Прошло шесть лет с тех пор, когда Алекса О’Прай в последний раз видела его. Она больше не считает дни. У нее любимая работа, любимая семья и мужчина, за которого она собирается выйти замуж. Все идеально.

Прошло шесть лет с тех пор, когда Блейк Телфорд в последний раз касался ее. Вернувшись из армии, он начинает все заново. Идеальный план, в который входит новая работа, строительство нового дома и старые друзья.

Ей было девятнадцать. Ему двадцать. Они любили жизнь, свободу и друг друга. Бессонные ночи на крыше грузовика, поцелуи на парковке, вечеринки у костра в трейлерном парке – им казалось, что больше ничего не нужно. Что у них все уже есть.

Но они ошибались.

Блейк бросил колледж и записался в морскую пехоту. Алекса обещала ждать, ведь он обещал вернуться.

Никто из них не сдержал обещаний. Никто из них не простил друг друга. И теперь шесть лет спустя они встретятся вновь.

Способны ли воспоминания о самых лучших днях разрушить планы? Насколько сильно прошлое, которое поставит под удар настоящее и будущее?

Обычно Лили и Шейн не засиживаются допоздна, так как я рано ложусь спать. Даже если мне утром никуда не нужно, что бывает крайне редко. Мои друзья довольно безжалостно подшучивают над моими ханжескими, по их словам, привычками, но, когда ты дружишь с людьми на протяжении нескольких лет, это вызывает лишь легкую улыбку или не менее острую колкость в ответ.

Но сегодня они задержались, и прямо сейчас Шейн кружит Лили по кухне, пока она наступает ему на ноги и заливается смехом.

– Лили, детка, сосредоточься, – бормочет Шейн, в очередной раз опускает Лили, придерживая ее за спину.

Я улыбаюсь, наблюдая за ними и стоя за длинным кухонным островом, который разделяет кухню на две зоны. Сделав очередной глоток красного вина, я чувствую на себе пристальный взгляд.

Грант сидит слева от нас на тахте за небольшим обеденным столом. Его голубая рубашка расстегнута на три пуговицы, светло-каштановые волосы слегка растрепаны и это придает ему небрежный вид, что не совсем в его стиле. В руках он держит колоду и карт и слегка постукивает ею о деревянную поверхность стола.

Сегодня Шейн и Грант готовили ужин, затем мы пару часов распивали вино и играли в карты.

– Интересно, что думают о нас твои соседи? – не глядя на меня, рассуждает Лили, взмахнув светлыми волосами.

Два широких панорамных окна возле стойки с мойкой открывают вид на соседский участок. Он весьма на далеком расстоянии, но думаю, то, что происходит на моей кухне, соседи могут видеть.

Я отвожу взгляд от Гранта.

– Сомневаюсь, что они вообще о вас думают. Они переехали еще на прошлой неделе.

Лили целует Шейна в щеку и подходит к стойке. На ее загорелой коже проступает румянец. Сдув прядь волос со лба, она с улыбкой смотрит на меня.

– Я правильно понимаю, дом выставлен на продажу? – тихо интересуется она.

– Пока не видела таблички, – пожимаю плечами я. – А что, хочешь уговорить Шейна стать моими соседями?

– Ни за что, – фыркает Лили. – Я обожаю наши посиделки, но их прелесть в том, что они не проходят каждый вечер.

– Твоя правда. – Я с улыбкой приподнимаю бокал вина. – Каждый вечер я не выдержу.

Лили смеется, а я стараюсь подавить зевок.

Уже через несколько минут мы с Грантом стоим на подъездной дорожке и наблюдаем, как скрывается за поворотом машина наших друзей.

– Идем. – Грант мягко подталкивает меня к дому.

Я не спрашиваю его, останется ли он сегодня. Понятно, что останется. И вообще мне пора перестать об этом спрашивать. Это кажется нелепым, учитывая то, что он сделал мне предложение. В последний раз, когда я задала этот вопрос: «Ты сегодня останешься?», на его лице появилось нескрываемое раздражение. И оно было вполне объяснимо.

Но если посмотреть немного с другой стороны: я имею права задать этот вопрос. Несмотря на то, что я согласилась выйти за него, мы живем раздельно. У него своя квартира в центре Остина.

Сняв одежду, я облачаюсь в короткую шелковую ночную рубашку. Пока Грант принимает душ, я расчесываю волосы, сидя перед трюмо в спальне.

Он появляется позади неожиданно. Я вздрагиваю и роняю щетку для волос на колени. Положив влажные после душа ладони мне на плечи, Грант наклоняется и улыбается, глядя на меня в отражении зеркала.

– О чем задумалась?

Я кладу щетку на трюмо и улыбаюсь его отражению.

– Ни о чем.

Грант целует меня в шею, и мне приходится склонить голову набок. Оттянув лямку, он позволяет ей соскользнуть с моего плеча. Я снова встречаюсь с его на этот раз горящими темными глазами.

– Идем в постель. – Его голос тихий и хриплый, но в нем проскальзывают нотки настойчивости, которые слишком мне знакомы.

Я разворачиваюсь к нему, и он запускает руку в мои волосы. Прикрыв веки, я позволяю своему будущему мужу отнести меня в постель.

– Боже, ты такая красивая. Тебе очень идет этот цвет. – Мама целует меня в обе щеки.

Уверена так и есть, ведь именно она мне посоветовала купить платье кремового цвета, которое сейчас на мне надето.

– Спасибо, мама. – Я беру ее под руку, и мы вместе продвигаемся вдоль оживленной улицы.

Сейчас май, и несмотря на утро, солнце палит безжалостно.

– Ох, дорогая, давай отойдем в тень. – Мама обмахивается своей шляпой, когда мы останавливаемся под тенью скатной крыши дорогого магазина. – Твоей коже не стоит злоупотреблять солнцем.

Я поднимаю солнцезащитные очки и осматриваюсь.

– Да, конечно.

Моя мама заботится о моей коже даже больше, чем я сама. С наступлением весны на моей переносице и плечах проступает небольшое количество веснушек. Это совсем незаметно, и я никогда не обращала на это внимания, но мама подарила мне несколько отбеливающих средств, что явно было намеком.

– Грант обещал, что вы придете к нам на ужин на этой неделе, – говорит мама, когда мы решаем пойти дальше.

Я снова водружаю на нос очки и взбиваю волосы.

– Когда он тебе это обещал? – удивленно интересуюсь я.

– Пару дней назад мы созванивались.

Мне нравится, что они ладят. Так, что даже созваниваются.

– Ну значит, мы придем.

Мы улыбаемся друг другу.

– Я так часто думаю о вас, дорогая, – со вздохом продолжает мама. – Как тебе повезло. Ему повезло, конечно, больше, но все же. Вы будете безумно счастливы, поженившись и создав семью.

Моя мама, она… такая. Сложно описать эту женщину одним словом. Родом из Джорджии, она является самой настоящей южной красавицей с роскошной каштановой шевелюрой и изысканными манерами. Она выросла в фамильном ранчо в Атланте и вышла за моего отца – типичного техасца, который до сих пор носит ковбойскую шляпу и каждую пятницу смотрит с друзьями футбол.

Мои родители может быть и разные, но они любят друг друга. В детстве мне многое спускалось с рук, когда я попадалась отцу, но мама всегда была строже. Она хотела видеть во мне южную леди, и я ею была. Мама – мой пример для подражания. Я всегда ее слушала. Ладно, я лукавлю. Не всегда.

Мне было пять, когда я впервые участвовала в конкурсе «Маленькая мисс Техас». Но выиграла только тогда, когда мне было семь. Я видела, как предыдущие места, хоть и призовые, расстраивали мою маму.

Если в детстве, в школе и даже в свои студенческие годы я иногда злилась за ее контроль и настойчивость, то сейчас прекрасно осознаю свои ошибки. Мать всегда хочет для своего ребенка самое лучшее, и кто если не она укажет на ошибки.

Дом моих родителей находится фактически на берегу двух озер. Это все еще Остин, но самая его окраина – тихая и спокойная, без запаха выхлопных газов, шума ресторанов и баров. Если быть точнее это небольшая коммуна, где каждый дом – это либо вилла какого-нибудь бизнесмена, либо особняк футболиста, играющего в НФЛ, либо ранчо землевладельца. Под последний пункт попадает мой отец.

Это ранчо стоит даже чуть поодаль самой коммуны. Позади него простираются мили огромных пастбищ, за которыми мелькают домики скотоводов, их загонов или конюшен. Несмотря на местность, отец щедр к своим арендаторам, поэтому я не помню крупных ссор со скотоводами, как случается постоянно с мистером Пэрришем – хозяином соседнего ранчо, но чуть поменьше. Папа говорит, что он дерет со всех три шкуры.

Я мало интересовалась всеми его делами, у меня и не было на это времени. Но это не значит, что мне не хотелось бы.

– Скажи, что ты уже уладила этот вопрос. – С этими словами Мэдисон плюхается на сиденье напротив меня.

Я отрываю взгляд от учебника и со вздохом его захлопываю.

– Нет, по сути, улаживать нечего.

Мэдисон недовольно фыркает.

– Иногда я жалею, что взяла тебя под свое крыло.

Легкий смешок слетает с моих губ и через пару секунд превращается в откровенный смех.

Мэдисон выглядит недовольной. Ее медового оттенка волосы собраны в низкий хвост и аккуратно лежат на одном плече. Она откидывается на спинку и скрещивает руки на груди. На ней оранжево-белая чирлидерская форма с надписью «Техас» на груди.

– Ты закончила? – выгнув бровь, спрашивает она.

Я прекращаю смеяться и прочищаю горло.

– Прости, я веду себя неразумно.

Мэдисон закатывает глаза и, схватив мой стакан с холодным кофе, делает большой глоток.

– Прекращай так говорить. Я знаю, какая ты на самом деле.

– И какая же? – Я сажусь в точно такую же позу, как и она, и смотрю в глаза своей подруги.

На самом деле, в том, что она сказала, есть доля правды. Это всего лишь мой второй год в Техасском университете, но для Мэдисон это уже третий. В прошлом году мы подружились, когда я пришла на подготовительные курсы, и с тех пор она стала моей «покровительницей», как она сама себя именует.

В этом году она вписала меня без моего согласия в кандидаты в сестринсво «Каппа Дельта Фи», и теперь я якобы должна пройти «Адскую неделю», так называемое «посвящение», чтобы официально стать «сестричкой».

Ни за что. Ни за что я этого делать не стану. Мне нравится моя жизнь и без разного рода студенческих организаций.

Глаза Мэдисон сужаются, и она поддается чуть вперед, всматриваясь в мое лицо.

– Над этим я как раз работаю.

Я снова смеюсь и убираю свои учебники в сумку.

– Где Шейн?

– На тренировке.

Мы поднимаемся с сидений и выходим из университетского кафе. На кампусе как обычно оживленно. Сейчас сентябрь, а это значит, что студгородок еще долгое время будет заполнен ничего не понимающими наивными первокурсниками.

Повсюду развиваются флаеры с символикой университетской команды по футболу. Сезон уже дал старт, и все сходят с ума. Как и любой житель Техаса, в общем-то.

– Шейн предлагает, чтобы мы поговорили с твоей мамой, – говорит Мэдисон, пока мы медленно идем по гравийной тропинке.

Я снова хочу рассмеяться, но на этот раз сдерживаюсь.

– Это лишнее. Будет только хуже.

– Черт, – ругается Мэдисон. – Если твоя мама так помешана на твоей репутации, то она-то уж должна понимать, что вступление в сестринство как раз-таки поднимет тебя в глазах общества и бла бла бла. Это престижно, черт побери.

Я согласно киваю, улыбнувшись ей.

– Да, но она утверждает, что подобные студенческие организации уже потеряли свою прелесть. Она думает, что теперь это только постоянные вечеринки, беспорядочный секс и много-много травки.

Мэдисон удрученно вздыхает и обнимает меня за плечи. Мы с ней почти одного роста.

– Тут она права.

И вот я снова смеюсь и ничего не могу с собой поделать. Я обожаю Мэдисон и всех, с кем подружилась в колледже. Мне хочется больше свободы, хочется делать все то, что делают они и не ждать осуждения со стороны. С чего бы оно может быть?

Но, к сожалению, может. Моя мама не какая-нибудь ханжа, помешанная на Боге и Иисусе, но она не пропускает походы в церковь каждое воскресенье и не любит лишних сплетен. В ее глазах идеальность слишком традиционная, и мне сложно ее переубедить. Я никогда особо и не пыталась этого делать.

– Ладно, – со вздохом произносит Мэдисон, когда мы останавливаемся возле учебного здания. – Надеюсь, на сегодня я могу на тебя рассчитывать? Мы идем расслабиться.

– Не туда, где сканируют ID?

– Уф, нет. Нам хватило попасться один раз. Боже, до двадцати одного мне ждать еще четыре месяца.

Повернув голову, я замечаю в стороне высокого брюнета. Он смотрит в нашу сторону и машет мне рукой. Я машу в ответ.

– А вот и он.

Мэдисон замечает Шейна и расцветает. Они встречаются с конца прошлого семестра и пока все идеально.

– Мне пора. – Мэдисон снова смотрит на меня. – И помни, что ты уже не та маленькая «мисс Техас» с пушистыми каштановыми хвостиками. Тебе девятнадцать. Оглянись вокруг, надо отрываться, пока ты в колледже.

Она целует меня в щеку и убегает, оставляя наедине с повисшими в воздухе словами, которые раз за разом проигрываются в моей голове, словно заевшая пластинка.

Вернувшись домой, я обнаруживаю папу на заднем дворе. Он хмуро смотрит на простирающееся перед ним поле, поставив одну ногу на недостроенное деревянное ограждение.

– Привет, ты в порядке?

Папа замечает меня. Улыбнувшись, он обнимает меня одной рукой.

– Ты вернулась. Да, детка, все в порядке.

По его нахмуренному лицу этого никак не скажешь.

– Где мама?

В доме вообще никого не было, когда я вернулась.

Папа вздыхает.

– Уехала в город.

Странно. Она бы мне позвонила. Мы могли бы пообедать вместе или пройтись по магазинам, как часто это делаем.

– У вас что-то произошло? – настаиваю я.

Подобные вещи сложно скрыть. Это написано на его лице. Папа смотрит на меня и приподнимает свою ковбойскую шляпу.

– Твоя мама хочет вернуться в Атланту.

Честно говоря, меня это не слишком удивляет. Она много раз об этом говорила и намекала. Я не знаю, что может быть там, чего нет здесь. Ведь здесь намного больше. Мама мало говорит о своей семье, но отношения между ними не самые лучшие. Это очевидно ее мучает.

– Я бы мог сделать это, – продолжает отец. – На какое-то время оставить управление Толсону. Мы могли бы поехать в Атланту, твоя бы мама смогла решить все свои проблемы, которые так и остались нерешенными. Но с одним условием: мы вернемся.

– Ты сказал ей это?

– Еще нет.

Я улыбаюсь и, взобравшись на ограждение, кладу голову на плечо отца. От него пахнет солнцем.

– Не думаю, что мама сама хочет остаться там, где ей было плохо. Она хочет исправить свои ошибки, помириться с родными и хочет, чтобы ты был рядом с ней.

Папа тихо вздыхает.

– Ты права. Но как мы оставим тебя здесь одну? В Хартле безопасно, но…

– Но что?

Я смотрю уже на его лицо. Во мне вдруг просыпается безумное желание, чтобы они уехали. Чтобы я осталась одна. Слова Мэдисон все еще крутятся в моей голове. Мне девятнадцать, а у меня даже нет подработки, как у большинства моих друзей. Да у меня даже нет контроля над собственной жизнью. Есть шанс получить этот контроль хотя бы на какое-то время.

– Ты будешь одна, – говорит папа.

– Я могу жить в общежитии.

Папа улыбается.

– Ты знаешь свою мать.

Мои плечи опускаются.

– Я не маленькая.

Теперь он смотрит на меня очень серьезно, снова поправляет шляпу и прищуривает глаза.

– Я знаю, Лекси. Ты уже взрослая.

– Тогда… – Я опускаю глаза и начинаю ковырять носком своей туфли в земле. – Быть может, ты поговоришь с мамой? Вы можете ехать в Атланту настолько, насколько это будет возможно. Если ты оставишь Хартл на мистера Толсона, я буду жить в кампусе.

Папа задумывается на какое-то время.

– Думаю, в кампусе тебе будет лучше, чем здесь.

Взвизгнув, я припадаю к его груди и целую в обе щеки.

– Спасибо, спасибо, спасибо.

– Подожди. Мы еще не поговорили с мамой, – смеется отец.

– Уверена, ты ее убедишь.

Я бы могла собрать вещи и сказать, что хочу жить так, как пожелаю нужным. Но это был бы глупый и слишком импульсивный поступок. Мне не нравятся скандалы. Зачем их создавать, когда можно найти компромисс? К тому же все не так, как думает Мэдисон. Моя мама быть может и помешана на контроле своей уже взрослой дочери, но у меня нет железных запретов. Я хожу на вечеринки, в школе я встречалась с парнями и да, мне приходилось многое скрывать, но это ведь была старшая школа.

Не скрою, мне хочется больше свободы и это нормально. Я учусь в колледже и живу с родителями. Последнее очень удручает, когда твои друзья тусуются ночи напролет в общежитиях, братствах и сестринствах. Дело не в вечеринках, я не хочу также пропадать на них. Но я больше не хочу планировать свои вечера. Хочется больше спонтанности.

Воодушевленная разговором с отцом я быстро принимаю душ и звоню Мэдисон. И вот я уже еду в бар рядом с кампусом, где ребята сегодня собираются, чтобы поиграть в бильярд, потанцевать и просто расслабиться.

Как только я оказываюсь внутри душного помещения, меня окутывают запахи картошки фри, пива и смешанных запахов одеколона и духов. Повсюду мелькают оранжевые куртки футболистов с изображением техасского длиннорогого буйвола.

Оглядываясь, я замечаю черноволосую голову Пайпер. Она тоже замечает меня и активно машет рукой.

– Пиво? – без приветствий интересуется она, когда я плюхаюсь на кожаное сиденье рядом с ней.

– Я за рулем.

Пайпер фыркает и оглядывается вокруг. На ней мужская бейсболка козырьком назад, и по всему видимому, она ищет ее обладателя. Пайпер тоже учится третий год, и я без ума от ее бешеной энергии.

Напротив нас сидят Шейн и Мэдисон, которые улыбаются при виде меня. Для Шейна это последний год, он ресивер в университетской футбольной команде, а футболисты здесь особый сорт. Так что, все же слова о покровительстве Мэдисон весьма точно отражают суть, как бы я это не высмеивала. Ведь начиная с самого первого семестра в колледже, я тусуюсь в основном только со старшекурсниками.

– Кажется, у меня есть новости, – с хитрой улыбкой заявляю я, сложив ладони в домик.

Шейн, Пайпер и Мэдисон как по сигналу устремляют на меня свои взгляды.

– Что-то мне не нравится твоя улыбка, – подозрительно говорит Шейн.

Возможно, я спешу с выводами, но по какой-то причине я уверена, что на этот раз все будет именно так, как я хочу.

– Рассказывай, – требовательно просит Мэдисон.

Как только я произношу фразу: «Моя мама хочет на какое-то время уехать в Атланту», девчонки начинают визжать от восторга.

– «Каппа Дельта Фи»? – с надеждой смотрит на меня Пайпер.

Мэдисон складывает губы в бантик.

– Скажи «да».

Я театрально отбрасываю за плечо прядь своих длинных каштановых волос.

– Пока не знаю.

– Сучка, – одними губами говорит Пайпер.

Я посылаю ей воздушный поцелуй.

– Дамы, как единственный, кому уже стукнуло двадцать один, я за выпивкой. – Шейн убирает руку с подголовника сиденья и поднимается в полный рост.

Когда он перешагивает через Мэдисон, чтобы выйти в зал, она шлепает его по заднице. Мы с Пайпер заливаемся смехом.

Играя бровями, Шейн уходит к бару, а девчонки принимаются за расспросы. Я не совсем уверенно на них отвечаю, но как я уже говорила, интуиция подсказывает мне, что этот год будет особенным.

Шейн возвращается спустя какое-то время, когда мы уже болтаем совсем о другом. Вскоре за наш стол подсаживается еще несколько ребят из команды и девчонок из группы поддержки. Музыка и голоса стали громче, а воздуха, который распространяет на всех кондиционеры, оказывается недостаточно.

Внезапно становится темно. Музыка замолкает, но голоса, наполненные недоумением, становятся громче.

– Простите, ребята, – заявляет кто-то, кого я даже не вижу. – Лучше вам разойтись. Кажется, что-то с проводкой. На починку уйдет время.

Дружный стон разочарования заполняет душное помещение. В следующую секунду происходит возня и толкотня. Все включают фонарики на телефонах, но это мало чем помогает. Я не вижу практически ничего, только лишь бьющие в глаза лучи телефонов. Шейн хватает за руки Мэдисон и меня, и мы вместе проталкиваемся к выходу. Позади себя я слышу смех Пайпер с одним из парней, поэтому решаю не окликать ее.

Ближе к выходу я теряю руку Шейна, но остаюсь совершенно спокойной. Мы можем собраться и на парковке. Но спустя несколько секунд мою руку снова сжимает теплая мужская ладонь. Фонарики уже выключены, и от выхода из бара на улицу ведет маленький тесный коридорчик. В полной темноте и тесноте я пересекаю этот коридорчик, держа за руку Шейна.

Как я думала.

Оказавшись на улице, в свете уличных фонарей, горящих рядом с парковкой, я вдруг обращаю внимание на то, что меня держит за руку вовсе не Шейн. Я моментально вырываю руку.

Парень разворачивается.

Это точно не Шейн. Он такой же высокий, но у него светлые волосы, беспорядочно растрепанные на макушке. Несмотря на вечернюю духоту, на нем кожаная куртка. Синие джинсы обтягивают достаточно длинные ноги.

Парень рассматривает меня в ответ. Его внимательный взгляд скользит по моим ногам, тоже обтянутыми джинсами, немного задерживаются на груди, что вовсе не удивительно. На мне черная майка с достаточно низким вырезом.

Наши глаза встречаются.

– Ты не тот парень, которого я держала за руку, – произношу я.

Слабая улыбка трогает его полные губы.

– Ты не та девушка, которую я пытался вывести из бара.

Ух ты. Я не знаю, что сказать в ответ. Он продолжает пристально смотреть, немного нависнув надо мной.

Неловкую паузу прерывает голос, раздавшийся за его спиной.

– Эй, чувак!

Он оборачивается, и я смотрю за его плечо. Там собралась небольшая компания из нескольких незнакомых мне парней вокруг темного грузовика.

Незнакомец снова поворачивается, но в это время ко мне подходит Мэдисон.

– Вот ты где. Идем? – Она подозрительно смотрит на парня, затем вопросительно на меня.

Я делаю шаг в ее сторону.

– Да, идем.

Парень ничего не говорит, лишь молча наблюдает, как мы с Мэдисон удаляемся в сторону собравшихся вокруг машины Шейна футболистов.

Я оборачиваюсь лишь тогда, когда вливаюсь в компанию и отвечаю на несколько вопросов.

Парень тоже уже присоединился к своим друзьям, но смотрит в мою сторону. Мне даже не хочется отворачиваться. Из всего, что я вижу, сам собой напрашивается вывод: мы совершенно из разных миров. Но я все еще не хочу отворачиваться.

Как только я появляюсь в офисе, Отем сразу же ошарашивает меня новостью.

– У тебя индивидуальный заказ.

Я замираю посреди кишащего людьми помещения, глядя на нашего менеджера по продажам с высоты своих каблуков.

– Ты это серьезно?

Видя выражения моего лица, Отем усмехается и кивает в сторону своего кабинета.

– Идем, я тебе все расскажу.

Студия дизайна, в которою я устроилась сразу после окончания колледжа, является едва ли не самой востребованной во всем Техасе. Мне повезло после третьего года обучения попасть сюда на стажировку на целое лето. Им понравился мой энтузиазм, и в итоге я снова заявилась уже с дипломом и некоторое время была внештатным сотрудником. Когда я наконец-то получила полноценную должность и собственное рабочее место, то долгое время работала в команде. Было несколько проектов для аквапарков или дорогих кафе, с которыми я могла справиться сама, но это никогда не было индивидуальным заказом. То есть сейчас всем займусь я сама. Полностью. От разработки проекта и его визуализации до авторского надзора и полной сдачи готового интерьера.

Это невероятно.

Пока Отем открывает передо мной фотографии на проекционном экране в своем кабинете, я с колотящимся сердцем уже придумываю сотни вариантов интерьера помещений, которые вижу перед собой.

Аренда жилья в Остине порядком ниже, чем в других крупных городах, поэтому нет ничего удивительного в том, как быстро растет город. Множество семей переезжают сюда из других штатов, покупают или арендуют жилье и хотят сделать свой дом уютным местом. И мы в этом деле им очень помогаем.

Мне нравится то, чем я занимаюсь. Здорово любить свою работу, хоть порой она и превращается в рутину. Это не страшно.

За всеми хлопотами я не замечаю, как быстро подходит к концу рабочий день. Закрыв ноутбук и собрав свои вещи, я выхожу из офиса и звоню Лили.

– Скажи, что ты хочешь пригласить меня поужинать, – без приветствий начинает она. – Шейна не будет до завтра, а я схожу с ума от скуки.

– Вообще-то я хотела поделиться одной хорошей новостью, но ты подкинула мне идею, чтобы ее отпраздновать, – отвечаю я.

– Вы назначили дату свадьбы?

К этому вопросу я уже начинаю привыкать. И меня все устраивает. Не хочу спешить. К тому же мы сейчас много работаем, а подготовка к свадьбе можем свести нас с ума. Так что мы подождем до более свободного графика.

– Нет. Я получила индивидуальный заказ.

– О, боже! – верещит Лили. – Забери меня сейчас же, мы едем это отпраздновать.

Я плачу за парковку и оставляю свою машину, затем вызываю Убер и еду за Лили.

Через час мы уже сидим в ресторане на открытом воздухе в Гайд-парке и ждем свой заказ.

– Ты уже встречалась со своими клиентами? – интересуется Лили, забрасываю оливку в рот.

Я качаю головой.

– Мы говорили по скайпу. Это большая семья. Они продали ранчо в Далласе, переехали сюда и купили дом в районе Сент-Эдвардс. Я сделала кучу набросков и им понравились почти все. О, боже. – Я мечтательно возвожу глаза к небу. – У меня столько работы, но я так счастлива.

К нам подходит официант, приносит холодные закуски и с улыбкой разливает вино по бокалам.

– За тебя.

Мы чокаемся бокалами.

– Что сказал Грант? – интересуется Лили. – Учитывая то, что он постоянно занят сам, он наверняка рад, что и ты не будешь скучать по вечерам?

Немного насупившись, я опускаю глаза.

– Ты ему не сказала? – снова спрашивает Лили.

– У меня весь день не было времени даже написать ему.

Это не ложь, но и не совсем правда. Я действительно весь день была занята, но у меня было время на ланч, и мы переписывались с Грантом. Но я не сказала ему. Не знаю, просто не пришлось к слову. Я и маме не сказала.

Лили с интересом рассматривает меня. Мы знакомы два года. Шейн познакомил нас. А с ним, мы в свою очередь, дружим еще с университета. Шейн тогда отправился в очередную экспедицию, где и познакомился с Лили. Они оба геологи. Год спустя он сделал ей предложение.

У них другие отношения. Они из тех женатых пар, которые работают вместе, готовят ужин вместе и ездят за покупками. И делают ремонт они тоже вместе. А это очень опасно, между прочим.

Мы с Грантом не из таких пар. У нас есть личное пространство, и это здорово. Мы можем функционировать раздельно, но при этом сходить с ума друг по другу и скучать. Я не скрываю что-то от него, но и не звоню по каждому поводу.

– Хорошо. – Лили ставит бокал на стол. – Он что-нибудь говорил о том, чтобы съехаться?

– Ты же знаешь, что для меня это не принципиально.

– Знаю, что скажу глупость, но такое ощущение, что вы перестраховываетесь, живя отдельно. Вы ведь уже помолвлены.

– Может, и перестраховываемся. Что плохого в том, чтобы быть реалистом?

Лили недовольно качает головой.

– Надеюсь, у вас окупается все это охренительным сексом. Ты всегда уходишь от прямых ответов.

Я снова смеюсь, буквально растекаясь на стуле. Мои ноги жутко гудят. Туфли жмут, поэтому я стаскиваю их и со стоном перебираю пальцами. Надеюсь, меня не посчитают свиньей. Я стараюсь это делать незаметно.

– Ты знаешь, я ведь даже не замечаю, что мы по факту живем отдельно. Это мелочи. И я считаю глупым съезжаться сейчас. У нас впереди целая жизнь. И никаких сюрпризов после замужества я не ожидаю. Я знаю все его привычки, все его плюсы и минусы. Знаю, что он любит по утрам. Знаю, где он оставляет свои вещи, когда сам же не может их найти. Так что… все прекрасно.

Лили в поражении разводит руками.

– Хорошо, твоя взяла. Знаешь, что я обожаю в Гранте?

– Что? – не без удивления интересуюсь я.

– Ну, это если только верить твоим словам, – игриво и приглушенно отвечает она.

– Грант не храпит.

Я улыбаюсь еще шире, откинув прядь волос за плечо.

– Это чистая правда. Он спит очень тихо.

Лили театрально фыркает.

– Завидую тебе, подруга. Шейн пугает нашего кота, когда ночью начинает храпеть.

Мы смеемся и еще целый час проходит до того, как мы решаем расплатиться по счету и уйти.

Заказав два такси, мы прощаемся возле ресторана. Сев в свое такси, я решаю сделать Гранту сюрприз и называю водителю его адрес. Сейчас он у себя в квартире и обещал позвонить, как закончит переговоры по телефону. Учитывая время, это не должно продлиться еще долго.

Многоквартирный дом, в котором живет Грант, находится недалеко от Даунтауна. Это шикарная новостройка. Меня приветствует швейцар, и я вхожу в лобби. Поднимаясь на лифте на пятый этаж, я стучу ногтями по телефону. Легкая расслабленность от двух бокалов вина после тяжелого дня постепенно заменяется игривым настроением. Надеюсь, мой жених все еще полон энергии, потому что я решительно настроена на активность.

Дверь в квартиру открывает не он. На меня смотрит высокая блондинка с ярко-накрашенными губами. Судя по ее строгому костюму, она работает в офисе Гранта. Я плохо знаю его сотрудников, потому что редко бываю у него на работе. На это бы Лили тоже нашлось что сказать.

– Добрый вечер, – вежливо говорю я. – Могу я пройти?

Но девушка не делает и шага в сторону. В ее руках какие-то бумаги и телефон. В глубине квартиры я слышу еще пару голосов.

– Кто вы?

Я не играю в такие игры. Серьезно, это полный бред. Она могла догадаться, так как Грант не скрывает свою помолвку. И у него не было новых сотрудников уже очень давно.

Если ты без ума от своего босса, то пожалуйста. Никто тебе не запрещает фантазировать. Но не строй из себя дурочку.

Я протягиваю руку.

– Алекса.

Девушка неуверенно смотрит на нее, затем пожимает.

– Хилари.

– Полагаю, мой жених дома. – Я обхожу наглую Хилари и оборачиваюсь. – Не стоит волноваться. Я не буду вам мешать.

Я все еще остаюсь незамеченной, когда прохожу на кухню. Там я сбрасываю туфли и вздыхаю от облегчения. В холодильнике почти ничего нет, так как Грант в большинстве случаев либо заказывает еду, либо питается в ресторанах. Это в тех случаях, когда он не остается у меня. Я стараюсь всегда готовить сама, потому что ничто не привлекает мужчину так, как вкусная домашняя еда. За некоторыми исключениями конечно.

Кухня отделена от гостиной небольшим коридором, поэтому я практически ничего не улавливаю из разговора. Да и смысла в этом нет. Я мало разбираюсь в делах Гранта. Судя по количеству голосов, их трое: Грант, невоспитанная Хилари и еще какой-то мужчина.

Налив себе стакан воды, я подхожу к окну и смотрю на раскинувшийся парк перед домом. Несмотря на майскую духоту, пол здесь холодный, но я больше не рискну надеть туфли. За то время, что я работаю, мне не приходилось так много ходить, как сегодня. И, наверное, думать.

Выглянув в коридор, я вижу лишь плечо Гранта. Он говорит по телефону и что-то подписывает одновременно. На нем домашняя одежда, что наводит на мысль, что они здесь уже довольно давно. Юркнув влево, я открываю дверь в ванную и натыкаюсь на высокого мужчину. Взгляд его темных глаз моментально скользит по моему телу. На работу я одеваюсь довольно сдержанно, но и не настолько, чтобы можно было сойти с ума от жары. Сейчас на мне обычное светлое платье в черный горошек, которое плотно обтягивает мою фигуру. Но не думаю, что оно может вызвать такой плотоядный взгляд, как у этого мужчины.

Наверное, мне показалось, потому что его лицо быстро превращается в улыбчивое.

– Простите, – вежливо произносит он.

– Ничего страшного, – отвечаю я.

Тут в коридоре появляется Грант. При виде меня он снимает с уха блютуз-гарнитуру и подходит к нам.

– Лекси, детка, мы работаем.

Я перевожу взгляд на него.

– Я не мешала, мне нужно в ванную.

Мужчина отходит от двери, все еще глядя на меня.

– Грант, дружище, почему ты все еще не познакомил нас со своей невестой?

По Гранту сложно сказать, когда он чем-то недоволен. Но я знаю его достаточно хорошо, поэтому сейчас в нем читается напряжение.

– Это мой партнер из Атланты – Винс Сэйлор. Винс, это моя невеста – Алекса О’Прай.

Винс очень осторожно пожимает мою ладонь.

– Мне очень приятно с тобой познакомиться, Алекса.

– Да, мне тоже.

В дверях появляется Хилари.

– Грант, звонит Том.

Грант кивает ей и смотрит на меня.

– Полагаю, с Хилари ты знакома. – Подождав от меня кивок, он быстро целует меня в щеку. – Мы скоро закончим.

– Мы ведь хотели поужинать, – вставляет Винс, наблюдая за нашим диалогом. – Возьмем твою невесту с собой, отвлечемся от работы.

Грант нерешительно кивает.

– Да, отличная идея.

Не думала, что у них планы. Но с другой стороны, я никогда не знакомилась и не общалась с его коллегами по работе, и сегодня хорошая возможность это исправить.

В итоге их работа затягивается, и Винс предлагает заказать еду на дом. Что я и делаю. Мы вместе ужинаем в просторной гостиной Гранта тайской едой. Хилари в основном молчит, и если что-то говорит, то только по работе. Но Винс заменяет целую компанию. Он много шутит, и я часто хихикаю над его порой и не очень удачными и нелепыми шутками.

Когда коллеги Гранта уходят, я убираю остатки еды и возвращаюсь в гостиную. Грант расслабленно сидит на диване, все еще просматривая какие-то документы.

– Все хорошо? – интересуюсь я. Мне не терпится рассказать ему о своем заказе.

Он поднимает на меня усталый взгляд.

– Да, все идет очень хорошо. На следующей неделе мне нужно лететь в Атланту на несколько дней. Ты полетишь со мной?

Я складываю руки на груди, стоя перед ним.

– Вряд ли это возможно. У меня прибавилось работы.

Продолжить я не успеваю, так как Грант резко поднимается и притягивает меня к себе. Одна его рука обвивает мою талию, другая ложится на ключицу.

– Хочу, чтобы ты полетела со мной. Ты можешь взять выходные за свой счет.

Это не то, что я хочу слышать о своей работе. Словно это так легко – взять выходные за свой счет. Ну, да по факту это легко. Но мне неприятно, что то, чем я занимаюсь, можно считать чем-то незначительным.

Знаю, Грант так не думает. Он очень устал и хочет быть рядом со мной.

– Решим это позже, ладно? – Я провожу кончиком носа по его щеке.

Он не спорит, но и не соглашается. Его рука на моей талии сжимается сильнее.

– Ладно.

– У тебя хорошие коллеги. Нужно чаще заглядывать к тебе на работу.

Я улыбаюсь. Но Грант нет.

– Винс не такой уж и милый парень. Не хочу, чтобы ты виделась с ним.

Что? Он серьезно?

– Грант, ты что?

Но он только теснее прижимает ладони к моей пояснице и ключице.

– Ты отвлекаешь, детка. Очень. В следующий раз предупреди, если надумаешь приехать. – После этого он ослабляет хватку и улыбается. – Я люблю тебя.

Он может быть и таким. А каким, я до сих не могу дать описания.

– И я тебя.

Уже приняв душ, я стою в ванной с полотенцем на голове и вспоминаю, что так и не сказала о своем первом индивидуальном заказе Гранту. А должна была. С того самого момента, как получила его. Ведь кому мы звоним в первую очередь, когда получаем хорошие вести?

Тем, кого мы любим.

Мне нравится моя новая комната. А то, что мы будем делить ее вместе с Мэдисон, делает ее просто потрясающей.

Я согласилась вступить в «Каппу Дельта Фи» и пройти все идиотские испытания. Они не были такими ужасными, как я ожидала, поэтому все прошло довольно хорошо.

Гораздо сложнее было убедить маму. К счастью все обошлось без истерик. Думаю, на данный момент отношения со своей семьей ее волнуют чуточку больше, чем контроль надо мной.

Без вмешательства Мэдисон мне бы не досталась ее комната, так что я не устаю ее благодарить, несмотря на то, что совсем недавно была категорически против сестринства. Оно находится за пределами кампуса, но довольно близко к нему, так что на то, чтобы дойти до учебного здания мне больше не приходится тратить время на дорогу на машине и на пробки.

Мэдисон и Пайпер показали мне каждый уголок сестринства. Нам уже объявили все правила и тому подобное. Тем не менее, сегодня вечером будет собрание по поводу важных мероприятий, запланированных на эту осень. Ну а после вечеринка в честь новых «сестричек».

Прохаживаясь по новому дому семьи Росс, я чувствую себя на вершине. Понятия не имею, какой, но так здорово наблюдать за тем, как люди к тебе прислушиваются, оценивают идеи и считают профессионалом.

Их дом довольно большой. Два этажа, три спальни: главная, детская и для гостей. Просторная гостиная, кухня и холл.

Около часа мы обсуждаем, сидя на кухне и за чашкой чая с лимоном, как именно они хотят, чтобы выглядел их дом. Эти милые люди хотят и классику и что-то современное в одном флаконе. И я определенно знаю, что делать.

Вдохновляемая идеями я возвращаюсь в офис и полностью погружаюсь в работу. Грант обещал приготовить ужин, поэтому я не слишком спешу и задерживаюсь дольше, чем нужно.

Когда я возвращаюсь домой и паркую машину на подъездной дорожке, то замечаю кое-что необычное на улице. Район, в котором я живу, довольно тихий, несмотря на близость к центру. Многоэтажек здесь нет. Каждый участок с домом расположен довольно далеко друг от друга, что мне очень нравится.

Не так давно самые ближайшие мои соседи переехали, и теперь, выходя из машины, я вижу незнакомую машину рядом с этим домом. Я слышала о том, что дом довольно старый и может пойти под снос. Я могу ошибаться. Главное, чтобы мои новые соседи оказались такими же милыми, как и прежние.

Машина, что припаркована у тротуара, не похожа на те, что обычно ездят по этой улице. Я имею в виду, машины большинства моих соседей, это либо электромобили, как у меня, либо миникуперы, в которых можно возить своих и соседских детей в школу. Но та, на которую я сейчас смотрю, довольно…грязная или мне так кажется отсюда. Я даже не разбираюсь в марках. Мне нравится водить гибрид, который я купила себе сама после окончания колледжа. Хотя я и раньше водила такой же. Мои вкусы мало изменились.

В ожидании вкусных запахов, я открываю дверь и натыкаюсь на Гранта. Он поспешно надевает пиджак и при виде меня, облегченно вздыхает.

– Ты уже здесь. Хотел тебе звонить. Мы едем к моему брату.

Я замираю с бумажным пакетом продуктов, прижатому к груди.

– Но я думала…

– Да, прости, милая. – Грант быстро целует меня в губы и забирает из рук продукты. – Позвонил Джим и сказал, что они с Никки очень хотят видеть нас сегодня на ужине.

Не очень весомый аргумент.

– Ты мог бы предупредить меня. Я хотела бы принять душ и привести себя в порядок. Я устала.

Грант проходит на кухню, и оттуда доносится его голос:

– Я сам узнал только недавно.

– Но ты мог отказаться. Если ты закончил раньше, это не значит, что наш вечер свободный. Есть еще я и моя работа. Я тебе говорила о своем заказе, это важно для меня.

Я редко проявляю агрессию. Недовольство, да, но агрессия с моей стороны очень редкая часть наших отношений. Мне противна сама мысль о ссорах. Я действительно редко это делаю, потому что не вижу смысла в ссорах. Ссорятся глупцы.

Но то, что я делаю сейчас, очень противоречит моим принципам. Это такая мини-истерика. В конце концов, я могу позволить себе быть капризной лишь потому, что не получила должной реакции, на которую рассчитывала, когда рассказала о своем заказе.

Грант ставит пакет на гранитную поверхность островка и, расправив плечи, внимательно смотрит на меня. Его светло-каштановые волосы снова живут своей жизнью. Мне нравится такая небрежность. Пуговицы на манжетах рубашки расстегнуты, как и пуговицы пиджака.

– Мы редко бываем у моего брата, что огорчает меня и его семью. Ты знаешь, что кроме него у меня никого нет.

Это правда. Мама Джима и Гранта умерла от рака, когда Джим учился в старшей школе, а Грант ходил еще в среднюю. Через несколько лет у их отца отказали почки. Так они остались без родителей.

Конечно, я не могу не принимать это во внимание, и Джима, как единственного брата тоже.

Может, у меня сдают нервы. Не знаю.

– С твоими друзьями мы видимся гораздо чаще, – с упреком добавляет Грант.

И он снова прав. Но разве это моя вина?

Мои друзья замечательные, а Джим приглашает нас не так уж и часто. Нам бы стоило приглашать и его, но у меня есть оправдание не делать этого. Мы пока не женаты с Грантом. Я имею права проводить времени больше с тем, с кем захочу. Это не намек. И мне бы не хотелось произносить вслух свое настоящее отношение к Джиму.

– Они и твои друзья тоже, – парирую я.

Грант вздыхает и опирается ладонью о столешницу.

– Мы едем или нет, Лекси? Я не хочу ссориться.

Поверь, я тоже. Но в последнее время у нас происходит это каждый день. Не ссоры, но какие-то недопонимания, которые заставляют чувствовать себя некомфортно.

И вот сейчас это снова происходит, и меня это раздражает.

– А если я хочу остаться дома? Ты поедешь один?

Он отвечает не сразу.

– Нет, я останусь с тобой, но я снова буду думать, что ты не переносишь Джима и его семью. А это неприятно. Я обожаю твою семью.

Теперь он меня стыдит. И вполне заслуженно. Но я не могу заставить себя любить его брата. Они совершенно разные. Так себе оправдание, но так и есть.

– Дай мне время привести себя в порядок, ладно? – Мой голос спокоен, поэтому Грант тоже расслабляется.

Он кивает и в знак благодарности начинает раскладывать продукты.

Улыбнувшись ему, я иду в свою спальню и переодеваюсь в обычные джинсы и черную блузку с короткими рукавами.

Уже в машине я внезапно вспоминаю. Я всегда об этом спрашиваю, когда мы едем к Джиму.

– Холдер и Мэдисон тоже приедут?

Грант поворачивается ко мне лишь на секунду, чтобы кивнуть, затем снова возвращает свое внимание на дорогу.

– Да, как обычно.

Это получилось довольно странно. После колледжа мы с Мэдисон потеряли связь, хоть она и осталась здесь в Остине и не вернулась домой. Наши отношения начали портиться еще в колледже, а после мы и вовсе не общались. Пока однажды лучший друг Джима – Холдер, не привел познакомить нас со своей девушкой. Этой девушкой оказалась Мэдисон.

Неловкость между нами так и осталась. Нам приходится видеться, когда Джим приглашает нас с Грантом и, конечно же, Холдера, потому что они работают вместе.

Никки встречает нас с широкой улыбкой и с двухгодовалым Стэном на руках. Ее футболка запачкана шоколадом, который держит в руках ребенок.

– Быстрее проходите, – говорит Никки, целуя Гранта и меня поочередно.

На кухне за столом сидит Джим со своим старшим сыном Тимми на коленях. Напротив Холдер, а рядом с ним Мэдисон.

– Брат, – улыбается Джим, при виде нас.

Холдер тоже подскакивает, чтобы поздороваться. И только Мэдисон сдержанно улыбается и кивает. Наши взгляды на несколько секунд задерживаются друг на друге. Она почти не изменилась после колледжа. Все те же длинные золотистые волосы, безупречная загорелая кожа и подтянутая фигура.

Никки передает Стэна Гранту и принимается хлопотать у плиты. Мэдисон ей помогает, а я вынуждена остаться рядом с Грантом, так как Стэн принимается тянуть меня за воротник блузки. Я улыбаюсь ему и почти незаметно отдаляюсь, но ребенок все равно тянет свои крохотные ручки ко мне.

Грант улыбается, глядя на это.

– Этот парень без ума от тебя, Лекси.

– Ну, еще бы! – вставляет Джим. – У него хороший вкус, как и у его дядюшки.

Они смеются. Я улыбаюсь племяннику Гранта и под предлогом удаляюсь в уборную. Ладить с детьми у меня получается не очень хорошо. Наверняка все это лишь из-за отсутствия опыта. У моих родных нет маленьких детей, а те, у которых они все же есть, живут далеко и общаться с ними у меня нет возможности. Но я уверена, что стану отличной матерью, когда у меня появятся свои дети.

Спустя минут двадцать мы уже все вместе сидим за столом. Дети в своей комнате с няней, которую Никки и Джим попросили сегодня прийти вечером.

– Лично я предпочитаю взять машину, заранее на нее накопив. Не собираюсь лезть в долговую яму, – заявляет Холдер, делая глоток из бокала.

– Без кредитов, увы, наша жизнь невозможна, – рассуждает Джим. – Ты покажи мне современного американца без кредита.

Холдер разводит руки.

– Он перед тобой.

– У тебя нет детей, – фыркает Джим. – И твоя женщина зарабатывает.

Мэдисон с улыбкой приподнимает свой бокал.

– Это был какой-то намек? – Никки недовольно косится на своего мужа.

Джим моментально целует ее в щеку.

– Нет, дорогая. Я ничего такого не имел в виду. Только лишь то, что они могут тратить, как им угодно в отличие от нас.

– Вы спорите не по существу, – вмешивается в разговор Грант, закатывая рукава белой рубашки до локтей. – Запросы разные, как и доходы. Я тоже обхожусь без кредитов, кроме кредитных карт, естественно. На свою квартиру я заработал сам, обойдясь без помощи банков. Но учился я в кредит.

– Вся наша жизнь в кредит, – бурчит Джим.

– Ладно, – сдается Холдер. – У меня просто предки богатые, вот я и не нуждался в ипотеках и кредитах.

– Везунчик, – игриво говорит ему Мэдисон.

– Грант, дружище, скажи мне, как много ты зарабатываешь? – интересуется Холдер.

Мэдисон тычет его в плечо.

– Это некорректный вопрос.

Грант смеется.

– Тебе назвать точную сумму? Я и сам ее не знаю, позвони моему бухгалтеру.

Холдер широко улыбается, выставив палец.

– Отлично отмазался, мужик.

– Эй, мой брат чертов воротила. Он обеспечивает себя с пятнадцати лет. Сейчас он оплачивает квартиру и дом своей невесты и орудует компанией.

Грант лишь улыбается, покачав головой. Но меня странным образом задели слова его брата.

– Вообще-то я сама обеспечиваю себя. – Я стараюсь говорить с улыбкой, чтобы втиснуться в этот странный, на мой взгляд, для ужина разговор.

К тому же это чистая правда. У меня хорошая работа, которой я обеспечиваю саму себя.

Но похоже мой комментарий был принят немного в иной форме, потому что над столом повисает неловкая пауза.

Что я такого сказала?

Мэдисон обращается к Никки, и разговор возобновляется. И я ей сейчас до безумия благодарна.

Когда ужин съеден, и мужчины выходят во двор, Никки уходит проверить детей, оставляя нас с Мэдисон двоих на кухне.

Вот почему я не люблю такие вечера. Точнее это одна из причин их не любить.

Неловкость между нами просто зашкаливает. Это едва ли не ощущается физически. Мэдисон стоит возле кухонной тумбы, я возле стола, и мы не смотрим друг на друга.

– Наверное, – внезапно начинает Мэдисон. – Нужно вежливо найти причину выйти из комнаты. Но знаешь, я устала это делать.

Честность ее слов меня поражает. Я смотрю на девушку, которая не в таком уж и далеком прошлом была одной из лучших людей в моей жизни.

– Да, мы можем не искать причин, а просто выходить, – говорю я.

Она кивает.

– Разумно.

Но ни одной из нас этого делать не приходится, потому что появляется Грант.

– Детка, ты готова ехать домой?

О, да, еще как!

– Конечно.

Он смотрит на нас двоих, но ничего не говорит. Затем комнату заполняют Холдер, Джим и Никки. В холле мы все прощаемся. Джим выходит вместе с нами на улицу.

Вот и еще одна причина.

Грант идет к машине, а Джим осторожно останавливает меня за локоть.

– Лекси.

У меня холодеет внутри. Я уже знаю, что он скажет.

– Ты не можешь одолжить мне несколько сотен? Я верну на следующей неделе.

Посмотрев на Гранта, который не замечает нашего диалога, складывая пиджак, я отвечаю:

– Вместе с теми сотнями долларов, которые ты занимал прежде?

– Лекси, ты знаешь, что…

– Нет, Джим. Я не могу давать тебе деньги втайне от Гранта. – Я специально делаю акцент на слове давать. Потому что это так и есть.

Слово одолжить подразумевает вернуть. Но в случае с Джимом это не работает.

Раньше Джим работал в компании Гранта и не был обижен ни должностью, ни окладом. Но, в конце концов, он так обнаглел, что между братьями возникла крупная ссора, и Джим ушел из компании. Он устроился в не менее прибыльную, не без помощи брата, конечно, где работает до сих пор.

Я не знаю, каким образом выходит так, что он вынужден постоянно одалживать возможно и не только у меня. Его халатность по отношению к деньгам меня поражает. Счета его шикарного дома нужно оплачивать, у него есть маленькие дети, в конце концов. Я никогда не спрашивала, но устала его «выручать». Если Грант узнает, они снова поссорятся, а я не хочу выступать буфером, который может эту ссору смягчить.

– Лекси, я все верну, – шепчет Джим.

Я отрицательно качаю головой и иду к машине.

Паника охватывает все мое тело, когда тяжелая дверь грузовика захлопывается. В салоне странный запах, напоминающий сыр или чипсы.

Боже, а может, так пахнет травка? Что я делаю?

Мои глаза следят за Блейком, который обходит машину и забирается на водительское место. Я еще раз вздрагиваю, когда он хлопает дверцей.

Он замечает мои округлившиеся зрачки и, расслабленно положив руку на руль, поворачивается ко мне.

– Если ты передумала, можешь уйти. Я не повезу тебя насильно.

Как благородно. Вот только его ухмылка идет вразрез словам. Тем не менее, я в машине парня, которого совсем не знаю. И я в полном ужасе, на самом деле. А еще мое тело покалывает от предвкушения. После того, как я поговорила с ним, мне не хочется возвращаться обратно в дом. Там куча пьяных студентов, которые думают только о том, как увести меня или любую другую девушку в свободную спальню.

Но буду честна, в глазах Блейка тоже плескается похоть. Но странным образом это не отталкивает. Может потому что его желание разбавлено неприкрытым интересом.

