Дима еще много говорил, о том, как сожалеет, о том, что очень хочет от нее ребенка, что готов женится на Маше хоть сегодня, что никогда не простит себе того, что натворил в прошлом. Есенина сидела рядом с ним на холодном полу, тихо и внимательно слушала, пытаясь понять, что чувствует. А когда Ковалев, наконец, ушел, взяв с нее клятвенное обещание ответить на следующий его звонок, Маша свернулась на своей кровати в калачик и проплакала до самого вечера.

Она не понимала, почему ей по сей день было так больно. Прошло много времени, Мария должна была отпустить эти чувства. Но они все еще были. Сердце все еще оживало рядом с человеком, который в прошлом заставил ее совершить ужасный поступок.

А затем Есенина вдруг представила себе, что у них могло бы быть… если бы тогда все сложилось, сейчас они были бы парой, у них рос бы сын или дочь, они бы дружили семьями с Громовым… Сложилась бы так удачно ее карьера? Любила бы она Диму до сих пор? Каким был бы их брак?

Маша так и не поняла, что чувствует, но встречу с Томом отменила, позвонив ему и сославшись на то, что плохо себя чувствует. Барнс ей безоговорочно поверил, но Мария заверила, что все будет хорошо уже завтра, и это просто легкое недомогание. Волновать Тома напрасно не хотелось. В конце концов, они решили, что все перенесут на воскресенье.

Маша рассказала обо всем случившемся подруге, ничего не утаила, потому что сейчас ей было нужно выговориться полностью, а Лия внимательно выслушала ее, ни разу не перебив.

– Я не знаю, что мне делать… – прошептала Есенина, борясь с порцией слез, которые грозились снова политься с новой силой. – Я не знаю, что чувствую к Диме, не понимаю, что чувствую к Тому, я боюсь, что совсем скоро он уедет и наша сказка закончится, боюсь совершить ошибку, которую нельзя будет исправить, я… ничего не знаю… – Маша все-таки всхлипнула, а Лия только притянула ее к себе. Уложила голову подругу на колени и принялась мягко гладить по спутавшимся волосам.

– Я не могу сказать тебе, что делать, – тихо начала Леонова. – Не могу сказать, что правильно чувствовать, что будет лучше для твоего будущего, я могу с уверенностью сказать лишь две вещи. Первая – чтобы ты не предприняла, на данный момент – это будет правильным решением…

– А вторая?

– А вторая… – Лия замялась. Она не была уверена, что может говорить об этом, считала, что не имеет права давить на подругу, но это действительно было ее мнением и скрывать его было бы также неправильно. – Том кажется мне хорошим. Ты рядом с ним светишься. За последние две недели просто расцвела, я тебя такую ни разу не видела. Вы – прекрасная пара и мне кажется, что он из тех мужчин, что делают для своей второй половинки все, чтобы та была счастлива. Но если ты ничего к нему не чувствуешь… если тебя просто подкупает красота этих отношений и манеры Барнса… то это не выход.

– Я не знаю, что мне делать, Лия…

– Дай себе немного времени. Побудь одна.

– Не хочу одна…

– Тогда со мной, – Леонова улыбнулась, продолжая гладить подругу по голове.

– С тобой – уже лучше, – всхлипнула Мария, улыбнувшись уголками губ. – Спасибо, Лия…

– Не за что.

Мария широко улыбнулась и буквально впорхнула в объятия своего избранника. Поцеловала в губы, нежно провела рукой по щеке.

– Спасибо, что согласилась сегодня встретиться со мной.

– Я очень рада быть рядом с тобой… – робко улыбнулась Есенина, вкладывая свою руку в чужую ладонь. – Ну что, как и планировали, сначала в галерею, а затем в парк или, может быть, наоборот? Погода сегодня просто замечательная…

Барнс с обожанием взглянул на свою спутницу и только пожал плечами. – Куда скажешь, туда и отправимся. Прошу, – галантно открыв дверь черной иномарки, Том помог сесть в машину своей спутнице.

Поддержка Лии и ее слова сыграли свою роль. К концу изматывающего субботнего вечера, Мария пришла в себя, а на следующий день проснулась совершенно спокойная. Не было больше ни волнения, ни злости, ни обиды. Все ушло вместе со слезами и тихими разговорами с подругой до самой поздней ночи.

Утром они вместе позавтракали, Маша уговорила Лию выбрать на свидание одно из своих платьев, а затем, как и планировала вчера, отправилась в салон. Сделала себе новую стрижку, маникюр, подобрала прекрасный наряд и ближе к вечеру встретилась с Барнсом. Она так и не ответила на несколько входящих звонков от Димы.

– Я успел соскучиться, – признался Том. Он не выпускал ее руку из своей всю прогулку. В галерее они провели чуть больше часа и теперь неспешно прохаживались по красивому парку.

– Мы не виделись всего день, – улыбнулась Мария.

– Знаю, но что сделаешь… – Он пожал плечами. – Правду говорят о русских девушках, вы… необычные. Ты… необыкновенная. Украла мои мысли, все мое внимание… даже на деловых встречах все время думаю только о тебе…

– Я не специально, – Есенина снова улыбнулась, робко опустила взгляд. Было глупо признаваться, но она чувствовала себя маленькой девочкой, глупым подростком на первом свидании. Том очаровал ее, пленил ее, правда признаваться в этом она не спешила.

– Ты составишь мне компанию сегодня ночью? – тихо поинтересовался Барнс, неспешно шагая по узкой улочке и поглаживая большим пальцем тыльную сторону узкой ладошки.

– Даже приглашу к себе домой, – прошептала Мария, лукаво усмехнувшись. Она остановилась, уложила руки на чужие плечи и кокетливо склонила голову на бок, взглянула на Тома из-под опущенных ресниц. – Моя соседка сегодня будет отсутствовать, поэтому апартаменты в нашем с тобой полном распоряжении… – едва слышно закончила Есенина.

– Как заманчиво звучит…

– Правда?

– Да, мне очень нравится, – усмехнулся Барнс. – Тогда давай сделаем так – закажем еду на дом и поедем прямо к тебе…

– Но мы же совсем недавно пришли в парк, я думала, что мы погуляем подольше… – Конечно же, Маша уже знала ответ, да и гулять ей хотелось не больше, чем Тому, но подразнить его она была просто обязана.

– Ну, знаешь ли, Мария, тут два выхода: либо здесь, – он сделал небольшой шаг, практически полностью сокращая между ними расстояние, – либо у тебя дома… – с жаром выдохнул Том, крепко прижимая свою спутницу к себе за талию. – Выбирай…

– Каков наглец… что ж… выбираю дома, – улыбнулась Есенина, вставая на носочки, чтобы дотянуться до чужих губ.

– Как ты, мерзкая, дешевая шлюха, посмела выкинуть то, что выкинула?

Найти Лизу оказалось довольно просто. Она обнаружилась в доме родителей, благо, тех не было поблизости, и они не могли наблюдать ссору Громова с их единственной дочерью. Ну еще бы, куда она, бестолковая и избалованная девка могла еще деться? Лиза ведь ни дня не работала, ничего не умела и ни к чему не стремилась! Сначала ее содержали родители, затем муж, а теперь она снова вернулась к матери с отцом, которые наверняка были «в восторге» от таких решений своего ребенка. После расставания с безработным фотографом, Игорь не ожидал другого исхода.

Вообще, Громов не собирался поднимать на нее руку, но стоило ему увидеть бывшую жену, заглянуть в ее наглые и бесстыжие глаза, как разум словно помутился. Игорь набросился на нее с порога гостиной, схватил за шею, дернул за распущенные волосы, намотав их на кулак.

– Больно, Игорь…

– Гадина, что ты наговорила нашему сыну? – взревел Громов, в следующую секунду отталкивая бывшую от себя. Лиза пошатнулась, едва удержалась на ногах, схватившись пальцами за спинку большого кожаного дивана.

В былые времена Игорь любил бывать в доме родителей своей жены. Тот представлял собой прекрасный загородный коттедж с огромным садом, раскинувшимся на немаленькой территории за домом. Инна Петровна и Владимир Сергеевич приняли его как родного сына, всегда относились с любовью и уважением. Разумовские всегда казались ему порядочными, воспитанными и интеллигентными людьми и сейчас он не мог взять в толк, как их чета могла вырастить столь глупую, беспринципную и непутевую дочь.

Вообще, день обещал быть не таким. Среда началась с ласковых поцелуев Лии, которая впервые осталась у них ночевать. Их «первый раз» случился в воскресенье, сразу после долгожданного похода в оперу. Игорь не был уверен, что, Лия согласится поехать к нему, но все равно постарался: отправил Макса ночевать к родителям, украсил гостиную и спальню цветами, расставил повсюду свечи. И на его счастье, Лия согласилась. Эта ночь стала одной из лучших на его памяти, потому что вкусы в постели у них с Леоновой полностью совпали. Лие нравились его татуировки, нравилось выцеловывать каждый изгиб той, что была на бедре, нравилось полностью подчиняться Громову в постели и безоговорочно соглашаться на все, что бы он не предлагал… впрочем, жаловаться на прошлую ночь Игорь тоже не посмел бы.

После занятия с Максом, Лия осталась у них с ночевкой. Ужин приготовила Леонова, оба накормили Макса до отвала, а затем уложили спать, после чего проболтали почти до полуночи, вместе убирая бардак, устроенный на кухне. А затем… Игорь так или иначе был рад, что во время ремонта решился на полную звукоизоляцию всех комнат. Такое нужно было скрывать от посторонних ушей. И уже точно такое нужно было скрывать от детских ушей.

На часах было семь, когда Леонова разбудила его сначала поцелуями, а затем и совсем уж не невинными ласками.

На удивление обоих, Макс не стал задавать неудобных вопросов, только обрадовался, что Лия приготовит им с папой завтрак и попросил ее остаться у них жить насовсем. Игорь на это пообещал сыну, что сделает все возможное для исполнения его желания, заставив Леонову, тем самым, покраснеть.

Пока что было рано говорить о таких вещах, но настрой шефа ее порадовал. И каким же было удивлением Игоря, когда в полдень позвонили из школы Макса и сообщили о том, что ему немедленно стоит приехать.

Оказалось, что к сыну приезжала Лиза. Она мало того, что сняла Макса с урока, так и наговорила такого, что ребенок безутешно плакал навзрыд несколько часов. Предъявить учителям Игорь ничего не мог, Лиза была матерью их сына, однако он все равно успел высказаться классному руководителю, «напасть» на охрану и вообще пройтись по каждому, кто попался ему в тот момент на пути.

Он забрал сына домой и несколько часов пытался привести в чувства. Оказывается, Разумовская заявила Максу, что папа не разрешает им видеться, и что она любит его, скучает по нему и хочет жить как прежде, вот только отец и его новая девушка не дают этому случиться. Громов с трудом дождался, пока сын не уснет, вытащил мать из загородного дома, попросил ее посидеть с внуком, а сам отправился к бывшей жене с одной целью – задать Лизе такую трепку, чтобы ей в жизни больше не пришла в голову мысль вести себя подобным образом.

У Игоря только начала налаживаться жизнь, у него только начало все складываться по-человечески: он нашел прекрасную женщину, Макс снова начал напоминать счастливого ребенка, как вмешалась она – стерва номер один. Предательница, унизившая и растоптавшая его чувства. Громов до сих пор ощущал себя кретином и рогоносцем, до сих пор не мог простить себе чувств к Лизе и того, как жестоко она посмеялась за его спиной, пока он слепо верил в ее верность.

– Вздумала, что тебе все можно? – взревел Игорь. – Думаешь, что можешь портить нашему сыну жизнь? Какая же ты последняя, если дошла до такого! Тебе плевать, что Макс плакал несколько часов? Тебе плевать, что после того, как ты ушла, он несколько недель не разговаривал, несколько месяцев не смеялся! Что ты за мать, объясни мне?!

– Игорь… я… – Лиза всхлипнула, закрыла лицо руками и разрыдалась, но Громов только покачал головой.

– Мне плевать на твои слезы, слышишь?! Мне не плевать только на слезы сына! Он не заслужил этого, не заслужил столь циничного обращения от своей безмозглой и стервозной матери!

– Прости меня…

– Ты сама понимаешь, что вообще несешь?! Какое к черту прости? Ты портишь мне жизнь, тебе плевать на психику Макса, тебе на всех плевать, кроме себя! Я ни за что больше не поверю тебе…

– Я знаю, что была неправа… я просто хотела, чтобы ты обратил на меня хоть какое-то внимание… – всхлипнув, произнесла Разумовская.

Это было сущей правдой. После того, как они оказались официально разведены, Лиза стала буквально без конца названивать бывшему мужу. Она просила, умоляла разрешить ей видеться с сыном, речи о ее возвращении к нему уже даже не шло, но Игорь был непреклонен. И сейчас понимал, что как никогда был прав.

– Ты больная на голову сука!

– Умоляю тебя, Игорь, прости меня! Я знаю, что была тысячу раз неправа, но ты уже наказал меня! Я осталась без всего, что было на самом деле важно и поняла это только сейчас! Мир померк без вас… мне плевать на твои деньги, плевать на Арсения, на то, что скажут другие, я просто хочу, чтобы все было как раньше… я хочу домой… – Игорю впервые в жизни показалось, что Лиза говорит искренне. Она говорила, просила прощения и плакала, а затем сделала то, от чего Громов вообще потерял дар речи. Разумовская опустилась на колени, обвила колени руками и подняла на него умоляющий взгляд. – Я буду такой, как ты скажешь, слышишь? Я стану другой. Любой, только прикажи… я сделаю все, что ты пожелаешь… я стану тебе достойной женой, а Максу любящей матерью, только прошу тебя… впусти меня в вашу жизнь… я хочу к своему мальчику… я соскучилась по Максиму… я соскучилась по супругу… Игорь…

– Перестань… Лиза… – Громов растерянно отодвинулся, затем поднял бывшую жену на ноги. Та так и осталась висеть у него на руках тряпичной куклой.

