Камилла

– Ты такая красивая, Ками.

Его ладони мягко проходятся по моим плечам.

Так, всё. Надо уходить.

Едва я тянусь за платьем, вновь раздаётся вкрадчивый голос:

– Не останешься? Пятница же, с утра не нужно рано вставать.

– Саймон, – оборачиваюсь, заглядываю в глаза, накрываю его руку своей. – Мы же договаривались: только секс. Никаких вопросов, разговоров по душам, ожиданий и обязанностей. Да, мы проводим время вместе. Трахаемся, ходим по ресторанам, появляемся под руку на приёмах, но мы же говорили об этом. Я не готова к отношениям. И на ночь оставаться – тоже. Мне пора. Напоминаю, что в понедельник ты должен прийти в агентство и лично представить финальный чистовой вариант сценария к ролику. Хороших выходных, я пойду.

– А как тебе роман? Ты прочитала?

Ну вот опять. Успешный сценарист мечтает стать великим романистом. Как банально. И чего ему не хватает? Признания? Восхищения? Свои миллионы он заработал давно. Жиру бесится, не иначе. Всем бы его проблемы.

– Пролистала, врать не буду. Мне понравилось, ты гениален, но… Послушай, Саймон. Когда ты напишешь что-то более коммерчески выгодное, выстроится целая очередь из агентов. Я их за руку к твоему дому приведу, обещаю. Но сейчас, прошу, сосредоточься на сценарии. Знаю, на тебя обычно не давят сроками, ты привык следовать за полётом фантазии, при этом работаешь строго в рамках коммерции. В этом ты гений. Но ты сам предложил написать для нас социальную рекламу. Уж не знаю, зачем тебе это нужно, но раз подписался, то изволь уложиться в срок. Во вторник начинаются съёмки, заказчики…

– Иди сюда, – перебивает он меня, привлекает к себе и целует.

Нехотя отвечаю на поцелуй, но всё-таки отвечаю. Саймон пока нужен мне, но проблема в том, что он начинает увязать в этих отношениях. Наши встречи значат для него гораздо больше, чем для меня. Я вижу в этом лишь личную выгоду, мне удобно иметь постоянного партнёра, хоть секс с ним нельзя назвать пределом мечтаний. Саймон проверен и не представляет угрозы, но он требует слишком много внимания. Не исключаю, что у него, как и у меня, есть мимолётные связи на стороне, мы не клялись друг другу в верности. Однако нужно быть осторожнее. Отвергнутые мужчины способны на самые низкие поступки. Учитывая, что Саймон не лишён нарциссических наклонностей, нужно быть осторожной вдвойне.

– Когда мы увидимся? – он перебирает пальцами мои волосы.

– Я напишу тебе. И что насчёт сценария?

– Сценарий готов, детка, – самодовольно произносит Саймон, выпуская меня из объятий. – Ещё днём отправил Микки на почту. Если хочешь ознакомиться заранее, возьми на столе. И закрой дверь, когда будешь уходить.

В другой ситуации я бы с лёгкостью стёрла его улыбочку, но сейчас хочу лишь убраться отсюда поскорее. Не всегда нужно оставлять последнее слово за собой. Поэтому я посылаю ему воздушный поцелуй, быстро одеваюсь и направляюсь к выходу, предварительно прихватив со стола сценарий рекламного ролика.

Едва я выхожу из роскошного особняка, сразу становится легче дышать. На улице пахнет надвигающейся ночной прохладой, воздух свеж и наэлектризован, но не только поэтому мне дышится свободно. Сегодня пятница, а значит, рабочая неделя закончена, и я могу не притворяться той, кем не являюсь. Сейчас я сяду за руль своей красной девочки, поеду домой, приму ванну, почитаю и лягу спать. Одна. А завтрашним субботним вечером я буду наблюдать за людьми.

Отношения с Саймоном, да и вообще тесный контакт с любым человеком – это всегда непросто для меня. Учитывая, что я работаю в медиасфере, можно сказать, что каждый рабочий день – это стресс. Приходится всегда быть начеку. Если я не буду притворяться нормальной, люди быстро отвернутся от меня. Я запросто могу лишиться работы. Никто не любит того, кого не может понять. Никто не любит того, кто на него непохож.

Я уже и не помню, когда последний раз открывалась кому-то. Мне сложно показывать эмоции, некоторые я и вовсе перестала испытывать. Видимо, свой лимит я исчерпала давно. Сейчас я лишь играю на публику. Внутри я пуста.

Вру, да, я вру, говоря, что не помню, когда это случилось. Врать – моя вторая натура. Виртуозное жонглирование масками – это и есть моя жизнь. Я хорошо вписываюсь в социум, научилась. Но порой это всё ещё сложно. Люди такие утомительные. Однако их легко одурачить, и я вот уже который год подряд получаю награду «работник года». Мои коммуникативные навыки высоко ценит руководство, а коллеги считают меня обаятельной уверенной в себе стервой, которая держит их в узде и заставляет работать на износ.

Но при этом они меня не ненавидят, а любят и уважают, я умею находить к ним подход. Я координирую их работу, никогда не работаю с заказчиками лично, только слежу за выполнением чужих обязанностей. Мне нужно оставаться в стороне, за кадром, и молча наблюдать. Я должна находиться в гуще событий, оставаясь в тени. Именно поэтому я устроилась менеджером в главное интернет-издание города. Здесь делают не только новости, но и репутацию. Часто к нам обращаются, чтобы создать имидж в сети.

Я быстро поднялась по карьерной лестнице и теперь занимаю руководящую должность. Меня много раз подбивали на то, чтобы я курировала проекты и напрямую общалась с клиентами и рекламодателями, но я отказываюсь. Мне нельзя. Я и так каждый день рискую, ведь в офисе я могу нарваться на людей из своего прошлого.

Я могла бы работать там, где мне не будет угрожать опасность быть узнанной. Но риск – это дань, которую я отдаю своему прошлому. Мне необходимо получать свою дозу адреналина. К тому же я уверена: даже если нос к носу столкнусь с кем-нибудь из бывших «клиентов», вряд ли они признают в шикарной зеленоглазой брюнетке ту девочку с золотистыми локонами и чёрными глазами. Волосы я давно перекрасила, цветные линзы выбросила, а свидетелем по делу я проходила анонимно, моё лицо никогда не мелькало в новостях. После завершения судебного процесса мне выдали новую личность. Теперь я Камилла Росс. Новое имя уже десять лет является моим. У меня всё хорошо, ведь я не выхожу за рамки и не нарушаю правила. Камилла – мастер приспосабливаться и сглаживать углы.

Я хорошо умею притворяться, никто не знает меня настоящую. Никто не подозревает, что я не испытываю ровным счётом ничего, когда сочувствую коллеге, у которой умер муж. Никто не догадывается, что мои коммуникативные навыки – это всего лишь психологические манипуляции, которыми я овладела в совершенстве. Никто даже мысли не допускает, что я трахаюсь с Саймоном уже второй год только потому, что мне удобно иметь под боком живой член, а не вибратор. Саймон – это мой безотказный вариант сбросить внутреннее напряжение. Я получаю нужные мне оргазмы, но при этом ничего не чувствую к этому мужчине – ни привязанности, ни благодарности, ни, тем более, любви.

Я сама воздвигла этот барьер, эту невидимую стену. Эта защита нужна, чтобы никто не узнал о моём прошлом. Чтобы ни одна собака не смогла унюхать запах смрада, исходящий из моей души. Я ни за что не вернусь туда, откуда вылезла. И если ради хорошей жизни нужно лгать, я буду это делать.

Когда-то я была наивной, доброй девочкой, но люди, близкие люди, видели во мне не ребёнка, а хитрую лису, отродье ада, которое недостойно жить с ними под одной крышей. Во всех моих действиях они улавливали скрытый умысел и относились ко мне соответственно, а потом и вовсе выгнали.

Оказаться на улице в семнадцать лет без денег и знакомых – тяжело ли? Было, не спорю. Но я справилась. Мне пришлось. Я училась выживать, притворяться, манипулировать, врать и защищаться. Обросла толстой непроницаемой бронёй, заперла душу на ключ и заработала каждый грёбаный цент, который падал в мой карман. Какими способами? Лучше вам не знать. Когда средства стали позволять, я пошла учиться. Закончила курсы ораторского мастерства, маркетинга, финансовой грамотности, менеджмента и управления персоналом. Я становилась умнее, хитрее, стервознее, опытнее с каждым годом. Я хотела зарабатывать честно, не вздрагивать от каждого шороха, не спать с ножом под подушкой.

С первой ночи, проведённой на улице, прошло двенадцать лет. Завтра мой настоящий день рождения, о котором не знает никто, кроме меня и человека, которого, я надеюсь, больше никогда не увижу. Я сделала всё для того, чтобы он сгнил в местах не столь отдалённых. Он был последним, кому я открылась. Больше такой ошибки не допускаю.

Сейчас я могу сказать, что определение «сука» вполне ко мне применимо. Мне двадцать девять лет, у меня шикарная квартира в престижном районе, честная работа и хороший доход. Это мои сегодняшние реалии, но так было не всегда. Да, моё прошлое осталось в прошлом, но призраки, являющиеся мне в кошмарах, никуда не ушли. К слову, нож под подушкой я храню до сих пор.

Прошу водителя остановить у ночного бар-клуба, расплачиваюсь и выхожу из такси. В субботу я не вожу машину, выделяться нельзя. Девушка, приезжающая в подобное заведение, не должна вызывать подозрений.

Обстановка располагает к знакомствам и весёлому времяпровождению, но я не ищу ни того, ни другого. Я прихожу сюда каждую субботу, заказываю безалкогольный Мохито, сажусь за отдалённый столик и наблюдаю за людьми. Как губка впитываю их мимику, реакции, разговоры, интонации. И хоть я давно вдоль и поперёк изучила их поведение, привычка наблюдать осталась. Да и чем занять вечер субботы? Это мой своеобразный ритуал, который я не нарушаю вот уже двенадцать лет.

Помню, как первый раз ёкало сердце, когда я предъявила на входе фальшивое удостоверение личности. Меня пропустили, и с той самой субботы я цежу безалкогольные коктейли и упиваюсь своим одиночеством, находясь в самой гуще толпы. Чем глубже ночь, чем больше в их крови алкоголя, тем более расслабленными становятся люди. Они снимают маски и предстают передо мной во всей красе. Неприглядное зрелище, скажу я вам. Но раз в неделю меня тянет сюда как магнитом. Привычки не так просто искоренить.

Бывало, раньше я часто уезжала не одна. Но последние пару лет случайный одноразовый секс – это редкость для меня. Нет, я не стала святошей, это для меня непозволительная роскошь. И дело не в Саймоне, а в том, что во мне странным образом активизировались излишние подозрительность и осторожность. Не знаю, с чем это связано.

– Не занято?

Резко вскидываю голову, и неприятное покалывание в теле озадачивает меня. Мужчина высок, отлично сложен, хорошо одет, на руке у него дорогие часы. А ещё он даже не пытается скрыть свой интерес.

– Или занято?

Он улыбается, демонстрируя ряд ровных белоснежных зубов, а я не тороплюсь с ответом, изучая его. И чем дольше смотрю, тем сильнее ощущаю, как тёмное начало, сидящее во мне, рвётся наружу.

Чёрт бы тебя побрал, красавчик! Сегодня я была не намерена терять управление, но, похоже, за меня уже всё решено. Мой демон голоден, и мне придётся его накормить.

Неудивительно, что этот мужчина вызывает такую реакцию. Тёмные волосы, стильная стрижка, которая ему идёт, брови правильной формы. Природа несколько несправедлива в этом вопросе, вам так не кажется? У мужчин часто бывают шикарные брови, а ведь нам нужнее.

Мой взгляд скользит по его лицу, подмечая интересный цвет глаз – вроде карие, но, когда на них падает свет, кажутся зелёными. Они холодные, но такие притягательные. Хочется раствориться в них, разгадать тайну, скрытую за этим пристальным взглядом, однако я не позволяю себе попасть под обаяние этого красавца.

Он правда красив. Не смазлив, но и не похож на пещерного брутала. Прямой нос, выразительные скулы, высокий лоб, чувственные губы. Верхняя чуть тоньше, а нижнюю так и хочется прикусить, попробовать на вкус, оттянуть и прикоснуться к ней подушечкой большого пальца. А затем пройтись пальцами по отточенным скулам, очертить мужественный подбородок, оттянуть ворот, уткнуться носом в шею и втянуть его запах. Этот мужчина притягателен, сексуален, харизматичен и отлично об этом осведомлён.

– Свободно, – киваю, игнорируя мысли о том, что совершенно не знаю этого человека. Мне хочется его узнать.

– Отлично.

С интересом наблюдаю, как он дёргает рукава белого пуловера вверх, демонстрируя чёрные татуировки, а затем таким же быстрым и точным движением подцепляет изящными пальцами светлые джинсы, чуть подтягивая их, и садится напротив.

– Это зачем? – с любопытством спрашиваю я.

Мне правда интересно. Я всегда стараюсь узнать о людях что-то новое, это может пригодиться, возможно, я смогу это использовать. Особую ценность для меня представляет изучение привычек, жестов, характеров, психотипов и типов личности. На полке в моей спальне имеется тонна книг, но живой контакт и изучение индивидов в их естественной среде обитания – бесценно. Это всегда увлекает меня. Я не люблю людей. Но мне нравится их изучать.

– Что именно?

– Ты закатал рукава и подтянул джинсы. Боишься испортить одежду?

Это важный момент. Ведь, если он так щепетильно относится к вещам, то это может означать, что он либо скряга и трясётся над каждым центом, либо он вовсе не богат, а купил брендовые шмотки на последние деньги, чтобы кадрить девочек, и боится, как бы одежда не пришла в негодность. Вряд ли кого-то можно впечатлить вытянутыми коленками на джинсах и растянутыми локтями на пуловере.

Я бы правда так подумала, если бы его жесты не были слегка небрежны. Он не придал им значения. И он не похож ни на скрягу, ни на понтореза, ни на альфонса. В нём нет наигранности, фальши или напряжения. Он в меру расслаблен и чувствует себя королём положения. Этот мужчина привык получать своё. Он привык, что люди его слушают и подчиняются ему. Он не беден и не жмот. Не глуп. Ему нравится комфорт, и он готов заплатить за него любые деньги. При этом он не склонен хвастаться своим успехом. Для него в порядке вещей быть успешным. Он и мысли не допускает, что может быть по-другому.

И в подтверждение своих мыслей я получаю вполне однозначный ответ:

– Одежда служит человеку, а не наоборот. Не люблю, когда она мешает, – мужчина чуть подаётся вперёд, снова впиваясь в меня взглядом, а я радуюсь тому, что мои догадки оказались верны. Мне нравится читать людей. – Что будешь пить, Камилла?

Я отчётливо слышу в его голосе хрипловатые нотки возбуждения и ещё совершенно точно помню, что не называла имени, поэтому прищуриваюсь и инстинктивно отклоняюсь назад.

– Не волнуйся, – вторит он моим мыслям. – Я не маньяк. Видел тебя в «СтарНьюс ЭмДи». Поверь, увидев тебя однажды, уже не забудешь. Вот и я не смог. Сразу же узнал в толпе твоё лицо.

Это плохо, очень плохо. В голове неприятно подрагивает беспокойство, но внешне я никак не меняюсь. Только зудящая спираль внутри становится всё больше, однако о ней знаю только я. Парень, сидящий напротив, не заметит ни ужаса, закравшегося в мозг, ни учащения сердцебиения, ни паники, которая липким потом стекает по спине.

– Зато я тебя не помню.

– Я заходил в агентство лишь однажды: два месяца назад. Нужно было создать имидж в сети.

– Для себя?

– Для одной моей дочерней компании.

– Успешно?

– Да, я остался вполне доволен.

– Это радует. Приятно слышать хорошие отзывы, пусть и анонимные.

Я улыбаюсь, он тоже. Мужчина располагает к себе. Даже параноик внутри меня расслабился и не бьёт больше тревогу. Но я всегда начеку. Моя улыбка – это оскал, а не выражение симпатии.

– Джейсон.

Он протягивает мне руку, пожимаю её, помня о том, что нужно вести себя обычно, как все люди. А любая нормальная девушка на моём месте просто растаяла бы, если бы такой парень подошёл к ней. Он же просто мечта! Я дала себе обещание завязать с беспорядочными половыми связями, но не так-то просто заглушить внутренние порывы.

Нет, к чёрту. Лучше найти более безопасный вариант. Что-то не в порядке с этим парнем, нутром чую. Он слишком непрост, а я стараюсь таких избегать. Тупые качки и актёры – это одно дело. Но он… Джейсон слишком умён и хитёр, я это понимаю, хотя мы перекинулись лишь парой фраз.

– Камилла.

– Так приятно наконец познакомиться лично.

Он поглаживает подушечкой большого пальца мои костяшки, не отпускает мою руку, а я не дёргаю, хотя очень хочется. Но я говорю себе, что любая нормальная девушка на моём месте разомлела бы от счастья, если бы Джейсон взял её за руку. Проблема только в одном: я не нормальная девушка. Всё моё естество сжимается и вопит, что мне нужно бежать от этого мужчины. Несмотря на всю его любезность и обаяние, у него взгляд и повадки хищника, он опасен. Опасен, чёрт бы меня побрал! Я чувствую это каждой клеточкой тела. Джейсон улыбается, но я знаю: это не улыбка, это оскал. И если я обнажаю зубы для защиты, то Джейсон делает это перед нападением.

Но чем я могла привлечь его внимание? Мы точно не пересекались в прошлом, я бы запомнила. Возможно ли, что я ему просто понравилась? Разумеется. Я нравлюсь очень многим мужчинам. И не просто нравлюсь, они от меня голову теряют. Взять того же Саймона. Но Джейсон не из тех, кто бегает за девушками. Готова поспорить, они сами выстраиваются в очередь, мечтая раздвинуть перед ним ноги.

Так в чём, мать его, дело? Что ему нужно от меня?

– Что будешь пить, Камилла? Ещё один безалкогольный Мохито?

– Откуда ты знаешь, что он безалкогольный? – спрашиваю и аккуратно вытягиваю свою ладонь из его руки.

Ответом служит лёгкая усмешка. Джейсон всего лишь поднял уголок рта, а у меня дыхание перехватило. Нет, не от желания или чего-то такого. Да, он сильно привлекает меня как мужчина, но я не теку от одного лишь вида классного самца, я же человек, а не животное. И пусть я часто использую секс для разных целей, но сейчас мои трусики сухие, а внутри всё сильнее нарастает сумятица. Джейсон не так безобиден, как хочет казаться. И это тревожит ещё больше, но при этом интригует. Зачем ему дурачить мне голову? Зачем притворяться кем-то другим? Хотя все мы носим маски, уж кому, как ни мне, об этом знать. Я хочу разгадать его, однако здравый смысл советует держаться от этого мужчины как можно дальше.

– Простое наблюдение, – невозмутимо отвечает он. – У тебя не блестят глаза, щёки не покраснели, от тебя не пахнет спиртным и речь связная. Рассуждаешь ты здраво, тормоза не отказали. А ещё ты мнительная, подозреваешь и сканируешь любого, кто к тебе подходит. Такие, как ты, не любительницы выпить. Тебе нравится контролировать ситуацию.

Да он маньяк. Точнее, такой же любитель читать людей, как и я. Теперь мне интересно, кто же из нас круче. Любопытство точно не доведёт меня до добра.

– Может, это мой первый коктейль?

Улыбаюсь, хлопаю ресницами и усиленно кошу под кокетничающую дурочку, но Джейсон не заглатывает наживку:

– Вряд ли. Но тебе определённо не помешает расслабиться. Иногда ведь можно отпустить себя, правда?

Не дожидаясь моего согласия, он подзывает официанта и заказывает виски для себя и мартини для меня. Кто он такой, чёрт возьми? Ладно, он угадал, что я употребляю алкоголь крайне редко. Это несложно. Но откуда он знает, что из всех спиртных напитков я пью исключительно мартини бьянко?

Мне бы срулить от греха подальше и как можно быстрее. Подойдёт любой предлог, нужно лишь придумать достаточно веский. Но, как только Джейсон возвращает своё внимание на меня, я лишаюсь дара речи и возможности двигаться. Контроль больше не у меня. Управление передано, и одному дьяволу известно, чем закончится эта ночь.

Я хорошо знаю этот взгляд. В нём нет интереса, лишь оголённое животное желание. Джейсон прямо сейчас грязно и жёстко трахает меня. И несмотря на то, что он делает это одними глазами, мои щёки вспыхивают как у стыдливой школьницы. Ой, не думайте, что я стесняюсь. Если бы люди знали о всех моих подвигах, то окрестили бы шлюхой. Не стеснение виновато в приливе крови к лицу, а зарождающийся росток ответного желания. Джейсон посылает настолько мощные невербальные сигналы, что игнорировать их сложно. Он «открыто» заявляет о том, что он здесь главный, а я смиренно капитулирую.

Мне нравится, когда со мной вот так. Саймон не такой, он слишком мягкий и инфантильный. В нашей паре доминирую я, и я так изголодалась по дикому животному сексу с тем, кто сможет удовлетворить все мои потребности. Мне нужен сильный мужчина, гораздо сильнее меня, других я не способна уважать. И Джейсон это понимает, чёрт бы его побрал. Он прекрасно видит, что начинает вызывать во мне не только платонический интерес.

Иногда я гоняюсь за новыми и острыми ощущениями, потому что старых мне чертовски не хватает. И когда любопытство просыпается, инстинкт самосохранения выключается напрочь. Поэтому я выбрала Саймона. Я люблю секс, он мне жизненно необходим, а если я каждый раз буду менять партнёров, то рано или поздно снова вляпаюсь в неприятности. С Саймоном просто, спокойно, безопасно. Он удобен для меня. Но я уже знаю, что этой ночью трахать меня будет не он.

Впоследствии я не раз буду корить себя за то, что осталась, а не слиняла, придумав вескую причину. Я буду проклинать этот вечер субботы и всю свою чёртову жизнь. Но сейчас я сижу и смотрю Джейсону в глаза, увязая в них как в болоте. Этот мужчина сильнее, умнее, хитрее меня. Я не могу прочитать его полностью, а это само по себе опасно. Но я так устала подозревать каждого первого, так устала от излишней осторожности, так пресытилась предсказуемым сексом с Саймоном, так истосковалась по острым ощущениям, что готова кинуться в этот омут с головой.

Одна ночь ничего не решит. Завтра я снова заберусь в свой панцирь. Мы с Джейсоном никогда больше не увидимся, так почему не рискнуть?

Джейсон

Не верьте тому, что видите. Не верьте тому, что слышите. Это всё обман. Пустышка. Фикция. Когда вам кажется, что вы всё поняли и знаете, убейте в себе эту иллюзию. Вы не знаете ни черта.

Девушка, сидящая напротив, кажется искренней и открытой, но это ложь. Её поведение, жесты, интонация говорят о том, что у неё есть секрет. Тайна, скрытая за семью печатями. Её зелёные глаза – лживые. Её длинные чёрные волосы слишком блестящие, слишком ухоженные. Это ненатуральный цвет, но он ей идёт больше, чем настоящий. Чёрный – её визитная карточка, которой не наградила её природа. Все мы рождаемся с дефектами, менять что-то в себе – это нормально. Её кожа мягкая, бархатная, нежная. Это возбуждает. Она вся целиком меня возбуждает, заставляет напрягаться и желать её. Порочный демон, которого она так виртуозно прячет за ангельскими крыльями, привлёк меня с самого начала.

А она изменилась. Несмотря на то, что у меня имеются разные видеозаписи, я запомнил её дрожащей от страха, зашуганной, перепуганной девчонкой, сидящей в комнате допроса. Ревущей, пытающейся оттереть грязной тряпкой кровь с ладошек. Её спутанные золотистые волосы падали на заплаканное лицо, скрывая его от меня. Но мне и не нужно было видеть её лицо, я хорошо его изучил. Такие лица не забываются.

Ками, Ками… Твоё предательство обошлось нашей семье в три сотни миллионов долларов. Я почти добился цели, но твой поступок отбросил меня к началу. Отец чуть не потерял компанию, винил во всём меня. Неужели ты думала, что тебе это сойдёт с рук? Маленькая глупая пешка, ты даже не знала, в какую игру была вовлечена. Ты работала на очень серьёзных и опасных людей. Почему я вспомнил о тебе именно сегодня, почему ты спокойно жила все эти годы, спросишь ты. Всё просто. Сначала мне нужно было закончить более важные дела. Месть никуда не убежит. Её так приятно подавать холодной. Когда жертва уверена, что ей ничего не угрожает, удар становится наиболее болезненным.

Людям непросто расставаться с обретённым счастьем. Даже если оно мнимое.

Ты хотела покоя. Тебе кажется, что ты его обрела. Какое заблуждение. Абсолютный покой – это смерть. Живые обречены на вечные метания и поиски. Мы живы, пока находимся в движении. Стоит нам остановиться – и всему приходит конец.

Сегодня твой день рождения и годовщина нашего заочного знакомства. Десять лет прошло с того дня, когда я впервые увидел тебя вживую. Круглая дата. Спешу тебя порадовать: твой старый друг скоро выйдет из тюрьмы и потребует крови. Я не откажу ему. Но и убивать тебя я не хочу. Если бы хотел, то сегодня была бы десятая годовщина твоей смерти. Ты мне ещё пригодишься. Ты способная. Нельзя разбрасываться такими талантами. У меня как раз есть для тебя задание, но сначала нужно тебя подготовить.

Ты упекла Трэвиса за решётку, он должен был отмотать срок, нельзя было допустить, чтобы эта ниточка привела ко мне. Строго говоря, Трэвис должен выйти только через год, но он мне срочно нужен, пришлось подсуетиться. Так что скоро птичка выпорхнет на свободу, а твоя клетка захлопнется. Я не стал тебя устранять, ты шла свидетелем по делу, это вызвало бы подозрения. Разумеется, и там у меня всё схвачено, но делу уже дали ход, оно ушло высоко наверх, замять не получилось. Продажные сотрудники правопорядка не знали, что Трэвис работает на меня. Слишком быстро всё завертелось. Когда я приехал, было уже поздно. Убили ведь не кого-нибудь, а мэра. Чёрт… Ты реально сводишь мужчин с ума.

Трэвис не сдал меня, информация не ушла дальше продажных госслужащих. Он получил сполна за якобы непредумышленное. Непросто было провернуть это, учитывая, что Трэвис нанёс мэру четыре ножевых ранения. Он должен был отсидеть, иначе я бы пошёл на дно вместе с ним. Всё, что я тогда мог для него сделать, я сделал. Осторожность никогда не лишняя. Нужно было встать на ноги, укрепить позиции. Я не просто так оставил тебя в живых, знал, что ещё пригодишься. Мне всегда удавалось думать наперёд лучше, чем отцу. После его смерти, я был сильно занят, но вот твоё время пришло. Скоро Трэвис нарисуется на пороге, и начнётся обратный отсчёт. Трэвис не предал, стойко перенёс срок и теперь обласкан моей милостью. Но он жаждет мести. Разумеется, Трэвис захочет всё сделать сам, однако я не позволю, не бойся. Просто убить тебя – это так скучно и банально. Ты всё отработаешь. Всё, до единого цента.

Готова ли ты поиграть со мной, Камилла? Сможешь ли ты выиграть своё право остаться живой? Будешь ли ты служить мне? Как скоро ты выпустишь наружу ту, что сидит внутри?

Я смотрю тебе в глаза и мысленно задаю эти вопросы, а ты будто понимаешь. На самом деле, нет конечно. Ты просто реагируешь на те импульсы, которые я тебе невербально посылаю. Ты прекрасно знаешь, что у меня на тебя стоит. Считала это сразу же. Ты умеешь читать людей, но со мной не прокатит, я не такой, как большинство. Они ограничены, скучны, глупы и совершенно не нацелены на развитие. Ты тоже не такая, но тебе до меня очень далеко. Я таким родился, а ты пытаешься стать.

Должен сказать, ты преуспела. Но никогда тебе не влиться в избранную касту. Можно натренировать мозг, можно стать циничной сукой, обрасти панцирем, но нельзя убить эмоции и чувства, если ты запрограммирована их испытывать. Они всегда будут мешать тебе. А мне не мешают. Атрофированы напрочь. Я лишён эмпатии, страха и совести. Я не трачу время на рефлексию, не испытываю привязанностей. Ничего из перечисленного не мешает мне добиваться целей.

Все уверены, что природа поиздевалась над психопатами, сотворив бракованными, но на самом деле она преподнесла нам подарок. Люди склонны осуждать то, что не понимают. Они ставят диагнозы тем, кто на них не похож. Я не считаю это расстройством. Они обычные, никчёмные создания, а Я – улучшенная версия человека.

Такие, как я, особенные. Нам проще жить. Проще добиваться своего. Проще вознестись над стадом и руководить теми, кто с удовольствием отдаёт бразды правления в наши руки. Жадно ловит каждое слово, открыв рот, и действует по нашей указке. Мы избранные. Мы. Не ты. Как бы ты не пыталась стать одной из нас, тебе не удастся.

Опрокидываю в себя ещё одну порцию виски и чувствую небольшую тяжесть в голове. Я не так часто позволяю себе пить, хотя люблю это дело. Ты запрещаешь себе, потому что боишься потерять контроль над ситуацией, боишься выйти за рамки и обличить себя. Моя причина не в страхе. Он мне неведом. Но я знаю, что алкоголь снимает блоки, которые я сам установил. Не всегда мне это на руку. Под алкоголем я открываюсь с агрессивной и импульсивной сторон. Я умею справляться с этими пассажирами, однако стоит выпить, и они начинают управлять кораблём. Сегодня тебе повезло, девочка. За штурвалом не я. Моя импульсивность для тебя безопаснее, чем моё хладнокровие. Считай, ты вытянула счастливый билет.

С днём рождения, Джессика.

Я хочу тебя, Джесси. Я не был нацелен на секс, когда подсел к тебе, но несколько порций виски склоняют меня на тёмную сторону. Но, в твоём случае, на светлую. Иначе я бы сразу перешёл к делу. Однако теперь я могу думать лишь о том, как засаживаю тебе снова и снова, нагнув тебя раком в тесной кабинке туалета.

О, мы обязательно это сделаем. Я протащу тебя по всем кругам адового удовольствия, прежде чем ты вновь будешь служить мне. Ты растворишься во мне, станешь боготворить и просить трахать тебя снова и снова. Я войду в твоё тело, закрадусь в голову, проникну в сердце. Ты влюбишься. Привяжешься. Будешь нуждаться во мне. Станешь одержима мной. И проиграешь, ведь мне эти чувства неведомы. Однако секс я люблю. Но не любой половой контакт меня привлекает. Приличный секс – не моя тема. Мне нравится грязно, аморально, непристойно. Тебе – тоже. В любом другом случае ты бы ушла. Но ты всё ещё сидишь напротив и стойко выдерживаешь мой взгляд. Я заинтересовал тебя. Не только как личность, но и как мужчина. Давно тебя хорошенько не трахали, правда ведь, девочка?

Не могу гарантировать, что сегодня я возьму тебя. Но в голову засяду точно. Именно для этого я здесь. Трахнуть я могу любую. А тебя будет приятно оставить на десерт. Когда полностью растворишься во мне. Сладость победы наиболее ощутима, если победа не далась легко.

Ох, Джесси… Знала бы ты, как порой скучно жить.

– Потанцуем? – спрашиваю я, а ты киваешь, не разрывая зрительного контакта.

Мы встаём, и я веду тебя на танцпол. Вокруг – люди, но ты так и не сводишь с меня взгляда. И я отвечаю тем же.

Говорят, психопаты не могут смотреть в глаза. Чушь. Всё мы можем, но глаза не зеркало души, а омут обмана. По глазам можно многое прочесть или не прочитать ничего, глаза могут лгать. Они очаровывают, сбивают с толку, путают, обманывают, дают ложную иллюзорную надежду. Причём всё это одновременно. Лучше в них не смотреть. Тело может сказать гораздо больше правды. Однако твои глаза мне нравятся. Если бы я не знал тебя, то всё равно бы подошёл, ты красивая. И порочная. Мне нравится это сочетание. Очевидно, я бы посмотрел тебе в глаза при любом раскладе. Это вежливо и нормально. А ещё это первый шаг к доминированию. Долгий зрительный контакт пугает людей, заставляет их нервничать, поэтому, если бы я не знал тебя, не стал бы смотреть тебе в глаза так долго, как сейчас. Но я ведь знаю тебя, Камилла, и мне нужно вызвать твой подсознательный страх и желание понять меня. Я смотрю тебе в глаза, чтобы ты захотела меня разгадать. Чтобы зациклилась на мне. Чтобы не могла без меня дышать.

Держу пари, ты никогда не встречала психопата. Точнее: ты не смогла его расшифровать и продолжала думать, что перед тобой обычный человек. Вот как сейчас. Но я даю тебе шанс понять: что-то со мной не в порядке. И ты понимаешь, молодец. Но ты никогда не поймёшь, что именно не так, если я не подтолкну тебя в нужном направлении. Если я сам не захочу открыться тебе, то навсегда останусь для тебя просто загадочным парнем. Возможно, властным и недосягаемым, немного опасным. Но разве не это тебя привлекает, детка?

Есть поговорка, которая звучит так: «Если вы считаете, что вы психопат, то, вероятно, нет». Говорят, психопат никогда не признается в том, что он психопат. Другим – конечно, а с собой нужно быть предельно честным. Я считаю это даром, а не проклятьем. Я особенный, не такой как все. Вы можете изучать меня, посадив в клетку, но никогда вам не постичь той истины, которую знаю я и такие, как я. Мы – избранные, а вы рождаетесь, чтобы служить нам.

Мы не рассматриваем своё поведение как ошибочное. Мы не задумываемся о том, как наши действия могут отразиться на нас или других. Я – уж точно. Поэтому многие учёные делают вывод, что психопат не может самостоятельно поставить себе диагноз. Так вот: они идиоты. Я всегда знал, что отличаюсь от других детей, но никогда не видел в этом проблемы, наоборот. Чувствовать своё превосходство так приятно. Но моя мать не считала меня нормальным. Она за руку притащила меня в кабинет психиатра, однако так и не узнала, что я вхожу в избранную касту. Нам с доком удалось договориться. Он встал на мою сторону.

Видишь, как просто обмануть обычных людей? Ты прочитала много книг, освоила манипулятивные техники, но так и не стала мыслить, как мы. Ты не сможешь опознать ни одного из нас по той причине, что вся информация, которую ты изучила – это хрень собачья. Мало того, что в каждой книге, статье и исследовании нас представляют в разном свете, так есть ещё и те, кто думает, что, изучив пару-тройку статеек в Гугле или поговорив с психопатом, социопатом и нарциссом, он способен выстроить собственную систему классификации. Ну и кто из нас псих? Тот, кто верит ложной информации и думает, что всё понял, или тот, кто точно знает, как всё обстоит на самом деле, но при этом не отрицает, что всё ещё не понимает ни черта?

Учёные пошли дальше, браво им. Они изучили мозг психопатов и вывели закономерность, но объяснить эту аномалию, как они её называют, всё равно не смогли. Вот видишь. Меня можно понять, только если быть мной. Хотя, признаюсь тебе честно, иногда я сам не знаю, чего от себя ожидать. Но это не мешает мне продумывать всё до мелочей. Обычный человек так не сможет. Да и не каждый психопат на это способен.

Таких, как я, называют высокофункциональными психопатами. На меня повесили ярлык, будто я животное. И эти люди ещё называют себя нормальными и гордятся тем, что обладают эмпатией. Им просто завидно, вот где истина. Мы пишем историю, а они лишь наблюдают. Без нас человечество застряло бы в каменном веке. Все великие прорывы и открытия совершаем мы, а простые люди всегда остаются за бортом.

Ты никогда не будешь одной из нас, Ками. Однако ты очень хочешь, правда же? А как ты справляешься с приступами паники? Удалось их купировать? Или параноидальные загоны тебя всё-таки настигают? Готов поспорить, что да. Я хорошо изучил тебя. Гораздо лучше, чем ты сама. Подсознательно ты тянешься к таким, как я, и заодно чувствуешь, что я представляю для тебя опасность. Это тебя возбуждает, правда? Как давно ты утоляла свой сексуальный аппетит? И я не имею в виду того неудачника, с которым ты совокупляешься уже второй год. Как давно тебя трахали по-настоящему?

Я бы мог не делать вид, что мне нравится наша светская беседа. Я бы запросто мог вывести тебя из себя. Вытянуть то, что ты запрятала так глубоко внутри. Иногда тебе не удаётся заглушить это, так ведь? А я умею провоцировать. Не пытаюсь угодить людям и беречь их комфорт. Мне плевать на их чувства и задетое эго. Я честен, если мне это выгодно, и не трачу своё время впустую. Однако я всегда вежлив и слежу за тем, как веду себя, чтобы не выделяться. Забавно то, что я чертовски пугаю многих людей, если не притворяюсь хотя бы минуту. Но психопаты так хороши в том, чтобы быть очаровательными и смешиваться с толпой*. Ты бы никогда не узнала, если бы встретила одного из нас. Например, меня. Я ведь нравлюсь тебе? Ты уже очарована?

Твои зрачки расширены, значит, ответ утвердительный. Ты слегка одурманена алкоголем, твои волосы растрепались, а лицо раскраснелось. Мне нравится твоя кожа. Нравится прикасаться к тебе. Приятные тактильные ощущения. Ты хочешь меня. И ещё хочешь убедиться, что это взаимно. Будто случайно задеваешь бедром мой пах, и убеждаешься, что тоже вызываешь у меня желание. Ты рада этому и не пытаешься скрыть.

Жаль тебя разочаровывать, но сегодня ничего не будет. Вру. Мне не жаль.

Я дразню тебя, касаюсь особых точек на твоём теле, проникаю языком в твой горячий влажный рот, и ты распаляешься моментально. Умница. Желай меня. Проси. Умоляй. Я стану для тебя Богом. Очень скоро ты будешь на меня молиться.

Мои пальцы ласкают твои шикарные бёдра, шёлковая ткань платья мешает, и я задираю её, проникая к желанному месту. На тебе миниатюрные стринги. И они тоже не становятся помехой. Ты течёшь, и из моих губ вырывается стон.

– Джейсон!

Камилла ударяет меня по рукам и отталкивает. Чёрт. Я забылся, она права. Такое со мной случается крайне редко. Обычным людям стыдно заниматься сексом у всех на глазах. Я забыл об этом. Нужно быть с ней аккуратнее. Она и правда умеет дурить мужчинам головы. Даже таким, как я.

– Извини, у меня крышу снесло, – улыбаюсь, притворяясь дружелюбным и растерянным. – Ты классная, а я пьян.

Я не пьян. Я хочу её трахнуть. Взять прямо здесь, посреди танцпола. И она отдастся мне, но не сегодня. Сейчас пора сворачивать спектакль и прекращать вести с ней мысленные диалоги. Джессике удалось удержать моё внимание и усыпить бдительность.

Браво, девочка. Ты прошла мой первый тест, смогла удивить меня. Я в тебе не ошибся. Я редко ошибаюсь. Точнее – никогда.

– Мне лучше поехать домой, – отчеканивает Камилла.

– Как скажешь, провожу тебя до такси.

– Не нужно, я сама.

– Ками, на улице ночь. Я просто посажу тебя в такси. Так я буду спокоен, что ты доберёшься в целости и сохранности.

Мой вкрадчивый голос успокаивает её. Камилла сдаётся и кивает. Настроить человека на нужную волну просто. Достаточно вовремя дёргать переключатели – и люди становятся очень податливыми. Мне не важна их благосклонность, мне нужно, чтобы они делали то, чего я от них хочу. Каждый человек, каждое событие, пусть и незначительное – это звенья одной цепи, которая ведёт меня к цели.

Так уж вышло, что Джессика стала одним из звеньев. Она давно вовлечена и не обретала свободу, ей так только казалось. Я не забыл про неё и забывать не собирался. Она просто не была нужна мне. До недавнего времени.

– Оставишь свой номер?

Камилла улыбается, качает головой и уже хочет сесть в автомобиль, но я тяну её на себя. Она впечатывается в моё тело, вновь пробуждая чуть поутихшее желание. Её губы горячие, нетерпеливые, они выдают её. Джессика не хочет уезжать одна. В тёмном переулке нет людей, только мы и таксист, который терпеливо ждёт, пока мы насытимся друг другом.

А ведь ты ненасытна. Я хорошо тебя знаю.

– Возможно, я погорячилась с выводами, и ты не маньяк, – шепчет она, прерывая поцелуй.

Ну же, девочка, продолжай удивлять меня. Не будь такой податливой.

Я уже знаю, что она скажет дальше, поэтому прикладываю палец к её припухшим губам.

– В другой раз, – отвечаю на незаданный вопрос и вижу в её глазах вспышку коктейля из разочарования, обиды и злости.

Смешная маленькая Ками. Прошло десять лет, а ты всё ещё не можешь совладать со своими демонами. Тебе удавалось держать их в узде, потому что на горизонте не было никого интересного. Никто и ничто не нарушало спокойствие в твоей тихой гавани. Но вот появился я, и вскоре ты вновь окунёшься в водоворот порока. Пристегни ремни, девочка. Зона турбулентности уже близко.

Её взгляд, которым она одаривает меня перед тем, как сесть в машину, вызывает улыбку на моих губах. Я обломал её планы на ночь. Как это было просто.

– Эйб, срочно вызови мне женщину, – произношу в трубку, когда сажусь на заднее сиденье своего автомобиля. – Тёмные волосы, стройная, рост примерно сто семьдесят сантиметров, знающая толк в моих удовольствиях. Нет, сегодня не особенный случай. Я уже еду домой, пусть её доставят заранее. Минут двадцать, максимум тридцать. Подготовь джакузи.

Купить можно всё. Купить можно всех. Деньги – не всегда цена вопроса.

Вам кажется, что вы знаете. Убейте в себе эту иллюзию. Вы не знаете ни черта.

Камилла

Что это было? Я вчера словно под гипнозом весь вечер находилась. И вот снова… С той самой минуты, как открыла дверь курьеру, нахожусь на грани помешательства. Отнюдь не от счастья.

Сто восемь роз.

Сто восемь грёбаных белых роз. Я пересчитала трижды. Этот букет сводит меня с ума.

Записки не было, но я знаю, что это дело рук Джейсона. Откуда он знает мой адрес? Слышал, как я называла его таксисту, или узнал у кого-то из коллег? Один хрен, это жутко. Он знает, где я работаю, где живу. Знает, что пью мартини бьянко и хожу по субботам в бар не для того, чтобы напиться.

Почему я даже мысли не допускаю, что это Саймон прислал букет? Да потому что за два года он не подарил мне ни цветочка! Саймон даже не в курсе, что я обожаю белые розы. Но сейчас они меня пугают. Откуда Джейсон знает, что я люблю именно их?

Мне нужно успокоиться. Нужно успокоиться. Надо поехать к Саймону, секс меня успокаивает. Но ведь хочу я не Саймона…

Да какая разница? Мне, в общем-то, безразлично кого трахать. Для меня секс – это способ успокоиться, получить крупицы тех положительных эмоций, которые мне ещё доступны, и очистить голову. После полового акта я могу нормально функционировать, таблетки не нужны. Я не намерена сидеть на успокоительных. Ненавижу химию и не буду травить этим свой организм.

Когда я нервничаю, то хочу секса, а значит, иду и беру. Без сожаления, без чувств. Только оголённое желание. И сейчас я жажду. Острое нетерпение зудит между бёдер, поднимается выше, мешает думать, делая раздражительной. Джейсон обломал меня вчера. Втёрся в доверие, завёл, пробудил спящую дикарку и слился. Такой злости я давно не испытывала.

Можно ли ненавидеть того, кого видела лишь раз в жизни? Можно ли бояться? О, ещё как! Он всего лишь заплатил за мою выпивку и облапал меня на глазах у всего танцпола, а я не могу выбросить его из головы. Этот букет… Вышвырну к чёрту!

О, я не могу, не могу, не могу…

Обхватываю себя за плечи и резко оседаю на пол рядом с огромной охапкой цветов. Их запах душит, и я хватаю воздух ртом. Если Джейсон как-то связан с моим прошлым… Боже, нет. Ну почему, почему, почему? Что я такого сделала? Я просто хотела выжить.

