Премьера «Брака по расчёту» стартовала в Художественном, старейшем кинотеатре страны. Я сначала подумал про «Октябрь», чего мелочиться, но, оказывается, что его только построили и в здание идут отделочные работы. Сам колоссальный кинотеатр должен открыться к пятидесятилетию Революции.

Бритиков не понимал моего желания всеми силами быстрее продавить премьеру. Мол, куда торопиться? Самое лучшее время — это лето, а не зима. Люди вернутся из отпусков, пенсионеры с дач, отправят детей в школу, и мы охватим как можно больше зрителей. Да и на курортах народ тоже весьма активно ходит в кино. Мне же нужна была реакция и поддержка простых людей. Именно для этого ещё в январе мы запустили на радио песню «Соловей птичка певчая» в исполнении ВИА «Рассвет». Название турецкого оригинала немного переделали, с названием группы тоже долго не думал. Плюс были у меня на них и международные планы, так что название хорошо переводится на английский. Загрузил солистов изучением английского, репетитора нашли среди одной из работниц ДК. И Гена у нас теперь не Пупков, а Ясный. Ради смеха предложил взять лидеру группы такой псевдоним, на что он сразу согласился. Он считает меня чем-то вроде талисмана и иногда пугает фанатичным отношением к моей персоне.

Незамысловатый текст о любви, наложенный на неплохую мелодию, сразу стал очень популярен среди женской аудитории Союза. По крайней мере, коллективы ткачих, доярок и прочих наладчиц стали часто заказывать её на радио. А это уже показатель немалой такой популярности. Плюс это основная песня фильма, который скоро выходит на экраны, что играло свою роль. Народ уже ждал премьеру, а пока наслаждался музыкой.

Далее, я всё-таки уговорил начальство снять небольшой ролик, который стали показывать перед началом других фильмов и это тоже подогревало ажиотаж. Ранее подобного никто не делал. Ещё мы с Пузик добили книгу, работая как проклятые. Молодая Гвардия даже не раздумывала и приняла произведение практически без всяких правок. Уже месяца через два — три она должна поступить в печать. Я лично ездил в издательство на переговоры. Основным моментом, почему нам удалось так быстро договориться об издании, был фильм и звонок из приёмной одного министра. Ну и в издательстве понимали, что книги в случае успеха фильма, будут расхватывать как горячие пирожки. И её ждёт не одно переиздание.

Торопился я ещё по одной причине. На начало конец февраля была запланирована комиссия, которая должна определить, какие картины от СССР поедут на Венецианский и Каннский кинофестивали. Мне нужен реальный успех, так как итальянский город я даже не собираюсь рассматривать. Бритиков по секрету сообщил, что пока фаворитом считается какой-то совершенно непонятный фильм-опера «Катерина Измайлова». Не знаю про её чисто киношные достоинства, но автором сценария фильма является Дмитрий Шостакович, а главную роль исполняет Галина Вишневская. Конкуренты мощные, но это Ленфильм и сама картина весьма специфическая. В прокате данное кино никаких лавров не снискало, хотя, когда это заботило советских чиновников?

Хорошо, что «Мосфильм» в этом году не мог предложить свой фильма, так как их очередь была в прошлом году. Я вот не могу понять, зачем везти на фестиваль во Францию фильм под названием «Ленин в Польше»? Да и в Венеции Кончаловский демонстрировал картину про борьбу киргизов во время или после Революции. Если вы хотите грамотно представлять своё кино, то уж от политики надо отказаться в первую очередь. Это не должно касаться хороших фильмов о войне, но то совсем иное дело.

Но это всё лирика. Сегодня у меня первая в жизни премьера полнометражного фильма. Надо сказать, что нервы натянуты, как канаты. Стараюсь не показывать, что меня откровенно трясёт и поддерживаю, дёргающихся коллег. Я ведь ещё умудрился совместить показ с последующим общением со зрителями. Фурцева, когда узнала, была просто в шоке. Но потом сдалась после приведённых мною аргументов. Заодно я решил пригласить как можно больше журналистов на это неординарное мероприятие. В общем, раскручивал свой проект в лучших традициях маркетинга XXI века.

Сидим в буфете кинотеатра и ждём окончания сеанса. Далее на сцене будут вынесены стулья, поставлены микрофон, в том числе в зале. Все эти записочки на творческих вечерах и встречах меня просто бесят. Поставьте в зале два микрофона и дайте народу спокойно задать вопрос. Заодно это экономит бездну времени. Ради успокоения коллектива решили поиграть в Крокодила. А то чую, что народ совсем приуныл.

Сначала все отнекивались, кроме Серовой, которая сразу поняла мою идею. Для игры разделились на две команды со мной в качестве жюри. С одной стороны Серова, Зельцер и Пузик, с другой — Агапова, Акмурзин и Гена Ясный. Я немного не учёл, что народ у нас творческий и к полумерам не привык. В итоге замечаю, что вокруг нас собралась небольшая толпа из работников кинотеатра, которые открыв рот наблюдали, как прима сороковых под смех коллег изображала тумбочку. Под это дело мы и не заметили, как закончился сеанс, а прибежавший Каплан совместно с местным завхозом, занимавшийся организацией общения, еле утащил разыгравшихся актёров. Аплодисменты работников кинотеатра стали дополнительным эмоциональным посылом нашей группе.

И вот огромный зал на 900 мест. Очень приятно, что пустует всего несколько кресел. Пара десятков человек ушла и решила не оставаться на встречу с создателями фильма. Ловлю взгляд огромных голубых глаз, которые смотрят на меня если не влюблённо, то восхищённо, что придёт мне дополнительный кураж.

— Уважаемые товарищи, — начинаю сразу без прелюдий, — Вы только что посмотрели фильм и нам было бы очень интересно узнать мнение зрителей. Из создателей фильма присутствуют оба режиссёра и сценариста, главная героиня товарищ Агапова, Валентина Васильевна Серова, сыгравшая мать, а также наш оператор Ринат Акмурзин. Прошу не стесняться и задавать вопросы. Мы решили, лучше сразу начать общение, так как у зрителей ещё свежи впечатления от фильма. Подходите, пожалуйста, по очереди к микрофонам.

Всё-таки советский народ излишне зажат и вообще не привык к подобному формату общения. Это же не партийное или комсомольское собрание, где все роли распределены, и товарищи долго готовились прочитать текст по бумажке.

Неожиданно к микрофону подошёл крепкий мужчина лет пятидесяти, опиравшийся на трость.

— Я бы хотел обратиться к Валентине Васильевне, — срывающимся голосом произнёс зритель, — Думаю, все ветераны согласятся с моими мнением, что мы рады видеть вас снова на экране. И хотя ваша роль была отрицательная, но сыграли вы замечательно. И у меня искреннее чувство недоумения и возмущения, почему вас так долго не было на экране.

Ух, я уж подумал, что народ и далее будет морозиться. Опять мой талисман в лице бывшей примы пришёл на помощь. Вернее, её многочисленная армия поклонников. Серова подходила к микрофону на сцене под постепенно нарастающий вал аплодисментов.

— Спасибо вам огромное за добрые слова! — актриса сегодня просто хороша в своём строгом платье и неброском макияже, — Меня просто не снимали. Так бывает — это доля актёра, который в любой момент может уйти в забвение. Была в этом и моя вина, но сейчас всё налаживается. Мне кажется, что я нашла своего режиссёра, у которого снялась во втором фильме. Это молодой, очень перспективный, а главное — многогранный и очень талантливый человек, Алексей Мещерский. Он не только снял этот фильм, но и написал сценарий. Так что лучше все вопросы задавать ему, так как мы просто играли свои роли.

Здесь зрители уже одарили меня бурными аплодисментами. Далее пошло легко и даже весело. Народ задавал вопросы всем присутствующим, иногда смешные. Наш коллектив расслабился и активно отвечал, очень тонко почувствовав аудиторию. Минут десять фанаты пытали Пузик, когда поняли, что это она автор уже ставших популярными рассказами про Ивана Терешко. Рыжая сначала нервничала, но потом начала очень интересно отвечать на вопросы. Через минут сорок к микрофону подошла сурового вида женщина лет сорока пяти. Её вопрос, мог бы стать ложкой дёгтя, но не для одного циника из XXI века.

— Товарищ Мещерский, вы хотите сказать, — сухо вымолвила дама, — Что в жизни возможны подобные мезальянсы? Кого вы пытаетесь обмануть? Профессор и интеллигентный человек связался с хабалкой-продавщицей.

Вижу, что у Капитоновой, которая была среди приглашённых журналистов, аж глаза заблестели в предвкушении сенсации. Зал же тихо, но возмущённо загудел.

— Своим фильмом я хотел донести до одиноких, несчастных или сомневающихся в себе людей, что где-то вас ждёт вторая половинка. Возраст, внешность или род занятий в этом деле не помеха. И я верю, что благодаря моему фильму многие люди сделают первый шаг навстречу своему счастью. Не надо бояться признаваться в любви, ведь это самое прекрасное чувство в мире! Если человек хочет найти родственную душу, то он сделает это. Другой вопрос, что можно лежать на диване, плеваться в потолок и жаловаться на отсутствие в жизни счастья. А за него не мешает побороться. Вот наш профессор набрался сил и признался в любви женщине, на которую давно обратил внимание. С таких героев и надо брать пример.

Я думал, что народ собьёт свои ладоши, столько громко и активно хлопали моим словам, особенно женская часть аудитории.

Далее беседа стала ещё интереснее. На удивление народ, в том числе более взрослый раскрепостился и задавал более откровенные, а не протокольные вопросы. В итоге вместо запланированного часа мы проговорили с публикой более трёх. И надо сказать, что процесс общения прошёл с взаимным удовольствием сторон. Нас даже не хотели отпускать, откуда-то появились цветы, которыми были одарены наши дамы. Мы же уже опаздывали на банкет, если можно так назвать дружескую пьянку, которая была запланирована на Горького.

После выхода из кинотеатра я получаю смачный и долгий поцелуй от Татьяны. Акмурзин даже хулигански присвистнул. Мой роман со студенткой в самом разгаре. Вернее, он у нас только начался. Удалось объяснить молодому поколению, что работа в кино — это не только красивая картинка, а очень сложный и энергозатратный процесс. Татьяна перестала обижаться и начала воспринимать мою работу более серьёзно. А далее я соблазнил юную прелестницу. Сейчас мы узнаём друг друга, заодно она погружается в неизвестный ей ранее мир чувственных удовольствий.

Пока нам хорошо. Только надо чего-то решать с жильём. Зоя как раз подала на развод. Думаю, в ближайшее время нас спокойно разведут. Заодно поставлю перед Бритиковым вопрос по квартире. Если получится с Каннами, то можно будет не просить, а требовать. Советская власть в этом плане не жалеет денег и прочих благ для деятелей искусств. Но до осени перекантуюсь у друга, всё равно тот появляется в лучшем случае на неделю и опять исчезает.

На двух такси едем на Горького, где нас уже откровенно заждались. Руководство не стало нас смущать, и на праздновании премьеры были в основном актеры, кроме Сафонова с Пельтцер, а также весь персонал, участвующий в создании фильма. Многие пришли со своими парами. Были также журналисты в лице Капитоновой и какого-то лохматого парня из Литературки, который о чём-то беседовал с Пузик, на что подозрительно косился Самсон. Кто-то из технарей притащил гигантский катушечный магнитофон, который радовал народ отечественными и зарубежными хитами.

Некоторое время занял процесс рассаживания за стол и вдруг в зале воцарилась тишина. Благо Солодовников догадался выключить музыку. А меня немного пробрало. Ведь наш колоссальный труд подошёл к концу и можно смело утверждать, что работали мы не зря. Долго думал, чего сказать и решил просто от души всех поблагодарить.

— Друзья! — начинаю, собравшись с мыслями, — Это был одновременно короткий, но очень насыщенный и трудный путь. Снять приличное кино и так быстро просто подвиг. И без вас просто ничего бы не получилось. Понимаю, что периодически я был несносен, излишне требователен и даже хамоват. Всем причастным к созданию нашего фильма от меня низкий поклон за терпение Прошу прощения, если кого-то обидел в процессе. Но поверьте, в следующем проекте я буду ещё более невыносимым.

Серьёзно слушавшие меня коллеги взорвались дружным смехом. Немного нервная обстановка сразу разрядилась. Народ выпил, начал накладывать салаты. Серова в юморном тоне рассказала о встрече со зрителями и о том, что публика весьма благоприятно приняла картину.

Постепенно народ разбился на группы. Технари чего-то обсуждали с приехавшим Клушанцевым, с которым мы уже начали снимать черновые варианты будущих комбинированных сцен. Капитонова беседовала с Серовой. Наверняка сработала журналистская чуйка и это был уже вариант интервью. Валентина Васильевна действительно сыграла очень сильно, получше Пельтцер и, возможно, Агаповой. Это я уже позже проанализировал смонтированный фильм. Значит, о ней опять вспомнят, и наша акула пера тут как тут. Я решил ненадолго покинуть Таню, которая в нашей компании чувствовала себя некомфортно, хотя этого не показывала. Пузик с ней не общалась, а более — менее близких по возрасту девушек в компании не было. Разве что подруги технарей, которые кучковались своей компанией.

— Анна Сергеевна, — обращаюсь к пожилой гримёрше, одиноко сидевшей в дальней части стола и с улыбкой, наблюдавшей за молодёжью, — Разрешите присоединиться и нарушить ваше одиночество.

— Алексей, как же можно покинуть такую красавицу, — гримёр показала глазами в сторону Тани, — Ради какой-то старушки.

— Не надо наговаривать на себя. Я вижу пред собой весьма элегантную даму, — произношу под улыбку пожилой женщины, — Хотел обсудить пару вопросов. Во-первых, как вы смотрите на продолжение сотрудничества, если мне одобрят следующий фильм?

— Очень положительно! Вы работаете весьма оригинально и самое главное — вам удалсь собрать очень интересный коллектив единомышленников. И зря вы наговариваете на себя, что излишне тиранили народ. На съёмочной площадке царит весьма доброжелательная атмосфера, мне есть с чем сравнивать. Ещё вам удалось объединить вокруг себя наших технарей, что на моей памяти не удавалось никому. Поэтому я двумя руками за. А что во-вторых?

Это хорошая новость. Поверьте, мелочей в производстве фильма не бывает. Хороший гримёр важен также как художник, звукорежиссёр или оператор.

— Я обратил внимание, что хороший гримёр и не лишены вкуса. Говорю это совершенно искренне, — отвечаю удивлённой женщине, — Умение правильно краситься, стричься и одеваться, дано не каждому. Сдаётся мне, что среди современных девушек достаточно безвкусных особ. Поэтому я хочу, чтобы вы помогли мне сделать из одной красивой девушки, просто шикарную даму.

Анна Сергеевна, ещё раз взглянула в сторону Татьяны, которая наконец-то нашла себе собеседницу в лице жены монтажёра Горбунова.

— Это должно касаться не только макияжа, но и одежды, а также умения себя подать. Тоже самое касается Пузик. Скоро она станет публичной персоной и не только в Союзе. Оксана девушка хорошая, но всё-таки провинциальная и с ней необходимо поработать. В общем, надо научить наших девиц красиво себя подать, заодно посоветовать хорошего портного. Мне тоже нужен специалист, который пошьёт пару костюмов и пяток рубашек, по моему эскизу. Ещё надо всё это сделать ненавязчиво, и чтобы наши красавицы не знали друг о друге.

— А вы коварный тип, — рассмеялась гримёр, — Ещё и не лишены наблюдательности. Есть у меня хорошие портные, которые помогут вам и девушкам. Главное — вопрос оплаты. Ну и, конечно, я с радостью поработаю над внешним видом этих красавиц. Обе действительно выглядят излишне простовато, хотя должны блистать. Есть у меня одна пожилая дама, которая может поработать и над некоторыми манерами наших красоток.

Некоторое время обсуждали, как подвести обеих девиц к мысли о необходимости смены имиджа. Вернее, о его улучшении. Анна Сергеевна решила, что с Пузик поговорит сама. А вот Татьяну мне придётся обрабатывать самому. Девушка она непростая и с характером. Намедни предложил купить ей кое-каких шмоток, так обиделась и не разговаривала со мной три дня. Еле вытащил её на квартиру, где мы очень долго мирились к обоюдному удовольствию.

Следующей моей собеседницей была Капитонова, которая, плавно перемещаясь от нужных ей людей, наконец-то присела рядом. Народ уже вовсю плясал, под орущий магнитофон. Мы с Татьяной как раз подрыгались несколько танцев и решили выпить минералки. Я, кроме бокала шампанского сегодня ничего не употреблял. Завтра ещё много дел, плюс надеюсь на очередную волшебную ночь. Предмет моего вожделения подозрительно оглядел Светлану, фыркнул и демонстративно отвернулся. Журналистка никак не отреагировала на демарш моей подруги.

— Скажите, Алексей, — спросила Капитонова, — Откуда у вас всё это? Я нисколько не сомневалась, что вы сняли хороший фильм. Но о нём ещё за месяц до премьеры говорила вся Москва. Боюсь, что если бы не ваше приглашение, то даже я не смогла попасть сегодня в Художественный. Про встречу со зрителями даже нет слов. Такого живого общения между актёрами и публикой я не видела никогда. Это даст дополнительную волну слухов, и народ просто повалит в кинотеатры. И я, конечно, завтра же напишу статью, надеюсь, редактор издаст её как можно быстрее. Может, уже через три дня. Но это не отменяет вопроса, как вам это удаётся.

— Надо просто работать на публику. Режиссёрам, актёрам, поэтам и певцам никогда нельзя забывать, что мы творим исключительно для зрителей. Это касается живого общения, которое у нас ещё обязательно будет. Деятелям искусства нельзя отрываться от народа. Если отвечать на ваш основной вопрос, мы часто забываем, что кино — это индустрия. И чем больше придёт людей в кинотеатры, тем больше фильм заработает денег. Поэтому никогда не мешает дополнительно подогреть интерес зрителей, что достаточно легко. Могу дать вам совет по будущей статье, — Светлана вопросительно подняла бровь, — Не пишите в стандартной суховатой манере, которую так любят наши журналисты. Постарайтесь подойти к процессу написания творчески и передать ту замечательную атмосферу, которая творилась сегодня в Художественном. А то у нас любят писать, мол выступил товарищ такой-то, публика задала животрепещущие вопросы, касающиеся обстановки в мире и состоянию сельского хозяйства на Крайнем Севере.

После моей саркастической фразы Светлана заливисто засмеялась, чем вызвала новую порцию ревности со стороны Тани.

— Я попробую подойти к этому вопросу творчески, — ответила журналистка, отсмеявшись, — Главное, чтобы редактор оценил мой литературный порыв. Ладно, не буду вас больше беспокоить. Да и пора мне, надо писать статью. Провожать меня не нужно, муж должен подъехать через несколько минут.

Не нужно и хорошо. Хватаю нахохлившуюся Таню и тащу её на импровизированный танцпол. Наплясались от души. Я наконец почувствовал, что чудовищное напряжение последних месяцев меня покидает. И хотя скоро меня ожидает настоящая схватка с конкурентами, но всё равно настроение мне уже никто не испортит. Не получится прорваться в Европу с первого раза, значит, буду штурмовать её в следующем году.

Народ ещё праздновал. Серова задорно отплясывала с Зельцером. Пузик перестала дуться на Самсона и соизволила осчастливить нашего влюблённого парой танцев. А мы с Таней решили ускользнуть. Танцевать уже не было никакого желания.

Такси домчало нас по вечерней Москве до Текстилей буквально за тридцать минут. Целовать Таню я начал ещё в подъезде и под её задорный смех, долго не мог попасть ключом в замок. А далее буквально врываюсь в квартиру и начинаю опять жарко целовать красавицу, которая не менее страстно мне отвечает. Валимся на кровать, срывая одежду друг с друга. Поспать сегодняшней ночью практически не удалось. Уснули мы уже ближе к утру.

Судья Октябрьского района, как меня и предупреждали, дала нам с Зоей целых два месяца на размышление. Но так как обе стороны настаивали на расторжении брака, а я не имел имущественных претензий, то наш брак расторгли как-то буднично. Обычный вторник, утро. Зоя пришла в сопровождении с Анной Михайловной, с которой я поздоровался, супруге просто кивнул. Она же вообще проигнорировала все нормы приличий.

Нам несказанно повезло, что в 1965 году вышел Указ ВС СССР «О некотором изменении порядка рассмотрения в судах дел о расторжении брака», который сильно облегчил сам процесс. Ранее же творилась форменная дичь. Выходило объявление в газете, дабы пристыдить супругов, вмешивались трудовые коллективы, разделом имущества и правами на детей занималась прокуратура. Было ещё много странных вещей, которые выглядели дико для выходца из XXI века. Но мы проскочили без всяких препон, разве что пришлось подождать. Судья только добавила, что свидетельство о расторжении брака мы можем получить через месяц в местном ЗАГСе.

Не знаю, поднимался ли вопрос на работе у Зои, но на Горького никому не было дела до моей личной жизни. Может дело в том, что среди деятелей искусств совершенно иное отношение к разводу. Актёры и прочие художники, люди эмоциональные, влюбчивые и многие живут третьим, а то и четвёртым браком. Это, не считая многочисленных связей на стороне. Я сам зашёл к Барабановой и сообщил, что развожусь. Мария Павловна огорошила меня новостью, что всё знает, но никаких движений предпринимать не будет. У неё своя позиция на этот счёт, что коллектив и прочие посторонние люди не должны лезть в личную жизнь человека. Позиция здорового человека, чего я точно не ожидал.

Кто действительно пострадал от нашего разрыва, так это близняшки. На первой встрече после недельного расставания был рёв и истерика. Благо дело было на даче, очень грамотно повела себя тёща и ей удалось как-то успокоить рыжиков. Не скажу, что моё сердце прямо-таки разрывалось на куски, но было очень неприятно. Более того, по ночам из меня лез прежний Лёха, который впадал просто в беспросветную грусть и порывался бежать к Зое, восстанавливать разрушенные отношения. Обычно я просыпался после подобных снов и долго не мог прийти в себя. Благо с недавних пор я сплю не один и постепенно рефлексии прежней личности сошли на нет.

Теперь я папа выходного дня. В субботу забираю близняшек и на Москвиче Самсона мы катаемся по разным культурным мероприятиям и просто общаемся. Зато за последние пару месяцев я посетил цирк, зоопарк, кукольный театр, два раза был на утренних детских сеансах в кино, про разные кафе-мороженое вообще молчу. С другой стороны, очень познавательно и полезно. Расширяет кругозор и начинаешь более глубоко понимать советских людей. В первую очередь, чем дышит простой человек. Раньше я на этот аспект внимания практически не обращал, отчего и возникали разного рода непонятки с коллегами. Про эпопею с экс-супругой даже вспоминать не хочется. Постепенно близняшки успокоились, но я прекрасно понимаю, что там была проведена просто колоссальная работа со стороны тёщи. Ещё раз пожалел, что прежний Лёха не додумался наладить с ней нормальные отношения. А рыжиков действительно жалко, я же вижу по их глазам, что они жутко скучают по отцу. Но здесь ничего поделать не могу. Просто дал себе установку, что не прекращу с ними общаться ни при каких обстоятельствах. Дети не виноваты, что их родители решили развестись.

Прощаюсь с тёщей и даже не смотрю в сторону презрительно, смотрящей на меня Зои. Вот зачем это шоу? Ну развелись, ты своего добилась, так наслаждайся жизнью. Ты мне более неинтересна. Может, потому она и стала проявлять нездоровые эмоции? Плевать. У меня сегодня ещё очень важный разговор и я полностью переключаюсь на него.

— Алексей, ты моей смерти хочешь? Ну вот откуда ты взялся такой наглый и неугомонный? Люди годами ждут возможности снять такой фильм. Но шанс получает один из десяти, если не двадцати. И это заслуженные режиссёры, многие из них фронтовики или знают о войне не понаслышке. Да и сценарии писали самые настоящие воины-победители.

— Вам не понравился сценарий? — делаю удивлённое лицо.

— Да всё мне понравилось. Я скажу тебе больше — не удивлюсь, если ваша группа снимет отличный и популярный фильм. Но ты не представляешь, что начнётся дальше. Главное — у киностудии просто нет бюджета на столь масштабный проект. И я уже объяснял, меня просто забодают все эти заслуженные и прочие народные, которые сразу сочтут себя обойдёнными. Многие из них вхожи на самый верх, — Григорий Иванович показал пальцем именно куда имеют доступ заслуженные товарищи, — На меня начнут давить со всех сторон. И даже поддержка Екатерины Алексеевны может не помочь.

— Давайте по порядку, — отвечаю максимально спокойно взволнованному директору, — Огромного бюджета, как раз не надо. Здесь вопрос более в техническом оснащении, которое у нас хромает. Несколько натурных съёмок зимой и летом, всё-таки нужна именно местность, где проходили бои. Но это не такие великие деньги. Всё остальное, в том числе батальные сцены снимем в павильоне и здесь в Подмосковье, чтобы не таскать самолёты на Кубань. Зельцер с Капланом уже разбивают черновой вариант сценария на эпизоды, где будут проходить съёмки. Далее, не надо недооценивать поддержку товарища Фурцевой. Заслуженные и прочие уважаемые товарищи должны доказать своё право снимать такой фильм делом, а не прошлыми наградами.

— Можно подумать, что у тебя вся грудь в орденах Ленина, — улыбнулся Бритиков.

— Будут и ордена, я ведь только начал свой путь. Но речь не об этом. Мне сейчас нужна весьма скромная сумма для того, чтобы довести до ума изобретения Клушанцева и сделать несколько проб, максимально приближённых к тому, что будет в фильме. Надо оплатить ему командировочные и гостиницу в Москве, он ведь ленинградский. Заодно и киностудии будет польза. Ведь Павел Владимирович подготовит нам своего специалиста по комбинированным съёмкам. Тот же Горбунов, давно мечтает перейти на новый уровень. Человек толковый и работоспособный, чего ему вечно в монтажёрах сидеть?

— Бюджеты я тебе найду, раз такое дело. Тем более, если Андрей действительно сможет шагнуть из монтажной на другой уровень. Но тебе всё равно не дадут разрешения, — уже менее яростно упирался Бритиков.

— Говорю, как есть без всяких экивоков, — серьёзно смотрю на директора, — Вся моя надежда на удачную демонстрацию в Каннах. Это будет мой проездной билет на самый верх нашего кинематографа. Но и это ещё не всё. Мы объективно отстаём технически и нам может не хватить нужного оборудования для некоторых съёмок. Поэтому я хочу привлечь к производству фильма иностранные кинокомпании и актёров. Если получится, как я задумал, то картину будут смотреть в Европе. А это уже валютная выручка. Об этом я тоже хотел поговорить.

Бритиков долго смотрел на меня, будто перед ним сидит неразумное дитё, но наконец обречённо вздохнул и произнёс.

— Рассказывай.

Вкратце описал ему схему, по которой хотел предложить сотрудничество иностранцам. Заодно закинул удочку насчёт одной идеи, которая появилась у меня с поступлением первой партии западного оборудования. Вы думаете, мне позволили делать монтаж первых двух документальных фильмов о Рюриковичах на этой самой технике. Нет! Как оказалось, желающих уже более чем достаточно, а ты молодой давай корячься на старом оборудовании, чуть ли не довоенного производства. Сказать, что я был взбешён, значит, просто не видеть меня в тот момент. При помощи опытного Зельцера мне удалось погасить эмоции и не наделать непоправимых ошибок. Но зарубку я себе сделал.

— Я хочу организовать собственное творческое объединение на базе Горького. Мы будем снимать документальные, образовательные, детские и полнометражные взрослые фильмы. Руководителя можете подобрать сами. Главное — чтобы это был хороший хозяйственник и не лез в творческий процесс. И я никому не собираюсь отдавать оборудование, которое было закуплено на заработанные мной деньги. Акмурзин сейчас как манну небесную ждёт новую камеру. Но есть у меня подозрение, что на неё нацелились заслуженные и уважаемые. Так вот, этому не бывать. Камера куплена итальянским атташе по культуре, как подарок. Вернее, если мерить по-буржуйски, то это перспективное вложение. Если её не получит изначальный адресат, то я пойду жаловаться. И не в народный контроль, а в итальянское посольство. Далее информация просочится в европейскую прессу и пойдёт потеха.

Бритиков, слушая меня всё сильнее хмурился и смурнел.

— Лёша, так ведь это форменное предательство. Неужели ты этого не понимаешь?

— Нет. Это такая форма борьбы с завуалированным воровством. Камеру мы никому не отдадим и аппарат для звукозаписи тоже. Ведь никто не просит каких-то особых преференций. Просто оборудование, закупленное на заработанные моими фильмами деньги, должно не идти по рукам, а попасть к тому, благодаря кому оно появится в Союзе. Считаю, что это справедливо. Я сейчас создаю коллектив единомышленников, который будет в ближайшее время снимать документалистику, образовательные фильмы, телесериалы и полнометражку. И именно я обеспечу будущее творческое объединение новейшим оборудованием. Но при этом мы не будем делиться нашей техникой с какими-то левыми людьми.

Директор молчал очень долго. Наконец он произнёс.

— В твоих словах слишком много НО. Предположим, отдам я камеру и звук твоим ребятам, оградив от посягательств излишне наглых товарищей. Только всё остальное вилами на воде писано. Какие Канны, если у тебя через неделю комиссия, которая может выбрать для отправки на фестиваль другой фильм? И все твои планы псу под хвост.

— Ничего страшного, — улыбаюсь в ответ на сентенцию Бритикова, — Тот, кто никогда не падал, никогда не поднимался. Подожду ещё год и сниму не менее популярный фильм. Но от своего плана я не отступлю. И очень надеюсь на поддержку режиссёров нашей киностудии, которые будут заседать в комиссии.

— Прохвост ты, Алексей. Ещё наглый и самонадеянный тип. Конечно, со своей стороны я помогу. Для киностудии же престижно, если фильм просто поедет в Канны. Только убей не пойму, как ты собираешься договариваться с капиталистами. Там ведь столько подводных камней. Разрешение на съёмки надо будет брать даже не в Госкино, а в ЦК. А Фурцева хоть в курсе твоих планов?

— Частично, — не стал я обманывать хорошего человека.

— Эх, сам не знаю, зачем лезу в эту авантюру. В общем, давай так. Если твой фильм едет в Канны, ты берёшь там хоть какой-нибудь второстепенный приз, то я думаю о создании творческого объедения. И есть у меня на примете грамотный руководитель. Если у тебя всё получится, то ты обеспечиваешь студию новым оборудованием, но им могут пользоваться и другие режиссёры. Но в порядке очереди, согласованной с тобой. На камеру никто претендовать не будет. Далее, ты всё это утверждаешь с Фурцевой и в Госкино. В любом случае ждём комиссию, может, все твои воздушные замки завтра рухнут.

Иду к метро и анализирую состоявшийся долгий разговор. Про развод я давно уже забыл. Основная идея собственного творческого объедения — это похожие американские студии под крылом крупных кинокомпаний. В Союзе на киностудиях тоже есть первое или второе творческое объединение, но это совсем другое. Я собираюсь зарабатывать для страны валюту, поэтому мне нужна независимость. Чернуху и всякую глупость снимать никто не собирается. Но и терпеть над собой кучу начальников, любителей запрещать, никому не интересно. Ещё сильнее бесят коллеги-шакалы, которые хотя въехать в рай на чужом горбу. Они сразу показали своё гнилое нутро в такой мелочи, как использование оборудования. Представляю, что сейчас творится в душах заслуженных, с учётом бешеной популярности «Брака по расчёту». Вылез тут какой-то новичок и подвинул товарищей. А ещё этот подлец задумал грандиозный проект про ВОВ и хочет продать его иностранцам. Мне уже страшно от кипения кала, которое может вылиться и затопить мои проекты.

Везёт мне здесь с людьми, в том числе начальством. Бритиков вообще отличный дядька без всяких политических амбиций. В отличие от Фурцевой, для него главное успешная работа киностудии, а не карьера или власть. Он действительно болеет за дело, но есть у фронтовика и одна слабость. Григорий Иванович по-хорошему честолюбив. Только это касается не выпячивания собственных заслуг, а радение за киностудию. Ему очень хочется хоть несколько раз утереть нос мосфильмофцам, и чтобы о его вкладе в это дело тоже не забывали. Поэтому он один из двух чиновников, с кем я могу разговаривать максимально откровенно. Вернее, Бритиков и Фурцева получают ту часть информации, которую я считаю нужным сообщать. Да и по жизни директор человек незлобный, поэтому можно поговорить с ним на темы, которые другие начальники приняли бы за антисоветчину или уголовщину.

Теперь надо подумать, как договариваться с министром. Но это в любом случае после комиссии. Заодно ещё раз изучить список участников и продумать свою речь, если мне дадут слово. А то могу просто задвинуть в угол как мебель и принять нужное решение, никого не спрашивая.

Только сомневаюсь я про собственное объединение, пусть и под контролем правильного товарища. Это же продюсерский центр, если называть вещи своими именами. Плохо, что я мало представляю покупательскую способность отечественного телевидения и прочих структур, например Министерства образования. По идее документалку и сериалы могут покупать телевизионщики и профильные министерства, заинтересованные в нашей продукции. Или как это всё происходит в чудесной системе плановой экономики? Нужно загрузить на этот счёт Каплана. И пора задумать о коммерческом директоре, всё-таки Яков Израилевич — больше завхоз, ну и хороший организатор. А нам нужен человек, который будет продвигать продукты будущего центра. Эх, влажные мечты неадекватного попаданца!

Но самое главное сейчас — правильно донести мой бизнес-план до Екатерины Алексеевны. Сейчас меня это волнует даже больше комиссии. С ней вообще интересная тема. Не знаю, как решение принималось ранее, но в этот раз будет более демократический вариант выборов претендента. Комиссия должна состоять не только из чиновников Госкино и представителя идеологического отдела ЦК, но и группы режиссёров. Последние пугают меня больше, нежели советские чиновники. Бюрократы думают категорией «как бы, чего не вышло и надо грамотно прикрыть свою жопу». Коллег же может захватить самое «прекрасное» на свете чувство — зависть. Она толкает многих на великие свершения, впрочем, как и преступления. Я же и так у многих как бельмо в глазу. Ладно, бороться за своё право ехать в Канны я всё рано буду.

И вот наступил долгожданный день утверждения фильмов претендентов. Я к тому времени уже успокоился и даже немного заскучал. Тане надо готовиться к сессии, и мы стали реже видеться. Не то, чтобы у нас прошёл период безумной страсти, как раз наоборот. Но это сильно выбивало обоих из рабочего графика. Ещё студентка неожиданно увлеклась уроками Анны Сергеевны и её подруги, которые начали перековывать нашу провинциалку в светскую львицу. Это я загнул, такого добра нам не надо. Но на уроки этикета, как их называла Татьяна, она стремилась чуть не с большим рвением, чем на встречу со мной.

А вот Пузик закусила удила и не захотела поработать над собой. Чего там у неё переклинило в голове, но посещать двух пожилых дам Оксана отказалась. Про смену гардероба тоже чего-то пробубнила и закрыла тему. Но ничего, есть у меня на неё управа. Просто пока руки не доходят. Но сейчас не об этом.

Заседание комиссии происходило в небольшом актовом зале Госкино. Кроме Фурцевой, председателя Романова, трёх чиновников из его ведомства и неприметного человечка из ЦК, остальные были режиссёры. Пырьев, куда же без него, Бондарчук, Калатозов, Рязанов, Данелия, Тарковский, Наумов, Хуциев, Таланкин, Хейфиц, Чухрай и Юткевич. Из общего ансамбля выбивались только Пырьев и Рязанов, так как являлись режиссёрами, которые ничего не добивались на международных фестивалях. Но логику советских чиновников я давно перестал понимать.

Кроме меня, присутствовали ещё представители конкурентов в лице режиссёра Шапиро и Дмитрия Шостаковича. Кстати, я посмотрел их фильм и остался в недоумении, кому пришло в голову проталкивать это действие в Канны. Музыка великолепная, здесь спорить глупо. Хотя именно наш Соловей сейчас звучит из каждого утюга. Но это фильм-опера, совершенно иной вариант искусства. Его и в Союзе-то восприняли весьма прохладно, чего говорить об иностранцах. Ещё и ренегатка Вишневская в главной роли, сильно настраивала меня против этой картины.

Солировал в обсуждении Романов, который, собственно, и был инициатором подобного формата обсуждения. А может, тут Фурцева поспособствовала, мне не докладывали. После выступления ещё двух чиновников, которые наговорили много, но ничего конкретного я совсем запутался и стал ждать мнение маститых коллег. Но почему-то слово сначала предоставили режиссёрам соискателям. При этом Шапиро промолчал, а речь толкнул Шостакович. Новое направление в кино, оригинальный сюжет, замечательная игра Вишневской, перенос оперы со сцены на экран и прочее бла-бла-бла. Так себе аргументы. Пару вопросов по чисто техническим делам задал Наумов и далее слово предоставили мне любимому. Чую, что Фурцева изрядно напряглась, хотя старается изображать равнодушие.

— Товарищ Шостакович привёл правильные аргументы, описывая своё уникальное творение, — к недоумению большей части комиссии начинаю я свой спич, — Вот только мы забываем о двух вещах. Первая — «Искусство должно принадлежать народу» говорил Ленин. В чём я его полностью поддерживаю. Опера же товарищей Шостаковича и Шапиро, мягко говоря, ориентирована на весьма узкий круг зрителей.

— Какое это имеет отношение к фестивалю, и кто тебе рассказал про ограниченный круг, — не сдержался и выкрикнул с места Пырьев.

— Иван Александрович, мы с вами на брудершафт не пили, поэтому давайте не будем тыкать, — с чувством искреннего наслаждения наблюдаю, как старый козёл покраснел, заодно кто-то из режиссёров искренне захохотал, но быстро замолк, — Что касается второго, то есть такая наука — статистика. Вы тоже можете обратиться в Госкинопрокат и уточнить, какое количество билетов было продано на мой фильм и на творение товарищей Шапиро с Шостаковичем. Если вы не согласны с утверждением Владимира Ильича, то имеете на это право. Но народ голосует рублём. И за первый месяц проката «Брака по расчёту» было продано более четырёх миллионов билетов. Это притом, что картина демонстрируется не по всей территории страны. Не буду говорить сколько билетов было продано на «Катерину Измайлову», можете спросить у авторов.

Мне кажется, что Пырьева сейчас хватит инфаркт, отчего я точно не расстроюсь. Он ослабил узел галстука и достал какую-то таблетку. Зато хоть заткнулся, уже хлеб. Между тем среди режиссёров началось какое-то шевеление и тихое обсуждение. Слово же взял очередной тяжеловес Григорий Чухрай, который сейчас является секретарём Союза кинематографистов СССР и членом Коллегии Госкино.

— То есть вы оцениваете любой фильм исключительно с финансовой точки зрения? Чем больше зрителей купило билеты, тем лучше фильм.

Эк завернул этот хохол. Кстати, отличный режиссёр и брал какой-то приз в Каннах. А за «Балладу о солдате» ему вообще при жизни надо памятник ставить. Но сейчас дяденька явно настроен весьма агрессивно.

— Вы меня не совсем верно поняли, Григорий Наумович, — отвечаю мэтру максимально благожелательно, — Зрительские симпатии являются высшим критерием оценки работы съёмочной группы. Но при этом никто не отменял авторского кино, нуар и прочие направления, которые всё-таки понятны меньшей части публики. Но именно массовое кино тянет за собой авторские работы, которые дополняют друг друга. Авторское же кино даёт новые ориентиры, какие-то интересные решения в том числе технику съёмок и много всего иного. Но мы сейчас говорим о самом престижном в мире фестивале, где советский режиссёр брал Гран-при 10 лет назад, а далее наши успехи шли по нисходящей. Понятно, что у меня личный интерес. Только за мной такая наука, как статистика. В Каннах не побеждают разного рода эксперименты и авторские фильмы. Там жюри более приземлённое и отдаёт предпочтение жизненным фильмам. Советскому кино нужно возвращаться свои позиции, и я постараюсь это сделать.

— А вы очень самоуверенный молодой человек, — ответил Чухрай и почему-то посмотрел на Данелия, — Но в чём-то вынужден с вами согласиться.

— Стиль съёмок взят у итальянцев или это что-то от французов? — вдруг подключился к беседе Бондарчук.

— Французы стали базой для итальянского реализма. Наши режиссёры взяли многое у итальянских коллег и адаптировали их идеи под советские реалии. Пожалуй, соглашусь, что фильм ближе к итальянским с нашими местными вкраплениями.

— Вы же у нас чуть ли не классик советского неореализма, — хрипло вставил Пырьев.

Но вижу, что его ехидная реплика не нашла никакого понимания у коллег. Я же делаю последнюю попытку убедить комиссию.

— Если фильм понравился простым советским людям, особенно зацепил женскую аудиторию, то есть все шансы, что это произойдёт с европейским зрителем. Председатель жюри итальянец, а значит, человек эмоциональный. Большая часть жюри будет состоять из французов, они народ тоже весьма падкий на сентиментальные любовные истории. Плюс буржуи совершенно не ждут, что в СССР могут снимать подобные мелодрамы. Мы просто обязаны сыграть и на этом противоречии.

Далее меня более получаса бомбардировали вопросами про сценарий, кто придумал сюжет, интересные операторские решения. В общем, коллеги вытаскивали из молодого выскочки как можно больше информации. Про ленинградцев совсем забыли, что было не очень тактично. Наконец Романов прекратил этот междусобойчик и предложил голосовать. Претендентов попросили покинуть помещение и подождать в коридоре. Шапиро и Шостакович смотрели на меня как на пустое место, тихо обсуждая какие-то свои вопросы. Я же предвкушал решительную победу, мол опять гость из будущего утрёт нос этим пейзанам. Только я совсем не учёл фактора, что никому не нужен новый, и такой активный конкурент. А то понимаешь, снимает оригинальное кино, книги пишет, ещё и в документалистику полез.

Когда нас снова пригласили в зал, Романов объявил итоги голосования, которые повергли меня в шок. За меня голоса отдали девять человек, за Шапиро восемь и один воздержался. Нехилую такую я получил оплеуху по своему самолюбию. Это ещё мягко сказано. Нет, костьми лягу, но у нас будет своё творческое объединение. И ещё сделаю всё, чтобы заинтересовать кого-то из европейских продюсеров. Слово «валюта» просто магически действует на наших чиновников, которое делает их сразу сговорчивыми и учтивыми. А если удастся продать фильм европейцам, то мои планы могут осуществиться уже в ближайшее время.

Пока же я в самом разобранном состоянии брёл по майской Москве, совершенно не обращая внимания на красоты города. С одной стороны, наш проект победил. Но с другой мне откровенно указали на место, которое я сейчас занимаю в иерархии советского кино. То есть никакое. Если бы не Фурцева, то думаю, в Канны поехала эта чудовищная опера. Неприятно ощущать себя букашкой, которую в любой момент могут раздавить.

Только товарищи не учли одного нюанса. Я не прежний ручной и добродушный Лёша Мещерский. В этом теле сидит хищник, вернее, скользкая рептилия. Мы рептилоиды существа неблагодарные, опасные и злопамятные. А ещё мы сами себе на уме и не поддаёмся дрессировке. Пусть чинуши и режиссёры думают, что первый раунд остался за ними и ними удалось поставить на место зарвавшегося наглеца.

— Спустили тебя с небес на землю, Алексей? — с улыбкой, но без издёвки произнесла Фурцева.

На второй день после заседания комиссии, меня вызвали к министру. Вот сидим, пьём чай, заедаем его сушками и пряниками. Прямо-таки добрая тётушка пригласила в гости ершистого племянника.

— Поблагодари отдельно Данелия, — вдруг добавила Екатерина Алексеевна, — Если бы он не попросил своего дружка Таланкина поддержать тебя, то результат мог быть совсем иным. За тебя единогласно проголосовали только чиновники, и я в том числе. Вы же, киношники, ругаете нас за ретроградство, цензуру, и что творческим людям мешают выражать идеи. Только оно вон как получается.

Я же прокручиваю в голове полученную информацию и понимаю, что третьим режиссёром, кто проголосовал за меня или воздержался, является Тарковский. Интересный расклад.

— А чего я Бондарчуку плохого сделал, если он тоже против? Сергей Фёдорович — режиссёр прогрессивный. Уж ему точно не могло понравиться это ленфильмовское убожество. Или тоже обиделся, как Пырьев, на мои слова про кумовство?

— Опять твоя категоричность! Ты ещё побеги отношения выяснять, — начала злиться министр, — Бондарчук воздержался, так как будет в составе жюри фестиваля. И я считаю его поступок правильным. Опять не следишь за языком. Хочешь ещё и со всеми ленинградцами переругаться? Так говори почаще про их «убожество». Ты начинаешь меня разочаровывать, Алексей. Реакция завистников вполне понятна. Кому нужен молодой, энергичный и непонятный режиссёр? Ты совершенно по-иному подходишь к съёмкам, даже музыка у тебя своеобразная. Они прекрасно помнят статью про советский неореализм, который ассоциируется с твоим именем, и завидуют. А главное — заслуженные товарищи до дрожи в коленках боятся, что им придётся перестраиваться. Ведь их работы могут начать оценивать на фоне твоих фильмов, и молодых режиссёров, которые начнут брать с тебя пример. Это никому не нужно, когда у людей и так всё хорошо. Но ты сам выроешь яму своей карьере, если опять продолжишь высказываться в подобном тоне. Более я к этой теме возвращаться не буду. Но если что-то натворишь, то на защиту в моём лице не рассчитывай.

Сижу красный как рак. Будто завуч отчитывает ученика средних классов, разбившего лампочку в туалете. Что-то я разоткровенничался. Дал же себе зарок пока не лезть в высокие эмпиреи. И по носу неплохо меня так щёлкнули товарищи мэтры, показав своё истинное отношение. Они готовы отправить в Канны любую муть, лишь бы не дать шанс реальному конкуренту.

— Я хотела обсудить с тобой другой вопрос. Зная твой характер, конфликты неизбежны, поэтому надо пресечь их сразу. Переданный тобой список не одобрили. Я ещё могу понять, зачем ты хочешь отвезти в Канны Агапову и Серову. Но что там делать Акмурзину, Зельцеру и Пузик?

Началось! Вот чуял, что не дадут мне спокойно вывезти группу во Францию. Ладно, послушаем, чего скажет моя покровительница.

— Состав определяю не я, а «Госкино». Здесь особо на мою помощь не рассчитывай. Но тебе разрешат взять с собой только одного человека. Пойми, Алексей, — министр добавила в голос строгости и формализма, — Каннский кинофестиваль — это важнейшее событие в мире кино! Советский Союз должен отправить достойную делегацию на это мероприятие. В неё войдут режиссёры, сценаристы и другие важные товарищи из мира искусств. Нашим специалистам надо обмениваться опытом и следить за развитием мирового кинематографа. Плюс, тебе положен переводчик, и ещё представитель одного ведомства, сам понимаешь какого.

Ага, так я и поверил. Кучка блатных, разбавленная чиновниками, поедет светить мордами, заодно прибарахлиться за счёт государства. Откидываюсь на спинку кресла, оглядываю кабинет, будто что-то пропустил в прошлые посещения. Нет, вроде всё на месте. Ещё не старый и вечно дорогой Леонид Ильич строго смотрит с большого портрета. И даже не знаю, чего ответить. С другой стороны — да пошло оно всё лесом! Прогнёшься один раз — далее будут использовать, как тягловую скотину.

— Поездка Агаповой и Серовой даже не обсуждается, — отвечаю максимально спокойно, глядя в глаза Фурцевой, — Они главные действующие лица моего фильма, и сыграли лучше всех. Серова так глубоко погрузилась в роль, что вся съёмочная группа была просто в шоке. Насчёт специалистов, которые должны следить за развитием новинок кинематографа — именно поэтому я настаиваю на поездке Акмурзина. Он должен просмотреть практически всю программу кинофестиваля и получить этот самый опыт. Здесь ему расти просто не на чем. А вот фильмы со всех концов света, как раз дадут Ринату пищу для анализа и последующего прогресса. К тому же, Акмурзин скоро получит новую камеру и начал экспериментировать с Клушанцевым. Ему просто необходимо расширить свой кругозор. Где это сделать, как не в Каннах?

Допиваю остывший чай и продолжаю.

— Переводчик мне не нужен — я на хорошем уровне владею французским и английским, может, позанимаюсь немного с репетиторами перед поездкой. Что касается сопровождающего, то это не моё дело. Но я бы предпочёл, в качестве спутника, нашего пресс-атташе по культуре во Франции. Думаю, от этого будет гораздо больше пользы, так как он знает все местные расклады. Бежать я никуда не собираюсь, поэтому не пойму, зачем мне персональный соглядатай? В составе делегации ведь будет ответственный товарищ, представляющий одно ведомство.

— Ты недавно развёлся, что смущает некоторых товарищей. В Союзе тебя ничего не держит, — ухмыльнулась Фурцева, — Кто мешает тебе попросить во Франции убежище? Ну и я была права, ты сразу нарываешься на конфликт.

— Что я буду делать на Западе, в случае побега? Меня дома пока толком не знают. А там я просто никто, без всяких перспектив. Вот если бы «Брак по расчёту» взял «Пальмовую ветвь», и далее мне удалось снять три — четыре достойных фильма — то тогда для буржуев я лакомый кусочек. Наобещают золотых гор, может, дадут возможность снять пару фильмов, и забудут. Для них важен сам факт побега знаковой фигуры. Да и вообще, весь их интерес к нашему искусству, основан на банальной провокации. Все эти Пастернаки, Солженицыны, Бродские и прочая сволочь, якобы страдающая от советского режима, просто причина расшатывать наши устои. Они будут давать предателям Нобелевские премии, печатать их книги большими тиражами, устраивать выставки разного рода непризнанных гениев только для того, чтобы в глазах советского человека выставить их жертвами. Как только, данные персонажи сыграют свою роль — их выбросят на помойку. Сначала хорошо заплатят, попросят далее работать против своей страны и народа, но сути дела это не меняет. И пока руководство Союза так нервно реагирует на подобные ситуации, они будут только нарастать. Потому что идёт война за умы наших людей. На Западе это хорошо понимают, в отличие от нас.

— Опять тебя понесло в сферы, которые не должны касаться режиссёра Алексея Мещерского. А ты, значит, весь такой хороший, и не пойдёшь на конфронтацию с властью?

— У меня очень большие планы по развитию сразу нескольких направлений — не только большого кино. Фильмы-агитки снимать не буду, но и вредить своей стране — это за гранью моего понимания. СССР — моя Родина, защищая её, погибли отец с дядей, а мать надорвалась на тяжёлом производстве. Мне могут не нравиться какие-то вещи, происходящие вокруг, но покидать страну граничит с предательством. Тем более, что у нас есть планы по созданию творческого объединения. Такого на Западе мне никто и никогда не предложит.

— Бритиков рассказал мне о твоём очередном проекте, — быстро отозвалась Фурцева, — Не слишком ли много на себя берёшь? А если провалишься в Каннах? Твои недруги не упустят шанса воспользоваться подобной возможностью. Затравят тебя, Алексей. И зачем тебе какое-то объединение? Чувствую, что ты опять придумаешь что-то странное.

— Основная идея — создать своё творческое объединение, может, даже на хозрасчётной основе. Указ от 1965 года как раз поощряет подобную форму хозяйствования. Более того, я бы и против собственного валютного счёта не возражал. Только не знаю всех нюансов работы Внешторгбанка. Мы будем создавать продукт, который станет востребован как в СССР, так и в Европе. Но это далёкая перспектива. Как вы правильно заметили — надо сначала удачно выступить в Каннах.

Министр грустно вздохнула и посмотрела на меня, как на маленького ребёнка.

— Опять эти грандиозные планы. Хозрасчёт и валюту ему подавай. Ты в Союзе фильмы собрался продавать? Может, некий молодой человек страны перепутал? Здесь тебе не Франция и прочие Америки. Прошу тебя, прекрати пока строить воздушные замки. Бритиков говорил, что у вас уже готовы две серии по Рюриковичам. Вот я и приеду на предварительный показ. Заодно послушаю мнение историков, которые тоже приглашены на просмотр. Сосредоточься пока на этом. Что касается фестиваля, то я буду разговаривать с кем надо. Поездка Агаповой выглядит вполне естественной, да и Серову вряд ли отцепят, у неё сейчас мощная поддержка. А вот за твоего оператора придётся побороться. Про остальных забудь, и это всё. Иди!

— Вот такая ситуация, — рассказываю коллективу итог разговора с Фурцевой.

Если Зельцер ни грамма не обиделся — он вообще мало чего хорошего ждал от наших властей, то Пузик явно расстроилась. Рыжая старалась не показывать вида, но у неё это плохо получалось. Акмурзин был абсолютно спокоен. Но он по жизни немного пофигист, так что думаю, долго переживать не будет.

— Не стоит расстраиваться, друзья, — в первую очередь пытаюсь успокоить Пузик, — Это не последний наш фильм, и будут ещё поездки.

— Тебе хорошо говорить, — шмыгнула носом Оксана, — А я вот на Канны хотела посмотреть и по красной дорожке пройтись. Такой шанс раз в жизни выпадает.

Дабы пресечь истерику решил сбить рыжую с толку.

— И чего бы там делала, на дорожке? Пугала людей макияжем, в стиле — индейцы вышли на тропу войны? Спотыкалась на высоких каблуках, которые ты не носишь? Или путалась в вечернем платье? Я же не просто так пытался отправить тебя к двум учительницам, но кто-то отказался. Пойми, мелочей в нашем деле не бывает. Буду ещё беседовать даже с Агаповой и Серовой. А то иногда разглядываешь фотографии наших актёров в журналах, и кажется, что они пришли на похороны. Надо над собой работать, уметь себя подать, правильно двигаться и постоянно улыбаться. Кинематограф — это не сказочный мир, а лицемерная индустрия. И мы вынуждены подстраиваться под правила игры, которые сейчас определяют европейцы с американцами.

— Твоя студенточка, — последнее слово в устах Оксаны прозвучало как шлюха, — Ситуацией воспользовалась, хотя к кино не имеет никакого отношения. Вышагивает, будто модель на подиуме, и нос задрала, аж затылок к спине прилип.