– Пожалуйста, Игорь… если нужно, скажи мне все, что я заслуживаю, я все выслушаю, хочешь, ударь меня, я все стерплю, только прости мне ту глупую измену! Она ничего для меня не значила, ты единственный мужчина в моем сердце…

Громов нервно сглотнул. Опешил – вот то слово, которым можно было описать его состояние. Он не знал, что делать с такой Лизой, потому что на его памяти Разумовская никогда еще не была такой: ранимой, открытой, искренней. Лиза никогда и ни в чем ему не уступала, была упряма, как сам черт и всегда считала себя правой во всем. От нее никогда нельзя было услышать банального «спасибо» не то, что «прости», а сейчас… то, что она делала сейчас заставляло Игоря растеряться. Это была та самая Лиза, которая швыряла ему подарки в лицо, та самая Лиза, которая год отказывала сходить на свидание…

И эта самая Лиза валялась сейчас в его ногах. В прямом смысле этого слова. Только бы он, Игорь, позволил ей вернуться.

– Маш, нам надо поговорить.

– Нет, не надо.

– Мария!

– Оставь меня в покое! – Есенина захлопнула за собой дверь в кабинет. – Проклятье, оставить меня в покое – это значит оставить меня в покое, а не залетать в мой кабинет без спроса! Вон, Ковалев! – Дима прошел в помещение вслед за ней, даже не подумав удовлетворить чужие требования.

– Ты не сможешь бегать от меня вечно! – Ковалев был прав. Мария увиливала от него вот уже несколько дней и по правде говоря, хотела бы продолжить в этом духе и дальше. Есениной нечего было говорить своему бывшему ухажеру, поэтому она предпочитала избегать ненужного разговора, который все равно ни к чему бы не привел.

Да, она выбрала Тома. Ей было хорошо с Барнсом, ей было комфортно с ним и Мария не пожелала менять это на неопределенность с Димой, который игнорировал ее несколько лет.

Маша долгое время ждала. После того ужасного решения, она еще долго мечтала о том, что Дима одумается, вернется к ней, попросит прощения, но день за днем Есенина наблюдала одну и туже картину – Дима бегал за очередной «новенькой», клеил других девушек, а в ее сторону даже не смотрел.

С Томом все было по-другому, он сразу все расставил по местам, не юлил, не заставлял страдать, не ущемлял ее человеческого достоинства, не унижал.

– Я не знаю, чего ты хочешь, Дим, – устало выдохнула Мария.

С некоторых пор у Есениной был свой благоустроенный кабинет, в котором находилось все, что могло понадобиться для комфортной деятельности в офисе. Мария была очарована этим местом, но иногда Лии и других сотрудников, с которыми можно было время от времени переговариваться во время работы над очередным проектом, немного не хватало. Теперь она вроде бы как была среди них главной и моментами Маше становилось не по себе. Правда сейчас перед ней стояла другая проблема – Ковалев.

Она прошествовала мимо него своей идеальной походкой, даже не обратив внимания на тот жадный взгляд, которым Дима одарил ее, подошла к кофе-машине, стоявшей в углу кабинета и принялась возиться с напитком, который должен был придать хоть немного бодрости и сил. Сегодня выдался крайне загруженный и тяжелый день, и Маша не горела желанием проявить себя с плохой стороны в первые же недели повышения, поэтому осталась без завтрака и даже без обеда. Работы было много, ее нужно было делать, и Дима своим появлением грозился только все усложнить.

– Значит вот так вот, да?

– Что «вот так вот»? – уточнила Мария, возясь с кофе-машиной.

– Отшила меня, сделала вид, что ничего не было? – Дима стоял посередине кабинета и взгляд, которым он смотрел на Марию совсем не нравился последней. Руки были скрещены на груди, в глазах полыхал недобрый огонь. Есенина давно знала Ковалева и не припомнила, чтобы вообще видела его таким когда-нибудь.

– А чего ты ожидал? И вообще, с чего ты решил, что между нами что-то есть или что-то может быть? Тебе не кажется, что ты проснулся на четыре года позже нужного?

– Значит я прав.

– О чем ты, Дима? – начиная терять терпение, Маша повысила голос. – Я не понимаю, почему ты что-то требуешь от меня? Разве я давала тебе повод думать, что между нами могут начаться отношения?

– То есть англичашка лучше меня?

Есенина хмыкнула и покачала головой. Забрала готовый кофе, подошла к своему столу, миновав Ковалева, строившего из себя каменное изваяние посреди ее кабинета.

– Англичашка, как ты выражаешься, не заставлял меня проходить через ад, не заставлял делать аборт, не говорил мне, что ребенок не от него, не разбивал мне сердце, не играл на моих чувствах, не делал потом вид, будто бы ничего, ровным счетом ничего между нами не было!

– Да что ты вообще о нем знаешь? Может быть он какой-нибудь маньяк, утащит тебя в свой Лондон и прибьет!

– Что ты несешь?!

– А то! Ты спишь с ним и даже ничего не знаешь!

– Как минимум, он – деловой партнер Игоря, а он с кем попало не сотрудничает, или это вся степень доверия к лучшему другу? – Мария поставила кофе на специально отведенное для него место, поправила бумаги, лежавшие на столе, глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки и не злиться. – Тебе пора, Дима, мне нужно работать.

– Черта с два моя женщина достанется английскому снобу.

– Твоя женщина?! – не выдержав, закричала Есенина. – Твоя?! С каких пор? С тех самых, как бросил меня, всучив деньги?! Или может быть я проморгала этот момент? Ты перетрахался со всей женской половиной фирмы, ты игнорировал меня несколько лет, делал вид, что меня вовсе не существует, а теперь вдруг у тебя ко мне неписанной силы любовь! Я должна в это поверить?!

– Маша…

– Именно тогда, когда у меня начала складываться личная жизнь? А спорим, что твой интерес исчезнет сразу, как только исчезнет с горизонта достойный конкурент?!

– Просто чтобы ты знала – я хотел по-другому.

– Что?

– Я знаю, что тебя это разозлит, но ты не оставляешь мне другого выбора. Недохиддлстону ты не достанешься.

Мария хотела было возразить, но Ковалев залез в карман и достал оттуда флешку, а затем протянул ее собеседнице.

– Что это?

– Вставь в ноутбук, открой, там всего один файл.

– Я не понимаю…

– Сделай, как я говорю.

Мария застыла в шоке. То, что она видело на видео… это не могло быть правдой…

– Как?

– Я иногда… баловался такими вещами. В прошлом, конечно, – уточнил Дима.

– Снимал хоум видео без разрешения своего партнера? – дрожащим от непролитых слез голосом, поинтересовалась Мария.

– Я не горжусь этим… и я никогда и ни с кем этим не делился… и не собирался до сегодняшнего дня, – холодно отрезал Ковалев.

– Мне плевать! Как ты посмел?!

– Я клянусь, Маша, что если ты сама не уйдешь от своего Тома, то я отошлю ему эту запись. Я скажу, что это было недавно и черта с два ты докажешь, что это видео было снято несколько лет тому назад. Ты не изменилась за это время, я тоже. А после мы посмотрим, насколько ты дорога Барнсу и станет ли он после этого тебя вообще слушать. Ты правда хочешь настолько запятнать себя и… – договорить Ковалев не успел, Мария оказалась возле него чертовски быстро. Жгучая пощечина обожгла скулу через мгновенье.

– Ты намного большая сволочь, чем я когда-либо могла предположить!

– Мне все равно, что ты мне сейчас скажешь, главное, чтобы ты…

– Чтобы я не была с Томом, я поняла! Ты ублюдок, и я рада, что жизнь нас с тобой развела, слышишь? Рада, что нас с тобой ничто и никто не связал… – тихо, но очень твердо произнесла Есенина. Дима вздрогнул, словно от второй пощечины, желваки заходили на лице, взгляд потемнел.

– Я свое сказал.

– Пошел. Вон.

Игорь смотрел на Лию и не знал, что ему делать, что ему говорить. После последней встречи с Лизой прошло два дня и Громов не знал, как поступать.

Макс несколько раз спрашивал, когда мама снова придет к нему, а он не хотел обманывать сына.

– Игорь, милый, что такое?

– М?

– Ты рассеянный и кажется совсем меня не слушаешь… – Лия улыбнулась, заботливо провела рукой по светлым волосам. Они сидели в кабинете Игоря, где Леонова удобно устроилась у него на коленях. На часах был девятый час, сегодня Громов долго работал, поэтому они никуда не пошли. Макс был у родителей Игоря, а Лия осталась рядом, пообещав не мешать ему возиться с бумагами. После шести она перебралась в офис к шефу вместе с рабочим ноутбуком и постаралась сдержать свое слово. По крайней мере, ее точно хватило на два часа, а последние тридцать минут, она зацеловывала своего мужчину и несла всякую романтическую чушь, которая вызывала на губах начальника легкую улыбку.

– Нет, просто устал, – слабо отмахнулся Игорь.

– Может, я смогу помочь тебе немного отдохнуть? – лукаво протянула Леонова, ерзая на чужих коленях, намеренно задевая пах мужчины.

– Кто знает? – усмехнулся Игорь.

– Ладно, что-то и впрямь не так… – Леонова нахмурилась, весь игривый настрой сняло, как рукой. Обычно Громову нужно было только намекнуть, и он в прямом смысле этого слова набрасывался на нее. У Лии уже нижнего белья целого не осталось, в порыве страсти Игорь обычно рвал тонкую ткань. И она не могла сказать, что ей не нравился такой подход к делу. Громов был одновременно грубоватым и страстным любовником, мог доминировать в постели, при этом не доставляя боли или дискомфорта. В Лие такое обращение распаляло огонь, в кои-то веки ей хотелось подчиняться мужчине, а не указывать ему, что делать. Но сегодня что-то явно шло не так, как нужно. Игорь был ни то грустным, ни то задумчивым, а Лие объяснять этот момент отказывался.

– Все в порядке… – в очередной раз солгал он.

– Но я же вижу, что это не так. Ты не доверяешь мне? Или что-то случилось? Может быть, с Максом? Или…

– Нет-нет, Лия, прекрати, – Громов перебил ее, ласково провел рукой по спине, заставляя немного выгнуться, мягко поцеловал шею, до которой легко мог дотянуться.

– Как-то не верится, – обиженно протянула Леонова.

– Ладно, – выдохнул Игорь, – давай домой и спать, м? Я чертовски устал, сил ни на что нет… оставшиеся дела до завтра подождут.

– Ладно…

Может быть, Лия и была права и нужно было поделиться тем, что творилось у него в душе. В любом случае, наверное, нечестно было скрывать такое от нее, но Игорь не мог сказать ей о том, что виделся с женой, о том, что на самом деле рассматривал возможность сойтись с ней. До тех пор, пока решение не было принято, все разговоры были переливанием из пустого в порожнее. А Громов не хотел расстраивать Леонову просто так. Или расстраивать раньше времени.

Лия нравилась ему, у Игоря были к ней чувства, и он уже не представлял, как будет жить без нее, но Макс… счастье и комфорт сына были важнее его собственных желаний и потребностей. В первую очередь, Громов был отцом, а уж затем мужчиной и самостоятельной, отдельной личностью. И он видел, как сын страдает без своей матери, как скучает по ней и хотел исправить этот момент. Правда не знал, как это сделать, не разбив при этом сразу двух сердец.

– Лия… нам нужно поговорить.

Решение, которое Громов принимал почти неделю, далось ему тяжелее, чем любое другое. По ощущениям, он будто бы вернулся на несколько месяцев назад, когда ему пришлось расстаться с бывшей женой. В душе точно так же царила опустошенность и горечь. Мир снова стал черно-белым, яркие краски пропали, вся радость исчезла.

– Да, конечно, я тебя слушаю, – Лия игриво улыбнулась. Сегодня она был несказанно хороша: одета в короткое, светлое платье, красиво накрашена. Длинные волосы были собраны в замысловатую прическу, наверняка помогала Маша. Глаза Леоновой светились счастьем, руки привычно потянулись к возлюбленному и обняли за шею.

Игорь стоял возле окна, смотрел вдаль, но, когда Лия прижалась к нему, не смог устоять – обнял в ответ, уткнулся носом в светлую макушку, втянул в себя уже привычный цитрусовый аромат, исходивший от ее волос. Игорь привык ощущать его по утрам, просыпаясь в ее объятиях и теперь думал, как долго придется от него отвыкать, насколько тяжело будет его забыть?

– Прости меня, ладно? – прошептал Громов. Леонова нахмурилась, отстранилась и подняла на начальника непонимающий взгляд.

– О чем ты? Что-то произошло?

– Я… я…

– Ну?

– Я возвращаюсь к жене.

Лие показалось, что что-то острое в мгновенье пронзило ее сердце. Дышать резко стало нечем, ноги стали ватными и едва не подкосились, в горле образовался противный ком. Она молча стояла перед Игорем и пыталась осознать произнесенные им слова.

