Я шел по знакомому коридору на последнем этаже здания бизнес-центра в кабинет моего непосредственного начальника. На табличке значилось: Аверин Александр Романович. Мой отец.

Он с самого начала дал понять, что на работе нет никаких семейных уз и отношений, есть только он – генеральный директор, и все остальные – подчиненные. Я в том числе. Но мне это подходило, я не стремился стать ближе к отцу, а просто выполнял свою работу, полностью приняв его правила.

– Садись, Павел, – велел он строго, стоило мне постучать и войти в кабинет.

В прошлом году ему исполнилось шестьдесят, но постоянные курсы массажа, занятия в тренажерном зале, бассейн по утрам дали свои плоды, и отец выглядел довольно молодо и бодро. Женщины продолжали вешаться ему на шею, и это несмотря на наличие законной жены. Впрочем, и незаконные тоже встречались. Как и дети.

Александр смотрел на меня серьезно и даже немного хмуро. Не скажу, что он всегда был беспринципным человеком, но сейчас в нем совершенно отчетливо боролись остатки совести и его постоянная спутница – подлость.

Да. То, что он собирался сделать, было подло. Однако не мне судить. Я сам не являлся образцом нравственности, забыв о том, что такое совесть лет двадцать назад. Именно тогда я впервые узнал, что у меня есть сестры, рожденные от чужих женщин. Моя мать тяжело восприняла эти новости, которые будничным тоном сообщил ей Аверин. Конечно, она знала, что отец никогда не был святым, да это и невозможно с его образом жизни. Большие деньги, огромная власть, влиятельные друзья, постоянные соблазны. Интересно, что другие дети родились не от каких-нибудь шлюх, а от вполне приличных женщин. Одна была его одноклассницей, вторая работала в филиале компании в соседнем городе, а третья прилетела с проверкой, а улетела с «подарком», по неосторожности оставленным отцом. Все это случилось примерно в одно время, с разницей в два-три года. Мама была в ужасе. Я слышал, как она рыдала по утрам в ванной, включив воду на полную мощность. Не знаю, зачем я пробирался к двери и прикладывал ухо к щели, чтобы слушать ее обессиленный вой. Но я слушал, а сам наполнялся ядом и ненавистью к собственному отцу, предавшему нашу семью. Я даже устроил ему истерику однажды вечером, когда он приехал домой после работы. Мне было десять лет.

– Сядь, – повторил отец, а я тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний, и занял место по левую руку от Аверина.

– Как прошла встреча с Беляевым? – спросил я, сложив руки, сцепленные в замок, на столе.

– Встреча, – фыркнул Александр. – Наглец твой Беляев! Вел себя так, будто делает мне одолжение. Чертов кретин…

– Во-первых, он не мой. А во-вторых, он и правда делает нам одолжение. Я вообще не понял, какая ему от всего этого выгода?

– Как это? – выпучил глаза отец. – Мое имя, мои связи и влияние в области. Да что там… Меня давно зовут в Москву. Возможно, через пару лет я приму приглашение, и мы с твоей матерью уедем.

– А как же компания? – бесстрастно спросил я, разглядывая картину на стене.

– Ты будешь у руля. Даст Бог, с помощью Беляева мы поправим свои дела. Ты же знаешь, что девчонка нам нужна. К тому же, эти проблемы… Сейчас в компании не все гладко. Не хотелось бы признавать, но придется. Мне нужны деньги Беляева. Он же в свою очередь получит красавицу-жену и познакомится с моими влиятельными друзьями… Чтоб им всем сгореть в аду. Для меня от них нет толка. Стоит намекнуть, что у моей компании есть проблемы, как они тут же отвернутся, не забыв урвать свой кусок. Другое дело, если речь идет о родственнике. Поэтому Беляев нам нужен.

Я кивнул и перевел взгляд на отца. Давно не называл его папой. С десяти лет. Сейчас отчего-то невольно отметил, как я похож на него. Только волосы у меня черные, а у него совсем седые. Еще одно отличие – белый шрам под глазом. Вроде бы тонкая полоска – как она может повлиять на внешность? Но это «украшение» сделало мое лицо каким-то зловещим и хмурым. Даже когда я улыбался. Правда, случалось это нечасто.

– Покажи мне ее еще раз, – устало попросил отец, откинувшись на спинку офисного кресла.

Я повернул к себе лэптоп, нажал пару клавиш и на экране появилось фото моей, так называемой, сестры. Отец весь подался вперед, вглядываясь в ее лицо. А посмотреть было на что. Кристина Брусникина оказалась на редкость красивой девушкой. Черт. Такой красивой, что даже отец смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.

– Беляев будет доволен, – тихо сказал он, разглядывая огромные черные глаза. Мой взгляд опустился ниже, на ее губы. С четким изгибом, соблазнительные, призывно влажные и розовые. А еще небольшая родинка в уголке верхней губы. Твою же мать.

Казалось, все в ней было идеально: широкие темные брови, загорелая чистая кожа, чуть вздернутый прямой носик. Волосы шикарного медового оттенка с чуть высветленными прядями, будто выгоревшими на солнце. Не знаю, кто бы мог устоять перед ней. Слишком красива. Почему-то меня это дико раздражало.

– Вдруг она тупая? – зачем-то сказал я, с маниакальным упорством разглядывая лицо девушки.

Отец посмотрел на меня с жалостью.

– С такой внешностью ей можно все. Но в данном случае о тупости речь не идет. Я видел ее три года назад. Девчонка довольно смышленая. Возможно, было бы лучше, будь она непроходимой дурой. Ей бы легче жилось.

– Зачем ты ездил к ней?

– Я ездил не к ней, поэтому глазами можешь не сверкать. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь… Я был в том городе по работе, пришлось заехать. Кристине исполнилось двадцать тогда. Круглая дата.

– Ты уже тогда знал, что она может тебе пригодиться, – осенило меня.

Аверин медленно кивнул, глядя в окно. Он о чем-то размышлял, но делиться мыслями со мной не торопился.

– Возможно… Ты взгляни на остальных.

Он вдруг оживился и защелкал мышкой. На экране появились фото двух других девушек. Одна брюнетка, как и я. У второй волосы невзрачного серого оттенка. Обе вроде бы не страшные, можно сказать симпатичные, но если сравнивать с Кристиной…

– Ты только посмотри, – сокрушался отец. – Беляев и десяти секунд на них не потратил. Зато Крис явно запала ему в душу.

– Крис?

– Ее мать так называет. Она и сама так представилась мне в тот раз.

– Подожди, но ты же не забыл, что она не…

– Не нужно напоминать мне об этом, – тихо рявкнул Александр. – Забудь. Не дай Бог Беляев узнает. Ты же понимаешь, что этот факт нам не на руку.

Я кивнул и хмуро посмотрел на отца. Он вдруг встал и принялся бродить по кабинету, расстегнув серый пиджак.

– Она скоро приедет. Первое время поживет у тебя.

– У меня? – Я чуть ли не подпрыгнул на стуле. – Ты спятил?

– Заткнись. Ты ее видел? Видел. Нам неприятности не нужны, поэтому Крис должна быть на виду.

– Но зачем она приезжает так рано? Беляев улетел на месяц.

– Павел, начинай соображать. Крис ничего не знает о браке. Она приедет устраиваться на работу в мою компанию. Ее мать просила… Денег я им больше не даю, ты же знаешь. Она хочет, чтобы ее дочь устроилась на хорошую работу и обеспечивала себя сама. Я пообещал, что возьму ее, пусть начнет с низов, наберется опыта.

– Но зачем это все? У нее другая задача.

– Все будет выглядеть очень естественно. Может быть, именно в офисе она столкнется с Константином. Так и познакомятся. Почему нет? А пока пусть работает, устрою ее секретарем к Инне.

– А жить она будет со мной, – съязвил я, сжимая кулак. Это затея не вызывала у меня энтузиазма.

– Потерпишь месяц. Квартира у тебя большая, – отрезал отец.

– Всего две комнаты, – возразил я.

– На площади в сто квадратов, – рявкнул Аверин старший. – Да и дома ты бываешь редко, сын. Все. Мы давно решили, что Крис нужна нам. Беляев согласился, поэтому нужно лишь потерпеть один месяц. Ты меня понял?

– Понял.

– За девчонку отвечаешь головой, – успокоившись, сказал он. – Иди работай.

Кристина

На вокзале меня встретил хмурый парень в черном костюме и белой рубашке. Никакой таблички в руках у него, конечно, не было. Он просто подошел ко мне, сказал, что от Аверина и взял мой чемодан. Нес он его без труда, хотя вещей я набрала много, и чемодан был тяжелым. Парень шел быстро, я еле поспевала за ним, прижимая к боку свой скейт, с которым не расставалась последние три года. Мы загрузились в шикарный черный автомобиль и довольно быстро доехали до не менее шикарного ресторана.

– Александр Романович обедает, велел и вас привезти. Его столик слева, за ширмой.

Я кивнула, причем вид имела совершенно обалдевший. Пришлось вылезать из машины и топать в ресторан. И только войдя в просторный холл, я поняла, что по привычке прихватила скейт. Чертыхнулась, закружилась на месте, пытаясь понять, куда можно приткнуть доску, но тут ко мне подошла администратор и, не моргнув глазом, принялась приветствовать меня, после чего проводила к нужному столику.

Аверина я узнала сразу, однако он был не один. Рядом сидел хмурый парень крепкого телосложения. Но взгляд мой сразу же привлек тонкий белый шрам под левым глазом. Брюнет был слишком похож на Аверина, поэтому вывод напрашивался сам собой: передо мной был его сын. Кажется, его имя Павел.

Я переминалась с ноги на ногу, прижимая к себе доску, пока мужчины молча разглядывали меня. Было ли мне неловко? Конечно, черт возьми! Отец никогда не вызывал у меня добрых чувств. Да и откуда бы им взяться? Он не участвовал в моей жизни и, возможно, не стоило его винить в этом, но неприязнь так просто не вытравишь из своей души. Я знала, что мама родила меня скорее для себя, Аверин, чего греха таить, был бы рад, если бы история закончилась абортом. Однако он помогал нам, присылал деньги на мое воспитание. Пару раз приезжал, задумчиво разглядывал меня, почти ничего не говорил, после чего уезжал, не забыв сунуть мне в руки пару дорогих игрушек. Я не считала его папой. Скорее, он был для меня неким загадочным дядей, содержавшим нас. Мама робела перед ним, я тоже боялась взгляда его умных серых глаз.

И вот сейчас я, уже будучи взрослой девушкой, снова испытываю страх. Я вдруг разозлилась, чуть скривила губы и открыто посмотрела сначала на отца, а потом на Павла. Последний, кстати, криво усмехнулся, заметив, что я храбрюсь из последних сил.

– Присаживайся, – наконец сказал Аверин старший. – Проголодалась?

– Не особенно, – пожала я плечами, села, положив скейт на пол рядом со своим стулом.

– Закажи что-нибудь, – вроде бы равнодушно велел он. – Как добралась?

– Все нормально, спасибо, – ответила я, когда официант принял заказ.

– Пока не за что, – усмехнулся Александр. – Значит, ты хочешь работать в моей компании?

– Да. Я готова.

– И что ты умеешь? – спросил вдруг Павел, а мне показалось, что его серые, как у отца, глаза даже потемнели от неприязни ко мне.

– Это собеседование? – дерзко ответила я вопросом на вопрос.

У него дернулась щека и парень уже открыл рот, чтобы достойно заткнуть меня, но вмешался Александр:

– Успокойтесь. Кстати, Кристина, это Павел. Мой сын. Он работает со мной. Тебе место я уже подобрал. Твоя должность на первых порах не будет значительной. Секретарь отдела материально-технического снабжения. Твоим непосредственным руководителем будет Инна Сергеевна. Впрочем, об этом поговорим завтра, когда ты приедешь в офис. Сегодня отдохнешь после дороги, устроишься на новом месте.

– Где? – не поняла я.

– Поживешь с Павлом. У него большая квартира, места хватит.

Я чуть не подавилась салатом. Павел же злобно покосился на отца, но возражать не решился.

– Это лишнее, – выпалила я. – У меня есть немного денег, я смогу снять квартиру или комнату…

– Глупости, – разозлился Аверин. – Месяц поживешь с Павлом, а потом делай что хочешь. Он поможет тебе адаптироваться к новой жизни. Расскажет о компании, отвезет завтра в офис и проводит на рабочее место.

Я пыталась сопротивляться, но Александр был непреклонен. Более того, он начал раздражаться, а я невольно притихла, решив, что с неприятным Павлом разберусь позднее. Возможно, мы даже договоримся. Я съеду на съемное жилье, а Аверину скажем, что я по-прежнему живу у сводного братца.

Павел вдруг кинул на стол ключи, а сам достал сигарету и закурил.

– Андрей отвезет тебя домой. Ко мне. Возьми ключи. Я приеду вечером.

Пришлось брать несчастные ключи и плестись обратно к машине, где были мои вещи. Преданный Андрей довез меня до элитного дома в центре города, помог занести чемодан в квартиру, после чего откланялся и уехал.

