Тёмная сторона власти – так ли она прекрасна? Кто-то её прячет и стыдится, а кто-то открыто пользуется, играя на слабостях других. Подчиняя. Ломая. Принуждая.

Победитель и побеждённый – это один и тот же человек. Всё зависит от того, под каким углом смотреть. Как Вы себя ощущаете, как подаёте, как реагируете – это и есть Вы.

Иногда чтобы выиграть, нужно проиграть.

Иногда чтобы обрести, нужно потерять.

В памяти всё ещё грохочут выстрелы, пока каблуки отстукивают бешеный ритм по мраморной поверхности.

Бежать отсюда. Бежать так далеко, как только возможно.

Прикрываю глаза, трясу головой и судорожно тяну в себя воздух, но перед глазами лишь кровь.

Он убил… Всех их убил.

Они твари, но ведь живые люди.

Были.

А теперь – нет.

И никто их даже не хватится. Так же, как не хватились и меня.

Все мои знакомые думают, что я до сих пор грею косточки в Испании. А тем, кто в курсе, где я, на меня плевать.

Никому из моих друзей даже в голову не приходит меня искать, ведь он делает всё, чтобы поддерживать иллюзию моей свободы и добровольного отъезда из Лондона. Никто из них даже не догадывается, что на деле я никуда не уезжала. Я всё ещё в Англии, недалеко от столицы.

В его власти.

В его замке.

На замке. С камнем на шее. Связана невидимыми цепями по рукам и ногам.

Но я бегу. Бегу и чувствую, как освобождаюсь. Чем дальше от него, тем легче двигаться.

Сегодня я сброшу эти оковы. Никто меня не найдёт. Ни он, ни те, кто желают мне смерти. Я сбегу и затеряюсь, залягу на дно. Я умею быть невидимкой. Умею выживать. Научилась за годы жизни за чертой бедности.

Мне всего лишь нужно прорваться сквозь охрану у ворот. Всего-то лишь…

Обманом, угрозами, принуждением – неважно, как. Сегодня я снова стану свободной.

Вот уже и арка. Ни одного охранника на посту.

Удача? Совпадение?

Не верю ни в то, ни в другое.

Интуиция отчаянно сигналит, но тело её не слушает. Я бегу к выходу из этого ада, даже не думая свернуть или остановиться.

Ноги почему-то начинают слушаться всё хуже и хуже.

Когда я добегаю до арки перед воротами, из темноты раздаётся низкий, вибрирующий злостью голос:

– Куда-то собралась, сладкая?

От испуга теряюсь, забывая, что нужно затормозить, и с разбега врезаюсь в стену. Он рядом – и я снова себе не принадлежу. Власть – у него. Он дёргает за ниточки так умело.

Мой кукловод.

Тюремщик.

Убийца.

Сколько жизней он сгубил помимо моей?

На его руках кровь. Её не смыть, как бы он ни пытался.

Сколько жертв на его счету?

Я стану следующей?

Но я уже ей стала. Пусть я и не мертва, однако и не живу вовсе. Лишь существую, чтобы удовлетворять его желания.

Лихорадочная дрожь пробирает тело, стоит сильным рукам развернуть меня. В лицо ударяет терпкий аромат парфюма, смешанный с запахом дорогого табака, и ноги становятся ватными.

Сопротивляться бесполезно. Я – в его власти. Снова. Он – мой первородный грех. Искушение, погибель.

До него я не жила, а с ним каждый день умираю быстрее, чем кажется возможным.

Нельзя. Нельзя оставаться.

Он уничтожит меня. Сотрёт. Выпьет до дна, а потом выбросит.

Разум отчаянно бьётся о прутья клетки, которая моментально захлопывается, стоит ему провести пальцами по моей щеке.

– Джозеф, – выдыхаю, почти теряя сознание от мощной волны желания, которая подчистую смывает все здравые доводы.

Становится невыносимо трудно дышать, жар тонкими струйками стекает в низ живота, электричество потрескивает в пальцах. Сердце, прыгая в бешеном ритме, оглушающе грохочет. И следа не осталось от моей решимости.

В эту секунду мысль о том, чтобы покинуть его, причиняет боль, словно ломает кости. И он чувствует мою слабость. Свою власть. Клетка закрыта, прутья впиваются в кожу, отправляя её волнами похоти.

– Валэри. Плохая девочка. И как мне тебя наказать?

Он улыбается одними лишь губами, в глазах я вижу серую холодную сталь. Она постепенно заполняется чернотой. У меня тоже есть над ним власть. Но она так ничтожно мала. Похоть, не отравленную любовью, легко утолить. Моя жажда гораздо сильнее, глубже, ненасытнее. Он нужен мне весь. Каждую минуту, секунду, мгновение. Потому что я люблю. Полюбила. Не смогла приказать сердцу.

Но для него я – никто. Одна из многих.

Скоро он выпьет меня полностью и выбросит. Безвольную, бездушную, ни на что уже не годную. Разве могу я это допустить?

Джозеф уже поработил моё тело, забрался в голову, отравил мысли, вонзился в сердце. Теперь ему нужна моя душа.

Но я не отдам. Она моя.

Призвав последние силы на борьбу, выталкиваю себя из дурмана и ударяю коленом в пах любимого возбужденного мужчины.

Пусть он и Джозеф, но его яйца ничем не отличаются от миллионов других.

Зрительный контакт разорван, и я могу двигаться. Если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда.

Направляю шприц ему в шею, втыкаю иглу и давлю на шток до упора.

Джозеф перехватывает мою руку, сам вынимает иглу, отшвыривает шприц в сторону. Из-за удара он не может ровно стоять, а вскоре и вовсе рухнет. Средство сильное. Не он один прибегает к незаконным методам. Через минуту, а то и меньше, Джозеф уйдёт в отключку. Это мой единственный шанс. Другого не будет.

Когда я перехожу на бег, в спину раздаётся ласкающий слух голос:

– От меня не уйти, Валэри.

Я знаю, Джозеф. Но я постараюсь. Очень сильно постараюсь.

Двумя месяцами ранее

Заинтересовал ли он меня? Определённо. С первой минуты.

Знала ли я, кто он? Разумеется. Я управляю довольно пафосными заведениями и должна быть в курсе, кто входит в список лондонской элиты.

Джозеф Томпсон не просто туда входит. Он находится в первой пятёрке.

Самовлюблённый засранец, конечно. Но до чего ж горяч!

Харизматичен, сексуален, чертовски богат. И до неприличия хорош собой. Прям магнит для женщин. Так и вижу, как они перед ним расстилаются и слюнями истекают.

– Джозеф, – ухмыляюсь, катая имя на языке. Мне нравится, как оно звучит.

Наверняка в постели он просто огонь. А у меня так давно не было мужчины. Байка про жениха – лишь отмазка для особо назойливых поклонников. Нет у меня времени по свиданиям ходить.

К тому же на горизонте давно не наблюдалось никого подходящего. Осаждали сутками напролёт, но не нравился ни один. Не торкало – и всё тут. А вот от Джозефа торкнуло сразу.

Высокий и сложен идеально. Но дело не в том, что он выглядит как полубог. Есть в нём что-то такое…

Холодный блеск серых глаз, нахальная ямочка на щеке, которая появляется, когда он улыбается, притягивают и таят в себе опасность.

В голове мелькают картинки вчерашнего вечера. То, как Джозеф проводит рукой по тёмным волосам. Его лёгкая небритость. Бархатистый голос с хрипотцой. Пальцы, сжимающие сигарету. Чувственные губы, вкус которых хотелось почувствовать. И сногсшибательный аромат…

На мне остался его запах. Джозеф лишь слегка коснулся меня, а я ощущала его парфюм всю дорогу до дома. И потом тоже. Пока не сходила в душ.

Уж не знаю, социопат он, психопат или просто самоуверенный говнюк, но от задуманного точно не отступится. Его цель – затащить меня в постель. Хочу ли я с ним переспать? Да. Однако хрен ему, а не секс.

Не ляпнул бы это дерьмо про потерю работы, мы бы с ним встретились сегодня и весьма приятно провели время. Но не после его угроз. Возомнил себя богом. Выскочка.

Хотел надавить на меня, но в итоге украл сам у себя. Я не связываюсь с помешанными на контроле. Терпеть не могу, когда мной кто-то пытается манипулировать, помыкать или командовать. Ни в работе, ни в личной жизни.

Так что пошёл мистер «ты будешь делать так, как я говорю» в задницу. Уверена, есть много желающих выполнить его прихоти. А я эгоистичных альфа-самцов за километр обхожу. Не восемнадцать лет давно, чтобы грезить о властном красавце. Я хочу нормальных отношений. Без драм, страстей, рвущих в клочья, и разбитого сердца.

Сую ноги в пушистые тапочки, накидываю шёлковый халатик и направляюсь в душ. Через два с половиной часа я должна провести собеседование в одном из ресторанов. Администратор уходит в декретный отпуск, вот подыскиваю ей замену. Жаль. Очень толковая девчонка.

День пролетает быстро. Вечером заезжаю в «Искушение» на ужин, ну и заодно понаблюдать за работой.

Название этого места себя полностью оправдывает. Кухня, интерьер и обслуживание на высшем уровне. Пикантности добавляют и сами посетители – сливки лондонского общества. Знаменитости, политические деятели и сильные мира сего – кого тут только не бывает.

Его я замечаю сразу, стоит лишь войти в основной зал. Сидит за лучшим столиком и мило воркует с какой-то расфуфыренной блондинкой. Нашёл себе компанию посговорчивее. Вот и хорошо.

Только почему так неприятно видеть их вместе? То, как он ей улыбается, как она касается его руки – откровенно бесит.

Я не запала на него, он мне просто понравился. Рассматривала его как возможный вариант хорошо провести время. До того, как он показал свою истинную натуру. После – как отрубило.

Ну и с чего сейчас внутри всё бурлит и переворачивается? Джозеф свободный мужчина, мы практически незнакомые люди, он может делать что угодно и с кем угодно.

И я буду. Ужин, рабочие вопросы – это всё, что меня сейчас интересует.

Вкусная еда творит чудеса. Ублажая свои вкусовые рецепторы, я напрочь забываю и о Джозефе, и о работе, и вообще обо всём. Но всё имеет свойство заканчиваться. Время, отведённое на ужин – тоже.

Проверяю отчёты, сверяю показатели, беседую с администратором. Я люблю свою работу. Бешеный ритм, новые знакомства, большая ответственность. Каждый день в движении. Это держит в тонусе, стимулирует покорять новые вершины. Меня многие знают. Авторитет в мире ресторанного бизнеса я заслужила сама. Никто не помогал. Я начинала с должности официантки. Поднялась с самого низа. Видела цель и шла к ней.

Теперь я управляю пятью элитными заведениями. Названия разные, владелец один. Когда-то мистер Джексон разглядел во мне потенциал, дал шанс реализовать себя. И я оправдала все его ожидания с лихвой. Сейчас мои услуги стоят дорого. Мне платят действительно большие деньги. И меня ценят. Это приятно.

Улыбаюсь своему отражению. Белый брючный костюм мне чертовски идёт. Под ним лишь трусики, и это добавляет образу пикантности. Люблю ловить на себе восхищённые взгляды. Знаю, что красивая. Всегда такой была. А деньги сделали меня ещё и эффектной.

Открываю сумочку, достаю помаду.

Рамы у зеркал в туалетной комнате очень необычные. Хочу заказать такую же. Отлично подойдёт к интерьеру моей квартиры. Купила её примерно полгода назад, до сих пор вношу в оформление какие-то штрихи. Конечно, можно было нанять человека, и он бы подобрал идеальные предметы декора, но мне нравится делать это самой. Так я чувствую, что мой дом действительно мой.

Дверь открывается, но я не отвлекаюсь и продолжаю аккуратно очерчивать контур губ. Красные оттенки не терпят небрежности.

– Здравствуй, Валэри.

Чёрт! Всё-таки смазала.

Открываю рот, большим пальцем стираю полоску помады, вышедшую за край. И совершенно не обращаю внимания на Джозефа.

– Как эротично ты это делаешь.

Закрываю тюбик, кидаю помаду в сумочку, оборачиваюсь. Голодный взгляд серых глаз прожигает до костей.

Я молчу, он тоже. Бесстыдно трахает меня глазами и расплывается в похотливой улыбке. Я не улыбаюсь в ответ, но то, как он на меня смотрит – просто за гранью. Тело начинает покалывать, дыхание учащается. Ещё немного – и я себя выдам.

– Что ты делаешь, Джозеф? – нарушаю затянувшееся молчание и заодно сбрасываю непрошенное вожделение.

– Любуюсь.

– А, по-моему, нагло пялишься. В скольких позах ты меня уже мысленно поимел?

– А ты? Хочешь воплотить грязные фантазии в реальность?

– Сколько тебе лет?

– Тридцать девять, но какое это имеет значение?

– Ведёшь себя как озабоченный подросток. Или маньяк. Выйди, пожалуйста. Это женский туалет.

Он в два шага сокращает расстояние между нами. Инстинктивно шарахаюсь назад. И это зря, потому что Джозеф подходит вплотную, наклоняется к моей шее, проводит по ней губами, шумно втягивает воздух.

Моя задница впечатана в мраморную поверхность, в нос бьёт терпкий аромат парфюма, смешанный с мужским запахом, а горячие ладони сжимают мои бёдра.

В голове бьётся мысль осадить этого наглеца, но его близость до того приятна, что начинаю ощущать слабость в коленях.

– Джозеф, это уже слишком. Ты не можешь…

– А кто мне запретит? – выдыхает он в мои приоткрытые губы. Не целует, просто забирает моё дыхание, отдавая взамен своё. Чёрт! Это заводит похлеще поцелуя.

Упираюсь ладонями ему в грудь, чем только распаляю его ещё больше. Умом понимаю, что для того, чтобы Джозеф потерял ко мне интерес, нужно изобразить из себя мумию, прикинувшись фригидной самкой, но вместо этого вцепляюсь в его плечи и сбивчиво дышу.

Как противостоять этому натиску, если я не хочу ему противостоять? Выгибаюсь в пояснице, запрокидываю голову, подставляя шею горячим губам.

Наваждение какое-то. Рассудок смыло напрочь. Мне наплевать, что мы с ним знакомы всего ничего. Наплевать, что сюда в любой момент могут зайти. Наплевать, что его ждёт девушка. В этот миг есть только мы. Остальной мир перестал существовать.

Джозеф просовывает ладонь между моих ног, сжимает, надавливает. Даже через одежду я ощущаю всё так остро. Обжигает и пьянит.

Его дыхание тяжёлое, шумное, глубокое, медленное. Движения пальцев уверенные, лишённые нежности напрочь.

Впервые в жизни я абсолютно не контролирую ситуацию. Это пугает и будоражит одновременно.

Тихий крик слетает с губ, когда Джозеф коленом раздвигает мои ноги и прижимается. Он хочет меня очень сильно. Я чувствую. Буквально.

Провожу пальцами по его щеке, касаюсь губами губ. Хочу поцеловать, но…

– Валэри, – рычит Джозеф, до боли сжимая моё запястье.

Он отступает назад, не сводя с меня потемневших глаз. Его рот кривится в ухмылке. Ну да, видок у меня сейчас, наверное, тот ещё. Растрёпанная, возбуждённая, готовая на всё…

– Что-то не так?

– Хочешь, чтобы я тебя прямо тут трахнул? Разве так ты представляла наш первый раз? Я хочу, чтоб ты его запомнила.

– Какая разница, запомню я или нет? – пожимаю плечами, поворачиваюсь к зеркалу.

Ох! Ну и глазища. Сверкают – зашатаешься. Хорошо, что тональное средство надёжно скрывает то, как полыхают щёки.

Джозеф подходит сзади, перекидывает мои волосы на одну сторону, наклоняется к шее, оставляет на ней поцелуй.

– Для меня большая, – шепчет он мне в ухо. – Ужин. Завтра. Вкусная еда – отличный повод узнать друг друга получше.

– Ты же хотел потрахаться и разбежаться.

– Я передумал. Не прощаемся, Валэри.

Он направляется к двери.

– Стой! А как же твоя девушка?

Джозеф оборачивается и вопросительно смотрит на меня.

– Та, с которой ты сегодня ужинал, и которая тебя вообще-то ждёт.

– Стефани уже ушла. Она не моя девушка, и это не было свиданием. Я просто её бывший клиент.

– О!

– Она сама ко мне подсела. Стефани умна, с ней интересно общаться. Разве я должен отказывать себе в приятной компании?

– Делай что хочешь. Какое моё дело?

– Большое, раз ты про неё спросила. До завтра, Валэри. Машина будет в семь. И ещё: я не состою в браке или отношениях, если тебя это так волнует.

Он выходит за дверь, а я продолжаю пялиться на своё отражение. Вроде взрослая самодостаточная женщина, а не могу нарадоваться тому, что Джозеф свободен.

Но, с другой стороны, это ведь тревожный звоночек, да? Ему почти сорок, но ни жены, ни постоянной партнёрши. Он слишком себя любит и ценит свободу? Является законченным эгоистом? Или он и вовсе маньяк?

Почему тебя это не волнует, Валэри? Почему ты сейчас улыбаешься и мысленно уже подбираешь наряд для завтрашнего вечера? В чём подвох?

Я не ошибся с выбором. Эта женщина идеальна. Красива, умна, успешна, уверена в себе. Но самое главное: у нас с ней одинаковые предпочтения в сексе.

Нет, мы ещё не спали, но я теперь прекрасно осведомлён о том, как она жила и живёт, что любит, а что терпеть не может. Её вкусы, предпочтения, контакты – мне известно обо всём. Вся её жизнь уместилась в увесистом досье, которое теперь хранится у меня в сейфе.

Валэри действительно идеально мне подходит. В ней есть только один изъян – её прошлое. Томас неплохо постарался. Раздобыл всё и даже больше.

Я уже дважды расспрашивал Валэри о детстве. Она думает, что непутёвые родители подкинули её в приют. Но Валэри не была подкидышем. Её родителей убили. Жестокая расправа. Отец задолжал денег серьёзным людям. Последствия не заставили себя ждать.

Чтобы замести следы, наёмники подожгли дом, но возгорание удалось остановить прежде, чем всё сгорело дотла. Пожарные вытащили из полуразрушенного особняка девочку. Совсем крошку. Пока её маму и папу зверски убивали, Валэри мирно спала на втором этаже в своей кроватке.

Интересно, она не рассказала об этом, потому что не хотела или потому что не знает?

Если второе, то пусть лучше остаётся в счастливом неведении. Правда не всегда привлекательна. Иногда её лучше не знать.

Но прошлое хочет настигнуть Валэри. За ней следят. Уж точно не из добрых побуждений. Я должен обезопасить эту женщину. Мне не всё равно. Чёрт подери, она небезразлична мне!

На этой неделе мы виделись трижды. Просто ужин, без продолжения. Валэри явно мстит мне за то, что произошло в туалете. Да, неудовлетворённые женщины те ещё мегеры.

Нужно было трахнуть её прямо там. Но я не захотел торопиться, решил узнать её получше, растянуть удовольствие, поиграть с ней. На своих условиях.

Валэри грозит опасность. Сама она с этим не справится. Я протяну ей руку помощи. Молча. Не ставя в известность.

Можно сколько угодно прикрываться благими намерениями, но отрицать очевидное не стоит: не из бескорыстных побуждений я это сделаю. Я хочу, чтобы она подчинялась мне, боготворила, узнала меня и, в конце концов, полюбила.

Мои методы вряд ли можно назвать чистыми и прозрачными. Ни к чему открывать карты практически незнакомому человеку. Но и оставаться в стороне я не буду. Слишком серьёзный оборот принимает дело.

Каждый раз, когда я заезжал за ней, видел одну и ту же машину. Этот автомобиль следовал за нами до ресторана, затем обратно и снова парковался напротив её дома.

Томас пробил номера, прижал кого нужно и выяснил, что за Валэри следят те, кто работает на людей, которые причастны к смерти её родителей.

Раньше Валэри не была публичной фигурой, но недавно всё изменилось. Она очень успешно ведёт бизнес. Сеть ресторанов под её руководством буквально расцвела. Валэри стали звать на интервью.

Ютуб просто завален роликами с историей её успеха. Девочка из детдома вошла в пятёрку самых успешных женщин Лондона. Конечно, стервятники за это зацепились. И, разумеется, Валэри им не отказывала. Огласка и известность придали ей ещё больший вес в ресторанном бизнесе.

Но её заметили и те, кто думал, что девочка не выжила.

Имя, фамилия, внешнее сходство с матерью. Не узнать Валэри было невозможно.

Люди, причастные к смерти её родителей, птицы очень высокого полёта. Один из них является моим прямым конкурентом. Я хорошо их знаю. Всех их. На каждого у меня есть досье. Были бы они фигурами помельче, прижал бы, раздавил – и дело с концом. Но они не мелкие сошки. Забрались очень высоко. А с вершины падать никому не хочется. Само собой, они хотят замести все следы, устранить всех, кто хоть как-то связан с этой историей.

К слову, трупы тех наёмников нашли спустя два дня после пожара. А Валэри была жива до сих пор только потому, что заказчики считали её мертвой. Но скоро за ней придут. Пока лишь наблюдают, изучают. А когда соберут достаточно информации, провернут всё так, словно это был несчастный случай.

Я попросил Томаса приставить к ней людей. Но это лишь временное решение.

Дерьмо! Почему я выбрал женщину, которой желают смерти?

– Что будешь делать? – спрашивает Томас, когда я откладываю папку с файлами. – Расскажешь ей?

– Нет. Поселю у себя в замке, пока не разберусь с её преследователями.

– В смысле – поселишь? Попросишь переехать? Думаешь, она вот так запросто согласится? Вы же знакомы всего ничего.

– Я не буду просить. Просто запру её там.

– Ты понимаешь, что это незаконно?

– Будто мне впервой нарушать законы.

– Все, кто знал о нарушениях, мертвы или куплены. А сейчас другое. Ты планируешь удерживать взаперти женщину против её воли. Неужели нельзя просто объяснить ей всё?

– Может, я хочу держать её под боком и трахать в любое время? – усмехаюсь. – И не только трахать. Позову её в гости. И не выпущу.

– Совсем сдурел? Это же сексуальное рабство. И сдалась она тебе? Любая с радостью раздвинет перед тобой ноги. Мало того, что тебе приспичило лезть ради неё в такое дерьмо, которое потом с лихвой аукнется, так ещё и это. На полном серьёзе хочешь её похитить? Джо, ты в своём уме вообще?

– Оставь нотации для кого-то другого. Налей себе кофе и расслабься. Валэри будет жить со мной. Я хочу её.

– Так пригласил бы на свидание.

– У нас их было уже три. Ни одно не закончилось сексом. Она решила поиграть. Но девочка не знает, что я всегда играю по своим правилам. Скоро поймёт.

– Надеешься, что она тебя полюбит? – Томас включает кофемашину. – Серьёзно? Начитался херни про стокгольмский синдром?

– Хватит брюзжать. Как прошло с Милтонами?

– Претензий не имеют.

– Тогда объясни, что это такое?

Томас берёт в руки папку, которую я ему протянул. Как только он её открывает, его лицо вытягивается.

Да-да, всё так, дружище.

Анонимный донос. Доказательства. Документы. Видео- и аудиозаписи. За шесть лет. Собрать эти данные могли только свои. Предатель (или предатели) внутри.

– Ничего про это не знаешь? – спрашиваю и сканирую поведение Томаса.

Подозреваю ли я его? Я вообще человек подозрительный. Тщательно изучаю всех, с кем работаю.

– Узнаю, – его лицо мрачнеет. – И ликвидирую.

– Только меня сначала в известность поставь.

Расплываюсь в улыбке. Для Томаса это такая же неожиданность, как и для меня. Он верен мне. Это радует.

– Тряхните с парнями всех. И заодно последи за Тони и Камилем.

– Не доверяешь им?

– Никому нельзя верить.

– Ты прав, – он закрывает папку, берёт со стола кружку, отпивает кофе, подходит к окну. – Джо, давай пока прикроем лавочку. Будем покупать только те фирмы, которые и так уже разорены.

– Предлагаешь делать всё вчистую?

– Это будет разумно. Милтоны подписали контракт, слияние состоялось, претензий у них нет. Все довольны. Деньги в карман упали. Не стоит копать под Одли. Успеем, никуда он не убежит. Сейчас нужно о себе позаботиться, минимизировать риски, выждать время. Пусть всё уляжется. Тем более ты в такую авантюру из-за этой девчонки хочешь ввязаться.

– Боишься за свою задницу?

Томас резко оборачивается. О, да он зол.

– Тебе чего не хватает, Джо? Острых ощущений? Денег ведь жопой жуй, мы давно своё заработали. Для чего мы создали «ДжейТи Корп», напомнить тебе? Как раз для того, чтобы больше не приходилось рисковать и марать руки. Но до сих пор…

– Я понял, ты сдрейфил.

– Да господи, Джо! – Томас резко поднимает руку с кружкой, и кофе выплёскивается на ковёр. – А, чёрт! Тебе мало? Реально мало денег?

Он раздражается всё больше, а я еле сдерживаю улыбку. Обычно Томас сдержан и немногословен, поэтому его мини-истерика меня веселит.

– Дело не только в деньгах. Неужели ты перестал чувствовать азарт?

– В тридцать это ощущалось острее, да, – он плюхается в кресло напротив. – Но мне уже сорок восемь. Скоро я не смогу тебя прикрывать.

– Тоже мне старик нашёлся, – всё-таки не сдерживаю улыбку и поджигаю сигарету.

– Джо, обещай мне, что больше никого топить не будешь. Никакого принуждения, давления, махинаций и грязных игр. Вот это, – Томас поднимает папку. – Первый звоночек. Да, здесь у тебя всё схвачено. Хоть сотню таких файлов им пришлют, ничего тебе не будет. Но ты проворачивал такое не только в Англии.

– Ты сейчас приплетёшь Интерпол?

– Да твою мать, Джо! Я вполне серьёзно. Если эти ребята повяжут тебя, то повяжут и меня. Никакие деньги и связи уже не спасут.

– Значит, всё-таки трясёшься за свою задницу?

– И за твою в том числе, – Томас вздыхает. – Я домик прикупил на побережье.

– Ты же любишь Лондон.

– Старость хочется встретить у моря. На свободе. Я плохой человек, тебе ли не знать. Руки по локоть в крови. Но я не собираюсь подыхать за решёткой.

– Я тебя услышал. Обещаю, больше никаких незаконных дел.

– Обещаешь, – Томас качает головой. – А что насчёт девчонки? Сверни всё по-тихому, пока ещё можно. Она должна была погибнуть много лет назад. Её старик перешёл дорогу не тем людям. Это…

– Пасть закрой, – произношу так, что Томас моментально понимает: шутки с моей стороны закончились.

Но и он тоже не шутит. Томас перечит мне, только когда дело принимает действительно серьёзный оборот. И вот этот момент настал.

– Ты готов по уши вляпаться в дерьмо ради этой женщины? Хочешь удерживать её против воли? Подпустить настолько близко? Поселить в доме?! Джозеф, очнись. Перейдёшь дорогу этим людям – и анонимный донос отправят туда, где им точно заинтересуются. А Валэри первая же и предаст тебя, как только узнает о тебе все подробности.

– Она не из пугливых. И не из тех, кто предаёт.

– Твою мать, Джо! Вы знакомы чуть больше недели! Откуда ты можешь знать, как она отреагирует? Ты всё рассказал ей о себе, о своих особенностях, о своём бизнесе? И про то, что на твоих руках кровь, она тоже знает? Так расскажи и увидишь, как она будет рада быть с тобой рядом. Ради какой-то суки ты рискуешь всем!

– Томас, ты забываешься.

– Я-то как раз в здравом уме. Это ты берега перепутал, когда решил влезть в это. Я скажу один раз, Джо. Больше повторять не стану. Можешь потом пустить мне пулю в лоб, но ты меня выслушаешь. Если так хочешь её обезопасить, то расскажи ей обо всём. Выйди с ней в свет и представь как свою невесту. Тогда все узнают, что она под твоим покровительством, и Валэри будет в безопасности. Какое-то время. Потому что сначала убьют тебя и только потом – её. Раз так горишь желанием подставиться под удар, то вперёд. В открытую против тебя никто не пойдёт. Готовься к подпольной войне.

– Всё сказал?

Томас чертыхается.

– Тогда пошёл вон отсюда. Делать свою работу. Я тебе не за советы плачу.

Он поднимается на ноги, идёт к выходу, но в дверях оборачивается.

– А где бы ты был без моих советов? – тихо спрашивает, усмехается и выходит за дверь.

Чёрт! Ненавижу с ним ссориться. Томас – единственный человек, которому я могу доверять почти как себе. Но иногда он такой дотошный. Вроде старше меня всего на девять лет, а порой ведёт себя так, будто он мой отец. В такие моменты хочется всё сделать ему наперекор. Поэтому я звоню Валэри. Отвечает она не сразу.

– Вечером приезжай ко мне, – сухо произношу в трубку вместо приветствия. – Покажу свой замок. Тебе точно понравится.

– Я не езжу в гости к незнакомым мужчинам.

– Мы знакомы, Валэри. Гораздо ближе, чем ты думаешь.

– Конечно, – фыркает она. – И чего ради мне тащиться за город? Замок… Ты принц, что ли? Неужели нельзя было купить квартиру?

– У меня есть недвижимость в городе, но там сейчас ремонт. Я отправлю за тобой машину. С тебя улыбка, с меня – вкусный ужин и умопомрачительный трах.

– С чего ты взял, что настолько хорош?

– Тебя плохо трахали, Валэри. Иначе б не задавала таких вопросов.

Не дожидаясь ответа, нажимаю «отбой». Всё, моё терпение лопнуло. Отжарю её так, что ходить не сможет.

Красная помада, чёрная блузка, брюки в тон с завышенной талией, чёрные туфли на шпильках. Волосы заколоты назад, глаза подчёркнуты тёмными тенями и тушью. Идеально. Шикарно. Ничего лишнего.

Беру клатч и выхожу из квартиры. Водитель, которого прислал Джозеф, уже ждёт меня.

Чёрный автомобиль последней модели, тонированные стёкла. Впечатляет, конечно. Точнее: должно впечатлять. И будь я младше, неопытнее или жаднее до чужих денег, я бы обязательно повелась. Но я отношусь к роскоши спокойно. Привыкла.

Я не общаюсь с жадными или неуспешными мужчинами. Они токсичны, неадекватны, хамоваты. В моём понимании, если мужчина не хочет или не может обеспечить женщине комфорт, то не заслуживает её внимания.

Я не считаю, что обязана чем-то за ужин, подарки или деньги. Я хорошо зарабатываю, не нуждаюсь в подачках, не являюсь содержанкой, сама могу заплатить за свой ужин. Но, безусловно, приятно, когда мужчина делает для меня что-то. Потому что ему хочется, а не потому, что он ждёт чего-то взамен.

Джозефу хочется. Это подкупает.

На неделе мы ужинали трижды, и он ни разу не напросился ко мне домой, не приставал, а вёл себя весьма галантно. Интересовался моей жизнью, смешил, окутал комплиментами и вниманием. Это странно, ведь при первой встрече он заявил, что хочет потрахаться и разбежаться. Может, я ему правда нравлюсь, поэтому его планы изменились?

По дороге меня немного укачивает, но я не позволяю себе дремать. Не хватало ещё предстать перед Джозефом с помятой щекой или заспанным лицом.

Кованные ворота распахиваются, автомобиль въезжает внутрь, минует арку из красного камня (будто одних ворот недостаточно), медленно едет по территории. Она, надо сказать, огромна. Лужайки, фонтанчики, кусты роз, беседки, лавочки, столики. Всё очень элегантно и ухожено. А сам замок… это действительно замок. Не дом, не особняк. Есть даже башенки. Четыре маленьких и одна побольше по центру. Четыре этажа. Три основных и один представляет собой что-то вроде мансарды. Расположен как раз под центральной башней. Надеюсь, меня там не запрут.

Валэри, ну что за мысли? Ну не маньяк же он, чтобы людей взаперти держать.

В центральной башне тоже есть окошечки. Может, там винтовая лестница? Нужно будет спросить. Наверняка вид оттуда открывается шикарный.

Внутри всё оформлено в готическом стиле. Не мрачно, однако обстановка немного помпезная. Самую малость. Уж слишком роскошно. Мебель, декор – всё очень дорогое и явно тянет на солидную сумму. Однако я предпочитаю более современные стили интерьера.

Меня провожают в гостиную. Или это столовая? Видимо, да, раз стол накрыт именно здесь. Длинный, дубовый. В камине горит огонь, стены и пол выкрашены в тёмный цвет, потолок белый. В огромную хрустальную люстру вкручены лампы в форме свечей, а на столе, комоде, стеллажах и вообще на всех поверхностях размещены настоящие свечи. Их так много, что от пламени даже немного жарко.

По обе стороны от стола стоят массивные кресла, обитые синим бархатом. Очень благородный цвет. Шторы тоже синие, с золотой тесьмой по краям.

Необычно. Красиво. Завораживающе. Я словно попала в фильм про вампиров.

Впечатляет, не спорю. Вот теперь действительно впечатляет. И заодно наводит на мысли о том, что хозяин этого замка играет на тёмной стороне.

– Потрясающе пахнешь, – раздаётся в ухо шёпот, и горячие ладони смыкаются на талии.

– Джозеф! Ты напугал меня. Не слышала, как ты вошёл.

– Внимательнее, Валэри. Нужно просто быть внимательнее.

Лёгкий поцелуй в шею, поглаживания по бёдрам – и мне стоит неимоверных усилий, чтобы отойти на шаг, а не поддаться резко вспыхнувшему желанию.

Отхожу подальше, затем оборачиваюсь. Джозеф оглядывает меня с головы до ног, ласкает взглядом, раздевает, целует. Он впечатлён и не скрывает этого. Наоборот.

– Ты прекрасна. Рад, что приняла приглашение.

– Должна же я увидеть твою берлогу, – улыбаюсь. – Всё-таки самый настоящий замок. Ты не шутил.

– Я не шучу о таких вещах, Валэри. Голодная?

– Ну, я же приехала на ужин.

– Тогда прошу к столу.

Еда просто восхитительна. Знает засранец, чем подкупить. Я люблю вкусно поесть, а эта курица в сливочном соусе – просто пальчики оближешь!

Делаю глоток вина, откидываюсь на спинку кресла.

– И что насчёт тебя?

– А что насчёт меня? – Джозеф приподнимает бровь.

– Мы о многом говорили, но ты ничего не рассказывал про своё прошлое. Расскажи о своём детстве, о родителях, о том, как достиг всего. В наследство досталось или ты сам к этому пришёл?

– Родители погибли, когда мне было три. Дядя стал моим опекуном. Благополучно промотал деньги моего отца, спился и сдох от инфаркта. Мне только стукнуло восемнадцать. Фирма была разорена, счёт в банке опустошён, дом заложен. Так что, хоть я и родился в богатой семье, но всего добился сам. С нуля. Не было у меня тогда ни денег, ни нужных связей. Только стервятники, которые хотели потопить меня окончательно. Один Томас всегда играл на моей стороне.

– Он твой друг? Помощник? Заместитель?

– Моим заместителем является Камиль. Томас – моя тень.

– Это как?

Джозеф улыбается одними губами, взгляд его холоден. От этого становится немного не по себе.

– Когда-нибудь, возможно, узнаешь. А теперь расскажи о себе.

– В третий раз? Может, таблетки для памяти купишь?

– Валэри.

Ох уж этот его властный тон! Джозеф даже не пытается завуалировать, что привык доминировать. Меня должно раздражать такое поведение, но я не чувствую негатива. Впервые я не против подчиниться мужчине. Тревожный звоночек.

Вздыхаю и в третий раз выдаю ему невесёлую историю:

– Как я и говорила, я подкидыш, выросла в детдоме. Как только исполнилось восемнадцать, выпихнули в большой мир пинком под зад. Ушла с одним рюкзаком. Устроилась официанткой, по ночам подрабатывала барменшей в одном злачном месте. Чаевые были хорошие, через неделю уже смогла снять нормальную комнату.

– А первую неделю где ночевала? Про это ты не говорила.

– В том же баре и ночевала. Слёзно умоляла владелицу. Она сжалилась.

– Из оборванки в управляющие. Ты молодец.

– Да. Но и ты не промах. Шутка ли управлять крупнейшим международным холдингом.

– Ты меня гуглила?

– Я и так знала, чем ты занимаешься, – прокручиваю фужер в руке, ставлю на стол. – IT-технологии. И всё? Неужели и правда только программное обеспечение?

– Не совсем. Одна из моих дочерних фирм занимается слиянием, поглощением и перепродажей компаний. Разумеется, по бумагам всё чисто. Ни одна ниточка не ведёт ко мне. Я покупаю низкорентабельный мусор, делаю из него конфетку и либо оставляю в качестве дочерней компании, либо выставляю на рынок.

– Успешно?

– Отрывают с руками и ногами. На этом я и поднялся. Первые несколько лет мы с Томасом забирали фирмы, которые были одной ногой в могиле.

– Что значит «забирали»?

– Расплачивались с бывшими владельцами постфактум.

– То есть… забирали силой?

– Да, если не могли договориться, то был за нами такой грешок. Но в обиде в итоге никто не оставался. Сейчас, само собой, я покупаю, а не отбираю.

– Значит, это законно?

– Нет.

– А в чём подвох?

Джозеф делает большой глоток, затем впивается в меня взглядом. Кажется, его веселит наш разговор.

– В методах, – он усмехается. – Иногда мы сами топим вполне успешные компании. Отправляем на дно, покупаем по дешёвке, реанимируем, продаём и навариваемся на разнице.

– И никто не догадывается?

– Догадываются. Знают. Но ничего сделать не могут.

– Почему?

– Доказательств нет. А если и появляются, то сразу же исчезают. Потому что у меня есть Томас и нужные связи.

– Твоя тень, – киваю и осознаю, что именно Джозеф имел в виду. – Он делает за тебя грязную работу.

– Умница, Валэри. Умеешь складывать пазлы.

Джозеф поднимается из-за стола, заходит мне за спину. Немного неуютно, когда он вот так стоит там. Срабатывает древний инстинкт. Но показывать, что я нервничаю, не хочется.

Рывок – и моя голова крепко прижата к спинке кресла. Ладонь сжимает горло, а я впервые в жизни не знаю, чего ждать. Я хорошо умею просчитывать риски, людей, тренды, но сейчас совершенно не представляю, что выкинет Джозеф в следующую секунду.

Он ослабляет хватку, кислород устремляется в лёгкие. Пальцы другой руки ласкают ключицы, забираются под блузку, дразнят, провоцируют, исследуют.

Мы не произносим ни слова. Всё и так понятно. Слова – лишние.

Интуитивно чувствую, что нужно встать – и встаю. Нужно идти за ним – иду. Обогнать его на лестнице – обгоняю. Толкнуть именно эту дверь – толкаю и оказываюсь внутри огромной спальни.

Его комната.

Не успеваю оценить интерьер, Джозеф подходит, дёргает мою блузку наверх. Послушно поднимаю руки. Он приказывает снять с себя всё, и я исполняю.

Я позволяю ему слишком многое. Никто никогда мной не командовал, а ему – можно. Потому что я сама так хочу. Нутром ощущаю его власть, силу. Хоть раз в жизни хочется побыть просто слабой женщиной, которая поддаётся. Которую нужно вести за руку, защищать, беречь и обеспечивать. За которую нужно всё решать.

Я ведь не такая совсем. Не слабая, не беспомощная. Но сейчас мне хочется быть в его власти.

И он это понимает.

Не спрашивает – берёт.

Грубо разворачивает, толкает к стене, прижимается сзади, тянет за волосы, заставляя прогнуться в пояснице.

Член скользит меж влажных половых губ, стоны рвутся из приоткрытого рта, в голове стучит лишь одна мысль: «Скорее!»

И Джозеф снова понимает без слов.

Он вколачивается в меня беспощадно и быстро, растягивая и наполняя до боли. Но боль эта переплетается с тягучим удовольствием.

Желание закручивается внутри спиралью, превращается в мощные волны и выплёскивается наружу. Кричу, задыхаюсь, сгораю заживо.

Так быстро я не кончала ни разу. Оргазм такой силы я ещё не испытывала.

Всё продолжается – без передышки, без нежностей, без поцелуев. Грубый, дикий, животный трах. Только теперь под нами кровать, а я сижу на этом потрясающем мужчине сверху.

Его пальцы впиваются в мои бёдра, направляют, поддерживают, задают ритм. Я и сама скачу как безумная, но Джозеф заставляет двигаться быстрее. Сильнее. Безудержнее.

Шёпот, крик, судорога по телу – и я падаю ему на грудь. Он не щадит. Чуть сдвигает меня и толкается мне навстречу. Входит снова и снова, будто хочет протаранить насквозь.

Наш пот смешивается, волосы липнут к мокрому телу, слова – бессвязные – прорываются сквозь иссушенные губы.

Джозеф сталкивает меня с себя, переворачивает на спину, устраивает мои ноги себе на плечи и вонзается промеж моих бёдер. Несколько глубоких проникновений – и он выходит, изливается мне на грудь. Судорога проходит по его телу, а потом Джозеф замирает.

Тишина бьёт по ушам. Запах секса всё ещё пьянит. Сердце хочет выпрыгнуть.

Это действительно был лучший секс в моей жизни. Острый, дикий, необузданный.

Поднимаюсь с кровати, иду в ванную комнату. Благо, не нужно для этого выходить из спальни. Встаю под душ, смываю с себя пот и сперму. Джозеф заходит следом. Не говоря ни слова, ополаскивается, выключает воду, протягивает мне полотенце. Насухо вытираюсь и возвращаюсь обратно в спальню.

Мы не разговариваем. Одеваемся молча, но неловкости или сожаления я точно не испытываю. Мне хорошо.

– Спасибо за ужин, – улыбаюсь. – Я поеду.

– Позволь сначала показать тебе кое-что.

– Хорошо.

Выхожу за ним следом. Через две двери Джозеф останавливается, открывает дверь, пропускает меня вперёд.

Снова спальня, только другая. Комната Джозефа сразу говорит о том, что там живёт мужчина: тёмные тона, ничего лишнего. А здесь всё обставлено очень по-женски. Серые стены с разводами на тон светлее, на полу белый ковёр, туалетный столик, покрывало на кровати жемчужного цвета, большая гардеробная.

Прохожу туда и столбенею. Одежда повсюду. Женская. Что это значит? Он соврал мне, и у него есть жена или подруга? Это её спальня? К чему тогда весь этот цирк?

Выхожу из гардеробного отсека, смотрю Джозефу в глаза. По его лицу ничего нельзя прочесть. Вот абсолютно ничего.

– Что это?

– Твоя комната. Здесь есть всё необходимое. Гардероб подобран тщательно. Всё, как ты любишь. Располагайся.

– Я не собираюсь оставаться на ночь.

– О, Валэри. Ты останешься. И не на ночь. Ты будешь рядом со мной, пока я так хочу.

– Джозеф, что ты несёшь? У меня работа и…

– Для всех ты в отпуске. Улетела в Испанию. Ты давно не отдыхала, Валэри. Пора.

– Ну хватит этих игр. Мне правда нужно домой.

Направляюсь к двери, но Джозеф загораживает проход.

– Пропусти.

– Не нравится комната?

– Комната шикарна. Дело не в этом. Мне не нравится, когда указывают, что делать. Не люблю, когда командуют и лишают выбора. Я не останусь здесь. Пропусти.

– Ты точно хочешь уйти, Валэри?

– Да, именно этого я хочу.

– Неправильный ответ.

Серые глаза поблёскивают сталью. Хищный оскал заставляет отпрянуть назад. Джозеф улыбается, он спокоен, но ему явно не нравится мой отказ.

Чёртов псих! Он серьёзно решил силой удерживать меня здесь? Не нужно было принимать его приглашение. Вот дерьмо!

Думай, Валэри, думай.

Джозеф наступает, я стою на месте. Не буду пятиться и жаться по углам. Он меня не сломает. Я выберусь отсюда. Не сегодня, так завтра. Ни за что я не останусь в одном доме с психом.

– Иди сюда, – его руки обвивают мою талию, ползут выше, фиксируют голову. – Ты прекрасна, Валэри. И я тебя никуда не отпущу. Ты ведь и сама не хочешь уезжать, правда? Нам же хорошо вместе.

– Хорошо, но… не знаю, – пожимаю плечами. – Это очень непривычно. Ощущение, что меня загнали в клетку. Никто никогда обо мне не заботился, я привыкла сама всё решать и всего добиваться, понимаешь?

– Понимаю. Но теперь у тебя есть я.

– Просто не дави на меня, ладно? И я должна убедиться, что мистер Джексон правда в курсе, что меня не будет, что моё отсутствие не станет для него неприятным сюрпризом.

– Разумеется. Позвонишь ему завтра. Ты не пленница, Валэри. Ты моя гостья.

– Гостья. Понятно. Ладно. Я погощу у тебя. Какое-то время. Здесь весьма колоритно.

Он целует меня, а я отвечаю. Не нужно его злить. Пусть думает, что имеет надо мной власть. Сделаю вид, что я подчинилась и смирилась. Прикинусь, что влюблена в него, усыплю бдительность и при первом удобном случае сбегу.

Надо всё тщательно спланировать. Главное – не паниковать и не поддаваться эмоциям.

Откидываюсь в кресле, закуриваю.

Не верю я, что Валэри так резко изменила своё мнение. Она разорвать меня была готова, а потом вдруг стала послушной. Обещала подумать над своим поведением.

Что ж, пусть думает. Всё равно никуда она оттуда не денется. Замок хорошо охраняется, повсюду охрана. Валэри не то что за ворота не выйдет, она без моего ведома и шагу ступить не сможет. Мне будут докладывать буквально обо всём, что она делает.

Сейчас Валэри ещё спит. После того, как одумалась и согласилась погостить у меня, мы трахались почти всю ночь.

Я даже не ложился. Едва Валэри заснула, оделся, позавтракал и выехал в город. Первым делом навестил мистера Джексона. Он мой давний должник. Поэтому, когда я попросил его об услуге, ему ничего не оставалось, как уступить мне.

Он в курсе, что Валэри со мной. Сначала будет говорить всем, что она уехала в Испанию. Так нужно. Пока что рано афишировать свою причастность к этому делу.

Позже, когда Валэри ко мне привыкнет и привяжется, я выведу её в свет и представлю как свою девушку или невесту. Байка про отпуск станет уже не нужна.

Когда Валэри будет жить со мной по своей воле, я ей всё расскажу. Если сделать это сейчас, она захочет пойти в полицию, даже слушать меня не станет. А у тех людей везде всё схвачено. Так что Валэри угодит прямиком в ловушку.

Мистер Джексон очень расстроился, что я украл его «бриллиант», но я предоставил ему своего человека на замену и щедро компенсировал неудобства. Накладок и неприятных сюрпризов быть не должно. Разве что… Валэри мне их преподнесёт.