Вот к чему мне сейчас эти склоки? Но и с Пузик ссориться нельзя, слишком многое на неё завязано. Плюс я считаю её своим ближайшим соратником. Может, это у неё от отсутствия нормальных отношений с мужчиной? Девке-то уже скоро двадцать пять. И Самсон чего-то сопли жуёт, бегая за ней, как собачонка. Хоть на работоспособности Оксаны всё это не отражается. Пузик пишет уже четвёртый рассказ про Терешко, и что-то своё на мове про родной край. Плюс, на ней следующие сценарии про Рюриковичей. Думаю, к осени мы снимем ещё две серии. Только вот в голове рыжей полный раздрай, оттого она периодически выплёскивает негативные эмоции.

— Не надо лезть в мою личную жизнь, — отвечаю спокойно, — Если у Татьяны хватило ума воспользоваться подобной возможностью, то зачем завидовать? Нравится тебе образ серой мышки — так и живи с ним далее. Зачем на людей кидаться?

Пузик не просто покраснела, а пошла пятнами. Грешным делом, подумал, что сейчас в меня опять запустят дыроколом. Нет, обошлось. Наша бобруйская принцесса успокоилась, встала, и с гордым видом пошла на выход.

— Мне нужно работать, — произнесла она, уже открыв дверь, — Если захотите присоединиться, то знаете, где я сижу.

Надо чего-то делать. Серову попросить или с Самсоном поговорить по душам, хотя он тоже стал морозиться в последнее время. Мне ещё раскола внутри коллектива не хватало.

А вот звонка этого человека я точно не ожидал. Как-то уже и забыл о разговоре с Фурцевой. Вот только министр помнила всё хорошо, и умела извлекать выгоду из грамотных советов. Мне же стало просто интересно, что решили ответственные товарищи, и на встречу я согласился сразу.

Благо, идти далеко не пришлось. Знаменитая чебуречная на ВДНХ в это время была полупустая. Обед уже закончился, а рабочий день ещё продолжался. Здесь можно было встретить людей совершенно разных социальных групп. За соседними столиками могут вкушать местный продукт работяги и профессора. Поэтому элегантный Рабин, облачённый в стильный костюм и шейный платок, смотрелся за столиком вполне естественно.

— Я взял пока четыре чебурека, — Оскар кивнул на две тарелки, — И как вы смотрите на то, чтобы немного употребить? Так сказать, забыв прошлые обиды и вообще за встречу?

Настроение после демарша Пузик было не очень. Поэтому я сам подошёл к прилавку, где заказал два по сто пятьдесят и бутылку Дюшеса. Получив прозрачную жидкость в гранёных стаканах, взяв ещё посуду для запивки, я присоединился к собеседнику.

Мы молча чокнулись, отпили треть прозрачной жидкости и приступили к насыщению. Что я могу сказать? Чебуреки хороши, для советского общепита — тем более. Был у меня уже негативный опыт, хотя, не хочу наговаривать — случай единичный. Сфера услуг ещё не впала во всеобщее безразличие и воровство. Пиво не мешали с порошком, водку наливали вплоть до грамма, и мяса в чебуреке было ровно столько, сколько положено по ГОСТу.

Съев два чебурека, протёр губы салфеткой, и подумал, что не прочь повторить. Чокнувшись с Рабиным, допил водку и пошёл за добавкой. Поставил на столик две новые тарелки и стаканы.

— Прежде чем начать серьёзный разговор, — внимательно смотрю на художника, — Мне нужно понимать, что вами движет. Если это какие-то глупые либеральные идеи, про власти, мешающие людям самовыражаться, и подобную хрень — то мне не о чём с вами говорить.

Собеседник криво усмехнулся, но ответил сразу.

— Я весьма честолюбивый человек, знаете ли. Хочу прославиться, как художник в том числе. Да и финансовый вопрос никто не отменял. Насчёт запретов вы неправы, они действительно существуют. Хотя, в некоторых вопросах, я на стороне властей. Главное — не скажите это в компании, которая собирается у Алёнушки, — улыбнулся Рабин, — Некоторые коллеги излишне увлекаются авангардом на грани фола, и даже непристойностями. Но меня всегда удивляло — зачем душить, и пытаться заставить ходить строем оригинальных людей? Ваша позиция, которую до меня донесли, спорна, но имеет смысл. Надо дать людям площадку для самовыражения, и не загонять их в подполье. И тогда миф о гениальности многих творцов рассеется, как утренний туман.

Поднимаю стакан, чокаюсь, и холодная водка устремляется по пищеводу. Эх, хорошо!

— Мне близок ваш прагматичный подход. Основная идея, которую я недавно озвучил и Фурцевой, заключается в том, что Западу не нужно наше искусство. Кому вообще придёт в голову поддерживать конкурентов? Весь ажиотаж вокруг картин и книг наших оппозиционеров имеет строго политическую составляющую, за которой стоят западные спецслужбы. Поэтому я предлагаю сыграть на этом.

— И как вы собираетесь это провернуть? Мои новые кураторы сказали, кто является консультантом проекта, что сильно удивляет, честно говоря. Вот я и решил сразу узнать ваше мнение.

— Наша главная задача — снять сливки. Через года полтора или два схему раскусят. Но к тому времени мы придумаем что-то новое. Или даже часть наших художников получит самое настоящее мировое признание, и их картины будут продаваться за солидные деньги. Предположим, мы организуем в Европе выставку работ Зверева, можно совместно с другими художниками. А сами распространим слух, что наш «гений» находится в застенках КГБ. Да и остальные творцы тоже имеют проблемы с законом и свободой. Как итог — акции в поддержку арестантов, бешеный ажиотаж и хорошая выручка. Саму схему можно адаптировать под конкретную ситуацию, но всё должно быть примерно так.

— Вы предлагаете арестовать Зверева? — Рабин чуть не подавился чебуреком.

— Зачем? Определим его в ЛТП, что можно сделать по закону — он действительно алкоголик и тунеядец. Пусть полежит и полечится. А слухи пойдут, что бедолага арестован. Или взять тех же авангардистов, которые пытаются устроить незаконные выставки прямо на улице. Отправим людей в тур, поработать на организации нашей бескрайней Родины. Но на Западе будут думать, что их законопатили в лагеря, и их картины буду хорошо продаваться.

— Ранее я думал, что знаю всё о цинизме, — Оскар отсалютовал мне остатками водки, — Но это было заблуждение. Хотя, вынужден признать, что подобная схема вполне действенна. Чем больше на Западе шума вокруг какого-нибудь художника — тем лучше продаются его картины. Только вы предлагаете выйти на совершенно иной уровень. Это меня пугает и одновременно заставляет предвкушать начало операции. Ведь можно добиться такого!

В общем, мы хорошенько так нахрюкались с Рабиным в этот день. Тот оказался нормальным мужиком, с хорошим чувством юмора и деловым подходом к своей работе. Обсудили как планировавшуюся операцию по пропихиванию буржуям картин, так и само развитие современного советского изобразительного искусства. После трёхсот грамм Оскар весьма откровенно и нелицеприятно отозвался о многих «непризнанных гениях», дав им развёрнутую характеристику. Ситуация ничем не лучше, чем в кинематографе.

Он долго хихикал, рассказывая про недоумение и растерянность Губанова, когда тому предложили провести вечер поэзии СМОГа в Политехе. Наш псевдо-Есенин реально испугался, и только насмешки Басиловой смогли заставить его согласиться. Вечер будет организован в ближайшее время, куда меня активно зазывал собеседник. То же самое касалось некоторых художников из андеграунда. Люди привыкли изображать из себя оппозицию, купаясь в лучах славы небольшой группы поклонников. Но любой человек искусства, если он не клинический идиот, хоть немного понимает свой реальный уровень. Одно дело — эпатаж и игра на нездоровых эмоциях, но совсем другое — массовый зритель. Не нужно даже устраивать кампании в газетах и клеймить неформалов. Большая часть зрителей сама способна понять, что им предлагают дерьмо, даже не удосужившись упаковать его в красивую обёртку.

Вот примерно в таком тоне мы и общались часа четыре. Употребили более литра, чего я ни разу не позволял себе в этом времени. Просто мне нужно было снять стресс, так как последние месяцы я находился под чудовищным напряжением. И это не считая развода и прочих семейных проблем. Зато сейчас ситуация нормализовалась, но в душе образовалась какая-то пустота.

А у Рабина должно получиться. Несмотря на забавную внешность, хватка у него, как у питбуля. Если его кураторы не будут мешать, а наоборот, творчески подойдут к процессу, то страна действительно начнёт зарабатывать.

Насчёт кураторов я вспомнил, когда посадил осоловевшего художника в такси, а сам решил прогуляться по вечерней Москве. Сразу вспомнились две компании работяг, которые сменили друг друга за соседним столиком. Ещё один мутный персонаж, явно похмельного вида, читал газету и вроде как пил водку, но не пьянел. Может, у него в стакане была водичка? Или это уже паранойя? То, что Рабина взяли в оборот товарищи из конторы, я понял сразу. Надеюсь, что это ГРУ, которое умеет работать более тонко, нежели деятели с Лубянки. Хотя я далёк от знаний по разграничению полномочий этих двух структур. Интересно, а меня тоже будут вербовать, или просто пригласят на беседу? Не испытываю никакого желания общаться с этой публикой. Хотя, кто меня будет спрашивать?

Опять демонстрационный зал на Горького и предварительный просмотр. Нельзя назвать это полноценной комиссией, но присутствующие товарищи могут спокойно завернуть наш фильм или заставить его переснимать.

Из чиновников, кроме Фурцевой, в зале присутствовали её зам Кузнецов, глава «Госкино» Романов со свитой и Бритиков, если его можно отнести к этой категории служащих. Также был достаточно мощный научный десант, из которого я знал только Арциховского с учеником. Откуда-то нарисовались несколько режиссёров, работающих на нашей киностудии, и парочка пришлых. Были ещё какие-то люди, включая журналистов. Конечно, товарищ Капитонова не могла пропустить такое мероприятие. Рядом с Фурцевой сидел забавный дядька с большими ушами и странным разлётом кустистых бровей. Зельцер сразу начал мне шептать, что это Николай Месяцев, руководитель «Гостелерадио» СССР. Наличие этого товарища порадовало меня больше всех. Хотя, чую, что историки устроят мне неплохую такую головомойку и испортят обедню. Но разговора с этим необычным человеком я добьюсь.

Эх, кто бы знал, чего нам стоило озвучить две серии, работая с Басовым. Не знаю, алкоголик ли он, но человек очень сложный, ещё и давящей мощной харизмой. Плюс, мэтр прекрасно знает себе цену. Ещё он попытался влезть в производственный процесс — мол, часть материла надо переснять. В итоге я поставил перед Владимиром Павловичем вопрос ребром — либо он озвучивает фильм, или мы берём другого актёра. Немого поскандалив, он согласился, но обозвал меня сатрапом и наглецом. Но оно того стоило! Специфический голос и необычные ходы, когда актёр играл тонами, нагнетая ситуацию, дали просто поразительный эффект. Басову самому понравилось, когда мы прогнали уже окончательно смонтированный фильм. Ведь там были ещё дополнительные звуковые эффекты, чего ранее в советском документальном кино точно не было.

Две серии по сорок минут пролетели моментально. Кто бы что ни говорил, но для этого времени получилось действительно круто! Я сам с удовольствием ещё раз присмотрел серии про Рюрика и Олега. Мы не стали настаивать на норманнской или полабской теории происхождения первого правителя Руси, а рассказали про обе версии. Далее шла официальная история, с небольшими сценками массовки в древнерусских костюмах, рисунки, карты и текст из исторических источников. Понятно, что идею я заимствовал, но фильм мы снимали самостоятельно. Ещё и грамотно наложили музыку. Гена Ясный посоветовал интересный коллектив, пробующий себя в славянской фолк-музыке. В итоге все остались довольны. Музыканты заработали денег и получат определённую долю известности. А мы смогли создать необычною музыкальное сопровождение.

После того, как пошли титры и зажёгся свет, особой реакции не последовало. В принципе, никто не ждал бурных аплодисментов, так как публика немного иная. Но особого раздражения или недовольства на лицах зрителей я не заметил.

Далее, товарищам предоставили небольшой технический перерыв и пригласили в большое помещение, где было решено устроить обсуждение. Делать трибуну и ставить себя выше начальственной публики я не решился, поэтому просто попросил поставить несколько стульев. На них я, Зельцер и Пузик уселись лицом к зрителям или комиссии, кому как удобно.

Места в первом ряду, буквально в трёх метрах от нас, заняли высокопоставленные товарищи. Далее народ уселся вперемежку, следуя какому-то ранжиру. Тянуть не стал, и взял беседу в свои руки.

— Товарищи, только что вы увидели две серии документального фильма, которые являются первыми в целом цикле про ярких представителей династии Рюриковичей, правящей Древней Русью. Если у кого-то есть вопросы, то мы готовы ответить на них весьма подробно.

Зал отреагировал без передышки. И начал диалог Романов, к моему глубочайшему удивлению.

— И что вы прилагаете делать с вашим фильмом? Получается какая-то смесь документалистики, с небольшими вкраплениями художественных сценок. Думаете, его станут смотреть в кинотеатрах?

— Первые серии получились достаточно динамичными, на мой взгляд, — отвечаю своему главному начальнику, — Почему не попробовать выставить фильм в прокат? Как вариант — попробовать в Москве и ещё паре крупных городов. В случае успеха, можно запускать показы по всей стране. А уже потом фильм надо переместить на телевидение.

— Как-то у вас всё просто, товарищ Мещерский, — не сдавался глава «Госкино», — Получится, значит, показываем далее. А если нет, то что? Вообще-то, на производство фильма были потрачены государственные деньги. Да и запуск сериала в прокат — достаточно сложный процесс. И что за странная музыка? Какие-то непонятные дуделки и свиристелки.

Ему вчера жена не дала, или встал не с той ноги? Хотя, какая жена — у этого товарища наверняка давно иные приоритеты, нежели женщины. Слышал я про его деятельность много, а вот хорошего очень мало. Товарищ ранее работал в идеологическом отделе ЦК и являлся ставленником одиозного Суслова. Думаю, на недавней комиссии, которая выбирала участника каннского фестиваля, он принял мою сторону только по одной причине — фильм Шостаковича для него был непонятен со всех сторон, и признан ещё более худшим, нежели мой. Ну и там наверняка сыграл вопрос престижа. Любому чинуше надо примазаться к чужому труду, дабы получить за это побольше преференций. Ситуация рабочая, хотя и раздражает. А вот ссориться с этим персонажем никак нельзя. Значит, будем выкручиваться.

— Начну с последнего. Бюджет всего сериала, пока из семи серий, будет раз в пять — семь меньше, чем обычный полнометражный фильм. Очень многое производится за достаточно небольшие деньги. Те же картинки и художественные сценки вообще делались на энтузиазме молодых художников с актёрами. Да и в качестве массовки мы привлекали членов съёмочной группы со студентами. Что касается зрительского интереса, то он, безусловно, будет. Если нам разрешат провести небольшую рекламную кампанию, то я уверен в окупаемости затраченных средств. А музыка как раз создаёт необходимый антураж тех древних времён.

Вижу, что начальственная рожа скривилась ещё сильнее. Он думает, что я обязан взять под козырёк и начать каяться во всех смертных грехах?

— Не вам решать, что соответствует антуражу! Для этого есть приглашённые специалисты в области исторической науки, — Романов показал рукой за спину, где сидели эксперты, — Слово-то какое придумали — антураж! А ещё рекламу ему подавай. Прямо как в капиталистических странах. Я вообще в недоумении, какой смысл снимать фильм про кровопийц и эксплуататоров, коими являлись ваши князья? И почему в фильме нет ни одной ссылки на классиков марксизма-ленинизма, которые давали оценку этому периоду истории?

Он лицемер, или действительно так считает? Думал, что меня уже ничем не удивить в этом времени. Но бывший член Идеологической комиссии ЦК КПСС смог переплюнуть все мои самые пессимистические ожидания. Я реально растерялся, чуть было не ляпнув, что Рюриковичи правили Русью более восьмисот лет и ничего не слышали о марксизме-ленинизме. А Советскому Союзу вообще пятьдесят лет, и в масштабах русской истории это небольшой отрезок, пусть значимый и кровавый. Может, строгий взгляд Фурцевой или моё решение быть гибче, удержали одного попаданца от глупого поступка.

— Могу сказать одно, что Рюриковичи — часть нашей истории. Так же, как татаро-монгольское иго, Романовы, война с Наполеоном, которая тогда считалась Отечественной, или тяжёлые поражения в Крымскую и Русско-японскую войны. «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего» — говорил Михаил Ломоносов. И я полностью согласен с русским гением.

Портить свой фильм цитатами непонятных для меня классиков, я не собираюсь. Пусть закрывают проект, лишь бы не сняли «Брак по расчёту» с показа в Каннах. Судя по растерянному лицу чиновника, глаза которого начали наливаться самой натуральной злобой, он не ожидал сопротивления от какой-то букашки. Но ничего криминального я не сказал. Ещё и приплёл слова Ломоносова, который считается идеологически близким и вообще чуть ли не борцом с царизмом. Вижу, как Фурцева чего-то прошептала руководителю «Госкино», положив ему ладонь на руку. Товарищ сразу расслабился и кивнул, и перестал обращать на меня внимание.

— Думаю, сейчас не время давать фильму идеологическую оценку. Предлагаю рассмотреть замечания товарищей учёных. А по поднятым товарищем Романовым вопросам, мы проведём отдельное заседание, — произнесла министр.

Что тут началось! Я проклял тот день, когда решил снять достаточно популярный в моё время сериал. Оказалось, что академик Рыбаков придерживался славянской теории, а профессор Черепин — норманнской.

Понимаю, что у каждого из них чуть не по сотне разных работ на тему Древней Руси, мне об этом перед началом показа шепнул Арциховский. Но какое отношение к поднятой теме, имеет развитие русского прикладного искусства X–XIII веков, или социально-экономический анализ истории Руси? Мы просто дали краткую биографию двух первых князей, в соответствии с официальной на данный момент версией. Где-то намекнули на то, что информация спорная, но не более того. Я принципиально не лез в исторические дебри, ограничившись личностями и их деяниями.

Постепенно в недоумение начали приходить все присутствующие, в том числе чиновники. Никому не интересно в течение часа слушать лекции двух заслуженных учёных, которые постепенно перешли в научный диспут. Им уже была неинтересна моя персона, и даже фильм. Историки сцепились не на шутку. Судя по довольному лицу Арциховского, он предполагал такой сценарий.

— Товарищи! — громко прерываю очередной заход Рыбакова на новый круг исторического словоблудия, — Можете ответить на один вопрос? Вам фильм понравился?

Не тут-то было. Оба мэтра от науки раскритиковали каждую серию, указав на десятки ошибок. Здесь уже в дискуссию вступил Арциховский, чей сотрудник, собственно, нас консультировал. Его аргументы были краткие и убедительные. Есть официальная версия биографий обоих князей. Их придерживалась съёмочная группа. В любом случае — возможны ошибки, и есть несколько толкований, о который спорят историки. Но мы эти самые версии кратко изложили в фильме. Больше просто не позволяет формат. Не будешь же рассказывать, что сериал снимается в развлекательном, если так можно сказать, стиле, чтобы понравиться простой публике. На глубокое погружение в историю, и обсуждение всех существующих теорий, никто не претендует. Но именно такая подача может заинтересовать школьников, студентов, историков-любителей, и вызвать немалый ажиотаж.

Я и планировал поговорить с Капитоновой о регулярной колонке с обсуждением сериала. Если её редактор откажется, то можно попробовать договориться с «Литературкой», как более прогрессивным изданием. Это только увеличит интерес к сериалу, и народ пойдёт в кинотеатры. Только вряд ли чиновники и учёными поймут мою мотивацию. Они мерят всё немного иными категориями.

Мне с трудом удалось успокоить разошедшихся историков, которые не смогли договориться между собой. Но все трое признали наш фильм легкомысленным и не имеющим никакого отношения к исторической науке.

Далее было несколько вопросов от коллег, которых интересовали сугубо технические детали. Судя по кислым минам Фурцевой и Романова, пора заканчивать. А то точно сериал прикроют.

Романов со свитой и Кузнецовым не остались на небольшой фуршет. А вот учёные, режиссёры и прочая публика, с удовольствием пила вино с шампанским, заедая их канопе. Это была моя идея — не устраивать застолий и пойти по западному пути. Немного выпили, слегка перекусили — и по домам.

Я же в это время закрылся в своём кабинете с Фурцевой и Месяцевым. Особых разносолов на столе не было, но чай с пряниками для обоих функционеров мы приготовили.

Министр сегодня была на удивление неразговорчива, будто оценивала, как я стану выбираться из неоднозначной ситуации. После небольшого обсуждения серий, которые Николай Николаевичу понравились, о чём он не преминул сообщить, я перешёл к главному.

— Товарищ, Месяцев, — обращаюсь к главе «Гостелерадио», — Вам не кажется, что мы не совсем рационально используем такой мощный агитационный рычаг, как телевидение? Я знаю, что вы много делаете для развития этого непростого дела. Но есть определённые вопросы, которые меня смущают.

— Екатерина Алексеевна предупреждала меня, что вы очень интересный человек, который постоянно предлагает разные идеи, — дипломатично ответил большой начальник с улыбкой, — Готов выслушать любые рациональные предложения от молодых и талантливых.

— В данный момент у нас работают два канала. Насколько мне известно, есть резервный третий. Не обижайтесь, но программа телепередач формируется по очень странному принципу. Иногда начало трансляций начинается в 12–00 и даже 16–00. Это потеря времени, которое можно было заполнить интересными программами или фильмами. Далее — мне непонятно, по какому принципу формируется вечерняя сетка вещания. В самое ходовое время, которое американцы называют прайм-тайм, телевизионщики могут показать ансамбль узбекских танцев или симфонический оркестр, исполняющий классические произведения. Не имею ничего против этих направлений культуры. Но простые рабочие люди, коими являются большинство граждан СССР, ждут немного иного. Человеку труда необходимо просто расслабиться и получить заряд положительных эмоций.

— И именно ваш сериал, даст рабочим и крестьянам этот самый заряд? — Месяцев не смеялся, но иронизировал.

— Сериал в том числе. Но не документальный. Для подобных фильмов, а ещё образовательных или рассказывающих о географических открытиях, культуре других стран, жизни животных и много чего иного, надо открывать отдельный канал. Другой вопрос, что придётся наполнять его нужным материалом, а это потребует много времени и определённых расходов. Для первых же двух каналов надо снимать передачи и сериалы более развлекательного характера. Не пустышки, конечно. Хороший детектив, показывающий будни простых милиционеров и их борьбу с преступниками. Или жизнь комсомольцев, осваивающих целину. Тем и идей у нас просто огромное количество. Туда можно внести и воспитательный эффект, если не перегружать сериалы идеологией.

— Алексей, ты говори, но не заговаривайся, — строго обрезала меня Фурцева, — Тебе мало досталось от товарища Романова? Поверь, это только начало. Жди в ближайшее время комиссию, которая оценит вашу работу с совершенно иных позиций. Ты иногда забываешься, вот тебя и поставят на место.

— Я готов к любой проверке или комиссии. В моей работе нет даже намёка на пренебрежение советским строем. Только нужно разделять биографию исторических деятелей и пропаганду. Нельзя оценивать деятельность Рюрика, который был обыкновенным пиратом или авантюристом, с точки зрения современности. Мы это и попытались изобразить в фильме, просто дав зрителю историческую информацию без всяких ярлыков. Люди у нас неглупые и образованные, пусть сами дают оценку деятельности предков.

— Из сериала про комсомольцев вы тоже хотите убрать идеологическую составляющую? — Месяцев уже не улыбался.

— Есть разные виды пропаганды. Одно дело вложить в уста героев сплошные лозунги, которые звучат на каждом собрании. И совсем другое — изобразить советских людей, которые способны на поступок. Ведь строители заводов и электростанций в Сибири, покорители целины — обыкновенные герои нашего времени. Люди в тяжелейших условиях каждый день совершают свой маленький подвиг. Часто они лишены элементарных бытовых условий, что наслаивается на суровый климат. Но люди продолжают делать своё дело, потому что верят. В первую очередь в наш строй и свою страну. В противном случае, не было бы массового притока добровольцев. Мне хочется верить, что большинство людей едет на стройки не только за длинным рублём. Если это правильно изобразить и подать зрителю, то эффект будет гораздо большим, нежели обычная пропаганда.

Далее, не дав начальству опомниться, начинаю описывать им новый канал. Давно решил, что он должен быть похож на National Geographic. На одной площадке надо собрать программы с сериалами о географии, истории, культуре, науке и открытиях. Сразу привёл пару примеров, предложив такие передачи, как «Вокруг света», «Очевидное — невероятное» и «Утренняя почта», хотя последнюю лучше показывать на первом канале. К тому же, сейчас есть похожая программа под названием «Музыкальный киоск». Кстати, «В мире животных» начали снимать в этом году. Но пока увиденный материал меня не впечатлил. Можно создать ещё десяток интересных программ.

Передаю Месяцеву свои записи, которые заняли у меня времени чуть ли не больше, чем съёмка двух серий про Рюриковичей. Николай Николаевич пообещал ознакомиться с моими мыслями, и предложил вернуться к обсуждению месяца через полтора.

Парочка больших начальников отбыла минут через десять после беседы на общие темы, оставив меня в странном состоянии. Я не понимаю, как на советском политическом Олимпе уживаются такие рациональные люди как Фурцева, прогрессивный Месяцев — и абсолютный ретроград Романов? Насколько я знаю, группировка последнего в итоге победит и ввергнет страну в полнейшее болото. А далее уже предательство элит, апатия народа и развал страны, с чудовищными жертвами. Вот я и хочу воспользоваться ситуацией, пока оттепель не перешла в застой, сделав что-то полезное для Союза. Сейчас ещё можно предлагать интересные идеи, снимаются отличные фильмы, и вообще страна бурлит, в хорошем смысле этого слова. Нет этого лицемерия и ханжества, которые станут нормой в конце семидесятых. Но боюсь, что товарищ Романов не даст мне спокойно дышать.

Присоединился к фуршету, который плавно перерос в пьянку, но весьма культурную. Историки заставили меня выпить штрафную и буквально задавили авторитетом. Я, как мог, сопротивлялся, потом согласился, что фильм слаб с исторической точки зрения. Но переснимать его отказался. Моё упорство было встречено в штыки, но учёные быстро потеряли интерес к молодому наглецу и продолжили свой бесконечный спор. Счастливые люди.

— Вы опять взбаламутили народ, Алексей! — с задорной улыбкой произнесла подкравшаяся Капитонова, — Не можете вы работать, как все.

— Каждый человек индивидуален, — отвечаю красавице, но на меня её чары уже не действуют.

Дома меня ждёт не менее красивая девушка, и вообще — пора закругляться. А то у нас после конфетно-букетного периода начались небольшие конфликты. Таня собралась на лето к родителям в Саратов, поэтому необходимо уделить ей побольше времени.

Поэтому я договорился со Светланой о посещении их редакции на предмет нового интервью, если фильм будет утверждён комиссией. Далее журналистка присоединилась к историкам, начав задавать им провокационные вопросы и явно флиртуя, выбивая заслуженных людей из колеи. Я же тихо удалился. Надо многое обдумать, чем я займусь по дороге. А потом меня ждёт ночь, полная любви и нежности.

Тут вся страна судорожно готовится к одному из главных праздников, который в моё время ассоциируется с началом посадки картошки и сезона шашлыков. Здесь же Первомай — очень серьёзное событие. А у нас, за несколько дней до этого культового мероприятия, вылет во Францию. Беготни перед отправлением в Париж было столько, что я уже проклял всё на свете. Ладно французское посольство, где нам поставили визы. Самым страшным были собственные начальники. Все вдруг решили, что нам необходимы советы старших товарищей, как советский человек должен вести себя за границей. Будто мы по маршруту Семён Семёновича в Стамбул и прочие города-контрасты собираемся. В итоге пришлось присутствовать на заседании каких-то клоунов в Госкино, далее был Минкульт, ещё и наша парторг добавила свои пять копеек о достойном поведении, будто я ранее был замешан в каких-то непотребствах. Акмурзин же выслушивал все сентенции чуть ли не с благоговением. Оператор до сих пор не мог поверить, что летит в Канны. Серову с Агаповой тоже накачивали агитками, но уже парторг их театра. А я был малость в шоке.

Ещё и куратор из одного ведомства специально приехал на киностудию, где провёл беседу с четвёркой избранных. Он, кстати, особо не нагнетал и перевёл разговор в более конкретную плоскость. Понятно, что на нас могут выйти разные люди и возможны провокации. Также рекомендовал перемещаться по городу группой или парами. И общие постулаты, весьма полезные, для туриста в незнакомой стране. С преступностью в Каннах нынешнего времени нормально, всякое арабо-негритянское дерьмо ещё не заполонило французскую Ривьеру и не грабит людей среди бела дня. Но и в это время сумочки с драгоценностями могли подрезать. Это же касалось бумажников, часов и фотоаппаратов, воры в летний сезон не дремали. Больше грабили гостиницы и частные дома, но всякое бывает. Вот такой деловой подход мне по душе.

В отличие от остальных счастливчиков, у меня забот выше крыши. Благо я заранее озаботился пошивом пары приличных костюмов, летних брюк и нескольких сорочек. Наступил на горло собственной песне и позвонил Зоиной подружке Танечке. Та лицемерно посочувствовала разводу, долго охала, расспрашивая как же мы докатились до жизни такой, но помогла. В специальную секцию ГУМа меня не приглашали, а выглядеть, как бомж я не собирался. Наша торговля не подвела. Я купил две пары вполне приличных туфель белого и чёрного цвета под костюмы, а также летние спортивные тенниски. Заодно приобрёл парочку рубашек-поло, которые залежались на складе. Может, мода на них ещё не дошла до Союза, или цены кусаются?

Ещё одной проблемой были чемоданы. В быту я человек скромный и достаточно неприхотливый. Мне не нужно десять пар обуви или пальто коллекции именно этого года. Но есть вещи, которые называются репутацией или имиджем. Не имеет права даже начинающий режиссёр, ехать во Францию с деревянным ящиком ещё довоенного производства. Здесь неожиданно помогла тёща, которая была в курсе всех моих дел. Мы с ней как-то незаметно сблизились и пару раз гуляли с близняшками по городу. В общем, через водителя мне передали вполне себе современный и достаточно объёмный чемодан. Ещё и за вполне вменяемые деньги. Где Анна Михайловна приобрела сей девайс, мне неизвестно, но за такой подарок ей отдельное спасибо.

А ведь ещё были документальные фильмы, комиссия по которым соберётся после моего возвращения. В издательстве корректор, Пузик и ваш покорный слуга, доводили до ума роман. Чего-то мы там накрутили в спешке, поэтому приходилось несколько раз ездить и править ошибки. Здесь ещё нарисовался Рабин, который начал дёргать меня чуть ли не каждый день. Плюс Клушанцев с Акмурзиным уже отсняли несколько интересных материалов, которые не мешало бы озвучить. Ко всему прочему на меня обиделась Татьяна, которая решила, что я её бросил. Пришлось выкраивать время, покупать огромный букет и вести девушку в ресторан. Далее всю ночь доказывал, что у нас всё по-прежнему. С другой стороны, смена обстановки и эмоционально-физическая разрядка, а порезвились мы на славу, дали положительный результат. Я успокоился, перестал нервничать и дёргаться. Пусть беспокоятся ответственные товарищи. Фильм снят, вещи упакованы, а билеты куплены. Чего мне переживать?

Последние три дня я плюнул на все проекты и засел с Клушанцевым за просмотр отснятых эпизодов. Силён мужик! Чуть ли не на коленке, изобрёл несколько приборов, позволяющих делать такие кадры. Нет, разобьюсь в лепёшку, но у Павла Владимировича будет самое современное оборудование. Вернее, оно будет у моего творческого объединения.

За день до отлёта в монтажную влетает запыхавшаяся секретарь Бритикова и сообщает, что меня прямо сейчас ждут в Минкульте. Делать нечего, быстро собираюсь и быстрым шагом двигаюсь в сторону метро. Можно было и на такси, но его ещё надо поймать.

Фурцева сегодня опять включила режим доброй тётушки, только взгляд выдавал внутренне напряжение. После стандартного чаепития и разговоров на общие темы, что уже хороший сигнал, министр приступила к сути.

— Ты знаешь, Романов сначала хотел запретить твою поездку во Францию, а затем чуть было не перенёс её на май? Мол чего тебе там делать, прилетишь как раз к началу показа фильма и примешь участие в пресс-конференции. У тебя поразительная способность наживать врагов, Алексей.

— А может дело в том, что чиновник столь высокого ранга не может быть мелким пакостником? Или на подобную должность надо назначать профессионалов, которые владеют предметом, а не нужных или верных? Вы же не пойдёте делать операцию к врачу, который закончил не медицинский, а политехнический институт?

Честно говоря, меня так задолбали все эти номенклатурщики-лицемеры, что я уже был на грани. И Фурцевой я это выдал, потому что мне уже всё равно. Последние наблюдения за внутренней кухней киноиндустрии и особенно чиновниками, навели меня на мысль, что нам не по пути с этими «замечательными» товарищами. Есть исключения из правил — Фурцева, Данелия, Тарковский и ещё несколько человек. Все остальные являются приспособленцами, пляшущими под дудку Романовых и подобных ему персонажей. Многие из этих великих режиссёров с актёров, держат фигу в кармане, при этом идут в ногу со всеми. На настоящий поступок большинство из них неспособно, бояться потерять свою жирную пайку. Хорошо, если люди реально верят в советскую власть и являются действительно патриотами. Такие товарищи в кинематографе есть и вызывают у меня искренне уважение. Но ведь Перестройка и последующий развал страны, показал народу истинное лицо многих мэтров, вернее, их мерзкие и гнилые душонки. Лучше бы и далее продолжали носить маски.

Вот я и начал постепенно склоняться к идее, что в кино мне работать не дадут. Бежать за границу я не хочу. Значит, есть только один путь — уйти на телевидение. Там ещё поле невспаханное и начальник производит впечатление вменяемого человека. Да и мои планы с выходом на зарубежного зрителя вполне осуществимы. Фурцева между тем вздохнула, давая понять, что тоже устала от одного наглого типа.

— Ты ещё это иностранным журналистам не забудь сказать. Ну чтобы был настоящий эффект. Чего мелочиться? Расскажи, что зажимают глупые чиновники молодые таланты. А тебя гениального вообще третируют и работать не дают, — саркастически выдала министр, — Я уже устала за тебя бороться. У меня возникает ощущение, что ты многие вещи делаешь специально. Разве тяжело было не вступать с Романовым в споры? Сделал бы потом всё по-своему, ну, внёс бы небольшие изменения. Даже демарш твоих маститых коллег тебя не приструнил.

— Я не собираюсь прогибаться под разного рода товарищей, которые только и умеют, что «не пущать и запрещать». Мы уже разговаривали с вами на эту тему. Никто не собирается снимать или писать антисоветчину. Но наш коллектив работает на простого зрителя, а не в угоду отдельным чиновникам, которые весьма далеки от народа. Вы можете делать со мной, что хотите. Только давайте судить не по словам, а по делам. Плакаты дали не только хорошую прибыль, но и неплохой воспитательный эффект. Специально пообщался с людьми из разных городов страны. Это не значит, что молодёжь завтра массово бросит пить, но достаточно весомая часть задумается. Про календари можно не вспоминать. Наш итальянец скоро у меня дома поселится, требуя материал для следующего года. Звонит, уточняет, как идут дела и даже на киностудию приезжал. Страна на этом неплохо заработала, и мы эту тенденцию продолжим. Фильм тоже стал весьма популярным, а главное — дал надежду, пусть и призрачную, одиноким людям со всего Союза. И это только после двух месяцев проката, ведь во многих городах Брак, ещё не видели. Даже если европейская публика не оценит нашу работу, это уже успех. Так в чём я не прав? Вы ведь даже моё предложение по художникам и прочим поэтам приняли. Значит, кто-то понимает важность работы с этой публикой, которая оказывает сильнейшее воздействие на образованных людей, коих в стране с каждым годом всё больше.

Фурцева некоторое время молчала. Я же сидел спокойно и уничтожал её сушки. Вкусные заразы! Уже штук десять схомячил.

— Предлагаю успокоиться и вернуться к этим вопросам, после твоего возвращения, — спокойно произнесла Екатерина Алексеевна, — Посмотрим, как примут фильм. Поверь, многие товарищи с нетерпением ждут твоего провала и готовы растерзать тебя на мелкие кусочки. Заодно у Рабина что-то начало наклёвываться с выставкой в Европе. Если у Оскара получится, то это будет небольшой компенсацией, в случае твоего провала. Теперь расскажи-ка мне, голубь сизый, чего было в папке, которую ты передал Месяцеву? Николай Николаевич звонил намедни, всё выспрашивал, что ты за фрукт и можно ли иметь с тобой дело.

— Вы уж определитесь, птица я или фрукт, — Фурцева улыбнулась, а у меня немного отлегло от сердца, — При нашем разговоре вы присутствовали. В записях были развёрнутые предложения по каждому направлению — культура, искусство, образование, интересные телепередачи, фильмы о природе и много чего по мелочам. По сути, я написал проект создания совершенно нового канала, которого нет даже в США. А у них телевидение развивается гораздо мощнее, чем у нас. А ещё — часть наших фильмов и программ можно будет продавать за рубеж. Плюс там были наброски сценария первого отечественного телесериала на основе рассказов Оксаны Пузик. Думаю, Николай Николаевич получил много пищи для размышлений.

— Коли так, то дело нужное. Только ты в следующий раз советуйся со мной по поводу таких глобальных предложений. Месяцев товарищ грамотный, вот только не всё так просто в кругах, где ему приходиться вращаться, — выдала собеседница странную фразу и пригубила чай из фарфоровой чашки.

Это типа намёк, что Николай Николаевич может попасть в опалу? Вот хоть убей, не помню про него и разборки, которые шли наверху в этот период. А вот фамилию Лапин знаю, и слышал о нём в основном нехорошее. Если так, то дело совсем швах. Не сможет Фурцева перебодать всю эту застойную шатию-братию. Искать других союзников? Кому нужен наглый и несговорчивый тип, от которого проблем больше, чем пользы? Если мерить мою деятельность с точки зрения чиновника, конечно. Ладно, здесь придётся согласиться с Екатериной Алексеевной. Но кое-какие новые идеи я обдумаю.

Далее, выслушал очередную накачку, но более лёгкого плана. Всё-таки я ставленник Фурцевой, поэтому моё поведение в первую очередь отразится на ней. А вообще, мне молиться надо на эту женщину. Теперь я точно понимаю, что без неё у меня ничего бы не получилось. В лучшем случае литература, к которой я не испытываю никакого влечения.

В Ту-114 я садился одновременно измученным физически, но с весьма здоровым эмоциональным настроем. Удивился, что в советском самолёте этого времени был аналог бизнес-класса, но это ещё не всё. Говорят, что для сверхдальних маршрутов предусмотрены два СВ, как в поездах. Вот тебе и Совок с его отсутствием сервиса. Но мы летели в обычном салоне с простым народом, если он, конечно, посещает Францию в эти годы. А вот ответственные товарищи из нашей делегации неплохо так расслабились в своём отсеке, где между креслами располагался столик, там их кормили, как в ресторане. Но и мы долетели вполне себе комфортно. Кресла не узкие, гораздо больше места для ног, чем в американских и французских скотовозах моего времени, где людей запихивают как сельдь в бочку. Туалет меня вообще поразил. Размер почти как спальня в стандартной хрущёвке. А ещё есть аппарат с газировкой. Куда всё это делось в моём времени?

Оказывается, Серовой предложили лететь в бизнес-классе, но экс-дива отказалась. Повезло мне с ней, так же как с Фурцевой. Мало того что помогает мне своими связями, так ещё актриса отличная! Про человеческие качества можно и не говорить.

И вот взревели моторы самолёта, и мы уже летим в страну, где должны сбыться мои мечты. Или рухнуть, посмотрим. Никогда ранее не летал на винтовых самолётах. Гул моторов сначала раздражал, но постепенно я привык и уснул. Разбудила меня миловидная стюардесса, разносившая напитки. Из бизнес-класса уже доносились громкие возгласы и звон бокалов — избранные товарищи отдыхали на полную катушку. Я бы тоже принял пару стопок и съел пяток бутербродов с икрой, особенно если за банкет платит государство. Но нас и в салоне для простых граждан неплохо покормили, даже по бокалу вина налили. Может всё дело в том, что рейс международный? В этом времени я ещё не летал, поэтому трудно сравнивать.

После обеда я опять уснул, сказалась усталость последних дней. Проснулся уже под гул двигателей самолёта, явно идущего на посадку. Агапова прильнула к окошку, в чём её поддержала Серова. В Париже XXI века я бывал, правда, по делам, город толком не посмотрел. Да и нет у меня никакого желания бродить по французской столице, разве в пару музеев бы сходил. Хотя думаю в 1967 году это совершенно иной город, нежели в моём времени. Надо заодно уточнить, как у нас дела с культурной программой. Дадут ли побродить по магазинам или решат, что советскому человеку нечего там делать.

Удивляет меня отношение к безопасности аэропортов как в СССР, так и во Франции. Практически нет осмотра, я уж молчу про металлоискатели. А ведь во время алжирской войны в стране произошло значительное количество терактов. Самолёты, насколько я помню, уже захватывали и трагедий хватало. Что-то крутилось в памяти насчёт угнанного советского самолёта, но вспомнить не удалось. Далее нашу группу, получившую багаж, собрали в полном составе и объявили, что через пару часов регистрация на самолёт до Ниццы. В Каннах своего аэропорта нет, придётся ещё ехать на автобусе. А быстро мы добрались, с учётом того, что вылетели рано утром. По идее на месте должны быть к полудню, может, чуть позже. Надо ещё учитывать разницу во времени, ведь мы летели на запад.

В принципе всё так и произошло. До аэропорта «Лазурный Берег» долетели без происшествий за полтора часа. Далее наш автобус долго телепался оставшиеся тридцать километров из-за загруженности трассы. Пробки этого времени я тоже видел впервые. Агапова с Акмурзиным жадно смотрели на окружающие пейзажи и людей, буквально прилипнув к окну. Я же реагировал спокойно, только с радостью вдыхал морской воздух. После достаточно холодной Москвы — это просто праздник! Разве что периодически фиксировал различные марки автомобилей. Столице Союза до такого разнообразия, конечно, далеко. На людей я насмотрелся ещё в Орли, когда мы ждали свой самолёт. Всё-таки внешний вид иностранцев сильно отличается, даже от москвичей. Не скажу, что жители столицы выглядят убого, но разница ощутима. Зато у нас девушки красивее, да и парни не хуже.

На Ривьере было уже достаточно жарко и народ щеголял во вполне себе летних нарядах. Мы с Акмурзиным тоже сняли куртки, оставшись в рубашках. Кондиционер в автобусе не предусмотрен, воздух из открытых окон давал некую прохладу, но всё равно было душновато. Большая часть мужчин нашей делегации щеголяла в чёрных костюмах и посматривала на нас неодобрительно. Плевать, пусть преют.

Смутила сумма командировочных. Я понимаю, что цены в аэропортах всегда кусаются. Но выданных франков хватило бы на два обеда и не более того. Мои спутники в очередной раз посмотрели на меня с подозрением. Водку и икру мы с собой взяли, но продавать её я категорически запретил, пообещав коллегам компенсацию. Сбыть универсальную валюту можно всегда, а мне она нужна для переговоров. А может, закатим вечеринку, время покажет.

Часть делегации, среди который были заслуженные и важные персоны, остановилась в Карлтоне. Нам и простым смертным досталась небольшая гостиница, больше похожая на пансионат, расположенная достаточно далеко от центра и знаменитой набережной. Но это, если мерить московским расстояниями. Пройти пешочком десять минут не проблема. Серова и Агапова попали в категорию избранных, наша же двойка спокойно разместилась и решала, чего делать. Я предложил привести в порядок одежду, ведь завтра состоится открытие, а по городу пройдёмся вечером. Решение было верным, так как специальный человек, кто отвечал за одежду в гостинице, был занят, а вещи они обычно сдавались в соседнюю прачку. Это ещё хорошо, что я знаю французский, пусть он и отличается от местного некоторой архаичностью. В общем, удалось договориться с прачкой, что наши костюмы и рубашки погладят. Ещё повезло, что нам не нужен парикмахер, в отличие от дам. Не знаю, как они будут выкручиваться, ведь времени в обрез.

Директором и по совместительству хозяйкой гостиницы была молодящаяся дамочка лет пятидесяти по имени Мари Серве. Пообщался с ней на предмет, чего нам положено и вообще. Из приятного нас должны накормить завтраком и обедом, горничная может погладить одежду, но сейчас она занята. И всё! Даже минералка не предусмотрена. Начинаю офигевать от экономного подхода советского руководства к собственным гражданам. Для чинуш и прочих паразитов, которые вошли в состав делегации, нашлись номера в хорошем отеле. Для остальных пожалели пару сотен франков, хотя я вроде как и являюсь здесь главным действующим лицом советской делегации.

С другой стороны, место мне понравилось — тихо и нет толп туристов. Заодно товарищ, усиленно изображавший из себя нашего коллегу, поселился в другом отеле. Хотя кто сказал, что он один и агента нет среди постояльцев пансионата?

Обед не впечатлил, но мы люди простые, съели всё, что дали. Порадовал только бокал вина, которое французы пьют, как водичку. В принципе градусов там, чуть больше, чем в морсе. Часам к четырём прибыл администратор группы и передал аккредитации. Рассказал, что сам фестиваль будет открывать фильм Робера Оссейна, со странным названием «Я убил Распутина». Делегация должна совместно выдвинуться на церемонию открытия на автобусе, дефилирование по красной дорожке не предусмотрено. Типа мы должны сразу занять свои места во Дворце фестивалей и конгрессов. Ну это их проблемы, у Лёши Мещерского свои планы. Главное — чтобы не подвёл один товарищ, который на самом деле господин.

Но Франческо не подвёл. Правда, встречу организовал в лучших традициях фильмов про шпионов или мафию. Когда я вышел во двор гостиницы, портье сообщил мне, что через час меня ожидают в кафе, расположенном недалеко отсюда. Хорошая новость, а то я уже начал беспокоиться.

Спустившись в небольшой холл через минут сорок, мы вызвали явный ажиотаж среди дамской части постояльцев и даже персонала. Акмурзин здоровяк ростом за метр девяносто, но и я на его фоне особо не теряюсь. Два блондина с явно тренированными фигурами в светлых брюках, белых рубашках с коротким рукавом, которые распирают накачанные бицепсы. Картина маслом — «Мечта курортницы». Нам бы ещё по модной шляпе, но вот над этим делом я не подумал. Улыбнувшись явно впечатлённой хозяйке, мы спокойно пошли в сторону, указанную портье.

Синьор Франческо был уже на месте и радостно нас поприветствовал. Итальянец мужчина немного тучный, поэтому изрядно потел в своём пиджаке, периодически смахивая пот клетчатым носовым платком.

— Я взял на себя ответственность и пригласил вас в итальянский ресторан, — улыбнулся атташе, — Французская кухня неплоха, но сами понимаете, что мне ближе другие блюда.

Перевожу слова итальянца Ринату.

— Не знаю, какова местная кухня, говорят, здесь хорошо готовят рыбу и морепродукты, — отвечаю Франческо, — Только я предпочту нормальную пасту или лазанью. Вместо того чтобы есть то, что французы называют едой.

Атташе сначала выпучил на меня глаза, а потом заливисто засмеялся. Далее, он что-то быстро протараторил подошедшему официанту, который улыбнулся и с одобрением посмотрел на советских туристов.

Посидели мы хорошо! Ещё и выпили две бутылки весьма приятного вина. Акмурзин с удовольствием слопал порцию спагетти и ризотто с мясом. Далее жалобно посмотрел на меня, мол не наелся. Под общий смех, Франческо заказал ещё порцию риса, но уже с курицей. Кухня этого небольшого ресторанчика мне очень понравилась. Чувствуется, что люди с любовью относятся к своему делу.

Процесс передачи денег был обставлен в лучших традициях детективов. Сначала атташе сходил в туалет, а далее уже я вытащил пухлый конверт из-под раковины.

— Там десять тысяч франков, — тихо произнёс итальянец, — Как и договаривались. Остальную сумму переведу, когда вы откроете счёт.

Сумма на самом деле немаленькая. По нынешнему курсу это что-то в районе 1600 долларов. Можно купить неплохую машину в штатах.

Была у нас с Франческо дополнительная договорённость, которая прошла мимо кассы Внешторга. Я продал ему ещё одну идею календаря, который видел в своём мире. Ничего сложного для нормальной типографии в передвижном календаре нет. Это для СССР могло бы стать проблемой. Вместе с Самсоном мы нарисовали макеты и схему. Атташе впечатлился, далее был долгий торг, но мы пришли к общему знаменателю. Не знаю сколько на этой новинке заработал мой новый деловой партнёр. Главное — он не обманул.

— Хорошо ли продавались календари?

— Весьма неплохо, сеньор Мещерский, — ответил итальянец, — Я бы выделил вам дополнительную премию. И очень рассчитываю на дальнейшее сотрудничество. Кстати, интересующая вас персона прибудет в Канны через два дня. Думаю, мне удастся организовать вашу встречу.

Быстро прокручиваю в голове сложившуюся ситуацию. Давлю радость оттого, что получится пообщаться с нужным человеком. Но сейчас мне не до этого. Делюсь с итальянцем своими мыслями, которые занимают меня больше всего.

— Завтра мне нужна машина, желательно побольше. Понимаю, что все приличные авто забронированы, но, может, получится? — выдаю удивлённому итальянцу, — Это и будет премия, о которой идёт речь.

Я здесь узнал, что всем известной красной дорожки, ещё не существует. Вернее, она есть, только поменьше и не такая длинная, это скорее ступеньки, покрытые ковром. Но звёзды всё равно проходят в Дом фестивалей перед журналистами и публикой. Почему малость не шикануть и приехать, как уважающие себя иностранцы? Вот как-то не хочется мне ехать в автобусе. И просто жалко Серову с Агаповой, которые пошили весьма интересные платья. Советские чиновники малость не понимают, что встречают по одёжке. Да и провожают тоже по ней. Хотя провокационных нарядов с начала шестидесятых было уже много и необычным платьем здесь никого не удивишь. Я решил не мудрить с фраком или смокингом, хватит стильного костюма и банта из ленты. Классические бабочки мне никогда не нравились, а галстук излишне простоват для этого мероприятия.

— Построюсь вам помочь, Алекс, — ответил атташе, — Лишь бы у вас не было проблем с советской делегацией. Удивительно, что вас поселили отдельно и не приставили пару агентов КГБ. Хотя это не моё дело. Думаю, вы знаете, что делаете.

— Франческо, я поставил все деньги на зеро или пошёл в all in, выражаясь покерным термином. Если мой фильм не возьмёт в Каннах любой награды, то дома меня предадут жесточайшей обструкции. Поэтому небольшая провокация общего фона не изменит. Ну и скажу, что машину нам предоставила итальянская фирма, чьё руководство было восхищено календарями. Не проблема, если сошлюсь на вас?

Сижу, завтракаю, и начинаю немного нервничать. Получится у итальянца или нет? До этого он выполнял все свои обещания. С другой стороны, времени в обрез, а Франческо — не волшебник. Беру с тарелки круассан, откусываю кусочек и запиваю апельсиновым соком. А неплохо здесь кормят даже в весьма скромной гостинице.

Вчера, после возвращения, обратился к дежурившей девушке с просьбой послать записку в другой отель. Оказывается, у них работает юноша лет четырнадцати, племянник хозяйки, который за небольшую сумму разносит корреспонденцию. Сразу набросал небольшой текст для Серовой, и оставил листок для курьера вместе с тремя франками. Ещё немного подумал, аккуратно огляделся, и передал девушке конверт, который предварительно положил в бумажный пакет. Гостиничный сейф оказался бесплатным, что меня несказанно обрадовало. С чувством выполненного долга поднялся в номер, принял душ и сразу лёг спать. Когда пришёл Акмурзин, я уже не слышал. Он решил подышать воздухом и посидеть во дворике нашего пансионата.

— Месье, — ко мне подбегает вчерашняя девушка с ресепшен, явно чем-то взволнованная.

У меня аж дыхание спёрло и предательски засосало под ложечкой. Неужели сейф взломали? Деньги не самые великие, но они придали мне дополнительной уверенности. Не привык ощущать себя нищебродом с пустыми карманами. Но мои опасения были напрасными.

— Приехал автомобиль с водителем, итальянцем, — начала тараторить администратор, — У него такой ужасный акцент, и мне удалось разобрать только, что ему требуется какой-то русский господин. Я переспросила — может, советский товарищ, водитель ответил — да. Мне кажется, что машину могли прислать только для вас!

Интересно, чего там намутил Франческо? А ведь действительно — как господин, из нашей делегации выгляжу только я. Остальные излишне зажаты и малость угрюмы. Начальники — так вообще классические бонзы, в одинаковых костюмах и с кислыми рожами. А вот один попаданец ведёт себя совершенно расковано, улыбается, ещё и язык знает. Ладно, надо глянуть на тачку, чего гадать. Вытаскиваю из-за воротника салфетку, беру стакан с соком и направляюсь вслед за француженкой. Ничего так у неё корма, радует глаз! Да и личико вполне себе. Но, чур меня — я здесь исключительно по делам. Вслед за мной потянулись Акмурзин и часть нашей делегации, из простых смертных, кто не был достоин жить в «Карлтоне».

Выйдя на улицу и, поняв, какую машину подогнал атташе, я чуть не подавился соком. Ринат от души хлопнул меня по спине, так что мне с трудом удалось удержать стакан и не облить свои брюки. Подбежавший невысокий и чернявый мужичок чего-то бодро затараторил на смеси итальянского и французского. Из всего этого водопада слов, дополняемого специфической жестикуляцией, я вычленил слова «дон Франческо», «синьор Алекс», «фестиваль» и «синема».

— Это что за зверь? — восхищённо выдохнул Ринат.