– Это… это…

– Мне жаль, Лия… – Леонова попятилась назад, отпихнула от себя потянувшуюся к ней руку. Дыхание участилось, к глазам подступили слезы. Нет, ей не послышалось. Игорь действительно произнес то, что произнес. Это не было обманом слуха. Это не было кошмарным сном. Это все происходило наяву.

– Зачем ты так со мной? – прошептала она. Других вопросов не нашлось. Зачем Игорь поступал с ней так от раза к разу? Почему все время мучил, истязал ее? Для чего все время давал надежду, а затем безжалостно отнимал ее? Почему все время топтал ее личность? – Объясни мне, зачем?!

– Я не играл с тобой, Лия… пойми, я ничего не…

– Замолчи, – Лия замотала головой. – Не хочу, нет, не хочу слушать тебя! – Громов остановил себя от идеи поймать ее на самом выходе из кабинета. Что он мог ей сказать? Что мог объяснить? Как мог оправдать свои действия? Он уже сбился со счета, в который раз причинял безвинной девушке боль и страдания. Лия этого не заслуживала… поэтому Игорь предпочел оставить все, как есть. Стоять и смотреть, как она убегала от него…

Если бы он только мог вернуться в прошлое… если бы только его глаза были открыты в пору юности… он бы не раздумывая выбрал Лию. Худую, нескладную, со скобами на зубах и в простой одежде. Он бы связал свою жизнь с ней. Но сделанного было не воротить.

После встречи Лизы с Максом, сын все время спрашивал о матери, часто плакал, снова начинал напоминать собственную тень. Мальчик опять превращался в того загнанного в угол малыша и все это на глазах у Игоря, который не знал, что делать. Он не хотел видеть, как его единственный ребенок мучается. Он просто не мог позволить страдать Максу и дальше.

Если бы Громов только мог что-то изменить… но его жизнь была прочно связана с другой, а счастье ребенка… оно было превыше его собственного. Игорь хотел, чтобы у сына было все то, чего он заслуживал…

Лия бежала, сломя голову, не разбирая дороги, ничего не видя с собой из-за слез, что застилали глаза. Она добралась до уборной на автомате, каким-то чудом и сразу же там заперлась. Открыла кран, плеснула в лицо ледяной воды, но что толку? Разве это могло хоть что-то исправить? Она зарыдала уже в голос, благо, шум воды мог скрыть ее боль, но казалось, что этому чувству не будет конца, оно никогда не уйдет. Ее крики, ее слезы – все это не имело значения.

Игорь растоптал ее в очередной раз. Он сделал это с ней много лет тому назад, когда она, еще совсем глупая и наивная девчонка оказалась в его постели, а потом, вышвырнута им за дверь. Затем он сделал это еще раз, вытерев об нее ноги, начав шантажировать и угрожать, а теперь… то, что он сделал теперь было хуже того, что было, причем во много раз. Громов заставил ее поверить, что у них будет будущее. Счастливое и совместное. Он заставил ее забыть обо всех своих ошибках. Он заставил ее заново влюбиться в себя. А затем легко и просто вычеркнул, словно Лия и не значила для него ничего. А впрочем… наверное она ничего и не значила. Наверное, ей следовало усвоить урок, преподнесенный им в пору юности. Но Лия наступила на одни и те же грабли дважды. И теперь винила во всем только себя. Ненавидела за то, что позволила себя обмануть. Что снова поверила тому, кто уже поступал с ней жестоко и уже не единожды.

С тех пор, как Игорь порвал с Лией, прошло две недели, но Громову казалось, что он провел вечность в аду. Без Леоновой его мир будто бы погас. Он предполагал, что будет тяжело, но не осознавал, до какой степени. Это ударило по нему намного сильнее, чем он мог себе в этом признаться. До последнего он надеялся, что Лия просто нравится ему, что она просто дорога… по итогу вышло, что Громов занимался самообманом.

Вдвойне тяжело было еще и потому, что на работе Лия не появлялась. После того злополучного разговора в его кабинете, кадры сообщили, что Леонова ушла на больничный и Игорь не видел ее больше десяти дней. Пару раз он порывался бросить все и поехать по знакомому адресу, но что он мог сказать? Стань моей любовницей? Лия бы ни за что не согласилась, да и сам Громов на такое не пошел бы. Леонова была слишком хороша, чтобы услышать нечто подобное, она заслуживала намного большего, поэтому каждый раз Игорь себя останавливал. Ему просто нечего было ей предложить.

Игорь старался жить, как раньше, по своему старому расписанию, он пытался сосредоточиться на работе, делах и сыне.

Лиза вернулась почти сразу и все это время представляла собой кого-то другого, не его бывшую жену. Решение сойтись с ней не одобрили ни его родители, ни Дима, который обозвал его последними словами. Игорь тогда не на шутку разозлился, высказал другу, что он-то в свои годы холост и без детей, но Ковалев только покачал головой, заявил, что он, Игорь, еще пожелает.

Сердцем Громов понимал, что друг прав, вот только разум говорил о том, что Ковалев был просто обязан поддержать его в сложный момент.

– Доброе утро, солнышко, – улыбнулась Лиза, прошествовав из ванной в их спальню в совершенно обнаженном виде. Игорь едва поморщился, но постарался не подать вида. Прежний огонь погас. В былые времена ему хватало только взглянуть на свою бывшую жену и внизу все просто каменело. Лиза годами сводила его с ума, Громов был уверен, что так будет всегда и это ничто не изменит, но, как оказалось, жизнь была переменчивой штукой. Разумовская была по-прежнему хороша: у нее была идеальная фигура, восхитительные длинные волосы, аппетитные формы, но… она была Лизой. Просто бывшей женой, на которую не вставало.

Они по-прежнему делили одну спальню, но за две недели, Громов ни разу не прикоснулся к Разумовской. Лиза поначалу пыталась его соблазнить, пару раз плакала на этой почве, но Игорь сразу дал понять – как прежде у них ничего не будет. Объяснил, что они вместе только из-за Макса. И Лиза пообещала ждать столько, сколько понадобится, пообещала сделать все, чтобы Игорь «оттаял». Кажется, она всерьез верила, что рано или поздно он сможет ее простить и снова возжелает, как прежде.

– С каких пор ты так рано встаешь? – Игорь потер лицо руками, поднялся с кровати. На электронных часах, покоившихся на прикроватной тумбочке, высвечивалась цифра 6. Лиза повернулась к нему, бросив выбирать одежду и улыбнулась.

– Макса нужно отвести в школу. Тебе нужно на работу, я знаю, что это в разных частях города, не хочу, чтобы ты ехал по пробкам.

Скажи она такое год тому назад, и Громов сначала очень сильно удивился, а затем оценил бы столь великодушный жест со стороны Разумовской, но сейчас… сейчас он мог только кивнуть, оттолкнуть ее бесстыжие руки, потянувшиеся к завязкам на его пижамных штанах и удалиться в ванную, принимать душ.

Утро чудес на этом не закончилось. По обыкновению, Громов делал все быстро, поэтому покончив с душем, пошел будить Макса, однако каково же было его удивление, когда сын обнаружился уже на ногах в их столовой. Лиза успела поднять ребенка, одеть его и даже рюкзак стоял собранный в углу холла.

– Привет, малыш. – Игорь поцеловал сына в лоб, потрепал по светлым волосам и удивленно отметил, что Лиза крутилась у плиты.

– Доброе утро, папочка!

– Ты выспался?

– Да!

– Теперь пора завтракать, – улыбнулась Разумовская. Она уже была одета, накрашена, Игорю оставалось только удивляться, когда она все успела? И где это умение все делать с супер-скоростью было раньше, ведь он помнил наверняка – жена всегда любила поваляться часов до десяти-одиннадцати.

– Фу, бекон!

– Что такое, сынок? – спросил Игорь.

– Мам, я не хочу это… – Лиза удивленно застыла рядом с сыном. Поставленную тарелку тот брезгливо отодвинул.

– Он не любит мясо, ты же знаешь…

– Да, но…

– По-твоему это подходящий завтрак для ребенка?

– Игорь! Не при Максе, – прошипела Лиза.

– Ладно, давай, малыш, вставай, мы перекусим по дороге в школу, – Игорь, так и не севший за обеденный стол, поднял сына на ноги и по обыкновению поднял на руки. Вообще, Макс был уже довольно большим, но обоим это нравилось – Громов любил видеть сына счастливым, а Максу нравилось обозревать все сверху.

– Я же хотела отвести его сама…

– Я уже привык, и мне несложно.

Лиза осталась стоять посреди столовой с тарелкой, полной не тронутой сыном еды. Вообще, она помнила, что Макс не любит мясо, но почему-то не взяла это в расчет. Мало ли, что не любили дети? Не обязательно было им во всем потакать! И вообще… она встала в половину пятого утра, чтобы все успеть, а ей не сказали даже спасибо! Причем ее стараний не оценили ни сын, ни муж… будто бы все так и должно было быть. Она ожидала противоположного результата…

Впрочем, она ожидала иного результата вот уже две недели. Игорь не прикасался к ней, абсолютно игнорировал, как женщину, даже не разговаривал толком. Лиза уже не знала, с какой стороны к нему подобраться и начинала терять надежду на то, что все можно будет исправить. Она просто не знала, что еще сделать, чтобы все вернулось на круги своя.

Мария была словно на иголках вот уже больше недели. После последнего разговора с Димой она все ждала, когда же он приведет свой мерзкий план в исполнение. Но время шло, а ничего не происходило.

Они с Барнсом сблизились еще сильнее. С некоторых пор Мария практически каждую ночь оставалась у него, пришлось даже перетащить в его квартиру некоторые вещи. Вот только все чаще Есенина начала задумываться, а на сколько длительными были эти отношения? Все бумаги были уже подписаны, Том оставался в Москве только потому что хотел получше вникнуть в текущие и будущие проекты, но ведь это не могло длиться вечность?

Вечеринка в честь успешного подписания документов и объявления нового партнерства состоялась три недели тому назад и Маша понимала, что сказке рано или поздно придет конец. Том не будет находиться в России вечность.

– Почему ты грустишь, Мария? – Том подкрался сзади совсем незаметно. Есенина, сидевшая на диване в его роскошной гостиной, вздрогнула. – Прости… – Барнс аккуратно поцеловал место за ушком и улыбнулся ей. – Все хорошо?

– Не знаю… – честно ответила Маша.

– Поделись со мной… – Том обошел диван, присел рядом, обнял свою избранницу.

– Ты ведь скоро уедешь, правда? – Вот она и задала вопрос, который беспокоил ее.

– Я бы хотел сказать нет, но… мы ведь оба понимаем, что это неизбежно… – ответил Том. Мария только кивнула. Конечно, как могло быть иначе? У Барнса была своя жизнь в Англии: работа, семья, друзья, может быть, даже девушка. А что, Есенина не удивилась бы, ей всегда попадался самый подлый тип мужчин. Может быть, у Тома был кто-то в Лондоне. Может быть, его ждала там другая женщина, а ею он просто пользовался, проводя в Москве время не только с пользой, но и с удовольствием. – Ладно… – Том вдруг поднялся со своего места. – Вообще, я хотел сделать это по-другому, но кажется, судя по твоему виду, что сейчас самое подходящее время.

– О чем ты? – нахмурилась Есенина.

– Мария, – Том запустил руку в карман брюк, кажется, достал оттуда что-то, а затем вдруг, опустился перед ней на одно колено. Мария открыла рот, подобралась на месте, но так и не решилась, что сказать. – Ты выйдешь за меня?

– Я…

– Знаю, это немного поспешно, мы знакомы всего два месяца, но… для себя я понял все почти сразу, и я обещаю, что не буду тебя ни с чем торопить, но…

– Я согласна, Том…

– Правда? – Мария закивала в ответ и тут же притянула мужчину в свои объятия. Барнс обнял ее, коротко, но страстно поцеловал, а затем заключил изящную ладошку избранницы в свои руки. Через мгновенье кольцо с крупным камнем заблестело на левом безымянном пальце. – Ты сделала меня сегодня самым счастливым мужчиной на свете… – прошептал Том, с трепетом целуя губы своей теперь уже невесты.

Мария согласилась на его предложение, не раздумывая. Она не сомневалась в правильности такого решения ни секунды. Том делал ее счастливой, начиная с первой минуты их знакомства и по сей день.

Они договорились, что не будут спешить, что сыграют помолвку в Москве в ближайшее время, а затем Барнс сначала познакомится с семьей Марии, а Есенина с его родителями и уж затем они сыграют свадьбу там, где пожелает Маша. Том готов был идти своей невесте на любые уступки, единственное, чего он не мог ей пообещать – это переезда в Россию. Он сразу об этом сказал, но Мария ничуть не расстроилась такому повороту событий. Жить в Англии – это было не самым плохим вариантом.

В Ingate о помолвке узнали почти сразу. Том поделился новостью с Игорем, тот с лучшим другом, оттуда все и пошло, да поехало. Впрочем, тайну из этого делать они не собирались, наоборот, большая часть сотрудников, с которым Маша так или иначе общалась, были приглашены на вечеринку в честь их помолвки.

К слову о последней… Маша и впрямь чувствовала себя принцессой из сказки. Все хлопотные дела Барнс взял на себя, а Есениной нужно было только выбрать для себя наряд и указать на тот клуб или ресторан, который ей был по душе. Конечно, все это было немного поспешно, но эта была помолвка, в остальном Том ее не торопил, а Марие наоборот было спокойно. То, что Барнс надел ей на палец кольцо говорило о многом.

