— Иногда руки трясутся, просто завтракаешь, и…

Господи, этот нытик уже третий раз прерывается в своем «душераздирающем монологе»!

— Ничего страшного, продолжайте, Александр.

И, как всегда, доктор — само сочувствие. Кружок обиженных жизнью начинает подбадривать несчастного Александра. А я жду, жду, когда это закончится. Расставив ноги и откинувшись на стуле, продолжаю выдыхать дым от горькой сигареты. Крепкие, люблю такие. Вдох, выдох.

Где-то на первом получасе я перестал вникать в суть разговора и в "исповедь" людей, прошедших через войну. Да, каждый раз одна и та же, мать его, история.

Мой взгляд лениво скользнул по большой надписи на плакате: "Солдат, теперь ты дома! Курсы психологической поддержки". Слышу аплодисменты — видимо, Александр закончил. Нет, ну правда: собралось человек десять и сидит кружочком в пустом зале… идиотизм. Вдох, выдох. На заднем фоне кто-то снова начал говорить. Моим же вниманием завладел дым сигареты — густой, тягучий…

Картинки сменяют друг друга. Сначала звук — гул от падающей бомбы, — сердце начало биться чаще, потом…

— …Ложись! — успел крикнуть сержант, прежде чем у него оторвало конечности.

Дым повсюду, стрельба, взрывы, на моей форме свежая кровь, я улыбаюсь. Я там, где должен быть, здесь мое место. Высунуться из окопа, выпустить очередь, перейти в рукопашную. Вся операция была ловушкой, вид мертвых товарищей заставляет меня злиться. Но злость прекрасное топливо для уничтожения врага. Да, я понимаю, мозг осознает… Война — это страшно, страшно, но только здесь жизнь приобретает смысл. Да! Да! Кураж боя, адреналин бьет в кровь. Пора начинать танец со смертью. Один, два, три! Погнали!

— …Евгений… Евгений! — Док аж два раза назвал мое имя.

— А? Что? — Когда я вернулся в реальность, мой взгляд наполняла старческая усталость, а мешки под глазами и немытые длинные волосы дополняли образ потерянного человека.

— Ваша очередь, — констатировал щуплый очкарик.

Мужские и женские лица уставились на меня. Некоторые люди в гражданском, некоторые в военной форме… зачем они нацепили форму? Ненормальные. Хотя, как утверждают врачи, я такой же.

— Ну… Эм… — Я выдохнул дым. — Каждый день я хочу пустить себе пулю в голову… Конец. А, не, погодите! Терпеть не могу шоколадные хлопья.

— Евгений…

— Не, ну серьезно, медовые повкуснее будут.

— Уже десятый коллективный сеанс, а вы до сих пор несерьезно относитесь к своему лечению.

До сих пор, опять, снова.

Вдох, пепел от тлеющей сигареты падает на чистый пол… Резко встаю, вгоняя армейский нож ему в глазницу, осколки от очков сыплются вниз, проворачиваю лезвие. Теплая кровь течет по моим пальцам, он кричит от боли… Финальный рывок — окружающие могут видеть, как мозги доктора вытекают через его глазницу.

— А теперь серьезно? Серьезно, сука?!

…Выдох. Доктор продолжал с сочувствующим лицом сверлить во мне взглядом дырку. Да, так нельзя. Он хочет помочь. Дрожащая рука отпустила нож в кармане моей куртки. Ты же не чудовище, Женя… да?

— Не вижу смысла продолжать, док… — накинув капюшон, ответил я.

Больше эта группа мозгокопателей не смогла добиться от меня ни слова.

Да и зачем? Все всё прекрасно понимают, но зачем эти бесполезные курсы, зачем фальшивая поддержка? Я не просыпаюсь по ночам, меня не пугают резкие звуки или хлопки, в том-то все и дело. Я так скучаю по всему этому, сейчас мое тело — просто оболочка, внутри ничего нет, пусто. Каждый день пуля в голову видится мне как выход: одно нажатие, и зверь войны закончит свой путь, как должен был. Какого черта?

Нет, это путь слабых… Слабых…

Пока все прощались, я быстрым шагом покинул зал. Спустился по ступенькам к выходу.

Улица встретила меня дождем. Затянутое тучами серое небо обильно поливало каменные городские коробки, из водостоков реки текли на асфальт. Хотелось снова закурить, но, естественно, в пачке остались только «бычки».

— Да чтоб вас… — Люди, ускоряя шаг, прятались от ливня и, как я, удивлялись, откуда вообще взялся дождь. Как там говорили лжецы по прогнозу? "Прекрасный летний день, на небе ни облачка".

Желания жить и так никакого не было, а промокшая одежда нисколько не прибавляла очков в пользу этому чудесно, счастливому существованию.

Помню, как наша рота засела в окопе: льет точно такой же дождь. Скоро должен пойти конвой, мы нежравшие, можем сейчас умереть. И, как придурки, ржем над какой-то тупой шуткой. Было весело.

Ну ладно, до дома всего пара кварталов, денег на проезд у меня нет. Марш-бросок прекрасно подходит для такого пути…

— Возьмите. — Девочка. Маленькая девочка… не знаю, наверное, ей лет восемь, может, старше. Протягивает мне свернутый зонт.

— Чего, прости? — Спокойное недоумение, поднятая бровь.

— Возьмите зонт, а то промокнете. — Одетая в серый дождевик, из-под капюшона свисают черные волосы, а чистые детские глаза выражают неприкрытое беспокойство.

— Тебе мама не говорила, что с незнакомцами нельзя общаться и уж, тем более, что-то им давать? — огляделся я по сторонам. Мы были только вдвоем. — Беги к родителям.

— Мама работает в магазине, вон там. — Маленький пальчик указал на продуктовый через дорогу.

— Слушай… — Не дав мне закончить, она буквально сунула зонт мне в руку и, улыбнувшись, убежала в этот самый магазин.

И как это называется? Нет, так дело не пойдет. Нынешние дети совсем страх потеряли, или это я очерствел так сильно?.. В любом случае зонт надо вернуть. Не раскрывая “подарок", я быстро перебежал через дорогу, зашел в двери. Надо же, всего за пару секунд волосы уже стали мокрыми: вода неприятно стекала на лицо. Аномально мощный ливень.

Так, за кассой сидит женщина, «пробивая» очередного покупателя — видимо, это и есть мама моей знакомой. Девочка, кстати, заметив меня, скользнула за ряды стеллажей с продуктами. Магазин, конечно, небольшой, но три ряда всевозможных товаров вполне годятся для пряток. Ну, играть я точно не собираюсь, да и какого?..

— Эм… простите, — подошел я к кассе.

— Пожалуйста, подождите! — резко ответила кассирша, снова пересчитывая бумажные купюры.

— Да сколько можно?! — завозмущался мужик. Ясно. Неправильная сдача или возврат товара.

Девочка выглянула из-за угла, продолжая мило улыбаться. Я что, похож на человека, которому доверяют дети? Да меня быстрее педофилом посчитают!

Очередной пересчет денег и извинения давали понять, что это затянется. Может, просто оставить зонтик? Мелюзга снова выглянула, показывая язык.

— Эй, зонтик возьми! — подошел я к крайней полке, но девочка со смехом обошла ее с другой стороны и побежала к кассе.

Чувствую себя идиотом…

Мой взгляд зацепился за холодильник с пивом. Эх, только ты, друг, меня и спасаешь! Ну почему я не взял с собой кошелек?

За большими окнами магазина пробежали двое — наверное, тоже от дождя бегут… выстрел!

Оглушающий, звонкий. С грохотом упали куски потолка, разбиваясь о кафельный пол. Я по инерции прижался к полке. Женский крик слился с неразборчивой речью.

— Асн ту эрэма!

Это что за язык?

Неизвестные продолжали что-то говорить, и я осторожно выглянул.

Да, их двое; рожи замотаны красной тканью, оба одеты в разрисованные плащи… это, блин, что, пентаграммы? Много разных рисунков, словно наскальная живопись или рисунки психбольного. У одного типа ружье, у второго — какой-то мелкокалиберный ствол. Мужик, что ждал сдачу, поднял руки; кассирша со слезами тараторила, что не понимает их. Девочка… где девочка?

Бедолага упала на пол и, сжавшись в комочек, закрыла лицо руками.

Вернул, мать его, зонтик! Если это ограбление, то просто отдай им деньги, и уроды свалят.

Наивное предположение развеялось, когда из подсобки выскочила вторая женщина. Дура!

Выстрел! Новые крики. Убили. Они, мать твою, просто застрелили её! Вторая кассирша прислонилась к стене и, оставляя кровавый след, сползла на пол.

— Ну, атэ!

Грохнули еще выстрелы. Мужик, уронив покупки, умер в луже собственной крови.

И тут я увидел, как ненормальные смотрят на девочку. Нет, не знаю, что это, но на простое ограбление не похоже. Они убьют всех. Убьют всех!

"Возьмите", — молнией пронеслось воспоминание, прозвенел детский голос в голове… одна секунда, одно мгновение. Мой взгляд стал холодным. Вдох, выдох.

Как только ствол нацелился на маленькую, я швырнул зонтиком прямо в окно. Стекло не разбилось, но внимание к себе я точно привлек.

— Асн амэ?! — Они отвлеклись. Тот, что с ружьем, сразу двинулся между рядами в мою сторону.

Рука сжала нож.

Нет дрожи, нет страха. Давай, ублюдок, чуть ближе.

Я увидел, как из-за стеллажа показалось длинное дуло. Резкий разворот — и оно возле моего лица… Слегка пригнувшись, я словно зверь бросился на психопата.

Недоносок не ожидал такой скорости, а банка консервов, прилетевшая ему в лицо, изменила траекторию выстрела. Пуля разнесла полку, меня оглушило, но это — привычное чувство. Холодная сталь точным ударом вошла в кадык отморозку.

Мы упали с мерзавцем вместе. Я быстро дернул лезвие, распарывая горло до конца. Булькающие звуки, приятные уху… Гад, захлебнувшись собственной кровью, сдох.

Выстрел! Я успел схватить ружье убитого и снова прижаться к полке. Раз за разом, пуля за пулей — второй, не целясь, старался попасть в меня. Пули срикошетили, но ни в кого не попали. Стреляй, стреляй… Точной модели оружия в своих руках я не знал, но в том, что оно заряжено, не сомневался. Нужно просто нажать на курок.

В мою сторону урод выпустил с десяток пуль, и наконец я услышал пустые щелчки. Улыбнувшись, встал в полный рост, целясь через мушку. Деревянный приклад был легким. Стрелять должно точными выстрелами — похоже, охотничье.

И моя цель передо мной.

— Надо считать патроны, мразь!

Выстрел! Кровь брызнула на кассу, окатив заплаканную кассиршу, но противник замертво упал на кафель.

Победа, как же хорошо…

Так и сжимая отнятое оружие, я подобрал зонтик. И подошел к девочке. Она плакала, шмыгая носом. А мне в голову ничего лучше не пришло, чем…

— Тебе он нужнее, — устало произнес я.

Думаю, это можно назвать кармой или… не знаю… Философия — это не мое. Слышал только, что люди за секунду до смерти видят всю свою жизнь. Не, все херня. Краем зрения увидел новый ствол, направленный… Не на меня, почему? Третий подонок с улицы целился в девочку, но откуда он взялся? Почему ждал? Да это и неважно… Может, вся моя жизнь была потрачена впустую? И это тот самый момент… Тот самый, мать его, момент! Все, чего я хотел — это за всю свою сраную жизнь спасти хотя бы одного человека. Не по приказу, не потому что "мы воюем за родину", а здесь и сейчас. На автопилоте я прижал малышку к груди.

Жгучая боль пронзила спину, сознание вот-вот покинет бесполезное тело… Держись, Женя, держись… сука! Кровь сочится по губам, урод продолжает стрелять. Не отпущу! Не сдамся! Сегодня умрут еще двое, и в этом списке нет маленькой девочки.

Из последних сил я развернулся. В глазах потемнело. Мокрая падаль в плаще еще целилась, когда я нажал на спусковой крючок. Ружье выскользнуло из моих ослабевших пальцев, и я упал на кафель. Я умирал и уже почти ничего не чувствовал.

Погоди… погоди еще немного.

Я старался не закрывать глаза.

Смотри, ты должен посмотреть! Да, третий лежит, его кровь смешивается с дождевой водой, стекая в канализацию. Девочка? Где она?

— Дяденька!

Не знаю, есть ли ты, господи, но спасибо тебе.

Она плачет, она запачкала в крови свой дождевик, но она в порядке, в порядке.

Наверное, я улыбался, чувствуя, как маленькие ручки трясут меня за куртку. Все в порядке, малявка! Хех, ну а что? Знаю, это ничего не исправит. Но такой конец можно ведь назвать хорошим? Хотя бы для такого, как я? А, пофигу! Как же хочется покурить… Ну, да и без этого мне хорошо. Последнее, что я слышу — как капли детских слез разбиваются о пол. Вот такой тихий звук — а поди ж ты… Слышу.

И темнота.

— Приди, зверь войны, приди к тем, кому ты нужен. Ус, авэ, ансе. — Приятный женский шепот льется мне в уши.

Безграничная темнота сливается с чем-то космическим, и вместе они создают симфонию, которую можно назвать бесконечностью. Вижу какие-то потоки, их темные нити переплетаются, спутываются, тянутся. Они манят, манят меня сквозь ничто.

Легкая вспышка, нежное прикосновение, обжигающая боль.

Я сделал вдох.

— Дыши, дыши, волк…

Кто-то продолжал говорить со мной. Я чувствовал под руками землю, и мне было так плохо, что хотелось блевать. Я глотнул ртом воздух.

Сначала появились звуки, потом — краски окружающего мира. Я услышал тяжелое дыхание, как будто дышал какой-то зверь… Нет, это я… я дышу так тяжело. Слюни потоком текут на землю, руки… Господи, мои руки! Их покрывает густая черная шерсть, а вместо ногтей — когти. Это сон? Ад? Рай? Где я, мать твою?! Я хотел озвучить этот вопрос, но вместо этого из моего горла вырвался рык вперемешку с каким-то кряхтением.

— У нас мало времени!

Наконец-то я понял, что женский голос звучит всего в метре от меня. Поднял глаза.

Израненная женщина, истекая кровью, прикрывала рукой пулевое ранение в живот. Её черная одежда походила на платье, такое, как… как у ведьм в сказках или играх. И эта ведьма была изможденной и грязной, с синяками и ссадинами на лице. Растрепанные длинные волосы закрывали плечи, неестественно пурпурные зрачки смотрели на меня. Казалось, она изо всех сил старалась не закрывать глаза.

— Убей меня, волк, я приказываю тебе убить меня!

Она подавилась кровью, и снег вокруг еще больше окрасился в алый. А дымка от ее дыхания растворялась в свежем воздухе зимнего леса.

Убить? Ненормальная! Надо… надо подняться на ноги. Я напряг мускулы. Тяжело, но все-таки твердо чувствую землю. Еще раз огляделся.

Откуда в разгар лета снег?

Хвойный лес был настолько плотным, что только сейчас я заметил странное природное явление. Два солнца? Причем одно из них серое!

— Волк, у нас мало времени! — закричала женщина. Я хотел закричать в ответ, но снова услышал лишь глухой рык. — Послушай, послушай меня…

Я ощутил резкий, странный запах. Его источник был далеко, но нос привлек моё внимание… Мой нос, как и моя челюсть. Они… они как… Как!

— Да, ты больше не человек. Ты вервольф, оборотень, если угодно. — Таинственная женщина прочитала в моих глазах абсолютную растерянность. — Ты получишь ответы, но сначала нам надо выжить!

Снова запах. Он приближался. Мои уши дернулись, уловив чей-то голос.

— Сюда! Следы ведут сюда!

Говорил явно мужчина. А еще я слышал тяжелые шаги множества людей, все ближе и ближе.

Отчего-то в груди бешено забилось сердце. Я что, паникую? Нет… да… черт, что происходит? Мысли наслаивались друг на друга. Всего минуту назад я истекал кровью в… Я умер от… Я… Не помню. Так, меня зовут…

Совсем недалеко от нас в небо полетела сигнальная ракета. Кто бы ни приближался, он почти рядом — видимо, это подавали знак для кого-то еще.

Становилось тяжело дышать. Это сон? Нет, я чувствую холод, голод, ярость, что пожирает меня изнутри. Кажется, еще немного — и взорвусь!

— Соберись, солдат! — рявкнула раненая. Два простых слова, но меня как будто окатило холодной водой.

Вдох, выдох. Сделав несколько шагов, я опустился на одно колено. Все мое тело покрывала черная шерсть… Нет! Нет, соберись.

— Сейчас ты должен вырвать мое сердце и проглотить его.

Чего?!

— Волк! Люди, что идут сюда, убьют нас! Либо ты делаешь это, либо умираешь во второй раз и уже навсегда!

Инстинкт самосохранения заработал на полную, но это был не мой инстинкт, а что-то дикое, необузданное. Когти на левой руке стали еще больше. Хочешь жить? Умей пролить кровь!

Резким ударом я обрушил лапу на женщину. Ее плоть поддалась, словно масло под горячим ножом, и пальцы ощутили пульсирующий орган. Почему сердце еще бьется?

Я быстро вырвал его — один вскрик, — кровь ручьем текла на мертвую ведьму. Я тяжело дышал. Я помнил последнюю инструкцию…

Не думай, просто делай!

Открыл пасть… теплая кровь капала на язык. Я проглотил пульсирующий комок не жуя. Так сладко, так вкусно… Взгляд невольно устремился на мертвое тело. Хочу еще, хочу… Выстрел! Пуля, просвистев над ухом, отколола кусок коры от ближайшего дерева.

— Черт, промазал!

Люди, одетые в накидки и плащи, наверное, викторианской эпохи, с лицами, скрытыми под кожаными масками — у кого на шнуровке, у кого на пуговицах.

— Ведьма призвала оборотня! Готовьте "Вагнер-пушки"! — скомандовал грубый голос.

Я увидел блеск солнца на ружейных стволах, направленных на меня… Надо бежать!

В последний раз я взглянул на мертвую женщину. Все, что мне осталось — это выжить! Под шквалом пуль.

Я старался бежать, укрываясь за стволами деревьев. В ногах, как ни странно, ощущалась небывалая легкость — так быстро я еще никогда не бегал. Голова, правда, продолжала гудеть, а звуки, что человеческое ух не могло различить, я слышал так ясно, как будто стоял рядом с их источником.

— Бил, Райнкер, у вас ножные протезы. Догоните и прикончите недозверя, совсем близко деревня.

В ответ послышались согласные возгласы, причем слишком веселые. Они, эти люди… они — словно охотники, которые просто развлекаются.

Но — опять! — у меня нет времени думать: два запаха отделились от других и приближались с огромной скоростью. Я чуть обернулся.

Что за мистика?! Два охотника на нечеловеческой скорости совершали не то шаги, не то прыжки. Их ноги: набор шестеренок, метала, труб, что источают пар, звук работы шумного механизма доносился до меня даже сквозь ветер погони. Один из преследователей остановился, накапливая мощь для прыжка, и… его тело взмыло на три метра вверх, снег из-под ног облаком взвился в воздух. Прямо на лету прыгун выпустил две пули из двух револьверов. К счастью, мне снова повезло, но, запнувшись о корягу, я врезался на бегу в очередное дерево.

Ничего страшного.

Я старался дышать через рот.

Не останавливайся! Надо двигаться!

Снова странное чувство — наитие, подсказка: мои руки гораздо больше и сильнее ног. Попытка не пытка!

Оттолкнувшись руками, я и вправду прибавил в скорости. Я, мать его, отталкиваюсь руками и бегу на всех четырех… Не знаю, такое чувство, будто теперь все мои конечности — лапы.

— Не уйдешь, псина! — Один из преследователей поравнялся со мной. С резким щелчком из рукоятки, что он сжимал в руке, показалось серебряное лезвие. Очередной паровой выхлоп, удар!

Я успел защититься рукой, но боль пронзила все тело. Рухнув, я покатился по снегу. Почему? Почему такая страшная боль?! Словно в рану вливают раскаленное железо. Кровь из руки перемешалась с чем-то белым… яд? Не понимаю… Хочу поговорить с ними, объяснить, что все это ненормально.

— Ты посмотри на эту тварь! Еще и огрызается! — Охотники держались настороже, но, похоже, угрозы для них я больше не представлял. И вправду, в глазах начинало темнеть. Хотелось потерять сознание, но я не мог.

— Ладно, этот вервольф все равно ненастоящий. Выстрел из “Вагнера” — и готово.

— Прикрой меня…

Они переговариваются между собой, но на их фоне кричит кто-то еще, кто-то тихий. Очень тихий, но я его слышу.

Женщина. Та женщина, которую я убил, она кричит. Они не слышат её… да, они не могут её услышать, она… Она кричит у меня в голове. Я почувствовал, как из ушей у меня потекла кровь. Слишком много боли, просто убейте меня…

Нет! Нет, сука!

Яростный рык и оскал заставили людей отступить на шаг назад.

— Ну все, тварь!

Охотник в очках совсем как у сварщика двумя движениями разложил на руках пушку, достав из подсумка небольшой кристалл, и соединил его с конструкцией. В большом дуле постепенно скапливалась синяя энергия, а два поршня беспрестанно наращивали темп. Один поворот ручки, один тумблер — писк заполнил уши: энергия преобразовалась в длинную акустическую волну, я буквально видел, как звук тоннельными кольцами разрезает снег и прямым попаданием накрывает меня. Признаюсь, на сей раз я зажмурился, думая, что моя голова, возможно, разлетится на кусочки, или я окончательно оглохну. Но… Ничего. Ничего не чувствую! Да, неприятный пищащий звук режет уши, но не более того.

— Какого черта?! — Охотник усилил громкость, но ничего не поменялось.

— Это не может быть настоящий оборотень! Ему неоткуда тут взяться!

Второй парень снова навел на меня два револьвера. Красный шарф на его шее свисал вниз, а зеленые глаза полнились яростью.

Снова жгучая боль прожгла руку. Белая жидкость… Она вытекла из раны, и очень быстро я почувствовал облегчение. Рана начала затягиваться.

— Вставай, волк! — Слышу, я её слышу. — Сражайся! Ты должен сражаться!

Вдох, выдох.

Медленно, под сокрушительными волнами звука, я поднялся на ноги. Ярость переполняла меня, когти увеличились в размерах: передо мной враг — враг, который не будет меня щадить. Это как война. Либо ты, либо тебя.

— Он отравлен серебром! Как…

Душераздирающий рык вырвался из моей груди. Как жаль, что я не могу сказать это по-нормальному, но этот рык означал: "Теперь мой черед". Да, сейчас я не человек, это очевидно, но это тело сильное и ловкое. Рывком я сократил дистанцию. Спусковой механизм разрядил в меня револьверные барабаны — больно, но ни в какое сравнение с болью от серебряного клинка не идет. Охотник попытался прыгнуть, но мои когти распороли его лицо на лоскуты. Сдохни!

Второй удар откинул прочь мертвое тело с такой силой, что позвоночник трупа сломался, встретившись с крепким стволом дерева. Дорожка крови — как последний путь горе-стрелка.

— Этого не может быть! — откинув "Вагнер-пушку", выживший снова извлек клинок, заставив меня отступить. Теперь неподдельная растерянность читалась на полузакрытом лице противника. Я следил за серебряным мечом, понимая его опасность, и именно это приводило охотника в недоумение. — Ты слишком туп, чтобы помнить такие вещи, — бубнил он себе под нос.

Что он несет? Но бездумно нападать нельзя: неизвестно, сколько еще хитрого оружия заготовлено у этого говнюка. И вот, видимо, одно из припрятанного. Свободной рукой урод с пояса снял какой-то круг и кинул его в моем направлении. У металлического диска появились ножки и, забурившись в землю, он начал источать приятный запах. Я прикрывал рукой несколько пулевых отверстий в груди, хотя сами пули уже вышли наружу и, растапливая вокруг себя снег, остывали на земле. Я же ждал, когда эта штука сделает что-нибудь еще, и тут меня осенило. Это… мина? И судя по тому, как вкусно она пахнет, еще и приманка. Прости, приятель, не знаю, насколько… вервольфы у вас тут тупы, но это не сработает.

Присев, я набрал горсть холодной грязи. Сколько же силы в моих руках? Нарастающий рык как двигатель зажигания. Прыжок, прыжок… ловушка остается позади, в глаза охотника летят кусочки застывшей земли. Несмотря на очки, он все равно прикрыл лицо рукой. Новичок? Или просто растерялся? В любом случае для него это стало последней ошибкой. Мои когти пробили ему грудь, насаживая на лапу легкое тельце, словно куклу. Меч упал на снег, из уголков губ потекла новая кровь. За темными линзами я не видел его глаз, но чувствовал, как вытекает жизнь… Как замедляется сердце… Последний вдох, ни с чем не сравнимое чувство. Победа.

Мои уши дернулись. Точно, скоро сюда подойдут остальные. Стряхнув мертвеца, я снова побежал, помогая себе руками. Я бежал, бежал как можно дальше, неважно куда, периодически слыша тихий крик, но сейчас главное — выжить! Остановился, только когда легкие начали подводить, а обжигающий мороз — резать глотку, как нож. Прислонившись к дереву спиной, я сполз по стволу вниз. Мои руки покрывала застывшая кровь… это мои руки или не мои? Что мне делать? Куда идти?

— На восток… — Резкий шепот заставил меня вскочить на ноги, приготовившись к бою, но вокруг была только звенящая тишина глухого леса. Если призадуматься, то я точно уже сошел с ума. Но к черту! Почему-то сказанное походило на приказ, а солдат должен выполнять приказы… Значит, все, что мне оставалось — это идти на восток.

Ориентироваться в пространстве здесь было невыразимо сложно. На какое солнце нужно смотреть? Ладно, не знаю почему, но я четко понимал, куда должен идти — видимо, женщина подсказывала. Холодный воздух практически не беспокоил, хотя пар, вырывавшийся изо рта при дыхании, подтверждал, что тут действительно минусовая температура. Да, глотка все еще болела, но я не мерз. Обессиленно бредя вперед, старался собрать все эти паззлы разрозненных событий в одну картину, но ни черта не выходило. Воспоминания постепенно исчезали, как будто старые фотографии превращались в пепел под языками огня: образы и силуэты — все, что оставалось от них. Я уже не помнил своего имени, помнил лишь то, что был солдатом. Нет семьи… никогда не было. Мать бросила, отец — спившийся неудачник. Помню детдом… детдом… Черт, кто-то стирает мои воспоминания, оставляя только воинские умения! Прекрати, так нельзя. Я не только орудие для убийства.

— Разве?

Заткнись!

Да, определенно, она в моей голове. Соберись! Меня убили, и… Думаю, вся эта болтовня про душу оказалась вполне правдивой. Можно предположить, что моя душонка должна была попасть в лучший из миров, но эта ведьма перехватила её.

Оборотень.

Еще раз посмотрел на свои когти, покрытые запекшейся кровью. В нашем мире оборотнями называли, вроде, полулюдей-полуволков, сказочных созданий, которых я видел только на картинках в старых книгах и фильмах. Если сердце может биться вне грудной клетки, то, думаю, и сказки здесь живут наяву. У тех "охотников" протезы превосходят наши технологии, но одновременно уступают им… Другой вариант развития человечества?

Я зарычал в пустоту. Голова будто кипела, снова хотелось кого-нибудь ударить, кого-нибудь убить. Раны на груди затянулись окончательно. Радует, что хотя бы у этого псиного тела хорошая регенерация.

Резко остановился. Ветерок, следы подошв на снегу, запах. Какой приятный запах… Живот заурчал. Я сжал клыки, что стали моими зубами. Ненормально обильный поток слюней ручьем полился на чистый снег.

Где? Что это за запах?

Прильнув к земле, быстро принюхался, как собака поводя головой. Я искал след, искал источник. Рядом, очень близко. Даже не заметил, как снова опустился на четвереньки. Это, должно быть, что-то вкусное. Как же хочется есть! Откуда вообще взялся этот голод? Рывком выпрыгнул из-за дерева… и радость выслеживания сменилась ужасом. На меня смотрел мужчина, человек. Если бы не ружье в его руках с очередной шестеренкой, сошел бы за простого лесничего из моего мира. Куртка с меховым воротником, шапка с большими опущенными «ушами», красный нос — и всепожирающий страх в глазах. Его губы тряслись так же сильно, как и руки. Я почувствовал, как по его венам бежит сладкая кровь, как сочное мясо только и ждет, чтобы его сожрали… Сделал несколько шагов вперед, помогая себе руками.

— П-п-п-п… — зазаикался он, и ружье неуверенно поднялось к бедру. Двойное дуло уставилось прямо на меня.

Один рывок, мне хватит всего одного рывка. Одного удара. Я напряг мышцы ног…

Нет! Черт! Нет! Жрать людей?! Стой, нельзя! Беги, мужик, уходи отсюда! Надо пугнуть его!

Мой злобный и протяжный рев заставил незнакомца нажать на курок, и дробь улетела в никуда. Ты совсем тупой?! Беги отсюда!

Прыгнув, я со всей силы оцарапал дерево. Когти чувствовали сопротивление коры, но все же на стволе осталась огромная метина. Почти споткнувшись, лесник наконец начал убегать… как же медленно он это делает… и огромные сугробы не помогают. Я должен как-то перебить его запах, мне нужно поесть. Давай, волчий нюх! Что, в лесу нет ничего, кроме человечины?

Закрыв глаза. Нос все еще резал запах сладкой крови, запах человека.

Еще, ищи еще!

Я захлебывался слюнями. Тонкий шлейф аромата, как спасательный круг, понес мое тело прочь. Снова сознание ушло на автопилот. Что бы это ни было, оно движется. Прошу, пусть это не будет человеком!

Под тяжелое дыхание и мощные рывки увидел в паре метров от себя…

Олень? Да!

Сократив дистанцию, это была даже не погоня. Как быстро я могу передвигаться? Не сумев вовремя остановиться, буквально снес бедное животное, ломая ему ноги. Еда! Еда! Еда!

Открыв пасть, чтобы вкусить желанное мясо, снова остановился… Испуганный взгляд молодого оленя был устремлен прямо на меня. Учащенно дыша, животное старалось пошевелится, но сломанные ноги — это приговор.

Моя дрожащая рука провела по необычной шерсти. Там, откуда я родом, олени не носят такой окрас. На белой шкуре переплетались черные узоры, похожие на солнца с закрученными лучами. Ладонью я накрыл дикие от ужаса глаза умирающего зверя. Свободной рукой точным ударом оборвал его жизнь. Инстинкты взяли верх, и, наплевав на все, кусок за куском, начал пожирать сырое мясо. И, пока насыщался, в голове крутилась только одна мысль: "Я не стану монстром…"

Если это тело хочет жрать мясо, чтобы жить, значит, я буду жрать мясо. Но я не буду бездушным животным, которое идет только на поводу своих желаний. Нет! Слышите меня? Не на того напали!

Из моей пасти выпал кусок кровавой плоти и, вместе с тяжелым вздохом, вырвался клуб пара. Его унесло к кронам деревьев. Мне нужны ответы. Зачем я здесь? Ради чего все это? Но ответов не было — ни далекого крика, ни тихого шепота. Только растерзанное тело и я, вытирающий челюсть о собственный черный мех. Если принюхаться, то можно понять, чем отличается человек и зверь.

Желания догнать мужика больше нет, хорошо. Вот только невидимый рулевой указывает путь ровно туда же, куда убежал этот "везунчик". Ты издеваешься надо мной?

Снова тяжело вздохнул.

Вроде солнце ползет к закату; ночью должно быть проще, да? Плюс целая бригада вооруженных головорезов, наверно, очень хочет поквитаться с убийцей своих товарищей. Не могу их винить. Но и сдаваться не собираюсь.

С ощутимой прибавкой силы и бодрости я продолжил путь, повинуясь невидимой указке. Радовало хотя бы то, что лес выглядит как лес. Его приятные запахи постепенно вытеснили металл крови из моих ноздрей. Вдалеке слышалась свирель каких-то птиц, под моей тяжелой поступью снег смачно хрустел, и из-за этого вся мелкая живность, что по каким-то причинам не спряталась от снега, разбегалась задолго до моего приближения. Старые деревья, как солдатики, неподвижно держали строй. А я испытывал только одно желание — опуститься на все четыре лапы.

Ага, угомонись. Когда не требуется убегать, будем ходить на ногах… Как люди… Черт.

Где-то через двадцать минут все-таки тишина была нарушена:

— Волк…

На этот раз я среагировал спокойнее, остановился. Надо послушать.

— Я пока очень слаба. Деревня, куда ты идешь, не твой пункт назначения…

— Тогда зачем?

— Я… Я должна тебе показать. Ты многое поймешь, увидев это…

— Ты обещала все объяснить.

— Не могу. Если снова начнется бой, мне потребуется энергия, чтобы снова помочь тебе. Прости… волк.

Ушла. Да как это работает-то? Чтоб меня, я сожрал её сердце, и…

Когтями почесал за ухом. К черту! Наверное… наверное, мне просто надо сказать «спасибо». Неужели какая-то магия защитила меня от той звуковой волны и вывела яд из раны? Ладно, давай посмотрим, что в этой деревне такого особенного. Я даже нашел в себе силы радостно оскалиться. Нет, правда, это, мать его, даже забавно. Другое тело; возможно, другой мир. А я все так же слепо выполняю чужие приказы. Хех!

Снег захрустел под моими лапами. Интересно, в случае чего коллективные психотренинги для оборотней тут есть? А вот эту хрень я все еще помню, да? Как говорится, плохое всегда отпечатывается лучше хорошего. Хотя у меня не так уж и много хороших воспоминаний. Враг убит, а ты все еще жив — годится для хороших?

Пока сознание меня прежнего еще остается со мной, и несколько негласных правил уже есть… Первое — не жрать людей. Второе — убивать животных, только когда голоден. Да, это немного, но, думаю, для того чтобы оставаться собой, пока хватит.

Остановился.

Третье правило — не забывать о доме? А нужно ли оно мне? Ведь, кажется, я умер, но, может быть, есть способ вернуться?

Хм-м, бесполезно об этом думать сейчас, угроза пули в башку все еще самая актуальная проблема.

После недолгой прогулки нос опять защекотал запах человечины… Похоже, деревня уже близко.

Я вдохнул полной грудью. Хорошо, пахнет вкусно, но дикого желания больше нет.

Солнце все быстрее ползло к горизонту. Это нормально, что серое светило все еще на месте? Тут вообще бывает ночь?

Как будто услышав мои мысли, природа сама показала, как это происходит, когда я вышел на небольшую опушку. В последних лучах разглядел несколько домиков. Опять же, все выглядело вполне нормальным. Деревянные дома, клубы дыма из труб, уже могу рассмотреть людей… Нет, народу там много, все собираются около… Хм-м, кажется, там чучело или частокол, отсюда не разобрать. Ладно, посмотрим поближе, как бы бессмысленно это ни выглядело.

Серое солнце постепенно тускнело, и мир накрывало привычной ночной вуалью. Прильнув к земле, старался двигаться быстро и аккуратно. Вот и небольшой забор. Чья-то грядка — естественно, погребенная под грудой снега, в окнах, вроде, никого. Большое скопление людей все ближе, я слышал гневные вскрики, ругательства… плач? Что там происходит?

— Смотри, волк… Это… наш мир. — То, с какой грустью прозвучал этот шепот, заставило меня почувствовать вселенскую тоску.

Прячась в глубокой тени, осторожно выглянул из-за последнего забора… Невольно прищурился от яркого света. Огонь? Народ что-то поджег. Я внимательно глядел в центр толпы… Если бы у меня были брови в привычном понимании, то сейчас от удивления они полезли бы на лоб. То, что я видел, это… Это ненормально. Какого хрена тут происходит?

— Умри! Сдохни! Гнилая душа! Гори, тварь!

Теперь крики толпы слышались отчетливо, и была видна полная картина. В центре этой гребаной деревни стояло два столба, один уже полыхал ярким, всепожирающим пламенем, и танцующие тени выглядели зловеще, ведь к этому столбу было привязано тело, мертвое обгоревшее тело… ребенка… Почему я не чувствую запаха гари? Почему мне хочется плакать? Злиться. На втором столбе… еще — еще! — живая девочка. Её рот заткнут, связаны руки… У неё нет рук! У маленькой девочки нет рук! Ребенок лет двенадцати, она плачет, остриженные волосы неряшливо торчат в разные стороны. Привязана за талию к деревянному столбу…

Сил сопротивляться у нее не было, перебинтованные культи кровоточили. Вместо одежды на нее нацепили какой-то драный мешок, и сквозь его прорехи виднелись многочисленные побои и ожоги.

Одно дело, когда ты видишь жертвы войны, когда мужики убивают друг друга, когда после очередного боя находишь случайно втянутых гражданских. Но это… Это какой-то особый уровень жестокости. Толпа людей — взрослые, молодые, дети, родители… Их ненависть витала в воздухе, и вся она была направлена на эту девочку. Я кожей чувствовал их эмоции, словно удары урагана. Почему, почему они это делают? Нельзя, это безумие!

Зубы непроизвольно оскалились, и я еле подавил рык. Краткое воспоминание мелькнуло вспышкой — о том, как я спасал девочку из своего мира. Если быстро обрезать веревки, у меня получится подхватить малявку — и деру отсюда! Набрал в легкие воздуха. Давай, волк, все получится!

Стоило моей морде высунутся чуть больше из-за забора, как взгляд девочки прошиб меня до костей… Усталые и опухшие детские глаза смотрели на меня, прямо на меня! Откуда она знает?

Снова собравшись с мыслями, я изготовился к прыжку, как вдруг сухие волосы закачались из стороны в сторону. Девочка отрицательно помотала головой, так медленно, так аккуратно, но это было отчетливое "не надо". Не понимаю… Почему?! Ведьма, если ты меня слышишь! Мы можем помочь! Почему? По…

По темной шерсти потекли слезы. Это… мои слезы?

— Её уже не спасти… — опять услышал я шепот.

Тело отказывалось двигаться. На вопрос "почему?" ответа не было. Так, задыхаясь в бессильной ярости, я смотрел, как факелом подожгли солому, и новый огонь моментально вспыхнул. А на детском лице не было страха… Только облегчение.

Совсем скоро мучительные стоны сменились пустым треском пламени.

— Умри, ведьма! — продолжала скандировать толпа.

Надо уходить, надо… Как же хочется разорвать их всех! Ворваться в середину, резать, кромсать… но нарушать данное обещание так быстро было бы позором. К тому же, как бы страшно это ни выглядело, среди ликующих людей также есть… дети.

Покинуть деревню не составило труда, и вот, снова углубившись в лесную чащу, я просто ждал, когда ведьма сможет поговорить со мной. Насколько вообще далеко простирается здешняя тайга? И кто додумался построить целую деревню посреди непроглядного леса? Черт, вопросов становится только больше! Надо ждать, это все что остается. Хех, а план был хорош! Только вот у планов есть очень плохое свойство: они имеют привычку нарушаться.

Под покровом ночи усталость взяла свое, не успел я прикрыть глаза, устроившись на холодной земле. И недавний взгляд девочки утопал в ярком свете…

— Не спи, волк!

Крик ведьмы оглушил, как будто она орала прямо в ухо.

Злость сменилась знакомым запахом. Сука! Охотники, они слишком близко! Как? Когда они успели? Тот мужик… Скорее всего, он направил их по нужному следу.

Я с места сорвался в стремительный бег, благо в непроглядной тьме видел почти как днем. Ненадолго перевести дыхание, перебежку сменить ходьбой — и опять бегом на полную. Ночь уже давно проиграла дню, а проклятому лесу все не было видно конца. Ну, хотя бы запах преследователей исчез.

День, ночь, еще день. Кажется, я начинал привыкать и даже видеть плюсы нового тела.

Оно быстрое. Когда проголодался, белый заяц не смог от меня скрыться.

Оно сильное. Когда пришлось перебираться через реку, повалить дерево не составило труда.

Звуки, запахи… Не будь вся ситуация огромной жопой, можно было бы порадоваться тому, чего раньше не мог разглядеть или услышать: первым лучам солнца, пронизывающим маленькие снежинки, хрусту заледеневшей травы, красоте ночного неба. Голос ведьмы больше не звучал, страшная картина с ребенком постепенно выветривалась из памяти.

Облизывая руку, я думал… Куда я иду? Хм-м, не помню. Ну, куда-то да иду. Вроде это важно. Еще через сутки пути я вышел на поляну, где увидел очередное чудо природы: маленькие черные цветы, не подпуская к себе снег, образовывали круг.

Я сорвал один. Приятный запах… не знаю, чего-то сладкого… наполнил ноздри. Куда… я иду? М-м-м, ладно, понюхаю еще немного, а потом надо будет найти еду.

Пересекая мертвое заснеженное поле, вдруг понял, что уже перестал считать дни. Наверное, прошел еще день или два. Бросил взгляд на горизонт: деревья. На севере, востоке, юге, западе… Везде деревья.

Я продолжал идти наугад. Почти дошел до новой опушки — и поскользнулся: под толщей снега лапы заскользили по льду. Видимо, тут был ручей или какая-то протока.

Отряхнувшись и порычав, уставился на свое отражение. Красные уставшие глаза, грязная шерсть, окровавленные клыки. Это ведь я? Я всегда был таким? Да что за вопрос, конечно же, это я!

Уши дернулись на какой-то звук, и я принюхался. Еда. Я быстро обнаружил источник запаха. Об массивное дерево чесал спину белый медведь, а на его лбу красовался черный круг. Этих кружков была даже целая… м-м-м… забыл слово… Толпа? Да, целая толпа кружков! Все звери, которых я встречал, были белыми с черными картинками.

Зачем вообще об этом думаю?

Злобно зарычав, я вызвал медведя на бой, продолжая стоять на двух лапах. В ответ раздалось знакомое рычание: "Это моя территория, убирайся!". Слышал это так много раз, что научился понимать.

Медведь сделал шаг вперед. Он был огромным, самым большим из всех, каких я видел. Не отрываясь, смотрел ему прямо в глаза и медленно заходил сбоку. Клацнул зубастой пастью, и слюни потекли по подбородку.

Первая атака оказалась неудачной: огромная лапа откинула меня в сторону, но отчего-то тело помнило, как надо группироваться, и я быстро поднялся. Думаю, волки не должны так двигаться, но это происходит само собой.

Обменявшись рыками, мы сошлись в противостоянии силы. Косолапый открыл пасть — завоняло недельной мертвечиной. Чуть отпрыгнув, наконец смог зацепить белую шкуру своими когтями, но новый удар медведя снова швырнул меня на землю, да так, что я покатился кубарем. Сильный… Слишком сильный. "Убирайся!" — продолжал рычать зверь.

Инстинкт самосохранения наконец сработал, и, попятившись, я покинул территорию врага. Но чувство проигрыша терзало куда меньше голода… Как же хочется жрать! Но не могу никого учуять.

— Мы почти пришли, волк, соберись!

Чей, чей это шепот?

— Оборотень побеждает в тебе. Еще немного, волк, пройди еще немного, и разум вернется!

Замолчи! Что это? Я схожу с ума?

Живот заурчал. Еда, мне нужна еда. Точно! Может, то зовущее чувство направления… Меня тянет туда, где еда? Позабыв обо всем, понесся вперед.

И вправду! Вкусные запахи! Их много, очень много!

Вздымая снег, я летел. Дерево, еще дерево… Казалось, они будут тянуться бесконечно. Но, наконец, вырвался на пустое пространство! Взгляд влево, взгляд вправо. Вперед.

Две девочки с округлившимися от ужаса глазами стояли передо мной, держась за ручки, у одной правый глаз был перебинтован. Теплые жилетки и шарфы ручной вязки шевелил легкий ветер. Губы девчонок дрожали. Может, это еда?

Я злобно зарычал, но что-то удержало меня от прыжка.

— Тетя Рита! Тетя Рита! — Девочка с длинными черными волосами потащила за собой перебинтованную прочь.

Мой желудок уже выворачивало наизнанку от голода, глаза заволакивала пелена.

Впереди стоял дом — маленький домишко, сколоченный из чего бог послал. Как много вкусных запахов идет изнутри… Я заметил около двери еще детей, девочек. Кажется, у кого-то из них мелькнул звериный хвост?

Неважно! Наконец-то странное чувство отступило, и, помогая себе руками, начал преследование.

— Тетя! — На крики детей, широко распахнув дверь, из дома выскочила взрослая девушка, почти раздетая. Она явно не испытывала дискомфорта от холода, а торчащий из-под накидки мохнатый хвост намекал на нечеловеческое происхождение. Ее босые ноги вязли в снегу, спасительница успела в последний момент, когда мои когти почти достали перебинтованную девочку. Я получил смачный удар кулаком по морде — такой мощный, что моментально вывихнул мне челюсть и откинул назад. Даже дальше, чем тот медведь.

Краем глаза заметил, как появилась еще одна девушка, которая, словно мамочка — дочерей, обняла девочек и поспешно загнала остальных детей в дом.

— Дикий? Ты как тут вообще оказался? — спросила первая, разминая шею. Красные зрачки полнились гневом; взъерошенные бурые волосы падали вдоль спины до пояса. Бренча ожерельем из разноцветных камней, девушка приняла позу, повторяющую мою, как перед прыжком. — Прости, но сегодня ты умрешь.

Она в последний раз глубоко выдохнула — горячий пар повалил изо рта. Стройное тело постепенно обрастало волосяным покровом, на макушке появились остроконечные волчьи уши, заменив человеческие. Постепенно снимая одежду, чтобы та не порвалась, передо мной готовился к прыжку оборотень, прямо как я! Только бурая шкура и меньшая комплекция намекали на женский пол своей обладательницы, да на загривке шерсти было чуть больше, и это походило на прическу.

Она встряхнула головой, и стук камней её ожерелья снова расколол тишину.

Вправив свою челюсть, я также приготовился к бою. Передо мной стоял враг, а врагов надо уничтожать!

Еще один бой. Все мое тело ломит от усталости, я уже не совсем понимаю, что происходит. Еще один бой, я должен сражаться, сражаться, чтобы выжить!

Удар! Волчица легко отводит мою руку.

Удар! Она уклоняется и царапает мне лицо.

Злость, кровь.

Я потерял всякий контроль над собой. Беспорядочный шквал режущих взмахов моих когтей не мог достать её бурой шерсти. Противница была быстрой, очень быстрой. Она прыгала вокруг меня, и точные, но несмертельные раны все больше покрывали мое тело. Алые брызги окропляли белый снег. Улучив момент, я схватил её за руку. Яростно оскалившись, снова обменялись ударами. В очередном приступе ненависти, сбив друг друга с ног, мы сцепились и покатились кубарем, вздымая снег. Горячка боя распирала меня изнутри; открыв пасть, я не то кричал, не то снова рычал. Прикрыв один глаз, волчица отвела морду, словно ей было противно. Подогнув ноги, мощным толчком она отбросила меня назад. Я украдкой вонзил себе когти в руку. Противница ушла в прыжок. Разодрав собственную кожу, и струя крови брызнула в воздух, попав волчице в глаза. Вот он, мой шанс! Я вонзил клыки в женское плечо.

Вскрик! Да! Чувствую теплую кровь!

Слышу, как, стараясь разодрать мне шкуру, она скулила от боли. Била меня коленом, но я не отпускал. Неожиданно бурая обхватила меня и перекинула через плечо. Тоже ударившись о землю и потеряв половину плеча, девушка все же освободилась.

Кажется, она также теряла над собой контроль.

Не медля ни секунды, мы сошлись в кровавом противостоянии. Несмотря на преимущество в скорости, раны волчица переносила тяжелее, чем я. Если это битва на выносливость, то у тебя нет шансов!

Удар! Мой глаз покрылся рваными полосами от ее когтей.

Удар! Она зажала кровоточащую рану на груди.

Злобное рычание раскалывало пространство. Два зверя, опьяненные кровью, нещадно рвали друг друга на куски. Не хочу отступать, хочу еще, еще!

Несколько новых ударов ошеломили меня. Кажется, из уха потекла кровь, но все-таки схватил противницу за горло! Не знаю почему, но я чувствовал, что превосхожу её в боевом опыте, хотя скорость у самки все равно выше. Подпрыгнув, она опрокинула нас на землю, очутившись сверху — и занесла когти над моей шеей…

Её когти… Они загорелись! Да, это огонь! Пять когтей, словно раскаленный металл, вспыхнули огоньками.

— Все кончено! — Она не открыла пасть, но я отчетливо услышал её.

— Рита, стой! — Снова зазвучал непонятный голос. Я как будто должен знать его, но не могу вспомнить…

— Нова? — Волчица остановилась и быстро отпрыгнула назад. — Как? Что происходит?

— Рита, этот оборотень человек, его еще можно вернуть!

Заткнись! Прекрати говорить в моей голове!

Пересиливая боль, снова поднимаюсь. Кровь ручьем текла по моей морде. Убивать, убивать, есть, мясо…

Волчица вонзила свои когти в снег — и они зашипели, как раскаленное железо, опущенное в ледяную воду. Бурая завыла. К чему это? Я шагнул вперед — ноги немного подкашивались. Сражаться, должен сражаться!

Я прыгнул, Рита тоже. Вцепилась руками, не стараясь победить… Она просто держала меня! Попытался зацепить её зубами. Волчица немного уступала мне в силе, но хватка ее не ослабевала ни на секунду.

— Я с тобой, не бойся… — услышал новый голос позади себя и обернулся.

Та самая «мамочка» — в уже знакомой накидке ведьмы, круглых очках и остроконечной шляпе. Серые глаза сосредоточенно смотрят на меня.

Держа в руках какую-то безликую куклу, она говорила с девочкой.

Ребенок, стоявший рядом с ведьмой, скрестил пальцы и заговорил явно не своим голосом. Глаза этой девчонки вспыхнули, а на лбу постепенно проступили очертания пентаграммы. Вообще у малявки был болезненный вид, впалые скулы и щеки, как будто она страдала анорексией.

— Спи… — Это последнее, что я услышал перед тем, как пентаграмма погрузила меня в сон.

Тело расслабилось. Падение. Темнота.

Где я? Болезненная девочка стоит прямо передо мной, вокруг непроницаемая тьма, по худому детскому тельцу стекает пот… Ей больно?

— П-пожалуйста, мистер о-оборотень… Не трогайте Риту.

Каждое слово ей, похоже, давалось с трудом.

Я.… я… Гнев отступил, пелена спала с глаз. Точно! Я не оборотень, я человек! Меня вела женщина — женщина, которую я убил. Она вела меня сюда, сюда…

Не знаю, сколько еще пробыл во тьме, но постепенно краски мира начали возвращаться. Снег, деревья, цепь… Цепь?! Осознал, что прикован к дереву. Сделал несколько неуверенных движений. Да, кто-то привязал меня цепью к толстой елке, которую даже с моей силой не удалось бы повалить. Впрочем, силы совсем и не осталось — даже чтобы порвать железяки. Раны по-прежнему жгли, но больше не кровоточили.

— Проснулся?

Прямо на снегу напротив меня сидела девушка в очках, держа в руках все ту же тряпичную игрушку. Поправив свои короткие пепельные волосы, она взяла куклу покрепче:

— Кивни, если ты понимаешь меня.

Медленно кивнул.

— Хорошо…

Я видел отсюда домик, мы находились недалеко, но бурой волчицы или детей нигде не было.

— …Моя специализация — куклы-марионетки, и сейчас твое тело соединено с этой тряпичной игрушкой. Попробуешь что-нибудь выкинуть, и… — Она немного дернула плечо куклы, вслед за ним дернулось и мое.

Снова кивнул.

— Так, Нова, прошу, поговори со мной.

Нова? Так зовут ведьму, чье сердце я вырвал?

— Алька, да, я здесь, но не могу говорить долго…

На лице моей пленительницы появилась облегченная улыбка, в уголках глаз блеснули слезинки.

— Мы… мы думали, что потеряли тебя. Прошу, объясни!

— Пока не могу. Научите… научите его контролировать… Когда зверь отступит, мне станет легче…

— Нова? Нова!

Но Нова опять ушла. Как же мне хотелось кричать, задать вопрос о том, что здесь вообще происходит… Увы, жалобный усталый скулеж — вот и все, на что меня хватило.

Из домика вышла фигура. Я увидел ее не сразу, но узнал ту волчицу в человеческом облике. Она быстро подошла к нам.

— Контакт есть? — сплюнула она на землю.

Вообще, выглядела девица потрепанно. Плечо перебинтовано… Зачем мы вообще дрались? К исчезающему прошлому прибавились несколько предыдущих дней, о которых я ничего не мог вспомнить. Просто, мать его, прекрасно.

— Да. Нова как-то связанна с этим вервольфом, велела научить его контролю, и тогда она сможет говорить с нами нормально…

— Что? Этого дикаря! — моментально вспыхнула длинноволосая: волчьи уши тут же встали торчком, а хвост распушился.

— Рита…

— Эта тварь хотела сожрать Мелони и Мур, а Аннет снова не может встать с постели, и теперь мы еще должны…

— Рита, прошу тебя! — сорвалась на крик Алька, случайно дернув куклу. Моя рука почувствовала болезненное натяжение, и я зарычал. На лице девушки проступила толика сожаления. Откуда вообще доброта к такому, как я? — Рита, Нова все еще жива, не знаю как, но, видимо, её эксперимент дал плоды, и мы не можем сейчас все потерять… Не имеем права.

— Сука… — продолжала злиться волчица. — Хорошо! Хорошо! Но к девочкам этот урод и близко не подойдет!

Они вместе посмотрели на меня. Ну и чего вы хотите? Чтобы я снова покивал? Голодная боль пронзала желудок, но разум теперь был в порядке. Боже… Я хотел… мог напасть на детей! Почему потерял контроль? Дурацкое звериное тело! Держи в своей тупой башке: это не твое тело, не твой мир. Главное правило — не жрать людей! Я бы отругал себя по имени, но, похоже, оно стерлось окончательно… Эту потерянность в моих глазах все же смогла разглядеть Рита, и снова сплюнула на снег.

— Алька, иди в дом, там девочки переживают, да и за Аннет нужен уход.

— Но…

— В случае чего снова завою, свернешь кукле шею, и будем оплакивать Нову. — Она произнесла это холодным голосом, но на красные глаза тоже навернулись слезы. Девушка сжала зубы, и у нее изо рта показались два клыка. Эта Рита если не солдат, то воин внутри однозначно.

— Хорошо, я их успокою. — Алька встала в полный рост, и, видимо, нарушилось какое-то заклинание или типа того, потому что плечи у меня резко расслабились.

Прежде чем уйти, она, посмотрев на меня, сказала:

— Не знаю, как вас зовут, но мы не враги, поэтому прошу вас по-хорошему: слушайтесь Риту.

Не дожидаясь ответа, она быстро зашагала к домику.

— Так. — И опять плевок. Жуткий диссонанс: как такая симпатяга ругается и харкает, словно… С другой стороны, она почти прикончила меня, так что мне лучше притихнуть и послушать. — Начнем по порядку…

Мой желудок заурчал с такой силой, как будто уже начал переваривать сам себя.

Рита смерила меня задумчивым взглядом и почесала затылок. Я буквально видел, как она уговаривает саму себя.

— Если сниму цепи, ты нападешь?

Отрицательно мотаю головой.

Из маленького подсумка появился большой ключ. Девушка обогнула дерево, и я услышал щелчки, один за другим. Массивные цепи упали, и наконец смог вдохнуть полной грудью.

Рита снова встала напротив меня — опасение вперемешку с настороженностью буквально излучалось каждой клеточкой ее кожи. Сделав пару шагов назад, девушка повесила цепи на торчащую из снега корягу.

— Это твоя зона. Выйдешь за неё — и я немедленно продолжу то, что мы с тобой не закончили.

Коряга располагалась точно на границе опушки и пустоши. Наверное, летом вокруг домика настоящая поляна.

— Здесь недалеко пастбище "легконогих", сходи пожри. Если вернешься, поговорим нормально.

Если вернусь? Вряд ли она опасается, что там кто-то сможет меня убить, скорее всего, имеет в виду новое помутнение. Хотя бы намекни, как мне не уйти в зверя… Развел руками, немного прорычав. Честно говоря, ни на что особо не надеялся, но, видимо, для Риты я не первый дикий.

— Чтобы не потерять разум, нельзя оставаться надолго в Истинной форме, но, судя по всему, маскироваться ты не умеешь, поэтому всегда держи голод под контролем и… Если почувствуешь, что начел забываться, считай волков…

То, с каким бесстрастным лицом это было сказано, поставило меня в тупик. Шутка? Или совет более опытного?

Ар-р! Как болит живот! Оскалившись, сорвался с места в противоположную сторону. Запах вывел меня на новую пустошь, где на многие километры вперед тянулся только снег. Здесь аккуратно выкапывали ямки в земле животные, которых я видел впервые. Они быстро повернули головы в моем направлении. Похожи на оленей: тонкие ноги с копытами, маленький хвост, вот только шея слишком высокая, а голова — точь-в-точь круглая маска.

Прямо над глазами располагались четыре острых рога.

Да плевать!

Я быстро выбрал цель, но чудо-звери кинулись врассыпную. Мне показалось, что снова теряю над собой контроль, но, стоило зубам наконец вонзиться в сырое мясо, как я осознал загнанную добычу. Её смерть была быстрой и безболезненной.

Ну, ведьма, все-таки мы пришли, да?

Оторвал еще кусок от плоти жертвы, снова заляпавшись кровью, но раны окончательно затянулись, а я начал думать…

Почему именно я?

Возвращаясь обратно, впервые ощутил это гадкое чувство. Беспомощность. Все что у меня сейчас есть — это Рита, которая только и ждет, что я снова наброшусь на неё. Ну, она хочет помочь, хотя понятно, что не мне, но все же. Сперва надо обуздать зверя, а там, если все пойдет хорошо, эта Нова у меня в голове все объяснит.

Миновав еще пару деревьев, вновь очутился на месте своей привязи: коряга с цепью как стоп-сигнал. Никого нет. Видимо, девушка решила подождать в домике… или проверяет, не нарушу ли я указанной границы. Нет, не нарушу.