— Mercedes-Benz 300SE, 1967 года выпуска, — отвечаю с улыбкой под одобрительные возгласы итальянца, — Ещё и кабриолет. Таких в мире сейчас не более десяти штук, если не меньше. Так что понятно восхищение барышни администратора.

— Ладно — девица. Я сам в шоке! — произнёс оператор, не отводя взгляда от блестящего чёрного авто, — И на этом красавце ты поедешь во Дворец?

— А что делать, Ринат? — добавляю в голос трагизма, а сам с трудом сдерживаю смех, — Я думал, наш итальянский друг пришлёт машину попроще. А оно вон как получилось. Придётся ехать, не возвращать же обратно.

— Ты ещё лимон съешь — так будет реалистичней, — ухмыльнулся оператор, — Будет он мне здесь комедию ломать.

— Мы тоже хотим покататься на такой машине, — оказывается, наш разговор подслушивали две непонятные тётки из «Госкино», которых тоже поселили в пансионате.

Окинув их задумчивым взглядом и чуть было, не ляпнул глупость. Вроде достаточно молодые, не более тридцати. Но как можно так себя запустить? Только врагов у меня достаточно, и плодить новых — верх глупости, поэтому выразился более дипломатично.

— Машина предоставлена нашим итальянским партнёром именно для доставки основных действующих лиц советского фильма во Дворец. Что касается покататься, то я уточню, какие автомобили, вы можете взять напрокат в Каннах.

Обе рыхлые дамы с отвратными фигурами и вульгарными платьями враз поскучнели. Ещё бы — на выданные командировочные можно только доехать на такси до пляжа и купить стакан воды. А обратно, скорее всего, придётся добираться пешком. И не факт, что у тёток хватит денег на залог. Но и бес с ними. Смотрю на часы и понимаю, что ещё рано. Надо приехать чуть позже, когда народ уже разогреется, и привлечь к себе как можно больше внимания. Понимаю — мой поступок без разбирательства не оставят, но поздно пить боржоми. Остапа понесло. На душе стало как-то легко, окружающая реальность засияла яркими красками, в общем, Лёшу охватила эйфория. Хотелось сделать какую-нибудь глупость, но пока удавалось сдерживать свои нездоровые порывы.

— Скажешь Серовой и Агаповой, чтобы костьми легли, но не ехали с общей группой. Пусть сошлются, что нехорошо им, и так далее. А во Дворец они, мол, доберутся на такси, — наставляю Акмурзина, когда подъехал автобус нашей делегации.

Ринат кивнул и поплёлся к своей душегубке, постоянно бросая взгляды на чёрного красавца, припаркованного рядом. Я же отправил водителя подкрепиться и выпить кофе, а сам засел в номере. Анализирую ещё раз сложившуюся ситуацию, и решаю более не рефлексировать. Это шоу-биз, и надо жить по его правилам. А советские чинуши всё равно ничего не поймут и устроят разбор полётов.

Через час спускаюсь в небольшой холл пансионата, беру у администратора два зонта от солнца, которые я попросил накануне, и зову водителя. Ну, с богом!

Подбежавшему к «Мерсу» портье Карлтона сую два франка, и прошу позвать двух русских актрис. Если парень удивился, то вида не показал. Правда, на машину пялился, которая ему точно понравилась. С ним были солидарны туристы, наводнившие город. Некоторые девушки радостно махали ручками в ответ на мою широкую улыбку. Я полностью вошёл в образ эдакого денди-пофигиста и получал истинное удовольствие от процесса. Всё-таки кино изрядно влияет на человека. Главное, чтобы я не начал играть в обычной жизни. Но об этом мы подумаем позже.

Старая школа хороша тем, что её ничем не удивить. Тот, кто жил в Союзе тридцатых — сороковых, и на это время пришлась его слава, практически непрошибаем. Автомобилем такого человека точно не удивишь. С видом истинной королевы Серова опёрлась о мою руку и села на заднее сиденье. Агапова явно нервничала, но старалась держаться бодрячком. Передаю дамам открытые зонты, откидываю назад сиденье и плюхаюсь на него.

— Паоло, — говорю водителю, — Во Дворец, но едем не очень быстро. И давай сначала прокатимся по набережной.

Итальянец понимает французский более или менее нормально, говорит только плохо. Чего-то пробормотав, он аккуратно нажал на газ. Поворачиваюсь к своим дамам, которые разглядывали устройство салона.

— Что это было, Алексей? — строго спрашивает Серова, а у самой глаза смеются.

— Мы с вами представляем великую страну. Да и фильм получился неплохой. Поэтому я решил, что игнорировать красную дорожку — преступление против здравого смысла.

— И более скромных машин, конечно, не было? — продолжает юморить экс-дива.

— Как можно везти в храм кинематографа двух таких эффектных дам на какой-то таратайке? — возвращаю улыбку.

Обе актрисы выглядят просто замечательно. Платья им шили на Мосфильме, но по эскизам одного попаданца. Получились просто отличные наряды, при этом достаточно простые, но необычные для этого времени. Думаю, иностранцам понравится не только фильм, но и гардероб советских актрис. Серова вся в серебряном, Агапова для контраста в лазурном. Грамотно подобранная бижутерия с сумочками. Ещё и причёски не совсем из этого времени. Дуэт получился просто сногсшибательный. Ну и один симпатичный блондин со спортивной фигурой, одетый во всё в чёрное, дополняет дуэт советских актрис. Если бить, то по площадям.

Слышу, как Агапова тихо произнесла.

— Я даже боюсь представить, что будет дальше. Не простят нам подобной выходки.

— Не переживайте, Нина Фёдоровна, — успокаиваю перестраховщицу, не оборачиваясь, — Главное, улыбайтесь почаще и делайте вид, что для вас это норма. А всю ответственность я беру на себя.

Набережная мне понравилась. Особенно расслабленный и улыбающийся народ. Впрочем, так и должно быть в любом курортном городе. Надо завтра сходить искупаться и позагорать, а то потом будет не до этого.

Перед подъездом к Дворцу фестивалей собралась небольшая пробка из автомобилей представительского класса. Но мы были вне конкуренции. Да и простой народ оценил наш выезд. Откровенно не засматривались, всё-таки в Каннах тяжело удивить людей шикарным авто. Но я часто ловил взгляды девушек и широко им улыбался, ловя улыбки в ответ. Скорее это была моя защитная реакция, так как внутри я был похож сжатую пружину.

И вот тот момент, ради которого всё и задумано. «Мерс» останавливается перед дорожкой. Паоло выбегает из машины и открывает мою дверь. Далее я уже помогаю дамам выбраться из кабриолета. За спиной чувствую определённое оживление. Оборачиваюсь, подаю руки обеим актрисам и совершенно искренне улыбаюсь. Лёша Мещерский вышел на тропу войны, и этот день запомнят все присутствующие! Постепенно начали сверкать вспышки фотоаппаратов, телевизионная камера и журналист, что-то вещающий в микрофон, тоже повернулись в нашу сторону.

Малину чуть не испортила девочка лет двенадцати, которая подбежала к нам с блокнотом и ручкой. Но это была первая мысль, которую я сразу отогнал. Ведь именно для зрителей мы работаем. Чего-то я совсем нос задрал. Улыбаюсь чернявой девчушке с губами необычной формы, которая вдруг заробела, но улыбнулась в ответ. Беру в руки блокнот и обращаюсь к совсем смутившемуся ребёнку.

— Ты же не знаешь, кто мы. Или просто коллекционируешь автографы?

— Вы такие красивые, что не можете быть простыми гостями, — произнесла девочка непосредственно, — Но я правда вас не знаю. Напишите, пожалуйста, как называется ваш фильм, я обязательно его посмотрю.

— Для кого писать автограф?

— Меня зовут Изабель Аджани, — опять эта необычная улыбка.

Мда. Забавный эпизод. Но подумаем об этом позже. Сделав несколько шагов, мы были буквально атакованы одной симпатичной девушкой лет эдак двадцати пяти с компактным диктофоном в руках. За ней следовал фотограф, активно щёлкая своим аппаратом.

— Месье, я Флорин Рене из «Le Parisien». Простите, но я не узнала вас. Можете представиться и рассказать, какую страну вы представляете? И немного о вашем фильме, пожалуйста. Я уже слышала, что вы говорите по-французски, — приятным голосом произнесла журналистка.

— Мы из самой прогрессивной страны в мире, которая первой отправила человека в космос, — наблюдаю, как голубые глаза мамзели становятся размером с блюдце, — И у нас снимают хорошее кино. Думаю, публика оценит новый советский фильм. А ещё, я очень надеюсь, что это сделает жюри.

Здесь уже раздались смешки других журналистов. Нашу троицу постепенно начали окружать и остальные акулы пера.

— Невероятно! Советские товарищи, а я сначала подумала, что вы какие-нибудь американцы. А ещё знаете французский язык, — растерянно промолвила девица, но быстро пришла в себя, — Но ведь у вас не принята подобная роскошь! И почему вы считаете, что фильм должен понравиться жюри и публике, ведь о вас никто ничего не знает.

— Отвечаю по порядку. Мы — советские люди новой формации, и идём в ногу со временем. Что касается неизвестности — так вы и ваши коллеги сегодня о нас напишут, устранив недоработку организаторов фестиваля, — отвечаю под смех журналистов.

— Ваш фильм, наверно о войне или революции? — влез какой-то солидного вида господин, не изъявивший желания представиться, — Советские любят снимать подобное кино. Только они не понимают, что мода изменчива, и этим публику уже не удивить.

— Опять мимо! Наш фильм про самое прекрасное чувство на свете — он о любви. Что касается войны, то наших людей не волнует, модно это в Европе или нет, — задел меня этот буржуй подобной трактовкой святой для любого советского человека темы, — Мы будем снимать фильмы про подвиг своего народа сегодня, завтра и через сто лет. Потому что это наша память. А народ без памяти — это народ без истории. Мы свою историю чтим. Не знаю, как с этим обстоит у вас.

Месье сразу завял, сморщив лицо в презрительной гримасе. Чую, что он точно не напишет о нас ничего хорошего. Но так будет даже лучше. Пусть будет негатив, что тоже является неплохой рекламой. Лишь бы не некролог, как говорил один малоизвестный на своей Родине писатель.

— Вы считаете, что у американского фильма нет шансов на этом фестивале? — с жутким акцентом, путая падежи, произнёс мужчина немного расхлябанного вида и через пару секунд представился, — Адам Хоберман из «Нью-Йорк таймс».

— Адам, не нужно так коверкать язык Мольера и Бомарше, — под смех французов поддеваю американца и перехожу на английский, — Что касается участников из вашей страны, то я с нетерпением жду работу мистера Копполы. Мне кажется, что его фильмы должны сильно отличаться от стандартной голливудской продукции. Я пока не видел ни одного его фильма, но слышал много хорошего. И надо учитывать, что Френсис начинал с перемонтированных советских фильмов. Значит, его стиль будет понятен и близок европейцам.

— То есть вы всё-таки скептически относитесь к Голливуду? — продолжал гнуть свою линию Хоберман, — Но мне известно, что в Советском Союзе американские фильмы пользуются популярностью, даже очень старые.

Вот чего он привязался? Америкосам обязательно надо дерьма накинуть или политику приплести? Но мой позитивный настрой сегодня не сломить никому.

— Американское кино переполнено пафосом, слащавостью и наигранностью, не имеющей никакого отношения к реальной жизни. Это слова одного из ваших успешных продюсеров, а не мои. Поэтому ваши режиссёры будут адаптировать идеи итальянских, французских и даже советских режиссёров. На свой рынок конкурентов американцы не пускают, значит, вам придётся перестраиваться. Иначе хозяева голливудских киностудий, с продюсерами, потеряют самое святое в их тяжкой жизни — прибыль, — отвечаю по-английски и тут же перевожу свои слова на французский для местных журналистов.

После моей последней сентенции, народ от души посмеялся. Даже американец изобразил усмешку. А вот далее мне пришлось выступать переводчиком. Две настырные особы, представляющие «Elle» и «Marie Claire» набросились на моих спутниц, как хищники на жертву. Журналистки просто залезли им под кожу, выспрашивая про наряды, драгоценности и причёски. Агапова сразу растерялась и стояла с каменным лицом. А вот Валентина Васильевна не подвела. Я и не знал, что она горазда так гладко врать. Оказывается, модельеры у нас лучшие, а ювелиры вообще кудесники, не говоря уже о куафёрах. То, что бижутерия из запасов Мосфильма и наверняка имеет историческую ценность, Серова скромно умолчала. С другой стороны — всё правильно. Если надо, мы и новое направление моды откроем! Что-то меня совсем заносит.

Пробку мы создали немалую. Ещё и отвлекли на себя внимание прессы, мешая другим участникам купаться в лучах славы. К нам даже прибежал местный распорядитель, который жалобно попросил дорогих советских гостей пройти во Дворец и не рушить регламент мероприятия.

— Господа, — обращаюсь к довольным журналистам, которые искусственно спровоцировали небольшой скандальчик, — Приятно было пообщаться. Предлагаю встретиться на пресс-конференции после демонстрации нашего фильма. Думаю, нам будет о чём поговорить.

Под одобрительный гул акул пера, подхватываю своих дам и поднимаюсь по ступенькам. А там меня ждал сюрприз. Если так можно выразиться.

Кузнецов, который заместитель Фурцевой, стоял с выпученными глазами и наблюдал за нашим дефилированием с последующим шоу. Судя по его красной роже и дёргающейся нижней губе, чего-то товарищу не понравилось. Улыбаюсь ему, киваю, и прохожу в сторону зала. Чиновник стал похож на красную рыбу, которую выбросило на берег. Он открывал рот будто в попытке вздохнуть, но у него ничего не получалось.

Сука, боюсь представить, что будет дальше. Доиграюсь я однажды. Надеюсь, он не набросится на меня с кулаками прямо здесь. Вот будет хохма. Зато какая реклама для фильма!

— Это возмутительно! Так опозорить делегацию и нашу страну перед всем миром! — как я и ожидал, разбор полётов начался сразу после окончания церемонии открытия.

Кузнецов мечет молнии, чуть ли не ногами топает и разоряется уже несколько минут. Я же стою перед ним с каменным лицом и исподтишка рассматриваю малый зал для конференций Карлтона. А неплохо здесь всё обставлено. Да и лобби просторное, не то что у нас в пансионе. Любят советские чинуши жить с комфортом. Представляю, какие у них номера. Понятно, что меня этим не удивить, на взгляд жителя XXI века, отель выглядит немного вычурно. Но это и не наш простенький пансионат. Хотя более уютная атмосфера заведения мадам Серве мне нравится больше, чем помпезность и показная роскошь.

— Сегодня же затребую машину, и ты возвращаешься домой, — продолжал разоряться замминистра, — Первым же рейсом полетишь. И вот тогда посмотрим, как ты будешь в Москве выкручиваться. А то взял манеру барина из себя строить. Ничего, мы тебе крылышки подрежем и обломаем, если надо. Давно пора было, только ты Екатериной Алексеевной прикрывался. Запудрил голову товарищу министру и думаешь, твоя антисоветская деятельность останется без внимания? Ты кто вообще такой?

— Вы, — прерываю брызжущего слюной товарища, — Я с вами на брудершафт не пил и прошу обращаться ко мне на «Вы».

— Чего? Да я тебя сейчас! — хам сделал шаг вперёд, но быстро дал заднюю, увидев, как я хрустнул шейными позвонками и сжал кулаки.

С трудом удержался, чтобы не дать в начальственную морду. Партократ чего понял и возмущённо засопел, не находя слов.

— Предлагаю всем успокоиться и поговорить без излишних эмоций, — вдруг предложил человек, который тихо зашёл в помещение.

— Владимир Евтихианович, — Кузнецов перевёл взгляд на главу нашей делегации, — Ты посмотри на этого наглеца. Более того, это самая настоящая контра, пригретая на груди советского народа! И ведь ни грамма раскаяния, смотрит и ухмыляется. Ещё и на «Вы» я к нему должен обращаться!

Последнюю фразу чиновник произнёс таким тоном, будто я человек третьего сорта или раб, посмевший перечить природному аристократу.

А вот Баскаков, который был вторым человеком в Госкино, придерживался совершенно иного мнения. Приходилось уже слышать про него от коллег. И к моему глубочайшему удивлению, режиссёры с актёрами отзывались о высокопоставленном товарище только в положительных тонах. Похвала в устах этой вечно недовольной, капризной и фрондёрствующей публики просто удивительное событие. Адекватный, дипломатичный, умеющий выслушать, старавшийся разобраться в ситуации и не рубить сплеча, он сильно отличался от стандартного советского начальника. Нет, здравомыслящих людей на ответственных должностях в Союзе хватает. Только вот всякие Кузнецовы и Романовы всё портят. Плохо, что последних становится всё больше и больше. Я вообще не понимаю, как Баскаков работает с таким начальником. Значит, за что-то ценят. Скорее всего, даже самые тугие чиновники понимают, что в системе должны быть профессионалы, а не только верные и исполнительные.

— Давайте успокоимся и выслушаем товарища Мещерского, — дипломатично произнёс глава делегации, — Присаживайтесь, товарищи.

— Чего его выслушивать? — опять взвился замминистра, — Сейчас же собираем советскую делегацию, приглашаем атташе по культуре из нашего посольства и принимаем меры. Коллективным решением исключаем Мещерского из состава делегации и отправляем в Москву. Пусть там решают, что с ним делать. Я бы начал разбирательство и по партийной линии. Подобный поступок позорит гордое звание советского человека и коммуниста.

— Выслать Алексея Анатольевича домой мы всегда успеем. И устроить общественное порицание тоже. Но, насколько мне известно, товарищ Мещерский беспартийный, но не это главное. В первую очередь надо задуматься, какой будет общественный резонанс, если завтра режиссёр нашего фильма вдруг исчезнет. Это же скандал европейского уровня. Кто возьмёт на себя ответственность за возможные провокации в капиталистической прессе? Не можем мы просто так взять и отправить домой члена делегации. Оплачена гостиница в Каннах, куплены обратные билеты до Парижа и Москвы. Вы готовы нести ответственность за превышение бюджета? Я даже не понимаю, как всё это организовать. Разве что попросить помощи у нашего куратора. Но наш герой не совершал деяний, которые попадают в поле зрения одной организации. Ещё надо учитывать, что и мы отвечаем за нашего подопечного. Поэтому давайте всё-таки выслушаем, чем мотивировался молодой человек, устраивая этот балаган.

Не знаю, что повлияло на замминистра — боязнь реакции европейских СМИ или возможные вопросы по финансам, но он сел в кресло, продолжая буравить меня злобным взглядом. Баскаков сделал знак рукой, мол, давай вещай.

— Никакой вины за собой не чувствую. Более того, не могу понять причину столь эмоциональной реакции со стороны товарища Кузнецова, — тот попытался опять начать кричать, но Баскаков примирительно дотронулся до его руки.

Аппаратчик вроде успокоился, но его напиленные гневом глаза и презрительная усмешка, намекали, что все проблемы ещё впереди.

— Даже советскому внеконкурсному фильму[1] в программке кинофестиваля, уделено гораздо больше внимания, чем Браку по расчёту.

— Потому что твой «шедевр» утвердили в самый последний момент. Ленфильмовцы выбрали в качестве основного «Катерину Измайлову», — перебил меня замминистра, — Теперь-то понятно, что надо было заявлять фильм, снятый по Чехову. Антон Павловича в Европе любят, и мы бы точно получили какую-нибудь награду.

— Так вот, — продолжаю свою речь, не обращая внимания на чиновника, — Передо мной стоит вполне конкретная задача. Наш фильм должен выступить достойно. И любая реклама здесь не помешает. А лучше вообще шумиха, чтобы о фильме писали в прессе. Вот я и провёл специальную акцию по привлечению внимания к картине. Машину нам предоставили итальянцы, которые неплохо заработали на моих календарях в прошлом году. Кстати, бюджет СССР тоже пополнился немалой суммой в валюте, благодаря этой сделке. Ничего провокационного и, тем более антисоветского, я журналистам не говорил. Наоборот, хвалил наш строй, прогрессивное общество и кинематограф. Валентина Васильевна добавила хороших слов о советских модельерах и ювелирах. Просто сам формат общения проходил немного в эпатажном стиле. Но на это и был расчёт. Мне нужно привлечь как можно больше внимания к фильму. Вот и пришлось добавить театральности и экзальтированности. Не знаю, чего завтра напишет французская пресса, но мы точно обратили на себя внимание. Да и без разницы чего будет в СМИ. Главное, чтобы о нас упомянули, пусть даже в негативном ключе.

— Что значит в неважно? Какой негатив? — опять завёлся Кузнецов, — Щенок! Ты понимаешь, что своей выходкой наносишь удар по престижу всей страны?

Принципиально не смотрю в сторону этого хама, чем довожу его просто до белого каления. Вот реально бесит этот неадекват, который не захотел услышать, что мною двигало и сразу начал угрожать репрессиями. В любом случае заискивать перед ним я не собираюсь. Не тот это типаж, кто способен осознать свою неправоту или внять голосу разума. Значит, я заимел ещё одного сильного врага. Это даже не звоночек, а целый набат, намекающий на то, что мне кровь из носу нужна награда кинофестиваля. Если сразу не сожрут, то потом просто отодвинут в сторонку, запретив снимать. Гайдай чуть не похоронил карьеру своим первым фильмом, где излишне резко проехался по бюрократам. В СССР алкоголиков, тунеядцев, спекулянтов или мелкие сошки критиковать можно и даже нужно. Но уже чиновников среднего ранга трогать нельзя. Чего-то не припомню фильмы, где в негативном свете рассказывали об ошибках какого-нибудь секретаря обкома или полковника милиции. Может, я ошибаюсь, но вспомнить не получилось.

— Не кипятись, Александр Николаевич, — произнёс глава делегации, — Давай не будем рубить сплеча. Всем нам поставлена вполне себе понятная задача. Советский Союз должен быть достойно представлен на столь важном мероприятии. Также руководство ждёт положительного результата от нашего фильма. Напрямую это не говорилось, но мы с тобой понимаем, что за провал могут и спросить. Выходка Алексея весьма сомнительная и попахивает глупостью. Только он, верно, просчитал реакцию западной прессы и публики. Они не ожидали от советского режиссёра такого хода, поэтому будут об этом писать и обсуждать. Другой вопрос, в каком контексте? Ты правильно заметил, не навредит ли это престижу страны. Об этом мы сможем узнать только завтра и в ближайшие несколько дней. В любом случае изменить уже ничего нельзя. Если же мы вышлем режиссёра, то станет только хуже. Поэтому давай подождём свежую прессу и показа нашего фильма. А по Мещерскому пусть принимают решение ответственные товарищи в Москве. Мы со своей стороны доложим о произошедшем инциденте.

Дяденька реальный дипломат и мастер подковёрных игр. Вон даже рожа Кузнецова приобрела задумчивое выражение, и через некоторое время тот плотоядно усмехнулся. Понятно, что будет гадить и сообщит, куда нужно свою версию случившегося, с «объективными» комментариями, конечно. А Баскаков предложил неплохой вариант для прикрытия чиновничьих задниц. Мол, выгнать режиссёра — ошибка. Если будет жёсткая и негативная реакция в западных СМИ, то на этого балбеса и повесим всех собак. Колхозный гений интриги, мать его.

В итоге меня немного пропесочили, но уже в более лёгкой форме и отпустили с богом.

Вечером на Ривьере чудо, как хорошо. Только мне сейчас не до природных красот. Хотя воздух уже остыл, лёгкий ветер с моря пригонял приятную прохладу, поэтому я решил прогуляться пешком. Благо дорогу до пансионата я изучил по карте и не должен заблудиться.

Иду, размышляю и склоняюсь к давно засевшей в голове мысли. Мне положительно не по пути с этими товарищами. Даже с якобы демократом и защитником кинематографистов. Эти зомбированные деятели просто неспособны понять некоторые элементарные вещи. Если вы хотите чего-то добиться в современном шоу-бизнесе, то придётся идти на нестандартные ходы. Нет денег на рекламу — значит, придумывайте, что-то оригинальное, как я. И в любом случае мы будем на Западе всегда чужими. Поэтому надо более грамотно, лучше через местных профессионалов, влезать в зарубежные киношные дела. Нужны свои продюсеры, журналисты, деятели искусств и сочувствующие левым идеям политики. Только если у чиновников стоит совершенно иная задача, то о чём можно вести речь? Для них главное — внешняя и более показушная часть. Правильно назвать это обёрткой. А вот начинка никого не волнует. Приехали, взяли какой-нибудь приз, отчитались перед вышестоящим начальством, получили заслуженные пряники, и всё. То, что кино можно продавать, отправлять наших режиссёров и актёров на работу в другие страны, для них совершенно непонятная задача. Более того — это страшный сон некоторых упёртых реакционеров.

Читал в своё время, что многим нашим актрисам, после показа картин на фестивалях, иностранные продюсеры предлагали роли даже в Голливуде. Но чиновники отказывали под надуманными предлогами. Думаю, убогие перестраховщики просто боялись открыть ящик Пандоры. Ведь и другие работники киноиндустрии захотят поработать за рубежом. Того же Клушанцева оторвут с руками и ногами. А за актёрами могут взбунтоваться музыканты или спортсмены, те же футболисты. Люди вроде получают неплохо, но не всегда могут купить то, что хотят. Да и запретный плод всегда сладок. Ведь не просто так сборная СССР считалась чемпионом мира по товарищеским матчам. За эти игры неплохо платили валютой. А официальные встречи оплачивались рублями, иногда просто дарили грамоту. Мне подобного отношения футболистов было не понять. Выступать за сборную своей страны — это наивысшая честь и признание твоих заслуг. Но моральное разложение данной публики началось уже давно, что достигло апогея в середине девяностых. Но не хочу сейчас вспоминать всякую мерзость.

Я бы дозированно отпускал наших людей работать в капстраны. И не грабил их, отнимая девяносто процентов доходов. Только тогда придётся поднять железный занавес и часть населения увидит, что СССР сильно отстаёт от конкурентов в элементарных вещах. Будто сейчас никто этого не видит. Да, у нас бесплатная медицина и образование. Само общество лучше защищено от разного рода потрясений и криминала. Только общий уровень комфорта, инфраструктуры и насыщения товарами сильно хромает. Плюс яркая витрина заграничной жизни, перекрывает любые попытки пропаганды, рассказать, как обстоят дела в западных странах на самом деле. Но на контрасте люди станут сравнивать и достижения передовых капстран. Это, если поездки примут более массовый характер. Ведь тогда чиновникам придётся не только языком молоть, но и заняться решением насущных проблем. Если в стране до сих пор не научились шить обычные джинсы, то о чём говорить? Народ же хочет носить эту рабочую одежду, воспринимая её, чуть ли не как символ свободы. Номенклатура просто не в состоянии понять, что подобные элементарные вещи и подтачивают страну изнутри. Многие коллеги давно держат фигу в кармане, часто по делу. Простые граждане постепенно устают от товарного дефицита. Если с продовольствием пока всё хорошо, хотя вроде Союз уже начал закупать хлеб в Канаде, то с ширпотребом уже ощутимые сложности.

Но как объяснить такие элементарные вещи Кузнецовым с Романовыми, которые привыкли жить отдельно от своего народа? У них свой параллельный и самодостаточный мир победившего коммунизма. Простых граждан они давно воспринимают как серую массу, которая должна радостно и строем идти выполнять их многомудрые приказы. Чего-то меня понесло не в том направлении. Ещё и полный сумбур в голове. Какой к чёрту занавес и дефицит? Моя задача — снимать хорошее кино. И для этого, к сожалению, пока надо взаимодействовать с персонажами вроде Кузнецова. Значит, будем временами мимикрировать, изображая паиньку, но держать жало наготове. С меня не убудет, лишь бы добиться своего. Только я товарищ злопамятный и крестик напротив фамилии Кузнецов поставил. Такой знаете, с длиной вертикальной планкой и короткой горизонтальной.

— Вот объясни мне, — никак не мог успокоиться Ринат, — Как такое дерьмо можно снимать и, тем более, открывать им фестиваль?

После прогулки спать совершенно не хотелось. Поднялся в номер, принял душ и немного повалялся, возвращаясь к прошедшему разговору. Я уже обыграл десяток сценариев, как может закончиться мой вояж в Канны. Чувствую, что накрутил себя до состояния нервного срыва. Значит, срочно нужен релаксант. А так как пить одному моветон, то я пошёл искать Акмурзина, который наверняка сидит во внутреннем дворике пансионата.

Администратор быстро организовала нам пару бутылок вина, фруктовую нарезку и тарелку с сыром. Чем хорош капитализм, так это сервисом, лишь бы деньги были. Хотя и советская сфера услуг тоже развивается семимильными шагами — таксисты продают водку с прочими деликатесами, как и администраторы гостиниц. Не знаю, как насчёт девочек, но думаю, и с этим уже порядок. Только государство здесь не у дел, зато народ доволен.

Ринат был жутко недоволен фильмом «Я убил Распутина», который открывал фестиваль. У меня тоже подобный выбор вызвал недоумение. Весьма сомнительное действо, ещё и жутко скучное. Я чуть не заснул минуте к двадцатой. Но мне не позволили этого сделать Серова и Акмурзиным, так как пришлось работать для них переводчиком. Благо народ в Европе воспитанный, и на нас особо не шикал, да и говорил я шёпотом. Выглядело всё это забавно. Мне вот интересно, как оценивают фильм члены жюри, которые не знают французского и английского языка? К каждому приставляют переводчика?

Ещё мой товарищ никак не мог понять, почему организаторы выбрали именно эту картину. Я абсолютно солидарен с его мнением — первый фильм должен быть действительно необычным, а не попыткой эпатажа, обсасывая деяния похотливого старца. Хотя вроде актёрский ансамбль подобрался достойный, и сама игра была на уровне. Но на выходе получился большой пшик. Также Ринат жёстко проехался по операторской работе. Он был в предвкушении просмотра десятка новых фильмов и вдруг такая муть на старте. В общем, нам было о чём поговорить. Я вяло отбрехивался от эмоционального оператора, постепенно приходя в состояние полной гармонии. Решив, что две бутылки — это недостойно истинного строителя коммунизма, мы заказали ещё парочку. Вино было достаточно слабеньким, но нужного эффекта я добился. Мне стало хорошо, и мир снова засверкал новыми красками, насколько это возможно поздно вечером при тусклом освещении.

Пару раз мимо проходили члены делегации, бросая на нас завистливые взгляды. Дальше всех пошла одна из тех бесформенных тёток, которая уселась недалеко и делала вид, что тоже дышит вечерним воздухом. Только это было похоже на откровенное подслушивание. Но мы ничего криминального не обсуждали, так как Ринат был под впечатлением от показа. И тем более не собирались никого приглашать за стол, чем точно разозлили советских любителей выпить за чужой счёт. Не знаю, начали ли уже советские товарищи есть супы из пакетиков, привезённые из дома, дабы сэкономить валюту. Судя по завистливым взглядам, кроме положенного бокала молодого вина в обед, более алкоголем их не баловали. Наверняка некоторые доброхоты настучат и мне к нынешним грехам ещё приплюсуют пьянку. Хорошо, что выпиваем без женщин, могли и аморалку впаять. А это для лицемерных советских чиновников чуть ли не главное преступление, после измены Родине.

О третьего подхода я отказался. Это Акмурзин здоров как бык, а мне уже нормально. Не хочу завтра мучиться от похмелья. В общем, с трудом уговорил оператора, что пора баиньки, так как ему завтра смотреть целых два фильма. Мне же бедолаге мучиться на пляже. Ответная эскапада Рината была насыщена русскими и татарскими непереводимыми идиомами. Ещё меня обозвали сатрапом, эксплуататором и тунеядцем. Так весело переругиваясь, мы отправились в номер.

А утром я проснулся знаменитым!

Завтрак проходил как обычно, только пришлось попросить ещё чашку кофе, так как голова слегка шумела. Ринат наворачивал еду, запивая её соком, являя собой образец бодрости и здоровья. Я же решал для себя идти на пляж или смотреть кино. Остановился на походе к морю, но решил подстраховаться. Сегодня у нас 1 мая и наверняка начальники устроят какое-нибудь собрание. Не явиться на подобное мероприятие очень рискованная идея. Надеюсь, что до обеда митингами нас мучить не будут. Попросил Акмурзина как-то сообщить о планах советской делегации и позвонить в пансионат. На замечание о незнании французского, я резонно ответил, что у нас целых три переводчика. А затем мадам Серве, выглядевшая очень странно, лично принесла мне стопку газет. Я вчера оставил на ресепшен денег, чтобы с утра меня порадовали свежей прессой.

Мда. Не зря мы вчера постарались. На первую полосу наглого советского режиссёра поместил только «Le Parisien», спасибо очаровательной журналистке. Но во всех остальных изданиях в разделе культура и искусство были наши фото с достаточно объёмными статьями. Хмурый и недоброжелательный гражданин оказался из «Франс-Суар» и предупреждал читателей, что это какая-то провокация советских спецслужб. Настоящие товарищи так себя не ведут и вообще фильм есть прикрытие для вражеской операции. И он точно не собирается смотреть творение этого сомнительного Мещёрского, чего желает всем читателям. Прочитав этот бред, я начал ржать, как конь. Лучшей рекламы нашему фильму сложно придумать.

Вытирая слёзы, объясняю ситуацию Акмурзину и собравшимся вокруг нашего столика остальным членам делегации. Только мало кто из них одобрил моё веселье. А один персонаж даже начал чего-то шептать, мол, опозорились ещё до показа фильма. Объяснять этим дремучим неандертальцам, что всё совсем наоборот, нет никакого желания. Листаю дальше газеты и быстро пробегаюсь по тексту. Ну что я могу сказать? Все более или менее крупные издания напечатали статьи и заметки о необычном событии. Кто-то написал в ироничном контексте, другие просто отобразили моё интервью. Надо ещё подождать выхода журналов и «Нью-Йорк Таймс», если её завозят во Францию. Главное — я выполнил половину поставленной задачи. Фильм будут обсуждать и на него пойдёт зритель. Заодно можно попробовать его продать. Хотя есть у меня сомнения в компетентности товарищей, занимающихся данным вопросом. Чего-то я не припомню, чтобы советские фильмы в шестидесятые — семидесятые собирали кассу на Западе. Хотя нам было что предложить европейскому зрителю.

После отъезда нашей группы, которая была увлечена обсуждением вчерашних событий и освещением их во французской прессе, я более детально прочитал весь материал. В принципе, реакция журналистов была достаточно благожелательная, если не брать парочку злобных текстов. А это уже моя личная индульгенция. Если иностранцы хвалят чего-то советское, то наши чиновники просто летают на седьмом небе. Как же — треклятые капиталисты заметили и написали о Союзе в положительном ключе. Меня подобная реакция всегда смешила в моём времени, но здесь оказалось не лучше. У нас высказывание какого-нибудь ноунейма с Запада преподносится как мнение большинства и по этому поводу разного рода пропагандоны устраивают свои свистопляски, зомбируя бабушек и слабоумных. В этом времени складывается такое впечатление, что мнение капиталистических СМИ или какой-нибудь сволочи с Радио Свобода важнее, чем заявление ТАСС. Просто сюр, к которому человек с критическим взглядом на происходящее вокруг, не смирится никогда. Да и хрен с ними.

Сразу заметил, что работники гостиницы начали иначе реагировать на мою персону. Появилось какое-то уважение, а не ироничное и даже презрительное отношение к советским постояльцам. Надо сказать, что наша делегация такого и заслуживала. Просто местным не понять мелочности наших граждан, которые никогда не оставляли чаевых и вообще не тратили денег, удовлетворяясь оплаченной кормёжкой. Народ экономил валюту, дабы приобрести какой-нибудь дефицит, часть из которого будет удачно перепродан дома. Помню, читал воспоминания одного из журналистов аккредитованного при ООН в шестидесятые или семидесятые, что даже негры-уборщики смеялись над советскими дипломатами, экономившими каждый цент. При этом руководство нашей делегации и несколько избранных живут в роскошном отеле, особо себя не ограничивая. Почему не снять всей честной компанией скромный пансионат, а народу выдать больше командировочных? Ведь крохоборское поведение советских граждан на Западе, бьёт по престижу страны гораздо сильнее, чем моя выходка или даже внутренние проблемы, которые широко обсуждаются в местной прессе. Только логику наших чиновников не понять.

Спросил у администратора, где я могу приобрести пляжную амуницию, и выдвинулся в указанном направлении. Белые брюки широко кроя, поло, туфли и панама такого же цвета, пошитая по эскизам головного убора наших солдат, сильно отличали меня от обычного советского туриста. В небольшой лавке я приобрёл плавки, более похожие на короткие шорты, полотенце и холщовую сумку. Далее прикупил пару бутылочек минералки и почапал к морю. В этой реальности я пока купался только на озере и вот через год сразу Ривьера.

Пройтись пришлось нормально, зато пляж не разочаровал. Я специально выбрал менее многолюдный Bijou-Plage. Количество людей конечно вещь относительная. Но нет толкотни как на самых популярных лежбищах курортного городка. Позагорал, поплавал и вообще просто выключился из реальности. Все проблемы и заботы остались где-то далеко. Познакомился с двумя симпатичными парижанками, которые прямым текстом заявили, что они здесь одни и пробудут ещё две недели. «Руссо туристо облико морале» — это не про меня. Взял у девушек номер телефона их гостинцы и пообещал позвонить вечерком. Думаю, что Ринат одобрит мои планы на сегодняшний вечер. Должны же мы, деятели культуры и искусства, расширять свой кругозор, дабы затем применить полученные знания во благо советского государства!

Нет, они положительно больные люди. Это я про наших чиновников. В районе шестнадцати часов в малом конференц-зале состоялось собрание, посвящённое Первомаю. Попеременно слово брали товарищи Баскаков, Кузнецов, Бондарчук и ещё тройка мутных персонажей из нашей делегации. Во время этого двухчасового торжественного и насквозь лицемерного мероприятия, я чуть не уснул и очень проголодался. Начальникам было хорошо — у них на столе стояли бутылочки с водой, что позволяло перетерпеть достаточно душную атмосферу зала. Один попаданец, в отличие от большинства присутствующих, запасся водичкой, которой поделился с актрисами и оператором. Просьбы дать попить, от расположившихся рядом халявщиков, я нагло игнорировал. Перед ними сидит руководство делегации, почему не попросить его поделиться.

Кузнецов то и дело бросал на меня злобные взгляды, но никаких других действий не предпринимал. Баскаков был погружён в процесс и не обращал на меня внимание. Между тем эта помесь митинга и партсобрания грозила перейти в бесконечную стадию. Слово дали Иосифу Хейфицу, режиссёру нашего внеконкурсного фильма. Старая гвардия выдала абсолютно лояльную и безликую речь, в правильных местах вставляя высказывания классиков марксизма-ленинизма с прочими лозунгами. Я же начал потихоньку нервничать, так как следующим оратором могут назначить меня любимого. В своём легкомысленном наряде и без всякой подготовки, можно было ещё сильнее усугубить нынешнее шаткое положение. Но обошлось. Видать у железножопых советских номенклатурщиков ужин по расписанию. Желудок взял верх над поклонением «Капиталу» и «Империализму как высшей стадии капитализма». Или просто закончилось время аренды зала. Хорошо, что хоть напоследок не заставили петь Интернационал. Наверное, действительно закончилось время, так как в 18–00 все дружно покинули помещение.

Попрощались с нашими актрисами и двинулись в сторону автобуса. Хоть не придётся тащиться пешком в пансионат, здесь руководство проявило заботу о простых смертных. По дороге рассказал Ринату про молодых и симпатичных девиц. Оператор очень положительно отреагировал на услышанную новость, но задал резонный вопрос, на какие шиши мы будем выгуливать дам. Ещё он правильно заметил, что возможно понадобятся резиновые изделия, которые тоже стоят денег. Успокоил товарища, мол, всё куплено, банкет за мой счёт и нужно только его присутствие.

Всю дорогу и ужин Акмурзин грузил впечатлениями от наиболее ярких моментов просмотренных фильмов. Больше всего Рината впечатлила картина какого-то югослава про тамошних цыган. Там сюжет вроде интересный и есть некоторые новации по операторской теме. Я же решил сегодня ни о чём особо не думать и хорошо провести время. Позвонил француженкам, которые были на низком старте. Договорились встретиться сначала на набережной, а далее уже посетить какое-нибудь заведение с музыкой.

Думаю, у меня сегодня последний спокойный день. Завтра после обеда показ Брака на главном экране фестиваля и сразу вслед за этим пресс-конференция. Главное — сегодня не перебрать, хотя чую, что выспаться, точно не получится.

Зал для пресс-конференций напоминал бочку, набитую селёдкой. Думаю, от такого интереса СМИ, растерялись не только руководители советской делегации, но и устроители фестиваля. Кроме пишущей братии, присутствовали представители радио и даже две телевизионные компании, причём одна западногерманская. Как выяснилось позже, моё шоу на красной дорожке оценили не только во Франции. Редакторы изданий из других стран отправили своих корреспондентов пообщаться с забавным режиссёром из СССР.

За столом с микрофонами сидели Баскаков, переводчик и ваш покорный слуга. Благо, что не было дурковатого Кузнецова. При этом перевод требовался только нашему главе, который взял вступительное слово. У меня же разболелась голова, ещё и одолел сушняк. Вчера мы с Ринатом малость перебрали, хотя утром самочувствие было в порядке. Пока ответственный товарищ толкал дежурную речь и отвечал на протокольные вопросы организаторов, я мысленно перенёсся во вчерашний вечер.

Адель и Ивон ждали нас на набережной, куда мы с оператором добрели пешком. Городок небольшой, да и не стоило вызывать такси. Кому нужно лишнее внимание? Мы и так шикуем, по мнению некоторых членов нашей делегации.

Невысокая и тёмненькая Ивон сразу запала на блондинистого здоровяка Рината. Мне в принципе всё равно, пусть сегодня будет русоволосая. После небольшого променада мы зашли в одно из многочисленных кафе, где играла музыка, и начиналось веселье. Выпив пару коктейлей и подрыгавшись на танцплощадке, я начал ощущать необъяснимый дискомфорт. В голове засела какая-то мысль, но никак не получалось разобраться в сути переживаний.

А потом меня как будто током ударило. Фигура парня, который проходил мимо кафе, была похожа моего соседа по пляжу, где я клеил француженок и, скорее всего, я видел его около гостинцы. Лицо увидеть не удалось, но антропометрические данные запомнил. У меня вообще хорошая память на подобные вещи — походка, осанка, движения и прочие мелочи я запоминаю моментально.

Далее, мои ощущения были похожи на человека, которого окатили ледяной водой. Не верю я, что можно три раза встретить одного и того же человека за пару дней. Что-то один попаданец совсем расслабился, и перепутал Сочи с Каннами. Или подумал, что он в своём времени. Но если это и не слежка, то в любом случае, роман с девицами может всплыть уже в ближайшее время. Дело не только в папарацци — меня могут узнать и обычные люди, которые следят за фестивалем. И я не зря вспоминал, что советские аппаратчики очень любят клеймить людей за аморалку. Здесь же мне могут приплести что угодно, вплоть до измены Родине. Это я загнул, но с новыми поездками за границу придётся распрощаться. Может, и карьеру приостановят. Тут я сам капитально подставился, никакая Фурцева не поможет.

Допил остатки коктейля и выдвинулся к туалету, где висел телефонный аппарат. Закинул монетку, сделал вид, что поговорил и пошёл вытаскивать Акумурзина из цепких объятий запавшей на него девахи.

Ринат сначала не поверил, что нас вызывают в гостиницу, но спорить не стал. Девушки надули губки и начали возмущаться, что это неприлично. Я же заметил компанию из двух парней, которые периодически бросали взгляды на француженок. Думаю, обе парочки сегодня весело проведут время. Ринат всю дорогу к пансионату капал мне на мозг, что я перестраховщик. Меня же реально стало отпускать. Только сейчас до тупого и самонадеянного попаданца дошло, что он чуть не уничтожил свою только начинающуюся карьеру. Даже если узнают, что мы выпивали в баре, то как-нибудь отбрешемся. Скажем, что к высокоморальным советским гражданам пристали какие-то развязные француженки. Но мы вовремя осознали, что наше поведение может бросить тень на истинных строителей коммунизма, и покинули обитель разврата. А вот секс с иностранками не простят. По крайней мере, мне — в нынешнем шатком положении, а женатому Акмурзину — тем более.

Это мне сейчас смешно, хотя это более похоже на нервный откат. Ещё и Ринат обиделся. В итоге купил бутылку виски, которое оператор хотел давно попробовать, и предложил опять посидеть во дворике пансионата. Строго предупредил, что пузырь мне подарили какие-то поклонники кино, впечатлённые интервью. Это информация для членов делегации. А мы будем обсуждать исключительно просмотренные оператором фильмы, позабыв о француженках, будто их не было.

В итоге опять завистливые взгляды коллег, которые мы демонстративно игнорировали. Ещё и пришлось догоняться вином, так как меня изрядно потряхивало, а Ринат пьёт как лошадь. Поэтому я сейчас мучаюсь от лёгкого похмелья, и чуть не пропустил заданный вопрос. Так как это был мой «доброжелатель» из «Франс-Суар», то надо срочно сосредоточиться. Журналист долго бубнил про нестандартных актёров, вымышленную ситуацию, и вообще — фильм встретили свистом.

— Любви все возрасты покорны. Это стихи русского поэта Александра Пушкина, может, вы о нём слышали, — в зале раздались редкие смешки, — И кто вам сказал, что встреча двух людей в возрасте — вымысел? Почему вы отказываете в праве людям за сорок полюбить друг друга? А кроме свиста, в зале я слышал и многочисленные аплодисменты. Да и свистело человека три, не больше. Не удивлюсь, что вы были одним из этой троицы.

Здесь зал уже не сдерживался и грохнул дружным смехом. Тем, кто не владел французским, перевели мою фразу, и они поддержали коллег с небольшим запозданием. Вообще, заметна определённая недоработка организаторов. Я бы на их месте посадил пару человек, которые переводили бы с французского на английский, немецкий и обратно. Скорее всего, дело в том, что никто не ожидал подобного ажиотажа. И это очередной минус устроителям фестиваля. Не знаю, как обстоят дела на ММК, как раз по возвращении успею сходить и почувствовать разницу. Если меня не отправят подальше от Москвы, конечно.

Следующим вопросы задали французские телевизионщики. Репортёр был более аккуратен в выражениях, но тоже поинтересовался, почему советский фильм не о революции или войне.

— Вы измеряете всё штампами, месье, — отвечаю, собравшись с мыслями и сделав глоток минералки, — Не буду рассказывать обо всех советских фильмах, которые запомнились европейской публике, а остановлюсь на «Летят журавли». Разве этот фильм о войне? Нет, он о жизни в антураже страшных событий, коим являлось нападение нацистов на мою Родину. Но картина в первую очередь о любви, а также верности, дружбе, подлости и предательстве. Только в основе всё равно лежит чувство между двумя молодыми людьми, которых разлучила судьба. Поэтому картина понравилась зрителям многих стран. Мы же не виноваты, что наша страна сильно пострадала от войны, поэтому многое в СССР связано с этой трагедией. Что касается Революции, то не удивлюсь, если во Франции хватает фильмов про аналогичные события в вашей истории. Но мы также снимаем кино о жизни простых людей, детективы, приключенческие картины и много всего иного. Думаю, советский внеконкурсный фильм по мотивам рассказа Чехова, должен понравиться вашей публике. Согласитесь, что великий русский писатель был весьма далёким от войны человеком.

Смотрю на реакцию акул пера и понимаю, что мне удалось сломать небольшую стену недоверия, которая присутствовала между нами. А ещё ловлю задумчивый взгляд Баскакова. Понять бы ещё, хорошо это или плохо. Следующей вопрос задала Флорин из «Le Parisien». Надо будет как-то отблагодарить эту мадемуазель. Ведь именно она больше всех помогла мне с продвижением.

— Месье Мещерский, — девушка сделал большие глаза, наверное, чтобы выглядеть аутентично, — Это, правда, что вы — специальный проект КГБ, цель которого показать вашу страну в более выгодном свете? Все эти машины, необычные наряды и режиссёр, сломавший шаблон обычного хмурого и неразговорчивого «товарища».

У меня возникло желание расцеловать парижанку. Да за такой вопрос «Госкино» должно выплатить ей специальную премию. Его, с моим ответом, процитируют все издания, связанные с кинематографом, а может, и политические. Зал же замер в ожидании ответа. У моего ненавистника лицо расплылось в предвкушающей ухмылке — мол, давай, оправдывайся. Ещё я боковым зрением заметил, как напрягся глава делегации. Есть вещи, с которыми у нас не шутят, это на западе можно трындеть о чём угодно. Долго не думал и решил довести ситуацию до абсурда. Почему-то опять вспомнил про рептилоидов.

— Вас ввели в заблуждение, — отвечаю с максимально серьёзным лицом, видя улыбочки на лицах многих журналистов, — Я прибыл с планеты Нибиру, дабы втереться в доверие к землянам. В наши планы входит завоевание Солнечной системы и порабощение человечества. У себя дома я прямоходящий ящер синего цвета с фиолетовыми глазами. И к КГБ не имею никакого отношения.

Чувствую, что малость перегнул. Народ смотрит на меня, открыв рот, и не знает, что сказать. А я даже боюсь поворачиваться в сторону Баскакова. Как бы его Кондратий прямо на пресс-конференции ни хватил.

— Но ведь это абсолютный бред и нелепость, — среди присутствующих наконец-то нашёлся человек, прервавший молчание.

— Точно такой же, как и мысли, которые кто-то внушил мадемуазель Рене, — киваю в сторону ошарашенной девушки, — У меня возникает ощущение, что на Западе бытует мнение, будто за всеми негативными событиями в мире стоит СССР. Это очень удобно — внушать людям, что в их проблемах виноваты не собственные политики, а мифические происки злобных коммунистов.

Публика немного отошла, в зале вновь раздались смешки и перешёптывание. Меня по третьему кругу ослепили десятком вспышек фотоаппаратов.

— Но вы же не будете отрицать, что ваша страна является европейским жандармом и держит в рабстве десяток стран, — произнёс по-английски мужичок с лошадиным лицом и рыжими патлами, далее он представился, — Роберт Кейн из «Таймс».

Кто бы сомневался. Жалко, что в разговор влез этот английский провокатор. Не хотел я глубоко лезть в политику, но придётся.

— Я не уполномочен обсуждать политические вопросы. Если вы не заметили, но здесь говорят о кино, — народ в зале опять заулыбался, — Хочу сказать одно — не вам, лицемерам, которые только в XX веке убили миллионы мирных людей в Азии и Африке, рассуждать о рабстве. Но ведь вы добивались совершенно иного? Редакции нужен скандал, поэтому она послала человека задавать провокационные вопросы? А давайте немного поменяемся местами. Я задам вам вопрос, в надежде получить хоть немного правдивый ответ. Скажите, Роберт. Лично вы испытываете раскаяние, за несколько миллионов бенгальцев умерших от голода в 1943 году, который был спровоцирован лично премьер-министром Черчиллем? Или вы считаете индусов неполноценными людьми, смерть которых не должна волновать европейца, особенно британца?

Сука, вот не люблю я англичан — и есть за что. Даже стандартный штамп «англичанка гадит», не имеет к этому никакого отношения. Просто как-то читал про колониальные преступления этих лицемеров, и волосы вставали дыбом. Концлагеря придумала эта самая просвещённая нация на свете. Количество убитых, уморённых голодом, павших в гражданских войнах, спровоцированных Лондоном, просто не поддаётся оценке. Только в результате преступного решения вопроса по границам между Индией и Пакистаном, беженцами оказались тридцать миллионов человек. Убитых с обеих сторон не могут посчитать до сих пор, но речь идёт о сотнях тысяч. Про голод я уже говорил. А ещё была Африка, где в концлагеря сгоняли как белых африканеров, так и чёрных кенийцев. Но самое главное — никто не понёс никакой ответственности. При этом многие организаторы массовых убийств ещё живы и вполне себе здравствуют.

Только зря я метал бисер перед этой свиньёй. Судя по довольной роже, журналист своего добился. Чего он там напишет — не знаю. Вряд ли это будет правда или что-то хорошее о фильме. «Таймс» — это не жёлтый «Сан», от которого несёт дерьмом за версту, но надо учитывать специфику английских СМИ. Кейн попытался задать новый вопрос, но я остановил его своим возгласом.

— Стоп! Хватит на сегодня политики, и тем более англичан. Давайте поговорим о кино, а не будем потворствовать этому господину в его желании раздуть скандал.

Заодно сразу перевёл свои слова на французский.

Народ опять посмеялся, раздались даже несколько хлопков. Не любят французы островитян, и не только они. Несколько однотипных вопросов задали журналисты итальянских и немецких изданий. Народ в основном интересовался выбором сюжета, необычным подбором актёров для любовной драмы, процессом съёмок. Чувствуется, что это именно профильные специалисты, ведущие колонки о кинематографе. Вроде удалось миновать «ямы» политических тем и провокационных вопросов. Смотрю, и Баскаков перестал коситься на меня, как Ленин на буржуазию. Но ещё не вечер. О чём нам напомнил давешний репортёр из «Нью-Йорк Таймс».

— Господин, Мещерский, — начал американец, — Два дня назад вы довольно резко отозвались о современном американском кинематографе. Моя статья с вашим мнением вызвала определённый резонанс в США. Думаю, будет и дальнейшая полемика, всё-таки я представляю очень авторитетное издание. Не скрою, что сегодня ваш фильм произвёл на меня сильное впечатление. А лучше всего своё мнение выразила публика, аплодируя стоя. В отличие от моего коллеги из Лондона, я разбираюсь в кинематографе и могу сказать, что картина как минимум необычная. Вы считаете, что в США не было сопоставимых фильмов на подобную тему? И чем ваша работа смогла зацепить взыскательную французскую публику? На моей памяти зал очень редко так бурно выражал свои эмоции.