Валэри…

Что пошло не так? В какой момент я решил сделать её своей пленницей? Почему просто не рассказал ей всё? И почему не хочу отпускать? Зачем притягиваю за уши объяснения, убеждаю себя в том, что это верное решение?

Я ведь не могу знать наверняка, как она отреагирует. Может, пока я ещё не открыл ей истинное лицо, она послушает меня и не пойдёт в полицию. И, возможно, когда узнает меня полностью, не привяжется, а, наоборот, станет презирать.

Любой из вариантов возможен, и я впервые в жизни не хочу рисковать. Отпускать её не хочу. Я желаю её. Всю. Без остатка.

Свидания? Отношения? Не смешите меня. Она бы встречалась со мной время от времени, мы бы трахались – и на этом всё.

Но мне этого мало.

Желание обладать ей такое сильное, что я даже не пытаюсь с ним бороться. Зачем?

Она будет со мной, даже после того, как я решу её проблему. Даже после того, как узнает обо мне всё. Будет рядом, пока я так хочу.

Точка.

Не обсуждается.

Сделка с совестью состоялась. Валэри моя.

Месяц, год, два – неважно. В итоге она привяжется ко мне настолько, что сама не захочет уходить.

Томас прав, любая на её месте визжала бы от восторга. Но мне это не нужно. Не нужна мне лёгкая добыча. Я люблю азарт, люблю сложности. С Валэри сложно, и это жутко возбуждает.

Но текущие дела никто не отменял.

Встречи, переговоры, обед с Камилем, беседы с сотрудниками.

Я наблюдаю за ними, ищу подвох в их поведении, что-то, что выдаст причастность к анонимному доносу, но не замечаю ничего. Ни нервозности, ни излишней любезности. Все ведут себя как обычно. Ладно. Всё равно предатель скоро себя выдаст. Не выдержит давления.

Домой возвращаюсь поздним вечером. Злой как чёрт, голодный и на взводе. Нужно срочно сбросить напряжение. Вчерашняя близость с Валэри разбудила мой спящий аппетит.

Сбрасываю пиджак, стягиваю галстук, расстёгиваю верхние пуговицы рубашки. Стол уже накрыт, но сначала я хочу её. И ведь не только секс мне нужен. Но пока рано. Всё в своё время.

Захожу в кабинет, сажусь за стол, наливаю себе выпить. Валэри уже должна была прийти. Нехорошо с её стороны заставлять меня ждать. Ненавижу ждать, хоть иногда это самая верная тактика.

И вот она заходит. Платье из красного шёлка подчёркивает достоинства изящной фигурки. Волосы распущены, макияж яркий. Даже в неволе она выглядит так, словно находится на вручении премии.

Стоит передо мной. Красивая. Неприступная. Непокорённая. Прекрасная. Поразительная женщина. Самая шикарная для меня. А видал я многих. Но теперь хочу только её.

Мне нужна её покорность – и я принимаю вызов. Она подчинится мне. Рано или поздно я её сломаю. Надеюсь, Валэри не разочарует меня и не сдастся быстро.

– Лезь под стол.

Её глаза вспыхивают яростью.

Усмехаюсь. Валэри буквально готова меня разорвать.

– Ты оглохла, сладкая?

– Не боишься, что я тебе что-нибудь откушу ненароком?

Да, язва она та ещё, Камиль был прав. Но меня это не бесит, а заводит ещё больше.

– Себе же хуже сделаешь. Я жду, Валэри. Не терпится оценить твои оральные навыки.

Градус её ненависти ко мне зашкаливает настолько, что между нами начинает искрить. Уверен, мысленно она уже вспорола мне глотку.

Однако Валэри не глупа и понимает, что в её же интересах быть покладистой. Не говоря больше ни слова, она подходит ко мне, опускается на колени, залезает под стол.

Наклоняю голову. Карие глаза прожигают яростью, на лице застыла презрительная улыбка.

Да, сладкая. Сопротивляйся мне.

Валэри расстёгивает брюки, приспускает боксеры, крепко обхватывает член.

– Какую технику предпочитаете, господин? – спрашивает она с сарказмом.

– Как ты назвала меня?

– Господин. Не нравится?

Она медленно облизывает губы. Стерва!

– Скажи ещё раз.

– Господин, – томно выдаёт она, а на деле еле сдерживает смех.

Ничего, сладкая, потом проведу с тобой воспитательную беседу, а пока… Ооо, чёрт! Дьявол! Да вашу ж мать!

Мычу что-то нечленораздельное, вцепляюсь в подлокотники кресла. Где она научилась так сосать? Большой опыт? Хотя какая разница. Сейчас она стоит на коленях передо мной и берёт у меня в рот. И это…

– Охрененно… Валэри… Блять…

То, что она вытворяет со мной, то, что заставляет чувствовать – просто за гранью. На такое можно запросто подсесть. Буду долго смеяться, если это не я её привяжу к себе, а она меня. Возможен ли такой расклад? Разумеется. Ведь я уже на ней помешался. Ради неё я сознательно иду наперекор тем, кто может меня раздавить.

Чувствую, что оргазм близко. Но кончать так быстро не входит в мои планы. Я хочу продлить удовольствие как можно дольше. Толкаюсь в горячий рот, вжимаю её голову в себя. Валэри не сопротивляется, не возмущается, лишь сжимает пальцами мои бёдра. Её слегка потрясывает.

Когда ослабляю хватку, она отстраняется, устанавливает зрительный контакт и вылизывает каждый миллиметр моей плоти, не сводя похотливого взгляда с моего лица. Валэри делает это с наслаждением. Нет, мне не кажется. Она сама завелась от своих действий.

Отъезжаю назад, хватаю её за руку, заставляя подняться на ноги. С глухим рыком я разворачиваю Валэри и нагибаю над столом. Вхожу сразу, без прелюдий.

Охренеть какая влажная…

Я был прав.

Пальцы находят клитор, сжимают, ласкают, дразнят, распаляют сладкую девочку всё больше. Она кричит, стонет, не стесняется. Люблю раскрепощённых женщин. Валэри именно такая. Знает, чего хочет, и получает это.

Давлю рукой ей на спину, пригвождаю к столу, затем вцепляюсь обеими руками в шикарные бёдра. Дёргаю на себя, одновременно толкаясь навстречу. Проникновение такое глубокое, что от ощущений темнеет в глазах. Задерживаюсь внутри неё, почти выхожу и снова вгоняю член по самое основание, выбивая из Валэри громкий крик.

Это просто охренеть как круто. Чувствовать её, брать, вдыхать пьянящий запах, видеть, слышать и ощущать, как она кончает.

И так будет каждый день.

Сладкая моя…

Выхожу из неё, изливаюсь ей на ягодицы. Оргазм расслабляет мозг до такой степени, что мне стоит неимоверных усилий, чтобы не превратиться в счастливого барана.

Порыв нежности к этой женщине слишком сильный. Необходимо задушить его на корню. Я не собираюсь валяться у неё в ногах, рассказывая о том, что делаю ради неё.

Пусть считает меня конченным уродом. Так лучше для нас обоих. Мне не нужно будет оправдывать её ожидания, а для неё не станет сюрпризом моя тёмная сторона.

К тому же женщины не ценят хороших парней. Никогда.

– Ты точно официанткой в юности работала? – спрашиваю, застёгивая брюки. – Сосёшь как дорогая проститутка. Это комплимент, если что.

Звонкая пощёчина служит мне ответом.

О, да, дорогая. Давай ещё раз. Подействовало. Нежность как волной смыло. Стерва ты, Валэри, хоть и очень желанная. И обращаться с тобой нужно соответственно.

Скручиваю её, прижимаю к себе, впиваюсь в рот поцелуем. Тянем друг из друга воздух как сумасшедшие, а потом Валэри кусает меня до крови. Вот тварь!

Её бешенство передаётся и мне. Кровь вскипает, в висках стучит, член вновь в боевой готовности. Можно было не застёгиваться.

Толкаю строптивую сучку лицом к стене, спускаю брюки вместе с боксерами. Вхожу резко, на всю длину. Трахаю её агрессивно, ритм проникновений зашкаливает. Другая на её месте молила бы о пощаде, но этой суке нравится. Скребёт ногтями о стену, пытается сдержать стоны, но подаёт бёдра мне навстречу, чем и выдаёт себя.

Ей нравится, когда грубо.

Валэри не станет умолять меня остановиться. Наоборот, попросит ещё.

Эта женщина любит доминировать, но мне она подчиняться готова. Значит, вскоре она спустится со мной в подвал и разрешит делать с ней всё, что я хочу.

Одна лишь мысль об этом перекрывает доступ к контролю. Отпускаю себя полностью, поддаваясь дикой животной страсти, которая возникла между нами ещё в первый вечер.

Валэри кончает так бурно, сжимается вокруг члена так сильно, что я сразу же финиширую следом. Прямо в неё.

Наваливаюсь всем телом на хрупкую фигурку, утыкаюсь носом ей в шею, втягиваю воздух. Аромат её парфюма, смешанный с запахом тела, вновь затягивает в пучину нежности.

Чёрт! Так действительно и влюбиться недолго.

Чудом удерживаюсь от того, чтобы не начать шептать ей комплименты. Эта женщина плохо на меня влияет. Нет, не так. Она может влиять на меня – вот что самое опасное. Но когда я бежал от опасности? Никогда. Наоборот, шёл ей навстречу. И сейчас шагну. Я ещё не закончил с Валэри. Я проникну в её разум, подчиню, сломаю, подсажу на себя – и тогда начнётся моя любимая часть игры. А с нежностью пора завязывать.

– Детка, ты прекрасна во всём. Трахаешься и сосёшь как богиня. Идеальная женщина.

Выскальзываю из горячего лона, отхожу на шаг. Валэри резко одёргивает платье, оборачивается и сходу отвешивает мне вторую пощёчину.

Спасибо, сладкая. Отрезвила.

– Ну давай. Выскажи все нелицеприятные эпитеты, которые ты мне приплела. Начни с самого мягкого.

– Ты кретин, Джозеф.

– А ты красивая, Валэри. Очень. Ещё и умная. И даже на этом твои достоинства не заканчиваются.

– Потерял голову? Мозги перемололо в мясорубке похоти? Или ты с детства недугом страдаешь?

– Каким же, позволь узнать?

– Я тебе не бачок для слива спермы.

– Боишься забеременеть?

– Нет. Я не могу иметь детей.

Знаю, сладкая. Видел твою медкарту. Я теперь всё про тебя знаю. Но я хочу, чтобы ты сама мне рассказала. И ты расскажешь. У нас с тобой всё впереди.

– Тогда в чём проблема?

– В том, что ты кретин.

Валэри подходит к столу, выпивает содержимое моего рокса, тянется к пачке сигарет. Она стоит спиной и курит, а я не могу перестать пялиться на струйки вязкой жидкости, медленно стекающие по длинным ногам.

Чёрт… Я снова её хочу.

За две недели я хорошо здесь освоилась. Изучила замок вдоль и поперёк. Огромный, просто жуть, территория и того больше.

Кстати, по винтовой лестнице в центральной башне я всё же поднялась. Вид и правда шикарный.

Ещё я нашла все ходы и выходы, но они все охраняются. Парни в чёрных костюмах повсюду. У них даже есть оружие. А ещё Джозеф держит доберманов. Огромные злые псины, точно адовы отродья. Блокбастер какой-то. Я застряла в долбаном фильме про психа и его заложницу.

Конечно, со мной обращаются как с королевой. Холят, лелеют, чуть ли в задницу не дуют, но я и шага ступить не могу без амбала, приставленного ко мне. Ещё у меня есть личная горничная, а еду мне готовят настолько вкусную, что с ума сойти можно. Хорошо, что в замке оборудован тренажёрный зал, иначе бы точно прибавила несколько лишних килограммов и заодно сдохла от скуки.

Весь день я предоставлена сама себе, а вечером приезжает Джозеф, и я становлюсь его персональной игрушкой. Секс-рабыней, исполняющей любые его прихоти. Он до ужаса любит командовать. Я бы даже сказала: приказывать.

Нет, я не скреплю зубами. Секс потрясающий. И я подлизываюсь к Джозефу, втираюсь в доверие. Он не противен мне, я хочу его, Джозеф не заставляет меня делать какие-то мерзости, но факт того, что он держит меня здесь против воли – бесит.

Иногда на ужин приходят друзья, коллеги или подчинённые Джозефа. Я успела познакомиться с Тони, Камилем, Томасом и ещё парой-тройкой мужчин. Не помню их имён, они были здесь лишь однажды. Остальные трое приходили не раз.

Тони и Камиль очень располагают к себе. Оба вежливы, разговорчивы, улыбчивы. А вот Томасу я, похоже, не нравлюсь. Смотрит так, словно прибить меня хочет. И вообще он очень угрюмый тип.

Джозеф запретил мне оставаться с кем-то из них наедине. Пришлось наступить на горло своей гордости, чтобы не высказать всё, что я о нём думаю.

Вообще, быть вежливой и послушной получается с переменным успехом. Часто Джозеф ведёт себя как кретин, будто специально провоцирует меня. Пощёчин я ему, конечно, больше не отвешиваю. Себе дороже. Глупый был поступок, согласна. Не смогла справиться с эмоциями.

В общем, я стараюсь не нарываться. Но и паинькой я быть не могу. Не тот у меня характер. И Джозефу это, похоже, нравится. Чёрт бы его побрал!

Однако этот псих мне и правда симпатичен. С самого начала он меня заинтересовал. Дебильный у меня вкус на мужчин.

Мы много разговариваем. О разном. Джозеф очень умный, начитанный, интересный собеседник. И любовник он отличный. Но как же хочется свободы!

Я скучаю по работе, по своей квартире, по друзьям, в конце концов. Пусть у меня и мало друзей, но есть же.

Чёрт подери, у меня была идеальная жизнь!

С какого хрена этот ублюдок решил, что вправе держать меня здесь? Почему просто не продолжил ухаживать, не предложил встречаться как все нормальные люди? Да потому что он больной!

Разве станет адекватный человек удерживать другого против воли?

Со злостью беру лист бумаги, сложенный пополам. Лиза, моя горничная, только что передала свёрток и записку от господина. Иногда я до сих пор так называю Джозефа. Ему нравится, представляете?

Разворачиваю бумагу. «Надень это» – выведено ровным почерком.

Перевожу взгляд на свёрток. Ну, посмотрим, что там приготовил извращенец.

Белое платье в пол? Серьёзно? Он правда думает, что я оденусь как девственница на выданье и грохнусь перед ним на колени? Нет, я знаю много уродов мужского пола, но этот… он превосходит всех.

Открываю коробочку и ошалело смотрю на комплект украшений. Джозеф точно больной. На эти деньги можно купить остров.

Надеваю ожерелье, серьги и браслет. Шикарно, не спорю. Спасибо, господин. Теперь твоя рабыня укомплектована.

В пять вечера в комнату заходит Дейл (тот амбал, которого ко мне приставили) и говорит, что через полчаса ждёт меня внизу. Кивком головы он показывает на белое платье, давая понять, что надеть я должна именно его.

Ну ладно.

Надеваю платье и комплект украшений, спускаюсь вниз. Дейл ведёт меня к машине. Ох, неужели Джозеф решил, что мой плен окончен?

Не надейся, Валэри. Лучше подумай о том, что у тебя появился шанс сбежать.

«Мы в Лондоне!» – вопит взбудораженный разум, а сердце заходится в бешеном ритме, когда автомобиль останавливается у ресторана.

Я в Лондоне…

Впервые за две недели и два дня я нахожусь вне стен замка.

Разумеется, побег – это большой риск, но попытаться стоит. Ну не убьёт же меня Джозеф, если попытка выйдет неудачной. Проблема только в Дейле: амбал следует за мной по пятам.

Говорю, что мне нужно посетить дамскую комнату. Он кивает, показывает рукой направление, но продолжает идти рядом.

– Ты же не пойдёшь со мной? – спрашиваю, останавливаясь у двери.

– Буду ждать здесь.

Отлично!

Захожу внутрь, щёлкаю замком, осматриваюсь. Окна есть, и это первый этаж. Мне просто несказанно везёт.

Распахиваю окно, выбираюсь наружу, аккуратно придерживая подол платья. Вылезти из окна получается на удивление легко. Сегодня определённо мой день.

Или нет…

Что-то не так – понимаю сразу, как оказываюсь на улице. Здесь слишком темно и тихо, а ещё в воздухе витает запах табака.

Тлеющий уголёк сигареты служит сигналом, что нужно бежать. Но бежать глупо. Он здесь. Поджидает меня.

Как можно было так вляпаться?!

Мне дико повезёт, если у него хорошее настроение.

– Приняла окно за дверь, Валэри? – раздаётся из темноты насмешливый голос.

Джозеф возникает передо мной, затягивается сигаретой, выбрасывает окурок. Небрежно опирается руками о стену по обе стороны от моей головы, выдыхает дым мне в лицо.

– Соскучилась, сладкая?

И следа не осталось от насмешки. Джозеф зол.

– Очень. Видишь, сама тебя нашла, – скалюсь в ответ, понимая, что попала. Как глупо…

– Вижу, – он сминает платье, тянет подол вверх, оглаживает пальцами бедро.

– Что ты делаешь? Здесь же люди.

– Где? Тут мусорные баки и чёрный выход для персонала. Всё огорожено. Зайти и выйти можно, только имея пропуск. Как ты собиралась сбежать? Перелезла бы через стену?

– Ты не имеешь права силой удерживать меня. Я хочу домой. В свою квартиру.

– И сегодня у тебя был шанс туда вернуться, – яростно цедит он мне в лицо. Таким бешеным я его ещё не видела. – Я хотел представить тебя важным людям как свою невесту. Тогда всё получилось бы, но ты решила сбежать из-под моей защиты!

– Какой защиты? Ты вообще о чём?

Он чертыхается, будто ляпнул последнюю фразу, не подумав.

– Неважно. Время разговоров прошло. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Замечаю блеск иглы.

Ооо, только не это! Я до смерти боюсь уколов, не люблю врачей и больницы. Можно сказать, у меня почти что фобия на все эти медицинские дела, поэтому начинаю истошно вопить:

– Нет! Джозеф, нет, нет, нет! Я буду послушной, я… Давай вернёмся. Не надо, Джозеф!

– Поздно, сладкая. Ты сделала выбор. Поговорим чуть позже. Поверь, это для твоего же блага.

– Блага? Что ты несёшь?

С ужасом понимаю, что игла уже вошла под кожу. Только от одного этого ощущения я готова хлопнуться в обморок. Нет, правда. Я не боюсь собак, вооружённых людей и прочей нечисти, но уколы и врачи – это мой самый большой страх.

Я знаю про такие средства, которые выводят человека из строя почти моментально. Мою подругу оперировали под одним из таких. Их нельзя использовать без согласия человека. Это незаконно. Незаконно.

– Хватит брыкаться, – рявкает он и надавливает на шток. – Ты только вредишь себе этим.

Слышу свой затихающий крик будто со стороны, а затем стремительно проваливаюсь в чёрную дыру. И так же резко меня выбрасывает в реальность. Только она уже другая.

В нос ударяет запах кожи, сандала и мускуса. Мои руки задраны вверх и закованы в наручники. Ноги широко расставлены, в щиколотки впиваются жёсткие ремни, босые ступни стоят на деревянной поверхности. Одежды на мне нет. Натяжение сильное, так что стою я прямо. На глазах повязка, из-под которой пробивается тусклый красноватый свет.

Ладно хоть кляп в рот не засунул. Не понравилось ему, видите ли, что я хотела сбежать! Он реально думал, что мне в кайф жить в плену? Вот уж точно: больной на всю голову.

Что-то обжигающе-холодное очерчивает ареол соска, оставляя за собой мокрый след. Видеть я не могу, но интуитивно понимаю, что это лёд. Я люблю такие игры, мне это нравится и приносит наслаждение. Но вот что мне не нравится, так это то, Джозеф «распял» меня в позе звезды, даже не спросив разрешения.

Со всеми предыдущими партнёрами мы всё оговаривали до начала сессии. И, как правило, это я доминировала. Если и подчинялась, то всё происходило по моему сценарию.

А этот псих лишил меня возможности двигаться без моего на то согласия! Вот это он зря. Такой злости я давно не испытывала. Мне плевать, что он там хочет со мной сделать. Наказать? Это мы ещё посмотрим. Пусть только попробует сделать что-то, что мне не понравится. Придушу, пока он будет спать.

– Джозеф, – хриплю, пытаясь вернуть голосу уверенность. – А ну расстегни!

Ответом служит тихий смешок.

– Несмешно! Расстегни эти чёртовы…

– Ты не в том положении, чтобы раздавать команды.

– Мне не нравится это! Освободи меня немедленно!

И снова смешок. Джозефа явно забавляет, что, даже будучи беспомощной, я продолжаю показывать характер.

– Видишь ли, Валэри, – раздаётся в ухо шёпот. – Я навёл о тебе справки. И я прекрасно знаю, что тебе это нравится. Ты плохая, Валэри. Врёшь и убегаешь, – Джозеф сжимает мои волосы на затылке. – Непослушная. Знаешь, что делают с такими девочками?

– Я тебе не девочка!

Игнорируя мой выпад, Джозеф продолжает:

– Их наказывают. Ещё при первой встрече я мечтал показать тебе это место. Поначалу хотел, чтоб ты ко мне привыкла, ведь в таких вопросах важно полное доверие. Но втайне я надеялся, что ты дашь мне повод наказать тебя как можно скорее. Долго ждать не пришлось.

– Показать? – огрызаюсь. – Джо, ты осёл? У меня глаза завязаны.

– И тебе это нравится.

– Нравится, когда это происходит на моих условиях.

– Любишь исключительно доминировать?

– Не в этом дело, – честно признаюсь, понимая, что нет смысла врать. Джозефу откуда-то известно о моих пристрастиях. – Я люблю всё оговаривать до начала.

– Так мы ещё не начали.

Ощущаю, как мягкие полоски кожи проходятся по ягодицам, затем следует лёгкий шлепок. Джозеф разогревает меня без моего на то согласия. Вот сволочь!

– Я не практикую такое с теми, кому не доверяю. Ты удерживаешь меня против воли, вколол мне в плечо какую-то хрень, а я до смерти боюсь уколов! И теперь ты связал меня, нацепил на глаза повязку и…

Всхлип срывается с губ, обрывая поток пламенной речи. А виной всему то, что Джозеф ласкает меня языком. Там, внизу. И причём делает он это настолько умело, что я и слова вымолвить не могу. Кусаю губы, чтобы не стонать и не показывать, как мне нравится то, что он со мной вытворяет.

На смену языку и губам приходят пальцы. Работают искусно, изощрённо, властно. Его рот накрывает мой сосок, и я запрокидываю голову, не в силах сдержать стон. Адское пламя ползёт по венам, я горю, не в силах противиться похоти, которая поглощает меня с каждой секундой всё больше.

Ну почему, Валэри? Почему тебя так торкает от этого мужчины? Идеальная совместимость? Звёзды сошлись? Парад планет начался раньше времени?

Не верю я в эти сказки.

Но это ведь не просто тело поддаётся. Я же не какая-то обезьяна без мозгов. Меня влечёт к нему. Сильно. А вся эта «химия» зарождается на уровне подсознания. Все реакции берут начало в голове.

Что меня так привлекло в нём и продолжает привлекать? Внешность? Опасность? Деньги? Обаяние? Харизма? Сила? Всё вместе? У меня нет ответа.

Джозеф кретин. Но я его хочу.

Чёрт!

Прикусываю язык, чтобы больше не издать ни стона.

– Не стесняйся, Валэри, – насмешливо произносит Джо, проводя пальцами по нехило так увлажнившемуся лону. – Кричи. Ты всё равно уже выдала себя с потрохами. Но, если ты не хочешь сейчас кончить, настаивать не буду, – с этими словами он убирает руку и нагло ухмыляется мне в лицо.

Откуда я это знаю, хоть и не вижу? Да нутром чую, как этот напыщенный индюк упивается моей беспомощностью.

Мычу от досады. Оргазм был так близко.

– Ты кретин, Джо.

– Возможно. Однако ты меня хочешь. И получишь, но только на десерт. Готова распробовать основное блюдо? Или мне оставить тебя так на всю ночь?

Ну и задница же он!

– Дешёвый приём, Джо. Со мной это не прокатит. И, раз уж мы прервались, ответь мне на один вопрос. Ты сказал, что я сбежала из-под твоей защиты. Что ты имел в виду?

– Расскажу после того, как мы закончим.

– Мы не начнём, пока я в таком положении. Если хочешь, чтобы не один ты получил удовольствие, сними повязку и освободи меня. Руки затекли. И ещё я хочу тебя видеть.

– Как скажешь, сладкая.

Его тон насмешливый, однако в нём отчётливо сквозят угрожающие нотки. Я и не надеюсь, что он расстегнёт наручники и отстегнёт ремни. На самом деле, мне до чёртиков страшно. Я просто храбрюсь из последних сил. От Джозефа можно ожидать чего угодно, и мне кажется, что сейчас он сделает со мной что-то ужасное. То, как он произнёс это, только подтверждает мои опасения. Однако в следующую секунду происходит такое, чего я и ожидать не могла.

Звякают замки и пряжки, и я ощущаю свободу.

– Подберём тебе что-то поудобнее, – шепчет Джозеф мне на ухо, затем отходит.

Снимаю повязку, растираю затёкшие руки, поднимаю голову, осматриваю балки, к которым прикреплены ремни с наручниками, и только после этого возвращаю внимание на Джозефа. Он стоит чуть поодаль, наблюдая за мной как хищник за добычей.

И, чёрт подери, каким бы засранцем он ни был, но он прекрасен сейчас!

Обнажённый торс, чёрные брюки, слегка взлохмаченные волосы. Его глаза поблёскивают сталью, отравленной похотью. В руке плеть. Он держит её небрежно, будто забыл о ней. Но это всё игра. Ему не терпится пустить её в ход.

Бесшумно ступая босыми ступнями по деревянному полу, Джозеф медленно приближается ко мне. В его движениях таится опасность, но вместе с тем и грация. И я уже не замечаю, что перестала растирать запястья. Просто пялюсь на него, восхищаясь игрой прорисованных мышц.

– Туда, – приказывает он, кивком головы показывая мне за спину.

Оборачиваюсь, оглядываю помещение и присвистываю. Эта комната полностью оборудована под БДСМ-сессии. Даже клетка и кровать имеются. Четыре толстых бруса, расположенные по углам кровати, соединены между собой балками. С одной стороны размещён Андреевский крест, а с другой – станок. Многофункциональная вещь, надо сказать. Фиксирует руки и голову, позволяя вытворять с партнёром всё, что угодно. Сама не раз использовала. Но не на себе.

Чуть поодаль стоит ещё один станок. Этот уже имеет сиденье. Да в этой комнате вообще есть абсолютно всё! От флоггеров до самых настоящих садистских механизмов.

– Джо… – только и удаётся выдохнуть, прежде чем я впечатываюсь спиной в его торс, лишаясь возможности отступить назад.

Джозеф подталкивает меня к станку у кровати, и внутри разгорается нехорошее предчувствие.

– Что ты хочешь сделать?

Не произнося ни слова, Джозеф открывает фиксатор и надавливает мне на спину, заставляя опустить голову в выемку.

– А как же обговорить всё?

– Ты наказана, Валэри. Права голоса у тебя нет. Лучше стой смирно, не хочу тебе сильно вредить.

Не обращая внимания на мои протесты, Джозеф располагает мои руки в выемках по обе стороны от головы и закрывает фиксатор. Вот и всё. Моя голова и руки закованы в кандалы. Ощущение, что положила голову на плаху, и скоро придёт палач.

Долго ждать не приходится – удар прилетает довольно ощутимый. А следом ещё один, более сильный. И ещё. Ещё. И ещё. Кожа вспыхивает, поджигая миллиарды нервных окончаний. Ощущение от последующего удара вспарывает мышцы изнутри, и боль – вязкая, острая, тягучая, но вместе с тем простреливающая – растекается от ягодиц и бёдер по всему телу, а затем устремляется в мозг.

Мой крик не похож на крик наслаждения. Я дёргаюсь и вою, вою без остановки. Не наслаждение он мне дарит, а самую настоящую пытку. И если бы мне не нравилось это острое, рискованное, болезненное хождение по грани, я бы, возможно, уже потеряла сознание.

От непрекращающихся простреливающих импульсов я забываю, как говорить и дышать. Боль затмевает всё. Джозеф не даёт мне прийти в себя, он начисто лишил меня возможности соображать. Сейчас я не разумное существо, а жалкий одушевлённый объект, у которого сохранился только один инстинкт: выжить.

Удары сыплются градом, без остановок. И сила воздействия лишь увеличивается. Но усилием оставшейся воли я заставляю себя сцепить зубы и терпеть, не поддаваться хаосу, который следует за вспышками боли. Я очищаю сознание от ненужного, перестаю обращать внимание на боль, и ко мне возвращается способность соображать. Я вспоминаю кто я, где я, с кем я и что со мной делают. Осознание вызывает мощную вспышку гнева.

Этот кретин со всей дури лупит меня по заднице. Без моего согласия. Кем он себя возомнил?! Карателем? Крутым доминантом?

Да, он не взял в руки плётку, но мои ягодицы и от воздействия паддла полыхают так, что того гляди взорвутся. Только сейчас до меня доходит, что не было оговорено даже стоп-слово.

– Джо, стоп! Хватит!

На удивление удары прекращаются сразу же. Джозеф отшвыривает шлёпалку, расстёгивает брюки, проводит пальцами между моих ног, убеждаясь, что я всё ещё готова принять его, и резко входит.

Стонем в унисон. Он замирает во мне на несколько секунд, а затем начинает двигаться. Быстро. Яростно. Беспощадно. Джо раз за разом отправляет меня на пик наслаждения, но сам и не думает кончать.

Он словно с цепи сорвался. Долбится в меня как сумасшедший, не останавливаясь, не сбиваясь с бешеного ритма. Я выжата и морально, и физически, мне нужна передышка, но он мне её не даёт. Вколачивается так, что ещё немного – и на этот раз я точно потеряю сознание. Это настолько остро, запредельно, одурманивающе, что я уже не понимаю, где реальность, а где забытьё. Собственные крики кажутся чужими.

– Сука, – хрипит Джозеф, вырывая меня из пучины забвения. – Что ты делаешь со мной, а? Какого хрена, Валэри? Откуда взялась такая на мою голову?

Это ты что со мной делаешь, Джо? Никому я не позволяла так с собой обращаться, а тебе – можно.

Можно, потому что я сама тебе разрешила. С самого начала.

Где были мои мозги? А где они сейчас? Почему я позволяю тебе заходить всё дальше и дальше? Ты же не остановишься, Джо. Не остановишься, пока я сама тебя не остановлю.

И самое страшное, что я уже и не знаю, хочу ли я тебя останавливать…

Не понимаю, что меня разбудило. Судя по всему, сейчас глубокая ночь. Джозефа в кровати нет, и это странно. Мне бы спать дальше, но что-то подсказывает, что лучше встать. Тем более, я хочу пить, да и ответов я от него так и не получила. Разумнее, конечно, отложить этот разговор до утра, но…

Встаю с кровати, набрасываю халатик, выхожу в коридор. На этаже никого. Наверное, все мирно спят, и только я брожу словно привидение. Ну и ещё Джозеф где-то шарахается.

Идти сейчас трудно. Тело ломит, между ног саднит, а задница горит до сих пор. Перед тем как лечь спать, я осмотрела себя в зеркале. Синяки точно будут. Хорошо, что других повреждений нет. Однако чувствую я себя полностью выжатой и опустошённой. Силы ко мне так и не вернулись.

Но ноги сами несут меня к кабинету. Дверь приоткрыта, слабая полоска света пробивается в коридор. Подхожу ближе. Голоса довольно громкие, даже слух напрягать не нужно.

– Ты хочешь уволить Тони?

– Да, Томас.

– Руководителя отдела внутренней безопасности «ДжейТи Корп»? Но он даже не знает про наш дочерний проект.

– Именно.

– Так в чём логика, Джо?

– Я не уволю его на самом деле. Но для всех он будет выгнан с позором. Никто не будет знать настоящее положение вещей, кроме нас троих. Настоящий предатель расслабится и обязательно допустит ошибку.

– Усыпляешь бдительность?

Джозеф отвечает утвердительно, а затем обрушивает на Томаса длинный монолог рассуждений. Судя по всему, Джо решил провести эту ночь в компании своего верного пса и алкоголя. Уже думаю, что разумнее будет продолжить путь, но тут Джозеф задаёт вопрос, который заставляет меня припасть к двери:

– То есть они знают, что она со мной?

– Все уже знают, Джо.

– Значит, кто-то проболтался. Я, ты, Камиль, Тони или Джексон.

– И ещё полсотни ребят из охраны, – Томас издаёт смешок. – Твой план, которого нет, шит белыми нитками.

– План есть.

– Не поделишься?

– Рано. Нужно подождать.

– Чего?

– Я скажу тебе, когда придёт время. Здесь она в безопасности.

– Конечно, – теперь Томас даже не пытается сдержать смех. – Если и сдохнет, то от приступов ярости. Красотка твоя явно не в восторге, что приходится тут торчать и терпеть все твои заскоки. Как она отреагировала, кстати?

– Ей понравилось.

Смех перерастает в хохот. Не знаю, что меня больше бесит: то, что Томас сейчас смеётся над моим положением, или то, что Джозеф настолько самонадеян, или то, что, оказывается, Томас в курсе, что Джозеф держит меня здесь против воли. Получается, и Камиль с Тони тоже в курсе? А я ещё хотела попросить у них помощи. Наивная.

– Спорим, твоя цыпочка взбесилась похлеще мегеры. Я ж видел досье. Весьма колоритные фотки и видео. Вот только она у тебя доминировать любит, а ты её нагнул раком и отлупил. Хотел бы я посмотреть на её физиономию, – Томас снова заходится лающим смехом.

Ну всё, с меня достаточно. К тому же тут явно камеры по всему дому. Факт того, что я подслушивала, сто процентов вскроется.

Толкаю дверь и вхожу в кабинет.

– Я тебе не цыпочка.

Томас поворачивает голову.

– Привет, крошка, – скалится он. – Как твоя задница?

– Терпимо. Спасибо за заботу.

Томас снова смеётся. Хочется ему врезать или расцарапать лицо, но не могу ни то, ни другое. Слишком вымотана, да и проблемы мне не нужны.

– Валэри, – Джозеф расслаблено откидывается в кресле и хлопает себя по коленям. – Иди сюда.

Жаль, нельзя убивать глазами. Наше немое сражение длится меньше минуты, но этого хватает, чтобы мысленно высказать ему всё, что я о нём думаю.

Хочется показать этому наглецу средний палец и уйти, но второго шанса не будет. Они немало выпили. Возможно, сейчас удастся что-то разузнать. Демонстративно прохожу мимо него, пододвигаю третье кресло, сажусь между ними. Ощущение, что с пятой точки заживо сдирают кожу, но я даже не морщусь. Ни к чему показывать свою слабость.

– Ну и? – смотрю сначала на Томаса, потом на Джозефа. – Что ж за опасность такая меня подстерегает за этими стенами? Как по мне, так всё зло собралось именно здесь. А вы двое – предводители ада.

– А ты не знаешь? – Джозеф внимательно изучает моё лицо.

– Знаю лишь, что стала пленницей озабоченного мужика с комплексом бога.

– Сказал же: в ярости, – Томас хмыкает, подливает себе ещё.

Он в кои-то веки разговорчивый. Значит, нацелюсь на него. Разворачиваю корпус в его сторону, изображаю подобие улыбки.

– Может, ты меня просветишь, Томас?

– Насчёт того, что тебя хотят грохнуть те, кто расправился с твоими родителями? Нет, не просвещу. Слишком много подробностей. Языком шевелить лень. Джо, покажи ей.

Перевожу взгляд на Джозефа. Он хмурится. Явно не в восторге от того, что сказал Томас. Секунда, две, три – и Джозеф встаёт. Открывает ящик, достаёт толстую папку, протягивает мне.

– Предупреждаю, Валэри, – Джозеф смотрит мне в глаза, словно пытаясь достучаться до потаённых глубин моего сознания. Но его взгляд не добрый. – Правда бывает болезненна.

Он прав.

Всю жизнь я думала, что меня сдали в приют непутёвые родители. Возможно, наркоманы или ещё какие отбросы общества. Мне даже и в голову не приходило, что мои родители мертвы. Убиты самым зверским образом. Фотографии их обгоревших тел не раскрывают всей сути, но есть реальные отчёты судмедэкспертов, рапорты с места преступления.

Разумеется, делу не дали ход. Всё замяли сразу же. Представили общественности как несчастный случай. «Неисправность проводки» – вот какова официальная версия причины пожара.

Люди, заказавшие расправу над моими родителями – настоящие звери. Здесь есть их фотографии и имена. Один связан с политикой, двое других – крупные бизнесмены. Все трое – известные, публичные, влиятельные личности. Занимаются благотворительностью, отлично играют на публику. Их уважают и поддерживают, ими восхищаются.

На деле они – монстры, которые убили моих родителей, а теперь устроили на меня охоту.

За мной уже давно следили, а я не придавала значения тому, что часто вижу чёрную машину. Мало ли в Лондоне чёрных автомобилей? Конечно, много. Но это был один и тот же автомобиль. Только сейчас я это понимаю.

Какая я была невнимательная, неосторожная. Сконцентрировалась лишь на карьере, всё остальное ускользало из фокуса внимания молниеносно. Я даже мысли не допускала, что со мной может случиться что-то плохое. Жила и жила себе, наслаждалась своими достижениями, смотрела вверх и вперёд, а не по сторонам. И уж точно не оглядывалась назад.

Да, правда бывает болезненна.

Папка соскальзывает с колен. Не успеваю её удержать, и она с грохотом падает на пол.

– Валэри, – Томас подаётся мне навстречу. – Ты в порядке?

– Можно воды? – собственный голос звенит в ушах.

Смотрю на Джозефа, а он смотрит на меня. Холодно. Отстранённо. Нахмурившись.

Если он запер меня здесь, чтобы обезопасить, то почему не рассказал всё сразу? Почему сейчас он сам выглядит как человек, который хочет меня убить? Можно ли доверять ему? Можно ли доверять тому, кто открыто признался мне в том, что сам не раз переступал через закон? Столько вопросов, а ответов – нет.

Вода не помогает, мне всё ещё нехорошо, но, по крайней мере, жажду я утолила. Томас забирает стакан у меня из рук.

– Я пойду спать. Доброй ночи, Валэри.

– Ты живёшь здесь?

– Нет, но этот говнюк выделил мне комнату. Он часто эксплуатирует меня во внеурочное время.

Томас подмигивает мне, затем выходит из кабинета. Не такой уж он и плохой. Наверное. Валэри, ты с ума сошла?! Этот тип, возможно, убивает по приказу. Джозеф же не говорил, что конкретно Томас для него делал и делает.

– Почему ты не рассказал мне?

– Я и сейчас не хотел, – отвечает Джозеф после долгой паузы. – Ты не готова.

– Не тебе решать. Это моя жизнь, я имела право знать. А ты просто запер меня здесь.

– Для твоего же блага.

– Джо, мне тридцать один год. Думаешь, я сама не разберусь, что для меня лучше? Завтра же еду домой. И ты не удержишь меня здесь. Хватит с меня!

– Никуда ты не поедешь. Успокойся.

Когда говорят «успокойся», хочется разнести всё к чертям.

Вскакиваю на ноги, хватаю пепельницу и швыряю её в стену. Покрываю Джозефа матом, высказываю всё, что думаю о нём, а он… стоит, сложив руки на груди, и спокойно наблюдает за мной.

Хочется задеть его побольнее, ударить, сделать хоть что-то, что причинит ему хотя бы толику того, через что он заставил меня пройти. Но об него всё как об стенку горох.

Силы заканчиваются, голос садится, а результата – ноль. Мои потуги вывести его из себя до того жалкие, что от злости и досады начинаю сметать всё, что попадается под руку.

Всё летит на пол, в стены, в Джозефа, но безрезультатно. И только когда я хватаю со стола рамку с фотографией, Джозеф отмирает. Резко вырывает рамку у меня из рук, ставит её на место, скручивает меня, подхватывает на руки и несёт. Мои крики наверняка слышит весь дом.

Джозеф заносит меня в спальню, укладывает на постель, ложится рядом, прижимает меня спиной к себе и крепко обнимает.

– Шшш, – шепчет он мне в ухо. – Я же говорил: правда бывает болезненна. Но боль пройдёт, Валэри. Всё пройдёт. Я всё улажу. Скоро.

– И отпустишь меня? – хриплю срывающимся голосом.

– Нет, Валэри. Теперь уже нет.

– Зачем я тебе?

Тишина – вот что я получаю в ответ.

Джозеф зарывается лицом в мои волосы, вдыхает их запах. Ведёт головой в сторону, прижимается щекой к моей шее. Его щетина трётся о кожу. Мне хочется вырваться из горячих объятий, сбросить с себя его руки, но я не могу. Остатки сил меня стремительно покидают. Я раздавлена, опустошена, разорвана в клочья.

Нужно как-то собрать себя по кускам и жить дальше. Если мне позволят жить. Как раньше уже точно не будет. Что ждёт меня – вечный плен или мучительная смерть?

Уйду отсюда – и меня убьют. Останусь – не факт, что выживу. Джозеф постепенно начинает открывать мне свою тёмную сторону. Но сколько ещё скрыто? Как много я ещё не знаю? А вдруг он ничем не лучше тех, кто заказал убийство моих родителей. Как мне выбраться отсюда? Как остаться живой?

Одни вопросы, а ответов нет, как и вариантов. Лежу и глотаю слёзы, которых тоже нет. Если бы я могла, то с удовольствием бы заплакала.

С детства я хотела быть независимой, успешной, богатой. Я добилась своих целей, но что в итоге? По иронии судьбы я стала безвольной куклой в замке господина.

Всю сознательную жизнь я презирала тех, кто (как я думала), бросил меня на пороге приюта. А теперь узнала, что мои родители ни в чём не виноваты. Они любили меня и никогда бы не бросили. Люди, которые отняли их у меня, забрали моё детство и жизнь, которая могла бы быть. Теперь они хотят забрать и ту, которая есть. Ту, которую я выстроила сама, создала по крупицам, с нуля.

Я не дамся так просто. Они ответят за всё. Я в руках того, кто может мне помочь. Пусть изначально я и не просила о помощи, но теперь она мне нужна. Я хочу, чтобы они поплатились, и Джо мне поможет.

Я их уничтожу. И верну свою жизнь. Чего бы мне это ни стоило.

Стою на террасе пентхауса и вдыхаю горький дым.

Месяц без Валэри. Целый грёбаный месяц…

Уж не знаю, влюбился ли я или помешался, но без неё меня одолевает самая настоящая ломка. Каждый день, возвращаясь в пентхаус, я места себе не нахожу.

На других женщин даже смотреть не хочется. Они меня только раздражают.

Мне нужна она.

А вот я ей – вряд ли.

Наутро после того, как Валэри узнала о своём прошлом, она закатила мне очередной скандал. Требовала отпустить её, просила помочь разобраться с теми, кто причастен к убийству её родителей, а когда я резко осадил её, высказала всё, что обо мне думает. В чём-то я с ней согласен. Запер её, потом и вовсе потерял контроль. Следы на её коже – отличное тому доказательство.

Однако я не желаю ей зла. Не хочу, чтобы она вмешивалась. Я хочу, чтобы она жила и наслаждалась жизнью, хочу оградить её от этой грязи. Если нужно, замараю руки сам. Мне не привыкать. А её слова о том, что она вышибет им мозги, привели меня в бешенство. Валэри даже не знает, о чём говорит! Если она сунется в это дело, то её убьют быстрее, чем она успеет раздобыть пистолет.

Но, разумеется, вместо того, чтобы спокойно поговорить, мы чуть не разнесли в щепки библиотеку. После этого я уехал из замка и больше туда не возвращался. Валэри нужно время. Без меня. А мне нужно время без неё.

Дьявол! Что за строптивая баба? Я привык иметь дело с покладистыми, а эта… Она каждый раз доводит меня до белого каления. И только я начинаю думать, что Валэри готова мне подчиниться, она снова убеждает меня в обратном.

– Джо, ты здесь?

Оборачиваюсь на зов Томаса. Он выходит на террасу, подходит ко мне.

– Полчаса.

– Знаю. Дай мне минуту, скоро спущусь.

Оставшись в одиночестве, достаю телефон, снимаю блокировку, открываю календарь и делаю пометку. Если сегодня всё пройдёт хорошо, то я отпущу её. Я очень постараюсь это сделать.

Но нет никаких гарантий, что она будет в безопасности. Эти люди опасны. Они были уверены, что девочка мертва, и теперь хотят, чтобы их вера стала правдой. Много лет назад они допустили промах, не проверили всё как следует, позволили себя обмануть, поверив на слово тем, кто помог Валэри остаться в живых.

К слову, тот пожарный, который вытащил Валэри из огня и сразу передал в руки представительнице органов соцзащиты, скончался на прошлой неделе. Сердечный приступ. Да, он был немолод, но всё же… А та женщина отдала концы на днях. Опять же: сердце не выдержало. И снова ни у кого не возникло подозрений, ведь она разменяла уже восьмой десяток. Мертва и директриса приюта, в который поместили Валэри. Похороны прошли две недели назад. Само собой, и её подвело слабое сердце.

Люди, заказавшие убийство родителей Валэри, всегда выходят сухими из воды. Я прикидывал разные варианты. Самым безопасным и действенным является личная встреча с ними. Непросто было организовать её, ведь это только в моих интересах. Они заинтересованы в том, чтобы Валэри исчезла навсегда. А я хочу, чтобы эта чудесная женщина жила и не боялась, что её в любой момент могут убить. И чтобы не лезла туда, откуда живой точно не выберется.

Встречусь с ними через полчаса, озвучу свои условия. Если они их не примут, исход этой истории будет непредсказуемым. Я не отступлюсь, чего бы мне это не стоило. А стоить может многого – всего. Репутации, бизнеса, состояния и даже жизни.

Не просто так я тянул до последнего. Не просто так перебрал массу вариантов. И не просто так запер Валэри, а не последовал совету Томаса. Да, позже я хотел представить её как свою невесту определённому кругу лиц. Хотел попросить у них содействия в этом щекотливом деле. Но всё сорвалось из-за попытки Валэри сбежать. И, как говорится: всё, что ни делается – к лучшему. Через несколько дней я узнал, что те, у кого я планировал попросить поддержки, вступили в ряды приспешников Гибсона. Моего самого сильного конкурента. И по совместительству одного из тех, кто стоит за убийством родителей Валэри. Он купил всех, кто мог бы сыграть на моей стороне. Я один. Против всей лондонской верхушки.