Апартаменты Павла поражали площадью и странным дизайнерским решением. Огромная кухня и примыкающая к ней гостиная выполнены в стиле лофт, то есть хозяин квартиры не заморачивался с обоями или краской, оставив кирпичные стены. Пол покрыт темным ламинатом, в углу, у окна, темно-зеленый диван, перед которым постелен искусственно-состаренный ковер. В целом квартира впечатляла. Создавалось ощущение, что парень живет в гараже. Кстати, на стене висела передняя часть мотоцикла с фарой и рулем, что только подтверждало мои ощущения от этого места. Гостиная была огромной, однако с минимумом мебели. Диван, телевизор, несколько полок с книгами по бизнесу, кальян на полу и стеллаж с алкогольными напитками. Гардеробная нашлась дальше по коридору, причем оценив количество вещей, я уважительно присвистнула. Сама же не могла похвастать многочисленными нарядами. Далее располагалась спальня, выполненная в темных тонах: деревянные панели, кровать, застеленная черным постельным бельем, снова телевизор и торшер в минималистичном стиле. Но больше всего меня поразила ванная. Во-первых, она была отделена от коридора стеклянной стеной, у которой я и застыла, открыв рот. Во-вторых, зачем-то выдвинув ящик гарнитура из темно-коричневого дерева, я увидела гору презервативов, ахнула и быстро захлопнула ящик.

– Извращюга, – буркнула я, хотя ханжой, в общем-то, не была.

Недолго думая, я утащила чемодан в единственную спальню, легла на кровать и затосковала. Раньше мне не доводилось жить с посторонними людьми, да еще и в незнакомом месте. Придется учиться. Однако ванная с прозрачной стеной немного меня нервировала. Как прикажете принимать душ и заниматься своими женскими делами, не имея возможности скрыться от сводного братца? Об этом стоило подумать. Однако пока его не было дома, следовало воспользоваться случаем и принять ванну.

Павел

Уже на лестничной площадке я заподозрил неладное. Из-за моей двери доносилась странная музыка. Странная в том плане, что я такую никогда не слушал и не стану даже под пыткой.

Открыв дверь, я чуть не оглох. Англоязычные песни доносились из кухни, куда я и направился, сняв обувь. Дальше стало еще интереснее. Длинноногое чудо, одетое в короткие черные шорты, еле прикрывающие задницу, и тонкую белую майку, пританцовывая готовило что-то, издающее довольно приятный аромат.

Некоторое время я наблюдал за Кристиной, тихонько подпевающей песням, которые ей включала умная колонка. Моя умная колонка. У меня нервно дернулась щека. Тик, не иначе. Но это и неудивительно. С такой работой и рехнуться недолго. Девушка тем временем потянулась за помидором, уронила его, ойкнула и нагнулась, а я напрягся. Какого черта она так вырядилась?!

– Привет, – громко сказал я, после чего велел колонке вырубиться.

– Боже, как ты меня напугал, – приложив ладонь к груди, ахнула Крис. – Зачем так подкрадываться?

– Музыку не надо врубать на полную мощность, – буркнул я. – Что делаешь?

– Готовлю ужин.

Казалось, что она старается говорить любезно, но в глазах я так и видел неприязнь. Это чувство было взаимно.

– Не советую ходить по моему дому в таком виде. Я иногда прихожу с друзьями.

– Что не так с моим видом? – Она сразу приняла мои слова в штыки.

– Двое моих друзей кавказцы, – прищурившись, ответил я. – Теперь поняла? Если не хочешь приключений на свою… короче, одевайся скромнее.

– Двадцать первый век, – закатила она глаза. – Просто предупреждай, когда твои друзья пожелают тебя проведать. Я надену балахон или вообще залягу в спальне.

– Второй вариант предпочтительнее.

Я знал, что пока она в моем доме, никаких друзей я приводить не буду. Отец прав. С такой внешностью девица насобирает приключений в два счета. Конечно, раньше она как-то жила без присмотра, но ведь она никогда и не вращалась в кругах, где человеческая жизнь имеет цену. Где девушку можно выдать замуж без ее согласия. Да что там замуж. Где женщина запросто может стать рабыней и игрушкой, которую просто вышвырнут, когда надоест.

Однако мои приятели иногда заходили без предупреждения, потому-то я и напрягся, увидев наряд своей сводной… хмм. Сводной сестры. Но если честно, она и на меня произвела впечатление. Этот Беляев даже не представляет, как ему повезло. Или представляет? Поэтому так быстро согласился?

Девушка быстро накрыла на стол, разложила по тарелкам пасту, овощной салат и заварила чай. Я сел, с недоумением глядя на ее старания. Давненько в моем доме не сервировали стол. Если приходили друзья, мы заказывали пиццу, покупали виски и курили кальян. А такой семейный ужин был мне в диковинку.

– Давно катаешься на скейте? – зачем-то спросил я, ковыряя вилкой салат. Я был не голоден, поскольку успел заехать в ресторан после работы.

– Не очень. Уже три года. Бывший парень был скейтером, научил и меня.

– И много у тебя их было? – продолжил я дурацкий разговор.

Она замерла, некоторое время разглядывала меня, а потом задумчиво облизала губы. Я застыл. Почему от этого обыденного действия меня так пробрало? Я быстро опустил голову и принялся разглядывать блюдо.

– Если ты о парнях, то нет. Не много. А что?

– Мы все же родственники как-никак. Простое любопытство.

– Только ты спрашиваешь не о моем образовании, к примеру, а о моей личной жизни, – отрезала она, отодвинув тарелку.

– Ты живешь в моем доме, – хмыкнул я, развалившись на стуле, – так что могу спрашивать, что хочу.

– Странная у тебя логика.

– Какая есть.

– Ну а что насчет тебя? – спросила Кристина. – Часто здесь появляются девушки?

– О, да, – засмеялся я. – Часто. И если ты думала меня смутить, то ничего не выйдет. Я люблю поболтать о сексе. И заняться им тоже не прочь.

– Я уже поняла по количеству презервативов в твоей ванной.

Я удивленно приподнял бровь. А малышка довольно резвая. Уже сунула любопытный нос во все щели.

– Тогда зачем спросила про подружек?

– Возможно, ты женат, откуда мне знать, – дернула она плечом, наливая в кружки фруктовый чай. – Одно дело залетные девицы и совсем другое – законная жена.

– Твоя мать так и не стала ей для моего отца. А хотелось, так ведь? – с раздражением, удивившим даже меня, выпалил я.

Крис застыла, глядя на меня огромными черными глазами. Этот необычный контраст, создаваемый темными глазами и бровями, но светлыми волосами, зачаровывал, невольно заставляя вглядываться в лицо девушки. Ее губы отчего-то покраснели, стали ярче и заметно выделялись на лице. А чертова родинка около губы так и манила.

– Следи за своими словами, – хрипло сказала она. – Возможно, моя мама совершила ошибку, переспав с твоим отцом…

– Возможно? – нервно хмыкнул я.

– Хорошо, это была ошибка. Я ее не оправдываю. Но и твой отец виноват не меньше.

– Это и твой отец тоже.

– Послушай, – Крис устало потерла лоб, а я обратил внимание на ее тонкие длинные пальцы. Идеальная, черт возьми. Ну как же так? – Все уже случилось, мы с тобой в этом не виноваты. Я понимаю, что тебе… обидно за свою семью. Наверное, ты прав. Ты имеешь право ненавидеть меня, но что было, то было. Мы взрослые люди, неужели не сможем наладить хотя бы нейтральное общение?

Она младше меня на семь лет, но рассуждала так, будто тоже недавно отпраздновала свое тридцатилетие. Я знал, что она права. Что она ни при чем. Обстоятельства, которые недавно открылись мне, должны были изменить мое отношение к Крис, но почему-то раздражение не проходило. Я смотрел на ее совершенное, красивое лицо и чувствовал, как внутри сжимается пружина. Жить с ней целый месяц в одной квартире? Бл***. Это же просто пытка.

Крис так и не дождалась моего ответа, вздохнула, собрала посуду и сложила в раковину. Стала мыть.

– У меня есть посудомоечная машина.

– Я не умею ей пользоваться, – проворчала девушка, а я невольно улыбнулся.

Но быстро сам себя одернул. Отец хоть и содержал свою вторую семью, но жили они совсем не так, как мы. В скромной двушке в небольшом городе, где когда-то учился отец. Похоже, мать Крис была его школьным увлечением, и вот как-то раз приехав в город своего детства, он встретил ее.

Были и другие женщины и две другие дочери. Я не знал их и никогда не стремился узнать. Они были мне противны. Кристина тоже. Но придется терпеть ее присутствие в моей квартире, пока не вернется Беляев. Отец передаст свою драгоценную дочь с рук на руки.

– Как поступим с ванной комнатой? – вдруг спросила Крис, а я видел, как напряглось все ее тело в ожидании ответа.

– Будем ходить туда по очереди, – съязвил я.

– Перестань. Ты же понял, о чем я. Стеклянная стена совершенно никуда не годится! Как, по-твоему, я должна принимать душ?

– Тебе показать? – Я откровенно издевался над ней, о чем она прекрасно знала.

– Будешь продолжать в том же духе, я закажу шторку для душа, – принялась она угрожать.

Я реально испугался. Позволить ей испортить мою квартиру я не мог, а уродская шторка совершенно не вписывалась в дизайн моей ванной.

– Ладно. Все просто. Ты предупреждаешь, что идешь в душ, а я тусуюсь в гостиной, пока ты не закончишь. Идет?

– А ты не будешь подглядывать? – усомнилась Крис, отводя взгляд.

– Я, конечно, извращенец, но если меня вежливо попросить, то могу вести себя очень даже прилично.

Крис закатила глаза и сложила руки на груди. Я невольно посмотрел в этом направлении и сглотнул. Ну почему она такая… идеальная? Мало мне этой смазливой мордашки, к ней еще прилагается отличная стройная фигурка. Не знаю почему, но казалось, что если бы у нее был противный голос или хоть какой-то изъян, мне было бы легче ее ненавидеть…

Кристина

Я лихорадочно искала на столе мерзкий листок, задумавший куда-то запропаститься. Темп работы в компании отца был мне в новинку, но я отчаянно старалась влиться. Инна Сергеевна оказалась весьма суровой, но справедливой женщиной. Похоже, она знала, что я не просто родственница босса, а его незаконнорожденная дочь, поэтому относилась ко мне со всей серьезностью, но ошибки и промахи терпеливо прощала.

За десять рабочих дней я поняла, что Аверин старший держит всех в железном кулаке, но при этом не скупится на справедливые вознаграждения, если есть за что награждать. Сотрудники побаивались его, но все же держались за свои рабочие места, пытаясь угодить начальству. Халтуры в стенах бизнес-центра не терпели.

Оказалось, что Павел возглавлял службу безопасности, но при этом отец привлекал его к важным сделкам. Как так вышло – ума не приложу. Хотя догадки все же были. Павел – единственный наследник Аверина, и кому, как не ему предстоит возглавить компанию после выхода бизнесмена на пенсию, если он когда-то на это решится. Поэтому хочешь не хочешь, а вникать в дела компании сын обязан. Если честно, я была рада, что не имею к этому никакого отношения. Должность секретаря меня вполне устраивала: нет лишних обязанностей, ответственности, пристального внимания начальства. Да и на компанию я не претендовала даже мысленно. Я знала, что у Александра есть еще две дочери, которых он тоже содержал. Не представляю, как его жена смогла проглотить такие новости. А отец вел себя просто отвратительно. Пару раз я видела его в компании молодой девицы, явно не годившейся в матери Павлу. Последний, кстати, наверняка знал об увлечениях своего папаши, но никак это не комментировал.

Павла в компании откровенно боялись. Наверное, все дело в его внешности. Он действительно выглядел зловеще и неприступно с этим своим шрамом. Казалось совершенно невозможным просто так подойти к нему и поговорить о погоде. Женщины и даже девушки шарахались от сводного братца, хотя, если приглядеться, то можно было бы назвать его привлекательным. Однако его красота была какой-то первобытной, что ли. Суровой, холодной и даже строгой. Тем более странным было то, что я совсем не боялась его. Мое гостевание в его квартире затянулось, но Павел и слышать не хотел о том, что я могу снять жилье. При этом он часто ворчал, когда укладывался спать на диване, припоминая свою спальню, вход в которую ему теперь был заказан.

В течение тех двух недель, что я жила у него, Павел ночевал в квартире всего раз пять. Где он скрывался ночами нетрудно догадаться. Он приходил утром, пах сладкими духами, предупреждал, что идет мыться, а я готовила завтрак на двоих, тревожно хмурясь. Вся эта ситуация ужасно меня напрягала. Утешало лишь одно. Половина срока в этом жилище уже миновала, осталось еще две недели, и я смогу уехать.

Чуть ли не единственным плюсом была близость парка, где я нашла отличную скейтерскую площадку и тусовку единомышленников. Обычно я надевала свободные джинсы, майку, любимые кроссовки, хватала скейт и буквально через двадцать минут с удовольствием каталась по дорожкам парка. Я познакомилась с ребятами, которые тоже обожали свои доски и проводила вечера вместе с ними в парке. Павел откуда-то узнал о моих новых знакомых и даже отчитал меня за это.