Прислонившись к дереву, сел на снег. Видел, как около домика снова ходят дети, уже знакомая мне девочка с темными волосами, которая спасла свою перебинтованную подругу, и новая… Коротко стриженная, словно мальчик, но я уверен, что это девочка. Как бы глупо ни звучало, теперь могу отличать запахи: не только звериный или человеческий, но и мужской, женский. Пацанка широко улыбалась, похоже, шутила. У нее не было зуба, но, видимо, её это не особо смущало. Ну да, зуб — это мелочь по сравнению с тем, что у бедолаги… не было правой руки! Черт, что не так с этим миром? Почему дети подвергаются таким страшным пыткам?

Черноволосая увидела, что я вернулся. Хотя нас разделяло приличное расстояние, но, видимо, всем обитателям домика обозначили место моего пребывания. Так сказать, "сюда соваться больше нельзя". Пацанка же, как ни странно, помахала мне здоровой рукой. Старшие облачили девчонку в штаны на подтяжках и вязаный свитер, и этот наряд напомнил мне о детях в черно-белом кино, которые чистили обувь или раздавали газеты. Хех, я еще помню, что такое кино… Радостное махание было недолгим, так как из двери снова появилась Рита и что-то сказала детям. Те быстро скрылись в доме. Я бы мог напрячь слух и даже подслушать, но, честно, после магической куклы не удивлюсь, если они узнают об этом, а наши отношения и так, мягко говоря, натянуты.

Когда Рита пересекла границу, обозначенную корягой, я встал на ноги.

Девушка принесла набор инструментов и миску с какой-то черной жидкостью.

— Вроде ты в порядке, — окинула она меня оценивающим взглядом, причем таким, будто решала, как проще меня убить. Я в ответ посмотрел так же холодно. Тебе нужно просто научить меня, друзьями мы быть не обязаны. — Садись ко мне спиной.

Я вопросительно наклонил голову.

— Слышишь, не беси меня! — Она снова показала клыки. Естественно, я тоже. — Ох… — Девушка раздраженно вздохнула. — Если хочешь снова говорить, тебе понадобится вот это. — Повернув голову, она зачесала свои длинные волосы на одну сторону, и я увидел за ее ухом татуировку в виде символа, похожего на иероглиф, а произнесенные ею слова прозвучали не вслух, а просто у меня в голове. Понятно, это что-то вроде передатчика? Ну хорошо…

Послушно сел к ней спиной.

— Только попробуй дернуться! — В ответ я смог изобразить подобие смешка. — Так как твои человеческие уши нам недоступны, "сигнальный символ" поставлю на спине.

Слегка сгорбившись, я смотрел перед собой, слышал лязг, бульканье какой-то жидкости, чувствовал, как сбривается кусочек шерсти, затем легкое покалывание. Слышал, как периодически девушка постукивает чем-то твердым. Было немного больно. Никогда не думал, что моя первая татуировка окажется такой.

Спустя несколько минут Рита первая нарушила тишину:

— Я до сих пор не могу понять, кто ты такой, почему Нова связана с диким оборотнем и как тебе удалось так быстро вернуться в сознание. — Она сплюнула на землю. — Чтобы ты понимал, диких оборотней уже нельзя вернуть, они выбрали путь "всепожирающего", и их разум навсегда обречен оставаться одержимым голодом…

Черт, как же хочется расспросить поподробнее!

— Не понимаю. Ты не дикий, но и крови кланов в тебе нет. Свободный оборотень не смог бы долго прожить в одиночку…

Теперь она говорила сама с собой. А у меня в памяти всплыло, как охотники назвали меня "призванным", но потом жутко удивлялись, когда пушка не сработала.

— Ты ведь точно не из кланов? — остановилась девушка.

В ответ я пожал плечами. Рита, прекрати… Я и так ничего не понимаю…

Когда набивание татуировки продолжилось, меня вдруг осенило. Она думает, что я из этого мира? Скорее всего. Значит, таких, как я, или очень мало, или… Хм-м, я единственный? Алька что-то говорила про эксперимент. Надо потерпеть. Вернется голос, будет и диалог, надеюсь. Когтем указал на девушку.

— Я?

Показал большой палец.

— Рита, просто Рита. Мой клан давно уничтожен, так что, наверное, я последняя из "огненнолапых". — Ага, значит, я не сошел с ума, и во время боя её когти и вправду загорелись. Видимо, еще один вид магии. — Хотя мне все равно. Сейчас моя семья здесь, а ты хотел сожрать её членов. — Уколола чуть больнее. Ладно, пока имеет право. — Надеюсь, план Новы сработает.

По ощущениям, прошло почти два часа, благо с телом оборотня я мог забыть о том, что конечности имеют обыкновение затекать. Иногда бурая что-то говорила, но это, скорее, были рассуждения вслух.

— Готово. — Встав, она размяла спину и шею. — Надо подождать, пока краска впитается, потом Алька научит тебя пользоваться татуировкой.

Неудачно потянувшись, она поморщилась от боли, а волчьи уши опустились вниз, рука легла на перебинтованное плечо. Стало даже совестно, ведь мои раны уже затянулись.

Я слегка кивнул: "Спасибо и прости".

Рита одарила меня еще одним оценивающим взглядом — чуть снисходительнее, но все равно строго. Собрав инструменты, отряхнула накидку; виляя хвостом, сбросила снег и с шерсти. Только сейчас я обратил внимание, что по сравнению с остальными она выглядит как туземка с тропических островов: ходит в легкой накидке да подобии набедренной повязки. Грубо говоря, почти голая. Хотя я помнил, как она раздевалась перед боем — действительно, чем меньше одежды… тем проще перейти в боевую форму.

А девчонка довольно симпатична… Несмотря на развитую мускулатуру и кубики пресса на животе, Рита сохраняла женское очарование. Хех, спасибо, что тело оборотня не убило во мне мужика.

— Чего уставился?

Но, с другой стороны, сейчас вообще не до этого.

Ничего больше не сказав она ушла и я снова остался в одиночестве. Надеюсь, эта татуировка поможет. А сейчас что, просто ждать?

— Волк… — Когда-нибудь перестану вздрагивать от её шепота в голове. — Следуй за мной… Мы поможем Альке…

Нутром почувствовал новый «компас»: он тянул куда-то в лес. И, естественно, больше я не получил никаких объяснений. Ну ладно, капитан, ведите, пока вроде не подводили.

Углубившись в чащу, я понял, что воздух здесь немного тяжелее, да и сами елки выглядели как-то иначе. Другой вид? Что мы тут ищем?

В итоге довольно мирный путь привел меня к странному кусту. Он выглядывал из-под снега и никак не пах, а на его наполовину белых листьях росли большие бесцветные ягоды. Думаю, Нова хочет, чтобы я их нарвал.

Максимально аккуратно, насколько позволяли пальцы, я собрал небольшую горсть. Конечно, первые попытки оказались неудачными, и все когти окрасил сиреневый сок. Желания пробовать его не возникало никакого.

Порыв ветерка донес до меня знакомый запах: Алька уже ждала.

Когда я вернулся, девушка настороженно держала куклу, поодаль стояла Рита, около дома резвились дети. Их смех доносился даже досюда.

— Ну и где ты бродишь? — встретила меня волчица очередным грубоватым вопросом.

— Рита! — Алька все же была настроена более дружелюбно, хотя кукла показывала степень доверия. — Господин волк, прошу, подойдите ближе. — Поправив очки, девушка прочистила голос.

Подойдя, я протянул руку. Готов поклясться, что, заметив мой жест, Рита какую-то секунду хотела сорваться с места, а увидев на моей ладони ягоды, обе сильно удивились.

— Это? — Алька слегка опустила куклу. Я повел рукой, типа: "Да, это тебе". В ответ… она улыбнулась. — Спасибо. Ну ладно, Нова, я поверю тебе…

Алька, взяв ягоды, положила куклу у дерева.

Конечно же, Рита была максимально недовольна.

Ведьма взяла одну ягоду большим и указательным пальцем:

— Это "прикосновение луны". Раньше такие ягоды росли по всему континенту, но так как при правильной готовке они имеют полезное свойство восстанавливать магическую эссенцию, их нещадно уничтожают. — Взгляд Альки стал грустным. — Нова может чувствовать эту нераскрывшуюся энергию. — Затем она посмотрела мне прямо в глаза. — Слушай мой голос, волк…

Я максимально сосредоточился на ее серых глазах и даже увидел в них свое отражение. Она все время повторяла: "Слушай мой голос. Слушай мой голос". Отчего-то заболела голова. Алька положила ягоды в карман, пришитый спереди на ее рясе. Дрожащие ручки прикоснулись к моим щекам. Сначала я дернулся, но в итоге позволил ей делать что хочется. Шепот не прекращался. "Слушай мой голос". Я слушал.

По телу прошла волна тепла.

"Слушай мой голос".

На секунду потемнело в глазах, а к горлу подступил ком, но её голос, равномерный, как звук маятника, снова и снова выводил меня на свет.

— Ты слышишь меня, волк?

— Я слышу тебя…

— И я тебя слышу, — улыбнулась Алька.

Сам того не осознавая, мысленно ответил ей. Она… она слышит, понимает меня?

Мой взволнованный взгляд устремился на Риту.

— Попробуй, — беззвучно кивнула волчица.

— Рита, ты слышишь меня?

На мои мысли бурая ответила смешком:

— Твой голос приятнее, чем я думала.

— Ритуал завершен! — хлопнула в ладоши ведьма. — Давно я не проводила такого. Кажется, на секунду ностальгия унесла её куда-то в теплые воспоминания, но затем она снова взяла куклу. — Поговорим, волк?

— Да, с удовольствием… — Облегченно выплавил я.

— Главное, не спеши, а то заболит голова. — Алька, сняв очки, протерла глаза.

— Начнем тогда с главного. Кто ты такой? — наконец приблизилась Рита.

Так странно общаться мыслями… Это и вправду сильно давит на мозги, но наконец хоть что-то.

— Сложный вопрос…

Медленно, с перерывами, я рассказал свою историю. Обрывки прошлой жизни — как воспоминания медленно умирают. Убийство Новы. Её сердце, охотники, деревня, путь сюда незнамо зачем. Я рассказал все. Девушки ни разу не прервали меня. Только по эмоциям на их лицах я понимал, что они меня внимательно слушают.

— Что думаешь, Алька? — Волчица выглядела сосредоточенной и серьезной.

— План остается прежним… — А вот ведьма была не столь уверена.

— Если этот парень и вправду из другого мира, значит, у Новы получилось, да?

Легкая вспышка… надежды?

— Все должно было быть не так, — отрицательно покачала головой пепельноволосая. — Но не скажу, что это полный провал, поэтому нам нужно достучаться до Новы. — Она повернулась ко мне. — Господин волк, больше всего я не хочу, чтобы эта связь строилась на недоверии. Вы нужны нам, а мы нужны вам, поэтому спрошу вас снова: будете ли вы сотрудничать с нами добровольно?

— Хех, что за просьбы? — фыркнула Рита. — Насколько я понимаю, в своем мире ты уже протянул лапы. Нова спасла тебе жизнь. Хочешь не хочешь, а ты ей должен.

Интересно, эта пара всегда играет в доброго и злого копа? Сомневаюсь, что они вообще знают эту шутку… Но в чем-то бурая права: вопрос о том, чего хочу я, не стоит. Вопрос стоит, хочу ли я жить. Да, хочу. А это означает, что, пока они единственные, кто может мне помочь, глупо рассуждать. Глупо что-то требовать, брать с них какие-то обещания. На самом деле я и сам хочу вернуть Нову. Первая жертва, как-никак! Хех!

— Говорите, что делать дальше… — подумав пару секунд, выдавил я.

Алька улыбнулась, Рита хмыкнула в стиле "то-то же".

— В первую очередь, конечно, нужно постараться вернуть вам человеческий облик…

— Маскировку, — сплюнула бурая.

— …да… кхм… научиться маскироваться. — Ведьма посмотрела на два солнца. — Сейчас мне нужно готовить обед. Рита, тебе тоже нужно поесть, а после начнем обучение.

Слегка поклонившись, Алька ушла. А кукла-то по-прежнему в руках, и что-то мне подсказывает, она все еще в полной боевой готовности.

— Ну, ты её слышал; пока отдыхай.

— Она у вас здесь всем командует?

Сначала я думал, что волчица тут главная, но теперь начал сомневаться.

— Командует. — Горький смешок. — Она и Нова… Они… они спасли нас. — Неожиданная слабость прозвучала в ее голосе.

— Спасли?

Тяжело выдохнув, Рита тоже пошла прочь, так и не дав ответа. Прекрасно, я выложил все, а они…

Я окинул взглядом свое место. Может, как-нибудь его обозначить? Ну там… камни положить… или ветки…

От тупых мыслей меня отвлек запах. Быстро приближался кто-то новый. Я обернулся. На полпути ко мне застыла девочка, одна из местного детсада… Только эта была оборотнем, причем весьма необычным. Белые волчьи ушки от страха опустились вниз, прижался виляющий прежде хвост — тоже белый. Она альбинос? Волосы, ресницы — все было белым, а загорелая кожа и красные глаза еще больше придавали девчушке вид не от мира сего.

Глубоко выдохнув, она, перебарывая себя, шла вперед. Забавно — в дверях уже стояла Рита, с прищуром наблюдая за сценой… Ребенок остановился точно у цепи.

Пока моя гостья — самая старшая из всех детей, кого я тут видел. Не берусь сказать, сколько ей лет; ну, пусть будет тринадцать… Наверное. Какие же они все щуплые. Она-то уж точно — а легкое платьице только подчеркивает это.

Что еще раз доказывает, что даже в форме человека вервольфы слабо восприимчивы к холоду.

— Это вам! — Ее волчьи уши по-прежнему были испуганно прижаты к голове. — Рита просила вам передать!

Почему она кричит?

— Если тебе так страшно, зачем вызвалась относить?

— К-как вы догадались?! — Ее искреннее удивление заставило меня оскалиться.

— Чутьё хорошее… — Когда я сделал шаг, девочка немного вздрогнула. Что ж, ее можно понять: если нас сравнивать со стороны, то огромная, мохнатая, черная зверюга почти нависала над маленькой беловолосой девочкой. — Что это?

— У-учебник! — Как же сильно она старалась не показывать волнение. — Старый, детский, мы с девчонками его уже до дыр зачитали, о-он про нашу историю, до Великой охоты.

— Понятно. — Видимо, мне принесли ответ на вопрос, который я задал Рите. — Спасибо. — Когда я аккуратно взял книжку, поблагодарив, белая немного расслабилась.

— М-меня Айвори зовут! А… а вас? — Ее хвостик снова пришел в движение.

— Я… — Если у тишины в голове есть звук, то сейчас я его прекрасно слышал. Мое имя утеряно навсегда? Все зовут меня волком, но, черт, это же не имя…. Думай, вспомни хоть что-нибудь, что угодно! Неужели ничего не осталось от прошлого?

— Мистер? — Пауза и вправду затянулась.

— Нет у меня имени, прости. — Развернувшись, устало сел на снег.

— Оу… — Девочка опустила взгляд и снова подняла его на меня, явно что-то обдумывая. И так — несколько раз. — Х-хотите, я его вам придумаю? — Ее улыбка обнажила два острых зуба.

— Как хочешь.

— Айвори! — рявкнула Рита издалека.

— Простите, мне надо назад. — Было видно, что ей хотелось поговорить подольше. — Н-надеюсь, мы подружимся!

К моему удивлению, назад уже побежал маленький белый волчонок, причем обычный, прямо как дома. Волчонок, за которым волочилось платье… Это произошло всего за секунду. В обычных волков превращаются только дети? Или все оборотни? При случае спрошу Риту.

Я взглянул на потрепанную книжную обложку. На синем фоне — черные буквы: "Ведьмы и волки". В первый раз, как в первый… В общем, в школу.

Переворачивая очередную страницу, осознал, как это тяжело — иметь длинные когти. То, что текст написан не на моем языке, но я прекрасно его понимаю, также не удивляло. И вот что в итоге узнал.

Приблизительно двести лет назад, когда магия считалась чем-то естественным и обыденным, тех мужчин, в ком эссенция была сильнее всего, называли магами, а женщин — ведьмами. Светлые времена, времена, когда чудовища не покидали своих территорий, болезни лечились зельями да заговорами и начинался индустриальный прорыв. Но случилась странная аномалия. Эссенция начала покидать людей, причем только мужчин. Как с этим ни боролись, но в итоге остались только ведьмы. Многие решили, что магическая эра подходит к концу и надо отказаться от эссенций совсем, большинство ведьм поддержали это. Но были и те, кто не хотел расставаться с такой мощью. Началась война. Долгая и кровавая, и, конечно, все запреты сразу отменились. Жертвоприношения, добыча эссенции через пытки, изготовление оружия массового поражения… Ведьмы, как ни крути, были злодеями в этой истории. Но в итоге современное, по меркам этого мира, оружие оказалось сильнее. Тогда ведьмы поняли, что силу нужно вытеснять силой, и путем жестоких экспериментов вывели расу воинственных волков, оборотней. Битва затянулась еще на десятилетия.

Такие долгие войны имеют пагубный эффект, и в какой-то момент верные псы взбунтовались против своих создателей. Обретя сознание, вервольфы при помощи эссенции, заключенной в их телах, расселились по всему континенту, и, естественно, кровосмешение с людьми оказалось неизбежно… В конечном итоге затянувшаяся война закончилась победой людей, ныне Единого конклава. И началась Великая охота.

Вот тебе и детская книжка! Кровавый ужастик, не иначе… Когда я закрыл ее, меня уже ждала Рита.

— Вопросы? — Опершись плечом о ближайшее дерево, она ковырялась палочкой в зубах.

— Великая охота?

— Да, за красивым названием скрыт самый настоящий геноцид. Люди выиграли, но, этого им показалось мало. И уже никого не волновало, что новое поколение не виновато в грехах предков. Оборотни, ведьмы, полукровки… Задача одна: найти и уничтожить, сжечь, как сорняк! Конклав занимается этим уже лет пятьдесят. Никто с ними не воюет, но люди, как тупое стадо, все еще верят, что мы главная угроза для этого мира.

— А вы угроза? — Я бросил учебник Рите, и она его ловко поймала.

— Спроси это у тех детей, спроси у девочки, что сгорела в пламени. — Сжав зубы, девушка покачала головой. — Все мы просто хотим жить, а этот мир не дает выбора: охотники ищут оборотней, те дичают, и проливается новая кровь. Детей, которые не знают, как скрыть первый всплеск эссенции, ведут на костер. Причем их выдают сами родители перед страхом порицания и охоты на ведьм. — Она снова сплюнула на землю. — Это замкнутый круг, и его уже нельзя разорвать. Или мы стараемся выжить, или все подохнем.

— У Новы был какой-то план? — Голову кольнуло легкой болью: слишком много разговоров.

— Да, и, надеюсь, он сработает… Ну, общую картину ты понял, остальное потом. Если будет интересно, спросишь Альку. Моя задача — тебя тренировать. Вставай.

В целом стало яснее. Расизм, предрассудки, страх перед неизвестным… Мир другой, люди все те же. Смеяться или плакать?

Поднявшись, я подошел ближе.

— Сейчас самое главное — обуздать ярость, которая заложена в наших генах. Это тяжело, но возможно. — Она размяла руки. — Как только тебе захочется убить меня, начинай бегать по опушке вокруг дома. Расстояние большое, до детей ты не успеешь добежать. И помни: считай волков.

— Убить? О чем ты…

Удар по щеке! Вроде, простой шлепок, но силы Рите не занимать. Думаю, был бы я обычным человеком, челюсть опять бы вывихнуло. Злобно оскалившись, я зарычал.

— Считай волков, чтоб тебя! — скомандовала она.

Хрень какая-то! Один волк, два волк…

Еще удар!

Я встряхнул головой. Черт, и вправду глаза уже затягивает багровой пеленой, ярость переполняет меня.

Три волк, четыре волк…

Бурая терпеливо наблюдала, как я тяжело дышал, стараясь успокоиться.

Пять волк… Сука, а это и вправду помогает… Почти, я почти успокоился.

Удар!

Я убью! Убью!

Открыв пасть, я рыкнул во все горло.

— Все! Побежал!

Срываясь с места и используя все четыре лапы, я начал наматывать круги по опушке. Злость пожирала меня. Считай… гребаных… волков!..

Когда, обессиленный, лежал на снегу, созерцая чистое небо, не спеша подошла моя наставница.

— Сорок кругов… Многовато, — остановилась она надо мной, и её волосы свисали вниз. — В следующий раз постарайся закончить на тридцати.

— Это… это не от меня зависит… — тяжело вздохнул я.

— Поверь, с каждым разом будет легче. Подъем!

С кряхтением и рыком, но я все же поднялся.

— Ты… ты так же тренировалась?

— Меня тренировала жизнь, так что тебе повезло, — улыбнулась Рита.

— Ура… — почувствовал я себя зеленым салагой. Ну, скорее всего, так и есть. — Давай еще раз.

И странная тренировка снова набрала темп. Удар, ярость, бег, и еще раз, и еще. Когда серое солнце начало тускнеть, а боль в ногах стала невыносимой, злиться у меня уже просто не осталось сил.

— На сегодня хватит.

Спорить не стал. Девушка посмотрела на дом и куда-то в сторону, где, по-моему, паслись те странные звери.

— Мне нужно на охоту, да и ты скоро проголодаешься…

На ее лице читался откровенный вопрос, можно ли ей оставить меня.

— Пока ты не вернешься, я с места не сдвинусь, — сказал я.

— Кукла Альки все еще…

— Да-да, я понял, — отмахнулся. Даже если бы я потерял над собой контроль, то не думаю, что смог бы подняться на ноги за ближайший час, а о том, чтобы навредить кому-то, и речи не шло.

Хмыкнув, волчица ушла, и где-то в нескольких метрах от себя услышал звук превращения. Но я лежал спиной на снегу, поэтому зрелище прошло мимо меня.

Значит, теперь я один из… Даже не знаю, какое правильное слово подобрать. Изгоев? Нет. Повстанцев? Тоже нет: пока что настроения что-то менять или сражаться с кем-то в этих людях я не видел…

Если все настолько плохо, то эта какая-то бойня, не иначе, хотя та девочка в деревне прекрасно показала, что все очень скверно.

Старался заглушить странное чувство, темное чувство. Чувство счастья где-то глубоко внутри. Чему тут радоваться, придурок? Но я… я словно снова оказался дома: поле боя. Убей или будешь убит, жизнь или смерть. Мое нынешнее тело — идеальная машина для отнятия жизни, а мои знания делают эту машину еще лучше.

Со стороны домика донеслось шебуршание.

— Тише, он же услышит! — раздался слишком громкий для меня шепот.

— Сейчас шумишь только ты!

Я узнал голос. Айвори.

Рядом с единственным сооружением в округе стояло мертвое дерево, и, едва я повернул голову в его сторону, как за ствол сразу спрятались две мордашки. Хех, с тем, у кого такие зрение и слух, как у меня, в прятки играть, наверное, бессмысленно, хотя расстояние-то приличное.

— Подойдешь, пока Риты нет? — подначивала подругу девчонка-белый волчонок.

— Алька заругает! К тому же это опасно. — Даже в детском голосе была слышна хрипотца.

— Пф-ф-ф, смотри, как это делаем мы, вервольфы! — Белая показалась из-за дерева и пошла в мою сторону, но с каждым шагом, естественно, пыл ее остывал. — Привет!

Нас разделяла пара метров.

— Ага.

Вроде недавно виделись.

Через пару секунд я услышал новые шаги. Подругой оказалась пацанка. Держа руку под подтяжкой, она сильно нервничала, а завязанный в узел рукав колыхался от любого движения. Интересно, как давно у неё… нет руки.

— Познакомься, это Рифа, тезка Риты!

Видимо, это местная шутка, которую мне пока не понять.

— Айв! Я сама могу! — слегка ударила шутницу по плечу пацанка, и сама же встряхнула кулак от боли. На ней тоже красовался вязаный шарф: видимо, Алька каждой девочке связала по такому… и да, я уверен, что именно Алька. — Приятно познакомиться…

— Мне нужно говорить, что… — снова устало выдохнул я. В любом случае Рита будет меня бить, так что это неизбежно. — Чего хотите?

— Да просто наблюдали, как вы бегаете вокруг дома. Контроль ярости? — Айвори присела на корточки, обхватив колени.

Почему бы не спросить в ответ?

— Ты тоже бегала?

— Эта недоволчица?! — Искусственный, но все же смех Рифы заслужил удар снежком в лицо. — Ай!

— Мне еще рано. Рита говорит, что ярость приходит в переходном возрасте… — немного надулась юная оборотница. — Мистер, у вас переходный возраст?

Что? Хотя, судя по неутомимому интересу к моей персоне, не удивлюсь, если, не считая бурой, я первый оборотень, которого она видит за долгое время.

— Нет, просто… мне нужна помощь… — Горькая правда. — А ты в кого превращаешься?

Вопрос был адресован пацанке, которая продолжала лепить ответный снежок одной рукой. Не буду отрицать, что соскучился по простым разговорам,

— Я? Я ведьма! — Сколько гордости в голосе! — Как там говорила Алька? Ментальная, вроде…

— Понятно.

— Я и Рита единственные вервольфы здесь, но теперь нас трое! — Белый хвостик завилял из стороны в сторону.

— И давно вы тут… живете?

Простой вопрос поставил девочек в тупик. Значит, уже давно.

— Мы в безопасности, это самое главное, — слегка поникла Рифа. Черт, тени болезненных воспоминаний так и замелькали на лице девочки! Это заметил не только я: Айвори как бы случайно задела подругу хвостом.

— Ну, хорош! Ави! — Веселое настроение вернулось, и наконец ответный снежок полетел мимо.

— Бу-у-у! — дразнилась белая. Переглянувшись, они хором засмеялись.

— Не заставляйте меня ругаться, — по-доброму сказала Алька, выходя из дома. В руках она держала большую кружку, над которой поднимался пар.

— А, нас поймали, бежим! — девочки радостно промчались мимо ведьмы, слегка дернув её за накидку. И я, глядя, как та улыбнулась в ответ, подумал, что титул "мамочка" ей все же подходит больше всего.

— Простите, это наши две самые большие непоседы. — Девушка подошла ко мне вплотную.

— Ничего страшного, мы же договорились, помнишь? — приподнялся я с хрустнувшего снега. Снег посыпался и с моей шерсти.

— Вот, выпейте, — поправив волосы, она поднесла кружку к моей морде.

— Это?..

Не то чтобы я не доверял ей, просто было интересно.

— Отвар из тех ягод, что вы принесли. Эссенция все еще дремлет в вашей крови. Пробудив её, мы облегчим тренировки. Одной чашки мало, но, если пить регулярно, эффект будет.

Я покладисто пригубил питье из чужих рук. Не знаю почему, но отвар переполняли нотки горького вкуса, которые заглушались сладостью. Она специально сделала его сладким? Для меня?

Осушив чашку, я слегка рыкнул, чувствуя, как тепло расходится по телу:

— Спасибо…

— Вас, наверное, смущает состояние Рифы? — проводив девочек взглядом, Алька испустила долгий глубокий вздох — и пар ее дыхания длинной струйкой потек в ледяном воздухе. Я промолчал в ответ, тут и без слов все было понятно. — Великая охота коснулась каждой из нас. Самый действенный способ сражаться с тем, чье тело есть оружие — лишить его тела.

— Значит?

— Да. Ведьмы используют руки, чтобы плести заклинания — значит, их нужно отрезать; они шепчут магические слова — значит, нужно вырывать язык; они используют разум… значит…

Она закусила губы. Это та стадия печали, когда ты уже смирился, но боль все равно не утихает.

— Сломить волю пытками… — продолжил я за нее.

Она лишь молча кивнула.

— И сколько у вас детей здесь?

— Пять. С Айвори и Рифой вы уже знакомы. Мелони и Мур пока боятся выходить, сами понимаете почему.

Думаю, когда тебя так напугали и попытались сожрать, простым “прости” не отделаешься.

— Аннет, что помогла вас успокоить, сейчас лихорадит, и она не встает с постели.

— Из-за меня?

— К сожалению… — Ведьма посмотрела в глубь леса. — Она мощный психокинетик, и эта сила влияет на весь её организм. Чтобы достучаться до вашего разума, ей потребовалось много сил.

Я зарычал сам на себя, и, услышав мой тихий рык, Алька слабо мне улыбнулась:

— Ну, давайте смотреть в будущее, да?

Поклонившись, она вернулась в дом, а через какое-то время появилась и Рита, кинув тушу убитого «оленя» около цепи. Вторую, что несла на плечах, утащила за дом. Ну вот, теперь еще к стыду прибавилось ощущение того, что ты нахлебник…

Ночью я так и не смог сомкнуть глаз, убрав подальше обглоданного "быстронога". Я хотел отплатить приютившим меня женщинам хоть чем-то за их доброту. Думаю, в качестве дозорного я мог бы им сгодиться, хотя меня убедили, что мы находимся очень далеко от человеческих поселений. Ну, диких животных ведь никто не отменял, да? А легкий шепот Новы поведал: охотников она специально сбила с пути, оттого и путешествие получилось таким долгим.

Мыслями пытался вернуться в прошлое. Там только война и… Все. Родные, друзья, любимые? Я даже начал сомневаться, что хоть что-то такое у меня было.

О, вспомнил, вспомнил, почему больше не мог воевать… Хех, забавно. Как там обозвали это? «Психическая травма, вызванная воздействием факторов боевой обстановки». Только в моем случае это был не ступор или оцепенение, а некое состояние транса. Последний такой случай вышел самым жёстким. Я ничего не слышал, ничего не видел, только врагов. До меня не доходили приказы, меня не волновало, как смертельно опасно было вокруг. Я просто убивал, это приносило мне чувство счастья, чувство жизни. Я остановился, когда понял… что уже стреляю по своим… За выслугу и благодаря дружбе с нужными людьми меня отдали не под трибунал, а в психушку. Оттуда уже на тренинги.

Алька сказала, что надо смотреть в будущее. Но как? Там ничего нет. Хм-м-м… А мы с этим миром похожи… Прошлое пропитано кровью, а будущее темно, как моя шерсть… Философия — это не мое. Что ж, значит, плыть по течению? Ну, давай попробуем.

Прошло еще два дня. Как и обещала Рита, с каждым разом держать себя под контролем становилось легче. Немного, но легче. Алька ежедневно давала мне чудо-варево, а дети уже не так боялись подходить ближе, хотя говорили со мной только Айвори и Рифа. Но стоило лишь встретиться взглядом с Мелони, как та сразу пряталась в доме и тянула за собой Мур. Скорее всего, страх сменился обидой. Можно ли было считать это прогрессом? Наверное. А вот Аннет по-прежнему оставалась прикованной к кровати, хотя девчушке стало чуток полегче. Вина перед ней скребла мое сердце, словно доставучая кошка — двери.

— Не отвлекайся…

— Угу…

Деревья здесь другие: вокруг очень много мертвого сушняка. Множество веток неряшливо торчат в разные стороны, а выглядывающая из-под снега трава выглядит пожухлой и, видимо, медленно умирает.

Мы с бурой уже как несколько часов как сидели в засаде, довольно далеко от домика. Естественно, девушка находилась в форме оборотня. Наши шкуры все больше покрывал падавший с неба снег, а терпение заканчивалось, но, видимо, вылазка действительно была важной.

— Напомни мне еще раз, зачем нам нужен этот… как его… — Я слегка встряхнул головой, сбрасывая с нее снег.

— Вендиго, — терпеливо повторила мне Рита. — Нам потихоньку надо готовиться к ритуалу, а сердце мистического существа — один из компонентов.

Да, точно. Слова о ритуале все чаще звучали из уст моих наставниц. Вроде как этот ритуал проводили в кланах для окончательного пробуждения крови, что бы это ни значило. Кстати говоря, в особо жестких кланах в качестве сердца использовали и сердца вервольфов, но, думаю, на такую жертву Рита не пойдет, да и я бы ни за что не согласился. Так что, ведомые эссенцией, мы нашли в этой глуши логово другого монстра. И, скорее всего, это еще одна проверка. "Не та дружба сильна, что в словах заключена, а та, что в бою скреплена". Как говорится.

— Насколько я понял, зверь опасный? — подробностей я не знал, но предостережения Альки звучали пугающе.

— Пока непонятно. Нам повезет, если он молодой, а если нет… — Рита не закончила, а в голосе её прозвучала неуверенность.

— Я прикрою.

Постепенно ситуация захватывала меня — словно прошлая жизнь подглядывала из-за угла.

На секунду уши волчицы опустились, а глаза расширились, но, снова придав своей морде серьезный вид, она лишь оскалилась.

Прошло еще несколько часов, когда бурая сказала: "Эссенция витает в воздухе, он точно здесь". Я не думал, что пойму, о чем она, но ощутил: сила разлилась действительно повсюду. Сложно описать. Это как наэлектролизованный воздух высоко в горах. Странно, да, но здесь дышится немного тяжелее, и запахи притупляются. Алька рассказывала, как необузданная эссенция может изменять все под своим длительным воздействием: животных, природу и даже человека… Вендиго — одно из таких воздействий. Почему мне вспомнилась радиация? Хех.

Я бросил взгляд на Риту и заметил, в каком напряжении сейчас моя напарница. Хм-м-м…

— Объявление в баре: "Если вы пьете, чтобы забыться — просьба платить заранее".

Секундная тишина.

— Что такое бар?

— Ну… Место, где люди платят, чтобы пить алкоголь.

Неловкая пауза.

— А, таверна.

Огнестрел изобрели, а слово «бар» нет. Поистине, мрачный мир…

Через пару минут все же случился неожиданный эффект. Немного опустив голову, я услышал сдавленный смех. Словно человек повторил про себя анекдот, и только сейчас до него дошло.

— Какая глупая шутка, — улыбнулась Рита.

— Да, стараюсь, — тихо рассмеялся в ответ я.

Волчица слегка толкнула меня плечом, продолжая хихикать в унисон.

Мы нежравшие… Можем умереть… И, как придурки, смеемся над тупой шуткой… Почему мне стало так грустно?

Хруст веток вернул боевой настрой.

— Наконец-то!

Ощущение живой эссенции приближалось с каждой секундой. Я еще сильнее прильнул к земле. Овраг скрывал наше присутствие.

Чуть выглянул.

Думал, что вервольфы — монстры, но эта тварь — пробудившийся ночной кошмар, не иначе. Человекоподобное существо схватило тощей рукой одну из торчащих веток и, выдыхая морозный пар, надломило её. Худой была не только рука, все тело было непропорционально вытянутым, ребра торчали наружу, длинные черные волосы закрывали пустой взгляд, ряд кривых зубов постоянно щелкал. Принюхиваясь, худой человек что-то искал. Нет, нельзя думать о нем, как о человеке, хоть это существо на него и похоже.

— Черепа еще нет, значит, молодой, проверяет территорию, — распрямила когти Рита.

— Какой план?

— Самое опасное — это эссенция. Тварь может владеть магией, плюс скорость. — Девушка бросила на меня взгляд. — Ты сильнее, поэтому поймаешь недоноска, и, пока будешь держать, я поджарю его. Не дадим и шанса сплести заклинание.

Размяв шею, я также удлинил когти. Вдох, выдох.

Никакого страха, никаких сомнений. Я сам чудовище, и бояться местного зверинца, как минимум, глупо.

Сердце билось ровно. С каждым шагом вендиго подходил ближе, я уже мог слышать его хриплое дыхание, а щелканье зубов заглушало остальные звуки. Еще немного, подойди ближе…

Остановился… Тишина. У меня и Риты из груди, медленно нарастая, вырвался рык. Монстр дернул головой.

— Погнали!

Мощным прыжком я выметнулся из оврага. Снег взлетел гейзером вверх и комьями разлетался в стороны.

— Ар-р-р! — Рита, пригнувшись, зашла с фланга и, проведя когтями по когтям, зажгла свое главное оружие.

Вендиго взревел, направив длинные пальцы на меня. Медленно! Мощный удар отвел его руки в сторону, я схватил упыря за горло и подставил под огненные когти напарницы.

У планов есть одно неприятное свойство… Вроде смирившийся со своей судьбой вендиго неожиданно поднял голову и закричал. Ударная волна откинула нас с бурой назад.

— Что за черт?! — В отличие от меня, Рита успела вонзить когти в землю и удержалась, растопив снег, но огонь потух.

— Вот тебе и молодой… — пробормотал я, оклемавшись. После нескольких снесенных деревьев спина покрылась синяками и побаливала.

Мы вместе с волчицей взяли вендиго в клещи. Теперь открытого боя не избежать.

Он щелкал зубами, кричал на нас, а мы продолжали нарезать круги, рыча в ответ.

— Он не должен владеть такой магией! — Рита все больше злилась и, клацая зубами, пыталась запугать противника.

— Позже обсудим! — Я зарычал еще громче, опустившись на все четыре лапы.

Нужен момент! Худой человек смотрел то на одного из нас, то на другого. Он понимал, что может умереть в любую минуту. Решающим фактором на выбор вендиго, кого атаковать первым, стал снег, который я с размаху кинул в чудовище. Быстрый! Сам не понял как пропустил в морду удар с ноги, Рита попробовала запрыгнуть вендиго на спину, но худой и тут успел среагировать. Между ними завязалась драка. Быстрые режущие удары волчицы почти достигали цели, но снова и снова вендиго уходил от них.

Крик!

Новая силовая волна разметала снег, образовав островок голой земли. На этот раз мне пришлось ловить летящую на коряги волчицу. Опасно, сука, чертовски опасно!

Теперь мы напали вдвоем, не дав ему сконцентрировать эссенцию. Но и без того наши тела покрывались ссадинами и ранами, а этот уродец даже не запыхался.

Удар! Вендиго пригнулся, оттолкнув нас волной.

Удар! Когти Риты срезали его волосы, но, сделав пару прыжков, монстр опять ушел на дистанцию.

Думай! Он пытается взять нас измором, потому что против нас двоих у него нет шансов! Когда природной ловкости не хватает, дохляк использует волну…

Точно! Волна, надо проверить!

Я зашел сбоку. Снова совместная атака, и закономерный итог. Крик! Незримая сила толкнула назад.

Не отводи глаза! Смотри, Волк, смотри!

И я увидел, черт возьми!

Всего секунда. Вендиго нужна секунда, чтобы сориентироваться после заклинания.

— Рита! — Несколькими ударами я повалил небольшое дерево. Один из когтей надломился, и засочилась кровь. Плевать… — Сможешь поджечь это?

Ничего больше не спрашивая, мы поменялись местами, и, пока я отвлекал тварь, когти Риты вонзились в дерево. Под аккомпанемент рычания вспыхнуло пламя. Девушке показалось этого недостаточно, она взревела сильнее, и огонь начал разрастаться — все больше и больше. Когда бревно превратилось в один большой костер, бурая шагнула назад, пригнув колено, и я заметил, что когти ее правой лапы обуглились вместе с пальцами.

— Готово! — Выдыхает она.

— У тебя будет всего секунда! Справишься?

Ох, это будет больно…

Схватив бревно, я поднял его над собой. Огонь жег пальцы, мех опалялся, мускулы на руках напряглись.

Волчица быстро поняла мой план и, приготовившись к рывку, ждала момента. Попробуй остановить это, ублюдок!

Я кинул импровизированное оружие. Полыхающий ствол полетел вперед. Магический огонь, срываясь с него, захватывал другие деревья. Вендиго, испугавшись пламени, применил свою излюбленную волну. Бревно взорвалось, расколовшись пополам, и горящие щепки полетели во все стороны. Под этой огненной шрапнелью проскользнула Рита. Рыча, она подавляла боль, и вот снова пылающие когти с размаха несутся в грудь вендиго. Он видел… Но не успевал среагировать.

Когти оборотня пробили костлявое тельце. Срыгнув черной кровью ей на руку, монстр продолжал шипеть. Подбежав, я схватил его за волосы, оттягивая голову назад. Удар! Она отделилась от тела, и мертвец упал на землю. Кровь медленно растекалась черной лужей, и все новые снежинки прилипали к быстро остывающей жиже.

Встряхнув рукой, чтобы очистить её от лишней крови, волчица устало опустилась на землю. От ее пальцев до сих пор шел пар, но гримаса боли смешивалась на лице с улыбкой.

— Кажется, победили…

Сев рядом, я тоже тяжело выдохнул. Маленькие раны кровоточили, а все ладони были в ожогах. С бедного обломка, оставшегося от когтя, тоже продолжала капать кровь. Сейчас болело все, но, черт, как же было хорошо! Победа… О да, это она.

Нам потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя. Огонь постепенно тух. Пустой взгляд отрубленной головы был устремлен куда-то в небо; два оборотня, глядя на поле боя, ни о чем не думали. Снегопад постепенно прекратился.

Надо что-то сказать…

— Ярость прошла, обиды забыты. Трое калеки, двое убиты, — устало усмехнулась волчица. Глаза в глаза. И, сдавшись я все-таки засмеялся в ответ… Ай, заболели ребра! — Забираем сердце и домой?

Встав в полный рост, бурая протянула мне здоровую руку, держа опалённую согнутой у груди.

Сначала я посмотрел на мохнатую ладонь. Домой? Да? Ну, нам и вправду надо возвращаться. Я принял помощь, впервые увидев в глазах Риты что-то новое. Мы все еще не друзья… но теперь и она, и я знаем, что в бою у нас обоих есть товарищ.

— Да… Алька будет ругаться.

— О, еще как будет…

— Так, сначала сердце. — Я поражался выдержке этой девушки. Да, она вервольф, но все же. Твоя рука наполовину обуглилась, а ты с легким рыком вырезаешь из груди чудовища его сердце, пачкаясь во внутренностях. Жестко. — Готово…

На вид обычное человеческое сердце, разве что более синее.

— Можно хоть какие-то подробности?

Я тоже встал на ноги. Неожиданно появилась мигрень. Спасибо, простой боли в теле мне явно не хватало для полного счастья.

— Честно говоря, я сама не особо поняла… — Выдохнув, мы медленно пошли в сторону домика. — Вендиго, как и другие монстры, есть порождение эссенции. Она становится частью их тел и пульсирует вместе с кровью, растет, как новая система в организме. Поэтому в нашем мире самым важным органом является сердце… — Волчица убрала окровавленный кусок плоти в подсумок. — Оно более всего подвергается воздействию, но иногда, когда магии становится слишком много, её можно вывести на разные предметы. — Мне вспомнилась кукла Альки. — Допустим, вендиго обожают закладывать магический потенциал в черепа животных, например, оленя.

Я старался молчать: не хотелось, чтобы голова разболелась еще сильнее.

Когда мы преодолели половину пути до дома, рубцы на моих руках затянулись, синяки рассосались, и боль постепенно отступала, но вот Рита…

— Отдохнем?

Услышав в который раз мое предложение, бурая опустила голову. Сначала волчица огрызалась, но все же наконец села на снег.

— Да, немного…

И почему разница в регенерации между нами так значительна?

— Я могу как-то помочь? — Поводив руками, убедился, что они окончательно здоровы.

Глаза Риты забегали, но все же она ответила:

— Сядь туда и не смотри… — указала девушка на дерево.

Я послушно сел, Рита устроилась с противоположной стороны — так, чтобы нас разделяла древесная преграда. Понятно…

Звук превращения — и женский вскрик, донесшийся до моих ушей вместо рыка, дал понять, что позади меня сейчас сидит голая девушка, а не волосатый оборотень. Да, я помню, мне рассказывали, что в теле человека лечение проходит быстрее.

— Ты как там? — Хотя ответ я уже знал, все равно беспокойство не уходило.

— Если повернёшься, я тебя убью, — услышал смешок, смешенный с болезненным шипением.

— Хех… Рад, что все в порядке, — оскалился в ответ я. — Почему между нами такая разница?

— Отвечу на немой вопрос. Нет, пол тут не играет никакой роли, важна только волчья кровь, кровь кланов… И я подозреваю, откуда у тебя такая аномальная регенерация, но, пока нет доказательств, просто считай, что тебе повезло. — Снова она сдержала болезненное шипение, и краем глаза я увидел не очень приятную картину. Ожоги с обугленной кожей на маленькой женской руке смотрелись еще страшнее, чем на лапе вервольфа, плюс выпало несколько ногтей. Я перевел взгляд на свои когти. Они уже все были целыми, даже стало как-то совестно.

— А твое везение, насколько я понял, это огонь?

— Ну, как видишь, оно же и проклятие. Не успели научить, теперь страдаю…

Ну, была не была.

— Огненнолапые… расскажешь? — Запрокинув голову, я выдохнул пар.

— Это не самая веселая история после такой победы.

— Хех, мои воспоминания медленно угасают, и, боюсь, моих тупых шуток еще половину солнца ты не выдержишь.

Усталый смешок, затем протяжный выдох. Кажется, она хрустнула одним из пальцев: кости вставали на место.

— Как ты уже понял, после исхода оборотней наши кланы так и не объединились. Все они, почитая своих Альф… Альфа — как бог, только для вервольфов. Так вот, кланы разбрелись по свету. У каждого была своя идея, своя цель. Кто продолжал поддерживать ведьм, кто хотел мира, кто войны. Такие, как Всепожирающие, просто любят хаос и вкус крови… — Рита перешла на передачу мыслей, говорить ей стало тяжело. — Мой клан… Мой клан был странным, он верил, что жизнь подобна тлеющему пламени, и, когда затухает одна, обязательно вспыхивает новая. Так старики говорили о молодом поколении. — Я не видел ее лица, но отчетливо услышал горькое придыхание. — Это они говорили о нас: "Чем меньше будет стариков, которые помнят, тем быстрее молодые смогут найти мир". Никогда не разделяла этого… Глупо. В общем, я только начала осваивать Огонь внутри своего тела: когти — это детский сад… всего один раз, но я видела, как одна храбрая волчица смогла покрыть себя огнем полностью, её мех превратился в языки пламени, её глаза были словно звезды на ночном небе, было так ярко, так тепло…

— Это был лидер клана?

— Нет… Это была моя мама… — Я хотел сказать, чтобы она не продолжала, но, видимо, ей хотелось поделиться наболевшим. — Был обычный день, такой же, как и всегда. Наш клан расположился на теплом экваторе. Впервые за долгое время мы смогли обустроить целый лагерь… черт, у нас даже появился сад, где Камилла выращивала цветы. Также огромным достижением мы считали то, что нам удалось установить дружеские отношения с местным поселением: взаимная помощь, обмен… Их староста приходил к нам в гости самолично убедиться в нашем дружеском настрое… В тот момент я еще верила, что мир возможен. — Я не имел права говорить, ошибка это или нет. — Обычный день… — Я услышал, как затрещала кора дерева: Рита вцепилась в ствол здоровой рукой. — Раздался взрыв, еще один, еще и еще… Это были минометные установки охотников, затем в ход пошли газовые гранаты. От них слезились глаза и замедлялась регенерация. Словно демоны, из тумана появлялись люди в противогазах. Ровные шеренги делали залп разрывными патронами. Очень быстро земля оказалась завалена мертвыми телами моих братьев и сестер. Оторванные конечности, крики боли и агонии… Это была тщательно спланированная операция. Чуть позже я узнала, что наши дозорные погибли, не успев предупредить клан, а специальные феромоны заглушили человеческий запах. Во всеобщем хаосе моя мама смогла собрать детей и пыталась вывести нас из окружения, но охотники наступали плотным кольцом. И тогда… тогда она… позволила пламени захватить себя целиком. Словно раскаленное солнце, она прожгла нам путь к свободе…

…

— Мама! — Дышать тяжело, по щекам бегут слезы.

— Не останавливайтесь, бегите!

Выстрел раздробил ей руку, и было уже непонятно, где её тело, а где огонь. Собравшись с силами, она снова сделала рывок, разрывая и сжигая стрелка.

Бесполезная дура, вот кто я! Споткнулась, и даже не хватило ума обернуться волком.

— Целься! — На нас смотрит десяток мушкетов. — Огонь!

Ни одна из машин смерти не достигла меня, в отличие от других детей. Их маленькие тела разрывали страшные пули. Меня… Меня заслонила мама. Раскаленная кровь стекала по её телу, шипя и растворяясь, не долетая до земли.

— М-мамочка?

— Беги, волчонок, беги и не оборачивайся! — С рыком загнанного зверя она снова обернулась к врагу.

И я… я побежала… Её израненная спина, звуки стрельбы, крики смерти — все осталось в моей памяти.

…

— Я остановилась, только когда поняла, что осталась одна…

Тишина. Староста сдал их, продал с потрохами. Зная расположение врага, организовать облаву дело нехитрое.

— А потом ты встретила Альку?

— И Нову. — Рита начала водить восстановившийся кистью руки. — Я была первой из тех, кого они приютили, поэтому… Ну, ты понимаешь?

— Нова жива, Рита, она где-то… где-то внутри меня, но она жива и ждет, когда сможет снова увидеться с вами. — До меня донесся звук растяжения мышц и легкий рык. Из-за дерева вышла бурая волчица, все еще слабая, но выглядела она уже лучше. — Мы вернем её.

Отряхнувшись, я тоже встал и тут заметил, что глаза девушки немного слезятся. Она плакала?

— Как вернемся, надеюсь, ты будешь готов к новой тренировке?

— Ну, теперь я просто обязан вернуть Нову. Для тебя…

Оскалившись, ладонями она вытерла глаза.

— Тебе не стыдно? Довел девушку до слез.

— Ам-м-м… — мои уши опустились вниз.

— Расслабься, я шучу. — Теперь мне стало понятно, зачем у неё был снежок в руке: он тут же прилетел мне в лоб. — Пойдем, и так много времени потратили.

Углубляясь в лес, я услышал в спину тихое "спасибо". Никак не отреагировал, но на душе… потеплело. Только неужели в этом мире не осталось людей хотя бы с толикой сострадания к… к нам? К тем, в ком эссенция бурлит, словно кровь.

Мне вспомнился вендиго. И я понял, что ситуация однобока. Мы монстры, а они люди… Монстров надо убивать, и в нужный момент буду ли я сомневаться? Нет, я буду делать то, зачем меня призвали в этот мир… Но где-то глубоко в душе мне хочется, чтобы все было хорошо. Наивно? Возможно. Надеюсь, эта наивность и отличает нас от монстра, чью голову я оторвал…

— Идут, идут! — Было в этом возгласе что-то домашнее.

Мы вышли на нашу опушку, вон и ограничивающая цепь все ближе. Около нее уже стояли Айвори и Алька, и в голове всплыли забавные ассоциации: как будто жена и дочка встречают после войны. Забавно, потому что у меня никогда не было ни жены, ни дочки.

— Почему вы так долго? — Алька хмурилась, а в руках у неё была одежда Риты. Хотя одеждой это сложно назвать — накидка да набедренная повязка.

— Вендиго оказался с сюрпризом…

Как только я увидел, что бурая начала уменьшаться в размерах, то сразу отвернулся. Это глупо, но радует, что мужик во мне не умирает. Хочется посмотреть, но нельзя.

Волчица и ведьма начали что-то активно обсуждать. Ко мне же подбежала Айвори, и, веселясь, прятала ручки за спиной.

— Хорошо поработали! — улыбалась она, обнажая маленькие клыки.

— Да… — Я понятия не имел, как надо отвечать в таких ситуациях детям.

— Расскажи, какой он был?

— Ну, он… — Мои глаза сузились. — Погоди, нет. Я не буду тебе рассказывать, еще кошмары начнутся.

— Вы у Риты этому научились?! — Топнув, надула она щеки.

Вроде я и не хотел, а мысленно все равно посмеялся… Смеяться мысленно, да… Никогда бы не подумал, что буду использовать такую комбинацию слов.

— А где…

— Рифа? — Естественно, Айвори сразу поняла, кого я имел в виду. — Дура она!

Оу… Неожиданно.

— Что-то случилось? — Я присел на колено.

— Ей плохой сон приснился, они ведь часто ей снятся, но мы договорились не говорить об этом, а она опять всем настроение испортила. Дура, дура!

За самыми широкими улыбками порой кроется страшная боль. Айвори вроде и злилась, но беспокойство за подругу скрыть тяжело.

— Её тоже можно понять. — Слегка киваю головой.

— Да знаю, знаю, — успокоилась девочка-волчонок. — Когда она дуется, то сидит за домом, но потом всегда возвращается с улыбкой.

Мне еще неизвестно, через что прошли эти девочки, и кто я такой, чтобы копаться в чужом прошлом? Хех, я даже своего не помню.

Урчащий желудок прервал нашу беседу.

— Регенерация отнимает много сил; сможешь поохотиться? — Сразу донеслась до меня мысль Риты.

— Да, без проблем…

Пока я не чувствовал ни капли злости, да и после такого боя кто бы чувствовал?

— Я, я, я тоже, тоже хочу! — подбежала Айвори к бурой.

— Что? Ты издеваешься? Нет, конечно!

Ни секунды сомнения.

— Ну, Рита! Ты давно обещала меня взять на охоту! Я уже не маленькая! — Тон робкого голоска повысился.

— Именно так говорят дети… — не выдержал я, подлив невольно масла в огонь.

Айвори зарычала.

— Вообще, ты сказала, если с вендиго все пройдет хорошо, то к Клифу будет больше доверия! — выпалила девочка, а затем ее волчьи ушки резко опустились. Как и уши Риты. Алька же тактично прикрыла улыбку рукой.

Все трое смотрели на меня. Да, ситуация. Фыркнув, просто пошел в сторону пастбища:

— Я не против, вокруг нет ничего опасного, а охотиться в любом случае надо… — С каждым шагом отходил все дальше и дальше, но слышал еще разговоры, активные увещевания. Прислушался. Звук маленьких ножек, переходящий в стук лап, заставил меня оскалиться. — Отпустили?

Веселая девчонка-волчонок, немного перегнав меня, заскользила по снегу и кувыркнулась. Белые хлопья разлетелись в разные стороны. Детская радость била через край — наверное, у детей-вервольфов энергии гораздо больше, чем у их человеческих ровесников, и её нужно куда-то девать.

— Да! Теперь я охотница! — зарычала она.

— И какие условия? — В моем голосе особого энтузиазма не наблюдалось.

Рык прекратился, и малявка вприпрыжку побежала рядом.

— Не выходить из истинной формы.

Так, подождите.

— Ты же уже охотилась да? Видела, как это происходит?

Потому что я ни разу не видел с Ритой Айвори, когда бурая приносила очередного убитого зверя.

— К-конечно! Я… я ходила с Ритой… Стояла рядом… Далеко… Испугалась.

Понятно… Спасибо за доверие, Рита.

— Если испугаешься…

— Нет! Нет, не испугаюсь. — На секунду Айвори стала очень серьезной.

Больше ничего говорить не стал, и через десяток минут два зверя снова затаились около пастбища этих странных тонконогих недооленей. И, прежде чем действовать…

— Ты сказала «Клиф»? — Не поворачиваясь к девочке, я продолжал выбирать цель, которая отошла бы от стада дальше всех.

— Да… Не нравится? — Маленькая волчица опустила ушки и посмотрела на меня.

— Почему Клиф?

— Ну, обещай не смеяться. — Я все же подарил ей один взгляд. — Это мой любимый персонаж из одной сказки.

Над чем же тут смеяться? Теперь даже ощутил некое подобие ответственности.

— Персонаж хоть хороший?

— Лучший! Это трубадур, который путешествует по миру… — Она слегка сникла. — И все ему рады, он поет свои песни, и люди благодарны ему, он лечит их горести, заставляет остывшие сердца снова полюбить, напоминает, в чем смысл дружбы.

Простая сказка о сложных вещах.

— Поможешь мне загнать вон того легконогого? — кивнул я в сторону отделившегося от общей массы «оленя».

— Я смогу, я смогу, я смогу! — Отделять мысли от их передачи она еще не научилась… ну, в любом случае настрой хороший.

Один — мышцы напрягаются. Два — Айвори скалится. Три — пора есть!

Молодая волчица, выпрыгнув из укрытия, довольно быстро сократила дистанцию. Копытное встало на дыбы, но, как и предполагалось, это пустое, и он, поскользнувшись, побежал прочь. Все стадо также пришло в движение. Что за глупые звери? Их тут жрут, а они все равно возвращаются! Может быть, магия?

С рыком я подключился к погоне. Ветер завыл в ушах, вихри снега заклубились в воздухе. Айвори пока прекрасно справлялась. Веди его, веди! Моя скорость и заданное напарницей направление позволили мне быстро сделать решающий рывок. Удар!

Немного не рассчитал. Шея легконога сломалась, как спичка, теплая кровь, брызнув, окрасила снег почти на метр вперед.

Кровь… Еда… На моих когтях еще есть плоть. Раз волк, два волк…

Айвори тяжело дышала, её взгляд был устремлен только на кровавое мясо. Она сомневалась, думала, но слюни текли из молодой пасти. Так не должно быть.

— Это наша добыча. — В моем голосе появилась строгость. Отчего-то я понимал: она вервольф, она должна привыкать к этому, должна есть, чтобы жить. Рита не всегда будет рядом.

Сначала неуверенно, но с каждым движением лапки ускоряли шаг, и в итоги клыки впились в остывающую плоть. Маленькая волчица отрывала себе кусочек заслуженного мяса.

Оскалившись, я тоже принялся за еду. Да, то, как белая шерсть окрашивается в алый, выглядит мрачно, мы отрываем, ломаем, наслаждаемся кровью. Но эта наша жизнь — теперь… Это моя жизнь.

Обглодав добычу, Айвори сидела, любуясь бескрайним горизонтом, с мордочкой, красной от крови, но…

— Ты молодец. — Стоя рядом, я по привычке принюхивался, проверяя присутствие чужих запахов. К счастью, все чисто.

— Мне… мне понравилось. — Голос прозвучал уверенно, это чувствовалось. Не было грусти, не было злобы, только гордость за себя. — Можно… можно я буду ходить с тобой на охоту чаще? Клиф? — Красные глаза просительно устремились на меня.

— Конечно, — согласился я на её помощь и на свое новое имя.

Сидя на своем обжитом месте, я видел, как Алька помогала девочке-волчонку умываться: все же ребенок с перепачканным кровью лицом то еще зрелище.

Клиф… Кли-и-иф. Да, мне даже нравится. Хех, может, меня всегда так звали?

Я наслаждался легкими порывами ветра. Облизнулся.

Давненько я не пробовал, и все же…

— Нова?

Тишина в ответ. Почему Нова больше не отвечает? Вроде мои успехи налицо. Хм.

На остаток дня устрою себе выходной, и так много событий на сегодня. Глаза слипаются, снег покрывает мех. Я медленно засыпаю.

Сегодня мне снился странный сон — про трубадура и волков. К чему бы это? Бред.