Говоря «верхушка», я имею в виду не только политических деятелей, бизнесменов, влиятельных личностей, но и тех, кто стоит у руля по другую сторону. Разумеется, все мы знаем, что граница размыта. Определения «гангстер», «бизнесмен», «мафиози» и «политик» иногда являются синонимами. Но обычным людям знать про это необязательно. Иначе в мире начнётся самый настоящий хаос.

Спускаюсь вниз, сажусь в машину. Автомобиль едет по дождливому Лондону. Сумерки уже опустились на город, люди спешат домой с работы, а мне предстоят самые важные переговоры в моей жизни. И деньги тут совершенно ни при чём.

Едва вхожу в ресторан, меня сразу провожают в вип-кабинку. Звукоизоляция, камер нет. Заведение гарантирует полную конфиденциальность.

– Мистер Гибсон, мистер Бекер, мистер Нельсон, – киваю поочерёдно каждому из присутствующих. – Рад вас видеть.

– Мистер Томпсон, – Гибсон встаёт и протягивает мне руку, остальные ограничиваются кивком. – Какая приятная встреча.

Не могу сказать того же. Глаза б мои вас не видели. Особенно тебя, Гибсон.

– Не будем ходить вокруг да около, – произношу, сев напротив них. – До меня дошли слухи, что вы желаете зла моей невесте.

– Вашей невесте? – Гибсон изгибает бровь. – А как зовут вашу невесту?

– Валэри Доналдсон.

Молчание, три одинаковые хищные ухмылки – и Гибсон снова берёт слово:

– А с чего вы решили, что мы желаем ей зла?

– Давайте начистоту. Я знаю, что вы сделали. У меня есть доказательства. Но вы и так в курсе. Я не пущу их в ход, если вы гарантируете, что отстанете от Валэри, меня и моих людей. Со своей стороны, я гарантирую вам, что Валэри не знает и никогда не узнает о том, как погибли её родители. Она думает, её подбросили в приют. Считает, что её мать и отец были либо наркоманами, либо пьяницами. Она не собирается их искать или копаться в своём прошлом.

– Вы гарантируете? – насмешливо спрашивает Бекер. – Прям слово даёте?

– Да, я даю слово.

– Что ж, – Нельсон склоняет голову набок. – Тогда разговор исчерпан. Если что-то вдруг изменится, держите нас в курсе.

– Конечно, – киваю, а сам поверить не могу, что всё оказалось настолько просто. Не может такого быть. Тут явно кроется подвох.

– Не в наших интересах с вами ссориться, мистер Томпсон, – растягивая слова, произносит Бекер. – Но, если всё выйдет за рамки, не обессудьте.

– Это угроза?

– Предупреждение, – Нельсон улыбается.

– Дружеское, – вторит ему Гибсон.

Вот уж кто точно змея, так это он. Периодически вставляет мне палки в колёса. Разумеется, исподтишка. Наша битва за первенство длится не один год.

– Я понял, – встаю, пожимаю им руки. – Всё под контролем. Если что, я приму необходимые меры.

– Очень на это надеемся, – скалится Гибсон.

Не оборачиваясь, выхожу из кабинки, из ресторана. Сажусь в машину, говорю Томасу, чтобы перепарковался и пока не донимал меня расспросами.

Через двадцать минут они выходят. Что они делали там всё это время? Планировали убийство Валэри? Или моё?

– Как всё прошло? – спрашивает Томас, после того как троица рассаживается по машинам.

– Они приняли мои условия.

– Вот так просто?

– В том и дело. Слишком просто.

– Понял, – он заводит автомобиль. – Скажу своим, чтобы усилили наблюдение.

– А говорил, что азарт пропал.

– Сдохнуть никто не хочет, – Томас встраивается в поток машин. – А ты нас всех тянешь в адово пекло.

– Хватит трястись за свою задницу. Всё под контролем. Едем за город.

Томас хмыкает, но ничего не отвечает. Погружаюсь в размышления, из которых выныриваю, только когда автомобиль заезжает на парковку.

Сегодня сорвалась важная сделка. Кто-то слил данные конкурентам, и они выбросили на рынок более выгодное предложение, которым и воспользовался наш потенциальный покупатель. А ведь контракт был у нас почти в кармане. Но в итоге уплыл к Гибсону. Чёрт бы его побрал!

Ладно, не стоит на этом зацикливаться. Главное – найти тех, кто слил информацию. Есть у меня пара догадок. Томас уже занимается этим, но на этот раз и я в стороне не останусь. Однако сейчас для меня важнее другое. Впервые за месяц я увижу её.

Внутри всё крутит, переворачивается, сердце сбивается с привычного ритма. Чувствую лёгкое головокружение и слабость в коленях. Ладони потеют, дыхание сбивается. Это гормоны шалят. Именно так они себя ведут, когда человек влюблён.

Тело слишком бурно реагирует на то, что объект моего обожания рядом. Если голову я хоть как-то могу контролировать, то физические реакции – нет. Я всего лишь поднимаюсь по лестнице, а чувствую себя так, будто я девочка, и меня запихнули в коробку с грёбаными розовыми сердечками.

Валэри…

Я желаю её. Желаю так сильно, что сделаю ради неё всё. Но готов ли я её отпустить? Нет, ещё нет. И это не только моя прихоть. Сначала я должен убедиться, что ей правда ничего не угрожает. Так что пока у меня есть веские причины оттягивать момент нашего расставания. Ведь, как только я отпущу её, она уйдёт и больше никогда не захочет иметь со мной ничего общего.

Да, я снова прикрываюсь благими намерениями. А ими, как известно, вымощена дорога в ад. Вполне вероятно, что скоро я там окажусь. Поэтому стоит наслаждаться жизнью и всеми благами, что она даёт, пока ещё жив.

Не верю я, что эта троица выполнит обещание. Скорее выждут момент, уберут меня с дороги, а потом убьют Валэри. Я мог бы отступиться, но пойду до конца. Никому я не позволю забрать у меня жизнь, бизнес и Валэри. Если для этого нужно всё поставить на карту, я поставлю. Всё будет так, как я решил. Мне плевать какой ценой. Давление, принуждение, шантаж, манипуляции, угрозы, игра в поддавки – всё пойдёт в ход. Я уничтожу тех, кто пойдёт на меня войной.

Как говорил дядя, иногда стоит взять дьявола за рога и дать ему в рот. Дядя мой был тем ещё засранцем, но парочку уроков мне всё же преподал. До того, как окончательно спился и пустил всё под откос. Урок первый: всегда забирай своё. Урок второй: всегда забирай своё любыми способами, чего бы тебе это ни стоило.

Вот я и не буду играть открыто. Самое лучшее решение: сделать вид, что повёлся, смирился с обстоятельствами, отдался на волю судьбы. Того, кто не верит в себя, не прикладывает усилий, а лишь плывёт по течению, проще победить. К нему несложно подослать троянского коня и нанести удар в самое сердце. Я сам так делал. И не раз. Но все мои жертвы действительно были слабыми. Чего нельзя сказать обо мне.

Я лишь усыплю бдительность этой троицы. Позволю им считать, что они провели меня и обыграли. Когда противник думает, что победил, он расслабляется и допускает ошибки.

Валэри не нужно знать всех деталей. Пусть остаётся в стороне. Пусть думает обо мне что угодно, пусть проклинает, потому что не позволяю ей уйти отсюда. Пусть считает худшим человеком на свете, ведь это недалеко от правды. Если это спасёт ей жизнь, я буду её персональным тюремщиком столько, сколько потребуется. Когда всё утрясётся, вымолю у неё второй шанс. Я готов измениться. Готов стать для неё тем самым.

Но рано ей знать о моих намерениях. Я не даю пустых обещаний. Пока не буду уверен, что мы останемся живы, не стану заводить этот разговор.

Толкаю дверь её спальни. Стою на пороге и пожираю глазами фигурку, застывшую у окна. Валэри напряжена, я чувствую. Сканирую её, а она сканирует меня.

Шаг, второй, третий – преодолеваю расстояние между нами так быстро, словно марафон бегу.

Как только я подхожу вплотную, мне прилетает звонкая пощёчина. Валэри замахивается второй раз, перехватываю её руку, не разрывая зрительного контакта.

– Целый месяц, – цедит она мне в лицо. – Где тебя носило?!

– А ты была бы рада, если бы я провёл этот месяц с тобой?

Второй удар по лицу прилетает с другой стороны. И прилетает довольно ощутимо. В ушах звенит, но вместе с тем внутри закручивается радость.

Неужели сладкая девочка по мне скучала?

– Да мне плевать, хоть сдохни! Только сначала выпусти меня отсюда!

– Как твоё самочувствие?

– Не терпится снова меня отлупить?

Она в ярости. Дышит тяжело и сбивчиво. Кусает губы, щурит глаза, сдувает пряди, упавшие на лицо.

Обхватываю его ладонями, впиваюсь поцелуем в такие желанные губы. Меня снова накрывает волной нежности. Укусит – плевать. Если не поцелую её сейчас – сдохну.

Валэри брыкается, пытается меня отпихнуть. Скольжу руками вниз, обвиваю талию, притягиваю сладкую к себе.

Я так хочу её… Боже…

И она… поддаётся.

Да ладно?

Нет, мне правда не кажется. Валэри целует меня в ответ. Страстно, до боли. Поцелуй обжигает, он не нежный, не трепетный.

Она требует.

Такая маленькая и такая сильная. Непокорённая.

Валэри никогда никому не подчинится. Да мне и не нужна от неё безропотность. Вызов, который она бросает мне каждый раз, действует как красная тряпка на быка. Понял вот в эту самую секунду. Она нравится мне такой, какая есть.

Я готов порвать её в клочья. Не от ненависти, злости или ярости, а от нахлынувшей страсти. Вспышка похоти до того сильная, что моментально скручивает внутренности, а затем будто вспарывает изнутри. Я натурально горю. Полыхаю как факел. Никто и ничто мне не поможет. Только она. Такого мощного вожделения я ещё ни к одной женщине не испытывал.

– Ты всё ещё хочешь меня, Валэри? – хриплю в её искусанный рот.

– Разве мой ответ тебя остановит? – шепчет она в ответ, а изящная ручка проворно сжимает пенис, готовый вырваться из брюк.

Усмешка искажает её губы и причиняет острую боль. Нет, сладкая девочка по мне не скучала. Но она меня всё ещё хочет. Парадокс? Отнюдь. Просто все привыкли, что обычно это мы, мужчины, умеем разделять секс и чувства. Бред. Женщины тоже так умеют, если их голова не забита ненужной чепухой.

У Валэри всё в порядке и с головой, и с самооценкой. Она знает, чего хочет, и не стесняется этого. Валэри точно не станет строить из себя жертву, которую «обманули, предали, растоптали».

Это я сейчас чувствую себя обманутым и использованным. И ведь сам виноват. Её поведение – ответная реакция на мои действия в её сторону. Так почему она меня всё ещё хочет?!

Чёрт возьми! Хорошие парни и правда всегда в пролёте.

Что ж. Значит, я буду собой. А я ни хрена не хороший парень. Так стоит ли меняться ради какой-то суки, которая только и делает, что насмехается надо мной?

Хочет жести – она её получит.

Грубо притягиваю её к себе одной рукой, второй сжимаю волосы на затылке, тяну её голову вниз и шепчу в приоткрытые губы:

– Сама как думаешь, сладкая?

Злость, ярость и отчаяние граничат с отупляющей похотью, когда он до боли сжимает волосы на затылке. Его шёпот опаляет губы, которые ещё минуту назад были в его власти.

Ненавижу ли я его? Да.

Хочу ли? До безумия, аж накрывает.

Скучала ли я по нему? Ответ очевиден.

Может, я головой повредилась, но я и правда рада его видеть.

Ищу ли я ему оправдания? Нет. Возможно, я и тронулась слегка, но ясно вижу всю картину. Я поняла, какой он и что из себя представляет.

Джозеф опасен. И до умопомрачения притягателен.

Не то чтобы мне всегда нравились плохие мальчики, однако с ним я испытываю такие эмоции, которые не испытывала никогда и ни с кем.

Меня тянет к нему на физическом уровне словно магнитом.

Он прикасается – и кровь вскипает.

Он целует – и мозг отключается.

Он трогает меня там – и я стону во весь голос, изнывая от дикого, необузданного желания. Хочется ощущать его в себе, вбирать полностью, чувствовать, дышать им, видеть, как он дышит мной.

Я не слепая и не дура. Я вижу, да, я вижу, что небезразлична ему. Вот только свои чувства все люди выражают по-разному.

Джозеф никогда не признается в том, что я ему действительно нравлюсь. Не как женщина для утех, а как человек. Личность. Та, которая может ему противостоять. Он увидел этот вызов и принял его, думая, что выиграет.

Джозеф хочет, чтоб я подчинялась ему, боготворила, растекалась от одного его вида. Он хочет сломать меня, сделать своей. Ему нужно не только моё тело. Он желает добраться до сердца. Но ему не удастся.

Потому что я бессердечная сука.

Осознанно стала такой. Я не живу в позиции жертвы, не виню других в своих промахах, принимаю реальность такой, какая она есть. Без искажений, без ожиданий, без сожалений.

Я не жду, что Джозеф меня полюбит. Поэтому я не собираюсь любить его. Не подарю я сердце тому, кому оно по факту не нужно.

Моя любовь для него лишь очередной трофей. Победа. Выгодная сделка.

Я и сама довольно неплохо руковожу бизнесом и умею отделять личное от дела. Я могу отделять чувства от плотского наслаждения. Я умею носить маски и прятать истинные эмоции. Умею, когда надо.

И сейчас мне надо.

Остро.

Срочно.

Сию секунду.

Поэтому я срываю с него пиджак, развязываю галстук, дёргаю пуговицы на рубашке.

Я хочу добраться до его тепла. Хочу снова почувствовать себя живой, нужной, важной, а не запертой в четырёх стенах безвольной куклой, с мнением которой никто не считается.

И пусть он и есть мой кукловод, но я жажду его. Каждой клеточкой пылающего от желания тела.

В серых глазах вспыхивают зловещие искры. Джозеф распалён не меньше моего. Он не станет сдерживаться и трястись надо мной. Он возьмёт меня грубо. Жадно. Страстно.

Подтверждая мои мысли, Джозеф развязывает пояс, рывком тянет платье в стороны, распахивая его, оголяя моё тело. Сбрасываю с себя платье и с вызовом смотрю Джозефу в глаза.

И снова он всё понимает без слов.

Несколько секунд – и я уже на кровати, а Джозеф нависает надо мной. Обнажённый. Опасный. Возбуждённый до предела.

Сильные толчки.

Поцелуи в кровь.

Наглые руки.

Я растворяюсь в нём, подаюсь навстречу, прошу ещё.

Животная, необузданная страсть. Горячая кровь. Бешеный ритм сердец.

Мы на краю пропасти. Падаем туда одновременно, сливаясь воедино, умирая и возрождаясь заново – раз за разом.

– Валэри, – шепчет Джозеф, наваливаясь всем весом. – Что ты со мной делаешь?

Он скатывается вбок, прижимает меня к себе, целует в висок, зарывается в волосы, прокладывает дорожку поцелуев по задней поверхности шеи и дышит. Боже, как он дышит…

Будто я его кислород, его жизнь, его всё.

Джозефа трясёт.

Он скользит руками по моему телу, трогает, сжимает. Нежно. Трепетно.

Пальцы ласкают бедро, выводят узоры на чувствительной коже.

– Прости, что сорвался тогда.

– Забудь, Джо. Оглядываться назад – плохая примета. Я просто отомщу тебе. Найду возможность, поверь.

– Ты уж постарайся, сладкая.

Джозеф приподнимает мою ногу, прижимается плотнее. Член скользит по половым губам, растирая влагу и сперму. Не сдерживаю стоны. Зачем? Я хочу его. К чему притворство? Мы двое взрослых людей, которые не стесняются своих желаний. Жаль, ни один из нас не умеет читать мысли другого. Хорошо, что ни один из нас не умеет читать мысли другого.

Больше я не предпринимала попыток сбежать. И дело даже не в том, что воспоминания о наказании ещё свежи. Я хотела увидеть его. Вновь почувствовать. Дотронуться. Вдохнуть пьянящий запах. Ощутить внутри себя.

Глупо? Очень. Глупее некуда.

Он отлупил меня без разрешения – и ему понравилось.

Он запер меня здесь – и не думает выпускать.

Нет, я не наивная дурочка. Но даже такая бессердечная сука, как я, может влюбиться. Нет, я не влюблена в него. Пока ещё не влюблена.

Джозеф вызывает во мне неистовое животное желание. Меня влечёт к нему. Когда он рядом, голова отключается. Я хочу его телом. Пока ещё не душой. Но, как известно, если женщине хорошо с мужчиной в постели, рано или поздно она обязательно к нему привяжется, влюбится, возможно даже – полюбит.

Мы так устроены. Поэтому мне нужно быть аккуратнее.

Я обязательно от него сбегу. Но пока я здесь. Рядом. Кричу от наслаждения и качаюсь на волнах нирваны: Джозеф вновь отправил меня в рай.

Обессиленно закрываю глаза. Дурацкая улыбка поселяется на лице, и её никак не смыть. Так хорошо. Мне сейчас очень хорошо.

– Голодная?

– Ммм…

– Валэри?

– Ммм…

– Ты выглядишь довольной.

Открываю глаза.

– А сам-то, – усмехаюсь. – Словно кот, объевшийся сметаны.

Он прикусывает кожу на моём плече, затем встаёт, поднимает меня с кровати, несёт в ванную.

В фильмах сцены, в которых мужчина намыливал женщину, казались мне какими-то слащавыми и неестественными. Но вот Джозеф мылит меня, моет, а внутри ничего не вопит от возмущения. Всё так, как должно быть.

Стою под струями тёплой воды. Разомлевшая. Довольная. Уставшая. Хочется свернуться калачиком и заснуть на его плече.

Как глупо, Валэри….

Он вытирает меня, кутает в халат, несёт обратно в спальню, укладывает на постель, ложится рядом. Просит, чтобы я придвинулась ближе и обняла его. Выполняю его просьбу, и внутри разливается тепло. Кажется, он и сам получает от этого удовольствие.

Целый месяц я мечтала расцарапать ему лицо, отбить яйца и сделать массу ужасных вещей. Но стоило ему прикоснуться ко мне, между нами заискрило так ярко, что мозги утекли в трусы.

Ни от одного мужчины мне так не сносило голову. Это же ненормально. Но как приятно, чёрт подери. Я бы была с ним по своей воле, если бы не факты, играющие против него.

– Джозеф?

– Да.

– Почему ты так реагируешь на меня? Разве я какая-то особенная?

Он молча водит пальцами по моей коже. Слишком долго.

Варианта всего два: либо Джозеф соврёт, либо и вовсе не ответит. Но правду вряд ли скажет. Хотя я могу ошибаться. Люди полны сюрпризов.

– Ты слишком особенная, Валэри. Не уверен, что смогу тебя отпустить. И не могу дать гарантий, что со мной ты будешь в безопасности. Ты права, я кретин. И всегда поступаю как сволочь. Ты не сможешь принять меня таким. Просто не будет, Валэри. Ни тебе, ни мне. Кто-то обязательно пострадает.

Вот она – правда в его исполнении. Почти признание в любви. Не уверена, что Джозеф знает, что такое любить по-настоящему. Ведь когда любишь, то желаешь человеку счастья. Неважно, с тобой он это счастье обретёт или без тебя.

– Ты не боишься меня, Валэри. Почему?

– Бояться нужно реальной угрозы. Сейчас ты вполне безобиден. Если возьмёшь в руки нож, вот тогда я испугаюсь.

– Странная ты женщина. Любишь лошадей?

– Ты что, ещё и зоофил? – морщусь.

– Нет, сладкая. Таким недугом не страдаю. Но лошадей люблю. У меня есть парочка породистых скакунов. Можем на днях покататься, если хочешь.

– Хочу.

Да, я правда хочу. Но есть одно «но».

– Только я не умею.

– Я научу тебя. Всему научу, о чём попросишь. Сделаю всё.

– Отпустишь меня?

И снова долгие минуты молчания. Очень долгие. Конечно, я и так знаю ответ, но спросить стоило. Может, он одумается. Ну возможен же такой вариант. Разве нет?

Джозеф поворачивается на бок, приподнимает пальцами мой подбородок и выдыхает в губы:

– Никогда.

Усмехаюсь. Ни единого шанса. Ни одного шанса он мне не оставил, чтобы я не боялась влюбиться в него.

Мне бежать от него надо, а не млеть в его объятиях. Но как бежать, если я в западне, откуда нет выхода? Зато есть он – снова рядом. Искры желания уже побежали по телу, дыхание сбилось, а руки сами тянутся к его лицу.

Провожу пальцами по щетине, Джозеф прикрывает глаза, перехватывает мою руку, целует мои пальцы. Один за другим. Медленно. Чувственно. С упоением.

Он толкает меня на спину, распахивает мой халат.

Горячий рот всасывает сначала один сосок, затем другой. Наглые руки сминают грудь. Джозеф прокладывает дорожку поцелуев вниз, добирается до заветного места, прикусывает клитор.

Шумно выдыхаю, прогибаюсь в пояснице, запускаю пальцы в его волосы. Это снова происходит. Я таю в его руках. Отдаюсь его губам. Точно на погибель.

Мне нельзя в него влюбляться. Нельзя. Он уничтожит меня. Сотрёт. Выпьет до дна, а потом выбросит.

Я должна сохранять трезвую голову. Но как это сделать, когда от стонов наслаждения закладывает уши? Когда ураган ощущений смывает все здравые мысли напрочь. Когда хочется ещё – ближе, глубже, прямо под кожу.

И он пробирается. Словно яд. Отравляет собой каждую клеточку, оседает на подкорке. Его уже не вытравить. Я сама ему позволила подобраться как можно ближе.

Думай, Валэри, думай. Не отключай голову. Не позволяй ему взять над тобой власть. Не вверяй ему свою жизнь. Не теряй контроль. Держи себя в руках. Не поддавайся.

Джозеф – не милый, не хороший, не дарованный Богом.

Когда-нибудь он сам убьёт тебя, Валэри.

И вроде ты понимаешь, что неправильно, нельзя, так не должно быть. Вроде ты ненавидеть его должна. Но где-то внутри, глубоко внутри, разгорается чувство, которое способно испепелить. Оно может стереть тебя в порошок, изуродовать не только тело, но и душу, если ты подаришь его не тому человеку.

Джозеф – не тот человек, которого можно любить.

От него бежать надо, Валэри. Бежать без оглядки пока ещё не поздно.

Но ты наслаждаешься и воспламеняешься в объятиях того, кто врал тебе, причинил вред и против воли удерживает тебя здесь. Того, кто не умеет любить.

Что же ты делаешь, Валэри?

Валэри

Стою посреди бесконечной равнины и ощущаю себя героиней книги «Грозовой перевал». Невозможно словами описать красоту, что окружает меня. Это нужно видеть!

Сиреневый перетекает в фиолетовый, а затем – в розовый. Конца и края – нет. Бескрайняя гладь простирается так далеко, что, даже прищурившись, я не могу точно определить её границу. Розово-лиловая пустошь растворяется в изумрудной зелени полей. Дорога петляет, то поднимаясь на холмы, то срываясь вниз.

Вдыхаю воздух полной грудью, раскидываю руки и смеюсь. Вереск – кустарник бессмертия – издаёт поистине божественный медовый аромат, который привлекает сотни пчёл. Они жужжат, копошатся и преклоняются перед этим удивительным вечнозелёным растением.

Увидеть верещатник в период цветения мечтают все туристы. И это неудивительно. Я буквально каждой клеточкой ощущаю, насколько мощная у этого места энергетика. Вересковые поля поражают яркостью и глубиной оттенков, скромностью, аскетизмом и буйством характера. Ощущение, что этому месту всё нипочём. Ураганы, бури, наводнения могут смести с земли человечество, а верещатник останется. Да, сейчас я чувствую именно так. Это место завораживает и влюбляет в себя. С первого вдоха. С первого взгляда. С первого шага.

Три четверти всех мировых зарослей кустарника приходятся на Шотландию, представляете? Древние жители этой страны считали, что сам Бог решил посадить медовое растение на склонах холмов, где гуляют холодные ветра. В награду вереску были даны изящные цветы с чарующим запахом.

Цветёт вереск белыми, розовыми, лиловыми, малиновыми или вишнёвыми цветками. Невзрачный на вид в течение полугода вереск, зацветающий в июле-августе, вдруг превращает сад или пустошь в красочный гобелен. Со временем цветки вереска засыхают, но продолжают держаться на растении ещё несколько месяцев, создавая впечатление, что вереск цветёт до поздней осени. Зимует это растение зелёным, не сбрасывая на зиму свои листья.

Сейчас середина августа, так что приехать сюда было отличным решением.

За неделю я научилась неплохо держаться в седле. После первой тренировки все тело ломило, потом стало чуть легче. Когда села на лошадь первый раз, сильно переволновалась. Со стороны кажется, что это легко. На деле же – нет.

Мне досталась чёрная как смоль лошадка по имени Ариана. До того красивая, что глаз не отвести. Относительно спокойная, послушная. Мы друг другу сразу понравились.

Первое занятие было с инструктором. Он вёл лошадь под уздцы, не переставая, говорил со мной, но всё равно расслабиться я не смогла. Слишком высоко. Сидишь в седле и понимаешь, насколько ты мелкая. Если бы Ариана захотела, то в два счёта скинула бы меня и затоптала.

Через пару дней за дело взялся Джозеф. Сначала он подсаживал меня к себе. На следующий день каждый ехал на своей лошади. Держались рядом, ехали медленно. И только сегодня наконец чуть припустили коней.

Ветер свистел и путался в волосах, адреналин бурлил в крови, и без того отбитые ляжки и задница молили о пощаде, но такого ощущения свободы я не испытывала ещё никогда.

Я влюблена в это место. Жаль, через пару дней нужно возвращаться. У Джозефа в начале следующей недели намечена важная встреча. Так что послезавтра вечером мы уедем отсюда, и я снова вернусь в золотую клетку.

– Валэри, – Джозеф обнимает меня сзади, кладёт подборок мне на плечо. – Нравится, да?

– Очень!

– Неужели никогда не была здесь?

Поворачиваюсь к нему лицом. Его руки перемещаются на мои бёдра, притягивают чуть ближе.

– Проездом я как-то видела верещатник, но чтоб вот так, в самую гущу – первый раз. Спасибо, Джо. Это волшебно. И Ариана чудесная.

– Теперь ты умеешь кататься на лошади.

– И знаю, что у тебя есть ранчо. Ты завидный жених и при этом похищаешь женщин. Как-то не складывается, не находишь?

Джозеф смеётся, а я улыбаюсь. Он смог меня удивить, устроил мне сказку, но скоро реальность вернётся. Я ведь…

Взвизгиваю, потому что Джозеф подхватывает меня на руки и кружит. Затем бережно ставит на ноги, обхватывает мою голову ладонями и впивается поцелуем в губы.

И поцелуй этот отнюдь не бережный, не целомудренный, не нежный. Мы пьём друг друга до дна, не сдерживая стоны.

Зрение туманится, появляется слабость в коленях, головокружение усиливается, а по телу разносятся импульсы желания. Теперь так происходит всегда, когда Джозеф рядом. Не было ни дня, чтобы мы не занимались сексом. Не один раз в сутки. И не два.

Мы трахались в спальне, в гостиной, на улице, в машине – везде, где нас настигало желание. Нам друг от друга крышу сорвало, это точно.

Джозеф – мой огонь, а я – его порох. Как иначе объяснить, что мы хотим друг друга постоянно? Чтобы потерять контроль, нам даже не обязательно касаться друг друга. Достаточно просто находиться рядом, чтобы воздух между нами накалился. А уж если коснуться – взрыв неизбежен.

Я понимаю, что это просто химия. Так бывает. А вот Джозеф с момента возвращения в замок ведёт себя так, будто безнадёжно влюблён. Но это всё притворство, маска, игра. Вряд ли он знает, что такое настоящая любовь. Этот мужчина не умеет любить.

Когда любишь, не держишь человека в клетке. Пусть даже клетка эта – роскошный замок.

А вот я любить умею. И мне нужно сбежать от него как можно скорее, пока глупое сердце окончательно не взяло верх над разумом.

Я подыгрываю Джозефу, наслаждаюсь тем, что он даёт мне. Но я ни на минуту не забываю, кто он и что сделал со мной. Я просто выжидаю. Нужно всё время быть начеку. Возможность сбежать может представиться в любой момент.

– Хочешь спуститься к морю?

– А лошади?

– Их заберут. Пойдём. Там красиво, хочу, чтоб ты запомнила этот день.

Он пытается быть милым и хорошим для меня, но такой ли он? Знаю ли я его настоящего? Как скоро наступит день, когда он покажет своё истинное лицо?

Уже который день подряд Джозеф задерживается допоздна. Ладно меня он не предупреждает, но хоть бы поставил в известность Камиля. Он уже больше часа ждёт Джозефа, а Джозеф даже не берёт трубку.

Хорошо хоть Томас позвонил и сообщил, что Джозеф приедет не раньше полуночи. Полуночи! Он ещё ни разу так не задерживался. Может, что-то случилось?

Да какая мне разница! Сбежать всё равно не смогу. Придётся его дождаться, а затем заняться с ним сексом. После рабочего дня Джо особенно голодный. Даже агрессивный, я бы сказала.

Мужчины так устроены. Частенько они выпускают пар с помощью секса. А тут я такая вся красивая и желанная. Как не всадить по самые яйца прям с порога?

– Валэри, – Камиль просовывает голову в дверь моей комнаты. – Мы пойдём. Зашёл попрощаться. До полуночи ждать я не могу.

– О, конечно. Доброй ночи.

Встаю с кресла, откладываю книгу. Хочу приготовить себе ванну. Хорошо, что Камиль и два его сопровождающих уходят. Разумеется, они ждали в гостиной, но принимать ванну, когда в доме гости, как-то…

– Ты как сама?

Резко поворачиваюсь. Я думала, Камиль спустился вниз, а вот он – стоит на расстоянии вытянутой руки. Не слышала, как он подошёл.

– Отлично, – натягиваю улыбку. – А что такое?

– Ну, в твоей ситуации… – он осекается и пожимает плечами.

– Ты о чём?

Видимо, Камиль имеет в виду, что Джозеф держит меня тут против воли. Но лучше уточнить. Я же не в курсе, насколько у них доверительные отношения. А вдруг Камиль не знает об этом? Вдруг он мне и правда поможет?

– Джо сказал, что всё разрулил. Но ведь всё равно страшно. Мало ли, вдруг они соврали, что оставят тебя в покое.

Ах, он об этом. Ну конечно, Камиль в курсе.

– Поэтому я всё ещё здесь. Сомневаюсь, что те, кто стоит за убийством моих родителей, так просто отступятся. Я им не верю. И Джозеф тоже.

Камиль смотрит на меня как-то странно. Его лицо искажает неприятная ухмылка. Он достаёт из кармана телефон и демонстрирует запись.

Диктофон был включен всё это время. Камиль просто взял меня на понт, а я и повелась. Как можно было так облажаться?!

– Джо соврал им в лицо. Ты обо всём знаешь. Парни, за дело.

Двое амбалов ещё не успевают войти в спальню, как я начинаю истошно вопить, за что сразу же получаю удар по лицу. Вспышка боли и привкус крови лишают голоса.

– Ах ты, сука! Раз такая борзая, умирать будешь медленно. И сначала мы с тобой хорошенько развлечёмся. Джо нескоро вернётся, а охраны здесь нет. Вопи сколько угодно, никто не услышит.

Ещё один удар по лицу сбивает меня с ног. Падаю на пол, рядом со столом. И это большая удача, потому что под столешницей закреплён пистолет. На всякий случай.

Джозеф научил меня обращаться с оружием, а также рассказал, как вывести человека из строя, не причинив ему особого вреда. Даже назвал код от сейфа, где лежат шприцы с усыпляющим раствором. Жаль, сейф этот в его комнате, а не в моей.

Разумеется, против Джо это вещество использовать глупо. Я всё равно не смогу сбежать. Джозеф знает, что я понимаю это, поэтому и показал мне всё. Даже с собаками своими познакомил. Я теперь своя здесь. Для всех. Но куда делась охрана? Почему на мои крики никто не пришёл? Неужели придётся справляться самой?

Игнорируя звон в ушах, вскакиваю на ноги. Направляю дуло поочерёдно на Камиля и двух его сопровождающих, которые тоже ворвались в спальню. Чёрт! Каковы мои шансы?

– Спокойно, Валэри, – Камиль поднимает руки. – Угомонись.

– Да пошёл ты! Охрана! На помощь!

– На этаже никого, красотка, – он хищно скалится. – Мы об этом позаботились.

И ведь он не врёт. Никто не спешит мне на выручку. Зато один из амбалов всё же умудряется подкрасться сбоку и обезоружить меня.

Доля секунды – и стальные клешни смыкаются вокруг моей талии.

Дьявол!

Истошно ору, брыкаюсь, но что толку. Я одна, их трое.

– Джозеф убьёт тебя! – выплёвываю Камилю в лицо.

– А откуда он узнает, что это был я?

– Здесь камеры.

– О которых мы тоже позаботились. Понимаешь, Валэри, сегодня я пришёл не к нему. Мой настоящий босс дал задание проведать тебя и заодно выяснить, действительно ли ты не знаешь ничего о своём прошлом.

Да, дело дрянь. Надо менять тактику.

– Давай договоримся. У меня есть деньги, я заплачу вам.

– Зачем нам твои деньги, Валэри? Нам заплатят в десять раз больше.

– Значит, дело в этом, да? Моя жизнь за бумажки?

– Ты разменная монета. Им нужен Джозеф. Твоя смерть не только заткнёт тебя навечно, но и заставит его двигаться в правильном направлении.

– Но зачем убивать меня? Если вы хотите заманить его, то…

– Не заманить, а спровоцировать. Ты – его слабое место. Он знает, кто хочет твоей смерти. Ринется мстить и найдёт свою погибель. Как драматично, правда? Мы убьём тебя, но сначала сполна насладимся. Связать её!

Как только я чувствую грубый обхват ремня на запястье, начинаю кричать с новой силой. Будто и не охрипла вовсе. Я брыкаюсь, визжу, умоляю, но толку – ноль.

Рот мне затыкают тряпкой, в солнечное сплетение прилетает увесистый удар, и я чуть не теряю сознание. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни разогнуться. Так меня и тащат к столу, к ножкам которого привязывают мои ноги.

Один из амбалов грубо нагибает меня, другой вытягивает мои руки на столе, связывает их. Утыкаюсь лбом в прохладную поверхность и считаю до десяти, чтобы хоть немного успокоиться и иметь возможность мыслить ясно. Да, это мне не поможет, но страх хоть немного собьёт. Нужно отвлечься.

Я – не здесь. Это – не со мной. Раз… Два… Три… Четыре… Пять…

Дыши, Валэри. Носом дыши.

Шесть… Семь… Восемь…

Если до этой минуты я не верила в реальность происходящего, то теперь меня пронзает нечеловеческий ужас.

Они изнасилуют меня, а потом убьют. Вот так просто. Словно я вещь. Никто. Пустое место.

Меня убьют. Как и моих родителей. И стоят за этим те же люди. Люди, которым я желаю смерти. Впервые в жизни я кого-то ненавижу настолько, что хочу видеть, как навечно закроются их глаза. Но я не увижу этого. Потому что сама буду мертва. Очень скоро…

Чёрт! Я столько всего не успела.

Не съездила в Испанию. Да, в Испанию! Джо не просто так сказал мистеру Джексону, что я уехала именно туда. Я хочу съездить в Испанию. Очень хочу. Джозефу и об этом было известно.

Не купила подходящий ковёр в спальню.

Не заказала те рамы для зеркал.

Не посетила могилы родителей.

Не занималась любовью. Сексом я занималась много раз, а вот любовью – нет. И уже не успею. Я ничего больше не сделаю в этой жизни. Она скоро закончится.

Заслужила ли я ещё одну попытку, кто знает. Даже если заслужила, и меня отправят обратно, я об этом уже не узнаю. Всё начнётся заново, с нуля. А я хочу остаться здесь, в этом теле, в этой жизни.

Пусть реальность, которая окружает меня сейчас – отстой. Пусть я неидеальна. Пусть делаю ошибки. Пусть. Это моя жизнь, и я буду за неё бороться.

Только как?

Ремни врезаются в кожу, тряпка во рту мешает дышать, грудь трётся о дубовую поверхность стола, чужие руки – не его – задирают подол платья.

Вот и всё, Валэри…

Вот и всё.

Твой мучитель не придёт на помощь. Его здесь нет. Ты одна и что ты можешь? Что можешь ты против трёх здоровых мужиков?

Брыкаться? Твои руки связаны.

Кричать? Звать на помощь? Тряпка заткнула тебе рот.

Откупиться? Твои деньги никому не нужны.

Им нужно твоё унижение. Твоя боль. Потому что всё твоё вскоре станет и его.

Они хотят его унизить, растоптать, спровоцировать. Ты – его слабое место. Ты, в принципе, слабая. Ты – женщина. И сила не на твоей стороне. Как могла ты думать иначе?

Несправедливо? Так мир вообще несправедлив.

Горько? Скоро станет. Пока тебе лишь мерзко.

Ты озлоблена и бессильна. Это раздирает на куски до такой степени, что слёзы из глаз. А ты ведь никогда не плакала, Валэри. Никогда.

Я говорю себе всё это, чтобы перестать грезить о чудесном спасении. Джозеф не войдёт в открытую дверь. Не успеет. Он далеко отсюда. Ему и в голову не придёт вернуться раньше времени. Он пока ещё не в курсе, что предатель среди своих.

Сейчас я готова признать, что люблю. Полюбила. Отдала сердце монстру. Преподнесла на тарелочке. Но он никогда об этом не узнает. Мёртвые не умеют разговаривать.

Мычу и извиваюсь, чувствуя, как трусики ползут вниз по ногам. Прикосновения чужих рук вызывают приступ тошноты. Звякает пряжка ремня, ладонь накрывает мою промежность – и внутри всё содрогается.

– Стой смирно, тварь. Не то попорчу твоё милое личико раньше времени.

Всё. Это конец. Никто не придёт на помощь.

Осознавать свою беспомощность так паршиво.

Вероятно, они пустят меня по кругу. Возможно, много раз. Смогу ли я после этого жить как раньше, если всё-таки выживу?

Глупый вопрос. Ответ ведь очевиден.

Ни одна женщина не смогла, не смогу и я. Я не особенная, хоть и считаю иначе.

Считала. Пока они не привязали меня, нагнув над столом.

Ничто на них не подействовало: ни просьбы, ни угрозы, ни пистолет, ни мои потуги вырваться, ни крики, ни деловое предложение. Меня обезоружили в два счёта. Заткнули рот. Обездвижили. Ударили. Унизили.

И сейчас они меня окончательно уничтожат. А потом убьют, как им и приказали.

Голову резко поворачивают, щека прижимается к столу. Теперь я вижу стены. Буду смотреть на них. Они серые, чуть с разводами. Мне никогда не нравилась эта комната. Роскошная, конечно, но слишком бездушная. Холодная. Обезличенная.

Скоро и я такой стану. Сначала умру внутри, перестану излучать свет, который так нравился ему, а затем и вовсе попрощаюсь с жизнью.

Я не верю в Бога, не молюсь, не являюсь пай-девочкой, совершаю разные поступки – плохие и хорошие. Я обычный человек.

Может, пора уверовать? Вдруг Господь сжалится, простит мне мои грехи и ниспошлёт чудесное спасение.

Ох, Валэри… Какие фантазии. Давай ещё позовём Санту.

Если бы я могла, то сейчас смеялась бы в голос. Но мне хочется молиться. Я не взываю к Богу, я зову своего мучителя.

Джозеф, пожалуйста! Если ты меня слышишь… чувствуешь… Ты нужен мне. Ты очень нужен мне, Джо.

Только бы он пришёл. Только бы пришёл, пока ещё не поздно.

Хотя уже поздно. Секунда или две, возможно, три – и они сделают это со мной. Ничто их уже не остановит. Разве что – чудо.

Но ведь чудес не бывает, правда?

Разумеется, их не бывает. Я перестала верить в чудо, волшебство и всё, что с этим связано, когда мне исполнилось восемь. Чем старше я становилась, тем больше циничности во мне появлялось. Отчасти благодаря этому качеству я поднялась так высоко.

Чем выше взлетаешь, тем больнее падать…

Я не считаю себя птицей высокого полёта. Да, я добилась многого, но и на вершину ещё не вскарабкалась. Остановилась на середине пути. Не по своей воле.

Сейчас всё оборвётся. Сначала наступит мой судный час, а потом – вечный мрак. Кто сказал, что ад внизу? Все черти и правда здесь. Притворяются людьми, а сами творят ужасные вещи.

Я не верю в карму, судьбу, но…

– Убери. От неё. Свои. Лапы.

Этот голос… Он клокочет яростью, однако впервые звучит не как погибель, а как спасение.

Он пришёл. Джозеф здесь. Впору и правда уверовать.

Двое ублюдков ретируются в другой конец комнаты, а Камиль убирает руки. Чужие ладони меня больше не лапают. Предатель боится, я знаю. Застёгивает брюки, направляется к Джозефу.

– Рановато ты, Джо, – произносит он, нагло улыбаясь. Но я чую его страх, скрытый за напускной бравадой. – Мы ждали тебя чуть позже. Сучка сама попросила, чтоб мы её связали. Присоединяйся. Веселье в разгаре. Я предупреждал, чтоб ты с ней не связывался. Она та ещё…

– Зато я не силён в предупреждениях.

Характерный щелчок отдаётся в голове эхом. Джозеф не прощает предателей. Никогда. Уж я-то знаю.

– Джо, да ладно тебе. Всё по обоюдному согласию. Она сама хотела, – несостоявшийся насильник поднимает руки в примирительном жесте. Больше он не успевает сделать ровным счётом ничего.

Грохот выстрела заставляет кровь застыть.

Ещё один. И ещё.

Три трупа. А я – жива.

Чудесное спасение? Нет, конечно, нет. Чудес не бывает, Валэри.

Джозеф никогда не делает ничего просто так. Он бы не вернулся, если бы не знал наверняка.

– Займись ими, – небрежно бросает он своему верному псу Томасу и направляется ко мне. Будто ничего не случилось.

Джозеф помогает мне поднять корпус, не говорит ни слова. Опираюсь руками о стол. Сложно стоять ровно, когда ноги привязаны к ножкам стола.

Едва я чувствую свободу в ногах, резко разворачиваюсь. Джозеф перерезает ремень, связывающий мои руки. Я смотрю ему в глаза и нахожу там подтверждение своим догадкам. Я ещё не задала вопрос, но уже знаю ответ.

Дрожащими руками вытаскиваю кляп изо рта и осипшим голосом спрашиваю:

– Почему ты вернулся раньше?

– Я и не уезжал, – он прищуривается. – Давно подозревал, что этот сучёныш играет против меня. Доказательств не было. А сегодня он дал мне повод его убить. Выпьешь, Валэри? Тебе не помешает. Ты плакала. Нужно успокоить нервы.

Джозеф такой спокойный. Отстранённый. Холодный. Чужой.

Он говорил, что никогда не станет мной рисковать, но всё-таки сделал это. Использовал меня в своей грязной игре. Я для него лишь пешка. Вещь. Так было всегда. Ничего не изменилось. И не изменится.

Если раньше я надеялась, что когда-нибудь он сможет меня полюбить, то сейчас ясно вижу, насколько смешны мои желания.

Жалкое создание ты, Валэри. Джозеф не умеет любить. Какие ещё доказательства тебе нужны? Ну, давай спросим.

– И ты спокойно ждал? – мои глаза распахиваются. – Позволил им…

– Они же не успели причинить тебе серьёзный вред. Губа скоро заживёт, синяк на скуле тоже пройдёт быстро. Это мелочи, Валэри. Зато ублюдки проявили себя и теперь мертвы. Спасибо за помощь. Прости, что не предупредил. Всё должно было выглядеть достоверно.

От его слов боль в груди невыносимая. Там, где сердце. Скребёт и нарывает. Но я натягиваю маску и выдаю спокойным тоном:

– Конечно. Они не успели ничего сделать. Ты вовремя. Я хочу… мне надо в душ. Смыть с себя всё это.

– Провожу тебя.

Джозеф ждёт, пока я натяну трусы, затем берёт меня под локоть и ведёт в свою комнату. Едва мы туда заходим, говорит, что будет ждать в библиотеке, и закрывает за собой дверь.

Кидаюсь к сейфу. Я знаю код, знаю, что внутри есть шприцы с тем средством. Оно может мне понадобиться.

Достаю парочку, сжимаю в руке. Смотрю на пачку денег, беру и её тоже. Жаль, всего одна. Деньги мне тоже пригодятся. Вряд ли я смогу запросто вернуться домой.

Пристраиваю банкноты в декольте, один шприц кладу в карман, другой держу в руке. Наготове.

Жду несколько минут, затем словно в трансе выхожу из спальни. На мне лишь платье и туфли, но заходить в свою комнату за кофтой небезопасно. Ночью в конце августа уже прохладно, придётся потерпеть. Хорошо, что туфли удобные: каблуки невысокие и устойчивые.

Неслышно крадусь к лестнице, миную охрану у парадного входа, направляюсь к воротам. Мне не нужен душ. Мне нужно бежать. Вырваться наконец из плена. От него.

Джозеф не защитит меня. Сам же и погубит. Плевать он хотел на мою безопасность. Сначала он исхлестал меня, сегодня с лёгкостью готов был отдать на растерзание трём ублюдкам, а дальше что? Сам пустит мне пулю в лоб, закопает на заднем дворе и посадит розовый куст? Или скормит мои останки своим псам?

Он способен на всё. Джозеф – псих, манипулятор, эгоист. Мне нельзя оставаться с ним рядом. Даже если меня снова поймают, даже если накажут за очередную попытку, я должна бежать. Не оглядываясь.

В памяти всё ещё грохочут выстрелы, пока каблуки отстукивают бешеный ритм по мраморной поверхности.

Бежать отсюда. Бежать так далеко, как только возможно.

Прикрываю глаза, трясу головой и судорожно тяну в себя воздух, но перед глазами лишь кровь.

Он убил… Всех их убил.

Они твари, но ведь живые люди.

Были.

А теперь – нет.

И никто их даже не хватится. Так же, как не хватились и меня.

Все мои знакомые думают, что я до сих пор грею косточки в Испании. А тем, кто в курсе, где я, на меня плевать.

Никому из моих друзей даже в голову не приходит меня искать, ведь он делает всё, чтобы поддерживать иллюзию моей свободы и добровольного отъезда из Лондона. Никто из них даже не догадывается, что на деле я никуда не уезжала. Я всё ещё в Англии, недалеко от столицы.

В его власти.

В его замке.

На замке. С камнем на шее. Связана невидимыми цепями по рукам и ногам.

Но я бегу. Бегу и чувствую, как освобождаюсь. Чем дальше от него, тем легче двигаться.