И он трезв, что играет большую роль.

Я никогда так не поступала. Не садилась в тачку к незнакомому парню и не сгорала от предвкушения.

Посмотрев на него в ответ более решительно, я пристегиваюсь. Блейк облизывает нижнюю губу и смеется. Это такой рычащий и в то же время милый смех. Мои колени и руки покрываются мурашками. Такой реакции от своего тела я не ожидала.

Блейк заводит машину и трогается с места. Он не пристегнулся, что вызывает у меня досаду.

Уловив, что я пялюсь на него, Блейк вскидывает брови.

– Нравятся парни за рулем?

Да.

– Ты не пристегнулся.

Он снова облизывает нижнюю губу. Слишком быстро, почти незаметно. Только не для меня.

– Не волнуйся, я умею водить.

– Дело не в твоих навыках водителя. Дело в безопасности, – спорю я.

Блейк окидывает меня пристальным взглядом. Его взгляд задерживается на моих голых ногах дольше, чем нужно, ведь он за рулем.

– А ты зануда.

Фыркнув, я складываю руки на груди и смотрю в лобовое стекло.

– Вовсе нет.

Он ничего не отвечает. Пару минут мы едем в полной тишине. Блейк ведет машину спокойно, не превышая скорости, и я на сто процентов уверена, что это лишь для того, чтобы угодить мне.

Мысль об этом заставляет меня улыбнуться. И не только об этом.

– Что скажешь на счет музыки? – Рука Блейка тянется к аудиосистеме. – Тейлор Свифт? Кэти Перри?

Он издевается. Как так быстро этот парень завел привычку дразнить меня?

Хорошо, давай поиграем.

– Можешь включить все, что угодно. Мне без разницы.

– Хорошо. – Хмыкнув, он включает аудиосистему.

Сначала музыка звучит тихо, затем он увеличивает громкость, при этом бросая взгляды на меня.

Это агрессивно, и не то, что я бы послушала, но мне нравится.

Я улыбаюсь и снова ловлю на себе его заинтересованный взгляд.

– Ты меня удивляешь, белка.

Невольно морщу нос.

– Белка?

– Эти ушки. – Блейк протягивает руку и касается ободка.

От движения его руки до меня доносится его запах. Это смесь чего-то терпкого и теплого. Легкий аромат одеколона, смешанный с запахом кожи салона и бензина.

Мне это тоже нравится.

Я и забыла про эти чертовы уши. Когда я тянусь к ним, чтобы снять, Блейк осторожно кладет на мое запястье свою теплую ладонь.

– Оставь. Пожалуйста.

На пару секунд, которые длятся целую вечность, мы встречаемся взглядами. Глаза в глаза. Его глаза серо-голубые. И в темноте салона цвет выглядит ярче.

Я первой разрываю наш зрительный контакт, для того, чтобы он вернул свое внимание на дорогу. Как бы мне ни нравилось то, что происходит, о безопасности все же не стоит забывать.

И это говорит девушка, которая села в видавший виды «додж» совершенно незнакомого парня.

С ума сойти.

– Так куда мы едем? – Я смотрю в окно, на проносящиеся дома.

Этот район уже далеко от центра и тем более от кампуса. Понятия не имею, куда он меня везет.

– На вечеринку, на которой ты ни разу не была, – отвечает Блейк, улыбнувшись.

– Откуда ты знаешь? Может, была? Разве не поэтому я поехала с тобой?

Он лишь пожимает плечами. Это такое быстрое и небрежное движение. Тем не менее, это заставляет его мускулы на руках напрячься.

– Не была, белка. Именно поэтому ты здесь.

Мне не нравится, как он легко читает меня.

– Не называй меня «белкой».

Он смеется.

– Сколько тебе лет?

– Может, нужно было спросить прежде, чем посадить меня в свой грузовик?

– А ты дерзкая.

Вовсе нет. Я не такая. Мне просто нравится говорить так с ним. Ну, хоть что-то у меня не написано на лице.

– Ты не ответил.

– Ты тоже.

– Мне девятнадцать.

– Тогда все в порядке. Если ты в колледже, то тебе не могло быть меньше восемнадцати.

– Может, я вундеркинд? И окончила школу намного раньше?

Блейк раздумывает пару секунд, затем повернувшись, окидывает меня быстрым взглядом.

– Я бы все равно рискнул.

Это мило.

– А сколько тебе? – интересуюсь я.

– Двадцать, – отвечает Блейк. – На каком факультете учишься?

– Дизайн.

Он едва слышно хмыкает и кивает.

– Почему такая реакция? – реагирую я.

– Какая? – удивленно спрашивает он.

– Такая, какая была у тебя.

– Тебе придется уточнить.

Черт возьми, я чувствую себя глупо. Он ничего не сказал, а я пристала к нему с идиотскими вопросами. Мне всего лишь могло показаться, что его хмык был немного снисходительный. Такой, будто он не удивлен, что я учусь на дизайнера.

И тут он подтверждает мои предположения.

– Такие девочки, как ты учатся на дизайнеров, диетологов или что-то подобное.

– Такие, как я? – громче обычного переспрашиваю я. – Это какие?

Он видит, что я начинаю злиться, поэтому шире улыбается.

– Милые, чистые, из сестринства.

Он дразнит. Он просто меня дразнит, верно? То, что он намекал про музыку и вот сейчас. Он хочет, чтобы я злилась, а это его явно забавляет.

– Ладно. А ты… – я размышляю.

– Попробуй догадаться, – подстегивает Блейк.

– Машиностроение.

Он качает головой.

– Инженерия.

– Нет.

– Строительство.

– Бинго! Видишь. – Он смотрит на меня, улыбаясь. – Я тоже стереотипный, верно?

– Я не стереотипная! – фыркаю я.

– Черт, расслабься. Я шучу, белка.

Улыбнувшись, я смотрю на него.

– Хорошо, ладно. Я буду играть в эту игру. Теперь попробуй угадать, какую машину я вожу.

Блейк театрально прикладывает палец к виску.

– М-м, гибрид. И это «приус».

Очевидно, удивление легко читается на моем лице, потому что он громко смеется.

– Я видел тебя в кампусе. Ты парковалась возле библиотеки.

Хихикнув, я киваю.

– Ответ принят.

– Защитница природы, а? – интересуется он.

– Ну, да. Было бы здорово, если бы все делали так же.

Блейк хлопает одной рукой по приборной панели «доджа».

– Этот старина меня никогда не подводит. К тому же мне нравится чувствовать под собой работу двигателя и слышать его звуки. Так понятнее, что я все же на машине. Настоящей машине.

– Так. – Я выпрямляюсь и стараюсь выглядеть грозной. – Спорить о машинах я с тобой не стану.

– Нет смысла, белка. Я выиграю.

Я закатываю глаза и снова расслабляюсь в кресле. Мне нравится этот вечер, но все же не стоило вот так, не предупредив никого, уезжать. Нужно бы написать сообщение Мэдисон.

Но тут меня пробирает холодный пот. Кроме нижнего белья на мне только пижамные шорты, футболка и кроссовки. О, боже, я даже не взяла телефон! Как я свяжусь с друзьями в случае опасности? Или с полицией?

Меня охватывает настоящая паника. Ведь как бы меня не завораживала данная ситуация, я хочу иметь хоть какой-то вариант к отступлению. Как я могла забыть про чертов телефон?

– Что такое? – Брови Блейка хмурятся, когда он обращает внимание на то, как я лихорадочно ощупываю свое тело.

– Забыла телефон, – бормочу я и со вздохом прекращаю бесполезное занятие.

– Хочешь, чтобы я вернулся?

Я смотрю в окно. Мы уже уехали достаточно далеко. Если я скажу ему вернуться, уверена, он так и поступит. Но есть ли в этом смысл? Что если он решит меня просто оставить в сестринстве? Мои мысли сейчас противоречат друг другу. Я не могу решить, что правильно, а что нет. Наверное, вообще ничего.

– Даже не знаю.

– Послушай, – произносит Блейк, и я сосредотачиваю на нем все свое внимание. Сейчас, когда он не улыбается, он выглядит еще лучше. Мужественно, уверенно. Есть причины, почему я сейчас здесь. – Скажи, и я верну тебя. Но можешь не волноваться, со мной тебе ничего не грозит.

Я скептически поджимаю губы, и Блейк щурится.

– Что? О, ты, наверное, уже слышала подобное от парней.

– Так все говорят.

– Ладно, – сдается он. – Звучало и правда слишком самодовольно, но я могу гарантировать тебе безопасность настолько, насколько смогу. Хорошо?

– Хорошо, – киваю я, продолжая на него пялиться. Не могу этого не делать.

– Хорошо, – повторяет Блейк, улыбнувшись.

Картинка за окном меняется. Вместо горящих неоновых вывесок появляются двухэтажные и одноэтажные дома, которые в большинстве похожи друг на друга. Блейк останавливается напротив небольшого двухэтажного дома, вид которого не самый лучший. Быть может при свете дня все выглядит иначе, но прямо сейчас лужайка заставлена мотоциклами, повсюду снуют люди, и играет громкая агрессивная музыка.

Любая вечеринка в братстве выглядит так же, только там полно футболистов в своих неизменных футболках и куртках, на которых указано название университетской команды.

Но то, что я вижу сейчас, отличается от всех мест, где я была. Никаких студентов в этих одинаковых дурацких куртках, никаких «сестричек» с ушками и никаких чирлидерш. Пока Блейк заглушает двигатель, я смотрю в окно, на девушек, стоящих возле крыльца, на то, как они выглядят и как себя ведут.

– Идем? – Блейк пристально смотрит на меня. – Или уже передумала?

Мой взгляд мечется от окна к нему прежде, чем я решаюсь.

– Только не оставляй меня одну.

Блейк игриво салютирует и подмигивает.

– Слово скаута.

Улыбнувшись, я выхожу наружу и жду, когда Блейк обойдет машину. Когда он подходит, в его руках оказывается кожаная куртка.

– Накинь это. – Он набрасывает ее на мои плечи. Мускусный запах кожи, одеколона и скорее всего, его тела, моментально окутывают меня.

Я просовываю руки в длинные рукава. Она оказывается слишком большой для меня, почти до колен.

– Не хочешь, чтобы они знали, откуда я? – нервно интересуюсь я.

Блейк кивает, кинув взгляд на дом.

– Нет, но ты им дашь повод вешать ярлыки.

– Ага, – не глядя на него, бормочу я. – Как делал это ты.

Усмехнувшись, Блейк берет меня руку.

Его пальцы – такие теплые и сухие – переплетаются с моими. Стоя напротив совершенно незнакомого дома, наполненного незнакомыми людьми, в куртке едва знакомого парня и держа его за руку, я прекращаю нервничать. Будто так и должно быть.

Мои выходные без Гранта обычно проходят за просмотром фильмов или за работой с ноутбуком на коленях. Иногда мы с Лили и еще несколькими нашими подругами ходим в коктейль-бары.

Но в эти выходные я не занимаюсь ни первым, ни вторым, ни третьим. После йоги мама решила поехать ко мне. По дороге мы заехали в Whole Foods, где она купила полную корзину органической еды, и сейчас забивает ею мой холодильник.

А я мечтала, что после йоги позволю себе баночку мороженого, припрятанного в морозильной камере. Только бы она туда не заглянула.

– Это молоко не обезжиренное, – заявляет мама, глядя на упаковку.

Я устало тяну ноги, сидя на софе перед столом. На мне все еще штаны для йоги и кроссовки.

– Это молоко пьет Грант, – вру я.

– Хорошо. – Она ставит бумажный пакет обратно, наконец-то закрыв холодильник. – Посмотрим «Холостяка»?

Я улыбаюсь, кивая и взглянув на часы, висящие над головой. В последнее время мы не так часто проводим время вместе. И «Холостяк» намного лучше обсуждения диеты Николь Кидман, хотя я обожаю Николь Кидман.

Блейк действительно оказался прав. На таких вечеринках я не бывала.

Drowning Pool разрывают колонки. Тесная гостиная забита до отказа совершенно разными людьми. Возле лестницы стоят несколько девушек, на одной из которых короткая кожаная юбка и пирсинг в нижней губе. Неподалеку от них курит парень, при этом обнимая девушку. Позади них прямо на стене нарисовано граффити.

Я теснее прижимаюсь к Блейку, кутаясь в его кожаную куртку. Мы протискиваемся среди разгоряченных тел, и наш приход не остается без внимания. Блейк постоянно останавливается, ударяет протянутые кулаки, пожимает десятки рук.

– Тебе не страшно? – склонившись, шепчет он мне на ухо.

Я осматриваю комнату и решительно качаю головой.

– Нет.

Усмехнувшись, он крепче сжимает мою руку и ведет к компании нескольких ребят, стоящих возле кухни.

– Блейки! – кричит один из парней, стоящих там – невысокий, с обесцвеченными волосами и серьгой в одном ухе. – Ты где пропадал, мужик? Я уже думал, ты сегодня не появишься.

Они обмениваются каким-то странным и долгим рукопожатием, и нам приходится расцепить руки.

– Нужно было кое-куда заскочить, – отвечает Блейк.

Другие два парня уставились на меня, в то время как белобрысый что-то кричит на ухо Блейку. Я начинаю ерзать. На меня смотрят, и если взгляды парней заинтересованные, то взгляды девушек слишком враждебные.

– Что это за киса? – Один из двух парней отталкивается от стены и подходит ко мне вплотную. От него пахнет пивом и сигаретами. На скулах небрежная щетина, темные зрачки подозрительно расширены.

Блейк наконец-то прекращает болтать и обращает на меня внимание. Он снова берет меня за руку и приближает к себе.

– Она со мной, Тревис.

Тревис с улыбкой подносит бутылку к губам.

– Уверен?

Блейк усмехается.

– Более чем.

Еще раз взглянув на меня, Тревис растворяется в толпе, а белобрысый парень протягивает мне руку.

– Привет, красотка. Я Рик.

– Лекси, очень приятно.

Рик с вопросительным выражением смотрит на Блейка.

– Ты ничего не говорил.

Рука Блейка ложится на мой живот, когда он встает позади меня. Это слишком интимный жест. Рик замечает мою реакцию и шире улыбается.

– Ты здесь впервые верно?

Пока он единственный, кто мне здесь нравится. Кроме Блейка, конечно. Наверное.

– Да.

– Ты из колледжа?

Я киваю.

– Точно.

Рик не успевает спросить что-то еще. Кто-то кричит его имя, и он вынужден обернуться.

– Веселитесь. Никуда не уходи, мужик. – Он хлопает Блейка по плечу и улыбается мне. – Лекси, еще увидимся.

Я улыбаюсь ему в ответ и поднимаю голову, чтобы взглянуть на Блейка.

– Он очень милый.

– Ага, – соглашается Блейк. Его рука все еще на моем животе. – Хочешь выпить?

– Нет, – качаю головой. – Определенно нет.

Блейк улыбается, одобрительно кивнув.

– Разумное решение.

Я осторожно освобождаюсь из его рук и встаю напротив.

– Ты все еще можешь оказаться маньяком.

Блейк облизывает губы, сверкнув глазами.

– Ты чертовски права.

От его взгляда по моему телу ползут мурашки. Мэдисон, наверное, сходит с ума, обнаружив, что меня нигде нет. Но даже мысль об этом не может натолкнуть меня на твердое решение вернуться в «Каппа Дельта Фи».

Какое-то время мы так и стоим, пока к Блейку снова кто-то не подходит. Так длится довольно долго. Под взглядами всех присутствующих я начинаю ощущать дискомфорт. Мне здесь не место. Вдобавок ко всему я хочу в туалет, и выйти подышать свежим воздухом. Здесь невыносимо душно.

Щипнув Блейка в бок, я наконец-то обращаю на себя его внимание.

– Мне нужно в туалет.

– Я провожу тебя, – тут же вызывается он.

Но я качаю головой.

– Я могу сама, не нужно меня водить в туалет.

Блейк оглядывается и неуверенно смотрит на меня.

– И все же.

Да, мне здесь дискомфортно, но это всего лишь от того, что я не знаю здесь ни одного человека. Это никак мне не помешает сходить в уборную без сопровождения.

– Просто скажи, где туалет.

Вздохнув, Блейк указывает вправо.

– Вторая дверь по коридору.

Кивнув, я собираюсь уходить, но резко останавливаюсь.

– Ты можешь мне дать свой телефон? Я позвоню подруге. Возможно, она меня ищет.

– Конечно, – легко соглашается Блейк, ловким движением вынимая из кармана джинсов телефон.

Это такой простой и обычный жест, что даже не на это мне сложно не обратить внимания. Большинство людей не дают просто так свой телефон.

– Спасибо.

Все еще находясь под его пристальным взглядом, я иду в указанную сторону и через пару минут оказываюсь в туалете. Быстро сделав то, зачем пришла, я мою руки и выхожу в коридор. И тут же натыкаюсь на двух девушек. Они обе выше меня, у одной из них короткая стрижка, у второй длинные платиновые волосы.

– Ты кто такая? – интересуется блондинка, осмотрев меня с ног до головы.

– А ты? – парирую я.

Она явно чем-то недовольна, но это не повод быть такой бестактной. Черт, а вдруг это ее дом?

Вторая девушка прыскает и проходит мимо меня в туалет.

– Ее привел Блейк. На ней его куртка.

Они исчезают за дверью, не давая мне шанса ответить.

Решив об этом не думать, я выхожу в гостиную и убедившись, что Блейк на том же месте, иду к двери, которая, как мне кажется, выходит на задний двор.

Там людей меньше, чем на улице, но все так же шумно. Отойдя в сторону, я по памяти набираю номер Мэдисон на телефоне Блейка и подношу телефон к уху. Оператор мне сообщает, что номер набран неверно.

Черт побери. Я не могла забыть номер телефона Мэдисон.

Набираю еще раз. То же самое.

Тяжело вздохнув, я разворачиваюсь, чтобы уйти. Но прямо передо мной появляется черная собака. Пес низко опускает голову и тихо рычит, глядя прямо на меня. Страх моментально вгоняет меня в ступор.

Когда мне было шесть лет, в Хартл часто захаживал питбуль мистера Пэрриша. И однажды, когда я носилась по полю, он меня покусал. Я была так сильно напугана не от боли, а от того, как собака ни с того ни с сего накинулась на меня.

С тех пор я ужасно боюсь собак.

Я не дышу, наблюдая, как мощный ротвейлер делает пару шагов в мою сторону, принюхиваясь. С его пасти капает слюна, и он не прекращает глухо рычать.

Когда я садилась в грузовик едва знакомого парня, я не представляла, что могу умереть от зубов огромной собаки. Может, от отравления алкоголя или чего-то подобного, но о собаках точно не думала.

– Чип, спокойно. – К ротвейлеру подходит парень и садится рядом с ним. – На кого ты так злишься?

Парень поднимает голову, чтобы взглянуть на меня. Он выглядит ничуть не добродушнее своего пса. Темные пронзительные глаза и тонкие губы, сложенные в ухмылку. С его джинсов свисает цепь, больше похожая на собачью. Вид у него дикий.

Боже мой. Я ведь просто хотела позвонить.

– Он тебя не знает, поэтому злится, – произносит парень. – Как и я. Кто ты?

Позади него я замечаю Рика, который смотрит на эту сцену и слегка хмурится. Но как только я начинаю расслабляться, он исчезает за дверью.

Что?

Тем временем парень и его пес продолжают испытующе смотреть на меня.

– Я с Блейком, – отвечаю я, плотнее кутаясь в куртку. В ней чертовски жарко, но сейчас меня это волнует в последнюю очередь.

Парень продолжает гладить собаку и смотреть на меня, склонив голову набок. Он выглядит не совсем здоро̀во.

– Не мог бы ты пропустить меня? – боясь пошевелиться, спрашиваю я. Кто знает, если я резко дернусь, пес налетит на меня.

– Иди, – спокойно отвечает парень.

Но я не могу. Мне страшно. Неужели так сложно отвести пса в сторону? Он же просто издевается.

В этот момент снова появляется Рик, а позади него Блейк. И они направляются в мою сторону. От облегчения у меня подкашиваются ноги.

– Рейд, твою мать. – Рик обращается к парню. – Убери отсюда собаку.

Блейк бегло осматривает меня и подает руку. Я тут же оказываюсь прижатой к его боку.

– Ты ищешь неприятности? – обращается он к хозяину ротвейлера.

Рейд фыркает, поднимаясь на ноги и хватая собаку за ошейник.

– Я подошел почти сразу. Ничего твоей телке не угрожало.

Чертов лжец.

– Рассказывай, – парирует Рик, наблюдая, как Рейд уводит собаку. – Этот псих не умеет обращаться с собственной собакой и таскает ее везде с собой. Напугалась? – спрашивает он меня.

Едва кивнув, я хватаю Блейка за локоть. Он хмурится и, развернувшись, кладет руки мне на плечи.

– Лекси, ты в порядке?

– Ого, – присвистывает рядом Рик. – Она вся дрожит.

Как глупо, но мне действительно было страшно.

– Я боюсь собак, – едва выговариваю я, взглянув на Блейка.

Он пытается улыбнуться.

– В твое оправдание скажу, что ты пыталась быть храброй, но не вышло, верно?

Он перестает улыбаться, когда я хмурюсь.

– Черт, Лекси, у тебя фобия или что? Ты меня пугаешь.

– Все в порядке. – Я прихожу в себя, но не отступаю от него ни на шаг.

Блейк остается серьезным.

– Хочешь уехать отсюда?

Я поднимаю на него глаза.

– Да.

– Тебе было шесть? – уточняет Блейк.

Я киваю.

– Да. У меня остался небольшой шрам на ноге и здесь на руке. – Я указываю на свое запястье. Шрама уже почти не видно. – К счастью, собака была привита и бешенство мне не грозило.

– Охренеть, – присвистывает Блейк.

– Да уж. Мой папа так разозлился, что схватил ружье и хотел пристрелить бедную собаку. Но к счастью я его убедила этого не делать.

– Бедную собаку? – Блейк во все глаза смотрит на меня. – Он мог серьезно тебе навредить.

– Да, но пес не виноват в том, что его не обучали. Он рос абсолютно диким. За животными нужно ухаживать. Вся проблема была лишь в мистере Пэррише. С тех пор мой отец на дух его не переносит.

– Ничего удивительного. – Блейк вынимает из бака пистолет и закручивает крышку.

После вечеринки мы заехали на заправку. Она находится рядом с шоссе. Здесь же придорожная закусочная, из которой доносятся ароматные запахи. Он не спрашивает о том, чтобы отвезти меня обратно. Я тоже молчу. Честно говоря, мне этого совсем не хочется.

– Хочешь пить? – Блейк через плечо указывает на закусочную.

– Можно воду, – отвечаю я, перебирая ногами. Я сижу на капоте машины и с интересом наблюдаю за ним.

– Тогда идем со мной.

Но я качаю головой.

– Хочу остаться на воздухе. Подожду тебя здесь.

Блейк встает в позу, скрестив руки на груди. Не могу не смотреть, как при этом натягивается на его мускулах футболка. Он такой…

– Я не оставлю тебя здесь одну, – прерывает мои мысли Блейк. – Возможно, ты забыла, что ты чуть не нарвалась на ротвейлера, когда просто пошла попи́сать?

Хмыкнув, я тоже складываю руки.

– Я не какая-то нежная дамочка, которая вечно попадает в беду. Перестань меня дразнить.

Блейк улыбается и осматривается. Вокруг нас абсолютная тишина. Здесь даже нет ни одной машины. Лишь в окнах закусочной мелькает пара человек.

– Могу предположить, что, когда я вернусь, на тебя будет злобно рычать скунс.

Я смеюсь, уже привыкая к его дразнящему тону.

– Вовсе нет.

– И все же. – Блейк странно смотрит на меня, медленно подходя.

Через секунду его руки обхватывают меня за бедра.

– Что ты делаешь? – охаю я, хватаясь за его плечи.

От соприкосновения его рук с моей обнаженной кожей я едва перевожу дыхание.

О, боже мой.

– Хочу быть уверенным, что до тебя не доберется скунс.

Таким образом он несет меня куда-то на руках. Затем я оказываюсь так высоко, что голова Блейка оказывается на уровне моих коленей.

– Здесь тебя точно никто не достанет, – говорит он.

Я оглядываюсь. Кажется, я сижу на огромном контейнере со льдом. Рядом окно закусочной, из которой раздаются негромкие голоса и музыка.

С опаской взглянув вниз, я хмурюсь, бросив взгляд на Блейка.

– Блейк, сними меня.

Он пожимает плечами, делая шаг назад.

– Нет.

Что за странная игра? Я ведь легко спрыгну. А может, и нет.

Блейк смеется, широко улыбаясь.

– Мне казалось ты выше.

– Здесь даже для тебя будет высоко, – парирую я.

Он снова подходит ко мне и сложив губы, кивает.

– Ты права.

Пока я ерзаю на холодном контейнере, мой желудок предательски и громко урчит. Боже, я готова провалиться сквозь землю. В последний раз я ела несколько часов назад, когда освободилась на ланч. И это были йогурт и орехи.

Блейк не оставляет это без внимания.

– Ты голодна?

– Нет, – слишком быстро отвечаю я.

Он скептически выгибает темную бровь. К слову, его темные брови удачно контрастируют со светлыми волосами. Я все больше и больше обнаруживаю в этом парне положительных качеств. Как и физических, так и моральных.

Блейк вел себя именно так, как и обещал, на вечеринке. Затем увез, когда я этого захотела. Теперь он интересуется, голодна ли я. Мне даже нравится, что он дразнит меня. И его чувство юмора.

И да, еще он привлекательный.

– Здесь подают фантастические хот-доги. – Блейк кивком головы указывает на закусочную.

Мне приходится оглянуться, чтобы взглянуть на тусклую неоновую вывеску.

– Нет, спасибо, – улыбнувшись, отвечаю я.

Но Блейк снова подозрительно смотрит на меня.

– Они подают только двойные. Сосиски жарят на гриле. Булочка до ужаса хрустящая и в то же время мягкая. М-м. – Он облизывает губы. – А соус…

Сложно не представить все то, что он сейчас описывает. Я даже чувствую запахи гриля. У меня сводит желудок.

Мои эмоции слишком четко отражаются на лице. Блейк снова улыбается и идет к закусочной.

– Я быстро.

Я улыбаюсь, опустив голову.

Спустя пять минут Блейк сидит на контейнере рядом со мной, и мы оба с наслаждением уминаем хот-доги. Мама бы сошла с ума, увидев сейчас меня. В мужской кожаной куртке, сидящей на контейнере со льдом возле придорожной закусочной, рядом с едва знакомым парнем.

Но я наслаждаюсь каждой секундой. И Блейк мне больше не кажется едва знакомым.

Мне не удается скрыть стон, когда я откусываю хрустящую корочку булочки вместе с сосиской.

Блейк гордо улыбается.

– Вкусно? – (Я киваю). – А я что говорил.

Я сминаю хот-дог быстрее него.

– Черт, Лекси, – смеется Блейк. – Тебя не кормят? Подожди, дай угадаю. Ты на диете.

Я неопределенно пожимаю плечами.

– И да, и нет. Проще говоря, я стараюсь не есть жирного и вредного и всего-то.

– Всего-то? – Он все еще улыбается, когда протягивает руку и пальцем убирает с уголка моих губ соус.

У меня кружится голова, когда Блейк облизывает этот самый палец.

– Большинство девушек «Каппа Дельта Фи» чирлидерши. Они сидят на специальной диете. Я стараюсь не дразнить их.

– Как же здорово родиться парнем, – выдает Блейк, ловко выбросив салфетки в мусорный бак. – Так значит, ты девочка с ранчо?

Расставив ноги в стороны, я опираюсь на контейнер руками, слегка наклонившись вперед.

– Да. А где вырос ты?

– Здесь, – отвечает Блейк. – Всю свою жизнь я провел в Остине.

– И твоя семья здесь?

Он кивает и разворачивается ко мне. Мы смотрим друг на друга какое-то время. Его взгляд перемещается на мои губы. Я хочу его поцеловать. После того, как этот парень накормил меня лучшим в моей жизни хот-догом, я готова целовать его вечно.

– Ночь только начинается, – произносит Блейк, подняв глаза. – Мне нужно знать, готова ли ты провести ее со мной?

Я немного растеряна.

– Ты…

Блейк тихо усмехается.

– Это не то, о чем ты подумала. Хотя я совсем не против. Но я не стану пытаться соблазнить тебя.

– Почему? – Этот вопрос срывается с моих губ неожиданно даже для меня самой.

Блейк выглядит удивленным. Но я решаю не извиняться, а просто дождаться ответа.

– Ладно, хорошо, буду.

Прыснув, я откидываю голову. Блейк внимательно за мной следит.

– Поехали. – Он резко спрыгивает и протягивает руки.

– Куда? – удивленно интересуюсь я.

– Ночь только начинается, – повторяет он.

В воскресенье с самого утра я лежу на диване в гостиной, свернувшись в клубок. Мне не хочется никому звонить и ни с кем разговаривать. Мне страшно выйти на улицу.

Это могло быть всего лишь сходство. Мне могло всего лишь показаться. Но чем больше я об этом думаю, тем яснее представляю вчерашнюю картину. Это был он. Парень, ради которого я плюнула на все правила. Из-за него я словно обезумела и вытворяла все, что мне вздумается – лишь бы находиться каждую минуту с ним. Я была безумна от любви в самом прямом смысле этого слова.

И этот парень разбил мне сердце.

Это не смертельно, верно? Со всеми случается.

Но для меня это было подобно цунами. Боже, это убило меня. Возвращаться к той жизни, которую я вела до него, было трудно. Но я проделала этот путь. Я снова я.

И теперь я вижу уже не парня, а мужчину, вышагивающего в дом по соседству с моим, спустя столько времени. Прошло целых шесть лет. Это огромный отрезок, за который я встретила нужного для себя мужчину. Из-за Гранта я не сходила с ума, не убегала из дома. Мы не проводили ночи в машине, а утром не выспавшиеся не ехали на учебу.

Грант – это стабильность, в которой я всегда нуждалась. А еще я люблю его.

Он крепко держит меня за руку, когда ведет через какой-то технический проезд с мусорными баками. Вскоре мы оказываемся рядом с крохотным помещением с забитыми окнами, и именно отсюда исходит неприятный запах.

– Запах скоро исчезнет, – словно читая мои мысли, произносит Блейк. – Несколько лет назад всякие банды привозили и бросали за этим зданием трупы.

Я резко застываю на месте, и почти взвизгиваю:

– Что?

Блейк смеется, глядя на выражение моего лица и снова тянет меня за собой.

– Успокойся, я пошутил. Здесь был мексиканский магазинчик, в котором продавали то ли вяленую рыбу, то ли что-то еще. В общем, магазин давно закрылся, а этот ужасный запах остался.

Уже в который раз за этот вечер я балансирую между ужасом и эйфорией.

В ответ на его смех я дергаю его за руку.

– Не смешно.

Блейк разворачивается и с ухмылкой смотрит на меня. Ночь такая лунная, что даже вдали от уличных фонарей я способна разглядеть его ровные зубы и светящиеся весельем глаза.

– Нет, смешно.

Я не спорю с ним, только закатываю глаза. Судя по этому месту, я бы была не слишком удивлена тому, о чем пошутил Блейк. В этой части города мне бывать не приходилось.

– Так куда же мы идем? – Я перепрыгиваю через большой камень.

Не оборачиваясь, Блейк издает смешок.

– Все еще волнуешься? Я могу оказаться не тем, кем ты ожидала.

Если честно, я уже этого не боюсь. Я вообще его не боюсь. Понятия не имею, как так вышло. Мы знакомы всего лишь пару часов.

– Я ведь тоже могу оказаться не той, какой ты меня представляешь, – говорю в ответ я.

Блейк отвечает не сразу.

– Это-то меня и интригует.

Через несколько минут мы выходим на небольшой холм. Перед нами раскинулась лучшая часть Остина. Зазелененные участки и скверы, окруженные фонарями, дома и коттеджи с ухоженными фасадами. Между всем этим извиваются пустые дороги, едва ли не сверкающие под лунным светом.

– С этой точки открывается фантастический вид на закат над озером, – задумчиво говорит Блейк, глядя вперед. – Но и сейчас здесь не плохо.

Я смотрю на его профиль. Серьезный он ничуть не хуже, чем, когда улыбается.

– Ты вырос где-то неподалеку? – Кивком головы я указываю на холмы, где находятся жилые районы.

По выражению его лица сложно определить, о чем он сейчас думает.

– Можно сказать и так, – беспечно отвечает он. – Ну а ты?

Я сужаю глаза, глядя на него.

– Свой адрес я тебе называть не стану.

Блейк смеется.

– Верное решение.

Мы замолкаем на некоторое время. Блейк встает ко мне ближе, и я чувствую на себе его пристальный взгляд.

– Тебе здесь нравится?

Я киваю, взглянув на него, и плотнее кутаюсь в его большую кожаную куртку.

– Да.

– Ты здесь точно не была?

– А разве незаметно? – язвлю я.

Блейк хихикает.

– Твоя правда.

– Как часто ты здесь бываешь? – интересуюсь я.

Блейк пожимает плечами.

– Когда бывает время.

Я прикусываю губу, прежде чем задать следующий вопрос:

– Один?

Блейк медленно поворачивает голову и, прищурившись, смотрит на меня. Мне становится неловко.

– Ты имеешь в виду, вожу ли я сюда девушек?

Я стараюсь казаться непринужденной. Ну да, мне интересно знать ответ на этот вопрос. Что в этом такого? Очевидно, что в такое красивое место он привозил своих девушек.

– Это такой сложный вопрос?

Блейк качает головой, улыбаясь.

– Я не вожу сюда девушек.

Он лжет. Я скрещиваю руки на груди.

– Что? – смеется Блейк. – Это правда. Ты же видела, как сюда сложно добраться. Нам пришлось оставить машину на тротуаре.

– Зачем же тогда ты так заморачивался со мной?

Он молчит несколько секунд, затем пожимает плечами.

– А вот это уже сложный вопрос.

С ним так легко забыть, что мы едва знакомы. С ним вообще легко забыться.

Посмотрев друг на друга, мы синхронно отворачиваем головы и смотрим на холмы.

– В детстве я постоянно здесь слонялся, – нарушает тишину Блейк. – Я вообще каждый уголок в городе знаю. Эй, я не хвастаюсь, – он смеется, посмотрев на меня. – Это просто факт.

– Это здорово, – говорю я.

Боже, я, наверное, слишком им восхищаюсь. В свое оправдание скажу, что очень стараюсь этого не делать.

Блейк вздыхает и искоса смотрит на меня.

– Хочу кое-что спросить, но боюсь услышать ответ.

Я улыбаюсь.

– У меня нет парня.

Он театрально выдыхает и прикладывает руку к груди.

– Уф, слава богу. Я уж думал, ты просто решила проучить того придурка, который заблевал всю лужайку сестринства.

Фыркнув, я качаю головой.

– Нет, все не так.

– Хорошо-хорошо. – Блейк подходит ко мне ближе. От его тела исходит жар, который притягивает меня.

– Так какой ответ ты боишься услышать? – тихо спрашиваю я, подняв голову.

Воздух между нами начинает исчезать. Я чаще дышу, потому что он слишком близко.

– Что мне нужно отвести тебя обратно. – Блейк поднимает руку и касается моей щеки. – А я этого очень не хочу.

Я тоже.

– Мне показалось, что ты не из тех парней, которые боятся услышать от девушки что-то подобное, – все так же тихо говорю я.

Он опускает руку, но подступает еще ближе. Мне приходится задрать голову еще выше.

– Ты же меня не знаешь, Лекси. Я очень робкий.

– С трудом в это верится.

Он закусывает губу, тихо смеясь.

– Чем ты хочешь заняться?

Зачем он спрашивает это именно так? Тихо и низко.

– Я хочу… – замолкнув, я поворачиваю голову и всматриваюсь на дороги.

Блейк терпеливо ждет, ожидая ответ и не отворачивая головы. Я снова смотрю на него.

– Хочу сесть за руль твоей машины.

Один уголок его рта поддергивается.

– Зачем?

– Я никогда не водила механику.

– Почему-то я тебе верю.

Улыбнувшись, качаю головой.

– А зря. Я только что солгала.

– Не верю. – Блейк начинает играть с прядью моих волос.

– Это правда, – спорю я. – Прежде чем получить права, я училась водить отцовский пикап.

Правда, мама об этом не знала. Это до сих пор наш с папой маленький секрет.

– Тогда почему ты водишь гибрид?

Он снова меня дразнит.

– Что же в этом такого? Я имею в виду именно для тебя?

Блейк выпускает прядь моих волос из пальцев и пожимает плечами.

– Ничего, но ты же живешь в Техасе.

Я хмыкаю, вздохнув.

– Слабый аргумент.

Блейк сдается, расслабив плечи.

– Ладно. Ну так что, едем? Мне не терпится увидеть тебя за рулем.

И вот сейчас я по какой-то причине начинаю волноваться. Меня бросает из крайности в крайность рядом с ним. В одну секунду я чувствую себя такой дерзкой и свободной, но в следующую – волнуюсь, как на первом свидании.

– Поехали, – придав смелости своему голосу, говорю я.

Блейк протягивает руку, и в который раз за этот вечер я берусь за нее, и это действие уже становится привычным.

У меня плохое предчувствие.

– Это будет круто, – с энтузиазмом заявляет Лорен, подпрыгивая от предвкушения на переднем сиденье рядом с водителем.

– Круто? – переспрашивает Грант. – Ты говоришь, как школьница.

Лорен строит ему гримасу и обращается ко мне:

– Твой жених зануда. Я сегодня его напою.

Я показывай ей класс, и Грант замечает. Он вопросительно смотрит на меня, но я в ответ целую его в щеку. Сидящие рядом позади нас Шейн и Лили слишком заняты разговором друг с другом, чтобы обращать внимания на остальное.

Наконец такси-минивен, специально заказанный для нашей компании, останавливается по указанному Лорен адресу.

Когда мы собираемся такой компанией, никто не садится за руль, потому что обычно мы веселимся и не считаем выпитых бокалов. Как правило, мы идем в бар и развлекаемся. Но сегодня, как назло, все бары в центре забиты до отказа. Обычная суббота, десять вечера, но невозможно ни в одном хорошем баре выбить столик, а заказ приходится ждать вечно.

Грант несколько раз предлагал поехать в ресторан к его другу, но Лорен и Лили воспротивились. Сегодня не будет скучных ужинов, мы идем веселиться и танцевать.

С Лорен познакомилась Лили в салоне красоты. Они несколько недель ходили к одному и тому же мастеру и каждый раз одна после другой. Затем Лили познакомила ее со мной, и так она появилась в нашей небольшой компании. Лорен – тот тип девушек, которым я порой завидую. Она чересчур открыта и откровенна. Ей двадцать восемь, она профессиональный тренер по фитнесу, а также профессиональный дегустатор вина. Да, да спорт и алкоголь в одном флаконе. Никто не умеет так совмещать эти два вида деятельности. Только Лорен. Она снимает небольшую квартирку в центре Остина, а еще снимает парней и хочет включить это в спой список под словом «профессионально».

После того, как мы отчаялись где-либо нормально отдохнуть, Лорен заявила, что только одно место может нам дать такую возможность.

И вот мы впятером стоим напротив шумного и, судя по исходящему оттуда запаху, прокуренного хонки тонк^[1] в южной части города.

– Напомните мне еще раз, что мы здесь делаем? – склонив голову, интересуется Шейн.

Я смотрю на неоновую вывеску, и мое сердце начинает биться неровно. Черт.

– Мы идем пить, – заявляет Лорен, широко улыбнувшись.

Иногда Лорен напоминает мою давнюю подругу Пайпер из сестринства. Такая же высокая, прямые волосы насыщенного черного цвета, острый язык, жажда приключений на пятую точку и слабые признаки нимфомании.

– Там пьют мужики в ковбойских шляпах и сапогах. Мы не подходим, – качает головой Грант.

Лорен фыркает.

– Что за ерунда? Здесь не всегда играет кантри и оттаптывают ноги. В последний раз, когда я здесь была, я познакомилась с одним парнем из Атланты. Он читает реп. И кстати, – она задумывается, – он обещал меня забрать в ЭлЭй, когда станет известным.

Шейн смеется, положив руку ей на плечо.

– Он уже отрывается с какой-нибудь калифорнийской блондинкой.

Я почти не слежу за ходом диалога, все еще раздумывая. Если я только намекну Гранту, что хочу уехать, он исполнит мое желание. Вот только ехать домой мне совсем не хочется. Снова сидеть в четырех стенах мне осточертело. Либо сюда, либо домой.

Сбросив оцепенение, я решаю мыслить позитивно. Мы здесь, чтобы повеселиться, в конце концов.

– Мы идем или нет? – громко спрашиваю я.

Лорен поддерживает мой энтузиазм, пусть и наигранный.

– Еще бы!

Внутри все как я помню. Бар обшит деревянными панелями, он довольно просторный, но из-за количества людей это не слишком заметно. Повсюду сверкают люминесцентные эмблемы сортов пива. Играет громкая музыка, и это не кантри, что удивительно. Мужчин в ковбойских шляпах совсем немного, гораздо больше парней и девушек в обычной одежде, толпящихся у бара. На некоторых девчонках можно увидеть ковбойские сапоги.

Очевидно, что сегодня сюда сбежалась совершенно разношерстная публика и вытеснила своим количеством завсегдатаев. Несколько мужчин, сидящих за столиком недалеко от барной стойки, тянут пиво и угрюмо смотрят на всю эту толпу.

– Для подобного района это неплохо, – кричит Грант, перекрикивая музыку.

– Не будь таким снобом, – фыркает Лорен. – Здесь можно за это получить по морде.

Грант смеется, по-хозяйски обвив мою талию руками.

– Да, конечно. Я буду выяснять отношения с работягами из трейлерного парка.

Презрение в его словах заставляет меня устыдиться. Иногда он может позволить себе такие фразы.

– Давайте уже найдем свободный столик, если такой имеется, – вмешивается Лили, заметив мой удрученный вид.

Лорен тут же исчезает в поисках официантки. Шейн, все еще осматриваясь, замечает в дальнем углу крошечную сцену, над которой написано крупными буквами «караоке, конкурс мокрых маек, выиграй ремень». Под этим набором словосочетаний может подразумеваться различные музыкальные конкурсы, которые традиционно проводятся в тонки хонк.

– Кажется, там можно выиграть ремень с огромной пряжкой, – громко говорит он, наклонившись, чтобы мы услышали. – Меня не покидывает сомнение, что я здесь был.

Он здесь был, и я рада, что он не помнит.

– И когда же это? – прищурив глаза, интересуется Лили.

– Понятия не имею, детка.

В это время возвращается Лорен с официанткой в ковбойских сапогах. Столик для нас нашелся, хотя я молилась об обратном. Он оказывается в самой середине зала. Каждый стол отделен деревянной перегородкой, что очень удобно. Не приходится толкаться и извиняться перед теми, кто сидит рядом.

Официантка принимает наш заказ. Ни о каком вине, конечно же, речи быть не может. Только текила и пиво.

– Ты фитнес-тренер, – глядя, как Лорен поедает сырные шарики, Лили качает головой. – Как ты это ешь в таком количестве?

– Ну, во-первых, – беспечно отвечает Лорен, – не запрещено себя баловать. Во-вторых, я не ем это каждый день, и в-третьих, я самый лицемерный фитнес-тренер. Но, тем не менее, все уходили от меня довольные своими фигурами.

Грант с улыбкой тычет себе в висок.

– Психология. Ты внушаешь им это.

– Возможно, – пожимает плечами Лорен. – Если честно, я не задумывалась.

Следующий час проходит за громкими разговорами, смехом, распитием алкоголя. Лорен как обычно убегает одна танцевать, затем тянет за собой и нас с Лили, но мы быстро возвращаемся, потому что там невозможно находиться. Воздух накален от пота и различных запахов. Я чувствую, как в ложбинке между грудей бежит капелька пота.

Когда мы все возвращаемся за столик, через какое-то время возвращается и Лорен. И не одна. Идущий за ней высокий парень несет еще несколько порций выпивки.

– Привет, – добродушно улыбается он, поставив напитки.

Он выглядит очень… я бы сказала круто. На нем низко висящие широкие штаны с неоновыми полосками по бокам, длинная футболка скрывает его тело, но судя по всему, он довольно худощав. На шее парня висят несколько разных цепочек, голову украшают короткие цветные дреды, а на руках пара замысловатых татуировок.

Именно такой тип парней предпочитает Лорен.

Мы с Лили, а затем и с Шейном, и с Грантом быстро переглядываемся. Значит, я так думаю не одна. Он выглядит слишком молодо.

– Это Обри, – представляет нам парня Лорен. – Обри, а это мои друзья Шейн, Лили, Алекса и Грант.

Парень поочередно пожимает нам руки, а затем они с Лорен, тесно прижавшись, садятся за стол.

– Чем занимаешься, Обри? – интересуется Шейн.

Парень так ярко улыбается, что наталкивает на мысль, что он не совсем в себе. В тусклом свете на его смуглом лице зубы почти сияют.

– Мы с ребятами открываем свой бизнес.

– Ого, – присвистывает Грант. – И какой?

– Ну, – пожимает плечами Обри, – в сфере обслуживания.

– Не донимайте его. – Лорен теснее прижимается к парню и намеренно задевает губами его шею. – Ой, прости.

Обри буквально светится от счастья.

Мы начинаем болтать о своем, пока они между собой о чем-то шепчутся, но, когда Обри присасывается к губам Лорен, Грант громко откашливается.

– Так, стоп, парень, сколько тебе лет?

Лорен зло смотрит на Гранта, а затем на Обри, который к ее огромному удивлению теряется. Он мешкает, прежде чем ответить:

– Двадцать четыре.

– А если правду? – уточняет Шейн, недоверчиво глядя на него.

– Да в чем проблема? – растянуто фыркает парень.

Ну, вот он себя и сдал. Лорен отстраняется.

– Сколько тебе?

Он откидывает голову назад.

– Девятнадцать, а что? Не думаю, что вы намного меня старше? И вообще, какая разница?

Лили качает головой. Грант фыркает и, взглянув на Шейна, поджимает губы в слабой улыбке.

– Как тебе продали алкоголь? – интересуется Лорен, с тоской глядя на Обри.

Тот лучезарно ухмыляется.

– Поддельный ID, детка.

– Ох, черт. – Лорен совсем раскисает. – Мы все так делали, нам не в чем его упрекать.

– Это точно, – соглашается Шейн. – Иди, развлекайся со своими, братишка, – обращается он к Обри.

Парень с надеждой смотрит на Лорен. Но она машет ему рукой, на что он презрительно фыркает, и намеренно громко отодвинув стул, срывается с места и уходит.

– Когда-нибудь тебя посадят, – говорит Шейн Лорен.

Она в ужасе округляет глаза и поправляет свой задравшийся топ.

– Не говори чепухи. Ты слишком преувеличиваешь. Ему ведь девятнадцать, а не семнадцать. Он совершеннолетний.

– Девять лет не такая уж и большая разница, – добродушно замечает Лили.

Лорен с благодарностью смотрит на нее.

– Вот именно.

– Да, – соглашается Шейн, – но этот парень все еще живет на другой планете. Лучше тебе снимать ребят старше двадцати, Лор. Просто дружеский совет. Меньше проблем.

– Ладно, – угрюмо соглашается Лорен. – Приму твой совет. Но неужели мне каждый раз просить у них удостоверение? Ты видел современных школьников? Они похожи на качков.

Грант смеется, сделав глоток воды со льдом.

– Неужели ты не замечаешь? У них на лице это написано.

Дальше разговор уходит в совершенно другом направлении. Шейн постоянно смотрит в дальний угол, где проходят конкурсы, а затем они с Лили исчезают на какое-то время.

Вернувшись, Шейн держит в руке кожаный ремень с большой железной пряжкой.

– Мы выиграли это, – хихикает Лорен, указывая на ремень. – Там интересно, хотите поучаствовать?

– У меня нет настроения, – подставив щеку на ладонь, отвечает Лорен.

– Брось, – с улыбкой говорю я. – Оглянись вокруг.

– Серьезно, уже не хочется.

Лили садится рядом со мной, но Шейн продолжает стоять, разглядывая ремень.

– Почти как у твоего отца, Лекси.

Я присматриваюсь к пряжке в виде быка и киваю.

– Ну да.

– Слушай, старик, – Шейн смотрит на Гранта, – не хочешь отлучиться? Может, займем очередь сейчас? Цепочка в туалет все растет.

Грант смеется, снимая руку со спинки моего стула.

– Хорошая идея. Пойдем.

Шейн передает ремень Лили.

– Не хочу светить членом, отливая за баром, как в колледже. Черт. – Он внезапно замолкает и смотрит на всех нас. – Либо у меня приступ дежавю, либо я сильно пьян, но такое уже было.

Лили недовольно смотрит ан своего мужа.

– Ты меня пугаешь.

– Мне тоже страшно, крошка.

Грант кладет руку ему на плечо и тянет в сторону уборных.

– Расслабься, старик. Давай больше не будем пить.

– Давай, – соглашается Шейн. – Жуть просто.

Мы с Лорен и Лили остаемся втроем. Лорен смотрит по сторонам, а затем на нас.

– Давайте закажем еще по одной, и на сегодня хватит?

– Да, – соглашается Лили. – Сегодня уже достаточно. У моего мужа галлюцинации.

Улыбнувшись, я достаю свою кредитку из сумочки, висящей на спинке стула.

– Моя очередь покупать. Сейчас вернусь.

Так как у бара толпятся уже меньше, я без особых усилий протискиваюсь к бармену с ухоженной рыжеватой бородкой. Быстро на меня взглянув, он показывает жестом немного подождать. Я кладу руки на стойку и терпеливо жду. Мужчина, сидящий рядом на барном табурете, смотрит на меня через плечо, затем разворачивается так, что я оказываюсь едва ли не между его ног. Мне даже некуда отступить.

– Привет, красотка, – с улыбкой говорит он.

Я даже не смотрю в его сторону.

– Извините. Не заинтересована.

Но он не сдается. Это самый типичный образец мужчин или парней, постоянно напивающихся в баре и снимающих таких же пьяных девчонок.

– Хм, а я постараюсь, чтобы ты заинтересовалась.

Боковым зрением я вижу, как он рассматривает меня с ног до головы. В повседневной жизни я одеваюсь довольно свободно. Мой стиль может осудить лишь моя мама, но когда я с ней, то всегда выгляжу безукоризненно. Но ведь сейчас-то она не здесь, поэтому я надела то, в чем чувствую себя одновременно сексуально и удобно. На мне свободные джинсы мом с высокой талией, кроп-топ, который (на данный момент: к сожалению) демонстрирует мой живот и батильоны на высоком каблуке.

– Давай мы для начала познакомимся?

Но я не обращаю внимания. В этот момент появляется бармен и кивает мне.

– Три «бума», – я показываю три пальца.

Бармен вновь кивает, но прежде чем схватить рюмки, внезапно фокусирует на мне взгляд и наклоняется на барной стойкой.

– Я тебя знаю, – громко говорит он, перекрикивая музыку.

Я удивленно таращусь на него, и внезапно в моей памяти вновь всплывают обрывки тех вечеров. Да, он меня уже видел, и я его. Но это было так давно.

– Нет, не думаю, – отвечаю я, опустив глаза.

Бармен быстро выполняет мой заказ и принимает визитку, при этом не прекращая бросать на меня взгляды.

– Черт, твое лицо нельзя забыть, я серьезно. Мы знакомы.

Бармен совершенно безобиден, несмотря на свою довольно брутальную внешность. В другой бы ситуации, я бы намекнула, чтобы он перестал во мне кого-то узнавать. Но сейчас не тот момент. Он знает меня, и я помню его. Но сейчас это вообще ни к чему, так что я лучше буду прикидываться дурочкой.