— Адам, зачем вы извратили мои слова? — максимально спокойно отвечаю журналисту, — Я всего лишь процитировал мнение вашего продюсера, которому видней, в каком состоянии находится американское кино. И я не так хорошо знаком с последними работами ваших режиссёров, чтобы делать глобальные выводы. Но очень хотел бы посмотреть как можно больше голливудских работ на социальную тематику. Поэтому с нетерпением жду, когда начнут показ картины мистера Копполы. Вестерны, приключения и детективы снять не проблема. Сеньор Леоне сейчас доказывает на практике, что исконно американский жанр могут снимать и европейцы. А вот ежедневные проблемы, стоящие перед простым человеком — тема более сложная. Ведь моя картина не только о любви. Он и об одиночестве, что знакомо большому количеству людей. Может, поэтому была такая реакция публики — нашему коллективу удалось затронуть людей за душу. Это и есть высшая оценка работы, когда зритель сопереживает тому, что происходит на экране. Не каким-то надуманным страданиям или депрессией, вызванной тем, что западный человек просто начал беситься с жиру. Большинство людей просто далеки от декаденствующего меньшинства, которое делает вид, что ищет себя в жизни. Нормальный человек работает, растит детей и живёт полноценной жизнью, или мечтает о ней, если он одинок.

— Это вы сейчас кинули грязь в сторону фильма Антониони? — зачем-то опять влез англичанин.

Журналисты встретили слова провокатора неодобрительным гулом. Не думал, что британская пресса опустилась до подобного уровня. Или это частная инициатива отдельно взятого исполнителя?

— Даже как-то странно отвечать на подобные глупости. Я очень уважаю синьора Антониони. Итальянец смог добиться практически невозможного — его фильмы собирают призы фестивалей и получают престижные награды, при этом пользуются популярностью у простого зрителя. Именно его я считаю основоположником неореализма в нынешнем формате. Это понятно, ведь Микеланджело начинал с документального кино. Фильм, который привёз маэстро, я ещё не видел, но надеюсь посмотреть его завтра. Вы удовлетворены, мистер Кейн? Теперь ваши коллеги могут задавать вопросы?

Далее общение прошло в более здоровой атмосфере. Нет, никто не устраивал мне оваций или исходил на елей. Наоборот, хватало достаточно жёстких и иногда смешных вопросов. Только они касались фильма, моего взгляда на кинематограф в целом. Главное — не было провокаций с целью втянуть меня в политические диспуты или начать обсуждать коллег.

Акулы пера пытали меня более трёх часов. В зал несколько раз заходил распорядитель и горестно вздыхал. Наверное, я опять нарушил планы организаторов. Ничего — пусть привыкают.

Из Дворца фестивалей я вышел выжатый как лимон, ещё и в горле пересохло, так как минералка давно закончилась. Тут Баскаков добавил негатива, сказав, что мы едем в Карлтон, где он хочет обсудить некоторые моменты.

А на улице меня ждал сюрприз. Толпа не толпа, но человек тридцать, в основном девушки и женщины, ждали моего появления. Я считаю, что это очень высокая оценка нашего фильма. Значит, не зря старались и рвали жилы, чтобы успеть к нужной дате.

Раздал автографы, сфотографировался с несколькими дамочками и от души всех поблагодарил. Вроде народ остался довольным, и чувства совершенно взаимны.

К чести Баскакова, меня хоть покормили, прежде чем устроить разбор полётов. Только чиновник обедал отдельно в специальном кабинете. Я человек простой, мне лишь бы поесть и утолить жажду, антураж вторичен. Хотя в Карлтоне всё на высшем уровне, даже столовка, как я назвал общий зал, нехило так отделана.

Опять место для конференций и те же действующие лица. Только сегодня солировал глава делегации. Насколько я понял, Баскаков рассказал Кузнецову про события, произошедшие на пресс-конференции. Замминистра молчал, но смотрел на меня максимально недружелюбно, готовый взорваться в любую секунду. В ответ я сделал вид, что его нет в помещении.

— Алексей, скажите, откуда у вас такая поразительная самоуверенность, переходящая все разумные пределы? И кто вам дал право обсуждать политические вопросы? Плюс заигрывание перед американской прессой. Как это понимать?

После сытного обеда у меня не было никакого желания обсуждать пресс-конференцию. Я бы лучше сейчас посидел с коллективом, выпил бокал шампанского и насладился локальным, но успехом. Вместо этого, приходится выслушивать форменный бред.

— Провокационные вопросы задал британский журналист. Наверное, он получил соответствующую установку от редакции. Что касается американцев, то они объективные лидеры мирового кино. Только я не помню никаких заигрываний. Наоборот, меня попрекнули критикой их кинематографа. Может, вам неверно перевели вопрос журналиста?

— Да кто тебе дал право вносить разлад в советско-британские отношения? Кто тебе позволил нести чушь про миллионы убитых? Слава ударила в голову? Ничего, дома из тебя быстро выбьют всю дурь, только перья лететь будут, — влез со своим очень важным мнением Кузнецов, — Ты понимаешь, что после всех скандалов последних трёх лет, мы начали налаживать с Лондоном нормальные отношения? А здесь вдруг какой-то молокосос влезает со своим мнением. И что это за заискивание, мол, американский кинематограф — мировой лидер? То есть успехи советского кино для тебя ничего не значат? Говорил я, Владимир Евтиханович, что эту контру надо домой первым рейсом выслать. Но ты меня не послушал. Вот теперь будем разгребать последствия. Это же международный скандал!

Это на каком уровне у вас отношения с Англией, если мнение обычного режиссёра может их разрушить? Я уж молчу, что налаживать связи с историческим врагом надо только на своих условиях. И тем более не обращать внимания, по какому поводу исходит на желчь их пресса. Мне бы промолчать. Но уж больно бесит этот напыщенный и туповатый товарищ.

— Я так и напишу в редакцию «Правды», что вы назвали их статью о событиях в Индии чушью. Заодно попрошу дать опровержение этой наглой лжи о гибели людей, — нет, стоило это сказать только ради того, чтобы увидеть вспыхнувшую рожу Кузнецова, — По американскому кино я ориентировался на простую статистику. Советские фильмы в США не востребованы, европейские пока составляют конкуренцию, но это ненадолго. Фильмы из-за океана, наоборот, популярны в Европе и у нас. Мне бы хотелось изменить подобную ситуацию. Хочу, чтобы работы наших режиссёров шли в американском прокате. Но зачем заниматься самообманом? Надо учиться, делать выводы из ошибок и пытаться изменить ситуацию.

Грешным делом, захотелось, чтобы замминистра сейчас хватил приступ или ещё какая лихоманка. Но не судьба — советскую номенклатуру не перешибёшь даже рессорой от трактора Беларусь.

Баскаков вовремя понял, что ситуация может перерасти в скандал, и попытался всех успокоить. Он поднял руку, пресекая новую порцию упрёков от Кузнецова, и далее обратился ко мне.

— Всё это не отменяет вашего возмутительного и развязанного поведения в общении с западной прессой. Вы проявили удивительную небрежность в некоторых вопросах, которые касаются политики. Завтра жду объяснительную, где вы укажите, чем мотивировались, давая подобные ответы. Особо развёрнуто напишите, с какой такой планеты вы прибыли на землю. Про ящера тоже не забудьте. Это же надо — выдать журналистам подобный бред! По возвращении в СССР мы разберём ваше поведение на специальной комиссии. Если вы думаете, что это игрушки, то глубоко заблуждаетесь. Я более вас не задерживаю!

Иду по курортному городку и смотрю на счастливые лица людей, а самому мне не до смеха. Странная логика советских чиновников вогнала меня в очередной ступор. То есть союзная пресса может как угодно костерить империалистов, но простой гражданин не имеет права ретранслировать это мнение. Господа на Западе могут обидеться подобной оценке их деятельности. В моём времени ситуация примерно похожая. Мы вроде как в стадии конфронтации с загнивающими капиталистами. Только наша власть лишний раз боится потревожить чувства западных политиков. Ещё и вывозит наворованные деньги в эту треклятую Гейропу, там же проживают и их детишки. Здесь хоть нет такого откровенного лицемерия, а больше обыкновенной перестраховки. Но общее заискивание очень похоже в обеих реальностях. И это заставляет меня всё презрительнее относиться к советской верхушке.

Ну и объяснительную я им напишу такую, что закачаешься. Ещё копию отдам под роспись Баскакову, пусть понервничает. Ошибок и просчётов со стороны нашей делегации целый вагон с тележкой. Если будут топить, то я потяну всех за собой. Товарищи думают, что имеют дело с простым советским человеком, который считает их небожителями? Они глубоко заблуждаются.

Дошёл до гостиницы, не стал ни с кем разговаривать и завалился в кровать. Но спать не хотелось — в голове то и дело возникали отрывки прошедших событий. И ладно бы дело касалось фильма. Я больше думал о словах Баскакова и накручивал себя всё сильнее.

Телефонная трель отвлекла меня от безрадостных мыслей и самокопания. Администратор сообщила, что курьер принёс письмо. Полежал ещё пять минут и решил, что надо глянуть, что там за корреспонденция. А затем найду Рината и выпью. С этим фестивалем я скоро сопьюсь. По-другому просто нереально выдержать весь этот бред.

А вот письмо меня порадовало. Надеюсь, что не произойдет никакого форс-мажора, и завтра состоится встреча с очень интересным человеком. Если удастся с ним договориться, то это будет моим спасательным кругом. Иначе товарищи номенклатурщики меня реально утопят по возвращении домой.

Встреча людей, которые должны оказывать советской делегации поддержку и заодно беречь от необдуманных действий, состоялась в небольшой кафешке на окраине города. Здесь практически не было туристов и шумных компаний. Трое собравшихся отдавали должное отлично приготовленной рыбе, запивая её неплохим вином.

Никто не узнал бы в человеке, одетом в гавайскую рубаху, расстёгнутую на несколько пуговиц и легкомысленных шортах, куратора советской делегации со стороны КГБ. Ещё сильнее удивились бы постояльцы пансионата, увидев одну из бесформенных тёток, вроде как представляющей «Совэкспортфильм». Последний человек был достаточно молод, и неизвестен советской делегации. Он отличался средней внешностью. Увидишь такого на улице — и сразу забудешь. Будто бы человек умел отводить любопытные взгляды.

— Майор, докладывайте, — обратился старший к женщине.

— С момента прибытия во Францию, никаких инцидентов, связанных с членами группы, не зафиксировано. Есть подозрения по продаже водки и икры, но это в рамках допустимого. Из общего списка выбивается наш подопечный. Объект продолжает вести себя, будто он иностранец — а не советский гражданин, впервые выехавший за рубеж. Два раза, в компании Акмурзина, он был замечен за распитием местного алкоголя. Анатолий, — майор кивнула в сторону молодого коллеги, — Зафиксировал нахождение объекта в баре. Происхождение денег, на которые режиссёр гуляет, установить не удалось. Хотя вино он заказывал недорогое и может укладываться в рамки выданной валюты. Про виски, его дружок оператор долго и громко рассказывал, что это подарок от восторженной поклонницы. Только когда эти самые поклонники могли так быстро появиться? Ещё смущает его знание языков. Если с французским всё понятно, то откуда у него такой чистый английский?

— Вы подозреваете, что режиссёр располагает собственной валютой? Что касается знания языков, то здесь всё немного мутно. Но у объекта действительно была соседка, занимавшаяся с ним. К сожалению, она умерла, и мы не можем проверить объём переданных знаний.

— Хорошо, с языками разобрались. Но насчёт валюты подозрения обоснованы. Деньги он мог получить от атташе из итальянского посольства. Но это только догадки. И капитану виднее.

— Я не мог полностью контролировать встречу объекта с итальянцем. Но, по косвенным уликам, факт передачи денег мог произойти. Что касается поклонников, то вы неправы. Мещерский сейчас весьма популярен во Франции. Его даже по местному телевидению показывали, правда, как некий курьёз. Только народ любит подобных героев. И байка про подаренный виски выглядит вполне себе реалистично. Что касается поведения, то я согласен с Ниной. Режиссёр ничем не отличается от обычного европейца, даже немного наглее и с барскими замашками. И ещё есть один момент, — вдруг замялся Анатолий.

— Так рассказывай. Чего ты тянешь? — удивлённо произнёс начальник.

— Он меня срисовал тогда, в баре с француженками. Я не первый день в наружке, хотя не сразу догадался. Поведение объекта резко изменилось, когда он посмотрел в мою сторону. Всё-таки Мещерский не профессионал, и поэтому себя выдал. Но силён, стервец. Я старался не отсвечивать, но вон оно как.

— Всё страньше и страньше, — куратор пробарабанил пальцами по столешнице и обратился к женщине, — Как вы думаете, есть ли какие-то причины подозревать, что объект может попросить убежище во Франции?

Майор некоторое время молчала, явно анализируя ситуацию.

— Я таких признаков не наблюдаю. Мещерский — самовлюблённый, очень честолюбивый человек, ещё и с гипертрофированным самомнением. Он это старается скрывать, но явно не уважает большинство советских деятелей кино. Более того, не удивлюсь, что он так же относится к советской власти. Проскальзывает у него иногда, даже не в словах, а во взгляде, что-то презрительное. Тяжело давать оценку, наблюдая за человеком всего несколько дней.

— Мы-то знаем, что вы дипломированный психолог, поэтому доверимся оценке профессионала, — поощрительно улыбнулся старший товарищ, — Но я не услышал развёрнутый ответ на заданный вопрос.

— Странный он, товарищ подполковник. Посмотришь со стороны — размазня и баламут, умудрившийся перессориться с маститыми коллегами, даже не начав работать по специальности. Это и в его личном деле написано, переданном смежным отделом. А на деле это совершенно иной человек — жёсткий, практичный, и идущий к своей цели. И все свои надежды он связывает с СССР, так как считает, что в Европе никому не нужен. Это я подслушала часть разговора объекта с оператором, который излишне восторженно отзывался о местной жизни. Прагматизм и уровень знаний, абсолютно несвойственный молодому человеку его возраста. Но он не перебежчик, в этом я не сомневаюсь. Иностранцев Мещерский не любит ещё больше.

— Мда. Забавный фрукт нам попался. Не враг, но и не друг. Откуда они такие берутся? Ведь всё для них — бесплатная учёба, практически безграничные перспективы. Вон, в двадцать семь лет человека заметили, дали возможность снять фильм и оказали честь представлять страну на главном фестивале в мире. А он размышляет о том, что жить в своей стране выгоднее для карьеры.

После слов куратора за столом повисла тишина, нарушаемая лишь звуками какой-то лёгкой мелодии, звучащей по радио.

— С другой стороны, может, с такими типчиками проще, как бы странно это ни звучало? — продолжил беседу куратор, — А то некоторые получают награды, квартиры и машины. Клянутся в верности партии и стране, а копни его поглубже — конъюнктурщик, если не самый настоящий предатель. Свободы реализации им всем не хватает! Помани их на Западе пачкой марок или франков — так ведь сбегут, забыв о Родине. Ладно, наша основная задача — проконтролировать, чтобы объект не остался во Франции. Далее пусть с ним другие товарищи разбираются. Уж слишком много плясок вокруг какой-то пешки. Опыт подсказывает, что надо держаться от подобных дел подальше.

— Товарищ, подполковник, — обратилась Нина, — Вы бы посодействовали, чтобы руководство делегации поменьше давило на объект. Ничего предосудительного он пока не совершил. Вопрос с валютой — только наши догадки. Когда убедимся, то начнём раскручивать дело. Но некоторые товарищи могут всё испортить. Мещерский — человек эмоциональный, хотя сдерживает свои порывы. Может взбрыкнуть и наделать глупостей. А мы в итоге окажемся крайними.

— Поспорил бы с вами насчёт того, что ничего не совершил, — усмехнулся куратор, — Язык у него, как помело. Если бы не поддержка со стороны Фурцевой и интересный проект, который предложил объект, то сейчас у нас бы были с ним иные разговоры. Но и руководство делегации перегибает. Объект со смекалкой подошёл к привлечению внимания публики. Мне это даже понравилось. Да и не было ничего криминального в его интервью. Я сегодня внимательно слушал всю его пресс-конференцию. Эпатажно и необычно, но не более того. Совсем забыл — что это за планета такая? О ней уже было в деле, которое нам передали? И это нормально, что человек в своих мечтах считает себя ящером?

Все трое тихо рассмеялись. Слово взяла майор.

— Я обратила внимание на эту фразу в деле объекта. Нибиру связана с мифологией древних шумер и их бога. Если нужно, то можно попросить профильных специалистов дать развёрнутую справку. Что касается слов про ящера, то это шутка. Вернее, издёвка.

— Тогда работаем, товарищи. Нам ещё сопровождать группу в Париж, где у неё остановка на два дня. Прошу вас не снижать бдительности, и это касается не только объекта

Ну, всё! Откидываю спинку самолётного кресла, закрываю глаза и вытягиваю ноги. Надо попытаться расслабиться и переварить сумасшедшую неделю. Под гул моторов самолёт начал набирать высоту, а я прокручиваю произошедшие недавно события.

Встреча с одним из самых талантливых европейских продюсеров произошла в том же небольшом итальянском ресторанчике, где мы обедали с Франческо. Дино де Лаурентис был невысокого роста, подвижен и курил какую-то странную сигарету, более похожу на сигару. Французский у него был лучше английского, поэтому договаривающиеся стороны остановились на местном наречии. Но сначала была еда, сытная и вкусная. Мы поблагодарили повара, который вышел с кухни пообщаться с известным соотечественником. Подобная простота повысила рейтинг продюсера в моих глазах. Наши чинуши ведут себя гораздо более высокомерно. Хорошо, что пока не все.

Уже за бокалом вина, итальянец приступил к делу.

— Признаюсь, я не ожидал от советского режиссёра такого интересного сюжета. Сам стиль понятен и очень мной любим. Но многие ходы и работа оператора впечатляют. Только вам не стоит надеяться на главный приз, — улыбнулся продюсер.

— Кто сказал, что мне интересны награды? — заставляю собеседника удивиться, — Не буду скрывать, но в Москве мой вояж станут рассматривать строго по завоёванным призам. Думаю, что-то нам вручат, поэтому я сильно не переживаю. Но моя главная цель — это заявить о себе публике и наладить контакты с европейскими продюсерами. В первую очередь с вами, Жаком Ройтфельдом или Жоржем Дансижер. Что касается первого, то эта цель практически достигнута — именно мой фильм сегодня вечером демонстрируют на центральном пляже под открытым небом. Вторая часть плана в ваших руках.

— Французов вы выбирали, потому что у них русские корни?

— Они евреи, родившиеся в России, но это не имеет отношения к делу. Возможно, с бывшими соотечественниками легче найти общий язык. Но главный критерий выбора — это жанр кино, в котором они работают. Несмотря на мою любовь к неореализму, далее я хочу снимать развлекательные фильмы. Можно попробовать иные жанры, но в ближайших планах у меня картина о войне. Для советского зрителя — это серьёзная тема. И обсуждать её в подобном контексте, у нас — просто кощунство. А вот для европейцев — это просто приключения на фоне военных действий. У вас уже начали забывать про те страшные годы. Ставку я сделаю на эпатаж и визуализацию сцен боёв с бомбардировками. Думаю, даже в Европе ещё не видели большинства моих задумок. И надеюсь, их оценит массовый зритель.

— Не скрою, что я заинтригован. Только почему вы начали переговоры не с французов? — Дино выдохнул ароматный дым своей сигары.

— Вы более универсальный специалист, чем оба ваших конкурента. Плюс «Dino de Laurentiis Cinematografica» старается работать со многими европейскими режиссёрами, а не замыкается исключительно на Франции. Значит, вы в постоянном поиске, а не только пытаетесь заработать как можно больше денег здесь и сейчас. Думаю, у вас в планах выход на Америку. Это полностью совпадает с моей целью, так что нам по пути.

А смех у итальянца приятный и искренний. Я тоже улыбнулся для видимости, хотя сидел как на иголках. Мне никоим образом не хотелось обращаться к двум упомянутым эмигрантам, добившимся много во Франции. Слишком они местечковые, что ли. А вот Лаурентис был известен тем, что проторил дорогу в Голливуд и спродюсировал ряд знаковых фильмов. Хотя за «Профессионала» Дансижеру низкий поклон. Но это всё равно французский аквариум, а мне нужен мировой океан.

— Редко можно встретить такого самоуверенного и наглого типа, как вы, — отсмеявшись, произнёс Дино, — Ведь это всего лишь ваша вторая работа? До этого был какой-то маленький документальный фильм в Венеции?

— Это мой третий проект, — опять удивляю итальянца, — Недавно мы закончили монтаж двух из десяти серий документального фильма о русской истории. Думаю, вам бы они понравились. Там тоже хватает новинок, которые ещё не использовали в Европе, а может, и мире. Сценарии для трёх следующих серий практически готовы, и я приступлю к съёмкам, как вернусь домой.

— Хорошо, синьор Мещерский, — продюсер шутливо поднял руки, — Я верю, что вы действительно неординарный режиссёр. Ещё и сценарии к фильмам вы пишите сами. И хорошее документальное кино является моей страстью, здесь вы знаете, куда бить. Но что вам нужно от меня? В принципе, наша компания открыта для предложений, и мы можем закупить советскую картину. Правда, это дело сложное.

— Я хочу предложить снять совместный фильм. Тогда у вас не будет проблем с закупкой и прочими нюансами. Для того, чтобы картину смотрели в Европе, мне нужно два или три иностранных актёра. Лучший вариант — это французы, так как их кинематограф очень популярен в СССР. Выплату гонораров и накладные расходы иностранцев вы берёте на себя. Ещё нам потребуется оперативно закупить и привезти в Москву необходимое оборудование, без которого нереально снять многие эпизоды. Это тоже будет вашим вкладом в общее дело. И неплохо бы вам посетить Советский Союз с ознакомительной поездкой, заодно я бы продемонстрировал отснятые кадры. Поверьте, мне есть чем удивить любого продюсера или человека, разбирающегося во внутренней кухне мирового кинематографа. Более того, мы даже написали три песни к будущему фильму. Исполнять их будет не симфонический оркестр, а рок-группа. Это далеко не все мои задумки. Только раскрывать все карты я буду после подписания контракта и ещё пары дополнительных условий.

— Мне уже страшно представить, о каких специальных пунктах может идти речь? — вопрос был задан вроде шутливо, но внимательный взгляд намекал на серьёзность.

— Вы закупаете фильм и лицензию на право демонстрировать его в определённых странах. Деньги за это идут в бюджет СССР. А я получаю процент с прибыли от проката на личный счёт, — стараюсь говорить спокойно, а сам будто нырнул в прорубь.

Итальянец напряжённо думал, судя по складкам на лбу. Я же решил подлечить нервы вином и выпил, чуть ли не полный бокал. Приятное тепло разлилось по телу и мне стало действительно легче.

— Знаете, мне более близок подобный подход. Тем более, я слышал о странных финансовых схемах, которые практикуют в вашей стране. Предложи вы что-то иное, то я бы засомневался. Не буду спрашивать, зачем вам деньги в Европе, если вы не сможете их потратить. Давайте ближе к делу.

Я решил, что совсем скрывать идею фильма нет смысла, и обрисовал его в общих чертах. Заодно передал ди Лаурентису список оборудования и обозначил персоналии актёров, которых вижу в своей картине. Он на некоторое время завис, а затем начал уточнять детали.

— Эти двое вполне понятно, — Дино провёл пальцем по двум фамилиям, — Оба снимались в «Нормандии-Неман» и будут хорошо встречены русской публикой. Только карьера ваших избранников давно пошла на спад, поэтому для Европы это не лучший выбор. А вот с дамой вы не погорячились? Она сейчас весьма востребована во Франции, но далеко не самая популярная. Хотя, при определённых условиях можно ангажировать любую французскую или итальянскую звезду, ну может, кроме Брижит, Софи и Мерсье. Но и здесь я бы подумал, что можно сделать, ведь хороший гонорар порой творит чудеса. Почему именно она?

— Скоро фильм с её участием выйдет в советский прокат. Не удивлюсь, если он побьёт все рекорды по кассовым сборам, для иностранных фильмов — точно. Плюс у актрисы мама русская, что можно обыграть со всех сторон. Для советской публики это будет просто приятно, тем более, что у нас сейчас очень хорошие отношения с Францией. В Европе можно сделать упор на корни актрисы для рекламной кампании. Выгода очевидна. Ещё я надеюсь, что ей удастся лучше войти в образ советской женщины.

— Вы чего-то не договариваете. Есть ещё аспект, кроме денег, из-за которого вы хотите привлечь иностранцев в свой проект. Технику вы можете закупить через нашего общего друга Франческо. Мне нужно понимать вашу мотивацию полностью.

Умный дядька этот ди Лаурентис. По идее, я могу снять фильм и без него. И никто не мешает грамотно раскрутить его в Европе. Только мой путь к кинематографическому Олимпу растянется на долгие годы, если не десятилетия.

— Индульгенция и свобода! — итальянец опять удивлённо вскинул брови, — Если получится привлечь иностранные деньги и актёров, а далее фильм принесёт валютную прибыль стране, то я стану практически неприкасаемым. Даже наши функционеры, сошедшие с ума на идеологических догмах, не станут мешать работать режиссёру, который приносит твёрдую валюту. Что касается свободы, то это возможность работать на Западе. Бежать я никуда не собираюсь, а вот денег могу принести. Ответственные люди это видят и сделают выводы. Думаю, мне удастся получить право работать в любой стране.

— Мне нужно подумать, — ответил Дино через некоторое время, — У меня есть ваш рабочий телефон. Через неделю или полторы я сообщу вам о своём решении.

В принципе — это уже положительный результат, раз моё предложение не отвергли сразу. Далее мы обсудили конкурсную программу. Я как раз посмотрел фильм Копполы и «предсказал» режиссёру великое будущее. Дино был иного мнения. Он считал, что наиболее успешным будет его соотечественник Антониони. Спорить не стал, сказав, что нас рассудит время.

— Это что? — Баскаков даже снял очки и непонимающе уставился на меня.

— Объяснительная в двух экземплярах, где детально описано, чем мотивированы мои действия. Прошу вас подписать копию, я передам её в Минкульт по возвращении. Вторая бумага — это жалоба на систематические оскорбления моей персоны товарищем Кузнецовым. Мне тоже нужна ваша виза на копии. Её я планирую передать в Комитет партийного контроля. Лично дойду до товарища Пельше, но я это дело так не оставлю. Если некоторые товарищи думают, что на них нет управы, то они глубоко заблуждаются. Такие слова, как «контра» я бы не простил родной матери. И насчёт «барина», товарищ тоже перегнул. Я это детально расписал, указав, в каких условиях проживало руководство делегации и большинство членов делегации.

— Это же может поставить крест на вашей карьере, — начал увещевать явно встревоженный чиновник, — В нашем обществе все равны, и это главный постулат советской власти. Но сейчас ситуация иная, и имеет место личный конфликт. Вы имеете полное право обращаться в любые контролирующие органы. Только учтите, что у монеты две стороны. В объяснительной вы обвиняете руководство делегации в некомпетентности и срыве продвижения вашего фильма. Слово-то, какое странное. Но это не самое главное. Мы уже объяснили, что произошла техническая ошибка. Чтобы писать в жалобе о «барстве», «чванстве», «систематических унижениях» и прочих нездоровых явлениях, надо иметь веские доказательства. И это просто не принято, Алексей. Обычно все конфликты решаются немного иным путём. Я даже не знаю, как реагировать на эту писанину. Ведь дело может пойти дальше, и вы уже не отделаетесь просто запретом на работу в кинематографе.

— Просто ведите себя, как честный человек, и говорите правду. Вы присутствовали при обоих скандалах, которые закатил замминистра. Что касается всего остального, то не я живу в Карлтоне. Именно Минкульт отвечал за размещение делегации, то есть лично товарищ Кузнецов. Вот пусть специалисты посчитают расходы в валюте, потраченные на делегацию. И нужны ли подобные расходы? Но это вопрос вторичный. Основной — это оскорбления, которые я просто так не оставлю. Если вы не завизируете копии, то придётся отправить их с дипломатической почтой. Там будут указаны даты, и дело получит официальный ход на самом верху. Его уже не удастся спустить на тормозах. Я прекрасно понимаю, какие могут быть последствия. Но есть вещи, которые не прощаются. Просто выволочка, с указанием ошибок младшего товарища — это нормальный процесс. Оскорбления и угрозы, в достаточно невинной ситуации — совершенно иное дело.

Глава делегации ещё раз посмотрел на меня, как на какое-то чудо природы, и подмахнул обе копии. Но решил обозначить некоторые условия.

— Давайте сделаем так. Я поговорю с Александром Николаевичем и постараюсь решить конфликт миром. Поверьте, вы тоже совершили несколько странных поступков, и комиссия «Госкино» будет их рассматривать. А может, и другие структуры. Если вы надеетесь на покровительство Екатерины Алексеевны, то она не всесильна. Весовые категории обычного режиссёра и замминистра с безупречной репутацией, совершенно несопоставимы. У вас всё равно будет множество проблем. Даже если комиссия примет вашу версию произошедших событий.

Немного подумав, решаю не лезть в бутылку. Бороться с номенклатурщиком такого высокого уровня — изначально самоубийственная задача. Но и ставить себя в унизительное положение, оправдываясь за свои действия, я не собираюсь. Терпеть оскорбления — тем более. Если товарищи чиновники привыкли к безнаказанности, то придётся взбаламутить их тихое и уютное болото. Только меня порядком потряхивало, и эскапада против Кузнецова была наполовину блефом. Моей целью было именно договориться. Идти на прямой конфликт я планировал в самом крайнем случае. Но и обозначить свою позицию не мешает.

Только все мои надежды рухнули следующим вечером. Баскаков даже не стал меня вызывать, а просто сообщил решение через своего помощника. Кузнецов на мировую не согласен.

Расстроился я тогда капитально. Но постепенно на смену нервному напряжению стала приходить какая-то необъяснимая злоба. Это прорывался характер прежнего Лёхи. Тот мог долго терпеть всякую несправедливость. А когда критическая масса превышала определённый порог, то его было уже не остановить. Он лез в любую драку, не думая о последствиях. Сейчас меня посетило подобное чувство. Вы хотите эскалации конфликта? Значит, вы её получите, и плевать, чем всё закончится.

— Надеюсь, вы не обиделись на решение жюри? — задаёт вопрос великий итальянец.

Вечеринка, посвящённая закрытию фестиваля, в самом разгаре. На специально снятой роскошной вилле собрались основные действующие лица прошедшего шоу. Самое забавное, что меня могло здесь и не быть. Приглашение прислали в Карлтон, а кое-кто решил, что раз не позвали его, то и одному наглецу тут делать нечего. Только с Серовой товарищ ссориться не решился, а она сразу сообщила мне о намечающемся мероприятии.

Не знаю почему, но нас отпустили без сопровождения — кураторов в приглашении, разумеется, не было. В составе приглашённых были я, Серова, Агапова, Хейфиц и Терентьева. Правда, перед выездом нам провели небольшой ликбез насчёт поведения советского человека в капиталистическом окружении. Хорошо, что не цитировали моральный кодекс строителя коммуниста, если такой есть в природе. Тем забавнее было встретить на вилле Бондарчука, которого никакими накачками не тревожили. Наша звезда и член жюри жил в Каннах фактически автономно, занимаясь своими делами без всяких нравоучений со стороны чиновников. Вот и верь товарищу Баскакову, что в СССР все равны.

Если брать итог XX Каннского кинофестиваля, то он стал удачным для советского кинематографа. Картина Хейфица получила специальный приз жюри. А вот мы оторвались на славу. Приз зрительских симпатий был ожидаем. Но награда за лучшую режиссуру и женскую роль, меня реально поразили. Агапова так вообще была в шоке и долго не могла поверить такому счастью.

Я же решил ковать железо пока горячо, и через мадемуазель Рене устроил ещё одну пресс-конференцию. На этот раз не стал мудрить, и договорился провести мероприятие в нашем пансионе. Полтора десятка приглашённых журналистов сначала пытались задавать мне каверзные вопросы. Но так как разного рода провокаторов среди них не было, то всё прошло вполне дружелюбно. Пришлось много хвалить акул пера, объявив их чуть ли не основными творцами нашего успеха. Оппоненты весьма положительно отнеслись к расточаемым похвалам. А ещё более позитивно они восприняли последующий фуршет. Вот здесь и пригодилась водка с икрой, которую я реквизировал у соратников.

Понятно, что мадам Серве тоже расстаралась, ведь для её заведения это отличная реклама. Вино, различные сыры, канапе и салаты украшали шведский стол. Но мало кто из журналистов отказался от пары стопок водки и бутербродов с русским деликатесом. Мне нужна хорошая пресса на Западе, поэтому не жалко. Хочется верить, что это мероприятие мне не занесут в список многочисленных грехов, совершённых за последние дни. Часть делегации, которая жила в пансионате тоже оторвалась на славу. Товарищи жрали и пили в три горла, будто никогда не видели еды и алкоголя. Мне даже стало стыдно за некоторых персонажей, будто вчера прибывших из голодного края. Люди перепутали дружеский фуршет с банальной пьянкой. Наверное, решили, что у Мещерского денег куры не клюют и пусть вообще проставляется. Козлы!

Но сейчас речь не о всякого рода халявщиках и быдлоганах. Основное действо произошло на вилле. Уже в самый разгар вечеринки на вилле, ко мне подошёл Антониони. Мэтр немного выпил, но выглядел вполне бодро. Рядом тут как тут оказалось несколько журналистов, включая моих новых друзей.

— Вы не поверите, но для меня три приза, которые получил «Брак по расчёту» — просто триумф! — совершенно искренне отвечаю мэтру.

— Этот журналист Кейн, и его странные вопросы, могли оскорбить вас. Я считаю, что подобное поведение совершенно неприемлемо, — серые глаза Микеланджело были полны искренности, — К сожалению, не все журналисты придерживаются этики и пытаются раздуть скандал там, где его просто не может быть.

Чокаемся с ним бокалами с вином и делаем по глотку. А ничего так вино. Здесь я такого точно не пил. Итальянец хотел задать какой-то вопрос, но явно смущался. Увидев мой вопросительный взгляд, он улыбнулся и произнёс.

— Кому бы вы отдали «Пальмовую ветвь», будь у вас такая возможность?

Ничего себе у дяденьки вопросы. Хотя, чего бы не ответить?

— Многим очень понравился югославский фильм про цыган. Только я не понимаю смысла снимать картину о разного рода низменных инстинктах, и прочие пороки. Ещё под это дело подводят социальную базу. Мол, несчастные цыгане — чуть ли ни жертвы обстоятельств, если я правильно понял задумку Петровича. Мне ближе совершенно иной вид киноискусства. Фильм должен заставлять человека думать. Эпатаж — неплохой путь к сердцу зрителя, но не его душе и разуму, — чую, что Остапа опять понесло.

У журналистов заблестели глазки, когда они услышали мои слова. Как бы мне не спровоцировать ещё и советско — югославский конфликт. Нельзя мне много пить, а я в тот момент употребил уже достаточно. Но куда деваться, раз начал отвечать?

— Отвечая на ваш вопрос, то я бы отдал «Гран-при» мистеру Копполе. Если брать само качество съёмки и количество интересных ходов, то с вами просто нереально конкурировать, — решаю подсластить свои слова, мне ещё обидевшегося Антониони не хватало, — Но поднятая американцем тема более жизненная. Она близка простому человеку. Вы же рассматриваете проблемы и метания узкого круга людей, связанных с миром моды. Хотя я до сих пор не пойму, это был детектив или притча. Ещё мне очень трудно сравнивать и, тем более оценивать, два замечательных фильма.

— Спасибо за честный ответ, синьор Мещерский, — улыбнулся режиссёр, — Мне действительно важно было услышать ваше мнение. Не буду лукавить, но ваш фильм тоже произвёл на меня сильное впечатление. Вряд ли кто-то ожидал такого сюжета от советской картины. Это неплохой урок для многих коллег, что не надо думать штампами. Кинематограф развивается в разных странах, и работы того же господина Хейфица я всегда жду с огромным нетерпением.

Что можно сказать? Мне было приятно слушать похвалы великого итальянца. Надеюсь, что он не обиделся. Мне действительно очень понравился фильм Кополлы. Френсис сейчас на старте своей карьеры, но уже чувствуется рука гения.

Расставаться с Каннами было грустно, но на следующий вечер мы улетели в Париж. Там у нас намечалась культурная программа, только народ более заботил поход по магазинам. Я передал нашей троице денег раза в два больше, чем бы они смогли выручить за продажу водки с икрой. Хорошо, что народ не стал тиранить меня вопросами, откуда франки. Ведь все видели, как нашу контрабанду уничтожали журналисты и коллеги.

Далее была детективная история в лучших традициях шпионского кино. На второй день, когда делегация получила право заняться шопингом, я запланировал поход в банк. К нам попытались привязаться давешние бесформенные тётки, но их весьма жёстко отшила Серова. Не знаю, что случилось, но я никогда не видел Валентину Васильевну такой злой. Может, какая кошка пробежала между женщинами, но в итоге по магазинам мы ходили вчетвером.

После закупочного марафона мы посетили кафе, где нас ждал Франческо. Я сразу изобразил проблемы с животом и через чёрный ход вышел на другую улицу, где располагалось отделение Credit Suisse. В банке меня долго не мурыжили, благо итальянец обо всём договорился. Но открытие счёта — процедура непростая, пришлось вернуться к нашему столику, а затем ещё раз изобразить расстройство и бежать в банк. В итоге я стал обладателем счёта, куда положил почти семь тысяч франков, а также нескольких седых волос и непрекращающейся тахикардии. Ведь если бы меня поймали, то это конец всем надеждам без всяких вариантов. Но вроде пронесло.

— Что, простите? — выныриваю из своих мыслей и непонимающе смотрю на стюардессу.

— Вам вино красное или белое, — с улыбкой отвечает немного уставшая красавица.

— Давайте оба. У меня такой замечательный повод!

Сам же чувствую, что хоть немного успокоился. Я сделал всё, что запланировал. А вот далее уже начинается новая страничка моей здешней жизни. Что она мне принесёт — не знаю. Но за достигнутые успехи я буду драться до последней капли крови. Надеюсь, что это будет кровь моих врагов.

Сегодня у него было отличное настроение. Он закурил, выдохнул ароматный дым и прошёлся вдоль своего просторного кабинета. Взгляд опять зацепился за деревянный стенд с надписью «50 лет Великой Октябрьской Социалистической Революции», фигурой Ленина и изображением народов, населяющих великую страну. Подарок рабочих, которые заранее прислали его в знак уважения и с обязательством выполнить VIII пятилетний план на год раньше срока.

Хорошие всё-таки люди живут в Советском Союзе, подумал хозяин кабинета и опять мысленно вернулся к прошедшим событиям. Смещение Семичастного стало первым и главным ударом, который он нанёс по «комсомольцам» во главе с Шелепиным. Просто так бывшего главу КГБ за шкаф не задвинешь, поэтому тот получил почётную должность Зампреда министров УССР. Не бог весть что, но и не явная опала. С «Железным Шуриком» тоже всё решено. С июля его убирают из Совмина и переводят на Профсоюзы. Синекура чистой воды, зато будет поближе и под полным контролем. Хотя чистка всех структур от его людей займёт немало времени. Надо детально разобраться, кто из товарищей идейно поддерживал «комсомольцев», таких жалеть нет смысла. Обыкновенных попутчиков трогать нельзя, это же грамотные кадры, которые должны приносить пользу обществу и экономике СССР.

Ещё раз, улыбнувшись, хозяин кабинета сел в кресло и нажал кнопку на столе. Через пару секунд дверь приоткрылась и в проёме показалась голова помощника.

— Арвид Янович ждёт, — ответил на немой вопрос своего шефа Цуканов.

— Приглашай, и сам давай присоединяйся. Надо будет записать кое-какие моменты.

— Добрый день, Леонид Ильич, — с лёгким акцентом произнёс Пельше, и сел за длинный стол для совещаний.

Через одно место от него присел Цуканов и приготовил толстый блокнот для записей.

— Что там за непонятное бурление, которое уже и до меня дошло? Будто мне заняться больше нечем, чем лезть в подобные мелочи. Но ведь ходоки никак не угомонятся. Ты разобрался, Арвид Янович? — спросил Брежнев.

Латыш преданно посмотрел на своего благодетеля и открыл принесённую папку для бумаг.

— На Каннском кинофестивале произошёл конфликт между замом главы советской делегации и режиссёром, чей фильм участвовал в конкурсной программе. Замминистра культуры Кузнецов и ещё группа уважаемых товарищей обвиняют режиссёра Мещерского в поведении недостойном гражданина СССР. К жалобе на имя товарищей Фурцевой и руководителя Госкино Романова, приложены запротоколированные факты нарушений. Создана специальная комиссия, которая должна дать оценку неадекватного поведения режиссёра.

— Это я и так знаю. Георгий уже составил справку по этому вопросу, — Генсек кивнул в сторону помощника, — По идее человека награждать нужно. Шутка ли — такой успех советского фильма! А его чуть ли не во вредительстве и антисоветской деятельности обвиняют. Сам ты чего думаешь? Не нравится мне, что некоторые товарищи выступили единым фронтом против молодого человека. Потому и попросил твоих ребят разобраться, так как нужен нейтральный взгляд со стороны.

— Я бы назвал поведение товарища Мещерского вызывающим и дерзким. Вот только никакой антисоветчиной там не пахнет. Есть к нему некоторые вопросы, но серьёзных выводов делать не стоит. Был сигнал о подарках со стороны иностранных граждан. А также установлен факт распития режиссёром спиртных напитков в компании с оператором фильма. Молодой, глупый и самоуверенный, так лучше охарактеризовать нашего героя. Насчёт вредительства вообще клевета — человек привозит награды уже со второго фестиваля подряд. Если это не прославление отечественного кинематографа за рубежом, то я не знаю, что ещё нужно сделать. Плюс на Западе у фильма и самого режиссёра очень хорошая пресса. Даже американцы снизошли до весьма положительных эпитетов. Французы, итальянцы и западные немцы так вообще пишут исключительно в восторженных тонах. Кроме пары французских газетёнок и британцев, все хвалят советский фильм, режиссёрскую работу и игру актёров.

— Мда. Смотрели фильм всей семьёй в Завидово. Я сам был в недоумении, когда увидел Валечку Серову в таком образе. Вроде вчера была молоденькая девушка, а сегодня играет пожилую мать. Подумал тогда, что время никого не щадит. Зато как она сыграла! Так мне тут же прилетело от Виктории Петровны и Галочки. Мол, ничего ты не понимаешь в кинематографе — это грим. И вообще, не лезь туда, где ни в зуб ногой. Бабы! — Брежнев начал задорно смеяться, а присутствующие сразу поддержали вождя.

— А что за подарки? Ну и выпивать можно по-разному. Были ли жалобы на недостойное поведение или дебоширство? — спросил Генсек отсмеявшись.

— Никак нет. Наш герой воспользовался автомобилем, который предоставил ему итальянский атташе. Но с этим итальянцем не всё так просто. Он связан с делами Внешторга и приносит Советскому Союзу ощутимую прибыль в валюте. Второй подарок — это алкоголь, который два балбеса собственно употребляли, но без разного рода эксцессов. Есть ещё один вопрос, — продолжил глава КПК, — нам поступила жалоба от самого товарища Мещерского, — Если кратко, то он обвиняет ответственных за работу советской делегации в некомпетентности и даже барстве. По его словам, руководство и актёры жили в роскошной гостинице. А основной состав делегации был размещён в скромном пансионате, наподобие наших общежитий. Информация частично подтверждена. Мне кажется, что это мелочность и склочность со стороны Мещерского. Поэтому я глубоко в эти вопросы не погружался. Насколько я знаю, режиссёр написал второю жалобу в Минкульт, где просил разобраться с систематическими унижениями его достоинства со стороны товарища Кузнецова.

— Значит, наш молодой талант — пьяница, фанфарон ещё и склочник? А Кузнецов, это который из ждановских? — Генсек поморщился, увидев кивок Пельше.

Некоторое время в кабинете не было слышно ни звука. Брежнев закурил очередную сигарету и о чём-то размышлял.

— У товарищей с Лубянки есть какие-то претензии или замечания по поведению нашего героя? — наконец произнёс хозяин кабинета и страны.

Пельше отрицательно покачал головой.

— Тогда сделаем так. Займись этим делом лично, Арвид Янович, — глава КПК опять молча кивнул, — Не нравится мне вся эта катавасия вокруг молодого дарования. Если виновен, то накажем. Но так, чтобы товарищ осознал тяжесть своих проступков и далее трудился на благо нашей страны. Фильм он снял хороший — душевный. А вот коль имеет место травля и факты подтвердятся, то мы будем делать выводы в отношении некоторых товарищей. Если же кто-то заигрался в бояр и прочих бар, то реакция просто необходима. Но в любом случае поговори с этим Мещерским. Не дело так вести себя за границей. Да и вообще, можно променять свой талант на водку — примеров хватает. По-отечески пожури, люди искусства они мнительные и ранимые. После заседания комиссии доложишь. Мне уже самому интересно, чего вы там нарешаете. Говоришь, иностранные журналисты хвалят советский фильм? А вот это можно занести товарищу режиссёру в актив. Только награждать его рано — сначала проведём воспитательные мероприятия. Далее пусть своим трудом доказывает, что мы не зря с ним нянчимся. А вот Валечку надо наградить. Георгий подумай, на какое мероприятие её пригласить. Или всю съёмочную группу зови. Нехорошо это выделять кого-то одного из целого коллектива. Не по-нашему это — не по-советски!

— Таким образом, я считаю поведение товарища Мещерского позорящим гордое звание гражданина СССР, — Кузнецов закончил свою пафосную речь, уставившись на президиум комиссии.

Свою непосредственную начальницу он особо не боялся. Проверенные товарищи убедили его, что мнение Фурцевой сейчас не пользуется прежним весом в Кремле. И вообще, многие будут рады, если эту вздорную бабу поставят на место. Ведь режиссёр — это её креатура, вот пусть отвечает за его выходки. Но наличие в составе комиссии главы КПК пугало его до нервной дрожи в коленках. Он думал, что всё пройдёт в более узком кругу, где большинство участников заседания займут правильную сторону. Только пойдут ли они против товарища Пельше, если тот будет придерживаться противоположного мнения?

— А что скажет нам, товарищ Баскаков? Ведь именно вы возглавляли советскую делегацию. Мы пока не услышали вашего мнения о поведении товарища Мещерского? И почему вы вовремя не отреагировали на возникшие противоречия, перешедшие в конфликт? — после подобных вопросов зама главы Госкино бросило в краску.

— Сама выходка режиссёра хамоватая и эпатажная, — начал чиновник запинающимся голосом, стараясь не смотреть на Кузнецова, — Но лично я не считаю её каким-то серьёзным проступком. Человек привлёк внимание к фильму, исправляя, в том числе наши ошибки. К сожалению, из-за организационной неразберихи и спешки, советская картина не получила должного освещения перед началом демонстрации. Что касается размещения делегации, то это вне моей компетенции. Меня назначили главой советской группы перед самым вылетом во Францию. Я занимался строго кинематографическими вопросами и готов ответить за свою деятельность в этой сфере.

Сука! Кузнецов с трудом удержался, чтобы не крикнуть это вслух. Интеллигентишка херов, как быстро перестроился и начал его топить. Меж тем в беседу вмешался Пельше.

— Не перескакивайте с одного на другое. Финансовыми вопросами будут заниматься другие товарищи. Нас интересует ваше отношение к конфликту. Также хочу уточнить, почему вы не пресекли систематические оскорбления в сторону Мещерского со стороны товарища Кузнецова?

Замминистра понял, что зря отказался пойти на мировую с наглым выскочкой. Эта стерва Фурцева явно подключила свои связи и теперь постарается сделать его виноватым. Она давно пыталась избавиться от навязанного ЦК зама. Слова Пельше о финансах, его особо не беспокоили. Делегация останавливалась в Карлтоне не первый год. Какой с него спрос?

— То есть каждый молокосос может вести себя неприлично — нарушать субординацию, пьянствовать, хамить и нести чушь иностранным журналистам? Этот позёр снял один фильм, при этом получив от нас право, везти его на фестиваль, что было громадной ошибкой. И это он снял всего одну картину. Что будет вытворять этот наглец дальше? — Романов попытался защитить старого знакомого по партийной работе, — А виноваты при этом старшие товарищи, сделавшие замечание и попытавшиеся прекратить безобразие?

Фурцева переглянулась с Пельше и Кулиджановым. Последний входил в триумвират руководства комиссии, представляя Союз кинематографистов.

— Этот, так называемый молокосос, по словам товарища Баскакова, не совершил ничего предосудительного. Конфликты могут происходить в любом коллективе. И именно старшие товарищи обязаны показывать пример достойного поведения молодому поколению. А вот переходить на личности, грязно ругаться и угрожать, никак не вписывается в моё понимание воспитательного процесса. Странно, что вы этого не понимаете, Алексей Владимирович.

После откровенной отповеди министра, глава Госкино стал похож на рыбу, выброшенную на берег. Он попытался возразить, но просто сидел, выпучив глаза, будто ему не хватало воздуха.

— Что касается наглеца и всего лишь одной картины, — Фурцева продолжила выволочку, явно наслаждаясь ситуацией, — То наши фильмы никогда ранее не получали сразу три важных приза главного фестиваля в мире кинематографа. Думаю, кое-кому из заслуженных режиссёров не мешает задуматься, а верной ли дорогой они движутся. «Брак по расчёту» уже является одним из лидеров отечественного проката, хотя ещё демонстрировался не по всей стране. Именно вы должны исправить эту ошибку, товарищ Романов. Или я в чём-то неправа?

На чиновника было страшно смотреть. Он точно не ожидал, что сегодня окажется под ударом. Фурцева меж тем продолжила свою речь, обвинительную, по сути. Каждое её слово было похоже на гвоздь, вбиваемый в гроб чей-то карьеры. Никто не мог предположить, что якобы опальный министр приготовит такой сюрприз. Это заставляло задуматься всех присутствующих, а нужную ли сторону они заняли в рассмотрении дела, этого треклятого режиссёришки.

— Вчера на моё имя поступил запрос от известного итальянского продюсера Дино ди Лаурентиса. Он хочет посетить Советский Союз с представительной делегацией европейских кинематографистов и актёров. Сам факт подобного события удивителен даже не тем, что он состоится вне фестиваля или предварительных договорённостей. Господин ди Лаурентис хочет обсудить проект совместного фильма. Вам уточнить, по чьей инициативе он едет в СССР? Это совершенно уникальный случай в истории советского кинематографа. Главным образом, потому что европейская сторона берёт на себя значительную часть расходов и готова выкупить права на демонстрацию будущего фильма в Европе. Платить они будут в валюте, если кто-то не понял. Более того, недавно пришёл запрос на приобретение прав на прокат «Брака по расчёту» в ряде стран Западной Европы. Это, наверное, просто везение «молокососа», как обозвал режиссёра товарищ Романов?

— Но позвольте, — попытался возмутиться уничтожаемый чиновник, — Почему я ничего не знаю о запросе иностранцев? Это, безусловно, достижение. Только не нужно спешить и преподносить это, как неожиданную победу. Советские фильмы с успехом продаются и демонстрируются в десятках стран. Обсуждаемый здесь Мещерский, точно не имеет к этому никакого отношения. Над этим трудятся десятки людей и это только их заслуга.

— Что касается вашего незнания, то разбирайтесь с Совэкспортфильмом. Может, вас известили, но вы сочли эту новость недостаточно важной, — Фурцева продолжила выступать в своём жёстком стиле, — Насчёт экспорта советского кино, предлагаю не лицемерить. С Индией мы обмениваемся фильмами, как и с некоторыми другими дружественными странами. По линии СЭВ свои расчёты. Другие государства расплачиваются продукцией или услугами. Реальных денег в валюте мы получаем крайне мало. Здесь же европейцы очень заинтересованы и готовы платить. Может, товарищи напомнят, какой советский фильм ранее пользовался подобным спросом у капиталистов?

В зале повисло молчание. Товарищи усиленно делали вид, что заданный вопрос их совершенно не касается. Кузнецов сидел красный как помидор, находясь в полнейшей прострации. Но это было ещё не всё. Слово снова взял глава КПК.

— Товарищ Кузнецов, — Пельше очень сухо обратился к замминистра, — Ситуация ясна и мы вас больше не задерживаем. Я предлагаю выслушать другую сторону конфликта. Тем более что от Алексея Мещерского поступила жалоба в комитет, который я возглавляю. У кого-то есть возражения?

Все участники заседания промолчали. Они исподтишка кидали взгляды на выходящего Кузнецова. Сказать, что он выглядел ужасно — покривить душой. Старый аппаратный боец прекрасно понял, что это конец его долгой карьеры. А для присутствующих он стал просто списанным предметом, как старый разбитый горшок. Если товарищ Пельше вмешался в дискуссию подобным образом — значит вопрос решён на более высоком уровне. Дураков в зале не было. Все прекрасно понимали, что сейчас лучше молчать и голосовать за правильное решение, которое до им скоро предложат.

Сижу в коридоре Минкульта и ожидаю вызова. В этом крыле здания министерства я ещё не был. Особых архитектурных новаций не наблюдаю, кроме, закрытой двери, перед которой я расположился. Хоть стул вынесли, уже хорошо. Не такую встречу я ожидал от родного государства по возвращении домой. Ещё и непонятная статья в «Комсомолке», которую я только что прочитал. «Большие амбиции маленького человека» — под таким названием вышла статья о моём вояже в Канны. Особо не ругали, даже снизошли до перечня наград, которые завоевал фильм. Только зачем-то вытащили на свет моё шоу с красной дорожкой, ещё и намекнули на систематические пьянки с гулянками. А это точно не красит советского гражданина. Вот здесь журналист по фамилии Яковлев изрядно поиздевался. Не знаю, почему меня прополоскали именно в печатном органе ЦК ВЛКСМ. Комсомол я уже перерос, и вроде большой мальчик. Хотя понятно, откуда ветер дует, и это не добавляет мне хорошего настроения. Вроде причин для паники нет, но внутри меня хорошо так потряхивает.