— Клиф, доброе утро! — При мысли о том, чей голос меня зовет, хотелось поспать еще. — Клиф! — Айвори уже водила по моей морде хвостом, и её волоски неприятно щекотали нос. Я начал рычать и клацнул зубами. Белый хвостик быстро ускользнул от клыков.

Теперь вместо Риты меня каждодневно будила эта маленькая волчица. Казалось бы, что поменялось? А то, что, даже когда бурая дежурит на посту, с первыми лучами солнца, я почему-то всегда уже на ногах.

— Ты вообще спишь? — пробурчал я.

— Конечно! — Она мотнула головой, а затем встряхнулась и всем телом, отряхивая белую шерсть от снега. — Вперед, вперед!

— Да, да. — Хрустнув шей, моя туша все-таки поднялась. Один раз зевнуть — и утренняя пробежка начата.

После боя с вендиго простые пощечины перестали оказывать на меня должный эффект, поэтому тренировки постепенно перетекли в взаимовыгодный обмен в виде спарринга: Рита учила меня сдерживать гнев, а я учил её нескольким приемам из прошлого. Но по утрам у меня теперь обязательная разминка с Айвори: девочка в последнее время от меня почти не отходила, отправлялась со мной на охоту, иногда сидела у моего поста и говорила, что в голову взбредет… Но я был не против, особенно после разговора с Алькой.

…

— Спасибо. — Ведьма помогла мне выпить сладко-горькое варево.

— Ты про то сердце? Дак его же для меня и добывали, — выдохнул я, выпив все до капли.

— Нет, я про Айвори. — мягко улыбнулась она. Я замер и уставился на неё. — Дети вервольфов и вправду немного активнее обычных детей, и благодаря вам теперь ей есть куда девать свою силу. Рита всегда занята нашей безопасностью и пропитанием, а с вашим появлением я почувствовала, как им обеим становится легче дышать.

Поправив очки, она продолжала улыбаться.

…

— Клиф, ты отстаешь!

— Хех! — Маршрут для нашей пробежки огибал почти весь лес. Радовало, что наличие двух взрослых оборотней в значительной степени обезопасило здешние места, так что со всей серьезностью можно было заявить, что это наша территория. Я поднажал, и мы снова побежали наравне. Как бы ни хотелось мелкой, сегодня у нас не получится пробежать весь маршрут. Подготовка к ритуалу шла полным ходом, хотя сколько бы раз мне ни перечисляли ингредиенты, я не мог их запомнить… Зато запомнил, что для ритуала потребуется самый настоящий вырезанный идол.

И вырезать его должен буду я.

— Как они вообще себе это представляют?

Хоть мы и не устали, все равно сделали привал.

— Алька и Рита говорят, чтобы боги ответили, верфольф должен сам преподнести им дары. — Айвори от скуки скребла когтями по дереву.

— Да, но, если боги любят абстрактное искусство, это я могу, да.

— Какое искусство? — наклонила она голову.

— Это будет очень плохо…

Девочка засмеялась.

— Думаю, Мелони тебе поможет!

Угу, я здесь больше двух недель, а эта ведьмочка все еще на меня злится, как в первый раз.

— Если только выколоть глаза, чтобы не видеть то, что у меня получится, — решил я тоже провести когтями по стволу, но, вместо того чтобы оставить отметину, сломал тонкое деревце.

— Она хорошая… Правда, просто, ну… — Девочка-волчонок подошла ко мне. — В общем, она еще злится, хотя я говорю ей, что ты хороший!

Ну что с детьми не так? Слишком много искренности, слишком много непринужденности. Отчего-то мне вспомнилась девочка из прошлого. Хотя теперь это лишь образ, не более.

— Ладно, давай к дому, — развернувшись, я зашагал назад.

— Наперегонки! — рванула она мимо меня.

После того как мы вернулись обратно, Айвори убежала в домик. Произошла очередная пересменка Риты и Альки: бурая внутрь, ведьма ко мне. Дети всегда остаются под присмотром и даже делают домашние задания: читать, писать, считать. Иногда издалека я видел, как они практикуют магию. Редко, но зато весьма эффективно. Алька хоть и не была учителем, но, похоже, наставничество у нее в крови. Ведьма оделась потеплее: судя по не очень ровным швам, снова вся одежда сшита ею — и на новый шарфик с кофтой падал снег. Сегодня мы шли на юг, в чащу, куда раньше я не заглядывал.

— Волнуетесь? — шагала она по снегу и уже слегка запыхалась.

— Нет.

Да и с чего бы? Хотя я догадываюсь.

— За такое короткое время вы и вправду неплохо продвинулись. Думаю, скоро зелье даст эффект, и к тому моменту мы все подготовим.

Она поправила очки. Её щеки покраснели на морозе — сегодня действительно было холодно, — а из-за постоянно полуголых оборотней я и позабыл, что люди не такие стойкие к морозу… Хех, ну вот и мыслю уже не как человек.

— Надеюсь, все пройдет по плану. — Звуки леса на секунду отвлекли.

Между деревьев мелькнула маленькая птичка.

— М-м-м… — Алька остановилась, задумавшись. Я остановился тоже. — Тут не должно быть птиц, значит, мы отклонились от курса.

Сделав шаг в сторону, она, довольно мило вскрикнув, провалилась по пояс в снег.

— Ай, холодно, холодно, холодно!

Теперь я понял, почему девочки так её любят.

Спокойно подошел и, подхватив ведьму за талию, посадил себе на плечо. Она была маленькая и легкая, а мои плечи — настолько широкие, что на них бы две Альки поместилось.

— Куда? — Я придерживал её одной рукой, а сам мыслями вернулся к разнице рас. Ведьма такая мягкая… Если бы я захотел, то даже половина моей силы убила бы девушку… Почему я вообще об этом думаю?

— В-в ту сторону.

Очки Альки запотели, а голос дрожал — видимо, все еще мерзла. Она указала трясущимся пальчиком нужное направление, и я начал протаптывать нам путь.

Снега тут и вправду было много: кроны местных елок находились настолько далеко друг от друга, что белые хлопья спокойно падали на землю непрекращающимся потоком.

— Тут я еще не был, стоит чего-то опасаться? — В ответ тишина. — Алька? — Я слегка качнул плечом.

— А? — Я посмотрел на нее. Мне показалось, или она покраснела чуть больше? — Д-да, то есть нет… нет, тут должно быть безопасно…

— Хм-м-м. — Продолжая тонуть в снегу, я уже заметил впереди новые деревья, каких не видел раньше. Точнее… — Черные елки?

И вправду, даже под толщей снега отчётливо просматривались черные иголки, а из-за их плотного ряда это смотрелось очень жутко.

— Странные леса у вас здесь, да?

Вопрос был риторический, но молодая учительница не смогла устоять.

— Мы находимся на самой северной точке континента, тут практически всегда снег, а ветра эссенции, что дуют сюда, буквально пропитывают здешние леса. Чтобы было проще ориентироваться, мы с Новой поделили все изученные места, а девочки нарисовали карту.

Она достала что-то из небольшой наплечной сумки.

Перед моей мордой расправилась от руки нарисованная карта. Хм, если это рисовали дети, в её достоверности стоит усомниться… Это что, замок в центре? И, кажется, в одном из слов не хватает буквы. Или так и должно быть?

Уже несколько минут я как баран смотрел на кусок дерева, который мы воткнули рядом с домом. Сегодня меня как никогда близко подпустили к маленькому убежищу. Судя по запаху, Алька начала готовить ужин, а Рита решила сходить на вечернюю охоту. Доверие наконец-то появилось, хотя магическая кукла все еще давила мне на плечи. Но это было неважно, потому что все мое внимание сосредоточилось на этом дереве.

"По старым традициям, вервольф должен вырезать когтями свои чувства".

Чудесно, просто прекрасная подсказка, спасибо.

— Да чтоб меня… — озвучил я мысль, сам того не заметив.

— Клиф, солнце уже почти зашло, а ты даже не начал! — Рядом сидела Айвори.

— Песочные часы показали, что уже прошел час. — С ней стояла Рифа, которая перевернула эти самые часы в своей руке. И песчинки снова посыпались.

— Вы не помогаете, — уселся я на снег.

— Ты просто начни, а дальше само пойдет! — улыбнулась белая волчица.

— И сколько идолов ты сделала?

— Р-р-р, молчи, Рифа! — махнула Айвори хвостом, осыпав снегом однорукую комментаторшу.

Моя игра в гляделки с черным куском… искусства продолжилась. Что я должен изобразить? Лицо? Картину? Снова тяжело выдохнув, я поскреб когтем кору.

— О, началось!

Восторга было столько, что мне даже стало стыдно.

— Девочки, ужинать!

Спасительное приглашение от Альки избавило меня от навязчивых зрительниц. Нехотя они забежали в дом, а я, разозлившись, нанес легкий удар, оставив отметину всеми когтями.

Хех, еще удар, еще! Будущий идол покрывался порезами. Если так продолжится, то на нем ничего не будет, кроме следов от моих когтей и ободранной коры.

Я услышал хруст снега позади и уловил слабый запах. Обернулся. Мур?

В домике велась активная беседа, смешанная с дребезжанием ложек, и, видимо, никто не заметил, как Мур вышла на улицу. Самая младшая из всех, перебинтованная девочка стояла в своих маленьких валенках и молча смотрела на меня, сжимая тряпичную куклу, будто сшитую из разных игрушек.

Мур… Впервые я видел её так близко. Короткие, необычного окраса волосы свисали на лоб. Зрачки были сиреневые, а здоровый глаз, смотрел прямо в душу. От малявки веяло мистикой и тайной, но при этом ее открытая доброта притягивала. Девочка была вся перебинтована, к тому же бинты выглядели свежими — значит, меняли их постоянно. Руки, ноги, часть головы… Бинты даже торчали у шеи и уходили под кофту. Молчит… по понятным причинам. Смотрит. Я не видел страха, честно говоря. Удивление, когда я обезумел, было самой яркой эмоцией на её лице.

— Прости, что напугал тогда.

Она немного дернулась, как будто не ожидала общения мыслями. Жалко, что такие татуировки работали только на оборотнях и девочка не могла мне ответить.

Наше молчание прервала Мелони.

— Мур! Не подходи к этому монстру!

Эта ведьмочка постоянно пребывает в не лучшем расположении духа и почему-то всегда носит остроконечную шляпу, которая явно ей велика.

На улицу также выглянули Айвори и Алька.

— Да брось, Мелони, Клиф не навредит, — пожала плечами волчица.

— Ага, может, он тебя и обманул, но я видела, какой он, и не желаю, чтоб он был так близко к нашему дому! — сорвалась она на крик, и синие глаза наполнились искренней злостью.

— Мел…

— Этот чужак — просто животное, полное ярости! Да, он может вернуть тетю Нову… — Она бросила взгляд на меня. — Я не позволю тебе здесь кому-нибудь навредить! — Снова почувствовал нотки страха, но…

— Ты уже достаточно взрослая, чтобы беспокоиться о других, да? — оскалился я.

Мелони удивилась и даже растерялась.

— Если мы прогоним Клифа, тогда надо прогнать и Риту, и Айвори. — Алька оставалась спокойной и по-доброму улыбалась, отпивая из чашки горячий напиток.

— Что? Тетя Алька, не сравнивайте Айвори и тетю Риту с…

— Они тоже оборотни, дорогая. Когда Айвори исполнится шестнадцать и она так же будет страдать из-за несдерживаемого гнева, мы её прогоним? Посадим на цепь? — Алька сделала еще глоток.

— Это не успокаивает, — прошептала девочка-белый волчонок, опустив ушки. Рифа похлопала её по плечу.

— Нет! Конечно, нет! — заволновалась Мелони. — М-мы же семья! И не бросим друг друга!

— А Клифа, значит, можно бросить? — Алька явно хотела донести правильную мысль до ребенка.

— Я…

Ну, хорош прятаться за юбку! Каждый здесь имеет голос и право его использовать, а я чужак, транспорт для пока почившей Новы. Встал на колени в снег, оперся руками о землю и опустил морду.

— Мелони, Мур, прошу, простите меня за прошлое, но мне нужна ваша помощь…

Секундная тишина. Мелони молчала, прикрыв лицо краем шляпы. Ручкой искала, за что бы схватится, и маленькая Мур взяла её за руку. Кивнув, потащила подругу в дом.

— Не злись на них, ладно? — обеспокоенно сказала мне Айвори и пошла следом за ними, а за ней Рифа.

Мы переглянулись с Алькой. Она так тепло улыбалась, что отвел взгляд. Снова оставшись в одиночестве, посмотрел на расцарапанное дерево. Чувства? Хм-м-м. Коготь поверх линий вывел фигуру. Не помню, где я её видел… Она была в платье? Нет, дождевик… точно дождевик… Сосредоточиться на этом образе. Маленькая девочка в дождевике была словно под… когтями. Я прищурился. Захотелось вырезать два волчьих глаза наверху. Словно волк присматривает за этой девочкой. Вроде… вроде рисунок готов. Криво, косо, но он готов. Теперь как оформить сам идол?

— Волчьи идолы простые и немного дикие в создании, — спокойно сказала Мелони. Глаза у нее были красные, ребенок явно плакал.

Остальные, прильнув, наблюдали из окошка. Я сделал шаг назад. Девочка подошла ближе и указала на верхушку. Затем — низ, середина, обратная сторона. Под её руководством черное дерево все больше украшалось узорами: острые волны — "это просьба к древним богам", закрученные вихри — "как бушующие потоки эссенции", луна и солнце — "начало и конец, вечный круг". Так же, мощными ударами, я выбил несколько кусков, от чего идол приобрел некое подобие худой головы. Когда одно из светил окончательно скрылось, а второе потемнело, работа была закончена.

— Спасибо, — сказал я, пряча когти под снег: они немного болели, и холод — самое то, что им сейчас требовалось.

— Когда мама была еще жива, она успела научить меня своему ремеслу. Было бы кощунством испортить такое дерево, вот и все! — фыркнула она.

— И все же…

— Простите, что назвала вас монстром! — выкрикнула Мелони, снова скрывая лицо под шляпой.

— Кхм, — посмотрел я на окошко. Столпившееся там девочки быстро попрятались. — Клиф. Меня зовут Клиф.

Она развернулась и пошла в дом.

— Мы вместе выбирали, — тихонько прошептала она, забегая внутрь и хлопая дверью.

Я уже слышал расспросы в стиле "как все прошло?!". В последний раз за сегодня оценивающе посмотрел на свой идол. Одно мгновение — и я как будто услышал:

— Зверь-защитник.

Ласковый шепот.

Особо я не удивился, наоборот! Радостный оскал не сходил с моей морды всю дорогу до места сна за цепью, и, стоило прислонить мех к дереву…

— Как оно?

Рита кинула около меня мертвую тушу, а одну поправила на плече.

— Не без труда, но идол готов…

— Хорошо, выспись. Завтра будем весь день тренироваться.

Она пошла прочь.

— Есть, мэм!

— Мэм? — вопросительно выгнула девушка бровь.

Хех, привычка еще жива, зараза.

— Это из прошлого. Вежливое обращение к… — Я устало выдохнул и в итоге сдался: — А как тогда?

— Рита… Просто Рита. — Ушки ее слегка опустились.

— Хорошо, Рита.

Вроде уже раньше произносил её имя, но отчего сейчас… Сейчас я…

— Доброй ночи, Клиф.

Она еще раз подкинула добычу, и её волчья фигура скрылась за домом.

Я даже не поел, глаза сами сомкнулись — с мыслями о сегодняшнем дне. Он был неплох, черт! Весьма неплох.

— Последний ингредиент?

Блокирую удар. Неприятно, но чувства под контролем. Я старался дышать только через нос. Получалось плохо, и, словно пес, тяжело дышу через пасть.

— Да, остался самый непонятный. — Рита, отпрыгнув, немного пригнулась, готовясь к новому прыжку. Вот у нее во время боя дыхание только через нос. Как она это делает?

Волчица рванулась, я не успел среагировать, пропустил удар под дых, оскалившись, в ответ сцепил руки в замок и обрушил сверху вниз. В этом мы с ней похожи: она впитывает все как губка, её уроки, как и мои, не проходят даром. Воспользовавшись природной скоростью, она быстро сделала подсечку, опрокидывая меня на лопатки, и уселась сверху.

— Можно хоть какие-нибудь подробности?

Мы сцепились руками, как борцы. Да, казалось, что Рита сильнее, быстрее… Но буду честен: в эти моменты я тренировался только вполовину своих сил, боясь разозлиться или еще чего похуже.

— Алька говорит, надо просить животных духов дать нам заряженной эссенции, — она налегла сильнее. Мускулы в постоянном напряжении, её длинная шерсть с головы уже касается моего носа.

— Хех, ну вот, вопросов стало больше! — Я старался скинуть волчицу, но она сидела крепко.

Мы оскалились друг на друга, продолжая противостояние. Глаза в глаза, глаза… Кажется, я слишком долго смотрю… Черт, черт, успокойся! Это что, блин, за чувство?! Один раз прорычав, мощным движением я откинул Риту в сторону. Вздымая снег, я, в свою очередь, запрыгнул сверху, клацнув зубами. На секунду её уши опустилась, а в глазах промелькнуло…

— Тетя Рита, не проигрывайте! — крикнула Мелони.

— Мел, ты дура! — топнула Рифа. Как будто они сидели в засаде, и их из-за крика Мелони рассекретили.

— Ч-ч-чем этот вы тут занимаетесь?! — подключилась Айвори.

И только Мур спокойно стояла, сжимая куклу в руках.

Как давно они тут? К сожалению, тренировочной площадки у нас не было, и мы каждый раз просто искали недалеко от домика место почище, и прийти на нас посмотреть мог любой местный обитатель.

— Они тренируются, Айвори, ты что, не видишь? — выгнула бровь ярая фанатка Риты, остальные девочки так же недоумевающе посмотрели на белую волчицу.

— Да-да, именно это я и имела в виду, — неловко рассмеялась та.

По-моему, вопрос был поставлен по-другому…

Я не совсем понимал смущение девочки, но Рита быстро прояснила ситуацию:

— Может, ты уже слезешь? — Её уши все еще смотрели вниз.

— Я выиграл? — отряхнулся я от снега.

— Ни за что! — подогнув ноги, она уперлась ими в мой живот и оттолкнула меня.

Приземлившись, я выдохнул, и мы рассмеялись. Интересно, если я вернусь в человеческий облик, то… Так, солдат, успокойся. Активная дискуссия вперемешку с шутками набирала темп, наша шумная компания возвращалась домой, хрустя снегом на протоптанной дорожке. Алька позвала бурую на обед, но отправились все — естественно, кроме Аннет. Как долго у нее еще будет постельный режим? Ну, хотя бы Мелони больше не убегает, полыхая ненавистью, а Мур, держась за руку подруги, постоянно меня разглядывает. От этого становится немного не по себе: все-таки слишком у неё холодный взгляд для маленькой девочки.

— А вот спорим!

— Спорим!

Разгоряченно Айвори взяла на спор Рифу, и та согласилась. К сожалению, я прослушал начало, но интересно.

— М-м-м, давай вон ту корягу! — Белая указала на поваленное дерево, которое мы когда-то снесли с Ритой во время одной из тренировок.

— Легко! — Рифа начала снимать свою кофту, но только с одной рукой пацанке это давалось тяжело. Интересно, что никто даже и не думал ей помогать — видимо, подобные эксцессы заканчивались руганью. Сняв, наконец, одежду, она осталась в одной майке и принялась водить забинтованной культей так, как будто разминала руку.

Погода сегодня хорошая, но розовые щеки девчонок, да вырывавшийся пар от дыхания говорили о минусовой температуре. Посмотрел на Риту. "Все в порядке", — тихонько ответила она мыслями, все еще находясь в облике зверя. Ну, раз в порядке, то я, как и все, наблюдаю за девочкой.

Согнув пальцы здоровой руки, Рифа принялась делать долгие вдохи и выдохи, и я почувствовал, как воздух наполняется эссенцией. Девочка направила руку на корягу. Фиолетовая энергия затанцевала между пальцами, зеленые глаза также окрасились фиолетовым. Юная ведьма старалась, сжимая зубы; пот стекал у нее по вискам, Мелони снова принялась поддерживать подругу словами, а Айвори, скрестив руки на груди, победно улыбалась.

— Ты даже кувшин с водой поднять не можешь, а тут… — Коряга двинулась. — Чего?! — вскрикнула волчица.

Сама едва подавив вскрик, Рифа повела ладонью в сторону. Мертвое дерево начало подниматься, окутанное все той же цветной энергией. Тут даже я раскрыл глаза от удивления. Иногда забываю, что эти дети не просто… дети. С приподнявшегося бревна сыпался снег. Пальцы девочки тихо затрещали, словно вот-вот сломаются, и ведьма остановила свою магию. Эссенция в тот же миг испарилась.

Выдох. Аплодисменты.

— Я… — Рифа тяжело дышала. — Я победила, теперь ты!

Ей вернули кофту, и маленькая ведьма быстро оделась.

— Н-нечестно! — смущенная Айвори взяла свой хвостик в руки.

— Все честно. Ты просила поднять, я подняла!

— И… и… и что, прямо сейчас мне это делать!? — затараторила девочка-волчонок. Бросила взгляд на меня. Что за смущение? — Прости, не могу!

Обернувшись полноценным волком, Айвори убежала вперед.

— Трусиха! — крикнула ей вслед победительница.

— Дети… — кинула мысль Рита, и голос ее наполняла доброта.

Я подобрал с земли сброшенное платьице. До убежища оставалось недалеко. На что же они, интересно, спорили? После увиденного невольно начал мысленно раскладывать девочек по полочкам. Получилось так.

Рифа. Была психокинетиком. По-простому, это телекинез, только в их мире он являлся осязаемой энергией. Для этой магии самое главное — руки, поэтому, когда Рифу поймали охотники, они сразу решили обезвредить главное оружие…

Мелони. Настолько я знаю, она элементалистка. Это такие ведьмы, что ближе всего к первородным элементам. По жилам этой бежали самые настоящие молнии, и она редко тренировалась после случая с шальным разрядом из рук…

Мур. Она, как и Алька, кукольница. Должна уметь зачаровывать куклы и использовать их, но без языка… Это безумно сложно.

Аннет. Ведьма Разума. Мне про нее мало рассказывали, только говорили, что её тело не справляется с эссенцией внутри, а мой случай был экстренным.

Айвори. Оборотень как он есть, и пока она не достигнет нужного возраста, особых способностей у нее не будет.

— Еще чего придумаете?!

Стоя около дома, я прекрасно слышал, как ругается "мамочка".

Вся компашка собралась внутри, а я сидел, созерцая свой идол. Было в этом что-то притягательное и отталкивающе одновременно… А может, мне просто нравилось собственное творение — уродливое, но все равно свое. Хех, даже творцу непонятен замысел.

Закончив отчитывать и усадив всех за стол, ведьма вышла ко мне.

— Так… — собиралась она с мыслями, поправляя очки.

— Я тут ни при чем, — решил сразу себя подстраховать, не знаю зачем.

— Что? — даже немного удивилась она и еле сдержала смех. — Нет-нет, все в порядке, этим шкодницам только дай волю.

— Рита сказала, что мы почти готовы.

— Да, остался пустяк, заряженная эссенция, и нам есть у кого её попросить.

Судя по расслабленной улыбке Альки, это и вправду не опасно.

— Видимо, мы пойдем вдвоем. Это далеко? И вообще…

— Да, простите, заряженная эссенция — это магия, которая прижилась в теле живого существа и не извратила его, как вендиго. Обычно это происходит с животными, таких называют животными духами. Несмотря на название, они вполне живые и даже обретают разум.

— Понятно; и где искать такого?

— Как раз недалеко от нас поселился медведь. Я с ним пару раз общалась, он старый и ворчливый, но мы дружим более-менее, так что, если его вежливо попросить и подарить что-нибудь, думаю, он согласится, — выдохнув пар, она улыбнулась.

Да, вроде ничего сложного. Найдем, попросим… В голове промелькнула давнишняя картина. Найдем и попросим старого медведя… Медведя, который живет недалеко… О, черт! Новая картинка: рык, удар, его шкура покрывается кровью. О, черт, черт, черт!

— Эм, Алька?

— Да, спрашивайте, сейчас соберусь и пойдем.

Я слегка прищурился.

— А этот медведь случайно не огромный двухметровый великан белого цвета, с россыпью черных кругов по всему телу?

— Д-да… а откуда вы?..

— Все только что резко осложнилось…

Рассказал ей о нашей стычке двухнедельной давности.

— Вы что сделали?! — на ее повысившийся голос выглянула Рита.

— Угораздило же тебя столкнутся именно с духом! — Бурая волчица сидела на корточках, обдумывая ситуацию.

— Может, если он извинится, м-м-м?.. — Мечась из стороны в сторону, уже в десятый раз Алька поправляла очки, говоря сама с собой.

Так, попробуем танцевать от логики.

— Если медведь мне ничего не даст, то пусть тебя сопровождает Рита, и все. — Я уже понял по их скептическим лицам, что идея мертворожденная.

— Заряженная эссенция пропитывает насквозь и соединяется с телом оборотня. В момент ритуала это поможет тебе призвать животные корни, увидеть прародителей, говорить с ними. — Алька расстроенно выдохнула.

— Так что медведь должен дать её тебе напрямую и больше никак, — пожала плечами бурая.

— Черт… — Тогда оставался мрачный вариант. Да, это подло и низко, и, по сути, виноват был только я, но отступать сейчас нельзя. — Тогда, может, убить и забрать эссенцию силой? И, насколько я понял, один из таких вариантов — это сожрать его сердце.

— Алька? — Рита стала очень серьезной, но в глазах ее я видел полное согласие с этой идеей.

А вот ведьма, сцепив пальцы в замочек, нашей решимости не разделяла.

— Прошу вас, только не так.

Значит, это и вправду сработает, остался всего один шаг. Но.

— Нельзя убивать. Жизнь за жизнь… это неправильно.

— Ты хочешь вернуть Нову? — Волчица встала в полный рост. От такого прожигающего взгляда любому стало бы не по себе.

— Хочу, но не так.

— Духом больше, духом меньше… Да, это несправедливо, но мы обязаны…

— Ведьмой больше, ведьмой меньше. — Брови Альки нахмурились. Как ни крути, а у неё тоже есть характер. — Мы учим девочек терпимости, учим, что ненависть порождает ненависть.

— Насчет вендиго таких рассуждений не было! — развела руками волчица.

— Сейчас ты говоришь, как охотник. Ты не можешь отличить хорошее от плохого? Разумное от необузданного хаоса?!

Сами того не заметив, они перешли на повышенные тонна.

— Не надо меня сравнивать с ними!

— Тогда, прошу, не веди себя так.

Кажется, сейчас будет взрыв.

— Как кто, Алька? — сжала зубы Рита.

— Как…

— Как происходит передача эссенции? — спокойно выдохнул я.

Они обе посмотрели на меня, обе хмурые, и ведьма, немного помявшись, ответила:

— Это схоже с тем, как я научила вас говорить мыслями, небольшой ритуал.

Благодаря регулярному принятию зелья я чувствовал, как моя собственная эссенция бурлит внутри. Да, думаю, справлюсь.

— Какие слова? — продолжал я говорить спокойно, смотря в глаза девушке.

— Эм… — растерялась она. — "Принимаю дар леса, принимаю его силу". Но, чтобы сработало, зверь должен захотеть поделиться ею.

— Хорошо, оставляю домик на вас.

Размяв руки, я пошел в ту самую сторону, откуда впервые появился.

— С-стой, ты куда?! — удивилась Рита.

— Попробую поговорить с ним по душам. — Я хрустнул пальцами.

— Ты совсем дурак?! Он убьет тебя, мы идем вместе! — Огненнолапая уже сделала шаг.

— Я иду не убивать его, Рита. Я напал, мне и извиняться, — остановился я.

— Тогда… тогда… — Алька, услышав о мирном решении, также хотела вызваться помогать.

— Что же это за извинения, если я буду прятаться за твою юбку? — Я оскалился. — Не бойтесь, у нас обещание вернуть Нову. Готовьте ритуал, я скоро вернусь.

Они продолжали смотреть на меня. Алька улыбнулась, а Рита сжала зубы.

— Придурок! — Ого, это слишком по-девичьи для нее. — Ты кем себя возомнил?!

— Нам и вправду лучше приготовиться, ритуал — это долгая процедура, и ты мне нужна здесь, — поправила очки Алька. — Попробуем довериться Клифу.

— Черт. — Бурая сплюнула на землю. — Чтобы к вечеру был тут с эссенцией… И живой!

Помирать я точно не собирался. Да, я хотел бы уладить это миром, но уверен — драки не избежать. Если со мной будет Рита, вдвоем мы убьем духа. Если будет Алька, она может попасть под раздачу. Если пойдем все вместе, в итоге они разругаются. Да, это мелочь, пустяк по сравнению с тем, через что они прошли, но именно крепкая связь помогает им улыбаться, помогает жить дальше. И рушить её из-за того, что я не сумел побороть внутри себя зверя… Нет, не позволю. К тому же этот медведь ведет по победным очкам. Хех, требую реванша!

Взяв след, я перешел на все четыре лапы. Кажется, из домика позади выбежали девочки, но я уже не слышал, о чем они говорили. Тогда казалось, что расстояние маленькое, на деле же отошел на целый километр. Животный запах забил нос. Знакомый запах. Давно я не наведывался в эту часть леса… Причин не было, но теперь… Я почувствовал, как он приближается ко мне. Нет, мы бежали друг на друга, неслись, как два тарана. Интересно, он узнал меня?

— Ты!

Узнал.

Все-таки тогда это было не воспалённое сознание оборотня, он и вправду говорил мыслями — хриплый, грубый тембр.

Медведь оскалился, встал на задние лапы, и я увидел, что на его груди глубокий порез.

— Да, я.

Не удержавшись, я улыбнулся.

Глаза зверя расширились. В темно-голубых зрачках теплился интеллект. Моргнув, медведь снова зло на меня зарычал:

— Ведьмы, ты убил их? — Его лапа ободрала кусок коры с дерева.

— Нет, они помогли мне, и теперь мы вроде как друзья…

— Зачем вернулся? — Медведь шагнул вперед. Уф, какой же он здоровый! Быстро и без подробностей я рассказал ему про эссенцию. — Если они тебя спасли, почему ты пришел один? Или не пришел с бурой волчицей, верной и кровожадной?

— Ну, ты сам ответил на этот вопрос: она кровожадна. А почему не взял с собой Альку… — Вытянув, как указательный палец, я наставил на духа коготь. — Давай подеремся!

— Что? — Старый медведь наклонил голову набок.

— Тогда я был не я, и мне интересно, насколько теперь возросла моя сила. — Я уже разминал шею. — К тому же разве тебе не хочется отомстить за отметину на груди?

— Ха! Ха-ха-ха-ха! — Он слегка пригнулся, расставив лапы. — Дерзкий щенок! Сначала он вторгается на мою землю, ранит меня, а теперь еще смеет бросать мне вызов! — Снова громогласный смех прокатился над лесом. — Давно я так не веселился!

— Если выиграю я, ты дашь мне животную эссенцию, если проиграю…

— В этот раз я порву тебя на куски!

— Погнали!

Пьянящее чувство радости заполнило меня. Снова. Я снова чувствую это! Бой — жизнь или смерть. Простите меня, простите, но я немного солгал. Еще одна причина, по которой я пошел сюда в одиночку — насладиться этим!

Мы побежали друг на друга. Прыжок! Сначала хочу испытать свою силу! Мы сцепились руками. Противостояние мускул — волк и медведь. Скалимся, рычим… У меня возникло такое ощущение, будто я стараюсь удержать поезд, не меньше. Нижние лапы зарываются в землю, но он продолжает теснить меня, и кучки грязи вперемешку со снегом только растут.

— Слабо! — Зарычав во всю глотку, я все-таки сделал шаг вперед.

Старый зверь, разозлившись не на шутку, замахнулся лапой, но я успел среагировать. Раньше его движения казались мне более быстрыми… Да, тренировки не прошли зря: теперь мое тело — мое оружие. Разведя руки в стороны, я провел когтями одной лапы по когтям другой, как говорила Рита. Одного такого движения достаточно, чтобы заставить их стать острее. Рывками я сократил дистанцию… удар! На белой лапище — кровавые порезы.

Неожиданно глаза медведя на секунду вспыхнули. Я не успел заметить, как другая лапа врезалась мне в висок. Отлетев назад, я прокатился по земле спиной, ударившись о дерево. Морда сразу опухла, а в глазах все поплыло. Ну конечно… Тот, кого называют духом, должен уметь владеть магией. Но так даже интереснее!

Пошатываясь, я встал на ноги. Значит, мишка умеет ускорять удары. Я пригнулся к земле. Атака и отход, иначе снова получу в голову.

Рывок! На всех четырех конечностях я прыгнул медведю за спину и вонзил зубы ему в плечо. В рот меж клыками потекла теплая кровь. Нельзя на ней концентрироваться, нельзя! Я оттолкнулся ногами, и как раз вовремя: в этот момент медведь снова нанес молниеносный удар. Даже зная эту его особенность, я все равно не смог разглядеть движение! Черт!

На этот раз белый сам пошел в наступление, не давая мне сориентироваться. Удар! Медвежьи когти оцарапали мне плечо и, слегка промахнувшись, повалили небольшое деревцо. В ответ я ударил по глазам, оставив шрам. В череде магических ударов, отступлений между деревьями, контрударов, новой крови на белом снегу мы танцевали, мы сражались, хотели убить друг друга. Видел, видел по его глазам, как старик наслаждается этим. Удар! Моя щека разрывается в мясо. Удар! Большая пасть срыгивает багровыми сгустками.

Косолапый сумел схватить меня, сдавив с такой силой, что из ушей потекла кровь, и я укусил его за нос. Мы разошлись. Я, глотая воздух, восстанавливался, мой противник, истекая кровью, старался вытереть глаза снегом.

— Сдавайся, щенок… — Даже мысли его звучали устало.

— Заткнись, мы еще не закончили! — оскалился я, и медведь оскалился в ответ.

Животные боевые кличи снова разнеслись по лесу. Первое солнце постепенно ползло к закату, второе темнело. Сколько еще мы дрались? Не знаю, но когда темная вуаль накрыла все в округе, мы обессиленно смотрели друг на друга. Я выдыхал клубы пара. Все мое тело было покрыто ранами, переломами и синяками. Медведь завалился на бок и так же тяжело дышал. Он не умирал, нет. Думаю, этот говнюк упрямый, несмотря на разрастающуюся под ним лужу крови, помирать не собирался.

Я попытался встать, но упал. Еще попытка… Нога точно сломана, ребра хрустят, наверное, есть внутреннее кровотечение, так как из пасти постоянно капает кровь… Я смог пройти пару шагов, прежде чем снова тяжело рухнул на снег. Наши морды теперь прямо напротив друг друга. Не с первой попытки, но моя рука легла на медвежью шкуру.

— Убит… — пробормотал я.

Мы обменялись усталыми взглядами… и… расхохотались. Мы смеялись хором, громко, сквозь боль. На душе стало так легко… Почему?

— Хороший был бой, — прохрипел зверь.

— Теперь я доволен, — так же хрипло ответил я.

— Значит, юный вервольф хочет призвать богов?

— Да, отплатить ведьмам за добро. Мне нужна эссенция…

— Впервые вижу, как оборотень смог побороть в себе жажду Всепожирающего, это достойно уважения. — Глаза его снова вспыхнули.

И я ощутил, как эссенция перетекает в меня, ждет разрешения.

— Принимаю дар леса, принимаю его силу, — повторял я эти слова как мантру, снова и снова. Зеленая энергия перетекала в мое тело, я слышал звуки леса. Пение птиц, вой волков, шелест травы, хруст снега. Это было… прекрасно.

Когда передача прекратилась, внутри меня что-то поменялось. Что-то незримое, но лес стал таким родным… Да, в какой-то степени я мог теперь назвать его домом.

— Мне интересно, что будет с тобой дальше… хм…

— Клиф, меня зовут Клиф. — С тетаническим усилием я поднялся.

— Радагон. — У него даже имя есть. Хех.

— Ты не помрешь тут? — тяжело дыша, спросил я.

— Полежу немного, а эссенция восстановит тело. — Медведь устроился поудобнее.

— Ну, тогда до встречи… Подеремся как-нибудь еще?

— С удовольствием, щенок. — Обменявшись с ним последними взглядами, я поковылял к домику.

Думаю, это не совсем нормально, но давящее чувство крови наконец отступило, словно… словно я зависимый и получил свою дозу. Интересно, все оборотни испытывают это? Или…

Глубокой ночью я вышел на наш пустырь. Около дома сидела Рита, и, стоило мне сделать шаг, как она тут же сорвалась с места.

— Клиф! Что? Это… это сделал медведь?! Я… — Она и вправду волновалась за меня. Прости.

— Все в порядке.

К нам по снегу подошла Алька, и я понял по ее лицу, что она думает о самом плохом.

— Радагон жив, мы немного подрались. Хороший мужик, будем дружить…

Упав на колени, потерял сознание, напоследок успев уловить их беспокойство. Так нельзя, но по-другому не мог. Надеюсь, они поймут.

Очередной злобный рык вырвался из моей груди. Эта регенерация давалась тяжелее предыдущих. Скорее всего, Нова не одобрила нашу маленькую драку и отказывалась на этот раз помогать моему телу. Заслуженно. Хотя бы теперь я понял, насколько большую роль играет её магия, хотя бы в плане боли.

— Терпите. — Алька снова приложила тряпку, пропитанную вонючей смесью, которая жглась, как огонь. Я стиснул клыки.

— Просто не понимаю, какой был в этом смысл? — Кажется, Рита повторяла это уже в десятый раз, протаптывая дорожку в снегу, пока бегала из стороны в сторону.

Солнце постепенно ползло к восходу, а они продолжали помогать мне.

— Простите, мне показалось, это лучший вариант… — Я снова сдержал боль. Раз волк, два волк…

— Эссенция у Клифа, а звериный дух жив. Цель достигнута, хотя и очень грубо. — Алька улыбнулась, но покрепче прижала тряпку к моей ране, не давая предыдущий боли утихнуть. Да понял я, понял!

— Жив, — ухмыльнулась волчица. — Судя по рассказу, старый дурак также порван на куски и сейчас лежит, истекая кровью.

— Духи весьма живучи. — Ведьма встала в полный рост. Ее обнаженные руки по локоть покрывала моя кровь. — Но ты права, нужно его проверить…

— Алька! — Для Риты сегодня явно день эмоциональных качелей.

— Я быстро, туда и обратно.

Не слушая упреков подруги, девушка взяла сумку и, хрустя снегом, пошла по моей кровавой тропинке в сторону рощи Радагона.

— Мать-волчица! Чтоб вас!.. — раздраженно потерла бровь бурая. И бросила взгляд на меня. — Ну вот почему все именно так?

— Это правильно, вот и все… — Не мог же я сказать, что хотел драки просто потому, что хотел, да и странная галочка в их отношениях тоже не даёт мне покоя. — Сходи с ней, я присмотрю за девочками.

Сил у меня не было, но раны медленно затягивались.

— Мы еще поговорим об этом!

Обернувшись, Рита на четырех лапах догнала ведьму, и они вместе скрылись за деревьями. Хех, спасибо за доверие.

Я наблюдал за первыми лучами солнца и за тем, как новые воспоминания приходят из прошлого. Да, ничего не поменялось, помню… человека в форме… как его звали? Хотя это неважно, он был инструктором, учил драться, но, сколько бы раз мы ни спарринговали — я терпел поражение. Одно за другим, одно за другим… Вывихи, синяки, поломанные кости. Меня это бесило, выводило из себя. И тогда я решил: кто бы ни побеждал меня, сколько бы раз это ни происходило, я всегда буду требовать следующего раунда. Снова, снова и снова… Пока победа не будет моей. Наверное, это просто вшивая гордость, но мне наплевать. Так что да, к пункту "Не жрать людей" добавим и из старого мира. Всегда требовать второго раунда, всегда вставать. Человек, волк, зверь. Неважно, я всегда буду настаивать на своем, всегда.

— Это одна из причин, почему я выбрала тебя.

От этих слов мурашки побежали по телу. Не паникуй; очевидно, кто это говорит.

— Заговорила, наконец?

Челюсть хрустнула, встав на место.

— Твое тело почти готово. Еще немного, и из призванного верфольва ты станешь настоящим. Теперь я могу слегка расслабиться.

Все еще очень тихий, но это точно шепот Новы.

— Я так понимаю, объяснений не будет?

— Когда встретимся лично. — Она даже нашла силы сказать это игриво.

— Лично? — приподнял я бровь.

— Поймешь позже. — Она по-доброму захихикала. — Кровожадный, как зверь, принципиальный мужчина, защитник… Сколько еще у тебя интересных качеств?

— Не уверен, что все это относится ко мне… — В ответ снова смех. — Скажи хотя бы, у нас получится? Все это не зря?

— Раньше я бы ответила не задумываясь, сейчас у меня нет уверенности ни в чем.

Прозвучало не слишком оптимистично.

Странное ощущение. Теперь я отчетливо понимал: она рядом, внутри, так близко, как будто повернуть голову — и она будет тут. На мгновение мне даже показалось, что в груди бьется два сердца.

— Клиф? — из домика выглянула Айвори.

— Уже не спишь? — натянул я улыбку на морду.

Девочка кивнула и тихонько вышла на улицу. Остальные, видимо, еще спят. В очередной раз я задумался, как же они все вместе ютятся в этом домишке.

— Ты в порядке?

Черт, еще и она волнуется… Как же это непривычно, когда кто-то думает о тебе.

— Ночная тренировка затянулась.

— П-почему вы с Ритой не убили медведя?

Судя по вопросу, мою ложь разгадали.

— Подслушивать не очень хорошо.

Злиться сил у меня совсем не было. Обложенный тряпками, я наслаждался пребыванием на холодном снегу.

— Когда вы что-то обсуждаете прямо около дома, не подслушивать невозможно… — она смущенно подошла ближе.

— И то правда, — попытался я шутливо оскалиться, но Айвори было совсем не весело, она ждала ответа. — За недолгое пребывание в этом теле я понял, как это тяжело — быть зверем наяву, как тяжело не поддаваться всепоглощающему зову крови, что течет по венам, не быть монстром, которых так боятся охотники…

— Но когда мы охотимся на «легконогих», разве мы не звери? Не монстры? Мы… мы…

Ну почему именно я должен вести этот диалог? Соберись, Клиф.

— Ты ведь сейчас думаешь, что мы сильнее людей, можем брать что захотим, убивать любого, кто встанет на нашем пути?

Ей было страшно. Страшно и стыдно, но она согласно кивнула, стараясь не смотреть на меня, и прошептала очень тихо:

— Иногда мне хочется, чтобы все было наоборот. Чтобы люди боялись нас, прятались. Мы охотники, а они… — Девочка-волчонок сжала кулаки. — Вы с Ритой сильные, вы можете победить любого, и, если старый медведь перешел вам дорогу, он должен был… — наконец красные зрачки посмотрели на меня, — …умереть.

Что я должен был сказать? Что ответить?

— Помнишь, как Алька наругала Мелони?

— Это… это не совсем то же самое… — нахмурились белые брови, но затем сморщенный лоб разгладился. Айвори повторила ту ситуацию в памяти, и сама удивилась, что сейчас встала на место своей подруги.

— Да, жизнь странная штука и чаще всего несправедливая. Мы и звери, и люди одновременно. — Лучи солнца падали на мою шкуру, отбрасывая все увеличивающуюся тень. Красный снег выглядел жутковато. — Ты спрашивала, почему мы не убили медведя? Почему просто не показали свою силу? Потому что…

Последние слова встали комом у меня в горле. Я не имею права, я именно тот, кто больше всех теряет человеческий облик, я тот, кто упивается этим, я — призванный быть…

Девочка, сделав несколько шагов, обняла меня. Как же это больно и тепло одновременно! Она пачкалась в лекарстве, но её ручки сжимали мой мех.

Айвори расслабленно выдохнула.

— Я, наверное, еще слишком маленькая, чтобы понимать все это… — горько улыбнулась она.

— Хех… — Ребра заболели, но я стерпел. — Тогда нам обоим еще расти и расти.

Легкий смех отложил все сложные вопросы на потом.

Почти весь день я просидел в тишине. Мускулы ныли, но раны затянулись полностью. Сидел на своем месте, а морду закрывала тряпка. Она воняла новыми травами, воняла так, что хотелось потерять сознание. Но это — последний этап, тянуть больше нельзя. После недолгого разговора Алька объяснила, как будет проходить ритуал.

Сделав вдох, я вспомнил недавнюю беседу…

…

— Сначала твой разум должен пропитаться Лунной травой. У меня осталось немного, но этого хватит. С пропитанной тканью на морде ты должен будешь просидеть в одиночестве до нового заката. — Ведьма снимала лечебные повязки с моей шкуры.

— Понял… — Я посмотрел на нее. — Как там Радагон?

— Мне пришлось ему угрожать, чтобы Алька помогла, — огрызнулась все еще недовольная Рита.

— И помогло? — удивился я.

— Не сразу…

— Доброе утро, — потирая глаз, к нам вышла Рифа. — Кушать хочу.

Эту идею тут же поддержала Айвори: девочка-белый волчонок старалась гнать мрачные мысли прочь.

— Хорошо. Рита, разбуди остальных. И в котле должен быть суп.

Последняя тряпка упала в корыто.

— Тебе бы отдохнуть, если ночью будет ритуал…

— Рита, мы же тут, мы поможем! — улыбнулась во весь рот пацанка и потащила волчицу за руку в дом — видимо, есть и вправду хотелось.

— Мелони! Мур! Аннет! Подъем! — Шумный балаган влетел внутрь.

— Девочки тоже будут участвовать?

Рыча, я встал на ноги. Как же ломит все тело!

— Да, одной моей эссенции не хватит. Не переживайте, для них это не опасно.

Алька старалась скрыть это, но в ее уставшем взгляде читалась неподдельная тревога.

— Тебе бы и вправду поспать, — стряхнул я со шкуры снег.

— Благодарю вас, — слегка поклонившись, мягко сказала Алька. "За что?" — озвучил я вопрос. Но она не ответила и, когда принесла новую тряпку, смоченную в чем-то фиолетовом, просто еще раз напомнила про тишину.

…

Почему я постоянно мыслями возвращаюсь к её словам благодарности? Наверное, я сам себе надумываю… За краткими объяснениями, как все будет происходить, так и не успел нормально поговорить с Ритой… Да чего уж отнекиваться, Клиф, она тебе симпатична. Хех, не назвал бы это чем-то большим, но все же…

Вдох, выдох. Постепенно я начал понимать, что мне становится дурно. Хотелось снять это… Нельзя, терпи. Глаза моргали сами собой, звуки постепенно притуплялись.

Это что? Вой вдалеке? Он… он зовет меня. Вдох, выдох. Ничего не слышу, холод больше не опаляет шкуру, легкие дышат ровно. Хочу снять… Сознание меркнет, покрывается незримой пеленой. Шаги, продавливая снег, отдаются раскатами грома, ломотой в костях. Мои руки, кто-то взял их. Чувствую нежные прикосновения: с одной стороны Айвори, с другой — Рита. Они ведут, ведут меня. Не падай, Волк, держись. С каждым шагом усиливается песня ведьмы… Они поют. Монотонно, но очень красиво, очень грустно.

— Удачи, Клиф, — прошептала Айвори, отпустив мою руку.

— Возвращайтесь к нам, оба. — Рита также отошла в сторону.

Тряпку аккуратно сняли с моего лица. Сфокусировать взгляд получилось не сразу. Передо мной стояла Алька, но без очков, а лицо ее было разрисовано красной краской… или кровью? Взгляд — серьезный, сейчас она выглядела мрачно, даже жутко, словно шаманка дикарей, готовая принести жертву богам. Мой идол полыхал волшебным огнем, и фиолетовые языки пламени танцевали, не отбрасывая дыма. Девочки расположились вокруг него. Их лица тоже были разрисованы. Закрыв глаза, малявки покачивались из стороны в сторону, продолжая напевать. Все это заставляло понять, почему люди боятся магии, боятся чего-то неизвестного. Оно пугает и восхищает одновременно. Завораживает и отталкивает.

— Повторяй за мной, Клиф, волк без племени. — Тряпка полетела в огонь. Ярко полыхнули и увеличились огненные языки. — Боги старые, боги новые…

Моя голова болела, будто её каждую секунду пронзали иголками. Тяжело, но я сосредоточился.

— Боги старые, боги новые… — Алька видела, как мне плохо, но все мы понимали, что это не повод останавливаться.

— Приношу я жертвы и дары… — Она достала знакомое мне сердце и какие-то цветы.

— П-приношу я… жертвы и д-дары… — Ведьмы возвысили голоса, перейдя с плавной песни на отрывистые звуки.

Эти самые жертвы и дары также полетели в пожарище идола. Теперь у меня кололо все тело, и, не выдержав, я преклонил колени. Я больше не мог дышать, и девочки, испугавшись, немного сбавили темп.

— Не прекращать песню! — скомандовала Рита, вернув всем нужный настрой.

Алька также опустилась на колени и взяла мою морду в свои ладони.

— Прошу я, молю вас принять меня в семью… Прошу вас дать мне свое благословение, молю вас о спасении.

Не помню, получилось ли у меня повторить это за ведьмой, помню только боль, когда животная эссенция вырвалась наружу. Я потерял сознание и очнулся…

— Где я? — Эхо мыслей пронеслось сквозь вечность.

Вокруг меня лес, но не мой, нет. Высокие и худые исполины устремлялись вверх, плотный туман кружил, обволакивая их стволы. Звезды на небе светили слишком ярко, до неестественности. Движение… Они были повсюду, вокруг меня, но я никого не видел. Сделал несколько шагов — громогласное эхо разнеслось по округе.

— Так вот ты какой. — Мерзкий хрип вперемешку с бульканьем донёсся со спины.

Все мое тело оцепенело, а туман сгустился. Я не понимал и одновременно знал, кто это, но откуда я мог знать? Знать его имя. Всего один раз Алька произносила его…

Я повернулся на звук. Ужасное подобие вервольфа смотрело на меня четырьмя кроваво-красными сверкающими глазами. Чёрная, как ночь, шерсть. Его грудь распадалась и соединялась вновь, а пульсирующее сердце билось, заглушая другие звуки. Тупые когти оцарапали дерево.

— Всепожирающий, — только и смог промолвить я.

Вот он, прямо передо мной, один из волчьих богов, темный бог, и я знаю, почему он пришел первым…

— Клиф, тот, кто уже служил мне, тот, кто смог уйти! — зарычал он во всю глотку. Запах разложения заполнил мой нос.

— Я никогда не служил тебе, монстр.

Впервые я чувствовал такой страх. Это существо рылось в моей душе, взывало к кровавому началу.

Рассмеявшись, темный бог скрылся за деревом и возник за другим.

— Пришелец, чужак, одинокий, изгой. — Скрипучий голос резал уши. — Рано или поздно ты обратишься ко мне, обратишься к моей силе. Кровавое пиршество, вечное сражение! Разве не этого ты хочешь?

— Нет…

— Ложь! — Всепожирающий прыгнул на меня, я нанес удар когтями, но понял, что рассек воздух. — У оборотней только один путь, и кровавая луна взойдёт над нами, и будут волки танцевать на костях людей, и будет пир.

— Говори что хочешь, но я не позволю тебе играть мною. Убирайся!

Хоть я и не видел его, но точно знал, что он слышит.

— Голод всегда побеждает, и если не тебя, то белую волчицу постигнет эта участь, — снова засмеялось чудовище неестественным смехом.

Он говорит про Айвори?

— Что ты несешь?

— Иди за мной, если хочешь знать ответы…

Его шепот растворился в тумане.

Прямо посреди леса появилась дыра… или она всегда была тут? Это… Это его логово, да. Даже отсюда я слышал вопли сотен голодных волков, и мне так хотелось прыгнуть вниз. Странное, извращенное чувство. Он хочет себе Айвори. Я не могу… Я должен…

Я сам не заметил, что уже стою у самого обрыва. "Здесь тебе будет спокойно, зверь", — его голос звучал повсюду и одновременно нигде, ветер из скважины бил в лицо, приятный вкус заполнял рот. Нет, я…

Мое тело расслабилось, и я качнулся вперед, чтобы упасть вниз.

Удар! Кто-то сшиб меня с ног. На долю секунды мне показалось, что это человеческая женщина: длинные черные волосы развевались на ветру. Я упал на землю, очнувшись — словно после транса. Вокруг снова туманный лес. Глубоко дышу. Это была Нова? Я попытался найти её, но был один. Хорошо, что хотя бы Всепожирающий ушел… Он опасен. Неужели эти сверхсущества так просто могут завладеть смертными? Как же это злит! Но, не успел опомниться, как увидел, что уже новый незнакомец приближается ко мне.

— Ты выглядишь очень потерянным.

Передо мной стояла волчица… Простая, обычная волчица… если бы не передача мыслей. Такие же ходят и в моем мире: желтые глаза, серая шкура. Хотя бы от этой не исходит агрессии.

— Так и есть… — Старался не отводить взгляд от незнакомки. — Вроде как я должен получить благословление, а пока…

— Ты должен понимать, что такое происходит впервые: гость из другого мира, попавший в объятия Пожирателя и выбравшийся из них. Обычно в крови волков уже течет сила клана, и ответ приходит сразу, а ты… Твоя кровь чистая, и многие боятся этого.

— Почему? — разговаривая с ней, я чувствовал, как мысли мои приходят в норму.

— Даже боги боятся неизвестности. Что будет, если наделить тебя силой клана? К тому же девушка внутри хотя и ловко прячется от взора волков, но ей тут не место. — Волчица почесала себя за ухом.

— Ты вообще кто?

Надо было начать с этого.

— Серая Проводница. Я направляю заблудших и даю им советы.

Не думал, что увижу, как улыбаются волки.

— Я…

— Клиф, я знаю, — желтые глаза блеснули.

— Хорошо, может, тогда ты мне подскажешь, что делать? — выдохнул я, озираясь по сторонам.

Волчица слегка опустила голову, что-то обдумывая. А потом легко и непринужденно заявила:

— Нет.

— Нет?

Ну и какой ты, к черту, проводник?

— Слишком много взглядов. Тебе не нужна помощь, разве что совет. — Да она издевается надо мной! Это начинало бесить. — Не иди в сторону, откуда движется туман.

Только после этих ее слов я обратил внимание, что туман и вправду движется лишь в одном направлении, особенно это становилось заметно у ног.

— Почему?

— В той стороне живут старые волки, древние, забытые. За столько лет крови и войн они обозлились и вряд ли будут рады тебе.

Волчица пошла прочь.

— Черт, я думал, будет проще.

— Духи тоже живые, помни это.

И она скрылась за деревом. Я так и не дождался её нового появления.

Недолго думая, я направился "по течению" тумана. Чувство, что кто-то смотрит на меня, не покидало ни на секунду, хотя тишину нарушали лишь мои шаги. Куда я иду? Кого ищу?

— Ты маленький уродец… — Тихий голос донесся откуда-то издалека. Кто-то кого-то ругал. Женщина.

Я пошел на этот голос. Туман стал сгущаться. Одно дерево, еще одно, еще, еще и еще. Миновав очередное… ч-что за? я осознал, что стою посреди комнаты! Нет, не так. Как будто я был призраком, наблюдавшим со стороны. Эта комната казалась знакомой.

— Этот маленький уродец снова подрался!

Женщина стояла перед столом. Одета словно учительница: черная юбка, блузка, ужасный макияж. Вены на ее висках вздулись от гнева.

— Пожалуйста, успокойтесь.

Это сказал мужчина за столом, полный, словно свинья. Третья складка на подбородке ясно давала понять, что он жирный явно не из-за генетики. Почему эта пара так противна мне?

— Женя, объяснись!

Рядом с воспитательницей стоял мальчик. Женя? Кто это? Он был сильно избит, один глаз не открывался, белую рубашку запачкала кровь: из носа текли тонкие алые дорожки.

— Вас это волновать не должно…

Погодите… Этот голос! Это… это… я?

— Нет, вы слышали?! Он совершенно неуправляем! Три хороших воспитанника избыты, в числе которых и девочка! Девочка! Что за ничтожество будет бить девочку?! — продолжала женщина.

Это мой детдом. К сожалению, один из тех, где правил почти нет. Я вспомнил, что после этого случая они не кормили меня почти двое суток.

— Евгений, это последнее предупреждение…

— И что потом? Выгоните меня? Пожалуйста, всяко лучше, чем здесь! — огрызнулся пацан… то есть я.

— Щенок! — Звучную пощечину воспитательницы услышали даже в коридоре.

Кто мне показывает это? Зачем? После получаса криков и оров меня наконец отпустили. Почему я тогда подрался? Зачем избил ту девочку?.. Помню злость, гнев. Точно.

Когда я обернулся, комната провалилась в темноту, и взору предстал коридор. Все тот же я-ребенок, передо мной хлюпает носом маленькая девочка, её волосы неряшливо обстрижены. Я не помнил, как её звали.

— С-спасибо, — плакала она.

— Пф, не понимаю, о чем ты, — улыбнулся я.

Та троица — они издевались над ней. Насильно обстригли, облили помоями, раздевали догола. Им просто нравилось чувствовать превосходство над тем, кто слабее, и это вывело меня из себя…

Коридор утонул во тьме.

— Интересно.

Новый голос, хриплый голос. Он везде и одновременно нигде.

Теперь картина поменялась. Поле боя. Свист пуль, взрывы гранат. Я тащу на плече товарища, бой идет на равных, но наши части слишком растянулись по округе, отрезанные друг от друга.

— Не дойдем… — прохрипел парень на моем плече.

— Заткнись! — Я достал из кобуры пистолет. — Мне что потом твоей семье сказать? «Не захотел идти, простите»?

— Слева! — скомандовал раненый.

Я быстро отпустил напарника. Тот упал на землю, а я выпустил всю обойму, отправив двух ублюдков на вечный отдых.

— Перекур закончен. — Пот ручьями стекал по моему лицу, все тело болело, грязь покрывала, словно вторая кожа. Но я протянул раненому руку.

— Ты не умеешь сдаваться, да? — улыбнулся товарищ, и я весело хлопнул его по подставленной ладони.

Снова темнота. Хватит! Кто это делает?! Покажись! Я ощутил приближение нового воспоминания — воспоминания, которое не хотел видеть. Нет, не смей!