Сегодня я сброшу эти оковы. Никто меня не найдёт. Ни он, ни те, кто желают мне смерти. Я сбегу и затеряюсь, залягу на дно. Я умею быть невидимкой. Умею выживать. Научилась за годы жизни за чертой бедности.

Мне всего лишь нужно прорваться сквозь охрану у ворот. Всего-то лишь…

Обманом, угрозами, принуждением – неважно, как. Сегодня я снова стану свободной.

Вот уже и арка. Ни одного охранника на посту.

Удача? Совпадение?

Не верю ни в то, ни в другое.

Интуиция отчаянно сигналит, но тело её не слушает. Я бегу к выходу из этого ада, даже не думая свернуть или остановиться.

Ноги почему-то начинают слушаться всё хуже и хуже.

Когда я добегаю до арки перед воротами, из темноты раздаётся низкий, вибрирующий злостью голос:

– Куда-то собралась, сладкая?

От испуга теряюсь, забывая, что нужно затормозить, и с разбега врезаюсь в стену. Он рядом – и я снова себе не принадлежу. Власть – у него. Он дёргает за ниточки так умело.

Мой кукловод.

Тюремщик.

Убийца.

Сколько жизней он сгубил помимо моей?

На его руках кровь. Её не смыть, как бы он ни пытался.

Сколько жертв на его счету?

Я стану следующей?

Но я уже ей стала. Пусть я и не мертва, однако и не живу вовсе. Лишь существую, чтобы удовлетворять его желания.

Лихорадочная дрожь пробирает тело, стоит сильным рукам развернуть меня. В лицо ударяет терпкий аромат парфюма, смешанный с запахом дорогого табака, и ноги становятся ватными.

Сопротивляться бесполезно. Я – в его власти. Снова. Он – мой первородный грех. Искушение, погибель.

До него я не жила, а с ним каждый день умираю быстрее, чем кажется возможным.

Нельзя. Нельзя оставаться.

Он уничтожит меня. Сотрёт. Выпьет до дна, а потом выбросит.

Разум отчаянно бьётся о прутья клетки, которая моментально захлопывается, стоит ему провести пальцами по моей щеке.

– Джозеф, – выдыхаю, почти теряя сознание от мощной волны желания, которая подчистую смывает все здравые доводы.

Становится невыносимо трудно дышать, жар тонкими струйками стекает в низ живота, электричество потрескивает в пальцах. Сердце, прыгая в бешеном ритме, оглушающе грохочет. И следа не осталось от моей решимости.

В эту секунду мысль о том, чтобы покинуть его, причиняет боль, словно ломает кости. И он чувствует мою слабость. Свою власть. Клетка закрыта, прутья впиваются в кожу, отправляя её волнами похоти.

– Валэри. Плохая девочка. И как мне тебя наказать?

Он улыбается одними лишь губами, в глазах я вижу серую холодную сталь. Она постепенно заполняется чернотой. У меня тоже есть над ним власть. Но она так ничтожно мала. Похоть, не отравленную любовью, легко утолить. Моя жажда гораздо сильнее, глубже, ненасытнее. Он нужен мне весь. Каждую минуту, секунду, мгновение. Потому что я люблю. Полюбила. Не смогла приказать сердцу.

Но для него я – никто. Одна из многих.

Скоро он выпьет меня полностью и выбросит. Безвольную, бездушную, ни на что уже не годную. Разве могу я это допустить?

Джозеф уже поработил моё тело, забрался в голову, отравил мысли, вонзился в сердце. Теперь ему нужна моя душа.

Но я не отдам. Она моя.

Призвав последние силы на борьбу, выталкиваю себя из дурмана и ударяю коленом в пах любимого возбужденного мужчины.

Пусть он и Джозеф, но его яйца ничем не отличаются от миллионов других.

Зрительный контакт разорван, и я могу двигаться. Если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда.

Направляю шприц ему в шею, втыкаю иглу и давлю на шток до упора.

Джозеф перехватывает мою руку, сам вынимает иглу, отшвыривает шприц в сторону. Из-за удара он не может ровно стоять, а вскоре и вовсе рухнет. Средство сильное. Не он один прибегает к незаконным методам. Через минуту, а то и меньше, Джозеф уйдёт в отключку. Это мой единственный шанс. Другого не будет.

Когда я перехожу на бег, в спину раздаётся ласкающий слух голос:

– От меня не уйти, Валэри.

Я знаю, Джозеф. Но я постараюсь. Очень сильно постараюсь.

– Закроешь всё сама, окей? – раздаётся около уха низкий женский голос, и тёплая ладонь ложится на плечо.

Оборачиваюсь. Передо мной стоит хозяйка бара – высокая, темноволосая женщина. Ей тридцать четыре, но выглядит она максимум на двадцать семь. Она улыбается мне, и я выдавливаю ответную улыбку.

Её кудрявые волосы вызывающе топорщатся, а внушительная грудь вздымается от частых вздохов. Судя по озорному блеску в глазах, Айлин уйдёт пораньше, потому что Брэд снова позвал её на свидание. Уже третий раз за неделю. Ясно, чего она такая довольная.

– Конечно, Айлин.

– Сегодня работаем так же до последнего клиента. С тех пор, как ты к нам устроилась, всё попёрло в гору. Твои идеи – блеск! Ты в эту лачугу новую жизнь вдохнула. В начале следующей недели прибавлю тебе тридцать процентов.

– Спасибо, Айлин.

– Это тебе спасибо. И чего только тебя сюда занесло? Девка ж мозговитая. И красивая. Явно не отсюда.

Она продолжает восхищаться и сыпать комплиментами, но я уже не вслушиваюсь. Кажется, у меня снова начинается приступ паники. И всё потому, что мне придётся закрыть бар глубокой ночью, чтобы потом пешком идти через самый стрёмный район в городе. Неосвещённый. И ведь это не первый раз, но с недавних пор темнота меня настораживает. Тёмные улицы, дороги, проулки и переулки – тем более.

Когда я покинула замок Джо, то долго не решалась выйти на трассу. То кралась, то бежала по лесу, шарахаясь от каждого шороха. Ночной лес не тихий, он жуткий. Тьма кругом кромешная, под ногами листья и сухие ветки, которые трещат так, что впору от испуга в штаны наложить. А ещё птицы и звери… Не все твари божьи ночью спят.

Несколько раз я налетала на кочки, чуть не подвернула ногу, не разглядела пень и, врезавшись в него, содрала кожу до крови. Не знаю, сколько времени я продиралась через этот ад. Когда решилась выйти на дорогу, было ещё темно. До Лондона доехала на попутке. На свой страх и риск. Какое счастье, что водитель не оказался маньяком или извращенцем. Пришлось соврать, что моя машина сломалась. Уж не знаю, поверил ли он мне, но до города подвёз. Почти до моего дома.

Разумеется, в квартиру я попасть не смогла. У входа в здание стояли два чёрных автомобиля. Без понятия, люди Джо меня там караулили или те, кого послали меня убить, однако пройти мимо них я не решилась. Ждала долго, но всё без толку: они так и не уехали.

К мистеру Джексону я не пошла. Он связан с Джозефом, значит, сразу бы и сдал меня ему. К друзьям тоже не рискнула сунуться. Джо знает их всех, так что нашёл бы меня в два счёта. Уехать или улететь я тоже не решилась. Во-первых, все документы остались в квартире. Во-вторых, не так уж много денег у меня с собой было. Хватило всего-то на еду, дешёвое нижнее бельё, джинсы, кофту, куртку, ботинки, сумку и оплату комнаты за первый месяц.

Я затаилась там, где меня точно искать не станут. В каждом городе есть такие места. Лондон – не исключение. После приюта я жила в этом районе какое-то время. Знакомых у меня здесь не осталось, зато ориентируюсь неплохо.

Оказалось, что тот бар, в котором я работала, до сих пор существует. Сменились только владелица и вывеска. Теперь здесь всем заведует Айлин.

Я заявилась сюда днём – грязная, растрёпанная, без документов и сумки, но Айлин даже бровью не повела. Вот в чём плюс таких районов. Здесь каждый четвёртый выглядит так, как я выглядела тогда. Меня приняли за свою, потому что я особо не выделялась. А к своим здесь относятся хорошо.

Я пообещала, что, если Айлин даст мне шанс и подскажет, где снять комнату, то за неделю удвою выручку. Она согласилась, а я сдержала слово. За неделю прибыль выросла в два с половиной раза. Со второй недели и того больше.

Так я и стала барменшей в баре «Мерзкий коготь». Название говорит само за себя. Типы здесь околачиваются стрёмные. Своих не трогают, но я знаю, на что они способны. Хорошо, что мне удалось вписаться. Да и Айлин сразу взяла меня под крыло. Помогла и с работой, и с комнатой. К тому же запретила кому-либо меня трогать. Я, можно так сказать, неприкосновенная личность.

Да, мне удалось устроиться на работу и найти жильё, однако мои смены заканчиваются за полночь. Точнее говоря, я закрываю бар в половине второго ночи, убираю всё, считаю кассу, только потом иду домой. Нет, не иду. Крадусь. Вот уже на протяжении двух недель душа уходит в пятки, пока я преодолеваю путь до того гадюшника, где вынуждена обитать. Каких-то пятнадцать минут ходу, а я трясусь так, что того гляди в обморок грохнусь. Но мне нужны деньги, а в другие заведения меня бы не взяли. Хотя, возможно, и взяли бы, но какой ценой… Я прошлась по нескольким и выяснила, что владельцы – мужчины. Работать в таком месте под мужским началом – плохое решение.

– Ви, ты вообще меня слушаешь?

– Прости. Задумалась.

– Я говорю: давай посидим на днях, выпьем. Или сходим куда-нибудь. М?

– Да, неплохая мысль, – пытаюсь улыбнуться, но выходит лишь судорога.

– Тебе надо развеяться. Ты ж ни разу выходной не брала. Две недели пашешь как лошадь. Как ещё на ногах держишься? – Айлин качает головой. – Ну всё, я пошла. Брэд пригласил к себе, – она подмигивает мне.

– Хорошего вечера.

– О, детка. Вряд ли слово «хорошо» применимо ко мне.

Ну да, Айлин та ещё оторва. Но она хорошая. Грубоватая, немного развязная, но добрая. Я редко ошибаюсь в людях. Научилась их считывать. Вот только некоторые люди не так просты, их невозможно прочитать с первого раза. И со второго тоже. И с третьего.

Я общалась с Джо пять раз, прежде чем приехать к нему домой…

Хватит, Валэри! Хватит о нём думать. Лучше налей тому парню выпить, его стакан давно пуст.

Суматоха помогает отвлечься, и до закрытия я больше не вспоминаю Джозефа. Парадокс: я безумно рада, что мне удалось сбежать и освободиться от него, но при этом какая-то часть меня сходит с ума от желания вновь его увидеть. Кто сказал, что нельзя влюбиться в плохого человека? Сердцу не прикажешь… Так ведь говорят?

Я пыталась не допустить этого, но люди не могут контролировать эмоции и чувства. Можно их отслеживать, анализировать, изучать, прислушиваться к ним, поддаваться или бороться с ними, но не контролировать, нет. Мы не можем выключать эмоции по щелчку пальцев. Не можем игнорировать чувства. Это за пределами наших возможностей. Можно приглушить и держаться из последних сил, принимать только взвешенные рациональные решения. Но всё равно настанет момент, когда эмоции и чувства возьмут верх, а разум отойдёт на второй план. Каждый человек с этим сталкивается. Разумеется, если он психически здоров.

Когда выхожу из бара, вдыхаю ночной свежий воздух. Мне снова предстоит это. Привыкну ли я когда-нибудь или так и буду бояться темноты и каждого шороха до конца дней?

Закрываю двери, опускаю защитные ролеты. Несколько секунд стою, пытаясь справиться с нарастающей паникой, затем направляюсь в сторону «дома».

Ступаю бесшумно, осторожно. Кругом чернота и тишина, город спит, он безлюдный в этот час. Идеальное время, чтобы остаться незамеченной для всех. Самое паршивое время, если хочу и дальше оставаться невидимой для него.

Редкие громкие звуки заставляют нервно оборачиваться, а от тихих шорохов тело прошибает холодный пот. Я не темноты боюсь. Я боюсь того, кто может в ней скрываться. Того, кто может прятаться в ночи, наблюдая за каждым моим шагом.

И ведь может наблюдать не он один. Не только Джо может меня искать. Мне всё ещё следует опасаться людей Нельсона, Гибсона и Бекера. Да, они пообещали не трогать меня, но Камиль с дружками ясно дали понять, что этим троим нельзя верить. Я для них всё ещё угроза, а значит, они всё ещё желают мне смерти.

Зачем я решила срезать? Лучше бы пошла в обход по хоть как-то освещённой улице. Всё-таки этот район один из самых неблагополучных в Лондоне. Тут и без моих преследователей полно ушлёпков.

Ладно, уже недалеко. Через минут пять я наконец ввалюсь в свою «конуру», чтобы без сил упасть на дряхлый матрас. Работка выматывает, обслуживание пьяных завсегдатаев отбирает много энергии. Они безобидные для меня, просто очень приставучие и общительные, а молчаливая барменша вызовет подозрение. Вот и приходится не только спиртное им наливать, но и молоть языком с обеда до поздней ночи. Каждый день. Хорошо, что в языке нет костей.

Я молодец: не пропала, не умерла, не сломалась. А ведь ещё две недели назад думала, что жизнь кончена. Но ничего: живу, дышу, работаю. Человек привыкает ко всему. Под всё подстраивается.

Но человек ли я теперь? Живу как загнанный зверь.

Сворачиваю в нужный проход между домами, и сердце уходит в пятки. Мужской силуэт впереди не сулит ничего хорошего. Поворачивать назад – поздно, идти мимо мужчины – боязно. Вдруг он маньяк или кто похуже. Ведь маньяки – это ещё не самое страшное. Сую руку в сумку и понимаю, что газовый баллончик остался на работе. Видимо, случайно выложила, когда искала расчёску. Сегодня явно не мой день.

Нащупываю нож. Возможно, у меня паранойя, но лишняя предосторожность не помешает. Кто бы это ни был, если сунется – проткну его и глазом не моргну. Я не боюсь обычных людей. Уж им-то я отпор дать смогу.

Хочу проскочить мимо него, но он загораживает мне путь. Дым от сигареты бьёт в лицо, заставляя зажмуриться. Ещё несколько секунд я остаюсь в счастливом неведении, но, когда открываю глаза, вижу, как мужчина выбрасывает окурок. Этот жест…

Ночное наваждение поднимает голову. Стальной блеск серых глаз лишает возможности двигаться.

– Как живёшь, сладкая?

Жёсткий голос с хрипотцой повергает в шок. Он нашёл меня.

Знала, что найдёт, из-под земли достанет, как бы я ни пряталась. Для него нет преград, нет запретов, нет границ. Он – зверь, который не остановится ни перед чем. Монстр, не умеющий любить. Тот, кто растоптал мою жизнь. Подчинил. Запер. Спрятал. Влюбил в себя, а затем предал.

– Джозеф, – тихо произношу и закрываю глаза.

Вот и всё. Две недели свободы. Всего каких-то две недели. Нужно было сменить страну, континент, что угодно, лишь бы подальше от него. Но я не могла ни уехать, ни улететь. Я сбежала от него в одном платье. Без денег, без документов, без надежд вернуть свою жизнь. Он забрал их у меня. Забрал всё, что только мог забрать. Я ведь позволила ему. Но больше не стану. Главное – не поддаваться.

– Развлекаешься, Валэри? И без меня? – в его голосе клокочет еле сдерживаемая ярость.

Жёсткая хватка на запястье, толчок – и вот я уже придавлена к стене мощным телом. Джозеф в бешенстве. Однако я чувствую кое-что ещё…

– Плохая девочка, – цедит он сквозь зубы, обдавая горячим дыханием шею. – Очень плохая. Ты заставила меня побегать. Я беспокоился. Ты же совсем одна, а город большой и страшный. Плохие люди вокруг. Много ужасных вещей может произойти с маленькими девочками.

– Я не девочка, – выдыхаю, пытаясь не поддаваться ответному желанию.

– О, я знаю!

Лёгкий укус в шею и следом сразу поцелуй. Пьянящий. Дурманящий. Страстный. Будто он и правда скучал по мне. Будто ему меня не хватало. Но это всё обман. Нужно держаться. Не поддаваться больше. Ни за что!

– Валэри та ещё развратница, правда, сладкая? Почему ты не дрожишь? Тебе неприятно? Уже нашла кого-то на замену? – он отрывается от моей шеи и пристально смотрит в глаза. Даже в темноте вижу, как полыхает его взгляд. – Скажи.

– А иначе – что?

Иногда молчание красноречивее любых слов. Одного взгляда на Джо достаточно, чтобы всё понять. Вот он и показал своё истинное лицо. Снова. Но я смотрю в его глаза и не ощущаю страха, разочарования, горечи или сожаления.

Я знала, что так будет. Даже если бы я уехала, он бы меня нашёл. Нашёл бы, потому что я нужна ему, но любовь здесь вовсе ни при чём.

– Говори. Ну же!

– Никого у меня нет. С тобой никто не сравнится.

Надеюсь, он купится на это…

– Врёшь. Не хочешь меня больше? Нам же было хорошо вместе. Уже забыла?

Сопротивляйся, Валэри. Никогда! Никогда больше он не заставит тебя чувствовать к нему что-то. Лучше смерть.

– Ты скучала, Валэри? Я скучал.

Ладонь нагло проскальзывает между ног. Пальцы надавливают, ласкают, подчиняют.

– Скажи.

– Да, я очень скучала.

– Сколько вранья. Где твоя искренность, Валэри? – почти рычит он, прежде чем впиться в мои губы поцелуем.

Сердце пропускает удар. Второй. А затем начинает неистово биться. Тело пробирает дрожь, ноги подкашиваются, и я вцепляюсь в плечи Джо. Целую его жадно, страстно, будто, если оторвусь от его губ – умру.

Я не соврала. Я скучала…

Он стонет мне в рот, сжимает в объятиях сильно, до боли, шарит руками по телу, оставляя ожоги. Я сама вся горю, но Джо полыхает сильнее. Однако он разрывает поцелуй. Проводит пальцами по моей щеке. Его дыхание надломленное, свистящее, неровное. Джозеф смотрит так, будто пытается запомнить каждую чёрточку моего лица.

– Вот теперь ты не врёшь, – хрипло произносит он. – Спасибо за честность.

Его губы больше не касаются моих, и это самая настоящая пытка. Я готова умолять, чтобы он взял меня прямо здесь. Или пошёл со мной. Или забрал с собой. Где угодно. Как угодно. Только бы с ним.

– Это тебе, – Джо достаёт из кармана пальто большой конверт, свёрнутый в трубочку, и протягивает мне.

– Что это?

– Твоя жизнь. Ты же хотела её вернуть. Или тебе по вкусу этот гадюшник?

– Но как же…

– Больше тебя никто не потревожит. Я с ними разобрался.

– Ты… убил их?

– Не обязательно убивать, чтобы уничтожить человека. Прощай, Валэри.

Кожа всё ещё горит в тех местах, где он касался меня. Губы всё ещё болят. Тело просит продолжения, сердце оглушающе грохочет, а душа рвётся на части. Внутри начинает саднить так сильно, что я кричу ему вслед во всю мощь своих лёгких:

– Стой!

– В чём дело, сладкая? – не оборачиваясь, спрашивает он.

– Объясни, что происходит.

– Ты свободна, Валэри. Можешь прямо сейчас вернуться в свою квартиру. Тебе же не терпится, правда?

Его силуэт растворяется в темноте, и тепло покидает меня окончательно. Я не думала, что будет вот так. Что угодно я могла предположить, но не это. Он… ушёл. Оставил меня в покое. Но покой ли я ощущаю? Нет! Каждая клеточка тела хочет слиться с ним, подчиниться ему вновь, снова почувствовать себя живой.

Он не убивал меня, не отравлял своим ядом. Это всё я. Не смогла смириться с тем, что влюбилась в такого, как Джозеф. Не смогла перебороть своё эго. Не смогла признаться себе в том, что он мне нужен. Не сказала ему об этом. Я лгала. Себе и ему. Всё время.

Правда в том, что он был нужен мне и всё ещё нужен не просто потому, что защищал меня. Джозеф пробудил во мне что-то. С ним я ощущала себя желанной. По-настоящему. С ним я могла быть слабой и не стыдиться этого. С ним я могла быть собой.

Хороший ли он человек? Нет. Но разве кто-то вообще хороший? Каждый может совершить что-то ужасное. Во благо или ради личной выгоды. Иногда грани размыты. А если пропустить через призму субъективного восприятия, то всё стирается в порошок.

Я не хочу другого мужчину. Да, Джозеф прав, просто не будет. Возможно, кто-то пострадает. Возможно, у нас вообще ничего не получится. Но этого не узнать, если хотя бы не попытаться. И я хочу попытаться. Всегда хотела. Именно с ним. С первой минуты, как его увидела, поняла, что он особенный. Идеально подходящий для меня. Почему я так долго противилась?

Потому что он запер меня? Но, быть может, только поэтому я ещё жива.

Потому что отлупил до синяков? Но ведь я не нежный цветочек, с некоторыми партнёрами мы проделывали и куда более жёсткие вещи. Джозеф был прекрасно об этом осведомлён.

Потому что использовал меня, чтобы прищучить Камиля? Некрасиво, согласна. Эгоистично. Жестоко. Но Джо и есть жестокий бизнесмен, который пойдёт на всё ради цели, и я знала об этом, так что – ничего личного. Джозеф не изменится. У него есть тёмная сторона, и она никуда не исчезнет.

Потому что он любит доминировать, и моё эго взыграло? Да, это так. Но глубоко внутри мне нравилось, что можно расслабиться. Впервые в жизни я не думала о деньгах, работе, репутации и массе других вещей, которые обычно давят на меня ежеминутно. Впервые в жизни я «отстегнула яйца» и просто доверилась мужчине, спряталась за каменную стену. Впервые в жизни я по-настоящему влюбилась.

Порой потеря контроля – тоже своего рода сила.

Я не хочу другого мужчину…

– Джо, стой!

Поздно, как поздно мы порой осознаём такие очевидные вещи.

– Джо!

И снова тишина. Джозеф не вернётся. А если я приду к нему, вряд ли захочет меня видеть. Похоть, не отравленную любовью, легко утолить… Он нужен мне, а вот я ему – нет. Иначе он бы не ушёл.

– Чёрт! – сжимаю в руках конверт и кричу что есть силы: – Ты нужен мне, Джо!

Кажется, я сорвала голос.

Какая-то возня за мусорными баками выводит из оцепления. Видимо, своими криками я разбудила всю округу, в том числе и бомжей. А заодно стала отличной мишенью для тех, кто привык жить за чужой счёт. Надо убираться отсюда, если не хочу стать жертвой настоящего маньяка или грабителя. Денег у меня с собой не особо много, но всё же. А теперь ещё и этот конверт. Нутром чую, что там что-то важное.

Когда вхожу в свою «конуру», чувствую себя настолько мерзко, что хочется волком выть. Кидаю сумку и конверт на кровать, раздеваюсь, быстро принимаю душ. Мне бы спать лечь, но сон как рукой сняло.

Надеваю тёплую пижаму, устраиваюсь в кресле, вскрываю конверт. По мере изучения содержимого, брови ползут всё выше, а рот распахивается шире. Это документы, оформленные на моё имя. Даже подпись моя стоит. Я теперь владею сетью ресторанов мистера Джексона.

Как такое возможно?!

Из конверта выпадает листок. Поднимаю его с пола. «Возвращаю тебе твою жизнь. И небольшой бонус за моральный ущерб. Прощай, Валэри. Будь счастлива» – значится в записке.

Бонус? А мистер Джексон вообще в курсе? Или Джозеф просто отправил его на тот свет? Или отжал бизнес, как делал много раз?

Чёрт! Рано я ему оправдания нашла. Сволочь он самая натуральная. Мистер Джексон же так любил своё дело! Хрен бы он его продал или отдал по доброй воле.

Заглушаю порыв набрать его номер. Уже половина третьего, мистер Джексон давно спит. Если он жив, конечно.

Дьявол тебя дери, Джо! Какой же ты…

Громкий стук в дверь пугает чуть ли не до икоты. Неужели это он?

Но незваным гостем, а точнее – гостьей, оказывается вовсе не Джозеф.

– Айлин? Что ты тут делаешь?

– Я войду? – она бесцеремонно вторгается в комнату. – Всё равно не спишь. Устроим девичник сегодня, – Айлин показывает мне бутылку виски. – Ты ж не против?

Степень моей растерянности становится выше, когда Айлин проходит в глубь комнаты, сбрасывает кожанку и туфли, садится прямо на ковёр и открывает бутылку. Ну да, теперь она точно не уйдёт.

– Захватишь роксы или что там у тебя?

Закрываю дверь на замок, достаю чистые стаканы, протягиваю Айлин. Пока она занята их наполнением, я накрываю документы пледом.

– А как же Брэд? – спрашиваю, устраиваясь напротив Айлин. – Вы что, поссорились?

– Этот говнюк бросил меня. Ради практики, представляешь?

– Практики?

– Он завтра летит в Грецию. Сказал, что такой шанс выпадает раз в жизни. И зачем, скажи на милость, нужно было окучивать меня целый месяц?

– Как вариант: он хотел вдоволь натрахаться напоследок. Ты же взрослая девочка, Айлин, и всё понимаешь.

В ответ получаю порцию отборной брани, направленную на Брэда, и еле сдерживаю улыбку. Айлин продолжает сыпать гневными высказываниями, она и впрямь сильно раздражена, но я пропускаю все её тирады мимо ушей. Ситуация вполне себе стандартная. Никто же не пострадал и не умер. Подумаешь, очередной мудак, который не соизволил предупредить о своих планах заранее.

Хотя со стороны всё кажется простым. Не находясь на месте человека, легко рассуждать. Джозеф ведь тоже…

– Ви! Ты опять меня не слушаешь. Что случилось, подруга? На тебе лица нет. Ты будто привидение увидела.

– Почти в яблочко, – усмехаюсь, затем опрокидываю в себя содержимое стакана.

Айлин внимательно следит за каждым моим движением, это напрягает, но и выгонять я её не хочу. Она помогла мне. И относится более чем хорошо.

– Что у тебя стряслось? Не сейчас, а вообще. Не каждый день ко мне приходят такие, как ты, знаешь ли.

– Это какие?

– Нууу, – она обводит пальцем ободок стакана, а затем снова впивается взглядом в моё лицо. – В бегах. Без документов, без вещей, с разбитым лицом. Ты ж не отсюда.

– Я жила в этом районе. И работала в твоём баре, когда он ещё не был твоим.

– В это я как раз верю, иначе ты б не вписалась. Но ты вписываешься. Значит, прошлое у тебя было непростое. Ты сделала всё, чтобы отсюда выбраться. И выбралась. Ви, меня не обманешь. Ты слишком крутая для этой работы. Явно занимала руководящую должность в каком-то пафосном месте. Но что-то пошло не так, верно? И теперь ты в бегах. Сначала я решила, что ты увела кучу деньжат, и на тебя объявили охоту. Но это бред. Зачем человеку, у которого до хрена бабла, прятаться в таком гадюшнике? Правильно, незачем. Тут что-то другое. Ты что-то натворила, детка? Кто-то хочет навредить тебе? Колись. Мне сказать можно. Но если не хочешь – твоё право. Я в любом случае тебя не выдам. Ты мне выручку подняла. Своих я не сдаю.

Уж не знаю, что стрельнуло мне в голову – алкоголь или желание поделиться с кем-то, но я рассказываю ей всё. И про своё детство, и про то, что так долго не знала правду, и про Джо, и про свой плен, и про побег, и про то, что меня хотели убить, и даже про сегодняшнюю встречу.

– Ого… – выдыхает Айлин, пытаясь переварить всю полученную информацию. – Твою ж мать! Ты словно героиня хренового блокбастера!

– Хренового – не то слово.

– И что он хотел? Просто повидаться?

– На самом деле, он отдал мне это, – протягиваю ей документы. – Я теперь владею сетью ресторанов. Придётся снова с ним встретиться. Не хочу я…

– Подруга, ты в своём уме? – перебивает меня Айлин. – Тебе такой приз преподнесли на тарелочке, а ты нос воротишь?

Пожимаю плечами, отпиваю виски, а она погружается в изучение бумаг.

– Не прикопаться, – выносит Айлин свой вердикт. – Уж поверь мне, я в этом разбираюсь.

– А ты разве не по бухгалтерии?

– Я училась на юридическом факультете. По части бухгалтерии я тоже мастер, проходила углубленный курс. Ну, типа дополнительное образование. Хотела быть крутым специалистом. Мозги работали на полную катушку. Два диплома были почти в кармане.

– А почему не доучилась? В чём причина? Как ты вообще стала хозяйкой «Мерзкого когтя»?

– Длинная история. Расскажу в другой раз. Лучше объясни мне, почему ты не хочешь принять его подарок?

– Во-первых, не хочу быть ему обязанной. Во-вторых, откуда я знаю, может он убил мистера Джексона или отобрал у него бизнес. Это же Джо!

– Завтра ты у него обо всём спросишь или поговоришь с мистером Джексоном. Соглашайся. Такой шанс выпадает раз в жизни. По документам всё чисто.

– Моя подпись подделана, значит, и всё остальное может быть фальшивкой.

– Много паришься, подруга. Поднимай свою красивую попку, будем разгонять скуку.

Айлин достаёт телефон, включает ритмичную песню, встаёт и начинает танцевать. Она хоть и довольно высокая, но двигается изящно. Копна кудрявых волос колышется в такт, руки вырисовывают в воздухе замысловатые узоры, бёдра, обтянутые чёрной кожаной мини-юбкой, извиваются из стороны в сторону, а красный кроп-топ так и притягивает взгляд. Айлин красивая, уверенная в себе, пробивная и с мозгами у неё всё в порядке. Разве что её манеры оставляют желать лучшего, но это для меня не проблема.

– Айлин, – окликаю её и убавляю громкость на телефоне. – Ты поедешь со мной?

– В смысле? – она застывает с поднятыми руками. – Куда? К Джо? К мистеру Джексону?

– С ними я сама в состоянии поговорить. Речь не об этом. Я отлично знаю, как обеспечить приток клиентов, как поднять выручку и ещё много о чём. Но документацией и уж тем более стыковкой доходов и налогов я не занимаюсь. Так что мне нужен толковый бухгалтер, подкованный в юридических вопросах. Даже если предложение Джо окажется для меня неприемлемым, без работы я не останусь. Ты в любом случае мне нужна. Поэтому предлагаю тебе поехать со мной.

Айлин смотрит на меня, открыв рот. А не перегнула ли я палку? Вдруг она меня сейчас матом обложит и пошлёт куда подальше? Здесь она сама себе хозяйка, а я предлагаю ей работать на меня. К тому же я ведь не в курсе, почему она не работает по специальности. Может, «Мерзкий коготь» – её давняя мечта? Или что-то плохое случилось в прошлом?

– Если ты, конечно, хочешь, – добавляю осторожно, и Айлин наконец отмирает:

– Шутишь, что ли? Да я мечтаю свалить из этой дыры! На хрен «Мерзкий коготь», на хрен Брэда, на хрен Джо. Мы с тобой крутые. Ты крутая, Ви. И я за тобой пойду даже к чёрту на рога!

Она подлетает ко мне, плюхается на пол и делает несколько глотков прямо из горла.

– Я уже и не надеялась когда-нибудь выбраться отсюда, – в её глазах стоят слёзы. – Спасибо, Ви! Ты лучшая! Само провидение занесло тебя в мой бар!

– Так, ну всё. Кто-то явно пьян. Постелю тебе на кресле, оно раскладывается.

– Да хоть на полу. Мы съезжаем отсюда!

Наблюдая, как искренне Айлин радуется, я начинаю улыбаться. Может, Джозеф и правда не причинил вреда мистеру Джексону? Айлин права. Незачем сразу предполагать самое худшее. Завтра же пойду к Джо и всё выясню. Главное, чтобы меня к нему пропустили.

Одно только настораживает: если Айлин так рада возможности убраться отсюда, то какого хрена она сколько лет провела в этой дыре? Таких специалистов с руками и ногами отрывают. Я успела оценить её профессиональные навыки. Айлин вполне могла бы работать в какой-нибудь крупной солидной компании.

– Айлин, это, конечно, не моё дело, но почему ты застряла здесь? Что случилось?

Она смотрит на меня. С каждой секундой выражение её лица становится всё мрачнее. Видимо, в прошлом действительно произошло что-то плохое. Зря я спросила. Уже хочу извиниться за свою бестактность, но Айлин начинает говорить:

– Случился один козёл. На последнем курсе юридического я проходила практику в крутой фирме. Владелец предложил поработать на него, ему очень нужен был бухгалтер с юридическим образованием. Я так обрадовалась, с радостью приняла его приглашение. Первый месяц всё было нормально, а потом…

– Он приставал к тебе?

– И это тоже, да. Вишенкой на торте стало то, что он попросил кое-что скрыть. И я могла бы, раз плюнуть. Но там люди пострадали, Ви. Много людей. А этот козлина хотел выйти сухим из воды. И вышел. Только без моей помощи. Я отказалась помогать ему. Теперь все двери для меня закрыты. Из университета вышибли с позором. Обвинили в воровстве и мошенничестве. В моём личном деле написано, что я подделывала документы, представляешь? Очень быстро всё оформили. Чуть в тюрьму не угодила. Брат помог выбраться, – Айлин смахивает слёзы. – А потом он пропал. Я искала… до сих пор ищу, но всё без толку. Возможно, его убили. Из-за меня. Мы всегда были горой друг за друга, с самого детства. Родители погибли, когда мне было шестнадцать, а Кайлу девятнадцать. Мы с ним остались вдвоём. Защищали друг друга как могли, поддерживали. А потом всё это… С того дня, как он пропал, почти десять лет прошло.

Дотрагиваюсь до её руки, крепко сжимаю.

– Ты не виновата, Айлин.

– Виновата. Не нужно было мне соглашаться. Но кто бы на моём месте отказался от возможности поработать в одной из самых успешных компаний Лондона? Это же такой крутой старт. Я была молодая и глупая. Совсем не разбиралась в людях.

Ужасная догадка закрадывается в голову.

– А как звали владельца? – шепчу, еле шевеля губами.

– Его фамилия Гибсон. Богат, влиятелен и не чист на руку. Бизнес у него выстроен на крови. Наверняка ты его знаешь, о нём постоянно пишут что-то хорошее. Врут. Он купил всех, кого мог купить. А кого не смог, тех, видимо, убрал по-другому.

Разумеется, я знаю, что за человек Гибсон. Не из сводок новостей, а из личного опыта. И ещё я рада, что Джо не имеет никакого отношения к исчезновению брата Айлин.

– Гибсон – подонок каких поискать. Он один из тех, кто стоит за убийством моих родителей.

– Как тесен мир, – Айлин выдавливает слабую улыбку. – Знаешь, если Джо с ним разобрался, то я плюсую очко твоему парню.

– Он не мой парень.

– Но ты на него запала, так ведь?

– Нет.

– Не умеешь ты врать, – Айлин корчит рожицу. – Ладно, босс, давай на боковую. Хватит на сегодня душещипательных историй. Глаза слипаются, а завтра у тебя важный день.

Она права. Если я хочу получить ответы, то мне придётся встретиться с Джо лицом к лицу.

Улыбаюсь своему отражению. Как приятно вернуться в свою жизнь. В свою квартиру. В свою ванную. Завтра же закажу рамы на зеркала, а сейчас нужно поторопиться, если хочу застать Джозефа на рабочем месте. До мистера Джексона я так и не смогла дозвониться. Это плохой знак.

Путь до компании Джо занимает больше часа. Заторы на дорогах жуткие. И чем медленнее мы движемся, тем быстрее бьётся сердце. Вчера, стоя возле тех вонючих баков, я свыклась с мыслью, что больше не увижу его. Но не прошло и суток, как я еду в логово зверя. Может, поэтому он ушёл? Знал, что приду к нему сама…

– Приехали, – развязно окликает меня водитель.

Расплачиваюсь, выхожу из такси и сразу же оказываюсь в эпицентре толпы. Все торопятся по своим делам, на ходу разговаривают по телефону, толкаются, бранятся. Отвыкла я от городской суеты и оживлённых районов.

Кое-как прорываюсь сквозь толпу в нужную мне сторону. Сворачиваю, огибаю здание, затем ещё одно, прохожу полквартала, снова поворачиваю и встречаюсь лицом к лицу с серой каменной глыбой. Огромный небоскрёб стоит будто особняком. Никакой суеты, никаких криков и спешащих людей. Всё чинно, упорядоченно, респектабельно.

Захожу в холл, подхожу к стойке регистрации и сообщаю цель визита. Уж не знаю, пропустят ли меня.

Девушка докладывает о моём прибытии по внутренней связи, получает ответ и улыбается мне дежурной выученной улыбкой.

– Мистер Томпсон примет вас прямо сейчас. Второй лифт слева, последний этаж. Там вас встретят.

– Спасибо… – смотрю на её бейдж. – София.

Дежурная улыбка так и не стала искренней, да я этого и не ждала.

Лифт быстро мчит наверх, а когда двери распахиваются, очередная вышколенная кукла с радостью приветствует меня в компании «ДжейТи Корп». Иду за ней по коридору, поражаясь масштабам этого места. Никогда раньше не была здесь.

Чтобы руководить такой махиной, нужно иметь железные нервы и много сил. Физических и моральных. Джозеф отлично справляется. Хотя это неудивительно. Ему идеально подходит его жизнь. Он на своём месте.

Блондинка подводит меня к кабинету и кивает на дверь. Видимо, это означает «дальше сами». Благодарю её, а после того, как она удаляется, нажимаю на ручку. Дверь поддаётся легко, бесшумно, слишком быстро. Я не готова… не готова!

Спокойно, Валэри. Помни, зачем ты здесь.

Тихий смешок долетает до моих ушей, едва я переступаю порог. Джозеф сидит за столом, но я вижу лишь спинку массивного кожаного кресла. Как невежливо.

– Валэри, Валэри, – произносит он нараспев, медленно поворачиваясь. – Проходи, садись, – Джо указывает на кресло по другую сторону стола. – Что привело тебя? Неужели соскучилась?

– Не льсти себе, Джо, – посылаю ему улыбку, сажусь напротив, достаю из сумки документы. – Мне нужны объяснения.

– И какие же? Ты читать разучилась?

– Я ничего не подписывала, но моя подпись стоит. Может, и мистер Джексон ничего не подписывал? Дозвониться я до него не смогла. Что ты с ним сделал, Джо? Он тоже «греет косточки в Испании»? Или всё-таки на кладбище?

– Я не убиваю людей…

– О, да! Конечно! Видела я, как ты не убиваешь.

– Нехорошо перебивать, Валэри, – на его лице появляется хищный оскал. – А ты меня перебила. Я не убиваю людей просто так. Мистер Джексон не сделал ничего такого, за что его стоило бы убрать. Я просто купил его бизнес. Он с радостью принял моё предложение.

– Не ври мне.

– Аккуратнее, Валэри.

– Мистер Джексон никогда бы не продал своё детище!

– Откуда ты знаешь? Старик мечтал избавиться от надоевшего проекта и свалить на пенсию. Я дал ему такую возможность. Он с семьёй уже обосновался в Италии и открыл маленький ресторанчик. Не ради прибыли, денег у него теперь немерено.

– Но… он же так любил…

– Любил, да. Но эта гонка его чуть не доконала. У Джексона проблемы со здоровьем. И уже давно.

– Не понимаю, – пребывая в полной растерянности, продолжаю держать документы в руках. – Почему он ничего мне не говорил?

– А ты всем своим подчинённым говоришь о том, что у тебя, допустим, месячные?

– Это не одно и то же!

Джозеф разворачивает кресло в пол-оборота, поджигает сигарету, затягивается, выпускает дым в потолок. Он не смотрит на меня, не говорит ничего. Просто курит, стряхивая пепел на идеально чистый пол.

Чувствую себя ненужной, лишней. Надоедливой мухой, которая вызывает лишь раздражение. Впервые рядом с ним я ощущаю себя вот так. Это обезоруживает, рушит возведённую стену, срывает маску безразличия и… ранит. Больно. Сильно. Будто воткнули нож в спину и прокрутили рукоятку.

– А что с Бекером, Нельсоном и Гибсоном? Если ты их не убил, тогда что?

– Не вижу смысла обсуждать это. Ещё вопросы? – его тон сухой, лишённый эмоциональной окраски напрочь.

И тут до меня доходит: я больше его не интересую. Ни как личность, ни как женщина. Джо нашёл себе кого-то получше. Поэтому он меня отпустил. Но зачем тогда подарил мне бизнес? Чтобы держать на крючке? Или потому, что чувствует вину? Разумеется, первое.

Еле сдерживаю непрошенные слёзы, понимая, что ничего у нас не выйдет, потому что никаких «нас» нет и никогда не было. Навоображала себе невесть что! Глупая. А ещё считаю себя умной, самодостаточной женщиной. И с какой радости щиплет глаза? Я плакала всего раз в жизни. Неужели сейчас случится шоу номер два?

– У тебя кто-то есть? – шепчу едва слышно.

Джозеф молчит слишком долго, а потом всё тем же сухим и холодным тоном невозмутимо произносит:

– Если ты спрашиваешь, трахаюсь ли я, то ответ «да».

Не думала, что когда-нибудь разговор о сексе разорвёт внутренности в клочья.

А может, Джозеф потерял интерес гораздо раньше? Поэтому он использовал меня? Поэтому медлил? Поэтому ему было плевать, что они ударили меня?

Беру себя в руки и спокойным уверенным тоном произношу:

– Я хочу знать кое-что. Камиль отключил камеры, значит, ты не мог контролировать ситуацию. Почему это не насторожило тебя? Почему не пришёл раньше? Складывается ощущение, что всё так и было задумано. Ты сказал, что они не успели сделать ничего существенного. Знаешь, я пыталась себя в этом убедить. Пыталась оправдать тебя, твой поступок, твоё промедление. Но правда в том, что они успели. Они ударили меня. А если бы они меня убили? Ответь мне, Джо. Это важно. Почему ты медлил? Почему не пришёл раньше?

Жду, но ответа нет. Тишина давит. Его безразличие раздражает настолько, что я теряю самообладание и перехожу почти на крик:

– Да пошёл ты, Джо! Психопат недоделанный! Кем ты возомнил себя? Сначала запер меня, потом использовал в своих грязных целях, сделал соучастницей убийства, а теперь решил сделать ещё и вечной должницей? Хрен тебе! Не выйдет! Не хочу больше иметь с тобой ничего общего! Ясно? И подачки твои мне не нужны. Забирай! – швыряю документы на стол. – Я верну свою жизнь, твоя помощь не требуется. Обязанной тебе я быть не хочу. Ты… – голос срывается, и заканчиваю я почти шёпотом: – Ты жалкий ублюдок. Лжец. А я – идиотка, потому что поверила тебе.

За меня говорят эмоции. Злость, ярость, ревность, обида – во мне бушует так много.

Джозеф продолжает молчать, но атмосфера в кабинете изменилась, я чувствую. Вибрации, исходящие от Джо, говорят о том, что сейчас он сам готов меня убить. Джозеф ведь способен на что угодно, а я только что катком проехалась по его мужскому эго. Но я рада, что высказала это. Быть может, я потом пожалею, но в данную минуту еле сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощёчину.

– Так ты обо мне думаешь, Валэри? – Джозеф разворачивается ко мне лицом, подаётся вперёд и впивается в меня колючим взглядом. – Что ж, посмотрим, как ты справишься без меня. Сеть ресторанов останется за тобой, сделка состоялась, откатить не получится. Хотя теперь я сомневаюсь, что тебе по зубам руководить таким проектом. Истерики в бизнесе недопустимы. Так что делай с этим что хочешь. Можешь продать. Но уже без моего участия. Положи папку в сумку. Вот новый номер Джексона, – он протягивает мне телефон. – Запиши и больше не донимай меня расспросами.

Пока я дрожащими пальцами вбиваю цифры в смартфон, который купила сегодня утром, Джозеф нажимает на кнопку и вызывает Томаса. Как только верный пёс заходит в кабинет, Джо отчеканивает:

– Проводи мисс Доналдсон, потом отзови ребят.

Томас округляет глаза и открывает рот, но Джозеф не даёт ему и слова сказать:

– Какие-то возражения?

– Никаких. Идёмте, мисс Доналдсон.

Коридор, лифт, холл, ступени, лицо Томаса – всё смешивается в одно яркое пятно. Не могу понять своё состояние. Я никогда не испытывала ничего подобного. Хочется вернуться и задать совсем другие вопросы, а потом расцарапать ему рожу и выдрать волосы той, с которой Джо сейчас делит постель. Но благоразумнее просто забыть о нём. Вычеркнуть из жизни, будто его никогда в ней и не было.

Он использовал меня. Ему на меня плевать. Это всё, что нужно знать о Джо.

– Кофе?

Вздрагиваю от прикосновения к руке. Томас смотрит на меня слегка озадаченно.

– Что?

– Кофе выпьем? Тут за углом делают отличный. Ты дрожишь, нужно согреться.

– Я не замёрзла.

– И всё же: кофе.

Он тянет меня за собой. Не вижу смысла сопротивляться, поэтому покорно плетусь следом. В голове полная каша, а сумка стала будто втрое тяжелее. Даже горячий напиток не спасает. Хотя кофе здесь и правда вкусный.

– Уж не знаю, что там у вас произошло, но вот мой совет: сегодня же займись вопросом безопасности. Джо сказал отозвать ребят, значит, твои заведения останутся без нашего покровительства уже сегодня.

– Но при чём тут вы?

– Мы обеспечиваем защиту многим заведениям. Джо заключает сделки, а я в ответе за внешнюю безопасность. Крыша, охрана – называй как хочешь, суть от этого не меняется.

Да, теперь поняла. Мистер Джексон занимался этим вопросом сам, так что я не была в курсе, как это всё работает. Я даже не знала, что именно Джо нам покровительствовал. Точнее, Томас. Как тесен мир…

– Мне казалось, этим мафия промышляет. Ну там… не знаю… гангстеры.

– И они тоже. Могу свести с одним человеком. Они берут тридцать процентов. За первый месяц придётся заплатить сразу.

– Тридцать? От выручки?

– Да. Джо берёт двадцать пять. А тебе бы вообще ему платить не пришлось, но ты решила показать характер. Снова.

– Потому что он козёл! Что ты вообще для него делаешь? Убиваешь по приказу?

Томас ухмыляется.

– Нет, я делаю свою работу чисто, без лишней шумихи. Сто лет никого не убивал. После армии не особо-то часто приходилось руки марать.

– Ты служил в армии?

– Да, занесло по молодости на горячую точку. Снайпером. Вот тогда кровавые реки лились почти каждый день. Многих на тот свет отправил. Хотя я их даже не знал, не касался, но некоторые до сих пор в кошмарах являются.

