– Ты студент? – спрашиваю я и в груди все клокочет от страха его ответа.

Хоть бы нет… Хоть бы нет, пожалуйста!

Я, кажется, нашла нужный мне антидепрессант и должна его принять как можно скорее. Словно одержимая, как алкоголик или наркоман, желаю поскорее получить свою дозу кайфа. Что-то в этом парне есть такое особенное, отчего внутри меня разгорается пожар из чувств и, шутка ли, даже порочных желаний…

– Нет, я не студент, – ухмыляется мой новый знакомый, пожирая меня страстным, опьяняющим взглядом своих глаз цвета крепкого коньяка.

Дураку понятно, что хотим мы одного и того же.

– Ну и к черту тогда! – обхватываю парня за шею и жадно впиваюсь в его манящие губы.

Выхожу на улицу из здания ЗАГСа, сжимая в руке паспорт с заветным штампом. И года не прошло, как мой «счастливый» брак развалился. Правы были подруги, когда говорили, что выходить замуж в двадцать пять плохая идея.

Скорее бы домой, не хочу больше видеть лживую рожу Артема.

– Будет скучно, звони, – нагло ухмыляется мой, теперь уже бывший муженек, выходя следом. – Я постараюсь выкроить для тебя время, сладкая. Оттрахаю качественно, ты меня знаешь…

– О, не утруждайся, – фыркаю я и направляюсь к своей машине.

Бывший не отстает ни на шаг, гордо вскинув подбородок, он словно ощущает себя победителем. Вот только в чем он победил? В том, что напихал своей секретутке, вероятно. Мастерски, не спалившись ни разу в течение полугода нашей совместной жизни.

– И да, я тебя знаю, потому сочувствую твоей шлюшке. У нее случайно нет диплома актерского мастерства? – уж очень мне хочется сказать этому засранцу что-то обидное, язвительное. Сейчас, когда я совершенно от него не завишу, я как будто получила глоток свежего воздуха и прилив сил. – Представляю, каких усилий ей стоит симулировать удовольствие под тобой и показушно выкрикивать «О, да»!

– Да пошла ты, фригидная стерва! – кричит мне вслед, оскорбленный моей прямолинейностью, Артем. Он говорит что-то еще, но я, громко хлопнув дверью, отсекаю себя от внешнего мира и его истеричных воплей.

Бросаю паспорт на соседнее сиденье, завожу двигатель и крепко сжимаю руль, ощущая странную вибрацию во всем теле. Нет, это не вибрация автомобиля, это что-то похожее на обиду и ярость в одном флаконе.

Тешу себя сейчас, да и за все то время ожидания развода, что мне плевать на его измену, плевать, что мы не прожили и года, плевать, какими словами он меня обзывал на людях, плевать как унижал и втаптывал в грязь… Плевать!

Но нет, мне в глубине души безумно обидно, что мой любимый мужчина, мой муж, сходил "налево" после полугода супружеской жизни. Слезы начинают пощипывать глаза и да, как же мне хочется поплакать, пожалеть себя, объесться сладким и мучным…

Мой внутренний голос, составляющий план на ближайшую неделю, внезапно прерывает трель мобильного телефона. На экране высвечивается довольная улыбающаяся девица с высунутым языком – Лиза, черт бы ее побрал.

– Слушаю тебя, – нехотя, отвечаю я на звонок.

– Ну что, Добби свободен? – слышу задорный смех лучшей подруги в трубке.

– Да, – вздыхаю я, рассматривая узор на руле автомобиля и обводя его пальцем. – Кстати спасибо, что сравнила меня с маленьким, сморщенным, лопоухим домовенком. Теперь понятно, почему мой муж решил свалить к другой девке.

– Хватит себя жалеть! – приказным тоном говорит подруга. – Тащи свою пухлую задницу домой, приводи себя в состояние вопиющей вульгарности и чтоб к шести вечера была готова! Мы едем праздновать развод в клуб!

– Лиза, я никуда не хочу ехать. Мое единственное желание сейчас сводится к тому, чтобы заползти в какую-нибудь норку и поплакать в одиночестве, – говорю я.

Я все еще пытаюсь соскочить с мероприятия, которое подруги запланировали еще в день подачи заявления на развод, но прекрасно понимаю, что идея отвертеться обречена на провал. Эти занозы в моей пятой точке убеждены, что для того, чтобы прийти в себя после развода – надо обязательно с кем-то потрахаться. Странные и глупые стереотипы американского кино.

– Так, предупрежу всего один раз, детка, если ты не приедешь в клуб, я сегодня же напялю на свои бидоны твое забытое у меня платье сорок второго размера, – нервно сжимаю руль и обреченно стону. – Дизайнерское, уникальное, сшитое под тебя ровно по фигуре, нежнейший шелк со стразами Сваровски на бюстике… Знаешь, что с этим всем будет, когда я буду пытаться «впихнуть невпихуемое»?

– Ты меня без ножа режешь, – отвечаю я. – Я приеду.

Нажимаю сброс вызова, проклиная Лизку на чем свет стоит.

– Это только ради тебя, платьишко от Изи Гарсия… – вздыхаю я, съезжая с парковки ЗАГСа.

– Давай, давай, иди, подруга, – задорно смеются девчонки, утягивая мою сопротивляющуюся и уже слегка выпившую тушку на танцпол. – Мы пришли праздновать твой развод, а значит нужно как следует потрясти булками и подцепить какого-нибудь антидепрессантика!

– Я хочу антидепрессанты с доставкой, пожалуйста, – из последних сил стараюсь отвертеться я, но все тщетно.

– Сегодня доставка не работает, – смеются девчонки. – Только самовывоз.

– Анита! – повышает голос Лиза, когда Света и Крис, не совладав с силой притяжения моей задницы к мягкому диванчику, все же убегают на танцпол в одиночку.

– Я уже двадцать шесть лет Анита! – фыркаю я.

Боже мой, вот я докатилась! Вырядилась как проститутка, пришла в модный клуб, дурочка, повелась на уговоры своих подружек, склонных считать, что развод с мужем это повод для праздника и бездумного перепихона с каким-нибудь мажором, в качестве вишенки на этом тортике горькой жизни.

Педагог! Магистр физических наук!

Черт возьми, да здесь же кругом одни студенты! Я же могу легко напороться на кого-то из своих, и тогда моя, и без того не очень крепко стоящая на ногах, репутация молодого преподавателя рухнет прямо мордочкой в грязь.

– Отставить депрессию и обиды на весь белый свет! Это не с тобой что-то не так, это мужик у тебя был козлина! Тебе нужно отвлечься и хорошо провести время, желательно с красавчиком, который даст тебе понять, что ты еще ого-го! На, выпей для храбрости и вперед! – протягивает мне бокал с коктейлем подруга. – Вон тот мужик с тебя глаз не сводит, между прочим. Ничего такой…

Смотрю в указанное направление: мужчина лет тридцати пяти расслабленно сидит возле бара, с похотливой улыбкой глядя куда-то в сторону танцевальной площадки. Достаточно приятной наружности: светлые волосы, острые скулы, пухлые губы – все к месту, а под белой рубашкой просвечивают вполне себе накаченные мышцы.

Насчет «глаз не сводит» я бы поспорила, типичная уловка подружайки, чтобы расшевелить мой интерес, не более. Продолжаю сверлить красавца взглядом и принимаю из рук Лизы коктейль.

Мать моя, опять Лонг Айленд… Подружка решила споить меня как можно скорее? Да и черт с ней!

Отворачиваюсь и залпом выпиваю, игнорируя жжение в горле, на смену которому в голове мигом появляется какой-то легкий шум, а по телу растекается приятное успокаивающее тепло.

– Ну чего ты в самом деле, а? – обиженно надувает губки Лиза. – Флирт дело безобидное, а там уже как пойдет. В конце концов, ты имеешь право отомстить Артему!

В груди вновь ощущаю неприятное давление, буквально физическое жжение от обиды и злости. Хотя, возможно, что это коктейльчик дает о себе знать, но мне хочется верить, что это женская злость и жажда мести.

Я всегда была честной, всегда была паинькой – может быть и правда достаточно? Пора оторваться по полной! Ну или хотя бы попытаться это сделать, заговорив с тем красавчиком у бара.

– А знаешь… Пойду и поговорю с ним! – воинственно выпаливаю я подруге, забирая у нее нетронутый коктейль и всучив свой опустевший стакан, направляюсь к бару. – А вдруг это судьба! Всяко лучше безмозглого студента…

– Иди, иди, – смеется Лиза. – Я знала, что этот тебе понравится.

Так… И что теперь?

Пока расстояние между мной и сидящим мужчиной неумолимо сокращается, я стараюсь придумать план действий. Подойти, сесть рядом, допить украденный у подруги коктейль, перекинуться парой глупых фраз, так это вроде бы делается в фильмах.

Смотрю на него, в надежде поймать визуальный контакт, но, вдруг, замечаю, как этот «объект», неожиданно смотрит на свои руки, выругивается под нос и, осторожно и будто бы незаметно, снимает с безымянного пальца обручальное кольцо и прячет в карман брюк.

Перед глазами рисуются картинки, где бедная женщина, точно такая же какой была я, ждет своего супруга на ужин, а этот урод прохлаждается в клубе в поиске перепихона с малолеткой.

Вот я дура!

– Мать твою, ну уж нет! – резко разворачиваюсь, чтобы сбежать подальше от очередного лживого засранца, но тут же врезаюсь носом в чью-то широкую грудь, щедро облив белую футболку своим коктейлем.

– Возрадуемся, что это не соляная кислота, – слышу насмешливый, немного хрипловатый мужской голос возле своего уха и поднимаю голову. – Или пора бежать за содой, пока меня не разъело? – усмехается симпатичный парень с коротко стриженными под армейский ёжик волосами.

– Прости, я не специально, – растерянно говорю я и обхожу незнакомца.

К черту эти тусовки и «антидепрессанты», я еду домой. По пути обязательно заскочу в какой-нибудь мак-авто и накуплю вредного фастфуда, которым буду давиться перед телевизором в одиночестве. Боже, как же хочется картошки фри и бургеров…

Забираю свои вещи и выхожу на улицу, к счастью подруги вовсю беззаботно отрываются на танцполе и не замечают моего ухода. Достаю из клатча ключи от машины и тут же разочарованно вздыхаю – мне нельзя за руль. Я в трезвом-то состоянии горе водитель, а что уж со мной будет подшофэ даже представить боюсь.

Кручу ключи в руках и, наконец, убираю их в сумочку. Полной грудью вдыхаю свежий ночной воздух, прикидывая: «А поедет ли такси мне за бургерами?».

– Подвезти? – слышу за своей спиной знакомый голос и резко поворачиваюсь. – Я сваливаю отсюда, подвезти, спрашиваю? – подходит ближе пострадавший от моего нападения парень, позвякивая ключами от своей машины.

При свете уличного фонаря я, наконец, могу рассмотреть его во всей красе. Во-первых, он высокий, широкоплечий, но не качок, а «жилистый» как сказала бы Лизка. Не сказать, что красавчик, но что-то в нем есть особенное, привлекающее внимание и магическое, завораживающее и даже опьяняющее. Лет двадцать на вид, но кто ж их разберет, этих молоденьких парней, что там на самом деле в паспорте. Руки до плеч забиты «рукавами» разномастных татуировок, а в зубах тлеющая сигарета.

– Что? – удивленно вскидываю брови я.

– Я не буду повторять третий раз, – морщится парень, глядя на меня сверху вниз.

– Не думаю, что нам по пути, – усмехаюсь я и отхожу в сторону. Вот только дешевого подката мне не хватало! Хотя отчасти стало весело и даже приятно. Вот насколько мне не хватает мужского внимания…

– А мне кажется по пути, – усмехается парень. – Я требую новую футболку.

– Что?! – возмущенно протягиваю я, глядя на бесцветное мокрое пятно на белоснежной ткани.

– Не повезло, – вздыхает незнакомец, отправляя окурок в урну.

– Что?

– Не повезло говорю, дроид бракованный попался, программу «что» заело, – фыркает он, пристально изучая мое лицо. – Ладно, мое дело предложить.

Смотрю вслед уходящему странному парню и в одурманенном алкоголем мозгу зарождается жуткая идея. Уверена, что в любой другой ситуации я бы ее отмела как идиотскую, но сейчас она мне кажется просто прекрасной. Да и парень вроде бы нормальный, под юбку не полез, хотя еще не вечер.

– Эй, подожди! – кричу я и подхожу ближе. – Буду очень признательна, если подвезешь до ближайшего Мака. Я даже куплю тебе что-нибудь вкусненькое и заплачу!

– Поехали, – усмехается парень и открывает пассажирскую дверь своей машины. – Мне просто нужна компания, чтобы не вляпаться в неприятности.

Ну, не мерседес, что поделать. Компактная битая развалюха отечественного производства, но в этом даже есть какой-то шарм. Сразу вспоминаются наши студенческие попойки, когда в одну такую тарантайку грузилось с дюжину человек.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, пристегивая ремень безопасности под скептическим взглядом парня.

– Хантером зови, – ухмыляется он, заводя двигатель.

Шифруемся значит? Ну ладно, значит будем шифроваться.

– Меня тогда Красной Шапочкой назови, – весело фыркаю я, но заметив во взгляде Хантера плохо скрываемое недовольство, решаю назвать имя. – Аня, зови Аня.

А что? Я и не соврала толком, меня так все друзья называют.

– От кого ты так рьяно сбегала, Аня?

– Считай, что от призраков прошлого, – тяжело вздыхаю я, глядя в окошко на невероятно прекрасный ночной город.

Что весьма подозрительно, мне сейчас спокойно на душе. Еду неизвестно с кем, не зная настоящего имени, не зная ничего о человеке, но чувствую себя просто прекрасно. Говорят, что дуракам с психами тоже комфортно…

– Очень тебя понимаю, – хмыкает парень, поворачивая к забегаловке с яркой желтой вывеской буквы М.

Получаю в окне выдачи свой заказ, вдыхаю неповторимый запах свежих бургеров с оттенком целлюлита на моей заднице. Мой провожатый отказался от подгона с моего «барского плеча», поэтому я в одно лицо собираюсь съесть все это безобразие. Что, собственно, и делаю, не дожидаясь особого приглашения.

Жую мягкую булку и замечаю на себе осуждающий взгляд Хантера.

– Да, да, я жру мучное после шести, буду толстая и не красивая, но это мой осознанный выбор, ясно? – смело отстаиваю свои вкусовые пристрастия, запивая сухомятку огромной порцией газировки.

– А как же мантра «поменьше мучного, побольше ночного»? – смеется парень, поигрывая бровями.

– К сожалению, из всего этого мне пока хочется только первого, – развожу руками я и немного тушуюсь под его изучающим взглядом. Ну да, не только первого, а еще второго и десерт, но малознакомому парню об этом пока знать рановато. – Чего ты так смотришь? Если хочешь угощайся, но мог бы тогда и не отказываться…

– Нет, спасибо, – ухмыляется Хантер. – Куда едем дальше? Какие еще тайные желания находятся у тебя в голове?

– Хочу в Венецию, погулять на набережной, – на полном серьезе задумываюсь я, устремляя взгляд в неизвестность, чем вызываю тихий смешок у парня.

– Венецию не обещаю, но запах будет соответствующий…

– Н-да, – протягиваю я, выходя из автомобиля. – Ты же в курсе, что это запрещенное для парковки место?

– Ночь на дворе, всем насрать, – фыркает Хантер и, захлопнув дверцу машины, направляется к городской набережной. – Пошли, ты хотела Венецию. У нас она на минималках, имей в виду.

Иду следом за ним, семеню на проклятых каблучищах и тихо смеюсь себе под нос с образовавшейся ситуации. Вот ведь баба, поперлась же, поехала с незнакомцем хрен знает куда и не испытываю от этого ни грамма неловкости или страха. Наоборот, мне весело, я как ребенок предвкушаю невиданное приключение, чтобы забыться в нем от проклятой реальности своей жизни.

Лиза права, мне нужно отвлечься, перестать думать об Артеме и его измене, отдаться чувствам и тайным желаниям, но вот смогу ли я это сделать?

Мне нравится этот симпатичный парень и относительно плана «найти антидепрессантика и забыться в его объятиях», пожалуй, я бы даже была не против. Согласна, есть вероятность, что всем что сейчас происходит движут три крепких коктейля, выпитые мной некоторое время назад… Или четыре?

– Чего как медленно? – поворачивается парень и закатывает глаза. – Да боже ж ты мой, сними ты эти копыта!

– У меня ножки будут грязными! – обиженно отвечаю я, мысленно проклиная идею надеть босоножки на шпильках.

– Какой ужас, это же не решаемая проблема? – усмехается Хантер, с интересом рассматривая мои ноги. – Я серьезно, снимай их нахер, а то таким темпом мы только к утру доберемся до конца набережной.

– Ну, ладно! Только чур за грязь в машине на меня не наезжать! – замечаю на лице парня плохо скрываемую ухмылку.

Вынимаю ноги из не самой удобной обуви в моем арсенале и балдею от ощущения, когда ставлю стопу на прохладную тротуарную плитку. Потрясающе… А если бы еще не плитка, а песчаный пляж – вообще щенячий восторг. Подхватываю босоножки за ремешки и подхожу к довольному парню.

Чем больше провожу с ним времени, гуляя по набережной и разговаривая о всяких мелочах, тем больше понимаю, что мне нравится его улыбка, она заразительная и искренняя. Хантер не красавчик, не такой уж и смазливый парень, но невозможно обаятельный. В нем есть то, что я называю «подача» – он знает, как преподать себя людям, как привлечь внимание, ничего особенного для этого не сделав. Вот он просто улыбается, а мое сердце начинает биться чаще и в животе порхает рой бабочек.

– Расскажешь о себе? – спрашиваю я, в попытках смахнуть внезапно нахлынувшие эмоции.

– А что именно тебя интересует? – спрашивает Хантер, остановившись возле каменного ограждения набережной.

– Почему ты назвал себя Хантер, например? – задираю голову, чтобы посмотреть парню в лицо. Без каблуков я стала совсем коротышкой, едва достаю ему до плеча. – Это прозвище что-то означает или…

– Означает, – сухо отвечает он. – Вернее, означало…

В интонации речи и на лице Хантера отчетливо читается обида и боль разочарования. В силу своего образования и уймы лекций по психологии, даже несмотря на то, что парень достаточно сдержан в своих высказываниях и эмоциях, обиду и боль я не спутаю ни с чем. Эти гадины выгрызают душу изнутри, словно помойные крысы не дают спокойно жить, пока не выжрут все на своем пути, превратив человека в бесчувственную и недоверчивую скотину.

Кто мог его так обидеть и что могло заставить уйти с вечеринки в крутом клубе в самый разгар? Почему-то мне кажется, что наши ситуации с ним чем-то похожи и от этого еще больше хочется узнать его поближе, убедиться в родственности наших душ. А еще хочется обнять, но я сдерживаю этот порыв.

– Поделишься? – ставлю туфли на каменную ограду и, поворачиваюсь к реке, немного ежась от ночного холода.

Красиво… Я люблю этот город как родной, хотя выросла не здесь. Постоянный шум, гудение автомобилей, ночные тусовки – все это заставляет меня почувствовать себя частью какого-то слаженного единого механизма, где каждый значим и выполняет четко отведенную ему задачу.

– А ты поделишься, почему и от кого сбежала? – спрашивает Хантер, я совсем близко ощущаю его тепло и вздрагиваю, когда табун мурашек пробегается по моей спине. – Да, ночью возле воды становится холодно, – усмехается он, а мне так и хочется отклониться назад, прижаться к его груди.

Набережная, огни, откровенные разговоры, двое несчастных… Нет, ну а что? Вся ситуация настолько романтична, что аж мозги плывут от избытка фантазий!

– Я бежала от глупой идеи скоротать одиночество… С одним уродом, изменяющим своей жене, – брезгливо морщусь, вспоминая этот момент.

– У тебя вся ночь впереди, чтобы скоротать ее со мной, – слышу в его голосе ухмылку и ощущаю как начинают гореть мои щеки, ведь двусмысленная фраза пробуждает во мне вихрь разномастных чувств. Черт, он же делает это специально, провоцирует, а я трусиха!

Стараюсь успокоиться и вдыхаю холодный воздух полной грудью, но тут же, закашлявшись, понимаю о каком запахе говорил парень. Как будто не у реки стоим, а в лесу у загнившего болота.

– Черт, если здесь так, то каково же в Венеции?! – возмущаюсь сквозь смех я, повернувшись к нему лицом.

– А я предупреждал, – и снова эта улыбка, заставляющая мое сердце биться чаще и забыть обо всем. Теплые ладони ложатся мне на талию и я не испытываю желания смахнуть их, а совсем наоборот. Блеск уличных огней отражается в глазах Хантера, превращая его взгляд в нечто еще более магическое. В какой-то момент я понимаю, что была бы не против поцелуя с ним, если он захочет этого прямо сейчас. Двух, трех, сотни… От одной мысли о нежности его губ голова идет кругом.

Как человек научно-технического склада ума я понимаю, что нельзя влюбиться за пару часов, просто поговорив и посмеявшись над общими шутками. Я верю в притяжение, жажду секса, в банальную физиологию, в так называемую химию, но не в такую внезапную любовь.

Пока я веду внутренние рассуждения, принимаю решения поддаться своим желаниям или нет, Хантер убирает руки и направляется вдоль берега, а в моей голове лишь одна мысль:

Момент упущен…

Побродив вместе еще какое-то время по ночному городу, Хантер везет меня домой. Завидев в свете фар свой подъезд, я почему-то чувствую невыносимую грусть, словно удавка она затягивается на моей шее, мешая ровно дышать. Наверное в глубине души я надеялась, что эта прогулка не закончится так быстро. Или не так. Что за чертовщина, мне не хочется с ним расставаться…

– Спасибо за компанию и… пока, – говорю я, слегка улыбнувшись, и как можно скорее выхожу из машины.

Не люблю долгих прощаний, особенно если уже успела привязаться к человеку. Ну ничего, сегодня просплюсь и все забуду. И его забуду, со временем, хотя ой, как не хочется… А хочется плакать, оттого, что сейчас я вернусь в пустую квартиру и буду глохнуть от этой давящей тишины в одиночестве. Сдерживаю нахлынувшие слезы и, вдруг, слышу свое имя.

– Аня! – с надеждой поворачиваюсь на голос и сердце подскакивает в груди.

Пожалуйста, возьми мой номер телефона или просто поцелуй на прощание, обещаю, мне этого будет достаточно, чтобы не было так больно вспоминать этот вечер!

– Ты забыла свои копытца, – парень протягивает мне босоножки.

– Ах, это, – грустно улыбаюсь я, глядя на свои босые ноги. – Я уже как-то сроднилась с матушкой землей, но все равно спасибо.

– Снова сбегаешь от идеи скоротать одиночество? – говорит Хантер, подходя еще ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Что-то в его взгляде изменилось, он стал каким-то хищным, отчего меня пробивает мелкой дрожью.

– А ты еще что-то хотел? – прерывисто выдыхаю я, зачарованно глядя в лицо парня.

– Хотел тебя, – парень делает длинную театральную паузу, при этом детально отслеживая мою реакцию на свои слова. – По-моему это сразу было очевидно.

Стук сердца разбивает виски, непроизвольно облизываю губы и вновь встречаюсь с его алчным взглядом. Почему я жму на тормоза в такой момент, ведь все, как он сказал, очевидно!

Когда и почему я решила, что всем можно идти на поводу своих желаний, а мне нет? Я отныне свободная женщина и могу себе позволить однодневную интрижку, как говорит Лиза – «залечить душевные раны». А я хочу их залечить с ним, теперь осознаю это в полной мере.

– Ты студент? – спрашиваю я и в груди все клокочет от страха его ответа.

Хоть бы нет… Хоть бы нет, пожалуйста!

Я, кажется, поняла, что нашла нужный мне антидепрессант и должна его принять как можно скорее. Словно одержимая, как алкоголик или наркоман, желаю поскорее получить свою дозу кайфа. Что-то в этом парне есть такое особенное, отчего внутри меня разгорается пожар из чувств и, шутка ли, даже порочных желаний…

– Нет, я не студент, – ухмыляется мой новый знакомый, пожирая меня страстным, опьяняющим взглядом своих глаз цвета крепкого коньяка.

Дураку понятно, что хотим мы одного и того же.

– Ну и к черту тогда! – обхватываю парня за шею и жадно впиваюсь в его манящие губы.

Хантер моментально притягивает меня ближе, а его сильные руки стискивают мою талию. Он привык быть лидером, ведущим, а не ведомым. Это чувствуется по одному единственному поцелую, властному и нетерпеливому. Под натиском чувственных губ парня я едва стою на ногах, все тело дрожит от нахлынувшего возбуждения и требует разрядки. Сознание окутывает пьянящий дурман, он словно заставляет поддаваться настойчивости Хантера, уступать ему главную роль и я подчиняюсь, покорно позволяя обхватить рукой свое лицо и проникнуть языком в мой приоткрытый рот.

Я уже перешла Рубикон и нахожусь в той точке, когда отступать было бы пределом глупости, а отказываться от своих желаний и того глупее. Я хочу его – это безумие, но такое приятное.

Не разрывая поцелуя и бросив за землю чертовы босоножки стараюсь нащупать в сумочке ключи от квартиры, но совершенно не могу справиться с такой простой задачей из-за дрожащих рук.

– Ключи где? – резко отстранившись, спрашивает Хантер. Его тихий хриплый шепот цепляет неведомые струны моей души, этот голос сводит меня с ума.

– Здесь, – только и могу сипло промямлить я, словно загипнотизированная глядя ему в почерневшие глаза.

– Открывай, иначе я утащу тебя в свою машину и трахну прямо там, – на полном серьезе говорит он и от этой прямой неприкрытой пошлости внизу живота разгорается пожар.

Хантер отступает на шаг, словно понимая, что я теряю рассудок от его близости. Киваю и, нашарив на дне сумочки ключи, открываю домофонную дверь.

– Умничка… – парень заходит в подъезд, затягивая меня следом. – Какой этаж, квартира? – снова этот сексуальный шепот в миллиметре от моих губ.

– Второй, сорок четвертая, – спустя долгую секунду отвечаю я. Как же тяжело вспомнить простую бытовую вещь как собственный адрес, когда твой мозг уже рисует картинки обнаженного мужского торса.

– Умничка, – снова говорит Хантер и без предупреждения подхватывает меня на руки, заглушая мой возмущенный писк сладостью своих губ. Он медленно шагает вверх по лестнице, дразнит меня, словно специально тянет время, заставляя мое тело изнывать от желания. Мучается сам, из последних сил сдерживаясь, и мучает меня.

Из груди вырывается неконтролируемый стон, когда Хантер прикусывает мою нижнюю губу и резко ставит на ноги.

– Приехали. Открывай, иначе я…

…трахну тебя прямо в подъезде?

Не даю парню договорить, приподнявшись на носочки снова целую, не глядя, на ощупь, вставляю ключ в замок и отпираю дверь в свою квартиру. Мне не нужны дальнейшие указания к действиям, я все поняла с первого раза.

– Это чего тут такое происходит, а?! – эхом раздается скрипучий голос моей пожилой соседки по площадке, заставляя меня как можно скорее отпрянуть от Хантера и открыть дверь своей квартиры. – Развела тут притон! Проститутка!

Не говоря «доброй» соседке ни слова, забегаю в квартиру и, схватив за руку охреневшего от слов бабульки парня, затягиваю его внутрь, громко хлопнув дверью на прощание.

Плевать я хотела на ее выпады и постоянные жалобы на «невыносимый шум из сорок четвертой квартиры». Я первый раз за месяц съема этой холупы привела сюда мужчину и собираюсь пошуметь по-взрослому. Все, что мне сейчас нужно, это чувствовать руки Хантера на своем теле и его губы на своей коже, а остальное – мелочи.

Бросаю ключи на тумбочку и тихо вскрикиваю, когда парень рывком разворачивает меня и прижимает спиной к стене, жадно накрывает мои губы своими, выпивая мой крик. Его руки повсюду: вот они грубо сжали мои бедра, а вот медленно задирают и без того короткое платье, скользя по коже все выше и выше.

Задыхаюсь от нетерпения, как можно скорее хочу получить всё и сразу. И пусть даже в прихожей, вот так, не раздеваясь толком – я хочу. Тягучий жар внизу живота разрастается все сильнее и я инстинктивно прижимаюсь к Хантеру, выгибаюсь к нему навстречу. Тяну края его футболки, чтобы снять и, наконец, прикоснуться к твердому прессу, но он пресекает мои попытки, грубо разворачивая лицом к стене.

– Не-е-ет… Мы играем по моим правилам, – его прерывистое дыхание обжигает кожу а губы смыкаются на мочке моего уха.

Проложив дорожку из влажных поцелуев по моей шее, парень медленно расстегивает молнию, щекоча пальцами позвоночник, отчего я выгибаюсь как кошка.

Платье сползает к моим ногам, оставляя в одних влажных от желания трусиках. Я до безумия хочу повернуться, видеть его лицо, всепоглощающий взгляд, но он снова не позволяет этого сделать. Шершавые ладони скользят вверх по моему плоскому животу, я чувствую тяжелое дыхание в своих волосах и откидываю голову парню на плечо, вжимаюсь в него бедрами и ощущаю его твердое возбуждение. Черт, ну почему он тянет?!

Стоны срываются с моих губ, когда парень жестко сжимает руками мою грудь и одновременно прикусывает мочку уха.

– О, ну хватит издеваться, прошу, боже, хватит, – стону я от нетерпения. Мне чудом удается вырваться из этого капкана и повернуться к нему лицом.

– Нужно уметь получать удовольствие от процесса, Аня, – разгоняя толпы мурашек, парень проводит языком по моим губам. – Не надо начинать забег сразу с финиша и с медалью на шее.

Его руки легко подхватывают меня под бедра и поднимают над полом. Я чувствую как он заведен, как ему хочется взять меня, насадить на свой твердый член, почти разрывающий ткань темных джинсов, и получить разрядку. Но парень медлит, ведет какую-то свою игру, правила которой мне неведомы.

Сдавленно рычу, откинув голову назад и ударяясь затылком об стену, когда его губы обхватывают затвердевший сосок. Хантер по очереди играет языком с розовыми вершинками моей груди, изредка втягивая их в рот и покусывая зубами, тем самым доводя меня до исступления.

– Куда идти? – прекратив терзать мою грудь и подняв на меня взгляд, спрашивает парень.

– Там, слева комната, – заплетающимся языком шепчу я и крепче обхватываю Хантера ногами, когда он несет меня в спальню. Парень садится на край кровати, не переставая терзать мои уже опухшие губы.

– Сверху или снизу? – спрашивает он, но я настолько поглощена в пучину страсти, что не понимаю смысла сказанных слов и затрудняюсь с ответом. – Все с тобой понятно, – усмехается Хантер, резко валит меня на лопатки и стягивает вниз трусики.

Закусив губу, я стараюсь прислушаться к ощущениям, запомнить их, чтобы потом упиваться этими воспоминаниями. Только сейчас, глядя на то с какой высокомерной ухмылкой парень любуется моим обнаженным телом, я понимаю что за игру он ведет. Ему нравится чувствовать свое превосходство, нравится чувство мнимой власти, ведь вот она я, полностью открыта перед ним и беззащитна. Дерзко вскидываю подбородок и раздвигаю ноги, словно приглашая.

Вижу на губах Хантера порочную ухмылку и он, наконец, стягивает с себя футболку, обнажая идеальный торс, избавляется от джинсов, белья и располагается между моих призывно разведенных ног. Слышу ненавязчивое шуршание фольги, пока его губы скользят по внутренней стороне моего бедра, поднимаясь все выше.

Я не могу больше терпеть эту сладкую пытку, поэтому приподнимаюсь и, обняв за шею, тяну парня на себя, до крови кусаю его губы. В тот же миг всхлипываю от наслаждения, впиваясь ногтями в его спину, когда одним резким толчком он заполняет меня собой. Не дав и секунды, чтобы привыкнуть к его твердости, Хантер начинает двигаться. Дерзко и жестко, но это именно то, что мне нужно. Я не хочу нежности, нет, не сейчас, ведь сегодня мне нужно, чтобы этот парень вытрахал из меня всю дурь, все воспоминания о прошлом.

Он целует лицо, ловит губами каждый мой стон, постоянно заглядывая в глаза, словно отслеживая мои ощущения. От огня, который я вижу в его глазах, летят искры, завтавляя меня пылать и задыхаться еще больше. Я словно спичка вспыхиваю и сгораю в его руках.

Хочу чувствовать это снова и снова, каждое его движение и прикосновение. А он хочет меня и хочет по-настоящему. Этот секс для него не одолжение, как было у Артема последние полгода, этот секс сводит его с ума так же как и меня. Путает мысли, обостряя лишь чувства, оголяя нервы, словно электропроводку. Вот-вот, еще секунда и будет короткое замыкание…

Пара резких движений и я чувствую, как мои мышцы начинают сокращаться, теснее обхватывая его член и вырывая из моей груди неистовый крик наслаждения. Сквозь пелену сознания я слышу яростный рык парня и окончательно теряюсь в тумане мощнейшего оргазма. Мы дышим друг другу в лицо, наши сердца колотятся в едином ритме, а по телу разливается восхитительное удовольствие, которого я не испытывала ни разу и ни с кем раньше.

Я подскакиваю на кровати, когда солнечные лучи, пробивающиеся сквозь неплотно закрытые шторы, падают мне на лицо. Вспоминаю все приключения прошедшей ночи, надеясь что это был не сон. Судя по тому, что на мне белая футболка – нет, все реальнее некуда, да и не настолько у меня испорченная фантазия, чтобы за одну ночь перетрахаться почти на каждой горизонтальной и вертикальной поверхности в квартире под звуки яростно бьющей по батарее соседки.

Поднимаюсь с постели и на цыпочках иду на кухню, в надежде застать Хантера, но его там нет. Сердце сжимается в груди от осознания, что меня использовали, но я все равно ищу хотя бы что-то, хотя бы записку с номером телефона, но ее нет.

А чего я ждала? Я знала что так будет и шла на это осознанно. Я что, надеялась, что эта ночь перерастет во что-то большее? Она изначально планировалась как одноразовая акция, о чем я только думаю сейчас?! Наверное, это чисто женское – привязаться к парню после одного единственного раза и строить призрачные планы на будущее.

Но все что у меня есть – это глупая обида и чертова белая футболка.

Год спустя

Смотрю в окно на то, как ветер гнет деревья, срывая с них пожелтевшие листья, и огромные капли дождя выбивают дробь на оконном стекле. Прошел год с момента моего спонтанного и незабываемого приключения. Парень меня не нашел и, уверена, даже не искал, хотя каждый день месяца я грезила его встретить хотя бы случайно. Даже снова ездила с подругами в тот клуб, где мы повстречались, надеясь, что увижу его с какой-нибудь красоткой и успокоюсь, но нет, он словно призрак испарился, оставив на память лишь белую футболку.

Так и не смогла ее выбросить, а положила в шкаф на самую дальнюю полку. Храню, как приятную безделушку, что согревает душу в тоскливые дни. В чем он от меня ушел – до сих пор остается для меня загадкой. Неужели прямо так, отсвечивая голым торсом?

За этот год я так и не смогла кого-то к себе подпустить. Был один единственный секс по пьяни на день физика, из-за которого мне до сих пор стыдно проходить мимо кафедры ядерщиков. Но так, чтобы влюбиться или привязаться к человеку – нет. Все чего-то не хватало, может карих глаз, а может ярких татуировок на руках…

После короткой летней передышки, осень наступила слишком быстро, напоминая о себе грозами и слякотью. А что это значит? Правильно, это значит что пора начинать работать в поте лица, передавая знания неблагодарным студентам.

Выхожу из дома и направляюсь к своей машине. На мне классическое черное платье без изысков и строгая прическа. Летом я могла форсить с распущенными патлами, а сейчас пришло время серьезности.

В школе первое сентября праздник, у нас это уже первый рабочий и учебный день. До университета мне добираться без малого сорок минут, особенно пока соберу все пробки, а затем придется попотеть, чтобы найти место на парковке.

Легко ли быть преподавателем, а тем более молодой женщиной? Нет, нелегко, потому что старшие курсы считают тебя равной себе, игнорируют просьбы и задания, а некоторые и вовсе норовят отвесить шлепок по заднице. Сначала плакала, жаловалась, но со временем я адаптировалась, пополнила изощренный, однако цензурный словарный запас, и выработала некую жесткость. Декан физического факультета одобряет мои воспитательные методы и поощряет за научную деятельность.

А сегодня у меня вообще праздник, можно сказать! Спустя пять лет с момента увольнения необыкновенной женщины, Зои Александровны, с должности лаборанта – факультету удалось найти человека на это место. Возможно, опять будет какой-то пенсионер, в молодости посвятивший себя науке и желающий провести время среди молодых коллег за скромные копейки, но даже это прекрасно, потому что самой искать в захламленной лаборантской, готовить, таскать штативы и приборы для демонстрации – то еще удовольствие. В такие моменты я жалею, что в сутках не тридцать шесть часов.

Измучившись в пути, заработав нервный тик от постоянно работающих дворников и проклиная желание снять квартиру «в тихом районе», я, наконец, поворачиваю на парковку университета.

Резкий стук, удар и я жму на тормоз.

Не успеваю понять, как такое могло случиться, и вовремя среагировать – со всего маха влетаю в новехонький, отполированный, еще без номеров, мать вашу, черный джип.

Перед глазами уже рисуются картинки, как из этой тачки выходит здоровенный бугай и начинает качать права. И деньги, которых у меня просто напросто сейчас нет, не то чтобы на ремонт машины, а даже для оплаты съемной квартиренки.

Закрываю лицо руками, стараюсь успокоиться перед грядущими разборками, но совсем не получается. Сердце барабанит в груди, не предвещая ничего хорошего. Я не лучший водитель на планете, но это моя первая авария за все годы вождения! Как же так, как я проглядела такую махину на горизонте?! Божечки, а у меня еще и с правами беда!

Слышу ненавязчивый стук в окно и вижу маячащую на улице фигуру. Что поделать, за свои поступки и невнимательность нужно отвечать, я открываю дверь и выхожу из машины под проливной дождь.

– Простите, пожалуйста, я вас не… – растерянно лепечу я, щурясь от ветра и вкладывая в голос как можно больше ноток раскаяния.

– Есть хорошая поговорка, – говорит высокий парень напротив, – «разуй глаза», не слышали про такую?

От этого тембра голоса с сексуальной хрипотцой в моей груди все сжимается в комок и сердце замирает… Ровно на секунду, пока у меня не получается сосредоточить взгляд на лице пострадавшего.

Это он, тот самый Хантер, сомнений нет. Вот только изменился, возмужал, нарастил мускулатуру и даже стал красивее. Его темно-русые волосы уже давно отросли от длины колючего коротко стриженного ежика и сейчас аккуратно уложены на бок, на манер модной стрижки. Кончики пальцев начинает покалывать от дурманящих воспоминаний, когда я сжимала его затылок и кричала от наслаждения.

На нем уже изрядно промокшая от дождя черная рубашка с расстегнутым воротником и с закатанными рукавами, обнажающими яркие чернильные татуировки. Как бы не старалась забыть, я помню силу этих рук и их властные, нетерпеливые прикосновения на своей коже.

Я смотрю на парня и чувствую как от волнения начинают дрожать мои колени. Я мечтала об этой встрече, желала ее всей душой – тогда, но не сейчас. Сегодня я просто не знаю, как вести себя с человеком, который за одну ночь заставил меня почувствовать весь спектр удовольствий, а затем бесследно исчез.

Хантер что-то говорит, но я не улавливаю смысла этих слов, проваливаюсь в пучину воспоминаний, смотрю на манящие губы и стараюсь вспомнить нежность их прикосновений и неповторимый вкус поцелуев. У меня кружится голова от его пронизывающего взгляда, от этих глаз цвета крепкого коньяка. Холодные капли хлещут меня по коже, но даже этому бодрящему природному душу не с первого раза удается меня отрезвить.

Черт, да он так на меня смотрит, словно видит первый раз в жизни!

– Ну и что мы будем с этим делать, милая леди? – наконец, сосредотачиваюсь на его голосе.

Парень подходит к пострадавшей стороне своей машины, осматривает треснутый бампер и, расстроенно цыкнув, пинает по колесу. Однако, за год у него определенно что-то поменялось в жизни, раз старое корыто превратилось в дорогой кроссовер.

– Ваши предложения? – подходит ко мне Хантер, сложив руки на груди.

Открываю и закрываю рот, стараюсь выстроить поток мыслей в нужном порядке, но они устроили в моей голове настоящее броуновское движение и не хотят успокаиваться. Взгляд Хантера настолько безразличный по отношению ко мне, что становится ясно одно – он меня на самом деле не помнит.

Обидно настолько, что хочется дать ему по физиономии, сильно и с размаху, но ведь не за что по факту. Больно чуть ли не физически, словно кто-то ковыряется ржавой иголкой в моем сердце, заражая мою кровь горечью. Конечно, а с чего бы ему запоминать какую-то девушку?! Боже, я просто святая наивность, раз думала иначе.

Усилием воли запираю нахлынувшие смертоносной лавиной чувства и собираюсь решить насущную проблему. Проклясть судьбу, поплакать и побиться в истерике я успею потом, сейчас важно совсем другое. Мне нельзя светиться перед органами дорожного правопорядка, поскольку в моем случае это ничем хорошим не закончится, а лишь массой бумажных проблем и огромных штрафов. Проще заплатить парню за хороший ремонт.

– Я прошу прощения за эту ситуацию и готова оплатить ремонт в лучшем сервисе, но только через месяц, – мой голос предательски дрожит, выдавая нервозность. – Раньше совсем не получится…

– Тоже есть проблемки с доками? – усмехается парень и проводит рукой по своим промокшим волосам. Молча киваю, не в силах оторвать от него взгляда. Хорош, тут не поспоришь. – Ладно, иди в машину, а я все же сделаю пару фото на долгую память.

Немного замешкавшись на месте, я все же возвращаюсь в свою машину и завороженно смотрю на кружащего вокруг автомобилей парня, фотографирующего наше ДТП с разных сторон.

Давно мне не было так нестерпимо обидно, до такой степени, что дышать больно. Нет ничего более унизительного, чем пытаться напомнить человеку о себе, когда он не счел нужным тебя запомнить, поэтому я буду молчать. Очевидно, что для меня наша встреча год назад была чем-то ярким, особенным, незабываемым, а для него – рядовой вечерок в бабском обществе. Сейчас самый лучший расклад этого рокового столкновения – обменяться контактами, решить вопрос с ремонтом и снова постараться все забыть, ну или хотя бы смириться, но ни в коем случае не выдавать себя.

– Ну-с, я согласен на ремонт, – садится на пассажирское сиденье рядом со мной Хантер, держа в руках какую-то папку с бумагами. Он настолько громко хлопает дверью, что заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. – Хреново, что покоцал чужой подарок, очень хреново. Ну, что поделать, – непринужденно говорит он и протягивает мне какую-то бумажку. – Осмелюсь перейти на «ты» и познакомиться, раз уж наш контакт настолько тесный, – растягивается он в дежурной белозубой улыбке. Злится, вижу что злится. Наверняка уже раз двести обозвал меня обезьяной с гранатой и чем-то в этом духе. – Хантер, приятно познакомиться, а тебя…?

– Аня, – сквозь зубы отвечаю я и принимаю визитку. – Это что?

– Это номер хорошего человека, он не так давно ремонтирует тачки и байки, причем почти за копейки, но все идеально. Он мастер своего дела, – пожимает плечами Хантер и протягивает мне ручку листок. – Валерий Дмитриевич вроде бы зовут мужика, но назовешь Риком – не прогадаешь. А пока, предлагаю обменяться клятвами…

– Чем? – непонимающе хлопаю глазами я.

– Ну не на слово же мне тебе верить… – фыркает Хантер.

Обменялись номерами, написали друг другу расписки и разъехались. Внутри странное чувство, настолько жгучее и мерзкое, что хочется выть. Он не помнит… Он не помнит! Да как же так, вашу мать?!

Паркуюсь возле университета и выхожу из машины, осматривая полученные травмы на бампере.

– Потерпи, детка, мамочка заплатит за ремонт одному засранцу с короткой памятью, когда-нибудь и тебя подлатает, – вздыхаю я.

Перешагивая лужи, иду к зданию универа, попутно здороваюсь с недовольными началом учебного года студентами, а в голове как на старой заезженной пластинке повторяется одна и та же мысль: «Он не помнит!».

Меня невыносимо задевает и злит этот факт. Это же насколько должна быть красочной его личная жизнь, что я затерялась в тени всех приключений?!

– Анита Александровна! – слышу мужской голос за своей спиной и едва сдерживаю желание припустить бегом по лестнице, лишь бы не встречаться с этим мужчиной. – Анита Александровна, подождите!

– Здравствуйте, Андрей Олегович, – поворачиваюсь я к преподавателю ядерной физики, скалясь как белая акула. – С началом учебного года вас.

– И вас, моя дорогая, – мило улыбается Андрей, протягивая мне букет цветов. Лилии… Ненавижу лилии.

– Благодарю вас, мне очень приятно, но не стоило тратиться, – отвечаю я, рассматривая преподавателя.

Не изменился ни капельки. Как был мамкин сын – так и остался. Нет, он нормальный мужик и даже капельку симпатичный. Не толстый, подтянутый, в прямоугольных очках с тонкой оправой, со светлыми русыми волосами, идеально зачесанными набок, глубокими синими глазами и густыми усами. На нем стандартный темно-серый костюм как с чужого плеча, заставляющий выглядеть мужчину старше своих тридцати лет, к которому он чередует всего два полосатых галстука «из бабушкиного арсенала».

Поводить его в тренажерный зал, приодеть в хороший добротный смокинг по фигуре, взлохматить волосы, заменить очки на линзы и сбрить чертовы усы – я бы ему даже дала. Вот только проблема в том, что меня уже угораздило ему «дать» на день физика, когда я на спор играла с коллегами в «выпивайку» и напилась, как принято говорить, до потери сопротивления.

После этого у Андрея Олеговича появилась настоящая одержимость. Нескончаемые смс, после которых я сменила номер телефона, подарки, приглашения поужинать с его мамой, подвезти до дома, помочь в лаборатории, проводить до столовой… У всего есть грань, и Андрей за нее порой очень сильно заступает.

Я даже не помню, что и как между нами было, мне лишь жутко стыдно за этот эпизод в своей биографии, а вот он помнит прекрасно. Вот уж кто-кто, а он точно не страдает короткой памятью, как у некоторых!

– Надеюсь, вы сегодня составите нам компанию? – улыбается мужчина.

– Где и в чём? – опасливо уточняю я. Просто говоря слово «нам» Андрей мог иметь в виду себя и свою пожилую маму. Тут уж лучше перестраховаться и переспросить.

– Сегодня же весь коллектив факультета праздновать начало года будет, декан дал добро на маленький сабантуй в столовой…

– Ах, это, – морщусь я.

Все эти факультетные сабантуи, где семьдесят процентов преподавателей из категории «шестьдесят плюс», обычно выглядят еще более уныло, чем попытки помянуть Стивена Хокинга у кафедры теоретической физики несколько лет назад. Сидят шесть взрослых мужиков, передают по кругу флягу с коньяком и плачут, постоянно повторяя: «Какой человек был…».

К великому сожалению, я уже вложила свои принудительно-добровольные полторы тысячи на накрытие праздничного стола, поэтому идти придется.

– Да, я конечно приду, – отвечаю Андрею, остановившись возле двери своей аудитории.

– До встречи, Анита Александровна, – радостно улыбается мужчина. – Не забудьте цветы в воду поставить, а то они у вас опять завянут.

– Обязательно…

Захожу в аудиторию и отпираю дверь в смежную лаборантскую. Вот она, моя берлога… Бросаю букет на стол и подхожу к зеркалу. Да, дождь с ветром не пошел мне на пользу. На скорую руку поправляю макияж, заправляю растрёпанные каштановые пряди и промакиваю влажную кожу салфетками.

Стараюсь уводить свои мысли подальше от Хантера, но мозг как назло запускает воспоминания с ним снова и снова. Ну нормально же жила, просто парень, просто незабываемая ночь, а тут… все по звезде!

– Тук, тук, Анита Александровна, – проходит в лаборантскую седовласый высокий мужчина. – С началом года вас, а я с хорошими новостями!

– Ну хоть вы меня порадуете, – улыбаюсь в ответ нашему декану. Отличный мужик, понимающий, любящий держать все под своим строгим контролем. Про таких говорят – болеет за свое дело.

– Порадую, – отвечает мне дружелюбной улыбкой Георгий Никанорович и смотрит на свои наручные часы. – К сожалению, ваша радость, ваш лаборант, опаздывает, очень сильно просили отлучиться по важным делам.

– Как хотя бы зовут эту радость?

– Владимир Петрович Огнев, если память мне не изменяет, – чешет затылок декан. – Парень молодой, у нас учился, только что с академа, думает восстанавливаться. Умный, даже очень, но не совсем простой мальчик, – хмурится Георгий Никанорович. – Надеюсь сработаетесь.

– Молодой, умный и не совсем простой мальчик? У меня таких шесть потоков по сорок человек, не думаю, что этим можно испугать, – усмехаюсь я.

– Прошу прощения за опоздание, у меня возникли небольшие проблемы с… – в лаборантскую, отряхивая волосы от капель дождя, уверенно заходит Хантер и, встретившись со мной взглядом останавливается на месте.

Шок, который я испытываю в данный момент, можно описать знаменитой немой сценой из произведения Гоголя «Ревизор». У судьбы своеобразное чувство юмора…

– Интересная, однако, ситуация, не находишь? – с легкой улыбкой на губах говорит Хантер, опершись спиной о дверной косяк.

Декан давно ушел и скоро начнется первая лекция, а я бегаю по лаборатории туда сюда, как будто что-то ищу, но не понимаю что. Наверное свой здравый смысл и женское достоинство.

– Слушай, это я должен на тебя обижаться, ведь ты подпортила чужой подарок, – ухмыляется парень, а я каждой клеточкой ощущаю на себе его пронизывающий взгляд. – Но я наоборот, совсем не против познакомиться поближе и даже рад, что буду работать именно с тобой. Есть планы на вечер?

– У меня сейчас начнется лекция и нет времени на болтовню, – заставляю себя посмотреть ему в лицо и криво улыбнуться. – А еще, уважаемый Владимир Петрович Огнев, мы с вами больше не на улице, поэтому предлагаю соблюдать нормы делового поведения.

Неубедительно, ох, как неубедительно звучит мой осипший голос. Я бы даже сама себе не поверила.

– Да плевал я на нормы, – фыркает Хантер и, как назло, подходит ближе. Даже слишком близко, настолько, что я чувствую его обволакивающее, кажущееся таким необходимым, тепло. Как мне с ним работать?! Вот как?! Если глядя на него во мне все закипает от желания и злости! Взрывоопасная смесь, похлеще коктейля Молотова. Проклятые воспоминания! – Я не студент, чтобы «выкать». И, к слову, лаборант это не подчиненный, а коллега. Мы в равных условиях, Аня, – хитро щурится Хантер, а меня прошибает дрожью от его близости и сексуальной хрипотцы в голосе.

Вот надо же было мне тогда так вляпаться и поддаться своим желаниям! Он словно вирус поразил мою систему безопасности и крепко въелся в подкорки. Ну ничего, он не главная проблема в моей нелегкой жизни, поэтому я не собираюсь тратить драгоценное время на перепалки с каким-то лаборантиком. Сейчас как соберусь с силами, как отвечу дерзко, и как пойду, как зачитаю первокурсникам про простейшие физические модели и материальную точку…

– Меня зовут Анита Александровна Жарова, Ань здесь нет. Ваши обязанности были оглашены деканом, поэтому будьте так добры, разберите и систематизируйте все приборы! – вложив в свой взгляд и голос как можно больше суровости, я разворачиваюсь и гордо иду в аудиторию.

Слышу за спиной тихий смешок, но стараюсь не реагировать. Вернусь домой и сожгу футболку на ритуальном костре, может быть тогда меня отпустит?

Впервые, за всю историю моей весьма короткой преподавательской деятельности, я безобразно провела лекцию. А если быть точными, я сейчас дала студентам задание написать по учебнику конспект, а сама, переполненная яростью и обидой, сижу за компьютером и работаю с документами. Ну, как работаю, открыла чистый текстовый документ и печатаю свой, рвущийся наружу, поток сознания прямо так, как есть. Капсом и с матами.

Ох, как же у меня, как говорят сейчас, «подгорает». Подгорает настолько, что я почти улавливаю запах гари, вот насколько меня бесит этот день, этот парень и вся возникшая ситуация!