Я один… Вокруг окопы, весь мой взвод уничтожен. Патронов больше нет, но есть нож… да, это все, что нужно. Обмотал тряпкой руку, чтобы лезвие не выпало. Сидел, как зверь в засаде. Враги… они приближаются. Одна граната — один взрыв.

В суматохе разорванных тел я резал их, резал их всех. И мне это нравилось. Почему? Почему мне это так нравится? Лицо покрылось чужой кровью, рукава пропитались насквозь. Новичок — я видел это по испуганному лицу, по дрожащим рукам. Он выпустил всю обойму по моему укрытию. Быстро сократив дистанцию, я вонзил лезвие ему в горло и наблюдал, как вытекает жизнь. Кто-то тронул меня за спину. Ударив локтем, я перекинул незнакомца через плечо, занес нож для удара и вонзил ему в грудь.

— Ж-женя…

Подкрепления подошли… Вокруг уже не было врагов…

Я смотрел на свои руки — это были когтистые лапы оборотня. У моих ног лежал убитый товарищ. Растерзанные тела… они повсюду.

Прекрати, остановись! Я пытался убраться из этой иллюзии, бежал, перейдя на все четыре лапы. Наконец туманный лес снова окружил меня. Я старался дышать через нос.

— Доброе сердце, но жестокий нрав. Даже забавно, как ты прикрываешь желание причинять боль благими намерениями.

Прямо передо мной стоял гуманоид, получеловек-полуоборотень, улыбаясь рядом острых зубов. Тусклые глаза выражали любопытство.

— А ты еще кто? — приготовился я принять бой.

— Калахад, Яростный Охотник. — Его хриплый голос заставил мою кровь забурлить.

— Ты бог?

Громогласный смех заполнил всю округу.

— Здесь нет богов, здесь только отголоски крови, бродящие в тумане.

Он подошел ближе. Странное ощущение чего-то родного, чего-то близкого исходило от этого чудовища.

— А-а-а, ты тоже чувствуешь это?

Он выбрал меня, это и без слов было понятно. Но одно не давало мне покоя.

— Чем твоя ярость отличается от его безумия?

— Кто поддается голоду — те слабы, кто может обуздать его — те возвысятся. Разве это не то, чего ты хочешь? Снова и снова ходить по краю, снова и снова заглядывать в лицо неизбежному, с широкой улыбкой, полной крови, говорить…

— …«сегодня я не умру», — закончил я фразу за него.

— Мне наплевать, какие мотивы ты преследуешь. Можешь и дальше прикрываться благородством, но это не меняет твою сущность: ты любишь это, любишь быть в центре боя, в центре охоты за людскими жизнями!

— Я…

Ничего я не мог ему ответить. Это не так… нет, так, черт возьми! Но!

— Я не знаю, что ты там себе навыдумывал, но не пожалей, что дал мне свою кровь.

Мы оскалились друг другу.

— Ты мне нравишься, Клиф… — Он облизнулся. — Клиф, молодой берсерк, ты принимаешь мое благословение?

— Да, принимаю.

— Отныне твой клан — все те, кто использует ярость как силу. Силу, что помогает в бою; силу, что помогает в охоте; силу, что заставляет хотеть больше!

Его рука схватила мою морду, и мир потерял краски. Кровь закипела, вены начали лопаться, все тело накрыла боль. Сделав вдох, я проснулся и постарался отползти в сторону.

— Назад! Все назад! — скомандовала Алька, и все скучковались за Ритой.

Черт! Как же больно! Мех опадал клочьями, когти уменьшались, как и мышечная масса… это разрывало меня изнутри, плавило, я буквально чувствовал, как мои кости меняют расположение. Больше не в силах это терпеть, я завыл во всю глотку, и вой постепенно превратился в крик. Когда в легких не осталось воздуха, обессиленно упал на снег, растапливая его.

— Этот сон когда-нибудь закончится? — проморгался я.

Вокруг опять была пустота, но у меня возникло чувство, будто я сижу на полу, облокотившись на что-то или на кого-то.

— Пожалуйста, не поворачивайся, у фантомного облика нет одежды.

Это произнесла Нова. Мы сидели в кромешной темноте спиной к спине. Мне очень хотелось убедиться, что это она, но сил совсем не осталось, поэтому…

— У нас получилось?

— Да, потоки эссенции в твоем теле теперь текут ровно. Разумеется, опасность есть всегда, но теперь я не пропаду, а ты сможешь ходить в облике человека.

Посмотрел на свои руки. Их не было: ни человеческих, не волколачьих.

— Хех, у меня вообще тела нет… — Отчего-то это не вызывало ужаса, из моей груди вырвался всего лишь смиренный выдох…

— Сейчас мы у тебя в голове, и ты просто не видел себя нового, а воспоминания о твоем теле из того мира я стерла, прости. — Я услышал, как она подогнула колени.

— Почему ты не стерла все? — Вроде мне должно быть радостно, но мы оба просто были истощены. Наши голоса звучали вяло, устало. Хотя наконец-то мы могли нормально поговорить.

— Мое отношение к тебе менялось каждый день. Не буду скрывать, сейчас я знаю о тебе все. — Слышу горький смешок. — Как ни крути, но наша странная пара, наверное, ближе, чем мать с ребенком. Сначала ты был транспортом, потом связующим звеном, а потом… — Она не стала договаривать. — В общем, поняла я, что не могу уничтожить все, это было бы нечестно.

— Иди к черту… И спасибо. — Мы тихонько рассмеялись. — Я хочу услышать самый главный ответ. На мучающий меня вопрос.

— Почему ты? — Её затылок прикоснулся к моему плечу.

— Да.

— Обозначу сразу: все, что произошло тогда — это не наша обыденность и даже не древняя магия, все это случилось впервые. — Я ничего не говорил, просто слушал, стараясь даже не дышать. — Древние ведьмы использовали много разной магии. К сожалению, в основном для войны. И тогда я подумала: неужели вся наша магия нацелена только на это? Убивать, уничтожать. Неужели в те времена, когда еще были маги, эссенция служила только для этого? А потом я нашла простое заклинание… такое простое и сложное одновременно. Телепортация.

— Неужели ты…

— Сначала возникла приземленная идея научиться перемещать группу людей на огромные расстояния, уводить нас от охотников. Переместиться куда-нибудь на дальние континенты. Только мы и наши девочки. А потом в одном из путешествий я нашла заметки… это был призрачный намек, наваждение, но именно эти строки подарили мне мечту… Быть может, наш мир не один, может, есть место лучше, чем это?

— И ты стала улучшать заклинание?

— Верно. Бесчисленное множество комбинаций, экспериментов… Я поняла, что моих знаний не хватит и поэтому прокрадывалась в запретные библиотеки охотников, искала новые книги, новые формулы. Мне казалось, что еще немного, еще чуть-чуть — и заклинание будет готово, но… — Я почувствовал жгучую боль, как будто от пули. — Меня поймали. Погоня продолжалась три дня, и там, на границе северных земель… это был мой конец. Так горько было лежать там и осознавать, что все напрасно. — Нова покачала головой. — Думать, сколько всего ты не успела сделать, попробовать… и, о боги, как мне хотелось увидеть их еще разок… Первой идеей было применить запретное заклинание переселения душ, но без подготовки, скорее всего, мир бы получил нового монстра северных земель. И тогда мысль, как пуля, прошла через голову. "Какого черта!" — решила я и соединила наработки, всё, что у меня было, последняя эссенция… И я увидела его, Клиф, увидела твой мир… — Она сжала свой кулачок. — Это была правда: всего на мгновение, но у меня получилось. Потом я применила в вашем мире перехват души: его используют ведьмы, чтобы призывать временных вервольфов. Столько душ я никогда не видела, целый поток, река. И всего пара секунд на выбор.

— Черт, у меня была слабая надежда, но не хотелось верить, что все это…

— Да, Клиф, это была случайность. Среди сотни протекающих душ, которые скоро отправятся в забвение, я увидела злую, жестокую душу, душу убийцы, душу солдата, душу зверя. — Мне даже стало грустно от этого, но Нова дотронулась пальцами до моей незримой руки. — А еще я увидела, что в ней было… благородство, была воля, желание защитить, жертвенность. Так много несочетаемого. Ты не избранный, как в старых сказках, но ведь особенными не рождаются, да?

— А пожирание сердца? Тоже что-то запретное?

— Я не горжусь этим. Ритуальный обряд жертвоприношения как раз то, что надо бы забыть навсегда.

Весьма лицемерно говорить о забвении и применять, когда твоя жизнь висит на волоске, но разве можно обвинить человека, что он просто хотел жить?

— Ну, картина теперь ясна. — Более или менее. — И что дальше?

— Мне… мне нужно подумать, что со всем этим делать. — Странно, её голос дрожал, она была напугана.

— Ты хочешь о чем-то попросить меня…

Она беззвучно кивнула.

— Прошу тебя, Клиф, ты можешь еще побыть нашим зверем?

— Хех. — Я сжал её пальцы. — Хорошо. Как будто у меня есть выбор?

— Спасибо… Пора бы тебе вернуться. Чем дольше ты тут со мной, тем больше волнуются девочки.

— Вот ты знаешь обо мне все, а на себя даже взглянуть не дала, — улыбнулся я.

— Оу, ну, если хочешь, смотри, — игриво захихикала она.

Любопытство вперемешку с не очень чистыми мыслями заставило меня повернуть голову… Чертовка! Сознание угасло, как только я увидел её черные волосы.

— О-о-о, как болит… — выдохнул я холодный пар. — Все. — Медленно, но верно я искал опору. Старался сфокусировать взгляд.

Видимо, для всех прошла всего пара секунд, так как Рита и Алька только подходили ко мне. Нога, вторая… Я поднялся во весь рост. Голова гудела, и машинально я прижал руку к виску.

Рука.

Смотрю на пальцы. Черт, твою мать. Это и вправду человеческая рука! Пелена сна спала, я улыбнулся. Человек, я снова человек!

— Алька! Рита! Получилось!

Я продолжал отправлять мысли, а сам не мог сдержать радости. Рита, остановившись и опустив уши, закрыла лицо руками, а затем, развернувшись, быстро пошла к девочкам.

— Всем закрыть глаза!

Хотя девочки и так не смотрели в мою сторону: им было радостно и стыдно одновременно. И только Айвори глядела через пальцы.

— Закрыть, я сказала!

— Чего это вы? — Я еще тяжело соображал, но искренне не понимал.

— Г-господин Клиф… — Алька смотрела мне в глаза, но потом смерила взглядом. — Я-я рада, что ритуал удался, но, пожалуйста…

Я оглядел себя и понял, что стою полностью голым.

— Черт!

Меня слегка подкосило, и пятая точка соприкоснулась со снегом. Не знаю, правильно ли так говорить, но, боги, как же хорошо снова чувствовать себя человеком! Стоп… Это что? Черный хвост болтается у меня сзади?

Это… Это я? Алька и маленькие ведьмы ушли отмываться от краски в дом, мне же вынесли ведро воды, полюбоваться на себя. Да уж, я смотрел на отражение, и как будто чужое лицо смотрело в ответ. Красные, как кровь, зрачки, аскетичные черты, суровый взгляд, а скулы так ярко выражены, что нужна вся рука, чтобы закрыть подбородок целиком. Черные пряди падали на глаза… есть в этом цвете что-то знакомое. Наверное, прическа очень похожа на ту, что была у меня прежнего. Хех, я что, носил такую гриву раньше? Языком ощупал клыки. Да, язык лучше не прикусывать… А уши! Такое чувство, будто они не слышат, но все звуки идут четко и ясно. Почему? Боги, на моей голове два волчьих уха, прямо как у Риты, да они еще и дергаются. Жуть.

— Ты такой красивый! — Айвори сидела рядом и взволнованно виляла хвостом. — Правда, Рита?

— Ч-чего?! — опешила бурая. — Кто вообще так говорит? Невоспитанная волчица! — Сама фыркнула, а глаза то и дело оценивающим взглядом пробегали по мне.

Хех, если все вервольфы такие от природы, то не буду отрицать, что накачанное тело оборотня меня сильно прельщает.

— Погодите, дайте мне сориентироваться.

Я умылся. Холодная вода приятно покалывала кожу. Хотелось что-нибудь сказать ртом, но я понял, что все слова передаются через мысли.

— Не паникуй, оборотни, если долго ходят без маскировки, разучиваются говорить нормально. — Увидев мое замешательство, передала мысль Рита и снова отвела взгляд. — Айвори, посмотри, как там остальные.

— Зачем? — надулась девочка.

— Просто… сходи.

— Я быстро! — Айвори побежала в дом, а Рита подошла ближе.

— Ты как? — выдохнула она, слегка прижав уши.

— Странно все это. Самое главное — я говорил с Новой.

Хотел встать на ноги, но осознал, что все еще голый и только ведро мое спасение.

— Она здесь? Слышит нас?

Сложный вопрос.

— Сказала, что ей нужно подумать… — Выгнул я бровь

— Черт, это в её стиле. — Впервые вижу такую расслабленную улыбку у этой девушки. — Какой бог тебе ответил?

— Как его, Калахад? Вроде. — Я еще раз плеснул себе водой в лицо, немного порычал, убеждаясь, что сейчас я точно человек. — Все прошло довольно быстро.

Про первого божка не хотелось говорить, хотя его трупная вонь все еще держалась в моих легких.

— Ты в этом уверен? — Рита стала серьезнее.

— Да… это проблема? — Голова начинала болеть — видимо, из-за интенсивной передачи мыслей.

— Не то чтобы. — Бурая села на корточки, уйдя в свои мысли.

— Рита. — Так добавляю серьезности голосу.

— Просто этот древний волчий бог считается мертвым.

Какого черта?

— Выглядел он вполне здоровым.

— Еще когда я была маленькой, среди моего клана ходила легенда о волчьих берсерках, о том, как они дали одно из самых больших сражений в старые времена охоты. Говорят, это была такая битва, что река, где столкнулся клан Яростных с карательными отрядами людей, и по сей день окрашена кровью. Там же и погиб последний представитель крови Калахада.

— Ну, теперь у нас с тобой больше общего, — улыбнулся я.

— Да иди ты. — Зачесав волосы за ухо, волчица обнажила зубы.

В этот момент вся детвора выбежала из маленького убежища и быстро окружила меня, разглядывая, как в первый раз. Сказать, что это было неуютно, значило ничего не сказать.

— Дак вот ты какой, Клиф! — с умным видом паясничала Рифа.

— Пусть спасибо скажет, что мы объединили свои силы для его нового облика, — бурчала Мелони. Как ни старалась, а детского восторга скрыть не получалось.

— Не будь занудой! — О, Айвори меня защищает, приятно.

— Сама ты зануда!

Под легкую перепалку, от которой Рита закатила глаза, ближе всех ко мне подошла Мур. Она просто улыбнулась легкой детской улыбкой, с глазами, полными печали, но в них отчетливо читалось: "Рада познакомиться". Затем малышка, быстро подбежав к подруге, взяла её за руку, и Мелони успокоилась.

— Не напирайте! — наконец появилась Алька. — Кто-нибудь, посидите с Аннет. — В руках ведьма держала какую-то одежду.

— Мы с Мур посидим… — фыркнула Мелони, но напоследок сказала вполголоса, пряча лицо за остроконечной шляпой: — Рада, что все прошло хорошо.

— Спасибо, — передал я ей мысль.

В ответ получил очередной взгляд в стиле "ты дурак", и Мелони с Мур вернулись в дом.

— Вот, это вам. — Алька вернулась в свой привычный образ, и очки отражали лучи рассвета, хотя кожа на щеках покраснела от воды. — Так, всем отвернуться!

Все присутствующие так и сделали, и только Айвори закрыла лицо руками, но Рита повернула её ко мне спиной.

Одеждой это сложно было назвать, но в памяти всплывало… как его правильно назвать? Пончо! Точно! Старое и потрепанное, с несколькими разноцветными заплатками, оно ложилось на плечи и доставало до пояса. Еще обнаружились штаны. На них новые нитки, размер явно большой, его хватит на мои ноги и в облике оборотня, да и пончо легко скинуть. Понятно, Алька сразу предусмотрела это: срам прикрыть, а в случае чего после трансформации не останусь с голой…

— Чья это одежда? — наконец спокойно встаю на ноги.

— Моя, старая, — поправив бусы, отрезала Рита. Ну, можно было догадаться.

— Рита, версия вторая! — улыбнулась однорукая ведьма, в очередной раз демонстрируя отсутствие одного зуба.

После я рассказал более подробно о своем путешествии в мир духов. Не знаю почему, но я опустил детали про Всепожирающего. Было такое ощущение, что, чем больше я о нем буду говорить, тем больше он будет слушать… Жуткая фигня.

После недолгой беседы Рита загнала детвору на хотя бы небольшой отдых, ведь они провели бессонную ночь. Затушив до конца идола, Алька решила сразу вернуть мне голос.

— Вы должны понимать, что только выглядите как человек, но не являетесь им.

Да, мои голые ступни утопают в снегу, а мое тело колет мороз, но все это не доставляет мне абсолютно никакого дискомфорта, даже наоборот: сейчас мне жарко, будто стою у горячей батареи.

— Разрешите? — Ведьма протянула руки к моей груди, но остановилась в сантиметре.

— Не вижу причин для отказа, — улыбнулся я.

Маленькие ручки прикоснулись ко мне.

Вижу. Теперь вижу, как по её рукам струится синяя эссенция. Полупрозрачная энергия вливается в мое тело.

Легкая боль пронзила голосовые связки — всего на мгновение. На долю секунды мое сознание ушло в транс. Что за чувство? Да, Алька помогала восстановиться моим связкам, но вместе с тем нутром я чувствовал опасность. Всего на одну секунду я услышал смех Калахада. И моя рука дернулась, схватив Альку за шею.

— Клиф! — испугалась девушка.

— Я… Прости, я…

Ловил ртом воздух, даже не замечая, что говорю сам — довольно хриплым голосом.

— Все в порядке, все хорошо. Теперь в тебе частичка его крови. Моя вина, что не предупредила. — Потирая шею, успокаивала меня ведьма.

Я смотрел на свою руку. Что это было? Как будто… предупреждение?

Деревня Монро

Лесничий, проверив свою любимую собаку, положил ей в миску пару костей. Надел меховую шапку да одежду потеплее, повесил на плечо ружье старой модели всего с двумя патронами. И вышел на свежий воздух.

— Так, сначала зайду к Миле, а потом куплю немного для старушки, — сам себе сказал мужичок, закрывая домик на ключ.

Места эти были тихие, самая северная часть империй, но слух о бродячем оборотне и по сей день гулял от деревни к деревне. А охотники, поискав немного, бросили эти вечно морозные земли. "Да кому мы тут нужны?" — успокаивали старики детей. Поэтому очередным утром одинокому леснику хотелось компании и теплого чая у давней подруги. Он шагал в валенках, наполовину утопая в снегу. До протоптанной дорожки оставалось немного, путь же до самой деревни был совсем не близкий.

— Что за черт? — остановился лесник спустя полчаса ходьбы. Чуть в стороне на утреннем солнце… Словно за бельмо, взгляд зацепился за пропитанный кровью снег.

Подойдя ближе, лесник помрачнел. Разорванный на куски "легконог" мертвым взглядом смотрел на солнце, раскинув конечности на всю замерзшую поляну. Елки также были окроплены кровью и ободраны.

— Что за зверь такое сделал? Волки?

— Почти…

Пот прошиб бывалого лесника: скрипучий голос вливался прямо ему в голову. По сказкам он помнил, что только одно существо способно на такое.

Он вскинул ружье, бестолково тыкая дулом в разные стороны. Наконец, проведя рукой по густой бороде, мужичок постарался успокоиться, но сердце билось как барабан. "Нет, такого не может быть!" — крутилось в голове. Но вот снова раздался хриплый смех, еще, и еще один. Множество смешков сводило с ума. Яркое солнце и хорошая погода давали полный обзор, но, как ни старался лесник, он не видел тех, кто смеялся.

— Покажитесь, монстры! — Наконец нервы не выдержали. Бежать, нужно бежать, спасать свою жизнь!

Он сделал шаг назад. Снег оглушительно захрустел. Лесник попытался шагнуть еще, но спина уперлась во что-то твердое.

"Я пришел этой дорогой, сзади не должно быть деревьев".

Липкая слюна капнула на шапку лесника. Все тело заколотила дрожь. Пересиливая себя, он положил палец на спусковой крючок.

— А-а-а-а-а-а! — с криком егерь резко развернулся и…

Выстрел!

Пуля попала в огромное мохнатое тело, кровь брызнула в воздух, оборотень взвыл, но не от боли, а от наслаждения. Неестественно вытянутая морда больше походила на клюв с двумя рядами пересекающихся, острых, как кинжалы, зубов. Ярко-красный мех. По когтям непрерывно сочилась кровь. Жуткое чудовище радостно оскалилось.

— Еда не должна себя так вести, — прерывисто засмеялся зверь.

— Попался!

— Еда!

— Я же говорил, что жратва сама придет!

Голоса теперь доносились со спины. Лесник снова обернулся. Разум отказывался воспринимать это. Оборотни! Жуткие красные оборотни выползали прямо из крови растерзанного животного. Она бурлила, закипала, растапливая снег. Вопреки здравому смыслу один за другим они выползали на свет. Вскоре испуганного человека окружало с десяток кровавых вервольфов.

— Сдохните!

Еще один выстрел.

Один из кровавых упал на землю, но это спровоцировало остальных: накинувшись на свою жертву, они начали рвать несчастного лесника, ломать ему кости, сдирать кожу. Клыки впивались в плоть. Однако оборотни старались не убить человека сразу, они наслаждались его криками, его болью, его кровью. Главарь взвыл, и разом вервольфы оторвали от лесника по куску мяса, ноги, руки, голову. Новая кровь вперемешку с внутренностями выплеснулась на снег.

— Чувствуете, братья?! Рядом деревня, там мы и устроим пир!

Радостный смех и чавканье разнеслись по всей опушке.

Вдох, выдох. После ритуала прошли целые сутки, Нова и вправду постоянно оставалась со мной, всегда стояла рядом, иногда я мог услышать её дыхание, почувствовать запах, присутствие кого-то за плечом не покидало ни на секунду. Но стоило повернуть голову — пустота. Теперь я мог понять, как чувствовали себя одержимые в фильмах ужасов.

— Я не знаю, что такое фильмы, но, видимо, ты сравниваешь меня с чем-то жутким?

Да, и, конечно, голос, который периодически комментирует мои собственные мысли.

— Ты обдумала, что хотела?

Я сидел на снегу в облике человека, выполняя наставления Альки. Как она это назвала?

— "Концентрация эссенции". — Точно, спасибо. — И нет, я все еще думаю.

Конечно, Нова через меня пообщалась с девочками, успокоив их и подтвердив, что эту ведьму так просто не убить, но у нас все еще не было никакой конкретики, никакого плана.

— Чтобы ты понимал, я тут непростую формулу по "Магус оптимиус" решаю, а заклинание за гранью этого мира, и все, что у меня сейчас есть, это моя память, ведь весь материал теперь у охотников. А до ближайшей нормальной библиотеки с запретными знаниями тысячи километров, и столько же злобных охотников, инквизиторов, пасторов, уйма самых неприятных личностей.

— Молчу, молчу, — распространил я случайно мысль.

— Не отвлекайтесь, господин Клиф. — Алька строго погрозила пальцем. Затем снова развернулась к ведьмочке: — Так, Мелони, давай еще раз.

Мы находились на одной из тренировочных опушек. Поваленные, ободранные, сломанные, обгорелые деревья являлись тому прекрасным свидетельством. Здесь был я, Мелони и, естественно, Алька. Остальные делали домашнюю работу. Тренировали мы сегодня в основном нашу «электрическую» ворчунью: все-таки её сила была самой опасной, и Мелони, даже несмотря на то, что она ребенок, без должного обучения контролю эссенции могла случайно убить человека. А вот благодаря новой крови в моих жилах старого пса теперь можно научить новым трюкам, и 'Концентрация эссенции" — один из них. Это было сравнимо с медитацией. Я собирал крошечные частички мистической силы и запасал их в своем теле — именно так Рита делала свои огненные фокусы. Вот и мне пора было бы узнать, какая магия верфольфов пришла ко мне с новой кровью. Хотя бы её первозданный вид.

— Тетя Алька, ну пожалуйста, я не хочу…

Из-за холодной погоды Мелони укутала всю нижнюю половину лица в свой синий шарф, а из-под любимой шляпы девочки никто не сумел бы разглядеть даже глаз. Плюс ушитая мантия… Все вместе это выглядело довольно комично, как будто девочка сбежала из компьютерной игры.

— А ты чего улыбаешься?! — Рявкнула она на меня.

Я слегка отвернулся, сделав вид, что не смотрю.

— Пожалуйста, Мелони, это важно. — Алька в очередной раз протерла пальцами свои очки.

— Но… пха, ладно.

Протяжно выдохнув, кроха снова замотала ладони белой тканью, на которой чернилами были написаны пентаграммы и разные символы. Зачарованная ткань помогала элементальным ведьмам высвобождать свою силу.

— Сконцентрируйся и…

— Высвободить силу, представив пулю, я помню.

Все-таки Мелони весьма резка. Хотя её нежелание использовать магию понятно…

— Задела Мур? — удивился я, идя рядом с Алькой к месту тренировки. Мелони недовольно шла впереди, пиная снег и не слушая нас.

— Да, они играли перед домом. Иногда Рифа с Айвори бывают… Ну, вы знаете, — слегка улыбнулась ведьма.

— Случайность? — понимающе кивнул я.

— Она разозлилась и просто отмахнулась, но эссенция посчитала это за сплетение заклинания, и шаровая молния нашла свою цель. — Ведьма поправила сумку на плече.

— Вот почему Мур вся перебинтована… Я думал, это охотники.

— Мур сильно пострадала от охотников, это правда. Наверное, сильнее всех, не считая руки Рифы. Но… в общем, это подарок судьбы, что маленькая девочка не обозлилась. Наоборот, она все еще добрая и открытая, хотя и не особо эмоциональна. — Алька выдохнула. — После того случая Мелони чувствует груз вины и теперь старается оберегать ту, кого ранила.

— Это все усложняет.

Ведьмочка затянула ткань потуже, но длинные лоскуты все еще свисали вниз, покачиваясь на холодном ветру. Взгляд ее был нацелен на обугленное дерево впереди, руки сведены так, будто в ладонях шар. Алька достала из переднего кармана небольшую куклу, смешного человечка с деревянным щитом, который явно раскрасили девочки. “Кукла-магический защитник”. В случае чего сможет впитать в себя чужую магию.

Интересно, сколько еще кукол у Альки в запасе?

Легкая дрожь прошла по телу Мелони, глаза ее налились эссенцией, по длинным волосам начали скользить синие молнии. Хех, теперь понятно, почему шарф того же цвета.

— Э, амура данган! — По-моему, выкрикивать заклинание было не обязательно, но Мелони обожала старые сказки про героев, которые постоянно выкрикивали что-то пафосное.

Сконцентрированный сгусток молний последовал за движением рук — и высвободился в небольшую шаровую. Та, ударившись о дерево, оставила на нем небольшой ожог. Это было… слабо. Но ведьмочка, отряхнув руки, выглядела абсолютно довольной собой.

— Мелони, месяц назад даже начальное заклинание у тебя было сильнее. Нам надо…

— Тетя Алька, мне это не нужно! — повысила девочка голос. — Вы хотите, чтобы я могла убить охотника, если он придет, и я убью, убью, если придется!

Слышать такое от маленькой девочки было весьма неприятно.

— Мы с Новой учим вас защищать себя. — Алька осторожно подбирала слова, постоянно спотыкаясь.

— Все, мне нужно к Мур, простите. — Фыркнув в мою сторону, кроха зашагала к дому.

— Стой, Мелони! — Алька посмотрела на меня, я кивнул, и учительница побежала вслед за нерадивой ученицей. Снова подул ветер.

О, вот и снег выпал. Без присмотра ничего сделать не могу, поэтому посижу еще. Эссенции много не бывает, будем копить.

Я запрокинул голову. Маленькие хлопья падали на мое лицо. Сегодня солнце не выходило и вряд ли вообще покажется.

— У неё тяжелый характер, — прошептала мне на ухо незримая спутница.

— А у кого из нас простой? Но буду честен: никак не могу понять её.

Мои волчьи уши дернулись, стряхнув лишний снег.

— Мы с матерью Мелони были подругами. Она была одной из тех чудачек, которые пытаются всеми силами влиться в человеческое общество, отринуть эссенцию и жить в мире. Несмотря на это, мы все равно поддерживали связь: одно письмо в условленном месте каждый месяц. Ничего важного в этих письмах мы не писали, никакой, выдающей в нас ведьм, информации. Простое "привет", простое "как дела?". Черт, вспомнила, и опять ностальгия пробила, — послышался грустный смех.

— Судя по всему, и у этой истории нет счастливого конца?

— Однажды письмо не пришло. Казалось бы, мелочь, но я сразу забеспокоилась, оставила Альку с Ритой и воспользовалась малым порталом, которые у меня уже получались. Проникла в город. — Опять у меня возникло ощущение, будто кто-то приобнял за шею. — Ты не можешь понять чувства Мелони? Сожаление пронзает насквозь маленькое сердце. Именно из-за её неожиданного всплеска эссенции их и рассекретили, Лиза… так звали маму Мелони… отца сразу расстреляли при задержании… Лизу пытали. Долго, слишком долго для человеческой души.

— А Мелони?

Хотя я уже догадывался: больной мир, больные порядки.

— Она смотрела, смотрела на это, и страх сковал маленькое тело. Естественно, охотники своими машинами отрезали их от эссенции. А я… Я пришла, когда Мелони хотели сжечь на костре. Сейчас у людей весьма популярна новая религия Безликого, ходячее противоречие: бог, который отрицает божественность, и эссенцию считают за скверну. В общем, в одном из заветов там прописано, что юных ведьм надлежит предать огню, ибо так их души очистятся. Я убила охотников и священника вместе с несколькими горожанами, которые радостно голосили о покаянии. Была очень зла… Не горжусь этим. Осуждаешь?

— Ты ведь понимаешь, что я последний волк на этой земле, который будет рассуждать о моральной стороне убийств.

— Все, что получилось вернуть, это шляпу Лизы, и… добить саму Лизу. — Черт. — Да, если ты разрешишь, я не хочу описывать в деталях, что в итоге с моей подругой сделали, но я не позволила Мелони увидеться с мамой в последний раз, не хотела травмировать девочку еще больше. Поэтому сказала, что не успела спасти. Оставалось только радоваться, что пытки хотя бы не коснулись Мелони. Видимо, среди охотников нашелся кто-то, кто по-своему пожалел ребенка.

Я положил руку на ключицу. Ладонь ощутила тепло человеческой кожи. Руки мягкие, тонкие.

— И что сейчас делать с маленькой элементалисткой?

— Ты был прав, когда назвал Альку Мамочкой, она лучшая поддержка и опора для них, но тренировала девочек я. В этой науке нужна жёсткость, прямолинейность, кровь из носа, стертые ладони… Только так можно научить хоть чему-то. Мелони человек порыва. Да, сейчас она не уверена в себе, боится, закрывается. — Еще одна незримая улыбка. — Но, помню, когда она не справилась с уроком, я выдумала абсурдное наказание, чтобы она сутки простояла с ведром воды на голове и не шевелилась. Если упадет, то всем будет дополнительный письменный урок. Я думала, она постоит и сдастся.

— Неужели? — Я закрыл глаза, прочувствовав новый порыв ветра.

— Она простояла, Клиф. Маленькая девочка, голодная и замёрзшая, продолжала стоять с этим чертовым ведром, даже когда я сказала прекратить. — Теперь послышался добрый смех. — Она крикнула на меня: "Резаком по дереву, тетя Нова! Думаете, я не справлюсь?! Простою! Знаю я, как Айвори не любит домашнее задание!»

Назад я все же дождался только Альку, но, кое-что обдумав, также отказался сегодня тренироваться. Бедная ведьма не понимала почему. И на следующий день, и на следующий. Снова и снова мы приходили на опушку, но снова и снова Мелони отказывалась заниматься всерьез. Мне же Нова и Рита объяснили, что берсеркеры Калахада, оказывается, весьма поехавшие парни. Моя базовая сила банальна до безобразия, но, вспоминая все свои предыдущие сражения, я понимал, что она и вправду подходит мне лучше всего. "Чем больше ран на твоем теле, тем сильнее и быстрее ты становишься". Для начала пойдет и это.

Я разложил все сведения по полочкам. У вервольфов есть ступени развития — придуманная охотниками классификации опасности. И если у меня теперь первая, то Рита уже точно третья.

Снова день тренировок.

Поникшая Алька смотрела на Мелони, которая в ответ буравила её взглядом.

В последний раз глянув на все еще непроницаемые облака, я понял, что сегодня буду плохим парнем. С другой стороны, когда было иначе?

— Ты точно уверен? — еще раз спросила Нова.

— Нет, но если её надо подтолкнуть, то подтолкну я.

Сначала делаем, потом думаем. Ужасно, прекрасный девиз.

— Ме…

— Значит, тебе наплевать на них, да? — перебил я Альку, повысив голос.

— Что? — Девочка опешила, как и её учительница.

— Я говорю, что твое отношение прекрасно показывает: в случае чего остальным придется тебя защищать.

Алька открыла рот, чтобы остановить меня, но на долю секунды её глаза расширились. Видимо, она кого-то увидела и решила дать этой затее шанс.

— Как ты смеешь?! Ты ничего не знаешь ни о нас, ни обо мне, а я-то только подумала, что ты…

— «Я подумала», «вы», «ты»… Сейчас речь не об этом, юная ведьма. — Я встал в полный рост. Как у человека, что тренировался почти всю свою жизнь, внутри меня и вправду закипела злость обиды. — Она о том, что тебе, видимо, лень становится сильнее. Много слов — никаких действий.

Глаза Мелони расширились, и, разозлившись, она немного отдернула шарф, чтобы стало удобней говорить.

— Мне лень?! Я… — На ее лице читался целый каскад эмоций, воспоминания сменялись одно за другим. — Я защищу свою семью, что бы ни произошло!

Довольно правильный ответ.

— Да? Тогда, быть может, мне пойти и спросить Мур? Как тогда, когда я был в беспамятстве. А?! Мелони!

Алька даже дернулась от моего яростного крика.

— Не смей! — Ручки Мел заискрились молнией. Так ярко… Покрыло почти всю кожу.

— Тогда покажи мне, ведьма, покажи результаты своего труда! — Зазывающе стучу кулаками в грудь.

С каждым словом мой голос становился грубее. Проведя ногтями по лицу, я понял, что кожа уступает черному меху. Клыки обнажились в яростном оскале, мускулы увеличились в размерах, а уши встали туда, где им и место. Пончо упало на снег, и вот я рычу во все горло, как будто готовлюсь нападать.

— Давай!

Алька снова приготовила куклу, но не успела ею воспользоваться: двойной поток молний врезался в мое тело. Как тысяча игл, они впивались в мускулы, заставляя их трястись, слюни капали на снег, но с каждой секундой я чувствовал, как сил преодолеть этот искрящийся поток становится все больше. Я бросил кроткий взгляд на Альку: "Все в порядке, помоги ей!”. Девушка, поправив очки, сжала куклу в руках.

— Мелони, сконцентрируйся на кончиках своих пальцев, сделай эссенцию более жесткой!

— Как-то слабо! — Выдохнул я клуб пара.

По моему телу поползли красные линии… Это она! Сила берсерка. Светящиеся татуировки опоясали руки, ноги, переплелись на груди. Шаг за шагом я начал сокращать дистанцию.

— А-а-а-а-а! — Хаотичная молния начала концентрироваться в единый поток, детские пальцы согнулись под давлением магии. Но вот оно, то, что мы с Новой и хотели! Ей больно, сосредоточенность трещит по швам, но самоотдача теперь стопроцентная. — Ты и шага больше не сделаешь!

И вправду, электричество заставляло меня дёргаться в конвульсиях. Но все же радостный оскал появился на моей морде. Неплохо, это и вправду неплохо! Алька, откинув “защитника”, положила руки на спину Мелони, передавая ей свою эссенцию, я же чувствовал, как Нова защищает меня от настоящего воздействия, позволяя оставаться на ногах.

— Попробуй попади, ведьма!

Теперь будем тренировать бой по движущейся цели.

Вырвавшись из потока молний, я побежал в сторону.

— Легко!

Разгорячённая ведьмочка перестала что-либо замечать или слышать, остались только мы. Электрические пули одна за другой врезались в деревья или поднимали снег с земли. Эссенция быстро пропитала округу, и маленькие молнии летели отовсюду, затягивая зимний лес. Магическая ткань постепенно сгорала пламенем.

Наш бой продолжался почти весь день. Череда заклинаний и передачи силы свалили Альку с ног, и она обессиленно села у коряги, тяжело дыша и обливаясь потом. Мы же с Мелони продолжали смотреть друг на друга. Мои конечности дрожали, из её носика текла кровь. Несмотря на защиту изнутри, большую часть моей шкуры опалило. Такое чувство, что даже клыки наэлектризовались и от каждого движения давали разряд.

— Что тут происходит?! — удивилась Рита, а из-за её спины выглядывали Рифа и Айвори.

Я все еще смотрел на яростную Мелони. Нова не шутила, когда сказала про силу воли.

Глаза девочки закрывались, но, моргая, она продолжала смотреть прямо. Уважаю.

— Ничья? — снова выдохнул я пар.

— Возьми свои слова обратно, — тихонько прошептала ведьмочка.

— Ты можешь всех защитить, когда… — Даже думать было больно, надо заканчивать. — Когда перестанешь жалеть себя. Впереди еще много плохих дней, поэтому не зацикливайся на старых, смотри только вперед. Я возьму свои слова обратно, когда ты выиграешь у меня в честном бою, уговор?

— Прекрасно, уговор! Сегодня… ничья, — шмыгнула она кровавым носом.

— Хорошая речь, — устало шепнула Нова, и под её голос я опустился на колени, а Мелони упала на снег. Если дети такое умеют, тогда взрослая ведьма и вправду будет грозным бойцом.

А вот Рита опять на меня разозлилась, но пока подбежала к малявке. Девочки же паниковали, не зная, что делать и к кому идти. Я посмотрел на Альку. Она понимала, что все в порядке и Мел просто переутомилась. Легкая улыбка осветила ее лицо, и я прочел по губам: "Спасибо".

Интересно, мне всегда надо огрести, чтобы что-то сделать хорошо?

"Но это у тебя получается чертовски хорошо".

Ха-ха. Я бы тебя сейчас ударил, но ты фантом. Да и кровь бурлит, сил нет. Раз волк, два волк…

Деревня Монро

Ночью меня разбудили крики. Девочки… это их крики… Они звали на помощь. Я сорвался с места. Я был напуган, впервые в своей чертовой жизни по-настоящему напуган. Я бежал так быстро, что даже не заметил, как опрокинул корягу с цепью. Готовясь трансформироваться, на долю секунды застыл перед дверью. Я убью любого чужака внутри, любого!

Рука потянулась к ручке. Дверь с размаху открылась с той стороны, едва успел отпрыгнуть назад, спасая лицо от удара. Рифа? Она стояла в одной пижаме и валенках, вся в слезах, держась за свою разбинтованную культю, словно ей было стыдно и она прикрывала её. Наши взгляды встретились. Девочка быстро пробежала мимо, скрывшись за углом. Я сразу бросил взгляд внутрь дома. Что происходит?

— Простите, простите, простите меня. — Это была Аннет, лежавшая на кровати с полуотдернутым одеялом и опрокинутой подушкой. Пентаграмма у неё на лбу ярко светилась. Я впервые в незамутненном сознании видел эту девочку так близко. Она была очень худой, бледной, а темные круги под глазами — настолько большими от недосыпа, что на фоне тусклых зрачков казались тушью.

Общая странность заключалась в том, что все присутствующие здесь… плакали? Айвори сжимала и разжимала кулаки, повторяя: "Все хорошо, все хорошо". По маленьким щечкам немой Мур также текли слезы, но она изо всех сил сжимала ручку Аннет, как бы стараясь успокоить подругу.

— Мама… — Мелони обнимала шляпу, уйдя полностью в себя.

— Все хорошо, милая, успокойся, — гладила ей плечи Алька.

Рита сидела около белой волчицы, но, заметив мое появление, быстро подошла к выходу.

И у нее глаза на мокром месте!

— Какого черта? — передал я мысль.

— Позже, хорошо? — Она протянула мне теплый плед с вышивкой, и наши руки немного соприкоснулись. — Рифа убежала за дом, ты можешь…

Рите было тяжело говорить, слова застревали комом в горле. Сейчас она выглядела такой уязвимой, такой слабой… Прямо как тогда, после боя с вендиго.

Я молчаливо кивнул, приняв плед. Дверь передо мной тихонько закрылась. А еще я только что осознал, что Рита была почти голая — видимо, только встала.

Так! Рифа. В первую очередь — безопасность девочек.

Я заглянул за дом, как мне и сказали. Если нашу пацанку что-то терзает, она сидит здесь. Надо будет переговорить с бурой, чтобы перестала тут разделывать зверей. Да, мертвечины не было, но снег и запах…

— Мне нравятся твои мысли; ты теперь думаешь, как старший брат или кто породнее? — слегка хихикнула Нова.

— А тебе, я смотрю, весло? — Я так и стоял у угла, оскалившись на незримую спутницу.

— Стандартная ситуация, ничего опасного или сверхъестественного, — хмыкнула она, скрывшись в глубине моего подсознания.

Чудесно, спасибо за помощь. Снег под моей ногой, как назло, хрустнул громче, чем нужно.

— Клиф, пожалуйста, ничего не говори. — Быстро пролепетала Рифа.

Она злилась и с недетской ненавистью сжимала страшное увечье.

— Если бы мне кто-нибудь объяснил, что вы тут все устроили, может, я что-нибудь бы и сказал, а так — не сиди на снегу, простудишься.

Я подошел ближе и бесцеремонно уселся рядом, накинув плед Рифе на голову.

— Эй, не смешно! — Девочка слегка улыбнулась, закутавшись в теплую ткань. Но когда свободная рука поправляла складки на плечах, пальцы снова задели культю, и губы сжались от обиды.

Откинувшись на спину, я смотрел на ночной лес впереди, ведьмочка же уткнулась лицом в колени. Так мы и сидели. Кроны деревьев слегка покачивались, вдалеке слышалось уханье совы… Обычная тихая ночь в зимнем лесу, хотя осточертевшие тучи затянули небо, скрывая луну. Общая атмосфера и мягкая погода расслабляли. Был бы я поэтом, сказал бы что-нибудь философское. Но, по факту, здоровый мужик с каменным лицом опять не знал, как подступиться к маленькой девочке. Да, Нова, ты права, мне действительно не наплевать на них; в конце концов, я не бесчувственная машина. Просто… Черт!

Как бы тошно мне ни было, но припомнил сеансы с доктором, рассматривая их через призму ненависти и отвращения. Где-то глубоко в душе я понимал, что он умел находить слова для начала разговора. Доктор, чертов ты мозгокопатель, выручай.

Все лица были размыты, как в тумане, но я помнил голоса. Женщина спрашивала, как ей наладить общение со своими детьми… Много воды вылилось тогда, а из полезного можно выделить всего три пункта.

Только через пару минут я решился нарушить воцарившуюся тишину.

— Если бы ты могла спланировать идеальный день, что бы ты хотела сделать?

Первое — можно начать с игривого вопроса, завлечь ребенка. Что, собственно говоря, я и сделал, продолжая сверлить взглядом непроницаемую темноту.

— Ам… м-м-м… — Она приподняла глаза, с интересом взглянув на меня. Еще несколько секунд тишины, и… — Я люблю, когда мы все вместе гуляем, особенно когда вы с Ритой тренируетесь, а Алька готовит обед. Хотелось бы, чтобы и Аннет гуляла, но… — Когда Рифа произнесла имя, её зубы сжалились, сдерживая очередную волну горечи.

— Можешь спросить что-нибудь у меня, все равно пока сидим. — Я изо всех сил старался качать своими волчьими ушами. Умел бы гореть со стыда, уже истлел бы.

— Хорошо… — Задумавшись, она почесала затылок. — Алька говорила, что ты пришел из другого мира, это правда?

— Чистейшая, — хмыкнул я.

— Но ты оборотень, у вас они тоже есть?

Теперь мы смотрели друг на друга.

— Да-а-а, можно и так сказать, только в моем мире оборотни маскируются лучше. — Я слегка улыбнулся.

— Ого!

— И не говори.

Наконец и она улыбнулась.

— Твой черед. — Поняв, наконец, что у нее растрепанные волосы после сна, Рифа слегка пригладила их, ожидая вопроса.

— Хм-м… Если бы ты могла получить любую работу в мире, что это была бы за работа? Почему? — Теперь я точно почувствовал себя психологом.

— Обещай, что никому не скажешь, иначе съешь сто иголок. — Зеленые глазки смотрели с укором.

— Твои тайны навсегда останутся со мной, — мысленно сказал я и провел пальцами по губам, имитируя замок.

— Я… я всегда хотела быть… стражницей.

Я ожидал чего угодно, но, мягко сказать, был удивлен.

— Стражницей?

— Да! Это же здорово! — Пылкости прибавилось. — Они… они такие крутые! Охраняют, защищают, они те, кому простые люди доверяют свою жизнь. А еще им можно не спать по ночам: надо же охранять!

— Да, это определенно самый лучший плюс.

Мы засмеялись.

— Не дразни! — Она поерзала, и следующий вопрос не заставил себя ждать: — Тебе было страшно? Ну, когда ты только попал к… К нам?

— Вначале — да. — Я выдохнул морозный пар. — Но потом меня окружили маленькие разбойники, и стало как-то спокойнее.

— Как говорила Нова, вместе всегда легче. — Она посмотрела на меня с такой добротой и искренностью, что, будь я не таким черствым…

— Эй! Вроде как я тебя тут успокаиваю, а не ты меня. — Легонько ткнул ей пальцем в щеку.

— Обращайся. — Она так же задела меня по плечу кулаком.

Ну, если следовать второму пункту, то дальше нужно выслушать, дать возможность выговориться. Не напортачь, волк.

— Что произошло у вас в домике? — Услышав это, Рифа немного поникла. — Не отвечай, если не хочешь.

— Нет, это ведь глупость на самом деле, пустяк. — Отрицательно покачала она головой. Рука ведьмы снова легла на культю. — Это происходит каждые несколько месяцев. — Даю ей время. — Это Аннет… её сила… она… она страдает из-за неё. Слабое тело переполняется эссенцией, и здоровье не позволяет тренироваться, поэтому, когда она засыпает, ей может присниться кошмар. — Рифа снова поморщилась. — И он затягивает всех, показывая самое страшное.

А у каждого в этой небольшой семье слишком много открытых ран. Каждый раз переживать подобное… Это тяжело.

— И ты убегаешь сюда? Потому что злишься на неё?

Новое отрицательное покачивание головы заставило мои брови подняться.

— Нет-нет, я злюсь на себя. — Ткань пледа смялась под детским кулачком. — Я злюсь на себя, потому что ненавижу её в эти моменты. Знаю, что она не виновата, что не может это контролировать, и все равно…

Еще немного, и новые слезы потекут по красным щекам.

Пункт три… Да в жопу эти пункты! У меня никогда не было детей или племянников, я вообще не люблю общаться с людьми. Никогда не любил, но даже в самые страшные битвы моей прошлой жизни… Простая поддержка — это что-то большее, чем просто слова. Простое рукопожатие порой — это маяк, который помогает пройти еще немного. Я собрал все свое мужество в кулак. Моя рука, приобняв, легла на плечо Рифы. Получилось резче, чем я хотел, но все-таки я прижал малявку к боку. На удивленный взгляд ответил улыбкой.

— Вместе всегда легче, да?

Слезинки скопились в уголках детских глаз.

— Да… — тихонько прошептала она, уткнувшись в меня лицом.

Когда пришла Рита, ведьмочка уснула, согревшись от моей крови оборотня. Аккуратно взяв маленькую на руки, я передал её бурой.

— Трудно было? — прошептала волчица.

— Лучше с монстрами и медведями драться в лесу.

От моего шепота Рифа слегка поерзала.

Больше мы не проронили ни слова. И когда Рита уже собралась уходить, она качнула головой, чтобы я наклонился для секрета на ухо. То, что мы можем общаться мыслями, мне в голову даже не пришло. Я наклонился, и простое прикосновение женских губ к моей щеке заставило сердце биться чуть быстрее. Одна улыбка — и бурая скрылась за дверьми.

Надо бы и мне идти спать. Хотя… лучше встану на дозор да пробегусь по нашей территории, проветрю голову…

— Осталось только записать, — неожиданно прошептала Нова, когда я вышел на пустое пастбище «легконогов».

— Ты это мне? — Я попутно рассматривал рассеянные тут и там следы, ведущие в сторону нашего домика. К счастью, это все была мелкая живность.

— Ш-ш-ш-ш, твои сумбурные мысли и так сбивают. Честное слово, мужчины во всех мирах одинаковые.

Почему-то сейчас ведьма очень раздражена.

— И к чему ты это говоришь? — Слегка ворчу на призрака в голове.

— Я внутри твоих мыслей, Клиф; думаешь, я не знаю, о чем ты иногда мечтаешь? — выдохнула она. — Хотя ничего не имею против, все всё понимают, просто не делай ей больно, хорошо?

— Да у меня и в мыслях не было… — На последних словах я сник, так как спорить с человеком, который знает тебя лучше, чем ты сам, бесполезно.

— Ладно, волк, подойди к тому дереву.

Прямо как в начале моего пути. Я просто почувствовал нужное, как будто незримая рука указала направление. Интересно, а в бою мы так сможем?

— И? — Когда я подошел вплотную, указания последовали незамедлительно. Принять форму оборотня, помолчать, выцарапать символы. — Погоди, символы?

— Кажется, я смогла собрать все воедино. Пока заклинание кажется целым, нужно вывести его хоть куда-нибудь.

Наконец-то! Неужели все получится, все закончится?

Закрыв глаза, я сконцентрировался на странном образе. Коготь начал царапать старую кору. Ночное солнце наконец засветило особенно ярко, но мне не был нужен свет. Наученный после идола, я с легкостью повторил затейливые узоры, многочисленные пентаграммы, слова на новом, неизвестном мне языке. Хотя оборотни далеки от магии ведьм, магическое нутро чувствовало сложные формулы. Все должно быть сведено в единую картину, в единый текст. Продолжай чертить, Клиф.

С каждой следующей минутой стараться нужно было сильнее, нельзя было допустить ни одной ошибки, ни одного лишнего движения. Казалось, еще немного, еще чуть-чуть. Мы почти закончили, но потом все резко оборвалось.

— Нова?

Я услышал, как её зубы сжались с такой силой, что противный треск отдался в голове.

— Черт! Черт! Черт! — Она буквально кричала. — Не помню! Не могу вспомнить! Мне нужны записи, нужны результаты экспериментов, малейшая ошибка приведет к краху всего! Годы изучения, и все впустую!

— Не паникуй, что за истерика? — Я обернулся, как будто ведьма стояла рядом.

— Здесь слишком много неточностей, слишком много отсутствующих символов, знаков, слов… в общем, всего!

Это что, блин, нервный срыв?

— Успокойся, Нова, выдохни. — Я тоже начинал злиться. Но через пару секунд и вправду услышал глубокие вдохи и выдохи. — Так, давай по порядку.

Я снова посмотрел на получившуюся живопись. Выцарапано оказалось весьма неровно, но в голове складывался отчетливый рисунок чернилами по бумаге.

— Тут точно не хватает двух больших символов и сердцевины. — Голос Новы стал более уставшим.

— И если бы у тебя остались твои дневники, это была бы решаемая проблема?

Сам я смотрел на наше творчество, как баран на новые ворота. Ничего не понятно, и даже уже не верится, что это вычертил я.

— Нет, нужно еще много попыток, малых заклинаний и…

— Ладно-ладно, давай подойдем с другой стороны. Кто может нам помочь?

Тишина. Она что, и вправду только сейчас об этом подумала? Сколько гордости!

— Хм-м-м… Может быть, Алька.

Обожаю, когда собеседник общается без меня.

— Нова, объяснения приветствуются. Как в этом нам поможет Алька? И, насколько я понял, ты не особо посвящала всех в свои планы.

На мгновение мне показалось, что кто-то промелькнул у деревьев на другой стороне снежной поляны.

— Не хотела подвергать остальных дополнительной опасности, но ситуация, мягко говоря, безвыходная. Алька старше и мудрее, если кто и может посоветовать что-то, то она — лучший вариант. — Очередной раздосадованный выдох.

— Погоди, старше? Мудрее? Я думал, ты тут самая опытная ведьма.

Не то чтобы я сомневался в нашей кукольной мастерице, но даже в момент смерти Нова выглядела куда старше.

— А, ты все еще не понял… Ну, с другой стороны, и женщины везде одинаковые. — У меня уже голова начинала болеть. — Возраст, Клиф. Женщины не особо распространяются об этом, знаешь ли. Прибавь еще и то, что ведьмы умеют продлевать свою молодость с помощью эссенции.

— Чтоб меня! Это значит? — Мои брови поднялись.

— Да, Алька гораздо старше, чем выглядит, и под словом "гораздо" я имею в виду очень сильно старше. Просто она выбрала путь мира и всепрощения.

Теперь мне как-то стало стыдно, хотя и не понимаю почему.

Дождавшись первых лучей солнца, все взрослые собрались вокруг выцарапанного заклинания. Девочкам разрешили поспать подольше: ночь была неспокойной.

— Значит, вот над чем Нова работала? — Рита выглядела разочарованной.

— Нова… — Алька внимательно изучала символы, поправляя очки. — Как же много запретного в одном заклинании.

Теперь я даже жалел, что узнал секрет о долгожительстве. Маленькие морщины вокруг глаз Альки и задумчивый взгляд теперь не казались мне простым недосыпом.

— Это все, что она смогла вспомнить. Может быть, будут советы, поправки, предложения? — Я все еще находился в облике оборотня и, приоткрыв пасть, выдохнул немного пара.

Рита сразу же посмотрела на ведьму. Как и мне, ей все эти символы мало о чем говорили. На меня она, кстати, не смотрела, стеснялась…

— Если бы ты не отдала жизнь за это, то я бы и смотреть не стала. Почему же ты не сказала сразу, чем занимаешься? — Алька говорила со мной, но явно обращалась к Нове.

"Ты всегда была занудой". Повторил слово в слово. Ведьмы не видели друг друга, что не помешало взаимной улыбке получиться максимально синхронной. Алька внимательно присмотрелась, обдумывая разные варианты. Взгляд ее скользил по контурам пентаграмм.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, — не выдержала Рита.

— Это и вправду древняя магия, наверное, еще древнее первой войны, даже предположить не могу. — Она сняла очки, и ее пальцы помассировали веки. — Но, к сожалению, я могу сказать, кто ее знает…

— Это же прекрасно! — обрадовался я.

— Только кусочек, — обрезала она мою радость на корню. — В общей науке о сторонах света отсутствующий, нижний, правый знак — это юго-восток. В писаниях о духах юго-восточными пентаграммами обозначают именно их помощь. Помогают как злые, так и добрые. И самый древний дух, которого я знаю и который уцелел, это Дихтрикт.

— Почему столько грусти? Давайте попросим помощи у этого… Дихтрикта.

Мрачное лицо Альки сразу дало понять, что не все так просто.

— Последний раз я его видела на Липких землях.

Нова в моей голове начала сокрушаться — в точности как Рита. На мой непонимающий взгляд ответила бурая:

— Это очень далеко отсюда, и путь не из простых. Земля Корнара, обжитая монстром колоссальной силы, Заселенные земли, где охотников больше, чем простых людей, да и сами Липкие — места гиблые, опасные. Поглощённые роями плотоядных насекомых.

Волчица сплюнула.

Меня переполняли эмоции, в основном — непонимание. Да, я ни черта не знал об этом мире; да, я не представлял, сколько еще мерзости населяет его. Я вообще ни черта не знал, но… но!

— У нас появилась цель, шанс завершить это чертово заклинание, шанс уделать этот мир!

— Клиф, прошу! — Алька повысила голос. — Ты не понимаешь, что это все набор случайностей. Старые сказки. Подумай, может, Дихтрикт уже мертв? И даже если нет, даже если мы найдем его, даже если узнаем… Откуда брать остальные запретные знания? Штурмовать библиотеки инквизиторов?

Я сделал шаг ей навстречу.

— Если придется! За то, чтобы не просыпаться поутру, ожидая пули или огня, чтобы у нас всех было будущее… будущее у детей в той чертовой лачуге! — Я сам не заметил, как оскалился.

— А у вас было будущее в своем мире? — мрачно прошептала Алька, будто окатив меня холодной водой, но по ее лицу я понял, что ей сразу стало стыдно. — Если вы так беспокоитесь за детей, Клиф… Вы подумали, как они перенесут это путешествие?

— Так почему бы не спросить у них? — Моя шерсть начала опадать, рык перешел в кряхтение. И вот уже я недовольным человеческим взглядом сверлил ведьму.

Ветер прошел между деревьями, поднимая легкие снежинки.

— Я согласна, — сжав зубы, процедила Рита. — Алька, мы не можем жить здесь вечно, мы не сможем всегда быть рядом. Я тоже люблю их всем сердцем. Но, если придется, я готова за каждую из них сгореть дотла.

— Вот именно этого я боюсь больше всего! И за девочек, и за тебя, и за Клифа, Нову. — Разумом она понимала, что еще остается надежда. Но сердце всегда говорит громче. — Слишком много потерь, слишком много…

Нова опять направила мою руку. И маленькая ладонь ведьмы наполнилась теплом моей.

— Меня призвали именно для этого: защищать, оберегать. Клянусь тебе, Алька, я доведу вас куда скажете, и еще дальше. Я не остановлюсь, пока мы не найдем все части заклинания.

Не отрываясь, мы смотрели друг на друга.

Лучи утреннего солнца заполнили округу, проникая через кроны, отбрасывая первые тени.

— Мы спросим их… — прошептала девушка, отведя взгляд.

— Хорошо, — выдохнул я.

— Её руку можешь отпустить, — нахмурилась Рита.

— Кхм.

И вправду, поддавшись эмоциям, я позволил себе лишнего.