Мужчина, который недавно ко мне клеился, снова дает о себе знать.

– Ты прав, старик, она вся запоминающаяся.

– Валил бы ты отсюда, Зед, – не зло говорит ему бармен. – Не приставай к моим клиентам.

Что-то пробурчав, мужчина послушно удаляется, а бармен добродушно мне улыбается.

– Кто бы тут не стоял, он клеился к каждой.

Я киваю, криво улыбнувшись.

– Ясно.

Он протягивает мне тройку стопок и возвращает кредитку.

– Лекси, верно? Черт, я точно помню тебя.

Он улыбается, а я в этот момент совсем теряюсь. Ответить я ничего не успеваю. Из-за моей спины вдруг появляется Грант. Он забирает из моих рук коктейли и грубо бросает бармену:

– Ты обознался, парень.

Второй рукой он обхватывает мое запястье и ведет меня обратно к столику. Я чувствую, что он зол. Он не задает вопросов, и это беспокоит меня больше всего.

Опустившись на сиденье, где только что сидел Блейк, я, прежде всего, чувствую голыми бедрами его тепло, оставшееся на кожаной обивке. Затем пристегиваюсь и неуверенно сжимаю руль.

– Помнишь, что делать?

Повернув голову, я смотрю на Блейка, который сидит на пассажирском кресле в пол оборота. Его глаза с интересом изучают меня.

– Конечно, – отвечаю я, но мой голос звучит неуверенно.

Под его пристальным взглядом я тянусь к зажиганию. Блейк приподнимает одну бровь, и я отдергиваю руку.

– Ладно, учитель. Что же мне делать сначала?

Усмехнувшись, он пальцем указывает на мои ноги.

– Для начала выжми сцепление.

– Окей.

– Теперь газ. Не так сильно. Держи.

– Держу.

– Готова?

– Да.

– Включай зажигание.

Двигатель оживает, я чувствую под собой его работу. Затаив дыхание, я сильнее сжимаю руль.

– Расслабься, – советует Блейк.

Он тянется к моей руке и кладет ее на рычаг. Когда он объясняет, где и какая находится скорость, я не смотрю. То есть смотрю, но вовсе не на рычаг. Я смотрю на его губы, которые двигаются, пока он говорит. Да, я его не знаю. И мне плевать. Я хочу поцеловать этого парня.

– Лекси?

Несколько раз моргнув, я фокусируюсь не на его рте, а на его глазах.

– А?

Его губы растягиваются в широкой улыбке.

– Ты на меня пялишься.

Я мотаю головой.

– Вовсе нет.

– Еще как, – шире улыбается он. – Я сделаю все, что хочешь.

– Что ты имеешь в виду?

Блейк пожимает плечами.

– Не знаю. Хочешь я тебя поцелую, прежде чем ты поедешь? Ты ведь об этом думала?

Я медленно выдыхаю, стараясь выглядеть спокойной. Хотя у меня внутри творится черти что. Сердце сейчас вообще выпрыгнет.

– Может, я думала, как тебя убить, – бурчу я.

Блейк облизывает губы.

– Начнешь с моего рта?

– Боже, перестань.

– Тогда перестань пялиться.

– Я не пялилась!

– Тогда что я говорил?

Разозлившись, я указываю на коробку передач.

– Ты показывал мне скорости.

– Повтори. – Он надменно выпрямляет спину и подбородком указывает на коробку передач.

Устремив туда взгляд, я прикусываю губу, вспоминая. Но затем слышу тихий смешок Блейка. Грозно взглянув на него и сосредоточившись, я быстро повторяю, где и какие именно находятся скорости.

Спасибо, папочка, – проносится в моей голове.

Удивленный Блейк похвально кивает.

– Хм, неплохо.

– Спасибо, – саркастично заявляю я и переключаюсь на первую скорость.

– Отпускай сцепление медленно, – советует Блейк. – Иначе машина заглохнет.

– О, господи. – Я медленно отпускаю, и так же медленно жму на газ.

– Лекси, расслабься. Ты слишком напряжена.

– Ладно.

Отпустив сцепление, я жму на газ, и машина трогается с места. Пискнув, я сильнее вцепляюсь в руль.

– Охренеть!

Блейк смеется.

– О, а ты умеешь ругаться.

– Я много чего умею, – парирую я.

Он оставляет этот комментарий без ответа, лишь удостоив меня красноречивым взглядом.

Я веду машину по проселочной дороге, потому что на трассу Блейк меня не повез. Не стал рисковать. Но по всему видимому, у меня неплохо получается. Я помню, как водила пикап отца.

– Можешь переключить скорость, – громко говорит Блейк. Он спокойно откидывается на подголовник, не прекращая за мной наблюдать. – Помнишь, как это делается?

Я киваю, глядя только на дорогу.

– Выжать сцепление и переключить.

– Умница.

Машина разгоняется, и я чувствую себя на седьмом небе. Из открытых окон потную шею обдувает вечерняя прохлада. Куртку Блейка я давно сняла. Крошечная обтягивающая футболка не вполне способна меня спасти от этой прохлады, но мне сейчас все равно.

Я улыбаюсь слишком широко, и не сразу это замечаю. Позволив себе отвести глаза от дороги, я на секунду поворачиваю голову и встречаюсь с серьезным взглядом Блейка.

– Что? – Я снова смотрю на дорогу. – Я плохо обращаюсь с твоей машиной? Или с трансмиссией? Переключать не так резко?

Он качает головой.

– Нет, все супер.

– Ладно.

Я снова переключаю скорость, и машина разгоняется еще.

– Черт, девчонка, тебе только дай волю, – произносит Блейк, но в его голосе скользит веселье.

Продолжая ехать и ловко переключать скорости, я расслабляюсь и сама не замечаю, как начинаю что-то счастливо напевать. Я не забыла, что в салоне не одна и что машина вообще мне не принадлежит. Но рядом с Блейком легко забыться. Я чувствую себя слишком комфортно, чтобы остановиться.

Такое ощущение, что он не отрывает от меня взгляда ни на секунду. И мне нравится, то, как он смотрит. Я от этого без ума.

Боясь сжечь весь бензин, я наконец, съезжаю с дороги и ставлю рычаг на нейтральную. Как только двигатель прекращает работать, становятся слышны абсолютно все звуки: треск цикад, звук кожаной обивки, когда Блейк двигается, и мое собственное тяжелое дыхание, словно я не вела машину, а бежала сама.

– Это невероятно. – Я провожу ладонями по рулю сверху-вниз. – Ты не представляешь, каково это после гибрида. Там и делать ничего не надо. Ты просто едешь и… все.

Блейк улыбается и самодовольно вздергивает подбородком.

– Еще бы.

Я не бросаю ему очередную дерзкую колкость, а просто улыбаюсь в ответ.

– Что дальше?

Он смотрит в окно. Я остановила машину недалеко от строительных лесов. Здесь слишком тихо и безлюдно. Если подумать, то с моей стороны это было глупо. Ведь кто знает, что он может сделать?

Но я уже знаю, что плохого он мне точно ничего не сделает. Так, наверняка, думали многие жертвы.

Господи, и о чем я думаю?

Вновь повернувшись ко мне, Блейк сначала смотрит мне вовсе не в глаза. Он смотрит на мою грудь в обтягивающей футболке. Можно ли его винить? Даже не знаю. Он парень, и он на меня смотрит. Это нормально. Я уже давно поняла, что в реальной жизни все намного проще, чем описывают в эротических романах, которые я читала еще в школе. Со своим первым парнем я начала встречаться после того, как он подсел ко мне на биологии, взял за подбородок и сказал, что я секси. Как-то так. Он не смотрел на меня, томно моргая и делая безумства, чтобы я согласилась пойти на свидание.

– А что ты хочешь? – вкрадчиво спрашивает Блейк.

Я задумываюсь. Много чего на самом деле.

– Можно спросить?

Блейк кивает слишком довольный. Кажется, его настроение ничего не омрачит. Он почти все время улыбается.

– Спрашивай.

– Почему ты выбрал меня? То есть, ты мог уйти с вечеринки с любой другой девчонкой. И я не поверю, что ты решил меня спасти от пьяного урода или типа того, что я не похожа на других и прочая, прочая чушь.

– Черт. – Блейк поджимает губы, но в ее глазах горит веселье. – Думал, ты поверишь, если я скажу, что ты особенная.

Я фыркаю.

– Ага, конечно.

Блейк несколько секунд раздумывает. Он начинает барабанить по панели пальцами. Ночь лунная, и в салоне светло. Я могу видеть достаточно, чтобы заметить, что его руки красивые и сильные. Нити вен пересекают запястья и устремляются к сгибу локтя и по-мужски выпирают. Мне всегда нравились руки у парней.

– На самом деле, я не знаю, – отвечает Блейк. – Тогда в баре я действительно схватил твою руку случайно. Потом видел тебя в кампусе. Я подумал про себя: какая классная. Ну а сегодня ты снова мне попалась на глаза, и я снова подумал: почему нет? я просто к ней подойду.

Я стараюсь не улыбаться.

– Ты меня схватил за руку.

– Решил воссоздать нашу, так сказать, нашу первую встречу. Суть вот в чем. – Он полностью разворачивается ко мне и слегка наклоняется вперед. – На таких вечеринках ярко выделяются несколько типов девушек. Например, те, которые точно готовы с кем-нибудь переспать. Или, к примеру, те, кто тоже это сделают, но до этого будут завышать планку, и корчить из себя принцесс. И вот еще: девственницы, хотя не всегда, или первокурсницы, которые хлопают глазами, а потом тащат пьяных подружек до общежития или до квартиры.

Я с интересом слушаю, поставив руку на руль и опираясь на нее головой.

– Интересное наблюдение. И под какой же тип подходила я?

Блейк потирает подбородок, глядя в лобовое стекло.

– Ни под какой. Ты стояла в этих крошечных пижамных шортиках и футболке у бассейна и смотрела по сторонам. Непонятно, что ты вообще хотела. Я просто решил выяснить.

Я долгое время молчу. Иногда я сама не знаю, что хочу. Мне говорят, что делать, и я делаю, но при этом не чувствую себя в клетке. Мне нравится организованность, но я не ханжа. Я не напиваюсь, но пью. Со мной можно веселиться, но еще я хорошо учусь и не пропускаю занятия. Баланс. Это я умею.

Но если вписать себя в какой-то тип, который сейчас назвал Блейк, то… тут вопрос. Я не фыркаю при слове «член», просто употребляю другое слово. Смогла бы я переспать с каким-нибудь парнем на вечеринке? Не знаю. Мои знакомые так делают, и ведь они не шлюхи. Это такая тема, о которой можно спорить вечно.

Похоже, я слишком надолго задумалась, потому что Блейк протягивает руку и задевает костяшками пальцев мою щеку.

– Эй, ты где витаешь?

– Прости, – я слегка вздрагиваю от его прикосновения. – Задумалась о том, как я выгляжу со стороны.

Он не убирает руку.

– Внешне или по внутреннему содержанию?

– И так, и так. Как только я села в машину, ты начал сыпать шутками про девочек из сестринства, музыку и дизайн.

– Я шутил. Мне нравится, как ты реагируешь. Ты вроде как злишься и обижаешься, но тут же улыбаешься и дерзишь в ответ.

– Не могу долго злиться.

Плечи Блейка подрагивают от беззвучного смеха. Он продолжает водить костяшками пальцев по моей щеке. Но тут его ладонь опускает ниже, на шею.

– Ты тоже начала перечислять специальности, на которых я якобы мог учиться. И среди них не было, к примеру, юридического факультета или исторического. Ты называла рабочие. Я ведь под них подхожу, верно?

Мне становится стыдно. Я делала так без какого-либо умысла. Конечно, он может учиться на любой специальности. Мне это пришло на ум, когда я увидела его грузовик. Очень глупо с моей стороны. Я только что водила этот грузовик и осталась довольной.

– Я вовсе не считаю эти специальности хуже, чем другие.

Блейк качает головой.

– А я тебя в этом и не обвинял. Я просто имею в виду, что необязательно чему-то соответствовать. У меня такое ощущение, что ты именно это и делаешь. Но я только что видел тебя за рулем этой грязной тачки. Ты другая.

– Ну вот, – вздыхаю я, опустив голову, и Блейк убирает руку. – А я думала, ты не будешь говорить этих банальностей.

Он снова смеется.

– Господи, как с тобой сложно строить из себя романтика.

Я прыскаю.

– А ты не строй. Мне это не интересно.

– Тогда что тебе интересно?

Так, здесь определенно жарко.

– Для начала подышать.

Мы вместе выходим наружу. Мне приходится спрыгнуть с подножки. Обхватив себя руками, я обхожу машину и сморю, как Блейк отбегает в кусты помочиться.

– Так достаточно романтично? – слышу его веселый голос.

– Ага. – Я отворачиваюсь, покачав головой.

Он возвращается, а я смотрю на освещенную пустующую местность.

– Замерзла?

Кивнув, я указываю на машину.

– Можешь снова одолжить мне свою куртку?

Блейк достает куртку с заднего сиденья и набрасывает ее на меня. Он оставляет руки на моих плечах и едва заметно приближается.

– Ты сказала, что я могу к тебе приставать, – в его голосе слышится непривычная серьезность.

– Я не так сказала, – возражаю я.

– Но дала понять, что не будешь против.

– Смотря, как именно ты будешь это делать.

Он усмехается и мягко подталкивает меня к машине. Я опираюсь на нее спиной, задрав голову. Мне тепло. Не как от куртки, а как от его тела, прижимающегося к моему. Он ведет себя довольно дерзко, но я ему это позволяю. Почему нет? Мне это нравится.

Блейк опускает одну руку и проводит ею по моему бедру, затем по животу. Обхватив талию, он резко прижимает меня к себе. Его вторая рука ложится мне на поясницу.

– Как хочется опустить эту руку ниже, – тихо произносит он.

Он просто хочет меня полапать. Но это может зайти слишком далеко. Нет, нет, не так.

– Лучше не нужно, – так же тихо говорю я.

Блейк с трудом кивает и отпускает меня.

– Давай лучше ты меня еще прокатишь? Мне нужно остыть.

Да, мне тоже.

Засунув руки в рукава куртки, я улыбаюсь.

– Ночь ведь еще продолжается.

Мне уже приходилось замазывать синяки. Не слишком часто, но и не так редко, как хотелось бы. Эти синяки не всегда были причинами ревности или проявления агрессии. Иногда это была страсть или случайность. В любом случае, способов слишком много заработать гематому.

Но сейчас на моем левом бедре больше, чем просто синяк. На светлой коже он едва ли не сияет. Кровоподтек выглядит ужасно. Он больше, чем моя ладонь. Присмотревшись, я замечаю, что это почти вся ладонь Гранта с выделенными точками пальцев.

Морщась, я иду на кухню и достаю пакет со льдом. Приложив его к ноге, я облегченно выдыхаю, так как холод ослабляет тянущуюся неприятную боль. Заварив кофе, я еще некоторое время смотрю в окно и меняю пакет.

В этот момент на кухне появляется Грант. Светло-каштановые волосы взлохмачены, а глаза припухшие. Он стоит в дверях в одних пижамных штанах и смотрит на то, как я держу пакет со льдом на своем бедре.

Он ничего не говорит. Говорят его глаза. В них столько раскаяния и боли. Я знаю, что он делает это не специально. Что порой ему сложно себя контролировать. Нет, я не стану прощать, если он начнет меня бить. Это другое. Это так сложно объяснить. Сглотнув, Грант проходит на кухню, опирается руками на столешницу и опускает голову.

Лед уже тает и стекает по моей ноге, поэтому я убираю его в холодильник, проходя мимо него. Внезапно Грант осторожно хватает меня за руку. В его глазах неподдельных страх, а на лице раскаяние. Он словно боится меня держать.

– Я люблю тебя.

Это не то, что я хочу сейчас услышать.

– Это тебя не оправдывает. – Я качаю головой.

Грант вновь опускает голову и кивает.

– Нисколько.

Самое обидное, что он знает, что я дам ему еще один шанс. Что я снова прощу. Но он не показывает это. Он действительно раскаивается и здесь мне его не в чем упрекнуть. Вопрос в том, позволю ли я зайти всему этому дальше?

Сейчас мне не хочется думать об этом. Копаться в своей голове сегодня не в планах. Можно предположить все, что угодно, но знаете, иногда есть вещи, которые просто есть. Они вроде бы и проблема. Но ты живешь с этой проблемой не потому, что у тебя нет выбора, а просто потому, что мир не безоблачен. Отношения вообще идеальными не бывают. Мои последние отношения до Гранта не были такими. Было много дерьма, с которым приходилось сталкиваться, но я всегда искала решения, пыталась их сберечь Просто взять и бросить в поисках лучшего? Да, так говорили мои подруги. Мне бы и сейчас так сказали, если бы узнали о том, что Грант оставляет на мне следы.

Нет, лучшего не будет. Будет другое, но изъян будет все равно.

Вчера я решила уйти. И я уйду. Но он придет, и я впущу. Вот так это будет. И опять же, это не значит, что я так просто прощу.

Освободив руку, я выхожу из кухни и иду в ванную. Стоя перед зеркалом, я рассматриваю себя в отражении. Веки опухли от слез и недосыпа. Губы тоже красные, потому что я сильно их кусала, чтобы не зарыдать вслух. Длинные волосы в беспорядке. На мне длинная майка, которую я держу здесь, чтобы в ней спать, когда остаюсь. Сегодня я ее заберу. Грант сразу это заметит. В этом-то и смысл.

Он возникает в дверях ванны все с тем же выражением. Так будет длиться еще пару недель, пока не заживет гематома.

Прижавшись грудью к моей спине, Грант нежно проводит кончиками пальцев по моим рукам. Затем одна его ладонь забирается под майку и ложится на мой живот. Второй рукой он очень осторожно водит большим пальцем по синяку.

– Когда мама заболела, я и подумать не мог, что ее не станет, – произносит он, нежно проведя губами по моему уху. – Но потом ей стало хуже, и она таяла на глазах. Ее красота, – он убирает руку с бедра и заправляет прядь моих волос за ухо, – медленно превращалась в смерть. Это было ужасно. Я не мог смотреть на нее. Мне не верилось, что эта красота просто исчезла, увяла.

Я видела ее фотографии. Она была просто потрясающе красивой женщиной. Грант сказал, что я похожа на нее. Сходство и правда есть. Волосы, овал лица, и возможно, улыбка. Когда мы познакомились, он мне сразу это сказал. И еще он сказал, что будет беречь мою красоту.

– С тобой такого не будет. – Он мягко целует мочку моего уха, и я невольно склоняю голову, открывая ему доступ к шее. – Ты мой нежный цветок, Лекси. Моя женщина, мое сокровище. Порой я теряю разум от этого.

Я ничего не говорю. Просто слушаю его красивые слова, нисколько не сомневаясь в их искренности.

– Я научусь, обещаю, – шепчет он мне на ухо. – Обещаю любить тебя так, чтобы тебе не было больно. Чтобы тебе было только хорошо и приятно.

Рука, что находилась на моем животе, теперь перемещается мне в трусики. Грант мягко поглаживает клитор, и я слегка дергаюсь в его руках. Он прижимает губы к моей шее, и я не могу сдержать стона. Он слегка покачивается позади меня, и я чувствую, как к моей пояснице начинает прижиматься его растущая эрекция.

– Только приятно, никакой боли, – продолжает нашептывать он.

Его палец проникает неглубоко в меня, а остальные поглаживают клитор и складки. Я не сдерживаю очередного стона. Так он заставляет меня забыть о боли в бедре. Мои ноги трясутся от того, насколько мне сейчас хорошо.

Грант вынимает палец и снова засовывает только глубже, при этом продолжая работать остальными. Я уже мокрая и начинаю покачиваться, задавая ритм. Грант улавливает его и подстраивает под него движение своей руки. Таким образом я двигаю бедрами навстречу его руке. Из моего горла вырывается тяжелое дыхание. Мне нужно быстрее, мне нужно, чтобы он чуть больше надавил на клитор. Я толкаюсь сильнее, и Грант реагирует. Он знает мое тело. Сделав то, как мне нужно, он прибавляет к среднему пальцу указательный. Он двигает ими еще быстрее и не оставляет без внимания клитор. Я не трогаю его. Это своего рода одно из наказаний, которые ему предстоит пройти.

Приподнявшись на цыпочки, я хватаю себя за шею и резко дергаю бедрами. Каждая мышца напрягается, а в низу живота разливается жар. Я дышу рывками, продолжая дергаться. Грант вынимает пальцы и просто гладит меня, пока я восстанавливаю дыхание.

Облизнув губы, я открываю глаза. Мы встречаемся взглядами в отражении. Грант не выглядит самодовольным после того, как я испытала оргазм от одной его руки. Он ждет, что я скажу. И если дотронусь до него, это будет означать, что я простила.

Но это не так. Одного оргазма чертовски мало.

Ничего не сказав, я отстраняюсь. Грант опускает руки вдоль тела. Его эрекции можно лишь посочувствовать, ведь я к ней не притронусь. Даже если я захочу, он сам этого не позволит. Это еще одно наказание и так он наказывает себя сам.

Сев на колени, Грант обхватывает мои ноги. Я разворачиваюсь нему лицом и смотрю на него сверху вниз. Он губами проводит по синему кровоподтеку, затем обдает его горячим дыханием. Не выдержав, я запускаю пальцы в его волосы. Снова.

Но я не прощаю. Пока нет.

Мы катаемся по городу. Проходит еще час или около того, я не слежу за временем.

– Водительское кресло этой машины повидало немало попок, прежде чем встретило мою, – выдает Блейк, когда мы въезжаем в город. – Но такой попки на нем еще не было.

Взглянув на него, я прячу улыбку.

– Комплимент принят.

– Отлично. – Блейк опирается рукой на открытое окно. – Что дальше? Давай составим список: вечеринка с опасными типами – есть, ход-дог – есть, водить механику – есть, брошенный магазин – есть. Что хочешь сделать еще? Хочешь пострелять?

Я бросаю на него подозрительный взгляд.

– У тебя есть пушка?

– Это Техас, здесь у каждого есть пушка.

– Я имею в виду, здесь? В этой машине?

Блейк, кажется, серьезно воспринял мою слегка наигранную тревожность.

– Не думай об этом.

Наверное, у него есть причины возить в этом старом грузовике пушку. Мне становится не по себе. Но всего лишь немного.

– Я выросла на ранчо, и у моего отца целая коллекция. Этим ты меня не напугаешь.

– Боже, – вздыхает Блейк, – а я весь вечер стараюсь.

Мы улыбаемся друг другу.

– Ну, несколько раз я уже перепугалась.

Он кивает, оставшись довольным.

– Точно. Но ты неплохо держишься.

– Для девочки из сестринства? – лукаво уточняю я.

Блейк криво ухмыляется и повторяет:

– Для девочки из сестринства. Так что ты хочешь?

– А что хочешь ты?

– Как мило, что ты спросила. – Блейк поворачивает голову, и я периферийным зрением замечаю, что он вновь осматривает меня с ног до головы. – Лучше я оставлю этот вопрос открытым. Сначала ответь ты. Может, наши ответы совпадают.

Я понимаю, куда он клонит. И если честно, то да… наверное. Нет, точно да. Наши ответы совпадают. Но вслух я говорю совсем иное:

– Я хочу есть.

Блейк издает смешок.

– Ты серьезно?

– А что?

– Ничего, совсем ничего.

Я снова смотрю на него, прищурив глаза.

– Ты сам дал мне понять, что сегодня мне можно делать все, что я хочу. А я хочу есть.

Блейк со скрипом двигается на сиденье, затем указывает рукой в сторону.

– Сверни сюда.

– Куда мы едем?

– Есть вредную пищу в два часа ночи, – плотоядно улыбаясь, отвечает он.

Свернув в указанный переулок, я веду прямо, пока Блейк не показывает, где остановиться. Впереди едва сверкает красная неоновая вывеска, территорию освещает пара фонарей. Я могла бы и сразу догадаться. Въезд по длинному переулку, старая мигающая вывеска, заставленная парковка.

Я продолжаю неуверенно жать на газ, и Блейк замечает мою нервозность.

– Признайся, ты снова испугалась.

– Разве здесь подают еду ночью?

– Мне подадут, – улыбается Блейк. – Да, остановись здесь. Хорошо. – Он отстегивает ремень и смотрит на меня.

Я цепляюсь за руль.

– Знаешь, наверное, эта была так себе идея. Я совсем не это имела в виду.

– Ты о чем? – удивляется Блейк.

Он пристально смотрит на меня, затем на его лице вновь появляется привычная ухмылка.

– Ты думала, мы снимем номер?

Пригнувшись, я разглядываю буквы, которые отражаются на ветровом стекле. Мотель выглядит неприметно. Обычно в таких снимают номера извращенцы или те, кто скрывается.

– А зачем мы здесь?

Блейк не смеется надо мной, он даже не улыбается. Открыв дверцу машины, он ставит одну ногу на подножку и смотрит на меня.

– Здесь работает мой друг. У них на кухне всегда что-нибудь остается. Ты хочешь есть или нет?

Дешевая еда в дешевом мотеле? Боже, прости. И мама прости. Хотя они вряд ли об этом узнают.

Кивнув, я наблюдаю, как Блейк довольно улыбнувшись, выходит из машины. Он скрывается в административном маленьком здании, а я остаюсь в салоне. Внезапно на меня накатывает страх. Он пробегается мелкой дрожью по всему моему телу. Я барабаню по рулю пальцами и постоянно оглядываюсь. Из одного из номеров на втором этаже показывается мужчина. Он спускается с лестницы, и я выключаю фары, чтобы не святить на него. Он задерживается, проходя мимо грузовика. Я замыкаю дверь с водительской стороны и снова цепляюсь за руль.

Боже мой, боже мой. Что я здесь делаю?

Но эта мысль уходит, когда возвращается Блейк. В его руке бумажный пакет и судя по запаху, там что-то жареное и соответственно жирное.

– Что же интересно ты захочешь еще? – вслух размышляет Блейк, вынимая из пакета картонную упаковку с картошкой фри. – Пиво, травку?

Я ухмыляюсь.

– Все это есть и в сестринстве. Особенно сегодня.

– Точно, – подтверждает Блейк, протягивая мне упаковку с картошкой. – Достал только это. И соус. – Он подает мне маленькую пластмассовую баночку.

Если задуматься, то какой парень станет так заморачиваться только ради того, чтобы попытаться залезть ко мне в трусики? Хотя может, для него это как игра. Но мне бы хотелось верить, что ему просто понравилось проводить со мной время.

Больше не думая об этом, я ем картошку и закрываю глаза. Я действительно слишком голодная сегодня.

– И много у тебя таких знакомых? – интересуюсь я, прожевав.

– Каких «таких»? – уточняет Блейк.

– Ну, таких, у которых можно в два часа ночи достать поесть, к примеру?

Он ковыряет длинной картошкой в соусе.

– Вообще-то, много.

Это сказано вполне искренне и глядя на него, в это легко верится. Везде свой, с кучей друзей и знакомых.

Вот только… я не хочу об этом думать и уж тем более, меня это не смущает, но все же. Я тоже прожила в этом городе всю свою жизнь, как и Блейк. Мы учимся в одном университете. Но мы ни разу не виделись. Знаю, можно прожить в одном городе и не знать друг друга, но в данном случае этому есть объяснение. Мы из разных кругов. Придя на вечеринку, я это сразу заметила. Такие как Блейк и его друзья не ходят на вечеринки в «греческий ряд», не тусуются с футболистами. У них другие цели, другие планы и совершенно иная жизнь.

– Ну, вот снова, – тихо произносит Блейк и, протянув руку, убирает с уголка моих губ соус. Прикосновение мягкое, почти нежное. Его палец задерживается и скользит чуть ниже по нижней губе.

Облизнув то место, где был его палец, я прочищаю горло и скидываю в пакет остатки еды.

– Спасибо.

Он кивает, затем наклоняется на заднее сиденье и достает бутылку с водой.

– Поедем отсюда?

– Да.

Телефон Блейка внезапно начинает звонить. Он смотрит на дисплей и на какой-то момент прикрывает глаза.

– Я скоро. – Он быстро выходит из машины и скрывается из виду.

Я слышу его грубый голос позади, но не решаюсь обернуться. Судя по всему, ему не нравится разговор.

Дверца со стороны водителя открывается слишком неожиданно. Я вздрагиваю и выдыхаю от облегчения, когда вижу Блейка, стоящего передо мной. Он держит дверцу рукой и слегка наклоняется, глядя на меня. В выражении его лица нет и намека на прежнее беспечное настроение. Он напряжен. Твердая челюсть сомкнута, кадык ходит под кожей, когда он сглатывает.

– Поменяемся? – предлагает он, стараясь говорить мягко.

Кивнув, я осторожно перелажу через коробку передач на пассажирское кресло. Выглядело, наверное, это не слишком достойно. В этих пижамных шортах моя задница не в самом скрытном и надежном месте. Спасает только куртка.

Блейк занимает мое место и поворачивает ключ в зажигании. Парковка ярче освещается от полосок фар грузовика. На какой-то миг он опускает голову, но быстро приходит в себя.

Что-то изменилось. И очевидно, что дело в звонке.

– Мне нужно ехать, Лекси, – произносит он. – Возникли кое-какие дела.

Я смотрю на телефон в его руке с еще горящим экраном. 2:34. Какие могут быть дела в такое время суток? Конечно, меня это не касается, поэтому я ничего говорить не стану, но…

Мне не хочется, чтобы это закончилось сейчас. То есть я знала, что ночь закончится, но не в эту минуту. Не в половину третьего, когда есть еще столько времени. Мне нравится это чувство страха, настроенности и даже опасности, которые я испытываю рядом с ним. Мне хочется узнать его больше.

– Эм, – неловко произношу я. – Все в порядке?

Он не очень уверенно кивает.

– Да, просто это мои друзья, в общем, мне нужно ехать. Извини.

Лучше бы он не извинялся. Я выгляжу так жалко и чувствую себя точно так же, а ведь я и слова не сказала.

– Ладно.

Он все еще смотрит на меня и не трогается с места.

– Мне бы хотелось продолжить эту ночь.

Я поворачиваю к нему голову.

– А много ли займет времени это твое дело?

Сначала он молчит.

– Не знаю, – неуверенно отвечает он.

Тогда я решаюсь:

– Я могу подождать.

Но Блейк отвечает слишком резко:

– Я не возьму тебя с собой. То есть, – он вздыхает, положив руку на руль, – туда тебе точно нельзя.

Не нужно говорить мне таких слов. Мне становится любопытнее.

– Это ведь не перестрелка, не встреча банд и все такое?

И вот снова на его губах появляется улыбка. Только в этот раз совсем крошечная.

– Нет, ничего такого.

Я складываю руки на груди и смотрю вперед. Чувствую себя неловко. Словно я напрашиваюсь. А возможно, так оно и есть. Но если я хочу провести остаток ночи с этим парнем, почему бы не проявить чуть больше уверенности и смелости?

– Обещаю не выходить из машины.

Его брови сходятся на переносице. Очевидно, что идея ему совсем не нравится.

– Ты серьезно? Где та девочка, которая села в эту машину?

Я улыбаюсь, сомкнув губы.

– Прости, что напрашиваюсь. Конечно, мне лучше вернуться.

Наверное, это действительно так.

Блейк словно некоторое время раздумывает. Но затем он трогается с места и молча выезжает на дорогу. Я тоже молчу, потому что даже не знаю, что сказать. Еще совсем недавно нам было весело.

Проходит минут пять не меньше, прежде чем я замечаю, что район, по которому мы едем, снова сменился. Это одноэтажные дома с едва освещенными лужайками, и жители которых все еще не спят. Это не та дорога, через которую можно доехать до университета.

– Блейк?

Он на секунду поворачивает голову.

– Ты будешь сидеть в машине и ни за что не выйдешь, ясно? Ни за что.

Я выпросила себе поездку, в которую меня не хотели брать? Как мило. Чувствую себя капризным ребенком.

– Поняла.

– Хорошо, – говорит Блейк. – Это не займет много времени, но потом… – он снова поворачивает голову, – я кое-что попрошу.

У меня невольно взмывают брови ко лбу.

– И что же? – не совсем дружелюбно интересуюсь я.

Блейк игриво усмехается.

– То, что нам обоим, надеюсь, понравится.

Я не уточняю. Спрятав улыбку, прикусываю губу и смотрю в ветровое стекло. Улица сменяется небольшой пустошью, но впереди маячат слабые огни и какие-то машины или прицепы. Лишь спустя пару минут я понимаю, что мы въезжаем в трейлерный парк.

Отем стучится в мой кабинет к концу рабочего дня.

– Лекси, милая, у тебя посетитель.

Что-то новенькое. Я удивленно поднимаю брови.

– Ко мне?

Сегодняшний день был длинным и немного выматывающим. Несколько поездок по городу, встреча с клиентами, обсуждения, исправления, дополнения, снова встреча. Я немного устала, но совсем не жалуюсь. Мне нужно отвлечься.

Удивление проходит, как только позади Отем появляется мама в широкополой шляпе и сияющей улыбкой.

– Сюрприз. Никто не будет против, если я подожду тебя здесь?

Мой взгляд умоляет Отем сказать о правилах, но она на меня не смотрит. Она, как и все, очарована моей матерью.

– Конечно, миссис О’Прай. Сейчас попрошу Салли принести вам кофе.

– Спасибо, дорогуша.

Как только дверь за Отем закрывается, мама тут же принимается осматривать крошечную каморку, которая служит мне кабинетом. Вообще-то, это большая удача и заслуга, что я получила отдельное место. Но мама думает иначе.

– Здесь душно и тесно. – Она подходит к окну напротив рабочего стола и открывает его.

– Здесь есть кондиционер, – говорю я, снова уткнувшись в ноутбук.

Я планировала сегодня задержаться. Это мой первый заказ, и я боюсь не успеть в срок.

Сняв шляпу, мама, обмахиваясь ею, проходится по кабинету. Моя профессия обязывает, чтобы рабочее место выглядело уютно. Так что здесь «живут» цветы на декоративном столике, рядом кожаное красное кресло, над которым висит портрет Мерлин Монро. На моем рабочем столе порядок, но не всегда. Например, сейчас передо мной куча раскрытых папок, файлов и разбросанных карандашей.

– Мило, – произносит мама, усаживаясь в кресло напротив меня.

– Спасибо, – бормочу я.

– Когда ты заканчиваешь?

Поставив локти нас стол, я отрываю взгляд от ноутбука.

– Вообще-то, я хотела задержаться. Хочу успеть все в срок.

Склонив голову набок, мама выпускает легкий вздох. Вздох разочарования. Она не пытается казаться злой или разочарованной. Она пытается показать обиду. Это всегда действует на папу, а мне лишь приходится подыгрывать.

– Сегодня среда. У нас йога.

Черт, я забыла.

– И еще мы обещали прийти к миссис Маккой.

О, господи…

– … ты и это забыла? Она постоянно о тебе спрашивает.

Обреченно вздохнув, я натянуто улыбаюсь.

– Хорошо, мама. Сейчас кое-что доделаю, и мы можем ехать. Но мне придется задерживаться на работе остаток недели.

Мама, лучезарно улыбаясь, взмахивает изящной рукой, на пальцы которой нанизано несколько золотых колец.

– Ты справишься, дорогая.

Пока я закрываю папки и сохраняюсь, мама вдруг замечает огромный букет роз, стоящих на моем рабочем столе. И как же она сразу его не заметила? Потому что его очень трудно не заметить.

– Боже.

– Да, – с улыбкой соглашаюсь я, не глядя на нее.

– Грант?

Я киваю.

Мама принимается разглядывать букет. Вынув среди роз карточку, она, не спросив, ее читает.

– Он так тебя любит, моя милая.

– Да, это так.

Это уже четвертый букет за три дня. Мне пришлось парочку отдать коллегам, потому что я физически не могла разместить эти букеты в этом кабинете, а везти домой я их не хочу.

– Твой папа собирал мне цветы в поле, – говорит мама. – Но я была счастлива.

– Я тоже счастлива.

Это так. Или я пытаюсь убедить саму себя? Нет, все же это так. Не стоит забывать, что хорошего в нем гораздо больше. Я ведь тоже не идеальная.

Выйдя из офиса, мы с мамой забираемся в мою машину. Она не водит сама, а так как папа редко покидает ранчо, мама пользуется такси, и это ее вполне устраивает.

Сначала мы едем в оздоровительный центр, где каждую среду Ребекка Саттерли проводит занятия по йоге. Она очень востребованная в городе, поэтому нам повезло, что мы в ее группе. Раньше я это ненавидела. Мне казалось это скучным, но позже я научилась отстраняться от реальности и проблем в целом во время занятий. Мне стало даже нравиться. Но это не значит, что я жить без йоги не могу. В моей машине всегда лежит спортивная майка и штаны для йоги, потому что я часто забываю, в какой именно день занятия. Так что я всегда готова.

Как и сейчас.

После занятий я еду с мамой к миссис Маккой, которая хлопочет надо мной, как безумная, пока мы пьем холодный чай с имбирем. Свадьба, свадьба, свадьба – это все, о чем мы говорим. Точнее, говорят они, а я только улыбаюсь и киваю. От Гранта приходит несколько сообщений, которые я намеренно игнорирую. После воскресенья мы виделись лишь пару раз, когда он приезжал ко мне во время ланча, но в остальное время я его к себе не подпускала. Как делаю это сейчас.

Наконец-то, наш визит к миссис Маккой подходит к концу, и я отвожу маму до Хартла.

– Разве ты не хочешь зайти? – интересуется мама, когда я останавливаю машину возле внешнего двора.

Нет, я хочу принять душ и лечь в свою постель.

– Я заеду на выходных, хорошо? Передай привет папе.

– Ну, хорошо. – Она целует меня в щеку и выходит из машины.

я схожу с ума, Лекси

– Как только я выйду, замкни двери. И не выходи. Если захочешь пи́сать, терпи. Только не выходи.

Блейк говорит очень серьезно, поэтому я киваю головой, как маленькая девочка.

– Хорошо, я поняла.

– Я скоро.

К машине уже приблизились несколько парней. Как только Блейк открывает дверцу, один из них выпаливает:

– Ты привез с собой телку?

– Заткнись, – отрезает Блейк, быстро закрыв дверцу.

Следуя его инструкции, я моментально защелкиваю все замки и вжимаюсь в сиденье, потому что чувствую на себе взгляды через окна.

Блейк остановил машину, не въезжая в трейлерный парк, но рядом с некоторыми трейлерами, в которых не горит свет. Видимо, только эти люди спят, если только там вообще кто-то живет. Потому что вся остальная часть парка слишком оживленна. Я не могу разглядеть отсюда почти ничего, но количество огней и голосов повсюду, говорит именно о том, что это место опасное. Что ж, я сама сюда напросилась.

Группа из четырех парней, включая Блейка, уходят вперед. Блейк оборачивается, и я могу заметить на его лице настороженность. Что здесь такого опасного может быть? Плохой район? Это очевидно, но не может же быть все настолько плохо, чтобы я не могла спокойно посидеть в машине, дожидаясь его.

Ответ на этот вопрос приходит слишком быстро.

Проходит не больше пятнадцати минут, как в машину резко с пассажирской стороны кто-то колотит в окно.

Подпрыгнув от испуга, я вижу прямо перед собой расплющенное по стеклу лицо какого-то парня.

– Открой, – говорит он мне.

Я мотаю головой и слегка отодвигаюсь в сторону.

– Слушай, если не хочешь лишних проблем, открой сама. Потому что я в любом случае открою, разбив окно, и проблем тебе не избежать.

Этого нет, это не происходит.

Но данный способ не работает, потому что парень ударяет по стеклу ладонью, вновь заставив меня подпрыгнуть. Сейчас он разобьет окно и со мной случится что-то страшное. Дрожащими руками я открываю бардачок в поисках оружия, о котором говорил Блейк. Тем валяется какой-то хлам, но пушки нет. Наверное, он точно шутил.

– Открой!

Боже мой, где же Блейк?

Стук продолжается и, кажется, терпение парня иссякает. Застегнув куртку до горла, я перелезаю на водительское сиденье. Парень перебегает на сторону водителя и начинает колотить по стеклу.

– Да кто ты такая? Вылезай из этой машины, мелкая дрянь!

Меня трясет так сильно, что даже звенят ключи, которые я держу. От страха я не могу завести, и это делает ситуацию еще ужасней, а этого человека еще агрессивнее. Пока он ломится в закрытые задние двери, я пытаюсь тщетно завести, но грузовик глохнет.

Господи…

Расслабив ногу, я опускаю сцепление. Медленно. Жму на газ. Медленно. Двигатель оживает, и я вскрикиваю от облегчения.

– Эй! Не смей! – кричит парень.

Но я уже жму на газ и еду между трейлеров. Понятия не имею, куда ехать и как отсюда вообще выехать. Несколько людей выскакивают из трейлеров, мимо которых я проезжаю, и что-то кричат.

И что теперь мне делать? Выезд я найду, но что потом? Остановится где-либо мне уже страшно. Мне нужно найти Блейка, но у меня даже нет телефона и его номера. Внезапно фары грузовика освещают довольно большую группу человек рядом с точно таким же, как и все, трейлером. Проезжая мимо, я замечаю показавшегося оттуда Блейка с огромными глазами, и тут же ударяю по тормозам.

Сбивчиво дыша, я убираю волосы с лица и смотрю по сторонам. Естественно через несколько секунд с моей стороны дверца открывается. На меня смотрит испуганное лицо Блейка.

– Лекси, черт возьми, я же тебя предупреждал.

В его голосе нет злости, он просто сбит с толку. Ну, а я напугана, как… как белка, черт побери.

– Там… какой-то парень, – задыхаясь, говорю я. – Он стучал в окно и грозился разбить его, если не открою ему машину. Я так напугалась.

Блейк смотрит в сторону, на парней, которые уже окружили машину и смотрят на меня. Некоторые из них откровенно смеются.

– Блейк! – кричит какой-то мальчишка, соскакивая с крыльца трейлера. – Вот он!

Блейк жестом зовет мальчишку.

– Трой, присмотри за ней. – Наклонив голову и глядя мне в глаза, Блейк тихо произносит: – Все хорошо, я скоро вернусь.

Я не успеваю ничего возразить. Дверь захлопывается. Едва испытав облегчение, я снова испытываю страх. Внезапно пассажирская дверца распахивается, и на кресло плюхается парень лет двенадцати-тринадцати. На нем безразмерно огромные штаны и футболка. На шее несколько цепей, в правой мочке два гвоздика. Он выглядит, как маленькая пародия на Эминема из нулевых. Даже забавно.

– Эй, – обращается он ко мне, улыбнувшись.

– Привет, – выдавливаю я.

– Ты напугалась Брока? – сильно растягивая слова, спрашивает мальчишка. – Не парься, он безобидный.

Выглянув в окно, я тихо говорю:

– Я бы так не сказала.

Снаружи что-то происходит. Что-то не очень нормальное. Крики, шум. По голосу я узнаю Брока, который уже здесь и, судя по всему, его пытаются затащить в трейлер. Он покрывает всех такими словами, некоторые из которых я впервые слышу.

Да что здесь происходит?

– Ты девчонка Блейка? – ухмыльнувшись, интересуется парень.

Он выглядит абсолютно спокойным. Будто то, что происходит на улице, совершенно нормально. Скорее всего, он просто-напросто к этому привык. Это удручает.

– Нет, не совсем, – запинаясь, отвечаю я. – Мы познакомились недавно.

Парень кивает.

– Зря он тебя сюда притащил.

– Все в порядке.

– Я Трой, кстати.

– Лекси.

– Круто.

Через какое-то время дверь с пассажирской стороны распахивается. Я облегчено выдыхаю, увидев Блейка. Он жестом показывает Трою выйти.

– Давай, пацан. Все нормально.

– Пока, Лекси, – выпрыгивая из машины, кричит Трой.

– Пока, – говорю в ответ я.

Спрыгнув, Трой поднимает голову, глядя на Блейка.

– Ты не пойдешь домой?

Блейк бросает на меня быстрый взгляд и захлопывает дверцу. Они о чем-то говорят снаружи, а затем Блейк обходит машину спереди. Без лишних слов я перелезаю на пассажирское сиденье. На данный момент водитель из меня не самый лучший. Звуки с улицы снова становятся отчетливыми, пока Блейк забирается в машину.

– Куда ты, мать твою? Укатишь с очередной телкой? Давай вали! Оставь брата одного!

Выглянув в окно, я вижу, как парень, который буквально «пригнал» меня сюда, сидит на крыльце и кричит эти слова, глядя на грузовик Блейка. Он пьян или что-то похуже. Трой назвал его «безобидным», но честное слово, таким он точно не выглядит.

Мы молчим, пока Блейк выезжает из трейлерного парка и сворачивает на трассу. Выворачивая руль, он виляет по полосам, обогнав едущий перед нами пикап. Страх уже ушел, и я не знаю, как с ним заговорить. Он кажется злым или слишком задумчивым. Я еще этого не понимаю, ведь знаю его всего несколько часов. Трой спросил, не вернется ли он домой, а тот жуткий тип назвал его братом.

Это его семья? В таком случае, это… я не знаю. Семью не выбирают. И если это так, мне понятно настроение Блейка на данный момент.

Но внезапно он широко улыбается, обратившись ко мне:

– Безумие, правда?

Он улыбается, но его глаза больше не горят, как прежде. Он будто пытается быть тем парнем, кем был до этой ситуации.

– Да, правда, – стараюсь непринужденно ответить я.

– На самом деле, я там не живу, – продолжает Блейк, глядя на дорогу. – Мы просто близки с ребятами, и я иногда им помогаю, так что… вот так. У Брока проблемы. Он здорово тебя напугал, да?

– Да, – выдавив улыбку, отвечаю я. – Но я в порядке.

Что ж, похоже, он еще и добрый парень, если помогает ребятам из трейлерного парка. Еще один плюс в копилку Блейка, которую я собираю всю сегодняшнюю ночь.

– Мне жаль. Я не думал, что так получится, – искренне произносит Блейк, бросив на меня быстрый взгляд.

Я изучаю его профиль, по которому проносятся огни ночных фонарей.

– Я сама виновата. Ты предупреждал. Все в порядке.

– Правда? – тихо спрашивает он.

Он думает, это меня оттолкнет? Вовсе нет.

– Правда.

– Хорошо.

Мы вновь погружаемся в тишину и слушаем только рев мотора. Небо начинает светлеть, и я понимаю, что ночь почти прошла. Близится рассвет. Не могу вспомнить, чтобы я всю ночь где-то пропадала.

– Как думаешь, ваша вечеринка еще в разгаре? – интересуется Блейк.

Я пожимаю плечами.

– Нет, разгар уже прошел, но есть те, кто еще жив.

Он смеется.

– Ты там в безопасности?

– Определенно.

Следующие пятнадцать минут, пока добираемся до «Каппы», мы болтаем о всякой чепухе, и Блейк вновь со мной флиртует. Он снова прежний. Это меня успокаивает. И очевидно, его самого тоже.

Он останавливает грузовик через дорогу от дома и чуть дальше, чтобы не стоять напротив. Мы смотрим в окно на сестринство, которое выглядит необычно тихо. Еще играет негромко музыка, но на улице почти никого не видно. Припаркованных машин тоже поубавилось. Вечеринка постепенно успокаивается.

Боже, что же я скажу Мэдисон?

Отстегивая ремень, я немного нервничаю. Блейк наблюдает за мной.

– Давай забудем о последнем эпизоде этой ночи, ладно? – просит меня он.

Я медленно киваю, расстегивая и снимая его куртку.

– О каком эпизоде?

Он улыбается.

– Тебе пора?

– Мне пора.

Я медленно выбираюсь из салона. Спрыгнув с подножки, я не успеваю обойти машину. Блейк выходит следом за мной и, потянув меня за руку, скрывает за машиной. Таким образом, нас никто не сможет увидеть из дома сестричек.

– Помнишь, что я сказал, когда согласился взять тебя с собой?

Я прижимаюсь спиной к грузовику, глядя на него снизу вверх.

– Что ты попросишь кое о чем, что нам обоим понравится.

Он поднимает руку и проводит тыльной стороной по моей щеке.

– Я бы мог попросить… боже, ты рождаешь такие фантазии в моей голове.

Глубоко дыша, я продолжаю смотреть на него, склоняющегося надо мной все ниже и ниже.

– Какие, например?

Блейк качает головой.

– Боюсь тебя ими напугать.

Я ехидно улыбаюсь.

– Перестань. Ты же это не серьезно?

– Серьезно, – отвечает он, запустив пальцы мне в волосы. – Поцелуй меня, Лекси.

Да, я это сделаю. Пусть наше знакомство было странным и спонтанным, но я определенно хочу поцеловать этого парня.

Подтянувшись на носочках, я обвиваю руками его шею и приближаю свои губы к его рту. Грудь Блейка тяжело вздымается. Он обхватывает мою талию своими сильными руками, полностью прижав меня к себе. Наши губы соединяются, и это как электрический ток, пустившийся по нашим телам. Поцелуй начинается вполне невинно, но уже через несколько секунд Блейк просовывает язык мне в рот, и мы оба издаем стоны. Он прижимает меня теснее, перекрывая кислород, но я дышу его воздухом. Этот поцелуй на данный момент и есть мой воздух. Я даже отрываюсь от земли от того, как сильно Блейк прижимает меня к своему разгоряченному телу. Я обхватываю пальцами его шею у основания светлых волос и слегка подтягиваюсь. Блейк немного ослабляет хватку, но лишь для того, чтобы положить ладони на мою задницу. Ловко подхватив меня, он сам обвивает свою талию моими ногами. Теперь я цепляюсь за него с одной стороны прижатая к холодному металлу, с другой – к горячему телу.

Мы не прерываем поцелуй слишком долго. Но это нужно прекратить, иначе все зайдет слишком – слишком – далеко.

Я не знаю, кто первым это делает, но Блейк уже прижимается лбом к моему и шепчет:

– Черт, я хочу затащить тебя в эту машину и снова увезти отсюда.

Да, я тоже этого хочу, но нет. Не так.

– Тогда меня будут искать с полицией, – шепчу в ответ.

Он улыбается, поцеловав меня в кончик носа.

– Ты забавная, Лекси.

– Это именно то, что хочет услышать девушка после поцелуя, – саркастично заявляю я.

Он снова меня целует, глубоко и нежно. Его язык исследует мой рот, и я охотно делаю то же самое в ответ.

– А еще ты сексуальная, – разорвав поцелуй, добавляет он.

– Уже лучше.

Опустив меня на землю, Блейк держит меня за талию.

– Было круто.

– Да, – соглашаюсь я.

Мы ни слова не говорим о возможности повторить. Мы даже не обмениваемся номерами телефонов. Где-то внутри меня волной поднимается разочарование, но я пытаюсь это игнорировать. Это была самая сумасшедшая и в то же время лучшая ночь в моей жизни.

Перейдя дорогу и остановившись возле лужайки, я оборачиваюсь. Блейк все еще стоит возле грузовика, скрестив руки на груди. Его образ я запомню. И еще мне хочется вернуться. Я не знаю, повторится ли это, но я запомню. У меня хорошая память.

Тяжело дыша, я буквально врываюсь в дом и прислоняюсь спиной к стене.

Все нормально, все нормально.

Но сейчас мне так не кажется. Он вернулся. Блейк вернулся из армии. В голове вновь и вновь прокручивается наш недавний разговор. Если это вообще можно назвать разговором.

– Я просто не могу поверить!

Мэдисон выглядит паршиво. Светлые волосы взлохмачены, под красными глазами растекшаяся тушь. Она стоит, глядя на меня в ожидании оправданий. Позади нее на кровати развалившись, лежит Шейн, играя в телефоне. Он тоже выглядит не очень бодро. Рассвет уже окрасил розоватыми красками нашу спальню, вечеринка уже стихла.