Единственным поводом печалиться была Лия. Разбитая, опустошенная и напоминавшая тень себя прежней Лия. Они по-прежнему жили вместе, снимали одну квартиру на двоих, но обе понимали, что совсем скоро этому придет конец.

Леонова искренне старалась радоваться за подругу, она была спокойна за Марию, которая, наконец, нашла свое счастье, но внутри у нее самой что-то было сломано и это что-то не позволяло ей подняться, выпрямить спину и продолжать идти дальше.

– Ну же, принцесса Лея, ты мне правда нужна… – Маша обняла Лию и уложила голову ей на плечо. – Пожалуйста, съешь завтрак.

Они сидели на своей светлой и уютной кухне и каждая думала о том, что совсем скоро этого уже не будет. Целый этап жизни, небольшой, но очень важный для обеих, оставался позади.

– Маш, все хорошо, – вымученно улыбнулась Леонова. – Я же обещала, что похожу с тобой по магазинам. Выберем тебе самое замечательное платье, будешь в нем блистать, как голливудская звезда…

– Я хочу, чтобы ты улыбалась…

– Я улыбаюсь, видишь? – Лия и впрямь улыбнулась, но Есенина лишь вздохнула.

– Знаю, что сейчас тебе очень тяжело. Знаю, что ты переживаешь кошмар… поверь, как никто другой знаю… но посмотри на меня… все когда-нибудь изменится. Я обещаю.

– Все проходит и это пройдет? – попыталась пошутить Лия.

– Именно.

– Ты права, я знаю… – Леонова кивнула.

– Тогда, пожалуйста, съешь это, – Есенина пододвинула тарелку с едой. – Ты сильно похудела за последние дни. – Я обещаю, что ты не выйдешь из-за стола, пока не съешь хотя бы половину. Черт возьми, да я сама это готовила!

– Это меня убьет, да? – Маша легонько стукнула подругу по плечу.

– Вот же ж! Ешь, давай! Я хорошо готовлю!

– Жалко мне твоего Тома, – усмехнулась Лия, на сей раз уже по-настоящему.

Маша возилась с ней, как с маленьким ребенком вот уже несколько дней. Лия чувствовала себя эгоисткой, потому что понимала, что портит долгожданное счастье подруги, поэтому старалась. Правда. Изо всех сил она старалась отвлечься, забыть ту минуту, те слова, когда мир для нее перевернулся.

– Моему Тому повезло, – деланно взмахнув волосами, ответила Мария.

– Ладно, какие у нас сегодня планы? Забег по магазинам?

– И еще по салонам красоты!

– Хорошо…разорится твой Барнс быстрее, чем женится на тебе, – улыбнулась Лия.

– Да ну тебя! Я не транжира!

– О, еще какая!

– Неправда!

– Правда-правда…

Есенина строго проследила за подругой, заставила ту позавтракать, затем – выпить чашку горячего кофе, а после и впрямь устроила настоящий забег по самым дорогим бутикам столицы.

Столичные бутики и их цены заставили Лию прийти в ужас, но Маша только качала головой и размахивала золотой карточкой перед лицом подруги.

– Маш, по-моему, это и впрямь чересчур дорого! Даже свадебные платья дешевле, а эти просто коктейльные… – в очередной раз шепнула на ухо подруги Лия. – Я понимаю, что за тебя платит Том, но я…

– Я же сказала, что куплю тебе любое. – Есенина лишь пожала плечами, продолжая придирчиво оглядывать понравившийся манекен с чересчур вычурным по мнению Леоновой платьем.

– Но это неправильно, – снова зашептала Лия.

– Так. Слушай сюда, ты на этой вечеринке что-то вроде подружки невесты, поэтому ты будешь блистать так же, как и я. Понятно? – Мария бросила на подругу строгий взгляд, но та лишь скривилась, словно маленький ребенок. – Еще рожицу сострой.

– А вот и сострою.

– Сама знаешь, тебе нужно выглядеть сногсшибательно. Или хочешь, чтобы он все узнал?

– Нет… – Лия и впрямь не хотела, чтобы Громов понимал, что в очередной раз смог сломать ее. Она и так допустила ошибку, рассказав об их прошлом. Просто в тот момент она видела другого Игоря: повзрослевшего и возмужавшего. Она не знала, что это аукнется ей в конечном итоге. И она не хотела, чтобы он понимал, какую сильную боль сумел ей причинить. Мария была права, она обязана была блистать на этом вечере, ведь наверняка Игорь на него явился бы с женой…

– Тогда вперед и с песней!

Они потратили весь день и почти весь вечер на то, чтобы подобрать нужные наряды, но под конец случилось самое занимательное. Мария планировала покупать свадебное платье в Лондоне, потому что по истечению нескольких дней «переговоров» с женихом, Есенина сама предложила играть свадьбу в Англии. Том ни на чем не настаивал, обещал во всем ее поддержать, но Маша поняла, что ему хотелось бы провести столь важное мероприятие на родине. Да и родственников с его стороны оказалось намного больше. Вести всех в Москву было бы нелогично. Однако проходя мимо очередного свадебного салона, Мария вдруг остановилась. Лия почти сразу поняла, что подругу заставило застыть на месте. «Свадебное платье мечты».

– Ты прекрасна… – Леонова впервые за день позабыла обо всем, когда Есенина вышла, одетая в дорогой, праздничный наряд. Лие оно тоже очень понравилось, буквально с первого взгляда, но она не могла и предположить, что Маша будет настолько хороша в нем. Открытые плечи позволяли темным волосам струиться вниз шелковистым водопадом, тонкая талия была подчёркнута аккуратным поясом, а к низу платье немного расходилось, создавая воздушный, почти неземной образ.

– Думаешь, мне идет? – немного дрожащим голосом, поинтересовалась Есенина.

– Ты похожа на принцессу из сказки, – Лия приобняла подругу и улыбнулась ей, не отрывая взгляда от большого зеркала, в котором они отражались. – Тому чертовски повезло…

Мария улыбнулась, хотя в груди что-то сильно сдавило. Она не понимала собственной реакции, потому что платье действительно было прекрасно, оно было лучше, чем Есенина могла себе представить. Рядом была заботливая подруга, дома ждал чудесный жених, впереди – светлое будущее… почему же тогда к глазам так отчаянно просились слезы?

Маша попыталась взять себя в руки, как можно скорее. Заявив, что берет платье, она чересчур быстро удалилась обратно в примерочную. Есенина понимала, что было не так, но не хотела себе признаваться в очевидном. И уж точно она не могла сейчас обсуждать это с Лией.

Том был прекрасным принцем из девичьей мечты. Он был идеальным, Маше не за что было бы прицепиться к нему даже при большом желании. Он был красив, умен, богат, воспитан. Он уважал ее, ее личность, ее потребности, он хотел построить с ней будущее. Он был заботливым любовником, галантным ухажером, интересным собеседником. Разве можно было бы мечтать о лучшем супруге?

Машу ждала прекрасная жизнь с прекрасным мужчиной в прекрасной стране, но сердце все равно ныло. Оно отчаянно трепыхалось в груди и умоляло хозяйку поступить иначе, но разум… он брал верх.

– Ты пойдешь на эту вечеринку без меня?

– Лиза, мы в разводе, да, я иду без тебя. Мои сотрудники не в курсе, что мы сошлись, если я появляюсь там сейчас с тобой, это вызовет много вопросов и привлечет много внимания. Женится мой бизнес-партнер, который уверен, что я холост. А я сейчас возьму, да заявлюсь с женой, так что ли? – Громову не хотелось вести этот разговор, но бывшая вцепилась в него мертвой хваткой и, кажется, собиралась стоять на своем до последнего.

– Там просто будет эта дешевая девка…

– Закрой рот!

– А что я говорю не так? Этой шалаве не помешала ни жена, ни ребенок, она все равно умудрилась лечь в твою постель, а ты хочешь, чтобы я преклонялась перед ней?

Они находились в спальне, на часах была почти полночь. Макса сегодня долго не удавалось уложить, он измотал Игоря, который после этого еще час работал в кабинете. А завтра мало того, что была целая гора дел, так еще и закончить их нужно было раньше обычного, потому что уже в пять он должен был находиться в арендованном для вечеринки ресторане. Конечно, само торжество начиналось позже, но Барнс попросил его помочь кое с чем, друзей в столице у него не было, а Игорь отказать не смог, да и не захотел.

Он надеялся, что Лиза уже спит, когда заходил в их комнату, но к его великому разочарованию, Разумовская ожидала его в их постели в очередном развратном наряде.

– Это говорит мне шлюха, которая наставляла рога своему мужу со старым фотографом-извращенцем!

– Не смей так со мной разговаривать! – запричитала Лиза, вставая с кровати и подходя к супругу. Тот наивно думал, что ему дадут спокойно выбрать костюм на завтра, но не тут-то было, бывшая жена была настроена на ссору, а то и скандал. – Я мать твоего ребенка, я родила тебе сына!

– Это единственная твоя заслуга, – резко отрезал Громов.

– Знаешь, что?

– Что? – Игорь пожал плечами. Раньше жена могла шантажировать его тем, что не допускала к своему телу, но сейчас этой карты в ее рукаве уже не было. Лизе нечем было крыть.

– Да пошел ты! – Разумовская вскрикнула, когда бывший супруг больно схватил ее за лицо, с силой притянул к себе за скулы.

– Еще одно такое слово, и я вышвырну тебя из дома прямо в таком виде. Не смей разговаривать со мной в подобном тоне. Времена, когда ты могла себе это позволить в прошлом. Все ясно? – Лиза попыталась вырваться из стальной хватки мужчины, но тот лишь выжидательно на нее посмотрел.

– Да! Псих…

Лиза терпела изо всех сил, хотя каждый раз, когда Громов уходил на работу, она могла плакать часами. Все шло не так, как она планировала, не так, как она хотела.

Их прежняя жизнь осталась в прошлом, и Разумовская это понимала, но не могла с собой ничего поделать. Ей некуда было идти, она не знала другой жизни. Что бы она делала без Игоря? Продолжила жить в доме родителей? Слушать постоянные упреки отца и ловить осуждающие взгляды матери?

Она хотела бы отмотать время назад, вернуться в прошлое и никогда не встречаться с Арсением, но это было невозможно.

Игорь больше не был тем любящим мужчиной, который готов был положить весь мир к ее ногам. Лиза больше не видела подарков, он не осыпал ее деньгами. Но самое страшное, ей начинало не хватать не только материальных благ… Разумовская боялась признаться себе в этом, но ей не хватало именно прежнего мужа: заботливого, ласкового, любящего…

Лизе всегда казалось, что ей все равно. Она считала, что все так и должно было быть. Она была принцессой из сказки, а Игорь ее рыцарем, готовым исполнять любые желания. Однако сейчас все было разрушено. От былого песочного замка остались лишь размытые следы. Из них не собрать было новый, Лиза понимала это, чувствовала… Раньше Громов никогда не позволил бы себе поднимать на нее руку, обидеть, оскорбить… а теперь… это был уже другой человек.

Лиза дождалась, когда Игорь закончит возится со своей одеждой, ляжет рядом и уснет, и только затем подобралась к нему, обняла. Прижалась к его груди, как бывало в старые времена и как никогда четко осознала, что сердце бывшего супруга теперь бьется ради другой.

Лия еще раз взглянула на подругу. Ей только что подправили макияж, и она превосходно выглядела. Длинное платье серебристого цвета блестело и переливалось, словно сплошной драгоценный камень. Волосы были распущены и свободно вились на концах, а ноги украшали высокие шпильки. Мария была восхитительно хороша, от нее невозможно было оторвать взгляд.

На весь сегодняшний вечер и ночь был арендован прекрасный столичный ресторан, который выбрала Мария. Когда Лия увидела его воочию, то просто ахнула и согласилась с тем, что у подруги был безупречный вкус. Он был прекрасен: в окружении деревьев, с красивыми резными беседками, сплошь увитыми цветами самых разнообразных оттенков и самое главное, на берегу прекрасного озера. К закату все стало смотреться еще чудеснее: зажглись огни, на небе замерцала луна.

Впрочем, она и сама несильно уступала подруге с нарядом. Леонова долго от него отказывалась, во-первых, платье было слишком дорогим, во-вторых, Лия была уверена, слишком ярким для нее, но Есенина настояла. В конечном итоге на Леоновой оказалось черное платье, частично украшенное стразами и ассиметричное к низу. Волосы были собраны в замысловатую и сложную прическу, а лицо украсил яркий вечерний макияж. Когда Лия увидела свое отражение в зеркале, сначала даже не поверила, что это все еще она. Еще никогда Леонова не казалась себе столь дерзкой, стильной и красивой одновременно. В какой-то момент она даже мысленно согласилась с подругой – нужно было начинать так краситься с первого дня прихода в Ingate. Они потрясающе контрастировали друг с другом, словно день и ночь и каждая была хороша по-своему.

На помолвку были приглашены несколько десятков людей. Ради такого дела из Лондона прилетел лучший друг Барнса, Дэниел, с которым Том сразу же познакомил свою невесту. Все обещало быть прекрасно и должно было пройти гладко, правда Мария очень засомневалась в правильности своих суждений, когда на вечеринку заявился Ковалев. Причем в первых рядах, когда стрелка часов не достигла еще даже семи вечера.