Первыми в дом зашли девушки. Я отчего-то решил обернуться и посмотреть на упавшую цепь, которая ограничивала мое передвижение. Теперь ржавый металл лежал на снегу.

Несколько минут спустя Алька приоткрыла дверь, приглашая меня внутрь. Я не могу сказать, что взволновался, но сегодня мне впервые разрешили пройти, увидеть этот маленький замок изнутри. Прошлой ночью ничего не успел рассмотреть: было явно не до того. Зато теперь…

Едва я переступил порог, как приятный запах благовоний защекотал нос. Здесь было всего одно зашторенное окно — около единственной кровати Аннет. Справа стоял камин с котелком, и приятный треск дерева, охваченного пламенем, прибавлял уюта. Судя по тому, что дыма не было, огонь явно магический. На полу постелены в ряд простыни и шкуры — детские кроватки. Один стол, несколько стульев. Одежда висела на веревочке, протянутой через всю комнату. Полки заполняли всевозможные травы, колбы, книги, тут же выстроился и ряд причудливых кукол. В углу громоздился сундук с припасами. В глаза мне сразу бросились рисунки, прикрепленные к стене. Сначала они могли показаться простыми каракулями, но на деле тут были нарисованы все члены семьи. И даже я тут был…

Девочки сидели на кровати, маленький бравый отряд, все как один. Айвори, Рифа, Мелони, Мур, Аннет. Одеты еще в пижамы да ночнушки. Судя по серьезным лицам, малявок уже настроили на важный диалог.

— Е-если это из-за того, что я ночью выбежала за дом, то ругайте меня! — Рифа слегка опустила глаза.

— Нет, милая, прошлой ночью никто ни в чем не провинился, — улыбнулась Алька, поменяв котелок на чугунный чайник. — Клиф хочет с вами поговорить.

Всё внимание перенеслось на меня. Слегка выдохнув, я привел мысли в порядок. "Говори как есть, волк". Нова старалась не лезть, чтобы не сбивать меня.

— Понимаю, ночка была неспокойной, но это очень важно. Я вкратце… — Снова смотрю на них. Эти дети повзрослели очень быстро. Им знакома боль утраты, физическая боль, психологическая. Они могли сломаться, сдаться, замкнутся. Но улыбки продолжают украшать эти лица. Девочки сильнее, чем кажутся. — Нет, я расскажу вам всё с самого начала, прошу выслушать меня.

И я рассказал все как есть. Про другой мир, смерть и воскрешение Новы, про заклинание, долгий путь — возможно, в никуда. Рассказал обо всем. Они молча слушали, не издавая ни звука, каждая думала о своем. В конце моего долгого монолога Рита подвела черту:

— И поэтому мы спрашиваем вас, готовы ли вы отправиться в это путешествие? У каждого есть голос в этой… в этой семье. Мы примем любое ваше решение.

Никто ничего не ответил. И только журчание горячей воды, которую разливала Алька по чашкам, звучало в данный момент.

— Тут и думать нечего! — вскочила Айвори. — Конечно, надо идти!

— Вот вечно ты сначала ляпнешь, а потом думаешь. — Мелони также встала с кровати, закипая от злости. — Это наш дом, наше убежище!

Алька хотела вмешаться, но Рита слегка подняла руку. В глазах ее читалось "дай им время".

— Вот именно, Мел, это убежище. Что, ты думаешь, мы вечно будем сидеть на этой замерзшей земле? — Айвори не проявляла ни капли агрессии, наоборот, она искренне хотела показать ведьме свою точку зрения.

— Я и не говорю, что всегда! Нам нужно выучиться, стать взрослее, опытнее. Тетя Нова поспешила, и где она теперь?! — Маленький палец указал на меня, и отчего-то мне стало обидно.

— Пока мы будем сидеть и ждать, этот мир будет меняться. Духов, ведьм, оборотней, вообще магии будет становиться все меньше, или она вообще исчезнет! Пока есть шанс, его надо хватать.

Не ожидал я от белого волчонка такой проницательности.

— Можно…

— О, как ты заговорила, Айви! А ты подумала о Мур? Аннет? М? — Теперь Мелони ткнула пальцем в грудь маленькой волчицы. — Пусть хоть весь мир перебьет сам себя, мы будем жить!

— Я хочу…

— Это не жизнь, Мелони, мы просто существуем. Признай, что до появления Клифа ты перестала считать дни. — Айвори посмотрела на Рифу. — Ты ведь согласна, Риф?

— Мне…

— Честно говоря, не знаю, — выдохнула Рифа. — Я прекрасно понимаю вас обеих, и жить здесь вроде комфортно, а с другой стороны… Каждый день ждать, когда все закончится… — Она провела рукой по волосам. — Дедушка всегда говорил: чем больше ты что-то оттягиваешь, тем сложнее будет потом. Как ты думаешь, Мел, если мы вырастем, станем сильнее, сможешь ли ты уйти?

Мы не вмешивались. Легкая перепалка перерастала в настоящую дискуссию. Постоянные «за» и «против» сменяли друг друга, и иногда казалось, что это приведет к тупику.

Мур легонько одернула самых громких. Она хотела тишины. За громкими голосами терялся самый тихий, настолько тихий, что даже я не сразу обратил на него внимание. Девочки, успокоившись, поняли, что Аннет хочет высказаться, но стеснение не позволяет ей говорить громче.

— Прости, Ани, ты тоже хочешь сказать? — Мелони взяла Мур за руку.

— Да, Аннет, не стесняйся! — улыбнулась Айвори.

Рифа, полуобернувшись, смотрела на болезненную девочку.

— Я… Кхм. — Аннет заправила несколько локонов за ухо. Её волосы были белыми как снег и, кажется, длиннее, чем я представлял. Видно было, что девочки иногда заплетают ей много маленьких косичек. — Простите, просто… просто понимаю, что у меня здесь не должно быть права голоса…

— Эй! — оскалилась молодая волчица.

— Дай ей закончить, — шикнула Мелони.

— Мне… мне нравится такая жизнь, мне нравится открывать глаза и видеть ваши лица, нравится, когда мы сидим вечерами, мечтая о чем-то. Да, наша судьба не подарок, это точно… — Она улыбнулась. Голос ее звучал очень тихо и слабо. Уставшие глаза полнились искренним душевным теплом. — Почти всю свою жизнь я провела лежа. Сначала дома, потом в камере, теперь здесь. И все, что менялось для меня — это вид из окна. Вечная обуза для всех, я прекрасно это понимаю. А еще наш мир полон чудес, которые мы сами убиваем, а это доказывает, что жизнь не сказка. Я не увижу вашего взросления, девочки, и это я тоже понимаю. — Всей своей кожей я чувствовал сожаление Альки. Неужели это правда? — Но… но знаете… можно, я… в последний раз побуду эгоисткой и… и никогда… никогда ничего не буду больше просить. — Ее кулачки сжались. — Девочки… можно мне перед смертью… хотя бы немного посмотреть, что же там, за этим окном?..

Айвори легонько ударила Аннет ребром ладони по макушке.

— Вечно ты излишне драматизируешь!

— Больно, — почесала голову беловолосая.

— Вот именно, Ани! — тот же удар повторила Мелони.

— Прекратите, пожалуйста. — То, как надула щечки Аннет, заставило всех улыбнуться.

— Не сдавайся раньше времени. — Рифа замахнулась и, когда жертва закрыла глаза, прямо как я сегодняшней ночью, пацанка приобняла подругу. — Тебя окружают лучшие ведьмы этого королевства, мы обязательно найдем способ тебя вылечить.

— А еще тебя защищают три сильнейших оборотня. — Запрыгнув на кровать, Айвори обняла Ани с другой стороны.

— Ты что, и себя включила в этот список? — съязвила Рифа.

— Момент не порти…

Мур взяла Аннет за сжатые кулаки, и те постепенно расслабились. Перебинтованная девочка могла только улыбаться и при этом прекрасно говорила без слов.

— Спасибо. — Скромный шепот наконец разрядил атмосферу.

— Ну, кто пойдет со мной? — улыбнулся и я.

— Я пойду! — в ответ оскалилась Айвори.

— Если вы возьмете меня с собой, — уголки губ Аннет дернулись вверх. Рука смахнула покатившиеся слезинки.

— Вместе легче, да? — почесала нос Рифа.

Мелони посмотрела на Мур. Казалось, они общаются на каком-то недоступном для нас уровне. Не слова, не мысли, а только чувства.

— Ар-р-р, вы же без меня пропадете, блин! Конечно, я тоже пойду! — Мел схватила шляпу, натянув её на голову.

— И я с тобой. — Голос Риты почему-то пролился особым бальзамом на душу.

Алька глубоко вдохнула и выдохнула.

— Тогда у меня есть условия! — Прибавив строгости, ведьма подняла несколько пальцев. Нова в моей голове раздраженно фыркнула. — Во-первых, каждая ведьма в этой комнате должна овладеть эссенцией выше базового уровня, во-вторых, все вервольфы должны в совершенстве овладеть своей маскировкой. В-третьих, мы нормализуем состояние Аннет. Четвертое, нам нужны припасы, одежда и четкий маршрут. — Ого, видимо, теперь она действительно относится к этому серьезно. — В-пятых, обещайте мне, что вы всегда будете поддерживать друг друга так, как сегодня.

— Обещаем! — хором ответили девочки.

— Эссенция прет со всех сторон: север, восток, запад, юг! — прорычал Роктар, один из самых больших оборотней Крови.

— Мы на верном пути. — Ардюк старался принюхаться, но сбивающие потоки действительно переполняли бесконечные ледяные земли.

— Да тут ни черта нет! Ты ведешь нас в никуда! — Кулак со злостью стукнул по дереву, повалив его на землю.

— Оу, ты хочешь это обсудить, Роктар? — Кровь заструилась по когтям вожака.

— Еще как хочу.

Красные оборотни остановились посреди густого леса, где исполины росли бок о бок с деревьями поменьше. Обстановка навевала уныние: со всех сторон безлиственные, мертвые стволы. Такой лес простирался на километры. Поднявшаяся метель била снегом в лицо. Голодные волки скалились, злились, клацали друг на друга зубами. Раздался резкий удар — и треск дерева. Ствол рухнул в снег.

— Что же тебя не устраивает, Роктар?

Клан собрался вокруг спорящих, но, зная силу обоих, никто не осмеливался подойти ближе.

— Что? Что?! Только-только мы нашли лакомый кусок! Нам нужно было идти от деревни к деревне. Людишки там не способны дать отпор! Мы должны были взять след другого клана, обращать, отнимать самок. А теперь мы где? — Роктар зарычал, разведя руками. — Идем за какой-то мифической ведьмой? Ради чего? Усилить эссенцию? Бред!

Шквал мыслей вервольфов переплетался с шепотками одобрений и негодования.

— Вот именно из-за таких, как ты, в этом клане и не осталось женщин, из-за твоего скудоумия Кровавые вот так и умрут в бесславии и забвении! — Горячая кровь капала на снег. — Если бы мы продолжали вырезать одну деревню за другой, рано или поздно инквизиция послала бы карательные отряды охотников.

— Но…

— А насчет самок… Ты можешь обрюхатить хоть десяток, но известный факт, что новое поколение волков зависит от эссенции родителей. — Ардюк постучал когтем по виску. — Но ты настолько туп, что не можешь смотреть вдаль.

Новая волна быстрого общения прокатилась по рядам волков, в очередной раз подтверждая, что нынешний вожак — лучший вариант.

— Ра! Это не отменяет главного! Мы заблудились и бесцельно бродим по этой снежной пустыне. Редкие звери для пропитания, опасные монстры. Нам нужно повернуть назад. — Проколотое серьгой волчье ухо дернулось от нового порыва ветра. — Десяток волков, как наша стая — это мощь. Количество, а не качество — вот залог выживания!

— Я вожак, и мне решать, куда вести стаю! — Ардюк зарычал во все горло.

— Тогда я бросаю тебе вызов!

Оборотни разошлись еще дальше. Кому-то откровенно не нравилась ситуация, другие, опьяненные зовом крови, уже начинали выть, царапая землю.

— Тогда смотри, чем мускулы отличаются от истинной крови. — В памяти Ардюка все еще кровоточила душевная рана за позор, нанесенный неизвестной ведьмой. Но серебро больше не могло помешать ему использовать свой дар. Ведь до ухода шаманки, забравшей всех женщин, он был вторым по силе в использовании крови Бахира.

Пурга и метель, подкрепляемые потоками эссенции, словно почувствовали агрессию и в такт новым завываниям усилились, закрывая и без того затянутое небо. Красные глаза светились сквозь снежную пелену, полные ненависти, агрессии, желания причинять боль.

— Ар-р-р-р! — Роктар напряг мышцы ног и мощным прыжком сократил дистанцию, рассекая летящий снег.

— Ра-а-а-а! — Ардюк успел полоснуть себе по запястью когтями, прежде чем огромная туша сбила его с ног.

Прокатившись кубарем, взбунтовавшийся волк хотел убить вожака одним ударом. Замахнувшись сверху вниз, он молотом обрушил кулак на противника, но промахнулся, оставив на земле отпечаток. Кровь струилась по шерсти, закипала, бурлила. Вырвавшись новым потоком, красные капли затвердели, обернувшись шрапнелью, каскад заостренных осколков впился в морду и грудь Роктара. Не выдержав резкой боли, оборотень отполз назад, держась за кровоточащее лицо. Вожак с радостным оскалом разодрал свою рану еще больше.

— Охота Бахира! — Рука затряслась в конвульсиях. Движение наотмашь — и новый кровавый поток принял форму цепи с острым наконечником. И острие пробило плечо мятежника.

— Не позволю! — взревел Роктар, частично распадаясь кровью.

Алая пляска набрала обороты. Звери рвали друг друга, использовали силу, старались пустить как можно больше такой сладкой и нужной им жидкости. Брызги крови окропляли свежевыпавший снег. Постепенно обмен ударами начал сопровождаться страшной магией, когда кровь принимала форму оружия, твердея, не успев коснуться земли. Ардюк, собрав эссенцию, нырнул в свежую лужу растопленного кровью снега. Частично вынырнув из ошметка оторванной кожи, возникшее копье снова пронзило плечо Роктара. Но реакция бунтаря позволила нанести контрудар, и вожак отлетел назад, полностью вернувшись в прежнюю форму уже после того, как соприкоснулся с землей.

— Видишь?! — Роктар срыгнул кровью. Голое мясо покрывалось снегом. — Дикая сила решает все!

Ардюк с хохотом поднялся на ноги.

— Дикая… сила… Да? — Он продолжал смеяться. Вытекающая из ран кровь остановилась. — Смотри, смотри на меня. Сладкая, текучая… слышишь? Это его голос течет по нашим венам. И, если ты отказываешься слушать… — Тело Ардюка начало полностью стекать, перемешиваясь с органами, превращаясь в однородную массу. — Я дам тебе возможность услышать убаюкивающую колыбель.

Давно вожак не показывал своей истинной мощи, так давно, что сородичи успели позабыть. Страх, благоговение. Красные волки забились в экстазе, когда поняли, что Бахир напоминает о себе.

— Стой, нет… — Это чувство также заполнило и Роктара.

— Ты слышишь его?

Шепот растворился в какофонии жужжания Бахира — жужжании, что калечило дерзкого бунтаря. И только вой страданий пронесся эхом по замершей земле.

— Как ни крути, а в деревню придется идти. — Рита, зачерпнув ведром воды из реки, выдохнула пар на морозе.

— Тут есть деревня? — Я принял ведро и подал следующее.

— Да, в двух днях пути отсюда. — Айвори брызнула немного воды в Рифу.

— Не надо, вода же ледяная! — отшатнулась пацанка. — Это тебе холод нипочем, теплокровная!

— Волки — один, ведьмы — ноль!

Еще один обжигающе-холодный всплеск.

Наша небольшая компания отправилась набрать свежей воды. Удивительно, но, какой бы мороз ни стоял, эта единственная река всегда пребывала в движении. Еще одно чудо эссенции.

— А что конкретно нам нужно? — Хоть я и говорил спокойно, мой взгляд то и дело останавливался на мокрых ногах Риты. Даже забавно, что мы как маленькие. Кроткие взгляды, быстрые улыбки. С другой стороны, так даже лучше, ведь для чего-то другого нет ни места, ни времени.

— Припасы, лекарства получше, одежда. — Наполнив последнее ведро, бурая вышла на берег. — Этот вопрос нужно решать как можно быстрее.

— О, это же мишка! Привет! — Айвори завиляла хвостом, увидев старого Радагона. Мы почти забрели на его территорию, и, видимо, старик вышел посмотреть. Да и погода располагала.

— Мишка?! — фыркнул зверь. — Невоспитанная волчица!

— Это правда… — согласились все.

— Сегодня еще раунд? — подключился я к разговору. Теперь наши встречи были не такими кровавыми и действительно носили тренировочный характер. Да, Радагон не упускал возможности побрюзжать, но все-таки духи — как люди, им тоже бывает одиноко.

— В любой день отделаю твою шкуру.

— Получай! — Айвори бесцеремонно бросила снежок, метко попав медведю в морду. — Это тебе за невоспитанную!

— Айвори! — Рита буквально зарычала.

"Не переживай и смотри", — быстро успокоил я волчицу.

Сначала показалось, что Радагон действительно рассвирепел и даже бросился на малявку, но тут же даже невооруженном глазом стало видно, как дух просто гоняется за ней, давая возможность весело убегать. Немного погодя подключилась и Рифа.

Во время очередного боя мы иногда обменивались историями. И одна из них была особо грустной — о том, как старик не уберег родную душу. Поэтому лапа этого зверя никогда не поднимется на ребенка, сколько бы шрамов ни покрывало его шкуру.

— Ну держись, мелкота! — Лапища сгребла снег и легким ударом раскидала его в разные стороны.

Девочки смеялись, играли. Черт, этот звук и вправду ласкал слух. Рита встала по правую руку от меня.

— Знаешь, когда я наблюдаю такие моменты, то думаю, что действительно все не зря. — Девушка тихо выдохнула. — Мы же не отступим, да?

— Мы не отступим. К сожалению, я привык держать слово. — Моя легкая улыбка заставила волчицу покраснеть и брызнуть в меня водой с пальцев. — За что?

— Остужаю. — Взяв ведро, она немного прошла вперед и, прокашлявшись, тоже улыбнулась. — Нас обоих.

"У меня уже есть предложение, которое устроит всех", — ехидно сказала Нова — видимо, опять прочитав мои мысли.

— Поделишься? — Взяв оставшиеся ведра, я слушал свою незримую спутницу, а впереди Рита уже успокаивала разыгравшихся.

"В домике скажу. Тебе понравится, честно".

Отчего-то мне уже кажется, что это плохая идея.

— Нет-нет-нет, как ты себе это представляешь, Нова? — Пучок зелени переломили пополам, и он полетел в бурлящий котел.

— Тут поддержу Альку. — Рита насильно вытирала тканью сырую голову Айвори.

Честно говоря, идея и вправду была странной.

— Что странного?! — искренне удивился голос моей незримой спутницы.

"Так как Клиф не умеет полностью прятать волчью ипостась, логичнее всего отправиться Альке, а чтобы наша старушка не попала в передрягу, дать ей в помощь Риту, которая уже весьма хорошо контролирует свою эссенцию. Ближайшая большая деревня в двух днях пути отсюда. Представиться путешественницами не составит труда. Купят все необходимое — и домой. А Клиф останется здесь и вместе с девочками продолжит тренировки, в том числе и изучение естественных наук, в которых он полный ноль".

Как-то так это прозвучало из моих уст. Логика в этом была, и даже больше, только вот… Я посмотрел на Аннет, оглядев попутно остальных. Мелони и Мур гуляли снаружи.

— По-моему, это шикарный план! — Что белой волчице ни предложи, итог будет один. — Мы присмотрим за Клифом, чтобы с ним ничего не случилось. — Она помотала головой в разные стороны, и ее подсохшие волосы легли на плечи.

— Представляю, как взбесится Мелони. — Рифа, помогавшая Альке, подала ей новый пучок травы.

— Спасибо, милая, и мы еще ничего не решили, — поправила очки ведьма.

— Ну почему?! — Айвори надула щеки. — Часть пути Рита пронесет тебя на спине, управитесь даже быстрее, чем за четыре дня.

— А это… — Рита подняла палец, как будто хотела возразить, но потом сама призадумалась. — Логично.

— Погодите, а деньги-то у вас есть? И вообще, чем местные обмениваются?

Вот и снова вопрос из разряда аборигена.

Алька взяла с полки маленький сундучок. Я подумал, что сейчас она покажет какие-нибудь камни или металлические монеты. Но, к моему искреннему удивлению, в руках у ведьмы зашелестели купюры. А? Купюры?! Да, потрепанные, старые, но по размеру прямо как из моего мира. На серой бумаге изображено женское лицо, в одной руке жезл, как у королей, в другой ружье.

— Плати "серыми" или убирайся! — улыбнулась Рифа.

— О, это из сказки о крысином торговце? — проведя расческой по волосам, тихонько произнесла Аннет.

— Я не хочу показаться глупым, но в этом мире есть и электричество? — покрутил я купюру в руке.

— А что вас так удивляет, Клиф? Во времена рассвета магии, технологии сильно продвинулись вперед, но, когда эссенция покинула большую часть населения, остались только знания, которые в основном стали применять в военном деле. И с тех пор, как мне кажется, деградация налицо.

Шкатулка закрылась.

А как же "война — двигатель прогресса"? Я вспомнил подобие экзоскелетов у охотников и нашел эту цитату чересчур правдивой.

— Что будем решать, Аль? — Рита, повесив ткань на веревку, положила руку на бедро.

— На самом деле это и вправду хороший план. — Тихо вздохнув, Алька открыла дверцу одного из комодов и достала оттуда куклу, которую я уже давно не видел. Та самая вуду, что соединена с моим телом. — Я доверяю вам, Клиф. — Легко проведя пальцем по мешковатой ткани куклы, она заставила меня почувствовать облегчение. Заклинание было снято. — И, кстати, Нова проболталась про ведьминский секрет?

— Ну… Да, прости.

— Чтобы вы знали, я еще молода сердцем!

“И телом!”

Фантомная женщина, прекращай!

Затем последовало еще несколько веселых колкостей от девочек, продолжительные уговоры — и девушки согласились с Новой. Ну вот, Клиф, считай, что с этого дня твое обещание вступает в полную силу. Отнекиваться будет не по-мужски. Особенно после наконец-то заслуженного доверия. Дальше была огромная тирада про то, что нам с маленькими разбойницами нужно сделать за время отсутствия старших. Кажется, в своей жизни мне никогда не давали столько домашней работы. Весьма мило и нервно Алька сказала что, где и как. Лекарства для всех случаев жизни, еда и как её приготовить, одежда, порошок для розжига огня, список читаемой литературы и даже домашнее задание… Конечно, магические тренировки тоже входили в перечень необходимого.

Я думал, что будет хуже, но девочки оказались уже хорошо приучены к самостоятельности, Алька прекрасный учитель и в какой-то степени родитель. Когда я вернулся с охоты, они уже сами накрыли себе на стол, распределив оставшийся запас пищи по справедливости.

Рифа показала, как использовать огнепорошок, и мы все вместе принялись за еду — кто сидел на полу, кто кушал прямо в кровати. Легкие беседы ни о чем сменялись построением четких планов на сегодняшний день.

Айвори рассказывала, как хочет снова увидеть море — оказалось, не все здесь его видели. "Как река, только больше!" Пацанка неостановимо стреляла шутками, в том числе на тему своей руки, хех. Судя по нулевой реакции окружающих, к этому просто нужно было привыкнуть.

Мур очень мало ела и протягивала некоторые кусочки мяса белой волчице, на что Мелони, естественно, сразу ругалась.

Аннет почти не говорила, увлеченная своими мыслями, она изредка набирала в ложку бульона и беззвучно его выпивала. Все-таки было в ней что-то, чего не было в остальных, это трудно описать. Она… она как кукла, сидящая у окна. Идеальная осанка ни на секунду не исчезала. А большего, чем поднятие уголков губ, от неё не увидишь. Хотя «кукла» — это слишком, наверное. Ей больше подойдет «аристократка».

— О, о, Клиф, смотри! — Айвори вскочила на ноги и, отодвинув один из ящиков, достала какую-то черную ткань. — Чулки Альки!

Я поперхнулся.

— Глупая волчица! — постучала Мелони ложкой по столу. Судя по смеху Рифы на заднем фоне, они именно что такой реакции и добивались.

— Не, мне непонятно, зачем они вообще нужны? — девочка-оборотень качнула ушами, убирая все на место.

— В высшем обществе это очень популярное украшение у светских дам, оно подчеркивает женскую красоту и зачастую привлекает кавалеров. — Аннет передала пустую тарелку Мур. — Спасибо большое за еду.

"Аристократка"… Черт, еще никогда я не попадал так точно!

— Вот еще, привлекать! Надо будет, сами придут! — Рифа тоже передала посуду.

— Просто вы еще очень маленькие и ничего не понимаете. — Мелони сама отнесла свою тарелку, положив её в деревянный таз.

— Пха! Опять корчишь из себя старшую, Мел, ты же знаешь, я тут самая взрослая! — Гордо ткнув себя в грудь, улыбнулась Айвори.

— Ну, тогда ты, как самая старшая, моешь посуду. — Под мой комментарий домик огласился звонким смехом.

Хотя здесь внутри было спокойно и вокруг сидели друзья, меня не покидало ощущение лишних глаз, ощущение агрессии. Ответ отыскался быстрее, чем я думал. Кукла Мур — это сшитое плюшевое нечто. Почти каждая часть ее тела была сделана из разного материала, нити — словно швы на человеческой коже, шея обмотана веревочкой, импровизированный рот также кажется зашитым, и только две черные пуговицы разного размера глядят в душу. Может, я себя накручиваю, но она точно смотрела на меня. Эта кукла живая? Ведь эти двое не расстаются, и даже когда девочка не тискает её, она болтается на веревках, словно портфель. "Не смотри на него так долго". Нова? На него?

Мур увидела наши гляделки и виновато отодвинула свою игрушку, погрозив кукле пальцем в стиле "ай-яй-яй, так нельзя". Кстати, в тот раз, когда я набросился на неё при первой встрече, "его" не было с ней. Хм-м. И Алька не упоминала эту куклу в рассказе про несчастный случай с молнией.

После наигранных перепалок и оставшейся гигиены, пока Айвори старательно натирала посуду, начался учебный процесс, и он захватил всё внимание. Это воодушевляло, девочки понимали серьезность предстоящего путешествия и хотели к нему подготовиться. После пары перерывов знаний о ведьмах и эссенции в моем котелке сильно прибавилось.

Разница в использовании эссенций между оборотнем и ведьмой была кардинальной. Вервольфы накапливают эссенцию внутри своих тел благодаря крови предков. Ведьмы берут эссенцию извне и не способны к ее накоплению. Максимум, как я уже видел на практике, эссенцию можно передавать. Изначально оборотни кроме функции живого мяса исполняли роль батарейки: зверь копит, ведьма пускает в ход. И с градацией теперь стало понятно. Да, градацию придумали охотники, но и мы можем её использовать.

Нулевой уровень — бескровные или призванные оборотни. Таким хватит одного попадания серебряного клинка, чтобы больше не представлять угрозы.

— Кстати говоря, — я перелистнул страницу. — Почему бы всем охотникам не отливать серебряные пули? Я помню свой призыв, помню стрельбу, но теперь проанализировал все. Пули-то были обычными. Почему?

— Не знаю, как выглядит серебро в твоём мире, но здесь это слишком редкий металл — и единственный способный существенно навредить оборотню. На его тему, наверное, написано больше всего научных трудов. Но факт один: в его составе есть так называемая частица "С-ж", именно эта штука и жжёт звериную кровь, отравляя своим белым ядом. Охотники научились сохранять эту частицу в холодном оружии, а вот пули хватит всего на один раз, и то без должного попадания эффект может оказаться не особо серьезным. Конечно, во времена войны об этом мало кто думал, и в итоге запасы серебра резко истощились. Насколько мне известно, новых жил с каждым годом находят все меньше.

Спасибо за пояснение. Так, вернемся к градациям.

Первый уровень — волчья кровь есть, а вместе с ней мощная регенерация. На этом этапе способности ограничены, но все виды маскировки уже доступны. Волк, человек, оборотень. Мой случай уникальный, поэтому все наоборот. Хотя мы с Айвори сейчас первоуровневые, насколько я понял, её родители оба были волками, и она родилась сразу клановой. Надо будет спросить, к какому клану она принадлежит… принадлежала.

Второй уровень — способность полностью прятать волчьи признаки. В принципе, вся разница.

Третий уровень — тут уже настоящие воины. Те, кто может спокойно использовать эссенцию и её дары. Огненные лапы Риты как пример.

Четвертый уровень — эссенция приобретает новые формы и высвобождается уникальными способностями. На этом этапе определяется твоя основная роль в клане. Знахарь, охотник, защитник и т. д.

Пятый уровень — он же последний, шаманы клана. Я не совсем понял, но это называлось "Истинная кровь". Видимо, шаманы использовали силу так, как её использовал изначальный бог.

— Нова? А как шаманы берсерков использовали истинную силу?

— Прости, волк, но не имею не малейшего представления, так как они исчезли еще до моего рождения.

Ну, попытаться стоило.

Я листал страницы.

С ведьмами дела обстояли сложнее. У них не было никаких уровней, градаций или чего-то подобного, потому что многообразие магии слишком велико. Разве что общепринятые специализации. Элементальные, Пси, Ментальные, Эфирные, Физические, Вудуистки или Кукольницы, Темные, Призывательницы и ведьмы Шабаша. Сложность заключалась в том, что, даже если столкнутся две ведьмы одной направленности, они будут кардинально отличаться. Возьмем Мелони. Элементальная ведьма с электро-элементом. Она сама выбирала направление атаки, то есть создавала молнии прямо внутри себя, выпуская их и поражая большие площади. В книге описывались совершенно другие примеры из той же школы: менять погоду, опутывать врагов, электрические клинки… В общем, на любой вкус и цвет. Но была у элементалок одинаково сильная черта: считалось, что самые опасные элементальные ведьмы те, кто смог найти и приручить живого элементаля. Если где-то объявится подобная ведьма, то охотникам придется собирать укомплектованный отряд только на неё.

— Элементали — это духи? Как наш знакомый медведь?

Я закрыл книжку, обращаясь уже к девочкам. Ответить решила как раз Мелони.

— Не совсем. В мире гораздо больше мистических существ. Элементали — это сочетание эссенции с душой и особым элементом. — Она хмыкнула. — Вообще, об этом написано в учебнике прикладной магии, том седьмой.

— Там картинки хорошие. — Айвори, в отличие от остальных, просто рисовала, выводя подобием угля смешные рожицы.

— С тебя, кстати, сегодня еще три предложения от руки. — Смотрю, Мел втянулась в учебный процесс.

— Ну-у… — А вот волчица резко сникла. Три предложения? Разве это много?

"Ави не умеет писать".

Оу.

— Давай помогу, — снисходительно улыбнулся я.

Мы с Айвори сели за стол, и Мел начала диктовать. И тут пришло озарение… нет, я почувствовал себя овечкой. Мало того что из письменных принадлежностей было только перо, я понял, что не смогу написать это! Не знаю, как пишется. Какого?..

"Ты понимаешь местные буквы благодаря мне. Грубо говоря, я твой личный переводчик, но управлять твоими руками не могу, так что…"

— Клиф, ты тоже не умеешь писать? — выгнула бровь Мелони.

— Пойду с медведем подерусь…

— А ну стоять!

Остаток дня я и вправду помогал Айвори, ведь понимал её, как оказалось, лучше всех. Местную письменность не иначе как сложной не назовешь. Многообразие закорючек, линий, изгибов оказалось слишком большим. Голова закипела окончательно.

Когда солнце поползло к горизонту, Рифа и Мелони очень захотели практики. Как тут можно было отказать?

— Наконец-то моя территория! — с улыбкой расслабленно выдохнул я. Наша предыдущая площадка все еще оставалась пригодной, поэтому остановились здесь.

— Что бы сегодня попробовать? — Мелони заматывала ладони, рассуждая вслух. Сегодня выдался теплый день, поэтому юные ведьмы оделись легко, но шарфики — всегда при них.

— Я вот о том же думаю, но, кроме движения объектов, пока ничего на ум не приходит. А в книгах заклинания рассчитаны на обе руки, чтоб их, с… — Рифа поджала губу. Ничего себе! Алька отсутствует всего сутки.

— Один раз можно, — подмигнул я.

— Сука! — Пацанка щелкнула пальцами.

Я уже ожидал шквала критики от Мел, но, как ни крути, все мы были детьми.

— Я… я… я… — Она немного заикалась, пряча глаза под шляпой. — Тоже хочу ругнуться!

И хочется, и колется.

— Мы слушаем.

— С-с-с-с-сука… — Это было очень тихо и смущенно, но радости — хоть отбавляй. И щеки залились румянцем.

— А ты бываешь милой, когда захочешь. — Я начал осматривать площадку.

— Я всегда милая!

О, бодрый настрой вернулся.

— Ну ладно, посмеялись, и хватит. Если вам интересно, то в своем мире я был солдатом, и, когда я читал сегодня про ваши силы, мне пришла на ум пара идей. — Я улыбнулся, бросая девчонкам вызов. — Интересно?

— Конечно! — обрадовалась Рифа.

— Ну, я послушаю чисто из вежливости, — буркнула Мел, но глаза у нее буквально запылали.

— Погнали!

Сколько я служил в армии, меня всегда спокойно можно было назвать прожжённым воякой. Не вполне адекватным, факт, но все же. И все новое, что я видел в этом мире, естественно, сразу накладывалось на уже имеющиеся знания. Благо военное ремесло Нова не затронула.

Начнем с Рифы.

— Ножи? — удивилась зеленоглазая.

— Телекинез — это же сила, позволяющая передвигать предметы или ставить барьеры, которые, насколько я знаю, ты тоже умеешь делать. — Сам того не заметив, я встал практически по стойке смирно. — В общем, ведение боя в наших мирах не особо отличается: огнестрел тут, огнестрел там. Но вот классический нож никогда не утратит своей ценности. — Я показал лезвие, которое взял с кухонного уголка. Там были еще, поэтому, надеюсь, Алька меня простит. К тому же у него не имелось ручки, а сталь — крепкая и грубая.

— Кухонный нож? Серьезно, Клиф? У врагов могут быть винтовки, а мне, вместо того чтобы метнуть в них дерево, кидаться кусочками стали? — такой скепсис, как будто я говорю с бывалой наемницей.

— "Опасного оружия нет. Есть только опасные люди". — Я уже не помнил, где слышал это высказывание, но эффект приободрения получился, и даже Мел стала внимательнее слушать. — Из-за отсутствия руки тело не выдерживает напряжения телекинеза крупных предметов, а что, если контролировать маленький объект? Скажем, использовать только палец, а потом еще и еще? И не метать эти объекты, а сражаться ими? М-м-м?

Рифа прижала руку к подбородку и, немного подумав, беззвучно протянула её вперед. Глаза блеснули, и всего один палец покрылся фиолетовой эссенцией. Нож запарил в воздухе.

— Это… легко.

Да, она выглядит расслабленной, но старается не терять концентрации.

— Метни его вон в то дерево, но не отпускай, — указал я на ближайший покореженный ствол.

Глубокий вдох, судорога — и кусок железа воткнулся в кору. Пацанка слегка дернула рукой, не в силах поддерживать контроль.

— Как же… круто! — Она сжала и разжала кулак. — Я могу тренироваться на разных пальцах и долго не уставать. Клиф, почему меня раньше этому не учили?!

— Просто я считаю, что хорошая защита — это нападение, — ответил я, и кивнул. Прекрасно понимая, что Алька учит только защищаться. Мой же прием нацелен явно на убийство. Еще и ребенку давать холодное оружие… Правильно я сейчас поступаю, Нова?

"Они должны учиться, Клиф, каким бы радужным ни казалось это путешествие. Думаю, мы с тобой понимаем, что рано или поздно…"

Да. Убивай или будешь убит.

— Тренируйся пока на одном и не очень далеко от цели, удели максимум внимания тому, чтобы не ранить себя или окружающих… без твоего ведома, так сказать.

Я говорил, как инструктор в лагере.

— Есть!

От радости она слегка обняла меня. Чего я явно не ожидал, поэтому, признаюсь, растерялся, приподняв руки. Затем малявка побежала к дереву, хрустя снегом под валенками.

Теперь я смотрел на Мелони. Она, скрестив руки на груди, ждала таких же советов.

— Ножи метать не буду!

Сразу сказала, как отрезала, на что я лишь улыбнулся.

— Ты думаешь, теперь я буду всех этому учить? Нет, это было персонально для Рифы.

К сожалению, здесь более опасная штука. Все еще думаю, а надо ли… Да, как ни крути, надо.

— Я заметил, когда мы с тобой тренировались, что некоторые маленькие сгустки молнии у тебя взрывались с секундной задержкой.

— Э, амура данган? Ты смог увидеть это? — Она поправила ткань на руках.

— Во время боя каждая мелочь может стоить жизни, а во время наших тренировок я всегда серьезен. — Кажется, слишком напираю, ведь Мелони отвела взгляд. — Кхм, в общем, я подумал, есть ли у тебя в запасе подобное заклинание, только больше? И все, что остаётся — это специально занизить его разрушительную мощь.

Взгляд девочки дернулся, а мне сразу представилась зажжённая лампочка.

— Это же получится граната!

Все еще шокированная, она сразу начала нашептывать магические слова, подбирая правильную комбинацию.

— В точку. — Если получится, останется только поработать над броском.

Шепот прекратился.

— Готово! Э…

— Стой! Стой! — поднял я ладони. — Обещай, что этот прием ты будешь отрабатывать только при мне.

— Х-хорошо.

Это было весьма искренне, а потому я поверил.

Мы отошли поглубже в лес. Целью броска был выбран небольшой овраг, где из-под снега торчали булыжники.

— Как там говорит Рита? Богиня Луна, помоги. Давай! — Я сделал отмашку.

— Э, амура стизи!

Эти выкрики… Но у Мелони в руках действительно появился электрический шар, который она уменьшила до размера ладошки. И со всей доступной ей силой шарик полетел в овраг. А бросок вышел неплохой. Так, теперь через сколько произойдет взрыв?

Одна секунда, две, три, четыре… Пять, шесть… Время шло, а эффекта так никакого и не наблюдалось.

— Может, ты слова напутала? — спокойно спросил я.

— Я никогда не путаю слова! — топнула она ножкой. И, словно в подтверждение этого, овраг с характерным звуком заискрил молнией.

Хм-м, три минуты — это очень долго.

— Надо поработать над таймером, а так, если тебе нравится…

— Тренируемся до заката, и точка!

По ткани уже заискрили новые молнии. Вот это сила духа!

Если бы не наступление темноты, эти ведьмы продолжали бы оттачивать новоприобретенные навыки. Хотя Мелони такое давалось тяжелее, и Рифе приходилось поддерживать подругу. Естественно, от моей помощи она отказалась.

— Почти пришли. — Пацанка улыбалась, а глаза у нее уже слипались сами.

— Да я… сама бы… — Мы зашли в дом, и Мелони просто упала на свою постель на полу, толком не раздевшись. — …дошла. — Послышалось сопение.

— С возвращением, — прошептала Айвори.

Мур, имитируя цыпочки, подошла к уже спящей Мел и аккуратно сняла с неё дорогую сердцу подруги шляпу.

— Ладно, обойду периметр, а вы готовитесь ко сну.

Теплая вода для умывания есть, питьевая есть, чистая одежда есть.

— Сейчас отключусь, — блаженно сказала Рифа, когда я уже вышел наружу.

— Скажи, скажи, было что интересного?

По контрасту с уставшим голосом зеленоглазой Айвори, как всегда, выглядит полной энергии.

Я сделал глубокий вдох. Все запахи привычны. Еще немного, и это войдет в обыкновение, потому что теперь, пока я не проверю безопасность, мои плечи напряжены даже сильнее, чем от куклы Альки. Кстати, насчет кукол.

— Ты хочешь узнать про куклу Мур? — Нова зевнула. Она тоже может устать?

— А девочки расскажут, если спросить? — Я совершал стандартный маршрут по опушке вокруг дома.

— Никто, кроме Альки, не знает эту историю, и старушка была весьма категорична. Сказала: "Чем меньше людей будут ей напоминать, тем быстрее она сможет освободиться от тьмы в сердце, а о "нем" не беспокойся, "он" её друг-защитник". Как-то так.

У меня другое мнение. Но Алька хочет как лучше, к тому же человеческая привычка добираться до самого дна бесконечна, поэтому, что бы я там себе ни навыдумывал, все может оказаться куда хуже. Сейчас вскрывать старые раны нет никакого смысла. И просто некрасиво.

Вернувшись к дому, я тихонько приоткрыл дверь. Натренировавшиеся ведьмы уже вовсю храпели… и Айвори тоже? Серьезно? Засранка, как всегда, встанет с первыми лучами.

Улыбнувшись, я зашел внутрь и поправил ей одеяло. Она, посопев, довольно поерзала. Последнее расстеленное койко-место в ряду пустовало… Где… Оу. Мур держалась ручками за одеяло и лежала рядом с Аннет на кровати.

— У вас все нормально? — подошел я немного ближе, перейдя на шепот.

— Да, месье Клиф, Мур со своим другом иногда спят со мной. Все в порядке. — Аннет тихонько улыбнулась в ответ.

Опять эти пуговицы смотрят в душу. Это я тебе не доверяю, кусок тканевого нечто. И, похоже, наши с ним чувства взаимны.

Мур засунула руку под подушку и достала маленькую книжку. Сиреневый глазик смотрел с надеждой.

Это была детская сказка.

— Я… — Но я не успел ответить, меня спасла Аннет:

— Мур, уже очень поздно, и остальные тоже хотели бы послушать, поэтому давай не сегодня.

Кроткий взгляд аристократки говорил, что она сразу все поняла и просто спасла меня.

Маленькая девочка немного расстроилась, убирая книжку. Но вот теперь детские ручки потянулись ко мне для объятий.

Прошу тебя, хватит! Не знаю почему, но я не могу… не могу тебя обнять, Мур. Только не такой, как я.

— Спокойной ночи. — Сказав это, я вышел из домика. Почему расстроенный взгляд так жжёт спину?

"Клиф".

Пожалуйста, Нова, не сейчас.

Я прислонился к мертвому дереву прямо около дома. Сегодня побуду их цепным псом. Еще раз посмотрел на свои руки. Они чистые, чистые! Но почему запах чужой крови от моей кожи сегодня ощущается особенно сильно? Тяжело вздохнув, я съехал вниз по стволу, сев на пятую точку.

"Не только девочки учатся, да?"

— Ты и вправду хотел воткнуть нож доктору прямо в глаз? — Её вопросительно-заинтересованный тон заставил меня проснуться и непонимающе проморгаться.

— Что? И тебе доброе утро.

Зевнув, я поднялся на ноги. Бросил взгляд на серое солнце. Судя по всему, рассветет через пару минут.

— Решила еще раз пройтись по твоей памяти, посмотреть более вдумчиво. До настоящей крови был сплошной сумбур, сейчас все разложено по полочкам.

И никто больше не стирает воспоминания, что не касаются войны.

Я отряхнул одежду от снега. Дышал полной грудью. Сегодня будет тепло, это хорошо. Помимо пузатых птиц, которые чувствуют потоки, я заметил еще одну породу. Они как… как синицы, только оранжевого окраса. Эти пищащие крикуны появляются только перед солнечными днями.

— Я не смогу тебе ответить, Нова, потому что уже толком не помню ни чувств в тот момент, ни эмоций.

Решил немного размяться. Для вервольфа дело бесполезное, но все же.

— А тебе интересно? — Продолжает ведьма. Чего это она с утра пораньше решила покопаться в моей памяти? Конечно, я не представляю, каково это — сидеть бестелесным призраком в чужой голове, но раньше её это не особо волновало. Ответ был неожиданным: — У нас с тобой гораздо больше общего, чем я думала.

— Например? — Мои руки потянулись вверх.

— Взять хотя бы эту ситуацию. Для меня твоя память выглядит как огромный набор иллюстраций, и самые яркие из них относятся только к войне. — Не удивлен. — И вот, когда тебя "списали", день за днем, днем за днем… Ты ничего не делал, вообще ничего. Алкоголь, сигареты, иногда зарядка по утрам.

— Давай не тяни, говори как есть. — Кончики пальцев прикоснулись к земле.

— Это была самая настоящая депрессия, ты ходил по грани. Мне знакомо это чувство…

На мгновение в моих глазах потемнело. Женщина, крики, желание убивать, лезвие движется к запястью… С выдохом я выпрямился.

— Только не говори мне… — учащенное дыхание вскоре восстановилось.

— Да, у меня ведь тоже есть воспоминания, и, если я захочу, ты можешь их увидеть. Как и наши эмоции, они влияют друг на друга.

Подождите.

— Эмоции? Влияют? Моя симпатия к Рите и девочкам — это же мои чувства? Да? Нова?

Выдержав довольно нервную паузу, ведьма слегка рассмеялась.

— Я не настолько жестока, волк. Или что? Ты думаешь, я хочу завалить Риту на лопатки и…

— Все понял, ты первая начала. — Надо было идти к дому. — Но, если фантом не будет против, я бы хотел узнать тебя лучше и вспомнить побольше о себе.

— Люблю вино и чернику, а ты очень любишь пиво.

Мы улыбались друг другу. Хорошее начало дня.

Утро в домике прошло спокойно, и только Айвори проявляла свою безудержную энергию. Гигиена у девочек занимала всего пару минут, и, пока я выливал использованную воду, все уже оделись. Мелони удивила меня, устроив всем приятное утро с чаем и сладким хлебом.

— Сегодня снова тренируемся? — Значит, ведьмам требуется всего ночь, чтобы снять усталость от магии. Рифа, подув на горячий напиток, шумно отпила из кружки.

— Только если вечером. — Я взял с полки нужные ингредиенты для ежедневного лекарства Аннет. Она, кстати, продолжала посапывать, несмотря на шум вокруг.

— Опять? Ну, ребята! — надулась волчица. — У нас свободные только вечера, а вы забираете Клифа! Не чест-но!

— Ну, значит, пойдёшь с нами, в чем проблема? — Мелони тоже была в порядке, но, судя по всему, медленно раскачивалась по утрам.

— Я хочу заниматься нашими, оборотническими делами! — откусила Айвори кусочек хлеба.

— По-моему, такого слова нет. — Элементалистка спокойно приподняла бровь.

Для меня все это звучало фоном, потому что я сконцентрировался на лекарстве. Этим могла бы заняться любая из девочек, но, если мы будем путешествовать вместе, мне тоже надо научиться делать его. К тому же тут не было ничего сложного. Холодная вода, синие ягоды, немного перетереть травы. Одна треть "прюськи"? Что такое прюська? Увидев мое замешательство, Мур, сидевшая вместе со мной на полу, указала пальчиком на пучок травы на один тон темнее.

— Спасибо.

В ответ девочка улыбнулась.

Когда все было готово, я подошел к кровати Аннет. Мур, как маленькая медсестра, продолжала помогать: видимо, ей нравилась небольшая игра. Она отдернула занавеску и потормошила спящую. Уставшие глаза медленно открылись.

— Доброе утро, мсье Клиф, Мур. — А вот она выглядела так, как будто не спала всю ночь, голос стал еще тише. Но уголки губ приподнялись. А радость от начала нового дня не могла проиграть болезненному состоянию.

— Лекарство, — протянул я чашку. Приятная глазу синяя жидкость блестела на утреннем солнце.

Аннет постаралась приподняться, но сил у нее не осталось от слова «совсем». Под пантомиму Мур, которая имитировала стакан, из которого отпивала, Нова также начала давить:

"Ну, помоги ей попить!"

Почему это все так тяжело?

Ладно-ладно. Я поднес чашку к маленьким губам, придерживая снизу.

— Мсье… — На бледных щеках выступил легкий румянец.

— Мы с тобой в равных условиях.

Несколько прядей упали мне на глаза. К этому надо относиться проще, но все же ухаживать за больным не то же самое, что давать раненому товарищу попить из фляги с водой.

Аннет аккуратно делала глоток за глотком. Её лоб морщился, а брови поднялись домиком: видимо, на вкус хуже, чем на вид. Выпив все до конца, она немного выдохнула, свыкаясь с ощущениями.

— Благодарю. — Глаза ее сразу стали яснее — чудо-варево и вправду работало.

— Ты… кхм… не напрягайся только, ладно? Если что-то понадобится, скажи.

"О-о-о-о, так здорово видеть от тебя проявления заботы!"

Игнорируй это, игнорируй.

— Вы очень добры. — Натянув одеяло повыше, Аннет спрятала в нем нижнюю часть лица.

Хорошо, тут закончили, теперь надо… Обернувшись, я увидел, что все девочки, наблюдая, застыли на месте.

— Что?

Вскоре начался очередной урок. После слов Айвори я и вправду подумал, что это нечестно — уделять внимание только ведьмам. Плюс мне нужно научиться прятать уши и хвост. К сожалению, все советы и наставления для вервольфов сводились к концентрации и медитации… Все. Пока я старательно учился писать хотя бы свое имя, а девочка-белый волчонок — выводить сложные предложения, Рифа решила поучить историю с Аннет. Сегодняшняя тема — «Выдающиеся ведьмы эпохи первой войны», она же "Кризис эссенции". Интересно послушать.

— Давай, я готова! — Рядышком с пацанкой уселась Мур и принялась болтать ножками.

— Хм-м… розовая ведьма Беатриси? — Аннет специально искала наиболее яркие имена… Или это титулы?

— О, это была страшная тетка. Психоведьма с Дальнего Востока, она руководила целым шабашем, и отличительным признаком её последовательниц были розовые волосы. Сама же Беатриси могла одним взглядом заставить человека убить себя. Она ненавидела мужчин и была одной из первых, кто вступил в войну. До этого была наместницей в ныне несуществующем городе Миродок.

Мур похлопала.

— Все верно; так, давай что-нибудь посложнее. — Беловолосая перелистнула несколько страниц. — Хм-м, Арира вторая.

— Семейство змеиных? — Рифа надула щеки, проведя рукой по волосам. — В их древе не разберешься.

— Голем, — наигранно закашлявшись, сказала Мелони, попутно решая алхимические задачи.

— Мелони, не подсказывать, — захихикала Аннет.

— Точно! — Подсказка все равно дошла до адресата. — Арира вторая, призывательница! Собрала голема из эссенции и тараном проломила ворота Франкенфурта, там же и была убита. А цифры в имени семейства змеиных — это переменчивый титул: то есть умерла вторая, цифра переходит к следующей Арире. Арира третья, четвертая и так далее. — Рифа слегка коснулась челки, всем своим видом демонстрируя: "Легкотня".

— Последняя известная Арира? — Простой вопрос был как хук с левой.

— А…м-м-м… ну-у-у… — Пока пацанка мялась, Мур подняла десять пальцев вверх.

— Умница Мур! — улыбнулась экзаменаторша.

— У нее перевес в одну руку… — шутливо буркнула Рифа.

— Давай еще одно, о Кукольной Королеве.

Что за черт? По телу прошли мурашки… нет-нет, они не мои. Нова?

"Все в порядке, просто все эти ведьмы — то, что надо бы забыть, а не учить их историю".

— Насколько я помню, у нее нет имени, и это одна из самых таинственных ведьм Кризиса эссенции. Биография максимально неизвестна, но самая жуткая легенда про неё о том, что она погубила весь свой шабаш, чтобы сделать армию живых марионеток. — Рифа потерла подбородок. — Говорят, по сей день эти марионетки ходят в Плюшевом лесу, продолжая свой бой. Жу-у-уть.

— Все верно, а ты молодец. — Аннет провела рукой по волосам.

Я не мог не спросить.

— Заранее извиняюсь, что спрашиваю, но почему они у тебя такие длинные? — Легкое удивление сменилось демонстрацией. Взяв в охапку волосы, Аннет положила их на кровать. Господи, да ими можно обматываться, как шарфом! Слишком чистые и белые. Судя по тому, как мучилась Мелони со своими, тут должна быть адская каторга, но выглядит так, будто девочка постоянно ходит в салон красоты.

— Вы знаете о практике вымещения эссенции? — Да, я помнил, Рита объясняла это на примере вендиго и черепов. — В моем случае мисс Нова и Алька сделали это с моими волосами: без этого я постоянно испытывала непрекращающуюся головную боль, и объекты, такие как амулеты или кольца, не могли заглушить её. Поэтому путем проб была выбрана такая схема. И благодаря магии локоны всегда чистые.

— А еще они такие классные. — Рифа буквально зарылась лицом в шелковистые пряди. К ней подключилась и Мур.

— Я тоже хочу! — Вот и Айвори.

— Девочки, прекратите, — смутилась Аннет.

А Мелони, словно профессиональный писарь, продолжала выводить непонятные мне слова и чертить схемы. При взгляде на ее сосредоточенное лицо могло показаться, что и Мел уже давно старушка в детском теле. Хм-м, может быть, им нужен небольшой отдых? Всем вместе.

— Как насчет прогулки? — невзначай бросил я.

— Да, да! — воскликнула волчица. И все поддержали эту затею, даже Мелони, положив перо, потянулась. Естественно, погрустнела только одна.

— Ты тоже идешь, — улыбнулся я.

— Но, мсье Клиф, Алька пока запретила мне долго ходить.

Перед отъездом Альки я спрашивал у нее, насколько Аннет ограничена в передвижении. И свежий воздух противопоказаний не нес, поэтому…

— А кто сказал, что ты будешь ходить на своих двоих?

Почему мне так нравится её удивленный взгляд?

Все оделись и помогли одеться Аннет. Её странная манера общения заставляла окружающих иногда не то в шутку, не то всерьез общаться между собой так, словно мы тут все леди и сэры.

— В-вы уверены? Я-а-а тяжелая и… — Она слишком волновалась.

Фамильярничать я не стал и просто взял малявку на руки. Она оказалась еще легче, чем Алька. Сжалась и затихла, словно от лишних слов я её отпущу. В такие моменты я не верил, что Нова никак не влияет на мои чувства. Мне тяжело проявлять заботу, тяжело обнять ребенка, когда он того хочет. Но сейчас это просто нужно было сделать, плюс Аннет нужно дышать свежим воздухом, привыкать к движению, да и девочки рады быть вместе, и еще…

"Волк, перед кем ты оправдываешься?"

Мы шли по протоптанной тропинке — понятное дело, на чью территорию. Мелони держала Мур за ручку, разбойницы уже кидались снежками. Аннет крепко держалась за мою одежду, и сердце девочки стучало быстро, как барабан. Но она была так счастлива — счастлива находиться со всеми.

Нова, я вспомнил, почему хотел делать больно. Потому что я сам утопал в боли, мне хотелось выместить её на ком-то. И теперь, глядя на этих детей, которые прошли через куда более страшные испытания, я понимал, что в сравнении с ними все-таки оказался слабаком. У меня старого не было будущего.

— Удобно? — Я старался не двигать руками, Аннет тоже старалась не двигаться.

— Д-да…

Может быть, у Клифа еще есть шанс?

— Эй, я тоже хочу на руки! — замахала хвостом Айвори.

— На руках можно лишь тем, кому прописано врачом. — Мой смех подхватили все.

Медведь встретил нас как полагается.

— Ну и какого черта вы тут делаете?!

Забавно, что он изображает удивление с гневом, но каждый раз сам встречает нас еще на границе лесов.

— Мы в гости!

— Привет, мишка!

Рифа и Айвори вообще не оставляли ему ни единого шанса.

— Чувствуете? — Ардюк остановил клан.

— Да, вожак, сильная эссенция быстро движется, далеко, но в пределах досягаемости. Это она? — Красный волк слюняво облизнулся.

— Возможно, но это не север. Её предупредили? Или почувствовала наше приближение? Нет, исключено, в этих потоках можно легко потеряться. — Вожак взвыл. — Все, хорош жрать, нужно идти дальше, меняем маршрут.

Оборотни нехотя начали отрываться от убитых вендиго, что сбились в группу. У чудовищ не было и шанса. Застигнутые врасплох, теперь они кусками полугнилого мяса лежали повсюду. А черная кровь пропитала снег.

"Осталось недолго. Еще немного, и Бахир с радостной улыбкой благословит наш клан".

Я присел на поваленное дерево. Со стороны картина, наверное, комичная. Я посреди зимнего леса, а рядом, на пятой точке — уставший медведь. Сидим и смотрим, как юные ведьмы и одна девочка-вервольф играют в снежки. Даже Аннет захотелось постоять на своих двоих — вроде и просто стоит, и её не трогают, но сам факт участия в общей игре безумно радует нашу меленькую аристократку.

— Значит, отправитесь в путь? — по-звериному зевнув, пробасил Радагон.

— Хочешь с нами? — не отрывая взгляд, сказал я спокойно, уже зная, что ответит дух.

— Нет, тут я родился, тут и умру. Хоть потише станет после ухода вашего шумного шабаша.

— Как думаешь, у нас есть шанс? — сам не знаю, почему я решил спросить это.

Радагон дернул голову в мою сторону, но потом снова уставился на играющих.

— И к чему этот вопрос? Ждешь от меня одобрения? Я думал, ты сам себе хозяин.

— Так и есть, если что-то решено, то отступать нельзя. Просто теперь будет эгоистично следовать только за своими инстинктами.

Снег попал за шиворот Мелони, от чего она забегала, яростно скалясь на Рифу.

— Из-за них? Хех. — Медведь почесал за ухом. — Помню предыдущего жильца этого домика, где сейчас живете вы.

— В нем кто-то жил до девочек?

Кажется, Нова повторила это вместе со мной.

— Конечно, а откуда, ты думаешь, он тут взялся?! — Профыркавшись, старик все-таки решил рассказать. — Жила здесь семья: отец, мать и двое детей. Хорошие были соседи, тихие, тоже прятались от охотников. Само собой, женская половина была ведьмами. Детишки также иногда приходили действовать мне на нервы… — В голосе послышались ноты ностальгии. — Жили долго, очень долго, маленькие прохвосты успели вырасти. А родители состариться. И однажды дочка заявила, что больше не намерена жить здесь. Что там, за пределами снежной пустыни, тоже есть жизнь. Уродливая, мерзкая, неправильная, но все же жизнь. Потом ушел сын, умер отец. И ведьма так и жила здесь в одиночестве, пока однажды не попросила меня приглядеть за домом и ушла в неизвестном направлении. — Раздался тяжелый вздох. — Это я к чему веду. Если ты решил вести эту шумную ватагу, то даже не думай сомневаться. Вечно замершая земля идеальное укрытие, да, но и она убивает твое время, твою жизнь. Вечно прятаться здесь значит состариться, так и не поняв — а может быть, бывает по-другому? Ты сомневаешься, доведешь ли всех?