Весело, ничего не скажешь. И трёх месяцев не прошло, а моя жизнь не просто перевернулась с ног на голову, она словно на американских горках катается. Вот сижу кофе пью со снайпером. Обычное дело. Интересно, что завтра? Обед с главой мафиозного клана? Почему нет? У меня как раз найдётся свободный часик.

Ладно, Валэри, хватит. Лучше задай вопрос, на который так и не получила ответ.

– А что стало с Бекером, Гибсоном и Нельсоном?

– Ты новости не смотрела? Бекер и Нельсон мертвы. Гибсон в бегах.

– Джозеф убил их?

– Нет. Он хотел обличить их, вывести на чистую воду. Доказательства были косвенными, улики тоже. Следы они хорошо заметают, непросто было связать их с этим делом, но всё же ему удалось. Джо встретился с ними, чтобы их могли взять с поличным. Но кто-то его подставил. В них стреляли, Бекера и Нельсона положили на месте, Джо ранили, а Гибсону удалось сбежать. Теперь под Джо копают. Думают, он организовал всё это, чтобы избавиться от конкурентов под носом у службы безопасности и спецотдела полиции и таким образом выйти сухим из воды.

– Его ранили…

– Угу, – Томас кивает и откусывает кусок от сэндвича. – Только вчера из клиники вышел. Говорил я ему, чтобы не лез во всякое дерьмо. Теперь вот Интерпол за дело взялся. Не было печали.

Боже, он даже не сказал мне. Ни про ранение, ни про свои проблемы. Но почему? Не хотел, чтобы я волновалась? Жалела его? Или он действительно вычеркнул меня из своей жизни? Скорее всего так и есть. Ведь это именно из-за меня у него сплошные неприятности.

– Значит, Гибсон на свободе?

– Ему сейчас не до тебя, поверь. К тому же ты под наблюдением моих парней. Так что всё нормально.

– Но Джо же сказал отозвать их.

– Нет, этих – нет. Он, может, и разозлился, но твоей жизнью рисковать не станет.

– Я ни черта не понимаю. То он защищает меня, рискует всем ради того, чтобы ликвидировать Гибсона, Бекера и Нельсона, то подставляет меня под удар ради того, чтобы поймать Камиля с поличным. Я правда ни черта не понимаю.

– Женщины, – Томас закатывает глаза. – Мы не всемогущи, Ви. Иногда что-то просто идёт не так. Вот и всё. Мы не предполагали, что Камиль и его приятели бьют женщин. Не ищи подвох там, где его нет. Джо использовал тебя, чтобы обличить предателя. Возможно, ты не видишь всей картины, но Джо провернул это, потому что только так можно было защитить тебя. Пара синяков ничто по сравнению с перерезанным горлом. Зажило же. Ты снова красотка.

– Дело даже не в синяках, а в том, как Джо отреагировал. Будто ничего не случилось. Я перестала его интересовать? Может, в этом дело?

– Чего?

– У него кто-то появился?

– М?

– Девушка.

– Нет у него никого.

– Но он же с кем-то трахается.

И всё-таки его смех меня бесит. Или Томас просто задался целью вывести меня из себя. Один хрен, моё сегодняшнее состояние трудно назвать адекватным. Раздражает абсолютно всё. Я как на пороховой бочке сижу. С тех пор, как сблизилась с Джо, вряд ли я могу называться хладнокровной сукой.

– Так, может, вернёшься и спросишь ещё раз? – Томас подмигивает мне. – Заодно и проблему с охраной заведений решишь.

– Нет уж, спасибо.

– Тогда держи, – он протягивает мне листок. – Здесь контакты. Люди они опасные, но надёжные. Своих не обижают, а защищают. Скажешь, что от меня. Не тяни с этим, позвони сразу, договорись о встрече сегодня же, иначе слетятся стервятники. Законный бизнес без поддержки долго не живёт. Я дам тебе четыре часа, Валэри. Не больше.

– Но…

– Пока, Ви. Береги себя.

Томас встаёт и быстро покидает кафе. Просто блеск! Теперь начинаю понимать, почему мистер Джексон решил свалить в Италию.

Набираю номер, жму кнопку вызова. Отвечают достаточно быстро. Голос звучит бодро, лишних вопросов мужчина не задаёт. Всё сухо и по факту, это хорошо. Упоминание Томаса и правда играет мне на руку, потому что мужчина называется Гектором и предлагает встретиться через час в «Искушении», чтобы обсудить все детали.

Ну, с этим я справилась. Если меня сегодня не четвертуют, то, можно сказать, день удался. Расплачиваюсь за кофе, выхожу из кафе, ловлю такси.

Всю дорогу не могу перестать думать о Джо, нашей ссоре, его словах и разговоре с Томасом.

Почему я вообще решила, что у Джозефа появилась женщина? Он ведь не так сказал. Возможно, у него и правда нет никого постоянного, а секс… Ну, что ж. Имеет полное право. Да даже на отношения имеет полное право. Я сама сбежала от него, не сказала о своих чувствах, а теперь… Ну а что теперь?

Его ранили, у него серьёзные неприятности. И всё это из-за меня. Мне тоже досталось из-за плана Джо. Он использовал меня как наживку, что вполне оправдано. Ведь изначально это были исключительно мои проблемы. Камиля он бы всё равно рано или поздно вывел на чистую воду. Джо не обязан был впрягаться за меня. К тому же он купил мне бизнес, причём не из корыстных целей, а я не то что «спасибо» не сказала, я ещё и обвинила его во всех смертных грехах. Разумеется, он взбесился. Кому такое будет приятно?

Из разрушительных мыслей меня вырывает звук пришедшего от Айлин сообщения. Она спрашивает, как проходит мой день, удалось ли поговорить с Джозефом и нужно ли ей сегодня приезжать. Быстро набираю ответ, что всё хорошо и, если она хочет, то может приехать, однако в голове стучит совсем другая мысль.

Я ехала, чтобы получить ответы, но вопросов стало лишь больше. Кажется, я облажалась. Крупно облажалась.

Едва я захожу в ресторан, ко мне подлетает перепуганная администратор.

– Мисс Доналдсон, в вашем кабинете мужчина. Он спросил, здесь ли вы, а потом просто пошёл туда. Я пыталась его остановить, но… – она разводит руками.

Тааак. Получается, персонал уже в курсе, что теперь я здесь главная. Что ж… Джо бросил мне вызов, и я его приму. Справлюсь. Докажу своему экс-любовнику, что мне вполне по зубам быть не просто руководителем, отвечающим лишь за ряд задач. Вникну во все нюансы, соберу вокруг себя отличную команду. Я смогу. Я в себя верю.

– Всё в порядке, Майли. Он пришёл ко мне. Мы договаривались о встрече.

Разумеется, не было оговорено, что ему можно вламываться в мой кабинет, но об этом Майли лучше не знать. И откуда Гектор знает, где находится кабинет? Если это вообще Гектор. Мало ли желающих побеседовать со мной. Томас, конечно, обещал дать мне время, но вдруг Джо вмешался?

– Привет, цыпа! – раздаётся громкое приветствие, стоит войти в кабинет.

Мужчина сидит, развалившись в кресле и положив ноги на стол. Коричневые казаки из дорогой кожи начищены до блеска, а вот подошва грязная. Укоризненно качаю головой.

– А, прости, – он убирает ноги со стола, встаёт, подходит ко мне и протягивает руку. – Гектор.

Пожимаю её. Ладонь у него большая, грубая. Вены на руках отчётливо видны, под серым свитером проступают горы мышц, а светлые джинсы обтягивают мощные бёдра и идеальный зад. Успела заценить вид сзади, пока этот исполин вставал с кресла. Он и правда исполин. Я ему макушкой до подбородка еле достаю, а на мне ведь туфли на каблуках.

– Какой у тебя рост, Гектор? Прости за бестактность.

– До двух метров всего сантиметра не хватает.

Улыбка у него широкая, зубы как на подбор ровные и неестественно белые. На вид ему около сорока. Не могу точно определить. Гектор производит двоякое впечатление…

Производил, пока не направил мне дуло прямо в лицо. Теперь всё вполне однозначно. Смотрю на пистолет и начинаю думать, что это один из самых паршивых дней в моей жизни. Но всегда может стать хуже.

– Ну а теперь, цыпа, побеседуем откровенно. Кто дал тебе мой номер? Чьи это заведения? Старина Джексон недавно пропал, а спустя пару дней звонишь ты. Думаешь, на лоха нарвалась? На кого работаешь? И куда делся старик?

– Убери пушку, Гектор, – произношу спокойно, хотя внутри бушует настоящая буря. – Видимо, ты и правда лох, раз вместо того, чтобы позвонить Томасу и поинтересоваться, откуда у меня твой номер, либо спокойно поговорить со мной, ты целишься мне в лоб. Хорошее начало переговоров. Думаешь после такого я захочу с тобой работать? Хоть одна царапина на мне останется, Джозеф тебя в порошок сотрёт.

Проблеск интеллекта вспыхивает в его глазах, и Гектор опускает руку, но пистолет не убирает.

– Так ты тёлка Джо? Это теперь его заведения? Тогда зачем вызвонила меня? У Томаса людей, что ли, не хватает? Но он же в курсе, что я на их с Джо территории не работаю. И на них я тоже не работаю. Проблемы мне не нужны. Я ж говорил ему, что буду соблюдать нейтралитет.

Нет, интеллектом тут и не пахнет.

– Это мои владения, Гектор. Мы с Джо кое в чём не сошлись во мнениях, поэтому Томас любезно предоставил мне твой номер. Сказал, что ты профессионал, но, по ходу, он меня дезинформировал. Выход найдёшь сам.

Рискованно, конечно. Если Гектор сейчас действительно уйдёт, то у меня могут быть крупные неприятности. Однако он убирает пистолет и поднимает руки в примирительном жесте.

– Да ладно тебе, цыпа. Работа у меня нервная, всё по сто раз проверять приходится. Давай сделаем вид, что я не тыкал в тебя пушкой, и обсудим сотрудничество. Лады?

– Для начала: я тебе не цыпа. Меня зовут Валэри. Если у тебя проблема с произношением имён, можешь называть меня «босс». Лады?

Ощущение, что в кабинете началось землетрясение. Гектор гогочет так громко, что того гляди лопнут барабанные перепонки. Градус злости повышается, терпение заканчивается. Как работать с тем, кто с самого начала дал понять, что я для него всего лишь «цыпа», с которой можно не церемониться? За несколько минут он назвал меня так уже трижды.

– А ты прикольная, – отсмеявшись, произносит он и вновь садится в кресло. – Ну, а теперь займёмся делом, – его тон вмиг становится серьёзным. – Томас сказал, что мы берём тридцать процентов?

– Да.

– Ну, раз ты своя, сойдёмся на двадцати семи. Присаживайся, нужно обсудить детали.

Как у него получается? Ввалился в мой кабинет и ведёт себя так, будто это он здесь главный. Хотя, в какой-то степени так и есть. Он нужен мне больше, чем я ему.

Примерно в течение получаса мы оговариваем все нюансы, а затем разговор плавно сворачивает в более интимное русло. Гектор расспрашивает меня о мистере Джексоне, об отношениях с Джо и всякой ерунде, никак не относящейся к делу. Чтобы как-то остановить этот нелепый допрос, я интересуюсь не голоден ли Гектор.

– Нравишься ты мне, цыпа! – громогласно объявляет он и расплывается в белоснежной улыбке. – С удовольствием заточил бы стейк с кровью. Прям с языка сняла.

Еле сдерживаюсь, чтобы не вставить едкий комментарий о том, что стейк не затачивают, а едят. Насчёт «цыпы» уже не возмущаюсь, ибо это бесполезно. Называть он меня будет только так и никак иначе.

Я уже говорила, что Гектор производит двоякое впечатление? С одной стороны – неотёсанный грубый мужлан с замашками сексиста. С другой стороны – человек дела, который слов на ветер не бросает. Опасный. Брутальный. Харизматичный. Привлекательный. Надёжный. Никогда бы не подумала, что это может сочетаться в одном мужчине, но вот передо мной сидит живое доказательство.

Наконец приносят еду. Я чуть салатом не давлюсь, наблюдая, как Гектор поглощает стейк. Воспользоваться вилкой и ножом он даже не подумал. Держит окровавленный шмоток мяса двумя руками, отрывая от него зубами большие куски. А ещё Гектор… чавкает. Колоритный персонаж, ничего не скажешь. Интересные у Томаса друзья.

– А откуда ты знаешь Томаса?

– Да пересекались по молодости то там, то здесь, – уклончиво отвечает Гектор и вытирает салфеткой кровь с подбородка. – Притёрлись. Скорефанились. Хороший он мужик.

Щетина у Гектора нехилая, ещё немного – и можно будет назвать бородой. Не хватает только тулупа и ружья. А если на этого великана ещё и шапку-ушанку нацепить, то картина будет завершена.

Раздаётся стук в дверь, разрешаю войти, и Айлин нарисовывается на пороге.

– Валэри, привет! – восклицает она, но тут же осекается, заметив Гектора. – Ой, прости. Не знала, что ты не одна.

Хочу представить их друг другу, однако Гектор меня опережает:

– А это что за краля?

Он проходится оценивающим взглядом по Айлин и, кажется, остаётся весьма довольным. А вот Айлин явно не в восторге. По-моему, сейчас грянет буря.

– Какая я тебе краля?!

О, нет…

– Айлин, это Гектор, он помогает мне кое с чем. Гектор, это Айлин, мой бухгалтер.

– Значит, краля ещё и с мозгами? Интересно! – Гектор присвистывает и откидывается в кресле. Глаз с Айлин он так и не сводит. – Может, и мне что-нибудь посчитаешь на досуге, а? – его рот растягивается в похотливой улыбочке. – Или это… сразу того? – Гектор подносит кулак ко рту, двигает рукой, а языком надавливает на внутреннюю поверхность щеки.

Вполне понятный жест. Пока Айлин офигевает и краснеет от злости, пытаясь вновь обрести дар речи, я вскакиваю с кресла и быстро направляюсь к ней. Беру её за руки и шепчу:

– Милая, знаю, он ведёт себя как мудак, но он нам нужен. Просто забей, ладно? Пропускай мимо ушей. На нормальные просьбы он не реагирует, а грубость его только провоцирует. Гектор вне закона, поэтому будь аккуратна. Появляться он здесь будет нечасто, так что…

– Не, – раздаётся прямо за спиной. – Если краля не согласится сходить со мной на свидание, наведываться буду каждый день. Задница у неё зачётная. И сиськи огонь. Так и хочется полапать.

Сжимаю запястья Айлин, закрываю глаза, выдыхаю через рот. Только после этого отпускаю её и разворачиваюсь к Гектору. Он стоит так близко, что приходится задрать голову.

– Послушай, Гектор, ты не имеешь права вот так разговаривать с моими работниками. Это ясно?

Начисто игнорируя мой вопрос, Гектор обхватывает мою талию, отрывает меня от пола и просто переставляет в сторону. Как пушинку. Пока я и Айлин пребываем в полнейшем шоке, Гектор подходит к ней вплотную, заставляя её отступить назад к двери. Он располагает ладони по обе стороны от лица Айлин, наклоняется и нагло спрашивает:

– Краля, ты язык проглотила? Почему цыпа за тебя говорит?

Нет, «краля» не проглотила язык. Она просто была в шоке, а теперь обрела дар речи. Округляю глаза, слушая, как Айлин обкладывает Гектора трёхэтажным матом и грозится скрутить его член в бараний рог. Гектор, в свою очередь, уверяет её в том, что нагнёт раком и выебет во все щели. Айлин отправляет его в эротическое пешее путешествие и получает в ответ приглашение попрыгать на члене прямо сейчас.

А «цыпа» стоит в стороне и охреневает с каждой секундой всё больше.

Боже, дай мне сил…

– Не трогай меня, животное, – шипит Айлин, стоит Гектору провести пальцами по её щеке.

Нужно остановить это безумие. Такими темпами она ему полруки откусит, а он, чего доброго, пальбу устроит.

Успех бизнеса зависит не только от руководителя, но и от команды, которую он набрал или набирает. Этим двоим нельзя пересекаться, иначе они меня потопят. До нервного срыва доведут уж точно.

До того, как Джо сделал мне такой подарок, я отвечала только за определённые стороны бизнеса. Теперь придётся контролировать всё. Градус ответственности сильно подскочил. Разумеется, я окружу себя первоклассными специалистами. Найму пару-тройку новых и оставлю многих из тех, кто работал на мистера Джексона.

Я никогда не сомневалась в своих лидерских качествах. Мне удалось выпроводить Гектора, а затем успокоить Айлин. Удалось сделать так, чтобы они больше не сталкивались лбами. Удалось наладить работу всех заведений. Удалось собрать свою идеальную команду.

Вот уже больше месяца всё в порядке. Разумеется, бывают небольшие накладки, но в целом всё работает без сбоев. Айлин отлично справляется с обязанностями. Нанять её было разумным решением. Она стала не просто моей помощницей, но ещё и подругой. Её сумасбродность и экстравагантные наряды никуда не делись. Правда одеваться она стала в бутиках, а не на распродаже в дешёвом магазине. А её буйный нрав мне порой даже на руку.

То же можно сказать и про Гектора. Он выполняет все условия сделки, придраться не к чему. И он меня больше не бесит. Мы с ним даже нашли общий язык. Первое впечатление о людях не всегда бывает верное. Никакой он не сексист. Похабный, грубоватый, прямолинейный – это да. Но он не считает себя лучше других. Гектор зовёт меня цыпой не потому, что не уважает. Он всем придумывает какие-то прозвища. Не со зла, просто он такой, какой есть. Айлин ему правда понравилась. Он много раз просил меня замолвить за него словечко перед «кралей». Каждый раз я объясняю, что это плохая идея, но он не оставляет попыток. Ладно хоть напрямую к Айлин больше не лезет.

В общем, можно было бы сказать, что жизнь наладилась, а кошмары прошлого остались позади. Можно было бы, если бы не навязчивое ощущение, что за мной следят. Это точно не люди Джозефа, я попросила Томаса передать боссу, что более не нуждаюсь в его покровительстве. Когда мы с Гектором составляли договор, я внесла пункт о том, чтобы он выделил мне персональную охрану. Да, я всё ещё боюсь. А учитывая, как мы расстались с Джо, благоразумнее было самой позаботиться о своей безопасности. Но, хоть я и нахожусь под круглосуточной охраной, мне всё равно неспокойно.

Возможно ли, что Гибсон вернулся в Лондон? А может, это Джо следит за мной? Хотя нет, нет. Что это я? Последний раз мы виделись в его офисе. С того самого дня Джозеф исчез из моей жизни. Я хотела извиниться за своё поведение, поблагодарить его за то, что впрягся за меня и за подаренную возможность, но его номер был недоступен. В «ДжейТи Корп» меня тоже не пустили. А караулить у входа или ехать к нему домой я не решилась. Не знаю, как бы он отреагировал. У Джо много демонов, не уверена, что готова столкнуться с ними вновь.

Скучаю ли я? У меня нет на это времени, каждый день расписан чуть ли не поминутно. Но я помню. Джо всё ещё живёт в моём сердце и мыслях. Надеюсь, скоро его образ исчезнет из моей головы. Искать встречи я не вижу смысла. Джозеф предельно ясно дал понять, что больше во мне не заинтересован. Так какой смысл страдать и грезить о том, кто обо мне даже не вспоминает?

Наша история была яркой, противоречивой и короткой. Спасибо Джозефу за то, что спас меня, но в клетке жить я не собираюсь. И я не про замок говорю, нет. Я говорю о той безумной страсти, что была между нами. Сильная, пьянящая, срывающая все предохранители, отключающая разум.

Рядом с Джо я становилась другой. Ни один мужчина не имел надо мной такой власти. Ни одному мужчине мне не хотелось подчиняться. Плётка была в моих руках. И в прямом, и в переносном смыслах.

Люди мечтают о таком чувстве, а получив, понимают, насколько оно болезненно и разрушительно. Ты растворяешься в человеке, не можешь дышать без него, не можешь думать. Ты перестаёшь быть собой прежним. А когда всё заканчивается, с тобой остаётся лишь боль.

Хорошо, что я люблю боль. Она не вредит мне, наоборот, помогает. Открывает глаза на новые грани моей личности. Очищает. Снимает шоры. Даёт понять, чего я стою. Из этих отношений я вынесла ценный для себя опыт. Конец – это всегда начало чего-то нового. Надо просто не бояться отпустить и пойти своей дорогой.

Выхожу из машины, говорю охране, чтобы ждали меня здесь, и скрываюсь в переулке. Через минуту я уже вхожу в чёрную дверь без вывески. За бронированной дверью находится закрытый клуб для любителей продвинутых удовольствий. Полная конфиденциальность и анонимность. День выдался напряжённым, мне нужно расслабиться. А что может расслабить лучше, чем парочка ударов плёткой? Разумеется, когда плётка в моих руках.

Я здесь уже второй раз и, видимо, далеко не последний. Это место мне посоветовал один знакомый. У меня нет времени на отношения, нет времени на свидания вслепую, никто так и не смог меня заинтересовать. Я по-прежнему не хочу никого, кроме Джо. Но любовь всегда побеждает только в любовных романах, а я… выбрала не ту книгу.

Не спеша переодеваюсь, убираю ценные вещи в сейф. Каждому гостю выделяют отдельную комнату. Можно пригласить сюда работников заведения или развлечься с кем-то из гостей. А можно отправиться искать приключения в других зонах клуба.

Подкрашиваю губы красной помадой и с минуту смотрю на своё отражение. Чёрные ботфорты с шипами, микроскопические кожаные шорты, корсет, еле скрывающий соски. Волосы зачёсаны и убраны наверх.

Усмешка трогает губы. Сейчас я похожа на шлюху, а не на скучную недоступную бизнесвумен. Иногда полезно почувствовать себя кем-то другим. Беру в руки плеть и выхожу из комнаты.

Сегодня я выбрала последний вариант.

Рубашка Тони быстро пропитывается кровью. Я не прощаю предателей, не слушаю их сбивчивые оправдания или гневные проклятья. Таким людям не место рядом со мной. Не место среди живых. Я могу понять и простить многое, но предательство – нет.

После истории с Камилем, всплыла кое-какая информация, обличающая ещё троих. Одним из них был Тони. А ведь я доверял ему. Так же, как и Камилю. Они оба проработали со мной столько лет, а у меня даже подозрений не возникло, что их ко мне подослали. Даже предположить не мог, что Тони прекрасно осведомлён о теневой стороне моего бизнеса. Неужели я разучился разбираться в людях?

Хреново. Если не можешь распознать волка в овечьей шкуре, то какой ты, на хрен, лидер? Тебя потопят, а ты и не заметишь.

Окровавленная рукоятка проскальзывает, и лезвие вонзается в землю.

– Полегчало? – с сарказмом спрашивает Томас, а я кошусь на бездыханное тело.

– Пусть приберут здесь.

– Угу.

Снимаю перчатки, кидаю их в траву и направляюсь к дому. По пути к кабинету отдаю кому-то распоряжения, но мыслями я совсем не здесь. Застрял в прошлом. Всё ещё воюю со своими демонами.

Наливаю себе выпить, опустошаю бокал и откидываюсь на спинку кожаного кресла.

Адова агония.

Именно так и только так я могу описать то, что со мной творится всё это время, хотя внешне я абсолютно спокоен. Ну… почти.

Лишь один раз вышел из себя: сразу после того, как очнулся на холодном асфальте. Я не погнался за Валэри, не приказал своим людям найти её и привести обратно, а пошёл в её комнату и разнёс там всё к херам.

Томас сразу понял, в чём дело. Он не задавал вопросов, не ждал, пока я просплюсь и протрезвею, просто поставил меня перед фактом. Едва я открыл глаза, он сказал, что пока я громил мебель, затем опустошал содержимое бутылки, а после дрых почти до вечера, он нашёл беглянку. Игнорируя его брюзжание, я велел приставить к ней охрану и незаметно приглядывать, но меня отчётами не беспокоить.

Я знал, что она сбежит сразу, как увидит моё истинное лицо. Валэри не смогла принять меня таким, какой я есть. Знал, что не сможет. Знал, но всё равно надеялся на другой исход. Неоправданные ожидания – это больно. Наверное, ей тоже было больно узнать обо мне всю правду. Я не изменюсь, и она это прекрасно понимает.

Я ошибся. Мы не созданы друг для друга. Поэтому я оставил её в покое.

Первая неделя после её побега прошла бурно. Навестил всех своих любимых фей. Убедившись в том, что меня хочет каждая из них, пытался понять, какую хочу я. В памяти постоянно всплывал образ Валэри, но я гнал его прочь. Само собой, забыться не удалось.

Хотел ли я её вернуть? Да. Но она ясно дала понять, что я ей на хрен не сдался. Насильно мил не будешь, правда же?

Опекать – опекал, но незаметно. Проблему её пусть до конца и не решил, однако основную угрозу устранил. Конечно, Гибсон ещё на свободе и вполне жив-здоров, но сейчас ему явно не до Валэри. Он остался с голой жопой, обзавёлся незавидной репутацией, да ещё и в международный розыск угодил. Люди Томаса тоже его ищут. Повезёт ему, если Интерпол до него доберётся раньше.

Но и я не в шоколаде, а в полной заднице. Вся верхушка Лондона на меня ополчилась из-за того, как вышло с Бекером и Нельсоном. А ведь не я организовал засаду, у меня даже идей нет, кто стоит за этим. Зато все думают, что это я таким образом избавился от конкурентов. А подстрелили меня, видимо, для отвода глаз. Ну да, конечно. Ещё бы на пару сантиметров левее – и я бы сейчас не сидел в своём кресле.

Валэри, Валэри… Моя ж ты головная боль.

Когда увидел её в том вонючем переулке, прикоснулся, поцеловал, стало ещё хуже. Это не я её самый страшный кошмар, а она мой. Не я для неё самый ужасный человек из всех живущих, а она для меня. Хотел подсадить её на себя, в итоге подсел сам. Больше месяца живу воспоминаниями.

Той ночью я отпустил её. Смирился с тем, что она хочет меня, но быть со мной не желает. А так мне не надо. Только полностью. Всецело.

Зажимал уши и быстро шёл прочь, чтобы не слышать, как она зовёт меня. Если бы вернулся, то не смог бы сдержаться и снова забрал бы её к себе.

Похоть проста и понятна, а любовь опасна. Люблю ли я Валэри? А что такое «любовь»?

На следующий день она пришла ко мне. Не любовь, разумеется, а Валэри. Я пытался держаться отстранённо, ведь если бы я дал волю своим чувствам, то Валэри не ушла бы из моего кабинета. И, разумеется, в свой адрес я услышал одни обвинения. Как предсказуемо. Что ни делаю – всё для неё плохо.

Да, блять, она права! Я использовал её. Нагло. Жёстко. Цинично. Я часто использую людей. И вот я сделал это с ней. С той, которая дорога мне. Хреновые у меня приоритеты, но других не будет. Именно они сделали меня тем, кто я есть. Позволили получить то, чего я хотел. Но с Валэри не прокатило.

Мне нужно было вывести Камиля и тех, на кого он работал, на чистую воду, и я втянул Валэри в игру. Думал, что всё пройдёт гладко. Я знал, что он не убьёт Валэри, а потащит к своему боссу, поэтому мог не опасаться за её жизнь. Мне нужны были доказательства, что он работал на Гибсона, но я не получил их. Мы ждали до последнего, но Камиль так и не назвал ничьих имён и фамилий. По факту всё было зря.

Да, я убил предателей. Показал Валэри кем являюсь. Теперь она знает, что мои руки в крови. Этот пункт плана я выполнил, но нужно ли говорить, что я облажался… Очень жёстко облажался.

Камиль смог отключить камеры, и мы не контролировали ситуацию полностью. Ни я, ни Томас не поняли, что Валэри ударили. Кроме их разговора и криков Валэри, мы слышали лишь помехи. Если бы мы услышали звуки ударов, то сразу бы ворвались туда, а не тянули до последнего.

Следовало установить скрытые камеры по всему дому, про которые Камиль бы не знал, а не просто дополнительную прослушку. Что случилось с жучками, мать их?! Всегда всё работало исправно, а в ту ночь даже техника пошла против нас.

Когда я увидел, что эти ублюдки сделали с Валэри, ярость завладела мной полностью, плохо соображал, что творю. Валэри пострадала из-за меня. Казалось, если скажу это вслух, то это станет реальностью. Смотрел на её подбитую скулу и разбитую губу и хотелось воскресить тех выродков, а затем убить их ещё раз. Стоял и осознавал, что это полностью моя вина. Почему не извинился? Почему повёл себя как свинья?

В тот момент я не был в адеквате. То, что я сказал ей, я, на самом деле, говорил себе. Так я пытался успокоить себя. Я повторял это в мыслях снова и снова. И постепенно поверил в то, что ничего страшного не произошло. Мне нужно было в это верить, и я убедил себя в том, что раз Валэри любит боль, то и эти удары для неё пустяк. А раз это пустяк, то она в итоге простит меня и сможет принять таким, какой я есть.

Игнорировать проблему иногда проще, чем посмотреть страху в лицо. Я всегда смотрел. А в том, что касается Валэри, привычная система не работает.

Пытаюсь вести себя как обычно, думать наперёд, анализировать, выстраивать стратегию, смотреть на ситуацию со стороны, но с появлением Валэри меня будто подменили. Я не могу просчитать ничего, допускаю ошибки и лажаю, лажаю, лажаю. И отражается это не только на бизнесе, но и на всех сферах жизни.

Валэри ушла, а я всё никак не могу перестать жить прошлым. Нашим с ней прошлым. Оглядываюсь назад и понимаю, что вёл себя как кретин.

Хотел завоевать её доверие, стать нежнее, заботливее, чтобы она не боялась быть со мной. А затем снова отстранялся и становился циничным куском дерьма, потому что у хорошего меня уж точно не было шансов завоевать её, заинтересовать, привязать к себе.

Но по итогу всё равно ни черта не вышло. Ни один подход не сработал. Валэри уже нет в моей жизни, а меня всё ещё штормит. Мотает из стороны в сторону. Плохой и хороший полицейские слились в одном лице и никак не могут договориться, кто теперь главный. Начинаю думать, что у меня раздвоение личности. Благо, есть Томас. Он не даёт мне окончательно увязнуть в грёбаном самокопании.

Люблю ли я Валэри? Ответ очевиден. Я не знаю, что такое любовь, но по всем признакам это именно она. Иначе какого хрена до сих пор веду себя как баран? Какого чёрта так хреново без неё?

Внешне я невозмутим и спокоен, но внутри меня натурально ломает…

Дьявол!

С размаху обрушиваю кулак на стол.

– Опять? Джо, может, тебе на бокс записаться? Мебель жалко.

Поднимаю голову и смотрю на Томаса исподлобья.

– Тех, кто работал в связке с Тони, уже взяли, – он садится напротив. – Ты как вообще набирал людей? Ушами хлопал?

– Камиль работал на меня восемь лет, Тони – семь. Ни одного косяка за всё время.

– Ну-ну.

– Блять, Том! Я тоже могу ошибаться! Не робот.

– Ну-ну.

Врезать ему, что ли? Я и так знаю, что облажался по-крупному. Его нотаций и сарказма только не хватало. Бесит всё до невозможности. Забыться – единственное, что приходит в голову. Не обращая внимания на подколы Томаса, покидаю замок, сажусь в машину и гоню как бессмертный. Трасса вскоре сменяется ночным Лондоном.

Две недели назад один тип отдал мне клуб за долги. Обычный клуб я бы ни за что не взял в качестве расплаты. Слишком много мороки. Но вот от заведения для любителей темы отказаться не смог. Я ведь и сам к ним отношусь. Да и прибыль это место приносит хорошую. Все клиенты – обеспеченные люди, готовые платить большие деньги за возможность реализовать свои самые тайные фантазии. Разумеется, анонимно.

Бывший владелец легко мог бы расплатиться со мной, если бы не спускал столько денег на игру в покер. Всё-таки некоторые люди лишены мозгов. Зато я стал хозяином БДСМ-клуба.

Оставляю автомобиль на парковке, сворачиваю в переулок, прохожу несколько домов, ныряю в арку и быстро иду к чёрной неприметной двери. Здороваюсь с охраной кивком, захожу внутрь и сразу направляюсь в кабинет.

Тишина и одиночество – вот чего хочу прямо сейчас. А ещё виски и сигарету. Сегодня я не буду ни с кем взаимодействовать. Лишь наблюдать. Потом, возможно, вызову сюда Стефани и отдеру её по полной программе. Надо спустить пар. Не будучи трезвым, брать в руки плётку – плохое решение. Поэтому хватит и обычного секса.

После двух выпитых бокалов и трёх выкуренных сигарет я покидаю кабинет, спускаюсь на первый этаж и сразу же оказываюсь втянут в мир порока и похоти. Вокруг обнажённые и полуобнажённые люди, в воздухе витает запах секса, дорогого парфюма, воска и благовоний. Это общая зона, без ограждений, всё на виду.

С потолка то там, то здесь свисают куски прозрачной материи. Ткань немного мерцающая, но помех в видимости не создаёт, лишь добавляет месту интимности и шика. Мягкие полукруглые диванчики расставлены по всему периметру, на полу раскиданы звериные шкуры и атласные подушки. В клетках танцуют обнажённые танцовщицы. Красноватый свет и негромкая музыка создают ощущение нереальности происходящего, а многообразие алкоголя помогает выпасть из неё окончательно. Но пить разрешено только тем, кто не собирается посещать тематические комнаты. Главное правило БДСМ: не навреди, а алкоголь отключает тормоза. Мне не нужны проблемы, поэтому я ввёл ряд ограничений. Отвечать за чужие увечья, нанесённые пьяным партнёром, я не собираюсь.

Останавливаюсь у бара, прошу налить мне двойной виски. Не спеша потягиваю напиток и наблюдаю за одной из танцовщиц. Громкий крик заставляет повернуться. Переключаю внимание на сношающуюся парочку. Через три диванчика от них намечается самая настоящая оргия, а ещё чуть поодаль расположились свингеры.

Атмосфера ударяет по голове похлеще алкоголя, но я всё ещё недостаточно пьян. Делаю знак бармену, он обновляет мой бокал. Завтра у меня долгожданный выходной, поэтому я имею право нажраться и оторваться по полной.

Ко мне подходит пышногрудая блондинка, трётся о мой пах шикарной задницей. Сжимаю её груди и с досадой понимаю, что в них силикон.

– Прости, куколка, но я за натуральность. Могу лишь предложить выпить со мной. Но осчастливить тебе лучше кого-то другого.

Она разворачивается ко мне лицом и томно произносит:

– А твой стояк говорит об обратном.

Прикрывает глаза, кладёт мой палец себе в рот и чувственно его обсасывает. Ничего, кроме улыбки, у меня это не вызывает. Член встал практически сразу, как я спустился сюда, но это не означает, что я готов накинуться на первую встречную. Если сильно припрёт, наберу Стефани. Она вполне меня удовлетворяет. И с ней есть о чём поговорить, что немаловажно.

Через несколько минут мне всё же удаётся избавиться от назойливой блондинки. Она быстро находит себе новую жертву, а я приканчиваю ещё три порции виски. Кажется, здесь я уже на всё насмотрелся. Пора подниматься.

Второй этаж отведён под БДСМ-зону. Есть общий зал, есть отдельные комнаты. Если дверь открыта, значит, гости не против, чтобы за ними наблюдали или даже присоединились. Некоторые из них скрывают лица за масками, но большинство не шифруется. Все они подписывают договор о неразглашении, так что чувствуют себя в относительной безопасности. Камеры в клубе понатыканы везде, но это сделано не для того, чтобы собирать компромат. Меры предосторожности, не более. К тому же гости не знают, что их снимают. Да, незаконно. А что поделать? Репутация дороже. Если произойдёт какой-то неприятный инцидент, видеозаписи будут необходимы.

На третьем этаже располагаются обычные спальни. Каждому гостю или паре предоставляется такая. Здесь можно трахаться или просто оставить вещи. Принцип такой же: если дверь закрыта, заходить нельзя, если открыта – можно.

Но я не иду на третий, мне интересен второй этаж. Надеюсь, сегодня будет много открытых дверей. Иногда, вот как сейчас, я люблю просто смотреть. А наблюдать за обычным сексом мне не так интересно, как за БДСМ-сессией.

Перехожу от одной комнаты к другой, наслаждаюсь звуками ударов, созерцанием связанных и прикованных тел, но нигде подолгу не задерживаюсь. Жестокость и боль могут быть приятны, только если подходить к этому с умом и изобретательностью. С последним в этот вечер не густо.

Толкаю последнюю дверь, и моему взору предстаёт мужчина, прикованный к Андреевскому кресту. Во рту мужчины кляп, на глазах повязка. Скольжу глазами вправо и не могу поверить в то, что вижу…

Валэри стоит спиной, но я сразу понимаю, что это она. Треклятые кожаные шорты обтягивают упругий зад и не скрывают практически ничего. Ботфорты с шипами вызывают новый прилив крови к паху.

Чёрт её дери! Какого хрена?! Почему из всех тематических клубов она пришла именно в этот?!

Затуманенный алкоголем мозг пытается руководить телом, но ни хера у него не выходит. Я врастаю ногами в пол и впиваюсь в изящную фигурку взглядом. Решение отпустить Валэри навсегда теперь кажется альтруистичным сопливым бредом.

На расстоянии было проще контролировать свои желания, но сейчас я не в силах заставить себя уйти. Я не смогу уйти. Не смогу оставить её в покое. Я всё ещё хочу её. Только её и никого больше.

Рассекающий воздух свист проносится в голове, и я дурею окончательно.

Красные полосы на обнажённом теле, глухое мычание мудака… Я горю заживо, подыхаю в аду, сжимаю кулаки и стискиваю зубы до боли. Чёрная длинная плётка в руке Валэри похожа на змею. Змея она и есть.

Истязает какого-то ушлёпка. Не меня. Ни одна женщина не проделывала такое со мной, но ей бы позволил с удовольствием.

Чем дольше я смотрю на неё, тем сильнее закручивается ярость внутри. Царапает мышцы своими уродливыми когтями, разъедает глаза, притупляет разум.

Почти не дышу, представляя, что я сделаю с ней. За то, что пришла сюда без меня. За то, что дарит свои удары не мне. За то, что сбежала. За то, что ушла. За то, что так и не стала моей.

Я желал ей счастья. По-настоящему желал. Готов был оставить её в покое, уйти в тень. До этой самой минуты.

О, Валэри. Этот вечер ты точно запомнишь. Я дам тебе закончить. Наслаждайся, пока можешь. У тебя был шанс. Нужно было всего лишь не попадаться мне на глаза. Но из всех клубов города ты выбрала мой. И сегодня я организую тебе экскурсию в ад.

Чернота заволакивает всё, кроме неё. Валэри светится ярким кровавым пятном. Хочется ворваться в комнату, скрутить гадюку и сделать с ней страшное, но я держусь. Выжидаю. Наблюдаю, как она хлещет этого самозванца, и дурею всё больше.

С каждым новым ударом моя кожа вспыхивает, словно это я сейчас прикован к кресту. Будто на мне моя сладкая вымещает свою злобу. О, да, она в ярости. Чувствую исходящие от неё агрессивные импульсы.

Безумная валькирия. Прекрасная. Сильная. Моя. Она всё ещё моя, и сегодня я докажу это ей.

Валэри откладывает плётку и освобождает бедолагу. Наигралась, сладкая? А вот я – нет. Я отпустил тебя, но ты сама вернулась в мою жизнь. Ты разбудила мой аппетит, Валэри. Снова.

Отхожу от двери, скрываюсь за выступом стены. Выжидаю, пока Валэри поднимется по лестнице, а затем бесшумно следую за вожделенной добычей. Она открывает дверь своей комнаты. Отчётливо слышу щелчок. Значит, гостей она не ждёт и продолжать веселье не планирует. Но сладкая девочка не знает, что у меня есть ключ-карта, отпирающая все двери в этом заведении.

Звук льющейся воды говорит о том, что придётся подождать. Минуты тянутся медленно. Хочется вломиться к ней в душ и оттрахать по полной программе. Но это не входит в мои планы. Слишком просто, а удовольствие нужно заслужить. Разумеется, я знаю, что она всё ещё хочет меня. Потому что я всё ещё хочу её.

– Джо…

Робко. Тихо. На выходе.

Моё появление стало для неё сюрпризом. Это мне только на руку. Оборачиваюсь и в два шага оказываюсь рядом. Валэри напугана, взволнована, но вместе с тем – рада. Чёрт подери, она и правда рада меня видеть!

Возбуждение током пронзает тело. Срываю с Валэри полотенце и припадаю к мягким губам. Умопомешательство…

Вжимаю её в себя. Целую настойчивее. Без масок, без отрицания очевидного, без прикрытия. Мне они не нужны. Лишь правда. Только моя Валэри.

Всё, что я себе мысленно наговорил, пока смотрел на то, как она истязала этого счастливчика, кажется таким нелепым. Я готов предложить ей снова быть вместе. Попробовать начать с нуля, забыть обиды, узнать друг друга полностью. Но она отталкивает меня. Как ожидаемо.

– Тебе твои шлюхи давать перестали? Или алкоголь карты попутал?

Спасибо, сладкая. В который раз ты меня отрезвила. А всё могло быть так просто. Но мы так не можем, верно? Нам неинтересно, когда просто. Мы с тобой одинаковые, Валэри. И я тебе это докажу.

Улыбаюсь, держусь, стараюсь не поддаваться. Это сложно, почти на грани моих возможностей. Его близость сбивает с ног, опустошает разум, оставляя лишь грохочущее в ушах желание.

Один раз я уже доверилась ему. Влюбилась в того, кто не умеет любить. Открылась. Подчинилась. Я правда доверяла ему. Но Джозеф использовал меня, а затем и вовсе вычеркнул из своей жизни. И что теперь? Зачем он пришёл? Что забыл здесь? Неужели думает, что я вот так запросто соглашусь на всё?

Хочу съязвить ещё раз, но весь сарказм улетучивается, когда Джозеф снова притягивает меня к себе и просовывает руку между моих ног. Уверенные движения пальцев, горячее дыхание, безумный взгляд…

Мои попытки вырваться становятся слабее, пульс учащается, а с губ слетает стон. Я скучала, чёрт подери! Как же я скучала!

Глаза начинает щипать, в груди дерёт. Мне плохо, действительно плохо от того, что он дарит мне наслаждение. Я хочу большего, но прекрасно понимаю: потом адова боль снова порвёт меня на куски. Джозеф вновь исчезнет, а я каждый день буду гореть заживо, не имея возможности быть с ним рядом. Касаться, разговаривать, целовать… Мне нельзя вновь привязываться к нему. Я не могу этого допустить. Не могу!

Дрожу всем телом и умоляю Джо оставить меня в покое. Он будто не слышит. Другой рукой обхватывает мой затылок, прикусывает кожу у основания шеи. Сладкая пытка продолжается так долго, что я сдаюсь. Не борюсь больше. Вцепляюсь в плечи Джо, чувствуя приближение оргазма. Прикрываю глаза, шепчу, как я скучала, как мне не хватало его…

Всё вдруг резко прекращается. Джозеф меня больше не удерживает, не ласкает, не целует. Тепло его рук испаряется с кожи. Открываю глаза и вижу ухмылку на его лице.

Как я могла на это купиться?! Не соскучился он, а поиздеваться пришёл. Ублюдок!

Кажется, последнее слово я сказала вслух, потому что его ухмылка становится ещё нахальнее.

– Удовольствие нужно заслужить, Валэри. Ты знаешь, где меня найти.

И он уходит. Оставляет меня одну. Снова.

Я не бегу за ним, не кричу ему вслед, не начинаю громить всё вокруг, хотя очень хочется. Но вместо этого я неторопливо одеваюсь, сушу волосы феном, собираю сумку и покидаю клуб.

Внутри настоящая буря, однако внешне я собрана и спокойна. Пока автомобиль везёт меня по ночному Лондону, в голове проносится миллиард мыслей. Не успеваю зацепиться ни за одну, слишком уж быстро они сменяют друг друга. В голове бурлит лава, но при этом я нахожусь в полнейшем ступоре. Не знала, что так бывает.

– Приехали, – один из телохранителей трогает меня за плечо. – Валэри, ты заснула, что ли?

– Я… нет. Просто задумалась.

Он помогает мне выйти из машины.

Крис и Логан со мной уже месяц. Мы с ними даже сдружились. Один раз в неделю их сменяют двое других парней, но в остальное время эти двое почти всегда рядом. Мне так спокойнее. Хорошо, что у меня в квартире есть большая гостевая комната.

На пути к дому им удаётся немного растормошить меня. У Криса отличное чувство юмора, а Логан заговорит зубы любому. Они спорят насчёт того, кто кого сегодня сделает в покер. Ставлю на Логана, он выигрывает гораздо чаще.

– Ви, сыграешь с нами? – спрашивает Крис, когда мы заходим в квартиру.

– Уже поздно. Я, наверное, сразу пойду спать.

– Ханжа, – подначивает меня Логан. – Нам всем вставать рано, а ты сливаешься? Давай одну партию?

– Я правда устала.

– Ладно, мы запом…

Крик ужаса отскакивает от стен. Это я кричу, наблюдая, как Логан с простреленной головой падает к моим ногам. Крис сгребает меня в охапку и оттаскивает за шкаф. Мы быстро перемещаемся в сторону кухни. Там есть выемка в стене, за холодильником. И ещё сквозной проход в гостиную. Отличное место. Да вот только нам оно не поможет, если убийца пришёл не один. Нас просто прижмут с двух сторон – и вскоре всё будет кончено.

С Логаном всё произошло быстро, внезапно и практически бесшумно. Стрелявший предусмотрительно надел глушитель. Никто не сбежится на шум выстрелов. Мы здесь одни, сумку я оставила на комоде.

– Стой здесь, – шипит Крис мне в лицо и вталкивает меня в выемку.

Он хочет выйти из укрытия, но я удерживаю его за плечо.

– Дай телефон, – произношу еле слышно. – Я напишу Гектору.

Крис всовывает мне в руку гаджет, затем оставляет меня одну. Лишь моё шумное дыхание нарушает тишину квартиры, пока я трясущимися пальцами пытаюсь попасть по буквам. Кто бы ни проник сюда, он хочет моей смерти. Крис ему не помешает. Или им.

Короткий свистящий звук и глухой удар тела об пол лишь усугубляют мои опасения. Крис не подаёт никаких сигналов, возможно, он уже мёртв. Разумеется, есть надежда, что он просто обходит остальные комнаты, чтобы убедиться, что угрозы больше нет.

Жалкая попытка успокоить нарастающий страх. Я прекрасно знаю, что у Криса нет глушителя, значит, стрелял не он.

– Выходи, сучка!

Всё так. Крис не обходит комнаты. Он мёртв, как и Логан.