С одной стороны, да плевать, не помнит и черт бы с ним, это даже на руку, не хватало еще разных слухов среди коллектива. По логике, нужно продолжать строить из себя серьезную женщину и усилиями воли держаться на расстоянии. Ну, может быть, попытаться подружиться как коллеги, но не больше! А с другой – душа требует сотворить какую-нибудь пакость, чтобы Хантеру жизнь медом не казалась, отомстить. Так бы поступила любая обиженная малолетка, но не я, поэтому остается лишь первый вариант.

Исписав своими рассуждениями почти пять листов редактора к концу лекции, отпускаю студентов и возвращаюсь в лаборантскую. У самого порога, как только открываю дверь, чуть не падаю, споткнувшись о ящик с проводниками. Выругавшись, осматриваюсь: вся лаборатория превратилась в самый настоящий склад, поскольку коробки с приборами, ранее находившиеся на стеллажах, оказались спущены на пол, все до единой.

Но это не самое худшее, что могло произойти, ведь в ноздри тут же ударяет резкий запах сигаретного дыма – выходит, что подгоравшее нечто мне не мерещилось. А на подоконнике, приоткрыв узкую щель проветривания, сидит Хантер, зажав сигарету между зубов и что-то с интересом рассматривая в своем телефоне.

– Ты чего творишь?! – срывается с моих губ возмущенный крик и я с ужасом смотрю на пожарную сигнализацию. – Ну-ка туши немедленно! – подбегаю к невозмутимому парню и выдергиваю из его рта тлеющую гадость. – Ты не мог пойти на улицу?!

– На улице дождь, – морщится Хантер.

– Ты понимаешь, что если бы сработала пожарная сигнализация, нам бы выписали штраф! – внутри меня все закипает от злости. Вот послала же судьба на мою голову, а говорили, что умный!

– Не сработала бы, – парень нехотя слезает с подоконника и открывает окно шире.

– Ну конечно! – тушу сигарету под водой в раковине и выкидываю в мусор.

– Я физик и за этот год стал хорошим электриком, Аня, – самодовольно ухмыляется Хантер и протягивает мне отвертку. – Теперь в этом помещении можно курить безнаказанно, порадуйся.

– Что ты здесь устроил, ты сломал датчик?! – от одной мысли, что парень сломал университетское имущество, мне становится дурно. Кабинет – мой, лаборатория по факту числится на мне и в случае чего спрос будет с меня. И спрос будет не малый, ведь всем наплевать на мое финансовое положение и срочную нужду в деньгах.

– Я не ломал, я лишь снизил чувствительность, – зубоскалит Хантер, а мне становится дурно от одного взгляда в его сторону.

– Не смей так больше делать, понял?! – я слышу, как мое сердце от волнения и шока гулко колотится в груди, дыхание перехватывает и из-за этого мой голос срывается.

– Не паникуй, – говорит парень, продолжая улыбаться и с интересом рассматривать мое лицо. – Зато ты забыла про нормы поведения, оно того стоило.

Уже раскрываю рот, чтобы высказать, Хантеру степень его идиотизма, но дверь лаборантской открывается и в помещение, громко цокая каблучками, заходит Лиза.

– Приветики, у меня на сегодня все… Ох, я помешала тебе воспитывать студентов? – стреляя глазками в сторону Хантера, подруга проходит в лаборантскую.

– Скорее всего, это воспитание личного состава, – ухмыляется парень и поворачивается к Лизе, окидывая ее оценивающим взглядом с ног до головы. – Хантер, лаборант, приятно познакомиться.

Подруга переводит удивленный взгляд на меня и я киваю, подтверждая слова парня. Словно по щелчку пальцев, девушка включает режим обольстительницы. Любая другая не заметила бы разницы, но я слишком давно знакома с Овсянкиной.

Лиза ненавязчиво заправляет за ухо свои наращенные блондинистые волосы, выпрямляется, втягивает и без того плоский живот, выпячивая грудь третьего размера вперед. Она показательно облизывает губы, а стервозный взгляд в один миг меняется на затуманенный взор невинной овечки из-под длинных ресниц.

– Очень приятно, Елизавета Викторовна, но можно просто Лиза, – протягивает наманикюренные пальчики для рукопожатия девушка. – Я с химического факультета, если что нахожусь прямо над вами на третьем этаже, – мило улыбается подруга и обращается ко мне. – А почему тебе дали лаборанта, а мне нет?

– Наверное, потому что я своего декана о нем просила, а ты нет, – отвечаю я и смотрю на часы – уже пора нести знания в массы.

– Меня хватит на всех, если нужна будет помощь – обращайся, – говорит парень и ох, как же двусмысленно из его уст звучит эта фраза.

– С великим удовольствием, – кокетливо хлопает глазками Лиза. – Мне как раз сейчас нужно переставить кое-какие коробки в лаборатории. Анечка, уступишь своего лаборанта нуждающейся подруге?

Хантер с ухмылкой смотрит на меня, ожидая реакции, сверлит своими янтарно-карими глазами прямо до глубины души, снова заставляя мой пульс участиться. Чего он ждет? Отказа? Черта с два!

– Делайте что хотите, у меня лекция! – слишком громко хлопнув дверью лаборантской, я запускаю в аудиторию очередной поток студентов.

Парадокс, когда не вижу Хантера – я его ненавижу, желаю, чтобы он страдал, но как только встречаюсь с ним взглядом, внутри что-то щелкает, пробуждая весь спектр странных теплых чувств.

«Уступишь своего лаборанта нуждающейся подруге?» – мысленно передразниваю я.

Я очень давно дружу с Лизой и знакома с ней еще со времен учебы. Мы познакомились на отборочных соревнованиях в университетскую команду по черлидингу и настолько сдружились, что даже устроились в один университет и обе по специальности. Она – химик, я – физик.

Все бы ничего, но у моей подруги есть склонность к коллекционированию мужчин, она бабник в женском лице. Как только Лиза получает то, что хочет – она выкидывает парня из своей жизни навсегда. Никаких привязанностей, никаких отношений, только секс и ничего больше. Большинство ее парней такой расклад устраивал, но как же мне было жалко тех бедняг, у которых к девушке были настоящие чувства.

Подкат Лизы к Хантеру меня совсем не удивляет, иначе и быть не могло, ведь в нашем университете среди мужчин разве что Андрей смог избежать охмуряющих чар Овсянкиной. Сейчас подружка оперативно обработает паренька, уложит в койку, а может прямо на демонстрационный стол в своем кабинете, получит удовлетворение и свалит в закат, оставив Хантера с носом.

Можно ли это считать ее маленькой местью за меня? Можно, если бы Лиза знала о произошедшем год назад. К сожалению, я решила сохранить этот факт в тайне, поэтому подруга до сих пор думает, что я сбежала из клуба чтобы посмотреть «Сумерки» и поплакать в подушку.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно и гладко, поскольку после лекции ни Хантера, ни тем более Лизы в лаборантской не было обнаружено. Но нужно отдать должное, парень когда-то успел убрать все выставленные на полу коробки по местам. Однако засранец вскрыл замок на самостоятельной двери лаборатории. Похоже эта парочка смылась мимо моего носа именно так и где-то очень продуктивно провела три последующие лекции.

– И черт бы с ними! – неосознанно произношу я вслух.

– С кем? – слышу за своей спиной голос Андрея и от испуга подскакиваю на месте.

– Боже, Андрей Олегович, вы меня напугали, – поворачиваюсь к мужчине, стараясь успокоить сбившееся дыхание.

– Вы готовы идти на праздник? – улыбается мужчина.

– Да, буквально пара минут…

– Я подожду вас у кабинета, – смущенно отвечает Андрей и покидает лаборантскую.

Нехотя беру сумочку и поправляю макияж. В конце концов, Андрей не виноват, что у меня плохое настроение, в этом вина совершенно другой мужской особи.

Уже собираюсь выйти в коридор и нос к носу сталкиваюсь с этой самой особью в дверном проеме. Неосознанно упираюсь ладонью в мужскую грудь и замираю на месте, ощущая приятное тепло под своими пальцами.

– Кому-то на сегодня не хватило столкновений, – усмехается парень, а я лишь открываю и закрываю рот, стараясь собрать внезапно рассыпанные словно пазл мысли, под изучающим взглядом карих глаз.

Пребываю в ступоре, пропитываясь насквозь знакомым, таким дурманящим запахом мандаринов и бергамота, исходящим от Хантера. Я помню его отчетливо, будто только что вдыхала эту смесь ароматов, теряясь в пучине страсти, будто секунду назад снимала со своего тела пропахшую неизвестным парфюмом футболку. Странно, что я сразу его не почувствовала…

Наваждение исчезает, как только парень отступает в сторону, тем самым позволяя мне выйти из аудитории.

– Сдашь охраннику, как будешь уходить, – протягиваю Хантеру ключ и как можно скорее убегаю прочь.

Всегда любила, когда между лекциями в расписании образовывалось «окно». В эти счастливые полтора часа я могла лениво ползать по интернету, параллельно поедая какую-нибудь вкусняшку, но сейчас такой расклад меня совсем не радует. Я толком не могу дочитать статью до конца, а тем более вникнуть в суть ее содержания, поскольку кроме меня в лаборантской находится Хантер, постоянно чем-то гремящий и привлекающий мое внимание.

Периодически отрываю взгляд от экрана смартфона и смотрю на его мускулистую спину. Он перебирает проводники, сортирует по длине, скручивая их в небольшие связки. Любуюсь тем, как напрягаются и перекатываются под темной футболкой его мышцы, скольжу взглядом по татуированным рукам, рассматриваю чернильные надписи, узоры и руны, стараясь уловить их значение. Ведь они что-то наверняка означают?

Черт возьми, несмотря на все внутреннее кипение от мысли, что он меня не вспомнил, мне нравится на него смотреть вот так, безнаказанно.

– Как давно ты здесь работаешь? – вздрагиваю от неожиданности, когда парень поворачивается и ни с того ни с сего задает вопрос.

– Почти два года, – отвечаю я и впадаю в оцепенение, встретившись с его прямым и беззастенчивым взглядом.

– Чудеса, – хмыкает Хантер. – Я здесь учился два года назад на первом курсе и тебя что-то совсем не помню, что удивительно…

Ничего удивительного, как показала практика – память не твоя сильная сторона, парень.

– Я тебя тоже ни разу в жизни не видела, – пожимаю плечами я, окинув его невозмутимым взглядом, и вновь стараюсь погрузиться в чтение статьи.

– Хотя… Я был на лекции всего пару раз, – усмехается Хантер, – они мне показались скучными и неинтересными, ведь все что я слышал уже и так знал. Но если бы про взаимодействие тел мне читала ты, я бы точно стал образцом по посещаемости, – поиграв бровями и одарив меня наглой улыбкой, говорит он.

– Если это был подкат, то не сработало, – фыркаю я, сдерживая ответную улыбку.

И вот снова, как тогда, он ничего не делает, но душит своим обаянием и непринужденностью. Говорит двусмысленные фразы, делает акценты на нужных словах и все это как будто случайно, а не по продуманному плану.

Парень подходит к нижней полке стеллажа и достает старый осциллограф. Поставив прибор на стол, смахивает рукой с металлического корпуса толстый слой пыли.

– Он рабочий?

– К великому сожалению, нет, – качаю головой я.

– А зачем тогда хранишь это советское барахло? – непонимающе смотрит на меня Хантер.

– Я тешу надежду починить этот экземпляр за свой счет. Те китайские модели, которые мы закупили на ГРАНТ, вышли из строя после третьей демонстрации закона Ома, – вздыхаю я и закрываю статью. Сегодня мне не светит ее дочитать.

– А что с этим не так? – задумчиво, как будто риторически, спрашивает он и берет со стола отвертку.

– Лучевая трубка пришла в негодность, вероятнее всего, – поднимаюсь на ноги я и подхожу с противоположной стороны стола, с интересом глядя на то, как Хантер начинает выворачивать винты, вскрывая корпус прибора. – Хочешь проверить?

Парень демонстративно подносит к своему рту винт и зажимает зубами, хитро сощурившись.

– Не подавись, – вырывается у меня, на что парень ухмыляется, выкручивает последний крепеж и убирает металлическую крышку вместе с извлеченными винтами.

– Если я верну этой рухляди былую работоспособность, ты сходишь со мной на подобие свидания и перестанешь делать вид, что меня не существует? – спрашивает Хантер.

– Я не… – собираюсь возразить, но не успеваю придумать ответ.

Парень облокачивается на корпус осциллографа, наклоняется совсем близко к моему лицу и заговорщическим полушепотом произносит:

– Я здесь работаю всю неделю, за все время это наш первый разговор, который продлился больше минуты. Ты всегда куда-то сбегаешь, даже, сказал бы, избегаешь меня. Ты меня боишься, Аня?

Каков наглец… Да, это было неправильно, я действительно старалась поменьше общаться с парнем, но лишь по причине того, что в его присутствии со мной происходит что-то невообразимое. Вот точно как сейчас, когда мое сердце выбивает барабанную дробь и я ощущаю приятное головокружение, непроизвольно опуская взгляд на его губы.

– Не боюсь, Хантер, – наконец, отвечаю я, усилием воли, заставляю себя посмотреть ему в глаза, гордо вскинув подбородок. – Просто я тебя не знаю, да и подкат выглядит слишком дешевым.

– По моему я достаточно сдобрил свой подкат обещанием бесплатно отремонтировать прибор, но думаю против козыря ты точно не устоишь. Простить тебе ремонт битой тачки? – скалится он, выгнув бровь.

– Нет уж, заплачу, – морщусь я. – Мне не нужны подачки и в дальнейшем рычаги для манипуляции.

– Тогда просто не планируй ничего на выходные. Надеюсь, ты любишь гонки, – спокойно говорит парень, осматривая внутренности осциллографа.

– Еще чего, – фыркаю я и возвращаюсь на свое место за столом, повернувшись к Хантеру спиной.

Какая самоуверенность и наглость! Да, где-то в глубине души я бы очень хотела согласиться. На все. Буквально плюнув на свою гордость с высокой колокольни. Но не могу так поступить, поскольку здравый смысл кричит благим матом и всячески указывает мне в сторону граблей, на которые я снова могу наступить.

Успокаиваю свою «темную сторону» тем, что даже если бы очень хотела, я не смогла бы пойти с Хантером на «подобие свидания» по одной простой причине – в выходные дни я тоже работаю, но немного в другом месте.

Иногда жизнь ставит нас в настолько сложные ситуации, что приходится вертеться как веретено. Вот я и верчусь, работаю в выходные, поскольку зарплаты преподавателя не хватает, чтобы покрыть все планируемые расходы.

В субботу и воскресенье я подрабатываю настройщиком звука в одном музыкальном баре на окраине города. Местечко на отшибе, где вероятность встретить знакомое лицо очень мала, а это именно то, что мне нужно.

Моих знаний физики и трех лет в музыкальной школе в юности оказалось вполне достаточно, чтобы хорошенько настраивать музыкальное оборудование и следить за частотами его звучания в процессе концерта. Каждый раз приходится работать с разными группами, но обычно не больше двух дней с каждой.

Чего я здесь только не повидала, даже драки и караоке батлы от которых вянут уши, но те скромные десять тысяч, что я получу за двадцать часов работы, куда лучше, чем ничего.

– Зачем ты ездишь на эту работу, если ее ненавидишь? – жужжит над ухом недовольная Лиза. – Продай машину, если тебе так сильно нужны деньги и не порть мне рабочее настроение своей кислой миной!

Как назло еще с самого утра раскалывается голова, так сильно и больно, словно кто-то с завидной периодичностью бьет металлическим половником по жестяной кастрюле, разнося этот болезненный импульс по всем моим нервным окончаниям. А тут еще подруга со своим брюзжанием… Поэтому я, пока стоим на светофоре, выпиваю вместо одной таблетки сразу пару, хуже уж точно не станет.

– Ты знаешь, что я не могу ее продать, – отвечаю я, стараясь держать себя в руках и не отвечать слишком грубо.

Продай… Ах, если бы все было так просто. Этот маленький компактный автомобиль, руль которого я сейчас сжимаю по пути в бар, – внезапный подарок одного очень хорошего человека, которого мне не хочется обижать.

– Тогда будь добра, натяни улыбку и источай позитив, – показательно улыбается во все тридцать два зуба Лиза, поправляя жилетку официантки.

Если я изо всех сил стараюсь быть незамеченной, то подруга наоборот хочет показать себя во всей красе, виляя задницей перед лицами посетителей. Короткая юбка, декольте и красная помада – вот ради чего порой в этот бар приходят наши студенты. Лизу данный факт совершенно не смущает, ведь у нее на все случаи жизни одна отмазка: «Им есть восемнадцать».

– Почему ты не спросила меня, как мы с твоим лаборантом двигали коробки? – закусив ноготок и выгнув бровь, улыбается Лиза. – Обычно ты устраиваешь допросы с пристрастиями, а тут… У тебя что, появилась своя личная жизнь?

– К сожалению, нет. А не спрашиваю лишь потому, что я и так поняла, что ты добилась своего, – отвечаю, всем видом демонстрируя свою хладнокровность. Вот уж чего, а слушать о ее приставаниях к Хантеру и о дальнейшем развитии событий, каким бы оно ни было, мне совсем не хочется.

– А ты чего так напряглась? – хмурится подруга сверля меня взглядом. Еще бы чуть-чуть и она прожгла во мне дыру, как вдруг, Лиза начинает смеяться. – Ты сама на него запала, да? Бо-о-оже, так и есть, да?! Ну хоть тут наши вкусы совпали, а то Андрейка со своими усиками, фу, как ты вообще могла…

Заливистый смех Лизы выводит мою головную боль на новый уровень, а в груди все буквально полыхает от зарождающейся обиды. Сколько можно попрекать меня за Андрея?! Не представляю что бы сейчас тут было, расскажи я ей про мое весьма тесное знакомство с Хантером год назад! Язва, Овсянкина, язва и есть. Я прекрасно понимаю, что обижаться на нее нет смысла, ведь Лиза все говорит и делает не со зла, но притормозить ее разгон нужно, пока не поздно.

– Еще одно слово и свою задницу на работу ты с необычайным комфортом катаешь на метро! – изображая спокойствие, говорю я, а Лиза изображает сдающийся жест и, отвернувшись к окну, продолжает хихикать.

Добравшись до места, мы расходимся по своим рабочим позициям: я к сцене, а она в подсобку. Как оказалось, меня уже ждет небольшая рок-группа, состоящая из четырех парней. Ребята сидят на колонках и что-то набирают на гитарах, бубнят себе под нос. Что ж, пришло время потрудиться.

– Доброго вечера, – улыбаясь, подхожу я к парням. – Меня зовут Анита, я местный звуковик, давайте настраиваться?

– Где тебя носит вообще?! Какого хера я должен ждать?! – поднимается высокий блондин, передавая гитару своему товарищу.

Бегло осматриваю парня: дорогая брендовая одежда, модная прическа и взгляд бесцветных стальных глаз, наполненный ненавистью. Он подходит совсем близко и я всем своим нутром ощущаю угрозу. От этого мажора веет привычкой оставаться безнаказанным и папиными деньгами за версту.

– Чего вылупилась?! Иди работай, я жду охуительного звука! – рычит он, с отвращением осматривая мою невысокую тушку.

Неприятно, мерзко и низко, но все что я могу сделать, это извиниться за мнимое опоздание и отправиться к управляющему пульту. Все эти «звездуны», с купленной на папочкины деньги аппаратурой, на самом деле не способны ни на что, кроме как показывать свою значимость и прокачивать автотюн. Возможно, мне стоило бы дать отпор этому говнюку, но ведь когда поднимешься повыше – падать больнее, поэтому я предпочту дать ему возможность подняться еще на пару ступенек по гнилой лестнице.

Уже на автомате произвожу настройку звука, выстраивая нужные частоты. Бар достаточно большой, поэтому приходится каждый раз регулировать звукозаполнение индивидуально, чем я и занимаюсь, сидя за настроечным пультом, спрятанным за кулисами миниатюрной сцены.

– Ну как прогресс? – подходит ко мне Лиза, сжимая в руках два стакана латте, один из которых ставит перед моим носом.

С чего бы такая щедрость? Обычно ее не видно почти весь вечер и вспоминает подруга про мою персону только ближе к трем ночи, когда заканчивается ее смена и пора ехать по домам.

– Почти все готово, – отвечаю я, поднося к губам стакан с горячим напитком. – Сейчас попрошу во-о-он того белобрысого петушка покукарекать в микрофончик и…

– Тише ты! – шипит мне на ухо подруга, наклоняясь как можно ниже и с опаской глядя в сторону болтающих на сцене парней. – Будь поосторожнее в своих выражениях, если Вадим услышит – тебя выпрут не то что с бара, а даже с универа!

– Ого, а кто у нас Вадим? – наигранно вскидываю брови я. – А вернее, кто же у нас папочка у Вадима?

– В правильном направлении мыслишь, подруга, – шепчет Лиза, отпивая свой кофе. – Нестеров, депутат… Стремный мужик. У него сейчас какие-то тёрки с другими шишками, они все что-то делят-делят и никак не могут поделить. Так что давай осторожнее, не хотелось бы попасть под удар за компанию.

– Я тебя поняла, буду молчать и повиноваться, – киваю я, еще раз бросив презрительный взгляд на «хозяина жизни» и его друзей, удаляющихся со сцены на улицу в сторону курилки.

За то недолгое время что я работаю в вузе, таких мажорчиков и даже мажорок я встречала не единожды, а уж сколько раз слышала фразу «да ты вообще знаешь, кто мои родители», ух, не сосчитать… С каждым из этих личностей у меня возникали те или иные проблемы, однако решаемые. Поэтому сейчас, глядя на, как выяснилось, Вадима я не испытываю страха, а лишь неприязнь, отвращение и, возможно, крупицу жалости.

Перевожу взгляд на переминающуюся с ноги на ногу Лизу, как-то растерянно смотрящую на меня. Не к добру, ох, не к добру.

– Ну чего, говори уже! – выпаливаю я, всплеснув руками в воздухе. – Сколько можно уже мяться?!

– Тут такое дело, я это… – подружка закусывает губу и отводит взгляд, стараясь подобрать правильные слова. – Ну в общем… Я позвала кое-кого…

– Кого? – тяжело вздохнув, спрашиваю я и тут же понимаю причину замешательства Лизы.

Вальяжной походкой в бар заходит Хантер. Парень осматривается по сторонам и подносит телефон к уху. Кто бы мог подумать, мобильник в кармане фартука Лизы внезапно начинает надрываться, отравляя мой слух жуткой попсовой песней.

– Прости, – одними губами шепчет подруга, нажимая сброс вызова и предпринимая попытку скрыться из моего закулисного убежища, но я успеваю ухватить ее за подол короткой юбки. Тихо заскулив, Лиза возвращается на прежнее место. – Ну блин, Ань, он какой-то замкнутый в универе был и я сказала, что мы с тобой работаем в выходные в одном баре, пригласила…

– Ты головой своей думаешь вообще?! Почему не предупредила?! – шиплю в ответ я, осторожно выглядывая из-за кулис и выискивая взглядом Хантера. – Ты же знаешь, что я не хочу афишировать свою подработку!

– Я хотела предупредить, еще в машине, но…

– Что за но такое? – как жаль, что я не супермен и у меня нет лазерного взгляда, а то так бы и сожгла на месте эту самовольницу!

– Я решила, что раз он тебе тоже нравится, то будет типо сюрприз, – невинно пожимает плечами подруга.

– Ты сумасшедшая! – закрываю лицо руками я. – И ни капли не нравится, между прочим!

– Что не нравится? – чуть ли не подскакиваю на месте, когда за спиной Лизы появляется фигура моего лаборанта.

До невозможности хитрый взгляд устремлен прямиком на меня, а на губах парня красуется извечная ухмылка, выбивающая меня из душевного равновесия. Все, что мне хочется сделать в ту же секунду, так это провалиться сквозь землю или сбежать, но вместо этого я завороженно смотрю в лицо нахала, оглушенная стуком собственного сердца.

– Звук не нравится, говорит, – спасает ситуацию Лиза, обнимая парня и оставляя на его щеке след алой помады. – Я рада, что ты пришел.

– Я тоже, кстати, – Хантер вытирает рукой оставленный след, – там какой-то очень злой пузатый мужик ищет Овсянкину, которая снова прохлаждается.

– Вот черт, – корчит расстроенную мину Лиза и, бросив на меня многозначительный взгляд, удаляется в зал.

– Ну и, – скалится парень, беспардонно садясь на край моего стола, – как давно ты здесь работаешь и главное зачем?

Очень сложно скрыть свою нервозность, когда руки буквально трясутся, а пальцы не слушаются. Делаю вид, что очень тщательно проверяю частоты и настройки на пульте, а на самом деле банально боюсь поднять взгляд.

У меня ни на одного мужчину никогда не было такой реакции, даже на бывшего мужа, которого я думала, что без ума любила, а тут ни с того ни с сего появился какой-то простой парень и меня уже можно грузить в психушку. А может быть это и есть какой-то диагноз? Может быть я и правда больна куда сильнее, чем думаю?

– К слову, я починил лучевую трубку, ее осталось только установить на место и проверить работоспособность осциллографа, – слышу в его голосе улыбку, а перед глазами от захлестывающих от тембра его голоса эмоций кружат черные мушки, не позволяющие сосредоточиться. – Мы договорились, что ты перестанешь меня игнорировать, Аня, помнишь?

– Хантер, я очень занята, – поднимаю глаза и стараюсь улыбнуться. Чудом мне удается удержать серьезный тон и подавить дрожь в голосе. – Иди, пожалуйста, в общий зал, там Лиза, это она тебя позвала, поэтому настоятельно рекомендую провести с ней время, а мне нужно работать.

– Ну хорошо, поиграем в Леди и Бродягу еще немного, – усмехается Хантер и не глядя в мою сторону спускается в зал.

Провожаю взглядом широкую спину Хантера и стараюсь понять, что он имел в виду. Какую игру он ведет? Парень пришел сюда по приглашению Лизы и однозначно не просто чтобы послушать музыку дешевых молодежных групп.

Хантер занимает место у бара и заказывает выпивку. В каждом его движении читается расслабленность и спокойствие, он, сам того не зная, концентрирует все мое внимание на себе без остатка. Убеждаю себя, что в нем нет ничего особенного, ведь Хантер совершенно заурядный парень с завышенным чувством собственной важности и зашкаливающей наглостью, но все равно не могу выбросить его из головы. Его присутствие раздражает до зубовного скрежета и одновременно окрыляет, вдохновляет и дарит давно забытые эмоции.

Я не куплюсь на его обаяние, нет, больше не сделаю этого. Я не должна.

– Ну и что с моим звуком? – подходит ко мне Вадим со своей свитой, демонстративно постукивая пальцем по дорогим часам на своей руке. – Часики тикают, через пять минут я уже должен выступать на сцене, детка. Если должного звука не будет, я собственными руками выпорю твою задницу и вышвырну с этой работы, поняла?

Красуется перед друзьями, посмеивающимися над глупыми шутками своего предводителя, смотрит на меня свысока, ведь я никто, просто обслуживающий персонал. Не сказать, что меня напугала угроза, но нервничать его слова заставили.

– Все готово, не переживайте, звук будет на высоте, как и ваше пение, – сдержанно улыбаюсь в ответ и поднимаюсь с места.

Переключаю управление микрофоном и колонками на планшет, поворачиваюсь спиной к залу, всем своим видом демонстрируя парню готовность к работе. Одарив меня презрительным взглядом, парни берут инструменты, перекидываются обрывками фраз и начинают играть.

Нужно отдать должное этой группе, ведь музыка на самом деле очень хороша и голос у Вадима прекрасный, но вот смысла в его меланхоличных песнях совершенно нет. Их словно писала маленькая школьница, только что потерпевшая неудачу в первой любви.

«Даже в пепел готов превращаться,

Кострами сгорая в далекой глуши,

Лишь бы губ твоих нежных касаться.

И попробуй ты мне докажи,

Что не дрогнет в груди твоей сердце,

А продолжит размеренный бег,

Когда я приоткрою те дверцы,

Что не видывал человек.»

Ну что это? Понятное дело, что эти песни пишутся для особой целевой аудитории в лице пубертатных малолеток, но даже будь мне шестнадцать – меня бы не проняло это вытье.

Люди постепенно заполняют просторный зал, мимо сцены уже в который раз проходит Лиза и, игриво подмигнув, направляется к бару. Не хочу оборачиваться, потому что и без того ощущаю на себе взгляд Хантера, выжигающий на моем затылке дыру. Сейчас мне нельзя отвлекаться, нужно пережить этот вечер и постараться не запороть Вадиму выступление.

– Что за херня происходит с моим микрофоном?! – подходит в перерыв обозленный солист, опершись руками о стол и с угрозой нависая надо мной. – Почему он заводится?!

– Все же в порядке, – растерянно отвечаю я, проверяя звуковые показатели на планшете. Все в норме, да и слух мой вряд ли мог подвести в этом вопросе. – Все стабильно и звук был отличный. Что конкретно вас не устроило? – зачем-то поворачиваю планшет экраном к Вадиму, показывая статистику, и вздрагиваю от неожиданности, когда одним движением парень резко выбивает из моих рук гаджет.

Планшет с громким треском бьющегося стекла падает на пол, а я непроизвольно сжимаюсь в комок и зажмуриваюсь, словно ожидая оплеухи, однако одного удара по безобидной вещице уже хватило, чтобы выбить из легких весь имеющийся кислород и погрузить меня в глубокий вакуум нахлынувшего страха.

Вадим возвышается надо мной, словно коршун над добычей, наклоняется ниже к лицу и рычит сквозь зубы:

– Я сказал звук был хреновый, значит он был таким, поняла?! Решай проблему!

– Вы только что разбили то, чем я могла решить проблему, а еще это была моя личная вещь, – дрожащим голосом говорю я, боясь лишний раз вздохнуть.

– А меня не трахает, – кривится блондин и, больше не говоря ни слова, спускается со сцены и выходит в курилку.

Встаю с места на ватных ногах и поднимаю разбитый планшет, всеми силами делаю вид, что ничего особенного нее произошло, что это совсем не важно и мне плевать. Надеюсь, что небольшая портьера скрыла от посетителей бара большую часть этого унизительного недоразумения.

Нервно пытаюсь стереть расползшуюся паутинку из трещин на экране своим рукавом, едва сдерживая слезы досады, и поднимаю взгляд в зал. Смотрю на сочувствующую Лизу, остановившуюся с подносом возле бара, затем замечаю на себе несколько пар любопытных глаз, в которых мелькает злая усмешка, но в последний момент сталкиваюсь с затуманенным взором Хантера. В его взгляде прослеживается настоящее бешенство, на скулах ходуном ходят желваки, а рука до побеления костяшек сжимает смартфон.

Он взбешен по-настоящему, это не маска, а реальные эмоции. Парень напряжен до каждого мускула своего тела, он словно волк вот-вот готов броситься за Вадимом и перегрызть ему горло, как нерадивому охотнику.

Неужели из-за меня? Да глупости.

Наклоняю голову на бок и изображаю искреннюю улыбку, в надежде дать понять всем присутствующим, что все под контролем и произошедшее было лишь случайностью. Да, похоже, что мне удалось убедить всех, кроме одного.

К счастью, вечер подходит к концу. Сегодняшний день я смело отправляю на полку самых сложных рабочих за последнее время. Собираю свои вещи со стола и еще раз осматриваю разбитый гаджет. Планшет однозначно нужно сдавать в ремонт и что-то мне подсказывает, что за свой счет.

Парни из группы, активно о чем-то перешептываясь, упаковывают инструменты и идут по направлению к выходу. Когда я тоже собираюсь идти в кабинет управляющего баром за своей скромной наличностью, замечаю, что ко мне направляется Вадим. Интуитивно напрягаюсь всем телом и нервно оглядываюсь, ищу пути отступления на случай очередной вспышки гнева.

– В дальнейшем будешь следить за своим поганым языком, иначе петушок будет кукарекать уже на твоих похоронах, – парень полосует меня сталью своих глаз, режет на мелкие куски, обездвиживает и заставляет задержать дыхание от шока. – Не нужно было бесить меня, детка.

Черт подери, он все слышал! Внутри все холодеет от ужаса, а солист группы с упоением наблюдает за тем, как я не могу подобрать нужных слов и, словно рыба выброшенная на берег, открываю и закрываю рот.

– Не нужно слов, я готов принять твои глубокие извинения в своей машине по пути домой, – похотливо ухмыляется блондин, подходя ко мне ближе. – Если ты конечно хочешь и дальше работать в этой дыре, – полушепотом говорит он.

– Боюсь глубокие извинения тебе сегодня не светят, – ощущаю за своей спиной приятное мужское тепло и колючие мурашки толпой поднимаются вверх по позвоночнику от этого невероятного ощущения близости. Своим присутствием Хантер окутывает меня словно невидимым куполом, даря чувство безопасности.

Взгляд Вадима, до этого источавший похоть и злорадство, резко меняется. Искры веселья исчезают и на смену им приходит что-то темное и неведомое. Между двумя парнями происходит молчаливая битва, где я являюсь лишь случайно забредшим зрителем.

– Покурим? – выгибает бровь Вадим, не сводя глаз с Хантера, стоящего за моей спиной.

– Покурим, – в голосе моего лаборанта слышится злая усмешка.

– Жду в курилке, – ухмыляется Вадим и, прихватив пачку сигарет из кофра своей гитары, направляется на улицу.

В последний момент хватаю за локоть проходящего мимо Хантера в надежде получить ответы на массу вопросов.

– Что происходит? Вы знакомы?

– Нет, – коротко отвечает парень, сжав челюсти. – Первый раз его вижу.

– Зачем тогда идешь туда? – меня пугает его выражение лица, оно искажено плохо скрываемой злобой.

– Выбью тебе компенсацию за разбитое имущество, – Хантер кивает на стол, где лежит мой пострадавший планшет, а меня передергивает на слове «выбью». – Да не кипешуй, ладно, я его знаю еще со школы. Не лучший друг, были тёрки. Но можно покурить в хорошей компании, – натянуто улыбается парень и идет к выходу.

– Если это правда из-за меня, то не нужно! – кричу ему вслед, но в ответ получаю лишь смех и хлопок двери.

С чего я взяла, что он собрался разбираться из-за меня, дурочка, я ему никто, даже несмотря на его явные проявления интереса.

Соврал ли он о их знакомстве с Вадимом? Не знаю, но внутренний голос мне подсказывает, что парень что-то скрывает. Моя интуиция редко подводила, а сейчас и вовсе бьет тревогу во все колокола.

Однако, игнорируя сигналы своего внутреннего голоса о том, что не все тут так просто, иду получать расчет у администратора. Надеюсь, что у Хантера хватит мозгов не трогать депутатского сынка. Ох… ну не бежать же мне за ним и не следить?!

– Твой принц за тебя заступился? – напугав меня, сзади подкрадывается Лиза, пока я убираю полученные деньги в сумочку.

– С чего бы? – усмехаюсь я.

– Ага! Значит не отрицаешь, что принц! – улыбается Лиза, а я закатываю глаза с тяжелым вздохом. – Ну как же, он так взбесился, когда этот упырь поднял на тебя руку… – мечтательно крутит свои локоны пальчиком подруга. – Я думала, что он прямо сейчас бросится на него и хорошенько настучит по морде.

– Он поднял руку не на меня и… – тяжело вздыхаю я, поражаясь своей глупости. Отныне и правда нужно держать свой мысленно-речевой поток под контролем. – Он слышал, что я тебе про него говорила, ну, про петушка…

– Охренеть! – выпаливает Лиза, выпучив глаза, и тут же прикрывает рот ладошкой. – Как так?! Черт, вот это попадалово!

– Сделанного не вернешь, поехали домой, – перекидываю сумку через плечо и звеню ключами от машины перед лицом подруги.

– Тут такое дело, – закусывает губу Лиза, – я вроде как не домой еду, а с бас-гитаристом в клуб.

– Все с тобой понятно, – усмехаюсь я.

Попрощавшись с Лизой и ее новым спутником, я выхожу из бара на улицу и иду по направлению к парковке, но, вдруг, краем уха улавливаю странные звуки, напоминающие удары и чей-то свист и смех, со стороны боковой стены. Как раз там, где находится чертова курилка.

Я торопливо обхожу здание и чувствую как в груди от волнения сердце ускоряет свой ритм и дыхание перехватывает. Перед моими глазами происходит банальная уличная драка, которую никто из присутствующих «зрителей» не собирается останавливать. Кто-то снимает на телефон, а кто-то не совсем трезвый свистит и подначивает озлобленного Хантера, превращающего лицо блондинчика в кровавое месиво.

– Вы что творите?! – вырывается из груди крик и в мою сторону тут же направляются несколько пар недовольных глаз.

Еще бы, такое шоу! Избивают сына депутата, как же такое упустить и не снять на камеру?!

Совершенно на автомате, не отдавая себе отчет, я подбегаю к слегка выдохшемуся Хантеру и тяну за руку в сторону парковки. Парень, к счастью, не сопротивляется и лишь бросает напоследок закашлявшемуся Вадиму обрывки не совсем понятных мне фраз.

– Еще раз увижу убью! – небрежно вытирая кровь у разбитого носа и тяжело дыша, кричит блондину Хантер. – Я тебе, сука, ноги за нее переломаю. Паскуда!

Кое-как мы добираемся до моей машины.

– Ох, черт, – выдыхаю я и закрываю лицо руками, садясь за руль. – Ты сумасшедший! Зачем?!

– Салфетки есть? – шмыгает носом парень и открывает бардачок, игнорируя мой вопрос.

– Ответь на вопрос! – с досадой я бью по рулю автомобиля и поворачиваюсь к Хантеру.

Мое тело словно гудит, сквозь него будто пустили электрический ток, ведь меня трясет от шока. Черт возьми, он же чуть не убил этого мажора! Боже, теперь эти видео будут гулять по сети, пока их не выловит папашка Нестерова и не накажет обидчика. Мать вашу! Я же тоже там есть! Дура!

– Хантер, зачем?! Я не просила вмешиваться, это моя проблема!

– А ты-то тут при чем? – удивленно смотрит на меня парень, а на его губах медленно расползается ухмылка.

– А кто тогда при чем? – уже более спокойным тоном переспрашиваю я, непонимающе хлопая ресницами.

– Не важно, – отмахивается Хантер и бросает очередную грязную салфетку в ноги.

– Ты понимаешь вообще, что сейчас вляпался в большие неприятности?! – меня трясет от ужаса, а спокойствие парня только подливает масла в огонь.

– Все в порядке, Ань, успокойся, – улыбается Хантер, облизывая разбитую губу.

– Зачем ты его избил? – не могу успокоиться я, ведь адреналин бушует в крови, а параллельно в голове рисуется множество весьма неприятных перспектив.

– Тебя это не касается, – фыркает парень, а ухмылка на его лице начинает подбешивать.

– А кого касается?! – взрываюсь я, поражаясь своему поведению. – Что за нахрен, парень?! У нас теперь могут быть проблемы, ты не понимаешь?!

– Ань, не бесись, – откидывает голову на подголовник Хантер, нервно потирая свезенные в кровь костяшки на своих руках. – Я же не бешусь из-за того, что ты почти неделю делаешь вид что мы не знакомы.

– Что? – вздрагиваю я и, кажется, мое сердце останавливается после услышанных слов.

Смотрю на расслабленного парня, с улыбкой изучающего мое лицо, и понимаю, что мне становится тесно и душно в этой машине. Воздух сгущается и невыносимо тяготит легкие при каждой попытке вдоха. Все те мысли, что одолевали мою голову секунду назад, стерлись к чертовой матери. Какие тут проблемы с сынками депутатов, если…

Он помнит?…

– Что ты сказал? – осипшим голосом переспрашиваю я, непроизвольно сжимая руль.

– Ты все слышала.

Дышать. Мне нужно дышать, а я не могу. Перед глазами от шока появляются пестрые разводы, мешающие сосредоточиться на лице Хантера.

– Ох, Аня… Наблюдать за твоими попытками скрыть желания и не выдать себя было приятно. Я даже подыграл, – скалится Хантер. – Думал, мало ли какие ролевые игры в твоей головушке, но мне наскучило. Я привык получать все и сразу. В прошлый раз с тобой не было проблем.

– Ты… Ты с самого начала?! – кровь приливает к щекам и я снова задыхаюсь от нахлынувших эмоций.

Что мне теперь делать?! Как себя вести?! Да, я хотела верить, что он меня помнит, но сейчас, когда парень прямым текстом об этом заявляет, я по-настоящему растеряна и зла.

Лжец! Позер! Бабник! – кричит мой внутренний голос.

А в груди разгорается пожар ярости, настолько сильной, что хочется залепить Хантеру по роже, но от этого бушующего пламени исходит еще и невероятное тепло, согревающее душу. Это что, радость что ли?! Похоже на то и частичка меня уже готова броситься к нему на шею.

– Ну, допустим не с самого. При первой встрече я правда тебя не узнал, ведь от той клубной обольстительницы не осталось и следа, – Хантер загадочно улыбается и отводит взгляд в сторону, словно вспоминая что-то очень хорошее, но быстро возвращает прежнюю ухмылку на лицо.

– Почему ты не сказал сразу?! Что за детские игры, что за дурь, Хантер?! – словесный поток сам собой рвется наружу, минуя любой смысловой анализ. Кончики пальцев приятно покалывает, а сердце колотится и рвется из груди так, словно пробивает себе дорогу к нему, к этому невозмутимому засранцу!

– У каждого свой фетиш, я вот люблю таким образом испытывать эмоции, – говорит он. – Ну что ты? Удивлена? Рада? Ну же, Аня, где хоть какие-то эмоции? – смеясь, дразнит меня парень. – Что, даже не ударишь или не поцелуешь на радостях? Что ж, тогда предлагаю все забыть и идти дальше…

– Иди ты, знаешь куда?! – зло кричу я, иду на поводу у своих эмоций, напоминающих сейчас кипящий вулкан. – Проваливай из моей машины! Видеть тебя не желаю, лживый за…

Договорить фразу мне не суждено, ведь парень рывком приподнимается с пассажирского сидения, обхватывает меня за шею, притягивая ближе к себе, и затыкает мой рот требовательным поцелуем.

Предатель! Он тебя использует и выбросит снова! – шепчет внутренний голос моему обмякшему и не сопротивляющемуся телу, но мне уже плевать.

Та прочная конструкция, которую я думала что возводила между собой и возникающим к парню влечением, оказалась лишь песочным замком, неумело выстроенным на берегу моря во время прилива. Его смыло к чертовой бабушке, стоило лишь раз коснуться губ Хантера.

Не помню когда и каким образом, но я уже сижу на его коленях, опьяненная привкусом крови на языке, напоминающем мне о дикости и очередной глупости всего происходящего, но я не могу, а главное не хочу остановиться. Тело больше не принадлежит мне, оно жаждет подчиняться властным рукам, обжигающим своими прикосновениями кожу.

Хантер

Судьба, как и гравитация, та еще бессердечная сука. Еще год назад в моей голове безвылазно сидела циничная рыжеволосая тварь, которую никак не удавалось выселить из подсознания. Никак – от слова совсем! Ни алкоголь, ни адреналин, ни даже трах с самой молодой, гибкой и сочной сучкой не помогал забыться, пока в день проводов в армию одна растерянная леди не выплеснула мне на футболку свое бухлишко. Этот чертов коктейль на моей любимой футболке послужил катализатором, заставляя кровь в моих венах закипеть похлеще любого горячего источника.

Я забыл куда и зачем шел, скользя взглядом по ее хрупкой фигурке, обтянутой вульгарно коротким платьем по самое не балуй без лямок, отлично открывающем вид на красивую грудь. На не хилом контрасте со всем этим буйством разврата выглядит ее невинное, смущенное и милое личико с огромными карими глазами.

Короткие извинения, игнор моего подката и бегство. А я смотрю вслед на ее упругую задницу и понимаю, что если не трахну ее сегодня – день пройдет впустую.

К счастью, он не прошел.

Головокружительный секс с Аней в ту ночь заставил безвозвратно выбросить у меня из головы воспоминания о предательстве и мерзопакостные картинки сосущейся у бара со своим женишком бывшей.

Мне было с ней настолько ахуенно, что я проспал прибытие в военкомат. Аня спала рядом в моей футболке так безмятежно и соблазнительно, что я едва сумел сдержать порыв пристроиться между ее ног в последний раз. Мне недостаточно нашего секс марафона, я хочу ее снова, везде, во всех позах. Как маньяк стою и схожу с ума, глядя на обнаженные бедра.

Второпях звоню своим терпеливым друзьям, чтобы забрали меня отсюда на машине. Сажусь в авто, отсвечивая голым торсом, и ловлю на себе смущенный взгляд Лии, затем понимающую ухмылку на лице Стаса. Все всё поняли.

И вот ведь, дурья башка, о том, что не знаю фамилии Ани и номера телефона я внезапно вспоминаю уже только стоя в строю!

Она жила в моей голове весь год нескончаемой дрочки в тесном душе армейского кубрика. Постепенно черты ее лица стирались из памяти и я дорисовывал их в своих фантазиях так, как мне хотелось. Постепенно мысль найти ее после дембеля отпала, ведь фантазий мне вполне хватало, а по прибытии со службы я ломонулся по клубам во все тяжкие.

Затем, уняв голод, я устроился на работу в свой бывший вуз и, черт меня дернул вызваться добровольцем, чтобы перегнать нулевую машину в подарок для подруги, да еще в свой первый рабочий день.

Я намерен содрать со слепой водятлицы, врезавшейся в меня, тридцать три шкуры за ремонт, но когда сажусь в ее тачку уже готов сдирать строгое черное платье, которое она напялила на себя. Я узнаю ее черты, запах духов и голос, уже не нарушаемый шумом дождя, но она не признается, делает вид, что мы не знакомы. 

Что ж, я азартный игрок и люблю испытывать чувства, нагнетать обстановку. Подумал, что подыграю, а после разборок с ремонтом поработаю по старому сценарию обольстителя.

Хочу ее всю, пока не получу чувство насыщения, ну или пока не надоест и не начнет делать мозги.

Но вдруг, увидел ее на своей новой работе и все планы разбились к ебеням на мелкие осколки. Я присматривался, пытался понять есть ли у нее кто-то, ведь за год многое могло произойти, хотя кольца на ее руке я не увидел. Как выяснилось, есть тут у нее один Андрейка, стремный и вредный мужик, я ненавидел его лекции во время обучения. Этот хмырь бегает за ней как одержимый, что неудивительно.

У меня есть стандартная схема: выбесил мутками с подружкой, пару раз бросил двусмысленные фразочки… Классика. И какой же это кайф, видеть как она бесится и знать что она тебя хочет, что ее сводит с ума твое присутствие. Но ведь держится, твою мать! Как Кутузов, готова сжечь все дотла, лишь бы не проиграть. Хотя что она теряет?

Подружка у нее конечно… Да, горячая штучка, не сказать бы что шлюха. Благодаря ее болтливости я узнал, что Аня зачем-то подрабатывает в баре настройщиком звука. Разве я мог не прийти?

Конечно же я пришел в этот бар с боевым настроем продолжать злить девушку, но стоило увидеть на сцене Нестерова – крышу снесло и планы поменялись.

Сволочь. Мразь. Ублюдок.

Руки так и чесались разбить его смазливую физиономию, хотя бы так отомстить за то, что он сделал с моей сестрой. Но когда он начал нападать на Аню я окончательно потерял контроль. Ох, с каким упоением я бил его наглую рожу не передать словами.

Если бы не Аня, возможно, убил бы, она права. И сел бы, надолго и всерьез.

Не знаю почему, но мне, вдруг, резко наскучила задуманная игра. До безумия захотелось капельку честности и я не жалею, что сказал девушке правду, выдав свое притворство, ведь получил охренеть какую отдачу. Ее глаза горели желанием и яростью, а это просто бесподобная смесь!

– Ненавижу, – стонет она в мои губы, когда я сжимаю в руках ее задницу.

О да, ненавидь меня так почаще.

– Замолчи, пока я не занял твой рот чем-нибудь поинтереснее, – рычу ей в губы, а она, со всем присущим возмущением, теснее прижимается бедрами к моему паху. Бляха, мне и так уже до боли тесно в джинсах, а она лишь усугубляет это состояние, елозя на моих коленях.

Нащупываю рычаг справа от себя и молюсь, чтобы кресло раскладывалось в горизонтальное положение. О да, детка, есть контакт!

Анита

Тихо взвизгиваю и непроизвольно прикусываю губу Хантера, когда кресло автомобиля резко откидывается назад, приводя его в горизонтальное положение. Парень шипит от сладкой боли и тянет меня к себе, не разрывая сумасшедшего поцелуя.

Мне будет стыдно. Может быть завтра, может быть через пару часов, а может быть сразу же после, но сейчас мне фантастически хорошо. Я так скучала по его теплу, запаху, необузданной грубости, что готова отложить свои возмущения на… когда-нибудь. Сейчас я хочу лишь получать и дарить незабываемые ощущения. Хочу его.

По телу проходит череда мелких электрических разрядов, когда парень касается моей кожи. Я отзываюсь на каждое прикосновение, выгибаюсь и прижимаюсь к нему животом, когда Хантер тянет вверх края моей легкой кофточки, поглаживая спину кончиками пальцев. Я повинуюсь, позволяю себя раздеть, послушно подняв руки и прервав поцелуй лишь на миг, чтобы затем снова наброситься на желанные губы.

Я совсем забываю, что мы на парковке возле бара, что нас могут увидеть, услышать, снять на камеру. Для меня важны лишь его властные касания и глубокие поцелуи. Его язык будоражит своими прикосновениями и я теряюсь в кружащих голову ощущениях. Мне все кажется слишком медленным, я не хочу долгих прелюдий, дающих мне шанс образумиться, хочу поскорее получить желаемое, утолить свой нарастающий голод.

Тяжело дыша, отстраняюсь от Хантера, стараясь рассмотреть в полумраке его коньячные глаза, и словно спрашиваю разрешение, взявшись за край его футболки. Я прекрасно помню, как он реагировал на мое желание раздеть его в прошлый раз. Вместо ответа Хантер приподнимается и, быстро сняв, отшвыривает свою футболку в сторону. Парень сам тянется ко мне, впиваясь в губы глубоким жадным поцелуем. Он запускает пальцы в мои волосы и сжимает, показывая кто ведет в этой игре.

Бесстыдно оглаживаю его потрясающе рельефный пресс, провожу руками по широкой груди и поднимаюсь к плечам. Обнимаю Хантера за шею, теснее вжимаясь в него бедрами и ощущая возбужденный член. От этого ощущения мужской твердости у меня между ног все пульсирует, изнемогая от желания. Непроизвольно ерзаю, предвкушая момент когда смогу снова ощутить его в себе, почувствовать всю мощь его движений и потеряться в фееричном оргазме.

– Привстань, – шепчет он, очерчивая языком мои губы, и я послушно приподнимаюсь, упираясь коленями по обе стороны от его бедер.

Чувствую, как умелые руки быстро справились с пуговицами на моих брюках и медленно спускают их вниз, избавляя наши тела от очередной преграды.

– Ненавижу, когда у девушки брюки, – ухмыляется парень, сжимая мою талию.

Когда Хантер касается застежки моего бюстгальтера и освобождает грудь из кружевного плена, я со стоном вновь прикусываю его нижнюю губу. Парень реагирует незамедлительно, жестко сжав мои распущенные волосы, он резко тянет, заставляя запрокинуть голову назад и обнажить шею.

– Мне больно Аня, – низким хриплым голосом с нотками угрозы говорит он, скользя губами вниз по моей коже, прямо возле часто пульсирующей венки. – Я буду мстить…

Тепло его сбитого дыхания опускается еще ниже и я вздрагиваю, когда влажный язык обводит возбужденный сосок, не касаясь вершинки он дразня очерчивает его по контуру. Мурашки покрывают кожу, а в голове выбивает последний предохранитель, окончательно превращая меня в сгусток порочных желаний и животных инстинктов.

Не дав мне насладиться нежностью этих волнующих ощущений, Хантер вбирает затвердевшую вершинку в рот и до сладкой боли, до моего сдавленного крика наслаждения, сжимает ее зубами. Я впиваюсь ногтями в его плечи, выгибаюсь и кусаю свои губы, лишь бы не кричать слишком громко, пока он беспощадно терзает мою грудь.

Я горю в его жадных руках, помню каждую секунду нашего прошлого безумия, как будто это было вчера, и вот оно снова повторяется. Я пожалею об этом, еще как пожалею и буду залечивать душевные раны, но остановиться не могу, это влечение сильнее меня.

Парень отстраняется и перехватывает мои руки, направляя их на пряжку своего ремня. Откинувшись на спину, он наблюдает за каждым моим движением, пока я дрожащими руками расстегиваю ремень и пытаюсь совладать с пуговицей на его джинсах. Он неторопливо поглаживает мои бедра, и, как будто невзначай, забирается под кружево трусиков, запуская очередной импульс мелкой дрожи по моему телу.

