– Все будет хорошо, Джиа, – внезапно раздается позади меня мягкий голос Филиции, после чего она кладет руки мне на плечи, слегка сжимая их. Я накрываю ее ладони холодными пальцами, позволяя девушке обнять себя.

– Спасибо, – произношу одними губами.

Наверное, каждая девочка мечтает об этом сказочном дне, желает примерить на себя белоснежное платье и фату невесты. Когда-то и я была одной из них, пока мои мечты не оказались погребенными под лавиной жестокой реальности.

А сейчас из зеркала на меня смотрит девушка, в глазах которой лишь изредка мерцают всполохи едва тлеющего пламени. Кажется еще немного, и она испарится, оставив после себя только белое воздушное облако свадебного наряда. Хотя на самом деле ничего не происходит. Незнакомка в отражении по-прежнему стоит, застыв неподвижной фигурой в облегающем кружевном платье от-кутюр цвета морозного зимнего утра. Такого же холодного, как и сама невеста.

Прохожусь пальцами вдоль руки, покрытой плотной ажурной тканью до самой кисти, и снова перевожу взгляд на отражение в зеркале. Атласный верх доходит до самой шеи, наглухо пряча зарубцевавшиеся шрамы, обтягивает грудь и плавно переходит в кружево на осиной талии. А длинный шлейф, точь-в-точь как у принцессы, делает красоту свадебного наряда просто завораживающей. Впрочем, несмотря на всю эту мишуру, я все равно не чувствую себя героиней сказки.

Я словно осиротевший дом, в котором больше нет жизни, и, как бы его ни украшали снаружи, внутри – звенящая пустота.

Разве могла я подумать, что моя свадьба будет такой?

Разве могла представить, что человек, которому я доверила душу, накормит меня ядом?

К сожалению, такие истории подобно внезапному цунами, разрушают тебя до основания, оставляя после себя только холодный рассудок и равнодушие.

Мне придется выйти замуж. Иначе смерть близких окажется напрасной. И как бы сейчас ни хотелось прекратить весь этот фарс и броситься на растерзание стае оголодавших волков, я так не поступлю.

Потому что твердо решила не сдаваться.

Я больше не сдамся.

И пусть такой ход завел меня в тупик, я не позволю им посмаковать мою беспомощность. Да, я проиграю эту битву, но войну – никогда.

– Ну, вот и все, – врывается в мои мысли тихий шепот, – готово. – Филиция опускает на мое лицо фату, и на секунду я закрываю глаза.

– А я нет…

Слышу, как она вздыхает, а после выходит из-за моей спины, опираясь бедрами о край туалетного столика.

– Каково это, – девушка неуверенно заглядывает мне в глаза, – выходить замуж не по любви? Что ты чувствуешь?

Я присаживаюсь рядом с ней, стаскивая с себя фату, и начинаю перебирать пальцами тонкую вуаль.

– Не очень приятно. Представь, что тебя заставляют есть что-то нелюбимое. Например, спаржу из сои. И при этом силком запихивают ее тебе в рот, отчего все внутренности сворачиваются в ком и устремляются вверх. Но ты должна съесть эти гребаные пластмассовые макароны. А когда подступившая рвота застревает вместе с ними в горле, тебя все равно заставят проглотить это дерьмо.

– Фу, как мерзко.

На долю секунды комната заполняется нашим смехом, но, как только он стихает, мы возвращаемся в неизбежную реальность.

– Вот именно это ты и чувствуешь, когда выходишь замуж за нелюбимого человека. Тебе мерзко от осознания, что другого выхода нет, и ты это сделаешь.

Молчим.

Филиция опускает взгляд, потому что сказать ей нечего. Она и сама все понимает.

– Хотя какая теперь разница? – заявляю с наигранным безразличием и пожимаю плечами. – Ведь мое сердце давно разбито. Единственный человек, которого я любила, предал меня.

– Я очень долго думала, прежде чем предложить тебе, но, если промолчу и сейчас, другой возможности не представится. – Филиция подается вперед и берет меня за руки. – Джиа, я могу помочь тебе сбежать.

– Мне некуда бежать. И незачем. Данный брак – шаг к возмездию. Не переживай за меня, ведь это просто формальность. Давай будем смотреть на ситуацию с этой точки зрения. Так ведь гораздо проще, верно?

Она отрицательно качает головой, бережно выпуская мои ладони из своих.

– Будь осторожна. Сделаешь это, и назад пути не будет.

Филиция делает глубокий вдох, отталкивается и подходит к окну, медленно отодвигая в сторону плотную штору.

– Его уже нет, – шепчу я и замечаю, как губы девушки растягивает загадочная улыбка, пока она неотрывно смотрит в окно.

– Что-то мне подсказывает, что ты ошибаешься, Джиа.

– Контракт подписан? Никаких изменений? Хорошо. Напомни им, что они всего лишь куски грязи под нашими ногами.

Закончив разговор, Эзио кладет мобильный на столешницу возле малахитовой пепельницы, прикуривает сигарету, как ни в чем не бывало принимаясь за свой томатный суп с базиликом и фокаччу¹.

Он слишком часто курит.

Порой мне кажется, что сигарета – неотъемлемая часть его самого. И меня тоже.

Каждый раз, когда нос улавливает терпкий запах дыма, сердце предательски екает, не позволяя затянуться ранам прошлого.

Оно все еще помнит Его.

Усилием воли выбросив ненужные мысли из головы, я принимаюсь за мягкое мороженое с абрикосовым пюре, которое мне подали на черной хромированной посуде. Отправляю воздушную массу в рот и от яркого фейерверка вкуса невольно прикрываю веки.

Стоит признаться, я давно не получала такого удовольствия от приема пищи. Последние четыре месяца мой рацион больше походил на пресный постапокалиптический набор для выживания. И только когда я перестала напоминать вечно лежащего тюленя, врач разрешил постепенно вводить сладости.

И сейчас на душе так тепло, что я готова растечься восторженной лужицей.

Нежнейший молочный вкус абрикоса уносит меня в далекое детство, и мне совсем не хочется торопиться.

– Тебе подобрали новый гардероб согласно твоим предпочтениям, – вторгается в мысли пробирающий до костей своей снисходительностью голос Эзио, и былой аппетит начинает угасать.

– Спасибо, – бурчу себе под нос, сосредоточенно раскатывая по краям тарелки остатки ярко-оранжевой массы.

За столом повисает напряженная тишина, а я отчетливо ощущаю на себе взгляд Эзио. Он каждый раз застает меня врасплох. Никак не могу привыкнуть. Его глаза всегда вызывают во мне легкое беспокойство, но это не страх. Нечто иное.

– Почему Филиция никогда не ест с нами? – нервно вырывается у меня и, оторвав взгляд от тарелки, перевожу его на Эзио.

Воздух мгновенно застревает где-то в горле, когда он выпускает клубок дыма, растягивая губы в опасной улыбке.

Я невольно пялюсь на его щеки, на которых сейчас отчетливо видны ямочки. Ему импонирует моя смелость, а мне в свою очередь нравится то, что он позволяет мне быть свободной и хотя бы словесно выходить за грани дозволенного.

– Потому что я этого не хочу.

Эзио обхватывает длинными пальцами высокий стакан и, по-прежнему продолжая удерживать меня под прицелом двух сапфиров, начинает вращать его в руке, отчего лед стучит по стеклянным стенкам.

– Тебе не кажется, что ты чересчур строг с ней?

– Джиа, ты будешь учить меня, как нужно обращаться с собственной женой?

– Нет, – оставляю мороженое в покое и прохожусь ладонью по атласной скатерти, – но мне некомфортно, когда я разделяю с ее мужем обед, в то время как она сидит в своей комнате.

– Не переживай, я не морю ее голодом. Ты получила мои подарки?

Резкая смена темы дает мне понять, что разговор окончен.

– Получила.

– Хорошо. Это облегчит твое обучение. Тебе понравилось?

– А это имеет значение?

Эзио впивается взглядом в мое лицо, а мне хочется сжаться в комочек, чтобы скрыться от него подальше.

– Как успехи с изучением языка? – откровенно игнорирует он мой вопрос, окончательно отбивая аппетит.

– Нормально.

– Джованна тебя хвалила. Говорит, ты быстро схватываешь.

– Психолог из нее так себе, но как преподаватель языка она прекрасна.

– Рад это слышать. – Эзио делает короткий глоток, опускает стакан на стол и облизывает губы, вновь возвращая ко мне пристальное внимание. – Вечером прилетает мой брат. Хочу вас познакомить. Какое-то время он будет сопровождать тебя в качестве телохранителя.

– Это так необходимо? В доме же полно охраны.

– Бдительность не помешает, – говорит он, медленно выпуская сигаретный дым. – Также он займется твоими спортивными тренировками.

– Какой многофункциональный.

– Наконец встать на ноги и перестать жалеть себя в твоих же интересах. И чем дольше ты оттягиваешь этот момент, тем хуже для тебя.

Затушив сигарету, Эзио вытирает руки накрахмаленной белоснежной салфеткой и поднимается из-за стола.

– Мой брат – бывший военный, так что деликатного разговора не жди, он не станет церемониться. Хорошего дня, Джиа.

На прощание одарив меня строгим прищуром, он коротко кивает. Затем чинно засовывает руки в карманы брюк, раскрывая полы твидового пиджака, и покидает помещение. А я до последнего, пока он не скрывается за дверью, провожаю взглядом его спину.

Тяжело вздохнув, я допиваю последний глоток апельсинового сока, беру со стола пару свежих яблок и заворачиваю их в длинный подол платья.

Я и сама понимаю, что пора уже встать на ноги, но передо мной словно стена из страхов, которую мне никак не разбить. В кресле я чувствую себя увереннее. И все же, чтобы сохранить эластичность мышц, регулярно провожу легкую гимнастику.

Собираюсь с мыслями и кое-как перебираюсь со стула на электрическое кресло, по пути случайно теряя пару яблок. Не обращаю на это внимания, когда с облегчением приземляюсь на мягкую кожаную обивку, ощущая в ногах уже привычную дрожь.

Стоит начать относиться к тренировкам серьезнее, я слишком слаба.

Нажимаю на кнопку пульта управления и, откинувшись на спинку, выезжаю из обеденной зоны.

Весь периметр дома оснащен специальными пандусами, чтобы я могла спокойно передвигаться и за его пределы.

Миновав кипарисовую аллею, сворачиваю и двигаюсь вдоль высокого глухого забора. Конюшня находится на самом краю участка, и мне требуется двадцать минут, чтобы добраться туда по крупной мозаичной кладке. Развивать высокую скорость нельзя, иначе колеса могут наехать на камень, и тогда я запросто потеряю управление, а оказаться валяющейся в кустах, к тому же придавленной сверху креслом, хочется меньше всего.

И чем ближе я подбираюсь, тем отчетливее слышу дикое ржание коня.

Гром снова бушует.

Характер у него, конечно, не из легких, но я справляюсь. Как-то незаметно я привязалась к этому черному демону. А то, что перестала видеть в нем предателя, окончательно сблизило нас. Сама не могу объяснить своей первой реакции на это животное. Наверное, тогда сказалось напряжение от ужасных событий в моей жизни. Или я просто разглядела в нем себя.

В тот день меня испугало вовсе не то, что в опасной глубине черных глаз жеребца мне привиделся Рафаэль. Нет. Там был не он, а я. Моя душа погрязла в беспросветной мгле, как и взгляд этого красавца. Он казался моим отражением, а его глаза стали первым зеркалом, в которое я посмотрела после пережитого.

Заезжаю в конюшню, миную несколько стойл и вижу, как Гром нервно трясет головой, ударяя копытом о бетонный пол.

– Ш-ш-ш, – обхватываю ладонями широкую морду и, когда животное прекращает дергаться, начинаю медленно поглаживать пальчиками по теплой шерсти, – тише, мальчик, тише. – Конь вновь взбрыкивает. – Э-э-эй, малыш, ти-и-ише, – тяну мягким шепотом, после чего он склоняет голову, позволяя потрепать свою густую гриву. – Вот так. Все хорошо. Смотри, что я тебе принесла. – Достаю из подола платья яблоко и, положив плод на раскрытую ладонь, подношу к его рту. – Держи, мой хороший. – Большие мягкие губы жеребца приятно щекочут кожу, пока тот довольно уплетает остатки лакомства с моей ладони. – Хочешь, я почитаю тебе?

Разворачиваю кресло и задом подъезжаю прямо к кованой изгороди. Просунув руку в копну сена, выуживаю оттуда припрятанную книгу о дерзкой южанке.

Эзио не нравится героиня этого романа, и он не одобряет мой выбор. Мне же строптивая девушка импонирует своей смелостью, несмотря на характер, который не многие способны понять. Я тоже далека от идеала, поэтому осуждать девушку нет никакого желания, тем более что ее жизненный путь не менее тернистый, чем мой.

– Так на чем мы там остановились? Ага. Нашла. – Наглая морда появляется из-за моего плеча. Шлепая губами, Гром тянется за книгой. Не могу сдержать смеха и, упершись ладонью в широкий лоб, заставляю отодвинуться назад. – Нет! Нет! Нет, приятель! Это несъедобное.

В ответ на мои слова конь настойчиво подталкивает меня в спину носом, и я едва не вылетаю из кресла, с визгом вцепившись одной рукой в подлокотник.

Вот же засранец!

Гром вновь пытается вырвать из книги страницу, и мне приходится откупиться от него очередным яблоком, чтобы спокойно вернуться к чтению.

Здесь, в конюшне, можно позволить себе все то, что недоступно за ее пределами. Здесь я живу. Здесь злость не имеет надо мной власти. Словно и не было всей той боли, предательства и чувства потери.

Очень быстро я поняла, что подарок Эзио стал моим спасением.

Впервые я заглянула в конюшню из-за непрекращающегося ржания, в котором отчетливо слышалась мука. Животное боялось. Но, увидев меня, оно притихло. Громадная фигура коня в свете луны словно заворожила меня, и я не смогла уехать, так и просидела здесь до утра.

Та тихая ночь стала началом нашей дружбы.

Рядом с ним, как и с Нагайной, на душе становится спокойно. Мне нравится это чувство. И нравится то, что его дарят мне животные, а не люди.

В доме я ничего подобного не испытываю. Там я чужая. Да и жилище кажется мне чужим. Несмотря на подарки, внимание Эзио и комфорт, которым он старается окружить мое существование, я чувствую себя неуютно, и с каждым новым днем это неприятное ощущение растет и сковывает меня только сильнее.

И даже поселившееся в душе безразличие к собственной жизни не позволяет игнорировать основную причину моего дискомфорта.

Филиция.

Я дышу ее ненавистью, которой пропиталась каждая стена этого дома. Мне еще ни разу не удалось завести с ней нормальный разговор. Ужасно хочется понять, за что она меня так яро ненавидит. Хотя я и так это знаю. Как и то, что ее ненависть напрасна, потому что на ее мужа я никоим образом не претендую. А за такое пристальное внимание с его стороны мне и самой временами хочется придушить себя, чтобы избавиться от тягостного чувства, будто я захватившая дом любовница.

Поэтому все свободное от изучения языка, общения с врачами и гимнастики время я провожу либо в библиотеке, либо здесь. Чтение скрашивает мои скучные дни в кресле, ведь у книг есть одно замечательное свойство: они позволяют жить другой жизнью, помогают забыть о жестокой реальности. Я часто мечтаю затеряться на страницах любимого романа. Навечно.

Однако исполнение подобной мечты – непозволительная роскошь для меня, и Эзио не забывает напоминать мне об этом. О том, кто я. А следом возвращаются и болезненные воспоминания, которые лишь подогревают мое желание отомстить.

В то же время меня мучает бездействие Эзио. Мне неизвестен его план, да и вообще что творится у него в голове. Этот мужчина так и остается для меня загадкой. И сколько бы я ни наблюдала за ним, к разгадке не приблизилась ни на шаг. Он может часами сидеть над шахматной доской, словно это его карта. Или компас. Терпеливо переставлять фигурки, будто разрабатывая чертову схему ограбления. При этом он выглядит абсолютно спокойным. Обычно компанию ему составляют виски и сигареты, и его умение обращаться с этими предметами завораживает, больше походя на прелюдию перед сексом…

Усилием воли отбросив неуместные мысли в сторону, я возвращаюсь к чтению и отрываюсь от книги, только когда наглая морда Грома опускается на мое плечо.

– Не стоит убивать животное чтением истории про глупую девчонку, – внезапно произносит низкий мужской голос, вынуждая меня вздрогнуть, отчего книга вылетает из моих рук.

Как сквозь вакуум я слышу испуганное ржание коня и одновременно замираю взглядом на мужчине, что неспешно переступает порог конюшни, так же внимательно рассматривая меня в ответ.

– Ч-что простите?

– Я говорю, коня пожалейте. Читать мужчине о том, как девчонка целыми днями любуется на себя в зеркало и вздыхает от количества комплиментов своих поклонников – верх скуки. – Подойдя ближе, незнакомец вальяжно опирается плечом о балку, складывая руки на груди. – Глупее героини я не встречал.

– Вы хоть читать-то пробовали, прежде чем делать такие заявления? – Опасливым взглядом скольжу по его спортивному телосложению и возвращаюсь к лицу. – Сомневаюсь, учитывая, как узко вы мыслите.

Мужчина раздраженно закатывает глаза и отталкивается от балки, начиная медленно расхаживать по конюшне.

– Знаете, сколько стоит такой жеребец? – Я молчу, стараясь скрыть нарастающее недовольство, вызванное этим хамоватым типом. – Арабский скакун, – продолжает он будто с издевкой, – чистокровный. Иноходец² с отличными скоростными качествами, купленный за девятнадцать миллионов долларов, теперь гниет в конюшне под голос избалованной девчонки, читающей ему книжки.

Воздух в одну секунду превращается в керосин, и каждый вдох обжигает меня изнутри злыми языками ярости. А стоимость животного, словно удар кувалды по колоколу, оглушает меня до полного оцепенения, и я продолжаю сидеть молча, до боли вцепившись пальцами в подлокотники.

– Джаро чересчур щедр. Не припомню за ним такого. Или вы успели побывать в постели моего брата? – Мужчина останавливается в шаге от меня, приклеиваясь к моему лицу взглядом. – Ну и каков на вкус его член?

Последние слова подобно удару хлыста разбивают тонкий панцирь моего самообладания, и в следующую секунду моя ладонь со звоном обрушивается на щеку незнакомца.

На мгновение кажется, что воздух прекратил циркулировать в легких, и я с жадностью вдыхаю его через рот. В крови вспыхивает пугающая доза адреналина, и я чувствую некий… азарт, который за жалкую секунду разрушает привычные месяцы моего спокойствия.

– Мой брат говорил, вас не оторвать от этого кресла.

Немного отойдя от охватившей меня злости, я понимаю, что встала. Сама. Тут же ощущаю, как моя голова тяжелеет, и мир начинает плыть перед глазами, но упасть мне не дают сильные руки, стальными прутьями обхватившие талию. После чего этот мужлан поднимает меня вверх и направляется на выход из конюшни.

– Или все это время вы симулировали, чтобы вызвать жалость к себе? – с нотками презрения усмехается этот мудак, а моя ладонь вновь начинает зудеть от желания огреть его посильней, но горло сковало так, что я не в силах выдавить ни единого звука.

Пытаюсь прислушаться к своему телу, но оно молчит. Все происходит настолько стремительно, что я просто-напросто не могу понять, как реагировать на ситуацию. Да и пораженная такой откровенной наглостью, я почти до самого дома не нахожу, что ответить.

– Вам однозначно стоит начать заниматься спортом, вы на весы хоть раз вставали? – Он нарочно подкидывает меня на руках, а мои глаза округляются от шока, когда в голове отчетливо звучит: «Мой брат».

Ну, конечно! Тот самый тип, далекий от деликатности. Отличное знакомство. Я придушу Эзио.

– Мне кажется, вы переоцениваете функцию телохранителя. Уберите от меня руки и верните на место! – Но видя, что мужчине абсолютно наплевать на мою просьбу, я сильнее вонзаю ногти в его крепкие плечи. – Сейчас же!

Только вот добиваюсь совершенно обратного: незнакомец опускает меня на ноги, и мне приходится испуганно обхватить его за шею, чтобы с позором не рухнуть на землю. Сейчас я абсолютно дезориентирована. Правда, спустя секунду ощущаю огромную ладонь там, где ее быть не должно. И такое бестактное поведение вызывает у меня привычную ярость.

– Уберите руку с моей задницы! – едва не рычу на нахала.

– Ты первая схватилась за меня. Рефлекс, – саркастично замечает он, еще ближе склоняясь к моему лицу. Я поспешно отворачиваюсь и ощущаю, как горячие руки перемещаются выше, но легче мне от этого не становится.

– Спасибо должна сказать. Так бы и сидела дальше в своем гребаном кресле! Или ты ждешь, когда твои мышцы перестанут работать? Не будь дурой и вылези из романов. Ты живешь в другом мире. Пора бы уже принять судьбу и вернуться на свое место!

От такого красноречия я раздраженно возвращаю взгляд обратно к его лицу.

– Что-то я не припомню, чтобы мы перешли на ты. И разговаривать со мной в таком тоне не следует. Ты всего лишь телохранитель. Не нарушай субординацию.

– Сейчас тебе мой братец обрисует картину и объяснит, кто и что тут нарушает. Терпеть высокомерную выскочку в коляске я не намерен.

Звук звонкой пощечины вновь разлетается в сгустившемся вокруг нас воздухе, и моя ладонь покрывается сотней колючих иголок. Челюсти мужчины сжимаются с такой силой, что напряженные желваки выступают над кожей, но я бы с радостью еще раз заехала по наглой физиономии.

– Отнеси меня обратно в кресло. – Болезненно сглатываю подступившие слезы обиды. – И можешь сказать Эзио, что мне не нужна нянька, тем более в лице его жалкого братца.

– Твоего мнения никто не спрашивает. Поверь, я здесь тоже не по собственному желанию. Так что советую прикрыть рот, если не хочешь получить в ответ колкости. Нежничать с тобой я не собираюсь.

С этими словами он поднимает меня на руки и заносит в дом, небрежно опуская на диван в холле, после чего отступает назад. У камина стоит Эзио, вращая в руке шахматную фигуру, ни разу не упустив ее из вида.

– Я польщен, Гектор.

– Эзио, может, объяснишь мне, что все это значит?

– Это Гектор, – невозмутимо заявляет Джаро, сжимая фигурку в кулаке и серьезно глядя на меня. Но заметив, что я собираюсь вывалить на него все, что сейчас буквально кипит внутри, он заранее останавливает мою тираду спокойным жестом. – Менять я никого не буду. По-хорошему ты не понимаешь, я давал тебе время и людей, которые носились с тобой. Гектор альтернативный вариант, но более действенный. По крайней мере, ты уже не в кресле.

– И больше не будет в нем. Я сегодня же сожгу этот хлам. Маленькая лгунья прекрасно продемонстрировала умение ходить. Не так ли?

– Себя сожги! Все произошло случайно! – раздраженно цежу этому ослу.

– Но ведь произошло? Мой метод сработал.

– Да пошел ты! – показываю средний палец своему так называемому телохранителю и тут же замечаю, как на это ухмыляется Эзио, вынимая из пиджака портсигар.

– Ничего, – Гектор резкими шагами подходит к брату и первый берет сигарету, зажимая ее зубами, – день потаскаю, на следующий сама захочет ходить. – Прикуривает и выпускает клуб дыма, вновь возвращая ко мне пристальное внимание. – От меня она захочет избавиться быстрее, я ведь не такой уютный, как кресло, верно?

Поворачиваюсь к Джаро, умоляюще заглядывая ему в глаза.

– Эзио, прошу тебя…

– Мне нравится, как он на тебя действует. Гектор не обманул моих ожиданий. Тебе нужно как можно раньше вернуться в колею, Джиа. Произошли небольшие изменения в планах, и мне придется подольше задержаться в России. На время моего отсутствия вы отправитесь в Америку. Филиция тоже полетит с вами. Погостите у ее родни. Там будет безопаснее.

– Но почему он? Почему Америка? Не хочу никуда уезжать! – капризно заявляю я.

– Потому что я доверяю ему. Потому что он надежный и хорошо обученный человек. Потому что вы оба не пришлись друг другу по вкусу. И потому что Америка сейчас – самое спокойное место. В Италии ты легкая добыча. Твоя тетушка отправила на разведку своих псов, и не в твоих интересах, чтобы она раньше времени узнала о том, что ее горячо любимая племянница выжила.

Пульс зашкаливает настолько, что уши закладывает. Как же мне хочется заорать, чтобы выплеснуть из себя отравляющую вены злость.

– Дам тебе пару дней свыкнуться с переменами, но в понедельник ты безоговорочно собираешь свои вещи и летишь в Америку. С моими братом и женой. По-моему, эта поездка – идеальная для всех возможность найти общий язык.

Эзио жадно прикуривает сигарету и спустя секунду его лицо скрывает дымовая завеса.

– Разминку сделала?

Вместе с требовательным голосом в зале появляется и его хозяин, одетый в спортивный костюм черного цвета. Еще раз отмечаю его хорошую физическую форму, которую не способна скрыть даже свободная футболка. Гектор уверенной походкой направляется в мою сторону, словно торопится куда-то, а я автоматически готовлюсь к его нападкам.

– Сделала, – отвечаю без особого энтузиазма. – Что дальше?

– Для начала я проведу осмотр.

Я удивленно вскидываю бровь, глядя на него во все глаза, но, судя по выражению лица, он не шутит.

– Осмотр состояния твоих мышц.

– Для этого у меня есть врач.

– Мы не начнем тренировку, пока я не пойму, какую нагрузку можно тебе дать. А понять это я смогу только после осмотра. Не переживай, ты не в моем вкусе, в трусики не полезу. – От подобной бестактности челюсть сама ползет вниз, пока мужчина пальцами не приподнимает ее обратно. – И я буду весьма благодарен, если все это время твой милый ротик будет закрыт. В спортзале должны работать другие мышцы, направь силы в правильное русло.

Я отдергиваю голову, избавляясь от нежеланных прикосновений. На что Гектор лишь усмехается и опускается передо мной на колено, крепко обхватывая руками мою ногу. Из груди вырывается шумный вздох, а тело словно пронзает ударом тока. Все внутри сводит так, что пошевелиться не могу. Впрочем, минутное оцепенение растворяется в колючих мурашках, когда я начинаю чувствовать чужое тепло. Напряжение натягивает мышцы, в то время как телохранитель невозмутимо продолжает исследовать мои конечности. Его прикосновения другие. Он не причиняет боли, но и не осторожничает, как до него это делали врачи и медсестры.

– Расслабься, – командует он твердым тоном, уверенно ведя широкими ладонями по моим бедрам и едва не лишая меня возможности дышать.

Сейчас этот человек вторгается в мое личное пространство, в мой храм, стены которого никто не должен видеть. От гнетущего чувства я закусываю губу, надеясь, что он не заметит шрамов, скрытых под плотной тканью легинсов.

– Больно? – Он сгибает и разгибает колено, одновременно ощупывая напряженные мышцы.

– Здесь, немного.

– Немного, – раздраженно огрызается, выпуская мою ногу. – Давай, поднимайся. – Гектор встает с колена и отходит к тренажеру, начиная греметь утяжелителями, пока устанавливает нужную нагрузку. – Тебя долго ждать? – Закончив, он вновь сосредотачивает на мне недовольный взгляд.

– Э-эм… ты мне не поможешь?

– Нет, здесь расстояние метров пять. До туалета ты ведь как-то ходишь?

– Да, хожу. С помощью специальных поручней! – выпаливаю и нервно сжимаю кулаки, чтобы не показать ему средний палец.

– Заткнись и делай, что велено.

От возмущения воздух болезненно покидает мои легкие.

– Ты можешь хотя бы попытаться не быть таким говнюком?! – усмехаюсь в неверии.

– Могу, но пока ты этого не заслужила.

– Ла-а-адно…– протягиваю, несколько раз кивая в такт.

Думаю, мне действительно проще и лучше заткнуться, в первую очередь ради собственной нервной системы. Которая, кстати, в его присутствии нагружена по максимуму.

Едва не скрипя зубами, выполняю то, что он попросил, и поднимаюсь на ноги. Однако тело неожиданно ощущается таким тяжелым, что я словно проваливаюсь в зефирное облако и едва успеваю упереться в скамейку, чтобы смягчить падение. Шумно дышу, шипя от боли.

Супер, телохранитель даже не шелохнулся. Ну и черт с ним.

Вновь пытаюсь встать, но на этот раз медленнее и осторожнее. Приняв вертикальное положение, до крови впиваюсь в ладони ногтями, чтобы справиться с подступающим головокружением.

«Все хорошо, Джиа. Ты сделаешь это. Ты встанешь и дойдешь сама! Надо надрать этому подонку задницу!» – бурчу себе под нос и, сделав глубокий вдох, шагаю вперед. Ноги начинают дрожать, но, несмотря на слабость, упорно преодолеваю шаг за шагом. Ощущаю, как спина покрывается испариной, а горло пересохло от избытка эмоций. Я передвигаюсь самостоятельно, без какой-либо подстраховки, и из-за этого меня бросает то в жар, то в холод.

– Ты как? – вторгается в мое сосредоточенное сознание спокойный вопрос Гектора.

– Нормально, – быстро отвечаю и облизываю губы, вновь возвращая внимание к своим нижним конечностям.

– Умница, – протягивает мне руку Гектор и помогает сесть на тренажер. Мысленно усмехаюсь. Надо же, заслужила похвалу от бессердечного терминатора. – Не переоценивай мой жест.

Непонимающе заглядываю ему в глаза, ожидая пояснения.

– Уголки губ опусти, а то чересчур довольная. Или мне поубавить твое веселье?

Да уж, видимо, благородные рыцари в этой жизни проходят мимо, а мне достаются лишь злобные чудовища. Хотя я настолько устала, что абсолютно не осталось сил препираться с ним.

– У тебя есть минута на то, чтобы перевести дыхание.

Гектор опирается о перекладину и нависает надо мной, пока я прихожу в себя. Да уж, ну я и обленилась. Прошла пять метров, а уже мокрая как мышь.

– Ложись на живот. – Я бросаю на своего мучителя недовольный взгляд, но выполняю. – Ладони сюда. – Гектор фиксирует мои руки на железных поручнях. – Держись крепко, чтобы тело не съезжало в сторону. – Он отходит, и я уже ощущаю его руки на своих лодыжках. – Расслабь ноги. – Слегка встряхивает мои еще дрожащие конечности и располагает голени под специальными валиками. – Вес я поставил небольшой. Тебе нужно сделать пять подходов по двадцать пять раз. Сначала выдыхаешь, потом сгибаешь ноги в коленях, задерживаешь дыхание и на вдохе плавно опускаешь ноги. Повторюсь: опускаешь плавно. Понятно?

– Да.

– Приступай.

Начинаю выполнять указания в точности, как он сказал, но уже на пятом разе понимаю, что надолго меня не хватит. А резкие комментарии вроде «размах шире», «плавнее», «еще», как заноза под кожей, только мешают, запуская в кровь адреналин вперемешку с раздражением.

– Я больше не могу, – срывается с моих губ судорожный шепот. Я резко опускаю ноги, тут же морщась от боли в мышцах, которые словно скрутило пропитанным кислотой жгутом.

– Можешь! Еще!

– Нет! Я устала!

– Это я устал от твоего нытья! Вперед, Джиа. Давай! – подбадривает он командирским тоном, и я сама не замечаю, как мои ноги снова тянут вес вверх.

Но на третьем подходе я все же растекаюсь на тренажере вялой лужицей, не в силах пошевелить даже языком. Только как обезумевшая хватаю воздух пересохшими губами.

– Откуда у тебя столько шрамов? – пробирается в затуманенное сознание жесткий голос, мгновенно повергая меня в шок. Какого?.. Твою ж мать! Ударяюсь лбом о мягкую кушетку тренажера и сдерживаю внезапно подступившие слезы. Этот ублюдок задрал мою кофту! Неужели я не почувствовала этого, находясь в оцепенении после нагрузки? – Так откуда?

– Оставь меня, – сдавленно рычу, стараясь сесть, а когда ощущаю на себе руку Гектора, раздраженно толкаю его в грудь и чуть не валюсь вслед за ним на пол. Но он ловко заключает меня в крепкие объятия, быстро ставя на ноги. – Какого черта ты это сделал? Никто не имеет права их видеть! Никто! Особенно такие, как ты! – Мой крик грозит сорваться на рыдание, пока я усердно пытаюсь вырваться из мужской хватки, упираясь ладонями в грудь своего телохранителя.

– Успокойся! – Он ловко перехватывает меня под мышками и встряхивает, словно глупого котенка. – Я почувствовал их, еще когда осматривал твои ноги. Думаешь, ты одна такая? Думаешь, только у тебя есть шрамы? Хватит себя жалеть! Хватит бояться, Джиа!

Резким движением усадив меня обратно на тренажер, Гектор разворачивается и задирает свою футболку. В помещении внезапно воцаряется тишина, которую нарушает лишь мое шумное дыхание, когда взгляд замирает на огромной татуировке в виде дракона, покрывающей всю его спину.

– Проведи рукой, – хрипит, сохраняя внешнее спокойствие, но глубокое дыхание все же выдает его напряжение.

Медленно поднявшись на ноги, я протягиваю к нему ладонь, но замираю, не решаясь дотронуться.

– Ну же, – рычит он, словно сейчас взорвется от напряжения, и я несмело касаюсь его крепких лопаток. Но практически сразу отдергиваю руку, когда ощущаю на коже множество неровностей. Таких же отметин, как и на моем теле, но под плотным орнаментом татуировок их совершенно не видно.

Каждый пытается спрятать историю своего храма.

– Эти шрамы я получил от осколочного ранения в Могадишо³. – Гектор разворачивается, перехватывая мою руку, и запускает ее себе под кофту. – А это от пулевого. – Проводит моей ладонью по своей груди, и я чувствую, как громко бьется его сердце, потому что след от ранения практически в этой области. Он взволнован, никто не любит, когда вторгаются на их территорию. – О шрамах не страшно говорить, Джиа, страшно вспоминать причину их появления. Только разве не это делает нас сильнее?

Он отпускает мою руку. Пошевелив пальцами в воздухе, я сжимаю их в кулак, сохраняя на ладони следы его шрамов.

– У моих шрамов нет благородства. Ты защищал жизни людей, можешь гордиться ими. А мои – лишь творение рук больного психопата.

– Некоторые испытания хуже смерти. И ты их выдержала, что бы то ни было. Так что тебе есть, чем гордиться. – Одарив меня серьезным взглядом, он спокойно добавляет: – На сегодня хватит.

Гектор разворачивается и направляется на выход, а я по-прежнему стою неподвижно.

– Ты научишь меня? – уверенно бросаю в спину телохранителя, вынуждая его задержаться на пороге. – Научишь убивать?

– Когда-нибудь.

Неделя пролетает как стрелка поломанного компаса. Впрочем, это вовсе не означает, что время проходит для меня бесследно. От ежедневных тренировок до сих пор ломит мышцы. Правда, теперь это уже приятная боль. Я начинаю ощущать силу собственного тела и могу даже пройти несколько метров с прямой спиной.

Что касается отношений с телохранителем, то эта часть жизни оставляет желать лучшего. Хотя после того как он обнажил передо мной свои шрамы и причину их появления, я не могу отрицать, что стала испытывать толику уважения к этому мужчине. И все же острый язык перевешивал любое положительное качество, которое я могла бы разглядеть в этом хаме.

Радует то, что мне приходится терпеть его только во время тренировок, в остальное время Гектор держится от меня на расстоянии, чему я несказанно рада.

И все бы ничего, но срок моего нахождения в этом доме близится к концу.

Завтра мы улетаем в Америку. Я даже не представляю, как выживу среди этих двух гадюк: Гектора и Филиции. Один жалит языком, другая – взглядом. Эзио явно издевается надо мной.

Однако все это меркнет на фоне грустных мыслей о разлуке с животными, к которым я так привязалась. Понятия не имею, когда вновь увижу их, а воспоминания о кошмарах, что непременно вернутся вдали от Нагайны, заставляют кровь стыть в жилах. Мои новые друзья останутся здесь. В каждом из них заключена часть моей израненной души. И если с ними что-то случится, боюсь, я и сама исчезну.

Просыпаюсь от неприятного ощущения, будто на меня кто-то смотрит и, распахнув веки, убеждаюсь в этом окончательно. Возле изножья кровати стоит Гектор. Сильные руки скрещены на груди, демонстрируя выдающиеся бицепсы. Светло-каштановые волосы еще влажные и стильно зачесаны назад, а сам он одет в строгий, неброский черный костюм. Но его пристальный взгляд мне абсолютно не нравится.

От пробуждающегося волнения пульс учащается, лишая меня малейшей возможности сохранить спокойствие, и я шумно втягиваю воздух. Телохранителя явно забавляет моя растерянность. И в его глазах искрят зеленые огни иронии, пока я медленно принимаю сидячее положение, одновременно прикрываясь одеялом.

– Что ты здесь делаешь? – едва слышно произношу, слегка морщась от жжения в мышцах.

– Жду чудесного пробуждения, – язвит он, швыряя на кровать свежую газету. – Думаю, тебе будет интересна эта информация. Машина уже ждет внизу. На сборы двадцать минут. Позавтракаем в самолете.

С этими словами он выходит из комнаты, а я так и не решаюсь вылезти из-под одеяла, с опаской поглядывая на дверь, которую Гектор закрыл с другой стороны.

Переведя взгляд на газету, я все же дотягиваюсь до нее, и мое внимание сразу притягивает кричащий заголовок «Mafia sul sentiero di guerra⁴». Внутренности постепенно стягиваются в тугой узел, пока я бегло читаю содержимое статьи. С каждой новой строчкой глаза распахиваются шире, а дышать становится труднее.

«Машина Рафаэля Росси, главы известной преступной группировки Сицилии была взорвана накануне вечером. Внутри найдены останки мужчины, которые предположительно принадлежат самому владельцу автомобиля. Власти ликуют».

Моя грудь болезненно вздымается от частых вздохов.

Черт, черт, черт…

Отшвыриваю газету и холодными ладонями обхватываю пылающие щеки. Глаза обжигают подступившие слезы.

Я все еще чувствую его. Даже невзирая на то, что желала ему смерти. Несмотря на ненависть к этому мужчине, я продолжаю чувствовать, и сейчас мое умершее сердце словно оживает, чтобы вновь испытать острую боль потери.

Сглатываю сдавливающий горло ком, а на газете появляется первая капля.

– Ты любила его?

Хмурый голос Эзио заставляет вздрогнуть от неожиданности, и я ощущаю, как по щекам бесконтрольно бегут слезы. Я не в силах остановить этот соленый поток. Он настолько силен, что приходится часто моргать, чтобы плотная пелена не лишала меня возможности видеть собеседника. Тот по-прежнему неподвижно стоит на пороге, расслабленно засунув руки в карманы брюк.

– Я не хочу говорить об этом, – сдавленно шепчу и, немного придя в себя, вытираю влажные щеки ладонями.

А потом поднимаю глаза на Эзио и по-новому рассматриваю его словно высеченное из камня лицо. Совсем как у бездушной статуи.

Достав сигарету из внутреннего кармана пиджака, он спокойно прикуривает ее и выпускает в воздух густое облако дыма.

– Я знаю, каково это. Призрак моей жены до сих пор живет в этом доме.

Эзио вновь затягивается, не отрывая от меня внимательного взгляда. На что я лишь всхлипываю, уставившись на него в полном непонимании. О чем он говорит?

– Мою первую жену убили, – отвечает он, словно прочитав мои мысли. – Наш мир жесток, и любовь в нем – непозволительное чувство. Оно делает нас слабыми и уязвимыми. Поддашься ему, и подаришь врагам заряженный пистолет, который они направят тебе прямо в голову.

– Мне жаль. – Это все, что удается выдавить из себя шепотом, и от неловкости разговора я опускаю глаза. – Ты поэтому так холоден с Филицией? Потому что продолжаешь любить погибшую жену? – От смысла своего вопроса я до боли впиваюсь зубами в нижнюю губу и на секунду даже перестаю дышать.

Ох, не следовало этого спрашивать.

Эзио еще некоторое время сохраняет тишину, а я не рискую привлечь его внимание. Ему вновь удалось выбить меня из равновесия.

– Она ее сестра, – холодно бросает он, а после я слышу звук удаляющихся шагов.

Так и замираю, вцепившись дрожащими пальцами в одеяло, пока в голове, как стихающее эхо, звучат его слова.

Сидя в самолете, не могу выбросить из головы статью о Рафаэле. Испытала ли я удовлетворение, которое, по сути, должна была? Нет. Нет, черт подери. Я испытала то, что казалось уже невозможным. Боль. Очень сложно ненавидеть того, кто подобно опасному вирусу впитался в каждую клеточку организма. И нет от него лекарства. Сейчас я осознаю это как никогда отчетливо.

Я давно ничего не слышала о нем и тем более не видела. Все это время было очень легко ненавидеть Рафаэля. А сейчас вот узнаю, что мое прошлое мертво. Нет. Слишком просто для истинного дьявола. Он обязан был выжить. Потому что человеком, который отправит его в ад, стану я. Я отправлю его туда, где ему самое место. Это и станет моим лекарством от гребаной заразы.

Такое чувство, что меня вновь затягивает в глубины грязной лжи. Кажется, я явно ощущаю на себе липкие щупальца осьминога. Только вот на этот раз у них не получится поиграть со мной, ведь больше я никому не верю.

– Ты знал Рафаэля Росси? – требовательно интересуюсь, и взгляд Гектора концентрируется на моем лице. – Зачем ты дал мне эту газету?

– Тебе нужно позавтракать, – строго произносит он, игнорируя мои вопросы.

– Я не хочу и не буду есть, пока ты не ответишь! – едва не рычу, приходя в ярость от хорошо знакомого ощущения беспомощности. Я устала от всех этих секретов, намеков и недоговоренностей. Немного помедлив, добавляю: – Прошу, ответь на мои вопросы.

Гектор плотно сжимает губы и подается вперед, кладя ладони на столешницу.

– Детка, давай ты не будешь трахать мне мозг.

– Детка? – прыскаю от смеха, впиваясь в него недовольным взглядом.

Гектор едва сдерживает раздражение, нервно дергая плечами.

– Послушай, если не будешь создавать сложностей, получишь поощрение.

– Я не собака.

– Но ведешь себя как самка собаки.

Мои глаза заметно округляются, а уголки губ начинают нервно подрагивать. Не обращая внимания на мое ошарашенное состояние, Гектор достает что-то из кармана, и спустя секунду я понимаю, что это флешка.

– Здесь, – он демонстрирует мне зажатый между пальцев небольшой металлический корпус устройства, – находится очень важная для тебя информация. Как и ответы на многие интересующие тебя вопросы. – Внезапно он прячет вещицу от моих загоревшихся глаз в кулаке. – Но все это нужно заслужить. Я знаю, ты будешь послушной девочкой. С такими как ты это всегда работает.

– С такими как я?

– Именно. Тобой движет любопытство.

Я невольно усмехаюсь, потому что мне действительно интересно, что на этой долбаной флешке.

– Ты коварный подонок!

– Я всего лишь выполняю свою работу. Не более. И первая моя обязанность – следить за твоей физической подготовкой. А завтрак – ее неотъемлемая часть.

Вздохнув, я беру в руки приборы и устраиваюсь поудобнее. Аппетита у меня и правда нет, но терять только недавно появившуюся силу не хочется. Да и не в моих это интересах. Поэтому через нежелание заталкиваю в себя злаковую кашу с орехами и медом. Хотя больше трех ложек я не осиливаю и отодвигаю от себя тарелку, замечая укоризненный взгляд Гектора, но ожидаемого нравоучения не получаю. С нескрываемым облегчением беру стакан свежевыжатого сока и, откинувшись на спинку кресла, начинаю потягивать его из трубочки.

– Вы не похожи. С Эзио, – замечаю, украдкой рассматривая Гектора.

Мне нужно хоть чем-то заполнить тишину, иначе снова угожу в водоворот страдальческих мыслей.

– А должны? – с насмешкой отзывается он, переводя на меня внимательный взгляд.

– Не знаю, – равнодушно пожимаю плечами, – но вы же братья.

– Сводные. Я всего лишь бастард.

– Вот как. – Задумчиво выпячиваю нижнюю губу. – Мама или папа?

– Отец, – сухо изрекает Гектор и, сложив пальцы в замок, продолжает: – Он изнасиловал мою мать, и она забеременела. А когда я родился, Торричели-старший забрал меня к себе, а ее убрал.

– Господи…

От услышанного я прикрываю глаза и нервно сглатываю.

– В нашем мире нет простых судеб. Поэтому радуйся, что жива.

Отрицательно мотаю головой и открываю глаза.

– В вашем мире нет места для радости.

Не желая больше вести диалог, я поднимаюсь. Оставив недопитый стакан сока на столе, молча покидаю обеденную зону.

Изнутри, конечно, здесь мало что напоминает самолет. Салон больше похож на номер-люкс в пятизвездочном отеле. Современный классический интерьер, выполненный в светлых тонах, с белой кожаной мебелью и акцентами в теплом персиковом цвете. Такая уютная и милая атмосфера, абсолютная противоположность этому жестокому миру.

По сути, мне не стоило как-то реагировать на рассказ Гектора и тем более уходить. Скорее следовало добиться от него ответов на свои вопросы. Но мне пока еще сложно оставаться равнодушной, осознавая, через что именно прошла его мать. Мне не по себе даже думать о подобном.

Боже, какая мне вообще разница?! Ведь он мне никто, а его мать я вообще не знала. Вот только жизненная история Гектора стала очередным доказательством того, насколько жестоки бывают мужчины.

Под гнетущие мысли я захожу в первую попавшуюся спальню в надежде отдохнуть от неприятного разговора. С усталым вздохом опускаюсь в мягкое кресло и устраиваюсь в нем поудобнее.

– Найди себе другую комнату, – доносится из глубины спальни голос, наполненный металлическими нотками.

Окинув помещение взором, я замечаю сидящую в противоположном конце комнаты Филицию. Да уж… час от часу не легче. Однако уходить я не собираюсь. Не добилась ответов у Гектора? Значит, выведаю информацию у нее.

– Может, хватит уже вести себя как стерва?

На лице Филиции мелькает легкое удивление, но она демонстративно отворачивается к окну, словно нарочно теряя ко мне интерес.

– Оставь меня. И это не просьба. – В ее тоне звучит раздражение, но мне абсолютно плевать.

– Я не претендую на Эзио.

– Конечно, ты на него не претендуешь! – Филиция подскакивает с места и направляется в мою сторону, обвиняюще наставив на меня палец. – Тебе нужны от него только деньги. Живешь в шикарном особняке, личный гардероб, куча подарков, в том числе и этот гребаный конь!

– Замолчи, Филиция! Ты ничего обо мне не знаешь!

– А я и не хочу знать! Вот только я пообещала Эзио, что буду снисходительней к его домашней собачке!

От ее провокационной фразы кровь закипает в жилах и за жалкую секунду лавиной разливается по всему телу.

– Я не виновата, что твоему мужу плевать на тебя! – рявкаю на эту стерву, больше не в силах сдерживать себя. А когда вижу, как мои слова вызывают на лице девушки болезненную гримасу, вспоминаю наш с Эзио разговор и замолкаю. – Прости… я не хотела…

– Между вами что-то было? – выпаливает она дрожащим тоном.

– Господи, нет! Конечно же, нет! Ничего не было. Абсолютно.

– Тогда что он в тебе нашел? Почему глаз от тебя не отводит? Почему мой муж так возится с тобой?

– Не знаю, Филиция. Я и сама этому не рада. – В комнате повисает минутная пауза, но вскоре я нарушаю ее: – Может, потому что он хочет с моей помощью получить больше власти?

Девушка саркастически усмехается.

– Ты его совсем не знаешь. Эзио не нужно быть обходительным, он может взять все, что угодно. Стоит ему только захотеть этого. И я прекрасно знаю, кто ты. Но поверь, Эзио совсем не заинтересован в объединении с кланом Ностры.

– Тогда зачем ему я? – Филиция окидывает меня циничным взглядом, оставляя вопрос без ответа. – Я не знаю, что движет Эзио, мне же от него нужно только одно – шанс отомстить. На этом все. И если придется жить в его… в вашем доме, мне хотелось бы расставить все точки над i. Я устала от твоей глупой ревности.

Девушка с раздражением впивается в меня своими огромными глазищами, но ничего не говорит, а просто направляется к барной стойке, откуда достает бутылку шампанского. Мои брови от изумления ползут вверх, пока Филиция, виляя округлыми бедрами, дефилирует к моему столику с бутылкой в руках.

– Ты действуешь мне на нервы. Надо расслабиться.

Ловким движением руки она открывает бутылку, на что я лишь поджимаю губы и одобрительно киваю.

– Впечатляет.

Филиция делает глоток шампанского прямо из горла и молча протягивает мне бутылку. Немного помедлив, я все же берусь за стеклянное горлышко. «Может, хоть это нас сблизит», – думаю, в свою очередь отпивая из бутылки. Приятный фруктовый вкус напитка разливается внутри мягким теплом, и я делаю еще один глоток, прежде чем попытаться завязать новый разговор.

– У вас с Эзио… всегда были такие отношения?

Блондинка усмехается.

– Думаешь, выпила со мной шампанского, и я раскроюсь тебе, как морская ракушка? – ерничает она, усаживаясь в соседнее кресло. От стервозности этой особы я незаметно ухмыляюсь себе под нос. – Да, – нарушает она тишину, – всегда.

Не ожидая услышать ответа, я даже слегка теряюсь.

– Понятно…

Замечаю, как лицо Филиции озаряет слабая теплая улыбка, в мгновение разрушая броню колючей заразы. Какая же она красивая!

– Я любила Эзио. Всегда любила. Помню, когда он впервые приехал к моему отцу, мне было всего тринадцать. Но много ли надо молоденькой наивной девушке, чтобы сойти с ума от взрослого красивого мужчины? – с грустью начинает она. – Мне хватило одного взгляда его проклятых голубых глаз. Один взгляд, и я больше не могла перестать думать о нем. Ни разговоров. Ни прикосновений. Ничего не было. Да ничего и не могло быть, ведь он любил мою сестру. А я, как дурочка, ночами напролет мечтала о первом поцелуе с ним. Представляла, как выйду за него замуж и рожу ему детей. Каждое значимое событие в своей жизни я хотела разделить с ним. Я хотела, чтобы это был он, понимаешь? – В следующую секунду лицо Филиции мрачнеет. – Но в один день моей сестры не стало. Это был мой восемнадцатый день рождения. А уже через неделю он пришел за мной. Пришел просить моей руки у отца. Сам Эзио Торричели. Мужчина моей мечты. – Горькая усмешка срывается с губ девушки, и она закусывает их, прежде чем продолжить: – Я сильно переоценила его поступок, но разве думала о последствиях, когда моему счастью не было предела? Только вот оно продлилось совсем недолго. Даже из родительского дома меня забрал не Эзио, а его люди. Тогда мои наивные фантазии дали первую трещину. А я ведь хотела стать для него светом, но пробить его стальное сердце так и не сумела. До сих пор. Я засыпаю с его именем на губах, а он даже не делит со мной постель. Я для него словно призрак. – Филиция смахивает тонкими пальчиками выступившие на глазах слезы и судорожно вбирает воздух, маскируя боль фальшивой улыбкой. – Призрак своей сестры. В этой жизни за все приходится платить. И расплата за мою сбывшуюся мечту —равнодушие любимого мужчины.

В ее словах столько скрытой боли, что моя просто отказывается существовать.

– Что с ней случилось? – рискую спросить едва слышно.

– Я… я не хочу об этом говорить. Давай просто молча допьем шампанское и забудем о нашем разговоре.

– Конечно.

Филиция снова делает глоток и передает бутылку мне.

– Я догадываюсь о причине твоего срыва. Виновата, должно быть, утренняя газета? – Замираю с поднесенным к губам горлышком. Мы не настолько близки, чтобы копаться в моем болезненном прошлом. Да мне и не приходится, потому что девушка сама завершает начатое: – На твоем месте я бы не спешила верить прессе.

– Эзио как-то связан с Рафаэлем Росси? – пользуясь моментом, я все же пытаю удачу в надежде выудить хоть какую-то информацию.

– Я не лезу в дела мужа и тебе не советую!

С этими словами блондинка выхватывает бутылку из моих рук и снова прикладывается к ней, после чего возвращает обратно мне. Но уже на пятом круге чувствую, что начинаю хмелеть.

– У меня никого не осталось, – вновь нарушаю паузу. – Кажется, ты тоже одинока. И мне бы не хотелось видеть в тебе врага, Филиция. Думаю, мы с тобой могли бы поладить.

– А я думаю, что шампанского тебе хватит, – иронично замечает она. Однако звучит это без присущего ей высокомерия. Да уж, несмотря на ангельскую внешность, характер у этой девушки поистине стервозный.

– Тут я с тобой соглашусь. – Неуверенно поднимаюсь на ноги и держусь за край стола, чтобы поймать равновесие. – Спасибо за разговор, Филиция, – посылаю ей усталую полуулыбку и по стеночке двигаюсь по направлению к выходу.

– И тебе спасибо, – доносится мне в спину. – По прилету повторим?

Чувствую, как мои губы растягиваются в широкой улыбке.

– С удовольствием, – отвечаю, обернувшись.

Выхожу в коридор и так же по стеночке следую в поисках туалета. Чтобы хоть немного прийти в себя, мне нужно умыться холодной водой.

Разговор с Филицией отвлек меня от событий сегодняшнего утра, но сейчас я опять невольно вспоминаю заголовок в газете и злюсь на себя, что не испытываю от этой новости никакого облегчения. Очевидно, где-то внутри меня все еще живет та глупая девочка, которая любила дьявола, и она по-прежнему молится за его проклятую душу, просит бога о том, чтобы он оказался жив.

– Стучаться не учили?

Вздрогнув, вижу перед собой Гектора. Мне становится неуютно от его испытующего взгляда. Настолько, что даже волосы на затылке словно встают дыбом, и кожа в том месте покрывается потоком чувственных мурашек, тут же рассыпающихся по спине колючими осколками.

Гребаное шампанское.

– Я… я искала туалет.

Наступает тишина, и я молча слежу, как его длинные пальцы ловко застегивают мелкие пуговицы на рубашке, скрывая под тканью рельефную грудь.

Кажется, воздух становится густым и вязким. Видимо, алкоголь еще сильнее ударил в голову, отчего губы стали сухими как песок, нагретый знойным солнцем. И это знойное солнце словно нарочно позволяет мне обжигаться о мужской обнаженный торс, который уже в следующую секунду закрывают полы рубашки.

– И долго ты будешь пялиться? – осекает Гектор и, поправив ворот белой рубашки, направляется на выход, но, к сожалению, задерживается возле меня.

Его острый язык немного отрезвляет мой опьяненный рассудок, и я нарочно вздергиваю подбородок, выдерживая на себе насмешливый взгляд.

– Не переживай, как только ты открываешь рот, желание смотреть на тебя отпадает, – ехидно выдаю я, глядя ему прямо в глаза. Надеюсь, на этот раз мой заплетающийся язык не подвел. Вот только с каждой секундой зеленые переливы радужки затягивают меня подобно опасному болоту.

– Думаешь, напиться, когда и в трезвом виде ты еле управляешься со своими ногами – хорошая идея? – Задев меня очередной колкостью, Гектор склоняет голову набок, испытывая мое терпение наглой ухмылкой.

Самодовольный идиот.

Закатываю глаза и демонстративно разворачиваюсь к выходу. Вот только взор внезапно застилает белоснежная пелена, и я резко теряю равновесие, а мое положение в пространстве стремительно меняется на горизонтальное. Правда, от столкновения с полом меня уберегают сильные руки, и в следующую секунду вместо болезненной встречи с полом я оказываюсь прижатой спиной к крепкой груди Гектора.

– Аккуратней, солдат, – раздается над ухом тихий глубокий голос, и я ощущаю, как мужские губы касаются моих волос.

Твою ж мать! Я вновь чувствую его тепло. Близко. Непозволительно близко. Отчего сердце уже выламывает ребра, отчаянно пытаясь покинуть грудную клетку. Воздух вокруг сгущается, а его горячее дыхание на затылке обволакивает подобно сладкому сиропу.

«Нет-нет-нет, Джиа. Какого черта твой мозг отказывается функционировать, когда так необходим?! Ты же клялась, что больше никогда не подпустишь к себе ни одного мужчину».

Однако в моей жизни вечно все наперекосяк, и сейчас я позволяю телохранителю нарушить свое личное пространство. Именно ему впервые за долгое время разрешаю ломать свои защитные стены.

Кажется, он еще сильнее прижимает меня спиной к своей груди, и я слышу биение его сердца, чувствую жар его тела. Внутри разгорается странное ощущение, что еще немного, и я окончательно рухну в его объятия.

Нет, этого не произойдет.

– Все нормально, – выдавливаю сипло, едва справляясь с рваным дыханием, но широкие ладони по-прежнему сжимают мою талию. – Все нормально, можешь отпустить меня, – добавляю уже тверже, одновременно прикладывая массу усилий, чтобы заглушить вызванное мужчиной волнение.

– Тебе стоит научиться благодарности, – произносит он уверенно и ровно, словно у меня одной зашкаливает пульс. И когда я понимаю, что Гектор не собирается отступать, окончательно прихожу в чувство. Точнее, меня накрывает раздражение.

– А тебе стоит держаться от меня подальше. – Резко сбрасываю наглые руки и сразу поворачиваюсь к его довольной физиономии. – Надо же, такой мужлан умеет улыбаться? – В ответ его улыбка становится только шире, а от моего хмельного состояния не остается и следа. – Не могу понять, что тебя так забавляет?

– Ничего. – Гектор задумчиво потирает подбородок, по-прежнему сохраняя на лице довольный оскал. – Дефицит секса и алкоголь – опасный для тебя коктейль.

Прикрыв веки, делаю успокаивающий вдох.

Он просто невыносим!

От нарастающего раздражения я сжимаю руки в кулаки и решительно делаю шаг к нему навстречу.

– Смотри, как бы в этот коктейль я не добавила твои яйца, предварительно взбив их миксером! – цежу с особым удовольствием, желая стереть его самоуверенность в пыль.

Но Гектор лишь взрывается громким хохотом, раздражая меня еще сильнее. Вот же мудак!

Яростно толкаю его в грудь и, развернувшись, опираюсь ладонью о стену. Головокружение снова затягивает меня в противную карусель, но я выдерживаю этот сумасшедший аттракцион. В надежде как можно быстрее найти этот долбаный туалет и скрыться от пристального взгляда Гектора, что до сих пор прожигает мне спину, заставляю себя двигаться вдоль коридора. Спустя еще пару дверных проемов я все же нахожу нужную комнату и, закрыв за собой дверь, наконец добираюсь до раковины.

С облегченным вздохом цепляюсь за нее дрожащими руками и с минуту просто стою без движения. Пытаюсь отвлечься, разглядывая красивые переливы розового мрамора, но ничего не выходит. Сейчас все мое тело трясет, словно внутри происходит самое опасное землетрясение.

Я прекрасно понимаю, что испытываю сейчас то самое чувство, которое когда-то поставила для себя под запрет. И никто! Ни один мудак больше не заставит меня нарушить его. Тем более этот.

Открываю кран и опускаю руки под проточную воду, которая за считанные секунды становится такой ледяной, что кисти начинает неприятно сводить. Ополоснув лицо желанной прохладой, я немного прихожу в себя и, выключив воду, бросаю беглый взгляд в зеркало. Мне хватает этого, чтобы внутри поднялась волна недовольства. Отрицательно помотав головой, я плетусь в обеденную зону. Во рту неприятно сухо и вообще мое состояние оставляет желать лучшего, поэтому понимаю, мне нужно хотя бы выпить чего-то горячего.

Спустя двадцать минут я уже наслаждаюсь покоем, держа в руках горячую кружку зеленого чая. Гектора я после нашей перепалки не видела, Филиция тоже не выходила из комнаты. Но сейчас я не против побыть в одиночестве, любуясь завораживающим видом из иллюминатора. Как-то незаметно мои веки тяжелеют и блаженно прикрываются, отправляя тело в объятья сна.

– Джиа, – едва слышно пробивается сквозь сонное сознание голос Гектора, – давай, просыпайся! – Не добившись никакой реакции, он повторяет уже требовательнее и треплет меня за плечо, на что я лишь недовольно хмурю лоб и удобнее устраиваюсь в кресле. Но когда прикосновения становятся более настойчивыми, чары Морфея окончательно растворяются, и я вздрагиваю, резко распахнув глаза. – Америка, детка, – объявляет с сарказмом и, убрав с моего плеча теплую ладонь, головой указывает на выход.

Глубокий вздох покидает мою грудь, и я заставляю себя подняться из своего тепленького кресла, обратив внимание на то, что во сне кто-то укрыл меня пледом. Мило. Аккуратно сложив его, я следую за Гектором, но у ступеней буквально замираю как вкопанная, потому что перед глазами еще немного плывет. Видимо, спросонья так меня догоняет выпитое накануне шампанское.

Снизу доносится раздраженное цоканье телохранителя, и уже в следующую секунду он оказывается рядом со мной, помогая спуститься с трапа.

– Спасибо, – не глядя на него, заставляю себя выдавить благодарность и нарочно отвожу глаза, заметив при этом три огромных черных внедорожника.

– Надо же, ты знаешь такое слово? – ехидно комментирует Гектор, но я заставляю себя проглотить вспыхнувшее желание продемонстрировать ему свое недовольство даже взглядом. После сегодняшней стычки я ради собственного спокойствия решила полностью игнорировать своего так называемого телохранителя.

Напряжение между нами нарушает Филиция, стремительно цокающая каблуками по трапу. Как только ее лакированные туфли касаются земли, из второй машины выходит пожилой мужчина, а сама девушка с радостным визгом бежит к нему и бросается на шею.

– Это ее отец, – вполголоса поясняет Гектор, слегка наклонившись ко мне. Но этого достаточно, чтобы я уловила горячее дыхание возле виска.

– И кем же является ее отец? – Слегка отстраняюсь от мужчины, по-прежнему избегая встречаться с ним взглядом. – Судя по личному аэропорту и трем четырехколесным монстрам, точно не продавец обуви.

Из груди Гектора вырывается тихий низкий смех, что все же вынуждает меня поднять голову и посмотреть на него.

– Ее отец глава американской мафии, – наконец удостаивает меня ответом Гектор.

– Ах, ну конечно, что за глупый вопрос…

– Самокритика – хорошее качество, Джиа, – дразнящим тоном подначивает меня этот паршивец, а потом, не давая возможности придумать достойный ответ, предлагает мне свой локоть в качестве опоры. – Прошу, синьорина. Не время нервничать. Приберегите силы.

– Может, ты уже заткнешься? – недовольно бурчу себе под нос.

Жеманно расправив плечи, принимаю его великодушный жест и беру этого нахала под руку.

Что ж… в одном он определенно прав: внеплановые американские каникулы еще пощекочут мне нервы. Нутром чую!

Отец Филиции уже немолодой и малоприятный человек, в особенности это заметно по наглому выражению лица. У него холодный, даже какой-то мертвый взгляд. Внешне Анджело Баскиано ну просто эталонный злодей. И даже идеально сидящий на нем шикарный костюм не вызывает у меня ни грамма симпатии к этому мужчине.

Зато теперь я понимаю, откуда у Филиции такие острые зубки.

Вскоре треск гравия под колесами сменяется ровным асфальтом. Черный внедорожник на рекордной скорости мчит нас по вечернему шоссе. На протяжении получаса Анджело и Гектор ведут серьезный диалог, в то время как Филиция радостно болтает с кем-то по телефону. И если теперь я вполне сносно способна изъясняться и понимать по-итальянски, то вот с английским дела обстоят гораздо хуже. Поэтому молча слежу за сменяющимися за окном картинами, даже не пытаясь вникнуть в разговор мужчин. В какой-то миг все стихает, остается лишь фоновый звук работающих дворников. Идет дождь, и я не замечаю, как вслед за стекающими по стеклу каплями погружаюсь в раздумья.

Почему-то вспомнились погибшие Женевра и Балдо. А Уго? Что с ним стало? И вновь цепочка мыслей приводит меня к моему дьяволу. А если я не испытываю облегчения, прочитав ту статью, потому что останки найденного тела все же принадлежат не ему? Рафаэль жив, мне это подсказывает шестое чувство. Будь он мертв, моя душа прекратила бы терзаться в догадках.

– Джиа, – вздрагиваю от неожиданного обращения ко мне, – как вам Нью-Йорк? Бывали тут? – спрашивает Анджело, а я, наконец, слышу уже знакомый язык и концентрирую внимание на собеседнике.

Вот только вся эта любезность пропитана фальшью, ведь в его тоне я отчетливо улавливаю безразличие. Как ко мне, так и в принципе к человеческой жизни. Мне не нравится энергетика этого мужчины. Что-что, а это я научилась улавливать на интуитивном уровне. И сейчас даже рада присутствию Гектора, он хоть и подлец, но зла мне не желает.

Анджело демонстративно прочищает горло в ожидании моего ответа, со смаком попыхивая сигарой, вальяжно развалившись на сиденье напротив. Благо просторный салон авто позволяет сохранять личное пространство нетронутым, и это помогает мне держать лицо.

– Простите. Я просто немного рассеяна после перелета. – Слегка ерзаю на месте от его холодного взгляда. – Нью-Йорк просто чудесен! Всегда хотела здесь побывать. – Посылаю ему полуулыбку и отворачиваюсь обратно к окну в надежде, что мужчина переключит внимание обратно на Гектора.

– Впечатляет. У вас хороший итальянский. – Чуть помедлив, сдавленным тоном добавляет: – За четыре-то месяца. – И с этими словами выпускает густое облако дыма.

– У меня был хороший учитель.

Постепенно выбираюсь из тяжелого сна, и мне требуется несколько попыток, чтобы открыть глаза. Однако веки настолько тяжелые, что я вновь опускаю их, и голова обессилено падает обратно. На что-то теплое, крепкое и размеренно вздымающееся. Это явно не подушка. Когда улавливаю глухой стук сердца, а в нос ударяет терпкий ментоловый запах, окончательно в этом убеждаюсь. Вместо прохладной атласной наволочки я чувствую жар тела. И, проведя ладонью по рельефной – мужской?! – груди, испуганно распахиваю глаза.

Требуется пара секунд, чтобы осознать происходящее, а когда до меня доходит, что я лежу на груди Гектора, шарахаюсь от него как от прокаженного. Какая же я идиотка!

Судорожно ощупываю себя и немного успокаиваюсь. Белье на мне. Заглядываю под одеяло и испытываю небывалое облегчение: Гектор вообще в штанах. Правда, это облегчение практически сразу разбивает взрывная волна смущения оттого, что мой взгляд невольно задерживается на заметной выпуклости в паху…

– Не спорю, интересный объект для наблюдения, – сонно хрипит Гектор, вынуждая меня дернуться и резко опустить одеяло, – но, Джиа, тебе не кажется, что это неприлично? – хмыкает он и потягивается как довольный котяра. – Заглядываешь взрослому мужчине в штаны…

– Заткнись! – рычу, тут же отворачиваясь и до острой боли закусывая нижнюю губу. От стыда я готова провалиться сквозь землю. Представляю, как это выглядело со стороны. Ой, дура-а-а…

Нервными движениями поднимаюсь с кровати и зло прищуриваюсь на телохранителя.

– Какого хрена ты делаешь в моей постели?!

– Ты сейчас серьезно? – Гектор лениво приподнимается на локте, с легким любопытством оглядывая меня с ног до головы.

Черт бы его побрал! Психанув, срываю с телохранителя одеяло и сразу заворачиваюсь в него.

– А что, похоже, что я шучу?! Выметайся! – указываю ему на дверь.

– Вот же неблагодарная стерва! – гневно рявкает Гектор и поднимается с кровати.

– Какая сентиментальность! – фыркаю в ответ подонку, провоцируя его за два шага сократить расстояние между нами.

– Это у меня от отца.

– Выйди отсюда.

Скользнув по мне недобрым взглядом, Гектор устремляется на выход. Смотрю ему вслед и замечаю царапины от моих ногтей на шее и руках телохранителя.

Дверь с громким грохотом закрывается, оставляя меня наедине с сумбурными мыслями. Какое-то время я пытаюсь восстановить в памяти хронологию прошедшей ночи, и постепенно в ней всплывает мутное воспоминание о ночном кошмаре и о том, что я сама попросила мужчину остаться. Теперь я вполне заслуженно могу чувствовать себя идиоткой.

На скорую руку привожу себя в порядок, натягиваю джинсы, закрытую тонкую кофту и выхожу на кухню, где Гектор уже суетится у кофе-машины. Я понимаю, что он осведомлен о моем присутствии, но откровенно игнорирует этот факт.

– Я вспомнила, – решаюсь заговорить первой.

– Что ты вспомнила?

– Сегодняшнюю ночь.

– Я рад за тебя. Кофе будешь? – как ни в чем не бывало интересуется он.

– Буду, – слегка улыбаюсь и присаживаюсь за стол.

– Я созвонился с твоим психологом. – От услышанного внутри словно взрывается бомба, и пульс предательски бросается вскачь. – В Италию в ближайшие две недели мы не вернемся, – спокойно продолжает он, пока я пытаюсь найти в себе силы для ответа, – так что буду прибегать к своим методам.

– Это лишнее… – запинаюсь оттого, что в горле пересохло. Я не хочу, чтобы Гектор узнал обо всем, что мне пришлось пережить. Не хочу, чтобы он испытывал ко мне жалость. Кто угодно, но только не он. Как бы смешно это ни звучало, но в какой-то степени я вижу в нем родственную душу. И потерять этот клочок моего мира, каким бы он засранцем ни был, я не готова. – Все нормально…

– Нормально? Нет, Джиа! То, что произошло сегодня ночью, ненормально! Даже мне оказалось непросто справиться с тобой! – Гектор едва не срывается на крик, но замолкает, будто сам дает себе время остыть.

– Прости, я не хотела, чтобы ты видел это…

– Не извиняйся. Здесь нет твоей вины.

Слова Гектора заставляют мое сердце болезненно сжаться. И в первую очередь его сжимает моя совесть, которая сейчас явно чувствует вину перед этим человеком.

– Спасибо, – нарушаю повисшую в помещении тишину, – и прости за утреннюю истерику. После кошмаров у меня бывают кратковременные провалы в памяти…

– Что будешь на завтрак?

И вновь я не могу не испытать чувство благодарности к нему за то, что он освобождает меня от лишних объяснений.

– Я могу выбрать сама? – бодрым тоном спрашиваю, прикусывая изнутри щеку. От волнительного ожидания даже пальцы на ногах поджимаются.

– Можешь.

– Тогда-а-а я буду… – задумчиво протягиваю, заранее зная, чего требует душа, – глазунью. С беконом. И тост с «Нутеллой».

Гектор ухмыляется, неспешно отпивая кофе.

– За последнее я отыграюсь на тебе в зале.

– Договорились.

Я не могу сдержать улыбку. И не могу не испытать облегчение от того, что с утра мужчина не злится за мое скотское поведение.

– После завтрака подыщи удобную обувь. – Прочитав немой вопрос в моем взгляде, он добавляет: – Сегодня у тебя насыщенный день. Первую его половину ты проведешь со мной. Вторую – с Филицией.

– Звучит интригующе.

– Могу раскрыть интригу: мы едем в тату-салон.

От услышанного я даже вытягиваю шею.

– Хочешь набить татуировку в моей компании?

– Да. Тебе.

В ответ у меня вырывается нервный смешок.

– А меня спросить не хочешь?

– Если не спросил, значит, не хочу.

– Что ж, тогда…

– Тогда ты молча допьешь кофе, позавтракаешь и пойдешь собираться. Как у вас там говорят? Клин клином вышибают? Вот и я вышибу все твои страхи. Своими методами. Поверь, они всегда работают.

Сглотнув собравшийся в горле ком, я больше ничего не произношу. Просто отпиваю кофе, после чего перевожу взгляд на свои дрожащие руки, обхватившие керамическую чашку.

Игла, пронзающая мою кожу? Гектор, очевидно, издевается. После всего пережитого, по своей воле я на это точно не пойду. Хочет почувствовать на себе мои зубки? Что ж, могу, умею, практикую.

На улице стоит пасмурная погода, поэтому поверх кофты я набрасываю косуху и влезаю в уже полюбившиеся конверсы, на ходу собирая волосы в хвост. Выйдя из комнаты, встречаюсь с пронзающим взглядом Гектора, но вряд ли ему удастся смутить меня этим. Он кивает на дверь. Поправив свою экспресс-прическу, я покорно следую за ним до самой машины.

– Поедем без кучи охранников?

– Да. Здесь они не требуются. Баскиано кровожадный правитель. На его территорию не посягают. А вот за ее пределами опасный круг из поджидающих шакалов.

– Надеюсь, мы не собираемся туда? – с тревогой интересуюсь я, издавая нервный смешок.

– Если будешь надоедать мне расспросами, возможно, я передумаю и изменю маршрут.

Корчу в его сторону недовольную гримасу, и мы одновременно садимся в салон.

– Не надейся, что я позволю сделать себе татуировку.

Гектор ничего не отвечает и молча заводит машину, плавно трогаясь с места, но я практически слышу, как вращаются у него извилины, отвечающие за новые идеи.

– Жаль тебя расстраивать, но мне не нужно твое позволение.

Я шумно выдыхаю, поворачиваюсь к нему вполоборота и подаюсь навстречу.

– Да что ты? – иронично поднимаю бровь.