– Не бойся, тебя мы не убьём, – раздаётся второй голос. – Живая нужна. Где ты прячешься, куколка? Ну же, покажись. Отвезём тебя в красивое место. Тебе понравится.

Пошли вы на хер со своими красивыми местами! Пожила в таком, хватит с меня!

Лихорадочно соображаю, что делать. На ум приходит только одно: схватиться за нож. Блестяще, Валэри. Просто блестяще! Ты и нож против двух киллеров с пистолетами. Обхохочешься. Каковы шансы? Да нет их! Но и сидеть тут смысла нет. Рано или поздно меня обнаружат.

Выхожу из укрытия, беру нож и ныряю за столешницу. Отсюда хороший обзор. Когда кто-то из них зайдёт на кухню, я сразу увижу и…

Заметила бы, если бы сменила место укрытия раньше. Но один из них уже был здесь.

Телефон вылетает из руки. Ору и извиваюсь, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Каким-то чудом мне удаётся высвободить руку, в которой зажат нож, и я вонзаю лезвие в бедро мужчины. Он матерится и воет, а я бью снова. Вытаскиваю лезвие, хочу ударить ещё раз, но окровавленная рукоятка проскальзывает, и нож с лязгом ударяется о пол.

Меня всю колотит, подступающая тошнота мешает нормально соображать. Я не имею права на ошибку, иначе моя жизнь закончится прямо сейчас. Выбиваю пистолет у него из руки, отпихиваю мужчину назад и наклоняюсь за пистолетом. Тянусь к рукоятке, но ухватить не получается, пальцы лишь скользят по ней. Не получается взять пистолет и со второй попытки, потому что мужчина наваливается сзади, и мы падаем на пол.

Воздух резко заканчивается, боль вспыхивает в теле. Судорожно вдыхаю, набираю кислород. Мне даже не страшно, я обезумела. Стены и мебель пляшут перед глазами, постепенно сменяясь чёрными пятнами. Чёрт подери, я умру сейчас! Что такого я сделала? Кому я настолько мешаю?

Мир несправедлив, а люди – твари. Верить в чудесное спасение – хреновая идея. А что я ещё могу? Да ни хера, по сути, не могу! Не в этой ситуации. Хочется выть. Стать всесильной и убить тех, кто пришёл убить меня. Разорвать голыми руками тех, кто мучает и убивает ради забавы или выгоды.

Крис и Логан… За что, мать вашу?! За что?! Просто потому, что они защищали меня?!

Крик тонет в ладони убийцы, и я понимаю, что сейчас всё закончится.

– Сука! – рявкает он мне в затылок. – Сука ты долбаная! Лежи смирно!

В прихожей что-то лязгает и громыхает, но горячее дыхание над моим ухом куда громче. Я мычу, пытаюсь брыкаться, кусаю ладонь мужчины, но толку ноль. Его кровь течёт по мне, затекает под меня, однако силы его не покидают, а мои – стремительно заканчиваются.

В следующую секунду я чувствую, как его ладони смыкаются на моей шее. Вот и всё, Валэри. На этот раз тебе точно конец.

Я всё ещё пытаюсь, всё ещё борюсь, но тело постепенно отказывается подчиняться. Когда я прощаюсь с жизнью, где-то в квартире гремит выстрел. Настоящий выстрел, не скрытый глушителем.

Надеюсь, это Гектор. Надеюсь, он прочитал моё сообщение и приехал на выручку. Надеюсь, он сейчас войдёт сюда. Успеет. Я очень надеюсь. Но кислорода в лёгких уже нет. Перед глазами всё кружится, сил не осталось. Я больше не могу бороться. Просто не могу…

– Валэри!!!

Джо…

Он пришёл. Он здесь.

Я должна жить. Должна скинуть с себя этого урода. Я не могу покинуть этот мир. Как угодно, только не так.

Тянусь руками в стороны, ощупываю пол. Я знаю, что где-то рядом валяется нож. И наконец нахожу его. Какова вероятность, что я смогу попасть в бок? Мала, очень мала, но я постараюсь. Заламываю руку и вонзаю лезвие.

Я попала… кажется…

Хватка на шее слабеет. Вбираю ртом воздух, пытаюсь оставаться в сознании. Не вижу ничего, меня тошнит, в ноздри въедается запах крови.

– Валэри!!!

– Джо…

Вряд ли он меня слышит. Я сама себя не слышу.

– Валэри! – раздаётся совсем рядом.

Джозеф стаскивает с меня убийцу, стреляет ему в голову. Становится легче дышать, но я всё ещё не здесь.

– Валэри, – Джо переворачивает меня, подтягивает к себе, обнимает. – Ты в порядке?

Хриплю что-то в ответ.

– Нужно уходить отсюда, они работали не вдвоём. Внизу машина, там ещё двое. Нам нужно уйти из квартиры, пока они сюда не поднялись. У нас мало времени, они слышали выстрелы. Томас в пути, он вряд ли успеет. Можешь встать?

– Да…

– Хорошо, – Джозеф помогает мне подняться.

– А… как мы…

– Придётся кому-нибудь из соседей приютить нас на время. Идём.

Ноги ватные, слушаются плохо. Всё до сих пор кружится перед глазами, бреду словно в тумане, вцепившись в руку Джо.

Вряд ли кто-то пустит нас в квартиру. Но у Джозефа есть пистолет. Главное, чтобы сегодня больше никто не пострадал. Кроме тех, кто хочет убить меня.

Когда я почти довёл Валэри до оргазма, а затем ушёл, то думал, что она пойдёт за мной, но не тут-то было. Девочка снова решила показать характер. Я уже давно смирился, что с выдержкой у меня хреновее, чем у неё, поэтому спонтанное решение наведаться к ней домой не подверглось детальному анализу. Я пошёл на поводу у инстинктов и, как оказалось, не зря.

Одному дьяволу известно, что было бы, если бы я не поехал к ней. Разумеется, за руль в таком состоянии я не сел, меня отвёз один из работников клуба. Попросил его припарковаться чуть поодаль и ждать моего звонка.

Когда я подошёл к дому Валэри, то сразу заметил большой чёрный внедорожник. Тонированные стёкла, липовые номера. Около машины стояли два весьма подозрительных типа. Натянув на голову капюшон, я проскользнул в подъезд. Общая дверь была открыта, и это насторожило меня ещё больше.

Ни Крис, ни Логан не брали трубку. Дверь в квартиру Валэри я вскрыть не смог, пришлось пальнуть пару раз по замку. Оказавшись внутри, сразу понял, что к чему. Второй киллер не вальнул меня сразу лишь по одной причине: подумал, что те двое снизу пришли на подмогу.

Я уложил его в гостиной, а когда увидел, как какой-то громила лежит на Валэри, чуть не разорвал его голыми руками. Что было бы, приди я хоть на минуту позже?! Гектор что, не мог приставить к ней толковых людей? Эти бараны даже не проверили квартиру, прежде чем войти. А тачку на парковке они тоже не заметили?! Неудивительно, что они оба сейчас валяются с дырками в башках. Такие в нашем мире долго не живут.

Придерживаю Валэри за талию и веду к выходу из квартиры. Досталось моей девочке. Чёрт! Зачем я отпустил её одну? Почему не поехал с ней? Какого хрена снова повёл себя как мудак?

Знал, ведь знал, что Гибсон просто так не успокоится. А может, это вообще не его рук дело. Мало ли у меня теперь врагов. Все в курсе, что она дорога мне.

Удар обрушивается сбоку. Алкогольный дурман выветривается окончательно, стоит адреналину вновь хлынуть в кровь.

– Назад! – рявкаю и толкаю Валэри за спину, обратно в квартиру.

Ухмыляюсь, видя, что на меня направлены две пушки. Отлично, ребят. Я как раз планировал развлечься. Давно кости не разминал.

– В сторону, – цедит один из них.

Так-так. Значит, им не разрешено меня убивать. Интересный расклад.

– Ладно, – поднимаю руки, отхожу туда, куда он показывает. – Она ваша. Вперёд. Ради бабы я шкурой рисковать не стану.

Едва он делает шаг вперёд, я захожу ему за спину, сжимаю его шею в локтевом захвате и отбираю пистолет. Второй киллер целится в нас, но курок не спускает. Толкаю первого вперёд, затем со всей дури бью ногой ему в поясницу. Он падает на товарища. Раздаётся выстрел.

Минус один.

Пока второй скидывает с себя бездыханное тело, я оказываюсь позади него и снова наношу удар ногой. Мужчина летит через перила. В последний момент он избавляется от пистолета, и ему удаётся ухватиться за них обеими руками. Но, учитывая, что падает он к ним спиной, он переломает себе руки или вывихнет суставы. При таком раскладе травм точно не избежать. А я добавлю. Ублюдок не уйдёт живым.

Он ударяется спиной о бетонный выступ, и в этот же момент я точным ударом выбиваю ему локтевой сустав. Громкий вопль разносится по лестничной площадке. Подбираю с пола пистолет и выпускаю пулю в голову мужчине. Тело срывается вниз, через несколько секунд раздаётся глухой удар.

Поворачиваюсь к Валэри. Она смотрит на меня расширенными от ужаса глазами. Да, сладкая. И так тоже умею.

– Помоги мне собрать их телефоны, и валим отсюда. Скоро нагрянет полиция, пусть с ними разбирается Томас. С нас на сегодня дерьма достаточно.

Кстати, где носит Томаса? Давно должен был приехать.

Пока мы собираем все гаджеты, Валэри не говорит со мной. Она не произносит ни слова, когда мы выходим из здания, садимся в машину, едем по ночному городу, заходим в пентхаус. Ни одного грёбаного слова. Возможно, у неё до сих пор шок. Или она боится меня теперь. Не знаю, я не знаю. Мне сложно думать. Адреналин ещё бурлит в крови, страх за Валэри так и не отступает. Что было бы, если бы я не успел…

Отпаиваю её сначала чаем, потом наливаю нам виски. Накрываю Валэри пледом, пытаюсь поговорить с ней, но она молчит. Пьёт, моргает, дышит, но никак не реагирует на мои попытки растормошить её.

Часа через полтора приезжают Томас с Гектором. Томас докладывает обстановку, а я раздражаюсь всё больше. Где их носило, когда они были так нужны?

– Кто их нанял, пока неизвестно, – подытоживает Томас.

– Так узнай!

– Узнаем, – вставляет Гектор. – Из-за этой цыпочки я лишился двух людей. Само собой, мы выясним, кто за это в ответе.

– Прости, Гектор, – подаёт голос Валэри. – Это моя вина.

Чего, блять?! Молчала, молчала и вдруг решила выдать этот бред?! В чём она, мать вашу, виновата?! В том, что родилась на свет? Или в том, что её папаша перешёл дорогу не тем людям? Или в том, что в мире существуют такие ублюдки, как Гибсон? Или в том, что Крис и Логан делали свою работу через задний проход? Она вообще в своём уме?! Её же чуть не убили!

Но вместо слов о том, что она ни в чём не виновата, что ей не за что извиняться, что я охренеть как перепугался за неё, из меня вырывается совсем другое:

– Рот закрыла! – рявкаю, что есть силы. – Ещё раз услышу, что это твоя вина, сам тебя грохну!

– Не понял, – Гектор складывает руки на груди. – Ты какого хера на мою цыпу наезжаешь?

– Иди на хрен, Гектор.

– Взаимно, Джо. Ещё какие-то пожелания?

– Будь на связи с Томасом. И найми людей получше. Эти наёмники в два счёта расправились с твоими баранами. У твоих людей глаза в заднице? Как можно было не заметить? Не проверить?

– Угомонись, Джо, – Томас кладёт руку мне на плечо. – Нам только между собой грызни не хватало.

Чертыхаюсь, отхожу в другой конец гостиной и закуриваю. Томас прав, мне нужно остыть. Гектор, как никак, сейчас сотрудничает с нами. Незачем ему грубить. Да и на Валэри я зря сорвался. Идиот.

– Мы пойдём, – Томас манит Гектора рукой. – Вам нужно отдохнуть. Завтра поговорим.

Они уходят, а я стою в полной растерянности. Как вести себя с этой женщиной? Она дорога мне, я чуть не потерял её, но… Не могу я плюхнуться на колени перед ней и высказать всё, что чувствую. А чувствую я много. До хера всего происходит внутри. Однако наружу прорываются лишь скупые грубые слова или сарказм.

Мы, мужчины, своего рода эмоциональные импотенты. Это не означает, что мы не испытываем эмоций. Нет, вовсе нет. Но мы их обрубаем. Фильтруем. Душим. Дело не только в нашей природе, но и в том, что нас так воспитывают. Нам не разрешают быть сверхчувствительными или истеричными. Женщинам можно, нам – нет. Мы же мужчины.

Внутри может бушевать настоящий ураган, а по факту мы выдаём лишь односложные сухие фразы.

Мужчина – система однозадачная. Нам под силу концентрироваться только на одном деле за раз. Если нас нагрузить сразу несколькими задачами, то произойдёт сбой. А вот у женщин хорошо получается переключаться. Они легко справляются с несколькими делами одновременно. Жонглируют всем так виртуозно. И заодно так же виртуозно выносят мозг. А всё потому, что их эмоциональное состояние может меняться со скоростью света.

Ох, уж эти женщины! Их зачастую просто невозможно понять. Да и как понять, если порой они сами себя не понимают?

Мужской и женский мозг работают по-разному. Все знают, что левое полушарие отвечает за логическое мышление, речь, анализ и рациональность, правое – за эмоции, чувства, переживания, интуицию, воображение, творчество, целостное восприятие мира. Хотя сейчас учёные опровергают такое разделение, но я склонен придерживаться именно этой версии. Мозг вообще штука сложная, вряд ли хоть один человек способен до конца понять принцип его работы. В левом полушарии находится логический центр, который занимается обработкой информации, поступающей из вне. В правом полушарии располагается эмоциональный центр, который обрабатывает информацию через эмоциональное восприятие. Речевой центр работает и с правой, и с левой частью мозга. То, что говорят мужчины и женщины, напрямую зависит от того, как они обрабатывают информацию.

У любого мужчины есть эмоции. Те же самые, что испытывает любая женщина. Но есть нюанс. Сначала все эмоции, которые мы переживаем, из правого полушария поступают в левое и подвергаются жёсткому анализу. Мы их перемалываем, фильтруем, анализируем. Затем размышляем о том, можно ли нам это чувствовать или нельзя. Цензура у каждого мужчины своя. И то, что мы говорим по итогу – это урезанный результат этого анализа. Это не отсутствие эмоций, а просто результат особенности работы мозга. Мы перевариваем информацию, алгоритмизируем, разбираем по кусочкам, раскладываем на этапы и только потом «рожаем» наши умозаключения на свет.

У женщин всё работает совсем иначе. Те, кто говорят, что женщины не обладают логикой, глупцы. Это бред. Женщины могут мыслить логически. Могут выстраивать чёткие стратегии. Могут. Но загвоздка в том, что затем все эти логические рассуждения поступают в эмоциональный центр и подвергаются окрашиванию в те эмоциональные переживания, которые на данный момент испытывает женщина. Иными словами, если женщина пришла к логическому, хорошему и правильному решению, но у неё плохое настроение, то даже такое решение будет казаться ей хреновым. И наоборот. Поэтому женщины так часто меняют своё мнение и решения. То «да», то «нет», то «не знаю». Это не отсутствие логики, а, опять же, лишь особенность работы мозга. Именно поэтому у женщин семь пятниц на неделе. А если прибавить сюда скачки гормонов, циклы, беременность, роды и материнство, то можно получить ядерный взрыв. Ума не приложу, как женщины это выдерживают.

Так устроено большинство людей. Если мужчины, как правило, всё держат в себе, то женщинам необходимо выплёскивать свои эмоции. Поэтому не нужно бояться их истерик. Иногда женщин просто рвёт алфавитом, потому что эмоциональный центр переполнен и нужно его опустошить.

Уж лучше бы Валэри закатила скандал. Но она сидит и смотрит в одну точку, а я хожу из одного угла гостиной в другой и чувствую себя грёбаной истеричкой. Внутри ураган эмоций, да вот только высказать я их не могу. Я же мужчина.

Так. Нужно что-то делать. Я же мужчина, чёрт подери!

Подхожу к Валэри, сажусь на корточки, беру её за руки и смотрю в глаза.

– Прости меня. Я не должен был это говорить.

Тишина.

– Завтра твоя квартира будет пригодна для жилья. Томас приставит к тебе надёжных людей.

И вновь тишина в ответ.

– Сегодня ты останешься здесь. Завтра не ходи никуда, напиши Айлин, что плохо себя чувствуешь. Вечером, если захочешь, сможешь вернуться к себе.

И опять ничего, кроме грёбаной тишины. Бесит. Охота разнести всё к херам.

– Да что с тобой?! Ты можешь ответить?

Тишина.

Вскакиваю на ноги и снова начинаю мерить гостиную шагами. В чём дело, а? Она ненавидит меня теперь? Боится? Презирает? В чём, мать вашу, дело?!

– А, знаешь, не стоит всё ещё больше усложнять. Да, да, ты права: ни к чему нам разговаривать, раз я тебе настолько противен. И видеться – тоже. Так что найди себе другой клуб. Я оплачу твоё членство. Только прошу, Валэри… не умирай, ладно?

Бросаю на неё последний взгляд, затем направляюсь к лестнице.

– Джо…

Её голос настолько тихий, что я еле расслышал. Оборачиваюсь и вижу: Валэри плачет. Бесшумно, не двигаясь. Слёзы просто стекают по лицу, а она будто не замечает этого. Опустошена и дезориентирована. Ей плохо. Очень плохо. А я…

– Посиди со мной. Не хочу быть сейчас одна.

Возвращаюсь к дивану, сажусь, притягиваю её к себе и глажу по голове.

Чёрт подери, ну что я за осёл?!

Иногда достаточно просто обнять. Порой ласка – это единственное, что нужно женщине. А слова… да к чёрту слова. В такой ситуации от них никакого проку.

Лежу в кровати и смотрю в потолок уже почти час. Нужно вставать. Если буду и дальше притворяться спящей, Джо придёт сюда и всё равно узнает, что я проснулась.

Нехотя вылезаю из постели, иду в душ. Вода не помогает забыть то, что произошло накануне. Не смывает запах крови, въевшийся в мозг. Не очищает. Не снимает тревогу. Не бодрит. Вот бы изобрели средство, стирающее память. Хотя такое есть. Один удар дубинкой по голове – и, возможно, ты навсегда забудешь, как тебя зовут. Но более вероятно, что просто отчалишь на тот свет.

Спускаюсь вниз, и в нос ударяют запахи еды и свежесваренного кофе. Желудок предательски урчит, напоминая о том, что живым нужна пища. А мёртвым… мёртвым уже всё равно. Только вот мне небезразлично, что погибли люди. Пусть и людьми их было сложно назвать.

Когда Джо убил Камиля и двух его приятелей, я ещё долго пребывала в шоке от того, что, как оказалось, около двух месяцев делила постель с убийцей. Но пистолет – бесконтактное оружие. А вот вчера я увидела Джозефа во всей красе. Он уложил двоих выстрелами в голову, а затем расправился ещё с двумя громилами голыми руками.

Я должна бояться его, но я не боюсь. Где-то на уровне подсознания я понимаю, что меня Джозеф уж точно не убьёт. Однако разум вопит совсем другое и бесперебойно подсовывает логичные доводы, но я начисто игнорирую их. Мной руководят чувства. Я по уши в дерьме, раз всё ещё хочу этого мужчину. Мне нужны ответы. Возможно, тогда я смогу принять взвешенное решение.

– Проснулась?

Джозеф откладывает планшет. Видимо, Джо давно встал и уже вовсю занят работой. Точнее, был занят, пока я сюда не вошла. На столе перед ним разложены какие-то документы, но он смотрит лишь на меня. Въедливо так смотрит.

– Как себя чувствуешь?

Пожимаю плечами, наливаю себе кофе, сажусь за стол. Мы не общались больше месяца, расстались некрасиво, наши отношения вообще нельзя было назвать нормальными, за нами смерть ходит по пятам, а Джо ведёт себя так, будто всё хорошо. Может, для него это и правда в порядке вещей?

Однако наблюдает он за мной слишком пристально, словно ждёт, что я сорвусь или вскрою себе вены у него на глазах. Не дождётся. Я просто хочу узнать всю правду о нём. Кто он такой, чёрт его дери?! Обычный бизнесмен? Да хер ли! Обычные люди не выбираются живыми из таких передряг. Не валят киллеров пачками. Не оказываются всегда на шаг впереди. Джозеф опасен. Он сам может убить любого и даже не вспотеет.

Я хочу знать всё. Джо ответит на все мои вопросы. А накопилось их ооочень много. И сегодня я наконец получу ответы.

Он следит за каждым моим движением, пока я завтракаю, затем вновь впивается глазами в моё лицо. Встречаю его взгляд с вызовом. Игра в гляделки длится долго. Начинаю злиться.

Джозеф улыбается, и тут меня прорывает:

– Ты серьёзно считаешь, что женщина должна подчиняться мужчине? Делать, как он говорит? Всю жизнь провести в его тени?

– Нет, – Джо откидывается на спинку стула. – Я за равноправные отношения.

Ой ли? За равноправие он, как же.

– Тогда что вчера было? В клубе. Ты… хотел унизить меня?

– Нет, не хотел. Просто психанул. Не справился с грязными порывами. Можешь считать моё поведение проявлением слабости.

Давай, Валэри, спрашивай всё, что хотела. Когда, если не сейчас?

– Зачем ты запер меня в замке? Только не прикрывайся тем, что хотел обезопасить. Ты использовал меня как наживку, так что давай начистоту.

Джозеф отпивает кофе, закуривает. Он не торопится с ответом, и это хорошо. Мне нужна правда, а не оправдания.

– Впервые в жизни я струсил. Можешь кинуть в ту же копилку.

– Струсил?

– Испугался, что выберешь не меня. Боялся, что уйдёшь и больше не вернёшься.

– Но ты позволил мне уйти. Когда я сбежала, меня никто даже не пытался остановить или вернуть. Погони не было. Две недели я жила, словно ты не в курсе, что я существую. Никогда не поверю, что ты не знал, где я.

– Знал. Так же, как знал, что ты попытаешься бежать. Поэтому положил в сейф деньги. Они были тебе нужны.

Фыркаю.

– Мог бы и больше оставить.

– Ну ты же справилась, – Джо усмехается. – Я никогда не поощряю бездельников и слабаков. Руки, ноги и голова у тебя на месте, так что я не должен был тебя спонсировать.

И вот как тут возразишь? Он прав, чёрт его дери!

– Насчёт истории с Камилем… Ты рисковал мной, хотя говорил, что защищаешь меня.

И снова в ход идут сигарета и долгая пауза.

– Ты много куришь.

– Заботишься о моём здоровье? Приятно это знать. Что касается твоего вопроса: ты дорога мне, но я не мог не использовать возможность взять предателя с поличным. Всё вышло из-под контроля. И это моя вина, ты права. Я не подстраховался. Не учёл то, что он может вырубить камеры. Если бы мы увидели, что тебя ударили, то пришли бы сразу, а не тянули до последнего. Нам нужно было, чтобы Камиль назвал имена, но он этого не сделал. Так что ты пострадала за зря.

– Почему ты не сказал об этом? Может быть тогда я бы не…

– Ты бы всё равно сбежала, Валэри. Я видел, как ты смотрела на меня. И вчера тоже. Дело даже не в том, что я не мог адекватно мыслить в ту ночь. Я злился на себя, потому что облажался. Вот в чём причина. Неужели мои извинения, объяснения и оправдания перекрыли бы это?

– Не знаю.

Я правда не знаю. Можно лишь гадать, как я бы поступила, если бы Джо повёл себя по-другому и сразу бы всё рассказал.

– Когда я пришла к тебе, чтобы спросить о мистере Джексоне, ты был так холоден со мной. У тебя кто-то есть, да?

– Нет.

– Но ты сказал…

– Я сказал, что трахался. Это правда. Или ты предпочла бы услышать сладкую ложь?

– Нет.

Уж лучше правда, какой бы горькой и отвратительной она ни была.

– И что теперь?

– Томас приставит к тебе надёжных людей. Если хочешь, можешь на время сменить место жительства. Я обещал разобраться, и я разберусь. Мы достанем Гибсона, даже если землю рыть придётся.

– Я имела в виду: что насчёт нас?

Он молчит. Молчит так долго, что я не выдерживаю и встаю. Обхожу стол, подхожу к Джо, беру его за руки и тяну на себя. Он поднимается со стула. Теперь я смотрю вверх.

– Что насчёт нас, Джо?

Сердце бьётся часто, неровно, болезненно. Я дурная, наверное, раз после всего, что произошло со мной, после всего, что я узнала о Джо, задаю этот вопрос и надеюсь услышать вполне однозначный ответ.

– И тебя ничего не смущает?

– У всех есть странности.

– И какие странности у тебя?

– Я разговариваю сама с собой. Точнее, с воображаемой старшей сестрой. Придумала её, когда мне было шесть. Не все дети в приюте были дружелюбными. Бывало, мне крепко доставалось, и я искала у неё поддержки. Её голос прочно закрепился в голове, выручал в самых паршивых ситуациях. Даже сейчас, хоть я и понимаю, что говорю всё это себе сама, мне нравится думать, что Кэрри до сих пор рядом и приглядывает за мной.

– Кэрри?

– Так зовут мою воображаемую старшую сестру.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое.

– А мне нет. Иначе я бы не стала той, кем являюсь.

Джозеф смотрит без насмешки. Он не считает меня сумасшедшей. Это радует.

– Ты правда готова быть со мной? Без притворства. Без лжи. Без прикрас. Без масок. Только ты и я. Только голая правда. Моя правда отвратительна, Валэри. Ты видела. И всё ещё хочешь?

Ныряю в стальную глубину его глаз и понимаю: к чёрту! Пусть мы спалим друг друга дотла, пусть сгорим заживо, но я не хочу дышать этим воздухом без него. Я чуть не сдохла вчера. Я готова была убить. Я жива только благодаря ему.

– Хочу.

– Уверена? – в его глазах загорается холодное пламя.

– Дьявол тебя дери, Джо… Да! Да, я хочу быть с тобой. Я хочу тебя. Любого. Такого, какой ты есть. Я увидела тебя, узнала. Это напугало меня, не отрицаю. Ты не объяснил ничего, твой поступок причинил мне боль. Мне нужно было время, чтобы понять, чего я хочу. И сейчас я говорю тебе: я хочу тебя, хочу быть с тобой. Но ещё я хочу знать правду. Кто ты такой, Джо? Кто ты такой на самом деле?

– Я плохой человек, Валэри. Чем меньше ты будешь знать, тем крепче будешь спать. Так будет лучше для тебя и для меня. Я не раз нарушал закон, на моих руках кровь. Я не убиваю тех, кто не пытается мне навредить. Но какая разница, да? Мной давно интересуются разные структуры. Если я расскажу тебе всё, то ты станешь соучастницей.

– Но я уже. Я же видела и не пошла в полицию.

– В полицию идти бессмысленно. Там у нас всё схвачено. Но к тебе могут прийти и другие. Обязательно придут, если мы будем вместе. Я гарантирую тебе защиту. Но у меня есть одна просьба.

– Какая?

– Не предавай меня, Валэри, – его глаза вспыхивают опасным огнём. – Никогда, ни под каким предлогом. Будь мне верна, и я сделаю для тебя всё. Но если ты предашь меня, то не выживешь. Я не прощаю предателей. Никогда. Ты не станешь исключением.

– Почему ты думаешь, что я могу тебя подставить или предать?

– Люди полны сюрпризов, Валэри. Ты и сама это знаешь. Возможно, однажды чьё-то предложение покажется тебе заманчивым. Не соглашайся. Сразу говори мне. Я решу любую проблему, улажу все вопросы. Я постараюсь стать для тебя лучшим. Я хочу быть для тебя лучшим. Только не предавай меня, Валэри. Будь мне верна. Это всё, о чём я прошу.

– А если вдруг… Ну, гипотетически.

– Даже мысли такой не допускай. Просто будь мне верна. Я хочу, чтобы ты жила, но, если предашь меня, убью тебя сам. Голыми руками. Это будет медленно, Валэри. Мучительно, – он проводит пальцами по моей щеке. – У нас всё может получится, только если ты всегда будешь на моей стороне.

– Какие бы ужасы ты ни творил?

– А что такого ужасного я сделал?

– Ты убил на моих глазах уже семь человек.

– А если бы я не убил их, что было бы тогда?

– Они… убили бы меня.

– Вот видишь, сладкая, – Джозеф легонько касается моих губ своими. – Всё зависит от того, под каким углом смотреть. Тем, кто не представляет угрозы для меня и дорогих мне людей, нечего опасаться.

– Значит, я дорога тебе?

Ответом мне служит поцелуй. Глубокий, жадный, опьяняющий. В нём столько власти и порочной, больной любви. Джозеф не сказал мне этих слов, но всё понятно и без них. Не знаю, любит он меня или нет, но теперь уже не отпустит. Я нужна ему. И дело не только в похоти.

Каким-то чудом я стала его женщиной. Для чужих людей такого не делают. За них не переживают, не рискуют ради них своей жизнью. Их не целуют вот так. Им не говорят всей правды, не открывают душу. А Джо мне открылся.

Вряд ли я когда-нибудь услышу от него сопливые признания. То, что он сейчас честно ответил на все мои вопросы, уже говорит о многом. Джозеф мне доверяет. Он дорожит мной. Его действия подтверждают это. Но быть рядом с ним в безопасности можно только в одном случае: если ты неукоснительно следуешь его правилам.

Готова ли я? Смогу ли? На кону ведь не просто наши отношения. На кону моя жизнь.

Если что-то пойдёт не так, он сам убьёт меня. Не пуля откроет мне врата в ад, а мучительная долгая агония. Джозеф подпустил меня слишком близко. Он не станет использовать пистолет. Если Джо захочет убить меня, то сделает это голыми руками.

Люди, как правило, боятся рисковать. Мы готовы годами влачить жалкое существование, становясь рабами своих профессий, отношений, имущества, банковских счетов, и ни разу за всю жизнь не решиться сделать то, что вытолкнет нас из уютного болотца. Пусть даже очень хочется, пусть это мечта всей жизни, мы, зачастую, за неё не боремся, не идём ей навстречу. Потому что нам страшно.

Человек делает или не делает что-то либо из любви, либо из страха. Страх перемен – сильная штука. Его может перебить разве что огромное желание вырваться из дерьма. А если человек продолжает сидеть в говне, значит, человека всё устраивает. Как бы он ни ныл, как бы ни скулил и ни жаловался. Если он не пытается ничего изменить, то ему нравится так жить.

Мне не нравилось. И я не ныла. Цеплялась за любую возможность, работала как вол – и у меня получилось. Но ничего этого бы не было, если бы не замечательные люди, которых подарила мне судьба.

Я много думала о том, как выжила. Как стала той, кем являюсь сейчас. Это точно не лично моя заслуга. В одиночку добиться успеха сложно, а выжить – практически невозможно. Люди – существа социальные. Мы обитаем в стаях. Боремся за место под солнцем с себе подобными или уходим в тень. Помогаем или рвём глотки соплеменникам. Но все мы тянемся друг к другу. Не бывает на сто процентов хороших. Не бывает на сто процентов плохих. Человек устроен так, что в нём сочетаются и свет, и тьма. И только ему решать, какая сторона победит.

Мне помогли хорошие люди: тот пожарный, работники социальной службы и приюта. Если бы не они, моя жизнь закончилась бы, не успев начаться.

И даже среди ублюдков бывают не совсем конченные. Если бы не Джо, Томас, Гектор, Айлин, мистер Джексон и все сомнительные на первый взгляд личности, которые встречались на моём пути, я бы не поднялась так высоко. И, вероятно, если бы не они, я бы давно отчалила на тот свет.

Но я жива. Вполне себе жива и счастлива. Сижу на коленях любимого мужчины и потягиваю горячий кофе.

Уже два месяца прошло с той ночи, когда меня в очередной раз пытались убить. Ощущение, что все убийцы разом про меня забыли. Даже обидно немного. Неужто у них нашлись дела поважнее?

Ох, простите. Какая я забывчивая. Рождество же на носу, а потом ещё и Новый год. Декабрь перевалил за середину. Видимо, все киллеры заняты покупкой подарков. Но где они пропадали целых два месяца?

– Да, скинь мне всё, – произносит Джозеф в трубку, а я улыбаюсь.

Такой серьёзный, сосредоточенный. Но это не мешает его руке хозяйничать под моим халатом.

Я теперь живу с Джо под одной крышей. По своей воле. И, надо сказать, пентхаус нравится мне куда больше, чем тот жуткий помпезный замок. Здесь гораздо лучше.

Современный минималистичный интерьер оформлен в светлых тонах. Много свободного пространства, есть терраса с открытым бассейном, а также тренажёрка, сауна и закрытый бассейн. А вот собак – нет. Я хоть и подружилась с ними, но всё равно они нагоняли страх.

– Ладно, сладкая, – Джо делает знак рукой, и я встаю с его колен. – Пора работать, – он поднимается на ноги, целует меня в губы. – Увидимся вечером. Буду поздно. Жди.

Смачный шлепок по заднице – и Джо скрывается в проходе, ведущему к лифту. Угораздило меня связаться с трудоголиком. Хотя я сама такая же.

Но сегодня у меня день шопинга и красоты. Айлин настояла. «Ви, ты впахивала месяц без выходных, можно и расслабиться», – так она сказала.

Несколько часов мы с ней угробили на походы по магазинам. Я себе ничего не присмотрела, зато Айлин накупила кучу развратного белья. Кажется, у неё появился ухажёр или любовник. Она не говорит, но я вижу, что Айлин прям расцвела.

Ещё пару-тройку часов мы провели в спа-салоне – бассейн, массаж, косметолог – и лишь под вечер зашли в кафе перекусить. Честно признаться, не думала, что день красоты может вымотать похлеще аврала на работе. Какая-то я неправильная девушка.

– Это было волшебно! – восклицает Айлин, прикончив десерт, и откидывается на спинку кресла. – Обязательно нужно повторить.

– Когда-нибудь обязательно, – сдержанно киваю, давая понять, что не разделяю её энтузиазма.

– Как у тебя с Джо?

– Всё отлично. Мы нашли общий язык.

– А секс?

– С этим у нас никогда проблем не было.

Она так загадочно улыбается, что я ещё больше убеждаюсь: у неё кто-то есть.

– Ой! – вскрикивает Айлин, стоит ей глянуть на часы. – Я жутко опаздываю. Гектор будет волноваться. Он, оказывается, такой заботливый, представляешь?

– Стоп… – смотрю на неё во все глаза и не могу поверить своим ушам. – Ты и Гектор?

– Знаю, знаю, – она машет рукой. – Но у него идеальный член, – Айлин прикусывает губу. – А то, как он с ним обращается… ммм…

Она мечтательно прикрывает глаза, а я качаю головой.

– Идеальный член, значит. Ну-ну. А я уж подумала, что ты влюбилась.

– Издеваешься? Ладно, я побежала, – Айлин встаёт, огибает стол, целует меня в щёку. – До завтра.

– Передавай привет Гектору. Точнее, его члену.

– Иди ты, Ви, – она шлёт мне воздушный поцелуй, затем направляется к выходу.

Сижу в одиночестве, не переставая улыбаться, и потягиваю апельсиновый сок. Ну кто бы мог подумать? Она ж его терпеть не могла… Однако между ними ещё в первую встречу искрило и дымило так, что можно было пожарных вызывать. Так что… ничего удивительного. Гектор хоть и беспардонный, но человек он неплохой. Ну, относительно. Первое впечатление и правда бывает обманчиво.

На улице уже стемнело, и отражение в окне демонстрирует шикарную уверенную в себе женщину. По мне и не скажешь, что ещё два месяца назад я была в полнейшем раздрайве.

– Можно присесть? – приятный мужской голос обрывает поток моих мыслей.

Оборачиваюсь и вижу мужчину среднего роста. На внешность он самая настоящая серая мышь. Такое «лицо без лица». Когда смотришь на человека, а отвернувшись, сразу же забываешь, как он выглядит.

– Простите, мы знакомы?

– Как невежливо, вы правы. Бастер Барри, – мужчина протягивает руку. – Приятно познакомиться, Валэри.

Учтиво пожимаю её, а сама еле сдерживаю улыбку. Что за имя такое дурацкое – Бастер Барри?

– Откуда вы меня знаете?

– О, я много кого знаю. Работа такая. Разрешите?

Не дождавшись моего согласия, он присаживается напротив.

– И кем же вы работаете?

Бастер Барри подзывает официанта, заказывает чай, спокойно ждёт свой заказ, не переставая меня разглядывать, и, лишь сделав глоток, отвечает:

– Я составляю базы данных.

– Базы данных? Какие? На кого? Или на что?

– На преступников, – произносит он будничным тоном. – В данный момент занимаюсь сбором информации на Джозефа Томпсона и надеюсь, что вы мне поможете.

– Но с чего вы взяли…

– О, Валэри, – перебивает он и снова делает глоток обжигающей жижи. – Давайте не будем всё усложнять. Джозеф на ваших глазах убил семерых, но вы не заявили в полицию. Получается, теперь вы соучастница. И это только за несколько месяцев. А что будет дальше? Вы в курсе, что он стоит за убийством Бекера и Нельсона? Нет? А скольких он ещё убил, вы знаете? В каких грязных делах замешан, он вам рассказывал? И про то, что по его вине гибнут и пропадают невинные люди, он тоже вам говорил? Неужели вам хочется покрывать такого человека? Он-то в очередной раз отмоется, а вот вы – сядете пожизненно.

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

– Разумеется, – Бастер кладёт визитку на стол. – Если передумаете, дайте знать. Уверен, мы найдём взаимопонимание и придём к решению, которое всех устроит. Вы же не хотите в тюрьму? Возможно, вы мне не верите, думаете, что я вас запугиваю, но именно так всё для вас обернётся, если не согласитесь сотрудничать. До встречи, мисс Доналдсон.

Он уходит, а я сижу в полнейшем ступоре. Мысли разбегаются, их так много, в голове суета и толкучка, разумно мыслить сложно, но я пытаюсь взять себя в руки. Не время ударяться в панику.

Спокойно расплачиваюсь за ужин, покидаю кафе. Сажусь в машину и всю дорогу до дома не произношу ни слова, даже на вопросы водителя не отвечаю. Скрещиваю руки, давая понять, что не стоит меня беспокоить.

Бастер Барри прав, я соучастница, раз не заявила в полицию. Но откуда он знает про то, что Джозеф на моих глазах убил семерых человек? Что-то тут не сходится. Может, Бастер Барри вообще не имеет отношения к правоохранительным органам. Никому нельзя верить. Слишком много людей желают зла мне и Джозефу.

Разумеется, я ему всё расскажу. Но сначала я должна убедиться, что Бастер Барри соврал мне. Что Джо не причастен к убийствам и исчезновению невинных людей. Что он не имеет отношения к смерти Бекера и Нельсона. Что он не замешан в грязных делах.

Хотя насчёт последнего я даже не сомневаюсь. Замешан. Ещё как замешан. Но я хочу знать, насколько грязные его дела. Джо не сказал мне всей правды. Он не лгал, просто не посчитал нужным просветить меня.

«Я плохой человек, Валэри. Чем меньше ты будешь знать, тем крепче будешь спать. Я не раз нарушал закон, на моих руках кровь, но я не убиваю тех, кто не пытается мне навредить. Мной давно интересуются разные структуры. Если я расскажу тебе всё, ты станешь соучастницей», – примерно так он ответил, когда я спросила.

Но я уже увязла в этом дерьме по уши, можно и нырнуть, хуже точно не станет.

И нырну я, видимо, прямо сейчас, потому что Джозеф пока не вернулся. Его не будет, по крайней мере, ещё часа четыре. Пентхаус в полном моём распоряжении, никого нет, даже прислуги. Я всех отпустила. Охранники проверили все комнаты и, убедившись, что всё чисто, ушли, как я и просила. Сказала, что хочу устроить Джозефу сюрприз и не хочу, чтобы мне мешали.

Раз последние два месяца Джозеф живёт здесь, значит, и все важные документы хранятся тоже здесь, а не в замке. Конечно, есть вероятность, что они могут находиться в его офисе, но она ничтожно мала.

Если я хочу найти доказательства виновности Джо, то сейчас самое время. Я успею отключить камеры в кабинете, обшарить каждый сантиметр, прибраться, а затем включить их и подготовиться к романтическому вечеру. Потом, когда Джо будет доволен и расслаблен, я расскажу ему всё.

Захожу в комнату охраны, активирую аварийную блокировку дверей, чтобы никто не смог зайти внутрь и помешать мне, отключаю камеры и с бешено колотящимся сердцем иду вдоль коридора.

Обыскивая кабинет, чувствую себя самой настоящей предательницей. Но я должна убедиться, должна знать наверняка, а Джозеф мне не расскажет. Он хочет уберечь меня, я понимаю. Я всё понимаю и помню, но его секреты не дают мне покоя. Я роюсь в его вещах не с целью накопать на Джо компромат и грязь и сдать его правоохранительным органам. Я просто хочу знать правду. Только и всего.

Я обшарила каждый ящик, каждый угол, каждый шкаф, изучила все бумаги, но не нашла ничего подозрительного. Осталось всего два хранилища, куда я пока не сунула свой нос: ноутбук и сейф.

Пожалуй, начну с сейфа.

Ввожу код, который Джозеф называл мне ещё давно, и с удивлением понимаю, что он подходит. Неужели Джо все свои сейфы так запаролил? Неужели настолько мне доверяет?

Укол совести ощутимо вонзается в защитную броню, но я его игнорирую. Я расскажу Джозефу всё, но позже. Конечно, он разозлится, однако с этим я справлюсь. Я же не собираюсь обманывать его и что-то скрывать. Просто поставлю Джо в известность постфактум. Побесится немного и успокоится.

В сейфе находятся папки, жёсткий диск, три флешки и диктофон. Достаю несколько верхних папок, несу их к столу, но замираю на полпути, потому что понимаю: я здесь больше не одна. Папки с файлами летят на пол, когда я слышу наполненный клокочущей яростью голос:

– Нашла то, что искала, сладкая?

Медленно поворачиваюсь и встречаюсь с дулом пистолета, направленным мне в лоб. Кровь стынет в жилах, страх пульсирует в висках, а по телу расползаются мерзкие мурашки.

Попалась.

Как глупо, Валэри. И как ты теперь ему всё объяснишь? Думаешь, он тебе поверит?

– На самом деле, нет, – пытаюсь улыбнуться, но у меня не выходит. – Я в процессе. Просто хочу знать правду.

– Я говорил тебе, Валэри, моя правда отвратительна.

– Но я хотела…

– Мне плевать!

Громкий крик заставляет отшатнуться назад.

– Какой я идиот. Думал, что сюда кто-то проник, что тебе грозит опасность. Послал людей, но они не смогли попасть внутрь. Нёсся на всех порах, а оказалось, что это ты отключила камеры, заблокировала двери и копаешь за моей спиной.

– Джо, я…

– Заткнись, – цедит он. – Отвечай на вопрос. Что ты искала?

– Информацию. Доказательства.

– И ты не хотела, чтоб я об этом узнал, верно? Поэтому отключила камеры? Какие доказательства ты искала, Валэри? Для кого?

Он прищуривается, и мне становится по-настоящему страшно. Хочу рассказать про Бастера Барри, про клевету на Джо, но не могу вымолвить ни слова. Дрожу всем телом, не в силах собраться с мыслями, а всё потому, что Джозеф взвёл курок и переместил палец на спусковой крючок.

– Вижу, ты нашла способ мне отомстить.

Гремит выстрел, и пуля проносится рядом с моей головой. А затем ещё одна – с другой стороны. Зажимаю уши руками, вжимаю голову в плечи и врастаю ногами в пол, не смея пошевелиться, ведь Джо палит по воздуху рядом со мной. Любое движение может стать для меня смертельным. Собственный визг оглушает похлеще выстрелов, которые не прекращаются, пока не заканчиваются пули.

Слышу, как Джозеф отбрасывает пустой магазин, вставляет сменный, и вновь раздаётся выстрел. На этот раз пуля вонзается в пол между мной и Джо.

Он словно высек невидимую черту, за которую мне теперь запрещено заходить.

– Кто подослал тебя?

– Н-никто. Я…

Голос срывается, начинаю задыхаться. Валэри, ну что за глупость ты сотворила? Как теперь всё исправить? Разве он поверит тебе? Всё и правда выглядит так, будто ты играешь против него.

Делаю четыре шага по направлению к Джо, перехожу черту, подхожу ещё ближе, хочу взять его за руку, но он лишь отмахивается от меня. Встречаюсь с ним взглядом. Лучше бы не поднимала головы. Джозеф смотрит на меня с таким презрением, что становится тошно от самой себя.

– А, впрочем, неважно, кто тебя подослал. Какая разница, правда, сладкая? Ты выбрала сторону.

– Всё не так! Я расскажу. Дай мне объяснить.

– Ты могла это сделать до того, как перевернула вверх дном мой кабинет и залезла в сейф. Но ты выбрала другой путь. Убирайся с глаз моих.

– Нет, Джо, послушай, – собственный голос кажется жалким. – Дай мне всё объяснить.

– Мне не нужны объяснения лживой суки. Убирайся. Или я тебя убью.

– Пожалуйста, Джо!

В один шаг он уничтожает оставшееся расстояние между нами, хватает меня за скулы, задирает мою голову вверх. Его рваное дыхание опаляет кожу, ярость, беснующаяся во взгляде, прожигает насквозь, а пистолет, который он приставляет к моей шее, заставляет кровь застыть.

– Я говорил, чтобы ты не предавала меня? – цедит он мне в лицо. – Говорил, чтобы всё мне рассказывала, чтобы сразу шла ко мне? Говорил же! Я предупреждал тебя.

– Джозеф, пожалуйста…

Он отталкивает меня от себя и орёт:

– Убирайся!

– Пожалуйста, дай объяснить, – тараторю так быстро, что сама еле разбираю слова. – Я не работаю ни на кого, я тебя не предавала и никогда бы не предала. Я…

– Заткнись. У тебя есть час, чтобы собрать вещи и покинуть территорию. Когда я вернусь, тебя здесь быть не должно. Знать тебя больше не желаю.

– А как же доверие? Ты мне даже объясниться не даёшь. Так нечестно, Джозеф. Я ведь не сделала ничего плохого. Позволь рассказать.

– Доверие? Ты только что просрала его.

Он выходит за дверь, оставляя меня одну посреди разгромленного кабинета.

– Джо!

Крик повисает в воздухе, пока я медленно оседаю на пол, осознавая, что и пентхаус Джозеф тоже покинул.

– Джо…

Шёпот кажется таким громким, но Джозеф его всё равно не услышит. Он ушёл. Дал мне время, чтобы я собрала вещи. Чтобы успела уйти. Чтобы осталась жива. Чтобы не погибла от его руки.