Странно, но сам фестиваль и успех отечественных фильмов в советских СМИ особо не обсуждали. Только наша союзница Светочка написала достаточно интересную статью в «Советской Культуре». Ещё было несколько заметок в «Известиях», «Труде», нескольких газетах попроще, и упоминание на радио. Жду, чем порадует «Советский экран», а то хочется, знаете ли, прочитать оценку своего труда от профессионалов. Ведь поработали мы неплохо, и дали критикам с коллегами много пищи для размышлений. Сама ситуация выглядит странно. Я привык, что в моём времени успехи страны за рубежом принято превозносить, даже если эти заслуги мнимые. Здесь пропаганда тоже умеет работать, объясняя народу, в какой замечательной стране он живёт. Да и разного рода достижения обычно принято восхвалять. Может, дело в том, что хватает иных событий? Недавно открылась Всемирная выставка в Монреале, о которой начали трубить в момент моего отъезда. СССР должен удивить мир своими достижениями, по крайней мере, так писали в газетах. Плюс мероприятия, связанные с Днём Победы, до сих пор освещались в прессе. Только здесь я узнал, что монумент Неизвестному солдату был открыт 8 мая этого года. В общем, хватает важных событий, кроме как обращать внимание на какого-то режиссёра и его фильм.

Ещё не совсем понятна реакция Фурцевой. Министр позвонила Бритикову, а не мне лично, вроде поздравила, и всё. Я сначала расстроился, но потом решил подождать и не делать скоропалительных выводов. Для меня до сих пор загадка, как работает советская бюрократическая система. Плюс конфликт с Кузнецовым, что не мог не отразиться на отношении ко мне со стороны чиновников.

Мысленно возвращаюсь на несколько дней назад.

В Шереметьево меня встречал Самсон. Я, грешным делом, думал, что будут журналисты, но глубоко ошибался. Хотя в Москве уже должны знать о нашем успехе. Может, здесь ещё не принято встречать триумфаторов с шумом в прессе и интервью прямо у трапа самолёта? Или наш успех подобного не заслуживает?

Хорошо, что у меня здесь есть настоящие друзья! Серёга долго жал мою руку и весь светился от радости, будто это он получил приз. Далее он опомнился и начал помогать грузить чемоданы в багажник. Заодно забрали Акмурзина, чей дом располагался по пути. Агапову и Серову встречали, да и не влезли бы мы все в небольшой автомобиль.

По дороге Самсон не успокоился и буквально затерзал нас вопросами. Ринат наверняка облегчённо выдохнул, когда мы доставили его до дома. Дальше пришлось отбиваться в одиночестве.

— Завтра сможешь за мной заехать? Надо будет прошвырнуться по магазинам и кое-чего купить, — прерываю попытку очередной серии вопросов.

— Так вторник на дворе — рабочий день. Тебе разве не надо на киностудию? — недоумённо воскликнул Сергей, который работал по своему графику, — И какие магазины после Франции? Ты, небось, целый мешок подарков привёз?

Не рассказывать же другу, что часть валюты я отдал коллегам. Остальные деньги положил в банк. Дабы не привлекать ничьё внимание, сделал вид, что выданные командировочные закончились. На попытки Серовой и Акмурзина сунуть мне денег, ответил отказом. У меня есть сертификаты, полученные за календари. Спокойно схожу в «Берёзку», куплю всё, что нужно. Лично мне не надо ничего. Решил приобрести духи для Пузик, Барабановой и помощницы Фурцевой. Ещё надо купить одежду для близняшек, а также несколько импортных пузырей для Зельцера, технарей и Бритикова. Больше мне и подарки дарить некому. Хотя ассортимент презентов для подруги лучше расширить, а то подумает, что я жмот.

Для Фурцевой лучший подарок — это оценка нашего фильма. Так я думал, пока не столкнулся с суровой действительностью. Но обо всём по порядку.

Экспедитор опять был в разъездах, и квартира оказалась в моём полном распоряжении. Правда, я и так живу здесь практически один, пока Таня перебралась в общагу. Вот ещё задача. В смысле, подруга и собственное жильё. Надоело жить в подвешенном состоянии. Может, написать в профком или директору? Не знаю, кто решает подобные вопросы. Я решил отложить этот вопрос до итогов фестиваля и думаю, не прогадал. А ещё необходимо что-то решать с личной жизнью, так как есть в ней некая неопределённость.

С утра удивлённый Самсон отвёз меня сначала в «Берёзку», а затем в универсам, где работала Зоина подружка. Закупился подарками, которые расфасовал по пакетам и закинул в багажник. На недоумённый вопрос друга, ответил просто.

— Я тебе не какой-нибудь мещанин или Дед Мороз, чтобы тащить из-за бугра мешки со шмотьём. Не для того я поехал во Францию, чтобы отказать себе в удовольствии выпить местного вина и съесть пару деликатесов. Народ экономил каждый сантим, отказывал себе во всём, лишь бы затариться в парижских магазинах. Зачем? У меня есть сертификаты, на которые я могу приобрести примерно такие же товары, но в Москве. Только не удержался и купил Татьяне духи, незнакомые у нас, но популярные в Европе.

— У вас всё серьёзно?

Интересный вопрос. Хотел бы я сам понять, что вообще происходит между мной и студенткой. Но отвечать не стал, задав встречный вопрос.

— Я-то ладно. Как твои дела с белорусским комсомолом?

Самсон сначала напрягся, но потом неуверенно улыбнулся.

— Вроде всё наладилось. Но пока не хочу загадывать. Оксана сейчас очень занята. Ты ведь сам завалил её работой! Ещё ей пришлось недавно ездить в Минск, на встречу с читателями. Как раз вышла ваша совместная книга, а отдуваться почему-то пришлось соавтору.

— Радоваться надо, что Пузик востребована у читателей. И руководство республики наверняка не останется в долгу. Думаю, уже скоро она станет членом Союза писателей Белоруссии, если не СССР. А насчёт нормализации ваших отношений, я только рад!

На Горького была рабочая обстановка, но все встреченные коллеги, даже кого я не знаю, поздравляли с успехом и вроде искренне. Зашёл к Бритикову, который произнёс дежурную речь, забрал коньяк и попросил заняться доработкой нашего документального фильма. А заодно запустить в производство новые серии. Примерно то же самое произошло у Барабановой, которая была занята, но для получения подарка время нашла. Технари высказали больше энтузиазма, когда увидели импортный алкоголь. Судя по заблестевшим глазам Солодовникова, вечером намечается сабантуй. Значит, до Татьяны я сегодня точно не доберусь. Надо хоть позвонить на проходную её общаги. Нельзя же мне отрываться от коллектива, с которым только недавно установлены нормальные отношения.

— Сам разгребай эти мешки, — Пузик кивнула в сторону двух пакетов, — Я просто не успеваю их читать, ещё и отвечать.

Наша звезда литературы с важным видом заседала за новенькой печатной машинкой, но сейчас разглядывала коробочку с духами. Хорошо, что не стала сразу опрыскивать себя прямо в комнате. Это я шучу. Рыжая за последние пару месяцев кардинально изменилась. Дело не только в одежде и макияже, у неё изменилась даже осанка. Уроки хороших манер не прошли даром. Бывшую провинциалку сейчас вряд ли узнают наши сокурсники, подтрунивавшие над Оксаной во время учёбы. С учётом того, что Пузик почти член Союза писателей, соавтор сценария фильма — призёра каннского кинофестиваля, и жутко популярной серии детективных рассказов, то теперь именно ей надо смеяться над менее удачливыми однокашниками.

— Настоящие герои идут в обход, — поднимаю палец под удивлёнными взглядами Оксаны, Самсона и Зельцера.

— У нас вакансий нет. Ты даже Серёжу в штат не взял, — сварливо отозвалась Пузик, которая была расстроена, что нашего художника не приняли на Горького.

Хотя Самсон сразу отказался, мотивировав это тем, что его и так неплохо кормят. В своей конторе он сам себе хозяин, только рисуй вовремя положенную хрень, а остальное время занимайся любыми делами. Да и совмещать несколько работ в СССР никто не запрещает. Налоги так вообще копейки. В этом плане товарищи действительно построили коммунизм, только народ этого не понимает. А когда до самых вменяемых дойдёт, то будет уже слишком поздно.

— Нет, — не дал сбить себя с темы, — Сортировкой корреспонденции будем заниматься коллективно. Будем отбирать несколько писем от детей, матерей-одиночек и просто несчастных людей. Да, придётся читать письма, пусть и по диагонали. На выбранные письма будем отвечать, так как это часть нашей работы. Такова плата за популярность, и вообще — надо уважать своего читателя. Для остальных сделаем сообщение в «Советской Культуре», что физически не успеваем ответить всем адресатам. Но мы внимательно читаем все письма. Как вариант, вообще завести в газете свою колонку, печатать самые интересные вопросы и напрямую общаться с читателем. Надо бы это предложить товарищам с радио. Хм, интересная мысль! Пожалуй, займусь этим в ближайшее время.

Быстро прокручиваю в голове варианты. Колонку можно вести вместе с Капитоновой. Заодно расширить формат и обсуждать все новинки современной советской литературы. Может, постепенно добавим и иностранных писателей. Радио же — это вообще находка. Лучшего пиара для себя любимого просто не найти. Нынешние передачи, в том числе телевизионные, сплошная скука. Надо записываться на приём к Месяцеву, заодно будущий сериал обсудим. Кстати…

— Чего у нас с похождениями Терешко? Черновики сценария хотя бы нескольких серий готовы?

Слово взял Зельцер. Я уже много раз возблагодарил судьбу и Данелия, что они свели меня с этим человеком. Тварью буду, если не выбью ему все положенные награды за фильм. Всему коллективу тоже, но Моисеичу в первую очередь. Режиссёр долгое время находился в тени коллег, и точно заслужил минутку славы и сопутствующие ей ништяки.

— Мы в последнее время делали упор на «Рюриковичей», уже готов материал для двух новых серий. Что касается сценария телесериала, то черновиком мы тебя обеспечим. Ты только подумай, как будешь все эти работы совмещать. Надо ещё сценарий полнометражного фильма довести до ума. Клушанцев меня совсем задёргал, новые идеи товарища распирают. А организатор всего этого бедлама, по заграницам катается.

— Глаза боятся, а руки делают. Создадим своё творческое объединение, тогда станет легче. Там штат будет больше, и появится возможность приглашать людей под конкретную задачу. Заключаем договор с условным Калатозовым на съёмки фильма по нашему сценарию, и только контролируем полёт творческой мысли мэтра. Вы же уже начали подыскивать кадры из молодёжи?

— Начал, как только ты об этом заикнулся. Есть уже целый список молодых и нестандартных ребят. Тебе же обязательно нужны разного рода бунтари и хулиганы. Только для начала реши свои насущные дела. А то слухи ходят совершенно разные, и не особо приятные. Вместо того, чтобы замахиваться на свою студию и Калатозова, ты бы меньше с начальством ругался, — осадил меня старый кинематографический боец.

Надо потом расспросить Зельцера, что там обо мне говорят. Уверен, что народ уже в курсе моих проделок и конфликтов с Кузнецовым. А вообще, лучше включаться в работу и ни о чём не думать. Этим я и планирую заняться в ближайшее время. Тем более, что Бритиков дал добро на продолжение документального сериала. Это значит, что «Рюриковичи» прошли разного рода комиссии и признаны идеологически верным. Гы, звучит двусмысленно!

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Пушистые волосы щекотали нос, а их обладательница положила голову на моё плечо. Сегодня мы почти не спали. Таня сразу после сессии едет к родителям в Саратов. Вот и выкраиваем редкие часы для встреч. Она действительно хорошо учится, и относится к получению будущей профессии очень серьёзно. Девушка хочет получить красный диплом, и сессия для неё не просто возможность проскочить семестр, получив заветные зачёты. Вообще, моя подруга — редкий симбиоз ума и красоты. Ещё и в житейских вопросах студентка и комсомолка проявляет редкое здравомыслие. Для своего возраста — уж точно. Может, это меня и пугает? Получается просто идеальная девушка. Но старый циник, окопавшийся в теле простоватого Алексея — человек иной формации. В идеал он точно не верит, особенно в женский.

Сегодня воскресенье, и у меня заслуженный выходной. Вчера встречался с близняшками, которые уже более или менее начали привыкать, что папа появляется по субботам. Подаркам рыжики были очень рады, хотя не испытывают недостатка в вещах и игрушках. Только Зоя зачем-то начала высказывать претензии, что из Парижа можно было привезти вещи и получше. Зачем семилетним девочкам люксовый шмот? Они растут, и через пару месяцев одежду можно выкидывать или отдать знакомым, у кого есть дети помладше. Или экс-супруга обиделась, что я привёз подарки рыжикам и даже тёще с тестем, а её обошёл стороной? Но на её мнение мне сейчас плевать, поэтому не стал даже отвечать.

В тот же день сходили с моей студенткой в ресторан, прогулялись по набережной, а потом предались самому натуральному разврату. В последние дни мы оба жутко заняты, тем приятней была встреча.

Вот сейчас лежу, с удовольствием поглаживаю приятные выпуклости, которые постепенно начинают намекать на то, что девушка созрела к очередной эротической серии. Что-то мы сегодня оба не можем оторваться друг от друга. Может, надо чаще расставаться? Тем приятнее встреча, после небольшой разлуки. Опять в голову лезет какая-то чушь.

Но ещё я понимаю, что студентка, комсомолка и просто красавица хочет услышать определённые слова, которые я никогда не произносил. Люблю ли я её? Честно — не знаю. Мне с ней хорошо и легко. Как-то раньше мы обходили стороной эту тему. Только надо учитывать нынешнюю эпоху. До времени, когда секс не станет поводом для знакомства, ещё далеко. И отношения, подобные нашим, теоретически должны привести к свадьбе. Только к этому я пока не готов. Может это трусость и вообще выглядит мерзко, но вот ничего не могу с собой поделать.

Прелестница переворачивается и гипнотизирует меня своими глазищами. Но я то и дело перевожу взгляд на роскошную грудь, вызывая улыбку с задорными ямочками. Что-то решив для себя, Таня начинает сама меня целовать. Я же продолжаю её плавно поглаживать, опуская руки всё ниже. В отличие от Зои, молодое поколение особой стеснительностью не страдало и к сексу при свете относилось весьма положительно. Поэтому с восхищением разглядываю движения практически идеального тела.

Вечером посадил Татьяну в такси и решил немного прогуляться. Май выдался достаточно тёплым, вот и подышу воздухом, а заодно подумаю.

Иду и никак не могу разобраться в самом себе. Вот чего мне ещё надо? Карьера складывается более или менее нормально. Хотя скоро предстоит самый настоящий бой с чиновничьей братией. Это мне по секрету намекнул Бритиков. Но я сильно не переживаю, ведь правда на моей стороне. И достижений у меня хватает. Так что загнобить зарвавшегося молодчика достаточно сложно. Тем более, что он собирается активно сопротивляться. На что есть вполне серьёзные основания. Буквально недавно вышедшая книга по мотивам «Брака по расчёту» пользуется ажиотажным спросом. Хотя всё это относительно, так как СССР самая читающая страна в мире, а качественной литературы не хватает. Более того, позавчера мне позвонили из приёмной Месяцева и подтвердили встречу на следующей неделе. Не думаю, что он так быстро проникся моими идеями по созданию нового канала. А вот съёмками первого советского сериала, по мотивам рассказов про Терешко, большой начальник мог заинтересоваться. Все эти достижения создают образ талантливого и нужного стране специалиста. Поэтому за своё будущее в кинематографе немного опасаюсь, но надеюсь на лучшее.

В личной жизни, как раз наоборот. Никак не могу определиться, как выстраивать отношения с очень красивой и неглупой девушкой. Плюс характер у неё лёгкий, не надо путать с легкомысленностью. Чего мне ещё нужно? Но не могу переступить внутренние барьеры, которые сам себе понаставил. Хорошо хоть тотальная загруженность спасает от разного рода мыслей. Приезжаю домой поздно вечером и сразу заваливаюсь спать, чтобы уже в восемь ехать на работу.

Прошёл пару километров и повернул обратно. Подходя к дому, я так и не решил, что делать дальше. Думаю, лучше перенести всё на сентябрь, когда Таня вернётся в Москву. Заодно у меня будет какая-то конкретика. Но она, скорее всего, сразу поедет на картошку или как здесь называется работа, когда студенты помогают колхозникам собирать урожай. Не факт, что мы увидимся до октября. Ещё и подспудно грызёт червячок сомнений, что чиновники сломают мне карьеру на самом взлёте. А вместо положенных наград, получу я волчий билет и отправлюсь поднимать культуру в Элисту. Страна у нас большая, и грамотные кадры нужны во многих городах и весях. Вроде успокоился и стал верить в победу, но опять эти рефлексии.

— Товарищ Мещерский, — звонкий голос молодого референта заставляет меня вздрогнуть.

Смотрю на улыбающуюся девушку и не могу сориентироваться, что вообще происходит.

— Вас ждут, — слова подкрепляются очаровательной улыбкой.

Параллельно ловлю на себе взгляд, который обжигает меня чуть ли не физически. Столько ненависти, полыхающей в глазах товарища Кузнецова, я не видел ни разу в жизни. Разные случались ситуации, но такую концентрацию злобы встречаю впервые. Кроме этого, замминистра очевидно разъярён от собственного бессилия. А вот это уже настроило меня на более позитивный лад. Значит, не всё так плохо, и зря я себя накручиваю. Демонстративно игнорирую чиновника и иду вслед за девушкой, откровенно рассматривая красивую фигуру, которую не может скрыть даже нелепое платье.

Прохожу приёмную и останавливаюсь перед дверью в кабинет. Глубокий вдох и выдох. Собираюсь с мыслями и берусь за ручку. Мы ещё повоюем! Лёша Мещерский вам не мальчик для битья!

— Скажите, товарищ Мещерский, — продолжает пытать меня представитель идеологического отдела ЦК, — Чем были мотивированы ваши резкие высказывания о действиях британских властей? Откуда вы взяли информацию? И кто вам дал право делать подобные заявления?

Смотрю, Романов аж засветился от очередного вопроса мелкого товарища в очках с крысиным личиком. Бывает, что делаешь выводы о человеке по внешности, но после начала общения начинаешь понимать свою ошибку. Здесь всё понятно сразу. Поэтому сдерживаюсь с трудом, дабы не нахамить, и вообще, слежу за речью. После шестого вопроса, где чуть ли не под микроскопом разбирали каждый мой шаг, решил слегка поиздеваться над партократом. Именно эта группа товарищей вызывает у меня сплошное недоумение. Ведь контора Суслова фактически проиграла войну за умы советских граждан, насколько я помню многочисленные материалы, прочитанные в прошлой жизни. Столкнувшись с представителями этого подразделения КПСС, я начал понимать, почему. Верные, идеологически подкованные, умеющие говорить правильные вещи, но на этом их таланты заканчиваются. Одно дело идти в ногу со всеми и рассказывать народу, как он должен жить. И совсем другое, когда нужно просто работать. При этом проверенные кадры бросают на различные направления народного хозяйства, не озаботившись элементарным анализом. Справится ли человек на новом для себя участке? Есть ли у него соответствующие знания и навыки? Такое ощущение, что подобными вопросами руководство не озадачивается. Или если это направление — культура, то сюда можно спихнуть любого неумеху?

— Мотивация у меня простая. Как любой советский гражданин, столкнувшись с несправедливостью, я не отвожу взгляд в сторону. Так меня воспитывали в школе и дома. Британский журналист нагло врал о ситуации в моей стране, и получил заслуженную отповедь. Я не считаю Советский Союз жандармом и тюрьмой народов, как нас пытался выставить это провокатор, — вижу, как «крыса» начала смотреть на меня с удивлением.

Ситуация напоминала человека, который вроде прихлопнул осу. А та вдруг выскочила и ужалила его прямо в глаз. Ничего, я только начал.

— Что касается остальных ваших вопросов, то ответ на них — продолжение уже озвученного. В моих словах не было ничего, что противоречило бы советскому учебнику по новейшей истории. Да, эти знания я получил в школе. А другую часть информации мне довелось читать в газете «Правда». Вы считаете, что гражданин СССР не должен доверять этим источникам?

Дурака я включать умею, недаром уже год варюсь в киношной среде. Я бы и глаза круглые сделал, но не хочется переигрывать. Может, товарищ-идеолог и не ума палата, но нельзя его недооценивать. Есть разница между дерзостью и откровенной издёвкой. Последнее точно не простят. А образ хамоватого бунтаря ко мне уже прилип, вот и будем его отыгрывать. «Крысёныш» смотрел на меня уже совершенно иначе. Подозреваю, что одним врагом у наглого попаданца стало больше. Не привыкли подобные типы проигрывать словесную баталию, особенно на собственном поле. В какашку я макнул его грамотно, но кому надо, всё поняли. Вон Фурцева сидит вся строгая, а глаза светятся от удовольствия. Думаю, контора товарища Суслова хочет контролировать и её епархию. Недаром же замом министра назначили Кузнецова, который как раз представляет «идеологов». Только у нас разные весовые категории, чтобы бодаться с этим всесильным отделом. Надо мне внимательнее следить за словами и эмоциями. Рвётся изнутри что-то такое необузданное и хочется высказать этим слепцам всё в лицо. Так ведь не поймут.

Про машину и интервью я рассказал всё в деталях. Далее меня особо не расспрашивали. Какая-то дамочка, начала было вещать про мои систематические пьянки, но её я отбрил весьма жёстко.

— За две недели во Франции я выпил три бутылки вина и грамм триста виски. Если вы считаете это пьянством, то по новому закону «О борьбе с алкоголизмом и тунеядством», под него можно подвести половину мужского населения страны. Вот скажите, ваш муж разве не употребляет по выходным и праздникам?

Товарищ в юбке начала чего-то бормотать про трезвый образ жизни. Будь у моей жены такая фигура и морда лица, я бы употреблял ежедневно. А мужика реально жалко, ещё и выпить не дают. Этого я, конечно, говорить не стал. Хватит уже на сегодня.

Итог прениям неожиданно подвёл Пельше, не произнёсший до этого ни слова.

— Забыл сообщить, что вся съёмочная группа приглашена на ближайшее мероприятие товарищем Брежневым. Леониду Ильичу очень понравился фильм и игра актёров. Естественно, там должен присутствовать товарищ Мещерский. Предлагаю отпустить молодого человека. А о решении комиссии ему сообщат в рабочем порядке. Надеюсь, он сделает правильные выводы и впредь не допустит подобного поведения.

Шах и мат! Не знаю, чего тянул этот латыш с унылым лицом. Наверняка у него какая-то своя мотивация, связанная с подковёрными играми. Этот раунд он точно выиграл. Только я не обольщаюсь и понимаю, что моя роль — быть разменной монетой. Когда захотят, отправят в утиль и скажут, что так было. Поэтому надо держаться подальше от всех этих разборок.

— Откуда у вас такие идеи, Алексей? Вы ведь достаточно молоды, а уже предложили несколько неожиданных проектов.

Вы думаете, что после заседания комиссии первой меня вызвала Фурцева? Нет! Министр чего-то выжидает, или у неё есть иные дела. Кстати, итогов работы комиссии и заслуженного наказания или порицания, я жду уже второй день. Первоначальная эйфория, связанная со словами Пельше, уже прошла, и меня опять начали одолевать сомнения. И вдруг звонок из приёмной Месяцева. Бросаю все дела, хватаю сценарии, блокнот и буквально лечу к столь нужному человеку.

Чем импонирует Николай Николаевич, так деловым подходом. Ещё он не строит из себя большого начальника. О панибратстве речи не идёт, но приятно, когда с тобой разговаривают по-человечески. Может, это связано с его работой дипломатом, не знаю. Чаем он меня, конечно, угостил и пару дежурных фраз произнёс. И как-то плавно перешёл к цели нашей встречи. Пара наводящих вопросов, и я сам вывалил практически все свои идеи. По документалке и телесериалу, Месяцев был в курсе. А вот идея с передачей на радио чиновника сильно удивила.

— Всё придумано до нас. На американском радио давно продвигают различные программы в разных форматах. Прямое общение со слушателями — достаточно старое изобретение, — не вижу смысла скрывать, что идея заимствована, — Смысл передачи не только в том, чтобы донести до советских граждан информацию о новинках кинематографа и других направлений искусства, но и выслушать обратную реакцию. Даже если это будет критика и негатив. Я предпочитаю ориентироваться на мнение массового зрителя. Может, кому-то будет неприятно услышать о себе правду, но точно не мне. Заодно это подстегнёт руководство начать делать выводы. Давайте будем откровенными, только наши лучшие фильмы могут конкурировать с западной продукцией. Будь в прокате больше американского и французского кино, на советские картины среднего качества зрители просто перестали бы ходить.

— Вы так категоричны в оценках нашего кинематографа, что это вызывает обоснованные сомнения. Это зависть? Или желание получить право на съёмку чего-то масштабного? — хитро улыбнулся глава «Гостелерадио».

— Свой фильм я всё равно сниму! Да и глупо жаловаться на отсутствие работы. Но сейчас речь о новом проекте. Ведь на радио тоже непочатый край работы. Хотя передачи для детей у нас просто отличные! Да и времени им выделяется прилично! А достаточно большая часть передач для взрослых весьма слабая, и отдаёт формализмом вперемежку с пропагандой. Я же хочу предложить обсуждение культуры с радиослушателями. Надеюсь, что наше руководство не боится мнения собственного народа? Для начала можно делать передачи в записи и отвечать на вопросы, которые люди зададут заранее или пришлют по почте.

Вижу, что меня опять занесло. Будь на месте Месяцева другой функционер, то дальнейшее развитие беседы могло пойти в ином ключе. Но большой начальник отреагировал достаточно спокойно.

— Тяжело с тобой, товарищ Мещерский. И твои слова часто переходят грань разумного. Но если не боишься и действительно болеешь за дело, то это достойно уважения. Только как будет выглядеть ситуация, когда один режиссёр или писатель начнёт критиковать работу коллег? Ведь ты же видишь ведущим себя и кого-то из вашего коллектива?

— Здесь вопрос не в персоналиях, а самой подаче материала и формате передачи. Я просто не вижу сейчас людей, которые способны осуществить мою задумку. На первых порах придётся работать самому, обкатать идеи, исправить ошибки, которые, безусловно, будут. Далее можно отдать проект подготовленным нами ведущим. Ведь мелочей в таком деле нет. Придётся работать даже над манерой говорить. Нынешний архаичный стиль хорош для детей и бабушек. Молодёжь и люди среднего возраста привыкли общаться на совершенно ином языке. Именно такая современная подача должна привлечь внимание. А народ у нас погружён в культурные события, так что сразу последует обратная реакция, — делаю глоток чая, а то совсем пересохло во рту, и продолжаю, — Мы теряем свою публику. Если люди почувствуют, что их мнение важно, то это положительно отразится на стране в целом. Сейчас человек пришёл на партсобрание, выслушал политинформацию или какое-то местечковое решение, равнодушно вытерпел слова докладчиков и тут же забыл, о чём вообще речь. Если ответственные товарищи этого не видят, то совершают большую ошибку. Может, они боятся проявлять инициативу, мне тяжело рассуждать про других людей. Но тысячи писем от зрителей, которым понравился мой фильм, говорят о том, что народ открыт для диалога. Более того, он его ждёт. Мы ведь не собираемся обсуждать политические вопросы. Речь всего лишь об искусстве. Хотя именно эта сфера является колоссальным рычагом влияния на людские умы.

— Давай пока оставим в покое советских граждан, — опять улыбнулся Месяцев, — Только выслушай совет бывалого человека. Лучше поменьше распространяйся о том, что ты мне здесь наговорил. Идею с передачей я обсужу с коллегами и Минкультом. Расскажи лучше про сериал. Как ты всё это представляешь?

М-да. Опять я наплёл лишнего. Благо, собеседник человек действительно прогрессивный и не должен бежать сдавать меня местным опричникам. Хотя Баскаков тоже казался душкой. А, по сути, трус и соглашатель.

— Серия рассказов об Иване Терешко сейчас пользуется просто ажиотажным спросом, — переключаюсь на новую тему, — Можно снять и полнометражный фильм про приключения нашего героя. Но дело в том, что историй о деятельности борца с бандитами очень много. И каждый рассказ хорошо подходит к съёмке пятидесятиминутного или часового фильма. Мы уже завтра можем запускать телесериал в работу. Сценарий первых серий готов. Надо только провести пробы и определиться с местом съёмок. Часть фильма лучше снимать в Белоруссии, где и происходят события. Остальное в павильоне киностудии, дабы не возить множество людей за тысячу километров. Как вариант — снимать на «Беларусьфильме», но тогда мне придётся буквально разорваться.

— А ты хочешь параллельно снимать другое кино? Не многовато ли?

Скепсис Месяцева понятен. Но очень надеюсь на создание творческого объединения. Так легче контролировать процесс, взяв на себя продюсерские функции. Это будет касаться не только кино, но и радио. Примерно это и объясняю собеседнику.

— Я сниму только первые три — четыре серии. Далее передам проект другому режиссёру, оставив себе функции консультанта. Кстати, надо будет ещё согласовывать нашу задумку с МВД и КГБ. Ведь герой ведёт борьбу, в том числе, с разного рода недобитками, которые затаились на территории освобождённой Белоруссии. Но, думаю, мы найдём понимание с этими структурами. Ведь это популяризация их деятельности.

— Как у тебя всё хорошо на словах. Ты хоть понимаешь объём предполагаемых работ и задействованных людей? Ведь потребуются натурные съёмки и массовка. А ещё костюмы, техника и архитектура той эпохи. Если вы будете снимать двадцать серий, то на это уйдёт год или больше.

Я может и не великий режиссёр, но достаточно продвинулся в профессии. Не Месяцеву учить меня, как снимать кино. Если грамотно подготовиться и не испытывать проблем с монтажом, то можно выдавать серию в две-три недели. Мы же не будем снимать пару эпизодов в Белоруссии. Сделаем сразу работу для нескольких серий. Далее возвращаемся в Москву, где уже будут готовы декорации, и снимаем оставшиеся сцены. Если что-то забудем или изменим, то переснять небольшие сценки гораздо легче. Для этого мне и нужно объединение, чтобы никто не трогал поступившую из-за границы технику. Сам процесс съёмок легче, чем дальнейшие работы. Например, озвучку можно делать параллельно с монтажом. Мы так уже работали над «Браком». Просто здесь привыкли к совершенно иному темпу, так как бюджет выделяется государством, и никто не требует от создателей фильма быстрее возвращать деньги. Хотя в моём времени это самое государство кидали все кому не лень. Иногда поражался, что огромные суммы выделялись на откровенную туфту. А потом требовали с режиссёров и продюсеров вернуть потраченное. Или распиленное, кому как удобнее. Но здесь ситуация иная, о чём и сообщаю начальству.

— Никто не мешает нам запустить сериал в прокат. Будем демонстрировать по две серии. А потом уже начнём показ на телевидении. Таким образом, проект окупится, но смотреть его всё равно будут. Народ у нас не избалован подобными зрелищами. Да и не смогут все граждане увидеть фильм в кинотеатрах.

В общем, по сериалу мы практически договорились. Надо будет только согласовать организационные вопросы между «Госкино» и «Гостелерадио». Про радио я больше не заикался. Что касается превращения третьего всесоюзного канала в аналог «National Geographic», то не всё так плохо. Оказывается, идея заинтересовала Фурцеву и некоторых высокопоставленных товарищей. Всё упиралось в технические возможности и финансы. На первых порах это потребует огромных вложений. Только кто мешает зарабатывать на документальных фильмах? Мы как раз хотим прогнать «Рюриковичей» через прокат. Заодно будет информация для анализа. Об этом я и сказал Николай Николаевичу. Тот сделал какие-то пометки в своём ежедневнике. А вот это настроило меня на самый позитивный лад. Кто бы чего ни говорил, но воспитанию и просвещению советское руководство уделяет большое внимание. Это видно по книгам, радио и телевидению. Пусть на мой избалованный взгляд всё выглядит наивно и топорно. Но люди стараются, и думают о развитии своей молодёжи.

К Фурцевой меня вызвали на следующий день после беседы с Месяцевым. Это такая реакция на мою встречу, или министр была занята? А может, пока не принято окончательное решение по вопросу одного наглого молодчика? Надеюсь, мне всё объяснят.

— Ты Алексей, наверное, в рубашке родился, — усмехнулась министр после положенных приветствий, — Вроде провалился в яму с навозом, а вылез из неё благоухающий розами. Хорошо, что ты сейчас на волне успеха. Только времена бывают разные и тебе могут припомнить сразу всё. Вот зачем ты провоцировал товарища из идеологического отдела? Думаешь, что никто не заметил твоих издёвок? Это Романов может считать тебя просто наглецом. Но другие товарищи посмотрят на твои слова под другим углом.

Некоторое время министр молчала. Я же сидел с каменным лицом и кивал в нужных местах. Кардинально я не изменюсь. Ну, лезет из меня нутро человека XXI века, который просто не может спокойно смотреть на творящийся маразм и лицемерие.

— Решение комиссии заберёшь у Марины, — продолжила свой монолог Фурцева, — Если кратко, то итог заседания следующий. Ты получаешь выговор, радуйся, что не строгий. Твоё поведение признано недостойным советского гражданина. Отповедь журналисту-провокатору, наоборот, комиссией одобрена. Что касается фестиваля, то итоги показа фильма признаны удовлетворительными.

В принципе, мне всё равно. Главное, чтобы не мешали работать. Вернее, для начала позволили заниматься любимым делом. Сам не заметил, как втянулся, а работа начала доставлять удовольствие. Слушаю, чем меня ещё обрадуют.

— Не знаю, чего ты наобещал итальянскому продюсеру, но его визит тоже положительно отразился на решении комиссии. Хотя мне теперь надо думать, как организовать приём важной делегации. Ди Лаурентис фигура известная не только в Италии. Совместная работа с ним может сказаться на советском кинематографе в целом. Учиться надо всегда, даже у капиталистов.

Ага, разбежались! Плевать Дино на Союз и, тем более, наше кино. Ему нужны деньги и известность. Товарищ нацелился на Голливуд, и будет пробовать различные варианты влезть в эту кормушку. Только здесь этого никто не понимает. Не удивлюсь, если отдельные товарищи уже строят на продюсера свои планы. Следующие слова министра подтвердили мою правоту.

— Сам-то понимаешь, что никто не отдаст тебе право работать с европейцами? Здесь уже началось такое броуновское движение, что мне становится страшно. Не знаю, кого будут подключать твои маститые коллеги, но шансов на совместную работу у тебя практически нет. Если сценарий уже написан, то его придётся передать другому режиссёру. И твои пробы комбинированных съёмок тоже.

Такого «подарка» я точно не ожидал. То есть мне надо отдать сценарий и весь отснятый материал, который частично готов к монтажу? Да я лучше сожгу всё нафиг. Пусть потом штрафуют или привлекают к ответственности за ущерб, нанесённый социалистической собственности. Хотя плёнку можно испортить таким образом, что никто не докажет факта вредительства. Про готовый сценарий знает только Зельцер. Моисеич, при своей любви к перестраховкам, точно не сдаст. Здесь можно не переживать. Поэтому я дальше сижу со спокойным видом. А вот Фурцева явно ждала иной реакции.

— Есть ещё две вещи, которые я хотела сообщить. Вопрос по твоей заявке на создание творческого объединения при киностудии имени Горького, будет обсуждаться в ближайшее время. Сейчас формируется специальная комиссия, которая выслушает твой доклад. Тебе опять повезло, что с подобной идеей давно носится Чухрай. И возможное положительное решение по ТО, именно его заслуга. Ты пойдёшь прицепом. Но не это главное.

Лицо министра вдруг стало серьёзным и насквозь официальным.

— Через неделю состоится встреча генерального секретаря ЦК КПСС товарища Брежнева с видными деятелями искусств СССР. Коллектив, принимавший участие в съёмках «Брака по расчёту» приглашён на это ответственное мероприятие.

Не увидев, моей реакции, Фурцева продолжила уже иным тоном.

— Алексей, с одной стороны — это шанс для тебя. Но поверь, лучше не выделяться. Тебе и так выдали много авансов. Дальше думай сам. Только не забывай про пословицу насчёт сумы и тюрьмы. Ты оттоптал мозоли многим товарищам. Про твоих коллег я лучше промолчу, но жалоб на тебя хватает. И если, что-то пойдёт не так, то выкарабкиваться будешь самостоятельно.

В Екатерининском зале Большого Кремлёвского Дворца мне ранее бывать не приходилось. Оно и неудивительно. Вроде в моём времени экскурсии здесь не проводили. Сейчас помещение выглядит достаточно скромно и явно требует ремонта. Но антураж — это последнее, что меня сейчас волнует.

Сижу в компании нескольких десятков деятелей культуры и слушаю Брежнева. Генсек произнёс вступительную речь, к моему глубочайшему удивлению, без бумажки. Вообще, советский лидер достаточно бодр и отличается от той развалины, которую любили обличать разного рода критиканы. Ильич даже пару раз пошутил, а присутствующие, естественно, дружно рассмеялись.

Зал просто переполнен разного рода народными и заслуженными артистами. Наша съёмочная группа расположилась на галёрке, так как званий, кроме Серовой, ни у кого нет. Распорядитель очень настаивал, чтобы Валентина Васильевна села в первом ряду, но она отказалась, предпочтя Бондарчуку и Хейфицу привычную компанию.

Между тем, начали вызывать лауреатов. Специальный человек передавал вождю коробочки с наградами и грамоты. Я ничего от властей не ждал, поэтому просто наблюдаю за шоу и болею за наш коллектив. В итоге получилось, как я и ожидал. Мне не дали ничего, Агапова и Сафонов получили «заслуженных». Акмурзина, Зельцера и Пузик тоже обошли. Зато Серову наградили по-царски.

Валентину Васильевну награждали последней. До этого Брежнев пристально рассматривал зал, будто пытался кого-то увидеть. Думаю, он искал как раз нашу приму. Вождь долго жал актрисе руку, что-то говорил с улыбкой, явно радуясь встрече. По традиции Серова была расцелована, но без особого фанатизма. Она единственная из женщин получила орден. Сегодня такой чести удостоился только Бондарчук. Только нашей приме вручили «Трудовое Красное Знамя», а мэтру режиссуры орден Ленина. В общем, награда нашла свою героиню. Кстати, надо подкинуть Фурцевой идею о собственном кинематографическом призе вроде Оскара и Сезара. Чем мы хуже всяких буржуев? Да и про аллею славы не мешает подумать.

А далее был банкет, вернее, лёгкий фуршет. Я и не слышал никогда про подобные мероприятия в Кремле. Хотя Ленинские премии в закрытом режиме вручаются. Почему бы руководителям страны не пообщаться с интеллигенцией в неформальной обстановке? По телевизору такое точно не покажут.

В какой-то момент я остался один и скромненько стоял в уголке, стараясь не отсвечивать. Пузик с Зельцером пошли общаться с коллегами, Акмурзина тоже похитил какой-то заслуженный оператор. Актёры давно растворились в кругу знакомых. Вот и стою, немного выпиваю и обдумываю, как я докатился до жизни такой. Шампанское, кстати, весьма недурное, хотя другого и быть не могло. Вдруг ощущаю, что обстановка вокруг немного изменилась. Понимаю, что голоса постепенно затихли, и в зале стало непривычно тихо.

— Кхм, — слышу сбоку, — Скучаете, молодой человек?

Чего-то я совсем ушёл в свои мысли и не заметил подошедшего Брежнева. Рядом стояла Фурцева, чей взгляд обещал мне все мыслимые кары.

— Просто задумался, Леонид Ильич, — отвечаю вождю.

Надеюсь, я не нарушил какой-то этикет? Не слишком ли это панибратски обращаться к лидеру страны по имени-отчеству. Но Брежнев просто улыбнулся. Вообще, сегодня у меня произошёл слом шаблона в отношении «дорого Ильича». Бодрый, адекватный, с чувством юмора — вот так я бы его охарактеризовал. Ещё он спокойно провёл на ногах более часа, пока произносил вступительную речь и награждал лауреатов. Да и взгляд вождя весьма проницательно рассматривал меня любимого. Хотя чувствуется, что у него сегодня хорошее настроение. Веет какой-то теплотой и душевностью. Куда всё это пропадёт через несколько лет? Останутся только поцелуи взасос и «сиськимасиськи».

— И о чём же можно думать на этом мероприятии? Не понимаете, почему вас обошли наградами? — опять эта добродушная улыбка, которая просто обезоруживает.

— Это как раз нормально. Я ничего особого пока не сделал. Откровенно говоря, в Каннах нам немного повезло. Народ любит сентиментальные истории, вот зрители и повлияли на решение жюри. Мысли мои о новой картине. Только там много нюансов, мало кто ещё снимал подобное, вот и ухожу в себя, позабыв об окружающих.

— О чём фильм, если не секрет?

А народ постепенно начал подбираться к нашей троице. Дистанцию держали, но ловили каждое слово. Чую, что приобрету я себе новых врагов, хотя меня и так не любят коллеги. По крайней мере, Зельцер рассказывал, что среди многих маститых режиссёров мой успех в Каннах вызвал исключительно раздражение и зубовный скрежет. Только я представившегося момента упускать не собираюсь.

— Хочу снять картину о войне.

— Их и так немало, — ответил вождь и наклонился ко мне поближе, — Скажу по секрету, что некоторые из них откровенное враньё и не имеют отношения к реальным событиям. Хотя такие фильмы, безусловно, нужны. Исполнение только часто подводит. Но есть и самые настоящие шедевры, которые любого фронтовика пробирают до печёнок.

Надеюсь, что шёпот Брежнева никто не слышал. А то режиссёры народ мнительный, ещё не хватало, чтобы с кем-то случился приступ или нервный срыв. Это я так себя внутренне подбадриваю, издеваясь над коллегами.

— Наверное, это прозвучит странно или глупо, но я хочу показать людские чувства на фоне войны. Любовь, дружба, ненависть, предательство, самопожертвование и трусость. В такие сложные и трагические моменты человек обнажает свою истинную сущность. Далеко не каждому актёру дано сыграть такую роль. Заодно есть у нас задумки совершенно иначе показать боевые действия. Это будет зрелищно и ужасно одновременно. А ещё хочу, чтобы мой фильм смотрели в Европе. Там уже начали забывать о подвиге советского солдата. Более того, восхваляют американцев, будто это они брали Берлин и понесли самые большие потери в истории человечества, — выдаю на одном дыхании, а сам готовлюсь к любой реакции.

Вождь берёт меня под руку и демонстративно отводит подальше от навостривших уши коллег. До тех дошёл смысл манёвра Генсека, и народ начал с неохотой расходиться. Я тем временем посвящаю Брежнева в свои планы снять фильм про одну эпическую битву в воздухе. Глава государства слушал внимательно и не перебивал. После окончания моей эмоциональной речи, он на некоторое время задумался. Вернее, выпал из реальности, как это было со мной несколько минут назад.

— Это очень хорошая затея. Знаешь, а я ведь находился рядом с этим местом именно в 1943-м. Только мы воевали немного южнее, но это была одна войсковая операция. Что касается отношения к нашей Победе в Европе, то мне уже докладывали. Не могу поверить, как быстро люди забывают о тех, кто спас их от уничтожения. Мне такого никогда не понять. Говоришь, что заинтересовал даже иностранцев, которые готовы вложить деньги в советский фильм? — собеседник вдруг меняет тему.

Киваю в знак согласия, а внутри бушует просто ураган. Не знаю, видно ли это по моему лицу, но мне с трудом удаётся выглядеть спокойным. А я и не знал до этого момента, где находилась легендарная «Малая земля». Оказывается, тоже на Кубани. Как удачно всё совпало!

— Екатерина Александровна тебя хвалит. Из Европы призы привозишь, прославляя нашу страну. Да и фильм получился душевный, мне очень понравилось, — Брежнев начал перечислять мои достоинства, я же стою ни живой, ни мёртвый, — Только уж больно ты ершист и непредсказуем, но это с возрастом пройдёт. Талантливый человек и не должен быть похожим на окружающих. А фильм, который ты задумал, очень нужен. Стране, народу и даже буржуям, которым надо напомнить, кто сломал хребет фашизму. Не подведи меня, сынок!

Это типа благословение? Ильич потрепал меня по плечу и двинулся в сторону кучки заслуженных режиссёров. Я же застыл как статуя. Опомнился, когда чуть не уронил фужер. Жахнул одним глотком остатки шампанского и понял, что срочно нужно добавить. Трясёт меня капитально. Ранее не думал, что способен на такую нервическую реакцию. Считал себя прожжённым циником, а оно вон как получилось. Пока народ переключил внимание на беседу вождя с заслуженными товарищами, один хамоватый попаданец двинул в сторону стола с напитками. Сообразительный официант наполнил мне посуду и сразу повторил, так как я пил алкоголь словно воду. Кто-то дёрнул меня за рукав, не дав допить очередную порцию.

Серова улыбалась, но глаза её чуть ли не метали молнии.

— Ты чего творишь, моралист чёртов? Ещё не хватало здесь напиться. Быстро поставь бокал и далее веди себя как паинька. И это человек читал мне нотации! Лицемер!

Слова моей музы хлестнули как пощёчина. Меня ведь действительно понесло не в ту степь. «Доброжелателей» у одного наглого выскочки предостаточно даже в этом зале. Они не преминут воспользоваться ситуацией, дабы подставить мне подножку. А я сам дал повод для сплетен и слухов. Улыбаюсь Серовой, беру её под ручку и веду к Тереньтевой, которая наконец-то оказалась одна. Не знаю как насчёт русской Монро, но типаж у девушки весьма необычный и яркий. Её бы ещё одеть по-человечески и накрасить нормально. Хотя платье на ней явно импортное, может, как раз привезённое из Франции. Только есть небольшой дисбаланс с причёской и туфлями, но это уже придирки. Это СССР, и даже за три главные роли никто вас миллионами не засыплет. А ведь она уже снималась у самого Хейфица и играла с Кадочниковым. Здесь это персоны самого высшего ранга. Про Михалкова я уж молчу, Никита Сергеевич пока начинающий режиссёр, снявший только курсовую работу. Как актёр он более известен.

И вот это чудо, после мощного старта, фактически отправили в небытиё. Это я про Терентьеву, конечно. Лет через пять она сверкнёт в фильме про инженера Гарина и опять исчезнет, изредка появляясь во второстепенных ролях. Очень это по-советски, разбрасываться таким талантами. А может, просто не судьба. О каких-то скандалах вокруг Нонны я не слышал. После положенных приветствий, сразу перехожу к делу.

— Вы бы не хотели сняться в моём будущем фильме?

— Я недавно вышла замуж, — ответила актриса и, поняв моё удивление, пояснила, — Супруг — киевлянин, поэтому мои карьерные планы связаны со столицей Украины.

— Даже не раздумывайте, Нонночка, — подключилась тяжёлая артиллерия в лице Серовой, — На съёмочной площадке Мещерского необычно и весело. Заодно вы откроете для себя что-то новое в профессиональном плане. И от такого предложения не отказываются. Во-первых, планируется масштабный проект, который не пройдёт мимо широкой аудитории. Во-вторых, это будет совместная работа с европейскими коллегами. И самое главное — фильм одобрил Леонид Ильич. Я правильно поняла, что тебе дали добро?

— Товарищ Брежнев сказал — мол, дерзай. Не знаю, как это правильно трактовать, — решаю потроллить свою музу и тут же получаю острым локотком вбок.

— С таким вещами не шутят, — шепчет и одновременно шипит актриса, — Придётся провести ещё пару уроков ликбеза. Иногда тебя совсем заносит, Алексей!

— Никто не будет вам мешать видеться с супругом, — возвращаюсь к растерянной Терентьевой, — До Киева ходят поезда и летают самолёты. В любом случае, график будет подстраиваться под иностранных коллег. Думаю, работа никак не отразится на вашей личной жизни.

— Вы серьёзно про иностранных актёров и совместный фильм? — наконец пришла в себя Нонна.

— А вы надолго в столице? — я решаю ковать железо, не отходя от кассы.

— Пробуду ещё три дня.

— Тогда давайте послезавтра на Горького проведём пробы. У нас намечаются небольшие съёмки, заодно поработаем над будущими героями. Про будущую картину — истинная правда. Только осталось провести последний раунд переговоров, — вру и не краснею.

— Но я не знаю роли, и это так неожиданно! — попыталась возразить Терентьева.

— Вот прямо на площадке и получите текст. Ничего сложного там нет. Говорите адрес, куда прислать машину.

— А ты везунчик! Сколько за тобой наблюдаю, так и не перестаю удивляться. Только однажды Фортуна может отвернуться. Поэтому постарайся уж не совершать фатальных ошибок и выполнять взятые обязательства. Одобрение Леонида Ильича — это не только огромный аванс, но и колоссальная ответственность. К твоему фильму будет приковано столько пристальных взглядов, что подумать страшно. И каждый твой шаг будет рассматриваться под микроскопом. Будет ещё больше жалоб и всяческих кляуз, хотя их уже предостаточно. Но и это можно пережить.

Фурцева вызвала меня на следующий день после мероприятия в Кремле. Она выжидала или занималась моим воспитанием. Сейчас мне всё равно, чем министр мотивировалась. Что происходит у них на Олимпе, простому человеку знать не положено. Вот сижу, слушаю её очень полезные пояснения о сложившейся ситуации. Я сам пока ещё плаваю в местных раскладах. По словам министра, одобрение Брежнева только полдела. Трудности начнутся уже в самом процессе производства картины.

— Ты хоть примерно представляешь, что начнётся, когда ты станешь утверждать состав актёров? Не знаю, как некоторые мэтры переживут новость о том, что де Лаурентис будет работать именно с тобой. Ведь он едет в Москву обсуждать вполне конкретный фильм. Попытки перетянуть одеяло на себя, безусловно, будут. Думаю, с этим они смирятся. Только как быть с разного рода ходоками, которые начнут просить утвердить их на роль? Ведь кое-кто привлечёт своих покровителей. Но ты же поступишь по-своему? Уже слухи пошли про Терентьеву. Не мог поговорить с ней в другом месте? Хорошо, что у неё муж из влиятельной в УССР семьи. Просто так девчонку не сожрут. Далее постарайся быть аккуратнее. Пока не подписан договор с итальянцами и сценарий только в стадии написания, лучше прикинься ветошью. Хотя, кого я прошу? — усмехнулась моя покровительница.

— Сценарий практически готов. Более того, у нас уже есть небольшая короткометражка с комбинированными съёмками. Актёров утверждать буду лично и никакого вмешательства не потерплю. Вы правильно заметили, что ответственность нести мне, а не гипотетическим ходокам. Но пробы будут проведены честно, и никто заранее не гарантирует роли конкретным актёрам. Кроме французов, конечно.

— Даже Серовой? — с явной ехидцей в голосе спросила Фурцева, — Не будь её, тебя бы близко к Кремлю не подпустили.

— Я ей всегда буду благодарен за поддержку, как и вам. Для Валентины Васильевны подходят две или три небольшие роли. Какая именно — будем решать с Зельцером после проб. Мне с ней работать комфортно, и коллективу тоже нравится. Главное — её хочет увидеть в фильме Леонид Ильич, насколько я понял. Но даже в этом случае, Серовой придётся потрудиться, чтобы доказать своё право на конкретную роль.

— Этого я и боюсь. Чую, что ты окончательно рассоришься со всей киношной братией, — вздохнула Екатерина Алексеевна, — Нельзя быть столь категоричным. Ты хоть на людях подобное не неси. Согласуй потом всё с Бритиковым и пусть будут реальные пробы. А то получается, что кое-то обвиняет других в кумовстве и семейном подряде. Но сам идёт по той же дороге.

— У нас сложился коллектив единомышленников. Но это касается только сценаристов, режиссёрской и операторской работы. Кроме Серовой, никому роль в фильме не гарантирована. И мы с ней не родня, чтобы меня упрекали в кумовстве.

— Ладно. Я тебя предупредила и надеюсь на соответствующую реакцию. Есть ещё одно дело. Через неделю будет комиссия, которая примет решение по тебе и Чухраю. Думаю, что собственные студии вам одобрят. Только подготовься получше. Товарищи могут спросить про разные аспекты, в том числе экономические. Ваш Каплан — грамотный организатор, попроси его о помощи. Что ты там ещё задумал про награды? Думаешь, государственных и республиканских премий недостаточно? Не слишком ли жирно для деятелей искусств? За Ленинскую премию выдают десять тысяч рублей. Рабочий высшего разряда за такую сумму должен работать полтора года. С квартирами и дачами страна тоже не жадничает, награждая самых достойных, — Фурцева перескочила с нравоучений на моё предложение с церемонией для кинематографистов.

— Деньги, квартиры и машины — это хорошо. Так и должно быть, потому что деятель искусств — не простой рабочий. Никто же не мешает инженеру, или токарю, начать писать стихи или музыку. Что касается призов, то это в первую очередь память. Материальные ценности в могилу не утащишь. А вот слава и воспоминания в людских сердцах останутся навсегда. Думаю, что мало кто откажется получить титул лучшего режиссёра или актёра года. То же самое касается писателей и музыкантов.

— А судьи кто? Представляешь, какая подковёрная борьба начнётся, особенно среди киношников? — разумно заметила Фурцева.

— Лучшим критерием оценки являются зрительская симпатия и кассовые сборы. Но есть ещё интеллектуальное и документальное кино. Здесь потребуется оценка профессионалов. Советский кинематограф не ограничивается одним «Мосфильмом» и «Ленфильмом». Есть несколько интересных киностудий в других республиках. Почему не сформировать небольшую группу заслуженных людей, которые будут голосовать за выбранные фильмы в разных номинациях? Заодно запретить им отдавать голоса за своих. Можно разбивать эту компанию журналистами и телевизионщиками. И критерий отбора должен быть достаточно жёсткий. В первую очередь — это всесоюзный и международный успех.

Министр уточнила некоторые детали и обещала подумать. Расписал ей проект специальной церемонии, как я его вижу. Начать с небольшого количества наград, а далее можно расширять список номинаций. Литературные премии тоже не помешают. С музыкой ещё легче. Здесь надо отталкиваться именно от популярности. Странно, что в стране не проводится хит-парад. Надо предложить эту идею Капитоновой. Она дамочка прогрессивная, и должна оценить перспективы подобной задумки. А то «Советская культура» излишне пресноватое издание.

А вот идею с «Аллеей звёзд», Фурцева зарубила на корню, ещё и немного на меня покричала. Мол, не сошёл ли с ума, у нас здесь не Голливуд. И вообще, проваливай с глаз долой, слишком тебя много в последнее время.