Как я счастлива, что сейчас ночь и мы находимся в полумраке моей машины, где освещением нам служит лишь далёкий фонарный столб. Ведь если бы Хантер мог как следует разглядеть мое довольное лицо, когда мне удалось, наконец, добраться до его возбужденного члена, то счел бы меня сумасшедшей маньячкой. Обхватываю его рукой, дразня провожу вверх-вниз по бархатистой коже и слышу шумный свистящий выдох из приоткрытых губ парня.

– Иди сюда, черт бы тебя побрал! – Хантер приподнимается и рывком тянет на себя, сминая губы в жестком поцелуе.

До моего слуха доносится треск рвущейся кружевной ткани трусиков за которым следует резкий толчок и неописуемое чувство наполненности.

Твою мать, как же это неправильно, необдуманно и дико! Но разве это важно, когда в венах бушует кровь, а голова идет кругом от нестерпимой жажды секса?

Перед глазами все расплывается от наслаждения и из груди вырывается сдавленный вскрик. Хантер не двигается, он будто ждет, что я буду делать дальше. Ну уж точно не устраивать истерику, по крайней мере не сейчас!

Я первой начинаю движение. Сначала медленно, наслаждаясь ощущениями, пропитываясь ими до каждой клеточки своего изголодавшегося по мужчине тела. Упираюсь руками парню в грудь, вдыхаю его резкие выдохи, схожу с ума от этой долгожданной близости и прикосновений его нахальных рук, блуждающих по моему обнаженному телу. Где-то неподалеку снова и снова жалобно пищит телефон Хантера, но этот звук теряется в симфонии нашего шумного дыхания и стонов.

Пульс бьется в висках и мне катастрофически не хватает воздуха, отчего периодически приходится отстраняться от сладких мужских губ. Воздух в автомобиле густеет и пропитывается взрывоопасной страстью, исходящей от наших наэлектризованных тел. Одна неизбежная искра и грянет взрыв.

Наши совместные движения становятся глубже и резче, каждый толчок заставляет меня выстанывать в приоткрытые губы всякие несуразности от нестерпимого удовольствия. Последний рывок и нас захлестывает волной сильнейшего оргазма. Накопившаяся сексуальная энергия вырывается из моей груди вместе с криком наслаждения, расщепляя сознание на мелкие атомы и заставляя забыться на волнах долгожданного удовлетворения.

– Блять! – сквозь пелену сознания слышу, как ругается Хантер, в попытках отдышаться и дотянуться до звонящего телефона.

Постепенно, но очень медленно на меня нисходит озарение. Поразительно, насколько трезво начинают думать мозги, когда тело получило желаемое.

Приподнимаюсь, упершись руками парню в грудь, и помогаю достать его телефон. На экране крупными буквами мелькает только имя: «Стрекоза».

До сих пор пребываю в шоке от произошедшего, поэтому молча наблюдаю за тем, как Хантер разговаривает с кем-то по телефону. Ну, отчего же с кем-то, очевидно что с девушкой.

– Что тебе нужно? Да, я бегал, поэтому запыхался. Прямо сейчас? И кто? Ты уверена? Бля, у тебя паранойя! Нет, мне не насрать и я не положил на тебя хер! Господи, как же ты затрахала меня, неуемная! Ладно, сейчас приеду, до связи.

Парень отключает вызов, а у меня на душе с каждой секундой поганее некуда. Не передать словами, насколько мне тошно и противно от самой себя и произошедшего. Чем я думала? Определенно не головой.

– Ань, мне нужно свалить, причем очень срочно, – вздыхает парень, поглаживая меня по спине, но эти прикосновения почему-то больше не вызывают дикого восторга. – И прости, я что-то не подумал о резинке, совсем накрыло, – растерянно говорит он.

– Нужно свалить – вали, – пожимаю плечами я, пересаживаясь на водительское сиденье, где валяется моя кофта и белье.

На языке буквально ощущаю вкус той горечи, что бьется в моей душе. Вот ведь дура! Что за идиотка?! И дело даже не в том, что вероятно Хантеру звонила его девушка, а в том, что мне было лень дотянуться до бардачка и достать чертов презик! Только залета мне не хватало от хрен знает кого!

– Вот, купишь там себе таблетки или чего вы обычно делаете в таких случаях, – бросает крупную купюру на приборную панель Хантер, уже оперативно напяливший на себя одежду. – Ань… Аня, посмотри на меня.

Одеваю свою кофту, поднимаю на парня взгляд и ощущаю себя дешевой шлюхой. А как иначе это объяснить?! Однако Хантера, судя по всему, ничего не смущает. Похоже, что для него подобный перепихон в порядке вещей.

– Не надумай себе ничего, но у меня реально неотложное дело, – серьезным тоном говорит Хантер и открывает дверь. – До встречи на работе! – бросает он напоследок и сваливает.

Я словно нахожусь во сне, ведь то что сейчас здесь было, те чувства что бушевали в моей душе, отнюдь не имели в моем представлении подобный конец.

Хантер

Идиот! Вот я придурок! Настолько потерять голову, чтобы забыть о защите! Когда такое вообще у меня было в последний раз?! Да никогда, блять! Я всегда собран и готов, а тут просто потерял контакт со своими мозгами, превращаясь в одно сплошное «хочу».

Сжимаю руль и, не сдерживая эмоций, кричу во весь голос, выплескивая жгучую злость. Меня рвет на куски от понимания того, насколько по скотски я поступил. Засадил, кончил и свалил в закат. Пиздец, не мужик, а мечта, твою мать! Мудак, я еще оставил ей бабки на таблетки. Она смотрела на меня так, как будто я расплатился с ней как со шлюхой… Но у меня не было времени на разговоры, я должен был уйти.

Как же не вовремя ты умеешь звонить, сестренка, как же не вовремя! Я не был намерен сваливать от Ани после случившегося, но после чертового звонка и испуганного голоса Стрекозы в трубке внутри все похолодело. Это не первый ее приступ паники и обострения мании преследования, но в этот раз она была опять слишком убедительна. Я не могу не проверить ее слова, не могу не приехать, потому что родителям на нас давным давно уже насрать. Друг у друга есть только мы. Если мне не удалось уберечь сестру от изнасилования одним уродом и от жестокого нападения год назад, то сейчас я не допущу, чтобы с ней что-то случилось.

Но не дай боже, если этот звонок окажется очередным приступом паранойи – я нахрен приставлю к ней телохранителя! Здоровенного амбала, который будет пасти ее душеньку днем и, может быть, даже ночью. Там уж на ее усмотрение.

Выжимая сто километров из своей полуразвалившейся колымаги, я мчусь и вскоре добираюсь до квартиры сестры, поднимаюсь на первый этаж. Уже собираюсь позвонить в звонок, но замечаю, что дверь даже не закрыта до конца. Я осторожно приоткрываю ее шире и захожу в квартиру.

В прихожей, как и во всем доме, безумно тихо и темно, отчего мое сердце ускоряет бег, барабаня в грудную клетку. Мать твою, хоть бы все было хорошо, пожалуйста…

Быстро осматриваю помещение и в маленькой комнате замечаю распахнутое окно и разбитый горшок с кактусом на полу. Сестры нигде не видно и даже не слышно, а это пугает до чертиков.

– Инга…? – охрипшим голосом тихо зову я и улавливаю всхлип, доносящийся из ванной комнаты. – Инга, ты тут? Я приехал, – зову снова, но уже чуть громче.

– Я здесь, – сипло отвечает сестра и открывает дверь ванной.

Сначала маленькую щелочку, словно проверяя я ли это, но затем распахивает полностью и подбегает ко мне, обвив руками за шею.

– Вовка, – всхлипывает сестра, отстранившись, – это какой-то пиздец, понимаешь?! Они хотели залезть в мою квартиру, они вскрыли окно, разбили цветок…

Пока сестренка неустанно тараторит, замечаю, что в ее руках поблескивает огромный кухонный тесак.

– Кто они, Стрекоза? – вздыхаю я, стискивая челюсти.

Боги, как мне надоели эти небылицы о преследовании, о том, что кто-то хочет ее убить… Она не сумасшедшая, нет, просто слишком многое пережила и от этого немного более опасливо воспринимает окружающие и происходящие вокруг вещи. Ее психика не хило травмирована, но она вполне адекватный человек, лишь с некоторыми причудами. По крайней мере я стараюсь себя в этом убедить, ведь безмерно тяжело признать что твой родной человек поехал крышей.

– Я не знаю кто они, но они постоянно хотят проникнуть в мою квартиру, забрать ноутбук, телефон, да, боже, просто убить меня во сне! – девушка хватается за голову, взъерошивая короткую стрижку. Когда-то эти волосы были ярко-красного цвета, но потом сестра решила вернуться к естественности и ей чертовски идет.

– Инга, успокойся, – подхожу к ней и осторожно забираю из рук нож, от греха подальше. – На улице очень ветрено, окно могло быть не до конца закрыто, а когда оно резко открылось твой многострадальный кактус Арсений свалился на пол. Никого здесь нет, слышишь меня?

Отчаянно всхлипнув, Инга упирается лбом мне в грудь и шумно выдыхает.

– Мне страшно, – шепчет она, отходит к окну и, задернув шторы, включает свет. Опасливо осматривает комнату и только после этого продолжает говорить. – Я не вру, клянусь тебе! Я не сумасшедшая, за мной правда кто-то следит! Я это чувствую…

– Хочешь, купим тебе пистолет? – усмехаюсь я, но тут же прикусываю язык. Она тут была готова резать тесаком для мяса всех подряд, а что будет если у нее появится пушка?! Хорошо, что я не уточнил какой пистолет. Обойдется детской игрушкой с мыльными пузырями.

– Мне не смешно! – обиженно фыркает Инга и садится на диван. – Спасибо, кстати, что приехал…

– Ох и дорогого тебе будет стоить мой приезд, – печально вздыхаю я, присаживаясь рядом.

– Судя по тому, что твои яйца уже не звенят, ты получил от той бабенки все, что хотел, – корчит рожу сестра, улыбаясь как акула.

Узнаю родную кровь. Вот она, во всей красе, язва и сучка. Жаль только, что эта ее сторона теперь пробивается сквозь панцирь легкого безумия крайне редко.

– Ну получил же, угадала? – смеется Инга.

Как же она ошибается, что я получил все что хотел… Хотел я слишком дохрена, но не успел, а поэтому завтра меня на работе будет ожидать полнейший пиздец! Я уже жалею, что до сих пор не свистнул у Аниты ее номер телефона. Потому как до завтра она себе придумает целую беспросветную жопу, до краев наполненную предрассудками, обидами и проблемами, в которую с превеликим удовольствием будет засовывать мою бестолковую башку.

Сижу на подоконнике, приоткрыв окно на микропроветривание, и выпускаю сигаретный дым изо рта. Я так и не починил пожарную сигнализацию, хотя обещал. Может быть сегодня… Да, точно, сегодня, как только дождусь прихода Аниты на работу.

Долго ждать не приходится, дверь в лаборантскую распахивается и в помещение легкой походкой входит она. Но какого-то хрена не одна и не с пустыми руками. За ней волочится Андрей Олегович, сияя как натертый пятак, а девушка сжимает в руках потрепанный букет лилий.

– Здравствуйте, Владимир Петрович, – сухо здоровается девушка, проходя мимо окна к своему рабочему столу.

Шлейф ее цветочного аромата, смешиваясь с запахом лилий, окутывает меня со всех сторон, затуманивая разум и спутывая мысли. Не сказать, что у меня был какой-то план действий, но соображать становится намного сложнее, особенно когда она снимает свой темно-синий пиджак, обнажая плечи и кружевной верх строгого платья.

– Привет, – тушу сигарету и выбрасываю в близстоящую урну.

– Вы же Огнев? – удивленно вскидывает брови Андрей Олегович. – Как же я вас сразу не признал… Как вас сюда вообще взяли работать?

– По блату, – презрительно фыркаю я, продолжая рассматривать игнорирующую меня Аниту.

Так и знал, твою мать, что будет жопа! Ну, сам виноват, пришла пора хлебать эту кашу.

– Вот список группы, – протягивает она мужику листок с фамилиями, мило улыбаясь. – Спасибо, что проводили и… спасибо за цветы, не стоило тратиться.

– Для вас мне ничего не жалко, вы очаровательны, как эти цветы, – раздувает, как павлин, свои торчащие во все стороны усы Андрей, а я из последних сил сдерживаю смех и рвотные позывы. Тряпка. – Ну… Я пойду наверное, скоро лекция… Если будет нужна любая моя помощь – обращайтесь. У вас же сейчас период демонстраций, могут потребоваться умелые мужские руки, – продолжает скалиться физик-ядерщик. Не удивлюсь, что у него в штанах все настолько же мохнатое, как его усы и настолько же маленькое, как атомное ядро.

– Для этого у нее есть я, – не выдерживаю и усмехаюсь, наконец, привлекая внимание ярких карих глаз на себя. Ее взгляд настолько пустой и холодный, что, кажется, сейчас превратит меня в ледышку.

– Ну… До свидания, – бубнит себе под нос Андрей и выходит из кабинета, бросив на меня ревнивый взгляд.

Правильно, правильно, Андрей Олегович, пиздуй отсюда.

Анита берет букет цветов и направляется к раковине. Сама серьезность. Но ей даже идет, так она невероятно сексуальна.

– Ань, поговорим? – прерываю затянувшееся молчание я.

– Мне не о чем с тобой говорить, – отрезает она, наполняя водой старую битую вазу.

– Уверена? – подхожу к ней ближе, стараясь заглянуть в глаза, но она лишь молча ставит букет в воду и берет свою сумочку, что-то активно выискивая. – Может быть хотя бы попытаемся общаться как нормальные люди, а не вот это вот все?

– У меня болит голова, нет сил и желания выяснять с тобой отношения, – отвечает девушка, выуживая из сумки какие-то таблетки.

Отношения? Она сказала отношения? Вот это оговорка… Или не оговорка? В любом случае, эти слова заставляют меня улыбнуться.

Гордо задрав голову, она проходит мимо меня и наливает в стакан воды, запивая какое-то лекарство. Интересно, то самое или нет? Провожаю взглядом одинокую капельку, медленно стекающую по ее шее прямо в декольте, словно дразня меня. Зараза… Набираю в легкие побольше воздуха и выдыхаю, стараясь не дать нарастающему возбуждению перетянуть бразды управления моим разумом.

Подхожу к Ане совсем близко, забираю из рук стакан с водой и приподнимаю ее голову за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Она не отстраняется, не бьет мне по морде, даже более того, я ощущаю, как ее тело охватывает мелкая дрожь от моих прикосновений. Приятно, черт возьми, когда ты видишь и чувствуешь, как женщина тебя хочет всем своим естеством, несмотря на внутренний протест.

– Ты злишься, да? – наклоняюсь ниже, не сводя глаз с ее соблазнительных приоткрытых губ.

– Не злюсь, – хитро улыбается она, проводя руками вверх по моим плечам, обрисовывая кончиками пальцев узоры татуировок.

Прижимается ко мне бедрами, глядя из-под кокетливо опущенных ресниц. Это так нежно и возбуждающе, что в штанах становится невыносимо тесно. Хочется развернуть ее к столу, задрать черную юбку и засадить по самые яйца! Но я держусь, я же не животное какое…

– Я тебя ненавижу! – она резко упирается кулачками в грудь и с силой отталкивает меня.

Не ожидал. Настолько не ожидал, что даже отшатнулся и потерял дар речи.

– На, забери! – достает из кошелька мою вчерашнюю красную купюру Анита и бросает мне в лицо. – Я сама могу о себе позаботиться, а ты… Иди заботься о своих бабах, о Стрекозе или кто там! – девушка задыхается от нахлынувшей на нее резкой ярости и тыкает мне пальчиком в грудь. – И приготовь мне демонстрационный материал для опыта Фарадея! – сквозь зубы говорит она и, развернувшись на месте, выходит в аудиторию.

Открывает дверь и запускает шумную толпу студентов. Разговор закончен, судя по всему.

Что из этого обиднее всего? Во-первых, то, что она просекла мою слабую сторону, сучка… Во-вторых, что я ей противен после вчерашнего происшествия. Но все это проигрывает перед одним единственным фактом: она ревнует.

Анита

Как же меня трясет… От обиды, от злости, от своей глупости! Хочется рвать и метать, а потом сесть в уголке, закутаться с головой теплым пледом и плакать, плакать, плакать!

Этим я и занималась всю ночь, потому как не могла уснуть совершенно. Меня пронзала дикая боль, почти что физическая, она душила меня, напоминая насколько бывает плохо после необдуманных поступков. Насколько мне было хорошо с Хантером в машине, ровно настолько же мне сейчас невыносимо больно.

Я не смогу с ним работать. Меня сводит с ума его присутствие, его харизма и чары проникают в меня на клеточном уровне так глубоко, что я не могу им сопротивляться. Мне нужно найти другую работу и как можно скорее, иначе подобных безумных поступков, как вчера, будет все больше и больше.

А к чему они приведут? К тому, что я полюблю, а он использует меня и выбросит, как надоевшую игрушку. Так же, как это сделал Артем.

Разговор Хантера с той девушкой, что звонила ему вчера, до боли напомнил мне общение бывшего мужа со мной. Парень разговаривал с ней так грубо, что в моей душе все заледенело от понимания, что я тоже могу быть на ее месте, если решусь мечтать о полноценных отношениях. Пока он будет трахать очередную красотку в машине – я буду страдать по нему, желать его внимания и умываться слезами.

Нет, мне это не нужно, второй раз в своей жизни я этого не переживу. Я просто расплачусь с ним за ремонт машины и выброшу из головы. Постараюсь, очень постараюсь это сделать.

Потратив с утра неимоверное количество времени на закрашивание синяков под глазами, я еду на работу и как назло у входа меня поджидает Андрей с очередным букетом цветов. Жалко вдруг его стало, ведь мужчина не виноват, что тогда в пьяном состоянии я превратилась в безотказную похотливую сучку.

Позволяю себя проводить до кабинета, даже мило общаюсь с Андреем, но стоит увидеть Хантера, так все краски меркнут и ноги подкашиваются. Он снова сидит на подоконнике, на нем все та же черная рубашка с закатанными рукавами и расстегнутым воротником, в зубах сигарета. Я ненавижу курящих мужчин и стараюсь с такими не общаться, в том числе из-за того, что у меня аллергия на сигаретный дым, но он почему-то стал серьезным исключением из моих правил. Я до него и не спала с кем попало.

Я ненавижу его, презираю за то, как со мной поступил, но каждую клеточку моего тела все равно предательски тянет к нему как магнитом. Вся утренняя задумка «забыть» разбивается в пух и прах. Зачем он появился в моей жизни, зачем?!

После очередной лекции возвращаюсь в лаборантскую, стараюсь не смотреть в его сторону, но чувствую на себе его обжигающий взгляд. Я вспылила, но иначе не могла… Обиженная женская натура просила всплеска, пусть парень знает!

А он все смотрит… Минута, две, пять, десять, да Боже ж мой, это навыносимо!

– Что тебе нужно? – поворачиваюсь в сторону парня. – Чего ты добиваешься своим сверлением меня взглядом?!

– Свершилось! – наигранно, Хантер поднимает руки вверх. – Ее светлость изволили на меня посмотреть!

– А тебе бы все смехуечки, – обиженно бросаю парню в лицо. – Ты приготовил демонстрацию, которую я просила?

– Да, можешь проверить, – кивает Хантер на подключенную катушку индуктивности к демонстрационному гальванометру. – У тебя с Андрейкой, гляжу, романтика, – неожиданно усмехается парень.

Молча убираю конспекты и подхожу к подготовленному лаборантом оборудованию. Если я снова сорвусь, то в его наглую рожу полетят не только унизительные деньги, а что-то потяжелее.

– Мужик готов целовать песок по которому ты ходила, – продолжает веселиться Хантер.

Чего он добивается? Что за очередные игры и какое ему дело до Андрея!

– У тебя же с ним тоже было, да? – парень подходит ближе и останавливается напротив меня. – Ну и как, понравилось?

Нервно заправляю волосы за ухо и чувствую, как пылает лицо от стыда и смущения. Да какого хрена?! Чего я переживаю вообще, он мне никто! И я, вроде как, собралась забыть его и выбросить из головы, вот так-то!

– Судя по всему нет, – фыркает Хантер. – Тебе же даже общаться с ним неприятно, чего уж там говорить о получении какого-то удовольствия…

А вот как бы знать наверняка, может быть Андрей вообще секс-машина, а я просто не помню.

– Мое удовольствие не твоя проблема, – дарю парню презрительный взгляд, стараясь дать понять, что личные разговоры закончены.

Беру продолговатый магнит и погружаю в поле катушки – ничего не происходит.

– Что-то не работает… – проверяю, правильно ли подключил мой лаборант катушку. Странно, все вроде бы присоединено верно. – Может с катушкой что-то не так? Принеси другую, у нас есть еще две…

– С катушкой все так, – ухмыляется Хантер и эта ухмылка на его губах выглядит настолько порочно, что ноги подкашиваются. – Дело в магните. Нужно просто поменять предмет входящий в контур катушки… И тогда все оживет. Тут как в сексе, не с катушкой что-то не то, а просто магнит настолько бестолков, что не цепляет ее поле, – серьезным тоном говорит парень.

Хантер достает из коробки другой магнит и, не сводя с меня глаз с огромными зрачками, вставляет его внутрь катушки. Стрелка гальванометра нервно дергается, а вместе с ней, кажется, скачет и мое давление. Верх пошлости на уровне школьников, но это возбуждает. Особенно если я правильно уловила намек, высказанный парнем.

– Ты вечером свободна? – спрашивает Хантер, наслаждаясь моей реакцией на свое недавнее представление. – Я познакомлю тебя со Стрекозой. Все не так как кажется, – улыбается он уголками губ.

– Прости, но я не хочу ни с кем знакомиться, – решительно отвечаю я. – К тому же с этой Стрекозой, кем бы она не была… – собираюсь вернуться в кабинет, чтобы приготовить материал для лекции.

– Даже родной сестрой? – насмешливый голос Хантера заставляет меня замереть на месте.

Поворачиваюсь к парню и с подозрением всматриваюсь в глаза, в надежде увидеть тень лжи, но ее нет. Он расслаблен и спокоен, его прямой взгляд направлен на меня. Чего он ждет? Того, что я брошусь к нему с распростертыми объятиями? Не дождется, к тому же я уже пообещала Андрею на сегодня поход в ресторан.

– Даже, – пожимаю плечами, стараясь сохранить невозмутимый вид, как будто мне все равно.

– Аня, я не люблю раскрывать душу, – щурится парень, – но еще больше не люблю недосказанность. Поэтому после работы мы едем утрясать сложившееся недоразумение и будем общаться, а не отмалчиваться. Если ты не сядешь в мою тачку сама, я усажу тебя силой.

Не говоря больше ни слова и не дав мне ответить, Хантер выходит из лаборатории громко хлопнув дверью.

Спешу и падаю, как же…

С чего бы ему так рьяно нестись неизвестно куда к «сестре». Да и телефонный разговор был отнюдь не родственный, в нем чувствовалась агрессия и недовольство. Но зачем тогда он предлагает познакомиться… Какая-то новая уловка или же парень действительно говорит правду? Боже мой, я ничего не понимаю, как же я запуталась!

В конце рабочего дня, как и договаривались, ко мне приходит Андрей. Хантер, забравшись с ногами и расположившись в позе Будды, сидит на своем рабочем столе и чинит осциллограф.

Надо же, не забыл…

– Привет, Андрей, – не глядя в сторону вошедшего мужчины на распев известной песни, бросает Хантер, продолжая выкручивать комплектующие прибора.

– Здравствуйте еще раз, – вежливо отвечает Андрей, с долей презрения глядя на сидящего парня, а затем переводит смягчившийся взгляд на меня. – Вы готовы ехать?

– Да, одну минуту, – отвечаю я, накидывая на плечи пиджак.

– Везешь даму в кино? – панибратски похлопывает мужчину по плечу Хантер и спрыгивает со стола. – Ах, нет, в ресторан, наверное? – подмигивает он Андрею. – Ну конечно же, это классика…

– Уважаемый Владимир Петрович, – мужчина грубо смахивает руку парня со своего плеча, – прошу называть меня по имени отчеству – Андрей Олегович, вы не должны были его забыть еще с момента обучения. И да, нет ничего лучше классики, – уверенно отвечает Андрей, зло сверкая своими потемневшими синими глазами поверх очков.

Ого! Андрей сейчас ревнует, мне не показалось? Похоже, что мужчина начинает о чем-то догадываться… А может быть появление нового «самца» заставляет его взъерошить перья и встать в боевую стойку. Это плохо, очень плохо… Я хотела показать Хантеру, что на нем свет клином не сошелся, чтобы он отстал, но уж никак не вызывать ревность у физика.

– Вот тут бы я поспорил, – усмехается Хантер и протягивает мне мою сумку. – Удачной поездки и хорошего отдыха.

Что-то в его улыбке меня настораживает. А эти хитрющие глаза определенно выдают внутреннее ликование своего хозяина, вот только почему он радуется я не понимаю. Что парень задумал, черт возьми!

– А ты едешь домой? – спрашиваю у Хантера, забирая свою сумку из его рук. Мимолетное прикосновение наших пальцев и меня словно пронзает током, заставляя сердце сперва замереть, а затем с бешеной скоростью возобновить свой бег.

– Да, вот буквально через минутку, – скалится Хантер, наслаждаясь моей реакцией на себя любимого.

Выходим с Андреем на улицу и двигаемся в сторону парковки к его автомобилю. Мне не о чем говорить, да и обычно болтливый мужчина почему-то ведет себя достаточно тихо. Тишина угнетает, нависает огромной черной тучей над нашими головами. Это будет сложный вечер…

– Анита Александровна, – обращается ко мне Андрей, поправляя очки, – если вам вдруг будет не комфортно работать с товарищем Огневым, вы только скажите и я сообщу декану, он его уволит, – мужчина облизывает пересохшие от волнения губы и нервно перебирает пальцами свой жуткий галстук. – Парень очень не простой, он привык брать нахрапом и… если он до вас домогается, вы только скажите! – после короткой заминки выпаливает мужчина.

– Не переживайте, все в рамках приличия, – с улыбкой отвечаю я, отводя взгляд в сторону.

Приличия, ага. Какого, интересно, приличия… Да, уволь они Огнева, жизнь бы облегчилась, но мне не хочется действовать таким путем.

– Что случилось?! – возмущенно восклицает Андрей, вырывая меня из своих мыслей.

Поднимаю взгляд и замечаю до боли знакомую старую развалюху, преграждающую выезд с парковочного места автомобилю мужчины. Я издалека ощущаю на себе силу злорадного взгляда коньячных глаз парня, стоящего спиной к приоткрытому капоту. Не подвела меня интуиция, он и правда что-то замышлял.

– Вы не могли бы отъехать? Как нам выезжать с парковки?! – нервно бормочет Андрей, всплеснув руками.

– Ребят, я же не специально, – тщательно прячет наглую ухмылку Хантер. – Не заводится зараза, заглохла.

– Ничего страшного, мы поедем на моей, – демонстративно беру шокированного Андрея под локоть и силой увожу в сторону, замечая как в глазах Хантера разгорается озорной огонек.

Неужели ему настолько важно со мной поговорить и объясниться, что он решил остановить нас с Андреем таким образом? Это льстит и более того, на душе почему-то становится так тепло и приятно.

По пути к моей машине стараюсь найти в сумке ключи, но почему-то не нахожу. Ну не потеряла же я их… Внезапно, одна шальная догадка появляется в моей голове – Хантер же мог их вытащить! Оборачиваюсь и, действительно, парень, нахально улыбаясь, позвякивает моими ключами, прислонившись к своей машине.

Чертов засранец!

Внутри меня все закипает от его наглости и вот-вот взорвется словно Камчатский гейзер. Подогреваемая этим чувством, я уверенным шагом подхожу к парню и стараюсь вырвать ключи из загребущих рук, но все тщетно. Подняв ключи высоко над головой, Хантер лишь победно улыбается мне в лицо.

– Сядь в тачку, – говорит он, пока я пытаюсь дотянуться до ключей.

– Иди к черту, – шиплю я.

– Ань, отправь своего покемона куда подальше и сядь в тачку. Иначе я тебя туда просто загружу, как мешок картошки, ну или… очень симпатичный мешок картошки, – улыбается Хантер.

– То, как ты себя ведёшь – ненормально! – чуть ли не срываюсь на крик я и, поправив задравшийся подол платья, разворачиваюсь, чтобы вернуться к разговаривающему по телефону Андрею. – Мы поедем на автобусе, Андрей… Олегович, – жестко, даже капельку грубо, говорю я, подходя к мужчине.

По его разочарованному взгляду я понимаю, что «свидание» откладывается. Да и наплевать! На них обоих наплевать!

– Анита Александровна, мне звонила мама, придется встретить ее у библиотеки. У нее сильная мигрень, она не доберется домой одна, – растерянно говорит Андрей. – Здесь недалеко, я дойду пешком. К сожалению, наша встреча откладывается и, думаю, пока я встречаю маму, выезд моей машины разбаррикадируют, – кивает он на все так же стоящего возле автомобиля Хантера. – Прошу меня извинить.

После затянувшейся паузы мужчина страдальчески вздыхает и молча направляется к корпусу университета. По всем правилам приличия мне бы стоило предложить свою помощь, но… Идти с ним, чтобы проводить пожилую маму, которая потом будет всеми возможными способами сватать своего Андрея мне в мужья и звонить подругам из ЗАГСа, чтобы договариваться о скорой свадьбе… Ну уж нет!

Как только Андрей скрывается за углом, подхожу к Хантеру и протягиваю руку:

– Верни, пожалуйста, ключи.

– Сядь в машину, – непреклонно отвечает парень.

– Я никуда с тобой не поеду.

– Какая же ты упертая ослица, твою мать, – выдыхает парень и, сделав резкий выпад в мою сторону, попросту закидывает меня к себе на плечо. – Как я не люблю вот эту мозгодельню! Вот чего ты ломаешься? Из-за гордости и женского достоинства? Спешу тебя огорчить, после вчерашнего жаркого секса ты уже похерила это добро, – спокойным тоном, словно сам с собой, говорит Хантер, совершенно игнорируя мои попытки сопротивления и крики помощи, разбавленные крепкими ругательствами. – Ну, тише-тише, – смеясь, похлопывает он меня по заднице перед тем, как аккуратно посадить на пассажирское сиденье.

Парень ловко пристегивает мою сопротивляющуюся тушку ремнем безопасности и, спустя мгновение, садится за руль, демонстративно защелкивая дверной замок с моей стороны.

– Наглец! Животное! Беспардонный дурак! – продолжаю возмущаться я, отчаянно дергая чертов ремень.

– Помедленнее, я записываю, – ухмыляется Хантер, заводя двигатель.

– Свалился на мою голову! Пропади ты пропадом!

– Ань, успокойся и заткнись! – неожиданно громко рявкает на меня парень и я замираю от неожиданности. Опасливо поворачиваюсь в его сторону и сталкиваюсь с насмешливым взглядом. – Надо же, сработало… Давай так, я свожу тебя к сестре, очищу свою, вопящую крепким матом, совесть, полирну это дело вкусным ужином и мы с тобой прекратим этот балаган, если ты того так хочешь. Я отвалю, могу даже уволиться, если тебе так будет спокойнее. Идет?

– Так я тебе и поверила! – шиплю я сквозь зубы и отворачиваюсь к окну.

Как там говорят? Если изнасилования не избежать, нужно расслабиться и получать удовольствие. Парень не отстанет, пока не очистит свою совесть, а значит проще поддаться без лишних возмущений и попытаться получить от этого вечера максимум.

Я просто хотела сбежать, забыться в простой болтовне Андрея, который без разрешения не посмеет ко мне даже прикоснуться. Я хотела пережить то, что было вчера в машине, перерезать все связующие звенья, тихо заставляя себя ненавидеть парня и плача в подушку. Но я безбожно солгу, если скажу, что мне неприятно его общество и находиться с ним в одной машине для меня ад беспросветный. Да, его поведение выходит за рамки, но Хантер цепляет своей харизмой и необъяснимым теплом, пробивающимся сквозь маску наглого засранца, что дает мне луч надежды. На что, сама не знаю…

– Едем? – спрашивает он.

– Едем, – все еще обиженно отвечаю я, нажимая на кнопку музыкального проигрывателя.

Добираемся мы до места достаточно быстро, поскольку, как выясняется, Стрекоза живет почти в центре города. Хантер не звонит в домофон, а открывает дверь своим ключом, галантно пропуская меня войти в подъезд первой. По инерции, я начинаю подниматься по лестнице, но парень ловит меня за талию и притягивает к себе. Слишком тесно прижимает, особенно для того, чтобы остановить и дать понять, что Стрекоза живет на первом этаже.

– Мы на месте, – он обжигает мне ухо своим дыханием, заставляя вздрогнуть, а кожу тут же покрыться мурашками.

Спустя долгую минуту после нашего звонка, дверь распахивается. На пороге стоит высокая девушка с короткой взъерошенной стрижкой, чьи руки почти как у Хантера забиты татуировками. У нее несколько болезненный вид: синяки под глазами и заметно подрагивающие от нервов руки намекают, что с человеком что-то не так. Но самое примечательное, это невероятное сходство Хантера и этой девушки. Ее черты лица более мягкие, сглаженные, не такие резкие, но в целом: глаза цвета коньяка, пухлые губы, линия скул… Один в один!

Она оценивающе осматривает меня с ног до головы, а затем, презрительно фыркнув, переводит взгляд на Хантера.

– Иди трахаться в свою квартиру! Мне плевать, что вчерашняя девка еще не свалила! – хрипловатым голосом, говорит она и уже собирается захлопнуть дверь, но парень успевает вовремя всунуть свою ногу в узкий проем.

– Хреново гостей встречаешь, сестричка, – ухмыляется Хантер, силой открывая дверь и затаскивая меня в квартиру.

Хантер

Не знаю точно, зачем я потащил Аниту к сестре. Не могу найти логическое объяснение своему поступку, но мне это казалось необходимым. Наверное, чтобы заглушить свой внутренний голос совести и зачем-то доказать девушке, что я не последняя тварь на планете Земля.

Сестричка встретила нас радушно нагрубив с порога, щедро одарив порцией своих иголок и полив соусом из яда. Как только из ее рта вырвалась фраза про «вчерашнюю девку», подумал, что Анита психанет, залепит пощечину и учинит скандал, но нет. Видимо не настолько ревнует, даже обидно.

– Анита, это Инга, моя родная любимая сестра и персональная заноза в заднице, – представляю сестренку девушке, параллельно подбирая слово, которым можно охарактеризовать Аню для сестры.

Блять. А кто она мне… Коллега? Нет, для коллег мы слишком тесно познакомились. Девушка? Да какое там и, как говорится, нафиг надо! Подруга? Тоже мимо… Кто?!

– Инга, это Анита, – коротко говорю я, ощущая себя глупее некуда. Надо спасать эту ситуацию, пока не начались вопросы. – Сообрази пожрать, а? Умираю с голоду! – раздеваюсь сам и помогаю Ане с пиджаком.

– Какого хрена вы сюда припёрлись? Хочешь жрать, иди грей и готовь себе сам! – злобно зыркает на меня отчего-то красными глазами Стрекоза, сложив руки на груди в защитном жесте.

Только сейчас замечаю, что слева, возле выреза ее черной футболки, осела мелкая канифольная пыль, а на ключице отпечатался четкий след от скрипичного моста.

Твою мать… Она снова взяла скрипку, снова мучала себя, доводя до истерики. Инга не из тех, кто готов смириться, она хочет биться до последнего, бороться за то, что ей так дорого. А дороже музыки для нее не было ничего.

Когда я ушел в армию, сестра еще лежала в больнице, расхлебывая последствия жестокого нападения. Родители, после моего побега от их нападок и обвинений, благополучно свалили в штаты, а за сестрой ухаживала наша общая подруга и ее великовозрастный бойфренд.

Как оказалось, Инга помимо частичной амнезии и легкого психического расстройства получила серьезные нервные повреждения и потеряла, цитирую: «…былую координацию мелкой моторики и чувствительность, вызванные серьезной черепно-мозговой травмой».

Каково скрипачу, когда он не способен играть? Каково было ей, когда пришлось отчислиться из института культуры по причине непригодности для дальнейшего обучения. Каково было ей целый год одной, без меня и моей поддержки. Как бы мы не ругались, какими бы последними словами друг друга не называли – мы связаны. Лучше чем я, Ингу никто не поймет, так же как и мою душу кроме нее никто не увидит насквозь.

Я ненавижу себя за бегство от проблем, презираю за то что испугался отца, грозившего принудительно перевести меня на экономический факультет, и что бросил сестру одну, но содеянного не вернешь, главное больше не допускать ошибок.

– Ты снова играла? – не выдержав, спрашиваю я, на что Инга недовольно передергивает плечами и уходит в комнату.

– Хантер! – берет меня за руку Аня, заглядывая в глаза. – Я верю, что это твоя сестра, ты доказал, что повод бросить меня одну в той машине был весомый. Можно я поеду домой?

– Нет, пока не поужинаешь с нами, – тяну девушку в комнату и не могу сдержать улыбки, глядя в ее милое лицо.

Красивая, черт подери, можно любоваться часами этими тонкими чертами, улыбкой… Стараюсь отвлечься от воспоминаний какие ее губы на вкус, но выходит хреново.

Я обещал отвалить, если она того захочет, но какой же я пиздабол… Во-первых, я уверен, что она не захочет. Во-вторых, я еще не насытился ею и еще не готов отпустить.

Спустя час, когда совместными усилиями был приготовлен скромный ужин в виде пачки жареных пельменей, мы сидели в комнате и просто разговаривали. Я боялся, что сестра будет воспринимать новые знакомства в штыки, как это было последнее время. Она даже на своей новой работе ни с кем не общается, а тут, вдруг, Инга разговорилась, как ни странно, подобрала свои колючки и даже нашла с Анитой общую тему для разговора. Обе сходят с ума по какому-то сопливому актеру, которого я на дух не переношу.

Допиваю свой чай под их веселый треп и понимаю, что так душевно и спокойно не проходил еще ни один вечер в обществе сестры. Идея привести Аниту к Инге оказалась самой удачной и правильной.

– Спасибо, – улыбается Аня, когда мы садимся в машину и я съезжаю со двора. – Спасибо, что познакомил. Я даже не знаю, как на это реагировать, но… она такая… такая…

– Какая?

– Такая же как ты и это ужас как непривычно, – смеется девушка и, вдруг, посерьезнев, спрашивает. – Что с ней произошло? Я чувствовала и видела, как ты был напряжен, как следил за каждым ее действием и словом, словно бы она обезьяна в клетке для опытов, уж прости…

Аня морщится и, закусив губу, опускает взгляд. Вот гадство! Почему это так соблазнительно?!

– Я расскажу, если ты тоже наконец-то ответишь на мой вопрос, – ухмыляюсь я, а девушка неожиданно соглашается. – Серьезно? Ну ладно. Скажи, ты так и не ответила, зачем работаешь в том баре?

– Мне просто очень нужны деньги, – пожимает плечами Аня и отворачивается к окну. В отражении стекла вижу ее выражение лица – врёт, есть какая-то веская причина.

– Не говори, что на ремонт битой тачки, – усмехаюсь я и девушка тут же поворачивается, сверкая на меня убийственным взглядом. – Я был с тобой честен, познакомил с сестрой, теперь твоя очередь. Для чего тебе деньги?

– Все банально, – тяжело вздыхает она, устремляя пустой взгляд сквозь лобовое стекло на встречные автомобили. – У меня в другом городе тяжело больная мама. Нам не хватает на срочную операцию совсем немного, я должна помочь. Иначе, – Аня сглатывает комок в горле, – я потеряю всё, – сипло говорит она и замолкает.

Вот блин, полез в душу, называется, на свою голову… Хотя, какого-то рода мы с ней в равном положении, только у меня сестра, а у нее мать.

Останавливаюсь на университетской парковке и протягиваю девушке ключи от ее машины.

– Мир? – спрашиваю я, глядя в погрустневшие глаза.

О да, ей не хочется уходить. Снова, как в день нашей первой встречи, но она ломает себя, старается засунуть свои чувства поглубже в задницу.

– Мир, – кротко улыбнувшись, отвечает она и, прихватив ключи, быстро выходит из машины.

Семь дней Анита меня избегает.

Семь. Мать их. Дней.

Я хотел отвалить, выбросить ее из головы, но не смог, что странно. Засела, зараза, глубоко в подкорках, настолько глубоко, что даже один раз приснилась. Настолько реально, настолько… Ух! Мания какая-то! После ее появления любые другие телки перестали приносить кайф. Меня словно вместо вкусного сладкого пряника стали пичкать пресным безвкусным печевом. Хочу только ее и никого больше, месяца эдак на три, чтобы она принадлежала лишь мне.

Но я снова попытался быть хорошим парнем. Я не давлю на нее, не пристаю, хотя, как обычно с любой другой девушкой, я бы уже давно просто взял ее и получил желаемое, до этого медленно подталкивая к пропасти разврата намеками. Но как быть тут, когда после лекции она даже не заходит в лаборантскую, а сбегает на кафедру. Во время лекционного «окна» – Аня так же исчезает, лишь прихватив свою сумку. Наше общение, несмотря на ощущение резкого сближения после знакомства с сестрой, наоборот погрязло в трясине недомолвок и электризующего молчания.

Она со мной только здоровается, не более того. Стоит задать какой-то вопрос или обратиться к ней – Аниту сдувает с места по очередному неотложному делу. Она даже просьбы о приготовлении демонстрационного материала пишет мне на чертовом листочке, а не говорит напрямую.

Как же это бесит! Как когда-то бесил вечный маятник неопределенности с бывшей Руби, так и здесь с Анитой. То она сама перелезает через сиденье и тянется руками к ширинке, то делает вид, что мы вовсе не знакомы. Снова.

Я терпеливо ждал, честно, когда же она перебесится, но, видимо, ее все устраивает. Меня – нет, я привык к определенности. Либо мы потрахались и разошлись, либо играем в иллюзию отношений. А тут хрен пойми что! Поэтому я намерен поставить вопрос ребром и заставить определиться, чего же она хочет в ультимативной форме. Но я и так, без подсказок, чувствую чего она хочет, но почему-то боится признаться себе в этом. Почему, что за детский сад?!

У любого терпения есть предел, даже у моего ангельского. Нескромно? Зато честно.

Как обычно девушка завершает лекцию и тихонько смывается на кафедру, чтобы там в одиночестве провести «окно» за чашкой чая. Что ж… Меня настолько задолбала ее беготня, что я настроен решительнее некуда.

Иду к кафедре с четкой целью – выдрать ее как Сидорову козу, а затем предложить выгодное «сотрудничество» на несколько месяцев, но план проваливается к чертям, поскольку девушка не одна.

Андрейка, блять.

Придется импровизировать, ведь план мечты, запереть дверь и вытрахать на этом кожаном диване из сексуальной преподши всю дурь, провалился.

– Добрый день, – злобно стреляет в меня глазами Андрей, сидящий рядом с Анитой на диване.

– Привет, – пренебрежительно бросаю в ответ и обращаюсь к Ане, удивленной моим появлением на преподавательской территории. – Нужна помощь, срочно.

– Что-то случилось в лаборантской? – поднимается девушка.

– Нет, но скоро случится, – как можно серьезнее говорю я, многозначительно глядя на Аниту. – Срочно, Анита Александровна!

– До вечера, – кивает девушка обделенному ядерщику и подходит ко мне. – Пойдем, показывай, что там. Не дай бог что-то с пожарной сигнализацией!

Если бы… У меня совсем другие планы.

Заходим в лабораторию и Аня сразу же начинает усиленно искать взглядом что здесь не так. Пока она увлеченно осматривает каждый уголок помещения, я запираю дверь на ключ. На всякий случай, скрыться от чужих глаз никогда не помешает.

– Так в чем тебе нужна была моя неотложная помощь? – непонимающе глядя мне в глаза, спрашивает Анита.

– Нужна была неотложная помощь в принятии жизненно важных решений, – подхожу к ней ближе, заставляя девушку отступить назад и упереться в стол. Она часто дышит, я вижу как вздымается ее восхитительная грудь. Я ее волную, это прекрасно…

– Каких решений? – дрожащим голосом говорит она, облизывая губы и опуская взгляд на мои.

– Важных… жизненно… – опираюсь на стол по обе стороны от ее талии и нависаю над Анитой.

Хотела бы чтобы я отстал – уже дала бы по морде и не пустила бы в личное пространство, но ей нравится то, что происходит. Ее тело дрожит, зрачки расширены, губы приоткрыты… Не удержавшись, обхватываю Аниту за подбородок и целую, подпитываясь жгучей энергией, что тут же закипает в нашей крови. Через силу заставляю себя оторваться от нее и продолжить разговор.

– Предлагаю договор, который устроит обоих, – шепчу я в ее губы, глядя прямо в опьяненные поцелуем глаза, чтобы прочувствовала всю серьезность моего предложения. – Я хочу тебя, ты – меня. Это сводит с ума, верно? Но нам не нужны серьезные отношения, поэтому предлагаю такой расклад: три месяца безудержного веселья и мы разойдемся, как в море корабли навсегда. Как тебе такое?

– Что?! – возмущенно кричит девушка, словно очнувшись ото сна, и старается оттолкнуть меня, но не тут-то было.

Анита

Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли? Видимо до бесконечности, ведь я это делаю снова и снова!

Держаться целую неделю, чтобы сейчас вот так просто сдаться, так неразумно и глупо! Но устоять перед его обаянием и напором Хантера было невозможно. Его опьяняющий запах, прямой алчный взгляд и опасная близость снова сводят меня с намеченного пути. Я прекращаю бежать, останавливаюсь и превращаюсь в податливую массу. Словно неньютоновская жидкость, я теряю свою мнимую твердость и растекаюсь лужицей от одного единственного прикосновения Хантера. Плавлюсь от его внезапного жаркого поцелуя и млею от ощущения прохладных пальцев, грубо сжимающих мой подбородок.

– Предлагаю договор, который устроит обоих, – шепчет он в мои губы. Смотрит прямо в глаза, будоражит скрытые желания. – Я хочу тебя, ты – меня. Нам не нужны серьезные отношения, поэтому предлагаю такой расклад: три месяца безудержного веселья и мы разойдемся, как в море корабли, навсегда. Как тебе такое?

Отрезвление приходит мгновенно и я не верю своим ушам. Что он сейчас предложил?!

– Что?! – возмущенно кричу я со всей силы толкаю парня в грудь, но он лишь теснее вжимает меня в стол. – Выпусти меня!

– Что тебя обидело? – спокойно спрашивает Хантер, всматриваясь мне в лицо.

– Все обидело! – стараюсь вырваться из его плена, но парень и не думает выпускать меня. – Ты снова ведешь себя, как пользователь! Я и мое тело не вещь, которую можно взять в аренду на три месяца!

– Ты утрируешь, – фыркает Хантер, легко приподнимая и усаживая меня на стол. Его наглые руки пытаются забраться под подол моей юбки, щекоча неприкрытую чулками кожу бедер и разгоняя толпы мурашек. Внизу живота становится жарко, но я не позволяю парню зайти дальше, сомкнув колени и отталкивая его. – Я не предлагал аренду, я предложил общаться ближе, встречаться, не бегать друг от друга, – он пытается снова поймать мои губы своими, но я отклоняюсь назад, уже почти ложась на стол.

– Это можно было сделать иначе, – шиплю, глядя ему в лицо. – Банально пригласить на свидание, поужинать, какое-то время повстречаться и посмотреть куда это приведет. А не подавать это как секс-абонемент на квартал!

Встречаться, черт возьми! Он таким образом предлагает встречаться! Я была бы не против, если бы он сделал это иначе, как все нормальные люди, а не так, четко обозначив рамки наших мнимых отношений ровно в три месяца. Какой молодец, ай да Хантер!

– Ты хочешь со мной на свидание? – ухмыляется он, наконец, оставив в покое мою юбку и отходя в сторону.

– Нет! Ничего не хочу иметь с тобой общего! Особенно после подобного…

Сползаю со стола и одергиваю несчастную юбку. Невыносимо, с ним работать просто невыносимо! Меня разрывает от того разнообразия чувств, которые Хантер пробуждает во мне, как сейчас например, смесь безумного желания дать пощечину и поцеловать в растянутые в ухмылке губы.

– Аня, у всего есть срок годности, даже у отношений, – говорит Хантер, как ни в чем не бывало, протягивая мне ключ от двери. – Будет тебе свидание. Сегодня после работы.

– После работы я занята, – отвечаю я и вовсе не вру, чтобы парень отстал.

Сегодня меня в очередной раз пригласил на ужин с мамой Андрей. Отказаться я не могла, поскольку не успела придумать отмазку, а мою заминку с ответом мужчина воспринял как согласие. Обижать его очень не хотелось, поэтому я согласилась. Можно и потерпеть разок.

– Только не говори, что снова идешь в ресторан с Андрейкой, – брезгливо морщится Хантер и это даже забавно, видеть на его лице подобное выражение.

Его раздражает совершенно безобидный Андрей, неужели из-за ревности? Что ж, у них это взаимно, ведь коллега не раз предлагал перевести Хантера в его лабораторию, а уж мне он будет помогать самолично.

– Он хотя бы зовет на свидание и ему с его деликатностью и галантностью невозможно отказать, – вырывается у меня и я запоздало прикусываю язык. Вот зачем я его дразню, зачем?!

– Конечно, разве можно ему отказать, – зло скалится Хантер, садясь на подоконник, и достает пачку сигарет. – У него ж не усики, а пропуск в трусики…

– Я просила не курить здесь!

– Просила без уважения, – язвительно фыркает он, демонстративно щелкая зажигалкой. – Иди, у тебя кажется лекция уже должна начаться…

Парень злится, это заметно по его глазам, метающим молнии. Да и черт с ним!

Громко хлопнув дверью, я запускаю студентов и начинаю лекцию. На протяжении одной половины которой жутко хочется вернуться в лабораторию, бросить в парня что-то тяжелое и сказать пару ласковых. А во время второй половины я, почему-то начинаю жалеть, что отказала, ведь даже несмотря на все сложности нашего общения и оглашенные временные рамки, общение с Хантером мне гораздо больше по душе, чем с Андреем.

В конце рабочего дня, когда я уже настроила себя на посиделки с мамой Андрея, оказывается что у мужчины появились какие-то дополнительные занятия и наше свидание срывается. Даже захотелось попрыгать от радости, неужели где-то услышали мои молитвы?!

Устало одеваюсь и покидаю аудиторию. Лаборант уже куда-то смылся и я даже думать не хочу куда. Мне психологически тяжело работать с ним, поскольку мой разум говорит одно, а душа и тело требуют совсем другого. Из этого порочного круга, нужно выбираться. Я, как и хотела, нашла себе резервное место работы в другом, не таком престижном, университете, куда меня готовы принять хоть завтра, но пока не могу решиться на увольнение. Меня держит какая-то детская надежда, что все еще может наладиться и решение проблемы найдется само.

Собираюсь идти на парковку к машине, но прямо на лестнице университета меня ждет никто иной, как Хантер.

– Кто-то хотел свидание, – как ни в чем не бывало, улыбается он, подходя ближе и обнимая меня за талию. – Я, кажется, обещал тебе гонки…

Гонки… Я ни разу не была на гонках, хотя в нашем городе имеется весьма солидный гоночный трек. Мне попросту было не с кем туда идти, не с Лизой же, которую не интересует ничего кроме мужиков.

Смотрю в гипнотизирующие меня коньячные глаза, наслаждаюсь теплотой ладони, сжимающей мою талию, и понимаю, что не хочу отказываться. Должна, чтобы удержать свою позицию, но не хочу.

– Только гонки, ничего больше, – заставляю себя сказать эту фразу, перед тем как сесть к парню в машину, но, кажется, я хочу обмануть не только его, но и себя.

– Расскажи о себе, – говорит парень, нарушая наше молчание. Оно и правда начало угнетать, поэтому я сама уже подумывала начать хоть какой-нибудь разговор.

– Что, например? – поворачиваюсь к Хантеру и бросаю взгляд на его татуировки.

Неизвестные рисунки перемешаны с как будто бы древними рунами, тонкие линии и грубые красочные фигуры разбросаны в хаотичном порядке и неимоверно привлекают взгляд. До них хочется дотронуться, обвести их контуры… Мне до сих пор интересно, что же они означают, ведь татуировки не делают просто так, бездумно, а вкладывают в эти надписи и узоры какой-то скрытый смысл. Какой смысл мог вложить в эти чернильные узоры Хантер?

– Ну, хотя бы, когда у тебя день рождения? – усмехается он, на секунду отвлекаясь от дороги, чтобы взглянуть мне в глаза.

– В январе.

– Значит тебя можно называть Снежинка? – улыбается Хантер. Так хитро и весело, что я понимаю – в его голове определенно родилась какая-то шутка, которую он не упустит возможности рассказать. – Мама в детский сад на утренник тебе определенно одевала платье снежинки, угадал? Такое большое и пышное, а еще со всякими блестками…

– Да, угадал, – замолкаю, отворачиваюсь к окну и стараюсь абстрагироваться от нахлынувших воспоминаний, от которых слезы начинают щипать глаза.