– Какая муха тебя укусила? – не выдержала я. – Что вообще происходит? Почему я не могу завести друзей? Наладить личную жизнь, в конце концов!

– Дура, – процедил он, зачем-то схватив меня за локоть. – Какая личная жизнь? Ведешь себя как… шлюха. Ты вообще знаешь о существовании лифчика?

В тот раз я не выдержала, разревелась и убежала в спальню. Он еще что-то кричал мне вслед, но я не слушала. Никто и никогда не разговаривал со мной так грубо. Кое-как успокоившись, я немного поразмышляла и пришла к выводу, что это ненормально. Ненормально, что сводный брат разглядывает мою грудь, и не важно в лифчике она или нет.

С тех пор я начала приглядываться к нему и заметила много странностей. Мне даже стало казаться, что он намеренно не ночует дома, избегая моей компании. Однако как-то раз вечером он пришел не один, а с другом. На вид типичный амбал, не отягощенный интеллектом, однако оказалось, что Сева, как звали друга, весьма приятный тип. Улыбчивый здоровяк с красивыми, чуть кудрявыми светлыми волосами. Он застыл на пороге, разглядывая меня. А посмотреть было на что, ведь дома я неизменно ходила в коротких шортах и тонкой майке. Вняв голосу разума, я все же надела под белую майку черный бюстгальтер, дополнив образ белыми гольфами до колен. Волосы собрала в пучок, отлично зная, что такая прическа очень мне идет.

– Это что за ангел? – дурным голосом вопросил здоровяк, а я улыбнулась, потому что мне понравился его смех и парфюм.

– Даже не думай, – буркнул Пашка. – Бери флэшку и проваливай.

– Как невежливо, – зацокала я языком. – Может быть, чаю?

– С удовольствием. Я Сева, кстати.

– Крис, – улыбнулась я, пожав могучую ладонь.

– Ты где ее нашел? – громким шепотом спросил Сева, повернувшись к Павлу.

– Жизнь столкнула, – пожала я плечами, наливая гостю чай в большую кружку.

– Сто лет чай не пил, – признался здоровяк, зачем-то понюхав напиток.

– Чем же вас Павел угощает?

– Вискарем. Цвет у него один в один с твоим чаем, но эффект другой. Обычно Павлик предлагает мне алкоголь, кальян и девочек… Э-э-э… Извини, Крис.

– Ничего, – кивнула я, сделав лицо кирпичом. – Павлик частенько не ночует дома, поэтому девочками меня не удивишь.

Павел закашлялся, а здоровяк выпучил глаза и похлопал друга по спине так, что у того затрещали кости. Я с любопытством разглядывала мужчин, наслаждаясь общением с новым персонажем.

– Друг мой, ты случайно крышей не тронулся? Кто же в здравом уме оставит такую девушку, как Крис, в одиночестве и променяет на какую-нибудь шалаву?

– Заглохни, мать твою, – рявкнул Павел. – Кристина не моя девушка. Она… моя сестра. Сводная.

Услышав последнюю фразу, Сева буквально преобразился. На его лице засияла восторженная улыбка, а голубые глаза полезли на лоб. Кажется, парень не мог поверить, что ему так сказочно повезло.

– Крис, скажи, что у тебя нет парня, – потребовал он, а Павел заметно напрягся.

– Скажу, – хмыкнула я. – Только вот этот цербер не позволяет мне общаться с мужчинами.

– Ну, я – другое дело. Павлик, я твой друг, мне ты можешь доверять! Поверить не могу, что такая девушка одна. Решено. Женюсь!

– Ты придурок, – покачал головой братец и принялся выпихивать друга из дома. Оказалось, что Пашка тоже силен, раз смог сдвинуть с места такого здоровяка как Сева. Он махал мне на прощание обеими руками и правда выглядел немного придурковато, но в то же время мило.

– Мне понравился Сева. Пусть заходит чаще, – миролюбиво сказала я, обхватив теплую кружку ладонями. Впервые после ссоры из-за лифчика мы с Павлом остались наедине.

Паша зачем-то подошел ко мне вплотную, встав за спиной. Я чувствовала его близость всем телом и замерла, насторожившись, ощущая, как внутри что-то обрывается от… страха.

– Даже не думай, – тихо, но зло сказал он. – Никаких мужиков. И завязывай ошиваться с этим сбродом из парка.

– Что с тобой такое? – не выдержала я и повернулась, чуть не ткнувшись носом в его крепкую грудь. Пришлось встать и отступить от этого психа. – Какое тебе дело до того, с кем я провожу время?

Он подошел, не торопясь. Приблизился непозволительно близко, склонился к моим волосам, к уху. Меня будто сковало, я не решалась пошевелиться. Казалось, что рядом замер зверь, а вовсе не человек. Но внутри меня бушевали такие ощущения, которых не было уже давно… И вот сейчас, вызванные близостью сводного брата, они вернулись, вынуждая меня вцепиться пальцами в столешницу.

Я чувствовала дыхание Павла на своей шее, на щеке. Все это было до жути неправильно. Нездоро́во. Наше общение не должно быть таким… Подобные неловкие паузы непозволительны для тех, кто связан родством.

– Я отвечаю за тебя, – наконец ответил он, но не отстранился. Я видела, как он поднял руку, а потом дотронулся до моего плеча, опустил ладонь вниз, скользя по коже, остановился на локте и сжал пальцы. – К тебе никто не прикоснется, понимаешь? Если я не разрешу.

Он чуть отстранился, но лишь для того, чтобы взглянуть мне в глаза. Не знаю, как я выдержала это. Его глаза не скрывали желания, и я испугалась. Прикусила губу, а он вдруг провел пальцем по скуле, по моим губам, остановившись на мгновение на родинке в уголке. Жадность. Вот, что отчетливо читалось в его лице, и я вырвалась, снова скрывшись в своей комнате.

Я знала этот взгляд. Многие мужчины смотрели на меня так. Поэтому я быстро нашла себе парня, сделав ставку не на его внешность, а на характер. Саша был очень добрым и веселым парнем. Именно он научил меня кататься. Я не любила его, но нам было хорошо вместе. Тем хуже стало, когда он погиб в аварии. На похоронах я рыдала, чувствуя себя предательницей. Я не любила его так, как он того заслуживал. Он был очень хорошим человеком, а я обманывала его, использовала как прикрытие, найдя в нем спасение от постоянных посягательств других мужчин.

Сон не шел. Я долго смотрела в потолок, слушала, как ходит по квартире Павел. Вот шаги раздались совсем близко, я напряглась, накрывшись одеялом до шеи. Кажется, он замер на мгновение у моей двери, но все же пошел дальше. В душ. Шум воды слышался долго и еще какие-то звуки, которые я не могла разобрать. Я зажмурилась и укрылась одеялом с головой, отказываясь понимать и его, и себя.

Павел

Кажется, я выдал себя, когда сказал ей про лифчик. Плевать. Она не может не знать, как ее близость влияет на мужчин. В голове одна мысль: повалить ее на диван и стащить чертовы шорты.

Я почувствовал, как по коже побежали мурашки. Меня тянуло к ней со страшной силой. Наверное, я отрицал свое желание дня два. На большее меня не хватило. Находиться с ней в одной квартире, знать, что она пошла принимать душ, отделенный от коридора стеклянной стеной – пытка, не иначе. Принимать из ее рук завтрак и знать, что скоро она будет готовить для другого, улыбаться другому стало невыносимо. Появилась ревность, необоснованная агрессия. Я не имел на это право, но не мог заставить свой организм перестать испытывать все эти чувства. У меня никогда не было постоянной девушки, не хотелось ни с кем жить, делить постель и сталкиваться по утрам на кухне. И вот приехала моя, так называемая, сводная сестра, братских чувств к которой я не испытывал.

Глупая фраза «украла покой» так и просилась на язык. Мое состояние описывалось именно этими двумя словами. Даже мама видела, что со мной творилось неладное. Пару раз я оставался ночевать у нее, когда отца не было дома. Хуже всего было то, что она знала про Крис. Знала, что задумал отец. Она даже приходила пару раз в офис, заглядывала к Инне Сергеевне, которая была ее хорошей приятельницей.

– Кристина невероятно красива, – сказала мама как-то вечером, устроившись в кресле с чашкой зеленого чая.

Я устало потер глаза и уставился в телевизор. Но мама ждала какой-то реакции, и я ответил:

– Да.

Мама грустно хмыкнула и продолжила:

– Ты знаешь, она нравится мне. И она… ни в чем не виновата. Все твой отец… Наша совместная жизнь превратилась в фарс. Я лишь его прикрытие от навязчивых дамочек. Всем нужен его кошелек, и только я знаю его настоящего, правда, он давно не такой, как в молодости. Нет искренности, нет той легкости, с которой мы начинали совместную жизнь. Твой отец очерствел. Не будь таким, сынок.

Я кивнул и нахмурился. Мне не нравились эти разговоры. Я считал, что маме не стоит жить с отцом, ведь он совсем распоясался, таскал за собой очередную молодую девицу, которая тянула из него деньги на украшения и наряды. Пустая, глупая, алчная девка. Я ненавидел их всех, но спал с подобными. Самого с души воротило от этой грязи, но что было делать, если они сами падали мне в постель, зная, чей я сын. Так вышло, что меня окружали те же девицы, что и отца. Я знал, что никогда не заведу семью. Так честнее. Не причинять никому боль, не обманывать, не заставлять детей страдать. Жить одному и делать то, что хочется подходило мне больше.

И вот появилась Крис. Смазливая девчонка. Сводная сестра. Только какая она, к черту, сестра? Она безумно привлекательная девушка. Живая, настоящая, не избалованная. Дерзкая, смышленая, улыбчивая. Сексуальная. Она отлично готовит, носится на своей дурацкой доске, привлекая внимание молодых парней на скейт-площадке. Я наблюдал за ней пару раз и чуть ли не давился слюной, глядя на нее. Несколько раз оставался у очередной подружки, потому что сам же боялся идти домой. Видеть ее в полуголом виде, в котором она разгуливает по дому, было выше моих сил. Она будто не понимала этого. Оставляла мне ужин, запиралась в своей спальне, иногда пыталась завязать диалог, но я просто не мог с ней разговаривать. Мысли путались и скатывались к одной. Банальной и грязной. Кажется, она обижалась, но быстро остывала, снова предпринимала попытки завязать общение, в очередной раз натыкаясь на стену из моего напускного равнодушия и угрюмости.

– Как вам живется на одной территории? – спросил отец, когда мы обсудили рабочие вопросы.

– Сносно, – пожал я плечами.

– Беляев задержится еще дней на десять, – как ни в чем не бывало заявил Аверин. – Срочные дела.

Я не знал, как реагировать. Чувства перемешались, но я явственно ощущал радость от того, что она останется еще недели на две. Но была и злость. На Крис. На самого себя. Я уже не мог себя контролировать, и если она продолжит мелькать перед глазами, все закончится… хреново. Для нас обоих. Предположим, что мне плевать на наше родство. Но она будет себя корить, если мы перейдем черту. А я очень сильно хотел наконец ее переступить.

– Он не передумал? – спросил я, сжав кулак.

– Спятил? Она просто бриллиант, – глаза отца подозрительно заблестели. – Нет. Константин никогда от нее не откажется. Слишком выгодная сделка для него.

– И свадьба будет? – продолжал спрашивать я, а ощущения были такие, будто я собственными руками раздирал на себе свежую рану. Противно и больно.

– Если ты о шикарном торжестве, то не знаю. Последнее слово за Беляевым. Насколько я знаю, он не любитель праздников. Но возможно, собственная свадьба заставит его изменить мнение.

– А ее никто не хочет спросить?

Отец внимательно посмотрел на меня, но я давно научился скрывать свои эмоции. С самого детства. Однако он был довольно проницательным человеком, с отличной интуицией, которая не раз его спасала.

– Даже не думай привязываться к ней, – медленно произнес он, откинувшись в кресле. – Она всего лишь обладательница красивой внешности. Картинка. Вот и все. И способ достижения нашей цели. Ты помнишь о ней?

– Конечно, – хрипло ответил я.

Я уже взялся за ручку двери, как Александр вдруг строго сказал:

– Не прикасайся к ней. Себе дороже.

Сжав челюсти, я некоторое время стоял неподвижно, а потом спросил:

– Она похожа на свою мать?

– Не очень, – хмыкнул Аверин, а я кивнул и вышел из кабинета.

Кристина

Павел не предупредил меня о вечеринке. Вернувшись домой после катания, я обнаружила в гостиной сводного брата и его троих друзей, выставивших на стол всевозможные бутылки с алкоголем.

– Всем привет, – дружелюбно сказала я, на мгновение зависнув в прихожей, прижимая к бедру доску.

Четыре пары глаз уставились на меня. Уже знакомый здоровяк Сева даже заключил меня в объятия, шутливо заявив друзьям, что первым положил на меня глаз. Сева не вызывал неприязни, а вот двое незнакомых парней рассматривали меня слишком откровенно. Кажется, Пашка тоже это заметил, поскольку что-то тихо сказал им, после чего парни синхронно отвернулись.