— Я… — Мне не удалось сдержать легкого вздоха и улыбки. — Нет. Нет, не сомневаюсь. Сам сдохну, но доведу. И еще дальше, если потребуется.

Очередная кучка снега слегка зацепила Мур. Девчонка беззвучно прыгала на месте — вроде и злилась, а вроде и было весело. Хотя по лицу сложно понять…

— Так что не сомневайся, Клиф. Ко мне же тогда пришел без тени сомнения.

— А еще я никогда не думал, что буду получать советы от говорящего медведя. Жизнь штука непредсказуемая.

На мгновение мое плечо почувствовало чью-то голову, как будто девушка, облокотившись, смотрела на девочек.

— Ребят, да я же пошутила просто! — Рифа подняла руку, как бы сдаваясь.

Но всеобщий гнев с улыбками уже было не остановить.

— Виновна! — прокричала Айвори, и шквал снежков обрушился на однорукую бандитку. После броска, Аннет немного подкосило, совсем немного, но ей пришлось закрыть глаза, чтобы прийти в себя.

— Все, тебе на отдых. — Я подхватил малявку на руки. Она, развеселившись, позабыла о смущении.

— Хорошо, спасибо, — слегка улыбнулась она, прижавшись сильнее. Расслабленно вздохнула.

Еще немного помучив косолапого, мы потихоньку отправились домой. Он даже пожелал нам чего-то хорошего перед уходом. "Чтобы больше не возвращались! А то простудитесь, недотепы!"

"Ну, думаю, за ободряющую речь я дам этому старику пару баллов"

Прошептала Нова.

И вправду, после такого короткого разговора дышать стало легче. Больше ни тени сомнения, сам же говорил. Если есть цель, то нужно переть к ней.

Остаток дня прошел так же, как и вчера. Учебники, практика… Только на этот раз Айвори уломала меня побегать с ней вокруг нашей опушки.

Ночью Мур опять легла с Аннет, и снова ручки хотели взять книжку. Но теперь девочка сама остановилась. Убедившись в покое моих… подопечных, беловолосая, прежде чем задуть свечку, окликнула меня шепотом:

— Мсье Клиф?

— Да, Аннет?

Уставшие ведьмы довольно громко храпели.

— Вы так добры к нам, не знаю, как вас отблагодарить.

Забинтованная девочка под её боком уже сопела. Грубо говоря, мы шептались наедине.

— Благодарить? Брось, ты и так спасла меня, забыла?

И я действительно так считал.

— Мы в равных условиях. — Теребя одеяло, она не решалась продолжить, но все-таки набралась храбрости. — Мсье Клиф, как вы думаете, у-у нас получится?

Никакого сомнения.

— Конечно, пока вы вместе, у мира нет шансов, — улыбнулся я.

— И вы с нами?

На долю секунды мои брови поднялись.

— Ну куда я денусь? Конечно, и я с вами…

— Медленно! — Айвори снова нанесла удар, но я без проблем отвел ее маленькую ручку в сторону.

— Р-р-р-р! — Волчица вошла в раж. Она не использовала никакой техники и просто старалась поцарапать меня своими маленькими когтями. Оказывается, оборотни в людской форме способны заострять ногти.

Сегодня я решил проверить свою "сестру". Как указывали учебники, все волки — одна семья. Даже встретив незнакомца, к нему можно обращаться, как к “брату”. Вначале я думал, что сейчас Айвори далеко отстает от ведьм. Совершенно позабыв о ее крепком теле, животной реакции и регенерации. Девочка не бескровна, просто время для мистической силы еще не пришло.

— Мы тут не в игрушки играем, попади хоть раз! — Строгость в этом деле никто не отменял.

Спарринг проходил прямо напротив дома, и любая из девочек могла увидеть нас, приоткрыв дверь: все под боком, всем спокойно. Также ведьмы понимали: если они могут улучшать магию еще и за счёт знаний, новых формул, книжек, то нам, волкам, нужны только практические занятия. Поэтому этот день считаем личной тренировкой.

— Я только начала!

Айвори прыгала из стороны в сторону, и скорость казалась большой, но, к сожалению, только казалась. Это даже вполовину не приближалось к тому, как двигалась Рита. А значит, будь я врагом, девчонка-белый волчонок умерла бы в считанные секунды.

— Все еще слабо!

Я абсолютно не напрягался. Предугадывать движения было легко. Но было в них что-то странное, Айвори определенно подражала бурой. Она никогда не дралась? Не обязательно насмерть, жизнь оборотней ведь не сахар. Но, судя по первой охоте, убивать ей не доводилось… по крайней мере, людей.

— Все, стой. — Мы резко остановились, Ави восстанавливала дыхание, тряся головой. — Покажи когти.

Я присел на колено перед ней, она спокойно протянула руку.

Нет, это не оружие. Подумай, Клиф, как все это использовать. Для начала надо выяснить, насколько… Окинув взглядом Айвори, я только сейчас заметил, что с нашей первой встречи она немного выросла. Так быстро? Это нормально?

— Избавлю тебя от приятных и скучных томиков, отвечу: да. — Как же называлась поисковая система в моем мире? Жаль, не вспомню, хорошая была бы шутка. — Не забывай, что изначально оборотни задумывались как оружие, поэтому такой этап, как взросление, был сделан так, чтобы пройти максимально быстро. Через год ты её не узнаешь, а к шестнадцати, при пробуждении, это будет уже вполне взрослая девушка. — Конечно, Айвори и сейчас выглядела самой старшей, но за пару лет сразу в девушку?.. Я нигде не нашел, сколько оборотни живут, только предположения. Почему? — Ну… Еще не было зафиксировано ни одного оборотня, который умер бы от старости.

— Все плохо, да? — прервала Айвори мой внутренний диалог с Новой.

— Нет; поверь моему опыту, из всего можно сделать смертельно опасную силу. — С волчицей можно было говорить прямо, потому что ей самой нравилось слушать и учиться убивать. Самое главное, держать эти страшные чувства под контролем. Мне ли не знать, как это бывает. — Давай за мной.

С новой искрой волчица побежала вперед, остановившись у первого же дерева.

— Чего делать? — с нетерпением ждала дорвавшаяся до тренировок.

— Просто ударь как можешь.

Сначала проверим силу. Даже если рука сломается или разобьется в кровь, регенерация все затянет.

Она дернула пальцами, и на кончиках снова блеснули лезвия. Сделала один вдох, немного попрыгала, разминаясь. Удар! Под ударом я, конечно, имел в виду кулак… Но на коре осталось пять отметин.

— Ай, ай, ай! — В любом случае, как и ожидалось, кровь заструилась у девчонки по ладони, а ногти содрало вместе с кожей. — Больно!

— Стерпишь?

Вот и оценим выдержку.

— Да… да, это пустяк. — Она зачем-то сжала кулак, показывая, что все в порядке. Естественно, снова запыхтев от боли.

Регенерация пойдет быстрее, если копить эссенцию, заодно сделаем и небольшой перерыв. Мы уселись на снег в позе "Ариосоко", оно же простое скрещивание ног. Еле заметная дымка эссенции постепенно заструилась к нашим телам. Вдох, выдох.

— Хорошо, что Рита уже научила тебя этому.

Постепенно детское лицо разглаживалось.

— Нет. — Айвори отрицательно покачала головой. — Нет, я… Я всегда так умела. — Я услышал, как быстро забилось у неё сердце.

— Всегда? И даже… В клане не учили?

Опять прешь в личное пространство, Клиф?

— И клана нет. — Она широко улыбнулась, но пошел процесс регенерации, и оборотень снова зашипела. — В общем, у меня что-то вроде… как её назвали Нова с Алькой?

"Амнезия".

— Амнезия?!

— Да, точно! — Веселого расположения духа у нее было не унять. — Клиф, ты тоже в этом разбираешься?

— Не то чтобы… Ты и вправду ничего не помнишь? — Нова в голове сказала, что я мог бы спросить и у нее, но на самом деле мне хотелось узнать девочек лучше самостоятельно: если они захотят, то расскажут о себе. Если нет, то и лезть не буду.

— Ну, мое первое воспоминание, как меня окликнула Алька и спросила, что я здесь делаю совсем одна. — Ави посмотрела на пальцы, они почти зажили. — А "здесь" — это было далеко на юге, там было море, м-м-м.

— Интересно.

— Я помню и знаю все об этом мире: кто такие охотники и почему я должна их ненавидеть. Ведьмы, охота, войны. Но ничего о себе. Пф-ф-ф, вообще ничего. — Волчица покрутила кистью. — Клан, родители, что я вообще делала на том пляже. — Она слегка вздохнула. — Ну, у меня новая семья, поэтому я не вижу смысла об этом думать, да?

— Тоже позиция, мне нравится.

Это объясняло её смуглую кожу: на юге обитали другие оборотни. А волосы были белые, потому что девчонка — альбинос. Так необычно видеть что-то настолько обычное, ведь волосы у ведьм меняются под воздействием эссенции. А тут просто генетика. Хотя и у Риты кожа темнее, чем у других.

— Готова продолжать?

— Тренироваться, так от души! — Она хотела снова оставить отметину, но на этот раз я ее успел остановить. — Кулаком? Легко!

Размашистый и не особо резкий удар разбил немного коры. Я сразу же поглядел на кулак малявки. Прекрасно! Костяшки посинели, но не сломались. Да и сама Ави просто трясла рукой, как будто у нее легкий ушиб. Если это заставляет дерево трещать, то и человеку кости сломает. Значит…

— Нужно поставить тебе удар, а то сразу видно — в драке ты простак. — Недовольное лицо с улюлюканьем сразу сменилось молчанием, когда я встал сзади, взяв её за запястья. Простые правила, которым меня учили в армии.

Держать руки у подбородка.

Коленные суставы следует немного согнуть, а вес тела в момент удара перенести вперед.

Бедра должны поворачиваться в сторону соперника одновременно с движением атакующей руки.

Нельзя тянуться вперед и резко поворачивать корпус.

Во время замаха не стоит отводить руку назад, чтобы не показать сопернику момент нанесения удара.

Кулак должен быть сжат максимально сильно.

Снова и снова я вел её руку и возвращал обратно в стойку. С каждым разом Айвори начинала все больше и больше делать это самостоятельно. Я отошел в сторону. Периодические вдохи у малявки сопровождались резким выпадом, скорость была лучше, чем у меня в прошлой жизни. Хех, оборотни прирожденные воины-убийцы. Распалившись, волчица снова сделала несколько движений из стороны в сторону, и мощный прямой удар на этот раз заставил дерево расколоться.

— Луна, как больно! Но я справилась!

На радостях она вскинула руки и голову. Уши резко опустились вниз.

На нас рухнула куча снега с многочисленных веток.

— Кажется, счет один — один. — Мы стряхнули снег, смеясь хором. — Запомни, пока у тебя нет настоящей волчьей формы, ты не сможешь сражаться, как я или Рита, но ты все равно остаешься сильной. Значит, лучшая тактика — тактика контрударов. Я видел, как ты уклоняешься от снежков, с реакцией у тебя все в порядке. Выжидаешь момент и… — Я принял ту же стойку и нанес удар. Ствол, треснув, повалился. — Одним ударом ломаешь врага. Если захочешь пустить в ход когти, целься в глаза.

От падения дерева загудела земля. И таких взглядов, каким меня одарила Айвори, становится не по себе. Счастье вперемешку со щенячьим восторгом.

— Еще, давай еще!

— Деревьев тут много…

Спустя долгие часы тренировок мы пообедали, и Ави захотела углубиться в лес. Я все еще чувствовал запах остальных, поэтому все было нормально.

Удовлетворенно мыча, она ловила языком падавшие снежинки.

— Ты, если хочешь пить, сходи в дом, — уселся я у противоположной елки.

— Не-а, мне и так хорошо. — Она зарыла ноги в снег, и смуглая кожа покрылась мурашками. Похоже, волчья натура просила немного дикой природы. — Клиф, а ты скучаешь по дому?

— Нет.

— М-м-м.

Прозвучало весьма довольно.

— А что тебя так радует? — выгнул я бровь, стряхивая снег с пончо.

— Ну, если ты не скучаешь по дому, значит, тебе нравится тут. А мне нравится, что ты тут. — И такие прямые речи! Полная противоположность той заикающейся девочке, что принесла мне книжку.

— О, как ты заговорила; подлизываешься?

— Р-р-р-р! — В меня полетел снежок. Но потом снова Айвори задумчиво посмотрела наверх. — И никакие кошмары не помешают.

— Кошмары? Ты про тот инцидент с Аннет?

Судя по покалываниям кожи, погода портилась с каждой секундой все больше.

— Угу, мне ведь они тоже приснились…

Ушки ее задергались.

— Поделишься?

— В том-то и проблема, что они не вызывают у меня никаких эмоций. Судя по всему, это должно быть что-то страшное или грустное, но… — Надув щеки, она протяжно выдохнула. — Я видела людей, много людей, они были охотниками, это точно, но вот странность была в том, что во сне они защищали меня. И гибли один за другим. И это все… — Она спокойно пожала плечами.

— Хм-м, сон не всегда должен иметь смысл, а кошмары — не всегда пугать, особенно тех, кто не из пугливых. — Я встал.

— О, ну тогда это точно про меня! Ха-ха! — Она обернулась волком. — Спасибо, что посидел со мной! Пойдем обратно, кушать хочу!

И лапы понесли её обратно к дому.

Я подобрал скинутое платье. А Нова, к сожалению, подтвердила мои опасения.

— Кошмары, что насылает Аннет, создаются только из воспоминаний жертвы.

— У вас есть хоть какие-нибудь предположения? — Я медленно шел в сторону домика.

— Сколь бы я ни проверяла это во время своих "походов", не нашла ни одного задокументированного случая, когда охотники по какой-то причине защищали бы ребенка-оборотня. — В голосе ее послышалось раздражение.

— Ну, в этом я согласен с Айвори: какая теперь, к черту, разница? Она здесь, с девчонками. Учится жить. А кто, что, куда… Уже не волнует. — Я постучал в дверь.

— Обычно, убегая от прошлого, ты неумолимо несешься к нему.

Хм.

Дверца приоткрылась, и под аккомпанемент нервных смешков смуглая ручка забрала одежду.

Под звучное дребезжание ложек я стоял около полки, выбирая, что бы почитать сегодня. Выбираю и, довольный, как кот, услышал детские восторги от простой армейской похлебки, которую выучился готовить с закрытыми глазами. Разница с Алькиной готовкой была колоссальная, но все же небольшое разнообразие всегда радует. Тренировки шли по плану, а личное рвение каждой ученицы значительно усиливало эффект. Не тренировались только Мур и Аннет. Аннет по понятным причинам, а Мур… Любопытно, что у нас не было ни одной книги на тему кукольниц. Возможно, наша старшая ведьма преподавала лучше любых букв, но все равно как-то странно.

Я посмотрел на самую верхнюю полку, где рядком сидели Алькины куклы. Каких там только не было! Тряпичные, марионетки, холщовые, вуду. Каждая сделана со своими отличительными чертами. Паренек в очках грустно опустил голову, девушка с длинными волосами и поднятыми руками — как на ниточках, уже знакомый мне парень со щитом в руках, а рядом вуду, что держала меня на цепи… и еще много всяких. По странной ауре, такой же, как у Мур, выделялась разве что марионетка чуть больше остальных. За спиной ее виднелось игрушечное ружье, а по бокам висели две сабли. Лицо закрывала белая тряпка с нарисованными глазами. По всей видимости, Алька не хотела, чтобы девочки копались в этой науке, ведь, помимо кукол, отсутствовали и книги по черной магии. Это неправильно: если уж давать информацию, то всю, а такие "фильтры" от нежелательного обычно ведут к плачевным последствиям.

— А ты наблюдательный. — Тут и дурак догадается. — Да, темная и кукольная магии даже у ведьм прослыли не самой нужной и даже запретной темой. Первое — ясное дело. Жертвоприношение, кровь, рождение чудовищ. Судя по твоим воспоминаниям, этот образ так же популярен и в твоем мире. "Ворожеи"… короче, с ними дел лучше не иметь. С кукольницами все сложнее, но все знают, как делаются их главные инструменты.

— Души?

— В точку.

Чем больше я изучал магию, тем больше понимал, сколько в ней несовершенства. Почти любая сила возвращалась обратно или, еще хуже, просила свою плату. Значит, у нас тут целая полка мертвых людей. Шокирован ли я? Нет, конечно. Когда живешь дольше положенного, одного шкафа для скелетов будет явно недостаточно.

— "Эссенция и её влияние", с главы пятой по десятую. — Мелони указала пальцем на черный переплет. — Там хорошо описан принцип крови вервольфа.

— Оу, спасибо. — Я достал нужную книгу.

— П-просто… суп был вкусный, и это п-плата. — Отвернувшись, ведьмочка решила подкинуть порошка для огня в очаг.

Стойко перенеся подколки подруг, Мел усадила всех за очередное письменное задание, а сама села рядом с Мур, тихонько читая ей что-то про животных. Немая девочка вообще очень любила слушать, и порой ей было все равно, научная ли это диссертация или… детская сказка. Кхм.

— Кстати говоря, Нова. А вы пробовали научить Аннет перекачке эссенции?

Краем глаза я смотрел на длинноволосую. Она без особого энтузиазма писала заметки прямо в раскрытой книге.

— Конечно, но от этого становится только хуже.

— А доктора для ведьм существуют?

Глупый вопрос.

— Магические проблемы должны решаться магическим путем, но, к сожалению, большая часть ведьм, специализирующихся на помощи, погибла много лет назад. А новых появляется ничтожно мало. Думаю, и обычный доктор помог бы, но…

— Тут быстрее дадут талон прямиком на костер. — Я тяжело вздохнул.

— Вот и лечим как можем… Алька изо всех сил изучает эту тему, плюсом подключая свой опыт, но ответа до сих пор нет.

Я прислонился головой к деревянной стене. Мысли скакали с одного на другое. Эх… Интересно, как там наши девушки? По времени они должны были уже дойти до пункта назначения.

— Почти пришли. Немного задержались из-за погоды, но ничего страшного. Дай я чуть-чуть отдохну, а ты пока одевайся и прячь волчье. — Алька протирала запотевшие очки. Старательно восстанавливала дыхание.

— Богиня, храни нас! Как же я это не люблю… — Сняв свою уже привычную одежду, бурая волчица замерла на пару секунд, наслаждаясь покалываниями. Она стояла полностью обнаженная, и кожа свободно дышала. Сердце говорило — так оборотни чувствуют истинную свободу. А голова вместе с Алькой возвращала к реальности.

— Тяжело оставаться человеком, да? — мило улыбнулась ведьма.

— Иногда кажется, что будто не в своей тарелке.

Потребовалась пара минут концентрации, и волчьи уши с хвостом, обернувшись дымкой эссенции, развеялись пылью. Затем Рита надела заготовленную маскировку. Теплая куртка, штаны, валенки, натянула шапку и обмоталась шарфом.

— Ох, как жарко! Хорошо, что хотя бы не надо надевать эту бесполезную ткань на тело!

Так дикая волчица называла нижнее белье.

— Как сказала бы Нова: "Тебе с такими речами в столичный дом терпимости".

— Теперь ты будешь вместо нее отпускать такие шутки? — Рита до конца застегнула пуговицы.

— Её же рядом нет. — Ведьма поникла. Но, покачав головой, откинула грустные мысли. — Ладно, как уже было оговорено, покупаем материал, нужные лекарства и ткани с одеждой. На любые вопросы отвечаем, что мы путешествуем и идем, к горам. Деревня Оркесто довольно большая для здешних мест, да и до города всего две недели пути. — Алька поправила волчице шапку. — Если ничего не изменилось, могут попасться даже приезжие торговцы. С ними нужно поаккуратней: задерут "серые" так, что не хватит никаких денег.

— Кстати, насчет денег. Я все больше думаю, где их потом брать? — Тон голоса буроволосой намекал на не самые чистые мысли.

— Природа всегда под рукой. С нами два взрослых вервольфа, верно? А если все пойдет хорошо, то можно будет рискнуть зайти в город в поисках простой работы. — Алька накинула сумки на плечи, не без труда, но все же.

— Смотрю, уверенность Клифа передалась и тебе, я рада.

Девушки постепенно начали взбираться на снежный склон.

— Мы с тобой так толком и не обсуждали это. — Ведьма не теряла теплоты в голосе, ведь для нее Рита тоже была одной из девочек, которых они с Новой спасли.

— Обсуждали что? — Рита чуть отвернулась.

— Ну ладно, если тебя беспокоит еще что-то, помимо путешествия, я всегда выслушаю.

Склон закончился. Легкий ветер кинул снежную пыль в лицо.

Взору открылось Оркесто, одна из самых больших деревень северной земли. Из труб пока еще далеких домиков шел черный дым; всюду сновали силуэты людей; кучер, дернув поводьями, подстегнул лошадь, запряженную в повозку. Даже отсюда было видно главное здание, где заседал местный начальник. И флаги "Конклава", что был знаменем всех людей, отвергающих магическое. На желтом фоне красовалась белая раскрытая ладонь, держащая шар. С ним соседствовал флаг охотников, на котором не было символики, но были цифры, указывающие, какой взвод сейчас здесь базируется. Мирная жизнь ледяного края шла полным ходом.

— Ого, а пару месяцев назад тут было не так… многолюдно. — Рита поправила лямки заплечного мешка.

— Готова? — Алька положила руку на плечо подруги.

— Конечно, зашли и вышли. — Волчица начала спускаться вниз.

— Как бы сказала Нова…

— Пожалуйста, не надо…

— Богиня! Совсем забыли о главном! — Алька, быстро прошерстив подсумки, достала небольшую колбу с пипеткой.

— И вправду, вот что значит давно не выходить в люди… — Рита тяжело вздохнула, слегка присев.

— Будет жечь.

— Да помню я, помню. — Волчица пальцами оттянула веко, принимая каплю шипучей жидкости: сначала в правый, потом в левый глаз. — С-сучья… м-м-м… — Окрашенные в черный слезы с оттенком крови прокатились по щекам. Выждав пару минут, девушка снова открыла глаза. На Альку смотрели уже не красные, но зеленые глаза.

"Сжигающий признаки" — придуманная шабашами ведьм сыворотка, помогающая маскироваться вервольфам, так как характерный красный цвет выдает нелюдей. Болезненный процесс: вещество буквально выжигает радужку, меняя цвет на цвет конкретного приобретенного "CП". Волчья регенерация справляется с этим, и смена цвета снова на родной происходит в течение дня.

— А тебе идет. — Сыворотка исчезла во внутреннем кармане Алькиной куртки.

— Почему нельзя придумать не такой болезненный способ? — Бурая все еще терла обожжённые глаза.

— Зато он самый действенный! Теперь тебя может выследить только Цепная ищейка, или улавливатель, но в такой глуши их не предвидится.

— Не напоминай мне о них, и так тошно… — Рита всего один раз видела ищейку, но это запомнилось ей навсегда.

С каждым шагом выстроенная из дерева стена становилась все ближе. Открытые ворота со сторожкой да пустая башня — вот и все приветствие.

— Дамы, кто будете? Куда идете? — довольно лениво спросил стражник, выйдя из уютной сторожки, внутри которой потрескивала маленькая металлическая печь. Одет в простеганную куртку, под которой виднелась теплая одежда. Шарф раскачивался на ветру, а бляха на фуражке уже давно потеряла свой цвет. Хотя стражник не проявлял ни капли агрессии, винтовка на его плече заставляла оборотня непроизвольно видеть перед собой врага.

— Доброе! Вот с подругой путешествуем, идем к горам. Там у меня родственники, в одиночку было бы трудно. — Алька говорила расслабленно и очень непринужденно. По всей видимости, такие ответы у нее заготовлены и отрепетированы годами практики.

— Ясно; что в сумках? — Стражник почесал щетину.

— Одежда да немного еды, потому и решили заглянуть к вам, пополнить запас. — Милая улыбка не оставила мужчине и шанса.

— Ладно, проходите, — отмахнулся он, скрывшись внутри своего убежища. Сколько правил оказалось сейчас нарушено, только счастливой ведьме и было известно.

Пройдя через ворота, они наконец погрузились в бурлившую жизнь поселения. Снующие туда-сюда люди занимались своими делами. Со второго этажа кто-то вылил ведро воды, грузчик методично разгружал замеченную ранее повозку. Совсем впритык мимо прошли два охотника в своём классическом снаряжении. Скрывая лица за кожаными воротниками, они даже не взглянули в сторону двух путешественниц. Несмотря на холодную погоду, как и предполагала Алька, на центральной площади расположились аж два бродячих торговца, и, конечно, внимание привлекало уже готовое место под сожжение — прямо перед большим зданием, оно же — штаб местного корпуса.

— Сначала купим самое дорогое: лекарство для Аннет, — потом одежду и ткань, и только потом — что-нибудь из еды.

Рита молча кивнула. Она, не привыкшая к людям, чувствовала себя загнанной в ловушку. Ей казалось, чем больше она будет говорить, тем быстрее её рассекретят.

Дверь местного апотекария открылась перед девушками, и колокольчик оповестил хозяина о новых клиентах.

— Одну минутку! — послышался голос из дальней комнаты.

Алька, уже зная, что конкретно им нужно, просто встала у стойки, а волчица поморщилась от запахов всевозможных трав, настоек и вонючих кореньев.

— Выгодно ли вообще держать такое место на этой забытой земле? — отправила спутнице мысль Рита.

— Это называется аптекой, и, помимо путешественников, я уверена, охотники регулярно наведываются сюда.

— Доброе, барышня! Чем могу служить? — Полненький мужичок, вытирая руки тряпкой, приветливо улыбаясь, подошел с другой стороны прилавка.

Ведьма перечисляла довольно много разных компонентов, чередуя важные с чем-то обыденным, чтобы опытный апотекарий не задал лишних вопросов. Снова Алька была не похожа на саму себя. Кокетливые улыбки, легкость в общении… Она буквально чувствовала собеседника, проявляя высокие социальные навыки. Ей даже удалось выторговать небольшую скидку в честь большой покупки.

— Легкого вам путешествия! А то времена нынче неспокойные.

— Спасибо, и вам побольше спокойных дней.

Слегка поклонившись, парочка, пропустив новых посетителей, направилась в лавку ткачей.

— Знаешь, вроде как я тут для помощи, но чувствую себя лишней. — Снова надев сумку, полушепотом сказала Рита.

— За столько лет, хочешь не хочешь, а научишься говорить с людьми притворяясь, чтобы не вызывать подозрений, — улыбнулась ведьма. — К тому же я тоже нервничаю, и ты придаешь мне уверенности, напоминая.

— Напоминая?

— Только с вами я могу быть собой…

Простые слова сильно приободряли, грели душу.

Как ни крути, а вокруг все казалось другим миром. Вокруг враги, и они не замечают тебя. Подметают дворик, общаются, слышится гогот выпивающих. Только представить, что было бы, если бы они увидели уши или хвост! Вся эта иллюзия рухнет, и уступающий дорогу парень с ружьем наперевес будет целиться тебе промеж глаз.

У портного все повторилось, но, так как в этот раз продавцом оказалась девушка, рабочие моменты быстро перешли на сплетни.

— Банда оборотней? — подключилась к диалогу Рита.

— Да, ходят слухи, что к нам на Северную вторгся целый клан. Они уже уничтожили деревню! Представляете? — сказала блондинка, отрезая большими ножницами кусок плотной ткани. — Как же я рада, что мы тут под защитой сто первого! Можно спокойно спать по ночам.

— Это и вправду… тревожит. — Алька указала на полку с теплыми варежками. — Эти монстры никогда не оставят нас в покое. — Волчице резали слух подобные заявления подруги, и в очередной раз она для себя подчеркнула, что не смогла бы так.

— А еще одно из этих чудовищ недавно поймали! Тварь хотела прокрасться ночью — уверена, полакомится человечиной, жуть. Хотя я давно не видела тут маленького беспризорника… надеюсь, он в порядке. — Ткачиха начала упаковывать покупки.

— Вервольф прямо тут, в деревне? — насторожилась ведьма.

— Угу, вроде как эту штуку должны сегодня привязать к столбу, а завтра будет сожжение.

Ярость с беспокойством усилились. Это гадкое чувство надо душить на корню!

— Понятно… Как же нам повезло, что мы сюда добрались без особых проблем…

— И не говорите, девочки! Отчаянные вы. Ходить в одиночку да без защитника! — Блондинка была по-настоящему обеспокоена.

— Ну, эту прекрасную леди в горах ждет жених… ну, они пока это отрицают, — пошутила Алька, показывая большим пальцем на волчицу.

— Оу, вот как! Ну, любви вам крепкой и долгой, и теплой постели, конечно. — Мелодичный смех разнесся по помещению.

— Ч-что? Не говори глупости, дура! — буркнула бурая, заливаясь краской.

— Шучу, шучу. — Они по-дружески попрощались с ткачихой, и вот легкий снегопад снова сыпется на их плечи. — Осталось немного, и даже по деньгам укладываемся. Может, что есть у бродячих, а там…

Монолог Альки прервал довольно громкий выкрик:

— Поганая тварь! — донеслось со стороны главного здания. К сожалению, это означало только одно.

Ведомые интересом, девушки направились туда. Их взгляду предстала слишком знакомая картина — картина, которая никогда не будет восприниматься нормально, без боли в груди. Охотники приковали к столбу женщину. Ее ободранные волчьи черные уши смотрели вниз, синяки покрывали голое тело. Подавляющий ошейник. Металлический кляп не позволял пленнице нормально дышать. Обессиленная, она буквально висела на цепях. Короткие черные волосы раскачивались на ветру, кровь со слюной капала на заготовленные поленья.

Народу становилось все больше, многие бросили свои дела, чтобы позлорадствовать над пойманным чудовищем. Хотя Рита и испытывала бурю эмоций, она понимала, что эта "сестра" не такая, как они. От нее воняло человеческой кровью, в том числе и детской.

— Сожгите её прямо сейчас!

— Нет, пусть помучается!

Толпа разогревалась. Один из охотников с командирским знаком и треугольной шляпой грубо схватил пленницу за волосы, показывая её лицо народу.

— Эта шавка думала миновать наши доблестные патрули! — Металлическая перчатка смачно нанесла удар. Нос черной волчицы хрустнул. — Но не бойтесь, люди, Конклав всегда поможет простому народу, всегда встанет на вашу защиту!

Радостные жители поддерживали своего героя. И только две девушки старались вести себя нейтрально. Очередной удар по "монстру" заставил Альку отвести взгляд, но Рита продолжала смотреть — смотреть, пока их взгляды не встретились.

— Ты, сестра, сестра, помоги! — Красные зрачки смотрели в душу, а лопнувшие капилляры показывали, что пленнице не раз выкалывали глаза. — Там с тобой еще и ведьма, она очень сильная, да? Помогите, вместе мы справимся! — изо всех сил транслировались мысли.

— Зачем ты вообще пришла сюда? Ради чего?

Ведьма повернула голову, почувствовав смещение потоков. Она сразу поняла, что два оборотня ведут диалог.

— Я была голодна, почти потеряла себя! — Внезапно донесся истеричный смех. — Так хотелось человечины! Эти ублюдки успели скрыться, но одного парнишку я сцапала, голод ушел.

— Ты сама виновата в своей судьбе.

— Ч-что? Что ты несешь, сука?! — Черноволосая дернулась, но получила еще один удар. — Тварь, освободи меня!

— Именно из-за таких, как ты… — Рита теряла над собой контроль, но нежное прикосновение Альки, что взяла её за руку, привело мысли в порядок.

— Нет-нет, стойте, куда вы?! — Путешественницы, пробираясь через толпу, шли в сторону палаток. — Тупые шлюхи! Стойте, я убью вас! Тебя и твою подружку! Чертовы предатели! Стойте! — В волчицу прилетел камень, рассек бровь. — Пожалуйста, помогите…

Молчаливо купив немного провизии, Рита успела скрыться за одним из домов, прежде чем грусть охватила ее целиком. И прижалась к груди Альки.

— Милая, — приобняла ведьма свою подопечную.

— Как к этому можно привыкнуть? Помнишь, ты говорила, что нужно отличать хорошее от плохого? Как тут отличишь, где проходят эти чертовы границы? — Прикусив губу, бурая не плакала, она злилась, металась в сомнениях.

— Жизнь — как пианино. С чёрными и белыми полосами. Но, живя, нельзя забывать, что чёрные клавиши тоже создают музыку. — Алька добро улыбнулась. — А иногда черный цвет нужен, чтобы белый казался ярче. Наша жизнь полна боли, и самое главное — это понять, ради чего ты её терпишь.

— Я знаю, ради чего… — выдохнула Рита. — Знаю.

— Нас ждут те, за кого мы несем ответственность.

— Да-да, прости, давно не видела подобного, вот и отвыкла. — Рита встряхнула головой. Взгляд ее снова наполнился уверенностью.

Покидая Оркесто, ведьма решила пройти вдоль внешней стены, остановившись там, где нет любопытных глаз. Вырыв небольшую ямку в снегу, в неё опустили куклу с шутовским колпаком.

— «Проказа»? Зачем? К чему такие перестраховки? — не понимала волчица.

— То, что ты мне рассказала про угрозы детоубийцы, заставляет меня делать это. Слишком много раз я попадалась на мелочах, слишком много раз, казалось бы, мертвые враги снова наносили удар. Лучше так, мне будет спокойней. — Куклу засыпали снегом. "Проказа" простая в использовании вещь. Этот шутник запоминает эссенцию хозяйки и начинает имитировать её, прикрывая тем самым настоящую. По мнению Риты, эта предосторожность имела бы смысл, если бы заключенная смогла каким-то образом спастись, взять их след через магию, но у неё уже не получится.

Больше не оборачиваясь, путешественницы скрылись на опушке леса.

Отойдя на достаточное расстояние, Рита немедля начала снимать с себя осточертевшую одежду, вместе с которой окончательно ушло и давящее чувство в груди. Наращивая мех, как броню, бурая снова ощущала себя непобедимой.

— Как же хорошо! — выдохнула она из пасти клуб пара.

— Домой? — Алька привязывала сумки к крепкому телу Риты.

— Домой…

Мысли Кровавого волка были ясными, разум оставался спокойным. Он пребывал в глубоком трансе, эссенция переполняла его тело, сливалась с кровью, наполняя каждую клеточку кожи. Ни с чем не сравнимое чувство. Единение бога и его слуги.

"Интересно, когда ведьмы сотворили такую тварь, как оборотень, могли ли они предположить, что мы тоже захотим жить, захотим идти к собственным целям, мечтать, любить, ненавидеть? Что наша магия будет исходить от источников еще мистичнее, чем их собственные? Эта сила, эта кровь — она как пластилин. Великий волк, подаривший её, не ставит никаких ограничений, все зависит от твоей фантазии и выносливости. Инквизитор научил меня терпеть боль, теперь надо показать плоды этих уроков".

Ардюк нарастил когти на своей человеческой руке. Начал медленно разрезать кожу на груди, все больше и больше. Блаженная улыбка увеличивалась с каждым новым порезом.

— У. У. У. У, — синхронно и прерывисто горланили оборотни.

Шмотки кожи один за другим падали на снег, кровь ручьями стекала вниз. Затем, запустив пальцы рук прямо под кожу и резко дернув их, словно распахивая одежду, оголяя мышцы и мясо, Ардюк закричал от невыносимой боли.

— За волков! — Алая жидкость застыла.

— За Бахира! — Весь клан набросился на своего вожака.

Амелия смотрела на свои ноги. Силы у неё еще оставались, но она понимала, что это конец. Злость душила, хотелось плакать. Вот так и закончится её история? Пойманная в какой-то задрипанной деревне, где вонючие людишки даже не знают, каково это — жить в изгнании. Черной волчице хотелось крови, хотелось убить всех, а в особенности — ту пару предателей. Это душило изнутри. Несколько раз руки дернулись, но тяжесть цепей давила, не пускала. Амелия хотела сжать зубы, но они натыкались на кляп, крошась о его твердую поверхность.

"Как же хочется пожить ещё немного…"

Но вот опять тело расслабилось. Это был конец. Люди… Мерзкие существа, просто бездушная еда. Глаза волчицы закрылись. Нет смысла сопротивляться… Порыв ветра пощекотал нос родным запахом. Она приподняла голову, взгляд устремился ко входу в деревню.

"Еще оборотни? П-почему так много запахов? Они… Они идут сюда!"

Где-то глубоко в душе еще теплилась небольшая надежда, всего лишь искра, но и её было достаточно. Достаточно, чтобы держать голову поднятой.

Шаг за шагом, оставляя за собой алый след, Ардюк шел, словно оживший мертвец, по ледяной пустыне. Слегка улыбаясь, он блевал кровью, но продолжал идти.

— Какого черта?! — Стражник, выйдя из сторожки, издалека увидел красные уши и хвост. Сигнальная ракета моментально взлетела вверх.

За считанные минуты у входа в Оркесто собралось с десяток охотников. Рядом с капитаном, который в этот раз был полностью при оружии, находился его личный алхимик.

— Он ранен, — сказал молодой парень, поднимая свои очки с множественными увеличительными стеклами.

— И на черта он прется сюда? Здесь им что, медом намазано? — Капитан Гард сжал правую руку, закованную в металл. Та, издав срежет, выпустила клубы пара из наплечных трубок. Офицерский китель, обшитый меховым воротником, выглядел поношенным и старым.

— Возможно, он почуял сородича и думал найти здесь помощь. — Алхимик Аверни провел пальцами по саквояжу, что висел у него на поясе. Зачесанные назад серые волосы, будто прилизанные, слегка блестели на полуденном солнце.

— В любом случае два пойманных оборотня за неделю — это успех, того и глядишь, заслужим перевод из этой жопы. — Капитан был человеком грубым и далеко не красавцем. Кожу покрывали оспины, за густой бородой явно никто не ухаживал, а потускневшие глаза выражали постоянное недовольство. Также среди "малых корпусов" у сто первого сложилась не самая лучшая репутация, потому он и оказался наполовину расформирован.

— Не могу не согласиться… — Поправив воротник кожаного плаща, алхимик отдал приказ готовить “силки” и серебро.

Красный волк подходил все ближе, и заряженные винтовки готовы были открыть огонь, но, на все общее удивление…

— Я… Я сдаюсь, — прохрипел Ардюк, подняв руки вверх.

— О, он может говорить? Значит, не дикий, — сказал сам себе Гард. — Стой на месте, падаль! — Левой рукой он достал свой револьвер с удлинённым стволом и взвел курок.

Вожак Красных в очередной раз срыгнул кровью, еле устояв на ногах.

— Хм-м, похоже, у него внутреннее кровотечение. — Аверни переглянулся с капитаном. — "Силки", огонь!

Двое охотников, державшие наготове пушки типа "гарпун", одновременно выстрелили, пробив штыками грудь и плечо оборотня. Тот, не выдержав отдачи, упал на землю.

— Как-то просто… — расстроился Гард. — Дайте ему разряд, на всякий случай.

В оружии "силки" было небольшое отверстие, куда помещался кристалл "эхо". Этот кристалл использовался почти во всем необычном оружие Конклава. Он мог запоминать и соединяться с разными элементами, с помощью этого чуда природы люди были способны имитировать простую магию ведьм и обращать их силу против них самих. В данном случае в гарпунах находился "эхо", пропитанный электричеством.

— Разряд! — Синхронно кристаллы встали на место, и при нажатии тумблера по протянутым тросам пошел ток.

Мучительный крик Ардюка могла слышать вся деревня. Когда от него начал идти дым, расстояние уже не могло скрыть запах горелого мяса.

— Все, тяните.

Очередной тумблер — и шестеренки механизма потащили вервольфа по земле. Как только зверь оказался достаточно близко, несколько охотников сразу навалилось сверху. У одного даже был ручной имплант, не оставлявший оборотню шансов на сопротивление. Надевая подавляющий ошейник, чтобы чужак не смог превратиться, Гард присел на корточки, взяв своей металлической рукой Ардюка за волосы.

— Ну и зачем ты сюда приперся? Подружку спасать?

— П-подружку? — Оборотень рассмеялся, преодолевая рвотные позывы. — Не знаю, может… быть. — Кровь потоком хлынула из носа.

— Мерзость, — отшатнулся капитан. — Аверни, вколи ему что-нибудь побольнее.

— Давайте хотя бы доведем его до здания, а там в мой кабинет. — Алхимик похлопал в ладоши.

К ошейнику Ардюка присоединили четыре палки с разных сторон. Держась за них, охотники насильно подняли пленника и под дулами винтовок повели в деревню. Вервольф волочил ноги, держась прямо только благодаря оковам. "Святой покровитель, еще один", "Это что, еще оборотень?", "Безликий, храни нас", — перешёптывались горожане.

— Видите, люди?! Сто первый всегда на страже! — Капитан не упускал случая потешить свое эго.

Пройдя полпути, Кровавый, не в силах больше идти, упал на колени.

— Не заставляй меня начинать раньше времени, — разозлился алхимик.

— Хех… З-забавные у вас все-таки игрушки… — Ардюк тяжело задышал. — Сколько бы раз ни надевал этот обруч, не могу понять, как он работает.

— Все, хватит. — Аверни достал из саквояжа шприц, наполненный зеленой жидкостью.

— Но вот главный принцип я понял… — Парень замер, услышав слова зверя. — Эта штука блокирует превращение и силу крови носителя, но, если какое-либо заклинание уже было сплетено, он не сможет его подавить.

Хриплые смешки наполняли человеческое сердце ужасом.

— Капитан, что-то не так, нужно…

— Да будет сладкая бойня!

Одна секунда, одна улыбка. Грудь Ардюка взорвалась фонтаном крови, и из этой крови один за другим начали вылезать ночные кошмары, сливаясь воедино. Кровавые оборотни, словно из раскрывшегося бутона, выпрыгивали на всех охотников, кто стоял рядом.

— Засада!

Моментально прозвучали первые выстрелы, в воздухе засвистел свинец.

Охотник точным попаданием пробил глазницу длиннорукому вервольфу, но тот, не останавливаясь, вгрызся врагу в лицо. Алхимик успел достать склянку с пояса, и та, разбившись о красную шкуру, опалила её кислотой. Серебряный клинок блеснул на солнце, но наученные звери сразу оторвали руку, державшую опасное оружие.

Безумие, неразбериха, крики.

Странные оборотни почти не реагировали на урон, распадаясь кровью и собираясь воедино.

— Все ко мне! — командовал Гард, стараясь перегруппировать немногочисленные войска. Увидев это, вервольфы бросились врассыпную, набрасываясь на мирных жителей, влетая на всей скорости в окна. Женские крики переплетались с плачем детей и звуками раздираемой плоти.

— Они нападают на деревенских!

— Плевать! Главное, защищайте меня! — Гард разрядил весь барабан, свалив одного оборотня, но тот, отхаркиваясь, снова поднимался. — Серебро на изготовку!

Ардюк продолжал лежать на земле. Его ошейник уже сломали, и рана постепенно затягивалась. Был бы он хотя бы чуть-чуть слабее в контроле эссенции, такой трюк не получился бы. Поэтому Бахир так его любит. Истинный шаман, открывший всю мощь своей крови.

— Брат… брат, помоги, освободи, я… я могу драться! — Женский крик заполнил мысли.

"Женщина-оборотень? Где?"

Вожак не сразу заметил прикованную к столбу, но, когда понял, что с ней сделали, сердце его снова наполнилось гневом.

— Держись, сестра, я иду!

Перебарывая себя и опираясь на руки, утопающие в луже собственной крови, Ардюк с рыком смог встать. Раны все больше затягивались, а цель помогала оставаться в сознании. Вокруг кипела битва, большинство охотников уже обнажили серебряные клинки. А клубы дыма от выстрелов заполняли площадь

— Используем газ? — Гард зарядил в барабан единственные шесть серебряных пуль.

— Не имеет смысла, они все в облике зверей, а газ только мешает превращению, но не отменяет его. — Алхимик, смешав содержимое нескольких колб, залил получившуюся жидкость во флягу.

— Дерьмо! Стрелкам занять дальние позиции, остальные вокруг меня. Рубите любого, кто подойдет ближе!

— Есть, сэр!

Первые взрывы гранат и мин-приманок не заставили себя долго ждать. Наплевав на судьбу деревни, охотник бросил гранату в лавку ткачей, разнося её в щепки. Девушка не успела и вскрикнуть, погибнув от взрыва. Хитрый оборотень среагировал и спрятался в её израненном теле. Выждав момент, чудовище выпрыгнуло из оторванных конечностей.

Сто первому корпусу, разленившемуся за пару лет пребывания в северных землях, Кровавые оборотни казались слишком быстрыми, слишком хаотичными. Это безумие заставляло трепетать в страхе, а глупые приказы капитана не прибавляли боевого духа.

"Еще немного".

Ардюк почти дошел до пленницы, когда Гард это увидел.

— Не позволю! — Револьвер сделал два выстрела, остальные патроны человек пожалел.

Казалось, пули летели прямо в Амелию, её глаза зажмурились от страха новой боли. Но, сделав рывок, Кровавый оборотень прикрыл девушку своей спиной. Его рука схватилась за подавляющий металл, и, прежде чем упасть, он сорвал ошейник с черной волчицы.

— Надеюсь на тебя, сестра… — Ардюк не потерял сознание, но серебро, отравляющее организм, причиняло новые страдания.

— Конечно, брат.

Она вдохнула полной грудью. Пар, исходящий от Амелии, постепенно менялся на волосяной покров. Волчица порвала цепи и перекусила кляп мощной челюстью, её шерсть выглядела особо мохнато, источая черную дымку, а чересчур длинные клыки заставляли рот скалиться. Злобная оборотница взвыла во всю глотку:

— Железнорукий мой!

Под звук боевого клича Роктар забрался на ближайший домик и затаился. Огромная тварь спрыгнула прямо в центр сгруппировавшихся защитников капитана.

— Жалкий корм! — Роктар скрестил руки на груди, из дырок в его теле брызнула кровь — застыв кольями, она пронзила троих охотников.

— Отступаем в штаб! — Гард, защитившись перчаткой, оттолкнул алхимика и побежал первым. Парень не смог устоять на ногах, выронив флягу.

— Нет!

Взрыв!

Перепрыгнув сквозь огонь, черная волчица выбила двери штаба. Стражник, ждавший в коридоре, дал выстрел, быстро щелкая затвором. Еще выстрел. Еще. Волчица зарычала от боли, и, воспользовавшись заминкой, второй стражник бросил гранату, люди пригнулись, за укрытие из столов и стульев. Раздался оглушительный хлопок, и от каменных стен обвалились куски прямо в проход.

— Надо ранить серебром, пока есть шанс! — Выхватив меч, храбрый мужчина бросился в клубы пыли.

— Хорошая попытка!

Дымка вокруг тела Амелии обволакивала шкуру, словно призрачная броня. Сейчас волчица была слаба, и осколки от взрыва нанесли много ран по всему ее телу. Голод и боль терзали девушку, но желание мести вело её вперед. Черный дым перетекал с груди и плеч, концентрируясь на правой руке, принимая форму клинка, прикреплённого к предплечью. Оборотница заблокировала им серебряное лезвие, брызнули искры. Волчица оттеснила врага и быстрым контрударом снесла стражнику голову.

Рывок!

Укрытие она разнесла в щепки, насадив второго защитника на призрачное оружие. Впившись зубами в глотку мертвеца, Амелия наслаждалась свежей кровью, подпитывая ослабевшее тело.

— Где ты, Гард?! — Тогда она была загнана, растеряна, одинока. — Покажись! — Теперь ей хотелось все переиграть.

Вонючий запах шел со второго этажа. Амелия принялась подниматься по лестнице, и старое дерево трещало под мощными лапами. От взрывов снаружи тут все сотрясалось. Пройдя мимо портрета капитана, волчица, не останавливаясь, содрала его свободной рукой. Впереди был еще один коридор, с длинным серым ковром, а в его конце дверь. Это кабинет Гарда, без сомнений.

Клинок перетек в круглый щит.

Амелия снесла дверь с петель. Первый выстрел сразу же вошел в дымчатую материю. Проскользив по дереву, волчица не останавливаясь бежала на капитана.

— А-а-а! — Клапаны на его руке снова выпустили пар, и металл ударил в щит, разбивая его и врезаясь в грудь волчице.

"Сильный!" — мелькнуло в ее голове. Выдохнув, оборотень схватила руку с револьвером, чтобы сломать её, но Гард сделал так же, только с мордой Амелии.

— Если не отпустишь, сломаю, как яйцо! — В его голосе звучала паника.

Глаза в глаза, зверь и человек, магия и технология. Ярость против трусости.

— Давай посмотрим, кто сдастся первым!

Рука с револьвером хрустнула, ответ последовал незамедлительно. Вопя от боли, Гард пустил всю силу в металл. Когда зубы волчицы хрустнули, она дернулась в сторону, оторвав капитану руку.

— Сука! — на адреналине он пополз к револьверу.

Схватив Гарда за китель, Амелия швырнула истекающего кровью офицера в стену.

Прыжок! Когти пробили глазницы человека насквозь. Удар! Тело сломалось пополам. Она продолжала рвать своего надзирателя, рвать снова и снова, пока слабо различимый кусок мяса не остался единственно целым в комнате, заполненной потрохами.

Ардюк чувствовал тепло. Все-таки он потерял сознание и пребывал в темноте. Потом появилась первая мысль: "Победа?". Вторая: "Почему так жарко?". Он аккуратно приоткрыл глаза — и с удивлением распахнул их во всю ширь.

— Ты…

— О, проснулся, — улыбнулась Амелия.

Полностью обнаженная, она лежала прямо на нем, виляя хвостом. Он также был голым. Кожа приятно пахла… его обмывали? Вокруг были занавески, а мягкая кровать ласкала спину. Видимо, они в доме одного из жителей.

— Что…

— Ш-ш-ш. — Девушка положила палец ему на губы. — Я убедила твой клан, что обладаю знахарскими умениями. Отчасти это правда, и за удаление серебра можешь сказать спасибо.

— Охотники? — Ардюк слегка расслабился, не ощущая агрессии.

— Все убиты, как и жители. Твои ребята сейчас пожинают плоды. Потеряли всего двух волков, и тот бугай с дырками сильно ранен.

Её руки гладили мужской торс, иногда опускаясь чуть ниже.

— Меня зовут Ардюк, — выдохнул он. — Ты что-нибудь слышала про ведьму? — Красный оборотень вздрогнул, когда волчица с силой сжала его.

— Не-не-не, погоди! Я была неделю в плену, и теперь хочу развлечься. Я отомстила, голод мой утолен, а теперь мне хочется… — Она облизнула губы.

Вожак продолжал чувствовать эссенцию древней ведьмы, а это значило, что её тело среди деревенских. Скоро соклановцы устроят желанный пир. А пока ему самому хочется… отдохнуть.

Мужские руки легли на упругие ягодицы. Мурашки с изнывающим чувством поглощали до самых кончиков пальцев.

— Это плата за спасение?

— Называй как хочешь.

Волчица провела языком по израненному торсу волка. Они обменялись улыбками, и их губы слились в долгом поцелуе.

Ардюк сжимал в руке маленькую куклу "Проказу". Досада вытеснила горькую злобу, он чувствовал себя обманутым. На удивление, клан легко принял, что битва была напрасной, но Кровавые волки упивались ею и все еще пребывали в эйфории от человеческого мяса и жертв во славу Первородного.

— Значит, древняя догадалась, что мы идем за ней, — фыркнул вожак, порвав тряпичную ловушку. — Это ты виновата, похабная волчица, — устало выдохнул он.

— Хех, а кто меня всю ночь не отпускал? — Амелия, удовлетворив все свои потребности, нежилась на перинах. Боль от пыток наконец притупилась.

— Придется опять двигаться вслепую, на север…

Красный оборотень хотел встать на ноги, но девушка, обняв его со спины, прижалась грудью и начала снова облизывать ему шею. Ей нравилось, что кожа Ардюка пропиталась чужой кровью, это ласкало вкус, возбуждало.

— Если я правильно понимаю, ты идешь по следу ведьмы?

— Все-таки ты что-то знаешь? — Хотя он старался сохранять спокойствие, женская ласка возбуждала желание.

— Судьба ли это или случайность, но тут была ведьма в сопровождении оборотня, по эссенции от неё исходила мощь. И эти твари бросили меня, оставили умирать. — Амелия слегка прикусила кожу. — Я не забуду их запах и смогу взять след.

— Оу, значит? — улыбнулся вожак.

— Частью твоего клана я не стану, Дымчатая Ахмет навсегда останется моей госпожой, но вот союзниками… Легко. — Её игривый шепот снова побуждал к… отдыху.

— Тогда я надеюсь на тебя, сестра. — Он слегка сдавил щеки Амелии. — И прекрати меня лизать…

— Любишь только в определенных местах? — не успокаивалась волчица.

— Это же просто, Клиф, давай, у тебя получится! — В очередной раз Айвори подняла кулачок, подбадривая меня.

— Концентрируй эссенцию на руках! — давала советы Мелони.

— У меня заготовлена шутка, но я не могу её пошутить, пока у тебя не получится! — веселилась Рифа.

— Месье Клиф, главное — дыхание, — Аннет также стояла рядом со всеми, наслаждаясь свежим воздухом. Мур держала её волосы и просто кивала на любую высказанную девочками мысль.

— Так! Мне бы не помешало немного тишины, — развел я руками, уставившись на советчиц.

Они с улыбками замолчали. Вся наша ватага стояла прямо напротив дома. В последний день одиночества я не оставлял попыток обернуться простым волком. И многочисленные горки, и раскиданный по округе снег — свидетельства моих неудач. Так как я свободно могу обращаться в "боевую форму", "форма разведки" должна быть чем-то естественным. Но, черт, у меня просто не получалось!

"Как уже говорилось ранее, у оборотней человеческое тело — маскировка, и именно волк — истинное. С пробуждением крови вервольфы учатся комбинировать первое и второе, так и появляется гуманоидная форма. Ты же пропустил промежуточную стадию. Не буду отрицать, это интересный эксперимент реверсивного превращения".

Чудесно, спасибо за лекцию, как мне это сейчас поможет?

"Мне скучно…"

Я старался использовать все полученные советы. Ровное дыхание, концентрация на руках, нужно сделать один прыжок вперед — и приземлиться волком обыкновенным. Раз, два, три! Прыжок!

Когти растут на пальцах. Лицо впечатывается в снег. Хочу ругаться… Но нельзя…

— Еще, еще давай! — смеялась белая волчица. Кажется, ей просто нравилось осознавать, что она в этом превращении лучше всех. Не будем разбивать детские иллюзии о пример Риты.

Под активное обсуждение и шуточки ко мне подошла Аннет. То, как Мур несла за ней волосы, словно шлейф, буквально рисовало картину принцессы.

— Мсье Клиф, у меня появилась идея, — смущенно улыбнулась девочка.

— Идея? — Вытирая рукой лицо, я смотрел сквозь упавшие на лоб волосы.

— А в этом есть смысл, — потерла подбородок Мел, услышав, как оказалось, вполне годную мысль. — И как мне сразу это на ум не пришло?!

Аннет по праву можно было считать лучшей из нас по части контроля и уменьшения эссенции. И она подумала, что чем меньше эссенции остаётся, тем точнее её надо тратить и продумывать форму выхода. Превращение тоже в какой-то степени сплетение заклинания. Поэтому…

— Начали! — Каждая из юных ведьм, кроме Аннет, дотронулась до моей спины. И постепенно началась передача эссенции. Они слабо владели ей, но с каждой минутой я все больше чувствовал, как тело становится тяжелее.

— Ого, как… как стало легко! — удивилась Рифа. — Могу хоть весь дом поднять! — Конечно же, это было не так, но теперь они поняли заложенную почти триста лет назад концепцию связи волка и ведьмы.

Спустя примерно полчаса передачи они слишком резко разорвали контакт. Не думал, что это отразиться болью.

— Черт… — выдохнул я.

— Клиф? — моментально забеспокоилась Мелони.

— Все в порядке; если будете тренироваться с Айвори, не так резко, ладно? — оскалился я.

Переведя дух, мы попробовали снова.

Дыхание, руки, разум чист. Концентрируюсь на природе вокруг, это ведь может быть и моим домом тоже, мне нужно захотеть уйти в него, погрузиться, раствориться в бесконечном лесу. Как зверь, как волк. Вдох, выдох. Прыжок!

Лицо впечаталось в снег.

Эх… Ну ладно, попробуем еще…

— Ура!

— Ну наконец!

— Браво, мсье Клиф!

Чего они так радуются? Но, стоило мне попытаться подняться, как я понял, что опираюсь на лапы! Тонкие лапы, как у собаки, и задние тоже. Странное ощущение, когда нет рук.

Встряхнув головой, а теперь уже мордой, я выпрямился в полный рост. Даже в такой форме обычным меня явно не назовешь.

— У-у-у, он такой клевый! — Айвори побежала ко мне, протягивая руки.

— Э, не, стой!

Но уже было поздно, и детские ручки обвили мою шею, утопая в густой шерсти. Потом еще одна, еще… и в конце уже Мелони с Аннет тихонько гладили волчью голову и спину. На недовольство на моей морде детям, естественно, было все равно…

Уложив нашу аристократку в постель и задав Айвори письменные задания, я оставил смотрителем Мур. Тренировки продолжались почти дотемна, из-за моей эссенции ведьмы были неудержимы. И успехи налицо. Рифа водила пальцем, словно маэстро перед оркестром, а нож, повторяя ее движения, снова и снова наносил режущие удары по дереву. Пацанке настолько это понравилось, что она окончательно решила, в чем хочет быть "мастером": на освоение у неё еще четыре пальца. Мелони с новым заклинанием также сдвинулась с места. Вместо трех минут теперь одна. Вот если бы она постоянно не экспериментировала, возможно, было бы больше пользы. Ну, девчонка спокойно воспринимает мои советы, и на том спасибо.

— Всем поесть и спать, Алька с Ритой должны прийти утром, — сняв котелок с огня, я налил в таз горячей воды.

— Вот они удивятся нашему прогрессу! — наконец закончив правописание, выдохнула девочка-волчонок.