Я не хочу погружаться в воспоминания о своем детстве. Это не самое лучшее время в моей жизни, о котором остались, в большинстве своем, лишь негативные воспоминания. Подарки, нежность и любовь – для меня это было роскошью, поэтому сейчас я рада, что нахожусь здесь, подальше от всего того дерьма, что была вынуждена пережить.

– Кстати, вопрос с Нестеровым я решил, – говорит Хантер после минутной паузы. Он не спрашивает, почему я внезапно расстроилась, не задает вопросов. Парень словно понимает, что есть вещи, которые не хочется вспоминать самой, не то чтобы кому-то рассказывать.

– Каким образом?

– Да никаким, они сами нашли и зачистили слитые видео с драки. Вадик боится меня, – удовлетворенно хмыкает Хантер. – Что? – усмехается он, глядя на мое удивленное лицо. – Мажору есть чего бояться.

– Чего он боится? – все еще, не понимая о чем речь, спрашиваю я. – Из-за чего была драка у бара?

Парень заметно хмурится и крепче сжимает руль. Судя по его выражению лица, в нем происходит настоящая борьба. Он что-то скрывает и боится рассказать, это логично, мы не так близки, чтобы делиться сокровенными тайнами, но мне все равно неимоверно интересно, из-за чего произошла та злополучная драка.

– Этот мудак воспользовался чувствами моей сестры и изнасиловал ее в своей тачке, – сквозь зубы, едва сдерживая злость рычит Хантер. – Он сделал ей больно, избил, а после всего просто выбросил на парковке у клуба и смылся. А Инга вместе со своей подружкой зассали и не стали на него писать заявление. Эта дура скрывалась, пока не зажили ссадины на лице, а когда по ее виду я догадался о произошедшем – до последнего упиралась, что все было по обоюдному согласию и ей просто нравится пожестче. Идиотка!

Хантер со всей злостью ударяет по рулю, неоднократно выругиваясь себе под нос. А я тем временем пребываю в состоянии настоящего шока. Внутри все сжимается от осознания того, что пришлось пережить бедной Инге. Я чувствовала, что с ней что-то не так, что она чего-то боится, когда ее руки периодически подрагивали во время нашего общения. Неужели это из-за того случая?

Боже мой, если бы не Хантер в тот раз в баре, вполне возможно, что мне бы все равно пришлось просить «глубокие» извинения у Вадима и повторить участь Инги.

– У Инги поэтому такое… такое, – стараюсь подобрать правильное слово я, чтобы не обидеть Хантера. – Состояние на грани панической атаки…

– Нет, – качает головой он и тяжело вздыхает. – Сестренка вляпалась в очень нехорошую ситуацию. Ее накачали наркотиками и избили до полусмерти, наверняка надеялись, что она сдохнет, но нет, Стрекоза у меня сильная, – тепло улыбается Хантер и я вновь поражаюсь его отношению к сестре. Он говорит о ней с такой теплотой, по-настоящему переживает за нее, ведь я видела, как он следил за нашими разговорами в день знакомства, задумчиво помешивая чай. Он за нее действительно готов убить любого. – Она выкарабкалась, но получила частичную амнезию и массу неврологических расстройств, в том числе с координацией. Ну еще психологическую травму и навязчивую идею, что за ней следят и хотят убить.

– Я не знала, прости, – смутившись, говорю я и с облегчением выдыхаю, когда парень подъезжает к парковке у входа на гоночный стадион.

– Не бери в голову, все хорошо, – улыбается Хантер. – Сейчас встретим моих бывших однокурсников и отлично проведем время. Я уверен, тебе понравятся гонки!

Я в этом не сомневаюсь…

Выходим из машины и идем к трибунам, где галдит какая-то молодежь. Людей не очень много, но все же четверть стадиона заполнена зрителями. Скольжу взглядом по толпе и останавливаюсь на небольшой кучке молодежи, которые радостно свистят Хантеру и машут руками.

Присмотревшись, я понимаю, что это конец. Я не помню своих студентов по именам, но этих двух фактурных ребят, регулярно действующих мне на нервы, прекрасно запомнила. Бежать поздно, нас уже заметили и приветственно машут Хантеру, растянувшись в поганеньких улыбках.

– Здорова, – пожимает руки своим друзьям парень, а мне хочется сгореть на месте и превратиться в пепел, лишь бы не видеть этих похабных взглядов.

– Давно тебя не было видно, совсем серьезный мэн стал, – смеется один из парней по имени Дима. – Здравствуйте, Анита Александровна, – зубоскалит парень, определенно обрадованный увиденным.

– Кто сегодня катает? – спрашивает Хантер.

– Ты не поверишь, как жопой чуяла, Красная Шапочка вернулась, прикинь? – ехидно смеются парни, а я ощущаю себя максимально дискомфортно в их обществе.

Что ж, теперь я не оберусь сплетен… Как же так, почему я не подумала о таком исходе, когда ехала сюда?!

К счастью, у меня в кармане вибрирует телефон и я, переглянувшись с растерянным Хантером, отхожу в сторону, чтобы поговорить. На экране высвечивается уже знакомый мне номер, который я так и не занесла в контакты за целый год. Черт, надеюсь, что у них для меня хорошие новости…

Хантер

Провожаю взглядом Аниту, отходящую в сторону, чтобы поговорить по телефону и снова поворачиваюсь к друзьям. Не сказать, что мы очень близки, но еще до армии я тусовался в их компании, где заводилой был Виктор. Ключевое – был.

Я до сих пор пребываю в состоянии шока от сказанного Димоном. Руби здесь? Да быть такого не может! Эта потаскуха давно уже должна была свалить из страны со своим папиком. Что такого могло произойти в ее золотой клетке, что ее снова потянуло гонять на байках? В любом случае, это не важно, потому что я не желаю видеть ее лживую рожу больше никогда в жизни.

– Ты шутишь? – переспрашиваю я у товарища, когда Анита отходит на достаточное расстояние, чтобы не услышать наш разговор. – Руби здесь?

Вместо ответа эти уроды начинают смеяться, как сивые кони.

– Повелся! – ржут друзья. – Хотелось посмотреть на твою физиономию, когда услышишь подобную новость.

– Придурки, – пихаю Димона в грудь и облегченно выдыхаю. Хорошо, что это просто развод, ведь будь здесь Руби на самом деле – это бы хрен знает во что вылилось.

– Расскажи лучше, как давно шпехаешь нашу физичку? – зубоскалит рядом стоящий Дэн и мне до жути хочется съездить ему по лицу, пересчитав эти самые зубы. – Или ты ее сюда привел для демонстрации равноускоренного движения?

– Ага, а ночью будет демонстрировать ей принцип работы поршневого двигателя внутреннего сгорания, – подхохатывает другу Митяй, тазом изображая пошлые движения.

Придурки. Как были дети, так ими и остались. Почему-то после армии мои взгляды на друзей немного изменились, они стали мне казаться слегка туповатыми. Либо у меня произошел тотальный апгрейд, либо они деградировали за год.

– Тебя не должно колыхать, что у меня с ней, – спокойно отвечаю я, закуривая предложенную Дэном сигарету. – Но за каждую подъебку в ее адрес я буду давать вам по щам, ты меня знаешь.

Парни поднимают руки в сдающемся жесте, все так же улыбаясь, но уже с опаской. Я бил им рожи за Руби неоднократно, хотя, как оказалось, они были правы, что она шлюха, но это не главное. Главное то, что если я с кем-то провожу время, то я не позволю эту девушку оскорблять.

Наверняка этот разговор продолжался бы еще длительное время, но возвращается Анита, сжимая в руках телефон. На ее бледном лице читается смятение, а взгляд кажется каким-то отрешенным, что несомненно меня пугает.

– Что-то случилось? – выбрасываю окурок и обращаюсь к девушке, а она лишь отрицательно качает головой.

Чувствую, что что-то произошло и она из последних сил держится, чтобы не заплакать, но не хочу лезть в душу. Во-первых, на кой хер мне это сдалось. А во-вторых, насильно ничего хорошего не происходит. Когда она захочет сама мне раскрыться, довериться – тогда и расскажет.

– Уверена? – уточняю я, всматриваясь в ее блестящие глаза, и получаю в ответ легкую улыбку.

– Да, все хорошо, – говорит она и убирает телефон в сумку.

Из колонок, расположенных по периметру стадиона, громким эхом разносится голос ведущего гонок и мы занимаем свои места поближе к трассе. Места «стоячие», но в этом самая прелесть, все эмоции можно выразить на полную катушку.

Аня стоит передо мной, натянутая как струна, сложив руки на груди. Почти уверен, что взгляд ее так и не поменялся с момента непонятного телефонного разговора. Не раздумывая, обвиваю ее за талию и прижимаю спиной к себе, ожидая истерики или пинка, но девушка молчит, словно ничего особенного не происходит, и лишь бешеный стук сердца выдает ее настоящие эмоции.

Нравятся мне ее реакции на меня, черт возьми!

Сегодняшний заезд лишь своего рода репетиция, когда гонщики развлекаются на треке, а зрители делают ставки. Противозаконно? Отчасти, но для всех это благотворительное показательное шоу и тайные доходы отлично держатся в секрете. Даже от учредителя.

Я видел это шоу по несколько раз и всегда с нетерпением ждал его окончания. В каждом заезде участвовала Руби и мне было плевать, что происходит на треке, меня заботило лишь то, что после она снова упадет в мои объятия. Но сейчас мне хочется, чтобы это мероприятие тянулось как можно дольше, пока я сжимаю в своих руках хрупкую Аниту и млею от ее цветочного аромата духов.

Похоже, что я поехал. Помешался на ней и стремительно превращаюсь в слюнявого щенка. Пора с этим проснувшимся романтизмом завязывать.

– Тебе понравилось? – спрашиваю я у Ани, когда заезд закончился. По ее лицу вижу, что девушка в полном восторге и готова разорваться на части от переполняющих ее эмоций, но все же хотелось бы услышать все из ее уст.

– Потрясающе! – улыбается она. – Спасибо, что привез меня сюда! Я знала о существовании этого места, но никак не могла найти компанию для поездки.

Вот так-то! Вот так надо девок радовать, эмоциями и впечатлениями, а не однотипными букетиками из лилий.

– На этом наш вечер не закончен, – с предвкушением говорю я. – Не отходя от кассы, хочу познакомить тебя со своими лучшими друзьями, раз уж на то пошло.

Девушка останавливается и поднимает на меня удивленный взгляд. Она хочет что-то сказать, но не может подобрать слов, открывая и закрывая свой милый ротик. Пухлые губы поблескивают под светом ламп стадиона и выглядят настолько соблазнительно, что так и тянет к ним прикоснуться. Размазать розовую помаду большим пальцем, заставляя ее совершать рваные выдохи, и впиться в эти губы со всей жадностью и страстью, что только имеется у меня в загашнике…

Фантазия, прошу, не играй со мной злую шутку, иначе знакомство с друзьями и очередную попытку не быть мудаком придется похоронить с потрохами.

Веду Аню к кабинету учредителя гонок, где он уже давно должен нас ждать со своей девушкой Лией, с которой я уже заранее договорился о встрече. Девчонка мне как вторая сестра, к тому же с Ингой они лучшие подруги.

Подмигиваю Ане и без стука вхожу в помещение с громким криком:

– Всем оставаться на своих местах, это полиция нравов!

Не могу сдержать смеха от увиденного зрелища: Лия от испуга пытается спрыгнуть с колен сидящего на диване Авдеева, но тот успевает ее поймать и усадить обратно.

– Юморист хренов, – улыбается Стас и ребята поднимаются с дивана. – Поехали в клуб…

– Давайте для начала познакомимся, – говорю я, поворачиваясь к Ане. – Это Анита, мы с ней работаем в универе, она физик, я вам рассказывал про нее. Анита, это Лия, моя хорошая подруга, к тому же лучшая подруга Инги. Ну, а это ископаемое – Стас, учредитель гонок и владелец этого великолепия, но… – с улыбкой говорю я, но осекаюсь, заметив, как забегали глаза девушки и дыхание участилось.

– Мы знакомы, не утруждайся, – хмурится Стас, нервно потирая шею. Что-то не так, я никогда не видел его настолько растерянным. – Машинка ездит? Все хорошо? – со странной улыбкой обращается мужчина к Аните.

– Да, ездит, – кивает девушка, сглатывая ком в горле.

В кабинете повисает неожиданное молчание, где два человека, я и Лия, пребывают в крайней степени непонимания, а двое других безотрывно смотрят друг на друга. От их взглядов разве что воздух не искрит! Между ними словно происходит немой разговор: Авдеев выгибает бровь, что-то спрашивая, а Анита, едва заметно, отрицательно качает головой.

Между этими двумя что-то было? Или есть? Что, мать вашу?!

– Что происходит? – спрашиваю я неожиданно охрипшим голосом, глядя то на Авдеева, то на Аниту.

– Откуда вы знакомы? – спрашиваю я, стараясь держать голос ровнее.

Вот ебучий случай!

Я знаю Стаса, а точнее его распутное прошлое. Неужели Анита была одной из его подстилок?! Да нет, быть не может, она не такая.

Ох, ё…

Кого я обманываю?! Она трахнулась со мной после одной единственной прогулки в первый день знакомства!

Ну и наплевать, какая нахрен разница! Было и было, у меня тоже вагон и маленькая тележка приключений, это прошлое, его лучше не ворошить.

Вот эти странные переглядки и повисшая гнетущая тишина меня напрягают куда больше, чем факт, что между ними что-то было. Что он там говорил про машину, спрашивал ездит ли? Значит, тачка это его подгон… Весело, товарищи, весело. Просто бабам за перепихон тачки не дарят, даже если она мастер в своем деле, значит, тут было что-то серьезное. Или есть?

– Я работала в организации Станислава Юрьевича, подрабатывала длительный срок, – натягивая на лицо маску спокойствия, отвечает Аня.

На лице Авдеева замечаю некую степень удивления, но он поступает так, как логичнее всего в данной ситуации – кивает. Но вижу, что тоже врет.

– Да, какое-то время работали, – говорит он. – Ну что, едем отдыхать? – широко улыбаясь, Стас обнимает озадаченную Лию. Вот у подруги сейчас тоже шок, хотя она тщательно старается это скрыть.

Что-то мне уже совсем перехотелось куда-то ехать. Неприятное чувство засело в груди, как будто меня очень жестко наебали. Тут определенно попахивает не только работой, но выяснять это мне тоже не очень-то хочется в большой шумной компании. Разве что только наедине.

– Я, наверное, поеду домой, что-то мне нехорошо, – хмурится Анита и поворачивается ко мне. – Отвезешь?

Смотрю в огромные карие глаза, умоляющие меня согласиться, и снова вижу в них слезы. Да что за хрень такая происходит?!

Естественно, у меня не было выбора, кроме как попрощаться с друзьями и отвезти девушку домой. Стоит заметить, что теперь я хотя бы знаю ее точный адрес. Обязательно запишу его, чтобы не забыть.

В машине снова тишина. Она смотрит в окно, нервно перебирая в руках ремешок своей сумки, тяжело дышит, словно вот-вот сорвется и устроит слезный водопад.

– Ань, что происходит, а? – не выдерживаю и спрашиваю, все же поддаюсь своим эмоциям. – У тебя с Авдеевым что-то было?

Нет, это не ревность, мне просто интересно. Банальный интерес. Может быть даже из-за Лии, потому как если Стас встречался с Анитой уже при ней – я хочу об этом знать и уж молчать точно не стану. Мне тогда никто не спешил всерьез предоставить факты и открыть глаза на то что Руби меня использует, развлекается с молоденьким мальчиком, поэтому я не собираюсь чего-то скрывать и замалчивать.

Девушка поворачивается ко мне и на нее лице появляется такое многозначительное выражение, разбавленное шоком и обидой, что я словно крупными буквами читаю надпись: «Ты дебил?».

– Нет! Вернее да, – хмурится она, стараясь подобрать нужные слова. – Но не то, о чем ты подумал!

– А ваша реакция друг на друга говорила об обратном, – фыркаю я.

– Да вовсе не об этом говорила наша реакция, – Аня закусывает губу, пряча взгляд. – Просто однажды у нас случилась очень нехорошая ситуация, пока я сотрудничала с Авдеевым. Мой муж имел неосторожность подкатить к его бывшей девушке и очень хорошо получил по морде, за то что якобы прихватил ее за задницу. Я, конечно, в это не верила, до поры до времени. А Стас и подавно не знал, что Артем мой муж и всячески извинялся. Подарил машину, но это все же больше в благодарность за мою помощь с его бизнесом. Так что все, что тебе показалось, лишь банальный стыд от неловкости ситуации. Эй, а какого хрена я вообще должна оправдываться?! – неожиданно выпаливает Аня и, сложив руки на груди, обиженно отворачивается к окну.

Вот это поворот! Вот это я сейчас сколько всего интересного узнал! Куда деваться от такого количества информации…

– У тебя есть муж? – даже не пытаясь скрывать своего удивления, спрашиваю я.

– Это все, что ты услышал из моего рассказа, да? – страдальчески вздыхает Анита.

– Нет, серьезно, у тебя есть муж?

Если она скажет да, я убьюсь об стену. Только этого мне не хватало, западать на замужнюю девку, а потом еще получать по морде от рогатого.

– Нет, мы развелись больше года назад.

Ну хоть на этом спасибо…

– Почему развелись? – не знаю зачем спросил, но почему-то не хотелось снова погружаться в пучину тишины.

– Как-нибудь может быть расскажу, долгая история, – грустно отвечает Аня, указывая мне пальцем на подъезд. – Вот здесь, этот мой… Спасибо, что подвез и в целом за хороший вечер.

Она выходит из машины и идет к дому. Ее вид настолько удрученный, что хочется пожалеть всеми возможными способами. А еще развеселить, поговорить о жизни, ведь мы уже почти начали это делать. А почему бы нет?

Неимоверно захотелось напроситься в гости. Может быть даже с ночевкой. Это желание и его последующие перспективы заставляют меня нервно ерзать на месте.

Нахрен!

Выгонит, так выгонит, а если нет – хотя бы выужу у нее побольше информации, а то тут вон какие скелеты в виде бывших мужей в шкафах сидят.

Не долго думая, я вылезаю из тачки и «крякнув» сигнализацией на брелке, догоняю Аниту, уже открывшую подъездную дверь.

– Долгая история, говоришь? Люблю долгие истории, а еще у меня куча свободного времени, – говорю я.

Несколько секунд Аня пребывает в ступоре, непонимающе хлопая глазками, но потом, безразлично пожав плечами, позволяет мне зайти следом за ней.

– Если ты ожидаешь услышать какую-то слезливую историю, то ошибаешься. Все до омерзения банально, – говорит она, поднимаясь по лестнице.

– Я выслушаю любую, – улыбаюсь в ответ, осматривая подъезд.

Воспоминания годичной давности тут же начинают всплывать у меня в голове, совершенно сбивая настрой безобидного утешителя.

Помню как нес Аню на руках, боясь навернуться с лестницы, но еще больше я тогда боялся оторваться от ее губ, что она передумает и не пустит меня в квартиру. Помню злую соседку, что выступала со своими нравоучениями, а потом еще пол ночи стучала жестянкой по батарее. Видите ли наш шум ей мешает спать.

Вспомнишь солнце, вот и лучик…

Соседская дверь открывается и наружу выходит знакомая мне карга, таща за собой на поводке упирующуюся маленькую собачку. Окинув нас презрительным взглядом, тетка уже собирается раскрыть свой рот, чтобы выплеснуть в адрес Аниты фонтан желчи, но я ее опережаю:

– Какая у вас собачка милая, что за порода?

– Сеня-то? А это Мопс, – не ожидая с моей стороны любезности, отвечает соседка, дергая бедное животное за поводок.

– Необыкновенной красоты и ума собачка, не зря говорят, собаки – похожи на хозяев, – улыбаюсь во все тридцать два, боковым зрением поглядывая в сторону Аниты, прячущей улыбку.

– Да, Сенечка у меня хороший… Пойдем, Сенечка, – тянет за собой сопротивляющееся животное тетка вниз по лестнице. Пока эта колоритная парочка спускается, тетка еще несколько раз оборачивается, окидывая меня непонимающим взглядом.

Заходим в квартиру и, едва захлопнув дверь и включив свет, Анита начинает смеяться. Так звонко и заразительно, что я сам не могу сдержаться.

– Боже, ну ты и подхалим! – сквозь смех говорит она и наклоняется, чтобы расстегнуть молнию на своих сапогах. – И ведь сработало! Любимая соседка впервые не успела облить меня грязью с ног до головы. Готова поспорить, она сейчас выгуливает своего Сенечку и пребывает в состоянии глубокого шока!

– Я старался, спешл фо ю, как говорится, – отвечаю я, рассматривая ее аппетитную задницу, обтянутую тканью черной юбки.

Так и манит, чертовка…

– Ты голоден? – спокойно спрашивает Аня, наклоняясь еще ниже.

Да ты издеваешься?!

– Не представляешь насколько, – с тяжелым выдохом говорю я, заставляя успокоиться бурлящее в крови желание.

– Ну, тогда пойдем в святая святых, – девушка выпрямляется и идет вглубь квартиры.

– Ты про спальню? – усмехаюсь я, на что Анита лишь фыркает в ответ.

Я не помню, когда я еще с таким упоением что-то ел, как сейчас этот борщ. Борщ, твою мать! Да с роду такого не было! Если мне что-то не нравится, я отказываюсь, так какого хрена мой язык не повернулся отказаться от этой байды?! Я ненавижу свеклу в любом виде, а тут… Она просто поставила передо мной тарелку с этой красной жижей и я жру, даже, кажется, получая от этого процесса какой-то особый кайф.

– Сколько тебе лет? – неожиданно, спрашивает Аня, избегая смотреть мне прямо в глаза.

– Достаточно, чтобы пуститься во все тяжкие и погрязнуть в сексе, наркотиках и рок-н-ролле, – хмыкаю я, но, похоже, девушке необходим мой ответ. – Двадцать, это что-то меняет?

– Нет, просто было интересно, – безразлично пожимает плечами Аня.

– Так что насчет банальной истории про мужа? – решаю напомнить я. – Обещаю, я расскажу свою.

Девушка тяжело и разочарованно вздыхает, словно надеялась, что я не вспомню про свой интерес.

– Мы познакомились в университете, я была глупа и доверчива, а помимо всего прочего – безумно влюблена, – тихо говорит она, а ее взгляд снова становится грустнее. Аня смотрит на дно своей чайной кружки, словно хочет утопить там свои воспоминания вместе с печалями. – Я вышла за него замуж и после этого все изменилось. Его былая любовь и романтика потонула, как дырявая шлюпка. А потом я самолично застала его с секретаршей, вместе с браком потеряв доверие ко всем людям, – Аня поднимается с места и, положив кружку в раковину, замирает возле нее. Я слышу ее тяжелое дыхание и в груди снова что-то щемит, будто бы от жалости.

– Ну а какова твоя печальная история? – бросает через плечо она.

Ну, сам предложил, поэтому придется поделиться.

– Она была мотогонщицей, гораздо старше меня. Руби, так ее звали на треке. Или иначе – Красная Шапочка. Кто-то однажды пошутил, назвав меня маньяком-охотником, и прозвище Хантер, как из старой сказки, прицепилось, даже пришлось мне по душе. Я был на ней зациклен и слеп, ведь со мной просто напросто играли, когда богатенький женишок надоедал, – сам удивляюсь, насколько безразлично произношу эти слова. Еще совсем недавно меня бы выворачивало наизнанку при мысли об этом, а сейчас как-то плевать. – Она просто выбросила меня, когда решила свалить заграницу и выйти замуж. Та-дам, вот и вся история. Весело, не так ли? – усмехаюсь я.

– Сочувствую и понимаю, – отвечает Аня и хочет добавить что-то еще, но ее мысль прерывает трель мобильного телефона, доносящаяся из коридора.

Я вижу, как меняется ее лицо, когда она смотрит на экран телефона. Там что-то важное и заставляющее ее нервничать. Прихватив свой гаджет, девушка идет в комнату и я слышу громкий хлопок двери.

Секретики, значит…

Я знаю, что у каждого человека есть тайны и он имеет полное право что-то скрывать, но именно тайны Аниты мне хочется разгадать. Она загадка, головоломка с повышенным уровнем сложности и от этого становится все интереснее.

Выхожу в коридор и стараюсь прислушаться к разговору, однако голос Ани настолько тихий, что мне приходится по максимуму напрячь свои слуховые рецепторы.

– …спасибо большое за помощь, я не знала к кому обратиться за точной диагностикой, чтобы остаться инкогнито. Нет, я найду для нее нужную сумму, спасибо. Я справлюсь, спасибо за поддержку, я в тебе никогда не сомневалась, – доносятся до меня обрывки фраз.

И вот тут сразу вопрос: в ком она никогда не сомневалась? Я не успеваю поразмыслить над этим вопросом как следует, потому что дверь распахивается.

– Ты подслушивал?! – возмущенно шипит Анита.

– Ты… ты… Что ты слышал? – стараясь сохранять спокойствие, спрашивает Анита.

Ее лицо напряжено, в глазах блестит страх, растворенный в нахлынувших слезах. Еще чуть-чуть и они закапают из ее глаз, вычерчивая мокрые полоски на нежной коже.

Что такого в ее жизни происходит, что последнее время я только и вижу такое выражение лица? Она говорила, что у нее серьезно больна мама, но я не думал, что настолько. Я не совсем дурак и чувствую, что помимо этого фактора есть что-то еще, что-то не дающее ей быть собой, открыться мне хотя бы ненадолго. Она подобна сейфу, который хранит массу секретных документов, вот честное слово!

– Не молчи! – девушка уверенно делает шаг вперед.

Мы стоим так близко, что я слышу стук ее сердца, оно тарабанит как метроном, выдавая ее нервозность. Хотел бы я списать это волнение на ее стандартную реакцию на мою близость, но не могу… Здесь кроется нечто более серьезное.

Отрицать факт своего не очень честного поступка нет никакого смысла, поэтому проще всего сознаться и даже получить по морде, чем уверять умную девушку в том, что я не подслушивал.

– Да, я подошел и хотел узнать, что за секреты ты прячешь, – с улыбкой произношу я и тянусь к ее волосам, чтобы убрать выбившийся из импровизированной прически локон.

– Ты… ты… Ох, просто уходи, – срывающимся голосом говорит Аня и, резко отстранившись, обходит меня, направляется в прихожую. – Мы рассказали друг другу слезливые истории, теперь уходи, прошу. У меня очень много дел, – девушка открывает входную дверь и отходит в сторону, прислонившись к стене спиной.

Нихрена! Так просто она от меня не избавится. Я не намерен оставаться ни с чем!

Демонстративно закрываю и запираю дверь на замок. Подхожу к ней совсем близко и ловлю рассеянный, почти пустой взгляд, замечаю как подрагивают ее губы от нервного напряжения. Я уже совсем запутался, где та грань ее эмоций и как из различить.

– Что ты слышал, скажи честно, пожалуйста? – с надеждой спрашивает Аня, положив ладонь мне на грудь и не позволяя приблизиться еще на шаг.

– Что ты в ком-то не сомневаешься и со всем справишься сама. Ничего нового, – безразлично отвечаю я и вижу, как девушка облегченно выдыхает. – Что у тебя за секреты, Аня? Ты то сама пускаешь меня в свою квартиру, то гонишь прочь. Если я могу чем-то помочь – скажи.

– Ты ничем не можешь помочь и это не секреты, – качает головой она, сжимая пальцами ткань на моей груди. Приятно, черт возьми! – Тебе и правда пора, мы засиделись.

Ее голос дрожит, предательски выдавая сомнения своей хозяйки. Вот ведь, женщины, всю душу выпотрошат, но я намерен добиваться своего любыми способами. Не хочу оставлять ее одну именно сейчас, ведь понимаю, что как только за моей спиной захлопнется дверь – она отпустит свои эмоции, выпуская на волю сдерживаемые сейчас рыдания. И было бы глубоко плевать, но я знаю, что после этого все наши налаженные кое-как контакты вновь испарятся, как тогда…

– Я никуда не пойду, – накрываю ладонью ее прохладную руку на своей груди и девушка заметно вздрагивает.

– Ох, боже мой… – вздыхает Анита, непонимающе качая головой. – Зачем я тебе? Для чего весь этот спектакль с заботой и интересом? Тебе скучно? Так иди и найди себе кого-нибудь для развлечения и потрахушек, с твоей милой мордашкой это не проблема.

Девушка замолкает, пристально вглядываясь мне в глаза, а я честно не знаю что ей ответить, теряясь в своих мыслях. Точно знаю, что не хочу уходить, но почему и зачем – хрен разберешь. Вроде бы да, для развлечения и от скуки, для потрахушек, но в то же время эта мысль мне безумно противна.

Так и не придумав годного оправдания, я говорю то, что она хочет слышать, чувствую, что именно этих слов она ждет от меня и тогда я смогу получить пропуск в ее душу. Ну и еще кое-куда…

– Спасибо за мордашку, мне это льстит. Но я не хочу искать кого-то, когда нашел тебя, – сжимаю ее пальцы, с целью показать свой серьезный настрой.

На губах Ани медленно расползается легкая улыбка – уже хороший знак.

Анита

– Красивые слова, – усмехаюсь я.

Смешно… Мило, даже романтично, но все равно смешно. Факт, что женщины любят ушами стар как мир и сильный пол этим регулярно пользуется, а уж Хантер подавно. Хотелось бы мне верить, что парень говорит всерьез, даже очень бы хотелось, и будь я помладше – поверила бы. Но я не верю.

К сожалению, это не отменяет того факта, что мне с ним хорошо и я желаю, чтобы парень остался. Меня до сих пор сводит с ума его близость, заставляя мысли путаться и пробуждая инстинкты, он стал словно наркотик для меня.

Проклятая физиология…

Он заставляет мое сердце биться чаще, выметая из головы всю проблемную чушь. Серьезно, я забыла обо всех проблемах, пока была с ним на гонках! Я ощущала его тепло, когда Хантер обнимал меня на стадионе, и чувствовала себя под защитой от всех невзгод. Хотелось еще сильнее прижаться к нему и замурлыкать подобно котенку, но понимание, что с этим парнем мне ничего не светит отрезвляет в подобные моменты слабости.

Он исчезнет, как только наиграется и примет суровую правду. Я буду не нужна ему, я балласт для такого как он, не молодая девочка, тридцатник не за горами. Он мое внезапное приключение, которое давно пора оставить далеко за горизонтом. Это разумно, но чертовски сложно. Чего мне стоит сейчас не наброситься на него оголодавшей пантерой!

– Ты очень, очень, о-очень много думаешь, – усмехается Хантер рывком притягивая меня к себе. – Вот прямо сейчас ты думаешь о том, что будет дальше, уже заранее винишь себя за слабости, да? А ты не думай. Живи здесь и сейчас.

– Я так не могу, – вздыхаю я, рассматривая шрам на безымянном пальце у парня.

Могу. Еще как могу, из последних сил заставляю себя не сдавать позиций перед его напором и очарованием.

– При первой встрече могла, а сейчас вдруг не можешь? – улыбается он, озвучивая мои же мысли и сдерживая последние попытки вырваться. – Хватит уже ерничать…

Парень наклоняется и ловит мои губы, целует с таким пылом, что я теряюсь в пространстве, Хантер снова отравляет мои мысли, заставляя забыться. Кажется, что теперь пути назад точно не будет.

Видимо иногда не нужно задавать лишних вопросов. Нужно лишь чувствовать и поддаваться этим чувствам, чтобы хотя бы капельку быть счастливее. Этой ночью я поддалась, заглушая чувство вины, и, честно, не жалею. Я чувствовала себя живой и желанной настолько, что потеряла счёт времени.

Словно во сне, я до сих пор чувствую нежные прикосновения и жалящие поцелуи. Совместный душ и последующее безумие. Слышу шепот, напоминающий мне, что нужно просто жить, а не придумывать проблемы из ничего. В какой-то момент я и правда подумала: будь что будет… Не хочу от него сбегать, отталкивать единственного человека, что заставляет меня забыть о личных проблемах. Не просто же так судьба свела нас снова.

Будь что будет.

Утреннее солнце светит в глаза и я нехотя приоткрываю веки. Соседняя половина кровати пуста – кто бы сомневался. На душе четкое дежавю и невыносимая головная боль, словно я выпила чего-то очень крепкого и очень много.

Неужели сбежал? Снова…?

Прислушиваюсь к звукам в квартире и слышу тихий плеск воды в ванной. Может быть мне кажется? От удивления даже приподнимаюсь на локтях, ощущая приятную ломоту во всем теле.

Вскакиваю с кровати и только после этого понимаю, что я абсолютно голая. Сдернув с постели простынь, я спешно в нее заворачиваюсь и, спотыкаясь, иду в прихожую. Кроссовки парня одиноко стоят на коврике, а в моем душе действительно кто-то есть, это точно не слуховые галлюцинации.

Стою и не знаю что делать дальше. Хочется снова нырнуть в постель и притвориться спящей, чтобы не пересекаться с парнем, вновь одержавшим над моим здравомыслием победу. Бросаю короткий взгляд в зеркало напротив и вижу свое отражение: боже мой, да там улыбка до ушей! Чего это я улыбаюсь, глупенькая?!

Я на самом деле не знаю как себя вести дальше, ведь до подобного этапа мы еще не доходили. Причем ни с кем! И какое это мы?! Откуда оно вообще взялось…

Шум воды резко прекращается и тем самым заставляет меня беспорядочно забегать по квартире в поисках места.

Черт! Как ребенок, честное слово!

Не придумав ничего лучше, я бегу на кухню и ставлю кипятиться электрический чайник. Сердце бешено стучит в груди, лицо буквально горит от накатившего волнения и стыда за свою глупость, но в то же время невыносимо смешно. Что-то вчера я за собой этого стыда не замечала, когда заваливала парня на кровать. Я вздрагиваю и отворачиваюсь к окну, когда захлопывается дверь ванной.

– Черт, опоздал, – на пороге появляется Хантер, взлохмачивая влажные волосы, и без того торчащие в разные стороны.

Мой взгляд тут же приклеивается к его безупречному торсу и непроизвольно опускается ниже, где выделяющиеся косые мышцы подчеркиваются белым махровым полотенцем, обернутым вокруг бедер. Чертовски красив, как не посмотри…

– Глаза выше, – усмехается парень, подходя ближе и обвивая меня в кольцо своих сильных рук.

От него пахнет моим апельсиновым гелем для душа, отчего я начинаю улыбаться, вдыхая этот дурманящий запах. Давно заметила, что у этого парня есть особая тяга к сладкому и цитрусовому.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с его порочным взглядом. Свет восходящего солнца, попадающий на радужную оболочку цвета коньяка, распространяется настолько необычно, что создается эффект горящих глаз, словно у голодного зверя. Ох, не сомневаюсь, что он оголодал…

– Доброе утро, – хитро улыбается он. – Успела за время моего отсутствия надумать проблем?

Медленно выдыхаю, сквозь приоткрытые губы, заставляя себя успокоиться и прогнать прочь нарастающее возбуждение.

Меньше думать, Анита, меньше думать, больше – жить…

– Доброе утро, – тихо произношу я, порабощенная его удивительной магией. – Нет, я последовала твоему совету и перестала много думать. Кофе?

– Нет, только тебя, – он скользит руками по моей талии вниз и, захватив край простыни, медленно оголяет мои бедра. С нахальной ухмылкой он смотрит мне прямо в глаза, выжигая незримое клеймо в моей душе. Хантер наклоняется к моему уху, обдавая кожу своим горячим дыханием. – Хорошо, что сегодня выходной, правда?

– Угу, – закусив губу, киваю я и обнимаю его за шею. – Но через час мне нужно на работу в бар и перед этим позвонить Андрею…

– Андрею? – шепчет он и резко подхватывает меня, усаживая на широкий подоконник, заставляя обвить его ногами. – Андрею, значит? – выдыхает Хантер в мои губы, до боли впиваясь пальцами в мои оголившиеся бедра. – Зачем же, м? Меня тебе недостаточно?

Возможно мне кажется, но в его голосе проскальзывает ревнивая интонация, а будущие синяки от его пальцев на моей коже – тому подтверждение.

– Я обещала скинуть ему на почту образовательный видеоматериал, – сдерживая улыбку отвечаю я.

– О да, ему бы не повредил некий видеоматериал с пометкой двадцать один плюс, – фыркает парень, а его пальцы тем временем пробираются под простынь между моих ног. – Я поеду с тобой, ты же не против? Посижу, послушаю живую музыку… – задумчиво говорит он, но я уже не улавливаю смысла произносимых им слов, все мое внимание сосредоточено на блуждающих по коже пальцах. Как мало мне нужно, чтобы завестись до предела. – Ты же меня даже не слушаешь, Аня, – самодовольно ухмыляется Хантер.

Вжимая меня в несчастный подоконник, парень впивается в мои губы, целует жадно и ненасытно, не давая ни малейшего шанса вздохнуть или отдышаться. Я запускаю пальцы в его все еще влажные волосы на затылке, выгибаюсь навстречу, желая прижаться всем телом буквально вибрирующим от желания.

Тихий стон сам собой срывается с губ, когда пальцы Хантера накрывают мою промежность, дразня, едва касаясь пульсирующей от желания точки. К щекам приливает кровь и я впиваюсь ногтями в его кожу, пока тело подчиняется безумным ощущениям.

– Не говори мне, что не хочешь, я и твоя мокрая киска тебе не поверим, – слегка прикусив мою нижнюю губу, парень отстраняется и опускается на между моих ног, не прекращая возбуждать своими касаниями истекающую от предвкушения плоть.

Моментально трезвею после жарких поцелуев и уже хочу свести ноги, но Хантер силой удерживает их в максимально открытом положении.

– Ты с ума сошел! – шиплю я, оглядываясь на улицу. Как назло у меня открыто верхнее проветривание, а окно выходит на самую людную сторону. – Хантер, черт тебя дери! Здесь же все наверняка будет видно! И слышно! Давай хотя бы закроем… Или пойдем в спальню…

– А ты не шуми, – смеется он. – Ну или пусть завидуют молча…

Одарив меня алчным взглядом, Хантер проводит языком по раскрытым влажным складкам. Выгибаюсь, словно от электрического разряда и до боли закусываю губу, чтобы не застонать. Из последних сил стараюсь оттолкнуть парня, но это бесполезно, силы у него предостаточно. Каждое прикосновение его языка доводит меня до исступления, я уже и так нахожусь на грани из-за бурлящего адреналина, готова упасть в этот океан удовольствия, погрузиться с головой, но Хантер не позволяет. Он специально доводит меня до крайней точки, но не дает разрядки.

Хренов игрок!

Все тело вибрирует от напряжения, разгоняемого по венам с каждым новым ударом сердца. Чувствую соленый привкус крови на языке, похоже что я прокусила таки губу, в попытках сдержаться и вести себя тихо. Уже не слышу сторонних звуков, доносящихся с улицы, сосредоточив все свои ощущения в одной единственной пульсирующей точке, которую Хантер умело всасывает в рот и дразнит языком. Мир вокруг растворяется в разноцветных всполохах и я кончаю, как только парень погружает в меня два пальца и совершает всего несколько движений, усиливая давление на набухший клитор.

Наплевав на открытое окно я кричу, прижавшись затылком к холодному стеклу и оставляя алые отметины на плечах парня. В висках стучит будто отбойный молоток, а внизу все пульсирует и сжимается, обволакивая каждую мышцу сладкой истомой.

Стараюсь сосредоточить на Хантере помутневший взгляд и перевести дыхание. Я хочу еще. Хочу снова почувствовать его мощь и силу до нового крышесносного оргазма, как было ночью. Удивленно выгибаю бровь, глядя парню ниже пояса на многозначительно оттопыренное полотенце.

– Прости, но у меня с собой было только две резинки, я не хочу заставлять тебя рисковать и потом жрать химию, – поняв мой взгляд, отвечает он и поднимается на ноги. Проводит большим пальцем по моей прокушенной губе, глядя прямо в глаза. Его расширенные зрачки, словно темная бездна затягивают меня в вязкую трясину порочности. – К тому же тебе уже чере-е-ез… полчаса нужно быть в баре.

– Я могу опоздать и… – отвожу взгляд в сторону, чтобы парень не заметил стеснения в моих глазах. – У меня есть презики. В тумбочке у кровати… Остались от мужа. Артем предпочитал жить по принципу чайлд фри, – не знаю зачем внесла это пояснение, но на душе внезапно стало погано. Язык мой – враг мой.

– Все! Выбесила! – сжав мой подбородок, Хантер поворачивает мою голову к себе и приближается максимально близко, опаляя кожу частым дыханием. В его взгляде неожиданно появились плохо скрываемая злость и раздражение. – Есть я! Ни Андреев, ни тем более бывших Артемов здесь нет. Только я. Надеюсь, мы поняли друг друга, – рычит он, напоследок оставляя на моих губах невесомый поцелуй и я коротко киваю в ответ.

Мне не страшно, совсем ни капельки. Мне радостно и в животе порхает хреналион бабочек! Ведь это было ничто иное, а ревность…? Заявление своих прав на меня? Или проявление моногамии, о существовании которой в его голове я даже не подозревала. Понял ли он сам, что сейчас сказал?

– А теперь пойдем шерстить твои запасы в тумбочке, – натягивая на лицо уже знакомую мне ухмылку, Хантер стаскивает меня с подоконника и несет в спальню. – Я тебя за язык не тянул, что можно опоздать…

– Что ты улыбаешься? – непонимающе рассматривает меня Лиза, попивая свежесваренный кофе из автомата. Мы сидим с подругой в университетской столовой, пока у нас образовалось окно, а Хантер уехал проведать сестру и ее очередной приступ паники.

– Ничего, – возвращаюсь на бренную землю я из своих мыслей и воспоминаний.

– Ты светишься как натертый пятак, колись! – пихает меня острым локотком в бок подруга. – Замутила все таки со своим красавчиком лаборантом?

– Не совсем, – отвожу взгляд в сторону. – Все сложнее, чем кажется.

То что между нами происходит уже почти две недели нельзя назвать отношениями в стандартном их понимании. Все, что есть общего со здоровыми человеческими отношениями это то, что другие сексуальные связи у нас под запретом. Мы не живем вместе, мы не строим планов на будущее, да и вообще не затрагиваем эту тему. Да, ходим на свидания, разговариваем о жизни, занимаемся сексом, но, вроде как, никто никому ничего не должен. Если Хантеру позвонит сестра – он сорвется с места и помчится к ней, захочет встретиться с друзьями – он пойдет на эту встречу, а я не должна буду задавать вопросов. Нет, это не строгое правило, просто мне кажется, что именно так я и должна себя вести.

По факту – мы никто друг другу.

Следуя наставлению Хантера «поменьше думать» я чаще понимаю, что задуматься все же стоит, ведь эта тропинка ведет нас куда-то не в то русло. Мне хорошо с ним во всех отношениях, но что же будет дальше? Сегодня мы с ним снова встречаемся, после работы в шесть, парень обещал нечто сногсшибательное… Быть может после мне попробовать с ним поговорить о происходящем?

– Что тут сложного?! – фыркает подруга. – Главное, что ты не одинока и удовлетворена, а это очень важно, поверь мне как химику, – поигрывает бровями Лиза.

– У каждого свои приоритеты, – отвечаю я и встаю из-за стола, забирая поднос.

Тема отношений не самая простая для меня, поэтому лучше сбежать от расспросов.

– Я помогу, – неожиданно, из ниоткуда, подскакивает ко мне Андрей и забирает поднос с посудой. – Анита Александровна, мне кажется, что вы меня игнорируете…

Переглядываюсь со стремительно удаляющейся прочь Лизой, беззвучно шепчущей мне «держись, зая», и понимаю, что подмоги от нее ждать бесполезно.

Да, я избегаю Андрея все это время, поскольку он мне стал просто не интересен, окончательно и бесповоротно. На время общения с Хантером я даже забыла то странное чувство жалости, что испытывала к этому мужчине. Жалость пропала, оставляя лишь неприятный привкус неловкости и раздражения.

– Нет, вам показалось, – вру я, стараясь улыбнуться как можно шире. – Вы что-то хотели, Андрей Олегович?

– Маме на работе выделили два горящих билета в театр, но у нее были планы… и… Вы не составите мне компанию на этот вечер? – протягивает мне два глянцевых билета мужчина. Принимаю их из его рук и уже собираюсь тактично отказать, и расставить «точки над и», но меня опережает громогласный голос декана.

– А ну, хватит шушукаться по углам! Какой пример подаете студентам?! – строго вещает Георгий Никанорович, стоя в дверях столовой, а глаза его искрят азартом. Он это не всерьез, я точно знаю, просто захотелось построщать.

– Спектакль очень хороший, я уверен вам понравится. До вечера, – шепчет Андрей и спешно покидает столовую под пристальным взглядом декана.

– Милая наша Анита Александровна, – тепло улыбается мужчина, когда я подхожу ближе. – Спектакль отличный, вы точно не пожалеете, что пошли, – кивает Георгий Никанорович на два билета в моих руках. – Мы с женой недавно посетили, очень качественная постановка, между прочим. Не откажите себе в удовольствии.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь я и следую за мужчиной, определенно решившим проводить меня до аудитории.

– До меня дошли слухи, что вы нашли себе новое место работы. Если вас, как высококлассного специалиста, что-то не устраивает – только скажите, я создам вам все необходимые условия, – говорит декан, а мне, вдруг, становится невыносимо стыдно.

Глупенькая, неужели я думала, что мои давнишние поиски новой работы по специальности останутся в секрете. Такие вещи нельзя сохранить в тайне, ведь про меня, наверняка, наводили справки, требовали личное дело… Как же стыдно! Что теперь обо мне подумает Георгий Никанорович?! Мне не хочется подрывать его доверие и хорошее отношение.

Чувствую, как учащается пульс и краска заливает лицо, моментально становится душно даже в легкой блузке и меня слегка пошатывает от внезапно обрушившегося головокружения.

– С вами все в порядке? – испуганно уточняет мужчина, придерживая меня за локоть. Если бы не его крепкая рука, я бы уже либо упала на пол, либо врезалась в стену.

– Простите, я… просто… Все в порядке, меня все устраивает, вы не подумайте! – тараторю я, не поспевая за собственными мыслями. – Я искала место на всякий случай, если вдруг поменяю место жительства, у меня скоро истекает контракт с арендодателем квартиры, – продолжаю говорить я, постепенно приходя в норму.

– Милая вы наша, я же ни слова против не сказал, это ваше право, просто решил уточнить, – пожимает плечами мужчина. – Не нервничайте так сильно, нервные клетки не восстанавливаются.

Слегка сжав мою руку на прощание, Георгий Никанорович оставляет меня одну возле аудитории. Дверь не заперта, видимо Хантер уже вернулся, а это значит, что у нас есть еще целых двадцать минут до начала пары. Наедине, без посторонних глаз – самое время, чтобы поговорить о нас, чтобы не портить этим разговором намечающийся вечер. Которого может и не быть, после этого… Закусываю губу и киваю, заставляя себя решиться на этот важный шаг.

– Привет, – улыбаюсь я, заходя в лаборантскую, где на подоконнике сидит Хантер, как ни странно, без сигареты. Неужели он наконец-то услышал мою просьбу не курить в лаборатории? Кладу кошелек и билеты в театр на стол, подхожу ближе.

– Я заждался, – спрыгивает с подоконника парень и вмиг оказывается рядом со мной. Обвиваю его крепкий торс руками и утыкаюсь носом в грудь. Его толстовка пропахла горьким сигаретным дымом и сладкими мандаринами – это его особый запах, сводящий меня с ума. – У нас есть целых двадцать минут, которые мы можем провести максимально развратно и по-физически, – хрипло шепчет он мне на ухо, стискивая талию.

– По-физически? – в непонимании поднимаю голову, глядя на парня.

– Ну… не хочешь подержаться за эбонитовую палочку? – скалится Хантер, а его глаза блестят неподдельным весельем.

– Пошляк, – фыркаю я, млея от тепла его рук, пробравшихся под блузку. Ох, не разговоров мне сейчас хочется, но заставляю взять себя в руки и робко произношу: – Я хотела поговорить…

– Обычно эта фраза не сулит ничего хорошего, но тебя выслушаю, – ухмыляется парень.

– Зачем все это, Хантер? – чуть отстранившись, спрашиваю я. – Что между нами происходит?

– В каком смысле, м? – все еще не воспринимая мои слова всерьез, отвечает парень, не прекращая блужданий своих рук по моему телу.

Нет, так мы точно не поговорим.

Выпутываюсь из его объятий и отхожу на шаг назад, стараясь в полной мере показать свой серьезный настрой, но вместо того, чтобы посмотреть на меня, Хантер смотрит на стол, куда я по своей дурости положила театральные билеты.

– Это что у нас такое? – с интересом спрашивает парень, рассматривая глянцевые бумажки. – Театр? Ань, серьезно? – с улыбкой Хантер поднимает на меня взгляд.

Он совершенно проигнорировал мой вопрос, а сердце подсказывает, что парень все прекрасно понял, о чем именно я хотела поговорить. Сказать что это меня злит недостаточно, во мне закипает целый фонтан разномастных эмоций.

Билетики? А может оно и к лучшему, они мне и помогут решить эту проблему!

– Да, это театр, – четко и даже капельку грубо отвечаю я. – Андрей пригласил сегодня вечером.

Задорная улыбка на лице Хантера плавно превращается в злую усмешку, а взгляд заметно темнеет.

– И ты пойдешь? – как будто безразлично, парень вскидывает брови, не сводя с меня глаз.

– Назови мне причину, почему я не должна идти и я выброшу эти билеты, – говорю я, в надежде подтолкнуть его к нужному ответу.

Я пожалею о сказанных словах, но лучше расставить точки сейчас, пока это не зашло так далеко. Хотя, кажется, что черта уже пройдена…

– Хотя бы то, что я пригласил тебя раньше, – отвечает Хантер и слишком аккуратно и показательно кладет билеты обратно на стол, выравнивая их грани.

– Я свободная женщина и я вольна выбирать, куда мне идти, – придаю своему подрагивающему голосу стали и завершаю фразу, – и с кем идти.

На лице Хантера застывает мерзкая ухмылка самодовольного наглеца, но в глазах бушует адское пламя. Я его разозлила, по-настоящему разозлила, а вот мой огонь, кажется, погас.

Походкой тигра, парень подходит ко мне и смотрит сверху вниз так, словно желает подавить волю и испепелить на месте. На скулах от злости пляшут желваки, а на губах прежняя натянутая ухмылочка.

– Свободная? – хрипло переспрашивает он, проводя указательным пальцем по моей щеке и спускается ниже, очерчивая контур губ. – Ты правда хочешь с… этим… в театр?

– Скажи, почему я не должна идти, и я пошлю его к черту, – продолжаю упираться я, надеясь услышать честное признание или хотя бы единственную глупую фразу, что я его девушка, а не развлечение.

Парень напряжен, каждый мускул его тела натянут от нервного напряжения. Он молчит, лишь изредка обжигая меня своим ровным дыханием, в то время как я уже задыхаюсь от нехватки кислорода. Я словно слышу тиканье часовой бомбы, настолько взрывоопасная между нами повисла тишина.

– Нет, почему же… Ты свободна, удачи отдохнуть, – Хантер резко убирает руку от моего лица и отходит в сторону. Меня тут же окутывает холодная пустота, а в сердце тухнет костерок надежды, заполняя дымом разочарования каждый уголок моей души.

Нашарив в кармане пачку сигарет и зажигалку, парень распахивает окно и садится поудобнее на подоконник, совершенно игнорируя мое присутствие. Громкий щелчок пьезо-зажигалки приводит меня в чувство и я перевожу взгляд на часы – время разговоров закончилось, у меня лекция.

На негнущихся ногах, я иду в аудиторию и запускаю веселящихся студентов. Передо мной все расплывается от слез обиды, предательски застлавших глаза. Ко всему прочему головокружение начинает набирать обороты и я шумно плюхаюсь на кресло, при этом глядя в одну единственную точку на мониторе компьютера.

Главное, что мы выяснили отношения вовремя. Да. Это самое главное. Потом было бы больнее.

А было бы?

Хантер

Какого хрена, а?! Какого, мать ее, рожна, ей кольнуло в задницу устроить разборки и именно сегодня?! Женщины, чтоб их, загадочные создания! Я не потерплю давления на себя и свои решения, я не позволю кому-то толкать меня к обрыву, если я сам не захочу с него сброситься!

«Я свободная женщина и делаю что хочу» – ага, вперед и с песней.

Делаю затяжку и понимаю, что сигарет мне недостаточно, чтобы снять нервное напряжение, хочется что-то разбить. Возможно чье-то лицо. Желательно круглое и усатое.

Сука!

Билетики он, блять, подарил, в театр пригласил, романтика, едрит! Интеллигент хренов! Ненавижу!

