КОРОЛЕВА

Серия: Игры Фейри. Книга 3

Автор: Карен Линч

Переводчик: enzhii

Редакторы: Marina_lovat, Gosha_77, NaPanka

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

ГЛАВА 1

Я уставилась на папу, ожидая хоть какого-то разъяснения от него после такой сенсации. Невозможно было вынести терзаний в его взгляде, и когда он отвернулся, я почти что испытала облегчение.

Голова шла кругом от попыток придумать резонный ответ на его заявление, что Благой принц был моим братом. Моим братом, который умер двадцать лет назад в возрасте всего два месяца от роду. Единственным вменяемым объяснением этому был стресс, который он пережил из-за моего близкого знакомства со смертью, и это вызвало у него психический срыв.

Меня накрыло чувством вины. Доктора предупредили меня, что такое может случиться, если события будут форсированными. Надо будет позвонить врачам. Меня мучила мысль, что отцу, возможно, придётся вернуться в реабилитационный центр, но мы не могли рисковать его здоровьем. Более половины людей, лечившиеся от зависимости от горена, возвращались к приёму наркотика в течение первого года, и я не хотела, чтобы папа был одним из них.

Я накрыла ладонью его руку.

— Пап, ты что-то побледнел. Может тебе стоит прилечь на пару минут.

— Мне не надо ложиться. За последние четыре месяца я вдоволь наспался.

— Но…

Он бросил на меня резкий взгляд.

— Я в порядке, Джесси. Да, это шок и потрясение, но это не заблуждение.

Я посмотрела в его ясные глаза. Его тон был рациональным, и выглядел он вполне нормальным, а не на грани срыва. Но утверждение, что принц-фейри был его умершим сыном, было тем, что отправляло людей в стены психиатрической больницы. Мне оставалось только выслушать его и понять куда это всё ведёт.

— Расскажешь мне об этом?

Папа выдохнул.

— Я не знаю с чего начать.

Я взяла его за руку.

— Почему ты думаешь, что Принц Рис это Калеб? Тебе кто-то это сказал?

— Нет. Мама узнала принца, когда увидела его фотографии у Теннина. Она сказала, что волосы у него другие, но у принца мои глаза, и он копия меня в мои двадцать лет.

— Почему Теннин не рассказал мне об этом?

Папа покачал головой.

— Он не знал. Твоя мама рассказала мне только когда мы вернулись в машину. Я считал, что она выдумала сходство, пока она не показала мне старый мой снимок, который хранила под козырьком.

Я затаила дыхание.

— И?

— Если бы мои волосы были светлыми, я был бы близнецом Принца Риса в его возрасте.

Мне надо было увидеть это самой. Встав, я подошла к шкафу, в котором мама хранила все фотоальбомы. Они были промаркированы по годам, и я вытащила альбом, посвященный их подростковому возрасту. Сердце бешено громыхало в груди, пока я несла альбом к дивану и садилась рядом с папой. Я уставилась на обложку, боясь того, что увижу внутри.

— Хочешь я сам? — поинтересовался папа, увидев моё замешательство.

— Нет.

Я открыла альбом. На первых нескольких страницах были фотографии мамы с её школьными подружками и снимок с выпускного. Я медленно перевернула страницу. Там была и фотография папы, тоже с выпускного. И в этот же миг, как я увидела её, из моих лёгких выбило весь воздух.

— О, Боже, — прошептала я.

Вытянув из кармана телефон, я отыскала в сети снимки Благого коронованного принца. Я положила телефон рядом с фотографией папы, и мой мир накренился. Сходство было не только в глазах. Принц Рис и восемнадцатилетняя версия папы имели идентичные улыбки и одинаковую ямочку в подбородке. У принца были более утонченные черты, как у мраморной статуи, у которой были стёрты все изъяны, но папа был прав. Они могли бы быть близнецами.

Я посмотрела на папу, который выжидательно наблюдал за мной. Со дня, когда сделали этот снимок, прошло двадцать три года, и его лицо сейчас было худым с гусиными лапками у глаз и морщинками вокруг рта. Стоило отбросить возрастные изменения в сторону, как сразу передо мной возник молодой человек, улыбающийся мне со снимка в альбоме.

— Как же я этого не увидела? Когда я впервые познакомилась с Принцем Рисом, у меня возникло чувство, будто я его уже когда-то встречала, но я посчитала, что это из-за того, что его фотографии были повсюду, — я покачала головой. — Что насчёт Брюса, Мориса и других твоих друзей, которые знали тебя в то время? Никто из них не увидел сходство между тобой и самым известным фейри в мире?

Папа пожал плечами.

— Сомневаюсь, что они вспомнят, как именно выглядел я в то время, не увидев фотографию. Такое происходит, когда взрослеешь вместе. А что касается всех остальных, люди не всегда хотят видеть то, что находится перед ними, особенно когда они не выискивают это. Кто задумался бы о связи между мной и Благим принцем? Даже ты не подумала.