Я была никому не нужна, меня вышвырнули без гроша в кармане. Трэвис спас меня от бомжа, который хотел меня изнасиловать. Я увидела в Трэвисе спасителя и доверилась. Он взял меня под своё крыло, научил дурить людям головы, а потом использовал. Господи, я такая дура…

И теперь этот букет. А что, если Джейсон знает? Что если… Боже! Нет. Нет. Никто не знает. Я в безопасности. Камилле Росс ничего не угрожает. Джессика давно мертва, а Трэвис гниёт в тюрьме. Джессику никто не станет искать, а если станут, то найдут её могилу.

Нужно было сменить место жительства, но я так люблю Лос-Анджелес, что не смогла уехать. Да и разве это выход? Если кто-то задастся целью, то найдёт кого угодно и где угодно. Но Джессика мертва, так что Камилла в безопасности.

Может, всё-таки уволиться и покинуть город? Чёрт! Это уже несмешно. Так распсиховаться из-за какого-то букета. Мужчины дарят цветы, когда хотят добиться расположения девушки. Здесь нет ничего криминального, а я накрутила себя так, что руки трясутся. Мне срочно нужно к Саймону, иначе паника усилится, и я, чего доброго, начну чемоданы собирать.

Минуты тянутся и летят, а я всё никак не могу побороть приступ. Это тяжело. Если человек ни разу в жизни не сталкивался с панической атакой, он меня не поймёт. Мне кажется, если я встану, если сделаю шаг, если покину квартиру, то мир предстанет передо мной в руинах. Мой мир. Тот, который я так тщательно строила и оберегала. Я не могу нормально думать, не могу двигаться, не могу глотать, не могу успокоить бешено колотящееся сердце. Я схожу с ума…

Моя сорочка пропиталась потом, волосы прилипли к лицу, и я задыхаюсь. Воздух – не помощник мне, он меня отравляет. Фиолетовые крапинки перед глазами вызывают новый приступ тошноты. Мне холодно, меня знобит, кожа мокрая и липкая. Я не могу подняться, не могу. Если я встану, то, вполне вероятно, потеряю сознание. Я знаю, что, если отключусь ненадолго, потом станет легче. Звон в ушах пройдёт, забрав с собой удушье и рвотные позывы. Но я не хочу выпадать из реальности. Если я поддамся и пойду на поводу у приступа, это будет означать, что я проиграла. Я ведь научилась жить без них. У меня почти получилось. Они не беспокоили меня долгие-долгие годы. Но стоило Джейсону появиться в моей жизни, всё полетело псу под хвост.

Маски, которыми я так виртуозно жонглирую каждый день, валяются у моих ног. И посмотрите на меня. Я не «уверенная в себе шикарная женщина». Я жалкая. И всегда такой была. Мне удавалось держать лицо, но вот оно съехало, и я корчусь на полу, скулю и обтекаю холодным потом, боясь заглянуть страху в лицо.

Быть нормальной и притворяться нормальной – это разные вещи. Я пытаюсь, пытаюсь. Иногда у меня отлично получается. Чаще – так себе, но всё же я справляюсь.

Справлялась. Пока не увидела этот букет.

Чем он так меня напугал, я не знаю, но у меня очень плохое предчувствие. Однако, если я буду сидеть тут и трястись от страха, задыхаясь собственными вдохами, ничего хорошего точно не произойдёт. Надо встать.

Надо, Ками. Давай. Сделай глубокий вдох, задержи дыхание, медленно выдохни. И так много раз. Ты же знаешь, что это помогает. Осмотрись вокруг, сосредоточься на внешнем, а не на внутреннем. Что ты видишь? Какого цвета ножки у стула? Давай, Ками. Давай, девочка, приди в себя. Ты в безопасности. Ты не умираешь и не сходишь с ума.

Спустя долгие минуты я всё-таки нахожу в себе силы подняться на ноги. Снимаю насквозь пропитавшуюся потом сорочку, плетусь в ванную, держась за стены. Принимаю душ, всё ещё находясь в полуживом состоянии. Лишь когда мне становится значительно легче, я вызываю такси, надеваю плащ на голое тело и выхожу из дома. Вести машину я сейчас не в состоянии.

И только когда я подъезжаю к особняку Саймона, понимаю, что не предупредила его о своём визите. Надеюсь, он дома и будет мне рад.

Дворецкий ведёт меня к закрытому бассейну, откуда доносятся звуки вечеринки. Я не намерена развлекаться, не хочу сейчас находиться среди толпы. Пробираясь между весёлых, чем-то одурманенных людей, я понимаю, насколько мы с ними разные. Нет, я не сижу целыми днями в одиночестве, вполне могу руководить коллективом и тусить на отвязных вечеринках, но для меня такие действия чреваты. Находясь среди людей постоянно, я рискую сорваться. Мне нужно проводить больше времени вдали от всего этого. Вечер с хорошей книгой, секс или беседа тет-а-тет с тем, кто может меня понять – наилучшие варианты, если я хочу и дальше оставаться в гармонии с собой.

Парадокс: я не заряжаюсь от толпы, приватное общение для меня куда приятнее. Но при этом мне нравится ловить на себе восхищённые и завистливые взгляды. Я люблю, когда мной восхищаются и превозносят меня на пьедестал. Общение с людьми на равных даётся мне тяжело. Может, отсюда все мои проблемы? Никто не любит чувствовать себя вторым сортом. А рядом со мной это неизбежно. Я хоть и пытаюсь блокировать эти сигналы, но невербально всё равно посылаю их. Я умею располагать людей к себе, когда мне это нужно, но рано или поздно они считывают моё пренебрежительное к ним отношение. Если, конечно, не совсем идиоты. На моё счастье, идиотов намного больше, чем я думала.

– Ками, – Саймон давится коктейлем и убирает руку с аппетитной задницы блондинки. – Какой сюрприз.

Да, как я и предполагала, он трахается не только со мной. Но какого чёрта он лежит сейчас в компании двух обнажённых девиц и надирается в хлам? Ему завтра с утра нужно быть свеженьким и бодреньким. Завтра – последний день перед стартом съёмок. Саймон должен присутствовать, он же писал сценарий для этой социальной рекламы. Ему нужно встретиться с режиссёром, заказчиками, актёрами. Он же сам хотел быть причастен к этому проекту. Чёрт! Зачем я поддалась на его уговоры? Саймон Смит известен своим раздутым эго и капризами. Единственное, что может заставить его плясать под чужую дудку – это страх общественного порицания, высмеивания и осуждения. Саймону важно, чтобы им восхищались. Он боится, что общество увидит, что он не самый лучший, не самый успешный, не самый красивый, не самый белый и пушистый. Видимо, Саймон захотел написать сценарий как раз по этой причине. Ему льстит, что его имя упомянут в этом видеоролике.

Интересно, а насколько сильно он обидится, если я скажу, что ему никогда не удостоиться звания «трахаль года»? Сдуется ли его самолюбие или так и останется размером с галактику? Но, как бы я ни была сейчас зла, выяснять это не стоит. Саймон ещё может мне пригодиться. Не нужно с ним ссориться. Он, можно сказать, сделал мне подарок. Точнее, я пришла очень вовремя. Теперь у меня будет повод порвать с ним, если захочу.

– Можно тебя на минутку?

Он подрывается так резко, что две шикарные голые «богини» одаривают меня злобными взглядами. Да-да, девочки. Стоило мне щёлкнуть пальцами, и Саймон бежит ко мне, поджав хвост. Выкусите.

Когда он подходит и целует меня в щеку, обдавая перегаром, я понимаю, что тусовка длится не первый день. И ещё я вижу, что Саймон находится под действием не одного лишь алкоголя.

– Ками, милая, – лепечет он заплетающимся языком. – Ты злишься, да? Ревнуешь? Знаю, мы это не обсуждали, но…

– Нет, Саймон, я не ревную. Ты имеешь право развлекаться, но какого чёрта именно сегодня? Ты хоть помнишь о том, что завтра в девять утра ты должен приехать к нам в офис? Уже ночь, а ты на ногах еле держишься. Думаешь, успеешь проспаться? Ты понимаешь, что будет, если завтра ты не появишься или предстанешь в потрёпанном виде?

– О, чёрт, – он запускает пальцы в густую вьющуюся каштановую шевелюру. – Чёрт. Я забыл. Как хорошо, что ты приехала, детка. Я сейчас всех выпровожу. Не злись, ладно?

Он сжимает мои плечи и всматривается в моё лицо, а я еле держусь, чтобы не оттолкнуть его от себя. Мне неприятны его прикосновения. Они липкие и душные, а я хочу дышать. Вырваться из того капкана лжи, в который сама себя загнала.

– Берти! – окликает он дворецкого. – Выгони всех. Чтоб через десять минут здесь была тишина и ни одной живой души, кроме меня, тебя и Камиллы.

– Хорошо, сэр.

– Идём наверх, – Саймон приобнимает меня за талию и тянет за собой.

– Уложить тебя спать?

Знаю, с ним лучше не острить, но не могу удержаться. Однако Саймон не воспринимает мой выпад в штыки.

– Да, было бы неплохо. Ты имеешь право злиться, Ками. Знаю, зачем ты приехала, но сейчас я вряд ли способен дать тебе это, детка. Не спал больше суток, во мне тонны алкоголя и наркоты. Сомневаюсь, что смогу доставить тебе удовольствие. То есть я, конечно, могу, – он усмехается. – Там всё шевелится. Просто знаю, что ты не переносишь пьяных и обдолбанных людей. От меня разит, наверное, за километр.

– Идиотов, Саймон. Я не переношу идиотов.

Хотя их легче обманывать.

– Да, точно. Я это и имел в виду. Наверняка я тебе сейчас противен.

Вот тут ты попал в точку, дружок. Ложись-ка ты спать. Завтра всё равно не вспомнишь этот разговор.

– Но я мылся. В бассейне. Нужно только дыхание освежить. Поэтому если хочешь…

Он останавливается у кровати и самодовольно улыбается. Правда стоит ему чуть пошатнутся, он тут же валится на неё, потеряв равновесие.

– Всё нормально, Саймон, – произношу ласково и накрываю его одеялом. – Спи. Ты ведь сможешь заснуть? – спрашиваю с беспокойством. Я реально волнуюсь по этому поводу. На кону моя работа. – Что ты принимал?

– Да всякой дряни понемногу. Отпустило уже. Хочу спать, да.

Не проходит и минуты, как он начинает храпеть. Господи, носит же земля таких придурков! И ведь везучий, всё ему как об стенку горох. Другой бы на его месте ещё несколько часов заснуть не смог. Ладно, надеюсь, Саймон хотя бы немного оклемается. Главное, чтобы Берти смог его разбудить и привести в чувство.

Поправляю одеяло и сажусь на край кровати. В голове проносится мысль принести Саймону тазик, но я гоню её прочь. Я не нанималась нянькой. Это работа Берти, не моя.

На моё счастье, Берти всегда выполняет свои обязанности идеально, и утром Саймон приехал в офис бодрым, полным сил и одетым с иголочки. Начало съёмок одобрили, проект запустили, скоро на всех экранах и интернет-площадках появится наша социальная реклама. Команда поработала на славу, клиенты довольны, Саймон обласкан милостью и восхищением, я получила хорошую премию.

Мы с ним поговорили и пришли к выводу, что наши отношения зашли в тупик. Расстались полюбовно, так сказать. За этот месяц я видела его лишь дважды и то по работе. Саймон Смит не из тех, кто будет бегать за той, которая не отдаёт ему всю себя. Ему нужно, чтобы его боготворили, а шлюхи с этим пунктом справляются гораздо лучше меня. Хотя… я ведь тоже шлюха, если опираться на суждение общественности. Пусть мне за это больше не платят, но я обожаю секс и готова душу за него продать. Если он, конечно, качественный.

Мои субботние вечера так и проходят в одиночестве, зато в остальные дни я частенько отпускаю себя на свободу и подцепляю какого-нибудь классного парня. Мы проводим вместе час-другой, а потом я уезжаю из его квартиры или дома, чтобы никогда туда больше не возвращаться. Одноразовые связи снова вошли в мою жизнь. Я заглушила эту потребность, увязнув в душных отношениях с Саймоном, но она всё равно прорывалась наружу. Месяц назад я честно призналась ему в этом и с того самого дня вновь ступила на скользкую дорожку.

Джейсон больше не напоминал о себе, и моё психическое состояние стабилизировалось. Видимо, он решил, что и так оказал мне слишком много чести, прислав роскошный букет, и слился окончательно. Где логика, я понять не смогла. Наверное, у богатых и правда свои причуды. А в том, что Джейсон богат, я не сомневалась ни минуты. Сразу, как его увидела, поняла, что это так. Не одежда и часы его выдали, а поведение победителя. Джейсон – хищник, и, надеюсь, я никогда больше не увижу его оскал.

Трэвис

– Не делай что-либо для других, если не можешь отдавать бескорыстно. Добро не является добром, если ты ждёшь одобрения и поощрения своих действий. Требуя что-то взамен, пусть и ментально, ты ничем не отличаешься от продавца, который берёт за товар деньги. Это не плохо и не хорошо. Обычные торгово-рыночные отношения. Обмен. Не ври себе. И не считай себя хуже или лучше, чем ты есть. Это нормально – хотеть чего-то взамен. Имей смелость честно себе в этом признаться. И заодно поставь других в известность. Сразу. А не постфактум.

Джейсон откидывается на спинку кресла, затягивается сигаретой, а я пытаюсь понять, что за бред он только что произнёс. Иногда этот парень несёт такую хрень, что я начинаю думать, а кто из нас вообще сумасшедший. То, что у меня с башкой не в порядке, даже моя покойная мамаша понимала. А она ведь была жуть какой недалёкой. Но Джейсон порой смахивает на психа больше, чем я. Не потому, что он ведёт себя как псих, нет. Тут что-то другое. Хоть он и не выделяется на людях, но, когда мы остаёмся наедине, я вижу, что он не от мира сего. Его мало что заботит, кроме своих целей, которые дано понять только ему. Джейсона Харриса невозможно вывести из себя. Он непрошибаем. Что бы я ни делал, как бы ни провоцировал его, максимум, что он делает, это ухмыляется и напоминает мне, что купил меня с потрохами.

– Джей, я всего лишь попросил аванс. Разве для тебя это проблема или неожиданность? Я работаю на тебя, а не занимаюсь благотворительностью.

– И я дам тебе его.

– Тогда к чему весь этот… ммм… в общем, твоя охренеть какая длинная реплика. Зачем это?

Он чуть приподнимает уголок рта, и я в сотый раз задаюсь вопросом: «Какого чёрта сейчас творится у него в голове?»

– Твоё содержание дорого обходится, Трэвис. Ты не всегда можешь держать свои порывы в узде, а это вредит делу.

– Зато я руки замарать не боюсь, поэтому я тебе нужен.

– Тоже верно. Но впредь не убивай тех, кого я не планирую убирать с дороги радикальными методами. Из-за твоего задержания я понёс огромные убытки. Это отшвырнуло развитие компании во времени. Пришлось начинать практически с нуля.

– И тем не менее, в ЭлЭй у тебя отлично попёрло, я смотрю.

– Лос-Анджелес – город пороков.

Джейсон прикуривает вторую сигарету, встаёт и отходит к распахнутому окну, из которого доносится шум прибоя. Джей давно купил этот дом в Лагуна Бич. От центра Лос-Анджелеса меньше часа на машине, если гнать с ветерком, а будто попадаешь в другой мир. В этом городке имеется отдельная сторона жизни, скрытая от глаз обычных людей и доступная только тем, у кого на счёте суммы с множеством нулей. Высокие заборы, огромные территории, частные пляжи, очень дорогие машины, элитные виллы и особняки. Абсолютная недосягаемость для простых смертных. Просто рай для богатых. Мне здесь нравится. Джейсону, видимо, тоже, раз за столько лет он не продал виллу. Хотя я знаю, что недвижимости у него немерено. Может, ему нравится коллекционировать дома?

Мой взгляд цепляется за дырки на его джинсах. Джей любит неформальный стиль, но в будни всегда одет с иголочки. Однако в выходные дни строгие костюмы неизменно сменяются драными джинсами, футболками и пуловерами. Даже за десять лет это не изменилось. Сегодня суббота, и Джей выглядит так, будто собирается поехать в клуб кадрить наивных девочек. Рваные светлые джинсы, чёрная футболка, из-под которой выглядывают татуировки, значение которых я так и не смог понять, и толстая серебряная цепь. Короткая, стильная. Этому засранцу всё идёт. А ведь он даже не старается, я уверен.

Разумеется, я знаю, что ни в какой клуб он не поедет. Его не интересуют обычные девушки. Джей трахает исключительно шлюх, заточенных под его пристрастия. А он извращенец похлеще многих.

Пока я занят изучением его одежды, Джейсон невозмутимо продолжает:

– Ты не представляешь, сколько грязи можно накопать на любую душу, стоит лишь слегка подцепить ножом крышку бака.

– Какого бака?

– Того, где люди хранят своё грязное бельё.

– Тогда зачем нужно убивать этого парня, раз ты не хочешь больше проблем? Припугни – и всё. Я не горю желанием снова мотать срок. Еда дерьмо, никаких развлечений, тёлки приходят только по праздникам.

– Я каждую неделю отправлял тебе женщин, не ной. И ты не будешь мотать срок, потому что сделаешь всё чисто. Таким, как ты, нравится убивать, тебе это нужно. Просто следуй правилам. Это несложно.

– Что значит «таким, как я»?

– Вряд ли стоит выплёскивать свою агрессию на меня, Трэвис, – Джейсон поворачивается в пол-оборота. – Лучше направь энергию на объект. Изучи его как следует и жди сигнала. Запасись терпением. Возможно, ждать придётся долго. Когда получишь команду, обставь всё как суицид. Иногда драма необходима. Считай, я делаю тебе одолжение.

– И заодно убираешь с дороги того, кто прикрывает жопы твоих конкурентов, – ухмыляюсь, всматриваясь в его бесстрастное лицо.

– У всего есть двойное дно, – он устремляет взгляд на меня. – Когда ты задашь следующий вопрос, то покажешь своё.

И снова Джейсону Харрису удаётся проникнуть мне в голову. Этот парень порой нервирует меня до жути, однако пока я на него не попру. Охренеть как трудно себя сдерживать, кстати. Но я буквально кожей ощущаю, что уж кто-кто, а он меня раздавит в два счёта. Я не боюсь его, просто не хочу сдохнуть раньше времени. Джейсон даёт мне столько привилегий, что хочется задержаться на этом свете подольше. Но Джей всегда забирает больше, чем отдаёт. Настанет день, и я вспорю ему глотку. Уж больно он наглый. В планировании я не силён, придётся положиться на случай.

Временами я вспоминаю день, когда познакомился с ним, и задаюсь вопросом: «А была ли это случайность?»

Женщина, называвшая себя моей матерью, хотела упечь меня в психушку. Её любовник и по совместительству психиатр убедил Амелию, что я не такой, как другие подростки. Я подслушал их разговор. Тот кретин назвал меня социопатом и предложил своей любовнице, то есть мамаше моей, способ от меня избавиться, прикиньте! Во дебил.

Он апеллировал тем, что социопатия не лечится, но можно сделать так, чтобы я приспособился к жизни в социуме. Это были последние его «умные» слова. Мать согласилась с ним, и это стало её приговором. Когда они заснули, я поджёг дом. Рассвет они уже не застали, а я встречал его, уплетая свой любимый десерт в придорожной забегаловке. Вкусный был десерт, жаль ту забегаловку снесли.

Там я и встретился с Джейсоном. Он подсел ко мне, заказал кофе, начал расспрашивать меня о разном, но при этом вёл нить разговора в нужную ему сторону. Узнав, что мне вчера стукнуло семнадцать, а мой дом сгорел, и идти мне некуда, он предложил подзаработать. Я согласился. Это был не первый раз, когда он использовал меня в своих целях, предлагая взамен то, от чего я не могу отказаться. А именно – деньги. Ради них я делал и делаю для него многое. На них можно купить разное. Джейсон всегда платит щедро. Я больше не нуждаюсь в деньгах, за мою отсидку он заплатил мне столько, что можно подтираться купюрами. За авансом я пришёл лишь с одной целью: встретиться с Джейсоном лично и кое-что у него выведать. И почему я не удивлён, что он в курсе моего замысла?

Этот ублюдок правда странный. Раньше я пытался его понять, потом махнул рукой. Какая мне выгода от понимания? Я и сам непредсказуемый. Никогда не знаю, что сделаю в следующую секунду. Просто беру и делаю. Зачем? Да просто мне так хочется. Я человек простой. Меня не нужно понимать. Никому ещё не удалось. Мне нравится шокировать людей. Видели бы вы их лица в эти моменты. Такие забавные. Но Джейсона не проймёшь. Частенько происходит наоборот. Вот это и бесит.

Он старше меня всего на три года, но ощущение, что между нами пропасть длинною в жизнь. Джейсон умнее меня, хитрее, богаче, но я не завидую ему. Мне плевать. Своё я уже заработал. Можно тратить направо и налево, Джей вскоре отвалит мне ещё деньжат, я вхожу в число его избранных работников. Он купил мою верность, и пока он щедро платит, я на его стороне. И что немаловажно: Джей сохранил мой кактус, пока я мотал срок. Растение, к которому я охренеть как привязался, не сдохло, а встретило меня во всей красе, когда я вошёл в свой новенький лофт. На людей мне насрать, пусть хоть все передохнут, но Бенедикт мне дорог. Его иголки похожи на мои: чуть тронь – поранит до крови. Поливать его нужно редко, он неприхотлив, вынослив, могуч. И я такой же. В тюрьме тщательно следил за режимом. Моя физическая форма заметно улучшилась, мышц стало больше, и рельеф я сделал охрененный. Никто ко мне не лез. Оно и понятно. Один удар – и противник в нокауте. Характер у меня взрывной, это поняли все. Как только меня туда привезли, я сразу себя поставил так, чтобы ни у кого даже мыслей не возникло на мне ездить.

– Спрашивай, не тяни время, – произносит Джейсон скучающим тоном. – Ты ведь не за авансом пришёл.

Вот. Вот это меня в нём и бесит. Откуда он знает? Пророк, что ли?

– Что с Джессикой?

– Джессика Маршалл мертва. Если ты о своей бывшей напарнице, то её теперь зовут Камилла Росс. Она вполне успешна и счастлива, если можно так сказать.

– Тварь, – сцепляю зубы и буравлю Джейсона глазами. – Почему ты не разобрался с ней? Я за тебя десять лет отдал, а она гуляла ножками по свободной земле. В чём подвох, Джей?

– Я решил не устранять её. Она пригодится и очень скоро. Вам придётся договориться, забыть старые обиды и вновь начать совместную работу.

– Да я убью её!

– Нет, Трэвис. Не убьёшь.

Его холодный безразличный тон приобретает металлический оттенок. Я прищуриваюсь, изучая его лицо, позу. Джейсон ничем себя не выдаёт, но я понимаю: он виделся с ней. Хрен пойми, откуда я знаю. Знаю и всё.

Джессика Маршалл была… Да ведьмой эта девка была и осталась! На неё у всех вставал сразу, как она оказывалась в зоне видимости. Бывают такие женщины, что ты понимаешь: если не трахнешь – сдохнешь. Даже бомж на неё залезть пытался. Говорю же: ведьма. По ней костёр плачет. Я видел всю её порочность, всю гниль, но при этом никогда не признавал в ней шлюху, хоть она и работала со мной. Шарм, ошеломляющая сексуальность, которая вводит в состояние гипноза – да. Но развязность, распущенность и потрёпанность – нет. Джесс – женщина высшего сорта. Первого класса. Таких носят на руках, одаривают бриллиантами, содержат, боготворят и сдувают с них пылинки. Даже я на ней залип. Но за десять лет вполне успел прозреть. Как только Джей использует её по назначению и больше не будет нуждаться в услугах этой суки, я убью её. Стерва заплатит за всё.

Камилла Росс… Ничего, Ками. Недолго тебе осталось. Похороню тебя рядом с пустой могилой. Восстановлю во вселенной баланс.

– Может, выпьем как-нибудь? – спрашиваю, поднимаясь на ноги.

– Можно, – Джейсон кивает, но я понимаю, что он только что вежливо послал меня на хрен.

Усмехаюсь и направляюсь к выходу.

– Трэвис. Ты забыл чек.

И правда. Мысли о Джессике выбили из-под ног и без того зыбкую почву. Иногда я хочу быть как Джей. У этого парня точно нет проблем с контролем. Вот уж кто сможет устоять перед обаянием этой ведьмы, так это он.

Джейсон

– Эйб, – произношу в трубку, едва Трэвис покидает виллу. – Пошли кого-нибудь из своих людей проследить за ним. Убедись, что Трэвис не станет искать встреч с Камиллой Росс раньше времени. Если попытается, пусть ему вежливо объяснят, чтобы ждал своего выхода. Если вежливые доводы не помогут, ты знаешь, что делать.

Сегодня суббота. Ровно четыре недели прошло с нашей встречи в том ночном клубе, больше похожем на бар. Я знаю, что Ками стала наведываться туда гораздо чаще. Субботы она проводит, сидя в одиночестве за отдалённым столиком, это не изменилось. Зато в остальные дни девочка отрывается на полную катушку. После встречи со мной она вычеркнула Саймона Смита из своей постели и стала чаще отпускать на свободу себя настоящую. Чего и следовало ожидать. Ками ждёт, что я приду в этот клуб. Боится, но тем не менее жаждет встречи. Если бы не хотела меня видеть, то сменила бы локацию. Но она ждёт. Я достаточно мариновал её, она успела расслабиться. Ками почти уверена, что больше не увидит меня, значит, сегодня мы встретимся вновь. Мне нужно, чтобы она стала мне доверять и расслабилась. Подсадить человека на себя просто, как пить дать.

Вода – важный жизненный ресурс. То, без чего не может прожить ни один живой организм. Город Ангелов – крупнейший промышленный и экономический центр Запада США, административный центр округа Лос-Анджелес, центр Большого Лос-Анджелеса – агломерации, в состав которой входит более восьмидесяти районов и городов. Население Большого ЭлЭй примерно семнадцать миллионов человек. И всем им нужна вода.

Почему я говорю об этом в едином ключе? Потому что в этом весь смысл.

Нефтедобывающая, нефтеперерабатывающая, военная, авиационно-космическая, электротехническая, автосборочная, приборостроительная, пищевая, теле- и кинопромышленность, международная торговля – основные промышленные отрасли, обеспечивающие экономическое развитие города. Так же активно развиваются биотехнологии. Среди других значительных отраслей экономики: финансы, телекоммуникации, медицина, транспорт, туризм, а также индустрия развлечений и культуры.

Я проник во многие. Но ничего этого не будет, если перекрыть подачу воды. Без водоснабжения город умрёт. Вся экономическая активность Лос-Анджелеса упирается в нехватку природных ресурсов, в частности, местных источников воды. На сегодняшний день город обслуживают три акведука. Первый доставляет воду из долины Оуэнс, которая расположена на расстоянии пятьсот сорок четыре километра. Второй – из реки Колорадо, которая удалена на триста восемьдесят девять километров от города. Третий – из дельты Сакраменто, что расположена не ближе, не дальше семиста четырнадцати километров. Так же Лос-Анджелес испытывает определённый недостаток электроэнергии.

Все деньги мира завязаны на реальной нехватке чего-то или искусственном создании потребности в чём-то. Когда люди ощущают острую необходимость обладать тем или иным, они готовы выложить любую сумму. И если ты обладаешь тем, что им нужно, значит, власть в твоих руках.

Большие деньги и бесконечную власть можно получить только силой, то есть путём крови, обмана и манипуляций. Чтобы манипулировать людьми, достаточно использовать их страхи. Страх смерти – самый простой и понятный из страхов. Страх разоблачения – самый изощрённый и долгоиграющий. За годы жизни человек обрастает грязными секретами. Тайны множатся, переплетаются. Ничто не исчезает бесследно. Если где-то есть грязь, я её нарою. Я не брезгую замарать руки. Если я наметил цель, то приду к ней любыми способами.

Мне нужен этот город. Весь. Когда я только прощупывал почву, то был ещё молод и неопытен, а ставки были слишком высоки. Но даже тогда я был куда умнее и дальновиднее своего отца. Он не послушал меня и в итоге проиграл, не оставив мне ничего, кроме долгов. Всегда нужно учитывать всех игроков на поле, даже самых неприметных. Джессика была мелкой фигурой, но она играла со мной в одной связке. Девчонка чуть не потопила меня.

Мне удалось выплыть. Удалось победить многих акул в этом безводном океане. И сейчас я готов к рывку номер два. Я хочу полный контроль над городом, а значит, мне нужно контролировать подачу ресурсов. Вода. Электроэнергия. Там всё давно распилено и поделено между городской верхушкой. Мэр, кое-кто из пятнадцати членов городского совета, городской прокурор, городской контролёр и наиболее влиятельные бизнесмены – вот кто входит в тайный совет.

Отбить у них власть будет не так просто, они вцепились в неё мёртвой хваткой и не хотят делиться, сколько бы денег я не предлагал. Я пытался быть белым и пушистым, хоть и знал, что это заранее проигрышный вариант. Но я не склонен отбирать у людей выбор. Мне нравится подталкивать их в нужном направлении так, чтобы они думали, что пришли к этому сами, без моего участия. С власть имущими забавляться всегда интереснее. Наконец-то я разыграю партию, достойную гения. И Джессика мне в этом поможет. Осталось только вытянуть её на поверхность.

Её стройную фигурку я замечаю сразу. Сегодня Камилла не сидит за столиком, а стоит около бара. В руке – безалкогольный коктейль, а взгляд блуждает по танцполу, изучая праздную толпу.

Ками давно не является для меня загадкой, но мне нравится на неё смотреть. Она не знает, что я всегда был в курсе её жизни во всех подробностях. Как не знает и того, что многие парни, с которыми она трахалась, записывали всё на видео и отдавали мне записи. Деньги – самый простой инструмент, универсальная валюта. Люди продаются и покупаются довольно легко, стоит лишь озвучить определённую сумму. Джессика стоит каждого потраченного цента. За несколько лет у меня собралась внушительная коллекция порно с её участием. Эта девушка вызывает во мне сильное желание. Но пока рано. Я хочу насладиться ею сполна.

Подхожу к ней со спины, почти вплотную. Она вздрагивает, ставит коктейль на барную стойку, но даже не думает оборачиваться. Улыбка поселяется на моих губах. Ками узнала меня.

– Тебе понравились цветы? – шепчу ей в ухо, затем вдыхаю аромат её парфюма.

Я знаю этот запах. Альдегиды, нероли, ноты бергамота, лимона, сандала и мускуса. Где-то вдалеке сквозит ландыш, ирис, жасмин и роза, а также едва уловимые ваниль, дубовый мох и ветивер. Шанель номер пять. Классика раскрывается на ней совершенно новым звучанием. Я определённо чувствую апельсин, но он не заявлен в этой композиции.

– Огромный букет, – она поводит плечом, чуть отстраняется. – Еле дотащила до мусорки.

Ками хочет отойти, но я беру её за локоть и резко разворачиваю. Не давая ей опомниться, обхватываю её лицо ладонями и набрасываюсь на её губы. Какие у неё сладкие губы. Какой влажный горячий рот. Мне нравится её целовать. Нравится, как она охает, пытается меня оттолкнуть. Нравится, что у неё не получается. Ками нервничает, но при этом заводится. Она дрожит не столько от страха, сколько от вспыхнувшего желания. Я тоже его ощущаю. У меня стоит, я хочу её, но знаю, что сегодня ничего не будет. Я возьму её только тогда, когда она пересечёт черту.

– Джейсон, перестань, – задыхаясь, бормочет она.

Я даже не начинал. Когда я решу, что пора, ты почувствуешь разницу, обещаю. А пока я обхватываю твоё запястье, надавливаю большим пальцем на вены и медленно скольжу вверх, не разрывая зрительного контакта. Твои губы приоткрываются в рваном выдохе, стоит мне добраться до выемки локтевого сгиба. Ты дрожишь, а я продолжаю ласкать твою эрогенную зону. Я открыл её ещё в первый вечер нашего знакомства. Ты полна жизни, Джесси, и я выпью тебя до дна. Ты сама мне позволишь. Ты жаждешь меня, но даже не представляешь, что тебя ждёт. Я покажу тебе рай. Я утащу тебя в ад. Мне хочется показать тебе мир. Твой мир. Тот, который ты сама от себя прячешь.

Процесс запущен, ты уже не сопротивляешься мне. Я тащу тебя в грязный туалет, закрываю за нами дверь кабинки, а ты даже не возмущаешься. Ты идеально подходишь для этой работы. Осталось лишь напомнить тебе о том, кем ты была когда-то и кем до сих пор являешься.

Первоклассная манипуляторша, которая раздвигает ноги перед каждым, на кого я укажу. Вот кто ты. Мы отлично повеселимся, поверь. Ты всё вспомнишь, перестанешь дрожать от страха, когда вновь примешь свою натуру. Панические атаки навсегда тебя покинут. Ты слишком долго носила чужую кожу. Это утомляет. Твои демоны соскучились по тебе, девочка. Ты заперла их в клетке, выключила свет и ушла строить новую, «счастливую» жизнь. Но демоны умеют мстить. Лучше с ними дружить, а не воевать. Разве ты была счастлива все эти десять лет? А сейчас?

Посмотри на себя. Ты оживаешь в моих руках, отпускаешь себя, позволяя вырваться наружу всему, что так глубоко запрятала. Ты прекрасна. Сейчас ты не строишь из себя недотрогу. Твои руки ныряют под мою футболку, тянут её вверх, изучают надписи и рисунки на моём теле.

Ты чувствуешь моё несдерживаемое желание, течёшь и умоляешь трахнуть тебя. Не сегодня, девочка, не сегодня. Но я дам тебе кончить. Ты заслужила.

Я раздеваю тебя медленно, спускаю бретельки сарафана с плеч, изучаю оголившуюся грудь. У тебя красивая грудь и очень чувствительные соски. Один я зажимаю между пальцами, а другой прикусываю зубами и сразу же всасываю в рот. Ласкать тебя так приятно. Тебе тоже приятно. Ты выгибаешься в пояснице, запрокидываешь голову, зарываешься пальцами в мои волосы и стонешь. Как сладко ты стонешь. Как громко. Тебе плевать, что нас могут услышать. Ты готова отдаться мне прямо здесь – в грязном обшарпанном толчке ночного клуба. Браво, девочка. Скоро ты перестанешь скрывать свою натуру. Тебе же всё сложнее это удаётся, правда?

Резко разворачиваю тебя, прижимаюсь эрекцией к потрясающей заднице, отодвигаю край насквозь влажных кружевных трусиков. Ты таешь в моих руках, плавишься, истекаешь соками. Я чувствую твой аромат, он въедается в мозг и ударяет по шарам. Твои крики дразнят и без того разыгравшийся аппетит. Ну же, давай. Давай, иначе я увезу тебя к себе. А оттуда нет выхода.

– Сможешь сделать это быстро? – хриплю, зарываясь лицом в шелковистые волосы. – Я хочу, чтоб ты кончила. Сейчас.

Я мог ничего не говорить, ты уже почти готова. Увеличиваю интенсивность ласк, а ты двигаешь бёдрами, насаживаясь на мои пальцы до упора. Твоя голова запрокидывается, ты стонешь всё громче и, наконец, кончаешь. Я следую сразу за тобой, но тебе об этом знать не обязательно. Мои мокрые штаны – не твоя проблема. И хоть сама по себе эякуляция не утоляет мой аппетит, но кто из нас кого трахнул – вопрос хороший. Ты определённо заслуживаешь шанса. И я тебе его дам.

Оправляю футболку, а ты разворачиваешься ко мне лицом. На твоих губах играет расслабленная улыбка. Ты хочешь опуститься на колени, но я пресекаю твою попытку, говорю, чтоб ты привела одежду в порядок и, не дожидаясь, пока ты это сделаешь, выхожу из туалетной кабинки.

Ты совершила самую распространённую ошибку: захотела большего. Того, чего я тебе никогда не смогу дать.

– И ты ничего мне не скажешь? – спрашиваешь ты, выйдя следом. – Мы увидимся ещё раз? Или это было… А что это было, Джейсон?

Ты сейчас так близка к тому, чтобы я потерял к тебе интерес. Но пока рано, я ещё не забрал своё.

Игнорируя твой последний вопрос, я сухо произношу:

– Скоро, Камилла. Мы увидимся скоро. Я сам тебя найду.

Камилла

Все мы отчаянно чего-то хотим. Сначала нам хочется новых игрушек, внимания родителей, потом признания, первых побед, успеха, денег, возможно, славы. Но всё это лишь вуаль. На самом деле, каждый человек хочет любви. И повезёт, если внутри него сможет сформироваться цельная личность, которая не нуждается в любви из вне, а сама излучает любовь. К себе, миру и другим людям. Но где вы видели цельных, счастливых, полностью удовлетворённых жизнью, пребывающих в гармонии с собой и миром? Я читала, что их всего семь-восемь процентов от общего населения планеты. Покажите мне хоть одного такого, и тогда, возможно, я поверю, что они существуют. На своём пути я таких пока не встречала. Все мы поломанные, треснутые, бракованные.

Когда-то я думала, что у меня получится починить себя. Людям свойственно ошибаться.

Любовь. Она росла во мне. Я подарила её не тому человеку, обожглась, сгорела и закрылась в своём коконе. Теперь для меня это роскошь, щенячье чувство. Я люблю животных, но сама превращаться в неразумное создание не хочу. Просто не могу себе позволить.

Я до сих пор помню.

Трэвис… Я его любила.

Люди бывают плохими, люди бывают хорошими. Причём одни и те же люди.

Он был два в одном.

Трэвис сделал меня счастливой, но счастье так недолговечно.

И кем ты стала, когда мир поставил тебя на колени? Когда драло на куски от боли? Когда ты выла? Скулила? Захлёбывалась слезами? Хватит! Хватит.

Когда тебе больно, ты сползаешь на пол и царапаешь ногтями горло, потому что дыхание играет против тебя. Рёбра трещат, внутри огонь всё сжигает к херам, и ты уже не понимаешь, кто ты, где ты, и сколько прошло времени, пока ты лежишь на полу, свернувшись в клубок.

Неужели ты не помнишь?

Боль не уходит сразу. Она настигает приступами. Бьёт исподтишка. Заставляет падать всё ниже. И ты ненавидишь себя за слабость. Каждый, сука, день. На протяжении долгого времени.

А потом ты к ней привыкаешь. Становишься сильнее. Облачаешься в броню. И больше не чувствуешь её. Она становится родной. Лучшей подругой, что ласково держит тебя за руку. Заставляет идти вперёд. Достигать новых вершин.

И ты знаешь, что сможешь. Справишься. Ты теперь сильная. Ты всё выдержишь. Главное, помнить: самую огромную боль может причинить только самый близкий человек. Помнить и впредь никого не подпускать близко. Не открывать сердце.

Моё сердце наглухо закрыто. Заколочено. В нём нет места чувствам и эмоциям, которые могут мне навредить. Я стала идеальной. Биоробот. Без права на ошибку. Я сама себе запретила. Это был мой выбор. И я с ним живу уже долгое время.

Но внутри так много нерастраченной любви. Она отчаянно рвётся наружу. Борется со мной, ставит палки в колёса. Со всей скопившейся за долгие годы злостью я наступаю на неё каблуком, стирая в порошок прекрасный невинный чистый росток. Я втаптываю в грязь то единственное, что способно оживить мою душу. Она не нужна мне. Без неё – и только без неё – я выжила. Стала той, кем меня всю жизнь считали – стервой, сукой, неприступной королевой, безэмоциональной тварью, исчадием ада.

Больно ли мне? Каждый день.

Эмоции нельзя убить. Но заглушить – можно. Стереть в порошок – тоже.

И я стираю. Растаптываю снова и снова. Перешагиваю через жалкую горстку светлого чувства и иду дальше. Каждое утро наступает новый день, в котором ещё не сделано ошибок. Я больше их не допущу. Никогда.

Да, всё так.

Любовь – это эмоциональное порно. Мясорубка. Мой персональный круг ада. Я больше никогда не хочу любить. Не хочу быть одержима мужчиной.

Я не хочу…

Джейсон что-то сделал со мной, повернул какой-то винтик, и я места себе не нахожу. Думаю о нём, вспоминаю его голос, прикосновения и ненавижу себя за это. Никогда я больше не позволю мужчине забраться ко мне в голову. Никому я подчиняться не стану.

Правильный выбор.

А разве кто-то знает, как правильно?

Трэвис единственный человек, у которого до сих пор есть надо мной власть. Нет, я больше не влюблена в него. Но он знает мой секрет. Когда-то я играла открыто. Торговала лицом и телом. Я не сама до этого додумалась. И я не была проституткой, нет.

Трэвис нашёл меня на улице, спас от бездомного, который хотел меня изнасиловать. Я была в таком шоке, истерика не прекращалась, поэтому Трэвис решил не оставлять меня одну. Идти мне всё равно было некуда, и я пошла с ним. Он привёл меня домой, накормил, выдал чистую одежду, разрешил воспользоваться ванной и постелил мне на диване, а с утра предложил работу.

Сначала он научил меня воровать и разводить людей. Необязательно на деньги. Именно Трэвис открыл мне такое искусство, как психологические манипуляции. Мне было семнадцать, я оказалась в безвыходном положении, моя психика была податлива, и Трэвис вылепил меня по своему образу и подобию.

Он был старше меня на четыре года. Адски привлекателен, опасен. Такой типа «бэд бой», по которому все девчонки с ума сходили. Короткий ёжик русых волос, чёрные бездонные глаза. Идеальное накаченное тело, высокий рост. Я влюбилась сразу. С первого взгляда. Мне льстило, что Трэвис выбрал меня. Я думала, он тоже влюблён. Как я ошибалась…

Мы проработали вместе два года. Схема была почти всегда одна и та же: мы снимали номера в разных отелях, ждали, когда появится объект. Представление начиналось в баре или ресторане отеля. Я прикидывалась или подвыпившей девочкой, ищущей приключений на пятую точку, или наивной изысканной леди, попавшей в беду. «Сердобольные» дяденьки быстро заглатывали наживку. Всё заканчивалось одинаково: мы поднимались в мой номер и начинали заниматься сексом. Чуть позже эти люди получали видеозапись с припиской «секс с несовершеннолетней». На самом деле, я не знаю, как именно Трэвис их шантажировал, но денег они отваливали много.

За два года нас так и не поймали. Никто нас даже не искал. Пока однажды всё не вышло из-под контроля, и Трэвис не убил человека. Это было не первое убийство, которое он совершил на моих глазах. Первой жертвой стал тот бездомный, а второй – мэр. Понятное дело, что бомжа никто даже не хватился, а вот убийство мэра вряд ли прошло бы бесследно. Спустить такое на тормозах не казалось мне возможным.

Я сама пошла в полицию. Взамен на иммунитет и шанс начать новую жизнь я рассказала всё, что знала. Трэвиса взяли. Во мне все увидели жертву, попавшую под влияние манипулятора. Лишь поэтому меня не признали добровольной соучастницей. Я смогла обмануть всех, прикинувшись испуганной девчонкой, которая действовала не по своей воле. Трэвис хорошо обучил меня. И теперь он гниёт в тюрьме.

Но он знает. Знает мой секрет. А ещё где-то есть видеозаписи. Я обшарила нашу бывшую квартиру, но ничего не нашла. Видимо, Трэвис хранил их в другом месте.

Нужно было ещё поискать…

Замолчи! Хватит ворошить это. Прекрати!

– Тебя вызывает босс.

Вздрагиваю и опрокидываю карандашницу.

– Ками, всё в порядке? Ты побледнела.

– Ох, я… – смотрю в улыбающееся лицо помощницы Криса и пытаюсь вернуться в реальность. – Я рассеянная сегодня. Знобит немного. Передай Крису, что я скоро подойду.

– Нет, ты не поняла. Мистер Харрис здесь. Он хочет с тобой поговорить.

– Харрис?

– Да, наш босс наконец соизволил появиться здесь. Нечастое явление, я тебе скажу. Он требует тебя. Срочно.

– Разве не Крис владеет компанией?

– Нет, он всего лишь директор. Поторопись, Ками. Харрис не любит ждать.

– О… Ладно, я… Иду. Прямо сейчас.

– На самый верх, налево и до конца по коридору.

– Спасибо, разберусь.

Она кивает и скрывается за дверью.