— Это какой у тебя-то прогресс?

— Я тебя сейчас покусаю, Рифа!

Сидя на стуле, я наблюдал со стороны. Как же все это… странно. За эти дни Нова несколько раз пошутила, назвав меня "призванной няней", но я… Не знаю, в принципе, я не против. Мой мир тоже не чистая и добрая сказка, он полон грязи и чудовищ, что гораздо опаснее вендиго. Но там у этих детей было бы будущее. Интересно бы увидеть их реакцию на обычную школу… Простые разговоры о какой-нибудь бесполезной фигне, радость от выбора очередного кумира, который сдуется через месяц-другой, не думать над тем, как лучше убить тех, кто будет стрелять в тебя… Хех, а ведь я потратил почти всю жизнь только на это…

М-м-м, судя по резкому самокопанию, кто-то снова роется в моей памяти. Да? Нова?

— Прости, иногда это завлекает чуть сильнее…

— Раз уж ты снова копаешься, то меня мучает один вопрос. Он жуткий, но мне надо знать.

— Конечно, спрашивай, — По голосу понятно, как увлеченно она что-то смотрит.

— Как я умер? Раньше были хоть какие-то обрывки, а теперь просто чернота. До встречи с тобой в памяти вообще ничего, ну, разве что иногда проскальзывает коллективная терапия, да и та уже кажется бессвязным набором образов.

Когда я задал этот вопрос, девушка резко замолчала. И слегка выдохнула.

— Тебя сбила штука, которую вы зовете "машина". Ты спас девочку, оттолкнув её в сторону, но сам не успел…

— Ясно; вот о чем ты говорила, когда увидела в моей душе благородство. Повезло, что из всех душ ты обратила внимание на мою. — Тишина. — Нова?

— Да. — Она слегка захихикала. — Просто только что увидела это, и неприятно смотреть, как умирает друг.

— О, так мы теперь друзья? — выгнул я бровь.

— А ты хочешь чего-то большего?

Эта девушка никогда не упустит шанса!

— Прости, для платонических отношений я еще недостаточно просветился.

— Мужлан…

Хех!

Одна свечка за другой гасла в маленьком домике. Ночь сегодня выдалась особенно темная, а все настолько перевозбудились, что даже когда устроились на постелях, сна ни у кого не было ни в одном глазу. Когда я хотел задуть последний источник света рядом с кроватью Аннет, увидел уголок той книжки со сказками, которую хотела послушать Мур. Малявка больше не просила почитать, понимая, что все очень устают под конец дня. Я взглянул на перебинтованную. Ей очень нравилось спать с Аннет: видимо, пока нет Альки, она так по-своему заботится о подруге. Я выдохнул и перевел взгляд на окно.

— Если хотите, я могу вам почитать… — Готов был провалиться сквозь землю.

Ожидал очередных подколок, но затянувшуюся неловкую паузу нарушила Ави.

— Е-если можно… — Она так тихо это произнесла, и тут понял, что все девочки в комнате очень смутились. Они и вправду хотели послушать. Просто я, не Алька…

Мур протянула мне книжку. И я уселся на край кровати.

— "Сборник детских историй".

"Я и забыла о нем.…" — Нова прошептала это с особой грустью в голосе. На мой вопрос ответила: "Такие книжки теперь запрещены, и эту я принесла им последней, сказав, чтобы без меня не читали".

Прочистив голос. Первая история оказалась очень короткой, поэтому старался читать с выражением.

И снова темнота, знакомая темнота, моя темнота. Интересно, сознание внутри всегда выглядит как непроницаемая темная комната, или это только у меня так?

— Ну, вот мы и вдвоем. — Голос ведьмы доносился из-за спины.

— Новые фокусы? — Повернувшись, я не ожидал никого увидеть, но передо мной стоял еле различимый женский силуэт. Он утопал в фиолетовом тумане, но при движении проступал вновь.

— Не только ты учишься. Чем лучше становится волк-переносчик, тем больше простора для действий появляется у ведьмы.

— И к чему надо стремиться? — Я посмотрел на свои руки. В этот раз все на месте.

— К полной синхронности. Я уже могу выводить серебро из твоей крови, защищать организм от вредоносных воздействий, даже усиливать регенерирующий фактор. Звучит, конечно, очень здорово, но такие фокусы у меня получатся всего на один бой, и моя усталость отразится и на тебе. — Не то идя, не то плывя по воздуху, Нова подошла ближе. Вроде улыбается, но лица не разобрать. — Синхронность — это и доверие тоже. Так что, как я и обещала, спрашивай обо всем, нет смысла утаивать. Покажу как есть.

— Прямо все? — Мне захотелось провести пальцами по её призрачной коже. Как и ожидалось, та просто расплывалась.

— Все. Детство, юность, первый опыт? — посмеялась девушка.

— Хм-м. — Немного подумав, я понял, что мне не нужны разноплановые факты, поступим проще. — Кто такая Нова?

— Ну что же…

Потемнело. И, как она говорила, перед глазами начали появляться картинки, но сейчас это были не иллюстрации, а словно слайд-шоу.

Огромный город стали и труб, огороженный стенами, достающими до самого неба. Словно в улье, в нем кипела жизнь. Многочисленные улочки, старые фонари, кареты, паровые двигатели… Куртизанки, махая веерами, кокетливо смеялись, завлекая к себе. Механик, подкручивая шестеренки, заставлял пальцы металлического протеза шевелиться. Отряд красных мундиров ровным строем шагал по площади, а позади, сотрясая землю, двигалось что-то вроде человекоподобного робота… или это костюм? Скрипя механизмами и извергая клубы черного дыма, он неповоротливо старался поддерживать общий строй. Всего на голову выше остальных, высокое и худое нечто заставляло прохожих зевак радоваться и салютовать. Видимо, подобное происходило редко.

"Я родилась в одной из двух столиц нашей Черной земли, Пьетро, город, где скачок технологий ощущался сильнее всего, город, где базировались самые большие и элитные корпуса охотников. Город, так и не ставший мне домом".

Теперь картинки показывали самый настоящий бордель. Красивые мужчины и женщины нежились на чистых перинах. Размалёванный владелец этого заведения вызывал только положительные эмоции. Разукрашенные побелкой, его нарисованные усики и мушка заставляли маленькую девочку смеяться.

"Да, я жила прямо в доме удовольствий, там работали мой отец и брат, а местные шлюхи заменили мне сестер и мать, которую я никогда не видела".

Это объясняет твои шуточки…

"Возможно, да, это было хорошее время. "У папы Смоки" был не каким-то притоном, там все делалось по-честному, чисто и опрятно, деньги и секс. Старикан заботился о своих работниках, платил за защиту местным бандам и даже позволял ребенку работать разносчицей еды и напитков. Среди куртизанок нашлась бывшая учительница, она научила меня писать и читать, и я погрузилась в образование с головой. Помню, как брат говорил: «Того и гляди, будет в нашей семье первая Примис с образованием!»

Это была моя первая мечта — поступить учиться и вытащить свою семью с этой не самой достойной работы. Но эссенция решила по-другому. Это не был буйный всплеск в самый неподходящий момент, нет, я… Я подсматривала за работой одной из девушек, и эссенция прошла насквозь. Испугавшись, я рассказала брату, потом мы вместе — отцу, а потом… Потом.

Вспышка. Дверь борделя выбивает закованный в доспехи паровой рыцарь, и все помещение очень быстро заполняют охотники с особым отличительным знаком и нашивками на плечах "Огненные рыцари".

— Во имя Конклава мы требуем указать на ребенка, пропитанного скверной. — Глухой голос из-под брони сопровождался звуком подачи горючих веществ, а дуло, прикрепленное к левой руке, давало понять, что это огнемет.

"Мне было так страшно, хотелось плакать. Но ни один из работников даже не пошевелился. Они не знали, кто ведьма, ведь я была не единственным ребенком. Но они точно понимали, кто сейчас враг. Может, у нас был бы шанс договориться, обмануть, спрятаться…

— Она! Она ведьма!

Оказалось, мой собственный папа вызвал их. Дернув меня за руку, бросил на пол, истошно вопя на весь бордель:

— Ублюдок!

Брат, не выдержав, ударил предателя.

А охотники уже, раскрывая ошейник, подходили все ближе".

Я слышал, как участилось её дыхание, чувствовал, как воспоминания затягивали нас обоих.

"Я никогда этого не забуду. Это дает мне слабую надежду, что в нашем мире, который полностью пропитан злобой, где четко разделено, кто враг, а кто друг… в нем все еще есть те, кто может протянуть руку помощи.

Дуло двустволки уставилось прямо в лицо охотника.

— Не в тот бордель вы пришли, голубчики! — протянул старик Смоки. И нажал на курок. — Бегите, Примисы! Спасайтесь!

Один за другим "падшие" люди помогали нам. Закрывая двери, отвлекая охотников. Некоторые даже стреляли в ответ. Зачем? Почему? Я была для них никем, незнакомкой и все… Только сейчас я могу понять, что Семья — это немного больше, чем просто слово. Может быть, в моих детских воспоминаниях все лучше, чем было на самом деле, но факт остаётся налицо. Нам помогли, и мы выбрались оттуда живыми".

Дальше «слайды» показывали улицы, подворотни, день и ночь. Голодное и холодное проживание беспризорников.

"Днем я училась владеть этой силой, ночью брат работал в подворотнях. Мы смогли продержаться так почти три года. Я была эфирной ведьмой, и способность воссоздавать почти все что угодно сильно помогала, но и внимания к нам становилось все больше. Не только ищейки охотников, но и местные криминальные личности подхватили слух о бродячей ведьме. И в итоге я вступила в одну из таких группировок, когда брат ушел к… очередному клиенту… И не вернулся".

Быстрые вспышки обрисовали дальнейшую жизнь Новы. Убийства, уличные войны, охота на ведьм. Первая любовь, раннее взросление. Вся жизнь была не особо радостной. Каждый день виделся серее предыдущего. Депрессия. Алкоголь, табак, другие не самые приятные "штуки". После очередной потасовки теплая ванна, лезвие…

"В тот момент я сдалась. К чему продолжать? Очередной партнёр уйдет на следующий день, бутылка опустеет, эффекты закончатся. Помню, меня добила новость, что "У папы Смоки" сгорел дотла. В тот момент умерла я-старая. И, видимо, богиня обратила на это внимание, потому что, теряя сознание, я рассчитывала больше не открыть глаза.

— Здравствуйте, юная леди, — улыбнулась Алька".

Она спасла тебя? Но как? Вы были знакомы?

"Нет. Проснувшись, я впервые в жизни увидела эту девушку. Она была добра ко мне, выходила, показала другой путь. И снова у меня возникли те же самые вопросы. Зачем? Почему? Какой смысл? Но я продолжала следовать за ней, а она не гнала меня. Чудачка, которая хотела исправить ошибки прошлого, и я решила, что не могу бросить её. Только не после того, что она сделала. И…"

Выдох.

"Так начался наш маленький поход. Вначале у него не было цели, но потом мы встретили Риту, потом Айвори. Услышали о маленькой девочке, заточенной у местного лорда, и появилась Мур. Странные слухи о девочке, насылающей кошмары. Спасение Рифы. А потом ты знаешь. Я искала способ помочь нашей небольшой семье. Получила письмо от матери Мелони. Проникновения в запретные библиотеки… И в итоге это привело к тому, что мы имеем сейчас".

Мы снова стояли друг напротив друга.

— Спасибо за краткое изложение, — подбадривающе улыбнулся я.

— Краткое?! Да я тут душу изливаю, между прочим.

— Я не настолько глуп, чтобы поверить, что ты показала все стопроцентно. Но спасибо, что показала мне другую свою сторону. — Спокойно и уверенно я смотрел на её силуэт.

Ведьма, замолчав, смотрела в ответ.

— М-м-м… могу понять, почему она на тебя так смотрит, когда ты не видишь.

— Смотрит?

— А, не бери в голову, а то начну из зависти тебя отбивать. — Мне, наверное, уже не понять, когда она шутит, а когда говорит серьезно. — По итогу, Нова — это Нова, я вся перед тобой. Хорошая или плохая, решать уже тебе, но мы в одной лодке, так сказать.

— Погоди, ты скопировала выражения из моих воспоминаний?

— Ну, люблю изучать что-то новое, — положила она туманные руки на бедра. — Можешь отрицать, но и у тебя есть эта черта.

— Как скажешь…

Весь сон мы продолжали копаться в воспоминаниях. И первые лучи солнца, что разбудили меня, принесли осознание. Кажется, на одного друга в моей жизни стало больше.

Их запах ласкал мое обоняние, они уже шли через наш лесок, миновав поляну "легконогих". Это почувствовала и Айвори.

— Это… это?! — радовалась она.

— Бегите встречать, — размешивая утреннее лекарство, зевнул я.

Маленький отряд, сорвавшись со своих мест, быстро кинулся натягивать одежду, но Мелони все равно помогла Мур. Они, распахнув двери, выбежали на улицу. В последнее время погода стояла очень хорошая, теплая, как будто начиналась весна. Но Зимнему краю было наплевать, какое сейчас время года…

— М-м-м… тоже хочу… — открыла глаза Аннет. Легкие прогулки пошли ей на пользу, и с каждым днем она просыпалась все легче.

— Лекарство. — Я помог ей его выпить. Только в четвертый раз до меня дошло, что его можно подсластить. — Сейчас шумный балаган переместится сюда, не переживай.

— Мне радостно и грустно, — прикрыв ладошкой рот, слегка облизнулась беловолосая.

— Грустно?

— Ведь теперь вам снова придется спать снаружи, — посмотрела она мне в глаза.

— Да я же всего одну ночь был внутри домика. — Я поставил пустую чашку на полку.

— Просто… — Аннет отвернулась к окну. — Простите.

В этот момент мое недавнее предсказание сбылось.

— Мы дома! — улыбнулась Алька, сопровождаемая кучей вопросов и облепленной девочками Ритой.

— А еще! А еще! Я научилась писать несколько слов, и Клиф научился писать свое имя! — не унималась Ави, буквально свисая с вытянутой руки бурой.

— Ух, целое имя, наш мужчина растет. — Мы улыбнулись друг другу. — Рада тебя видеть, — проникли ее мысли в мое сознание.

"А он-то как рад", — ответила за меня Нова, на что волчица удивилась.

— Да, она тоже учится новым трюкам, — успокоил я Риту, даже по лицу ее поняв, как ей приятно слышать голос подруги.

За распаковкой вещей и рассказом о недолгом путешествии время пролетело быстрее, чем обычно. Вечно ледяная земля относительно спокойное место, если обходить чужие территории. Поэтому, кроме мелких хищников, которые сразу разбегались, почувствовав врага посильнее, происшествий в пути не было. Также девушки узнали о слухах, в том числе о целой банде оборотней, вырезающей деревни. Вообще, Конклав старался не тратить ресурсы на этот белый край, где, кроме потоков и дикости, в основном ничего и не было. А реагировать на каждого вервольфа-отшельника, прячущегося в снегах — людей не хватит. Но, думаю, на такую провокацию, как убийство сельчан, ответ рано или поздно последует.

— Это будет первая наша остановка. — Ноготь Альки указал на самую южную часть Зимнего края. — Тут находится разрушенный аванпост времен древней войны. Отдохнув там, мы пересечем границу и, миновав путь к главному тракту, направимся прямиком в Земли Корнара.

Мы все вместе сидели за столом, отщипывая кусочки от шмата варёного мяса. Только Айвори захотела сырого, ну и я за компанию подержал её.

— Нормальные волки сторонятся этих земель, а мы сами туда направляемся, — выдохнула бурая волчица.

— До географии я еще не дошел, так что…

— Девочки, кто-нибудь читал про эти земли? — Ведьма вытерла руки тряпкой.

— Ну… кхм… — Мелони замялась, но все же всезнайка внутри нее победила, и девочка приподняла пальчик. — По большей части это скалистая местность, наполненная всевозможными расщелинами и пещерами. Считается землей вне охотничьих территорий. Тут… тут состоялась одна из первых великих битв, и в центре поля боя до сих пор стоит разрушенный замок…

"Черный замок Корнара".

— Молодец, Мел. Да, земля эта нейтральная, и главная опасность там — независимые кланы и тот, кто живет в замке.

— Живет? Очередное чудовище, как вендиго? — Айвори потянулась к моей тарелке, но легкий удар по пальцам остановил её.

— Если бы…

— О, о, я знаю! — подняла руку Рифа, хотя это было не обязательно. — Говорят, Корнар был архимагом, и когда эссенция начала покидать парней, он приносил в жертву почти сотню душ каждый день! — По части жутких легенд или историй пацанке не было равных. — И теперь он в облике демона навечно заточен в своем собственном замке.

Кажется, Мур чуть ближе села к Мелони.

— Демоны? У вас и такие есть? — Все же я подвинул свою тарелку в сторону уже давившейся слюной Ави. Как можно столько есть?

— Мерзкие и опасные существа, старые, как война. В основном им все равно, что происходит вокруг, но иногда их "шутки" от скуки оборачиваются горем для смертных. — Алька, встав из-за стола, продолжила раскладывать ингредиенты, готовясь смешивать новое лекарство. — Надеюсь, мы пройдем эту землю быстро и не привлекая внимания.

— Насколько сильный этот демон? — отправил я мысль Рите.

— Можно только вообразить, если в его честь назвали огромный участок земли и даже охотники все еще не знают, что с ним делать.

Чтобы не нагнетать, мы перевели разговор на более мирные темы. В какой-то момент я решил пройтись по периметру. К тому же, уверен, девочкам найдется что обсудить и без мужика.

— Мы почти готовы, — прошептала Нова.

Проведя рукой по стволу дерева, я вдохнул полной грудью. Запахи леса, животных, замерзшей смолы… Все это стало привычным.

— Тебе не терпится в путь? — Шагая по протопанной тропинке, я двигался по границе черных деревьев.

— Не то слово! Как же я соскучилась по другим пейзажам…

— Это не развлекательная прогулка, Нова.

— Кстати, насчет этого. Я только сейчас подумала. — Судя по тону, поднимается не самая приятная тема. — Алька выбрала прекрасный путь к достижению нашей цели, но тернистый — это точно. Все обмозговав, я предположила, что, если нам все равно по дороге, то…

— Ты сейчас говоришь, как заговорщица, — выгнув бровь, я повернул назад.

— Нет! Нет, конечно! Просто, если Корнар действительно такой могущественный, может, мы могли бы выйти с ним на контакт?

— Алька вроде как четко дала понять, что встреча с таким существом ничем хорошим не обернётся.

— Она мне говорила и по запретным библиотекам не ползать, но теперь я почти знаю одно из самых могущественных заклинаний! — ответила она весьма возмущенно и даже с некой долей гордости.

— Да-а, а еще это убило тебя, — слегка одернул я зазнавшуюся ведьму.

— Просто, услышав слово «демон», ты сразу представил себе… я даже не знаю… Что это? В общем, демоны не так выглядят. Они обожают диалоги, для них всё игра, и, играя, мы могли бы получить один из недостающих символов.

— Что ты сейчас от меня хочешь? — остановился я.

— Ничего, я рассматриваю сразу несколько вариантов, вот и все. — Затем ведьма слегка захихикала и протянула: — Ну, обсудим это чуть позже. Запомни: кончики ушей особо чувствительны.

— А? Что? — Не понимая, я ждал ответа. Но приближающийся запах ответил за неё.

Рита медленно шла в мою сторону. Кажется, она зачесывала волосы за ухо, к тому же повторяла это движение снова и снова, пока не осознала, что мы уже прекрасно видим друг друга.

— Патрулируешь? — выпалила она.

— Патрулирую…

— Кхм… надо… надо бы проверить другую сторону леса… хочу убедиться, что все в порядке… составишь компанию?

Как от взаимной неприязни мы пришли к этому?

— Конечно, — слегка улыбнулся я.

Когда мы поравнялись, наши босые ноги под хруст снега затопали к другой опушке. А хруст звучал особенно громко, потому что вокруг стояла предательская тишина. Так, а чего это вдруг я заволновался? Брось эти глупости, Клиф.

— В вашем путешествии точно все было хорошо?

— Да-да, все хорошо… Не совсем. — Она слегка вздрогнула.

— Девочек нет, так что говори. — Я слегка толкнул её плечом в плечо, пусть расслабится.

Видимо, она вспомнила бой с вендиго, и воинское товарищество подействовало.

— Ну, в деревне был один неприятный момент…

Рита рассказала мне про пойманную волчицу, про её истязания, про бессилие и ярость. Хоть они и обсуждали это с Алькой, бурую все еще терзали эти чувства.

— …Черт, — устало усмехнулась она. — Прости, я даже не знаю, зачем тебе это рассказываю.

О. Я даже соскучился по её плевкам в снег.

За рассказом мы уже дошли до противоположной части леса.

— Нет, я прекрасно понимаю, что тебя беспокоит. Как бы ты ни старалась, они столкнутся с этим, и только им решать, кто плохой, а кто хороший.

Вспомнил свой первый допрос. Ситуации были разные, но смысл вообще не менялся. Ну, раз Рита мне доверяет, значит, шаг навстречу я сделать обязан.

— В одном из боев нам удалось захватить несколько пленных… — Я прислонился спиной к дереву. — Один из них был офицером, то есть гипотетически являлся носителем важной информации. И мы пытали его, долго, страшно. Ломали кости, наносили порезы, били током. Я тогда был зеленым новичком, еще, так сказать, не имел стержня. Думал, что так нельзя… Да?

— Клиф…

— Штука в том, что мы выбили информацию, и, когда я был готов плюнуть на эти бесчеловечные методы, помочь измученному… меня остановил наш капитан, сказал, что на войне нет плохих и хороших. Есть разная перспектива.

Волчица, увидев мою необычную эмоциональность, подошла на несколько шагов ближе.

— Не понимаю. — Её уши опустились.

— В данном случае перспектива была двойная. Первая моя. Зеленый салага, видящий только ублюдков, которые пытали безоружного. Вторая — этих самых пытателей, которые просто делали свою работу для защиты страны. В итоге, благодаря полученной информации нашим войскам удалось пресечь нападение врага, не подпустив их близко к населенному пункту. В тот день было спасено много невинных жизней.

Где-то позади нас прошмыгнул белый мышонок, оставляя маленькие следы. С ветки упал слежавшийся снег.

— Перспектива, да?

Я чувствовал, как Рита хочет прислониться к моей груди. Но понимает — дистанция… Она и вправду так соскучилась? По мне?

— Да, в самый тяжелый час, когда они потеряются, нужно показать… что бывают разные взгляды на одну и ту же вещь.

— И все-таки иногда мне кажется, что ты призван сюда специально. — Её пальцы соприкоснулись с моими.

— Просто… — Я слегка хмыкнул. — Просто призван быть зверем, не более того.

— И спасибо богине, что это именно ты… У тебя как будто всегда есть на все ответ. Рядом с тобой всегда чуточку спокойней. Я много размышляла за время этого расставания. И вот снова веду себя как подросток, да? Может, у тебя найдется ответ и на это?

Женщины! Эта особая чувственность присуща им. Она делает суровое лицо гладким, чёрствое сердце снова качает кровь. Ну вот что делать, когда симпатичная девушка говорит тебе такие приятности один на один? Стоит так близко?

— Если не сделаешь шаг назад, я тебя просто поцелую.

— А может, я не хочу его делать? — Её горячее дыхание опаляло кожу.

— Знаешь, разговоры о пытках не самая романтичная беседа, — улыбнулся я.

— Весь наш мир состоит из этого… Так что… Какого черта? — Несколько локонов упали на женские глаза, и сейчас мы с ней были на одной волне.

Я слегка подался вперед…

Когда мы с Ритой подходили к дому, Алька встряхивала на улице скатерть. Даже не прислушиваясь волчьим слухом, можно было услышать, как в самом домике шел очень смущающий и не совсем детский разговор.

— Идут, — сказала Рифа.

— И чего они так долго? — почему-то прошептала Мелони.

— Очевидно же почему! — похихикала Айвори. — Сексом занимались!

— Глупая волчица! — Судя по движениям и мычанию Мур, последней заткнули уши. — Глупости не говори!

— Да, Ави, леди не пристало говорить такое вслух, — отпила новое лекарство Аннет.

— Вслух?!

— А я поддерживаю, что такое возможно…

— И ты туда же, Рифа! — Даже по голосу я понял, как горят щеки у Мел.

Покрасневшая Рита ускорила шаг и буквально влетела в домишко, распахнув дверь.

— Что это вы тут обсуждаете?! Ну-ка, поделитесь!

Под бодрые оправдания, смех и перекладывание ответственности я подошел к ведьме, оставшись на улице.

— Мне, наверное, надо отчитаться? — пожал я плечами.

— Это необязательно, — сложила она ткань пополам. — Я ощущаю вашу связь по эссенции: в каждом из вас она теперь течет чуть ровнее. Вам предстоит еще многому научиться, но вы сами поймете, как эта мистическая сила становится частью тела, и в будущем управлять ею будет для вас так же естественно, как дышать.

— Маршрут есть, припасы, одежда. Что с лекарством? — Это беспокоило меня больше всего.

— Утром увидим реакцию. Если я все правильно рассчитала… — последовала короткая пауза, — …а я рассчитала все правильно, Аннет станет гораздо легче. Но это временный эффект и даже не лечебный.

Ясно, все равно что выпить обезболивающее.

— Значит, ориентируемся по самочувствию Аннет и…

— Да, девочки помогут мне кое-что сшить, и через пару дней можно выдвигаться. — Последние слова ей дались особенно тяжело, грустный взгляд скользнул по мертвому дереву и крыше домишки. — Это было хорошее время.

— Все еще сомневаешься? — Я говорил это, а сам думал, что никак не могу привыкнуть: я на “ты”, а ведьма продолжает обращаться на “вы”.

— Нет, это нужно всем нам… — Она подняла кроткий взгляд на меня. — Значит, все-таки молодая волчица сделала шаг?

— Я бы назвал это прыжком, но не беспокойся, это не помешает нашему путешествию. Да и… Ограничились пока простым поцелуем.

— За всю свою жизнь я поняла, что чувства могут быть пострашнее любой магии, главное, использовать их в нужный момент и в верном направлении. — Она поправила очки, и солнце отразилось от стекол. — Ну вот, из-за вас я чувствую себя опять старой.

— Хех! — не удержался я. — Тогда, может, прекратишь обращаться ко мне на «вы»?

— Воспитание не позволяет. В мое время женщина обращалась к мужчине только на «вы».

Оу, так это культура местного общения? Только я хотел спросить это вслух, как Нова спасла меня.

"Да, культура, но лет этак триста назад…"

Хотя Алька и сказала, что никаких проверок не нужно, девочки настояли на демонстрации. И понимание, что новые приемы смертельно опасны, пришло очень быстро. Честно говоря, меня самого удивило, как дети за столь короткое время освоили новые знания, хотя девчата и без этого уже давно практикуют магию. Учителей в округе хватает. Как и было обещано, я показал новую форму, а вместе с ней и сокрытие ушей с хвостом. После поцелуев с землей это оказалось на удивление легко.

— Э, амура стизи! — "Электрическая граната" полетела в овраг. — Э, фронта! — С подсказки Альки появилась гениальная идея.

Наша импровизированная граната — заклинание длительного действия, и, чтобы использовать сразу несколько таких приемов, нужна практика, к которой девочки еще не готовы. Поэтому минус можно обернуть в плюс, хотя бы в случае Мел. Мелони применяет гранату, и, чтобы та сдетонировала моментально, ведьма просто читает другое заклинание длительного действия. Мгновенный взрыв обеспечен.

Мне пора бы уже завести дневник, куда я буду записывать все нюансы.

"Мой дорогой дневник, сегодня я впервые после смерти поцеловался".

Очень смешно…

— Все-таки каждое поколение сильнее предыдущего, умницы, — похлопала в ладоши Алька.

— Еще немного, и перегоним! — продемонстрировала отсутствие мускул Рифа.

— Да-да. А теперь на обед!

За обыденными делами, которые уже выглядели как приятная рутина, все с замиранием сердца ждали эффект от нового лекарства. И с первыми лучами солнца результат был налицо. Сев на край кровати, Аннет сжимала и разжимала кулачки. Ровное дыхание, ясный взгляд, даже румянец появился.

— Ну наконец-то мы вернулись к тому, что было до появления Клифа! — подперла кулаком щеку Мел.

Ого, это вот так длинноволосая восстанавливается после всего одного заклинания?

— Алька, вы волшебница, не иначе, — слегка улыбнулась Аннет. — Спасибо.

— Ну, практикую иногда, главное — оставить формулу. — Ведьма повернулась ко всем. — И выучить её каждому! Ингредиенты специально подбирались не самые сложные.

— А всем надо учить? — поникла Айвори.

— Всем. — Девочка-волчонок получила легкий подзатыльник от Риты.

Я позволил себе расслабленно улыбнуться. И все-таки странная у нас получилась компания. Странная, но до чего же душевная! Мне нравились эти дети, нравилась заботливая ведьма, нравилась бурая волчица, пусть и грубая иногда… Даже голос в голове избавлял от чувства одиночества. Верил ли я в судьбу? Да нет, конечно. Случайность? Может быть, хотя…

Время как будто замедлилось. Я не видел цвета, не слышал звуков. Что-то незнакомое, режущее нос. Вкус металла, вонь, трупная вонь. Её так много… один, два, три… десять источников. Ч-что это? Волки? Нет-нет, это оборотни. Очень быстро приближаются. Несутся на огромной скорости, врезаясь в устоявшуюся палитру запахов. Какого черта?!

Я вскочил, опрокинув стул.

— Клиф? — Все немного вздрогнули от резкого звука. Рита непонимающе смотрела, но, заметив, как я концентрируюсь на запахе, выбежала на улицу, втягивая воздух полной грудью.

— Что-то случилось? — тихонько произнесла Айвори.

— Клиф! — Рита с испуганными глазами вбежала обратно. — Их много, кто это? Почему идут сюда?!

Вдох, выдох.

— Не паникуй, еще ничего не неизвестно. — Я посмотрел на Альку. — Сейчас Рита все объяснит. Начинайте собирать вещи. Похоже, наше путешествие начнётся раньше, чем мы думали.

— Стой-стой-стой, а ты куда?! — схватила меня за руку бурая волчица, когда я переступил порог.

— Может, это не враги, и я сумею договориться. Лучше пусть будет один оборотень, без ведьм. Вы сможете дать мне какой-нибудь сигнал?

— Я смогу сделать простую отвлекающую вспышку, а Нове послать незримый импульс. — Алька вместе с детьми продолжали пребывать в пугающем недоумении, но ведьма уже поняла общую ситуацию.

— Хорошо. Как минуете территорию Радагона, просигнальте, и я вас догоню.

— Ты обещаешь?! — Её рука сжала мою до боли.

— Конечно…

— Клиф? Куда ты? — несколько девочек повторяли мое имя и задавали вопросы.

— Не переживайте, все будет хорошо. — Запахи уже добрались до поляны "легконогих". Все, медлить нельзя, они сразу рванут сюда, когда почуют эссенцию от ведьм.

Срываю кожу, на бегу наращиваю мышцы и мех, начинаю помогать руками. Сейчас разум пуст, и я просто действую на автопилоте. Это как задача, установка. Отвлечь врага, дать время. Скользя по снегу, врываюсь на поляну. Картина жуткая… Десятки безобидных зверей растерзаны, разорваны, их внутренности как будто специально вытряхнуты и раскиданы по округе. Красный снег повсюду. И посреди этой мясорубки копошились вервольфы. Их красный мех раскачивался под порывами ветра, бешеный взгляд блуждал. Они искали, куда бы еще вцепиться своими вытянутыми мордами. С моим появлением все подняли головы.

— Кто вы? И что делаете на моей территории? — оскалился я, максимально распространяя мысль.

— Оу, это твоя территория, брат? — Среди всех этот выделялся особенно сильно, даже эссенцией от него веяло на другом уровне. — Прости, я Ардюк, мы с кланом ищем одну ведьму, которая живет где-то на севере. Вот увидели стадо, решили подкрепиться, — облизнулся волк. — Чувствую, и от тебя силой несет. Может, видал тут кого?

"Клиф… Он лжет, присмотрись!"

Передо мной было семь волков, но по запаху — их было десять!

— Они внутри… Мой нюх никогда меня не подводил, — улыбнулась Амелия, подкрадываясь с задней стороны дома в сопровождении двух Кровавых. — Я сломаю стенку, а вы рвите всех.

Их обволакивала черная дымка, сейчас благодаря крови черной волчицы их нельзя было почуять, а если бы стояла "правильная ночь", то и увидеть.

— Детское мясо! — засмеялся Красный вервольф.

Значит, трое зашли с фланга…

“Мы должны вернуться!”

Нет, там Рита и Алька, а первая ступенька к победе — это вера в своих товарищей. К тому же, если повернем назад, вся это кровавая орава последует за нами. План тот же! Удержать их здесь, ни один говнюк больше не пройдет.

— Думаю, мне нет смысла отвечать, потому что вы уже все поняли, — оскалился я.

— Речь шла о двух женщинах. — Ардюк фыркнул. — А тут еще и самец. Брат, у нас нет причин драться с тобой, отступи. Зачем служить ведьме, когда ты свободен!

— Служить, да? — Судя по всему, вожак открыт для диалога и можно бы потянуть время, но… Но даже если я сказал про веру… Даже если постараюсь не думать о них. Как же я переживаю, чтоб меня!

“Я чувствую твое напряжение, волк, твоя кровь закипает… Клиф”.

Если ты сконцентрируешься на регенерации, сколько смертельных ударов я могу пропустить?

Нова тяжело вздохнула, фокусируя внутреннюю силу.

“Если тебе оторвут голову или вырвут сердце, я уже ничем помочь не смогу… Мы можем здесь умереть”.

Да, можем, и мы оба там уже были…

— Волк? — развел руками Кровавый.

— Меня зовут Клиф. Даю вам последний шанс уйти от сюда. — Я провел когтями о когти, увеличивая их. — Или вы все здесь сдохнете!

От моего рыка некоторые вервольфы испуганно сделали пару шагов назад.

— Ты обезумел? Нас больше. Какой бы кровью ты ни обладал, один против семерых — это самоубийство!

— Хех! — Я пригнулся для рывка. — Давай проверим?

— Убейте его! — Кровавая стая, сорвавшись с места, понеслась на меня.

Нова…

“Я с тобой, Клиф, танец со смертью”.

Жизнь или смерть.

Один.

Два.

Три.

— Погнали! — Наши голоса прозвучали как один.

Сравни тяжелому тарану, я ворвался в атакующую группу. Сразу схватив одного за морду, швырнул его подальше. Они явно уступали мне в силе, но вот в скорости… Удары когтей обрушились на меня со всех сторон, что-то я успевал отводить, что-то полосовало мою шкуру. Но раны, шипя и источая клубы пара, сразу же затягивались. Перехватив длинную лапу, сломал её костями наружу. Полоснул по горлу — пульсирующая кровь забрызгала мне лицо. Руками сцепился со здоровяком, шкура которого истыкана дырками. Другие звери били в спину, заводили когти мне под ребра… терпи, Клиф! Одно мгновение — и из кровоточащих дыр здоровяка вырвались колья, пробивая мне грудь и плечи. Но это и оттеснило остальных.

— Ублюдок!

Удар головой в голову!

Хватаю морду наглого урода руками и давлю, давлю что есть сил, сильнее, еще сильнее! Ярость все больше переполняет меня, пелена застилает глаза. Под жалобные завывания бугая мое тело покрывается красными линями, и, когда узоры сложились в картинку, его голова сминается, как тухлое яйцо, свежая кровь с мозговой жидкостью течет между моими пальцами.

Упав на колени, мертвое тело рухнуло в снег.

Выдыхая пар, я вопил во всю глотку. Быстрее, я должен двигаться быстрее! Не давать им времени подумать. Силы берсерка уже хватало, чтобы совершать быстрые рывки от одного к другому. Удар! Рывок! Удар! Рывок! Не останавливайся, я должен… Очередной выпад достал Кровавого вервольфа, но он наполовину распался кровью. Какого?! Буквально перетекая, Красный оборотень нанес контрудар, выбив мне несколько зубов.

Мы обоюдно отступили.

— Вожак, что за страшная регенерация у этого монстра?! — тяжело дыша, прохрипел щуплый волк. — Он… он убил…

— Нас все еще больше! Рвите его на куски, чтобы не регенерировал!

Новый приказ запустил круговорот битвы с новой силой. В этот раз они действовали осторожнее, старались удержать меня, перетекали от моих ударов. Меня загнали ближе к деревьям, и я старался уклоняться, попутно слушая инструкцию Новы:

“Судя по всему, Красные оборотни смешивают свои тела с кровью, прямо как Рита с огнем…”

Бью кулаком в висок подошедшего слишком близко. Прижав его к дереву и оставив в стволе трещины.

“Этот трюк с перетеканием в кровь так же требует эссенции, как и регенерация. Поэтому, если они будут использовать его слишком часто, сил на исцеление у них не останется!”

Один запрыгнул прямо мне на спину, вонзив когти в лицо. Пробив щеку, челюсть, и чуть не угодив в глаз.

Хватаю мразь и, перекинув через себя, запрыгиваю сверху, нещадно нанося удары, превращая урода в кашу. На меня налетает следующий оборотень, впиваясь в шею.

— Ар-р-р-р-р! — Хватаю его за нижнюю челюсть, хватаю за верхнюю. И тяну! Тяну до разрыва сухожилий.

— Стой, пощади! — отправляет он мысль, вцепившись своими лапами в мои.

Но мне уже наплевать. Изо рта у меня вырывается горячий пар от тяжелого дыхания. Красные татуировки начинают светиться все ярче. Резко развожу руки, порвав пасть наглому ублюдку!

“Клиф, тебе нужно немного успокоиться”.

Я в сознании! Просто продолжай лечить!

Зарычав, снова принимаю столкновение в лобовую. Шерсть, кровь, мясо. С каждым новым трупом, упавшим на заснеженную землю, пыл бравых чудовищ уменьшается. Сразу двое заламывают мне руки, но я сильнее, я, сука, сильнее! И когда я переломил их хват, Красные окончательно поняли, что в честном бою им не победить. И, нарушая законы здравого смысла, их тела начали утопать в небольших лужах крови.

“Еще одна форма их магии!”

Среди мертвецов, кровавых останков и алого снега стояли только я и Ардюк.

— А ты сильный, брат, очень сильный. — Этот говорливый вообще не учувствовал в бою, почему? Но его монолог — прекрасный момент, чтобы немного отдышаться, хотя бы пару секунд. — Могу предположить, что эти красные линии на твоей шкуре делают тебя сильнее и дают феноменальную регенерацию. Вот только… — Он скрестил руки на груди. — Это не выглядит как истинная сила крови, а значит, Клиф, ты ни черта не умеешь!

Из луж, куда спрятались соклановцы Ардюка, полилась кровь, причем полилась она вверх. Новое движение вожака… Я не успел среагировать, и красные, толстые струи крови оказались ловушкой, превратившись в движущиеся хлысты. Мне удалось отпрыгнуть в последний момент, хлыст зацепил только пальцы на левой руке и…

— Твою мать! — Я старался подавить истошный крик, потому что он отрезал их! Сжав от боли свою кисть. Из обрубков, где раньше были когти, теперь пульсировала кровь.

“Клиф!”

Новый хлыст летел точно в шею…

— Детское мясо…

Амелия, создав два темных клинка, хотела одним ударом сокрушить хлипкое убежище. Приготовившись, волчица привстала.

— Чего? — Чутье подсказало ей отступить и, послушав его, она не прогадала.

В ту же секунду, проломив стену, с другой стороны выпрыгнула Рита, с руками по локоть в огне. Закрутившись на лету, маленький огненный смерч опалил Кровавых.

— Вы, шлюхи, как нас обнаружили?! — зарычала черная.

— Запаха нет, а вот эссенция твоей темной богини бьет через край, — поправила очки Алька. В одной руке она держала марионетку с двумя саблями, в другой — куклу девушки, что застыла в танцевальном па. — Ты выбрала не тот дом…

— Бурую суку беру на себя, ведьма ваша! — Амелия, развеяв клинки, обернулась сплошным сгустком черного дыма. И, окутав Риту по шею, быстро потащила её к опушке.

— Отпусти!

Как ни брыкалась девушка, выбраться не получалось.

— Поворкуем наедине! — Смеялась Амелия

— Рифа, возведи барьер и, что бы ни случилось, продолжай защищать свою семью, поняла? — Скомандовала пепельноволосая ведьма.

Собранные девочки учащенно дышали, их глаза полнились страхом, губы дрожали. Пацанка, несколько раз выдохнув, подняла руку. И фиолетовый маленький купол накрыл их со всех сторон.

— Я-а поняла! — крикнула Рифа.

— Мел, успокойся. — Аннет взяла за плечи Мелони, которую трясло от страха, и казалось, что она не слышит никого вокруг себя. — С-стойте, а… а где Айвори?!

— Чего?! — удивилась защитница.

Девочка-белый волчонок, поскальзываясь и спотыкаясь, бежала на всех четырех лапах, бежала так быстро, что не замечала, как ее царапают выступающие ветки. “Ему… ему нужна помощь!” — крутилось в голове малышки.

Грубо кинув бурую волчицу, Амелия приняла свой полный облик, с предвкушением облизывая выпирающие клыки. Форма Тени отнимала много сил и кроме как для поимки с быстрым перемещением больше ни на что не годилась. Рита, прокатившись по снегу, сразу сгруппировалась, встав в полный рост.

— Я же пообещала, что прикончу вас, вонючие предатели! — клацнула зубами черная.

— Сказала тогда, скажу и сейчас: виновата только ты сама. Мы тебе ничего плохого не делали, — зарычала в ответ бурая, по новой вливая эссенцию в когти.

— Сколько напыщенной самоуверенности! Тупая ты дрянь! Твоя башка будет прекрасно смотреться на ближайшем дереве! — Клинок Тени приобретал все более четкие очертания.

“Нужно быстрее избавиться от неё, вывести девочек и — на помощь Клифу… Нет! План был другой, черт! Но я так не могу, я должна помочь ему!”

Смятение переполняло Риту, руки болели, словно ошпаренные. Разум говорил одно, а сердце другое. Но в главном все органы чувств были едины.

— Хорош трепаться, у меня на тебя нет времени! — провела Рита раскалёнными когтями по коре дерева, и то вспыхнуло.

— А куда ты так спешишь? — засмеялась Амелия. — Ведьмам не помочь, а того оборотня уже порвали на… — Глаза темной волчицы на секунду расширились, а черный нос принюхался. — Погоди, да ты вся смердишь феромонами, неужели по тому безумцу? Ха!

— Заткнись…

— Но при этом от тебя не пахнет мужским, не повезло тебе, умрешь целкой!

— Заткни свою пасть…

— Ну давай, Огненная! Теперь меня не держат оковы!

Провокация сработала как часы. Потеряв самообладание, Рита рванулась, слегка пригнувшись вперед. Ее встретил выпад клинка, срезав прядь бурых волос. Поклонница Ахмет недооценила свою противницу, но и горящие когти, нацеленные в горло, не достигли цели.

Соревнование в скорости началось. Волчицы были равны. Они кружили по опушке, лезвие проходило в волоске от шкуры, огонь сдерживала дымная броня. Сохраняя дистанцию, Амелия постоянно смеялась и порой нарочно пропускала удары, но те без проблем поглощались броней.

— Дерись серьезно! Если пришла за этим!

— Ахмет любит игры, любит веселье! В отличие от тебя, я уважаю наших богов и братство. — Амелия специально растягивала момент. Она хотела не только уничтожить свою цель, но и максимально исполнить долг крови.

— Я видела только бешеных Кровавых и ни одного Темного. Где же твой клан? Трепло. — Женщины-оборотни переводили дух, медленно двигаясь по кругу.

“Её броня крепкая, как сталь, а клинок спокойно порежет на куски. Думай, Рита, думай, что можно сделать…”

— Они слабые и не хотели меня слушать, говорили о нейтралитете. Аж блевать охота. — Черного вервольфа затрясло от одного воспоминания о кровных братьях и сёстрах.

“Мой черед”.

— Теперь понятно, откуда в тебе столько ненависти. Брошенная и никому не нужная.

— Ну нет, не такой шлюхе, как ты, меня выводить на эмоции. — И все же, сказав так, черная волчица поддалась гневу, сотворив второй клинок и уменьшив количество брони.

— Да, и насчет этого… От тебя-то как раз смердит чужими запахами. Не хватает тепла и ласки? — Волчицы смотрели друг другу в глаза. Теперь это была взаимная ненависть, желание унизить, желание убить.

— Огонь, значит… Нам на крови написано быть врагами!

Прыжок! Клинки скрестились наискось, и их острия прочертили линию на земле. Выпад! Призрачная сталь порезала Рите щеку. Рассекающий! Ранил грудь. С каждым ударом скорость увеличивалась. Улучив момент, бурая волчица перехватила руку Амелий и, быстро зайдя за спину, перебросила противницу через плечо, припечатав мордой о землю. Еще во время тренировок Клиф понял: Рита знает захваты и умеет работать с ними. Перенаправлять, выбираться, рассчитывать разницу в силе. Кто научил её этому, до сих пор оставалось загадкой.

Очередной перехват, и рука черной хрустнула. Лапа Огненной наступила на шею. И, когда оставалось сделать завершающе движение, чтобы сломать конечность окончательно, Амелия, снова сотворив клинок, оставив на груди Риты большую рану. Боль вынудила бурую отступить.

— Ты не хочешь это прекратить? — Сжимая челюсти, Огненнолапая провела боковой частью когтей по открытой ране, прижигая её. Пока не время для слез, надо терпеть. Рычать и терпеть.

— Прекратить?! — Вправила черная руку обратно. — Это то, о чем я мечтала!

Изначальная грация Амелии все больше походила на движения безумца.

“Она совсем потеряла голову, да что с ней не так?! Я хотела ограничиться когтями, но, если так пойдет и дальше…”

Шерсть на руках моментально вспыхнула. Противостояние Огня и Тьмы ни на секунду не останавливалось. Девушки напирали друг на друга, поджигая и разрубая окружающие деревья. Сотрясение земли от падения тяжелых стволов, искры от столкновения металла и когтей. Языки пламени все больше поглощали бурую волчицу, уже доставая до ключиц.

“Концентрируйся, концентрируйся!”

Отведя плечо, Рита резко выставила руку вперед, и поток пламени вырвался, как из огнемета охотников. Бурая выла во все горло, но не от злобы, а от сжигающей боли, ведь в этот момент её рука разрывалась и собиралась обратно каждую секунду.

Обернувшись дымкой, Амелия уходила от преследующего огня. Настоящий пожар начал расходиться по лесу, поднимая черный дым.

“Концентрируйся! Концентрируйся, Рита! Раз волк, два волк!”

У каждого оборотня есть своя точка, минуя её, вервольф может потерять над собой контроль. У берсерков это количество получаемого урона. У Кровавых — количество выпитой крови. У Огненнолапых… перегрев тела.

Огонь полыхнул из пасти, но, сжав клыки, Рита сразу погасила его.

“Черт!”

Рита подключила вторую руку, создав огромный поток пламени, загоняя черную волчицу. Та сотворила ростовой щит, приняв адскую жару в лобовую.

— Сгори!

— Охотники пытались, да не получилось! — смеялась от души Амелия.

Когда пламя начало уменьшаться, щит, повинуясь легкому движению, обернулся клинком и с разворота полетел точно в цель.

“Не успею!”

— Я больше не могу… — плакала маленькая девочка-бурый волчонок.

— Соберись, оборванка! — Скрывая один глаз за повязкой, одетая в военный мундир женщина-оборотень ударила сапогом в живот маленькой Рите. — Огонь и ты неделимы, но не он управляет тобой, а ты им; туши его и разгорайся вновь!

— Я…я…

— Еще раз! Мы будем пытаться, пока ты не сможешь! — Очередной удар. — И считай волков! Чтоб тебя!

Клинок отсек Рите руку. Но, к удивлению Амелии, на землю упало лишь пламя, а рука бурой просто разгорелась вновь.

— Новые фокусы…. — Черная не успела договорить. Горящие когти ранили ей лицо. Из ошпаренной глазницы кровью вытек глаз. — Сука!

Но Рита уже не слышала. Поглощённая силой огня, она атаковала, жгла, не давала сотворить новые чары.

“Огонь неделимый, сестра Игнис, направь мой огонь на защиту тех, кого люблю!”

Окутанные противоположными силами, оборотницы уже не особо беспокоились о защите или уклонении. Они рвали друг друга, кромсали, жгли, резали. Далеко вокруг уже не было снега, и лапы обжигались в горячих лужах воды. Каждая волчица целилась в важные органы соперницы. Клинок срезает часть уха, промахнувшись мимо головы, когти царапают грудь, не достав до горла. Доспехи уже не могут сдерживать огонь. Когти кровоточат, вены не выдерживают давления.

— Умри! — Сжав кулак, Амелия направила его прямо в грудь Рите, и в тот же момент дым обволок ее предплечье, собравшись в копье. Точным попаданием оно пробило насквозь сердце бурой волчицы!

Мур нежно взяла ручку Мелони, стараясь привести подругу в чувство. Постепенно это сработало.

— П-простите, просто я…

— Не переживай, Мел, нам всем очень страшно, — постаралась улыбнуться Аннет.

— А мне нет! — крикнула Рифа, продолжая держать барьер. — Не бойтесь, дурочки! На нашей стороне самые крутые оборотни и ведьма на всей земле! Они справятся со всем, и какая-то банда безумцев их не остановит!

— Что за?! — Копье не почувствовало сопротивления плоти, потому что вместо сердца оно встретило сгусток огня, что сейчас пылало маленькой дырой в груди.

— Передавай привет богине!

Рита обняла свою противницу, еще больше насаживаясь на копье. Они вместе вспыхнули всепожирающим пламенем.

— Нет! Отпусти! — выла от боли Амелия, стараясь оттолкнуть или поцарапать Риту. Руки просто встречались с горячим пламенем. Обернувшейся дымкой, темной хватило сил отступить на расстояние в один шаг.

“Огонь, сила, жечь, мясо! Мяс…”

Уходя в безумие, девушка вспомнила, ради чего сейчас сражается, ради чего терпит это. Старая считалка помогла привести мысли в порядок. Огонь уменьшился, не успев захватить всю шкуру бурой. Она не последует за своей матерью, только не сегодня.

Удар! Когти врезаются в шею черной волчицы. Последний взгляд, ярость, ненависть, последнее “прощай”.

Удар! Черная броня растворяется в пламени, превращаясь в пыль.

Безголовое тело Амелии упало в полные крови лужи кипятка. Сжимая в лапе оторванную голову, Рита смотрела в пустые глаза, тяжело дыша и оскалившись.

— Сама ты…. тупая сука…

И она откинула кусок мертвой плоти в сторону.

“Теперь надо к Альке… девочки, я иду…”

Волчица сделала пару шагов по лужам, и тут колени подогнулись, и Рита упала на снег. Она сама не замечала, что руки ее по-прежнему горели.

“Нужно принять форму человека, регенерация пойдет лучше…”

По мере уменьшения тела магия также сходила на нет, но теперь посреди горящего леса на коленях стояла израненная, истекающая кровью девушка. От шеи до кончиков пальцев ее покрывала корка обожженной кожи. Сердце, раскалённое огнем, билось слишком быстро, кровь текла из носа и рта. Одно животное ухо было отрезано.

“Надо идти… надо…”

Лицо почувствовало снег. Как бы ни старалась волчица пошевелиться, она больше не могла.

— Ему нужна помощь! — кричала маленькая девочка-волчонок.

— Погоди, малявка, объясни, что у вас там происходит?! — Радагон чувствовал движения эссенции и дым от пожара. И только он, забеспокоившись, вышел из своей берлоги, как запыхавшаяся Айвори уже была перед ним.

— На поляну! Там Клиф совсем один!

Слишком близко…

Ловушка содрала кусок кожи со лба, и кровь лилась на мой левый глаз. Каждая попытка подойти ближе к волчьему магу разбивалась об эти проклятые кровавые хлысты. Он специально ждал, ждал, когда я отступлю, сдамся… Не на того, ублюдок, напал…

“О нет, нет, Клиф, это будет невыносимая боль!”

Нова уже прочитала мои мысли. Ведь прозвучал всего один вопрос. Смогу ли я отрастить конечности, и сколько времени это займёт. Ответь мне!

“Эта процедура обыденная, но занимает недели или месяцы. Если мы сконцентрируемся вместе, процесс будет аномально быстрый. Но после этого я не смогу говорить, а ты, скорее всего, потеряешь контроль над своим внутренним берсерком. Я уже молчу о том, что это сильно сократит годы твоей жизни”.

Значит, у нас получится?

“Чт… ты вообще меня слушаешь?!”

Отвечай!

“Да…”

Прекрасно.

Два Кровавых оборотня принюхивались к худой ведьме. Мощная эссенция возбуждала их. Она! Она, вне всяких сомнений. Добыча, за которой они так долго гнались. Только это походило на светлячка в банке: яркий свет сдерживался толстым стеклом. Сегодня ведьма явно не собиралась показывать весь свой свет. Почему? Волков мало интересовало.

— Надеюсь на тебя, подруга.

Поцеловав “танцующую куклу" в холщовую щечку, Алька откинула её в сторону, и игрушка безжизненно утонула в сугробе.

— Ты, ты!

— Убить! Ведьма!

“Судя по бессвязной речи, они в полушаге от безумия, а значит, просто следуют за лидером. Разговоры тут не помогут”.

Она вышла вперед, подальше от проделанной дыры. Зверей и женщину разделяла всего пара метров. Волки облизывали клыки, их губы дрожали. Враг перед ними был сильный, и звериное чутье не позволяло им напасть первыми.

Ждать хода ведьмы, а потом действовать!

Алька подняла куклу с саблями перед собой.

— Мой старый друг, мне нужна твоя помощь, — прошептала она.

— Плата? — ответил скрипучий, как сухое дерево, голос.

— Души убитых.

— Еще… — разозлилась кукла.

— И четверть моей…

В последний раз ведьма взглянула туда, где должны были быть ее девочки. Она не видела их, но знала, как им страшно. Со временем они привыкнут, привыкнут не бояться смерти, сражаться за свою жизнь. А пока старая ведьма будет защищать их до последнего вздоха.

— Принимаю плату.

Эссенция незримыми нитями влилась в боевую марионетку, постепенно соединяясь с пальцами кукольницы, становясь продолжением ногтей. Вспышка! На снег наступила кукольная нога, еще одна. Клинки вышли из ножен, магический туман рассеялся. Напротив ведьмы стоял большой вариант того самого “солдата”, нарисованные на ткани глаза зловеще светились. Из нижней части туловища появилась еще пара рук, которые сняли ружье с плеча. Алька переплела пальцы. От каждого ее ногтя исходили синие нити: опытная мастерица поддерживала своего бойца.

— Кукольница, повезло, повезло! — общались мыслями звери.

— Они не умеют в быструю магию, все очень долго.

— Сломаем куклу?

— Нет! Это бессмысленно, убей кукловода, и марионетка потеряет волю к движению.

— Повезло, повезло!

— Жри её! — Волки радостно завыли, забегая с разных сторон.

Из, казалось бы, детского ружья с широким дулом прозвучал громогласный выстрел, и рассыпь крупной дроби ранила левого волка, заставив его покатиться по земле.

Дымка от выстрела заволокла лицо, но святящиеся глаза просвечивали даже через неё.

Правый вервольф, приблизившись, уже распрямил когти, целясь в ведьму. В ту же секунду марионетка, крутанувшись всем телом, отогнала волка назад, ведь игрушечные сабли были по-настоящему острыми. Завязался бой сразу на две стороны. Боевая кукла старалась искромсать одного и не глядя стреляла во второго, прерываясь только на перезарядку. Благодаря своей хозяйке каждый выстрел заканчивался точным попаданием.

— Кукла быстрая! — Скрестив когти с клинками, вервольф старался сдержать напор, но безуспешно.

— Р-р-р-р, у меня есть идея! — Израненный дробью оборотень еще сильнее разодрал себе шкуру, заставляя новую кровь струиться по телу.

“Он делает больше крови? Созран? Атеннко? Нет, это Бахир!”

Быстро определив волчьего бога, Алька отпустила нитки на одной руке, достав из переднего кармана новую куклу. Мальчик в очках сжимал книжку. Женские губы зашептали заклинание.

— Сейчас! Беги! — Истекающий кровью накопил эссенцию, сотворив из кровавых сгустков твердые кинжалы. Несколько полетели в ведьму.

Не ожидая такого маневра. Алька потянула солдата к себе, и тот принял на себя все лезвия.

— Ха! — Улучив момент, второй вервольф снова бросился на противницу, но его встретил “Ученый”, сидевший прежде в кармашке. Его книга теперь была раскрыта. И незримая силовая волна откинула вервольфа назад.

Вибрация прошла по земле. Для остальных это было ничто, но для ведьмы — предупреждение.

“Новых чар больше делать нельзя. Услышат…”

Сжав зубы, опытная ведьма старалась составить план с тем, что у нее осталось.

Кукольный солдат ранил волка, отталкивая его ногой.

“Танцующая, Солдатик, Ученый… скрыть… эссенции хватит только на вуду, но установить связь немыслимо долго”.

Алька успела пригнутся, и новые кинжалы просто сбили с нее шляпу. В тот же момент план был готов.

Тактика боя стала менее кровавой. Солдат теперь атаковал тупой стороной сабель, стараясь просто оглушить вервольфа. Стрельба прекратилась. А “Ученый”, израсходовав всю вложенную эссенцию, отталкивал кровавые кинжалы.

— Она поняла нашу кровь… — Подавился словами израненный. Сил на регенерацию у него почти не осталось

— Плохо, плохо! — Его напарник получил удар в плечо, и одна из костей хрустнула. — Идеи, нужны еще идеи!

— Р-р-р, Бахир, помоги!

Изначальный запал Кровавых почти угас. Синяки и раны все больше покрывали их шкуры, а пепельноволосая ведьма даже не вспотела. Волк смотрел на неё, оценивал, старался собрать по кусочкам все, что он слышал и видел. Воспалённое сознание старалось сложить картину воедино. И неожиданно слово “Древняя” пронеслось безумной идеей.

— Точно! Точно! — Через силу вервольф поднялся на лапы, зажимая дырки от дроби. — Она древняя! Древняя!

— А? И как это поможет? — Очередной выпад сабли ушел в сторону, ударившись о перетекающую кровь.