Я посмотрела на оба снимка. Из своего личного опыта я знала, как просто не увидеть того, что было прямо перед самым носом. Меня до сих пор удивляло, как я не осознала, кем был Лукас, пока Рогин Хавас не оговорился.

Я сжала губы, подбирая правильные слова.

— Принц Рис похож на тебя, но это не означает, что он Калеб. Я хочу сказать… Калеб мёртв. Вы с мамой видели его, было вскрытие и похороны.

Всё внутри меня вздрогнуло, и я увидела такую же реакцию на лице папы. Они никогда не любили разговаривать о том времени, но теперь этого было не избежать.

Он поменял положение, и прежде чем вновь посмотреть на меня, на миг отвёл глаза.

— Патологоанатом сказал, что Калеб умер от атрезии лёгочной артерии, которая почти всегда диагностируется вскоре после рождения ребёнка. Калебу было два месяца, и он не показывал никаких симптомов. Он выглядел как нормальный, здоровый малыш. Твоя мама… — он сглотнул. — Она не поверила, что мёртвое тело, которое она обнаружила в колыбельке, было нашим ребёнком. Она сказала, что мама всегда узнает своего ребёнка. И что кто-то украл нашего, подменив его на мёртвого.

Голос папы надломился на последнем слове. Слёзы защипали мои глаза, и я сморгнула их.

— Малыш выглядел как Калеб, и патологоанатом сказал, что ничего подозрительного в его смерти нет. Я объяснил это твоей маме, но она была слишком убита горем, чтобы поверить. Ничто не могло убедить её, что Калеб был мёртв.

— Что ты сделал? — спросила я, после тщетных попыток проглотить стоявший в горле ком.

Я всегда видела печаль в глазах мамы, когда звучало имя Калеба, и родители никогда не вдавались в подробности его смерти, кроме официальной причины.

Он прочистил горло.

— Я думал, что она примет это спустя несколько дней, но она отказалась даже заниматься похоронами. А потом она начала подходить к незнакомцам с младенцами и проверять, не был ли это Калеб, — папа умолк, его лицо исказило от боли. — Первый год был очень плохим. С течением времени они начала больше походить на прежнюю себя, но думаю, она не была счастлива, пока мы не узнали, что она беременна тобой.

— Вы никогда ничего мне такого не рассказывали, — хрипло сказала я.

— Мама не хотела, чтобы ты знала. Это были тёмные времена в нашей жизни, и она стыдится своего поведения, — его лицо исказилось агонией. — Никто не поверил ей, когда она сказала, что ребёнок был не Калебом… даже я не поверил. А оказывается всё это время она была права.

Мне надо было чем-то занять себя. Я положила альбом на кофейный столик и, встав с дивана, стала вышагивать по комнате. Было слишком тяжело думать о том, что пережили родители в те годы, поэтому я сосредоточилась на их исчезновении.

— Пап, что случилось в ночь вашего исчезновения?

Он расправил плечи, словно стряхивал с себя всю боль.

— Твоя мама хотела увидеть принца лично. Мы позвонили одному из наших контактов в «Ралстоне» и выяснили, что он собирался провести фотосессию в малом торжественном зале на шестом этаже. Шансы встретиться с ним были минимальными, но мы должны были попытаться, — папа посмотрел мимо меня, словно вспоминал события той ночи. — Как только мы вышли из лифта, я понял, что мама была права. Принц Рис это Калеб.

Меня накрыло новой волной потрясения.

— Ты видел его?

— Нет, принца я не видел. Дверь в зал была открыта, оттуда как раз уходила группа. Впереди шли два мужчины-фейри, и как только они увидели нас, они преградили нам путь. Они знали кто мы такие ещё до того, как даже увидели наши удостоверения. Один из них сказал, что знал, что им надо было убить нас двадцать лет назад, когда взяли мальчишку.

Я накрыла ладонью рот. Папа продолжил:

— Они задержали нас и сказали страже принца отвести его в сьют, пока они разбираются с проблемой. И уже в следующий миг, мы оказались в зале, а они звонили Рогину Хавасу с приказом избавиться от нас. Они не хотели, чтобы смерть двух знаменитых охотников привлекла внимание к Принцу Рису и рисковать, что репортёры найдут связь между нами и им. Они понятия не имели, что сестра Рогина перехватит звонок и спасёт нас.

— Ты помнишь, что видел её?

Я рассказала ему, что именно Раиса давала им горен, чтобы сохранить им жизнь. И вплоть до этого момента он не помнил её участия.

— Да. Я очнулся в её доме. Она сказала, что она постарается спасти нам жизнь. После этого все мои воспоминания сплошной туман. Я не могу отличить реальность от наркотических снов.