Вот чёрт! Я ни разу не была в кабинете босса. Ну, то есть, с Крисом я общаюсь регулярно, с его замом и личным помощником – тоже, но я думала, что Крис и есть владелец. Получается, многие сотрудники вообще не в курсе на кого работают? Ну и дела… Это плохо. Я тоже не знала, что «СтарНьюс ЭмДи» принадлежит Харрису. Вот так открытие.

Зачем я ему понадобилась? И чего ради он приехал? Уж не увольняют ли меня? А вдруг всплыли факты моей биографии? Нет, не может такого быть. Камилла Росс чиста как первый снег.

Стуча каблуками, я направляюсь к лифтам. Поднимаюсь на последний этаж и иду к обычно пустующему кабинету. Секретаря на месте нет. В приёмной вообще никого нет.

Едва я открываю дверь, моя челюсть отвисает почти до пола. Слегка оправившись от шока, я шепчу:

– Это шутка такая?

Он поднимается с кресла, подходит ко мне, встаскивает в кабинет и закрывает дверь. Моё сердце грохочет так, что того гляди выпорхнет, а он лишь улыбается.

– Пора нам наконец познакомиться, Камилла, – он протягивает руку. – Джейсон Харрис. Владелец «Харрис Корпорейшн».

Держите меня семеро…

Выходит, Джейсон – один из самых богатых людей города. Их семейная империя зародилась в Нью-Йорке, но потом прочно пустила корни в Лос-Анджелесе. Десять лет назад о них тут никто даже не слышал, однако довольно быстро им удалось сместить с главенствующих позиций других гигантов. «Харрис Корпорейшн» – мощная корпорация, которая разве что унитазы не выпускает. Она протянула свои щупальца во многие сферы бизнеса: строительство, перевозки, общепит и многое, многое другое. Эта империя – гигантский конгломерат, в составе которого находятся разные отрасли.

Получается, что во главе теперь стоит этот обаятельный молодой мужчина. Сейчас ему всего тридцать шесть, если у меня всё хорошо с математикой. Девять лет назад, когда умер его отец, Джейсон встал у руля этой огромной махины, привёл её в ЭлЭй, и влияние «Харрис Корпорейшн», вопреки ожиданиям злопыхателей, только увеличилось.

Я видела статьи о смерти его отца. Я слежу за новостями и за власть имущими не из праздного любопытства. В моём прошлом есть тёмные пятна, и я не хочу стать мишенью. Я должна быть на шаг впереди. Мне нужно быть в курсе событий. Но «Харрис Корпорейшн» пришла в этот город уже после того, как я стала законопослушной гражданкой, поэтому я сразу отсеяла членов этой компании, как неопасных для меня. Статьи про эту корпорацию и её владельца я не отслеживала. Я в принципе следила только за теми людьми, с кем контактировала в прошлом. А зря. Нужно было мониторить все новости, не пролистывать ни одной статьи. Необходимо было изучить всех, кто имеет вес в ЭлЭй.

Надо сказать, Джейсон Харрис не любит светить своё лицо на фотографиях. Когда мне на глаза попадались статьи и заметки об успехах его компании, снимков самого Джейсона там не было. Но я ведь читала новости о смерти его отца и точно знаю, что в той статье прилагалась парочка фото. Ну и что, что прошло девять лет. Я даже не вспомнила его!

Что ж, Джейсон умеет удивлять. И я понимаю, почему он не сказал мне сразу. На его месте я бы тоже не сказала. Ну, раз мне нечего опасаться, значит, можно расслабиться. Поэтому я облегчённо выдыхаю и с улыбкой произношу:

– Какая встреча. Ты в костюме. Тебе идёт.

– Спасибо, Джессика.

Воздух собирается в горле противным комком, я не могу протолкнуть его. Губы сводит судорогой, затылок леденеет. Не знаю, каким чудом мне удаётся не рухнуть на пол, а произнести:

– Ты обознался. Меня зовут Камилла Росс. Я…

– Джессика Маршалл, – жёстко перебивает он меня. – Воровство, поджёг, мошенничество, содействие в убийстве, лжесвидетельство.

– Джессика Маршалл мертва.

– Значит, я говорю с призраком.

Джейсон

Её лицо белеет, на лбу проступает испарина. Камилла загнана в угол, но пытается найти выход. Ей не удастся. Мне хочется прикоснуться к ней, впитать её страх, познать всех её демонов, разделить с ней сладострастие и наполнить её собой. Не только физически. Я поглощу её. Очень скоро.

– Я не давала ложных показаний, – произносит она дрожащим голосом, но взгляд не отводит.

– Разумеется. Ты просто спасла свою шкуру.

– Чего ты хочешь? Уволить меня?

– Как мелко, Ками. Бери выше.

Камилла кусает губы, я вижу, что ей нехорошо, но протягивать руку помощи и спасать её я не собираюсь. Ей нужно научиться самой с этим справляться. И первый шаг к выздоровлению – честность. Прежде всего перед собой.

– Ты как-то связан с Трэвисом?

– Тебе следовало давно это понять. И вроде ты мониторишь информацию, читаешь умные книжки, – я провожу пальцем по её губам, Ками дёргает головой и отступает к стене, а я делаю шаг на неё. – Но всё равно прокололась. Ты даже не узнала меня.

– Я никогда тебя раньше не видела. Может, пару фото в статьях, но я… Ваша семья переехала сюда уже после того, как…

– Ты в этом уверена? А на кого ты, по-твоему, работала, Ками? Я просочился в этот город бесшумно, тихо, хитростью подкупил нужных людей. Кого не удалось купить, тех я загнал в угол. Некоторых из них скомпрометировала ты. Хочешь освежить память?

– У тебя есть записи… – выдыхает она. – Это был ты? Трэвис работал на тебя?

– Строго говоря, да. Отец доверил мне подготовку почвы. И всё было так хорошо, – я касаюсь кончиком языка её нижней губы, и Ками всхлипывает. – Пока ты не сдала Трэвиса.

– Он убил человека.

– Убил, да. А ты его сдала. Что случилось, Ками? Между вами. Трэвис слетел с катушек. Он плохо управляем, не отрицаю, но в ту ночь что-то явно пошло не так.

– Ты же видел запись.

– Видел. Старый жирный мэр изнасиловал хрупкую девочку и чуть не задушил её. Хороший мог получиться компромат. Трэвису удалось успокоить тебя. Что случилось потом?

– Зачем тебе это?

– Хочу знать твои мотивы. И ты мне расскажешь, Ками. Иначе придётся тебя пытать.

Моя рука соскальзывает ниже, обхватывает нежное горло и сжимает, перекрывая доступ кислорода. Ками округляет глаза. Я знаю, что она не может вдохнуть, не может говорить. Её сковывает страх. Ужас и безумие пляшут в зелёных глазах. Она даже не пытается вцепиться в мою руку. Стоит как истукан и позволяет себя душить. Если я сейчас же не ослаблю хватку, Камилла задохнётся. Труп в кабинете мне не нужен. Только правда.

Все живые существа боятся смерти. Они её не понимают. А любой живой организм испытывает страх перед неизведанным.

Я отпускаю её. Камилла скатывается на пол и заходится кашлем. Стоя на четвереньках, она скулит и втягивает воздух ртом. Я даю ей отдышаться, затем опускаюсь на корточки, подцепляю пальцами её подбородок, заставляя сесть на пятки. Знаю, что ей неудобно, шпильки наверняка вонзаются в кожу, но она даже не дёргается. Лишь шепчет, едва моя ладонь вновь оказывается на её горле:

– Не надо. Я… всё расскажу.

Камилла

Джессика Маршалл всё ещё жива. Она всегда была рядом. Никогда не бросала меня в трудных ситуациях. Пусть порой я злюсь, что она отбирает у меня управление, но сейчас я рада её поддержке. Она швыряет в чемодан одну вещь за другой, озирается по сторонам, вспоминая, взяла ли всё самое необходимое, потом подходит к сейфу и вводит код. Джессика Маршалл умеет не поддаваться страху даже в самых экстремальных ситуациях. Ей нравится риск, нравится опасность. Это я трусиха. Но она – нет. Сейчас она действует, а я стараюсь не мешать.

Кто из нас двоих кладёт в сумку деньги, паспорт и пистолет, я уже не понимаю. Две личности слились воедино, и я больше не знаю, кто я и как жить дальше. Что мне делать теперь? Бежать? Разумеется, я побегу. Но как далеко? Сколько времени пройдёт прежде, чем Джейсон меня поймает?

Джейсон…

Я застываю у зеркала и касаюсь багровых отметин на шее. Этот мужчина болен, как и Трэвис. А разве я нормальная? Ещё вчера я текла в его объятиях как портовая шлюха. Даже сегодня, на террасе, когда он полез ко мне под платье, я испытала дикое желание ощутить его внутри. Больная идиотка.

Ты больная идиотка, Джесс!

Со всей дури отвешиваю себе пощёчину, восстанавливаю дыхание и закрываю молнию на сумке. Я не останусь в этом городе. Больше нет. Уже стемнело, у меня получится покинуть Лос-Анджелес незамеченной. Все размышления – потом. Сейчас не до этого. Нужно делать отсюда ноги. Какое счастье, что у меня нет кошки или собаки. Было бы жаль оставлять их на произвол судьбы.

Переношу чемодан в прихожую, надеваю кроссовки. Распахиваю дверь и застываю как впоканная.

– Привет, Джесс. Далеко собралась?

Его чёрные глаза – мой персональный ад. Я думала, что больше никогда их не увижу. Он должен был сгнить за решёткой.

– Мы так давно не виделись. Даже не пригласишь войти?

Пустой взгляд становится тяжёлым, а затем в нём вспыхивает яростный огонь, и я отшатываюсь назад.

Резко выбрасываю руку вперёд и брызгаю ему в глаза едкой отравой. Хоть я зажмурилась и задержала дыхание, но даже мне некомфортно, а его дикий вой и последующие проклятья говорят сами за себя. Хорошо, что я купила новые перцовые баллончики, которые легко помещаются в карман. Хватает на один раз, но ведь больше и не надо, правда же? Второй баллончик припрятан в другом кармане.

– Сука! Стоять!

Мне уже не нужен чемодан. Я хочу лишь убраться отсюда поскорее. Трэвис пытается схватить меня, но он ни черта не видит, и я, задыхаясь перцовым газом, выскакиваю в коридор. Каковы шансы, что на выходе из здания меня не встретят люди Джейсона?

Спускаюсь на этаж, где располагается прачечная. Мне нужно выйти через чёрный ход. Только так я смогу выбраться на улицу и не нарваться на проблемы. Он обычно перекрыт, а на двери висит замок. На моё счастье, я умею их вскрывать.

Когда мне удаётся беспрепятственно покинуть здание, я вздыхаю с облегчением. Но сколько свободы мне ещё осталось? Моё прошлое настигает меня. Можно сменить город, страну, континент, но от себя убежать не получится. Как и от Джейсона.

Боже, Джейсон… Во что ты меня втягиваешь?

– Ками, детка! Вот так встреча!

Я вздрагиваю и поворачиваюсь. Саймон стоит около своей машины и самодовольно улыбается. Нужно отвязаться от него как можно скорее. Что он вообще тут делает? Я отошла от дома всего на два квартала.

– Откуда ты здесь?

– Возвращаюсь от новой подружки. Все самые красивые девочки живут в этом районе, – он подмигивает мне, однако быстро понимает, что я не разделяю его веселья. – Я мешаю, да? Торопишься? – его беглый взгляд скользит по мне, чуть задерживается на шее. – У тебя неприятности, Ками? Что случилось?

– А, это, – касаюсь шеи и сразу отдёргиваю руку. – Один козёл из прошлого объявился. Он слегка не в себе.

Точнее – два козла.

– Ты обращалась в полицию?

– Издеваешься? – из меня вырывается нервный смешок. – Они давно пляшут под его дудку. Чёрт, я даже в свою тачку сесть не могу!

– Подвезти тебя?

Не оставляя себе времени на раздумья, я киваю. Возможно, Трэвис уже оклемался и идёт за мной. Не время мешкать.

– Куда ехать? – спрашивает Саймон, когда мы садимся в машину.

– На вокзал. Мне уехать надо. Он не оставит меня в покое.

– Ками, я не хочу лезть не в своё дело, но я волнуюсь за тебя. Кто он? Почему ты говоришь о нём так, будто он держит под подошвой весь город?

– Потому что это правда. Он очень влиятельный человек.

Саймон хмыкает, заводит автомобиль и медленно трогается с места. Когда он развернётся и вырулит на нужную дорогу, мы встанем в пробку, я точно это знаю. Чёрт! Как же не вовремя!

Но Саймон почему-то сворачивает совсем в другую сторону.

– В чём дело? Зачем ты повернул сюда?

– Потому что я за тебя переживаю, детка. Если всё так серьёзно, может, тебе пока лучше залечь на дно? Вдруг на вокзале тебя уже поджидают?

– И что ты предлагаешь? Раствориться в воздухе?

– Перекантуйся пока у меня. Потом что-нибудь придумаем.

– Почему ты помогаешь мне?

– Ты не чужая мне, Ками. Я переживаю.

Он смотрит и говорит так искренне, что я позволяю себе наконец расслабиться. Саймон никогда не вредил мне. Он бывает вспыльчив, когда кто-то не восхищается его талантом, но этим грешат многие представители творческих профессий. В остальном Саймон – добрейшей души человек. Да, он не отличается разборчивостью в связях и целомудренным поведением, но он не желает мне зла. Это я точно знаю.

Возможно, он прав, и на вокзале для меня сейчас действительно небезопасно. Чего уж говорить про аэропорт. Нужно достать фальшивый паспорт. Я знаю одного человека, он может помочь.

Джейсон

Чёрные пряди растрепались по подушке. Одеяло съехало, оголив безупречное плечо. Не могу оторвать взгляд, эта девушка слишком притягательна.

Ками сжимает одеяло кулачками и что-то бормочет. Провожу пальцами по её щеке, стирая слёзы, и наклоняюсь, чтобы расслышать слова.

– Мамочка, не надо… Пожалуйста, мамочка… Я всё сделаю, только не бей меня. Мамочка, пожалуйста…

Что это? Реальный кошмар или очередная манипуляция Джессики?

Прислушиваюсь к её дыханию. Камилла спит, она не притворяется.

У меня тоже были непростые отношения с матерью. Эта женщина всегда видела во мне зло. Она таскала меня по психиатрам, но те лишь разводили руками. Тогда она стала запирать меня в деревянном ящике. Отец знал. Он всегда знал, но никогда не мешал матери изгонять из меня демонов. Так она это называла.

В ящике были щели, но не для того, чтобы я мог дышать. Мэриан Харрис стояла со свечой в руках над самодельным «гробом» и читала молитвы. Когда молитвы заканчивались, она приступала к ритуалу экзорцизма. Наверное, она сама его придумала. Ни в одном источнике я не нашёл подобной хрени.

Раскалённый воск стекал со свечи и через отверстия попадал на мою кожу. Он не успевал остыть и оставлял ожоги. Я закрывал лицо и шею руками, просил выпустить меня, приводя разумные доводы, но мать была непреклонна. Было больно, но не настолько, чтобы кричать и умолять её сжалиться. А именно этого она от меня и хотела – нормальной реакции. Мой спокойный тон пугал Мэриан. Воск лился рекой, молитвы возобновлялись, становясь громче и напоминая сатанинские песнопения. И чем яростнее Мэриан изгоняла из меня демонов, тем спокойнее я становился. Молча терпел, обдумывая план мести. Отец не вмешивался, его не волновало моё воспитание, пока мне не стукнуло десять. Тогда он начал готовить меня в приемники, лепить и прогибать под себя. Я хорошо притворялся. В определённые дни он даже был мной доволен и не бил меня.

Я никогда не плакал, слёзы не продуктивны. Лишь молча копил в себе злобу и ненависть, а спустя годы отомстил тем, кто произвёл меня на свет. Мать коротает свои дни в психушке, подвергаясь самым изощрённым ритуалам, а отец, умирая, корчился у моих ног. Джейкоб Харрис ушёл не сам. Я ему помог.

Ожоги я закрыл татуировками. Переломы давно срослись, а от синяков не осталось и следа. Я подкачал мышцы, чтобы стать крепче и сильнее. Чтобы иметь возможность ударить первым, если будет нужно. Но для грубой силы у меня есть Эйб, мне же больше нравится уничтожать врагов, используя более изощрённые методы.

Камилла в очередной раз всхлипывает. Во сне она так похожа на Джессику. У них одно тело на двоих, но они такие разные. Мимика, повадки, интонация, даже их запах отличается. У Джесси он по-весеннему тёплый, возбуждающий и привлекательный, а Камилла пахнет прибрежной свежестью и страхом. Девочка пуглива и недоверчива. Они обе мне пока интересны. Каждая по-своему хороша. Однако нужна мне именно Джесси, и я жду её возвращения. Камилла привлекает меня намного, намного меньше. Строго говоря, мне интересен лишь её страх. А вот Джессика… Ох, Джесси, мы с тобой ещё позажигаем.

Я раздеваюсь, ложусь рядом с ней и прижимаю хрупкое тело к себе. Она обнимает меня в ответ, утыкается в мою шею и затихает. Её дыхание выравнивается, усыпляя меня и принося ощущение спокойствия.

Как давно я не был так расслаблен. Как давно я нормально не спал. Вот уже долгое время меня мучает бессонница. Три-четыре часа сна в сутки – мой максимум на протяжении нескольких лет. Возможно, мать была права, и я правда схожу с ума. Однако все мы сумасшедшие. Нормальных я не видел. Скучных, ограниченных, ленивых, тупых – да. Но нормальных не встречал. Каждый уникален в своём безумии. Каждый одинок. Каждый оброс своими грязными секретами. Всем нам есть, что скрывать. Ни одно живое существо на этой планете не безгрешно. Все мы носим маски. И лучше нам их не снимать.

Покалывание в руке причиняет ощутимый дискомфорт, и я открываю глаза. Солнечные лучи только-только начинают маячить на горизонте. Камилла мирно посапывает, навалившись доброй половиной своего веса на моё плечо. Когда она проснётся, то придёт в ужас, но сейчас её лицо безмятежно и прекрасно. Если в мире есть красота, то вот она. Простая и понятная только мне. Я разгадал её, прочёл, разложил на атомы и пропитал собой. Ками не сбежит не потому, что не сможет. Она не захочет. Да, вчера её охватила паника, но Камилла не досмотрела запись. Воображение всё сделало за неё. И за меня. Правда, которую я ей открою чуть позже, покажется Камилле хорошей на фоне тех ужасов, что она себе напридумывала. Вот почему я не заставил её досмотреть. Она должна была испугаться до полусмерти. А когда я расскажу ей, Ками больше не будет меня бояться. Разве что самую малость. Так необходимую мне. Её страх прекрасен, как и она сама. Но жажду я другую. Ту, что сидит внутри и не хочет надолго выбираться на поверхность. Однако я её вытащу.

Осторожно убираю из-под неё руку и растираю, восстанавливая кровоток. Свешиваюсь с кровати, достаю из кармана джинсов две пары наручников, нож и повязку. Я не хочу пугать Камиллу раньше времени. Пока она не должна меня видеть.

Кладу нож под подушку, а ключ – на тумбочку. Откидываю одеяло, открывая себе потрясающий обзор, надеваю Камилле на глаза повязку, пристёгиваю её руки к изголовью кровати, а Ками и не думает просыпаться. Я даже немного завидую. Если, несмотря на кошмары, Камилла так крепко спит каждую ночь, то она счастливый человек.

Нейроны в мозге действуют подобно миллионам крошечных электрических батарей. Они постоянно общаются между собой, передавая друг другу информацию, закодированную в виде химических молекул. Это позволяет мозгу без сбоя обеспечивать двигательную активность, связную речь, мыслительный процесс, восприятие зрительной и слуховой информации, её понимание и запоминание, управление работой органов и систем тела, а также многое, многое другое**. Мои нейроны, видимо, слишком активны, поэтому я имею проблемы со сном. Слишком часто я испытываю трудности с отключением мыслительного процесса, но сейчас я не думаю. Вообще ни о чём.

Её кожа шелковистая, приятная на ощупь, и у меня встаёт моментально, стоит дотронуться до нежного бутона между её ног. Натираю клитор, чуть погружаю пальцы во влагалище и со свистом втягиваю воздух, дрожа от возбуждения. Подношу ладонь к носу и вдыхаю её аромат. Ками не сходила в душ перед сном, и я почти рычу, слизывая её запах со своих рук.

Я бы вошёл в неё сразу, но я хочу, чтобы процесс ей понравился. Ками знала многих мужчин, но она должна узнать, как это бывает со мной. Я хочу, чтобы она ощутила разницу и поняла, что я – лучший вариант для неё. Она пока ещё не знает, но я открою ей глаза.

Исследую каждый сантиметр её тела, касаясь кожи легонько, неторопливо. В ход идут губы, пальцы, язык. Я пробую на вкус, запоминаю. Играю с её телом, подчиняя его себе. Камилла ещё находится на границе сна и бодрствования, но постепенно начинает откликаться на мои ласки. Эрекция до того мощная, что становится даже болезненной, но мне нравится эта дикая похоть, овладевшая мной.

Когда я заканчиваю ласкать её грудь, Камилла охает, издаёт тихий стон и просит продолжения, всё ещё пребывая в полудрёме. Но стоит пристроиться между её ног, она просыпается окончательно.

– Саймон, – бормочет Ками, когда я касаюсь клитора языком. – Я же не… Мне нужно в душ. Ох… – выдыхает и прогибается в пояснице, натягивая крепления наручников. – Боже, Саймон… О, Боже…

Смит рассказал мне, что они временами практиковали подобное, так что Камиллу не настораживают и не пугают повязка и наручники, и она позволяет Джессике получать удовольствие. Горячая девочка чувствует себя в безопасности и отдаётся процессу со всей страстью. Она и правда помешана на сексе. Её вчера чуть не убили, выжили из квартиры, а она стонет так громко и течёт так сладко, что я не сдерживаюсь и впиваюсь в нежную плоть зубами.

Мне нравится её вылизывать. Приятные тактильные ощущения. Я дразню её, раз за разом оставляя в нескольких секундах от оргазма. И когда наконец я позволяю ей кончить, комната наполняется её громкими криками. Не дожидаясь, пока Камилла скатится с пика удовольствия, я рывком тяну её бёдра на себя, нависаю над ней, погружаюсь в разгорячённое лоно и начинаю вбиваться в неё в бешеном ритме. Она тянется обратно к изголовью, пытаясь ослабить натяжение в руках, но я фиксирую её плечи и засаживаю ей на полную длину. Камилла вскрикивает. Я ощущаю, как волна дрожи проходит по нежному телу, и меня самого начинает лихорадить ещё больше.

Вряд ли Ками поймёт, что её трахает не Саймон. Она совершенно выпала из реальности. Мне нравится быть внутри неё, нравится, как она кричит, нравится знать, что наручники впиваются ей в кожу, причиняя боль и дискомфорт. Её голова мечется по подушке, Ками задыхается, шепчет что-то, вскрикивает, стонет и вновь кончает, сжимая меня изнутри.

Ещё один заход, девочка. Сделай это для меня. Давай, тебе понравится.

Не прекращая движений, я протягиваю руку и достаю из-под подушки нож. Лезвие острое, тонкое. Если полоснуть, не надавливая, оно оставляет на коже едва ощутимые порезы. А если приложить силу, то человек истечёт кровью за считанные минуты.

Какой вариант ты в итоге выберешь, Джесси? Долгую жизнь в руках садиста-психопата или быструю смерть? Мы с тобой скоро встретимся, я уверен. И, когда я задам тебе этот вопрос, прошу, удиви меня.

Я замедляюсь, погружаюсь в неё полностью и остаюсь внутри, нанося совсем лёгкий и небольшой порез по внешней стороне руки, однако струйка крови сразу же стекает на белую простынь. Я знаю как и где нужно «рисовать», чтобы добиться нужного мне эффекта.

– Саймон, что ты делаешь?

Секунда – и симметричный порез появляется на другой руке.

– Саймон, мне больно! Что происходит?

Я поочерёдно слизываю кровь с обоих порезов и возобновляю движения. Запах крови и металлический привкус ударяют в голову. Ками больше не стонет, лишь всхлипывает и спрашивает, в чём дело и что я творю. Но она такая влажная, такая горячая, такая порочная, что в итоге не может не отдаться процессу. Проникаю в неё быстрее и глубже, вновь подводя её к черте. Я и сам уже близко. Точка невозврата скоро будет достигнута.

Резким движением я тяну повязку вверх, и спустя долю секунды крики ужаса пронзают спальню. Камилла вопит и извивается подо мной. Она умоляет меня не убивать её, обсыпает проклятьями и плачет. Её страх жгучим удовольствием проникает в мою кровь. Сквозь шум подступающего оргазма я слышу стук металла о металл, громкие шлепки плоти о плоть и визги Камиллы. Ощущаю, как она бьёт ногами, дёргается всем телом, и заливаю её собой. Мои руки и лицо в её крови, наши сердца стучат в унисон, а тела всё ещё двигаются. Я не останавливаюсь. Впиваюсь в мягкие губы, продолжая её трахать.

Камилла мычит мне в рот, борется, но в конце концов выдыхается. Она не сопротивляется больше. Её тело безвольно распластано подо мной. Чувствуя, что напряжение в члене сходит на нет, я останавливаюсь, но не выхожу из неё. Отрываюсь от податливых губ, давлю на рану большим пальцем, смакую его в крови. Ками всхлипывает и скулит. Не обращая внимания на просьбу Камиллы отпустить её, я погружаю окровавленный палец ей в рот, а затем снова целую. К привкусу слёз примешивается более яркий привкус крови, разгоняя во мне желание.

Я хочу ещё. И я готов продолжить, но скулёж Камиллы сбивает весь настрой. Мне доставляет удовольствие, когда девушки бьются подо мной в истерике. Свою порцию удовлетворения я получил и тогда, когда только сорвал с Ками повязку. Но в данный момент меня это почему-то бесит. Она не дёргается. Не боится больше, я понимаю это. Просто скулит и плачет. Будто смирилась и приняла свою участь. Остальные дёргались и боялись, хоть и знали, что я не убью их. А Камилла думает… Чёрт. Она ведь думает, что я убью её.

Отстраняюсь и всматриваюсь в заплаканное лицо. Ками сглатывает, приоткрывает опухшие губы, но ничего не говорит, не издаёт больше ни звука. Просто смотрит на меня как затравленный зверёк и молча обливается слезами.

– Я не убивал её. Та девушка жива.

– Но… я же… видела.

– Что именно ты видела, Ками? Как я порезал её горло? Да, это так. След остался, но она знала, на что идёт. Все знали. В моей постели добровольно побывало более сорока женщин. И все ушли живыми. Немного потрёпанными, но гроб ни для кого заказывать не пришлось. Все остались довольны. А тебе не нравится, да? Так, может, дашь Джессике порулить?

– Откуда ты…

Камилла прикрывает глаза, делает глубокий вдох, пытаясь справиться с паникой. Видимо, ей это удаётся, потому что через пару минут она открывает глаза и шипит мне в лицо:

– Слезь с меня и освободи. Немедленно. Ты пугаешь её.

Ох, Джесси, Джесси. Мне нравятся твои вылазки. Я хочу трахнуть тебя, детка. И вообще, я хочу тебя на постоянной основе. Ну же, Джесси, оставайся со мной. Нам будет так весело.

Но Джессика скрывается так же внезапно, как и появилась. Иногда они сменяют друг друга так резко, что я еле успеваю отслеживать перемены. Но всё же успеваю. И я хочу Джессику. Чёртова ведьма. Она уже засела мне в голову, а ведь мы даже толком не знакомы. Я получу желаемое, чего бы мне это ни стоило. Я вытяну тебя оттуда, Джесси, слово даю.

Выхожу из неё, беру с прикроватной тумбочки ключ, тянусь к наручникам и отстёгиваю её руки, но слезать с Камиллы не тороплюсь. Мне нравится, как мой член смотрится рядом с её ртом.

– Дай мне встать. Перестань! – выкрикивает она, когда я вплотную приближаю бёдра к её лицу.

– А как же минет? Ты же так хотела доставить мне оральное удовольствие.

– Хватит, Джейсон. Серьёзно.

Её строгий тон меня забавляет. Я больше не препятствую ей, лишь наблюдаю, как она подрывается с кровати, наклоняется и тянется за блузкой. Ох, Ками, зря ты нагнулась. Ракурс просто потрясающий, а у меня всё ещё стоит.

Слезаю с постели, делаю шаг и утыкаюсь стояком прямо в аккуратную дырочку.

– Я хочу поиметь твою задницу. Постой так. Пожалуйста.

Камилла взвизгивает, шлёпается на пол, отползает на безопасное расстояние и только тогда поднимается на ноги. Она оборачивается и сверлит меня злым взглядом, а мне смешно. Как долго она сможет делать вид, что не боится меня? Хорошая тактика, не спорю. Но ведь мы оба знаем, кто кого сожрёт, если покажет зубы. Её храбрость – мнимая. Камилла стоит на краю пропасти. Девочку выдаёт дыхание. Она на пороге приступа, однако отчаянно с ним борется. Не хотелось бы, чтобы её накрыло. У меня большие планы на ближайший час.

– Не трогай меня, Джейсон, – цедит она, а я смотрю на проступающую испарину на её лбу. – Ты точно псих, раз думаешь, что сможешь и мне голову запудрить.

– Псих, который щедро платит за свои удовольствия. Я никого не принуждаю и не обманываю. Это их сознательный выбор. Ты удивишься, когда узнаешь, на какие безумства способны люди ради денег.

– Я говорила не про них. Отстань от неё. От нас!

– А Джессике я нравлюсь. Чем же я так не угодил тебе?

– Ты… такой же, как он.

– Кто? Трэвис? – мне еле удаётся сдержать улыбку. – Или твой ненаглядный Саймон? Они мне и в подмётки не годятся.

– Он не мой.

– И всё же. Ты собрала вокруг себя настоящий цветник, Камилла. Поздравляю.

– А ты что за растение? Роза с шипами? Или ядовитый плющ?

Я лишь ухмыляюсь и жду, когда она сама догадается. Давай, Ками. Это же так просто.

Мой взгляд меняется, я знаю. И она наконец понимает. Впервые она видит меня. Потому что я ей позволил.

– Ты… ты…

Ну же, девочка, давай. Не бойся, скажи это.

Но Камилла трусливо линяет в кусты, передавая управление Джессике. Я вижу это по изменившемуся взгляду, по жесту, которым Джесси смахивает прядь волос с лица. Она – не Ками, и мне интересно, что Джесси мне скажет и как себя поведёт.

Я жду, приготовившись к прыжку, но Джессика вновь удивляет меня. Она смеётся, а не жмётся в угол. Второй раз я не смог просчитать её ход. Может, я ошибся, и она гораздо ближе ко мне? Нет, я никогда не ошибаюсь. Джесси определённо рвёт все шаблоны нормального человеческого поведения, но у неё нет врождённых «патологий», как называют это врачи. Она не такая, как я.

– Какое банальное клише, – Джессика качает головой и смотрит слегка разочаровано. – Садист-извращенец, который режет женщин и покупает их молчание. Психопат-миллиардер, одержимый контролем, который хочет подмять под себя город. С Нью-Йорком не получилось? Не по зубам? А от меня тебе чего надо? Хочешь, чтобы я поплясала под твою безумную дудку? Или подставила шею под нож? Что тебе нужно от меня, Джейсон? Что?! Ты чуть не задушил меня вчера! Ты мне руки порезал! Как мне на людях теперь показаться?! Ты…

Я не слушаю тебя, но мне нравится, как шевелятся твои губы. Если выключить звук, всё обретает истинный смысл. Ты хочешь меня. Твои проклятья ничего не значат. Ты пытаешься выстроить барьер, не зная, что я уже давно стою с другой стороны. Ты отчаянно нуждаешься в любви, и твой тыл никогда не был защищён. Я не смогу дать тебе то, чего ты так жаждешь, но я знаю, как создать правдоподобную иллюзию. Ты поверишь мне и впустишь в своё сердце. В голову и тело я уже забрался. Я так близко, что ощущаю твой возбуждающий аромат.

Подхожу к ней вплотную, запускаю пальцы в шелковистые волосы, оттягиваю её голову назад и смотрю в зелёные глаза. Вот и встретились изумруды. Её – ярко горящие, вспыхивающие. Мои – приглушённо мерцающие, манящие, отравленные коричневым ядом. Она замолкает и шумно дышит, не скрывая того, что её возбуждают мои прикосновения.

– Джесси, – хриплю я ей в губы. Так близко, что крышу рвёт.

Джессика чуть отстраняется. Смотрит насмешливо, будто берёт «на слабо».

– Серьёзно, Джейсон? Ты хочешь именно меня? Тогда сначала расскажи, откуда ты знаешь про моё расстройство. Я никому не говорила. И какого чёрта ты вообще здесь делаешь? Где Саймон? У Камиллы много вопросов, а мне пора, – усмешка кривит её рот, и в следующую секунду Джессика исчезает, уступая место Камилле.

Чёрт, Джесси. К чему эти игры?

Ками хорошо притворяется, делает вид, что совершенно не боится меня. Но на самом деле, она напугана до полусмерти, и не сможет долго храбриться.

– Что ты сделал с Саймоном? – тихо спрашивает она.

– Убил, порубил на куски и выбросил на дно океана.

– Я серьёзно, Джейсон. Что с ним? Что ты сделал?

Мне не нравится, что она спрашивает о нём. Будто и правда переживает за этого мудака, который сдал её при первой же возможности. Я обнимаю её, а она говорит о другом мужчине. И пусть сейчас передо мной не та, которую я на самом деле жажду, но внутри всё равно вскипает злость. Однако я пресекаю порыв агрессии и сухо выдаю:

– Озвучил выгодное предложение, от которого твой драгоценный Саймон не смог отказаться. Ему плевать на тебя.

– А кому на меня не плевать, Джейсон? Кому не плевать на хоть кого-нибудь, кроме себя?

– Ты умнее, чем кажешься, Ками, – я ловлю её губы своими, чуть прикусываю нижнюю, втягиваю и резко отпускаю. – Боюсь, тебе это навредит.

– Почему? Развитый мозг даёт преимущество, разве нет?

– Ты думаешь, что достаточно умна, чтобы выиграть, но ты уже проиграла. Чтобы победить в этой игре, недостаточно быть умной. Нужно быть гениальной. Или безумной.

– Как ты? Или как Джесс?

– Хочешь, чтобы люди считали тебя безумной?

– Так можно о каждом сказать.

– Главное, что говорят о тебе.

– Тебя волнует чужое мнение?

– Меня – нет, Джессику – тоже. А вот тебя, Камилла, тебя оно волнует. Видишь, мы с Джесси идеально подходим друг другу. Мне не терпится познакомиться с ней поближе.

– Чушь! Хватит пудрить ей мозги.

– Я занят чем угодно, только не этим, – веду рукой вниз, провожу пальцами между ног Камиллы и с удовольствием отмечаю, что она ещё влажная. – Есть вещи куда приятнее.

– Ты мне зубы заговариваешь. Думаешь, я не понимаю? Хочешь казаться белым и пушистым? Где доказательства, что та женщина жива? Где они, Джейсон? Не трогай меня. Пусти!

Она упирается руками в мои плечи, толкает, брыкается, пытаясь вырваться из моих объятий, и её раны вновь начинают кровоточить. Вид свежей крови ударяет в мозг, выключая тормоза. Я цепенею, сильнее сжимая хрупкое тело, и медленно изучаю симметричные порезы. Они идеальны. Всё в ней идеально. Её кожа красивая, она подходит мне. Я нашёл свой идеальный холст. Я хочу «рисовать» на нём. Камилла разрешит мне и очень скоро.

– Джейсон? – её голос звучит уже не так уверенно. Разумеется, Ками заметила, какой эффект на меня производит истекающее кровью тело. – Скажи что-нибудь. Ты пугаешь меня. Чёрт подери, Джейсон! – она всхлипывает. – Хватит смотреть на них. Это жутко и… ненормально.

– А кто сказал, что я нормальный?

Вглядываюсь в мокрые от слёз глаза и расплываюсь в улыбке. Камилла прекрасна. Её красота завораживает. Я бы убил её, забальзамировал и поставил у себя в спальне, чтобы каждый день любоваться. Но будучи мёртвой она потеряет тот огонь, который меня привлёк. Внутренний огонь Джессики Маршалл. Он нужен мне. К тому же я не некрофил, а секс с ней мне понравился. Я хочу трахать её, когда мне будет угодно, в любое время дня и ночи. Так что придётся оставить Ками в живых и приручить, чтобы не сбежала. А потом я сделаю всё, чтобы вытянуть Джесси наружу.

– Пожалуйста, Джейсон, – лепечет она, дрожа от страха. – Не убивай меня. Я сделаю, всё сделаю, только не…

– Я не убью тебя, Джессика, – морщу лоб и притворяюсь озадаченным. Пусть Камилла думает, что я не умею их различать. – Кстати, какое имя тебе больше нравится? А то я запутался. Вы иногда так резко меняетесь местами. Кто из вас двоих сейчас правит балом?

– Камилла. Откуда ты вообще знаешь?

– Я много о чём знаю. А ещё я очень наблюдателен. Так вот, Ками, если ты ещё не поняла, твой отпуск окончен. Это не игра, девочка. Я больше не буду с тобой церемониться. Ты отдыхала десять лет и сильно задолжала мне. Бежать бесполезно, я найду тебя везде. Тебе придётся отработать. Если не согласишься по-хорошему, тебе сильно не понравится то, что я с тобой сделаю.

Она шумно сглатывает, кивает и нервно покусывает распухшие губы. Камилла даже не подозревает, что неосознанно пробуждает моих демонов. Прямо сейчас мне хочется опробовать её рот. Она сама только что подтолкнула к этому.

– Что я должна буду делать?

– Для начала я хочу, чтоб ты мне отсосала, – тяну её к огромному зеркалу и кивком головы велю опуститься на колени. – Приступай.

Я не удивлён, что она хороша в этом. И самое главное – ей нравится. Стискиваю зубы и со свистом выдыхаю воздух, когда Камилла заглатывает полностью. Я запускаю руку ей в волосы, собираю их в кулак, фиксирую её голову и вжимаюсь ещё глубже. Она начинает задыхаться – чего я и добивался. Из-за глубоких частых проникновений её горло рефлекторно сокращается, доставляя неописуемые ощущения. Ками не может сейчас ни дышать, ни соображать нормально. Лишь царапает мои бёдра ногтями, дрожит и легонько задевает зубами плоть. Мне не больно, меня это только ещё больше распаляет. Её глотка создана будто специально для меня. Но на первый раз хватит.

За волосы оттаскиваю её от себя и отталкиваю. С глухим криком она падает на пол, переворачивается на живот и ползёт, захлёбываясь кашлем. Я настигаю её прямо перед зеркалом и придавливаю к полу всем своим весом.

– Джейсон, не надо!

– Не надо? Хватит врать. Ты хочешь этого, правда, Джессика?

– Меня зовут Камилла.

– Ненадолго. Да и какая, в принципе, разница? Ты моя собственность, Камилла, и я буду делать с тобой всё, что захочу.

Член упирается в мягкую влажную промежность, и Ками охает. Сучка ещё не поняла, что я всегда вижу людей насквозь. Засаживаю резко, не сдерживая себя. Хватаю её за волосы и тяну голову назад, заставляя смотреть в зеркало.

– Видишь? – шепчу ей в ухо, вбиваясь в неё нещадными ударами. – Смотри внимательно, слушай и запоминай, – произношу, когда она издаёт громкий стон. – Вот кто ты. Неважно, как тебя зовут, Джесси. Неважно, какую маску ты на себя натягиваешь. Неважно, за чьей личиной прячешься. Ты шлюха. Всегда ей была и будешь. Ты ляжешь под каждого, на кого я покажу пальцем, и это не доставит тебе проблем. Как бы ты ни притворялась чистой и наивной, но гниль не спрятать. Я вижу тебя. Всю тебя вижу. И мне нравится. А тебе нравится то, что я с тобой делаю. Поэтому ты ещё жива.

Камилла

Что вы знаете о мести? Что нормальный человек может знать о ней? Когда злость стучит в висках, а желание поквитаться с обидчиком пульсирует в крови и лишает здравомыслия…

Большинство людей мстят сгоряча, находясь под действием эмоций. Мы ни черта не знаем о мести. Ни черта.

Мы не вынашиваем свой гениальный план годами, не держим объект «на прицеле» до поры до времени, не вплетаем его в свою многоходовую изощрённую схему. Мы не выстраиваем такие схемы. Мы мстим сразу, пока дышим болью и разрываемся в клочья от отчаяния. Мы не умеем подавать месть холодной, потому что сами горим изнутри. Мы живые люди, не роботы. Мы чувствуем. Когда нам больно, мы не в состоянии думать головой.

Джейсону Харрису не больно. Джейсон Харрис не горит заживо. Он мёртвый внутри. Робот. Терминатор. Машина, лишённая тех эмоций, которые делают нас людьми. Он вынашивал свой план двенадцать лет. Он не вмешивался в мою жизнь, но всегда знал, где я, с кем я, что я делаю, чем живу и дышу. Знал, потому что я нужна ему. О, нет. Он не одержим мной, не увлечён. Я – винтик в его схеме. Шуруп, который должен встать на место и привести план в движение. Джейсон Харрис отпустил поводок на целое десятилетие. Но вот моё время пришло, хозяин приказал: «К ноге», и я послушно поджала хвост.

Кто я такая, чтобы противостоять ему? Никто. Мелкая букашка, которую он с лёгкостью может раздавить носком своего до отвращения дорогого ботинка. Джейсон Харрис настолько богат и влиятелен, что может купить остров, запустить ракету на Марс и даже не почувствует, что в его казне поубавилось деньжат. Но ему мало. Он хочет обрести контроль над городом. Нет, Джейсон Харрис не лезет в политику. Ему нужна настоящая власть. Та, которая позволит вертеть всеми, оставаясь в тени.

Мне страшно представить, что будет, когда он захватит контроль над тремя акведуками. Разумеется, он не навредит населению. Джейсон Харрис преследует свои, одному ему известные цели. Мне страшно, потому что, когда я выполню свою работу, то перестану быть нужна ему, и, вполне вероятно, он меня убьёт.

Я не видела его уже несколько дней. После того, как Джейсон изнасиловал мой рот, он вкратце обрисовал мою роль в его схеме, затем привёз меня на свою виллу и оставил здесь, а сам уехал. Я не в курсе, где он и что делает, но я твёрдо знаю одно: он вернётся и вновь протащит меня через девять кругов ада.

Секс с ним был… Нет, я не хочу это комментировать. Не хочу об этом думать. Но думаю. Снова и снова. Мне ведь понравилось. Если закрыть глаза на то, что он порезал меня, поимел мою гортань, а за день до этого чуть не задушил, то можно сказать, что Джейсон трахается как бог. Но он сам дьявол, и я не буду закрывать глаза. Джейсон Харрис безумен, а я оказалась в его руках. Такие истории не кончаются добром. Он изуродует моё тело и душу. Это лишь вопрос времени.

Где ты была, Джесс? Где? Почему бросила меня с ним один на один? Чего ты добивалась? Чтобы я вновь что-то почувствовала? О, тебе удалось. Я чувствую. Ещё как чувствую.

Я говорила, что некоторые из эмоций притихли, а некоторые и вовсе потухли, будто умерли внутри меня. Но Джейсон смог вызвать целую бурю. Он вскрыл мои защитные механизмы, и это меня пугает.

Мне не сбежать отсюда. Джейсон не оставил ни единой возможности. Он окружил меня всеми удобствами и приставил цепных псов. Вчера мне даже прислали стилиста. Она покрасила мне корни и сделала укладку. Только что с того? Джейсон прав: нет никакой разницы, кто я, как я выгляжу и как меня зовут. Я теперь его собственность, и всё, на что я могу надеяться, так это на то, что хозяин относится к своим вещам бережно. Может, вещи он ценит больше, чем людей?

Сильные руки обвивают мою талию, пугая до чёртиков.

– Джессика, детка. Наслаждаешься закатом?

От неожиданности у меня нарушается координация. Босые ноги увязают в песке, пока я неуклюже пытаюсь разжать стальные объятия, а Трэвис лишь смеётся.

– Становится прохладно, а ты в одном платье, – его горячее дыхание обжигает ушную раковину. – Зайдём в дом. Я привёз подарки. Ты ведь любишь подарки, Джесс.

– Откуда ты здесь?