Дальше стало еще веселее. Нагрянули девицы крайне вульгарного вида, шумные, громкие, ведущие себя совершенно развратно. Я краснела и уже подумывала сбежать в свою спальню, как вдруг Павел похлопал по дивану рядом с собой и протянул мне трубку от кальяна. Я поколебалась немного, но все же приняла приглашение и затянулась. Курить я не любила, позволяла себе это крайне редко и только в компании близких друзей. Но в этом городе никаких друзей у меня не было, только сводный брат. Что ж, возможно, нам все же удастся общаться, как нормальным людям.

Девицы устроились на коленях Пашкиных друзей и вытворяли что-то на грани добра и зла. Я покосилась на Павла, но тот сосредоточенно смотрел в окно, окутывая себя облаками ароматного дыма. Сева поглядывал на меня с плохо скрытой тоской, хоть и обнимал за талию веселую шатенку.

Один из дружков Павла сунул мне в руки бокал с пряно пахнущим напитком. Я сделала пару глотков и скривилась. С алкоголем я никогда не дружила и пить его в принципе не могла. Но все, что творилось перед глазами, вызывало лишь одно желание – забыться. Только поэтому я не отказалась от бокала. Далее становилось только хуже. Нагрянули очередные дружки брата, и веселье пошло по нарастающей. Кажется, только Сева оставался в более-менее трезвом состоянии, но, вероятно, ему просто нужно было больше остальных, чтобы опьянеть.

Павел вроде бы не буянил, но вел себя не совсем адекватно. Уже не таясь, разглядывал меня с ног до головы, часто останавливаясь взглядом на губах. Что-то шептал себе под нос, чем вызывал у меня большие подозрения. В какой-то момент мне стало так неловко, что я ушла в спальню, надела поверх майки свободную клетчатую рубашку и вернулась обратно в гостиную, намереваясь налить себе воды. Сева, видя такое дело, возмутился и потащил меня в свободный угол, где долго признавался в любви, потребовал выпить на брудершафт, клятвенно пообещав поцеловать меня только в щеку. Я согласилась, но внутренне начала паниковать, осознав, что такие вечеринки не по мне. Затем здоровяк достал странного вида сигареты и настойчиво предлагал покурить и расслабиться. Я плюнула и согласилась, поскольку действительно была сильно напряжена. А всему виной Пашка, неотрывно наблюдающий за мной весь вечер.

Запах у сигарет был несколько странным, и я не сразу поняла, что они не совсем обычные. Но было поздно. Сознание заволокло приятным туманом и происходящее стало восприниматься гораздо спокойнее. Один из друзей Павла усадил на себя длинноногую блондинку и запустил руки ей под платье. Девица что-то шептала ему на ухо, а парень довольно улыбался, но то и дело поглядывал на меня. Сева вдруг положил тяжелую ручищу мне на плечи, привлекая к себе.

– Крис, ты невероятная, – болтал он, целуя меня в макушку.

Я хихикала, исправно пила из бокала, вдыхала сладковатый дым и уже чувствовала легкость в теле. Не заметила, как к нам подошел Павел, увидел в моих руках сигарету и переменился в лице.

– Севка, ты, блин, издеваешься? На хрен ты ее накурил?!

– Все в порядке, брат, – пробубнил здоровяк, пытаясь спрятать меня за своей широкой спиной.

Я смеялась, глядя на недовольное лицо сводного брата и виноватое здоровяка. Стало весело и легко, а еще я почувствовала свою власть над Павлом. Он уже не мог скрыть своего отношения ко мне, рискнул прикоснуться, один раз даже обнял, взял из моих пальцев сигарету и тоже закурил, глядя мне прямо в глаза.

– Откуда ты такая взялась? – тихо спросил он, перебирая пальцами мои волосы, а я улыбалась, разглядывая его мужественное лицо. Он был красивым, и отрицать это было глупо.

Мы довели себя до такого состояния, когда стираются все границы дозволенного, приходят нелепые мысли о том, что жизнь одна и надо взять от нее все, до чего можно дотянуться, или все, что она предлагает. Не помню, почему мы оказались в коридоре вдвоем, но я вдруг споткнулась и чуть не упала, а он подхватил меня, прижал к стене и замер напротив. Огромный черный зрачок, тонка серая полоска радужки вокруг, совершенно обезумевший вид. Жажда, решимость, желание и тоска.

– Крис, – позвал он, поглаживая мою ладонь.

– Что?

– Иди в спальню, – тихо сказал он, не глядя мне в глаза. – Я выгоню всех к черту. И вернусь.

– Нет, – покачала я головой, испытывая страх и еще что-то, острое, запретное, что уже давно поселилось во мне, как только я увидела его.

– Не бойся. И не думай ни о чем, слышишь? – шептал он, целуя меня в висок. – Пожалуйста, доверься мне. Просто жди меня в спальне.

Он открыл дверь, взял меня за руку и усадил на кровать, будто я была маленькой девочкой. Он ушел, а у меня закружилась голова. Остатки разума советовали мне уснуть, что мне даже почти удалось. Но я будто погрузилась в пограничное состояние, вроде бы в реальности, но все как во сне.

Я услышала шаги, открыла глаза. Он лег рядом, положил руку на мой плоский живот, осторожно гладил, разглядывая мое лицо. По коже бегали мурашки, а я забывала сделать вдох, полностью отдавшись ощущениям.

– Мы не можем…

– Тише, Крис. – Он провел пальцем по моим губам. – Верь мне. Нам все можно, слышишь? Все в порядке… Не отталкивай меня.

Он вдруг оказался напротив, нависнув надо мной, и стало ясно, что все, что случится дальше, неизбежно. Наши руки изучали тела друг друга, неторопливо, словно мы не решались переступить черту, после которой все изменится. Мы изменимся.

Он расстегивал мою рубашку, а я смотрела на его руки широко открытыми глазами, разглядывала его лицо, на котором читалось предвкушение и страх. Но не от того, что мы делали что-то запретное. Он боялся, что я прекращу все это, сбегу, оставив его один на один со своей жаждой.

А потом было так хорошо, словно все ощущения обострились в тысячу раз, и мы оба не хотели, чтобы эта ночь заканчивалась.

– Так не бывает, – тихо бормотал Пашка, прижимая меня к себе. – Не могу поверить, что ты есть. Такая совершенная.

Я улыбалась, вдыхая его запах: мята, дерево и табак. Этот аромат впитался в мою кожу, в волосы. В тот момент я не боялась, я доверилась ему, поверила его словам и позволила нам сойти с ума.

Константин

Я смотрел как она катается по парку на скейте. Руслан сказал, что у нее заплаканное лицо. На видео этого не видно. Но она сегодня рассеянная, пару раз чуть не упала с доски. Села на скамейку, закрыла лицо ладонями. Подтянула колени к животу и сидела так довольно долго, почему-то став похожей на маленькую девочку. Потерявшую родителей, близких, оставшуюся одной в целом мире.

Я смотрел на нее и чувствовал, как сердце упало куда-то вниз. Даже не в пятки. В пропасть. Что-то случилось вчера. Что-то нехорошее. Я не мог предотвратить это, и почему-то казалось, что теперь все поменялось, и ничего хорошего мне эти изменения не принесут.

Подсознание угодливо рисовало перед глазами отвратительные картины. Вариантов того, что случилось вчера, было много. Один хуже другого. Я боялся думать об этом, поэтому сосредоточился на видео. Крис медленно ехала на скейте по дорожкам парка. Кто-то из моих парней всегда сопровождал ее. Я хотел быть в курсе ее жизни, быть ближе к ней хотя бы так. Но, к сожалению, не мог контролировать то, что происходило в квартире ее брата.

– Что там с ее отцом? – спросил я, как только дозвонился до Руслана.

– Наблюдаем. Старикан в своем репертуаре. Таскается с молодой девкой, не старше Кристины. Дураку ясно, для чего он ей нужен. Кстати, утром он встречался с начальником охраны Желудева.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу. За Авериным стоило приглядывать. Этот тип не отличается добропорядочностью. Да уж. Не повезло Кристине с родственниками: не чистый на руку отец, гулящий брат, балующийся запрещенными веществами и алкоголем.

– Зачем, как думаешь? – поинтересовался я мнением Руслана. Я ценил его за профессионализм, добрый нрав и приверженность справедливости.

– Если бы я знал, – вздохнул он. – Но скажу честно, что мне это не нравится. Вы же знаете Желудева. Та еще мразь. Никаких дел у Аверина с ним нет, однако встреча состоялась. Будем приглядывать.

Руслан позвонил еще раз спустя два часа. С новостями.

– Кристина вышла из подъезда с чемоданом.

– Черт, – выдохнул я. Что же такое случилось, что она сбегает из квартиры брата? – Павел в квартире?

– Нет. Ушел в обед и не возвращался. Выходит, девчонка решила удрать, пока братец не нагрянул.

Повисла пауза. Кажется, Руслан тоже понимал, что могло случиться ночью, но вслух этого, конечно, не произносил.

– Жалко ее, – внезапно сказал приятель. – Красивая до ужаса. Но с такими и неприятностей больше. Константин Сергеич, может вам к другим дочерям Аверина присмотреться?

– Я уже присматривался.

– И как?

– Никак. Кристина… она невероятная.

– Сам вижу, – грустно отозвался Руслан. – Может, прижать Аверина младшего? Парни бы размялись чуток…

Признаться, очень бы хотелось выбить из этого извращенца правду, только чем мне это поможет? То, что случилось, уже не исправить. Остается надеяться, что случившееся не сломило Кристину, и я смогу пробиться к ней, добиться ее доверия и заставить полюбить меня.

– Нет. Пока не трогайте. Но продолжайте следить. Хочу знать о нем все.

Павел

Всего две ночи. Это так мало, но так много, чтобы выбить меня из привычной жизни. Я находился в клубе с друзьями, полуголые девицы танцевали перед лицом, маняще плавно двигая бедрами на расстоянии вытянутой руки. А я думал о Крис, и все остальные девушки вовсе не казались мне привлекательными. Я просто, бл***, не мог сосредоточиться ни на ком другом! Постоянно курил, пытаясь дымом отгородиться от отвратной реальности. Я играл с ней, хотел развлечься, удовлетворить свое эго, а в результате сам стал игрушкой в ее изящных руках. Хотя она никогда не играла со мной, была искренней в своих желаниях и своих страхах. Я не мог рассказать ей всего, успокоить, предупредить. Слишком большие ставки, слишком долго отец готовился к этой сделке.

Он часто говорил, что делает это для меня. Для моего будущего, для компании, которую я скоро буду возглавлять. Но сейчас я понимал, что он лишь утягивал и меня с собой в болото, в которое начал погружаться сам. Подло ли то, что он задумал? Безусловно. Хотел ли я помешать ему? Нет. Но это было до того, как я познакомился с Кристиной. Самое хреновое было то, что я уже ничего не могу сделать. Не могу помешать сделке с Беляевым, который так загорелся желанием получить красотку Крис, что приставил к нам свою охрану. Я прекрасно знал, что они следят за Кристиной, но мне было плевать, поймет ли он, какие отношения теперь нас связывают с ней. Теплилась слабая надежда: а вдруг он откажется от нее, если узнает, что между нами было? Вдруг придет в бешенство, побрезгует брать в жены девушку, на которой помешался сводный, мать его, брат?

Но Беляев от сделки не отказывался, а его верные псы продолжали повсюду следовать за Крис. Упертый, сукин сын… Вообще-то он считался весьма порядочным человеком, что в бизнесе встречается не так уж часто. Никогда не был замешан в грязных делах, даже услугами проституток не пользовался. В прошлом отличник и спортсмен, сейчас вроде бы добропорядочный гражданин, хотя мне слабо в это верилось. Однако он пошел на сомнительную сделку с отцом, буквально купив Крис за возможность приблизиться к элите. И это говорило о том, что я, скорее всего, прав. Не может Беляев быть святым.

– Идем в бар, – скомандовал я, схватив Севку за локоть.

Друг нехотя поднялся, продолжая пялиться на полуголую блондинку, но все же поплелся за мной. Мы много пили в тот вечер, и здоровяк даже пытался выведать, какие у меня отношения с Крис. Друг тоже заметил, что я конкретно попал.

– Не все так просто, – пробормотал я на очередной его вопрос: «Что думаешь делать?».

– Конечно, непросто, – кивал Севка. – Она твоя сестра, от одного этого рехнуться можно. Но я тебя понимаю, друг. Я бы тоже… не устоял.

– Да какая она сестра, блин? – не выдержал я. – Ты ее видел? Мы не похожи. Совсем.

Друг замер с открытым ртом, повращал глазами, а потом залпом залил в глотку очередной шот.

– Думаешь, вы вовсе не родственники? Но как же тогда…

– Забей, – отмахнулся я, немного приходя в себя. – Мы не можем быть вместе. И закроем тему.

Ночью, лежа на диване в квартире друга, я вспоминал наш разговор с Крис. Мы лежали в постели, я прижимал ее к себе, гладил нежную кожу. А она спросила:

– Откуда у тебя шрам?

И провела пальцем по моей щеке. Я перехватил ее ладонь и поцеловал. Хотелось целовать каждый ее пальчик. Я улыбнулся, а потом вспомнил, что она ждет ответ. Раньше я никому об этом не рассказывал.