Я продолжила вышагивать, у меня в мыслях не укладывалось, что мой брат был жив, как и то, через что мои родители прошли. Я переварить не могла столь много информации за раз. Вместо этого я сосредоточилась на личности, которая причинила так много боли моей семье.

— Я вот только не понимаю зачем? Зачем Королеве Анвин красть человеческого ребёнка и растить его как своего сына? Своего наследника? Известный мне факт о политике фейри, это то, что они хотят иметь самую голубую кровь в королевской линии. Поверить не могу, что любой Благой фейри хоть с каплей королевской крови смириться с тем, что однажды королём станет тот, кто даже не был рождён фейри.

— Они примут, если не будут знать, что он не рождённый фейри.

— Именно! — я резко повернула голову и посмотрела на папу. — Именно поэтому стражи попытались убить вас с мамой, и поэтому они не хотели, чтобы вы что-то вспомнили. Я думала, они были обеспокоены, что вы узнали про кражу ки`тейна, но всё это время дело было в Принце Рисе… Калебе.

Я затихла, от стоявшей в глазах отца боли, меня будто ножом пырнули. Я представить не могла через что он проходит. Его сына отняли у него и вырастили как фейри, который не знал, что у него есть настоящие родители. Даже если Принц Рис каким-то образом выяснит правду и захочет познакомиться со своей семьёй, он никогда не сможет вернуть жизнь, которая была у него украдена.

Я снова принялась мерить шагами комнату.

— И всё же не понятно, зачем ей было брать человеческое дитя и выдавать его за своего. Чего она могла этим добиться?

— Не знаю, — папа уставился на свои руки. — Но она рискнула многим, чтобы сделать и скрыть это.

Он был прав. Её стражи сотворили куда больше, чем только украли Калеба. Они подменили его подменышем, который выглядел как мой брат, а для этого потребовалось много магии. Им также пришлось наложить гламур на патологоанатома, чтобы гарантировать результат вскрытия, что ребёнок был Калебом и что он умер от порока сердца.

После всего этого стражи не могли перенести человеческого ребёнка в мир фейри. Их магия не была достаточно сильна, чтоб провести обращение, а это значит, что сама Королева Анвин тайно пришла в наш мир и самолично провела обряд.

Но почему Калеб? Из миллионов младенцев мужского рода во всём мире, почему они выбрали моего брата? Они искали что-то особенное, или мы оказались первой семьёй, которая попалась им с грудным мальчиком? Вероятно, мы никогда не узнаем ответ на это, и я опасалась, что это будет преследовать моих родителей до конца их жизней.

Бессильная ярость обожгла всё внутри. Благая королева только и делала, что причиняла боль людям, которых я люблю, и она была, по сути, недосягаема. Не то, чтобы у нас были свидетельства её преступления. Внешнее сходство принца с отцом будет сочтено за совпадение, и у нас нет доказательств его истинного происхождения. Как только человек становился фейри, в нём не оставалось ни крупинки человеческой ДНК. И это был один из нюансов, из-за которого я страдала всю прошлую неделю.

Было тело, которое мама с папой захоронили, но потребуется нечто большее, чем просто безумная история о подменыше, чтобы получить у властей разрешение на эксгумацию. И нечто подобное не пройдёт незамеченным. Моя семья будет мертва ещё до того, как чернила высохнут на ордере.

Тихий свист привлёк моё внимание к Финчу, который стоял в конце коридора. Его глаза были широко раскрытыми и обеспокоенными. Он жестом показал «С папой всё хорошо?»

Я проследила за его взглядом к папе. Он сидел, обхватив голову руками. Я прожестикулировала Финчу в ответ «Да. Он просто над кое-чем думает».

«Хорошо». Финч развернулся и исчез в коридоре.

Папа покачал головой.

— Это моя вина. Я должен был обеспечить его безопасность.

— Как ты можешь такое говорить? — я подошла и присела рядом с ним. — Ни один человек не сравнится с королевским стражем Благих. И уж тебе это должно быть известно лучше всех.

— Ты не понимаешь. У меня были наложены защитные чары на квартиру, но только от тех видов, на которых мы охотились. Мне и в голову не пришло поставить защиту от Высших фейри. Если бы я тогда наложил защиту, они не смогли бы войти и не забрали бы Калеба.

— Ты не можешь винить себя за это. Никто бы не подумал поставить чары против королевских стражей.

Я положила голову на его плечо, не зная, как успокоить самого сильного мужчину из всех кого я когда-либо знала. Мой папа был защитником, и он всю жизнь нёс эту вину на своих плечах. У меня появилось ещё больше причин ненавидеть Благую королеву.

Несколько долгих минут мы молчали. Первым нарушил тишину папа.

— Нам надо составить план.

— План чего?

Я выпрямилась. Он же явно не собирался предложить нам поговорить с Принцем Рисом о том кем он был на самом деле. Как бы сильно я не хотела видеть своих родителей счастливыми, меня до чёртиков пугало то, что королева могла сделать с ними.