– Джей сказал, что ты скучаешь, и я решил составить тебе компанию. Поскучаем вместе. Как в старые добрые. Я не причиню тебе вреда, Джесс. Он запретил. Идём. Ты замёрзла. И работа не ждёт.

Трэвис отпускает меня, направляется к дому. Послушно плетусь следом. Видимо, Джейсон прислал его, чтобы Трэвис рассказал мне про объект. Разумеется, я знаю, чем придётся заниматься. Снова.

– Давай надевай, – командует он, протягивая мне пакет. – Можешь переодеться наверху. Ты ж теперь у нас стесняшка, – Трэвис смеётся, задевая меня локтем. – Хотя я бы с удовольствием посмотрел на твой голый зад. Вижу, он стал ещё аппетитнее. Ты в отличной форме, Джесс. Ходишь в спортзал?

– Когда есть время.

– Спорт тебе на пользу. Дисциплины прибавилось. Надеюсь, твои выдающиеся навыки остались при тебе, – он задерживает взгляд сначала на моей шее, потом на порезах. – Даже если нет, Джейсон позаботится, чтобы память к тебе быстро вернулась. Гляжу, первый урок прошёл хорошо.

Трэвис снова ржёт, а я, никак не комментируя эти похабные реплики, поднимаюсь по лестнице. Лучше не провоцировать его.

Быстро снимаю платье, натягиваю чулки в крупную в сетку, кожаную чёрную юбку, чёрный корсет и красные туфли на платформе. В пакете так же находятся парик, упаковка цветных линз и красная помада. Мою руки, надеваю линзы. Собираю волосы в пучок, креплю парик миниатюрными шпильками и крашу губы. Кровавый оттенок ярко контрастирует с блондинистыми волосами и чёрными глазами. Мне отвратительно моё отражение в зеркале.

Джессика Маршалл… Флешбэк во плоти.

– Вау! – восклицает Трэвис, стоит мне спуститься вниз. – Совсем другое дело. Держи, – он протягивает мне фотографию. – Помнишь его?

С фотокарточки на меня смотрит полноватый блондин. Его серые невыразительные глазки прищурены, на лице прибавилось морщин, пухлые губы поджаты. Разумеется, я помню его. Такое не забывается. Противный комок снова подкатывает к горлу.

– Что я должна делать?

– Для начала – расслабиться, – Трэвис всовывает мне в руку бокал с мартини.

– Я не хочу.

– Без вариантов, Джесс. Пей.

– Трэвис! Я не буду пить. Возможно, ты не в курсе, но я завязала с выпивкой. С наркотой – тем более.

– Алан помнит тебя другой.

– Он меня помнит?

– Помнит. Поэтому ты ещё жива, – Трэвис ухмыляется. – Тебя помнят многие, Джесс. Ты хорошо маскировалась, находясь у всех на виду. Даже я сначала тебя не признал, а вот теперь узнаю свою малышку. Перевоплощение прошло отлично. Алан увидит тебя и будет очень рад встрече.

– Меня зовут Камилла.

– Пей, Камилла.

– Нет. Я могу сыграть эту роль без проблем. Как я проверну всё, если буду невменяема?!

– Алан должен думать, что ты подшофе. Запах ты тоже сможешь сыграть? Один бокал тебе вряд ли навредит, просто расслабит слегка, а то ты слишком напряжённая. Неужели будет лучше, если тебя накроет панической атакой?

– Откуда ты… – зажимаю рот ладонью. Чувствую себя отвратительно. – Джейсон сказал?

– Именно. Он знает про тебя всё, Камилла. Пей, – Трэвис подмигивает мне и достаёт пистолет. – Мне объяснить по-другому? Сегодня на сцене есть место только для Джессики Маршалл. Без вариантов. Камилле Росс придётся отсидеться на скамейке запасных.

Пока я осушаю содержимое бокала, Трэвис рассказывает об объекте. Алан Картер теперь занимает высокий пост, и Джейсону нужно прижать Алана к стенке. Поэтому сегодня моя задача подкатить к нему, стащить телефон, передать Трэвису, затем вернуть телефон обратно. Всё нужно сделать быстро и незаметно.

– Ты справишься, Джесс. Мне нужно всего-то минуты четыре наедине с его гаджетом.

– Что в телефоне?

– Вся его жизнь, детка. Когда мы получим доступ к его смартфону, мы получим доступ ко всему. Все пароли, вся информация. Алан не особо вникает в то, как всё работает. Его телефон откроет нам доступ и к ноутбуку, и к хранилищу данных, и к грязному белью. Сечёшь?

– Разве нельзя взломать на расстоянии?

– Мороки много и могут остаться следы. Нужно всё сделать чисто.

– А, по-моему, всё как раз наоборот, – хмурюсь. – Разве у Джейсона нет толкового хакера? Неужели безопаснее подослать девицу, которая десять лет шлялась неизвестно где? Это разве не подозрительно? Появлюсь из воздуха, сопру телефон, пусть и незаметно, а после встречи со мной на Алана обрушится лавина неожиданностей. Он же сразу поймёт, что к чему.

– Не поймёт. Ну кто подумает на подвыпившую девку?

– И как мне объяснить моё столь долгое отсутствие и внезапное появление?

– На отдыхе ты познакомилась с мужчиной. Он влюбился и взял тебя под крыло. Десять лет он тебя содержал и прятал в своём роскошном особняке, но примерно месяц назад сказал, что больше в тебе не заинтересован, выставил на улицу и уехал из города. Когда на прошлой неделе ты узнала, что он снова приехал в ЭлЭй, то заявилась к нему и начала качать права. Ему не понравилось. Твоя шея тому доказательство. В итоге ты осталась ни с чем и теперь вынуждена вернуться «на сцену». Редкостный козёл, скажи? Разве можно так с порядочной девушкой?

Ставлю пустой бокал на стол, Трэвис ухмыляется и одобрительно кивает головой. Мне не нравится его ухмылка, но я стараюсь не обращать на это внимания.

– И как ты не спалилась за десять лет? Работала в крупной компании, заключала сделки. А если бы к вам обратился кто-то их твоих бывших клиентов? Ты ж стольких мужиков оприходовала, – Трэвис присвистывает.

– Я не общалась с заказчиками напрямую. В мои обязанности входил контроль выполнения сроков заказов и кое-какая бумажная работа. К тому же ты сам сказал, что не узнал меня.

– Я охренел, да. Камилла Росс – шикарная тёлка. Но она и в подмётки не годится тебе, Джесс. Ну что, погнали?

Он отвешивает мне смачный шлепок по заднице и говорит не отставать. Я и не думаю мешкать. Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Алан был мерзким. Вряд ли он сильно изменился.

По дороге до клуба Трэвис не говорит ни слова. Музыка, рвущаяся из стереосистемы, настраивает на нужный лад, и я немного расслабляюсь. Или всё дело в алкоголе, я не знаю, но мне становится радостно и плевать на то, что нужно будет лгать и терпеть общество неприятного типа. Также меня перестаёт волновать и то, что задача, поставленная передо мной – это большой риск. Тревожные мысли уходят куда-то в сторону, я открываю окно и наслаждаюсь ночным воздухом.

Когда мы заходим в клуб, неоновые огни ослепляют. Трэвис тянет меня в гущу толпы. Ноги сами начинают двигаться под ритмичный трек, но Трэвис разворачивает меня к себе, обхватывает голову ладонями и произносит:

– Соберись, Джесс.

– Давай потанцуем?

Я расплываюсь в улыбке, провожу пальцами по его губам. Мне хочется его поцеловать, и вообще я люблю весь мир. Трэвис смеётся, затем встряхивает меня и вновь становится серьёзным.

– Вот тебя торкнуло. Прости, малость не рассчитал дозировку. Вон та крайняя ложа, видишь? – Трэвис показывает пальцем вверх. – Алан там. Иди туда и принеси мне телефон. Встретимся в женском туалете.

Сосредоточиться – слишком сложно сейчас. Однако я вспоминаю, зачем я здесь, и направляюсь к своей жертве.

Джейсон

– Как хорошо, что вы решили продолжить практику здесь, в Лос-Анджелесе. Без вас было скучно.

– Вам всегда скучно. И разве вы оставили мне выбор?

– Давайте забудем старые обиды, доктор. Не вы ли говорили, что держать демонов взаперти – плохое решение. Нужно подружиться с ними. Вы дружите со мной, док?

Отхожу к окну, слушая красноречивое молчание. Когда я оборачиваюсь, то вижу, что Ларри пристально наблюдает за мной, будто ждёт от меня какой-нибудь дикой выходки.

– Расслабьтесь, доктор. Мы же друзья.

– И чем я обязан дружескому приглашению?

– Меня преследует навязчивая фантазия. Я стою на залитой солнечным светом кухне. Девушка с длинными чёрными волосами готовит завтрак. Маленькая девочка, точная копия моей жены, улыбается мне. У неё мои глаза. Эта картина является мне во снах и наяву уже две недели. Странно, правда? Что это значит, док?

– У вас появилась жена?

– Вы отвечаете вопросом на вопрос, доктор. Это не нервирует ваших пациентов? Не нарушает их душевное спокойствие?

– Благодаря вам у меня больше нет пациентов.

– А как же я?

– Вам не нужна терапия. Она не поможет.

– Намекаете, что я безнадёжен?

– Отнюдь. Вы самодостаточны. Вам комфортно в своём обличии. Вы не хотите ничего менять.

– Вы правы, не хочу. Чёрт побери, док! Вы в кой-то веки правы.

– Значит, я ничем не могу вам помочь. Зачем я здесь?

Беру со стола пачку сигарет, закуриваю и выпускаю в воздух несколько дымовых колечек. Ларри напряжён, я ощущаю это. Вряд ли хоть одно живое существо может расслабиться, находясь рядом со мной. Я знаю, что они все испытывают. Тело сигналит им об опасности, предупреждает, что они столкнулись с хищником. С тем, кто может сожрать их, поглотить, размазать. Инстинкты никогда не подводят, нужно им доверять.

Часто я действую чужими руками не потому, что не хочу марать свои. Жертва не должна понять, что на неё ведётся охота. Я вступаю в игру, когда мышка уже в мышеловке и ей не сбежать. Как, например, Алану. И многим, многим другим.

– Идёмте, доктор. Пора отработать гонорар.

Он выходит за мной в коридор, молча идёт рядом. Я подвожу его к спальне и вкрадчиво произношу:

– Помогите мне, доктор. Сделайте так, чтобы моя фантазия стала реальностью.

Ларри толкает дверь и застывает на пороге. Да, я и сам не рад лицезреть эту картину две недели кряду. Но что поделать. Женщины бывают упрямы.

– Что вы с ней сделали? – шепчет Ларри.

– Ничего. В том-то и дело, доктор, что я ничего не могу с ней сделать, пока она в таком состоянии. Моя жена слегка расстроена.

– Так это ваша жена?

– Определённо, так и есть. Но она это почему-то отрицает, а также отказывается нормально функционировать. Сегодня я планирую заняться сексом со своей женой и хочу, чтобы на этот раз она проявила инициативу. Заставьте её есть, мыться и трахаться. Что ещё там делают здоровые люди? Вперёд, док. Вдохните в неё новую жизнь.

Джессика

– Ты такая красивая, Джесси.

Он проводит пальцами по моей щеке. Слегка касается, а у меня по всему телу мурашки. Я склоняю голову, прижимаясь к его ладони, и улыбаюсь. Всю жизнь я мечтала любить и быть любимой. И он даёт мне это почувствовать. С каждым днём я всё сильнее влюбляюсь в этого мужчину.

Камилла видела в нём монстра. Она убедила меня, что Джейсон такой и есть. Я была с ней солидарна, пока полностью не взяла управление в свои руки. И сейчас я вижу прекрасного человека. Ками хотела сбежать, а я хочу остаться и провести с ним всю жизнь. Джейсон добр ко мне, ласков, внимателен, щедр. Вот уже три с половиной недели длится наш медовый отпуск, как он это называет. Я в раю. Ощущение, что выросли крылья.

Я улыбаюсь. Постоянно улыбаюсь. Такой искренней и счастливой улыбкой. Когда последний раз я была так счастлива? Никогда. В моей жизни были радостные дни, недели и даже месяцы. Но чтоб вот так… это впервые.

Мне никогда не было нужно много для счастья. Всего лишь ощущать отдачу от человека, который мне небезразличен. А Джейсон мне небезразличен. Я пока не понимаю, что между нами, ведь я до сих пор на него работаю. Но я знаю одно: я хочу быть с ним. Позволила себе расслабиться и почувствовать… Страсть, влечение, интерес, теплота, нежность, желание отдать всю себя – это переполняет меня. Я беззащитна перед ним. Вверила ему свою жизнь в прямом смысле слова. Но он больше не «рисовал» на мне. Прошлые порезы зажили, и я снова могу носить открытую одежду. Его забота и чуткость стали для меня откровением. Джейсон Харрис может быть и таким.

Он выбрал меня. Среди десятков, сотен, тысяч и миллионов женщин. Он. Выбрал. Меня.

Но почему иногда мне страшно? Так страшно…

Что случилось с Джессикой Маршалл, которая ничего не боится? За страх всегда отвечала Ками. Она боялась Джейсона и презирала, но я – нет. Так в чём дело? Может, я боюсь потерять его? Но прошло слишком мало времени, чтобы я успела настолько привязаться. Нет. Нет, я вру. Неважно, сколько прошло времени. Я успела. Иногда я с ужасом осознаю, что, возможно, я не просто влюбилась. Я люблю. А любовь меня пугает.

Всё слишком идеально. В моей жизни так быть не может. Но Джейсон день за днём доказывает мне обратное. Я попала в сказку, из которой нет выхода. И я не ищу его. Я хочу остаться здесь. Меня не смущает даже то, что Джейсон контролирует каждый мой шаг. Он объясняет это тем, что беспокоится, и я ему верю. Мне больше не нужна моя свобода. Я нашла кое-что получше. Намного лучше.

Мои субботы больше не проходят в одиночестве. Ещё ни разу за всё время, как я заняла место Камиллы, я не была наедине с собой. И я не возражаю. Мне нравится его внимание. Джейсон приручил меня лаской, прикормил страстью и полностью снял с меня ответственность. Я ни о чём не беспокоюсь, всё решает он. Иногда я думаю, что это сон. Прежняя Джессика Маршалл редко позволяла что-то за неё решать. Почти никогда. Но рядом с Джейсоном я меняюсь, становлюсь мягче, женственнее, счастливее. Беззаботность и гармония – вот что окутывает меня последние несколько недель.

– Тебе идёт это платье, – с теплотой произносит Джейсон и скользит рукой вниз – по шее, плечам – а затем очерчивает пальцем ключицы.

– Спасибо, – шепчу я и снова расплываюсь в улыбке.

Прекрасный день, плавно перетекающий в вечер. Вкусная еда. Красивый закат. И самый желанный мужчина рядом. Что ещё нужно?

Мы сидим на веранде прибрежного ресторанчика и целуемся у всех на виду. Голова плывёт, желание спиралью закручивается внутри, и я выдыхаю Джейсону в губы:

– Хочу тебя.

– Тогда идём отсюда, – он улыбается и слегка сжимает мои волосы, заставляя желать его ещё сильнее.

– Мне нужно в дамскую комнату.

– Жду здесь.

Я скрываюсь в проходе, захожу в просторную светлую уборную и умываю пылающее лицо. Из зеркала на меня смотрит счастливая женщина. Неужели это я?

Когда я возвращаюсь, то вижу, что Джейсон разговаривает по телефону. Мешать я не хочу, поэтому спускаюсь по ступенькам и покидаю веранду. Снимаю босоножки и с наслаждением иду вдоль побережья. Люди веселятся, прогуливаются, отдыхают. Здесь так спокойно. Не в смысле тихо, нет. Но я чувствую умиротворение. Солнце садится, окрашивая всё в красные, розовые, бордовые и лиловые цвета. Это так красиво. Вот бы Джейсон был рядом. Нужно ему показать.

Я оборачиваюсь и понимаю, что ресторана, в котором мы сидели, не видно. Задумалась, засмотрелась на людей и пейзаж и не заметила, как отошла настолько далеко. Ну что ж, можно считать, что прогулка удалась.

Улыбаясь своим мыслям, я бреду обратно, но дойти до того ресторанчика не успеваю. Едва я огибаю спасательную будку, кто-то грубо тянет меня за руку, а в следующую секунду припечатывает к стене. Это Джейсон. И он очень зол.

– Где ты была? – цедит он мне в лицо, крепко удерживая за горло.

– Гуляла.

– С кем?

– Одна. Джейсон, мне трудно дышать.

Он слегка ослабляет хватку, но всё ещё продолжает меня удерживать.

– Кто был с тобой? С кем ты встречалась? Отвечай!

– Я была одна, говорю же. Просто гуляла. Ты разговаривал по телефону, я не хотела тебе мешать. Сама не заметила, как отошла далеко. Задумалась. Почему ты так разозлился?

Гримаса ярости медленно сползает с его лица, и Джейсон отпускает меня.

– Прости, Джесси, – виновато произносит он. – Я волновался. Сейчас не лучшее время шататься одной. Ты должна быть рядом. Ясно?

– Но меня не было всего минут пятнадцать.

– Джесси, милая, – ласково шепчет Джейсон и берёт мои руки в свои. – Поверь, я не желаю тебе зла. Я просто волнуюсь. Если хочешь куда-то пойти, говори сначала мне, хорошо?

Эти слова заставляют напрячься больше, чем его первоначальная вспышка агрессии. Уж очень резко он переключился. А вдруг Джейсону Харрису просто-напросто удалось запудрить мне мозги? Может, он вовсе не влюблён в меня? То, как он вёл себя с Камиллой… Это было просто ужасно. А чем я отличаюсь? По сути, я и Ками – две части одного целого. Да, мы разные, но мы заключены внутри одного тела. И то, что Джейсон так спокойно относится к моему раздвоению личности, настораживает. Он же давно понял. Джейсон знал и даже не затрагивал эту тему в разговорах со мной. Он не спрашивал, обращалась ли я к специалисту. Ничего не спрашивал. Просто сказал: «Я очень рад твоему возвращению, Джесси». Разве это нормально?

– Хорошо, – я медленно киваю, вглядываясь в его потемневшие глаза. – Извини, что заставила волноваться.

Джейсон притягивает меня к себе, крепко обнимает, но я всё равно не могу отделаться от зародившихся сомнений. Он шепчет комплименты, говорит, что я важна для него, потом ведёт меня к машине.

Всю дорогу до виллы Джейсон держит руку на моём колене. Девушкам же нравится такое, да? А что ещё нравится девушкам? Да всё, что он делал последние три с лишним недели, если не брать в расчёт происшествие на пляже. Комплименты, страстный секс, подарки, внимание, много внимания, забота, ласка, походы по магазинам и ресторанам и многое, многое другое. Джейсон делал всё, чтобы я чувствовала себя особенной и любимой. Любая бы запала. Любая! А уж такая изголодавшая по любви, как Джессика Маршалл, тем более.

Но искренним ли было его восхищение? Искренними ли были его слова? Искренними ли были его действия? Или это просто уловка, чтобы заманить меня в клетку, из которой не выбраться? Возможно ли, что Джейсон вообще ничего ко мне не чувствует? Возможно ли, что он притворялся? Но разве можно притворяться настолько идеально?

Может, я себя накручиваю и врубаю излишнюю подозрительность, которой нахваталась у Камиллы, но что-то тут нечисто. Джейсон обращался с Ками как свинья, а со мной был нежен. Был. Но вот буквально полчаса назад он готов был убить меня голыми руками. Джейсон хотел причинить мне вред, я видела по глазам.

Когда я сгоряча ляпнула, что он психопат, Джейсон даже не попытался меня в этом разубедить. Почему? Потому что счёл обвинения нелепыми? Или потому что я сказала правду?

Если он действительно такой, то мне нужно быть очень, очень осторожной. Они ведь отличные манипуляторы. Когда они находят новую жертву, то тщательно изучают её и обрабатывают настолько тонко и грамотно, что попасться к ним на крючок может кто угодно. Методы они могут использовать разные: запугивая, шантаж, эмоциональные качели, «сыр в мышеловке», игру в любовь. Да, они знают, как дать человеку то, что он хочет. Знают, как «подсадить» его на себя. Знают, как сыграть на его страхах и слабостях. Знают, как забраться ему в голову. Знают… Чёрт!

На манипуляции страхом далеко не уедешь. А любовь… Любовь гораздо сильнее. Это чувство не поддаётся контролю. Человек может сделать что угодно ради любимых. Камилла бы никогда не влюбилась в Джейсона, поэтому он так ждал моего возвращения.

Джейсон затянул меня в сказку, о которой я всегда мечтала. Он сыграл на моих слабостях. О, он в этом хорош. Он во всём хорош. Особенно в сексе и притворстве. Джейсон так правдоподобно играл влюблённого, что я купилась. Да, я не отрицаю, что, возможно, всё не так. Может быть, я и правда себя накрутила. Быть может, он не притворялся вовсе. Но я должна знать наверняка. Мне больше нельзя терять голову. Пусть мне нравится с ним трахаться, но нужно быть начеку. Уйти я от него всё равно не могу, но хотя бы «розовые очки» больше не затуманивают зрение.

– Ты простила меня, Джесси? – вкрадчиво спрашивает Джейсон, когда мы заходим в комнату.

Киваю.

Он порывается обнять меня, но я отстраняюсь и говорю, что хочу принять душ. Одна.

Мне интересна реакция. Однако никакой агрессии Джейсон не проявляет. Лишь улыбается и склоняет голову в знак согласия.

Я иду в ванную комнату и ощущаю тяжёлый взгляд, устремлённый мне в спину. Джейсон явно не рад, но не показывает этого.

Оставшись одна, я раздеваюсь, захожу в душевую кабину, включаю тёплую воду. Неужели я действительно снова ошиблась? Как просто меня обмануть… Я так жажду любви, так отчаянно хочу быть кому-то нужной, что теряю голову, стоит мужчине дать мне почувствовать то, что дал мне почувствовать Джейсон.

Но я же видела, каким он был с Камиллой, что он делал с ней. Джейсон Харрис не хороший человек. Он опасен. В первую очередь для меня, потому что я подпустила его слишком близко. Ками сразу поняла, что он не так прост, а я надеялась на чудо. Но ведь чудес не бывает. Верь ты в них, не верь. Я пробовала верить. Теперь доверяю лишь фактам. По крайней мере, стараюсь.

– Я соскучился, малышка.

Его горячие ладони ложатся мне на талию. Джейсон прижимается сзади, и я понимаю, что произойдёт дальше. Я даже не слышала, как он вошёл сюда. А я ведь говорила, что хочу побыть одна. Он запросто нарушил мои личные границы и продолжает это делать. Но способ он выбрал приятный…

Джейсон Харрис не спросил, хочу ли я. Просто пришёл. И взял.

– Джейсон… – срывается с моих губ полустон, полувсхлип, и я откидываю голову на плечо тому, кому перестала доверять.

Но я так хочу верить ему. Так хочу…

Я устала от ненависти и недоверия. Устала быть сильной. Я устала прятаться. Мне так хочется быть кому-то нужной. Пусть и понарошку.

Но я не могу позволить себе такую роскошь, как слепая вера. Мне нужны факты, и я их достану. А пока…

Его пальцы, губы, язык и член действуют с таким напором и умением, что я сдаюсь и рассыпаюсь в прах. Если в аду горят вот так, то я согласна на все девять кругов.

Саймон

Держу в руках первые главы «своей» книги, и внутри поднимается злость.

– Что это такое, чёрт подери?! Я бы написал гораздо лучше!

– Уверен? – угрюмая блондинка поднимает на меня глаза. – Если бы мог, давно бы написал.

– Да кто ты вообще такая, чтобы судить о моих способностях?!

– Гострайтер, которая написала больше двадцати бестселлеров. Ты же видел мои работы.

– На них чужие имена, – я поджимаю губы и оглядываю её с ног до головы. Зелёный сарафан и дурацкая футболка с Микки Маусом. Эта женщина не вызывает доверия. – Может, ты вообще не имеешь к этим книгам никакого отношения?

– Тебе показать договора?

Её голос настолько монотонный, что бесит до трясучки. А ещё в её словах так и сквозит: «Отъебись, Саймон».

– Раз ты охренеть какая крутая, почему тогда не публикуешься сама? Зачем писать за других? Сколько лет ты уже этим занимаешься? Им достаются все лавры, а ты…

– А я выбралась из нищеты и купила огромный дом на побережье, – перебивает она меня. Ненавижу, когда меня перебивают! – Первый договор я заключила с блогершей, у которой было почти десять миллионов подписчиков, а сейчас эта цифра выросла в четыре с половиной раза. Я была подписана на неё, увидела пост о том, что она мечтает написать книгу, и предложила помощь. Я даже не надеялась, что она прочитает сообщение, однако в тот день я вытянула счастливый билет. Три года я драила полы в чужих домах и публиковала рассказы в сети, но все плевать на них хотели. Безымянных авторов не читают, Саймон, пойми уже наконец. Меня никто не знал, я была никем, но она дала мне шанс, и я схватилась за него. Вгрызлась зубами и не прогадала. Как думаешь, у чьей книги было больше шансов стать бестселлером? Тираж разлетелся за два дня. А потом ещё один и ещё. Мне заплатили. Очень много заплатили. И мне было плевать, что на книге стоит не моё имя. Зато у меня появились деньги, чтобы купить нормальную еду, снять квартиру, а не комнату в гадюшнике, оплатить обучение сестры и… – она осекается. – Да что я перед тобой распинаюсь? Ты всё равно не поймёшь. Родился в рубашке. Такие, как ты, никогда не поймут таких, как я.

Бекка начинает злиться, и я немного успокаиваюсь. Мне удалось вывести её из себя. Наконец-то.

– Какие? Просвети меня, Бекка? Какой я? Золотой мальчик? Ты видишь фасад, а за изгородь тебе заглянуть и в голову не приходит. Потому что ума не хватает. Ты глупая, пустая и безамбициозная. Как и все твои книги. Пустышки-одновневки.

– Фасад, значит? – она прищуривается. – Так вот, Саймон. Люди и хотят видеть фасад. Красивую картинку. Никому не интересен твой глубокий внутренний мир. Люди хотят лёгких книг или огненного драйва. Они хотят купить очередной роман, похожий на сотни других, и хорошо провести вечер. Никто не хочет грузиться. Жизнь и так дерьмо! Людям нужны яркие разнообразные эмоции, и мои книги дают их им. А твои…

Бекка резко замолкает и прикусывает губу. Видимо, чтобы не ляпнуть лишнего. Белобрысая фурия и сама понимает, что перегнула палку, поэтому выглядит смущённой. Мне хочется пристыдить её ещё сильнее, чтоб знала своё место.

– Ну, я слушаю, Бекка.

– Прости, Саймон, – она устало прикрывает глаза. – Я прочла все твои рукописи. Они слишком сложные, слишком тяжёлые, в них очень много философии. Они прекрасны, но сейчас люди не хотят читать такое. Если их потянет на что-то глубокое, они откроют книгу какого-нибудь классика. Я всё сказала, – Бекка смотрит на меня в упор. – Можем мы прекратить этот бессмысленный разговор и заняться делом? Каждый своим.

– Ты прочла всё, что я тебе скинул?

– Разумеется. Это моя работа. Я должна прочувствовать мысли и стиль человека, прежде чем садиться за текст.

– И тебе понравилось?

– Мне – да. Но такие книги непросто протолкнуть наверх. Ты и сам это понимаешь, Саймон. Ты пишешь сценарии. Абсолютно коммерческие проекты. Хоть один нёс в себе глубокий смысл? Нет. Ты делаешь экшн. И ты в этом чертовски хорош.

Улыбка поселяется на моём лице. Бекка больше не кажется мне тупой мегерой. Она понимает толк в хорошей литературе, хоть и пишет откровенное дерьмо. И, надо сказать, это дерьмо и правда продаётся тоннами.

– Хочу показать тебе кое-что, – я беру с полки листы, скреплённые зажимом, и кладу на стол перед Беккой. – Прочти.

– Саймон, мне нужно работать. Я уже достаточно твоих книг прочла.

– Но не таких. Я тоже умею писать популярное чтиво, Бекка. Как ты и сказала: я в этом чертовски хорош. Сделай мне одолжение, осиль пару глав, а я пока переоденусь.

– Куда-то собрался?

– Сегодня благотворительный вечер, мне нужно там появиться, – я останавливаюсь в дверях. – Хочешь пойти со мной?

Не знаю, зачем я это спросил, но мне и правда хочется, чтобы она согласилась.

– Мне нужно работать. К тому же у меня нет вечернего платья.

– Платье есть. Прочти пока, я скоро вернусь. Возможно, это позволит ускорить работу, и тебе не придётся корпеть над текстом дни и ночи напролёт, чтобы уложиться в срок.

– Что ты имеешь в виду?

– Читай.

Покидаю кабинет и направляюсь наверх. Я подсунул ей самую дерьмовую рукопись, какую когда-либо писал. Говоря «дерьмо», я не имею в виду, что там всё плохо. Книга получилась очень коммерческой. Сто процентов стала бы бестселлером. Но… она пустая. Завлекающая, яркая, динамичная, однако глубины в ней нет. Как и во всех моих сценариях. При этом мои фильмы побивают рекорды кассовых сборов, а я – один из самых высокооплачиваемых сценаристов. Какой парадокс, правда?

Контрастный душ помогает снять накопившуюся усталость. Всё то время, пока Бекка корпела над романом, я заканчивал новый сценарий. Осталось внести кое-какие правки – и фундамент для очередного блокбастера готов.

Нет, ну Бекка странная женщина, чего уж там. Не красавица, конечно, однако и не страшила. Но одевается абсолютно безвкусно, чем сильно уродует себя. Как будто специально прячется в панцирь. Её бы накрасить, принарядить – и получится отменная чика. Платье Камиллы должно ей подойти. Размер у них почти одинаковый, правда Ками повыше ростом.

Интересно, как она? Я не видел её месяца полтора или даже больше. С того самого вечера, когда обманом заманил к себе и отдал в лапы Джейсону. Хочется верить, что Камилла жива. Нести ответственность за причастность к чьей-то смерти не входит в мои планы. Это навредит карьере и репутации.

Облачаюсь в серый костюм, укладываю волосы, достаю из шкафа платье, затем спускаюсь вниз и вхожу в кабинет. Бекка сидит за столом и читает мою рукопись. Когда я подхожу и протягиваю Бекке чехол, она откладывает скреплённые листы в сторону, поднимается на ноги и смотрит на меня с недоумением.

– Переоденься.

– Ты сейчас серьёзно?

– Вполне. Ты идёшь со мной. И поторопись, нужно ещё купить тебе туфли и заехать в салон, чтобы тебя привели в порядок.

– Слушай, если тебя не устраивает мой внешний вид, то езжай один. Я не горю желанием стаптывать ноги в адских шпильках, наносить на лицо тонну косметики и издеваться над волосами.

– Ну как знаешь, – кладу чехол с платьем на спинку дивана. – Примерь хотя бы. Вдруг передумаешь.

– Ты хочешь видеть рядом сногсшибательную спутницу, под стать тебе. Вряд ли я смогу соответствовать.

– Почему нет?

– Ты слишком… – Бека пожимает плечами. – Красивый.

– О, ты сказала, что я красивый? Сногсшибательный? Мне не послышалось? Ты больше не отрицаешь очевидное? Умеешь делать комплименты? Скажи это ещё раз, пожалуйста. Порадуй мои барабанные перепонки.

– Выйди, Саймон, – она обхватывает себя руками. – Примерю я чёртово платье, только отстань.

Отхожу к дверям и поворачиваюсь спиной.

– Выйди.

– Тебе всё равно понадобится моя помощь. Сама застегнуть молнию ты не сможешь.

Бекка тихонько чертыхается, а на моих губах поселяется улыбка победителя. Через пару минут я понимаю, что Бекка уже переоделась, однако продолжаю стоять.

– Готово, – ворчит Бекка. – Можешь повернуться. Эй, Саймон, ты оглох?

– Попроси меня.

– Что?

– Скажи: «Саймон, будь так любезен помочь мне одеться. Застегни молнию, если тебя это не затруднит».

– Ты обалдел? Я просто сниму его и всё. Никуда я с тобой не пойду.

– В таком случае ты не получишь остаток гонорара. Подобное дерьмо я могу и сам написать. Если ты прочитала то, что я тебе сегодня дал, то знаешь это.

– Ты… – она давится возмущением, глубоко вздыхает, берёт себя в руки и произносит спокойным тоном: – Саймон, будь так любезен помочь мне одеться. Застегни молнию, если тебя это не затруднит.

Удовлетворение разливается по телу. Я впитываю её подчинение каждой клеткой тела. Странно, от общения с Камиллой я никогда не испытывал подобного. Сколько я ни пытался, так и не смог построить её под себя. Не действовали ни манипуляции, ни игнор, ни ласка. Что бы я ни делал, всё равно упирался в бетонную стену, которую не мог сокрушить. Подсознательно я ощущал, что Камилла никогда мне не подчинится. Нахрена я потратил на неё два года? Да, она красива и соответствует моему статусу, но я никогда не ощущал себя победителем рядом с ней. Всегда был на вторых ролях. Балом правила Камилла. Почему я позволял ей?

То ли дело Бекка. Простая, неиспорченная девушка. Явно не избалованна роскошью и мужским вниманием. На первый взгляд она выглядит как замухрышка: неуложенные распущенные светлые волосы до плеч, очки в роговой оправе, серые глаза, маленький рост, нелепая одежда. Но это только на первый взгляд. Если её упаковать, то это будет фантастика. Она мне идеально подходит. Бекка не будет меня затмевать, но и слишком теряться рядом со мной – тоже.

Моя ладонь ложится на её талию, пальцы другой руки обхватывают собачку молнии и медленно тянут её вверх. Когда я заканчиваю, Бекка резко оборачивается.

– Сними очки.

Она послушно выполняет, кладёт их на стол, поднимает на меня голову.

– Хорошо. Поехали.

Я почти удовлетворён увиденной картиной. Осталось добавить несколько штрихов.

Когда мы выходим из обувного бутика, я ещё больше убеждаюсь, что Бекка отлично мне подходит. Оказывается, в том, что не касается работы, она не привередлива, не капризна. Бекка легко согласилась с моим выбором и надела те туфли, которые я ей купил.

В салоне тоже проблем не возникло – и вот я уже веду её за руку к машине. Бекка выглядит обворожительно. Её волосы блестят и красиво уложены, на лице сдержанный макияж, а в ушах сверкают серьги. Мой подарок. Изумрудное длинное платье ей идёт, даже несмотря на то, что оно снято с чужого плеча.

Бекка идеально дополняет мой образ. Хорошо, что я предложил ей поехать со мной. Она не вульгарна. В меру разговорчива. Может поддержать любую тему, но больше не перечит и не спорит со мной. Эта женщина показывает коготки, только когда дело касается книг. Удивительно. Несколько часов назад она почти довела меня до белого каления, но сейчас мне с ней комфортно.

Может, стоит к ней присмотреться? Мне уже тридцать девять, пора обзаводиться семьёй. Бекка младше меня всего на два года, но я и не хочу иметь в жёнах малолетку. Если женюсь на расфуфыренной кукле, надо мной будет потешаться всё моё окружение. А Бекка – вполне достойный вариант.

Улыбки, приветствия, любезности, вспышки фотокамер – я привык к этому. Чувствую себя как рыба в воде. А вот Бекке, похоже, слегка некомфортно. Однако держится она молодцом.

Держалась… Пока не увидела Камиллу.

Я и сам слегка в замешательстве. Что Ками здесь делает? Помимо того, что направляется прямиком к нам.

– Привет, Бекка, – произносит Камилла, салютуя нам бокалом. Кажется, она слегка навеселе. Не помню, чтобы ей нравились тусовки и горячительные напитки. – Рада видеть, что и ты протолкнулась в эти ряды. Красивое платье, – Ками усмехается, затем залпом допивает содержимое бокала.

– Спасибо, Джессика. Я тоже рада встрече.

Джессика?! Откуда Бекка знает её настоящее имя?!

– Вы знакомы? – спрашиваю и ощутимо напрягаюсь.

Неужели Камилла знает, чем занимается Бекка? Если да, то она запросто сложит два и два, и когда выйдет книга… Страшно даже подумать, что может выкинуть Камилла. Эта женщина способна на всё. Она обманывала всех годами, а теперь и вовсе снискала благосклонность Джейсона. Иначе какого хрена она свободно разгуливает здесь? И где, мать его, Джейсон?

– Раньше мы были соседями и хорошо общались, – Камилла улыбается. – А потом она стала много работать, и я не хотела навязываться. Ты не забросила писательство, Бекки, это радует. Выпустила что-то своё? Или так и создаёшь шедевры для бездарей?

Конечно. Она в курсе. Чёртов Джейсон Харрис подложил мне свинью. Я так и знал, что этому человеку нельзя доверять. Если кто-то узнает, что Бекка работает над моей книгой, это будет самый настоящий позор.

– Откуда ты…

– Простите, – перебивает Бекку Камилла. – С вами весело, но мне пора идти. Была рада повидаться.

Не дождавшись ответа, она огибает нас и нетвёрдой походкой направляется в другой конец зала. У меня в голове не вяжется. Ни черта не сходится. Ни черта! А если и сходится, то картина получается отстойная.

Знал ли Джейсон о том, что Бекка и Камилла были соседями? И откуда Ками знает, что Бекка стала гострайтером? Какого хрена Камилла рассекает в наглухо закрытом платье, когда на улице стоит адская жара? И какого хрена напилась? Откуда она здесь? Что вообще происходит?! Мне срочно нужны ответы. Где Джейсон?!

Вселенная явно решила внять моим мольбам, потому что я замечаю в толпе виновника своих неврозов. Джейсон Харрис разговаривает с Аланом Картером, членом городского совета. Кажется, Алан вовсе не рад. Да и кто, зная Джейсона, искренне обрадуется его присутствию? Готов поспорить, он многих держит на крючке. Вот и я попался.

Извиняюсь перед Беккой, прошу подождать меня у столов с закусками, а сам направляюсь туда, где стоят Джейсон и Алан. До меня долетает конец их диалога:

– Значит, мы договорились, мистер Картер?

– Разумеется.

Они жмут друг другу руки. Едва Алан отходит, я возникаю рядом с Джейсоном и шиплю:

– Какого чёрта?!

– Ты про что?

– Про Бекку и Камиллу, то есть Джессику. Ты знал, что они знакомы?

– Конечно.

– Откуда Ками знает, что Бекка стала гострайтером, если они сто лет не виделись?

Джейсон пожимает плечами.

– Спроси у неё сам. Хотя, думаю, Джессика не станет откровенничать с тем, кто её предал.

– Что она вообще здесь делает?

– Свою работу.

– Откуда она знает? Ответь мне.

Джейсон переводит на меня отсутствующий взгляд.

– Я ей сказал.

– Зачем?!

– Джесси на днях поделилась со мной переживаниями из тех времён. Джессика ещё была её соседкой, когда Бекка только начинала свой путь. Она тогда довольно резко пропала из жизни Джессики. Само собой, Бекка ничего ей не рассказала. Понимаешь, Саймон, многие люди забывают старых друзей, когда жизнь идёт в гору. Вот и Бекка забыла.

– Камилла злится на неё?

Если это так, то дело плохо.

– Сейчас Джессике уже плевать. Она понимает, почему Бекка отвернулась от неё, и не держит зла. Твоя задница в безопасности, хватит параноить.

– Почему ты называешь её Джессикой?

– Потому что её так зовут. Джессика Маршалл вернулась на сцену. Прости, Саймон, мне нужно идти.

Ошарашенно смотрю ему вслед и понимаю, что ни хера не понимаю. Джессика Маршалл вернулась на сцену… Что это значит?

В любом случае нужно что-то делать. Я не верю этим двоим. Пора спасать свой зад, пока всё не зашло слишком далеко.

– Саймон, – окликает меня Бекка и легонько касается моего плеча. – Всё в порядке? Джесс… Я её сто лет не видела. Я не могла знать, что встречу её здесь, иначе не приняла бы твоё приглашение. Джейсон заверил меня, что проблем не будет. Но Джессика знает. Я не понимаю откуда. Это плохо. Мне тоже не нужна огласка. Я не могу рисковать карьерой, я…

– Не волнуйся, – перебиваю её довольно резко. – Джейсон сказал, что Джессике насрать. Но я ему не верю, как и Джессике Маршалл. Поэтому у меня к тебе деловое предложение.

– В смысле?

– Замутим дуэт, – подмигиваю ей и беру с подноса два бокала шампанского.

– Дуэт?

– Да, – протягиваю Бекке бокал. – Я предлагаю тебе стать моим соавтором. Твоё имя будет красоваться рядом с моим, и ни одна собака не подкопается. Подумай, Бекка, это отличный старт карьеры писателя. Неужели ты до конца жизни хочешь оставаться в тени и писать за других? Оно тебе надо? Ты таланлива, я тоже. Вместе мы наваляем бесподобное дерьмо. Не одну книгу, не две, а целую кучу. Охрененную кучу дерьма, которое камнем ляжет на первых строчках бестселлеров. Сейчас можем использовать то, что ты уже написала. Можем что-то дёрнуть из моих рукописей. А можем написать новое. Сроки не жмут, я ж сам их устанавливал, так что можно передвинуть. Нам нужна настоящая бомба. Что скажешь? Готова к славе?

Её щёки вспыхивают. Бекка приоткрывает губы, а затем расплывается в улыбке. Я вижу слёзы в серых глазах. Сейчас они кажутся мне прекрасными.

– Чёрт, – притворно ворчу. – Не думал, что моё предложение настолько отстойное.

– Боже, Саймон! – Бекка кидается мне на шею, попутно поливая меня шампанским. – Я… Я обожаю тебя, Саймон Смит.

– Значит, ты согласна?

– Да! – она отстраняется от меня и кивает. Настолько энергично, что очаровательный кочанчик вот-вот отвалится. – Да. Я согласна.

– Что ж, детка, – я приподнимаю бокал с остатками шипящей жидкости. – Утрём всем нос.

Джессика

Оттягиваю ворот платья. В помещении духота невыносимая, ощущение, что кондиционеры вырубили. На улице жара, а мне пришлось надеть этот скафандр. Но иначе никак. Джейсон вчера разошёлся не на шутку. Он не брался за нож с вечера накануне прихода доктора Ларри. И не взялся бы, если бы не моя дурость. Когда мы вышли из душа, я была так распалена, что мне захотелось более острых ощущений.

Строго говоря, я сама виновата. В какой-то момент мне даже показалось, что Джейсон потеряет контроль и убьёт меня. Хоть я и убедилась, что та девушка жива, когда познакомилась с ней, но шрам на её горле будет преследовать меня в кошмарах. Я не хочу всю жизнь скрывать следы под одеждой. Но теперь я понимаю, почему Джейсону это нравится. Вчера я сдуру сказала, что хочу «порисовать» на нём, и он разрешил мне. Я нанесла два пореза, за что сильно поплатилась. Вид крови делает его безумным.

Наблюдаю, как Джейсон разговаривает с Аланом, и усмехаюсь. Алан даже не узнал меня, хотя я дважды проходила мимо. Зато Саймон заметил. Видели бы вы его лицо. До сих пор смех разбирает, как вспомню. Он чуть в штаны не наложил от страха, когда понял, что мы с Беккой знакомы, и я знаю его секрет. А ещё офигел, когда подумал, что я пьяна. То, что я просто притворяюсь, ему и в голову не пришло. Всё-таки он не отличается сообразительностью.

Нет, мне нужно на воздух, не могу больше. Всё равно Роберта ещё нет.

Выхожу из здания, пересекаю парковку и скрываюсь в тени беседки. Никого. Красота.

– Скучаешь? – насмешливо спрашивает Трэвис и прислоняется к колонне с другой стороны.

Принесла нелёгкая…

– Зачем ты здесь? Тебе нельзя светиться.

– А я и не свечусь. Мы стоим в слепой зоне. Вот, держи, – он протягивает мне целлофановый пакет.

– И ради этого ты приехал? Зря старался. У меня есть.

– Открой сумочку и убедись, что нет. Ты забыла его на столе. Иногда ты очень рассеянная, Джесс.

– А ты типа так заботу проявляешь?

– Как? – Трэвис поворачивается ко мне лицом и впивается в меня пустым взглядом, от которого мне моментально становится не по себе.

– Проехали. Забудь. Просто уйди, ладно?