– Но если тебе не интересно, что на этой флешке, – он достает из внутреннего кармана пиджака металлический носитель информации и демонстративно раскачивает его перед моими глазами, – что ж, тогда мне не стоит больше хранить это барахло, – твердо заявляет Гектор и, открыв окно, высовывает руку на улицу.

– Стой! – взвизгиваю я, сама не ожидая от себя такой бурной реакции. – Подожди, давай все спокойно обсудим, – более сдержанно добавляю я.

– Жду.

– С чего мне вообще тебе верить? Откуда мне знать, что на ней нужная информация?! – срываюсь на крик, и усидеть на месте становится все сложнее. Хочется вцепиться ему в глотку и вытрясти из этого засранца все, что он знает.

– Можешь не верить, – чуть подливает масла в огонь моего любопытства. – Если видеозапись с обращением отца к дочери не является важной для тебя информацией … – Он замолкает и переводит на меня серьезный взгляд.

В голове вновь запускается бешеная карусель мыслей, и я позволяю им кружить, пока к горлу внезапно не подступает тошнота.

– Ты говоришь правду? – сглатываю тяжелый ком.

– Джиа, я не собираюсь перед тобой оправдываться. Если считаешь меня лжецом, разговор окончен.

– Нет! Я такого не говорила! Хватит меня шантажировать! – От подступившей истерики зажмуриваю глаза и запускаю в волосы дрожащие пальцы. – Ты вообще слышишь себя? – выдыхаю и провожу ладонями по волосам, возвращая себе самообладание. – Ты утверждаешь, что на этой долбаной флешке запись обращения ко мне моего же отца? Ты знаешь, что я видела своего отца один раз в жизни?! Один чертов раз, – мой голос начинает предательски дрожать, – он был первым и последним. Его застрелили прямо у меня на глазах. Даже не позволили коснуться меня…

Закусываю губу, чтобы сдержать вновь вспыхнувшие в голове воспоминания. Гектор не должен видеть моих слез.

– Джиа…

– Если это правда, – резко обрываю его, – если на этой флешке мой отец, я буду презирать тебя за такую подлость.

В салоне повисает тишина, но я не оставляю без внимания то, как крепко его рука сжимает руль.

– Я заслужил твое презрение. – Мужчина протягивает руку ко мне, раскрывая ладонь с тем самым злосчастным носителем информации.

– Оставь ее у себя, – говорю и отворачиваюсь к окну, стараясь затмить неприятное послевкусие от этого разговора.

А уже через полчаса я сижу в том самом гребаном тату-салоне. Атмосфера здесь полностью соответствует старому американскому боевику. Да и сам тату-мастер больше напоминает гиганта рестлера из девяностых.

Не знаю, как я осмелилась пойти на этот шаг, но уже пятнадцать минут разглядываю эскизы. Мужчины оживленно общаются на английском, и, даже не понимая смысла, мне не составляет труда догадаться, что эти двое знакомы не первый год.

– Выбрала? – врывается в мои мысли низкий голос Гектора.

– Нет, – недовольно бурчу себе под нос.

– Говори, иначе я сам выберу.

– Хорошо, – едва не рычу я, тыча пальцем в страницу каталога, – пусть будет эта.

Гектор довольно обнажает зубы в оскале.

– Умница, – поощряет он лукавым подмигиванием и забирает из моих рук каталог.

Дальше все происходит как в замедленной съемке, и только мое эгоистичное сердце работает в режиме нон-стоп, болезненно долбя по ребрам от непрекращающегося волнения.

Правда, пока мне подгоняют и переводят выбранный рисунок, я вроде еще держусь. А вот когда руку начинают обрабатывать, желудок сжимается так, что мне становится дурно. Секунда – и иголка впервые обжигает мою чистую кожу, вынуждая немного дернуться. Это провал: дыхание ломается, уши закладывает от зашкаливающей во всем теле пульсации. И даже острые зубы, до боли впившиеся в губы, не помогают затмить мой оживший кошмар. Я отдаленно, словно через слой ваты, слышу, как мастер ругается матом, но Гектор резко переключает все мое внимание на себя.

– Посмотри на меня, – терпеливо пытается он пробраться сквозь мой страх. – На меня смотри! – Крепче обхватывает мое лицо ладонями. – Слушай только мой голос. Мы просто закроем твой страх. Ото всех. Спрячем, чтобы никто не смог узнать о нем. Будет немного больно, но я же рядом. Поняла? – Я начинаю быстро мотать головой, прикрывая веки от желания сбежать отсюда. – Ты поняла меня, Джиа?! – грубо встряхивает меня за плечи, вынуждая открыть глаза.

– Я не смогу, – глухо шепчу и с мольбой в глазах заглядываю в его серьезное лицо. Хочу, чтобы Гектор забрал меня и не позволил снова почувствовать наяву то, что убивает меня по ночам. Но он намерен скинуть меня в ад. Вижу это по его взгляду. Он хочет, чтобы я боролась.

– Сможешь. Прежде чем идти на войну, солдат, ты должна побороть свои страхи. Потому что твои страхи – оружие для врагов. Но ты не вложишь его им в руки. Ты станешь неуязвимой. Тебе понятно?

Его слова вселяют в меня немного решительности, и я судорожно киваю, вытирая свободной рукой бессовестно улизнувшую от меня слезу.

Гектор дает сигнал мастеру, и в следующую секунду я слышу звук работающего моторчика.

– Не дергайся. Сделаешь хуже. – Телохранитель уверенно раздвигает мне колени, располагаясь между ними, и вновь берет мое лицо в ладони. – Это просто игла. Ты не там. Сконцентрируйся на моем голосе.

Но когда я ощущаю, как в мою кожу, словно из автомата, раз за разом вонзается маленькая острая пика, в мозгу что-то щелкает, и мне кажется, что кожа вновь объята пламенем боли. Мне не хватает воздуха, хочется убежать и спрятаться в темной комнате. Вот только Гектор так крепко держит мое лицо, что не позволяет мне пошевелиться.

– Мне плохо, Гектор… я сейчас задохнусь…

– Джиа, смотри на меня! Дыши глубже!

Его голос наконец пробивается сквозь мою панику, и я усилием воли беру себя в руки. Кожу словно охватывает огнем, кажется, больше ничто не сможет затмить эту резь. Но я должна вытерпеть. Должна позволить новой боли убить свой страх, иначе в конечном итоге он убьет меня. Чувствую, как по спине стекает капля холодного пота, от охватившего меня напряжения ладони становятся такими же влажными, как и запотевшее стекло после дождя. Дождь… как бы я сейчас хотела оказаться в его объятьях, потушить этот адский коктейль…

– Ш-ш-ш, – слышу убаюкивающий шепот возле своего уха, – вот так. Ты умница, Джи. Умница.

Голос Гектора как спасительный глоток воздуха. Он другой. Мягкий и глубокий, с теплой хрипотцой. Совсем не такой, как у монстра из моих кошмаров. Прикосновения телохранителя смягчаются, и он начинает плавно водить большими пальцами по моим крепко сжатым скулам. Я смотрю прямо ему в глаза. Красивого, насыщенного оливково-зеленого цвета. Его черные зрачки четко сфокусированы на мне, а я уже сама не замечаю, как тону в сияющих глубинах его изумрудной радужки. Гектор словно гипнотизирует меня ими и, в конце концов, получает желаемое, заставляет меня отпустить свой страх.

Я постепенно начинаю привыкать к монотонным ударам иглы, а мои взвинченные нервы успокаиваются.

– Как только все закончится, я тебя убью, – хриплю и тут же сглатываю, чтобы смочить пересохшее от пережитого волнения горло.

В ответ его губы оказываются прижатыми к моему виску, и я кожей ощущаю ухмылку Гектора.

– Солдат.

– Коварный подонок, – парирую полушепотом.

Не знаю, откуда, но на губах расцветает улыбка. Все, что было до, отскочило рикошетом, и теперь внутри меня всегда будет место для воспоминаний об этом дне. Гектор каким-то чудом смог пробить возведенные мной стены, завоевав особенную частичку души, которая отныне доверяет этому человеку. Его поддержка делает меня сильнее по отношению ко всем, но в то же время обезоруживает перед ним.

По окончании сеанса я не могу отвести глаз от запястья, на котором красуется яркая красная роза, обвитая змеей. Как говорится, special for you⁵, моя красавица. После того, как мастер накладывает стерильную повязку мне на руку, остается лишь привыкнуть к колючему жару на коже.

– И долго вас ждать? Эй, ты собралась идти в этих лохмотьях? – заставляет меня вздрогнуть недовольный возглас Филиции.

Обернувшись, я замечаю ее в дверях салона и невольно оцениваю внешний вид. Выглядит девушка безупречно: золотистые локоны собраны в высокий хвост, пухлые губы подчеркивает легкая нюдовая помада, а голубые глаза ярко выделяются на фоне дерзких стрелок.

– Если нам придется провести этот день вместе, то будь добра, переоденься, пожалуйста. Где здесь уборная? – спрашивает она и по-хозяйски проходит в помещение, звонко цокая высокими каблуками.

Гектор указывает направление. И пока Филиция тащит меня за собой, я невольно обращаю внимание на ее красные лакированные лодочки, медленно переводя взгляд на свои заношенные кеды.

– Между прочим, тебе пора привыкать носить вещи по статусу, – поучительно заявляет блондинка и бросает на раковину фирменный пакет с логотипом явно недешевого бутика. – Наденешь это. Размер у нас вроде одинаковый. – Она достает из упаковки стильный комбинезон черного цвета с расклешенными брюками. Есть только одно но: он на бретельках. – Не стоит так выпучивать глаза. Накинешь сверху свою косуху. Волосы распусти, они у тебя красивые. И давай быстрее, и так на тебя целый день трачу. – С этими словами она резко разворачивается и удаляется, виляя бедрами, изгиб которых отлично подчеркнут черными кожаными брюками.

Внутри странно звенит после вынесенного модного приговора. Я так-то вообще никуда не собиралась. И вчера, в разговоре с Анджело, кажется, ясно дала это понять. Хотя смею предположить, что все происходящее сегодня – очередной совет моего психолога. Как же меня все достало! Зачем вообще Филиция явилась сюда? Это очередное наставление Эзио, или ей просто стыдно показаться со мной на людях? Ну конечно, дочь Баскиано наверняка знакома со всем Нью-Йорком. А я ведь и вправду забыла, когда последний раз прихорашивалась перед зеркалом. Да и в новой жизни красота волнует меня в последнюю очередь, ведь в ней нет никакой необходимости. Или… возможно ли, что так выглядит ее поддержка? Нет, вряд ли. Скорее всего, здесь приложил руку Эзио.

Протяжный вздох вынуждает меня вернуться к реальности. Да уж, перспектива прогулки с Филицией немного тревожит, но все же я надеваю комбинезон и косуху, только добавляю небольшой штрих от себя – легкий шифоновый шарфик, которым утром завязала свой хвост. Вроде все поручения выполнены. Господи, что вообще происходит? Я подчиняюсь прихоти избалованной девчонки! Конечно, нельзя отрицать того факта, что мне бы очень хотелось наладить общение с Филицией, ведь в какой-то степени я все равно чувствую вину перед ней. И только это заставляет меня идти на уступки.

С этими мыслями покидаю туалет, а выглянув в панорамное окно салона и заметив, что мои мучители уже ожидают меня у машины, выхожу на улицу.

– Отлично выглядишь, – Гектор опускает взгляд на мои конверсы, – солдат, – лукаво усмехается он.

– О да, икона стиля, – небрежно бросает блондинка и скрывается в салоне автомобиля.

Немного смущенная неожиданным комплиментом, я обхожу Гектора, едва слышно благодаря его, и забираюсь в машину следом за Филицией.

Конечно, в начале прогулки я раз десять встречаюсь с острыми зубками блондинистой акулы. Правда, стоит нам провести немного времени вместе, как она снимает маску стервы и позволяет мне увидеть ее совершенно с другой стороны. Без холодной стальной брони Филиция кажется уязвимой, и мои догадки окончательно подтверждаются: у нее тоже никого нет. Как бы она ни старалась строить из себя сильную и независимую женщину, близкая душа нужна каждому. Особенно в этом жестоком мире.

После получасовой поездки в тишине мы наконец добираемся до первого пункта. Моя экскурсия по городу начинается с Таймс-сквер. Филиция решила затащить меня в самое сердце Манхэттена, сверкающее рекламными огнями и небоскребами. Правда, огромная толпа народа не позволяет мне расслабиться, но уже в музее Гуггенхайма я немного осваиваюсь и чувствую себя более уверенно. Посещение этого места вызывает у меня особенные эмоции: начиная с внешнего вида футуристичного здания и заканчивая самой картинной галереей и неординарной подачей экскурсии. Культурная часть заканчивается на соборе Святого Патрика. Только зайдя внутрь, я понимаю, почему его приберегли напоследок. Я с восхищением проникаюсь тонкой росписью фресок, но больше всего меня приводит в восторг и заставляет трепетать свет, проникающий через цветные витражи. Кажется, он погружает окружающее убранство в особую атмосферу.

После, изможденные и уставшие, мы заходим в ресторан мексиканской кухни, где нас угощают фирменными тако, а для меня и Филиции бонусом от заведения идет текила. Вот только мой надзиратель не разрешает сделать и глотка алкоголя, что нисколько не мешает мне оставаться на одной волне с веселой блондинкой. Сегодня я узнала ее с другой стороны. В родном городе эта девушка расцвела. Да, временами она еще пытается меня укусить, но теперь все иначе. Вдали от своего холодного чудовища Фили начала оживать.

Проведенное в приятной обстановке время положительно сказывается на наших взаимоотношениях с Филицией, зато серьезный Гектор совершенно не разделяет нашего веселья, даже к алкоголю не притрагивается. Как говорится, ни себе ни людям. И в завершение дня, после длительных уговоров, Филиция затаскивает меня в знаменитый бар Колумбийского университета. Правда, Гектор все же предпочитает остаться в машине, а меня отпускает с условием, что я не буду употреблять алкоголь. Вообще за всю сегодняшнюю прогулку он перекидывается со мной только парой сухих фраз, и меня это немного угнетает. У нас ведь все нормально. Я бы даже сказала хорошо. Он был так добр ко мне. С чего опять превратился в противного черствого сухаря?!

– Любишь нарушать запреты? – отрывает меня от самокопания Филиция, демонстративно поднимая шот с текилой. – Ты ведь не бросишь меня одну? – Она опрокидывает свой, но, заметив, что я по-прежнему сижу на месте, сама берет стопку и подносит ее к моим губам. – Давай, Джиа, не будь занудой! Всего один шот. Гектор ничего не узнает.

Нет, это точно дьяволица в обличии ангела. Недовольно закатив глаза, я все же беру и выпиваю алкоголь, позволяя терпко-соленой жидкости смыть вновь охватившее меня напряжение. Расслабиться мне не помешает, по крайней мере, это лучше, чем сидеть и накручивать себя. Пятьдесят грамм выпивки уж точно не навредят.

– Даже если и узнает, я не расстроюсь. – Равнодушно покручиваю пальцами пустую стопку. – Сегодня он заставил меня набить татуировку. – Поднимаю рукав куртки и начинаю рассматривать первый рисунок на своей коже, прикрытый пленкой.

– Крутая, – восхищается Филиция, чуть приподнявшись с места и нависая надо мной. – Тебе разве не нравится? – интересуется, заметив выражение моего лица.

– Дело не в этом, – с тяжелым вздохом отвечаю я. – Скажем так, это моя маленькая фобия. Если бы ты только знала, что творилось у меня внутри, когда острая игла вновь и вновь погружала меня обратно в кошмары…

– Думаю, он знает, что делает, Джиа. – Филиция берет меня за руку. – Доверься ему. Гектор хороший человек, хватит уже рычать на него. Вы могли бы стать хорошими… приятелями. Мне кажется, у вас достаточно много общего. Шрамы, кошмары, характер. Ты разве этого не замечаешь?

Чуть помедлив, она отстраняется, а я решаюсь сказать:

– Про кошмары я не знала…

– Потому что он научился контролировать свои страхи. – Филиция запинается и начинает нервно оттягивать мочку уха. – Я бы предпочла закрыть тему, – она хлопает ладошками по столешнице, ободряюще выпячивая вперед округлую грудь, – а то еще сболтну чего лишнего. Просто знай, он и тебе поможет избавиться от страхов.

Блондинка активно машет рукой бармену, окончательно уходя от темы, и тот снова наполняет наши рюмки.

– Поможет, – хмыкаю себе под нос, застывая взглядом на умелых руках бармена, который сейчас показывает мини-шоу с бутылкой в руках.

В голове начинает маячить навязчивая идея о том, что, если напиться, я смогу спокойно забыть обо всем. Не хочу больше думать о Гекторе, ведь его непонятное поведение после тату-салона испортило произошедшее между нами за сегодня.

Я опрокидываю еще пару шотов, и переживания сами по себе растворяются в музыке и разговорах с Филицией. Мы отлично проводим время вместе, и я не вспоминаю о том, что меня ждет за пределами бара. Моя спутница тоже, по всей видимости, отрывается за скучные дни в доме Эзио. Мы даже пару раз вырываемся на танцпол. Все-таки текила знает свое дело. И только когда мы в обнимку с новой подругой выходим на улицу, я начинаю осознавать, что едва держусь на ногах.

– Я вроде бы разрешил расслабиться, а не надраться до беспамятства. – В громоподобном голосе Гектора слышится откровенное недовольство.

– Тс-с-с, – пошатываясь, Филиция наклоняется и прикладывает к его губам палец, – не сердись, командор. Ты посмотри, как эта красотка расслаблена.

Девушка отпускает меня, и если бы не грудь Гектора, в которую я утыкаюсь носом, то уже бороздила бы им по асфальту.

– Как вкусно ты пахнешь, – бормочу себе под нос, сильнее прижимаясь к телохранителю и обхватывая руками его шею.

– Я вижу, Филиция, спасибо, – с сарказмом замечает он. – Дальше я сам. Отправляйся домой с водителем.

– А Джиа?

– С ней я разберусь.

– О-о-о, – нарочно дразнит его, – отшлепаешь ее?

– Смотри, как бы Эзио тебя не отшлепал за эту выходку.

– Думаешь, я буду против? – ядовито выпаливает блондинка, и я слышу звук удаляющихся каблуков.

– Женщины, – раздраженно ворчит Гектор и ловким движением перекидывает меня через плечо, нарочно встряхивая при этом.

– Фили… – заикаюсь в попытке поднять голову.

Однако телохранитель стремительно уносит меня от веселья, и я обессиленно обмякаю на его плече. Все мои конечности, кстати, тоже. Сейчас я такая свободная, что позволяю этому засранцу взять над собой контроль.

– Джи-и-и, не дай ему залезть к тебе в трусики, – кричит Филиция и заходится громким смехом. А потом звук хлопнувшей автомобильной двери отрезает меня от ее звонкого голоса. Зато теперь я отчетливо улавливаю тяжелый вздох мужчины.

– Пошел ты к черту, Гектор! – Едва справляюсь с заплетающимся языком, но продолжаю: – Ты такой…

Взвизгиваю, когда он резким движением снимает меня с плеча. Секунда, и я уже смотрю ему в лицо, прижатая к крепкому телу, и болтаю ногами в воздухе. Встряхиваю головой, желая убрать упавшие на глаза пряди, но ничего не выходит. И тогда, поставив меня на ноги, Гектор сам заправляет непослушные локоны мне за уши. Кажется, в мгновение воздух поменяли на горечь ментола, что сейчас обжигает мои легкие. Хочется вырвать их и выжать. Он не имеет права пробираться в них.

– Я же просил тебя не пить. – Грубые пальцы подцепляют мой подбородок, и я слегка задирают голову. – Почему ты такая непослушная?

Нервы натягиваются стальной струной, а грудь сковывает леденящий ужас. Я начинаю отчаянно мотать головой. Почему, ну почему он говорит словами моего дьявола?

– Кто ты такой? – слетает с моих пьяных губ отчаянный шепот, и я пытаюсь отстраниться, но предательские ноги совсем не слушаются меня. – Скажи, прошу…

– Это ничего не изменит. Правда – это самая грязная вещь на свете. Я предпочту быть хорошим лжецом. Но ты можешь выбрать другой путь.

Все же есть у них с Эзио общая семейная черта. Пудрить мозги они умеют на отлично.

– Если ты причинишь мне боль, я никогда не прощу тебя, Гектор, – с силой выдавливаю из себя.

– Причиню, Джиа. Как и ты мне.

Воздух острыми иглами колет горло, а внутренности затягиваются в тугой узел от пронзающей их ноющей боли. Нет. Он не поступит со мной так же. Он не может… только не он…

– Ты ходячий скандал, Джиа. Я не могу тебе ничего рассказать. Поэтому не проси меня об этом. – С минуту мы сверлим друг друга пристальными взглядами, и я чувствую, как мой затягивает клубами ярости. – Выше нос, солдат!

Гектор щелкает пальцем мне по носу, а на меня это действует, как разряд в пять тысяч вольт. Руки сами сжимаются в кулаки и начинают колотить его по крепким плечам.

– Какие же вы все сволочи! – Упираюсь ладонями в крепкую грудь, чтобы оттолкнуть, но ощущаю лишь, как она сотрясается от смеха. – Отвали. – Толкаю сильнее, но он даже с места не двигается. – Если сейчас же не уберешь от меня свои руки, я скажу Эзио, что ты домогался меня!

– Скажи. – Я вмиг оказываюсь прижата спиной к внедорожнику. – Думаешь, я боюсь своего братца? Думаешь, если бы захотел, не трахнул бы тебя?

– Да пошел ты!

Мой крик заглушает звук пощечины, и я не останавливаюсь, повторяя еще и еще. В какой-то момент зеленые глазища вспыхивают ярким заревом, в них загорается нечто нечеловеческое, только вот мне не страшно. Я хочу, чтобы он почувствовал то, что спровоцировал во мне. Ладонь уже пылает так, словно в нее вонзилось пару сотен мельчайших осколков. Я не хочу разочаровываться в этом человеке, не знаю почему, но он нужен мне. Рядом с ним я становлюсь сильнее. Вновь заношу руку, но Гектор перехватывает ее и внезапно одним резким движением впивается в мои губы. Мое дыхание тут же сбивается от смеси адского обжигающего поцелуя и охвативших меня панических мыслей. Однако своим горячим языком мужчина настойчиво выбивает их из моей головы. Каждая попытка протестовать провоцирует его нападать на мой рот еще агрессивнее. Он словно заставляет меня понять то, о чем не может сказать. И я позволяю себе ответить. Пальцы с силой стискивают его рубашку, а дыхание срывается на стон.

– Твою мать, Джиа, – хрипит мне прямо в рот и вновь утягивает в коварный плен своих губ, – какого черта ты провоцируешь меня…

Мужские пальцы требовательно тянут меня за волосы, но голос… его голос заставляет мой опьяненный разум выбраться из дымки. Потому что это не он. Не мой дьявол. Я целую другого. Чужого. Все чужое: губы, голос, запах… даже прикосновения. Сейчас мое тело словно отбрасывает взрывной волной, напоминая, кому я принадлежу.

– Гектор, – с усилием отрываюсь от мужчины и тут же начинаю трясти головой, – больше не смей.

Прикрыв глаза, я ударяюсь затылком об окно машины. Чувствую на шее его тяжелое дыхание, как он сдерживает себя, но все же отступает. Какое-то время мы стоим в тишине, а я даже боюсь пошевелиться.

– Один ноль в твою пользу, солдат, – мрачно произносит Гектор.

Его слова оглушают. Лишают возможности злиться за подобный поступок. Я наконец-то понимаю, о чем он мне говорил. И с этим гремучим осознанием я нервно выдыхаю и вновь втягиваю в себя так необходимый сейчас воздух.

– Один-один, – произношу едва слышно, потому что сейчас мне тоже больно.

Телохранитель отстраняется, и я слышу хруст его ботинок по асфальту, а после звук щелчка открывшейся водительской дверцы.

– Садись в машину, Джиа, – заявляет он бескомпромиссно, лишая меня даже малейшей надежды на дальнейший диалог.

Сглатываю горький ком в горле, но это не помогает, лишь заставляет раскрыть до боли сжатые веки. Какого черта только что произошло?

Губы еще саднит от грубого поцелуя, и я с жадностью вбираю в легкие вечернюю прохладу в попытке избавиться от наполнившей их ментоловой горечи.

Он все же проник в мою душу. Без разрешения. Да, я хотела его подпустить, но не так. Мне хотелось, чтобы он просто был. Как чертова эгоистка я желала этого, но взамен оказалась не готова отпустить и каплю яда. Яда, которым когда-то пропитал меня Рафаэль Росси. Тогда я предпочла скрыть себя от чужих глаз, закрыть свою искалеченную душу в шкатулку и выбросить ключ от нее на самое темное дно самого далекого моря, чтобы никто не смог достать его из-под ледяной глыбы айсберга. Только вот Гектору не понадобился никакой ключ. Он пробрался в меня сквозь едва заметную брешь еще не потухшего света. Вонзился туда как мелкая заноза и побудил к жизни. Наверное, этот человек послан мне как воздаяние за все потери. Однако судьба не учла одного факта: я не заслуживаю спасения. И сейчас эта заноза заставляет меня чувствовать себя плохим человеком. Нет. Все не так. Он просто помогает мне увидеть, кто я есть на самом деле. Я тьма, сотканная самим дьяволом. И чем живее я себя ощущаю, тем больше во мне пробуждается темная сторона.

С усилием отталкиваюсь от внедорожника и плетусь к пассажирской двери, придерживаясь за машину. Ноги дрожат, и алкоголь здесь абсолютно ни при чем. Сейчас я могла бы пройти пешком тысячи километров. Босиком. Лишь бы избежать предстоящей поездки в губительной тишине. Я знаю, что после случившегося никто из нас ее не нарушит.

Кое-как усевшись, прикрываю веки и растворяюсь в хмельном тумане, своей слабости и запахе ментола.

– Готова? – вырывает меня из тревожного сна Гектор, пока паркует машину в темноте и не заглушает мотор.

Молча выхожу из внедорожника и теряюсь в пространстве, но крепкие руки обхватывают меня за талию, задавая направление.

Вернувшись в отель, я с ходу заваливаюсь на диван, а Гектор уходит на кухню. Вскоре он возвращается с бокалом вина и чашкой горячего чая. Взгляд сразу падает на его грудь, где пуговицы рубашки небрежно расстегнуты, открывая верхнюю часть шрама от пулевого ранения. Его волосы слегка взлохмачены, и я понимаю, что он так же не может выбросить произошедшее из своих мыслей.

– Выпей, – сухо произносит мужчина, подвигая ко мне белоснежную керамику с ароматом… апельсина?

– Почему апельсин?

– По моим наблюдениям, тебе нравится этот вкус.

Наблюдениям?!

– Пей, – спокойно повторяет он и, откинувшись на спинку, вращает вино по хрустальным стенкам бокала.

– А по моим наблюдениям, ты не употребляешь алкоголь. – Отпиваю маленький глоток чая и медленно смакую раскрывающийся цитрусовый вкус.

– Как видишь, мои действия не всегда можно предсказать. – Уголки его губ поднимаются в еле заметной ухмылке, а я продолжаю разглядывать, как эстетично смотрится тонкая ножка бокала в его длинных и сильных пальцах. – Что? – спрашивает он, поймав меня за подглядыванием.

– Ничего, – от неловкости я перевожу взгляд на свою чашку, – не думала, что мужчина с бокалом вина может выглядеть так…

– Нелепо?

Удивленно заглядываю ему в глаза, в которых снова горит насмешка.

– Нет. Мужественно.

Поджав нижнюю губу, Гектор ничего не отвечает. Просто делает еще один глоток и опускает бокал на стол.

– Зачем ты это сделал?

На этот раз взгляд отводит он, а я наоборот пытаюсь уловить хоть какую-то эмоцию на его внезапно напрягшемся лице. Челюсти Гектора заметно сжимаются, и я замечаю, как он нервно сглатывает.

– Снимай куртку. Нужно обработать татуировку.

– Ответь, – стою на своем. – Зачем?

– Не знаю, Джиа. Я не знаю, что тебе ответить.

– Значит, предпочитаешь хорошую ложь?

– В данном случае, да.

Он берет меня под прицел тяжелого взгляда, откровенно давая понять, что мне стоит закрыть рот. Медленно поднявшись, я скидываю с себя косуху, болезненно морщась оттого, что кожу еще печет.

– Садись, – распоряжается Гектор и, придвинувшись ближе, аккуратно берет меня за руку. Я не противлюсь. Наоборот, восхищаюсь его умением держаться непринужденно в любой ситуации. И рада, что он освобождает нас обоих от неловкости.

Сняв стерильную повязку, Гектор начинает наносить по контору татуировки заживляющую мазь. По коже словно рассыпаются тысячи мелких осколков. Мало приятного. Но глядя на то, как бережно мужчина размазывает крем своими длинными пальцами, я невольно залипаю на этой картине.

– Если они снова придут ко мне, просто прижми ладонь сюда, – кладу руку себе на грудь. – Не стоит нести меня в холодный душ, – иронично замечаю я, но уйти, не поблагодарив телохранителя, не могу. Только почему-то от его непроницаемого взгляда мне становится не по себе. Смущенно заправляю волосы за уши. – Спасибо, Гектор. Такого для меня еще никто не делал.

В ответ он лишь одобрительно кивает и устало прикрывает глаза. Я перешагиваю через его вытянутые ноги в надежде поскорей забраться в постель, а он так и остается неподвижно сидеть на диване. Нужно уходить. Если я останусь, ничего хорошего не произойдет. Так что, добравшись до комнаты, прямо в одежде заваливаюсь на кровать. Кажется, я настолько перенасыщена сегодняшним днем, что мне не то, что кошмары, вообще ничего не приснится.

К сожалению, следующие две недели тянутся, как плавленая резина, и от безделья меня одолевают неуправляемые мысли. Гектор рассказал, что записано на флешке, но я пока не забрала ее, решив, что у телохранителя она будет в большей сохранности. В Америке я не чувствую себя в безопасности. Нет. Это не волнение, что меня будут преследовать мои «итальянские друзья». Здесь мне хватает и Анджело. Ничего не могу с собой поделать, не доверяю ему и все. Кажется, в доме, где меня поселили, даже у стен есть уши. Думаю, к имению Баскиано это высказывание имеет самое прямое отношение. Так что информацию, которую не зря хранили двадцать лет, как ящик Пандоры, мне хочется раскрыть дома. В Италии.

С Гектором отношения будто бы не изменились, но никто из нас не забыл произошедшее. Отныне в любых своих действиях телохранитель очень аккуратен. Хотя регулярные тренировки все же помогают нам держаться одной командой. Он даже научил меня пользоваться оружием. И теперь у меня свой личный пистолет. Правда, пока на всякий случай Гектор держит его при себе.

На «прогулки» с Филицией он больше меня не отпускает, но это не мешает ей приходить в мой номер. Здесь он бессилен. И пару раз в неделю мы устраиваем импровизированные девичники с вином и разговорами о своем, о женском. Один раз вообще затеяли караоке по-русски. Забавно было слышать русские хиты с иностранным акцентом. В итоге Гектор стал немного опасаться наших встреч. Зато на мое эмоциональное состояние такая расслабляющая обстановка влияет весьма благотворно, и кошмары посещали меня всего пару раз.

Методы Гектора стоит занести в отдельную книгу. Я даже соглашаюсь на второй сеанс татуировки. Но больше всего душу греет надежда, что совсем скоро я вернусь «домой». Увижу Грома и Нагайну.

– Здравствуй, Джиа, – мрачный голос Эзио застает меня врасплох, вырывая из приятных раздумий.

– Привет, – скупо отвечаю, застывая на месте. Он должен был приехать завтра, и я никак не ожидала увидеть его сейчас на кухне.

– Мне стало известно, что телохранитель превысил свои полномочия, – до жути равнодушно заявляет Эзио, осматриваясь по сторонам.

Я понимаю, о чем он говорит, но прикладываю массу усилий, чтобы выдержать его напор.

– Гектор хорошо справляется со своими обязанностями. У меня нет причин на него жаловаться. Или ты склонен верить грязным сплетням?

– Я склонен верить фактам, – говорит он и с безразличным выражением лица швыряет на стол фотографии, на которых Гектор целует меня.

– Ты нанял для меня телохранителя, которому сам не доверяешь? – с издевкой спрашиваю, едва сдерживая подступающие эмоции. – Что за хрень, Эзио?! – Разведя руки в стороны, я тут же обхватываю себя ими. – К чему этот контроль?

– Ты спала с ним? – обыденным тоном интересуется он.

Этот вопрос выбивает почву у меня из-под ног. Не веря своим ушам, я застываю на месте. Несколько раз моргаю, словно от этого что-то изменится и Эзио исчезнет.

– Эм-м, извини, Джаро, у меня тренировка.

Не успеваю и шага сделать, как он останавливает меня, бросив резко:

– Гектор получил отставку.

С минуту я растерянно покусываю губы. Самообладание, которому усердно учил меня Гектор, сейчас трещит по швам.

– Эзио, тебе не кажется, что ты перебарщиваешь?

– Видишь ли, Джиа, ты находишься здесь не в качестве гостьи.

– А в качестве кого же? Удиви меня. – Истеричная усмешка расплывается на моих губах.

Но, по всей видимости, Эзио получает удовольствие от того, что заставляет меня нервничать. Он достает из кармана пиджака монету и начинает медленно перекатывать ее между пальцами, вальяжно расположившись на стуле. Мне кажется, он и на табуретке будет выглядеть как король.

– Ты скоро выйдешь замуж, поэтому случайные связи для тебя под запретом. Как и поцелуи с телохранителем. – Он нарочно тыкает пальцем в стопку фотографий, отчего те слегка разъезжаются по стеклянной столешнице.

– Замуж?! Что ты еще задумал?

– Приведи себя в порядок. На обеде познакомишься со своим будущем мужем. И если ты не дура, Джиа, то не создашь нам сложностей. Семья Гамбино влиятельна, а одной тебе не обрести такой власти, чтобы можно было поставить всех на колени.

Усмехаюсь от горькой иронии и собственной беспомощности. В этой игре он не позволит мне действовать наравне с собой. Эзио хочет управлять мной и не потерпит изменений в ходе игры.

– Не боишься, что, получив свое, в первую очередь я поставлю на колени тебя?

– Думаешь, меня пугает смерть?

– Ты, похоже, душевнобольной?

– Все мы в этом мире больны. Только каждый по-своему.

– Я встречала людей наподобие тебя.

Эзио достает сигарету и сразу прикуривает ее.

– Я так не думаю, – сипло выдыхает он вместе с дымом.

– Ты не боишься, да?

Поджав губы, он, словно играя на моих и без того натянутых нервах, долго рассматривает сигарету, а после загадочно изрекает:

– Свобода требует жертв, и порой мы рискуем сами оказаться на ее алтаре. Но только для того, Джиа, чтобы подобраться к глотке хищника и вспороть ее. – Он поднимается из-за стола. – До встречи на обеде.

Джаро обходит меня, больше не удостоив и взглядом, и я снова остаюсь наедине с беспокойными мыслями. Однако есть в его словах что-то такое, что зарождает в моей душе азарт. К браку я не готова. Как не готова и оставить свою месть. И если для этого мне придется выйти замуж… что ж… меня ничто не держит. Рафаэля нет. Он бросил меня. А если и жив, это ничего не изменит. Но все же одно правило Эзио придется изменить. Гектор останется со мной.

Надев черное платье с шипами на плечах, собираю волосы в высокий хвост. Я выгляжу на удивление спокойной и, подойдя к зеркалу, впервые за долгое время беру в руки помаду. Красную. Воевать, так красиво. Пора показать, что я далеко не овечка, которую ведут на заклание, иначе голодные волки подберутся слишком близко. С такими мыслями я медленно обвожу контур губ кровавым цветом, подчеркиваю пышность ресниц черной тушью и финальным штрихом добавляю каплю парфюма на запястье и за мочку уха. Лицо – это все, что у меня осталось, и сегодня я не потеряю его. Эзио не удастся вести игру одному. Так что, надев туфли на низком каблуке, я уверенно направляюсь в эпицентр схватки.

– Тебе идет красный, – с горькой улыбкой в голосе замечает Гектор, стоящий в дверном проеме.

– Спасибо. – Стараюсь проскользнуть мимо, но рука, обхватившая мою талию, вынуждает остановиться.

– Будь умнее, Джиа.

– Я не маленькая девочка, Гектор, – безмятежно произношу, глядя в его непроницаемое лицо, но внутри меня… буря эмоций. Сердце бьется так, что спирает дыхание, но я стойко выдерживаю прикосновение мужчины. – Тебя отправили в отставку, не думаю, что сейчас ты должен находиться здесь.

– Эзио, как обычно, убирает тех, кто нарушает его правила. Всегда считал это проявлением слабости.

– Ты знал?

– Знал.

Оттолкнув его, я устремляюсь прочь. Конечно, он знал. Все, кроме меня, знали, зачем я здесь. В очередной раз чувствую себя идиоткой. Преодолев два лестничных проема, выхожу на улицу, жадно хватая ртом воздух. Чем ближе я к неизбежному, тем сильнее пульсирует кровь в венах.

И вот я уже сижу за обеденным столом с Анджело и Эзио. Больше никого. Безусловно, в подобной компании мой аппетит безвозвратно уходит. Но, чтобы поддержать искусственную вежливость, я кладу себе в тарелку салат и кусок индейки. Каждый из нас хранит молчание, пока сгустившуюся тишину не разряжает голос молодого парня:

– Обедаете в компании шлюхи Ностры? – Незнакомец вальяжной походкой сокращает расстояние до стола. – Никогда не думал, что застану в этом доме такие времена. – Он демонстративно разводит руками, а затем опирается ими о стол, едва не утыкаясь носом в висок Эзио. – Избавь меня от этого, Джаро. Я знаю, это ты притащил сюда эту устрицу, – дразнящим тоном шепчет внезапный гость на ухо Эзио.

Мда… видимо, инстинкт самосохранения у него напрочь отсутствует. Хотя, судя по тому, что на вид парню лет восемнадцать, столь дерзкая напыщенность неудивительна. Эзио молча опускает приборы на стол, не выказывая и тени раздражения от проявленной наглости. Только внезапным молниеносным движением обхватывает рукой затылок парня и тут же начинает быстро лупить его головой о тарелку, раскалывая ту и окрашивая белоснежную скатерть багровыми каплями крови. Просто семейная идиллия.

Спустя несколько мгновений в помещении снова воцаряется густая тишина, прежде чем Эзио позволяет наглецу отпрянуть на пару шагов назад. Пока парень приходит в себя и отхаркивает кровь, Джаро расслабленно поправляет лацканы пиджака, возвращая себе незаинтересованный вид. После чего протягивает пострадавшему белую салфетку, и тот зло выдергивает ее из рук Эзио, незамедлительно прикладывая к своему разбитому носу.

– Извинись, – спокойно вмешивается Анджело и, поднеся зажигалку к кончику сигары, прикуривает ее.

Лицо парня тут же меняется.

– Вы в своем… дядя?!

– Майкл, не давай мне повода пожалеть о своем решении вернуть тебя домой.

Очевидно, это мой будущий муж. Переведя на него взгляд, я замечаю, как парень кипит от злости. Кажется, этот Майкл даже готов вцепиться в глотку собственного дяди.

Эзио расслабленно откидывается на спинку стула, кладет ногу на ногу и, сложив пальцы в замок, обхватывает ими одно колено, но его глаза по-прежнему прикованы ко мне. Я же все это время не могу проглотить застрявшие в горле спагетти. И только приложив массу усилий, все же проталкиваю комок пищи в желудок.

– Мне не нужны извинения, – выдавливаю, принимая уверенную позу.

– Они нужны мне, – заявляет Эзио и теперь жестко смотрит на парня. – Майкл, я могу подождать, но у моего ожидания есть своя цена.

На что парень просто прыскает от смеха.

– Как скажете, дон Торричели, – Майкл переводит взгляд на меня и, натянув на лицо клоунскую улыбку, выдает: – Приношу свои глубочайшие извинения. Все? Я прощен?

За столом повисает напряжение, но Анджело разрывает его шумным выдохом дыма.

– Чтобы не смел больше разговаривать таким тоном с нашими гостями. И в дальнейшем проявляй больше уважения к своей невесте.

Я встречаюсь с растерянным взглядом парня, а после он сразу поворачивается к Эзио.

– Майкл, можешь считать это моим подарком на твое совершеннолетие, – удовлетворенно произносит Джаро, явно смакуя свою только что начавшуюся игру.

– Да к черту все! – Майкл выставляет перед собой ладони, отшатываясь назад. – Я уж лучше вернусь в то дерьмо, откуда ты меня забрал. Какого хрена здесь происходит, дядя?!

– Ты женишься, мой мальчик. И нечего закатывать истерики. Даже у твоей будущей жены яйца крепче, чем у тебя, – поддевает его Анджело.

Эзио поднимается из-за стола, выверенным движением проходясь ладонью по своим волосам.

– Сильнейшая фигура – это королева, но без короля она ничто. Завтра состоится прием в честь вашей помолвки. От вас требуется самая малость: изобразить счастливую влюбленную парочку.

С этими словами Эзио покидает обеденную зону, а Майкл устремляется вслед за ним. Я тоже собираюсь удалиться из-за стола, но замираю, встретившись глазами с Анджело.

– Буду с нетерпением ждать наследника.

Не в силах хоть что-то ответить уроду на его невысказанную угрозу, я молча покидаю помещение, где воздух уже отказывается поступать в мои легкие.

После ужина я направляюсь поговорить с Эзио. Вот только найти его у меня не выходит. Как и Гектора. В итоге в одиночестве возвращаюсь в номер и, не дожидаясь новой атаки мозга, набираю телохранителя. Но кроме раздражающих гудков ничего не слышу.

Чувствую, как подступает истерика. Нет, мне абсолютно плевать на гребаную свадьбу. Этот мелкий сучонок и недели со мной не продержится. Только вот последняя фраза Анджело, как разъедающий туман, плотной пеленой окутывает мои мысли. Старый больной ублюдок! Хочет добраться до власти через наследника? Боюсь, что максимум, который он от меня получит – это его вспоротая моим каблуком глотка.

Я знаю этого человека от силы пару недель, но омерзителен он мне еще с первой встречи. Нутром чую, что старик пропитан алчной гнилью. Даже удивительно, как у него могла вырасти такая человечная и чувствительная дочь как Филиция.

Спустя еще пять попыток дозвониться до Гектора, кроме искусанных от переживаний губ, я ничего не добиваюсь. Поэтому на ходу скидываю с уставших ног туфли и заваливаюсь на кровать, так и пролежав до утра практически без сна.

По-прежнему одетая во вчерашнее платье, я бреду на кухню, где уже стынет завтрак на двоих. Боюсь, он так и останется нетронутым. Пытаюсь засунуть в себя хоть ложку каши, но все тщетно. Из головы не выходит надоедливый вопрос, почему Гектор ушел. И куда? Он ведь не мог так поступить, не мог просто взять и оставить меня одну, не сказав мне ни слова.

Мои тягостные раздумья прерывает звук входящего сообщения.

Гектор: Не вздумай пропустить завтрак, солдат. К вечеру вернусь.

Уголки моих губ невольно плывут вверх, и разум постепенно освобождается из плена давящих мыслей. С облегчением набрав полные легкие воздуха, я беру телефон и переименовываю Гектора в «Коварного подонка». Так ему больше подходит.

Раздается стук в дверь, и, не дожидаясь моего ответа, в арочном проеме появляется дворецкий.

– Синьорина Де Сандро, – почтительно произносит мужчина, – мистер Баскиано просит вас явиться к нему.

– Анджело?

– Майкл.

Мои брови удивленно ползут вверх и, прочистив горло, я отвечаю:

– Он вроде еще не стал королем, пусть поднимет свою задницу и притащит ее сюда сам.

– Простите?

– Можете процитировать слово в слово. А теперь я бы хотела спокойно позавтракать.

Уважительно кивнув, мужчина удаляется, а я приступаю к еде. Хотя напоминания о Майкле и Анджело омрачают мою трапезу.

Позавтракав и сделав гимнастику, я принимаю расслабляющий душ. Правда, из-за предстоящего вечера даже теплые струи воды не могут оказать на мою нервную систему расслабляющего эффекта. Оставшееся время я провожу в номере за чтением. Выходить куда-либо нет никакого желания.

Вот только от меня ничего и не требуется, в моем случае неприятности приходят сами. Я слышу, как с глухим хлопком закрывается входная дверь, а после в холле появляется тот самый парень. Майкл. На нем белоснежная рубашка с черным тонким галстуком. А лицо, подпорченное вчерашней встречей с тарелкой, сияет гораздо ярче.

Он медленно приближается, вальяжно размахивая битой, которую держит в руках, и изредка подергивая головой, на которой рассыпаются непослушные кудри. Мне вот интересно, все кудрявые отшибленные на голову? Или просто мне так везет?

– Значит, моя будущая женушка любит покусаться? – дразняще произносит он, остановившись и уперев биту в пол.

– А ты, значит, пришел воспитывать? – киваю на спортивный инвентарь.

– Любишь пожестче? – скалится кудрявый мудак. На что я лишь закатываю глаза и возвращаюсь к чтению. – Джиа. Я не ошибся? – с иронией уточняет Майкл, вновь заставляя посмотреть в его бесовские карие глаза. – Отлично. Что я выиграл за правильный ответ?

– Можешь передернуть в туалете, а то, видимо, тестостерон в голову ударил.

Парень прыскает от смеха.

– Не думал, что у меня так быстро встанет на тебя.

Тут уже я не выдерживаю и усмехаюсь.

– Господи, сколько тебе лет?

– Не переживай, моя Статуя Свободы не оставит тебя равнодушной.

– Майкл, – звонкий возглас внезапно появившейся Филиции прерывает нашу милую беседу, – прекрати набивать себе цену. Боюсь, когда Джиа увидит твою статую, захлебнется разочарованием. – Она стремительно проходит через холл, держа в руках крупную шкатулку, но останавливается напротив парня. – Тебя ищет отец, и я бы на твоем месте поторопилась. Он сегодня не в настроении.

– Боюсь, что ему придется подождать. – Парень демонстративно закидывает на плечо биту.

– Зачем тебе бита? – с тяжким вздохом интересуется блондинка.

– Дело одно есть. Надо навестить старых друзей.

– Нет, ну что за идиот! – Филиция разворачивается и садится в кресло. – Сначала зайди к отцу!

– Не волнуйся, сестричка, и передай своему папочке, что к званому вечеру буду. Разве я могу пропустить такое веселье?

С лукавой улыбкой отсалютовав нам, он устремляется на выход.

– Мда… – снова вздыхает Филиция и укоризненно качает головой, провожая его взглядом, – в семье не без урода.

– Тут сложно возразить.

– Сочувствую, Джиа.

– Делаешь вид, что не знала об этом?

– Я не знала, – серьезно отвечает она и продолжает с насмешкой в глазах. – Поверь, такого мужа я даже врагу бы не пожелала.

– Звучит ободряюще.

– Оставим неизбежное. Смотри, что я тебе принесла.

Филиция раскрывает черную бархатную коробку, демонстрируя набор дорогих украшений: ожерелье с багровым рубином, а также кольцо и серьги в таком же исполнении.

– Это семейная реликвия, – полушепотом сообщает она, пока я провожу пальцем по украшениям. – Теперь ты станешь частью нашей семьи. Это приветственный подарок от семьи Баскиано в честь помолвки.

Я поднимаю на Филицию шокированный взгляд.

– Я не могу принять его, потому что никогда не стану частью вашей семьи. Брак с Майклом всего лишь формальность.

Блондинка недовольно сдвигает брови и, захлопнув шкатулку, протягивает ее мне.

– Надень их сегодня. Не обижай моего отца.

Нас прерывает внезапный стук в дверь. Сегодня прямо-таки день сюрпризов. В помещении появляется дворецкий, а за ним рыжая бестия с короткой дерзкой стрижкой, одетая в бирюзовый костюм с пайетками.

– Так, все! – шлепнув ладонями по бедрам, Филиция поднимается с кресла. – Я вас оставлю. Это стилист, который сделает из тебя обворожительную куколку.

– Господи, Филиция, избавь меня от этого.

– Даже и не подумаю. – Она переключает внимание на стилиста и, обменявшись с ней парой фраз на английском, посылает мне воздушный поцелуй. – Не скучай, Джи.

С этими словами блондинка уходит, оставляя меня одну на растерзание рыжей бестии. Откинувшись на спинку дивана, я испускаю тяжелый вздох…

Умеет же семейство Баскиано разрушать идиллию.

Вечер в самом разгаре. Такое ощущение, что люди съехались сюда со всех концов света. Мне ужасно не хочется спускаться в этот сверкающий фальшью хаос. Оттолкнувшись от подоконника туалетной комнаты, я подхожу к зеркалу, в отражении которого вижу роковую женщину.

Холодный взгляд зеленых глаз выделяется на фоне черной ажурной маски и темно-винной помады на губах. Волосы убраны в низкий классический пучок, и лишь один непослушный локон обрамляет лицо. Но мне нравится эта волнистая бунтарка, которая придает жизни моему кукольному образу в роскошном наряде черного цвета.

Прохожусь ладонью по животу, разглаживая паутинообразную ткань, усыпанную бриллиантовыми блестками. Платье сияет так, что броские украшения, которые просила надеть Филиция, смотрелись очень вызывающе и только раздражали меня. Поэтому я предпочла оставить их в номере. Напоследок бросаю на себя беглый взгляд в зеркало и выхожу из уборной.

Гектор так и не появился, и меня беспокоит, что он до сих пор не ответил ни на один звонок.

Медленно следую по слабо освещенному коридору и от нарастающего напряжения начинаю заламывать пальцы. Мне не нравится этот дом. Очень не нравится. Ощущаю себя фарфоровой куклой, которая вот-вот оступится и рассыплется. Но я должна вернуться на праздник. Мне теперь нельзя быть слабой.

Спускаюсь вниз по лестнице, обходя официантов с подносами, а в следующий миг в руку впиваются тонкие пальцы.

– Где ты была, – раздраженно цедит Филиция.

– Ты меня напугала, – шумно выдыхаю и сбрасываю ее руку. – Мне и в туалет нельзя сходить?

– Отец брызжет слюной: Майкла до сих пор нет, ты пропала. Через пятнадцать минут он должен объявить о вашей пом… твою ма-а-ать, – протягивает она, и я замечаю, куда направлены ее широко распахнутые глаза.

В зале появляется Майкл с окровавленной битой на плече и в некогда белоснежной, а теперь с багровыми разводами рубашке. Филиция пулей пускается к нему и утягивает прочь от сотни шокированных глаз. Стоит отметить, что у этого парня врожденный талант находить проблемы.

Я беру бокал шампанского у проходящего мимо официанта. Найдя более укромное место, делаю глоток и расслабленно опираюсь плечом о стену. В зале тихо играет живая музыка, люди ведут оживленные беседы, но мой взгляд задерживается на широкой спине мужчины с черными, как смоль, волосами. Желудок проваливается куда-то вниз, когда он поворачивается. Эти глаза… я никогда не спутаю их ни с какими другими. И даже маска не мешает мне понять, что это он.

Мой дьявол жив!

Сердце начинает биться чаще, делая меня уязвимой. Не в силах выдержать на себе прожигающий взгляд своего прошлого, я отшатываюсь назад и скрываюсь в крупных листах пальмы.

Вдох. Выдох. Дыши глубже, Джиа. Тебе, вероятнее всего, показалось. Это не может быть он. Делаю шаг вперед, чтобы подтвердить или опровергнуть догадку, но этого мужчину больше не вижу.

Что за чертовщина?

Едва справляясь со сбитым дыханием, я устремляюсь прочь. Мне нужно на улицу. На воздух. Ноги дрожат, но усилием воли я заставляю их двигаться дальше, повторяя себе словно мантру, что я ошиблась… это не он… не он…

Внезапно все мысли покидают голову и меня охватывает полнейший ужас, когда я ощущаю на руке грубую хватку, а затем ладонь, закрывшую мне рот. В панике пытаюсь выбраться из сильных объятий мужчины, но в следующую секунду мои дрожащие ноги с легкостью отрываются от земли. Мы с похитителем оказываемся одни в зеленом лабиринте из высоких декоративных кустов. Шероховатая ладонь соскальзывает с моего рта, и я начинаю жадно глотать свежий воздух, не прекращая попытки освободиться. А уже в следующую секунду меня словно парализует электрический разряд мощнейшего тока.

– Тихо, Сола, – до боли знакомый хриплый голос звучит у самых моих губ, и их касается теплое дыхание мужчины, – это я, мышонок.

Прижимаю дрожащее тело как можно крепче к себе и с наслаждением вдыхаю сладкий персиковый аромат. Твою мать. Словно спелый сок разливается по венам, заполняя меня до отказа. Молчим. Я слышу лишь звук дикого сердцебиения Солы. Ее волнение вонзается в меня острыми копьями, отчего рассудок все больше погружается в туман облегчения. Она рядом. Живая. Моя. И только моя.

Ощущаю, как от напряжения сводит челюсти, но моя мышка напряжена не меньше. Расцепляю руки и, скинув с себя маску, жду, когда Сола поднимет на меня взгляд.

В первые секунды в ее глазах мелькает неверие, сменяясь облегчением и радостью, но потом взгляд застилает пелена боли. А в следующий миг и мое лицо искажает мучительная гримаса. Пальцами касаюсь закрытой длинным воротником шеи, но Сола вдруг отшатывается от меня как от бушующего пламени. Ее точеные скулы заострились, а пухлые губы нервно подрагивают.

Сглатываю образовавшийся в горле ком и делаю шаг навстречу, но она тут же обжигает меня холодом. Не принимает. Не хочет меня. Сжимаю зубы до противно скрипа, еще немного и раздроблю их в крошку. Хочется взять ее за худенькие плечи и растрясти эту железную выдержку.

Я не понимаю, почему она так холодна, или гребаный спецназовец не отдал ей флешку? Ну что за дерьмо! У меня очень мало времени, а Сола не облегчает мне задачу. Но я так изголодался по ее губам, что не могу думать ни о чем, кроме как об их мягкости и о том, как срывал с них горячие стоны.

– Один поцелуй. Прошу. Позволь мне один поцелуй, Сола.

Голос охрип до неузнаваемости и царапает пересохшее от волнения горло. Вот только зеленоглазая не разделяет моей тоски. На сказанные слова она лишь крепко зажмуривается и, словно дурея, начинает трясти головой, пока я не обхватываю ее лицо ладонями.

– Не отталкивай, – выдавливаю тяжелым басом и требовательно утыкаюсь лбом в ее лоб. – Я так долго ждал этой встречи… Я больше не выдержу, Сола…

Мое самообладание трещит по швам, и я касаюсь ее нежных губ своими, но на этот раз, мне кажется, она вкладывает всю силу, чтобы отпихнуть меня от себя.

– Солы больше нет! – выкрикивает, срывая голос. – Для тебя она умерла! Ты сам ее убил!

– Не говори так! Замолчи! – едва сдерживаясь, цежу сквозь зубы.

– Это так! Ты бросил меня! – Закусив губу до белизны, она яростно толкает меня в грудь. – Я так ждала, а ты не пришел! Ты сбежал! Трус! – Крик срывается на дрожащий шепот. – Я больше не твоя, Рафаэль, и никогда не буду… оставь меня…

Услышанное за секунду вышибает и без того шаткие тормоза, и я порывисто вжимаю Солу спиной в колючие ветви кустов, тут же ловя ее горячее дыхание у самых губ.

– Ты моя!

– Не в этот раз!

Хочется заткнуть этот пухлый рот жестким поцелуем, чтобы она прекратила нести бред, но я не имею права злиться на ее холодность. Я сам виноват… я просто не мог рассказать ей то, что хранил ценой своей жизни. А сейчас Сола такая хрупкая, что каждое прикосновение к ней причиняет боль мне самому. Кажется, еще немного, и я потеряю ее, потому что блеск моих любимых малахитовых глаз угас. В них больше нет жизни…

– Рафаэль! Нужно уходить! – помогает мне вернуться в реальность осторожное восклицание Уго.

Вновь обхватываю лицо своей девочки ладонями и рывком приближаю к себе.

– Я вернусь за тобой. Ты все поймешь.

Не дожидаясь яростного отпора зеленоглазой бестии, я силой пленяю ее губы своими, отчего утробный стон болезненно покидает мою грудную клетку. Проникаю языком в самую глубь сладости, не обращая внимания на сопротивление. Дыхание дается с трудом, а после переходит в глухое рычание. Мне мало. Я не готов отпустить. Чувствую, как она впивается ногтями мне в шею, но это только сильнее пробуждает потребность в ней.

Прикладываю неимоверные усилия, чтобы выбраться из сладкого омута, в который меня затягивает все сильнее и сильнее, и с неохотой отрываюсь от пьянящих губ.

– Ненавижу! – яростно рычит Сола, и тут же мою щеку обжигает пощечина.

Невозмутимо поправив лацканы своего пиджака, я бросаю на нее последний взгляд и устремляюсь прочь. И с каждым шагом меня словно разрушает волной сильнейшего цунами, ведь сейчас я не могу забрать ее с собой…

Кровь в моих венах сейчас напоминает бушующую лаву. Я до сих пор стою в лабиринте, не веря в происходящее или просто не желая верить. Рафаэль не привиделся мне. Он жив.

Лицо жжет от требовательных прикосновений его рук, пальцев, губ и той самой колючей щетины. Сердце до сих пор тлеет в густой дымке от его тяжелого прожигающего взгляда, который я по-прежнему чувствую на себе призрачным следом.

Такое ощущение, что этот дьявол явился прямиком из моего прошлого. Ведь он совсем не изменился. Все тот же зверь с хищными глазами, наполненными первобытным голодом. Даже его запах действует на меня как токсин, парализующий легкие ароматом терпкой сладости. И только часто вздымающаяся грудь является признаком того, что я жива, пока все остальное тело словно окаменело. Я сейчас как никогда похожа на неподвижную статую.

Слишком долго я разрушала себя мыслями о нем, слишком долго болела из-за его предательства. И вот теперь, когда у меня появилась возможность жить, мужчина, бросивший меня в одиночку проходить все круги ада, вновь разрушает все своим появлением. Он как внезапно налетевший шторм в ясный день.

– Джиа, где тебя черти носят?! – Раздраженный вопрос Филиции помогает мне выбраться из тягучего оцепенения, но я по-прежнему не поднимаю на нее глаз.

– Не черти, – еле слышно усмехаюсь, продолжая разглядывать траву под ногами, – а черт.

– Что ты там бурчишь? Через пять минут отец объявит о помолвке. – Блондинка приближается ко мне, и звонкий стук ее каблуков затихает на мягкой земле, а в следующую секунду она цепляет меня за руку. – Сначала Майкл, теперь ты. Вы меня сегодня с ума сведете!

– Идем, – на удивление ровным тоном обрываю тираду Филиции и встречаюсь с ее непонимающим взглядом.

– Что произошло? – Ее возмущение сменяется откровенным удивлением.

– Ничего.

Теперь я беру ее за руку и утягиваю прочь из проклятого лабиринта. Полная смятения, Филиция молча следует за мной, а я не намерена останавливаться. В голове словно кислотой выжигается план дальнейших действий. Он больше не получит меня. Никогда.

Зайдя в главный зал, что по-прежнему искрится от белоснежных улыбок, звона бокалов и смеха, я сканирую помещение, взглядом ища Анджело. Заметив его в компании пожилой семейной пары, отпускаю Филицию и следую к нему. Внутри разливается какое-то новое ощущение. Сердце взволнованно трепыхается, но я еще никогда не чувствовала себя уверенней, чем сейчас.

Коснувшись пальцами плеча Анджело, я бесцеремонно прерываю разговор, склонившись к его уху.

– Нам нужно поговорить. – И, чуть помедлив, добавляю: – Сейчас.

Одарив пожилую пару дежурной улыбкой, направляюсь в более спокойное место, но уже во мраке коридора грубая хватка рывком разворачивает меня, и я оказываюсь лицом к лицу с взбешенным Анджело.

– Что ты себя позволяешь?! – рычит он, крепче сжимая пальцы на моем предплечье. – Думаешь, я буду терпеть твой сучий характер?!

Резким движением избавляюсь от его хватки. Кожа неприятно саднит, но я не подаю вида.

– Хотите наследника?! Вы его получите. Но сначала вам придется согласиться на мои условия. Свадьба состоится на моей территории. В Италии.

Мерзкий смех Баскиано эхом разносится в длинном коридоре.

– Маленькая рыбка вздумала поиграть среди акул?

– А вы испугались маленькой рыбки?

Надменную улыбку сменяет кривой оскал, и какое-то время он молчит, мастерски сохраняя самообладание. Но это не мешает почувствовать во взгляде Анджело налет опасного раздражения.

– Хорошо, – наконец протягивает он хриплым голосом, одновременно вынимая из кармана пачку сигарет. Прикурив последнюю, сминает пустую упаковку в кулаке. – Я выполню твои условия. Но, если ты нарушишь слово, лично накачаю тебя спермой. – Он делает шаг навстречу, выпуская мне в лицо облако табачного дыма. – Уяснила?

Ублюдок.

Изо всех сил стараясь не закашлять и не поморщиться, я с вызовом заглядываю ему в глаза.

– Поверьте, я вас не разочарую, папа! – саркастично заявляю, не отводя решительного взгляда. А потом, одарив старого ублюдка скупой улыбкой, обхожу его и уверенной походкой устремляюсь обратно в зал.

Черт! Облизываю губы, ощущая, как они растягиваются в ядовитой улыбке. Мне начинают нравиться шахматы…

Отыскав в толпе кудрявую макушку, я демонстративно поднимаю руку и машу ему.

– Дорогой, – максимально милым голосом окликаю Майкла, который вновь блистает в белоснежной рубашке и, подойдя ближе, беру его под руку. – Надеюсь, ты умеешь веселиться, – шепчу парню на ухо и тяну его на сцену, замечая, как загораются его кофейные морионы⁶.

Музыка в ту же секунду прекращается, и всеобщее внимание постепенно концентрируется на нас.

– Минуточку внимания. Мне хотелось бы сделать небольшое заявление, – выкрикиваю громче положенного, едва справляясь с нахлынувшим волнением. – Прежде всего, благодарю всех, кто почтил этот зал своим присутствием. Но сегодня мы собрались здесь не просто так. Это особенный вечер, потому что мы празднуем нашу с Майклом помолвку. И я счастлива, что вы можете разделить с нами эту радостную новость. – Сильнее приникаю к парню, изображая вселенскую любовь. – В скором времени в Италии состоится наша свадьба, после которой мы улетаем праздновать медовый месяц. – Прикусываю губу, опуская ладонь на живот. Ну и стерва же я. – Откуда планируем вернуться уже втроем.

Зал взрывается радостными возгласами и аплодисментами, Анджело осыпают поздравлениями, Филиция стоит с раскрытым ртом, но сейчас мне плевать на всех. Потому что в дверях я замечаю фигуру своего дьявола. Не медлю больше ни секунды и впиваюсь в губы Майкла, старательно подавляя рвотный рефлекс. От натянутых, словно канаты, нервов руки до боли впиваются в шею парня. Господи, только бы этот идиот не испортил мою импровизацию. К счастью, Майкл не подводит меня, ближе притягивая за талию. А вот когда он пытается просунуть мне в рот свой влажный язык, приходится запустить пальцы в его кудри и сжимать их, пока не слышу сдавленное шипение. Мелкий мерзавец. Я слегка отстраняюсь. Нацепив широкую искусственную улыбку, соскальзываю руками на его стройные плечи и нежно поглаживаю их.

– Угомонись, малыш, если не хочешь лишиться яиц, – цежу сквозь зубы, не переставая улыбаться.

Ощущаю, как мою спину прожигает разъедающий взгляд Рафаэля, внутренности выворачивает от омерзения к самой себе. Но сейчас мне это нужно. Нужно вновь испытать боль, чтобы уничтожить его. Ведь я предупреждала: при первой же возможности…

– А ты думал, она перед тобой сразу платье задерет? – усмехается Гирландайо, когда мы отходим подальше от Солы.

– Уго, лучше не выводи.

– Освободи наконец свои переполненные яйца, и выводить будет нечего.

Проглатываю желание послать его в задницу.

– Мне нужно найти Форкса. – Не останавливаясь, достаю телефон и набираю номер Гектора.

– Нас ждут в аэропорту. Нет времени, Раф.

– Подождут, – рычу в ожидании ответа, но, кроме монотонных гудков, ничего. – Мудак не берет трубку.

Нервно убираю телефон во внутренний карман пиджака. На ходу достаю сигарету и вставляю в зубы, едва не перегрызая фильтр. Чертов ублюдок! Она уже должна была быть готова! Какого черта он задумал?! Решил кинуть меня?! Дерьмо! Внутри буквально искрит от раздражения.

Четыре месяца я подыхал. В прямом смысле этого слова. Я думал, что потерял ее. Ее. Девушку, ставшую смыслом моей жизни. Ежедневно винил себя в случившемся. Заливался виски, как последний алкаш, и закусывал табаком. Мне не нужна была ни месть, ни жизнь. Без нее ничего не нужно. Один только Уго держал меня на этом свете. Выдергивал из болота, не обращая внимания на мои упорные попытки нырнуть обратно. Из головы не выходило ее избитое безжизненное тело. Я бы все отдал, чтобы оказаться на ее месте. Чтобы моя душа кричала и кровоточила от боли, но только не ее. Не моей беззащитной девочки, которая ни в чем не виновата.

Я знал, что убью каждого ее палача максимально медленно и болезненно, их криками о пощаде вымаливая прощение у сгинувшей души Солы. И их же кровью освобожу себя от саморазрушения. Но тогда мои силы были прижаты тонной горечи от потери зеленоглазой девушки. Они убили мой цветок. Ее смерть отправила меня в другое измерение. Я видел ее всюду, чувствовал запах дикого персика. Казалось, каждая молекула этого мира была наполнена ей. Она была реальной, но не я. Меня можно было сравнить с призраком. И такое состояние хуже смерти.

Лишь пару недель назад я узнал, что она жива. Облегчение скрутило меня колючей проволокой и, проскользнув сквозь душу острыми шипами, позволило жить. Тогда я впервые за долгое время вдохнул свежий воздух. Вот только моя ломка усугубилась, когда я узнал об этой чертовой помолвке. Я испытывал острую необходимость увидеть Солу, но она оставалась недосягаемой для меня. Парадокс гребаного мира. Когда я думал, что потерял свою розу, она была жива, а сейчас, когда она совсем рядом, лишь раз прикоснувшись к ней, я словно обжегся могильным холодом.

– Рафаэль, – рассеивает туман моих мыслей Уго, и я в очередной раз затягиваюсь сигаретой, – твои желания незаконно быстро сбываются.

Я выдыхаю горечь табачного дыма и вижу, как к нам приближается…

– Гектор, мать его, – хрипло срывается с моих губ, и я шумно вбираю воздух, чтобы не всадить ему пару двоек по непроницаемой роже.

Молча обмениваемся рукопожатиями, и я кивком указываю ему отойти подальше от лишних глаз.

– Паршиво выглядишь, Росси. – Оборачиваюсь, одаривая его раздраженным взглядом. На что Гектор со смешком вскидывает руки вверх. – Я просто проверил, слушаешь ли ты меня.

Отворачиваюсь и, не сбавляя хода, достаю новую сигарету. Мне нужно отвлечься. Не стоит поддаваться на провокации. Сейчас все против меня.

– Прибереги язык, пока он еще на месте. Босс не любит, когда его выставляют дураком, – дразняще произносит Уго, идущий вместе с Гектором позади меня.

– Ты назвал своего босса дураком?

– Раф, может, к черту уговор? Больно много треплется паренек.

– Заткнитесь! – цежу сквозь зубы, наконец, зайдя за угол особняка. Останавливаясь, озираюсь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии ненужных ушей, прикуриваю сигарету и смотрю на Гектора.

– Уго, – выдыхаю клуб дыма, – оставь нас.

– Я начинаю ревновать, – усмехается Гирландайо, но выполняет мою просьбу.

– Ты допустил ошибку, – продолжая курить, я вновь ловлю взгляд Гектора, – и ее достаточно, чтобы в твоей голове зияла дырка.

– Я сказал ей про флешку. Она знает про нее и в любой момент может забрать, – спокойно сообщает Гектор, но уголки его губ предательски дергаются вверх. Он прекрасно знает, что меня злит.

– Меня не волнует, что она знает о флешке. Напомнить твою задачу? Сола должна была посмотреть содержимое!

– Еще есть время. Джиа посмотрит.

В три затяжки докуриваю сигарету и сминаю окурок в кулаке. Не могу слышать это имя. Я похоронил его много лет назад. Мудак. Думает, провоцировать меня сейчас – лучшая идея?

– Хочешь, чтобы ты не узнал свою рожу в зеркале? – интересуюсь на удивление спокойным тоном и делаю медленный шаг к нему навстречу.

– Хуже твоей вряд ли получится.

Делаю резкий выпад и хватаю Гектора за грудки, пользуясь тем, что застал врасплох, но он быстро сбрасывает мои руки.

– Рафаэль, сомнения делают тебя слабаком, – с насмешкой в глазах твердо выговаривает Гектор. – Возьми себя в руки. Такими темпами я трахну ее быстрее тебя.

Секунда, и глаза застилает красная пелена ярости, запуская внутри необратимый процесс. А уже в следующее мгновение мой кулак глухим ударом разбивается об его челюсть. Разминаю пальцы и едва сдерживаю порыв повторить, ведь сейчас хруст его костей кажется самым сладким звуком. Я в курсе, что он прикасался к Соле. Но также знаю, что она никогда не будет принадлежать ему.

Гектор не отвечает мне ударом и лишь демонстративно вытирает пальцем появившуюся из губы кровь, тут же облизывая его.

– Думаю, Джиа не откажется залечить мои раны поцелуем. В роли медсестры она будет еще слаще.

Прикусываю язык до металлического привкуса. Дыхание учащается от одной мысли, что их губы сливаются в грязном поцелуе. Ублюдок!

– Дешевая провокация, – качаю головой, сжимая пальцами губы после язвительной усмешки.

– Но очень эффективная, – скалится ушлепок.

Я закипаю от гнева, едва не срываясь, но все же заставляю себя промолчать и возвращаю себе самообладание. Спецназовец еще нужен мне. Поправлю ему челюсть в другой раз. Вот только в груди по-прежнему вспыхивают молнии ревности.

– Делай лишь свое дело, ты дал слово.

– Я давал обещание не тебе, Раф. Я отдаю долг дону де Сандро. Не забыл? – интересуется с издевкой. – Я не давлю на нее, Джиа посмотрит флешку, когда посчитает нужным. Но тебя злит не это, а то, что она доверяет мне, тебя же и видеть не хочет. И не захочет, даже если все узнает. Тебя не было рядом.

– Заткнись, Гектор.

Ублюдок бьет по больному. Правда вообще жестокая штука. И сейчас пульс долбит в висках, выбивая меня из равновесия. Потому что я начинаю вспоминать, что ей пришлось пережить. Сердцебиение ускоряется, и острый жар, разливающийся под кожей, вырывает из груди шумный вздох. Я ослабляю верхние пуговицы рубашки. Но мудак не останавливается.

– Она не может простить не ложь, а то, что ты оставил ее одну. Только теперь она не одна.

Мои зубы сжимаются с противным скрежетом, тем не менее я не отвожу пристального взгляда от Гектора, убрав руки в карманы брюк. Впитываю каждое его слово. Выжигаю их в памяти. И, когда придет время, вырежу на его коже каждую гребаную букву, которая сейчас причиняет мне боль. «Не здесь, Раф, не здесь и не сейчас», – повторяю словно мантру, ритмично сжимая спрятанные в карманах кулаки.

Гектор поправляет пиджак и делает шаг вперед, склоняясь к моему уху.

– Армия научила меня бороться. И я не остановлюсь, слишком глубоко в душу запала мне эта девушка. А тем временем ты будешь расплачиваться за свои ошибки. – Больше не задерживаясь, ублюдок обходит меня. Однако перед тем, как удалиться, бросает мне в спину: – У всего есть своя цена. Время покажет, кто и чем расплатится.

Я поворачиваюсь, наблюдая, как исчезает между кустами фигура Форкса.

– Ты всего лишь средство для достижения цели, Гектор. – В последний момент он останавливается, но не оборачивается. – Так что да. Время все расставит по своим местам.

Кивнув, спецназовец скрывается за кустами, после чего я прочищаю напряженное горло и тоже направляюсь прочь. Мне необходимо скорее уехать отсюда. А стоит поравняться с окнами зала, как слышу звонкий голос Солы. Невольно останавливаюсь и, развернувшись в противоположную от выхода сторону, следую обратно на вечеринку. И, чем ближе подхожу, тем отчетливее понимаю речь, которая оттесняет гнусные слова Гектора на второй план.

– … в скором времени в Италии состоится наша свадьба, после которой мы улетаем праздновать медовый месяц.

Замираю в дверях и опираюсь плечом о косяк, наблюдая, как эротично она сейчас прикусывает нижнюю губу. Сола изменилась. Ее красота стала агрессивней. Как и она сама. Закрытое платье не позволяет насладиться нежностью ее кожи. Но это лишь сильнее разжигает во мне голод. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не увести ее в свой вечный плен, успокаивая себя единственной мыслью, что она сама этого захочет. А вот когда мышка опускает ладонь на свой живот, мои внутренности неприятно сводит.

– Откуда планируем вернуться уже втроем, – счастливым голосом заявляет зеленоглазая бестия и встречается со мной взглядом.