Джозеф не прощает предателей. Однако я ещё жива, а ведь все, кто предавал его, мертвы. Пусть я и не сделала ничего плохого, но я нарушила обещание, данное ему. Он не убьёт меня. Но это не значит, что сможет простить.

– Все что-то о себе постоянно скрывают. Вряд ли мир стал бы лучше, если бы люди всегда говорили друг другу правду. Конечно, жить во лжи себе дороже, но иногда разумнее умолчать о чём-то или соврать. Правда бывает болезненна, может даже лишить жизни. Я хотела знать правду и что в итоге? Это стоило мне отношений с Джо. Но, с другой стороны, в нашем разрыве виноват не факт поиска истины, а тот способ, который я выбрала. Я искала её за его спиной. Обманула его доверие. Скажи я всё сразу, мы бы не расстались. Так ведь? То есть в моём случае утаивание правды обернулось против меня.

Поднимаю взгляд на Айлин и осознаю, что голова ощутимо потяжелела. Бармен не шутил, коктейль убойный. Я нечасто позволяю себе пить алкоголь, да ещё и в таких количествах. Пьяные люди выглядят глупо, отталкивающе и отвратительно, а на следующий день мучаются похмельем и угрызениями совести. Но сегодня мне плевать на это. Последнюю неделю я пребывала в таком раздрайве, что не грех и выпить. Мясорубка на работе в преддверии праздников, стресс, разрыв с Джо и постоянный недосып загнали меня чуть ли не в депрессию. Мне нужно расслабиться. Пусть и таким способом.

– Вот ты загналась, подруга. Столько слов, а смысл всё тот же. У всего есть две стороны, мы это выяснили ещё час назад. Как и то, что ты поступила глупо.

Рассматриваю нарядную толпу, зажимаю уши руками. Громкая музыка, смех, сигаретный дым и неоновые огни – не совсем то, чего мне сейчас хочется, но они помогают отвлечься. По крайней мере, я надеялась, что помогут. Только вот не выходит ни черта. Все мысли неуклонно скатываются к Джо.

Все смеются, веселятся, развлекаются с друзьями, отдыхают с любимыми, а я сижу на диване как приклеенная и уже третий час злоупотребляю временем Айлин. Наверняка она хотела провести этот вечер в компании Гектора, а не унылой морды в виде меня.

– Я не хочу встречать Рождество без него, – произношу достаточно громко, потому что за соседним столиком начинается какое-то безумие. – И Новый год тоже.

– Так не встречай, – Айлин закатывает глаза. – Либо ложись сегодня спать и спи до января, либо помирись с Джо и займись с ним горячим сексом под ёлкой. На ёлке. Вместе с ёлкой. Как угодно.

– Он не простит меня. Даже слушать не станет.

– А кто его спросит? Просто не оставь ему ни единого шанса отмахнуться от тебя. Он простит, Ви. Потому что запал на тебя. Мужчины часто пренебрегают своими принципами, если в деле замешана женщина. Когда кобель хочет суку, то делает то, что велит его член, а все разумные доводы летят в урну. Так что хватит ныть. Ты всю неделю только ноешь. Что ты сделала с Валэри? Она не ноет. Она действует.

– Я всю неделю пахала как проклятая.

– И ныла.

– А что я, по-твоему, должна делать?

– Вместо того, чтобы сидеть здесь с кислой миной? – Айлин изгибает бровь. – Поднять свою задницу и поехать туда, где хочешь сейчас быть. Церемония ещё идёт, а потом начнётся банкет. Ты можешь подловить Джо и…

– Если ты не заметила, то свою дозировку я уже превысила, – перебиваю её и хмурюсь. – Заявиться на торжественный вечер в нетрезвом виде – плохая идея.

– Тебе же не нужно толкать речь. Ты свою статуэтку уже получила, на все премии сходила, можно и отдохнуть. Послезавтра сочельник, хватит думать о работе, имидже и прочей чепухе. Пора личную жизнь налаживать.

– Предлагаешь нарисоваться там в этом?

Поднимаюсь на ноги, чуть отхожу от столика, демонстрируя облегающее красное платье в пол. Вырез выше середины бедра оголяет левую ногу, а декольте явно рассчитано на то, чтобы встал даже у мёртвого. Ещё и спина открытая. Какое-то нереальное комбо.

Я не покупаю такие вызывающие платья, мне они ни к чему. Внешность позволяет носить то, что мне нравится, а не выставлять все прелести на показ, чтобы подцепить кого-то. Это подарок Айлин. Уговорила меня надеть его сегодня, а я и согласилась, наивно полагая, что в баре будет не так много народу. Но здесь яблоку негде упасть, и я постоянно ловлю на себе весьма плотоядные взгляды.

– Конечно.

– Айлин, ты в своём уме?

– Разумеется. Ещё Санту нужно с собой прихватить. Тогда у Джо сто процентов не останется шансов тебя не заметить. Выбирай, – Айлин машет рукой в сторону барной стойки, где толпятся ребята в колпаках Санта Клауса. – Сегодня здесь аншлаг.

– Нет, Айлин. Нет.

– Ну тогда продолжай и дальше убиваться из-за вашего разрыва, – она хмыкает и встаёт из-за столика. – Я пошла за добавкой, а то сдохну со скуки. На твою рожу смотреть тошно.

– Ну спасибо, подруга, – улыбаюсь и сажусь обратно на диванчик.

– Пожалуйста, – орёт она сквозь толпу. – Ханжа!

Айлин права, конечно. Нужно либо действовать и бороться за своё счастье, либо смириться, прекратить ныть и жить дальше. Но вваливаться сейчас на закрытый торжественный вечер – это просто за гранью. Сегодня там собрались самые успешные бизнесмены города, серьёзные люди, которые вряд ли будут рады такому спектаклю. А если я приду туда в этом платье, под руку с парнем в дурацкой красной шапочке, да ещё и подшофе, то скандала точно не избежать. Тем более меня нет в списках приглашённых. Я должна была сопровождать Джо, но, само собой, после случившегося он вычеркнул меня не только из списка, но и из своей жизни. Видимо, нам и правда не по пути, раз он так легко отказался от меня уже во второй раз.

В одном только Айлин ошиблась: до ханжи мне очень далеко. Отношений, как таковых, у меня не было, а вот партнёров было довольно много. Я никогда не была пай-девочкой, никогда не страдала от недостатка мужского внимания, никогда не убивалась по парням. Всегда сама их бросала и двигалась дальше. Но с Джо всё пошло наперекосяк с самого начала.

Моя ошибка была в том, что я позволила ему. На подсознательном уровне он понял, что можно. Понял, что я уступила.

Джозефу Томпсону удалось меня подчинить и сломать. Браво.

Мои раздражённо-горестные мысли прерывает Айлин, поставив бутылку текилы и три рюмки на стол.

– Знакомься, Ви, – радостно объявляет она. – Это Арчи.

Перевожу взгляд на высокого широкоплечего блондина. Его голубые глаза не блещут интеллектом, а на голове красуется дешёвая красная шапочка. В руках он держит поднос с лаймовой и фруктовой нарезками. Где Айлин отрыла этого качка?! Около барной стойки что, проходит конкурс на самое рельефное тело?!

Я хочу провести этот вечер с ней и только с ней. Поныть ещё немного, выпить ещё парочку коктейлей, потом приехать домой и завалиться спать, чтобы завтра всё начать сначала. С нуля. Без Джо. Без мыслей о нём. Без…

– Он пожарный. Приехал в город на праздники. Сюда его друзья затащили, сейчас они едут в ночной клуб, но я уговорила Арчи присоединиться к нам. Ты рада?

– Прыгаю от счастья.

– Привет, крошка, – блондинчик демонстрирует ряд ровных белоснежных зубов. – Чего такая злая?

Пока я думаю, как бы его повежливее послать, Айлин забирает у него поднос, ставит на стол и радушно приглашает Арчи присесть за наш столик. Блондинчик, сияя от счастья, приземляется напротив меня и сразу начинает молоть языком. Даже фотографии в телефоне показывает. С сожалением понимаю, что теперь этого до ужаса позитивного и общительного типа уже не спровадить.

Они говорят о Лондоне, работе, детстве, друзьях, а я молчу. Не хочу разговаривать, не хочу находиться здесь. Душа тянется к нему, и я чувствую себя с каждой минутой всё хуже. Надо же было так втрескаться!

Сама не замечаю, как выпиваю несколько рюмок текилы и постепенно втягиваюсь в их болтовню ни о чём и обо всём. Ещё через несколько шотов мне начинает казаться, что я знаю Арчи и Айлин всю жизнь. Чем больше во мне становится алкоголя, тем выше взлетает градус настроения. Арчи отлучается на пару минут, а когда возвращается, протягивает нам с Айлин одинаковые шапочки.

– Откуда? – спрашиваю, натягивая на голову плюшевое изделие.

– На входе раздают, не видели разве?

Не видели, но какая разница? Шапочки в итоге всё равно у нас.

Арчи травит байки, а мы с Айлин смеёмся. Кажется, вечер налаживается, и я даже готова рискнуть. Арчи уже не кажется назойливым, а идея Айлин – плохой. И шапочка Санты мне идёт, а Арчи в ней вообще словно родился. Он забавный, люди вокруг классные, Айлин всё очень хорошо придумала. Джо не сможет меня не заметить, не сможет пройти мимо, не сможет проигнорировать. Я красивая и сексуальная в этом платье. Ну и что, что оно вызывающее? Не вульгарное же. И оно длинное, так что вполне сойдёт за вечернее.

Решено. Нужно ехать. Когда, если не сейчас? Лучше жалеть о сделанном, чем всю оставшуюся жизнь гадать, что было бы, если бы я всё-таки поехала на это мероприятие и поговорила с Джо. Пусть завтра мне будет стыдно, но решения своего я не изменю.

– Спасибо, Айлин, – целую её в щеку, оставляя красный след от помады, и встаю. Помещение слегка кружится, и это так весело. – За то, что потратила на меня столько времени. Поезжай к Гектору, нам с Арчи тоже пора.

– Куда?! – она подскакивает следом.

– Как куда? На банкет. Вылавливать Джо. Сама ж говорила.

– Я предложила это до того, как ты напилась.

Айлин пытается схватить меня за руку, но я уворачиваюсь и тяну Арчи за собой к выходу.

Говорила же: пьяные люди смешны и безобразны, но чувствуют себя на вершине мира. Прям как я сейчас. Море по колено.

– Куда мы, крошка?

– Мне нужно помириться с Джо. Очень надо. Поможешь?

– Твой парень? А он не приревнует?

– На то и расчёт. Ну пожалуйста, Арчи. Будет весело. Обещаю. Потусим с самыми богатыми людьми Лондона. Джо маячит в начале списка. Познакомлю вас. Вдруг найдёте общий язык.

– Валэри, нет! – Айлин загораживает нам проход. – Тебе лучше поехать домой, проспаться, а завтра встретиться с Джо и поговорить.

– Всё под контролем, – Арчи подмигивает ей. – Ви обещала мне экскурсию в высший свет, так что я в деле. Потом отвезу её домой или куда скажет. А может, вообще сыграю роль миротворца, и сегодня Ви заснёт в обнимку со своим Джо. Я ж долбаный купидон!

Айлин пытается достучатся до нас, но Арчи всё сводит в шутку. Он правда классный и говорит очень убедительно, а ещё он выглядит абсолютно трезвым, так что Айлин наконец сдаётся.

– Ладно, Ви, – сурово произносит она. – Под его ответственность, – она тычет пальцем в Арчи. – Отзвонись мне, как доберёшься домой.

– Не волнуйся, Айлин. От меня охрана ни на шаг не отходит.

– Ну и где они? – она усмехается.

– Ждут в машине.

– И сколько до неё шагов?

– И это я ханжа? Люблю тебя, – посылаю ей воздушный поцелуй и расплываюсь в улыбке. – Передавай привет Гектору.

Ночь оглушает и слегка приводит в чувство. Всё вокруг в огнях: улицы украшены к Рождеству, и свет гирлянд ослепляет. Зажмуриваюсь, тяну в себя морозный воздух и смеюсь. Беспечная, маленькая девочка внутри меня вопит от радости и хлопает в ладоши. Скоро я увижу Джо.

Арчи ведёт меня к машине, один из телохранителей открывает нам дверь, за что получает от меня воздушный поцелуй. Сейчас я люблю всех. Люди замечательные, настроение шикарное, вечер идеальный. Мы помиримся с Джо. Всё должно получиться.

– А ты важная шишка, – выносит вердикт Арчи, когда автомобиль трогается с места. – Охрана, все дела.

– Обстоятельства так сложились, – пожимаю плечами и откидываюсь на спинку сиденья.

Рассказывать подробности не хочется, и я перевожу разговор в нейтральное русло, расспрашивая Арчи о его девушке. Она сейчас находится в Штатах на стажировке. Через месяц он полетит к ней, возможно, найдёт работу и обоснуется там. У них большие планы на совместное будущее.

Слушая о чужом счастье, я начинаю фантазировать о своём. На данный момент мне многого не надо – просто помириться с Джо. И тогда всё будет хорошо.

Когда мы подъезжаем к месту назначения, Арчи от удивления открывает рот. Видимо, этот паренёк из провинции никогда не бывал в таких местах. Его впечатляет всё: и помпезное белое здание, и швейцар, и вестибюль, и гардеробная, в которой мы оставляем верхнюю одежду. Дурацкие шапочки мы предусмотрительно сняли ещё в машине. Даже в таком состоянии я понимаю, что появиться в них здесь – это перебор.

На моё удивление нас пропускают, даже не заглянув в список и не потребовав предъявить приглашение. Пока пересекаем длинный пустынный зал с белоснежными колоннами, Арчи наконец обретает дар речи.

– Ну ничего себе! – он громко присвистывает. – Куда ты меня притащила, крошка?

– Никогда не был в подобных местах?

Арчи только качает головой. Выглядит он озадаченным и восхищённым. С любопытством рассматривает интерьер, охает, когда мы входим во второй зал, где собрались все сливки лондонской верхушки: бизнесмены, политики и не совсем чистые на руку личности.

Мне забавно наблюдать за этим молодым и наивным пареньком. Для него всё это в новинку, и он проявляет свой восторг несдержанно и бурно.

– Не доводилось раньше бывать в компании снобов? – подмигиваю Арчи и отпиваю шампанское, которое официант учтиво предложил нам на входе.

Один лишь глоток напоминает о том, что и без этого в моей крови уже скопилось немало алкоголя, но я игнорирую этот сигнал. Пока мы ехали, я пришла в себя и вполне контролирую ситуацию. Теперь понимаю, что платье и правда очень вызывающее, однако меня это ничуть не смущает. Я же хотела привлечь внимание. Мне это удалось.

Его я заметила сразу. Как и он меня.

Джозеф приехал один.

Нет рядом с ним никакой расфуфыренной куклы.

Этот факт заставляет кровь прилить к щекам, а затем мощной волной пройтись по телу и кувалдой ударить в низ живота. Я не могу обуздать дикое желание прикоснуться к нему, поцеловать, упиться его запахом и вновь ощутить его в себе. Я одержима этим мужчиной. Факт. И добавить тут больше нечего.

Стальной взгляд впивается в меня. Режет на части будто по живому. Прожигает огнём изнутри. Опаляет кожу. Ласкает. Наказывает. Подчиняет. И я уже не слышу Арчи. Не вижу никого и ничего, кроме этих серых, таких родных и чужих глаз.

Джозеф здесь. Рядом. И я снова себе не принадлежу.

Медленно, словно хищник, он приближается, заставляя меня гореть, обтекать потом и ждать часа расплаты. Джозеф не сводит с меня глаз, и его взгляд не сулит ничего хорошего. Бешеный, опасный, искрящий молниями. Будто готов убить меня прямо посреди столиков с закусками.

– Валэри, – ладонь по-хозяйски опускается на мою поясницу, поджигая оголённую кожу, проскальзывает чуть ниже. Джо целует меня в щёку. Вроде бы формальность, но он делает это настолько чувственно, что Арчи тушуется моментально. – Какой сюрприз, – Джозеф припадает к моему уху и шепчет, не скрывая ярости: – Какого хрена ты тут делаешь и что за клоун рядом с тобой, не просветишь меня, м, сладкая?

Ответить он мне не даёт. Забирает бокал из моих рук, рыча что-то наподобие «тебе хватит», отдаёт его Арчи. Затем подхватывает меня под локоть и тащит в неизвестном направлении, бросая Арчи на ходу:

– Найди себе другую компанию.

Я даже не возмущаюсь. Возможно, надо бы, но я, чёрт побери, рада! Рада, да, рада! Рада, что он заметил меня, приревновал и подошёл, а теперь тащит всё дальше и дальше от людей. Его пальцы больно сжимают предплечье, но мне плевать. Я вновь могу дышать без грёбаного ощущения пустоты и боли. Мне хорошо сейчас. Я не боюсь его. Я его хочу. Плевать, кто он и на что способен. Он мой. И чёрта с два он от меня избавится!

Джозеф вталкивает меня в туалетную комнату, закрывает дверь на замок, а затем прижимает меня к стене, не дав даже слова сказать. Джо не настроен разговаривать. Его полыхающий взгляд говорит лишь об одном: Джозеф всё ещё меня хочет. До фанатизма, нехватки воздуха и невыносимого болезненного спазма, который скручивает внутренности жгутом, не давая возможности думать и здраво рассуждать.

Едва касаясь, он ведёт пальцами от соска вниз, по рёбрам, очерчивает чуть выпирающую тазовую кость, оглаживает бедро, слегка присборивая тонкий шёлк. Лаская и дразня, почти добирается до лобка, но снова скользит вверх. Ткань не спасает, я вся горю от этих прикосновений. Извиваюсь и прикусываю губы. Дурман в голове становится сильнее. Главное – не забыть, для чего я здесь на самом деле. Нам поговорить надо, а не…

Жёсткая хватка на горле заставляет распахнуть глаза.

– Валэри, – хрипит он мне в губы. – Зачем ты пришла сюда?

– За тобой, – шёпот срывается прежде, чем я успеваю подумать. – Я не предавала тебя, Джо. Никогда бы не предала.

За секунду до того, как впиться мне в рот, Джо извергает животный рык, а затем кислород заканчивается.

Карие, бархатные, непокорные. Самые прекрасные глаза на свете. Адова агония поглощает меня, когда я смотрю в них. Но я не могу не смотреть.

Одному дьяволу известно, что со мной творилось, пока её не было рядом. Какая-то неделя. Неделя, блять! А меня наизнанку выворачивало.

Сучка предала меня, а я готов у неё в ногах валяться. Увидел – чуть от радости не заскулил, будто долбаный щенок. Меня словно током прошибло, когда я заметил её в толпе. Смотрел на стройную фигурку в красном платье и сгорал от желания сорвать его с неё. А потом я понял, что чертовка пришла не одна.

Да, я надеялся, что она осмелиться заявиться сюда, поэтому предупредил охрану, чтобы Валэри беспрепятственно пропустили. Но и подумать не мог, что у неё хватит наглости притащить с собой какого-то драного пса! Он на неё чуть ли слюнями не капал. Таращился, улыбался, плёл ей что-то на ухо, а Валэри смеялась и улыбалась ему в ответ.

Я не мог отвести взгляд, не мог сосредоточиться на разговоре с людьми, думать не мог, чёрт её дери! Похоть становилась невыносимой, доставляя массу неудобств, в паху болезненно давило, ярость стучала в висках, и, не имея возможности и дальше игнорировать симптомы безумия и помешательства на этой женщине, я направился к ней.

Думал – убью на хрен. Но как только коснулся, вдохнул её запах, осталось лишь одно желание: взять её сию же секунду. Наплевав на все правила приличия, вцепился в неё и потащил за собой. Валэри не сопротивлялась, не возмущалась, она шла со мной по своей воле. И когда я запер нас в туалете, когда уловил её шёпот в миллиметре от своих губ, всё полетело к чертям окончательно.

Я – мальчишка, попавшийся на крючок коварной соблазнительницы. И пусть она подчинилась мне, на самом деле, это я в её власти, а не она в моей.

Похоть до боли вспарывает плоть. Стоит нашим языкам сплестись, меня охватывает пожар. Чувствую привкус дорогого алкоголя, прикосновение нежной ручки к выпирающему бугру. Даже через ткань брюк я слишком остро ощущаю, как её пальцы легонько скользят вверх и вниз, играя со мной, дразня, сводя с ума, делая совершенно безумным. Чёрт подери, вряд ли я когда-либо был возбуждён сильнее, чем сейчас. Мысли о том, что я никогда больше не увижу Валэри, не прикоснусь к ней, не трахну и не сделаю ещё массу вещей, которые хотел сделать, не давали мне покоя всю неделю. Но вот она снова в моих руках, и я понимаю, нет, я знаю, что именно так и должно быть. Я именно там, где должен быть. С той, с которой должен быть. Дьявол меня дери, я хочу эту женщину. Залип на ней конкретно, по уши вляпался в дерьмо под названием «Любовь». Мне это ещё аукнется, нутром чую, но мне плевать. Я хочу её. Точка.

Отрываюсь от её губ, провожу по нижней подушечкой большого пальца. Валэри прикрывает глаза и издаёт тихий нетерпеливый стон. Она тяжело и сбивчиво дышит, а венка на её шее быстро пульсирует. Валэри пьяна и сильно возбуждена. Не меньше моего, если не больше, но она зачем-то открывает рот и произносит хриплым от возбуждения голосом:

– Кто ты?

– Ты и так это знаешь, – отвечаю, скатываясь в омут вожделения всё глубже. – Я – Джо.

– Кто ты, Джо?

Её пальчики проворно расстёгивают ремень и пуговицу, затем тянут собачку молнии вниз и спускают с меня брюки. Инстинктивно толкаю бёдра вперёд и замираю, ощущая как ладонь обхватывает ствол, сжимает его у основания и начинает ласкать по всей длине снизу вверх и обратно. Валэри действует жёстко, выверенно, ритмично. Как самая дорогая и опытная шлюха.

– Кто ты, Джо?

Ответить я уже не в силах. Шипение вырывается изо рта, когда Валэри ослабляет хватку. Но делает она это лишь затем, чтобы довести меня до экстаза лёгкими прикосновениями пальцев. Эта сучка, чёрт её дери, изучает каждую венку и выпуклость, будто впервые знакомится с моим членом.

– Возьми в рот, – не прошу, а приказываю, окончательно потеряв рассудок, связь с реальностью, а заодно и себя самого.

Я не просто тону в ощущениях, я захлёбываюсь. В глазах темно, а мозг начисто отключается, оставляя меня один на один с ощущениями. Связь с этой женщиной – лучшее, что со мной случалось. Каким дураком нужно было быть, чтобы думать, что я смогу от неё отказаться?

Опускаю голову и встречаюсь с полным вожделения взглядом. Сжимаю мягкие волосы, толкаю бёдра вперёд. Язычок скользит по головке, срывая с моих губ рваные стоны. Пульсация в члене до того невыносимая, до того напряжённая, что я почти умоляю Валэри заглотить его. И она исполняет. Туго обхватывает ствол губами и медленно погружает в рот почти до основания. Блять… Я готов кончить.

Упираюсь рукой в стену, а Валэри отдаляет голову и снова подключает язык. Она посасывает и облизывает головку, вылизывает уздечку, смотрит мне в глаза. Карие пьяные вишни, раскрасневшиеся щёки, растрёпанные волосы… О, боги, она прекрасна.

Ещё одно глубокое заглатывание – и я лишаюсь возможности контролировать процесс. Разрядка неумолимо приближается, зрение размывается, и я могу лишь мычать, шипеть и стонать. Трясёт словно в лихорадке, пот скатывается по лицу и телу, Валэри говорит что-то, а я не разбираю слов. В эту секунду я самое безмозглое существо на планете.

Её лицо оказывается рядом, и я слышу хриплый шёпот:

– Трахни меня. Немедленно.

До меня не сразу доходит смысл этой фразы. Моргаю, оттягиваю ворот рубашки, всё ещё находясь где-то не здесь. И лишь когда Валэри поворачивается ко мне спиной и задирает платье, оголяя потрясающий зад, я понимаю, чего она от меня хочет. Я жажду её слишком сильно, не уверен, что смогу не быть грубым с ней. Искусительница упирается руками в стену, прогибается в пояснице, и я вхожу в неё, толкаясь сразу на всю длину.

Блять…

Шквал ощущений едва не сбивает с ног. Я всё ещё глубоко в ней, не двигаюсь, но мы оба стонем как безумные.

Когда я начинаю вбиваться в неё мощными толчками, то ощущаю, как Валэри сжимает меня внутренними мышцами. Она кончает, чтоб её! Кричит, стонет, шепчет моё имя, заводит руки за спину и цепляется пальцами за мои ягодицы, от чего проникновения становятся ещё глубже.

Проваливаюсь в тёмную бездну, выхожу за пределы сознания, трахая её так, как ни разу до этого не трахал. Меня выносит – в астрал, в космос, к чертям собачьим нахрен. Валэри снова кончает, и на этот раз пульсация внутри неё такая сильная, что я не сдерживаюсь и с громким рыком следую за ней. Каждая мышца в теле сокращается, ток проходит сквозь кости и плоть, шквал удовольствия проносится через все нервные окончания и ударяет в мозг, отравляя его тягучим отупляющим сгустком удовольствия.

Я выжат. Я наполнен. Я умер и воскрес. Побывал в аду и вознёсся на небеса.

Придавливаю Валэри к стене и понимаю, насколько всё серьёзно. Именно в эту секунду до меня наконец доходит, действительно доходит, что я не просто в неё влюблён. Я люблю её. Я хочу доверять ей, хочу снова сделать своей, но как доверять той, которая предала? Как можно любить ту, которой доверять больше не можешь?

– Мне нужно в туалет, – тихо произносит она, когда я отхожу от неё.

– Так сходи, – отвечаю нарочито резко и холодно. Пусть не думает, что я размяк и окончательно поплыл.

– Я лучше пойду в женскую уборную.

– Дело твоё. Мне, в общем-то, плевать. То, что мы потрахались, не означает ровным счётом ничего. Было круто, но не думай, что я всё забуду только потому, что ты пришла сюда и трахнула меня в туалете.

Она кивает, поправляет платье, нетвёрдой походкой отходит от стены и берётся за ручку двери. Валэри слишком долго возится с замком, и я только сейчас понимаю, что степень её опьянения выше, чем мне показалось сначала. Не опасно ли оставлять её одну? Пусть она и рылась в моих вещах, вынюхивала что-то, но я не могу за неё не переживать. Мне не всё равно. Мне охренеть как не всё равно.

– Где твоя сумочка? Телефон?

– В машине.

Валэри оборачивается, а я делаю к ней шаг.

– Провожу тебя.

– Не стоит, – Валэри выставляет вперёд руку, останавливая меня. – Возвращайся ко всем. Спасибо за секс, – она выходит и прикрывает за собой дверь.

Обиделась. Ладно, пусть так. Ничего здесь с ней не случится, позже найду её. Сначала мне нужно привести мысли в порядок. Необходимо всё взвесить, прежде чем принять решение. Рядом с ней разумно мыслить я не способен.

Однако, когда я возвращаюсь в банкетный зал, то не имею ни малейшей возможности всё обдумать. Все хотят со мной что-то обсудить, поговорить о бизнесе, о членстве в клубе, о чём угодно, лишь бы урвать хоть каплю моего внимания. Послать их я не могу. Налаживание связей – весомая часть бизнеса. Проходит пятнадцать минут, двадцать, тридцать, сорок, но Валэри так и не появляется в поле моего зрения, и я осознаю, как остро мне её не хватает. И ещё я волнуюсь за неё.

К чёрту принципы. Я хочу быть с ней. И на этот раз с моей стороны всё будет без правил, масок и игр. Я готов простить. Уже простил.

Озираюсь по сторонам, обхожу зал, высматривая её, но не нахожу. Неужели так сильно обиделась, что уехала домой? А может, просто получила своё и пошла развлекаться с тем клоуном? Он больше не попадался мне на глаза. Неужто она и правда уехала с ним?

– Не видел Валэри? – спрашиваю Томаса, когда он подходит ко мне.

– Нет.

– А блондина? Того, с кем она приехала?

– Нет.

– Её машины тоже нет?

– Стоит на парковке.

Не нравится мне это. Говорю Томасу, чтобы проверил всё здесь, а сам возвращаюсь к туалетным комнатам и врываюсь в женский туалет, но и там я не нахожу Валэри.

В кармане вибрирует телефон.

– Да, – раздражённо бросаю в трубку.

– К машине она не подходила, верхнюю одежду из гардероба не забирала, – отчитывается Томас. – Никто её не видел после того, как ты с ней ушёл.

– Дьявол! Иди в комнату охраны и проверь записи с камер. Нужна зона около туалетов. Узнай, куда Валэри направилась потом.

– Джо, стоит ли? Может, она…

– Я сказал: иди!

Сбрасываю звонок и выхожу из дамской комнаты. В середине коридора, перед развилкой, моё внимание привлекает какой-то блеск. Наклоняюсь и поднимаю с пола заколку с бриллиантами. Мой подарок. Валэри не могла её потерять. Заколка сидела на волосах крепко, я не касался её, она была заколота сбоку. Если бы зацепился о неё пальцами, почувствовал бы, но я схватил Валэри за волосы с другой стороны и сзади, никакие заколки мне не мешали. Значит, она не сама упала. Либо Валэри психанула и выбросила её, либо…

И снова вибрация телефона прерывает мои мысли.

– Да!

– На полпути к основному залу слепая зона. Валэри из неё так и не вышла.

– Испарилась, что ли?!

– Там есть проход для персонала. Ведёт через кухню к чёрному выходу. На кухне камер нет.

– Что за хрень?! И это называется «надёжная система безопасности»? Ты опросил работников?

– Ещё нет. Ты сейчас как раз в слепой зоне, я тебя не вижу. Так что доберёшься до них раньше, чем я. Начинай. Проход на кухню по левую сторону, – Томас отключается, а я чертыхаюсь.

Даже не поговорив с персоналом, я уже знаю, что Валэри ушла не сама. И один паренёк подтверждает мои опасения. Он видел, как высокий крепкий блондин выносил девушку на руках. На вопрос паренька, куда он её несёт и что случилось, блондин ответил, что она перебрала, ей стало плохо, и, чтобы избежать скандала, он решил воспользоваться чёрным выходом. Выглядело всё именно так, поэтому официант не стал бить тревогу.

Я не знаю, кто этот человек, с которым она пришла сюда, но обязательно узнаю. Он забрал у меня Валэри. И он за это ответит. Пусть начинает молиться. Ведь, если он причинит ей вред, я разрублю его на куски.

Валэри спросила, кто я, и я сказал ей правду. Я – Джозеф Томпсон.

Тот, кого все боятся.

Валэри не исключение. Даже несмотря на то, что я никогда не желал ей зла, она на подсознательном уровне чувствовала опасность, исходящую от меня. Такие, как я, всегда её излучают. Если довериться инстинктам, хищников легко распознать.

Мы с Валэри только и делали, что сходились и расходились. И вот когда я наконец решил наплевать на всё и сделать её своей официально, судьба будто насмехнулась надо мной и плюнула в лицо, в очередной раз забрав у меня Валэри. А вдруг она уже мертва? Если это так, я никогда себе этого не прощу. Если бы я не повёл себя как осёл, Валэри сейчас была бы со мной. Живая и невредимая. Но я не смог проигнорировать ущемлённую гордость и переступить через свои принципы. Даже не дал Валэри объясниться. Просто выгнал.

Теперь расплачиваюсь.

Надеюсь, с ней всё в порядке, и это всего лишь дурацкий розыгрыш. Но, если это не так, видит Бог, я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы её найти.

– Кто-нибудь… – хриплю в пустоту, пытаясь различить в темноте хоть что-то.

Голос я сорвала уже давно, кричать больше нет возможности, как и разглядеть что-либо в этой кромешной тьме. Я сижу в углу на холодном полу. Мои руки и ноги не связаны, но уйти я не могу. Левая лодыжка прикована к стене цепью. Она длинная, тяжёлая. Ходить с ней проблематично, но можно.

Я ощупала две стены. Когда добралась до железных прутьев, ужас прошиб позвоночник. Меня заперли в клетке. Посадили на цепь. Под замок. Я нашла его наощупь. Дёргала дверь на себя и от себя, кричала, звала на помощь – и всё без толку.

Я не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, где я. Последнее, что я помню – это слова Арчи о том, что обо мне теперь позаботятся. Я боролась, пыталась вырваться, нарочно обронила заколку. Надеюсь, Джо будет искать меня и, когда найдёт заколку, заподозрит неладное. Надеюсь, в здании и около него есть камеры. Они должны там быть. Должны!

– Кто-нибудь… Пожалуйста…

За что я здесь? Почему?

Арчи ждал меня там, где коридор раздваивается, сказал, что волновался. А когда я подошла к нему, скрутил и поволок за собой. Все мои попытки вырваться он пресёк, даже не напрягаясь, затем вколол мне что-то, и я отрубилась почти моментально. Когда это было? Сегодня? Вчера? Неделю назад? Сколько я здесь? Вряд ли долго, иначе бы уже сдохла от обезвоживания.

Мне страшно, мне чертовски страшно. Я даже не пытаюсь храбриться, какой в этом смысл? Здесь холодно, сыро, воняет затхлостью и плесенью, ни единого источника света и, по-моему, я слышала крыс.

Жутко хочется пить, голова болит, кажется, у меня разбит лоб. Вряд ли рана опасная, но кровь точно текла какое-то время. Она засохла на лице и волосах. Я, чёрт побери, хочу в туалет! Придётся дойти до противоположной стены и сделать это там, иначе мочевой пузырь скоро разорвётся. Дотянется ли цепь? Нужно встать и проверить. Нужно, а я… У меня нет сил.

– Кто-нибудь…

Чёрт побери, что со мной не так? Почему я? Почему? Что Арчи от меня нужно? Кто он? На кого работает? Неужели на Гибсона? Или здесь замешан кто-то ещё?

Когда Джо запер меня в замке, я жила как королева. А теперь это действительно плен. Меня посадили на цепь как животное. Закрыли в клетке. Бросили в тёмном, сыром, вонючем и холодном месте. Не оставили ни еды, ни воды. Сколько человек может протянуть без пищи? А без воды?

Похоже, у меня уже начинаются галлюцинации. Мерещится, будто где-то вдалеке открылась дверь. Боже, я точно умом тронулась, или мой разум играет со мной, но, кажется, я слышу шаги. А может, я просто отчаянно этого желаю. Даже если кто-то идёт сюда, чтобы убить меня, плевать. Мне нужно с кем-то поговорить. Увидеть кого-то. Понять, что я ещё жива, а не попала в чистилище или в ад. Узнать, почему я здесь, чего они хотят от меня. Попросить воды, наконец!

Звуки шагов становятся чётче и ближе, а затем всё стихает. Осторожно встаю с пола, подхожу к решётке, хватаюсь за прутья двумя руками и вслушиваюсь в мертвецкую тишину. Неужели мне правда померещилось?

– Эй! Кто-нибудь! Вы слышите меня?! Почему я здесь?!

Через несколько минут тишины раздаётся медленная песенка. Оглушающий звук пробирается по костям, долбит в диафрагму, раздражает, сводит с ума. Хочется сбежать или оглохнуть, только бы не слышать эти пугающе-слащавые нотки и нежный, но такой угрожающий голосок исполнительницы.

Кричу и дёргаю прутья, пытаясь заглушить жуткую мелодию, но становится только хуже: её сменяет адский хард-рок, и начинает мигать стробоскоп. Я зажмуриваюсь, закрываю уши ладонями, прячу голову между руками, втягивая её в плечи. Дезориентация полнейшая. Ощущение, что от громких звуков дробятся кости, и я уже готова убить того, кто заставляет меня страдать.

– Выключи! Выключи! – ору во весь голос, однако даже сама себя не слышу.

Но дикая песня сразу же обрывается, а стробоскоп прекращает мигать. На несколько секунд становится темно и тихо, а потом всё повторяется. Много, много, много раз. Я не смогу это выдержать. Знаю, что некоторых людей так сводили с ума.

– Пожалуйста… – шепчу в темноту, когда всё в очередной раз заканчивается. – Пожалуйста, хватит.

Басы ударяют по барабанным перепонкам, а вспышки яркого света обжигают глазницы. Падаю на колени, утыкаюсь лицом в пол и обнимаю голову руками. На мгновение наступает кромешная тьма, но сразу же включается яркий свет. Я не открываю глаз, не поднимаю головы, не убираю рук. Свет слишком яркий. Намного ярче, чем может выдержать человеческий глаз. А учитывая сколько времени я провела в темноте, я просто-напросто ослепну, если открою глаза.

Тишина и ослепляющий свет – вот и всё, что окружает меня на протяжении долгих минут. До того тихо, что моё рваное дыхание заполняет сознание полностью. Я всё ещё сижу, сжавшись в комочек и уткнувшись лицом в вонючий грязный пол.

Минуты тянутся медленно, голова гудит, иссушенное горло распирает огнём. То ли я начинаю привыкать к освещению, то ли оно приглушается, но глаза уже не режет. Осторожно подкладываю руки под лоб, приоткрываю глаза, давая им привыкнуть к свету, и продолжаю сидеть. Лязг замка выводит меня из оцепенения, но головы я всё ещё не поднимаю.

– Валэри Доналдсон, – произносит мужчина, растягивая гласные. – Вот мы и встретились.

Я не знаю этот голос, впервые слышу, однако, когда выпрямляюсь, сразу же узнаю вошедшего.

Гибсон всё-таки поймал меня.

Он скользит по мне въедливым взглядом, я тоже не отвожу глаз, разглядывая его лицо со шрамом. На снимках, которые я видела в интернете, шрама не было. Видимо, получен не так давно, потому что кожа хоть и затянулась, но ещё тонкая, полупрозрачная, от этого полоса кажется красной. Я не знаю, ранили ли Гибсона в той перестрелке или нет, но след на его щеке от ножа, а не от какого-то другого оружия.

– Прости, что долго. Не скучала?

Гибсон останавливается напротив, а я принимаю более удобное положение и осматриваю помещение. Это камера. Бетонные стены, железная решётка, цепи и… Не могу сдержать крик, потому что вижу мёртвое тело у противоположной стены. Хорошо, что я не проверяла её, ведь труп Арчи всё это время лежал там. Если бы я наткнулась на него в темноте, то точно поседела бы от страха.

Гибсон оглядывается, возвращает взгляд на меня и усмехается.

– Ваша встреча – не случайность. Мои люди его хорошо подготовили. Парень хотел подзаработать, улететь в Штаты к своей невесте. Он сразу согласился на грязную сделку, не жалей его.

– Зачем вы его убили?

– Я не оставляю свидетелей, Валэри. Даже таких симпатичных, как ты.

– Тогда почему я жива?

– Ты мне ещё нужна.

– Чтобы заманить Джо?

– Смекалистая, – он поднимает уголок рта. – Не бойся, ждать осталось недолго. Джозеф всё ещё тебя хочет, поэтому уже выяснил, где ты, и на всех порах мчит сюда. Его и его людей встретят как полагается, потом для тебя всё закончится. Сможешь, наконец, отчалить в лучший мир. А нас с ним ждёт долгий разговор. Вставай, Валэри. Пройдёмся немного.

Он подходит ко мне, достаёт ключ, расстёгивает железный браслет на ноге, затем хватает меня за руку и рывком тянет на себя. Морщусь от боли, кое-как встаю на ноги. Гибсон, грубо сжимая моё запястье, тащит меня к выходу.

– А как же Арчи?

– Тебе не всё равно? Парень мёртв почти сутки. Поверь, он не сильно расстроится, если мы его кинем.

Сутки… Я здесь уже сутки или даже больше. Я ведь не знаю, когда именно Гибсон убил Арчи.

– Мне нужно в туалет.

– Будет тебе и унитаз, и душ. Шевели ногами.

Гибсон ведёт меня по тёмному коридору, затем вверх по лестнице, открывает дверь, и мы оказываемся в просторной освещённой комнате. Пересекаем её, затем минуем ещё один коридор, проходим через большой зал с длинным обеденным столом, вновь оказываемся в коридоре, и вскоре Гибсон вталкивает меня в спальню.

– У тебя ровно десять минут. Приведи себя в порядок. Одежда в шкафу. Потом составишь мне компанию за столом, сегодня ведь сочельник. Припозднился я с ужином, нужно подкрепиться, этой ночью будет не до сна. Скоро нагрянут гости. Столовую комнату ты видела, мы её проходили, возвращайся той же дорогой, не заблудишься.

Он уже хочет скрыться за дверью, но я останавливаю его:

– Стой! К чему всё это? Комната, душ, туалет, одежда? Кормить меня собрался. Почему не оставить в подвале, раз всё равно собираешься убить?

– Ты нужна мне рядом, а я не выношу смрада. От тебя воняет, так что придётся помыться и надеть чистую одежду.

– Зачем я тебе под боком?

– Джо должен видеть, как ты умрёшь. На самом деле, я пока не решил, где именно это произойдёт. Возможно, в доме, а может, и под ним. Конечно, подвал подходит идеально, но там иногда бывают проблемы с освещением.

– Неужели? Как по мне, светомузыка работает на славу. Зачем это было нужно?

– Можешь считать, что это был будильник. Мне нравится знать, что я доставил тебе массу неудобств. Считай, мы почти квиты, – с этими словами Гибсон выходит за дверь, оставляя меня одну.

Псих! Да по нему тюрьма плачет. Или могила.

Избавляюсь от изодранной и грязной тряпки, которая ещё вчера являлась роскошным платьем, и захожу в ванную комнату. Я точно не уложусь в отведённое мне время. Слишком грязная. Гибсон может не рассчитывать, что я спущусь вниз через десять минут. Если хочет видеть рядом чистую меня, ему придётся подождать.

Я не боюсь больше. Раз Джозеф едет сюда, значит, всё будет хорошо. Гибсон может думать что угодно, может считать себя победителем, это неважно. Он умрёт сегодня. Я лично за этим прослежу.

Быстро вытираюсь, заворачиваю волосы в полотенце, надеваю чистые чёрные хлопковые брюки и рубашку. Осматриваю комнату, нахожу мокасины. Чуть великоваты, но не ходить же и дальше босиком. И так стёрла все ноги.

Небрежным движением снимаю с головы полотенце, бросаю на стул и выхожу в коридор. Пока я приводила себя в порядок, здесь стало весьма людно. Мужчины с оружием снуют туда-сюда, совершенно не обращая на меня внимания.

Я очень надеюсь, что Джозеф не сглупил и едет сюда в сопровождении целой армии, а не одного лишь Томаса. Иначе плохи наши дела. Откуда у Гибсона вообще этот дом и столько людей? Непохоже, что ублюдок потерял всё своё состояние и авторитет. Гибсон, как я погляжу, отлично здесь устроился.

– Я завидую тебе, Валэри, – говорит Гибсон, когда я сажусь напротив него. – Выспалась. А я так давно нормально не спал. Бессонница замучила.

Бедный, несчастный.

– Каково это, Валэри? Довериться не тому человеку. Влюбиться в того, кто не умеет любить. Неужели ты правда думаешь, что вас с Джозефом ждёт банальное «долго и счастливо»?

Молчи, Валэри, молчи. Не провоцируй.

– Знаешь, кто твой избранник? Сказать тебе?

Гибсон почему-то раздражается всё больше. Видимо, его бесит, что я только жую и никак на него не реагирую. Плохая тактика, но я боюсь ляпнуть лишнего и тем самым подставиться под удар раньше времени. Мне просто нужно дождаться Джо. Тогда ублюдок получит по заслугам.

– Он уничтожает чужие жизни. Не я один попал под раздачу. Как думаешь, почему столько людей согласились мне помочь? Джозеф топил их компании, дожидался момента, когда акции просядут, а потом скупал контрольный пакет по дешёвке и становился полноправным владельцем. Сколько раз он проворачивал такое – не счесть. Это незаконно, Валэри. На первый взгляд, инсайдерская торговля – безобидное дело. Ну подумаешь, какой-то работяга, имеющий доступ к конфиденциальной информации, решил немного разжиться деньгами. Ну купил парочку акций, когда цены на них обвалились, а потом, когда они вновь подскочили, продал. Так многие делают. Но когда дело принимает масштабный оборот, это уже преступление. Джозеф внедрял в чужие компании своих людей, они сливали ему информацию, и он разорял, скупал и поглощал конкурентов. На этом он поднялся, а все эти IT-технологии – лишь прикрытие. Знаешь, скольких людей он оставил без куска хлеба? Он говорил тебе, что некоторые из них кончали жизнь самоубийством?

Молчу. Даже пища в горло больше не лезет. Джозеф говорил, да, но его рассказ звучал совсем иначе. Он ведь сказал, что в обиде никто не оставался, что невинные люди не страдали от его рук.

– Значит, не говорил, – Гибсон довольно кивает. – Так вот, Валэри: он плохой парень. А плохие парни не заслуживают хэппи энда.

– А ты? Заслуживаешь?

Ответить он не успевает, потому что снаружи дома раздаётся череда выстрелов.

– Вот и гости. Ты гостеприимная хозяйка, Валэри?

Гибсон встаёт и поворачивается к окну. Пользуясь моментом, я прячу нож за брючный пояс. Погоди гад, скоро ты узнаешь всё о моём гостеприимстве.

Я надеюсь, что мы выйдем в коридор, и вскоре люди Джо перегородят нам путь, но этого не происходит. Гибсон тащит меня в глубь комнаты, нажимает на боковую панель стеллажа. Открывается потайная дверь, и в нос ударяет запах сырости.

– Не против вернуться в камеру, Валэри?

Конечно против! Но сопротивляться глупо: в спину мне упирается дуло пистолета. Последнее, что я слышу, перед тем как нырнуть в темноту – это голос Джо, доносящийся из коридора. Надеюсь, Джозеф поймёт, куда мы пошли.

– Почему решил убить меня именно здесь?

– Захотелось добавить драматичности. Ты – моя заложница, так что думать тебе не положено. Выполняй всё, что говорю, и не задавай вопросов.

Лихорадит знатно. Сказывается страх, стресс, адреналин. Я не знаю, выйду ли из этого дома живой. Не знаю, выйдет ли отсюда живым Джо. Я не могу знать. Просто иду, быстро увеличивая расстояние между собой и любимым человеком. О том, кто он, и насколько плохими были его поступки, я подумаю позже. Сейчас главное – выжить.

Глаза постепенно привыкают к кромешной тьме, ноги двигаются увереннее, и я нащупываю нож. Осторожно, чтобы не пораниться, достаю его из-за пояса. Отчаянно уговариваю себя не дрейфить и в нужный момент нанести удар. Я не могу надеяться на чудесное спасение, удача явно меня покинула. Джозеф может и не понять, что Гибсон был в той комнате. А если и поймёт, то вряд ли догадается, куда исчез ублюдок. Гибсон ведь закрыл за нами потайную дверь. С виду это просто книжный стеллаж, ничем не отличающийся от трёх других.