– Объект ещё не приехал, его тачки нет на парковке. Давай перепихнёмся по-быстрому. Скрасим твоё ожидание.

– Поезжай домой, Трэвис. Тебе нельзя тут находиться. И нас не должны видеть вместе.

– Ты хотела сказать: «Джейсон не должен видеть нас вместе»?

– Не только он. Уходи. Ты сильно отвлекаешь.

– Уже завелась, крошка? – он подмигивает мне, а я качаю головой. Какой он всё-таки невыносимый. – Ладно, поеду. Подцеплю более сговорчивый вариант. Если передумаешь, ты знаешь, как меня найти.

Трэвис скрывается в темноте, оставляя меня в одиночестве. Я отошла недалеко, однако так сильно чувствуется контраст. И я не уверена, что хочу возвращаться. Однако мне придётся. Странно, раньше я с удовольствием посещала такие мероприятия, но десять лет в шкуре Камиллы внесли свои коррективы.

– Зачем он приезжал?

– Джейсон! – я вздрагиваю и отшатываюсь. – Ты напугал меня.

– Зачем он приезжал?

– Отдать мне это, – показываю ему пакет.

– И только? – Джейсон подходит вплотную, тянет меня назад к колонне и прижимает к ней. – Если я правильно понял, он предлагал тебе перепихнуться с ним по-быстрому. Ты трахаешься с ним?

– С ума сошёл? Нет!

– А хочешь?

– Нет. Джейсон, ты чего? Даже если бы хотела, а я не хочу, всё равно бы не смогла. Ты буквально дышишь мне в затылок. Каждый день.

– Я тебя напрягаю?

– Нет, но…

– Но?

– Мне хотелось бы больше свободы.

– Конкретнее.

– Я хочу вернуться на работу.

– У тебя есть работа.

– Я говорю про нормальную работу. Свою.

– Камилла Росс больше не работает в «СтарНьюс ЭмДи». Я её уволил.

– Вот об этом я и говорю, Джейсон. Ты перекрыл мне кислород.

– Значит, ты хочешь дышать?

– Очень хочу. Пожалуйста, Джейсон. Мне нужны дни наедине с собой. Пройтись по магазинам, погулять, сходить в салон, в бар. Мои субботы… Ты же знаешь, я тебе рассказывала. Мне это нужно.

– В бар, значит. Хочешь кого-то подцепить?

– Нет. Ты же знаешь, что суббота для меня особенный день.

Он задирает платье и легко получает доступ к телу. На мне нет белья. Джейсон запретил его надевать.

– Джейсон… Боже…

Его пальцы выписывают узоры, ласкают, дразнят. Нежные поглаживания сменяются напористыми и наглыми. Я вцепляюсь в его плечи, подаю бёдра вперёд. Джейсон проникает в меня пальцами, доводит до экстаза и, оставляя в нескольких секундах от оргазма, убирает руку. Он усмехается и шепчет мне в ухо:

– Когда в следующий раз будешь просить о свободе, сначала подумай, от чего отказываешься. За работу, Джесси. Объект только что подъехал.

Джейсон уходит, а я пытаюсь выровнять дыхание и прийти в себя. Чёрт, он зря это сделал. Теперь я не могу сосредоточиться. Было бы проще, если бы Камилла не наблюдала за всем исподтишка, а включилась в игру. Мы отлично уживались вместе, но после того, как ночью после клуба Джейсон поимел меня во всех смыслах, Ками отдала штурвал мне и забилась в угол. Она не выйдет на поверхность. Я осталась одна, и мне сложно. Больше десяти лет я по большей части оставалась в тени. Теперь отдуваюсь.

Запихиваю пакет в сумочку и направляюсь к зданию. К чёрту эти самокопания. Если Джейсон и правда даст мне выходной, съезжу к психиатру. Давно нужно было это сделать, но Ками запрещала. Она не хотела, чтобы нас упекли в психушку. И как бы я не убеждала её, что смогу всё сделать правильно, она не соглашалась.

Я не совсем понимаю, что со мной, хотя изучила всё, что смогла найти. А потом ещё заставила Камиллу перелопатить тонну информации. Мой случай – редкость для диссоциативного расстройства личности. Да, я нашла подтверждение того, что я не одна такая. Но обычно всё происходит немного иначе, а я всегда всё вижу, слышу и помню, неважно, кто «за рулём». И Камилла всё всегда видит, слышит и помнит, даже если лодкой управляет не она.

Мы с ней воспринимаем и запоминаем всё совершенно по-разному. Один и тот же случай – а каждая из нас рассказывает о нём со своей колокольни. Да, мы с ней общаемся и часто. Общались. Но уже больше месяца она никак себя не проявляет. Поэтому вот что ещё удивительно: я могла «включаться» и «выключаться» в любое время, когда сама того хотела. Если, конечно, Камилла активно мне не препятствовала. Последние десять лет я нечасто хотела быть на поверхности. Но теперь я не могу уйти в «подполье», потому что больше не чувствую Камиллу, будто её никогда и не было. Но она внутри, я знаю. Где-то очень глубоко.

Я ведь сама её создала. Ками была со мной задолго то того, как мне выдали новые документы. Но она кинула меня, как только вновь запахло жареным. Вот так просто. А ведь я думала, что мы подруги. Неужели это месть за то, что я оставила их наедине с Джейсоном, в то утро, когда он поимел её рот? А сколько раз я отдувалась раньше? И разве не в счёт то, что я заняла её место, когда Джейсон трахал её в клубе и после клуба? Я точно знала, что Камилла не сможет это вынести, и приняла удар. Она что, не помнит? Всегда, когда ей было неприятно или страшно, я тянула одеяло на себя. Ну, почти всегда. Когда её накрывало паническими атаками, я не могла ничего сделать. Меня накрывало вместе с ней. Но я с ней говорила, помогала вернуться в реальность. А она просто взяла и кинула меня.

Однако плюсы всё же есть: с тех пор, как Камиллы не стало, я забыла о том, что такое тревожность, панические атаки и забота о чужом мнении. Возможно, кто-то скажет, что Ками лучше меня. Ну да, она хороший коп, а я – плохой. Всегда так было. Ками – зануда, каких поискать. Постоянно топила за здравомыслие и осмотрительность. Однако я не жалуюсь. Мне отлично жилось с ней под одной крышей. Она частенько выпускала меня погулять, а затем вновь окутывала надёжным панцирем рациональности. Лучше бы так и оставалось. Я легко могу вляпаться в неприятности, а Ками – сама осторожность. Трусливая до жути. Это именно она сдала Трэвиса. Когда он убил мэра Эванса, Камилла вытолкнула меня из реальности и захватила штурвал. Зато, когда её повели на допрос, она, поджав хвост, слиняла в кусты. Пришлось изображать из себя великую мученицу. Я хорошо справилась.

Эх, Ками, Ками. Заварили мы с тобой кашу. А расхлёбывать всё теперь приходится мне. Спасибо большое, подруга. Ты так вовремя меня кинула. На тебя «всегда можно положиться».

Едва я захожу в общий зал, духота накатывает с новой силой. Хватаю со столика бокал и залпом выпиваю. Мне плевать, что в себя вливать. Это Камилла была разборчивой и скучной. Я, может, и ведусь на всё это романтическое дерьмо, но знают об этом немногие. Да и влюблялась я нечасто. Дважды, чего уж там. Трэвис. Джейсон. Остальные не значили для меня ничего. Ну, почти. К Саймону я относилась более чем хорошо и никогда не показывала ему свою стервозную сторону.

Таких, как я, называют отвязными. Безбашенными. Аморальными. Под маской распущенности проще скрывать нежную ранимую душу. А она у меня такая, чтоб её. Поэтому я и пряталась так долго. Трэвис сделал мне очень больно. Не хочу, чтобы ситуация повторилась. Мы вчера типа помирились с Джейсоном, я сделала вид, что всё в порядке. На самом деле, я слежу за его поведением. Чёрт! Ну почему я просто не могу послать его на хрен? И ведь не только потому, что он меня из-под земли достанет. Нет. Я и правда долбанутая на всю голову, раз Джейсон Харрис меня привлекает.

Ставлю пустой бокал на столик и направляюсь к «жертве».

Владелец контрольного пакета акций «Мэрроу Корп» стоит в одиночестве и рассматривает толпу. С ликованием отмечаю, что он уже почти опустошил свой стакан.

– Роберт! – я улыбаюсь ему самой обольстительной улыбкой. – Я так рада вас видеть.

– Простите, мы знакомы?

– Меня зовут Камилла. Я работаю в «СтарНьюс ЭмДи». И я в восторге от вас. Мы делали статью в позапрошлом месяце.

– Да, хорошая вышла статейка, – он усмехается. – Занятная. Так чем я могу вам помочь?

– Я надеюсь украсть у вас минутку внимания. Или пять минут. Ищу интересный материал для новых статей. Можем обсудить ваш благотворительный фонд.

Он придирчиво оглядывает меня и, судя по всему, остаётся доволен увиденным.

– Можно и десять минут ради такого дела, – Роберт осматривается в поисках столика, чтобы поставить пустой стакан.

– Давайте я отнесу? Взять вам что-то? Напитки, закуски? Я подготовила вопросы. Буду рада, если мы сможем где-нибудь присесть и поговорить.

– Хорошо, – он протягивает мне рокс, и я подставляю ладонь. – Минут пятнадцать у меня как раз найдётся. Возьмите мне скотч и тарталетки с мясом.

– Скоро вернусь, – мурлычу я, радуясь тому, что всё оказалось так просто.

Поворачиваюсь спиной и растворяюсь в толпе. Я не иду к столикам с закусками, а направляюсь совсем в другую сторону. Когда покидаю зал и скрываюсь за перегородкой, достаю пакет и отправляю туда стакан.

– Достала? – спрашивает Ида, неожиданно появившись рядом.

Ида работает на Джейсона, как и её сестра, с которой мне пока не доводилось пересекаться. Видимо, нас таких много.

– Да, – протягиваю ей пакет, она сразу же убирает его в сумку. – Передай Джейсону, что я найду его позже. Мне пора возвращаться.

– Конечно.

Когда я подхожу к Роберту, держа в руках поднос с напитками и закусками, Роберт кивает и жестом показывает идти за ним. Мы минуем небольшой коридор и оказываемся в комнате отдыха. Здесь тихо и пусто.

– Прошу, – Роберт показывает на диванчик.

Ставлю поднос на столик, сажусь. Роберт присаживается рядом.

– Так что вы хотели узнать?

Следующие минут десять я атакую его вопросами и записываю всё на диктофон, чтобы у Роберта и сомнений не возникло, что я наладила с ним контакт ради пресловутого интервью. Оно и правда выйдет. Джейсон об этом позаботится. А ещё Роберта Мэрроу скоро ждёт неприятный сюрприз. Но это совсем другая история, к которой я не буду иметь отношения. По крайней мере, Мэрроу не свяжет эти случаи воедино. Я передала Иде бокал в слепой зоне, так что…

– Могу ещё как-то помочь? – спрашивает он, расплываясь в двусмысленной улыбке.

Ох, Роберт, Роберт. Прости, но ты совершенно не в моём вкусе. Даже если бы и был, у нас с тобой всё равно не было бы шансов. Джейсон Харрис крепко вцепился в мой поводок.

– Это всё, спасибо большое за уделённое время.

– Рад был помочь, Камилла. Сейчас мне нужно идти, однако я бы хотел продолжить наше общение. Не оставите мне свой номер?

– Простите, Роберт, – смущённо улыбаюсь и демонстрирую кольцо. – Я замужем.

– Что ж, следовало догадаться. Такая девушка вряд ли коротает ночи в одиночестве, – он слегка наклоняет голову. – До встречи, Камилла.

– Всего доброго.

После его ухода я выжидаю достаточно времени, а затем, окрылённая успехом, направляюсь на поиски Джейсона. Но его нигде нет. И машины, на которой мы приехали, тоже нет. Вызываю такси.

Видимо, Джейсон решил наказать меня за своевольность. И я бы радоваться должна, что он смылся, предоставив мне долгожданную свободу, но почему-то сейчас мне не хочется свободы. Нужно мне совсем другое. То, что может дать только Джейсон: его тепло. Его тело. Его прикосновения. Его голос. Он подсадил меня на себя, и даже «художества» меня больше не отталкивают. Нет, они меня всё ещё немного пугают, но… Я не знаю, как объяснить. Когда он делает это со мной, я сначала поддаюсь страху и впадаю в оцепенение, а затем срываюсь с цепи и становлюсь словно одержимой. Мы можем трахаться часами, и это прекрасно. Единственный минус – наличие следов на моей коже. Но теперь они есть и у Джейсона. Два аккуратных пореза на бёдрах.

Почти месяц Джейсон одаривал меня подарками, водил в красивые места, катал на яхте ну и, конечно, феерически трахал. Я чувствую себя Золушкой, которую не спросили, нужен ли ей принц. Да, Джейсон мне нравится, но… Слишком много «но». Он не тот человек, с кем можно на сто процентов быть уверенной в своей безопасности. Джейсон заполнил собой всё пространство, он контролирует каждый мой шаг, даже если не находится рядом. Сейчас он далеко, но я ощущаю, как мне в спину дышит его охрана. Предполагаю, эти люди почти всегда где-то поблизости, даже если я их не вижу. Интересно, почему вчера Джейсон не взял их с собой?

Уверена, сегодня он вновь приготовил какой-то сюрприз, поэтому и уехал пораньше. Джейсон мастер удивлять. Исполнил все мои желания, кроме одного. Свободы мне не видать как своих ушей. Лучше бы подарил мне один день одиночества. Я хочу побыть наедине с собой, всё хорошенько обдумать и попытаться наладить контакт с Камиллой. В принципе, я могла бы сейчас поехать в свою квартиру или в бар, сегодня ведь суббота. Однако я не уверена, можно ли мне ехать не к Джейсону.

Плюс ко всему, кажется, начинают проявляться побочки от столь близкого общения с ним. Я привязалась. Он нужен мне сейчас. Порефлексировать я смогу и завтра. Сейчас я хочу заняться с ним сексом, а потом заснуть в его объятиях.

Вилла встречает меня темнотой. Но здесь не тихо. Я слышу какие-то звуки, доносящиеся из гостиной.

– Джейсон?

Щёлкаю выключателем торшера и застываю как вкопанная. Джейсон стоит ко мне лицом. Он улыбается, но его глаза холодные. А правая рука находится на затылке Иды, стоящей перед Джейсоном на коленях.

– Молодец, Джесси, – хрипло произносит Джейсон. – Хорошая работа. Отпечатки чёткие, ДНК хватает. Конверт с деньгами в кабинете на столе. Ты заслужила отпуск. Я свяжусь с тобой сам.

– То есть?

– То есть: бери деньги и езжай домой. Пока что я не нуждаюсь в твоих услугах.

Его дыхание тяжелеет, губы искажаются в немом крике. Джейсон с силой надавливает на затылок Иды и дёргает бёдрами вперёд, не сводя с меня глаз. Он почти подошёл к черте. Я не завидую Иде. Её коленки сбиты, а гортань молит о пощаде, но Джейсону плевать. Ему на всех плевать. Джейсона Харриса волнуют лишь его потребности.

– Отлично, – цежу сквозь зубы и разворачиваюсь.

Лестница пляшет перед глазами, а в спину летят глухие рваные стоны. Едва я преодолеваю первый пролёт, Джейсон кончает.

Если бы Камилла не стояла ко мне спиной, то увидела бы, как я громлю кабинет, и прошептала: «Я же говорила». Она бы посмотрела на меня с сочувствием, погладила по голове и помогла бы, забрав себе часть разъедающей боли. Но мне не нужна её жалость. Камилла бросила меня, и отныне я буду справляться в одиночку. Пусть поджимает свой трусливый хвост сколько хочет. Да пусть хоть растворится!

Осматриваю погром и испытываю небольшое облегчение. Джейсон любит этот кабинет. Моя выходка явно мне аукнется, но я хочу, чтобы Джей понял, что со мной так нельзя. Я не вещь, а живой человек.

Джейсон Харрис говорил, что я особенная. Что я нужна ему. Он разрешил мне «рисовать» на нём. Сказал, что никому такое не разрешал. Лжец!

Я хотела лишь одного: быть для кого-то важной. Хотела любви и уважения. Разве это так много? Брат ненавидел меня, мать презирала и избивала чуть ли не каждый день, а отчим…

Помню, как он первый раз запер меня в кладовке. Я не могла выйти, не могла позвать на помощь. Мои руки и ноги были связаны, а рот заклеен скотчем. Отчим пригрозил, что, если я захочу привлечь внимание, последствия будут ужасными. Тогда Ками впервые вылезла на поверхность. Она спасла меня, взяла на себя управление, поэтому я испытывала лишь страх и оцепенение. Если бы не Ками, я бы билась о стенки головой, телом, всем, чем только было можно, и кричала бы. Точнее – мычала, но мычала бы громко. Я всегда шла наперекор, стояла на своём до последнего. Возможно, Ками не спасла меня тогда, а лишь загнала в ловушку, я не знаю. Не могу я знать, как всё обернулось бы, если бы я нарушила приказ отчима и не сидела тихо как мышь, дрожа от страха.

Маме с братом он сказал, что я уже ушла. Я слышала, как они завтракали, а затем дом опустел. В школу я в тот день так и не попала. Думала, просижу в кладовке до вечера. Отчаянно пыталась понять, за что меня наказали на этот раз. А потом вернулся отчим, и я была рада, что Ками стойко перенесла это вместе со мной. Одна я бы не справилась. Мне было тяжело нести эту ношу в одиночку, и я разделила её с Ками. Мы навсегда запомнили урок: мужчины – животные. Если они хотят, то делают. Насилуют, убивают. Возможно, не все такие. Я не знаю. Хорошие мне не попадались. Камилле – тоже. И если я, лишившись девственности таким чудовищным образом, со временем стала одержима сексом, то Ками, напротив, относилась к нему с прохладцей. Она шла на поводу у моих желаний, но сама инициативы не проявляла никогда. Ками до сих пор сторонится мужчин. Она не доверяет людям. Подозревает их, ожидая худшего, и боится насилия как огня. Поэтому и слиняла в кусты после того, как Джейсон взял меня, пока я спала.

Когда в тот вечер отчим закончил со мной, то пригрозил, что, если я кому-нибудь расскажу, он будет всё отрицать. Меня посчитают сумасшедшей и упекут в психушку. Он делал это со мной на протяжении нескольких лет. Каждый раз после секса он заставлял меня мыться, чтобы не оставалось следов. Наверное, так продолжалось бы ещё долго, но однажды мама застукала нас. Отчим во всём обвинил меня. Сказал, что я его совратила, а моя мать поверила. Поверила какому-то мужику, а родную дочь выгнала из дома.

Я всего лишь хотела, чтобы меня любили, но всегда получала обратную сторону любви – ненависть, безразличие и жестокость. Камилла убедила меня, что мы должны отомстить. Из нас двоих она более злопамятна, но её черты постепенно передавались и мне.

Трэвис нашёл меня очень вовремя. Я не испытывала угрызений совести, когда мы подставляли тех мудаков. Я ликовала. Вымещала на них всю свою злобу. Меня не смущало, что мне нужно было с ними спать. Секс – это способ получить желаемое: удовольствие, блага, возможность шантажа и многое, многое другое.

Камилла говорила, что Трэвис – плохой вариант для меня. Но я её не слушала. Я думала, что Трэвис – тот самый. Я любила. Искренне, ярко, нежно. Со всей страстью, на какую только способна изголодавшаяся по любви душа. Я отдавала ему всю себя.

Вначале всё было хорошо. Я верила, что он тоже меня любит. Но потом Трэвис показал своё истинное лицо, и я ещё раз убедилась, что нам с Ками так и не удалось выбраться из кладовки. Камилла сдала его, не я. Она спасла меня от этого монстра, и мы договорились, что впредь будем действовать сообща. Помню, я тогда так устала, что отдала ей штурвал и надолго присела на скамейку запасных. Ками выпускала меня, когда я просилась на волю. Я вылезала из скорлупы, развлекалась, а затем сразу же забивалась обратно в угол. Так мы и жили долгое время. Потом Камилла нашла Саймона. Ей надоели мои вечные поиски подходящих вариантов. Я уступила ей. Саймон показался мне милым, обаятельным и приятным.

«Ну уж Саймон, Саймон-то меня не обидит, – думала я, познакомившись с ним. – Да, он не пример для подражания, но он не причинит мне вреда». И снова я обожглась.

Верить я перестала, но надежда, гореть ей в аду, умирает последней. И я надеялась, что Джейсон что-то разглядел во мне. Ему удалось создать правдоподобную иллюзию. Я правда чувствовала себя особенной. Какая же я дура. А ведь Ками предупреждала меня. Она сразу поняла, что Джейсон Харрис из себя представляет. Но я была так впечатлена, меня так влекло к этому мужчине, что я, наплевав на рациональные доводы Камиллы и сигналы, которые подавало тело, вылезла из панциря, защищавшего меня от безрассудных поступков, и ринулась в объятия хищника.

Всё у нас началось плохо, нужно было слушать свою интуицию. Она сигналила «беги», но я поддалась очарованию и магнетизму Джейсона Харриса. И даже когда он показал себя во всей красе, когда заставил снова на него работать, когда держал взаперти, я всё ещё надеялась на что-то. И он дал мне это. Почти месяц я была окутана заботой, лаской, нежностью, вниманием, подарками, роскошью. Он настолько запудрил мне мозги, что я ему открылась и доверилась, а затем и вовсе растворилась в нём.

Мне нравилось засыпать в его объятиях. В груди поднималось давно забытое тепло. Джейсону Харрису удалось приручить меня, удалось растопить моё сердце. Но теперь внутри снова ледяная пустыня и злость.

– Я же говорила. У меня был план, но ты не захотела слушать. Лучше бы ты не высовывалась, Джесс. Теперь уже поздно, – тихо произносит Ками и скрывается в темноте, покидая меня окончательно.

– Лучше бы ты не высовывалась?! – срываюсь на крик, швыряя в стену цветочный горшок. – Серьёзно?! Это же ты меня кинула! Ты! А ну вернись, слышишь? – мой голос обрывается, и я шепчу, давясь слезами: – Вернись, пожалуйста. Не оставляй меня одну. Прошу тебя, Ками. Я не справлюсь сама. Давай ты снова будешь за главную? У тебя отлично получалось. Я погорячилась, признаю. Я больше не буду своевольничать. Буду слушаться тебя всегда, в любой ситуации. Перестану перечить и делать по-своему. Прошу тебя, Ками. Пожалуйста.

В ответ звучит лишь тишина. Никогда ещё в моей голове не было так тихо.

Трэвис

Была почти полночь, когда меня разбудила трель телефона. Увидев входящий номер, поначалу я не хотел брать трубку. И уж лучше бы не брал. Джессика попросила забрать её. Какого чёрта я согласился?

Сейчас мной движет не желание убить её, и это странно. Я ведь могу её грохнуть и не навлечь на свою голову проблемы. Джессика находится в баре совершенно одна. Возможно, она пьяна. Мало ли идиотов вокруг? К ней вполне может подойти маньяк. Её могут кокнуть в тёмном переулке, пытаясь отобрать сумочку. Да что угодно может произойти.

Но я не буду сейчас её убивать. Мне не хочется. Сегодня я бы с удовольствием с ней развлёкся. Учитывая, что она торчит в баре, а не в кровати Джейсона, всё возможно. Чёрт! Джессика Маршалл правда ведьма. Подумать только: я надеюсь на то, что Джею она надоела, и собираюсь поживиться объедками с его стола. Это что-то новенькое.

– Я уж думала, ты не приедешь, – произносит она, как только я подсаживаюсь к ней за столик.

Джессика переоделась. Напялила на себя откровенное платье, которое совершенное не скрывает свежие порезы на руках. Если бы я не знал о пристрастиях Джейсона, то подумал бы, что она подралась с тигром.

– Зачем ты позвонила мне?

– Я звонила всем. Только ты взял трубку.

– Ты не поняла вопроса. Зачем ты позвонила мне?

– Надоело сидеть здесь одной. Знаю, ты мечтаешь выколоть мне глаза и насадить голову на кол, но вряд ли станешь делать это в людном месте. Хотя ты можешь. Но мне плевать.

Джессика Маршалл не пьяна. Но она грустная. И, похоже, плакала. Её острые когти – это лишь фасад. На самом деле, Джесс добрая и ранимая. Она податлива. Стоит применить к ней немного ласки, одарить вниманием, и Джессика тает. Она быстро привязывается к людям, хоть и сходится с ними тяжело. И любой разрыв с тем, кого она подпустила близко, для неё болезненный. Так бывает со многими недолюбленными детьми, особенно с девочками. Джейсон говорил мне об этом ещё давно. И был прав. Как был прав и в том, что Джесс в подростковом возрасте подвергалась насилию. Удивительно, как при этом она умудряется так хорошо притворяться нормальной. У неё же крыша набекрень. Уж я-то знаю.

– Где Джейсон?

– С Идой.

Я подавляю смешок, поднимаю руку и заказываю нам выпить.

– А ты почему здесь?

– Сегодня суббота.

– И что? Почему ты здесь, а не у Джейсона?

– Он меня отпустил. У меня выходные. Отмечаю долгожданную свободу.

Отпустил? Дура ты, Джесс. Он просто хочет посмотреть, что ты будешь делать. Джейсон Харрис не любит, когда его игрушки своевольничают. Мне нужно всего лишь трахнуть тебя, и Джей сам тебя грохнет. А я отделаюсь парочкой сломанных рёбер. Как по мне, это идеальный план.

– Зачем ему отпечатки и генетический материал Роберта?

– А ты не в курсе?

– Нет.

– И я, Джесс, прикинь. Джейсон Харрис редко посвящает меня в свои планы.

– Но ты знаешь его лучше меня. Расскажи о нём.

– Ты вызвонила меня, чтобы расспросить о своём чокнутом любовничке? Это перебор даже для тебя.

– Услуга за услугу. Проси что хочешь.

– Минет. И я не шучу, Джесс. Только такой обмен меня сейчас устроит. Ты выдернула меня ночью. Я, между прочим, спал. А сейчас мне приспичило потрахаться. Заметь, я не прошу секса. Всего лишь минет.

Откидываюсь на спинку дивана и нагло смотрю ей в глаза. Джессика поджимает губы, пару секунд обдумывает мои слова, затем чётко произносит:

– По рукам. Расскажи всё, что знаешь про него.

– С чего такое любопытство?

– Рассказывай.

– Ладно. Ему тридцать шесть, отец умер от сердечного приступа девять лет назад, мать тоже сгинула. Джей владеет «Харрис Корпорейшн», он один из самых богатых и влиятельных людей города, но ему мало. Он хочет получить контроль над поставкой ресурсов. Вода и электроэнергия. Это его конечная цель. Кажется. Я не знаю, на самом деле. У этого парня всегда есть туз в рукаве. Может, Джей вообще срать хотел на акведуки. Это всё.

– Ты издеваешься?

– Да.

– Трэвис.

– Что? – развожу руками и улыбаюсь. – Думаешь, мне так много известно? Нет, Джесс. Но кое-что я знаю: у него не все дома. Это главное, что нужно знать о Джейсоне Харрисе. Иногда этот парень даже на меня жуть наводит, а я ведь не из пугливых.

– Да уж точно, – Джессика фыркает.

– Не, я не боюсь его. Тут что-то другое. Я прям кожей чую, что он меня сожрать может. Не убить, а именно сожрать. Вместе с говном.

– В смысле? Ты куда клонишь вообще?

– Не, он не людоед. Просто жуткий. Бывают вещи пострашнее смерти.

– Всё, что ты мне рассказал, я и так знаю. Твой рассказ не тянет даже на воздушный поцелуй. Дай мне что-то, что можно использовать.

– Против Джейсона?

– Просто использовать. Не во вред ему, а… – она осекается. – Я не хочу, чтобы меня сожрали. Мне нужен какой-то козырь.

– Он не убил тебя, потому что ты ему нужна. Вот твой козырь. Других нет. Пока Джейсон в тебе заинтересован, ты будешь жить.

– Жить можно по-разному. Если ты это называешь жизнью, то я уже давно горю в аду.

– Ну хотя бы срок не мотала.

– Извиняться не буду. Ты заслужил. Два убийства и поджёг с летальным исходом.

– А если бы я не убил того бомжа и мэра, то сейчас бы нёс тебе цветы на могилку. И не лукавь, ты была рада, что твоя мать, отчим и дорогой братец сгинули в огне.

– Ты ненормальный.

– Нормальность не для всех, Джесс. Не поняла ещё?

Она комкает салфетку, отбрасывает её и поднимает на меня глаза.

– Джейсон больше не заинтересован во мне. У меня заканчивается время. Дай мне что-то, Трэвис.

– С какой стати я должен тебе помогать? Раз ты жива, значит, ещё нужна ему.

– Да нет же! Я тоже так думала. Думала, что особенная для него. Думала… Боже, я такая дура. Когда он разрешил «порисовать» на нём, я…

– Что?! – я подаюсь вперёд и впиваюсь в неё взглядом. – Что ты сказала?

– Ну… Он любит резать девушек во время…

– Да знаю я, – грубо перебиваю её и хватаю за руку, нажимая большим пальцем на свежий порез на предплечье. – Знаю. Про все его извращения я в курсе. И он разрешил тебе?

Она кивает, а я отпускаю её руку и встаю из-за стола.

– Мы уезжаем. Сейчас же.

– Почему?

– Я отвезу тебя домой. И больше не звони мне, Джесс. Только по работе.

– Я вызову такси, спасибо.

– Хватит ломаться. Подвезу тебя до дома и всё. Идём.

– И типа не убьёшь?

– Если я тебя хоть пальцем трону, мне кишки выпустят.

– А говорил, что не боишься его.

– Смерть бывает разной, Джесс. Не всякую хочется ощутить на своей шкуре.

– Разве какую-то вообще хочется? – бормочет она, поднимаясь на ноги.

Чёртова Джессика Маршалл! Что в ней такого? И почему он разрешил ей? Меня он оставил гнить за решёткой, а её уложил в свою постель. Чем она заслужила? Тем, что у неё пизда между ног?

Злость накрывает с головой, как только мы подходим к моей машине. Порыв до того сильный, что меня аж трясёт. Как хорошо, что «драгоценная Джесси» купилась на мою ложь. Никуда я её подвозить не собираюсь. Я убью эту стерву. Сейчас. Сука сама нарвалась. У меня получится не спалиться. Нужно просто сделать всё быстро.

Разворачиваю Джессику и толкаю со всей силы. Она врезается спиной в боковую панель автомобиля и охает. В два шага оказываюсь рядом, сжимаю пальцы на её горле. Добыча хрипит и бьётся в моих руках, отчаянно цепляясь за жизнь. Но Джессика Маршалл не жертва, а самая настоящая ведьма. Больше она не станет отравлять этот воздух. Я очищу пространство.

Здесь нет камер, невозможно будет доказать, что Джессика погибла от моей руки. Тёмный закоулок. Мало ли швали тут околачивается. Не стоило ей соваться в этот бар. Джесс сама виновата. Спала бы себе в мягкой постельке, а не провоцировала людей, осталась бы жива. А так… Ну что ж. Какая разница, кто её убьёт.

Боль вспыхивает в правом боку, я разжимаю хватку и отступаю назад. Следующий удар прилетает в челюсть, третий – в солнечное сплетение. Жмурясь и хватая воздух ртом, я оседаю на землю и сразу же получаю удар ботинком по лицу. Асфальт становится ближе – и вот я уже лежу и смотрю вверх. На Джессику Маршалл. Я вижу ликование в её лживом взгляде. Треклятая стерва рада. Но не моему избиению она радуется. Джессика хотела проверить, не всё ли ему равно.

Поздравляю, Джесс. Ему не всё равно. И ты даже не представляешь, что это значит. Для тебя было бы лучше, если бы ему было плевать. Меня просто отпинали, а вот тебя ждёт настоящий ад. Тебе бы повезло, если бы я убил тебя. Это было бы быстро. И я рад, что мне помешали. Ты получишь то, что заслуживаешь.

Я сажусь и оглядываю четверых здоровых парней. Чуть поодаль стоят ещё четверо. А нехило так он за ней присматривает. Вряд ли она об этом знала наверняка. Возможно, догадывалась и хотела убедиться. И теперь она радуется, думая, что действительно особенная.

– Нехорошо трогать то, что тебе не принадлежит, Трэвис. Впредь не зарься на чужое.

– Эйб, – хриплю и сплёвываю кровью на асфальт. – Давно не виделись, – снова поднимаю голову и обращаюсь к Джесс: – Ты знала, что твой телефон прослушивается и отслеживается?

– Я надеялась на это.

Её торжествующая улыбка вызывает лишь усмешку. Глупая баба. Она даже не сопротивляется, когда Эйб скручивает её и тащит в машину. Джессика предвкушает страстное воссоединение с Джейсоном. Наивная. Надеюсь, Джейсон будет убивать её медленно.

Когда автомобили отъезжают, я разваливаюсь на асфальте и смеюсь, разглядывая звёзды.

Он знает все твои слабые места, все твои страхи. Джейсон протащит тебя по девяти кругам ада, вознесёт в рай, а затем сбросит с вершины, оставив подыхать. Да, ты особенная, Джесс. Изысканный деликатес, который Джейсон будет смаковать, пока ты будешь молить его о пощаде. Но Джейсон Харрис не знает, что это такое. Ты закончишь очень плохо: твоя агония будет длиться вечность.

Джессика

Мой рот заклеен скотчем. Руки и ноги связаны грубыми верёвками. Я не могу пошевелиться, тело затекло, я его не чувствую. Темнота и теснота окружают меня, давят со всех сторон. Тишина настолько идеальная, что я слышу стук своего сердца. Меня принесли сюда без сознания, но я знаю, где нахожусь.

В кладовке.

Неважно, что за дверью. Неважно, что ждёт меня. Весь мой мир сужается до размеров этой наглухо закрытой тёмной коробки, и я понимаю, что это лишь начало.

Страшно ли мне? Я не могу ответить, потому что сама не понимаю, что именно испытываю. Когда отчим запирал меня, я пряталась, а Ками отдувалась. Это она сидела взаперти часами. Связанная. Напуганная. Послушная. А я выходила на поверхность, лишь когда открывалась дверь. Ками не смогла бы справиться с насилием. Но я справлялась. Через какое-то время это даже стало приносить мне извращённое удовольствие.

Я совру, если скажу, что отчим всё время меня насиловал. Нет, всё было не так. Он развратил меня – вот где правда. Первый раз это действительно случилось против моей воли. Было больно, чудовищно, омерзительно. Я чувствовала себя гадкой и испачканной. Во второй раз мне было стыдно, потому что больно уже не было. Новые ощущения сбили меня с толку. Но самое ужасное началось потом. Отчим показал мне, что секс бывает прекрасен, и я подсела. Я ведь могла рассказать всё, но вместо этого я с замиранием сердца ждала, когда он снова запрёт меня, а потом вернётся домой, чтобы выпустить и вознести к вратам рая. Я не была влюблена в него. Я знала, что это неправильно и отвратительно. Но мне понравилось испытывать оргазмы. И я молчала. На протяжении многих лет. Камилла пыталась вразумить меня, она даже хотела обратиться к школьному психологу или социальному работнику, но я запретила ей. Мне казалось, я спасаю нас. Так я оправдывала своё ненормальное желание. Я врала Камилле, врала себе. Говорила, что приношу эту жертву ради нас обеих. В итоге никого я так и не спасла.

Кое-как поднимаюсь на ноги, всё ещё не чувствуя тела. По инерции меня дёргает вперёд, и я утыкаюсь во что-то… Это не стена. Определённо нет. Это… Это…

От шока я визжу во всю глотку, понимая, что напротив меня находится труп. И пусть мой рот заклеен, но крик раздирает горло. Мертвецов я не боюсь, я боюсь присоединиться к ним. Это что, вертикальный гроб?!

Джейсон больной. Нет, правда. С ним не просто «что-то не в порядке». Он реально болен. Чего я там хотела? Стать для него особенной? О, поздравляю, Джесс! Ты стала. Стала, дьявол тебя дери! И теперь умрёшь как элитная сучка.

Нет, это не Ками говорит, а я сама себе. Камилла и не думает возвращаться. И правильно. Нечего ей здесь делать. Если бы она была со мной, то меня накрыло бы приступом паники. Но я просто продолжаю мычать и отшатываюсь на свою половину, однако мертвец падает на меня. Зря я его потревожила. Как теперь сделать так, чтобы он стоял ровно? Как отсюда выбраться? Сколько меня здесь продержат? А если так и не выпустят? Что, если и его не выпустили, и он сдох прямо тут?!

Пихаю бездыханное тело плечом, оно чуть подаётся назад, но затем снова придавливает меня к стене. Если и есть в мире что-то мерзкое, то это оно. Вот именно это: ощущение, что тебя заперли в тесной кладовке вместе с трупом. И это, блять, моя реальность!

Я даже не буду спрашивать, за что. Просто Джейсону так захотелось. Я не знаю, какую цель он преследует, но добился только одного: я его ненавижу. Презираю так сильно, что… боюсь. Где гарантии, что завтра в кладовке не запрут другую девушку, а место трупа займу не я?

В который раз отталкиваю мертвеца, и он, наконец, наваливается на противоположную стену, а не на меня. Отвратительно. Но, по крайней мере, пока я в безопасности. Я не боюсь покойников. Если они на меня не падают, то я спокойна. Мёртвые не причиняют вреда. А вот живые могут. И за этой дверью меня явно ждёт что-то похлеще этого.

Обессиленная, я прислоняюсь к стене, и в этот момент дверь распахивается. Лечу на пол, и с ужасом понимаю, что трупешник следует за мной. Из-за столкновения с полом меня ослепляет вспышка боли, а в следующую секунду придавливает бездыханное тело. И ещё раздаётся смех.

Я ненавижу тебя, Джейсон Харрис. Гори в аду. В пекло все твои красивые ухаживания. В пекло, слышишь?! Вчера ты унизил меня, а потом запер в кладовке с мертвяком. Больной ублюдок! И, спорим, ты снова переведёшь все стрелки на меня?

– Прости за это, – Джей ногой спихивает с меня труп. – Ребята перепутали кладовки. Ты хорошо спала?

Он рывком отдирает пластырь, и я вою от боли. Ощущение, что с губ и половины лица содрали кожу. Поворачиваю голову и смотрю на мертвеца. Я не знаю, кем был этот человек. Мужчина средних лет. Атлетически сложенный. Темноволосый. На шее у него след от удавки. Видимо, его задушили. Это всё.

А, ещё он голый. Как и я.

– Засланец, – бесстрастно произносит Джейсон. – Пробрался в дом, рыскал в кабинете. Но у него не было шансов найти что-либо в том бардаке, который ты устроила. Спасибо, Джесси. Я у тебя в долгу.

Чёрт! Знала бы, выложила бы документы на видное место. Как жаль, что все важные данные Джей хранит в сейфе. Даже если бы я не разгромила кабинет, этот мертвяк всё равно бы ничего не нашёл.

Самодовольная рожа Джейсона настолько бесит, что хочется вылить на него ушат словесного дерьма, но это чревато. Поэтому я пресекаю свою буйную натуру и приказываю себе успокоиться. Насколько было бы легче, если бы Камилла была рядом. Но она так и не показывается. Разве это честно? Когда Ками рулила, я всегда сидела на пассажирском сиденье, смотрела на дорогу и при необходимости брала управление в свои руки.

– Как он пробрался в дом? – сиплю и ощущаю, что нестерпимо хочется пить. – Тебя ж охраняют похлеще, чем тюрьму.

– Вчера я послал за тобой восемь человек.

– Я видела только четверых. И зачем ты вообще их отправил?

– Где благодарность, Джесси?

– Что, прости?

– Благодарность за спасённую жизнь. Трэвис задушил бы тебя, если бы ему не помешали.

Я так и лежу на полу, а Джейсон возвышается надо мной. Происходящее явно доставляет ему удовольствие. Больной ублюдок возбуждён. Его глаза сверкают безумным огнём. Волосы взлохмачены. На нём лишь трикотажные серые брюки, больше ничего. Выглядит он так, словно не спал уже неделю. Интересно, у него бессонница? Или он на стимуляторах торчит? В любом случае на адекватного человека Джейсон сейчас мало похож.

– О, ну спасибо, что спас. И заодно запихнул в кладовку с трупом. Между прочим, я поблагодарила Эйба перед тем, как он вырубил меня, а потом засунул в вертикальный «гроб». Благодарю, я отлично провела время. Что за фигня, Джейсон?

– Ты мне скажи. Я не мог без тебя заснуть.

Ах, ты ж бедненький!

– Зачем ты уехала?

– Ты сам сказал, что больше не нуждаешься в моих услугах.

– Как видишь, нуждаюсь. Я тоже могу ошибаться.

Да неужели?!

– Ты сильно расстроила меня вчера. Я думал, у нас всё серьёзно. Когда ты сказала, что устала от моего общества, я был так зол. У тебя кто-то есть?

– Нет. Насколько я знаю, это у тебя кто-то есть.

– Ты о чём, милая?

Он достаёт нож, наклоняется ко мне, и я издаю писк. Но, вопреки моим ожиданиям, Джейсон режет не меня, а верёвки. Он отбрасывает нож, рывком поднимает меня с пола и шепчет в губы:

– Всё ещё хочешь свободы, Джесси?

– Если каждый раз ты потом будешь запихивать меня в кладовку с мертвецами, то нет, я не хочу свободы.

– А если не буду? Ты хочешь свободы больше, чем меня?

Больной урод! Конечно, я хочу от тебя отделаться. Ты что возомнил о себе? По-твоему, можно вот так запросто использовать меня, унижать, пихать свой член куда угодно, а потом требовать…

Эммм… А чего он от меня хочет-то? Повиновения? Поклонения? Может, ему кажется, что он сам Бог Всемогущий? Ему может так казаться. Легко.

– А ты чего хочешь, Джейсон?

– Принять душ. Вместе с тобой.

– Э, не. Я пас.

– Будешь ходить грязной?

– Не буду. Но и мыться вместе с тобой я не собираюсь.

– Откуда столько ненависти в мою сторону? – он прищуривается. – Я ведь добр к тебе.

А, так вот что такое доброта в понимании Джейсона Харриса.

– Я не ненавижу тебя, Джейсон. Но я хочу принять ванну в одиночестве и…

Взвизгиваю, потому что он резко отрывает меня от пола, взваливает на плечо и несёт.

– Поставь меня. Не трогай. Пожалуйста.

– Ты обижена, Джессика. Понимаю. Мне тоже было неприятно. Бывает, влюблённые ссорятся. Но это ничего не меняет. Ты меня всё ещё хочешь, а я всё ещё хочу тебя.

Влюблённые?! Он что, реально обдолбался?! Какая это, на хрен, любовь?!

– Тогда что вчера было?

– Ты о чём, детка?

– О твоём члене во рту Иды.

– Ты что-то путаешь, милая. Не было такого. Тебе показалось. Или приснилось.

– Хватит заговаривать мне зубы, Джейсон. Я знаю, что я видела.

– Уверена? Ты вчера много выпила.

– Чушь. Я не была пьяна. Хватит этого дерьма. Газлайтинг на мне не работает. Поставь меня.

– Камилла намного сговорчивее. С ней приятно иметь дело.

– Потому что её легче напугать? Ну раз со мной так сложно, почему бы не отпустить меня домой? Зачем я тебе здесь?

Он заходит под душ, ставит меня на ноги. Едва вода попадает на нижнюю часть лица, кисти и лодыжки, я шиплю от боли, а Джейсон с восторгом разглядывает мою ободранную кожу. Его взгляд и улыбка до того жуткие, что я пячусь к стене. Пусть хотя бы тыл будет прикрыт.

– Так ты расстроена из-за Иды? Что это, Джессика? Ревность? Ты же хотела свободы, – он подходит вплотную, вновь окутывая меня своим дурманящим запахом. – Я тебе её дал. Или ты хотела свободы в одностороннем порядке?

– Я всего лишь просила день наедине с собой.

– Мы свободные люди, Джесси. Ты и я. Можем делать всё, что хотим, – Джейсон упирается руками в стену по обе стороны от моей головы. – Кто мешал тебе провести день в одиночестве?

– Ты.

– Разве? Мне казалось, тебе нравилось моё общество. Ты бы даже не заметила, что я рядом. Я умею быть тихим. Я умею быть любым. Только скажи – и я стану.

Он отталкивается от стены, берёт в руки душевую лейку, прибавляет напор, подкручивает режим и направляет струю на меня.