Уничтожающим таким взглядом. Холодным и расчетливым. Словно подтверждает сказанное ранее Гектором. А после впивается в губы курчавого паренька – племянника Баскиано. Глупая девчонка! Она даже не представляет, куда может привести ее эта игра.

На мое плечо опускается тяжелая ладонь, вынуждая обернуться и встретиться с ироничной гримасой Уго.

– И вот, мой друг, мы снова в заднице, – театрально вздыхает он, качая головой.

– Прекрасное место, – отвечаю со странным облегчением, – а в твоей компании оно уже почти стало родным.

После окончания представления я быстро покидаю зал и сквозь вечернюю прохладу улицы устремляюсь прямо в номер. Правда, уже на зеленой аллее меня настигает… кто бы мог подумать, Майкл.

– Ты кое-что потеряла.

Даже не оборачиваясь и не видя его самодовольной рожи, я знаю, что он улыбается.

– И что же? – устало выдыхаю и все же поворачиваюсь к нему, подтверждая свою догадку. Стоит, мерзавец, и скалится не хуже чеширского кота. Этакий кудрявый чеширский кот. – Удивляй! – Вскидываю в ожидании руки и звучно шлепаю ладонями по бедрам.

– Своего будущего мужа.

– Господи, – закатываю глаза и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он резко дергает меня за руку.

– Сначала целуешь, потом убегаешь… это так себя ведут самки в брачный период?

– Ты что, совсем идиот? – рычу не в силах сдержать раздражение и выдергиваю свою руку.

– Идиотка здесь ты, – его клоунское поведение сменяется резким холодом, – если решила принять игру моего дяди.

– Я лучше поиграю со старым ублюдком, чем лягу под тебя.

– Какая ирония. Правда, теперь тебе придется лечь под меня.

– Поверь мне, малыш, не лягу.

– Ты, конечно, вообще не в моем вкусе, но мой член каждый раз предательски дергается от твоего острого язычка. Может, организуем им встречу?

Прикрываю веки и задерживаю дыхание. Просто не понимаю, где я так согрешила, чтобы на мою голову обрушился еще один мудак? Шумно выдыхаю и делаю шаг в сторону Майкла.

– Послушай, тот поцелуй был всего лишь спектаклем для твоего дяди. Так что не обольщайся. Он был первым и единственным. А теперь оставь меня в покое.

– Ты думаешь, мне нужна эта свадьба? – в насмешке вскидывает он густые брови.

– О, я буду безмерно признательна тебе, если хоть в этом наши взгляды совпадут.

– Что за хрень ты тогда устроила? – Майкл пронзает меня острым взглядом, складывая руки на груди. – Мне Италия ни в одно место не уперлась. Я должен находиться здесь, – демонстративно разводит руки в стороны, – в Америке.

– Очень жаль. А мне вот нужно в Италию. Поэтому потерпишь, дорогой, – парирую шепотом и посылаю ему воздушный поцелуй.

– Что ж, тогда все взаимно, дорогая. – Он делает шаг и склоняется к моему уху. – Тебе тоже придется потерпеть. – Задевает влажным языком мочку, и меня мгновенно передергивает.

Поганец!

Изо всех сил толкаю его в плечи. Видимо, не ожидая этого, он отшатывается назад, но тут же обнажает белоснежные зубы в хищном оскале.

Успеваю заткнуть его, показав средний палец, и незамедлительно устремляюсь прочь.

– Я обязательно попробую его на вкус в наш медовый месяц! – доносится мне в спину.

Урод! Как можно в восемнадцать лет быть таким гаденышем?! Ка-а-ак? Что будет, когда ему исполнится двадцать пять?

Кипящая от отвращения и раздражения, я не замечаю, как добираюсь до отеля. И лишь когда открываю дверь в наш номер, отравляющий хоровод в голове останавливается, потому что я понимаю, что Гектора до сих пор нет. В коридоре темнота и луча света из холла тоже не видно. Скидываю туфли, не в силах побороть разочарование, ведь после случившегося я была уверена, что найду успокоение в его компании. Медленно бреду по коридору и на ходу начинаю вытаскивать из прически шпильки, но в следующую секунду вздрагиваю.

– Как вечеринка? – неожиданно прозвучавший вопрос Гектора пугает меня, и металлическая шпилька со звоном падает на пол. Я начинаю судорожно искать его в полутьме взглядом, словно опасаясь увидеть кого-то другого. – Ты рано.

Поворачиваюсь на хмурый голос и замечаю возле окна мужскую фигуру, едва освещаемую уличными фонарями. Но этого достаточно, чтобы испытать неимоверное облегчение. Это он.

– Мне стало скучно, – присаживаюсь в кресло, с наслаждением вытягивая ноги, – и вообще, я устала.

– Так что? Решила вернуться в Италию?

Непонимающе поднимаю брови, внимательно посмотрев в его сторону, но Гектор по-прежнему таращится в окно. Конечно, он присутствовал на вечеринке и, по всей видимости, слышал мою речь, вот только постановка вопроса меня в корне не устраивает.

– Мы возвращаемся, – делаю ударение на первом слове.

Телохранитель подносит руку ко рту, и я замечаю в ней бутылку. Он делает большой глоток и некоторое время молчит.

– Без меня, солдат. Я остаюсь, – наконец заявляет.

Возмущение не заставляет себя долго ждать, и я вскакиваю с места, стремительно направляясь в сторону Гектора.

– Ты мой телохранитель, – капризничаю как маленькая девочка.

– Был им.

Подхожу ближе и выдергиваю из его рук чертову бутылку.

– Виски?! Ты ведь не пьешь?

– Джиа, – он подходит ближе и, взяв мою свободную руку, вкладывает в ладонь прохладный металлический предмет, – пришло время получить ответы. Никому не доверяй и не говори о том, что на флешке. Даже Филиции.

Не желая слышать его слов, которые больше походят на прощание, я начинаю трясти головой.

– Мы полетим вместе, Гектор! Я улажу вопрос с Эзио! Он изменит свое решение!

– Джиа. – Мужчина крепко обхватывает меня за плечи и заглядывает в глаза. С минуту я пытаюсь понять, что задумал этот засранец. Но словно забываю обо всем, когда замечаю, как волшебно сияют его зеленые нефриты в лунном свете, пока взгляд случайно не соскальзывает вниз и не врезается в ссадину на его губе. – Поверь, проблема не в Эзио. Я сам так решил.

За гребаную секунду сказанное им запускает в крови бешеную реакцию, и мне неожиданно хочется добавить к его ссадине еще одну. Но я лишь сбрасываю с себя сильные руки Гектора и делаю шаг назад.

– Сам, значит?

Закусываю губу до ярких вспышек перед глазами и от нарастающей обиды швыряю бутылку в стену, нарушая тишину звуком разбившегося стекла. Он не может так со мной поступить. Только не сейчас, когда вернулся мой дьявол. Почему Гектор хочет бросить меня? Почему меня все бросают в трудную минуту? От панических мыслей начинает дрожать подбородок.

– Джиа…

– Знаешь, что?! Пошел к черту! Ты такой же, как все!

Разворачиваюсь и на дрожащих ногах несусь на кухню, где обреченно упираюсь руками в столешницу. Нет, нет, нет! Мне нужен этот мужчина. Одно его присутствие помогает мне стать сильнее. Но умолять его остаться не буду! Сейчас я так зла на Гектора, что отчего-то события сегодняшнего вечера не так задевают меня, как его слова.

Запускаю пальцы в волосы и, крепко сжав их, запрокидываю голову назад в попытке перевести дыхание. Веки уже предательски зудят от подступающих слез. Зачем я позволила себе это? Зачем впустила телохранителя к себе в душу? Я ведь сама себе обещала, что никогда…

Судорожно выдыхаю и вновь опираюсь ладонями о край столешницы, свешивая голову вниз.

– Дура! Какая же ты дура! – рычу на себя, пока не ощущаю спиной чужое тепло, а после горячие ладони Гектора накрывают мои, и затылок пронзает сотнями острых иголок, когда мужчина утыкается в него носом.

Зажмуриваю глаза, чтобы не разреветься. Ну вот, снова я чувствую себя уязвимой. Слабой.

– Гектор, тебе следует отправиться спать. Ты пьян.

Я слышу, как тяжело он дышит. Чувствую жар, разгорающийся между нашими телами с такой скоростью, что каждый миллиметр моей кожи словно оживает от колючих разрядов.

– Твои волосы, – он слегка отстраняется, даря возможность вернуть себе самообладание, которое меня бесстыдно покинуло. Но когда я ощущаю, как длинные пальцы начинают освобождать тугой пучок от острых шпилек, застываю на месте и невольно прикрываю глаза, позволяя мужчине касаться себя. – Мне нравится, когда они распущены. – С этими словами он рассыпает мои локоны по плечам и проходится по ним ладонями.

– Гектор, прекрати…

Пульс громыхает так, что дыхание перехватывает, а ноги предательски дрожат. Даже шевелить языком становится невыносимой пыткой.

Пробую развернуться, чтобы оттолкнуть его, но не успеваю, делая только хуже. Он вновь вжимает меня в столешницу крепкими бедрами, пригвождая спиной к своей груди и, уперев руки по обе стороны от меня, окончательно загоняет в тупик.

– У меня был повод напиться. – Его низкий тембр, кажется, проникает под кожу и словно яд парализует мозг.

Открываю рот, чтобы послать его к черту, но лишь беззвучно хватаю губами воздух, когда Гектор мучительно медленно зарывается носом в мои волосы. Зачем он пользуется слабостью, которую сам же пробудил во мне? Тогда, при первой встрече, он ошибся. С ним мне комфортнее, чем когда-то в кресле. Но сейчас я ненавижу Гектора, потому что нуждаюсь в нем. И одновременно от этого испытываю омерзение к самой себе.

– Лучше найди повод уйти спать, – вкладываю в свой тон столько холода, сколько могу.

– У меня его нет, – шепчет он хрипло.

– Не вынуждай меня предоставить его тебе, – едва не рычу от собственной беспомощности и дергаюсь в попытке выбраться, но тщетно: телохранитель и с места не сдвигается.

– Кто я? – начинает уводить разговор в сторону, словно не слыша меня. – А? Ответь мне, Джиа. Кто я для тебя? – шепчет Гектор мне в волосы, обдавая горячим дыханием, но я упрямо храню молчание. Пошел он! – Я не могу больше находиться рядом с тобой…

– Замолчи, Гектор! Я не хочу ничего слышать! Ты просто нужен мне!

– Кто я для тебя? – требует он, грубо накрывая мои руки шероховатыми ладонями и придавливая их к столешнице, прежде чем его пальцы уверенно переплетаются с моими.

– Гектор…

– Ответь. Ответь, если хочешь, чтобы я остался.

Он перемещает загребущие конечности на мою талию и сдавливает ее, вызывая внутри меня пугающее волнение. Судорожно хватая ртом воздух, я снова пытаюсь вырваться. Но неожиданно замираю сама, почувствовав бедрами, каким твердым стал его член. От мимолетного соприкосновения я шумно выдыхаю, а от понимания, что Гектор возбужден, начинаю сгорать от стыда.

– Ты поступаешь нечестно. – До боли прикусываю кончик языка, чтобы не застонать, когда он сильнее вжимает меня в свое крепкое тело.

– Я? Нечестно? – жарко шепчет мне на ухо, и, наконец выпутавшись из стальной хватки, я поворачиваюсь к нему лицом.

– Да! Ты! Потому что ты дорог мне, но ответить чем-то бо́льшим… – мой голос срывается, – прости… я не могу…

Улавливаю исходящий от телохранителя терпкий запах алкоголя, перемешанный с мятой и сигаретным дымом. Нарочно вдыхаю его глубже, надеясь испытать отвращение, но вместо этого голова начинает тяжелеть от какого-то ненормального дурмана. Слышу, как мужчина шумно сглатывает, но, несмотря на нарастающее между нами напряжение, возвращает мне личное пространство, отступая назад.

– Тебе не за что извиняться. Ты заслуживаешь совершенно другой жизни. Тебя вообще не должно было быть в этом мире!

Облизываю пересохшие губы и пытаюсь отдышаться, постепенно выбираясь из цепкой паутины его близости. Прочищаю горло и вздергиваю подбородок, скидывая непослушную прядь волос с лица. Удостоверившись, что готова выдержать царапающий взгляд Гектора, произношу каким-то чужим голосом:

– А где я должна быть? Всю жизнь провести во лжи?! Я, в отличие от тебя, предпочту грязную правду.

– Знаю. И только поэтому я не достоин находиться рядом с тобой.

– Почему?! Почему ты хочешь оставить меня? Или это снова подлый шантаж? Что ты хочешь услышать от меня? Что?! – не выдерживаю и срываюсь на крик.

Однако Гектор молчит. А у меня по всему телу бродят отголоски обжигающего пламени его прикосновений. Возвращающаяся реальность окончательно выталкивает меня из наэлектризованного состояния.

Прикрыв веки, я опираюсь поясницей о столешницу и отчаянно растираю уставшее лицо ладонями. Моя жизнь похожа на нескончаемый круговорот стихийных бедствий.

– Ты мне не нравилась, – спустя несколько мгновений спокойно сообщает Гектора.

Я опускаю руки, встречаясь с его пристальным взглядом, исследующим каждый дюйм моего лица. Мужчина не приближается, но даже на расстоянии мое дыхание то учащается, то перехватывает. Кажется, я физически чувствую, как он скользит зелеными лазерами по моей коже. И по какой-то непонятной причине я не отвечаю, словно боюсь помешать сказать то, что он явно долго держал в себе.

– Но ты ведь совершенно другая, Джиа. – Гектор ласково заправляет бунтарский локон мне за ухо. – Ты не похожа ни на одну другую женщину. Ты сломлена, но все же упрямая, бесстрашная и непокорная. Даже красота твоя кусается. Ты и у мертвого вызовешь интерес к себе. У нас слишком много общего. И то, что я начинаю испытывать, пугает меня. Поэтому мне даже пришлось напиться, чтобы признаться тебе в этом.

От его слов острые иглы вонзаются в мое сердце, а ранее обжигающее тепло превращается в беспощадный холод.

– Зачем ты мне все это говоришь? – Во рту пересохло от нахлынувшей тревоги.

– Потому что теперь мне нужно исчезнуть из твоей жизни. Потому что я допустил то, что запрещал себе много лет. Для такого, как я, лучше быть волком-одиночкой. Я не люблю правду, но лгать самому себе не умею.

– А если я не хочу, чтобы ты исчезал? – Нервно кусаю губы, опасаясь сболтнуть лишнего. Мы все еще висим на тонкой нити.

– Так докажи мне это. – Гектор делает шаг и рывком прижимается своим лбом к моему, касаясь раскрывшихся от неожиданности губ. – Докажи, что я нужен тебе.

Горячим дыханием он опаляет мой рот, а в следующую секунду его твердые губы накрывают мои. Я машинально упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь вырваться из уносящего в бездну поцелуя.

– Нет-нет-нет… Гектор, – шепчу я в перерывах, когда мужчина позволяет глотнуть воздух, перед тем как вновь забрать его у меня. – Ты пьян, прошу, остановись…

Он нарочно прикусывает мой язык, обжигая нервные окончания острым ударом тока. Очередная попытка вырваться причиняет мне только боль, потому что его цепкие пальцы намертво впились в мой затылок, сливая наши губы в единое целое. Он освобождает одну руку и, подцепив подол платья, задирает его. А потом рывком усаживает меня на стол, выбивая из моей груди протестующий стон.

– Я больше не отступлю, Джиа, – яростно рычит он, пока мы на опережение хватаем разом куда-то запропастившийся воздух. – Ты либо попросишь меня уйти, либо…

– Либо мне придется пристрелить своего брата, – раздается жесткий голос за спиной Гектора.

Жар от прикосновений Гектора исчезает. Я зажмуриваюсь и забываю, как дышать. Конечно же, я вмиг узнала этот голос. Эзио. Кажется, будто по спине проводят острым когтем, отчего у меня вырывается шумный вздох, и я распахиваю веки.

– Гектор, – слышу, как Эзио проходит в кухню и отодвигает стул, словно нарочно скользя металлическими ножками по плитке, – подготовь самолет. И сообщи, что мы взлетаем через час.

– Ты вроде лишил меня полномочий, – с сарказмом интересуется Гектор.

– Я сейчас лишу тебя языка, глаз и рук. По всей видимости, они тебе ни к чему.

Сжав челюсти, телохранитель отступает. Он явно пытается подавить гнев и проглатывает очередную колкость. По лицу видно. Почувствовав на себе презрительный взгляд Эзио, я на удивление спокойно оттягиваю подол платья вниз. Там, где секунду назад кожа горела от тепла мужских прикосновений, сейчас все покрывается коркой льда. Нервно прочистив пересохшее горло, кошусь на Эзио, сталкиваясь с надменным выражением его обычно каменного лица. Пульс уже набрал предельную скорость, но если показать ему обуревающее меня волнение, он вновь станет победителем. А я не желаю предоставлять ему такую возможность.

– Джиа, присядь.

Эзио со скрипом выдвигает второй стул, кивком указывая мне повиноваться. Сжав руки в кулаки, я нерешительно сползаю со столешницы. И только когда ноги касаются пола, понимаю, как сильно меня трясет, а все мышцы скручены в напряжении. Неспособность читать мысли Эзио делает меня перед ним уязвимой. Мне не нравится это, но все зашло слишком далеко, чтобы отступать. Этот вечер бесспорно можно записать в один из самых адовых для меня.

Присаживаюсь на стул и для пущей убедительности вздергиваю подбородок и распрямляю плечи. Надеюсь, Эзио не увидит, как мое тело сотрясает дрожь. Я не боюсь его, но сейчас меня переполняют другие чувства. Во-первых, злость на то, что Джаро во второй раз бестактно вторгается в мой номер, а во-вторых, тревога за Гектора. Я ведь понятия не имею, какое наказание его ждет. Эзио меня предупреждал, а такие люди, как он, не любят повторять дважды.

– В номере есть дверь, в которую люди обычно стучат, прежде чем войти, – заявляю неожиданно дерзко, по-прежнему глядя Джаро прямо в его выразительные глаза. Прикипаю к ним взглядом и замечаю, как в следующее мгновение загадочный цвет аквамарина начинает поглощать многоликая радужка темного рассвета.

– Гектор, – низкий тягучий голос Эзио нарушает сгустившуюся тишину, а после он разрывает со мной зрительный контакт и поворачивает голову в сторону брата, – разве я не отдал тебе распоряжения?

– Он полетит с нами! – резко выпаливаю я и тут же закусываю щеку изнутри.

Повисает кратковременная пауза, и вновь первым ее нарушает Эзио.

– Конечно, полетит, он все-таки мой брат, и похоронить его должно на родной земле.

– Как приятно, что ты заботишься обо мне, Джаро.

Мужчины обмениваются наигранными улыбками, а я чувствую, как напряжение накаляет воздух, и тот беспощадно жалит меня при каждом участившемся вдохе. Гектор кивает и устремляется прочь, даже не взглянув на меня. Единственное, что мне остается, это проводить его молчаливым взглядом. Боюсь, что еще одна моя выходка вырвет терпение Эзио с корнем, поэтому держу рот на замке, пока не ощущаю на себе пристальное внимание.

– Один вечер. Одна девушка. Три мужчины, – задумчиво начинает Эзио, вынуждая меня посмотреть на себя. – Может, объяснишь, как так получается? Я разве плохо объяснил, зачем мы здесь? – продолжает он, покручивая в руках пачку сигарет.

– Ты такой наблюдательный.

Он расслабленно кладет руку на стол и начинает монотонно постукивать углом пачки по столешнице.

– Это моя сущность.

– Тогда, может, твоя сущность разглядела, что я не всегда контролировала ситуацию?

– Контроль над ситуацией, – хмыкает он, поджимая нижнюю губу, – это так ты называешь «не в силах удержать свои стройные ножки вместе»?

Я молчу, прекрасно понимая, что в данном случае одной неправильной фразой могу обратить весь гнев Джаро на Гектора. А я бы предпочла спустить его псов на своего дьявола.

– Ты сюда пришел по другой причине. Я далеко не дура, Эзио.

– Мне нравится, что ты это понимаешь.

– Так задай же главный вопрос. Уверена, ты нарочно допустил это.

– Нарочно допустил встречу с призраком из твоего прошлого?

Чертов провокатор! Я догадываюсь, что та статья про машину Рафаэля – дело рук Эзио. Стараюсь не показать нарастающего волнения, пока в голове, как в центрифуге памяти, начинают всплывать фрагменты разговоров с ним и Филицией в тот день.

– К чему был тот спектакль с газетой? Продемонстрировать мне еще раз, насколько я слаба?

Эзио прикуривает сигарету и глубоко затягивается, прежде чем начать мучительный монолог. Он всегда так делает.

– Порой одного разговора недостаточно, чтобы понять, что у человека внутри, о чем он думает, чего боится. Но этого нельзя сказать о стрессовых ситуациях. Они всегда помогают мне рассмотреть истину без прикрас. И я пользуюсь этим, как патологоанатом – скальпелем.

– Ну и как? Рассмотрел?

Эзио слегка подается вперед и произносит над самым ухом:

– Вполне. Только вот мне не хватило эмоций. Игра в одну сторону всегда скучна. Именно поэтому я позволил ему увидеть тебя. Я знал, что оказавшись с тобой на одной территории, он не устоит. Он никогда не мог устоять перед тобой…

– Прекрати! – вырывается из моей груди истошный крик, и я вскакиваю с места, с грохотом роняя стул. Теперь я возвышаюсь над ним, жадно хватая воздух. – Я тебе не пешка! – Голос начинает предательски дрожать. – И больше ей не буду!

Сделав еще одну затяжку, он откидывается на спинку стула.

– Я сегодня уже заметил это, но ты лишь оттягиваешь неизбежное. После свадьбы тебе все равно придется жить на территории мужа.

– Зачем тебе все это? Зачем связывать меня с этой семьей? Какая у тебя цель? – С губ срывается истерический смех, и я заглушаю его глубоким вдохом. От безысходности начинаю расхаживать по кухне, запустив пальцы в волосы и, собрав их на макушке, резко опускаю руки вниз. – Прошу, Джаро, – впиваюсь в него затуманенным взглядом, – ответь мне. Ответь, если хочешь, чтобы я выступала на твоей стороне. Я скоро с ума сойду от этого подвешенного состояния. Покажи мне свою чертову шахматную доску! Покажи мне мой следующий ход. Имей смелость играть со мной как с королевой, а не как с пешкой.

Мою тираду сменяет частое дыхание, и я замечаю, с каким трудом сглатывает Эзио. Затушив сигарету в кружке, он поднимается и медленно начинает двигаться в мою сторону.

– У нас с тобой одна цель, Джиа. Месть, – поравнявшись со мной, сообщает он с царапающей хрипотцой.

А потом просто обходит меня и покидает помещение, оставляя вместо воздуха сигаретный дым, а вместо своего голоса – давящие мысли в моей голове.

Спустя два часа я уже сижу в самолете, который стремительно приближает меня к дому…

Дом? Что это такое? Был ли он когда-нибудь у меня? Ведь прошлое из России по непонятной причине я похоронила где-то глубоко в душе. Все, от воспоминаний детства до имени, которое я проносила двадцать шесть лет.

Легкий стук отрывает меня от размышлений, а после на пороге появляется Гектор. Закрыв за собой дверь, он неспешно приближается ко мне. И я успеваю отметить усталое выражение его лица. Эзио в этот раз летит с нами, и в салоне сохраняется напряженная обстановка. Даже Филиция вновь забралась в свой молчаливый кокон. Уверена, и телохранителю досталось. Что же за чудовище спрятано под идеальной оболочкой Эзио? Сама себе усмехаюсь: пожалуй, я не очень хочу узнать это…

– Ты раскидываешься очень важными вещами, Джиа. – Остановившись возле моего кресла, Гектор вытаскивает из кармана ту самую флешку, про которую я совершенно забыла из-за последних событий, скрутивших меня в тугой узел. – Если бы Джаро нашел ее, – продолжает он обвиняющим тоном, – это было бы равносильно тому, что ты в упор выстрелила в меня.

– Прости.

Стискиваю пальцами край кофты, судорожно прокручивая в памяти сегодняшний вечер. Наверное, я выронила ее, когда бросала бутылку во время нашей ссоры.

– Нет, я сам виноват. Такого больше не повторится. – Гектор протягивает мне руку, и я нерешительно забираю флешку. – Ты очень импульсивна, держи эмоции под контролем, Джиа. Ты больше не имеешь права им поддаваться. Один-единственный малюсенький промах может привести к губительным последствиям.

Он разворачивается, чтобы уйти, но я его останавливаю.

– Я не справлюсь без тебя…

Все тело начинает гудеть от сковывающего напряжения, так я боюсь услышать ответ.

– Тебе и не придется. При необходимости я буду рядом.

– Обещаешь?

Не отреагировав на мой вопрос, мужчина покидает комнату. Ну что ж, молчание – знак согласия.

Даже несмотря на то, что Гектор вновь переступил черту в наших отношениях, я не могу отказаться от него. Поэтому сейчас на душе медленно разливается желанное облегчение. Поднявшись с места, я полной грудью вдыхаю остатки ментоловой горечи, и мне становится лучше. Он рядом.

Покрутив между пальцев металлический носитель, я направляюсь к двери и, закрыв ее на ключ, достаю из чемодана ноутбук, располагаясь с ним на кровати. До Италии лететь еще минимум часов семь, и я больше не вытерплю.

Вставляю флешку в USB-вход и на секунду прикрываю глаза, прежде чем увидеть содержимое.

Открываю файл с видео, однако оно не успевает начаться, как я тут же ставлю на паузу. С экрана на меня смотрит тот самый человек из комнаты с кодовым замком. Дон Сандро. Мой отец. Его лицо искажено хмурой гримасой, но, судя по замершей на экране мимике, она вызвана скорее не злостью, а усталостью. Во всем облике мужчины сквозит благородство. Он уже в возрасте, но очевидно, что в молодости был очень красив. Тянусь пальцами к монитору и провожу по волевым, правильным чертам лица, стремясь сквозь сеть подаренных временем морщин разглядеть в нем себя. Пытаюсь представить, как тонула моя маленькая ручка в его мозолистой ладони. Любил ли он меня? Жалел ли о чем-нибудь? Скучал ли? Избавляя себя от очередного витка мыслей, я нажимаю на «play», и хрупкую тишину комнаты разбивает хриплый голос.

– Здравствуй, Джиа. – Мужчина на экране сглатывает и нервно переплетает пальцы в замок. – Очень странно говорить в камеру, ведь сейчас ты находишься в стенах этого дома. Конечно, ты еще слишком юна, чтобы понять мотивы моих поступков, но все же я попытаюсь объяснить их тебе в этом видео. Раз уж эта запись попала к тебе в руки, то ты, наверное, уже поняла, насколько опасен мир, в котором родилась. Честно признаться, я надеюсь, что ты ее никогда не увидишь и не столкнешься с плохими людьми. По крайней мере, я приложил все усилия для этого… – Он замолкает, чтобы сделать глоток воды, а потом, пройдясь дрожащей рукой по губам и редкой щетине, продолжает: – Я нажил немало врагов, управляя целой империей. Виноградники, заводы, импорт и экспорт, торговля оружием, игорный бизнес, рэкет, контрабанда – я занимался всем. И пусть меня не назовешь хорошим человеком, Джиа, но среди шакалов я старался сохранить хотя бы толику человечности. Ведя обычный бизнес, например, ресторанный, или с помощью лоббирования, политики я бы ничего не добился. И вот, достигнув международного могущества, моя семья стала мишенью для всего мира. Ты – главное мое богатство, и я не имел права рисковать тобой. Я всегда был силен и уязвим одновременно. В семье заключалась моя сила и слабость. И со временем шакалы начали это понимать. Начали бить в самое слабое место. Когда тебе было четыре, на твою мать совершили первое покушение. Одно из трех в тот день. За вашу безопасность тогда отвечал Рафаэль Росси, ты не помнишь его, но когда-то вы очень ладили. – Губы отца искривляет грустная усмешка от воспоминаний о тех временах. – Этому человеку я готов был доверить собственную жизнь. И доверил. Вместе с вашими. Сейчас я жалею об этом решении, потому что в итоге оно не помогло мне спрятать вас и уберечь от врагов, но тогда у меня не оставалось времени на раздумья. Я принял решение отправить вас с мамой в Россию, а в Италии распространить новость о теракте, в результате которого жена и дочь главы сицилийской мафии погибли при крушении самолета. На этом должна была быть поставлена точка в истории о вас в моей жизни. – Мужчина тяжело вздыхает. – Не знаю, как, но произошла утечка информации, и по прилету в Россию произошло очередное покушение на вас. Твою мать застрелили, а ты благодаря одному человеку выжила. Джиа, тебя спас Рафаэль. Конечно, для него было бы проще, чтобы в тот день не выжил никто, ведь ему пришлось солгать мне. Однако Росси все равно сделал такой выбор, зная, как в нашем мире наказывают за ложь. Когда я узнал, что ты жива и находишься в моем доме, чудом сдержался, чтобы не свернуть этому мерзавцу шею. Только вот он – причина, по которой ты не умерла следом за матерью. Правда, от перенесенного шока ты потеряла память о раннем детстве, но, честно сказать, это было к лучшему. Рафаэль пристроил тебя в семью, проживавшую в глухой деревне, приказал им ничего тебе не рассказывать и помог оформить новые документы, чтобы все эти годы ты жила с уверенностью, что являешься обычной русской девушкой из простой семьи. Я уже смирился с мыслью, что больше никогда тебя не увижу и вдруг узнал, что ты жива и снова вернулась в наш мир. Как бы ни было тяжело, но я лично отдал Рафаэлю приказ молчать, до последнего хранить тайну о твоем происхождении. Так было правильно для твоей безопасности. Я очень надеялся, что нам вновь удастся спрятать тебя, несмотря на то, что с каждым днем сделать это становилось все сложнее. Я знаю, что ты сейчас злишься, однако так было нужно, Джиа. Прости. Прости меня за все. За то, что не я вел тебя в первый раз в школу. За то, что меня не было рядом в дни твоего триумфа. Я уверен, у тебя таких было невероятное количество. Прости, что не утешал тебя, когда ты нуждалась в этом. Прости, что не я поведу тебя к алтарю, и за то, что не услышу первый плач своих внуков. Прости меня, моя девочка… прости…

Он закрывает ладонью глаза и тихо содрогается от плача, отчего мою шею будто сковывает ледяным ошейником, и я с усилием проглатываю горький ком, вытирая с лица льющиеся слезы. Слышу, как отец прочищает горло, после чего снова раздается его низкий голос.

– Джиа, это не все, что я должен рассказать тебе. Ты должна быть очень осторожной. Моргана, моя сестра… Долгие годы я не слышал о ней и не думал, что услышу, потому что в моих руках находится серьезный компромат, способный засадить ее в тюрьму до конца дней. Именно по этой причине она держалась от меня как можно дальше и не претендовала на место дона. Моя власть должна была перейти в руки Рафаэля, потому что он достойный человек и своей верной службой заслужил это место. Но, узнав о том, что ты жива и находишься в Италии, Моргана активизировалась. Она прекрасно понимала, что с моим уходом ты становишься действующей наследницей всего, а ей остались бы жалкие крохи. Компромат, который хранится на этой флешке, лишь электронная копия. Оригиналы документов, которые я собирал долгие годы, в безопасном месте. В Грайских Альпах⁷ есть деревня-призрак, точные координаты находятся в документе на этом же носителе. Если ты уже смотришь это видео, значит, информация тебе пригодится в ближайшее время, чтобы держать мою сестру под контролем. Наверное, мне уже поздно давать советы, но будь сильной и береги себя. В тебе течет моя кровь, будь хорошим человеком, но не забывай, что вокруг сотни шакалов. Я люблю тебя, дочка. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня. Простишь всех нас.

Видеозапись останавливается, а мое сердце стремительно уносится вскачь, пока мозг пытается усвоить услышанное. Я растеряна и совершенно не понимаю, что сейчас делать. Каково отцу было знать, что я рядом и не иметь возможности даже заговорить со мной? Ведь, по всей видимости, он любил меня. Что там за компромат и что мне с ним делать? И как вообще флешка оказалась у Гектора? Получается, он ведет двойную игру? Он знаком с Рафаэлем? Господи… это никогда не закончится.

Я растираю заплаканное лицо, после чего тяжело вздыхаю и вытаскиваю флешку, тут же пряча ее в сумку. Меня неслабо трясет. Получается, Рафаэль и в самом деле хотел рассказать мне правду, но не мог?! Плевать! Это все равно ничего не изменит. Он бросил меня. Хочется расколоть себе голову, чтобы хоть на секунду остановить бесконечный поток мыслей.

Не знаю, сколько я просидела, переваривая полученную информацию, но бунтующие в душе эмоции не позволяют мне успокоиться. Да, я злюсь и в то же время мне грустно. Нужно поговорить с Гектором, потому что больше не у кого просить ответы. И если он передал мне эту информацию, значит, тоже в этом замешан.

– Со временем все встанет на свои места. – Тихий голос телохранителя заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, и я тут же поворачиваюсь в его сторону. И вмиг от моей растерянности не остается и следа.

– То есть ты все обо мне знал с первой нашей встречи? – слетает с моих губ, и я сглатываю, но, получив в ответ лишь молчаливый кивок, сразу задаю другой вопрос: – Какое отношение ко всему этому имеешь ты?

– Поговорим позже, через пятнадцать минут мы садимся. Приведи себя в порядок и выходи в салон. Думаю, не стоит напоминать, чтобы ты держала язык за зубами?

Ничего не ответив, я поднимаюсь и с гордо поднятой головой направляюсь в туалет. Позже так позже. Хотя только за то, что Гектор скрыл от меня связь с дьяволом, я готова придушить его. И чем больше буду ждать разговора, тем сильнее меня будет поглощать злость. А Гектор станет первым, кто испытает на себе ее последствия. Он ничем не лучше Рафаэля, потому что так же лгал мне.

Умывание холодной водой помогает мне вернуть самообладание. Напоследок смотрю на себя в зеркало, пальцами зачесываю непослушные пряди назад и, резко выдохнув, выхожу из туалета.

Самолет идет на посадку, поэтому я направляюсь в салон, чтобы занять свое место и пристегнуться. Правда, когда вижу собравшуюся там компанию, мое спокойствие мгновенно испаряется, уступая место тревоге. Кажется, с каждым новым шагом даже мое наигранное безразличие начинает трещать по швам.

Эзио и Гектор с абсолютно незаинтересованным видом сидят в креслах напротив Филиции и Майкла, про которого, кстати, в связи с последними событиями, я совершенно забыла. Жаль, что в нашем случае не действует традиция не видеть невесту до свадьбы. Я бы с превеликим удовольствием ей воспользовалась.

Находясь в глубокой задумчивости, я присаживаюсь по левую сторону от этой сомнительной четверки, не удостоив никого из них взглядом. Атмосфера молчания сейчас кажется достаточно странной. К сожалению, надежда на то, что последние минуты в этом самолете я проведу в покое, вскоре улетучивается.

– Как трогательно, все игрушки в сборе, – язвительно замечает курчавый выродок.

– Свадьба состоится в воскресенье, Майкл. – Боковым зрением улавливаю, как, прогремев это, Эзио медленно поднимает глаза. Мужчина пронзает малолетнего кретина таким взглядом, что даже мне становится неуютно. Я отворачиваюсь лицом к иллюминатору, слыша лишь только его мрачную интонацию. – Так что тебе придется держать свой рот закрытым до самого алтаря.

– Хоть какой-то толк от этой свадьбы, – с откровенным сарказмом бурчу себе под нос, но, видимо, этого достаточно, чтобы Майкл расслышал мои слова.

– Толк будет, если я трахну тебя и сделаю миссис Баскиано с маленьким уродцем внутри.

Я на секунду прикрываю веки, подавляя желание ответить идиоту тем же. Прекрасно ведь знаю, что он только этого и ждет. Поэтому мне следует просто промолчать и не дать ему повода выплеснуть очередную порцию яда.

– Когда твой брат открывает рот, я жалею о своем решении.

Поняв, что Эзио обращается к Филиции, я тут же поворачиваю голову в их сторону. Правда, он даже не смотрит на жену, но ей словно все равно. Она даже не шелохнулась, по-прежнему сидит неподвижно, как фарфоровая статуэтка за стеклянной витриной.

– Поверь, когда он открывает рот, я жалею, что он мой брат, – спустя мгновение тишины отзывается она ровным, каким-то безжизненным тоном.

– Может, если бы вы почаще трахались, вам было бы не до меня?

– Майкл, – строго осекает его Гектор.

– А что? Разве я не прав? Фили? Он ведь так и не трахнул тебя? – Парень прищуривается и какое-то время пристально всматривается в каменное лицо сестры, но она стойко выдерживает откровенную провокацию, отчего тонкие губы Майкла растягиваются в широкой улыбке. – Верно, я как всегда прав, – протягивает он, демонстративно закидывая ногу на ногу. – Охренеть, три года… – Довольный собой, он откидывается на спинку кресла и продолжает с откровенной издевкой в голосе, обращаясь уже к Эзио: – Три года ты издеваешься над моей сестрой. Хотя чему я удивляюсь?! Тебе ведь плевать на всех здесь сидящих! Но тем не менее мы делаем вид, что все нормально. Только это ни черта не нормально! Все мы, – он пальцем обводит каждого, – все страдаем из-за одной женщины, которую этот мудак до сих пор не может забыть! Но ирония в том, что она мертва.

– В Древнем Риме таких, как ты, скидывали со скалы. Жаль, что мир стал гуманнее, – сдержанно произносит Гектор.

Однако я вижу, как он весь напружинивается и подается вперед, словно готовится наброситься на парня. А Майкл лишь окидывает его насмешливым взглядом и вновь концентрирует внимание на Эзио. Который не изменяет себе и держит лицо, скрывая эмоции под непроницаемой маской. Вот только даже железная выдержка иногда дает трещины. И первая уже пошла. Его дернувшийся кадык равносилен спуску курка, и остается только дождаться, когда он произведет выстрел.

– Хочешь сказать, что я не прав, Джаро? А? Почему ты молчишь? Ну же, – Майкл опирается локтями о колени, нарочно приближаясь к нему. – Давай, посмотри на меня! Думаешь, я не знаю, что вся эта возня со свадьбой только из-за Мелл? Но ее больше нет. Ты помнишь, как это произошло? М? Помнишь, как она кричала? Ты наверняка до сих пор слышишь, как она зовет на помощь. А где был ты? – Его голос понижается до шепота, прежде чем срывается на крик. – Она сдохла! Сдохла по твоей, черт возьми, вине! И никакая месть тебе не поможет, ты не обретешь желанного спокойствия, потому что это ты ее убил! Ты сам стал палачом для своего лебедя…

Тирада Майкла резко обрывается, потому что Эзио вскакивает с места и, схватив парня за грудки, молниеносно наносит два точных удара ему прямо в нос.

Курок спущен…

– Эзио, не тронь его лицо! Не в лицо! Мать твою, Джаро! – злым голосом твердит Гектор, пытаясь докричаться до брата сквозь истошные причитания Майкла, но, по непонятной причине, никаких действий, чтобы остановить его, не предпринимает.

– Смотри мне в глаза! – рявкает слетевший с катушек Эзио, откровенно игнорируя брата, и продолжает наносить Майклу удары, пока не появляются первые брызги крови. После чего швыряет парня в широкий проход и жестоко избивает его худосочное тело. Только вот мелкий мерзавец и не думает замолкать, словно нарочно провоцируя причинить себе боль.

– Давай, Джаро, мне нечего терять, – требует кудрявый придурок сквозь сдавленные стоны от грубых пинков. – Убей меня! Потому что если эта свадьба состоится, я буду вечность осквернять память Мелл! Я буду ежедневно оживлять воспоминания о ней в твоей голове! Я стану живым напоминанием о том, что ты ничего не сделал, чтобы спасти…

Его надрывные крики заглушает тупой удар под дых, после чего Майкл заходится судорожным кашлем.

– Останови их! – взволнованно выпаливаю, непроизвольно стискивая в кулаках натянутые на ладони рукава.

– Майкл заслужил, – заявляет Гектор, продолжая спокойно наблюдать за всей этой вакханалией.

– Он убьет парня! – Судорожно мечусь взглядом от бойни к Гектору и обратно. – Эзио!

– Не лезь, Джиа! – рычит Гектор, чуть не до хруста сжимая челюсти.

Нет, мне не жалко Майкла, он действительно заслужил, но мне невыносимо видеть Филицию такой. На фоне разлетающихся в воздухе очередных воплей Майкла, смешанных с рычанием Эзио, она задыхается. И сейчас во мне вспыхивает странное желание забрать ее и спрятать куда-нибудь подальше, укрыть от ужаса, что окружает девушку долгие годы. Она не заслуживает такой жизни.

Я снова перевожу взгляд на Эзио и словно ощущаю удары, которые он наносит Майклу, на себе. Каждый раз вздрагиваю, до боли кусая губы, но отчего-то внутри испытываю необъяснимый восторг. Я ведь давно желала узнать, каков Эзио настоящий. Мне безумно хотелось увидеть, как его идеально уложенная прическа превращается в хаос, позволяя дерзким прядям падать на глаза черными паклями. Как его точно высеченное из камня лицо искажается яростью и безжалостностью. Я хотела увидеть его неправильным.

Вспоминаю слова Эзио про стрессовые ситуации и сама использую этот скальпель, заглядывая в пугающую темноту уязвимой в данный момент души.

Спустя несколько минут Джаро наконец останавливается, с усилием опираясь окровавленными руками о стену. Его плечи тяжело вздымаются, а я позволяю где-то глубоко внутри себя вспыхнуть черным уголькам своей души. Прекрасно ведь рассмотрела, что за сущность скрывается под сдержанной маской Эзио. И понимание того, как тщательно он скрывает своего внутреннего демона, пугает и одновременно восхищает.

Гектор поднимается и решительно направляется к брату, опуская ладонь на его спину.

– Эзио, посмотри на меня!

– Она жива… – словно безумный мотает он головой, твердя эти слова как молитву, – жива… жива…

– Эзио! – Гектор резким рывком разворачивает Джаро к себе и обхватывает его лицо ладонями. Однако тот сразу же отталкивает от себя брата и начинает орать во все горло так, что все чувствуют дикую боль, разрывающую все вокруг. Разрывающую самого Эзио.

– Она жива! Она, мать вашу, жива!

– Филиция, – отчаянно зовет Гектор, – ты нужна ему! – громко выдает он, сжимая пальцами переносицу и отступая назад.

Я словно в замедленной съемке перевожу взгляд на блондинку. Поджав колени к груди и накрыв голову руками, она беспрестанно качает ей, словно не желая ни видеть, ни слышать происходящее.

– Филиция! – рявкает Гектор так, что я вздрагиваю вместе с ней.

Блондинка решительно убирает ладони от ушей и аккуратно встает на ноги, трясущимися руками вытирая заплаканное лицо. Сделав глубокий вдох, она неспешно следует к нему, безразлично переступая через лежащее, содрогающееся от тихого смеха тело Майкла. Но следующая картина окончательно поражает меня в самое сердце, лишая возможности отвести взгляд в сторону. Эзио с жадностью зарывается носом ей в волосы и, словно гребаный астматик, шумно вдыхает в себя их аромат. А после я слышу тихую мелодию, которую Филиция напевает ему на ухо, пока он бережно гладит ее локоны, восстанавливая сбитое дыхание.

В каждом движении Эзио кроется какая-то особенная нежность, недоступная никому другому в этом мире. Мне еще не приходилось видеть, чтобы от одного прикосновения мужчины можно было почувствовать его одержимость.

Окровавленные костяшки, касающиеся белоснежных прядей Филиции, завораживают. Словно багровые капли крови рисуют узоры на снегу. Он пачкает ее собой, а она помогает ему очистить изувеченную душу. Мне кажется, я готова смотреть на это вечность, и все, что здесь творилось мгновение назад, становится совершенно неважным. Все трое, вместе с Гектором, постепенно удаляются в комнату, а я продолжаю смотреть им вслед, пытаясь осмыслить увиденное. Пытаясь разгадать головоломку из сотни догадок. Неужели это правда? Неужели Филиция – лишь призрак своей сестры? Господи, бедная девочка…

– Обожаю эти сцены. Привыкай, скоро ты станешь частью нашей душевнобольной семейки, – хрипло шепчет Майкл, тут же заходясь в надрывном кашле.

Я, сама того не желая, перевожу взгляд на распластанное на полу тело. Как раз сейчас у меня появляется прекрасная возможность добыть хоть немного ответов на мои бесконечные вопросы. Поэтому, поднявшись с места, я подхожу к парню. Только вместо того, чтобы произнести хоть слово, я невольно рассматриваю его изувеченное лицо. На тонкой переносице небольшое рассечение, откуда и течет алый ручей, очерчивая витиеватыми линиями впалые скулы.

– Расскажи мне, что случилось с Мелл, – не выдержав, требую резким тоном.

Майкл приоткрывает заплывшие веки и с минуту ищет меня пустым взглядом. Знатно ему перепало, конечно.

– Я… я… мне тяжело говорить… – сипит он, сплевывая сгустки крови, – подойди ближе.

Оглядевшись по сторонам и сглотнув ком напряжения, я опускаюсь на колени и склоняюсь над его окровавленным лицом. Майкл словно нарочно обхватывает липкой ладонью мой затылок, что вынуждает меня скривить брезгливую гримасу, и притягивает еще ближе, прежде чем прошептать на ухо:

– Для начала отсоси у меня.

Издевательская усмешка неприятно касается моей щеки, а затем он облизывает ее своим мерзким языком. Порываюсь отстраниться, вот только мне мешает крепкая хватка на шее.

– Пусти… урод! – шиплю, упираясь ладонями ему в плечи, и резко дергаюсь, после чего у меня получается вырваться. Но вскоре я теряю равновесие и шлепаюсь прямо на задницу, испуская мучительный стон. – Ублюдок, – рычу я и быстро отползаю от него как можно дальше, одновременно растирая ладонью щеку. Да я готова металлической щеткой разодрать кожу, которую этот мудак испачкал своей кровью!

Однако он лишь заходится громким хриплым смехом, переворачиваясь на спину и раскидывая руки в стороны.

– Ты очень вкусная, Джиа. Интересно, твоя киска такая же сладкая?

– Ты конченый псих!

– Открою один секрет. – Майкл поворачивает свое до омерзения противное лицо в мою сторону. – Тебя выдают замуж за этого конченого психа, так что поверь, все твои попытки укусить лишь добавляют адреналина мне в кровь. Я каждого из них заставлю жить в аду. Каждого. Потому что они лишили меня очень дорогой вещи. Очень. Дорогой. Из-за нелепой мести. Мы всего лишь рычаги, которыми можно дергать. Вот только они ошиблись, если решили, что на свободе мне будет лучше. Ведь чем больше у меня свободы, тем меньше я имею власть над самим собой. – Парень сглатывает и отворачивается, устремляя взгляд в потолок. – Мое истинное желание заключается только в одном: я хочу назад. В черную яму. К своему монстру. И либо я вернусь обратно, либо сдохну. В принципе, оба пути приведут меня к ней, – зловеще ухмыляется он.

И только сейчас я начинаю осознавать, насколько тонко играет этот подлец. Майкл не клоун, которым старается себя выставить. Он реальный псих. Причем не лишенный ума, что делает его только опасней. Он явно не играет в шахматы. Такому персонажу, как он, больше подходит квест. На выживание и без счастливого конца. Но проблема в том, что я все же предпочитаю шахматы.

Хлопок дверью привлекает мое внимание, а затем в коридоре появляется Гектор. Увидев меня на полу, он тут же бросается в мою сторону.

– Что он тебе сделал? – Подняв меня за локоть, телохранитель обхватывает мое лицо и внимательно осматривает его.

– Ничего! – холодно отвечаю и отворачиваюсь, но его пальцы сильнее впиваются в мои щеки, возвращая голову обратно.

– Джиа, не рычи. Не сейчас. Откуда кровь?

– Гектор, я сказала, все нормально.

Окинув меня недовольным взором, он заглядывает мне в глаза. Однако я принимаю вызов, только выше вздернув подбородок.

– Ты никогда не сможешь принадлежать мужчине, – задумчиво произносит он, царапая взглядом мое лицо.

– Да. С учетом того, какие меня окружают лжецы, я бы предпочла женщин.

Протяжный вздох покидает его широкую грудь, после чего Гектор отступает, утягивая меня за собой в сторону выхода.

– Куда ты меня тащишь?

Предпринимаю попытку вырваться, но все тщетно. Слышу, как Майкл продолжает неразборчиво стонать, но, видимо, Гектор не намерен задерживаться из-за пустяков.

– Мы поедем вперед.

– А как же Филиция и Эзио?

– Они догонят. – Мужчина останавливается и резко разворачивается. Так что я врезаюсь лицом ему в грудь. – Ты можешь помолчать и не задавать сейчас ненужных вопросов? У меня выдались непростые дни.

– Я молчу всю жизнь, тебе не кажется это достаточно долгим? – уверенно заявляю, не собираясь отступать. Меня уже порядком достало такое отношение к себе. Достало подвешенное состояние.

– Твою мать! – Он раздраженно закатывает глаза и, больше не обронив ни слова, вновь утягивает меня вслед за собой.

Буквально в следующее мгновение мы уже оказываемся на улице, и до измученного сознания доносится приятный запах морской свежести. Только вот насладиться этим мне естественно не позволяют. Гектор перекидывает меня через плечо и уверенно уносит прочь от самолета. Даже пикнуть не успеваю, когда слышится звук открывающейся двери, и я попадаю в просторный салон авто. Убрав с лица растрепанные волосы, я ищу взглядом Гектора. Правда, особенных усилий не требуется, потому что он уже занимает место водителя и устало ударяется затылком о подголовник сиденья.

– Вот теперь ты можешь уничтожать меня своими расспросами.

Уже сидя в машине и имея возможность спрашивать у Гектора о чем угодно, я до сих пор не открываю рта. В памяти раз за разом прокручиваются события в самолете. Да и мой спутник тоже не стремится нарушить тишину. Какое-то время спустя он переводит дыхание, устало распрямляет плечи и заводит двигатель. Но стоит нам тронуться с места, как я замечаю подъехавший внедорожник, из которого вылезает женщина в стильном брючном костюме-тройке с жилетом в крупную серую клетку. Черные лакированные лодочки и чемоданчик под цвет им отражают лучи солнца, пока их хозяйка уверенным шагом устремляется вверх по трапу. За ней следуют три крепких мужчины в форме. Это последнее, что я успеваю рассмотреть, потому что Гектор выжимает газ на полную, и самолет исчезает из вида.

– Я правильно догадываюсь, что это поспособствовало нашему столь резкому уходу с самолета?

– На сегодня ты видела достаточно.

– Напомню, что Майкл мой будущий муж, и я имею право знать, на что подписалась.

– Еще не подписалась. – После этой фразы я невольно вскидываю брови и поворачиваюсь в сторону Гектора. – Просто констатация факта.

– М-м-м, я смотрю, наблюдательность ваш конек, – слетает с моих губ язвительное, но он игнорирует мой выпад.

– У тебя есть возможность задать три вопроса, на которые я дам честный ответ, – нейтральным тоном сообщает Гектор и плавно входит в поворот, выезжая с проселочной дороги на асфальт.

Какая щедрость! Я даже закатываю глаза. А потом, устроившись поудобней, даю себе пару минут, чтобы выбрать самые важные темы. И с раздражением осознаю, что трех попыток катастрофически мало. После просмотра одной только флешки голова буквально разрывается от сотни мыслей. Такое ощущение, что ее терзают зубы сомкнувшей челюсти акулы. А семейная драма, развернувшаяся на моих глазах, увеличила количество вопросов в разы.

– Советую поторопиться, – подгоняет меня Гектор.

– Я хочу знать, что случилось с сестрой Филиции, – выпаливаю первое, что крутится на языке.

– Ее убили.

В салоне повисает пауза, как бы давая понять, что Гектор закончил.

– Эм-м, это все, что ты мне расскажешь?

– Один вопрос – один ответ.

Неровно вздохнув, я поворачиваю голову в сторону этого засранца, но он словно нарочно не отводит глаз от дороги, уверенно держа руль одной рукой. Вторая же расслабленно лежит на бедре. Гектор прекрасно контролирует эмоции, что в данный момент только выводит меня из себя.

– А можно давать более развернутые ответы? Мы не на викторине, – размышляю вслух с нотками раздражения в голосе.

– Развернутые ответы предполагают дополнительные вопросы.

– Ну и подонок же ты! – Скрещиваю на груди руки и недовольно смотрю в сторону. – Как и кто ее убил?

– Моргана. Сестра твоего отца. – На мгновение Гектор замолкает, затем продолжает бесцветным тоном: – Девушке ввели в кровь пустой воздух, и, пока она задыхалась, Моргана острым клинком вскрывала ей вены, оставляя на коже сотни багровых линий. Все происходило в режиме онлайн-трансляции. Ее смерть видели миллионы людей. Эзио не был исключением. Он сходил с ума вместе с Мелл и, когда она перестала кричать, это делал он. В тот момент я находился рядом. Я видел, как мой брат умер вместе с женой.

Каждое слово, произнесенное Гектором, сковывает мое горло ужасом, слишком явно я представляю себе эту картину.

– Какой кошмар… – сдавлено шепчу я, качая головой.

– Да, Моргана – самое настоящее чудовище, – спокойно соглашается мой телохранитель и, немного помедлив, все-таки продолжает: – Анджело отказал ей, когда она просила поддержки, чтобы свергнуть дона Де Сандро. За это он поплатился жизнью дочери, которая была женой Эзио.

– Вот почему они хотят этот брак, – едва слышно произношу я. – Но что им это даст? Неужели они не могут отомстить другим способом? Не пойму…

– Убить? – с издевкой усмехается Гектор. – Нет, это слишком просто для Эзио. Он слишком сильно любил свою жену. Мелл стала его болевой точкой, что со временем переросло в паранойю. Через неделю после трагедии Эзио забрал себе Филицию, сделав пленницей своей мании. Потому что она словно воплощение Мелл. Девушки похожи как две капли воды. Даже голос. Многие считали их близнецами. Но умом Эзио понимал, что это всего лишь самообман. Тогда он ушел в запой. Пил виски, закусывая его опиумом. Всего через неделю мой брат съехал с катушек. Вплоть до панических атак. Когда дело дошло до галлюцинаций, он едва не спалил весь дом. Только тогда взял себя в руки, потому что в ночь пожара Филиция едва не погибла. Еще одно потрясение он бы не вынес.

– Бедная Фили… он ведь даже не любит ее.

– Любовь для этого человека больше не существует, – уверенно заявляет он, бросая на меня взгляд. Я чувствую, как мою щеку начинает покалывать, пока Гектор вновь не концентрируется на дороге, продолжая свой рассказ. – Когда его накрывает очередной приступ, просто необходимо, чтобы Филиция находилась поблизости. Он должен гладить ее шелковистые пряди, вдыхать их аромат, слышать голос. Со временем Филиция стала его спасением, но замкнутость по-прежнему овладевает моим братом. Прикоснуться к ней как к женщине Эзио действительно не может. Я всегда поражался стойкости Филиции. Несмотря на юный возраст, эта девушка необычайно умна и обладает уникальной способностью пробираться в его измененное сознание. Она понимает Эзио.

– Филиция просто любит его, – шепчу я, ощущая, как глаза начинает жечь от подступающих слез. Насилу проморгавшись, делаю глубокий вдох.

– И это тоже.

– Мне жалко ее. Она заслуживает лучшей жизни.

– Не думаю, что это то чувство, которого заслуживает Филиция.

– Эзио для меня как темная лошадка, – произношу я после короткой паузы.

– Не вздумай пытаться разгадать его, Джиа, – резко обрывает Гектор. – Тебе не понравится. Ты даже не представляешь, насколько мой брат больной.

– Да ну? Теперь я хотя бы понимаю, почему его так завораживает мое уродство.

– Уродство? – непонимающе бросает мужчина.

– Да. Он часто наблюдал за мной, словно изучая карту моих шрамов.

– Ты считаешь себя уродством?

– Не совсем, но то, какой стала, я бы назвала именно этим словом.

– Не говори больше так о себе, – твердо заявляет Гектор, после чего я украдкой перевожу на него взгляд. Почему-то сейчас мне хочется увидеть, с каким выражением он это говорит.

– По-твоему, я красивая?

Он сглатывает, но сохраняет на лице непроницаемую маску.

– Я бы очень хотел солгать, но не в этом. Ты красивая, Джиа.

От этих слов сердце взлетает и тут же падает куда-то вниз. Казалось бы ничего не значащее утверждение отзывается колючим теплом в глубине моей души. Как ему это удается?

– И тогда в Нью-Йорке я поцеловал тебя, потому что больше не вижу в тебе солдата. Считай этот ответ бонусом.

Коварный подонок!

Как только мы выезжаем на трассу, нашу машину обгоняет один из внедорожников Торричели, вставший первым в ряду, а в хвост колонны пристраиваются еще два. Дальнейшую дорогу этот строй никто не нарушает. Правда, после того как разговор с Гектором заходит в тупик, я предпочитаю хранить молчание, позволяя очередному потоку мыслей взять себя в плен.

Сейчас мой телохранитель напрямую дал понять, что смотрит на меня как на желанную женщину. И такое поведение приводит меня в очередной ступор, потому что после каждого так называемого срыва он держится отстраненным, словно ничего не произошло. Меня, кстати, это полностью устраивает, ведь я не готова к мужскому вниманию… в этом плане. И, наверное, больше никогда не буду готова. Но все же то, что творится с моим телом от одних только его слов, не может не волновать. Каждый раз этот мужчина оставляет след в моей душе. Саднящий след. Возможно, именно это меня и пугает.

В какой-то момент в памяти всплывает информация из видеозаписи с отцом, до сих пор непонятные мне слова Рафаэля и его внезапное появление. Зачем он вернулся? Помучить меня? Он снова ворвался в мою жизнь, необратимо разрушив меня изнутри. Только вот я больше не хочу и не буду проявлять слабость. Несмотря на то, что его глаза умоляли поверить, я не сдалась. Его прикосновения лишь оживили мои шрамы и напомнили о степени его предательства, заставив измученное сердце с удвоенной силой выстраивать вокруг себя каменные стены. Потому что я больше не готова умирать.

Однако мне никогда не объяснить этого Гектору. Не объяснить, почему я не подпущу его к себе. Самый большой шрам, спрятанный в изувеченных глубинах моей души, оставил Рафаэль, солгав мне и бросив гореть в руках монстра. Его глаза до сих пор дымятся в черном тумане моей памяти. Он думал, что я уже все знаю на тот момент? Но ведь даже если бы и знала, то не смогла бы позволить себе коснуться Рафаэля. И он не должен был этого делать. Если представится еще один шанс, на этот раз я воспользуюсь им в полной мере.

Хотя увижу ли я еще своего дьявола? Сдержит ли он обещание на этот раз? Вернется? Лучше бы не сдержал. Пусть окончательно сгорит в моей памяти, и его блестящие черные опалы рассыплются серым пеплом…

Прикрываю глаза и сглатываю подступившую горечь. Внезапно мое сознание переносится в самолет, к разъяренному Эзио, а потом все затмевает образ Филиции. Я больше не контролирую себя, и воображение рисует в ее огромных глазах ужас, губы не успевают хватать воздух, смешанный с болью. Нет, нет, нет… не думай об этом, Джиа. Не думай. Потому что это была не она, а ее сестра, погибающая от руки Морганы.

Сама того не осознавая, я погружаюсь в мучительный сон, больше напоминающий обморок, из которого мне помогает выбраться тяжесть, сдавившая грудную клетку. Издав шумный вздох, я распахиваю глаза. С минуту испуганно озираюсь по сторонам, пока теплая ладонь плавно не обхватывает затылок и не поворачивает мое лицо в сторону. Перед глазами проясняется, и я вижу перед собой Гектора.

– Все хорошо, – шепчет он, поглаживая большим пальцем заднюю поверхность моей шеи. – Дыши. Это всего лишь сон, – успокаивающе произносит он.

Медленно обвожу взглядом окружающую обстановку и понимаю, что автомобиль стоит на месте, а я сижу на коленях телохранителя. Видимо, последние сутки вызвали внезапный приступ очередных кошмаров, о которых я уже начала забывать.

– Успокоилась?

– Гектор, я… – Перевожу дыхание и предпринимаю попытку отстраниться, но он только крепче сжимает затылок, удерживая меня под прицелом опаляющих нефритов. И мне уже знаком этот взгляд. – Не надо…

– Ты не хочешь, но твое тело мне не противится. Оно отзывается. Ты ведь чувствуешь это? – Мужчина ни на секунду не выпускает меня из плена голодных глаз, а в следующий миг я ощущаю, как его грубая ладонь скользит вверх по моему бедру, задирая длинную юбку и оставляя после себя дорожку взбесившихся мурашек. – Чувствуешь?

– Пожалуйста, – прошу, сильнее сжимая бедра от нахлынувшей волны возбуждения, перед которым я абсолютно бессильна.

Просто оставь мое тело в покое… не трогай… не смей…

– Сиди смирно, – хрипло произносит мужчина.

– Гектор, лучше не делай этого, – шепчу дрожащим голосом. – Ты пожалеешь. Мы оба пожалеем.

– У меня больше нет времени для сожалений, Джиа. Я жалею лишь о том, что остановился в самый первый раз. И пожалею снова, если сейчас проявлю гребаное благородство. Я больше не могу мучить себя. Ты не отпускаешь мой разум. Слишком реальная, чтобы не замечать тебя. Я хочу тебя, Джиа. Сейчас же, – стонет он, опаляя горячим дыханием мою шею, прежде чем обжечь ее поцелуем.

– Твою мать, Гектор! – выдыхаю рвано и тут же упираюсь ладонями ему в плечи, решительно отталкивая от себя.

Однако мужчине плевать, он продолжает пробираться пальцами между стиснутых бедер, а я с трудом удерживаю ускользающий контроль над своим телом. Телом, что предает и меня, и дьявола, которому принадлежит и который оставил на нем вечное клеймо своих губ.

Черт…

Все слишком остро. Пальцы, поддевающие мои трусики. Раскаленное дыхание, касающееся шеи. Ментол, пробирающийся прямо в мозг и лишающий возможности думать. Гектор перемещает ладонь с затылка выше, сжимая в кулаке мои волосы, обездвиживая и вынуждая меня вспыхнуть ярким стоном. Не желая того, я выгибаюсь, позволяя ему проникнуть к изнемогающему клитору. Секунда, и мощнейший взрыв сокрушает мое тело. Мой разум. Сокрушает меня.

– Нет! – вырывается раздирающий крик прежде, чем я успеваю осознать, что мужские губы сквозь кофту накрывают налившиеся тяжестью соски, утягивая меня прямо в пекло. – Остановись, прошу… прошу, Гектор, я не хочу… не хочу потерять тебя!

Издав раздраженный звук, он рывком притягивает к себе мое лицо.

– Так не теряй, будь со мной сейчас, Джиа… просто будь со мной, – неустанно повторяет мужчина, накрывая мои губы своими. – Ты ведь жаждешь этого не меньше, чем я, – выдыхает мне прямо в рот, сильнее надавливая на тугой бугорок, чуткими пальцами вызывая поистине головокружительный восторг.

В попытке отыскать в себе силы закричать зажмуриваюсь.

– Нет!

– Ложь, – рычит Гектор, одновременно проталкивая в мое пульсирующее лоно длинные пальцы.

Господи…

Каким-то чудом мне удается увернуться от его требовательных губ, но испытать облегчение не получается. Все еще находясь в плену умелых рук, я отчаянно хватаю ртом жизненно необходимый воздух, одновременно распадаясь на дрожащие частицы от красочного взрыва. Волна за волной, меня утаскивает на темное дно порока, пока в мое затуманенное сознание не вторгается частое, хриплое дыхание телохранителя. Мужские пальцы по-прежнему пленят, наказывают и сводят с ума. Кажется, Гектор и сам уже на грани. Чувствую это по тому, как его ширинка буквально трещит по швам. И ему достаточно сделать пару грубых фрикций, чтобы я окончательно капитулировала, начав бесконтрольно извиваться в его крепких объятиях. Щелчок, и я разбиваюсь пронзительным стоном. Выгибаюсь дугой и неосознанно до боли впиваюсь ногтями в кожаную обивку руля, позволяя заключительным аккордам сумасшедшего оргазма сыграть на струнах ожившей души.

Гектор выпускает мои волосы на свободу, и я только сейчас понимаю, как от натяжения пылает кожа головы. А потом звук раскрывшейся ширинки напрочь вырывает меня из забытья.

– Нет, Гектор! – выпаливаю, моментально напрягаясь и сбрасывая остатки слабости, что этот мужчина вызвал во мне.

Воспользовавшись секундной заминкой, рывком устремляюсь на свое место. А усевшись, вжимаюсь спиной в дверцу машины и начинаю сгорать от презрения к самой себе. Гектор раздраженно скользит языком по зубам и качает головой.

– Что ж, нет так нет.

– Ты перешел все границы. – Облизываю пересохшие губы, нервно поправляя волосы.

– Ты сама в этом виновата.

– Что? – шокировано произношу, складывая руки на вздымающейся груди. – Ты это серьезно?

– Более чем, – мрачно бросает он, заводя двигатель.

– Я просила тебя этого не делать, прекрасно понимая, что не смогу дать тебе желаемого!

– Ты уже дала. Но если теперь предпочитаешь правде ложь, думаю, счет в твою пользу.

– Гектор… дело не в тебе.

– Джиа, избавь меня от этого, – с раздражением отмахивается он.

– Нет, ты выслушаешь меня. Дело во мне. Это я не готова потерять наши отношения. Такие, какими они были. Когда я была твоим солдатом…

Гектор обрывает мою речь издевательским смехом.

– Солдатом… – с горечью повторяет он. – Знаешь, что? Пошла ты к черту, детка! – Гектор ударяет ладонями руль. – Валяй! Ты уже их потеряла. Я затрахался как малолетка ходить с вечным стояком на тебя. Думаешь, с тобой можно дружить? Ты реально в это верила? Что мы друзья?

– Замолчи… – цежу я сдавленным шепотом.

Что он творит?!

– Я миллион раз касался тебя, зная, что в любой момент могу получить пулю в лоб. Ты считаешь, это я ради дружбы?

Воздух вмиг превращается в невидимые стены, безжалостно сдавливая меня, отчего легкие буквально сокращаются от дефицита кислорода. Человек, который предпочитает грязную ложь, уже второй раз говорит мне правду. Второй раз доверяет мне свою душу. Но я не могу. Слишком многое на меня навалилось. Я не готова принять его откровение.

– Лучше бы ты оставался грязным лжецом, – говорю я, отворачиваясь к окну и глотая горькие слезы.

Мы заезжаем на территорию особняка, и Гектор глушит двигатель, но никто из нас не двигается с места. Пока он не открывает рот.

– Я выполню то, что должен. Помогу достать те документы, о которых говорил дон Сандро, передам их Рафаэлю и все, на этом мое присутствие в твоей жизни закончится.

– Гектор, – разворачиваюсь к нему, не обращая внимания на струящиеся по щекам слезы, – прости меня… прости… я… я не хотела… просто дай мне время…

– Не надо, Джиа, ты все сделала верно. Показала мне, что я отброс, кем и являлся всю жизнь, – он усмехается, – который наивно полагал, что почувствовал с тобой какую-то связь.

– Ничего подобного! Не говори так! Ты не отброс! Ты мне ближе всех. За гребаный месяц ты для меня стал всем! И эта связь есть!

Гектор поджимает нижнюю губу.

– У тебя истерика, солдат. Выходи из машины. – Он дергается в мою сторону и рывком распахивает дверь. – Выходи, – сухо повторяет и откидывается на спинку сиденья, отворачиваясь к окну.

– Ты упоминал, – начинаю осипшим голосом, – что для Эзио любовь больше не доступна. Наверное, этим мы с ним похожи.

После столь откровенного признания собираю в кулак остатки сил и заставляю себя покинуть автомобиль. Правда, не успеваю и шагу ступить, как дверца с моей стороны с грохотом захлопывается, и внедорожник с визгом срывается с места, оставляя меня стоять в пыли и с хлынувшими новым потоком слезами.

В груди неприятно щемит от какой-то непреодолимой тоски по Гектору…

Почему? Почему я испытываю то, на что у меня больше нет права?

Не знаю, сколько я стою неподвижной статуей, где-то в глубине души надеясь, что Гектор вернется и сотрет из моей памяти все, что наговорил. Я не готова мириться с услышанным. Да, он психанул, мы оба психанули, и это вполне оправданно. Обламывать мужчину в такие моменты очень опасно, но я ему ничего не обещала.

Нет. Нам определенно нужно время подумать. Обоим. Хотя одно я знаю доподлинно: Гектор мне нужен. Возможно, мне на самом деле стоит задаться вопросом, кто же он для меня? Совершенно точно он мне близок. Но не настолько, чтобы позволить себе интимную связь с ним. Я готова подарить телохранителю всю свою душу до последней частички взамен на ее спасение, но это совсем другое. Господи, о чем вообще речь? Да я от одних только его пальцев кончила. И сейчас не могу не чувствовать себя иначе, потому что Гектор вновь сломал меня. И сделает это снова. Вот только как ему удается каждый раз причинять мне боль, в которой я нуждаюсь?

Ноги сами несут меня в знакомом направлении, пока мозг терзают нелегкие мысли и раздражение. По пути я захожу на кухню, чтобы взять со стола несколько яблок, и тут же направляюсь в конюшню. С каждым новым шагом воспоминания о Гекторе оттесняются предвкушением встречи с Громом. Внутри все звенит, заставляя меня испытать так необходимое сейчас облегчение.

Распахиваю двери и, видимо, от нахлынувшей радости не замечаю порога. Споткнувшись, едва не валюсь с ног. Беззвучно ругаю себя за неуклюжесть и собираю рассыпавшиеся по бетону яблоки. А потом слышу, как тихое ржание коня перебивает мрачный царапающий шепот. Машинально отмечаю знакомые ноты в мужском голосе и мгновенно застываю на месте, не в силах поднять испуганного взгляда. Правда, мне все же приходится это сделать, потому что в следующую секунду я ощущаю, как присутствующий здесь человек полностью концентрируется на мне. Стоит встретиться глазами с тем, кого вовсе не ожидала здесь увидеть и кого явно здесь быть не должно, мои руки, сами по себе тяжелея, опускаются вниз, и я снова роняю яблоки.

– Здравствуй, Сола.

До боли родной голос убивает. Словно цунами, на меня обрушивается тревога, за какое-то жалкое мгновение сдавливая все внутри. Непроизвольно впиваюсь острыми ногтями в ладони. Он рядом. Фантом любимого человека, который заставляет меня тонуть в мучительных противоречиях.

– Взять верх над такими животными не каждому подвластно. – Рафаэль говорит тихо, едва слышно, продолжая смотреть в глаза Грому, который даже не обернулся в мою сторону. – Особенно, когда характеры лошади и хозяина совпадают. Настороженность. Вспыльчивость. Неукротимость. Но у каждого есть слабое место.

Мой дьявол протягивает руку вверх и пальцами зажимает какую-то точку на ухе коня, после чего тот с мучительным стоном склоняется перед ним на колени. Что, мать твою, он творит?! Тревога моментально перерастает в неконтролируемое раздражение.

– Здесь ты не возьмешь верх! – сипло слетает с пересохших губ. – Это мой конь! Убери свои лапы и не смей больше к нему прикасаться! – Не скрывая ненависти, я шагаю вперед, готовая принять удар его прожигающего взгляда на себя.

– У него больные уши, – сухо констатирует он и отстраняется от Грома. – В твоих интересах заняться здоровьем животного. Малейшее промедление может стоить ему жизни.

Рафаэль опускает глаза и отряхивает друг о друга ладони, словно только что провел ими по пыльной полке. А я ничего не отвечаю. Меня просто трясет от ярости, которую вызывает его непонятное поведение! Какого черта ему нужно? И какого черта я позволяю ему управлять собой?

Тишина в воздухе натягивается тугой струной, Рафаэль по-прежнему держит голову опущенной. Его присутствие не позволяет мне расслабиться ни на секунду. Кажется, будто каждая мышца объята пламенем. Почему я не ухожу? Зачем даю шанс новому разговору? Зачем сама над собой издеваюсь? Он ведь нарочно заставляет меня волноваться. Заставляет осознать, что я, черт возьми, скучала по нему.

Самообладание рассыпается пылью, как только мною овладевает жажда увидеть, наконец, его полные черноты глаза.

– Зачем ты пришел? – цежу сквозь крепко стиснутые зубы.

– У тебя есть удивительный талант рушить планы, мышонок.

Желудок исполняет сальто, когда Рафаэль поднимает взгляд и приклеивается им к моему лицу. На расстоянии прожигает каждую черточку. Плавит меня своей безумной энергетикой. И чтобы напомнить себе, что он никто, что этот дьявол больше не имеет надо мной власти, я до боли прикусываю щеку, отрезвляя разум привкусом крови.

– Я скучал, Сола. – Замечаю, как тяжело он сглатывает, прежде чем сделать медленный шаг в мою сторону. – Безумно.

– Не смей приближаться ко мне.

– Ты ведь понимаешь, что я не мог.

– Это ничего не меняет.

– Сола…

– Ты даже не попытался! – шиплю сквозь пелену подступающих слез, которых этот мерзавец больше никогда не увидит. Сдерживаюсь из последних сил. Мне хочется причинить ему боль. Физическую. Накинуться и бить, пока не перестану чувствовать собственных рук.