Гости только собирались, Мария галантно петляла среди них, стараясь успеть поприветствовать каждого, никого не упустить, не обделить вниманием жениха и его друга, а также успеть проконтролировать, чтобы все было на своих местах. Лия помогала ей, делала все, о чем бы Есенина не попросила, правда Маша похолодела и обо всем позабыла, когда в ресторан вошел Дима. И направился прямиком к ней.

Мария не знала, чего от него можно ожидать. После ссоры в ее кабинете и его грязных угроз они больше не встречались, не разговаривали. Дима больше не звонил, не закидывал ее сообщениями, история вроде бы улеглась. Никакого видео Том не получал, но Есенина все равно была настороже и то, что Ковалев явился именно сейчас, ее пугало.

– Здравствуй, Маша, – улыбнулся он, поравнявшись с виновницей торжества. – Уделишь старому другу пару минут?

– Не помню, чтобы тебя приглашали, – сквозь зубы ответила Есенина.

– Приглашали вообще-то. Том сам меня позвал… – он пожал плечами. Это было сущей правдой.

– Что тебе нужно от меня?

– Я же сказал – пара минут. Пройдем? – Ковалев кивком указал на украшенную цветами террасу, что выходила прямо в реку. Людей там сейчас не было, все были заняты напитками и разговорами друг с другом. А с террасы собирались запускать фейерверк только в полночь.

– Черт с тобой…

Проще было дать Диме то, что он хотел, а затем надеяться, что он уйдет. Мария быстрыми шагами прошла за ним, поравнялась и остановилась.

– Ну? Говори и побыстрее. Не хочу, чтобы нас увидели и подумали что-то не то.

Дима вздохнул, облокотился на деревянные перила и огляделся вокруг. Место было прекрасным, как и весь вечер, как и сама Мария.

На самом деле, он прекрасно понимал, что ему здесь не место. Да, Барнс пригласил его на вечеринку, но он понятия не имел, какое прошлое их связывало с его невестой. Если бы знал, то набил бы ему морду, а не угощал напитками.

После того разговора в кабинете Есениной Ковалев долго думал. Снова пил несколько дней, а затем вдруг понял, что опоздал. Безбожно опоздал на целых четыре года. Некоторые истории были хороши, некоторые не очень, но все имели свой конец.

Да, Дима был уверен, что когда-то у Маши были к нему чувства. Он был уверен, что если бы был чуть мудрее и умнее, то эта прекрасная девушка сейчас была бы его женой, а не выходила замуж за английского сноба. Она была бы матерью его ребенка, а у Макса был бы практически брат. Или сестра.

Но законченные истории были законченными и стоило это признать намного раньше. Стоило перестать мучить Марию, которая кажется, наконец-то, обрела свое счастье. Как бы сильно Диме не хотелось вернуть ее, как бы сильно не хотелось снова сделать своей, он понимал, что этого уже не будет.

– Я хотел извиниться перед тобой.

– Подходящее время…

– За все. За то, что сделал четыре года тому назад. За то, что не признал нашего ребенка. За то, что он или она так и не родилась на свет. За то, что вел себя, как свинья после этого… за то, что попытался вторгнуться в твою жизнь, не имея на это никаких прав уже сейчас. Я знаю, что ты не поверила в мои чувства, да это уже и не важно… Том – хороший парень и я был неправ, он заслуживает тебя намного больше, чем кто-либо другой.... Я надеюсь, что ты будешь с ним счастлива. Запись я уничтожил, она никогда и ни к кому не попадет в руки… это все, – тихо закончил он.

Мария глубоко вздохнула и перевела взгляд с Димы на пейзаж позади него. В черноте воды отражались яркие звезды, месяц красиво сиял на небосводе, воздух был чистым и прохладным, вечер был по-настоящему волшебным. Внутри ее ждал самый лучший мужчина на свете, на пальце блестело кольцо. Слова Ковалева не играли уже никакой роли.

– Спасибо, что сказал это. Наверное. – Она пожала плечами. Мария сделала свой выбор и не собиралась отказываться от него. Не сейчас.

– Что ж… – Дима выпрямился, кивнул чему-то своему. – Тогда, если ты не против, я совершу набег на ваш бар. – Он усмехнулся и, не дожидаясь ответа, покинул свою собеседницу, оставив наедине со своими мыслями.

Маша сглотнула и громко, рвано выдохнула. Она обязана была сохранять лицо перед Димой. Обязана была держаться. Она не могла испортить все сейчас. Только не сейчас. Не тогда, когда счастье с идеальным мужчиной было так близко. Она заслужила его! Мария годами была одинока, ей было тридцать и у нее ничего не было до сих пор, а Барнс мог дать ей все! А что мог дать Ковалев?

Есенина перевела дух и вцепилась побелевшими пальцами в деревянные ограждения. Запах одеколона бывшего кавалера все еще окружал ее своим ореолом.

Дима тоже мог дать ей семью… и впервые в полной мере Маша осознала это только сейчас. Тогда, в то субботнее утро, он был абсолютно серьезен, Есенина была в этом уверена. А еще Ковалев прибегал спасать ее по первому зову… и, как она совсем недавно узнала, хлопотал за нее на работе. И уж чересчур сильно добивался ее в последнее время для того, кто мог быть теоретически равнодушен…

Может быть, он и впрямь изменился, Мария не знала, не могла быть в этом уверена на сто процентов. Возможно, она бы дала ему шанс, но Том появился в то же самое время и всех затмил. Вот только Есенина не была уверена, что с ним найдет и обретет свое счастье.

Маша не могла сказать точно, будет ли счастлива с Димой. Или с Томом. Не могла сказать, кто из них точно пойдет ради нее на все, абсолютно на все… но знала, ради кого сама готова рискнуть всем.

Лия была сказочно хороша, и Игорь не мог оторвать от нее взгляд весь вечер. На все вопросы сотрудников и друзей он отвечал невпопад, смс-ки от бывшей жены игнорировал. Он смотрел на нее и понимал, что упустил в своей жизни что-то очень важное и дорогое. И даже не потому, что Леонова сегодня была так красива, что могла бы затмить собой всех звезд кино и эстрады, а потому что это была именно она.

Громов несколько раз порывался пригласить ее на танец и, когда, наконец, решился, понял, что опоздал – Лия уже танцевала с новеньким из отдела режима секретности и безопасности. Понаблюдав за ними некоторое время, он плюнул на все, извинился перед Томом и пошел напиваться в бар. Благо, что там обнаружился старый друг.

Напиваться вместе с Димой было настолько привычно и правильно, что даже не вызвало никаких вопросов с чьей-либо стороны.

– Сожалеешь? – Дима опрокинул в себя рюмку текилы и поморщился. Потянулся к пачке сигарет, вытащил одну и прикурил.

– Жалею с первой минуты, – ответил Игорь, повторив все действия друга.

– А я говорил…

– Помер бы, да, вот если бы не ткнул меня сейчас в это носом? – Ковалев только расхохотался.

– Да не мне тебя судить, я сам пень, проебал все, что мог.

– Машка? – понимающе протянул Игорь.

– Машка… Мария Барнс. Нет, не так… Мэри Барнс, – скривившись, ответил Ковалев.

– Ну пока что еще не Мэри, – поспешно ответил Громов. – И уж точно не Барнс.

– Да уж… сам хорош. Где Лиза?

– К черту ее. – Игорь опрокинул в себя вторую порцию текилы и с грохотом поставил стакан на деревянную поверхность бара. – Ненавижу ее. Любил так сильно, что готов был продать душу дьяволу при необходимости, а сейчас хочется придушить. Как такое может быть? – Дима взглянул на друга, пожал плечами.

– Спроси у Маши.

– Мы влипли с тобой, парень, – хохотнул Громов. Впрочем, весельем их вечер не отличался. Его остаток они провели, опустошая бар, а затем, разъехались по домам, благо, что оба приезжали на вечеринку с водителями.

– Иди сюда, давай помогу… вот так… – Лиза заботливо уложила абсолютно пьяного и невменяемого бывшего супруга в их постель и улыбнулась. Игорь чему-то рассмеялся, но чему именно, Разумовская не поняла. На часах было три ночи, благо, Макс крепко спал в своей спальни, и они его не разбудили.

С вечеринки, на которую он ее не взял, Громов вернулся пьяным в хлам. Такого поведения Лиза не припомнила с университетских времен, правда, находила в этом плюс. По крайней мере, для себя.

Разумовская аккуратно сняла с бывшего мужа сначала рубашку, затем брюки, носки и обувь. Избавила его от нижнего белья и, наконец, удовлетворенно выдохнула. Обвела взглядом чужое тело, прошлась по татуировкам и не отметила в них того же восторга, с которым их рассматривала его любовница.

– Ты не против? – Лиза не стала дожидаться ответа, села верхом на Громова и принялась выцеловывать что-то замысловатое на его груди, водить руками по чужим бокам, но вынуждена была резко остановиться, когда с уст бывшего слетело ненавистное имя. – Да будь она проклята! – в сердцах бросила Разумовская, тут же слезая с Громова и вставая с постели. Игорь только промычал что-то нечленораздельное в ответ и завозился на кровати, переворачиваясь на живот.

Спать в гостиной было непривычно, но все было лучше, чем с бывшим мужем, который шептал имя соперницы. Заснуть той ночью Лизе так и не удалось. Она вертелась на неудобном диване, злилась на себя, на Игоря, на Лию, на весь мир. А когда часы на телефоне показали семь утра, отправилась в спальню к сыну. Насколько она знала, по воскресеньям у Макса был футбол. Нужно было поднимать его и собирать на тренировку.

Сказать проще, чем сделать, и с поднятием Макса она провозилась почти сорок минут в течение которых успела навести относительный порядок в его комнате, выкинуть ненужные на ее взгляд комиксы и закинуть грязную одежду в стиральную машину. Затем, как «прилежная жена» Лиза отправилась готовить завтрак, который, скорее всего, никто бы не стал даже есть. А вот в районе десяти утра разразился скандал и поднял его, как ни странно, Макс.

– Ты обалдела?

– Что? Что такое? – Лиза не сразу поняла, в чем дело и почему у сына началась самая настоящая истерика. Он что-то кричал про подарки и проклятую Леонову, что однозначно не понравилось Разумовской.

– Ты выбросила комиксы нашего сына, даже не спросив его мнения?

– Да, потому что они ужасны! – Лиза бросила гневный взгляд на Громова. Тот уже был на ногах около часа, кое-как привел себя в порядок и теперь более или менее напоминал человека. Знавала это такое его состояние. В таких случаях всегда был примешен Ковалев. Дурацкий Ковалев, который не нравился ей с первых минут их знакомства.

– Это ты ужасна! Он любит их, читает каждый день, знаешь, сколько он собирал эту коллекцию? Ты совсем дурная что ли? – Они ругались в коридоре, пока Макс с надрывом плакал у себя в комнате.

– Ты теперь во всем ему решил потакать? И вообще, какая от них может быть польза маленькому ребенку? Ему нужен спорт, занятия иностранными языками, а не комиксы! Или ты совсем уже потерял разум со своей любовницей?! Она тебе вскружила голову, и ты потерял остатки рассудка!

– А ну замолчи! – Игорь схватил ее за локоть и встряхнул.

– Ну давай, подними руку на мать своего ребенка!

– Я сказал – заткнись, – злобно прошипел Громов. – Хватит играть на моих чувствах к сыну. Это переходит все границы, ты уже достаточно использовала его в своих грязных манипуляциях.

– Я пытаюсь быть ему хорошей матерью…

– Ты сама не знаешь, что творишь!

– Боже мой, когда ты успел стать таким?

– Каким еще таким?

– Не знаю… – Лиза выдернула локоть из чужой хватки. – Другим. Я не узнаю тебя. Ты не тот мужчина, за которого я выходила замуж.

– Может быть… – Громов вздохнул и покачал головой. – Я уже много раз говорил тебе, что как прежде ничего уже не будет. Мы вместе только ради Макса. Раньше я тебя любил, а сейчас мне важен только сын…

Игорь не хотел верить, но бумага, лежавшая на столе, явственно говорила о том, что все происходит наяву. Он уже и не думал увидеть Лию в своем кабинете, и вот, вроде бы чудо случилось, но это оказалось совсем не оно. Наоборот. Это было заявление об уходе.

– Не надо, – тихо произнес Громов. Лия сидела напротив и даже не смотрела на него. Она снова была прежней: на ней были темные джинсы, темная толстовка, простые кеды и такой она даже нравилась Игорю больше, чем в платьях, как на помолвке Барнсов. А еще светлые волосы были заплетены в две замысловатые косички, в которые Громов когда-то успел влюбиться. Лия была непосредственной, милой и такой невыносимо красивой, что Игорь готов был рассматривать ее часами и ему бы не надоело. Он только гадал, как мог не рассмотреть это сокровище сразу? Почему ему потребовалось так много времени?

– Игорь… подпиши, пожалуйста. Я больше не могу, не хочу и не стану работать в Ingate.

Понедельник встретил Громова ужасной новостью. И впрямь, не зря люди говорили, что это самый тяжелый день недели. Но и воскресный день выдался не лучше. Для Игоря он прошел в длительной ссоре с бывшей женой и попытках объяснить сыну, почему Лия больше к ним не приходит, а еще, почему мамочка выбросила вещи, которые были ему так дороги. К концу выходных Громов чувствовал себя более усталым и разбитым, чем после рабочей недели. А на следующий день его ждала Лия…

– Ты не обязана уходить из-за наших с тобой… разногласий. – Как назвать иначе то, что между ними происходило, Громов не знал. – Ты – хороший сотрудник, верный, старательный… А еще ты талантливый художник… и раз уж Мария решила укатить в Лондон и место начальника отдела освободилось, то ты подходишь на эту должность больше всех остальных…

– Игорь…

– Что?