– Что ты делаешь, Джейсон?! – вскрикиваю, когда струя ударяет промеж ног.

– Мою тебя. Разве не видишь?

Поток воды омывает всё моё тело, а затем вновь бьёт между ног.

– Джейсон!

Он не слышит меня. Завороженно наблюдает, как струя ударяет в разные места, как капли воды стекают по коже. Я понимаю: Джейсон «рисует», и мне становится не по себе. Да, это всего лишь вода. Пока всего лишь вода. Но то, с каким упоением он «вскрывает» мои вены, «располосовывает» кожу и «перерезает» горло, не может не пугать.

– Джейсон… – шепчу, когда струя снова «вонзается» промеж ног. – Боже, Джейсон. Перестань.

– Ты сказала не трогать. Я не трогаю. Руками.

Он ухмыляется, поток воды взмывает вверх, «вспарывает» ключицы, затем «вырезает» чёткие круги вокруг сосков. Медленно. Дразняще. Струя движется ниже, задерживается на бёдрах, очерчивает мои изгибы, а потом резко устремляется к клитору и больше не отрывается от него. Напор усиливается, брызги разлетаются и дразнят, а струя бьёт точно в цель, один в один повторяя то, что я частенько проделываю, оставаясь одна. Да, я нередко мастурбирую, когда принимаю душ. Мне это нравится. И сейчас я не могу сопротивляться. Джей меня не трогает, поэтому страх уступает место вожделению. Мои губы раскрываются и подрагивают, выпуская тихий стон. Чёрт тебя дери, Джейсон Харрис!

Он умело стимулирует струёй мою самую чувствительную точку, и я неумолимо приближаюсь к разрядке.

Позже я буду ненавидеть себя. За то, что поддаюсь. За то, что позволяю ему снова запудрить мне голову. За то, что больше не злюсь из-за Иды и ночного заточения. Но сейчас я жесть как хочу Джейсона Харриса, будь он неладен. Нужно остановить это, иначе я не смогу сдержаться и сама на него наброшусь. Я же, чёрт подери, Джессика Маршалл! Чокнутая оторва. Боже… Ну почему я не родилась фригидной здравомыслящей паинькой? Многие называют меня отбитой на голову, а я и не спорю. Иногда взбалмошность помогает. Но чаще мой взрывной сумасбродный характер если не вставляет мне палки в колёса, то запускает такую цепную реакцию, что взрыв становится неизбежен.

– Джейсон… Перестань…

– Или что? Ты кончишь? Вы, девушки, любите играть с водой, правда? Ты точно любишь, я знаю.

– Откуда?

– Камеры по всему дому, Джесси. Я часто наблюдал, как ты играла с собой.

Вот же больной! Нигде от него не скрыться.

– Давай поиграем вместе. Я не буду тебя трогать. Пока ты сама не попросишь.

– Не попрошу.

– Уверена? Камиллы ведь нет рядом. Кто тебя остановит, Джесси?

– Тебе нравится это, да? Ощущать свою власть.

– Ты мне скажи. Есть у меня над тобой власть или нет?

– Нет.

Он усмехается и «вылизывает» глазами моё тело, а я полыхаю. Сдерживаться становится всё труднее. Джейсон прав: Камиллы больше нет, и некому нажать педаль тормоза. Я несусь с обрыва на бешеной скорости. А всем известно, что такие, как я, плохо заканчивают.

Дурман сладострастия окутывает тело, устремляется в голову и отрубает мыслительный процесс. И Джейсон понимает это. Моментально. Душевая лейка летит на пол, её заменяют пальцы. Но мне не это нужно. Вовсе нет.

Хватаю Джейсона за руки, тяну на себя и спускаю с него штаны. Его член идеален. Он не огромный, но и далеко не маленький. В самый раз для меня. Сколько раз он возводил меня к вершинам блаженства – не счесть. И я хочу снова там оказаться. Но Джейсон почему-то медлит. Смотрит мне в глаза, прижимается эрекцией к моей промежности, однако и не думает входить.

– Чего ты ждёшь?

– Попроси меня, Джесси.

Ублюдок сам еле сдерживается, но не упускает возможности почувствовать своё превосходство. Ему важно, чтобы я умоляла. Он хочет удостовериться, что получил надо мной полную власть.

Хорошо. Я дам ему это. Не он один умеет играть и манипулировать. Джейсон хочет Джессику Маршалл, значит, он её получит. Не ту влюблённую идиотку, которая в нём души не чаяла, нет. Настоящую меня. Камилла была права: любовь делает меня слабой. Глупой. Податливой. Как пластилин. Джейсон хотел вылепить из меня марионетку. Что ж. Пусть думает, что ему удалось. Я тоже умею играть правдоподобно. Джейсон Харрис не заметит разницы, потому что ему неведома эмпатия. Психопаты её лишены. Я не знаю, смогу ли переиграть его, но я попробую.

– Джейсон, ну пожалуйста, – выдыхаю ему в губы, подаю бёдра вперёд, ощущая, как головка члена раскрывает половые губы. – Ты же видишь, я не могу терпеть. Я хочу тебя. Очень сильно хочу тебя.

И вновь я подаюсь ему навстречу, позволяя проникнуть в меня чуть глубже. Джейсон втягивает воздух сквозь зубы. Его начинает слегка потрясывать. Он действительно на грани. И пусть это единственная моя власть над ним, но она всё же есть, хоть и ничтожно мала. Однако Джейсон Харрис меня хочет. Хочет до безумия во взгляде, до судорог в теле, до хриплых стонов, до рваного дыхания. И в моих интересах сделать так, чтобы его одержимость продлилась как можно дольше. Интуиция подсказывает, что я видела не все грани его тёмной стороны. И мне совсем не хочется сталкиваться с остальными.

– Джейсон… – шепчу и издаю тихий стон, одновременно чуть отдаляя бёдра. – Войди в меня, Джейсон, – я облизываю губы, подаюсь вперёд, насаживаясь на член почти до середины, затем вновь отдаляюсь. – Оттрахай так, как можешь только ты. О, Джейсон… Я так хочу тебя. Чувствуешь, какая я мокрая?

Я смотрю ему в глаза и понимаю: Джейсон Харрис утратил контроль. Нечастое явление, однако. Но сейчас я и сама уже не могу сдерживаться. Что-что, а трахается засранец действительно круто.

Вскрикиваю, когда он сходу входит на всю длину. Джейсон замирает внутри, поднимает мои руки, обхватывает запястья и прижимает их к стене.

– О, Джесси, – хрипит он мне в губы. – Поиграть решила?

– Просто сделай это. Пожалуйста.

Он выскальзывает из меня, отпускает мои руки, разворачивает меня лицом к стене и заставляет сильно прогнуться в пояснице. Джейсон не хочет, чтобы я сейчас на него смотрела, но я всё равно понимаю: хищник вышел наружу. Я ощущаю это, даже стоя спиной. Его движения не нежные, они лишены ласки напрочь. Он проникает в меня резко, быстро, глубоко. Джейсон раскачивает мои бёдра, насаживая на себя всё сильнее. Пальцы впиваются в кожу, явно оставляя отметины. Он заставляет меня кричать, а сам стонет так громко, как никогда до этого. Вспышки боли сменяются вспышками удовольствия, увлекая в дикий, безумный танец.

Мы ненормальные. Оба. Нормальность и правда не для всех. Так просто бывает, и ничего с этим не поделаешь. Жизнь вообще странная штука. Не простая, не сложная, а именно странная. Как головоломка. Разгадать ещё никому не удалось. Никому из живых. А что ждёт нас после смерти, не знает никто.

– Выглядишь ужасно, – Джейсон улыбается, протягивая мне полотенце. – Трэвис явно был настроен серьёзно. Придётся отсидеться недельку дома.

– Здесь?

– Разумеется. Теперь это твой дом.

Едва я успеваю вытереться и сдёрнуть халатик с крючка, Джейсон оборачивает полотенце вокруг бёдер, выходит из ванной комнаты, а затем и из спальни. Я иду следом, на ходу завязывая халат.

– Пойдём, Джесси. Я приготовил сюрприз. Тебе понравится.

Он ведёт меня по коридору, останавливается у одной из дверей.

– Что там?

Ничего не отвечая, Джейсон вталкивает меня в комнату, и я сразу понимаю, что здесь кроется какой-то подвох. Ида лежит на кровати, её руки прикованы к изголовью, а тело… Боже, на нём живого места нет.

– Джейсон… Что ты сделал?

– Ты о чём, Джесси?

Поворачиваюсь к нему и отмечаю, что Джейсон смотрит на меня совершенно пустыми, бесчувственными глазами. Его лицо не выражает ничего, как и взгляд. Ни одной эмоции. Я часто наблюдала такой взгляд у Трэвиса. Надо признаться, выглядит это жутко.

– Она жива, не волнуйся, – произносит он отстранённым тоном, будто не имеет никакого отношения к тому, что сделал с Идой. – Ты сильно расстроила меня вчера. Строго говоря, это твоя вина. Тебе нравятся игры. Твой ход.

Джейсон отступает в коридор и закрывает дверь. Я слышу, как в замке поворачивается ключ, и кидаюсь к двери. Колочу в неё, кричу, но всё без толку.

Ладно, хрен с ней, с этой дверью. Тут человек кровью истекает. А возможно, меня вновь закрыли с трупом. Нужно проверить.

Пусть я и плохо знаю Иду, однако понимаю, что она не виновата в том, что вчера произошло. Ида не вешалась на Джейсона, не соблазняла его. Он просто утолил свои потребности, взяв девушку, которая подвернулась под руку. Ида не смогла бы отказаться и остаться живой. Хоть Джейсон и говорил, что не убивает тех, кто побывали в его постели, я уверена, что он соврал. А уж тех, кого в его постели не было, он может лишить жизни, даже не раздумывая. Вряд ли человеческая жизнь что-то для него значит.

Медленно поворачиваюсь, подхожу к Иде и проверяю пульс. Джейсон не обманул, она действительно жива.

– Ида? Ты слышишь меня?

Она разлепляет веки, облизывает пересохшие губы и сипит:

– Джесс… Ты должна… подписать. Он откроет. Только ты можешь… вытащить нас отсюда.

– Не до игр сейчас. Тебе нужно в больницу.

– Умолять… Только тогда… выпустит. Он был очень зол… вчера.

– Лучше молчи. Силы тебе пригодятся. И здесь камеры. Этот извращенец наблюдает. Он смотрит сейчас, – поднимаю голову и ору: – Эй! Ты слышишь меня? Джейсон! Открой грёбаную дверь! Ты говорил, что не убиваешь тех, кто оказывается в твоей постели. Докажи это! Докажи, чёрт тебя дери! Иде нужен врач! Эй!

– Не надо, Джесси. Он злится, когда ты такая.

– Ладно. Потерпи немного, хорошо? Я осмотрю тебя.

На проверку раны оказываются неглубокими. Они не кровоточат, но их нужно обработать. Я не касаюсь руками. Порезы хоть и неглубокие, но некоторые необходимо не просто обеззаразить и перевязать, а зашить. Иде сильно досталось. Джейсон никогда так не разукрашивал меня.

Иду в ванную, нахожу антисептик и бинты, тщательно мою руки. Когда я возвращаюсь обратно, Ида лежит с закрытыми глазами.

– Ида?

– Всё… нормально. Руки затекли. Пить хочется. И спать.

– Да, знаю. Ещё немного, ладно? Мы выберемся отсюда. Я должна обработать твои раны.

– Нет. Он запретил трогать. Пить… дай. И подпиши.

Наливаю воду из графина в чистый стакан и подношу к губам Иды. Она выпивает полстакана, затем качает головой, обессиленно опускает её на подушку и издаёт тихий стон.

– Что вчера произошло?

– Он сказал, что отпустит меня, если поеду с ним. Сказал… что именно ему нужно. Я согласилась. Пять миллионов долларов и свобода… от него. Я больше не работаю на Джейсона. Но я прикована, а дверь закрыта. Он сказал, что освободит меня, только когда… ты станешь его.

– Стану кем? Я и так на него работаю.

– Просто его. Он повторял это вчера. Как одержимый. «Она должна быть моей. Она моя. Она принадлежит мне. Моя. Моя. Моя». Заладил сразу же… после того, как ты ушла.

– И что мне делать? – запускаю пальцы в волосы и сжимаю до боли, будто от этого должно стать легче, но не становится, и я разжимаю хватку. – Да похер. Ладно, я согласна. Пусть откроет чёртову дверь, – поднимаю голову вверх и кричу: – Эй, Джейсон! Твоя взяла. Открывай! Я согласна на твои условия, какими бы они ни были.

– Договор… на столе. Ты должна подписать.

А вот и мышеловка. Попалась, Джесс. Всё, что было до этого – просто прелюдия к основному акту.

Беру в руки договор и внимательно изучаю. Если подпишу его, то добровольно отдам жизнь на служение психопату. У этого договора нет срока годности. Тут сказано: «Пока Джейсону Харрису будут нужны услуги Джессики Маршалл, она в полном его распоряжении».

А потом что? Утилизация? Сомневаюсь, что он меня просто так отпустит. Джейсон уже подпустил меня слишком близко. А теперь хочет лишить свободы официально, чтобы отрезать мне все пути к отступлению. Чтобы я не смогла обратиться за помощью. Если я поставлю подпись, то Джейсона нельзя будет призвать к ответу за шантаж, угрозы и насильственное удержание человека, то есть меня.

Ой, смотрите-ка, мне положен один выходной в неделю. Джейсон оставил мне субботу. Какой заботливый психопат. Надо же.

Связи с другими мужчинами возможны только с его согласия. Разрешит он мне, как же. Раскрывать ноги мне придётся исключительно перед ним и теми объектами, на которые Джей укажет пальцем. Как только я подпишу этот кабальный договор, моя жизнь официально будет принадлежать Джейсону.

Но я смотрю на истерзанную Иду и принимаю решение. Я подпишу. Мы выйдем отсюда, и Ида будет в порядке.

Ставлю подпись и поднимаю голову.

Поздравляю, Джейсон Харрис, и спасибо тебе, что наконец раскрылся во всей красе.

Джейсон

Джессика смотрит прямо в камеру. Она ненавидит меня сейчас, это написано на её лице. Даже поза, в которой она сидит, кричит о том, что Джессика Маршалл готова разорвать меня на куски.

Вспоминаю, как «рисовал» на ней, как трепетали её губы, как брал её снова и снова, как она кончала, как кричала и извилась подо мной, и член вновь наливается кровью. Как некстати.

Джессика любит секс. В этом мы с ней похожи. Однако на этом наше сходство заканчивается.

Забавно, что она так разозлилась из-за Иды. Разнесла кабинет в щепки, уехала в бар и встретилась с Трэвисом. Джесси и правда безбашенная. Зная, что он мечтает свернуть ей шею, она позвонила ему. Возможно, Джессика предполагала, что за ней ведётся слежка, а телефон прослушивается. В любом случае она заслужила наказание. Ещё никто не смел требовать свободы безнаказанно. Никто не уходил от меня по своей воле.

Беру телефон, жму кнопку быстрого вызова и произношу в трубку:

– Забери Иду, бельё и матрас. Джессику не выпускать. Номер в отеле подготовлен? Моника улетела? – слушаю ответ Эйба и улыбаюсь. – Отлично. Отвези туда Иду вместе со всем барахлом, она знает, что делать. Пусть ждёт моего сигнала. Останься там с ней, ты будешь ей нужен. И следи за моим маячком. Вполне вероятно, ночью я вляпаюсь в неприятности. Убери охрану, никто не должен мешать. Просто сделай так, чтобы я остался жив, не привлекая к этому толпу.

Сбрасываю звонок и выхожу из кабинета. Нужно заняться делами. Пора забрать своё. Я и так долго ждал. Я дал тайному совету возможность принять верное решение. Если они пойдут наперекор, то дадут мне все карты в руки.

Надеваю костюм, подхожу к зеркалу и усмехаюсь. Люди всегда оценивают внешность, одежду, атрибуты. За столько веков ничего не изменилось. Если хочешь снискать их расположение, то должен выглядеть соответственно. Разумеется, есть и те, кто воспринимает людей правильно, независимо от того, что на них надето. Но таких меньшинство. Если я приду на эту встречу в рваных джинсах, футболке и кроссовках, меня не воспримут всерьёз, пока я не открою рот. Первое впечатление – это важно. Мне не нужно их расположение. Я хочу, чтобы они боялись меня сразу.

Алан выбил мне местечко за их столом ещё две недели назад, но я не торопился занять его. Моё появление должно застать тайный совет врасплох. Сегодня воскресенье, внеплановое экстренное собрание, и меня никто не ждёт. Самое время о себе напомнить.

Обычно от Лагуна Бич, где расположена моя вилла, до Даунтауна я доезжаю минут за тридцать, максимум сорок, обгоняя тех, кто ездит по правилам и тратит на дорогу около часа. Люблю быструю езду, но сегодня я не тороплюсь. Хочу войти туда, когда собрание уже будет в разгаре. Мне нравится появляться эффектно. Поэтому я неспеша доезжаю до места назначения, паркую автомобиль и направляюсь к зеркальной высотке. Эти люди не афишируют свою полуподпольную деятельность и встречаются именно здесь – за тёмными тонированными стёклами одного из многочисленных бизнес-центров. Ну не в здании муниципалитета или зале администрации им же собираться, в самом деле.

Однако меня ждут. Мэрроу стоит перед входом и явно не намерен просто так отступать.

– Мистер Харрис, – он слегка наклоняет голову. – Алан мне сказал, что вы можете заскочить на огонёк в любой момент. Соизволили наконец. Две недели вас караулю. Другие не знают, пусть так и останется. Собрание уже окончено. Уезжайте. Мы не примем ваше предложение. Я никогда не пойду на это.

– Так ли уж никогда? – улыбка трогает мои губы. – Уверены?

– Абсолютно.

– Тогда хорошего вам дня, Роберт.

Я салютую ему, наблюдая, как он скрывается за поворотом, затем достаю телефон. Ида берёт трубку сразу же, едва ли раздаётся первый гудок. Я произношу лишь одно слово: «Фас», и нажимаю «отбой».

Роберт Мэрроу принял неверное решение. Он поймёт это быстро, но будет уже поздно.

Как часто мне доводилось стоять здесь, по другую сторону комнаты допроса, скрываясь за зеркалом Гезелла.

Как часто сидящие там, за толстой зеркальной стеной не были виновны в том, в чём их обвиняли. Но это не значит, что они были невинны. Никто из них не был чист и безгрешен. Роберт Мэрроу – не исключение.

Сейчас он растерян, напуган и зол, потому что начинает понимать, что к чему. Перед ним на столе лежат показания Иды, результаты экспертизы, фотоснимки нанесённых ей повреждений и много чего ещё. Улики легко сфабриковать. Для этого нужны лишь смекалка, связи и деньги.

Я покидаю здание, подхожу к машине и закуриваю. Можно было подождать внутри, однако я хочу поговорить с Робертом без посторонних глаз. Никому я не доверяю. Тем, кого купил – тем более.

Разумеется, Роберт Мэрроу выйдет под залог. Я приказал не задерживать его. Ему всучат подписку о невыезде, и он пойдёт улаживать возникший конфликт. То есть – поедет искать меня. Если Роберт не полный идиот, то быстро сложил два и два.

Моника, Ида и Джессика сработали отлично, и теперь Роберт Мэрроу по уши в дерьме. Его обвиняют в изнасиловании и нанесении телесных повреждений. Раны Иды выглядят и правда ужасно, но они совершенно неопасны. Она знала, на что шла. Пять миллионов долларов и особняк на побережье показались ей вполне приемлемой платой. Ида предана мне, как и Моника. Они близняшки и похожи как две капли воды, так что провернуть всё это не составило труда.

Джессика завела Роберта, он утратил осторожность и легко попался на крючок. Джесси так действует практически на всех мужчин. В ней есть та самая женственность, о которой грезит вся прекрасная половина человечества, потому что именно таких женщин вожделеют мужчины.

На самом деле, это дано всем женщинам по праву рождения, но они сами отсекают её, потому что стыдятся своей женской природы, сексуальности, силы. А Джесси гордится тем, что родилась женщиной. Она честна с собой, свободна в выражении своих желаний, раскована, но не вульгарна. Джессика Маршалл не прячется за комплексами, не позволяет другим управлять её самооценкой и самовыражением. Она уважает себя, свои принципы и желания. Джесси ставит себя на первое место, не жертвует собой ради тех, кто этого недостоин. Джессика радуется жизни, она буквально проживает каждый миг, находится в моменте, наслаждается. Она не играет. Джесси настоящая.

Если она любит, то отдаётся этому чувству полностью. Если она хочет, то идёт и берёт. Если она горит, то заживо. Она никогда не подставит вторую щёку. Джессика Маршалл умна, хитра и знает, как получить своё. То, чего она достойна. Джессика любит себя, любит этот мир, любит жизнь. И сколько бы трудностей не выпало на её долю, Джесси никогда не сдаётся. Она не стесняется попросить о помощи. Не стыдится быть слабой. Не боится предстать перед кем-то в непотребном виде, потому что всё равно остаётся королевой и всегда держит спину прямо. Джессика идёт по жизни с высоко поднятой головой, но при этом не задирает нос.

Чёрт! Даже я теряю голову, находясь рядом с этой женщиной. Чего уж говорить про остальных. Камилла ей и в подмётки не годится. Джессика Маршалл настоящая, а Ками – лишь блёклая копия. Со своими тараканами, кучей комплексов и страхов. Да, она более рассудительна, но в ней нет огня. Того самого огня, который привлекает всех мужчин без исключения. Внутренняя сила. Источник, который никогда не иссохнет, сколько из него не бери. Вот что так цепляет в Джессике Маршалл. Она живая, а не пустая бездушная кукла. Джесси радуется жизни и берёт от неё всё. Она заряжает своей энергией всех вокруг. Разумеется, все к ней тянутся. Я тоже не устоял. Джессика нужна мне. Не только потому, что работает на меня.

Видели бы вы, как блестят её глаза. В них столько жизни, что можно и мёртвого воскресить.

Само собой, Роберт Мэрроу запал на неё с первого взгляда, а уж после общения только и грезил о том, как бы ей присунуть. Он падок даже на красивую обёртку, а если под обёрткой скрыто нечто большее, то и вовсе теряет голову. Он был слишком возбуждён, когда вернулся в зал после разговора с Джессикой, поэтому потерял бдительность. Моника легко смогла его увлечь. Камеры засняли, как он с ней уехал. На его беду, камеры не засекли Иду и Монику вместе. Так что доказать, что на приёме были они обе, а Роберт уехал именно с Моникой, у него не получится. Моника уже покинула страну. Девочка заслужила отдых. Я давно обещал дать ей отпуск.

Роберт вчера хорошо развлёкся. Они с Моникой чуть не разгромили номер. Эйб прислал фото. Бутылки, бокалы, куча недоеденной еды, использованные презервативы. Роберт Мэрроу знатно наследил. Даже не пришлось использовать рокс, который раздобыла Джессика. Он нужен был лишь для страховки. Основной целью Джесси было пробудить в Роберте желание. Она отлично справилась.

Конечно, можно было отправить в номер Джессику, но накануне я не сдержался и «раскрасил» её более чем колоритно. Джессика Маршалл пока только для меня. Я ещё не закончил с ней и не готов делиться.

Подкуриваю очередную сигарету, прислоняюсь к дверце автомобиля и с наслаждением наблюдаю, как Роберт Мэрроу выходит через главный вход, обсыпая Гарольда Смита, своего адвоката, проклятьями. Они долго о чём-то спорят, но всё-таки находят компромисс, жмут друг другу руки и расходятся.

Сейчас начнётся моя любимая часть, ведь Роберт заметил меня и уже тащит сюда свой напыщенный зад. Точным броском отправляю окурок в урну и расплываюсь в улыбке.

– Убью, – шипит Роберт мне в лицо и хватает меня за лацканы пиджака. – Я тебя урою. Так и знай, ублюдок. Закопаю! Ты собственными руками вырыл себе могилу. Больной извращенец!

– Не понимаю, о чём вы. Если говорить объективно, то из нас двоих на душевнобольного похожи только вы. Может, отпустите меня и объясните, в чём дело? Ну же, Роберт. Будьте благоразумны. Люди вокруг. Камеры повсюду. Если со мной что-то случится, запись, на которой вы угрожаете мне на парковке Департамента полиции, станет первым доказательством вашей вины.

Он испепеляет меня взглядом, чертыхается и разжимает пальцы.

– Давайте поговорим в более укромном месте?

Я указываю на свою машину, Мэрроу кивает.

– Так в чём дело, Роберт? – спрашиваю, когда мы садимся в автомобиль.

– Для вас я мистер Мэрроу.

– Давайте отбросим формальности. Мы же разговариваем по душам. Что вас так расстроило, Роберт? Может, я могу как-то помочь?

– Помочь?! – он сжимает кулаки. – Да как вы смеете?! Вы… вы… притащили в мой дом полицию! Напугали мою жену! Оклеветали меня! Меня!

– Вы что-то путаете, Роберт. Я ни разу не был у вас дома, не удостоился ещё такой чести. И уж точно не приводил к вам блюстителей порядка. Просто скажите, в чём дело.

– В чём дело?! На меня хотят повесить изнасилование с отягчающими обстоятельствами!

– Тише, тише, мой друг. О таких вещах не стоит кричать.

– Я тут ни при чём! Когда я уходил, Моника была цела и невредима. Я знаю, что они похожи как две капли воды. Гарольд сказал, что у Моники есть сестра-близнец. И заявила в полицию именно она. Но ночь я провёл с Моникой. Это вы подстроили.

– Зачем мне это делать?

– Потому что я отказал вам. И теперь вы мстите. Но вы не сможете на меня это повесить. Вам нечем крыть. У меня есть алиби. Моника невредима, я знаю. А с её сестрой я никогда не пересекался.

– Возможно. Но вы же не надеетесь, что Моника это подтвердит? У неё ненадёжная память, к тому же сейчас Моника находится за тысячи километров отсюда. А вот у Иды память хорошая. И улики железобетонные.

– Какие, на хрен, улики?! Вы всё подстроили!

– Ну почему же. Она была на вчерашнем приёме. Блондинка. Высокая. В чёрном платье. Многие видели, как вы уезжали с ней. Вы так активно флиртовали. Явно были настроены на бурную ночь.

– Я… – он осекается и переходит на шёпот: – Уехал с другой женщиной.

– А, – я усмехаюсь. – Понимаете, Роберт, это весьма спорно. Только одна из сестёр засветилась на камерах. Моника и Ида – близняшки. Их даже мать не всегда различала. Иде крепко досталось. Она имела полное право заявить в полицию, зря вы сердитесь на девочку. Ваше ДНК нашли не только в номере, но и внутри Иды, если вы понимаете, о чём я.

Достаю конверт с фотографиями и протягиваю Роберту.

– Хотите взглянуть ещё раз? Вдруг не рассмотрели. Вы сильно её потрепали.

– Я этого не делал.

– Отрицание. Первая стадия. Ну гнев вы уже проскочили, так что перейдём сразу к третьей. Давайте поторгуемся, Роберт.

– А вы не думали, что я записываю наш разговор? – он вскидывает голову.

– Не записываете. Вы набросились на меня. Вами управлял гнев. В таком состоянии человек не способен приминать взвешенные решения. Да вы не волнуйтесь. Всё легко можно замять. Нет заявления – нет дела. Согласны?

– Чего вы хотите?

– Часть ваших акций и поддержку. Похлопочите за меня, мистер Мэрроу. Следующее собрание я пропустить никак не могу.

– Но вы никто! – он всплёскивает руками.

– Алан Картер и Клер Купер придерживаются иного мнения. Они считают, что я вполне достоин войти в тайный совет.

– Вы и их прижали?

– Не понимаю, о чём вы.

– Хорошо, – произносит Роберт после долгой паузы. – Я сообщу место, дату и время следующего собрания. Вы сможете присутствовать. Но чтобы остаться, вам…

– Да, я знаю про голосование. До встречи, мистер Мэрроу. С вами приятно иметь дело.

– Не могу сказать того же.

Он выходит из машины, хлопает дверью и направляется на другую сторону парковки. Я могу и дальше делать вид, что не замечаю слежки, но играть в детские игры у меня нет времени. Поэтому я покидаю автомобиль, подхожу к синей спортивной машине и дважды ударяю костяшками в окно.

– Здравствуй, Трэвис, – произношу с улыбкой, когда стекло опускается. – Помню, ты как-то предлагал выпить. Предложение ещё в силе?

Трэвис

Голова трещит нещадно, будто меня ударили поленом. Строго говоря, почти так всё и было. Только вместо полена они использовали бутылку. Потрахался, блин.

– Эйб, хватит ржать, – цежу сквозь зубы. – Освободи меня уже.

– Неа, – он качает головой, берёт со стола мой телефон и разваливается в кресле. – Мне нравится, как ты смотришься голым и прикованным. Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Всё. С самого начала.

– А ты не знаешь? Почему ты вообще здесь? И где Джейсон?

– Ты мне скажи, – Эйб подаётся вперёд и впивается в меня жутким взглядом. – Его телефон валялся на полу, однако наручные часы я не нашёл. Но маячок до сих пор выключен, значит Джейсон не может его активировать. Мне позвонил Вилсон, хозяин заведения, но нашёл я только тебя. Одного. Голого. Прикованного к изголовью кровати. В комнате такой погром, будто здесь проводили боевые учения. Даже труп имеется, – он кивает в сторону рыженькой. – Я знаю, что это устроили люди Мэрроу. Они забрали Джейсона. Вилсон любезно предоставил мне видеозаписи. Жаль, звук не пишется. Ты так мило беседовал с ними, а потом всё вышло из-под контроля. И что самое любопытное: несколько часов назад ты отправил Мэрроу фотографию, – Эйб постукивает пальцем по экрану моего смартфона. – Хотел переметнуться? И что пошло не так, а? Как думаешь, почему тебя просто отпиздили и приковали, а не убили? Они не убрали труп, кинули пистолет на кровать и пристегнули только одну твою руку, значит, хотели повесить это на тебя. На твоё счастье, Вилсон понатыкал тут камер. Патрисия была его лучшей шлюхой, поэтому он заинтересован в наказании виновных не меньше меня. Самое время начинать говорить. Иначе рискуешь остаться без яиц.

Эйб демонстрирует нож, и я понимаю, что влип по самые гланды.

Несколькими часами ранее

Джейсон сидит, развалившись в кресле, и вертит в руках очередной стакан с виски. Харрис приехал позже почти на час. И вроде меня не должно это волновать, но я напрягаюсь. Зато он расслаблен, улыбчив и производит впечатление хорошего друга. Но ни хрена мы не друзья, и оба прекрасно об этом знаем.

Что он делал после того, как мы разъехались после «случайной встречи» на парковке? Ездил переодеваться? Да, если судить по тому, что на нём не строгий костюм, а рваные джинсы и майка. Но неужели на поездку домой и смену одежды ушло больше четырёх часов? Вряд ли он мотался за город. У него тут пентхаус неподалёку.

– Трэвис, ты на мне скоро дыру протрёшь. Спрашивай уже.

– Почему ты опоздал?

– Пробки. Не рассчитал время. Чего такой смурной? Всё ещё злишься из-за Эйба?

– Если бы тебя так отхреначили, ты бы тоже злился.

– Поэтому ты следил за мной? Хотел отдать должок?

– Типа того, – ухмыляюсь и салютую ему стаканом. – Не думал, что ты так психанёшь из-за какой-то бабы. Сука сама нарвалась. Ну убил бы я её – и что? Подумаешь, одной больше, одной меньше. Или она дорога тебе?

Надо отвлечь его. Джейсону Харрису не обязательно знать, что я начал под него копать. Джессика подала отличную идею, спасибо ей большое. Теперь я обязан нарыть на Джея какое-нибудь дерьмо. Мне нужен туз в рукаве. Что-то, что можно использовать против Джейсона. Зря он послал ребят. Не стоило меня злить. Я мог бы убить его прямо сейчас, но тогда я лишусь финансирования. Сначала нужно наладить работу с теми, кто желает отомстить Джею не меньше, чем я. Хочу, чтобы Джейсон Харрис лишился всего. Главное, не сорваться. Значит, нужно держаться подальше от Джесс. Эта женщина дурит головы.

– Джессика Маршалл ещё пригодится. Я говорил тебе: если тронешь её, будут последствия.

– Теперь я знаю, что ты не шутил. Не волнуйся, Джей, больше я к ней и пальцем не прикоснусь. Если не увижу. Мне немного крышу рвёт, когда смотрю на её лживое лицо.

Джейсон опрокидывает в себя содержимое рокса, наливает ещё, потом поднимает на меня глаза. Он уже в нормальной такой кондиции. Сам попросил что-нибудь позабористей. Редкий, конечно, случай. Но не единичный на моей памяти. Пусть отнекивается сколько угодно, но я знаю о его слабостях. Джейсон Харрис обожает допинг. Любой. Ему всегда не хватает острых ощущений, и он подстёгивает их искусственно. В этом мы с ним похожи. Однако разница в том, что я делаю это открыто. Плевать я хотел на последствия. Если мне хочется надраться, закинуться чем-то, подраться или отодрать тёлку, я просто делаю. А он каким-то образом умудряется себя сдерживать. Не всегда, но довольно часто. Хотя теперь я понимаю его. Когда есть цель, легче противостоять искушениям и поступаться желаниями. Вот появилась у меня цель отомстить, и я начал больше думать головой, а не задницей. Уже второй раз я наблюдаю, как Джей убивается в хлам, а сам при этом нахожусь в относительно трезвом состоянии. Я подмешал ему не то, что он просил. Эффект будет совершенно обратным.

– Как Бенедикт?

– Зацвёл, – расплываюсь в улыбке, поворачиваю голову в сторону окна и указываю пальцем на цветок, красующийся на кактусе. – Второй день, как распустился. Спасибо, что сохранил его.

– Всегда пожалуйста.

Джейсон улыбается мне в ответ, и только сейчас я понимаю, как ловко ему удалось съехать с темы. Он завёл разговор о Бенедикте и убил нескольких зайцев одним выстрелом: напомнил мне, что я ему обязан, переключил моё настроение на позитивную волну и заставил забыть о том, как страстно я желаю видеть Джессику Маршалл мёртвой.

Ладно. Сделаю вид, что повёлся. Впредь нужно быть умнее. Если я хочу переиграть Джейсона Харриса, придётся думать наперёд и следить за своим поведением. Я знаю, что Джей роет грязь на членов тайного совета, чтобы стать одним из них. Я могу сорвать его планы, если дам тем, кого Джей прижал к стенке, что-то, что можно использовать против него. Я утру ему нос. Уже начал воплощать свой план в реальность.

Мэрроу заинтересовался моим предложением. Судя по тому, что я сегодня узнал, Джейсон разозлил его не на шутку. После того, как столкнулся с Джеем на парковке, я поехал домой к Роберту. Охрана не хотела меня пропускать, но, как только я упомянул Джейсона Харриса, Мэрроу сам ко мне вышел. Я сказал, что хочу подставить Джейсона, сказал, что видел сцену у здания Департамента полиции. Мэрроу вкратце описал, в чём его обвиняют. Тогда я ответил, что Джей сам «разукрасил» Иду. Рассказал о его «странностях» и предложил Мэрроу свои услуги. Он решил ими воспользоваться. Теперь мне нужно раздобыть доказательства, что Джейсон всё подстроил, и тогда Мэрроу возьмёт меня под крыло. Вот так просто я нашёл кормушку покрупнее. Скоро Джейсон Харрис падёт.

Я гений. Просто долбаный гений. Я…

– Поехали куда-нибудь, – прерывает мои мысли Джейсон, чем ставит меня в тупик.

Я ведь хотел накачать его до беспамятства и залезть в его телефон, а этот гад хочет спутать мне все карты.

Разваливаюсь на диване и спрашиваю:

– Зачем? Мне и тут отлично.

– Ладно. Наслаждайся.

Он встаёт, наклоняется за кожанкой, затем направляется к выходу. Если Джей сейчас сядет за руль, то сто пудов разобьётся. Это в мой план не входит.

– Погоди. Я с тобой.

Когда мы выходим из здания, Джейсон сообщает о том, куда намерен поехать, и я ухмыляюсь. Видимо, Джесс была права, она больше его не интересует. Её время и правда заканчивается. Тик-так, сучка.

До места назначения доезжаем быстро. Срать я хотел на правила. Пока Джейсон стоит, прислонившись к машине, и курит, я фотографирую его на фоне вывески и отправляю Мэрроу. Пусть убедится, что я настроен серьёзно.

Как только закрытый клуб, он же бордель, распахивает перед нами двери, я оказываюсь в раю. Однозначно стоит наведаться сюда ещё раз и хорошенько оторваться. Сегодня вряд ли получится. Я намерен выжать по максимуму из сложившейся ситуации. Когда ещё представится возможность подставить Джея? Судя по всему, его накрывает всё сильнее. Прошло уже достаточно времени. Нужно было подмешать ему что-то бодрящее, но я ж планировал его вырубить. А теперь не уверен, что всё пройдёт как по маслу.

Но Джейсон пока ещё держится и развлекается вовсю. Я лишь смотрю на обнажённых развратниц и трогаю их, а он уже выбрал парочку и явно намерен уединиться с ними наверху. Если Джей продержится ещё часок и спустит себя с поводка, то я раздобуду доказательства прямо сегодня.

– Идёшь? – Джейсон указывает в сторону лифтов, и мы направляемся туда.

Обстановка здесь шикарная, девки элитные. Мне тут нравится. Но вряд ли без Джейсона меня сюда пустят.

– Сюда не всех пускают, так?

– Так, – Джей кивает. – Напомни потом, познакомлю с владельцем.

– Разве ты можешь о чём-то забыть?

– Почему нет?

Глядя на него, нетрудно понять, что это правда. Джейсон обычно не позволяет себе убиваться до такой степени. Он бзикнут на контроле и не любит выпускать управление из рук. Но сейчас он точно не контролирует абсолютно ничего. Это может сорвать все мои планы. Если бы Джей сразу сказал, что намерен куда-то ехать, то я б сделал всё по-другому. Но уже поздно. Готов поспорить, что, когда он увидит кровать, то не прикуёт к ней одну из девушек, а просто рухнет и моментально вырубится. Значит, план остаётся первоначальным. Просто взломаю его телефон. Хоть Джейсон и не хранит там ничего важного, однако я смогу установить прослушку.

– Чёрт… – шепчет Джей, когда мы заходим в номер, и хватается за стену. – Что ты мне подмешал?

– Ты же просил позабористей.

– Вот именно. Меня должно было взбодрить, а не размазать. Я попросил у тебя эту дрянь, только чтоб не вырубиться в самый неподходящий момент. Почти не спал прошлой ночью, мне нужно было взбодриться. В прошлый раз, когда ты опоил меня, эффект был как раз таким, а сейчас я в облаках плыву. Твою мать, Трэвис!

– Погоди. Ты разве не расслабиться хотел?

– Дебила ты кусок, – произносит он, уже еле шевеля языком. – Ни в чём положиться нельзя. Сколько минут назад ты отправил фото?

– Какое фото?

– Моё. Сколько минут назад ты поставил Мэрроу в известность о нашем местоположении?

Джей знает. Ну разумеется. Джейсон Харрис всегда на шаг впереди.

– Я не понимаю, о чём ты. У тебя, по ходу, глюки начались.

– Хватит. Я в курсе, что ты ездил к нему. Знаю о вашем уговоре. Так сколько прошло времени?

Я решаю не гнуть свою линию, а сказать правду. Всё равно я больше не работаю на Джейсона. Так что какая разница? Утру ему нос.

– Больше получаса.

– Ты дебил, Трэвис.

Джейсона сильно заносит в сторону, я подхватываю его и веду к дивану.

– Уводи нас отсюда, – бормочет он еле слышно. – Звони Эйбу.

Я скидываю ношу на диван. Джейсон пытается дотянуться до наручных часов, но его рука останавливается на полпути и безвольно свешивается с дивана. Ну вот. Сделаю всё, как и планировал изначально. Но сначала развлекусь. Джей точно никуда не сбежит.

– Ну что, дамы? – поднимаю взгляд на двух очаровательных красоток. – Я весь ваш.

Они облизывают меня плотоядными взглядами. Подходят, раздевают меня, целуют, восторгаются. Если бы я не знал, что это шлюхи, то принял бы их радостные визги за чистую монету. Да, я нравлюсь женщинам. Даже тем, кому плачу за секс. Эти две крошки меня тоже впечатляют, но больше мне нравится рыженькая. Эффектная сучка. Породистая. Яркая. Обязательно вернусь сюда ещё раз и покувыркаюсь с ней один на один.

Когда я ложусь на гору подушек, брюнеточка пристраивается между моих ног, а рыженькая встаёт к шесту, расположенному прямо перед кроватью. Стриптиз и минет. Обалденно. Вот это я понимаю – сервис.

Настоящее время

– И что дальше? – Эйб откидывается на спинку кресла и медленно вертит мой телефон в руках.

– Может, ты расстегнёшь наручники?

– Зачем? Ты очень миленько смотришься. Рассказывай дальше.

– Ты же всё видел.

– Рассказывай.

Смотрю на него и понимаю, что спорить бесполезно. Эйб за своего хозяина кому угодно глотку перегрызёт. Ни разу не встречал такой верной собаки.

– Ублажили они меня по полной программе. Это был трах века. Девки и правда элитные, натасканные. Рыженькая мне больше понравилась, велел ей, чтоб рот свой делом заняла, а брюнетку послал вниз за шампанским, оно закончилось. Нужно было наоборот брюнетку оставить. Тогда б её грохнули. Кстати, тебе не кажется, что она похожа на Джесс, как и многие шлюхи Джейсона? У него что, бзик на Джессику Маршалл?

– Не твоего ума дело. Дальше.

– А что дальше? Ты и сам видел. Вломились пятеро громил, рыженькая в страхе забилась в угол. Я встал с кровати, спросил, в чём дело. Они ответили, что им приказано забрать Джейсона. Я потребовал свои деньги, на что мне сказали, что в моих услугах больше не нуждаются. Началась потасовка. Рыженькая метнулась к двери, тогда её и грохнули. А дальше мне прилетело бутылкой вискаря по башке. Очнулся – и вот ты сидишь. Это всё. Сколько я был в отключке?

– Чуть больше получаса.

Эйб поднимается с кресла, подходит ко мне, расстёгивает наручники, затем бросает мне одежду.

– Одевайся.

– Ты меня типа не грохнешь?

– Нужен пока. А потом это уже Джейсону решать. Жду внизу.

Быстро натягиваю джинсы, майку и кроссовки. Окидываю взглядом разгромленный номер и выхожу за дверь. Никто не препятствует, не останавливает, не задаёт вопросов. Всем будто пофиг на то, что произошло наверху. Ну а мне – тем более. Было и было. Проехали.

– Когда он придёт в себя? – спрашивает Эйб, едва я сажусь в машину.

– Через несколько часов.

– Точнее.

– Ну, два. Может, три или четыре. А может, и до обеда не очухается. Я не знаю. Он говорил, что прошлой ночью не спал.

Эйб хмыкает, заводит автомобиль и медленно выезжает за ворота.

– Слушай, Эйб.

– Ну.

– Мы ведь едем спасать его задницу, да?

Эйб лишь кивает.

– А откуда ты знаешь, где он?

– Я не знаю. Он не включил маячок. Но лучше нам быть на ходу, когда появится сигнал.

– Почему ты думаешь, что Джейсон ещё жив?

– Потому что он нужен Мэрроу живым.

– Хм. Странный ты, Эйб. Почему ты так ему предан?

Эйб переводит взгляд на меня и отчеканивает:

– Никогда не кусай руку, которая тебя кормит.

Джейсон

Возвращаться из небытия довольно-таки паршиво. Особенно когда ты привязан к стулу. Но всё могло быть гораздо хуже, очнись я голым в канаве. Раз часы при мне, значит, скоро здесь появится Эйб.

На моё счастье, руки мне связали сзади, а не растянули в разные стороны. Выворачиваю кисть, пролезаю двумя пальцами под верёвку, нащупываю боковую кнопку на часах и выдираю её. Вот и всё. Остаётся только ждать. Если меня не грохнут, значит, план удался. Трэвис, сам того не зная, оказал мне большую услугу. Я даже успел выспаться. Правда голова раскалывается и во рту пустыня, но в остальном мне нормально. Темно, тихо, воняет резиной, машинным маслом и чем-то залежалым. Видимо, я нахожусь на складе, в гараже или в автомастерской. Мэрроу же владеет целой сетью.