– Поверь мне, я умер в тот же день вместе с тобой.

– Не верю! – Едва не рычу от собственной беспомощности перед этим мужчиной. Его слова прожигают меня подобно горящим углям, подобно кислоте, растекающейся по венам. Нет. Он не скучал! Не пытался! Не любил! – Зачем? Зачем ты вернулся? – срываюсь на дрожащий шепот.

– Я просто хотел увидеть тебя.

– Ты всегда делаешь то, что хочется, а на желания других тебе наплевать…

– Что происходило в машине? – как ни в чем не бывало спрашивает он.

Я не сразу нахожусь с ответом. Зато постепенно понимаю, почему этот дьявол здесь. Неужели он следит за мной? И как давно? И вообще, откуда он узнал, что я покинула Америку? Плевать. Это последнее, что должно меня волновать. К тому же его манера даже сейчас держаться так, будто он выше всех, просто выводит меня из себя.

– А сам как думаешь? – ядовито интересуюсь. – Ты считал? Сколько это длилось?

– Сола… – в его тоне звучит угроза, и Рафаэль расслабляет верхние пуговицы рубашки.

– Думаешь, я тебя ждала? – Истерически смеюсь и не могу остановиться, пока не замечаю, как взбесившийся дьявол стремительно сокращает расстояние между нами. Однако я не собираюсь опускать глаз или отступать. Я приму его. А потом уничтожу безразличием. Поэтому когда он оказывается в непозволительной близости, я вскидываю подбородок и с вызовом заявляю: – Я не ждала тебя. И сейчас испытываю к тебе только одно чувство. Меня тошнит, Рафаэль. От тебя. Твоего запаха. Ты мне против…

Дьявол толкает меня в стену, грозно нависает сверху и, расположив руки по обе стороны от моей головы, склоняется к самому уху.

– Если я узнаю, что ты трахалась с ним… я убью его. Размажу его мозги прямо под твоими ногами. Я не буду на тебя давить и дам время. Но прошу, не делай ничего, что повлечет за собой необратимые последствия.

От его мрачного обещания каждая мышца на моем лице застывает, а дыхание сбивается, воздух как будто застревает в горле. И мне приходится приложить нечеловеческие усилия, чтобы следующие слова произнести как можно более твердо.

– Если ты еще раз посмеешь угрожать мне, я сегодня же ночью оседлаю его член и буду прыгать на нем до потери пульса.

Рафаэль проходится языком по нижней губе и согласно кивает каким-то своим мыслям.

– Я рад, что в тебе еще жива та самая бестия, Сола.

– Жива?! Что тебе может быть известно об этом? Ты ничего не знаешь! Ты не знаешь, что я пережила! Не знаешь, какой стала! И не смеешь сейчас стоять передо мной, а тем более отдавать указания! – Приближаюсь к его губам. – Я не твоя.

Сжав дрожащие руки в кулаки, я отстраняюсь, но ладонь дьявола, обхватившая мой затылок, возвращает меня в опасную близость к нему.

– Мне невыносимо думать о том, через что тебе пришлось пройти. – Хриплый густой бас будоражит мою душу, зарождая в ней сотни противоречивых эмоций.

Как же я мечтаю, чтобы ничего с нами не случалось. Как же я мечтаю убить воспоминания, заставляющие ненавидеть стоящего передо мной человека. Как же я мечтаю по-прежнему желать прикасаться к нему. Желать раствориться в его объятиях и скрыться от всего мира. Ведь когда-то все так и было…

На секунду я поддаюсь необъяснимому порыву, и с моих губ срывается то, что он никогда не должен был узнать.

– Я потеряла нашего ребенка.

Лицо Рафаэля в ту же секунду вспыхивает шоком и недоумением, но после осознания моих слов его искажает гримаса боли. Он медленно убирает от меня руки, а его глаза начинает затягивать клубами черного дыма и радужка сливается с темной бездной зрачков. Понятия не имею, что происходит в его голове, однако то, что вижу сейчас, пугает меня. Глубоко вздохнув, я пытаюсь заговорить, но при первой же попытке ощущаю сковывающую резь в горле.

– Боже, – хрипит Рафаэль, проходясь ладонями по лицу, после чего упирает их в бока и громко выдыхает остатки кислорода из легких.

Теперь он смотрит на меня как-то опустошенно. Сейчас мы оба уязвимы, и я больше не могу молчать. Мне больше не с кем поделиться своей болью. Я не рассказывала этого ни одной живой душе. Даже самой себе…

– Я до сих пор слышу его плач. – Голос дрожит, и я запинаюсь от нахлынувших переживаний. – Я даже не знала о нем. Не ждала и не хотела. Но… – говорить становится все сложнее и сложнее, – но почему-то он приходит ко мне. Я не вижу его, только слышу, чувствую… этот малыш словно напоминание о тебе. Напоминание о том, что мы могли бы быть… счастливы… – В этот момент я проигрываю сама себе и ощущаю, как крупные капли обжигают щеки. – Ты думаешь, у нас получилось бы стать ему хорошими родителями?

– Сола…

На лице Рафаэля отражается страдание, он делает шаг ко мне, но я отступаю.

– Нет, прошу, не трогай меня. – Качаю головой и вытираю предательские слезы, продолжая нести какой-то бред. – Господи, он же был всего лишь маленькой горошинкой, срок совсем маленький… Ну почему я думаю о нем? Почему мне хочется увидеть, как бы он посмотрел на меня? Я схожу с ума…

Запускаю онемевшие пальцы в волосы и пячусь назад, испытывая непреодолимое желание просто исчезнуть и ничего не чувствовать. Рафаэль срывается с места и одним резким движением притягивает меня к себе, вынуждая уткнуться ему в грудь, вдохнуть родной запах мужчины, забравшего мою душу. Я слишком много времени старалась не думать об этом, горевала по близким людям, словно нарочно игнорируя факт, что во мне была жизнь. Часть Рафаэля. Зажмуриваюсь и стискиваю в кулаках его рубашку, с такой силой зарываясь носом в жилистую шею, что начинаю задыхаться.

– Ты бы хотел его? – спрашиваю, не в силах побороть горечь утраты. – Хотел бы подержать в руках нашего ребенка?

– Сола, не надо, – с болью в голосе рычит Рафаэль и еще крепче стискивает меня в объятиях.

– Ты бы хотел мальчика или девочку?

– Сола! – Он рывком отстраняет меня за плечи и встряхивает. – Не говори ничего!

Однако я словно его не слышу. Никак не могу остановиться. Эмоции берут верх над разумом, стирая в пыль все мои установки.

– Ты любил меня? Скажи, Рафаэль… любил? – теплым шепотом слетает с моих соленых от слез губ.

Он обнимает мое лицо шероховатыми ладонями, сталкивает нас лбами и устало вздыхает, но так ничего и не отвечает. Ни словечка. Позволяет только ощущать свое горячее дыхание, пробуждая во мне эмоции, которые никому больше не под силу пробудить. Только ему. Так было, есть и будет.

– Я думал, ты умерла. – Его тон меняется, становится более жестким, но эта жесткость разбавлена мягкими переливами сожаления. – Я собственными глазами видел, как твое изувеченное тело безжизненно рухнуло на холодный бетон. Поверил в то, что тебя больше нет. Я пересматривал это видео до черных дыр перед глазами… прости. Прости, что сдался в тот момент…

Рафаэль выдыхает, словно сбросил с себя тонну груза, и начинает тереться своим носом о мой. Кажется, я слышу, как по его венам бешеным потоком несется закипающая кровь, погружая нас обоих в жаркое пламя. Воздух пронизывает терпкая сладость рома. Мой дьявол всегда им пах, несмотря на то, что пил совершенно другой алкоголь.

– Мне нужно было уехать, ведь нас осталось всего двое. Я был слаб, разбит и убит горечью потери, превратился в живого мертвеца. Моргана уничтожила все. – Сглатывает. – Мне требовалось найти поддержку за пределами Италии, чтобы вернуться и отомстить за тебя. Это было моим последним желанием перед тем, как я повстречаюсь со своей пулей. А когда я узнал, что ты жива… – У Рафаэля на пару мгновений перехватывает дыхание, он слегка отстраняется и поднимает мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза. – Ты никогда в полной мере не поймешь меня, а я не смогу до конца прочувствовать, через что пришлось пройти тебе. Не пойму твоей боли, как и ты – моей. И пусть нам никогда не понять друг друга, но в одном ты права: я виноват перед тобой, Сола.

Признание Рафаэля касается моего разума, заставляя его гудеть, будто через него проходят волны вибрации. Мы сейчас напоминаем два оголенных провода, бьющих друг друга яркими вспышками исповеди. Наверное, это именно то, чего мне и не хватало. Где-то в глубине души, под слоями многочисленных масок, я давно желала поговорить с ним. И пусть его слова могут оказаться лишь пустым звуком, я нуждалась именно в них.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – шепчу бесцветно, утопая в темноте его глаз, в данный момент осторожно скользящих по моему лицу. От такого пронизывающего взгляда контур губ вспыхивает теплым покалыванием, словно по нему проводят невидимым лазером. Рафаэль будто специально затягивает паузу, зарождая внутри меня панику, которая уже в следующее мгновение испаряется без следа.

– Ты была моим светом, моим воздухом и огнем, – аккуратно произносит мой дьявол низким тягучим голосом, для усиления эффекта лаская большими пальцами мои щеки. – Ты была всем и одновременно вовсе не была моей. Но я любил тебя, Сола. И люблю сейчас. Больше жизни. Ничто не изменит моих чувств к тебе. В какой-то степени я сожалею об этом, потому что моя любовь – проклятие для нас обоих.

Я предпринимаю попытку отстраниться, осознавая, что это слишком. Слишком тяжело для моей психики. Однако Рафаэль крепко удерживает, явно улавливая, как меня начинает трясти от его слов. Громыхающее в моей груди сердце содрогается подобно гонгу под ударами колотушки.

– Ты хотела услышать мою правду? Так выдержи ее до конца. Я жил лишь благодаря тому, что любил тебя. Поэтому и держался как можно дальше, чтобы сохранить жизнь не только тебе, но и себе. Я понимал, что однажды сорвусь. И сорвался. Как и сегодня, увидев тебя в машине с другим, я снова потерял самообладание. Тебе всегда удавалось раскалывать меня надвое. И темная, жаждущая тебя сторона, всегда побеждала. Если желаешь причинить мне боль, если по-настоящему хочешь, чтобы я предоставил тебе такую возможность, – нервно сглотнув и облизнув губы, Рафаэль отстраняется, а в следующее мгновение кладет мне в ладони холодный предмет. И только опустив взгляд, я вижу, что это пистолет, – если ты уверена в своем желании, сделай это. Сейчас.

Рафаэль снова делает шаг ко мне и, подняв руку, неспешно заправляет прядку моих волос за ухо. Сейчас в его взгляде столько нежности, что не нужны никакие прикосновения, чтобы я почувствовала ее. А потом он резким движением притягивает меня ближе и обжигает кожу жесткими губами, намертво прижимаясь ими к моему лбу.

– Потому что если ты этого не сделаешь, для меня пути назад не будет, – яростно рычит он, прежде чем зарыться носом в мою шевелюру и глубоко вдохнуть, словно собирается вытянуть все тепло, оставляя от меня лишь холодную, бесчувственную оболочку. Рафаэль отстраняется, молча кивая на оружие в моих руках. Но я стою, застыв от шока и пытаясь свыкнуться с царящим в голове хаосом.

– Тебя мучает это желание, поэтому освободи себя. Просто используй подвернувшуюся возможность. Нужно лишь спустить курок, мышонок. – Грустная усмешка растягивает губы Рафаэля, когда я по-прежнему остаюсь неподвижной. – До встречи, Сола.

Мой дьявол разворачивается и решительно покидает стены конюшни.

Ненавижу! Ненавижу! Он специально это сделал! Специально заставил осознать, что все еще нужен мне. Заставил в полной мере прочувствовать собственную слабость, которую я так яростно скрывала от него! Чертов мерзавец!

Закусив нижнюю губу, я поднимаю руку и направляю пистолет ему в спину. Палец дрожит на курке, пока я словно мантру мысленно повторяю: «Спусти курок! Спусти курок! Спусти курок!»

Однако ничего не происходит, и вскоре шум его шагов смолкает, когда Рафаэль выходит за дверь. Даже не обернувшись. Как всегда уверенный в себе. Уверенный в том, что у меня не хватит духа. А у меня и не хватает, потому я позволяю ему уйти…

Отбрасываю пистолет в копну сена и издаю крик отчаяния. Дьявол снова победил. Получил, что хотел. То, за чем пришел сюда. А я в очередной раз позволила. Опускаюсь на колени и обхватываю себя дрожащими руками. Чувствую, как мое сгорбленное тело лихорадит, но я не в силах унять непрекращающуюся дрожь.

Господи… какая же я жалкая!

Этот человек сломал меня иначе. Он причинил мне ту боль, которой я не желала. Обесценил, унизил мою ненависть к нему. Заставил признаться самой себе, что я по-прежнему люблю его.

Остаток дня превращается для меня в сущий ад. Гром действительно неважно себя чувствует. В нем словно угас былой запал, хоть и внешне кажется, что он абсолютно здоров. Однако в его бездонных глазах больше нет жизни, словно под тяжестью страданий она не выдержала. Мой конь страдал, безмолвно умирал, пока я развлекалась в Америке. И теперь долгожданная встреча с ним обернулась очередной болью.

Отдав распоряжение вызвать ему ветеринара, я отправляюсь в спортзал. Мне просто необходимо отвлечься и прочистить мозги. И чтобы хоть немного перестать думать, я изнуряю себя безжалостной тренировкой.

Конкретно измотав тело, погружаюсь в расслабляющее тепло джакузи, после чего заканчиваю процедуры в кальдарии⁸. Здесь как нигде более сохраняется атмосфера южного солнца в окружении скал из гранита. Уютный свет встроенных по всему периметру светильников усиливает умиротворяющее воздействие, позволяя сполна насладиться стилем Древней Греции: плитка, мозаика, золото, колонны и мраморные статуи.

Наверное, я даже слегка задремала в приятном тепле, как вдруг до моего погруженного в негу слуха доносятся посторонние звуки. Нет, не просто звуки. Это стоны. Настоящие надрывные женские стоны, от которых внутри все начинает медленно затягиваться в узел. Твою ж мать. Доберусь я сегодня спокойно до кровати или нет? Тяжело сглатываю. А мое прежде расслабленное тело с каждым новым стоном вытягивается как по струнке. Судя по всему, они находятся в этом помещении, прямо за стеной. Стеной, за которой находится выход из термы. Так, надо просто переждать. Не думаю, что выйти сейчас будет лучшей идеей.

По истечении десяти минут прослушивания криков удовольствия я напоминаю чан с раскаленными углями. Не знаю, почему на меня так действуют эти звуки, почему я испытываю гребаное возбуждение. Я не в силах контролировать свою реакцию. Второй раз за день. Да до такой степени, что внизу живота появляются болезненные ощущения, едва не парализуя меня, требуя разрядки. И жар в сауне здесь абсолютно не при чем.

Решительно вобрав в себя теплый воздух, я выбираюсь из горячей ванны и спускаюсь с гранитных ступеней. Аккуратно выглядываю из парной и, никого не увидев, облегченно выдыхаю. Правда, стоны теперь слышатся отчетливее, не позволяя мне полностью расслабиться. Выход отсюда только один, а порочное эхо разлетается во все стороны, и распознать, откуда идет звук, я смогу, только сделав шаг вперед. За чертову стену.

Все-таки решившись пройти дальше, я замираю. Дыхание мгновенно перехватывает, потому что я вижу Гектора. Это он виновник стонов черноволосой шлюхи, обхватившей ногами его бедра. Прямо сейчас телохранитель имеет ее, крепко прижав к стенке. Его обнаженная спина напряжена так, что можно рассмотреть все покрытые татуировками мышцы. А от каждого нового толчка рисунок оживает. Господи… мне стоит уйти. Сейчас же. Однако ноги словно закатали в бетон, и я не могу пошевелить даже пальцем. Просто продолжаю смотреть, со стыдом отмечая, насколько мощно сокращаются упругие ягодицы Гектора, а стройные ноги девушки сжимают его еще крепче, словно моля о большем.

Чувствую, как щеки охватывает порочный жар. Мужской рык постепенно заглушает всхлипы партнерши, отчего волоски на задней поверхности моей шеи встают дыбом. Тяжелые волны возбуждения скатываются прямо вниз живота. И ощущения, что я испытывала, не видя происходящего, сейчас усиливаются стократ. Потому что в следующее мгновение Гектор опускает девушку на пол и разворачивается, встречаясь со мной глазами.

Его взгляд подобно лазеру пронзает меня насквозь. Почему-то кажется, что полотенце, которое я нервно стягиваю на груди, стало грубее, отчего затвердевшие соски начинают болезненно ныть…

Лицо телохранителя вмиг каменеет. Хотя, по всей видимости, он не особо смущается, позволяя моему взгляду скользить по-своему идеально натренированному телу. Тонкие руки девушки обхватывают Гектора со спины и царапают литые мышцы пресса, словно нарочно демонстрируя их крепость. Брюнетка полностью околдована партнером. Пытаясь доставить удовольствие, она покрывает шею мужчины грубыми поцелуями. А он не отрывает от меня глаз, даже когда девушка обходит его и начинает подниматься губами по груди, ключице, горлу, проводя зубами по скулам.

Я как приклеенная прослеживаю каждое ее движение и понимаю, что падаю в черную бездну похоти. Страх и восторг сплетаются воедино, опасным коктейлем разливаясь по венам.

Гектор опускает ладонь ей на затылок и надавливает, указывая противоположное направление для ее губ. Девушка покорно становится на колени, скользя наманикюренными пальчиками по выпуклым кубикам на мужском животе. А спустя секунду она уже обхватывает ими стоящий колом член, окончательно скрывая его из вида и погружая в свое горло. Которое можно сравнить с Бермудским треугольником, потому что она заглатывает орган по самое основание, с легкостью принимая всю длину. Гектор медленно наматывает ее волосы на кулак и начинает задавать темп, свободной рукой опираясь на стену. Он больше не смотрит в мою сторону, лишь его шумное дыхание долетает до меня тяжелым эхом. Вскоре слышится низкий сдавленный стон, и все мышцы мужчины напрягаются, натягивая его кожу. Он задерживает член в горле партнерши, продолжая изливать туда свое удовольствие. С каждой секундой ей явно становится труднее дышать, но спустя мгновение он отшатывается от брюнетки, позволяя той судорожно хватать воздух влажными губами, одновременно слизывая с них остатки спермы. Словно голодную кошку наградили желанной порцией сметаны. И при всем при этом девушке однозначно все нравится, потому что она собирает последние капли пальцем и облизывает его, удерживая на себе внимание Гектора. Кажется, он совершенно забыл о моем присутствии, как, собственно, и я забыла, что лишняя здесь, пока глаза снова не опускаются на его выдающийся орган.

– Уходи, Джиа, – хрипло просит телохранитель, отчего я вздрагиваю, но остаюсь неподвижной. – Я считаю до трех, – Гектор наклоняется и, небрежно взяв полотенце с лежака, обматывает им свои бедра, – потом я за себя не отвечаю.

Он произносит это таким тоном, что все мои внутренности стягиваются тугим узлом. Осознав, насколько двусмысленно звучит его фраза, я тут же устремляюсь прочь. Прямо в полотенце несусь через весь дом в свою комнату и, захлопнув дверь, обреченно ударяюсь о нее затылком.

Черт! Черт! Черт!

Зачем я стояла и смотрела на эту пошлость? И пусть мне совершенно не хочется признаваться себе, но сейчас внутри все буквально искрит, требуя разрядки. Неужели меня это могло возбудить? Да. Так и есть. Как бы неприятно это ни было, но пожар внизу живота лишает возможности солгать самой себе. И где-то глубоко в душе я ощущаю эгоистичный укол ревности, потому что все это происходило не со мной. В объятьях Гектора стонала другая девушка…

Мои конечности дрожат так, что сложно пошевелиться, дыхание отказывается приходить в норму, а когда я замечаю на кровати красную розу, готова в одночасье провалиться сквозь землю. На трясущихся ногах медленно приближаюсь и беру в руки цветок, под которым лежит белоснежный конверт с каллиграфической надписью на французском: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

Это он.

Мой дьявол был здесь.

Нет. Это все нереально.

Такими темпами я скоро сойду с ума…

Всю ночь провожу в каком-то странном состоянии на границе сна и яви. Кажется, едва уловимый запах розы проник в каждую клеточку тела, отравляя меня изнутри мучительными воспоминаниями о черноглазом дьяволе. Поэтому едва забрезжил рассвет, я прекращаю эту адскую пытку и из постели направляюсь прямиком в душ. Под его теплыми струями я надеюсь смыть навязчивый аромат. Однако вчерашний день и не думает покидать мою память, словно нарочно смешивая разговор в конюшне с порочными сценами в терме. Волнующие картинки острыми краями цепляют самые глубины спутанного сознания, и, даже находясь за столом в компании Эзио, мне не удается сбросить это наваждение. Зато он уже вернул прежнее самообладание, не позволяя разглядеть ни единой эмоции, а от того Джаро, что я видела в самолете, не остается и следа.

– У тебя какие-то проблемы? – мрачно интересуется Эзио, беззвучно опуская приборы на тарелку. Медленно промакивает рот белоснежной салфеткой и сминает ее в руке, не отводя от меня царапающего взгляда холодных глаз.

– Нет, – я немного медлю, чтобы прочистить горло от внезапного обращения к себе, – все нормально. – С трудом выдавливаю улыбку, стараясь не показать растерянности, но пристальное внимание собеседника окончательно уничтожает мой самоконтроль.

– Ты не притронулась к еде и не ответила на три моих вопроса.

Его голос звучит так, что не позволяет мне снова отвлечься, и я невольно прихожу в себя, замечая, что действительно не притронулась к своей тарелке с омлетом.

– Просто плохо спала. – Слегка ерзаю на месте, улавливая исходящие от Эзио волны напряжения.

– Опять кошмары? – скептически спрашивает он, вынимая из внутреннего кармана твидового пиджака пачку сигарет. – Странно… никаких криков я сегодня не слышал, – сухо замечает Джаро. А потом демонстративно вставляет между зубов сигарету и подкуривает от бензиновой зажигалки методом Тарантино⁹. Вот как ему удается так искусно владеть пагубной привычкой, что самой хочется попросить у него огоньку? – Джиа? – вскидывает он брови, театрально жестикулируя рукой в воздухе, отчего вокруг расходятся клубы густого дыма.

– Да… прости. У меня обычная бессонница, скорее всего, после перелета или от нервов. – Опускаю влажные ладони на прохладную скатерть, боясь, что ему уже известно о визите Рафаэля. И пусть лгать этому человеку у меня нет ни малейшего желания, но в действительности я не вижу другого выхода. – Если ты не против, я бы хотела немного отдохнуть.

– Сначала поешь. – Эзио взглядом указывает на мою тарелку, и после минутной заминки я все же беру приборы в руки, в ответ получая одобрительный кивок. Он расслабленно откидывается на спинку стула, с наслаждением затягивается и неспешно выпускает из своих мягких губ размытые кольца дыма. – Что касается свадьбы, – произносит мужчина, даже не глядя на меня, и продолжает отравлять воздух парами тлеющего табака. – Участвовать в подготовке желание есть?

– Нет, – отзываюсь достаточно резко, ведь эта тема моментально приводит меня в боевую готовность, – я бы предпочла перейти сразу к делу, без всякого пафоса.

– Свадьба пройдет по всем канонам, поэтому если тебе плевать, я поручу ее подготовку специалистам под контролем Филиции. У нее хороший вкус, и она организует достойное оформление такого важного для тебя дня.

Я с недоумением смотрю на Эзио, ожидая хотя бы каких-то пояснений, но естественно ничего не получаю. Он так говорит, будто именно я желаю свадьбы, и вся эта чушь с подготовкой способна принести радость мне! Он издевается?

– Стоит ли мне напоминать, что ты выдаешь меня за психа? Думаешь, меня волнует, какого, мать его, цвета будет букет невесты или торт?

– За психа, – назидательно повторяет Эзио. – Я рад, что ты это понимаешь. Думаешь, это случайность?

– Не знаю, – равнодушно пожимаю плечами и кладу приборы на стол, – ты же меня не посвящаешь в свои дела.

– Обоснованная претензия. Но мне казалось, ты умная девочка и сама догадаешься, что Майкл тебе нужен лишь для того, чтобы заявить права на наследство. Этот брак сделает тебя сильнее, неуязвимее для остальных кланов. Впрочем, тебе не стоит переживать на этот счет. Как только ты добьешься своего, я отправлю мелкого отморозка в психиатрическую лечебницу, где ему и место.

– Тебе бы тоже не помешала помощь психиатра, – усмехаюсь с иронией, однако в ту же секунду затыкаюсь, осознав, что посмела ляпнуть. Точнее, кому.

Тут же застываю на месте под прицелом острого взгляда цвета льда. Нужно иметь стальные нервы, чтобы выдержать подобное. Мурашки, словно перепуганные овцы при появлении волка, хаотично разбегаются по коже. Однако Эзио игнорирует мои слова, разрушая напряженную тишину шумным выдохом.

– Надеюсь, ты понимаешь, что все это знать Майклу не положено?

Я знала, что Джаро играет в одиночку. Знала.

– Думаешь, Анджело позволит оставить себя в дураках?

– Думаю, что тебя это не касается.

Поджимаю нижнюю губу и киваю несколько раз подряд.

– А что насчет Пеллагети? Есть какие-то известия от Каморры?

– Вито – опытная крыса. В ближайшие полгода на поверхности его можно не ждать.

– Так нырни за ним. Ты обещал мне возможность отомстить. Он должен заплатить.

– Хочешь играть в домино? Тогда без меня. В шахматах нужен холодный рассудок, Джиа. Наберись терпения, учись выжидать. Я не желаю тебе зла. Пойми уже это наконец.

Я молчу. Меня разбирает злость от непонимания, в каком положении нахожусь и стоит ли верить Эзио. А в связи с последними событиями, я имею основания не доверять даже себе. Но да, он прав в одном: сейчас за меня говорят эмоции.

– Свадьба состоится через месяц, – сообщает мой собеседник, медленно вдавливая окурок в пепельницу. – Надеюсь, ты не создашь нам проблем? Верно? – Он поднимается, не сводя с меня льдистых глаз, и быстро поправляет лацканы пиджака. Дождавшись молчаливого кивка, Джаро уродует свои красивые губы кривой улыбкой. – А теперь ты должна поесть.

После разговора с Эзио я, как всегда, остаюсь наедине с сотней вопросов, от которых в висках, кажется, начинает мучительно стучать маленький злобный молоточек. Но все же, несмотря на дискомфорт, я расправляюсь со своим завтраком. От нахлынувшего насыщения чувствую приятное расслабление и отправляюсь к себе в комнату, стараясь как можно быстрее миновать длинные коридоры. Встретить сейчас Гектора будет совсем некстати. Точнее, после вчерашнего шоу я бы вообще предпочла никогда с ним не пересекаться. Надеюсь, что наши желания совпадают. Погруженная в невеселые мысли, я падаю на шелковое покрывало и постепенно погружаюсь в сладкую негу, отключаясь от реальности после бессонной ночи.

Мой кокон спокойного сна медленно рассыпается от неприятного покалывания на коже, которое с каждой секундой становится только острее. Раздраженно поморщившись, я распахиваю глаза и едва не падаю с кровати от ужаса. На соседней подушке лежит Майкл, лицо которого я не сразу узнаю. Господи, да на нем нет живого места!

– Что ты здесь делаешь? – осведомляюсь осипшим спросонья голосом, медленно подтягивая одеяло к груди и хватая ртом воздух, чтобы восстановить дыхание. Этот идиот меня напугал.

– Хотел посмотреть, как сладко спит моя невеста, – дразняще выдает мелкий засранец.

– Если еще раз, – сглатываю и провожу пальцами по волосам, задерживаясь на затылке, – ты зайдешь в мою комнату, я тебя убью.

Одариваю Майкла презрительным взглядом, но его это не особо смущает. По всей видимости, он и не думает уходить. Напротив, с довольной физиономией устраивается поудобнее, подпирая рукой свою курчавую голову.

– Ты еще не поняла, что это не так просто, малышка? Я тот еще живчик, – иронично произносит малолетний мудак, и я замечаю, как его посиневшие губы неспешно растягиваются в улыбке, трескаясь по краям. Судя по всему, он получает от этого кайф, потому что кончиком языка невозмутимо собирает выступившие капли и демонстративно шевелит им словно шипящий змей. – Что может быть лучше, чем вкус собственной крови? – И чуть помедлив, он добавляет: – Разве что вкус твоей киски. – Парень понижает голос, словно заигрывая со мной, отчего у меня вновь учащается дыхание и разгорается непреодолимое желание увеличить дистанцию. – Когда в последний раз тебя ласкали ртом? А-а-а? Ты ведь хочешь этого? – Ловлю сфокусированный на моей груди потемневший, немного безумный взгляд, который Майкл медленно переводит на губы. Бр-р-р. Мысль о том, что за идеи зреют в его извращенном мозге, заставляет меня внутренне поежиться. – Я знаю в этом толк, – продолжает он дразниться, – могу провести тест-драйв. Вылижу тебя так…

– Заткнись! – шиплю, сбрасывая с себя наглую лапу, что незаметно подобралась к моей ноге под одеялом.

– Но ты ведь задумалась об этом? Представила, как я трахаю тебя языком, устроившись между твоих стройных ног? Как руками сминаю сочные ягодицы, насаживая на себя еще сильнее? – Майкл вновь нагло обводит меня пристальным взглядом. – Можешь не отвечать. Знаю, что представила. Твои бедра сжались. Люблю наблюдать за реакцией девушки на мои слова, – скалится этот говнюк, по голодному облизывая изуродованные губы. И вновь просовывает руку под одеяло, отчего я мгновенно вскакиваю с кровати.

– Какой же ты мерзкий! – говорю я, устремляясь к выходу из комнаты. – Убирайся! – цежу сквозь зубы, распахнув настежь дверь. – И до свадьбы избавь меня от общения с тобой!

На что парень только раздражающе хохочет.

– Ты смелая. Такая же, как я. Готова идти против правил. Я знаю, что в тебе сидит монстр, жаждущий крови. Чувствую это. И мне нравится это в тебе. – Майкл рывком поднимается на ноги и приближается ко мне расслабленной походкой, засунув руки в карманы джинсов. Правый глаз налит кровью, что придает его внешнему виду еще больше безумия. – Мне даже ничего не придется делать. Ты сама вытащишь нас из этой петли. – Он окидывает меня хитрым прищуром, прежде чем протянуть: – О, да-а-а, я прав. – Оскаливает зубы, подойдя ко мне впритык, но я принципиально не отступаю, когда он склоняется к моему уху и шепчет: – Ведь королева никогда не платит…

– Майкл! – Строгий голос, неожиданно раздавшийся за моей спиной, вмиг вынуждает кровь застыть в моих жилах.

Твою ж мать, что ж мне так везет-то?

– Гек! Дружище! – Парень театрально разводит руки в стороны, будто собирается обнять стоящего позади меня мужчину.

– У тебя секунда на то, чтобы унести свою грязную задницу, мелкий ублюдок.

Брови Майкла взлетают вверх, он выпрямляется и отступает на шаг, укоризненно качая головой.

– Какая возмутительная наглость, выставлять меня обосранцем перед будущей женой, – с наигранной обидой выдает он и вновь смотрит на меня. – Фиговый из него купидон, но да ладно, зайду позже. – С этими словами парень щелкает пальцами мне по подбородку, а получив в ответ щедрый шлепок по руке, прыскает со смеху и уходит.

Только вот легче мне не становится. Спину прожигает жаром от присутствия человека, встречи с которым я сегодня надеялась избежать. Хотя кого волнуют мои желания?

– Может объяснишь, что это было вчера? Или стыдно мне в глаза посмотреть? – спокойно интересуется Гектор, и мои щеки вспыхивают колючим теплом, ведь я прекрасно понимаю, о чем речь. – Ты так внимательно наблюдала. Понравилось? – продолжает он вгонять меня в краску. Вот только я не позволю.

– Ну да, неплохо, – поворачиваюсь, картинно распрямляя плечи, но, встретившись с пронзительным нефритовым взглядом, запинаюсь, – ты вполне хорош. Твоя шлюшка стонала даже естественно.

– Неплохо? – недоверчиво усмехается он. – Тебе повезло, что ты сделала правильный выбор, – хриплый голос внезапно оказывается слишком близко к моему уху, – ведь если бы ты осталась, я заставил бы тебя стонать громче.

От столь пошлого заявления я делаю резкий вдох, и воздух раскаленной гирей падает в самый низ живота.

– Не льсти себе. Хотя не буду лукавить, пальчиками ты работаешь на твердую пятерку.

Вскидываю подбородок и обхожу преграду в виде Гектора, нарочно задевая его плечом. Находиться рядом с этим человеком становится пыткой.

– Тебе нравится, когда с тобой обращаются как с игрушкой? – острым копьем вонзается мне в спину. – Когда не предоставляют право выбора, не считаются с твоими чувствами? Такие мужчины тебя впечатляют? Хочешь, чтобы я опустился до этого?

Я слушаю, не оборачиваясь, но при этом совершенно ясно представляя себе выражение его лица.

– Ты уже опустился до шлюхи, думаю, этого достаточно.

Гектор не удостаивает меня ответом.

– Вернись в комнату и переоденься в удобные вещи, – какое-то время спустя прерывает он паузу, – мы едем в Грайские Альпы.

Филиция отлучилась за шпильками, которых не хватает, чтобы закрепить фату. Сегодня я отказалась от вмешательства стилистов и визажистов, доверив свой образ подруге, и ни на секунду не пожалела об этом. Мне нужно хоть немного времени, чтобы собраться с силами и настроиться на предстоящий в ближайшие несколько часов спектакль. Особенно если учесть, что его конец до сих пор остается открытым. Я четко осознаю, что этот день может закончиться любым исходом, и ни один из них не обещает мне хэппи-энда.

Тяжело дыша, я стараюсь унять внутреннюю дрожь. Никто не должен увидеть моего волнения. Ни один человек. Даже я сама. Черт побери! Пульс громыхает так, что заглушает все вокруг. «Соберись, ты не имеешь права на ошибку. Месть придет с рассветом», – проносится в моей голове, и я перевожу взгляд на часы, судорожно выдыхая скопившийся в напряженной груди воздух.

– Все будет хорошо, Джиа, – внезапно раздается позади меня мягкий голос Филиции, после чего она кладет руки мне на плечи, слегка сжимая их. Я накрываю ее ладони холодными пальцами, позволяя девушке обнять себя.

– Спасибо, – произношу одними губами.

Наверное, каждая девочка мечтает об этом сказочном дне, желает примерить на себя белоснежное платье и фату невесты. Когда-то и я была одной из них, пока мои мечты не погребла под собой лавина жестокой реальности.

А сейчас из зеркала на меня смотрит девушка, в глазах которой лишь изредка мерцают всполохи едва тлеющего пламени. Кажется еще немного, и она испарится, оставив после себя только белое воздушное облако свадебного наряда. Хотя на самом деле ничего не происходит. Незнакомка в отражении по-прежнему стоит, застыв неподвижной фигурой в облегающем кружевном платье от-кутюр цвета морозного зимнего утра. Такого же холодного, как и сама невеста.

Прохожусь пальцами вдоль руки, покрытой плотной ажурной тканью до самой кисти, и снова перевожу взгляд на отражение в зеркале. Атласный верх до самой шеи прячет зарубцевавшиеся шрамы и плавно переходит в кружево на осиной талии. А длинный шлейф, точь-в-точь как у принцессы, делает красоту свадебного наряда просто завораживающей. Впрочем, вся эта мишура не заставляет меня почувствовать себя в сказке

Я словно осиротевший дом, в котором больше нет жизни, и, как бы его ни украшали снаружи, внутри – звенящая пустота.

Разве могла я подумать, что моя свадьба будет такой?

Разве могла представить, что человек, которому я доверила душу, накормит меня ядом?

К сожалению, такие истории подобно внезапному цунами, разрушают тебя до основания, после оставляя только холодный рассудок и равнодушие.

Мне придется выйти замуж. Иначе смерть близких окажется напрасной. И как бы сейчас ни хотелось прекратить весь этот фарс и броситься на растерзание стае оголодавших волков, я так не поступлю.

Потому что твердо решила не сдаваться.

Я больше не сдамся.

И пусть такой ход завел меня в тупик, я не позволю им посмаковать мою беспомощность. Да, я проиграю эту битву, но войну – никогда.

– Ну, вот и все, – врывается в мои мысли тихий шепот, – готово. – Филиция опускает на мое лицо фату, и на секунду я закрываю глаза.

– А я нет…

Слышу, как она вздыхает позади, а после выходит из-за моей спины, опираясь бедрами на край туалетного столика.

– Каково это, – девушка неуверенно заглядывает мне в глаза, – выходить замуж не по любви? Что ты чувствуешь?

Я присаживаюсь рядом с ней, стаскивая с себя фату, и начинаю перебирать пальцами тонкую вуаль.

– Это неприятно. Представь, что тебя заставляют есть что-то нелюбимое. Например, спаржу из сои. И при этом силком запихивают ее тебе в рот, отчего все внутренности сворачиваются в ком и устремляются вверх. Но ты должна съесть эти гребаные пластмассовые макароны. А когда подступившая рвота застревает вместе с ними в горле, тебя все равно заставят проглотить это дерьмо.

– Фу, как мерзко.

На долю секунды комната заполняется нашим смехом, но, как только он стихает, мы возвращаемся в неизбежную реальность.

– Вот именно это ты и чувствуешь, когда выходишь замуж за нелюбимого человека. Тебе мерзко от осознания, что другого выхода нет, и ты это сделаешь.

Молчим.

Филиция опускает глаза, потому что сказать ей нечего. Она и сама все понимает.

– Хотя какая теперь разница? – заявляю с наигранным безразличием и пожимаю плечами. – Ведь мое сердце давно разбито. Единственный человек, которого я любила, предал меня.

– Я очень долго думала, прежде чем предложить тебе, но, если промолчу и сейчас, другой возможности не представится. – Филиция подается вперед и берет меня за руки. – Джиа, я могу помочь тебе сбежать.

– Мне некуда бежать. И незачем. Этот брак – шаг к возмездию. Не переживай за меня, это ведь просто формальность. Давай будем смотреть на ситуацию с этой точки зрения. Так ведь гораздо проще, верно?

Она отрицательно качает головой, бережно выпуская мои ладони из своих.

– Будь осторожна. Сделаешь это, и назад пути не будет.

Филиция глубоко вздыхает, отталкивается и подходит к окну, медленно отодвигая в сторону плотную штору.

– Его уже нет, – шепчу я и замечаю, как губы девушки растягивает загадочная улыбка, пока она неотрывно смотрит в окно.

– Что-то мне подсказывает, что ты ошибаешься, Джиа.

Мне не нравится то, что я вижу на лице Филиции. Поэтому встаю с туалетного столика, тоже подхожу к окну и отдергивая в сторону штору. А когда замечаю Майкла, вразвалочку шагающего с битой на плече, по спине пробегает неприятный холодок. Что задумал этот псих? Идиот! Если он все испортит, я придушу его собственными руками! Однако я оставляю при себе злобные мысли, маскируя терзающие душу переживания искусственной улыбкой. Такой же искусственной, как и все происходящее вокруг.

– Филиция, оставь нас, – мрачный голос Эзио заставляет меня вздрогнуть от неожиданности.

Она явно тоже слегка теряется, но быстро приходит в себя, одаряет меня мимолетной улыбкой и покорно покидает комнату, прикрыв за собой дверь.

Я опускаю штору на место, отхожу от окна и устраиваюсь в кресле, тем самым демонстрируя Эзио готовность выслушать его. В ответ он одобрительно кивает, откидывает полы черного пиджака и присаживается на подлокотник, выуживая из кармана брюк сигареты. Будь я гостем, решила бы, что Джаро сегодня в роли жениха. Выглядит он безупречно, и мне кажется, нарочно позволяет окинуть взглядом свой внешний вид. Сегодня его виски обриты как-то агрессивней что ли, а четкий пробор разделяет гладко зачесанные волосы, придавая мужчине еще большей брутальности. На нем идеально сидящий костюм цвета ночной мглы и белоснежная рубашка, на две пуговицы расстегнутая у ворота. Ни галстука, ни бабочки. Но даже такая дерзость не умаляет его аристократичности.

– Ты хорошо выглядишь, Джиа, – мягко произносит он, нарушая тишину.

– Спасибо. – Не могу сдержать улыбки, понимая, что сказанный им комплимент вполне искренний. У Эзио вообще есть отличительная черта, выделяющая его из общей массы: он никогда не врал мне. Возможно, не договаривал, но чтобы солгать – никогда. – Мне нравится твоя прическа.

Джаро ухмыляется, демонстрируя опасные ямочки на щеках. А потом дергает головой и вставляет меж красивых губ сигарету.

– Мне тоже нравится, – соглашается он, не выпуская ее изо рта, и прикуривает, откидывая голову назад. – Догадываешься, зачем я здесь?

– Хочешь провести меня к алтарю? – шучу я, но видя то, как уголок его губ поднимается вверх, понимаю, что попала в точку. – Ты серьезно?

– Я похож на человека, который шутит? – прищуривается Эзио, выпуская облако дыма.

– Нет. – Прочистив горло, я продолжаю: – Я, конечно, еще недостаточно осведомлена обо всех правилах, но, насколько мне известно, ты не можешь вести меня под венец. Чисто из политических соображений, это может вызвать проблемы.

Эзио ухмыляется, затягиваясь в очередной раз, и качает головой. При этом челюсти у него заметно сжимаются. На секунду мне даже кажется, что он сдерживает смех, только вот смеется этот человек столь же часто, сколь и шутит.

– Хочешь идти одна?

– А ты хочешь прибегнуть к нарушению порядков в священных стенах?

Эзио не отвечает, и я слышу, как сминается пачка сигарет в его кулаке. Ему не нравится моя осведомленность, но это неизбежно. За прошедший месяц многое изменилось, и в первую очередь я сама. Сейчас ему сложнее вести игру, потому что я требую слишком много ответов.

– Знаешь, не ты один умеешь наблюдать, Эзио. За время проживания в твоем доме я изучила тебя достаточно хорошо. Ты никому не позволяешь увидеть то, что происходит в твоей голове. Но иногда люди делают это неосознанно. Люди не роботы. Вот, например, взять тебя. За шахматами. Ты способен выкурить пачку сигарет и запить все это не одной бутылкой виски, если партия идет тебе на руку. Но никогда не выкуришь последнюю, если на доске остается два короля. Ты просто убираешь сигарету за ухо и покидаешь стол, как вчера.

– Если бы ты наблюдала лучше, – Эзио поднимается на ноги и подходит к окну, – заметила бы одну важную деталь. Я играл не по правилам. – Повернув ко мне голову, Джаро смягчает взгляд, но лед, окутывающий его радужку, не позволяет этого почувствовать. – Не хочешь задать вопрос, почему? – строго интересуется он, вынуждая мое сердце пропустить удар.

Дыхание учащается. Я просчиталась. Наивно полагала, что удалось скрыть один факт, за который этот человек вполне способен убить меня. Несколько секунд смотрю ему в глаза, но то, что в них вижу, вызывает во мне жгучее чувство вины, и я проигрываю, отводя свои в сторону.

В горле резко пересыхает, и я пытаюсь сглотнуть сковывающее напряжение, однако легче мне не становится. Я ошиблась. Джаро все узнал. На секунду позволяю панике поглотить себя, показать мою растерянность, мой страх.

– Что-то не так, Джиа? – Совершенно неожиданно мужчина оказывается в опасной близости от меня. Я резко вскидываю голову и слегка отстраняюсь, словно при первой же возможности готовлюсь сорваться с места. Однако Эзио не дает прийти в себя, схватив грубыми пальцами мой подбородок. Его прикосновение жесткое, и я должна бы скривиться от легкой боли, но всего лишь прикрываю глаза, смиряясь с любым исходом. – Посмотри на меня, – требует не терпящим возражений тоном, и я подчиняюсь. – Хочешь мне что-то сказать? – продолжает он с ледяным спокойствием и склоняет голову, отчего черные пряди небрежно падают на его лицо, разрушая идеальный образ.

В ответ я молчу, едва сдерживая подступающую горечь слез. Быть предателем не лучше, чем быть преданной. В моем случае даже хуже. Потому что меня гложет гребаное чувство вины. Кажется, оно раздирает мою душу подобно колючей проволоке, из которой я пытаюсь выбраться целой, но все равно по пути теряю куски кожи.

– До встречи у алтаря, Джиа, – сухо произносит Эзио и, склонившись, оставляет у меня на лбу кроткий поцелуй. А потом выпускает из хватки мой подбородок и, не задерживаясь больше ни на секунду, покидает комнату.

Какого черта… Шумно выдыхаю и, прекратив сдерживаться, позволяю крупным каплям прочерчивать мокрые тропы на своих щеках. Но вскоре собираю волю в кулак, резко поднимаюсь с места и подхожу к зеркалу, нервными движениями начиная приводить себя в порядок. Не время для слез. Я просто-напросто не имею на это никакого права. Только не сегодня. Всхлипнув напоследок, промакиваю остатки влаги на лице и устремляю на свое отражение укоризненный взгляд.

«Либо ты их, Джиа, либо они тебя!»

Поддавшись внезапному порыву, хватаю со стола вазу и швыряю в чертово зеркало. Не желаю видеть в отражении свое виноватое лицо. Я просто пытаюсь выжить в этом жестоком мире. Всего лишь играю по их правилам.

«Ты все сделала правильно!»

С этими словами я устремляюсь прочь, в самый эпицентр лжи и притворства.

Кто бы мог подумать, что весь этот цирк будет проходить в святых стенах собора. Я делаю глубокий вдох и переступаю порог. Назад пути нет. Охрана по рации сообщает о моем появлении, и буквально в то же мгновение из глубины храма разливается торжественная мелодия, вынуждающая меня следовать за собой. Каждый новый вдох наполняет мои легкие запахом ладана, отчего начинает кружиться голова. Мне всегда становилось дурно в подобных местах. Видимо, темная сторона с самого начала имела надо мной власть. Ловя ртом воздух, я неспешно шагаю по мраморному коридору, держа в руках букет белоснежных цветов, перевязанных атласной ярко-красной лентой. Как символично.

Стараюсь не пялиться по сторонам и как можно скорее достичь пункта назначения. Просто не отрываю взгляда от своих туфель, не желая лицезреть весь этот дешевый спектакль. Однако неожиданно установившаяся тишина вынуждает меня выбраться из вязкого кокона мыслей и все же поднять глаза. Вижу довольную рожу Майкла и даже немного расслабляюсь. Хоть этот клоун сгладит напряженную обстановку и отвлечет внимание на себя.

– Любимая! – выкрикивает он, театрально взмахивая мне рукой.

О боже…

– Ну что за идиот… – бормочу себе под нос, натягивая на лицо искусственную улыбку.

Едва дохожу до алтаря, как Майкл с подобострастным поклоном протягивает мне руку, и я принимаю ее, чтобы подняться по ступеням и не рухнуть к его ногам. Наконец поравнявшись с «будущим мужем», выдыхаю.

– Дедуль, – мелкий надувает пузырь из жвачки и звучно лопает его, заставляя священника вздрогнуть, – давай только по существу. Не люблю лишний треп, – полушепотом выдает этот ненормальный, подмигивая святому отцу, который после услышанного, кажется, теряет дар речи.

– Тебя даже в ад не пустят, – замечаю с ядовитой улыбкой на губах.

– Да мне и здесь неплохо, – парирует Майкл, картинно жуя жвачку и засовывая руки в карманы.

– Что ж, – неуверенно начинает священник и, прочистив горло, продолжает, – тогда перейдем сразу к делу. Кто отдает невесту?

– Я, – раздается женский голос в глубине зала, не позволяя мне ответить на вопрос. Разум тут же простреливает пугающим осознанием. Без сомнения, я узнаю этот голос. – Вы же не думали, что я брошу свою девочку одну? – Замечаю, как в дальнем ряду кто-то поднимается, а в следующую секунду понимаю, что это женщина, чье лицо скрыто широкими полями шляпы. – Все-таки это моя племянница.

Кажется, ее стервозная интонация медленно просачивается сквозь многочисленные слои кожи, вынуждая меня вспыхнуть колючим огнем. Это она. Моргана. Нахлынувший страх парализует тело, вынуждая молча смотреть в ее каменное лицо. Лицо человека, безразличного ко всему, холодного и жестокого. Стремясь удержать ускользающее самообладание, окидываю ее вызывающим взглядом. При этом краем сознания отмечаю идеально сидящий костюм из юбки в клетку и пиджака в тон, строго застегнутого на все пуговицы и подчеркивающего ее тонкий стан. Прямо первая леди, если не знать, какое чудовище скрывается за этой оболочкой.

– Здравствуй, Джиа, – елейно приветствует меня старая стерва и обнажает белоснежный оскал, стремительно направляясь к первым рядам и занимая там удобное место. – Не переживай, я с подарочком, – подмигивает, грациозно перекидывая ногу на ногу.

Я заставляю себя отвернуться от так называемой родственницы и посмотреть на испуганного священника. Медленно сглотнув, он промакивает платком покрывшийся испариной лоб и взволнованно продолжает:

– Есть ли в зале те, кто знает причину, по которой этот брак не может состояться?

Я прикрываю глаза и задерживаю дыхание.

– Есть. – В следующую секунду на меня обрушивается желанное облегчение, потому что я слышу зычный голос своего дьявола. – Свидетельства о браке будет достаточно?

Майкл совершенно беззастенчиво прыскает со смеху и хлопает в ладоши, вынуждая меня распахнуть глаза.

– Ну, вот и славненько, – растягивает он губы в широкой улыбке. – Я тогда пойду, там виски стынет. Ребят, кто пришел на халяву бухнуть, все за мной, я угощаю! – Он вынимает пачку сигарет из кармана пиджака, резким движением ударяет ей о ладонь, выуживает губами вылетевшую сигарету и подкуривает ее прямо от свечки. – Не день, а сказка, – довольно выдает он и, сделав глубокую затяжку, стремительно спускается вниз. После него остается лишь мутное облако дыма.

Зал взрывается дружным негодованием. А я, проводив взглядом мелкого засранца, смотрю на стоящего в дверях Рафаэля. Одно его присутствие словно выкачивает воздух из окружающего пространства. Это одновременно вынуждает меня испытывать и раздражение, и трепет. Тело реагирует на него абсолютно иначе, чем мозг, который сейчас явно проигрывает. Потому что я позволяю себе забыться и разглядывать Росси. Хорошо сидящий черный костюм, отлично подчеркивающий крепкое телосложение, и иссиня-черные волосы, сексуально уложенные назад. Хотя есть в нем что-то не совсем приятное для меня, какая-то незначительная деталь. Скорее всего, взгляд. В нем по-прежнему светится высокомерие.

Наконец этот идеал мужской красоты сдвигается с места и в следующую секунду уже решительными шагами сокращает расстояние до алтаря. Как по мне, порой его самоуверенность граничит с безрассудством.

– Вы хотите согрешить, святой отец? – интересуется дьявол с непроницаемым выражением лица, протягивая свидетельство о браке.

Священник несмело тянется за листком, но Рафаэль демонстративно подносит документ к его лицу, давая понять, что читать можно и на расстоянии. Старик щурится, приступая к изучению написанного, и с каждой прочитанной строчкой его глаза все шире распахиваются, а на лбу выступают новые капельки пота.

– Достаточно, чтобы пройти девять кругов? – осведомляется Росси таким тоном, что у святого отца окончательно пропадает дар речи, и он лишь бесшумно шевелит губами, пока промакивает платком свое лицо.

После чего Рафаэль резким движением убирает бумагу во внутренний карман пиджака и, поправив лацканы, неспешно спускается со ступеней. Правда, поравнявшись со мной, останавливается.

– Сола, – он подает мне руку с таким видом, будто я просто обязана подчиниться, – мы уходим.

Проклятье!

Рафаэль явно упивается своим триумфом над присутствующими. А я сейчас напоминаю дешевый трофей, который тянут в разные стороны. С той лишь разницей, что я заранее знаю, кому буду принадлежать, ведь все происходящее и моих рук дело.

Я не сомневалась, что Росси заявит на меня права, в какой-то степени сама этого хотела, только вот отчего-то сейчас эмоции накалены до предела. Я готова провалиться под тонны льда от гнева и желания, которые устраивают кровожадную битву в груди. Осознание того, что я медлю с ответом, начинает сгущать и без того спертый воздух, поэтому я молча принимаю его протянутую руку. Однако не успеваю и шагу ступить, как мерзкий голос Морганы разбивает нашу невидимую связь с Рафаэлем.

– Как интересно.

Желудок сводит от моментально вспыхнувшей тревоги. Повернув голову, я сталкиваюсь с царапающим взглядом раскосых глаз. Участившийся пульс настойчиво простреливает до самых кончиков пальцев, которыми я уже готова вцепиться в ее самодовольное лицо. Но, ощутив, как мою руку крепче сжимает шероховатая ладонь Рафаэля, немного прихожу в чувства и позволяю мужчине закрыть себя широкой спиной.

– Ты в церкви, Салуки, к тому же на чужой территории. Тебе лучше уйти и не делать глупостей. И приготовься, твоя племянница достаточно взрослая, чтобы занять свое законное место.

Росси говорит ровно и спокойно, как будто ни капли не переживает. Но как такое возможно? Такое ощущение, что я плавлюсь из-за натянутых нервов, искрю как оголенный провод. Чего-чего, а появления Морганы я никак не ожидала. Уверена, что никто не ожидал. Правда, Рафаэль искусно скрывает это, словно вовсе и не удивлен такому сюрпризу.

– Не стоит так волноваться, дорогой, я крещенная, – гаденько протягивает эта стерва. – И я всегда готова. Или тебе освежить память? – Она делает театральную паузу, но сама же ее и прерывает. – Да, девочка выросла, знает, в чью постель прыгать, далеко пойдет. – От ее бестактных комментариев я буквально взрываюсь изнутри. – И раз уж она достаточно взрослая, позволь ей сказать мне хоть слово. Все же мы не чужие люди.

Я делаю шаг в сторону, чтобы выйти из-за спины Рафаэля, но он дергает меня обратно так резко, что желание проявлять характер у меня моментально отпадает.

– Вы свободны, святой отец. – Мрачный голос Эзио обрушивается откуда-то сверху, и я автоматически начинаю крутить головой, чтобы отыскать его. Мужчина находится прямо за алтарем. Как всегда важный, он стоит на балконе и наблюдает за происходящим, словно Зевс с Олимпа. – Все свободны, – флегматично добавляет Джаро.

Мне хочется увидеть его глаза, но падающая тень не позволяет разглядеть даже выражение лица. Хотя мне этого и не требуется, чтобы понять, какое оно холодное и безразличное в данный момент.

Священник случайно задевает меня, когда проскальзывает мимо, и я обращаю внимание, насколько торопливо он перебирает ногами в сторону выхода. Остальные гости так же поспешно покидают места, устремляясь на улицу. Только обстановка от этого не разряжается. Напротив, я чувствую, как воздух буквально электризуется, при каждом вдохе пронзая мои легкие. Жар мучительно медленно поднимается вверх и охватывает горло, безжалостно отбирая возможность дышать.

– Я даю каждому из вас по десять минут, чтобы покинуть мою территорию. По истечении времени мои люди возьмут сложенное на входе оружие, и уйти живыми будет сложнее. Хотя с предателями я предпочел бы говорить по-другому, поэтому в первую очередь ради своего удовольствия я вас отпускаю.

– Эзио! Сколько лет! Какая встреча! Кстати, где твоя новая женушка? Говорят, они похожи как две капли воды? Может, познакомишь? – с откровенной издевкой восклицает Моргана, но Джаро игнорирует ядовитую провокацию.

– Моргана, можешь не стараться, сегодня ты не умрешь.

– Какая щедрость! – Издав томный смешок, эта змея поворачивается ко мне. – Что ж, веселья не будет, Джи. Пожалуй, тогда я приберегу свой подарочек на потом, милая. Заглядывай ко мне в гости. Я буду только рада, – подмигивает мне, растягивая губы в хищной ухмылке. А потом, окинув нас надменным взглядом, разворачивается и вальяжной походкой покидает собор.

Я шумно выдыхаю, словно все это время и не дышала вовсе. С тревогой заглядываю в глаза Рафаэлю, но он не отводит их от Эзио. Едва заметно кивнув ему, тянет меня за собой, так и не удостоив взглядом.

Я с нескрываемым энтузиазмом семеню вслед за Росси, сгорая от потребности выбраться на свежий воздух. При этом нутром чую призрачное присутствие Эзио и в следующую секунду окончательно убеждаюсь в этом.

– Наш мир жесток, и любовь в нем – непозволительное чувство. – Каждое слово врезается в мою спину отравленной стрелой. – Не поддавайся ему, Джиа.

Оно делает нас слабыми и уязвимыми…

Я останавливаюсь, заставляя Рафаэля обернуться в мою сторону и укоризненно посмотреть на меня. Но я не в силах справится с нахлынувшими эмоциями. Дыхание со свистом вырывается из груди, когда я вспоминаю этот разговор. Даже не так. Когда я вспоминаю все, что для меня сделал Эзио. В памяти один за другим всплывают кадры, от просмотра которых мне становится до омерзения дурно. Я набираюсь смелости, чтобы повернуться и попрощаться с ним, но Джаро больше не вижу. Балкон пуст, словно там никого и не было. Он ушел.

– Прости меня, – едва слышно слетает с моих губ, и одинокая слеза успевает упасть на щеку, прежде чем я зажмуриваюсь, чтобы не разреветься.

– Сола, назад пути нет.

Голос Рафаэля возвращает меня в реальность, и я внезапно обрушиваю на него всю ненависть, которую должна испытывать в первую очередь по отношению к себе.

– Я предала его! Предала! – рычу на Росси, пытаясь выдернуть руку из его хватки, но он рывком приближает меня обратно.

– Ты сделала это ради собственного блага. Мы сделали это.

– Я не хочу свободы такой ценой…

В голове вновь всплывают слова Эзио: «Свобода требует жертв, и порой мы рискуем сами оказаться на ее алтаре. Но только для того, Джиа, чтобы подобраться к глотке хищника и вспороть ее».

– Сола, – Рафаэль начинает выходить из себя, – у нас нет времени. Сядем в машину и поговорим.

Какое-то время он смотрит на меня, а я чувствую, как глаза горят от непролитых слез. Я устала. Устала до такой степени, что сейчас готова сдаться.

– Хорошо, – соглашаюсь шепотом и позволяю Рафаэлю поцеловать себя в лоб, отпуская вспыхнувшую внутри злость. Некого винить, я сама пошла на это.

– Я знаю, что тебе тяжело, но легче не станет. – Рафаэль проходится костяшками пальцев по моим скулам, запуская табуны мурашек по телу. Его нежность в такой непростой момент кажется мне чем-то прекрасным.

– Знаю. – Встречаюсь с вызывающей чернотой его глаз и сдаюсь, ударяясь лбом о жесткие губы. Пару мгновении я еще ощущаю на коже горячее дыхание своего дьявола, а потом внезапно оказываюсь перекинутой через крепкое плечо. – Эй, – бью его кулаком по спине, – поставь меня на землю!

– Если я тебя поставлю, через три минуты нас туда закопают.

– В данный момент подобный исход выглядит не таким уж и плохим, – обреченно выдыхаю, позволяя уносить себя в неизвестном направлении.

Наконец мое тело принимает горизонтальное положение и, убрав с глаз растрепавшиеся волосы, я вижу насупленное лицо Гектора.

– Мог бы для приличия комплимент сделать, – ворчу, приводя себя в порядок. – Ты привез мне одежду? Не могу больше находиться в этом непроницаемом мешке…

– Переоденешься, когда доберемся до Гавани, – строго заявляет Рафаэль, обрывая так и не начавшийся диалог с телохранителем, после чего делает шаг в его сторону, рукой оттесняя меня к машине. – Мы квиты, Форкс.

Гектор фыркает себе под нос, складывая на груди руки, а мне совершенно не нравится то, что сейчас происходит.

– В чем дело, Рафаэль?

– Ни в чем. Можешь попрощаться, в услугах телохранителя ты больше не нуждаешься, – уверенным тоном отвечает он.

– А может, я сама решу, в ком мне нуждаться? – Росси впивается в меня острым взглядом, демонстрируя раздражение, но мне тоже не особо нравится его эгоистичное решение. – Я говорю на полном серьезе, Рафаэль. Гектор останется с нами!

– Я так-то здесь, – едко усмехается предмет нашего спора.

– Здесь и останешься! – зло цедит окончательно вышедший из себя Росси.

Однако, не обращая внимания на него, я демонстративно беру телохранителя за руку и тяну к внедорожнику.

– Я не позволю тебе остаться. Эзио тебя убьет.

– Какая ирония! Ведь если я поеду с вами, одного убийства точно не избежать, – голос Гектора буквально сочится сарказмом.

Его заявление лишает меня остатков самообладания. Как малые дети, ей-богу!

– Сядьте в машину оба! – срываюсь на крик и испепеляю взглядом обоих.

С ужасом представляю, что меня ждет с этими двоими, но если я брошу Гектора на территории Эзио, это окончательно добьет мою и без того едва живую совесть.

Целый час в машине сохраняется напряженная обстановка, но, выехав за пределы владений Ндрангетты, я все же позволяю себе расслабиться. Чего не скажешь об этой парочке. Я явственно ощущаю напряжение, что с бешеной скоростью разрастается вокруг Гектора и Рафаэля, с каждой секундой поглощая жизненно необходимые молекулы кислорода. М-да. Каких-то шестьдесят минут в тесном пространстве, а мне уже придушить их охота. И это только начало…

– Долго еще ехать? – недовольно ворчу, не глядя в сторону Гектора.

– Еще часа два.

– Отлично! Интересно, как ты объяснишь Эзио мое столь длительное отсутствие.

– Джаро в курсе, – спокойно заверяет телохранитель.

– Джаро в курсе чего? – недоверчиво прищуриваюсь.

– Того, что я повез тебя пострелять горных козлов.

Ухмыляюсь, уже расслабленно устраиваясь на сиденье.

– Ну, одного бы я точно подстрелила.

На что Гектор театрально цокает языком.

– Я поражаюсь тебе, Джиа. Сама же не подпускаешь ближе, а потом ведешь себя как обиженная истеричка. И мы оба знаем тому причину. Тебе не кажется это глупым?

– Обиженная истеричка? Ну точно! Это ведь я, конечно, побежала заливаться алкоголем в компании проститутки! – фыркаю с нескрываемым раздражением, но тут же беру себя в руки и продолжаю: – Глупым мне кажется твое заявление о моей несуществующей ревности.

– Что и требовалось доказать, – бесцветным тоном произносит телохранитель, выруливая с ровной дороги на шуршащий гравий.

– Прошу, сделай милость, – нарочно подаюсь к нему, чтобы прошипеть на ухо: – помоги мне провести остаток дороги в ти-ши-не!

Гектор дергает головой в сторону, а уголок его губ дразняще поднимается вверх.

– Как скажешь, солдат.

– Вот и славно.

Насупившись, я скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну, чтобы насладиться затишьем. Правда, уже и сама этому не рада, потому что вскоре меня начинает засасывать в самый эпицентр урагана терзающих мыслей. Что я найду в спрятанных документах? И как мне удастся воспользоваться ими, если Эзио нельзя об этом знать. А мысль о том, что мне вновь придется лгать, окончательно портит и без того безрадостное настроение.

Когда мы подъезжаем к скалистой местности в окружении могучих вечнозеленых дубов, я с тревогой в груди замечаю большой внедорожник. И молюсь, чтобы мои предположения оказались ошибкой. Однако Гектор паркуется практически вплотную к стоящему впереди автомобилю и глушит мотор, отчего сердце у меня неприятно сжимается.

– Кто это? – спрашиваю сдавленным от волнения голосом.

– Сейчас узнаешь.

Насмешливый тон телохранителя еще больше нагнетает обстановку.

– Мне не нравится все это, Гектор!..

Я уже готова сорваться на ругань, как вдруг дверь внедорожника распахивается, а из салона выбирается, мать его, Рафаэль Росси. Я мгновенно перевожу взгляд на Гектора, мечтая испепелить его на месте.

– Прости, детка, – произносит он как ни в чем не бывало.

– Мы еще вернемся к этому разговору! И я надеру твою задницу, Гектор! Потому что не позволю себя обманывать! – цежу сквозь зубы.

Я буквально пылаю от злости, когда поворачиваю голову в сторону дьявола, что стоит уже прямо перед капотом, вальяжно засунув руки в карманы брюк. Ждет, мерзавец, нацепив на себя привычную маску безразличия. Чем еще сильнее раздражает меня, особенно после вчерашнего.

Вздергиваю подбородок, резкими движениями вылезаю из машины и, громыхнув дверцей, устремляюсь вглубь леса. Не знаю, пойдет ли следом мое проклятье, но говорить с ним на виду у Гектора? Нет уж. Больно много удовольствия. Обоим. Я вообще не понимаю, зачем телохранитель обманом притащил меня сюда. Почему они всегда выбирают путь лжи? Это ведь не просто кривая дорожка, а самое настоящее болото.

– Сола, – вырывает меня из гневных размышлений низкий голос Рафаэля, и я останавливаюсь, то сжимая, то разжимая кулаки, – мы достаточно скрылись от посторонних глаз, если ты, конечно, с этой целью рванула в самую чащобу.

– Меня очень интересует, с какой целью ты опять врываешься в мою жизнь? – Разворачиваюсь и холодно смотрю в спокойное лицо Росси. Как же он меня бесит!

– Не думаю, что ты поверишь моему ответу.

– А что, у тебя есть то, чему я могу поверить?

Но Рафаэль, видимо, принимает мой вопрос за риторический и нагло игнорирует его.

– Американская мафия? Считаешь, ты знаешь, куда ввязываешься?

– Я не нуждаюсь в твоих советах.

– Но тебе придется выслушать меня. Хочешь ты того или нет.

– Пф-ф-ф, – надменно закатываю глаза и делаю шаг в его сторону. Мое тело искрит от эмоций, лишая голову здравого рассудка. – Возможно, это станет для тебя открытием, но мне глубоко плевать на тебя и все твои слова!

Хмыкнув, Рафаэль лишь неодобрительно качает головой, на секунду отведя взгляд.

– Ты неисправима, – говорит он и внимательно смотрит на меня, провоцируя на очередную глупость. А потом, не давая мне шанса высказать новые претензии, припечатывает: – Ты выйдешь за меня, Сола.

– Что? Что за бред ты несешь? – ошарашенно спрашиваю я, однако замолкаю, потому что к горлу подступает тошнота, вызванная его самоуверенным тоном.

– Ты совершила большую ошибку, впутавшись в игру взрослых мужчин. Но я возьму тебя под защиту.

Возьмет меня под защиту? Он издевается?

– Тебе не кажется, что геройствовать уже поздновато?

Нервно облизнув губы, Рафаэль подается вперед.

– Выслушай! – едва не рычит, видя, что я снова собираюсь раскрыть рот. – Выйдешь за племянника Баскиано и вернешься обратно в ад. Ты думаешь, Эзио из благородства спасает твою душу? Ты всего лишь разменная монета в его игре.

– Так мне не привыкать! Или ты просто хочешь эту монету себе?

– Я хочу исправить то, что допустил, – твердо выговаривает Росси, жестикулируя рукой в такт. – Эзио всего лишь отдает долг Баскиано. Ты не нужна ему, чтобы отомстить Салуки! Анджело подарит ему эту возможность, взамен забрав твою жизнь и отняв у семьи де Сандро сразу двух наследников. Он хочет власти. И Анджело ее получит благодаря своему больному племянничку. Исход будет один: Майкла упекут обратно в психушку, а тебя уберут. Вот и весь расклад.

Дыхание машет белым флагом, сдаваясь в плен охватившей меня паники. Из последних сил стараюсь не выдать эмоций, но они все равно рвутся наружу. Чувствую себя потерянной. Я снова в западне, и бежать мне некуда. Думаю об этом, и пульс до боли отдается в висках.

– Он говорит правду, Джиа. – Внезапное появление телохранителя вынуждает меня дернуться в сторону. Прочистив горло, я стараюсь ответить ему одним лишь взглядом. – Джаро спас тебя и постарался втереться в доверие. Как видишь, он это умеет. – Гектор медленно приближается, продолжая нервировать меня своими признаниями. – Выдав замуж за Майкла, Эзио не оставляет тебе места для маневра, просто отдает во власть Баскиано, чтобы получить прощение за смерть его дочери и своей жены. Взамен Анджело предоставит ему возможность лично убрать Салуки и отомстить убийце Мелл.

Дыхание становится поверхностным, с шумом вырываясь из яростно вздымающейся груди. Им незачем лгать. Эти мужчины связаны с моим отцом и его прошлым. Правда, все сказанное сейчас для меня не более чем раздражитель. Потому что я больше не хочу никому верить!

– То есть вы предлагаете мне предать Эзио?

Стараюсь сделать вид, что осталась безразличной к информации, которую эти двое обрушили на меня, навлекая шторм на мой рассудок. Но это просто невозможно. Такого удара я не ожидала… только не от Эзио. Да, я совершенно его не знаю, однако ни разу не позволяла себе даже подумать, что он способен навредить мне. Черт! Ну почему я потеряла бдительность, почему не прислушивалась к интуиции? Наверное, потому что рядом с Джаро работает лишь один инстинкт. Дышать, чтобы не задохнуться темной и таинственной аурой, в которую он каждый раз погружал меня своими разговорами.

– Нет! Я не верю! Он бы не поступил так со мной! – возражаю больше себе и качаю головой, отказываясь верить их словам.

Легкие растянулись до предела от часто поступающего в них воздуха. Я нарочно до острой боли впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь вернуть себе шаткое самообладание, и вскоре на смену ярости приходит оцепенение. Или равнодушие. Не знаю. Плевать, главное, что сейчас мне становится немного легче, чем минуту назад.

– Хорошо, допустим, это правда. Но с какой стати я должна верить тебе? – Повернувшись к Гектору, добавляю: – Вам!

В ответ оба молчат, придавливая меня тяжелыми взглядами. Сейчас для меня и Рафаэль, и Гектор – агрессоры. Потому что как бы мне ни хотелось отрицать, но у них есть власть. И в данном случае мужчины подавляют меня, вынуждая перейти на свою сторону. А я уже и не знаю, на какой из сторон мне будет лучше. И будет ли вообще…

– Так. Ладно, опустим этот момент. – Провожу ладонями по волосам, шумно выдыхаю и упираю руки в бока, вновь концентрируя внимание на Рафаэле. – Ответь хотя бы, какое преимущество мне даст брак с тобой? – пренебрежительно фыркаю, не в силах смотреть на его надменное лицо. Прекрасное надменное лицо, черт его подери.

– Преимущество законно занять место своего отца и навести порядок в собственном доме.

Едкая усмешка неприятно растягивает мои губы.

– Ты один Рафаэль, твое заявление даже не рассмотрят.

– Я настолько низко пал в твоих глазах? Считаешь меня ничтожеством?

Да кем он себя возомнил? Я сощуриваюсь, прежде чем двинуться к нему, чтобы заглушить боль в своем ноющем сердце. Оно страдает только рядом с этим мужчиной, но несмотря ни на что, я не в силах держать дистанцию.

– Ты никто для меня, Рафаэль, поэтому в моих глазах ты не можешь ни взлететь, ни упасть.

Я наконец добиваюсь своего, Росси теряет над собой контроль. Его грудь вздымается и опадает, а глаза превращаются в штормовые тучи. Дергаными движениями он достает пачку и вынимает оттуда сигарету.

– Никто, – шепотом пробует на вкус мое заявление и морщится от отвращения, нервно перекатывая между пальцев фильтр, который в следующую секунду вставляет между губ и прикуривает. – Доношу до твоего сведения, – сдавленно сообщает он, выпуская струю дыма, и тоже приближается, но я не отступаю, – за эти месяцы я заручился поддержкой двух американских кланов, с одним из которых у меня родственные связи. Поэтому я имею полное право претендовать на брак с тобой. Плюс в твоих руках неоспоримые доказательства преступлений Салуки. Этого будет достаточно, чтобы вернуть положение в Коза Ностре. Правда, просто не будет. И поскольку мы на одной стороне, прошу тебя довериться мне.

– Тебе?! – едва не срываюсь на крик. – Так вот зачем я тебе? Вернуть власть! Господи, Рафаэль… ну сколько можно причинять мне боль? Я каждый раз думаю, что все, больно не будет. Да черт подери, я привыкла ко всему дерьму, что меня окружает, мне уже даже начинает это нравиться, но ты… ты причиняешь мне другую боль…

– Потому что ты любишь меня, Сола, – невозмутимо перебивает меня дьявол. – Хоть и кричишь обратное. Любишь. – От его слов и уверенности, с которой Рафаэль их произносит, я стремительно падаю в ледяную прорубь и, пробив дно, тону в адском чане. – Ты и сама понимаешь, что так будет правильно. Как ни крути, тебе придется выйти за меня. – Росси замолкает, делая очередную затяжку, а я не могу оторвать взгляда от его губ и мысленно проклинаю себя за это. – Я понимаю, моих слов недостаточно, – продолжает он уже мягче, отравляя воздух вокруг себя сигаретным дымом, – но только поэтому и прошу не мешать мне действовать. Я смогу помочь тебе вернуть все, что принадлежало твоему отцу. Деньги. Земли. Бизнес. Людей. Власть.