Комиссия по творческим объединениям, собралась в Минкульте. Чего-то многовато разного рода подобных заседателей в стране. Когда они работать успевают? Люди примерно одни и те же. Сегодня было больше представителей кинематографа, но и без идеологов не обошлось.

Предварительное совещание уже прошло, и нас с заслуженным коллегой вызвали на слушания. Думаю, что если неделю назад Чухрай тянул меня паровозом вслед за собой, то сейчас картина противоположная. Долго это не продлится, но надо постараться выжать максимум из благословения вождя. Демонстрировать самоуверенность не собираюсь, но внутри чувствую себя абсолютно спокойным. Не дадут основать собственную студию — переживу. Просто квест немного усложнится, и мы пойдём в обход.

В президиуме сидели Фурцева, Романов и глава «Мосфильма» Сурин. Про последнего знаю мало. Только всплыли воспоминания из прошлой жизни, что товарищ в кино не разбирался и пытался запрещать многие картины, которые позже стали культовыми. По сравнению с ним Романов получается эдаким душкой и либералом. Глава «Госкино», по крайней мере, был личностью, как бы я к нему ни относился. А всякого рода товарищи, которые продвинулись по комсомольской и идеологической линии, вызывали у меня исключительно негатив. Тебя поставили на ответственную должность не только запрещать, тем более, если работа связана с искусством. Надо хотя бы научиться разбираться в предмете, за который ты отвечаешь.

Сначала к небольшой трибуне вышел Чухрай. Григорий Наумович кратко изложил идею своего ЭТО. Рассказал про определённые трудности в утверждении сценариев и прочие бюрократические проволочки. Особо упомянул указ 1965 года о хозрасчёте, добавив пару дежурных цитат про марксизм-ленинизм. Присутствующие совершенно спокойно отреагировали на откровенную критику. Наверное, ещё не настали времена, когда народ старался отмалчиваться, и дискуссии шли по всей стране. Да и кто будет наезжать на многократного призёра чуть ли не десятка фестивалей, ещё и обладателя Оскара с премией BAFTA в придачу? Хотя последние две награды в нынешнем Союзе не особо котируются. Вот бы посмотреть на шум в СМИ моего времени, если бы подобного успеха добился российский фильм. Но не в этом суть. Главное — Чухрай для них свой, и он понятен. Ему и вопросов особо не задавали, ограничившись несколькими дежурными фразами. Думаю, решение по ЭТО было уже принято, и комиссия — просто формальность.

Со мной всё обстоит немного иначе. Я даже внешне отличаюсь от коллеги-фронтовика, который выступал в простом пиджаке с наградными планками. Мой модный костюм и галстук прямо-таки кричали о фирме, хотя были пошиты у местного портного.

Особо не растекаясь мыслями по древу, описываю своё видение творческого объединения. Уложился минут в пять. Фразы классиков марксизма-ленинизма не вставлял по принципиальным соображениям. После моей речи слово взял Романов.

— Товарищи, предлагаю не тянуть и начать обсуждение проекта товарища Мещерского. У меня, кстати, первый вопрос. Почему именно «Прогресс»?

— Искусство, как и жизнь, не стоят на месте. Наш коллектив считает, что необходимо развиваться и внедрять новые идеи в киноиндустрию.

— Значит, остальные режиссёры, по-вашему, стоят на месте?

— Я этого не говорил. Мы учимся у наших более опытных товарищей и пытаемся анализировать последние новинки мирового кинематографа. На их базе и работаем.

Вот к чему всё это? Не понять мне мотивы советских чиновников. Им реально нравится подобное шоу? Зачем играть словами? Есть конкретные претензии — излагай. Хорошо, что не заставили объяснить ситуацию сквозь призму сочинений товарища Ленина. А разного рода подначки я переживу.

— Зачем вам подобное объединение? Например, я возглавляю ТО «Луч» при «Мосфильме». Но это просто студия, без разного рода широких полномочий. При этом наши фильмы завоёвывают награды и высоко оценены руководством страны, — взял слово Пырьев.

Куда же без этого упыря? Я думал, что он уже помер, но, оказывается, ещё жив.

— Основная идея — это экономическая независимость. Мы будем работать строго на условиях хозрасчёта. Если сравнивать с иными студиями, то наша цель расширить формат и снимать не только художественные картины. Уже сейчас в производстве находится документальный фильм об истории Киевской Руси. В проекте сериалы и программы для телевидения, а также образовательные кинофильмы. Идей у нас много. Но есть определённые проблемы технического характера. Для осуществления планов нашего коллектива нужно современное оборудование, качественная плёнка и много всего по мелочам. Приобретение необходимых материалов через киностудию занимает слишком много времени.

— Так тебе государство недавно закупило разной техники. При этом заметь, что была потрачена валюта, столь необходимая экономике СССР. А ты хочешь на всё лапу наложить и перевести оборудование на баланс своего объединения! — древний сластолюбец и педофил всё никак не унимался.

— Эту валюту, но в гораздо большем объёме, принесли мои работы. Поэтому вполне естественно выглядит желание самостоятельно работать на закупленной технике. Никто не мешает другим товарищам выходить со своими идеями на Внешторг и зарабатывать деньги за рубежом. Повторяю ещё раз — мы хотим работать на условиях хозрасчёта. Государство вложит в объединение деньги только на первых порах. Далее мы вернём их с прибылью.

— Меня изрядно коробят ваши слова о финансовой составляющей. Об этом вы рассуждали в недавнем интервью. Такое ощущение, что советское искусство вертится исключительно вокруг денег. Какой-то это буржуазный подход, — к обсуждению подключился Сурин.

Будто наши заслуженные деятели работают бесплатно. Многие за копейку удавятся. Что за лицемерие? Этого я, конечно, не сказал.

— В моих планах снимать простые картины, понятные обычному советскому гражданину. Разного рода авторское кино и даже экранизация классики, в мои планы не входит. Никто не собирается заниматься пошлятиной и прочими глупостями, но фильм должен нравиться зрителю. Именно реакция публики и кассовые сборы является главным критерием оценки работы съёмочной группы. На это я ориентируюсь, и успех «Брака по расчёту» доказывает мою правоту. В упомянутом интервью мною озвучено мнение насчёт авторского кино. Оно, безусловно, необходимо для развития кинематографа. Только я не смогу снять ничего подобного. Просто не хватит таланта и полёта фантазии. Я, скорее ремесленник, нежели творец.

По лицу Пырьева было понятно, что он считает меня выскочкой и недоразумением. Но мэтр ограничился парой вопросов и вроде потерял ко мне интерес. Далее был ещё десяток вопросов. Некоторые режиссёры интересовались организацией хозяйства будущего объединения. При упоминании собственного валютного счёта у пары товарищей глаза блеснули такой нескрываемой алчностью, что мне стало их жалко. Ведь люди действительно заслуженные и умеют снимать кино. Но потратить свои немалые гонорары им не на что. Всё упирается в проклятый дефицит. А может, я плохо думаю о коллегах, и они тоже хотят работать на лучшем оборудовании? Ведь даже цветная плёнка достаётся далеко не каждому.

Выхожу из здания министерства и улыбаюсь июньскому солнышку. Разрешение на создание ТО «Прогресс» получено. Теперь надо заняться оформлением документов и переводом на баланс необходимой мне техники. Ни с кем делиться я не собираюсь. Более того, мы ещё и самых грамотных технарей переманим. Не сейчас, а когда начнём расширяться. Главное — снять хороший фильм и не подвести одного бровастого товарища. За это я сильно не переживаю. Дело не в моей гениальности, а просто в знаниях конъюнктуры будущего кинорынка. То, что я замыслил, ещё никто не снимал. Понятно, что конкуренты не дремлют и есть ещё года полтора, пока не начнут заимствовать мои наработки. Только идей хватает на десяток новых фильмов, если не целых направлений кинематографа. Больше всего заботит негативное отношение со стороны разного рода начальников и завистливых коллег. Ничего — у них будет ещё больше поводов биться в истерике от бессилия. А у творческой интеллигенции добавится седых волос с морщинами из-за ощущения своей никчёмности и неполноценности. Это я им гарантирую!

— К чему такие сложности? — в очередной раз спрашивает Фурцева.

Понятно, что подобных презентаций в стране никогда не проводили. Ещё и в закрытом режиме, куда я бы и министра не пустил. Шучу, конечно. Но практически всех желающих посмотреть на очередную задумку «этого неугомонного Мещерского», я отбрил и весьма жёстко. Из условно посторонних, на премьере небольшого клипа присутствовали Екатерина Алексеевна, Месяцев, Бритиков и наш коллектив. В список избранных добавили Капитонову, но с условием, что она будет молчать. Естественно, в демонстрационном зале киностудии им. Горького был ещё один человек, для кого вся эта свистопляска и затевалась.

— Нам нужно нанести решающий удар, чтобы товарищ буржуй откинул все сомнения. Для этого пришлось пойти на подобные новации, — устало отвечаю своей покровительнице.

— Не слишком ли много чести? И чего ты вцепился в него, аки клещ? Сами не справимся, или других желающих нет? У нашей страны хорошие отношения с итальянцами и французами. Договоримся с нужными людьми, и будут тебе нужные актёры. А этот Дино мутный какой-то, весь себе на уме. Заметно, что он нам не друг. Ходит, скалится, будто издевается.

Может, не надо было устраивать столь торжественную встречу? А то чуть ли не хлеб с солью у трапа самолёта, и прочие прогибы. Я понимаю, что официальная версия приезда европейцев связан с ММК, который пройдёт в июле. Дино вроде будет заседать в жюри, хотя не помню, как было в моей реальности. Ну, приехала представительная иностранная делегация, бывает. Враскорячку, что ли, перед ними бегать и заискивающе смотреть в глаза? Этого я Фурцевой говорить не стал, снова попытался объяснить выбор продюсера.

— Вопрос по необходимой технике практически решён. Понятно, что всё после подписания контракта, но дело почти сделано. Если договариваться с другими кинокомпаниями или продюсерами, то всё придётся начинать сначала. Далее, у нас образовался дефицит с немецкими самолётами, — поясняю удивлённому министру, — Советские самолёты времён ВОВ есть. Кое-что надо подшаманить, некоторые просто построим заново на основе других моделей. Каплан даже две «Аэрокобры» нашёл, и Юнкерсы с Фоккерами, только в плохом состоянии. Но для планируемых масштабных съёмок этого недостаточно. Ди Лаурентис обещал помочь с действующими немецкими моделями. Правда, не знаю, как их будут перегонять в СССР, сложностей очень много. Надо договориться с музеями и частными коллекционерами, застраховать, определиться со схемой доставки. Многое зарубежная сторона возьмёт на себя, у них разного рода бюрократических проволочек меньше. Комбинированные съёмки не смогут дать натуральной картины боёв. Необходимо как можно больше настоящих самолётов. Думаем дополнить сцены документальными кадрами, но пока всё в стадии обсуждения. Натурные съёмки, тем более на цветной плёнке, выглядят совершенно иначе. Плёнку, с новыми камерами, тоже обеспечит итальянец.

— Всё равно я тебя не понимаю. Такой размах! И всё для того, чтобы понравиться зарубежным зрителям.

Опять двадцать пять. Про пиетет перед иностранцами, мадам министр лучше бы молчала, а то стыдно смотреть. И тем более странно обвинять в этом одного попаданца, который равнодушно относится к европейским звёздам. О национальности зрителей я вообще не думаю. Понятно, что работать будем по мировым стандартам и ориентироваться на разнообразную публику. Только у меня нет задачи понравиться кому-то конкретному. Да и батальные сцены всё-таки не самое главное. Фурцева думает, что они ориентированы именно на европейцев, только она глубоко заблуждается. У нас запланирована любовная линия, солдатские будни, ужасы войны, юмор и пропаганда, куда без неё. Планов громадьё. Как это всё совместить и получить на выходе сбалансированную картину — я пока не знаю. Зельцер вообще в шоке и сразу сказал, что не готов к такому масштабному проекту. Зато порадовал Ринат! Акмурзин решил, что это его звёздный час, и он готов ввязаться в драку на любых условиях.

— Фильм должен понравиться обычным зрителям, в первую очередь советским. Но и иностранную публику я беру в расчёт. Только сам процесс съёмок, мои задумки и качество исполнения, от этого не зависят. Надо просто сделать хороший продукт.

Тяжело мне обсуждать подобные вопросы. В нынешнем СССР есть такая тема, как производство на экспорт. Если машина или прочие товары изготавливаются для заграницы, то к нему особые требования ОТК. А для советского потребителя — и так сойдёт. Не знаю, как обстояло дело в РФ моего времени, я с производством связан не был. Для себя сразу решил, что не должно быть никакого деления на внутренних и внешних потребителей. Хорошее кино снимают в разных странах. Другой вопрос, что многие картины просто не пускают на западные рынки. Вот для этого мне и нужен ди Лаурентис. Но Екатерина Алексеевна думает, что все эти многочисленные детали и новации рассчитаны исключительно для Запада. Мол, наша неизбалованная публика скушает зрелище попроще.

— Ладно, делай как знаешь. Только боюсь, что возникнут у вас проблемы из-за бюджета. Тебе же размах подавай! И почему у тебя главные герои — Александр и София, — вдруг ехидно улыбнулась Фурцева, — Надо было врача Марией назвать, тоже красивое имя.

Тогда я не понял, о чём вообще речь. Сначала ведь была задумка о съёмках нестандартного фильма с визуализацией воздушных боёв и бомбардировок. Далее начался выбор самого сражения, и Пузик предложила «Битву за Кубань». Сам я далёк от истории ВОВ, и просто принял идею коллеги, мельком прочитав про масштаб прошедших столкновений. Героев вообще выбрали чуть ли ни методом тыка. На слова министра я внимания не обратил, ибо проблем было выше крыши.

Звуки настраиваемой аппаратуры переключили меня на текущие задачи. Объяснил всё Фурцевой и пошёл в зал, где ВИА «Рассвет» готовился к мини-выступлению.

Гену и коллектив группы я не видел месяца три и, надо сказать, что изменились они капитально. Одежда, причёски и манера держаться, сильно отличались от прошлогоднего колхозного стиля. Нина к тому же привела себя в приличную форму. Вернее, формы у неё были в порядке и до этого. Просто сейчас вместо объёмных телес и выпирающего живота, на сцене стояла весьма эффектная особа со спортивной фигурой.

— Алексей Анатольевич, — Гена опять начал своё нытьё, которым достал меня уже по телефону, — Почему нельзя начать исполнять эту песню? К чему такая секретность? У нас не такой большой репертуар, чтобы разбрасываться шлягерами.

— Геннадий, ты собрался стрелять из пушки по воробьям. Поверь, лучше подождать выхода фильма и одновременно запустить песню на радио. Эффект будет такой, что вы сразу выйдете на всесоюзный уровень. Ведь ты так долго ждал своего шанса. Вспомни, какой ажиотаж был после выхода в прокат «Брака по расчёту». Песня «Соловей» пусть и не самая популярная, но по итогам года точно войдёт в десятку лучших шлягеров страны. А для женской аудитории она чуть ли не номер один, — успокаиваю своего маэстро, а сам начинаю вспоминать, есть ли на ТВ уже «Песня года».

Надо будет, кроме хит-парада, предложить Светочке выйти с идеей всесоюзного фестиваля песни по итогам голосования телезрителей и радиослушателей. Вот прямо на лету приходят новые идеи. Хотя, воровать чужие наработки — много ума не надо. Только насчёт «Песни года» необходимо внести дополнения. Насколько я помню, радиослушатели за неё не голосовали. Как вариант — проводить всё совместно с «Советской культурой», где будет печататься что-то наподобие «Звуковой дорожки МК». Опять плагиат, но надо же как-то продвигать местную эстраду в сторону шоу-бизнеса. Тем более, что комсомольский хит-парад содран с западных аналогов. Надо ещё о каком-нибудь журнале или приложении подумать. Это просто поле невспаханное. И почему бы не издавать его под эгидой нашего ТО? Обсужу сначала всё с Капитоновой, а потом можно двигать к Месяцеву. Эх, прибавится у меня ещё завистников и врагов. С другой стороны, свой журнал — это же колоссальный рычаг влияния на умы неизбалованной советской публики. Заодно можно будет аккуратно ставить на место разного рода неадекватов. Но это дела завтрашние, а сейчас у меня закапризничала будущая звезда эстрады и пионер советского рока.

— Давай сделаем так — с меня взятка в виде нескольких песен, которые станут популярнее «Соловья». Ты в ответ гарантируешь, что запись песни не появится нигде до выхода фильма.

Бывший товарищ Пупков, а ныне Ясный, сразу сделал стойку. Но я его интерес проигнорировал.

— Вы мне сегодня отрабатываете выступление так, чтобы итальянец в обморок упал от восторга. Через недельку приеду к вам с черновиками текстов и нотами. Мы с тобой спокойно сядем и обсудим все дела. У меня есть интересные идеи — думаю, тебе понравится.

В глазах Гены загорелся алчный огонёк, который меня периодически пугает. Я не знаю, каких усилий ему стоило из толстушки Нины сделать фитнес-модель менее чем за год. Думаю, баталии были страшные. Поэтому солистка даже не смотрит в мою сторону. За новые шлягеры лидер ВИА продаст душу дьяволу и пойдёт по любым головам. Даже по моей. Товарищ действительно не в меру честолюбив. Хорошо, что пока удаётся находить с ним общий язык.

После сообщения о готовности музыкантов я побежал к киномеханику. Затем уже пошёл приглашать зрителей.

И вот публика рассаживается, недоумённо разглядывая приготовившихся музыкантов. Гаснет свет и параллельно с кадрами, начинает звучать необычная для Союза музыка. Когда же Гена своим тенором, взял очередную октаву, то даже у меня пошли мурашки на коже. Конечно, картинка тоже усиливала эффект от песни, пусть пока она чёрно-белая. Мы с Клушанцевым не выползали из монтажной дней пять, пока не добились нужного эффекта. Пришлось, правда, воспользоваться военной кинохроникой, иначе у нас просто не хватало материала. Получилось неплохо, тем более для сельской местности. Гы. Это у меня уже нервное.

С учётом того, что мы не репетировали, то синхронизация получилась просто на пять баллов. Вместе с музыкой закончилась картинка. Через несколько секунд включили свет, и я мысленно выдохнул. Фурцева с Месяцевым были точно поражены, Бритиков от переполнявших его эмоций показал большой палец. Мадам Капитонова как-то странно меня разглядывала, будто увидела в первый раз. Но это не главное. Мне нужна была реакция Дино. И он не подкачал. Итальянец сидел с задумчивой полуулыбкой, будто выпав из реальности. Отлично! Равнодушных в зале точно не было.

— Знаете, а ведь вы смогли меня удивить!

Ужинаем с ди Лаурентисом в «Праге» и итальянец первым не выдержал, начав обсуждать ролик. Не знаю, сопровождают ли нас агенты в штатском, но общаться с продюсером тет-а-тет мне разрешили. Дино был слегка поражён обстановкой ресторана и долго его разглядывал. Я же немного удивился количеству людей, которые могли позволить себе ужин в подобном месте. Но психика человека из XXI века очень пластичная. Нас даже золотыми унитазами не удивишь. Поэтому я сразу переключился на еду, которая была на высшем уровне.

— Мы уже обсуждали, что это будет новаторский фильм. Через два или три года подобным уже никого не удивишь, конкуренты просто украдут все идеи. Это вы ещё не видели все сюрпризы, которые мы приготовили. В первую очередь они касаются съёмок боёв. Уже подготовлен целый павильон, где начинают монтировать макеты кабин самолётов. Для реалистичности они будут крепиться к специальным устройствам, позволяющим двигать их, изображая реальный полёт и манёвры в воздухе.

— А если я решу заимствовать вашу идею? — с провокационной улыбкой спросил продюсер.

— Вы не успеете. Сценарий готов, сняты предварительные сцены боёв, готовятся самолёты и детально продуман план работ. Дело в том, что фильм одобрил сам товарищ Брежнев. У меня фактически неограниченные ресурсы. Понятно, что использовать я их буду весьма бережно и осторожно, но это сильно облегчает процесс производства фильма. Проблемой будет отсутствие оборудования, но и это можно пережить. Дело же в основном касается камер и монтажной техники. Кстати, приглашаю вас завтра в гости к Павлу Клушанцеву. Это уникальный человек и специалист. Покажу вам некоторые его разработки для эпизодических съёмок. Поверьте, их просто нет нигде в мире.

— Я знаю, кто такой синьор Клушанцев, — итальянец произнёс необычную фамилию с забавным акцентом, — «Метеориты» поразили жюри венецианского фестиваля, а «Планета бурь» вообще шедевр в своём роде! Мне будет приятно познакомиться со столь известным в кинематографе человеком. И если Павел в деле, то вынужден с вами согласиться. У нас просто нет шансов снять что-то более интересное.

Мне захотелось пуститься в пляс. С трудом сохраняю спокойствие и уточняю у Дино, правильно ли я понял его слова.

— Вы в деле?

— Да! — моментально ответил продюсер.

Далее мы под неплохой коньяк обсудили детали. Я успел поднять на уши половину «Госкино», и советская сторона давно готова обсуждать контракт. Не знаю, чего они там нарешают, но свой личный процент я обговорю с ди Лаурентисом завтра. Совместные фильмы уж снимались, поэтому непреодолимых трудностей возникнуть не должно. Это меня немного удивило, так как местная система управления давно начала вызывать определённое отторжение. Но когда надо, то и товарищи показывают просто фантастическое умение работать. Хреново, что обычно им это неинтересно. Чиновников и так неплохо кормят. А здесь лишние проблемы и ответственность, брать которую на себя они очень не любят.

— Теперь я понимаю, почему вы предложили на главную женскую роль Демонжо, — Дино сделал очередной глоток отличного напитка, — Её здесь встретили с поразительным гостеприимством и добродушием. Милен взяла с собой маму, которая очень опасалась происков коварных коммунистов. Но сейчас мадам просто в восторге. Вчера Милен с мамой уехали в Харьков, откуда родом госпожа Трубникофф. Надеюсь, они не решат остаться там навсегда.

Посмеялся над незамысловатой шуткой итальянца. Делегацию европейских деятелей искусств встретили по-царски. С учётом того, что сейчас в советском прокате бьёт все рекорды посещаемости «Фантомас», то неудивительно внимание к Демонжо. А когда выяснилось, что она наполовину русская, то восторгу публики не было предела. Лучше бы с таким же энтузиазмом обсуждали мой фильм. Но это я просто ворчу. «Нормандцы», то есть французы, Ривьер и Трабо, тоже были обласканы с неожиданным пылом. Этих двоих, совместно с другими членами делегации, увезли на какую-то экскурсию. Вроде все должны вернуться через три дня. Зато у меня будет время спокойно пообщаться с продюсером. Может, ещё успею сделать пробы с Милен. Надо посмотреть, насколько она способна войти в роль, и вообще там много нюансов.

— Откуда всё это? Так не бывает, чтобы человек буквально фонтанировал идеями. Я уж молчу про остальные твои таланты кроме кинематографа.

Красавица перевернулась на живот и начала гипнотизировать меня своими глазищами.

— А мы разве уже на ты? — отвечаю с желанием потроллить девушку.

Серые глаза сузились, и стали даже темнеть. Кто-то явно разозлился и не на шутку. Дабы не поссориться на ровном месте приворачиваю сопротивляющуюся красотку на спину и нежно целую в пухлые губы. Судя по страстному ответу, конфликт улажен и на меня не будут дуться. Провожу рукой по крепкой груди и понимаю, что партнёрша готова к продолжению. А меня и уговаривать не нужно.

Минут через двадцать, не стесняясь своей наготы, девушка уселась по-турецки и закурила явно иностранную сигарету. Картина маслом, хоть сейчас начинай писать. Вообще всё, что она ни делает, получается красиво и эстетично. Здесь или природа постаралась, а может, длительные тренировки. Мне это неважно, главное — результат. Светочка способна вскружить голову любому мужику, чем беззастенчиво пользуется. Но определённых границ она никогда не переходила. Поэтому я точно не ожидал, что наш, вроде как деловой разговор, закончится в спальне. Прокручиваю в голове события вчерашнего вечера, вспоминая, не дали ли мы почву для подозрений.

— Мне известно, что такое хит-парад, — улыбнулась Капитонова с неким превосходством, — Я жила в Лондоне и знаю о британском чарте. Ещё мне известно про горячую сотню «Billboard». Только непонятно, откуда об этом знает Алексей Мещерский? Более того, он мне здесь ещё и расписывает новый проект, будто много лет варился в музыкальной среде. Причём европейской или американской, но точно не советской.

Штирлиц опять близок к провалу. И почему-то раскусывают его только женщины. Ладно Зоя, но и Фурцева периодически смотрит на меня очень странно.

— Некоторое время назад, я начал думать. В первую очередь мои мысли были о своей профессии. Но никто не мешал мне анализировать и иные направления искусства. В кино ещё есть определённое пространство для манёвра, и можно придумать много своего. А вот в живописи и особенно музыке, лучше идти проторённой иностранцами дорожкой. Это просто более лёгкий путь. В журналистике, особенно обозревающей кино и музыку, ситуация похожая.

— То есть ты признаёшь, что нагло сплагиатил пин-ап, адаптировав его под советские реалии? — Светочка сделала большие глаза, изобразив наивную девочку.

— Собственно, этого никто и не скрывал. Не вижу в подобном заимствовании ничего преступного. А вот в нашей эстраде ситуация немного иная. Народ подражает англичанам и американцам, хотя официально мы все идём своим путём. Сейчас это не так заметно, потому что музыка немного застыла в пятидесятых, если сравнивать с Западом. Или давай возьмём мою стезю. С кого Александров срисовал образ Орловой?

— С Марлен Дитрих, конечно! — воскликнула журналистка, — Называйте вещи своими именами — Григорий Васильевич просто украл идею вплоть до мельчайших деталей. Большая часть советской публики просто не могла сравнить и сделать очевидные выводы. Понятно, что об этом говорить не принято, но факт налицо. Да и других примеров хватает.

— Я бы защитил маститого коллегу. Всё-таки он добавил много своего, да и фильмы получились весьма добротными. Только речь не об этом. Мне показалось, что отечественная пресса недостаточно активно освещает самые популярные направления искусства. Совместную колонку про кино и возможную передачу по радио, мы уже обсуждали. Только зачем останавливаться на этих мелочах? Надо идти дальше.

— Это вы называете мелочами? — вот теперь глаза Капитоновой округлились от настоящего удивления, — Абсолютно новый жанр для газеты и радио не может быть чем-то мелким.

— Но это, в том или ином виде, давно используют американцы. Я просто предложил адаптировать их задумки под менталитет советского зрителя и слушателя. И это ещё не всё.

Вкратце выдаю идею «Песни года». Объясняю, что конкурс можно связать с хит-парадом в «Советской культуре» и запустить подобную передачу на радио. И уже через год, обкатав начинание, можно выходить с предложением на телевидение. Вернее, договориться надо заранее, ведь подготовка к таким масштабным съёмкам дело сложное.

— Чем-то на «Грэмми» похоже, но подход немного иной, — задумчиво произнесла журналистка, — Вы понимаете, что это колоссальный проект? Особенно если объединить работу газеты, радио и телевидения. Ведь идея заключается в том, чтобы создать два хит-парада, и на их результатах выбирать номинантов? Только боюсь, что моё нынешнее издание не потянет подобные новшества. Это же расширение штата, а может, создание целой рубрики. Готов ли к подобным переменам наш новый главный редактор? Думаю, что нет.

— Надо сразу идти к Фурцевой и Месяцеву. Екатерина Алексеевна поймёт, откуда ветер дует, и должна дать зелёный свет. С Николаем Николаевичем я могу сам обговорить идею подобной передачи и коллаборации её с вашей газетой. Как вариант — выходите на министра с идеей выпустить еженедельное приложение о кино и музыке. Если не одобрят, то есть ещё вариант.

— И какой же? — мадам явно заинтересовалась проектом.

Хороша, чертовка! Светочка наклонилась ко мне, давая рассмотреть откровенный вырез летнего сарафана, и уже самому мысленно дорисовать прелестную картину. Ноздри у неё раздувались как у борзой, почувствовавшей добычу. Интересно, чем бы она меня била, узнав про подобное сравнение?

— ТО «Прогресс» — уже реальность. В мои планы входит не только кинематограф, но и собственный журнал. Дело это небыстрое, но вполне осуществимое. Если в «СК» не примут ваши идеи, то просто чуть позже они будут работать под другой вывеской. Только журнал о кино, моде и музыке я всё равно буду выпускать. Сначала прозондирую вариант издания его в Финляндии, а потом купим свои машины и начнём печатать всё в Союзе.

— У вас мало врагов, Алексей? — вопрос был задан с серьёзным видом, но глаза журналистки выдавали иронию.

— От завистников и врагов никуда не деться. Если ты выходишь на определённый уровень, то это становится частью жизни. С вами случится то же самое, когда придёт известность и успех. Когда вы создадите свои проекты и станете законодателем мод в некоторых областях, то от кляуз и происков врагов не поможет даже авторитет вашего уважаемого отца.

— Ваших проектов, если быть честным.

— Нет. Я не собираюсь использовать чужой труд. Моё дело — подать идею. Далее человек сам её развивает и доводит до ума. Так было с Самсоновым и Пузик, надеюсь, у вас тоже получится.

Затем мы погрузились в обсуждение деталей будущего хит-парада. Идею с конкурсом пока отложили. Незаметно наступил вечер, и здание погрузилось в тишину. Заказанное такси уже ожидало на парковке. В нём мы и начали целоваться как безумные. Единственное, я успел сказать водителю, чтобы ехал сразу в мой район. Благо, Таня сейчас у родителей, а армейский дружбан опять умотал в командировку.

— Ты только не рассчитывай на продолжение банкета, — вдруг произнесла Капитонова, и пояснила, — Я замужем. У тебя эта студенточка с алчными глазами.

Насчёт продолжения нашего романа я пока не думал. А вот про взгляд Тани журналистка попала в цель, хотя и видела её всего один раз. Насчёт алчности — не уверен. Просто моя подруга, когда забывает играть роль простушки, напоминает компьютер. Посмотрела на человека, оценила его со всех сторон, особенно выгоды для себя, и занесла в нужный список. Большая часть моего окружения наверняка оказалась в графе «бесполезные». Потому я пока и не делал никаких шагов в плане узаконивания отношений с прелестной блондинкой.

— Тогда что это было?

— У женщины может быть минутка слабости, — Светочка затушила сигарету и поставила пепельницу на тумбочку.

С учётом того, что она была полностью обнажена, выглядело это безумно эротично.

— Или считай это научным интересом, — с ехидной улыбочкой продолжила Капитонова, — Ты, Алексей — загадка, которую не могут разгадать многие. Вот я и решила проверить, что за фрукт этот Мещерский? Да и скоро вокруг тебя будет виться столько красавиц, что боюсь, не смогу к тебе пробиться.

Забавный у нас разговор. Решаю поддержать саркастический тон, заодно подтягиваю красотку к себе. После небольшого передыха я готов к новым подвигам. Судя по игривой улыбке, Светочка тоже не против.

— Надеюсь, что фрукт тебе понравился! Хорошо, что ты не считаешь это платой за мои идеи. А то у меня мог развиться комплекс неполноценности.

— Подлец! — пощёчина выглядит совсем несерьёзной.

— Я такой! — крепко обнимаю начавшую смеяться журналистку.

— Как вам конкурсная программа, коллега?

Если такие заслуженные персоны интересуются моим мнением, значит, признают кое-какие заслуги. Надеюсь, что это не связано с фавором у генсека, который мне начали приписывать в киношной среде. Слухи в нашем узком мирке распространяются со скоростью света. Я же далёк от бурления общественных масс. Но, по словам представителей нашего коллектива, ситуация сильно взволновала товарищей кинематографистов. Ещё и собственное ТО товарищу Мещерскому преподнесли на блюдечке. Одно дело — заслуженный Чухрай, и совсем другое — какой-то выскочка. Ко всеобщему негодованию, ещё и контракт на совместный проект с «Dino de Laurentiis Cinematografica» и «Gaumont». Ну, это я примерно представлял, о чём судачат коллеги.

Вот чем мне нравятся капиталисты, так это оперативностью. Люди просчитали выгоды, наверняка продумали вариант съёмок фильма в Европе, и быстро приняли решение. В конце концов, пара сотен тысяч франков за несколько аппаратов, гонорар Демонжо, доставка самолётов и перелёты актёров — очень небольшие затраты. Зато на выходе господа получат хороший фильм, с узнаваемой звездой французского кино и новаторскими съёмками. Ди Лауренитсу потребовался на раскачку всего месяц, и вот он уже в Москве. В этот раз, вместо актёров, итальянец привёз юристов соответствующего профиля, которые сразу окопались в «Госкино». Сам продюсер засел в жюри ММФ, совмещая приятное с полезным. Наверняка отслеживал для себя интересных людей и идеи. Но речь сейчас не о нём.

— Вы предпочитаете правду или отретушированную версию? — отвечаю вопросом на вопрос.

Козинцев совершенно искренне рассмеялся. Вообще, он один из не многих товарищей, которым от меня ничего не нужно. Автор «Максима» может позволить себе почивать на лаврах, поплёвывая на коллег с высокой колокольни. Но Григорий Михайлович слеплен из другого теста. После долгого творческого перерыва он начал снимать классику, причём мировую. По роду деятельности мне приходится смотреть много разного кино. В том числе этим я ликвидирую собственные пробелы, благо, фильмотека киностудии позволяет. Не знаю, как насчёт культовой агитки, по которой полстраны сходило с ума — мне не понравилось. А вот «Дон Кихот» и «Гамлет» — это шедевры! Поверьте, я уже примерно понимаю, какой титанический труд был затрачен на производство этих картин. И дело даже не в расходах на строительство целого замка под Таллинном.

После демонстрации итальянской комедии, Козинцев неожиданно подошёл ко мне с вопросом. Тут же рядом нарисовалась парочка любопытных, один из них вроде известный критик.

— Я бы дал Гран-при итальянцам. Только одна фраза мошенника, про честного человека — заслуживает награды, — режиссёр опять засмеялся и был поддержан окружающими, — А какой сюжет! Плюс, такие красивые женщины! Ведь сказка, а не фильм!

— Это вы намекаете, что наша картина хуже?

Окружающие, количество которых прибавилось, сразу навострили уши. Может, ждут новых откровений наглеца Мещерского. Ну вот не люблю я режиссёров, которые снимают в главной роли исключительно своих супруг. Хоть в «Журналисте» Герасимова не было Макаровой, а сценарий писался под Галину Польских, изменить своё неприятие к подобному непотребству крайне тяжело. И волей-неволей переносишь своё отношение на все работы режиссёров. Где-то я был неправ. Но частенько жёны мэтров просто не подходили по типажу или банально не вытягивали роли. Правда, в СССР это мало кого волновало. Ведь мерилом успеха был не коммерческий успех фильма, а какие-то иные критерии оценки.

— Вкусовщину никто не отменял. Просто я считаю «Операцию „Святой Януарий“» более живой и жизненной картиной. Если ты снимаешь комедию, то она должна быть смешной. А фильм про любовь не стоит перегружать дополнительными событиями, которые имеют мало отношения к чувствам героев. Хотя я здесь предвзят, и прошу не считать моё мнение за истину в последней инстанции. В любом случае, моя тройка лидеров — «Журналист», «Януарий» и перуанский фильм. Правда, я посмотрел не все конкурсные работы, и опять можно упомянуть вкусовщину. Жюри у нас интернациональное и, думаю, можно довериться его выбору.

— А вы действительно интересный молодой человек, Алексей, — усмехнулся Козинцев, — Недаром у вас репутация правдоруба. И ведь не боитесь говорить подобное про маститых коллег?

— Думаете, что если я начну петь им осанны, то меня сразу полюбят все кинематографисты страны? Критическое отношение к работе, в первую очередь своей, никто не отменял. Прошу не путать с критиканством.

Вот таким образом я развлекался, посещая демонстрации конкурсных картин. Главным итогом этого киномарафона стало то, что я определился с одним из героев. Нет, пробы всё равно будут, но мнение режиссёра первично.

Изначально я видел второго героя фильма в исполнении Тихонова. Зельцер даже не спорил, всё-таки сценарий мы писали совместно, и типаж актёра представляли прекрасно. Но будущий Штирлиц отказался даже обсуждать будущий фильм. Наверное, сомневался, что нам вообще одобрят съёмки. Предварительные переговоры мы начали задолго до официального разрешения. Думаю, теперь актёр изменил своё решение, но поезд уже ушёл. С главной мужской ролью у нас совсем беда. Разброс был от Куравлёва до Юматова. Но первый должен начать сниматься в «Золотом телёнке». Второй немного не подходил по возрасту. Ещё и фактура у него была излишне героическая. Нам же нужен был типаж попроще и ближе простому народу.

На данный момент было проведено несколько проб. Предварительно остановились на Гусеве и Королькове, с которым мы продуктивно поработали на съёмках календаря. Только меня постоянно грыз червячок сомнения, что нужнее другой актёр. Здесь коллеги поддержали мои метания единогласно. А вот дискуссии по второму номеру грозили перерасти врукопашную. Особенно усердствовала бобруйская принцесса. Логика Пузик была простой, как варёная картошка. Не хотите Тихонова — значит, снимаем Баталова и точка! Мы, в общем-то, хотели именно Вячеслава Васильевича, но оправдываться было бесполезно. А вот Алексей нам совершенно не подходил. Это не помешало Оксане подключить к сваре Серову, которая обычно в такие вопросы обходила стороной. Странно, что наша писательница не начала сватать на роль самого Грегори Пека или Кирка Дугласа. Чего мелочиться? Как итог, мы коллективно переругались и решили взять тайм-аут. Но последнее слово осталось за мной. Пригрозил Пузик, что если Самсон или любой другой мужик не ведёт её в ЗАГС, то она через месяц едет в Минск. В БССР её уже приняли в Союз писателей, пообещали квартиру и прочие плюшки. Вот пусть там и живёт. Обсуждать творческие планы можно и по телефону. В итоге на меня опять обиделся Серёга, которому рыжая моментально нажаловалась. Другу радоваться надо, что я так настойчиво забочусь о его личной жизни. Только мои слова понимания не нашли. Как они меня иногда достают!

Ещё хватало других работ, вернее, забот. Каплан постоянно дёргал с ремонтом отведённых для ТО помещений. Здесь я решил не экономить. Советский казённый стиль, мягко говоря, угнетал. Но в итоге меня быстро спустили с небес на землю. Очень многое упиралось в стандартную советскую проблему — дефицит. Не хватало всего, даже элементарной извёстки и ужасной местной краски. При этом фонды нам выделили, как и мебель с офисной техникой. Это я так называю пишущие машинки и телефоны.

Пришлось долго обсуждать с Капланом, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Остановились на найме строителей. Бригады шабашников спокойно работали по стране и их особо не трогали. Предупредил исполнительного директора студии, чтобы все денежные дела шли строго через бухгалтерию. Через знакомых Самсона договорились с краснодеревщиками, чтобы нам сделали более оригинальную мебель для сотрудников.

С внешним видом не мудрили. Просто побелили стены, мой кабинет и одно помещение технарей вообще сделали в стиле лофт. Последним такая новация очень понравилась. Отдельной темой была столовая, куда поставили длинный стол, стулья, холодильник, электрическую плитку и титан с горячей водой. Несмотря на то, что поесть можно было и в столовой при киностудии, многие приносили еду с собой. Да и распитие чая я перевёл в специальное помещение, дабы не иметь проблем с пожарной инспекцией. Владельцев кипятильников строго предупредил, что за их использование буду жестоко карать. То же самое касалось курильщиков, которым выделили специальное место.

Далее мы коллективно подбирали картины, фотографии, кадки с цветами, которые должны придать комнатам и коридорам совершенно иной вид. Прикидываю, как всё будет смотреться и понимаю, что вид будет немного футуристический. Думаю, многие товарищи удивятся нашему ремонту.

Порадовало, что после утверждения приказа о создании ТО, палки в колёса нам никто не вставлял. График работ в павильонах был согласован с руководством киностудии. Нам на баланс передали даже «Москвич», который больше использовали Каплан и главбух. Скоро должно поступить необходимое оборудование из-за рубежа. Надеюсь, что оно не станет причиной очередной грызни и подковёрных игр.

— Я изучил вашу идею по созданию отдельного культурно-образовательного канала. Более того, план передан на рассмотрение высшего руководства страны. Но это дело долгое, поэтому предлагаю обсудить предложенные вами программы.

К Месяцеву меня вызвали совершенно неожиданно. Думал, что глава «Гостелерадио» будет раскачиваться гораздо дольше. Но я не учёл, что Николай Николаевич был нестандартным чиновником. Вроде и лет ему порядочно, но человек постоянно искал, как улучшить работу вверенного ему предприятия. Информация о «третьей кнопке» меня несказанно порадовала. Хорошо, что в СССР уделялось огромное влияние воспитанию подрастающего поколения и повышению образовательного уровня граждан. Часто ответственные люди подходили к поставленной задаче формально, и огромные средства сливались в канаву. Если запустить канал по моему проекту, то народ завтра не станет грамотнее. Зато удастся привить зрителям интерес к географии, культуре, истории и многому другому. Главное — не терзать людей концертами Шнитке и разного рода скучнейшими телеспектаклями. Смотрел я на «YouTube» подобные представления, которым советское телевидение любило пытать собственных зрителей. Это до какой степени обленились товарищи телевизионщики, что совершенно не хотели развиваться. Украли бы западные программы, если своего воображения не хватает.

— Давай ещё раз определимся с форматом программы на радио. Хотя есть «Кинопанорама», но ты же хочешь совершенно иной формат подачи. Что касается документального фильма, то имеет смысл ставить его в сетку вещания после полной готовности. Или хотя бы снимите серий восемь, — продолжил большой начальник.

— Предлагаю запускать сразу два проекта, — решаю ковать железо пока горячо, — Недавно мы придумали новую программу, вернее, решили адаптировать западный аналог под советские реалии.

Далее передаю печатную версию проекта новой передачи и рассказываю о хит-параде. Объясняю плюсы его синхронизации с газетным близнецом. Месяцев задумчиво листал мои записи и задавал вполне себе грамотные вопросы.

В пробивной способности Капитоновой я не сомневался. Не знаю, какие она подключила ресурсы, но главред «СК» согласился на создание практически нового отдела. Об этом сразу был извещён один попаданец и ему намекнули, что теперь его ход. Светочка — тоже проблема, которую я не знаю, как решать. Она общается со мной так, будто ничего не было. Я же с трудом перестроился исключительно на деловой формат. Но дело своё она знает, здесь не поспоришь. С трудом удалось уговорить её не форсировать события и забыть на время о «Песне года».

К моей несказанной радости, новый проект понравился чиновнику. Месяцев обещал подумать и ответить в ближайшие дни.

— Так чем вам насолила телевизионная программа о кино? — Николай Николаевич вернулся к разговору о «Кинопанораме».

— Я не критиковал работу коллег. Просто пытался объяснить, что для радио такой формат не подойдёт. Создатели телевизионной программы сделали упор на интервью, постановки небольших сценок, детальное описание фильмов от участников съёмочного процесса и небольшое внимание уделили обзору новинок зарубежного. Ещё рассказы актёров о своих ролях подаются в юмористическом плане. Люди делают великое дело, сближая кинематографистов со зрителем. Мы же хотим акцентироваться больше на информативной части, хотя и планируется приглашение гостей. Будем вспоминать даты, связанные с великими деятелями киноискусства. Вы же читали сценарий первых пяти программ. Отличия очевидны.

Сам вспоминаю первую увиденную в этом мире телепередачу о кино. Тогда я был изрядно впечатлён и начал задавать себе вопрос, который набил мне оскомину чрез пару месяцев. А куда всё это пропало? Я, выходец из иной эпохи, просто залип, жадно ловя каждое слово этого чуть ли не шедевра. Или дело в актёрах и режиссёрах, которые ещё живы? Не думаю, что мне было бы интересно слушать рассказы, условных Арнтгольц или Бортич, о забавных случаях со съёмочной площадки. Скорее всего, я бы отнёсся к этому с брезгливостью и сразу переключил телевизор на другой канал. А вот слова Бирман и Быстрицкой я ловил, как божественное откровение[2].

Не хочу о грустном. Хотя сам же буду составлять конкуренцию коллегам, изрядно упрощая метод подачи информации. У них каждый эпизод — это небольшой фильм. А у нас будет просто сухое описание, зато большего количества фильмов, в том числе зарубежных. На этом мы и завоюем симпатии слушателей.

— В принципе, пробный цикл передач на третьем канале Всесоюзного радио утверждён, — наконец обрадовал меня Месяцев, — Расскажите о вашем объединении, создание которого наделало столько шума. Чем оно будет отличаться от ТО «Телефильм»? Вам не кажется, что будет иметь место дублирование одинаковых идей? Тем более, что «Вызываю огонь на себя» имел огромный успех у зрителей. Какой смысл нам заключать договор на съёмки фильмов именно с вами?

— Объяснение очень простое, — отвечаю, не задумываясь, — Колосов снимает телефильмы, а мы собираемся выпускать сериалы. Это как классика и современная беллетристика. Наши работы будут носить больше развлекательный характер. Есть ещё несколько нюансов. Затраты на производство нашей продукции и скорость её выполнения просто несопоставимы с «Телефильмом». Наша задумка — поставить процесс на поток. В большинстве планируемых сериалов нет привязки ко времени года или обязательным натурным съёмкам. Нам вполне хватит павильонов. Это первый проект будет частично сниматься в Белоруссии. Далее постараемся обойтись без лишних расходов. Максимум, съёмки будут проходить в Подмосковье.

Думаю, говорить ли ещё об одной идее по радиопередаче, или уже согласовать её в процессе. Собеседник — опытный дипломат и сам понял, что я недоговариваю.

— Что-то ещё?

— Предлагаю в программе о кино ввести рейтинг самых успешных фильмов.

— Это ещё зачем? — смешные брови Месяцева зашевелились, а я с трудом не рассмеялся, — К чему вся эта американщина? Обязательно надо сравнивать картины друг с другом? Где вы собираетесь брать данные для оценки, очень интересно. И в хит-параде этом — тоже рейтинг. А вы подумали, что будут чувствовать артисты, которых сместили с занимаемого места и отправили в подвал таблицы? Хотя понятно, откуда ветер дует. Передачу же будет вести Светочка Капитонова? Они с мужем долго жили в Лондоне, там и набрались всех этих премудростей. Хорошая у них семья. Я давно знаю её отца — отличный дипломат. Только дочка вот излишне активная и неугомонная.

Надеюсь, я не сильно покраснел после описания одной особы. Эх, дядя! Знал бы ты, насколько она неугомонная! А ещё, какая затейница! Но сейчас речь не об этом, и вообще надо забыть про Светочку.

— Отвечаю по пунктам. В СССР существует много разных соревновательных мероприятий, затрагивающих все сферы жизни страны. Переходящее красное знамя, ордена, вымпелы и дипломы постоянно присуждают передовикам отечественного производства. Кинематограф ничем не хуже металлургии или лёгкой промышленности. Почему не оценивать труды людей? Будет рейтинг по итогам месяца и общий в конце года. Информацию для его составления возьмём в «Госкино». Лучшим критерием оценки я считаю деньги, которые заплатил зритель. Всё остальное — вкусовщина и субъективные факторы. Если у нас есть передовое предприятие или лучший ВУЗ, то почему не может быть самого популярного фильма с соответствующей наградой? Что ни в коей мере не нарушает традиции социалистического соревнования. Создание фильма — это коллективный труд десятков и сотен людей. А ещё, рейтинг и приз — очень хороший раздражающий элемент для моих коллег. Не скрою, что, по моему мнению, в стране снимается большое количество проходных и откровенно слабых фильмов. Мы же открыто клеймим бракоделов и неумех? Так чем кинематографисты лучше? Пусть кое-то задумается, верной ли он идёт дорогой. С музыкой немного иная ситуация, там всё и так понятно. Хит-парад просто обозначит очевидное. Мы предлагаем больше развлечений для наших слушателей и зрителей. Думаю, народ активно включится в процесс голосования за лучшую песню. С фильмом можно будет проделать следующий манёвр. Сделаем рубрику «рейтинг по итогам просмотров» и отдельно приз зрительских симпатий. По деньгам особых расходов не будет, разве что введём две или три штатные единицы.

Что касается умения разводить демагогию и приводить нужные аргументы в лучших советских традициях, то я здесь уже поднабрался опыта. И мне не нужны цитаты классиков, чтобы аргументировать свою точку зрения.

— Всё у вас просто. Вы ещё более неугомонный, чем упомянутая ранее особа, — улыбнулся собеседник, — А ведь Екатерина Алексеевна предупреждала, что с вами тяжело. Ещё и на коллег у вас зуб, хотя неизвестно почему. Неужели непонятно, что сравнение работ разных режиссёров приведёт к подковёрной борьбе, которая в результате выплеснется наружу? И брызгами окатит не только вас, но и меня. Не удивлюсь, что после первых ваших рейтингов, общественность, в лице заслуженных деятелей культуры и простых зрителей, попросит срочно прекратить это нездоровее явление. Так как оно не имеет никакого отношения к реальной оценке деятельности советских кинематографистов.

Судя по последним фразам, начальник явно надсмехался над заслуженными товарищами. Есть в Союзе достаточно людей, которые понимают ущербность ситуации, сложившейся во многих сферах жизни страны. Тот же Месяцев вроде работал в органах, но при этом побывал и дипломатом. Может, дело в более широком кругозоре? Человек обладает большими знаниями и способен делать правильные выводы.

В итоге мы договорились. Через неделю нас ждёт расширенное заседание с представителями Всесоюзного радио. Надо будет попробовать выбить себе конкретное время и волну. Насколько я понимаю с этим делом всё сложно. Ту же радиостанцию «Юность» гоняют с одной частоты на другую. Вторая и третья программа Всесоюзного радио при этом молчит полдня.

На телевидении не лучше. На втором, и даже первом канале, нет трансляций до двенадцати или четырнадцати часов. Зато потом зрителей могут осчастливить каким-то откровенным шлаком. А ведь в этом году готовится указ о снижении пенсионного возраста. В стране на заслуженный отдых скоро выйдут миллионы граждан. Это колоссальная целевая аудитория, которая заслужила гораздо больше развлекательных программ, чем сейчас может предложить «Гостелерадио». Надо просто сделать людям приятное и скрасить их досуг. Идей у меня громадье, главное начать.

— Но как же так? Это ведь заслуженный актёр? — возмущалась наша администратор Людмила.

Проводим стандартную планёрку, где обсуждаем насущные вопросы ТО. Я и раньше советовался с коллективом, а сейчас закрепил это на официальном уровне. Каплан, Зельцер, Пузик, Акмурзин, главбух, переманенный Солодовников и ещё три сотрудника, теперь заседают два раза в неделю.

С ремонтом, который выпил у меня тонны крови, более-менее определились. Хотя совещание пока проводили в одном из залов киностудии. Второй кровосос — это основные фонды, которые мы переводили на баланс ТО. Благо, здесь основную работу на себя взяли Каплан с Ольгой Боруховной, нашим главбухом. Удивительно, что её порекомендовал не наш директор, а лично Бритиков. Глава киностудии был кровно заинтересован, чтобы у нас всё получилось. Заодно подстраховался, протолкнув к нам опытного специалиста, так как разного рода проверки никто не отменял. В этом плане с нашим новым сотрудником не забалуешь. Даже я немного побаивался эту строгую даму лет пятидесяти.

Как я и предполагал, следующим раздражающим фактором стал подбор актёров. А их, не считая главных ролей, по сценарию было более двадцати. И как только стало понятно, что фильму быть, сразу начались свистопляски и хороводы.

Так как мы с Зельцером подобное предполагали, то просто перевели все стрелки на нашего администратора, которая формально занималась подбором ролей. Если месяц назад мы сами интересовались, готовы ли актёры принять участие в пробах, то сейчас ситуация кардинально изменилась. Нас атаковали по всем фронтам. Это хорошо, что пока не подключили тяжёлую артиллерию. Но намедни звонила Марина, помощница Фурцевой, которая сообщила, что ходоки уже пошли.

Первой не выдержала наш опытный и проверенный боец, которая повидала в кино всякое.

— Как я могу отказать заслуженному артисту СССР? Да и не соглашаются многие на предварительный список. Люди настаивают на встрече с вами, Алексей Анатольевич, — жаловалась растерянная Людочка.

На самом деле, даме хорошо за сорок, весит она под центнер и носит на голове монументальную причёску в стиле Марии-Антуанетты. Ещё и голос у нашего администратора низкий. Когда я её увидел в первый раз, то малость оробел. Но человеком она оказалась добрейшим, а специалистом просто уникальным. Недаром наш хитрюга Каплан держится за Людмилу руками и ногами.

— Если надо, то вы поставите на место даже народного артиста. Если будут давить и возмущаться — посылайте их к итальянскому продюсеру Дино ди Лаурентису, — отвечаю удивлённой даме, — Скажите, что все роли согласовываются с европейской стороной. Это должно охладить пыл особо несдержанных товарищей. У нас есть определённое количество ролей, часть которых уже утверждена. И пробы никто не отменял. Их не избежали даже французские актёры.

— То есть вы могли отказать даже иностранцам? — прошептала администратор, будто я произнёс какое-то святотатство.

Преклонение перед буржуями меня дано не удивляет.

— Насчёт Демонжо — не знаю. Её я сразу видел в роли главной героини, — честно отвечаю Людочке, — Благо, Милен оказалась настоящим профессионалом и подготовилась к пробам. Да и оба других француза сразу поняли, что от них требуется. Но их мы можем заменить на любых средних европейских актёров. Меня больше волнует, как я буду утверждать перед комиссией «Госкино» Пьера Трабо на роль комиссара Шапиро.

Здесь народ дружно расхохотался. Мы долго обсуждали национальность комиссара авиаполка. Зельцер даже немного обиделся — мол, евреи воевали наравне со всеми и в тылу не отсиживались. И он сам тому пример. Но в итоге выбрали именно такого героя.