Я стою возле двери, не проходя дальше в комнату, так как вход мне перегородила моя – на данный момент – очень злая подруга.

– Мы искали тебя повсюду, Лекси. Где ты была?

Я откидываю голову назад, желая поскорее оказаться в ду́ше. На губах я все еще чувствую его губы.

– Лекси! – Мэдисон щелкает перед моим лицом пальцами. – Ты меня слышишь вообще?

Вздохнув, я отвечаю:

– Не совсем.

Взбесившаяся Мэдисон оглядывается на Шейна.

– Ты слышал это?

Шейн отрывается от телефона. Сочувственно взглянув на меня, он смотрит на свою девушку.

– Детка, расслабься. Лекси не маленькая.

Я складываю руки в молитвенный жест.

– Спасибо, Шейн.

Мэдисон недовольно смотрит сначала на него, а затем вновь ополчается на меня.

– Крейг видел, как ты села в машину к какому-то парню. Ты совсем спятила?

Сжав руки в кулаки, я отталкиваюсь спиной от двери.

– Я вырвалась из опеки матери не для того, чтобы попасть в новую клетку. Ты мне не мамочка, Мэд. Я имею полное право проводить время так, как я этого хочу. И с тем, с кем хочу. И столько, сколько захочу. Ясно?

Моя неожиданная вспыльчивость ошеломляет Мэдисон. Она опускает руки и смотрит на меня круглыми глазами.

– Но Лекси…

– Ты сама мне говорила, чтобы я отрывалась.

– Да, но здесь было полно ребят…

– Ты имела в виду, чтобы я отрывалась только у тебя на виду?

Мэдисон не знает, что ответить. Я ненавижу ссоры и всегда их избегаю. Но, черт побери, она не заставит меня отчитываться перед ней. Я так устала от этого контроля.

– Нет, ты же знаешь, что я не это имела в виду.

– Тогда почему ты так на меня злишься? – устало спрашиваю я, пройдя мимо нее.

Плюхнувшись на кровать, я закрываю глаза ладонью и в прорезь между пальцами ловлю на себе заинтересованный взгляд Шейна. Он будто гордится мной. На его губах крошечная улыбка. Ну, хоть кто-то не пытается меня контролировать.

Мэдисон подходит ближе и встает посередине комнаты, между мной и Шейном. Ее запал уже утих. Очевидно, она поняла, что не имеет права на меня так наезжать.

– Я вовсе не собиралась тебя сажать в клетку, Лекси. Звучит ужасно.

– Знаю.

– Боже, неужели это так выглядело? – Она смотрит на Шейна с надеждой, что он опровергнет ее слова.

Но Шейн кивает, поджав губы.

– Да, крошка. Это выглядело паршиво.

Лицо Мэдисон искажается в несчастной гримасе.

– Вот дерьмо. Прости, Лекси. Я просто перепугалась. Искала тебя повсюду, а затем звонила, но твой телефон оказался в комнате. Да я чуть с ума не сошла.

– Поверь мне я способна за себя постоять. Иди ко мне. – Я тяну руки к Мэдисон, и она тут же падает на меня.

Какое-то время мы хихикаем и обнимаемся. Шейн вздыхает и покачав головой, снова утыкается в свой телефон. Мэдисон кладет голову мне на грудь, обняв за талию.

– Сучка ты.

Я хихикаю.

– Ага.

Она принюхивается, затем поднимает голову.

– От тебя пахнет парнем. С кем ты была?

Я не могу сдержать улыбку.

– Его зовут Блейк.

Широко открыв глаза, Мэдисон садится в позу лотоса и пихает меня в плечо.

– Обалдеть! Где ты была? И кто этот Блейк? Шейн, ты знаешь какого-то там Блейка?

– Неа, – отзывается тот. – И чем вы занимались всю ночь? – Он бросает на меня игривый взгляд.

Я фыркаю.

– Не тем, о чем вы думаете.

– Точно? – уточняет Мэдисон.

– Точно, – со вздохом отвечаю я. – Но эта ночка была сумасшедшей.

– Расскажи мне всё. Всё до мельчайших подробностей.

Потянувшись, я встаю с кровати и подхожу к настенному шкафу.

– Сначала я приму душ и высплюсь.

– Ничего подобного! – кричит мне вслед Мэдисон.

Со смехом я несусь в ванную и закрываюсь.

Суббота проходит слишком быстро, потому что я почти весь день сплю. Меня волнует то, что мы не обменялись с Блейком номерами. Мне бы хотелось повторить и судя по его реакции на меня тем вечером, ему тоже. Но, тем не менее, мы уже не видимся второй день. Я успокаиваю себя тем, что в выходные он может быть занят своими делами. Но я даже не знаю, где он живет. Слава богу, не в том жутком месте, где мы были.

Задумавшись, я опираюсь подбородком на руку и рассеянно смотрю в окно. На кухне только мы с Пайпер. Вчера она снова была на какой-то вечеринке и сейчас тихо стонет, поглощая литры апельсинового сока.

– Боже, мне нельзя пить. – Пайпер ставит огромную канистру с соком на кухонный островок. Ее черные волосы собраны в небрежный пучок на макушке, который больше напоминает воронье гнездо. Под почти прозрачной серой футболкой просвечивают темные соски, но это вообще ее не волнует. Она может пройтись в таком виде и до кофейни.

– Ты так говоришь каждый раз, – замечаю я, обратив на нее внимание.

Фыркнув, Пайпер снова делает огромный глоток.

– В ожидании своего ночного принца? – язвительно интересуется она, посмотрев на меня.

Я сижу возле самого окна на кухонной стойке и периодически смотрю на улицу.

– Нет, – быстро отвечаю я. – С чего ты взяла?

Пайпер хмыкает, пожав плечами.

– Ты странная.

Я корчу гримасу.

– Ты вообще заявила, что я это выдумала.

Она отмахивается.

– Потому что никто не знает этого Блейка.

Покачав головой, я смыкаю веки, борясь с раздражением.

– Это не значит, что его не существует.

– Да, и еще загвоздка. – Пайпер выставляет указательный палец. – Как он мог не пытаться переспать с тобой?

Я снова качаю головой.

– Ты такая мерзкая, Пайпер.

– Эй, не обижай меня, пупсик. Я же пошутила.

– В любом случае, пытаться это как? – уточняю я. – Намек или прямое предложение?

Пайпер смотрит в потолок, пожимая плечами.

– Не знаю. Наверное, и то, и другое.

Вздохнув, я спрыгиваю со столешницы.

– Ты вообще слушаешь меня хоть иногда?

– Всегда. Просто в моей голове такая каша в последнее время.

– Тебе нужно притормозить с тусовками, – советую я.

Пайпер согласно кивает, но по ее лицу заметно, что это ее совсем не устраивает.

Внезапно на кухню на больших шагах влетает Мэдисон. Она все еще в чирлидерской форме и со спортивной сумкой в руках.

– Ой, привет, – Пайпер лениво машет ей рукой. – Тренировка уже закончилась?

Мэдисон кивает, быстро взглянув на расплющившуюся по кухонному островку Пайпер, и смотрит на меня.

– У дома стоит какой-то грузовик, – говорит она. – Блондин, который вышел из него, когда я подходила, попросил позвать тебя.

Мое сердце начинает громко стучать о грудную клетку.

Боже мой, боже мой, боже мой. Он здесь. Блейк здесь. Но разве не этого я хотела?

Пайпер приоткрывает рот, затем вновь его закрывает.

– Круто.

Мэдисон с подозрением смотрит на меня.

– Этот и есть тот самый Блейк?

С колотящимся сердцем я выглядываю в окно и с трудом киваю.

– Да.

Быстро оглядев себя, я понимаю, что было бы лучше переодеться. На мне старые джинсовые шорты и отвратительно вытянутая футболка, а на ногах кроме черных гетр ничего нет.

Пока мы молча стоим, вдруг раздается сигнал машины.

Мэдисон щурится.

– А он не терпеливый.

Я ничего не могу поделать со своей улыбкой. Пайпер подходит ко мне и закидывает руку мне на плечи.

– Что ты стоишь здесь? Ты должна уже быть на заднем сиденье его машины.

Пихнув ее, я улыбаюсь.

– Мне нужно переодеться.

– Иди. – Пайпер буквально выталкивает меня из кухни. – Я схожу и принесу твою обувь.

– Спасибо. – Все еще сомневаясь, я смотрю, как Пайпер убегает наверх.

Мэдисон стоит позади меня и ухмыляется.

– Я ожидала увидеть нечто другое.

– Например, что?

Подруга пожимает плечами.

– Даже не знаю.

Я не уточняю. Снова раздается сигнал. Игнорируя свой внутренний голос и вообще все вокруг, я распахиваю дверь и выхожу на высокое крыльцо «Каппы».

Блейк опирается спиной на капот машины. В дневное время суток он выглядит еще лучше, чем в ночное. Его невероятно длинные ноги обтягивают черные брюки, заправленные в тяжелые армейские ботинки. Мышцы груди скрываются под белой футболкой. Увидев меня, Блейк поднимает с глаз солнцезащитные очки и отталкивается от машины.

– У вас снова пижамная вечеринка? – с широкой улыбкой интересуется он, осмотрев меня с ног до головы.

Я улыбаюсь в ответ.

– Нет. Ты застал меня врасплох.

Мы стоим друг от друга буквально в десяти шагах. На высоком крыльце я словно возвышаюсь над ним. Блейк пересекает расстояние между нами и ставит одну ногу на первую ступеньку.

– Ты готова снова прокатиться со мной?

Его нетерпеливый взгляд пробегается по всему моему телу.

– Мне нужно переодеться, – говорю я.

Но Блейк делает еще один шаг. Теперь он еще ближе.

– Нет, пожалуйста, только не это. Мы уезжаем прямо сейчас.

– Что? – Я смотрю на свои ноги. – Но на мне даже нет обуви.

Он загадочно улыбается и делает очередной шаг. Теперь между нами одна ступенька.

– Она тебе не понадобится.

– Блейк, я серьезно, – качнув головой, я отступаю назад, но он протягивает руку, схватив меня за запястье.

– Ну же. Смелей.

Наверное, я совсем тряпка. Потому что я не могу противиться его напору. Он смотрит так, будто я его единственный шанс, но на деле все совсем наоборот.

Что ж, я опять делаю глупость, верно? Да плевать.

Когда Блейк протягивает вторую руку, я уже полностью сдаюсь. Он подхватывает меня за талию и несет к машине.

– Вот так, куколка, – усаживая меня на пассажирском кресле, бормочет он.

Я смеюсь, прикрыв рот, пока он обходит машину. Выглянув в окно, я вижу на крыльце Мэдисон с открытым ртом и улыбающуюся Пайпер с моими сандалиями в руках.

Ох, черт, я все же могу взять свою обувь. Но Блейк уже открывает водительскую дверцу и, забравшись на подножку, кричит моим подругам:

– Обувь ей не пригодится, девчонки! Не ждите нас!

Усевшись в кресло, он улыбается мне.

– Готова?

Я поднимаю ноги на кресло и, положив голову на колени, улыбаюсь в ответ.

– Еще как.

Уже третий день я стараюсь, как можно реже бывать дома. И как бы я ни пыталась себя убедить, что это глупо, не могу ничего с собой поделать. На следующий день после встречи с Блейком я осталась у Гранта, вчера допоздна засиделась в Хартле, а сегодня приехала к Лили.

– Когда возвращается Шейн? – Я иду следом за Лили вдоль узкого коридора, ведущего в гостиную.

– Завтра, – отвечает она. – Он терпеть не может эти поездки, я бы подменила его, но в этот раз не хочется.

Пройдя гостиную, мы прямиком направляемся в спальню, где Лили вынимает из шкафа платье.

– Не понимаю, куда я смотрела, когда это покупала.

Улыбаясь, я присаживаюсь на аккуратно застеленную голубым покрывалом кровать.

– Неужели не примеряла?

Лили пожимает плечами.

– Возможно, я слишком жадная.

По телосложению она довольно хрупкая. Меньше меня на пару размеров это точно. Именно поэтому она предложила мне свое платье, которое купила на прошлой неделе.

Я смотрю на ценник и округляю глаза.

– Лили, оно слишком дорогое. Уверена, что не хочешь сдать его обратно?

Она качает головой.

– Ни за что. Не хочу потом встретить кого-нибудь в этом платье и завидовать. Пусть оно будет лучше у тебя.

Я прикладываю платье к своему телу. Оно очень милое. Подойдет для прогулок по парку или в любое другое место. На тонких бретельках, довольное просторное, чуть выше колен и темно-синий цвет приятный.

– Может, лучше я у тебя его куплю?

Она корчит гримасу.

– Заткнись, Лекси. Лучше примерь.

Я охотно подчиняюсь.

– Хорошо.

Я не сразу замечаю вытянутые лицо Лили. Сняв юбку, я через голову снимаю топ, но, когда оказываюсь в одном нижнем белье, вижу, что Лили неотрывно смотрит на мое левое бедро.

Твою мать. Какая же я идиотка. Я совсем об этом забыла.

Синяк поменял цвет. Теперь он выглядит еще хуже. Бледно-желтое расплющенное пятно с синими кровоподтеками.

Лили поднимает голову, глядя мне в глаза. Думаю, в них она видит что-то. То, что как бы я ни старалась, не способна скрыть. Подобное смогут увидеть лишь те, кто тебе на самом деле близок, для кого ты являешься не просто другом.

Лили одна из этих людей. И сейчас она видит в моих глазах ту самую правду, которая таится внутри меня. Плюс лишь в том, что она не сразу это поймет. Сначала она мне поверит. Так что пока у меня есть время.

– Ударилась об угол офисного стола, – улыбаясь, объясняю я. – Кожа чувствительная. Выглядит ужасно, да?

Я еще пытаюсь иронизировать. Так не ударяются об углы. Точнее не бывают синяки таких размеров, когда ударяешься подобным образом. К тому же вокруг самой гематомы еще остались несколько отметин, которые оставили его пальцы.

Лили не идиотка, но вряд ли у нее появится идея, что это сделал Грант. Никто из знакомых даже представить этого не может. Это еще один плюс.

– Да, ужасно, – подтверждает Лили. – Болит?

Я мотаю головой, надевая платье. Не смотрю ей в глаза, чтобы она не поймала меня на лжи.

– Уже нет. Я такая неуклюжая.

Это фраза была промахом. Она слишком наигранная и к тому же не соответствует действительности.

– Ерунда, – отмахиваюсь я и быстро перевожу тему, встав напротив Лили. – Ну и как?

Она подходит ко мне, застегивает на спине молнию и немного задерживается, будто рассматривает мою кожу.

– Ты прекрасно выглядишь, – с улыбкой говорит Лили, обходя меня.

Я ищу в ее глазах вопросы, но слава богу, их там нет. Переодевшись, я все еще тяну время, но Лили совсем не против. Более того она ведет себя немного странно, что должно меня натолкнуть на мысль о скорейшем уходе. Нет, она мне поверила.

–Ты выглядишь немного… – я подбираю подходящее слово, – встревоженно.

– Нет, – качает головой Лили, усаживаясь на кровать. – Я, скорее всего, немного озадачена, шокирована. До сих пор.

Я заинтересованно приближаюсь к ней, сбросив туфли на пол.

– Выкладывай.

Лили облизывает нижнюю губу, затем слегка ее прикусывает. Что-то мне подсказывает, что я знаю, что она скажет. Не знаю, наверное, девушки такое чувствуют. А быть может это бред.

– Мы с Шейном решили попытаться завести ребенка.

Что ж, я была очень близка. Улыбнувшись, я прикладываю руку к груди.

– На миг я подумала, что ты уже беременна.

Лили округляет глаза, смахнув волосы со щеки.

– И это после нашей вечеринки в тонки хонк?

Верно. Мы все много пили текилы.

Взяв ее руки в свои ладони, я склоняю голову набок.

– У вас получится.

Она улыбается, сжав в ответ мои ладони.

– Спасибо. У меня вопрос. – Ее глаза вдруг наполняются энтузиазмом. – Знаю, как тебе это надоело.

– Говори уже, – смеюсь я.

– Это по поводу вашей свадьбы.

Моя улыбка немного съезжает, но я стараюсь оставить ее на лице.

– А что с ней? – с опаской интересуюсь я.

Вздохнув, Лили опускает мои руки и подходит к своему раскрытому шкафу.

– Я волнуюсь, что когда, наконец то, настанет этот день, то я уже буду с огромным животом.

Расслабив плечи, я облегченно выдыхаю и даже изображаю смех.

– Мы уже решаем это, не волнуйся.

– Значит, это случится раньше?

– Случится раньше.

Лили закрывает шкаф и, не поворачиваясь, тихо спрашивает:

– Кто из вас тянет?

Я пожимаю плечами в ответ.

– Думаю, мы оба. Хотя Грант уже намекнул, что дату пора назначить. Но с открытием филиала в Атланте даже и это затягивается.

Повернувшись, Лили внимательно меня изучает.

– Ты не особо волнуешься по этому поводу?

– А я должна волноваться, что он сбежит?

Сморщив нос, Лили плюхается на кровать рядом со мной.

– Нет. Но некоторые пары привыкают к тому, что свадьба вот-вот будет и… – она неопределенно крутит рукой. – Все превращается в рутину и привычку.

Несколько секунд я обдумываю ее слова. Она права, но это не будет нашим случаем, и у меня есть железные этому доказательства, которые я ни за что не озвучу.

– Ты думаешь, моя мама позволит нам? – выгнув одну бровь, я вытягиваю губы.

Лили тихонько бьет себя по лбу, рассмеявшись.

– И как я могла об этом забыть? Черт, конечно нет.

– Определенно нет.

– Абсолютно нет.

Мы смеемся, затем Лили задумчиво смотрит в сторону.

– Грант ни за что не даст тебе такую свободу.

Это прозвучало с долей иронии, но я услышала в словах что-то еще. Или я сама ищу какие-то намеки?

– Как и я ему, – заканчиваю шутку, получив от Лили одобрительный взгляд.

Звонок телефона отвлекает нас от разговора. Показав секундочку пальцем, Лили отвечает на звонок.

– Привет, папа. Да. Правда? О, я с радостью. Ой только не Коко, пожалуйста, я лучше вызову такси.

– Я отвезу тебя, – шепотом говорю я.

Лили кивает.

– Меня привезет Лекси. Да, скоро буду. И я тебя люблю. О, боже. – Отключившись, Лили закатывает глаза. – Тетя Мэйбл приглашает на ужин. Не люблю ее тушеную свинину.

Рассмеявшись, я поднимаюсь с кровати.

– Собирайся, я подожду тебя.

Лили приподнимается на локтях, глядя на меня снизу вверх.

– Можно еще один вопрос?

Я удивленно смотрю на нее.

– Конечно.

– Ты не спешишь домой, это странно. Ты вообще сегодня странная.

И как это люди определяют? Я делаю все, что могу, чтобы казаться обычной. И не то чтобы бы казаться, я стараюсь такой быть на самом деле.

Я волнуюсь, что она это свяжет с тем, что увидела на моем бедре. Это было бы ужасно. Но, мне ведь, и правда нужно хоть кому-то сказать, что меня мучает на самом деле и почему я не спешу домой в последние несколько дней. Будто Блейк будет ждать меня у дома, как же. Мы вообще можем спокойно не встречаться на протяжении долгого времени. Но одна мысль, что он здесь поблизости, сводит с ума. Все воспоминания лезут наружу.

– Вообще-то, – начинаю я, – кое-что произошло.

Лили заметно напрягается.

– Я могу не ехать.

– Нет, – я быстро мотаю головой, – это не…– едва не сказала, что это не то, что она думает, – кое-что из моего прошлого.

Как-то я рассказала Лили о Блейке. Когда мы познакомились, она ненастойчиво интересовалась жизнью Шейна в колледже, и я немного ей об этом рассказала (по секрету), не многое. Ведь Шейн тоже мой друг, глупо говорить за его спиной о вещах, которые он возможно и не хочет говорить своей жене. О Блейке ей тоже мало известно. Вообще моим нынешним знакомым и друзьям мало что о нем известно. Не то чтобы я скрывала (хотя не без этого), просто это то, что осталось в прошлом. Оно у всех есть.

Я отвожу Лили и всю дорогу мы обсуждаем эту ситуацию. Некоторые ее фразы придают мне фору, и отказавшись от предложенного ею ужина, я возвращаюсь домой.

Как только я остаюсь одна, то сразу же забываю все, что себе внушала. Приняв душ, я выхожу из ванной и вижу непрочитанное сообщение от Гранта.

Слушая профессора Гибсона, я тихо постукиваю носком кроссовки о железную ножку парты. Лекция довольно интересная, но сегодня мои мысли витают где-то очень далеко.

Вчера был день, который вспоминается, как прошедший сон. Возможно, я слишком наивная и слишком много мечтаю. После того, как Блейк увез меня босую из «Каппы», мы снова катались по городу и очень много говорили. Когда мы остановились на заправке, Блейк отнес меня на руках до старого ледового контейнера, на котором я вновь сидела, в ожидании его, и старалась не обращать внимания на любопытных водителей. Но когда он ко мне вернулся, мне стало все равно. Он стоял и смотрел на меня снизу вверх, затем медленно провел рукой по моей икре. Наклонившись, я сама его поцеловала. Невозможно было этого не сделать.

Вибрация телефона выдергивает меня из грез.

Сдав свой первый заказ, я позволила себе всего лишь один день отдыха прежде чем допытывать Отем, чтобы она выбила мне второй.

Сидя в гостиной с ноутбуком на скрещенных ногах, я погружаюсь в работу. Но через некоторое время слышу звонок в дверь. Вздохнув, я плетусь к двери и не задумываясь, распахиваю ее.

Я никак не ожидала увидеть его на пороге своего дома.

– Блейк?

Он улыбается, наклонив голову.

– Привет. Извини, что без предупреждения, но я хотел бы сказать тебе кое-что. Ты ведь не против?

Нет, не против. Вот только мне бы хотелось поговорить с ним в любое другое время, только не сейчас. Но будет грубо, если я захлопну дверь перед его носом. Он видит, что я дома, в пижамных штанах и майке, мои волосы собраны на затылке в пучок. Нет ничего, чтобы я смогла придумать, чтобы перенести разговор. Мы все взрослые люди, так что нужно вести себя соответственно.

Кивнув и улыбнувшись, я приглашаю его войти. Блейк осматривает прихожую и гостиную. Стоя немного позади, я, в свою очередь, рассматриваю его с ног до головы и вновь убеждаюсь, как сильно он изменился. Сейчас уже не кажется, что с этим мужчиной меня что-то связывало. Словно он очень похож на того парня и то только внешне. Думаю, я тоже изменилась.

– Хочешь что-нибудь выпить? – предлагаю я, обойдя его высокую фигуру.

Блейк качает головой.

– Нет, я ненадолго. Просто я хотел тебе сказать спасибо. Еще раз. За то, что позволила занять твою территорию. И все еще продолжаю занимать, так как не успеваю.

– В этом нет никакой проблемы.

Он кивает и проводит рукой по своему подбородку, покрытому светлой щетиной. В его серо-голубых глазах появилось больше твердости, вокруг глаз мелкие морщинки от того, как часто и заразительно он улыбался. И улыбается до сих, я думаю. Весь его облик кажется и новым, и старым. Я начинаю путаться в собственных мыслях.

– Мне интересно, как теперь устроена твоя жизнь, – говорит Блейк, удивив меня.

Впрочем, это вполне нормально. Почему нет? У нас есть прошлое и сейчас мы неожиданно стали соседями. Смысл в его словах есть. Он ведет себя не так, как я. Я убегаю и прячусь, что говорит о том, что мозгов у меня вряд ли прибавилось.

Голос Блейка ровный и спокойный. Я вижу, что ему и впрямь это интересно. Это значит, что он действительно оставил прошлое в прошлом. По-настоящему. Это должно принести мне покой.

– У меня все в порядке, – отвечаю я. – Может, ты хочешь присесть?

Кивнув, Блейк идет за мной, но в этот момент дверь спальни открывается и из коридора появляется Грант. Я не забыла, что он здесь и честно не надеялась, что он так и останется в спальне. На нем полотенце, обернутое вокруг бедер, вторым он вытирает волосы.

Мы с Блейком останавливаемся посреди гостиной.

– Детка, у меня кончился шампунь. Не могла бы ты завтра… – он не договаривает, когда, опустив руки с полотенцем, видит Блейка.

В этот момент взгляд Гранта устремляется на меня. Я знаю его ревность, но также я знаю, как ее потушить. Было бы намного хуже, если бы он знал, кто Блейк на самом деле. Но он ничего об этом не знает.

– Грант, это Блейк, мой сосед. Он пришел поблагодарить за то, что держит свой материал на моем участке.

– Нашем участке? – уточняет Грант. Он уточнил как бы между прочим, но я заметила давление на этом слове. – Ах, да. Понятно. Грант.

Взглянув на Блейка, я не вижу, чтобы выражение его лица сильно изменилось. Быть может на нем просто появилась неожиданность. Он пожимает руку подошедшему Гранту.

– Блейк.

Грант дарит ему одну из своих самых обворожительных улыбок. Это одна из тех, которая говорит: эй, я могу быть твоим другом. Может быть.

– Крупный ремонт?

– Да, – отвечает Блейк, глядя прямо в глаза Гранту. Они почти одного роста, но Блейк выглядит крупнее, благодаря постоянной физической работе. К тому же он бывший военный, так что разница очевидна. – Это можно даже назвать строительством. Я полностью переделываю стены и крышу.

Грант восхищенно кивает.

– Это здорово. Много работы, да?

– Еще бы, – спокойно отвечает Блейк. – Но мне это даже нравится.

– Действительно? – улыбается Грант. – А для меня это всегда было морокой.

Блейк пожимает плечами.

– Ну, после армии я готов браться за что угодно.

Грант удивленно вскидывает брови.

– Армия?

– Морская пехота, спецподразделение.

– Ого. – Грант кивает мне. – У нас в соседях морской котик.

Блейк улыбается немного странной и вежливой улыбкой, прежде чем отступить к двери.

– Думаю, мне пора. Еще раз спасибо.

Я смотрю на него.

– Не стоит благодарности.

Грант подходит ко мне и кладет руку мне на плечо.

– Моя невеста очень добрая. – В его словах скользит уверенность и гордость. Мне ведь должно это понравиться, но…. Сейчас я этого не чувствую. Ведь он говорит это Блейку.

И теперь он по-настоящему кажется удивленным.

– О, так вы собираетесь пожениться?

– Да, – отвечает Грант. – Готовимся к свадьбе.

– Поздравляю, – улыбнувшись, произносит Блейк, глядя на меня. – Вы красивая пара.

– Спасибо, дружище.

Грант провожает Блейка, а я вновь плюхаюсь на диван и захлопываю ноутбук. Теперь мне работать совершенно не хочется.

Отойдя на приемлемое расстояние, я разбегаюсь и отпускаю шар. Затаив дыхание, наблюдаю, как шар, наконец-то, катится по дорожке, а не скатывается в желоб. Когда шар сбивает абсолютно все кегли, я поднимаю руки и громко кричу:

– Я это сделала!

Мою талию обхватывают сильные руки, приподняв меня над полом.

– Страйк!

Блейк вновь опускает меня на пол и наклонившись, целует. Мы здесь практически одни. Кроме нашей занята еще одна дорожка, но те ребята уже не играют, они просто пьют пиво, сидя за столиком.

Я чувствую себя на вершине, когда он меня целует. Есть ли у меня неуверенность? Есть, но с каждым разом она мне кажется все менее и менее значительной.

– Не могу перестать думать о том, что ты мне вчера написала, – шепчет он мне в губы.

Улыбнувшись, я приподнимаюсь на носочках.

– Я до сих пор это ощущаю.

Глаза Блейка вспыхивают. Он прислоняется своим лбом к моему и тяжело вздыхает. Я чувствую его мятное дыхание на своих губах.

– Я думаю, ты сумасшедшая, но тщательно это скрываешь.

Подняв глаза, я вопросительно приподнимаю брови.

– Сумасшедшая?

– Дерзкая, бесстрашная и бесстыдная.

Возможно. Я бы хотела быть такой. Но только с ним.

– А какой тогда ты? – интересуюсь я.

Он молчит несколько секунд, глядя мне прямо в глаза.

– Думаю, ты сама все скоро выяснишь.

В это время мой телефон начинает звонить, но я его игнорирую.

– Давай сыграем еще раз?

Блейк отпускает меня и идет к шарам.

– Посмотрим, сможешь ли ты повторить.

Так проходит еще некоторое время. В последний раз я играла в боулинг в выпускном классе, когда мы ходили целой компанией. Но я так и не научилась правильно играть. Но Блейк опытный учитель. Сначала я бросаю двумя руками, так как шар слишком тяжелый, и еще я очень боюсь сломать ногти. Это неприятное зрелище. Но позже, когда Блейк стоит позади меня, и мы синхронно выполняем движения, я начинаю играть одной рукой.

Все это время мой телефон издает сигналы о сообщениях.

Стоя позади меня в очередной раз, Блейк чувствует вибрацию телефона в заднем кармане моих джинсов.

– Я не любопытный, но все же хотелось бы знать, – тихо говорит он, склонившись над моим плечом. – Кто тебе постоянно пишет?

Вздохнув, я опускаю руки и разворачиваюсь к нему.

– Это мои друзья. Сегодня все собираются в баре.

– Футболисты? – уточняет Блейк.

Я киваю.

– Да, в основном.

Он задумчиво смотрит в сторону.

– Ты не хочешь там быть?

Я тоже смотрю в сторону, избегая его взгляда.

– Не знаю. Здесь я хочу быть больше.

– Лекси. – Блейк поворачивает мою голову, взяв меня за подбородок. – Что такое?

Снова вздохнув, я признаюсь:

– Они хотят с тобой познакомиться.

Его глаза превращаются в две узкие щели. Подбородок, покрытый легкой светлой щетиной, заметно напрягается. Ему это не нравится. Его друзья не похожи на моих.

– Ты не хочешь знакомить меня со своими друзьями?

Этого вопроса я не ожидала.

– Вовсе нет. Хочу. Просто…

– Что?

Облизнув губы, я поднимаю глаза.

– Не знаю, что им сказать.

Блейк хмурится, раздумывая, но тут же до него доходит, что именно я имею в виду.

– Ты не знаешь, как меня им представить?

– Ну да, – отвечаю я. – Мне не совсем понятно, что между нами происходит.

Блейк вновь притягивает меня к себе, обняв за талию.

– А разве не очевидно? Мы все свободное время проводим вместе. Вчера мы обменивались интимными фотографиями. Лекси, – он склоняется ниже, – девчонки всегда так все усложняют?

Я чувствую одновременно облечение, трепетание внизу живота и неловкость.

– Нет. Но я не хотела строить иллюзий.

Глубоко вздохнув, он целует меня за ухом, сдвинув мои волосы в сторону. От этого поцелуя у меня подкашиваются ноги.

– Я скажу все, что ты захочешь.

Я цепляюсь за его предплечья.

– А я хочу, чтобы ты сказал это сам.

Он смотрит на меня и легко улыбается.

– Я твой, Лекси. А ты?

Это неожиданно. Он уже это говорит!

– И я твоя, Блейк.

Он вновь улыбается.

– Тогда больше никаких вопросов.

После длительного поцелуя, который привлекает внимание новых посетителей, мы решаем уехать.

Не знаю, что конкретно изменилось, когда мы приехали. Заняты все те же столики, играет та же музыка, те же люди, алкоголь. Но в воздухе стало ощущаться какая-то напряженность. Сидя напротив Нолана – парня из команды – и Шейна, я чувствую их вопросительные взгляды. Понятия не имею, что их удивляет. Рука Блейка на моем плече, и мы сидим достаточно тесно, прижавшись друг к другу.

Все футболисты смеются, обсуждают игру, Пайпер постоянно носится от столика к столику, Мэдисон иногда говорит со мной, но это практически невозможно из-за шума. Блейк явно напряжен, и я могу это почувствовать по отвердевшим мышцам его рук.

– Эй, Блейк, верно? – внезапно обращается к нему Нолан. На нем университетская куртка с эмблемой, каштановые волосы стоят торчком не без помощи геля. Прежде чем задать вопрос, он бросает взгляд на сидящих рядом парней из команды. – У тебя же есть брат?

Блейк напрягается еще сильнее. Он низко наклоняет голову, недружелюбно взглянув на Нолана.

Но Нолана это не останавливает.

– Да точно. Мы с ребятами встречали его…

– И что? – резко бросает Блейк, выпрямившись. – У тебя, наверное, тоже есть родственники?

Нолан, криво улыбнувшись, снова бросает взгляд на парней, ища поддержки и одобрения. И он его получает. Остальные начинает хмыкать в кулаки.

Что за бред? У Блейка есть брат и что с того? Только я ничего об этом не знаю, и здесь явно что-то не так.

– Ну да, – продолжает Нолан. – Правда, у моего брата нет ничего, что могло бы…

В этот момент Шейн опрокидывает стакан, и все его содержимое стекает прямо на джинсы Нолана.

– Чувак! – подскакивает тот.

Шейн не кажется разочарованным. Он просто пожимает плечами, указав на салфетки.

– Черт, прости. Кажется, мне уже достаточно.

Он смотрит на меня, и тут я понимаю, что он сделал это специально. Поблагодарив его взглядом, я перевожу внимание на Блейка. Он окидывает недобрым взглядом всю эту толпу. Нолан продолжает ныть, вытирая большое пятно с джинсов, девчонки смеются. Мне вдруг становится так паршиво за то, что я привела его сюда. Теперь я кажется понимаю, что чувствовал Блейк, когда приводил меня к своим. Мы словно из разных миров.

Пользуясь суматохой, Блейк поднимается из-за столика и наклонившись, шепчет мне на ухо:

– Мне нужно на воздух.

В его глазах ожидание, поэтому я, не задумываясь, следую вслед за ним. Мэдисон окликает меня, но я бросаю ей на ходу, что напишу.

На улице Блейк набирает полные легкие воздуха и тяжело выдыхает. Он слишком напряжен и эмоции могут действовать вместо него.

– Прости, что привела тебя сюда, – говорю я.

Повернувшись, Блейк смотрит на меня, стоящую под яркой неоновой вывеской.

– Тебе не за что извиняться, – подойдя ко мне вплотную, говорит он.

Кивнув, я обхватываю его талию руками. Он обнимает меня в ответ. Я чувствую его тепло и расслабляюсь. Такое ощущение, что мы знакомы вечность, а ведь я знаю о нем даже меньше, чем эти придурки-футболисты.

– Все хорошо?

Немного отпрянув, он смотрит на меня сверху вниз и кивает.

– Да. У тебя, наверное, есть вопросы.

– Есть, но я не хочу быть навязчивой и мне плевать, что они говорят.

Блейк невесело усмехается.

– Мне здесь не место, Лекси.

Мне не нравится то, к чему он клонит. Нахмурившись, я отступаю.

– Ты хочешь уехать?

Блейк кивает.

– Да.

Я жду, когда он скажет, что хочет, чтобы я поехала с ним. Но он этого не говорит.

– Ты сказал, что ты мой.

– Я помню, – отвечает Блейк. – Так и есть, но….

– Но что?

Стиснув челюсть, он смотрит в сторону.

– Я не готов впустить тебя в свой мир.

Мое сердце обрывается. Как такое вообще возможно?

– Но… Что ты имеешь в виду?

Увидев мою потерянность и разочарование, он тяжело вздыхает и вновь привлекает меня к своему телу.

– Ты неправильно поняла. Не готов, не значит, что ты мне не нравишься. Я не готов, потому что еще не готова ты. Но я твой, а ты моя. Просто мы пока на нейтралке. – Усмехнувшись, Блейк прикусывает губу. – Как глупо звучит.

Медленно расслабляясь, я цепляюсь за его расстегнутую кожаную куртку.

– Вовсе нет. Я тебя поняла. Возможно, в скором времени мы сможем соединить наши миры.

– Или кто-то перейдет на другую сторону.

Почему-то мне кажется, что это буду я. Не знаю почему так думаю, но я готова.

– Возможно и так.

Мы еще стоим так несколько секунд, прижимаясь друг к другу и покачиваясь.

– Ты увезешь меня отсюда? – нарушаю я тишину.

Блейк шире распахивает глаза. Склонившись ниже, он прислонятся своим лбом к моему.

– Если хочешь. Я не могу перестать думать о том, что ты делала с собой вчера в постели.

Наш разговор медленно перетекает в ту форму, в которой мы оба чувствуем себя комфортно. Мы молоды, мы нравимся друг друга, мы хотим друг друга.

По какой-то причине Блейк не готов показать мне место, где он живет, поэтому я решаю на него не давить, а просто дать понять, что терпелива.

– Мы можем поехать в «Каппу». Моя комната пустая.

Губы Блейка, до этого приближающиеся к моим, останавливаются в дюйме до цели.

– Нас могут услышать.

Я улыбаюсь.

– Ну и что?

Он тоже улыбается, но качает головой.

– Есть еще один вариант, но в прошлый раз ты испугалась.

Слегка отстранив голову назад, я вопросительно смотрю на него.

– Ты о чем?

Вместо ответа Блейк оставляет на моих губах легкий поцелуй. Взяв меня за руку, он тянет меня к парковке.

– Сейчас поймешь.

Глядя на вывеску отеля, я невольно смеюсь, вспомнив наш недавнюю ночь знакомства.

– Меня еще никогда не привозили в отель.

Блейк стискивает руль.

– А парни из школы.

Я спокойно пожимаю плечами.

– Пока родители спят.

Он недовольно фыркает.

– Зря спросил.

Я смеюсь еще громче. Мне нравится его ревность.

– Как на счет тебя? Ты сюда ведь тоже кого-то приводил.

Блейк медленно поворачивает голову в мою сторону.

– Вообще-то не приходилось. Может, в школе не помню.

– Как такое можно не помнить? – возмущаюсь я.

Откинув голову на подголовник кресла, он расплывается в ленивой улыбке.

– Лекси, мы сейчас будем обсуждать это?

Я выпрямляю спину и складываю недовольно губы.

– Просто я хочу, чтобы со мной ты все запомнил.

– Эй, – он протягивает руку и убирает прядь распущенных волос мне за ухо. – Не сравнивай.

Он дает понять, что я для него что-то значу. Мое сердце начинает биться неровно. Внизу живота разливается тепло. Это желание. Мне он очень нравится. К тому же он сказал, что он мой. Перегнувшись через коробку передач, я смотрю ему прямо в глаза.

– Ты должен поспешить.

Цвет его глаз становится непонятного оттенка. Вздымающаяся грудь Блейка говорит о том, что он сильно возбужден. Положив руку мне на затылок, он целует меня так, что у меня заканчивается воздух.

– Я скоро, – рыча произносит он, разорвав поцелуй.

Он почти бежит до административного корпуса и возвращается слишком быстро уже с ключом-картой.

Наш номер оказывается на втором этаже. Открыв дверь, Блейк впускает меня первой, и я начинаю осматриваться. Обычный номер с огромной двуспальной кроватью, холодильником, гладильной доской и телевизором. Здесь чисто и даже приятно пахнет чистящими средствами. Рядом с окном находится кондиционер.

Блейк осторожно идет позади меня. Я приехала в мотель, чтобы заняться сексом с парнем, который мне очень нравится и которого я плохо знаю. Но мы уже сказали, что принадлежим друг другу. Как так получилось, что моя жизнь так резко изменилась?

– Хочешь что-нибудь? – предлагает Блейк, открыв холодильник.

Я качаю головой.

– Нет.

Он достает воду и открыв бутылку, делает большой глоток. Я слежу за тем, как двигается кадык под его загорелой кожей.

Присев на край кровати, я обхватываю светлое покрывало ладонями по бокам. Блейк неотрывно за мной следит. Видя мой взгляд, он ставит бутылку на стол и медленно ко мне приближается. Я поднимаю голову и глядя ему в глаза, начинаю расстегивать темно-зеленую рубашку, под которой шелковая маечка. Блейк снимает с себя куртку и бросает ее на стоящий перед окном стул. Его взгляд сосредоточен на мой груди, когда я снимаю рубашку.

– На тебе нет лифчика, – с придыханием бормочет он.

Кивнув, я опускаю одну лямку на плечо. Под его взглядом мои соски становятся острыми. Мне очень нужно, чтобы он до них дотронулся.

Присев на колени передо мной, Блейк снимает с меня сандалии. Он медленно проводит обеими руками по моим голым ногам, от лодыжек до бедер. Забравшись под юбку, Блейк нащупывает трусики и медленно их снимает. Я слежу за ним, часто дыша. Когда он отбрасывает мои трусики, я шире раскрываю ноги. Блейк устраивается между ними, затем одна его рука снова забирается мне под юбку, и я чувствую, как его палец касается моего клитора. Мои глаза распахиваются шире. Я тянусь к его губам, и Блейк отвечает на мой поцелуй. Наши языки играют друг с другом. Его пальцы становятся настойчивыми и влажными, так как я намокла от сильнейшего желания.

Со стоном оторвавшись от меня, Блейк рывком снимает с себя футболку и теперь я, наконец-то, могу любоваться его кожей. Его грудь не массивная, но достаточно мускулистая. Я провожу по ней ладонями, двигаясь к пупку и V- образной части торса, уходящей под низко сидящие джинсы. Блейк издает едва разборчивое бормотание, прикрывая веки. Он придвигается на коленях еще ближе и забирается ладонями под мою майку, обхватив руками грудь. Я откидываю голову назад.

– О, боже…

– Лекси. – Блейк осторожно сжимает мои соски, и я едва не до крови прикусываю нижнюю губу. – Ты точно такая же, как я себе представлял. Даже лучше.

В ответ на это я снимаю с себя майку, представ перед ним с обнаженной грудью. Блейк изучает ее глазами несколько секунд, затем принимается целовать. Он кружит языком сначала вокруг одного соска, затем вокруг второго. Я обхватываю его талию ногами и чувствую его эрекцию у себя между ног. Мне нужно больше, и я начинаю тереться о его джинсы. Возможно, я их даже запачкала. Блейк оставляет мою грудь и запускает одну руку к себе в джинсы, слегка сморщившись.

– Ему там мало места.

Я улыбаюсь и начинаю двигаться задницей по покрывалу, забираясь дальше на кровать.

– Он мне нужен.

Блейк тоже забирается на кровать и встает на ней коленями, между которыми оказываются мои ноги. Он расстегивает джинсы и приспускает их вниз. Я вижу его боксеры, под которыми вырос большой бугор. Приподнявшись на локтях, я одной рукой провожу по его эрекции, заставляя Блейка выпустить через зубы воздух. После этого он буквально за секунду избавляется от джинсов и возвышается надо мной точно в той же позе. Я вновь провожу ладонями по его члену и вижу, как кончик высовывается из-под резинки. Сев на задницу, я прижимаюсь губами к его пупку. Блейк издает стон, от которого я прихожу в восторг. Он позволяет мне исследовать свое тело, при этом не прекращая гладить меня по волосам, рукам, шее и спине.

Набравшись смелости, я опускаюсь ниже и провожу языком по его кончику.

– Черт, – задыхаясь, произносит Блейк.

Наклонив голову, он проводит пальцем по моей щеке, и я поднимаю голову, глядя ему в глаза.

Сделав так еще раз, я чувствую на языке вкус предэякулята. Кисло, но меня это заводит. Я вновь ложусь на спину в то время, как Блейк снимает боксеры и достает из джинсов презерватив. Он надевает его на свой эрегированный член, и я не свожу с него глаз. Расстегнув свою юбку сбоку, я приподнимаюсь и скидываю ее на пол. Блейк уже готовый приближается ко мне и нависает над моим лицом. Его руки напряжены и лицо тоже. Глаза горят синим пламенем.

– Как тебе нравится? – спрашивает он.

Я кладу одну свою ногу ему на поясницу.

– Мне нужно, чтобы ты был внутри меня и не спешил.

Кивнув, Блейк приближает свое горячее тело. От него пахнет одеколоном, гелем для душа, а еще нотками бензина. Я обхватываю его плечи одной рукой и приподнимаюсь на кровати. Таким образом он медленно начинает в меня входить. Он растягивает меня и на какой-то момент я чувствую боль. Но эта боль приятная, она невероятная.

Он стонет, продвигая себе путь дальше, а я поддаюсь ему, принимая в себя. Когда он полностью внутри, мы встречаемся взглядами.

Ну а после у меня отключается мозг. Блейк начинает двигаться медленно, все разгоняясь и разгоняясь. Он впивается в мои губы поцелуем и трахает так, что я лишь успеваю дышать. Наши тела бьются друг о друга. С его волос капает пот мне на шею и грудь. Обхватив его задницу, я впиваюсь в кожу ногтями. Блейк отрывается от моих губ и лукаво смотрит на меня. Затем он закидывает одну мою ногу себе на плечо и вновь и вновь проникает в меня.

Когда я кончаю, он кончает сам и принимается целовать мою грудь. Этот парень неугомонный. Сходив в ванную, он раскрывает второй презерватив. Я смеюсь, когда он набрасывается на меня. Он растирает мои складки и получив ответную реакцию, довольно выдыхает.

– Давай сзади, – шепчу я ему в губы.

– Давай, – соглашается он.

Я переворачиваюсь на живот и выставляю попу, на которую Блейк какое-то время любуется. Затем он кладет одну руку на мою поясницу, а вторую на кровать. Он входит медленно, но с напором. И продолжает двигаться, при этом вывернув мою голову для поцелуя.

Это сводит с ума. Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Сидя в машине, я листаю в телефоне страницу, которую скинул мне Грант. Мы уже определились с рестораном, но я все еще сомневаюсь. Мне не очень нравится интерьер. Много пафоса и все слишком белое. В таком освещении не будет ощущаться комфорта даже с наступлением сумерек. Словно белая палата.

Телефон в руке оживает, и я вижу имя входящего. Только не это.

– Привет, милая невестка, – до меня доносится веселый голос.

Я закатываю глаза и кладу свободную руку на руль.

– Привет, Джим.

– Как дела?

– Все хорошо, а у тебя?

– У меня… да, все хорошо. Да, да…

Неуверенность в его голосе очевидна и отлично наиграна. Люди, не знающие его, ведутся. Но только не я.

– Что случилось? – устало интересуюсь я.

– Лекси, мне нужна твоя помощь.

– Нет, Джим, даже не проси.

– Пожалуйста, послушай, – умоляюще начинает он. – Это моя последняя просьба.

– Ты…

– Да, знаю. Я уже так говорил. Но на этот раз точно. Я только заплачу по закладной.

– Боже, Джим, – вздыхаю я. – Что же ты делаешь?

– Я неудачно вложился.

– Ты должен сказать Гранту.

– Нет! – едва ли не кричит он. – Только не моему брату. Лекси, я прошу тебя.

Сколько раз уже так было? Множество. Я устала от чужих проблем.

– Сколько тебе нужно? – Когда он называет сумму, я невольно охаю. У меня нет таких денег. – Джим, я не могу. У меня их нет.

– Брось, Лекси. Ты почти не тратишь. За тебя платит мой брат.

Зря он так говорит человеку, у которого пытается выклянчить денег.

– Ты в этом уверен? – злобно спрашиваю я.

Джим слышит в моем голосе недовольство, поэтому сбавляет напор.

– Грант мне говорил, что на его имя есть несколько счетов в магазинах.

– И что? Он мой жених и оплачивает мои некоторые расходы. Но за свой дом я плачу сама, Джим. И все остальное. Я не сижу на шее твоего брата.

– Лекси, успокойся.

Нет, мне это надоело.

– Послушай, у тебя куча проблем, так? Так вот. Разбирайся с ними сам. Я больше не буду их решать.

– Я все верну.

– Не смеши меня.

– Ты несправедлива.

– И это говоришь мне ты?

– Прошу тебя.

– У меня нет такой суммы.

Он вздыхает и замолкает. Я уже думаю отключиться, когда он вдруг меняет тему:

– Никки готовит большой ужин. Приедет Холдер и Мэд. Все как обычно.

– К чему это, Джим? Наш разговор закончится тем же. Каждый раз я чувствую себя не в своей тарелке в твоем доме, потому что знаю, что ты будешь просить денег.

Он молчит пару секунд.

– Знаю, прости.

– Это должно прекратиться.

– Да. Давай попробуем сегодня? Мы все-таки почти родственники.

Что-то он слишком уж быстро поменял решение. Но он прав в одном: мы почти родственники.

– Хорошо, – вздыхаю я.

– Спасибо, Лекси. Увидимся вечером.

Отключившись, я выбираюсь из машины, держа в одной руке сумку и документы, в другой ключи и телефон. Хлопнув дверцей, поднимаю голову и вижу Блейка. Он не один.

Они стоят, держась за руки и приникнув друг к другу слишком близко. Эта длинноногая брюнетка точно ему не просто друг. К дому подъезжает Убер, и девушка, поднявшись на цыпочки, целует Блейка. Он обнимает ее за талию и отвечает на поцелуй. Я закрываю глаза и отворачиваюсь. Он больше не мой.

Быстро вернувшись в дом, я закрываюсь на все замки, словно это как-то поможет выкинуть эту картину из головы.

Я не могу найти объяснения тому, почему мне это не нравится. И я ненавижу его за то, что он поселился рядом со мной.

Джим ведет себя странно. И заметили это все. Грант постоянно одергивает его за глупые и пошлые шутки, Мэдисон качает головой и молча пьет вино, даже Холдер прекращает смеяться. Никки злится, это заметно по ее напряженной позе и по тому, как она запрокидывает бокал за бокалом.

Мы сидим в столовой и пытаемся поужинать, но сегодня это не так просто. Джим никогда мне не нравился, но я искренне пыталась и старалась к нему привыкнуть и понять. Я даже помогала ему с деньгами. Он брат Гранта, и для меня это всегда имело значение.

Но не теперь. Он обещал, что сегодня мы начнем все заново, но я осознаю, как ошиблась, поверив в это.

– С каждым днем я все больше и больше завидую своему брату, – наливая вино и широко улыбаясь, говорит Джим. – У него есть все.

– Перестань, Джим, – спокойно отвечает Грант. – У тебя тоже есть все.

Он бросает быстрый взгляд на потухшую Никки, которая ковыряется вилкой в тарелке.

Джим поднимает отяжелевшие от вина веки и смотрит прямо на меня.

– Береги Лекси, братишка. Такую красотку может увести кто угодно.

Я не чувствую вкуса еды. В словах Джима течет яд, который действует абсолютно на всех. Но он явно хочет отравить им только меня. Глядя на него в ответ, я слышу звук ударяющейся вилки о тарелку. Никки резко поднимается с места и выскакивает из столовой. Создается неловкая тишина, во время которой Холдер прочищает горло, а Мэдисон отодвигает стул и идет вслед за Никки.

– Да что с тобой сегодня? – сжав в кулаке салфетку, Грант склоняется над столом, пронзая брата тяжелым взглядом.

Джим пожимает плечами.

– Я устал.

Они начинают ругаться. Оставив их, я ухожу в гостиную и, обхватив себя руками, встаю напротив окна. Меня накрывает волной отвращения от этого вечера. То, как Джим коснулся меня по колену, когда думал, что никто не видит, не оставляет никаких сомнений. Он хочет поссорить меня с Грантом.

Как я могла ему поверить? Чертов психопат.

Услышав шаги позади, я резко оборачиваюсь. Ожидая увидеть Никки, я уже ненавижу себя за то, что собираюсь перед ней извиниться. Мне вообще не за что извиняться.

Но передо мной стоит Мэдисон, держась одной рукой за перила лестницы. Ее взгляд сосредоточен на мне. Я уже готова к тому, что она станет меня обвинять. Но Мэдисон не делает этого. Она смотрит в сторону столовой, откуда раздаются громкие возгласы ругающихся мужчин.

– Будь осторожна, – говорит мне Мэдисон и снова поднимется наверх.

Застыв на месте, я смотрю ей вслед.