Очередное меркантильное заявление вновь заставляет меня вспыхнуть. Я едва не срываюсь, так хочется врезать ему. Из последних сил беру себя в руки, стараясь не реагировать на близость его тела, которое, как проклятый магнит, так и тянет преодолеть оставшиеся метры между нами и сокрушить его высокомерие кулаком.

– Ты меня не купишь, – шиплю, выдерживая на себе требующий подчинения взгляд.

Хотя чего я жду? Что этот дьявол упадет передо мной на колени и станет молить о прощении? Пожалуй, я бы и не хотела увидеть его таким. Стыдно признаться, но вопреки здравому смыслу, втайне даже от себя я восхищаюсь его манерой держаться.

– Я не собираюсь тебя покупать. Всего лишь пытаюсь вбить в твой кукольный мозг, как ты должна поступить для своего же блага!

Да чтоб его! Закусываю губу, умоляя себя заткнуться и не вступать в конфронтацию. И на какое-то время я действительно замолкаю, судорожно переваривая полученную информацию.

На секунду прикрыв глаза, качаю головой. Нет, так просто Росси не отделается.

– Я тебе никто, Рафаэль. И не нужно говорить со мной в таком тоне. Если сочту, что мне нужна твоя помощь, обязательно дам знать. А пока, – приближаюсь к своему дьяволу, чтобы прошипеть ему прямо в губы, вбить каждую букву в его гребаный мозг, – отвали!

Отстранившись, ощущаю, как под кожей разливается обжигающее тепло. И мне это нравится. Потому что сейчас я сильная, злая и готовая биться. Потому что я хочу равного к себе отношения. Мне надоело быть жертвой. Надоело играть в тени властных мужчин. Меня тошнит от них. От всех.

Сплюнув и выругавшись, Гектор разворачивается и уже через пару секунд скрывается из вида среди широких стволов деревьев. Ну и кто из нас истеричка?

Бросаю напоследок на Рафаэля взгляд «я все сказала» и обхожу его, желая поскорее свалить подальше от этого мужчины. При этом мысленно уверяю себя, что это не трусость, и он не загнал меня в угол. Я просто должна уйти отсюда, чтобы не позволить ему вновь овладеть собой.

– Знаю… я плохой человек и никогда не скрывал этого. – Низкий голос Росси заставляет меня замереть. – Я всю свою гребаную жизнь был негодяем, часто проявлял жестокость и эгоизм. Особенно по отношению к тебе… Джиа. – Имя. Он произнес мое настоящее имя, отчего в горло словно вворачивают ржавый болт, перекрывающий доступ кислорода. Я улавливаю каждый перелив в его тоне, то, насколько тяжело Рафаэлю выговаривать слова, что лежат у него на сердце. Осознание того, что черный дьявол сейчас распят передо мной честностью, обжигает. – Но я прошу тебя дать мне шанс. Шанс все исправить. В такое время для нас обоих будет лучше не отказываться друг от друга из-за прошлых ошибок. – Он громко выдыхает, показывая, как ему нелегко дается быть… хорошим? – Я хочу, чтобы ты направила меня к искуплению, Джиа… – Он замолкает, слышатся приближающиеся шаги, а вскоре я ощущаю на затылке горячее дыхание. – Стань моим убежищем. Не гони меня.

Рафаэль утыкается лбом в мой затылок, жадно зарываясь носом в волосы. Дышать становится невозможно. Мне стоит уйти и не слушать, не верить ни единому слову этого человека. Только вот я не могу. Сердце в груди оживает оттого, что дьявол впускает меня к себе в душу. Он раскаивается, тем самым причиняя мне боль, но такую боль я готова принять. Чистую. Ту, что заставляет треснуть оковы льда на сердце.

– Вот объясни мне всего одну вещь, – слетает с моих губ колючий шепот, и я оборачиваюсь, встречаясь с его потемневшим взглядом. – Неужели нельзя было сказать мне правду? В самом начале? Просто взять и поговорить со мной. Неужели я не заслужила твоей честности?

Рафаэль молчит, но я вижу, как напряжено его тело, как скованно мукой лицо и как плотно сжаты жесткие губы. Губы, которые раньше дарили мне воздух, сейчас безжалостно забирают его своим молчанием.

– Спасибо и на этом, – грустно усмехаюсь и разворачиваюсь, чтобы уйти, но на секунду застываю на месте. – Я принимаю твое предложение.

Сказав это, я устремляюсь прочь. Иду к машине, желая поскорее уехать отсюда. Чтобы не передумать.

Ласковое прикосновение вынуждает меня вынырнуть из воспоминаний.

– Ты в порядке? – Рафаэль заправляет мои волосы за ухо.

Отрицательно покачав головой, отворачиваюсь в противоположную сторону. Я до сих пор ненавижу Росси за то, что он заставил меня поверить себе. И до сих не могу даже примерно предположить, чем все это обернется. Но брак с ним был и остается фикцией. Просто средство для достижения цели. Не более. Хотя в одном мой дьявол, как всегда, прав: я совершенно не знаю ни Эзио, ни Баскиано, а он все же хоть и зло для меня, но зло знакомое. И пусть вопреки всему моя душа тянется именно к этому мужчине, дарить ей желаемое я не намерена.

– Твою мать! – Рычание Рафаэля вынуждает меня повернуться в его сторону. – Как долго эта машина едет за нами? – обращается он к Гектору, что сейчас за рулем.

Я тут же оборачиваюсь назад, замечая у нас на хвосте огромный внедорожник с тонированными стеклами. Тревога молниеносно охватывает мое сознание, и я автоматически перевожу взгляд на Рафаэля в надежде найти на его лице ответы.

– Достаточно, – сухо отвечает телохранитель, возвращая к себе внимание Росси.

– На первом указателе поворачивай направо. Скроемся в лесу. – Он нервно проходится ладонью по волосам. – Это люди Эзио?

– Нет, – спокойно отзывается Гектор, наблюдая за преследователями в зеркало заднего вида, – номера не его.

– Что происход… – Голос срывается на визг, когда от жесткого толчка я врезаюсь лицом в переднее сиденье.

– Твою мать! – рявкает Рафаэль.

Следом слышатся яростные ругательства Гектора, который пытается справиться с управлением. Однако нас закручивает каруселью, отчего я вновь теряю равновесие и падаю между сидений. Сердце колошматит с такой силой, что, кажется, пробьет немалую брешь в грудной клетке. От внезапного головокружения и рассыпающихся в глазах ярких вспышек после недавнего удара любое движение дается мне с трудом. Предпринимаю попытку сесть обратно, но Рафаэль не позволяет мне этого, опуская тяжелую ладонь на плечо.

– Ложись на пол, детка, и упрись руками и ногами, чтобы зафиксировать тело, – напряженным тоном инструктирует он, и я, не мешкая, в точности выполняю его указания.

Опасность витает в воздухе, наполняя каждую молекулу кислорода страхом. С каждым новым вдохом он просачивается в меня подобно парам разъедающей кислоты. Из-за плотной ткани платья и высокого ворота становится трудно дышать, и я едва удерживаюсь, чтобы не упасть в цепкие объятия паники. Однако уже в следующий миг все становится неважным. Сумасшедшее сердце замирает, вынуждая в груди все болезненно сжаться, потому что по машине открывают огонь, и осколки от разбившихся стекол градом сыплются на мою голову. Пульс стучит с такой силой, что своим громыханием заглушает все вокруг. А кровь от резкого выброса адреналина начинает буквально бурлить, грозя разорвать вены.

Следующий крик тонет в звуках очередных выстрелов по жестяной коробке, в которой мы застряли, как в западне, и внутри все холодеет от ужаса, прежде чем нас начинает швырять по салону, словно мы оказались в дикой центрифуге.

Впрочем, все резко заканчивается, когда затылок пронзает тупой удар, после чего тело превращается в невесомое желе, и меня окончательно утягивает в темную тишину, где я наконец обретаю спокойствие…

Какое-то время спустя начинаю ощущать, как моего лица касаются мозолистые ладони. Они ласково скользят по щекам, возвращая в спутанное сознание, куда постепенно просачивается зычный голос моего дьявола.

– Джиа, ты меня слышишь? Ну же, детка! – Чувствую, как ко лбу прижимается что-то влажное, а губы обдает резкими порывами горячего дыхания. С трудом разлепляю веки, щурясь от вспыхнувшей в затылке боли, и замечаю перед собой окровавленное лицо Рафаэля. – Пошевелиться можешь?

От его слов меня вмиг сковывает ужасом. Шокированная, я вообще ничего не понимаю. Где я, и что вокруг происходит? Это реальность или какой-то адский бред? Боясь вновь испытать кошмар, когда я несколько месяцев была прикованной к кровати, зажмуриваюсь и шумно втягиваю в легкие воздух. Пытаюсь попеременно поднять ноги и когда чувствую собственные конечности, судорожно киваю, сигнализируя, что со мной все в порядке. Облизываю пересохшие губы и открываю рот, чтобы заговорить, но меня прерывает мучительный стон, доносящийся с переднего сиденья. Гектор. Голова вновь начинает кружиться, но я все же приподнимаюсь на локтях, вынуждая нависшего надо мной Рафаэля отпрянуть назад.

– Ч-что произошло? – словно чужим голосом задаю вопрос, кривя лицо от боли, которая постепенно охватывает все тело, и в памяти всплывают обрывочные картины.

– Произошло гребаное дерьмо! – рычит он, выуживая из кармана ножик, и тут же разрезает им подол моего платья.

– Что ты делаешь? – ошарашенно выкрикиваю, с усилием сводя брови к переносице. Перед глазами все еще как в тумане, и мне приходится приложить усилия, чтобы видеть четкую картину.

– Эта хрень будет мешать тебе передвигаться.

Слышится треск разрываемой ткани, прежде чем последним резким движением Рафаэль обрывает подол, и мне действительно становится легче.

– Гектор?.. – осторожно окликаю и пытаюсь заглянуть за переднее сидение, но крепкие руки насильно вытаскивают меня из машины. – Да что с тобой такое?! Ему нужна помощь!

– Я переживу, если он сдохнет, а вот если пострадаешь ты – нет!

– Ты себя слышишь? – Слова Росси вмиг приводит меня в привычную ярость, и эмоции берут верх. – Там живой человек!

– Да мне насрать, кто там. Сейчас важна только ты, и я обязан вывести тебя отсюда, пока эти ублюдки не нашли нас. Черт, – он упирает руки в бока и трясет головой, – у нас мало времени, – рычит мой дьявол себе под нос и достает из кармана телефон, начиная пальцами клацать по экрану. Пользуясь случаем, я без раздумий устремляюсь к водительской стороне. – Твою мать, Джиа! – доносится мне в спину, но я уже распахиваю дверцу и тут же прикрываю ладонью раскрывшийся от ужаса рот.

Гектор едва дышит, он весь в крови, а на лице застыла мучительная гримаса.

– Тебе следовало послушать его… – чуть слышно хрипит он, отчего моя душа наполняется надеждой на то, что еще не все потеряно. Издав шипение, телохранитель пытается приподняться, и я помогаю ему. Но стоит заметить кровоточащую рану, охаю. Вот только меня вновь лишают возможности говорить. – Не надо, Джиа, уходи, – просит Гектор, устремляя поникший взгляд в сторону.

Прослеживая его, я оборачиваюсь назад и встречаюсь с уставшим и озлобленным лицом Рафаэля.

– Я не уйду без него! – решительно опережаю очередное недовольное высказывание. – Помоги ему выбраться, Рафаэль. Если хочешь спасти меня, придется спасти и его.

– Ты когда-нибудь будешь думать своей кукольной головой, или она тебе дана для красоты? – цедит сквозь зубы Рафаэль и двигается в мою сторону.

Я догадываюсь, что он утащит меня отсюда силой, хочу я того или нет, но мои переживания разбивает мягкая хватка на запястье. Понимая, кому она принадлежит, обреченно смотрю на Гектора и закусываю губу от того, что вижу его таким уязвимым.

– Все нормально, солдат, – с надрывом произносит он и натягивает наигранную полуулыбку.

– Нет, не нормально, ты ранен! Что б тебя, Гектор, ты истекаешь кровью!

Внезапно телефон Рафаэля пронзает трель входящего звонка, и он берет трубку, предоставляя мне шанс на передышку от препирательств с ним.

– Да, Уго. – Полоснув меня недобрым взглядом, он отвлекается на разговор, а я, подловив момент, вновь склоняюсь к Гектору.

– Я вытащу тебя отсюда, я… я не оставлю тебя здесь…

Пытаюсь скрыть подступающие слезы за вымученной улыбкой, но у меня не получается, и я чувствую, как по щеке скатывается крупная капля.

– Эй, – хрипло шепчет Гектор и большим пальцем вытирает влажную предательницу с моей кожи, – и где же моя снежная королева?

– Не смешно, Форкс! – огрызаюсь, однако протяжно выдохнув, прижимаюсь к его лбу своим. – Почему мы не имеем право на спокойную жизнь?

– Если ты здесь задержишься еще хотя бы на секунду, покой всем нам будет обеспечен, – раздраженно заявляет Рафаэль и рывком оттаскивает меня за руку. – Прости, ты отрубаешь все пути быть с тобой неж…

– Нет, – перебиваю, едва не срываясь на крик, – это ты прости, что не бегу, как ты, при первой же возможности!

На что Рафаэль лишь зло сжимает челюсти, играя желваками, но все же сдерживается и отпускает мою руку. А потом обхватывает ладонями голову и сжимает в кулаках копну смоляных волос, но практически сразу замирает. И я вместе с ним. Потому что мы слышим шум приближающихся шагов. Я окончательно теряю дар речи, заметив троих мужчин, которые уже через мгновение оказываются слишком близко.

– Вико Пеллагети передает вам привет.

Больше не церемонясь, один из них достает пистолет и направляет его на Росси. Боль из груди мощнейшим потоком распространяется по всему телу, а в следующее мгновение звук выстрела лишает меня последней капли рассудка. Я рывком бросаюсь к Рафаэлю, прикрывая его собой. Не знаю, кто оказывается быстрее, я или пуля, но больше ничего не понимаю… или отказываюсь это делать. Открывшаяся пальба буквально выкачивает последний кислород из моих легких, а затем наступает долгожданная тишина… и, кажется, даже ничего не происходит. Или не кажется? Я постепенно прихожу в себя. Вот только пошевелиться мне не позволяет крепкое тело, которым я почему-то прижата к земле. Уже через секунду до моего затуманенного рассудка доходит, что сверху меня лежит Рафаэль. Неужели его застрелили? Господи! Боже мой! Только не это! Паника скручивает мои легкие, и дышать становится невозможным. Я даже не успела осознать, что произошло, и как он уложил меня на лопатки.

Полные отчаяния мысли испаряются, когда я чувствую, как Рафаэль начинает двигаться. Живой! Господи, когда же все это наконец закончится? Я лишь на мгновение прикрываю глаза, мечтая исчезнуть, но низкий голос моего дьявола не позволяет мне даже подумать об этом.

– Ты в порядке? – сдавленно шепчет он, одновременно бегло осматривая и ощупывая меня. И, видимо, убедившись, что я не пострадала, шумно сглатывает.

– Не знаю, – выдаю сквозь частое дыхание, а Рафаэль аккуратно поднимается на ноги, испуская болезненное шипение. А потом берет меня за руку и тянет вверх.

– Больше никогда так не делай! – Приняв вертикальное положение, я утыкаюсь в его плечо, стискивая в дрожащих кулаках лацканы пиджака. – Все хорошо, детка. Ты в безопасности, – хрипит он, прижавшись губами к моему виску.

Словно не веря ему, заставляю себя отстраниться, чтобы лично убедиться в этом. Однако Рафаэль не солгал. Все кончено. Потому что люди, которые пару минут назад хотели нас убить, сейчас мертвы.

– У тебя железные яйца, принцесса, а это не лучший аксессуар для девушки, – иронично подначивает знакомый и весьма бодрый голос. – Надеюсь, мы вовремя?

Резко обернувшись назад, вижу скалящегося Уго. Правда, в следующую секунду на глаза наворачиваются слезы. Нет… это просто невозможно…

– Нет, друг мой, вы как всегда вовремя успеваете вытащить мою задницу с того света.

С шокированным видом я поворачиваюсь к Рафаэлю, но для него их появление, видимо, не стало новостью. А вот для меня очень даже, потому что несколько месяцев назад одного из присутствующих застрелили прямо на моих глазах. Я вновь смотрю на приближение призрака из прошлого, а в груди сжимается сердце и закипает калейдоскоп противоречивых эмоций: шок, неверие и непонимание, перерастающее в щекочущую радость.

– Балдо?! – громкий крик непроизвольно вырывается из моей высоко вздымающейся груди.

Ощущаю, как от волнения у меня пересыхает в горле. Особенно когда они с Уго подходят к нам, и я окончательно убеждаюсь, что это он. Нет, мне не привиделось, это мистер Хитман стоит как всегда в строгом костюме и с каменным, кажется, не способным на эмоции лицом. Живой. Из плоти и крови. Боль в теле приглушается облегчением, ведь среди всего дерьма, через которое мне пришлось пройти, появление старого знакомого подобно восходу солнца. Я будто забываю обо всем испытанном ужасе и, поддавшись необъяснимому порыву, подбегаю к лысому киборгу так быстро, как позволяют пока еще ватные ноги, чтобы обнять его.

– Ты жив!

Сильнее приникаю к мужчине и улавливаю, как напрягается его большое тело. Однако спустя мгновение он в ответ легонько похлопывает меня по спине, держась по максимуму отстраненно. Словно ему непозволительно ко мне прикасаться. Я догадываюсь, что скованность Балдо обусловлена стоящим позади Рафаэлем. Вот только мне плевать. Когда-то Балдо, может, и не разрешалось ко мне прикасаться, но теперь все будет иначе.

– Ну как всегда, все лавры лысым, – сардонически усмехается Уго и проходит дальше, а я даже не могу ответить ему от бурлящих эмоций. Балдо выжил. Не знаю, каким чудом у него это получилось, но я очень этому рада. Не передать словами как. Ведь все это время в случившемся с ним я винила себя.

– И я рад видеть вас, синьора. – В его голосе слышны нотки смущения, и я не могу не улыбнуться. Большой и добрый. Я знаю, Балдо именно такой. Отстраняюсь, но не убираю от него руки.

– Джиа. Меня зовут Джиа, – стараюсь говорить спокойно, ощущая приятное покалывание в груди, но ему суждено длиться недолго.

– Балдо, – грозно одергивает Рафаэль своего солдата, – вытащи из машины тело и загрузи в багажник. Его нужно доставить к Аллигатору.

Мне приходится отступить, чтобы Балдо незамедлительно выполнил указание, и проводить его взглядом.

– Только не в багажник, а в салон, – уверенно заявляю ему вдогонку и скрещиваю руки на груди, встречаясь с недовольным лицом Рафаэля и, напротив, веселым Уго. – Он не мертвый, чтобы перевозить его как мусор, – поясняю, чтобы избежать ненужной ссоры, понимая, что, наверное, унизила Росси в присутствии подчиненных. Но, к моему огромному удивлению, Рафаэль лишь нервно выпячивает языком нижнюю губу и отдает новое распоряжение.

– В салон, Балдо.

Выдавливаю из себя улыбку, потому что подобное снисхождение от самого дьявола должно быть поощрено. Я поражаюсь тому, как этому человеку удается заставлять меня ощущать себя шизофреничкой. Минуту назад я была готова заслонить его от пули, что, кстати, тоже необъяснимое для меня явление, но об этом геройском поступке подумаю позже, потому что сейчас вновь закипаю от злости на Росси из-за его пренебрежительного отношения к Гектору. А может, злюсь на себя, что все еще имею связь с Рафаэлем. И даже ненависть к этому мужчине, которую я долгие пять месяцев растила внутри себя, не в силах затуманить мои нездоровые чувства. А вот усиливающейся головной боли все же удается заглушить ненужные размышления. Мне даже приходится размять виски пальцами, чтобы хоть немного погасить пульсацию в них.

– Отведи ее в машину, Уго, – в очередной раз распоряжается Рафаэль, прогоняя нависшее облако грозовых мыслей в моем разуме.

– Идем, принцесска! – Театральным жестом кудряш пропускает меня вперед.

Вздыхаю и взъерошиваю спутанную копну волос, прежде чем сдвинуться с места. От многочисленных ушибов тело продолжает противно ныть, поэтому не вижу смысла гнуть свою линию. Я сама уже изнываю от желания сесть в машину и позволить себе расслабиться хоть на короткое время. Позади меня слышатся стоны Гектора, и я тут же оборачиваюсь, но лишь утыкаюсь в грудь Уго, который, склонив голову, отрицательно качает ей.

– Ты слышала, куда я должен тебя отвезти? Давай ты не будешь создавать проблем на мою задницу.

Закатываю глаза и, развернувшись, вновь продолжаю двигаться вперед, словно знаю, куда идти. Хотя если кудрявый молча следует за мной, значит, все верно. И мои догадки подтверждаются, когда я замечаю стоящий впереди внедорожник. Уго опережает меня, чтобы раскрыть дверь:

– Знаешь, если я когда-нибудь женюсь, то хочу, чтобы у моей невесты было такое же платье.

Я невольно опускаю взгляд, чтобы осмотреть свой внешний вид, и ужасаюсь, видя изорванный подол и кровавые пятна на ранее белоснежной ткани. Про лицо и волосы даже думать не хочется, судя по всему, выгляжу я весьма эпично.

– Какая у тебя скудная фантазия, Уго! Но так и быть, я сохраню его ради такого случая, – с иронией отзываюсь я.

Издаю болезненный стон, забираясь в салон автомобиля. И, как только опускаю на сиденье уставшее тело, растекаюсь на нем лужицей расплавленного воска, не в силах больше пошевелиться. Внезапно дверь с моей стороны распахивается, вынуждая меня дернуться в сторону. А в следующее мгновение я невольно напрягаюсь от увиденной картины: Балдо в охапку с безжизненным телом Гектора забирается в салон и заталкивает его на сиденье так, что голова заваливается на бок. Дверь с хлопком закрывается, и я тут же придвигаюсь ближе, помогая раненому принять более удобное положение.

– Гектор, ты меня слышишь? – шепчу, проходясь костяшками пальцев по измученному лицу телохранителя и бегло сканируя его встревоженным взглядом. В ответ он лишь с трудом сглатывает и дотягивается дрожащей рукой до моей, опуская ладонь на свою грудь и позволяя мне почувствовать, насколько слабо бьется его сердце. Приникаю лбом к окровавленному виску Гектора и едва сдерживаю вновь нахлынувшие слезы. – Все будет хорошо, я буду молиться за тебя. Ты еще не научил меня убивать, помнишь? Ты обещал.

При попытке повернуть ко мне голову Гектор лишь мучительно выдыхает, обреченно принимая свою беспомощность, и молча кивает. Его дыхание переходит на тихие хрипы, вынуждая мое сердце болезненно сжиматься в груди. Рядом с ним, видя его плачевное состояние, моя боль меркнет, сменяясь душевными переживаниями.

Новое громыхание дверцы нарушает наше минутное единение, и я отстраняюсь, замечая, как возле меня усаживается Балдо, а передние места занимают Уго и Рафаэль.

– Проедем через убежище, – произносит Рафаэль, испуская тихое шипение, пока устраивается в кресле. Уго не оставляет это без внимания и одаривает его укоризненным взглядом, одновременно поворачивая ключ в замке зажигания.

– Я довезу вас до Гавани, столько вы не пройдете пешком, Раф, – серьезным тоном заявляет Гирландайо, явно понимая, о чем идет речь, и вновь бросает взгляд на Росси. – Ты не пройдешь.

– Я справлюсь.

– Тебе требуется помощь.

– Я сказал, – грозно рычит Рафаэль, вновь шипя сквозь зубы от резкого движения, – довезешь нас до убежища. Иначе не успеешь доставить спецназовца к Аллигатору.

– Да и срать я хотел на него!

– Хватит трепаться, Кудрявый! – цедит мой дьявол так яростно, что и без того раздражающее плотное платье становится внезапно теснее, затрудняя дыхание. – Жми на газ.

Прыснув со смеха, Уго резко выжимает газ, и мы срываемся с места так, что я едва не вылетаю в просвет между сидений, но крепкая хватка за шкирку возвращает меня обратно. Балдо.

– Спасибо. – Сглатываю от испуга и, облизнув губы, откидываюсь на подголовник. Вот только очередная порция боли грозит взять надо мной вверх, и я решаю отвлечься на разговор. – Как ты выжил? – шепчу так, чтобы услышал только Балдо. – Я ведь видела…

Но мужчина только кивает в сторону своего босса и отрицательно качает головой, вынуждая меня испытать в душе неприятное презрение оттого, что он чересчур пресмыкается перед Рафаэлем. Но я обещаю это исправить.

Посмотрев на тяжело дышащего Гектора, беру его за руку и бережно переплетаю наши пальцы. Я хочу, чтобы он чувствовал меня. Чувствовал, что нужен мне.

Машина останавливается, и я заставляю себя открыть глаза, растирая их свободной рукой, вторая по-прежнему ощущает тяжесть шероховатой ладони Гектора. Не знаю сколько времени прошло с того момента, как я отключилась, но, по всей видимости, не так много. Во всяком случае, солнце продолжает светить. Хотя даже и пятиминутный сон мне был необходим, чтобы хоть немного набраться сил. Провожу большим пальцем по руке телохранителя и слышу тихий вздох, но больше ничего. Все вокруг словно в замедленной съемке. Поворачиваю голову в сторону Гектора, вновь принимая удар от реальности. Голова гудит, но я все же предпринимаю попытку оторваться от спинки сиденья, когда Балдо и Рафаэль одновременно вылезают из машины и меняются местами.

– Джиа, нам пора, – сухо произносит Росси, нависая надо мной в дверном проеме и потирая лоб большим пальцем.

Незаметно высвободив ладонь Гектора, я опускаю глаза на свои уже сложенные на коленях, как у провинившейся школьницы, руки. Во рту пересохло, и говорить сложнее вдвойне.

– Ты обещаешь, – шепчу я, не в силах посмотреть на дьявола, – обещаешь, что поможешь ему?

Тяжелый выдох нарушает образовавшуюся тишину, но я по-прежнему не поднимаю головы, прекрасно понимая, что Рафаэль сейчас злится. Однако все равно требую хоть каких-то гарантий.

– Обещаю.

В груди все сжимается от его ответа, и я поднимаю на него полный мольбы взгляд. Как же сейчас хочется поверить ему!

– Пожалуйста, только не обмани. – Вижу, что мои слова причиняют боль Рафаэлю, но он держит эмоции под замком. Правда, на долю секунды я все же успеваю разглядеть ту самую трещину в его броне, которую породило мое беспокойство за жизнь другого мужчины. Я снова опускаю голову, прежде чем в очередной раз ранить дьявола. – Он по-настоящему дорог мне.

Рафаэль склоняется ниже, упершись одной рукой в колено, а его взгляд черный, наполненный мраком, ударяет подобно хлысту, зарождая под кожей едва уловимый зуд, и сидеть под прицелом его опалов становится пыткой.

– Если ты прямо сейчас вылезешь из машины, я не нарушу своего слова. С каждой минутой, что ты медлишь, дорогой тебе человек теряет возможность выжить. Я не бог, Джиа, и не в силах контролировать все вокруг, а тем более давать такие обещания. Ты заранее просишь меня солгать. Но я вновь соглашаюсь.

Я перестаю дышать. Смысл его высказывания пробирается так глубоко, что окутывает тяжелым полотном все слои моего сознания, и в наказание я получаю секундное оцепенение. Однако вскоре прихожу в себя и скидываю этот якорь ненависти к прошлому в непроглядную бездну. Наплевав на боль в теле, быстро выбираюсь из салона. Конечно, слова Росси не относятся к данной ситуации, он имел в виду совсем другое, и сейчас я отчетливо это понимаю. Даже обернуться не успеваю, как слышу резкий визг шин, после чего внедорожник стремительно срывается с места, скрываясь на извилистой дороге среди деревьев.

– Идем, нам опасно оставаться здесь, – устало выдыхает Рафаэль и берет меня за руку.

И в кои-то веки не дергает, а мягко тянет вслед за собой, хотя я все равно не собиралась сопротивляться. Куда там! Стоило только принять вертикальное положение, и я испытала новый виток слабости. Каждое движение дается с трудом, хочется рухнуть на землю и послать все к черту. Поэтому я не спеша шагаю за Рафаэлем и не отвожу взгляда от наших сцепленных рук. Сейчас он держит меня бережно, словно боится потерять. Точно так же он держал меня в день моего рождения. В день, когда моя жизнь оборвалась. Из тягостных мыслей меня вырывает легкое поглаживание пальцем по коже, но этого достаточно, чтобы потревожить заржавевшие струны моей души. От едва заметной нежности дьявола кончики пальцев начинает покалывать, зарождая в груди теплые переливы, и в тайне я позволяю себе насладиться этим моментом.

– Куда ты меня ведешь? – с откровенным изумлением интересуюсь, когда перед глазами расстилается лазурное озеро. Картина поистине завораживающая. Я даже забываю о легком головокружении и боли. Надеюсь, я не словила галлюцинацию, потому что ответом мне становится молчание, а через мгновение тишина сменяется шумом водопада. Он спадает прямо в озеро, к которому мы приблизились настолько, что до моего лица долетают прохладные капли воды, рассыпаясь на коже приятными мурашками.

– Подожди здесь.

Рафаэль отпускает мою ладонь и делает уверенный шаг в воду, после чего, заняв устойчивое положение, поворачивается ко мне и снова протягивает руки. Однако я все так же неподвижно стою на месте.

– Я хочу получить ответ на свой вопрос.

Шумно выдохнув, он сглатывает, а я замечаю выступающие капельки пота на его лбу. Рафаэль выглядит неважно…

– Мы идем в Тихую Гавань. Это потайной вход через катакомбы. Исчерпывающе?

– Вполне, – одобрительно киваю и протягиваю ему ладонь.

В следующее же мгновение Рафаэль хватает меня и крепко прижимает к себе так, что впиваюсь пальцами в его плечи, а когда нас внезапно окатывает прохладными струями, звонко ахаю. Минуту назад Росси мне показался слабым, однако сила, с которой он меня подхватывает и проносит сквозь плотную стену воды, сбивает с толку. Порывисто ловя ртом воздух, я раскрываю зажмуренные глаза… Мы слишком близко. Нас разделяют какие-то жалкие сантиметры, и я невольно прикипаю взглядом к лицу, черты которого сейчас смягчают стекающие алые капли. Весь пережитый ужас остается за стеной водопада. Кажется, что все мысли так же смывает водой… или его близостью.

Небольшой уголек, потухший в моей памяти, вновь разгорается тревожным пламенем. С губ срывается тихий стон, когда горячие ладони заметно крепче сжимают мою талию. Рафаэль не говорит ни слова, лишь смотрит на меня глазами, полными вызова и решительности. Не переступает черту, но провоцирует это сделать меня. Сердце проваливается куда-то в желудок, лишая возможности пошевелиться. Я пытаюсь расслабиться, слушая звук струящейся воды, вот только успокоить меня может только он. Тот, в чьих руках я вновь ощущаю себя той самой влюбленной девчонкой. Потому что и Рафаэль сейчас совсем другой. Мы словно очутились в своем собственном мире. Я чувствую его как мужчину. Тело берет вверх над разумом, когда я улавливаю исходящее от него тепло. Я соскучилась, и устала себя убеждать в обратном.

И пусть я изморила себя голодом по своему дьяволу, но все равно не позволю себе так просто сдаться. Только не сейчас. Поэтому резко отворачиваюсь в сторону, сбрасывая с себя помутнение, и едва справляюсь с нарастающим внутри волнением. В ответ он лишь утыкается носом мне в шею, тяжело дыша. И я благодарна ему за то, что он не стал давить. Иначе я бы не смогла противостоять ему в данный момент. И не смогла бы в очередной раз простить ему подобное.

– Вернись ко мне, детка, – хрипит он, проводя губами вдоль скулы.

Он не целует. Нет. Лишь обжигает касанием и жарким дыханием, пропуская разряды по всему телу. Оно оживает в его руках, каждая клеточка тянется к нему как к теплым лучам солнца, но душа… она по-прежнему болит.

– Нельзя вернуть прошлое, Рафаэль, – шепчу, стараясь успокоить зашкаливающий пульс. Но все тщетно. Пытаюсь отстраниться, но он обхватывает мой затылок ладонью и аккуратно притягивает обратно, прижимаясь жесткими губами ко лбу.

– Я не хотел, чтобы все так вышло. – Его глубокий голос словно пробирается под кожу и сплетает там паутину. – Так не должно было быть. Я облажался, мышонок. – Он прижимает к груди мою голову и упирается в нее подбородком, добавляя с горечью: – Облажался…

– Не надо, Рафаэль, – протестующе качаю головой. Однако руки сами собой обвивают его талию, а вскоре я с ужасом обнаруживаю, что он ранен, и сильно. – Господи, – срывается с моих губ, и я отстраняюсь, замечая, что вся моя кисть в крови, – почему ты не поехал с ними?

Распахнув полы пиджака, замечаю разорванную рубашку, под которой зияет глубокая рана. Поднимаю ошарашенный взгляд и вижу, как Рафаэль раздраженно сжимает челюсти, тут же запахивая пиджак обратно, и устремляется вперед. Жалость. Он не хочет вызывать у меня это чувство.

– Нет времени на это, идем, – мрачным эхом доносится до меня, пока он резкими шагами направляется к стене.

После того, как Рафаэль нажимает на несколько кнопок, та начинает медленно отъезжать в сторону, открывая вход в катакомбы. От шока я не могу даже языком пошевелить. Видя мое замешательство, он нарочно громко прочищает горло.

– Если мы будем медлить, то это усугубит мое состояние, и я не смогу довести тебя до безопасного места.

– Зачем ты пару минут назад поднял меня на руки? У тебя ведь…

– Да, кровотечение усилилось. Я прекрасно это понимал. А теперь идем.

В душе снова закипают противоречивые эмоции, но побеждает зудящая злость, потому что он возвращает себе маску безразличного дьявола. Но я все же двигаюсь с места и захожу вслед за ним внутрь пещеры, вздрагивая, когда дверь с грохотом закрывается за спиной.

Половину пути мы проводим под эхо собственных шагов, а я не могу перестать думать о том, что случилось у водопада. Наверное, это последствия перенесенного стресса. Я вновь оказываюсь на грани жизни и смерти, но на этот раз он рядом. В голове болезненным эхом всплывают слова Эзио о том, что стресс – это скальпель и только в эти моменты мы настоящие.

Ноги уже начинают гудеть от монотонной ходьбы по тоннелю, голова все так же напоминает колокол, по которому наносят удары кувалдой. Но все становится неважным, когда я замечаю кровавый след. В груди неприятно сжимается. Рафаэль по-прежнему впереди, но его движения замедлились, как и мои. Только вот мое замедление вызвано усталостью, а его слабостью. Пиджак уже пропитался кровью до такой степени, что с него просто капает.

Внезапно Рафаэль опирается ладонью о стену и останавливается. Его плечи высоко поднимаются и опадают. И надежда на хороший, если это можно так назвать, исход меркнет как спасительный маяк в плотном тумане. Он потерял слишком много крови.

– Ты как? – Аккуратно дотрагиваюсь до его лица, желая заглянуть в глаза, но он отворачивается.

– Все нормально, – хрипло произносит он, запинаясь. Потому что тайком переводит дыхание.

– Почему ты не поехал с ними? Тебе ведь тоже нужна помощь.

– Мне нужна бутылка виски и кровать, в которой будешь ты. – Выдержав небольшую паузу, Рафаэль встречается со мной взглядом. – Не слишком скромное желание перед тем, как сдохну, да?

Выдохнув, я качаю головой и чувствую, как уголки моих губ слегка дергаются.

– Ты неисправим!

– Я стабилен.

Оттолкнувшись от стены, Рафаэль вновь двигается вперед. А я могу только догадываться, как дерьмово ему в таком состоянии не то что ходить, а вообще стоять на ногах.

Наконец бесконечный коридор заканчивается, и мы выходим из катакомб. Снаружи я начинаю с жадностью вбирать в легкие свежий воздух и жмуриться от солнечного света. И тут неожиданно натыкаюсь взглядом на тот самый бревенчатый домик. В горле словно вырастает огромный ком, не позволяющий кислороду протолкнуться дальше.

Кажется, у меня бред, и в таком состоянии это вполне реально. Не могу скрыть расцветающую в груди радость, а глаза предательски покрываются блестящей пеленой, мешая мне видеть. То самое место, что когда-то раз и навсегда отпечаталось в памяти. Вот только из-за событий в моей никчемной жизни воспоминание об этом месте было покрыто плотным налетом боли. Я даже не успеваю осознать, что сейчас превращаюсь в другую девушку и все, что со мной случилось за последние полгода в этой стране, остается мутным пятном в памяти. Ведь в душе не прекращают звенеть отголоски того, что я дома. В месте, где мы были счастливы.

Мы были настоящими.

Или нас вовсе и не было совсем.

Всего одну ночь.

Лучшую ночь в моей жизни.

В голову закрадываются мысли о том, как бы сложилась наша судьба, если бы ничего плохого не произошло? Мечтала бы я оказаться в белоснежном платье рядом с этим мужчиной? Заботился бы он обо мне, если бы внутри росла посеянная им жизнь? Какими бы мы стали родителями?

Но, к горькому сожалению, наше совместное будущее закончилось, так и не начавшись. Его поглотило зло из прошлого. И история о моей большой любви оказалась похожа на сказку братьев Гримм, где хэппи-энд наступит не скорее, чем лунное затмение.

Вот под такие размышления я переступаю порог этого удивительного дома. От нахлынувших воспоминаний сердце уносится вскачь, не позволяя даже и пальцем пошевелить.

– Ничего не изменилось… – шепчу едва слышно.

– По-прежнему считаешь, что прошлое не вернуть?

Я ничего не отвечаю, лишь прикипаю взглядом к тому самому камину. Горло сдавливает еще сильнее от солнечного света, струящегося через окна, потому что мягкие лучи преображают это место, делая еще прекрасней. Непрошенные воспоминания предательски сталкивают в омут прошлого. Я будто наяву вижу наши лежащие на шкуре тела, обнаженные силуэты в отблесках огня. От тумана воспоминаний голова начинает тяжелеть и еще сильнее идти кругом, а дыхание вновь сбивается. Я прикрываю глаза, чувствуя себя загнанной в угол. И сделала это я сама, позволив пережитому здесь фантомным следом перекрыть доступ к кислороду. Ответственность за любое мое действие теперь лежит полностью на мне. Однако желание упасть и сдохнуть сейчас предпочтительнее, чем бороться с кем-либо, даже самой с собой.

– Эти стены все помнят, – внезапно говорит Рафаэль, заставляет меня раскрыть глаза и увидеть его с бутылкой в руках. Он тяжело вздыхает и присасывается к алкоголю как к единственному источнику жидкости. А потом, оторвавшись от горлышка, шумно втягивает воздух сквозь сжатые зубы. – Ты тоже. Верно? Тоже все помнишь, – хрипло тянет он, с громким хлопком опуская бутылку на стол, после чего берет меня в плен потемневших, практически черных глаз.

Вот только отсутствие в них блеска напоминает мне о критическом состоянии моего дьявола. И я ощущаю закипающее внутри хорошо знакомое раздражение. Он ведь нарочно привел меня сюда. Одну. Не будь Рафаэль так серьезно ранен, я бы подумала, что он специально все это подстроил. Но винить мне стоит себя. Я снова забылась рядом с ним, поддавшись образам из прошлого, а противостоять и себе, и ему в таком состоянии гораздо сложнее. Ведь сейчас мне хочется сдаться, а он воспользуется этим. Я знаю.

– Помню, – шепчу я, – только все бы отдала, чтобы забыть.

– Самообман – это слабость, Джи. Я думал, ты стала мудрее.

Хмыкнув себе под нос, Рафаэль начинает снимать рубашку, вынуждая меня следовать помутневшим взглядом по забытым тропам его татуировок. Но когда замечаю окровавленное плечо, а ниже глубокую рану в боку, желание огрызнуться на него куда-то испаряется. Столь ужасающая картина мгновенно заставляет меня напрячься от беспокойства.

И о чем он только думал, когда в таком состоянии решил идти пешком?

Еще и умничает стоит!

Разгоряченная сумбурными мыслями, я следую на кухню в надежде найти хоть что-нибудь для обработки ран.

– Ты просто идиот, что не поехал к своему Аллигатору, – бурчу себе под нос, возвращаясь обратно. Вырвав у него из рук бутылку, которую он только что взял, прямо из горла поливаю его открытую рану.

– Твою мать! – сдавленно рычит он.

Конечно, это заставляет меня смягчиться, и уже более аккуратными движениями я промакиваю место ранения. От вида и запаха крови перед глазами все плывет, но я должна ему помочь. Как бы ни злилась, как бы ни ненавидела, сейчас испытываю откровенный страх за жизнь Рафаэля.

Неожиданное прикосновение к лицу останавливает меня, превращая в пыль тревожные мысли. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с кривой ухмылкой дьявола, когда он ласково проводит шероховатыми пальцами по моему подбородку.

– За всю свою жизнь не встречал более дикой, упрямой и безрассудной женщины.

– Сомнительный комплимент, особенно от столь же упрямого и безрассудного. Ну как ты с такими ранами решил справляться в одиночку?

Ухмыльнувшись, Рафаэль качает головой.

– Я не один, у меня есть ты. – И, чуть помедлив, добавляет: – И всегда была только ты.

Каждый волосок на коже становится дыбом от нарастающего напряжения между нами, а от его слов в грудь постепенно просачивается покалывающее тепло.

– Лучше бы у тебя была аптечка, – отшучиваюсь тихим шепотом и облизываю пересохшие губы, словно опьяненная тем, что сейчас происходит.

Мы оба нуждаемся в отдыхе. Мозг уже отказывается соображать. И чем скорее я лягу спать, тем лучше будет для меня же.

– В кухне. Правый шкаф от окна, верхняя полка, – помогает мне выбраться из сонного состояния глубокий голос Рафаэля. И только сейчас до меня доходит, что я стою перед ним на коленях, прильнув к мужской руке как изголодавшая по ласке кошка. – Ты устала, ложись отдыхать, я сам справлюсь.

– Нет, я помогу. – И, чтобы не показаться чересчур заботливой, говорю: – Не хочу проснуться рядом с трупом, да еще и в глуши.

Плечи моего дьявола сотрясаются от беззвучного смеха до тех пор, пока его лицо не искажает мучительная гримаса. Молча поднявшись на ноги, я с трудом удерживаю тело в вертикальном положении, но все же заставляю себя следовать на кухню. Взяв коробку с лекарствами, рыскаю в поисках бинта, а вдобавок нахожу антисептический порошок. Приготовив солевой раствор, бросаю в емкость несколько кусков марли и возвращаюсь к Рафаэлю, который вновь присосался к бутылке, словно одержимый.

– Сядь ровно, – отрываю его от горлышка и, отжав марлю, начинаю аккуратно обрабатывать края раны.

– Нужно будет зашивать.

– Поэтому я и говорила, что тебе надо было… – Непроизвольно встречаюсь с его взглядом и начинаю понимать, куда он клонит. – Эм-м, нет, я не возьмусь.

Начинаю обрабатывать плечо, но, заметив там металлический осколок, замираю в растерянности. Рафаэль поднимается с места, вынуждая меня отстраниться, и устремляется прочь. А затем я слышу, как он чем-то гремит на кухне и после скрывается в ведущем в ванную коридоре.

Воспоминания о той самой ночи вновь накатывают волной и запускают кровь бежать по венам с двойной силой. Правда, стоит зайти в ванную комнату, и я тут же болезненно морщусь от развернувшейся перед глазами картины.

Издавая утробное рычание, Рафаэль огромными щипцами тянет из плеча крупный металлический осколок, а потом резко дергает его и со звоном отбрасывает в умывальник. Буквально сразу из раны вырывается багровая струя, и мужчина цепляется напряженными руками за края раковины. Его трясет, а мраморный умывальник окрашивается в темно-алый.

Проклятье!

Не теряя больше ни секунды, бегу за бинтами и спиртом. Не знаю, как мои ноги выдерживают этот марафон, но вскоре я возвращаюсь обратно с необходимым инвентарем.

Рафаэль, едва держась на ногах, пытается продеть нитку в иглу. Его голова болтается, а морщина на лбу становится все глубже, пока он старается сконцентрировать взгляд на остром кончике. Если и дальше так дело пойдет, он себе глаз выколет. Обреченно покачав головой, я вздыхаю и опускаю все, что держала в руках на столешницу возле раковины. Повернувшись, аккуратно забираю иглу из крупных мужских рук.

– Давай я помогу, – мягко предлагаю и вручаю Рафаэлю бутылку алкоголя.

Думаю, градус потребуется не только пациенту, ведь от одной только мысли, что сейчас предстоит сделать с иглой, мне становится дурно. Мои брови напряженно сходятся на переносице, когда я стараюсь попасть ниткой в ушко. Наверное, сейчас у меня еще тот видок. Организм всеми путями намекает на сотрясение мозга и требует горизонтального положения, но я откровенно игнорирую этот факт.

– Джиа, – Рафаэль хватает пальцами мой подбородок и поднимает лицо, чтобы заглянуть в глаза, – не бойся причинить мне боль.

– Я и не боюсь. Этого, Рафаэль, я боюсь меньше всего.

Дернув голову в сторону, я избавляюсь от его пальцев и даю себе минуту настроиться. Твою ж мать. Дышать с каждой секундой становится сложнее, а изможденное тело бросает в жар. Господи, да что со мной не так? Еще и убить его грозилась, а сейчас даже иголкой кольнуть боюсь. Возможно все намного проще. Я не боюсь, а люблю… Все дело в том, что я по-прежнему люблю своего дьявола. И мне не нравится эта мысль.

Упрямо сжав зубы, я склоняюсь над раной и пронзаю кожу, производя первый стежок. До затуманенного рассудка доносится болезненное шипение. Да, сейчас не помешало бы проявлять осторожность. Только вот хочется закончить как можно быстрее, ведь руки трясутся так, что приходится прилагать усилия при вводе иглы. Правда, стоит отдать должное Рафаэлю, он ни разу не дернулся, позволяя мне снова и снова причинять ему боль.

Закончив экзекуцию, я складываю бинт в несколько слоев и аккуратно накладываю на рану, по краям фиксируя повязку специальным скотчем. Теперь можно и в сестры милосердия податься.

Очередное бережное прикосновение дьявола вырывает меня из мыслей, заставляя посмотреть на него снизу вверх и почувствовать себя уязвимой под тяжестью горящего взгляда.

– Что? – Сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло, а ноги уже грозятся превратиться в безвольное желе.

Он поджимает нижнюю губу и качает головой.

– Ничего. Просто не могу поверить, что ты рядом. Я могу видеть тебя, – теплая ладонь перемещается мне на затылок, – трогать, – решительно притянув, Рафаэль проводит носом по моим волосам, цепляя несколько своей щетиной. – Я не верю, что теперь могу дышать тобой. – Вдохнув полной грудью, он опускает руку мне на талию и сильнее прижимает к себе. – Больше я никуда тебя не отпущу. Я больше не оставлю тебя, детка.

Дыхание Рафаэля становится ровным и тихим, но я, в отличие от него, не могу позволить себе подобную роскошь. Мне просто не верится в реальность его признания и поэтому хочется избавиться от обжигающих прикосновений. Мне просто необходимо побыть наедине с собой. События в моей жизни происходят слишком быстро. Да и приятное тепло от сказанного им внезапно сменяется холодным воспоминанием о разговоре с Эзио.

Я была для него только рычагом. Пешкой в большой игре. Не больше.

Наверное, в это мне проще поверить, чем в то, что я услышала от своего отца.

– Я бы хотела принять ванну. – Игнорирую слова Рафаэля и слегка отстраняюсь от него, заправляя выбившийся локон за ухо. – И не отказалась бы от чистого комплекта белья… и полотенца.

Понимающе кивнув, он неспешно выходит и возвращается со стопкой чистых вещей.

– Это моя одежда. Чистая майка и спортивные штаны. А завтра ты выберешь на свой вкус все, что захочешь.

– Не стоит. Такой вариант меня вполне устраивает.

– Тебе в любом случае понадобятся вещи.

– Помоги расстегнуть платье и оставь меня, пожалуйста, одну, – нетерпеливо выпаливаю из-за нарастающей головной боли и поворачиваюсь к нему спиной.

Не хочу больше ни о чем говорить, в данный момент у меня только одно желание: помыться и лечь спать. Я мечтаю, чтобы этот ужасный день поскорей закончился.

Ощутив на задней поверхности шеи его шершавые пальцы, я вздрагиваю. Аккуратными движениями Рафаэль расстегивает мелкие пуговички, облегчая мне дыхание, но в то же время с каждым сантиметром моей оголившейся спины забирая воздух из легких.

– Достаточно, – шепчу я осипшим от волнения голосом. А когда он зарывается носом в волосы у меня на затылке и костяшками пальцев начинает обводить шрамы на коже, из напряженной груди как будто ударом выбивают остатки кислорода. Рафаэль мучительно медленно скользит от одного рубца к другому, после чего я ощущаю жалящее прикосновение губ и тут же отскакиваю, едва устояв на ногах. – Не смей, – цежу сквозь зубы, не справляясь со сбившимся дыханием.

Опустив взгляд, он закусывает нижнюю губу и покаянно качает головой.

– Твою мать, – выдавливает, тяжело дыша. – Прости, я не…

– Оставь меня одну, – резко обрываю, прижимая вспотевшие ладони к бедрам, которые сжимаю вовсе не из-за отвращения. И это еще больше заставляет меня злиться. – Прошу тебя. Выйди.

Не сказав больше ни слова, Рафаэль покидает ванную комнату, а я впечатываюсь спиной в бревенчатую стену и соскальзываю по ней вниз. Зачем он прикоснулся к ним? Они ведь ужасны. Подобное уродство не может ему нравиться. По крайней мере, очень хочется на это надеяться. Мои шрамы – мои шипы. Я хочу, чтобы они кололись, причиняя боль и ему. Даже когда он просто смотрит на них. Но то, с какой нежностью мой дьявол касался их, делает меня в очередной раз уязвимой. Не перед ним, а перед самой собой.

Находясь в плену тягостных мыслей, я принимаю ванну, а затем, промокнув кожу полотенцем, с удовольствием влезаю в свободную одежду. Запах чистоты мягко ударяет в нос и помогает окончательно расслабиться. Из ванной я направляюсь прямиком в спальню, потому что сегодня больше не готова столкнуться со своим персональным черноглазым наказанием. Замечаю на тумбе рядом с кроватью стакан воды, таблетки и записку с указанием принять лекарство. Не раздумывая, кладу капсулы в рот и проглатываю их, жадно выпивая всю воду. А после, раскинувшись на шикарной постели, моментально уплываю в царство морфея.

Звук бьющейся посуды заставляет меня резко проснуться, и я вскакиваю с кровати, тут же жмурясь от резкого головокружения. Постепенно приходя в себя, я замечаю, что боль в теле уменьшилась. Поднимаюсь на ноги и аккуратно следую на шум, все еще чувствуя дрожь в ногах. Звон разбивающегося стекла сменяется мужским рычанием, и по телу проходит неприятная волна, будоража нервные окончания.

А когда я выглядываю из-за угла, мгновенно цепенею от ужаса. В темноте едва различим человеческий силуэт, который упирается руками в столешницу и с кем-то разговаривает.

– Я даже и представить не мог, что мне будет так тяжело терять тебя, – сдавленно шепчет мужской голос, а от понимания, кому он принадлежит, я ощущаю, как горло сжимает болезненный спазм.

О ком он говорит? И с кем?

Перебарываю звенящую тревогу в груди и на носочках прокрадываюсь на кухню, попутно пытаясь разглядеть собеседника Рафаэля, но все тщетно. Слишком темно. В падающем в окно лунном свете различаю только силуэт своего дьявола, остальная часть кухни погружена во тьму.

– Рафаэль?.. – аккуратно произношу его имя, даже не задумываясь о том, что это может быть и вовсе не он. Однако уже поздно проявлять осмотрительность. Заметив меня, мужчина повернул поникшую голову в мою сторону. От этой картины сердце кубарем скатывается в бездну. Но по непонятной причине я остаюсь неподвижной. – С кем ты говоришь? – спрашиваю, стараясь придать голосу уверенности, которая с каждой секундой стремительно покидает меня. Нужно еще раз услышать его, иначе начну кричать от ужаса.

– С кем я говорю, – едва слышно передразнивает он и вновь опускает голову. Волнение потихоньку сбавляет обороты и, судорожно выдыхая, я окончательно расслабляюсь. Это Рафаэль. – Я хочу пить и ни черта не найду! – рычит дьявол, ударяя кулаком в шкафчик с посудой так, что я подпрыгиваю на месте и вновь начинаю переживать.

– Я могу тебе помочь? – осторожничаю, одновременно нащупывая тумблер подрагивающими пальцами. Наконец нахожу и щелкаю его. Настенное бра заливает небольшую кухню тусклым светом, но и этого достаточно, чтобы в полной мере рассмотреть Рафаэля и то, в каком он состоянии.

Ему стало хуже.

Подхожу ближе, с опаской оглядываясь по сторонам, ведь он с кем-то разговаривал. Мне не могло это почудиться. И тут меня озаряет догадка: это был всего лишь монолог в бреду. Я аккуратно дотрагиваюсь ладонью до спины Рафаэля, но тут же отдергиваю ее.

– Господи, да у тебя жар!

– Все нормально, оставь меня. – Протяжно выдохнув, он добавляет мрачным тоном: – Сейчас тебе лучше не находиться рядом со мной.

– Оставить? Совсем спятил?! – На секунду зажмуриваюсь и заставляю себя успокоиться. Рафаэль просто не в себе. Чем скорее уложу его в постель, тем меньше будет проблем. – Стоп! – Прочистив горло, я вновь встречаюсь с ним взглядом и понижаю голос до шепота. – Нужно найти жаропонижающее.

Направляюсь к аптечке, вот только в следующую секунду оказываюсь в капкане крепких объятий и сразу же предпринимаю попытку его оттолкнуть. Тщетно.

– Я ведь предупреждал, – низким тоном произносит мой дьявол, спокойно выдерживая мое недовольство. – Теперь выслушай меня. Я хочу, чтобы ты была в курсе моих намерений. – Облизав губы, он склоняется ко мне, опаляя щеку горячим дыханием. – Все, что я когда-либо делал, было ради тебя. Твое наследство здесь не при чем. Мне нужна ты, Джиа. И как только мы восстановим справедливость, я откажусь от всего и аннулирую наш брак. Ты будешь в праве сама сделать выбор. Даю слово, что смирюсь с любым твоим решением.

Рафаэль утыкается лбом в мой лоб, и я еще раз убеждаюсь, что температура в его теле зашкаливает. Но как же мне хочется, чтобы он не останавливался! Он говорит именно то, что заставляет мою душу расслабленно раскачиваться на волнах теплой неги. И пусть это продлится до рассвета, но сейчас я желаю этого как никогда. Сама не знаю, что со мной происходит. То рычу на него, то млею от малейшего знака внимания в мою сторону. То ненавижу, то забываю обо всем на свете и люблю. На ум приходит только одно слово – сопротивление. Но и ему когда-то придет конец.

– Прекрати думать, детка, живи сейчас. Живи со мной.

Пульс начинает тарахтеть как маленький моторчик, когда Рафаэль касается обнаженных участков моей кожи. Грубые пальцы скользят по изуродованным рукам и замирают на татуировке. С минуту мужчина рассматривает ее, проходясь взглядом по лепесткам розы. Затем бурлящими темнотой морионами выжигает путь до выпирающей ключицы и поднимается дальше, к шее, отчего дышать становится практически невозможно. А в силу того, что его майка мне велика, чувствую себя абсолютно голой. И в данный момент мне вовсе не хочется укрыться от пристального внимания моего дьявола. На удивление меня ничего не смущает, кроме запаха терпкого алкоголя, который я улавливаю в его тяжелом дыхании. А вот это меня совсем не радует. Думаю, мне на самом деле стоило уйти.

– Пойдем, я уложу тебя. Поговорим завтра.

В надежде скрыть неуверенность в голосе, я пытаюсь отдалиться, но замираю с писком на губах, когда Рафаэль по-хозяйски запускает руку мне под майку.

– У нас будет завтра?

– Спроси об этом послезавтра, – шепчу, ощущая зарождающуюся дрожь в теле.

Он растягивает губы в кривой ухмылке.

– Завтра… никогда не любил его. – Рафаэль медленно водит шероховатой ладонью по моему животу, заставляя его подрагивать от волнения. – Одну ночь, Сола. Я хочу только одну ночь, – хрипит он, перемещая вторую ладонь на мой затылок, и наши губы снова оказываются в опасной близости. Нет! Нет! Нет! Он не имеет права так поступать! Это нечестно! – Подари мне себя только на одну ночь, – повторяет он, тяжело сглатывая.

– Я ненавижу тебя и, как только получу развод, выйду за первого встречного, – нарочно дразню его и тут же осуждаю себя за это, неодобрительно качая головой. Конечно же, я блефую, и в подтверждение тому сама уже касаюсь дьявольских губ своими.

Сегодня я хочу быть прежней Солой. Всего одну ночь. Не думать. Не злиться. Не бояться. Не бороться. Не ненавидеть.

Однако об этом Рафаэль никогда не услышит.

Рукой дотягиваюсь до тумблера и погружаю нас во тьму, прежде чем дьявол окончательно порабощает разум, требовательно нападая на мои губы так, что дыхание перехватывает. Как же я хочу этого! Черт бы меня побрал! Завтра я буду презирать себя за слабость, но этой ночью позволю себе согрешить.

Рафаэль ловко спускает с меня спортивки, продолжая атаковать губы напористым, голодным поцелуем. Господи. Внизу моментально разгорается дикое пламя, накрывая горячей волной внутренности. Одним движением он усаживает нас обоих на стул, заставляя меня проглотить его болезненный стон, когда я приземляюсь сверху.

– Даже если ты выйдешь замуж за другого, – обдает он мои губы горячим шепотом и, обхватив лицо мозолистыми ладонями, вынуждает посмотреть на себя, – я буду тайком трахать тебя каждую ночь. И каждое утро ты будешь ждать, когда солнце уйдет, чтобы в сумраке пришел я. – Схватив за волосы, он задирает мне голову, и я, желая облегчить сладкую боль, вжимаюсь изнывающей промежностью в его крепкий стояк. – Ты моя, детка, и никто этого не изменит. Даже ты!

Рафаэль нарочно царапает мою шею щетиной и, ослабив хватку, приподнимает меня, чтобы расстегнуть свои штаны и высвободить уже окаменевшее естество. В ту же секунду мое самообладание стирается в пыль, и я отдаюсь в плен мелкой дрожи, когда он проводит головкой твердого члена по моим влажным складкам.

– Боже, – протягиваю я, закусив губу.

Откидываю голову назад и медленно опускаюсь вниз, едва не задыхаясь по мере того, как он постепенно заполняет меня. Дыхание и пульс на пределе. Я больше не принадлежу себе, потому что забытые ощущения захватывают сознание томительными всполохами, сбрасывая в порочную истому прямо к дьяволу. Слышу, как Рафаэль испускает утробный рык и, схватив меня за задницу, одним рывком насаживает до упора. Из глаз вместо искр сыплются горячие капли. Это слезы освобождения, ведь сегодня я выпускаю на свободу свою истерзанную душу. Слишком долго я убивала себя ложью. Я люблю его. Люблю.

– Твою мать, детка, – сдавленно шипит он и дергает вниз мою майку, оголяя грудь.

И тут же накрывает ртом чувственный сосок, пальцами сдавливая другой, выкручивая и оттягивая. Доводит до сладкой пытки. Мучает меня. Я даже забываю об его ранах, забирая инициативу в свои руки. Хватаюсь руками за спинку стула и начинаю двигаться быстрее, с каждым порочным шлепком утопая в громких стонах. Внизу живота собирается напряженный ком, вынуждая меня увеличить темп. Как же я хочу получить желаемое. Тело требует разрядки. Ощущения обостряются до предела и доводят до безумия, когда наслаждение пронзает меня до самых кончиков пальцев.

– Скажи, что любишь меня, – просачивается в затуманенный рассудок глубокий голос.

Закусываю губу, но удержаться от ухмылки не могу. Этих слов он от меня точно не услышит.

– Мы просто трахаемся, Рафаэль, не порти все своей болтовней.

– Стерва, – рычит он и тут же сбрасывает меня. Дыхание сбивается, и я не успеваю ничего понять, как он поднимается на ноги. Хватает мою шею, сдавливает ее в широкой ладони и толкает меня к кухонному островку так, что я едва поспеваю выставить перед собой руки. – Значит, просто трахаемся? – Сжимает мне волосы на затылке и тянет назад, касаясь влажными губами виска. – Позволь, я покажу тебе значение этого слова.

Не давая возможности возразить, Рафаэль грубым рывком заполняет меня до предела, отчего из моей груди вырывается звонкий вскрик. Еще одно резкое проникновение, и я всхлипываю. Он не в себе, опьяненный мной и несдержан. Я голодна и хочу его грубости. Желаю отдать ему власть над своим телом, подмахивая бедрами навстречу острому наслаждению. С каждым новым толчком глаза все больше закатываются. С каждым новым касанием жестких губ я все сильнее растворяюсь в его сильных руках. Растекаюсь теплой карамелью, позволяя проникать в легкие до боли родному запаху терпкой сладости. Сегодня Джиа проигрывает. В объятиях моего дьявола она всегда будет поверженной. И я готова к этой войне. Хочу этого с ним. Бороться и гореть, взлетать и падать с небес. Я готова жить со своим черноглазым проклятьем только так. Потому что сейчас, впервые за долгое время, я по-настоящему ощущаю себя живой. И пока мы в плену полной порока ночи, все кажется правильным.

Рафаэль до ярких вспышек перед глазами впивается в мое плечо зубами, тем самым вырывая из плена мыслей, а вслед за этим меня порабощают штормовые волны удовольствия. Дрожь пронизывает каждую клеточку, тело содрогается от громкого экстаза, и я чувствую, как стенки влагалища сжимают его член бешеной пульсацией. Сердце грозит выломать ребра, а уши закладывает от того, с какой скоростью бежит кровь по венам. Еще толчок, и я обессиленно падаю грудью на столешницу, просто наслаждаясь ощущением его твердости внутри себя.

Внезапно Рафаэль дергает меня за волосы и запрокидывает мою голову, сталкивая нас взглядами.

– Ты никогда не умела лгать.

Даже в темноте я вижу в дьявольских глазах дикий отблеск черноты, и меня затягивает в нее, когда его губы обрушиваются на мои. Под наши сдавленные стоны, Рафаэль вколачивает член в истекающее влагой лоно. Он не остановится. А я и не хочу этого. Не хочу, чтобы он останавливался. Всего одна ночь. У нас есть только она.

Вскочив с постели, я жадно хватаю ртом воздух. Какого хрена только что произошло? Резко оглядываюсь по сторонам и понимаю, что я в спальне одна, полностью одетая, и все, что секунду назад заставляло меня гореть, оказалось лишь сном.

Чертов дьявол!

Тяжело дыша, я облизываю пересохшие губы и провожу влажными ладонями по лицу, пока остатки жаркой истомы разливаются во всех уголках тела. Рассудок все еще пронзает гулкое эхо наших общих стонов. Господи, этот сон был реальней, чем вся моя жизнь…

Немного придя в себя, я наконец покидаю комнату. Аккуратно шагаю в холл, где замечаю ворочающегося на диване Рафаэля. Его лицо искажено мучительной гримасой, а из покрытой капельками пота груди вырывается шумное дыхание. Подхожу ближе и, дотронувшись до его лба, тут же отдергиваю руку. У него жар, а вся его одежда буквально пропитана потом.

Скинув с себя остатки порочного сна, иду на кухню и возвращаюсь с прохладной мокрой тряпкой. Усаживаюсь рядом и перекладываю его голову к себе на колени. Слышу, как Рафаэль до хруста сжимает кулаки, пока его тело сотрясает крупная дрожь. У него явно горячка, и я никак не могу облегчить его состояние. Остается только прикладывать эту гребаную тряпку ко лбу. Вдобавок из-за кружащих в голове терзающих мыслей я совершенно не могу расслабиться. Но вскоре я чувствую, что постепенно погружаюсь обратно в сон. Прежде чем окончательно отрубиться, успеваю взять его за руку и сплести наши пальцы.

Просыпаюсь от расползающегося по коже жара. Пару мгновений спустя осознаю, что край майки задран вверх, и Рафаэль жесткими губами медленно скользит по моему животу. Твою мать! Внутри моментально собирается напряженный ком, заставляя внизу ощутить сладкую ноющую боль.

Однако все быстро заканчивается, когда я слышу сигнал подъехавшей машины. Рафаэль грязно ругается, а затем в дверь входят Балдо, Уго и Гектор.

Неловкая пауза прерывается, когда Балдо перехватывает перебинтованного Гектора и помогает ему добраться до кресла. Хоть он и выглядит потрепанным, можно смело сказать, что ему значительно лучше. И в какой-то степени мне это приносит своего рода облегчение. Потому что я не готова была его потерять. Сквозь сдавленное рычание телохранитель откидывается на спинку кресла, бросая пронизывающий взгляд на нас с Рафаэлем. Вспомнив, что моя майка задрана вверх, я тут же одергиваю ее, прикрывая оголенный живот. На мгновение снова воцаряется тишина, пока Росси со стоном не поднимается на ноги и не выходит из зала, оставляя меня одну.

Тепло, исходившее от лежащего на мне дьявола, сменяется на неприятный холод, который за секунду окутывает бедра, вынуждая меня поежиться. Почему без него я чувствую себя такой уязвимой? Наверное, мне просто не хотелось, чтобы в столь интимной обстановке нас застали его друзья… а тем более Гектор. Причинять ему боль мне совершенно не хочется. Я пытаюсь молча освоиться в данной ситуации, но как-то не особо выходит. Обхватываю себя руками, задумчиво поглаживая пальцами шрамы и представляя, что меня ждет в ближайшем будущем, которое всем нам придется провести на одной территории. Неожиданно ловлю мужские взгляды на своей груди и прихожу в ужас. Да уж, беспокоиться о том, что мои рубцы могут вызвать у них отвращение, стоит в последнюю очередь. Конечно же, джентльменом среди троих оказывается только Балдо, который практически сразу отводит глаза и направляется вслед за Рафаэлем. А вот Уго даже усаживается напротив.

– Тут прохладно, – с сарказмом выдает он, продолжая смотреть на меня. Кудрявый извращенец!

– Ну, судя по тому, как свободно на тебе висят штаны, да, тут определенно холодно, – выпаливаю, не удержавшись от взаимной любезности. На что губы Уго растягиваются в широкой улыбке.

– Надень ты на себя что-то поприличней этой тряпки, вид твоих торчащих сосков не привлек бы лишнего внимания и тебе не пришлось бы сгорать со стыда сейчас, – грубоватым тоном замечает Гектор.

Сгорать со стыда? Внутри разрастается нетерпеливое раздражение. Он думает, что можно меня вот так отчитывать? Или просто хочет поставить в еще более неловкое положение? Только вот хрен ему. Бежать и прятать сиськи, как какая-нибудь пристыженная девчонка, я не собираюсь. Не предоставлю ему такого удовольствия. Вздергиваю подбородок и демонстративно провожу пальцем по выпирающей вершинке.

– Так лучше? Или, может, поднять тряпку?

Уго прикладывает кулак к губам, едва не прыская со смеху. А вот Гектор остается спокойным, продолжая прожигать меня полными осуждения нефритами. Да уж, рядом с ними у меня разгон от сопереживания до желания придушить равен одной секунде.

Вдруг что-то мягкое прилетает мне прямо на грудь. Находясь в и без того заведенном состоянии, я дергаными движениями разворачиваю скомканную вещь и понимаю, что это водолазка. Рафаэль с недовольной гримасой возвращается на диван, по-хозяйски разваливаясь возле меня. Боковым зрением замечаю, как он нервно проводит языком по зубам. От нездорового вида не осталось и следа. Темные глаза зло сощурены, а напряженные желваки играют на скулах, придавая лицу еще более суровое выражение.

– В последний раз ты указал моей жене, что ей стоит прикрывать, а что нет.

От смысла услышанного и от того, каким жестким тоном это произносит Рафаэль, внутри все болезненно переворачивается.

– Жена, – с откровенным презрением фыркает Гектор и откидывает голову назад. – Считаешь, что заключив фиктивный брак, в глазах Господа ты имеешь право так ее называть?

– Ты сомневаешься в моих правах?

– У тебя их нет…

– Хватит! – срываюсь на крик, не желая чувствовать себя добычей, которую делят у всех на глазах. – Обязательно вести себя по-скотски?

Бросаю на спорщиков недовольный взгляд и быстро поднимаюсь на ноги, никак не ожидая, что мой организм не готов к такой резкой смене положения. Если бы не отменная реакция Балдо, я еще и распласталась бы у мужчин в ногах.

– Спасибо, Балдо. – Слегка выпрямляю спину, но все равно придерживаюсь за его плечо, чтобы надеть на себя проклятую водолазку. Спину прожигают пристальные взгляды, поэтому стараюсь скорее скрыть ее под плотной тканью, а после легким движением руки высвобождаю спутанные волосы. – Я проголодалась и была бы признательна, если бы ты составил мне компанию, – любезно обращаюсь к Балдо, демонстративно игнорируя остальных присутствующих.

Вижу, как он в мгновение напрягается, но не хочу, чтобы каждое мое обращение заводило его в тупик или заставляло смущаться. Он здесь единственный человек, кто относится ко мне с уважением. И я хочу, чтобы к нему относились так же.

– Синьора, благодарю, но я не голоден.

– Хорошо, тогда просто составь мне компанию. – Беру его за руку и тяну в сторону кухни. – Ну же!

Нарочно поджимаю нижнюю губу, чтобы пробить его стальную броню. Мне очень важно, чтобы он сделал выбор сам, поэтому стараюсь не прерывать зрительного контакта. Однако его бездействие заставляет меня испытать неловкость из-за пристального внимания свидетелей этой сцены. Начинаю злиться на саму себя за столь глупую идею – спровоцировать Балдо встать на свою сторону. Он никогда не совершит то, что не понравится Рафаэлю. А это ему уж точно не понравится. Уверена, сейчас Росси в очередной раз наслаждается властью над людьми.

– Мы все здесь на равных условиях, ты волен делать то, что пожелаешь, – с вызовом произношу я, с трудом подавляя закипающую в груди ярость от беспомощности в данной ситуации, но отступать поздно. – Вдобавок я все еще плохо себя чувствую, и мне потребуется помощь в приготовлении завтрака, – добавляю более твердым тоном и пристально смотрю на мужчин.

– Сколько еще раз она должна попросить тебя? – неожиданно встревает Рафаэль. – Ты знаешь рамки дозволенного, так что помоги моей жене приготовить гребаный завтрак.

Моей жене! Он издевается.

– Идемте, синьора, – жестом пропускает меня вперед Балдо, кивнув своему боссу.

Прочистив горло и расправив плечи, я принимаю столь любезный жест от дьявола и стремительно направляюсь в сторону кухни. По крайней мере, он прекратил мой позор.

Головокружение практически прошло. И сейчас я более трезво могу оценить собственное состояние. На самом деле, чувствую себя вполне сносно.

Открываю встроенный холодильник под цвет красного дуба, подчеркивающий целостность и гармоничность полностью деревянного интерьера кухни. Вот только когда вижу содержимое, глаза разбегаются. Да как же тут выбрать? В супермаркете ассортимент меньше. Хотя откуда мне знать? Я уже и забыла, когда в последний раз ходила по магазинам.

Отталкиваю ненужные мысли на второй план и принимаюсь размышлять над тем, что приготовить. В доме четыре мужика. Я не имею права выставить себя единоличницей и должна приготовить завтрак для всех. Но, если по-честному, накормила бы только Балдо. Гектор быстро очухался и вернул свой острый язык. Ну, а Рафаэль… как всегда хозяин положения. В голову невольно закрадываются картины прошедшей ночи. Дьявол вновь позволил мне почувствовать, каким он бывает, когда настоящий. И да, я ошиблась, он не воспользовался ситуацией.

Пока я настраиваюсь на работу, Балдо помогает мне подготовить тесто для панкейков. А задумавшись, я даже не замечаю, как получается целая гора пышных блинчиков. Готовка всегда меня успокаивала.

– Балдо, подай…

– Я голоден. – От внезапно пристроившегося сзади Рафаэля, словно от оголенного провода, тело ударяет высоковольтным разрядом. При этом он даже не прикасается ко мне. – Надеюсь, в этот раз ты тщательнее разбивала яйца. – Грубый голос с сексуальной хрипотцой бьет по слабым точкам, и я начинаю нервничать. Картинки из сегодняшнего сна дают о себе знать, и теперь игнорировать столь близкое присутствие дьявола становится очень проблематично.

– Я доверила эту часть Балдо. – Сглотнув нахлынувшее возбуждение, я противлюсь порыву прильнуть к его груди.

– Это хорошо. Балдо надежный человек. – Горячий шепот касается затылка, заставляя волосы шевелиться. – Ему никогда не взбредет в голову добавить своему боссу яичной скорлупы.

Хихикнув, я поджимаю губы. Не хочу оказаться пойманной. Я помню, как тогда сделала это нарочно. Этот странный разговор окутывает меня приятным теплом, и желание выставить Рафаэля из кухни пропадает само собой.