— Как защитить нашу семью. Если Королева Анвин узнает, что принц был тут и встречался со мной, она воспримет это крайне плохо. И если её стражи обнаружат, что ко мне вернулась память, они…

— Нет, — я от страха вскочила на ноги. — Мы должны молчать об этом. Благие стражи начнут охоту на тебя с мамой, а я не могу потерять тебя снова. Не могу.

— Джесси, — папа встал и положил руки на мои дрожащие плечи. — Я не говорю о публичном выходе с этой историей. Но если принц продолжит показывать интерес к нам, королева заметит это, и её стражи начнут вынюхивать. Нам надо приготовиться к этому.

— Как?

Он плотно сжал губы, и его хватка на моих плечах стала крепче.

— Первым делом мы должны рассказать Лукасу.

— Нет.

Я так рьяно замотала головой, что едва не травмировала шею.

Папа остановил меня, как только я стала отстраняться от него.

— Послушай меня. Я знаю, что ты всё ещё злишься на него, но он дорожит тобой. Он защитит тебя.

Я теперь уже не знала, что чувствовала к Лукасу. Сначала я была в бешенстве, что он сделал меня фейри, не предоставив мне шанса, даже несмотря на то, что я однозначно не смогла бы принять такое решение. Затем я возненавидела себя за то, что вела себя несправедливо к тому, кто спас мою жизнь. Всю прошлую неделю я металась между надеждой, что он придёт и уверит меня, что всё будет хорошо, и нежеланием его видеть. Хотя к чему это я. Он даже не попытался увидеться со мной, или поговорить со мной. Остальные по очереди звонили узнать как мои дела, но я ни слова не услышала от него с того дня, как он привёз меня домой.

Но кое-что я знала наверняка. Если мы скажем ему о Калебе и что сотворила Королева Анвин, он не позволит мне остаться здесь. Вероятней всего он отошлёт меня в Двор Неблагих, чтобы обезопасить, и могут пройти месяцы, а может и годы, прежде чем я снова увижу свою семью. После всего через что я прошла, чтобы вернуть их, я не позволю никому разлучить нас.

Я поделилась своими страхами с папой. Несколько долгих минут он ходил по комнате, впав в глубокую задумчивость, а я ждала. Его лицо было по-прежнему бледным, но он всё больше напоминал прежнего себя, когда просчитывал ситуацию в голове.

Он остановился на полпути и повернулся ко мне.

— Мы скажем людям, что врачи поставили диагноз и заявили, что память утрачена безвозвратно. Такое случается только с теми, кто долго сидел на горене, но нам давали большие дозы и ввели в кому, так что будет выглядеть правдоподобно. Если стражи за нами следят, слух до них дойдёт.

— А что насчёт мамы? Что если к ней вернётся память и она кому-то скажет?

Папа кивнул.

— Я поговорю с ней. Она согласится.

Я не стала спрашивать, что он скажет ей. Если он обещал разобраться с этим, он разберётся. Брак моих родителей был построен на доверии и взаимопонимании. Они были лучшими друзьями и партнёрами, и знали друг друга лучше, чем кто-либо когда-то мог. Чтобы папа не сказал ей, она поверит ему и без вопросов последует его примеру.

— О маме мы позаботимся. А что насчёт тебя, если стражи королевы объявятся?

В его глазах появился блеск.

— В прошлый раз стражи застали меня врасплох, но теперь я знаю чему противостою. Я проведу небольшую подготовку и попрошу об услуге ряд друзей. Обо мне не переживай.

Давление в груди чуть стало легче.

— Ты собираешься рассказать Морису правду?

— Да. Я попрошу его прийти к нам сегодня.

Обычно Морис не задерживался на такой долгий срок в городе, и я предполагала, что он отправится на очередную большую работу, раз уж ки`тейн был найден. Он чувствовал себя виноватым, что его не было тут, и он не смог помочь, когда пропали мама с папой, и хотел наверстать это, задержавшись примерно на месяц. Я ещё никогда не была так счастлива, что он жил по соседству.

— А что мы будем делать с тобой? — спросил папа, выдернув меня из мыслей.

— В смысле?

— Принц Рис приходил навестить именно тебя. Даже если королева поверит, что моя память исчезла навечно, она не позволит вам продолжать видеться друг с другом, — папа запнулся. — Особенно если она просчитает, что его интерес к тебе более чем платонический.

Меня замутило всего лишь от мысли, что Принц Рис может испытывать хоть какой-то романтический интерес ко мне. Он вырос как фейри, но он всё равно оставался моим братом. Тот факт, что я никогда не испытывала к нему влечения, даже на чуть-чуть не ослабил фактор «фу».

Теперь становилось более-менее понятно, почему Королева Анвин послала своих стражей отвадить меня от него. Это не имело никакого отношения к тому, что я была никчемной охотницей, главная причина этого таилась в том, что я была его сестрой.