– Да, мамочка. Конечно. – По моей икре ползет рука. Приставив палец к губам, я сбрасываю ее. – Да, конечно, съезжу. Угу. Черт. Нет, нет, мама, это не тебе. Нет, я одна. Здесь просто… э-эм кот.

Блейк фыркает, уткнувшись мне в ноги. Стараясь не рассмеяться, я снова тычу пальцем по своим губам.

– Хорошо, мама. Пока. Я тоже тебя люблю. – Отключившись и бросив телефон на кровать, я бросаю в Блейка подушкой. – Ты невыносим.

– Кот? – смеется Блейк, упав на спину.

Я забираюсь на него и склоняюсь над его лицом.

– Моя мама понятия не имеет, чем я занимаюсь в свободное время. А если узнает, сойдет с ума.

Он сжимает ладонями мою задницу.

– Твоя мама консерватор?

– Не совсем. Она чересчур принципиальна. Южанка из Атланты, воспитанная в католической семье. Мой папа, конечно, совершенно другой, но мама имеет над нами что-то наподобие власти.

Задумавшись, Блейк закидывает одну руку за голову. На самом деле я удивлена, что мы заговорили об этом. Несмотря на то, что мы все свободное время проводим вместе, мы практически не говорим о своих семьях.

– Так ты нарушаешь правила, пока ее нет?

Я закусываю губу, улыбнувшись.

– Возможно. Но она не такой тиран, каким хочет казаться.

– Я запутался.

Прижав ладонь к его горячей коже под футболкой, я склоняюсь еще ниже.

– Не хочу сейчас говорить о своей маме.

Высунув кончик языка, Блейк касается им моих губ.

– Поверь, я тоже.

Мы начинаем целоваться. Это второй раз, когда Блейк находится в «Каппе», в нашей с Мэдисон комнате. Мы ведь не можем все время проводить в машине, на заправках или в мотеле.

Откинув голову, я подставляю шею для поцелуя. Блейк держит меня за шею, целуя за ухом. В этот момент дверь в комнату открывается.

– О.

Обернувшись, я вижу в дверях Шейна и Мэдисон. Первый широко улыбается, а вторая выглядит не очень довольной.

Мне не нравится то, как она себя ведет. Да, Мэдисон обижается на то, что я практически перестала проводить с ней время. Я скучаю по этому. Но ей удобно, потому что она может проводить время и со своим парнем, и со мной одновременно. У меня такого преимущества нет.

Прикрыв грудь, которая (слава богу) все еще в лифчике, я приветствую друзей. Блейк кивает Шейну и помогает мне надеть футболку.

– Давай встретимся вечером? – предлагает он, шепнув мне на ухо.

Кивнув, я провожаю его до входной двери. Несколько «сестричек», сидящих в гостиной, приветливо машут Блейку, когда мы проходим. Я приникаю к его губам прямо при них.

– До вечера.

Удивленный Блейк кивает и подмигнув, спускается с крыльца.

– Лекси, ты уверена?

– Я уже так делала.

Блейк недоверчиво смотрит на проселочную дорогу перед нами.

– Хозяин может подстрелить нас. Это незаконное проникновение на частную территорию, ты это понимаешь?

Я хмуро смотрю на него.

– Я похожа на глупую? Конечно, понимаю. Но здесь никого нет.

– Ты в этом уверена?

Тяжело вздохнув, я роняю голову на ладони.

– Не думала, что ты такой зануда.

Блейк ухмыляется.

– Серьезно? А я не думал, что ты такая авантюристка.

– Дави на газ.

Он все еще недоверчиво щурит глаза, но все же делает так, как я прошу. Со стороны реки есть проселочная дорога, по которой практически никто не ездит. Иногда здесь прогоняют лошадей. Поэтому попасть в коммуну – частную территорию – не через охраняемую часть довольно легко. Блейк проезжает мимо нескольких особняков, затем я указываю на поворот с красной табличкой.

– Сюда.

– Мы едем на ранчо? Боже, нас точно подстрелят.

Рассмеявшись, я сжимаю ладонью его колено.

– Обещаю, что нет.

Остановившись позади хозяйственного амбара, мы выходим из машины. С этой точки Хартл выглядит величественно. Он находится на небольшом холме, вокруг которого раскинут сад. Ночь лунная, поэтому достаточно хорошо просматривается ухоженный забор во внешнем дворе и резное крыльцо. Я давно здесь не была и внезапно ловлю себя на мысли, что соскучилась по дому.

Я слежу за взглядом Блейка, который выглядит слишком серьезно, глядя на Хартл. Наверняка, у него появилось подозрение. Я захотела провести эту ночь здесь, рядом с домом.

– Ты выросла в похожем месте? – спрашивает Блейк.

Он не просил меня отвезти к себе домой, так как сам не показывал мне свой. Но мне бы хотелось преодолеть этот, откуда-то возникший, барьер между нами.

– Можно сказать и так, – неопределенно отвечаю я.

– Как ты узнала об этом месте?

– По соседству жила моя подруга, мы ходили в одну школу. – Это, по крайней мере, правда. – Хозяева позволяли нам здесь играть.

– А затем ты стала проникать сюда без разрешения, – выгнув одну бровь, Блейк смотрит на меня.

Я виновато киваю.

– Ну да.

Не знаю, есть ли смысл лгать, но пока я не хочу раскрывать все свои карты. Пока он не подпустит меня к себе ближе, я тоже этого не сделаю. Возможно, я сделаю это первой, тем самым его подстегнув, но только не сейчас.

– Мне это чертовски нравится.

Полностью расслабившись, я хватаю его за руку и веду через хозяйственные застройки. Мы выходим на еще один холм, на котором растет старый дуб. Я была совсем маленькой, когда папа повесил для меня на толстый сук покрышку от своего старого грузовика. Мама ругала меня за запачканное платье, когда я качалась на нем. Став старше, я стала реже это делать. На мне всегда были чистые и дорогие вещи, которые я боялась запачкать.

Но теперь меня это не волнует. Как детстве. И все это благодаря Блейку. Мне нравится его машина, легкий запах бензина в ней, старая скрипучая кожаная обивка, мне нравится сидеть на запыленном капоте и мне все равно, что мои шорты часто пачкаются.

– Ух ты. – Блейк окидывает взглядом качели из покрышки. – Давай, залезай.

Широко улыбаясь, я просовываю ноги в покрышки и хватаюсь за канат. Блейк начинает меня раскачивать, все сильнее и сильнее. Я с воплем взмываю вверх и откидываю голову. Передо мной темно-синее небо, усыпанное звездами. Тихий смех Блейка позади. Я так счастлива.

На моих бедрах остаются вмятины, когда я слезаю с покрышки. Блейк занимает мое место, и теперь моя очередь его раскачивать. Ему это быстро надоедает. Он прижимает меня к дубу, кора которого еще не успела остыть после длинного солнечного дня. К концу октября чувствуется понижение температуры по вечерам, но мне всегда жарко рядом с ним.

Я снимаю с него джинсовую куртку и бросаю ее на землю. Блейк приподнимает меня за бедра, обвив свою талию моими ногами. Мы целуемся и естественно будим в друг друге желание. Кажется, что оно никогда не утихнет. Так будет постоянно? Я задаю себе этот вопрос, потому что на данный момент секс – наша единственная близость. Возможно, будет больше, я не хочу сейчас забивать себе голову.

Блейк ложится на свою куртку прямо на землю. Я устраиваюсь сверху и расстегиваю на нем джинсы.

– Лекси, ты сумасшедшая, – бормочет он, спустив штаны вместе с боксерами.

Я беру его теплый член в свои руки, и он стонет. Затем мы вместе надеваем на него презерватив. Мне приходиться снять шорты, на что уходит слишком много времени. Затем я вновь забираюсь на него и приподняв бедра, целую его в губы. Пальцы Блейка впиваются в кожу на моей заднице. Он направляет себя внутрь меня и входит. Двигая бедрами, я выгибаю поясницу и чувствую его внутри. Мы сплетаем пальцы, пока я скачу на нем прямо под деревом, на холме, окруженное полем.

План Джима не сработал. Грант не злился на меня, только на брата. Но ведь это же логично. Моей вины нет.

Погрузившись в работу, я даже смогла забыть эту сцену, обещав себе, что больше не стану заставлять себя ходить на ужин к Джиму. Теперь у меня есть веская причина. Вот только изменит ли это хоть что-то? Он все равное его брат, и мы будем связаны.

За работой я даже забываю о Блейке. В последние несколько дней я его не вижу, и это приносит покой. В голове больше нет сумятицы, да и откуда ей взяться? Кажется, я уже все расставила по местам и успокоилась. Мне гораздо спокойней в душе, а это главное.

Но мой душевный покой нарушает Никки. Я не помню, чтобы она часто мне звонила. Это было лишь по пустякам. Например, захватить по дороге к ним в магазине сыр или бутылку вина.

Ее звонок застает меня на выходе из офиса. Стоя на тротуаре, я смотрю на входящий вызов на экране телефона. Я отвечаю.

– Никки. Привет.

– Привет, Лекси, – спокойно произносит она.

– Что-то случилось?

– Нет, – отвечает она. – Ты не могла бы со мной встретиться? Я оставила детей с няней, так что свободна.

– Прямо сейчас? – не без удивления в голосе выпаливаю я.

– Да. Мне нужно с тобой поговорить. Это срочно.

Мы никогда не встречались за пределами их дома, тем более без братьев. Так что я больше чем удивлена и даже сбита с толку. О чем она хочет поговорить? Боже, надеюсь, не о своем муже. Но если подумать, о чем еще? Быть может она узнала о том, что я давала ему денег. Теперь у меня есть шанс узнать, что она думает на этот счет.

– Хорошо. Я уже освободилась. Где мы встретимся?

– Я буду ждать тебя на Шестой улице в «Ритц».

– Увидимся там.

Я выхожу из раздвижных дверей «Сэвен элевен», сжимая в руке банку холодного «пепси». Блейк стоит возле колонки и заправляет бак. Засунув в задний карман джинсов сдачу, я иду к нему.

Дни летят так быстро, что я буквально путаюсь в числах. После Хэллоуина приезжал папа, и я на целые выходные перебралась в Хартл. Эти дни я не виделась с Блейком, потому что он был занят. Но затем папа снова уехал, а я вновь перебралась в «Каппу», и мы с Блейком практически неразделимы.

Запрыгнув на капот грузовика, я открываю банку, из которой фонтаном вырывается пена. Охнув, я отвожу руку в сторону ближе к Блейку, который тут же присасывается к банке. Он всегда так делает. Иногда он специально трясет газировку, чтобы создать пену.

Облизывая губы, Блейк задевает языком мои пальцы и лукаво улыбается. Я театрально фыркаю, за что получаю сладкий и липкий поцелуй в губы.

– Ты точно этого хочешь? – спрашивает Блейк, закручивая крышку бака.

Кивнув, я осматриваю себя с головы до ног. Сегодня на мне черные джинсы и белый топ, никакой пижамы, и с Блейком у нас гораздо близкие отношения, так что я чувствую себя уверенней.

– Да. Пора проводить время в реальном мире среди реальных людей.

– Я для тебя недостаточно реален? – заламывая бровь, интересуется Блейк.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – хмыкнув, отвечаю я. – Мы только и делаем, что занимаемся сексом. Нам нужно общение с людьми.

Блейк вздыхает.

– А мне нравится заниматься сексом.

– Мне тоже. Но ты понимаешь, о чем я.

Посерьезнев, он смотрит на меня и кивает.

– Конечно.

В этот раз мне на самом деле не страшно. Блейк проводит меня внутрь дома, который, как и в прошлый раз, заполнен людьми. Как и в прошлый раз на меня все с интересом глазеют, и на многих лицах можно заметить агрессию.

Все это неважно. Я чувствую себя уверенно.

Пожимая множество рук, мы двигаемся в центр просторной гостиной. Рик, заметив нас, расплывается в широкой улыбке.

– Твою мать. Мы думали, она тебя держит взаперти. – Бросив на меня хитрый взгляд, Рик подмигивает.

Я подмигиваю в ответ, и он смеется. Блейк качает головой и осматривается.

– Да, да. Как обстановка?

Похоже, они понимают друг друга практически без слов. Рик неопределенно крутит двумя пальцами у виска.

– Как обычно.

– Хочешь выпить? – интересуется у меня Блейк.

Я киваю.

– Да.

– Оставь ее со мной, – добродушно говорит Рик, выпуская облако сигаретного дыма изо рта.

Блейк вопросительно смотрит на меня, но я смело соглашаюсь.

– Все в порядке.

– Ладно.

Рик наблюдает за мной, пока я верчу головой по сторонам. В комнате громко играет Lil Wayne & Birdman Stuntin' Like My Daddy. Если быть до конца честной, без Блейка рядом я ощущаю дискомфорт, но это всего лишь от того, что я совершенно не знаю этих людей. Тем не менее, Рик мне кажется нормальным парнем.

– Как вы познакомились? – спрашивает он.

– Он не рассказал? – удивляюсь я.

Рик смеется, затягиваясь.

– Эй, послушай, с тех пор, как он привел тебя впервые, мы вообще редко видимся.

– Мне, наверное, должно быть стыдно, – шутливо отзываюсь я.

– Определенно, – отвечает на шутку Рик.

– Ладно, – улыбаюсь я. Мне приходится встать ближе, чтобы он услышал меня. – Была вечеринка в «Каппе», я стояла и болтала на крыльце с пьяным футболистом. Блейк просто проходил мимо и взял меня за руку. Он сказал, что покажет мне настоящую вечеринку.

Светлые брови Рика взмывают вверх.

– Охренеть.

– Да, – соглашаюсь я.

Возвращается Блейк и в мои руках оказывается пластиковый стаканчик с пивом. Мы болтаем втроем еще какое-то время, пока к нам не присоединяются еще несколько человек. Среди них я узнаю двоих. Это блондинка, которая спросила меня в лоб, кто я такая, когда я была здесь впервые. И еще парень по имени Тревис.

– Ты снова здесь, красотка? – ухмыляется он.

Блейк бросает на него предупреждающий взгляд, на что Тревис лишь приподнимает руки в защитном жесте. Блондинка окидывает меня заинтересованным взглядом и что странно, я не вижу в ее глазах пренебрежения или чего-то подобного. Она повисает на плече Рика и обращается к Блейку:

– Блейки, милый, познакомь нас со своей девушкой.

Блейк обнимает меня за талию.

– Лекси, детка, это Марин, моя очень хорошая подруга.

Давайте все сразу обозначим. Когда твой парень говорит, что блондинка его очень хорошая подруга, есть ли повод ревновать? Я считаю, что есть. К тому же я ревнивая, и этим не горжусь. Но я умею доверять.

– Алекса. – Я протягиваю ей руку.

Странно улыбаясь, она ее пожимает и кивает в сторону.

– Давай выйдем на улицу или потанцуем? Парням есть, о чем поболтать между собой.

Я вопросительно смотрю на Блейка. Наклонившись, он шепчет мне на ухо, чтобы никто не услышал:

– Если не хочешь, останься со мной. Но Марин классная.

– Ладно, – шепчу я в ответ.

Оставив компанию парней мы с Марин проталкиваемся на задний двор. Она кричит кому-то «эй!», помахав рукой, а затем разворачивается ко мне.

– Давно вы встречаетесь с Блейки?

– Почти два месяца.

Она кажется шокированной.

– Вот значит как! Этот гад пропадает неизвестно где, а выясняется… – она с улыбкой качает головой. – Ну и придурок.

Я хмурюсь.

– Почему?

Заметив мой недовольный вид, она смеется еще громче. Похоже, она слегка пьяна. Когда она откидывает назад голову, я замечаю блеснувший в ее языке пирсинг.

– Не принимай всерьез. Я со всеми этими ребятами ходила в школу, мы как семья.

– Ясно.

– Серьезно, – продолжает она. – В школе мы тусовались с Риком, а потом я торчала с Тревисом. Боже, и ненавижу себя за это. С парнями трудно дружить после того, как они видели тебя голой.

У меня вертится в голове вопрос: а видел ли ее голой Блейк?

В итоге она выводит меня на легкий и ничем необремененный разговор. Узнав, что я местная, учусь в колледже и живу в сестринстве, ее глаза становятся шире.

– Да уж. Блейк двигается выше, – говорит Марин.

Я не совсем понимаю, что она имеет в виду, да и не успеваю уточнить. Несколько девушек и парней, сидящих на старых покошенных стульях в конце двора, выкрикивают ее имя.

Сказав, что я вернусь к Блейку, я наблюдаю за тем, как она спрыгивает с пары ступенек и присоединяется к ним. Как только я собираюсь войти в дом, вдруг чувствую, что возле моих ног скользит что-то теплое. Опустив голову, я вижу собаку. Черный ротвейлер обнюхивает мою ногу. От страха я забываю дышать. Моя диафрагма застывает словно кто-то поставил на паузу.

Господи. Опять!

– Чип. – Хозяин свистом подзывает к себе собаку, и та подчиняется.

Повернув голову, я вижу за домом, с той стороны, где никого нет, того самого парня, который в прошлый раз напугал меня. Я не помню его имя. Он сидит на корточках, поглаживая за ухом пса. На нем большая бесформенная толстовка с накинутым на голову капюшоном. С джинсов свисает толстая цепь, достающая до земли.

– Ты снова здесь, – произносит парень, подняв голову.

Я смотрю в темные бездны его глаз. Он выглядит пугающе и, возможно, отталкивающе. Но скорее всего, это всего лишь защитная бронь.

– А ты снова меня напугал.

Один уголок его губ дергается вверх. Сложно сказать улыбнулся ли он. Капюшон настолько низко опушен, что бо́льшая часть лица скрыта его тенью.

– Чип не обидит, пока я не скажу.

Мне лучше уйти, но где-то на задворках моего сознания рождается любопытство.

– Ты ведь не скажешь?

Парень поднимает голову и, проигнорировав мой вопрос, произносит:

– Почему ты боишься собак?

– Я боюсь только твою.

– Ложь. Что случилось?

Он продолжает гладить пса, который расслабленно развалился на лужайке и кажется, не собирается мной поужинать. Все еще опасаясь, я спускаюсь со ступенек и, держась за перила, делаю шаг к этой странной парочке.

– Мне было шесть лет, когда меня покусал питбуль. Он просто налетел на меня, когда я играла. Это даже не была наша собака. – Я показываю свой бледный шрам, который тянется по правому запястью.

Парень внимательно наблюдает за мной. Он не прекращает успокаивающими движениями гладить за ухом своего питомца.

– Собака сознательно идет на то, чтобы причинить боль. Это ее эмоции. Ты не причем.

– Да уж, – вздыхаю я.

– Тебе нужно разучиться бояться.

– А это возможно?

Парень поднимает на меня голову, несколько секунд всматриваясь. Освещение из дома падает ему на лицо, и я разглядываю его острые черты лица. Теперь он мне не кажется таким уж пугающим.

– Погладь Чипа.

– Что? – Я в ужасе смотрю на него. – Нет.

– Смелее, – настаивает он. – Пересиль свой страх, иначе ты всегда будешь такой.

Я бросаю на него недовольный взгляд.

– Какой?

– Загнанной в угол. Ты свободна или просто пытаешься ею быть?

Откуда он может знать что-то обо мне?

Но возмущение, медленно поднимавшееся во мне, тут же исчезает. В моей жизни всегда было что-то не так, но по какой-то причине мне это не казалось значительным. А ведь я способна изменить ее, способна быть той, кем хочу. И почему бы не начать со страха, который тащится за мной из детства?

Сделав шаг, я застываю на месте. Ротвейлер поднимает голову.

– Он чувствует твой страх, – говорит парень. – Не позволяй своим страхам загнать тебя в клетку.

Выдержав его тяжелый взгляд из-под полуопущенных век, я киваю и подхожу еще ближе. Присев рядом с собакой, протягиваю дрожащую руку.

Сделай это.

Пес не рычит, но он очень напряжен. Как и я. Поэтому я отпускаю этот страх. Не знаю, как, но мне это удается. И вот уже моя ладонь накрывает теплую и гладкую шерсть. Уши Чипа медленно опускаются. Тяжело вздохнув, он кладет голову обратно на траву, позволяя мне его гладить. Я встречаюсь с глазами его хозяина. Они полны гордости и удовольствия.

– Видишь? Ты почувствовала это?

Испытывая полнейший восторг, я киваю.

– Да.

– Рейд!

Резкий голос заставляет нас троих посмотреть за мою спину. Рик спрыгивает с крыльца и оказывается возле нас.

– Ты за старое?

– Все нормально. – Я поднимаюсь на ноги. – Правда. Я сама погладила Чипа.

– Серьезно? – Рик недоверчиво смотрит на Рейда, который лениво вынимает из джинсов зажигалку и принимается ей играть.

– Да. Оказывается, собаки не такие уж и страшные.

Рик немного расслабляется.

– Ладно. Блейк ищет тебя.

В это время Рейд тоже поднимается на ноги и свистом подозвав Чипа, дарит мне быструю улыбку прежде чем уйти.

– Что это, черт возьми, было? – интересуется Рик.

Я лишь пожимаю плечами, глядя им вслед.

– Понятия не имею, но я в восторге.

Рик заинтересованно смотрит на меня.

– Знаешь, – начинает он, – Рейд неплохой парень. Конечно, он немного двинутый, так как слишком часто балуется дурью, но он свой. Если ты стаешь его другом, он убьет за тебя.

Почему-то в это легко верится. Не потому, как выглядит и ведет себя Рейд, в нем есть что-то другое, не совсем объяснимое. Видя меня второй раз в жизни, он увидел мои страхи. Он смотрел глубже, ведь дело вовсе не в собаках.

– Здесь все именно так и работает, – продолжает Рик.

– Что ты имеешь в виду? – уточняю я.

– Мы все, – объясняет он. – Мы с детства видели разную хрень. В трейлерном парке. Так что мы все почти братья.

– Это здорово, – соглашаюсь я. – Когда есть такие друзья.

Рик кивает, улыбаясь.

– Знаешь, для нас было просто шоком, когда Блейк заявил, что пойдет в колледж.

– Серьезно?

– Да. Получил стипендию в Техасском университете. Он выбьется в люди. Сейчас для него главное выбраться из дыры, в которой он застрял.

На какой-то момент я ощущаю дурноту. Мне становится стыдно за то, что я практически ничего не знаю о Блейке. Но Рик говорит так, будто я в курсе. Конечно, он так думает.

– Дырой ты называешь дом? – уточняю я.

Возможно, с моей стороны это мерзко. Но он сам начал этот разговор. И в конце концов, я должна знать о Блейке больше.

– Да, – криво улыбнувшись, отвечает Рик. – Он всегда мечтал построить свой собственный дом и снести это железо на колесах. Да мы все об этом мечтали. Идем.

Идя за Риком, я быстро складываю пазлы. Блейк, его друзья… все это. Трейлерный парк. Он не хочет говорить мне о том, где живет. Боже, неужели он стыдится? Дело во мне? В том, как я себя веду?

Боже мой.

Он знает, что я выросла на ранчо. Это конечно не сравнится с трейлером. Мне становится мерзко. Я не хочу, чтобы он стыдился себя, своего дома. Я… что-то чувствую к нему и мне все равно откуда он.

Он находит меня возле кухни.

– Вот ты где, – расплывается Блейк в широкой улыбке.

– Я погладила Чипа.

Улыбка слетает с его лица.

– Ты что?

Я быстро рассказываю про Рейда. Блейк не кажется удивленным.

– Он умеет манипулировать своими психологическими штуками.

– Он мне помог, – возражаю я.

Блейк обвивает руками мою талию, прижав к косяку двери.

– Кажется, тебе здесь комфортно? Я рад.

Кивнув, я кладу руки на его плечи и большими пальцами глажу его шею.

– Да. Я тоже этому рада.

Блейк несколько секунд рассматривает меня, облизнув губы. Я рассматриваю его в ответ. Его пухлые губы, твердый подбородок, короткие светлые волосы.

– Сколько из этих девушек твои бывшие? – внезапно интересуюсь я.

Блейк смеется, запрокинув голову.

– Что? Ты серьезно?

– Да. Марин?

Русые брови Блейка сходятся над переносицей.

– Нет. Она мне как сестра.

– Ладно. А эта? – Я указываю на брюнетку, танцующей в гуще людей.

Блейк даже не смотрит.

– Лекси, зачем тебе это?

– Не знаю. Мне любопытно. Были серьезные отношения?

– Были, – отвечает он. – Но все закончилось. Я никогда не возвращаюсь в прошлое. Так что перестань.

Умолкнув, я кусаю нижнюю губу, и он за этим наблюдает. У него было много девушек, я знаю это.

– Что на счет тебя? – Блейк чуть наклоняется, чтобы наши лица были на одном уровне. – Ты скажешь, сколько было у тебя парней?

Вздернув подбородок, я начинаю считать, шевеля губами. Постепенно лицо Блейка становится каменным. Прыснув, я начинаю смеяться.

– Видел бы ты свое лицо.

– Издеваешься?

Я широко улыбаюсь, цепляясь за его шею и заглядываю в глаза.

– Я не ханжа…

– О, я в курсе.

Я стукаю кулаком по его плечу.

– Не хочу говорить о других парнях.

– Я тоже, – хмыкает Блейк. – Тем более о твоих бывших.

– Но я же твоя.

Он становится серьезным, и хватка на моей талии усиливается.

– Моя, помни об этом.

– А ты помни, что ты мой.

– Я помню.

Он целует меня и подхватывает за ноги, прижав к стене. Мне комфортно здесь, рядом с ним, и я больше ничего не боюсь.

Когда Блейк отвозит меня в «Каппу», я не могу не упомянуть то, о чем сказал мне Рик. Реакция Блейка говорит лишь о том, что это было ошибкой. Он хмурится и сильнее сжимает руль.

– Что еще он тебе сказал?

– Ничего. О том, что Рейд, на самом деле, неплохой парень, и что вы все почти как братья.

– Кто мы все? – уточняет Блейк, глядя на меня.

Мне не нравится его реакция.

– Блейк, ты не должен стыдиться…

– Я не стыжусь, – резко обрывает он. – Мне не хочется об этом говорить, и я имею на это право.

Отвернувшись, я киваю.

– Конечно, имеешь.

Мы молчим примерно пару минут. Затем Блейк кладет на мое колено свою ладонь.

– Прости. Дело не в тебе. Я не злюсь на тебя.

Я расслабляюсь.

– Хорошо.

– Хорошо, – повторяет он.

Стоя на подъездной дорожке «Каппы» и следя за тем, как исчезает за поворотом его грузовик, я чувствую внутри неприятный осадок. Что-то не так.

В голове с самого утра бьется одна-единственная мысль: я брошу его. Я должна это сделать.

Приехав в Хартл, я не нахожу успокоения, которое ищу уже несколько дней. Мне некомфортно, мне тесно, мысли съедают изнутри. Я запуталась. Обида за то, что сказала мне Никки, предатель Джим и Грант, который вновь доказывает, что я принадлежу ему и что он может делать со мной все, что ему вздумается. Разве это любовь? Это убивает меня.

Наверное, я всегда была такой. Всегда позволяла, чтобы моей жизнью кто-то руководил, чтобы в ней был лидер, которым я сама не являлась никогда. И похоже, меня все устраивало.

Жалкая. Я такая жалкая.

Отца нет. Он уехал на рыбалку или охоту, я не совсем поняла маму, когда спросила.

– Грант не приедет сегодня, милая? – воркует мама, кружась по своей сверкающей кухне.

Она сама вся сверкает. Как бриллиант. На ней ожерелье из жемчуга, цветастое летнее платье и идеальная прическа. Она всегда такая. Хозяйка из пятидесятых. Яркая, любящая и живая.

– Не знаю, – честно отвечаю я.

Мне так надоело разыгрывать, что у меня все хорошо. Надоело прикидываться, что трудности пройдут. Они не проходят, я хочу грустить, потому что мне плохо, больно и обидно.

Мама ставит салатницу на стол и внимательно смотрит на меня. Я сижу напротив, скрестив ноги и вперившись в стеклянную поверхность стола.

– Что случилось, дорогая?

Я так долго мочала, держала внутри себя, что сейчас у меня не хватает сил произнести все вслух. Вместо ответа я задираю рукав рубашки и демонстрирую два огромных синяка. Они полностью обхватывают мою правую руку, один чуть ниже сгиба локтя, второй выше.

У мамы расширяются глаза.

– Что это такое?

– Это Грант, – отвечаю я, глядя ей в глаза.

Она молчит. Долго. Ее грудь вздымается от того, как часто она дышит. Почему она молчит?

– Ты… – наконец, произносит она. – Как так вышло?

– Это не впервые. Мы поссорились.

Мама продолжает рассматривать мою руку, но она даже не подходит ко мне.

– Ты что-то ему сказала? Или сделала? Иногда мужчины не контролируют свои силы. А твоя кожа такая нежная.

Она его оправдывает? Гранта?

От возмущения у меня пересыхает во рту. Она должна быть на моей стороне.

– Мама, – мой голос дрожит. – Ты же несерьезно.

Она старается держаться, как делала это всегда. Не показывать эмоций.

Ты идеальная. Улыбайся.

– Он любит тебя, милая, – говорит она, и я не верю своим собственным ушам. – Вы очень подходите друг другу. Пойми, порой любовь приносит боль. Он поймет, что сделал ошибку. Поверь. Он раскается.

Я стискиваю губы. Нет, я не стану плакать при совей матери. Ни за что.

– Папа хоть раз делал это? – спрашиваю я. – Он делал тебе больно намеренно?

Она молчит. В ее глазах страх и замешательство.

– Ни разу, – тихо отвечает она.

– Ты любишь его?

Мама кивает.

– Значит любовь не всегда приносит боль.

– Мой отец бил мать, – неожиданно признается мама.

Замерев, я в ужасе смотрю на нее. Она никогда о них не говорила. Семья мамы из Атланты всегда была запрещенной темой в Хартле. Я никогда не видела своих родственников с маминой стороны.

– Поэтому ты сбежала от них, – догадываюсь я.

У мамы собираются слезы, но она запрокидывает голову, не дав им скатиться по щекам. Она возвращалась однажды, чтобы наладить отношения, но дальше нескольких разговоров, после которых она чувствовала себя опустошенной, ничего не произошло. Это все, что мне рассказывал папа о той поездке в Атланту, когда я жила в сестринстве.

– Тогда почему ты считаешь, что я должна это терпеть? – с болью спрашиваю я.

Мама отвечает не сразу.

– Милая. Он так тебя любит. Он сделает для тебя все.

– Откуда ты можешь это знать?

– Ты ведь тоже любишь его.

– Так ли это? – Я соскакиваю со стула. Мама, расширив глаза смотрит на меня. – Порой мне кажется, что я люблю его только потому, что ТЫ этого хочешь! А я всегда стремилась быть такой как ты, подражать тебе. Я всегда была твоей маленькой куклой, которую ты таскала по всем этим дурацким конкурсам! Теперь он делает это со мной! Лишает меня воздуха! Как делала это ты!

Мама отступает на шаг назад, охнув. Я никогда так с ней не говорила.

– Вспомни, – спокойно отвечает она. – Однажды ты получила свободу. И что из этого вышло? Ты помнишь? Это ли твоя свобода? Я хотела тебе только добра и только самого лучшего. Ты не все еще не понимаешь, что жизнь состоит из разных частей: плохих и хороших. Не нужно играть жертву только лишь потому что вы поссорились. Жить с кем-то, значит идти на компромиссы, ставить кого-то выше себя. Лекси, ты слишком драматизируешь.

Не желая больше слушать этот бред, я хватаю сумку и выскакиваю из кухни. Мама кричит мое имя, но я даже не оборачиваюсь.

Ты драматизируешь. Он любит тебя, и ты любишь его.

Снова чужие слова залезли мне в голову.

Вернувшись домой, я совершенно опустошенная скидываю обувь, бросаю ключи на столик и включаю свет.

Грант сидит с бутылкой виски в кресле. Он босиком, в одних брюках и расстегнутой рубашке. Стеклянный взгляд направленный на меня говорит о том, что он пьян.

Мы долго смотрим друг на друга.

– Помнишь, как я сделал тебе предложение?

Присев на подголовник дивана, я киваю, не глядя на него. Я хорошо это помню, ведь тогда я была безумно влюблена и счастлива. Грант сделал это на крыше ресторана, в котором мы были одни. Играла живая музыка, он был красив и терпелив. Это было как в кино.

– Ты сказала «да».

Повернув голову, я буравлю его взглядом.

– Тогда я не знала, какой ты.

– Какой? – тусклым голосом переспрашивает Грант. – Ревнивый? Свирепый? Да, у меня сносит крышу, но, черт, Лекси. – Он качает головой. – Ты для меня целый мир. Ты – это все, что мне нужно. Я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы ты была счастлива. Мы купим новый дом, заведем ребенка и, если захочешь собаку. Я не могу обещать, что стану паинькой, что не буду злиться. Мы будем ссориться, такова жизнь. Наши взгляды будут расходиться, но это нормально. Я хочу видеть тебя беременной моим ребенком, Лекси. Я не трону мать своих детей. Никогда. Прости, что так разозлился, прости что не поверил сразу и поддался эмоциям. Если хочешь знать, я врезал Джиму сегодня. Я все разузнал про его махинации и про все деньги, которые ты ему давала.

Встав, Грант ставит бутылку на кофейный столик и подходит ко мне.

– Никки очень стыдно. Я ненавижу их обоих за то, что они сделали с нами. Плевать на них, плевать на всех, Лекси. Ты и я. Только ты и я. – Наклонившись, он впивается в мои губы поцелуем. От него пахнет спиртным.

Должна ли я ему верить? Боже, почему я не могу принять решение?

Мы не видимся уже два дня. На мои звонки он отвечает, но говорит быстро, ссылаясь на занятость учебой и работой. Я не нахожу себе места. Неужели он вот так бросит меня?

Несмотря на свои мучения, я не навязываюсь. Так я его еще больше оттолкну.

Я вижу его, когда выхожу из учебного здания. Блейк опирается на свой грузовик и серьезно смотрит на меня.

– Ты свободна? – спрашивает он, когда я подхожу.

Спазм охватывает нижнюю часть моего тела. Наши предыдущие встречи выглядели совершенно иначе. Я не понимаю происходящего, ведь мы даже не ссорились.

Кивнув, я задаю встречный вопрос:

– Что случилось?

Блейк отталкивается спиной от машины и открывает дверцу с пассажирской стороны.

– Давай поговорим.

Следя за тем, как сливается вода в раковине, я стараюсь не поднимать голову. Потому что знаю, что там увижу. Нет, я не сумасшедшая и не начну истекать слюной и закусывать нижнюю губу. У меня стабильная сексуальная жизнь, если такое слово вообще можно применять к подобному. Звучит не очень романтично, на самом деле. Хотя в последнее время из-за ссор мы с Грантом….

Так, стоп. Хватит себя в чем-то убеждать.

Я не смотрю в широкое окно перед моей раковиной, потому что прямо за ним я увижу Блейка. На нем ничего нет, кроме грязных шортов. Если бы это был любой другой привлекательный мужчина, я бы просто оценила фигуру, как любая нормальная девушка, вот и все. Но это Блейк. Я помню его тело, я помню каждую его деталь. Я не могу не реагировать даже сейчас, когда чувства прошли.

У нас разные жизни, разные отношения. Он даже приходил, чтобы узнать, как сложилась моя жизнь. Но мы не успели поговорить, так как вышел Грант. Сейчас у меня есть эта возможность. Это может спровоцировать очередной скандал, я это понимаю. С ревностью Грант обещал бороться, но у него плохо получается. Так что, возможно, я делаю глупость. Но его здесь нет, чтобы увидеть эту глупость.

Сдавшись, я поднимаю голову. Блейк складывает доски, предварительно их очищая. Он почти убрал все материалы с моей территории. Из-за близости расстояния, на котором мы находимся, я могу разглядеть его крупные мышцы. Он стал сильнее и мощнее. Это уже не тот парень, по которому я сходила с ума. Нынешний Блейк Телфорд – это настоящий мужчина, с по-армейски коротко стриженными светлыми волосами, которые выгорели почти до белизны на солнце, с мощным мускулистым телом и сильными рабочими руками.

Посмотрев на кувшин холодного лимонада, который только что сделала, я решаюсь. Он замечает меня, когда я уже почти подхожу. Удивленно взметнув брови, Блейк отбрасывает доску и вытирает потный лоб запястьем.

– Привет. – На его лице улыбка, такая же ослепительная, как и июльское солнце над нами. Он всегда улыбался, даже когда ему было плохо, улыбка была его атрибутом. Она разгоняла все то мрачное, что окружало нас.

Сбросив воспоминания, я улыбаюсь в ответ.

– Как дела?

Он пожимает плечами, бросив взгляд за свою спину.

– Отлично. Куча работы, но я справляюсь.

– Здорово. – Я смотрю на опилки и доски и вспоминаю, что держу в руках целый кувшин холодного лимонада. – Мне стало тебя жаль. Печет просто жуть.

Сняв перчатки и бросив их на землю, Блейк протягивает руки к кувшину.

– Спасибо, Лекси.

Есть что-то в том, как он произнес мое имя. Я понимаю, что это всего лишь отголоски из прошлого. Но так странно их слышать, когда последние несколько лет ты стараешься забыть и жить новой жизнью.

Вместе мы отходим под крышу нового гаража, находящегося уже на территории Блейка. Он подносит кувшин к губам и принимается пить лимонад. Холодные струи стекают по его губам, смешиваясь с по́том на загорелой шее. Я отвожу взгляд.

– Вкусно, – улыбается он, вытерев губы.

Приняв назад кувшин, я прижимаю его к груди, оглядываясь.

– Можно спросить?

– Конечно, – кивает Блейк.

– Как так вышло, что ты купил этот дом, а теперь его практически переделываешь? Помню… – Я запинаюсь, бросив на него осторожный взгляд, – ты думал, что у тебя ничего не получится.

Он смотрит на меня какое-то время прежде, чем ответить:

– Армия. Я прослужил шесть лет, у меня есть льготы. Плюс различные бонусы за службу. Я очень долго копил, – улыбаясь, добавляет он.

– Чем ты хочешь заниматься теперь?

Блейк окидывает профессиональным взглядом всю территорию. Такое ощущение, что он еще сам не может поверить в то, что все это принадлежит ему.

– Не знаю. Я так привык к армии, что все еще адаптируюсь. Но у меня есть планы, есть варианты. Наверное, займусь строительством. Это все, что я умею.

– Не все, – вдруг произношу я.

Он снова смотрит на меня.

– Ты счастлива? Твой жених кажется хорошим парнем.

Я не планировала говорить на эту тему, но раз мы теперь соседи и у нас есть прошлое, то почему бы и нет.

– Да, счастлива.

– Я рад за тебя, Лекси.

– Спасибо, Блейк.

– Когда свадьба?

Я медлю с ответом. В моей голове вспыхивают ссоры. Не время сейчас об этом думать. Я решаюсь признаться. Не во всем, но частично.

– Мы поссорились, так что сейчас я не смогу точно ответить на этот вопрос.

Брови Блейка сходятся над переносицей.

– Сильно поссорились?

Я неопределенно пожимаю плечами.

– Он ревнив.

Блейк не улыбается.

– Насколько? – Он всматривается в мое лицо, словно пытаясь там что-то прочесть.

Я не пущу его в свою голову. Прошли годы, он не сможет этого сделать.

– Все в порядке, – коротко улыбнувшись, отвечаю я. – Все ссорятся.

– Да точно, – соглашается Блейк.

– Что на счет тебя? – Я перевожу тему.

– А что на счет меня? Я не женат, как видишь. – Он снова улыбается, оттопырив все пальцы.

Я смеюсь и расслабляюсь.

– Я видела тебя с девушкой совсем недавно.

– А. – Рука Блейка взмывает к макушке. Почему парни и мужчины так делают, когда не знают, что ответить? – Это… в общем, несерьезно. Просто моя подруга.

– Так у тебя даже девушки нет? – Я улыбаюсь, но внутри что-то щелкает и это неприятно.

– Мне не до девушки, Лекси, – с улыбкой отвечает он.

– Ладно, – сдаюсь я. – Кстати, я дизайнер. Могу помочь с интерьером.

Он смотрит на меня, снова и снова улыбнувшись. Эта улыбка.

– Я знал это. И ты до сих пор водишь гибрид.

– А ты орущую ретро механику.

Мы вместе смеемся.

– Да, – отвечает Блейк. – Как только внутри закончатся ремонтные работы, я найму тебя. Есть визитка?

Я вскидываю подбородок.

– Просто придешь и скажешь мне. Помогу по-соседски.

Он смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц.

– Как долго ты будешь жить по соседству? В смысле после свадьбы твой муж будет жить с тобой? Или это его дом?

– Это мой дом, – отвечаю я, сделав акцент на слове «мой», который Блейк конечно же, замечает. – У него квартира в центре. Мы обсуждали эту возможность. Пока мы будем здесь, но Грант смотрит вперед, и… я даже не знаю.

Блейк вновь изучает меня, перестав улыбаться. Его взгляд изучает мое тело. Я делаю вид, что не замечаю. На мне блузка с длинными рукавами, несмотря на жару. Но больше он смотрит на мое лицо. Что он пытается в нем найти? Он заметил, что я изменилась? Это же очевидно.

– Чем он занимается?

– У него своя страховая компания с несколькими филиалами в Далласе и теперь в Атланте.

Блейк присвистывает, пропустив через пальцы шнурок от шортов.

– Ого.

– Да. Моя мама в восторге.

Блейк хихикает, прищурив глаза.

– Ох, твоя мама.

Я тоже смеюсь, кивая.

– Ну а как там Брок? Папа? Трой?

Блейк заметно расправляет плечи.

– Брок работал в Далласе, но в этом году вернулся на несколько месяцев. Папа и Трой живут с ним. Продали старый трейлер и купили небольшой одноэтажный дом. Трой подрабатывает, меняет девчонок как перчатки, а осенью собирается в колледж.

– Это здорово, Блейк, – искренне говорю я.

– Да, – отвечает он. – После того, как я устрою здесь все, я заберу отца к себе.

Я не знаю, почему это говорю, но я говорю. Он думал, что у него не получится.

– У тебя получилось. Ты выбрался.

Блейк, сжав челюсть, смотрит на меня. В его взгляде я узнаю того молодого и напуганного Блейка, которого я любила и который думал, что в его жизни нет выбора.

– Признайся, что ты был не прав, – продолжаю я.

Блейк кивает, опустив голову.

– Я был не прав. Довольна?

В его серо-голубых глазах пляшут смешинки. Я расплываюсь в улыбке.

– Так-то лучше. Я тоже рада за тебя, Блейк.

Мы смотрим друг на друга, и это уже становится немного неуместным.

– Так странно, что мы встретились вот так, – говорит он.

– Да, действительно, – соглашаюсь я, отступив назад. – Мне пора. Еще увидимся.

Блейк кивает, провожая меня взглядом.

– Да, конечно. Спасибо за лимонад.

Возвращаясь обратно, я ругаю себя. Что я делаю? Если Грант узнает, у нас снова будут ссоры. Я устала от ссор. Мы любим друг друга, у него нет причин ревновать, но он не может обуздать свой нрав. Он кажется таким спокойным, он тот тихий берег, к которому я плыла, но, когда бывает шторм, мне так сложно его сносить. Нет, я не должна провоцировать.

– Ты даже не посоветовался со мной, – заявляю я.

Грант сжимает пальцами углы кухонного островка, наблюдая за тем, как я готовлю ужин. Он вернулся только что и даже не успел снять костюм прежде чем ошарашить меня новостью.

– Детка, какая разница? Ты даже не оставалась у меня. Мы все время здесь, так что какой смысл об этом говорить?

– Какой смысл? – Я удивленно смотрю на него.

В этом есть смысл. Он просто ставит меня перед фактом, что переезжает ко мне и выставляет на продажу свою квартиру. Я не должна быть против и по большей части так оно и есть, но я думала, что мы к этому придем вместе. Неужели у меня нет права голоса?

– Ты не хочешь жить вместе? – Грант хмурится, глядя мне в глаза. – Лекси, мы скоро поженимся.

– Я знаю.

– Тогда в чем проблема?

– Я бы тоже хотела участвовать в этом решении.

Он обходит стойку и подходит ко мне вплотную. Забрав из моих рук лопатку, которой я мешаю соус, Грант кладет ее на стол и привлекает меня к себе за талию.

– Позволь мне решать такие вопросы. Ты для меня самое важное в жизни, Лекси, и я не хочу, чтобы ты о чем-то волновалась. Я сделаю так, чтобы нам было хорошо обоим. – Он целует меня в кончик носа. – Хорошо? – Еще один поцелуй в глаз. – Ты так вкусно пахнешь, а я голоден.

– Тогда отпусти меня, чтобы я смогла тебе приготовить, – говорю я.

Он улыбается и вновь целует меня.

– Конечно.

Он уходит из кухни в приподнятом настроении, на ходу снимая галстук. Я вновь поворачиваюсь к плите. Это не клетка. Он любит меня. Но почему меня не покидает мысль, что Гранту не нужна я? То есть нужна, но не как человек. Ему просто нужен кто-то или что-то. Вещь, которой можно обладать.

Это осознание давно появилось в моей голове. Он такой, но я не могу взять и уйти от него и это превращает меня в тряпку. Что ж… я такая и есть. Та, которой можно обладать. Мы подходим друг другу.

Передо мной кружат какие-то огоньки. Я улыбаюсь, стараясь их поймать. Тихий смех рядом привлекает мое внимание.

– Ты никогда не курила травку?

Я улыбаюсь, качая головой.

– Нет.

Рейд смеется.

– Черт, давай сюда.

Из моих рук исчезает косяк.

– Эй.

Рейд подталкивает меня к двери.

– Заходи обратно. Больше не получишь.

Запинаясь, я вхожу обратно в бар и несколько секунд ищу глазами знакомые лица. Скоро Рождество, поэтому в хонки тонк развешаны гирлянды над барной стойкой и возле сцены в караоке. Мой взгляд останавливается на бармене, который замечает меня и подмигивает. Некоторое время назад он спрашивал у меня документы, которые бы доказывали, что мне двадцать один. Но у меня нет поддельного ID, поэтому я сочинила историю, в которую он не поверил. Я болтала с ним, чем разозлила Блейка, который куда-то ушел. Затем я вышла на улицу с Рейдом не менее злая. Он сунул мне сигарету, которая оказалась обычным косяком.

Теперь в моей голове легкость. Я хочу танцевать и смеяться. Блейк вернется, побесится и найдет меня. Он дерганный с самого утра, когда мы проснулись в моей комнате в «Каппе». Он не так часто остается, но если остается, то уходит с самого утра даже в выходные дни.

Мы встречаемся уже несколько месяцев и наши отношения полностью овладевают мной. Я буквально посвящена только им. Мои подруги уже не злятся зная, что я не приду на вечеринку, на которую они меня зовут или на которые мы ходили вместе до того, как я встретила Блейка. Я согласна с тем, что изменилась, но мне нравится моя жизнь и я не хочу больше под кого-то подстраиваться. Даже под мою маму, которая вот уже месяц пытается вернуть меня в Хартл. Они с папой уже вернулись, и мы долго говорили о моих бабушке и дедушке в Атланте. Мама нашла себе успокоение, но не желает моего с ними знакомства. Я не спорю. Нет так нет.

Пару недель назад Блейк подарил мне ковбойские сапоги, когда мы ходили на концерт местной группы. Теперь я практически их не снимаю.

Бармен дергает головой, призывая подойти.

– Я могу налить тебе пива, красотка, – улыбаясь, говорит он, перекрикивая музыку.

Я сажусь за столик, сложив руки на стойке.

– У меня есть парень, – кричу в ответ я.

В его глазах горит разочарование.

– Жаль.

– Но пиво ты мне нальешь?

Он смеется.

– Посиди здесь еще, и я подумаю об этом.

Вздохнув, я начинаю осматривать толпу. Здесь Рик, который танцует с какой-то девчонкой и медленно тянет ее к выходу.

Наконец, я замечаю его. Собираясь в хонки тонк, мы решили одеться идентично. На нем и на мне белые майки и голубые джинсы. Правда у Блейка нет ковбойских сапог, но в целом вышло круто. Правда, никто из нас не подозревал, что мы начнем кусаться, как только войдем в бар. Наверное, бывают такие дни. В наших отношениях ничего не изменилось. Наоборот, мы стали еще ближе, раскрывшись друг другу, но ссоры порой случаются. Чаще незначительные.

Но сегодня я думаю, будет что-то покрупнее. Потому что он болтает с какой-то дешевкой в джинсовых шортах, которые больше похожи на джинсовые трусы. Она льнет к нему, явно заигрывая. Блейк улыбается в ответ и не отстраняется.

Мои глаза наливаются яростью. Адреналин кипит в крови, смешиваясь с тем кайфом, который я получила, выкурив косяк.

– А впрочем, – заявляю я, видя, что бармен освободился и вновь подошел ко мне, – я могу быть сегодня свободной.

– Серьезно? – удивляется бармен.

– Ага. – С этими словами я спрыгиваю со стула и несусь в гущу танцующей толпы.

Фраза, брошенная бармену, не предназначалась лично ему. Это скорее всего напоминание себе самой. Я свободна. Пусть флиртует, плевать. Я не стану устраивать сцены.

Я танцую, приподнимая майку и оголяя живот. На меня обращают внимание, но я танцую только для себя. Мне так хорошо. Играет кантри – Jessie James Blue Jeans, и мне хочется смеяться.

Я чувствую на себе его горящий взгляд. Он зол. Ему не нравится, что на меня смотрят. Ему не нравится то, как я себя веду. Но ведь я ничего плохого не сделала. В другой бы ситуации он бы сгорал от желания и ему было бы плевать, что на меня пялятся другие, ведь я принадлежу только ему. Но сейчас Блейк чувствует, что мне плевать на все. Он ждет, когда закончится песня или ждет, когда успокоится сам. Рядом с ним уже нет девушки. Он подходит ко мне и кладет руку на мою талию.

– Чего ты добиваешься, Лекси?

Я открываю глаза.

– Ничего.

Его глаза сужаются, когда он всматривается в мое лицо.

– Ты что, курила?

– И что?

– Лекси, – зло произносит он.

– Ты мне не папочка.

– Я тебе ничего не запрещаю.

– Тогда можешь продолжать.

– Что?

– Пытаться затащить ту девушку в постель.

Он хмыкает.

– Это она пыталась.

– Но ты не сопротивлялся, – зло отчеканиваю я. Легкость и безразличие начинают пропадать, как только я представляю его с другой.

– Перестань. Тогда объясни мне, зачем ты флиртовала с барменом?

Я смеюсь, откинув голову.

– Ты все передергиваешь. Мы просто болтали.

– Он сжирал тебя глазами.

– Ну, так делал он, а не я.

Он играет желваками, сжимая челюсть. Боже, таким злым я его еще не видела.

– Ну так продолжай.

Я прекращаю покачиваться под музыку и сжав губы, смотрю на него.

– Ты это серьезно?

Он указывает в сторону бара.

– Ты все время твердишь о том, что хочешь свободы. Вперед. Она у тебя есть.

Это он со зла или из ревности. Или все вместе. Я понимаю это, но во мне просыпается такая буря гнева, что я готова снести здесь все, что попадется на пути. Я чувствую эту самую свободу только рядом с ним. Как он этого не понимает?

Резко развернувшись, возможно даже, ударив его волосами, я проталкиваюсь через людей к выходу. Мне нужно найти Рейда.

Он стоит на том же месте на улице, прижавшись головой к кирпичной стене. Сегодня он один, без Чипа, и это немного странно. Хотя, кто ходит с собакой в бар, верно? Все логично.

– Дерьмо, – выплевываю я и обхватываю себя руками. Холодно.

Рейд скидывает с головы капюшон.