– Ну, вообще-то, скорлупа – это источник кальция. В данном случае вам с Гектором это пошло бы только на пользу.

– Ты злишься?

– Рафаэль, я не злюсь, но ваши петушиные бои терпеть не собираюсь.

Слышу тихий раскатистый смех, а потом он широкими ладонями обхватывает мою талию, перекрывая кислород.

– Ты тоже считаешь этот брак фиктивным? – томно шепчет он на ухо, окутывая жаром своего тела.

Дышать становится тяжелее, но я нахожу в себе силы дать ему отпор.

– Я считаю, что он будет недолгим. В противном случае я просто овдовею.

Уголки моих губ поднимаются вверх, но улыбка стирается в ту же секунду, когда Рафаэль усиливает хватку. Ощущаю тепло его пальцев даже сквозь водолазку, и кожа под ними мгновенно вспыхивает.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что это не поможет тебе избавиться от меня. Я в надежном месте, Джи, в твоей голове.

Прохрипев это с порочной страстью в голосе, Рафаэль оставляет меня. Я понимаю, что он ушел, ведь его тепло больше меня не согревает. А вот смысл его слов заставляет задуматься.

Я накрываю стол, понимая, что завтрак в данной компании скорее будет напоминать проход по минному полю. Чувствую себя запертой в клетке. Балдо и Уго устраиваются на диване, расположенном напротив Рафаэля. Я же занимаю свободное место в кресле напротив Гектора. Устало склонившись над тарелкой, он выглядит будто с похмелья. Обезболивающее, видимо, понемногу начинает отпускать, и его состояние оставляет желать лучшего. Мужчины молча поедают панкейки. Эта разъедающая тишина и их хмурые лица окончательно отбивают у меня аппетит, вынуждая отодвинуть тарелку в сторону. Закончив с едой, Уго вытирает рот салфеткой и удовлетворенно откидывается на спинку дивана.

– Давненько мне не было так вкусно, – сыто замечает он, немного разряжая напряженную обстановку и похлопывает рукой по наполненному животу.

А потом начинает рассматривать присутствующих с затаившимся в глубине глаз весельем. Всем бы его жизнерадостность. Особенно двум товарищам, что едва выдерживают присутствие друг друга за одним столом.

Проглотив последний кусок, Рафаэль опускает приборы на тарелку, открывает бутылку с водой и делает жадный глоток. После чего с тяжелым вздохом снова разваливается на диване. Замечаю, как его кадык медленно дергается, когда он сглатывает. Черт! Моя грудь начинает вздыматься быстрее, я прикусываю кончик языка, чтобы угомонить разбушевавшуюся фантазию, и все же решаюсь прервать раздражающее молчание.

– Ну и что мы будем делать дальше? – Опершись локтями на колени, я со скучающим видом отвлекаюсь на свои ногти.

– Джиа, – Рафаэль провоцирует меня встретиться с ним взглядом, – будь так любезна. Для начала съешь все, что у тебя в тарелке.

– Рафаэль, я сыта. И теперь мне бы хотелось знать дальнейший план действий. Надеюсь, он у тебя есть?

Укоризненно покачав головой, он делает паузу.

– Мы все только что вылезли из дерьма, – спокойно начинает он. – Некоторое время ты поживешь здесь, пока я не улажу ситуацию.

Проклятье! Одно и то же. Никто не считает меня равной, все пытаются уберечь, сделав безвольной куклой, но для меня это хуже пытки. Для них я проблемная девчонка. Уверена, что именно по этой причине меня особо не посвящают в дела. И это злит больше всего.

– И что же потом?

– Потом я соберу совет. Ты должна будешь заявить о себе как положено.

– И как же положено? – не унимаюсь, чувствуя, как в крови закипает неконтролируемое раздражение.

– Мы представим доказательства твоего кровного родства с семьей де Сандро. Затем ты должна будешь произнести речь. Заранее подготовленную. Никакой самодеятельности, Джи. Тебе придется прикусить язык, а если потребуется, проглотить его. Для всех членов совета ты будешь всего лишь женщиной. Тебя не станут воспринимать всерьез, а тем более уважать. Даже за предоставленные бумажки родословной. Но мы ведь подготовились, верно? Ты сможешь заручиться поддержкой благодаря браку со мной.

О боже, от количества информации в висках начинает пульсировать.

– Кто входит в состав совета?

Увлеченная разговором, я не свожу с Рафаэля взгляда, не позволяя сковывающему напряжению отпустить себя.

– Главы всех семейств.

– Они решают, кто будет главный?

– Не совсем. Дона выбирают путем голосования капо. Но если голосов окажется равное количество, они будут вынуждены вмешаться, – достаточно сдержанно поясняет Рафаэль и издает тихий стон.

– Что, если меня не выберут?

– Будет война. Междоусобица. – Дьявол сообщает это таким обыденным тоном, будто его это мало волнует, но играющие на скулах желваки говорят об обратном.

– И какие у нас шансы в этой войне?

– Джиа, не задавай вопросы, на которые у меня нет ответов.

– Шансы, – усмехается вмешавшийся в наш диалог Уго, – любой ход – это риск.

– Что ж… понятно, что ничего не понятно. – Мои губы нервно подрагивают в подобии улыбки, и я громко опускаю ладони на бедра.

– Она тоже там будет? – игнорируя Уго, который прожигает меня колючим взглядом, снова обращаюсь к Рафаэлю.

– Моргана – глава сицилийской Коза Ностры. Да, она будет там. Но не волнуйся, Салуки не предпримет открытых действий. Ведь это будет расценено как провокация. А развязав войну первой, она подставит себя под удар. Это слишком большой риск для нее.

– Для всех, – с сарказмом выпаливает Уго. – Но твоя тетушка никогда не пойдет на него. Тем более, пока в наших руках то, что может стереть ее в пыль.

– Почему мы не можем просто засадить ее за решетку?

– Хороший вопрос, – фыркает Гектор, впервые прокомментировав наш разговор. Мое внимание тут же концентрируется на телохранителе, когда он пристально смотрит на меня, медленно потирая ладони. Замечаю на его лбу выступившие капельки пота. Как же ему, наверное, плохо.

– Потому что так нужно, Джиа. – Зычный голос Рафаэля заставляет меня оторваться от телохранителя, а односложный ответ буквально срывает тормоза.

– Так нужно. Очередной план? К черту все! Я больше не хочу никаких планов, Рафаэль. Я сыта ими по горло. – Я действительно устала изводить себя ожиданиями, которые потом оседают глубоким разочарованием на душе. Поэтому очередное непонимание ситуации приводит меня в откровенное бешенство. – Смысл продумывать каждый шаг, когда любой из них может изменить то, что нам контролировать не под силу? Я хочу действовать. Все это время мной помыкали. Игра. План. Снова игра. И все всегда было обманом. Так, может, мне стоит наконец нанести хотя бы один удар? Я устала бездействовать.

– Я предупреждал тебя, Раф, – бесцеремонно врывается в беседу не менее раздраженный Уго. – Ты сыта по горло? Отлично! А ты хоть раз вместо своих гребаных страданий задумывалась, через что он прошел, через что прошли мы? И ради чего?

– Уго! – Рафаэль впивается в него сердитым взглядом, но процесс уже не остановить.

– К черту, Раф. Заткнись! Лично я сыт по горло, видя, как ты каждый раз подыхаешь из-за нее. Потому что рядом с ней не можешь сосредоточиться на цели! Ей всегда удавалось выбивать тебя из колеи. Вся эта хрень, что творится вокруг нас, из-за нее. Нет, не поймите меня неправильно, я не виню девчонку. Но если бы она изначально сидела смирно на заднице, ничего бы этого не было! Она хочет действий? Хорошо, – Уго резким движением достает пистолет и демонстративно швыряет его на стол, – вперед. Можешь сразу всадить себе пулю в лоб, потому что в любом случае ее получишь, если продолжишь делать вид, что понимаешь, куда вляпалась. Потому что ты ни хрена не понимаешь, детка! – Он подается вперед и тычет в меня пальцем, растягивая губы в сумасшедшей улыбке. – Ни хре-на! – цедит он по слогам, откидывается на спинку дивана и проводит ладонью по волосам. – К черту. С бабами сплошные сложности.

– Закончил? – грозно выдает Рафаэль и растирает рукой лицо, будто едва сдерживается, чтобы не врезать своему другу. – А теперь пакуй свою задницу и иди заводить машину, долбаная истеричка.

– Да пошел ты! – огрызается Уго, быстро выскакивает из-за стола и выходит на улицу, громко хлопнув дверью.

Рафаэль прочищает горло, прежде чем податься в мою сторону.

– Послушай меня внимательно, Джиа. Мы не бездействуем. Мы готовимся. И я не остановлюсь, пока не накажу виновных. Слышишь? Нас никто не остановит. Мы пойдем до конца, но тебе стоит набраться терпения, – с расстановкой произносит он, словно перед ним сидит пятилетний ребенок.

– Ты вроде бы куда-то собрался ехать, раз потребовал подготовить машину? – холодно меняю тему, не желая больше вести бесед.

Рафаэль кивает, соглашаясь со мной, и его строгий взгляд смягчается, как и поза.

– Балдо останется с тобой. Меня не будет до позднего вечера.

– Тогда не задерживайтесь, синьор Росси. Ваша кудрявая подружка сегодня очень нервная.

Рафаэль ухмыляется и провокационно проводит языком по нижней губе, отчего у меня по коже мгновенно разливается колючий жар, скручивая внутренности тугим узлом. Сердцебиение ускоряется и затрудняет дыхание. Твою мать. Чем больше я внушаю себе держаться подальше от своего дьявола, тем сильнее меня влечет к нему. Да что со мной такое? Он просто облизал губы. Я готова встать и отхлестать себя по щекам, потому что былое раздражение начинает уступать место нездоровому возбуждению. И я нарочно кусаю изнутри щеку, словно одергиваю себя, поймав с поличным.

Ничего не ответив, Рафаэль медленно поднимается с места, а затем скрывается в коридоре. Обреченно откинувшись на спину, я на какое-то время отключаюсь от реальности. Правда, чуть позже встречаюсь взглядом с Гектором, Устыдившись того, что он стал свидетелем происходящего.

– Не смотри на меня так, – разочарованно шепчу телохранителю и обращаю внимание на Балдо, который тоже все это время находился здесь. Сейчас он сидит, опустив взор на свои сплетенные в замок руки.

– Уго непростой человек, синьора, – внезапно начинает он. – Не злитесь на него. И пусть он говорил грубо, но все сказанное правда. – Балдо запинается, будто боится сболтнуть лишнего, однако продолжает: – Все мы на грани.

Приближающиеся тяжелые шаги вынуждают мужчину замолчать. Уже в следующую секунду в помещении появляется Рафаэль, облаченный в черную водолазку и брюки в цвет ей. Выглядит он безупречно. Ранее растрепанные волосы теперь убраны назад, а когда дьявол проходит мимо, я улавливаю дурманящий аромат мужского геля и свежести. Когда он успел принять душ?

Он останавливается возле Гектора, но тот даже носом не ведет в его сторону, нарочно продолжая смотреть на меня.

– Ты на моей территории, спецназовец, – мрачно произносит нависший над ним дьявол. – Я сохранил тебе жизнь и позволю остаться, пока ты не поправишься. Но не делай того, что заставит меня пожалеть о своем решении. – Склонившись к Гектору, он добавляет угрожающим тоном: – Не приближайся к моей женщине.

Даже не покосившись на меня после такого весомого заявления, Рафаэль выпрямляется и уверенным шагом покидает дом, а мой взгляд замирает на губах Гектора, которые неспешно растягивает кривая ухмылка.

– Ты его женщина, – провокационно протягивает телохранитель, устраиваясь в кресле поудобнее и со стоном прикрывая глаза. Вопрос это или мысли вслух, я не понимаю, просто хочется сделать вид, что я ничего не слышала. – Ты не женщина, ты самый настоящий демон, Джиа. Демон, который все разрушает, – тяжело сглотнув, Гектор шумно выдыхает. – Ты наркотик для мужчин.

– Ты не в порядке, Гектор. Думаю, тебе лучше поспать. Балдо, помоги ему, пожалуйста, добраться до кровати.

Но в ответ я слышу лишь тихий смех.

– Она так вежлива с тобой, Балдо. Тебе это нравится?

Не веря своим ушам, я шокировано распахиваю глаза. Что, черт возьми, он несет?

– Это действие наркотика, синьора. – Посмотрев на меня, Балдо добавляет, чтобы ответить на мое молчаливое недоумение: – У Аллигатора свои методы.

Он помогает Гектору подняться и вновь встречается со мной взглядом.

– Ему нужно обильное питье. – Достав небольшой пакетик из внутреннего кармана пиджака, Балдо уверенно протягивает его мне. – Порошок нужно растворить в воде.

– Что это? – Мои брови сходятся на переносице, но я все же беру в руки пакетик с неизвестным содержимым.

– То, что поможет ему быстрее прийти в себя.

– Хватит со мной нянчиться. Я хочу лечь, – хрипит Гектор, едва держась на ногах, и то благодаря Балдо.

– Отведи его в комнату, там ему будет комфортнее.

– Так же, как тебе было комфортно с ним? – огрызается Гектор и тут же отталкивает Балдо. – Твою мать! – рычит он, схватившись за бок, и заваливается на диван. На секунду задерживает в груди воздух, после чего с шумом выдыхает его.

Удержавшись от язвительного ответа, я поднимаюсь с места и начинаю убирать со стола. Не хочу, чтобы кто-то заметил, что мои руки трясет от желания придушить Гектора. Немного успокоившись, я готовлю для него питье, но роль медсестры делегирую Балдо. Слушать едкие подначки нет настроения. Телохранитель уверен, что мы трахались с Рафаэлем и, судя по всему, единственное, в чем теперь находит спасение – скрыться ото всех под панцирем мудака. Мне не нравится видеть его таким, но и оправдываться я не собираюсь, потому что отчасти понимаю, насколько это глупо и бессмысленно. Ведь если бы сегодня ночью Рафаэль надавил на меня, я бы не оттолкнула. Однако и его самоуверенность мне не приходится по вкусу.

Чтобы отвлечься от подобных мыслей, я решаю помыть посуду, но из головы все равно не выходит агрессивный диалог с Уго. Не скажу, что обиделась на его грубость, однако приятного мало. В попытке понять смысл, я не прекращаю раз за разом прокручивать в памяти каждое его слово, чем в итоге зарабатываю мигрень.

Внезапно я осознаю, что у меня есть источник всех ответов на вопросы. Балдо. И сейчас нам никто не помешает спокойно поговорить. Вот только как мне его разболтать? Он постоянно напряжен и сосредоточен. Робот и то быстрее ошибется, чем этот лысый киборг. «Все мы на грани», – проносится эхом в моем сознании. Что ж. Единственное решение, которое приходит на ум – это расслабить его. И мне, кстати, тоже не помешает. Поэтому я открываю дверцы шкафа одну за другой в поисках алкоголя. Отыскав, беру бутылку бурбона и пару стопок и возвращаюсь в зал. Гектор спит, а молчаливый киборг сидит на свободном диване, запрокинув голову вверх.

– Все мы на грани? – цитирую его слова и звучно опускаю бутылку перед Балдо, вынуждая мужчину немного напрячься. – Думаю, тогда нам стоит расслабиться, – дружелюбно замечаю я и присаживаюсь рядом с ним.

Уже пятнадцать минут Балдо сидит с абсолютно непробиваемой физиономией. На все уговоры выпить со мной лишь отрицательно качает головой и вдобавок со скучающим видом крутит в руках пустую стопку.

– Да и пожалуйста, мне больше достанется, – не выдержав, выпаливаю я с обидой в голосе.

Беру бутылку со стола и стремительно удаляюсь на кухню. Вот уж бездушный робот. Чувствую себя полной дурой. Шумно выдохнув, я усаживаюсь на широкий подоконник, запрокидываю голову и опираюсь затылком о стену. Делаю глоток прямо из горлышка и позволяю терпкой жидкости обжечь внутренности. А после жмурюсь, выпуская сиплое шипение сквозь зубы. Странно, но почему-то и правда становится легче. Вновь припадаю к алкоголю и заставляю себя глотать еще и еще, пока горло не обволакивает колючим пламенем. Отставляю бутылку в сторону и разрешаю своему телу обмякнуть от ударной дозы.

Погода сегодня пасмурная, как раз созвучная с моим настроением. Привычное голубое небо затянуто тучами, как моя голова – мыслями. Я честно старалась держаться отстраненно в той ситуации, в которой оказалась, но увы и ах. Неуемный характер, словно лезвие перочинного ножика, колет меня изнутри. Я не могу сидеть и покорно ждать. Мне нужно знать. Что именно? Да много чего. Во-первых, узнать, как выжил Балдо. Что все это время происходило с Рафаэлем, если уж так бурно отреагировала его кудрявая подружка. Действительно ли он думал обо мне? Страдал? Меня одолевают сомнения. Отчего-то я ищу подвох в каждом его действии. А еще… прикусываю нижнюю губу, мысленно усмехаясь над очередной своей глупостью. А еще мне очень важно знать, был ли кто за это время у Рафаэля. Если он думал, что меня убили, почему нет? Он вполне мог жить дальше, как считал нужным. И, зная его аппетиты, сложно поверить в обратное. Поверить, что за все это время он не притронулся ни к одной женщине, потому что страдал по мне. Глупости. Как ни крути, он давно уже взрослый мужчина. Он берет, что хочет, и остальное его не волнует. Так было всегда. Да и с чего бы мне на это злиться? Даже если кто-то и был. Только вот я злюсь. На себя. Потому что меня не должно это волновать. А все равно волнует.

– Я могу ответить на ваши вопросы и без алкоголя. – Внезапное появление Балдо вырывает меня из невеселых размышлений. Замечаю, как он с осуждением косится на бутылку, зажатую между моих коленей. – Вы спрашивали, как я выжил? – Он медленно проходит в кухню. – Мне просто повезло: выстрел не задел жизненно важных органов. Однако его хватило, чтобы я отключился от потери крови. – Балдо тяжело вздыхает и опирается бедрами на столешницу. – Помню, как открыл глаза, а вокруг меня десятки трупов. Все они были людьми дона де Сандро. Салуки всех уничтожила и полностью захватила власть. Не осталось ни одного солдата, в котором она могла усомниться. Сила Морганы в том, что у нее нет семьи. Ее нечем шантажировать. Она неуязвима, и от этого стала еще хладнокровней. Для нее человеческая жизнь – ничто, поэтому ее уважают. Ее считают не женщиной, а кровожадным правителем.

– Для чего нам на нее компромат, если мы нельзя его использовать?

– Им Рафаэль пока просто удерживает ее на месте. Как суку на цепи. И не только ее. Моргану крышует один могущественный клан. – Балдо качает головой. – Все непросто, синьора. Я не могу сказать вам большего.

– Хорошо. Сделаем вид, что я не имею к этому никакого отношения. Идиотизм, – бормочу себе под нос и заглушаю вспыхнувшее раздражение несколькими глотками бурбона. Чувствую, я уже захмелела.

– Вы имеете право знать, но не умеете принимать полученную информацию, поэтому Рафаэль рассказывает все дозировано.

Демонстративно закатив глаза, я театрально протягиваю:

– Избавь меня от этого, Балдо! Лучше продолжи рассказ, как ты все-таки выкарабкался из той ситуации?

С минуту он смотрит в одну точку, вспоминая все, что с ним произошло. Однако его лицо по-прежнему не выражает никаких эмоций, словно выточено из гранита. Будто и сердце у него такое же. Интересно, как Балдо стал таким?

– Довольно паршиво. Я выпрыгнул из прицепа машины прямо на ходу и заработал себе пару переломанных ребер. Это был по-настоящему адский день. Я думал, что так и сдохну в том кювете. – Внезапно я замечаю, как черты его лица смягчаются. – Но потом появилась девушка. Не знаю, откуда, я уже находился на грани отключки, однако слышал ее голос. Даже сейчас он порой звенит в моей голове тихой мелодией. Мне казалось, что я просто бредил. А когда очнулся и открыл глаза, увидел ее. Девушку с медовыми глазами и обжигающе-черными кудрями. Мягкими, с запахом лаванды. – Балдо начинает шевелить пальцами, словно трогает невидимые локоны, но потом резко сжимает руку в кулак и убирает ее в карман, резко уводя разговор в другую сторону. – Как оказалось, я попал в небольшую деревню и прожил там две недели. Ее отец оказался врачом. Он поставил меня на ноги, дал возможность подзаработать, а после я отправился к Аллигатору, который помог мне выйти на Рафаэля. Босс поручил мне подготовить почву для их с Уго возвращения в Италию. Все считали вас мертвой, даже Моргана, поэтому обстановка была достаточно спокойная, и мне было не так уж и сложно в одиночку…

Не желая вспоминать пережитый ужас, я стараюсь как можно скорее поменять тему

– Та девушка, из деревни, она красивая?

Лицо киборга вновь меняется.

– Да, черт бы ее побрал. Самый настоящий ангел. Я бы женился на ней, не раздумывая. – Балдо впервые на моей памяти смеется. Искренне. У него замечательный смех. На секунду этот мужчина выглядит живым, однако вскоре все возвращается на круги своя. – Только вот ей не место в моем мире. Поэтому мы больше никогда не виделись. И не увидимся.

Настроение вновь портится. Мне бы хотелось, чтобы Балдо испытал простое человеческое счастье рядом с той девушкой. Чтобы она родила ему детей. А после долгих лет совместной жизни они бы вместе состарились. Но судьба – та еще коварная стерва. Поэтому такая роскошь для него недоступна. Как и для меня.

– Балдо, скажи, Рафаэль… – запинаюсь от того, что язык внезапно прилипает к небу, – он… ему можно верить? Я не могу понять, что творится в его голове. Порой я даже жалею, что заключила с ним сделку.

– Что тут скажешь, синьора. Рафаэль – человек себе на уме, не стоит пытаться понять его. У меня тоже никогда это не получалось. Ваша смерть, в которой он был искренне уверен, изменила все. Он тяжело перенес эту потерю. Жизнь для него утратила смысл. Рафаэль остался ни с чем. Запивал свою боль алкоголем. Он не мог ни есть, ни спать. Даже практически не разговаривал. Как будто не мог себе позволить жить без вас. Стремительно шел на дно. Если бы не Уго, его бы уже не было. Боль утраты и чувство вины – единственное, что сдерживало его от того, чтобы окончательно сдаться. Так что можете не сомневаться, Рафаэль любит вас, синьора. Настолько, что, боюсь, для него это опасно. – Покосившись на меня, Балдо забирает бутылку из моих рук и делает глоток. – Вы даже не представляете, что мне будет за этот разговор, но я хочу, чтобы вы знали: он боится. Боится вновь потерять вас. Боится быть отвергнутым. Боится, что вы больше не сможете его полюбить. Не сможете простить то, через что вам пришлось пройти. Видели бы вы его в день, когда ему стало известно о ребенке… тогда я узнал, что этот человек умеет плакать. – Солдат опускает взгляд на свои руки. – Да, он плакал. Взрослый мужчина стоял на коленях в церкви. Стонал от боли. Раздирал себя криками. – Балдо резко подносит бутылку к губам и надолго припадает к горлышку. – Грубость – единственное, что он может себе позволить, единственное, чем может скрыть свои переживания. Он аккуратен с вами, потому что наперед знает вашу реакцию. И свою тоже. Я думаю, вы и сами понимаете, что нервы у него ни к черту. Поэтому порой от него сложно получить нужную информацию, но только так он сохраняет хоть какое-то самообладание. Контроль. Он так воспитан. И вас он контролирует тем, что не дает то, чего вы требуете. Наверное, ему так проще.

На какое-то мгновение мы оба замолкаем, а я ощущаю, как мое горло сковывает волнение. Оно буквально душит меня невидимыми тисками, а глаза жжет от подступивших слез. Я отворачиваюсь, чтобы смахнуть капли с ресниц, а Балдо внезапно начинает говорить.

– Я уважаю этого человека, и служить ему – честь для меня. Не пытайтесь больше провоцировать. Как бы вы мне ни нравились, синьора, я не подведу Рафаэля, не заставлю усомниться в своей верности.

Боже, от этих слов в груди все сжимается, и дышать становится сложнее. Но, прочистив горло, я все же выдавливаю из себя:

– Спасибо за честность, Балдо, для меня это важно.

В ответ мне достается только немая улыбка, а после он оставляет на столе бутылку и выходит из кухни.

Оставшись наедине с собой, я запрокидываю голову и даю волю эмоциям, которые в итоге вновь заглушаю терпкой жидкостью.

– Распитие алкоголя в одиночестве – это звоночек, – вырывает меня из полудремы хриплый голос Гектора, и я тяжело поднимаю голову. Не знаю, сколько я уже тут сижу, но тело затекло, и мышцы неприятно покалывает.

– Черт, – шиплю, присаживаясь и свешивая с подоконника ноги.

– Сегодня я был груб.

– Ты вел себя как настоящий говнюк, – едва не рычу, растирая заднюю поверхность шеи.

Гектор неспешно сокращает расстояние между нами и уже через мгновение оказывается в непозволительной близости от меня.

– Прости.

Вздрагиваю, когда он проводит костяшками пальцев по моей щеке, вынуждая спрятать колючки.

– Все нормально. Балдо объяснил, что это из-за препаратов…

– Нет, я говорил вполне осознанно, потому что когда увидел вас…

– Не надо, Гектор, – шепчу я, убирая его руку. Ломота в теле успокаивается, оставляя лишь легкое головокружение от циркулирующего в крови алкоголя. – Тебе лучше…

– Что лучше? Наблюдать со стороны и ждать, пока он тебя трахнет?

– Не нарывайся на неприятности, Гектор. Хочешь, чтобы Балдо тебя оттащил от меня, как дворового пса? – нарочно провоцирую, чтобы поубавить его пыл. Наперед знаю, что этот разговор не приведет ни к чему хорошему, но стоит отдать должное телохранителю, он не боится Рафаэля.

– Твой лысый надзиратель спит, так что заработать неприятности сейчас больше шансов у тебя. – Гектор подается вперед, стирая с моего лица уверенную ухмылку. Паршивец. И без того непростая обстановка накаляется еще больше. – Я задал вопрос.

Вот же засранец! Он явно переоценивает свои силы в данной ситуации. Однако его командирский тон все же делает свое дело, заставляя кровь вскипеть в венах, отчего сейчас они больше напоминают огненные трубы.

Что ж.

Громко опустив бутылку на подоконник, я привстаю на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и смотрю на него с вызовом.

– А что, если мы уже трахались? Что тогда? Скажешь, что я шлюха? Ах, да. Наверное, ты поэтому меня и хочешь?! Тебе ведь нравится трахать шлюх?

Знаю, что сболтнула лишнего, но алкоголь и мой острый язык прекрасно ладят, посылая здравый смысл куда подальше.

– Ты невыносима, – укоризненно качая головой, медленно произносит он. – Тебе повезло, что я сейчас… не в форме, иначе отшлепал бы твою задницу прямо на этом подоконнике.

– Отвали, Гектор, моя задница тебе не достанется.

Желая скорее покинуть кухню, резко спрыгиваю на пол. Вот только не успеваю сделать и шагу, как Гектор, молниеносно схватив за локоть, возвращает меня на место. А оказавшись с ним лицом к лицу, замечаю, как на его лбу появляется глубокая морщинка.

– Почему он?

– Отпусти меня.

– Нет.

Проклятье! Зачем он пытается спровоцировать меня?

– Гектор, прошу тебя. Я не хочу говорить о нем. Не хочу причинять боль ни тебе, ни себе. Мне сейчас и так сложно…

Замолкаю, когда его пальцы бережно обхватывают мою кисть и скользят по плавным линиям татуировки. Рвано выдохнув, прикрываю глаза. Почему-то сейчас я страстно желаю содрать с себя эту метку. Живьем, вместе с кожей, которую начинает жечь от его прикосновений. Потому что эта тату связывает нас. Она многое для меня значит, как и сам Гектор. Но по иронии судьбы единственное, чем я смогу его отблагодарить – это боль, потому что люблю другого мужчину. Потому что дьявол первым связал мою душу, и изменить что-либо не в моей власти. Я сама не понимаю, что происходит между мной и Рафаэлем. Не знаю, смогу ли вновь подпустить его к себе, смогу ли любить. Ничего не знаю. Однако предчувствую: рано или поздно я сдамся. Ох, нет. Не хочу сейчас об этом даже думать. Наверное, мне просто нужно время.

Телохранитель по-прежнему на меня не смотрит, выводя невидимые узоры на моих шрамах.

– Что во мне особенного? – вкрадчиво шепчу я, вглядываясь в лицо Гектора, пока его внимание сконцентрировано на татуировке. – Ты сказал, я наркотик… что ты имел в виду?

– Ничего, – он резко поднимает на меня свои холодные малахиты. – В тебе нет ничего особенного, Джиа, – слетает с его губ, а у меня в груди от сказанного буквально начинается землетрясение. Не в силах скрыть обиды, я выдергиваю руку, но уйти у меня не получается. Гектор обхватывает ладонью мой затылок и, притянув меня ближе, прижимается губами к виску. – Рядом с тобой мужчина чувствует себя особенным, понимаешь? А этого достаточно, чтобы сойти с ума и подсесть на тебя как на гребаный героин.

Опускаю глаза от внезапно ужалившей неловкости и будто невзначай заправляю волосы за уши, едва скрывая участившееся дыхание. Я никак не ожидала услышать такого ответа, и возразить-то тут нечего.

– Давай просто напьемся? – выпаливаю первое попавшееся на ум и отстраняюсь, заставляя себя посмотреть в его зеленые глаза. Кажется, они вспыхивают каждый раз, стоит лишь нашим взглядам пересечься. Я тут же отвожу свой в сторону, опасаясь, что телохранитель прочитает беспокойство, вызванное его словами. – Я устала, Гектор. Хочу расслабиться, пока у меня есть такая возможность.

– Хочешь выпить в моей компании? Или позлить своего престарелого муженька?

Снисходительно вздохнув, складываю руки на груди.

– Я хочу просто напиться. С тобой или без, – пожимаю плечами, стараясь вложить в свой голос как можно больше безразличия, – все равно.

Не желаю больше поддаваться на провокации. Сегодня я не хочу никого, кроме себя. Сегодня я разрешаю себе быть свободной. Мне это необходимо. В конце концов, я имею право развеяться.

Вот с таким настроем я устремляюсь на выход, однако меня не покидает ощущение, что это всего лишь жалкая попытка сбежать от реальности. Ну и пусть. Бежать, так без оглядки. Все равно кто-нибудь догонит.

На ходу цепляю бутылку с остатками бурбона и выкрикиваю, прежде чем выйти из кухни:

– Прихвати с собой добавки, Гектор. У меня сегодня праздник.

Едва зайдя в холл, встречаюсь с недовольным взглядом Балдо, который явно не одобряет моей выходки.

– Синьора, думаю, достаточно с алкоголем. Босс не оценит…

– Я не прошу тебя пить со мной, – огрызаюсь в ответ. Мне нравится Балдо, но на Рафаэля мы смотрим явно под разным углом. И каждый из нас имеет на это право. – И не собираюсь жить по расписанию твоего босса. Я не его пленница, Балдо, и могу пить столько, сколько влезет…

Не успеваю опустить задницу на сиденье, как встречаюсь со строгим взглядом Рафаэля, который стоит на пороге вместе со своей кудрявой подружкой и кучей пакетов из известных бутиков.

– Смотрю, ваше выездное свидание увенчалось успехом, – иронично замечаю и все же усаживаюсь в кресло, по-турецки скрещивая ноги.

– Я рад, что ты в приподнятом настроении, Джи, – одобрительно кивает мой дьявол, пока его взгляд не выпускает меня из-под прицела, а в следующее мгновение становится откровенно враждебным, концентрируясь на причине столь бурной перемены.

Гектор подходит и ставит передо мной целую бутылку с джином.

– Это все, что я нашел, – подмигивает он и неспешно опускается на диван, снова игнорируя присутствие Росси.

Даже не глядя на Рафаэля, я чувствую, как нарастающее в нем раздражение выкачивает воздух из помещения, грозя сдавить и мои легкие.

– Давай только без воспитательной беседы, Рафаэль. Будь проще, бери пример с Гектора. Вот он в первую очередь старается показать свои лучшие стороны.

Мой дьявол молча проходит в зал и сбрасывает на свободный диван сумки, тут же опираясь на спинку руками.

– Какие еще лучшие стороны?

– Ну-у-у… он вполне неплохо целуется.

– У нее явно отсутствует инстинкт самосохранения, – с сарказмом комментирует Уго и прыскает со смеху, но тут же вскидывает ладони верх, стоит Рафаэлю бросить на него раздраженный взгляд.

– Неплохо, говоришь? И как часто он показывает свои лучшие стороны? – произносит Росси таким тоном, что по телу пробегает холодная волна страха. Язык мой – враг мой. А рядом с этим мужчиной он действует как обезумевший самоубийца.

В комнате повисает тяжелая тишина, и я украдкой поглядываю на Гектора, который провокационно развалился на диване и без тени смущения пялится на меня.

– Я думал, мои пальчики произвели на тебя большее впечатление, – нагло ухмыляется он, отчего мои глаза мгновенно расширяются в немой мольбе заткнуться.

Боже, и чем я только думала? Перевожу обеспокоенный взгляд на Рафаэля, но он по-прежнему стоит в той же позе, опираясь руками на спинку дивана. Будто слова телохранителя не оказали на него никакого эффекта. Вот только я прекрасно понимаю, что это спокойствие настолько зыбкое, что мне даже дышать опасно. И когда он распрямляет плечи, я в этом окончательно убеждаюсь. Сейчас Росси мрачнее самого дьявола. От глубоких вдохов его широкая грудь ходит ходуном, и я на физическом уровне ощущаю это хищное желание разорвать и уничтожить. Да он буквально пожирает меня потемневшими от злости глазами, вынуждая испытывать жуткую потребность стать невидимкой.

– Рафаэль, держи, пожалуйста, дистанцию, – интуитивно увеличиваю расстояние между нами и привстаю в кресле, аккуратно перебираясь через подлокотник. От греха подальше. А в моем случае этот грех вполне реален и очень зол. Лицо Росси искажается от едва сдерживаемой ярости. Малейшие дуновение ветра, и все полетит к чертям.

– Когда он прикасался к тебе?

– Раф…

– Когда, мать твою, Джиа?! – Он переворачивает кресло, в котором я секунду назад сидела, и в мгновение оказывается лицом к лицу ко мне, опаляя бешеным дыханием.

– Не кричи на меня!

– Хочешь, чтобы я спросил у него? – зло цедит он, до хруста сжимая кулаки.

– Делай что хочешь!

Предпринимаю попытку ринуться в комнату, но даже шагу не успеваю сделать, как Росси вынуждает меня упереться спиной в стену. Издаю болезненное шипение и хмурю брови, понимая, что скандал неизбежен.

Что ж, война так война. Но я слишком морально истощена, да и физически тоже. В последние дни я практически не спала и толком не ела. Да, алкоголь не выход, но это единственное, что в нужную минуту оказалось под рукой. Думала, напьюсь и расслаблюсь, а в итоге что? Нахожусь на линии огня с самим дьяволом. Ну, может, хоть сейчас мы поговорим «по душам», и он будет честным со мной. А он будет. В таком состоянии умничать времени у него явно нет. И убеждаюсь я в этом, когда встречаюсь с его тяжелым взглядом. В то же мгновение меня наполняет острым волнением, ведь я чувствую, как Рафаэля буквально ломает изнутри от переполняющей ярости.

– Я хочу понять, есть ли у меня повод всадить этому ублюдку пулю в голову?!

– Всади! И себе заодно! Ты, наверное, только этого и ждешь? Да? Ждешь повода, чтобы прикончить его, и дело с концом? Знаешь, если я что и позволяла себе, то имела на это полное право. Вдруг я таким образом пыталась вытравить нездоровые чувства к тебе! Потому что ты их не заслуживаешь! И у меня бы получилось, не появись ты снова! Гектор хотя бы всегда был рядом со мной! Он поддерживал меня и помогал бороться со своими страхами! Он заставил меня снова хотеть жить, не позволил стать призраком! – Запинаюсь, пытаясь перевести дыхание. Но я столько держала в себе эту обиду, что больше нет сил. Хочу все высказать и покончить с этим раз и навсегда. Принимаю более смелую позу. – Уверена, твоя кровать тоже не оставалась холодной в мое отсутствие.

– Лучше остановись, – рычит он, но я больше не контролирую себя. Язык работает отдельно от мозга. И выполнять указание дьявола никто из них не собирается.

– Не нравится? Открою тебе тайну: правда не всегда приятна, Рафаэль! Да, я пьяна, но знай, что не жалею о сказанном. Как там говорится? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке? Так вот, будь условия другими…

– Замолчи, Джиа! Для чего ты постоянно выводишь меня?! Постоянно! Да… я виноват перед тобой… – Он замолкает, отводя подавляющий взгляд в сторону, и резко отходит от меня. Что-то неразборчиво рычит себе под нос и начинает нервно мерить шагами комнату. – Я виноват, но пытаюсь все исправить. Понимаешь, Джиа? Пытаюсь, но ты каждый раз провоцируешь меня! Я и сам знаю, что ты заслуживаешь другой жизни! Поэтому, когда узнал, что ты жива, думал, будет лучше отпустить тебя, оставить в покое, но не смог. К черту! – сбрасывает с дивана все сумки, ударом ноги переворачивая его. – Не смог… – вполголоса повторяет он и, откинув полы пиджака в стороны, устало упирает руки в бока.

В помещении снова воцаряется неприятная тишина, а до меня только доходит, что все это время наше выяснение отношений походило на некую прелюдию. И сейчас любопытные зрители задумчиво застыли в неподвижных позах. Никто не рискует прокомментировать случившееся, а я уж подавно. Думаю, с меня хватит.

– Что ж, хочешь поговорить? Давай поговорим. Надеюсь, твоя честность никуда не делась? – выводит меня из раздумий осипший голос Росси, по-прежнему стоящего спиной ко мне. Он не оборачивается, но мне этого и не нужно, чтобы распознать его состояние. Напряженные плечи мощно вздымаются и опускаются до тех пор, пока Рафаэль не оказывается лицом ко мне. После мой взгляд за секунду попадает в плен его озлобленных глаз, и все становится неважным. – Давай, устроим с тобой разговор по душам. Хочешь быть с ним? М? Почему же ты молчишь? Где теперь твоя бравада, Джиа?

– Хватит, Рафаэль! Нам нужно успокоиться…

Однако мои слова производят противоположный эффект: Росси срывается с места, вынуждая душу от вида его разъяренной гримасы провалиться в пятки.

– Ты видишь жизнь с ним? Ты этого хочешь? Вперед!

– А ты хочешь, чтобы я выбрала тебя и прожила с тобой как на пороховой бочке?

– Так вот в чем дело? Считаешь меня источником всех проблем? Да ты и есть пороховая бочка! Твоя задница не может без приключений! Потому что ты неуправляемая!

– Так избавься же от меня! Хочешь получить земли и власть моего отца? Тогда подавись ими! Мне ничего этого не нужно! Только оставь меня в покое! Я никогда не буду с тобой! Ты мне противен! Я жалею, что тогда в баре заметила тебя! Лучше бы я никогда не встречала тебя!

Замечаю, как сказанное мной причиняет ему боль, и заставляю себя заткнуться.

– Серьезно, Джиа? Ты считаешь, что я хочу тебя использовать? Проклятье, какая же ты дура! Дура! – Запрокинув голову, Рафаэль разряжает сгустившийся воздух громким смехом. – Лучше бы никогда не встречала? Настолько я тебе противен? – Схватив меня за ворот водолазки, рывком дергает на себя так, что наши губы обжигаются друг о друга. – Когда ты уже наконец поймешь?! Я люблю тебя! Черт, никого и никогда! Только тебя!

Глаза мгновенно застилает плотной пеленой слез. От близости моего дьявола подкашиваются колени, и я уже готова свалиться к его ногам. Вот только Рафаэль быстро приводит меня в чувства, оттолкнув от себя. Напоследок окидывает леденящим душу взглядом и обращает внимание на Уго, словно меня больше для него нет, отчего в груди мучительно медленно начинает разрастаться острая боль.

– Отдай ей все документы, Уго. Объясни дальнейшие действия…

– Раф…

– Заткнись! Делай, что должен. Я сделаю свою часть. Мы вернем долг дону де Сандро. Вместе или порознь, неважно. Его дочь займет положенное место. – Рафаэль снова поворачивается в мою сторону и в этот момент внутри все переворачивается. – Здесь тебе ничего не угрожает. Уго и Балдо останутся с тобой. Я подготовлю все для совета. Приеду, заявлю о твоих правах и откажусь от всего. На этом все, Джиа де Сандро. – Он делает шаг ко мне, и пугающая чернота в его глазах заставляет мое сердце лихорадочно забиться в груди. – Единственная лучшая сторона, которая у меня была, это ты, Джиа. Но из-за слепой ненависти ты не способна ее разглядеть.

Не дожидаясь ответа, Рафаэль устремляется на выход и с грохотом захлопывает за собой дверь.

Прикрываю рукой рот, беззвучно сокрушаясь от разрывающей изнутри боли. Господи… зачем? Зачем он мне все это сказал? Что мне теперь делать? Проклятье! Я так хотела услышать эту гребаную правду, но даже и не подумала о том, что могу отравиться ей.

Однако хотя бы в одном Рафаэль как всегда прав. Я ведь и правда дура. И в подтверждение этому пускаюсь вслед за ним.

– И что это было?

Слетаю по лестнице и бегу за ним, как умалишенная. Самоконтроль утерян. Мною правят инстинкты. Правда, не могу понять какие. Слезы градом катятся по щекам, заметно меня раздражая. Настолько, что я отмахиваюсь от них, как от мелкой мошкары. Я ведь не хочу плакать. Внутри все буквально горит, требуя продолжения. Но, видимо, организм от постоянных перегрузок решил устроить мне бунт. А когда наступаю на камень, мой энтузиазм значительно убавляется. Черт! Как же больно! Сквозь сдавленный стон до меня доходит, что я вылетела на улицу абсолютно босая.

– Черт, – шиплю и закусываю губу, стараясь хоть чем-то затмить режущую боль. Однако времени на страдания у меня нет. Подлец даже не обернулся. – О какой любви ты говоришь? Для кого это представление? Ты ведь не можешь просто взять и уйти? – голос срывается на крик, ведь Росси просто игнорирует меня. Мерзавец!

– Вернись в дом, – как ни в чем не бывало приказывает Рафаэль и садится за руль.

Ну уж нет, милый! В кои-то веки синьор Росси смог показать свои чувства и теперь думает, что так просто сбежит?! Фиг ему! Мне плевать, что я выгляжу как конченая истеричка. От переполняющих эмоций я даже не замечаю, как следом забираюсь в салон.

– Мы не договорили!

– Вылезай! – Он заводит машину, но я толкаю его в плечо.

– Нет! Не смей прогонять меня! Говори со мной!

– Джиа, разговора не будет. Не доводи до греха. Иди домой!

– Посмотри на меня! Сколько раз все это будет повторяться? А? Сколько раз ты будешь разрушать мою жизнь и исчезать? – Кажется, я уже сама не понимаю, куда меня несет, но остановиться не могу. – Ты постоянно делаешь то, что хочешь! И твое «люблю» ничего не стоит! Ты никогда не думаешь обо мне!

– Не думаю?! – Он хватает меня за затылок и сжимает волосы, рывком притягивая к себе и заставляя приподняться с места. – Твою мать, Джиа! Да я думаю о тебе каждую гребаную секунду! Чего ты от меня ждешь? Романтических свиданий? Их не будет! Я не могу строить с тобой нормальные отношения, когда вокруг столько дерьма! Неужели ты этого не видишь?! В любой момент все может измениться. В любой. Безвозвратно. Пойми ты уже наконец! Не могу я быть белым и пушистым. Я не могу дать слабину, потому что терял тебя уже дважды. И не готов потерять снова! – Росси переводит дыхание, и его яростный крик сменяется на сдавленный шепот. – Не могу… я бы никогда не стал возвращать тебя в этот мир. И жалею, что не смог уберечь от всех этих шакалов. – Он утыкается лбом в мой висок и пытается отдышаться. – Все могло бы быть иначе, но в реальности зачастую ожидания не приносят ничего, кроме разочарования и боли.

Я чувствую колючий жар его дыхания, прежде чем жесткие губы касаются моей кожи, будоража нервные окончания. Я будто зачарована, боюсь даже пошевелиться. Сердце колотится так, что голова напоминает вакуум, наполненный пульсирующим громыханием. Неловкая пауза затягивается, и кажется, что Рафаэль собирается меня поцеловать, но внезапно выпускает мои волосы и отстраняется. Не пытаясь меня еще раз прогнать, он заводит машину и срывается с места. А я только сейчас ощущаю на затылке острое жжение от его хватки и медленно массирую пальцами ноющий участок кожи.

– Куда мы едем?

Рафаэль молча достает из пиджака пачку сигарет и, зажав одну между губ, жадно прикуривает. Воздух в машине практически сразу же смешивается с горьким дымом.

– Раньше, когда требовалось выплеснуть лишнюю агрессию, мне помогал спорт или секс. Сейчас ни первое, ни второе недоступно. Единственное, что поможет мне успокоиться – быстрая езда. Скорость – отличный способ затмить ярость убойной дозой адреналина. – Росси делает очередную затяжку, продолжая хриплым голосом: – Нам обоим пришлось измениться, чтобы выжить, Джиа. Я не виню тебя за ненависть ко мне. Более того, понимаю твои чувства. Но сейчас я не знаю, как вести себя, чтобы ты еще больше не отдалилась. Я и так на взводе, а ты словно нарочно провоцируешь. Только успокаиваешься и снова начинаешь выводить меня из себя. Ты нужна мне. Но твоя обида и глупости, которые ты беспрестанно говоришь, не проходят для меня бесследно. Ты ведь знаешь, что причиняешь мне боль, однако складывается ощущение, что с каждым разом ты начинаешь получать от этого удовольствие.

В салоне снова повисает густая тишина, и слышно лишь, как Рафаэль тяжело поглощает никотин, выпуская в воздух серые клубы́. Прикрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, позволяя сигаретному дыму пробраться в легкие. От нашей перепалки алкоголь еще сильнее ударил по мозгам. Правда, спустя несколько минут странного молчания я все же нахожу в себе силы произнести следующие слова:

– Прости за сегодня… я не подумала, когда ляпнула про поцелуй.

– Сколько ты выпила?

– Почти бутылку бурбона.

– Твою мать! Целую бутылку?! По твоему заплетающемуся языку стоило догадаться. Балдо там что, нюх потерял?! Черт, тебя вообще нельзя оставлять одну. Впредь ограничься, пожалуйста, вином. Это более женский алкоголь.

– Неправда. Гектор выглядел достаточно мужественно и с бокалом вин… прости… согласна, неудачный пример. – Закусываю губу и растираю лицо ладонями в надежде привести себя в чувства.

– Он жив только потому, что ты меня попросила. Если бы не мое гребаное обещание, я бы сегодня же прострелил ему башку. Он прикасался к тебе? В мое отсутствие.

Почему-то сейчас меня очаровывает понимание того, что Рафаэль действительно сгорает от ревности.

– Необязательно возвращаться к поведению первобытного человека. Но мне нравится, как ты ревнуешь.

– Ревную, – фыркает он, расслабленно держа руки на руле. – Может, мне стоило хотя бы разбить его лицо об стол? Тогда мы были бы квиты.

Я не могу удержаться от смеха, вспоминая, как отмутузила одну из его шлюх.

Рафаэль заезжает на островок, останавливает машину и глушит двигатель, сразу же откидываясь на спину.

– Ты скучала по мне? – продолжает смаковать сигарету, не глядя на меня.

– Я ненавидела тебя каждую прожитую секунду.

– Лучшего ответа и не придумаешь.

Повернув голову набок, я замечаю, как его суровое лицо трогает слабая усмешка, что вызывает у меня в груди пленительное волнение.

Поддавшись необъяснимому порыву, я перебираюсь к нему на колени и зачарованно наблюдаю, с какой скоростью глубину его глаз затягивает черным мрамором. Безупречный дьявол. Да, я очень скучала.

Руки уже скользят по напряженным мужским плечам, задевая кончиками пальцев заднюю поверхность шеи. Его дорогой аромат в оковах сигаретного дыма обостряет мои ощущения до предела. Разум плавится, и я позволяю себе устроиться поудобней, едва скрывая переживания. Но я не могу не испытывать их, потому что этот мужчина умеет по-особому околдовывать одной только энергетикой, с голодным видом сканируя и изучая каждое мое движение. Любую мою провокацию может обернуть против меня же самой.

Не отводя нечитаемого взгляда, Рафаэль подносит сигарету к моим губам, полностью сосредотачиваясь лишь на них. Секунда, и я принимаю ее, слыша хриплый стон дьявола, одновременно обжигаясь о разгоряченный фильтр. Господи… внизу живота словно рассыпали чан с горящими углями, а хоровод беспокойных искр долетает доверху и заполняет жгучим теплом мою грудь. Возбуждение растекается по венам так же медленно, как я наполняю рот горьким дымом, после чего нарочно приближаюсь к его лицу и замираю в миллиметре от желанного объекта. Дыхание Рафаэля становится глубоким и тяжелым, и я окончательно сбиваю его, выпустив струю дыма прямо ему в губы.

Проглотив все до последней капли, он выдыхает остатки в воздух, грубо сминает мои ягодицы и вдавливает в себя, пока у меня не вырывается жалобный стон. Стоит почувствовать его твердость, как у меня между ног моментально становится влажно.

– О боже. – Прикрываю глаза и повторяю круговые движения бедрами без его помощи.

– Джиа, ты пьяна и завтра будешь жалеть об этом.

– Мы редко имеем власть над собой, когда чего-то хотим. Кто знает, может, и буду жалеть. А возможно, буду… желать еще, – шепчу я, языком дотрагиваясь до сомкнутых губ дьявола, отчего кончик в тот же миг охватывает пламенем. – Я как-то упустила, когда ты стал таким благородным?

Издав мучительный стон, он ударяется затылком о подголовник.

– Прекрати. Я не камень, детка. И терпеть твои выходки уже не хватает никакой выдержки.

Меня даже забавляет поведение Рафаэля, и я не упускаю возможности подразнить его, потому что сейчас последнее, что мне от него нужно – это благородство. Я переступила ту грань, когда оно было уместно, и сейчас хочу этого мужчину. И я не сомневаюсь, что получу свое.

– Мне кажется, в одном месте ты сейчас достаточно камен… ах!

Срываюсь на стон, когда убеждаюсь в своей правоте, проскользнув рукой между нами и почувствовав в ладони затвердевший член. Опьяненный и без того разум окончательно растекается теплой лужицей, но внезапно Росси убирает от себя мою руку, вынуждая ощутить укол разочарования.

– Джиа, я не хочу, чтобы завтра ты возненавидела меня еще больше.

– Я уже тебя ненавижу, так что трахни меня прямо сейчас!

Рафаэль нервно проводит языком по зубам.

– Считаю до трех. Не прекратишь, я за себя не отвечаю.

В подтверждение своих слов дьявол отвешивает мне по заднице жесткий шлепок, заставляя дернуться так, что в итоге я упираюсь ладонями ему в плечи.

– Раз, – хрипло срывается с его губ, в то время, как я начинаю скользить пальчиками по твердым мышцам его груди, что сейчас отчетливо выпирают сквозь обтягивающую водолазку. Место, куда пришелся шлепок, начинает саднить, и мне просто необходима разрядка, иначе меня разорвет образовавшийся ком вожделения внизу живота.

– Два-а, – протягиваю вместо него, а мои пальцы, забравшись под кофту, уже исследуют четкий рельеф его пресса, отчего между ног начинает пульсировать еще сильнее. Мне даже приходится слегка сжать бедра, насколько это позволяет поза наездницы, чтобы не начать тереться об него. Сталкиваю нас лбами и облизываю пересохшие губы. – Живи со мной, Рафаэль. Живи сейчас. Прошу, я хочу почувствовать тебя. – Снова оставляю на его губах дразнящий поцелуй, но Росси не отвечает мне взаимностью.

– Глупое создание, – испустив хриплый вздох, осуждающе качает головой, – что ты со мной делаешь?

Еще несколько секунд я смотрю на лицо Рафаэля без тени улыбки и какого-либо шанса на нее, но потом просто пересаживаюсь на его коленях лицом к лобовому стеклу. И в таком положении моя задница отлично ощущает его крепкий стояк. Бедный, представляю, как ему там тесно. Даже мне внезапно становится тесно в свободных штанах, которые позволяют отчетливо прочувствовать каждый сантиметр его члена.

– Увези меня отсюда, Рафаэль. – Откидываюсь на него спиной, ощущая, с какой значительной амплитудой колышется его грудь. – Я хочу почувствовать себя прежней Солой. Хотя бы на одну ночь. Твоей беззаботной Солой.

– Ты всегда будешь моей.

Утыкаюсь носом в жилистую шею Росси, наслаждаясь нашим мимолетным спокойствием. Но вскоре вся кожа начинает покрываться всполохами от жара, искрящего между наших тел, запуская внутри непреодолимое желание ощутить его вкус. Я медленно высовываю язык и провожу им вдоль шеи, переходя на нежные прикосновения губ. Господи… От нахлынувшего удовольствия мои глаза закатываются, когда Рафаэль сам срывается на утробный рык и сжимает руками мою талию. Его терпкая сладость и запах будоражат, пробирают до самых мурашек. И в ответ я неосознанно начинаю двигать попкой вверх-вниз.

– Ты невыносимая женщина, – рычит он мне в щеку, нарочно проводя по ней зубами.

Уголки моих губ слегка поднимаются вверх:

– Глупая. Пьяная. Невыносимая. Ты сегодня щедр на комплименты, – Завожу руки назад и запускаю дрожащие от нетерпения пальцы в копну его волос. – У меня больше нет сил идти против тебя, – шепчу ему на ухо и скольжу по мочке языком.

– Вставь ключи в зажигание. И, если не будешь провоцировать, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, разрешу повести машину.

– А ты умеешь убеждать.

– Бесспорно.

Твою мать! Ну почему этой женщине алкоголь дарует особую притягательность? Я ведь терпеть не могу пьяных баб, а от этой крыша едет.

Проклятье!

Я столько морил голодом своих демонов, что сейчас они восстали: рвутся с цепей, скулят, рычат, ломают кости изнутри, требуя эту бестию.

Каким же я был глупцом, ведь это не она мне принадлежит, а я ей.

Облизываю пересохшие губы и изредка помогаю ей, тайком выравнивая руль. То, что происходит в данный момент, околдовывает. Завораживает разум. Она сейчас такая живая.

Эта девушка с легкостью укрощает моего внутреннего зверя. Желая ощутить на вкус каждый миллиметр персиковой кожи, он покоряется. Безрассудно. Эгоцентрично. От каждой улыбки, которую ловит в отражении стекла и зеркал, он рассыпается горячим пеплом.

Секунда – и Джиа на скорости входит в поворот.

Звонкий вскрик, сменяющийся заливистым смехом, по крупицам собирает меня обратно в единое целое. Она выплескивает эмоции, как брызги чистейшей родниковой воды. Это одновременно отравляет и исцеляет.

Но меня снова и снова разрывает на части. Я не в силах простить себе то, что она долгое время была лишена таких простых радостей жизни. Поэтому сейчас мне на подсознательном уровне хочется сделать ее еще счастливей. Позволить ей забыться. Побыть безумной. Ненормальной. Той, кем она всегда была – девушкой, не знающей границ. И у меня получается. В это мгновение Джи хорошо. Я знаю это. Чувствую.

Смех. В голове четко звенят высокие ноты ее смеха. Черт подери, как же я скучал по нему! Стоит прикрыть глаза, и я впервые за долгое время могу позволить себе погрузиться в безмятежность. То чувство, которое я могу испытать только рядом с ней. Никому больше это неподвластно.

Хотя ощущать спокойствие, когда за рулем сидит пьяная девчонка, не имеющая опыта вождения довольно сомнительное удовольствие. Но сейчас у меня есть только один выбор: насладиться этим моментом.

Правда, недолго. Уже спустя минуту улавливаю, как ее задница начинает ерзать по моему и без того напряженному члену. Открываю глаза и наблюдаю, с каким азартом Джиа набирает скорость, выезжая на бездорожье и поднимаясь все выше в гору.

Джиа.

Я столько лет хранил это имя запрятанным глубоко в душе! Столько лет оно горело на моих губах! Но мне пришлось заставить себя забыть его, оставить лишь холодным ожогом в памяти. Потому что у меня больше не было права произносить это имя. И каждый раз, думая о ней, я принуждал себя твердить как молитву абсолютно чуждое мне «Роксолана». Честно пытался полюбить, но все оказалось тщетно, я его терпеть не мог. Единственная часть, которая мне нравилась, – Сола.

Сам не знаю почему.

А теперь и ее больше нет, потому что недавно я позволил себе произнести имя, которое много лет считал мертвым. Которое было для меня под запретом. Но оно того стоило. Видеть, как сбилось дыхание фурии, когда я произнес ее настоящее имя. Прошлое всегда догоняет. Правда, теперь и не разберешь, кто из нас убегал от него.

– Ох, жарко мне, – шумно выдыхает бестия и сбавляет скорость. После чего на ходу снимает с себя водолазку и откидывает ее в сторону, вновь хватаясь руками за руль. – Только не пялься куда не положено, – выдает она строгим тоном, слегка повернув голову в мою сторону. Я прекрасно понимаю, что речь идет о шрамах. Впрочем, ее лицо сейчас так сияет, что даже попытка огрызнуться придает девушке очарования.

Качаю головой, обреченно откидываясь на спинку сиденья. Нет, я не могу позволить себе эту женщину, но и не могу запретить себе желать ее.

Джиа губительна для меня. Ее душа соткана пожаром страсти и хладнокровием мести. Она – моя катастрофа. Я никогда не знаю, какими будут последствия рядом с ней, но всегда их жду. Мне не нужна простая женщина, я хочу ту, которая вне досягаемости для всех. Даже для меня.

Подцепляю бунтарский локон и пропускаю его между пальцев. Почувствовала. Тело моментально приходит в боевую готовность, но вида не подает, позволяя мне наслаждаться ее близостью.

Растрепанные волосы, пьяный румянец на щеках, майка, висящая на ней как мешок, и такие же штаны – дикарка во всем своем великолепии. Хочу ее как никогда, до нестерпимого зуда под кожей. Особенно, когда она нарочно дразнит, елозя на мне своими полушариями. И я прикладываю титанические усилия, чтобы не получить то, чего так рьяно желаю.

Однако я слишком долго ждал потепления в наших отношениях, и в одночасье профукать все будет роковой ошибкой. Я абсолютно уверен: на трезвую голову девчонка никогда не признается себе в том, что сама этого хотела, и обрушит на меня все кары небесные.

Я все же пренебрегаю запретом, касаясь пальцами оголенных участков атласной кожи, и даже множество неровностей на ней не искажает приятных ощущений. От волнения Джиа начинает тяжело дышать, но продолжает вести машину. Правда, от былого азарта не остается и следа, когда я забираюсь рукой под майку и медленно провожу костяшками пальцев по ее животу. Она непроизвольно стонет и вновь начинает ерзать на моем члене. Каждое движение ее бедер подобно удару высоковольтного разряда. Не выдержав, я перехватываю руль и глушу двигатель. Не давая возможности опомниться, я хватаю дикарку за шею и рывком прижимаю спиной к своей груди.

– Твою мать, Джиа, – рычу ей прямо в ухо, тут же ненасытно прикусывая его зубами. Она срывается на писк, но сразу его проглатывает, вцепившись дрожащими пальцами в мою руку. – Ты сводишь меня с ума, – не унимаюсь я. Тем временем второй ладонью провожу по нижней части слегка подрагивающего живота, намеренно скользя пальцами под резинку штанов. Черт возьми, она без белья. Убираю руку от греха подальше и, властно повернув ее голову к себе, жадным поцелуем нападаю на приоткрытые губы.

Мне срочно нужно отвлечься, чтобы не думать о трусиках, которых на девчонке сейчас нет. Контроль утерян. Меня накрывает дикой похотью. Крепче сжимаю пальцы на тонкой шее и довожу Джи до хриплого дыхания. Стерва, пульс и без того на пределе, так она вдобавок еще и извивается на мне, словно загулявшая кошка.

– Прекрати, иначе трахну тебя прямо здесь.

Веду ладонь выше.

– Рафаэль…

– Ш-ш-ш, – выдыхаю ей в губы, – я чуть-чуть…

Изо рта вырывается гулкое рычание, когда пальцами касаюсь упругой груди. Медленно обвожу один сосок и чувствую, как он твердеет. Челюсти сводит от желания впиться в ее кожу зубами.

– Боже, – шепчет она дрожащим голосом и выгибается мне навстречу, – хочу больше…

Ни слова не произнося, открываю дверь и практически выталкиваю девчонку на улицу. Даже не сразу замечаю, что она босая. Ну точно дикарка.

– Ты ведь понимал, что это неизбежно? – Джиа ехидно поднимает уголки губ и нахально облизывается. Стерва.

Я вылезаю следом, вынуждая ее отступать. Но девчонке это нравится. Она игриво покачивает бедрами, и достаточно одного движения, чтобы мои спортивки соскользнули по ее ногам на землю.

– Упс… – Изображая смущение, Джиа прикрывает ладонью оголившийся треугольник между ног.

Проклятье! Она доводит меня до исступления, а я ведь толком еще и не касался ее. С учетом длительного воздержания у меня есть все шансы кончить прямо в брюки.

Опершись руками на капот, девчонка аккуратно забирается на него голой задницей. Закусывает губу, краснея от моего пристального взгляда. Хотя этот жест скорее можно принять за приглашение. Джиа подтягивает колени к груди и с минуту не решается двигаться. Веселье улетучивается, сменяясь частым дыханием. Испытываю искрящееся наслаждение от ее невинного вида, прекрасно зная, какой шлюхой она может стать в моих руках.

В голову невольно забираются подленькие мыслишки о том, ждала ли она меня? Не подпускала ли к себе другого мужчину? Твою мать, что за всплеск юношеского максимализма? Но фантазия уже делает свое дело. Отчего челюсти болезненно сводит спазмом.

– Ты злишься? – вырывает меня из задумчивости тихий вопрос.

– Нет.

– Тогда почему так смотришь? Почему не хочешь прикоснуться?

– Джи…

Но она лишает меня возможности говорить, шире разведя ноги.

– Потрогай меня, Рафаэль, – неровно шепчет, опуская ладонь между бедер, и мягко проводит ей вверх. Вижу, что нервничает, но не останавливается. – Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Она издевается…

Сглотнув, делаю шаг ближе, держа руки по-прежнему в карманах брюк. Жаль, Джиа не может почувствовать, сколько в таком спокойном жесте скрывается жестокой ломки, что разливается жаром по всему телу. Молчание затягивается, когда мой взгляд невольно прикипает к множеству грубых шрамов.

– Все дело в них? Из-за них ты не хочешь меня?

Девчонка не выдерживает моего внешнего хладнокровия и уже готова спрыгнуть с машины, но я предотвращаю это, резко становясь между ее ног.

Тяжело дыша, она отворачивается.

– Мне еще той ночью показалось странным, что ты не воспользовался моментом…

– Джиа, хватит.

– Почему? – Она резко поворачивается, буквально расстреливая меня полыхающими раздражением малахитами. Неугомонная девчонка. Снова эмоции бегут вперед.

– Потому что я хочу тебя. И твои глупости сейчас неуместны.

– Тогда в чем…

Джиа срывается на писк, когда я пальцами касаюсь влажного лона, чем вмиг стираю дерзкое выражение с ее лица, вынуждая выгнуться вперед.

– Такая гладкая. – Голос срывается на хриплое дыхание, и я утыкаюсь носом ей в шею, одновременно надавливая пальцем на вход, отчего девчонка запрокидывает голову и жадно хватает ртом воздух. – Здесь никого не было…

Проталкиваю фаланги глубже и содрогаюсь от ее страстного стона. Это лучший ответ, который она могла дать. Хотя я и не спрашивал. Моя.

Свободной рукой сжимаю волосы на ее затылке с такой силой, будто боюсь, что девчонка остановит меня. Смотрю ей в глаза и продолжаю активно проталкивать пальцы глубже. Джиа беспрестанно кусает губы и пытается приблизиться к моему лицу, но я не разрешаю.

Этот момент, есть только он. Миг, когда нас обоих разрывает от желания. Это и есть кайф: видеть ее распухшие губы, улавливать реакцию на свои ласки. Твою мать! Член с каждым движением болезненно ударяется о ширинку. Благодаря этой фурии он сегодня сполна настрадался. Однако и дальше демонстрировать мазохистские наклонности я больше не в силах. Мне нужно очутиться внутри нее. Хочу окончательно разрушить гребаные стены, которые она возвела против меня.

– А здесь? – шепчет она, едва справляясь с заплетающимся от возбуждения языком, и кладет ладонь на мой выпирающий стояк.

Алкоголь уже не властен над ней. В ее крови бурлит жажда. Она хочет меня. Осознанно. Моя девочка сама просит меня прикоснуться к ней. Сама тянется ко мне. Желает. Глазами умоляет дать ей больше. Теперь не осталось ничего, что могло бы остановить меня. Остановить нас.

– Я твой, Джиа. Я все это время был мертв внутри, но сегодня ты позволяешь мне жить.

Строго смотрю на нее, ускоряя движения пальцев. Моя девочка не должна сомневаться. Я никого не желал, думал только о ней. В ней вся моя жизнь. В ней одной. В этих зеленых глазах, темнеющая радужка которых в секунду затягивает мой разум в бездну.

Джиа срывается на пронзительный крик и резко отшатывается назад, едва справляясь с дыханием. Ей будто не хватает воздуха. Как и мне. В груди спирает от напряжения.

– Я не хочу так кончить… мне нужно почувствовать тебя, Рафаэль. Только мое тело… изменилось, – шепчет она, задыхаясь от яркого волнения, искрящегося в ее глазах. – Но я больше не хочу их скрывать, я хочу, чтобы ты любил меня такой, со всеми изъянами.

Облизнув губы, она неуверенно стягивает с себя последнее, что прикрывало изувеченную шрамами плоть. Мне плевать на ее рубцы. Голод ударяет прямо в мозг, и я позволяю себе пересечь последнюю грань.

Словно безумец начинаю мять руками вздымающуюся грудь, подушечками пальцев кружа вокруг нагло торчащих сосков. Ртом ловлю ее томные всхлипы, что горячими волнами разносят ее сладкий вкус прямо по венам. Накрывает так, что я уже не отдаю отчета своим действиям и впиваюсь зубами в сочные округлости, поочередно посасываю тугие горошинки, оставляя метки от зубов на ключице, шее и плечах, каждый раз задыхаясь новым стоном моей девочки.

– Дьявол! – цежу сквозь зубы и дергаю ее на себя. – Ты прекрасна, Джиа!

Одной рукой подхватываю ее под задницу и раздвигаю шире ноги. Лицо искажается от болезненного шипения – гребаные швы – но я не собираюсь останавливаться.

Правда, короткой заминки хватает.

Джи неожиданно перехватывает инициативу и впивается в мои губы горячим поцелуем. Требовательно. Жадно. Неистово. Обжигая гулким стоном. Пальцами нетерпеливо поддевает водолазку и стягивает ее мне через голову, задерживая сияющий желанием взгляд на татуировках. А потом и на швах, которые после волшебных рук Аллигатора выглядят, как произведение искусства.

Джиа хмурит брови, но говорить я больше ей не позволяю. Снова доминирую над девичьим телом, запуская руку между ног и сразу же пальцем вжимая набухший клитор.

Яркий звук удовольствия покидает ее грудь, будоража кровь в моих венах. Кажется, я превращаюсь в озверевшее от похоти животное. Пальцами размазываю влагу по ее складкам и издаю неразборчивые хрипы. Тем временем Джиа дрожащими руками наглаживает сквозь брюки окаменевший ствол, пытаясь как можно быстрее освободить его из оков одежды.

Перемещаю ладонь ей на шею и жестким поцелуем порабощаю влажные губы. Я веду себя грубо, по-варварски, ни капли не сдерживаясь и наслаждаясь ее неистовой отдачей. Качнув бедрами, упираюсь головкой члена в пульсирующее лоно и ловлю ртом мучительный всхлип. Тяжело дыша, она сама подается мне навстречу и остервенело насаживается на мой ствол, вынуждая нас обоих издать пронзительный стон.

Джиа замирает, и я улавливаю, как все ее тело сотрясается от мелкой дрожи. Черт возьми, какая же она узкая. Мокрая. Гладкая. Горячая до безумия. Совершаю толчок, наполняя собой до предела, а под кожей зарождается огненное цунами. Каждое движение растворяется в порочной симфонии наших криков, стонов и страстных шлепков тел друг о друга. С гортанным рыком вхожу на всю длину, вколачиваясь в нее и запрокидывая голову назад. Она дразняще проводит языком по моему горлу, одновременно царапая плечи в кровь. Джиа пытается что-то мне сказать, но от очередной порции толчков ее голос разбивается на отрывистые звуки.

Еще крепче хватаю ее и яростнее насаживаю на член, отчего эластичные стенки плотно обхватывают мою плоть. Проклятье, в паху сводит от удовольствия, жаром разрывая низ живота и ударяя молнией прямо в поясницу. Мы движемся на грани исступления, теряемся в пространстве. Вместе тонем в этом водовороте эмоций, погружаясь в омут эйфории, по которому оба истосковались. Губы, руки, взгляды, вздохи – все искрит от напряжения и страсти, которой можно задохнуться. Воздуха не существует. Я дышу своей девочкой. Финальный аккорд, и Джиа улетает от экстаза, кричит, извиваясь в моих руках, а я точно эмоциональный наркоман продолжаю трахать, наслаждаясь одурманивающими конвульсиями сладкой плоти.

Мы как ненормальные на опережение кусаем друг друга, оставляя ожоги страсти на влажной коже. Души выходят за грань и в диком танце секса сплетаются воедино. Сжимаю хрупкое горло своей бестии, приглушая яркий стон, быстрым движением выхожу из нее и изливаюсь прямо на бедра.

Рвано хватая ртом воздух, я сгребаю ее обмякшее тело в охапку и зарываюсь носом в волосы, утопая в аромате дикой свежести.

И пусть кто-то называет это судьбой, я же назову это выбором. Я выбрал ее.

Алкоголь полностью вытравлен пожаром, а его отголоски все еще расползаются по телу, воспламеняя внутренности, разум и мысли. Я горю, но мне этого мало. Наверное, я слишком долго отвергала свои темные желания. Как же я была глупа! Сама создала дефицит, который рикошетом ударил прямо в голову. Я настолько сильно возненавидела этого мужчину, что получив его, тут же проиграла. Разве так бывает? Будто по щелчку пальцев все мои эмоции враз ополчились против меня же?

Сегодняшние события оборвали последнюю сдерживающую нить. Я с дуру ринулась в омут, и утонула. Хватило одного-единственного раза. Без малейшего шанса на спасение. И теперь во мне пробуждается дикая потребность в нем.

Слабая… какая же я слабая рядом со своим дьяволом…

Голову дурманит его запах. Кажется, он витает повсюду, насыщая молекулы кислорода чем-то терпким, дорогим и обжигающе сладким.

Молча наблюдаю за тем, как Рафаэль расслабленно управляет машиной. Сейчас он тоже другой. Хоть лицо в привычной для него манере не выражает эмоций, а губы сомкнуты, но глаза… они тихо улыбаются. Настолько тихо, что нужно прислушаться, чтобы понять это. И я прислушиваюсь, продолжая визуально изучать его мужественные черты. Уверенная поза, сосредоточенный взгляд, угловатые челюсти выглядят напряженными, но типичная холодность куда-то исчезла. И я позволяю себе украдкой наслаждаться им, как грозовым небом перед дождем. Черные волосы как-то по-звериному взлохмачены. Крепкие и сильные руки. Благодаря закатанным по локти рукавам я сполна могу рассмотреть сеть выпуклых вен, обрывающихся на запястье под крупным браслетом безбожно дорогих часов. Кажется, такая мелочь, но сколько в этой мелочи секса! Строгий. Идеальный. Сексуальный. Ох, даже бедра приходится свести. Как же мне это в нем нравится. И всегда нравилось. Такой неправильный и одновременно правильный во всем.

Закусываю губы, которые по-прежнему пылают от грубых поцелуев с дьяволом. Я забыла, каково это. В душе разливается эйфория. Я живу. И будто нахожусь в другом мире. Вокруг все такое яркое, необыкновенное, и возвращаться обратно нет ни малейшего желания. Только это неизбежно.

– Жалеешь? – хрипло произносит Рафаэль, не сводя глаз с дороги.

От его чувственного голоса во рту мгновенно пересыхает.

– Нет, – единственное, на что меня хватает.

– Чего тогда молчишь всю дорогу? – как-то по-доброму подначивает он. Не улыбается, но тон, с которым произносит, заставляет почувствовать обратное.

– Просто… – непонятно, отчего я сжимаю руки так, что ногти впиваются в ладони, – потому что мне хорошо.

Почему мне сейчас так неловко?

Рафаэль тут же поворачивается ко мне, и я сталкиваюсь с его темными как ночь глазами. Он изучающе смотрит на меня, будто стремясь найти подвох в словах, а потом опускает взгляд ниже и задерживается на моих босых ногах, которые мне почему-то внезапно хочется поджать под себя. Но я этого не делаю. Он включает обогреватель, и через мгновение кончики пальцев обдает приятным теплом. Осознание, что этот мужчина способен не только командовать и топить меня в похоти, но и заботиться, обезоруживает.