— Она знает кровь! Но может не знать, как она изменилась!

— Оу-у…

Волки оскалились.

“Они постоянно переговариваются, я чувствую изменения потоков, но они ничего не смогут сделать, ничего”.

Теперь оборотни сконцентрировали все свое внимание на солдате. Прыгая вокруг него, они драли дерево, втыкали когти, оставляя отметины. Несмотря на раны и дикий нрав, действовали они слаженно и в итоге добились чего хотели. Ценой новых переломов они проделали дыру в торсе марионетки. Только в чем смысл? Одушевленный солдат не испытывал боли, у него не было уязвимых мест, он был просто оружием в руках кукловода.

Алька, словно маэстро, зашевелила пальцами, и боевая симфония заиграла на полную мощь. Быстрые закрученные движения не давали волкам времени среагировать, удар прикладом повалил одного на снег. Удар! Удар! Удар! Последовательные удары с механической точностью ломали израненному волку кости, начиная с голени и заканчивая ребрами. Завывая от боли, Кровавый распорол себе вены, буквально разрезав собственную руку пополам, и пульсирующая кровь окропила боевую марионетку. Та в ответ зажала волка саблями, как клещами, и прижала к земле. Один без сознания лежал на снегу, другой хрипел, истекая собственной кровью, эссенции в нем не осталось.

“Похоже, зря я продумывала план, эти оборотни безумцы, да и только”.

Аккуратно Алька подошла ближе. Ее мучил главный вопрос, и, к счастью, ей удалось захватить одного оборотня в плен. Она боялась получить правильные ответы, но все это явно не случайность.

— У тебя еще есть шанс выжить, — проговорила ведьма, стоя позади куклы.

Услышав женский голос, оборотень перестал барахтаться, но кукла наставила на его зажатую морду дуло ружья.

— Слушаю, слушаю! — донеслись прерывистые мысли.

— Зачем вы пришли сюда? — В любой момент Алька была готова дернуть нити.

— За тобой, определенно за тобой, вожак хочет твое сердце! Сила! Кровь!

“Они знают, кто я? Нет, это исключено, скорее всего, им сообщили, что здесь находится сильная ведьма”.

Алька быстро восстановила цепочку событий, опуская лишние и ненужные вопросы. Они давно преследуют, шли по эссенции, взяли след оставленной “Проказы”, встретили ту волчицу, она взяла простой след по запаху. Теперь самое главное.

— Кто вас направил сюда? Подумай хорошенько, прежде чем ответить. — Она слегка шевельнула пальцами, и сабли сильнее сдавили горло оборотня.

— В-вожак… вожак говорил… женщина… женщина с зелеными глазами и шрамом на губах…

“Я… я не знаю, кто это…”

Алька перебирала всевозможные приметы, но в памяти ничего не возникало.

— Это все?

В ответ вервольф нервно засмеялся.

— П-плохо долго жить, да? Врагов становиться по колено. Старый разум уже не успевает за новыми поколениями, кровь меняется всегда, с каждым ребенком, с каждым вздохом.

— Что ты несешь? Безумец, тебе…

Сначала боль, потом писк в ушах… тяжело дышать… нет, Алька больше не могла сделать вдох. Глаза удивленно расширились. Оглушенный верфольф, полураспавшись кровью, протек по кукле прямиком в проделанную дырку в груди и, наполовину собравшись обратно, пронзил когтями женское горло. Кровь потекла из уголков губ Альки, перемешиваясь со слезами.

— Старая ведьма, — улыбался её убийца.

“Девочки, продержитесь, любимые, умоляю вас, только продержитесь…”

С последним движением ведьмы марионетка выстрелила и оторвала голову израненному. Одновременно с этим перетёкший верфольф дернул лапой, срезая голову Альке. Все тела упали на снег одновременно.

— Победа, спасибо, брат… — Скорби по убитому не было. Только радость от грандиозной победы.

Угасающие глаза кукольницы смотрели на затянутое небо. По разбившимся очкам стекала кровь.

— Нет-нет-нет-нет… — начала задыхаться Аннет.

— Что случилось?!

Слезы потекли из детских глаз.

— Этого не может быть, я… Я не чувствую, не чувствую её!

Мур закрыла лицо руками, как будто прячась. Общее замешательство развеялось, когда девочки услышали тяжелые шаги. Сердечки их бились так быстро! Они верили, надеялись. Но ужас охватил душу, когда из-за угла показалась продолговатая морда Кровавого оборотня.

— Ну, здравствуйте, маленькие ведьмы.

Собираюсь ли я сегодня умирать? Нет, сдохнуть в начале пути… Хотя это — как первый бой: если внутри ты знаешь, за что готов отдать свою жизнь, то и смерть от первых выстрелов тоже достойна отдельной песни.

Вдох, выдох.

Надо убить Ардюка, потом регенерировать и на автопилоте перебить оставшихся. Затем уносить ноги подальше отсюда, остыть; Алька и Рита побудут с девочками, и мы встретимся чуть позже.

Вдох, выдох.

“Тогда не прощаюсь, волк”.

Не сегодня, точно.

Слегка подпрыгивая на месте, дышу через нос. Кровь, пот, боль. Время как будто замедляется. Без вожака их осталось всего трое. Три лужи, три хлыста. Они быстро перемещаются по крови, меняя местоположение. Нужно прорваться через первые удары, и в самом конце, когда он ослабит бдительность, откусить его поганую морду.

Вроде как оборотни исполняют долг крови. Ну, Яростный Охотник, посвящаю эту жертву тебе, надеюсь, ты оценишь…

С силой я оттолкнулся от земли, кусочки грязи вперемешку со снегом полетели из-под моих ног. Каждый шаг растягивался на секунды. Знакомо, как же мне это знакомо. Состояние из прошлой жизни, все такое медленное, заторможенное. Вижу каждую снежинку, каждую каплю. Хлысты, раскачиваясь, двигаются в моём направлении. Доля секунды, Клиф, одно движение. На каждый удар — всего одно движение! Щелчок! Отклоняюсь вбок. С моей правой руки слетел ошметок шкуры. Не теряй бдительность, не концентрируйся на боли! Еще несколько шагов вперед. Щелчок! На бегу разворачиваюсь, сумев избежать дополнительного урона. Слышу только звук своего дыхания, стук сердца. Еще немного, и расстояния хватит! Последний хлыст! Щелчок! Успеваю пригнуться, но плечо плавно срезается мертвой кровоточащей плотью. Как же больно, сука! Но теперь я близок как никогда, давай, чтоб тебя!

Задержав дыхание, подгибаю ноги. Это будет лучший прыжок в моей жизни!

— Ко мне! — скомандовал Ардюк. И, как предполагалось, два хлыста ручьем перетекли к его ногам, показавшись ровно в момент, когда я подпрыгнул на несколько метров вверх.

Дернув когтистыми руками, Кровавый волк отправил свое оружие в атаку. Целится в шею и сердце. Моя беспалая рука заслонила шею. Поджав ногу, защитил грудь. На секунду в глазах потемнело, крик Новы перемешался с моим рыком — рыком умирающего зверя. Отсеченная рука и нога разлетелись в стороны, как у манекена в задрипанном магазине. Мои глаза закатились, не могу дышать, хочу умереть…. Нельзя… Нельзя! Щелкнув пастью, я смотрю на свою цель и, словно выпущенный снаряд, налетаю на кровавого мага, впившись клыками в его шею. Одна цель! Пока есть силы, нужно перекусить артерии, оторвать, сожрать! Он запаниковал, не ожидая подобного, и заклинание тут же развеялось жидкой кровью на снегу. Хочу помочь целой рукой, вонзить когти, но выпрыгнувшие вервольфы облепили нас, как мухи, стараясь оттеснить меня. Нет! Ардюк сдохнет прямо сейчас! Я сжал зубы сильнее. Артерии, сухожилия — все разрывалось под моим натиском. Все кончено!

Я вырвал кусок его шеи, и голова вожака свесилась набок, как порванная тряпка. Меня, умирающего, откинули назад. За мной протянулась целая дорожка из алой жидкости… Уже чувствую всем телом, как она растекается подо мной.

Почему? Почему регенерация не начинается? Черт… Не закрывай глаза, волк…

— Держись, вожак, за клан!

Какого черта они делают? Один из вервольфов самолично распорол себе горло, и его кровь начала перетекать в смертельную рану Ардюка. Нет-нет-нет-нет.

Когда жертвоприношение завершилось, стая потеряла еще одного воина.

— Не только ты имеешь аномальное исцеление, Клиф. — Ардюк хрипел, ему было больно, но он как ни в чем не бывало снова поднялся на ноги. — Спасибо, брат, за твою жертву, Бахир это ценит. — Легкая скорбь над мертвым, и снова он смотрит на меня. — А вот твоя жертва была бессмысленна… — Харкая кровью, Ардюк старался восстановить дыхание. — И вот ради чего все это?

Я не слушал его. Старался пошевелиться, но только сильнее вяз в снегу. Культи беспомощно шевелились, не в силах найти опору.

— Ради чего, волк?! — сорвался на крик Ардюк.

Вставай, Клиф…. Вставай, сука…

Приподняв морду, я снова падаю камнем. Почему? Почему? Нова!

— Убить его?

— Да, нас ждет Амелия…

Эта грусть в его голосе, как же она бесит. Кусок дерьма!

Оборотни подходили ближе, с каждым шагом быстрее. Но резко остановились.

— Держись! — Повалив дерево, из чащи выбежал разъярённый медведь. Радагон?

— Это что, дух? — успел озадаченно спросить один из последних бойцов, получив стремительный удар лапой.

Я все еще старался сделать хоть что-нибудь. Зрелище, наверное, жалкое.

— Клиф! Клиф! Как же это? Нет! — Маленькая девочка-волчонок опустилась на колени возле меня. Её ручки дрожали, глаза мокрые.

— А-Ави? — Я не мог говорить. Не закрывай глаза, ты должен смотреть.

— Не умирай, не умирай! Клиф! — Детские ладошки пачкались в крови, она слегка тормошила меня. — Подскажи, что делать?! Как помочь? — Шмыгая носом, она не переставала плакать. Так жалобно, так грустно. — Не бросай, ты обещал…

Медведь отгонял волков все дальше. Не могу… Это что? Все? Это все, Клиф? Это весь твой гонор? Весь твой дух? Маленькие слезинки капали на мою кровь, эхом отдаваясь в памяти. Глаза предательски закрылись.

— Это было шикарно! — Радостный хриплый голос пробудил меня.

Я стоял в уже знакомом лесу. Туман, деревья. И, как бы странно это ни звучало, мой бог был прямо передо мной.

— Что? Нет, какого?

— Он мой, Калахад! — Как бы я хотел больше никогда не слышать этот мерзкий голос. Но позади стоял он, Всепожирающий.

— Уйди, зверь! Я слишком долго искал такого берсерка и не намерен его уступать! — В этот раз получеловек-полуволк был очень возбужден и каждое слово сопровождал движением рук. — Уходить в забвение и снова возвращаться! Вот оно! Вот оно, Клиф! Сотни лет поисков! И сама судьба подарила мне странника из другого мира!

— В моих руках это будет неостановимая сила, то, чем волки и должны быть! — Брызжа черной жидкостью из пасти, рычал разлагающийся.

— Ты так говоришь про всех, а в итоге они становятся бесполезными и тупыми псами, прекрасной дичью для человеческих охотников!

— Все твои берсерки в последние мгновения своей жизни стали моими! Сколько у тебя волков, три? У меня их сотни! — рассмеялся темный бог.

— Вот только каждый из моих охотников уничтожит твое убожество, даже не вспотев…

— Как ты смеешь?!

— Может, вы оба закроете свои рты?! — зарычал я. — Верните меня обратно! Немедленно!

— Дерзкий щенок…

— Видишь ли, Клиф, у нас тут небольшая проблема, — облизнулся Калахад. — Вы со своей подружкой заводите наши негласные законы в тупик. Всё на Черной земле имеет порядок, подчиняется законам природы. И твое появление ставит много интересных вопросов, но сейчас мы не об этом. Вначале ты поддался зову этого монстра, — Всепожирающий зарычал, — и смог справиться, потом принял мою кровь. И сейчас этот шипучий напиток бьется в твоих венах, и вот опять ты на грани, ты уже лапой в бесконечной черноте. — Калахад поднял палец. — Но ты еще можешь выбраться. И это завораживает и ужасает одновременно. Поэтому мы не можем решить, чья кровь будет пульсировать в твоих жилах.

— Он! Мой! Зачем оттягивать неизбежное?!

— Бред! Он берсерк!

— Он всепожирающий зверь!

— Пусть он сам скажет. — Спокойный женский голос остудил спорящих богов. Серая проводница, улыбаясь, смотрела в мои глаза. Повисла тишина.

Они спрашивают меня, кто я? Интересный вопрос… Теперь, когда я думаю об этом, воспоминания рисуют не меня, нет. Они рисуют нежную улыбку ведьмы, плохие шутки маленькой пацанки, хмурые брови Мелони, грустный взгляд перебинтованной девочки, принцессу, смотрящую в окошко, которая хочет увидеть чуть больше, игривую девчонку-волчонка, которая плачет, пачкая свои белые волосы кровью. Губы, целующие меня. Кто я? Хех.

— Я Клиф, меня назвали в честь персонажа любимой сказки маленьких детей, меня призвали… чтобы я помог, и… И простите, боги, за мою грубость, мне насрать, какая кровь течет по моим жилам, все, что сейчас мне нужно, это вернуть свою руку и ногу. Встать и довести этот бой до конца.

— Ха! Хороший ответ! — оскалился Калахад.

— Тогда решим так: в этот раз ведьмы тебе не помогут, это будет только твой выбор. Твоя воля против голода, твоя выносливость против зова, — блеснули желтые глаза.

— Согласен…

— Ты не справишься, — продолжал хохотать Всепожирающий.

— Готовься, Клиф, это будет такая боль, какую ты никогда не испытывал в своей жизни. — Все так улыбается Калахад.

— Ну… Я так понял, в вашем мире по-другому просто нельзя.

В последний раз мы посмотрели друг на друга.

Темнота. Одно мгновение. Нова обняла меня со спины. Один вдох.

Израненный медведь больше не мог сражаться на равных с Кровавыми оборотнями, но и они также валились с ног от усталости. Радагон думал, что ему нужно спасти хотя бы Айвори. Заряжая эссенцию для очередного удара, он услышал, как девочка вскрикнула. На месте, где лежал Клиф, грохнул паровой взрыв. Откуда этот пар?! Поняв, что происходит, медведь испугался.

— Малявка, отойди от него!

— Но…

— Ра-а-а-а-а-а! — Из глотки берсерка валил пар. Хруст костей сопровождался движением мускул. По земле ударила костяная лапа, медленно обрастающая мясом.

— К-клиф? — тихонько пробормотала Айвори.

Святящиеся красные глаза смотрели прямо в душу.

— Детки, детки, как конфетки. — Кровавый оборотень чувствовал свое абсолютное превосходство.

Его коготь царапал стену, оставляя на родных досках шрам, и, когда он добрался до полки, склянки, книги и детские поделки попадали вниз. Девочки смотрели на окровавленное чудовище. Старые, забытые страхи выходили наружу. Теплый домик был разрушен. Их крепость, твердыня… её больше нет. Жизнь снова нанесла удар, отдаваясь кровью в сердце, но кроме страха теперь было кое-что еще… Что-то, чего девочки пока не поняли.

— Рифа, убери б-барьер, я запущу молнию! — Мелони дрожала, но уже достала из надетого подсумка свою ткань.

— Нет… — тихо ответила Рифа.

— Я-а могу его усыпить, — на выдохе произнесла Аннет.

— Нет, успокойтесь… — не повышала голос пацанка.

Мур продолжала сидеть с закрытыми глазами. Она боялась, но не за себя, а за девочек. Ведь если она потеряет контроль, умрут все…

— Рифа…

— Да что с вами?! Включите голову! — крикнула защитница. — Аннет нельзя сейчас читать заклинания, иначе она не сможет ходить. Мелони, если вдаришь тут молнией, накроет нас всех! Лучше успокойте Мур, ей сейчас тяжелее всего!

— Но…

— Алька сказала держать барьер, и я буду его держать, пока Рита или Клиф не придут сюда! Точка! — Девочка поджимала нижнюю губу, ей хотелось плакать, утонуть в этом горе. Но она продолжала смотреть на вервольфа, продолжала защищать.

— Ха… Ах-ха-ха! — Волк приблизился вплотную. Искажения полупрозрачного барьера делали его мерзкую морду еще более чудовищной. — Вот это представление! Та дохлая ведьма научила вас так разговаривать?

— Закройте свои рот! — Аннет сжала подол своего сарафана.

Мелони, присев, обняла Мур, прижимая её к себе как можно крепче.

— Ну ладно, я очень устал и голоден, — облизнулся он. — Однорукая, снимай эту чепуху и можешь идти.

— Может, еще бантик повязать? П-псина… — Рифа всю мирную жизнь прожила с дедушкой, и его грубый нрав передался ей. Она старалась следить за речью ради Альки… Но…

— Что ты сказала, мелюзга? Ты, видимо, не понимаешь, глупая? Глупая, да? — Вервольф уменьшился, и через пару секунд грязный длинноволосый мужчина улыбался желтыми зубами. В выпученных, налитых кровью глазах читалось безумие. — Маленькая сука, тебя не учили, как надо общаться со взрослыми?

— Т-тебе меня не з-запугать… — Ножки у Рифы слегка подкосились, но, выдохнув, она снова выпрямилась.

— Знаешь, чем детское мясо отличается от взрослого? Оно нежное, а если еще добавить щепотку эссенции… м-м-м… деликатес-с-с, — снова засмеялся красноволосый.

— Г-говори-говори…

— А ты забавная, забавная, х-хах. — Мужчина сделал полный вдох. — М-м-м, как же хорошо! У всего есть свой запах: у чувств, эмоций, у тела, даже у боли есть свой запах. А вы, мои сладенькие, просто провоняли этим, о-о-о да-а-а.

Рифу снова затрясло, но не от страха, а от отвращения. Пот потек по вискам, она старалась сохранять дыхание ровным, но получалось плохо. Их лица были на одном уровне, маленькая девочка дрожала, как лист на ветру, но не отводила взгляд, смотрела прямо в глаза безумца.

— Убирайся, з-здесь тебе н-ничего не светит…

— Похоже, все-таки мне надо поучить тебя манерам. — Проводя ногтями по лицу, волк специально сдирал человеческую кожу, постепенно превращаясь обратно в вервольфа. — К сожалению, урок будет всего один. Насколько я знаю, телекинез — физическая сила, основа её применения — это руки. В основном ведьмы боятся использовать мозг, потому что отдача слишком сильна… Показать?

Лапища сжалась в кулак.

Удар!

Девичий хриплый крик разнесся по всей округе, крик мучительной агонии. Купол, покрывшись рябью, выдержал, но указательный палец Рифы с хрустом вывихнуло, застыв в неестественном положении. Глаза защитницы стали мокрыми. Запрокинув голову, она орала, хотела потерять сознание от невыносимой боли.

— Риф! — Аннет прислонила ладошки к спине страдающей, вливая свою эссенцию в её тело. — М-мел, Мур, помогите! Это облегчит боль!

Девочки, позабыв о страхе, все как одна сразу начали передачу. Крик постепенно стих, сменившись всхлипами.

— О-о-о, вы уже и так умеете, ну…

— Закрой свою пасть! Тупая! вонючая! дворняга!

— Вы ублюдок, а не мужчина!

Девочки направляли свои эмоции на оборотня, продолжая отдавать мистическую силу Рифе.

— Поговорите, когда эта штука исчезнет!

Удар!

Мизинчик однорукой также принял страшное положение, принося новые мучения.

— Почему? — Мел смотрела на целый барьер. В этот раз он даже не покрылся искажениями. И, вспомнив прочитанное в книгах, она осознала страшную правду. — Рифа, прекрати немедленно!

Пацанка вливала всю полученную эссенцию только в барьер, не оставляя ничего для себя. Благодаря этому девочки и вправду были защищены от любых угроз. Весь урон могли бы сдержать две руки, но, к сожалению, у Рифы была только одна, и все, что ей оставалось — не опускать свою единственную ручку.

— Глупо, глупо. — Плавно провел вервольф когтями, скребя барьер. — Каждый удар будет портить слабые пальчики один за другим, и рано или поздно отдача перейдет на руку. И в итоге ты лишишься и её, будешь — ха-ха — безрукой девочкой.

Протяжно шмыгнув носом, Рифа дышала через рот, в ушах у нее звенело. И только тепло от ладошек названных сестер удерживало её на ногах. Заплаканные глаза смотрели на возвышающегося монстра.

— И-и что? Е-если б-будет н-нужно, я… я поломаюсь в-вся, но не пропущу…

Кукла “Танцующей” подняла руки, выбираясь из сугроба. От мертвого тела Альки потек целый поток эссенции, расширяясь все больше. С каждой секундой холщовая кукла увеличивалась в размерах. Сделав реверанс, танцуя вместе с энергией и поднявшимися снежинками, она выросла до размера человека. Пальцы потянулись к шву, который проходил посередине всего тела от макушки до промежности. Резким движением черная толстая нитка покинула пазы, и кукла развалилась надвое, падая, словно снятая одежда. Вдох. Ледяное дыхание растворилось в воздухе.

— Какая самоотдача! Какая воля! — окровавленный язык облизал магический барьер. — Давай проверим, насколько тебя хватит?

“Прости, дедушка, прости, Алька, так хочется ругаться, чтобы было хоть чуть-чуть…. легче”.

— И-иди… ты… в жопу…

— Ха!

Кровавую руку отвели назад, девочки зажмурились, и только одна смотрела прямо на кулак, готовясь встретить новую боль.

Неожиданно вервольф застыл на месте, глаза его расширились. Тело задрожало, как будто не могло преодолеть невидимые путы. Аннет не успевала вытирать новые слезы, размазывая их по щекам.

— Богиня, спасибо! — упала на колени длинноволосая.

Надежда и облегчение ни с чем не сравнимые чувства. Они накрыли детей, как порыв свежего ветра. Как яркое солнце после темной ночи.

— Я… — тяжело выдохнула Алька. Обнаженная и с куклой вуду в руках, она присела, концентрируясь на заклинании. — Я говорила, что вы напали не на тот дом!

— Как?! Ты же сдохла!

— Не для того я прожила больше ста лет, чтобы быть убитой такими безмозглыми волками, как вы! — Ведьма резко вывернула ногу кукле-вуду. Нижняя лапа вервольфа повторила движение и вышла костью наружу. Красный, взвыв, упал бревном на пол. — Это тебе за страдание этих детей! — То же движение, но с рукой.

Хруст костей сопровождался вскриками.

— Стой!

— Это за то, что убил меня! — Еще одна нога надламывается в колене.

— Нет! А-а-а-а-а!

Волк из последних сил пополз на одной руке прямо к Альке.

Пепельноволосая увидела разбившиеся поделки девочек, среди которых была и их совместная работа. Маленький подарочек для Клифа. Деревце с частичкой каждой. Взгляд скользнул обратно на убийцу. Всего на одну секунду, на одну секунду Алька взглянула на него так, как сотни лет назад смотрела на своих врагов. Оборотень замер в страхе, позабыв, как дышать.

— А это за сломанные детские мечты! — со злостью в сердце отрубила ведьма. Её кулак схватил куклу за голову и крутанул вокруг своей оси. Когда шея вервольфа намотала пятый круг, он наконец сдох. Заклинание развеялось.

— Девочки! — Откинув вуду, Алька подбежала к барьеру, и Рифа упала прямо на руки поддерживающих её подруг.

— Тетя Алька, мы думали, мы… — всхлипывала Мел.

— Все хорошо, от меня так просто не избавиться. — Алька посмотрела на Мур, и перебинтованная девочка кивнула, показывая, что все в порядке. — Так, Аннет, дай, пожалуйста, ту склянку с полки.

— Х-хорошо!

— З-задача в-выполнена? — прохрипела Рифа.

— Ты просто умница, милая, потерпи еще немного, боль скоро уйдет. — Рука “матери” прикоснулась к щечке, и на душе девочки стало легко… Эти мучения того стоили…

— Что делать дальше? — Аннет протягивала травы.

— Сейчас подлатаем Рифу, мне нужно что-нибудь надеть, и…

Душераздирающий рёв пронесся сквозь весь лес. Рёв оборотня, рёв берсерка.

“Что это? Клиф? Неужели он…”

Ведьма сконцентрировалась на потоках и поняла, что меньше всех чувствует Ритину эссенцию. Это плохо, она умирает, не в силах регенерировать.

— А где Айвори? — обезболивая пальцы Рифы мокрой травой, забеспокоилась Алька.

— Она убежала… Скорее всего, к Клифу… — В подтверждение слов Мел, Мур быстро закивала.

— Проказа, м-м-м.

Что делать? Как поступить? Довериться призванному зверю, или без её поддержки им оттуда не выбраться? К тому же и Рите нужна срочная помощь, и девочек нельзя оставлять одних, в лесу еще могут быть враги.

— Наша бурая подруга сейчас находится в тяжелом состоянии, но и Клиф все еще ведет бой. Девочки, как нам поступить?

Тишина была недолгой.

— Алька, мне можно еще немного поругаться? — почувствовав облегчение, сказала Рифа.

— Сегодня можно…

— Вправляйте мне эти чертовы пальцы и идемте спасать Риту, Клиф отделает оставшихся ублюдков, и они с Ави догонят нас.

— Я-я тоже верю в него! — выпалила Мелони.

— Мсье Клиф не подведет!

Выдохнув, Алька приняла тяжелое решение и нежно взяла ладошку пацанки.

— Готова?

— Нет, но разве у меня есть выбор? — Дети снова прикоснулись к Рифе, стараясь поддержать её морально.

Когда ведьма вправляла первый палец, поток новых ругательств доносился из разрушенного домика.

Оно разрывается, сжимается, истекает кровью. Эта ярость, я не могу остановить её, не могу остановить, не хочу. Красная пелена мешает смотреть. Кто друг? Кто враг? Нужно убить всех! Нет-нет, погоди! Кто моя цель?! Важно ли это? Важно! Или нет…

Убивать… Я… Должен убивать! Рвать!

Новый рев расколол лес. Очень близко от меня кто-то упал, что-то очень маленькое. Сердце? Маленькое сердце так быстро бьется. Не могу увидеть. Только силуэты мелькают в красном свете, раздражает. Черт!

— Это все объясняет! Я сомневался, но вот оно! Он сожрал ведьму…

— Вожак?

— Вот зачем я шел сюда! Посмотрите на эту мощь! Это сочетание сил, именно оно приведет нас на ступеньку выше! — Особо красный приказал защищать свою тушу, а сам, разинув пасть, начал вливать себе в рот всю кровь, что была пролита сегодня. Эта морда, став воронкой, всасывала целые потоки парящей в воздухе алой жидкости. Ардюк? Да… да, я уверен, что это он… Убью, я прикончу его!

Моя нога все еще не восстановилась: на оголенную кость нарастало мясо. Но она двигалась… И этого хватит. Мне наплевать, каждую секунду я испытываю боль, она моя, мое топливо! Оно позволяет мне жить! Идти дальше!

Два Кровавых волка зарычали на меня, встав на пути. Все, что я мог — это рычать в ответ.

— Стоять! — прыгнул Красный оборотень.

С дороги, тварина! Удар!

Моя скорость была сравнима со скоростью пули — пули, что одним попаданием снесла челюсть горе-заступнику. Следующий удар я нанес в живот и почувствовал, как его внутренности превращаются в кашу, и завершающим, не встретив сопротивления, вырвал сердце! Поток кровавой блевотины изрыгнулся на землю, и собака утонула в этой луже.

— Да сдохни ты уже! — Распоров себе вены, второй заступник выпустил несколько кинжалов из собственной крови. Один угодил прямо мне в глаз. — Есть!

Но радость его оказалась недолгой. Когда, дрожа от закипающей ненависти, я наконец посмотрел в его сторону, животный страх пробрал Красного вервольфа, страх жертвы перед хищником.

— Всё, беги, брат! — Это Ардюк, он просит стрелка отступить. Ну нет, нет! Отсюда никто из вашей братии сегодня не уйдет!

Я вытащил лезвие из глаза, и пар вновь обжег глазницу. С каждой секундой думать становилось все тяжелее, и только звук бурлящей воды застилал уши.

Сокращаю дистанцию!

Последний слуга Ардюка и вправду попытался убежать, но, поймав за ногу, я дернул его к себе и локтем сломал хребет… Нет! Этого мало! Я сломал ему руку, ногу, плечи, поясницу, ключицу, таз, шею! Он сдох? Чтобы убедиться наверняка, вонзил когти в мертвую грудь и пузо. И, подняв над собой тощее тело, потянул изо всех сил, пока его ноги и туловище на разлетелись в противоположные стороны. Фонтан крови окатил меня с головы до ног, внутренности скатывались по моей шкуре.

Как же больно! Меня распирает изнутри, но еще, хочу еще! Это мой дом, я там, где должен быть!

— Кли-и-и-иф! — зарычал бывший вожак. Кажется, до него начало доходить, что он потерял, скорее всего, всех.

И вот зачем все это? М? Ардюк?! Ты пришел в мой дом, и тут ты и сдохнешь!

Кровавый шаман тоже терял себя. Почему-то мне вспомнилась история Риты: как её мать слилась воедино с огнем. Только тут была извивающаяся кровь. Ардюк тонул в своем отчаянии, полностью отдавшись магии. Как живая субстанция, очертания оборотничьих морд выходили из его тела и вновь распадались жидкостью. Постоянные движения по телу не давали различить, где его шерсть, а где течение крови. Из глаз обезумевшего хлынула алая жидкость, его неестественно затрясло, и он постоянно повторял мое имя: “Клиф! Клиф! Клиф!”.

Я выдохнул пар. Еще немного, и мускулы окончательно обтянут мои конечности.

Два зверя смотрели друг на друга. Я чувствовал, что боги стоят рядом. Один вместе со мной закипал в предвкушении боя, другой ждал, когда от меня ничего не останется. Но и Ардюк был не одинок. На мгновение мне показалось, что за ним стоит кто-то еще, кто-то очень злой, жаждущий крови… Моей крови…

Сжал и разжал кулак. Регенерация закончилась.

— А-а-а-а-а-а! — Не в силах больше ждать, я побежал вперед.

— Ра-а-а-а-а! — Ардюк взмахнул руками, оставляя след прямо в воздухе.

— Сделай его, Клиф! — кричал Калахад.

— Я требую его крови, Ардюк! — рычал Бахир.

После жесткого столкновения немыслимая бойня началась! Мои руки — легкие, как пушинки, он — быстрый, как снег урагана. Каждый мой удар проделывал в его теле дыры, которые срастались. Нанесенные им раны на моей шкуре тут же затягивались. Это уже был не танец, это был бескомпромиссный обмен ударами. Кто даст слабину первым? У кого закончатся силы?

Плевать! Я так счастлив, я могу не сдерживаться! Рвать! Рвать! Рвать! Хватаю и отрываю Ардюку руку, она стекает по моей ладони, а урод отращивает новую. Её же отдернув, превращает в затвердевший клинок. Попытка рассечь мне грудь разбивается о мои зубы, которыми я поймал кровавое лезвие. Бью кулаком в ответ! Его голова наполовину распадается, но тут же сливается обратно.

— Кли-и-и-и-и-иф!

Его кожа вспучилась, и десятки уже знакомых хлыстов вырвались прямо из волка.

Прыжками я отступил назад и побежал ему за спину. Щелкающие удары преследовали меня по пятам. Нет, больше у тебя не получится! Рывок! Теперь силы и скорости мне хватило, чтобы одним движением проскользнуть сквозь это. Ардюк поднял руки, и перед ним возникла небольшая кровавая стена, усеянная маленькими острыми шипами.

Ты думаешь, я остановлюсь? Думаешь, сука, я остановлюсь?!

Завожу руку назад и бью со всей звериной силой! Костяшки, врезавшись в шипы, брызжут кипящей кровью. Надавив сильнее, чувствую стену. Еще! Стена пробита, и — точное попадание в наглую морду! Слышу хруст его костей. Что, ублюдок?! Не ожидал?!

Ардюк, отлетев назад, не успел встать, как я нанес новый удар. Рык, слюни. Кровь. Не сбавляй темпа! Не думай! Враг перед тобой, врага надо уничтожать!

Обмен ударами продолжился, но Ардюк, сделав обманное движение, ударил когтями по моему второму глазу. Я ослеп: глаза восстанавливаются так долго. Я мог ориентироваться по звуку, но Кровавый отошел слишком далеко. Надо слушать, слушать!

— Ты убил их всех…

Я прыгнул в сторону звука, но, кроме хруста снега и пустого воздуха, не обрел ничего.

— Н-но я все ровно покажу тебе… Клиф.

Еще прыжок, опять мимо. Где он?!

— Покажу тебе силу Бахира, ты услышишь его зов, и этот зов заберет тех, кто дорог тебе!

Угрозы растворяются в непроглядной тьме, а из-за отсутствия зрения ниточки рассудка рвутся быстрее. Голод, как же хочется жрать… Быстрее, мне нужно увидеть врага! Противное жужжание все остановило. Что это? Насекомые? Здесь?

Какой-то ребенок, девочка, закричала от ужаса…

— Прячься за меня!

Еще один голос, они мне знакомы.

— Клиф, что ты застыл на месте?!

Хватаюсь за морду, инстинктивно направляю всю эссенцию в один глаз. И наконец у меня получается частично вернуть зрение… Какого…

Из Кровавого вервольфа, как из улья, выбирались летающие жуки — большие жуки, с человеческую ладонь. Они сверкали своими застывшими панцирями, а на их мордах пульсировали волдыри.

— Это его истинная сила!

По приказу Кровавого жуки, полетели, но не в меня… Они летели к огромному медведю, и тот, храбро встретив их, харкнул кровью. Жуки, врезаясь в белого зверя, взрывались кровавыми ошметками! Оставляя на теле дыры. Это летающие бомбы!

Но Ардюк… сейчас он полностью открыт. Я уверен, такое заклинание требует всей эссенции без остатка, один смертельный удар решит этот бой! Да! Жизнь или смерть!

Медведь продолжал принимать взрывы на себя. Кретин, зачем он это делает? Почему не отступит? Хех! Плевать!

Я пригнулся для рывка, это прекрасная возможность.

Очередной взрыв проделал дырку прямо во лбу большого зверя. И тот повалился на бок.

— К…Клиф… — захрипел он.

Почему мне так грустно? Нет-нет, мне нужна кровь, и только она! Мне нужна…

Девочка-оборотень, шмыгнув носом, смотрела на надвигающихся жуков, и с губ ее срывалось мое имя — так тихо, жалобно. Ушки опустились вниз.

Я моргнул, и красный свет потускнел… Айвори… Я повернул голову в её сторону. Ави боялась пошевелиться, и она была абсолютно одна. Радагон защищал её на протяжении всего боя. Она продолжала шептать мое имя… Я… я…

— Враг перед тобой, убей его! — шептал Всепожирающий. Эта пелена… не вижу, но понимаю, что мой глаз снова источает этот свет. Он рвет мой разум на части!

Я люблю… люблю убивать! Всегда любил! Зачем притворяться, ведь я…

“Меня зовут Айвори; надеюсь, мы подружимся!”, “А у вас переходный возраст?”, “Он такой красивый!”, “А это чулки Альки!”, “Спасибо, что посидел со мной”, “Останешься с нами?”.

Делаю рывок.

Это… Это такое странное чувство… Оно новое, но как будто я уже испытывал его. Сложно описать. Другая жизнь, другой человек. Он прикрыл своим телом чужого ребенка, пожертвовал собой. Он так хотел её защитить… наверное, никогда в своей жизни он не хотел чего-то так сильно, как заплатить любую цену за детскую жизнь… Я мог его понять. Теперь точно мог.

Лапами скольжу по снегу.

Это… Это ни с чем не сравнимое чувство, когда за твоей спиной стоит такая кроха… черт, ей еще жить и жить. И ненароком думаешь: а что вообще стоит того?

С десяток жуков подлетают ближе.

Но когда ты слышишь…

— Клиф!

…и чувствуешь её улыбку, вздох облегчения, это… Именно это, мать твою, стоит… Стоит твоей жизни, твоей боли. И знать, что её короткий путь закончится здесь, заставляет меня злиться, злиться и впадать в безумие.

Вроде как у меня был список, как остаться человеком… Да гори он магическим пламенем! Мне хватит всего одного правила, чтобы оставаться здесь… К сожалению, я его еще не сформулировал, ведь… философия — это не мое.

Налетаю на жуков, нанося удары! Они взрываются, окатывают меня кровью, но я продолжаю бить! Стараюсь двигаться со всей быстротой, что мне сейчас доступна. Взрывы гремят на поляне, но ни один не приблизился к маленькой девочке… и не приблизится!

Удар! Взрыв!

Отдача пришлась по руке, кажется, порвались мышцы.

Удар! Взрыв!

Среди ошметков отлетели и мои пальцы. Месиво закончилось вместе с силами. Запыхавшись, я сгорбился, а от моих рук шел пар, ведь культей у меня не было. В глазах начинало темнеть, кажется… Кажется, лимит моей регенерации заканчивается. Я уже давно перестал что-либо слышать или чувствовать. Даже злиться почти не осталось сил, красные линии татуировок на моей шерсти начинали исчезать. Безумие уходило, а вместе с ним и желание стоять на ногах. Стой на месте, Клиф! Сконцентрируй эссенцию в кистях!

— Чертов безумец…

Ардюк… Он снова принял форму человека. Его тело покрывали дырки, ребра торчали, как у мертвеца, а впалость щек показывала, что он умирал от голода.

Мы оба на пределе. Но он скопил еще немного эссенции для нового заклинания. У меня же есть только руки, которые сейчас регенерируют. Так же медленно обращаюсь в человека. Несколько прядей на моем лбу стали седыми, усталость валила с ног, но я продолжал стоять и смотреть на него. Ардюк первый побрел в моем направлении, его босые ноги шлепали по кровавым лужам, спотыкались о мертвецов. В его руке медленными каплями собирался кинжал. Подавившись кровью, вожак ненадолго остановился, чтобы отдохнуть, но потом снова пошел вперед. Сука… Я не мог пошевелиться, только стоять на месте и ждать. Сформировались костяшки пальцев. Ничего не чувствую… Вообще ничего, просто выжидаю момент.

А он все ближе. Не успею.

Но, когда между нами оставалось всего несколько шагов…

— Ра! — Белая волчица прыгнула, нанеся удар кулаком Кровавому в бок. Тот пошатнулся от боли, но, сжав зубы, ударил её в ответ тыльной стороной ладони. Из её носика брызнула кровь.

Тишина, вспышка!

И в то же мгновение я нанес ответный удар еще не сформировавшейся рукой, кроша её в труху. Мы оба повалились на снег.

Регенерация прекратилась. И вместо одной ладони у меня осталась кровоточащая острая кость. Можно, я умру? Прямо здесь, прямо сейчас?

— Ой… — всхлипнула Айвори, снова поднимаясь на ножки.

Надо… надо тоже подниматься, закончить это безумие. Я оперся о здоровую руку. Одна нога, вторая. Не закрывай глаза.

С титаническим усилием я снова встал в полный рост. Шаг, еще один. Сейчас упаду… Как мне выиграть этот бой? У меня не осталось сил. Убить одним ударом? Но как?

— Я… ненавижу тебя, выродок… — проговорил Ардюк, лежа на спине. Осколки моих костей украшали половину его лица.

Решение пришло само собой. Падая, я направил культю ему в горло, и кость, как клинок, пробила его.

— Заткнись ты уже… — выдохнул я. Глаза в глаза, и наконец-то он увидел. Я не сдамся, не отступлю, сколько бы раз он ни резал меня на части, сколько бы раз ни наносил смертельные удары. Я всегда поднимусь для второго раунда.

Я выдернул руку, распоров ему горло до конца.

Булькающие звуки были последними, что издал вожак Кровавых волков. Сердце замедлило стук, одинокая слеза скатилась вниз. Эссенции и сил залечиться больше не осталось. Его кровь стекала по моей руке…

Победа… Как же хорошо.

Щелкнув какой-то бумажкой по когтю — одной искры хватило зажечь трубку — и выдохнув клуб дыма, Калахад улыбнулся во весь рот.

— Сколько раз еще буду попадать сюда? — Тяжесть тела никуда не ушла, я сидел на холодной земле, и туман иногда прикасался к моему подбородку.

— Считай, что это была твоя первая настоящая охота, первый настоящий бой, у которого были зрители, и ты меня не подвел. — Он затянулся. — Ты меня не подвел, волк, и исполнил долг крови. Как твой бог, я очень доволен.

— Классно… — Полностью ложусь в туман, глядя на культю. — Я умираю?

— Прямо сейчас — да.

То, насколько легко и даже с улыбкой он это сказал, также не вызвало у меня ужаса.

— Нова? Где она?

— Та ведьма уменьшилась до состояния маленького огонька. Можешь её пока не ждать, но ваш тандем действительно получился хорошим. Для твоего исцеления она отдавала всю себя.

— А где…

— Всепожирающий? Ну, слегка расстроенный твоей победой над безумием, он снова ушел в свою нору. — Яростный Охотник подсыпал в трубку еще табака.

– “Слегка” по вашим божественным меркам — это насколько?

— Думаю, в каждый момент безумия он будет рядом, снова, и снова, и снова.

Здорово.

— И вот это твоя сила? Да я половину боя был…

— …восхитителен! Да, считай, что зверя в тебе было больше, чем разума. — Его шаги эхом разнеслись по туманному лесу. — Но, надеюсь, теперь ты видишь перспективы? Представь себе: входить в состояние берсерка, не теряя Клифа. Это будет восхитительное зрелище! Поэтому… — Морда полуволка нависла надо мной, выдыхая в лицо едкий дым. — Я кинул зов тем немногим, кто у меня есть. Рано или поздно ты с кем-нибудь встретишься. Учись у них, овладей моей кровью и пополни ряды настоящих оборотней-воинов, а не… — Калахад медленно рассмеялся, смотря в глубь тумана.

— Что-нибудь еще?

— Надеюсь, в следующий раз, когда мы встретимся, это будет твоя триумфальная победа.

Сладкий вкус крови наполнил мой рот, слюни потекли по губам. И, обнажив зубы, я откусил кусок… мяса? Да, это мясо “легконога”. Прожёвывая сырое лакомство, я приоткрыл глаза.

— Ави?

— Кушай! Кушай, Клиф! Еда ведь нам помогает, да?

Ей было так страшно, и трясущимися руками она держала над моим избитым лицом кусок.

Я съел еще. Становилось легче. И вправду легче! Не сегодня, костлявая, не сегодня.

— Ты… не боишься меня?

Перед глазами все плыло, но я продолжал шевелить челюстями.

Ави огляделась. Повсюду разорванные тела, реки крови, внутренности, везде трупы, и где-то вдалеке бушует пожар.

— Конечно, нет! Ты сам меня учил, что не надо бояться этого! Мы оборотни, по-другому нельзя. — Она утерла кровь, стекающую из носа. — И если враги будут нападать на нас, значит, м-мы будем их рвать на к-куски.

— Спасибо тебе… — Я прижал горящую культю к груди.

— М-мне?

— Сегодня ты спасла мне жизнь.

Не в силах больше сдерживать чувства, она откинула кусок мяса в сторону и, упав на колени, обняла меня за шею. Громкий плач разнесся над пустым полем. Она обнимала меня так крепко, сейчас задушит. Я обнял бы ее в ответ, но не сегодня точно.

Сегодня я узнал еще одно мерзкое чувство. Оно доступно только оборотням с их феноменальным нюхом.

Каждое живое существо имеет свой неповторимый запах, и даже старый медведь его имел: кора со сладкой смолой и, конечно, не особое соблюдение гигиены. Но теперь ничего, пустота… Я сидел в метре от мертвого Радагона, восстанавливал силы. Эссенция снова струилась по моим жилам, поэтому кровотечение остановилось, но вот жуткая кость по-прежнему торчала на месте кисти. После еды мой рот был перепачкан в крови, клонило в сон, но для девочки это было важно, да и я хотел проститься.

— Спасибо, дедушка Радагон. Спасибо. — Айвори гладила ручкой белую шкуру. Ветерок покачивал его шерсть. — Я была такой глупой… Хотела его убить, а теперь… — Она прикусила губу: больше не желала проливать слез.

“Здесь родился, здесь и умру”. Так он вроде говорил, но я даже не думал, что увижу это. Из боя редко уходят без потерь, хотя чувство, что его смерть на моей совести, не покидало меня. Но и тут старый всплывал в памяти: “Никаких сомнений”. Хех, да чтоб тебя… Встав в полный рост, я подковылял ближе.

— Он умер из-за нас, да? — тихо прошептала Ави.

— Да… — Я ответил прямо и без утаек.

— Просто, если бы я…

— Нет, даже не смей думать, как бы было… Так или не так… — выдохнул я через нос. — Принимая решения, нужно учиться жить с их последствиями. — Хотя, видит волчий бог, как же тоскливо на душе! Мой здоровый кулак сжимался в бессильной ярости. — Все, что остаётся нам — это не позволить его жертве быть напрасной, да?

Детская ручка прикоснулась к моей, и кулак раскрылся в ладонь.

Мы держались за руки.

— Я обещаю, что стану самой сильной волчицей… — Красные глаза смотрели на меня. — И тебе больше не придётся меня защищать, никому не придётся…

Спасибо тебе, друг. За наши тренировки, за эссенцию, за советы, за то, что защитил. И если маленькая девочка дает обещание… то себе такого я позволить не могу, но я буду учиться, учиться, чтобы в безумии не забывать о долге.

Прощай, странный зверь.

Наш путь вел куда-то в глубь земель старого медведя, Алька не соврала, и невидимая указка и вправду работала. К сожалению, шли мы очень медленно, так как моей спутнице приходилось поддерживать меня, когда в очередной раз мои колени подгибались от усталости. Но в итоге я даже улыбнулся.

— Это Клиф и Ави! — замахала рукой Мелони.

Последний вызов на сегодня. Держись, тряпка! Убедись, что все в порядке. Алька уже бежит нам навстречу, придерживая шляпу. Одежда на ней немного другая, да и она сама как будто помолодела, но это точно наша старшая ведьма. Рита — без сознания, руки перебинтованы, лежит спиной к стене около костра. Они устроили временный привал в логове Радагона.

Я прислушался максимально тщательно. Стук сердца у бурой был ровный, убаюкивающий. Мелони — семенила вслед за Алькой. Аннет — выжимала тряпку с чистой водой, обмотала себя собственными волосами, чтобы те не мешали. Мур — как всегда маленькая фея-помощница. Рифа — радостная, но пальцы тоже перебинтованы.

Они… они все были в порядке, и тревога наконец ушла. Словно кто-то дал команду “вольно”. Я опять упал на колени и опустился на землю, наконец отключившись по-настоящему.

— Значит, это была не случайность… — задумчиво подвел я итог, когда мы сложили все кусочки вместе.

— Просите, милые, я не знаю, кто послал этих монстров. — Ведьма выглядела уставшей. Оно и понятно — после боя не спать целую ночь! И, как бы она ни старалась, её шёпот в ночи не остался незамеченным.

— Алька, больше не используй меня.

Я не видел, но точно понимал, что это говорит игрушечный солдатик, сидящий у нее на коленях.

— Это был крайний случай… И…

— Не играй со мной, ведьма. Ты же понимаешь — путь, выбранный вами, ведет к тому, что такие ситуации станут обыденностью. — Кукла говорила очень строго, но действительно переживала за свою хозяйку.

— Не могу ничего обещать… — подавила Алька приступ кашля.

— Сделай новые куклы, молодые, которые смогут действовать и без твоей души. Сколько от тебя осталось? Половина? Или того меньше?

— Я не делаю новых марионеток, больше нет. — Пепельноволосая украдкой глянула через плечо, словно поняла, что я не сплю, но потом снова посмотрела в глубину ночного леса.

— Неужели одна из лучших кукольниц континента не сможет сделать новых солдатиков, не используя души живых? — Кукла заговорила тише.

— Именно из-за того, что я знаю, как это бывает, не хочу вскрывать старые раны.

— Не мне тебе указывать, старуха, но с каждым разом я буду требовать больше… До тех пор, пока ты не поменяешь свое отношение или пока в тебе не останется Альки.

Вот тебе и магия кукол!

Я смотрел на Мур и думал, точно ли ведьмы управляют своими живыми марионетками, а не наоборот.

— Как же стыдно… — краснела Рита, глотая ложку супа. А вот Мелони, если и не была в восторге, то щенячью радость от кормления бурой волчицы скрыть не могла.

Общий настрой пока был мне не совсем понятен. Вроде девочки держались бодро, ведь для себя они всё решили, хотя не так должно было начаться наше путешествие.

— Как поживает наша пациентка? — улыбнулся я.

— Больная кушает хорошо.

— Но испытывает повышенный стресс, — подержала игру Мел Рифа.

— Вот руки заживут… — пробурчала Рита, кушая очередную ложку супа.

— А ты как? — теперь я обращался к пацанке.

Девочка посмотрела на свои пальцы и неожиданно широко улыбнулась.

— Легкая царапина; думаю, в следующий раз будет хуже.

— Это в какой такой раз? — Аннет поправила волосы.

— Да я заранее уже свыкаюсь с этой мыслью… Видимо, пианисткой мне уже не суждено быть. — Она изобразила, как бренчит по клавишам, и выражение её лица заставило всех окружающих улыбнуться.

Нарастающий смех прервал грустный голос Альки:

— Думаю, я не смогу пойти с вами…

“Тетя Алька”, “Что?”, “Что ты такое говоришь?” — обрушился шквал вопросов на ведьму. Потупив взгляд, она продолжила:

— Это нападение — целенаправленный удар по мне, только по мне. И вас всех зацепило из-за меня…

— Алька…

— Нет, очевидно, что эти атаки будут продолжаться. — Она сняла шляпу, положив на колени. — И больше всего на свете я устала терять дорогих сердцу людей, это тяжело, я… Я не хочу прощаться с вами, поэтому сначала я найду тех, кто желает моей смерти… — Свободной рукой я сгреб немного снега. — …И когда расправлюсь с этим, я… я обязательно догоню вас. — Слепил снежок. — А пока Рита и Клиф позаботятся о…

И с размаху запустил его ведьме в лоб.

— Клиф?! — удивилась Рита вместе с остальными девочками, и только Айвори тихонько кивнула: “Хороший бросок”.

— З-за что?! — Теперь, широко раскрыв глаза, Алька потирала красное от удара место. А новые очки коих у ведьмы заготовлено много, слетели вниз.

— Выговорилась; полегчало? — Я серьёзно посмотрел на неё.

— Я…

— А теперь подумай, что ты сейчас такое говоришь? — продолжал я сверлить ведьму взглядом. И с чего вообще так разозлился? Но, черт, как же я сейчас зол!

— Просто это… это более рационально… — Впервые я видел её такой слабой, такой неуверенной.

— Рационально? — Я хотел встать быстро, но получилось, как у старика. — Тогда что насчет нашего путешествия? Не более ли рационально было остаться здесь? М? — Я начал подходить ближе, и никто не стал меня останавливать. — Разве логично, что ты вместо спасения своей шкуры решила спасать незнакомых тебе людей? А?! — слегка повысил я голос.

— Клиф… это… — Она даже испугалась, когда между нами остался всего шаг, но я просто прошел дальше.

— Все мои поступки — это противоположность логике… — Выдохнул я ледяной пар. Соберись! — Ты понимаешь, к чему я веду, Алька? — Я отошел подальше и встал ко всем спиной, чтобы они не видели, какое глупое выражение лица у меня сейчас. Я терпеть не мог все это: не умею говорить красиво. Поэтому скажу как есть. — Ты не бросила нас… Никого, и поэтому… — я чуть обернулся, — мы не бросим тебя.

Женское сердце больше не выдержало. Она посмотрела на своих приемных детей. И, как бы она ни старалась сдержаться, слезы потекли у нее по щекам, и безуспешные попытки вытирать их тыльной стороной ладошек показывали, как ей не хватало таких слов. Девочки сорвались с места — обнимать ведьму.

— Не говори так больше! — Волосы Аннет протянулись от самого места, где она сидела.

— Мы будем защищать тебя, тетя Алька!

— Мы семья!

Мур тихонько обняла Альку, смотря ей в глаза.

— Да-да, простите… Простите меня, милые. — Слезы Альки имели особую магию, с каждой новой слезинкой словно уходил накопившийся стресс.

Я не позволю вам остановиться, не позволю сойти с пути.

В последний раз мы осмотрели старый домик, наши тренировочные места, протоптанные тропинки… Я даже заскучал по своему месту, и взгляд невольно скользнул по старой цепи. Ни один из нас больше сюда не вернётся. Когда заканчивается один путь, сразу начинается новый. За месяц я уже дважды оказывался на краю, но все еще был жив. А теперь у меня появилась цель, миссия… как угодно. Нова говорила, что все это не больше чем случайность. Не знаю, так ли это… Но, с другой стороны, чем судьба отличается от случайности?

— А… а где? — удивилась Ави, когда мы решили похоронить друга. Его тела нигде не оказалось.

— Духи — часть леса… И теперь эта сила поможет ему восстановиться. — произнесла Алька и скрестила руки на животе, слегка склонив голову и, видимо, читая какие-то молитвы, потому что Мел, Мур и Аннет принялись повторять за ней.

— Ниче се! — А вот Рифа, увидев поле боя, пребывала в восторженном шоке. — Это все сделал Клиф?

— Ага, и вон того он порвал!

И вот опять! Это не совсем нормально, когда девочки радуются трупам. Но почему-то, увидев, что тело Радагона исчезло, они обе испытали облегчение, так что… ладно.

— Кхм… — потерлась Рита о мою правую руку, опустив ушки.

— Все в порядке?

— Д-да, просто… Кхм, прости, что не успела на помощь, — покраснела волчица.

— Судя по рассказу, у тебя тоже был тяжелый бой. — Наши волосы трепал ветер.

— Но один против семерых, это… Это сильно. — Я чувствовал: её беспокоит что-то еще. — И… кхм… прости за эту ночь. Просто меня разморило, и я не хотела… не хотела…

— Рита, если тебе было удобно, я не против того, чтобы ты спала на моем плече хоть каждую ночь, — улыбнулся я.

— Дурак… — прошептала она, и наши пальцы слегка соприкоснулись. — Рада, что с тобой все в порядке.

Собрав вещи, каждая из нашего маленького отряда простилась с местом, которое мы все могли назвать домом. Я не знал, куда приведет нас эта дорога, но с этого момента мы будем идти только вперед.

Затянув лямки у мешков потуже, я посмотрел на лица, что окружали меня. И увидел решимость, желание узнать, что же там, за горизонтом, желание жить, давние мечты. Ну что же…

— Погнали.

Хрустя снегом, две неизвестные подошли к бывшему убежищу маленькой семьи.

— С-с-с… ушли, — смеялась сгорбленная старуха. Половина её рта была зашита, один глаз — явно кукольный, и при каждом движении он жутко и неестественно двигался. Скрытая за черной старой мантией, Кланес опиралась на свой посох, украшенный черепами — детскими черепами. — Провалился твой план, с-с-с.

Девушка со шрамом на губах и зелеными глазами провела пальцами по заледеневшей крови мертвого вервольфа.

— Все идет по плану, — холодно сказала она.

— А? Может, уже просветишь меня? — прохрипела старуха.

— Я знала, что эти недомерки не справятся, это же очевидно. Смысл совсем в другом. Удар за ударом я буду изматывать Кукольную Королеву, снова и снова, пока она сама не попросит пустить ей пулю в голову. — Зеленоглазая незнакомка посмотрела на детские рисунки, которые уже покрылись снегом. — И какой бы щит она ни выстроила вокруг себя, и каких бы монстров она ни воспитывала, ей это не поможет.

— С-с… Насколько я понимаю, следующий твой удар — это охотники?

— Нет, охотники — это отдаленная перспектива, сейчас нам важно понять, куда пошла она и ее выводок.

Наконец странная парочка нашла последнее место их ночлега.

— Хм… с-с… здесь пойдет… — Кланес доковыляла до потухшего костра и, присев, достала из-под мантии несколько маленьких животных черепов, ворон и крыс. Немного потрясла их в руке. Черепа разлетелись по холодному камню. — М-м-м, — задумчиво промычала ведьма, трогая черепа своими тонкими пальцами.

— Ну, что там?

— Да не отвлекай! Гадание — штука нестабильная. С-с-с. Так, вижу её в сопровождении… хм-м, дети… много детей… оу, и свою вижу, — облизнулась Кланес.

— Сама не отвлекайся.

— Да, да… хм-м… с ними оборотни… вроде трое… один какой-то странный… — Шепот мертвых душ становился все сильнее.

— Мне это не интересно. Куда они идут? — занервничала зеленоглазая.

— Хм-м… сильное, сильное существо… — Кукольный глаз ведьмы замер. — Они… они идут…

— Ко мне…

Услышав потусторонний голос, ведьма со шрамом толкнула Кланес и телекинезом раскидала черепа в разные стороны, прервав ритуал.

— Корнар, — пришла в чувство старуха. — Что за лихо ведет их туда? В земли Корнара?

— Это не случайность, я уверена. План? Или она хочет поговорить с ним? — Зеленоглазая выдохнула. — В любом случае это прекрасно. Нейтральная земля кишит бандитами, монстрами и независимыми охотниками. Я назначу награду за этот нелепый “отряд”, плюс я знаю, что сейчас на границу прибыл знаменитый охотник на оборотней, и если, как ты говоришь, среди них есть “странный”, то пусть он и займётся им.

— С-с-с… вот те номер! Ведьма нанимает охотника.

— У него есть один странный бзик, им я и воспользуюсь, чтобы подогреть его интерес. — Ведьма, одернув плащ, направилась к полю «легконогих».

— Эй, не забывай! Я помогаю тебе взамен на…

— Не переживай, получишь ты себе эту девочку; лучше так, чем в лапах Королевы.

— С-с-с… и куда теперь? Последуем за ними?

— Нет. Как я уже говорила, сейчас нет смысла нападать в открытую. Нужно набрать еще людей, и, когда все приготовления будут завершены, мы нанесем добивающий удар в самое сердце.

— С-с-с… битва древних всегда жестока и очень коварна. С-с-с…

…

Продолжение следует…