Тушу сигарету и выбрасываю ее в окно. Чувствую, как меня потряхивает от злости и сердце бешено барабанит в груди. Довела вот, довела! Самое глупое на что способна женщина – это выбить признание. Причем вот таким образом, заставив ревновать.

Да и черт с ней!

Пусть идет развлекается с усатым-полосатым, потом будет жалеть, а мне будет глубоко плевать. Да, плевать! Хотел ее сегодня сводить в клуб, где мы впервые познакомились, потом свозить на набережную, пошататься там часок, а перед этим купить ей в маке жрачки. Хотел построить из себя романтика, ан нет, ей в театр приспичило.

Плевать! Она мне не нужна! Или нужна… Как все запуталось…

Оставшийся рабочий день пролетел как в тумане, но это помогло мне немного остыть: приготовил пару экспериментов для Аниты, а потом пришла ее подруга и настоятельно попросила помочь перебрать реагенты, мол, у нее новехонький маникюр и никак нельзя. В иной другой ситуации не пошел бы, но тут просто взыграло, особенно когда увидел, что Аня стоит рядом.

Наконец, вытерпев до омерзения плоские подкаты Анитиной подруги и просьбы сводить ее, бедненькую и несчастненькую, куда-нибудь сегодня после работы, я возвращаюсь в лаборантскую за вещами, чтобы благополучно свалить домой. Но у самого входа в аудиторию сталкиваюсь с Андреем, чтоб ему пусто было, Олеговичем.

– Добрый вечер, Владимир Петрович, – злобно зыркает на меня это недоразумение и проходит в аудиторию.

– Добрый вечер, – скалюсь в ответ я и захожу следом.

– Анита Александровна, вы уже готовы ехать? – заглядывает в лабораторию Андрейка.

– Да, одну минутку, заходите, – отвечает ему девушка, слегка улыбнувшись, но, заметив мою фигуру, тут же мрачнеет и улыбка уплывает с ее идеального лица.

Проходя мимо Аниты замечаю, что она переоделась в темное полупрозрачное кружевное платье с очень… очень откровенным декольте.

Вот так вот значит? Ну ладно…

Сажусь на рабочий стол напротив копошащейся в своей сумочке девушки и достаю телефон, делая вид, что ищу в нем что-то очень важное, хотя важнее всего мне сейчас кажется дурманящий запах ее духов, которым я никак не могу надышаться. Все внутри перекручивается в узел, стоит только подумать, что этот Андрейка будет сидеть рядом с ней, пялить на ее сиськи и, может быть, даже лапать мою Аню.

Девушка, наконец, находит в сумке искомое и отворачивается к зеркалу, чтобы накрасить губы яркой, буквально кричащей «трахни меня», красной помадой. Она обводит их по контуру, слегка приоткрывая рот и полуприкрыв глаза с длиннющими ресницами, а у меня моментально начинает зудеть в паху от нарастающего желания и фантазий. Черт!

– Мама просила вам передать, что очень ждет вас в гости, может быть после спектакля вы проедете ко мне? – нервно сглатывает Андрейка, так же как и я, не сводя глаз с губ Ани. – Вы можете остаться на ночь…

Нет, ну это уже ни в какие ворота!

Хрен его знает какая сила буквально сдергивает меня со столешницы и заставляет подойти к мужику почти вплотную. Внутри меня гудит злость, словно электрический разряд, она рвется на свободу и я не хочу ее сдерживать, но придется, иначе Анита мне не простит мордобития.

– Слушай, вот ты приехал на парковку, а на твоем месте припарковался кто-то другой, что ты будешь делать? Двигать чужую тачку или поищешь новое парковочное местечко, а? – сам не знаю что за хрень я порю, но слова сами собой срываются с губ.

– Что вы имеете в виду, Владимир Петрович? – злобно, исподлобья смотрит на меня Андрей. – Я вас не понимаю.

Все ты, сука, понял.

– Хантер, хватит, не нужно, – словно сквозь пелену, до меня доносится голос Ани. Перевожу взгляд на нее: тяжело дышит, в глазах неподдельное беспокойство… Она боится за меня или за него?

– Аня моя девушка и она никуда не пойдет с тобой, – цежу сквозь зубы я и смотрю Ане прямо в глаза, наполненные слезами. – Моя, понял?

А это оказалось не так уж и сложно, даже приятно. У меня даже как будто потеплело в груди и невидимый жгут, мешающий дышать все это время, оборвался с одной единственной фразой. Аня моя девушка. Моя… Кайф, черт возьми! Думал, что больше никогда не позволю кому-то занять столь серьезную позицию в моей жизни после предательства Руби, ан нет, смог.

– Анита Александровна, что происходит?! – поворачивается к девушке физик и она, пошарив в сумке, протягивает ему два театральных билета.

– Простите, я не смогу с вами пойти и… – Аня запинается, сдерживая наплыв эмоций. – Не сердитесь на меня, нам лучше прекратить любые внерабочие отношения.

– Ясно, – часто кивает головой Андрейка, словно игрушечный болванчик на приборной панели автомобиля, и пятится спиной к выходу. – Хорошо, что сказали… Ладно… Главное вовремя, да… До свидания, Анита Александровна, – бурчит на прощание физик и, одарив меня испепеляющим взглядом, выходит из аудитории.

Он не так прост. Я вижу, как его рвет на куски от злости и обиды, но он молчит… Хоть бы вмазал что ли, за оскорбления и фамильярность. Тряпка.

– Молчи… Просто молчи, – прикладываю палец к губам Аниты, собирающейся что-то сказать.

Ее глаза блестят, а взгляд такой… преданный, благодарный что ли!

– Поехали? – спрашиваю я, приобнимая ее за талию, и девушка коротко кивает, растянув губы в милой улыбке.

Соблазнительно, даже слишком. Я бы с великим удовольствием смазал с ее губ эту красную пакость и целовал бы как обезумевший, но на сегодня у меня немного иной план.

– Прости это было глупо, идти с Андреем. Я думала что не нужна тебе, кроме как… – запинаясь говорит она, когда мы уже едем на моей машине в сторону клуба. – Я просто… – она тяжело вздыхает и что именно «просто» мне остается только догадываться.

– Все хорошо. Я рад, что мы хотя бы определились что не чужие друг другу, – захватываю ее ладошку, лежащую на коленях, слегка сжимая в своей руке. Девушка заметно успокаивается, а былое напряжение идет на спад. – Ты догадываешься, куда мы едем?

– Понятия не имею, но ты обещал нечто сногсшибательное, – улыбается Анита.

– Я уверен, тебе понравится.

Ей не может не понравиться, ведь это место нашей первой встречи. Романтика, все дела… Но там ее ждет еще один сюрприз, не знаю уж насколько приятный – я позвал Стаса и Лию. Во-первых, я бы хотел, чтобы моя девушка и мои друзья хорошо общались. Если верить Аните, то у нее с Авдеевым не было ничего такого, а значит особых проблем быть не должно. Во-вторых, у меня к Стасу есть серьезное дело, относительно сестры.

В прошлом году, когда Ингу до полусмерти избили отморозки, ей помог нанятый Стасом оперативник, что вел дело с наркотиками. Вот он-то мне и нужен. Мне почему-то не хочется верить окончательно, что моя сеструха сбрендила, я хочу удостовериться в том, что за ней нет слежки и прочего.

– О, я тебя поняла, – тихо смеется Аня, когда мы уже подъезжаем к клубу. – Это же тот клуб, да?!

– Он самый, – широко улыбаюсь я. – На этом сюрпризы не заканчиваются.

Помогаю девушке выйти из машины и, поцеловав в щеку, обнимаю за талию. Черт побери, да эта кружевная тряпка на ней просто невесомая, я буквально прикасаюсь к ее коже!

Когда мы заходим в клуб, громкая музыка тут же оглушает своим битом, создавая ощущение потери в пространстве. К счастью, мы быстро находим вип-зону, где уже разместились Стас и Лия.

– Прошлые наши посиделки сорвались и я подумал, что может быть сегодня нам удастся пообщаться и отдохнуть парами, – говорю я Ане и чувствую, как девушка напрягается всем телом, заметно нервничает.

Да что за хренотня?!

Как ни странно, Стас ведет себя спокойно и Аня постепенно расслабляется, даже смеется над нашими глупыми шутками, попивая Лонг Айленд, как в день нашего знакомства. Мы танцуем, общаемся и… мне хорошо. Не то чтобы в компании, а с ней хорошо, спокойно. Душу греет ее близость, мне нравится, что именно Аня находится рядом со мной, а не кто-то другой.

Пока Анита с Лией увлеченно говорят о фотографии и каких-то радужных мечтах и пони, мы со Стасом отходим к бару. Я беру у него телефон того оперативника, Васильева Романа Сергеевича, чтобы на днях позвонить и приставить к сестре в качестве слежки.

– Она хорошая, да? – улыбается Авдеев и кивает в сторону столика, где сидят наши девушки. Покручивая в руках рокс с выпивкой, он поворачивается ко мне, ожидая ответа, и я киваю. – Она всегда была такой… Милой, доброй, но очень доверчивой, – со вздохом Авдеев допивает оставшийся виски. – Я тебя не сказать что хорошо знаю, но не смей обижать Аню, Хантер. Она не заслужила, чтобы об нее вытирали ноги.

– А тебе какое дело? – внутри меня тут же поднимается волна возмущения и ревности. Уж чего я не ожидал, так этого. Угрозы, мать твою! – Скажи честно, что вас связывает уже! Аня наплела мне какой-то херни про драку с мужем, но что-то с трудом верится! Вы же знакомы и довольно близко, да?! Тачки просто так не дарят…

Вместо ответа Стас фыркает и улыбается. Руки неимоверно чешутся, чтобы дать ему в жбан, но меня удерживает лишь уважение к его возрасту и братская любовь к Лие. Уж с ней-то я ругаться не хочу, да и в глазах Аниты превращаться в ревнивого урода тоже не очень хочется.

– Да ты, я погляжу, реально влюбился, – зубоскалит он, на что теперь пришла моя очередь фыркать. – Остынь, Ромэо, мы просто сдружились на… Скажем так, работе. Да, ситуация с бывшим мужем Ани у нас основополагающая и самая неловкая из всех. Прошлое на то и прошлое, Хантер, чтобы его не ворошить, – поднимается с барного стула Стас. – Пойдем уже к нашим красоткам.

Я нихрена не получил ответа на свой вопрос, но зато удостоверился, что между этими двумя конспираторами точно есть какая-то связь, но вот мне никто ни шиша не скажет! Это раздражает, но в то же время здравый смысл согласен со Стасом: прошлое это прошлое.

– Я до сих пор не могу привыкнуть к тому виду, что открывается из окна нашей спальни, это просто восторг! – щебечет Лия, когда мы возвращаемся за наш столик.

– Ты все еще живешь в отцовских апартаментах? – внезапно спрашивает у Авдеева немного пьяненькая Аня и тут же расплывается в улыбке, встретившись со мной взглядом.

– Да, этот вид я не готов променять даже на дом в Германии, – усмехается Стас.

Остаток вечера проходит гладко и без эксцессов. Попрощавшись с друзьями, мы едем на набережную. Но перед этим собственноручно иду и покупаю Ане фастфудной дряни целый пакет. Потом мы как два придурка деремся из-за последнего бургера, кормим друг друга картошкой и в результате просто самозабвенно целуемся.

Мне определенно нравится то, что происходит между нами и в голове появилась странная мысль, мигающая словно надоедливое напоминание в телефоне. Раньше такого точно не было, раньше подобного в моем мозгу не всплывало:

Главное не лажануть. Главное ее не потерять.

– Хантер, – зовет меня девушка, теснее прижимаясь к моей груди и задумчиво глядя в даль. – Ты замечательный, знаешь?

Расплываюсь в улыбке и утыкаюсь носом в растрепанные волосы Ани.

– Ну, Америку ты мне не открыла, – усмехаюсь я.

– Хотела бы я, чтобы так было всегда, – поднимает на меня взгляд Анита, запуская пальцы в мои волосы на затылке. Хреналион мурашек тут же бежит по позвоночнику, заставляя меня поежиться словно от холода. Кстати, на набережной очень холодно, не замерзла бы в своем кружевном платье моя девушка.

– Будет, – целую ее в прохладный нос. – Ты замерзла, поехали греться ко мне? Очередную череду истерик твоей соседки я не переживу.

– Поехали.

Анита

– Почему мы приехали к твоей сестре? – удивленно смотрю на Хантера, выходя из машины.

– Дело в том, что живу я напротив квартиры сестры, – усмехается он. – Мы с ней что-то вроде соседей. Я же не мог оставить ее без присмотра, а жить в одной квартире уже был бы перебор.

– Оу… понятно, – только и могу ответить я. – Тебе не страшно вести меня к себе? А то еще пущу корни, – смеюсь я.

– Мне ли тебя бояться.

Парень закрывает машину и притягивает меня к себе. Целует в губы, в щеки, спускается к шее, а я таю от его непривычной внезапной нежности.

Кажется, что признать между нами отношения было для него непостижимой сложностью, но он смог… А вот я повела себя как полная дура! Глупая, с Андреем собралась в театр… Хотя, быть может, только благодаря моему поступку и возникшей ревности Хантер сейчас со мной рядом.

Смотрю на парня и понимаю, что мне нравится в нем все. Каждая черточка его лица кажется такой родной и идеальной, его голос завораживает и сексуальная хрипотца безумно возбуждает, а прикосновения сводят с ума, вызывают дрожь в коленках. Кажется, что за эти недели я действительно влюбилась в него. А это плохо.

В моей ситуации это очень плохо. Хуже не придумать.

Отметаю свои угрызения совести и отвечаю на поцелуй, растворяясь в жарких объятиях. К черту все, я хочу быть счастливой!

– Ты не против заглянуть к сестре? У нее горит свет и… мне нужно проверить как она, – говорит Хантер, когда мы заходим в подъезд.

– Да, без проблем, – улыбаюсь я.

Я все время думаю о Инге после того знакомства. Она замечательная, очень общительная, с пошлым чувством юмора и отсутствием комплексов. Точь-в-точь как Хантер. За что судьба обошлась с ней так жестоко? Сначала Вадим, потом какие-то отморозки, а сейчас все это…

Спустя несколько минут от нашего звонка дверь распахнулась и на пороге появилась неизменно хмурая Инга.

– Пустишь на чай, Стрекоза? – спрашивает у сестры Хантер и та, тяжело вздохнув, запускает нас в квартиру.

– Чая нет, – фыркает Инга. – Давай, спрашивай что хотел и проваливай.

– Я тебя знакомил со своей девушкой? – с наигранной гордостью говорит Хантер. – Если нет, то познакомься, Анита – моя девушка.

Остановив взгляд на мне, Инга слегка улыбается и приветственно кивает. Мне неловко. Еще более глупо я себя никогда не чувствовала. Нужно было остаться снаружи или на лестничной площадке, что-то об этом я не подумала.

– А я водички попью, ага? – не разуваясь, Хантер идет на кухню и уже оттуда продолжает. – Все нормально? Кошмары, маньяки и прочая шобла не донимают?

– Все просто прекрасно, – бурчит Инга, глядя на дорожку из песка, которая осталась от следов Хантера. И вдруг обращается ко мне: – Не повезло тебе с ним, Анька, свинья он знатная… Беги, пока не поздно.

Девушка с улыбкой взлохмачивает свои короткие волосы, ожидая моей реакции на свою фразу. Это что-то типо сестринской проверки? Или просто шутка? Я пребываю в полной растерянности, не зная как реагировать на подобное. К счастью, не успеваю ответить, поскольку из кухни выходит мой парень со стаканом воды в руке.

– Куда-то ходила?

– Нет, мне не за чем, – сложив руки на груди, девушка отводит взгляд в сторону.

Врет? Похоже на то…

– Будем считать, что я поверил, – Хантер допивает воду и, всучив сестре опустевший стакан, подходит ко мне. – Утром у меня к тебе серьезный разговор. Не вздумай куда-то смыться!

– Вот еще, – снова фыркает Инга. – Мне взаперти очень даже комфортно, – язвительно говорит она.

Когда мы выходим на лестничную площадку и за нами захлопывается дверь, Хантер приобнимает меня за плечи и указывает на квартиру напротив.

– Позвольте провести вам экскурсию по своей холостятской берлоге, – зубоскалит он, позвякивая ключами у меня перед носом.

Внизу живота разгорается пожар, когда Хантер, обняв меня со спины, целует в шею. Парень при этом старается попасть ключом в дверной замок, но судя по всему у него не получается, ведь я слышу лишь шарканье металла. Прижимаюсь к нему и в блаженстве закрываю глаза, растворяясь в головокружительных ощущениях его нежности.

– Может отложим полную экскурсию на более позднее время? – хрипло шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку. – Я бы хотел начать с главного экспоната…

– Я совсем не против, – обнимаю его руками за шею, вдыхая дурманящий запах сладких апельсинов и горьких сигарет.

– Ты просто неверо… – неожиданно парень замолкает и открывает дверь.

Он выпускает меня из своих объятий и шире приоткрывает входную дверь. Я слышу его участившееся дыхание и понимаю, что что-то произошло, вот только что именно пока не знаю.

Хантер поворачивается ко мне лицом и в его взгляде читается смесь удивления и злости. Он смотрит куда-то сквозь меня, нахмурив брови и яростно кусая губу.

– Что случилось? – шепотом спрашиваю я, проводя рукой по напряженному плечу парня.

– Нам придется поехать к тебе, – говорит он, наклоняясь ниже и с тревогой заглядывая мне прямо в глаза. – Подожди одну минуту здесь, я возьму кое-какие вещи, хорошо?

– Да… Без проблем… – киваю я, ощущая как былое умиротворение и тепло покидают меня. – Что не так? – все еще пребывая в неком шоке шепчу я.

– Ладно, пойдем, – замешкавшись, он берет меня за руку и сжимает ладонь. Его руки такие горячие, особенно по сравнению с моими, заледеневшими от тревоги.

Хантер заходит в квартиру, утягивая меня за собой, и включает свет в прихожей. Его суровый взгляд прикован к темному мужскому пиджаку на вешалке возле зеркала, под которым стоит пара дорогих лакированных туфель.

– Так и знал, что ты тут развел шлюшарню! – из большой комнаты выходит высокий стройный мужчина лет сорока. – Я давал тебе деньги на покупку квартиры, а не на притон!

На нем идеально выглаженная белая рубашка и черные брюки от дорогого костюма. Его лицо, с резкими мужественными чертами, кажется мне будто знакомым, но я не могу вспомнить где его видела раньше.

Мужчина бросает на меня презрительный взгляд и кривится так, словно его заставили проглотить лимон целиком. В груди что-то екает и становится до ужаса противно вот так просто стоять под этим надменным взглядом.

– А тебя это не колыхало еще несколько месяцев назад, – фыркает в ответ Хантер, сильнее сжимая мою руку, – папочка.

Боже! А ведь они и правда похожи! Вот почему он мне показался знакомым! Не самая приятная встреча и не при самых лучших обстоятельствах.

– Нам нужно поговорить, – мужчина складывает руки на груди и подходит ближе.

– К сожалению, у меня были другие планы на сегодняшний вечер, – наигранно вздыхает Хантер. – Познакомься с Анитой, она моя девушка и эту ночь своего драгоценного времени я забронировал для нее. Подожди меня буквально несколько секунд, – поворачивается он ко мне и, не снимая обуви, идет вглубь квартиры.

Меня прошибает дрожью, словно от страха, когда парень выпускает мою руку.

Отец Хантера подходит к своему пиджаку и не глядя берет его в руки. Мужчина не сводит с меня своего испепеляющего взгляда и достает из внутреннего кармана увесистый кошелек. Отсчитав несколько бумажек, он подходит совсем близко ко мне и протягивает купюры.

– Этого хватит для оплаты твоих несостоявшихся услуг, проваливай, – говорит он.

Растерянно перевожу взгляд с купюр на его лицо. Это унизительно и мерзко! Внутри меня все закипает от ярости и я уже готова влепить этому хаму по рукам. Но… стоит посмотреть в темные глаза мужчины – я тут же чувствую себя подавленной и беспомощной, не смею даже возразить.

– Ты охренел?! – из комнаты выходит Хантер с небольшой спортивной сумкой через плечо. Парень вырывает деньги у отца и швыряет их на пол. – Извинись!

– Володя, отправь девушку обратно домой или… туда, где ты ее подцепил, – морщится мужчина. – Нам нужно серьезно поговорить.

– Да пошел ты, – сквозь зубы рычит Хантер, выплевывая каждое слово отцу в лицо. – Извинись перед Анитой, я сказал!

В моих висках бешено колотится сердце и в помещении становится нечем дышать. Воздух словно тяжелеет и становится гуще, не позволяя сделать вдох.

Зачем я согласилась сюда приезжать, зачем вообще зашла в эту квартиру…

– Я не сказал ничего дурного, – усмехается мужчина и спокойно отходит в сторону. – Но если так будет лучше, извините.

– Пойдем.

Хантер буквально выталкивает меня из квартиры и уже тащит вниз по лестнице, когда громкий голос его отца раздается за нашими спинами:

– Если ты уйдешь, я сдам Ингу в психушку, понял?

Парень резко останавливается и замирает, он даже перестает дышать. Что уж там говорить, у меня у самой сердце падает в пятки от подобного заявления. В этой семье определенно что-то происходит, хотела бы я знать, что именно. Возможно Хантер мне когда-нибудь расскажет о своей вражде с отцом…

– Сволочь, – шипит парень и протягивает мне ключи от своей машины. – Прости… Завтра увидимся, ладно? Мне придется вернуться и… это долгий разговор, – Хантер быстро целует меня и, с тоской оглянувшись, возвращается в квартиру.

Хантер

Я закрываю дверь и прохожу в комнату, где на диване вальяжно расселся папашка. Я знаю, что будет дальше, но не собираюсь поддаваться ему.

– Какого хрена ты приперся? – спрашиваю я, садясь напротив него в кресло.

Отец с усмешкой смотрит на меня, сверля своим взглядом.

– Да вот, дошли до меня кое-какие слухи, – будничным тоном говорит он. – Видео одно недавно интересное посмотрел. Там ты в главной роли, со всей дури пиздил сынка Нестерова.

– Припоминаю, – фыркаю в ответ я, едва сдерживая довольную улыбку.

– Чего ты веселишься? – наклоняется вперед отец, опершись локтями на свои колени. – Если бы не я, ты бы уже гнил в каком-нибудь обезьяннике или чего хуже. Вот вроде бы умный мальчик, а мозги включать так и не научился.

– Не думаю, что к тому что эта ситуация замялась ты как-то причастен, – уверенно отвечаю я. – Если это очередная попытка надавить на меня чувством благодарности и затащить в хренову бизнес школу, то ответ мой ты знаешь. Это пустой разговор.

– Смотрю ты обжился, – отец переводит тему и изображает интерес, рассматривая комнату. – Я рад. Еще бы шлюх не водил… Пусть даже таких миловидных.

– Анита не шлюха, – сквозь зубы рычу я. – Еще раз назовешь ее так и я за себя не ручаюсь!

Вместо ответа папашка надрывно смеется и откидывается на спинку кресла, а мне еще больше хочется подойти и дать ему по морде. За оскорбление Ани, за угрозы в адрес сестры, да вообще, за все то дерьмо что он сотворил в нашей жизни.

Он из тех людей, которые привыкли брать то, что им нужно любой ценой. Лишь мне каким-то чудом до сих пор удается ему сопротивляться. Без малого два года он активно старается перекрыть мне кислород и не дать заниматься тем, чем мне хочется.

Сначала он хотел отправить меня с сестрой учиться в Германию, где на тот момент начинал развивать свой бизнес. Но потом плюнул на нас и, схватив мать в охапку, свалил туда почти на полгода. Родственников у нас не было, поэтому папочка на пике заботы приставил к нам с Ингой ебанутую на всю голову молоденькую гувернантку, пользы от которой был разве что вечерний отсос, не более.

Мы закончили школу и поступили кто куда хотел: я – на физический факультет, Инга – в училище культуры на класс скрипки. Мы привыкли, что друг у друга есть только мы и никто другой нам не помощник. Мы выживали в этом мире как могли, стараясь не афишировать богатеньких родителей и слишком явно не шиковать – таких не любят.

После нашего поступления в вузы отец приехал и начал капать мне на мозги бизнес школой, тем, что я наследник и он не хочет оставлять у руля своей компании какого-то левого засранца.

Я отказался.

Тогда мы все знатно поругались и он снова свалил, залепив сопротивляющейся отъезду матери по лицу, за что после сам схлопотал от меня ответочку.

Когда сестру чуть ли не до смерти избили отморозки, вновь неожиданно прилетели злющие предки. Почему злющие? Потому что как бросить детишек одних на произвол судьбы – это за радость, а как с ними что-то случается мы ищем крайнего.

В тот раз крайним оказался я, был обвинен во всех грехах – классика.

Тогда папашка снова заладил свою шарманку и даже сумел через связи перевести меня с физфака в какую-то экономическую хрень. Я, конечно же, послал его в долгое пешее путешествие и сбежал. В армию. Во-первых, мне не нужны его бабки и наигранная забота, а во-вторых, мои увлечения никак не вписываются в рамки строгого костюма и занудных бумажек.

Отец снова перепсиховал и свалил. Мать его боялась, по-настоящему боялась и слушала каждое его слово, четко выполняя как приказ. Но однажды, пока я был в армии, у нее появился любовник, после встречи с которым она принудительно развелась с папочкой и сбежала с мужиком куда-то в Канаду. Бросила Ингу на произвол судьбы, одну, с поехавшей крышей и страхами! Я всегда знал, что мы с ней нежеланные детишки в этой семейке, но чтоб настолько… Спасибо моим друзьям, что не оставили сестру, я им по гроб жизни за это обязан.

Сбежав служить я поступил ничем не лучше своей матери – я тоже бросил Ингу. Но тогда я не имел выбора, не привык наступать себе и своим желаниям на горло. Эгоистично, да, я об этом сожалею.

Теперь он как-то пронюхал, что я дембельнулся и даже дал денег на квартиру. Выделенного бабла хватило даже на две, в которых мы сейчас с сестрой и живем. Я уже было подумал, что вопрос замяли, но нет, это было затишье перед очередной бурей.

– Володя, ты знаешь почему я здесь, – вдоволь нахохотавшись, серьезнеет отец.

Конечно знаю! Новости читаю, между прочим. Вчера наш многоуважаемый Огнев Петр Эдуардович обскакал на выборах Нестерова и готовится занять свое тепленькое депутатское местечко. А из этого следует, что ему нужен я, чтобы перевести на меня бизнес через свои леваки.

– Понятия не имею на кой ты снова решил перебаламутить мою жизнь, – презрительно фыркаю я.

– Ну все, мне надоело быть хорошим папочкой…

Вот тут уже не смог сдержать нервного смеха я. Серьезно?! Он сейчас это серьезно?!

– Хороший папочка? Твоя дочь живет в квартире напротив, а ты как вор пробираешься в мою квартиру, лишь бы не сталкиваться с ней! – вскакиваю на ноги и нависаю над отцом, даже не пытаясь охладить свой пыл. Меня выворачивает от омерзения к нему и прожигает неистовой яростью. – Все еще считаешь себя хорошим папочкой?! А может быть еще и мужем себя ахуенным считаешь?! Открою секрет, муж ты тоже дерьмовый, раз от тебя в страхе мать сбежала на другой конец света!

Я не успеваю вовремя среагировать, когда отец, резко поднимаясь на ноги, отвешивает мне по лицу. Не сдерживая силы, чтобы показать свое превосходство, все как он любит.

– Сядь и заткнись! – рычит он, перехватив меня другой рукой за горло и толкая в кресло. – Ты сам провоцируешь меня делать тебе больно.

– Ты можешь хоть до смерти меня избить и искалечить, – пытаюсь вырваться я, но хватка папашки просто железная. – Я не буду подписывать ни единой сраной бумажки!

– Тебя никто не спрашивает, щенок! – он отпускает мое горло и уверенным шагом идет в комнату, нагло достает из ящика все мои документы. – Я всю жизнь угробил на то, чтобы вы ни в чем не нуждались, чтобы были при бабле и ваше слово имело вес. А вы… все неблагодарные твари, – презрительно фыркает отец, возвращаясь ко мне. – Все это я забираю для дальнейшего оформления компании, – трясет перед моим носом папкой с документами отец. – Встретимся через неделю, будешь подписывать контракт. Только попробуй проебаться и я отправлю Ингу в дурку. Я слов на ветер не бросаю.

– Я никуда не поеду, – в груди все холодеет от внезапного страха от осознания ситуации. – До какой же степени ты омерзителен, раз угрожаешь собственным детям.

Это финиш. Он уже не просит. Не требует. Он просто берет и делает так как ему лучше. Я не намерен сдаваться, я найду выход из этой ситуации и теперь побег – не выход.

Если я не приеду через хренову неделю в офис – сестру его "ребятки" вытащат из квартиры и запрут в психушке. Им это не составит труда… Черт! Я сегодня же позвоню тому оперативнику Роману, заплачу любые деньги, лишь бы он присмотрел за сестрой.

– Я стараюсь для вашего же благополучия, – отвечает папаша и идет к выходу. – Твоей сестре нужно особое лечение. Хороший психиатр и особые условия. Она не в состоянии даже заниматься музыкой, тем, чем она так любила заниматься.

– Ей не нужен психиатр и тем более твое вмешательство, – сдерживая гнев рычу я, глядя на то, как он одевает свой дорогущий пиджак и туфли.

– Надеюсь, ты меня услышал. Я позвоню, – бросив на меня недовольный взгляд, отец выходит на лестничную площадку и неторопливо спускается по лестнице. – Я тебя предупредил! – бросает он перед тем, как выйти на улицу.

– Да пошел ты!

Кричу я вслед, но ему меня уже не слышно. Уже собираюсь закрыть дверь, как из квартиры напротив выходит сестра.

– Кто приходил? – сложив руки на груди и кутаясь в спортивную ветровку, спрашивает она.

– Никто, – стараюсь успокоиться я. – Просто никто…

– Не держи меня за дуру, братик, – ехидно щурится Инга. – Я только что видела отца в окно.

– Ну а за хреном ты тогда спрашиваешь кто приходил?!

– Не ори на меня, – злобно шипит сестра. – Где Аня?

– Уехала домой… Потому что он приперся…

Кстати об Ане… Нужно ей позвонить и спросить как она добралась и попытаться объяснить ситуацию. Наверняка в ее глазах я упал ниже плинтуса, спасибо папашке.

– Кстати, – как бы невзначай говорит сестра, – завтра меня дома не будет… Не ссы, я по делам, одна нога тут, другая там.

– Куда?

– В театр… Там искали актеров второго плана, а у меня как бы опыт есть, – Инга нервно потирает руки и смотрит мне прямо в глаза. Не врет. – Нужно попытаться хотя бы где-то найти себя и поработать, раз со скрипкой пока нелады.

Пока… Она все еще верит…

– Держи меня в курсе, пожалуйста, – киваю я сестре и та, недовольно фыркнув, возвращается в квартиру.

Кто бы сомневался. Но теперь, если ее возьмут в театр – мне всерьез нужно озаботиться безопасностью. Отчасти из-за того, что у нее бывают неконтролируемые приступы паники, но в основном из-за предчувствия, что та слежка, о которой Инга говорит, на самом деле есть.

Набираю номер Аниты и достаточно долго жду ответа. Слишком долго. В тот момент, когда я уже придумал себе кучу вариантов развития событий, начиная с автомобильной аварии и заканчивая другим мужиком, девушка отвечает на мой звонок.

– Привет. Все хорошо? – щебечет она в трубке, а я прислоняюсь затылком к входной двери и облегченно выдыхаю. – Я понимаю, что возможно еще не имею права требовать ответов на такие вопросы, но какого черта, Хантер?!

Она продолжает что-то говорить, но я даже не вслушиваюсь в смысл, мне просто нравится ее голос. Он успокаивает, черт побери! Даже вот такой, со взволнованными нотками и с надрывом. Как жаль что отец спутал все карты и Ане пришлось уехать, а могла бы быть такая ночь, м-м-м… У меня было столько планов, столько надежд и все пошло под откос.

Спустя несколько минут моего молчания, наконец, беру себя в руки и рассказываю девушке в общих чертах весь тот пиздец в своей жизни про батю тирана, умалчивая лишь тот факт, что мой папочка охренеть как богат и, ну, депутат считай как бы. Не хочу, чтобы она относилась ко мне как к мажору, к папенькиному сынку, который сорит баблишком направо и налево. Я столько лет создавал иллюзию обычного парня и не хочу это терять.

Я не видел Аниного лица, пока она слушала мой рассказ, и это хреново, но я прямо чувствовал ту поддержку и то сострадание, что она не в силах была сдержать.

– За тобой завтра заехать, мой пеший друг? – сонным голосом спрашивает она. Моя девочка, как бы я хотел сейчас обнять тебя и быть рядом.

– Друг? – смеюсь я. – Ну попробуй, заезжай. А потом я тебе продемонстрирую, как нужно выходить из френдзоны!

– А мне кажется в этом случае слово друг было не обидным. Ты же знаешь, что ты нравишься мне любым, – хихикает Аня, а я стою и улыбаюсь как придурок.

Пожелав девушке спокойной ночи, я не смог дождаться утра и решил все же набрать номер Романа. Я хочу попытаться уладить хотя бы одну проблему уже сегодня.

Как не странно, парень ответил. На фоне играет какая-то музыка, словно он в ночном клубе, но голос его четкий и трезвый. На мое счастье, оперативник согласился подъехать в течение часа.

Накатил кофейку, чтобы окончательно не расплющило, пока дожидаюсь оперативника. Со слов Стаса – этого парня зовут Роман и, после шумного дела с наркотой и клубом в прошлом году, он уже не работает в полиции, а является участником какой-то частной организации. Организация предоставляет безопасность особым лицам, ведет сыскную деятельность, слежки и проверки подозреваемых в частном порядке.

Но самое важное, что именно этот парень нашел Ингу, когда ту жестоко избили какие-то отморозки и накачали ее таблетками. Я, можно сказать, обязан жизнью сестры этому чуваку. Как сказали врачи – минута промедления могла обернуться комой или вообще летальным исходом.

Когда я уже начинаю клевать носом, сидя в кресле, на всю квартиру раздается громкий звонок домофона.

– Привет, – здоровается заходящий высокий парень. – Я так понял, что это ты у Авдеева про меня спрашивал?

Сразу к делу и без фамильярностей, такой подход к работе мне по душе.

– Все верно, – киваю я, пожимая протянутую для приветствия руку. – Хантер.

– Рома. Ну, так что ты хотел?

Приглашаю оперативника на кухню, поскольку чтобы все объяснить нужно как минимум полчаса. Пока я рассказываю Роману свою задумку, тот совершенно не проявляет никаких эмоций, порой мне даже кажется что он, скотина, меня даже не слушает!

Конечно да, додуматься и поговорить о важных делах в три часа ночи мог только я, но дело-то срочное!

– Ты хочешь, чтобы я проследил за ней или… я не уловил суть, извини, – качает головой Роман и непонимающе хмурится.

– Я хочу, чтобы ты потаскался за моей сестрой, желательно незаметно, и проследил нет ли за ней какой-то слежки или попыток покушения. Это первое, – вздыхаю я. – Второе: ввиду того, что у моей сестрицы бывают нервные припадки, один сволочной родственничек хочет сдать ее в психушку. Тут просьба будет такова, что ты не просто следишь, но и, если вдруг на Ингу набросятся какие-то амбалы и будут пытаться посадить в тачку, отбиваешь ее у этих уродов.

– Ты в курсе, что это стоит дохрена бабла? – ехидно хмыкает Роман, сверкая голубыми глазами. – Даже если я буду работать с тобой напрямую, а не через кантору – все равно влетит тебе в копеечку. Я не работаю бесплатно даже для знакомых, прости, ценю свое время и здоровье.

– Я продам машину, заложу хату, если понадобится, главное, чтобы Инга была в безопасности. Я не всегда могу быть рядом. Тем более она собралась устраиваться на работу.

Я настроен серьезно. Даже серьезнее некуда. Готов на самом деле продать машину, квартиру и все барахло, лишь бы во всем разобраться и быть уверенным в безопасности сестры. Папашка способен на все, поскольку у него деньги и связи.

– Подожди, – парень хмурится снова. Серьезный он, даже очень, то что нужно. – Как ты сказал сестру зовут?

– Инга.

Наблюдаю, как на лице оперативника появляется легкое удивление, но он моментально прячет его под маской безразличия.

– Кажется я понял, почему ты решил обратиться именно ко мне, – усмехается он, откидываясь на спинку стула. – Ты хочешь ткнуть меня носом в то, что я якобы не закрыл то дело с наркотой? Не получится, мы всех поймали, благодаря той девчонке… кажется, Яновицкой.

– Нет, просто мне больше не к кому было обратиться, – честно отвечаю я.

– Ладно, неделю я присмотрюсь, – кивает Роман. – Давай телефон, адрес…

– Квартира напротив, номер пришлю в сообщении, – с облегчением говорю я.

Твою мать, алилуйя! Своеобразный кадр этот Роман, но Стас хорошо отзывался о нем, как о профессионале своего дела. Весомых поводов не доверять Авдееву у меня нет. Ну, за исключением их с Анитой странных переглядок.

Блять, вот на кой вспомнил?! Теперь снова хочу узнать, что же их связывает!

– Завтра начну работать, аванс десять тысяч, – непринужденно говорит парень, – остальное по ходу дела.

Отдаю Роману бабки, после чего он уходит. Плетусь в спальню и буквально падаю на кровать мордой в подушку. Как же я умудохался… А завтра еще на работу. Радует только то, что я увижу Аню. Так и засыпаю, с идиотской улыбкой на губах.

Анита

Утром по привычке села за руль своей машины и уже собралась ехать за Хантером, но вовремя спохватилась, что нужно вернуть парню его тачку. Машинка так себе, но почему-то когда вчера села в нее начала улыбаться как девочка подросток. Воспоминания нашего знакомства захлестнули и на душе стало невозможно тепло.

Завожу двигатель, но вдруг слышу пиликанье мобильного в сумке. Достаю гаджет и замираю, глядя на цифры на экране. Я снова не записала его номер, но эти три семерки на конце уже запомнила.

– Да? – дрожащим от волнения голосом отвечаю я.

– Привет. Я сделал то, что ты просила, – говорит мужчина в трубке. – Записал к лучшему, через неделю, все так?

– Да, все так, – киваю я, хотя прекрасно понимаю, что мой собеседник не увидит моего жеста.

– Ты парню-то рассказала?

– Нет… Мне страшно. Я вообще жалею, что начала с ним отношения, знала же что ни к чему хорошему не приведет… Какая же я дура! – всхлипываю я, упираясь лбом в руль.

– Аня, успокойся. Ты уже не девочка, пора научиться смотреть правде в лицо, – сочувственно отвечает мужчина и, попрощавшись, отключает вызов.

Он прав. Как же он прав, черт побери!

Зачем я заварила эту кашу, зачем спала с Хантером, сама нарывалась на серьезные отношения. А теперь буду мучиться. Мне будет очень больно, но иначе – страдать придется ему.

Слезы наворачиваются на глаза и в груди зарождается невыносимая боль, голову словно сдавливает тугим обручем и в висках пульсирует кровь. Нет, нет, только не плакать. Себя не жалеть, не оплакивать счастливое будущее, уже поздно. Раньше было нужно думать.

Хантер

Аня и опоздания – несовместимы. Спал я хреново и мало, чувствую себя сейчас соответственно. Однако, выхожу из подъезда, вижу девушку возле своей машины и настроение тут же ползет в гору. Бесстыдно целую Аню на виду у всей улицы, но мне плевать что подумают люди. Я чертовски соскучился и с великим удовольствием затащил бы ее в квартиру на часок другой.

Забираю у девушки ключи и сажусь за руль. Вроде бы все нормально, но словно бы что-то не так. С ней что-то не так… Всю дорогу до университета мы разговариваем как обычно, я рассказываю про ночную встречу с Романом и кажется что ничего особенного не происходит, но я чувствую ее напряжение, она нервничает.

– Что-то случилось? – все же решаюсь спросить я, выходя их машины.

– С чего ты взял? – как-то слишком резко отвечает Анита, поднимая на меня взгляд. – Все хорошо, просто очень плохо спалось.

– Как я тебя понимаю, – обнимаю девушку за талию и вдыхаю безумно вкусный запах ее волос. – Вывод: нам нужно спать вместе и никак иначе.

Аня ничего не отвечает и, выпутавшись из моих объятий, кротко улыбается.

Все еще стесняется, что кто-то узнает про наши отношения. Боится, что нас, а точнее ее, осудят за роман с молодым лаборантом. Это бесит. Так и хочется сказать ей, что третий курс факультета нас уже давненько прозвал очень мило и по-физически: «диполь», мол, вместе и плюс и минус. Кто из нас кто – понятия не имею. А первый курс, в лице озабоченной кучки ушлепков, делает ставки, когда же я чпокну неприступную Анечку прямо в лаборатории. Мне, кстати, по душе эта идея, давно мечтаю о подобном и сегодняшний день не исключение.

Стандартный рабочий день, в течение которого мы лишь изредка обмениваемся взглядами, тянется как специально невыносимо медленно. Она не подпускает меня к себе даже в перерыв, избегает любых прикосновений, чем раззадоривает мою изголодавшуюся натуру еще больше.

Какой урод придумал университетскую этику, черт бы его драл во все дыры! Хочу ее до безумия, готов хоть волком выть, лишь бы получить уже свой лакомый кусочек.

Когда же, наконец, Анита заходит в лабораторию и, закрыв дверь в аудиторию, с тяжелым выдохом бросает на стол пачку каких-то листов, я понимаю что на сегодня рабочий день закончен, а значит и мои мучения тоже.

Хватаю девушку за край юбки и усаживаю к себе на колени, моментально затыкая ее милый ротик поцелуем. Как хорошо, что сегодня на ней не обтягивающая узкая дрянь, а вполне себе нормальная тряпица, которая легко задирается до пояса. Скольжу пальцами по ее ногам, обтянутым тонким капроном, все выше и выше, пока на достигаю кружевной кромки чулок.

А не перейти ли мне к исполнению своей мечты прямо сейчас…?

– О, нет, нет, прошу, только не здесь, – выдыхает она мне в губы, стараясь отстраниться и вырваться.

– Что не здесь? – наигранно переспрашиваю я.

– Не нужно делать этого на работе, пожалуйста, поехали к тебе, – Аня невесомо касается моих губ своими и выскальзывает из моих рук.

– Вообще-то, рабочий день закончился, значит по факту это место уже не твое рабочее, – говорю я, на что она лишь тихо хихикает.

Что ж, облом значит облом. Зараза, поерзала на моих коленях меньше пяти минут, а у меня уже каменный стояк. Вот что теперь делать?!

Додумать что именно делать мне не суждено, поскольку в кармане звонит телефон.

– Да, Стрекоза, – отвечаю я, напрягаясь всем телом в ожидании голоса сестры.

Блять, если Роман спалился – мне звездец. Она ж мне черепушку вскроет и будет чайной ложечкой до конца жизни жрать мозг!

– Занят? – слышу радостный голос Инги.

– Смотря что тебе нужно.

– Анька далеко? – смотрю в сторону девушки, с интересом наблюдающей за моим разговором.

– Не так чтобы очень, а что? – с ехидцей отвечаю я.

– Приезжайте, кутить будем.

– Есть повод?

– Есть! Меня взяли в театр! – радостно визжит и смеется сестра, аж похрюкивает от радости.

Бог. Ты. Мой. Это как вообще?! И нет, я не удивляюсь тому, что Ингу взяли в театр, она девушка очень разносторонняя и артистичная, но вот смех и эта искренняя радость. Когда такое было последний раз?! Когда я слышал в ее голосе эту девчачью интонацию последний раз?! Наверное, еще до больницы.

– Ого, – только и могу сказать я, стараясь жестами объяснить Аните, что именно происходит.

– Жду вас и желательно не с пустыми руками, – продолжая хохотать, говорит Инга и вешает трубку.

– Охереть, – продолжаю пребывать в глубоком недоумении я.

Анита

Мы сидим на кухне в квартире сестры Хантера, слушаем рассказ девушки о ее великих похождениях в поиске желанной работы. Так мило и, я бы сказала, по-семейному. Хотя откуда мне знать что такое настоящая семья.

– Ну же, братишка, не нужно кислых мин, – смеется Инга, отпивая шампанское из бокала. – Рано или поздно это все равно надо было прекращать. Мне надоело работать на паршивой удаленке дома, как в тюрьме блин!

– Зато дома было безопасно! – раздраженно отвечает парень.

– Безопасно для кого?! Для меня или для общества?! – прожигая брата обиженным взглядом, говорит Инга.

С нашей последней встречи девушка словно ожила. В глазах появился задорный блеск и с губ не сползает озорная улыбка. Она действительно рада, что нашла работу себе по душе, связанную с искусством. Но излишняя настороженность Хантера все портит. Ее руки снова начинают заметно подрагивать, а голос срываться, показывая предистеричное состояние своей хозяйки.

– Ты прекрасно знаешь для кого! – резко отвечает Хантер и выходит из кухни.

Да что с ними такое…

Перевожу взгляд на Ингу. Бедная девочка, она позвала самого близкого человека, чтобы поделиться радостью, а он лишь выражает свое недовольство с самого момента нашего прихода. Представляю, как ей обидно.

– На какую роль тебя утвердили? – пытаюсь перевести тему я и сделать вид, что все в порядке.

Девушка залпом выпивает шампанское и долго смотрит на дно бокала где шипят оставшиеся на тонком стекле пузырьки, тяжело дышит, сквозь плотно сжатые зубы.

– Знаешь, есть такой психологический эксперимент, когда человека запирали в одиночестве без связи с внешним миром и смотрели на то, как он себя ведет, – говорит Инга. – Многие сходили с ума… Вот я как раз на этой границе сейчас. Мне нужно общение, социализация, эмоции, секс в конце концов! А не одиночество и спокойствие.

– Но ведь ты наверное общаешься с друзьями… – попыталась я успокоить девушку.

– Этого недостаточно, – качает головой Инга. – У птички в клетке тоже есть и еда, и вода, и развлечение.

Она права. Возможно, что Хантер слишком утрирует состояние сестры и ей действительно банально не хватает общения.

На кухню возвращается Хантер и протягивает сестре надрывающийся от звонка телефон.

– Кто? – непринужденно спрашивает Инга.

– Неизвестный номер, – пожимает плечами парень.

Закатив глаза, девушка берет смартфон и отходит к окну, нажимая на значок «принять вызов».

– Нет, вы ошиблись номером, – уверенно и даже дерзко отвечает она, а мы с Хантером настороженно переглядываемся. – До свидания.

Инга сбрасывает вызов и, повернувшись к нам, замирает, сжимая в руках телефон. На ее лице застыл страх и растерянность, руки снова задрожали а на глазах заблестели слезы.

– Кто звонил? – спрашивает Хантер.

Вместо ответа Инга бросается к столу, просто напросто сбрасывая с него все тарелки, и начинает бить свой мобильный телефон всем подряд, что попадается под руку. Звон бьющегося фарфора и стекла наполняет квартиру, осколки полупустой бутылки шампанского разлетаются по всей кухне. От неожиданности я вскакиваю на ноги и испуганно отшатываюсь в сторону, натолкнувшись спиной на Хантера.

– Они меня не достанут! – кричит Инга. – Не достанут! Нет, нет, нет… – неустанно повторяет она, ударяя по своему телефону деревянной разделочной доской.

– Твою мать! – рычит Хантер и протягивает мне ключи от своей квартиры. – Жди там!

– Вызвать скорую…? – лепечу я, до сих пор ошарашенная происходящим.

– Я сказал жди в квартире! – рявкает на меня Хантер, вырывая из рук беснующейся сестры разделочную доску.

– Пусти, пусти меня! Его нужно выбросить! Они следят, пусти! – надрывно визжит Инга.

Не помню как выбралась из квартиры на лестничную площадку. Сердце бешено колотится в груди, мне вдруг становится до безумия страшно. Страх за Хантера, за Ингу… Ведь этот приступ просто на ровном месте.

Хантер

Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Черт бы побрал все это дерьмо! Понятия не имею сколько времени я потратил на успокоение сестры и уборку того бедлама, что она натворила. Час? Два? Хер его знает, но сказать что я умудохался – не сказать ничего.

Пришлось вколоть ей успокоительное. Я стараюсь не злоупотреблять этой дрянью, но на всякий случай храню в тумбочке над ванной пару ампул и шприцы.

Взял ее телефон, чтобы передать Роману для диагностики. Я хочу знать кто звонил и почему последовала такая реакция.

– Хантер? – выбегает из комнаты Анита. – Все в порядке? – обеспокоенно спрашивает девушка.

– Да… То есть, нет, – качаю головой я. – Не знаю.

Прохожу в комнату и останавливаюсь напротив окна. На душе так погано, так паршиво, что хочется тоже побить посуду и хорошенько выругаться, но не при Ане. Ей и так сегодня чуть не прилетело на ровном месте.

– Прости, я сам не ожидал, что что-то может пойти не так, – стараюсь придумать оправдание, но выходит хреново.

Слышу робкие шаги и девушка подходит ко мне, обнимает со спины и прижимается всем телом.

– Я понимаю, понимаю… – шепчет она. – Все будет хорошо, Инга просто импульсивная и это накладывается на те воспоминания и эмоции, что она пережила… Это всего лишь посттравматический синдром, я уверена.

– А вот я с каждым вот таким психозом уверен в ее здравомыслии все меньше, – из груди вырывается тяжелый выдох. – Порой мне кажется, что она играет эту роль. Специально, словно что-то знает, но боится сказать. Но когда начинается истерика… Она настолько реальна, настолько страшна… Такое нельзя сыграть, даже будь она обладательницей премии Оскар.

– Ты не пробовал говорить с ней?

– Пробовал, но это бесполезно, Инга ничего не скажет. Знаешь… Иногда мне хочется сбежать, как тогда. Исчезнуть и никогда больше не контактировать с ней. Это больно, видеть близкого человека которому не можешь помочь. Если бы не родная кровь, меня бы уже здесь и не было, честно. Я не смогу так всю жизнь. Я не мазохист, я не мучаю себя, а живу в комфортных условиях. А это ни что иное, как издевательство над собой.

Охренеть, насколько просто мне выговориться Ане. Слова сами собой выстраиваются в предложения и передают мое душевное состояние. Я раньше никогда не открывался перед кем-то настолько. Бывали моменты слабости и даже нытья, но исключительно с сестрой или нашей общей подругой Лией.

– Я представляю каково тебе, – отвечает Анита и ее голос звучит как-то сдавленно и сипло.

Поворачиваюсь к девушке и вижу слезы на ее щеках. Да бля, только не это…

– Эй, а ты-то чего? – теряюсь в догадках, чем мог расстроить свою девушку.

– Просто… Жалко Ингу очень… – качает головой Аня и жмурится, отчего слезы вновь полосят ее кожу.

– Все не так и плохо. Я забрал ее мобильник, возможно Роман сможет выудить из него информацию о номере и мы поймем, что происходит, – тараторю я.

Смахиваю соленые капли с щек девушки, очерчиваю скулы, спускаюсь к искусанным от нервов пухлым губам. Мне нравятся ее губы, такие мягкие и горячие. Обвожу их большим пальцем по контуру, утопая в океане ее шоколадных глаз.

– Не плачь…

– Возможно я успокоюсь, если ты меня поцелуешь, – шепчет Анита и я моментально повинуюсь.

Наклоняюсь и не мешкая ни секунды впиваюсь в губы, жадно проникаю языком в ее рот, упиваясь податливостью девушки.

Мы нашли свой путь для успокоения души. Однозначно. Грубо, безудержно, без лишних прелюдий. Ее ногти впиваются в мои плечи, а я нагло запускаю руки под юбку и сжимаю упругую задницу. Спасибо тем кто изобрел чулки, ведь я моментально могу наслаждаться ее горячей бархатной кожей.

Люблю прелюдии. Всегда любил. Только в эти минуты девушка показывает во всей красе настоящую себя, раскрывает свою чувственность. Мне всегда нравилось доводить до состояния, когда она будет умолять трахнуть ее, когда будет истекать как сучка. Мне нравилась эта игра, я получал охренительный подогрев своего чувства собственной важности и здоровый азарт.

Но сейчас мне это нахрен не усралось. Игры давно кончились.

Поддеваю трусики большими пальцами, слегка оттягиваю и слышу тихий стон.

О да, просто музыка для моих ушей…

Подхватываю Аню на руки и несу к постели, не прерывая поцелуя. Сажаю красотку на край и, опустившись перед ней на колени, как хренов рыцарь бля, начинаю стягивать с нее трусики. Ее частое сбившееся дыхание, затуманенный желанием взгляд, мурашки на коже от моих касаний – это лучшее, что я видел за всю свою весьма бурную сексуальную жизнь.