– Нет.

– Почему? – Это был глупый вопрос, но он сорвался с языка прежде, чем Игорь сумел услышать себя со стороны. – Прости…

– Не надо. – Лия покачала головой. – Пожалуйста… я знаю, что по закону должна отработать две недели. Я задержусь здесь ровно настолько, насколько потребуется, а затем… я бы хотела получить расчет и свою трудовую книжку.

– Мне жаль… я… – Игорь встал со своего места, зачем-то обогнул стол, подошел к окну и снова вернулся к собеседнице. – Я не хотел, чтобы все так вышло… я сделал это не потому, что ты для меня ничего не значишь, я не играл с тобой, это… это все ради моего сына…

– Разве я плохо относилась к Максу? – Леонова вскинула голову, бросила на начальника разочарованный взгляд.

– Нет, но… – Громов замолчал, только тяжело вздохнул. Отвечать ему на это было нечего. Нет, Лия относилась к его сыну так, как не относилась даже родная мать. А Макс, как выяснилось позже, скучал по Леоновой не меньше, чем по матери. Но что он мог сделать? Что он должен был сделать?

– Я пойду…

– Лия…

– Не надо, Игорь… ты уже все решил.

– Леонова, куда бежишь? – Лия вздохнула и сбавила шаг.

– Тебе чего, Ковалев?

– Да просто спрашиваю, – улыбнулся Дима. На часах было шесть вечера, народ в Ingate потихоньку начинал расходиться по домам.

– Держу путь отсюда… Подальше.

– О как!

– Так ты что-то хотел? – Лия нахмурилась, когда Ковалев вальяжно закинул ей руку на плечо.

– Ага. Погнали в паб?

– Чего?

– Да ладно тебе. Хватит строить из себя ледышку. У меня горе, у тебя горе…

– Какое еще горе, что ты несешь? – Леонова попыталась сбросить руку слизняка с плеча, но не тут-то было, у Ковалева оказалась мертвая хватка.

– Знаю я все про тебя и Игоря.

– Кто бы сомневался, – недовольно буркнула Лия, продолжая шагать к лифту. – Ты такой сплетник!

– А ты все знаешь про меня и Машу.

– Ну… допустим…

– Кто бы сомневался, – усмехнулся Дима. – Просто два товарища по несчастью выпьют вместе. Или ты боишься меня?

– Вот же ж! Тебя-то?!

– Тогда погнали? Ты мутила с моим другом, я – с твоей подругой, да мы почти родственники! Надо выпить вместе! – Дима остановился возле лифта, отпустил собеседницу и бросил на нее насмешливый взгляд.

– В тот самый? – Леонова нахмурилась.

– Ага. Отличное заведение.

– Я тебя сразу предупреждаю, я драться за тебя не буду…

– Договорились. – Леонова пожала плечами. А что ей, собственно говоря, было терять? Из фирмы она уходила, с Игорем их больше ничего не связывало. Мария вот-вот должна была уехать, а сама Лия держала путь в Питер уже через две-три недели. Можно было и отдохнуть напоследок.

– Ну, погнали. Ты платишь.

– Ууу, какая хитрюга!

Вечер задался. Лия никогда еще не позволяла себе ничего подобного. Она не сдерживала себя, пила столько, сколько хотела, курила сигареты Димы, грызла орешки, хохотала над глупыми шутками Ковалева и несла абсолютную чушь.

Уже к девяти или десяти вечера оба были безбожно пьяны. Ну, или безбожно была пьяна Леонова, а вот Дима перешел с пива на виски.

– Знаешь, Лий, а я ведь был за тебя…

– О чем ты? – Леонова в очередной раз упустила подкинутый вверх орешек, который не смогла поймать «в полете». Ртом. Возле ног уже образовалась маленькая гора из них.

– Я говорил Игорю, что не стоит Лиза таких жертв. Говорил, что он пожалеет…

– В топку Громова!

– А ты пьяна, – расхохотался Дима. – Давно надо было тебя споить.

– Извини, не могу ответить тебе тем же… – Леонова сделала очередной большой глоток пива. – Том хороший… и я советовала Маше выбрать его.

– Да я и не сомневался, – без тени злобы ответил Дима. – Я бы тоже советовал Маше выбрать Тома.

– Серьезно?

– Конечно, – улыбнулся Ковалев. – Я знаю про ту историю в университете… – Лия нахмурилась, начиная трезветь слишком быстро. – Игорь рассказал.

– Трепло…

– Я во времена учебы, да и после был тем еще отморозком. Мог выкинуть чего похуже. Знаю, что ты меня недолюбливаешь, но все равно понимал, что другу будет лучше с тобой, чем с этой мегерой. Ты меня за дело невзлюбила, а Лизка… она меня ненавидит за то, что я всегда Игорю пытался открыть на нее глаза. Она самая настоящая мегера.

– Выдра…

– Точно… – Дима кивнул. – Та еще выдра. Думаешь, она Игорька любит? Ни хрена! Ей только его деньги нужны! Даже к Максу всегда относилась, как к пасынку, а не как к родному сыну… Игорь дурак…

– Игорь – дурак, – подтвердила Леонова, кивая и делая новый глоток пива. – Знаешь… а я тоже уезжаю.

– Правда? – Дима бросил на нее удивленный взгляд.

– Ага… что я тут забыла? – Леонова пожала плечами, оглядывая полупустой паб. – Маша улетает в Лондон, в Ingate я больше не хочу работать… нужно начинать все с чистого листа…

– Неожиданно… – Ковалев деловито покивал, отхлебнул свой виски, подсыпал орешков собеседнице. – И куда, если не секрет?

– В Питер… давно подумывала о северной столице…

– Питер… – задумчиво повторил Дима. – Хороший город…

– Да…

– Что ж… надеюсь, что там ты найдешь свое место, Лия… за Питер?

– За Питер!

– Умоляю, прости меня! Он не хотел говорить свой адрес, не могла же я бросить его прямо в том ирландском пабе? А еще… кажется я и сама пьяна…

– Лия… что происходит? – Мария обвела Леонову и Ковалева ошалевшим взглядом. На часах была полночь, подруга не отвечала на звонки с десяти вечера, а спустя два часа завалилась домой вместе с Димой. И самое главное, что оба действительно были пьяны. И это в то время, как Есенина успела навыдумывать себе самых страшных кошмаров.

– Мэри Барн… Бан… Барнс! Боже, какая же у вас, у англичан сложная фамилия! – Лия хохотнула, но поймав злой взгляд подруги быстро перестала валять дурака.

– Прости…

– Ты издеваешься?! – прокричала Есенина.

– Надо было бросить тебя в такси, – Лия ткнула Диму в плечо.

– Два идиота… – продолжила Маша. – Вы вообще соображаете? Или просто делаете то, что хотите? – Ковалев привалился к дверному косяку, чтобы не упасть, а Лие пришлось держатся за его плечо, потому что здороваться с полом совершенно не хотелось. – Как так можно? Ну ладно он! – Есенина кивнула в сторону нахмурившегося Димы. – Но ты, Лия!

– Прости? – снова повторила она.

– Не могу в это поверить! – всплеснула руками Мария. – Не хочу с вами говорить!

– Черт… – одновременно выдали Лия и Дима.

– Прости меня еще раз, не знаю, что на меня нашло… это все Ковалев, он какой-то ненормальный… и я сама хороша…

– Лия, ты извиняешься уже второй день, – улыбнулась Мария. – Все в порядке, я уже забыла…

Вечер среды выдался необычным. Леонова сидела в спальне подруги, забравшись на ее кровать и наблюдала за неторопливыми сборами. В конце этой недели Есенина улетала в Лондон. Как оказалось, Барнс задержался ради нее в Москве намного дольше положенного и теперь ему нужно было побыстрее вернуться на родину. В связи с этим знакомства с родителями было решено переставить и Мария летела вместе с женихом в Англию. Но и без того было понятно, что это не стандартная туристическая поездка на неделю-другую. Ни Маша, ни Лия не могли сказать точно, когда первая вернется в Россию.

Есенина размеренно складывала вещи в уже второй переполняющийся чемодан, а Лия с грустью за ней наблюдала. Кто знал, сможет ли она найти такую же подругу в Питере? Да и разве можно было одного человека заменить другим? Опыт показывал, что нет…

– Может быть, ты останешься? – словно прочитав мысли соседки, поинтересовалась Маша, аккуратно складывая очередную пару брюк.

– Нет. Эта квартира мне будет не по карману…

– Слышала, тебе предлагали мое место…

– Как ты узнала?

– Вообще-то, я сама посоветовала тебя Игорю. – Есенина снова улыбнулась. – Не потому что ты моя подруга… – опередила она ее. – А потому, что из всего отдела ты лучше всего подходила на эту должность. У нас почти вся команда – это талантливые художники, но только ты при этом отличаешься ответственностью и организационными способностями. Ты бы неплохо справилась…

– Ты же знаешь, Маш…

– Но в Питере тебе все придется начинать с нуля! – Есенина бросила складывание одежды, скрестила руки на груди и сердито уставилась на подругу. – Ты же понимаешь, что это не так просто? Найти хорошее место, показать себя там, подняться по карьерной лестнице… да и дадут ли тебе такую возможность? А здесь… у тебя уже были бы хорошая работа, зарплата и квартира…

– Я знаю, что ты права, но правда не могу иначе… – Леонова пожала плечами, покачала головой. – Я сама думаю обо всем этом. В столице я несколько лет впахивала на неблагодарной работе, затем больше полугода боролась с Игорем и его тараканами. Уверена, что в Питере мне будет нелегче, но… это шанс начать все с начала, понимаешь?

– Понимаю… – вздохнула Есенина. – Жаль, что так вышло…

– Мне тоже…

– Я думала, что вы будете вместе… – Лия кивнула, закусила губу. Она тоже поверила в это. Поверила, что может быть счастливой с тем, кто, как она была уверена, предназначался ей самой судьбой. И самое странное, что Леонову и впрямь не смущал ни брак за его плечами, ни сын. Она готова была принять Макса, как своего, ей не составляло труда возиться с ним, она ни дня не считала его чужим. А Игорь… она столько всего простила своему нерадивому начальнику и стоило ей только поверить в их счастливое совместное будущее, как он решил вонзить ей нож в спину.

– А знаешь, что? – Есенина вдруг задорно улыбнулась, забираясь на кровать к подруге.

– Что?

– Я как только немного освоюсь в Лондоне, сразу приглашу тебя к себе, а ты приезжай, слышишь? Обязательно приезжай, будем жить там вместе!

– Ну что ты такое говоришь? – Лия рассмеялась. – Кому я там нужна?

– А ты видела, как на тебя Дэниел смотрел?

– Друг Тома что ли?

– Он самый! – активно закивала Маша. – Я почему-то думаю, что он на тебя запал.

– Скажешь тоже… – Лия махнула рукой. – Вечно выдумываешь что-то…

– Ну конечно, это же я с ним танцевала полвечера, – хмыкнула Мария.

– Потанцевали, подумаешь?!

– Короче, сказала, приезжай, значит, приезжай! А там и за Дэна тебя замуж выдадим, – Лия звонко расхохоталась и откинулась на кровати, приняла позу морской звезды и вскоре почувствовала, как подруга рядом проделала тоже самое.

Что бы она не говорила, вот он был, конец их маленькой эпохи. Мария уезжала в Лондон, она – в Питер. Кто знал, когда они увидятся в следующий раз?

– Я была рада быть твоей соседкой… – призналась Леонова, поворачивая голову к подруге. – Готовить ты, конечно, не умеешь, но меня забавляли твои пижамы. – Есенина рассмеялась. Ее слабость к цветастым пижамам с животными умиляла практически всех.

– А мне было очень легко и приятно жить с тобой… – ответила Мария. – У меня еще не было соседки, которая так баловала бы меня своими кулинарными способностями…

Остаток вечера они проговорили, позабыв о том, что Маше нужно было собираться, вспоминая все, что успело с ними случиться за последние несколько месяцев.

Игорь все чаще возвращался в своих мыслях к словам друга о том, что придет время, и он пожалеет о том, что позволил Лизе вернуться в свой дом. В свою жизнь.

Дни шли, а находиться рядом с ней становилось все тяжелее. Недавно он заметил, как Разумовская грубо разговаривала с их сыном, дернула Макса за руку, заставила расплакаться и понял, что ошибся. Он чертовски ошибся, когда поверил ей. Лиза врала, ей не нужен был их ребенок, она не пыталась исправить свои ошибки, она не относилась к Максу так, как подобало матери. Скорее всего, она просто не готова была ею быть.

Громов преследовал ее. Он месяцами изводил ее, брал штурмом, так сказать. И Лиза сдалась. И не потому, что любила, не потому, что он нравился ей, а потому, что вроде бы после такого, она должна была согласиться. Потому что они подходили друг другу.

На этом настаивали ее подруги, как он узнал позже, даже родители, которые сочли Громова хорошей партией для своей дочери.

Лиза родила ему Макса не потому, что хотела ребенка и уж тем более не потому, что готова была к такому шагу. Нет… Разумовской нечего было дать сыну, она сама была большим, несносным ребенком. Лиза родила сына, потому что вроде бы так действительно было положено в обычных семьях. Она слепо следовала традициям и принятым в обществе стандартам. И она не могла стать Максу достойной матерью.