— Я сомневаюсь, что мы часто будем его видеть. Ты слышал, что он сказал, когда был тут. Он Благой, а я Неблагая, так что навещать меня будет крайне некорректно с его стороны, — я выдохнула. — И я сомневаюсь, что королева придёт за мной, поскольку теперь я Неблагая. Она знает, что я дружу с Лукасом, и после всей этой истории с ки`тейном, он сразу же заподозрит её, если со мной что-то случится.

— Верно.

Папа улыбнулся, но нельзя было не заметить вспышку грусти в его глазах. Его главной задачей было обеспечить безопасность семье, но в корне всего этого был ребёнок, которого у него украли. Как же он мучается. Чтобы защитить других членов семьи, он вынужден притворяться, что не знает о своём сыне.

Он прочистил горло.

— Я собираюсь в кабинет, мне надо позвонить.

— Я приготовлю нам кофе, — чересчур воодушевленно сказала я. — Если ты не израсходовал все мои запасы.

— Я бы не посмел.

Папа усмехнулся, и от звука его смеха мне стало теплее на душе.

Как только он вышел из гостиной, груз всего, что я узнала, снова обрушился на меня. Двигаясь на автопилоте, я поставила вариться кофе и вытащила две большие чашки. Всю прошлую неделю я тонула в своих страданиях, размышляя о том, что я потеряла. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что пережили родители и потерями нашей семьи.

Калеб жив. Интересно, сколько раз мне придётся повторить себе эти слова, прежде чем они осмыслятся. Я вспомнила, как вместе с родителями все эти годы посещала его могилу, смотрела на крошечное белое надгробие и представляла какой бы была жизнь, если бы брат был жив. Я в жизни не могла себе представить сценарий, в котором он был украден фейри и выращен как коронованный принц Благих. Или что если я обмолвлюсь лишь словом об том с кем-нибудь, монстр, которого он зовёт матерью, убьёт всю мою семью.

Кофе сварился, и я вдохнула богатый аромат, разливая его по чашкам. По крайней мере, хоть что-то не изменилось. Я приготовила папе кофе именно так, как он любил, а потом приготовила для себя. Всю неделю я была в жуткой депрессии, что даже не могла думать о еде, и запах кофе помог мне понять, как сильно я по нему скучала.

Я поднесла чашку к губам и закрыла глаза, желая насладиться первым глотком.

А потом я выплюнул кофе, забрызгав всю кухню.

Я поставила чашку на стол и побежала к раковине. Склонив голову над краном, я прополоскала рот от ужасного привкуса. Вкус был горьким и зольным. В голов полезли мысли, что, наверное, именно так на вкус ощущается жжёная земля. Неважно сколько раз я полоскала рот, я не могла избавиться от привкуса.

Подняв голову, я вытерла рот рукавом и уставилась на остатки кофе в кофейнике. Кто-то меня разыграл. Подменил мой кофе на эту жуткую субстанцию и…

Осознание стало холодным душем, и я взревела так, что банши позавидовала бы. В кухню вбежал папа. Глаза широко распахнуты, словно он ожидал увидеть тут Благую стражу, напавшую на меня.

— Что случилось? — запыхавшись, спросил он.

— Я ненавижу кофе, — взвыла я.

Он в замешательстве уставился на меня, и вскоре понимание отразилось на его лице.

— Прости, дорогая. Это должно было случиться.

Я склонила голову, чтобы он не смог увидеть стоявшие в глазах слёзы.

— Джесси, — произнёс папа одновременно со звонком в дверь.

Я схватила бумажное полотенце и вытерла учинённый беспорядок, пока он ходил узнать, кто нанёс нам визит. Учитывая, каким был сегодняшний день, вероятно за дверью стояла Королева Анвин.

Я не стала смотреть кто пришёл, но услышала бормотание мужских голосов. Через несколько секунд послышались шаги, и я подняла глаза на хмурое лицо Фаолина. Я бы предпочла, чтобы это была Благая королева.

— Ты плачешь? — бесцеремонно спросил он.

Я бросила влажное полотенце в мусорку.

— Я просто очень рада видеть тебя.

Он нахмурился, но я уловила проблеск веселья в его глазах, что ещё больше взбесило меня. Его острый взгляд скользнул мимо меня к кофемашине и двум чашкам на столе. Он быстро сложил дважды два, и в классической манере Фаолина, он сказал:

— Ты плачешь потому что больше не можешь пить эту фигню?

Я злобно зыркнула на него.

— Это не из-за кофе.

Мне не надо было добавлять слова «ты бездушный придурок», потому что мой тон и так говорил об этом.

— Тогда в чём дело?

— Ни в чём.