– Этот шрам – постоянное напоминание о дне, когда я хотел убить отца.

Крис завозилась и чуть приподняла голову, всматриваясь в мои глаза.

– Ты не представляешь, как я ненавидел его. Он разрушил нашу семью. Да, именно тогда, почти двадцать лет назад он ее уничтожил, несмотря на то, что мы по-прежнему вместе. Но это лишь видимость. Мать постоянно была в слезах, я стал нервным, дерганым. Я не мог находиться с ним в одной комнате. Как-то раз он опять задерживался, была уже полночь. Мать перестала его ждать. А я думал, что он проводит время с кем-то из своих дочерей. И решил, что убью его. Взял стакан, разбил, чтобы у него остались острые края. И когда он вошел, я кинулся на него, целясь в лицо. Но это было глупо. Он, конечно, перехватил мою руку, оттолкнул, а я упал и угодил лицом в осколки. Остался шрам. Хотя на самом деле их больше, просто этот самый заметный.

– Да. Я вижу, – тихо сказала Крис, задумчиво разглядывая мое лицо.

Константин

Я так долго ждал этот день и так волновался, что даже удивительно. Неужели Кристина действительно так сильно нравилась мне или это просто азарт? Мне было несвойственно такое поведение. Я всегда думал, что женюсь только по расчету. В том плане, что брак будет выгоден обеим сторонам, а мы с будущей женой встретимся как-то естественно и без посторонней помощи. Однако моя будущая жена не знала, что все уже решено за нее, а ее согласие или отказ ни на что не повлияют. Каюсь, в этом превосходстве что-то было. Что-то запретное, но манящее и вызывающее восторг. Вседозволенность? Возможно. Но я был уверен, что лучшего мужа, чем я, Крис не найти. И почему-то совсем не думал о ее чувствах. О том, что я могу ей не понравится. Такое мне даже в голову не приходило.

Так случилось, что в ресторан мы приехали почти одновременно. Я подошел к столику, около которого стоял Александр Аверин с давним другом Артемом Лебедевым. Он был с женой. Также присутствовал его заместитель Алексей, а чуть в стороне у окна замерла стройная девушка в тонком светлом платье, подчеркивающем ее четко очерченную талию. Густые волнистые волосы были собраны в пучок, но несколько прядей обрамляли лицо, а мне до ужаса захотелось прикоснуться к ним. Тонкая шея, чуть загорелая кожа. Лицо… Она оказалась даже прекраснее, чем на фото. Просто дух захватывало.

Кристина меня не заметила. Кажется, она была взволнована и напряжена. Чуть отступив в сторону, она налетела на меня и наступила на мой ботинок. Ойкнула, повернулась и приложила ладонь к губам. К самым идеальным губам, что я видел. Глаза ее, казалось, стали еще больше. Черные, даже зрачка не видно.

– Боже, – прошептала она. – Простите, ради бога, я ужасно неловкая сегодня.

Ее глаза вдруг стали чересчур влажными. Она заморгала, а я испугался.

– Ничего страшного, – заверил я Кристину и протянул руку. – Константин. Можно просто Костя.

– Крис, – она пожала мою ладонь, и оказалось, что у нее удивительно нежная кожа. Я не выпускал ее руку дольше, чем принято, но она вроде бы не обратила на это внимания или сделала вид, что ее это не удивило. – Можно Кристина.

– Как тебе самой нравится? – спросил я, отчего-то сразу отбросив «вы».

– Друзья зовут меня Крис, – пожала она плечами. – И мама тоже. Но вы можете называть, как угодно.

– Давай на «ты», – попросил я, не имея никакого желания здороваться с другими присутствующими. Более того, меня раздражало, что приходится уделять внимание кому-то еще. Я бы хотел провести этот вечер с ней вдвоем.

Кристина неуверенно кивнула и посмотрела на меня… равнодушно, что ли. Не думал, что такой взгляд от девушки, которая безумно мне нравилась, на которой я собирался жениться, так меня заденет. И даже голос разума не помогал, когда я сам себя пытался убедить в том, что она просто еще меня не знает.

Аверин тепло поприветствовал меня, представил всем свою дочь, чему никто не удивился, кроме жены Лебедева. Нас посадили рядом, но я вдруг напрягся, ощутив неловкость. Только сейчас до меня стало доходить, что все это неправильно и искусственно, что ли. Все эти люди здесь просто для массовки, и только мы с Александром знаем, для чего все это представление. Аверин придумал этот ужин со своими друзьями, с дочерью от другой женщины, со мной. Сказал, так наше с ней знакомство будет естественным. Но я уже не чувствовал никакой легкости и эйфории. Нет, Кристина мне нравилась, и я не собирался отступать от своего плана, но сейчас думал, что честнее было бы сразу ввести ее в курс дела, а не путать этими бестолковыми встречами.

– Что тебе налить? – спросил я, хотя этим мог заняться и официант, но я отчаянно пытался завязать хоть какой-то разговор.

Она не то чтобы не желала со мной общаться, а скорее была немного напугана, прислушивалась к разговорам отца с его друзьями, иногда хмурилась и задумчиво разглядывала свой бокал.

– Воды, наверное, – она смущенно улыбнулась, а у меня на душе потеплело.

– Может быть, вина? Это очень хорошее, я ручаюсь.

– Хорошо, давай попробуем, – согласилась она.

Крис сделала небольшой глоток и кивнула.

– Неплохо, хотя я не очень разбираюсь в алкогольных напитках, – сказала она, чуть придвинувшись ко мне. Я внутренне возликовал. – Ты работаешь с Александром Романовичем?

– Нет, мы просто знакомые, – ответил я, немного замешкавшись. – Ты недавно приехала в наш город, верно?

– Да, месяц назад. Чуть больше.

– И как тебе тут?

– Город очень красивый, много парков. Я люблю кататься на скейте, поэтому провожу там все свободное время.

Я хотел еще кое-что спросить, но Аверин втянул меня в разговоры, которые как всегда сводились к бизнесу и деньгам. Крис, кажется, заскучала, но старалась внимательно слушать. А потом в ресторан вошел ее сводный брат.

Кристина

Я собирала вещи, яростно бросая их в несчастный чемодан, когда в квартиру вернулся Павел. Он сразу направился в мою комнату и встал у порога, привалившись к стене. Некоторое время наблюдал за тем, как я собираюсь, и я не выдержала:

– Ты знал все с самого начала!

– Знал, – он не стал отрицать, а смотрел прямо в глаза, вроде бы не чувствуя раскаяния за свои поступки.

– И все равно решил мной воспользоваться, – зло выкрикнула я, не выдержала и подбежала к нему, замахнулась для удара, но он перехватил мою руку, крепко сжал. – Господи, как я тебя ненавижу! Всю вашу гребаную семейку.

– Я не пользовался тобой, – он повысил голос и прижал меня к стене. – Я тебя хотел и сейчас хочу. Но ты права. Все было продумано давно, ты должна уехать к нему. Так надо, Крис. Так лучше для всех нас.

– Вот, значит, как, – прошептала я, глядя в серые, как грозовое небо, глаза. – Оказывается, для тебя будет лучше, если твой папаша продаст меня какому-то придурку с кучей денег.

Не знаю, чего я хотела от него. Что он защитит меня? Скажет, что я дорога ему? Но он ничего не сделал. Ждал, когда я соберу чемодан. Я не выдержала и разревелась. Хотела убежать в ванную, но гребаные стеклянные стены не позволяли уединиться. Пришлось закрываться в туалете. Так паршиво мне никогда не было. Мало того, что отец продал меня местному бизнесмену, так еще Паша оказался настоящим ублюдком, слабаком, который за деньги готов на что угодно. Даже отдать меня в рабство.

На смену слезам пришла злость. Я умылась, склонившись над раковиной, собрала волосы в пучок и вышла в коридор. У входной двери уже стоял мой синий чемодан. Я зло усмехнулась, надела кроссовки, прихватила скейт и ухватилась за ручку чемодана, но тут поверх моей руки легла горячая ладонь Павла. Я отдернула руку так, будто меня ошпарили кипятком.

– Я помогу.

– Отвали, – посоветовала я, даже не взглянув на него. – Помог уже. Так помог, что хуже некуда.

– Крис, поверь, все не так плохо, – быстро сказал он, вдруг схватив меня за плечи. Я замерла, неожиданно заметив, как он взволнован. Чертов притворщик! – Доверься мне. Я не могу рассказать тебе все, но поверь, эта ситуация… решаема. Ты только не спи с ним, слышишь?

Последняя фраза просто добила меня. Он снова играет со мной! Снова издевается, выворачивая мне душу наизнанку.

– Заткнись, – прошипела я, вырываясь. – Просто заткнись. Да как тебе в голову пришло, что я снова поверю тебе? Что смогу довериться? Отпусти!

Он разжал руки, а я, схватив чемодан, быстро прошла к лифту, остервенело нажимая на кнопку вызова. Павел не захлопнул дверь, стоял и, казалось, хотел что-то сказать, но не решался. И когда я уже заходила в кабину лифта, он крикнул:

– Верь мне, Крис! Я заберу тебя!

Павел

Я открыл на экране телефона фото, которое мне только что прислала Крис, и не сдержал смешка. Моя дерзкая девчонка. Наверное, только ей я могу простить этот неприличный жест. На мой вопрос: «Как дела?» девушка выслала фото своего среднего пальца. Все еще злится на меня. Конечно, я ее понимал. Она не знала, какая роль ей уготована, а я не мог рассказать ей все и посвятить в детали плана нашего отца. К сожалению, Крис отводилась главная роль, тогда как мне оставалось просто наблюдать за развитием событий.

И я наблюдал. Иногда приезжал к дому Беляева, видела, как она катается на скейте по территории коттеджного поселка, много курил, но не спешил подходить к ней и сообщать о своем присутствии. За Крис всегда таскался один из парней Беляева и, конечно, докладывал своему боссу о моем интересе к Крис. А тот, в свою очередь, велел Александру уверить меня в том, что с Крис замечательно обращаются и нет нужды присматривать за ней. Отец даже устроил мне сцену, топал ногами и брызгал слюной, взяв с меня клятву, что я прекращу свои выходки. Я пообещал, но продолжал наблюдать за моей малышкой, просто стал более осторожным.

Я так до сих пор и не разобрался в своих чувствах к Крис. Что это вообще? Задетое мужское самолюбие из-за того, что у меня отобрали такую красотку? Неудовлетворенность от того, что я еще не наигрался с ней? Желание обладать девушкой с идеальной внешностью? Или я правда влип? Как бы то ни было, а думал я о ней постоянно, и чем больше, тем хуже мне становилось.

Она не хотела идти на контакт со мной. На работе мы иногда сталкивались, я пытался заговорить с ней, но она отмалчивалась, а вчера не сдержалась и рявкнула на весь коридор:

– Пошел ты на хрен, Аверин!

Странно, но я был рад этой реакции. Если есть ненависть, значит, будет и все остальное. Или уже есть. Просто она не пока не может меня простить, но со временем передумает. Я был в этом уверен. Между нами была некая связь, я буквально физически чувствовал ее, и мне не хотелось думать, что это лишь мои фантазии. Она сейчас далеко, в чужом доме, с другим. Возможно, готовит ему завтрак. Или улыбается. Или целует другого.

Я яростно замотал головой, отгоняя картинки ее близости с Беляевым. Нет. Она не пойдет на это. Не позволит ему. Пока. Через неделю их свадьба, и тогда отказывать ему станет сложнее, но ей нужно продержаться не так уж долго. А я помогу ей. Не позволю забыть о том, что было между нами.

Константин

В день нашей свадьбы я действительно был счастлив. После вчерашнего мне стало казаться, что лед тронулся, а Крис начала понемногу впускать меня в свое сердце. И даже ее испуганные глаза утром не выбили у меня почву из-под ног. Я широко улыбался ей и несколько раз обнимал, пока она наливала нам кофе.

Времени оставалось еще много, но Крис следовало ехать в салон, где ей сделают макияж и прическу. Мне ужасно не хотелось расставаться с ней, но пришлось. Я проводил ее до машины, пару раз забросил мяч в корзину на баскетбольной площадке и услышал звонок своего смартфона. Звонила Ирина, или, как она предпочитала – Ирен.

– Слушаю, – ответил я.

Она работала в моей компании и была отличным специалистом. Но нас связывала не только работа. Год назад мы встречались, и Ирен даже жила у меня некоторое время. Я не предлагал ей жить вместе, но ей не требовалось мое приглашение, она отлично умела манипулировать мужчинами. Расстались мы по моей инициативе, чему Ирина была совсем не рада и даже пыталась закатить мне истерику. Я не считал себя сильно эмоциональным человеком, поэтому ее старания не увенчались успехом. Задеть меня у нее не получилось, однако я позволил ей остаться в компании, поскольку она действительно хорошо разбиралась в своей области.

– Костя, ты женишься? – даже не поздоровавшись, ледяным тоном спросила она.

– Ты хочешь меня поздравить? – хмыкнул я.

– Ты издеваешься? – не выдержала Ирен. – Я точно знаю, что ты ни с кем не встречался. И вдруг какая-то девица тащит тебя под венец!