– Спасибо. – Рафаэль ничего не отвечает, а у меня язык колет от желания отблагодарить его за этот вечер. – Спасибо за все. Точнее, за сегодняшний вечер. Я имею виду не только секс…

– Джиа, – перебивает он мое бессвязное бормотание, а я даже не замечаю, что его рука уже сжимает мою коленку, – мне тоже было хорошо. И я сейчас не только о сексе.

Уголки моих губ предательски поднимаются вверх в широкой улыбке. Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не выдать волнения, уже зародившегося внизу живота. Голод… я снова ощущаю его рядом со своим дьяволом.

Это очень странно, необъяснимо и совсем непонятно. Сначала я хочу его придушить, потом оттрахать как последняя шлюха, а сейчас испытываю смущение. Меня смущает буквально все: его голос, взгляд, прикосновения, опасные эмоции, что он одним своим присутствием будит во мне. Смущает, но при этом не убавляет потребности в нем.

Что будет, когда мы вернемся в Гавань?

Мысль о неизбежной встрече с телохранителем немного омрачает сияние сегодняшнего вечера. Знаю, ему будет неприятно. Несложно догадаться, чем мы с Рафаэлем занимались. Да такое впечатление, что у меня на лбу написано, что мы трахались. И пусть я Гектору ничего не обещала, не давала надежд, но от этого груз вины не становится легче. Я понятия не имею, как теперь себя вести. Мы с ним никогда не говорили о чувствах. Ну, практически никогда. Шумно выдохнув, я ударяюсь затылком о сиденье. Не стоило мне в тот первый поцелуй отвечать ему взаимностью. Я ведь должна была понимать, что у нас ничего не выйдет. Впрочем, я всего лишь пыталась жить и быть счастливой без Рафаэля. Боже, почему у меня сплошные сложности? Я не хочу своим выбором причинять кому-то боль, вот только это неизбежно. Наверное, моя самая большая ошибка в том, что я наивно полагала, будто смогу противостоять себе самой. Насколько же я ужасный человек…

От всех этих мыслей начинает ужасно гудеть голова. А когда Рафаэль убирает с меня руку, чтобы переключить скорость, настроение почему-то портится еще больше. И тепло, окутывающее мою коленку, исчезает, сменяясь колючим холодом.

– Все нормально? – выдергивает меня из размышлений низкий голос Рафаэля.

– Да, – киваю я, немного помедлив с ответом.

– Тогда прекрати кусать губы. Отвлекает от дороги.

– Рафаэль, – запнувшись, говорю совершенно не то, что собиралась, – останови машину…

Не задавая лишних вопросов, он выполняет просьбу. А потом поворачивается, порабощая меня горящим непониманием взглядом.

– Не хочу возвращаться, – решаюсь признаться, что меня нервирует.

– Гектор не мальчик, Джиа, и все прекрасно понимает.

– Я причиню ему боль. Он не заслуживает этого…

– Ты слишком много думаешь о том, кто и что заслуживает.

От обыденности его тона я моментально испытываю раздражение, но каким-то чудом проглатываю колючее желание огрызнуться.

– Он ведь мне не чужой, Рафаэль. – Качая головой, отвожу глаза в сторону и произношу уже едва слышно: – Я не ты. Мне свойственно переживать за то, что я делаю с жизнью другого человека.

Заставляю себя прикусить язык, прекрасно понимая, что не имею права упрекать его в этом. Так же как понимаю, что винить Рафаэля в случившемся между нами сегодня глупо.

– Джиа, – теплая ладонь дьявола касается моей щеки, провоцируя посмотреть на него, – скоро решение причинять людям боль станет для тебя привычным делом. Этого не избежать, и ты не можешь проявлять слабость. Ты не слабая. Поняла?

Отдергиваю голову в сторону.

– Рядом с ним мне тоже казалось, что я не слабая, – позволяю сорваться необдуманным словам.

Ну вот. Я снова не слежу за языком. От обрушившегося осознания сказанного сердце неприятно сжимается и кубарем летит в пятки. Зачем я это сказала?

Рафаэль никак не реагирует на мое заявление, что еще раз доказывает, до какой степени оно ему неприятно. Слышу звук зажигалки, а после до носа долетает запах горького дыма. Такого же горького, как и вкус моей трусости. Я напала на Рафаэля, испугавшись того, насколько быстро смогла позволить себе все забыть. «Но ты ведь этого хотела…».

Из оцепенения меня вырывает звук рычащего мотора. Рафаэль открывает окно и выбрасывает окурок, но я не позволяю ему тронуться с места, вновь завладевая его коленями. В глаза не смотрю. Прижимаюсь грудью к его, носом утыкаюсь в шею. Словно ищу защиту от собственных мыслей, которые предательски расстреливают свою хозяйку.

– Я столько времени строила из себя нечто похожее на живое существо, что забыла, каково это на самом деле. Я думала, Гектор вернул меня к жизни, но сегодня поняла, что ошибалась. Сегодня я сама позволила себе быть слабой. Это был мой выбор. Но это не плохо. Сегодня мне это было необходимо. Рядом с тобой. Понимаешь?

Молчание затягивается, и мне становится некомфортно сидеть на мужских коленях, позволяя ударам его сердца вторить моим.

Я и вправду не слабая. Он прав. Слабая бы не вынесла и толики того, что выпало на мою долю. Усмирив кусачие эмоции, я поднимаю взгляд, который замирает на напряженном лице Рафаэля.

– Я не хотела тебя обидеть, но и не солгала, поэтому не жалею о сказанном.

– Я выгляжу обиженным? – Он насмешливо вскидывает брови, но губы по-прежнему остаются без тени улыбки.

– Нет, но я знаю, что тебе было…

Договорить не получается, потому что в следующую секунду меня поглощает требовательный поцелуй, и невысказанные слова тонут в нем, как в болоте. Дьявол дразнит меня сладким дыханием и наказывает горечью табака. Рука, ранее схватившая меня за затылок, властно толкает ему навстречу. Рафаэль на мгновение останавливается, позволяя нам обоим насытиться кислородом, и, прежде чем снова утащить меня в гребаное удовольствие, выдыхает прямо в губы:

– Больше никогда не провоцируй меня. – Оттягивает мою нижнюю губу зубами, вырывая у меня гулкий всхлип. – И не теряй контроль над тем, что говоришь.

– Японский меч одной рукой не держат, – суховатый комментарий Гектора раздается у самого затылка, когда он помогает мне правильно взять оружие. – Вот видишь? Так гораздо удобнее. – Совершает моими руками плавные движения, и снова склоняется слишком близко, обдавая щеку горячим шепотом. – Почувствуй его. Меч должен стать продолжением твоей руки. Вы одно целое.

Как только телохранитель немного восстановился, мы сразу приступили к тренировкам. Хоть Рафаэль и настаивал на том, что займется этим сам, я отказалась. Знала ведь наперед, что каждая вторая тренировка будет испорчена сексом. Но и лукавить, отрицая желание сохранить с Гектором последнюю связующую нить, не буду. Мне всегда нравилось проводить с ним время, и я по-прежнему нуждалась в нем. Этот мужчина стал моим третьим талисманом. Поэтому, лишившись Грома и Нагайны, я не готова была потерять и его.

Умом я понимала, что своим поведением только усугубляю ситуацию, возможно, даже причиняю ему боль, ведь на тот момент всем уже было понятно, что Рафаэль получил свое. Меня. И я сама понимала, что как с моим дьяволом у меня не будет больше ни с кем. Да, Гектор тоже мог заставить меня испытать определенный спектр эмоций, но каждый раз, когда он прикасается, что-то внутри отторгает его. Правда, тело предательски реагировало, создавая определенные проблемы. Поначалу мне даже пришлось держать дистанцию. К тому же Гектор вовсе не подарок по характеру и не упускал возможности поиграть на нервах Рафаэля.

Я жила словно среди двух огней. Гектор принял мой выбор, по крайней мере, сделал вид, но я чувствовала, что он не отпустил меня. Честно признаться, и сама не хотела этого. Да, эгоистично, но одна лишь мысль, что он рядом, успокаивала. Как бы там ни было, я доверяла ему. Сколько ни пыталась убедить себя в обратном, безрезультатно.

Вообще жизнь на протяжении двух недель на одной территории с четырьмя мужчинами напоминала чертово минное поле. Контролировать себя должен был не только Гектор, Уго или Рафаэль, но и я. Единственным здравомыслящим человеком среди нас оставался Балдо. И это в который раз лишь подтверждало мои подозрения, что он робот.

– Тренировка закончена. – Зычный голос Рафаэля вынуждает меня отстраниться от Гектора. – Нам выезжать через час. Ты ведь не в таком виде явишься на совет?

Мой дьявол смотрит прямо на меня. Нечитаемый взгляд скользит по коже подобно раскаленному лезвию. Дыхание и вовсе сбивается. Рафаэлю неприятно видеть, как Гектор прикасается ко мне, но он упрямо не отводит глаз, при этом его лицо так напряжено, словно его выточили из камня.

Ничего не сказав своему тренеру, я убираю оружие в специальный чехол и незамедлительно направляюсь к Рафаэлю.

– Это просто тренировка, хватит на меня так смотреть, – цежу сквозь зубы и иду прямо в дом, зная, что он последует за мной.

– Для тебя тренировка, а для него лишний повод потереться членом о твою задницу.

– Господи… прекрати, Рафаэль.

– Ты понимаешь, что делаешь только хуже? И в первую очередь себе. Хватит испытывать чувство вины перед ним.

Сжав кулаки, я разворачиваюсь к Росси, но он оказывается так близко, что я утыкаюсь носом ему в грудь.

– Мы просто тренировались. Ясно? Я должна быть готова. Мне нужно научиться стоять за себя.

– И я не против этого. Когда он соблюдает границы.

– Справедливо, только не стоит видеть во всем подвох. Когда надо, я сама способна дать ему оплеуху. Или ты считаешь, что твоего члена мне недостаточно?

Дыхание перехватывает, когда Рафаэль резко разворачивает меня и отвешивает шлепок по заднице, а протестующий писк заглушает его сдавленное рычание:

– Заткнись и иди в душ. У тебя пятнадцать минут, чтобы привести себя в порядок.

Закатив глаза, я удерживаюсь от желания показать ему средний палец и устремляюсь в ванную комнату. Тренировка неизменно помогает мне хоть ненадолго забывать о том, что творится в моей голове, но уже после душа, суша перед зеркалом волосы, мысли начинают атаковать снова. А сидя в машине, я позволяю тревоге и растерянности накрыть меня с головой. Этот день настал.

Рафаэль, как и обещал, взял все в свои руки. Обзвонил лично каждое семейство, чтобы для голосования капо собрать всех за одним столом. Сегодня я встречусь с врагами лицом к лицу. И от осознания этого моя уверенность улетучивается со скоростью света. Без надежды на то, что получится собрать ее в единое целое.

– Прекрати комкать платье. – Ладонь Рафаэля проскальзывает мне на поясницу. – Если так будешь выглядеть на совете, тебя примут за трусливую девчонку.

– Так оно и есть. Мне страшно.

– Неизвестность всегда пугает, но ты де Сандро. Ты у себя дома. Помни это и веди себя как полноправная хозяйка. – Он находит мою руку и заключает в плен своей горячей ладони. – Держись всегда рядом со мной и думай, прежде чем говорить.

Рафаэль коротко целует меня в шею, и на секунду я испытываю облегчение. Он рядом. Гектор рядом. Ничего не случится.

Дальше все как в тумане. Ресторан расположен в здании готического стиля, больше напоминающем собор. Свет уличных фонарей окутывает его какой-то уютной атмосферой, и темная парковка уже не так страшит. Хотя картинки перед глазами все же плывут быстрее, чем мой мозг успевает распознать их. Дыхание настолько частое, что кажется, будто легкие сейчас разорвет от передозировки кислорода. Я крепче сжимаю руку Рафаэля, пока мы минуем длинный коридор, и даже не обращаю внимания на интерьер. Хотя уверена, внутри не менее прекрасно, чем снаружи, ведь стены, давящие на меня, буквально пропитаны величием. Однако паника, не желающая отступать, не позволяет глазеть по сторонам. Замечаю лишь большое количество людей в форме и костюмах, снующих прямо передо мной.

А когда мы подходим к тяжелым деревянным дверям высотою минимум в два метра, нервы накаляются до предела. Дыхание перехватывает, а кожу обдает жаром. «Ты справишься, ты справишься», – шепчу про себя словно мантру.

Двери бесшумно распахиваются, и я окончательно теряю способность дышать, в то время как Рафаэль жестом пропускает меня вперед. Стоит мне только зайти внутрь, как в помещении становится предательски тихо, и взгляды примерно десятка пар глаз устремляются на нас. Я уже жалею, что обула красивые туфли, потому что ноги отказываются меня слушаться. Правда, какими-то чудесными силами я все же шагаю вперед. Волнение затуманивает зрение, но, чувствуя за своей спиной тепло Рафаэля, я нахожу в себе силы удержаться в вертикальном положении. «Он рядом. Возьми себя в руки, Джиа», – одергиваю себя.

Рафаэль выдвигает для меня стул и помогает усесться за большой длинный стол. Не могу успокоиться, слишком остро все сейчас чувствуется. Пытаюсь не реагировать на заинтересованные взгляды, что сейчас как острые стрелы вонзаются в мою плоть.

Шакалы.

Нервно сглотнув, кладу руки на дубовую столешницу и аристократично распрямляю плечи. Я дома. Я сильная. Сегодня я рядом с Рафаэлем и буду сильной. Секунда, и я встречаюсь с ледяными глазами Салуки. На физическом уровне ощущаю, как она вспарывает мне глотку. И этого достаточно, чтобы волнение разлетелось вдребезги, а в крови бурной волной пронесся адреналин.

– Здравствуй, тетя.

– Здравствуй, Джиа, – Моргана одаривает меня фирменной акульей улыбкой, – хорошо выглядишь. Как тебе в Италии? Освоилась?

– Спасибо, чувствую себя как дома.

Она склоняет голову набок, явно уловив в моих словах сарказм.

– О, это прекрасно. – Стерва подается вперед и складывает перед собой руки в замок, словно нарочно демонстрируя острый маникюр кроваво-красного цвета. – Прошу, – она вальяжно откидывается на спинку стула, величественно располагая ладони на подлокотниках, – изложите цель вашего визита. Надеюсь, у вас стоящий повод? Ради этого мне пришлось отменить поход к стилисту.

Я отвечаю ей скупой улыбкой, зная, что говорить сейчас будет только Рафаэль. Внутри все еще сохраняется мелкая дрожь, однако наша милая беседа с тетушкой неожиданно оказывает на меня нужное действие. Страх приглушен желанием увидеть падение белобрысой суки. Я улавливаю сбоку движение. Это Рафаэль поднимается с места, откидывая полы пиджака в стороны. В его глазах сплошной мрак. И одежда под стать: черный пиджак и в цвет ему рубашка и даже галстук. Идеальный. Будоражит одним только видом. Взяв папку с документами, он достает бумаги, подтверждающие мое кровное родство с доном де Сандро.

Поприветствовав всех благосклонным кивком, он убирает одну руку в карман брюк и слегка отодвигает край пиджака в сторону, где я замечаю кобуру с пистолетом.

Как можно незаметней обвожу настороженным взглядом всех сидящих за столом мужчин, уверенная в том, что у каждого из них как минимум по две пушки. От малоприятного прогноза о том, что случись какое недопонимание, и нас изрешетят, я кусаю себя за язык до яркого металлического привкуса во рту. Не стоит думать ни о чем, кроме конечной цели. Я справлюсь. Моя разгорающаяся нервозность притупляется раздавшимся надо мной зычным голосом дьявола.

– Сегодня мы собрались за столом по одной причине. Я хочу заявить права Джии де Сандро на ее законное место. В моих руках, – Рафаэль демонстративно поднимает бумаги, – доказательства, что эта девушка является родной дочерью дона и первой наследницей…

Постепенно слова Росси приглушаются новым витком странного волнения, а я все это время не спускаю глаз с Морганы. Как и она от меня. Лишь на мгновение она удостаивает Рафаэля вниманием, разорвав нашу немую перестрелку. Чертова сука. Как же я ненавижу это чудовище! Ее ледяная самоуверенность вызывает сухость во рту, но в тоже время и жажду выколоть эти безжизненные зенки. Кажется, от этого желания под кожей буквально зарождается нестерпимый зуд. Сейчас мне просто необходимо ненавидеть ее как можно сильнее. Злость вытесняет из крови остатки трусости. Ярость накрывает мой рассудок подобно плотному туману. А в памяти, словно на поверхности воды, всплывают наставления дьявола: «Ты де Сандро. Ты у себя дома».

– Рафаэль, из тебя вышел бы прекрасный адвокат, но не мешало бы услышать девушку. Она в состоянии заявить нам о своих намерениях или годится только для исполнения супружеских обязанностей? —раздается хриплый мужской голос откуда-то сбоку, окончательно вырывая меня из адского кольца мыслей. – С чего бы всем нам поддерживать эту молодую особу? Я думаю, девушка не до конца понимает серьезность происходящего.

– Как вас зовут? – Я не узнаю собственного голоса, когда слова бесцеремонно срываются с моих губ.

В зале воцаряется тишина. Даже не глядя на Рафаэля, я чувствую, как его взгляд давит на меня сверху. Как, собственно, и со всех остальных сторон. Напряжение растет подобно невидимым стенам, заметно сжимая легкие в моей груди. Никого из присутствующих я ранее не видела, хоть и ожидала встретить здесь Марчело. Но я начала говорить, и теперь не имею права отступать.

Мужчина, к которому я обратилась с вопросом, устремляет на меня искрящийся насмешкой взор.

– Густаво Мальдини.

– Густаво, полгода назад меня сделали инвалидом, а над моим телом надругались весьма изощренным способом. – В подтверждении своих слов я задираю рукава, обнажая изуродованные руки. – Всех моих близких безжалостно убили. Бабушке перерезали горло, а подругу изнасиловали и закопали живьем. То же самое ожидало и меня. Я длительное время жила в чужом клане и знаю все их слабые точки. Я на шаг впереди. Вы действительно думаете, что я не до конца понимаю серьезность происходящего?

– Ндрагетта. Да, нам известно об этом, и как раз это дает нам повод подозревать вас…

– Я не договорила. – Густаво распахивает глаза, удивленно вскидывая брови. – Позвольте все же ответить на ваш вопрос. Я родилась в этом мире. Но так сложилось, что долго не знала о своем истинном родстве с доном де Сандро, который, как оказалось, являлся моим отцом. По его же распоряжению меня скрывали в России, чтобы защитить от врагов. Однако больше я не нуждаюсь в защите. Я не боюсь своего имени и не намерена его скрывать. Я Джиа де Сандро, и я вернулась домой, чтобы выставить свою кандидатуру на место отца. Почему вы поддержите меня? Потому что я заключила выгодный брак с Рафаэлем Росси, таким образом получив в союзники могущественные кланы американской мафии. Те, с которыми Моргана находится в достаточно непростых отношениях. А еще вы поддержите меня, потому что я последняя из де Сандро и первая, кто имеет все права на эти земли. – Хватаю папку с документами и швыряю ее в центр стола, поднимаясь на ноги и срываясь на высокие ноты. – Потому что я никогда не предам своих людей! Я родилась в крови. И если потребуется, то займу это место, утопив в ней всех несогласных.

Кажется, дрожь захватывает каждую клеточку моего застывшего в неподвижности тела и, только ощутив прикосновение Рафаэля, я позволяю себе ожить.

– Ты умница. Я горжусь тобой, – шепчет он на ухо и, притянув меня к себе за талию, оставляет на макушке легкий поцелуй.

Это окончательно сбрасывает с меня оковы напряжения. Выдохнув скопившийся в груди жар, я занимаю свое место, все еще переполненная калейдоскопом эмоций. Дыхание дается с трудом, однако я с вызовом смотрю на Моргану. Ее губы растягиваются в хищном оскале, а после она и вовсе срывается на смех, который постепенно перемешивается с мужским гоготом.

Непрекращающиеся залпы оскорбительных звуков рассыпаются в воздухе подобно салюту в темном небе, и я буду не против, если они прозвучат в честь моей победы.

Присутствующие капо начинают передавать друг другу бумаги с экспертизами ДНК и доказательствами преступлений Салуки. После чего их лица заметно мрачнеют, с каждой секундой все больше и больше.

– Нам нужно немного времени, синьора де Сандро. – Веселье Морганы затихает, потому что пожилой мужчина обращается с этими словами не к ней, а ко мне.

– Маурицио, – стервозная маска Салуки мгновенно сменяется негодующей, – что происходит?!

– Происходит то, что происходит. Ты потеряла мое доверие, Салуки, – хриплый бас старика звучит почти бесстрастно, несмотря на то, что в этих документах имеются прямые доказательства того, что всю его семью вырезала Моргана. Сейчас его дыхание становится давяще тяжелым, а взор отчаянно устремлен в мою сторону. Мужчина одобрительно кивает мне и занимает свое место, сжимая морщинистой ладонью волевой подбородок.

Маурицио Алегьери, один из самый первых капо, он занимает эту должность уже много лет. Его слово имеет вес не только в кругах мафии, но и во всех слоях общества. Думаю, сегодняшние известия однозначно произвели на него самое сильное впечатление за последний десяток лет.

По залу волнами расходится звук приглушенных разговоров. Кто-то сгруппировался и обсуждает полученную информацию, яростно тыча пальцами в документы, а кто-то сидит, устремив глаза на сложенные на столе руки.

– Мы не имеем права передавать власть в руки девчонке! – восклицает Гаспаро. – Да ее тут же свергнут первой же революцией. Это ослабит нас! Да она и оружие-то, наверное, в руках не держала…

– Достаточно, Мальдини, – спокойно обрывает его тираду Моргана.

Но как же непросто ей за равнодушием скрывать закипающую в крови бессильную злобу и ярость. Кажется, если бы не стол, сохраняющий дистанцию между нами, она бы голыми руками вцепилась мне в глотку.

Медленно обведя всех присутствующих взглядом, в котором на секунду я замечаю проблеск уязвимости, она прочищает горло, чтобы привлечь внимание. Однако ее присутствие откровенно игнорирует половина капо.

– Мы рассмотрим заявление и в ближайшие дни соберем совет для вынесения решения, – холодно заверяет Салуки и поднимается из-за стола, явно готовая покинуть заседание.

– Мне нужно выйти на улицу, – шепчу Рафаэлю, после чего поднимаюсь с места и, не глядя ни на кого, направляюсь на выход.

За спиной остаются стихающие голоса. В голове гудит. Тело буквально охвачено пламенем, посылая колючие разряды в каждое нервное окончание. Осталось совсем немного, и весь этот маскарад закончится.

Первый порыв ветра насыщает меня прохладой ночного воздуха. Где-то на горизонте зарождается первый отблеск рассвета. Я прикрываю глаза и достаю из кармана подвеску, что накануне мне подарил Гектор. Запрокинув голову, жду, пока легкие захватит родная сладость мужского запаха и горечь сигаретного дыма. Я знаю, что он последовал за мной.

– Ты хорошо держалась, – хвалит Рафаэль таким тоном, что от удовольствия хочется прикрыть глаза. Я поворачиваю голову в сторону. Наблюдаю, как Росси избавляется от недокуренной сигареты и неспешно шагает ко мне. Та часть, что капризно требует его близости, буквально торжествует где-то внутри, под панцирем вновь зарождающейся тревоги.

– У меня был хороший учитель.

Рафаэль кривит губы в подобии улыбки и, взяв меня в плен своих объятий, требовательно прижимает к горячей груди. Искры наслаждения вмиг рассыпаются чувственным шлейфом внизу живота, на секунду воспаряя тяжестью вспыхнувшего желания прямо в горло. На взвинченные нервы возбуждение ударяет с особой остротой. Глаза закатываются, не спрашивая на то разрешения, когда он ртом находит мою шею, отчаянно прикусывая и всасывая в себя кожу. Грубый стон покидает его горло и увлекает за собой вьюгу головокружительных мурашек.

– Я хочу увезти тебя отсюда…

Звук цокающих каблуков прерывает наше недолгое спокойствие, после чего из дверей вылетает Моргана, стремительно приближаясь ко мне. Тело молниеносно принимает оборонительную позицию, и я напрягаюсь в руках Рафаэля подобно тугой струне, по которой случайно задели пальцами.

– Мы еще увидимся с тобой, маленькая шлюха! – шипит Салуки мне в лицо, яростно стреляя обезумевшим взглядом.

Напоследок она растягивает губы в акульем оскале и, нарочито виляя бедрами, направляется к своему джипу. Про себя я провожаю ее персону в ад. Губы непроизвольно шевелятся, словно ведут отчет. А в голове монотонно стучит: «Месть придет с рассветом».

Из оцепенения меня выводит ладонь Рафаэля, которой он по-собственнически поглаживает мой живот. Он выглядит чересчур спокойным, и меня это немного сбивает с толку. Я вскидываю подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо, но он явно ждал этого. Наши губы встречаются в затяжном поцелуе, отправляя по моей спине короткое замыкание.

– Рафаэль… я люблю тебя, – выдыхаю ему прямо в рот, чувствуя, как желудок дрожит от предвкушения и нервозности.

Пальцами трогаю небольшой кулон. Назад пути нет…

Дьявол отстраняется, явно озадаченный моим обеспокоенным голосом. Однако его невысказанный вопрос не успевает коснуться моих ушей, потому что их закладывает от взрыва. Взрыва той самой машины, в которую села эта чертова сука.

– Ты цела? – встревоженный голос Рафаэля пробивается сквозь зашкаливающую в висках пульсацию.

Судорожно киваю, облизывая пересохшие губы и не сразу понимая, что лежу на земле, прижатая сверху мужским телом. Адреналин отравляет кровь. Это сделала я. Я убила человека. Лишила жизни. Реальность отказывается совладать с потерянным рассудком.

– Какого хрена?.. – Рафаэля буквально разрывает от злости, и он одним движением поднимает меня на ноги. Осмотрев мое тело и убедившись, что я не пострадала, он незамедлительно берет телефон и подносит его к уху. – Уго, разворачивай свою гребаную задницу и бегом обратно. Ты сказал, что осмотрел периметр… хрень какая-то…

Я все еще нахожусь в шоковом состоянии, когда замечаю мужскую фигуру, смотрящую на нас из тени деревьев. И лишь клубящийся дым оживляет позу мужчины. Секунда, и наши взгляды пересекаются, вынуждая меня утонуть в чувстве вины. Я по-прежнему считаю, что предала Эзио. И отказываюсь верить в то, что он отдал бы меня в руки Анджело.

Да, Рафаэль хотел, чтобы Моргана жила в страхе, мучилась, предвкушая собственную смерть. Чтобы она прочувствовала вкус беспомощности и долго не могла от него избавиться. И Росси бы обязательно ей это устроил именно в тех красках, что она заслуживает. Но я видела, как Эзио страдает по своей жене, и более того, в курсе, что Мел пришлось пережить в лапах Морганы. Поэтому я не могла смириться с тем, что этой дряни удастся отсрочить свой конец. Я не хотела давать ей время и жаждала ее крови. Так же, как и Джаро. И у нас получилось весьма эпично. Гектор помог установить датчик на ее машине, а мне оставалось лишь нажать на кнопку, когда она окажется внутри. Ее судьба была предрешена. Да, я сыграла в эту игру без Рафаэля, но у меня было на это полное право.

Мой дьявол отвлекся на разговор. Пользуясь случаем и по-прежнему едва сдерживаясь на грани взрыва, я ускользаю вглубь сада. Там я надеюсь нагнать Джаро. Знаю, что если Росси обо всем узнает, моя задница не скажет мне спасибо, но я не его солдат. И буду делать то, что считаю нужным. Уверена, ему досталась самая несносная жена.

Наткнувшись на спину Эзио, я останавливаюсь. Погрязнув в мыслях, я даже не заметила, как дошла до небольшой террасы на обрыве.

– Здравствуй, Джиа, —Эзио пробирается прямо под кожу мрачный голос.

– Здравствуй.

– Поздравляю, – Торричели поворачивается ко мне лицом, позволяя обжечься об его айсберги. Однако сегодня они живее беснующегося моря. Горят синим пламенем, которое так и норовит вырваться за пределы потемневшей радужки, – сегодня ты пролила первую кровь своего врага.

– Нашего врага, – несмело поправляю, завороженная безупречным видом мужчины.

На красивом лице Джаро появляется кривая ухмылка.

– Ты рассказала ему о своей маленькой шалости?

– Нет.

Не знаю почему, но меня забавляет этот диалог.

– Твой муж будет в ярости. – В глазах Эзио на секунду проскальзывает искра, тут же скрывшаяся за привычным холодом.

– Знаю.

Джаро достает из кармана пачку сигарет, монотонно постукивая углом по тыльной стороне своей ладони.

– А еще он будет зол, если обнаружит нас наедине.

– Эзио, я лучше тебя знаю Рафаэля, поэтому отдаю отчет своим действиям и возможным последствиям. И дело не в том, что я не боюсь своего мужа. Порой он на самом деле меня пугает. Но у вас имеется слабость, которая висит между ног. Думаю, я смогу использовать ее с толком.

Эзио тихо смеется, но после заглядывает мне в лицо самым беспристрастным взглядом, что я когда-либо встречала.

– Ты необыкновенная девушка, Джиа. Ты напоминаешь мне о ней.

В носу мгновенно щиплет от его слов, а глаза застилает мутной пеленой слез. Он говорит о своей жене. В памяти невольно проносятся картины моего проживания в доме Эзио. Его внимание ко мне и доброта всегда казались необоснованными, но теперь на меня обрушивается понимание всех его поступков по отношению ко мне. На языке вертятся сотни вопросов и главные из них: «Почему я? Почему не Фили, которая является ее отражением?» Я ведь внешне совершенно не похожа на его жену. А потом в памяти всплывают слова Гектора: «Рядом с тобой мужчина чувствует себя особенным».

Молчание затягивается, и из потока мыслей меня вырывает звук щелкающей зажигалки. Эзио молча прикуривает сигарету, не сводя с меня прищуренных глаз.

Облизав пересохшие губы, я задаю совершенно другой вопрос:

– Ты ведь не расскажешь мне, что произошло между тобой и Рафаэлем?

– Джиа! – доносится до нас громкий крик Росси, свидетельствуя об его приближении.

Эзио улыбается только глазами и выпускает из носа струи дыма.

– Тебе пора возвращаться, Джиа. Лишняя шумиха сейчас не нужна.

– Не думала, что скажу это, но я скучаю, Джаро. – Замечаю, как его кадык дергается, да я и сама уже давно не контролирую собственные эмоции. Прочистив горло, я тут же меняю тему: – Как Филиция?

– Ей не хватает тебя, – выдыхает он сдавленным тоном, скрывая лицо в дымовой завесе.

На меня давит необходимость уйти, но я не могу, мне хочется обнять его. Хочется в немом жесте отблагодарить за все, что Эзио сделал для меня. И в следующую секунду я срываюсь с места, дрожащими руками заключая его в объятия.

– Прости меня, Джаро. – Я сильнее прижимаюсь к мужской груди, не в силах удержать предательскую слезинку. – Я всегда выбирала его. И выберу вновь. Прости, что так поступила с тобой.

Меня окутывает его терпкий запах, переплетенный с крепким сигаретным дымом. Кажется, сейчас он заменяет собой весь воздух вокруг нас. Я улавливаю, как его тело буквально искрит от напряжения. Знаю, что он может разозлиться, но вместо этого его грубые пальцы мягко касаются моего подбородка, заставляя посмотреть прямо в глубину ледяных глаз.

– Теперь ты настоящая де Сандро, – наконец нарушает сгустившуюся тишину, словно нарочно игнорируя мои слова. Он гладит меня большим пальцем, растягивая губы в слабой улыбке, а после прижимается ими к моему лбу. – Прощай, моя маленькая убийца.

Эзио резко отстраняется и бесшумно скрывается среди ветвистых аллей, а я так и продолжаю стоять оловянным солдатиком, не в силах даже вдохнуть. Слезы прокладывают дорожки на щеках, но я все же заставляю себя смахнуть их и сделать болезненный вдох.

– Джиа! Твою мать!

Я не успеваю обернуться, как Рафаэль уже хватает меня за плечи и рывком прижимает к своей груди. Чувствую, как его сердце едва не пробивает ребра, а сила, с которой он сжимает мое тело, лишает последних капель самообладания, и я начинаю рыдать. Росси тут же разворачивает меня, окидывая встревоженным взглядом.

– Что случилось? Детка, почему ты плачешь? Тебе причинили боль? – Не получив ответа, он вновь прижимает меня к себе, покрывая волосы быстрыми поцелуями. – Почему ты так далеко ушла? Почему никогда меня не слушаешь? Черт подери, Джиа… – Рафаэль шумно вздыхает, продолжая гладить меня по волосам и успокаивать горячими губами.

– Все хорошо, – всхлипываю и поднимаю подбородок, чтобы посмотреть на него. Я испытываю вину за то, что заставила его переживать. – Просто перенервничала и решила подышать свежим воздухом.

Он укоризненно качает головой, пальцами вытирая капли слез с моего лица.

– Ты когда-нибудь поймешь, что, если с тобой что-то случится, я с ума сойду?

Происходящее кажется нереальным, и последние волны нахлынувшей истерики окончательно стихают.

– Со мной все в порядке, – шепчу, и губы невольно растягиваются в улыбке. – Прости, я не хотела заставлять тебя нервничать. – Ласково касаюсь его колючей щетины ладонью. – Ты вроде говорил, что куда-то собирался меня отвезти?

– Собирался, но после такой выходки твоя задница заслуживает горячей порки, а не романтического ужина.

Я удивленно вскидываю брови, отстраняясь еще сильней, потому что не верю своим ушам.

– Романтического ужина? Ты серьезно?

– Не придирайся к словам, детка.

Рафаэль нарочно нападает на мои губы, чтобы избежать неловкого разговора. Наказывает меня жадными укусами, пальцами исследуя мое тело, что уже предвкушает горячую порку. Мне приходится уцепиться за его пиджак, чтобы противостоять голодному напору. Но я все же позволяю себе рассыпаться на осколки наслаждения, когда его утробный рык обжигает мое горло.

– Останови меня…

– Я бы никогда этого не сделала, и к тому же у меня нет ни единого шанса устоять перед свиданием с дьяволом, – дразню, щелкая языком по его губам, но тут же взвизгиваю, когда широкая ладонь со звонким шлепком опускается на мою ягодицу.

– Не время болтать, мышка. – Рафаэль подхватывает меня на руки. – Здесь слишком опасно, я должен тебя увезти.

Я неохотно возвращаюсь в реальность, когда он проносит меня мимо столпотворения людей в форме. Шум и бесконечные разговоры приглушает ударивший в нос запах гари. А в следующую секунду сердце замирает в груди подобно ледяной глыбе. Окровавленное тело Морганы уносят в сторону скорой помощи. Сомнения неприятными иглами впиваются в мозг. Нет, она не могла выжить, даже если я раньше времени нажала кнопку. Тревожные мысли обрываются, когда Рафаэль опускает меня на землю и сразу же усаживает в подъехавшую машину, крепко фиксируя ремнем безопасности. Боже, мне безумно стыдно от того, что заставляю его нервничать. Он ведь даже не догадывается, чьих это рук дело. Но несмотря ни на что, этот секрет останется моим. Им я никак не наврежу Рафаэлю и никогда бы не навредила. Просто это мой выбор. И я ни о чем не жалею. Это первое решение, которое я приняла самостоятельно.

Отдав Уго и Балдо распоряжения, Рафаэль садится за руль, и через мгновение мы уже трогаемся с места. Я устраиваюсь боком на сиденье, насколько это позволяет ремень безопасности, и любуюсь им. Постепенно на меня накатывает усталость, и былое напряжение окончательно покидает тело, но я не позволяю векам опуститься. Желание насладиться сегодняшним рассветом с любимым мужчиной намного сильнее.

– Устала?

– Для тебя – никогда.

– Мне нужно сделать пару звонков. – Рафаэль скидывает пиджак на подлокотник дивана и располагается в кресле.

– Я помешаю? – Подхожу сзади, запускаю пальцы ему в волосы и начинаю медленно массировать голову, вырывая из его груди легкий стон.

– Нет, определенно нет, – тихо хрипит он, когда мои руки соскальзывает на его шею и ослабляют галстук.

Умело расстегнув верхние пуговицы рубашки, я с нажимом провожу ладонями по крепкой груди и в благодарность получаю шумный вздох. Рафаэль откидывается затылком на спинку кресла, устремив на меня взгляд из-под ресниц.

– Я испугался сегодня. Испугался, что снова потерял тебя.

– Я знаю, прости.

Целую его в лоб и неохотно отстраняюсь. Сейчас я не готова говорить на эту тему. Мне необходимо побыть наедине с собой.

– Вернись, я хочу продолжения, – рокочет он как мартовский кот.

– Тебе нужно сделать звонок, а мне нужно в душ.

Подмигнув, сбрасываю на ходу туфли и едва сдерживаю стон облегчения. Я просто мечтаю смыть с себя сегодняшний день. Несмотря на победу, я не испытываю должного спокойствия. Знаю, Моргана заслужила такой исход, но это не мешает мне чувствовать себя грязной.

Добавляю пару капель эфирного масла иланг-иланг в аромалампу и ставлю ее поближе к ванне, которая заполняется благоухающей апельсином пеной. Сбрасываю с себя платье, белье и забираюсь в теплую воду, расслабленно откидываясь на бортик. Делаю глубокий вдох и согреваю себя дурманящим сладковатым запахом. В голове по-прежнему бродят тяжелые мысли, оставляя после себя череду переживаний, но я успокаиваю себя тем, что завтра все новости будут пестреть сообщениями о смерти Морганы. Поднимаю перед собой руки и наблюдаю, как белоснежная пена стекает вниз, представляя вместо нее струйки крови.

– Я готов вечность смотреть, как ты лежишь в моей ванне. – Внезапно появившийся Рафаэль мгновенно сбрасывает с меня мантию мученика.

– Только в ванне? – игриво поднимаю бровь. Сканирую его взглядом и вспыхиваю как фитиль, дойдя до босых ног.

– Не только. – Он проходит внутрь, держа в руках бокал красного вина. Очень символично завершить сегодняшний день кровавым напитком. – Думаю, теперь моя очередь расслабить тебя, – с лукавой ухмылкой на лице он подает мне бокал и усаживается рядом с ванной у меня в ногах.

Я неотрывно наблюдаю, как он закатывает рукава, удерживая меня под прицелом хищных глаз. После он запускает руку в воду и, аккуратно заключив мою ногу в кольцо крепких пальцев, начинает медленно массировать ступню. Я прикрываю от удовольствия глаза. Его действия такие правильные и так сейчас необходимы, что я готова замурлыкать под его умелыми прикосновениями.

– Посмотри на меня, – огрубевший голос Рафаэля пробирается сквозь плотные слои наслаждения, и я выполняю его просьбу. – Ты такая красивая, Джиа.

Не выпуская меня из фокуса потемневших морионов, он склоняется и захватывает губами большой пальчик на моей ноге. Господи! Сладострастный стон покидает меня, и я едва не роняю бокал на пол. Этот горячий язык и требовательные губы просто сводят с ума. Рафаэль поднимается выше и обжигает коленку легким поцелуем, а проворные пальцы уже кружат на бедре, рассыпая по коже всполохи огненных искр.

Внезапно он отстраняется, и сковывающее жаром напряжение исчезает так быстро, что я готова капризно заколотить руками по воде. Не могу сдержать разочарованного всхлипа, но, когда замечаю, что он принимается расстегивать рубашку, довольно облизываюсь и подаюсь вперед, любуясь порочным дьяволом. На свете нет ничего более развратного, чем его горящие похотью глаза и умелые движения длинных пальцев. Рафаэль сбрасывает рубашку на пол, и я приподнимаюсь, чтобы помочь ему расстегнуть ремень, но он перехватывает мои запястья, качая головой.

– Не сейчас, – тихо произносит мой дьявол, подтягивая меня вверх, но я напрягаюсь, недовольно сдвигая брови. – Не упрямься, Джиа.

Резким движением он все же поднимает меня на ноги, и мне приходится ухватиться за его шею. Без лишних слов Рафаэль берет мыло и принимается водить душистым брикетом по моему телу. Дыхание перехватывает от того, с какой нежностью он это делает.

– Боже…

Откидываю голову назад, выгибаясь навстречу его рукам, когда он проводит ими по лону. Шероховатые пальцы задерживаются на складках, лаская и кружа вокруг напряженного клитора. Стон наслаждения покидает мое горло, в то время как Рафаэль начинает скользить носом от одной груди к другой, жадно втягивая мой запах, а после всасывает напряженный сосок. Черт бы побрал этого искусителя. Тело сотрясает дрожь, и я сильнее сжимаю его плечи, притягивая Росси как можно ближе, словно он единственный источник моей жизни.

– Сегодня ты уснешь под собственные стоны, – хрипит он, входя в меня пальцем, и если бы не стальная хватка, я бы рухнула к его ногам.

– Думаешь, справишься без него? – Я обхватываю его крепкий член, жадно водя по нему ладонью сквозь чертовы брюки. В ответ Рафаэль просовывает в меня второй палец, лишая возможности дышать.

– Ты прекрасный провокатор, Джиа, – он толкается навстречу моим ласкам, – но сначала я хорошенько вылижу твою киску.

Мой дьявол кладет мыло на место и, сполоснув душем мою кожу от пены, выполняет угрозу, обрушив горячий рот на самый эпицентр моего пульсирующего наслаждения.

– Рафаэль… – с мольбой выдыхаю, схватившись дрожащими пальцами за его голову.

Он поднимает на меня глаза, и наши взгляды прикипают друг к другу. Проклятье. Это выглядит так развратно, что грудь вспыхивает острейшим напряжением, и мне приходится отчаянно хватать воздух, насыщенный ярким экзотическим ароматом иланг-иланга.

Он словно нарочно подводит меня к грани безумия. Мучительно медленно лаская развратными губами, Рафаэль проталкивает язык все глубже и глубже, облизывает, покусывает, доводя меня до крышесносного оргазма. К оральным ласкам он присоединяет пару пальцев. Несколько мощных толчков, и я валюсь с ног, сотрясаясь от ослепительных вспышек перед глазами. Каждая клеточка наполняется до предела и разливается пламенем до самых кончиков нервных окончаний.

Ощущаю на себе его глухой рык и окончательно теряю рассудок и голос, взрываясь громкими стонами экстаза. Не давая времени прийти в себя, он подхватывает меня на руки, уносит в комнату и укладывает под себя на кровати. Его тяжелый взгляд едва ли не физически ощущается на моем теле… шрамах…

– Ты идеальна, детка.

Не позволяя себя поцеловать, я переворачиваюсь и занимаю позицию сверху.

– Моя очередь, – с вызовом выдыхаю ему в губы, прикусывая изнутри щеку, когда мои изнывающие соски касаются стальных мышц Рафаэля.

Тяжело дыша, расстегиваю кожаный ремень и стягиваю с него брюки, а следом и боксеры, выпуская на свободу крепкий стояк. Мне не удается скрыть своей реакции, и я порочно облизываю губы. Слишком хорош. Во рту мгновенно становится сухо от жажды почувствовать желанный вкус.

Устраиваюсь поудобнее и беру в плен своих пальцев его твердый член, наслаждаясь бархатистой плотью и тем, как от моих плавных движений он еще больше увеличивается в объеме. Кажется, еще немного, и просто взорвется.

Склонившись над ним, я провожу языком от самого основания до блестящей головки, прежде чем захватить ее губами. Терпкий вкус обжигает рецепторы и посылает прямые удары молний прямо вниз живота.

– М-м-м, – сдавленный стон взрывается где-то внутри меня и достигает его плоти.

Рафаэль шипит сквозь зубы, одновременно наматывая мои влажные волосы на кулак. В ответ на это вбираю его ствол как можно глубже, обжигая горло очередным стоном. Проклятье… я готова кончить, даже просто лаская его. Чертов дьявол! Увеличиваю темп, периодически облизывая головку и вновь заглатывая по самое основание. Снова и снова довожу нас обоих до грани, вынуждая Рафаэля дышать чаще. Мужская ладонь нежно дотрагивается до моей щеки, но в следующее мгновение он рывком приближает меня к своему лицу и порабощает требовательным поцелуем.

– Наигралась? – Его губы растягивает порочная ухмылка, и я нарочно делаю круговое движение бедрами, ловя вырвавшийся у него ненасытный стон.

– Нет.

Проскальзываю языком ему в рот и повторяю свое движение, на этот раз сама срываясь на всхлип, когда задеваю чувствительной точкой горячую головку. Пальцы Рафаэля добираются до моих складок, и губы искривляет самодовольная улыбка, стоит ему понять, насколько я мокрая.

– Так хочешь меня?

Укусив Росси за подбородок, я рукой направляю его член так, чтобы со стоном опуститься на него и заполнить себя острым наслаждением.

Рафаэль выпускает воздух сквозь стиснутые зубы и остервенело сжимает мои ягодицы, насаживая как можно глубже. Он начинает совершать чувственные толчки, руками направляя мои бедра. Господи, как же хорошо. В попытке получить хоть какой-то контроль над ситуацией, я цепляюсь за жилистую шею и ощущаю, как пылает его кожа. Боже, какой же он горячий! Откидываю голову назад, двигаясь в такт с ним. А напряжение внизу живота готово уже раздавить меня.

Рафаэль ловким движением переворачивает меня на спину и заполняет под новым углом. В глазах вспыхивают яркие вспышки. Обхватив мою шею руками, он впивается в губы затяжным поцелуем, продолжая двигаться мучительно медленно. Вновь и вновь доводя до невероятных ощущений, что волнами захватывают всю меня до отказа.

– Я хочу, чтобы ты повторила то, что сказала мне сегодня.

Я не сразу понимаю смысл этих слов, потому что его темп увеличился, но по-прежнему остается томительно сладким. Каждый раз врезаясь до упора, он медленно откатывается и вновь наполняет меня собой. Влажные губы дьявола касаются моего лица, шеи, а крепкие руки доводят до пика.

– Скажи… – сдавленным голосом требует он, с порочным шлепком сталкивая наши тела, – прошу, скажи мне это, Джиа… скажи сейчас…

– Я… я люблю… тебя… люблю…

Это последнее, на что у меня хватает сил, прежде чем сознание заполняет ураган фееричного оргазма. И вместе с острыми лучами солнца я лишаюсь последней возможности совладать с реальностью, отдавая себя в жаркие объятия любимого мужчины…

В реальность я возвращаюсь лишь с наступлением заката. Уставшее тело с каждым новым движением пробуждается все больше, позволяя коже вспыхивать воспоминаниями призрачных следов его рук.

Томно потягиваюсь, когда слышу звук входящего сообщения, и на этом мое расслабленное состояние прекращается.

Гектор: Не прощаемся, солдат.

Закатив глаза, отшвыриваю телефон в сторону и, раздраженная, присаживаюсь на кровати. Серьезно? Вот как он решил попрощаться со мной? Подлец.

– Проснулась? – Вздрагиваю, замечая в дверях Рафаэля, опершегося плечом о косяк. – Приведи себя в порядок, мы выезжаем через час.

Мне не совсем понятен холод в его голосе, поэтому в стремлении защититься я натягиваю на себя простынь, ощущая, как по спине бегут мерзкие мурашки. Ничего хорошего за непроницаемой маской дьявола обычно не скрывается. Лицо Рафаэля не выражает ни единой эмоции, делая меня еще уязвимей. В отличие от него. Он как обычно выглядит безупречно: копна черных волос аккуратно убрана назад, короткая щетина, идеально сидящий костюм темно-синего цвета и в тон ему рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц. Сглатываю, когда замечаю, как дергается острый кадык на его крепкой шее.

– Куда? – Единственное, что удается выдавить из себя. Под прицелом его тяжелого взгляда испытываю неодолимое желание поежиться.

– Узнаешь. Жду тебя внизу.

Не дожидаясь ответа, Росси удаляется, оставив меня в полной растерянности и смятении от внезапной смены его настроения. Я весь день спала, что могло измениться? Господи, а что, если за это время ему стало известно о моем обмане?

Тревожные мысли преследуют меня весь следующий час, и вот сейчас я смотрю в зеркало на свое молчаливое отражение, поправляя собранные в низкий пучок волосы. Атласное платье-кимоно с широкими рукавами красиво струится по фигуре, и даже треугольный вырез на груди меня не смущает. Хотя сейчас меня вряд ли вообще что-то способно смутить, ведь голова забита совершенно другими переживаниями. Я пыталась отвлечься, гадая, куда же он все-таки собирается меня отвезти, но едва расцветающее радостное предвкушение неизменно омрачает всплывающий перед глазами образ отчужденного Рафаэля. Догадки, отчего на его лице застыло напряжение, не радовали. Ну а когда мы садимся в машину, мои опасения подтверждаются.

– Джиа, я спрошу тебя один раз, – начинает он таким тоном, что я уже наперед знаю, как все закончится. – Ты причастна к случившемуся с Салуки?

Такая прямолинейность застает меня врасплох, Росси явно именно на это и рассчитывал. Однако я и сама не рискну солгать, вот только гребаный язык опережает мозг.

– Не понимаю, о чем ты.

Рафаэль нервно выпячивает нижнюю губу и ударяет по ней языком, после чего молча достает из внутреннего кармана пиджака кулон. Тот самый, что подарил мне Гектор. В том хаосе, что творился после взрыва, я даже не заметила, что потеряла его.

– Эту вещь я видел прошлым вечером в твоих руках. Я не буду выяснять подробности, но предупрежу в первый и последний раз. Больше так не делай. Не лги мне, Джиа. Эти вопросы должен решать я. Ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергла?

Закончив свою отповедь, он открывает окно и без раздумий выбрасывает кулон, возвращая пристальный взгляд на дорогу. Вижу, с какой силой он сжимает руль. Явно злится. Боюсь даже представить, насколько сложно ему сейчас сдерживаться.

От чувства вины перед ним закусываю губу, но все равно не жалею о своем поступке. Если бы мне еще раз представилась такая возможность, я проделала бы этот путь заново. Салуки должна была отправиться в ад, где ей и место.

– Что теперь будет? – аккуратно поднимаю тему, которую предпочла бы не трогать сейчас. Но если карты раскрыты, можно не бояться проигрыша.

– Теперь ни у кого не остается другого выбора, кроме как заткнуться и поддержать тебя. Моргана мертва, а ты единственная наследница, заявившая свои права. Уго утряс все формальности. Через неделю ты пройдешь обряд посвящения.

– Звучит интригующе. Надеюсь, обойдемся без жертвоприношения? – отшучиваюсь и избавляюсь от ремня безопасности, когда Рафаэль паркует машину.

– Небольшой порез и капля твоей крови.

– Боже… и всего-то? – нервно хихикаю и распахиваю дверцу, ворча себе под нос. – Средневековье какое-то… Куда ты меня привез? – резко переключаюсь, замерев на полушаге, когда передо мной раскидывается завораживающая картина. Я с неприкрытым изумлением обвожу взглядом красивую местность в горах, замечая небольшой домик на утесе.

– В этом ресторане любил бывать твой отец. Природа, уединение и грузинская кухня.

Рафаэль подает руку, помогая мне выбраться из салона. А я испытываю облечение, уловив в его голосе такую редкую, но так любимую мной теплоту.

– Грузинская? – в неверии вскидываю брови и беру его под руку, прежде чем мы направляемся вглубь зеленой аллеи.

– Ты не разделяешь любви к их кухне?

– Если честно, я не очень хорошо с ней знакома.

– Я тоже. Но их блюда хвалят не меньше итальянских.

– Думаю, будет вкусно.

Я посылаю Рафаэлю легкую улыбку и крепче сжимаю его руку, вновь наслаждаясь всполохами томления внизу живота, напоминающими о сегодняшнем утре. Каждый шаг делает их только ярче, и игнорировать эти ощущения нет ни сил, ни желания. Он любил меня, любил как никогда. Возникшие от разговора в машине переживания забываются сами по себе, позволяя захлестнуть меня с головой непередаваемой атмосфере маленькой кавказской страны. Сам ресторан выстроен в стиле христианской базилики, с вертикальным озеленением фасада. Виноградные лозы оплетают кованый забор и арку. На солнечных пятачках греются разномастные коты. Очаровательно и очень спокойно, при этом в каждом штрихе можно найти сходство с теплой Италией.

Мы не успеваем переступить порог, как перед нами словно ниоткуда возникает зрелый мужчина с густыми усами и доброжелательной улыбкой на холеном лице.

– Синьора де Сандро, для меня большая честь приветствовать вас в своей скромной обители. Мой ресторан полностью в вашем распоряжении. – В его голосе проскальзывает явный акцент, но это лишь делает образ ярче.

– Благодарю вас, – одобрительно киваю, когда хозяин заведения с почтением пропускает нас вперед.

– Синьор Росси. – Мужчины обмениваются крепким рукопожатием, после чего Рафаэль притягивает меня ближе и задает нужное направление. Наконец-то. В груди мягкими волнами разливается так необходимое мне сейчас умиротворение.

– Вы хорошо знакомы? – шепчу ему на ушко, перед тем как мы скрываемся за углом, выходя на открытую террасу.

– Достаточно, – лаконично отвечает он, отодвигая для меня стул. – Можешь заказать все на свой вкус, я скоро подойду. Нужно поздороваться с хозяевами.

– Ого, так просто предоставляешь мне выбор? – интересуюсь с лукавой улыбкой и тут же чувствую на подбородке прикосновение требовательных пальцев, а после горячее дыхание Росси опаляет мои губы.

– Почему бы и нет, ты ведь моя жена. Да и после сегодняшнего секса не думаю, что ты захочешь меня отравить.

Рафаэль запечатывает мой рот собственническим поцелуем, выбивая из головы любые связные мысли, а потом оставляет в одиночестве и со сбитым дыханием.

Истинный дьявол!

Делаю глубокий вдох и устраиваюсь поудобней. Стоит только заглянуть в меню, практически сразу понимаю, что меня ждет провал. Да и разбираться в непростых названиях я не осмеливаюсь. Поэтому решаю воспользоваться помощью официанта, и уже через несколько минут стол буквально ломится от еды. Рафаэль не заставляет себя долго ждать, что также радует.

Приступая к трапезе, я и не подозреваю, насколько голодна. И тем более не предполагаю, что в меня может столько влезть. Сочный хачапури, бадриджани¹⁰ с сыром, гранатом и грецким орехом, ароматная долма, и жемчужиной в моем пищевом турне становится мцвади¹¹ с соусом ткемали¹².

Рафаэль же обходится хинкали и минеральной водой.

Закончив с ужином, он подает знак, и официанты приносят десерт – надуги¹³ и красное вино в большом глиняном кувшине. Атмосферно.

Поднимая наполненный бокал, я салютую своему мужу и, удовлетворенная, откидываюсь на спинку кресла, устремляя взгляд на горы, укутанные покрывалом тумана.

Я хочу, чтобы каждый вечер был таким. Неважно где, главное, с ним.

Буквально физически ощущаю на себе взгляд Рафаэля и поворачиваюсь в его сторону, наслаждаясь темным мужским силуэтом в свете уличных огней.

– Что? – игриво пожимаю плечами и делаю глоток.

– Ничего. Мне нравится твой аппетит.

– Ну-у… с учетом того, как питалась в последнее время, сегодня я имею полное право немного потрясти твой кошелек.

На лице Рафаэля расцветает томная улыбка. О, да, я определенно потешила его мужское самолюбие.

– Иди ко мне, – протягивает он руку, с ожиданием впившись в меня искрящимися опалами.

– Ты для этого арендовал весь ресторан? – скептически прищуриваюсь.

– Думаешь, мне бы помешали люди?

Я только собираюсь огрызнуться на его самоуверенность, но Рафаэль уже ловким движением пересаживает меня к себе на колени и без лишних слов берет в руки мою ладонь. А когда пальца касается что-то прохладное, я вздрагиваю, позволяя ноткам волнения заиграть в груди. Не поднимая на меня глаз, Рафаэль лукаво ухмыляется тонкими губами. Он явно уловил мое напряжение, но не останавливается, надевая мне на палец кольцо, на котором красуется бриллиант малахитового цвета минимум в десять карат. Ненормальный…

– Оно прекрасно, – растерянно шепчу.

– Но не сравнится с красотой твоих глаз.

Он подносит мою руку к губам и целует кончик окольцованного пальца, выбивая из легких весь кислород. Казалось бы, настолько незначительный жест, но мой взор уже застилает пелена слез. Нет, мне все это снится.

Пользуясь моим замешательством, Рафаэль аккуратно сдвигает платье в сторону, освобождая мою грудь. Вечерний воздух прохладен, и с моих губ срывается тихое аханье. Ну вот, а я уж думала, моего дьявола там подменили. Шумный вздох покидает меня, когда он зажимает сосок между пальцев и немного оттягивает.

– Ты слишком хороша для меня, – произносит Рафаэль таким тоном, что волна удовольствия моментально ударяет в самый низ живота.

Не давая мне возможности осмотреться по сторонам, он втягивает ареолу в самое пекло. Твою мать! Влажный язык неумолимо кружит вокруг напряженного соска, вынуждая буквально изнывать от желания, чтобы крепкие руки сжали грудь. Но он нежен. Несмотря на требовательные губы и неумолимые ласки, Рафаэль нежен.

Как ему это удается?

Наши взгляды сталкиваются, вынуждая все внутри стянуться в тугой узел и устремиться вниз. В его темных глазах плещется адская похоть. Рядом со мной он вечно голоден, и это взаимно. Пробравшись ладонями под платье, Рафаэль внезапно замирает. Его брови удивленно ползут вверх, и я повторяю за ним, удовлетворенная такой реакцией на то, что не надела трусиков.

– Я тоже подготовилась. – Рафаэль ничего не отвечает, лишь сильнее вонзается пальцами в мою плоть. – Но если нас застукают…

Он не дает мне договорить, притянув за затылок, и тут же завладевает моими губами в жестком поцелуе.

– Не переживай, – выдыхает он мне в рот, – если кто-то увидит, лишится глаз.

И мы позволяем похоти вновь затуманить разум в одном удовольствии на двоих.

На обратном пути машину окутывает густая тишина. Приятная тишина, позволяющая нам обоим сполна насладиться сегодняшним днем. Днем, который совершенно точно становится самым лучшим в моей жизни. Я поворачиваюсь к мужу и молча наслаждаюсь столь редким моментом блаженного умиротворения.

– Все в порядке? – Он подносит тыльную сторону моей ладони к губам, одаривая легким поцелуем. Киваю, чувствуя, как уголки губ дергаются в довольной улыбке.

– Просто мне показалось, что сегодня мы занимались любовью.

Рафаэль усмехается и кладет руку мне на колено, нежно поглаживая меня сквозь атласную ткань платья.

– Возможно, так и было…

Наш разговор прерывает телефонный звонок, и Рафаэль неохотно лишает меня теплых прикосновений.

– Да, Уго… твою мать! – Его голос мгновенно наполняется холодной сталью, что заставляет и меня прийти напрячься. – Уверен? Это точная информация? Живучая тварь. Жди меня. Я скоро буду. Отправь Балдо в Гавань, я везу туда Джи. – Звонок прерывается. – Сука! – бурчит Росси себе под нос и швыряет телефон на приборную панель, тут же вдавливая педаль газа в пол.

– Что случилось?

Я совершенно не хочу этого знать. Не хочу портить наш вечер.

Рафаэль уже собирается ответить, но внезапно наше внимание привлекают светящиеся фары в зеркале заднего вида.

– Пристегнись, – рычит он, оглядываясь назад. От накатившей паники дышать становится сложно, но я выполняю указание, натягивая ремень безопасности. – Джиа, послушай меня…

Но договорить Рафаэль не успевает.

Оглушающий грохот выбивает меня из кокона спокойствия, а после машина резко останавливается от жесткого столкновения, из-за чего я больно ударяюсь о стекло. По виску стекает что-то теплое. Я пытаюсь поднять голову, но она словно завалена грудой камней. Не сразу понимаю, почему мои движения ограничены, а осознав, что это сработали подушки безопасности, тут же предпринимаю попытку выбраться. Однако тело буквально скованно острой болью, даже обычный вдох обжигает подобно огненному хлысту.

– Раф… Рафаэль… – язык отказывается меня слушаться.

Поворачиваюсь в его сторону, и копье ужаса пронзает мое горло. Окровавленная голова Росси неподвижно лежит на руле. Но как… почему… и тут я замечаю, что его подушка безопасности не сработала! Дыхание вмиг перехватывает, а глаза наполняют жгучие слезы.

Неожиданно дверца с моей стороны распахивается, и чьи-то руки буквально выволакивают меня на землю, словно мешок с мусором.

– Аккуратно! – рявкает грубый мужской голос, а после волосы попадают в жесткую хватку, и к моему носу прикладывают тряпку с резким запахом. Мне хватает пары секунд, чтобы потеряться во тьме…

С мучительным стоном пытаюсь разлепить веки, но они буквально спаяны подсохшей кровью. Приходится приложить усилия, чтобы открыть гребаные глаза и обнаружить свою голову лежащей на руле. Вот только поднять ее ни хрена не получается, такое впечатление, что череп напичкан стекловатой.

Предпринимаю очередную попытку пошевелиться и, наконец, приподнимаю голову. Твою мать! Все тело охвачено огнем, и мне нужно несколько секунд, дабы привыкнуть к новому положению, пока стараюсь сфокусировать взгляд. Не желая падать обратно, я опираюсь ладонями о руль и прижимаю затылок к подголовнику. Душно. Просто адски. И от нового движения по вискам мгновенно ударяет острая резь.

– Черт…

Тяжело дыша, поворачиваю голову к пассажирскому сидению, и в ту же секунду сердце едва не останавливается. Джи нет. Дверь распахнута, а место, где сидела моя жена, пустует. Не обращая внимания на опоясывающую боль, начинаю лупить кулаками о руль и приборную панель. Черт-черт-черт! Единственное, что она оставила после себя – это пара капель крови на подушке безопасности. Горло раздирает истошный вопль, когда сквозь затуманенное сознание пробивается последний кадр, который я видел: малахитовые глаза, полные страха и паники. Кое-как вываливаюсь из машины на землю и тут же от острой боли в ребрах захожусь в надрывном кашле, брызжа кровавой слюной.

– Джи-и-иа! – Сдавленный крик безжалостно растворяется в окружающем безмолвии.

Ее забрали. Долбаные ублюдки забрали мой цветок! Дыхание превращается в хриплое рычание. Зажмуриваюсь, медленно поднимаюсь на ноги и, держась за бок, начинаю осматриваться вокруг, пока в памяти не всплывают последние события. Вот твари! Я должен успеть вытащить свою девочку прежде, чем она вновь окажется в аду. Я просто не имею права не успеть! Не в этот раз! Ищу телефон в карманах, но его нет. Добираюсь до тачки и обнаруживаю гаджет валяющимся на полу у водительского кресла.

Уго. Мне нужен Уго. Монотонные гудки неприятно раздаются глухим эхом в и без того раскалывающейся голове. Я сжимаю пальцами переносицу, чтобы хоть на мгновение унять безжалостную пульсацию в висках.

– Гребаный ты мудак! – тут же раздается яростный голос Гирландайо. – Какого черта там произошло?

– Заткнись, Уго, – почти неслышно цежу, едва контролируя нарастающее раздражение. Все хреново. Очень хреново. – Тащи свою задницу на развилку перед Гаванью…

– Я уже еду, мне до тебя минут десять. Расскажи, что, мать твою, произошло?

– Дерьмо произошло! Гребаное дерьмо! Они забрали ее!

– Успокойся и нормально все объясни. Ты ранен?

– Неаполитанские ублюдки вновь нанесли удар. Подрезали нас по дороге. – Перевожу дыхание, нащупывая в кармане сигареты и одновременно оценивая взглядом свой внедорожник, а точнее груду искореженного металла. – Машина в хлам.

– Срать я хотел на тачку, с тобой что?

– Да хрен его знает, Уго. – Сжимаю зубы, проглатывая мучительный стон. – Сейчас это неважно, – шиплю, жадно хватая носом воздух, и вставляю между губ помятый фильтр. – Собери наших людей, нужно как можно скорее догнать ублюдков. Нет времени медлить. Балдо отправь в больницу, пусть караулит старую суку.

Прикуриваю, болезненно проталкивая дым в самые недра легких.

– Не думаю, что этот пес обрадуется твоему поручению, – усмехается Уго, переходя на глухой мат.

– Если он приедет с тобой, я всажу ему пулю в лоб. В больницу, он должен ехать в больницу. Уяснил?

– Черт, когда мы ее найдем, я примотаю эту девчонку к тебе изолентой…

Сбрасываю звонок и выдыхаю клуб горького дыма. В груди ноет так, будто ее пронзает сотнями острых кинжалов. Но не от физической боли, а от мысли, что Джи вновь испытает уже пережитый страх, до сих пор преследующий ее в кошмарах. Проклятье! Не могу больше ни думать, ни курить. Даже дышать не могу. Прислоняюсь спиной к машине, сползаю вниз и сминаю остатки сигареты в кулаке, ощущая, как по венам разливается жжение. Да, черт подери, я состою из этой жгучей боли. И нет просвета среди мертвой темноты. Мы с ней никогда не сбудемся, но я вновь и вновь буду биться за нас. И найду свою девочку. Обязательно найду. Отправлюсь хоть в преисподнюю и окровавленной рукой вытащу оттуда, даже если самому придется там остаться. Стирать ноги в кровь, падать и подниматься ради нее. Ибо без моей женщины нет мне жизни на этой земле. Как и нет права дышать без нее. И так будет всегда, пока нить моей жизни не срежут кровавым серпом.

Еще утром я не хотел, чтобы сегодняшний день заканчивался, но сейчас мечтаю выдрать его с корнем, чтобы все это дерьмо прошло мимо, и моя девочка снова оказалась распластанной на белоснежных простынях. В моей кровати. Там, где ей и место.

Внезапно вдали я замечаю яркий свет фар, который уже в следующую секунду ослепляет меня. Прикрыв одной рукой глаза, прищуриваюсь и принимаю вертикальное положение. Сделав неуверенный шаг, тут же цепляюсь за крышу своего внедорожника.

Уго буквально на ходу выскакивает из машины, направляясь ко мне.

– Идти можешь?

– Я в порядке, – огрызаюсь.

Правда, когда лишаюсь опоры, любое движение кажется непосильным, и мои ноги вновь подкашиваются. Уго едва успевает подхватить меня. Отталкиваю его, снова оказавшись без поддержки, но на этот раз все же справляюсь с собой и двигаюсь вперед самостоятельно. Со мной случалось дерьмо и похуже. Стараясь не обращать внимания на раскалывающуюся от боли голову, дохожу до тачки, забираюсь вперед и шумно выдыхаю в пустоту. Друг тоже не задерживается и прыгает за руль, одаривая меня осуждающим взглядом.

– Паршиво, чувак. Ты выглядишь очень паршиво. Уверен, что по пути не стоит заглянуть к Аллигатору? Ты похож на прирезанную свинью.

– Заткнись и поехали. Сколько у нас оружия и людей?

– Достаточно, чтобы раскрошить их черепа.

От одной мысли, что чужие руки прикасаются к Джи, у меня сами собой сжимаются челюсти. Достаю телефон и захожу в приложение GPS-навигации.

– Надеюсь, ты успеешь взглянуть на ее киску, прежде чем сдохнешь от потери крови, – отвлекает меня язвительное замечание Гирландайо.

Бросаю в его сторону злобный взгляд.

– Надеюсь, я не отрежу твой гнилой язык, Уго, прежде чем мы вылезем из этой машины.

– Что? Я задел тебя? Раф, ты сам затащил свою задницу в это дерьмо, выбрав себе в жены неугомонную стерву. Ты вообще осознаешь, что она сыграла против тебя? Да пошли вы! Из вас получилась отличная парочка камикадзе. А мы, черт возьми, за компанию. Клянусь, лучше бы она трахнулась со спецназовцем и дала тебе от ворот поворот.

– Уго! Еще слово, и я выпущу в твою ублюдскую башку целую обойму. Она моя жена, и окажись на твоем месте любой другой человек, он был бы уже мертв.

– О, да я счастливчик, – насмешливо фыркает Гирландайо.

– Ты говнюк, Уго, и алкоголик.

– Как это мило с твоей стороны. Между прочим, у меня сегодня был законный выходной, а я даже бутылки осушить не успел. Но спасибо. Приму это за комплимент.

Не желая вести бессмысленных бесед, я опускаю козырек и смотрю на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрит окровавленная рожа гориллы. На этот раз Уго не солгал насчет моего состояния. Я и правда похожу на освежеванную свинью. На лице практически нет живого места, левый глаз полностью заплыл, переносица рассечена и наливается шишка во весь лоб.

– Останови машину, нужно достать из багажника аптечку.

– Мудрое решение. Уверен, принцесске понравится твой тюнингованный фейс.

Покачав головой, я отворачиваюсь к окну. Иначе точно придушу этого идиота.

После того, как я оказал себе первую помощь, состояние немного улучшается, вот только облегчения это мне не приносит. Абсолютно никакого. Сейчас я бы с большим удовольствием променял душевную боль на физическую в тройном объеме. Внутри я уже на грани. Меня буквально разрывает от беспокойства, а время течет катастрофически медленно, просачиваясь жгучей паутиной по венам. Мои мысли только о ней. Обращаюсь с молитвой к тому, кто, вероятнее всего, меня не услышит, но снова и снова прошу за ее жизнь. Отчаянно желаю успеть и свершить возмездие. Мои мучения облегчает лишь одно: я успел надеть своей девочке кольцо, в которое вставил жучок, и теперь иду по следу. На хвост садятся еще две машины с подкреплением, однако в салоне сохраняется напряженная тишина. Уго злится. Он всегда злится, когда моя жизнь висит на волоске. Таков уж у него характер. Но я благодарен другу хотя бы за то, что в данный момент он держит язык за зубами. Ведь мне известно, как тяжело ему это дается.

– Они остановились на заброшенном заводе, – уведомляет Гирландайо, однако я и сам это вижу. Точка на GPS-навигаторе замерла там, где раньше находилась винодельня, но после десятков пожаров люди посчитали эту землю проклятой и оставили пустовать. Черт подери, надеюсь, мы не опоздали.

Как только автомобиль останавливается в полумиле от места назначения, мы распахиваем двери. Я хватаю друга за руку, и солдаты тоже замирают в ожидании.

– Уго, не забывай, что жена мне нужна живой. Без самодеятельности. Если придется, ты сложишь оружие.

– Обещаю быть паинькой. – Звериный оскал искажает лицо Гирландайо, а разгорающийся азартный блеск в глазах не предвещает ничего хорошего. Главное, чтобы его запал сыграл нам на руку, а не против.

– Идем, – хмуро командую под звук затвора автомата.

Уго выбирается из машины первый, каждое движение говорит о том, что он полон предвкушения, и я не скажу, что мне это нравится. Сегодня придется быть вдвойне аккуратным, а это окажется весьма проблематично сделать, ведь отвлекаться у меня просто нет времени.

– Давненько я не веселился, девочки!

Взяв в обе руки по пушке, Уго устремляется вперед и выскакивает из укрытия, тут же открывая пальбу. Вот мерзавец. Он в курсе, что бронежилет не прикроет его башку?

Я устремляюсь следом прежде, чем наши люди успевают покинуть свои внедорожники. Шаг за шагом мы выкладываем тропу из окровавленных туш. Адреналин кипятит кровь, и только это помогает мне двигаться дальше. Едва входим в заброшенное здание, в нос ударяет затхлый запах сырости. Быстро отдав указания, я посылаю по несколько человек на верхние этажи, остальных в восточное и западное крылья. Нижние этажи на нас с Уго.

Темнота внутри не облегчает нам задачу. Голова, кажется, вот-вот расколется на куски из-за того, что приходится сильнее напрягать зрение, чтобы не угодить под пулю. Неаполитанцев оказывается больше, чем мы предполагали, и вскоре запас патронов подходит к концу. Перезарядив последнюю обойму, я продолжаю продвигаться дальше. Уго вооружается кинжалом, который уже в следующую секунду торчит из черепа ублюдка Пелагетти. Гирландайо едва успевает вытащить его, как в коридоре появляются еще три человека и открывают по нам огонь. Одна из пуль рассекает Уго ушную раковину.

– Им крышка!

– Не вздумай…

Наплевав на мои слова, Гирландайо выходит из укрытия и с первого взмаха вонзает нож прямо в глаз отморозку Каморры. Мне приходится стрелять, чтобы успеть спасти шкуру этого психа. Правда, одна пуля все же находит себе место у него в плече.

– Дерьмо! – рявкаю и рывком оттаскиваю его за шкирку, вбивая спиной в стену. – Приди в себя, гребаный засранец, ты нужен мне живым!

– Не надо со мной нянчиться, Раф, мы почти всех уложили!

Уго пытается оттолкнуть меня, но я вновь перехватываю его за простреленное плечо, только из-за зашкаливающего адреналина он совершенно не чувствует боли.

– Ты теперь идешь позади! Ясно?!

Небрежно выпустив его из хватки, устремляюсь вперед и по пути укладываю еще троих. Проклятье, нужно поймать хоть одного живого, ибо так мы теряем слишком много времени.

Заходим в новый коридор, где сталкиваемся еще с двумя солдатами.

– Один нужен живым, Уго! – выкрикиваю прежде, чем всадить пулю в лоб первому открывшему огонь, второму Уго подрезает сухожилия под коленями, отчего тот мгновенно валится на пол.