Он был последним человеком, с кем я собиралась откровенничать. Я даже с папой об этом не разговаривала. С того дня как я очнулась фейри, я пыталась найти утешение в том, что я всё ещё выглядела и чувствовала себя человеком. У меня не было ни магии, ни силы фейри, и железо не влияло на меня благодаря камню богини. И пока ничто из этого не изменилось, я могла притворяться, что была всё той же прежней Джесси.

Я скрестила руки.

— Зачем пришёл, Фаолин?

— Я принёс тебе немного еды.

Он поставил пухлую матерчатую сумку на стол.

Я подозрительно покосилась на сумку.

— У нас достаточно еды.

— Человеческой еды.

Он развязал шнурок на сумке и вытащил различные фрукты, некоторые из которых я узнала. Также там оказалась бутылка зелёного сока и две небольшие круглые буханки тёмного хлеба. Сок очень напоминал тот, что Фарис пил во время своего выздоровления.

Фаолин закончил выкладывать продукты и посмотрел на меня.

— Твой отец сказал, что ты почти ничего не ешь с момента возвращения домой.

— Да?

Я бросила на папу укоризненный взгляд. Он пробыл у двери не так долго, чтобы обсудить мои пищевые предпочтения, а это означает, что он переговорил с Фаолином до его внезапного визита.

Папа прислонился плечом к стене, выглядя при этом ничуть не раскаявшимся.

— У тебя особые пищевые потребности, которых раньше не было, а я не знал, что именно надо купить.

— Фейри могут есть человеческую пищу, — напомнила я им.

— Да, но нам также требуется питательная ценность своей еды, — Фаолин поднял фрукт, чем-то напоминающий удлинённую розовую грушу. — Тебе проще всего будет переварить фрукты и сок, пока твоё тело не приспособится к переменам. Можешь поесть фейского хлеба, но только маленькими порциями поначалу.

— Что? И никакого стейка из крукка? — съязвила я.

Крукки были главным источником мяса в мире фейри. Они выглядели как сморщенная версия мохнатого мамонта и их выращивали как домашних, прямо как у нас скот.

Фаолин издевательски улыбнулся мне.

— Можешь поесть и крукка, если хочешь, чтобы он вышел через час.

Я скривила лицо.

— Я обойдусь говядиной.

— Если только ты включаешь в свой ежедневный рацион достаточно фейской еды, — он обвёл рукой еду. — Всё это ты можешь купить на местном фейском рынке, ну или мы принесём всё, в чём ты нуждаешься.

— Спасибо, — без особого энтузиазма ответила я.

— Тебе что-нибудь ещё нужно? — спросил он.

«Да. Я хочу знать, почему не Лукас принёс мне еду, и почему он единственный кто не звонит мне», — подумала я, но ответила:

— Нет.

— Тогда я пойду.

Папа отошёл в сторону, пропуская Фаолина.

— Спасибо, что зашёл. Мы благодарны за всё, что ты и твои друзья сделали для нас, и когда моя дочь вновь обретёт свои манеры, она скажет то же самое.

Я свирепо посмотрела на папу.

О чём он вообще? Я благодарила их. Разве нет?

— Не за что, — сказал Фаолин.

Он стоял ко мне спиной, но нельзя было не услышать нотки смеха в его голосе. У двери он снова повернулся ко мне.

— Не думай, что твой новый статус означает, что ты больше не должна тренироваться. Мы возобновим тренировки, как только ты восстановишь силы.

— Ох, радость-то какая. Не могу дождаться.

— Как и я, — он сверкнул коварной улыбкой. — Скоро увидимся, Джесси.

Папа прошёл со мной обратно в кухню.

— Было мило с его стороны принести тебе еду.

— Ну, самый настоящий бойскаут.

Я открыла бутылку сока и понюхала. Это был тот же самый напиток, что пил Фарис. Я закрутила крышку и поставила его в холодильник, а потом взяла корзину для фруктов с полки.

— Ты ничего из этого не будешь есть? — спросила папа, когда я закончила складывать фрукты.

— Я не голодна.

Я взяла свою чашку и тоскливо посмотрела на неё, а потом вылила кофе в раковину. Сполоснув чашку, я поставила её сушиться.

— Что ж, полагаю, я сэкономлю кучу денег на кофе.

Папа подошёл ко мне, положил руку на плечи и легонько стиснул их.

— А вот и Джесси, которую я знаю.

Я вздохнула.

— Прости, со мной было крайне сложно ужиться на этой неделе.

— У тебя веское оправдание, так что я позволю тебе легко отделаться…

Под нашими ногами завибрировал пол, и грохочущий звук наполнил воздух, словно над нашим зданием пролетел самолёт. Я уцепилась за папу. Окна задребезжали, и по всей улице запищали автомобильные сигнализации.

Всё прекратилось столь же быстро, как и началось. Мы с папой уставились друг на друга в ошеломляющей тишине.

Я была первой, кто нашёл свой голос.

— У нас только что было землетрясение?