– Где Блейк? – сильно растягивая слова, интересуется он. Это и его южный акцент, и то количество травки, которое он сейчас выкурил.

– Пошел он, – отвечаю я. – Ты дашь мне еще.

– Не-е, – качнув головой, отвечает Рейд. – Ничего нет.

– Черт.

Я хожу из стороны в сторону. Внезапно мой телефон начинает звонить. В надежде, что это Блейк, я вынимаю телефон из кармана. Но это оказывается Пайпер.

– Да.

– Где ты? – спрашивает она.

– Мы в баре.

– Черт, Лекси, сегодня пятница и я в дрова.

– Как всегда, – ухмыляюсь я.

– Сучка, – бурчит она. – Я так скучаю по тебе. Мы давно вместе не тусовались.

Укол стыда чувствуется где-то в груди. Она права. Я не должна ради Блейка терять своих друзей. Тем более сегодня ему вообще нет никакого дела, где я и чем занимаюсь.

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь меня забрал, – говорю я. – Я тоже соскучилась.

– Серьезно? – удивляется она. – А как же твой бойфренд?

– Не важно. Так есть кто-нибудь за рулем? У меня нет денег на такси.

– Лекси, все хорошо?

У меня что-то не так с голосом?

– Да, просто… ты можешь приехать или нет?

– Да, – резко выпаливает Пайпер, явно оживившись. – Пришли адрес.

Отключившись, я скидываю адрес бара Пайпер и чувствую на себе тяжелый взгляд Рейда.

– Что?

Он качает головой.

– Тебя еще штырит. Иди в туалет и засунь два пальца в рот. Я не знал, что ты вообще не курила.

– Я курила, – возражаю я. – Пару затяжек в школе.

Рейд фыркает.

– Лучше сходи в туалет.

Следуя его совету, я возвращаюсь в бар, но в уборные тянется такая цепочка очереди, что легче найти угол возле мусорных баков, что и делают некоторые парни. Я вновь принимаюсь искать глазами Блейка. В дальней части бара у стены, где находится сцена, стоит механический бык. У меня вдруг просыпается желание, но я одергиваю себя. Какой бред, я могу заблевать всех вокруг, если сяду на него. Будет то еще зрелище, конечно.

Но тут объявляется конкурс мокрых маек и поднимается дикий ор. На сцену тут же выскакивают девушки, и похотливые взгляды парней фокусируются на них, предвкушая зрелище. Я борюсь сама с собой. На мне тоже нет лифчика, я могла бы…

Мою талию обвивают сильные и теплые руки.

– Даже не думай, – поизносит мне на ухо Блейк.

Я вырываюсь из его рук.

– Какая тебе разница?

Он складывает руки на груди.

– Хочешь, чтобы все пялились на твои сиськи?

– Может и хочу.

Блейк устало качает головой.

– Перестань, Лекси.

Но меня уже понесло.

– Ты флиртовал с ней у меня на глазах.

– Нет, – спокойно отвечает он. – Она болтала, я улыбался. Вот и все. А ты заигрывала с барменом и курила косяк. Ты тоже не ангел.

Скрипнув зубами, я ухожу от него, и он идет следом. В этот момент в бар заходит Шейн и Мэдисон. Позади них вваливается смеющаяся Пайпер с … я не помню имени этого парня, но он друг Шейна.

Мэдисон сразу же видит меня и подойдя, берет меня за руку.

– Ты в порядке? Пайпер сказала, что ты как-то странно говорила.

Шейн тоже подходит к нам и окидывает недобрым взглядом Блейка, стоящего за моей спиной.

– Нет, я просто…

– Обкуренная, – отвечает появившаяся рядом Пайпер.

– Нет, я в порядке.

– Ты хочешь уехать? – Блейк встает рядом со мной и выжидающе смотрит. – Могла бы сказать мне.

– Тебя не было рядом, – зло бросаю я.

Мэдисон тянет меня за руку.

– Поехали отсюда. Похоже, ему вообще плевать.

– Мэд, перестань, – устало бормочу я, не желая впутывать сюда своих друзей. – Мы просто поссорились, я и хочу домой.

Блейк пытается перехватить мою руку, но Мэдисон этого не позволяет.

– Лекси, – говорит он. – Почему ты позволяешь им решать за тебя?

– Что? – Мэдисон встает прямо перед ним, явно намереваясь высказаться. – Это делаешь как раз ты. Она не твоя вещь, а мы ее друзья. Она сказала, что хочет вернуться, но похоже ты не в состоянии этого сделать.

– Я абсолютно трезв, – спокойно отвечает Блейк.

Мне не нравится эта ситуация. Я начинаю нервничать и меня подташнивает. Пайпер участливо гладит меня по плечу. Я не хочу, чтобы мои друзья и Блейк ссорились.

– Перестаньте.

Но Мэдисон даже не смотрит на меня. Она подходит с другой стороны и берет меня за руку.

– Идем.

Блейк делает шаг в нашу сторону, но путь ему преграждает Шейн.

– Не надо, чувак. Она поедет с нами.

Блейк сжимает кулаки.

– С чего это вдруг?

– Потому что она сама позвонила. Будь мужиком. Поговорите завтра.

Грудь Блейка вздымается от злости. Он перемещает свой взгляд на меня. В его глазах горит сожаление и просьба. Но я так устала и хочу в свою постель.

Развернувшись, я иду за Мэдисон, и мы все вместе выходим из бара.

– Я понимаю, что ты любишь его и эти отношения полностью завладели твоей жизнью, но ты забываешь одну-простую вещь: мы твои друзья. Меня волнует то, что происходит. Ты все время пропадаешь.

Я сижу на своей кровати в позе лотоса. У меня жутко болит голова. Я все еще не звонила Блейку после вчерашнего, но и он не сделал то же самое. Меня начинает это волновать. Это была ссора, ревность, но мы ведь помиримся.

– Мэдисон, прости, – отвечаю я подруге. – Я вела себя погано, но ты не понимаешь, как все это важно для меня.

Мэдисон вздыхает. Шейн тоже здесь. Он сидит на полу, широко расставив ноги и играет на телефоне. Внезапно он убирает телефон и серьезно смотрит на меня.

– До этого дня я вообще не вмешивался и даже просил Мэдисон не делать этого. Серьезно, ты права, Лекси, это твоя жизнь. Но Мэдисон тоже права, мы твои друзья. Ты как будто сделал выбор, который никто тебе не предлагал. Он не хочет общаться со всеми нами? Окей, но… черт, я скажу это.

Я поддаюсь вперед. Шейн редко вмешивается. Но сейчас он серьезен и напряжен.

– Что?

– Блейк Телфорд. Все здесь знают его брата.

– Да, у него есть проблемы.

– Он еще не попадался за то, что толкал дурь в кампусе, – объясняет Шейн, – Но это лишь везение.

– Я это уже знаю.

– Теперь это делает Блейк, так как охрана уже знает Брока в лицо.

– Что? – Я даже подскакиваю на кровати. – Не неси чушь! Это не так!

Шейн вздыхает.

– Это так, Лекси. Помнишь «ночь кошечек»? Пижамную вечеринку, на которой ты с ним познакомилась?

– Кончено, – выпаливаю я.

– Как думаешь, что он здесь делал, если вообще не общается с футболистами?

Я напрягаю мозги, стараясь вспомнить, что он мне тогда сказал. Был по делам? Да, точно. Но я не уточняла.

– Он был здесь, чтобы продать.

– Нет, – говорю я.

– Лекси, – с нажимом спорит Шейн. – Я сам видел.

Сегодня очередной и уже превратившийся в небольшую традицию, ужин, который готовят Грант и Шейн.

– Пахнет как-то странно, – заявляет Лили, когда мы заходим на кухню.

Шейн смеется, жестом приглашая нас за стол.

– Неудивительно.

Они обмениваются взглядами, которые понятны только им двоим. Грант отодвигает стул, когда я подхожу к столу.

– Спасибо, – улыбаюсь я, усаживаясь.

В последнее время я вновь прекратила сомневаться. Между нами все хорошо. Есть некая неопределенность и мне кажется, что на меня давят, но так можно думать о ком и о чем угодно.

Грант приближается к моему уху и шепчет то, что произносить вслух не следует. Хихикнув и пихнув его, я ловлю на себе взгляд Лили. Она улыбается. Весь вечер она странно на меня смотрит, будто в чем-то убеждаясь. Я даже не хочу думать об этом.

– Нам нужно помолиться, – объявляет Шейн, потирая руки.

Грант закатывает глаза.

– Хорошо, давайте.

Взявшись за руки, мы опускаем головы. Мы с Грантом не молимся, хотя мама заставляет нас, когда мы бываем в Хартле.

– Спасибо, Господи, – начинает Шейн. – За эту еду, которую мы приготовили. Я едва не отрезал себе палец и спасибо, что не отрезал.

Грант фыркает, и я сжимаю его руку.

– Спасибо за наших друзей, – продолжает Шейн. – За мою жену и… – Он поднимает голову и смотрит на Лили, – за нашего ребенка.

– Что? – я опускаю руки и верчу головой, глядя на них обоих. – Это правда? Лили ты…

– Да, – кивает она, широко улыбаясь. – Я беременна.

– О, боже.

Грант пожимает руку Шейна, пока я стискиваю в объятьях Лили. Я так счастлива за них.

– Так что не тяните со свадьбой, – предупреждает Шейн, обнимая меня. – Лили не хочет быть с огромным животом на свадьбе.

– Да, – подтверждает она. – Мне итак нельзя будет пить алкоголь.

Мы снова усаживаемся за стол.

– Не волнуйся, – говорит Грант, улыбнувшись Лили. – Скоро это случиться.

Он смотрит на меня, и я улыбаюсь ему в ответ, кивнув.

Скоро.

На следующей неделе, вернувшись с работы, я вновь вижу Блейка на заднем дворе. Иногда мы можем не видеться несколько дней, а иногда видим друг друга каждый день. И каждый раз он машет в приветствии. В присутствии Гранта он делает это более сдержанно, но, когда я одна, к приветствию взмахом руки прибавляется его улыбка, которой больше ни у кого нет.

Сейчас именно так.

Даже странно. Я выхожу на задний двор и пересекаю расстояние между нашими участками.

– Раньше мне казалось, что расстояние между домами просто огромное, – говорю я.

Блейк кивает.

– Мне тоже так казалось. Но иногда я вижу, как ты готовишь на кухне.

– Думаю, что стоит повесить шторы. Раньше я об этом не задумывалась.

Кухня…. Что он мог видеть? Обычно Грант уводит меня в спальню, но, когда у него хорошее настроение… Нет я не помню такого. Мы ничего не делали на кухне. Возможно, что лишь ссорились. Да и вряд ли Блейк постоянно следит за нами. Что за нелепость, у него своя жизнь.

– Не стоит, – отвечает Блейк.

Я оставляю без комментария эту фразу. На мне все еще юбка-карандаш, блузка и поверх накинут кардиган. Каблуки туфель утопают в сырой глине.

– У тебя есть время пройтись по моему дому и оценить обстановку профессиональным взглядом? – Блейк указывает на заднюю дверь дома.

Немного подумав, я киваю.

– Конечно.

– Тогда идем.

Он заводит меня в дом, где я начинаю прохаживаться по просторной кухне, затем по гостиной.

– Наверху две спальни и ванная. Есть рабочий кабинет. Понятия не имею, что буду с ним делать.

– Хм, – я приставляю палец к губам. – Я об этом подумаю. Это может быть твоим рабочим местом по созданию проектов, если ты планируешь заниматься строительством.

– Да, точно.

Он следит за мной, пока я хожу по помещению, стуча каблуками. Затем мы поднимаемся наверх и вместе прохаживаемся по всем комнатам. Дом оказывается большим. Стены выкрашены в бежевые цвета. Это явно не соответствует образу и стилю Блейка. Повсюду стоят банки краски, лежат рулоны обоев. Пахнет свежей древесиной.

Блейк открывает дверь главной спальни.

– Кровать еще не привезли. Я сплю на диване внизу, – объясняет Блейк, открывая окно. В пустую комнату врывается вечерний воздух и пение птиц.

Я заглядываю в ванную комнату и открываю рот от удивления. Ванная комната почти наполовину занята душевой кабиной. Прозрачные раздвижные двери в душевую открыты. Внутри я вижу стены, отделанные серым мрамором. На вид это очень дорого и стильно.

– Это единственное место, которое пока мне нравится, – говорит Блейк, появившись позади меня.

Я соглашаюсь с ним, кивнув.

– Действительно. Это круто.

– Круто? – переспрашивает Блейк, улыбнувшись. – Так давно от тебя не слышал ничего подобного.

Фыркнув, я закрываю дверь.

– Нет, я все еще сквернословлю. Но не в присутствии мамы, конечно.

Посмеиваясь над этим, мы возвращаемся в гостиную.

– Не хочешь поужинать со мной? – вдруг предлагает Блейк.

Я теряюсь от этого вопроса. С одной стороны, в этом нет ничего плохого. Но с другой, мы бывшие любовники, я выхожу замуж, и мой жених скоро вернется домой. Это неправильно. Пусть Грант порой чересчур ревнив, но сейчас я действительно дам повод.

Заметив мой взгляд, Блейк быстро исправляется:

– Извини. Я не подумал. Это будет…

– Странно, – заканчиваю я.

– Да, точно, – соглашается он. – Извини.

– Все хорошо. Может, в следующий раз.

Не знаю, зачем я это сказала. Какая разница? Сегодня или в следующий раз. Это все равно будет выглядеть странно.

Но Блейк кажется удовлетворенным ответом.

– В следующий раз.

Выходя за дверь, я оборачиваюсь.

– Ты все еще готовишь?

Он кивает.

– Да.

Я помню. Он это умеет. Если быть абсолютно честной, некоторые блюда, которые готовлю, я научилась у Блейка.

– Тогда мы точно поужинаем, – смело заявляю я.

Блейк улыбается.

– Ловлю тебя на слове.

После нашей размолвки в хонки тонк я не вижу Блейка весь остаток выходных. Меня это сводит с ума. Такое ощущение, что это я в чем-то виновата, будто я начала эту глупую ссору. Мы оба виноваты. Тогда почему с ума схожу только я?

Чтобы отвлечься, я много занимаюсь. Хотя это нужно делать не ради того, чтобы не думать о Блейке, а по другой причине. Я слишком много пропустила и отвлеклась.

Почти стемнело, когда я сижу перед раскрытым ноутбуком и верчу ручку в руках. Дверь в комнату открывается без стука.

– Лекси, там твой парень ждет тебя, – говорит одна из «сестричек».

Я подскакиваю с места. Майя хихикает, все еще стоя в дверях в чирлидерской форме.

– Спасибо, – бросаю ей, промчавшись мимо.

Блейк опирается на свой грузовик, припаркованный дальше по улице от «Каппы». Я медленно подхожу к нему, внимательно рассматривая его облик и выражение лица. На нем обычные тяжелые ботинки, под которые заправлены его неизменные поношенные голубые джинсы. Когда я приближаюсь к нему, начинаю чувствовать его запах, исходящий от кожаной куртки. Смесь одеколона, его тела и бензина. Мой любимый запах.

– Привет.

– Привет.

Мы долго смотрим друг на друга. Я кутаюсь в тонкий кардиган. Блейк опускает взгляд на мои ноги и неожиданно расплывается в улыбке.

– Ты теперь их не снимаешь?

Я тоже смотрю на коричневые ковбойские сапоги, которые он мне подарил, и улыбаюсь.

– Где ты был? – подняв голову, я уже не улыбаюсь.

Блейк тоже. Мы даже не поцеловались, а уже начинаем с объяснений.

– Работал, – отвечает он.

Я знаю, что он подрабатывает везде, где только можно. На заправке, в мастерской, даже в пожарной части, подменяя своего брата.

– Ладно, – говорю я. – И ты не мог за все это время со мной поговорить?

– Не мог.

– Блейк, что происходит?

Он хватается обеими руками за голову и делает несколько шагов взад-вперед.

– То, что твои друзья правы.

Я смотрю на него, раскрыв рот. О чем он?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не такая…. – он запинается. – Я тяну тебя вниз.

Из моего рта вырывается смешок. Сложив руки на груди, я смотрю на него.

– Вот значит, как? Как банально. Парень, который хочет бросить девушку, всегда несет подобную чушь. «Я недостаточно хорош для тебя», «ты лучше меня» и далее по списку. Все это полный бред. Скажи правду.

Блейк останавливается и смотрит мне в глаза. Его грудь тяжело вздымается.

– Я не собираюсь бросать тебя. Скоро ты это сделаешь сама. Возможно, я просто хочу ускорить момент, ведь больно будет все равно. Какая разница, когда?

– Я тебе уже говорила, что мне все равно, чем занимается твой брат и где ты живешь. Я верю в тебя.

Но Блейк качает головой.

– Это ты говоришь сейчас. Но позже, все будет по-другому. Когда-нибудь ты посмотришь на меня по-другому, когда пелена с твоих глаз, наконец, сойдет. Это реальность, и она такая, в какой живу я. Да, сейчас тебе интересно со мной, ты видишь эти трейлеры, бедность и испытываешь адреналин, но позже, ночью ты возвращаешься в теплую постель, ты не думаешь, что тебе поесть завтра, не думаешь о счетах, о младшем брате, которому нужны деньги на ланч, о таблетках, которые нужны отцу. Черт, Лекси, когда-нибудь – а это случится в скором времени – ты поймешь, что твои друзья правы. Я тебе не нужен, я тяну тебя вниз, тебя начнет тошнить от всего этого. Прости, что пытаюсь ускорить это. То, что все равно случится.

Из моих глаз текут слезы, пока я слушаю его. Кутаясь в кардиган, я ощущаю себя раздавленной правдой. Но она такая, какой видит ее только он. Я ни за что не брошу его.

– Лекси. – Блейк протягивает ко мне руки, когда видит мои слезы.

Но я отступаю от него, качая головой.

– Вот как ты думаешь обо мне.

Он устало опускает руки.

– Я думаю, что ты самая лучшая.

– Тогда почему ты уверен, что я брошу тебя только потому, что у тебя нет денег?

– Потому что я живу в трейлере.

Я всхлипываю.

– Не будь козлом.

Он обнимает меня, игнорируя мои попытки сопротивления. В итоге я расслабляюсь в его руках.

– Успокойся.

Я плачу не потому, что он так говорит, хотя это тоже больно. Я плачу потому что он вынужден постоянно работать, думать о еде и счетах.

– Не нужно так делать, Блейк, – бормочу ему в куртку. – Я не такая. Я хочу быть рядом.

Он тяжело вздыхает.

– А я хочу дать тебе то, к чему ты привыкла и то, что ты заслуживаешь.

Я поднимаю голову, глядя на его лицо. Он вытирает мои слезы.

– Мне нужен только ты. Остальное придет позже.

– Тебе рассказали о Броке?

Я киваю.

– И обо мне?

– Я не поверила.

Блейк стискивает челюсть.

– Это правда.

У меня обрывается сердце.

– Но…

– Я не какой-то барыга. Просто иногда это случается. Я нахожу у Брока всякую хрень и не выкидываю, как сделал бы нормальный человек. Эти парни, футболисты и все остальные из колледжа, они все равно купят эту дрянь у кого-нибудь. А я могу подзаработать лишние деньги, которые совершенно не лишние. Я ненавижу себя за это, но делаю. Не всегда.

Обняв его за спину, я прижимаюсь щекой к его теплой груди.

– Я понимаю.

– Мне сделали предупреждение за пропуски, – внезапно говорит Блейк. – Я уже лишился половины стипендии. Еще одно, и я лишусь и частичной. Но знаешь, проблема даже не в этом. Я даже частичную позволить себе не могу. Учеба меня отвлекает, я ищу другие варианты.

Я поднимаю голову.

– Ты не должен бросать колледж.

Блейк долго всматривается в мое лицо.

– Должен.

– Блейк…

– Вот об этом-то я и говорю. Мы слишком разные, чтобы ты смогла меня понять.

Разозлившись, я резко отталкиваю его от себя. Блейк не ожидал такого. Он удивленно смотрит на то, как я снимаю с себя сапоги и бросаю их ему под ноги. Оставшись босиком, я разворачиваюсь и иду по тротуару. Блейк бежит за мной.

– Ты с ума сошла? Что ты делаешь?

– Я устала это слушать. Да, я выросла в семье, где меня хорошо кормили и водили в церковь. Да, мне не приходится думать о счетах. – Я останавливаюсь, глядя ему в глаза. – Но перестань говорить так, будто знаешь, что случится в ближайшем будущем. Ты выставляешь меня какой-то наглой и инфантильной принцессой. Я выбрала тебя не из-за адреналина. Я люблю тебя, идиот! Люблю! Мне важно твое будущее, важно все что связано с тобой. Когда я говорю, что мне все равно, чем ты занимаешься, я не имею в виду, что мне плевать! Я уверена в том, что это необходимость, ведь так часто мы попросту лишены выбора. Я уверена в том, что ты сможешь выбраться из этого, получить то, что ты хочешь! Хочешь бросить колледж? Хорошо. Это необходимость. Я понимаю и не требую сделать того, чтобы ты вернулся. Но настанет день, когда ты обернешься назад и вспомнишь свои слова и рассмеешься над ними. Да, кто-то из твоих друзей так и останется на месте, но не ты. Ты и твое будущее только в твоих руках. Я знаю, что ты справишься. – Качнув головой, я подавляю всхлип. – Но раз ты уверен, что я тебе не подхожу, то ладно. Это тоже твой выбор. Прощай.

Блейк остается стоять на месте, когда я вновь направляюсь босиком по тротуару. Я сказала правду, потому что в ней уверена. Но Блейк нет. Я не могу сейчас думать о том, что это конец.

Обернувшись, я обнаруживаю, что Блейк идет не за мной. Он идет к грузовику. Слезы сильнее текут по моему лицу. Это конец?

Но тут я слышу, как рычащий «форд» едет рядом со мной по дороге. Блейк открывает окно и ведет одной рукой.

– Если ты сейчас не залезешь в машину, я запихаю тебя сюда силой.

– Не стоит тратить на меня время, – спокойно отвечаю я. – Ты уверен, что будет в будущем. Удивительный дар…

– Лекси.

– Возможно, ты экстрасенс. Круто. Может ты так начнешь строить карьеру?

– Перестань. Ты босиком, залезай в машину.

Но я упорно топаю, хотя и чувствую, как мои ноги начинают замерзать. Все-таки зима.

– Уезжай.

– Я не знал, насколько ты веришь в меня. Я ведь тоже тебя люблю.

– Приятно слышать. – В моем голосе сарказм.

– Детка, я люблю тебя. Ты сносишь мне крышу. Прости, что я это говорил.

– Ты говорил правду.

– Как и ты. Я могу стать сильнее ради тебя.

– Сделай это ради себя и своей семьи.

– Лекси.

– Ты хотел меня бросить.

– Нет.

– Ненавижу тебя.

– Знаю, – тихо отвечает он.

Я останавливаюсь и, развернувшись, смотрю прямо в его горящие серо-голубые глаза, которые в ответ смотрят на меня с мольбой. Злости больше нет.

– Я люблю тебя.

На его усталом лице появляется слабая улыбка.

– Знаю.

Как только он выходит из машины, я набрасываюсь на него, обвив ногами его тело. Блейк гладит меня по голове, затем целует меня жадно и настойчиво.

– Ты такая сумасшедшая, – шепчет он.

Я крепче прижимаюсь к нему всем телом.

– Ты козел.

Он смеется.

– Согласен. Спасибо. Твои слова, они так много значат для меня. Я просто трус.

– Будет так, как ты хочешь, Блейк. – Я оставляю легкий поцелуй на его губах. – А ты хочешь будущее, в котором не уверен. Поверь в себя.

– Я это сделаю, – кивает он.

Мы целуемся, как ненормальные посреди дороги, рядом с работающим грузовиком. Затем Блейк усаживает меня на пассажирское кресло и приказывает надеть сапоги.

Когда он садится за руль, я вдруг произношу:

– Я хочу познакомить тебя со своими родителями.

Рука Блейка зависает над рулем.

– Прямо сейчас?

Я смотрю на время.

– Да. Прямо сейчас.

– Ты уверена?

– Уверена.

– Лекси, я не готов.

Я бросаю на него злобный взгляд.

– Еще как готов.

Похоже, ему кажется забавным мой решительный взгляд.

– Мы сделаем это позже.

– Сейчас, – настойчиво требую я. – Пожалуйста.

– Это совсем не обязательно.

– Почему?

– Ты знаешь, – устало отвечает он.

– Блейк, – я кладу руку на его колено и сжимаю. – Пожалуйста, сделай это для меня. Я хочу этого.

Это такое спонтанное желание, что я не сразу обдумываю всю ситуацию. Блейк смотрит на меня долгим взглядом, прежде чем кивнуть и положить руку на рычаг.

– Хорошо.

Глядя на Хартл в сумерках, я все же обдумываю то, что вдруг захотела сделать. Это необдуманно, но мне кажется, что так даже лучше. Будь что будет.

– Ты понравишься моему отцу, – уверено заявлю я. – С мамой могут быть проблемы, но только лишь потому, что она чересчур опекает меня. Не принимай на свой счет.

– Ладно. – Блейк смотрит в окно. Мы стоим возле внешнего двора. Вблизи ранчо выглядит еще более величественней и красивей.

– Я знал, что это твой дом, когда мы приезжали сюда.

Я опускаю голову.

– Не буду извиняться за обман.

Он тихо смеется, взяв меня за руку.

– И не надо. Я сам виноват в том, что ты была вынуждена обмануть.

– Не будем больше об этом.

Мы наконец-то по—настоящему открываемся друг другу. Все как есть на самом деле. Всю правду. Теперь между нами определенно что-то большее, чем страсть и желание.

Открыв дверь, мама удивленно смотрит на меня.

– Алекса, милая, как неожиданно. Ты забыла ключи?

Я опускаю руки вдоль тела.

– Оставила их в «Каппе».

Она осматривает мой вид.

– Что на тебе?

– Обычная одежда, – отвечаю я и протягиваю руку назад, чтобы схватить ладонь Блейка. – Я не одна.

Теперь мама во все глаза уставилась на Блейка. На ее идеальном лице недоумение, но она пытается его скрыть. Горделиво вздернув подбородком, она натягивает на лицо идеальную улыбку.

– Кто это с тобой?

– Может, для начала ты впустишь нас? – так же ядовито улыбаясь, говорю я.

Мама открывает шире дверь. Она смотрит как мы входим в дом, держась за руки. Блейк осматривает большой холл, увешанный картинами.

– Красиво.

– Спасибо, – отвечает ему мама, играя ниткой жемчуга на своей шее.

– Это Блейк Телфорд, – представляю Блейка. – Мой парень. Блейк, это Луиза О’Прай, моя мама.

Блейк протягивает руку.

– Приятно с вами познакомиться, миссис О’Прай.

Моя мать не сразу протягивает руку в ответ. Но все же протягивает.

– Да, мне тоже.

Пока это не стало неловким, а Блейк не почувствовал себя ничтожеством рядом с моей матерью, я веду его в сторону малой гостиной.

– Папа дома?

Он единственный, кто сможет обуздать маму и не позволить ей ляпнуть что-нибудь оскорбительное.

Она идет следом за нами.

– Да, он дома.

Папа снимает очки, при виде нас и поднимается с кресла, отложив книгу.

– Лекси, дека.

– Привет, папочка. – Я крепко обнимаю его и целую в щеку. – Познакомься, это Блейк, мой парень. Блейк, это мой папа Хью О’Прай.

Знакомство с папой гораздо легче, и Блейк замечает разницу. Они обмениваются рукопожатиями и несколькими репликами. Мама стоит у двери, все так же играя ниткой жемчуга. Перехватив мой взгляд, она кивком головы показывает на дверь. Мне не хочется сейчас что-то с ней обсуждать, но все же нужно. Блейк в надежных руках рядом с папой, поэтому извинившись, я выхожу вслед за мамой.

– Алекса, кто это? – приглушенным голом спрашивает она, когда мы выходим в коридор, соединяющий обе гостиные.

– Я уже сказала, – отвечаю я. – Мой парень.

– Ты хочешь надо мной поиздеваться? – злится она. – Ты не возвращаешься домой, где-то пропадаешь, что на тебе надето вообще?

Она не заставит меня это почувствовать снова.

– Мама, это обычные вещи. Я не пропадаю где-то, я живу в сестринстве, у меня есть друзья и есть парень. Мне девятнадцать, что ты хочешь от меня?

– Мне не нравится, как ты стала себя вести. Так и знала, что не нужно было оставлять тебя одну.

Наградив ее долгим взглядом, я решаю не тратить время на споры. Вернувшись в гостиную, я застаю вполне расслабленного Блейка, которому говорит что-то отец.

– Вы голодны, ребята? – интересуется он, когда я подхожу к ним.

В разговор вмешивается мама:

– Ужин уже был.

– Ерунда, – отмахивается папа. – На куне полно еды.

– Нет, все в порядке, – протестует Блейк, но папа качает головой, подталкивая на с в спины.

– Идемте.

В целом все неплохо, если бы не недовольные взгляды мамы. Когда мы идем на кухню, она уходит. Папа отлучается, чтобы поговорить с ней. Позже мы с Блейком выходим на задний двор и гуляем вдоль сада.

– У тебя замечательная семья.

Я прижимаюсь к его плечу.

– Скажи всю правду. Сложно не заметить.

Он нехотя спрашивает:

– Она всегда такая?

Я киваю.

– Она прикрывает это тем, что хочет для меня самого лучшего.

– Тогда я точно неподходящая кандидатура для ее дочери.

Я слегка ударяю его по плечу, остановившись.

– Прекрати. Дело не в тебе. Она хочет меня контролировать.

– Это забота и любовь. Твоя мать любит тебя, Лекси. Ей не все равно, где ты и с кем.

В его голосе скользит грусть. Мы говорили о его матери, которую он почти не помнит. Или просто не хочет помнить.

– Она душит меня.

Он понимающе кивает. Затем его взгляд перемещается за мою спину.

– Как жаль, что недостаточно темно и нас могут увидеть.

Обернувшись, я смеюсь.

– Нас и в прошлый раз могли увидеть.

Мы подходим к старому дубу, и Блейк вновь раскачивает меня на качелях. Я вытягиваю ноги перед собой и крепко держать за канат, откидываю спину. Сумерки медленно опускаются на ранчо. Вокруг нас трещат цикады, вдали слышится ржание лошадей, кричат коровы. Несмотря на странные отношения с мамой и желание вырваться отсюда, я всем сердцем люблю Хартл. Это мой дом. Но я выросла и хочу найти дом для своего будущего. Глядя на Блейка, который смотрит на меня, пока я качаюсь, я понимаю, что возможно, он и есть мое будущее.

У меня была идея заниматься частной практикой. В будущем, когда проработаю в компании не меньше пяти лет, когда наберусь опыта и получу кучу связей и знакомых. Ну, и хороших отзывов.

Но точно не сейчас. Или все же сейчас.

Сегодня утром я разговаривала с боссом и Отем. Они сказали мне, что еще слишком рано, но если я уверена, то они смогут мне в этом помочь. Оставят хорошие рекомендации, помогут с разработкой собственного сайта.

Я не знаю, уверена ли я. Или этот мой старт-ап будет полнейшим провалом. В любом случае я готова ко всему.

– Что тебя на это подтолкнуло? – спрашивает Отем, когда мы остаемся одни в ее кабинете. – Я вижу, что ты не уверена.

Подняв глаза, я несколько секунд раздумываю над ответом.

Что меня подтолкнуло? Или кто меня подтолкнул? Нет, я сама решила. Он просто предложил и уверен, что я справлюсь.

В голове проигрываются однотипные разговоры, которые длятся на протяжении двух недель.

Звонки мамы уходят на голосовую почту, которую я не прослушиваю. Она сама сказала, что я сделал выбор, тогда зачем меня доставать? Наши отношения испортились, но я не хочу сваливать всю вину за это только лишь на нее. Я тоже виновата. Виновата в том, что хочу решать, где и с кем мне гулять. В том, что влюбилась. Любовь превращает людей в эгоистов. Я думаю только о своих чувствах к Блейку, провожу все свое свободное время от учебы только с ним.

Тревис больше ко мне не пристает, Рик мой друг словно мы с ним тоже выросли вместе. С Рейдом у нас странные отношения. Но это лишь потому, что он сам странный, отношения с ним в принципе не могут быть легкими. Мы много говорим. Благодаря ему я избавилась от многих страхов, включая собак. Чип часто лежит на моих коленях, будь на мне обычные джинсы или дорогое платье. Я больше об этом не волнуюсь.

После Рождества, на которое я не приехала домой, чтобы отпраздновать с семьей, мне звонит отец.

– Лекси, мама скучает. И я скучаю.

– Прости меня, папа. Но она не принимает мои отношения с Блейком.

Он долгое время молчит.

– Она смирится. Только пожалуйста, прошу тебя. Навести нас в Хартле, мы скучаем.

Мне становится стыдно. Это мои родители, которые платят за мою учебу и кредитные карты. Это выглядит слишком низко. Я должна хотя бы попытаться.

– Хорошо. Я приеду. Люблю тебя.

– И я тебя, детка.

К концу недели после каникул Блейк говорит о том, что нашел неплохой центр в Далласе. Там работает друг Брока, который может помочь ему справиться с зависимостью от болеутоляющих и даже помочь с работой.

– Думаешь, у него получится? – спрашиваю я.

Мы лежим в постели у Рика дома, который спит в соседней комнате после ночной смены в кафе.

– Он не наркоман, каким его все видят, – отвечает Блейк. – В детстве у него так часто болела голова, что он глотал эти таблетки тоннами. Он ведет себя неадекватно не всегда.

Я кладу голову на его грудь.

– Это и есть зависимость, Блейк.

Я плохо знаю Брока. В первый раз, когда я встретила его, он показался мне психом. Сейчас Блейк старается не сталкивать нас, но все же мы видимся, и он всегда приветлив.

– Он не здоров, я знаю. Ему нужна поддержка.

– Тебе тоже.

Блейк целует меня, прижав к себе.

– У меня есть ты.

Я ложусь на спину, и Блейк нависает надо мной. Я кладу руку на его щеку, ощущая под пальцами жесткую щетину.

– Как долго тебя не будет?

– Около суток. Уедем вечером, а на следующий день я уже вернусь.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею, затем спускает ниже и целует мою грудь. Я выгибаюсь ему навстречу.

– Я буду скучать.

– Поверь мне я тоже.

Мы вновь набрасываемся друг на друга, словно нам предстоит разлука в несколько месяцев.

Это странный день.

Все началось после ланча, когда я пришла на лекцию. Все смотрели на меня и хихикали. Мне могло это показаться, потому что такое уже случалось. Все это из-за слухов о брате Блейка, но они ничего не знают. Пусть болтают, если хотят. Таким людям проще обсуждать чью-то жизнь, чем разбираться в своей. Мне плевать.

В этот вечер пятницы «сестрички» решили, что давно не устраивали вечеринок, поэтому решили исправить эту ситуацию. Ближе к вечеру Шейн и другие футболисты заполняют кухню ящиками пива и другого алкоголя, а к тому времени как наступает темнота, в доме начинает играть музыка, а комнаты заполняться людьми.

Я спускаюсь вниз, когда уже вечеринка идет полным ходом. Это отличная возможность провести время со своими друзьями, общение с которыми практически сошло на нет. Пайпер, заметив меня, вручает мне бокал мартини.

– Отлично выглядишь, куколка. Есть желание изменить своему парню?

Я делаю глоток мартини и качаю головой.

– Нет, дорогая. Такого желания нет.

– А вот и зря, – фыркает она. Сегодня на ней замысловатый макияж, включающий длинную черную полосу на лице, как у футбольного фаната. – Идем потанцуем.

Держась за руки, мы продвигаемся вглубь гостиной, где танцует много людей. Я расслабляюсь под музыку (7 rings Ariana Grande), медленно двигаясь и держа в одной руке бокал с мартини. В какой-то момент я открываю глаза и замечаю на себе слишком много взглядов, преимущественно мужских. У меня не было проблем с противоположным полом, они часто обращают на меня внимание, поэтому я в какой-то степени даже привыкла к этим взглядам. Для сегодняшней вечеринки я выбрала черный топ под полупрозрачной синей рубашкой, вельветовые шорты и ботфорты. Длинным каштановым волосам я придала объема и уложила их на одну сторону. Так я чувствую себя уверенно и сексуально. Жаль нет Блейка рядом.

Пайпер обнимает меня за плечи и, приставив щеку к моей щеке, делает несколько селфи. Сначала я думаю, что все смотрят в телефон, а затем на меня только лишь потому, что Пайпер уже залила эти фотографии в сторис. У меня там кривое лицо? Я пытаюсь не обращать на это внимания и ухожу с танцпола. Поднимаясь наверх по лестнице, я встречаюсь с Крисом – парнем, который флиртовал со мной на пижамной вечеринке перед тем, как Блейк увез меня.

Он окидывает меня похотливым взглядом.

– Если бы я знал, как ты трахаешься, я бы ни за что тебя не упустил.

Сжав кулаки, я отталкиваю его от себя.

– Что ты несешь, придурок?

Он смеется, хватая меня за руку, когда я поднимаюсь.

– Ты что не в курсе? Весь кампус это видел.

У меня пересыхает в горле. О чем он вообще говорит?

Крис снова смеется, наблюдая за моей реакцией.

– Мне нужны таблеточки такие маленькие. Можешь позвонить своему дружку?

У меня громко стучит сердце. Кровь бурлит в ушах. Я игнорирую последнюю цитату, но есть что-то чего я не знаю. То из-за чего все на меня пялятся. Я решаю найти Шейна. Крис кричит что-то мне вслед, но я убегаю наверх и ненадолго закрываюсь в ванной. Сев на закрытый унитаз, я пишу Шейну.

Я молчу о том, что увидела на протяжении целого дня. Утром он это заметил. Когда он подошел ко мне, чтобы поцеловать, я отвернулась. Он все равно это сделал, настойчиво повернув мою голову.

Так странно, что у меня нет никаких эмоций на этот счет. Но где-то внутри меня сидит обида за измену. Он предал меня. И это после того, как мы говорили о нашей свадьбе и детях. Я верила ему. Теперь доверия нет. Откуда ему взяться? Оно словно испарилось за несколько секунд.

Когда он возвращается вечером, я больше не выдерживаю.

– Грант, нам нужно поговорить.

Мы уже поужинали. Я стою рядом с раковиной, составляя посуду в посудомоечную машину. Грант все еще сидит за столом, глядя в свой телефон.

– Да, детка. – Он поднимает голову и смотрит на меня.

Я всматриваюсь в черты его лица. Он не похож на других мужчин, с которыми я встречалась до него. Черты его лица мягкие, когда он улыбается или, когда удовлетворен. Но чаще всего его улыбка что-то скрывает. Именно это я полюбила в нем и согласилась выйти за него замуж. Мне нравилась его загадочность, его скрытые желания, которые я постепенно узнавала. Но что-то изменилось. Я словно поняла, что никакой тайны нет. Он просто такой.

Не зная, как начать этот разговор, я медлю. Как начать? Но я весь день к этому готовилась.

Я стою рядом с вещами, которые мне могут понадобиться. Мысленно отмечаю то, что наконец-то об этом стала задумываться. Раньше этого не было. Я смотрю на столешницу, убеждаюсь, что рядом сковорода, ваза и нож.

– Лекси, ты меня пугаешь.

Я поднимаю на него глаза.

– Вчера, когда ты был в душе, я залезла в твой телефон и не спрашивай, зачем я это сделала.

Он остается совершенно спокойным.

– Так делают все женщины. И что ты там нашла?

Я смотрю прямо в его глаза. Он знает, что, но ждет, что я скажу это вслух.

– Как долго это продолжается?

Он не двигается.

– Что ты нашла, любимая?

– Ты, Винс и Хилари. Как долго это продолжается?

Грант поднимется с места и медленно подходит ко мне. Я отступаю на пару маленьких шагов, и он это замечает.

– Это было…

– Не говори, что это было до меня.

– Я и не собирался, – в его голосе звучит отчаяние, в которое раньше я верила. – Прости, Лекси. Это был просто секс. Я хотел это попробовать.

– Тебе нравятся мужчины?

Вспоминая, как он целовал Винса и как они не отрывались друг от друга, пока Хилари наслаждалась этим шоу, ответ на этот вопрос очевиден.

– Я не гей. – Грант качает головой.

– Это нормально.

– Я не гей, – упорно твердит он.

– Тогда ты бисексуал.

– Какая разница?

– Какая разница? – переспрашиваю я. – Мне было бы это не важно, если бы я только знала, Грант. Я выхожу замуж за человека, которого не знаю. И за человека, который мне изменяет. Мне не важно с кем ты это делаешь. С мужчиной, с женщиной или с обоими. Ты изменяешь мне. Вот что важно.

– Этого больше не повторится.

Я устало качаю головой.

– Это я слышала сотни раз. Грант, ты сделал мне больно. Ты всегда делаешь мне больно.

– Лекси, это слишком сложно чтобы объяснить.

– Нет в этом ничего сложного. Ты мне изменяешь, и я тебя не прощаю.

– Что ты хочешь этим сказать? – Он вновь приближается ко мне.

Я устала. Ссоры стали неотъемлемой частью нашей жизни, а это неправильно.

– Так жить невозможно, – объясняю я. – Невозможно. Мы перестали друг друга понимать.

– Мы планируем свадьбу, черт возьми! – Грант повышает голос.

Я смотрю на него несколько секунд. Моя рука интуитивно тянется к ручке сковороды, стоящей рядом с раковиной.

– Возможно, эта свадьба ошибка.

Глаза Гранта наливаются кровью. Он замечает, как я тянусь к сковороде.

– Ты хочешь ударить меня, Лекси?

– Я хочу себя защитить.

Он резко хватает меня за руку и трясет.

– Перестань делать из меня монстра! Теперь еще и извращенца. Ты вечно ищешь повод, чтобы бросить меня!

– Ты и есть монстр, – заявляю я, глядя ему в глаза. – И я не выйду за тебя.

Он толкает меня. Я бы могла удержаться, если бы не полы длинного халата, в которых я запутываюсь во время падения. И это не самое страшное. Я бы просто упала, но халат мешает приземлиться на пол обычным способом. В итоге я лечу вбок и ударяюсь головой об угол кухонной стойки.

Голову пронзает острая боль. Упав я ничего не вижу. Моргаю, моргаю, но ничего не вижу. Затем чувствую, как по лицу что-то течет. Приложив руку к месту удара, я ощущаю что-то липкое на пальцах. В нос ударяет запах железа.

–Лекси, боже мой. – Это голос Гранта, но я его не вижу. Перед глазами все еще темно.

Дальше происходит то, что никак не вырисовывается в моей голове. Я вижу еще один силуэт и раскрытую заднюю дверь на кухне.

– Какое ты имеешь право врываться в мой дом?! – кричит Грант.

– Я размозжу твою голову, если ты не уберешься отсюда.

Это Блейк. Боже мой, это его голос. Он все видел. Он все видел в это чертово окно.

– Это не твое дело! – продолжает кричать Грант. – Убирайся! Ты видишь, она упала?

– Да, я видел, как ты толкнул ее.

Они кричат что-то еще. Кажется, кровь течет еще сильнее и мне становится плохо. Прислонившись к тумбе, я стараюсь сфокусировать свой взгляд на происходящем.

– Я свидетель, и я вызываю полицию.

Грант бросается на Блейка. Но Блейк справляется с ним и уводит из кухни. После непродолжительного времени и криков в гостиной, раздаются звуки открывающейся и захлопывающейся двери. Через несколько секунд на кухню врывается Блейк. Он садится рядом ос мной и осматривает мою голову.

– Боже мой, я вызываю «скорую помощь».

– Нет. – Я кладу руки на его запястья. – Я в порядке. Это просто сильный удар.

– Ты шутишь? Ты немедленно должна на него заявить.

– Блейк, где он?

Блейк сжимает челюсть до хруста.

– Я выгнал его. Он уехал.

Не похоже на Гранта.

– Что ты сделал?

– Пригрозил. Он уехал, и ты в безопасности.

Он помогает мне встать, затем хватает кухонное полотенце и мочит под краном. Приложив его к моему лбу, Блейк долго смотрит на меня.

– Ты вся в крови. Позволь мне отвезти тебя в больницу.

– Нет.

– Почему ты сопротивляешься? – злится Блейк. – И давно он тебя бьет?

– Он не всегда такой.

– Господи. – От бессилия и злости Блейк запрокидывает голову. – Лекси, тот синяк. Ты ведь не падала, верно?

Я молчу, и это злит его еще больше.

– Я не могу понять.

– И не поймешь, – отвечаю я. – Это сложно.

Он молча наблюдает за мной. Осторожно вытерев мое лицо, он берет меня за руку.

– Едем в больницу.

– Прощу тебя, – тихо говорю я. – Если хочешь, я постараюсь тебе объяснить, но не сейчас. Дай мне время.

– Чтобы он вернулся и снова тебя избил?

– Нет…

– Хорошо. Хорошо. – Он тяжело дышит, расхаживая вдоль кухни. – Тогда я уведу тебя отсюда. Ты ляжешь спать у меня.

– Что?

– Да, – обрывает Блейк. – Только так я согласен подождать до утра и не заявить на твоего… жениха.

– Ладно, – соглашаюсь я.

– Тогда идем.

Он приводит меня к себе и с трудом сдерживает ярость, накладывая пластырь мне на лоб. Я прикрываю поврежденное место волосами.

– Почти не заметно, – говорю я.

Блейк внимательно смотрит на меня. Мы сидим на диване, которые все еще покрыт защитной пленкой и шуршит под нами. Свет исходит лишь от стоящей на полу небольшой лампы.

– Ты всегда так делаешь, верно? Лишь бы было не заметно.

– Блейк…

– Нет, Лекси, посмотрит на меня. – Он осторожно берет меня за подбородок. – Сколько это продолжается?

– Он не бьет меня, – спустя несколько секунд признаюсь я. – По крайней мере, не так, как ты себе это представляешь. Иногда, когда мы ссоримся, он либо сильно сжимает мою руку, либо толкает. Но это никогда не были кулаки или что-то еще.

– Это пока, – произносит Блейк, скрестив пальцы. – Дальше будет и это.

– Не будет, – возражаю я. – Я не выйду за него.

– Поэтому он так разозлился?

Я киваю.

– Я нашла в его телефоне видео, на котором он мне изменял. Со своими коллегами.

– Коллегами? Видео было несколько?

– Нет, видео было одно, а человек несколько.

Брови Блейка взмывают вверх.

– Ого. Ничего себе.

– Да. Я любила человека, которого совершенно не знала.

– Ты говоришь «любила». – Блейк кладет руку на мое плечо.

– Да, а любила ли я вообще?

Он долго молчит, глядя перед собой. Все это странно. В такой момент моей жизни рядом со мной именно Блейк.

– Если терпела, то любила, – делает он невеселый вывод.

– Сейчас я думаю, что это другое. Что-то такое…

– Абьюзивное. Он подавлял тебя морально и заставлял думать, что без него ты никто.

Я поворачиваю голову и смотрю на Блейка.

– Неужели я такая тряпка? Мной так легко помыкать?

Вздохнув, он удобнее устраивается на диване и привлекает меня к себе.

– Нет. Это не так. Вспомни, как ссорились мы. Ты не давала мне спуску.

Я улыбаюсь сквозь слезы, устроившись на его груди.

– Я была совсем другой.

– Нет, – возражает Блейк, гладя меня по руке. – Это сейчас ты другая. Тогда ты была собой.

Я задумываюсь над его словами. Неужели он прав? Голова гудит, а успокаивающие поглаживания Блейка и его тепло меня расслабляют. Я медленно проваливаюсь в сон, желая, что, когда проснусь, то обнаружу, что это был всего лишь кошмарный сон.

Но это был не сон. Все на самом деле.

Я понимаю это, когда просыпаюсь на большой кровати в светлой спальне. Похоже, я уснула на Блейке, и он отнес меня сюда.

Откинув покрывало, я обнаруживаю на себе тот же халат, что был на мне вчера. Ворот запачкан кровью, но Блейк не решился снять с меня его, ведь под халатом ничего нет.

Голова раскалывается от боли. Я едва нахожу равновесие, когда встаю на ноги. Рассечение на лбу небольшое и быстро заживет, но оно стало последней каплей.

Спустившись вниз, я иду на запах кофе на кухню. Она оказывается пустой, но на столе меня ждет кофейник и чашка. Налив себе кофе, я прохаживаюсь по кухне, затем по гостиной. Я не впускаю в голову мысли.

Это был сон. Всего лишь кошмар.

Блейк видел, как Грант сделал мне больно. Он….

Опустив голову, я прикусываю нижнюю губу до боли. Какой это ужас. Как долго я готова была терпеть? Ради чего? Разве это любовь?

Внезапно меня отвлекает от мыслей подъехавшая к дому черная машина. Сначала мне кажется, что я брежу. Почему Шейн приехал к Блейку?

Услышав шаги позади, я оборачиваюсь. Блейк стоит в дверях и смотрит на меня.

– У тебя даже нет пароля на телефоне. Я нашел там номер Шейна, потому что видел, как он часто бывает у тебя. – Он подходит ближе, протягивая мне мой телефон. – Ты не замечаешь такие вещи, но они происходят. У тебя нет пароля на телефоне не просто так. Его ставят все, не только потому, что хотят что-то скрыть, Это обычный метод безопасности. У тебя его нет. Это все Грант.

– Блейк, это уже бред.

– Раскрой глаза, Лекси, – настаивает он. – Посмотри на себя со стороны.

Я не собираюсь с ним спорить. Мне очень больно.

В этот момент раздает дверной звонок, и Блейк спешит открыть. Шейн стоит на пороге, а рядом с ним Лили.

– Проходите, – говорит Блейк, махнув им.

Шейн смотрит на меня, затем на Блейка.

– Ты изменился.

Блейк кивает, слегка улыбнувшись. Они пожимают друг другу руки. Лили подходит ко мне и замечает на лбу пластырь.

– Боже.

– Все в порядке.

– Скажи им, – настаивает Блейк. – Ты запретила мне вызвать полицию, но я посмел позвонить твоим друзьям. Прости, Лекси, но нельзя молчать.

– Он бьет тебя, верно? – дрожащим голосом спрашивает Лили. – Все эти синяки. Ты не ударялась.

Я бросаю взгляд на Блейка, который запрокидывает руки за голову, сжав пальцы. Шейн подходит к нам.

– Лекси.

Я смотрю на своих друзей. Мои губы начинают дрожать. Кивнув, я глотаю слезы.

– Это происходило не часто.

– Боже мой. Грант? – в ужасе выпаливает Шейн.

– Я догадывалась, – тихо шепчет Лили. – Догадывалась, но боялась сказать вслух. Думала, а вдруг я ошибаюсь. Но что-то мне подсказывало, что это правда. Я должна была спросить раньше.

Я крепко держу ее за руку.

– Не вини себя.

Шейн все еще переваривая, смотрит на нас всех.

– Что вчера произошло?

Блейк подходит к нему.

– Я расскажу так, как видел это со стороны.

Трой уступил мне место в комнате, а сам лег на диване. Всю ночь я лежала на тесной кровати Блейка, уткнувшись в его толстовку, и слушала тяжелое дыхание мистера Телфорда за фанерной перегородкой.

Мы решили не звонить Блейку. По приезду его будет ждать неприятный сюрприз, но говорить ему, когда он с Броком, тоже не лучшая идея. Мы просто выбрали лучшее из двух зол.

Заснув только под утро, я просыпаюсь к полудню. В «Каппе» я уже привыкла к голосам, топоту в коридоре и музыке. Но здесь все иначе. Во-первых, слышимость гораздо лучше. Во-вторых, все звучит иначе. Это не голоса двух десятков девчонок. Это крики, свист, брань парней, детей и женщин.