– Тащу ее я. Это во-первых. А во-вторых, это не твое дело, Ир, тебе не кажется?

– Костя! Мы были вместе почти год! Год! И что? Ты просто сказал, что наши отношения закончились! Все! Никаких причин, никаких объяснений…

Она всхлипнула, а я пнул мяч от досады. Надо было уволить ее тогда. Или перевести в другой филиал. А причина нашего расставания была проста – я не любил ее. Никогда. Одно дело время от времени делить постель, и совсем другое – видеть человека каждый день, целовать его, слушать, разговаривать, узнавать. Я не хотел ни видеть Иру, ни тем более узнавать. Слушать ее громкий голос тоже не было большого желания. Когда у меня не осталось терпения и сил претворяться, я прекратил наши отношения. Возможно, если бы она не торопилась с совместным проживанием, мы могли бы продержаться дольше, хотя конец был бы тем же самым.

– Говорят, что этот брак просто выгоден тебе, – вдруг задумчиво произнесла Ирен. – Да… Наверняка в этом причина поспешной свадьбы. Никто не знает твою невесту, кроме парочки охранников, которые ходят за ней хвостом. В компании все только об этом и говорят. Ты так бережешь ее? Или боишься, что сбежит? Ты же псих, помешанный на контроле! Если что-то идет не так, ты дергаешься и чуть ли не впадаешь в невроз!

– Я не хочу больше это слушать, – повысил я голос и сбросил звонок. Ирен перешла все границы. Раньше я многое спускал ей с рук, но это уже перебор.

Кристина

Меня выписали, и Костя привез меня в свой дом. Только теперь я была в статусе его жены. И это накладывало на меня определенные обязательства. Он говорил, что не будет давить на меня до свадьбы. Даже предоставил мне отдельную комнату и свободу действий. Но теперь все изменилось, и вряд ли мне удастся долго морочить голову мужу.

«Только не спи с ним», – мысленно повторила я слова Павла и скривилась. Да уж. С таким спасителем и враги не нужны.

Я покосилась на Костю. Он то и дело поглядывал на меня в машине, а когда мы шли по дорожке к его дому, поддерживал меня за руку, хотя я была в состоянии дойти и сама. Он не стал возражать, когда я ушла в свою спальню. Приняла душ, надела белое нижнее белье и встала напротив большого зеркала. Мой взгляд был прикован к появившемуся шраму. Я увлеклась созерцанием нового «украшения» и не услышала, как открылась дверь. Вздрогнула, боковым зрением выхватив силуэт совсем рядом со мной. Повернула голову и увидела Костю. Он подошел, встал за моей спиной, но почти вплотную. Теперь в зеркале отражались мы двое, и я могла неотрывно наблюдать за тем, как его взгляд путешествует по моей фигуре. Костя положил ладонь мне на талию, но его пальцы скользнули вниз, к шраму. По коже побежали мурашки, но я сцепила зубы и стояла, не шевелясь. Его пальцы замерли у края нижнего белья.

– Кость, – не выдержала я и хотела отстраниться, но он обнял меня левой рукой и уткнулся лбом в мои волосы.

– Ты моя жена, – тихо сказал он. – До сих пор не верится.

Стоять перед ним в одном белье было неловко. Но еще более неловко было чувствовать его желание, в котором у меня не было никаких сомнений – слишком сильно он прижимался ко мне, демонстрируя свое возбуждение. Я сглотнула и слегка хриплым голосом произнесла:

– Мне нельзя, Кость. После операции…

– Да, я знаю, – он тяжело выдохнул, но продолжал прижимать меня к себе. – Но я хочу, чтобы мы спали вместе, слышишь? Будь рядом, пожалуйста. Нам нужно привыкать друг к другу, Крис. Мы женаты.

– Хорошо, – еле выдавила я.

И вечером мне пришлось идти в его спальню. Костя уже был в кровати. В руках книга, включен приглушенный свет, он был укрыт одеялом по пояс, но вот торс оказался обнаженным, чего я, почему-то, не ожидала. Я была близка к панике. И хотя Константин пока не сделал со мной ничего ужасного, я тем не менее испытывала страх. От неизвестности. Ведь я совсем не знала его, что он за человек? Какие мысли бродят в его голове и что скрывается за выражением внимательных глаз? Лечь в постель к постороннему человеку не так-то просто.

Я притащила с собой одеяло из своей бывшей спальни, в которой все еще лежали мои вещи. Костя, увидев меня, отложил книгу. Он жадно рассматривал меня, но хорошо хоть не похлопал по месту на кровати рядом с собой, приглашая прилечь, точно собачонку. Я старалась идти не торопясь и дышать спокойно. А в голове тем временем билась паническая мысль: а если он полностью обнажен? Что тогда? Как реагировать? И ведь извращенцем не назовешь, раз я уже его жена! Выходит, Беляев имеет полное право дефилировать передо мной в чем мать родила.

– Что читаешь? – стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросила я.

– Ремарк, – он слегка улыбнулся и чуть подвинул ко мне книгу. Я схватилась за нее точно за спасательный круг и внимательно уставилась на обложку, а затем стала изучать аннотацию, но совершенно не могла понять, что читаю. Однако кивнула с умным видом и вернула книгу на его половину кровати. Он тоже протянул руку и наши пальцы соприкоснулись. Костя на несколько секунд задержал мою ладонь в своей, а я посмотрела на него, и внутри меня что-то оборвалось от его взгляда. Я знала, что будет дальше и не ошиблась. Он быстро оказался рядом, навис надо мной, упираясь руками в кровать, и поцеловал. Я не отвечала на поцелуй, но чуть приоткрыла губы, позволяя ему втягивать их в рот, прикусывать, касаться языком.

– Крис, пожалуйста, – прошептал он мне в губы, больно сжимая мое плечо, а я поняла, что он хочет, чтобы я ответила на его ласки.

Мы долго целовались, сбиваясь с дыхания, а во мне в этот момент боролись два чувства, но побеждал все равно страх. Я не могла отпустить ситуацию, забыть, что было и наслаждаться жизнью с человеком, который купил меня у отца.

– Костя, мне больно, – выдохнула я, пытаясь отодвинуться.

– Прости, – он чуть отстранился, взъерошил волосы и рассеянно взял в руки свою книгу.

– Давай лучше спать, – пискнула я, заворачиваясь в одеяло.

Стоило ему погасить свет, как раздалась короткая мелодия. На мой телефон пришло сообщение. Пашка. «Спокойной ночи, малышка. Надеюсь, тебе приснюсь я». Я быстро выключила экран, ничего не ответив, на миг обернулась к Косте и поняла, что он видел сообщение моего сводного брата.

Кристина

Я много думала и решила, что так продолжаться не может. Я либо принимаю свой брак с Костей, либо немедленно прекращаю все это и ухожу от него. Вчера звонила мама. Операция прошла хорошо, однако пару лет придется пить дорогостоящие лекарства. Это значит, что нужны деньги. Мама сказала, Аверин с готовностью вызвался помочь, даже звонил и справлялся о том, как прошла операция. Я-то понимала, что он был лишь рад узнать, что маме нужны дорогие препараты, ведь теперь он может и дальше меня шантажировать, а я не рискну подавать на развод. Мама была категорически против того, чтобы я приехала к ней, однако внезапно заявила:

– Александр сказал, что ты вышла замуж.

Я молчала секунд десять, после чего сказала:

– Да. Совсем недавно.

– Я видела фото в интернете. Твой муж весьма приятный молодой человек. И кажется порядочным.

– Вроде бы.

По ее настороженному тону я поняла, что мама наверняка догадывается, что вышла замуж я не просто так. Она умная женщина и должна понимать, что Аверин никогда не дал бы ей такую большую сумму денег по доброте душевной. Но мама не стала развивать эту тему, заверила меня, что тетя Таня присмотрит за ней и попрощалась. Мама не спросила, как мне живется с едва знакомым мужчиной, почему я решилась на свадьбу и что буду делать дальше.

Некоторое время я неподвижно стояла около машины, за рулем которой уже сидел Виктор и ждал, когда я сяду в салон, и мы сможем поехать домой. Дом… У меня его нет. Я чувствую себя гостьей в особняке Кости. В этом городе. Вернуться домой? И что это даст? Я не смогу устроиться на высокооплачиваемую работу, обеспечивать маму, покупать лекарства и еще оставлять что-то для себя. Не получится. Только не сейчас. Я слишком молода и неопытна, чтобы добиться высокой должности. Выходит, я лишь сделаю хуже маме, лишу ее возможности окончательно поправиться, если подам на развод.

– Кристина Александровна, поедем? – подал голос Витя.

– Конечно, извините.

– Ну что вы, – отчего-то смутился водитель. – Просто вы побледнели. Устали, наверное?

– Немного.

Виктор мне нравился. Улыбчивый парень лет тридцати, с добродушным взглядом и смешными оттопыренными ушами. Витя всегда встречал меня утром в черном костюме и белой рубашке, а когда надевал черные очки, то казался похожим на спецагента. Это выглядело забавно.

– Константин Сергеич задержится немного, – доверчиво сообщил мне Витя. – Отвезу вас домой и поеду за ним. Думаю, часа через полтора я его привезу.

– Хорошо. А… вы давно у него работаете? – зачем-то спросила я.

– Да уж пятый год. Отличный мужик, скажу я вам. Впрочем, вы наверняка знаете это не хуже меня, – улыбнулся Виктор. – Не зря же замуж за него вышли.

– Ну да…

Странно, что Витя об этом сказал. Он-то должен знать, что мы с Костей даже не встречались до свадьбы.

Я приняла душ, перекусила и, схватив доску, отправилась кататься по улочкам коттеджного поселка. После операции прошло достаточно времени, и я решилась сегодня прокатиться на скейте. Однако либо я совсем не концентрировалась на дороге, либо навыки катания стерлись из моей памяти, но в какой-то момент, я не удержала равновесия и грохнулась с доски, больно ударившись локтем, ободрав руку до крови и порвав джинсы. Голове тоже досталось. Я встала, достала доску из кустов и уселась на нее, оценивая ущерб. Надеюсь, шов не разошелся, а остальное заживет. Было больно, но рыдать я себе отсоветовала. Прихватила доску и, чуть прихрамывая, поковыляла к дому Беляева.

Костя как раз снимал обувь в прихожей, когда я вошла туда. Аккуратно опустила доску на пол, сняла кроссовки и заметила его взволнованный взгляд.

– Что случилось? Кристина, у тебя весь локоть в крови!

– Упала со скейта, – вздохнула я. – Ничего. Бывает.

– Разве тебе уже можно кататься?

– Думаю, да, кажется, после операции прошло достаточно времени…

Я заткнулась и невольно покосилась на Костю. Если уже можно кататься, значит, можно и все остальное. Кажется, он думал о том же.

– Пойду в душ, – пробормотала я и быстро проскочила мимо него.

Но стоило мне снять одежду и встать под прохладные струи, как дверь в ванную открылась и вошел Костя. Мой муж. С которым у нас до сих пор не было близости, и я не представляла, как вообще решусь на это. Но, похоже, он уже был в таком отчаянии, что решил прекратить все это, даже не предупредив меня. Снял с себя рубашку, брюки и вошел ко мне в душевую в одних боксерах.

– Убирайся, – не выдержала я, когда он встал за моей спиной и положил руки на мою талию.

– Надо промыть твою рану, – кажется, он даже не понял, что я сказала.

– Я справлюсь сама.

– Я помогу.

Он выдавил немного геля и стал медленно водить ладонями по моему телу. Задержался на груди, гладил плоский живот, а потом опустил ладони ниже.

– Костя! – Я отпрянула от него, хотела прикрыться руками, но передумала. Это глупо. Это вообще черт знает что!

Он жадно разглядывал меня, а я невольно смотрела на его крепкое тело. Занятия баскетболом явно шли ему на пользу.

– Больно? – хрипло спросил он, кивнув на рану на локте. Казалось, его зеленые глаза стали темнее.

– Щиплет, – пробормотала я.

– Нужно обработать. Идем?

Он укутал меня в полотенце и прижал к себе.

– Не бойся меня, – отчаянно прошептал он. – Ты же знаешь, я не сделаю тебе больно. Я тебя люблю.

И я решилась. Решила поверить ему, ведь по-другому просто невозможно. Я рискнула дать нам шанс, ответила на его поцелуй, а он подхватил меня на руки и быстро понес в спальню. Он не спешил, осторожно снял с меня полотенце и отбросил его в сторону. Сам тоже полностью разделся, а я почему-то старательно отводила взгляд от его обнаженного тела, все еще чувствуя страх. Совсем недавно я спала со сводным братом, теперь – с едва знакомым мужчиной. Все эти мысли не способствовали расслаблению. Наоборот. Я была зажата и чуть ли не тряслась от страха и неуверенности в своих поступках.

Кажется, Костя видел все это, но не собирался отступать. Он как мог пытался успокоить меня, несколько раз признался в любви, клялся, что никогда не причинит мне боль, что будет нежным со мной. И я постепенно расслаблялась, позволяя ему целовать мое тело, гладить, а потом слиться в одно целое. И это… не было ужасно, как я думала раньше. Мне нравилась тяжесть его тела на мне, я почему-то ощущала себя защищенной и желанной. Мне нравилось, что он сходил с ума по мне до мурашек, до дрожи в теле. Все это было странно, ново и… приятно.