Быстрым шагом сокращаю расстояние до стонущей туши и, встряхнув, поднимаю ублюдка прямо за грудки.

– Где она? – цежу сквозь зубы.

Клянусь, если бы можно было убить взглядом, я бы это сделал. В ответ мне достается лишь омерзительный смех и жирный средний палец, который я в ту же секунду ломаю. Вытащив нож, отрезаю под сопровождение сдавленных воплей неаполитанца.

– Один, – машу обрубком прямо перед исказившимся от боли лицом. – У тебя еще девять. Скажи, и я позволю тебе умереть быстро.

На этот раз смеха не слышно, но все же отморозок продолжает упрямо молчать, задыхаясь от болевого шока. Уго присаживается рядом и, харкнув ему в рожу, обхватывает пальцами его щеки, поднося острие кинжала прямо к деснам.

– Предлагаю оказать ему услуги дантиста, терпеть не могу зубную боль. Что скажешь, Раф?

– Он твой. – Поднявшись на ноги, достаю и прикуриваю сигарету.

Мать твою, останавливаться нельзя даже на миг. Тело моментально наполняется тяжестью. Правда, уже спустя несколько с хрустом выломанных зубов я различаю среди надрывных воплей указание места, где держат Джи. Не теряю больше ни секунды, пускаясь вниз и пересекая ржавые лестничные пролеты.

А уже через мгновение из подвала доносится истошный вопль, принадлежащий моей жене. Сердце пропускает удар, дыхание сбивается, и я срываюсь со всех ног на зов своей женщины. И, даже если рассвет сегодня для меня не наступит, я искуплю прошлые ошибки и освобожу от кошмара свою розу, чтобы она могла свободно цвести.

Из сонного забытья меня вырывает резкая боль. Очередной хлесткий удар приходится по лицу так мощно, что в голове начинает звенеть. Еще один глухой щелчок вынуждает шокировано распахнуть глаза и ощутить, как горят мои щеки от беспрестанных пощечин.

Я отчаянно моргаю, чтобы выбраться из окутавшего мрака, но вокруг по-прежнему темно, а зловещую тишину нарушают лишь издевательские мужские голоса. Я в очередной раз пытаюсь сфокусировать зрение, но получается не сразу. А когда все же удается, до меня доходит, что я лежу на полу внутри микроавтобуса, а надо мной нависает молодой парень. И его лицо… оно мне смутно знакомо…

Медленно поворачиваю голову из стороны в сторону и на мгновение прикрываю глаза, чтобы подавить подкатившую к горлу тошноту. Я валяюсь в ногах у трех незнакомых мужчин, два из которых сидят вразвалку по одну сторону. Внезапно дверь распахивается, и в салон залезает еще один человек, который усаживается напротив в одиночном боковом кресле. Склонившийся надо мной парень тоже присаживается. И наконец до моего спутанного сознания доходит, что я узнаю их: Марчелло и его сын Тони.

Машина трогается, и в ту же секунду я ощущаю жесткую хватку в волосах, а затем меня рывком поднимают на колени.

– Ну здравствуй, крошка. – Глубокий мужской голос пробирается в голову вместе с острой болью, которую мне причиняют, нарочно сдавливая пальцами затылок. – Вот мы и снова встретились.

Сглатываю и, тяжело дыша, с отвращением поднимаю взгляд на мерзко скалящуюся рожу Барбаросса. Но быстро стираю его ублюдскую ухмылку, плюнув мужчине прямо в лицо.

– Гребаная шлюха! – рычит он, небрежно проводя рукой по небритой щеке.

В следующий миг моя голова резко дергается в сторону от жесткой пощечины, я теряю равновесие и падаю обратно на пол.

– Ей стоит научиться быть вежливой, отец, – заявляет Тони, крепче сжимая волосы перед тем, как рывком прижать мое лицо к паху. – Может, мой член тебя этому научит? У меня не меньше, чем у Маттео.

Парень до боли вжимает меня в ширинку джинсов и, не выдержав, я изо всех сил впиваюсь зубами в гребаную выпуклость в его штанах. И не разжимаю челюсти, пока надо мной не раздается сдавленный вопль отморозка. После чего получаю очередной удар, настолько мощный, что отлетаю назад.

– Су-у-ука, – шипит он, хватаясь за свои вонючие яйца.

– Выкуси… ублюдок… – Горячий шепот обжигает разбитую губу, и я облизываю ее, чувствуя на языке металлический привкус крови, которую сплевываю уроду прямо на штанину. Он тут же порывается зарядить мне с ноги, но его успевают остановить.

– Тони! Хватит! – рявкает Марчелло. – Что ты творишь, идиот?! Эта сука принадлежит Вико! – Переводит злой взгляд сначала на меня, а потом на тех мужчин, что оттащили от меня его сына. Выругавшись, он подается вперед. Оценивающе сканирует мое лицо и откидывается на спину. – Подушка безопасности не уберегла ее кукольную мордашку для вашего босса.

Ответом на язвительный комментарий Барбаросса становится тягучее молчание. Видимо, многое изменилось, если люди Каморры склоняются перед Коза Нострой. Но провоцировать я больше никого не рискую, мне еще понадобятся силы. Теперь я представляю, что меня ожидает впереди. Эта встреча должна была произойти иначе, но судьба в очередной раз играет со мной злую шутку.

Готова ли я позволить снова сжечь то, что так старательно восстанавливала из окровавленных руин? Не знаю. Неизбежность страшит, а когда в памяти всплывает видение безжизненного тела Рафаэля, хочется и самой сгореть к чертям собачьим. Закусываю щеку, чтобы сдержать крик боли. За что? Почему мы не имеем права быть счастливыми? Я ведь поверила, что смогу. Поверила и тут же была уничтожена очередной лавиной жестокой реальности. Зачем жить, когда мое существование на земле уподобляется аду? Больше незачем. Больше не хочу. Без него не хочу. Я сворачиваюсь калачиком и позволяю себе проститься с ним слезой, что уродует сильнее, чем ожог от серной кислоты. Он сейчас совсем один, беспомощный, истекающий кровью. И, даже если Рафаэль еще дышит, надолго его не хватит…

Провожу кончиками пальцев по подаренному им кольцу, и вспоминаю его глубокий низкий голос. Колючую щетину. Жесткие губы в плену сигаретного дыма и сладковато-терпкий запах кожи. Разум помутился настолько, что его образ буквально отпечатан на сетчатке моих глаз. Еще никогда прежде я не испытывала такой тоски по нему, как сейчас. Еще ни разу я не теряла его по-настоящему. Кажется, секунда и я рассыплюсь горсткой пепла. Мне нужно хотя бы знать, что Рафаэль жив. Нужно то, ради чего я смогу бороться. То, ради чего решусь в одиночку пройти по битому стеклу.

Погруженная в транс, я даже не понимаю, сколько проходит времени. Начавшаяся тряска вынуждает меня вернуться в реальность. Мы съезжаем на бездорожье, о чем свидетельствует хруст гравия под колесами.

Как только машина останавливается, меня бесцеремонно выволакивают на улицу и под руки тащат в неизвестном направлении. Жадно хватая ртом свежий воздух, я еще не отдаю отчет происходящему. А когда поднимаю тяжелую голову, вижу заброшенную территорию и утопающее в ночной мгле обветшалое промышленное здание.

С каждой секундой вокруг меня все больше сгущаются сумерки, лишая надежды на что-то светлое. Хотя мне уже давно следовало усвоить, что в этом мире нет ничего светлого. Лишь непроглядная тьма, кровь и смерть.

Вскоре легкие заполняет запах сырости и плесени. Тело меня совершенно не слушается, но его по-прежнему остервенело волокут вперед, пересчитывая мной ступени лестницы. Картины сменяются перед глазами так быстро, что привкус желчи снова подкатывает к горлу. И все же я нахожу в себе силы, чтобы обратить внимание, что в здании находится куча людей с рациями и оружием. Но это единственное, что мне удается разглядеть по пути. Руки уже онемели от грубого захвата шершавых пальцев. И мне до скрежета зубов хочется избавиться от своей беспомощности. Раздается грохот, а в следующее мгновение я лежу распластанная на бетонном полу.

Сволочи!

Поднимаюсь на четвереньки, шипя от противного жжения в местах, где кожа повредилась из-за грубого приземления, и утыкаюсь носом в отполированные мужские туфли. Сейчас я даже рада, что мой страх погребен под тяжестью физической и душевной боли. Однако лежать у него в ногах я не собираюсь. Я желаю увидеть их, его ублюдские глаза. Может, хоть это заставит меня воспылать прежней яростью возмездия? Требуется какое-то время, чтобы немного успокоить воспаленное сознание, только вот моя решительность терпит крушение в миг, когда надо мной раздается ненавистный хриплый голос монстра.

– Здравствуй, куколка. – Он присаживается на корточки и пугающе нежно поднимает мой подбородок, вынуждая меня встретиться лицом к лицу со своим кошмаром. – Скучала? – ухмыляется мужчина, проводя огрубевшей подушечкой пальца по разбитым губам, но неожиданно замирает на месте ссадины. В ту же секунду его пепельные глаза вспыхивают опасным заревом, но снаружи их хозяин остается до жути спокойным.

От частого дыхания воздух проникает в грудь неравными порциями. Головокружение берет верх, и я едва удерживаю тело на весу, стоя перед ним на коленях. Сглатываю, но молчу. Стараюсь сдержать пробирающую дрожь. В голове еще шумит, а сознание, усмиренное хлороформом и потерей любимого человека, пробуждает ударная волна страха.

– Умница. Вижу, что скучала. Развлечемся? – Монстр достает карманный ножик и начинает играть лезвием на слабом свету. – Думаю, на тебе еще осталась пара свободных мест. Проверим?

Подмигнув мне и блеснув белоснежным оскалом, он поднимается на ноги, и меня поднимают следом.

– Кто посмел ее тронуть? – спрашивает он неожиданно тихим голосом, со скучающим видом ловя свет фонаря в отражении лезвия. Ответом ему становится тишина. – Я задал вопрос. – Подняв глаза на солдат, он как бы невзначай потирает большим пальцем уголок своего мерзкого рта.

– Вико, девушку никто не трогал, – начинает Марчелло. – Мы неудачно их подрезали …

– Он лжет, – вырывается у меня слабо и хрипло. А когда Пелагетти резко фокусирует внимание на мне, едва не проглатываю онемевший язык.

Серые глаза монстра, все это время преследовавшие меня в кошмарах, в ту же секунду загораются опасным огнем.

– Хочешь сказать, мне только что солгали?

Марчелло дергается вперед, явно стремясь возразить, но монстр лишь отмахивается, делая шаг ко мне навстречу.

– Ну и кто же посмел тронуть то, что мне принадлежит?

С минуту я задерживаю взгляд на Тони и пытаюсь где-то внутри себя отыскать чувство вины, прежде чем выдать этого ублюдка, но не испытываю и капли жалости.

– Он, – дергаю подбородком в сторону трусливого отпрыска Барбаросса.

В памяти невольно всплывает образ Матвея. В его глазах я видела такой же страх. Не желая сейчас думать об этом, я трясу головой. Ведь даже воспоминание о бывшем возлюбленном не помешает мне желать, чтобы мелкому отморозку причинили боль. Боюсь представить, что меня ожидало, если бы его не остановили. Нет, такие твари не заслуживают называться людьми! И уж тем более мне не стоит их жалеть. Все они так или иначе причастны к тому, что мне пришлось пережить. И я готова развеять прах каждого из них, пусть и чужими руками.

– Это правда, Марчелло? Ты сейчас покрываешь своего сына?

– Ты веришь этой шлюхе? – с сарказмом интересуется Марчелло, отлично справляясь с ролью лжеца.

– Отец! Прекрати унижаться! – внезапно выпаливает Тони, в ответ получая убийственный взгляд Марчелло с мольбой заткнуться, но тому, видимо, совсем крышу снесло. – Я сам могу за себя ответить! Хватит со мной нянчиться! Я ударил ее, Вико. И не один раз! Я защищал честь отца! Честь своей семьи! Из-за нее мой кузен лишился жизни…

– Подойди, – с тем же пугающим спокойствием прерывает Вико его тираду.

Парень нервно сглатывает и, немного помедлив, приближается к Пелагетти, а в следующую секунду уже лежит у ног монстра, скрюченный и стонущий от боли.

Марчелло едва удерживает маску безразличия, понимая, что ждет его сына. Я вижу, как ему больно от собственной беспомощности.

– Я отвечу за него, Вико. Отпусти мальчишку, – хрипло произносит Барбаросса, широко распахнутыми глазами умоляя не трогать его сына.

Сдался. Шакал обнажил свою слабость перед сильным, и теперь его в лучшем случае ждет участь изгоя. В этом мире законы такие же, как в джунглях, только люди здесь гораздо более жестоки, чем животные.

– Ты ответишь, Марчелло. Вы оба ответите за твою ложь.

Вико хватает парня за волосы и задирает его голову так, что Тони устремляет глаза, полные страха, на своего отца, а в следующее мгновение Пелагетти проводит лезвием по его горлу, выпуская на пол багровый залп крови.

Марчелло словно пропустил пулю в лоб. Секунду стоит, не моргая, не дыша и не веря в происходящее, а как только дар речи возвращается, прикусывает кулак и падает на колени рядом с окровавленным телом сына.

Я заставляю себя смотреть на эту картину и ни о чем не жалею. Желудок, кажется, вот-вот вывернет наизнанку, стоит представить на их месте мою бабушку, которой так же безжалостно перерезали горло. И никто, никто ей не помог, не проявил ни малейшего снисхождения. Рита, моя малышка Ри, и ее живые глаза, засыпанные землей, сейчас так же смотрят на меня, напоминая о том, насколько жестоко с ней обошлись. Женевра, добрейшей души человек, и ее безжизненное тело, рухнувшее на землю. Все они были безжалостно уничтожены грязными руками.

Око за око.

Вытерев руки и нож от крови, Пелагетти снова берет меня под прицел безжизненно-холодных глаз. Но не успевает и рта раскрыть, как с улицы внезапно раздается звук перестрелки. Вико незамедлительно подскакивает к окну, и его губы тут же уродует кривой оскал, в то время как в моем сердце прорастает росток надежды.

– У нас гости.

– У нас гости. Устройте им теплый прием, – спокойно отдает он приказ своим людям, и те без лишних слов выполняют его, стремительно покидая помещение. – А мы с тобой прогуляемся до погребов. Лишний шум нам ни к чему. Я хочу сполна насладиться твоим голосом, куколка, – протягивает монстр, кивком указывая держащему меня человеку на выход.

Я успеваю бросить напоследок взгляд на Марчелло, содрогающегося над трупом Тони, прежде чем мое тело выносят прочь.

Грохочущие выстрелы вперемешку с мужскими криками доносятся до нас гулким эхом, пока сильные мужские руки утаскивают меня в самую глубь мрака. Но внезапно помещение озаряется ярким светом. Осматриваясь по сторонам, замечаю Пелагетти, который не спеша заходит с фонарем в руках и ставит его на стол. В комнате, больше напоминающей карцер, есть горизонтальное зарешеченное окно, покрытый пылью одинокий камин, а посередине – шаткий столик и пара стульев.

Мужчина лениво делает шаг ближе, ощупывая меня маслянистым взглядом. Кажется, что он буквально разъедает им мою кожу. Но я не успеваю даже рта открыть, как его накрывает грубая мужская рука, вжимая меня спиной в тело стоящего позади солдата.

– Мне нравится, что ты с достоинством носишь оставленные мной украшения на своей коже, Джиа, но эти лохмотья явно лишние, – произносит он дразнящим тоном и подцепляет острым концом лезвия декольте платья, с треском разрывая ткань до самого живота.

Предательские воспоминания подобно разгоряченным пулям врезаются в разум, позволяя мерзкой панике подобраться ко мне слишком близко. Дыхание ломается, и я невольно вскидываю подбородок, хватая ртом спертый воздух.

«Ты выдержишь. Ты сможешь. Ты не сломаешься, Джиа», – уговариваю себя, прежде чем Пелагетти приникает губами к моему уху, обжигая его своим мрачным шепотом:

– В прошлый раз нам помешали, но я знал, что мы с тобой закончим начатое. Сегодня твой муж будет подыхать под крики любимой жены.

Мой муж? Рафаэль здесь? Господи…

Знаю, что в такую минуту это практически нереально, но я испытываю гребаное облегчение вперемешку с тревогой. Сердце делает кульбит и разрывается на мелкие кусочки. Грудь буквально распирает от ощущения адского жжения, предвкушая угрозу монстра. Я не сомневаюсь, что сегодня он прольет мою кровь. И понимание этого кружит голову. Заставляет задыхаться, а тело дрожать от хлещущего через край адреналина. Я по-прежнему слаба перед своим страхом. Настолько, что пережитые испытания возвращаются с удвоенной силой. Все просто и честно. От этого невозможно закрыться, это нужно принять. Перестать ждать помощи и надеяться, что все будет хорошо. Не будет, как никогда и не было. Больной ублюдок заставит меня вновь окунуться в чан собственных страхов. И я не знаю, какой оттуда выйду. Но я выйду. Даже если жизнь оставит меня. Потому что мой дьявол жив. Это точка невозврата. Другого выхода нет. Мне придется самой прыгнуть в ад.

– Дрэго, оставь нас.

Безэмоциональный тон монстра срывает последние границы и отвлекает от самокопания. Лишившись поддержки солдата, я едва стою на ногах. Но все же удерживаю тело в вертикальном положении, ловя на себе насмешливый взгляд Пелагетти. Секунду спустя он приближается и, надавив на мои плечи, ставит перед собой на колени.

– Смотри на меня.

Я непроизвольно отшатываюсь, когда его ладонь нежно касается моей щеки. В наказание он хватает меня за волосы, грубо возвращая на место. Это хорошо. Пусть лучше он не скрывает себя. Самое худшее – это когда хищник загоняет жертву в угол и решает поиграть с ней перед тем, как свернуть шею. Впрочем, сегодня я не чувствую себя жертвой, ведь иллюзий о спасении не питаю. Я даже догадываюсь, чего он ждет. Ужаса на моем лице. Вот только из последних сил я противлюсь грохочущей в груди тревоге, сохраняя на лице полнейшее безразличие.

– Сегодня ты станешь вдовой, но не волнуйся, я не дам тебя в обиду. Я позабочусь, чтобы ты страдала только от моих рук.

– Ты долбаный псих! – кривлю лицо в презрительной усмешке.

Он резко поднимает меня на ноги, срывая с губ глухое шипение.

– Все великие правители были психами. Не вижу смысла менять традиции. Два могущественных клана теперь в моей власти. И мне ничто не помешает взять то, ради чего я так долго терпел. Мы терпели. Моргана составит мне отличную партию. И перекрытые твоим отцом пути откроются для меня с новыми возможностями. Этот старый глупец отказал мне, а теперь я откажу его дочери, когда она будет умолять меня о пощаде.

Горячие ладони ложатся на мою обнаженную талию, откидывая полы платья в стороны, и болезненно притягивают меня к мужскому телу. В голове у меня уже искрит сумасшедший поток мыслей, как предотвратить весь этот апокалипсис. Проклятье, эмоции против воли накаляются. Становится жарко и душно, но за ничтожное мгновение воздух превращается в ледяное одеяло, когда я ощущаю на коже острое лезвие.

– Ты ведь покричишь для меня? – Он проводит влажным языком по моей щеке, и мне приходится закусить губу, чтобы подавить слезы беспомощности.

– Будь ты проклят…

Горло разрывает первый крик, в то время как лезвие полосует мою кожу. Знакомая боль вновь оживает. Мне казалось, что я смогу вынести ее. Я честно старалась, но боль и страх атакуют с такой силой, что я преклоняю перед ними колени. Нет-нет-нет, это действительно повторяется со мной, и я совершенно не готова. У меня не получается абстрагироваться от боли, что сейчас новыми всполохами охватывает всю мою кожу. Я буквально горю. А он, как гребаный вампир, пускает очередную струю крови по обнаженному телу, нашептывая мне на ухо, как я прекрасна.

Монстр вновь пробирается в мое сознание, гипнотизирует. Время теряет ход. Я больше не существую. Я горю в его руках, и в то же время меня трясет от холода. Упади я сейчас на пол, рассыпалась бы как кубик хрупкого льда.

«Дыши. Ты должна дышать». Я заставляю себя вспоминать голос Гектора и иглу тату-машинки, пытаюсь перенестись в то теплое мгновение моей новой жизни. Но когда лезвие касается татуировки, разум проясняется, и я нахожу в себе силы оттолкнуть ублюдка.

– Нет! Ты больше не тронешь меня! – кричу я и, не желая того, опускаю взгляд на окровавленные грудь и живот, где зияют ровные порезы цвета антрацита. – Что ты со мной сделал?!

– Я же говорил, что ты прекрасна, – произносит он противным шепотом.

– Ты сдохнешь сегодня! Я тебе это обещаю!

Сыроватый воздух ударяет порывом, охлаждая пылающий мозг, но слишком поздно. Я одурманена сотнями чувств и одновременно не чувствую ничего. Я схожу с ума от запаха собственной крови и омерзительно-мрачного смеха монстра. Хочется зажать уши ладонями и навсегда лишиться возможности слышать. Почему он стоит? Почему ничего не предпринимает? Он разрушает меня, даже не касаясь. Его взгляд претендует, заявляет права на мою кожу, и я готова содрать ее с себя, лишь бы избавиться от его разъедающего внимания. Зловещего, затягивающего в адский водоворот коварных страхов. Нет, я не дамся ему в руки. Он не узнает то, что внутри меня. Адреналин всепоглощающей лавиной охватывает мою плоть. Не желая впускать монстра к себе в голову, я с разъяренным воплем бросаюсь в его сторону, тут же попадая в ловушку мощной руки ублюдка. Сильные пальцы впиваются в уязвимые точки на шее, и возможность дышать покидает меня. Пелагетти растягивает губы в злом оскале и, размахивая перед моими глазами ножом, цедит сквозь плотно сжатые зубы:

– Я сделаю тебя послушней замученной собаки, а после сдеру шкуру…

Сокрушающий грохот выстрела обрывает мерзкий голос, и я улавливаю, как дергается Вито. Не растерявшись, с хирургической точностью втыкаю его же нож ему прямо под подбородок. Добиваю монстра без малейшего сожаления. Во мне столько ярости, что я всаживаю острие по самую рукоятку, пока ледяные глаза не покрываются блестящей пеленой, а его хватка не ослабевает, позволяя рукам безвольно упасть.

– Сдохни! За всех моих близких, ублюдок!

Я вытаскиваю из его черепа нож, и меня обдает потоком теплой крови, прежде чем обмякшее тело падает к моим ногам с широко распахнутыми глазами и перекошенным ртом. Я же, как завороженная, поворачиваю голову к двери и замечаю в проеме ошарашенного Рафаэля, который медленно опускает пушку вниз.

– Джиа, – осторожно произносит он, медленно двигаясь ко мне, – опусти нож, это я. Слышишь, мышонок?

Родной голос пробивается сквозь затуманенный рассудок, и кошмарный сон растворяется, выпуская меня из плена оцепенения. Я позволяю себе издать первый вздох, а с ним и пролиться первым слезам облегчения. Я свободна…

Напряженные руки наливаются тяжелым свинцом и падают вдоль тела, с грохотом роняя на бетонный пол окровавленный нож. Меня накрывает истерический смех, потом он сменяется шумным дыханием. Ноги спешат подогнуться, но крепкие руки Рафаэля успевают подхватить меня.

– Ш-ш-ш, детка, все закончилось, – пробирается сквозь плотный налет истерики ласковый шепот. – Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

Рафаэль гладит меня по окровавленным волосам, не прекращая баюкать в надежных объятиях. Притягивает еще ближе к себе, сливает нас в единое целое, даря чувство защищенности. Он жив. Он рядом.

Не знаю, сколько мы сидим, но в конце концов истерика отступает с захваченных ранее территорий, и на смену происходящему внутри ужасу приходит первый луч покоя. Рафаэль тяжело дышит и опирается спиной о стену, по-прежнему не выпуская меня из плена горячих рук. Я тоже не желаю шевелиться, чтобы не чувствовать прилипшего к телу окровавленного платья, точнее, остатков от него. Даже доносящиеся сверху шаги не в силах заставить нас шелохнуться. Мы словно жертвы извержения вулкана, застывшие под слоем пепла в объятьях друг друга.

Наконец Рафаэль со стоном пытается подняться, и обоюдными усилиями мы принимаем вертикальное положение, однако слабость настолько овладела моим телом, что ноги вновь подкашиваются.

– Так-так-так, – сдавленно хрипит мой муж, предотвращая падение и поднимая меня на руки, – а теперь идем домой.

Окончательно обмякнув в его объятиях, я обвиваю ослабшими руками крепкую шею, позволяя унести себя из этого чистилища. Уткнувшись носом в его ключицу, я медленно наполняю легкие ароматом любимого мужчины. Теплый, какой же он теплый…

Но в следующую секунду крик застревает в горле, когда звук выстрела оглушает нас, и тело Рафаэля содрогается. Он резко вдыхает и на мгновение замирает.

– Мой сын мертв из-за этой гребаной суки! – рычит Марчелло, перезаряжая пистолет. – Как и твой, Рафаэль…

Перехватив меня покрепче, муж делает шаг вперед, но я чувствую, как тяжело ему это дается, и сама опускаю ноги на пол.

– Рафаэль…

– Уходи, детка… я разберусь, – хрипит Рафаэль и тяжело сглатывает. – Наверху наши люди, тебе ничего не угрожает.

– Замолчи, – беззвучно шевелю губами и обхватываю его лицо, прежде чем Рафаэль падает на колени, и я следую за ним, – я не уйду без тебя.

– Ты моя… ты… моя ахиллесова пята, Джиа…

– Если я твоя пята, то и сдохну с тобой, – рычу от злости и беспомощности. Все эмоции на пределе. Как и я сама. Но последнее, чего я хочу сейчас – это бежать. Нет, я не брошу его.

Марчелло разражается хохотом и еще раз стреляет Рафаэлю в спину, отчего тот вновь содрогается.

– Глупое создание, – обречено произносит муж, сильнее сжимая меня, но больше не прогоняет. И я с облегчением сжимаю его пиджак в кулаках. – Ты должна взять пистолет и, дождавшись удачного момента, всадить пулю в лоб этого ублюдка. Не вздумай двигаться, – он с трудом переводит дыхание, – если он выстрелит, пуля не коснется тебя. Поняла? Используй меня как щит.

Когда осознаю смысл его слов, что-то внутри меня ломается, но я соглашаюсь, судорожно кивая в ответ.

– Хорошо, – шепчу я, всхлипывая, – я сделаю это. Только… только потерпи немного, пожалуйста.

Часто дыша, обхватываю рукоятку торчащего из его кобуры пистолета. Шумно выдыхаю и на секунду прикрываю глаза. Резким движением вытащив оружие, быстро стреляю в Марчелло, но задеваю лишь плечо, что только провоцирует его на приступ агрессии.

– Ах ты тварь! – цедит он сквозь зубы и поднимает пушку.

Я в это же мгновение вырываюсь из объятий Рафаэля и прикрываю его спину собой, не обращая внимания на сборный мат, летящий в мою сторону.

– Ему придется запастись патронами, чтобы добраться до тебя, – шепчу, уткнувшись дьяволу в шею.

И тут за спиной раздается залп из автомата. В голове полный вакуум, и лишь звук ударяющихся о пол пустых гильз проникает сквозь него. А после наступает звенящая тишина, и я слышу, как что-то тяжелое падает на бетонный пол.

– Ублюдок, – с одышкой произносит знакомый голос, – давно хотел пристрелить эту мразь!

Уго. Впервые я рада его слышать.

После короткого сна я чувствую себя намного лучше, чем до того, как мы приехали в больницу. Но все равно кажется, что мое тело переехало несколько бульдозеров. Правда, собственное самочувствие сейчас волнует меня меньше всего, ведь состояние Рафаэля оставляет желать лучшего. Врачи сделали все возможное, поэтому, надеюсь, он выкарабкается, ведь, если после всего пережитого дьявол оставит меня, я не завидую его заднице, которую достану даже на том свете.

За окном снова темно, потому что весь день я проспала под действиями седативных и обезболивающих препаратов. Возможно, благодаря ним и мое самочувствие ощущается лучше, чем должно бы. Вдобавок Балдо привез всем чистую одежду. После душа, где наконец отмыла запекшуюся кровь и грязь, я понемногу начала чувствовать себя человеком. Даже смогла подменить Уго, который просидел у кровати Рафаэля все время, пока я валялась в отключке.

После моего самопожертвования я заметила небольшие изменения в поведении Гирландайо. Естественно, в лучшую сторону. Он ведь всегда считал меня неблагодарной стервой, но умел это правильно подать, завуалировав под слоем шуточек. Однако сегодня мне даже показалось, что Уго начал меня немного уважать. Как и я его, ведь кучерявый спас жизнь не только своего друга, но и мою. Никогда не думала, что буду испытывать благодарность этому человеку.

– Проклятье, – шиплю я, неудачно прикусывая губу.

Сейчас я раздумываю над случившимся и тем, что же толкнуло меня на столь необдуманный шаг: отсутствие времени на сомнения, спутанный рассудок, или я действительно настолько боюсь потерять Рафаэля, что могла отдать взамен свою жизнь?

Конечно, я боюсь его потерять, об этом и речи быть не может. Но ведь и он готов был внести ту же плату, чтобы спасти меня. Нет. Качаю головой. Мы оба ненормальные. После того, сколько времени пыталась вырвать с корнем нездоровые чувства к Росси, теперь я сдалась. Сдалась еще в тот день, когда на нас совершили покушение, и я осознала, что и в самом деле могу потерять его. Тогда я окончательно признала свои истинные чувства к этому мужчине и больше не могла заставить себя их игнорировать. Или просто больше этого не хотела. В любом случае, это было мое решение.

Безусловно, я могла бы попробовать отношения с Гектором или любым другим мужчиной, но заниматься самообманом, а тем более обманывать кого-то еще, мне хочется меньше всего. Я попыталась, но каждый раз, когда позволяла прикасаться к своему телу чужим рукам, разум наказывал меня. Он упорно напоминал о том, кому я принадлежу. С той самой роковой ночи я принадлежу своему дьяволу, и никто не в силах изменить нашу связь. Да я больше и не нуждаюсь в этом. Рафаэль прав: слишком долго я позволяла слепой ненависти управлять своими мыслями. Хватит. Можно вечно убегать, а можно остановиться и просто жить. Столько, сколько получится. Прямо здесь и сейчас, рядом с ним.

«Глупое создание», – мысленно усмехаюсь, не сводя взгляда с безмятежного лица Рафаэля. Его сейчас сложно узнать: рассеченные нос, бровь и губы, опухшие глаза и лоб, а в волосах еще осталась запекшаяся кровь. И я ловлю себя на мысли, что отмою его, как только мне разрешат забрать мужа домой. Но пока он спит. Он еще не приходил в себя после операции. Господи. В животе неприятно сводит от беспомощности, ведь я никак не могу облегчить его самочувствие. А сидеть и ждать у моря погоды – это одно из худших состояний, которое мне приходилось испытывать.

Шумно выдохнув, я аккуратно поднимаюсь с кресла и подхожу к окну. Тело еще неприятно ноет, и кожа саднит в местах порезов. Да, теперь шрамов на коже стало больше, и белые крылья моей наивности окончательно выдраны с корнем.

Бездушный монстр мертв, но он успел оживить мои кошмары и вновь причинить мне боль. Проклятье, Пелагетти рисовал ножом по моей коже, как по белоснежному холсту! Этот ублюдок явно заслужил свой конец. Он знал, как сделать больно, чтобы сломить дух, но на этот раз я была к этому готова. Так же, как и была готова всадить нож ему в мозг. Легкая тень улыбки касается моего лица. Я позволила себе освободиться, и теперь всегда готова к заведомо жестокой борьбе. К борьбе, но не проигрышу. Хватит их в моей жизни. Больше я не позволю никому причинить себе боль. Да и хуже вряд ли может быть.

В голове не укладывается все произошедшее, ведь я наблюдала, как человеку перерезают горло, а после и сама всадила в живого человека нож. Только вот даже сейчас не могу заставить себя испытать хоть толику жалости. А мысль о том, что Рафаэль вернулся за мной и не бросил, подобно горячему воску обволакивает и исцеляет мое израненное сердце так нужным мне теплом. Это помогает не вспоминать об ужасе, который мне вновь пришлось испытать. Я больше не одна. Больше не нужно в одиночку противостоять своим страхам. Мой дьявол готов делать это со мной.

– Джиа… – вырывает меня из мыслей сдавленное сипение, и я оборачиваюсь. Рафаэль пытается поднять голову, но тут же падает обратно на подушку. Мне еще не приходилось видеть его настолько уязвимым.

– Привет. Как ты? – шепчу с мягкой улыбкой, чувствуя, как болезненно растягиваются губы. Не хочу, чтобы он почувствовал, что его жалеют. Мне тоже этого не хотелось.

Рафаэль жмурится, будто пытаясь прояснить зрение, и спустя пару долгих секунд все же поворачивает голову в мою сторону. Сердце сжимается в груди, и мое неосознанное сочувствие не укрывается от его внимания, вызвав откровенное недовольство на лице мужа.

– Не смотри на меня как на побитого щенка, – хрипит он и тут же морщится от охватившей боли. – Ты… – шумно сглатывает, – как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем побитый щенок, – отшучиваюсь я, приближаясь к кровати. Но, заметив бесстрастное выражение его измученного лица, качаю головой и добавляю уже более серьезным тоном: – Я испугалась за тебя. – В ответ мне достается недовольное фырканье, явно означающее «со мной все в порядке». – Рафаэль, тебе знатно досталось, и в том, что ты сейчас слаб, нет ничего зазорного. Ты не супергерой. И мог умереть, – твердо заявляю я, будто передо мной капризный подросток.

Однако Рафаэль никак не реагирует, только медленно сканирует меня укоризненным взглядом, а после осматривает больничную палату. Меня радует, что он хотя бы в силах строить из себя независимого альфа-самца. Это хороший знак.

Тяжело вздохнув, мой дьявол раздраженно прикрывает глаза. Уго был прав: он не обрадовался такому исходу. Но с настолько серьезными ранениями Аллигатор бы не справился. Опять же, так сказал Уго, а я в данном случае предпочла промолчать.

– Какого хрена я здесь делаю? – цедит Рафаэль и запускает пальцы в растрепанную копну волос.

Он старается игнорировать дискомфорт в собственном теле, но вскоре устало опускает руки обратно на простынь. Я присаживаюсь на край койки и бережно дотрагиваюсь до его горячей груди, обмотанной бинтами, замирая ладонью на месте татуировки с моим именем. Мне хочется, чтобы он успокоился. А действие наркоза, видимо, еще удерживает его рассудок в своей власти.

– Это решение Уго, – начинаю я объяснять, встречаясь с пристальным взглядом мужа, дыхание которого замедляется и становится глубже. Пользуясь тем, как на него действует мое прикосновение, я провожу рукой ниже, останавливаясь на твердых кубиках пресса, что также перемотан бинтами. – Он сказал, что из-за глупых принципов не будет рисковать твоей жизнью.

– Прямо так и сказал? – иронично переспрашивает Рафаэль, насмешливо вскинув рассеченную бровь.

Конечно же, не так, но повторять отборный мат кудрявой истерички у меня нет никакого желания.

– Ну, практически, – мурлычу я, рисуя на его коже незамысловатые узоры. – Я донесла цензурную версию.

– Тогда можешь так же цензурно передать ему идти в задницу.

– Если только в твою, – язвительно произносит Уго, в дверном проеме стоящий с перебинтованным плечом. – Не переживай, я тоже позволил сестрам милосердия полапать себя. Одна даже оказалась настолько учтивой, что с удовольствием оседлала мой член.

О боже…

Рафаэль демонстративно закатывает глаза и отвечает другу поднятым вверх средним пальцем.

– Катись к черту, кудрявый, сейчас я не хочу видеть никого, кроме нее. – При последних словах на его лице появляется слабая улыбка.

– Я рада, что тебе лучше.

Отстраняюсь и, взяв с тумбы стакан с водой, подношу к пересохшим губам мужа. Он с трудом поднимает голову, и я помогаю ему смочить горло.

– Спасибо, – практически беззвучно выдыхает мой дьявол и с трудом сглатывает, опускаясь на подушку. Мы молчим, пока шероховатая ладонь Рафаэля не касается моей руки, и я позволяю нашим пальцам переплестись. Как же хорошо, что он жив.

– Я думала, что потеряла тебя.

– Джиа, – шепчет он, с нежностью проводя кончиками пальцев по моей щеке и аккуратно минуя ссадины на лице, – больше никогда так не делай… не отдавай за меня свою кровь. Никогда.

Он произносит это таким тоном, что моя душа буквально воспаряет к небесам, и я склоняюсь ближе, аккуратно касаясь его губ своими.

– Со мной все в порядке. Я сделала то, что должна была.

Прокладываю дорожку поцелуев до его подбородка, раздражая губы жесткостью щетины. Но я настолько изголодалась по нему, что готова на все наплевать. Откладывать на потом больше не хочу, потому что мое хрупкое счастье дает новые всходы. Сейчас. И я хочу насладиться им здесь и сейчас. Когда этот мужчина одним только взглядом и любит, и осуждает. Когда одним прикосновением заставляет забыть обо всем.

– Уверена, ты поступил бы так же. И со мной, как видишь, все нормально. Перестань переживать за меня. – Подняв на него лукавый взгляд из-под ресниц, я запускаю руку под простыню, вынуждая мужа со стоном дернуться, когда сжимаю его пробуждающийся член. Реакция есть, так что жить будет. – Если уж кто и убьет тебя, то только я, – добавляю с хищной улыбкой и провожу языком по его огрубевшим губам, вырывая глухой стон.

Рецепторы обжигает непривычный вкус медикаментов, но я отчаянно погружаю нас в поцелуй, чтобы почувствовать терпкость своего мужчины. Рафаэль опускает руку вниз, вслед за моей и, накрыв ее сверху, сжимает крепче.

– Ты лучше любого морфия, – вставляет он между поцелуями, которые уже в следующую секунду прерывает покашливание Уго.

– Моя очередь, принцесска, дифирамбы петь, – поддразнивает меня кудрявый и молча указывает головой на выход, где я замечаю… Гектора.

С грустной улыбкой на лице отсалютовав мне, тот немедля уходит. Твою мать. Что он здесь делает? Сердце пускается вскачь, а когда я понимаю, куда пялится Уго, прожигаю его горящим взглядом, нехотя убирая руку с твердости Рафаэля. Вот как за одну секунду мое спокойствие вновь разрушилось?!

– Не буду вам мешать, – произношу с натянутой, надеюсь, более-менее естественной улыбкой и подмигиваю Рафаэлю. А получив от него одобрительный кивок, я направляюсь на выход из палаты, но, поравнявшись с Уго, задерживаюсь и произношу так, чтобы услышал только он:

– Ты самый настоящий засранец.

Переняв эстафету, Гирландайо в ответ демонстрирует свой акулий оскал. Закатываю глаза и, наплевав на ломоту в теле, буквально вылетаю в коридор, вслед за Гектором, который стремительно шагает прочь. Видя это, я тоже решаю ускориться.

– Гектор? – Останавливаюсь, когда захожу в темный вестибюль, где он скрылся секунду назад. – Гектор? – Голос осип от волнения.

Боже, эти американские горки когда-нибудь закончатся? Почему хотя бы сегодня мне нельзя без лишних потрясений прийти в себя. Конечно же, Гектор все видел, и кудрявый говнюк специально это допустил. Нет, мне нечего скрывать, но это не мешает испытывать неловкость перед бывшим телохранителем. Я уважаю Гектора и нарочно на его глазах никогда бы не стала переходить черту с Рафаэлем. Хотя, возможно, он наоборот должен был это увидеть.

– Гектор, ты здесь? – С грохочущим в груди сердцем я все больше погружаюсь в темноту, но останавливаюсь, замечая у окна мужскую фигуру.

– Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. И я рад, что это действительно так. – Черт. Вот за что мне все это? – Ты любишь его?

– Гектор…

– Все нормально, Джиа. Правда. Теперь у меня нет причин оставаться в Италии. Никогда не любил это место.

Гектор разворачивается и, держа руки в карманах брюк, неспешно приближается ко мне.

– Мне жаль, что все так вышло, Гектор… Я люблю его, – сглатываю, когда он подходит так близко, что мне приходится задрать подбородок, – и всегда любила только его. Прости м…

– Не извиняйся передо мной, Джиа, не нужно. Я взрослый мужчина и как-нибудь сам справлюсь с… – Он замолкает, скрывая несказанные слова под слоем неестественного смеха. Но внезапно его руки захватывают мое лицо в плен горячих ладоней, и Гектор прижимается к моему лбу своим. – Я убью этого мудака, если он обидит тебя, а тем более причинит боль, – цедит он сквозь зубы, позволяя мне ощутить на губах порывы горячего дыхания.

Я уже знаю, что за этим последует, но не успеваю и слова сказать, как Форкс пленит мои губы, но я тут же уворачиваюсь от поцелуя и качаю головой, упираясь в его крепкие плечи.

– Гектор, не нужно больше этого делать. – Шумно вбираю в себя воздух. – Ты важен для меня, но я не смогу дать тебе то, чего ты заслуживаешь. – Еле сдерживаюсь, чтобы не удариться в слезы. – Прошу… тебе лучше уйти.

– Ты права, – хрипит он, неспешно убирая от меня руки.

Нам обоим не хватает кислорода, и в тишине слышны лишь наши вздохи. Больше ничего не говоря, он собирается уйти. Я хватаю его за руку и тут же отпускаю, ведь меня ударяет током осознание, что больше не имею права к нему прикасаться. Так будет лучше для нас обоих. Однако он все же останавливается, но больше не смотрит на меня.

– Не делай глупостей и… береги себя, Гектор. Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь попросить меня об услуге.

Повисает неловкая пауза.

– Прощай, Джиа, – нарушает ее безэмоциональный голос Гектора.

Его слова обдают меня таким холодом, что сердце сжимается от окруживших его ледяных игл. Я слышу глухие удаляющиеся шаги, вот только по-прежнему стою как вкопанная, не осмеливаясь обернуться.

– Прощай, – колючий шепот болезненно прорывается сквозь сдавленное слезами горло.

Странная штука – жизнь. Порой она играет с нами в жестокую игру, но мы все у нее в добровольном плену. Единственное, что нам остается делать – это жить. Ведь рано или поздно все заканчивается. Поэтому нужно просто жить и наслаждаться каждой отведенной нам минутой. Несмотря ни на что. Сквозь слезы или улыбку. Каждым моментом. Плохим или хорошим, неважно. Надеюсь, Гектор найдет в себе силы насладиться жизнью без меня. Как и я без него. Потому что я знаю, что сегодня мы в последний раз были…

Неприятная темнота все же заставляет меня проглотить слезы и сдвинуться с места. Правда, в таком настроении возвращаться к Рафаэлю нет никакого желания. К тому же нужно решить еще одну проблему. Я должна покончить со всем. И мне не приходится долго искать палату, в которой лежит Моргана.

– Синьора. – Балдо поднимается на ноги, явно не ожидая меня здесь увидеть.

– Балдо, там какие-то проблемы на улице, нужно переставить машину, – нагло вру ему в глаза, и продолжаю, наперед зная его ответ: – Я подменю тебя.

– Но синьор Росси…

– Синьор Росси по состоянию здоровья временно отсутствует, а я его жена. Или есть какие-то проблемы?

– Нет, простите синьора. Конечно, я сейчас же переставлю машину.

– Спасибо. И если не сложно, купи, пожалуйста, мне еще кофе.

Коротко кивнув, Балдо направляется на выход. А я, не теряя времени, прохожу в палату, где царит тишина, прерываемая лишь монотонным пиканьем датчиков. Делаю шаг вперед, и получается рассмотреть тело на больничной койке. Господи… это именно тело, потому что кожа обуглена, а от белоснежных волос практически ничего не осталось. Моргана сейчас сильно напоминает мумию. И тут вдруг среди многочисленных слоев пропитанных темной субстанцией бинтов распахиваются веки, и я вижу яркие белки глаз. По крайней мере, они выглядят такими. Жуткая картина. Сглатываю, когда позвоночник пробирает ледяным ознобом.

– Я знал, что найду тебя здесь, – раздается позади меня мрачный голос, и от неожиданности я вздрагиваю, резко оборачиваясь назад.

Эзио. Я надеялась, что он придет.

– Джаро. Рада, что ты принял мое приглашение.

– Ты знаешь, что это? – спрашивает он, подходя ближе, и показывает зажатую между пальцев ампулу. Не дожидаясь ответа, мужчина продолжает: – Это редкий змеиный яд. Медленно проникая в кровь, он будет погружать человека в самый настоящий ад. Ее вены будет разрывать от боли, буквально ломающей кости, а сердце будет биться так часто, что превратится в кусок мяса прежде, чем прекратит свою работу. И только после наступит паралич дыхательной системы. Но все это время она будет в сознании, не в силах пошевелить даже кончиком языка. Она будет чувствовать боль так же, как когда-то моя жена.

От его слов каждый волос на моем теле встает дыбом. Джаро говорит обыденным тоном, и в то же время его глубокий низкий голос заставляет испытать целый спектр ужасающих эмоций. Ему не нужно оружие, чтобы напугать. Он умеет это делать, даже не прикасаясь к человеку.

– Хочешь ввести его сама?

Эзио на раскрытой ладони протягивает мне шприц с уже набранным содержимым. Я поднимаю руку, чтобы взять его, но останавливаюсь. Свое возмездие я уже совершила. И теперь считаю правильным дать ему возможность совершить собственное, чтобы сбросить с плеч груз прошлых ошибок, отпустить разъедающее чувство вины перед покойной женой. Может быть, тогда Торричели сможет начать все сначала? Сможет полюбить вновь. Ведь Филиция заслуживает этого. Так что я принимаю такое решение не только ради Джаро, а ради них обоих. Ради их будущего.

– Не нужно, Эзио. – Накрываю его ладонь своей и заставляю ее сжаться вокруг шприца. – Это твое право. И это меньшее, что я могу сделать за твою помощь. Можешь находиться здесь столько, сколько потребуется. Тебя никто не потревожит. Даю слово.

– Коза Ностра обрела достойного правителя, – ухмыляется Эзио и медленно кивает в такт своим словам. – Анджело я возьму на себя. Можешь быть спокойна на этот счет.

Произнесенное имя тревогой отзывается у меня в груди, и я невольно попадаю в коварный плен памяти, который провоцирует мой язык задать вопрос, что терзает меня уже очень давно.

– Скажи… если бы я продолжила играть на твоей стороне, ты бы причинил мне боль? Позволил бы перейти в руки Баскиано?

Его красивые губы дергаются в однобокой улыбке, и Эзио переводит взгляд на окно.

– Я нехороший человек, Джиа, и уже предупреждал тебя об этом. Не стоит убеждать себя в обратном, только разочаруешься. Скажу одно: ты достойный игрок. Надеюсь, в будущем мы не станем противниками на одной шахматной доске.

– Я никогда не научусь понимать тебя, – грустная усмешка касается моего лица. – А что стало с Майклом?

– От Майкла слишком много хлопот. Он получил по заслугам, как и все в этой партии. Анджело упек его обратно в санаторий для «одаренных».

Ужасно. Я не испытываю ни капли теплых чувств к этому персонажу, но мне искренне жаль Майкла. То, во что он превратился, не его вина, а теперь парня просто бросают на произвол судьбы. Анджело собственными руками создал ему ад на земле. Надеюсь, когда Майкл из него выползет, мы с ним не встретимся…

– Джиа?

– Прости, – трясу головой, выбрасывая ненужные мысли. Меня это больше не касается. – Мне пора, скоро врачебный обход. Не хочу отнимать у тебя время.

– Позволь мне дать тебе один совет. – Джаро останавливает меня, аккуратно дотронувшись до плеча. – Никогда не делай то, чего хотят от тебя другие. Сама выбирай свой путь и всегда придерживайся его. И будь осторожна, Джиа.

– Спасибо. Можно и я скажу тебе кое-что? Обрати внимание на Филицию, когда вернешься домой. Она живая, Эзио. И она рядом. Береги ее.

Посылаю ему слабую улыбку, прежде чем уступить дорогу. Сейчас мне хочется как можно скорее вернуться к Рафаэлю. И последовать своему совету: беречь своего супруга.

Я останавливаюсь в дверях, чтобы бросить последний взгляд на присутствующих. Джаро садится на край койки с той стороны, где висит капельница. Закуривает сигарету и делает несколько затяжек, выпуская в воздух густые клубы дыма. А потом, с зажатой между пальцев сигаретой, вставляет иглу в катетер и вводит содержимое шприца. После этого снимает с Морганы кислородную маску и склоняется к ее лицу, но я ухожу прежде, чем он заговорит. Это личное, и я не имею права подслушивать. Пусть Джаро в одиночестве насладится своим возмездием.

С тяжелой головой я возвращаюсь в палату мужа и застаю рядом с его кроватью медсестру. Опершись плечом о дверной косяк, обхватываю себя руками и терпеливо ожидаю, когда ему проведут осмотр. Но, заметив меня, Рафаэль, естественно, заканчивает его раньше времени.

– Ты неисправим, – неодобрительно качаю головой, медленно присаживаясь на край койки, а медсестра буквально вылетает из палаты.

– Если вы завтра же не заберете меня отсюда, я доведу персонал до суицида, – раздраженно цедит он, с шипением двигаясь в сторону. – Иди ко мне. – Рафаэль поднимает руку, приглашая меня лечь рядом, и я аккуратно устраиваюсь у него под боком. – Где ты была? – шепчет он с явным укором, одновременно зарываясь лицом мне в волосы, с жадностью вдыхая мой запах, словно это его единственное успокоительное.

– Гуляла по больнице. Знаешь, в темноте это место особенно прекрасно.

– Боже, Джиа, не заставляй меня прикрепить к тебе Балдо хвостом.

– О, бессердечный, ты ведь не поступишь так с ним? Балдо не заслужил такого наказания, – отшучиваюсь, утыкаясь носом в шею Рафаэля.

Жар, исходящий от его огрубевшей кожи, распространяется по телу приятными мурашками. Вдох. Выдох. Я прикрываю глаза и наконец ощущаю первую волну расслабления. Однако тело мгновенно возбуждается, когда муж вынуждает меня перевернуться на спину и тут же забирается рукой мне под кофту. Шумный вздох срывается с губ, стоит его пальцам завладеть чувствительным соском. Моему дьяволу неудобно, и он слегка поворачивается на бок, издавая сдавленное шипение.

– Рафаэль, тебе нельзя… – Но договорить мне не дает напористый язык, который уже в следующую секунду накрывает мой рот.

– К черту все, – рычит он мне в губы, запуская руку под резинку штанов. – Единственное, что улучшит мое состояние – это ты, детка.

Проворные пальцы уже скользят по складочкам и вскоре погружаются в меня. Дыхание прерывается, и я выгибаюсь навстречу требовательным ласкам. Я больше не останавливаю мужа, потому что и сама отчаянно в нем нуждаюсь. Нуждаюсь как никогда. Рафаэль большим пальцем начинает выписывать круги на чувствительном бугорке, отчего у меня заметно дрожат ноги. Как же хорошо! Даже не верится, что все это происходит со мной, с моим телом. После всего пережитого я словно в раю. Кусаю губы, старательно сдерживая стоны, и ощущаю, как низ живота сжимается от подступающего оргазма.

– Посмотри на меня, – хрипло рычит дьявол, будоража все мои нервные окончания, – я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать, Джиа. Не смей закрывать их, – прерывисто выдыхает он, когда мои стенки начинают плотно сжимать его пальцы.

Рафаэль прикусывает кожу на моем горле.

– Боже! – срывается с моих распухших губ, и я позволяю охватившему пламени расцвести в каждой клеточке дрожащего тела.

Меня пробуждает легкий шум разбивающихся о берег волн и ласковые прикосновения теплого бриза. Лениво распахиваю веки и потягиваюсь в кровати, рассматривая расцветающий огненный цветок на горизонте. Красные лепестки рассвета пробираются сквозь прозрачный тюль, что воздушной дымкой колышется на ветру, и мягко опадают на спокойно сидящий мужской силуэт. Картина за окном меня больше не волнует – все внимание концентрируется на муже. В расслабленной позе, нога на ногу, он сосредоточен на листке бумаги и бегающем по нему карандаше. Мои брови сами по себе ползут вверх, и, не веря своим глазам, я приподнимаюсь на локте.

– Ш-ш-ш, ложись на место, я еще не закончил.

Ухмыляюсь и недоверчиво качаю головой, но выполняю его просьбу, с улыбкой возвращаясь на подушку. В конце концов, с такой стороны этого мужчину я еще не видела.

– Не знала, что ты рисуешь.

– Очень давно этого не делал. – На его губах появляется слабая улыбка.

Даже сейчас, в домашней одежде – серой футболке и светлых джинсах – он немного дьявол. Рафаэль с небывалым трепетом скользит карандашом по бумаге и словно жалит каждый сантиметр моей кожи, когда изредка его острый взгляд впивается в изгибы моего тела.

В каждом собственническом жесте читается потребность во мне. Однако сейчас все иначе. Сейчас он не требует моей души. В данный момент дьявол отдает мне свою. Это настолько личное, настолько интимное, что я готова покорно склонить голову и проследовать за ним хоть по горящим углям.

И пусть вместе мы уязвимы, но в этой уязвимости кроется особенная сила. Даже если против нас ополчится весь мир, я не отпущу его руку и буду держать ее крепче, чем цепи рабов. А если мой дьявол будет истекать кровью, я стану молиться за нас обоих. Потому что мы нужны друг другу. До невозможности. До абсурда. Наши чувства не искоренить и не изувечить. Никому. Уж я-то это знаю. Я проклята им, но даже в темном мире можно найти спасение.

Сосредоточенный взгляд темных омутов вновь скользит по мне, оживляя каждый волосок на коже от того, с какой жадностью мой муж делает это. И мне нестерпимо хочется уже посмотреть на скрытое от меня произведение искусства.

Рафаэль настолько погружен в чарующий процесс творчества, что от его горящих глаз и жарких взоров уже нет сил оставаться на месте. Я лишь на мизерную часть прикрыта шелком простыней, и мне хочется как можно быстрее уравнять наши позиции. Непозволительно, что он одет и все внимание дарит рисунку в руках, когда я лежу в его постели обнаженная.

Бесшумно поднимаюсь с кровати, позволяя простыни с тихим шелестом упасть к моим ногам. Карандаш замирает, и комната погружается в порочную тишину, прежде чем я ловлю на себе голодный взгляд мужа. Смотрит так, что грудь пронзает острой вспышкой, рассыпаясь теплыми искрами на затвердевших сосках.

Этот мужчина обжигает как виски в дуэте с кайенским перцем.

Воздух густеет, затрудняя работу легких, но я не намерена останавливаться, ведь вместо крови по венам уже струится огонь вожделения.

– Я еще не закончил, – заявляет он строго, отчего сердце начинает трепыхаться подобно крыльям колибри.

Вздернув подбородок, я принимаю вызов и облизываю уголок губ.

– Не нравится, что я ослушалась, или ты не согласен с моим желанием сменить позу?

Кончиками пальцев касаюсь живота и скольжу ими под тонкую ткань трусиков, позволяя кружеву упасть к моим ногам. Рафаэль сглатывает и слегка ведет плечами, явно сдерживаясь из последних сил. Потому что его глаза уже заволокло желанием отыметь меня во всех позах.

– Мне нравится все, что касается тебя.

– Вот как? Тогда я бы предпочла, чтобы ты рисовал на моей коже своими прикосновениями.

Я подхожу вплотную, упираясь в его колени, и муж расслабленно откидывается на спинку кресла.

– Можно взглянуть? – шепчу я и провокационно подаюсь вперед, опираясь руками на подлокотники по обе стороны. Грудь случайно касается шероховатой поверхности бумаги, и я томно всхлипываю.

Рафаэль незамедлительно реагирует, тяжело сглотнув и облизнув пересохшие губы.

– Можно.

Едва удерживаюсь от улыбки и, взяв в руки рисунок, выпрямляюсь. Вот только рассмотреть я не успеваю, потому что мои бедра в секунду оказываются в крепкой хватке, и следом Рафаэль обрушивает горячий рот на мое лоно. Мир словно останавливается. В глазах темнеет, а внизу живота происходит замыкание, когда грубая щетина царапает мою кожу, обостряя все чувства до предела. Я готова кончить под напором его языка, который одним наглым движением пропускает через колени сокрушительную дрожь.

– Рафаэль, – выдыхаю, едва не свалившись на пол, но сильные руки удерживают мое тело, направляя прямо под варварские ласки.

– Смотри рисунок. Мне интересно, что ты там видишь. – Он обдает нежную кожу порывистым дыханием и вновь начинает сводить меня с ума.

– Ты издеваешься? – сдавленно пищу я.

Звонкий шлепок по заднице вынуждает меня вскрикнуть, а Рафаэль тем временем прокладывает дорожку влажных поцелуев вверх.

– Я внимательно тебя слушаю.

Вот же мерзавец. Чертовски сексуальный мерзавец.

– Я вижу… что художник слишком одержим своей натурщицей.

– Какая ты наблюдательная. Что-то еще? – Он нарочно царапает зубами мою кожу, и я дергаюсь.

– Еще-е-е я вижу…

Вот черт!

Я вижу на рисунке браслет. Утонченный. Невероятной красоты. В виде змеи, что в несколько колец обвивает мою кисть, и только сейчас я осознаю, что тот же самый браслет сейчас у меня на запястье.

– Нравится? – хрипит он, обжигая кожу вокруг пупка поцелуями.

– Очень…

– Ты всегда любила змей. Думаю, сегодня подходящий день для такого подарка.

Я откладываю рисунок в сторону и кончиками пальцев провожу по золотой россыпи, позволяя воспоминаниям оживить образ Нагайны.

– Замечательный подарок. Спасибо.

Невольно сглатываю и, опустившись на его колени, жадно приникаю к жестким губам.

– Я не знала, что ты романтик, – срываюсь на дрожащий шепот.

– Я не романтик, Джиа, и вряд ли им стану. Я циник, прагматик и человек, который испытывает голод по своей женщине. И прямо сейчас ей придется убедиться, что ее муж далеко не романтик.

– Это угроза?

Я взвизгиваю, когда Рафаэль резко поднимается на ноги вместе со мной и в два шага достигает кровати, бросая меня на нее. Приподнимаюсь на локтях, с откровенным интересом наблюдая, как он избавляется от футболки и джинсов. Мой великолепный идол. Тело подобно божественному изваянию, но оно оживает, когда Рафаэль стягивает с себя боксеры и приближается к изножью постели.

Опершись руками о балдахин, он медленно обводит меня хищным взглядом.

– Ты сегодня такой загадочный.

Нарочно скольжу языком по губам, опуская глаза на его крепкий стояк. Муж тут же хватает меня за ноги, дергает на себя и одним движением переворачивает на живот, отвешивая по заднице жесткий шлепок.

– Раф!

Он без лишних церемоний впивается пальцами в мою талию и рывком ставит меня на четвереньки. Да уж. Романтикой здесь и не пахнет. Очередной шлепок по ягодице вместе с несдержанным стоном выбивает из головы ненужные мысли. Дыхание сбивается, когда его пальцы завладевают напряженной точкой, скользя по влажным складкам, что провоцирует меня оттопырить попку навстречу приключениям. Шероховатые ладони обманчиво нежно ласкают раскрасневшуюся кожу ягодиц, а между ног уже все изнывает от желания быть наполненной им.

– Рафаэль, – хнычу и верчу перед ним задницей, выпрашивая обещанное наслаждение.

Меня охватывает такая истома, что я готова сорваться, сгинуть в бездну, лишь бы получить хоть каплю облегчения. Больше нет сил терпеть распространяющийся внутри огонь. Я хочу гореть вместе с ним. Под ним. Для него. Но Раф не дает мне и толики того, чего я так яростно желаю. Явно чувствуя свое превосходство, он наблюдает за мной и тем, какой эффект производят на меня эти развратные манипуляции. Я буквально ощущаю его голодный, царапающий кожу взгляд.

Длинные мужские пальцы нарочито медленно рисуют, изучают изгибы моей фигуры, настраивают под себя как капризный инструмент, в то время как воздух из комнаты выкачивает тяжелое дыхание дьявола. А потом он вводит в меня набухшую головку, вмиг наполняя тело жаром. В груди зарождается болезненный трепет, который пронзает тело дикими импульсами. Рафаэль тут же выходит, размазывая членом влажность вокруг клитора, и реальность стирается в пыль, позволяя развратным сетям окончательно окутать мой разум.

Порок. Рядом с этим мужчиной я дышу им, разрешая колким мурашкам пронзить каждый сантиметр кожи. Проклятье! Не выдержав мучительных истязаний, я сама насаживаюсь на его член и начинаю скользить от головки до основания, погружаясь обратно в острое удовольствие.

Рафаэль напрягается и выдыхает сквозь сдавленное рычание, позволяя мне управлять процессом. Устраиваюсь поудобнее на локтях и увеличиваю темп, с порочным шлепком сталкиваясь с его крепким телом.

Внезапно сильные руки обхватывают мои бедра, лишая главенствующей роли. Держат так, что теперь я сама хочу принадлежать ему, быть покорной, встать перед ним на колени, позволить себе рассыпаться пеплом в жарких объятиях. Мой муж напоминает сейчас стихийное бедствие. Такой же разрушительный. Мощный. Властный. В этот миг все вокруг превращается в жалящий огонь, даже воздух будто кусает легкие от участившегося дыхания. Я целиком и полностью во власти своего дьявола.

Одним рывком Рафаэль насаживает меня на окаменевший ствол, затрагивая каждую струну моей плоти. Берет жадно, не спрашивая разрешения. Доводит до такой грани, что перед глазами плывет, и я зарываюсь лицом в простынь, заглушая звонкие крики от того, насколько остро чувствую его под новым углом. Еще толчок, и я взрываюсь в сладких аккордах оргазма…

После такой утренней зарядки не то что коленки трясутся, а вообще с кровати не встать. Но с усилием я все же добираюсь до душа и привожу себя в порядок. Накинув легкое платье, спускаюсь в обеденный зал на дурманящий запах оладий.

Хм, разве мы обзавелись домоправительницей? Или мне чудится чарующий аромат? Вскоре я получаю ответ на свои вопросы.

Боже мой, глазам своим не верю! Балдо в костюме, поверх которого надет фартук, стоит у плиты и жарит панкейки. Пряча улыбку, я тихо проскальзываю в столовую, где застаю Рафаэля пьющим кофе из маленькой керамической чашки. Он замечает мое присутствие и тут же лишает удовольствия понаблюдать за своим сексуальным супругом.

– Он неплохо справляется, – учтиво подмечает муж, кивая в сторону Балдо.

– Шутишь? – выдвигаю стул и присаживаюсь рядышком. – Аромат просто потрясный!

– В этом твоя заслуга, не находишь, – спокойно констатирует факт и убирает телефон на край стола, переводя на меня пристальный взгляд. – Ты определилась, что за татуировку хочешь набить в честь коронации?

– Просто надпись.

Подпираю рукой щеку и кладу в рот клубнику, зная, что муж сейчас точно так же пожирает меня глазами. Прочистив горло, Рафаэль откидывается на спину.

– Какую надпись?

– Узнаешь.

Дотягиваюсь до его чашки и, взяв, подношу к своим изгибающимся в лукавой улыбке губам.

– Тебе подойдет надпись «hard porn»¹⁴ на костяшках пальцах, – раздается осипший голос Уго, после чего он и сам заходит в зал.

– Как мило с твоей стороны, но, думаю, на твоем члене она будет уместней.

Гирландайо вразвалку доходит до стола и, со скрипом дернув стул в сторону, падает на него, устремляя взгляд на Рафаэля.

– Я упоминал, что она начинает мне нравиться?

– Моя жена не обязана кому-либо нравиться.

– Черт! – щурится кудрявый. – Голова раскалывается.

– Тебе стоит пересмотреть отношения с алкоголем. – Рафаэль бросает на друга укоризненный взгляд.

– В моралисты подался? – фыркает Уго, закидывая ногу на ногу. – Балдо, сделай мне двойной американо! – выкрикивает он, повернувшись в сторону кухни.

– Катись к черту, Гирландайо, подними свою кудрявую задницу и сделай сам, – с вызовом отзывается вошедший на кухню солдат, но заметив меня, тут же меняется в лице. Неужели я смущаю его своим присутствием?

Не в силах удержаться, прыскаю со смеху. Это так непривычно – слышать, как огрызается Балдо. Не знала, что он способен на эмоции.

– Простите, синьора, – киборг ставит на стол тарелку, наполненную свежеиспеченными панкейками, – не знал, что вы уже спустились.

– Все в порядке, Балдо. Мне уже не терпится отведать твоих блинчиков. Пахнут безумно вкусно, ты превзошел учителя, – одариваю его теплой улыбкой, накладывая в тарелку панкейки.

– Хренов лысый кулинар, – поддразнивает Гирландайо. – Я вот не пойму, почему опять все лавры ему, а мне достаются лишь упреки и косые взгляды? Я вообще-то вам жизни спас, – качает он в недоумении головой и тянется рукой к корзинке с фруктами.

– Ты ведь знаешь, что мы тебе благодарны.

– О да, я слышал, как вы с утра благодарили меня из своего гнездышка.

– Заткнись, Уго, или я запихну тебе в глотку этот гребаный панкейк!

– Рафаэль, прошу, давай без грубостей за столом, – ласково прошу, накрывая напряженную руку мужа ладонью.

Слышу, как Уго матерится себе под нос и демонстративно запрокидывает голову.

– Балдо, умоляю, притащи мне кофе и покрепче, иначе я блевану от этой сладкой парочки.

Я не удерживаюсь от очередного смешка.

– Думаю, тебе просто пора тоже остепениться.

– Ага, – он бросает в рот виноградину, – нарожать детей, завязать с алкоголем, жрать шпинат и ходить в церковь по воскресеньям. Блеск! Спасибо, принцесса, но я, пожалуй, останусь верен себе, мою сущность не изменить. Я безнадежен. Буду трахаться, пока член не отсохнет. А спиногрызов мне хватит и ваших. Кстати, надеюсь, ты уже занялся этим вопросом? – Уго переводит взгляд на Рафаэля.

– Не переживай, кудрявый, ты узнаешь первым.

– Надеюсь, я не облысею к тому времени, когда это случится.

– Мальчики, я вам не мешаю?

Мой дьявол ухмыляется и, взяв меня за руку, оставляет на пальчиках легкий поцелуй. Как же мне нравится нежность, которую он так усердно скрывает. И тем она ценнее.

После завтрака суматоха наполняет дом – место, с которого все началось. Я уже две недели живу здесь в качестве полноправной хозяйки, но в памяти еще свежи ужасающие кадры недавних событий. Хорошо хоть Рафаэль обещал сменить интерьер. Дизайнеры и рабочие приступят сразу, как мы отбудем в Россию, где он поможет мне организовать достойные проводы бабушки и разобраться с ее имуществом и прочими проблемами. А еще я хочу навестить родителей Риты и поддержать их, чем потребуется. Кроме того нужно будет уладить рабочие моменты с русскими и рестораном, который мы уже себе вернули.

С наркотиками мы по-прежнему не имеем дела, но склад в Москве пригодится для торговли оружием. Впрочем, всеми вопросами займемся после моей коронации, которая назначена на сегодня. Стилисты уже приводят мою внешность в должный вид от кончиков волос до носков модельных туфель, выглядывающих из-под края длинного платья. Для храбрости мне даже приходится прибегнуть к бокалу виски, потому что волнение без спроса просачивается в каждую клеточку.

Но на удивление, официальная часть церемонии проходит достаточно спокойно, а после, на приеме в честь этого события, я даже смогла немного расслабиться. Уго, кстати, снова перебрал с алкоголем. Порой мне кажется, будь из напитков только детское шампанское, Гирландайо напился бы и от него. В итоге он подцепил пару элитных шлюх и с довольной физиономией покинул нашу компанию.

– Ай, – взвизгиваю я, когда игла начинает пробивать кожу в области ребер.

Твою ж мать, что за мерзкое ощущение. Закусываю губы и начинаю дышать чаще, пытаясь абстрагироваться от острого жара в каждой клеточке тела. Сегодня я решила обойтись без анестетика, потому что должна быть всегда готова к боли. Но сейчас эта боль желанная, ведь татуировку мне набивают любимые руки.

– Потерпи, детка, – горячее дыхание Рафаэля щекочет мою грудь, и боль уступает место возбуждению, когда он облизывает сквозь ажурную ткань бюстгальтера мой напрягшийся сосок, – осталось немного.

Его голос такой низкий и глубокий, что вперемешку с пронзающей кожу иглой и возбуждением, распирающим низ живота, окончательно затуманивает мне рассудок.

После церемонии мне предписывалось набить себе татуировку, но, узнав место, которое я выбрала, Рафаэль пришел в бешенство и даже слушать не стал мастера, вырвал машинку у него из рук и выставил всех за дверь. Конечно, ему никто не стал перечить, ведь задеть честь нового дона – форменное самоубийство.

Монотонный звук моторчика замолкает, и я ощущаю, как кожу еще больше обдает огнем. Но муж купирует дискомфорт, бережно нанося специальный крем и читая вслух надпись:

– Там, где были камни, теперь распускаются цветы.

– Тебе нравится? – спрашиваю шепотом, наблюдая, с какой любовью он водит пальцем по буквам.

– Джиа, единственная из клана де Сандро. Отныне глава Коза Ностры. Моя королева. – Он поднимает лукавый взгляд, накрывая руками мою вздымающуюся в волнении грудь. – Тебе удалось подавить смуту и успешно объединить несколько кланов в единую семью. Обязываю тебя хранить давний кодекс чести.

Он сжимает возбужденные соски, и я издаю первый стон.

– Рафаэль, прекрати, ты выглядишь очень сексуальным, стоя передо мной на коленях.

Я наклоняюсь и, взяв в ладони его лицо, погружаю нас в пьянящий поцелуй.

Сломана ли я? Я так не считаю. Я свободна. Конечно, последствия в виде трещин останутся внутри меня, и только время поможет их запорошить налетом забвения. Но я не хочу ничего забывать, потому что именно из-за этих трещин я стала сильной. Я знаю, что косметология сейчас очень развита, и со своими возможностями я могла бы позволить себе лучших врачей, чтобы избавиться от шрамов. Но и этого я не хочу. Один человек сказал мне правильные слова: «О шрамах не страшно говорить. Страшно вспоминать причину их появления». Так что пусть о них говорят. Пусть не дают мне забыть причины. Потому что это сделало меня такой, какая я сейчас. И в нашем мире нести бремя возмездия я буду с гордо поднятой головой. В чем моя сила? Я больше не боюсь.

Я Джиа де Сандро. И мое время пришло.

Звонкая трель входящего звонка прорывается сквозь задумчивость, пока я сижу в кресле на балконе и любуюсь отголосками заката. Отставив бокал вина в сторону, беру телефон в руку и вижу на экране неизвестный номер, отчего напряжение вмиг охватывает мое тело странным волнением. С опаской озираюсь по сторонам, прежде чем поднимаю трубку.

– Алло?

Из динамика доносится шумное дыхание, а потом, повергая меня в шок, доносится знакомый голос.

– Джиа… прости меня. Я не должна тебе звонить, но мне больше некому…

– Филиция?! Что произошло? Ты где?

– Я сбежала…

Notes

[

←1

]

Фока́чча – итальянская пшеничная лепешка, которую готовят из различных видов теста – либо дрожжевого, которое является основой для пиццы, либо пресного сдобного.

[

←2

]

Иноходец – группа лошадей, у которых отличается аллюр. Они двигаются, по очереди переставляя сначала обе правые, а потом и обе левые ноги.

[

←3

]

Могади́шо – столица, крупнейший город и главный порт Сомали, являющийся также ее культурным, финансовым и индустриальным центром.

[

←4

]

Мафия на тропе войны (итал.)

[

←5

]

Специально для тебя (англ.)

[

←6

]

Морион – самая таинственная и загадочная разновидность горного хрусталя, имеющая черный цвет. Название «морион» пришло из Древней Греции от слова morysso, что означает «чернить».

[

←7

]

Грайские Альпы – горы, часть Западных Альп на территории Франции (Савойя), Италии (Пьемонт и Валле-д'Аоста) и Швейцарии (запад кантона Вале).

[

←8

]

Кальдарий, кальдариум – одно из основных помещений римских терм, зал с горячей водой. Как правило, имел купольное покрытие; в верхней части стен располагались один или два ряда оконных проемов. В зале были бассейны с горячей водой, часто располагавшиеся вдоль стен.

[

←9

]

По щелчку (Метод Тарантино) – трюк из фильма Квентина Тарантино «Бешенные Псы», где Харви Кейтель добывал огонь, щелкнув пальцами в верхней части зажигалки в районе фитиля.

[

←10

]

Бадриджани (груз.: ბადრიჯანი; бадриджани – баклажан) – блюда грузинской кухни из баклажанов, одним из вариантов является Нигвзиани бадриджани (с грузинского: баклажаны с грецкими орехами).

[

←11

]

Мцвади – это грузинское название шашлыка.

[

←12

]

Ткемали – это сорт дикой сливы, растущей в горах Кавказа, из которой производят одноименный соус. В процессе могут использоваться вызревшие и зеленые плоды.

[

←13

]

Надуги – тончайший сливочно-творожный грузинский сыр, который смешивают с мятой и заворачивают в листовой сулугуни в виде мешочков или конвертов.

[

←14

]

Жесткое порно (англ.)