Целую ее бедра, поднимаясь все выше к самому желанному десерту, но Аня, грубо схватив меня за волосы, резко тянет на себя, целует и со стоном прикусывает мои губы. Ненасытная, нетерпеливая, жадная – вот она, моя идеальная женщина.

Ее духи опьяняют, а кровь закипает от близости этой девушки. Словно варвар раздираю Анину блузку, кайфую от звука рвущейся ткани и разлетающихся по полу пуговиц. В этом что-то есть, что-то безумно возбуждающее. Возможно после секса она мне еще припомнит испорченные шмотки, но, думаю, я сумею отработать свое прощение.

Освобождаю идеальную грудь от кружевного лифчика и припадаю губами к затвердевшим соскам. Анита выгибается, мурлычет от удовольствия, тянет меня к постели, заставляя принять горизонтальное положение. Наши губы снова встречаются, языки сплетаются в страстном танце, музыкой которым служит стук наших разгоряченных сердец.

Где-то в стороне звенит пряжка моего ремня, испорченные по ходу торопливого раздевания тряпки отправляются на пол и мы, наконец, чувствуем друг друга по-настоящему, беспрепятственно, кожа к коже.

– Не спеши, – шепчет она, слегка охлаждая мой пыл. – Дай насладиться моментом…

Господи, да ради тебя что угодно!

Она мой личный наркотик, афродизиак, смысл существования. Никогда раньше я не испытывал подобных эмоций. Я люблю в ней всё: голос, улыбку, прикосновения, поцелуи…

Люблю ее всю!

Вдруг я замираю и резко отстраняюсь, прерывая поцелуй. Меня словно одновременно обдали горячим паром и плеснули в лицо ледяной водой. Осознание чего-то очень важного пришло слишком внезапно и неожиданно, что безусловно пугает.

Тяжело дыша, смотрю на удивленную моими действиями девушку.

– Что случилось? – непонимающе спрашивает Анита, щекоча кончиками пальцев мою спину.

Я не хочу отвечать сейчас, это будет лишним. Но факт того, что я применил слово "люблю" в своих мыслях не только к апельсиновому гелю для душа – уже говорит о многом.

– Все прекрасно, – улыбаюсь я и заставляю девушку перевернуться на живот.

Накручиваю ее длинные волосы на кулак и прижимаю податливое тело к себе. Девушка многозначительно трется попкой о мой стояк, за что я прикусываю кожу на ее шее, получая в ответ громкий стон. Чувствую себя маленьким ребенком, который живет по принципу: "сильнее обнимешь – сильнее любишь". Хочется сделать одновременно "невыносимо приятно и потрясающе больно".

Здравая мысль заставляет меня на секунду выпустить девушку из своей хватки. Дотягиваюсь до прикроватной тумбочки и достаю из ящика презик, но из рук его тут же выхватывает Аня. Каким-то немыслимым образом ей удается повалить меня на лопатки, гордо восседая сверху.

– Нравится властвовать? – усмехаюсь я.

– Только над тобой, – томно выдыхает в губы Анита и спускается ниже, жаля своими поцелуями мою кожу, царапая пресс ноготками и щекоча кончиками растрепанных волос, уверенно обхватывает рукой мой стояк…

Ебитская сила! Если она сделает то, о чем я думаю – секс будет слишком коротким. Возможно он даже не начнется, потому как я кончу от пары прикосновений ее язычка к моему члену.

Но тут я понимаю, что ошибся в своих суждениях о ее действиях. Девушка еще не созрела для отсоса. Я даже немного опечалился. На целую секунду.

– Как ты говорил? – мурлычет она. – Нельзя начинать забег сразу и с медалью на шее?

Вот чертовка!

Аня подносит ко рту блестящий квадратик и вскрывает его зубами. Берет колечко презерватива в рот и, наклонившись ниже, опаляет своим резким дыханием головку. Смотрит в глаза прямо и без стеснения, раскатывает губами по стволу тонкий латекс, принимает его в свой ротик почти полностью до самого основания.

Мать твою, этот взгляд охуенен! Смесь невинности на порозовевших щечках и распущенности в одном флаконе.

– А ты не так проста, – срывается хриплый полустон с моих губ. – Долго тренировалась?

– Не покладая рук, – облизывая пухлые губки хихикает Аня.

После этих слов у меня буквально срывает планку. Не покладая рук, говоришь?! Хватаю девушку резко перевернув на спину и закинув стройные ноги себе на плечи, врываюсь в нее по самые яйца. Такую влажную, горячую и безумно узкую. Замираю, вслушиваясь в то как протяжный стон разносится по комнате, эхом отражаясь от потолка.

– Я кажется говорил, чтобы о других парнях в моем присутствии не было и речи, – рычу, глядя в ее помутненное наслаждением лицо. – Но спишу это на неудачную провокационную шутку. За которую буду наказывать…

– Только обещаешь! – раздосадованно стонет Анита, извиваясь от нетерпения.

Ах обещаю? Ну как же, как же…

Я начинаю двигаться в ней, растягивая и наслаждаясь сладкими всхлипами удовольствия. Но сопротивляться дикому животному желанию нет больше сил и я со всей дури начинаю вколачиваться в ее истекающую соками киску.

Наклоняюсь и вгрызаюсь в приоткрытые губы, в унисон своих толчков буквально трахаю ее рот языком, теряясь от кайфа во времени и пространстве. Хочу чтобы всегда была моей, чтобы стонала только от секса со мной, а плакала только от космического оргазма.

Впервые в жизни захотелось подарить девке ебучие цветы. Цветы, блять! Я мамке дарил их в третьем классе на восьмое марта последний раз! Скажи мне кто-то что со мной подобное произойдет – я бы послал этого умника глубоко в жопу!

Да, чувак… Ты попал по самые помидоры. О чем ты думаешь вообще?!

По мне можно писать руководство «Как превратиться в тряпку за месяц», ну или ванильненький бестселлер «Влюбиться и потерять себя».

С каждым новым толчком по телу Аниты проходится дрожь, ее мышцы сжимаются предвещая скорый оргазм и от того насколько в ней становится тесно хочется выть. Я держусь из последних сил, чтобы закончить начатое и не опередить малышку.

На пике Аня кричит что-то нечленораздельное, сжимая свою грудь руками, что неимоверно подливает масла в огонь моего возбуждения и я не в силах больше его сдержать.

Воздух кажется раскаленным и обжигает легкие изнутри, сердце готово выпрыгнуть из груди, а влажная разгоряченная кожа покрывается неконтролируемыми мурашками. До сих пор ощущаю сладкую пульсацию нашего общего разрушительного удовольствия.

Смотрю на Аню, любуюсь ее идеальным телом, раскрасневшимся лицом. Спутанные влажные волосы, полуприкрытые глаза с дрожащими ресницами, искусанные губы, растянутые в блаженной улыбке – все это мое и я не намерен с кем-то ее делить.

Посмотрим, что будет завтра, но сейчас мне до безумия хочется сказать как люблю ее. Но как-то не слишком эстетично и даже попсово – говорить такое девушке сразу после секса. Завтра. Все будет завтра.

– Ха-а-антер, – протяжно произносит мое имя Аня, обрисовывая пальчиком форму татуировок на руках. Ее голова на моем плече, она тесно прижимается ко мне обнаженным телом – чистый кайф. – Почему именно Хантер? У тебя же красивое имя…

– Вовочка? – усмехаюсь я и поворачиваюсь к девушке. Она тоже улыбается, но как-то грустно, словно нехотя.

– Володя… Вова… Владимир, в конце концов… Что они значат? – поднимает на меня вопросительный взгляд. – Они же что-то означают, правда? – снова обводит чернильные узоры и руны на моих руках.

– Означают, но не для меня, – честно отвечаю я, но Ане этого ответа недостаточно, поэтому решаюсь рассказать историю появления узоров на своем теле. – Инга очень давно сидела на какой-то хиромантии, изучала рисунки древние, руны, учитывалась магией. И вот, приволокла меня однажды, на наш день рождения за компанию с собой в тату салон. Меня привлекало само существование татуировок, а ее смысл, – тихо усмехаюсь, прокручивая в памяти тот день. – Она сама выбирала знаки и рисунки, сказала что эти знаки принесут мне искрометное счастье, невероятную удачу и всепоглощающую любовь. А, ну и еще защитят меня от сглаза и злых духов, идиотизм, – фыркаю я и, не удержавшись, целую внимательно слушающую Аню в нос. Охренеть, ей же реально интересно, такое нельзя спародировать! – Ну вот у меня теперь есть вот это нечто, а у сестры спокойная душа, что я и она якобы под какой-то особой защитой.

– А когда у тебя день рождения? – улыбаясь спрашивает Анита, рассматривая мое лицо так, словно хочет запомнить каждый дюйм, каждую черточку. Это льстит и заводит…

– Тридцатого марта, – отвечаю я и, усмехнувшись, добавляю, – кстати, Инга старше меня на девятнадцать минут.

– Ох, эти девятнадцать минут решают многое, – хихикает девушка, игриво закусив губу.

Знала бы она, сколько раз я сам произносил эту фразу слово в слово и с тем же подтекстом…

– А у тебя когда? – перенаправляю вопрос.

– Четвертого августа.

– Я запомню на будущее. Подарю тебе огромный букет роз, а на себя налеплю не менее вульгарный красный бант, – улыбаюсь, но почему-то вижу как в глазах Ани проявляется печаль и нехороший блеск. Недолго наблюдаю за этим явлением и все же решаюсь спросить. – Что тебя гнетет?

– Ой, это что у тебя? – словно специально переводя тему, приподнимается на локте девушка, проводя подушечкой пальца по моему левому уху. – Ты… серьезно?! Здесь была серьга?!

– Все верно, – настолько внезапно ее удивление, что не могу сдержать смеха. – Но те времена прошли. Ну… вернее я снял ее перед армией и после просто забил болт.

Повалив не сопротивляющуюся Аню на спину, нависаю сверху. Хочу ее снова… Изголодавшийся зверь просыпается вновь и требует насыщения. Обвожу изгибы ее тела, медленно скользя пальцами по коже, наклоняюсь и целую мягкие губы. Мысли в голове спутаны и играют в чехарду, но все до единой о ней.

Кажется, мне всегда будет ее мало. Люблю… Как вообще в этом признаться?

Завтра я подберу нужные слова, но сейчас буду изъясняться исключительно действиями.

Из сна меня выдергивает ощущение пустоты и холода. Нехотя приоткрываю один глаз и понимаю, что нахожусь в постели совсем один. Еще не рассвело, за окном царит полумрак. Рукой пошарив под кроватью, нахожу свои боксеры и, по-быстрому натянув на себя, иду к коридору.

Может быть Аня в ванной?

Мысль о том, что она сейчас одна в моем душе, где тугие струи воды ласкают ее тело, но без моего участия, пробуждает глупую ревность, неимоверно возбуждает и приводит в чувство от недавнего сна.

Прислушиваюсь. В квартире полная тишина, в ванной никого нет, всюду выключен свет – что происходит?

Захожу на кухню и включаю свет. На столе тут же замечаю маленький листок бумаги, ручку и свернутые в трубочку деньги. Сердце на секунду будто бы останавливается, раньше меня осознавая неладное.

Беру листок в руки и читаю всего несколько коротких предложений:

«Это деньги на ремонт разбитой машины. Ты не озвучивал сумму, но этого должно хватить. Прости, что ворвалась в твою жизнь и сделала больно. Поверь, уж лучше сейчас. Прощай.»

Сердце от волнения ускоряет свой ритм, пока я стараюсь вдуматься в смысл написанных гребанных строчек.

Что за херня?!

Сжимая листок в руках, иду в прихожую, нахожу свой телефон и, заметив на экране время «4:22», набираю номер Аниты.

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети… – отвечает мне красивый женский голос в трубке.

Возвращаюсь на кухню и снова перечитываю написанные Анитой строчки, пытаюсь вникнуть в суть послания и найти причину тому, что она так поступила.

Ни хрена не понимаю!

Тяжело дыша, вновь набираю номер – результат тот же.

«Поверь, уж лучше сейчас.»

Что сейчас, твою мать?! Что сейчас?!

На слове «лучше» замечаю подсохшую кляксу, размывшую чернильные края букв, а выше еще, и еще… Она плакала, когда это писала, но зачем же тогда?…

Меня словно тянут в разные стороны неприятные предчувствия и сомнения. Стою напротив незанавешенного окна и перевожу растерянный взгляд на свое отражение в стекле. Из-за стеклопакета оно троится, словно бы я рассыпаюсь на части, ровно как и моя душа, рвется на клочки от непонимания.

Параллельно в груди нарастает гнев, настоящий и неудержимый, который хочется срочно выместить хотя бы… Да хоть на чертовой кружке! Смахиваю со стола свою любимую кружку, наслаждаясь хоть какими-то звуками, появившимися в этой опустевшей квартире. Смотрю на хаотично рассыпавшиеся осколки, а в голове лишь одно: что я сделал не так?

Что не так? Что я сделал не так?!

Вот ведь ублюдская женская натура! Как им это удается, заставить мужика чувствовать себя провинившимся и искать какие-то косяки?!

"Прощай" – очень многообещающе. Ясно дает понять, что на работе я ее больше не увижу.

Ну уж нет, я получу ответы на свои вопросы!

В спешке одеваюсь, хватаю сраные бабки, что она посмела оставить мне, ключи от машины и выбегаю из подъезда. По пути вновь и вновь набираю Анин номер телефона, но ответа нет.

Блядство! Все же было нормально! Внутри все горит от невыносимой ярости. Почему она вот так сбежала?!

Паркуюсь прямо посреди ее двора, совершенно не заморачиваясь о том что кому-то загородил выезд. Плевать! Звоню в домофон – тишина. Еще раз – аналогично.

Нихера подобного, детка! Тебе не удастся отсидеться и отмолчаться! Если ты решила свалить, то хотя бы объяснишь почему и почему лила слезы, когда писала сраную записку!

Набираю номер квартиры вечно брюзжащей соседки и, спустя минуту, слышу ее недовольный голос и угрозу вызвать полицию.

– Откройте дверь, я не могу дозвониться до Аниты, до вашей соседки, – как можно скорее и тактичнее тараторю я.

Как ни странно, бабка открывает дверь и я забегаю в подъезд. Лечу по лестнице наверх уже прокручивая в голове наш с девушкой диалог. Как только оказываюсь на нужном этаже, замечаю как приоткрывается соседняя дверь и из квартиры доносится собачий лай. Мопс, просочившись между ног своей хозяйки, выскакивает на площадку и бросается ко мне, прыгая из стороны в сторону.

– Спасибо, что пустили, – запыхавшись киваю я и звоню в Анитину дверь. – Открой, Аня! – стучу кулаком по двери, но ответа нет.

– Да съехала она, вчера еще свои монатки вывозила, – недовольно фыркает соседка, глядя на то, как ее пес юлит у меня в ногах.

– Куда? – ошарашенно поворачиваюсь к ней лицом.

– Я ее не спрашивала, – язвительно говорит она. – Съехала и съехала, хоть выспимся с Сенечкой. Таскали тут вчера две прошмандовки свои вещички, да и скатертью дорожка!

– Две? – цепляюсь я за спасительную ниточку подсказку и сажусь на корточки, чтобы погладить пса. Я уже знаю пути воздействия на эту женщину. И этот жест не остается без внимания, соседка улыбается, глядя на то как я чешу за ухом ее питомца.

– Да, с блондинкой была, мерзопакостная грубиянка, скажу я тебе, – хмурится тетка.

– Высокая, с длинными волосами и огромными буферами? – уточняю я, хотя и так все становится ясно.

– Ну уж я ей туда не смотрела! – обиженно отворачивается бабка. – Да. Размера третьего, не меньше.

В любой другой ситуации я бы посмеялся, но не сейчас. Благодарю соседку за помощь и выхожу на улицу. Вдыхаю свежий воздух и пытаюсь собраться с мыслями.

Номер Лизы я благополучно где-то просрал и не записал, придется вылавливать ее на работе. А это значит, что последующие четыре часа будут для меня самыми мучительными.

Сижу в машине возле университета и жду, когда же его откроют. Время как назло тянется медленно, окончательно выводя из себя.

Перебираю в голове все воспоминания последних дней и не могу понять, почему Аня вот так решила кинуть меня. Сама же хотела отношений, устраивала еблю мозгов, а сейчас вдруг просто свинтила! Что ее не устроило? Вряд ли то, что я хреновый любовник, тут все в порядке, я уверен. Должна была быть слишком весомая причина, вот только я не припоминаю ни единого намека или подсказки.

Высидев до открытия, я сразу же отправляюсь прямиком к нашему с Аней кабинету. Чем черт не шутит, вдруг она там и все это какая-то дичь или шутка. Увы, вместо вещей Ани на столе я замечаю мужской портфель. Ладно, это я выясню чуть позже у декана, а пока направляюсь к лаборатории химии.

Но снова все идет против меня – чертовой блонды там нет! Если еще и она куда-то свалит будет вообще «весело».

Проходя мимо кафедры слышу заливистый смех Лизы. Это кто ж ее так рассмешил…

Захожу в помещение, где находятся всего два человека: Лиза и Андрей. Сидят рядом на кожаном диване, определенно у них есть какой-то дружеский контакт.

– Доброе утро, – здороваюсь я и ловлю на себе ехидный взгляд Андрейки.

Да и пошел ты к черту, мне не до тебя!

– О, привет, – вскакивает на ноги блондинка и целует меня в щеку, обдавая приторным ароматом карамели и лака для волос.

Помнится, первый раз я подумал, что именно так по моим представлениям должна пахнуть дорогая шлюха.

– Где Анита? Она уволилась? – сразу же задаю интересующий вопрос и слышу злой смешок со стороны дивана. Андрей поднимается на ноги и покидает помещение. – Куда она переехала, говори! – стараюсь не реагировать на поведение физика, но бесит он жутко. Догнал бы и напихал по почкам.

Блондинка отводит взгляд, тушуется и нервничает, перебирая свои выжженные химией волосы. Закусив губу, девица смотрит мне в глаза и томно спрашивает:

– А что мне за это будет?

– Все, что я могу тебе дать, так это унизительный шлепок по заднице. Отвечай! – рычу я.

– Она уволилась, это точные сведения. Декан пошел ей навстречу и отпустил без отработки. Проблема в том, что я не знаю зачем, – говорит она и я по растерянному взгляду вижу, что не врёт. – Я просто помогла загрузить ее немногочисленные шмотки из съемной квартиры в машину.

– Зачем? Лиза, ответь, прошу, – снова чувствую, как стучит в висках и непроизвольно сжимаю кулаки, чтобы подавить злость.

– Я хоть и ее лучшая подруга, но… – обрывается на полуслове Лиза, словно решая, можно ли мне доверять. – У нее есть кто-то ближе, чем я. Намного ближе…

– Мать? – внезапно вспоминаю наш давний с Анитой разговор в машине. – У нее же в другом городе серьезно болеет мать и нужны деньги на операцию… Черт, неужели с ней что-то случилось?

Веду диалог больше сам с собой, чем с Лизой, но пазл все равно не сходится. Текст записки никак не связан с проблемами ее матери, это точно.

– Нет, это не мать, – хмурится и качает головой Лиза. – Я знаю только что это какой-то мужчина, которым она очень дорожит. Она ни разу не говорила мне о нем, кто он, чем занимается, но его мнение для нее важнее всех прочих. Он подарил ей машину, кстати…

Вот сволочь!

– Спасибо, – бросаю напоследок я и выбегаю с кафедры, параллельно набирая контакт лучшей подруги. Чертовы гудки сводят с ума… пип, пип, пип, ну же, возьми трубку, Лия!

– Вова, слава Богу, ты позвонил! – слишком радостно говорит девушка, совершенно не предполагая цели моего звонка.

– Ты в курсе, что Стас и Анита близко знакомы? – выпаливаю я.

Возможно это неправильно по отношению к подруге, но я не могу удержать этот рвущийся из груди огненный шар обиды. Чувствую как эмоции переполняют меня, аж руки трясутся. Кто-то умный сказал: «Если ты чувствуешь – значит ты живешь». О да, я живу, охренеть как я сейчас живу.

– Да, я знаю, – спокойно отвечает Лия, чем вводит меня в ступор. – Она ушла?

– Да, черт возьми! Что ты об этом знаешь?! – от злости снова хочется что-то разбить, но портить вазу, стоящую в университетском коридоре, очень не хочется.

Слышу в трубке тяжелый вздох. Она что-то знает, даже побольше меня. Все, бляха, знают больше меня!

– Лия… – с угрозой произношу я имя подруги. – Если она с ним спит, только скажи, я убью обоих, имей это в виду! Я не посмотрю на то, что…

Но Лия не дает мне завершить свой гневный поток сознания.

– Ты как всегда смотришь, но не видишь, Вова… Прости, мы правда думали, что сегодня она расскажет, – голос девушки дрожит, она определенно из-за чего-то сильно переживает. – Если ты ищешь Аню, то она в старой квартире Стаса… Той, что на окраине… У нее вылет через шесть часов, она на чемоданах. Вам нужно поговорить до ее отлета!

– Так какого хрена вы не позвонили?! Не предупредили?! Друзья называется! – рычу я, сбрасывая вызов, и направляюсь в кабинет декана, чтобы получить добро смыться с работы.

– Владимир Петрович, вы как раз вовремя, я вас искал, – вымученно улыбается мне декан. – Давайте зайдем и поговорим.

Послушно захожу в деканат и сажусь за стол напротив огромного офисного кресла. Пусть сначала он скажет зачем меня искал, а уж потом и я выскажу свою странную просьбу. Мужчина садится за стол и тяжело вздыхает, глядя на меня с неподдельным состраданием.

– Владимир Петрович, поступило указание свыше и я вынужден с вами попрощаться, – наконец, говорит декан. – Очень не хочется, я требовал оставить вас на должности под свою ответственность, но не могу.

– В каком смысле, Георгий Никанорович? – непонимающе смотрю я на мужчину.

– Ох, Володя… Вы же не против, что я вот так, по простому? – видно, что декану очень сложно объясниться со мной и, кажется, я начинаю понимать, что именно он пытается сказать. – В ректорат был произведен звонок, где кто-то пожаловался от лица Аниты Александровны на вас. За домогательства. Но попросили не предпринимать резких мер и попытаться решить этот вопрос полюбовно, через вашего отца, – чем больше говорил декан, тем выше поднимались мои брови от удивления. Вот это многоходовочка. – Так вот, Володя, мы с вами прекрасно оба знаем, что ваш отец очень непростой человек, фигура очень влиятельная и значимая… А университету очень нужны деньги, гранты и оборудование, в конце концов…

– Можете не продолжать, – фыркаю я и поднимаюсь с места. Вот уж не знаю, кто такой хитрожопый в окружении отца, но убрали меня очень красиво. – Полагаю, что мне можно просто уйти отсюда? Никакая подпись уже не требуется?

– Вы только не обижайтесь на меня, я бы очень хотел, чтобы вы у меня работали. Я знаю, что вас с Анитой связывали очень тесные отношения, просто какие-то злые языки… Мне очень стыдно, что в моем коллективе оказались такие люди.

– Не берите в голову, спасибо за все, – спокойно говорю я. Мужик тут совсем не при чем. – Вы не знаете почему уволилась Анита Александровна?

– К великому сожалению нет, – снова вздыхает Георгий Никанорович. – Видимо, это связано с какими-то личными проблемами, – декан многозначительно смотрит мне в глаза. Не дурак, намек понял, но не думаю, что увольнение Ани связано со мной. – Меня очень печалит тот факт, что я потерял замечательного сотрудника и специалиста. Я предлагал ей уменьшить часы, лишь бы она осталась, но увы…

Прощаюсь с деканом и иду к нашей бывшей с Анитой аудитории, чтобы поскорее забрать некоторые свои вещи, а затем распрощаться с этим местом.

Да, папашку узнаю. Захотел – сотворил все что ему угодно. Очень умно, даже нетипично для него. Если он думал, что таким образом заставит меня прибежать к нему, подписать бумажки и клянчить деньги, то он ошибся. Я взрослый мальчик, найти работу не проблема. Причем даже не официальную, такую, о которой он даже может не узнать. Во всем можно найти свои плюсы, например, сейчас я спокойно могу мчаться к Аните и выяснить уже, в чем был прикол ее финта.

Из моих вещей в лаборантской только старые кроссы и раритетная зажигалка, поэтому надолго я здесь не задержусь. Когда захожу в аудиторию, сразу понимаю, кто же был тем загадочным обладателем черного портфеля. Андрей, сука, Олегович. Сидит за столом в лаборантской и сверлит меня взглядом. Значит, теперь он будет занимать должность Аниты, пока не придет новый специалист.

– Счастливо оставаться, Андрей Олегович, – бросаю напоследок я и тут же получаю в спину неожиданную ответочку.

– Вот и проваливайте, к папочке под крылышко! – язвительно выплевывает Андрей. – Давно пора было ему позвонить, вам тут не место! Тем более рядом с Анитой Александровной! Вы не тот кто ей нужен!

Я не могу такое проигнорировать. Вот скотина! Так это он просек, что я тот самый «сынок». Так это он позвонил, а отец с его подачи «выкупил» мое увольнение?! Не могу такое стерпеть, поэтому разворачиваюсь и подхожу прямо к столу, опираюсь на него руками и нависаю над дернувшимся от неожиданности физиком.

– А я смотрю, вам не дает покоя, что вы пришлись Ане не по вкусу? – вкладываю в каждое слово максимум презрения и вижу на лице Андрейки злость и обиду. – Будьте мужиком и молча примите поражение в этой невидимой битве. Не нужно крысятничать по углам, а то на усы паутина налипнет…

– Вас она тоже бросила, – цедит сквозь зубы физик, порываясь подняться с места, но у него не получается. – И правильно сделала!

На секунду я правда замешкался и задумался, а стоит ли дать ему в морду? Но после последней фразы руки сработали сами собой. Словно на автомате, я схватил Андрейку за галстук одной рукой, а второй припечатал кулаком по носу.

– В следующий раз не суйте свой длинный нос в чужие дела, Андрей Олегович, – под тихий скулеж я выхожу из аудитории.

Не сказать, что мне стало легче после того как вмазал ушлепку, но кулаки от злости чесаться перестали.

Где находится квартира Авдеева я прекрасно помнил и с ней у меня был связан не самый хороший факт биографии. Судьба как специально ведет меня в эту «энергетическую точку», как сказала бы Инга.

Я помню тот балкон, помню как напивался и чуть ли не плача от несчастной любви, жалел себя, а потом дал обещание, что отныне не открою свою душу никому. Не пущу никого в сердце, а уж тем более не позволю его разбить.

Наивный дурак.

Набираю номер квартиры на кнопках домофона и жду ответа. Только бы открыла, только бы еще не умчалась никуда…

Спустя минуту, показавшуюся вечностью, домофон издает типичный для открытия двери звук. Вот так? Даже не спросит кто пришел? Или ждёт кого-то? Не хочу об этом думать. Как наивный придурок отгоняю любые мысли о том, что у нее может быть кто-то еще, что она бросает меня из-за кого-то.

Взлетаю вверх по лестнице и оказываюсь перед нужной дверью. Тянусь к дверной ручке и чувствую, как внутри все дрожит от нервозности, будто сейчас тут будет решаться моя судьба. Возможно, что так и есть.

Захожу в квартиру, захлопнув за собой дверь, и тут же сталкиваюсь нос к носу с Аней. Растрепанной, заплаканной, с опухшими веками и красными от слез глазами. Девушка стоит так близко, рвано дышит, словно вот-вот заплачет. На ней надета лишь моя белая футболка, та самая, что я оставил ей «на память» перед отъездом в армию.

– Зачем ты приехал? – хрипло спрашивает Аня, а я вместо ответа припечатываю ее к стене, сминая желанные губы в поцелуе.

Как мне не хватало этого утром… Она не сопротивляется, даже обнимает меня за шею, но отвечает без видимого энтузиазма, словно делает одолжение, идет на уступки.

– А зачем ты сбежала? – шепчу ей в ответ, прикусывая нежную кожу на обнаженной шее. – Что за цирк? Почему ты здесь, в квартире Авдеева, м? Что за хрень происходит…

Неожиданно громко всхлипнув, девушка со всей силы отталкивает меня от себя и вырывается из объятий. Закрыв лицо руками, она садится на один из собранных чемоданов, что стоят в прихожей. Ее плечи сотрясаются от неудержимых рыданий, а я чувствую себя беспомощным слепым котенком, который ползает и тыкается в темноте, по запаху выискивая верный путь. Но другого выхода нет, придется гадать и вытягивать клещами правду по крупице.

– Ань… – опускаюсь на корточки напротив нее. – К чему такая спешка, да и вообще, весь этот побег? Что-то с мамой?

– Да нет никакой мамы! – вскакивает на ноги девушка и, размазывая по щекам слезы, идет вглубь квартиры. – И не было никогда!

– В каком это смысле? – не разуваясь, иду следом за Анитой, прокручивая в голове ее слова.

– В прямом, – чуть успокоившись, она поворачивается ко мне лицом, но старательно прячет взгляд. – Я из детского дома, Хантер. Из детского дома… Ты спросил что я здесь делаю, в квартире Стаса? Он мой единственный близкий человек, поэтому я здесь. Доволен?!

Ее слова сбивчивы, резки, а акцент на слове единственный вновь заставляет закипать мою кровь. Однако, у меня получается подавить нарастающее раздражение и вычленить из произнесенных Аней слов главное: она из детского дома. Выходит, что про больную маму это была ложь? Выходит что так.

Девушка берет со стола блистер с таблетками и, закинув пару из них в рот, запивает из стоящего рядом стакана с водой.

– Нет, я не доволен, – демонстративно складываю руки на груди и опираюсь спиной на стену. – Я нихера не понимаю мотива твоей выходки, поэтому требую нормальных объяснений. Для начала, что у тебя со Стасом?

– Да нет тут никаких нормальных объяснений! – срывается Анита. – Я из того же детского дома что и Стас! Он помогал мне всегда, даже после того как покинул детский дом, он поддерживал меня, защищал, а уж поверь, красивой и слабой девочке там нужна защита! Мне повезло, что несмотря на возрастную пропасть в целых десять лет, он отнесся ко мне по-человечески. Тебя интересует спала ли я с ним?! – Аня раздраженно потирает свои плечи, словно успокаивая саму себя. – Не отвечай, я знаю что именно это тебя волнует! Да. Один раз, как раз после выпуска. Он был моим первым и да, мне понравилось. Он был пьян, ласкал и приставал, а я сама изначально поехала к нему, чтобы… расплатиться за все то добро, что он для меня сделал…

Последние слова она произносит почти шепотом, глядя мне прямо в глаза. В одном лишь этом взгляде смешиваются и стыд, и обида, и даже злость.

Первое, что мне хочется сделать после услышанного, так это уйти, хорошенечко хлопнув дверью! Да так, чтобы к херам все стекла полопались и рамки с фотографиями попадали со стен! Я задавал этот вопрос не один раз, но не получал нужного мне ответа, а сейчас, вдруг, она решает сказать мне правду. На кой ляд надо было строить двух партизанов?!

Но я продолжаю стоять на месте, глядя на Аню, пока мой мозг с феноменальной скоростью придумывает оправдания ее поступкам.

Соврала про Авдеева? Она не хотела ранить мои чувства.

Спала с ним? Это было всего один раз. У меня похождений было дохерище – прошлое есть прошлое.

Так вот что такое «розовые очки», кажется теперь я начинаю понимать смысл этого выражения.

– Нам очень стыдно за произошедшее, – вновь подает голос Анита, выдергивая меня из своих мыслей. – Стас не верит мне, что я тогда хотела сама, он думает что взял меня силой и поэтому до сих пор старается загладить несуществующую вину, – Анита хватается за голову и, закусив губу, смотрит в потолок. Ее грудь часто вздымается и по щекам снова текут слезы. – Можешь презирать меня, уходи. Мне все равно.

– Не верю, – улыбаюсь я. – Я все еще не услышал причины происходящего. Ты словно лиса, запутываешь следы, ведешь в сторону, отвлекаешь внимание, провоцируешь разозлиться, чтобы я не заметил сути.

Всхлипнув, Аня отворачивается к окну и смотрит куда-то в даль. Подхожу ближе и обвиваю ее хрупкую фигурку за талию, ощущая ту дрожь что колотит все ее тело, утыкаюсь носом в безумно вкусно пахнущие волосы и чувствую насколько мне с ней хорошо.

– Почему ты сбежала? – шепчу ей на ухо. – Если ты не скажешь истинную причину, я просто сгребу тебя в охапку и отвезу домой. Прикую наручниками к постели и буду пытать…

– У меня опухоль, – неожиданно спокойным голосом отвечает Анита, а меня словно током ударяет и отбрасывает на шаг назад.

Смотрю на ее спину и переспрашиваю, в надежде что мне послышалось.

– Повтори? – сердце колошматит в ребра, а горло начинает стягивать, словно тугим галстуком. Все тело холодеет от одной единственной мысли, что у нас будет как в ублюдском сопливом кино, когда кто-то смертельно болен, а второй герой вынужден это пережить.

Аня поворачивается и сама подходит ко мне, обвивая за шею холодными руками. В глазах стоят слезы, но она старательно сдерживает их поток, смотрит на меня так преданно и с такой неописуемой нежностью, что в груди все сжимается в комок.

– У меня опухоль, а точнее киста головного мозга. Мне нужна операция, без нее мне обеспечен не самый приятный конец. Почти год, после того как узнала о кисте в своей голове, я работала где только могла и собирала деньги, – говорит она и прикладывает палец к моим губам, словно почувствовав, что я хочу прервать ее речь. – Частично помог Стас и через своего друга даже записал меня в лучшую клинику в Швейцарии.

– Значит… все не так страшно, это лечится и угрозы для жизни нет? – с надеждой спрашиваю я, перехватив ладонь девушки.

– Нет, угрозы нет, но…

Боже мой, с души словно камень свалился, а в легкие снова начал поступать воздух. Глупенькая, такая взрослая, но такая глупенькая!

– Аня, черт возьми, – облегченно говорю я, притягивая девушку к своей груди. – Это не повод сбегать от меня! Все будет хорошо, это просто операция, я с тобой, никуда не денешься от меня, – из груди вырывается нервный смешок.

– Я затянула, Хантер, – вздыхает она. – Слишком долго копошилась… Последнее МРТ не показало мне ничего хорошего, область расположения образования не самая удачная, она уже влияет на меня. Перепады настроения, головные боли, эпилептические приступы. Нейрохирург из той клиники тоже не спешит радовать прогнозами.

– В каком смысле? – отстраняюсь я, а по щекам Ани уже вовсю вычерчивают свои влажные дорожки горькие слезы.

– Десять процентов, – говорит Аня дрожащим голосом. – Десять процентов – такова вероятность, что после операции мой мозг будет работать в прежнем режиме. А зная мое везение…

– А что насчет оставшихся девяноста? – сердце снова сжимается в груди от страха, словно чья-то ледяная рука стискивает его со всей силы.

– Помнишь, после недавней истерики Инги ты сказал, что «если бы не родная кровь, то я бы сбежал»? – всхлипывает Аня, проводя кончиками пальцев по моей щеке. Я киваю в ответ, не сводя взгляда с ее глаз. – Твоя сестра может сама о себе позаботиться, а мне, в оставшиеся девяноста процентов, светит превратиться в безвольный овощ, неспособный ни на какие самостоятельные действия.

Она замолкает, а мне этого времени кажется недостаточно, чтобы осмыслить ситуацию. Она услышала верные слова и тогда я говорил чистую правду: если бы Инга не была моей сестрой, я бы сбежал. Мне тяжело видеть ее неуправляемые истерики, приступы паранойи и быть не способным помочь. Но Аня… Не может с ней такого случиться, просто не может! Это несправедливо по отношению к ней, ко мне, к нам, в конце концов! Почему-то сейчас мне кажется все таким простым… Я отчего-то уверен, что операция будет успешна, что моя Анита вернется ко мне и все будет как прежде.

Розовые очки?…

– Я до последнего вела себя как эгоистка, прости меня! Я думала, что мы… Я хотела рассказать, правда! Но после того случая все встало на свои места. Поэтому нам лучше расстаться, Хантер. Я хотела потом вернуться, найти тебя и если до сих пор буду нужна… Я не хотела всего этого, разборок и истерики, – Аня вытирает слезы и смотрит на большие часы, висящие на стене. – Мне пора собираться, скоро приедет такси.

Но я лишь крепче стискиваю объятия и целую любимые губы, ощущая соленый привкус ее слез на языке. Нет, пожалуйста, я не хочу сейчас ничего решать. Но и отпустить просто так ее не могу. Мне нужно время, чертово время!

Я попал под влияние горизонта событий, сам того не замечая, и уже не смогу вернуться к прежней жизни. Она – мой горизонт, неумолимо притягивающий к себе непреодолимой силой. Прошлое, будущее, настоящее – все это смешалось, словно я и правда попал в эпицентр, в самую сингулярность…

– Скажи мне адрес, телефон, клинику, как тебя найти. Я прилечу, найду тебя, буду рядом и все обязательно будет хорошо, – ловлю ее подбородок и заставляю посмотреть в глаза. – Ты мне нужна любая, слышишь? – слова сами срываются губ и мне кажется, что это самое правильное, что я когда-либо говорил. Сам с трудом верю, что смогу выдержать то, о чем говорит Анита, но сейчас не представляю своей жизни без нее. Любой. Чокнутой, больной – лишь бы со мной рядом. – Я очень теб…

Девушка прикрывает мой рот ладошкой и отрицательно качает головой.

– Нет, – говорит Анита, – я попросила организатора сохранить в тайне даже от Стаса мои координаты. Если я останусь в здравом уме, я, может быть, и правда сама тебя найду…

– А если нет? – в горле образовался мерзкий ком, который душит, скотина, душит не на шутку.

– А если нет, то… я не просто так выбрала клинику именно в Швейцарии, – едва слышно отвечает Аня и оставляет на моих губах невесомый поцелуй. – Мне правда пора, Хантер…

________

Минутка физики простыми словами:

Горизонт событий – физический термин из теории черных дыр. Это граница, где гравитация черной дыры настолько сильна, что попав на этот рубеж – вырваться уже невозможно.

Сингулярность – простыми словами эпицентр черной дыры, где не существует больше ни времени, ни пространства, ничего…

Анита

– В каком смысле? – переспрашивает парень, но я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

Если он не знает, то это даже к лучшему.

– Я опаздываю, Хантер…

Я не хотела этого разговора, боялась его и его последствий, но он все равно произошел, отчего теперь в груди все ноет и болит так, словно кто-то бросает в мое сердце ядовитые дротики. Мне было бы проще пережить наше расставание, если бы он не пришел.

Клянусь, я даже не хотела ему открывать дверь, но пальцы сами нажали на кнопку вопреки моим приказам. Рядом с Хантером я будто не принадлежу себе, каждая клеточка моего тела стремится быть к нему ближе и это притяжение непреодолимо еще с того самого первого дня нашего знакомства в клубе.

Заставляю себя отстраниться от парня и иду в маленькую комнату. Закрыв за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и зажимаю рот руками, в надежде что это поможет заглушить мои внеочередные рыдания. Кажется почти получилось, ведь я выравниваю дыхание и отгоняю прочь нахлынувшие слезы.

Мне страшно. Я боюсь этой чертовой операции, но без нее у меня не будет шанса совсем, даже гребаные десять процентов уже что-то.

Снимаю с себя его футболку, невообразимо пахнущую апельсиново-бергамотовым парфюмом даже после стирки, и, немного подумав, кладу ее в свою приготовленную сумку. Не хочу, чтобы он видел что я взяла ее с собой, но, кажется, уснуть я смогу теперь только с ощущением его близости. Быстро одеваю джинсы, толстовку с капюшоном, собираю волосы в хвост и возвращаюсь в прихожую, под звуки надрывающегося пиликаньем телефона.

Такси. Пора.

Парень стоит, прислонившись спиной к входной двери, задумчиво смотрит себе под ноги и яростно грызет нижнюю губу.

– Приехало такси, – говорю я и не узнаю свой гундосый голос.

– Я тут подумал, – усмехается парень, поднимая на меня взгляд. – Я тебя не отпущу, пока не дашь телефон и адрес. Я прилечу к тебе, ближайшим рейсом, обещаю. Как задницей чуял, что пригодится все это заграничное дерьмо, – улыбается он.

– Хантер, не нужно, – качаю головой я, сглатывая проклятый комок в горле. – У тебя сестра, ты не можешь ее оставить, я тебе не позволю…

– А я не позволю тебе вот так самовольно испариться из моей жизни. Пару недель без меня Инга протянет, под чутким присмотром Ромы и Лии, – он притягивает меня к себе, крепко сжимая в объятиях. Целует меня в нос, словно маленькую девочку, а глаза цвета коньяка в этот момент горят озорством и предвкушением. Парень вкладывает в мою руку свой смартфон. – Пиши в заметках телефон и адрес, Аня. Иначе сегодня ты никуда не летишь. Хм… Может быть и правда, полетим вместе, а?

– Хантер…

Хочу вновь привести весомый аргумент, объяснить парню, что так он лишь все усложнит, но Хантер просто не позволяет мне говорить, затыкая рот самым нечестным и в то же время самым приятным способом. Во мне бушует целый океан страстей, разум и сердце устраивают настоящую битву, но, к сожалению, мне невыносимо сложно определить в ней победителя.

Девяносто на десять процентов…

Всем сердцем хочу, чтобы он был рядом, хочу сжимать его руку и видеть блеск его глаз, когда буду погружаться в наркоз, хочу чтобы только он был рядом после операции. Хочу увидеть его первым, когда приду в себя, почувствовать эти будоражащие каждую струнку души поцелуи на своих губах, услышать что любит меня и ждал. Но разумом понимаю, что если что-то пойдет не так – парню будет сложнее всего.

Девяносто на десять процентов…

Я подписала договор на эвтаназию, на случай, если операция не увенчается для меня успехом. Я не хочу быть обузой, а это выход. Мне уже будет все равно, а ему придется это пережить, а может быть даже переживать день ото дня. Уж лучше Хантер потом, спустя несколько недель, получит извещение от клиники, чем узнает сразу.

– Пиши, – выдыхает в губы Хантер, сжимая мою руку с его телефоном. – Я просто так не отстану.

Я это знаю.

Разблокирую смартфон и отхожу к зеркалу, около которого лежат все мои документы. Набираю в заметках первую пришедшую в голову глупость, похожую на название города и гостиницы. Делаю вид, что сверяю написанный адрес, что перепроверяю номера телефонов, после чего возвращаю Хантеру его гаджет и пытаюсь улыбнуться.

Я люблю его, слишком люблю, чтобы тащить за собой, как это делали фараоны, снося в гробницу все самое дорогое.

Если все будет хорошо, я вернусь в Россию, обязательно найду его и извинюсь за свою ложь. За тонну своей лжи. Возможно, что он не простит меня, но и вероятность того что я вернусь тоже ничтожна.

Хантер

Проводил девушку до такси, в очередной раз пообещал, что прилечу к ней. Не хотел выпускать ее из своих рук, ох, как не хотел, но понимаю, что нужно. По ее лицу было сложно сказать, верит она моим обещаниям или нет, уж слишком печальное было выражение. Посмотрим, как она будет реагировать, когда я примчусь к ней в Швейцарию!

Смотрю вслед уезжающему со двора такси, на губах еще чувствую вкус ее поцелуев, а на душе так погано, что хоть волком вой. Странное чувство разливается в груди, словно бы я что-то упускаю, что-то очень важное…

То самое ощущение, когда ты куда-то собираешься, опаздываешь и кажется, словно что-то забыл сделать или положить в чемодан. Набираешь с собой в дорогу кучу ненужного хлама «на всякий случай», а оказывается что банально забыл выключить чайник.

В руке начинает рьяно вибрировать телефон, вырывая меня из размышлений, – входящий вызов от Стрекозы. Набираю в легкие побольше воздуха и отвечаю на звонок.

– Да, Стрекоза, весь во внимании, – вздыхаю я, отходя от подъезда в сторону небольшой рощи возле дороги.

– Что за клоуна ты ко мне приставил?! Что за чепушила за мной следит двадцать четыре на семь?! – кричит сестра в трубку. – Что за хренотня, а?! Ты мне как душевнобольной няньку нанять решил? Хреновая нянька, бро!

Мысленно выругиваюсь. Бог ты мой, да она в ярости… Лишь бы никто не пострадал, когда этот приступ перерастет в истерику, а он может.

– О чем ты? – пытаюсь скосить под дурачка я, хотя прекрасно понимаю, что речь идет о Романе.

Вот только как? Просил же его не палиться… Похоже, что что-то пошло не так и парень выдал себя с потрохами, а может быть я недооценил наблюдательность собственной сестры.

– Ты прекрасно знаешь о чем и о ком я говорю! – шипит в трубку сестра. – Я и это голубоглазое недоразумение ждем тебя дома! Я внутри, а он снаружи, понял?! Я требую объяснений, как в твою лохматую голову пришла подобная идея!

Инга сбрасывает вызов, а я, прислонившись спиной к стволу беленого дерева, смотрю в неожиданно ясное солнечное небо. Проблема на проблеме, а не жизнь!

Набираю номер Романа и, спустя несколько гудков, слышу в трубке его ответ.

– Что случилось? – спрашиваю я, оттолкнувшись от дерева, и направляюсь вдоль рощи, сминая летними кроссовками еще зеленеющую и влажную после утреннего дождя траву.

– За ней следят, – коротко отвечает Роман, а я даже останавливаюсь от неожиданности. – Дело действительно серьезное.

– Кто? – говорю первое, что приходит в голову.

– Не по телефону, – отвечает парень и, в принципе, логично. – Вечером встретимся, я все равно у вашего дома, она даже в подъезд меня не пустила, – усмехается Рома.

Завершаю вызов и шумно выдыхаю.

Черт! Этого еще не хватало! Кто, зачем и, главное, почему следит за моей сестрой?! Отец? Или те, о том она говорит?

Ну уж нет, я полечу к Аните! Ничто не изменит моего плана!

Яростно пинаю какую-то смятую жестянку и та, с характерным звуком, отлетает в сторону. Вновь прислоняюсь к дереву, стараясь напитаться живительной природной, мать ее, энергией, восполнить чакры или что там еще.

Вдох и выдох, спокойствие… Я чувствую себя прекрасно, я чувствую… чувствую… что у меня промокли ноги из-за гребаной травы! Это все, что я чувствую. Да ни черта не работает это внушение!

Опускаю взгляд на свои изрядно промокшие кроссовки и стараюсь выстроить план дальнейших действий. Сначала поеду к сестре, выясню что там за дичь, потом соберу вещи, закажу билеты, в общем, проведу все необходимые для встречи с моей девочкой манипуляции. Прилечу к ней, зацелую, заласкаю всю, чтобы и в мыслях у нее не было, что что-то может пойти не так, заодно и себя постараюсь в этом убедить. А что дальше? А дальше уже видно будет. Пока что я не знаю ответа на этот вопрос, подсказал бы кто…

Взгляд непроизвольно цепляется за что-то блестящее возле моей левой ноги. Я всматриваюсь в тускло переливающийся на свету предмет и, поняв что же это такое, начинаю смеяться как идиот.

Кольцо. Зараза. Да быть не может!

Поднимаю золотую безделушку и выискиваю взглядом балкон квартиры Авдеева, стоя на котором тогда страдал, толкал речь для Лии и выбросил этот аксессуар в окно к чертовой бабушке. Да, точно, по всем законам баллистики оно приземлилось именно сюда.

М-да, время его не пощадило: золото потемнело, камень помутнел… Каким же я был идиотом, когда думал, что смогу остановить продажную Руби своим предложением. Возможно, знай она кто мой отец – не помчалась бы со своим богатеньким ухажером хрен знает куда, а осталась бы со мной. Прежний я был бы этому рад, но сейчас мне противны любые воспоминания о той девушке.

Она не годится Ане даже в подметки, как я мог быть влюблен в ту разноцветную яркую обертку?!

Надеваю кольцо на ближайшую ветку и тихо усмехаюсь себе под нос. Если это был намек от вселенной, то будем считать что я его понял.

Перехожу широкий двор, направляясь к машине, по пути открываю в смартфоне заметки, где Анита записала адреса и номера телефонов. Погрузившись в собственные мысли, я не сразу замечаю, как из-за угла резко выруливает черный кроссовер.

Я успеваю среагировать и выставить руки перед собой, при этом покрывая матом тупого водилу под громкий визг автомобильных тормозов.

К счастью, этот урод успевает затормозить и удар выходит почти не ощутимым.

– Хренов ублюдок! Это внутренний двор, а не гоночная трасса! – кричу я, нервно отряхивая свою одежду, и подхожу к водительской двери.

Стекло медленно опускается и моему взору открывается квадратное лицо лысого уродца в черном дорогом костюме. Мужик смотрит на меня совершенно безразличным взглядом, будто не он сейчас чуть не угрохал человека на месте.

– Сядьте в машину, Владимир Петрович, – словно робот говорит он.

– Никуда я не сяду! А вот ты, минуту назад, мог бы сесть, причем конкретно! – адреналин бурлит в крови и я игнорирую очевидные тревожные звоночки.

– Сядьте, пожалуйста, в машину, Владимир Петрович, – повторяет лысый чуть ли не по слогам.

– Да пошел ты! – фыркаю я.

Уже собираюсь демонстративно уйти к своей машине, как вдруг замечаю взгляд водителя, направленный мне за спину. Мужик словно кому-то кивает. Резко поворачиваюсь, чтобы излить поток своего гнева на еще одно действующее лицо, но, неожиданно получив пару отточенных ударов по башке, теряю сознание.

– Я говорил не бить по лицу, совсем глухие?! – доносится до меня озлобленный голос отца. – Безмозглые куски дерьма!

Какая забота…

В башке что-то до сих пор громко звенит, отдавая болью в лоб и правую скулу. Не хило приложили мне, однако. Кого там папочка держит, профессиональных боксеров что ли? Кажется, это был нокаут…

Приоткрываю глаза и осматриваюсь: я лежу на кожаном диване в кабинете отца в его офисе, рядом, опустив головы и глядя себе под ноги, стоят два амбала в костюмах, лысую башку одного из них я прекрасно помню.

– Кто?! – рявкает на них отец и, готов поспорить, один из них даже пошатнулся от неожиданности. Наблюдать за этим зрелищем даже прикольно.

– Петр Эдуардович, мы все сделали как вы просили… – пытается что-то вякнуть лысый, но его перебивает папашка.

– А мне теперь что прикажешь делать с его синяками?! Через час публичное выступление, он что, будет светить своим фонарем на телевидении?! А?! – отец пихает мужика в грудь и, схватившись за голову, отходит к панорамному окну. – Одни идиоты, мать твою, одни идиоты!

Ах вот оно что, ему моя рожа не по нраву… Да и черт с ним! Какого фига я здесь вообще оказался.

Осторожно поднимаюсь с дивана и пытаюсь нащупать в кармане телефон. Его нет. Поблизости тоже не наблюдаю своих вещей, ладно, спрошу у ребят.

– Где мой телефон? – говорю я и на меня тут же устремляются три пары глаз.

– Добровольская уже приехала? – совершенно игнорируя мой вопрос, обращается отец к своим уродцам.

– Да, позвать? – робко спрашивает белобрысый качок. Ну да, не мудрено, что после его выпада я отправился в долгую бессознанку. Костюм на нем буквально трещит по швам при каждом движении.

– Зови, пусть захватит косметичку, – приказывает отец и подходит ко мне, пристально рассматривая мое лицо. – Должна же быть у красивой бабы с собой косметичка… – бурчит он себе под нос.

– Что происходит, ты совсем охренел от нечего делать? – стараясь сохранить спокойствие, спрашиваю я, глядя на папашку. – Где мой мобильник?

– Потерялся по дороге, кажется, случайно выпал где-то на трассе, – коротко отвечает отец с ухмылкой на губах, а у меня все холодеет от ужаса.

Адреса. Номера. Анита.

– Верни телефон и я уйду без скандала, – цежу сквозь зубы я.

– Ты не уйдешь, пока не сделаешь то, что мне нужно, – спокойно отвечает он. – И телефона твоего у меня правда нет.

Его спокойствие и надменность выводят меня из себя. Хозяин, мать его, жизни! Как хорошо, что я не такой как он. Если когда-нибудь замечу в себе его черты или поведение – удавлюсь, чес слово! Не хочу быть на него похожим, не хочу!

– Подписать бумажки? Давай, я подпишу, но после этого не имею ничего общего с тобой и твоей фирмой, – я стараюсь не переходить грань, показаться достаточно равнодушным в данной ситуации, но выходит ужасно плохо.

В голове, словно колокол, бьется одна лишь мысль: где теперь искать телефон с адресом?! Где мне теперь и, главное, как найти Аниту?!

– Я же тебе не нужен, верно? Тебе лишь нужно перевести активы на меня, прикрыться мной как ширмой, – нервно усмехаюсь я.