Я даже успеваю ещё раз вырубиться, прежде чем меня окатывают ледяной водой. Прямо из шланга. Может, мы всё-таки на автомойке? Напор был такой, что я чуть не грохнулся назад. Зато горло больше не сушит. Во всём можно найти выгоду.

– С тобой хотят поговорить, – раздаётся мне в лицо зловонное шипение, а затем в челюсть прилетает удар.

Всё осложняет то, что в глаза теперь слепит лампочка. Она мотается прямо перед моим лицом и дико раздражает. По ходу, у меня жёсткий отходняк. Повезло этому уроду с вонючей пастью, что я привязан, иначе ярость я сорвал бы на нём. Но я просто сижу и принимаю второй удар. А затем и третий.

Мне становится смешно от того, насколько глубокую яму себе вырыл Роберт Мэрроу. Я давно привык, что люди до ужаса предсказуемы.

– Он больной, что ли? – доносится из угла. – Чего он ржёт?

О, как часто я это слышал.

– Определённо, – тихо отвечает знакомый голос.

Сплёвываю кровью и хриплю:

– Привет, Роберт. Как ты?

Он медленно приближается. Останавливается прямо передо мной, заслоняя собой лампочку и оттесняя зловонного урода. Ну хоть что-то полезное сделал.

– Ты бы лучше о себе побеспокоился. Участь тебя ждёт незавидная.

– Да, ты прав, Роб. Сегодня совещание, а я не очень их люблю.

– Ну это совещание ты точно пропустишь, – он достаёт пистолет и приставляет к моему лбу. – Ты сейчас же позвонишь своей девке и прикажешь забрать заявление.

– Она бы забрала, если бы ты послушал меня и сделал то, о чём мы договаривались. Но ты решил зарыть себя ещё глубже.

Я ощущаю вибрацию, исходящую от наручных часов, и мой рот расползается в улыбке.

– На твоём месте я бы так не радовался.

– В том-то и проблема, Роберт. Ты не на моём месте.

Он что-то отвечает, но я игнорирую его слова. Я слышу выстрелы. Эйб явно пришёл не один. Неужто прихватил Трэвиса? Живучая скотина он, однако.

Мэрроу в ужасе отшатывается назад, но быстро понимает, что к чему, и снова наставляет на меня пистолет. Обладатель вонючей пасти встречает Эйба у входа. Какая оплошность. Забыл сказать: лучше не вставать на пути у моего помощника.

Второго укладывает Трэвис, а Мэрроу всё ещё держит меня на мушке. Он даже курок не взвёл. Ну кто так делает? Его ж сейчас скрутят в два счёта, и он даже выстрелить не успеет. Я думал, будет больше драмы, ну, в крайнем случае – экшена. Нет. Всё прошло как обычно. Если появляется Эйб, всё всегда заканчивается быстро.

– Отойди от него, Мэрроу, – чеканит Эйб, медленно приближаясь.

Трэвис заходит сбоку, я вижу, а вот Роберт – нет. Всё его внимание направлено на Эйба. Да, этот фрукт многих впечатляет. Вот смотришь на него и понимаешь: лучше с таким не шутить.

На самом деле, Эйб любит поржать. С ним иногда даже бывает весело. Наверное, он единственный человек, которому я доверяю. Эйб давно на меня работает. Друзей у меня нет, но есть он. И хоть Эйб мне не друг, но я его ценю. И уважаю. Свою работу он всегда выполняет безукоризненно, в душу не лезет, мнение высказывать не боится, не лебезит, говорит правду, в друзья не набивается. Эйб сразу понял, что я не нуждаюсь в дружеской поддержке. Он не задавал лишних вопросов. Просто всегда был на моей стороне. И до сих пор остаётся.

– Назад! – орёт Мэрроу, чем вызывает у меня новый приступ смеха.

Он целится то в меня, то в Эйба и совершенно забывает о Трэвисе. Готов поспорить, из вариантов «бей или беги», Мэрроу бы сейчас выбрал «беги», если бы мог. Но он не может, потому что Трэвис его уже оглушил.

Эйб подходит ко мне и перерезает верёвки.

– Что-то вы долго.

– Ты не активировал маячок, – ворчит Эйб. – Почему?

– Я хотел. Но вот этот, – показываю пальцем на Трэвиса. – Накачал меня какой-то убойной дрянью. Я так офигенно поспал.

– Кто мешал тебе включить маячок сразу, как только ты поехал в бордель?

– И дать тебе возможность сорвать всё веселье? Ну нет, милый друг, это было бы нечестно.

Эйб явно сердится, а я лишь качаю головой. Знаю, что он обо мне беспокоился. Знаю. Но понять не могу. То есть я правда знаю, что людям это свойственно. Но я никогда не пойму это чувство. Оно мне неведомо. Как и многие другие. Можно сказать, я счастливый человек.

– Что делать с ним? – Эйб пинает Роберта.

– Пусть валяется. Выбор у него теперь всё равно невелик.

– А с Трэвисом?

– Пока нужен, так что едет с нами.

Любому человеку неприятно, когда о нём говорят в третьем лице и не обращают на него внимания. Но Трэвис молчит. Даже такой на голову отбитый, как он, понимает, что знатно нашкодил. И ещё он убедился, что его задницу буду спасать только я. Пока мне это выгодно. Поэтому и не говорит ни слова. Даже виду не подаёт, насколько его злит, когда я его не замечаю.

Поднимаюсь на ноги, разминаю затёкшее тело, затем направляюсь к выходу. Всё-таки в этом мире много приятных вещей. И одна из них – свежий воздух.

– Куда ехать? – спрашивает Эйб и протягивает мне сигарету.

– Сначала в Департамент, потом сразу в «Харрис Корпорейшн». Нужно успеть принять душ перед совещанием.

– Не разумнее ли будет поехать домой?

– Я выспался, Эйб. Бодр и полон сил. Сегодня будет отличный день.

Всю неделю я работал как проклятый. Нет. Неправильное слово.

Вдохновлённый. Вот. Это больше подходит.

После того, как Мэрроу сам вырыл себе яму, мне оставалось только столкнуть его туда. Что я и сделал с превеликим удовольствием. Ида так и не забрала заявление. А новые обвинения не добавили Роберту очков. Теперь на него хотят повесить не только изнасилование с причинением телесного вреда, но похищение человека. То есть меня. Ах, да. Ещё его обвиняют в заказе избиения и убийства. Спасибо Вилсону, что дал показания. Я рассчитывал, что обойдётся без невинных жертв. Плохо, что Патрисию убили. Мне нравился её рот.

Разумеется, у Мэрроу есть покровители. Однако те, кого купил он, работают на тех, кого купил я. Роберту следовало выяснить это прежде, чем лезть в кроличью нору. Информация уже просочилась в прессу, делу дали ход. Роберту Мэрроу будет непросто отмыться. Пока он скрывается и поджимает хвост, я действую. Акции «Мэрроу Корп» упали в цене, и я скупил контрольный пакет через подставные лица. Теперь владею компанией Роберта и практически стал членом тайного совета. Голосование было почти единогласным. Никто не захотел оказаться следующим в моём списке.

Никто, кроме Гарольда Смита. Матёрого адвоката, покрывающего всю эту братию и Мэрроу в том числе. А заодно являющимся отцом Саймона Смита. Совпадение? Их не бывает. Роберт Мэрроу думает, что хорошо прячется, но я прекрасно осведомлён о его местонахождении. В общем, все фигуры на шахматной доске двигаются так, как надо, если не считать одной маленькой детали: Гарольд Смит не просто не принимает мою сторону и пытается спасти Мэрроу. Он угрожает мне и шантажирует кое-какими фактами из моей биографии. Не знаю, блефует ли он, или у него и правда есть доказательства. Но я выясню это и всё улажу. Гарольд Смит либо станет работать на меня, либо унесёт мои тайны в могилу. Так или иначе я расчищу себе дорогу, поэтому даже не волнуюсь на счёт этого адвокатишки.

Единственное, что омрачало и продолжает омрачать мои мысли – это Джессика Маршалл. Этой женщине в очередной раз удалось удивить меня. Нет, она ничего не делала, за эту неделю я её даже не видел. Но я о ней помню. Та утопическая картинка как сидела в моей голове, так и сидит.

Я занимался делами с понедельника по субботу по шестнадцать часов в сутки, а всё остальное время либо спал, либо пытался заснуть, либо усмирял свой сексуальный аппетит. Но, один хрен, я не мог перестать о ней думать.

Сегодня и завтра у меня выходные, и я места себе не нахожу. Разумеется, я не скачу по всей квартире как ужаленный. Сижу, будто меня приклеили к стулу. Прямо с утра ушёл с головой в работу, но это ничего не меняет. В воскресенье никто, кроме меня, в принципе не работает, а завтра в «Харрис Корпорейшн» плановая дезинфекция и ещё куча каких-то проверок. Я в это не вникаю, для этого у меня есть люди.

Видимо, придётся завтра снова работать дома. Встреч нет, а в «Мэрроу Корп» я пока светиться не хочу, так что вновь закроюсь в кабинете пентхауса. Осточертели эти стены. Одно радует: воскресенье скоро закончится. Как и виски. Не пил всю неделю, а сегодня со скуки достал начатую бутылку и не заметил, как за разбором бумаг приговорил её. И теперь хочу только одного: поехать за город и увидеть Джесси. В чём-то Эйб прав. Когда я пью, всё заканчивается плохо. Я и сам это знаю, но бывает не могу справляться со своей тягой к разрушению. И к саморазрушению – тоже.

Но в итоге не вредные привычки меня погубят, а Джессика Маршалл. Слишком много я о ней думаю. Так не должно быть. Я не понимаю, где система дала сбой. Как не понимаю и того, почему мысли о Джесси вызывают не только возбуждение, но и какую-то другую потребность. Новую для меня. Нет, я не скучаю. Тут что-то другое. Мне просто хочется оказаться рядом.

Я дал себе слово, что выброшу из головы эту навязчивую идею. И сейчас я не должен звонить Эйбу и просить отвезти меня к Джессике. Но я звоню. И прошу.

Он смотрит неодобрительно, когда я сажусь в машину. Знаю, Эйб, знаю. Я прекрасно знаю, чем всё кончается, когда я напиваюсь. Но ты даже не представляешь, какая скука порой накатывает. И никто не может заполнить эту пустоту. Может, я проклят?

– Ты уверен? – спрашивает Эйб, заводя мотор.

– Абсолютно.

– Давай я просто найду тебе похожую девушку.

– Нет. Мне нужен оригинал, а не блёклые копии.

– Ты сам говорил, что я не должен тебя к ней везти ни под каким предлогом, помнишь?

– Да. Но сейчас ты отвезёшь меня. Это не обсуждается.

– А завтра ты протрезвеешь и настучишь мне по башке, – Эйб усмехается и выруливает на главную дорогу.

– Всё возможно. Но сейчас я настучу тебе по башке, если будешь со мной спорить.

– Да мне-то что, – он хмыкает. – Если приспичило ей присунуть, то почему нет? Развлекайся.

Я ничего не отвечаю. Ему необязательно знать, что я еду к ней не для того, чтобы потрахаться. Я просто хочу её увидеть. Лечь рядом. И наконец забыться сном. Странный факт: только рядом с ней я могу проспать всю ночь. Не два часа, не три, не четыре, а целых восемь часов и даже больше. Рядом с Джессикой Маршалл я сплю как убитый. Разве это не весомый повод держаться от неё подальше? Так какого чёрта я еду к ней? Всё просто. Мне так хочется. А я всегда делаю то, что хочется.

Джессика

Я в западне. Слишком поздно я поняла, кто такой Джейсон Харрис. Камилла говорила мне, но я не верила и теперь нахожусь в руках психопата. Я поставила подпись, думая, что спасаю Иде жизнь. Ох, если бы… Я так беспокоилась за Иду, что упустила главное: в руки зверя попала вовсе не она, а я.

Ида обманула меня. Она никогда не уйдёт от Джейсона. Ей нравится на него работать, нравится чувствовать себя особенной, причастной к великой цели. Джейсон Харрис превращает людей в марионеток, одержимых им. Фанатики. Сектанты. Обожатели. Вот кто они. Все, абсолютно все видят в нём божество. Возможно, кроме Трэвиса. И меня. Я уж точно понимаю, что Джейсон дьявол, а не бог.

Я лежу на кровати. На той самой кровати, на которой Джейсон трахал Иду, а потом исполосовал так, что у неё на всю жизнь останутся шрамы. Где гарантии, что та же участь не постигнет и меня?

Ладно хоть матрас и постельное бельё поменяли. И на том спасибо.

Из комнаты меня не выпускают. Охрана приносит еду, ставит её рядом с дверью, а затем снова запирает спальню на ключ. Грязную посуду они забирают, когда я сплю или моюсь. Да и еду в принципе приносят в это же время. За неделю я не видела ни одной живой души. И мёртвой – тоже.

Я стучала, кричала, требовала разговора с Джейсоном, громила мебель – всё без толку. Может, Джейсона вообще здесь нет? Хотя какая разница. Ему в любом случае плевать.

Одиночество сводит меня с ума. Я привыкла, что рядом всегда кто-то был. Если не другие люди, то хотя бы Ками. Я всегда могла поговорить с ней. Но сейчас её нет. В моей голове тихо как никогда прежде. Так и живут нормальные люди, да? Наедине с собой. Я всю жизнь хотела стать нормальной, но теперь не могу понять, нравится ли мне эта вынужденная «нормальность».

Я злилась, билась о стены, плакала, проклинала Джейсона на чём свет стоит, а потом смирилась. Какой прок от того, что я напрасно растрачиваю силы? Может, этого Джейсон и добивается. Вдруг моё заточение – это способ сломать меня, выжать морально, продавить и сделать очередной марионеткой? Я видела глаза Иды, когда Эйб пришёл за ней. В них светилась радость. Радость! Потому что она смогла услужить своему хозяину.

Господи… Чего только люди не делают друг с другом и друг для друга. А виной всему слепая вера в то, во что каждый из них уверовал. Я тут от нечего делать начала философствовать и опровергать разные догмы и теории. Занятное дело, однако. Как ни крути, у всего найдётся противоречие. Их как минимум два. Всегда.

Во всех нас живёт дьявол. Во всех нас живёт бог. У всего есть обратная сторона. У всех есть своя цена. Джейсон хотел «купить» Ками деньгами и запугиваниями, а меня – чем? Любовью? Ну молодец, ему удалось влюбить меня в себя. А теперь я бьюсь о стены игнора. Безразличие бывает хуже любых других проявлений. Оставь человека одного, и через какое-то время он согласится делить пространство с монстром, лишь бы рядом кто-то был. Человеку нужен человек… Так вроде говорилось.

А Джейсону не нужен никто. Но я бы посмотрела на него, если бы его закрыли в одиночестве. Первые несколько дней я радовалась, что не нужно видеть его рожу, но потом поняла, что дни могут перерасти не просто в недели, а в месяцы и даже годы. Я могу проторчать тут до скончания веков. И никто меня даже не хватится. Джейсон наглядно показал мне, что у меня никого нет. Ни друзей, ни родных. Я одинока. Никто не станет искать меня. Никто не станет обо мне беспокоиться. Поэтому мне грустно.

Я просто лежу и пялюсь в потолок вот уже пятый час. Вчера я хотя бы читала. Сегодня мне не хочется ничего. Какая-то неделя в изоляции, а я уже опустила руки. Вот вам и никогда не сдающаяся Джессика Маршалл. Не бывает таких людей. Любого человека можно сломать, если знать, куда давить.

Звук поворачивающегося ключа в замочной скважине кажется мне издёвкой. Видимо, теперь на мне будут ставить опыты. Побегу я к двери или нет? Нет, не побегу. Мне лень вставать. Да и какой смысл? Меня всё равно не выпустят. Вот так в людях и убивают волю к свободе. Спасибо, Джейсон, что показал, как именно это происходит, с чего всё начинается. А теперь отстань. Я хочу спать. Так устала ничего не делать.

Слышу шаги и закрываю глаза. Что-то шмякается на пол. Наверное, куртка. А затем человек стягивает с себя обувь. Он подходит вплотную к кровати, я слышу его тяжёлое дыхание, ощущаю запах виски, сигарет и дорогой туалетной воды. Я знаю, кто это, но мне плевать.

Я не открываю глаз, а Джейсон не говорит ни слова. Просто ложится рядом и обнимает меня. Его горячие губы касаются моей шеи, а рука пробирается под халат и сжимает сначала одну грудь, затем вторую. Мне плевать, что он будет со мной делать. Меня тут нет.

Пальцы ласкают кожу, касаются едва-едва, оставляя за собой след из предательских мурашек. Но мне плевать.

Он целует мою шею, подцепляет губами мочку уха, опаляя дыханием миллиарды чувствительных кожных клеток. Но мне – плевать.

Джейсон приподнимается на локте, запускает другую руку мне в волосы, сжимает их в кулак, заставляя меня повернуть голову и приоткрыть губы, и набрасывается на мой рот. Он целует напористо и страстно, толкается языком, тянет мой воздух, отдаёт свой. Понимая, что я не оказываю сопротивления, но всё ещё не включаюсь в процесс, Джейсон нависает надо мной, скользит рукой по телу вниз. Медленно. Чувственно. Обжигающе. Пальцы проходятся по тонкому кружеву трусиков, задевая все возможные рецепторы. Ласкают, дразнят, взывают к моей порочной стороне. Но мне плевать.

Он отстраняется, распахивает мой халат и припадает губами к соску, а второй зажимает между пальцами. Джейсон целует, кусает и выкручивает их, действуя то нежно, то грубо и напористо. Жар захватывает тело, а мне – плевать.

Поцелуи – жадные, трепетные, опасные – покрывают мою кожу, но плевать я на это хотела. Он раскрывает мои ноги, сгибает их в коленях и пристраивается между ними. Телесное наслаждение причиняет душевную боль, но мне плевать. Да, плевать. Да. Плевать, что мои пальцы вцепляются в его волосы. Плевать, что я вся извиваюсь. Плевать, что его язык, губы и пальцы выбивают из меня стоны и крики. Плевать. Меня тут нет.

На несколько секунд, которые кажутся вечностью, меня и правда выбрасывает из тела. Когда я прихожу в себя, Джейсон ложится рядом. Я по-прежнему не открываю глаз. Мне не хочется. Он обнимает меня, я чувствую его неутолённый голод даже через джинсы. Однако Джейсон не торопится их снять и сбросить накопившееся в нём напряжение. Вместо этого он утыкается лбом в мой висок и шепчет:

– Иногда я хочу почувствовать. Но я не могу. Я не знаю, как это – любить. Переживать о ком-то или о чём-то. Беспокоиться. Радоваться. Грустить. Мне не бывает одиноко, страшно или стыдно. Я не чувствую себя виноватым. Никогда. Я не знаю, каково это. Думаю, это хорошо – быть не как все. Но сравнивать мне не с чем. Я изучал людей, знаю, что вы ощущаете, как себя ведёте. Я легко могу это подделать и одурачить вас, но прочувствовать не могу. Я видел свой мозг. Он аномальный и отличается от твоего. От многих. Я не выбирал быть таким. Дело дрянь, да? На самом деле, не всё так однозначно. Психопаты могут быть успешными и не успешными. Я в первой группе. Хорошо могу себя контролировать, гораздо лучше, чем вторая группа и обычные люди. Я умнее многих. И я могу многое, Джесси. Но дать тебе то, что ты хочешь – нет. Не в моих силах. Не потому, что не хочу. Я просто не смогу. Понимаешь?

Что это? Минута слабости Джейсона Харриса или манипуляция, направленная на то, чтобы вызвать у меня сопереживание? В любом случае вряд ли завтра он об этом вспомнит.

Джейсон обнимает меня ещё крепче и продолжает:

– Вряд ли ты поймёшь. Люди бегут от меня как от чумы, стоит им понять, кто я. Но от меня не убежать. Я найду везде, если мне нужно. А ты нужна мне. Не убегай. Тебе я вредить не хочу. Не хочу. Но это не значит, что не стану. Не давай мне повода. Я должен видеть тебя живой, мне это нужно. Я часто лгу. Но сейчас лгать не хочется. Правда в том, что тебе не уйти от меня, Джесси. Потому что я не отпущу. Ты моя. И только моя. Если бы врал, сказал бы, что люблю. Но теперь ты знаешь, что я не умею любить. Мой максимум любви – это секс. Мне нравится с тобой трахаться. Остальное для меня слепая зона. Я бы хотел увидеть своими глазами, но мне не дано. Может, ты расскажешь? Я столько фильмов посмотрел, столько читал про это, а до сих пор не знаю, как это – любить кого-то. Что там внутри у вас происходит? Бабочки? У меня внутри только кишки и прочее дерьмо. Ты не представляешь, как иногда скучно жить. Я тебя обнимаю, а никакие бабочки не порхают. Только член встаёт. Тебе видеть меня противно, а мне даже не стыдно. Я думал о тебе, не забыл. Это меня удивило. Я всю неделю работал и трахался. Не помогло. Всё равно помнил. Но вот в чём загвоздка, Джесси: я могу жить без тебя. Просто с тобой мне нравится чуть больше. Пока ты тут сидела, я жил своей жизнью. Для меня это в порядке вещей. Ты ревновала к Иде. Но таких ведь будет много. А тебе нельзя. Ты только для меня. Ляжешь с кем-то – обоих убью. Его – сразу. Тебя – медленно. Ты принадлежишь мне, Джессика. Только мне. Возможно, когда-нибудь мне надоест с тобой спать, и я тебя отпущу. Но сейчас ты существуешь только для меня.

Я слышу, как Джейсон подкладывает руку под голову. Кожей ощущаю, что он смотрит на меня, будто ждёт моего ответа или хоть какой-то реакции. Секунды тянутся медленно. Уговариваю себя не открывать глаза, но всё же искушение слишком велико. Я поворачиваю голову и смотрю на Джейсона. Выглядит он, мягко говоря, не очень. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, красные воспалённые глаза. Но взгляд у него не пустой. Просто очень уставший.

– Спасибо, что сказал это.

– О, Джесси, – Джейсон прикрывает глаза. – Я ехал сюда не с целью тебя трахнуть, но теперь хочу. Как увидел тебя, понял, что сдержаться не смогу. Тебе придётся раздвинуть свои шикарные ножки, – он берёт мою руку и прикладывает к члену. – Только секс. Большего не прошу. Ты не обязана меня любить и хорошо ко мне относиться, ведь отплатить мне нечем. Но ты моя, Джесси. Так пока и останется. И если ты будешь любить меня, твоей любви хватит на двоих. Я хочу, чтоб ты меня полюбила. Мне это нужно. Но я не буду тебя принуждать.

Ох, спасибо большое! Ты такой великодушный, Джейсон!

Разумеется, я никогда не скажу это вслух. Не стоит злить психопата. Он ждёт моего ответа, но я молчу, и Джейсон сдаётся первым:

– Помоги мне раздеться.

Его слова вызывают усмешку. Это такой диссонанс. Я ещё не привыкла. Да и можно ли привыкнуть к такому? Нужно ли? Но одно я знаю точно: секс – это явно не то, что Джейсону сейчас необходимо.

Внутри всё ярче разгорается сочувствие. Джейсон чудовище во плоти, но ведь он и правда не выбирал быть таким. Чёрт! Права была Ками, когда говорила, что моя доброта и отзывчивость сведут меня в могилу. Она помогала мне быть чуточку эгоистичнее, чуточку злее, чуточку рассудительнее, а часто и вовсе брала всё в свои рациональные руки. Но сейчас её нет. Я – это просто я. И хоть столь тесное соседство с ней и оставило свой отпечаток, однако без неё я постепенно вновь становлюсь собой прежней.

Всеми любимая Джесс. Безбашенная оторва с добрым сердцем. Как иронично. Каждый хотел что-то от меня получить. Как часто люди пытались мной пользоваться – не сосчитать. Однако Ками не позволяла им. Но теперь её нет. И что мне делать? У меня сердце болит за Джейсона, хоть я и понимаю, что ему-то в принципе нормально. Он сказал всё это только для того, чтобы вызвать сострадание и предстать в новом свете. Не как монстр, а как жертва обстоятельств. И у него получилось, чёрт побери.

– Может, завтра? – я провожу пальцами по его щеке, и Джейсон шумно выдыхает. – Сколько ты не спал? И сколько ты выпил?

– Много. И я не засну, пока не отымею тебя, Джессика Маршалл. Может, это и есть любовь? Бабочки слишком быстро дохнут.

– Я помогу тебе раздеться, но всё же сейчас тебе лучше лечь спать. Я не ищу предлог, чтобы отказать, я просто…

– Беспокоишься за меня. Людям свойственно проявление заботы. Особенно женщинам. Ты чудесная, Джесси. Если бы я мог тебя любить, я бы любил. Знаешь, только с тобой я могу нормально спать. Это правда. Я сам не понимаю почему, но, когда я с тобой, пустота немного отступает.

Качаю головой и сажусь на постели. Мне жаль его, да. Однако теперь я знаю правду. Это больно. Слишком больно. Я так хотела любви и в итоге полюбила того, кто любить не умеет. Может, я проклята?

Помогаю Джейсону стащить майку. Едва я освобождаю его руки, он валится на кровать и распластывается на спине. Расстёгиваю джинсы и стаскиваю с него. Джейсон Харрис действительно меня хочет. Но спать он хочет гораздо больше. Устраиваюсь рядом, накрываю нас одеялом. Джейсон притягивает меня к себе и тихо произносит:

– Ты хотела знать, особенная ли ты. Да, Джесси. Мой ответ – да. На твою беду, ты слишком особенная для меня.

Его дыхание замедляется. Через пару минут я понимаю, что Джейсон Харрис крепко спит.

Когда я просыпаюсь, Джейсон всё ещё пребывает в сонном царстве. Осторожно убираю его руки, поворачиваюсь и приподнимаюсь на локте. Я рассматриваю этого мужчину и задаюсь вопросом: как можно быть таким красивым и таким отвратительным одновременно? Как можно не чувствовать то, что для обычных людей является само собой разумеющимся? И можно ли от этого страдать? Вряд ли Джейсон страдает. Да и Трэвис тоже. Они не задумываются о том, как их действия отражаются на других.

Врал ли Джейсон ночью или говорил правду? Он вполне мог соврать. Все его слова могли быть не более, чем уловкой, чтобы вновь вернуть моё расположение. Ему легко удаётся пудрить мне мозги, ведь я по дурости умудрилась влюбиться в этого холодного, расчётливого, жестокого и бессовестного человека.

Провожу пальцами по его щеке, и Джейсон открывает глаза. Мы смотрим друг на друга так долго, что моё дыхание сбивается, и Джейсон всё понимает. Он улыбается мне, касается моего лица. Осторожно так. Нежно. Ласково. А затем резко приподнимается и опрокидывает меня на спину. Джейсон коленом раздвигает мои ноги, входит медленно, продолжая смотреть мне в глаза. Мои губы раскрываются в немом стоне. Глубокие и неспешные проникновения заставляют дрожать и чувствовать всё настолько остро, что из глаз катятся слёзы. Он ужасен, но я… Чёрт побери, я скучала. Мне дико и стыдно признаваться в этом даже себе. Я не понимаю, как и когда это случилось, но… я влюбилась в этого мужчину. Окончательно и бесповоротно. Я пыталась его ненавидеть. Пыталась презирать. Я злилась. Обдумывала план побега. Но я проиграла. И проиграла давно.

Сердцу не прикажешь. И моё сердце болит за него, за себя, за нас. За мечты, которым не суждено сбыться.

Мы никогда не поженимся. У нас никогда не будет детей. Джейсон никогда меня не полюбит. Он просто не сможет. Ему не дано. А я…

Я люблю его. И что мне делать с этой ненужной любовью? У меня нет ответа. И вариантов – тоже. Если бы я могла уйти, то ушла бы как можно дальше, чтобы не иметь возможности вернуться в его объятия. Но я не могу уйти. Он меня не отпустит.

Я не хочу его любить. Клянусь, не хочу, но…

– Джейсон…

– Знаю, Джесси. Я знаю.

Джейсон Харрис не умеет любить. Он сам сказал мне об этом. Но сейчас он занимается со мной любовью на своём языке. Я понимаю это. Если бы он мог, то всё у нас было бы иначе. Но он не может, просто не может быть другим. И это не его выбор. Не его вина. Да и чувство вины ему незнакомо, как и многие, многие чувства. Но я хочу верить, что, если бы Джейсону дали выбор, он бы сделал правильный. Каким бы монстром он ни был, у него есть душа. И она страдает.

Саймон

– Это печально, Саймон, – Бекка скользит пальчиками по моей груди, а затем вниз, и мне уж точно не до печали. – Неужели на протяжении стольких лет ты к ним даже на ужин не приехал?

– Нет. Сказал же: я не общаюсь с семьёй.

– Но ты же их сын, – она приподнимает голову и заглядывает мне в глаза. – Я понимаю, что твой отец сильно давил на тебя, но подумай о маме. Она скучает по тебе.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что она – мать. Любая мать хочет видеть своих детей.

– Норма Смит легко вычеркнула меня из своей жизни. Даже не позвонила ни разу. Она никогда не перечит своему мужу. И она меня видит. Если смотрит телевизор. Или сидит в интернете.

– Ты понял, о чём я, Саймон. Не придуривайся.

Бекка крепко сжимает моего друга, и я шумно втягиваю воздух. Она совершает поступательные движения, а затем вытворяет с моими яйцами такое, что я начисто лишаюсь рассудка.

– Я хочу познакомиться с твоими родителями, – мурлычет она. – Давай сходим на примирительный ужин. Ты уже большой мальчик, пора забыть детские обиды. Вот увидишь, тебе самому станет легче.

Бекка откидывает одеяло и берёт процесс в свой умелый ротик. Эта женщина умеет удивлять. За невзрачной на первый взгляд внешностью скрыто столько талантов, что голову рвёт. Бекка определённо мне подходит.

– Котик, ну пожалуйста. Давай сходим. Я буду счастлива, если ты помиришься с семьёй.

– Что угодно, – выдыхаю и, сжимая её волосы, вновь заставляю заняться делом. – Всё что угодно. Только не останавливайся.

Что творит эта женщина… Не перестаю восхищаться. Бекка раз за разом возносит меня к вершинам блаженства. Почти две недели мы совокуплялись как кролики. Всё свободное время только и делали, что работали над романом и трахались. Жаль, свободного времени у меня было не так много.

– Ммм, милый, – Бекка трётся щекой о мою грудь. – Ты такой сладкий. Мне так хорошо с тобой. А тебе? Тебе со мной хорошо?

Я всё ещё не могу отдышаться после очередного оглушительного оргазма, поэтому лишь прикрываю глаза в знак согласия.

– Очень, – шепчу, придя в себя.

– Что наденем на ужин?

– Какой ужин?

– Ужин с твоими родителями.

Мысленно чертыхаюсь и едва сдерживаюсь, чтобы не застонать. Чёрт! Я пообещал ей. Можно, конечно, отмахнуться, прикинувшись сильно занятым, но рано или поздно Бекка вновь поднимет эту тему. Лучше уж сразу сожрать лягушку и забыть об этом на долгие годы.

– Не знаю. Позвоню им сегодня. Если отец захочет нас видеть, тогда и решим. Откуда они у тебя? – спрашиваю, проводя пальцем по шраму.

Он не один такой на её теле. Шрамов много. Это не царапины или случайные порезы. Слишком ровные и аккуратные. Будто сделаны ножом или скальпелем. Но они не уродливые, не огромные, а едва заметные. Небольшие белёсые полосы. Бёдра, спина и живот буквально усыпаны ими. Есть они и на плечах. И даже на рёбрах.

– Это было давно, – уклончиво отвечает Бекка и заметно мрачнеет. – Если ты не против, я бы не хотела об этом говорить.

– Ладно. Не будем.

Мне хочется поднять ей настроение. Когда Бекка улыбается и счастлива, она излучает столько энергии. Эта девушка щедро отдаёт мне всё то хорошее, что в ней есть. А я ведь даже не прошу. Она идеальна. У нас вполне может получиться. Так зачем откладывать? Заодно появится повод позвонить родителям.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Бекка, просто закрой глаза.

Она послушно выполняет мою просьбу. Бекка не ждёт подвоха и начинает улыбаться. Наверное, она думает, что я затеял какую-то сексуальную игру, но она ошибается.

Достаю коробку и шепчу:

– Можешь открывать.

Бекка распахивает свои серые глаза и приоткрывает губки. Она переводит взгляд с коробочки на меня и обратно.

– Саймон, что это?

– Открой и увидишь.

Там кольцо. Я купил его на днях. Серый бриллиант под цвет её глаз в оправе из белого золота. Когда всё идёт по плану, я могу быть романтиком. Женитьба на женщине, которая мне подходит – часть моего плана.

– Саймон… – Бекка накрывает рот ладошкой.

– Если ты ответишь мне «нет», я не хочу это слышать.

– Тогда я скажу «да», – она улыбается. – Но тебе не кажется, что мы торопимся?

– Жизнь коротка, Бекка. Ты хоть раз была замужем?

– Нет.

– Я тоже не был женат. Давай сделаем это. Если что-то пойдёт не так, развестись всегда успеем. Разве мы чем-то рискуем?

– О, Боже, Саймон! – Бекка кидается мне на шею и покрывает моё лицо поцелуями.

Когда поток восторга утихает, я спрашиваю:

– Так ты примеришь кольцо?

– Конечно. Прости, я ведь даже толком не рассмотрела.

– Ничего.

Я извлекаю кольцо из коробочки, надеваю на изящный пальчик, и на меня вновь обрушивается шквал бурной радости. Бекка даже прослезилась от счастья.

Как мало нужно женщинам. Достаточно лишь уверенности в том, что их любят. Внушить её просто: необходимо периодически говорить своей избраннице, что она единственная, как сильно ты её любишь, ну и не скупиться на подарки. Всё.

Ах, да. Ещё нужно трахать её так, чтобы ей и в голову не пришло, что таких «единственных» может быть несколько.

Но жена – это жена. Она такая и правда одна. Бекке повезло. Я её выбрал. Она идеально подходит на эту роль. Мне нужна жена не потому, что я хочу жениться или без ума от Бекки. Просто так принято. Пора создать новую ячейку общества, чтобы это самое общество стало ко мне ещё лояльнее.

У семейных людей больше привилегий, их сильнее уважают, чаще воспринимают всерьёз. А ещё это отличная возможность доказать отцу, что я не паршивая овца.

Некоторые вещи не меняются. Например, цвет галстука Гарольда Смита. Мой отец всегда носил красные. И сегодня на нём тоже красный галстук, идеально подходящий под светло-серый костюм, сшитый на заказ.

Гарольд Смит любит всё самое лучшее и дорогое. Он ценит престиж превыше всего. Ему важен статус и значимость. Неудивительно, что он так и не смирился с тем, что я выбрал путь раздолбая. Однако сейчас я не вижу в его глазах презрения, недовольства или осуждения. Отец сидит напротив и изучает меня, будто выискивает недостатки, что-то, за что можно зацепиться. Но не находит.

Говорил же: женитьба многое меняет. Отцу было всего двадцать, когда он сделал предложение моей матери. Он был слишком молод, но уже тогда знал, чего хочет и как этого достичь. Статус женатого мужчины добавлял ему очков. Гарольд быстро поднялся по карьерной лестнице. Он хороший адвокат, но без идеального образа добропорядочного гражданина наверх полз бы гораздо медленнее. Гарольд уважает брак, поэтому известие о том, что я решил остепениться, сыграло ключевую роль в нашем примирении.

– И когда планируете свадьбу? – деловым тоном спрашивает он.

– Мы с Беккой решили не откладывать. Уже договорились встретиться с несколькими организаторами.

Отец кивает и, не изменяя своим принципам, переводит разговор в иное русло:

– Слышал, новый фильм, снятый по твоему сценарию, имел огромный успех, – Гарольд откидывается на спинку стула и всматривается в моё лицо.

Я отчётливо слышу в его голосе нотки гордости. Да ради всего святого! Стоило огорошить родителей новостью о свадьбе, как я стал самым желанным гостем в этом доме. И вот я уже не «бездарный писака», а уважаемый сценарист.

– Да, всё так, – киваю и отправляю в рот небольшой кусочек мяса.

– У тебя большой дом, – продолжает Гарольд. – Я видел фотографии.

– Приходите как-нибудь на ужин, – отвечаю, прожевав, и перевожу взгляд на маму. – Мы с Беккой будем рады.

– Конечно, мы с удовольствием придём, – ласково произносит мать. – А когда ждать пополнения?

– В смысле?

– Ну раз вы так быстро решили пожениться, я решила, может…

– Нет, мама, – мягко перебиваю её. – Бекка не беременна.

– Но вы же планируете? Время поджимает.

– Мама, ну…

– Всё в порядке, – Бекка слегка сжимает мою ладонь, лежащую на столе, потом обращается к моим родителям: – Мы просто ещё не говорили об этом. Но Саймон хочет, и я тоже. С радостью подарю вам внуков.

– Мальчика обязательно, – чеканит Гарольд. – Приобщу его к бизнесу. Хватит нам в семье одного вольного художника. Мужчина должен заниматься серьёзным делом.

– Гарольд! – Норма вспыхивает. – Мы же обсуждали это.

– А я и не говорю, что Саймон болван или бездельник. Но не всем так везёт. У нашего мальчика, бесспорно, талант и стальная дисциплина, однако таких, как он, единицы. У него получилось. Теперь и я вижу. Но вот скажи, Бекка. За кем престижнее быть замужем: за адвокатом или за сценаристом? За кем женщина себя будет ощущать как за каменной стеной?

– Мне кажется, всё дело в самом человеке, – пытается сгладить углы Бекка.

Это она зря. Гарольд сейчас заведёт свою обычную шарманку, и ничто его не остановит. Лишь раззадорит. Нужно просто согласиться с ним, тогда он заткнётся.

– Предлагаю тост, – я поднимаю бокал. – За отличный вечер в кругу замечательных людей. За моих родителей, которые подарили мне жизнь и привили качества, благодаря которым я добился успеха. За женщину, которая вскоре станет моей женой и матерью моих детей. Вполне вероятно, они будут счастливы продолжить твой путь, отец. Это большие перспективы, жаль, что я только сейчас это понял. Надеюсь, мои дети будут умнее меня. Так что… за новое начало!

– За новое начало, – вторит Гарольд, и я облегчённо выдыхаю.

В целом всё проходит нормально, я думал будет хуже. Единственное, что меня смущает – это приготовления в банкетном зале. Видимо, намечается какой-то приём. Значит, скоро нужно уходить. Обеденное время заканчивается, а у отца каждая минута расписана. Не стоит злоупотреблять его гостеприимством.

– Всё было вкусно, спасибо, – поднимаюсь из-за стола и протягиваю Бекке руку. – Мы поедем. Рады были повидаться.

– Саймон, – произносит отец тоном, не терпящим возражений. – Вам с Беккой придётся задержаться.

– Задержаться? Не понимаю. Ты же пригласил нас на обед. Я видел, что банкетный зал готовят к приёму. Мы не хотим мешать.

– Это ваши гости.

– М?!

– Я организовал приём в честь твоей помолвки.

– Но мы не объявляли…

– Я объявил. Начало в пять вечера. Соберутся важные люди. Будет парочка уважаемых журналистов. Нам с тобой нужно кое-что обсудить у меня в кабинете. Бекка пока может пообщаться с Нормой. Узнают друг друга получше.

М-да… Отмахнуться под предлогом того, что мы одеты не по случаю, не получится. Дресс-код у отца строгий, поэтому я и Бекка выглядим так, будто собирались на приём к королю. Поэтому я оставляю Бекку на растерзание моей матери, а сам покорно плетусь за Гарольдом в кабинет.

Нет, я, конечно, ожидал подставы от отца, но чтоб такой… Ладно. Главное – просто не ляпнуть лишнего и не пить ничего крепче содовой. Гарольд Смит хочет похвастаться тем, что его сын остепенился и встал на путь праведный. Пусть. Пусть все узнают, какой я замечательный. Это отличная возможность для меня обрасти новыми связями и показать себя с образцовой стороны. Если будет пресса, то я только руками и ногами за. Хватит с меня скандальных заголовков.

– Твоя мать займётся организацией свадьбы, – ставит меня перед фактом отец, стоит мне устроиться в кресле. – Пусть Бекка советуется с ней по всем вопросам. Церемония должна быть грандиозной. Мой сын женится! Это событие нужно отметить на славу.

Мысленно я вою, но вслух благодарю отца и улыбаюсь. Подумать только, я звонил ему всего несколько дней назад, а он уже успел поднять на уши весь город. Гарольда хлебом не корми, но дай что-нибудь проконтролировать. А лучше – кого-нибудь. Например, меня.

– Я рад, что ты, наконец, вернулся в семью и решил обзавестись своей. Мудрое решение. Сказать честно, мне надоело за тебя краснеть. Надеюсь, Бекка сделает из тебя примерного семьянина.

– Ты за меня краснел?

– Я читаю новости, Саймон. Уж не знаю, что выходило чаще: статьи, в которых тебя называли гением и великим сценаристом, или статьи об очередном скандале с твоим участием.

– Скандалы в прошлом.

– Я очень надеюсь. Сегодня никаких выходок. Ты меня понял?

Киваю.

– Я рад за тебя, сынок. Однако не поторопился ли ты? Невеста твоя непростая штучка.

– Ты изучил её биографию?

– Разумеется. Я должен знать, кого впускаю в семью.

– Тогда зачем объявил о помолвке? Раз ты не доверяешь Бекке, то…

– Вот и проверим, можно ли ей доверять, – в очередной раз перебивает меня Гарольд. – Глаз с неё не спускай. И я не буду. Облажается или подтвердит мои подозрения – гони её в шею. О твоей репутации я сам позабочусь. Даже если придётся разорвать помолку, ты не будешь выглядеть виноватым. Только она.

– Да в чём дело?

– Пока это лишь мои догадки, однако я полагаю, что ваше знакомство не было случайностью.

– Не было. И это не секрет, я говорил, что наше знакомство связано с работой.

Отец протягивает мне листок.

– Вот список гостей. Изучи. Ты должен знать их всех по именам. Возможно, с кем-то ты знаком, но здесь не только прожигатели жизни. Много серьёзных уважаемых людей. Пожалуйста, веди себя прилично и достойно. Не хватало ещё, чтоб твоё возвращение обернулось очередным позором.

Я беру лист в руки и подавляю вздох. Многие вещи и правда не меняются. Гарольд Смит – живое тому доказательство. В списке не так много тех, с кем я знаком лично. Это хорошо. Новые связи мне на руку. Стоп… А он что тут делает?

– Джейсон Харрис? – я поднимаю на отца глаза. – Зачем ты его пригласил? Вы разве хорошо общаетесь?

– Ты говорил, что это он познакомил тебя с Беккой. Я решил выразить уважение, пригласив его. Хотелось бы выманить его на свою территорию, но вряд ли Джейсон Харрис придёт. Мы не друзья. Всё совсем наоборот. Однако я надеюсь на его визит. Это прояснит многое в отношении твоей невесты. Но, как я уже сказал, Джейсон Харрис не придёт.

Ох, как бы я хотел, чтобы отец был прав. Но он ошибается. Джейсон Харрис обязательно появится на приёме. Он не упустит такую возможность. Видимо, Гарольд думает, что Бекка играет против меня. Да, она работала на Джейсона, и я знаю об этом. Но я её выбрал. Ничто этого не изменит. Бекка для меня идеальная партия. Точка.

Однако Гарольд натолкнул меня на интересную мысль. А была ли моя встреча с Камиллой, то есть Джессикой, случайностью? Можно ли назвать случайностью хоть что-то, с чем связан Джейсон Харрис? Он ведёт свою игру. Теперь я понимаю, что целью был не я. Но зачем ему мой отец?

Джейсон

– Контакт налажен, – сухо произносит Бекка.

– Отлично.

– Это моё последнее задание, Джейсон. Саймон сделал мне предложение. Я согласилась выйти за него.

Мы стоим на террасе особняка Гарольда Смита. Хорошая терраса. Мне нравится. Выйти сюда можно как со второго этажа, так и с третьего. Она двухуровневая. Надо бы приобрести дом похожей конструкции.