– Вот мы и пришли, Валэри, – произносит Гибсон над моим ухом. – Сейчас включим свет.

Он толкает меня в спину. Резко разворачиваюсь и выношу руку с ножом вперёд, но ловлю лишь пустоту. Совершаю оборот вокруг своей оси, с силой сжимая рукоять ножа, и лезвие всё-таки рассекает кожу, а темноту продирает низкий вой.

– Сука! А ну иди сюда, тварь!

Выстрел гремит где-то сбоку. Гибсон стреляет наугад, но может и попасть. Коридор узкий, мне не спрятаться, не убежать, не обвести Гибсона вокруг пальца. Я могу лишь подобраться к нему и ещё раз нанести удар. Однако нет никакой гарантии, что Гибсон не убьёт меня раньше.

Ещё один выстрел подтверждает это. Или нет… Я ведь слышу, я правда отчётливо слышу, что здесь есть кто-то ещё. Возможно ли, что сейчас стрелял не Гибсон?

– Ты кого тварью назвал, а?

Боже… Никогда он мне особо не нравился, но сейчас я готова его расцеловать. Звуки ударов и мычание Гибсона говорят о том, что Томас его окончательно обезоружил.

– Посвети мне, Ви, – он вкладывает мне в руку фонарик. – Не видно ж ни черта.

Дрожащими пальцами пытаюсь нажать на кнопку, но получается далеко не с первой попытки. Когда луч света озаряет вонючий коридор, я вижу свои руки.

Они в крови.

Нож выскальзывает и с гулким стуком ударяется о бетонный пол. Только сейчас я понимаю, насколько близко подошла к краю. Я правда могла умереть. О чём я думала, когда пырнула Гибсона? У него ведь был пистолет. Если бы Гибсон не пошатнулся и не отступил в сторону, то сходу прострелил бы мне живот или грудь.

Порой инстинкт выживания лишает нас рассудка.

– Ну всё, всё.

Томас слегка сжимает моё плечо, а я не могу отвести взгляда от Гибсона. Он корчится на полу в метре от нас. Оказывается, я рассекла ему шею сбоку. Рана неглубокая, но крови всё равно много.

– Джо, – произносит Томас в рацию. – Валэри здесь. Они шли мне навстречу, значит, где-то в доме есть второй вход.

– В столовой комнате, – стараюсь говорить чётко, но голос дрожит. – Там книжный шкаф. Второй стеллаж слева – это потайная дверь. Нужно нажать на боковую панель.

– Всё слышал, Джо?

– И что будем делать? – спрашиваю, когда Томас убирает рацию и включает общее освещение. Оно слабое, не такое, каким изводил меня Гибсон.

– Убьём оставшихся ублюдков, потом поедем домой. Нужно тебя хорошенько отмыть, отогреть и привести в чувство. Сегодня сочельник. Не гоже проводить его в подвалах.

– Опять мыться… – выдыхаю, совершенно не понимая смысла слов.

Всё как в тумане. Я словно где-то не здесь. Будто не я обнимаю Джозефа, когда он наконец появляется рядом. Будто не я отвечаю невпопад на его вопросы. Всё происходит будто не со мной. И лишь когда Джо направляет на Гибсона пистолет, я возвращаюсь в реальность.

Этот человек стоит за убийством моих родителей. Он лишил меня детства, лишил их родительской любви. Обрёк на ненормальность. В детдоме я была изгоем, и лишь только Кэрри меня понимала. Воображаемая старшая сестра. Я питалась объедками, жила в ужасных условиях, прежде чем стать той, кем стала. Но и этого ему было мало. Он захотел завершить начатое, и у него почти получилось. Но Гибсон не учёл одного: такие, как я, просто так не сдаются. Такие, как я, всегда возвращают долги.

Я хочу сама его убить. Увидеть, как он сдохнет. Как померкнет свет в его глазах. И Джозеф понимает это. Он отдаёт мне пистолет, встаёт за моей спиной, направляет мою руку. Мои пальцы не дрожат, когда я спускаю курок. Я не жалею ни о чём. Не думаю. Просто наслаждаюсь раскатами выстрелов. Стрелять не сложно. Особенно когда твоя мишень – ублюдок, который заслуживает смерти.

Убить может каждый. Это заложено в нашей природе. Но это не означает, что все люди вдруг схватятся за оружие. Человек убивает либо из острой необходимости, либо в состоянии аффекта, либо потому, что ему нравится убивать. Бывает так, что убийства становятся для человека нормой, чем-то необходимым. Запросто можно почувствовать себя Богом, когда знаешь, что тебе всё сойдёт с рук.

Я не чувствую себя Богиней. Мне не нравится держать в руке пистолет. Но я рада, да, я рада, что ублюдок сдох и больше никогда не причинит никому вреда. Если бы пришлось, я бы сделала это снова.

Я не хороший человек. Хороших людей вообще не бывает. Каждый что-то скрывает. Многие пытаются казаться лучше, чем они есть. Я не пытаюсь. Здесь нечем гордиться, но и лгать себе я не хочу. Я не хороший человек. И мне с этим жить.

Джозеф забирает у меня пистолет, а я поворачиваюсь и ловлю его взгляд.

– Гибсон рассказал мне о другой стороне твоего бизнеса. Сказал, что ты разорял фирмы, оставлял людей нищими, некоторые из них сводили счёты с жизнью. Ты говорил, что не причинял вреда невинным, но… Выходит всё не так. Ты правда делал всё это?

– Я говорил, что не убивал невиновных.

Джо смотрит мне в глаза, не пытается оправдаться, не опровергает слова Гибсона.

– Но из-за твоих действий кто-то погиб?

Он медленно кивает, а я… просто закрываю глаза и падаю куда-то. Это за гранью. Даже для меня. Никакая я не железная леди, мои яйца не каменные, их у меня вообще нет. Я просто женщина, на чью долю выпало слишком много страданий. Но мне грех жаловаться. Я не состою в абьюзивных отношениях, у меня нет мужа, который поднимает на меня руку, зато есть свой бизнес, хорошие верные друзья, своя квартира в центре Лондона, прекрасный доход. Я даже умудрилась найти любовь. Моя жизнь выглядит идеальной. А вот является ли она таковой?

Человек, которого я люблю, мошенник и убийца. Я сама теперь убийца. А бизнес я не создала с нуля. Это подарок Джо. Моих родителей убили, когда я была младенцем, а последние несколько месяцев я играла со смертью в догонялки. И вроде я выиграла, но всегда возможен подвох. Теперь я это знаю.

Тёплые руки обнимают меня, не давая упасть во тьму и сорваться в бездну забвения.

– Валэри, тебе плохо?

– Отвези меня домой, Джо, – шепчу еле слышно и теряю последнюю связь с реальностью.

Провожаю взглядом облако серого дыма, повожу плечами и тушу сигарету в пепельнице. Нужно было надеть что-то посерьёзнее короткой меховой накидки.

– Ты чего тут торчишь?

Оборачиваюсь на голос Томаса.

– Холодно же. Джо тебя потерял. Вернёмся ко всем?

Игнорирую его вопрос, облокачиваюсь на перила и устремляю взгляд на ночной город. Сегодня Рождество, все собрались на праздничный ужин. Сейчас они сидят внизу, кушают разнообразные лакомства, запивая дорогими напитками, а я поднялась на крышу, чтобы покурить в одиночестве и привести мысли в порядок.

Мы с Джо так и не поговорили. Я потеряла сознание в том подвале, ночью ненадолго пришла в себя, но лишь затем, чтобы перевернуться на бок и сразу же заснуть. Проснулась только днём, прочитала записку, оставленную Джозефом, и начала готовиться к вечеринке. За мной прислали машину и привезли на закрытую вечеринку для своих. Целый час я раздаривала улыбки направо и налево, а сама только и мечтала, как бы сбежать подальше.

Но я должна быть здесь. У Джозефа будут серьёзные проблемы, если выяснится, что именно он стоит за бойней в том доме. Официально особняк не принадлежал Гибсону, был оформлен на его помощника. Хорошо, что у Томаса есть глаза и уши везде, где только можно, иначе на мои поиски могли уйти дни или даже недели.

Всё это Джо написал в записке, а так же приписал легенду, которой я должна придерживаться, и попросил меня вести себя сегодня как ни в чём не бывало, словно никакого похищения не было. Сложнее всего было врать Айлин, глядя ей в глаза. Она расспрашивала об Арчи. Это стало последней каплей, и я сбежала сюда.

Повезло, что небольшую ранку над лбом надёжно скрывают волосы, а ободранную кожу на лодыжке – длинное платье. В мою выдуманную историю о том вечере Айлин с лёгкостью поверила, но теперь мне так мерзко.

– Ви, всё в порядке? – Томас встаёт рядом со мной.

– Да, скоро спущусь.

– Что-то непохоже.

– Как они чувствуют себя?

– Они?

– Женщины, которые выбрали в мужья или любовники преступников.

– Хо! – он разворачивается ко мне. – Отлично чувствуют. Подсознательно люди всегда ищут тех, с кем им комфортнее всего. Жертва всегда найдёт абьюзера, спасительница – алкоголика или наркомана, баба с яйцами – немощного или альфонса, охотница за деньгами – олигарха, которого легко охмурить, а любительница приключений и оторва – гангстера или политика.

– Значит, я оторва?

– Ещё какая.

– А почему политика?

– С ними тоже не соскучишься. Тебя беспокоит то, что сказал Гибсон?

Киваю и согреваю дыханием ладони.

– Беспокоит. Но разве могу я теперь кого-то осуждать? Я сама убила.

– А разве раньше могла? Людям свойственно смотреть на других свысока и считать себя лучше остальных. Только вот чёрта с два кто-то лучше другого. Мы просто разные. Но такие до жути одинаковые. Нам кажется, что наши проблемы уникальны. Бред. Путь к успеху ещё может отличаться, а вот поражения и траблы у всех одинаковые. Все эти страдашки и нытьё – всё из одной оперы.

– Сколько ты выпил?

– Не знаю, но, если я не притащу тебя обратно через… – он смотрит на часы, – одну минуту, Джо меня быстро отрезвит.

– Я не хочу туда.

– Хм… Ну как хочешь.

Томас уходит, и, когда мне кажется, что он оставил меня в покое, я чувствую резкий толчок в спину, а затем буквально повисаю над пропастью. Порывы ветра треплют локоны, воздух врывается в нос, не давая возможности нормально вдохнуть и сказать что-либо. Мои бёдра вжаты в перила, а сама я перевешиваюсь через них. Хоть мне и удалось вцепиться в них пальцами, но приходится сильно напрягать спину, чтобы не свеситься полностью. Каблуки скользят по обмёрзшей плитке, и я прихожу в ужас, допуская одну лишь мысль, что, если Томас отойдёт, то я рухну вниз. С высоты десятиэтажного здания.

Кричу, но получается только обрывочное мычание. Томас явно сошёл с ума или напился до чёртиков, иначе какого хрена он вытворяет?! Его бёдра сильно вжимаются в мой зад, коленом он раздвигает мои ноги, которые и без того разъезжаются, и я чувствую твёрдый, мать его, член, который упирается аккурат меж моих ягодиц. Горячие ладони тянут подол платья, шёлк скользит вверх, оголяя кожу, и она моментально покрывается мурашками. Пальцы вырисовывают знакомые узоры по бокам бёдер, и я понимаю: это не Томас.

Джо, чёрт тебя дери, что ты творишь?! Я же рухну сейчас. Стоит тебе отдалить бёдра хоть на сантиметр, и я буквально сорвусь с крыши здания, принадлежащего тебе. Какого хрена?! Что ты делаешь?! Ты же не собираешься взять меня в таком положении?!

Ладонь обхватывает шею и рывком тянет на себя. Впечатываюсь в его торс, захлёбываюсь воздухом и пытаюсь отдышаться, но никак не могу выровнять дыхание.

– Ты не надела бельё, – шепчет он мне в ухо. – И как ты себя чувствуешь в объятиях преступника, Валэри? – пальцы другой руки ласкают меня промеж ног. – Насколько я могу судить, отлично.

– Ты слышал?

– Каждое слово.

– И поэтому чуть не столкнул меня?

– Нет. Просто ты так соблазнительно стояла. Неужели ещё не поняла, что я не смогу тебя убить?

– Вот уж не знаю, – шепчу и прикусываю губу, потому что его прикосновения становятся откровенно развратными, и мне это нравится. Плевать на холод и выходку Джо. Безумие какое-то…

– Испугалась?

– Да.

– И возбудилась.

– Когда поняла, что это ты… да.

Он проникает в меня пальцем, усмехается, а затем сразу же убирает руки и отпускает меня.

– Нужно возвращаться, люди ждут.

– В смысле? – бормочу, рассеянно моргая. – Мы не будем разве…

Джо оставил меня в нескольких секундах от финиша, мозги мои пока ещё явно не со мной. Само собой, Джозеф не настолько чокнутый, чтобы заниматься сексом на крыше десятиэтажного здания, когда на улице морозно и дико ветрено. Мы окоченеем здесь, и никакие оргазмы нас не согреют.

Медленно поворачиваюсь. Ухмылка так и не сошла с его лица. Джозеф вообще выглядит очень довольным.

– Что смешного?

– Ты красивая, Валэри, а я… безнадёжно в тебя влюблён.

– Что ты сказал? – выдыхаю, всё ещё не веря своим ушам. Джозеф сказал это… Он сказал. Я думала, что никогда не услышу от него этих слов.

– Как школьник, – он втягивает воздух, поднимает голову и выдыхает облако пара. – Окончательно и бесповоротно. Пытался завязать, но тяга к тебе не поддаётся контролю, – Джозеф переводит взгляд на меня. – Мне нужно знать, Валэри, готова ли ты связать со мной свою жизнь. Я готов. А тебе нужно знать, на что ты подпишешься, если примешь решение остаться со мной. Гибсон не соврал, по моей вине погибли невинные люди. Это не было самоубийством в прямом смысле слова. Они лишь хотели надавить на жалость, думали, что у меня совесть проснётся. Я и не собирался их кидать, вернул бы им деньги, я ведь всем возвращал всё, что забирал, наваривался только на разнице, но они не поверили мне. Оккупировали этаж в здании, что принадлежало обанкротившейся компании, которую я купил. Их компании. Облились бензином и засели там. Они не планировали заходить дальше этого, нет. Хотели ограничиться угрозами, но что-то пошло не так. Говорят, проводка была неисправна, но я не верю в такие совпадения. Кто-то просто хотел меня подставить. У меня было много врагов, кто угодно мог устроить поджёг. Я заходил к ним вечером, сказал, что утром привезу деньги. Нужно было всё обналичить, не вызвав подозрений. Тогда у меня не было таких связей, как сейчас. Не было такого влияния, и уж точно я не был так богат, – он вздыхает. – Спустя полчаса, как я вышел из здания, оно превратилось в пепелище. Возгорание началось в той комнате, где они сидели, огонь распространился молниеносно. Не выжил никто. Я не убивал их, но запустил цепочку событий, которая привела к их гибели. Так что Гибсон прав: я виновен в смерти невинных людей.

– Мне жаль.

– Нет, не нужно, – Джо качает головой. – Обдумай всё хорошенько. Не спеши с ответом. Я не обещаю тебе свадьбу и спокойную жизнь. Если ты будешь со мной, случиться может всякое. Похищение, покушение, – он усмехается. – И остальные прелести жизни с преступником, – Джозеф протягивает мне руку. – Вернёмся?

Прикусываю щёку, чтобы тут же не разразиться потоком слов, которые так и норовят вырваться из горла, и вкладываю свою ладонь в его.

– У тебя не будет проблем из-за Гибсона?

– Нет. Мы прибрали за собой, а ещё нашли доказательства, что это он организовал засаду. Это его люди убили Бекера и Нельсона. Мы обнародовали эту информацию, так что поквитаться с Гибсоном захотели очень многие. Мотив был у кого угодно, только не у меня, поэтому я вне подозрений. Разумеется, если не узнают, что Гибсон тебя похитил.

– А как ты объяснил свою панику по поводу моей пропажи?

– Я же написал в записке. Ты напилась, пришла на званый вечер под ручку с блондинчиком, чтобы заставить меня ревновать. У тебя получилось. А затем ты решила со мной поквитаться и разыграла спектакль, заставив меня ещё и поволноваться. Ты хотела преподнести мне урок и заодно проверить, насколько ты мне дорога. Я искал всю ночь и весь день, оббегал пол Лондона, поднял всех на уши, а когда вечером заскочил домой, увидел тебя в своём кабинете. Обнажённую, прекрасную и торжествующую. Ты получила своё. Долго злиться я не мог. Во-первых, потому что был рад, что с тобой всё в порядке. Во-вторых, потому что возбудился не на шутку. В итоге всю ночь мы занимались страстным сексом. Поэтому оба не выспались и выглядим помятыми.

– Я думала, эта версия только для Айлин.

– Если врёшь, нужно придерживаться одной версии. Не пересказывать слово в слово, но и не менять массу деталей.

– Ну супер, – хмыкаю. – Теперь все считают меня алкоголичкой и истеричкой.

– Тебе не всё равно, сладкая? – он убирает пряди моих волос назад и легонько касается раны. – Болит?

– Нет.

– Тогда почему хмуришься?

– Ты завёл меня. Я хочу получить своё.

– Ночью тебя ждёт сюрприз. Наберись терпения.

Киваю, не отрывая взгляда от его глаз.

– Ты простил меня, потому что любишь… Не ожидала услышать от тебя признание в любви.

– Не обязательно признаваться в любви, чтобы человек почувствовал, что его любят. Но у тебя были сомнения на этот счёт. Видимо, мои поступки говорили об обратном, поэтому решил сказать вслух.

– И давно?

– Всю жизнь.

– Джо, я серьёзно. Давно ты понял, что любишь меня?

– А ты давно поняла, что твоя любовь взаимна?

– Я не говорила…

– Ой ли? – в его глазах светится озорство. – Не обязательно говорить. Я, может, и тугодум в таких делах, но твою любовь почувствовал сразу. Просто отказывался верить, что такого, как я, можно искренне полюбить. Не за деньги, член, внешность, власть и привилегии. Не просто как мужчину, а как личность. Ты полюбила мою душу, Валэри. Пробудила её, отогрела и вернула к жизни. С тобой всё видится в ином свете. Я становлюсь лучше рядом с тобой. Расцветаю как кустарник.

Прыскаю от смеха. Только Джо мог закончить трогательную речь таким образом.

– Кустарник?

– Когда верещатник цветёт, он прекрасен. Я цвету, когда ты рядом. Ты – моя богиня.

– А ты, оказывается, романтик.

Чёрт побери, я в шоке. Услышать такое от Джо… Фантастика.

– В какой-то момент я был уверен, что ты мертва. Когда мы ехали к Гибсону, я сожалел лишь о том, что позволил тебе уйти, выгнал, не сказал то, что должен был сказать. Поэтому говорю сейчас. Я хочу, чтобы ты знала, Валэри. Ты важна для меня. Если что-то изменится, ты узнаешь об этом первой. Я не стану давать обещаний о вечной сказке. Но впредь я буду говорить тебе всё, чтобы тебе не пришлось копаться в моих вещах и вынюхивать что-то за моей спиной. Лучше ты узнаешь от меня, даже если моя правда покажется тебе омерзительной.

– Спасибо, Джо, – улыбаюсь, а в глазах стоят слёзы. – Я люблю тебя.

– Знаю, сладкая. Давай вернёмся, а то у меня от холода скоро яйца позвякивать начнут.

Ну вот это уже в духе Джо. Улыбаюсь, беру его под руку, и мы возвращаемся к остальным. После нашего разговора мне уже не в тягость улыбаться, я даже не притворяюсь, что чувствую себя хорошо. Вечер проходит весело, мне удаётся забыть о том, что ещё вчера я сидела в вонючей камере.

Но когда я захожу в уборную и остаюсь наедине с собой, воспоминания острыми шипами вонзаются в кожу. Смотрю на свои руки. Крови не видно, я смыла её, но отмыться уже не получится.

Я не жалею, что забрала его жизнь. Однако мне жаль, что до такого дошло. Гибсон всё-таки добился своего: прежняя Валэри мертва. Хочу ли я помнить о том, что сделала? Ответа на этот вопрос я не знаю, но искренне надеюсь, что кошмары прошлого остались позади.

Можно долго рефлексировать на эту тему и заниматься самоедством, но я не стану. Не хочу я красть у себя ни минуты. Я жива. И я намерена наслаждаться каждой секундой отведённого мне времени.

– Добрый вечер, Валэри.

Вздрагиваю от испуга, резко оборачиваюсь. Передо мной стоит Бастер Барри и широко улыбается. Как он вошёл сюда? Это закрытое мероприятие и, между прочим, женский туалет.

– Вы подумали над моим предложением?

– Как вы…

– Это неважно, – мягко перебивает он. – Вы готовы дать ответ?

Нет, призраки ещё здесь. И если я не избавлюсь от них, то вечно буду жить в страхе.

– Готова. Только не здесь. Можем поговорить в другом месте?

– Разумеется.

– Только вам придётся немного подождать. Мне нужно сделать кое-что. Женские дни, вы же понимаете?

– О, конечно! Подожду за дверью.

Он выходит, а я достаю телефон и набираю Джозефу сообщение. Затем спускаю воду в одной из кабинок, чтобы Бастер Барри не заподозрил неладное, и выхожу из уборной. Барри держится чуть позади, пока мы идём по коридору. Я не собираюсь уединяться с ним или разговаривать. Я не предам Джо, больше не стану делать что-то за его спиной. Никогда. Бастер Барри пришёл на вечеринку, хотя его никто не звал. Видимо, ему очень хотелось. Так пусть насладится вниманием сполна.

Когда мы заходим в кабинет, Джозеф уже ждёт нас там. Он не выглядит удивлённым, слегка кивает Бастеру, и у меня складывается ощущение, будто эти двое давно знакомы. Но я начисто игнорирую разбушевавшуюся фантазию и произношу:

– Это Бастер Барри. У него к тебе есть вопросы. Кстати, это с его подачи я полезла в сейф. Он сказал, что ты убил на моих глазах семь человек и делал ещё много всяких мерзостей. Вот сказочник. Ах, да, ещё он сказал, что собирает информацию на преступников, составляет базы данных. С чего он взял, что ты преступник, я так и не поняла. Может, если вы поговорите открыто, то сможете прояснить картину и устранить возникшее недопонимание?

– Спасибо, Валэри. Можешь оставить нас?

Интуиция отчаянно лупит мне по затылку, но я снова её игнорирую.

– Конечно.

Едва я открываю дверь, как Айлин чуть не вваливается в кабинет.

– Ой, простите! – восклицает она. – Джозеф, вас с Валэри Томас ищет. Не смог дозвониться, послал меня проверить кабинет и…

Айлин осекается, делает два шага по направлению к Бастеру Барри и застывает как вкопанная. Она открывает рот и округляет глаза, а Барри моментально становится белым как мел. Они смотрят друг на друга и молчат, я тоже молчу, растерявшись от такой странной картины, а Джозеф невозмутимо произносит:

– Валэри уже возвращается, я тоже скоро подойду. Пусть Том найдёт себе какое-то занятие на полчасика, желательно не связанное с выпивкой, – Джо усмехается. – Слушать завтра его нытьё я не собираюсь. Валэри, забери, пожалуйста, подругу. Нам с мистером Барри нужно многое обсудить.

– Идём, Айлин, – подаюсь в её сторону. – Найдём Томаса и займём его чем-нибудь, а то придётся на руках его отсюда уносить. Гектор же нам поможет найти ему развлечение? Айлин?

Не понимая, что происходит, наблюдаю, как она подходит к Бастеру почти вплотную.

– Айлин! – снова окликаю её.

Ноль реакции.

Айлин поднимает руку, проводит тыльной стороной ладони по щеке Бастера и выдыхает:

– Кайл?

Я не просто теряю дар речи, я столбенею и лишаюсь возможности дышать. Мысли путаются, сбиваются, прыгают, вытесняя одна другую. Есть ли вероятность, что Джо всё же как-то причастен к судьбе Кайла? Не сомневаюсь. Айлин не может ошибаться, это действительно её брат. Если Бастер Барри сейчас скажет, что она обозналась, то солжёт. Я видела его лицо. Он тоже её узнал.

Но сейчас я не смотрю на Айлин и Бастера Барри, я смотрю на Джо. В упор. Нет в его взгляде удивления или раздражения. Джозеф вообще не выглядел удивлённым или раздосадованным, когда увидел Бастера.

Серые глаза впиваются в меня, и я отчётливо вижу в них подтверждение той ужасной догадке, которая регулярно мелькает на задворках сознания, но я каждый раз я игнорирую её. Однако сейчас я позволяю своей интуиции взять верх, и понимаю: Джо всегда на шаг впереди. Всегда. В любой ситуации. А означает это лишь одно: он редко говорит правду.

Есть ли вероятность, что он знает Бастера? Конечно.

Есть ли вероятность, что моя встреча с этим типом не была случайностью? Разумеется.

Я открываю рот, но Джозеф качает головой, останавливая мой порыв задать вопрос, который вертится на языке, и я лишь с сожалением выдыхаю. Я думала, что понимаю этого мужчину, что пропиталась им и начала угадывать его мысли, но нет. Он всегда на шаг впереди. Неужели он и правда как-то связан с Бастером и подослал его ко мне сам? И это ведь только вершина айсберга… Джозеф делал много ужасных вещей. А в довершении ко всему он позволил мне убить. Сам вложил в руку пистолет. Я не могла ясно мыслить вчера, ярость и боль застилали всё, и Джо воспользовался моим состоянием, чтобы сделать меня такой же, как он. Чтобы окончательно заманить в свои сети. Чтобы я никогда не посмела от него уйти.

Уши закладывает, в висках колотится нарастающее отчаяние. Всё, Валэри. Теперь ты полностью в его власти. Он виртуозно разыграл эту партию. Ты проиграла, смирись. Твоя жизнь в его руках. Джозеф обвёл тебя вокруг пальца, а ты позволила.

– Джо… – шепчу, но сама себя не слышу.

Он прищуривается и одним лишь взглядом велит мне увести отсюда Айлин. Это приказ, не просьба, я понимаю.

Ладно, Джо. Раз ты так хочешь, я сделаю вид, что ничего не поняла. А ты притворишься, что не понял, что до меня всё наконец дошло. Молниеносно. Как гром среди ясного неба.

– Вы меня с кем-то путаете, – холодно отвечает Бастер и мягко убирает её руку.

– Кайл? – повторяет Айлин свой вопрос. – Что с тобой случилось? Что у тебя с лицом?

Чёрт возьми, это плохо. Кайла больше не существует, я стёр его личность, дал ему новую жизнь. Условие было лишь одно – быть мне верным, забыть о прошлом и всецело посвятить себя служению мне.

Но судьба любит надо мной потешаться. То, что Валэри познакомилась и сблизилась с сестрой Бастера – очередная насмешка этой вертихвостки. Как тесен мир, не правда ли?

– Вы обознались, простите.

Бастер натянуто улыбается, но я вижу, как подрагивает его правая рука. Как Айлин вообще его узнала? Он сам себя не узнал после операции.

– Хватит кормить меня дерьмом, Кайл! Отвечай немедленно!

– Айлин! – вскрикивает Валэри. – Мы уходим. Сейчас же.

Она подхватывает Айлин под руку и, не обращая внимания на возмущения подруги, выводит её из кабинета.

Спасибо, сладкая. Позже я отвечу на все твои вновь возникшие вопросы. Уверен, ты захочешь их задать. Но я не гарантирую, что правдивые ответы тебя удовлетворят. Так что лучше не спрашивай, Валэри. Давай не будем всё портить.

– И как ты собираешься разрулить это дерьмо? – спрашиваю у Бастера, и он сразу же вздрагивает.

Чую его страх даже с расстояния трёх метров. Барри сильно напуган. Да, он прекрасно осведомлён, как кончают те, кто мне неугоден. Я не гангстер, не мафиози, не бандит, не криминальный авторитет. Но в большом бизнесе грани сильно размыты. Часто, очень часто я прибегаю к незаконным и грязным методам. Томас прикрывает мою спину. И не только он. Барри знает. Он знает о нас многое, а мы о нём – всё. Бастер Барри тоже защищает наши тылы. Услуга за услугу. Ничего личного.

– Могу сейчас же покинуть город, – лепечет он. – Выйду через чёрный ход, прыгну в машину, а завтра уже буду далеко отсюда. Если понадоблюсь, приеду. Валэри объяснит ей, кто я. Айлин ей поверит.

– Не поверит и не забудет. Сестра станет искать тебя ещё яростнее, чем искала до этого.

– Она искала меня? – Барри вскидывает голову, и на его щеках вспыхивает лихорадочный румянец.

– Всё время, начиная с того дня, как Гибсон выбросил тебя на мусорную свалку. Зачем ты припёрся сюда?

– Ты же сам просил проверить Валэри.

– Не на вечеринке же. Иногда мне кажется, что Гибсон тебе все мозги отбил. И я не отправлял тебе запрос о повторной проверке, что за самодеятельность?

– Но она облажалась, а ты снова подпустил её к себе.

Так, ну это уже все границы переходит. Я, конечно, рад, что Барри мне настолько предан, но его основная функция – слушаться, а не раздавать советы и действовать за моей спиной. Для этих целей у меня есть Томас. Он имеет право всегда думать своей головой, а вот остальным в такой роскоши я нередко отказываю. Они лишь пешки, марионетки в наших с Томасом руках.

Для меня всё начиналось как игра. Мне было интересно, справлюсь ли я, смогу ли забраться высоко, я рискнул и смог. Томас поддержал меня. В нас играл азарт, адреналин будоражил кровь. Когда пошла первая прибыль, мы чувствовали себя королями мира. Не считались ни с кем и ни с чем. Никакие законы и рамки морали нас не останавливали. Да, теперь мы действуем иначе, но в те времена мы были наглыми, дерзкими, жадными до денег и власти. Мы толкались локтями, шли по головам и протягивали руку помощи тем, кого притесняли наши конкуренты.

«Враг моего врага – мой друг» – непреложное правило бизнеса. Умей подстраиваться, играть грязно или даже не начинай.

Нет, не думайте, я не злодей. Я правда не имею прямого отношения к тому поджогу, но те люди погибли по моей вине. Я осознаю это, как осознаю и то, что, даже если бы я знал исход, всё равно не изменил бы своих решений. Тот ход стал поворотным моментом. Мы поглотили ту компанию, и с этого началась по-настоящему серьёзная игра. Мы с Томасом вышли на новый уровень. До этого с нами мало кто считался, зато уже через неделю нас признали крупными игроками. Мы перешагнули порог и нырнули в мир большого бизнеса. Люди погибли, да. Невинные люди, которых я давно оплакал и двинулся дальше. Их семьям выплатили компенсацию.

Я не врал Валэри, я никого никогда не оставлял нищим. Все получали столько, сколько им причитается. Я подкупал работников, покупал компании, проглатывал их, перемалывал. Всем всегда я выплачивал стоимость компании на момент поглощения. Почему столько недовольных, спросите вы. Нюанс в том, что наша прибыль от подобных махинаций превышала стоимость сделки в десятки раз. И когда бывшие владельцы понимали это, их ослепляла ярость. Но разве есть их заслуга в том, что компании под моим руководством начинали приносить баснословный доход? Разве есть их заслуга в том, что я выгодно перепродавал их бизнес? Ни малейшей крупицы. Они были ленивы и глупы, не умели строить бизнес так, чтобы выжимать из него максимум. Я умел и умею. Я простраиваю и перебираю все возможные варианты, я мыслю наперёд, строю схемы, вижу всё с высоты птичьего полёта. Поэтому я всегда на шаг впереди.

Моя идеальная схема сбоит только в том случае, если в деле замешана Валэри. Рядом с ней я не могу быть расчётливым ублюдком, который думает наперёд и обыгрывает всех и вся. Рядом с ней я хочу жить и радоваться жизни, а не строить в голове бесконечные графики и расчёты.

Я доверился ей, открылся. И мне было важно знать, что она меня не предаст. Слепо доверять даже любимому человеку я не могу. По этой причине я и приказал Бастеру проверить её. Валэри не прошла проверку. Сладкая девочка в итоге не предала меня, но я не мог знать этого в тот вечер, когда выгнал её. Она копала за моей спиной. Такого я не прощаю никому. А ей простил.

– Джо, ты слышал меня? Валэри облажалась, а ты снова подпустил её к себе.

– Больше не облажается. И она не предавала меня.

– Ты её идеализируешь. Она просто не нашла доказательства. Ей не с чем было ко мне идти.

– Осторожнее, Бастер.

– Думаешь, большая и светлая любовь в итоге победит? А когда любовь пройдёт, тогда что? Не боишься, что твоя любимая сдаст тебя с потрохами?

– Не сдаст. Валэри теперь связана по рукам и ногам. Она убила Гибсона, у Томаса есть видеозапись. Валэри будет мне верна так или иначе. И почему я должен объяснять тебе свои решения? Ты существуешь для того, чтобы служить мне. Забыл, кто спас тебя?

Бастер отрицательно качает головой. Разумеется. О таком не забудешь.

Мы подобрали его на мусорной свалке. Полуживого, оставленного умирать. Парень явно посчитал себя бессмертным, когда заявился с угрозами к Гибсону, за что и поплатился. Думали, не выживет, но Бастер выжил. Именно Бастер, а не Кайл. Тот юноша умер, унеся с собой в могилу своё прошлое и даже внешность. Его лицо было до такой степени обезображено, что ему пришлось перенести несколько пластических операций, прежде чем он снова стал похож на человека.

Новое, ничем не приметное лицо стало его спасением. Никто не знал, что парень выжил. Никто не знал, что ряды наших верных солдат пополнились. Никто до сих пор не знает, почему наши пешки так нам преданы. Мы спасаем их от смерти, достаём из грязи и даруем новую жизнь в обмен на преданность. Видимо, стоит ввести карьерный рост. Ситуация с Камилем и Тони показала, что людям «со стороны» нельзя доверять даже в мелочах. Зато наши спасённые солдаты никогда не предавали нас. Они лучше умрут, чем подставят тех, кому обязаны жизнью.

– Джо, ты что, – бормочет Бастер. – Как ты мог подумать? Я бы никогда… Просто волнуюсь за тебя.

– У меня всегда есть план Б, – усмехаюсь. – Если Валэри предаст меня, то загремит в тюрьму, а я просто инсценирую свою смерть. А чтобы Валэри поверила, нужно будет похитить её, уложить посреди дороги. Я буду ехать на полной скорости, якобы мчаться её спасать, а увидев её лежащей на дороге, резко сверну вправо, не справлюсь с управлением и разобьюсь в лепёшку. Разумеется, за рулём будет сидеть каскадёр. Валэри, ослеплённая светом фар, увидит только мою машину и не поймёт, что за рулём не я. Она уверует в мою смерть, как и все остальные, будет оплакивать меня и винить себя за глупость, находясь при этом за решёткой.

– Жестоко.

– Разве? Идею с тачкой взял из «Казино Рояль». Неплохой фильм, глянь на досуге. Расслабляет мозги. План В тоже есть, но о нём не расскажу даже тебе.

– Иногда мне кажется, что ты сумасшедший.

– Да, Кайл, иногда мне самому так кажется.

– Мне уехать? Сделаю всё, что прикажешь.

– Поговори с сестрой.

Бастер рассматривает свои туфли. Долго. Слишком, мать его, долго. Когда он вскидывает голову и ошарашенно смотрит на меня, из его глаз льются слёзы, а я морщусь. По-моему, я стал непростительно мягкотелым. Валэри удалось растопить моё чёрствое сердце.

– Поговори с сестрой и всё ей объясни. Вряд ли она станет болтать. Ты дорог ей, так что твоей жизнью рисковать она не станет. Единственная проблема – Гектор.

– А что с ним?

– Он её парень. Ещё приревнует. Сказать ему правду ты не можешь, он не должен знать, кто ты.

– Понял. Могу идти?

– Да, выйди через чёрный ход, тебя проводят. Номер Айлин я тебе скину. Позвонишь ей завтра.

– Спасибо, Джо.

– Сочтёмся.

Бастер выходит в коридор, а я испытываю дикое желание свалить отсюда. В замок. Спуститься в подвал и наказать Валэри. Она всё поняла, видел по глазам. Ей было больно, а ещё в её взгляде сквозило осуждение и разочарование. Ну почему с ней так сложно? Почему она лезет туда, куда не просят? А если и правда предаст? У меня, возможно, рука не поднимется засадить её за решётку. А вот Томас сделает это без раздумий. Поэтому запись хранится у него. Томас всё сделает за меня, если до этого дойдёт. И я не стану его останавливать. Само собой, я соврал Бастеру. Я не собираюсь инсценировать свою смерть. И я не оставлю Валэри гнить за решёткой. Я вытащу её оттуда и снова стану в её глазах спасителем.

По дороге в замок мы не произносим ни слова. Валэри сидит, уставившись в окно, и теребит ткань платья. Нехороший знак. Как только прибываем на место, я сообщаю ей о своих намерениях, и она кивает. Говорит, что ей нужно принять душ и подготовиться.

Горничная провожает Валэри в её новую комнату, а я меряю шагами кабинет, не имея возможности успокоить мысли. Может, Бастер прав, и я не в порядке? Конечно, он прав. Все мы по-своему не в порядке. Кто-то больше, кто-то меньше. Человек не считается сумасшедшим, только если его убеждения и поведение не противоречат нормам, признанным той системой, в которой он обитает. Например, государством, компанией, семьёй, культурой или субкультурой. Малейшее отклонение от курса – и тебя сочтут психически нездоровым.

Разумеется, многие считают меня ненормальным. Я придерживаюсь своего курса, не сверяясь с шаблонным мышлением системы. Всё значимое в этом мире было создано либо гениями, либо психами. Что в принципе одно и то же.

Мне плевать на мнение общественности. Но кем меня теперь считает Валэри? Что-то её долго нет. Ждать больше не представляется возможным, я выхожу в коридор и быстро преодолеваю расстояние до её спальни. В груди неприятно сжимается, когда я распахиваю дверь.

Где-то я слышал, что мы ожидаем худшего, потому что боимся надеяться. Я боялся её отказа и до сих пор боюсь. Мне страшно от мысли, что эта женщина может навсегда исчезнуть из моей жизни. Для Валэри это будет наилучший вариант, что уж врать. Но не для меня. Если Валэри уйдёт, моя жизнь превратится в ад. И я не уверен, что в попытках вернуть Валэри не сожгу жизнь моей сладкой девочки дотла. Валэри права: я не умею любить бескорыстно. Я эгоист. И даже любовь к ней не смогла этого изменить.

В спальне её нет, а в ванной комнате всё ещё льётся вода. Захожу туда и останавливаюсь на пороге, опуская руки в прямом и переносном смыслах. Валэри сидит на полу душевой кабины прямо в вечернем платье. Она держалась весь вечер, улыбалась, и вот её прорвало. Из-за меня. Снова.

Удивительно… Я чувствую её боль как свою собственную. То, что началось с желания перепихнуться, переросло в огромное чувство, поглотившее меня целиком. Я думал, что в принципе неспособен испытывать любовь. Любую любовь, пусть и нездоровую. Как же я ошибался. Зато теперь точно знаю, что я не психопат и не социопат. Мне не чужд весь спектр человеческих эмоций. Было время, когда я сомневался. Теперь – нет. Я просто не хороший. А есть ли вообще хорошие люди? Я таких не знаю. Каждый что-то скрывает, каждый человек действует из эгоистичных побуждений, каждый хочет ощутить своё превосходство над другими. Даже те, кто дарит помощь и добро, делают это, чтобы почувствовать себя лучше или обрести власть.

Мы, люди, так устроены. Против природы не попрёшь. Можно усовершенствовать тело и мозг, подкорректировать мысли, разум, сознание. Но суть, наша человеческая суть, останется неизменной. Все мы хотим лучшего для себя и своих близких. Если для этого нужно пройти по головам, мы пройдём.

Валэри это знает. Знает, но всё ещё цепляется за иллюзорную надежду, что люди могут быть бескорыстными, честными, хорошими. Безусловно, добрые и отзывчивые люди есть. Но в них тоже плещется капля дёгтя. Никто не может остаться кристально чистым в этом насквозь прогнившем мире. Такая утопия возможна лишь в том случае, если новорождённых будут отсылать в место, где нет людей с их греховным опытом. Ведь каждый ребёнок впитывает всё как губка. И та среда, в которой он растёт, наполняет его собой.

Я не раздеваюсь, не выключаю воду, просто захожу под душ, сажусь рядом с Валэри и притягиваю её к себе.

– Всё будет хорошо, Валэри. Ты мне веришь?

– Верю, – отвечает она глухим голосом.

Правильно, сладкая. Верь мне. Верь. Потому что вера – самый сильный мотиватор. Самое страшное оружие. Самый мощный инструмент. Вера слепа. Она не имеет ничего общего с любовью. А ты люби меня. И верь. Открой мне сердце и закрой глаза на моё лицемерие. Врал ли я тебе? Врал ли я себе? Разве нужно отвечать? Гораздо проще заставить совесть замолчать, гораздо проще врать другим, глядя им в глаза, когда сам веришь в свою ложь.

Со мной никогда не будет безопасно, это я тебе говорил, но ты не знаешь, что я сам – воплощение опасности для тебя. Я сам создавал ситуации, в которых ты страдала. И страдал я. Мне хотелось понять, сколько ты можешь выдержать. Мне хотелось понять, сколько могу выдержать я. Хотелось узнать, где мой предел, а где твой. Всё наше с тобой взаимодействие – это мой эксперимент. Ты открыла во мне что-то новое, с тобой я познавал в себе новые грани, и мне было интересно узнать, насколько я нормальный. Но разве станет нормальный человек осознанно подвергать страданиям себя и близкого? Мы с тобой любим боль, Валэри. Но испытывать только боль физическую мне приелось, и я решил попробовать кое-что более изощрённое.

Эмоциональная боль бьёт больнее. Чистый садо-мазохистский кайф. Я разделил его с тобой, моя сладкая. Теперь мы единое целое. И моли Бога, чтобы мне не захотелось попробовать что-то ещё. Я могу сделать нашу с тобой жизнь адом, а могу привести нас в рай. Да, я помешан на тебе, ты можешь мной управлять, но это не значит, что я отдам тебе бразды правления. Вот она – правда. Вот о чём я врал тебе. И себе. Ты не будешь в безопасности рядом со мной. Я не изменюсь, Валэри. Никогда. И я не отпущу тебя, не смогу. Я уже пытался и провалил все попытки. Ты нужна мне больше, чем я тебе. Но я заставил тебя верить в обратное. На самом деле, я никогда не обрывал нашу связь, лишь проверял, насколько прочна нить, соединившая нас. Наши вены переплелись, артерии соединились воедино, души слились, а сердца бьются в унисон. Мы дышим одним воздухом, ходим по одной земле. Я пробрался в твои мысли, а ты поселилась в моих.

Мы вместе, Валэри, и так будет всегда. Я открыл тебе свою чёрную душу, обнажил мёртвое сердце, но ты не испугалась. Ты разделила мои грехи и пробудила во мне человека. Ты навсегда в моей власти, Валэри. А я – в твоей. Ты убила не просто потому, что я вложил в твою руку пистолет. Тебе этого хотелось. Мы одинаковые, Валэри. Я доказал это.

– Ты обещал мне сюрприз, – она шмыгает носом и опускает голову на моё плечо. – Но теперь ты снова накажешь меня, да? Ты ведь понял, что…

– Шшш, – прикладываю палец к её губам. – Просто не предавай меня, Валэри. Неважно, куда ты суёшь свой нос и что понимаешь. Будь со мной честна.

– Это ты подослал ко мне Кайла?

– Да.

– Что ещё ты сделал?

Конечно, я тебе отвечу. Чтоб знала, чем ты теперь рискуешь. Чтоб поняла, что никогда не сможешь уйти от меня или пойти против.

– Вложил тебе в руку пистолет. Мы теперь связаны, Валэри.

Она лишь вздыхает. Моя умная девочка и без моих объяснений всё поняла, но тем не менее она рядом. Со мной. Я не ошибся на её счёт. Она идеальна для меня.

– Ты… солгал, что любишь меня?

– Нет, я не лгал. Я сказал тебе то, что ты хотела услышать. Моя любовь отвратительна, как и моя правда. Я люблю тебя, Валэри, но люблю я не бескорыстно. Я эгоист и хочу тебя рядом постоянно. Ты не сможешь уйти. Не сможешь предать.

– Я и не собираюсь. Я выбрала тебя.

– Нет, ты не поняла. Твой выбор уже не значит ничего. У Томаса есть видеозапись, на которой видно, как ты стреляешь в Гибсона. Ты выпустила в него всю обойму, Валэри. Твой уход или предательство обернутся против тебя.

– Это жестоко, Джо.

– Знаю, сладкая. Но так нужно.

– А всё остальное? Про что ещё ты солгал мне?

– В остальном я не врал. Я не могу обещать тебе ванильную сказку со слащавым концом, не могу обещать, что защищу тебя от всего. Со мной опасно, Валэри.

– Знаю.

Она доверчиво прижимается ко мне, обхватывает мою талию своими нежными ручками, и я обнимаю в ответ. К чёрту подвал. У нас вся жизнь впереди, ещё наиграемся. Сегодня ей нужна ласка и забота, а не удары плетью.

Я хочу быть для неё лучшим. Я очень постараюсь. Возможно, меня снова занесёт и не раз. Возможно, я стану причиной её смерти. Но пока бьются наши сердца, они будут биться в унисон.

– Валэри.

– Да?

– Как насчёт того, чтобы завтра полететь в Испанию? Прокатимся на яхте.

– Холодно же.

– Хочешь сгореть на солнце? – усмехаюсь. – Хорошо, полетим туда, где вечное лето. Ты будешь стоять на палубе в красивом платье, а я – любоваться тобой. Будем есть, пить, наслаждаться отдыхом, жариться на солнце и трахаться. Идеальные Рождественские каникулы. А в Испанию слетаем позже. Ты же хотела. Какие ещё желания есть в твоём списке? Я выполню все, только скажи.

– Я никогда не занималась любовью, – шепчет она и прижимается ближе. – Никогда.

– Значит, сегодня будет наш первый раз?

Валэри легонько кивает. Я подхватываю точёный подбородок пальцами, тянусь своими губами к её губам и целую. Нежно. Трепетно. Так, как она того заслуживает. Эта женщина прекрасна. Я очень постараюсь больше её не обижать.

Я сплёл свою паутину, расставил сети – и бабочка угодила в них. Она принадлежит мне, как я того и хотел. Валэри всецело в моей власти. И так будет, пока я этого желаю.

Спасибо, что прошли этот путь вместе со мной и персонажами. До встречи на страницах новых книг.

По всем вопросам вы можете писать мне в директ инстаграм @emvlad_love

Мэри Влад