– Все верно, вот только кто же знал, что все это будет происходить под пристальным вниманием прессы и общественности, – загадочно улыбается отец. – Сегодня у нас первое интервью. На столе – костюм, под столом – ботинки, одевайся. Сейчас придет Мария Добровольская и, надеюсь, закрасит на твоем лице следы побоев.

Мария Добровольская… Что-то знакомое, кажется, это та девка с которой встречался Вадим Нестеров после случая с Ингой, дочка одного из партнеров отца. Интересно, на кой черт она тут?

– После этого я могу быть свободен? – спрашиваю я.

– Ты будешь свободен тогда, когда я скажу, – отрезает отец, одарив меня презрительным взглядом.

Хренушки! Свалю, как только получится! Я не собираюсь слушаться его после того, что он натворил с моей семьей.

– Если ты думаешь над тем, как смыться из-под моего носа, то не советую, – словно прочитав мои мысли, говорит отец. – Без моего разрешения тебя не пустят ни на один рейс, тебе не добраться до Швейцарии. Да, я знаю куда и зачем тебе надо, – хищно улыбается он. – Мне известен каждый твой шаг и даже больше. Ты вообще в курсе, что за личность поставил якобы охранять свою родную сестру? – отец берет со стола какую-то белую папку и, не дождавшись моего ответа, открывает ее и читает.

Скотина! Выходит, что он следил за нами. За мной, за Ингой, возможно, что даже за Анитой и моими друзьями. Чокнутый придурок, привыкший все держать под своим контролем!

– Васильев Роман Сергеевич, двадцать восемь лет, уволен из органов после нервного срыва, вследствие которого чуть не убил собственного начальника, – он делает паузу и, странно скривившись, перелистывает страницы папки с какими-то фотографиями, затем продолжает читать. – Дело замяли. Жена, двое детей… Ты в курсе, что это за человек?

Похоже, что нет. Но отцу об этом не скажу ни слова. Я верю Стасу, а он не мог втюхать мне плохого специалиста и уж тем более дерьмового человека.

– К чему ты ведешь? К тому, что ты такой молодец, следишь за нами, как хренов шпион? – не могу сдержать нервного смешка и подхожу ближе. – А что же в гости не приходишь на чай с плюшками? Мы ж семья, да? Инга была бы безгранично рада тебя увидеть… Особенно спустя почти год с последней встречи!

– Хватит выеживаться, Вова. Одевайся, – коротко кивает мне на чехол с костюмом, – если все же хочешь встретиться со своей… как ее? – специально дразнит меня папаша.

– Анита, – сжимаю челюсти чуть ли не до скрипа зубов. Ещё чуть-чуть и начнет крошиться эмаль. – Ты же сказал, что твои миньены потеряли мой телефон, а в нем был ее адрес.

– Мне не нужен твой телефон, чтобы узнать адрес ее клиники, телефон и, тем более, время операции, – громко хлопнув дверью и прихватив с собой стопку документов, отец выходит из кабинета.

Хочется выбросить все нахер в окно! И этот костюм, и ботинки, и стулья, особенно отцовское кресло, но я не могу…

Врал ли он, что меня не выпустят из страны? Вряд ли, все что для этого нужно – отсыпать бабла и немного связей, а таковых у отца навалом. Врал ли про то, что знает где Анита? Не знаю, но мой внутренний голос надежды желает этому верить.

Хочешь мою подпись? Да, подавись!

Хочешь, чтобы я покрасовался перед прессой? Да, без проблем!

Без энтузиазма, без какого-то желания, но я готов это стерпеть, лишь бы попытаться встретиться с Анитой.

Я не могу взбрыкнуть, послать отца куда подальше, ведь иначе не увижу ее. Я не могу так с ней поступить, я обещал прилететь, черт возьми! А что, если она будет мне звонить? Нет, нет, нет, я не хочу даже думать о том, что она себе надумает! И как можно скорее.

Проклиная все на свете, я переодеваюсь в дорогущий костюм и, глядя на свое отражение в зеркальной стене, испытываю глубокое чувство отвращения. Как же хочется поскорее сбросить с себя эти шмотки!

Все же прав был персонаж из старого фильма: мужик надевает костюм только на два мероприятия – похороны и свадьба. А если делает это в другие дни – он не кто иной, как пижон.

– Можно? – раздается стук в дверь.

В кабинет заходит высокая брюнетка модельной внешности. Да, я ее помню, Маша. Не могу сказать о ней ничего плохого, но и хорошего тоже, ведь она встречалась со скотиной Вадимом.

– Что?

– Петр Эдуардович сказал тут… замазать тебе синяк на лице, – девица потрясла в руках огромной косметичкой. – Я училась на визажиста, все будет…

– Насрать вообще, делай что нужно и проваливай, – сажусь на ближайший стул, закинув ногу на ногу, и указываю девушке на соседний.

Поджав губы, брюнетка подходит и выкладывает на стол кучу всякого косметического говна, иначе не скажешь.

Смотрю на ее лицо и понимаю, что в ней нет ничего настоящего: вытатуированные брови, губы, накаченные настолько, что верхняя губа чуть ли не загибается наверх, толстый слой штукатурки на лице, нарисованные скулы, накладные ресницы… Кукла. Раньше бы я не побрезговал, нафантазировал бы в миг, но сейчас на это силиконовое чудо у меня совершенно не стоит.

Не припоминаю, чтобы на Ане было что-то подобное, вычурное. Она всегда поражала меня своей простотой и естественностью. Поселилась в моей голове, словно компьютерный вирус, но мне совершенно не хочется от него избавляться.

– Закрой глаза, – наклоняется ко мне Маша с какой-то маленькой розовой губкой в руках и я повинуюсь, лишь бы не видеть ее размалеванное лицо вблизи.

Спустя несколько минут ее возни и неприятного ощущения сырости на моем лице – девушка отходит и начинает собирать свои безделушки.

– Замечательно, Машенька, – замечаю подходящего к нам папашку. – Ты умничка!

Добровольская довольно улыбается, словно только что получила миллион долларов, а не наигранную похвалу.

– Сейчас спустимся к прессе, потом встретимся с юристами, подпишем документы, – говорит отец, что-то выискивая в своем телефоне. – После подписания у нас небольшое интервью, нужно будет… А, ладно, сориентируемся. Едем!

Мария покидает кабинет первой и я, ухватив отца за локоть, спрашиваю:

– После этого цирка я свободен?

– Как пойдет… – скалится папашка, грубо поправляя на мне галстук, затягивая, словно петлю. Не сомневаюсь, что он был бы не против меня придушить.

Анита

Только в такси, уже подъезжая к аэропорту, мне удается успокоиться. С трудом, но все же удается, чтобы не довести своими завываниями до инфаркта пожилого водителя. Мужчина всю дорогу бросает на меня обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида, видимо стараясь понять отчего я плачу.

Опускаю взгляд на свои руки и в памяти резко всплывает один момент из прошлого…

Мне было не больше десяти лет, когда кто-то из мальчишек сказал мне: «Хэй, там приехала семейная пара, хотят удочерить тебя. Заведующая срочно звала тебя к себе!». Моя мечта, как и любого детдомовского ребенка, особенно подросткового возраста, – иметь семью, быть кому-то нужным.

Я помню, как обрадовалась и бежала через весь двор со всех ног, радость переполняла меня, заставляя улыбаться. Но мне солгали, ради потехи разбивая мои надежды и мечты. Тогда я, преисполненная решимостью, вернулась к тем мальчишкам и попыталась пристыдить их, но меня засмеяли и унизили. Не выдержав этих издевок, я убежала. Летела и рыдала, совершенно не глядя по сторонам, пока вдруг не споткнулась о собственные ноги и не упала, со всего размаха угодив ладонями в битое стекло.

В медицинском пункте мне доставали из сочащихся кровью ран осколки, попавшие под кожу. Руки тряслись, поврежденные места невыносимо жгло настолько, что мысли путались, не позволяя связать и пары слов.

Аккуратно и медленно, чтобы осталось меньше шрамов, медсестра ловко орудовала пинцетом, заставляя меня изредка прекращать плакать и вздрагивать, когда извлеченный кусочек стекла отправлялся в металлический поддон, при этом громко звякнув. Затем разрывы зашивали. Слезы неконтролируемо лились по щекам и, казалось, каждый вдох может стать для меня последним, настолько было нестерпимо это ощущение нечеловеческой рези в моих руках.

Я на всю жизнь запомнила ту невыносимую боль и все свои последующие неудачи сравнивала именно с этим случаем, он был моим максимумом в шкале. Я никогда не хотела почувствовать это снова, что угодно, но не это.

Сейчас же, я смотрю на свои зажившие ладони и ощущаю боль, вот только где-то глубоко в сердце. Его словно до отказа нашпиговали этим гребаным битым стеклом! Я не могу ровно дышать, мне катастрофически не хватает воздуха, словно я нахожусь в чертовой трубке Ньютона, в проклятом вакууме! Да, это не физическая боль, это лишь обостренные чувства. От этого не умирают, но… Кажется, я перешла свой ограничитель.

Уж лучше настоящее битое стекло под кожей, чем это.

Я снова обманула, сама сделала этот выбор, кажется что правильный выбор, но от этого легче дышать не становится.

Привожу себя в порядок, насколько это возможно с опухшими глазами, и выхожу из такси. Расплатившись, уже направляюсь к аэропорту, но вдруг слышу громкий сигнал автомобильного гудка. Инстинктивно поворачиваюсь на звук и узнаю этот автомобиль. Тот самый, который я слегка подпортила возле университета, тот самый за рулем которого, в день нашей второй встречи, сидел Хантер.

– Аня! – кричит Лия, торопливо выскакивая с водительского места. – Аня, подожди!

Светловолосая девушка, совершенно не глядя по сторонам, бежит ко мне навстречу. Я жду, пока она приблизится, ведь скрываться уже поздно и глупо.

– Аня, ох, – выдыхает Лия, ухватив меня за локоть, но тут же убирает руку, смущенно переминаясь с ноги на ногу. – Я рада, что успела! – в руках у нее зажат белый , чуть смятый, конверт, о содержимом которого я могу только догадываться.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я и чувствую, как в горле снова образуется ком. – Ты одна?

– Да, Стас не знает, куда я поехала. Он сказал, что ты хочешь побыть одна, но я пришла проводить и вот, – она протягивает мне конверт. – Держи, держи! – она берет мою руку и вкладывает в нее конверт.

– Что это? – непонимающе заглядываю внутрь конверта. Я уже сама вижу содержимое, но Лия поясняет.

– Там просто открытка… Вернее фотография, я просто однажды видела вас с Хантером на набережной и… прости, не злись, но я не смогла удержаться. Ты можешь выбросить, если тебе не понравится, – девушка тараторит настолько быстро, что я не успеваю за ходом ее мысли.

– Спасибо, Лия, не стоило, – закусываю губу, чтобы не заплакать прямо здесь. – Очень красиво, мне очень приятно, но прости, мне уже нужно идти, спасибо тебе.

– Да, конечно… Прости, что я вот так беспардонно, – девушка обхватывает себя за плечи и отводит взгляд. – Просто мне очень хотелось тебе показать этот снимок. Мой творческий гений яростно этого требовал, – мило усмехается она.

– Спасибо, – сама делаю шаг навстречу и обнимаю девушку, а та предательски шмыгает носом.

Такая хрупкая, такая наивная и добрая. С самой первой встречи с ней я поняла, что она и Стас идеальная пара.

Еще минута этих объятий и я снова заплачу, поэтому заставляю себя отстраниться. Попрощавшись с Лией я направляюсь навстречу судьбе. Что она мне приготовила известно лишь ей.

Уже сидя в самолете, я достаю подаренный снимок и сквозь пелену слез смотрю на изображение. Казалось бы, обычная фотография, но то что я чувствую, глядя на нее – не передать словами.

На снимке мы стоим на набережной, Хантер обнимает меня со спины, упершись подбородком мне в макушку, а на его губах поистине счастливая улыбка. Мы держим друг друга за руки, наши пальцы переплетены… Подумать только, насколько мы хорошо смотримся вместе.

Смотрелись.

Смахиваю со щеки непослушную слезинку и зачем-то разворачиваю фотокарточку обратной стороной и заставляю себя сфокусировать зрение, ведь на белоснежной фотобумаге с фирменным логотипом пестреет какая-то надпись.

На скорую руку карандашом, криво и неровно, написан номер телефона, адрес соцсети и короткая приписка:

Никто не хочет оставаться в одиночестве.

Швейцария встречает меня ярким солнцем, словно стараясь сказать таким образом, что все будет хорошо и надежда есть. Конечно есть, ведь не будь ее – я бы просто не поехала, не тратила бы все накопленные и сэкономленные деньги. Но она настолько эфемерна, что вот-вот испарится.

Мощеные улочки, множество зелени, массы улыбчивых людей – я бы с радостью прилетела сюда чтобы отдохнуть, бесцельно побродить, наслаждаясь свежим воздухом.

Для начала я располагаюсь в гостинице и привожу себя в порядок после перелета. Затем готовлю документы и вещи первой необходимости, чтобы отправиться в клинику.

После недолгих раздумий, кладу в сумку с ноутбуком подаренную фотокарточку. Понятия не имею зачем.

Без каких бы то ни было происшествий добираюсь до клиники, прохожу обследование, сдаю анализы, МРТ и множество различных процедур и тестов. Затем отправляюсь в палату, которая больше походит на добротную однокомнатную квартиру.

После нескольких часов ожидания, в палату заходит приятный мужчина с проседью на висках, удерживая в руках планшет, наверняка с результатами моих анализов. Понять что именно говорит врач, да и в целом общение, мне не составляет труда.

Мне повезло в свое время в университете посещать курсы разных иностранных языков, я болела их изучением, ровно так же как и физикой, хотела все знать, чтобы потом путешествовать. Кто бы знал, что мое первое путешествие будет не таким уж и веселым…

Операцию назначили через три дня. Все это время я должна буду находиться в клинике, под пристальным наблюдением медицинского персонала. Каждый день, как по расписанию – опросы, процедуры, тесты.

– Я прочитала в вашей карте, что вы имеете образование педагога? – спрашивает меня симпатичная женщина в белом халате, когда главный врач покидает медицинский кабинет. – Простите меня за наглость, но вы случайно не хотели бы взять подработку на срок реабилитации?

Она медсестра, все эти три дня я контактирую исключительно с ней. Очень приятная в общении, понимающая, иногда мне даже кажется что она это моя подруга Лиза, уж настолько порой схожи шутки и поведение.

Я не знаю ее имени. В клинике действует негласное «табу» – имена и личные разговоры под запретом, чтобы пациенты не привязывались к персоналу и наоборот. Вопреки этому «Эль», так я ее называю в честь латинской буквы L на бейдже, частенько рассказывает что-то о себе и своей семье, между делом, словно не замечая. Я привыкла, но нынешняя ее просьба меня очень удивляет.

– Да, это так, я преподаватель, – киваю я, зажимая руку в локте после сдачи крови.

– Все знакомые преподаватели отказываются от дополнительных занятий в нашем городе. А три месяца реабилитации большой срок… Вы не будете скучать по любимому занятию? – женщина закусывает губу, глядя куда-то в сторону.

Мне не нравится этот вопрос, ровно как и тот, что задавал мне доктор: «Вы нашли себе занятие на время реабилитации? За вами будет кто-то присматривать?».

Они так уверены в том, что все получится… Из всех них я должна бы верить в лучшее, но я не верю. До такой степени не верю, что не искала работу, не брала много вещей – ничего.

Три месяца.

Я знаю, что если все получится, не смогу улететь из Швейцарии после операции еще три месяца – перелеты для меня на этот срок будут под запретом.

– Ах, простите, я лезу не в свое дело, – медсестра стыдливо прикрывает лицо рукой и качает головой. – Просто моя дочь, у нее совсем плохо с математикой и я подумала, что может быть вам захочется позаниматься с ребенком. Но да, да, я что-то… С чего я взяла, что вам это будет интересно. Какое удовольствие объяснять квадратные корни девочке, да к тому же на другом языке.

Мне неловко от образовавшейся ситуации: не хочется ни обнадеживать, ни отказывать.

– Все в порядке, – улыбаюсь я. – Если все получится, я обязательно помогу вашей дочери с математикой.

Облегченно выдохнув, женщина пожимает мою руку.

– Спасибо вам, спасибо! Мы с мужем будем вам очень благодарны! Все обязательно получится, даже не сомневайтесь! – ее улыбка настолько искренняя, настолько честная, что хочется поверить.

Не очаровывайся – если не хочешь разочаровываться.

Лучше видеть мир во мраке и радоваться каждому лучу света, чем постоянно жить под солнцем и рыдать во время наступления грозы. Таков мой принцип жизни последний год.

– У меня есть поводы для сомнений, – вздыхаю я.

– Милая девушка, не нужно думать о плохом! – Эль опускается напротив меня на стул и берет мою ладонь в свои нежные теплые руки. – Вы просто нервничаете, это нормально.

– Мне просто страшно, – сглатываю подступивший к горлу ком я, отводя взгляд в сторону. – Страшно что уже вот-вот мне придется заснуть, а вот проснусь я или нет… – давлюсь своими словами и сдерживаю слезы.

Впервые за все то время, что я здесь нахожусь, чувствую себя безумно одиноко. Эти теплые руки, сжимающие мою ладонь, единственное что мне сейчас согревает душу.

– Когда будете засыпать, хотите я буду рядом и буду держать вас за руку? А вы постараетесь думать только о хорошем, о самом теплом воспоминании в вашем сердце, и будете представлять самого дорогого и любимого человека на моем месте, – тепло улыбается женщина. – Хотите?

Киваю в ответ, из последних сил сдерживая свои эмоции.

– Через двадцать минут я за вами приду, – говорит женщина, направляясь к выходу.

– А как вас зовут? – неожиданно даже для самой себя, спрашиваю я, зная, что Эль могут даже уволить за честный ответ.

Опасливо выглянув в коридор, медсестра тихо отвечает:

– Лизерли.

Три месяца спустя

Смотрю на фотокарточку, на неровные буквы и написанный номер телефона:

Никто не хочет оставаться в одиночестве.

Лия была права, никто не хочет и даже я, как оказалось, но и обузой тоже быть нет желания.

Операция прошла успешно, я даже не ожидала такого результата. Я – это я, жива, с прежним укладом личности и психической стабильностью.

Парадокс. Чудо. Удача.

Как не назови, но я до сих пор с трудом верю в то, что все произошедшее реальность. Когда пришла в себя я правда хотела написать Лие, дать знать что все в порядке, но не смогла подобрать слов, поэтому отложила это дело. Время шло и выходить на связь становилось все более неловко, из последних сил удалось сдержать свой порыв позвонить в новый год.

Все эти месяцы я провела сначала в клинике, затем в гостинице, а на праздники и вовсе Лизерли пригласила погостить к себе и своей семье. Ну, как пригласила, так же как и моя подруга делала обычно – вынудила шантажом.

Мне тяжело сходиться с незнакомыми людьми, но с Лиз было как-то просто, ведь она и правда похожа на мою Лизку. Я подтянула ее дочь по математике и даже достаточно подзаработала, так что возвращаюсь домой не только со здоровой головой, но и полными карманами. Мы обменялись контактами и я, по своей дурости, пообещала когда-нибудь приехать в гости. Не думаю, что это когда-нибудь произойдет, но не хотелось обижать хорошую женщину, что помогла мне не замкнуться в себе за эти месяцы.

Самолет плавно приземляется в аэропорту и мое сердце замирает от страха. Но не того жуткого, как перед операцией, от которого леденели кончики пальцев, а страха неизвестности. Куда мне идти, что делать, как себя вести? Я не знаю ответа на все эти вопросы и поэтому решаю плыть по течению.

В этом году февраль в России снова не радует сугробами: лужи, наледь, слякоть – стабильность. Кутаюсь в тоненькую синтепоновую курточку и резко выдыхаю. Какое-то время смотрю на растворяющееся облачко пара, собираясь с мыслями, и, прихватив свой багаж, направляюсь к такси.

– Куда едем? – спрашивает меня таксист, а я понятия не имею что ему ответить.

Своей квартиры у меня больше нет, ключи от квартиры Стаса я по его просьбе положила в почтовый ящик – думаю в его обитель я не попаду, да и наглеть достаточно. Поехать к Хантеру? Я не хочу вот так вот в лоб, надо для начала у кого-то разведать обстановку… Точно не у Инги. Остается лишь один человек к кому я могу поехать.

Называю адрес подруги и всю дорогу прокручиваю в голове слова, что скажу ей, как объясню свое исчезновение, ведь толком я ей тоже ничего не объяснила. Но из лучших побуждений, не со зла.

Звоню в домофон и нервно грызу ноготь на большом пальце, пока дожидаюсь ответа.

– Кто? – слышу смеющийся голос Лизы и на глаза наворачиваются слезы радости. Я так скучала по ней и ее смеху!

– Лиз, это я, – мой голос походит на писк от волнения. – Откроешь?

В динамике повисает тишина, затем слышится какое-то шебуршание и после этого мой звонок попросту сбрасывается.

Черт… Кажется, что у меня больше нет подруги.

Немного подумав, я снова набираю номер квартиры, но на этот раз ответа вовсе не следует. В душе начинает неприятно царапаться обида и стыд, ведь я сама виновата что оттолкнула от себя близких людей. Я хотела как лучше, но в их глазах я, по всей видимости, выгляжу предателем.

Пару раз глубоко вдыхаю и выдыхаю, стараясь успокоиться и не заплакать, после чего беру чемодан и иду прочь. Не знаю куда, просто иду куда глаза глядят.

Хантер

– Сколько это будет продолжаться?! – в гневе скидываю с отцовского стола органайзер и целый ворох каких-то, наверняка важных, бумаг. – Как долго мне в этом рабстве находиться?! Ты обещал отпустить!

От злости меня потряхивает, а в висках неприятно шумит кровь.

Скотина!

Тварь!

Ненавижу!

Три недели! Он играет мной уже три недели! Не выпускает из страны, не дает контакты Аниты, угрожает засадить сестру в психушку… Ненавижу!

– Успокойся, Володя, – спокойно говорит отец, не отрывая глаз от телефона, который держит в руках. – Я позвал тебя к себе не просто так.

– Да?! Что еще нужно сделать перед камерой или перед твоими зажравшимися партнерами?! – кричу я, не в силах уже остановиться.

– Соберешь все, что разбросал и можешь быть свободен, – усмехается папаша, наконец соизволив посмотреть на меня. – Я сниму запрет для тебя на вылеты. Через две недели вернешься, без огласки подпишешь еще пару договоров. Это бизнес и политика, Володя, тут не все так просто.

Я даже опешил, ожидая вновь услышать массу отговорок и унижений в свой адрес.

– Серьезно? – все же переспрашиваю я.

– Да, – кивает он, – номер телефона клиники и адрес возьмешь у секретаря. Билеты заказаны на сегодня. Будь осторожен, ты публичная фигура.

– Еще бы, – фыркаю я, направляясь к выходу из кабинета.

– Бумажки только собрать не забудь.

– Да пошел ты, Добровольскую попроси! – как можно скорее я выбегаю из кабинета.

Секретарь протягивает мне небольшой листок на котором записан номер телефона и адрес клиники.

Я позвоню! Я найду ее, прилечу к ней!

Изначально хотел уйти и оставить все, что мне «подарил» отец за это время, но, немного подумав, все же забираю ключи от черного внедорожника. Тоже отцовская подачка, но я как-то сроднился с этим монстром и жалко оставлять его на произвол судьбы.

Добираюсь до дома, впопыхах начинаю собирать чемодан. От охереть какой радости мозги закипают и хочется скакать как сайгак!

– Сматываешься?! – дергаюсь от испуга, когда слышу за спиной громкий голос сестры.

– Мать твою, Стрекоза! – рычу я. – Не подкрадывайся!

– Я имею право вести себя так, как мне вздумается, тем более с тобой, – фыркает она. – Считай это местью за то, что ты приставил ко мне няньку!

– Он не нянька, скорее… телохранитель, пусть будет так, – щурюсь я и окидываю комнату на предмет того, что я мог забыть.

Инга устроила мне не хилую взбучку за то, что без ее ведома установил за ней слежку. Да, согласен, мало кому это понравится, но я же в целях безопасности и от большой любви!

Роман, как оказалось, вопреки моим наставлениям «не высовываться» – высунулся, причем основательно. Не знаю, что конкретно произошло в день гневного звонка сестры, но в общих чертах: парень приперся к Инге после спектакля в гримерку и получил по щам, остальную информацию мне не предоставляли.

После этого, не очень удачного контакта, Романа как ветром сдуло из зоны видимости. Он уверяет, что присматривает за Ингой и теми, кто так же за ней следит. Предпринимать какие-либо действия запрещает, поскольку «мы можем вспугнуть». Я не профессионал, как он, приходится подчиниться. Сестра до сих пор не в курсе для чего был приставлен Роман, считает что он «нянька на случай истерики». Пусть так и считает дальше, это, отчасти, тоже правда.

– В гробу я видала таких телохранителей! – бурчит сестра и бросает на тумбочку стопку конвертов. – Научись разгребать свою почту, братишка! А еще лучше – вовремя оплачивать счета! Удачного полета и всё такое, кстати…

Громко хлопнув дверью, Инга уходит. Вот она, моя родная, во всей своей «красе».

Пока жду вызванное такси, сгребаю стопку писем и пробегаюсь по ним взглядом.

Счет за квартиру, счет за квартиру, счет за квартиру, счет за интернет… Да, она права, пора научиться делать все вовремя.

Уже собираюсь вернуть стопку на место, как мой взгляд останавливается на одном отличающемся ото всех конверте. «SWISS POST» написано на одном из штампов на белоснежной поверхности.

Если это то, о чем я думаю…

Во рту пересохло, сердце колотится как сумасшедшее от волнения, а руки сами собой, словно автоматически, надрывают край бумажного конверта. Достаю один единственный листок мелованной бумаги, сложенный в четверо. На русском и английском языках написаны одни и те же три предложения:

«Уважаемый Огнев Владимир Петрович, по договору с Жаровой Анитой Александровной мы обязаны уведомить вас о ее смерти. Тело кремировано по воле пациентки. Примите наши соболезнования.»

Я знаю из курса биофизики, что человеческий организм это ничто иное, а механизм. Четкий и отлаженный, состоящий из всех возможных физических систем.

Так вот сейчас моя механика отказывается работать, оптическая система дает тотальный сбой, а главная гидравлика замирает, останавливая процесс диффузии кислорода в легкие. Лишь электрические импульсы мозга продолжают подавать признаки жизни, выбивая обрывки мыслей короткими щелчками разрядов, словно электрофорная машина.

Нет.

Нет.

Нет.

Не может быть.

Не верю!

Анита

Отхожу от подъезда и совершенно не знаю куда теперь идти. К Стасу не могу, я и так достаточно принесла ему хлопот, разве что… Останавливаюсь посреди двора и достаю из кармана фотокарточку с номером телефона Лии.

Нет. Точно не это, я не смогу объясниться, я к этому не готова, уж лучше какая-нибудь гостиница или вообще вокзал!

– Анита Александровна?… – слышу знакомый удивленный голос рядом с собой и поднимаю взгляд.

Передо мной стоит мужчина, чем-то отдаленно напоминающий моего давнего знакомого, вот только… От усов не осталось и следа, дешевые прямоугольные очки превратились в оправу на манер Dior, костюм «с чужого плеча» сменился дорогим пальто и джинсами, а зализанная прическа приняла более модные очертания. Без изменений остались лишь глаза – все те же глубокие синие.

– Андрей Олегович? – глядя на его побелевшее от шока лицо, переспрашиваю я.

– Вы… Это правда вы? Но вы же у… – мужчина хотел было прикрыть рот рукой, но два тяжелых пакета с продуктами, которые он крепко сжимал, в этом определенно мешают.

– Я что?

– Боже мой, Анита! – бросив к чертовой матери пакеты на землю, Андрей бросается ко мне, заключая в свои объятия. – Как же так?! Мы же вас похоронили! Где вы были все это время?!

Похоронили? Они меня похоронили? Хотя, чего я хотела, любой бы решил что я скончалась после операции, три месяца молчания без единой весточки. Я бы и сама себя похоронила. Вот только на душе заскребли вредные кошки – неужели никто из них не надеялся на мое возвращение? Сама виновата…

– Да это я, жива и относительно здорова, – улыбаюсь я в ответ, а глаза предательски начинают слезиться.

Я рада, черт возьми, рада встретить хоть кого-то! Я бы сейчас даже не отказалась от земляничного чая мамы Андрея, даже выслушала бы тридцать три истории из ее жизни и вытерпела очередное сватовство. Настолько я соскучилась по знакомым лицам!

– Идемте в дом, а то простудитесь! – восклицает радостный Андрей, а сам наклоняется, собирая высыпавшиеся из пакетов покупки.

– Я помогу, – сквозь слезы радости, я помогаю мужчине вернуть содержимое пакетов. – А что вы здесь делаете, вы же живете… – в этот момент замечаю на его безымянном пальце правой руки золотое обручальное кольцо.

Непроизвольно бросаю взгляд на подъезд подруги. Мозгу требуется несколько секунд, чтобы прикинуть перспективы и возможные варианты событий, а затем сделать вывод. Судя по покрасневшим кончикам ушей и смущенной улыбке на губах физика – я пропустила слишком много.

– Ох… Я правильно поняла, что вы и Лиза…? – с улыбкой спрашиваю я и тут же вспоминаю недавние происшествия возле подъезда. Боже… раз они все думали, что я умерла, выходит, что я не на шутку напугала подругу!

Словно бы в ответ на мои мысли, дверь подъезда резко распахивается и на улицу выбегает взъерошенная, совершенно не накрашенная Лиза. На ней надет короткий полушубок, на ногах простые спортивные штаны и домашние тапочки. Она ошарашенно озирается по сторонам, тяжело дыша и нервно запахивая полы своей верхней одежды, чуть ли не бежит вдоль подъезда, неустанно оглядываясь, словно отчаянно ищет кого-то.

Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что она ищет меня.

Я поднимаюсь на ноги и тем самым привлекаю ее внимание. Замутненный слезами взгляд останавливается на мне и Лиза столбом замирает на месте, шумно выдыхая облачко пара изо рта.

– Вот черт! – Андрей подрывается с места и подбегает к подруге. – Лиз, все в порядке, это Аня, она жива! Представляешь! Это какая-то ошибка, видишь, вот она живая! – тараторит он, обнимая Лизу за талию и подводя ко мне ближе. – Только не волнуйся, прошу, тебе же нельзя! Ты помнишь, что сказал доктор? Ну-ка, что?

– Сохранять спокойствие и беречь ребенка, – заплетающимся языком проговаривает подруга, не сводя с меня глаз. – Это правда ты? – вытирая со щек слезы, спрашивает Лиза.

– Угу, – только и могу ответить я, часто кивая головой словно болванчик, поскольку голос дрожит, а перед глазами все уже плывет.

Я так много хочу сказать, я готовила целую речь, пока добиралась сюда на такси, но вместо правильных слов из груди рвутся лишь беспорядочные всхлипы.

– Сучка ты! – кричит Лиза и крепко обнимает меня, уткнувшись носом в куртку. – Какая же ты сучка, люблю тебя! Дура! – содрогаясь от неконтролируемых рыданий, повторяет она снова и снова.

С трудом и не малым, Андрею удается заставить нас подняться в квартиру. Вдоволь наревевшись, мы сидим с Лизой на кухне и делимся новостями за последние несколько месяцев.

Моя история слишком коротка и проста по сравнению с приключениями Лизы и Андрея. Как оказалось, билеты в театр, которые мне тогда пришлось вернуть мужчине, он все же использовал по назначению и пригласил на спектакль Лизу, отчаянно ноющую в преподавательской, что ее никто и никуда не зовет.

После похода в театр эти двое сблизились, стали общаться как друзья. Подруга заставила Андрея сбрить усы и, что очень показательно – он это сделал, таскала по магазинам и заставила сменить одежду, прическу, очки… Хотела линзы, но Андрей уперся рогами, что у него раздражение, подруге пришлось уступить.

Совместное времяпрепровождение перестало приносить дискомфорт, Андрей даже познакомил Лизу со своей мамой и она ей понравилась. В один момент все окончательно вышло из-под контроля, после некого похода в ресторан. Проще говоря, Лиза увидела в нашем ранее невзрачном физике мужика и затащила его к себе в койку.

На все время разговора я лишь киваю и стараюсь сдержать слезы – я столько всего пропустила. Я пропустила свадьбу лучшей подруги, по своей глупости вычеркнув ее из своей жизни.

– И вот тут получился неждан, – прыскает со смеху Лиза. – Я пошла на плановый осмотр и узнала что беременна. Честно, про аборт даже не думала. Пришла сразу вон, к нему, и высказала все что думаю. А Андрюха сразу меня за руку и в ЗАГС, – подперев голову рукой, подруга бросила на мужа влюбленный взгляд.

С ума сойти! И это Лиза?! Моя Лизка, что поливала грязью браки и зарекалась не рожать детей?! Вот уж не думала, что такие как она меняются! А главное, ради кого…

– Прости меня, я поступила как… слова не могу подобрать как кто! – в горле снова образовался ком и я как следует постаралась запить его чаем. – Мне стыдно, правда!

– Забудь и забей! Главное ты жива и с нами! Когда Хантер рассказал, что ты скончалась, я места себе не находила! – тараторит Лизка. – Сучка ты! В очередной раз повторю!

Сердце болезненно сжалось в груди и я решаюсь переспросить:

– Хантер сказал что я умерла?

– Да! – восклицает подруга. – Он уверял, что получил какое-то письмо из Швейцарии, из клиники. Боже, Аня… Что с ним было, – подруга закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. – Он с ума сходил, он так по тебе тосковал…

– А где он сейчас? – сердце в груди так яростно бьется, что вот-вот выскочит прямо в фарфоровую чашку с чаем, которую я изо всех сил сжимаю в руках.

– Работает на отца, тот же на него после выборов окончательно перевел свою компанию. Какое-то время мы встречались, общались, ездили на набережную, а потом он просто обрубил все концы, – вздыхает Лиза. – Мы видели его один раз все там же, на набережной, он сидит на капоте своей машины и пьет. Мы не рискнули подходить… Не знаю, я побоялась, – она растерянно отводит взгляд.

– Где мне его найти?! – вскакиваю я с места и чувствую, как тело бьет дрожью. – На набережной, на нашей набережной?!

Дура! Какая же я дура! Неужели в клинике произошла какая-то ошибка и они все же отправили ему мое письмо?! Но они обещали его уничтожить, если все пройдет успешно!

Я бегу в прихожую и как можно скорее напяливаю на себя куртку. Стоит мне только представить себя на месте парня, как перед глазами тут же рисуются не самые радужные перспективы. Я бы сошла с ума без него! Да, я бы пережила его измену за время моего отсутствия, если это можно назвать изменой, но не смерть – нет.

Черт, как же так, а?! Как такое могло произойти?! Как же Хантер, как же там мой Хантер? Я хотела как лучше, вот только сейчас вижу, что принесла всем лишь боль… Даже себе, ведь понимать то, что из-за тебя страдали близкие люди – невыносимо!

– Ань, куда ты так рванула? – испуганно смотрит на меня подруга, но я почти не слышу ее слов, оглушенная громким пульсом в висках. – Ты на набережную? Давай тебя отвезет Андрей… Андрей! Отвези Аню на набережную!

Мужчина, не задавая лишних вопросов, очень оперативно собирается и берет ключи от машины. Они с Лизой словно доподнили друг друга: в нем появилась мужественность и жесткость, повысилась самооценка, а подруга стала более покладистой и нежной.

– Можно я пока оставлю вещи? – спрашиваю я.

– Да, без вопросов, конечно, – кивает Лиза. – Ты же понимаешь, что его там может не быть?

– Значит я поеду к нему домой! – отрезаю я, открывая дверь. – Спасибо вам!

Спустя около получаса езды и массы моих умерших нервных клеток, Андрей останавливает автомобиль недалеко от парка, где находится тот самый выход на набережную. Прошу мужчину не ходить со мной и бегу со всех ног, надеясь увидеть там Хантера.

Оббегав всю набережную, я останавливаюсь напротив черного кроссовера с приоткрытой дверью, откуда доносится музыка.

Мне чудится или знакомый голос подпевает старой доброй песне?

Во рту тут же пересыхает, а ноги становятся ватными. Смаргиваю навернувшиеся на глаза слезы и делаю первый шаг к машине.

– Никто не может нам смотреть в глаза, боятся утонуть в чужой печали…

Я заставляю себя подойти ближе и заглянуть внутрь автомобиля. Я боюсь, но сама не понимаю чего именно.

– Мы оказались тоньше хрупкого стекла, а все считали – мы из равнодушной стали, никто не может нам смотреть в глаза…

На водительском сиденье, откинув спинку кресла, сидит мой, мой Хантер, и сжимает полупустую бутылку дорогого виски в руках. Парень хрипло и невпопад подпевает своей магнитоле, периодически отпивая из бутылки ее содержимое.

– Никто во всей вселенной не спасет, никто во всей вселенной не поможет… – парень замолкает и, вперив в меня свой весьма рассеянный пьяный взгляд, неожиданно усмехается. – Опа, кажется белочка пожаловала. Может оно и к лучшему…

– Хантер… – осипшим голосом зову парня я, а он снова усмехается, допивая виски. – Хантер, посмотри на меня, пожалуйста…

Парень вновь бросает на меня взгляд и в этот раз в нем проскальзывает искреннее раздражение и даже злость. Открываю рот, чтобы сказать ему, как сильно скучала, извиниться, но он перебивает меня. Одной фразой Хантер заставляет меня замолчать и путает все мысли.

– Как же ты меня задолбала! – повысив голос и вложив в него всю накипевшую злобу, он заводит машину.

– Ты с ума сошел?! – кричу я и выдергиваю ключи из замка зажигания.

В крови начинает бушевать адреналин и я уже не отдаю отчет своим действиям. А как иначе?! Вот только не хватало, чтобы он в пьяном виде на машине разъезжал! Не удивлюсь, что это не первая его выходка подобного плана.

– Очень на это надеюсь, – фыркает Хантер и выходит из машины. – Иначе, если это и правда ты, я тебя знать не желаю… Всю жизнь мне сломала!

Продолжая что-то бормотать себе под нос, парень обходит автомобиль и садится на заднее сиденье, а вернее – ложится. Стараюсь не воспринимать всерьез его речи, парень сильно пьян, но на душе все равно погано.

– Хантер! – вновь зову его я. – Ты живешь там же?

– Угу, – доносится в ответ.

– Вот черт!

Оглядываюсь по сторонам и, всплеснув руками, сажусь за руль. А что еще остается делать? Не оставлять же его тут одного.

Кладу куртку на соседнее сиденье и бросаю взгляд на беззаботно уснувшего парня. Не так я хотела с ним встретиться, совсем не так, я не желала ему стольких месяцев мучений…

К счастью, без проблем мне удается доехать до дома Хантера, но вот что делать дальше понятия не имею. Сжимаю руль, стараясь придумать дальнейший план действий, но не получается. Все мысли лишь об одном – о спящем Хантере на заднем сиденье.

Я слышу его дыхание, буквально каждой клеточкой тела ощущаю его присутствие и это сводит с ума. Взгляд сам собой цепляется за его черты лица, такие родные и любимые. Так хочется прикоснуться к его щетинистой щеке, поцеловать пухлые губы и уткнуться носом в шею, чтобы дышать апельсиновым дурманом его парфюма.

“Ты сломала мне жизнь”.

Возможно он прав, но я не хотела этого, я делала это не специально! Вообще, подам в суд на клинику, за такие ошибки с документацией! А если бы получатель письма наложил на себя руки?! По спине тут же пробегается холодок и я с ужасом представляю себе ситуацию. Боже, я бы этого не выдержала! Как хорошо, что Хантер силён духом и ему определенно есть ради кого жить.

У меня нет выбора, кроме как пойти позвонить в квартиру Инги и оповестить ее о том, что близнец отсыпается в машине, ведь разбудить его мне вряд ли получится.

Набравшись смелости, выхожу из автомобиля и уже собираюсь идти в сторону подъезда, как задняя дверь открывается и следом за мной вылезает Хантер. Словно на автопилоте, парень идет в сторону дома, совершенно игнорируя все вокруг. Хватаю ключи и, поставив машину на сигнализацию, бегу следом за парнем.

Его мотает из стороны в сторону, но, взяв себя в руки, парень быстро нащупывает ключи в кармане и открывает дверь. Не долго думая, забегаю следом и успеваю ухватить Хантера за локоть, когда тот спотыкается на первой же ступеньке.

– Пардоньте, – заплетающимся языком усмехается он и, как ни в чем не бывало, продолжает путь до квартиры.

Спустя минуту, перед моим носом захлопывается входная дверь и щелкает замок. Упираюсь руками в дверное полотно и чувствую, как часто бьется мое сердце. Ну уж нет, я просто так это не оставлю, мы поговорим, как только он протрезвеет!

Обнимаю себя руками за плечи и чувствую как пробирает холод, буквально до мозга костей. Конечно, я же забыла куртку в машине! Заберу ее и вернусь. Буду сидеть под его дверью, если понадобится!

– Анита? – тут же поворачиваюсь на голос девушки, вышедшей на лестничную площадку.

Передо мной стоит Инга в домашнем сером костюме, а на ее лице отражается непонимание. Мое дыхание перехватывает и, как назло, слов объяснений не находится.

– Да, Инга, привет мне многое нужно… – я не успеваю договорить свой поток сознания, поскольку девушка тут же подскакивает ко мне, отвесив звонкую пощечину. Это настолько неожиданно, что я теряюсь как действовать дальше, ощущаю себя беспомощной.

– Дрянь! – яростно шипит она и припечатывает мое тело к стене. – Какого хера ты тут делаешь?! Нагулялась и приехала снова вешать Вове очередную лапшу?! Если решила свалить из его жизни, так вали с концами и без вранья про операции и подставные смерти! Подлая сука! – со всей силы вновь толкает меня спиной к стене Инга. – Тварь! А мы поверили… Как придурки поверили!

– Я не сваливала и не собираюсь! – кричу я в ответ, а внутри вспыхивает обида и слезы сами собой льются из глаз. – Это какая-то ошибка! Позволь мне объясниться!

– Мне не нужны твои объяснения, а ему, – Инга кивает на дверь брата, – тем более.

Девушка подходит ко мне вплотную, в ее взгляде плещется настоящее безумие и я вижу насколько ее трясет от злости. Она сделала свои выводы, неверные, но сейчас у меня не получится что-либо доказать.

– Не выводи меня из равновесия, Аня, – сквозь зубы цедит Инга, до боли сжимая мое плечо. – Он тебя один раз уже похоронил, достаточно. Проваливай, пока я собственными руками не спустила тебя с лестницы.

Выхожу из подъезда и направляюсь к автомобилю Хантера. Сажусь за руль и отпускаю весь сдерживаемый поток эмоций наружу. Задыхаюсь, давлюсь слезами, но ничего не могу сделать, не могу придумать путь решения этой проблемы. Обожженую ударом щеку щиплет от слез и я прикладываю к ней свои заледеневшие пальцы. Душа рвется на клочки, а в голове все так же, словно отбойный молоток, стучит мысль:

Сама виновата.

Так мне и надо.

Хантер

Была у нас в армии одна очень хорошая поговорка, которая ярко характеризует мое нынешнее отношение к жизни:

«Вот и снова день прошел.

Ну и нахер он пошел!

Завтра будет день опять.

Ну и в рот его…»

Все тело ломит, голова раскалывается, а во рту жуткий сушняк, такой что аж горло царапает. С трудом заставляю себя открыть глаза и упираюсь взглядом в белый натяжной потолок. Я дома? Совершенно не помню, как приехал домой.

Приподнимаюсь на локтях и осматриваюсь. Реально, я лежу дома на своей кровати в грязных ботинках и в куртке. Совершенно не помню, как добрался до квартиры…

Бляха, надеюсь по пути домой я не натворил дел. Черт меня дернул ехать сюда, ведь всегда отсыпался в тачке на заднем сиденье!

Со стоном сползаю с кровати, делаю всего пару шагов и тут же хватаюсь за дверной косяк, стараясь совладать с нарастающей тошнотой и головокружением. Кажется вчера я выпил больше обычного.

Кое-как добираюсь до кухни, уже на автомате бросаю шипучую таблетку в стакан, заливаю ее водой и наблюдаю за тысячами лопающихся пузырьков. Заставляю себя выпить эту байду и отправляюсь в ванную.

Стоя под прохладными струями воды я прокручиваю в своей голове события прошедших месяцев и понимаю, насколько же бесполезна стала моя жизнь. Я потерял цель, похерил желания и надежды, буквально превратился в безразличное ко всему существо.

Я живу по расписанию и не рвусь перекраивать его, все четко и отлажено. Будни – работа, выходные – это дни одиночества и жалости к себе.

На птичьих правах работаю лаборантом до трех дня в пригороде, в той самой школе где учился сам. Затем я еду к отцу, в его «бизнес-рабство» и делаю то, что он говорит.

Почему? Да потому что все равно.

Подписать кучу бумажек? Хорошо.

Съездить на встречу? Без проблем.

Фиктивный брак? Да вообще как два пальца!

Стало плевать на все, потому что я морально истощен и потерял ориентир в своей жизни. Раньше мир выглядел для меня коробкой с подарками, а теперь внезапно превратился в помойку.

То проклятое письмо разбило мне сердце и вывернуло наизнанку душу! Я не мог смириться с мыслью что Ани больше нет. Просил отца найти телефон клиники, как ни странно, папашка пошел навстречу и помог. Информация подтвердилась.

Черт возьми, вот так по щелчку, человек превратился в горстку пепла! Любимый человек, не просто кто-то, а именно она. Единственная и самая необыкновенная девушка, которая зацепила с первого взгляда и, уверен сама того не ожидая, привязала к себе не только банальным удовольствием, а вызывала искренние чувства и эмоции.

Я вижу ее в своих снах, мне даже порой мерещится присутствие Аниты, например как сейчас, когда снимал куртку, уловил такой знакомый аромат ее духов.

Наверное это какая-то стадия сумасшествия, пора лечиться…

Несмотря на то что сегодня воскресенье и мой законный день «тоски и бухла», мне нужно приехать к отцу и утрясти с сукой Добровольской брачный договор и его нюансы. Не знаю какие конкретно проводит махинации отец через меня, а по факту моими руками, но этот брак для него охренеть как важен.

Во время медкомиссии перед армией психиатр задал странный вопрос: «Назовите слово, существительное, которое сейчас всплывает у вас первым в мыслях». Тогда я, не раздумывая, ответил: «Свобода». Этот тест, как оказалось, проверял эмоциональное состояние призывника и отражал его психическое настроение. Тогда я думал лишь о том, что сбегаю от проблем и никто меня не достанет. Моя свобода. Сейчас же, сам себе задавая этот вопрос, я без колебаний отвечаю: «Безразличие».

Перед выходом из дома понимаю, что где-то посеял ключи от машины и придется идти на остановку. Возможно в любой другой ситуации я бы даже опечалился, но не сейчас. Надеваю куртку и вновь отчетливо чувствую запах Аниного парфюма.

Да чтоб тебя!

Запираю квартиру, спускаюсь по лестнице и останавливаюсь на последней ступеньке. Стоит только замереть, как перед глазами всплывают одна за другой картинки, как я спотыкаюсь и Анита удерживает меня под локоть, прижавшись щекой к моему плечу.

Воспоминания или глюки? Однозначно второе, ох, не к добру эта дрянь!

Выхожу из подъезда, направляюсь в сторону остановки и, вдруг, замечаю на парковке свой автомобиль. Вот придурок, неужто ключи в тачке оставил?! Подхожу к тонированному кроссоверу и дергаю за ручку водительской двери – не заперто. Ну конечно, молодец! Мечта угонщика!

Сажусь за руль и тут же дергаюсь от неожиданности, когда замечаю на разложенном пассажирском сиденье… Аниту. Девушка спит, укрывшись своей курткой, тихонечко посапывает, как настоящая, реальная… Либо у меня окончательно поехала крыша, либо это и правда она. Поднимаю руку, чтобы прикоснуться к своей галлюцинации и развеять этот морок, но окончательно теряю дар речи, когда ощущаю под пальцами тепло ее бархатной кожи.

Меня словно бьет током и я отдергиваю руку, чувствую как начинаю задыхаться и голова идет кругом. Это чего же за хрень такая?! Да быть этого не может! Грудь сдавливает необъяснимым спазмом и я не могу заставить себя совершить полноценный вдох. Если сейчас не выйду из этой проклятой тачки на свежий воздух – точно сдохну от нехватки кислорода. Трясущимися руками открываю дверь и пытаюсь надышаться, но это нихрена не помогает! Сердце барахтается в груди, со всей силы бьется о ребра и отдает оглушающим звоном в ушах.

Дышать. Успокоиться.

Мысленно повторяю и вновь поворачиваюсь к спящей девушке. Не исчезла и, более того, смотрит на меня испуганными глазами. Спустя долю секунды нашего визуального контакта, Анита резко садится и выдыхает мое имя.

– Хантер, – поизносит она извиняющимся тоном с нотками радости, а мне от этого становится еще хуже.

Я не понимаю, что за херня здесь происходит!

Выскакиваю из тачки и, спотыкаясь на ходу, направляюсь домой. Кажется я словил какой-то приступ, вот только понять не могу какой. То ли нервный, то ли панический.

Инга на работе в театре, а это значит что я смело и безнаказанно могу воспользоваться ее запасами успокоительного.

Анита

Скинув куртку, выбегаю из машины и несусь за Хантером. Я должна поговорить, объясниться и как можно скорее, чтобы не дать ему сделать поспешные выводы как Инга.

– Хантер, подожди! – слова сами срываются с губ, я не контролирую себя. Сейчас главное обратить его внимание. – Володя, прошу!

Догоняю его у подъезда и пытаюсь собрать в кучу поток своих мыслей, пока парень, яростно матерясь, хватается за голову и пинает подмороженную за ночь грязь. Набравшись смелости, делаю к нему пару шагов и хочу прикоснуться, но Хантер отшатывается от меня как от огня.

– Не трогай меня! – срывающимся истеричным голосом кричит он, после чего зажимает рот рукой, словно сам себя заставляя замолчать.

Парень мечется из стороны в сторону, что-то бормоча и воюя кулаками с воздухом. Мне страшно, я не хочу, чтобы он оттолкнул меня, по крайней мере до того, как узнает правду.

– Хантер, прошу, послушай! – мой голос дрожит, а зубы стучат от нервов. Я вновь приближаюсь к парню, но он уворачивается и даже не смотрит в мою сторону. – Это ошибка, клиника по ошибке выслала…

– Заткнись! – рычит он, мотая головой из стороны в сторону, отчего отросшие волосы падают ему на лоб.

Меня трясет дрожью, вот только теперь к страху прибавляется и февральский мороз. Хантер останавливается недалеко от меня, я слышу его частое прерывистое дыхание. Медленно поворачивается ко мне, его взгляд скользит по моему телу снизу вверх и останавливается на лице. Глаза в глаза мы стоим рядом и не можем оторвать друг от друга взгляд.

Непонимание, боль, обида, отчаяние, злость – все это смешалось в его глазах и превратилось в ядреный коктейль, заставляющий мое сердце пропускать удар за ударом.

– Прошу, дай мне объясниться… – едва шевелю языком я. – То письмо прислали по ошибке, я приму меры, это непростительная оплошность персонала. Я сделала это не специально, я не хотела, чтобы ты страдал все это время, я…

Давлюсь собственными словами и вытираю стекающие по щекам слезы краем рукава толстовки. Он все так же смотрит на меня и в этом взгляде ничего не меняется, совершенно ничего.

– Прости меня, я не хотела, чтобы…

– Мне плевать! – хрипло отвечает Хантер, вонзая в мое и без того израненное сердце очередную отравленную иголку. – Плевать, что ты скажешь! – продолжает он, подходя ко мне совсем близко. – Главное, что это ты, глупая! Твою же дивизию, Аня…

Парень сгребает меня в свои объятия и я захлебываюсь громкими рыданиями. Прижимаюсь к нему настолько тесно, насколько только это возможно. Цепляюсь руками за широкую мужскую спину, до скрипа впиваясь ногтями в поверхность его куртки.

– Почему ты не вышла на связь, почему, черт тебя дери, Анита?! – осипшим голосом спрашивает Хантер, уткнувшись губами мне в макушку.

– Я боялась, я… я не знаю! Сразу после операции мне не хватило смелости, я отложила на потом. И так откладывала раз за разом, боже, какая же я дура! – всхлипываю я и зарываюсь носом в его воротник, вся трясусь от рыданий и от холода. Вдыхаю любимый запах апельсинов и не могу надышаться, хочу пропитаться насквозь. Как же мало мне было той белой футболки… Отчетливо слышу бешеный ритм его сердца, ничуть не уступающий моему.