Когда Гарольд прислал приглашение, разумеется, я с удовольствием принял его. Тем более в нём было написано, что я могу привести пару. Джесси была рада выйти со мной в свет. А я получил удовольствие, когда увидел реакцию некоторых людей. Конечно, они помнят эту женщину. Её невозможно забыть. Даже Алан Картер наконец прозрел. Джессика сегодня шикарно выглядит.

Её образ, возникший перед глазами, горячит кровь. Чёрт меня дери, я засажу ей прямо под носом у Гарольда. Разве меня когда-нибудь останавливали рамки приличия?

– Джейсон, ты слышал, что я сказала? Это моё последнее задание. Саймон сделал мне предложение. Я стану его женой.

– Ты его любишь?

– Мой ответ ничего тебе не даст. Ты всё равно не поймёшь.

– Неужели?

– Я больше не работаю на тебя, Джейсон. Надеюсь, ты не станешь вредить мне или Саймону.

– Зачем мне вредить вам?

– Джейсон, я серьёзно. Я ведь отработала свой долг. Ты сам говорил, что я могу уйти, если захочу. И я хочу. Обещай, что не навредишь нам.

Милая, милая, Бекки. Ты такая забавная.

Делаю шаг на неё. Бекка отступает назад, упирается спиной в перила, и в её глазах мелькает испуг. Она такая маленькая по сравнению со мной. Я могу легко скинуть её отсюда. Но я не убиваю тех, кто побывал в моей постели. Никогда я не нарушу слово, данное себе. Поэтому я улыбаюсь и произношу:

– Обещаю.

– То есть я свободна?

– Разумеется. Выбор твой. Я никому не наврежу, если ты выполнить своё задание. Работа ещё не окончена, Бекка.

– Вряд ли Гарольд примет твою сторону. Он очень категоричен. Саймон не сможет повлиять на него, а я и подавно. Даже пробовать не буду. Кто я такая? Для Гарольда я – пустое место. Он даже сына своего за человека не считает.

– Тем хуже для него. И для вас с Саймоном.

– Джейсон, я правда не знаю, как помочь, – она смотрит мне в глаза, открыто показывая своё отчаяние. – Я бы и рада, но… тут я бессильна. И я не хочу врать Саймону, не хочу делать что-то за его спиной. Это мерзко и…

– Скажи мне, Бекки, ты будешь плакать, если скоро кто-то умрёт?

– Джейсон… что ты…

– Нет, давай не так. Кем ты готова пожертвовать: собой, Саймоном или Гарольдом? Ответ ведь очевиден, да?

Я разворачиваюсь и направляюсь к двери.

– Джейсон! Нет, Джейсон, нет! Просто дай мне больше времени! Слышишь? Я смогу, смогу! Никто не должен умирать. Просто дай мне время!

Она и правда забавная.

– Сколько? – я оборачиваюсь.

– Дай мне месяц, Джейсон. Один месяц. Я найду подход.

– У меня нет месяца, Бекка. Я дам тебе два дня. Если не сможешь втереться в доверие, найди что-то, что я смогу использовать. И живи себе спокойно. Рожай детишек, радуй мужа минетами и страстным сексом. Насколько я помню, ты в этом очень хороша. Не разочаруй меня, Бекки. Ты ведь не хочешь, чтобы из-за тебя кто-то умер?

Я продолжаю путь, не обращая внимания на то, что девушка, оставленная мной, плачет и умоляет меня дать ей больше времени. Но я не могу дать ей его. Не я им заведую.

Хочу найти Джессику, но меня окликает Алан, подводит к немолодой супружеской паре и усиленно вовлекает в разговор. Эти люди важны для него, но при чём тут я? Светские беседы так утомительны. Послать их на хрен или продолжать улыбаться и быть щедрым на лесть? Впрочем, я знаю, как вежливо их спугнуть. Нужно просто перестать притворяться. Вот и всё. Через пару минут им станет настолько некомфортно, что они сами найдут предлог, чтобы смыться от меня подальше.

Однако мне не приходится никого пугать. Спасение часто приходит оттуда, откуда не ждёшь.

– Мистер Гранд, миссис Гранд, – неспешно произносит Гарольд, подойдя к нам. Он склоняет голову в знак почтения. – Рад, что вы смогли посетить нас.

– Как же мы могли отказаться? – мистер Гранд расплывается в улыбке.

– Не возражаете, если я ненадолго украду Джейсона? Буквально на пару слов.

Разумеется, они не возражают, чему я очень рад. Избавиться от Гарольда будет гораздо проще. Он давно раскусил меня, так что с ним можно не церемониться.

Кабинет у него слишком пафосный, много отвлекающих деталей. Интерьер давит, стены будто сужаются и прут на тебя. Весьма неуютное ощущение. Как он здесь работает?

– Мистер Харрис, – Гарольд наполняет два бокала, один подаёт мне. – Вы молоды, амбициозны, я понимаю это. И уважаю, хоть вы и играете грязно. Наши с вами разногласия – это одно дело. Но кто дал вам право шантажировать невесту моего сына?

– Бекку?

– А вы ещё какую-то знаете?

– Вряд ли. У нас в стране двоежёнство запрещено. Раз вы слышали наш разговор, значит, знаете, что Бекка работает на меня. Так с какой стати вы за неё заступаетесь? Из-за Саймона? Блудный сын наконец вернулся под ваше крыло, и вы не хотите рушить вновь возникшую связь. Похвально.

– Я бы сам затянул петлю на её шее, если бы она была вам предана. Но девушка не хочет больше работать на вас. Она ясно дала это понять. Угрозами вы не заставите Бекку навредить Саймону и его близким. Она хорошая девушка.

– Хорошая? – я давлюсь бренди и откашливаюсь. – Вы точно слышали весь наш разговор?

– Оставьте её в покое. Как и меня. И моих клиентов. Тогда никто не узнает о том, что вы убили своего отца. Никто не узнает, что вы причастны к убийству мэра Эванса. Никто не узнает о ваших грязных делах. Забудьте про тайный совет и живите себе спокойно.

– Спокойно? Заманчиво, однако. Но вы бредите, Гарольд. Я не имею отношения ни к чему из того, что вы перечислили. Кстати, как там Мэрроу? Давно о нём ничего не слышно. Последний раз мы с ним виделись, когда он меня похитил.

– Мой клиент готов оплатить все причинённые неудобства.

– И девушку воскресит? Ту, что погибла от рук его людей. Вы защищаете преступника, Гарольд. У Мэрроу был шанс отделаться малой кровью, но он меня не послушал. Последствия плохих решений есть всегда.

– И вы тоже их пожнёте, если не прекратите охоту на Роберта и не отступитесь от своей чокнутой идеи возглавить тайный совет, – шипит Гарольд. – Остановитесь сейчас, пока ещё можно. Мистер Мэрроу обещал простить вашу наглость, если вернёте его компанию и уедете из города.

– Не могу. Передавайте ему привет. И спасибо за бренди. До встречи, Гарольд, – я направляюсь к выходу, но в дверях оборачиваюсь. – Ах, да. Чуть не забыл. Вы, как адвокат, должны знать, что за укрывательство беглого преступника светит срок. Это соучастие, Гарольд. Всего хорошего.

Бекки действительно не сможет его убедить. Никто не сможет. Гарольд – упёртый баран. Я не хотел прибегать к столь радикальным методам, но другого пути нет. Поэтому я спускаюсь вниз, направляюсь к машине и, оказавшись на заднем сиденье, достаю телефон. Пора Трэвису сыграть ту роль, ради которой я досрочно вытащил его из тюрьмы.

– Время пришло, Трэвис. Ты хорошо изучил объект?

– Да, – раздаётся в трубке. – Когда?

– Пара-тройка дней. Я дам знать заранее. Будь наготове. Помнишь, о чём мы говорили?

– Да, несчастный случай.

– Хорошо. На связи.

Нажимаю «отбой» и набираю Джессике сообщение, что жду её в машине.

Трэвису не впервой проворачивать такое. Но, если налажает, потеря не велика. Он и так уже по уши в дерьме. Алан, Клер, Роберт – все нити ведут к нему. Мне нужен был козёл отпущения, и я его нашёл. Всех зайцев одним выстрелом. Это будет весело.

Трэвис

Забавный факт: все хотят видеть Джейсона Харриса мёртвым. Серьёзно. Я устал загибать пальцы.

Откуда я знаю? Так они не особо это скрывают. У меня было свободное времечко, и я наводил справки. Следил, подслушивал. Джейсон как-то сказал мне, что тот, кто владеет информацией, всегда выигрывает. Вот я и вынюхивал.

На данный момент мне точно известно, что смерти Джейсона были бы рады двенадцать членов тайного совета (в том числе и Мэрроу), пара-тройка его конкурентов, я и, разумеется, Гарольд Смит – отец Саймона и по совместительству объект, который я должен устранить. Точнее, устранил. Ха! Чую, грядёт двойной навар.

У меня тут созрел гениальный план: я мочу Гарольда, получаю от Джейсона гонорар за проделанную работу, потом валю и его тоже. А затем забираю деньги у Алана Картера и сваливаю из страны. Надоело здесь. Давно хотел уехать, мир посмотреть. Вселенная меня услышала: Алан заказал мне Джейсона. Я записал разговор, так что Алан не отвертится. Популярный я стал, спасибо Роберту. И умный, спасибо Джейсону. Теперь думаю наперёд, просчитываю все ходы. Это идеальный план, всё пройдёт как по маслу.

Джейсон вчера дал сигнал, так что Гарольд Смит отчалил на тот свет сегодня. Вот буквально только что. Эта была самая долгая смерть на моей памяти, но Гарольд всё же соизволил откинуть копыта. Крепкий орешек попался. Женщина, к которой он наведывался последние несколько месяцев, быстро согласилась сотрудничать. Она не была его любовницей. То есть была, но она его не любила. Трахалась с ним за деньги. Я заплатил ей. Много. И она подсыпала кое-что Гарольду в бокал.

Сам бы я не рискнул подойти к Гарольду. Велика вероятность, что Мэрроу рассказал ему обо мне. Да и записи с камер Гарольд явно видел. Я перестраховался на этот случай: подкупил кого надо, и дело сделано – в кресле наконец-то сидит труп.

Гарольд Смит. Успешный адвокат. Плохой отец. Неверный муж. И всё же главный его недостаток был в том, что он никак не хотел умирать. Цеплялся за жизнь до последнего.

Джейсон велел обставить всё как несчастный случай. Накладочка вышла. Да не, всё прокатит, если кровь Гарольда Смита не проверят на определённые токсины. Учитывая его возраст, вряд ли кто-то подумает, что сердечный приступ спровоцировало забористое зелье.

Для Гарольда Смита всё закончилось. Тело ещё не успело остыть, а у меня уже новый кандидат на вылет. Джейсон Харрис. Как долго я этого ждал.

– О, нет, нет, нет, – причитает грудастая блондинка и опускается перед Гарольдом на колени. – Ооо…

Выхожу из укрытия, подхожу ближе.

– Ты сама согласилась, чего воешь?

Она меня будто не слышит, продолжая плакать, трястись и рассыпаться в сожалениях. Лицемерная тварь. Совесть у неё, видите ли, взыграла. Чем она думала, когда заключала со мной сделку? И чем думает сейчас, грозясь пойти в полицию?

Хватаю блондинку за руку и оттаскиваю от трупа.

– Чего надумала? Какая, на хрен, полиция?

– Это ужасно, – бормочет она, размазывая свободной рукой слёзы по лицу. – Я не… не могу. Нужно вызвать копов.

– Я тебе вызову.

– Трэвис, это неправильнооо, – вновь воет она во всю глотку. – Так нельзя! Это же убийство.

– Какой сюрприз. А сразу не дошло, да?

– Я не думала, что… что… ты его убьёшь. Не думалааа…

– А ты вообще умеешь?

И снова она плачет, роняя какие-то бессвязные слова. Единственное, что я могу различить в этом нескончаемом потоке – это «Ты его убил» и «Я думала, он просто уснёт». Но мне этого хватает. Шлюха хочет сдать меня и скосить под наивную овцу. Знаем, плавали. Больше себя подставить я не позволю.

– Куда ты меня тащишь?! – визжит она, когда я хватаю её и тяну в сторону выхода на террасу. – Отпусти! Отпусти, слышишь?!

Она брыкается, но я сильнее. Я больше не сяду в тюрьму. Её крики уносит порыв ветра, а тело стремительно летит вниз. Открытые террасы – весомое преимущество люксовых номеров отелей.

Возвращаюсь в комнату и осматриваюсь. Скоро здесь будет полно полиции, нужно убедиться, что я не наследил. На мне перчатки, вещи я не разбрасывал, так что всё окей. Блюстители порядка подумают, что она сама сбросилась. Испугалась, что её клиент сдох прямо во время секса, и решила покончить с собой. Гарольду ведь правда стало плохо сразу после оргазма. Всё выглядит убедительно. Нужно сполоснуть стаканы и чесать отсюда.

Знаю, что в коридоре и холле камеры, но лицо я не светил. Неполный обзор входа в этот номер, огромный капюшон и бесформенный спортивный костюм играют мне на руку. Осталось только покинуть номер и этаж незамеченным. Камера направленна в эту сторону непостоянно. Но как теперь выйти в нужный момент? Блондинка должна была помочь мне с этим. Теперь придётся справляться самому.

Не успеваю я подойти к двери, как ручка медленно ползёт вниз. Вашу ж мать! Неужели копы приехали так быстро? Нащупываю рукоять пистолета, вынимаю его из кармана и направляю на дверь.

– Не стреляй, Трэвис, – раздаётся в полумраке знакомый голос.

– Эйб?! Какого чёрта?!

– Это я у тебя должен спросить. У нас девятнадцать секунд, чтобы добраться до пожарного выхода.

Его слова отрезвляют. Уговаривать слинять отсюда меня точно не нужно. В принципе мне без разницы, почему Эйб здесь. И хоть он ведёт себя со мной довольно грубо, но он только что спас мою задницу. Уже второй раз, между прочим.

– В машину. Быстро.

– Куда мы едем?

Эйб ничего не отвечает, однако и так понятно, куда он меня везёт. Эту дорогу я знаю. Джейсон Харрис мне не доверяет. И правильно делает.

А доверяет ли он хоть кому-то? Сильно сомневаюсь. Даже Эйб у него просто на побегушках. Остальные и подавно. Джейсону не нужны друзья. В этом мы с ним похожи.

– Спасибо, Эйб, – произносит Джейсон, когда Эйб вталкивает меня в кабинет. – А теперь оставь нас.

Мы остаёмся одни, и Джейсон поднимается с кресла. Он подходит к шкафу, открывает ящик, достаёт большой жёлтый конверт и протягивает мне. Машинально вытягиваю руку и сжимаю пальцы.

– Здесь деньги, билет и новый паспорт. Вылетаешь сегодня.

– Не понял.

– Ты же хотел посмотреть мир. Я организовал тебе путешествие. Давай сюда запись.

– Какую ещё запись?

– Ту, на которой Алан заказывает моё убийство. Или ты думал, я не знаю, что ты встречался с ним?

Я охреневаю настолько, что могу выдать только одно:

– Да иди ты, Харрис!

Вашу ж мать! Он что, экстрасенс?!

Джейсон с минуту смотрит на меня, а я лишь открываю и закрываю рот.

– Трэвис, я жду. И не вздумай стрелять. Эйб за дверью. Убьёшь меня – и живым ты отсюда не выйдешь. Алан купил мою смерть. Я понимаю. Деньги для тебя важны. За свою жизнь я дал тебе втрое больше. А теперь отдай мне запись.

– Да иди ты, Харрис! – вновь выпаливаю я и замолкаю.

– Пластинку заело?

– Да иди ты, Харрис! Иди ты! Прописать тебе в табло, что ли? Откуда ты знаешь, а?!

– Я много о чём знаю.

– Да иди ты, Харрис!

Отхожу от него и плюхаюсь в кресло, не сводя с Джейсона взгляда. Драные джинсы, чёрная майка, цепь на шее, татуировки, покрывающие руки полностью. Только кисти не тронуты. Он похож на наркомана или рок-звезду, а не на всезнающего умника, бизнесмена и миллиардера, держащего полгорода под колпаком. Чёртов Джейсон Харрис. Как я его ненавижу.

Открываю конверт, достаю билет и усмехаюсь.

– Бали, значит?

– Там красиво. Почти рай на земле.

Пересчитываю деньги и присвистываю. Тут реально много. Очень много.

– Трэвис, – Джейсон подходит вплотную. – Запись. И пистолет.

Протягиваю ему телефон, достаю пушку, отдаю и её.

– Хорошо. За вещами не заезжай. Полетишь налегке. На месте тебя будет ждать всё необходимое. Бенедикт в том числе.

Я просто охреневаю от его то ли наглости, то ли доброты. Хотя какая доброта, о чём я?! Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Джейсону что-то нужно от меня. Эта поездка – не отдых, а ссылка. Или очередная миссия.

– Я облажался, – поднимаю голову и смотрю ему в глаза. – Сегодня. Поэтому ты послал Эйба?

– Не совсем, – Джейсон отходит к окну и закуривает. – Всё прошло так, как нужно. Другого я от тебя и не ждал.

– Почему ты поручил это мне, а не кому-то другому? Потому что не жалко отдать под раздачу? Если бы меня поймали, ты бы не стал меня вытаскивать, да?

Он не отвечает, и я убеждаюсь, что всё так и есть. Хочется схватиться за пистолет, но Джейсон уже убрал его в сейф. Туда же он отправил и мой телефон.

– Хорошего полёта, Трэвис. Тебя встретят.

Он снова это сделал – вежливо послал меня на хрен. Чертыхаюсь и выхожу из кабинета. Вот тебе и гениальный план. Вот тебе и свобода от Джейсона Харриса.

Иногда мне кажется, что я подписал контракт с самим дьяволом.

Длинный сарафан, чёрный парик, огромные солнечные очки. Идеальная маскировка, но я всё равно понимаю, кто эта девушка. Только что она здесь делает?

– Ты же должна быть во Франции.

– Я была, – мурлычет Моника и откидывает назад прядь волос. Дурацкий парик. Не люблю чёрный цвет. – Идём.

Послушно иду за ней. А чего мне рыпаться? Я хотел покинуть Лос-Анджелес, я его покинул. Остальное уже детали.

Когда мы выходим из здания аэропорта, я проклинаю всё на свете. Какой, на хрен, рай? Печёт так, будто мы в аду.

– У океана лучше, – Моника посылает мне скупую улыбку и машет в сторону парковки. – Скоро сам заценишь.

– Ещё скажи, мы живём вместе.

– Да, милый, всё так.

– У Джейсона денег не хватило, чтобы арендовать нам раздельное жильё?

Моника хмыкает, юркает в автомобиль и ждёт, пока я пристроюсь рядом. Спасибо, что не байк, иначе я бы спёкся.

На Бали весьма колоритно. Но всё равно не понимаю, почему все так сюда рвутся. Может, дело в природе? Потому что город, если его можно так назвать, меня не впечатляет. А вот вилла вполне годная. Плохо только то, что придётся делить её с Моникой. Но, возможно, мы даже не встретимся. Вилла огромная, территория – тоже. К тому же рядом океан, так что вряд ли я буду торчать целыми днями под одной крышей с Моникой.

Мы заходим внутрь и останавливаемся в холле перед большой лестницей. После первого пролёта она раздваивается. Каждое ответвление заворачивает в свою сторону.

– Это моя часть дома, – Моника указывает на правую половину лестницы, затем на левую. – А это твоя. Без особой надобности можем не пересекаться.

– А первый этаж?

– Общая зона. Тут кухня, гостиная и три гостевых комнаты. Есть так же открытый душ, терраса и выход к бассейну.

– Круто. Пойду наверх.

– Трэвис.

– Да?

– Лучше не покидай сегодня территорию.

– Почему?

– Расскажу за ужином. Отдыхай.

В спальне меня ждут несколько сюрпризов. Во-первых, Бенедикт и правда здесь. Во-вторых, тут имеется всё необходимое: одежда, техника и прочее. В-третьих, на тумбочке лежит пакет с порошком, который я тут же решаю опробовать.

Моника сказала не покидать территорию. А когда говорят чего-то не делать, сделать нужно обязательно, поэтому я принимаю душ, надеваю лёгкие шмотки и отправляюсь на поиски приключений. Не думал же Джейсон, что я буду слушаться какую-то девку?

На улице уже темно, так что я спокойно изучаю территорию. Моника меня не заметит, значит, не поднимет шум. Голос у неё, конечно, приятный, но лишний раз выслушивать нотации и наставления не хочется. Дико утомляет. А ещё бесит.

Ворота даже не охраняются. Кто угодно может зайти и выйти, если есть ключ-карта. Вот я и выхожу. Правда далеко уйти не удаётся, потому что я едва не сталкиваюсь с… Мэрроу, мать его! Он наш сосед. Какое «совпадение»! Чёртов Джейсон Харрис не в отпуск меня отправил, нет. Это очередное задание, будь он неладен.

– Осваиваешься? – тихо произносит Моника, и я закатываю глаза.

– Ты следишь за мной?

– Нет, что ты. Зашла в твою комнату, чтобы позвать на ужин, а тебя и след простыл. Уже познакомился с соседями?

– Он твоё задание или моё?

– Наше. Джейсон решил, что ты с радостью сведёшь с Мэрроу счёты.

– Не ошибся. Только я бы хотел знать об этом заранее, а не прятаться в кустах, чтобы не столкнуться с объектом нос к носу.

Моника смотрит на меня и усмехается. Разумеется, Джей никого не посвящает в свои планы. Ладно, хрен с ним.

– Что на ужин?

Она не отвечает, поворачивается спиной и идёт, а я – за ней. На Монике красивое лиловое длинное платье с открытой спиной. Вырез до того низкий, что протяни я руку – коснусь ягодиц отнюдь не через ткань. Моника не надела бельё. Это заводит, и я шумно втягиваю воздух. Меня волнует её зад. И сиськи у неё что надо. Идея делить с ней виллу уже не кажется плохой. Моника шикарная тёлка, и я её поимею, раз уж мои планы по совращению местных красоток обломались. Моника меня хочет. Иначе чего так разоделась?

Мы проходим по подсвеченной дорожке, утопающей в зелени. Тут везде зелень, куда ни плюнь. Она и спасла меня от столкновения с Мэрроу. Бассейн тоже подсвечен. В воздухе что-то жужжит и стрекочет. Вечером намного свежее, с океана доносятся порывы прохладного ветра. Это сильный контраст, зато я наконец могу дышать свободно, а не изнемогать от жары. В доме, конечно, понатыкано кондиционеров, но я их не люблю.

На террасе перед бассейном накрыт стол. Свечи, все дела. Моника постаралась на славу. Я сажусь напротив неё и разливаю вино по бокалам. Она подхватывает свой бокал изящными пальчиками и прокручивает, а я залипаю на блестящие ноготки.

– За твой первый вечер, – томно произносит Моника, отпивает немного вина.

Залпом осушаю бокал, подаюсь чуть вперёд, убираю с её лица непослушный светлый локон. Влажность сильная, и её волосы вьются. Дурацкий парик снят. А ещё Моника не накрашена. Всматриваюсь в правильные черты лица и представляю, как она кричит подо мной, извиваясь от оргазма.

– Хороший вечер, – вторю я ей.

Провожу пальцем по пухленьким губкам, и её зрачки чуть расширяются. Хороший знак. Я улыбаюсь, подливаю себе вина и принимаюсь за еду. С удовольствием смёл бы тарелки и разложил Монику прямо на этом столе, но я голоден. Больше суток ни крошки во рту не было.

За поглощением пищи Моника вводит меня в курс дела. Джейсон дал нам чёткие и исчерпывающие инструкции. Однако у нас есть ещё один свободный день. Я собираюсь провести его с максимальной пользой. И я отнюдь не пробежки и йогу имею в виду.

Откидываюсь на стуле и наблюдаю, как Моника встаёт, огибает стол, останавливается спиной ко мне и скидывает босоножки. Тонкая ткань сползает с плеч, падает вниз, и Моника выходит из лилового круга. На её теле нет шрамов. Ни одного. Джейсон с ней не спал. Она – его секретное оружие, и он отдал её мне. Конечно, я возьму.

Её кожа покрывается мурашками, когда Моника спускается по ступенькам бассейна. Она медленно погружается в воду. Плывёт изящно, неторопливо, почти бесшумно. Быстро избавляюсь от одежды и ныряю в прохладу. Мне не нужно особое приглашение.

Моника подплывает к бортику, поворачивается. Её улыбка игривая и будто настоящая, но я не верю женщинам. Вижу их насквозь. Им нужны либо мои деньги, либо мой член. Я не жадный. С удовольствием даю и беру.

Я вхожу в неё резко, но замираю от шквала ощущений. Меня даже потрясывать начинает, настолько внутри неё охренительно. Моника стонет и просит меня не останавливаться. Впервые мне не насрать на то, что женщине со мной хорошо. Я чувствую удовлетворение от осознания того, что она меня хочет.

– Тебе нравится, детка? Да?

О, ей нравится. Мне тоже. Охренеть как нравится. Джейсону Харрису удалось вновь купить мою верность. Но я всё равно его прикончу. Когда-нибудь обязательно.

Саймон

В Лос-Анджелесе редко идёт дождь. Но сегодня именно такой день – промозглый и мрачный. Тяжёлые капли ударяются о крышку гроба, а затем стекают вниз – в сырую землю.

Отец погиб не сам. Я точно это знаю. Я видел запись разговора Бекки и Джейсона. Харрис не сказал прямым текстом, но это и не нужно. Я убеждён: Гарольду Смиту помогли уйти из жизни. И стоит за этим Джейсон Харрис.

Мы только помирились. Отец признал мой успех. Попросил у меня прощения. Благословил наш с Беккой брак и почти замолил свои грехи передо мной.

Джейсон Харрис заплатит за то, что отнял у меня возможность ощутить отцовскую любовь и уважение. Он заплатит…

– Милый, – Бекка мягко касается моей руки. – Пойдём к машине.

Я давно стою один. Все уехали, кроме меня и Бекки. Нужно ехать, да. Продолжать играть роль любимого сына. Я хорошо справлялся весь день, учитывая, что всю жизнь был не сыном мечты, а паршивой овцой. Родителей не выбирают, но и детей – тоже. Гарольд был плохим отцом, вряд ли я буду по нему скучать. Однако Джейсон отобрал у меня то, чего я так жаждал. Этого я ему не прощу.

Безумно длинный день перетекает в утомительный вечер. Всем нужно подойти ко мне, выразить соболезнование, дать непрошенный совет. Когда это безумие заканчивается, я прощаюсь с матерью, и мы с Беккой возвращаемся домой.

– К вам пришёл посетитель, сэр, – чопорно произносит Берти, стоит нам переступить порог. – Он ждёт вас в кабинете. Сказал, что это важно. Насчёт вашего отца.

– Кто он?

– Не представился. Но выглядит очень, – Берти приподнимает брови. – Солидно.

Оставляю Бекку в гостиной, а сам направляюсь к таинственному незнакомцу. Стоит мне войти в кабинет, мужчина встаёт и склоняет голову в знак приветствия. Я знаю его. Он был частым гостем в родительском доме. Вильям Флетчер. Член городского совета. Кажется, у него были какие-то дела с отцом.

– Примите мои соболезнования, Саймон.

– Вы очень любезны, мистер Флетчер. Чем обязан визиту?

– Сразу к делу. Ценю. Насколько вам известно, ваш отец был адвокатом влиятельных людей. Он помогал членам тайного совета. Мы управляем этим городом. Но недавно мы столкнулись с проблемой. Вы знаете Джейсона Харриса?

Медленно киваю.

– Так вот. Мистер Харрис спит и видит, как прибирает к рукам всё, что мы так долго строили. Он хочет полный контроль над Лос-Анджелесом. Надо сказать, ему удалось подпортить нам репутацию. Он уничтожает нас по одному, а мы… – Вильям разводит руками. – Бессильны.

– Могущественный тайный совет бессилен? Серьёзно?

– Вы что-то знаете о нас?

– Лишь то, что только что услышал. Вы же тайный совет, – я усмехаюсь.

– Есть риск, что скоро всё вскроется. Много дел, Саймон. Так много информации. И всё попало в руки к этому бессовестному человеку. Роберт Мэрроу утром взят под арест. Он уезжал из страны, хотя не должен был. Теперь на него повесили не только те нелепые обвинения, но и нарушение запрета о выезде за границу.

– То есть побег?

Флетчер хмыкает, затем продолжает:

– Алана Картера арестовали вчера.

– А этого за что?

– За попытку организации убийства Джейсона Харриса.

Не могу подавить смешок, и Вильям смотрит неодобрительно.

– Так чего вы хотите от меня?

– Вашего отца убили, Саймон. Убили, потому что он что-то нарыл на Джейсона Харриса. Достаньте это, и я обещаю вам, что справедливость восторжествует.

– Почему вы думаете, что я знаю, где и что искать?

– Потому что вы сын своего отца. Помогите отомстить за него.

– Знаете, Ганди сказал, что если применять принцип око за око, то весь мир ослепнет.

– А вы прозрейте, Саймон. Прозрейте и приходите ко мне. Я помогу, чем смогу.

Если Вильям правда поможет прижать Джейсона Харриса, то глупо отказываться от такого предложения, поэтому я киваю и задаю вполне резонный вопрос:

– И где мне искать это… хммм… А что искать-то?

– У вас есть доступ к кабинету отца, его ячейке в банке и всему остальному. Вы обязательно что-то найдёте. Удачи вам. Держите в курсе.

Вильям Флетчер покидает кабинет, а я ещё долго стою и обдумываю его слова. Я хотел накопать на Джейсона грязь. Вот и представился случай. Завтра же займусь этим, а пока меня ждёт горячая ванна и восхитительный секс. Похороны так утомляют.

Неужто Гарольд мёртв, потому что правда что-то нашёл? Или он просто мешался под ногами? Один хрен, я найду что-то, что можно использовать против Джейсона. Найду. И – какая удача! – мне даже не придётся пачкать руки. Оказывается, желающих навредить ему предостаточно.

Ты заигрался в бога, Джейсон. А людям не нравится, когда с ними играют.

Лёгкий стук в дверь заставляет обернуться.

– Милый, всё хорошо?

– Да. Отлично. Приготовишь нам ванну?

– Конечно.

Бекка улыбается мне, но её улыбка больше не кажется искренней. Ни о каком доверии к Бекке теперь и речи нет. Однако я не порву с ней, нужно держать её как можно ближе. Она ведь работала на Джейсона. А что, если всё ещё работает? Наверное, я стал излишне подозрительным, но в том, что касается Джейсона Харриса, иначе никак нельзя. Он хитрый ядовитый змей, и я мечтаю оторвать ему голову. Не своими руками, конечно. Я просто сделаю всё от меня зависящее, чтобы наконец увидеть Джейсона Харриса мёртвым.

Джейсон

– Зачем ты потащил её туда? – спрашивает Джесси, не глядя на меня. Она уже несколько минут пялится в свою тарелку.

Не прошло и часа, как раздался звонок. Джессике явно не понравилась перспектива торчать в холодном подвале. Когда я освободил её, она одарила меня гордым молчанием и демонстративно прошествовала в душ. Плескалась там настолько долго, что я почти потерял терпение.

А теперь она сидит напротив, поедает стейк, запивая его вином, и требует ответов. Ну почему женщины вечно хотят объяснений?

Коротко выдыхаю и произношу:

– Камилла сама виновата. Не затыкалась. Жутко раздражала. Хочу, чтоб ты знала: тебе я больше никогда не наврежу, а вот ей – легко. В твоих интересах держать её в узде.

– Но ведь её боль – это и моя боль тоже.

О чём она вообще? Что за чушь? Камилла – не Джессика. Ладно, нужно сгладить углы. Не хочу ссориться с Джессикой и терять её расположение. Она ещё нужна мне.

Подхожу к ней, кладу руки на изящные плечи и чувствую, как Джесси сразу же напрягается.

– Не трогай меня, Джейсон. Пожалуйста.

– Не трогать? Это ещё почему?

– Сам как думаешь?

– Я не виноват, что Камилла фригидна.

– Она не фригидна! Ты просто пошёл против её желаний. Как обычно. Ты даже не подумал о том, что тело у нас с ней одно на двоих. Ты сделал это с ней, но по факту – со мной. Да что толку? – Джессика вздыхает. – Что толку объяснять? Я как об стену бьюсь. Прости, Джей, но лучше тебе уйти.

Вот это уже интересно. Мне совсем не нравится её тон. Однако я всё ещё пытаюсь достучаться до голоса её разума. Должна же она понять, в самом деле?

– Я ж не сходу ей вогнал. Камилла сама виновата, что не смогла возбудиться. Да и ты тоже хороша. Могла просто «выключить» её – и всё. Никто бы не пострадал. Зачем ты спряталась, Джесси? Хотела наказать Камиллу за её исчезновение? Ну, поздравляю, ты её наказала. Где благодарность?

Джессика поднимает голову, и меня обжигает холод зелёных глаз.

– Джейсон, я не хочу тебе грубить, поэтому, пожалуйста, убери руки. Я понимаю, что дискомфорт Камиллы, как и мой, для тебя ничего не значит, но… Просто отойди. Уйди. Пожалуйста.

Кажется, она сильно злится. И ещё Джесси расстроена, едва держится, чтобы не расплакаться. Лучше и правда оставить её в покое.

– Ладно, – убираю ладони с её плеч и отхожу на несколько шагов. – Поговорим, когда остынешь.

– Снова запрёшь меня в спальне на неделю?

– Нет. Ходи куда хочешь или езди. Бери любую машину. Тут всё твоё. Можешь выпустить пар в магазинах. Трать, не стесняйся, карта у тебя безлимитная. Разумеется, если ты захочешь куда-то выбраться, тебя будет сопровождать охрана.

– Могу съездить к психотерапевту? Не будешь возражать?

Я лишь развожу руками. Что ей ответить? Ну пусть едет, раз надо.

– Если думаешь, что мозгоправ тебе чем-то поможет, то валяй. Ничего не имею против.

Разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

– Куда ты? – раздаётся мне в спину тихий вопрос. В её тоне больше нет агрессии, только печаль.

– Подальше отсюда.

Джессика не пытается меня остановить, а я не пытаюсь найти предлог, чтобы остаться. Мы слишком разные. Как можно было думать, что у нас что-нибудь получится? Разве можно было рассчитывать, что я смогу построить с кем-то отношения? Разве мне нужны эти отношения?

Мне нравится быть с ней, нравится трахать её, нравится на неё смотреть. Я хочу, чтобы она меня любила. Раз уж я не умею, то пусть любят меня. Но насильно мил не будешь – это я выучил. Однако понять до конца так и не смог. Эмпатия кажется мне одновременно какой-то супер-способностью и зависимостью от других. Люди могут прочувствовать то, что ощущает другой человек, а я могу лишь попытаться понять, используя логику и аналогии. Я натренировал когнитивную эмпатию, то есть умственное понимание эмоций и того, как нужно на это реагировать. Да, я всё знаю. Но не чувствую. Мне всегда было на это насрать. Однако первый раз в жизни я ощущаю себя каким-то ущербным.

Мне не нравится это ощущение. Оно новое и неприятное для меня. И виной всему Джессика Маршалл. Единственный человек на свете, который может влиять на мой комфорт.

С толпой невозможно бороться, поэтому нужно ею управлять.

Возьмите идею, сделайте её привлекательной и посейте в чужие умы. Или танцуйте от обратного: очерните то, что нужно убрать с дороги – и все пути будут открыты.

Всего каких-то две недели, а всё в корне изменилось. Теперь я заправляю тайным советом и контролирую поставки воды и электроэнергии. Люди довольны – это главное. Они поддерживают меня, а тех, кто пытался пойти поперёк, презирают и ненавидят. Вот так просто я стал любимчиком толпы. Нельзя её недооценивать. Нельзя смотреть на простых людей свысока. Никто не любит чувствовать себя вторым сортом. Чтобы понравиться людям, нужно дать им то, чего они желают, и заодно показать, как ты их ценишь. Искренность при этом роли не играет. Мне плевать на них, но им об этом знать не обязательно.

Делаю глубокий вдох и прибавляю газу. Я еду по прибрежной дороге. У машин с откидным верхом есть несомненный плюс: ты ощущаешь всё остро. Особенно скорость. Каждый вдох экстремален, каждый поворот может стать последним. Разумеется, переднее защитное стекло позволяет нормально дышать. Оно бронированное, а крепления сделаны из особо прочного металла. Однако мне нравится думать, что навстречу ветру я несусь ничем незащищённый.

Закат, скалы, солоноватый воздух и надвигающаяся прохлада многим кажутся прекрасными. Если бы я был романтиком, то наслаждался бы ими. Но я не склонен любоваться природой. Быстрая езда мне нравится куда больше. Она заставляет кровь бурлить.

И не только она. С каждой секундой я приближаюсь к Джесси. Я дал ей время остыть и прийти в себя. Джессика была так зла из-за того, что я сделал с Камиллой, поэтому я решил на какое-то время обосноваться в городе и оторваться на всю катушку. Эйб ежедневно доставлял мне женщин, пока гордая принцесса дула губки. Две недели в одиночестве должны были остудить её пыл. Я, если так можно сказать, соскучился. На самом деле, нет конечно. Просто хочу её видеть. Я не стал предупреждать о визите. Даже охране не позвонил. Пусть это будет сюрпризом.

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида и понимаю, что автомобиль, увязавшийся за мной минут двадцать назад, вновь появился в поле зрения. Совпадение? Не верю я в них. К тому же после того, что я провернул, количество желающих видеть меня мёртвым резко возросло. Можете назвать меня параноиком, но я знаю: меня преследует кто-то из людей, работающих на тайный совет.

Пуля, просвистевшая в нескольких сантиметрах от головы, подтверждает это. Хорошо, что я еду один. Если бы со мной был Эйб или кто-то из телохранителей, они бы начали палить в ответ, сразу попали бы в цель и испортили всё веселье.

Машина виляет из стороны в сторону, пули свистят без остановки, а я хохочу во всё горло и даже не думаю опустить крышу. Адреналин. Скорость. Игра не на жизнь, а на смерть. Как мне этого не хватало. Жить порой чертовски скучно, но в такие моменты, как этот, я чувствую себя по-настоящему живым.

Я могу легко оторваться от этой тачки, но мне хочется поиграть. Это весело. Тем более я знаю, кто выйдет победителем. Смерть и боль меня не пугают. В этом моё несомненное преимущество. У парней, что едут позади, нет шанса.

Дорога петляет, резкие повороты подогревают мой азарт, и я жму на газ. Скорость запредельная, но мне мало. Резко сдаю влево, уворачиваясь от пуль, затем вновь возвращаюсь на свою полосу. Точнее – пытаюсь. С автомобилем что-то не так, он плохо меня слушается. Стоило выжать из него максимум, и он отказался подчиняться. Я ведь часто гоняю здесь, но впервые сталкиваюсь с тем, что управление мне неподвластно.

Кое-как я выравниваю строптивую тачку. И как раз вовремя, потому что через пару секунд по встречной полосе проносится внедорожник. Сумерки уже сгустились, и меня ослепляет дальний свет. Каким дебилом нужно быть, чтобы врубить его на этой дороге?

Стоп. Это же моя машина. Охране её брать запрещено, значит, за рулём была…

И тут, впервые за всю жизнь, я делаю непростительную ошибку. Я отвлекаюсь. Всего какая-то доля секунды – и моё рассеянное внимание запускает цепную реакцию.

Мощным ударом меня подкидывает сначала вверх, затем резко вперёд, а следом сразу в сторону и вниз. Я не пристёгнут, поэтому мёртвой хваткой вцепляюсь в руль и пытаюсь удержаться внутри, но крыши надо мной нет, и это сложно. Чертовски сложно не выпасть из тачки с откидным верхом, когда ты с бешеной скоростью летишь с обрыва.

Чёрное небо вспыхивает красным, затем я вижу кусок горизонта, а в следующий миг – камни с землёй. Совсем близко. Одна из пуль всё же достаёт меня. В плече пульсирует зудящая боль. Я игнорирую её, вновь вижу небо, а потом снова каменистую поверхность. Подушки безопасности не сработали, тормоза не сработали. И ведь неполадки начались только после того, как я набрал максимальную скорость. Кто-то очень кропотливо поработал с этой девочкой.

Ещё один рывок – и всё заканчивается. Разумеется, машина решила остановиться колёсами вверх. Я придавлен куском металла. Собственная тачка сыграла против меня. Лишь благодаря каркасу, на который было насажено защитное стекло, я не превратился в лепёшку. Края каркаса врезались в землю, только поэтому осталось свободное пространство. Но меня всё равно придавило нехило.

Месиво красного расползается перед глазами. Слышу голоса преследователей. Их несколько. Они вылезли из автомобиля и направляются ко мне. Я не могу выбраться отсюда. Думать в таком положении слегка неудобно. Пытаюсь перевернуться, но в бедро впивается железяка, а рёбра сдавило так, что не вдохнуть, не выдохнуть. Правую руку я не чувствую, пуля сделала своё дело.

Взвесь пыли и мелкой каменной крошки забивается в рот, нос, глаза. На ощупь пытаюсь дотянуться до бардачка. Там пистолет. Но левая рука тоже плохо слушается. Хорошо, что ноги я чувствую.

Берусь за штырь и медленно вытягиваю его из бедра. Возможно, зря, но так у меня будет хотя бы призрачная возможность остаться в живых. Я должен вернуть себе способность двигаться.

Выстрелы гремят, не прекращаясь. Даже если удастся выбраться из-под машины, они не оставят мне ни единого шанса. Я говорил, что Джессика Маршалл меня погубит. И я оказался прав. Я всегда прав. Эта мысль вызывает усмешку, которая перерастает в истерический хохот, но губы плохо слушаются, и из меня вырывается надрывное бульканье. Я всё ещё нахожусь в перевёрнутом положении, поэтому кровь заливает глаза.

Как глупо. Неужели вот так всё закончится?

Я не боюсь смерти. И боль я переношу стойко. Но подыхать чертовски неохота. У меня слишком много незаконченных дел.

Ох, Джесси… Куда ж ты так неслась, крошка?

Кто-то вытаскивает меня из машины. Вроде бы их двое или трое. Не могу сказать точно, мне невыносимо держать глаза открытыми достаточно долго, чтобы оценить всю картину. Сопротивляться смысла нет, как и сил. Дезориентация полная. Тошнота накатывает волнами, а слух наполняется галлюцинациями, потому что я слышу её шёпот:

– Боже, Джейсон… – она всхлипывает и проводит пальцами по моему лицу. Или тому, что от него осталось. – Боже…

Приоткрываю веки и понимаю, что галлюцинации не только слуховые и осязательные, но также зрительные. Джессика сидит на коленях, удерживая мою голову, и повторяет, что всё будет хорошо. Чуть поодаль Эйб орёт на двух мужчин, затем орёт уже в телефонную трубку. Однако я знаю, что это мне только кажется.

Я умер? Это ад? Ведь в рай мне дорога закрыта. Да я и не хочу туда, что мне там делать? Пить вино и разглагольствовать о высоком? Бред. У меня точно глюки.

– Держись, ладно? – её шёпот вновь завладевает моим вниманием. – Помощь в пути.

– От…ку…да…

Губы и язык кажутся какими-то инородными. Я не чувствую лицо. Вообще ничего не чувствую. Странное ощущение. Может, душа уже вышла из тела?

Я точно брежу. Нет у меня души.

– Молчи. Просто лежи и оставайся в сознании. Оставайся со мной, Джейсон. Слышишь? Джейсон!

Ох, Джесси. Я бы и рад, но ты всего лишь моя галлюцинация. Единственное, чего я сейчас хочу – это провалиться в небытие. Реальность такой отстой, милая. Но тебя тут нет, а я вновь веду мысленные диалоги сам с собой. Если бы мне кто-то сказал, что перед смертью я буду думать о тебе, я бы рассмеялся ему в лицо.

Хорошо, что я увидел тебя. Пусть и в своих бредовых видениях. Счастье мне неведомо, как и любовь. Но правда в том, что с тех пор, как ты появилась, я отчаянно хочу почувствовать. Однако сейчас я ощущаю лишь холод. Чернота засасывает меня, забирая с собой тепло твоих рук, а пустота подбирается ближе. Раньше она была только внутри, но сейчас расползается вокруг, протягивая свои щупальца всё дальше и дальше.

Я не боюсь смерти, но умирать в мои планы не входило. Если я воскресну, то первым делом трахну тебя, Джессика Маршалл. Может, это и правда любовь? Как я и говорил, бабочки слишком быстро дохнут.