ГЛАВА 2

Прежде чем папа успел ответить, моё внимание привлекли вспышки разноцветных молний за окном. Я подбежала к окну и, подняв глаза к небу, увидела уже знакомое мне световое представление. Это было не землетрясение. Это был фейский шторм. Только на этот раз он разразился над сушей, а не над Гудзоном.

Неожиданно статика поползла по моей коже, и я съёжилась. Это что-то новенькое и не особо приятное. Стряхнув с себя это ощущение, я сказала:

— Пап, иди, посмотри на это.

— Джесси!

Нотка тревоги проскользнула в папином голосе, и я резко повернулась к нему. Или точнее попыталась. Немного сложно поворачиваться, когда ты внезапно стал невесомым и паришь над полом.

— Какого хрена?

Я попробовала ухватиться за оконную раму, но не смогла. Меня сносило в сторону, как гелиевый шарик. Я слегка ударилась головой о потолок, накрыла голову руками, защищая, и постаралась скрыть панику в своём голосе:

— Пап?

Не успел он сделать и пару шагов, как дверь распахнулась, и в комнату вломился Фаолин, словно предполагал, что на нас кто-то напал. Он резко остановился, и его серьёзное выражение лица расслабилось, сменившись весельем от вида моего затруднительного положения.

Я зыркнула на него волком.

— Не стой просто так. Помоги мне спуститься.

Подойдя ко мне и положив руки на мою талию, он издал звук, подозрительно похожий на смех. Бледно-голубая магия потекла из его пальцев, и неприятное покалывание исчезло. Секундой позже гравитация взяла верх, и я приземлилась на пол.

— Спасибо, — сказала я, слишком обрадовавшись своему возвращению на твёрдую поверхность, чтобы переживать из-за его ухмылки. — Что это было?

Он отступил и окинул меня взглядом.

— Твоё тело отреагировало на шторм. Люди не чувствуют энергетику шторма. Фейри чувствуют, но на нас она не влияет. А вот ты, считай, новорождённая и едва ли развила свою магию. Поэтому восприимчива к ней.

— Отлично, — пробормотала я. — Надеюсь, в следующий раз я не окажусь на улице во время шторма, иначе я буду первой фейри на орбите.

Фаолин в прямом смысле усмехнулся.

— Думаю, мы можем дать тебе кое-что, что ты надевала бы, выходя на улицу. Это поможет тебе подавить магию, пока ты не сможешь её контролировать.

— Типа притупляющих чар? — спросил папа.

Фаолин кивнул.

— Мы не можем наложить чары на Джесси, но она вполне сможет носить что-то на себе. Это позволит ей чувствовать другую магию и в то же время не реагировать на неё.

Папа сложил руки на груди.

— Я думал, что штормы должна были стать слабее теперь, раз уж ки'тейн вернули в мир фейри.

— Это длится дольше, чем мы предполагали, — сказал Фаолин.

Зазвонил его телефон, и он отошёл, чтобы ответить на звонок.

— Не могу дождаться, чтобы узнать, как Агентство будет пытаться интерпретировать это для общественности.

Я выглянула из окна и увидела, что свечение на небе исчезло. Шторм на Гудзоне был выдан за чёртово торнадо, которое произошло в то же самое время, что и полярное сияние. До сих пор не могу поверить, что люди купились на это объяснение.

— Сомневаюсь, что они смогут, — папа повернулся в сторону коридора. — Пойду, проверю Финча и Аислу. Вернусь через пару минут.

Теперь, когда я осталась наедине с Фаолином, до меня донеслись обрывки его телефонного разговора.

— Она в порядке. Я был на улице, когда он начался.

Мне не надо было слышать голос человека на другом конце, чтобы предположить, кто это был. Гнев и обида овладели мной. Если Лукас так переживал обо мне, почему позвонил не мне, а Фаолину? Неужели мысль поговорить со мной была ему настолько отвратительна?

Фаолин закончил разговор и посмотрел на меня.

— Сегодня кто-нибудь из нас принесёт тебе защиту. Вероятней всего, это будет браслет или что-то, что можно носить на шее. А пока постарайся не выходить на улицу.

— Не пойду. Спасибо.

— Спасибо за помощь, — сказал папа, вернувшись к нам.

Мы снова попрощались, и второй раз за день Фаолин покинул наш дом. Папа спустился проверить мисс Руссо и других жителей, которые были встревожены из-за шторма. Каким бы жутким он ни был, он не шёл ни в какое сравнение с яростью того, что я пережила на пароме два месяца назад. Меня больше ошеломил весь этот полёт, чем сам шторм.

Часом позже мы посмотрели новости и узнали, что Лос-Анджелес, Лондон, Гонконг и Токио пережили подобные штормы в то же самое время. Я была взвинчена по полной программе. Отнюдь не случайно, ведь эти пять городов были самыми популярными порталами для фейри. Наш шторм вызвал всеобщую панику в городе, и мэру с правительством пришлось выступать с обращением, чтобы уверить людей, что они были в безопасности.