– Как же мне повезло с тобой, – тихо сказал он, когда все закончилось.

А я поймала себя на мысли, что верю ему. Верю в его чувства ко мне, в страсть в его глазах, в нежность во всех его жестах. Но тут же в голове зазвучали слова Паши: «А что, если я скажу тебе, что Аверин… мне не родной отец». Эти слова беспокоили меня. Я не верила ему, но в то же время крохотная часть меня желала, чтобы это было правдой. Нет-нет, это невозможно. Они похожи и…

– О чем задумалась? – спросил Костя, положив ладонь на мою грудь.

Он лежал на боку, повернувшись ко мне всем телом и разглядывал мое лицо. Что-то изменилось. Должно было измениться между нами. Но я по-прежнему чувствовала неловкость. Я не знала, как вести себя с ним. Делать вид, что все отлично? Нет, я не смогу.

– Зачем ты купил меня у Аверина? – спросила я, не глядя на него.

Кристина

Костя подарил мне шикарный букет белых роз. Я растерянно приняла его и обхватила двумя руками.

– Тяжелый, – сказала я, глядя на мужа снизу-вверх. – И красивый. Спасибо.

Он чуть задержался на работе, поэтому я переоделась в джинсовые шорты и черную майку, намереваясь прогуляться, но мы столкнулись в прихожей.

– Ты ужинала?

– Нет. Не хотелось.

– Мне тоже не хочется. Прогуляемся вместе?

Я кивнула и ждала, пока он переоденется, медленно бродя по участку. Костя вскоре присоединился ко мне, взял за руку, и мы отправились гулять по коттеджному поселку. Наверное, со стороны мы казались влюбленной парочкой. На самом деле… да черт знает, что происходило на самом деле. Однако мы уже зашли довольно далеко в наших отношениях, хотя я до сих пор совсем ничего не знала о своем муже.

– Расскажи о своих родителях, – попросила я. – Я ведь ничего не знаю о тебе.

– Они были очень хорошими, – спустя пару секунд молчания ответил он. – У меня было счастливое детство. Родители поженились вскоре после окончания университета и всю жизнь были вместе. Никогда не расставались. Погибли два года назад. Авария.

– Мне очень жаль, – тихо сказала я.

– Да. Мне тоже. Но у меня осталась бабушка, – внезапно заявил Костя, повернувшись ко мне. – Она очень хочет с тобой познакомиться.

– Бабушка? – растерянно переспросила я. Почему-то не думала, что кто-то из его родственников захочет меня увидеть. Как-никак брак по расчету…

– Ей восемьдесят лет, но она довольно бодрая старушка, – хмыкнул Костя. – На свадьбу она не поехала, тяжело переносит дорогу. Но каждый день зовет нас в гости.

– Где она живет?

– Предпочитает часто отдыхать в санаториях, – тихо засмеялся он. – Говорит, там жизнь кипит. Она совсем не домашний человек, любит тусовки.

– Хмм… Наверное, действительно нужно ее навестить. Если это уместно…

– Почему нет? – Костя даже остановился и посмотрел мне в глаза.

– Наш брак… не совсем обычный, – ответила я, хотя хотела сказать другое. Неизвестно, сколько вообще он продлится, так стоит ли волновать старушку и показываться ей на глаза? Но кажется, Костя понял, что я имела в виду.

– Кристина, – медленно начал он, – для меня наша свадьба – не шутка. Не что-то временное. Я хочу семью именно с тобой. Только с тобой. Хочу, чтобы у нас были дети. Черт… никогда раньше не хотел этого так, как сейчас.

Приятно ли мне было услышать это от него? Да… Приятно. И когда он говорил все это, я видела его глаза. Они не могли солгать. Мурашки побежали по телу, вызывая внутри странные ощущения. Волнение, предвкушение, нетерпение…

Мы довольно быстро вернулись домой. Костя смотрел на меня практически неотрывно, гладил мое запястье большим пальцем, и мне это нравилось. Напряжение из-за всей этой ситуации до сих пор сохранялось во мне, но, возможно, именно поэтому мне хотелось избавиться от него известным и проверенным способом. Приятным. Безумным. Позволяющим хотя бы на время скрыться от всех мыслей.

Мы уже были в спальне, когда он вдруг уперся лбом в мой лоб и отчаянно прошептал:

– Верь мне, Крис.

Я вздрогнула, вспомнив, как не так давно Паша говорил мне то же самое. Но тут Костя добавил:

– Я люблю тебя. Очень сильно люблю.

А потом было так нежно и сладко, так безумно и приятно, что я улыбалась впервые за долгое время и, кажется, начала избавлять от своих страхов.

Но они не хотели избавляться от меня.

Константин

Я снова купил огромный букет для Крис и находился в предвкушении нашей встречи. Звонил ей несколько раз, но по ее тону понял, что она не настроена на разговоры. Со мной или в принципе? Виктор сообщил, что вчера приезжал ее брат. Снова под наркотой и алкоголем. Руслан очень просил подождать и не трогать его, но в этот раз я понял, что больше не спущу Павлу этого. Не подпущу к своей жене.

– Крис, – позвал я, раздеваясь в прихожей.

Повернул голову вправо и увидел чемодан. Синий чемодан Кристины. Почему он стоит у двери?

– Крис, – повторил я, нервно сглотнув.

– Привет, – негромко отозвалась она, появившись в прихожей. В руках телефон, одета в тонкое белое платье в мелкий цветок. Невероятная. Неужели она правда моя жена? – Надо поговорит, Кость.

Я внимательно посмотрел на нее. В глазах тревога. Почему? И почему здесь стоит чемодан? Сердце забилось так быстро. Я сжал в руках букет. Положил на стол.

– Я ухожу, – просто сказала она, не глядя мне в глаза. – Ничего не получилось. Извини.

– Что не получилось? – врожденное чувство контроля, отточенное годами, не позволило мне повысить голос. Я подошел к ней, взял за плечи и повернул к себе. Заглянул в глаза. В них по-прежнему тревога и… отчуждение. Что-то не так. Мы так сблизились за последние дни, она смотрела на меня с теплотой, а сейчас с разочарованием. Нет. Нет, такого не может быть!

– Ничего не получилось. Я так не могу… – она зажмурилась, а потом резко открыла глаза и выпалила: – Я тебя не люблю. И не смогу полюбить.

– Почему? – выдавил я и сцепил челюсти. Продолжал держать ее за плечи, глядя на нее сверху вниз. Ее слова ранили будто ножом. Резали по сердцу. Не думал, что слышать четыре простых слова так адски больно.

– Я хочу развестись, – нахмурившись, сказала она. Не ответила на мой вопрос. – Пожалуйста, давай оформим все как можно быстрее.

– Почему, Крис? Ответь. Я не дам тебе развода.

Она вырвалась, отбежала к окну. Выдохнула и яростно потерла лицо ладонями.

– Это из-за твоего брата? – не выдержал я. – Он приходил вчера. Что он тебе сказал?

Кристина сделала глубокий вдох, будто собиралась нырять. Резко повернулась ко мне и, глядя будто бы остекленевшими глазами, ответила:

– Я не люблю тебя, Костя. Я хочу быть с Пашей.

Будто удар молотом по голове.

– Что ты несешь? Он твой брат.

– Да, – она кивнула, в глазах застыли слезы. – Тебе точно не нужна жена, которая спала со своим сводным братом. Поэтому ты разведешься. И как можно скорее.

Она пошла к выходу, но я успел схватить ее за запястье. Сжал. Наверное, до боли. Кристина смотрела мне в глаза, а я… хотел ударить ее. Кое-как заставил себя расцепить пальцы, услышал за спиной быстрые шаги, хлопок. Дверь закрылась.

Обернулся, но никого уже не было. Она ушла. Причинив такую же страшную боль, как два года назад, когда я лишился родителей. Но почему даже после этого так отчаянно хочется вернуть ее?

Прошел на кухню, схватил стакан и бросил его в стену. Думал, станет легче. Но нет. Ярость не находила выхода, усиливаемая ненавистью. Трясущимися от гнева руками достал телефон и набрал Руслана.

– О, как раз хотел вам набрать, – затараторил приятель. – Что стряслось? Виктор сказал, Кристина вышла из дома с чемоданом и наотрез отказалась садиться в машину…

– Она ушла, – коротко сказал я, глядя в окно, но ничего не видя. – Мне нужен Павел Аверин, Руслан.

Он молчал некоторое время, но вдруг твердо сказал:

– Нет, не сейчас, Костя. Мы должны их прижать.

Я выругался и треснул кулаком по подоконнику.

Кристина

Ничего не получалось. Все мои попытки хоть что-то решить, как-то наладить свою жизнь катились в пропасть. Каждый гребаный раз! Я чувствовала свою беспомощность, нерешительность и просто не могла больше так жить. Пора брать ответственность за себя, пора самой решать, какой будет моя жизнь. Упрямый Беляев вновь оказался непробиваемой скалой! Мне не удалось убедить его развестись, но я знала, что буду делать дальше.

Набрала номер Александра Аверина. Он ответил довольно быстро. Голос бодрый и даже веселый. Получай, дорогой папочка, радостные новости.

– Мы с Беляевым развелись, – громко сказала я.

Он молчал, а я почему-то улыбнулась. Может, это нервное.

– Не смешно, Кристина, – напряженным голосом процедил отец.

– Мне тоже. Веселого мало.

Из динамика донесся какой-то треск и глухой удар. Он что, разбил что-нибудь? Моя улыбка становится шире.

– Ты, б***, шутишь?? – наконец взревел Аверин. – Я не верю, ты не могла решиться без моего позволения!

Я засмеялась, но быстро взяла себя в руки и ответила:

– Оно мне не нужно. Теперь я сама решаю, с кем мне жить и что делать. Развод состоялся, мы не живем вместе уже две недели. И оставьте меня в покое.

А дальше начался ужас. Постоянные звонки Александра и Павла, которые я стойко игнорировала. Множество звонков с незнакомых номеров, на которые я тоже не отвечала. На следующий день Аверин подкараулил меня после рабочего дня и на глазах у множества людей влепил пощечину, от которой в голове зазвенело. От обиды на глаза навернулись слезы, но я сдерживала их, слушая проклятия Аверина в мой адрес. Он даже схватил меня за плечи, больно впиваясь в кожу пальцами, и тряс так, словно хотел вытряхнуть мой мозг из черепной коробки. Я не могла вырваться, поэтому врезала носком туфли по его колену. Он взвыл, но на секунду ослабил хватку, а я вырвалась и отскочила в сторону. Но Аверин был в бешенстве.

– Сука неблагодарная! Я столько бабла в тебя вложил! Без меня вы бы с матерью сдохли! Содержал эту шлюху, которая сама не знала, от кого залетела!

– Что? – сорвалось тихое с губ. Что он говорит?

Аверин вдруг широко ухмыльнулся, обнажая зубы. Его лицо сразу стало неприятным, а взгляд холодным и циничным.

– Ты не моя дочь. Я не сразу это понял, только когда ты стала расти, а твоя внешность меняться, я заметил, что нет в тебе ничего ни от меня, ни даже от матери. Ты ни на кого из нас не была похожа. Неужели самой не хватило ума это понять? Так посмотри в зеркало.

– Зачем тогда давали деньги? – только и смогла выдавить я.

– Прошло слишком много времени, я и так вложил в вашу семейку непозволительно огромную сумму.

– Вы сразу это придумали, – выпалила я, с ненавистью глядя на Аверина. – Думали, я буду делать все, что скажете.

– Вот именно. А ты, дрянь, даже с такой ерундой не справилась. Мои дочери не так тупы, как ты.

– Отец, хватит. – Я не заметила, как к нам подбежал Павел. Шарахнулась и от него в сторону, но он встал рядом со мной, неотрывно глядя в глаза. – Пойдем со мной, Крис.

– Павел, ты чокнулся? – рявкнул Аверин, сжимая кулаки. – Эта сучка…

– Замолчи, – перебил его Паша. – Она не виновата, это я. Я проболтался, и она поняла, что нужно делать. Так, Кристина?

– Оставьте меня в покое. Все.

Я зажмурилась. Сердце колотилось так, что я была уверена – оно сейчас же лопнет. Хотелось сбежать, спрятаться от этих людей, стереть из мыслей все эти минуты. Но я заставила себя открыть глаза. Нет, сбежать не получится. Да это и не выход. Пора отвечать за свои поступки.

– Я иду в полицию, – твердо сказала я, глядя в глаза Александру.

Он сжал губы, лицо как-то сразу покрылось мелкими морщинами, которые раньше не бросались в глаза. Он замахнулся, наверное, снова хотел дать мне пощечину, но Павел закрыл меня своей спиной и оттащил в сторону.

– Прекрати, отец! Я поговорю с ней. И я проверил. Официального развода не было.

Он посмотрел на меня, а я в ужасе уставилась в его серые глаза. Совсем как у отца. Не смогла долго выдерживать его взгляд, отвернулась.