Игорь хотел сделать все, как лучше. Он хотел подарить сыну счастливое детство, полную семью, но в итоге все получилось только хуже. Как говорилось, благими намерениями…

– Игорь, мне нужны деньги. – Это стало последней каплей. Нет, Громов не собирался поднимать руку на жену, ругаться с ней или что-то требовать. К его великому разочарованию, Разумовская просто не могла дать то, что ему было нужно, но разве он мог ненавидеть ее за это? Разве можно было ненавидеть пустыню за то, что в ней не было воды?

Это стало решающим моментом для признания собственной неправоты.

Вечер будничного дня он хотел провести в тишине и одиночестве. Макс уже спал, все уроки с ним были сделаны и проверены, пачка новых комиксов покоилась в книжном шкафу. Игорь сидел на просторной террасе и медленно потягивал второй стакан виски. На душе было тяжело. Когда-то давно они обустраивали ее вместе с бывшей женой. Выбирали мебель, которая бы сюда легко вместилась, спорили из-за цвета подушек… Лиза в то время была как раз беременна Максом, а Игорь верил, что они будут самой счастливой семьей на свете.

– Зачем? – Разговаривать с ней сейчас совершенно не хотелось, но Громов понимал, что Разумовская никуда не денется. Она поежилась, а затем присела рядом, обняв себя руками. На террасе и впрямь было прохладно, но Игорю даже нравилось…

– Зачем нужны деньги? – Лиза усмехнулась. – Какая разница?

– Большая… – Игорь вздохнул, допил остатки янтарной жидкости в стакане, а затем бросил на бывшую жену тяжелый взгляд. – Если что-то нужно Максу, я куплю сам. – Если ты просишь деньги на личные нужды, то извини, я этим заниматься больше не буду.

Лиза замерла, не зная, что ответить. Она давно пыталась подойти к этому вопросу, но Игорь все время был не в духе или зол на нее.

– Что значит, не будешь?

– А то и значит, – ответил Громов. – Мы с тобой больше не женаты. Я не собираюсь содержать бывшую жену с непомерными запросами. Если хочется чего-то, нужно идти и работать.

– Но… я вообще-то занимаюсь нашим сыном…

– Сыном занимаюсь я, – тихо, но твердо отрезал Игорь. – Ты занимаешься только тем, что обижаешь и расстраиваешь его. Тебя всегда интересовала только ты сама. И вот что… отныне, если ты захочешь потратить деньги, тебе придется их сначала заработать. Насколько я помню, ты закончила тот же университет, что и я. Это хороший университет. Престижный. Устраивайся на работу, добивайся чего-то, крутись…

– То есть ты отказываешь мне? – дрожащим голосом уточнила Разумовская.

– Именно. Я отказываюсь с тобой спать. Я отказываюсь тебя содержать. Я отказываюсь быть тебе другом. Мы друг другу никто и нас связывает и будет связывать только сын.

– Ясно…

Игорь совсем не удивился, когда через несколько дней увидел Лизу, собирающую вещи. Он предполагал, что это случится, правда рассчитывал чуть на больший срок, однако Разумовская не выдержала даже недели.

– А как же сын, ради которого ты возвращалась? – насмешливо протянул Игорь, наблюдая за тем, как Лиза складывала свои вещи в дизайнерский чемодан. Наконец-то его спальня обещала снова стать исключительно его.

– Я люблю Макса, что бы ты не думал, но так жить тоже не могу.

– То есть без моих денег? – усмехнулся Громов.

– Твои издевки ни к чему, – серьезно ответила Лиза. – Да, без твоих денег, без твоего прежнего отношения, без твоей любви.

– Ты не заслужила ее.

– Может быть… – Разумовская остановилась, окинула бывшего супруга странным взглядом и пожала плечами. – Мне кажется, что наш брак был ошибкой…

– Мне тоже.

– Я не из тех девушек, что хотят заниматься только мужем и ребенком.

– Да, ты из тех, кто ищет хрен побольше, да кошелек потолще.

– Можешь думать, что хочешь. – Лиза снова пожала плечами. – Я совершила много ошибок и теперь мне нужно поняться все… разобраться со всем.

– Вдали от сына.

– Я хочу видеться с Максом… если ты, конечно, разрешишь.

– Видеться – это как? Раз в день, в неделю, в год?

– Я пока ничего не знаю…

– Что ж… я не удивлен.

Мария робко постучала в чужую дверь и замерла в ожидании. Она чувствовала себя глупо, словно девица из дурацкого американского фильма. То, что она сделала не поддавалось логике. В руках была дорожная сумка, все ее чемоданы остались в камере хранения в аэропорту, а сама она стояла на пороге квартиры того, кого собиралась вычеркнуть из своей жизни еще утром. На пальце больше не было обручального кольца, а в мыслях царила страшная путаница.

Есенина ни за что не смогла бы ответить, почему сделала то, что сделала. Почему за полчаса до вылета в Лондон бросила своего прекрасного жениха и понеслась через весь город к человеку, который игнорировал ее существование много лет.

Наверное, Мария была полной дурой. И она почувствовала себя еще большей дурой, когда дверь ей наконец-то открыли.

Полуголая заспанная девица сонно смотрела на нее, ожидая, пока Есенина заговорит. На ней был легкий халатик, волосы были растрепаны, было видно, что она только-только выбралась из постели. Из его постели. Слезы подступили к глазам, но так и остались непролитыми.

– Вы к кому? – Поняв, что незнакомка не заговорит, поинтересовалась открывшая дверь Ковалева девушка.

– Ни к кому… ошиблась квартирой… – хрипло прошептала Есенина. – Во всем ошиблась…

Маша не стала дожидаться ответа, развернулась и быстрыми шагами направилась к лифту, который, к сожалению, уже успел уехать. Влага застилала глаза, хотелось рыдать навзрыд, но какой от этого был толк? Она сама сделала свой выбор, отказалась от счастья, которое пришло ей в руки. Ей некого было винить. Только себя. За то, что поверила тому, кому верить было нельзя.

– Маша? – Ненавистный голос послышался позади, но Есенина не стала оборачиваться. Только скользнула в подоспевшую кабину и нажала кнопку «1», стараясь не смотреть на виновника всех своих несчастий. Им больше не о чем было говорить. Она бросила жениха, отказалась от нормальной жизни, и все ради чего? Чтобы еще раз убедиться в том, что Ковалев был прожжённой сволочью? Что он никогда не изменится? Что ж, она доказала это ценой своего так и не состоявшегося брака. Ценой своего несостоявшегося счастья.

– Мария! – Есениной пришлось сначала ускорить шаг, а затем даже перейти на бег, но ее все равно нагнали уже на улице. – Стой же ты! – Ковалев потянул ее за руку, заставил влететь в свои объятия, за что мгновенно получил обжигающую пощечину.

– Какая же ты все-таки сволочь! Голову мне морочил со своей любовью, а я поверила! Как дура!

– Маша…

– Преследовал, шантажировал, унижал, извинялся, а все ради чего? Доказывал себе что-то? Сволочь! – Дима получил еще одну пощечину, но смиренно стерпел и ее.

– Это не то, что ты подумала!

– То есть та девка не очередная твоя подстилка?! – прокричала Есенина, не обращая никакого внимания на то, что соседи и проходящие мимо дома люди могли их услышать. А так же не обращая совершенно никакого внимания на то, что Ковалев стоял перед ней босой и практически обнаженный, одетый лишь в нелепые клетчатые семейники. Благо, что не выбежал вслед за ней совсем голым.

– Нет же, Маша, послушай…

– То есть ты не трахал ее прошлой ночью?!

– Да нет же!

– И я должна в это поверить?!

– Это моя сестра!

– И ты не… Как сестра? Что за бред?!

– Умоляю, Маш, давай мы поднимемся ко мне, и я тебе все объясню, вот-вот и я здесь окочурюсь. А еще на нас люди смотрят… – Маша открыла рот, закрыла, не зная, что сказать, а затем, на свое удивление, позволила Диме взять себя за руку и завести обратно в дом.

– Двойняшки?

– Она не может поверить, потому что я намного симпатичнее тебя.

– Замолчи, коза…

– Я же всегда тебе говорила, ты – усыновленный, а байка с двойней придумана родителями, чтобы ты не чувствовал себя ущемленным.

– Даша…

Мария переводила взгляд с Димы на Дарью и обратно и не могла поверить. Что сразу не заметила их сходства. Да, они не были близнецами, но родство прослеживалось однозначно. Она сидела к гостиной Ковалевых и все еще пыталась понять, что вообще происходит.

Оказалось, что сестра Димы только-только прилетела из Америки и в столице решила остановиться у брата прежде, чем ехать к родителям в родной город. Кто же знал, что все так совпадет и Мария примет ее за очередную пассию своего бывшего.

– Почему ты никогда не говорил, что у тебя есть сестра?

– Так это коза в Штатах живет, я и позабыть успел, что она есть.

– Я придушу тебя! – Даша пнула брата ногой в острую коленку. – Выглядишь, как лох, – не забыла добавить она, наблюдавшая за тем, как брат почти голым несся по улице за своей девушкой. Благо, нагнал, а то бы она ему всю жизнь припоминала, что он девчонку не смог обогнать.

Есенина снова внимательно посмотрела сначала на Диму, затем на его чертовски похожую на него сестру.

– Ладно, я вас тут, наверное, оставлю… а ты оденься, пень! – бросила она родственнику напоследок прежде, чем покинуть просторную гостиную.

– Маш… – протянул Дима сразу, как только Дарья исчезла из поля их зрения.

– Что? – Есенина опустила взгляд в пол и начала внимательно рассматривать чудной узор на ковре. Через мгновенье диван рядом прогнулся, и Дима оказался непозволительно близко.

– Ты же должна сейчас лететь в Лондон, разве нет?

– Должна…

– И здесь должно быть кольцо… – Дима аккуратно заключил узкую ладошку избранницы в свою.

– Должно… – повторилась Есенина.

– Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты никогда об этом не пожалела… – в самое ухо прошептал Дима, понимая все без лишних слов. Мария отчего-то снова расплакалась, крепко обвила чужую шею руками и, в первые за долгое время, позволила себя обнять. – Я люблю тебя.

Лия с сожалением окинула свою комнату взглядом в последний раз. Два чемодана стояли собранными у двери, Леонова была одета, в руках были ключи, которые она должна была оставить соседке. Их с Марией квартира опустела. Есенина улетела в Лондон, а у Лии в кармане лежал билет до Питера.

Вот так и заканчивалось ее пребывание в Москве. Лия не могла сказать точно, было ли оно удачным или нет, но, наверное, где-то в глубине души была рада и благодарна каждому испытанию, что выпали на ее долю. Каждое из них сделало ее сильнее, сделало той, кем она сейчас являлась.

Конечно, Леонова была уверена, что однозначно будет скучать по Марие, по Игорю, Максу. По их квартире, по Ingate, может быть, даже немного по Ковалеву. Однозначно Лия была уверена, что будет скучать по Москве с ее прекрасными парками, красивыми зданиями и особенной атмосферой. Но переезд был правильным решением.

Она должна была двигаться вперед.

Вот только никто не обещал ей того, что это будет легко сделать. Возле подъезда она встретила не такси, как было ожидаемо, а знакомый черный байк, который резко и с визгом затормозил возле нее. Леонова настолько опешила, что даже открыла рот в немом удивлении. Сердце тут же забилось у самого горла, руки вспотели. Она точно знала, кому он принадлежит.

– Лия…

– Громов? Ты что здесь делаешь? – Он снял шлем, поравнялся с ней и попытался взять за руку, но не тут-то было. Леонова выдернула ладонь из чужой руки и сделала шаг назад. – Что еще за фокусы?

– Я знаю, что ты улетаешь в Питер…

– Откуда?

– Дима рассказал.

– Трепло! – в сердцах заключила Лия. Знала же, что нельзя было с Димой ничем делиться, но проклятый алкоголь развязал ей язык.

– Лия, умоляю… не делай этого.

– Не понимаю, какая тебе разница? Из твоей фирмы я ушла, из твоей жизни тоже, там почему тебе так принципиально мое место жительство?

– Вернись ко мне… – Слова Игоря разнеслись, словно эхом. Отчего-то они принесли с собой столько же боли, сколько и те, что Громов тогда произнес в своем кабинете. Вот так просто – вернись и все.

– Игорь, я не игрушка, с которой можно вести себя так, как захочется, – тихо, но очень твердо начала Леонова. – Ты не можешь сначала начинать со мной встречаться, затем выбрасывать из своей жизни, а потом опять звать назад, когда вздумается. Так поступают с вещами, а я – человек.

– Лия, я люблю тебя… всем сердцем. Я не могу без тебя…

– Что эти слова должны изменить для меня сейчас? Ты сломал меня. Ты сломал что-то важное внутри меня, а теперь просто просишь прощения? Ты заставил поверить себе, ты заставил поверить в себя, в нас, заставил привязаться к Максу… а потом вернулся к жене.

– Мы с Лизой больше не вместе, – умоляюще произнес Громов, понимая, что это все равно уже не сыграет никакой роли.

– Это не важно. Ты выбрал ее. Ты оставил меня… Я не вернусь к тебе после такого… Извини.

– Дай мне последний шанс… умоляю, Лия…

– У тебя их было очень и очень много… – Леонова грустно улыбнулась. – Сначала в университете, затем уже на работе… вместо этого ты мастерски портил мне жизнь: унижал, оскорблял, шантажировал. А когда у нас, наконец-то, все стало получаться, складываться, как у людей, ты решил, что руины твоего брака важнее. Как я должна забыть это и принять тебя назад?