Тем не менее я просыпаюсь вполне бодрая. Возвращаться обратно мне не хочется. Я надеваю толстовку Блейка и выхожу из комнаты. В коридоре никого нет в гостиной и кухонной зоне тоже. Дверь на улицу чуть приоткрыта.

– Трой, это ты? – Из-за занавески доносится слабый голос. – Сынок.

Мешкаясь, я все же решаюсь туда заглянуть. Отец Блейка лежит на маленькой кровати с книгой в руках. Окно в его спальню чуть приоткрыто, рядом на столе стоит пепельница, полная окурков. Кроме табака здесь пахнет спертостью, грязным бельем и грустью.

– Кто ты? – Мистер Телфорд поднимает на меня свои глаза, под которыми залегли огромные тени. Морщины вокруг глаз говорят о том, что он тоже когда-то много улыбался. Так же, как и его средний сын. Некогда светлые волосы уже покрыты сединой. Но несмотря на возраст и болезнь, я вижу в нем черты лица Блейка. Он очень похож на своего отца.

Я невольно сравниваю его с моим. Они такие разные. Мой отец полон жизни. Я и представить не могу, что испытывает Блейк каждый день.

– Вы не помните меня, мистер Телфорд? – вежливо интересуюсь я. – Меня зовут Лекси. Я девушка Блейка.

– А. – На его лице появляется слабая улыбка. – Красотка Алекса. Я не поверил сначала, что ты его девушка.

Я улыбаюсь комплименту.

– Когда они вернутся? – спрашивает мистер Телфорд.

– Поздно вечером. Вы не против, если я побуду сегодня у вас?

– Нет. – Он берет с тумбочки сигарету и подкуривает. – Это и твой дом.

– Спасибо.

Он что-то бормочет, но я не совсем разбираю. В трейлер заскакивает Трой, подтягивая на ходу сползающие широкие штаны.

– Ты проснулась. Хочешь я заварю тебе быстро растворимую лапшу?

Он смотрит на меня сияющими голубыми глазами.

– Ты такой милый, Трой.

Он смущенно опускает глаза.

– Да завязывай.

Хихикнув, я указываю на кухню.

– Давай я лучше что-нибудь приготовлю, а ты пока поможешь отцу сменить белье?

Трой смотрит в сторону занавески.

– Ладно.

Так начинается один из самых забавных дней в моей жизни. Пока я готовлю еду из всего, что нахожу на кухне, Трой меняет постельное белье своего отца. После еды мы загружаем стирку и вместе прибираемся в трейлере. Весь день мой телефон отключен, потому что еще вчера он разрывался от похабных сообщений. Возможно, Блейк уже в курсе. Я не знаю, прошло ли это мимо него, пока он занят.

Вечером приходит Рик.

– Эй, Лекси. – Он проходит к холодильнику и достает бутылку пива. – Звонил Блейк. Я сказал ему.

Я сижу на диване, обнимая колени руками и бездумно смотрю в телевизор. Новость меня оживляет.

– Боже.

– Он вернется чуть позже. Давай расслабимся?

– Как?

Рик играет бровями.

– Тусовка.

– Ты знаешь, мне сейчас не до вечеринок.

– Не-е, – тянет Рик. – Ты не о том подумала.

Примерно через полчаса у трейлера Телфордов собирается чуть больше десяти человек. Парни разжигают костер и расставляют вокруг все, что может заменить стулья.

Закрыв окно в спальне мистера Телфорда, я выхожу на крыльцо. К моим ногам подбегает Чип и начинает ласково тереться. Улыбнувшись, я устраиваюсь на ступеньках и глажу его по голове.

– Ты словно выросла здесь. – Рядом появляется Рейд и садится рядом со мной. На его голову снова накинут большой капюшон, под которым почти не видно его лица.

– Да, я чувствую себя, как дома, – честно отвечаю я, разглядываю смеющуюся толпу.

Кто-то из парней шутливо дерется, девушки болтают рядом, некоторые из них сидят на коленях своих парней. Трой залезает на спину Тревиса, который грозится бросить его в костер. Все эти люди выросли в этом месте, они как большая семья. Рик был прав, когда говорил мне это. И я в этом убедилась вчера. Несмотря на то, что я была здесь всего лишь несколько раз, они без лишних вопросов бросились мне на помощь.

Чип укладывает свою большую голову мне на колени и громко вздыхает. Рейд с неприсущей ему теплотой легонько треплет пса за ушами.

– Он к тебе привязался.

Я улыбаюсь.

– Никогда бы не подумала, что буду сидеть так с собакой.

– Жизнь странная штука. Сегодня все тебя любят, а завтра ты изгой.

Я долго смотрю на него, затем протягиваю руку и сжимаю его плечо.

– Ты прав.

Чуть позже Рик включает музыку и вытаскивает меня. Мы исполняем какой-то идиотский ковбойский танец, и я смеюсь до боли в животе. Я даже не думаю о маме, о видео, словно всего этого нет. Словно все хорошо.

– Блейк! – Трой пробегает мимо меня, и я слежу за ним.

Блейк бросает на землю рюкзак и подхватывает своего младшего брата.

– Эй, пацан. Как ты?

Пока Блейк здоровается с другими ребятами, я выхожу из толпы и подхожу ближе к трейлеру. Между нами остается несколько шагов. Блейк смотрит на меня. В его глазах сожаление.

Преодолев расстояние между нами, я набрасываюсь на него и крепко прижимаюсь к его груди. Он сильно прижимает меня к себе и шепчет на ухо:

– Лекси… я убью их.

Я утыкаюсь ему в шею и вдыхаю его аромат. Он только мой. А они видели наш момент, когда я принадлежала только лишь ему.

Мы стоим так несколько секунд. Я не слышу голосов рядом, словно мы в каком-то коконе.

– Плевать. – я отрываюсь от его шеи и смотрю в горящие глаза Блейка. – Там со мной был ты. Не кто-то другой.

Блейк стискивает челюсть и сильнее обхватывает меня руками.

– Как много на этом видео?

– Ты не видел?

Он качает головой.

Мы заходим в трейлер и закрываем за собой дверь. Блейк сразу же замечает изменения.

– Ты убиралась?

– Я и Трой, – отвечаю я.

– Ты не должна была этого делать. – Он устало снимает куртку и бросает ее на диван.

Недовольно на него взглянув, я хватаю куртку и вещаю ее на крючок рядом с дверью.

– Мне нужно было себя чем-то занять.

Он обнимает меня и целует в голову.

– Как папа?

– Спит. Мы убрались и у него. Все хорошо, тебе не о чем волноваться.

Мне неловко видеть в его глазах и выражении лица благодарность. Я это делала не потому, что пыталась угодить. Я это делала потому, что это его семья. А я люблю его.

– Как Брок?

– Будет в порядке. Покажи мне это видео.

– Его у меня нет, но оно гуляет в группах и чатах кампуса.

– Точно. – Блейк быстрым движением вынимает из кармана телефон. – Я не смотрю что там. Сомневаюсь, что даже куда-то добавлен.

Я сажусь на диван и смотрю, как он стоит, возвышаясь надо мной и ищет это видео в телефоне. Он кажется таким высоким в этом крохотном трейлере. Высокий и сильный.

Внезапно из его телефона начинают доносится стоны. Я съеживаюсь. Блейк до хруста сминает в руке телефон, не отрывая взгляда от экрана.

– Это в твоей комнате.

– Да.

– Кто это мог сделать?

– Я понятия не имею.

Блейк продолжает стоять, сжимая в руке телефон.

– Снято с другой половины комнаты.

Мы смотрим друг на друга.

– Мэдисон бы этого не сделала. Хотя я ее тоже обвинила, но в этом нет никакого смысла.

– Значит, кто-то просто решил пошутить. У них получилось.

– Да уж. Отличная шутка.

Сев на диван, Блейк привлекает меня к себе.

– Завтра ты пойдешь на учебу с гордо поднятой головой.

– Блейк, я не могу.

– Можешь. Это ты и я. Ты была со мной. Ты сама так сказала. Плевать на них. Я в этом разберусь.

– Как? – шепотом спрашиваю я, обхватив его лицо руками.

Блейк прикрывает веки, когда я начинаю гладить его скулы большими пальцами.

– Не думай об этом. Позволь мне разобраться. – Он целует меня. – Если хочешь, можешь уйти из «Каппы». Дома тебе будет лучше.

– Мне лучше с тобой. Я поругалась с мамой.

– Лекси. – Блейк вздыхает. – Ты видишь, как много проблем, когда ты со мной?

Я специально впиваюсь ногтями в его кожу на лице.

– Прекрати.

Блейк морщится.

– Ладно, прости.

– Я люблю тебя. Мы что-нибудь придумаем.

Он долго не отвечает, просто глядя на меня.

– И я тебя. Прими со мной душ.

На моем лице появляется слабая улыбка.

– И все? Только душ?

Он со стоном поднимется на ноги и протягивает руку.

– Не только.

На следующий день Блейк привозит меня в кампус, а сам куда-то уезжает. Я уверена, что он уже долгое время не ходит на занятия, но я не хочу начинать этот разговор снова. Он ни к чему хорошему не приведет. Сегодня утром он был другим, не таким, как вчера. В его голове много мыслей и забот, а еще прибавилось это видео. Мне нужно самой с этим разобраться. Вот только как?

Вернувшись в «Каппу», я не обнаруживаю в комнате Мэдисон. Пайпер ведет себя как обычно, словно ничего не произошло, и говорит, что Мэдисон остается у подруги где-то в городе.

Практически весь день я ловлю на себе взгляды, но стараюсь абстрагироваться. Скоро им это надоест. После последней лекции мы с Шейном встречаемся в кафе на кампусе.

– Как ты? – интересуется он.

Вздохнув, я смотрю по сторонам.

– Нормально. Знаешь, я удивлена, что ты все еще со мной общаешься.

Он ухмыляется, развалившись на сиденье.

– А что ты мне сделала? Мы друзья.

Я смотрю на него с благодарностью.

– Но с Мэдисон похоже уже нет.

Он опускает голову, тяжело вздохнув.

– Дело не только в тебе.

Я внимательно всматриваюсь в его лицо. Он выглядит усталым, темные волосы в беспорядке, уголки губ направлены вниз. Он прячет от меня свой взгляд.

– Шейн, что между вами происходит? Пайпер сказала, что Мэдисон у подруги в городе.

Он нехотя кивает.

– Да. Мы поссорились. Я не знаю… Бывает, что чувства проходят. Она ничего не сделала, я тоже. Мы вроде бы все те же, но я больше не чувствую того, что чувствовал в самом начале. Это так глупо. Может это пройдет?

Мне грустно это слышать.

– Наверное, бывает. Мне очень жаль.

– Да, мне тоже, – отвечает он. – Блейк что-нибудь предпримет?

– Сказал, что да. Я не хочу этого.

– Почему?

– У него полно проблем и без этого.

– Он должен сам разобраться, Лекси. Я его в этом поддерживаю.

– Спасибо, Шейн.

Он кивает, быстро улыбнувшись.

– Приедешь сегодня на игру?

Я бросаю на него тоскливый взгляд.

– Я бы с радостью.

– Точно. – Шейн щелкает пальцами. – Все скоро уляжется.

– Надеюсь, и у вас все будет хорошо.

– Я сомневаюсь, – твердо отвечает Шейн.

Вернувшись в «Каппу» во второй раз за день, я обнаруживаю в своей комнате маму. Она убирает журнал, который взяла со стола Мэдисон, как только я вхожу.

– Мама? – Я закрываю дверь и бросаю сумку на пол. – Что ты здесь делаешь?

Она поднимается на ноги поправляет на себе отглаженную юбку.

– Ты не рада меня видеть, милая?

– Мне казалось, это ты не хочешь меня видеть.

– Это не так. Почему ты не появляешься в Хартле? И почему не ночуешь здесь? Алекса, где тебя носит? Ты с этим парнем, верно?

Я не отвечаю. Просто прохожу мимо нее и плюхаюсь на свою кровать.

– Да, я была с ним и так будет и дальше.

Она молчит, переполненная злобой.

– Ты не та девочка, которую я воспитывала.

– Ты хоть слышишь себя? Что я сделала?

– Что ты сделала? – громко произносит мама, затем понизив голос, продолжает: – То, что гуляет по кампусу отвратительное видео с тобой и этим парнем. Я знаю об этом, Алекса.

У меня замирает сердце.

– Откуда? – одними губами спрашиваю я.

– Это большой кампус. До меня дошли слухи. Одна моя знакомая сказала мне сегодня об этом в салоне. Я не знала, как себя вести и что сказать. Это ужасно, Алекса. Во что он тебя втянул?

Я соскакиваю с кровати.

– Это сделал тот, кто решил таким образом пошутить. И мы тоже от этого пострадали, мама. Блейк тут совершено не при чем. Он все исправит. Мы выясним кто это сделал.

Она рассматривает меня с ног до головы.

– Но репутацию ты уже себе заработала.

Я до боли впиваюсь ногтями себе в ладони.

– Это мои отношения. На этом видео я с любимым человеком. Мне нечего стыдиться.

– Ты собираешь вещи сейчас же. Да. Алекса. Папа поддержал меня. Ты возвращается в Хартл сегодня же.

На несколько секунд я задумываюсь. Думаю, это не самое плохое решение. Жить у Блейка я не могу, там тесно и без меня. Я могу вернуться домой, у меня есть машина ездить на занятия, а встречаться с Блейком мне никто не запретит.

– Хорошо, – говорю я.

Мама, которая сосем не ожидала такой быстрой покорности, удивленно кивает и идет в шкафу.

– Твои сумки здесь?

– Да.

– Тогда собираем вещи сию же минуту.

Убедившись, что для рассечения на моем лбу больница мне не нужна, Шейн и Лили предлагают остаться у них хотя бы на день. Я наотрез отказываюсь от звонка маме, так как все еще на нее обижена, а впутывать отца я не хочу. Я сама разберусь с Грантом. Это касается только нас и только я решу, каким образом защищу себя.

Убедив в этом Блейка, я благодарю его за все, что он сделал и прихватив пару вещей, еду к Лили и Шейну. Хотя если быть до конца честной, я бы предпочла остаться с Блейком. Но это было бы совсем неуместно. Нет, я не хочу так ему навязываться. Пусть у него добрые намерения, а побуждения меня защитить искренние. В них еще хранятся отголоски того, что между нами было. Но все же, я предпочитаю решать свои проблемы сама, и в них уж точно не должен быть втянут мой бывший парень.

– Вот значит, какой он. Любовь всей твоей жизни. – Лили садится с огромной миской попкорна на диван.

Я улыбаюсь, сделав глоток вина. Такое у нас сегодня меню. Беременной Лили попкорн, мне вино. Шейн уехал на ночную экспедицию и вернется только утром.

– Да, я была от него без ума.

– Обалдеть. – Лили убавляет звук на телевизоре. – Он шикарный, Лекси. А у тебя не возникает желания … эм, вспомнить? У него кто-нибудь есть?

Я пожимаю плечами.

– Нет, вроде бы ничего серьезного. Я не думала о нем в этом ключе. Я думала только о Гранте. Планировала наше будущее. Я действительно думала, что буду с ним счастлива.

– Несмотря на то, что он позволял себе такое?

Я киваю, играя с красным вином, которое плещется на дне бокала.

– Да.

Лили вздыхает и проводит свободной рукой по небольшой выпуклости своего живота.

– Если бы это все не открылось, никто бы не знал, верно? С виду идеальная пара, красивая картинка. А за закрытыми дверьми творятся ужасные вещи. Это и есть домашнее насилие.

– Он словно имеет надо мной какую-то власть. Он дает мне такую свободу, которой даже не хочется пользоваться. Я постоянно чувствую желание быть одобренной им, быть ласковой. Мне нравилось, что он хвалит меня. Я как кошка, которая без ума от своего хозяина. Это ужасно. Отвратительно. Сейчас я смотрю на себя со стороны и вижу тряпку, ничтожество. – У меня начинают дрожать веки. Я быстро запиваю истерику остатками вина.

Лили ласково поглаживает меня по колену.

– Это насилие над твоей личностью, Лекси. Он умело это делал. Надеюсь, сейчас ты прозрела, потому что дальше все зашло бы слишком далеко.

– Ты права.

– Он абьюзер. Милый и хороший мужчина в костюме и с приятной улыбкой. Но внутри все иначе.

Я рассказываю Лили о видео, и она в ужасе хватается за голову.

– Боже, Лекси, верни ему кольцо. Прошу тебя, я не хочу давить, но ты должна от него уйти.

– Я сделаю это, – твердо заявляю я. – Сделаю.

Лили кивает, поджав губы, но затем расплывается в улыбке.

– Давай лучше поговорим о твоем блондине-соседе, который фактически спас тебя и тело которого ты наверняка знаешь гораздо лучше, чем тело Гранта.

Я расслабляюсь и смеюсь, откинувшись на спинку дивана.

– О, Лили. Ты даже не представляешь, насколько я все помню.

– Эй, так все было здорово?

– Да. Это было…

Внезапно раздается стук в дверь. Мы недоуменно смотрим друг на друга.

– Наверное, это наша доставка, – предполагает Лили. – Кто-нибудь открыл дверь курьеру.

Шейн и Лили живут в частном трехэтажном комплексе, и внутрь можно попасть, лишь позвонив в домофон.

Согласившись с ней, я вооружаюсь кредитной картой и спешу открыть дверь.

Почему я не посмотрела прежде в глазок? Почему после вчерашнего я так легко согласилась с предположением Лили о доставке? Было гораздо вероятнее, что это он.

Грант выставляет ногу, как только я пытаюсь захлопнуть дверь перед его носом.

– Поговори со мной, – просит он. – Я не сплю уже вторые сутки, Лекси.

– Убери ногу.

Но он открывает двери, отодвинув меня в сторону.

– Мы просто поговорим и все.

В этот момент в холле появляется Лили.

– Я вызываю полицию.

– Лил, – Грант смотрит ан нее. – Это же я. Что с вами со всеми? Почему вы так на меня смотрите? Детка, – он снова обращается ко мне. – Я не хотел этого. Я не хотел тебя толкать. Ты знаешь, что я не специально. Просто выслушай меня.

Я знаю, когда он по-настоящему спокоен, а когда может сотворить какую-нибудь глупость. Сейчас это второе. Полиция может и не успеть. Конечно, он не убьет нас и ничего такого, но я не хочу, чтобы Лили волновалась. Она беременна.

Повернувшись к ней, я едва заметно киваю.

– Все хорошо. Мы просто поговорим.

– Что? – Она в ужасе смотрит на меня.

– Жди здесь, – приказываю Гранту, который послушно отступает к двери.

Я увожу Лили в гостиную.

– Послушай, все в порядке. Не паникуй, тебе нельзя. Я уже объясняла, что после он становится покладистым.

– Ты не серьезно, – шепчет Лили.

– Я собиралась за него замуж, я не могу вот так оставить его. Он не причинит мне боль снова, я просто знаю это и все. Нам нужно поговорить, пойми.

Лили все еще сомневается.

– Обещай, что будешь держать телефон при себе и позвонишь при малейшем подозрении.

Я обнимаю ее.

– Обещаю.

Мы вместе заходим ко мне домой, который больше не ощущается моим. Здесь повсюду вещи Гранта, а я уже решила вычеркнуть его из своей жизни. Понимаю, что это будет непросто. Что все, что нас связывало будет преследовать меня какое-то время. Ведь хорошего было много. Но мы не подходим друг другу. Я просто хочу, чтобы он принял это достойно, понял свои ошибки и ушел.

Грант садится в кресло, а я иду на кухню, чтобы налить себе воды. Глядя в окно, я обнаруживаю окна Блейка темными. Его нет, и отчего-то мне становится тоскливо.

– Помнишь, как мы познакомились? – не глядя на меня спрашивает Грант.

Он сидит, широко расставив ноги. Я включаю ночник, который тусклым светом разгоняет ночную тьму, и сажусь напротив него на второе кресло.

– Да, – поставив стакан на кофейный столик, отвечаю я.

– Ты была такой красивой в тот день. Я подумал тогда: я должен найти способ завоевать эту девушку. Она будет моей, моей богиней. Я так буду ее любить.

Звучит романтично и зная его, это похоже на правду. Несмотря на все это, натура Гранта очень романтичная, он по-своему привязан к семейным ценностям, он умеет любить. Тоже по-своему, но все же. Но вот в его умении все это по-настоящему ценить и оберегать я уже сомневаюсь.

– Ты тоже был красив. Тогда я обратила внимание на твои волосы.

В тот благотворительный вечер, на котором мы познакомились, он пришел с Джимом. Он был одним из спонсоров. Он пригласил меня на танец, и мы танцевали друг с другом весь вечер. На следующий день он пригласил меня на свидание. Так и вышло, что позднее он сделал мне предложение. Об этом мечтает любая девушка.

– Да, они были у меня длиннее, – растрепывая свои светло-каштановые волосы, говорит Грант. На его губах гуляет легкая улыбка. Но она исчезает, когда он смотрит на меня. – Мы не должны это заканчивать.

– Это зашло слишком далеко, Грант, – не соглашаюсь я.

Он резко падает на колени и подползает ко мне.

– Нет, Лекси. Нет. Без друг друга мы никто.

Я не кладу руки на его голову, как делала это раньше. Раньше это означало, что я прощаю. Но не в этот раз. Я больше не могу вытирать ноги о собственную гордость.

Он замечает это, замечает, как я стала тверже. Подняв голову, он смотрит на меня затуманенными от слез глазами.

– Я ненавижу себя за то, что сделал тебе больно.

Понимающе кивнув, я откидываюсь на спинку.

– Думаю, это хорошо.

Он облизывает губы и обнимает меня за ноги.

– Давай займемся любовью, Лекси. Дай мне тебя почувствовать.

Вздохнув, я поднимаюсь на ноги и иду к дверям спальни. Сейчас он успокоился. Ничего не будет.

– Возьми одеяло в шкафу. Я устала. Поговорим завтра.

Он принимает мои условия, как я и предполагала.

Как только я получаю смс, в которой он пишет, что он здесь, я лихорадочно набрасываю на пижамные майку и шорты куртку и тихо выскакиваю за дверь.

Блейк выходит из машины, когда видит меня. Я набрасываюсь на него, как ребенок.

– Где ты был все это время?

Он отстраняет голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Брал несколько смен подряд.

Я встаю на ноги.

– Пайпер писала сегодня, что видео нет в интернете, и люди об этом говорят уже меньше.

Блейк кивает.

– Интерес угас быстро, как это всегда бывает.

– А что с интернетом?

– Я с этим разобрался.

Я внимательно слежу за выражением его лица, освещенное только внешним освещением Хартла. Сейчас глубокая ночь, и он приехал ко мне не по главной дороге, а по проселочной у реки, которую я однажды ему показала.

– Ты работал, чтобы заплатить специалисту за устранение этого видео, так?

Я оказываюсь права по тому, как на шее Блейка натягиваются вены.

– Блейк…

– Не волнуйся больше об этом.

– Я могла бы взять деньги у отца.

Как же я сама не догадалась этого сделать?

– Лекси, ничего я не платил. – Он обнимает меня. – У Рика есть знакомый. Давай больше не будет об этом. Мне надоело.

Мне тоже. Я до смерти устала. Еще мне надоело быть дома.

– Я скучала.

Наклонившись, он запускает руку в мои распущенные волосы и целует в губы. Я отвечаю, осторожно протолкнув свой язык в его жаркий рот. В какой-то момент я оказываюсь прижатой к бамперу грузовика, а язык и губы Блейка становятся более настойчивыми.

– Давай заберемся в машину, – тяжелым шепотом предлагает Блейк.

Я качаю головой и в ответ на его вопросительное выражение, улыбаюсь.

– У меня есть идея получше.

Взяв Блейка за руку, я веду его через внешний двор мимо садов и яблонь к амбарам. По дороге мы шикаем друг на друга и смеемся. Мы входим в просторный амбар, где хранятся только какие-то инструменты и несколько тюков сена. Здесь чисто и даже тепло. Я включаю маленькую лампочку, висящую над головой, которая слабо освещает помещение.

Блейк осматривается и, пригнувшись над лампочкой, подходит ко мне.

– Ну, и зачем ты меня сюда привела? – на его губах появляется игривая улыбка.

Я притягиваю его за ворот джинсовой куртки к себе. Вместе мы садимся на один из тюков сена.

– Нам нужно поговорить, Лекси, – внезапно произносит Блейк, остановившись в дюйме от моих губ.

Я прекращаю попытки снять с него куртку и поднимаю глаза.

– Ты пугаешь меня.

Он вздыхает и прижимает теплую ладонь к моей щеке. Я прикрываю веки, наслаждаясь его теплом. Мы не виделись несколько дней, которые нам обоим показались вечностью.

– К черту, позже, – бормочет он, вновь прижавшись к моим губам.

Отвечая на поцелуй, я снимаю с него куртку и залезаю руками под футболку, прижав ладони к его торсу. Блейк снимает футболку. Затем я чувствую, как его пальцы скользят по внутренней стороне моих бедер. Блейк расстилает за моей спиной свою куртку и укладывает меня на спину. Возвышаясь надо мной на руках, он улыбается.

– Никогда еще не занимался сексом на сене.

Рассмеявшись, я притягиваю его за шею.

– Я тоже.

Уже глубокая ночь, так что маловероятно, что мои родители обнаружат нас здесь.

Блейк стягивает с меня пижамные шорты, затем трусики. Его теплые пальцы слегка проникают в меня, и я прикусываю его губу. Хмыкнув, он приспускает джинсы вместе с боксерами. Я обхватываю своими ногами его ноги и, присев смотрю на его эрегированный член. Обхватив его ладонями, я двигаю руками взад-вперед и смотрю в глаза Блейку. Их серо-голубой цвет затуманивается. Он издает тихие стоны, откинув голову назад.

Затем он впивается в меня поцелуем, когда я выпускаю из рук его член. Блейк вновь укладывает меня на спину. Его рука исчезает между наших тел. Затем я чувствую, как его кончик проникает в меня. Я вся горячая и мокрая, поэтому принимаю его. Запрокинув голову, я кусаю изнутри щеку по мере того, как он медленно в меня входит.

На нас нет защиты, и мы смотрим друг другу в глаза. Блейк ставит локти рядом с моей головой и выходит из меня, затем снова входит. Его поступательные движения становятся быстрее. Я обхватываю его напряженную и мокрую спину руками. Затем он забирается одной рукой мне под майку и начинает играть пальцами с сосками. Я приподнимаю голову и целую его в шею. Ладонь Блейка сжимает мою грудь. Он ускоряется, и я уже езжу головой по сену, не обращая внимания на то, как сено впивается в мою кожу.

Через некоторое время мы меняем позу. Блейк устраивается за моей спиной и трахает меня сзади, лежа на боку. Откинув руку назад, я держу его за шею. Я наслаждаюсь каждым мигом, каждым моментом. Он двигается во мне идеально.

Я не считаю, сколько у нас уходит времени. Но Блейк довольно стоек. Он может поменять несколько поз за один раз, а через некоторое время вновь наброситься на меня, даже после того, как мощно кончил.

Я вновь лежу на спине. Блейк уже стоит надо мной, держа меня за икры широко раздвинутых ног и ускоряется. Каждой клеточкой своей кожи я чувствую его внутри себя. Он близок, это заметно по напряженной вене, вздувшейся у него на лбу. Его светлые волосы становятся совсем мокрыми.

Сделав еще несколько мощных толчков, Блейк одной рукой задирает мою майку, оголив грудь, и кончает мне на живот. Он держит свой член в руках, пока из него выстреливают горячие струи, падающие на мой живот и грудь. Мышцы его живота сокращаются, и он расслабляется. Я поддаюсь своим желаниям и принимаюсь размазывать теплую сперму по своей груди.

Блейк смотрит, не отрываясь. Поставив одно колено на тюк, он склоняется надо мной и облизывает мои губы.

– Моя.

После продолжительного поцелуя, Блейк застегивает джинсы и, подняв свою футболку с пола приближает ее к моему животу.

– Нет. – Я останавливаю ее и указываю на свои трусики, валяющиеся рядом. – Дай лучше их.

Блейк хмурится.

– Я вытру тебя своей футболкой.

Но я забираю футболку из его рук и кладу рядом с собой.

– Она мне нравится, не пачкай ее.

Блейк снова пытается сопротивляться, но все же протягивает мне мои трусики, которыми мы вместе вытираем мой живот и грудь. Засунув их в карман куртки, я поддаюсь игривому настроению и еще несколько минут мы валяемся на колючем сене и целуемся.

Уже одевшись, я вспоминаю.

– Ты хотел со мной о чем-то поговорить.

Блейк меняется в лице, и это меня по-настоящему пугает. Он надевает куртку и садится рядом со мной.

– Лекси.

– Боже, – выдыхаю я, опустив лицо в ладони. – Что случилось?

– Ты же знаешь, что я бросил колледж?

Я поднимаю голову и долго смотрю на него прежде чем кивнуть.

– Тогда почему мы не говорим об этом? – снова спрашивает он.

– Не знаю, – четно отвечаю. – Я не хочу давить на тебя.

Он смотрит перед собой, проводя носком ботинка по полу.

– Все не так, как я хотел и планировал.

– Так случается зачастую, – положив ладонь на его плечо, говорю я. – Поэтому всегда нужен запасной план.

Плечи Блейка напрягаются под моей рукой.

– Он у меня всегда был.

– И какой же?

Он отвечает спустя несколько долгих секунд, во время которых мое сердце практически перестает функционировать.

– Армия.

Раньше для меня это слово ничего не значило. Но сейчас оно раздается, как гром. Как какой-то взрыв. Я с трудом осознаю сказанное им и вспоминаю, как работает военная система в стране.

– Зачем ты ездил в Даллас? – почти шепотом спрашиваю я.

Блейк поворачивает ко мне голову.

– Встречался с рекрутом.

Сжав губы, я со всей силы отталкиваю его от себя.

– Ты солгал.

– Нет. – Блейк соскакивает на ноги и подходит ко мне. – Брок правда там, но… – он вздыхает и опускает голову, а когда поднимает, его глаза наполняется печалью и болью. – Лекси, ты должна меня хоть немного понять. Я давно вынашивал эту идею, но не говорил тебе, потому что думал, что справлюсь. Но я не справляюсь. Этой мой единственный выход. Я не могу платить за колледж, а работать на заправке или вместо брата на пожарной станции я тоже не хочу. Какое будущее меня ждет?

– Неужели это единственный выход? – Мои глаза наполняются слезами.

Армия. Как часто мы будем видеться?

– По крайней мере, для меня да, – отвечает Блейк. – Папе лучше. Брок скоро вернется, Трой достаточно взрослый, так что я спокойно могу пойти служить стране в надежде, что у меня будут хоть какие-то перспективы там. Пусть я потеряю впустую время, если буду каким-нибудь допустим, машинистом, но я хотя бы попытаюсь. Это важно для меня.

Он прав. Это будущее, в которое Блейк смотрит с надеждой широко открытыми глазами. Мне его не понять, ведь меня все время обеспечивали и оберегали. Так что я веду себя, как законченная эгоистка.

Но даже осознание этого не облегчает боль. Мне больно.

– Разве отношения так работают? – тихо спрашиваю я. – На расстоянии. Когда ты уезжаешь? Или ты хочешь меня бросить? Блейк, ответь.

Сильно прижав меня к своей груди, он принимается гладить меня по голове, как маленькую, успокаивая.

– Работают. Лекси, детка, успокойся.

– Ты уже сдал тесты? Блейк кивает, и меня вновь переполняет обида. Я для него ничего не значу.

– Ты должен был мне хотя бы сказать.

Он вновь кивает, соглашаясь.

– Прости.

– Что я для тебя?

Он стискивает челюсть и прикладывает свой лоб к моему.

– Я люблю тебя. Я буду счастлив, если ты будешь ждать меня, но я должен кем-то стать, Лекси. Просто обязан.

После того, как я все рассказала Шейну и Блейку, Грант появлялся лишь дважды. За два дня. В первый раз я вернула ему кольцо, во второй раз я собрала его вещи. В его глазах стоял неподдельный страх и острое осознание того, что это действительно конец.

Но он так просто не сдастся. Я это знаю и готова.

За этот небольшой отрезок времени я будто проснулась после долгого сна. Я сижу и вспоминаю все наши вечера, наши интимные моменты и все, что нас связывало и постепенно осознаю, как умело и ненавязчиво он влез в мой мозг и фактически управлял мной.

В этом есть и моя вина. Моя слабость, неумение бороться. Я думала, что любовь может быть и такой, и она может, но мне такое не подходит. Когда-нибудь я бы все равно проснулась.

Я не сомневаюсь в том, что Грант меня любит. Или уже любил, потому что возненавидеть очень легко. И мне сложно принять тот факт, что мы оказались несовместимы. Мы можем быть счастливы, но не друг с другом. Мне бы хотелось верить, что он начнет отличать любовь от принадлежности. Что любимый человек – это все же человек, а не вещь.

Мне невыносимо сидеть дома одной и думать об этом. Поговорить с мамой я все еще не решаюсь, а ведь она даже не в курсе, что свадьбы не будет. Лучше с этим не тянуть, потому что уже завтра у нас назначена встреча со швеей.

Когда приходит сообщение от Блейка, я улыбаюсь. Он был свидетелем всего этого кошмара, поэтому у меня нет причин и желания его избегать.

Он ждет меня, стоя у задней открытой двери своего дома.

– Есть мне совершенно не хочется, – без приветствий заявляю я.

Блейк понимающе кивает и жестом приглашает меня в дом. За последние пару дней мебели здесь заметно прибавилось.

– Выглядит уютно, – говорю я, забираясь на высокий стул рядом с кухонной стойкой.

Блейк улыбается и открывает холодильник.

– Лимонад? Пиво?

– Пиво.

Он открывает мне бутылку пива и ставит передо мной.

– Только не напивайся.

– Не обещаю. – Я делаю большой глоток, затем вытираю губы рукавом вытянутой кофты.

Блейк внимательно за мной следит, опираясь локтями на стойку.

– Что?

– Как ты? – в ответ интересуется он.

Вздохнув, я признаюсь.

– Ужасно.

Он опускает голову. Его волосы уже отросли, и он все меньше становится похожим на военного.

– Мне так жаль.

– Никто не умер, – отмахиваюсь я. – Отношения заканчиваются, и мы оба это знаем.

Блейк вновь смотрит мне в глаза. Я имела в виду то, что сказала. Я имела в виду нас. Отношения заканчиваются.

– Мы можем это обсудить или это будет грубо и неуместно? – спрашивает Блейк.

Мы оба не забыли и сейчас это легко прочесть по нашим лицам.

– Это не будет грубо, но совсем не неуместно, – честно отвечаю я. – Но знаешь, даже если мы станем обсуждать, что мы скажем друг другу? Что кто-то виноват?

– Наверное, я, – говорит он.

Я качаю головой.

– Сначала я тоже винила себя, потом тебя. Но сейчас понимаю, что это глупо.

– Мы виноваты оба?

– А может все намного проще. Мы не захотели бороться и продолжать. Случилось то, что случилось. Опять же, никто не умер, – повторяю я.

Блейк долго не отвечает, раздумывая. В глубине дома где-то тихо играет Papa Roach ft. Skylar Grey Periscope.

– Да, – наконец, отвечает он. – Мы живы, и оба здесь. Жизнь странная штука.

– Очень странная, – соглашаюсь я, посмотрев на него.

Мне любопытно, какой нынешний Блейк. Он изменился, но только внешне, стал взрослее, да, но я не могу с точностью определить, что именно в нем исчезло, а что появилось. Возможно, все дело в том, как он смотрит. Его взгляд стал тверже.

– Почему ты так на меня смотришь? – спрашивает Блейк.

Я отодвигаю бутылку пива от себя.

– Потому что не видела тебя шесть лет.

И это лето совершенно не в счет.

– Я знал, что ты живешь по соседству, когда покупал этот участок, – внезапно говорит Блейк. – Не могу сказать, что я на что-то рассчитывал, я даже не знал, что ты собираешься замуж. Но я знал, что ты будешь рядом.

Опустив глаза на руки, я тереблю рукава.

– Это все в прошлом.

– Знаю, – отвечает Блейк. – И не время сейчас о нем говорить. Но мне больно видеть тебя такой.

– Какой? – я поднимаю голову.

– Разбитой.

– Блейк, – я качаю головой. – Он ушел, но забрал лишь мое время. Вот что я осознаю. Мне больно, но эта боль не такая по сравнению с тем, что… – я замолкаю на полуслове, взглянув на него.

Блейк подходит ко мне ближе. Он не просит закончить. Он просто кладет руку на мою щеку. Так проходит несколько секунд, но затем он резко отстраняется, встав на противоположной стороне стойки.

– Я не знаю, Лекси. – Он качает головой. – Сложно находиться рядом с тобой и не вспоминать. Прошло шесть лет, мы живем разными жизнями, и это нормально. Но каждый раз, видя тебя, что-то во мне переключается.

– Может, – предполагаю я, – так происходит, потому что мы не закончили все должным образом? Как будто не поставили точку.

Он молчит. Во мне медленно поднимается волнение и рождается чувство какой-то непонятной неловкости. Он был рядом в такой момент, который я бы хотела утаить и не показывать ни одному из своих близких. Он стал свидетелем того, в чем я боялась признаться даже себе. Это все слишком.

Я медленно поднимаюсь и понимаю, что должна уйти. Блейк вопросительно смотрит на меня.

– Прости, что начал этот разговор. Тебе сейчас совершенно не до этого.

– Все нормально.

И вновь эта тишина, тихая музыка, доносящаяся из соседней комнаты. Я хочу уйти, но не могу заставить свои ноги сделать это.

Не знаю, как это происходит. Как я пересекаю эту точку невозврата. Но я это делаю.

Протянув руку через стойку, я притягиваю его за шею. Блейк удивляется лишь на секунду. Он набрасывается на мои губы. Поскольку я жарко отвечаю на поцелуй, он подхватывает меня за талию и усаживает на стойку. Так я оказываюсь на уровне его шеи, которую исследую своими ногтями. Блейк устраивается между моими ногами и держит ладони на коленях, но его язык исследует мой рот с такой жадностью, словно я вода, а он пустыня.

Или даже наоборот. Во мне страсти не меньше. Он – вода, а я – пустыня.

Это не то, чем должна заниматься девушка, расставшись со своим женихом. Это так не работает. У меня есть лишь одно-единственное оправдание: это Блейк. Если бы это был любой другой мужчина, я бы так не сделала.

Как же глупо себя оправдывать. Но мы люди, мы совершаем это, мы поддаемся своим телам. Но сейчас мой разум чист, я понимаю, что делаю, и я этого хочу. К тому же… теперь я свободна. А он тот, кого я когда-то так сильно любила.

Руки Блейка скользят по моим ногам. Он обхватывает мою талию своими большими и теплыми ладонями. Скользнув языком по его губам, я спускаюсь к его шее и мочке уха. Блейк поддается вперед и забирается мне под кофточку. Между ног я ощущаю его твердость.

– Лекси, – стонет он. – Что мы делаем?

Я оставляю его мочку и слегка отклонившись назад, смотрю в его глаза.

– Глупость.

Он слегка улыбается, но все же остается серьезным.

– Будет ли грубо и неуместно, если я скажу, что вновь хочу оказаться внутри тебя?

Облизнув губы, я киваю.

– Это будет грубо и неуместно, но я этого хочу.

– Ты хочешь меня или хочешь забыться?

Я отвечаю не сразу. Вопрос вполне справедливый.

– Блейк, прошу тебя не спрашивай.

Он стискивает челюсть. Я провожу по ней ногтями.

– Просто отнеси меня в спальню.

Он сопротивляется. Молча. Борется сам с собой. Я не знаю, это ли его гордость или что-то иное. Но тела зачастую побеждают. Подхватив, он несет меня наверх.

Как только мы оказываемся в его спальне, в которой кроме кровати ничего нет, я стаскиваю с него майку и целую его грудь. Блейк едва ли не разрывает на мне растянутую кофту, а затем лифчик, чтобы освободить мою грудь. Как только они оказываются в его ладонях, он агрессивно сминает их и прикрывает глаза.

– Боже, я помню эти ощущения.

Мы валяемся на кровати, лихорадочно срывая друг с друга одежду. Это чистое безумие. Я сижу на его животе и любуюсь каждой чертой его груди, которая стала больше шесть лет спустя. Блейк приподнимает меня за бедра, затем укладывает на спину и глядя в глаза, забирается мне в трусики. Я постанываю от его мягких, но настойчивых прикосновений.

Оставаясь серьезным, он снимает с меня последнюю часть одежды и разглядывает меня всю. Затем он поднимается на колени и медленно снимает с себя трусы. Я смотрю, как выскакивает его достоинство и предвкушаю эту ночь.

Мне больше не нужны прелюдии. Я забираюсь на его колени и начинаю о него тереться. Блейк хватает меня за шею сзади и со всей страстью, что в нем есть, целует. Затем он отстраняется лишь на несколько секунд, чтобы надеть защиту. Я ложусь на спину и жду его. Блейк медленно надо мной склоняется. Согнув одну мою ногу в колене, он опускается на меня и начинает входить.

Дело даже не в физических ощущениях – а они невероятны – все дело в том, что мы ощущаем в наших головах, вновь занимаясь сексом друг с другом шесть лет спустя. Это сложно описать словами.

Он двигается во мне, целует, шепчет все слова, которые я уже слышала раньше, и пока это происходит, я ненавижу всех девушек, которые были у него после меня. Я ненавижу Гранта. Я ненавижу все те обстоятельства, из-за которых мы расстались.

Он выходит из меня, поднимает руку и проводит ею по моим волосам, груди, животу. Затем резко входит и вновь становится диким и необузданным. Я выгибаюсь в пояснице, ухватившись одной рукой за простыню над своей головой. У меня сохнут губы от стонов, но я продолжаю их издавать, потому что иначе не могу.

Затем Блейк занимает мое место, а я сажусь сверху. Мы сплетаем пальцы, и я скачу на нем, запрокинув голову. Наши тела мокрые, наши пульсы ревут в ушах, но мы продолжаем.

Это длится всю ночь. Когда рассвет уже окрашивает наши задние дворы, член Блейка все еще находится внутри меня. Я уже сижу на нем спиной к его лицу и ускоряюсь, двигая бедрами. Оргазм пронзает все мое тело. Блейк хватает меня за талию и поддается вперед. Я чувствую, как он кончает. Упав ладонями на постель, я медленно разворачиваюсь и подползаю к нему.

Грудь Блейка тяжело вздымается. Почувствовав меня рядом с собой, он открывает глаза и улыбается, протянув руки. Я укладываюсь на его грудь.

– Доброе утро.

Он смеется.

– Доброе утро.

– Давай поспим немного и вместе примем душ? – предлагаю я. – У тебя огромный душ.

Хватка Блейка на моей талии вновь усиливается.

– О, да. Душ.

Мы засыпаем моментально, как только он произносит это слово.

Грант продолжает мне писать. Он уже не ждет ответа. Такое ощущение, что он переписывается сам с собой. Я перестала читать его сообщения утром, после того, как вышла из душа Блейка.

Все что между нами произошло этой ночью, мы решаем оставить на поверхности. То есть не обсуждать, не уходить в глубокие откровения. Мы взрослые и свободные люди.

Во всем теле я ощущаю приятную негу. Блейк уезжает по своим делам, а на его участке вновь появляются рабочие, которые занимаются внешней отделкой дома. Я возвращаюсь к себе и переодевшись, еду в Хартл. Мама тоже писала мне утром, напоминала о встрече. Но я не ответила.

Застав своих родителей, распивающих холодный чай в креслах-качалках на веранде, я словно на какой-то миг погружаюсь в детство.

– Лекси. – Папа поднимается на ноги и целует меня в щеку. – Девочка моя.

Я улыбаюсь ему и слегка щелкаю по полам его ковбойской шляпы.

Мама более сдержанна. Какой была и всегда, вообще-то, но еще здесь сказывается наша ссора.

– Ты не была на йоге, – напоминает она, когда я беру стул и подсаживаюсь к ним за стол.

Полуденное солнце уходящего августа слегка припекает мне спину. Взяв в руки чашку чая, я делаю маленький глоток.

– Да, не было времени.

– Как дела с сайтом? – интересуется папа.

Я совсем забыла об этом, поэтому даже не звонила специалисту. Он оставлял мне кое-какие заметки, и я даже что-то отвечала.

– Все хорошо, – отвечаю я. – Думаю, что все же вернусь на работу.

Родители удивленно смотрят на меня.

– Ты серьезно? Я думала вы с Грантом все решили.

Я смотрю на маму. Она слегка потупляет взгляд.

– Он звонил тебе не так ли?

Он мог это сделать. Он знает, как она может на меня повлиять и мог изложить историю так, что в ней не было ничего ужасного, а я все слишком драматизирую.

Опустив глаза, мама вздыхает.

– У нас снятие мерок через час.

Я не смотрю на нее и делаю очередной глоток.

– Тогда ты должна знать, что свадьбы не будет.

– То есть как? – вмешивается папа. – Что случилось?

– Папа…

– Лекси, перестань накручивать. – Не дав мне закончить, мама хватает меня за руку.

Я вырываю руку.

– Он мне изменил.

Папа тяжело откидывается на спинку кресла.

– Какого черта, – бормочет он.

Мама бросает на него недовольный взгляд.

– Хью. Лекси, – она смотрит на меня. – Поговорите, не руби с плеча.

Я задираю блузку и демонстрирую свой уж заживающий синяк.

– Что будет дальше после того, как я выйду за него? Он начнет бить меня? Сейчас это просто синяки. Неужели ты хочешь для меня такой жизни, мама?

Ее лицо искажается, когда она смотрит на мою руку. Папа резко поднимается.

– Он бьет тебя?

Уходит время на то, чтобы успокоить папу. Он грозиться схватить свое ружье. Вновь усадив папу на свое место, я рассказываю все. Без особых подробностей, но обрисовываю картину того, как Грант позволял себе со мной обращаться. Папа обещает прострелить ему башку, как он выражается, и поддерживает меня в принятии решения порвать с ним. Но мама остается молчаливой, и мне становится на это все равно. Ее всегда во мне что-то не устраивало.

Естественно, ей приходиться позвонить швее и отменить встречу. Стоя в холле, я слушаю, как она мило и картинно говорит со своими подругами по телефону. Увидев меня, она вздыхает.

– Отменять приглашения, выдумывать допустимые причины вашего разрыва. Вот что мне приходится делать.

– Зачем выдумывать? Говори правду.

Она качает головой.

– Такую правду не выносят за порог.

– Я ведь тебе уже рассказала. Неужели ты бы позволила ему так со мной обращаться?

Она молчит, глядя на торшер.

– Лекси, милая. – Мама берет мою руку в свои ладони. – Любовь странная…

– Да. – Я освобождаю руку и ухожу.

После возвращения в Хартл я чувствую некоторые неудобства. Но они больше связаны с тем, что мне приходится возвращаться под утро, чтобы собраться на занятия, а затем собственно на них и ехать.

Пока Блейк проходит подготовку, сдает тесты и прочее-прочее, я сдаю экзамены. Мы видимся только по ночам, но порой так выматываемся, что засыпаем прямо в машине. В выходные дни я остаюсь у него.

Но время слишком скоротечно. Оно летит быстро. Приходит тот день, когда Блейк подписывает контракт, принимает присягу и в этот же вечер уезжает.

Первые несколько дней у него нет связи. Я чувствую, что от меня оторвали кусок и оставили рану загнивать. Но все это терпимо, так как в голове я все еще жду, что он вернется. Это так эгоистично, но я этого жду и надеюсь.

Когда он впервые звонит мне из Сан-Диего, а затем присылает свое фото в форме и подстриженной головой, я понимаю, что все это реально. Что теперь он от меня далеко.

Я мало с кем говорю, жду звонков, и когда они случаются, парю над землей. Бывают ночи и вечера, когда мы занимаемся сексом по скайпу или по телефону. В моменты, когда довожу себя до оргазма, я думаю, что все хорошо. Но после меня накрывает волна одиночества.

Вскоре, когда после нескольких недель учений Блейка вновь переводят в другое подразделение, звонки резко сокращаются. Он звонит по специальной телефонной карточке, которую ему выдали, и сообщает, что долгое время не будет выходить на связь.

– Я люблю тебя и буду ждать.

– И я тебя, Лекси, – отвечает он. Связь плохая и все время прерывается. – Мне пора. Мне еще нужно позвонить отцу. Люблю….

Он отключается, а я бросаюсь на кровать и не выхожу даже к ужину.

Сдав все экзамены, я хожу на подготовительные курсы. Мне просто нечем себя занять. Утром я помогаю чем-нибудь папе и управляющему на ранчо, днем занимаюсь, а вечером сижу на качелях. Как-то мне звонит Рик и приглашает на вечеринку. Я не отказываюсь и приезжаю, но ощущаю одиночество еще острее. Я привыкла к этим людям, они знают меня, но без Блейка это совсем другая жизнь. Это ощущается и становится заметно даже Рейду.

– Не насилуй себя, – советует он. – Возвращайся в свой мир и живи дальше. Он тоже вернется.

После разговора с мамой я чувствую себя обновленной. Столько всего произошло за последние несколько дней. Разрыв с Грантом, секс с Блейком, откровенный разговор с мамой.

Такое ощущение, что у меня начинается новая жизнь. Скорее всего, это так и есть. Я прошла очередной этап, поняла, что ошиблась, сделала шаг назад и все еще пытаюсь это осознать.

Сегодня Грант меня не беспокоит, что приятно удивляет. Но я знаю, что между нами еще много чего стоит. Все это нужно решать, как можно скорее. И с моей работой тоже. Все же начинать проект как частный дизайнер я не стану. Я поговорю с Отем и постараюсь вернуться на прежнюю работу.

Но не сейчас.

Сейчас я снова иду к его дому и пытаюсь убедить себя вернуться домой. Но мы ведь уже переспали. Мы уже это сделали. Пусть это было ошибкой, ее уже не исправить.

Обнаружив открытой заднюю дверь, я вхожу через кухню.

– Блейк?

На первом этаже никого нет. Подумав, что он до сих пор спит, я поднимаюсь наверх. Шум воды привлекает мое внимание. Я вхожу его спальню и направляюсь в ванную. В ней оказывается очень жарко от влажного воздуха. А может от такого зрелища, которое я вижу. Из-за запотевшего окна я вижу Блейка, намыливающего свое тело. Он стоит под струями воды боком ко мне. Все его тело налито силой. Мое тело покрывается испариной. Я вспоминаю все ощущения, которые он мне дарил вчерашней ночью.

Поддаваясь какому-то импульсу, я подхожу к двери душевой кабины и слегка ее приоткрываю. Блейк сразу же замечает меня. Он молча смотрит в ответ. По его красивому и мужественному лицу стекают струи воды.

Сняв обувь, я вхожу в кабину прямо в юбке и рубашке. Одежда намокает моментально. Он прижимает меня к себе, и мы набрасываемся на губы друг друга.

Во время этого поцелуя Блейк снимает с меня вещи и бросает их ближе к двери. Оставшись обнаженной, я наслаждаюсь прикосновениями Блейка. Струи воды стекают по нашим телам. Он целует мою грудь, сжимает задницу ладонями и медленно опускается на колени. Прижав губы к моему животу, Блейк поднимает голову. Он слегка щурится от брызг, летящих ему в глаза.

Проведя рукой по его светлым мокрым волосам, я выдыхаю его имя.

Блейк моментально встает на ноги, подхватывает меня за задницу и прижимает к прозрачной стенке душа. Его член бьет его по пупку от резких движений. В этом месте вода на нас больше не льется, долетают лишь брызги.

Прижав член мне между ног, Блейк крепко держит меня и прижимается к моим губам своими.

– Ты доверяешь мне, Лекси?

Я киваю.

– А ты мне?

– Да.