– Не было? – повторил Аверин. – Но… Что тогда…

– Ничего, – хмуро бросил Павел. – Теперь ничего. Уверен, Беляев все знает.

– Сука. Я тебя в порошок сотру, – взревел Аверин.

– Да пошел ты! – не выдержала я и даже показала ему средний палец.

Вырвалась из рук Паши и бросилась вперед, не разбирая дороги. Телефон звонил, не переставая, а я неслась по дорожкам, иногда задевая плечом прохожих. Слез не было, просто какой-то ступор. Я сделала это! Я смогла спасти Костю. Я избавилась от Аверина. Он не мой отец… А Паша не мой брат. Значит, я не извращенка, и все, что было между нами, это не запретно…

Я резко остановилась и огляделась. Где я? Черт знает. Ноги сами несли меня куда-то, а теперь я даже не понимала, в какой стороне моя съемная квартира. Вызывать такси? Нет, не могу сидеть на одном месте.

До дома я добиралась два часа, уже не торопясь шла по узким улицам. Села на скамейку около подъезда, достала телефон. Куча звонков от Павла и от Кости. Несколько звонков от Виктора. Я вздохнула и устало потерла глаза ладонью. Не могу пока ни с кем говорить… В этот же момент телефон вновь «запел», а на дисплее появилось имя моего бывшего водителя. Я немного поколебалась, но ответила.

– Кристина Александровна! – Голос Виктора отчего-то был взволнованным, и у меня вдруг задрожали руки. – С Константином беда. В него стреляли.

– Он жив? – так тихо спросила я, что сама еле слышала свой голос, но Виктор напряженно ответил:

– Пока да…

Два месяца спустя

Кристина

Я думала, придавать силы может что-то позитивное. Что-то доброе, вечное, радостное. Но нет. Месть в этом плане гораздо более действенная эмоция. Она наполняет тело мрачной решимостью, силой, желанием действовать. Желанием наказать.

Руслан рассказал, что мать Павла подала на развод. И правильно. В такой ситуации оставаться женой убийцы мало кому захочется. Хотя она столько лет терпела его выходки…

Я вышла из дома, отгоняя мысли о плохом. Но от тревоги так просто не отмахнуться. Мне предстояла поездка к бабушке Кости. Мы не были знакомы, но сейчас именно мне придется поговорить с ней и рассказать о том, что случилось. Это непросто. Она пожилой человек, мне стоит подбирать слова и не выставлять все случившееся в темных нотах. Только как это возможно?

– Кристина, вы куда? – подлетел ко мне Виктор, чуть запыхавшись.

– К Марии Федоровне, – ответила я, извлекая из сумки телефон. Нужно вызвать такси.

– Почему мне не сообщили? – возмутился парень.

– Витя, я не думаю, что имею право распоряжаться вещами Кости… Извините, это я автомобиль имею в виду.

– Что за глупости! Меня еще никто не увольнял. Что же мне без дела сидеть, а вы будете на такси кататься? Я на такое не подписывался. Садитесь. Вы же знаете, распорядок очень важен. Пусть все идет так, как было раньше. Так создается ощущение, что ничего не изменилось. Компании по-прежнему функционируют, коллектив работает, караван идет. И я не собираюсь от него отставать.

Я невольно улыбнулась. Витя очень поддерживал меня последнее время, а его преданность Косте вызывала уважение. Упираться я не стала, поэтому села в автомобиль рядом с Витей, и спустя сорок минут мы подъехали к зданию санатория, на территории которого располагались и частные апартаменты. Три года назад Костя купил здесь квартиру для своей бабушки, зная о ее страсти к таким спокойным местам.

Разговор получился непростым. Старушка, хоть и пытавшаяся выглядеть бодро, тем не менее была довольно бледной и то и дело хваталась за сердце, прикрывая глаза. Я честно рассказала все, что произошло со мной и Костей за последние месяцы. И лишь под конец своего монолога я замешкалась, не решаясь продолжить.

– Что сейчас с моим внуком? – спросила Мария Федоровна и тяжело вздохнула. Мне вдруг стало безумно жаль ее. Пожилая женщина сейчас походила на потерявшегося ребенка. В глазах страх и надежда, что все как-то само наладится и обязательно будет хорошо.

– Костя получил очень тяжелое ранение, – чуть хриплым голосом начала я, теребя в руках салфетку. – Он долгое время провел в реанимации. Потом, казалось, его состояние стало стабильным… Но он заболел.

– Господи, что ты такое говоришь? – всплеснула руками женщина.

– Его перевели в стационар… Организм был ослаблен, и Костя подхватил пневмонию. Перенес ее довольно тяжело…

– Что с ним сейчас?

– Надеюсь, скоро его выпишут, – я слабо улыбнулась Марии Федоровне, но она выглядела встревоженной.

– Бедный мой мальчик, – тихо произнесла она, опустив голову и неотрывно глядя в чашку. – У него всегда была непростая жизнь. Родители Кости были очень требовательны к нему, но он, кажется, сам этого не замечал, поскольку не знал другой жизни. Всегда старался быть первым, хорошо учиться, будто постоянно гнался за похвалой. Всегда слишком сдержанный, я бы даже сказала, скупой на эмоции. Даже и не знаю, влюблялся ли он хоть раз в жизни? Я частенько спрашивала его о личном, он утверждал, что его сердце свободно и это лучший вариант из возможных. Он был полностью погружен в работу, в этом и был смысл его жизни. Потом погибли его родители… Моя дочь с мужем. Костя взял все хлопоты на себя, я была ни на что не годна, конечно. Это стало страшным ударом для меня. А Костя был собран. Как всегда. Ни слезинки. Хотя, кто знает, возможно, наедине с самим собой он позволял эмоциям взять верх. И вот он рассказал о свадьбе.

Я невольно посмотрела на старушку, а она – на меня. Грустно улыбнулась покачала головой.

– Он сам на себя не был похож. В глазах… жизнь. Страсть. Блеск. Я видела его таким впервые в жизни, Кристина. Он много улыбался, когда рассказывал про тебя. Я понимала, что с этим браком не так все просто, ведь ты взялась будто из ниоткуда. Костя ни разу прежде не говорил о том, что встречается с девушкой, и дело идет к свадьбе. Ничего такого. А тут бац – уже дату назначил.

– Теперь вы понимаете, как все было, – вздохнула я. – Этот брак стал страшной ошибкой для нас. И чуть не убил Костю. Радует одно – Аверин крепко влип и теперь за него взялись всерьез. Там целый клубок из заказных убийств и экономических махинаций.

– Радует не только это, – перебила меня Мария Федоровна. – Я надеюсь, Костя страдает не зря. И в итоге все же найдет свое счастье.

Женщина смотрела на меня многозначительно, но я не нашла для нее нужных слов, просто кивнула и попрощалась. Верный Виктор ждал меня на улице, нарезая круги вокруг автомобиля.

Мы уже въехали в город, свернули на довольно оживленную улицу, и я заметила автомобиль Павла. Ничего удивительного, его дом совсем недалеко. Он сидел за рулем, а рядом устроилась девушка, которая последнее время везде таскалась с Авериным старшим. Она что-то щебетала, потом перегнулась к Пашке и чмокнула его в щеку, нежно провела ладонью по плечу. Его лицо оставалось бесстрастным, и только когда он заметил меня, я ясно различила растерянность в его взгляде. Он нахмурился, но продолжал смотреть на меня. А я на миг прикрыла глаза, чувствуя досаду. И только. Я очень ошибалась. Паша был похож на отца не только внешне. То же поведение, те же женщины. Разочарование и сожаление – вот все, что я испытывала к нему теперь.

Мы уже давно оставили его автомобиль позади, но мысли сами собой перескочили на Павла. Отец вывел его из-под удара, оставив разбираться с компанией, дела в которой, как оказалось, были довольно скверными. Александр вложился в закупку дорогого оборудования, которое он так и не увидел. А еще лишился весьма выгодных клиентов, что также нанесло удар по благосостоянию компании. Аверину очень нужны были деньги, так сильно нужны, что он продал меня Косте, надеясь получить его капиталы, которые действительно могли спасти компанию. Но Костя вовсе не был дураком. Руслан рассказал, что он знал о плачевном состоянии дел своего будущего тестя и вовсе не спешил вкладывать свои средства в тонущую компанию. Но исправно делал вид, что ни о чем не догадывается и готов на все условия Аверина.

– Костя знал, что Аверин копает под него, – в один из вечеров поведал Руслан, – и позволил ему довести дело до конца. Такого врага нужно держать близко. Ближе, чем некоторых друзей.

– И вот, к чему это привело, – покачала я головой. – Не стоило ему выбирать невесту из дочерей Аверина. Да и, как оказалось, я вовсе не его дочь.

– Он знал об этом, – внезапно сказал Руслан и пристально посмотрел на меня. Я опешила.

– Но как? – поразилась я.

– Мы сделали ДНК-тест. Костя за месяц до свадьбы знал, что ты не дочь Аверина. И все равно женился. Думаю, сама понимаешь, почему.

Я не понимала, но спрашивать не стала. Как бы то ни было, а ни к чему хорошему наш брак не привел. И хоть я честно пыталась предостеречь Костю, а он отказывался разводиться, я все равно чувствовала себя виноватой за то, что с ним случилось. За то, что он так много времени провел в больнице, чуть не умер, а сейчас пытается восстановиться, что дается ему с огромным трудом. Конечно, я ездила к нему в больницу, но обычно он в это время всегда спал и наверняка даже не знал, что я приезжала. Но это и к лучшему. Если честно, я совершенно не знала, что ему сказать…

Константин

Мне казалось, я никогда прежде не чувствовал себя настолько живым. Каждый день с ней, каждая минута – это взрыв. Эмоции через край. Каждая минута без нее – будто потеря, но в то же время предвкушение встречи, томительное ожидание, ревность, которая преследовала меня постоянно. Я знал, что Крис никогда не посмотрит на других мужчин, но не мог ничего с собой поделать. Она стала совершенно другой. Раньше она была напряжена и насторожена рядом со мной. Сейчас же – она смеялась, часто улыбалась, прижималась ко мне, и вообще, как оказалось, Крис очень любила объятия. А я любил ощущать тепло ее тела. Как можно чаще.

Она была очень чувственной, нежной, а я становился с ней немного сумасшедшим. Когда мы сливались в одно целое, не было никакого контроля, разум застилали настолько яркие эмоции и ощущения, что я впервые чувствовал себя по-настоящему живым. Но чем больше мы сближались, чем более доверительными становились наши отношения, тем очевиднее становилось, что Крис что-то беспокоит. Она стала задумчивой, почти ничего не ела, не смеялась. Я физически чувствовал боль от того, что моя любимая девочка снова из-за чего-то страдает. И что не открывается мне.

– Кристина, – сказал я как-то вечером, когда мы сидели во дворе у костра. – Я хотел поблагодарить тебя.

– За что? – удивилась она. В ее черных глазах отражалось пламя, а она была настолько красивой, что дух захватывало. Я точно знал, что встреча с ней – мое главное везение в жизни.

– За то, – медленно начал я, поднимаясь, – что с тобой я чувствую себя самым счастливым. Живым. За то, что в моей жизни появился смысл. Цель. За то, что я стал немного сумасшедшим.

Она тепло улыбнулась мне, чуть смутившись. Я сел рядом и притянул ее к себе. Она уткнулась носом мне в шею, а я даже зажмурился от блаженства.

– Я давно считаю тебя своей женой. Я очень тебя люблю. И хочу…

– Нет, – она приложила ладонь к моим губам, будто осознав, что именно я собирался сказать дальше. – Сначала я хочу рассказать тебе кое-что. Это нужно было сделать давно, но… Не могла собраться с силами.

Я поцеловал ее в макушку и прижал к себе. Легкий аромат фруктов окутал меня, вызвав волну мурашек по коже. Но сердце тревожно заколотилось, стоило ей произнести последнюю фразу.

Крис чуть отстранилась и опустила голову, взглянув на свои ладони. Так она и сидела, когда начала говорить:

– Когда погиб Саша, оказалось… Оказалось, что я была беременна. Я не знала этого. Но от стресса случился выкидыш, и… Врач сказал, что я вряд ли смогу родить. Какие-то осложнения, было сильное кровотечение. Костя, – она подняла голову и неуверенно посмотрела мне в глаза, – я знаю, что ты хочешь детей и для тебя это очень важно, но, возможно, я не смогу подарить тебе их. Прости меня.

Она тяжело выдохнула и посмотрела на пламя. Глаза стали огромными, влажными от слез. Клянусь, я никогда не любил так, как сейчас эту девушку.

– Иди ко мне, – тихо сказал я и сам обнял Кристину, крепко прижимая к себе. Но мне было этого мало, и я стал осторожно целовать ее губы, иногда отстраняясь и заглядывая в ее глаза. – Не думай о плохом. Нам некуда торопиться, Крис. И мы всегда сможем что-то придумать.

Мы помолчали, прижавшись друг к другу. Но я хотел кое-что знать, потому нарушил молчание:

– Кристина, ты возьмешь мою фамилию? Это важно для меня.

Она отстранилась и посмотрела на меня. А мне уже не нужен был ответ. Я и так все понял по ее счастливым глазам.