– Ты замерзла, идем, – парень пятится к двери подъезда, так и не выпуская меня из своих рук. Крепко сжимает талию, словно боится что я исчезну, не сводит с меня своего взгляда, что будоражит кровь.

– Это ты привезла меня домой? Почему не осталась?

– У меня была причина, – тихо отвечаю я, а рука сама собой тянется к месту, куда вчера пришлась заслуженная Ингина пощечина.

– Я никуда тебя не отпущу, никуда, поняла? – наконец, слышу в голосе Хантера радость и вижу искренний блеск в глазах. – Привяжу к себе всеми возможными способами!

Как только вваливаемся в квартиру, он тянет меня в гостиную и садится на диван. Силой усаживает меня к себе на колени, покрывает лицо поцелуями и блаженно трется колючей щекой о мои волосы.

Неужели мы вместе? Неужели все позади? Не верю, все кажется сном… Кажется, что сейчас я проснусь и окажусь совсем одна в его машине, лежа укутавшись курточкой на разложенном сиденье.

Едва успеваю отвечать на поцелуи парня, млею от его тепла и каждого прикосновения.

– Анита жива, охренеть, – сквозь улыбку шепчет Хантер, скользя губами по моей шее, а я блаженно закрываю глаза, жмурюсь словно котенок от удовольствия. – Я с ума сходил! Без тебя… – целует осторожно, словно до сих пор не верит в мою реальность.

До моего слуха доносится звук входящего звонка на телефон Хантера и парень нехотя отрывается от моих губ. Замечаю на экране надпись "родственничек" ровно перед тем как парень сбрасывает звонок.

– Отец? – спрашиваю я.

– Да. Пошел он в жопу, – фыркает Хантер, выключая телефон. – Его серьезные вопросы подождут.

– Ты позволишь мне объясниться? – робко произношу я, утопая в его горящем нежностью и желанием взгляде.

– Когда-нибудь, но не прямо сейчас. Сейчас я намерен согреть тебя, – он сжимает мои заледеневшие руки и подносит к своим губам. – Люблю тебя, девочка моя.

По всему телу тут же разливается жар, раскаляя каждую клеточку во мне до предела. Если под согреть Хантер подразумевал это, то ему удалось. Я знала и понимала, что еще перед моим отъездом парень хотел признаться, но я не позволила. И сейчас, даже с этим знанием мне до невозможности радостно и снова хочется плакать от нахлынувших эмоций.

– Не затыкай меня в этот раз, – словно прочитав мысли, сверлит меня своим взглядом Хантер и крепче сжимает в своих руках. – Люблю тебя, до сумасшествия!

– Люблю тебя, до сумасшествия, – вторя его словам, шепчу я, утопая в омутах коньячных глаз.

Хантер

Так бы и сидел с ней на том диване, если бы не урчание голодного живота моей девочки. Пришлось оторваться и как следует накормить, благо сестра на днях приготовила суп, много и достаточно вкусного. Сижу, как идиот, любуюсь Анитой, позабыв про свою тарелку. Слушаю ее рассказ про Швейцарию и по глазам вижу – ей было плохо так же как и мне, она тосковала. Приятно, черт возьми!

После ужина возвращаемся в комнату. Я теряю счет времени, но судя по тому что на улице уже достаточно стемнело – время близится к шести. Полулежа располагаемся с Аней на диване, так и оставив сброшенную куртку и обувь прямо посреди комнаты. Нам не до этого, мы разговариваем, делимся новостями и не можем наговориться, насмотреться друг на друга. Вдыхаю ее запах и дурею, до сих пор не осознавая в полной мере, что она рядом, не мираж и не сон.

– Лиза мне рассказала про письмо, – шепчет Анита, целуя меня в щеку. – Дай его мне, если осталось. Я должна решить эту проблему. Прямо сейчас, пожалуйста… Я отправлю фото медсестре и попрошу узнать у врача информацию.

Она говорит на полном серьезе и заглядывает мне в глаза. Вот не терпится же ей… Но не могу противиться ее просьбе, поднимаюсь и, не сводя с Ани взгляда, достаю из ящика рабочего стола изрядно потрепанный листок. Не знаю зачем сохранил его. Наверное думал, что это единственное что осталось.

– Я чуть не сдох, когда его получил. Могли бы вложить в это послание хотя бы частичку сострадания и чувств, – фыркаю я, протягивая девушке конверт.

– В каком смысле? – растерянно, Анита берет его и подходит к окну, поворачивая к свету уличного фонаря.

Разворачивает и, быстро прочитав, поднимает на меня шокированный взгляд.

– Что это? – дрожащим голосом спрашивает она и я чувствую, что что-то не так. Внутреннее чутье подсказывает, что я где-то знатно лоханулся, но до мозга доходит туговато. – Хантер! Что это за хрень?! – в глазах Аниты разгорается злость.

– Письмо… Из клиники, – сглатываю подступивший к горлу ком и отвечаю я. – Что-то не так?

– Что-то?! Боже, – девушка хватается за голову, – Хантер, включи мозги! Твою-то мать, тут на русском! И такой клиники не существует вовсе! Ты мог банально загуглить!

Анита срывается на крик и, скомкав письмо, со всей злостью швыряет в мою сторону.

– Идиот! Тебя кто-то развел как лоха! – кричит Аня, а на ее глазах появляются слезы. – Хантер, ну как так?! Ты даже не проверил название клиники, все сразу же стало бы понятным!

– Ах, извините, что я тупой! – внезапно внутри меня вспыхивает обида и я срываюсь в ответ. – Откуда я должен был знать, я просрал телефон с адресом, что ты дала! Мне пришлось просить папашку позвонить в гребаную клинику, нам подтвердили информацию! Я вообще взамен все эти месяцы плясал под его…

Я осекаюсь на полуслове, поскольку все внезапно встает на свои места. Меня словно обухом по голове шандарахнули. Ах, сука! А я наивный идиот!

– Подтвердили?! Да не имел никто права даже выдавать эту информацию! – кричит Аня и подходит ко мне совсем близко, размазывая слезы по щекам. – Там должно было быть другое письмо! Мое письмо, что я написала собственной рукой, а не эта отписка! Уверена, что так даже не пишут, идиот! – всхлипывает она, едва ощутимо ударяя меня в грудь. – Все эти месяцы ты мучился… Господи…

Смотрю на ее заплаканное лицо и понимаю, что налажал сам. Она права, я мог банально загуглить, да и понять по русскому языку… Чем я, сука, думал?! Да ничем, просто потерялся в трясине своих чувств.

– Это невыносимо, – вновь всхлипывает Аня, – я причинила боль всем, хотя не желала этого. Лучше бы и правда умерла!

После сказанных слов невидимый выключатель в моей голове щелкает и по позвоночнику пробегает холодок ужаса.

– Дура! – хватаю девушку под бедра и усаживаю на стол, разместившись между разведенных в стороны ног. Сжимаю ее подбородок и заставляю посмотреть в глаза, рычу, не узнавая собственного голоса. – Не смей так говорить! Больше никогда, слышишь?!

Разозлила не на шутку этим своим высказыванием! Я жил как в аду все эти месяцы, одна мысль что я ее потерял до сих пор разрывает душу на части. Те чувства, что я испытывал день ото дня, как же хочу забыть их…

– Я тебя ни в чем не винил и ты себя не смей!

Смотрю в блестящие от слез глаза, ощущаю обжигающее дыхание на своей коже и гнев медленно превращается в невыносимое желание. Глупо, вероятно Ане этого не нужно и даже будет неуместно, но я хочу ее прямо сейчас. Я скучал, надеюсь она поймет…

Поддаюсь внутренним инстинктам и впиваюсь в ее губы, грубо сминаю их своим поцелуем, тем самым вырывая хриплый стон из ее груди. Запускаю ладони под ее спортивную толстовку и чувствую как от прикосновений моих пальцев нежная кожа покрывается колючими мурашками. Руки девушки тут же тянут вверх край моей кофты, заставляя снять ее и абсолютно отметая все сомнения о несовпадении наших желаний. Треск рвущейся ткани и стоны нетерпения сопровождают наш молниеносный процесс избавления от преград.

Это будет самый быстрый, но самый лучший и безбашенный секс в моей жизни, без затяжных прелюдий, без нежных ласк. Мне сейчас нужна именно эта чистая, неразбавленная примесями предрассудков, страсть.

Наши поцелуи походят на настоящую схватку, где не будет победителя или проигравшего. Я нещадно кусаю ее губы, оставляю засосы на нежной шее, а пальцами с такой силой сжимаю ее бедра, что кровоподтеки точно обеспечены. Где-то на грани сознания я понимаю, что делаю девушке больно, но не могу остановиться. Кровь кипит от возбуждения, пульсирует в висках до помутнения рассудка.

Острые ноготки впиваются мне в спину, когда я вхожу в свою влажную девочку на всю длину и начинаю двигаться в бешеном темпе. Аня обхватывает меня ногами, тихо стонет и выгибается, выставляя напоказ потрясающую грудь с торчащими от возбуждения сосками. Я с радостью принимаю это немое приглашение и поочередно обхватываю губами розовые вершинки, играю с ними языком.

Помнится, я грезил трахнуть училку на столе… Можно считать, что я в этот самый момент исполняю свою давнюю мечту. И от этого крышу сносит окончательно.

Чувствую, что моя малышка на грани и уже сам готов взорваться, получить свой кусок животного кайфа. Сдерживаюсь из последних сил и, стиснув зубы, продолжаю двигаться, пока в потолок не ударяет крик ее наслаждения. Заглушаю его жадным поцелуем и окончательно теряю себя в сногсшибательном оргазме.

Анита не отстраняется, лишь теснее прижимает меня к себе, тяжело дышит мне в губы, смешивая наше дыхание. Бархатная кожа буквально горит под моими ладонями и я балдею от реакции ее тела, когда провожу кончиками пальцев по Аниной спине.

– В этот раз ты не сбежишь? – отдышавшись, спрашивает она, поднимая на меня подернутый поволокой взгляд.

Ей не нужен ответ, она просто дразнит, припоминает тот давний случай, но с моих губ сами собой срываются слова.

– Хрена с два! Я привяжу тебя к себе всеми возможными способами, – усмехаюсь и целую опухшие губы Аниты. – Ты еще взвоешь, когда я на тебе женюсь!

И мне не хочется прикусить язык и сказать что это была шутка, перевести тему или извиниться. Тогда в тачке я повел себя как мудак, это давно принял как факт и корил себя за свинское поведение. Кажется, что это было так давно, словно бы в другой жизни.

Сейчас же, я смотрю на Аниту, в ее широко распахнутые удивленные глаза, и понимаю – это именно то, что диктовало мое сердце. Ни одолжение, ни желание обложить ее лестью, а именно то, чего хочется мне. Все происходящее кажется таким правильным…

Моя. Больше ничья. С первого взгляда и навсегда.

Не спится, мысли толпой одолевают голову. Я влез в такую беспросветную задницу и настолько глубоко в ней заблудился… Черт!

Поднимаюсь с постели, прихватив сигареты и телефон, бросаю взгляд на безмятежно спящую девушку. Волосы разметались по подушке, рука лежит на том месте, где только что я и сжимал ее в своих объятиях. Аня такая милая, хрупкая и дорогая моему сердцу… Не хочу ее впутывать во всю эту дрянь, не хочу, чтобы отец разрушил наш маленький, едва установившийся, мир.

Выхожу из квартиры на лестничную площадку и включаю телефон: куча пропущенных от отца, несколько сообщений от Добровольской. Меркантильная тварь… Конечно, я же не явился на обсуждение деталей брачного договора. Странно, что «любимый» папочка не приехал и не вышиб дверь в квартиру, ведь ему это нужно в первую очередь.

Набираю сестре короткое сообщение: «Спишь?» и спустя пару минут дверь квартиры напротив открывается.

– Глупый вопрос в три часа ночи, – ухмыляется Инга. – Что тебе нужно?

– Поговорить.

Молча выходим на лоджию, закуриваю сигарету и чувствую прожигающий до костей взгляд сестры.

Ну давай, милая, скажи что ты засунешь мне ее в задницу, это уже стало классикой…

Но, вопреки моим ожиданиям, она молчит. Все так же укоризненно смотрит, но молчит. Всегда поражался ее способности чувствовать мое внутреннее состояние, видимо это и есть магия близнецов.

– Я не знаю с чего начать, – усмехаюсь я и поворачиваюсь к Инге.

– Просто говори, – пожимает плечами она.

– Аня жива и сейчас спит в моей постели, – говорю я самую важную новость этого дня и не могу сдержать улыбки. Однако, по лицу вижу – сестру я не удивил. – Ты знала?!

– Да, со вчерашнего вечера. Она привезла тебя домой, – сквозь зубы выплевывает слова Инга. – Поражаюсь, как ты ее простил. Видимо это и правда любовь, мне не понять.

– То письмо было подставой, – наконец, дохожу я до момента, который неимоверно меня злит. – Одна попытка тебе, чтобы угадать кто постарался.

Смотрю сестре в глаза и считываю ее эмоции – она все поняла, вот только вида не подает.

– Отец? – спрашивает она и я киваю, сделав затяжку. – Сволочь…

– Полностью согласен. Мне теперь как-то нужно выбираться из того дерьма, куда я влез.

– Отказаться, послать к черту и уйти, – совершенно спокойно говорит Инга.

Ах, если бы все было так просто сестренка. Но тут, видимо, придется идти более сложными путями.

Браку с Добровольской не бывать однозначно, ровно как и моему дальнейшему появлению перед репортерами. У меня есть не то чтобы план, но все же небольшое представление о развитии ситуации и именно поэтому мне нужна услуга сестренки.

– Помнишь, врач из больницы дал тебе визитку какого-то крутого психиатра? – начинаю издалека я, нервно закусив сигарету. – У тебя ее не сохранилось?

– Зачем тебе? – с сомнением и страхом поднимает на меня взгляд Инга, а ее дыхание заметно учащается.

– Решил сдать тебя на лечение и продать твою квартиру, – язвительно произношу я, взъерошив ее и без того торчащие во все стороны волосы. – Стрекоза, запомни, я никогда тебя не предам. Но этот контакт мне очень нужен. Буду косить под дурачка, а может быть просто приплачу этому кудеснику за кое-какую справку.

– Почему же косить? – неожиданно усмехается Инга и вырывает из моего рта сигарету, моментально затушив об кашпо несчастного кактуса Арсения и выбросив окурок в окно. – Как бухать, так дорогой бренди, а как курить, так дешевую вонючую дрянь! Разорись уже на нормальные сигареты, братец! Как тебя Анита терпит, я поражаюсь…

– Завидуй молча, меня хотя бы кто-то терпит, – дразнюсь я.

Тяжело вздохнув, сестра заходит в квартиру и через пару минут возвращается, протягивая мне помятую визитку.

– Не знаю, что ты задумал, но надеюсь это поможет.

Убираю бумажку в карман и слежу за взглядом Инги: она смотрит в окно, насупив брови и сложив руки на часто вздымающейся груди. Замечаю, как напряжены ее плечи, а кончики пальцев начинают подрагивать. Я сейчас нахожусь рядом с часовой бомбой, готовой взорваться в любовь момент.

– Стрекоза?… – тихо зову я и девушка вздрагивает, словно совершенно забыла о моем присутствии.

– Твой надзиратель следит за мной ночами? – осипшим голосом спрашивает Инга.

– Эм… Нет, вроде бы, его задача проследить за тобой вне дома. По крайней мере уговора не было, – отвечаю я и стараюсь рассмотреть среди темной улицы тот объект, на который уставилась сестра. – Что случилось?

– Ты все равно не поймешь. Все нормально. Выметайся, я хочу спать, – бросает напоследок Инга и возвращается в квартиру.

Как ни стараюсь – не могу понять, что так привлекло внимание сестры на пустынной темной улице. Цепляюсь взглядом буквально за каждый камень, но все выглядит слишком обычно и буднично. Если бы не подтверждение Романа, что за Ингой кто-то следит, я бы вновь списал этот случай на паранойю, но сейчас мне и самому становится жутко.

Возвращаюсь к себе в квартиру и ныряю под одеяло к Аните. Девушка что-то сонно мурлычет во сне и поудобнее устраивается на моей груди, собственнически закинув в довесок на меня ногу. Зарываюсь носом в ее мягкие волосы и наслаждаюсь каждой секундой.

Завтра будет сложный день, отцу все равно придется позвонить.

Мой план написан, мягко говоря, вилами по воде, но иного я не придумал. Почитал статьи в интернете, погуглил структуру компании отца и сделал вывод, что моя схема может сработать. Надеюсь этот психиатр окажется жадным до бабла очкариком и без проблем напишет мне справочку о моей «психической неуравновешенности и неспособности принимать самостоятельные решения».

Самым сложным этим утром все равно оказалось расстаться с Аней. Желания выпускать ее из своих рук, а уж тем более из квартиры, не было совсем, но девушка убедила меня, что отправляется к подруге за оставленными вещами, чтобы переехать ко мне. Подвез ее до дома Лизы и сейчас еду на трек к Авдееву, ему нужно обсудить со мной какой-то банкет, но я ни черта не могу припомнить о чем идет речь.

К тому же, я бы хотел спросить у него совета, вроде как он в свое время руководил какой-то местной компанией и должен прояснить мне ситуацию с моей задумкой. Мы не сказать что лучшие друзья, но то что он встречается с моей лучшей подругой и нам часто приходится общаться – сближает и дает между нами хоть какие-то точки соприкосновения. Кстати, думаю, ему было бы интересно узнать, что Аня жива.

Подхожу к кабинету учредителя гонок и делаю два дежурных стука.

– Да-да, – доносится чужой мужской голос из глубин кабинета. – Заходите.

Осторожно заглядываю внутрь и встречаюсь со строгим взглядом карих глаз. Русоволосый мужчина с пробивающейся проседью на висках, в дорогой одежде и с очень примечательным шрамом посреди лба, сидит на кожаном диване, закинув ногу на ногу. Обвожу помещение взглядом и понимаю, что Авдеева здесь нет.

– Стас сейчас придет, там какая-то драка в гараже. Большой босс решает большие проблемы, – с усмешкой на губах произносит незнакомец и поднимается с места, направляясь в мою сторону. – Кирилл Викторович, но можно просто Кирилл, – протягивает он мне руку. Открываю рот, чтобы задать вопрос: «Ты кто, нахрен, такой?», но мужчина работает на опережение. – Я брат жениха.

Ах, вот о каком банкете шла речь… Вашу мамашу, я окончательно потерялся во времени и совершенно не помню разговора про какие-то свадьбы. Возможно, что они были, но я их попросту не слушал.

– Владимир Петрович Огнев, я прав? – вскидывает брови Кирилл и я киваю. – Приятно познакомиться.

– А откуда…

– Стас многое рассказывает, тем более о лучших друзьях своей невесты. Как сестра, с ней все в порядке?

– Можно сказать и так, – отвечаю я.

– Безмерно рад, – хмыкает Кирилл и возвращается на диван. – Я финансирую хороший оздоровительно-санаторный центр в Германии, могу посодействовать и выписать путевку для сестры. Это не будет проблемой. Присядь, как тут у вас говорят… В ногах нет правды?

Не успеваю ответить, поскольку в кабинет влетает Стас и, быстро поздоровавшись с нами, плюхается на свое директорское кресло, попутно уронив со стола органайзер с канцелярией. Взъерошенный, нервный, не выспавшийся – да, точно жениться собрался, я его таким рассеянным ни разу не видел.

– Познакомились? – запыхавшись, поднимает на меня взгляд Авдеев.

– Да, но… Брат, откуда? – удивленно переспрашиваю я, глядя на Стаса.

– Мой отец был знатный шлюхан и сволочь, но давай не будем трогать эту тему? – щурится он, почесывая затылок. – Через три недели банкет, но я знатно налажал с рестораном.

– Каким образом? – равнодушным тоном спрашивает Кирилл.

– Я даты перепутал и теперь нам нужно найти альтернативу, а это будет сложно.

– Цифры не твой конёк, это я уже давно понял, – усмехается «брат».

Странно, я вижу его первый раз, хотя в последнее время достаточно близко общался с Авдеевым. В его речи прослеживается едва заметный акцент, вероятно, он не местный.

Последующий час мы тратим на массу телефонных звонков, в попытках найти свободный ресторан и в результате находим. Кирилл изначально создал впечатление напыщенного пижона, но сейчас я вижу перед собой обычного мужика, готового прийти на выручку своему брату.

Я стараюсь влиться в эту великовозрастную тусовку и особо не подавать вида, что совершенно не в курсе происходящего.

Черт, это же до какой степени мне было на все плевать, что я даже не акцентировал внимание на свадьбе лучшей подруги?!

Несмотря на то, что Кирилл оказался весьма прост в общении, присутствие незнакомого человека меня отчасти напрягает и именно поэтому я не могу сделать то, ради чего сюда ехал. Что же, придется действовать своими силами без сторонних консультаций.

Решив вопрос с банкетным залом, я уже собираюсь уходить, но меня задерживает реплика Стаса.

– Ты какой-то веселый, – хмыкает Стас, кивая в мою сторону. – Я уж привык встречать тебя помятым и с бодуна. Отпустило? – с надеждой спрашивает он.

– Отпустило, когда Анита оказалась жива, – улыбаюсь я. – Она приехала после реабилитации и… просто не могла выйти на связь раньше, – вру я. – То письмо подделал мой папашка, чтобы затащить меня в свое болото.

– Оу, – только и вырывается у Стаса. Мужик округляет глаза и ошарашенно смотрит на меня, словно не веря. – Ты серьезно? – подтверждаю его слова коротким «угу». – Охренеть! Я так рад за Аню, ты не представляешь! Где она остановилась, что-нибудь нужно?

– Она остановилась у меня и нет, ничего не нужно, – чувствую как в груди вспыхивает искра ревности, но мне удается взять себя в руки и потушить ее. Что бы не связывало Аню и Стаса – это прошлое.

– Если что-то будет необходимо, дай знать. Может быть тебе нужна какая-то помощь?

Ненавижу просить, но хочется, чтобы с папашкой все получилось без вреда для меня или для Ани. Бросаю взгляд на Кирилла, что-то ищущего в своем смартфоне, и набравшись смелости тихо обращаюсь к Стасу:

– Ты можешь помочь мне с одним делом? С отцом и его шарагой.

– Вас с госпожой Добровольской скоро тоже можно будет поздравить с помолвкой? – перевожу взгляд на Кирилла, неожиданно задавшего мне этот каверзный вопрос.

– Нет, это… – не могу подобрать правильного слова, описывающего это.

– Можешь не пояснять, я все прочитал, – машет в воздухе своим смартфоном мужчина. – Интересная ситуация, насколько понимаю она тебе не по душе. Совета просили не у меня, но я могу помочь, – неожиданно говорит Кирилл. Карие глаза блестят азартом, а на лице вновь появляется маска делового засранца.

Переглянувшись со Стасом, я решаюсь на отчаянный шаг рассказать им всю подноготную, происходившую за эти месяцы ада. Иногда гораздо проще переложить с «больной» головы на здоровую, хотя и очень эгоистично. Кратко обрисовываю ситуацию и свой хреновенький план, наблюдая за тем, как Авдеев разливает по трем стаканам выпивку.

– Я уловил, что ты ненавидишь своего отца и хочешь лишить его радости сидеть на двух стульях разом. Та справка, о которой ты сказал, автоматически выбьет тебя из управления, это верно. Да, Добровольской ты тоже станешь не интересен, поскольку потеряешь компанию. Но ты же в курсе, что тогда компания перейдет под руководство следующего акционера, минуя тебя и твоего отца? – с серьезным видом говорит Кирилл. – К тому же, ты уверен, что психиатр не пустит этот диагноз в ход твоего личного дела? Думаешь, просто так отделаться с этим?

– Понеслась душа в рай… – присвистнув, Стас отходит к стене с гоночными наградами и задумчиво отпивает из своего рокса. – Здесь я, пожалуй, пас. У меня с этим делом не срослось, а вот его можешь послушать…

– Я просто хочу, чтобы папашка остался ни с чем, потерял доступ в любимую компанию, перестал руководить мной, словно марионеткой, – от одной этой мысли на моих губах растягивается ехидная улыбка. – Я хочу разворотить эту песочницу к чертям собачьим.

– Как ты выразился, песочница, – усмехается Кирилл, – сейчас принадлежит тебе. Не глупо ли ломать свое же?

– Это не мое и никогда не было мне нужно.

– Тебе не нужны деньги? Вот уж не думаю, что молодому парню нет в них необходимости…

– Мне не нужны эти деньги, – цежу сквозь зубы я, отодвигая от тебя стакан с дорогим коньяком. Выпить от нервов тянет, но не хочу идти отсюда пешком и давать Ане повод для беспокойства, что ее парень за столь короткий срок превратился в алкоголика.

– Деньги не пахнут, Владимир, – вздыхает мужчина. – В конце концов, у тебя наверняка в скором времени появится семья или есть какая-то заветная мечта, – Кирилл поворачивается к Стасу, – например, построить что-нибудь, у Стаса это был гоночный трек. Не подумай, не ради собственной выгоды, хотя… кого я обманываю, – злорадно усмехается он. – Давно присматривался конкретно к этой компании и даже прощупывал почву, – он поднимается с места и подходит ко мне, протягивая свою визитку. – Дело твое, конечно, но я бы не спешил все разрушать. Позвони мне до вечера и я помогу решить эту проблему быстро и с хорошим бонусом для тебя.

– Даже если это так, то мне не будет нормальной жизни. Отец не спустит все на тормозах, – отвечаю я и понимаю, что прав. – В любом случае, даже в том исходе, что придумал я.

Только сейчас понял, что отец не отпустит, превратит нашу с Анитой жизнь в ад: перекроет вылеты и выезды, задавит на работе, а если доберется до сестры, то… вообще страшно подумать.

– Это значит, что нужно выбирать более выгодный для тебя путь. Владимир, а что он сделает? – удивленно смотрит на меня Кирилл. – Я не знаком с Петром Эдуардовичем лично, но отлично изучил его манеру ведения дел. Он работает без грязи, поэтому максимум, что тебе светит, так это отцовская пощечина. Да и жизнь не закончится, если переместиться в другой город, а лучше страну, верно? Тем более на частном самолете.

– Вот только у меня нет частного самолета.

– Когда я говорил о хороших бонусах для тебя, я имел в виду именно это и не только. Но не заставляю делать так, как я говорю, – словно бы безразлично пожимает плечами Кирилл и возвращается на диван. – Мне нужна эта компания и наша встреча, полагаю, знак свыше. Поверь, я могу предложить безопасные и выгодные для нас двоих условия.

Насколько я понимаю, разговор на этом можно считать законченным.

Стас провожает меня до парковки, что-то бухтит про Лию и их совместные планы, про то что хотели бы встретиться, но моя голова настолько пухнет от переизбытка информации, что я пропускаю его слова мимо ушей.

– Вов, – останавливает меня он, когда уже сажусь за руль, – ты не обижайся, но Кир профи, он херни не посоветует. Подумай, один в поле не воин, а так… Мы поможем.

Мне нечего сказать в ответ. В глубокой задумчивости еду к психо-кудеснику и, остановившись возле больницы, продолжаю сидеть в машине и неустанно крутить в руках чертову визитку.

Бергер Кирилл Викторович.

Пробиваю его имя через поиск и охреневаю от того с какой фигурой общался лично. За пять лет он выстроил целую империю, причем в разных сферах, начиная от фармацевтики и заканчивая автопромом, так что сомнений в его опыте у меня не остается.

Остается лишь вопрос доверия…

Мысли в голове разметались словно металлические опилки по столу и собирать их для меня кажется непосильной проблемой. Мне нужен магнит, что соберет весь этот ворох песчинок в кучу, структурирует.

Кирилл этот магнит? Возможно.

Что будет с нами, со мной, Аней и Ингой, если я поступлю как изначально хотел? Да, все развалится, но вот что будет после? А если последую совету Кирилла, что будет тогда?

В любом случае, нам с Аней и Ингой придется переехать, желательно туда, где нас не достанет гнев разъяренного папаши, оставшегося у разбитого корыта под названием «компания», но зато сидящего в кресле депутата.

Чтобы скрыться нужны деньги, причем гораздо большие, чем зарплата лаборанта, в этом Бергер был прав.

Черт, как же это сложно, принимать важные решения!

Беру телефон и пишу сообщение Роману:

«Ты все еще следишь за моей сестрой?»

Вместо ответа мне приходит фотография, где Инга сидит на лавочке возле театра и задумчиво смотрит на маленький цветочный магазинчик. Отрешенная, словно отключившаяся от всего мира, крепко сжимающая в руках алую розу. Знать бы, что творится в ее голове…

«Не спускай с нее глаз 24/7, я возмещу тебе весь ущерб.»

Несколько минут собираюсь с мыслями и все же набираю номер с визитки. Один в поле не воин.

– Успокойся, все будет хорошо, – успокаивает меня Кирилл, поудобнее расположившись за отцовским столом в его кабинете. Уже бывшем кабинете.

Легко сказать «успокойся», когда ты в себе уверен, а вот я не очень-то. За противоположной стороной стола сидит верный напарник Бергера – некий господин Майер. Мужчина гораздо старше, по-русски говорит весьма неплохо, но между собой они с Киром общаются исключительно на немецком. Сначала меня это даже злило, словно меня хотят обдурить.

Возле кресла Кирилла стоит высокий плечистый охранник – личный телохранитель, сделал я такой вывод потому что это тело регулярно шаталось за нами на каждую встречу и сей кадр очень пристально всматривался в каждый жест собеседников своего босса.

Сегодня среда и на работе пришлось взять отгулы на время решения вопроса с нашим тайным «переворотом». Не знаю как и через какие каналы, но Кириллу достаточно быстро удалось перевести основные активы компании с моей персоны на свою. Такое ощущение, что у него уже давно все было заготовлено и он просто ждал подходящего момента.

Прошедшие дни провел как на иголках и не вылезая из вороха каких-то бумаг. Я не тупой, но ни черта не понимал ни единого слова, что мне втирал Бергер. Какие-то активы, акции, декларации… Мы встречались с какими-то людьми, мне как можно проще старались объяснить что и зачем я подписываю, дали уйму запасных экземпляров договоров. Я искренне надеюсь, что все не зря.

Аню попросил остаться у подруги, к тому же Лиза определенно нуждалась в помощи, девушку накрыл токсикоз. Мне же очень сильно пришлось постараться, чтобы отец не достал меня или Ингу раньше времени. Вспомнил былые времена, когда врал родителям о том что болен и в школу не пойду. С сестрой пришлось повозиться и пережить пару бурных истерик на тему того, что она снова живет как в тюрьме.

Мне страшно подумать, что сейчас может произойти, но отодвигать этот момент больше нет ни смысла, ни желания. В приемной слышится громкий забористый мат и я узнаю голос отца. Чуть ли не с пинка, дверь в кабинет распахивается и в помещение вваливается родственничек с личным охранником.

– Какого, мать твою, происходит?! – кричит отец, направляясь к нам. – Где мой секретарь?! С какой это радости меня не пускает охрана?! Кто позволил тебе менять штат, щенок!

– Я подумал, что мне не нужен этот бизнес и решил перевести его на, – встаю с места и поворачиваюсь к Бергеру, – на более ответственного человека чем я.

– Что-о?!

Отец подходит ко мне совсем близко, рвано дышит, обдавая запахом дорогих сигар, его лицо искажается неподдельной злобой а руки до хруста костей сжимаются в в кулаки. Но мне не страшно, вот совсем ни капельки. Я не боюсь получить оплеуху по лицу или хороший удар по печени, потому что дело сделано и его бешенство ничего не изменит, не прогнет меня, не вынудит что-то сделать шантажом.

Мы смотрим друг другу в глаза и каждый из нас непреклонен. Несмотря на мое внешнее спокойствие, сердце отчаянно барабанит о грудную клетку – простейшие реакции организма, это я контролировать не в силах.

Нашу визуальную борьбу прерывает громкий хлопок увесистой папки о стеклянную поверхность стола. Отец вздрагивает и поворачивается на звук.

– Ознакомьтесь, пожалуйста, – указывает на папку Кирилл.

Вот уж кто умеет держать себя в руках, так это он – ни один мускул на его теле не напряжен, этот человек полностью собран и создает впечатление абсолютной расслабленности. Словно он сейчас не решает какой-то важный вопрос, а покупает пачку чипсов в магазине.

Сжав зубы, отец открывает папку и бегло осматривает предложенную документацию. На его лице отражается весь спектр эмоций, я бы сказал, пятьдесят оттенков ненависти.

– Это что за хренотня? – закрыв папку, он демонстративно отправляет ее в урну. – Проваливайте из моего кабинета и из моей компании, пока Гена не отправил вас в весьма интересное путешествие!

– Простите, а какое отношение вы имеете к этой компании? – наигранно изображает удивление Кирилл.

– Самое что ни есть прямое, я руководитель! – рявкает папашка, чем сам себе копает глубокую яму.

– Полегче с такими заявлениями, – довольно ухмыляется Бергер, указывая в угол кабинета, где еще вчера я собственными руками устанавливал видеонаблюдение высокого разрешения и с прекрасным качеством звука, независимое от общей системы безопасности здания. – Вы же не хотите потерять теплое депутатское местечко?

Атмосфера заметно накаляется. Спокойствие Кирилла выводит отца из равновесия и это заметно – у него вот-вот сдадут нервы и он бросится на мужика с кулаками. Странно, что его гнев направлен не на меня, ведь по факту это я перевел компанию, лишив его удовольствия владеть полюбившейся лавочкой.

– Петр Эдуардович, вы умный человек и понимаете, что любые телодвижения в мой адрес сейчас сыграют с вами злую шутку, – говорит Бергер.

Сжав кулаки и стараясь сохранить «лицо», отец разворачивается ко мне. Гневный взгляд прожигает во мне дыру, предок похож на разъяренного тигра, готового вгрызться в глотку своей жертвы, но он не рискнет.

– Насколько помню, ты сам перевел компанию в мое полное распоряжение, – решаюсь разрядить эту накаляющуюся тишину. – Вот я и распорядился, ведь она мне не нужна. Теперь она в добрых руках.

– Неблагодарный щенок! – рычит он. – Только попробуй ко мне приползти за помощью… А ты вернешься, будь уверен, маленький говнюк!

– Вряд ли, я сжигаю все мосты.

– Я тоже умею сжигать, – щурится папашка, не отводя от меня глаз, – мосты. У меня больше нет сына.

Как будто раньше был…

Громко хлопнув дверью, отец и его телохранитель покидают кабинет, а я, наконец, могу свободно выдохнуть.

– Я же говорил, что он весьма умный человек, – ухмыляется Кирилл. – Спасибо, Владимир, за удачное сотрудничество. Твой защищенный счет будет регулярно пополняться, как я и обещал. Насчет пары недель в Германии – подумай, мне бы хотелось отплатить тебе не только материально.

Пожав друг другу руки, мы прощаемся до встречи на свадьбе у Стаса. Я выхожу из здания компании в сопровождении личного охранника Бергера по его настоянию, на случай если меня решат подстеречь на парковке. Но все тихо и мирно, неужели так просто?

Написал сообщение Аните, сказал что все прошло по плану и скоро я приеду за ней. Вот только сначала заеду кое-куда и домой, привести себя в человеческий вид.

В одном из ювелирных уже достаточно давно висит предзаказ на какое-то жутко дорогущее кольцо, которое выбрала Добровольская. Я же намерен отправить тот заказ к чертям собачьим и купить Ане пусть и что-то попроще, но зато от души и сам.

Это все не какая-то игра, я правда хочу жениться. На ней, на моей Аните. После прошлой неудачи в любви я не думал, что смогу влюбиться в кого-то снова настолько сильно и всерьез. Хочу, чтобы именно она была со мной каждый день, чтобы носила мою фамилию.

Купил кольцо и возвращаюсь в машину, открываю коробочку и расплываюсь в довольной улыбке, стоит только представить как надену тоненькое золотое украшение на ее пальчик. Черт, нужно скорее домой и к ней! Я соскучился до ужаса!

Когда подъезжаю к дому, навстречу мне выезжает пара пожарных автоцистерн и сердце пропускает пару ударов, предчувствия неладное. Заезжаю во двор и едва могу рассмотреть свой подъезд в облаке белого дыма.

– Твою мать! – бросаю тачку и выбегаю на улицу, к массе столпившегося народа. – Что случилось?! – рассеянно спрашиваю я у первого попавшегося человека и тот пожимает плечами в ответ.

Хотя, мог бы и догадаться сам. Из выбитых окон наших с сестрой квартир валит дым, а пара пожарников разбирают завал и, похоже, выискивают причину возгорания. Перевожу взгляд на квартиру Инги и дыхание перехватывает от ужаса: только бы она не была дома!

Бегом возвращаюсь к машине, хватаю свой телефон и дрожащими пальцами ищу контакт сестры, набираю – абонент вне зоны действия сети.

– Черт! Черт! Черт! – несколько раз яростно ударяю кулаком о глянцевую поверхность крыши автомобиля и замечаю небольшую вмятину. Плевать! Меня волнует только то, где моя сестра.

От нервов не сразу обращаю внимание на вибрирующий в руке телефон, но, прочитав имя звонящего, как можно скорее отвечаю на вызов.

– Где ты?! – чуть ли не кричу в трубку я.

– В театре, где же еще?! – не менее громко отвечает мне Стрекоза. – Уж извините, товарищ братец, что я не стала сидеть взаперти!

Облегченно выдыхаю и сажусь в машину.

– Твое счастье, что ты неуемная и самовольная девка, – упираюсь лбом в руль и выравниваю дыхание. – Почему ты была вне зоны?

– Потому что в театре связь дерьмо, – фыркает Инга и я слышу в ее голосе беспокойство. – Что-то случилось? Ты чего какой бешеный? Как прошло?

– Все прошло отлично и по плану, вот только у нас с тобой больше нет дома, – ответом мне служит лишь многозначительная тишина. – Я сжег мосты, а отец, похоже, решил сжечь наши хаты.

– Я переживу, – коротко отвечает Инга, словно ее вовсе не удивляет произошедшее. – Все равно собиралась к Лие с ночевкой. Мне пора, пока.

Сестра сбрасывает вызов и я, отложив телефон, заставляю себя успокоиться.

Подло. Низко.

Вот так было всегда, любой поступок отца. Но не думал, что он опустится до такого. Неужели до такой степени ему захотелось меня прижать?

Плевать мне на вещи, пожить я тоже найду где, тем более Кирилл обещал свозить в Германию. Думаю, Ане бы понравилась эта новость.

Плохо, разве что то, что на днях мне, похоже, следует ждать увольнения из школы. А что потом? Не знаю.

Бросаю прощальный взгляд на наше жилье и пытаюсь собраться с мыслями. Ну уж нет, я не позволю ничему испортить этот день! Все пойдет по плану, а дальше мы будем решать проблемы по мере их поступления!

Моя самостоятельность давно стала чем-то обыденным и нормальным. Мне двадцать, но ощущаю я себя куда более старше, чем есть. Когда ты всю юность предоставлен сам себе – вырабатывается особый иммунитет. Да, сначала кутишь, развлекаешься, а потом теряешь интерес и резко взрослеешь. Поэтому я не сомневаюсь в том, что этот этап я перешагну с гордо поднятой головой.

По пути к Ане останавливаюсь возле цветочного и долго воюю сам с собой: цветы это же стереотип! Зачем?! Но хочется… Хочется подарить ей красивый букет розовых роз и увидеть счастливый блеск в глазах. Прогнулся под систему, что поделать, но если девушки это любят, если моя девушка это любит, то почему бы и нет?

Анита

– Ань, открой дверь! – кричит Лиза из спальни.

Подруга все это время старается застегнуть молнию на юбке, но ее попыткам не суждено увенчаться успехом. Она не хочет признавать, но уже начинает увеличиваться в размерах.

Мы собрались поехать в кафе, пока Андрей уехал на работу, и ждем Хантера, чтобы очень выгодно сесть ему на шею с этим заявлением. Парень сказал, что все прошло по плану, а значит что теперь он не зависит от властного отца и его компании.

– Да открой ты уже эту дверь! – снова кричит подруга, когда на всю квартиру вновь разносится трель домофона.

Спустя пару минут открываю дверь и взгляд упирается в огромный розовый букет. На губах тут же расплывается довольная улыбка и я принимаю это благоухающее чудо из рук своего парня.

– Привет, я так скучала, – сквозь улыбку говорю я. – А к чему этот огро…

Хантер не дает мне договорить, просто напросто, запечатав мой рот неожиданным и страстным поцелуем. Запускаю пальцы в его растрепавшиеся волосы и прижимаюсь всем телом, наслаждаясь минутой долгожданной близости.

– Ань, это Вова? – кричит из спальни Лиза и я тут же вспоминаю, что мы не одни в этой квартире.

– Да! – кричу в ответ и поворачиваюсь к парню. – Как все прошло? Я жду подробностей.

– Они тебе ни к чему, – ухмыляется он. – Все что я могу сказать, так это то, что все прошло по плану и отныне я бездомный лаборант в средней школе с очень весомым количеством бабла на личном счете.

– Бездомный? – удивленно выпаливаю я.

– Ну… наши с Ингой квартиры сгорели, думаю, что это отцовская месть за предательство, – отвечает он, почесывая затылок. – Но это временная проблема, скоро мы купим жилье, где тебе только заблагорассудится. Кстати, где ты хотела бы жить?

– Ты серьезно? – непонимающе хлопаю ресницами я.

– Более чем, – отвечает Хантер и, оставив на моих губах невесомый поцелуй, перехватывает из рук букет и кладет на ближайшую тумбочку.

Парень бережно сжимает мою правую руку и, не сводя с меня поистине влюбленного взгляда, достает из кармана небольшую бархатную коробочку. Раздается щелчок открытия коробочки и мое дыхание перехватывает от волнения. Опускаю взгляд на миниатюрное золотое колечко с переливающимся на свету камнем и чувствую как по всему телу бегут приятные мурашки.

– Я придумал способ, чтобы нам больше никогда не пришлось расставаться. Согласишься?

Из моей груди вырывается нервный смешок:

– А не странно такое говорить разведенке?

– Я, знаешь ли, тоже не первый раз в жизни предложение делать собрался, – дразнит меня Хантер. – Анита, выйдешь за меня? За вот такого простого лаборанта…

Закусив губу, осторожно прикасаюсь кончиком пальца к мягкому бархату коробочки, очерчиваю круг возле манящего примерить себя колечка. Я ощущаю неудержимую радость, такую что хочется кричать от восторга, но сдерживаю себя.

– Я должна подумать, – изображая задумчивость, отвечаю я, собираясь достать кольцо.

– Ну, не очень-то и хотелось, – парень вдруг резко захлопывает коробку и собирается убрать себе за спину, когда я тут же вцепляюсь в его руку.

– Да, черт возьми, да! – смеюсь я, а на глазах проступают слезы радости. – Я выйду за тебя, мой простой, самый любимый, лаборант!

– Так-то лучше, – широко улыбается Хантер и осторожно надевает мне на палец кольцо.

Задыхаться от радости. Какое странное выражение, всегда думала я, ведь этого быть не может. Но сейчас я задыхаюсь именно от нее, от этой самой радости. Я снова чувствую себя счастливой и снова только рядом с Хантером. Как ему удалось? Как дерзкому молодому парню удалось влюбить меня настолько, что я снова делаю шаг в сторону брака. Очень надеюсь, что не наступлю на те же грабли… Да, даже думать об этом не хочу!

– Ну все ли вы? – раздается недовольный голос Лизы, заставляющий нас оторваться друг от друга. – А как же ресторан? Шампанское?

– Я решил не влезать в стереотипы окончательно, – усмехается парень, прижимая меня к своей груди. Слышу как часто бьется его сердце и насколько он взволнован. Переживал, мой родной, это льстит и заставляет снова улыбаться.

– То есть наш ресторан отменяется? – разочарованно вздыхает подруга. – А я только юбку застегнула…

– Нет конечно! Сейчас соберем всех своих и, – оживляется мой, получается уже, жених, – едем праздновать!

Анита

Позавчера мы вернулись из Германии. Эта поездка была чистой неожиданностью для меня и полна неописуемых восторгов. Мы оба слишком много пережили, поэтому просто наслаждались красотами Франкфурта и, конечно же, друг другом.

Мы решили сыграть свадьбу в мае, как раз в это время закончат делать ремонт в нашей новой квартире. На скорую руку мы нашли с Хантером недорогое жилье, но душа требует простора, требует возвышаться над этим шумным городом и наслаждаться с высоты птичьего полета…

От отца Хантера не было слышно никаких вестей, разве что те, которые показывают по телевизору или пишут в газетах. Как ни странно, палки в колеса нам никто не вставлял, никакого давления на работе не оказывал. Хантер долго смеялся, когда его отец женился на Марии Добровольской, той самой, с которой должен был быть заключен фиктивный брак.

Сейчас я нахожусь в номере гостиницы, специально отведенном для приготовлений молодой невесты. Возле окна, закинув ногу на ногу и утупившись в телефон, сидит Инга в весьма провокационном красном платье подружки невесты: уж больно откровенный разрез, на моем такого не наблюдается. Из стороны в сторону бегает и суетится Лия, постоянно поправляя на себе белоснежное платье.

– Боже мой, я не могу, почему мне так страшно?! – нервно восклицает Лия, глядя на себя в зеркало. – Анита, тебе тоже было страшно перед первой свадьбой?

– Было страшно, – смеюсь я и подхожу к девушке. – Но это нормально – нервничать перед свадьбой.

– Вот неужели прямо вот так, до тошноты?!

– Да, даже меня сейчас подташнивает из солидарности, – отвечаю я.

– Не думаю, что дело в солидарности, – ухмыляется Инга, оторвав взгляд от экрана смартфона и хитро сощурившись.

Смеюсь и отмахиваюсь, хотя еще вчера сама узнала истинную причину этой тошноты. Пока не придумала как и когда сообщить Хантеру эту новость. Может быть вообще подождать пока сам заметит?

– Ну готовы ли, девки? Регистратор из ЗАГСа приехал, – в номер вваливается мой «легок на помине» и получает в ответ протяжное хоровое «э-э-эй!». – Я не жених, мне можно! – смеется он.

На нем строгой черный костюм, что весьма странно, видеть его в таком виде. Возможно, второй раз в жизни я его увижу в этом только на собственной свадьбе. Заставить Хантера надеть пиджак и галстук-бабочку было непосильной задачей, но я справилась.

– Выглядите просто шикарно, – говорит Хантер, остановив свой взгляд на мне. По этой наглой ухмылке я прекрасно научилась понимать, что сейчас происходит в его голове. Уверена, он уже представил, как будет сдирать с меня это красное платье после завершения торжества.

На скорую руку помогаю Лие расправить фату и складки на шлейфе.

– Готова? – спрашиваю у нее и девушка кивает. – Тогда вперед, к счастливому будущему, да?

– Да, – улыбается она, а глаза искрятся неподдельным счастьем.

Всегда приятно смотреть на счастливых людей, а Стас и Лия именно такие, именно счастливые. Я рада, что они нашли друг друга.

Церемония, праздничный банкет, веселье, море подарков – неужели совсем скоро это ждет и меня?

– Ничего не хочешь сказать? – шепчет мне на ухо Хантер, сильнее прижимая к себе в медленном танце.

– А должна? – заглядываю в любимые глаза и вижу в них плохо скрываемую радость, а подрагивающие в улыбке губы тому еще большее доказательство. – Черт… Инга сказала, да?

– Нет, – усмехается он, – у тебя из упаковки теста выпала инструкция. Ты ее не заметила, а вот мне она бросилась в глаза. Ну, поделишься сведениями или, хочешь сказать, я к этому не причастен?

– Дурак, – фыркаю я, сдерживая улыбку. – Причастен, еще как причастен…

Догадливый мой и внимательный! А я все думала, как же преподнести ему эту новость и как же он на нее отреагирует.

– Люблю тебя, Ань, люблю всю без остатка, – парень прижимает меня к себе и целует, прямо здесь, посреди зала, наполненного гостями.

Плевать, мы на свадьбе, а не в монастыре! Прижимаюсь к своему любимому мужчине и самозабвенно отвечаю на его жадный поцелуй. В голове проносится череда воспоминаний, наших незабываемых счастливых моментов и каждый из них – лучший. Вот уж я не думала, что Хантер окажется моим билетом в счастливую жизнь.

Я ни о чем не жалею и безгранично счастлива, что однажды облила коктейлем именно его белую футболку.

Пять лет спустя

Хантер

– Ты права, здесь красиво, – сдаюсь и соглашаюсь с женой. – Но это не стоило того, чтобы поднимать меня в такую рань.

– Нам нужно успеть во все музеи! – сосредоточенно выискивает в своем навигаторе нужный маршрут Анита, одной рукой придерживая детский управляемый велосипед. – Как, ты говорила, называется та церковь?

– Эм… Святой Елизаветы, – не очень-то уверенно отвечает сестра, отвлекаясь от своего важного занятия.

У нас эта поездка выдалась поистине семейной. Я был очень удивлен, когда Инга поддержала эту безумную идею. Анита мечтала вернуться в Швейцарию, чтобы просто погулять, насладиться этим особенным миром и расслабиться. Поэтому уже почти неделю она расслабляется, а мы всей сворой всюду следуем за ней.

Наверное я слишком скучный человек, но все что меня впечатлило на данный момент, это лишь поездка в поезде с панорамными окнами, вот это было действительно круто. Сейчас мы находимся в Базеле, городе на границе трех стран, и усиленно ищем местонахождение какой-то необычной церкви.

– Нашла! – радостно подпрыгивает женушка. – Я же говорю, что не могла ошибиться с адресом!

Выполнив программу максимум на сегодняшний день, мы сидим вместе с другими туристами напротив группы уличных музыкантов и смотрим на резвящихся под музыку детей, уплетая купленные неподалеку бургеры. Вкусные, зараза.

– Мне кажется, что наш сын станет слишком обходительным, – задумчиво смотрит на нашего Макса Анита. – Ну, в плане женщин… Ты посмотри, как он ухаживает за девочками…

– Есть в кого, – ухмыляюсь я, глядя на то, как сын настырно втюхивает девчонкам сорванные с клумбы ромашки. Одна дама уже пала к его ногам, стоит и блаженно нюхает цветок, а вот вторая искренне сопротивляется и всячески сбегает от кавалера. Ну, Макс не дурак, он бежит за ней и вот-вот ухватит девчушку за волосы.

– Обходительный от фразы «обходить стороной»? – смеется Инга и тут же давится котлетой.

Карма. Моментально. Я даже ничего не делал.

– Язва ты, Стрекоза…

Получив два хороших удара по спине, сестра наконец откашливается и замолкает. То-то же.

– Нет, ну я так не могу! Он же замучил девчонок! Как ты вообще на это можешь смотреть спокойно?! – кричит Инга, вскакивает с места и направляется к детям под общий смех туристов. – Ма-а-акс! Не нужно этого делать, они же младше и…

Анита кладет свою голову мне на плечо и я моментально отключаюсь от внешнего мира. Ее пальцы уже привычно вырисовывают контуры моих татуировок, медленно спускаясь к кистям рук, доходят до кольца, касаются его поверхности и останавливаются. Хватаю ее миниатюрную ладошку и подношу к своим губам.

– Кажется теперь я начинаю понимать всю прелесть этого дня, – шепчу я, глядя в глаза любимой.

– А ты заметил, что у нас в семье есть проблема? – тихо хихикнув, спрашивает Аня и я отрицательно мотаю головой. – Твоя жена за все время совместной жизни почти ни разу не назвала тебя настоящим именем… Это нужно исправлять.

– Предлагаешь заняться исправительными работами? – выгибаю бровь я.

Я уже и сам сроднился с этой кличкой, да и всем так привычнее. Главное сыну потом объяснить, что он Максим Владимирович, а не… Господи боже, да, с этим надо что-то делать.

– Предлагаю сдать Макса на ночь тете, уверена им там будет не скучно, – кивает Аня. – И заняться прямо сегодня в отеле, в нашем номере, на скрипящей двуспальной кровати…

– Вас понял, – сглатываю образовавшийся ком в горле и отгоняю нахлынувшие развратные мысли куда подальше, сейчас им тут не место. Но удержаться от ответной фразочки не могу, поэтому наклоняюсь к уху жены и едва слышно произношу: – Имей в виду, я буду жестко контролировать, какое имя ты будешь кричать во время оргазма.

Анита облизывает пересохшие губы, часто дышит, обжигая мою кожу своим горячим дыханием. Поднимает взгляд и я тону в глубине расширенных от возбуждения зрачков. Пять лет, а это пламя страсти между нами до сих пор вспыхивает от единой искорки.

– Я люблю тебя, любого, как ты себя не назови, – ласково улыбается она и, оставив на моих губах легкий поцелуй, поднимается и бежит Инге на подмогу.

Смотрю ей вслед и понимаю, что каждый выбор, каждое действие, даже поначалу казавшееся безбашенным и глупым, все в этой жизни я сделал правильно, раз это привело к такому счастливому исходу.