Он резко входит в меня, и я издаю громкий стон, откинув голову. Я давно сижу на таблетках, так что смысла об этом говорить нет. Это Блейк.

Он трахает меня, и моя задница расплющивается о прозрачную стену. Вид снаружи, наверное, завораживающий.

Я просто наслаждаюсь им. Этот мужчина держит меня крепко. Я уверена в каждом его движении. Он смотрит на меня так, как не смотрел даже раньше. В голове полная неразбериха, и я знаю, что этим делаю лишь хуже, но не могу отказаться. Просто не могу.

Блейк тихо стонет, насаживая меня на себя и ловит губами мои губы. Наши тела знают, что делать, они знают друг друга.

Надев его футболку, я вытираю волосы перед зеркалом, а Блейк бреется. Мы стоим рядом и смотрим друг на друга перед зеркалом.

– Ты словно живешь здесь, – неожиданно произносит он.

Я опускаю руки с полотенцем и смотрю на него в отражении. Затем в ответ легко улыбаюсь. Блейк остается серьезным.

– Я не давлю на тебя.

– Но ты позволяешь мне тебя использовать?

– Разве? Я не чувствую себя использованным.

Потому что я этого не делаю.

– Это ведь что-то другое? – продолжает он.

Я пожимаю плечами.

– Мне сейчас сложно ответить.

Понимающе кивнув, Блейк вновь подносит бритву к подбородку.

– У нас намечается небольшое барбекю. Останься.

– Барбекю? – переспрашиваю я. – Кто придет?

– Трой, Рик со своей девушкой и Рейд.

У меня начинает громко стучать сердце. Это такой скачок в прошлое, что кружится голова.

– Я не видела их целую вечность.

Блейк улыбается.

– Ну, есть возможность это изменить.

Я осматриваю свое отражение.

– Тогда мне нужно будет переодеться.

Сорок минут спустя я обнимаю Рика, который очень сильно изменился за эти шесть лет. Его отбеленные волосы исчезли, сережка в ухе тоже. С темно-русыми волосами он совершенно не похож на того Рика, которого я помню.

– Ты все та же красавица, Лекси.

Я улыбаюсь, находясь все еще в шоке от приходящего. Все это время мы жили в одном городе и даже не общались. Это так странно.

– Познакомься, это Зоуи, моя девушка. – Рик указывает на высокую светловолосую девушку, идущую к нам. Она слегка выше его, и на ее лице нет ни грамма косметики.

Широко улыбаясь, Зоуи пожимает мою руку.

– Очень приятно познакомиться.

– Это наш старый друг, – представляет меня Рик.

Рядом с большим грилем, на котором аппетитно поджариваются стейки, находится небольшой круглый стол. Зоуи расставляет тарелки, а я нарезаю салат. Из открытого окна играет музыка, Рик открывает пиво и протягивает одну бутылку Блейку, который стоит над грилем. Я слишком часто ловлю на себе его взгляд и ощущаю тот прилив неги, который ощущала совсем недавно в душе.

Боже мой. Я же только что бросила Гранта и даже еще не успела, как следует поставить точку, но уже прыгнула в постель своего соседа и бывшего парня. Я ужасная.

– Не могу не спросить, – начинает Зоуи, отвлекая меня от глазения на Блейка.

– Да? – Я с улыбкой смотрю на нее.

– Вы с Блейком… – она показывает жестами пальцев кое-что неопределенное. Хотя и так все ясно.

– Слишком заметно?

Она смеется, кивая.

– О, да.

Я прикусываю губу, вздохнув. Я не знаю эту девушку, и она меня тоже. Незнакомцам легче признаваться.

– Мы встречались в колледже, а когда он ушел в армию, мы расстались.

– И теперь вы соседи, – делает вывод она.

– Да.

– Между вами уже что-то было?

Я поднимаю на нее глаза. Зоуи понимающе кивает и улыбается.

– Жарко, – она театрально обмахивается ладонью. – Предвкушаю бурный роман, – шепотом добавляет и отходит к Рику.

В этот момент из дома выскакивает высокий светловолосый парень.

– Я, мать твою, чертовски голоден!

На нем длинная футболка и широкие штаны. Он шаркает белыми кроссовками по усыпанной гравийной дорожке, ведущей к столикам.

– Трой! – орет Блейк. – Язык.

Трой смеется и, хлопнув брата по плечу, обменивается с Риком парой слов и особым рукопожатием. И тут его взгляд падает на меня.

Когда мы виделись в последний раз, Трою было двенадцать лет. Сейчас на меня смотрят голубые глаза восемнадцатилетнего мальчишки. Весь его облик источает адреналин и молодость. И, боже мой, он так похож на Блейка. Просто его копия.

– Лекси? Черт, Блейк, почему ты не предупредил? Я бы галстук надел.

Я смеюсь и подхожу к нему. Он стал намного выше меня.

– Сколько тебе уже?

– Восемнадцать, – гордо заявляет он. – В этом году окончил школу, осенью иду в колледж.

– Как здорово, – улыбаюсь я.

Он кивает, немного смутившись, когда я его рассматриваю.

– Ты красивая, Лекси. Всегда была.

У меня перехватывает дыхание. Так приятно видеть всех этих людей. Я словно вернулась домой.

Сжав губы, я поднимаюсь на цыпочки и треплю его по светлым волосам.

– От девчонок отбоя нет, а? Ты такой секси.

Он фыркает, но расплывается в широкой улыбке.

– Ну да-а. Есть такое.

За болтовней и смехом я не сразу замечаю Рейда. Он осторожно садится на стул за столом и сняв капюшон и прижимает какой-то копошащийся под толстовкой живой комок.

Я подсаживаюсь на соседний стул, и мы долго смотрим друг на друга.

– Вернулась к старому? – внезапно интересуется Рейд.

Он мало изменился за эти шесть лет. Тот же твердый и глубинный взгляд темных глаз, тонкие губы, которые время от времени намекают на крошечную улыбку, больше похожей на гримасу и коротко стриженные темные волосы.

Я отвечаю не сразу, пытаясь понять, что же он имеет в виду.

– Смотря о чем ты, – отвечаю я.

Рейд смотрит по сторонам.

– К своим страхам, – отвечает он.

– Я раскусила тебя уже давно. – Я откидываюсь на спинку садового кресла. – На меня больше не воздействуют твои психологические приемы.

Рейд несколько секунд смотрит мне в глаза, затем улыбается. По-настоящему. Рейд. Улыбается.

– Ты легко поддавалась, но теперь нет, – говорит он. – Я рад видеть настоящую Алексу О’Прай.

Протянув руку, я сжимаю его запястье.

– Я так рада тебя видеть, Рейд.

Кивнув, он слегка морщится и растягивает кофту. Из прорези появляется маленькая мордочка щенка.

Зоуи тут же подскакивает к нам.

– Какой милый.

Тут я замечаю одну важную вещь.

– Где Чип?

Лицо Рейда мрачнеет.

– Она умерла три года назад, – отвечает Блейк, тоже подойдя к нам. Он смотрит сначала на меня, затем на Рейда.

– Мне так жаль, – произношу я.

Очевидно, что для Рейда это было тяжелым ударом.

– Подождите, она?

Рик смеется, качая головой.

– Ты что никогда не замечала? У кобелей яйца вообще-то болтаются.

Я удивленно вскидываю брови.

– Никогда туда не смотрела.

Теперь все смеются, включая Рейда, который бережно гладит за ушами щенка.

– Чип была сукой, то есть девушкой, – исправляется Трой, получив от Рейда предупреждающий взгляд. – Что? Это же биологический термин.

– Молчи, умник, – бросает Блейк.

Трой фыркает.

– Тогда почему Чип? – интересуюсь я, вертя головой.

Все пожимают плечами.

– Это же Рейд, – отвечает Рик.

Все снова разбредаются по двору, оставив нас с Рейдом. Я пододвигаю ближе стул и жестом прошу щенка к себе на руки. Рейд перекладывает мне черный и темный комочек, который моментально устраивается на складках моего платья и кряхтит.

Как я могла бояться? Вы только посмотрите на это чудо природы.

– Это мальчик?

Рейд кивает.

– Да. Внук Чипа.

Я смотрю на него.

– Правда?

Рейд с любовью смотрит на щенка, сопящего на моих коленях.

– Да, я намерен продолжить ее династию.

После обильного и шумного ужина все начинают разъезжаться. Трой теперь водит старый, но отремонтированный грузовик Блейка. Он уезжает, когда ему звонит какая-то Мег. Рейд уезжает вместе с ним, постоянно баюкая щенка. Рик и Зоуи задерживаются еще примерно на час.

На улице уже стемнело. Мы убираем со стола, и Зоуи с Риком заносят в дом посуду. Я потягиваюсь и улыбаюсь, глядя как Блейк складывает почищенный гриль.

– Было здорово. Спасибо за это.

Он смотрит на меня и, оставив гриль, подходит ближе. Тягучая и разрывающая нас на части химия между нами никуда не делать даже спустя столько лет. Я сама виновата в том, что наделала. И даже сейчас мне безумно хочется броситься в его объятия, но так больше нельзя.

– Останься, – тихо просит он.

Мы держим друг друга кончиками пальцев. Я смотрю на них и мотаю головой.

– Так нельзя Блейк. Я запутаюсь.

Он знает, что я права. Нельзя после одних отношений сразу же бросаться в другие. Ничем хорошим это не закончится.

– Тогда я буду здесь, – твердо заявляет он. – Столько, сколько тебе потребуется.

Я поднимаю на него глаза. Неужели он…

– Ты это серьезно?

Он кивает.

– Да.

Выдохнув, я борюсь с чувствами. Мне нужно остыть, нужно привести все в порядок в своей голове.

– Спасибо.

Расцепив наши пальцы, я ухожу домой, постоянно оборачиваясь. Блейк продолжает стоять, глядя мне вслед.

Мы садимся в маленьком открытом кафе рядом с кампусом.

– Ну как ощущения? Чувствуешь себя двадцатилетней?

Пожав плечами, я благодарю официанта и смотрю на Шейна, сидящего передо мной.

– Чувствую себя на сорок.

Он смеется.

Мы болтаем о разных пустяках, о моей учебе, о его новой работе. Шейн и Мэдисон расстались еще до его выпуска. Теперь того, что было нет. Мэдисон вернулась в «Каппу» и вроде как уже встречается с другим парнем. Я не знаю, потому что мы больше не общаемся. Не было причины или я ее не заметила. После той глупой ссоры все слишком изменилось, и мы не нашли дороги назад. Я думаю, что слишком сильно ее задела тем, что так подумала о ней.

Шейн тот, кто всегда смотрел на все иначе, принимал через призму человеческого фактора. Именно поэтому мы все еще общаемся. Это очень для меня важно.

– Как там Блейк? – интересуется он.

Я потупляю взгляд.

Это происходит. Мы отдаляемся. Прошло всего так мало времени, что я не совсем в это верю. Он уехал и… все. Мое общение с Риком, Рейдом и остальными стало все реже. Что-то изменилось за это лето, и я не понимаю, что. Здесь нет какой-то тайной истории или скрытого смысла. Иногда все прекращается без видимой на то причины. И это самое грустное, ведь ты не понимаешь, что именно пошло не так.

Но я жду его. Надеюсь, что все еще изменится.

– Он вернется к тебе, – произносит Шейн.

Я киваю, грустно улыбнувшись.

– Вернется.

Выйдя из библиотеки, я спешу к своей машине. Мимо меня пробегает Кэтрин, моя новая знакомая, и приветливо машет рукой. Я машу ей вслед.

Телефон внезапно оживает в моей руке, и на экране высвечиваются знакомые цифры. Сердце подскакивает к горлу.

– Алло.

– Я так рад слышать тебя.

Я выдыхаю рванными рывками воздух.

– Блейк. Почему ты не звонишь?

– Прости.

– И это все, сержант Телфорд?

Он тихо смеется.

– Господи, я надеюсь, что дослужу до чина повыше.

– Обязательно. – Я подхожу к своей машине и опираюсь на нее спиной, задрав голову и глядя на небо. – Могу ли я к тебе приехать?

Он молчит несколько секунд.

– Потерпи немного. Мы что-нибудь придумаем.

Мне не нравится, что он не отвечает «да».

– Например, что?

– Я приеду к тебе сам.

Я вздыхаю.

– Осталось два года и четыре месяца.

Он молчит.

– Блейк?

– Лекси, я люблю тебя.

У меня замирает сердце.

– Но?

– Без «но». Просто люблю.

Я с трудом сглатываю.

– Нет, не просто.

– Я хочу продлить контракт.

В приемной я сразу же натыкаюсь на острый взгляд Хилари. Ее светлые волосы аккуратно собраны в замысловатый пучок на макушке. Выйдя из лифта, я направляюсь к ее рабочему месту. Она надевает приветливую, но ненастоящую улыбку.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Мистер Хейзер у себя? – Я фальшиво улыбаюсь в ответ.

– Да, но он сейчас занят.

– Он не один?

– Нет, у него совещание с мистером Сэйлором.

Я удивленно смотрю в сторону кабинета Гранта.

– С Винсом?

Хилари кивает.

– Да.

Я несколько секунд смотрю ей в глаза, опираясь ладонями на стол. Она кажется удивленной.

– Тогда почему там нет тебя?

– Извините?

В ответ я слегка улыбаюсь. Улыбка моментально слетает с ее лица. Она поняла, что я знаю. Слегка отшатнувшись, Хилари поправляет пиджак и подбирает слова. Но я уже иду в сторону кабинета, и она меня не останавливает.

– Лекси. – Глаза Гранта загораются, как только он видит меня.

Винс, сидящий напротив Гранта, соскакивает с места и приветливо мне улыбается.

– Очень рад вновь тебя видеть, Алекса.

Я окидываю его долгим взглядом.

– Взаимно.

Он улыбается и идет к двери.

– Оставлю вас.

Как только дверь за ним закрывается, Грант моментально оказывается возле меня. Он прижимает меня к себе и утыкается в мои волосы.

– Я так скучал по тебе, детка. Просто безумие какое-то.

Я просто стою на месте, терпеливо ожидая, когда он от меня отойдет. Было легче принимать наш разрыв, когда мы не виделись. Сейчас я смотрю на этого человека и в голове невольно проносятся хорошие и светлые моменты. Я была влюблена, но не любила. Я хотела верить в то, что он тот, кого я смогу полюбить. Но все это оказалось ложью. И мое сердце разрывается на части от разочарования.

– Я привезла еще одну сумку.

Он замечает, что на моем плече висит небольшая дорожная кожаная сумка.

– Не делай этого, – тихо произносит он.

Я ставлю сумку в кресло, где только что сидел Винс.

– Там твои документы и некоторые туалетные принадлежности.

– Лекси…

– Нет, Грант. Хватит.

– Я думал дать тебе время, но похоже, ты настроена серьезно. – Его тяжелый взгляд карих глаза направлен на меня.

Отступив от него на шаг по старой привычке, я делаю все, чтобы быть выше него во всех смыслах хотя бы сейчас. Он больше не имеет надо мной власти.

– Разве ты еще не понял?

Грант молчит, глядя себе под ноги.

– Я знаю, чем ты занималась все это время, – внезапно произносит он.

Глядя на него, я все больше и больше убеждаюсь в том, что любила призрак, человека, которого не существует.

– Чем же?

Грант ухмыляется, сжав челюсть.

– Трахалась с соседом. Бывшим морским котиком. Понравилось?

Я не удивлена, что он знает, и даже не буду спрашивать, откуда.

– Понравилось, – довольно откровенно отвечаю я. – Еще в девятнадцать лет.

Он непонимающе склоняет голову набок.

– О чем ты?

– Не важно, – со вздохом отвечаю я и иду к двери.

– Постой. – Грант хватает меня за руку и разворачивает к себе.

– Я изменил тебе, ты изменила мне. Я готов убить вас за это, но я люблю тебя и прощу. Прощу, слышишь? Прости и ты меня. Давай перелистнем эту страницу.

Я долго смотрю него.

– Ты говоришь это из-за своей компании? Поэтому ты боишься меня потерять?

Выражение его лица меняется. Оно становится гневным. Я никогда не намекала на то, что все это фактически принадлежит мне. Юридические стороны меня не касались. Он сам это сделал, я ни о чем не просила.

– Конечно, нет, – говорит он.

У меня нет сил и желания разбираться в этом. Но я верю в то, что он хочет меня вернуть не только ради своей компании.

– Знаешь, – начинаю я, – я до сих пор верю, что ты меня любишь. Но ты путаешь очень разные вещи. Я тебе не принадлежу, я не вещь. Точно так же ты можешь любить свои часы, доставшиеся от дедушки, они тоже очень дороги для тебя. Но я живая, Грант. С чувствами, с эмоциями.

– Я знаю, любимая… – он пытается ко мне прикоснуться, но я отстраняюсь.

– Свяжись со своими юристами. Нам нужно решить это дело.

Грант вновь сжимает кулаки до хруста.

– Сейчас не лучшее время.

– Я хочу отделаться от всего этого и жить дальше.

– Отделаться от меня? И дальше трахаться с соседом?

– Это не твое дело.

Он не дает мне уйти. Грант вновь прижимает меня к стене, крепко ухватив за плечо.

– Почему, Лекси? Почему так быстро? После всего, что между нами было? Какого хрена ты творишь?

Я с силой одергиваю его руку.

– Отец знает, что ты трогал меня. Если он увидит хоть еще одну отметину на моем теле, оставленную тобой, он пристрелит тебя. Грант, будь выше этого. Хоть сейчас. Отпусти меня.

Он обессиленно опускает руки. В целом я могу его понять. Его мир тоже рухнул.

– Как же так?

– Если не хочешь, чтобы я пошла в полицию, просто давай все сделаем мирно. Я подпишу все, что нужно, чтобы мое имя больше не принадлежало твоей компании. Позвони, как проконсультируешься со своими адвокатами и юристами. Я сделаю то же самое.

– Ты не доверяешь мне?

Схватившись за ручку двери, я вздыхаю.

– Больше нет.

Грант вновь подступает ко мне.

– Когда ты такой стала? Смелой и независимой? Что случилось?

– Я всегда такой была, Грант. Просто ты никогда меня не знал.

Через несколько дней я выхожу из дома и спешу к своей машине. Шейн посоветовал мне хороших юристов и именно с ними я решала вопрос на счет компании. Мне сказали, что я могу лишить его всего или могу забрать хотя бы часть. Или даже иметь пакет акций.

Но думая б этом, лежа в постели, я пришла к выводу, что не хочу хоть как-то вновь быть связанной с Грантом. Это будет чистым безумием. Я просто хочу от этого отделаться раз и навсегда.

Рев мотора отвлекает меня от мыслей. Оранжевый «Чарджер» останавливается рядом с моей подъездной дорожкой и из открытого окна появляется улыбающееся лицо Блейка. За последние несколько дней мы виделись всего лишь несколько раз. Он не просит меня прийти и не приходит сам, хотя каждый раз, когда мы видимся, наши глаза горят желанием, которое очень сложно скрыть. Тем не менее, мы стараемся быть дружелюбными соседями. Нам бы Оскара.

– Привет.

– Привет, – в ответ улыбаюсь я.

– Куда едешь?

– Йога.

Блейк глушит мотор, но не выходит из машины.

– Йога?

– Ну да.

Я пропустила уже несколько занятий. Сегодня мама ужинает со своим чайным клубом, поэтому я решила расслабиться одна и позвонила Лорен. Она дала мне ключи от своего зала, в котором после восьми вечера никого не будет. У меня будет примерно полтора часа до того, как охранник поставит здание на сигнализацию.

– А она помогает от болей в спине? – интересуется Блейк.

– У тебя болит спина?

Он морщится, схватившись за поясницу.

– Да.

Я играю ключами, вертя их на пальце.

– Конечно, помогает.

Он вопросительно приподнимает брови.

– Что? – ухмыляюсь я. – Ждешь, когда я тебя приглашу?

На его лице медленно появляется широкая улыбка, от которой у меня пересыхает во рту. Это та самая улыбка.

– Я бы не отказался.

Закатив глаза, я перебрасываю ключи в другую руку.

– Тогда поехали.

Но Блейк продолжает сидеть в машине.

– Как давно ты водила механику?

Застыв перед своей машиной, я делаю вид, что вспоминаю, хотя на самом деле, прекрасно это помню.

– Прошло около шести лет примерно.

Его лицо становится серьезным.

– Давай это исправим.

Благополучно добравшись до центра города, я ударяю по тормозам на парковке оздоровительного центра.

– Вау. – Блейк поправляет растрепанные от ветра волосы.

Я улыбаюсь и выхожу из машины. Только что я испытала оргазм, переключая скорости. Просто невероятно.

Блейк идет за мной, когда я прохожу через стеклянные двери. Мы оказываемся в лобби, затем поднимаемся по лестнице на второй этаж.

– У тебя даже нет коврика, – говорю я, когда мы входим в пустой просторный зал.

Окна помещения выходят на небольшой зазелененный сквер. У стен лежат спортивные маты, скакалки и различный инвентарь для тренировок.

Я скидываю сумку в угол, снимаю кроссовки и расстилаю посередине свой коврик.

– Будем заниматься по одному.

– Мне не нужен коврик, – говорит Блейк, снимая свою обувь рядом с моей.

Он подходит ко мне и указывает на свою одежду.

– Мне снять что-нибудь еще?

Я смотрю на него снизу-вверх. На нем спортивные черные штаны и футболка. Он просто дразнит меня.

Выгнув бровь, я сажусь коленями на коврик.

– Если хочешь.

Хмыкнув, Блейк отходит к дальней стене и через несколько секунд выуживает похожий на мой коврик.

– Это подойдет?

Я осматриваю его и указываю на место рядом с собой.

– Да, вполне.

Блейк встает перед своим ковриком на колени и ждет от меня указаний. Я сажусь в позе лотоса.

– Садись. Для начала нам нужна медитация.

Он садится в точно такую же позу, что и я.

– Выпрями спину, – приказываю я. – Закрой глаза. Расслабься. Дыши глубоко и спокойно.

Приоткрыв один глаз, я наблюдаю за Блейком. В его присутствии я не могу расслабиться. Мне хочется на него смотреть.

– Лекси, я чувствую, что ты на меня смотришь, – не открывая глаз, бормочет он.

Улыбнувшись, я вновь закрываю глаза и пытаюсь расслабиться.

– Дыши.

Так проходит пара минут.

Я первой открываю глаза.

– Теперь приступим к асанам. Так называются позы, – объясняю я в ответ на вопросительный взгляд Блейка. – Главное сейчас ты не должен думать вообще ни о чем. В этом и смысл йоги. Отпусти все напряжение и все проблемы, ладно?

– Ладно, – послушно кивает Блейк.

– Давай начнем с простых и важнейших асан.

Поднявшись на ноги, я жду, когда Блейк сделает то же самое.

– Ноги вместе, расслабь плечи. Вес должен быть распределен по обе стопы. Делаем глубокий вдох. – Я поднимаю руки с ладонями, обращенными внутрь. – Тянись.

Блейк послушно выполняет все, что делаю я. Выдохнув и опустив руки, я улыбаюсь.

– А ты хороший ученик.

Он улыбается в ответ.

– О тебе могу сказать то же самое.

Это флирт?

Определенно это флирт. Так было, когда мы только познакомились. У меня нет ощущения, что все повторяется. Это новые чувства. Стоит учесть, что мы уже переспали и обошлись без всякого флирта.

– Следующая.

Блейк наблюдает за тем, как я встаю на четвереньки, затем прохожусь вперед руками по коврику и медленно выпрямляю ноги.

Он не повторяет. Он просто пялится на мою залницу.

– Блейк!

– О. – Он повторяет мою позу, пока я тихо смеюсь, глядя в пол.

– Это невозможно. Ты не даешь мне расслабиться.

Блейк тоже смеется.

– Ну, прости. Я должен был.

– Поглазеть?

– Да.

Его «да» звучит так весело и обыденно, что я снова смеюсь, упав на колени.

– Черт.

Блейк продолжает держать позу.

– Моя спина, – стонет он.

Я подхожу к нему и кладу ладонь на его поясницу. Там теплая кожа выглядывает из-под задравшейся футболки.

– Болит здесь? – Я медленно веду ладонью от его поясницы вдоль хребта.

– Да, здесь, – со стоном произносит Блейк.

Сев на корточки, я слегка ударяю его по коленям, проверяю хорошо ли он выпрямил ноги, провожу руками по его напряженным икрам.

Блейк следит за мной.

– Лекси.

– Что? Расслабься.

– Я не могу.

– Сильно болит?

Он качает головой.

– Не это.

Пока я соображаю, что он имел в виду, Блейк садится на коврик и смотрит мне в глаза.

– Это все на что тебя хватило? – спрашиваю я, сев рядом.

Блейк смеется и откидывает голову.

– С тобой сложно расслабиться.

– Приму за комплимент.

Он подталкивает меня плечом.

– Еще бы.

После нескольких секунд тишины, его рука медленно скользит по моей икре. Я задерживаю дыхание, и когда его пальцы уже двигаются по моей руке, я выдыхаю:

– Блейк.

– Ты можешь использовать меня, если хочешь. Я просто хочу взять все, что ты можешь мне дать.

Я сажусь на колени перед ним и беру его лицо в свои руки.

– Ты ведь это несерьезно.

– Это я все испортил. Это я пропал. Я хотел дать тебе ту жизнь, которую бы ты заслуживала. Без вечного ожидания звонков и бессонных ночей.

– Ты поэтому пропал?

Он кивает, но тут же качает головой.

– Да. Нет. Не знаю. Черт, это сложно. Сначала я думал только о своих чувствах. Каждый наш разговор заканчивался для меня полнейшим безумием и приступами ревности. Многие из парней, кто тоже решили служить шесть лет, меня предупредили, чтобы я отпустил все что осталось на гражданке. – Вздохнув, он накрывает мою руку своей. – Это даже не объяснение.

– Нам ни к чему возвращаться назад, Блейк, – говорю я. – То, что было в наших головах тогда сложно объяснить сейчас.

– Я думал, что смогу.

– Лучше не надо.

Когда я вспоминаю то время, когда я поняла, что все кончено, мне все так же плохо. Это такое чувство, когда тебя выбросили на берег, как рыбу. Ты не можешь дышать, твои мысли в полном беспорядке. Ты вообще не понимаешь, что происходит. Не было причины. Мы даже не ссорились. Мы просто не стали друг друга ждать. Мы не справились.

Так это было.

Блейк проводит пальцами по моим волосам. Затем он привлекает меня к себе на колени. Я утыкаюсь ему в шею, пока он мягко меня качает.

Но эта нежность не длится долго. Одна моя рука забирается ему под футболку. Торс Блейка напрягается и становится твердым. Посмотрев на меня, уже через секунду он набрасывается на мои губы. Я сажусь верхом на него, обвив его спину своими ногами. Мы целуемся, не включая свет, пока за окном быстро начинает темнеть.

– Здесь есть камеры? – спрашивает мне в губы Блейк.

Я мотаю головой, начиная медленно на нем двигаться. Между своих ног я ощущаю его твердость, упирающуюся мне прямо в лобок. Эти сладкие ощущения рождают внутри меня огромное желание и состояние опьянения.

Что мы делаем? Прямо здесь?

Да, да и да. Это такое сумасшествие.

Мы оба стонем, соединяя нижние части наших тел через одежду. Блейк просовывает руку мне в спортивные леггинсы и медленно пробирается к трусикам.

– Лекси, – стонет он. – Ты мокрая.

Я чертовски мокрая. Охнув, я запрокидываю голову. Палец Блейка уже внутри меня. В ответ я кладу ладонь на его большую эрекцию и начинаю ее потирать. Блейк слегка дергается подо мной, широко раскрыв глаза.

– Давай сделаем это, как раньше, – предлагаю я.

– Как? – Глаза Блейка снова закатываются, когда я сжимаю его член.

– Моя любимая поза.

Он прикусывает мою нижнюю губу и улыбается.

– О, да.

Он тут же укладывает меня на спину и буквально срывает с меня леггинсы и трусики. Я остаюсь в одной маечке.

Есть возможность, что сюда кто-то войдет. Мы ненормальные, что рискуем.

Я тут же забываю об этом, когда Блейк проводит пальцами по моим мокрым складкам. Поднеся эти пальцы к своим губам, он облизывает их.

– Садись на мое лицо, – приказывает он и ложится на спину.

Встав на колени, я спускаю его штаны, затем тяну вниз боксеры. Как только его член оказывает на воле, он ударяет его по пупку. Я беру его в свои руки. Он мягкий и бархатистый. На головке блестит полупрозрачная жемчужинка.

Оседлав Блейка спиной к его лицу, я наклоняюсь и слизываю с головки эту жемчужинку.

– Боже. – Блейк подтягивает меня к своему лицу.

Он приподнимает меня за внутреннюю часть бедер, а затем приказывает садиться. Как только я опускаюсь, он погружает в меня свой язык. Это быстрые движения, доставляющие мне удовольствие, от которого я закатываю глаза. Расширив меня пальцами, Блейк погружает язык глубже. Двигаясь навстречу его языку, я склоняюсь и обхватываю губами его член, погрузив его по горло. Чувствуя на языке солоноватый вкус, я продолжаю его облизывать и сосать, при этом не прекращая постанывать от тех ощущений, которые дарит мне он.

Через какое-то время я начинаю чувствовать покалывание внутри живота.

– Блейк…

– Ты сейчас кончишь? – Его губы вибрируют у меня между ног.

– Да.

Он вновь просовывает в меня язык, и пальцами играет с клитором. Пару раз дернувшись, я громко охаю, при этом не отпуская из рук его член.

Я все еще бьюсь в приступе оргазма, когда глубоко погружаю его член в свой рот. Блейк выстреливает мне в горло, и я проглатываю все до последней капли.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, я на трясущихся ногах переступаю через него и тянусь к своим трусикам. Сев на задницу, Блейк все еще со спущенными штанами привлекает меня к себе и присасывается к моим губам. Я чувствую свой собственный вкус.

– Теперь моя очередь ждать, – тихо произносит он, разорвав поцелуй.

Я несколько секунд смотрю в его глаза.

– Только пожалуйста, дождись.

Ожидание – это пытка. Очень медленная и больная. Наш последний разговор по телефону закончился ссорой. Я думаю мы оба устали. Блейк разрывается перед долгом и перед обещанием, данным мне. Когда мы поссорились, я освободила его от этого обещания. Думаю, ему стало легче. Мы были вместе не так уж и долго, чтобы настолько друг другу доверять. Мы живые люди, нам хочется тепла, мы можем ошибаться и делать глупости. И чтобы больше не мучиться, я отпустила его. А он меня.

Летом после третьего года колледжа я уже точно знаю, чем займусь в будущем и как именно буду строить свою жизнь. Безопасность. Это будем моим кредо. Очевидно, что я не подходила Блейку. Я не такая, какой он меня представлял.

– Не будь сукой.

– И это говоришь мне ты.

– Купля-продажа? Да ты и пальцем не шевельнула, чтобы хоть что-то сделать для этой компании.

Я пожимаю плечами и продолжаю спокойно расхаживать по магазину, рассматривая вещи.

– А разве я говорю, что что-то для нее сделала?

– Она тебе не принадлежит.

– Закон говорит другое.

– Лекси… – голос Джима срывается. – Какого хрена ты творишь?

Я отхожу ближе к раздевалкам, где меньше людей.

– А вы думали, что можете помыкать мной, как вздумается? Думаешь, что я бесхребетная глупая идиотка? Да, может так и казалось, но знаешь, с меня хватит. Я верну каждый цент, который ты взял у меня. Скажи спасибо, что я делаю это именно так. Без судебного вмешательства. Думаешь мне нравится нести такую ответственность?

– За Гранта сейчас возьмутся, если он полностью выкупит у тебя копанию.

– Тогда не нужно было уклоняться от налогов раньше, – зло бросаю я. – У всего есть последствия. Эти деньги пойдут на благотворительность. Я возьму оттуда ровно столько, сколько взял у меня ты. Брат всегда решал твои проблемы, Джим, верно? Потому что ты как оползень. Никогда не знаешь, когда ты вытворишь какую-нибудь хрень.

Он молчит. Я уже думаю отключиться, когда он вдруг говорит:

– Смелая, да? Ладно. Ты меня всегда восхищала, Лекси. Я серьезно. Уверена про благотворительность? Может оставишь все деньги себе? Тебе они понадобятся на все твои дорогие шмотки, которые покупал тебе Грант.

Я скалюсь и как жаль, что он этого не видит.

– На твоем месте я бы говорила очень осторожно с тем, кто слишком много о тебе знает и может это использовать. Я делаю все только через адвоката и юристов, но если хочешь, я приплету сюда очень много интересных вещей.

– Лекси.

– Не звони мне, Джим. У нас больше нет ничего общего, да и не было никогда. Если не хочешь проблем, просто отвали. – Мой взгляд падает на полку с сумочками, и я вновь широко улыбаюсь. – А теперь я пойду куплю себе сумочку. Сама.

Отключив телефон, я направляюсь к прилавку с сумочками и выбираю самую дорогую. Она похожа на «Шанель», но это не «Шанель». Вообще, не важно. Я хочу эту сумочку. Хочу себя побаловать. Сейчас приеду домой, открою бутылку вина и буду смотреть новый сезон «Холостяка».

Поблагодарив девушку-консультанта, которая помогла мне с выбором цвета, я направляюсь к кассе. Расплатившись, я отхожу от кассы и рядом с выходом вижу Мэдисон.

Она одна. И в ее руках находится точно такая же сумочка, как у меня. Подняв голову, Мэдисон видит меня, затем сумочку.

– Вот черт, – произносит она.

Эта ситуация мне кажется забавной. Типичной для женщин и забавной в целом. Я почти не сдерживаю улыбку.

Вздохнув, Мэдисон убирает сумочку в пакет и смотрит на меня.

– Слышала о тебе и Гранте.

Ну, конечно.

Кивнув, я указываю на выход.

– Может выпьем вместе кофе?

У нас давно нет причин злиться друг на друга. Жизнь развела нас по разным сторонам, и никто в этом не виноват. Но мы провели так много вечеров в неловком молчании, что это, в конце концов, стало невыносимым.

Мэдисон соглашается.

Мы занимаем столик в новой кофейне, открывшейся совсем недавно. Здесь очень уютно: кирпичные стены, неотделанный потолок с балками и низко висящие лампы.

После того, как официант уходит с нашим заказом, Мэдисон вздыхает, бросив взгляд на свою новую покупку.

– Придется вернуться и поменять.

Она выглядит великолепно. Я не знаю, счастлива ли она с Холдером, но весь ее вид источает даже больше уверенности, чем у нее было раньше. Светлые волосы Мэдисон собраны в высокий хвост, макияж подчеркивает цвет глаз. Она сидит в свободной бежевой кофточке и узких черных брюках. Я не удивлена, что она купила похожую сумочку. Вкусы у нас похожи.

– Не стоит, – отвечаю я. – Мало мест, где мы появляемся вместе.

Внимательно на меня посмотрев, Мэдисон соглашается.

– Ты права. Теперь их может и не быть совсем.

Я отвожу взгляд в сторону. Конечно, мы станем обсуждать мой разрыв с Грантом.

– Я не буду спрашивать, что случилось, – продолжает Мэдисон. – Но скажу тебе честно. Я была приятно удивлена, когда Холдер сказал мне об этом.

– Приятно удивлена? – переспрашиваю я, уставившись на нее.

В этот момент официант приносит нам кофе.

– Да, – отвечает Мэдисон, поблагодарив его. – Хочешь правду?

Я удобнее устраиваюсь в плетеном кресле.

– Конечно.

Меня съедает любопытство. Что она скажет? Мы не общались столько времени.

– Когда мы впервые встретились у Джима, я не сразу поняла, что это ты.

– В каком смысле?

– То есть, – пытается объяснить Мэдисон. – Ты была прежней. Красивой, улыбающейся. Но такое ощущение, что не собой. Это сложно объяснить. Ты сама не чувствовала это?

Не раз в своей жизни я об этом задумывалась. И когда мне говорит об этом Мэдисон, то я убеждаюсь в том, что никогда не была хозяйкой собственной жизни.

– Постоянно, – признаюсь я.

Серьезно на меня посмотрев, Мэдисон делает глоток кофе.

– Ты же знаешь, что Джим рассказывает Холдеру все.

– Значит, что ты в курсе обо всем?

Она кивает.

– Да, но Джим перевернул ситуацию.

– Конечно, – невесело улыбаюсь я.

– Но я сразу поняла, что он лжет. Грант бил тебя?

Я поднимаю глаза и отвечаю не сразу.

– Это не были удары в прямом смысле.

Мэдисон вздыхает и качает головой.

– Это пока. Но в будущем, когда бы ты стала его женой…

Ей даже не нужно продолжать.

– Он абьюзер, – говорю я. – Я стала легкой жертвой.

– Но ты же его любила? Или любишь до сих пор?

– Это сложный вопрос, Мэдисон, – со вздохом произношу я, проводя длинными ногтями по чашке. – Я будто проснулась, вот и все. И сейчас у меня нет каких-то чувств к нему. Они просто пропали, растворились. Не знаю, возможно ли это.

Не ответив сразу, Мэдисон смотрит в сторону, над чем-то размышляя.

– Я поставила условие для Холдера, – внезапно произносит она, возобновляя разговор.

– Какое? – уточняю я.

– Мы больше не будем ходить к Джиму. Мне никогда не нравились эти люди. Я пыталась понять их, пыталась дружить с Никки, но это чертовски сложно. Притворяться кем-то другим.

Я так ее понимаю, что мне хочется ее обнять. Чувство благодарности и все, что нас связывало раньше, вдруг накрывает меня невидимой волной.

– Будет ли уместным, если я сейчас спустя столько времени попрошу у тебя прощения? В тот момент я была готова обвинить кого угодно. Мне очень жаль, что так вышло.

Мэдисон намеренно делает длинный глоток кофе, видимо, подбирая в ответ слова.

– Я давно тебя простила. Просто было слишком сложно подобраться к тебе, когда ты была с Грантом. Я думаю, что, если бы мы оказались в другой ситуации или среди других людей, все могло бы быть иначе.

Это слишком неожиданно. Моя жизнь двигается в ином направлении, словно все встает на свои прежние места. Так, как и должно быть. Еще совсем недавно я думала, что живу в стабильности и спокойствии. Боже, как же я ошибалась.

Сказать «спасибо» было бы глупо, поэтому я просто смотрю на нее, ничего не ответив. Иногда слова могут быть лишними.

Мэдисон вновь замолкает и судя по ее нахмуренным бровям что-то обдумывает.

– Хотела спросить, – начинает она, не глядя на меня. – Ты ведь до сих пор поддерживаешь связь с Шейном?

Этого разговора с ней я точно не ожидала.

– Конечно. Мы видимся почти каждые выходные.

Мэдисон кивает, опустив глаза.

– Как у него дела?

Когда люди больше ничего не чувствуют, но в их душе сохранилась капля тепла к человеку, с которым они когда-то были близки, им проще задавать подобные вопросы. Они должны звучать обыденно.

В интонации и голосе Мэдисон этого нет. Она даже не смотрит на меня, когда спрашивает.

– У него все хорошо, – отвечаю я.

Она наконец-то поднимает глаза.

– Он счастлив?

И тут я понимаю, что она до сих пор что-то к нему чувствует. Что мне ответить? Солгать? Но ведь она тоже счастлива с Холдером. Хотя… я ведь этого не знаю.

– Да, – честно отвечаю я. – У них с Лили скоро будет ребенок. Он очень любит ее, Мэд.

Она сжимает губы, опустив голову и всем своим видом старается унять, поднимающуюся внутри себя, волну боли. Мне хорошо знакомо это чувство.

– Я рада за него, – наконец произносит она. От меня не укрывается то, как слегка дрогнул ее голос.

– А ты, Мэд? Ты счастлива?

– Да, – твердо отвечает она. – И я не пытаюсь себя в этом убедить. Так и есть. Просто иногда… прошлое все еще напоминает о себе.

Как же она права.

– А иногда оно возвращается.

Она внимательно изучает выражение моего лица. Сейчас я вижу в ней прошлую Мэдисон, которую волновал каждый момент моей жизни.

– Это то, о чем я думаю?

Я пожимаю плечами.

– А о чем ты думаешь?

– Он вернулся?

– Да.

– Так вот что это.

– Что? – недоумеваю я.

– Вся ты. Весь твой облик, этот блеск в глазах, разрыв с Грантом.

– Блейк к этому не причастен, – пытаюсь возразить я.

Но Мэдисон качает головой.

– Еще как причастен, не пытайся меня убедить в обратном.

Мы смотрим друг на друга. И тут на лице Мэдисон появляется улыбка. Искренняя и живая.

– Обалдеть.

– Да уж, – я улыбаюсь ей в ответ.

– Ты знаешь. – Мэдисон берет в руки свою новую сумочку. – Все же я верну ее в магазин. У меня такое ощущение, что мы будем видеться, а я не хочу, чтобы у кого-то была точно такая же сумочка, как у меня.

Грант останавливает машину возле автосервиса, название которого подсвечивается слабыми огнями. Сумерки уже опустились на город.

– Я быстро посмотрю на машину и вернусь, – говорит Грант, отстегивая ремень.

– Хорошо, я подожду тебя здесь.

Он оставляет на моих губах быстрый поцелуй и выходит из машины. Через пятнадцать минут нам нужно быть на ужине в отеле «Грэйм-парк», куда приглашены различные крупные инвесторы и владельцы развивающихся компаний, как например, компания Гранта. Сегодня наш самый первый выход в свет в роли пары. Так что я постаралась выглядеть безупречно.

Наклонив зеркало заднего вида, я смотрю на свое отражение и убеждаюсь, что мой вечерний макияж в порядке, волосы уложены на один бок, а красная помада не размазалась.

Гранта нет только пару минут. В салоне мне становится душно, поэтому я выхожу наружу, чтобы немного подышать свежим воздухом. На мне облегающее темно-синее вечернее платье, цвет от которого Грант в восторге. Раньше я думала, что мне этот цвет совершенно не подходит. У меня темные волосы, карие глаза и светлая кожа. Но если Гранту нравится…

Мы встречаемся уже пару месяцев. Я больше не нахожусь в подвешенном состоянии. У меня хорошая работа в перспективной компании, я присматриваю дом, Грант боготворит меня. Каждое наше свидание проходит идеально. Он интересный собеседник, красивый и внимательный, а моя мама от него просто в восторге.

Конечно, я понимаю, что идеальных людей не существует. Но это и не нужно. Я хочу живого и настоящего человека, который бы меня любил. Я верю, что Грант даст мне то, что я ищу.

Пройдясь вдоль машины, стуча по тротуару каблуками, я вдруг замечаю рядом с собой черную тень. Но тень оказывается живой. Вывернув из-за колеса, пес останавливается возле меня и поднимает голову.

Его глаза уже мутные от старости. Сколько прошло лет? Почти четыре года. Он и тогда был не молод.

– Чип?

Уши собаки приподнимаются. Он лениво тянется и трусит в обратную сторону от меня. Мое сердце начинается бешенный галоп.

– Чип. – Я иду за псом, но он похоже уже не слышит. – Чип!

Собака все же останавливается и вновь разворачивается. Это он. Это точно…

Чип медленно возвращается ко мне. Но тут позади раздаются быстрые шаги.

– Милая, машина почти готова. Мы можем забрать ее завтра утром… Что ты делаешь?

– Здесь собака, – я не договариваю. Огромный ком в горле мешает мне даже мыслить.

– Боже мой. – Грант моментально появляется рядом и обхватывает мою талию руками. – Пошел вон, – приказывает он Чипу.

– Не нужно, – возражаю я. – Он мне ничего не сделал.

– От таких бродячих псов можно ожидать все, что угодно.

Он знает о том, что я якобы боюсь собак. Да, возможно до сих пор боюсь. Но не Чипа.

Чип бросает на меня мутный взгляд и уходит по своим делам. Грант тянет меня в машину. Усевшись в кресле, я смотрю в ту сторону, в которую ушел Чип. Невыносимое чувство тоски и тревоги теперь очень долго меня не отпустит. Это нытье старой и все еще гноящейся раны. Ее сложно игнорировать.

Грант кладет руку на мое колено и улыбается.

– На этом ужине ты будешь самой красивой. Я так горд, что ты со мной.

Повернув к нему голову, я улыбаюсь. На какую-то долю секунды мне становится легче.

– И я рада, что ты со мной.

Машина трогается с места, и я вновь погружаюсь в свою тоску и смотрю за поворот, где скрылся Чип. В тот момент, когда автосервис почти скрывается из поля моего зрения, из-за угла появляется парень в огромной толстовке с капюшоном на голове и смотрит нам вслед.

– Может останешься? – предлагает мама, когда я смотрю на часы в столовой.

По всему Хартлу разносятся вкусные запахи еды. Сегодня день Благодарения, и я провела его со своими родителями.

Дни слишком быстро сменяют друг друга. Наша с Грантом ситуация все еще разрешается, но теперь нас мало что связывает. Он больше не пишет мне и не звонит. Неделю назад я вернулась на прежнюю работу, и случаются дни, когда от Гранта приходят цветы ко мне в офис. У него еще осталась надежда на наше совместное будущее, но скоро исчезнет и она.

– Нет, – я улыбаюсь маме. – Все-таки я вернусь домой.

Войдя в дом, я закрываюсь на замок и со вздохом сбрасываю туфли. Плюхнувшись на диван в гостиной, я ощущаю приступ одиночества. Такого не было очень давно. В последнее время я наслаждалась свободой, и чувство тоски ново для меня. Я не одинока. Я живу так, как хочу.

Пройдя на темную кухню, я наливаю в стакан воды и смотрю на дом по соседству. Свет горит лишь на первом этаже.

В данный момент мне слишком сложно описать наши отношения с Блейком. Прошло уже достаточно времени с тех пор, как я рассталась с Грантом, чтобы определить, что я чувствую к Блейку. Это ли старые чувства, или что-но новое. В итоге получается полная неразбериха. Я все же думаю, что это и то, и другое.

Мы видимся почти каждый день, улыбаемся друг другу, говорим. Я не решаюсь спросить, ждет ли он меня до сих пор. И это длится на протяжении почти трех месяцев.

Но не все это время мы просто улыбались и говорили. После секса в зале, когда мы пытались заниматься йогой, Блейк однажды пришел ко мне. Он молча вошел, обнял и поцеловал. Мы занялись очень громким и невероятным сексом прямо на этой кухонной стойке. После этого, про прошествии примерно месяца, я пришла к нему сама, забралась в его постель и ушла только утром.

Больше ничего не было.

Мы виделись сегодня утром, и он сказал, что вся его семья приедет к нему на ужин. Я тоже была приглашена, и как бы мне не хотелось, я все же решила отправиться в Хартл.

Внезапно свет на кухне Блейка загорается. Затем снова гаснет.

Снова загорается.

Гаснет.

Так происходит еще раз.

Это какой-то знак? Нащупав выключатель рядом с раковиной, я делаю то же самое. Ситуация кажется мне такой забавной, что я начинаю смеяться. А затем выхожу на задний двор.

За эти месяцы Блейк полностью убрал все материалы с моего участка. Он закупил новую мебель, построил новый гараж. В его доме стало намного уютнее. Но он не стал отделять наши участки маленьким аккуратным забором, как сделали остальные люди на нашей улице. В общем-то такой необходимости нет, потому что между участками расстояние не маленькое.

Все это не важно.

Я медленно бреду по мокрому газону, и Блейк идет мне навстречу. Встретившись на середине наших участков, мы долго смотрим друг на друга.

Блейк не улыбается. На нем плотная черная кофта, которая обтягивает его сильное тело.

Я тянусь к нему, как цветок к солнцу, и он обнимает меня. Просто заключает в свои теплые и нежные объятия. Мы стоим так еще несколько минут. Его подбородок покоится на моей голове.

– Я благодарен армии, – внезапно произносит он. – За то, что у меня есть шанс вести ту жизнь, о которой я всегда мечтал.

Отстранившись, я держусь за его предплечья, и смотрю в его глаза.

– А я благодарна тебе, Блейк. За то, что ты меня спас.

Он мрачнеет.

– Лекси…

– Нет, это так, – спешу добавить я. – Ты сделал это дважды.

Затягивается долгое молчание, сопровождаемое ночными звуками.

– Отец отказался жить со мной, – внезапно произносит он.

– Почему? – удивляюсь я.

Блейк пожимает плечами.

– Он сказал, что мне нужна своя семья и что он не хочет быть для меня обузой. Мы с Броком устроим его в отличный хоспис до его отъезда. Да, – добавляет он. – Брок перебирается в Даллас. Трой переехал к своим друзьям и будем появляться у меня, наверное, только по выходным. – Он качает головой, невесело улыбнувшись. – Я столько сил потратил на этот дом, чтобы в итоге остаться в нем одному.

Я кладу голову на его грудь, слушая его размеренное сердцебиение.

– Блейк, у твоих родных все хорошо, а твоя мечта сбылась.

– Да, но… – Он проводит ладонями по моим плечам, затем обхватывает ими мое лицо. – Я не хочу быть в нем один.

Глядя ему в глаза, я перекручиваю в голове все то, что между нами было. Это было не так давно. Это было шесть лет назад. Мы сделали столько ошибок. Но мы на них же и научились.

Теперь мы снова здесь, смотрим друг на друга, и он ждет. Ждет, когда я войду в этот дом вместе с ним и больше не выйду. Готова ли я?

Мне больше не нужно опираться на чье-то мнение. У меня есть свое. Прошлые ошибки остались в прошлом.

Взяв одну его руку в свою, я прижимаюсь к его теплой ладони губами.

– А ты умеешь ждать.

На лице Блейка медленно появляется осознание всего происходящего.

– Но мое терпение на исходе.

– Тогда я больше не стану рисковать. – Приподнявшись на носках, я прижимаюсь к его губам.

Блейк обнимает меня и отвечает на поцелуй. Затем он ведет меня к себе. Мы поднимемся в спальню, в которой горит свет. Сев на его большую кровать, я медленно снимаю с себя одежду.

– Помнишь, как это было впервые?

Он снимает с себя кофту. Его мышцы играют от напряжения.

– Я помню каждую секунду.

Полностью раздевшись на глазах друг друга, мы забираемся в постель. Блейк входит в меня медленно, но затем ускоряет движения. Я не сдерживаюсь. Провожу ногтями по его спине, кусаю за ухо. Я хочу, чтобы он был внутри меня каждый день. Упав лицом на кровать, я чувствую, как член Блейка медленно выскальзывает из меня. Он проводит рукой по моей мокрой спине, поводит пальцем между ног, затем тянет на себя.

Устроившись на его груди, я обхватываю его длинные ноги своими. Это невероятное тепло, созданное только двумя людьми. Тепло, в котором я хочу провести всю свою жизнь.

– Трой говорил, что кое-что подарил мне, когда я приезжала?

Блейк непонимающе смотрит на меня.

– Нет.

Сев на кровати, я смотрю на него. Мои волосы падают мне грудь, частично ее скрывая.

– Это были жетоны, идентичные твоим.

– Жетоны? – Блейк тоже садится.

– Да, – отвечаю я. – Он сказал мне сохранить их на память.

Блейк не находит слов. Он действительно об этом не знал.

– И ты сохранила? – с надеждой в голосе интересуется он.

Кивнув, я провожу пальцем по его щетинистой скуле.

– Да, сохранила. На память, как и сказал Трой. Все дело в том, что в моей памяти всегда было много места занятое лишь тобой. Всегда.

Блейк тяжело выдыхает, не сводя с меня взгляда.

– В моей тоже, Лекси. Память интересная вещь. Она не дает забыть.

– И не надо, – шепчу я, приближаясь к его губам.

– Не надо, – подтверждает он. – Не нужно забывать.

_________

В оформлении обложки использована фотография с сайта https://www.shutterstock.com/ru/ по стандартной лицензии.