Самый смех начался, когда до француза дошло, что ему придётся играть страшного комиссара. Трабо почему-то решил, что будет представлять ужасное ведомство под названием НКВД. В итоге он попытался изобразить нам мрачную и устрашающую личность. На фоне похмелья, которое явно мучило актёра, смотрелось это всё забавно. Надо мне сохранить кадры с первыми дублями проб. Нахохотались мы тогда от души.

Людмилу я вроде успокоил, но неприятный осадочек остался. Чую, что ждёт меня ещё яростная схватка за оставшиеся три важные роли. В любом случае, всё пройдёт через пробы, и утверждение будет коллегиальным. Прогибаться ни под кого я не собираюсь.

После планёрки захожу в пока ещё свой кабинет, где разрывается телефон. Я обычно трубку не снимаю, у нас для этого есть помощница. Но она умотала с Пузик на обед, вот мне и пришлось отвечать. Звонят многие по поводу и без, оттого я стараюсь держаться подальше от аппарата. К моему несказанному удивлению, на другом конце провода была Барабанова, которая попросила меня зайти.

Дама она нужная, поэтому не стал кочевряжиться. Иду по коридорам киностудии и начинаю обращать внимание, что народ смотрит на меня совершенно иначе, чем обычно. Надеюсь, что это некая доля уважения к моим будущим и нынешним заслугам. Подумаю об этом позже.

Открываю дверь кабинета парторга. Здесь ничего не изменилось, разве что на стене появился какой-то новый диплом или грамота. Мария Павловна тоже выглядит по-прежнему. Вот только её слова сразу выбили меня из колеи.

— Алексей, ты в партию вступать собираешься? Наша парторганизация уже провела собрание и рекомендовала тебя кандидатом в члены КПСС. Но от тебя нет ответа. Надеюсь, ты не против?

Приехали. Вот что ей ответить — даже не представляю.

— У вас очень красивые девушки! В Италии и Франции иногда встречаются необыкновенные и яркие типажи. Но в России просто какой-то цветник, — вздохнул продюсер и проводил взглядом очередную стайку о чём-то мило щебечущих прелестниц в платьях-колокольчиках, — Поэтому для меня был удивителен выбор Милен в качестве главной героини. Мне кажется, что более подходящим стал бы актёр-иностранец в роли лётчика. Только вам виднее, и я соглашусь на любую кандидатуру.

Конечно, ведь именно мне отвечать за результат. Понятно, что для советской и европейской публики условный Ален Делон стал бы просто подарком. Народ бы шёл именно на актёра. Только не факт, что французская или итальянская звезда сможет сыграть советского боевого лётчика в одной из самых страшных воздушных битв. Ещё я хочу, чтобы это был узнаваемый фильм с собственным уникальным стилем. И Демонжо как раз добавит картинке новых красок, но не перетянет на себя весь зрительский интерес. Хотя сделать это будет тяжело, с учётом батальных сцен, на которые я делаю основной упор. Но лучше пусть иностранная звезда играет женскую роль. Это мы и обсуждаем с Дино, гуляя по Москве.

Сегодня суббота и жюри закончило свою работу. Завтра торжественная церемония закрытия, на которую я не пойду. Нужные фильмы просмотрены и сделаны кое-какие выводы. Думаю, победит фильм Герасимова. Хотя, по моему мнению, он уступает паре иностранных картин. Но я уже перевернул эту страничку своей жизни. Главное — удалось найти подходящую кандидатуру на роль второго героя, а остальная возня мне неинтересна. Пробы запланированы уже на вторник. Они и не прекращались всю последнюю неделю. Утром я смотрел очередной фильм, а уже в обед мучил нашу французскую звезду с земляками и остальных кандидатов.

С Милен была небольшая проблема в плане избавления от её стандартного образа классической блондинки. Для начала мы примерили несколько париков, причём актриса категорически отказалась от рыжего цвета. Не слышал про её соперничество с Мерсье, но Демонжо точно не хотела походить на популярную ныне Анжелику. В результате остановились на светло-каштановом цвете. Он ещё и родной для француженки. Поэтому мы договорились, что как только она закончит съёмки для глянцевых журналов, то поменяет причёску. Ещё немного поработали над образом, добавив актрисе большей строгости. Пока мне всё нравилось.

Пробы второстепенных ролей я поручил Зельцеру, всё равно он сейчас не занят. На мне висело ещё продолжение документального сериала о Рюриковичах. Хотя съёмку сценок с массовкой Моисеич старался не пропускать и очень мне помогал. Хорошо, что сценарий был давно написан и рабочий процесс шёл в режиме конвейера. Самсон подготовил рисунки, а текст писала Пузик с помощницей. Мы начали потихоньку расширять штат. Пока делали это осторожно, тщательно выбирая кандидатов. Но Оксану разгрузили в первую очередь, выделив ей двух молодых и сообразительных девушек, недавно окончивших Литературный институт. Может, со временем вырастим из них сценаристов.

С Ди Лаурентисом мы встречались второй раз. Первый был посвящён деталям фильма и проходил в расширенном составе. Переговоры длились, чуть ли не десять часов, а далее их уже продолжили профильные специалисты. По творческой составляющей вопросов практически не было. Вторая встреча носила более личный характер. Вот только уж слишком сильно я боялся слежки. Поэтому мы прогуливаемся с утра по центру Москвы, Дино делает снимки на фотоаппарат, обсуждаем множество вопросов и аккуратно касаемся темы моих откатов. В принципе всё нормально, деньги пойдут на мой швейцарский счёт. Теперь главное — не облажаться с фильмом. Боюсь, что недовольство продюсера принесёт мне больше проблем, чем даже гнев Брежнева.

Но сейчас я об этом не думаю, а просто наслаждаюсь минутками спокойствия. Ведь дополнительные проблемы возникли на ровном месте. И целых две штуки сразу. Первая — это Барабанова, от которой я точно не ожидал никаких подножек. Пока Дино искал лучшие ракурсы Храма Василия Блаженного, я мысленно перенёсся на несколько дней назад.

— В смысле — не готов? Ты ещё скажи — не хочу!

Образ доброй бабушки из фильмов-сказок сразу сменился на жёсткую начальственную даму. Мария Павловна — не мой руководитель, и я, теоретически, могу послать её лесом. Так можно подумать, если не знать советских реалий. Парторг, вообще-то, должность общественная и формально власти не имеет. Это на бумаге. А реально на Барабановой вся общественная жизнь киностудии, чему в СССР придаётся огромное значение. Ладно, демонстрации и стенгазета, это мелочи. Но ведь она может лезть в любые дела, включая личную жизнь коллектива. Когда надо, товарищи не обращают внимания на партийность виновного. Это как с самой КПСС, которая по действующей Конституции не является верховной властью в стране. Ага. Расскажите это кому-нибудь — и сразу ждите гостей, которые быстро проведут с вами уроки политинформации. Заодно обеспечат вам бесплатную поездку в какой-нибудь малообжитый регион Союза.

В партию я не хотел вступать по простой причине. Зная печальный итог, к которому приведут страну коммунистические лидеры, очень не хотелось во всём этом участвовать. Я человек ответственный и буду считать себя частью механизма, который ведёт страну к погибели. Плюс я никогда не являлся сторонником левых идей, и мне будет тяжело обманывать людей. Ведь наверняка заставят говорить какие-нибудь речи на всяких партсъездах. Или это я слишком переоцениваю свою скромную персону. Но прочь рассуждения, надо аргументировать свой отказ.

— Я не готов к такой ответственности, которую налагает партбилет. Для меня это не просто корочка и возможность двигаться вверх по карьерной лестнице. Ещё я не понимаю, к чему такая спешка?

Это я намекнул на то, что партактив явно всполошился из-за благоволения Брежнева. На их месте я бы подумал, что от любви до ненависти один шаг. В моём случае — это фильм.

— Алексей, буду говорить откровенно, а не всякими лозунгами. Понимаю, что современная молодёжь немного иначе смотрит на подобные вещи. Но вступление в партию не является шуткой. И наш актив уже выдвинул товарища Мещерского в кандидаты, что была запротоколировано на последнем собрании. Может, для тебя это неожиданно. Но обратного хода уже нет. Твой отказ может быть воспринят по-разному, и точно не найдёт понимания у общественности.

Вот ведь удружила бабушка из сказок. Ещё и порицанием общественности угрожает. И что мне теперь делать… Быстро соображаю, что мне вообще известно про эту тему.

— Давайте всё-таки не будем торопиться, — стараюсь говорить максимально спокойно, — Насколько я помню, должна быть письменная рекомендация двух партийцев и есть испытательный срок для кандидата. Поверьте, лучше с этим делом не спешить. Ну, хотя бы надо дождаться завершения съёмок фильма.

Какие ей ещё нужны намёки? Только про Барабанову ходят разные слухи. И главный гласит, что она реально идейный товарищ, и к некоторым вещам относится крайне серьёзно.

В итоге мы договорились об испытательном сроке, который называется как-то иначе. Неважно. Плохо, что Мария Павловна явно была разочарована и даже зла. Свои эмоции она старались скрыть, но что-то такое проскальзывало в её мимике. Важного союзника на Горького я точно потерял.

— Вы не передумали насчёт Трабо? — вопрос итальянца прервал мои размышления.

Вот что им далась роль француза? Нормально он вошёл в образ. Заодно именно для Дино будет лучше, если «ужасного» комиссара сыграет иностранец. Европейский зритель может оценить подобный ход, если акцентировать на этом внимание в процессе рекламы.

— Я уже объяснял вам, что на Западе сложилось ложное мнение о военных комиссарах. Не путайте времена Гражданской Войны с тем, что происходило в более позднее время. С 1942 года эта должность называлась «zampolit» и часто на неё назначались вполне себе боевые офицеры. В авиации уж точно никто не зверствовал. Это отдельная каста и элита вооружённых сил любой страны. В СССР дела обстояли примерно так, как во всём мире.

— Хорошо! Вы меня уговорили, — продюсер поднял руки в знак примирения и вдруг хитро улыбнулся, — А как быть с постельными сценами? Я многого не требую, но по сценарию они планируются. Да и не мешает показать зрителям прелести Милен. Многие зрители будут этого ждать.

Вот ещё одна проблема — советское ханжество. Насколько я помню, несчастную Анжелику искромсали до невозможности, как фильм, так и книгу. А недавно узнал, что в советский прокат выходит фильм «Анжелика и король», который является третьей частью знаменитого сериала. Какой-то сюрреализм с помесью лицемерия. Но у меня есть мысли насчёт небольших элементов эротики. Та же баня, как вариант, где будут париться девушки. Да и саму Демонжо можно снять весьма откровенно, не вызывая резкой реакции советской цензуры. В любом случае, буду снимать дополнительные дубли отдельно для нашего и европейского зрителя.

Далее мы зашли с итальянцем пообедать. Он, кстати, весьма положительно характеризовал советскую кухню. Ресторанная культура этого времени действительно впечатляла! Только не у всех были деньги для посещения подобных заведений. Главным итогом встречи являлось то, что я могу не беспокоиться за свой процент. Об остальных проблемах буду думать по мере их появления. И они не заставили себя долго ждать.

— Скажи мне, Алексей. Ты там не впал в эйфорию от мнимых успехов? — сегодня Фурцева была сердита и буквально сверлила меня гневным взглядом.

Я примерно догадываюсь, о чём речь, но делаю невинное лицо. Надо будет — сама пояснит. И министр не выдержала.

— Ты понимаешь, что твоё ТО и так стало бельмом в глазу для многих заслуженных товарищей? Но вместо того, чтобы поумерить гонор, один молодой человек провоцирует конфликты. Тебе трудно было поступить более дипломатично и провести пробы для популярного актёра? Что это за бумажки, которые ты шлёшь в «Госкино»? Ты пока входишь в состав комитета по кинематографии, а не являешься главой независимой студии.

Как они меня все задолбали в последнее время! Одна в партию тащит, другие пытаются пропихнуть на роли своих людей. Может, народ думает, что у нас платят в валюте? Так ведь нет, расценки стандартные. Правда, после подведения итогов проката, планируются дополнительные премии, что мы прописываем в отдельном договоре. Но за место в фильме разгорелась какая-то нездоровая возня.

Недавно позвонили из приёмной Романова и в приказном порядке объявили, что я обязан провести пробы Рыбникова. А лучше всего сразу утвердить его на главную роль. Вторым кандидатом, которого начали сватать уже через Бритикова, был Стриженов.

В принципе, последний подходил на роль второго героя. Мы его уже обсуждали с коллективом, но решили пока сделать паузу. Тут я вдруг загорелся совершенно другим актёром. Рыбникова же мы с Зельцером даже не вспоминали, когда перебирали подходящих по возрасту кандидатов. А ещё кое-кто крайне нервно реагирует, когда начинают столь нагло лезть в его дела. Это ещё хорошо, что обе главные женские роли мы сразу утвердили. Страшно подумать, какая битва разгорелась бы в ином случае. Ещё менее прогнозируемой могла стать реакция. И вдруг этот неожиданный вызов на ковёр. Настроение было не очень, и ссориться с покровительницей не хотелось. Но ведь вынуждают.

— Фильм снимать мне, и отвечать за итоги — тоже. Если вдруг что-то не получится, то товарищи из аппарата «Госкино», и прочие ходоки, первыми предадут меня обструкции. Никто не отказывает актёрам в праве на кинопробы. Но разговаривать со мной в подобном тоне, я не позволю никому, — с трудом сдерживаясь, отвечаю министру, — Если товарищи хотят видеть в картине своего человека, то пусть присылают письменный приказ о назначении, о чём я известил их письменно. Против воли начальства я не пойду, но предварительно пожалуюсь в соответствующие инстанции. Если на это не последует реакции, то просто откажусь от участия в съёмках.

— Чего ты несёшь? Какие приказы? Тебе просто посоветовали проверить нескольких популярных актёров, — Екатерина Алексеевна сразу сбавила накал, — Последнее слово в любом случае за режиссёром.

— Так зачем всё это давление? Поверьте, я и так нервничаю. Боюсь, что не справлюсь с порученной задачей, — сам тоже сдаю назад и начинаю жаловаться, — Вы же понимаете — это не просто фильм. У нас совместный проект с капиталистами, который одобрил товарищ Брежнев. Я скоро совсем спать перестану. А здесь ещё эти постоянные звонки. Есть список актёров, утверждённых на пробы. Кто-то отказался, другие не подошли. Мы ещё в поиске и никому не отказываем. Но зачем давить так грубо? Товарищи из «Госкино» хоть немного думают о том, что положительная эмоциональная составляющая на съёмочной площадке — один из важнейших факторов успеха? Если режиссёр уважает актёра и доверяет ему, то в ответ получает такое же отношение. И то это огромный плюс. Я уже обжёгся с одним товарищем, и чуть было не испортил картину. Как мне работать с человеком, если его навязали, и он ещё не подходит по типажу? Это же какое-то насилие над здравым смыслом!

— Хорошо, успокойся! — произнесла Фурцева.

Далее она подняла трубку и попросила Марину сделать чай. Помощница чуть ли не через минуту принесла поднос с чайником и сушками. Это уже хороший симптом!

— Давай поступим следующим образом. Зачем плодить врагов на ровном месте? Будь гибче, и вообще, передай процесс своему Зельцеру. Но окончательное решение оставь за собой. Ты думаешь, что мне больше заняться нечем? Я, вместо работы, должна выслушивать многочисленные жалобы и проводить с тобой уроки воспитания. Неужели непонятно, что ты ещё слишком малая величина? Будешь ставить свои условия, когда снимешь хороший фильм и оправдаешь доверие. Пока придётся играть по общим правилам. И чтобы я больше не слышала о скандалах вокруг твоей персоны. Не умеешь общаться с людьми — выставляй как таран своих евреев. У них такта и воспитания больше, чем у какой-то подмосковной шпаны. В следующий раз жду тебя, когда будет реальный результат. Что там с документальным фильмом?

Министр дала рекомендации о моём поведении и перескочила на другую тему. Рассказал, про «Рюриковичей» и проекты на радио. Задав несколько вопросов, Фурцева свернула разговор и отпустила меня с миром. Вроде покровительница осталась довольна итогами беседы. Зачем приглашала, если она так занята? Могли и по телефону поговорить.

Иду по улице, и не могу понять. Как они тут работают? Это я про советское руководство. Дело даже не в проталкивании своих людей. Подобное было и будет всегда. Речь о самих методах работы. Сами загнали себя в рамки каких-то нелепых догм, в которые давно никто не верит. Почему не перевести некоторые сектора экономики на хозрасчёт или кооперацию? Если в стране ощущается дефицит некоторых товаров, то нужно думать, по какой причине он возник.

Я в экономике не силён, но внутреннюю кухню кино немного изучил. Ведь явно в индустрии застой. И это при колоссальных вливаниях. Есть хорошее кино, но большая его часть не выдерживает конкуренции с европейскими и американскими картинами. Я ведь помню, что самый кассовый фильм СССР всех времён — это слабенький боевик, авторы которого грамотно воспользовались дефицитом подобного зрелища. Ещё и сыграли на интересе к карате и другим единоборствам. Но ведь в том же году сняли весьма оригинальный «Экипаж». При этом больше всего народа посмотрело какую-то дешёвую мексиканскую хрень. Это сейчас расцвет кинематографа, вызванный оттепелью. Только половину лидеров проката семидесятых, народ просто не вспомнит. Ну, кроме нескольких культовых фильмов. А ведь каждый год снимается более сотни картин. Если создать им реальную конкуренцию, то девяносто процентов можно выбрасывать на свалку. Ладно, что-то меня занесло не в ту степь. Надо сосредоточиться на своей работе.

— Добрый день, дорогие товарищи радиослушатели! Сегодня у нас в гостях два интересных гостя. Более того, в ближайшем будущем они откроют цикл новых передач на нашем радио. Разрешите представить журналистку газеты «Советская Культура» Светлану Капитонову и режиссёра Алексея Мещерского.

Сижу перед микрофоном, пробегаю глазами по тексту, хотя выучил его уже наизусть, и немного нервничаю. Я тут опять немного начудил и попросил заменить ведущую. Ну вот не понравился мне излишне слащавый и при этом официальный стиль Новожиловой. Благо, в последнее время слушаю радио при любой возможности и нашёл подходящую кандидатуру. А ведь она работала даже в моём времени на безвременно почившей радио «Ультра», будучи уже в весьма преклонном возрасте. Да и голос Шабановой показался более предпочтительным для стиля, который мы выбрали. Сейчас она молода и не похожа на бабушку, зажигающую в эфире специфической радиостанции.

Надеюсь, что я угадал и не зря обзавёлся новыми врагами, теперь уже на радио. Хотя сейчас у меня есть «проездной», выписанный товарищем Месяцевым. Это я так называю приказ о создании двух новых передач, с выделением нам постоянного эфирного времени и волны. Наша команда особо не наглела, но продавливала своё видение будущих программ. Мы же не просто так написали уже два сценария передач о кино и музыке.

Светочка не стала строить из себя всезнайку и включилась в совместный проект, захватив пару своих коллег. Звуковая дорожка «СК» тоже готовится к выходу и должна осчастливить читателей в конце августа. С учётом того, что Капитонова монополизировала ещё и обзор кинематографа, став главой отдела «Искусство», то вырисовывается интересная картина. Наша пронырливая журналистка может стать одной из главных фигур, освещающих самые популярные направления шоу-бизнеса. Мы и «Советский экран» со временем потесним, создав ему мощную конкуренцию. Пора задуматься о собственном информационном холдинге. Только кто же мне позволит? Тем временем прекрасная акула пера взяла слово.

— Главная идея нашей передачи о музыке — это составление списка самых популярных песен, а также ознакомление публики с новыми песнями и коллективами исполнителей. Надеюсь, с первым пунктом всё ясно. Победители будут определяться голосованием читателей «СК» и радиослушателей. По второму гораздо сложнее. Мы хотим попробовать дать молодым и малоизвестным музыкантам шанс. Схему, по которой будет проводиться отбор, озвучат ведущие в первой передаче. Пока есть определённые организационные трудности.

— Это очень интересная идея! Таким образом, определением лучших песен будут заниматься слушатели. Ведь именно для них и поют наши музыканты, — произнесла Раиса Ивановна, и сразу обратилась ко мне, — Алексей Анатольевич, а в передаче о кино тоже будет выявление лучшего фильма? И какие критерии оценок вы будете использовать?

Вот же сучка, эта Шабанова! В сценарии этого точно не было. Это я общих чертах описал, что со временем не мешает заняться рейтингом, по итогам кинопроката. А она сразу вынесла идею на суд слушателей, да ещё в прямом эфире. Для меня это тоже оказалось шоком. Понятно, что утренние радиопередачи, и часть дневных, идут без всякой записи. Но на телевидении такая же ситуация. «Кинопанорама» снимается в прямом эфире, и это несмотря на достаточно сложный формат. Рекламных пауз сейчас нет, чтобы можно было быстро перейти к новой теме или герою. Были же мастера!

— Основная идея нашей программы — знакомить радиослушателей с новинками отечественного и мирового кинематографа. Так как мы не собираемся дублировать известную телевизионную передачу, то сосредоточимся на западном кино, забавных моментах со съёмочных площадок, биографиях кинематографистов, в том числе покинувших наш мир, и многом другом, — отвечаю совершенно невозмутимо, — Но ваша идея про определение лучшего фильма очень интересная, товарищ Шабанова. Думаю, нам стоит рассмотреть её со всех сторон. Соглашусь с вами, что кино ничем не хуже музыки, и тоже достойно дополнительного внимания. Заодно я бы расширил ваше предложение и добавил список наиболее интересных театральных постановок. К сожалению, артисты театров, особенно провинциальных, часто обойдены вниманием, в отличие от коллег, снимающихся в кино.

По мере понимания, что я нагло перевёл на ведущую стрелы, она краснела, и к концу моего монолога стала походить на свёклу. Ибо нефиг. Зачем было озвучивать конфиденциальную информацию? А теперь можно спокойно сослаться, что идею предложила Шабанова. Мы же просто адаптировали её задумку под реалии радио. Ха-ха.

Далее было обычное интервью без разного рода сюрпризов. Светочка рассказала про подготовку хит-парада и аккуратно запустила в народ новое слово. Я достаточно подробно описал несколько фильмов, взявших призы на ММК. Чуть меньше времени уделил Каннскому фестивалю. Себя особо не хвалил, но отметил, что давно советские кинематографисты не брали значимых призов. Пусть коллеги скрипят зубами от зависти.

— Зачем было ссориться с заслуженным человеком? У тебя просто изумительно получается находить врагов и недоброжелателей. Мы ведь уже на «ты»? — Светочка опять сделала большие глаза и пародировала удивлённую девочку.

Сидим в кафе и обсуждаем недавно закончившийся эфир. Под конец журналистка немного расслабилась и стала напоминать саму себя. Наша акулка явно нервничала на эфире и говорила немного казённым тоном. Но, видно, уже отошла от своей нервной реакции и начала меня подкалывать. Сначала мы с ней нормально поели и даже употребили по бокалу вина, а потом приступили к беседе. Надо как-то снять стресс, так как нервничала не только Капитонова. Я употребил дополнительный бокал, а Светочке заказал лимонад.

— Пусть Новожилова ведёт «С добрым утром». У неё это отлично получается. Я давно тебе говорил, что мне не нравится подача материала на нашем телевидении и радио. Часть — излишне официозна, другая — будто из прошлого века. Реформа языка окончательно установила новые стандарты. Но многие считают, что это их не касается. Работаешь на публику — изволь соответствовать. Нам же нужен толковый помощник, знающих радио изнутри. И от подобного сведущего зависит очень много. Шабанова более живая и весёлая. Поэтому и пришлось менять коней на переправе[3].

Светочка не выдержала и захохотала. Чёрт, какой у неё красивый смех. Смотрю на раскрасневшееся лицо, но глаза то и дело останавливаются на весьма фривольном вырезе летнего сарафана.

Поймав мой взгляд, девушка улыбнулась и произнесла.

— Даже не думай.

— А… — пытаюсь возразить и намекнуть, что неплохо бы закончить вечер у меня.

— Это была минутная слабость, — отшили меня окончательно, — Так бывает. Надеюсь, это не повлияет на наши деловые отношения?

Ничего себе, минутная. Мы кувыркались, чуть ли сутки и никак не могли оторваться друг от друга. Светочка ушла уже вечером, вернее, сбежала. Хорошо, что муж у неё сейчас в профилактории. Да здравствует советская медицина! Не понимаю, почему не продолжить роман и далее. Но — не судьба.

Иду домой в самых расстроенных чувствах. Даже скорый приезд Тани особо не радует. Вот совершенно не знаю, как далее выстраивать с ней отношения. Чувствую, что она ждёт моего шага. А я совершенно не готов его сделать. Здесь ещё и Капитонова ворвалась в мою жизнь, запутав её окончательно. Ведь в прошлой жизни, я всегда соблюдал условие — никаких романов на работе и с соседками. Ладно, вылечу хандру старинным русским способом, благо, у меня дома стоит неплохой продукт от армянских виноделов. А затем работа и ещё раз работа.

— Юрий, вы не устали? — спрашиваю актёра.

После заверения, что товарищ готов продолжить, решаем сделать следующий дубль. Я уже разочаровался и думал, что придётся выбирать кандидата на роль главного героя из двух совершенно неподходящих персон. Но вдруг, на фактически последней кинопробе, произошло невероятное. Обмениваюсь взглядами с Зельцером, и понимаю, что он тоже одобряет увиденное.

А ведь мне даже внешние данные кандидата не понравились. Ещё и голос не впечатлил. Хотя, когда у тебя общий пессимистичный настрой, то всегда есть к чему придраться. Но постепенно мой скепсис испарялся, и его место занимала робкая надежда. Она появилась уже после нанесения грима и переодевания Юрия в военную форму. Только что был какой-то непонятный и даже простоватый мужчина, который вдруг превратился в настоящего воина. По крайней мере, внешне. Дальше — больше, актёр буквально за пару минут перевоплотился в нужного персонажа и внутренне.

Тем временем на площадке шёл обычный процесс, без которого я себя уже не представляю. Помощница согласовывала сценку, механики готовили муляж самолёта, техники переставляли студийное оборудование, Акмурзин о чём-то спорил с Солодовниковым. Всё-таки снимать актёра внутри кабины самолёта, к которой он ещё не привык, совсем другое дело. Тут ещё надо сыграть отрезок с моментом гибели условного ведомого. Но и с этим сложным эпизодом наш — уже точно — главный герой, справился на все сто. Я мысленно выдохнул, похвалил актёра и попросил день на размышления. Зельцер же не стал лукавить, а сразу поздравил Юрия с удачными пробами. Только Моисеич не учитывает, что мне приходится лавировать между некоторыми товарищами, всё ещё пытающимися пропихнуть своего человека.

Уже на финальном обсуждении мы сошлись во мнении, что Белов подходит просто идеально. А вот с героем номер два не всё так благостно.

Нет, пробы прошли нормально, и я получил тот результат, который ожидал. Да и Зельцер особо не спорил. Только сам актёр начал ломаться, если можно так охарактеризовать его поведение. Надеюсь, что это не медные трубы, так как сейчас на него навалилась настоящая популярность. Может, не верил в успех нашего фильма. Или ждал приглашения от более маститого режиссёра, что гарантирует ему в будущем попадание в пул востребованных актёров и постоянную работу. Только товарищ сильно ошибается, ведь следующий успех ждёт его через целых тринадцать лет. Да и роль подлеца Родиона, сыгранная просто филигранно, наверняка не предел мечтаний амбициозного актёра.

Да, вторым героем я видел ещё одного Юрия — Васильева. Типаж совпадал просто идеально, да и в саму роль мой фаворит перевоплотился чуть ли не с первого же дубля. Но эти его метания и сомнения, начали сразу раздражать. Мягковатый человек без особого стержня. Наверное, ещё и зависит от чужого мнения, сделал я такие выводы. Дальнейшие переговоры поручил Моисеичу. Финансовые условия со стороны ТО были обозначены, далее актёр пусть решает сам. Меня сейчас волновали другие вопросы.

Забот у меня хватало. Утверждение главного героя помогло разгрузиться морально. А то я уже начал дёргаться и немного свирепеть. Как сохранить спокойствие, если опять начались непонятные танцы вокруг пришедшего оборудования? Меня сразу насторожил вызов к Бритикову, так как не было никаких предпосылок для общения. Буквально позавчера мы обсудили все вопросы и остались довольны полученным результатом.

— Григорий Иванович, вы говорите, зачем вызвали. А то уже второй раз спрашиваете про натурные съёмки.

Директор киностудии сегодня не был похож на себя. Понятно, что он мой начальник, но вроде я теперь полунезависимая структура. То есть хозрасчёт, утверждение ТО на уровне министерства и повышенное внимание к новой структуре, играют свою роль. На меня нынешнего особо не надавишь. Хотя Бритиков и ранее отличался от классического советского руководителя. С подчинёнными он был корректен, и хамства в его исполнении я ни разу не видел. В нём уживались две совершенно противоположные черты — дипломатия и правдолюбие. То есть он всегда говорил, что думал, но при этом делал скидку на тонкую натуру людей искусства. Кому-то мог и залепить в лоб такое, что люди сгорали от стыда. С другими вёл себя деликатнее, но всё равно продавливал своё видение ситуации. При этом коллектив на начальника особо не обижался, потому что уважал его и даже любил.

А здесь заслуженный товарищ и фронтовик вдруг начал крутить хвостом. Мне даже стало немного обидно за человека, который просто не знает, как себе вести. С одной стороны, мои будущие успехи — это плюшки и для него самого. Плюс я фаворит Фурцевой и вроде как обласкан самим Ильичём. Но также на директора идёт давление со стороны собственного начальства и других группировок. Он не вчера на своей должности и прекрасно понимает, что я могу вспыхнуть и погаснуть. А Бритикову с советской номенклатурой работать далее.

— Тут такое дело, — наконец решился директор, — Поступило письмо от вышестоящего начальства, определиться с поступившим иностранным оборудованием. В общем, надо передать технику на баланс киностудии, а не вашего ТО. Сам понимаешь, что у нас колоссальный дефицит подобной техники и ею должны пользоваться остальные режиссёры на благо советского кинематографа и наших зрителей.

Последнее предложение было явно лишним. Это Иваныч, наверное, не перестроился с канцелярского языка, когда надо побольше вещать про общее дело и прочее бла-бла-бла.

— Мой ответ вы знаете — нет. Плюс, передача оборудования на наш баланс прописана в дополнительном соглашении к договору, я это учёл в первую очередь. Более того, мы не станем ни с кем делиться. На импортной технике будут работать только сотрудники ТО, и использоваться она будет исключительно для наших проектов.

— Этого я и боялся, — грустно вздохнул Бритиков, — Не буду тебе рассказывать про очередных недоброжелателей, сам в курсе. Только мы делаем общее дело, и здесь я тебя совершенно не понимаю. Что за мещанский подход? Да и откуда у вас такой объём работы, чтобы загрузить оборудование?

Хороший он дядька! И ведь действительно радеет за общее дело. Это для меня кинематограф — возможность заявить о себе и воплотить собственные идеи. Вернее, кино — это уже только часть более глобального проекта. Про квест я уже давно не вспоминаю. А для Григория Ивановича важно развитие советского кинематографа, и он искренне не понимает моего индивидуализма. Ладно, попытаюсь донести своё видение ситуации до адекватного человека.

— Начну с последнего, и немного издалека. На правительственном уровне обсуждается создание нового телевизионного канала. Это будет научно-образовательный проект, ориентированный на совершенно разную аудиторию. Не буду вдаваться в подробности, но сетка вещания будет в основном загружена документальными фильмами, образовательными программами, а также интересными передачами для детей и юношей.

— Я в курсе этой идеи. И даже знаю, откуда ветер дует. Не много ли на себя берёшь, Алексей? Кино, календари, радио, а теперь ещё и телевидение.

— Если мне не будут вставлять палки в колёса, то всё реально осуществить для пользы стране. Что касается нового канала, то я собираюсь делать для него основную часть программ. Для этого, по рекомендации Клушанцева, мы пригласили из Ленинграда весьма перспективного режиссёра-документалиста Валерия Чигинского. Именно он продолжит снимать «Рюриковичей» и займётся ещё одним проектом. Сам Павел Владимирович практически согласился на переезд в Москву, поняв, что у нас больше возможностей для реализации его идей. Не мне вам объяснять, какие плюсы это принесёт киностудии. Кроме спецэффектов, он планирует продолжать снимать свои фильмы. С таким специалистом можно смело выходить на международный уровень. Документальное кино тоже неплохо продаётся, что я намерен доказать уже осенью.

— Опять ты талдычишь про коммерцию. Будто у кинематографа нет и другого предназначения.

— Так мы и хотим запустить целый цикл научно-образовательных фильмов. И давайте обойдёмся без всего этого лицемерия. Если зритель готов платить за кино, то эффект от фильма будет гораздо мощнее, нежели просто демонстрация по телевидению. А под это дело мы снимем небольшие социальные ролики, которые будут демонстрироваться перед показом. Недаром наши плакаты о вреде пьянства пользуются такой популярностью. Вот мы и продолжим это дело в кино. Заодно сделаем это совершенно бесплатно, как вклад ТО в общее дело борьбы с нездоровыми явлениями нашего общества. Популярные фильмы дадут нам прибыль, которая пойдёт на просветительские проекты. Мы ещё благодарность получим от соответствующих органов и структур за вклад в поддержку линии партии по борьбе за здоровье советского человека.

Здесь Бритиков взбодрился. Общественную нагрузку никто не отменял. А тут ему на блюдечке приносят такой подарок. Я же сделал глоток воды и продолжил.

— Теперь насчёт мещанства и общего дела. Именно мои проекты принесли валюту, на которую было закуплена первая партия оборудования. Но меня сразу же захотели надуть, проявив обыкновенное ханжество, а скорее самое настоящее крохоборство. Тот же «Мосфильм» и ведущие республиканские киностудии гораздо лучше обеспечены техникой, чем наша. Но кому-то захотелось хапнуть побольше, желательно за чужой счёт. Далее, никто не мешает «Госкино» выбить фонды и покрыть дефицит, коли он имеет место. Понимаю, что просто так валюту никому не дадут. Только я недавно слушал доклад товарища Романова, где говорилось, что СССР экспортирует фильмы более чем в семьдесят стран. Что мешает часть этой выручки выделить на оборудование? Или не всё так хорошо с иностранной денежкой, как вещают некоторые товарищи? — откровенно надсмехаюсь над номенклатурщиком, — Тогда бы брали мандаринами и бананами. Народ бы порадовали экзотическими фруктами. Так ведь и этого нет. Значит, не так уж и нужно наше кино. И о каком общем деле может идти речь? Если за мой счёт — давайте называть вещи своими именами — кто-то хочет решить свои проблемы. А может, просчёты и неумение работать? На врагов и недоброжелателей мне плевать. Если я сегодня прогнусь, то завтра меня любить не станут. Наоборот, сядут на шею, свесят ноги, и будут считать своей тягловой лошадкой.

Георгий Иванович некоторое время молчал. Потом махнул рукой и подвёл итог нашей беседы.

— Иди-ка ты Алексей… Работай, в общем. И прекращай мне тут подобного рода разговорчики. Мандарины ему захотелось! А завтра, чтобы предоставил план работы ТО на этот год.

Ух, проскочил! Выхожу из кабинета довольный собой, и подмигиваю Жанночке. Надо будет чем-то отблагодарить секретаря на всякий случай. Бритиков же — человечище! Он точно не прогнётся под игрища товарищей из «Госкино». Если не пришлют письменный приказ, то можно быть спокойным за наше оборудование. А план наших задумок я ему передам уже сегодня. Он давно готов, только делали его для Фурцевой. Той тоже надо знать, для чего она вообще терпит такую занозу, как один наглый попаданец.

— Белиссимо! — Франческо не сдержал эмоций и быстро затараторил по-итальянски.

Ну, ещё бы! Такого дизайна он точно не ожидал. Знал бы он, сколько нервных клеток я сжёг, пока вспоминал все эти необычные календари. Хорошо, что у меня на них был бзик в прошлой жизни. Я неслабо был погружён в эту тему и на всякий случай подготовил ещё пару вариантов. Но атташе сразу вцепился в главный образец.

— Но как, чёрт возьми? Это же невероятно! — продолжал восхищаться итальянец, — Ещё и макет практически готов! Вы не перестаёте меня удивлять, синьор Мещерский.

Я тебя готов удивлять хоть каждый месяц, главное — плати. Этого своему компаньону я говорить не стал. Но похвалы приятны, хотя в душе малость коробит от ощущения, что я нагло украл плоды чужого труда. Пусть это было в ином времени или реальности, но факт налицо. Только мне нужны деньги, выход на европейский рынок и узнаваемый бренд. Кстати, надо будет зарегистрировать на Западе торговую марку «Мещерский». Посоветуюсь с юристами и местными товарищами, дело-то нужное.

— Я даже знаю, кому предложить каждый из вариантов. Договорённость с «Pirelli» давно достигнута. Осталось только утвердить эскизы. А нельзя было сделать фотографии? Рисунки не дают полного эффекта от вашего календаря… Всё эти мокрые майки и шортики на красивых девушках! Ещё бы подобрать русскую модель — и это стало бы самой настоящей сенсацией!

— Франческо, кто же мне разрешит в СССР снимать полуобнажённых девушек, — отвечаю улыбающемуся атташе, — А вот с рисунками нет никаких проблем. Нам даже не потребовалось привлекать натурщиц, художнику хватило собственного воображения. Про советских моделей забудьте и более не вспоминайте. Не хватало мне ещё проблем с местными моралистами, которые сразу обвинят нас в развращении советского общества. Найдёте красивых европеек.

Мне и так пришлось помучиться с календарём на стадии его создания. Одна рыжая заноза выпила у Серёги несколько литров крови, пока мне не пришлось вмешаться. Откуда такое ханжество? Ну, рисует Самсон голых баб, и что? Он это делает, выполняя моё задание. Вернее, полноценный заказ, который оплачивается через кассу ТО. Я уже порядком устал воевать с Пузик по разным мелочам. Но вроде у них с Серёгой всё налаживается, поэтому был вежлив и просто попросил найти за пару дней художника, который сможет нарисовать проект календаря. Оксана поспорила для приличия, но сразу сдала назад. А когда узнала, что часть гонорара будет в чеках, то сразу изменила своё негативное отношение. Наша провинциалка тоже подверглась негативному влиянию цивилизации, и становится шмотницей.

Задумка с первым календарём была простая. Мы решили эксплуатировать прежний образ рабочего человека, только добавили откровенной эротики. И естественно, проект был ориентирован строго на Запад.

— Вы сказали, что есть второй заказчик, — возвращаю итальянца к переговорам.

— Есть такая французская компания «Louis Vuitton», не думаю, что вы о ней слышали. Она выпускает разного рода аксессуары и специализируется на сумочках. Я точно знаю, что они ищут оригинальный дизайн календаря. И ваш проект в стиле оригами должен им понравиться.

Решил не умничать, поразив своего компаньона знанием о сумках и прочих кошельках. Но дело он предложил перспективное. Французы сейчас на старте своего пути к мировому господству в области люксовой продукции. Почему бы не сделать с ними проект, и далее перевести его на постоянную основу?

Ещё бы самому смотаться во Францию, провести переговоры и познакомиться с тамошними боссами. Но кто меня сейчас отпустит? Да и дел навалом. Я увяз в организационных вопросах, как фильма, так и ТО. Каплан сам не справляется, даже при наличии уже двух помощниц. Подбор людей — всё-таки вещь такая, где требуется моё участие.

Но постепенно всё налаживается. Вот и с Франческо удалось быстро договориться. С «Внешторгом» проблем точно не будет, так как оттуда уже звонили и уточняли, будем ли мы печатать календари в этом году. Опять придётся подключать финнов, через которых советским ведомствам легче торговать с Западом. Купили бы давно нормальную типографию и не мучились. Но это с продукцией, ориентированной на Запад. Что касается советского потребителя, то проблем хватает.

Думаю, может мне самому подумать о хорошей печатной машине? Ведь в планах выпуск своего журнала и много чего ещё. Но я даже боюсь обсуждать подобную идею. Ведь проблем будет просто невероятное количество. Начиная с того, что в СССР просто нет качественной бумаги. Или её катастрофически не хватает и она вся расписана на год вперёд. Не строить же заодно свой ЦБК. Поэтому приходится крутиться и пытаться делать продукцию в местных ограниченных условиях. Я уже закинул в типографию макет оригами-календаря. Вместо восхищения от новаторского дизайна, я увидел хмурые мины. Мол, как нам сделать подобное и зачем это всё нужно? Долбанная социалистическая система, которая просто плодит равнодушных и незаинтересованных людей. Им ведь даже деньги не нужны. Миллионами я их не завалю, а тринадцатые зарплаты и прочие премии полиграфисты всё равно получат.

Есть у меня идея начать потихоньку завозить из-за рубежа дефицит и распределять его среди своих сотрудников с важными смежниками. За право обладать немецким телевизором или холодильником, директора предприятий начнут шевелиться. Но это дополнительные сложности. Успокаивает, что всё вроде наладилось и перспективы открываются вполне себе радужные. Чуть позже будем думать, как развиваться дальше. Может, чего и выйдет, лишь бы никто не помешал.

— Разрешите?

— Заходите, товарищ полковник, присаживайтесь.

Хозяин кабинет ещё не до конца освоился на новой должности и только изучал подчинённых. Вот и напросившегося на личную встречу главу одного из отделов, он встретил весьма настороженно. Не являясь кадровым сотрудником спецслужб, новоявленный глава во всём видел подвох, и даже скрытые насмешки.

— Товарищ председа…

Андропов прервал доклад подчинённого.

— Давайте по имени-отчеству, Андрей Афанасьевич. Надеюсь, что нам с вами ещё долго работать вместе, поэтому предлагаю избавиться от излишнего официоза.

С учётом того, что собеседник представлял контрразведку, являющуюся специфической структурой, налаживание доверительных отношений с её представителями было крайне важным.

— Юрий Владимирович, — неуверенно начал полковник, — Три месяца назад, наш агент, сопровождающий группу советских кинематографистов во Францию, зафиксировал некоторые интересные события. В первую очередь он просил обратить внимание на странное поведение молодого режиссёра Мещерского. Тот вёл себя за рубежом, будто оказался там не в первый раз. Было ещё и вызывающее поведение, но это к делу не относится. Куратор делегации фиксировал неоднократные контакты кинематографиста с иностранцами, в частности, с атташе посольства Италии в Советском Союзе и одного продюсера.

— Так что в этом странного? Встречи являются нарушением правил поведения советского гражданина за рубежом. Но в данном случае они были необходимы. Я знаю, что сейчас готовится совместная картина с европейцами. И всё одобрено на самом верху, — глава кабинета показал пальцем наверх.

— Мне это тоже известно. Профильный отдел проводил проверку договора и не выявил там никаких нарушений. Но речь о другом. Наш человек заподозрил Мещерского в незаконных финансовых операциях. Есть подозрение, что в Париже он имел контакт с одним из подразделений швейцарского банка. Недавно, в ходе одного совместного проекта с ведомством генерала Ивашутина, мы получили интересную информацию. Советский гражданин открыл счёт в «Кредит Суисс груп». Сроки как раз совпадают с нахождением объекта во Франции. Только мы пока не располагаем точными данными гражданина, открывшего счёт.

Андропов быстро прокручивал в голове варианты дальнейших действий. С одной стороны, он не хотел лезть в дела деятелей искусств. Уж слишком смердело от этих товарищей. Хотя когда-нибудь придётся наводить порядок в этой клоаке. Но, при отсутствии доказательств, дело может вызвать ненужный резонанс. Ладно была бы антисоветчина, по которой объекту можно предъявить обвинение. С другой стороны, Михаил Андреевич, очень поспособствовавший его назначению, просил обратить внимание на распоясавшихся деятелей кино и других отраслей культуры. И упомянул про одного излишне активного и дерзкого молодого человека. А вот это становится вдвойне интересным.

— Подскажите, Андрей Афанасьевич, а какой срок у нас грозит гражданину за валютные махинации, — Андропов сделал вид, что не знает о данной статье УК.

— Нарушение правил и спекуляция — от трёх до восьми, при некоторых обстоятельствах — до пятнадцати лет с конфискацией. Если речь идёт об особо крупных размерах, то возможен расстрел, как в деле Рокотова, — оттарабанил явно подготовившийся полковник, но сразу добавил, — Только наш объект действовал за рубежом. Здесь может быть статья за незаконный экспорт, и даже 64-я.

Хм, — глава КГБ усмехнулся и опять задумался.

Измена Родине слишком серьёзная статья, чтобы предъявлять её столь известному гражданину. Плюс явное благоволение к объекту самого Генсека. Но есть и другая сторона, которая поддержит его в выявлении преступной деятельности Мещерского. Да и вообще — давно пора поставить на место всю эту богему, слишком распоясавшуюся в последнее время. У идеологического отдела ЦК и многих других структур накопилось огромное количество претензий к творческой интеллигенции. Может, пора устроить показательный процесс?

— Проблема в том, что у вас нет доказательств, — произнёс он через некоторое время, — Предлагаю, для начала, получить точные данные о вине режиссёра. Если подозрения подтвердятся, то начнём полноценную операцию по раскрытию незаконной деятельности объекта. С моей стороны можете рассчитывать на полную поддержку. Пока же надо следить за Мещерским. Он будет плотно работать с иностранцами и в любом случае где-то проколется. Действуйте, Андрей Афанасьевич!

— Это что за фрукт? — киваю в сторону чернявого парня, пытавшегося присоединиться к нашей беседе.

— Михаил, племянник Симы Иосифовны. Раньше работал в областной филармонии. А теперь будет работать у нас на должности администратора, — чуть ли не гордостью ответил Гена.

М-да. Упустил я этот момент, не уделяя должного внимания ребятам из ВИА. Насколько я помню, у директрисы родных племянников не было. Появившийся из ниоткуда родственник доверия не внушал. Чтобы это понять, хватит нескольких минут общения. Ест в нём какая-то червоточина и что-то отталкивающее. Я не антисемит… ну, разве что немножко. Все советские люди знают, кто выпил воду из крана. Но сейчас не до анекдотов. Есть определённая прослойка среди иудеев, которая просто заполонила собой некоторые сектора экономики. Мне проще отвечать за свою сферу деятельности, и картина выглядит весьма спорно. Разного рода администраторов, импресарио и прочих конферансье это касается в первую очередь. Ладно, если бы это были талантливые люди, но проходимцев среди них каждый второй. Насколько я понял, законом должность администратора, а по сути, директора коллектива, не регламентировалась. Меня вообще поражает лояльность советской власти к подобным явлениям. Ведь дураку понятно, что в этой сфере начали крутить неплохие деньги. И налоги с них обычно не платят. Причём многие группы находятся под крылышком разного рода организаций, заводов и ДК, где получают зарплату, им закупают музыкальные инструменты, оборудование и вообще всячески обласкивают. Социализм во всей своей красе.

Но сейчас речь не о сложившейся халявной системе. Я тоже её использую на полную катушку, поэтому никого не осуждаю. Интересно другое — почему меня не известили, что группа привлекла человека со стороны? Если называть вещи своими именами, то реальным продюсером ВИА «Рассвет» являюсь именно я. Ребята исполняют мою песню, сделавшую их популярными. Именно мне удалось пробить организацию самой группы при текстилькомбинате. Сам Гена Пупков, ныне Ясный, к начальству идти боялся.

— Вы решили начать концертную деятельность?

— Михаил говорит, что пора. У него есть связи с нужными людьми. Пока начнём участвовать в сборных концертах. Далее посмотрим. Мы понимаем, что пока не хватает репертуара.

В принципе, идея не самая плохая. Гастроли — это неплохая школа. Здесь вам целый букет от испытания характера членов коллектива до роста мастерства. Всё-таки играть в камерной атмосфере и перед зрителями — совершенно разные вещи.

— Я как раз хотел обсудить ваш репертуар. Более того, не мешает подумать о стиле ВИА в целом, — наконец перехожу к сути, ради чего я приехал в свой родной городок.

Гена моментально сделал стойку, как охотничья борзая. Вот этого у него не отнять. Умеет он слушать и делать правильные выводы.

— Ансамблю надо определиться и выбрать направление. Пока в вашем репертуаре солянка из поп-музыки и разнообразного рока, плюс много перепевов чужих песен, особенно иностранных. Последнее даже неплохо, подучите язык. Но придётся выбрать стиль, дабы работать на определённую аудиторию. Я более склоняюсь к рок-н-роллу, который можно разнообразить более лёгкими попсовыми композициями и балладами. Последние нельзя сбрасывать со счёта, так как они весьма популярны на танцплощадках. Белый танец, дамы приглашают кавалеров и прочее. Наш «Соловей» неплохо заказывается на подобных мероприятиях, хотя немного отличается от классического белого танца.

— Мы сами в раздумьях, — сразу ответил Ясный, — Исполнять всякое ля-ля-ля может любой второсортный коллектив. У нас же хорошая подготовка в плане вокала, это я говорю без всякой ложной скромности. Вы и сами знаете. Если брать исполнительское мастерство в плане владения инструментами, то мы тренируемся и учимся каждый день. Честно говоря, меня иногда тошнит от гитары. Но, через не могу, заставляю себя работать. Может, концерты пойдут нам на пользу и станут нервной разрядкой. А то начались уже небольшие склоки и нужен эмоциональный выплеск. Только опять всё упирается в репертуар. Играть по подмосковным ДК дело нужное, но только для начала. Далее надо переходить на новый уровень, к которому мы готовы, но…

— Как ты относишься к Сергею Александровичу?

— Ээээ… — Гена явно не понял о ком речь.

— Пойдём к пианино. Вот почему вы не догадались об элементарных вещах? Если не можете придумать сами, то обратитесь к классикам.

Некоторое время заняла распевка. Вообще, вокалист я слабенький. Но петь меня учили, и делали это профессионалы своего дела. Что касается мелодии, то я подготовил её заранее, поэтому не должен опозорить своих педагогов. Вот и одна из моих учительниц тут как тут. Вокруг нас сразу собрались весь коллектив ВИА, Самсон, Пузик и присоединившаяся к поездке Капитонова. Последняя, кстати, приехала по делу, и уже взяла интервью у музыкантов из «Рассвета». А вот два других товарища решили совместить деловую поездку с посещением Серёгиной тётки и прочей родни.

А далее я выдал бессмертные стихи гуляки и скандалиста[4].

После второго куплета быстро сориентировавшиеся Гена и ударник попробовали поймать мотив. Второй прогон получился гораздо лучше, а лидер коллектива буквально расцвёл и играл с улыбкой на губах. Ясный сразу понял, что это будущий хит.

Я же, под громкое обсуждение окружающих, дошёл до своего портфеля и вытащил нужный лист. Далее поманил солистку Нину, вручил ей текст и попросил быстрее выучить хотя бы припев. Галактионова пробежалась по бумажке и быстро вышла из зала. Гена смотрел на всё недоумённо, но я махнул рукой, чтобы он не вмешивался, и опять сел за пианино. Сосредоточился и положил руки на клавиши. Вроде тренировался, но выходило немного коряво. Но именно этот вариант исполнения популярной в XXI веке песни, нравится мне больше всего.

— Сомневаюсь, что эту композицию разрешат исполнять, но попробовать необходимо, — говорю обступившим пианино слушателям.

Смотрю, а народу прибавилось. Хотя в основном это местные учителя музыки. Ладно, даже если настучат, то отбрешусь. Есенин в стране не запрещён. Грех не попробовать переложить его стихи на музыку. Вернее, эти песни уже звучали, но в моём времени[5].

«Умереть, знать, сулил мне Бог».

Допеваю последнюю строчку, заканчивая мучить пианино и слух собравшихся. К моему удивлению, моё топорное выступление было встречено аплодисментами.

— Я всегда знала, что ты талантлив! Но как можно было так быстро растерять все навыки исполнения? И что за ужасные завывания?

Сима Иосифовна была в своём репертуаре. Сначала похвалила, а потом начала снимать с меня стружку. Я не обиделся, а наоборот улыбнулся. Память Алексея выдала несколько похожих моментов из его прошлой жизни, когда он был юн, беспечен и с надеждой смотрел в будущее. Но мне сейчас не до ностальгии, тем более чужой.

— Так! — хлопаю в ладоши, привлекая внимание, — Гена, давайте по местам и готовьтесь сыграть «Буги-вуги». Мелодия вам наверняка знакома. Я пошёл за Ниной.

Песню «Ленинградский рок-н-ролл» я вспомнил не полностью, и часть куплетов написал сам. Но здесь главное припев, сам текст неважен. Музыку группа «Браво» откровенно слизала у западных исполнителей, поэтому совесть меня особо не мучила. Вокал у Галактионовой не хуже, чем у Агузаровой. Значит, должно получиться.

В итоге Нина исполнила не хуже, а даже лучше оригинала. С учётом того, что она и внешне сейчас красотка, то получилась очень эффектно. Если уж я начал пританцовывать после первого дубля, а на третьем чуть не пустился в пляс, то что говорить о других. Молодёжь еле сдерживалась, и даже строгая Светочка двигалась в такт зажигательной музыке. Надо будет ещё подумать, во что одевать группу, и хоть завтра выпускай их на большую сцену.

После окончания импровизированного концерта меня посетила новая идея.

— Геннадий, на следующей неделе жду тебя и группу в Москве. Ваша задача — довести песню до ума, благо, мелодия вам известна.

— Мы будем записываться? — воскликнул Ясный.

— И не только. От судьбы не уйдёшь, и придётся тебе войти в историю. Мы снимем первый советский музыкальный клип!

Вряд ли Гена полностью осознал, о чём речь, но от переполнявших его чувств даже не смог ответить. Тем временем Слуцкая отвела меня в сторонку от галдящей публики.

— Это рисковая затея, я про «Москву» и «Бродягу». Первую песню точно не пропустят и могут даже применить санкции. Да и вторая весьма провокационная и хулиганская. Лёша, ты хорошо подумал? Ведь может достаться и этим восторженным детишкам, — директриса кивнула на улыбающихся ребят.