– Я не знаю… – честно ответил Игорь. Сейчас он понимал, что выглядел в глазах Лии не лучше, чем Лиза в его собственных. И если последняя делала все неосознанно, не понимая, что творит, то как раз Громов все хорошо осознавал. Игорь знал, как больно будет Лие, но его это не остановило. А сейчас он просил ее все взять и забыть.

– Я тоже.

Их короткому разговору положило конец подъехавшее такси.

– Я не могу поверить, что это конец… – Громов наблюдал за тем, как таксист складывает чемоданы в багажник, как открывает перед Лией заднюю дверь машины. Он не мог осознать, что это эпилог их истории. Что он сам поставил жирную точку в ней.

– До свидания, Игорь. – Громов в последний раз посмотрел на возлюбленную и не смог даже кивнуть ей в ответ. Только стоял и смотрел за тем, как любовь всей его жизни уезжает в другой город.

– Вот и все… – прошептал он в пустоту.

Лия улыбнулась и оттолкнулась ногой от пола. Кресло сделало полтора оборота и вернулось на прежнее место. Леонова откровенно халявила вторую половину дня: дурачилась, смотрела в окно на раскинувшийся вид с двадцать пятого этажа, портила бумагу ничего не значащими зарисовками.

В первый день приезда Питер встретил ее солнцем, приветливыми людьми и отличной погодой. Леонову уже ждала снятая через приложение квартира, которая, к слову, оказалась даже лучше, чем была на фотографиях, и приличный, очень вежливый домовладелец. Конечно, с машиной квартирой ее сравнить было нельзя, но Лию все устраивало, прихотливостью она никогда не отличалась.

Леонова очень быстро обустроилась в северной столице. Через две недели поисков нашла неплохую работу в развивающейся строительной фирме с относительно неплохой зарплатой, быстро влилась в коллектив. Конечно, начальственного поста ей никто не предлагал и, она была уверена, не собирался предлагать и в дальнейшем, но в этом Леонова тоже не нуждалась. Ее вполне устраивала новая работа, деньги, которые она за это получала, дружные сотрудники, которые приняли ее, как свою сразу, стоило ей только переступить порог нового офиса.

За те три месяца, что она жила там, Мария уже дважды успела ее навестить и, надо сказать, «сделать все мозги». Есенина искренне считала, что подруге пора завязывать «валять дурака» и возвращаться домой. А скрывать беременность от будущего отца и вовсе было безрассудным и даже непорядочным делом.

Мария пыталась ее устрашить, устыдить, да что там, она давила на всевозможные болевые точки, но не тут-то было, Лия не сдавалась и ей запретила что-либо рассказывать Диме или уж тем более Игорю. Она упорно гнула свою линию и Маше было интересно, сколько еще это будет продолжаться.

Решение подруги ее удивило, но Леонова понимала ее, не осуждала. Сердцу невозможно было приказать, уж она-то знала об этом не понаслышке, ведь даже после побега из столицы в Питер, в ее душе ничего не изменилось. Все мысли, все внимание, все чувства по-прежнему принадлежали только одному мужчине.

А, впрочем, Громов делал все, чтобы она не забывала о нем ни на секунду… сразу после ее отлета в Санкт-Петербург, Игорь стал ей звонить. Но ни на первый, ни на второй, ни на третий звонок Лия не ответила.

И тогда он решил действовать иначе и поступал так по сей день.

Каждый вечер, возвращаясь домой, он записывал длинное голосовое сообщение и скидывал ей на ватсап. Он описывал, как прошел его день, рассказывал об успехах Макса, о том, что успел в очередной раз учудить Ковалев, что нового произошло в Ingate. Говорил о том, как сильно скучает по ней, как хочет, чтобы она находилась рядом с ним, как одиноко чувствует себя без своей принцессы.

Лия ни разу за три месяца не ответила ему на ежедневные сообщения, но Игорь был спокоен, улыбался каждый раз, когда галочка становилась двойной и синела. Значит, Леонова все-таки слушала его. Значит у него все-таки еще был шанс.

Лия знала, что Макс очень ждет ее, иногда он тоже присоединялся к отцу и сообщал ей о своих успехах в школе, рисовании и чтении комиксов.

Лия также знала, что ее место в компании свободно и даже стол ее никому не был отдан. Леонова была в курсе, что в столице ее ждет обручальное кольцо, чье фото Игорь скинул через две недели после ее отъезда. Внизу была подпись, что Громов будет ждать ее столько, сколько нужно и его второй и последний брак в жизни будет только с ней.

Она оттаивала медленно, постепенно, по капле день ото дня.

Поначалу Лия просто слушала Игоря, сама не зная, зачем. Затем она стала замечать, что каждый раз предвкушает вечер, улыбается, когда слышит звук входящего сообщения от приложения. Она знала, что писать ей в это время мог только Громов.

А потом… Лия поняла, что готова вернуться.

Готова попробовать с ним еще раз, потому что их время, наконец-то, пришло.

Они не были готовы к отношениям в университете, потому что Лия была еще совсем юной, а Игорь совсем глупым. Они не были готовы быть вместе полгода тому назад, потому что у Громова не была закончена история с бывшей женой. И со временем Лия поняла, что поступок Игоря не был предательством или попыткой унизить ее, просто Громов был обычным человек. Он старался разобраться во всем, что творилось в его жизни, он пытался быть хорошим отцом. В конце концов, он был просто человеком, который имел право на ошибку. На дюжину ошибок в его случае, конечно, но все же…

Лие казалось, что он доказал свои чувства, потому что она ни разу не дала ему повода думать, что они снова будут вместе. Она не давала ему надежды, она до последнего скрывала свою беременность и хотела дать себе столько времени, чтобы точно все решить для себя. Ну, а когда решила…

– Не подумай ничего, я просто приехала за своим кольцом. – Лия улыбнулась, наблюдая за тем, как поменялся взгляд Игоря. От шокированного он стал радостным, а затем снова вернулся к первоначальному удивлению. Он открыл ей дверь в одних пижамных штанах и это было неудивительно. Наручные часы показывали почти одиннадцать ночи.

– Лия… – прошептал он.

Приехать в Москву было спонтанным решением. Еще с утра его не было, Леонова не планировала ничего такого. Сегодня был обычный субботний день, который она решила провести с пользой. Лия встала в девять, умылась, оделась, позавтракала, выпила все положенные ей витамины и отправилась в ближайший торговый центр – закупаться детскими вещами. Она старалась делать это потихоньку, от зарплаты к зарплате, чтобы выходило не очень накладно, и чтобы в дальнейшем ей не пришлось все делать в быстром темпе. И тут вдруг, в очередном магазине с детскими вещами ее сердце охнуло, а в желудке будто что-то перевернулось. Целое мгновенье она была уверена, что это Игорь, настолько сильно мужчина оказался похож на Громова сбоку, в профиль. А затем она увидела на его руках маленькую девочку, которая спала, трогательно уложив голову отцу на плечо. Леонова и сама не поняла, почему, но восприняла это как знак от высших сил.

Знак, что пора возвращаться домой.

– Лия, – снова повторил Игорь, переводя шокированный взгляд с живота на ее лицо и обратно, и так несколько раз.

– Ну ты не спеши, я тут посижу… – Леонова улыбнулась, наблюдая за Громовым. Конечно, он был шокирован. Одиннадцать ночи, а она заявляется к нему из Питера. Беременная. Очень беременная.

– Лия… – в третий раз повторил Громов. Затем тряхнул головой, кажется, взял себя в руки и, наконец, отошел от дверного проема, пропуская девушку внутрь. – Это же… – Игорь обвел рукой силуэт ее округлого живота.

– Да, это ребенок, – словно маленькому разъяснила Леонова. Она ничуть не злилась, нет, только улыбалась, наблюдая за реакцией бывшего начальника. – Наш с тобой…

– Наш с тобой… – словно загипнотизированный повторил Громов, несколько погодя.

Он не ожидал от этого вечера ничего такого. Суббота прошла по привычному сценарию: сначала Игорь отвез сына в парк, погулять. Затем они пообедали, заехали в его любимый магазин комиксов, а после вернулись домой. Громов занялся бумажной работой, которую взял на дом, а Макс тихонько возился со своими покупками у себя в комнате. Ужин они заказали, вместе его съели и уже разошлись по спальням, где Игорь собирался проделать свой маленький и ежедневный ритуал – записать и отправить сообщение возлюбленной, в надежде, что, может быть, сегодня она ему ответит, как во входную дверь вдруг позвонили.

– Это…

– Девочка… – снова улыбнулась Лия, в следующее мгновенье оказываясь в крепких объятиях. Игорь обнял ее крепко, но вместе с этим бережно. Вскоре она почувствовала, как на живот легла его ладонь. Впервые за время беременности Громов мог коснуться своего еще не рожденного ребенка.

– Девочка, – повторил он, улыбаясь куда-то в распущенные волосы своей возлюбленной. Шок потихоньку начал сменяться счастьем и осознанием того, что Лия вернулась. Лия простила. Лия дает второй шанс. Лия беременна их дочерью…

– Так где там мое кольцо? – пошутила Леонова, заглядывая в серые глаза напротив.

– Ждет тебя. В нашей спальне, – прошептал в ответ Игорь, заключая ее лицо в свои руки, трепетно целуя родные уста.

Стоять почти в полночь с в холле квартиры Громова, прижиматься лбом к его лбу, ощущать его запах, чувствовать биение сердца под рукой… это было правильно. И чертовски приятно.

– Я рад, что ты вернулась. И очень благодарен, – прошептал Игорь, целуя возлюбленную в лоб.

– Ты больше не один, любимый…

– Маша! – две пары глаз одновременно внимательно взглянули на Лию. – Я имела в виду мелкую! – Громова улыбнулась, проходя через весь зал, направляясь к маленьким проказникам. – А ну, прекрати баловаться! Отдай брату карандаши! – Ответом стал только заливистый смех маленькой папиной любимицы.

– Мам, она не отдает! – пожаловался Макс. Лия только покачала головой, обняла малыша и поцеловала его в светловолосую макушку.

Мария сидела на пушистом ковре и возилась с детьми: Максом, Машей и Кириллом, пытаясь отвлечь их и не дать разнести квартиру друзей в пух и прах, пока подруга готовила ужин на пару с ее супругом, а Игорь прибывал «в ссылке» за недостающими для блюда продуктами. Макс рисовал, Кирилл тряс комикс своего товарища, а Маша то и дело пыталась отобрать у брата карандаш, тем самым, вызывая его возмущения.

Проводить выходные вместе стало традицией, которая была с их семьями на протяжении уже нескольких лет. С тех самых пор, как Лия вышла замуж за Игоря, а Мария – за Диму. Двойная свадьба была сыграна очень скромно, с минимумом приглашенных и ни один из них не возражал против этого. В Ingate все очень удивились, но никто не обиделся, ведь свадьба была делом личным. Многие даже поняли и поддержали такой выбор, посчитав, что подобное решение выглядит достойнее современного хвастовства с миллионными затратами.

Вскоре у Лии и Игоря родилась девочка, которую Леонова отказалась называть иначе, как только в честь своей любимой подруги. Это, собственно говоря, и вызывало по сей день путаницу, против которой никто и ничего не имел.

– Они тебя затерроризировали, – сочувствующе произнесла Лия, опускаясь на ковер рядом с подругой.

– Все в порядке, – Ковалева улыбнулась и провела рукой по округлившемуся совсем недавно животу. Они с Димой ждали второго ребенка, или, если быть точнее, двойню. Кирилл родился у них почти сразу и был чуть младше Маши, а через несколько лет Мария решилась на вторую беременность. Кто бы только знал, что это будут близнецы.

Иногда Лие приходилось успокаивать подругу, которая до жути боялась появления сразу двух детей на свет. Ей было тяжело после рождения Кирилла, пришлось на некоторое время оставить работу и тогда она зареклась, что это будет их единственный с Димой ребенок. Каково же было удивление Громовых, когда Мария рассказала им о том, что снова в положении. Дима каким-то образом уговорил ее. А теперь Машу «кидало» из состояния неописуемого счастья в неконтролируемые приступы страха. Благо, что Ковалев всегда был рядом: успокаивал, потакал ее капризам, делал все, чтобы супруге было комфортно.

– Я дома! – донеслось откуда-то из холла.

– Папочка вернулся! – Маленький ураган бросил доставать брата и побежал в сторону родителя. Игорь поймал ребенка, взял на руки и несколько раз подкинул в воздухе, наслаждаясь ее звонким смехом.

– Моя маленькая рок-принцесса, ты уже соскучилась по мне? – Футболка с надписью AC DC подтверждала его слова. Громов обожал наряжать дочь в подобного рода одежду, а Лия только деланно возмущалась, на самом деле находя это забавным, ведь обычно на муже и дочери оказывались одинаковые вещи.

– Да! – Громов прижал к себе дочь, поцеловал ее и прошел к остальным.

– Тащи продукты сюда, Игорь! – послышалось с кухни. – Вы совсем меня тут бросить решили? – возмущенно прокричал Дима.

Лия обвела взглядом их гостиную, подняла на руки Кирилла и позвала всех за собой. Игорь помог Марие подняться, снова заключил дочь в объятия и замкнул их дружный строй. В просторной столовой, в которой хозяйничал лучший друг, их ждал почти готовый ужин, несколько часов бесконечных шуток от Димы и чувство абсолютного счастья.

КОНЕЦ