— Я знаю, что не пропустят, — отвечаю вполне серьёзно, — Зато остальные будут пользоваться большим успехом и звучать из каждого утюга. А «Москва» станет безумно популярна в ресторанах и прочих кабаках. Думаю, покойник точно обрадовался бы, узнай он об этом. Да и публика будет требовать исполнить песню на концертах. Против мнения большинства не попрёшь. Ответственные товарищи — любители всё запрещать — будут скрипеть зубами, но сделают вид, что ничего не произошло. Задницы свои прикроют, но против требования толпы не пойдут. А ещё песня пойдёт в народ. Пусть лучше шпана и прочий интеллигентный люд Есенина во дворах поёт, чем уголовную романтику.

— Ты стал циником. Куда пропал наш прежний добрый мечтатель, Лёша Мещерский? — грустно улыбнулась моя учительница.

— В душе я прежний. Только наивным идеалистам нет места на большой сцене. Сожрут всякие прагматики, ханжи и подлецы. Приходится хорошенько работать локтями, думать головой и подстраиваться под ситуацию.

— Держи, — сую Гене стопку бумаг, уже перед самым уходом.

— Это? — глаза будущей звезды вспыхнули от предвкушения.

— Да! Лермонтов, Фет, и, конечно, ещё Есенин. А кроме этого, Маяковский и Цветаева. Жалко, что нельзя исполнить Гумилёва. Не поймут некоторые товарищи — говорю с грустной усмешкой, — Но и этих стихов вам хватит на два или три альбома. Главное — не замахивайтесь сразу на всё. Обдумайте, переложите стихи на музыку, подберите композиции, которые звучат гармонично вместе. Если что зови, приеду и помогу. И постепенно переходите на свои стихи с музыкой. Светлана обещала помочь с интересными поэтами, но и сами ищите среди местных энтузиастов стихосложения. Использовать подпорки в лице классиков, можно на начальном этапе, но не постоянно. Жду в Москве и ещё раз прошу, будь аккуратнее с Михаилом. Ты должен быть в курсе всех переговоров, а деньги должны идти строго через кассу.

Ясный заверил меня, что всё понимает и не подведёт. Вот только грыз меня червячок сомнений. Но ребята считали, что администратор им необходим, поэтому не стоит на них давить. Это их жизнь и я им не мама.

— Оригинально! До меня доходили слухи о необычном ремонте. Но такого я не ожидал!

Ну, ещё бы. Месяцев, который приехал на киностудию, был не первым, кто впал в небольшую прострацию, увидев мой кабинет. Он ещё нашу студию и монтажную не видел! Это у меня стена салатовая с фиолетовыми полосами, а у технарей всё в тёмных тонах. Готический мрак во всей своей красе. Поиски нормальной краски — это отдельная история. Пришлось часть покупать вне кассы. Надеюсь, пара сотен рублей в будущем не выльется для нас в проблемы с проверяющими органами.

Большой начальник посетил нас, чтобы на месте увидеть наработки, которые мы хотели предложить «Гостелерадио». У нас просто удобнее смотреть кино и проводить презентацию. Николай Николаевич ещё раз показал свою адекватность и отсутствие спеси, присущей многим номенклатурщикам. Ведь гораздо удобнее, когда человек приедет с парой помощников на демонстрацию наших наработок, чем мы поедем к нему большой толпой и потащим оборудование.

Так как Месяцев приехал с утра пораньше, то мы не стали терять время и сразу приступили к делу. Всё было готово со вчерашнего дня. Сначала мы показали ему две новые серии «Рюриковичей», одна из которых снималась уже Чигинским. Валерий сразу включился в работу и нашёл общий язык с коллективом. Очень хорошее приобретение для нашего ТО, если выражаться футбольным термином. А с историком-консультантом они теперь не разлей вода. Оказывается, наш документалист хочет снять что-то своё про средневековье. Я только рад и мысленно потираю руки. После документального фильма шёл небольшой сюрприз, насчёт которого у коллектива были обоснованные сомнения.

— Что это такое?

После того как в просмотровом зале включили свет, глава «Гостелерадио» сразу пошёл в атаку. Судя по застывшему лицу Бритикова, тот не ожидал от начальства ничего хорошего. После документальных фильмов, мы без предупреждения запустили буквально вчера смонтированный клип и ещё один ролик. И должного эффекта я добился. Только вопрос — реакция будет со знаком минус или плюс.

— Это называется музыкальный клип. Очень популярный вид подачи песни, набирающий популярность на Западе. Музыканты и приглашённые актёры не стоят, аки столбы, а двигаются и танцуют. У нас же — максимум, меняется фон, сами же исполнители статичны. А второй ролик — утренняя гимнастика.

— Не вижу ничего плохого в скромном поведении артиста на сцене. Зачем все эти танцы и прочие прыжки? И где вы собираетесь демонстрировать очередной свой прожект? А главное — я правильно понял, что вы назвали гимнастикой это странное действо?

Вот она инертность мышления и прогрессирующая ретроградность. Старшее поколение даже не думает о том, что молодёжь живёт по иным принципам. В этом плане мне повезло с Фурцевой. Она всегда изучала новомодные явления, никогда не рубила сплеча и старались адаптировать всё под советские реалии.

— Под буги-вуги и рок-н-ролл принято танцевать, а не изображать истукана или часового на посту. Что касается показа роликов, то разговор получится долгий, поэтому приглашаю вас в мой кабинет.

После осмотра моего новаторского офиса и задумчивого хмыканья, большой начальник уселся за стол переговоров. Мы с Бритиковым, Зельцером и Капитоновой, расположились с одной стороны, а Месяцев с тремя сопровождающими с другой.

— Хорошо. Может, я не совсем понимаю современные веяния в музыке, — Николай Николаевиче примиряющее поднял руку, — Буду обсуждать это с музыкальными редакциями. Но у вас всего один клип. Его не воткнуть ни в какую сетку вещания. Он будет смотреться белой вороной и испортит общую картинку.

Вернее, заберёт всё внимание зрителей. Другие артисты будут смотреться на фоне нашего прорыва, как глупые куклы. Этого я, конечно, не сказал. У меня был готов другой ответ.

— На съёмку этого ролика, с последующим монтажом и наложением звука, наш коллектив потратил пять дней. Новые камеры легче и не такие громоздкие. Мы даже использовали одновременно двух операторов. Сам сценарий написали буквально на коленке, очень много придумывали прямо в процессе работ. Разрешение на съёмку от Мосгорисполкома получили без особых проблем. Только уж больно много проблем с гражданами. Не умеют люди спокойно реагировать на съёмки. На Ленинградском вокзале такая толпа собралась, еле удалось навести порядок с помощью милиции. Как бы ни прилетело нам за подробные концерты. Но вроде всё обошлось без эксцессов. Далее просто будем более грамотно выбирать место, заранее договариваться с разными службами. Это был экспромт, оттого и разного рода сложности.

— Вы не объяснили для чего вся эта карусель. И где её можно демонстрироваться широкому кругу зрителей.

— Всё очень просто. Увидев новинку, другие артисты тоже захотят снять подобное. А так как процесс этот нелёгкий, в первую очередь из-за дефицита техники и длительного утверждения, то остаётся ТО «Прогресс». У нас есть нужное оборудование, небольшой опыт, готовые сценарии и даже павильоны киностудии, — после последней фразы Бритиков кивнул головой, — А ещё мы ведём поиск молодых и талантливых режиссёров, которые возьмутся осваивать новое направление. Съёмку полнометражного фильма доверят не каждому, а вот небольшие ролики — хороший способ проверить своё мастерство. Когда наша студия и коллеги-режиссёры снимут достаточно материла, то можно запускать полноценную музыкальную передачу на телевидении.

— Какую передачу? — совсем запутался начальник.

— Можно назвать её «Утренняя почта» или «Музыкальный будильник», вариантов много. Главное — это субботняя программа, под которую будет просыпаться вся страна. Ролики с песнями будут демонстрироваться по заявкам телезрителей и читателей газеты «СК», где уже занялись составлением рейтинга лучших песен, — киваю на Светочку, — Насчёт этого проекта вы в курсе. Предварительную обкатку работ проведём в кинотеатрах. Будем показывать по два — три ролика перед фильмами. Потом проанализируем реакцию зрителей через газету и радио. Но я уверен, что народу наша задумка понравится.

— Хорошо. Подготовите полное описание будущей передачи. Отдам ваши проекты на телевидение, пусть думают. Но что это за … разврат?

В этот момент в кабинет вошла Марина Андреевна, мой секретарь. Молодящаяся женщина лет сорока с очень интересными видами анфас и фасадной части. У неё и профиль был выдающимся, особенно на зрелый такой лад. Марина поставила поднос с чаем, передала народу чашки и обворожительно улыбнулась Месяцеву. Николай Николаевич, как загипнотизированный бандерлог, проводил уходящую диву и, превозмогая себя, вернулся в нашу реальность. Я с трудом сдержал смех, но Капитонова вовремя наступила мне на ногу, будто почувствовав моё нездоровое желание проявить эмоции. А чего? Мужику сорок семь, почему ему не обратить внимание на аппетитную мадам. Я её держу отнюдь не из-за форм, а потому что работник отличный. Да и человек хороший, что выяснилось сразу.

— Насчёт зарядки, — решаю нарушить молчание, — Соглашусь, что форма одежды у девушек получилась немного вызывающей. Но это обычные гимнастические костюмы и чулки, дабы не стеснять движений.

Кто бы знал, чего мне стоило найти аналог лосин. Но Каплан выпутывался и не из таких ситуаций. А дело было в том, что я решил снять упражнения наподобие аэробики. Нина Галактионова приехала в Москву с подружкой, тренером по гимнастике, которая помогла певице похудеть. Пока шли разные организационные вопросы, я рекрутировал несколько девушек, благо, красивых дам на киностудии хватает, и провёл тренировку. Лена, которая тренер, на лету ловила упражнения из арсенала аэробики. В итоге получился, чуть ли не короткометражный фильм минут на двадцать. Мы решили не останавливаться и сделать полноценную документальную картину и пособие по занятиям одновременно под современную музыку. Месяцеву показали пятиминутный ролик, весьма скромного содержания. Но вместо самих упражнений зрители залипли на одежду девушек. Вообще, люди здесь диковаты в этом плане, особенно руководство. Простой народ явно с удовольствием будет смотреть на молодые и красивые тела. Начальство же сначала попытается всё запретить. При этом никого не смущают кадры кинохроники, когда в тридцатые на параде присутствовали полураздетые спортсмены. Или это другое? Но бес с этими ханжами, мне нужно продвигать свою идею.

— Мы написали сценарий телевизионной программы с рабочим названием «Доброе утро, страна!». Разминка — один из эпизодов полуторачасовой передачи. Планы у нас грандиозные, поэтому надо провести отдельные слушания. Также у ТО «Прогресс» есть ещё несколько предложений по заполнению утренней сетки вещания. Вот наш проект, — передаю Николай Николаевичу объёмную папку.

Несмотря на погружение в мир кино, я не забываю про телевидение. Реально надоело, что первый канал начинает вещание в районе одиннадцати с программы «Панорама Родины», и это в пятницу. В четверг эфир может стартовать и в шестнадцать часов.

— Всю подготовительную работу, выбор ведущих и дальнейшие сценарии, будет делать ваше ТО? — с улыбкой спросил Месяцев.

Ну не доверять же такое дело местным специалистам. В процессе мы воспитаем нужные кадры. Только пилотные программы пройдут под моим полным контролем. Заодно заключим договор с «Гостелерадио», пусть платят за качественный продукт. Босса же я заверил, что всё будет на высшем уровне и народу понравится.

Далее мы обсудили детали. Времени это заняло много. От обеда большой начальник отказался, и уехал весьма довольный. Бритиков не менее радостно выдохнул, пожаловался, что я доведу его до сердечного приступа, и попросил снизить активность хоть на пару дней. Ему надо переварить полученную информацию, а то голова пухнет. Зато Светочка цвела и пахла — я предложил ей вести «Утреннюю почту». Разного рода задних мыслей у меня не было. Просто красивая женщина и фактически член нашей команды. Новому человеку пришлось бы объяснять кучу мелочей и учить заново. Монополии на передачу у мадам Капитоновой не будет. Разбавим её какой-нибудь симпатичной девушкой и представительным парнем. Поищем их среди молодых актёров.

Мне бы ещё успеть запустить все проекты. Ведь съёмки фильма никто не отменял. Значит, придётся расширяться и искать перспективные кадры. Сгоняю на днях к Данелия, может, посоветует кого-то из своих учеников. Режиссёры и сценаристы выпускаются регулярно, но не все раскрываются в профессии. Например, Пузик вернулась бы домой и похоронила себя в каком-нибудь заштатном театре. А теперь это краса и гордость картофельно-промышленной республики. Да и я просто не знаю, чего бы без неё делал.

Умиротворённый, валяюсь на кровати и жду, когда Таня выйдет из ванной. Возвращение со сбора овощей мы отметили весьма бурно. Сначала ресторан, а затем поехали ко мне. Вообще, пора уже задуматься о собственном жилье. Есть мысли по кооперативу, сейчас строят и такие дома. Но более опытные товарищи советуют подождать выхода фильма. Пожить можно и на съёмной квартире. А вот если ты сделал взнос на строительство, то не факт, что можно получить жилплощадь бесплатно. Если фильм удастся, то в моём случае модно рассчитывать на неплохой вариант чуть ли не в центре.

Но пока мне не до этого. Вспоминаю прошедшую ночь и понимаю, что мне этого не хватало. Нет, не самой близости с женщиной. С этим проблем как раз нет. Я же не слепой и вижу, что некоторые дамы весьма положительно реагируют на мою персону. Только вопрос в том, что такая популярность связана с моим взлётом в последние месяцы. А мне важен душевный комфорт. И студентка его как раз обеспечивает. С ней легко, можно поговорить на разные темы и вообще — Татьяна просто няшка. Хотя периодически проскальзывает у неё излишний прагматизм, но я списываю это на тяжёлое детство в многодетной семье.

Разного рода мелочи можно потерпеть. Зато всё это компенсируется общим положительным влиянием студентки на одного беспокойного режиссёра. В ожидании её приезда я наконец решился. Думаю, что и сама девушка готова.

Минут через десять после того, как перестала литься вода, одетая Таня впорхнула в мою комнату. До чего же она хороша! Новая стрижка, платье и манера держаться делали из вчерашнего алмаза просто настоящий бриллиант. Только я не понял, зачем она оделась. Вроде вчера никуда не собирались.

Прелестница села на кровать, наклонилась и приникла к моим губам, заставив учащённо стучать сердце. Я потянул её к себе, но был остановлен. Татьяна высвободилась из моих объятий и отошла на пару шагов.

— Я выхожу замуж. Надеюсь, что ты спокойно воспримешь эту новость. Ведь ты же никогда меня не любил, хотя не могу сказать этого о себе. Но решение принято. Он перспективный студент МГИМО и вообще готов носить меня на руках. Даже в колхоз приехал и сделал мне там предложение, — странно ухмыльнулась Таня.

Почву из-под ног у меня не выбило — я же лежал. Но ощущения были не самые приятные.

— Молчишь? Ты же обычно за словом в карман не лезешь, — студентка на свой лад охарактеризовала моё молчание.

— А он о нас знает? И вообще, как это всё? Ведь свадьба, а ты провела ночь со мной, — наконец-то выдавил я из себя.

— Думаю, догадывается. Хотя это неважно. Если человек любит по-настоящему, то это не имеет значения. Прошедшую ночь считай прощальным подарком. И никто не говорит, что я люблю своего избранника, — опять эта усмешка, скривившая красивое лицо, — От тебя никаких действий не дождёшься. Да и перспективы — быть женой режиссёра, весьма сомнительные. Дипломат звучит гораздо интереснее. Но ты никогда о нашей будущей жизни не говорил. А девушкам надо определяться, Лёшенька. Они нервничают от этой самой неопределённости. Только это уже неважно. Надеюсь, ты поведёшь себя как джентльмен и не будешь меня преследовать.

Смотрю вслед вышедшей девушки, которая открывала входную дверь, и чувствую себя просто оплёванным. На раздавшиеся перед выходом «Чао» и хлопнувшую дверь, я никак не отреагировал.

Полежал некоторое время, глядя на старую побелку потолка. Затем достал из тумбочки кольцо в футляре, которое хотел вручить Тане и начал его разглядывать. Положительно, не везёт мне с женским полом в этой реальности. Вроде и девушки попадаются такие, о которых в прошлой жизни можно было только мечтать. Но далее — какой-то злой рок. С другой стороны, может, судьба оберегла меня от несчастливого брака. Уж очень не понравились мне поступок и слова студентки.

Ладно, будем как-то переворачивать страницу и этой грустной истории. Что вот с кольцом делать? Примут ли его обратно в магазин? Не знаю, как обстоит с этим дело в нынешнее время. Блин, какая хрень лезет в голову. Может, это такая защитная реакция? Мне действительно очень плохо.

Даже не представляю, чего бы я делал без своей нынешней работы. При нынешнем уровне загрузки у меня просто нет времени думать о проблемах в личной жизни. Но хорошо, что мне сейчас не до самокопания — пашу без перерывов и прочих перекуров.

Ну и рыжики, конечно! Спасает общение с близняшками. По субботам у нас обычно насыщенная программа и две выросшие за лето проказницы не дают скучать. Вот и сегодня запланировали поход на ВДНХ. Пока тепло и в Москву не пришла настоящая осень, можно побродить по парку и павильонам. Нынешние времена, не идут ни в какое сравнение с моими по уровню насыщенности комплекса разного рода зрелищами. Но нам хватило аттракционов, кафе-мороженого и павильона, посвящённого космонавтике. Сейчас — это самый настоящий культ, которым болеет всё население страны. Конечно, кроме разного рода диких окраин, где даже не знают, как зовут нынешнего правителя огромной страны.

Погуляли на славу, а я заодно развеялся. Счастливые рыжики, довольный и симпатичный народ вокруг. Идём мы значит, такие радостные, хотя и уставшие, в сторону стоянки. Жду, что дочек, как всегда, заберёт тёща с водителем, и они далее поедут на дачу. И что вы думаете? У незнакомой «Волги» стоит сама Зоя свет Андреевна. Вся такая модная и одетая как на парад. Бывшая усиленно делает равнодушное лицо, но какие-то нотки удовлетворения проскальзывают. Я сначала не понял чего это она, так как был сосредоточен на рыжиках. Но когда они дружно побежали к маме, а из машины вышел смутно знакомый мужчина, всё стало понятно. Только на мачо по имени Альберт он никак не походил.

— Здравствуй, — чуть не пропела Зоя, взяв близняшек за руки, — Познакомься. Это Михаил, мой будущий муж.

Сначала меня смутила небольшая полнота избранника моей бывшей супруги, поэтому я подумал, что он гораздо старше. Но оказалось, что товарищ — примерно мой ровесник. Да и вспомнил я его. Были мы пару раз в большой компании Зоиных коллег, этот кадр там присутствовал и явно неровно дышал к мадам Мещерской. Поздоровался и пожал протянутую руку, оказавшуюся какой-то вялой. А ещё его явно немного потряхивает. Боится, что ли? Или это я уже выдумываю? Чего-то выбила меня из колеи данная ситуация, хотя на это и был расчёт. Только слабину я дал буквально на секунду. Надеюсь, что этого никто не заметил.

Целую девочек на прощание и с улыбкой наблюдаю, как они устроили толкотню за право первой залезть в «Волгу». Вежливо прощаюсь с Зоей и опять жму руку вроде как переставшему нервничать Михаилу. А далее наблюдаю целый спектакль «Принцесса садится в машину». Будущий счастливчик сначала побежал открывать дверь, затем подал Зое руку, всё по этикету. Ещё Михаил изрядно суетился. Мне захотелось рассмеяться, но я сдержал свои порывы. Поднял руку вслед отъезжающему автомобилю, а рыжики машут в ответ, прильнув к заднему стеклу автомобиля. Вот и погуляли.

Первая мысль, посетившая мой закипевший мозг, когда машина скрылась за поворотом, была не особо адекватная. Меня поменяли на «это»? Даже не знаю, чего здесь было больше — недоумения или вдруг полезшей из подсознания ревности. Второе чувство точно не моё, а остатками прежнего Лёхи. Надо переварить ситуацию, а то собственная реакция вызывает недоумение. Ларёк, торгующий пивом, я приметил давно, хотя здесь ещё не пил подобного продукта. В смысле на улице. Пока употреблял исключительно бутылочное или разливное в барах и дома. Вот заодно утолю жажду и подлечу расшатавшиеся нервишки. Плачу дородной тётеньке двадцать восемь копеек за полулитровую кружку пенного, и отхожу в сторонку. А ничего так, «Останкинское» этого времени точно не сравнить с суррогатом из XXI века. Слабовато на мой вкус, но зато пиво точно свежее.

Возвращаюсь к своим мыслям и понимаю причину, почему меня так завело. Михаил был классическим подкаблучником в самом худшем смысле этого слова. Он вёл себя с Зоей даже не услужливо, а угодливо. Одно дело уважать женщину и вести себя как джентльмен, и совсем другое — откровенно унижаться. Может, я слегка перебарщиваю с негативом, но ненамного. Потому и тяжело было осознавать, что тебя променяли на пародию мужчины.

Не заметил, как буквально в несколько глотков выпил кружку. Значит, надо срочно повторить. Уже под вторую порцию пришло понимание. Зоя нашла себе идеального мужа, оттого и была такой довольной. Любит её, готов выполнить любой каприз, зависим от мнения супруги и под полным контролем. Заодно и меня позлить, показав, что у неё всё замечательно. Это как раз то, что она искала, если вспомнить наш последний разговор. Материально моя бывшая никогда не нуждалась. Но думаю, Михаил и в финансовом плане весьма выгодная партия. А если мадам экс-Мещерскую обуяет похоть или захочется слегка развеяться, то на курорте можно найти какого-нибудь Альбертика. Хорошо Зоенька устроилась. Надо только уточнить у тёщи, как обстоят дела с рыжиками. Почему-то они не рассказали мне про маминого жениха. Может, защитная реакция?

Радует одно, что я точно разочаровал одну интриганку, не выказав должной реакции. Да и хрен с ней. Прагматичная блондинистая студентка пусть идёт туда же. Все бабы стервы, а мне на них плевать. Вот только какого рожна я пью уже третью кружку? И это явно не предел. Нет, пить на улице более не стоит. Советское пиво, вещь хорошая, но уж больно мочегонное. Надо ехать домой, желательно через общественный туалет. На Текстилях куплю уже бутылочного и продолжу вечер, усевшись перед теликом. Хорошо, если в продаже будет «Жигулёвское». Надо ещё рыбки взять. В общем, обычное времяпровождение холостяка.

— Ну как тебе впечатления? — спрашиваю довольного Акмурзина.

Оператор даже не смог ничего произнести, а просто поднял большой палец вверх. Рядом уже пританцовывает Клушанцев, который ждёт плёнку.

— Раз всё хорошо, то ещё дубль. Сначала снимаем взлёт всех самолётов с земли. Далее с разных ракурсов уже в воздухе. Я полечу с твоим ассистентом, — распределяю обязанности и обращаюсь к нашему специалисту по комбинированным съёмкам, — Павел Владимирович, оставьте Рината в покое. Всё равно надо время на проявку и вообще быстро только кошки родятся. Одевайтесь и будьте готовы минут через пятнадцать. Если уж на земле прохладно, то чего говорить о небе. Вы мне нужны как второй режиссёр в воздухе.

Оборачиваюсь к Зельцеру, который по идее и должен лететь, но с этим возникла проблема. Моисеич — аэрофоб и совершенно теряется в воздухе. Сначала мой соратник жутко комплексовал, но потом успокоился. Вообще, на лайнерах Аэрофлота он летает, но экстремальные съёмки на болтающемся АН-2, то ещё испытание. Да и на земле от него гораздо больше пользы. А вот Клушанцева ничем не проймёшь. Брось его с камерой в гущу акул, он и там не растеряется. Только ситуация на съёмочной площадке достаточно сложная. Вернее, выматывающая и отнимающая много сил, особенно эмоциональных.

Часть съёмок было решено провести в Подмосковье, пока позволяет погода. Каплан договорился с руководством аэродрома в Дракино, куда и перебралась съёмочная группа. Не знаю, чего пронырливый директор картины посулил местным товарищам, но нас обеспечили вполне себе приличным жильём в одном из пансионатов. Оборудование мы разместили здесь же. Отдыхающих в конце сентября не особо много, так что нам нашли и техническое помещение. Самое забавное, что вслед за группой в Серпуховский район перебралась, чуть ли половина ТО. Пузик мотивировала своё нахождение на площадке тем, что она соавтор сценария. Самсон оказался незаменимым помощником Клушанцева, а далее по списку. Хорошо, что бухгалтерией у нас руководит вменяемая женщина, и она осталась в Москве. Как и половина желающих, которые просто хотели посмотреть на иностранные самолёты. Самое забавное, что нам пока не нужны актёры. Они приедут чуть позже, отснимем несколько сцен, и всё. Далее пойдёт работа в павильоне, где сейчас идёт подготовка макетов кабин.

Через десять дней у нас запланировано несколько натурных съёмок в Москве. Потом снова павильоны, работа с авиамоделями и прочая мутотень, которая нравится Клушанцеву, но нагоняет на меня скуку. Французы должны подъехать уже в ноябре, нам нужны кадры на фоне снега. И по максимуму задействуем их в павильоне. Весной же вся наша орда перебирается на Кубань, где съёмки будут продолжены. Человек Каплана уже на месте и занимается подготовкой приёма большого количества людей, техники и самолётов. Вот так вот окунёшься в подноготную кинопроцесса, и сразу спадает флёр чего-то волшебного и удивительного. Меня и так уже тошнит от горы бумаг, которые надо подписывать и решать прочие вопросы. Это ещё хорошо, что повезло с погодой и дракинскими фанатами воздухоплавания. Кроме пары приглашённых опытных лётчиков, мы обошлись местными кадрами. Хорошо, что меня избавили от технических вопросов по обслуживанию самолётов.

Очень выручало мобильное оборудование для проявки и просмотра отснятой плёнки. Я теперь прекрасно понимаю коллег, которые хотели заполучить возможность работать на подобной технике. Нет, такая корова нужна самому. Это же какая экономия времени! А самое главное — изображение отличного качества. Про вес самой лаборатории я уж молчу.

Прибежавший дежурный сообщил, что всё готово. И вот звучит приятная уху команда.

— Подготовились. Камера. Мотор!

Под гул работающих пропеллеров, в небо один за другим взмывают самолёты. Тут вдруг Ринат начинает чего-то кричать. Выясняем, что не все кадры получились, как он планировал. Командую по рации, чтобы пилоты возвращались, хотя они и так должны скоро начать посадку. Надеюсь, что больше дублей не будет. Самолёты — это вам не актёры, которые будут пахать в любое время дня и ночи. Да и погода настоящему артисту не помеха. А вот технику надо осматривать, проводить обслуживание и всячески лелеять. Мне несчастные случаи на съёмочной площадке не нужны.

Уже вечером после ужина засели с коллективом смотреть, что получилось. В принципе неплохо. Ринат с Клушанцевым вообще в состоянии эйфории. Понятно, что будет ещё монтаж. Но новая техника даёт гораздо больше возможностей и существенно облегчает работу. Решил подкинуть народу ложку дёгтя.

— А теперь давайте сравним последние кадры, сделанные на новом оборудовании и качественной плёнке, с отснятым ранее материалом. В первую очередь с кадрами больших групп самолётов и бомбардировки объектов на земле.

— Только не говорите, что придётся всё переснимать! — Клушанцев первым понял, куда я клоню.

— Мы не только переснимем все сцены. Нам придётся заново создавать новые макеты ландшафта, аэродромов и много всего по мелочам.

Народ сразу зашумел. Больше всех был недоволен Самсон, который занимался организацией работ и контактировал с подрядчиками в лице энтузиастов из разных ДК Москвы. Когда народ наговорился и выплеснул эмоции, я продолжил.

— Когда вернёмся на киностудию, то давайте заново посмотрим клип, который так поразил нашего итальянского коллегу. А затем сравним с эпизодами, которые снимаем сейчас. В первом случае какая-то кустарщина. У нас просто нет права гнать такую халтуру. Придётся выделять целый павильон. Разобьём его на квадраты, где будут расположены разные виды местности. Затем смонтируем специальную конструкцию, где установим вертикальную камеру. Я уже озадачил товарищей с Горького. Сергей, на тебе опять все макеты. Начинай рисовать эскизы, чтобы мы их быстрее утвердили.

Самсон грустно вздохнул, но тут же воспрянул духом, когда почувствовал на своей руке ладонь Пузик. Вот здесь бобруйская принцесса молодец! Это я заразил нашу писательницу прогрессирующим перфекционизмом! Оксана давно критически относится к своей работе и старается сделать её близкой к совершенству. Иногда она изрядно перебарщивает, но для дела это полезно.

Примерно в таком темпе прошло три дня, а потом приехал ВИА и начался форменный бедлам. У Гены была готова песня на тему неба, самолётов, любви и подобной лирики в стиле группы «Браво». Музыку и стихи ребята написали сами, вернее, в соавторстве с молодым поэтом из родного городка. Вот мы и решили снять ещё один клип, воспользовавшись оказией. Песня просто создана для самолётов и воздухоплавания. Хотя работы изрядно привалило. Но я воспринимал дополнительную нагрузку как подарок. Чем больше пашу, тем меньше погружаюсь в невесёлые мысли.

Тут ещё Капитонова, которая приехала на съёмочную площадку вместе с ансамблем, добавила масла в огонь. Не знаю, чего на неё нашло, и откуда появились странные мысли. Может, напридумывала и сама в это поверила? Только факт остаётся фактом. Неприятный такой получился разговор или даже обмен репликами.

— Мещерский, не надо так на меня смотреть. Я тебе не плечико, о которое можно опереться и в него ещё поплакать. И утешать бедного и несчастного, всеми брошенного Лёшеньку, я не нанималась. Был мужчина, но стал превращаться в размазню. И вообще, утешительница уже готова, — злая журналистка кивает в сторону ребят, — Заодно пристроишь дамочку в своём ТО.

Какая ей вожжа под хвост попала, я так и не понял. Светочке я точно на жизнь не жаловался, разве что Самсону за бутылкой. А насчёт того, куда она показывала, мне и оборачиваться не надо. Понятно, что это Лена, которая гимнастка. Девушка очень хочет вести утреннюю разминку в нашей будущей телепередаче. И её поведение, невозможно трактовать иначе как предложение весело провести время. Мадам явно решила, что через койку получить заветную должность гораздо проще. Хотя я и сам не видел иной кандидатуры, чем подружка нашей певицы Нины. Лена в принципе симпатичная. Лицо только подкачало, зато спортивная фигура и соответствующая пластика привлекает к себе мужские взоры. Только всё это не важно. Чем я буду тогда отличаться от подонка Пырьева?

Хватит мне Капитоновой, которая, похоже, сама не знает, чего хочет. У нас немного иные отношения, но небольшой осадочек имеет место.

— Это моё дело с кем спать и кому плакаться, — с усмешкой отвечаю журналистке, — И твоё мнение я спрошу в последнюю очередь.

Светочка подобного ответа точно не ожидала. Только покрасневшие щёчки и сжатые губы выдали её бешенство. Но она быстро справилась с эмоциями, мило улыбнулась и пошла общаться с народом. Вечером за ней приехала машина, на которой наша акула пера умотала в Москву, хотя планировала остаться на пару дней.

Надо будет ещё разобраться, что это было. И к чему мне вообще подобные истерики. Говорила мне мама — не живи, где живёшь. А уж на работе романы крайне опасны. Вот как мне далее работать с человеком, если она пойдёт вразнос? Слишком многое завязано на журналистку, чтобы чего-то менять на полпути. Да и тяжело найти человека подобной квалификации и гибкости мышления. В общем, убеждаюсь в который раз, что всё зло от баб. Или от балбесов, которые не могут обуять свою похоть и хоть немного думать головой.

По возвращении в Москву я опять погрузился в свои дела и старался не думать о бзике Капитоновой. Моя здешняя жизнь и так скоро начнёт напоминать «Санта-Барбару», поэтому ни о каких отношениях с Леной речи не было. Объяснил, что мы на неё рассчитываем, сняли там же в Дракино ещё несколько роликов с упражнениями, которые я передал гимнастке. Только она отнеслась к работе со смекалкой, и адаптировала многие вещи под современные реалии. Это сразу подняло рейтинг девушки в моих глазах. Ловлю себя на мысли, что фигура у неё действительно хороша. Особенно, когда Лена совершает разного рода наклонные движения и садится на шпагат. Чур, меня! Никаких производственных романов, которые могут быть превратно истолкованы.

— Проходи. Садись.

Сегодня Фурцева опять была в образе доброй тётушки. Или у неё просто хорошее настроение, а я думаю о людях заведомо плохо. Вслед за мной в кабинет зашла Мариночка и расставила на столе чай с сушками. Начало весьма оптимистичное.

— У меня иногда складывается ощущение, что с тобой я провожу больше времени, нежели с любым другим деятелем искусств и своими подчинёнными. С другой стороны, твоя персона уже начала приносить хоть какую-то пользу, — усмехнулась министр.

Я сразу понял, что речь идёт о Кузнецове. Товарища тихо освободили от занимаемой должности и перевели на ответственную работу куда-то в Черноземье. Ничего удивительного. Подобное отношение к кадрам практикуется и в моём времени. Здесь человека надо гнать ссаными тряпками и минимум провожать на пенсию. Но это же не по-советски. Товарищ заслуженный, а значит, он должен начать заниматься вредительством на новом месте работы. Понятно, откуда растут ноги в моём времени. Нужный, пусть тупой и вороватый чиновник, особенно с правильными родственными связями или знакомствами, практически непотопляем. Одна надежда, что в данном случае, дядя получил колоссальный удар по самолюбию и не сможет переварить подобного унижения.

— Твоя затея с новым каналом и программами на радио с телевидением вызвала немалый переполох, — продолжает делиться со мной Фурцева, — Кстати, в ЦК с интересом восприняли проект, который продвигает Месяцев. Положительную оценку уже дали Минвуз, Академия Наук, Минздрав, Спорткомитет и Минкульт, конечно. Николай Николаевич развил бурную деятельность, надо отдать должное его напору.

— А при чём здесь Минздрав? — я совсем растерялся от полученной информации и зацепился именно за означенное ведомство.

— Потому что планируемые программы и фильмы несут дополнительную агитацию здорового образа жизни. Ваше ТО ведь уже запускает небольшие ролики о вреде алкоголя, курения и нездоровой пищи. Только на твоём месте я бы поинтересовалась, почему против нового проекта, пусть и завуалировано, выступают несколько ведомств, в том числе Минфин.

Это как раз понятно. В развёрнутом плане работы нового канала были очень прогрессивные и где-то радикальные идеи борьбы с вредными привычками. И позиция Минфина вполне ясна, хотя и лицемерна до изуверства. Ведь акцизы с продажи спиртного составляю огромную часть дохода в бюджет. Как начали большевики спаивать народ, отменив сухой закон в двадцатые, так их последователи радостно продолжают. При этом удивляются, чего это народ так много пьёт. И почему-то у властей не хватает мозгов сесть и посчитать, какой экономический вред стране наносит алкоголизм. Про преступления, совершённые под воздействием алкоголя, я вообще молчу. Но, похоже, нынешние власти не особо волнуют убийства, изнасилования и тяжкие телесные, совершённые по пьяной лавочке. При этом на агитацию, лечение и прочие ЛТП с вытрезвителями тратятся колоссальные деньги.

Надо бы вообще начать правильную антиалкогольную компанию, но нынешние власти на это точно неспособны. Или не хотят, чёрт его знает. Для себя я давно решил, что буду помогать простым людям осознать гибельность того отношения к здоровью, которое есть в стране. Мы же не просто так в XXI веке стали одной из самых курящих и пьющих стран, про наркотики даже говорить не хочу. Вот и буду спасать людей насколько это возможно. Планы у меня грандиозные, но буду осуществлять их постепенно.

— А ещё кое-кто совсем не думает, о последствиях той бури, которая только начинается. Именно ты стал причиной этой подковёрной возни, — продолжила министр, — Вот не получается у тебя делать всё спокойнее и скрытно. Народ же видит, что некто Алексей Мещерский лезет в разные сферы. Ему уже кинематографа мало, телевидение с радио подавай.

— Жалуются, небось? — улыбаюсь в ответ на сентенцию Екатерины Алексеевны.

— И это тоже. Что там за аморальная передача под видом утренней разминки? Но дело в другом. Не слишком ли большой кусок пирога ты собрался откусить?

Это значит, что у Месяцева хорошо так протекает. Наши особо не распространялись о том, что я решил сделать разминку отдельной передачей, кроме предоставления ей времени в «Доброе утро, страна!». Кто-то из помощников Николая Николаевича проговорился или специально сделал акцент на первой реакции начальника. Ведь позже мы всё обговорили и заключили, что программа не может нести угрозы моральному облику советских зрителей. Что касается морали или аморальности, то у местных властей с этим какой-то жуткий комплекс. Всплеск абортов, в том числе среди молодых и незамужних женщин — это нормально. А показывать кадры из западных фильмов, где дамы в белье или полураздеты, но без всякой грязи, строго запрещено. Почему никто не вспоминает товарища Коллонтай и прочие дикости двадцатых годов? Раздражает меня это лицемерие. А под это дело можно и свои делишки порешать. Мол, давайте примем меры в отношении товарища, так как его моральные принципы идут вразрез с линий партии. Вся эта муть, включая разного рода собрания, политинформации, общественные нагрузки и прочие малопонятные вещи отнимают кучу времени.

— Если вы про возможную монополию ТО «Прогресс» на третий канал, то это нереально. Я бы рад, но нам просто физически сложно загрузить будущую сетку вещания. Та же документалистика, особенно съёмки животных или серьёзная аналитика, требует огромных трудозатрат. Наша стезя — это развлекательные программы и телефильмы. Если кто-то сможет конкурировать с нашими проектами, то так даже лучше. От разумного соцсоревнования ещё никто не умирал, — эк я завернул, аж самому понравилось, — Моя работа на радио носит временный характер. Как только удастся найти верный формат программы и подготовить людей, то я уйду из эфира. Что касается утренней передачи и ещё нескольких наших предложений, то опять возвращаюсь к соревнованию. Давайте устроим конкурс, и Гостелерадио заключит договор с той организацией, которая предложит лучший вариант. На телевидении хватает грамотных кадров, которые могут предложить интересные идеи.

— Ты прекрасно понимаешь, что сейчас тягаться с вашим ТО невозможно. Не знаю, чего вы там наснимаете по основному профилю, но проекты для телевидения очень перспективны и необычны. Передачи по радио про кино и музыку я тоже слушала. До такого формата подачи материала никто не додумался. А ещё этот твой сериал про милиционера. И всё связано с фамилией Мещерский. Послушай опытного человека — начни работать иначе. Поделись с заслуженными коллегами или привлекай их к своим проектам. Не дадут вам узким кругом работать по столь широкому направлению. Вы фактически подгребаете под себя целый канал, плюс радио и даже газета. Твоя Пузик сейчас одна из самых перспективных писателей страны. Ещё и фильм с иностранцами. Плюс эти новые музыкальные ролики. Пойми, что хватит одного прокола, чтобы на тебя навалились все недоброжелатели и завистники разом? С учётом того, что ты предпочитаешь заводить больше врагов, чем друзей, то критическая масса однажды достигнет своей точки кипения. И Кузнецова тебе не простят, если ты понимаешь, о чём я.

Интересная ситуация. Мне уже приходили мысли, что надо кооперироваться с коллегами. Понятно, что мы делаем ставку на молодёжь, которую собираемся постепенно рекрутировать в ТО, но и про другие кадры не стоит забывать. Не хватает мне дипломатичности, и я прекрасно понимаю, что сделал много необдуманных шагов. Пора начинать исправлять совершённые ошибки.

— Я подумаю, — совершенно искренне отвечаю Фурцевой, — Документалистикой у нас уже занимаются Клушанцев и Чигинский. Думаю, вполне реально подтянуть ещё интересных и прогрессивных товарищей в эту сферу. Не хочу больше туда лезть, потому что мне ближе художественное кино. То же самое касается телевизионных фильмов. У нас в планах минимум три сериала, и в любом случае придётся привлекать самых разнообразных артистов. В перспективе я вообще хочу отойти от всех дел, кроме большого кино. Оставлю себе организационные вопросы и рычаг влияния. Когда появятся свои кадры, которые смогут грамотно определять вектор зрительского интереса, то вообще не буду вмешиваться в большинство проектов. Только коллегам на блюдечке ничего преподносить не собираюсь. Те же музыкальные ролики может снять любой режиссёр, талантов в стране хватает. Надо только обеспечить его материальной базой. Так пусть товарищи создают свои объединения, закупают технику и начинают творить. Государство дало добро, разрешив нам с Чухраем организовать свои студии. Но ведь главная загвоздка в хозрасчёте. Мы не только начали делать востребованный продукт, но и достаточно быстро окупим все затраты. Желающих творить под зонтиком государства сколько угодно. А вот выйти из зоны комфорта и начать конкурировать с коллегами, при этом неся материальную ответственность, дураков нет.

Из министерской приёмной я выходил в смешанных чувствах. С одной стороны Екатерина Алексеевна права. В любые времена не любили выскочек, пытающихся подгрести под себя большой кусок рынка. Тем более, когда речь идёт об искусстве, если под это понятие попадает моя деятельность. Ведь народ ещё злится о того, что просто не может на равных конкурировать с нашими проектами. А зависть профессиональная помноженная на финансовую составляющую — страшный коктейль. Это хорошо, что я ещё вовремя подтянул Клушанцева и его ленинградских коллег. Заодно совместная работа с «СК» в лице Светочки, отвела от меня часть волны «праведного» негодования. Зря я сам полез на радио. Ещё и коллег начал в эфире пощипывать. Вроде всё делаю аккуратно, но мой посыл поняли и уже пошёл новый поток жалоб с анонимками. Мол, как можно на радио критиковать самое лучшее в мире кино и хвалить какие-то зарубежные поделки. Но здесь я проявляю свою принципиальность и ни под кого гнуться не собираюсь.

Понятно, что идеи из XXI века или грамотно переработанные проекты ближайших лет, не имеют реальной конкуренции. Но кто мешает коллегам развиваться? Ведь тот же застой в кино, телевидении, литературе и даже музыке, был вызван внутренними факторами. Многочисленных членов союзов писателей, кинематографистов и композиторов всё устраивает. Им не нужно особо развиваться, так как конкуренция фактически отсутствует или весьма эфемерна. Взобравшиеся на вершину ещё и активно обороняют свою кормушку, используя грязные методы. Представьте сейчас состояние Пахмутовой, безусловно, отличного композитора, которой придётся бороться с таким популярным направлением, как рок-н-ролл. Ведь я не остановлюсь, и рок-группы займут своё место на музыкальном Олимпе. Или взять условного Пырьева, чьи идеологические фильмы и даже поздние работы с русской классикой, должны конкурировать с добротными приключенческими фильмами типа «Анжелики» или «Спартака». А если рок-групп и блокбастеров станет много? Ведь кому-то придётся подвинуться, а иным просто перейти в низшую лигу. Ведь не просто так «Фантомас» стал культовым фильмом, что его в итоге запретили. Песней поколения семидесятников вообще стала «Шизгара», которая на самом деле «Venus», а не условная «Надежда». Советская музыка и кино чудо, как хороши. Но только верхний слой, под которым скрываются весьма унылые творения. Вот и будут все эти члены союзов защищать свои тёпленькие места любыми способами.

Потому мне надо прислушаться к словам Фурцевой. Ведь я сейчас ломаю сложившуюся систему, которая устраивает очень многих товарищей. При этом заслуженных и влиятельных. Друзей среди них мне найти проблематично, но почему не озаботиться созданием совместных проектов и некоего альянса. Среди режиссёров хватает вменяемых людей, один Данелия чего стоит. Да и композиторы с музыкантами в стране отличные. Значит, буду договариваться. А вот с литературой совсем беда. По идее можно заняться поиском талантливых авторов. Только лучше поручить это Капитоновой или Пузик. У них вполне себе весомая поддержка со стороны номенклатуры. Я же только лишних врагов приобрету.

Осенняя Москва не самый приятный город в мире. Не люблю я дожди и эту мерзопакостную погоду. Поднял воротник плаща, поправил шляпу и двинул в сторону метро. Мне ещё сегодня монтажом заниматься. Заодно отвлекусь от пессимистических мыслей и окунусь в работу, которая постепенно становится смыслом моей жизни.

— Горько! — заканчивает поздравление отчим Пузик, а зал радостно его поддерживает.

Выпиваю до дна бокал вина и приступаю к еде. Мысленно же возвращаюсь на пару месяцев назад.

Мои друзья наконец-то отважились узаконить свои отношения, чем несказанно меня обрадовали. Но эти балбесы почему-то решили, что свадьба должна быть скромной, вроде студенческой, а провести её нужно в Белоруссии. И ведь не предупредили, что давно подали заявление и уже начали решать организационные вопросы. Хорошо, что хоть ЗАГС московский, а не минский. Поэтому я быстро взял процесс в свои руки, вернее, перепоручил его более опытным товарищам. Хорошо быть начальником!

В общем, будущих молодожёнов мы от подготовки к свадьбе отстранили, поручив им творчески подойти к самой церемонии. А то я даже не в курсе, куда принято нести цветы и делать фотографии. Плохо, что погода уже достаточно холодная. Как вариант можно взять пару шуб из реквизита киностудии, заодно боярские шапки на молодых надеть. Чего мелочиться? Думаю, выглядеть это будет забавно.

Свадьбу решили проводить прямо на киностудии, благо помещение позволяло. Организационные вопросы взяли на себя помощницы Каплана, я подбил художников красиво оформить зал и место, где будут сидеть молодое. В общем, народ креативил как мог.

Мы же с Зельцером засели за план съёмок. Дело это муторное и требует много времени. Пробежались ещё раз по сценарию, согласовали всех актёров, и особое внимание уделили пиротехникам, от которых зависел ряд самых эффектных сцен. Надо ещё получить разрешение на получение динамита и керосина, но этим займётся Каплан.

Натурные съёмки мы пока закончили, занимаясь просмотром и выбраковкой отснятого материала. В одном из павильонов уже была смонтирована целая композиция из макетов лесов, полей и рек. Сверху ходила камера со специальным сидением для оператора. Эту тему полностью взял на себя Клушанцев, поэтому за результат можно быть спокойным. Единственное с чем мы намучились, так это со съёмкой падающей бомбы. Ведь по моей задумке её надо было показать с нескольких ракурсов и сам момент попадания в заданный объект. В итоге пришлось один эпизод делать с помощью парашютистов. Остальные кадры будут отсняты в павильоне.

А ещё в октябре в Москве появился мой итальянский компаньон Франческо, который привёз добрые вести. «Pirelli» уже отпечатал и запустил в продажу новый календарь. «Louis Vuitton» тоже не отставал. Но французы пошли дальше и предложили заключить долгосрочный контракт. Удивило меня то, что речь шла о рекламе, в первую очередь телевизионной. Грамотные люди, ничего не скажешь.

Я хотел снять первые ролики только в следующем году, пока просто не было предмета для рекламы. В СССР начинается дефицит на ряд товаров, в первую очередь ширпотреб и бытовую технику. Поэтому нет никакого смысла убеждать людей покупать подобные товары — сами прибегут и опустошат прилавки. В стране отсутствовал развитый потребительский рынок как таковой. Сейчас можно снять только рекламу Сберкасс и государственных займов. Ничего более интересного я просто не вижу. А вот с французами можно разгуляться. Не знаю как у них сейчас с алкогольными брендами, есть у меня интересные идеи. То же самое касается парфюма, а вот с сумками сложнее. Ладно, дождусь приезда представителей компании и обсужу всё вживую. Заодно посмотрим, чего в плане денег предложат нам товарищи-буржуи.

— Ваш процент переведён на указанный счёт, — снова порадовал меня итальянец, — За третий проект немцы должны рассчитаться немного позже.

Мы решили с ним прогуляться после обеда в ресторане. Франческо с севера Италии, поэтому его не испугать двумя градусами выше нуля и куда-то пропавшим солнцем. Речь шла об очередном леваке, на который меня подбил неугомонный атташе. Не хотел я запускать ещё один проект мимо госбюджета, но поддался на уговоры велеречивого атташе. Мне нужен стартовый капитал и чем быстрее он окажется в наличии, тем лучше. Только спешка хороша при ловле блох. И эта моя спешка вперемежку с жадностью аукнется в будущем. Но сейчас всё было замечательно, и я с оптимизмом смотрел в будущее, не ожидая от судьбы никакого подвоха.

Из положительных новостей стало одобрение приёмной комиссией «Рюриковичей». Сериал скоро должен стартовать в прокате, но почему-то демонстрация поставлена на утренние и дневные сеансы. Может, ответственные товарищи решили, что сериал будет интересен только детям и юношам? Посмотрим, если будет зрительский интерес, то буду настаивать, чтобы показы перенесли на вечерние сеансы.

Ещё самый настоящий ажиотаж вызвали отснятые два клипа, пущенные в народ. Показать наши работы широкой аудитории не получилось. Но здесь на помощь пришёл Зельцер, который договорился с директором кинотеатра «Фитиль». Клипы там демонстрировались перед фильмом и надо сказать, что народ сразу оценил новинку. По крайней мере, в музыкальной середе сразу началось шебуршание и первые ходоки от авторитетных певцов стали посещать мой скромный кабинет. В итоге мне надоело терять время, и я передал все вопросы помощникам. Дело это недешёвое, поэтому пусть товарищи переварят расценки. Далее уже приступим к делу. Всё равно никто в Союзе не сможет предложить, что-то лучше. У нас уже готовы более десятка сценариев, которые можно адаптировать практически под любого артиста.

Третьим успехом, который радовал меня даже больше остальных дел — это фактическое разрешение на съёмки телесериала. Пузик уже выпустила полноценную книгу, состоящую из пяти рассказов об Иване Терешко. А всего в «Юности» уже опубликовано десять полноценных эпизодов про приключения борца с бандитами и колаборантами. Пока решаем, кооперироваться ли с «Беларусьфильм» или просто использовать их актёров и производственные мощности. С одной стороны, не помешает поддержка местных властей. А с другой хочется сделать полностью свой проект, дабы никто в него не вмешивался. Ведь ещё придётся делиться славой, финансами и званиями. То, что первый полноценный сериал будет популярен, в том числе у властей и силовых ведомств, я даже не сомневался.

— А почему ты отказался стать свидетелем? — Зельцер вывел меня из размышлений.

Самсон предложил мне почётное звание, быть свидетелем, но я вежливо уклонился. Не нравятся мне подобные вещи. Предпочитаю сидеть вместе с остальными гостями. И вообще, хочется побыть в кругу веселящихся людей, выпить, наконец. А людей на свадьбу пришло немало. По моим подсчётам собралось более ста пятидесяти человек. Только из Белоруссии приехал целый десант родственников и друзей невесты. Ещё церемонию посетил товарищ Жабицкий, который сейчас поздравляет молодых от лица всего комсомола БССР. Надо будет позже пообщаться с ним на предмет поиска тем для соприкосновения. Всё-таки хорошие отношения с властью, пусть и республиканской, вещь нужная. Зельцеру же я сказал правду, мне нечего скрывать от соратника.

— Жениться тебе пора, Алексей, — вдруг выдал Моисеич, — Девушку только найди достойную только не из киношной среды. Зачем тебе жить как на вулкане? У человека должен быть нормальный тыл. Поверь опытному человеку.

Никто же не спорит. Сам чувствую, что есть в душе определённая пустота. Можно, конечно, заменить её интрижками и залить алкоголем, но это не мой путь. Как раз ловлю на себе взгляд Лены, сидящей по диагонали. Мы с коллегами оккупировали часть столов, расположенных слева от молодожёнов. Тут же в мою сторону посмотрела Светочка и сразу повернулась к своему супругу. Как же мне они все надоели. Надо выпить, от души потанцевать и хоть на время забыть обо всех проблемах.

Кстати, музыкальная часть сегодня на ВИА «Рассвет». Ребята уже сыграли несколько песен, периодически делая паузы на поздравления. В итоге очередь дошла до меня. Вернее, я подошёл к микрофону сразу после родителей и главы республиканского ЛКСМ. Долгих речей произносить не стал. Произнёс стандартные слова, сообщил гостям, что от лица коллектива мы дарим молодожёнам импортный холодильник. Народ встретил новость с одобрением, так как подарок очень серьёзный, это не считая конвертов, которые мы насовали жениху. После моих пожеланий молодым нарожать побольше Самсопузиков, что вызвало искренней смех в зале.

Я действительно рад за людей, которые за полтора года стали для меня настоящими друзьями. Надо действительно сегодня хорошо оттянуться. Через несколько дней прилетят французы, и начнётся совершенно новый этап в моей карьере. С иностранцами я ещё не работал. Не считать же за это несколько снятых проб. Ведь придётся общаться на иностранном языке, киношную терминологию которого я не знаю. Только хватит уже о делах. Главный итог моего нахождения в этой реальности — интеграция в местную жизнь состоялась. Далее, буду продолжать в том же духе. А сейчас — танцы!

Отплясал пару задорных песен в исполнении ребят, которые грамотно разогревали гостей. И вот, наконец ожидаемый хит нынешней осени — «От Москвы до Ленинграда»! Нина была просто великолепна! Показалось, что в пляс пустился весь зал во главе с молодожёнами. Как-то незаметно рядом оказались Лена и Светочка. Муж журналистки вёл себя как-то вяло и один из немногих остался сидеть за столом. Странный товарищ, вроде ещё молод и явно находится в хорошей форме.

Чую, что мне ещё придётся разбираться во всех этих любовных треугольниках, которые грозят перерасти в многоугольники. Но хватит рефлексий, сегодня я гуляю! А завтра будет, что будет.

«В городе С.» — советский полнометражный чёрно-белый художественный фильм, поставленный на Киностудии «Ленфильм» в 1966 году режиссёром Иосифом Хейфицем по рассказу А. П. Чехова «Ионыч».

http://www.youtube.com/watch?v=ZqSTOrXcm9Y

https://www.youtube.com/watch?v=0a_soP5GAzw&list=PLqkfHvroEIpKRQxrftkDkTF64A82DVPuv&index=6

https://www.youtube.com/watch?v=LB4PcOH0x58

https://www.youtube.com/watch?v=H_WxTTe24bQ

https://www.youtube.com/watch?v=llunG2GW248