Через два часа после шторма Белый Дом и Агентство собрали конференцию. Не особо вдаваясь в подробности, они проинформировали страну об артефакте, который был принесён сюда из мира фейри, вызвав тем самым некоторую нестабильность в барьере между двумя мирами. После новости, что объект был возвращён обратно в мир фейри, они уверили людей, что барьер начал исцеляться, но может произойти ещё несколько штормов, пока барьер не будет полностью восстановлен.

— Худшее позади, — сказал глава национального Агентства, когда репортёры засыпали его вопросами.

Я посмотрела на папу.

— Ты в это веришь?

— Нет.

Я потёрла внезапно похолодевшие руки.

— Я тоже.

* * *

— Ты готова? — спросил папа, подойдя к двери и взявшись за ручку.

Я улыбнулась ему.

— А ты?

— Полагаю, сейчас узнаем.

Широко улыбнувшись, он открыл дверь, и мы вошли в вестибюль «Плазы». Было ощущение, что с последнего раза, как я была здесь, прошло гораздо больше времени, чем три недели. Я и представить себе не могла, каково было вернуться сюда после четырёх месяцев отсутствия.

В вестибюле было не менее десятка охотников, и все повернулись в нашу сторону. Для меня стало удивительным открытием, что я знала их всех. Столько воды утекло с того дня, как несколько месяцев назад я впервые шагнула в стены этого здания.

Раздались радостные возгласы, и несколько охотников захлопали, подзывая папу. В следующий миг мы были окружены его старыми друзьями.

Мне стало тепло на душе от того, как он разговаривает и смеётся — впервые с того дня, как папа вернулся домой, он стал похож на самого себя. Я немного переживала, что для него было слишком рано приходить сюда со мной, но оказалось, что именно в этом он и нуждался.

Я заметила Мориса, Брюса и Трея. Они стояли в сторонке, и я подошла к ним. Морис заходил к нам каждый день, но я не видела Брюса и Трея со дня своей близкой встречи со смертью из-за пули в груди. Что касается их и других охотников, им было сказано, что я получила ранение в руку и брала время на восстановление сил. Кроме членов моей семьи, о настоящей истории знали только Морис, Виолетта и Агентство.

— Джесси, как хорошо, что ты вернулась, — сказал Брюс, а Морис приобнял меня.

— Да, хорошо, — с лёгкостью ответила я.

Я чуть ли не прыгала от счастья, когда утром получила звонок из Агентства с новостью, что они возобновляют мою лицензию. Я тут же позвонила Леви, и тот попросил меня заскочить к нему после обеда.

Трей оттолкнулся от стены, на которую облокотился.

— Как рука?

— Как будто никогда и не получала пулю.

Он медленно покачал головой.

— Поверить не могу, что ты заработала пулю от самого Давиана Вудса.

У меня отвисла челюсть.

— Откуда ты знаешь про Давиана?

У меня было чёткое убеждение, что Агентство не вдавалось в подробности того дня.

Трей ухмыльнулся.

— Ты уже должна бы знать, что слухи тут быстро распространяются. Мы слышали, что ты нашла ки’тейн, и что Вудс пытался отнять его у тебя.

Слухи были достаточно близки к истине, поэтому я кивнула.

— Хорошо, что он паршивый стрелок.

Глаза Трея широко распахнулись.

— Так это правда? Именно ты нашла ки’тейн? — он присвистнул. — Сто косарей. Что планируешь делать с такими деньжищами?

На моё плечо легла рука, и раздался голос папы:

— Она пойдёт в колледж.

Он встал рядом со мной, и мы обменялись улыбками. С момента его судьбоносного откровения неделю назад о том, что Калеб жив, мы с папой провели много времени, разговаривая о будущем и строя планы. Он настоял, чтобы я использовала гонорар за ки’тейн на обучение, а это означало, что у меня было достаточно средств, чтобы осенью пойти учиться. В грядущем сентябре я уже буду полноценной студенткой в Гарвардском Университете.

Я не знала, как смогу оставить семью после всего, что произошло. Каждый раз, когда я поднимала этот вопрос, папа говорил, что до колледжа ещё много месяцев и всё к тому времени вернётся на круги своя. Я очень хотела в это верить.

Трей скривил лицо.

— Колледж? Я думал, ты теперь возобновишь охоту.

— Гарвард, — гордо поправил его папа. — До осени она продолжит охотиться.

Морис широко мне улыбнулся.

— Гарвард? Это прекрасно.

— Ты не против, что она охотится в одиночку? — поинтересовался Брюс.

— Я бы так не сказал, — папа улыбнулся мне — Но Джесси более чем доказала, что способна сама о себе позаботиться. И судя по всему, теперь, когда ки’тейн возвращён в мир фейри, дела вернулись в привычное русло.

— Если под привычным ты подразумеваешь всё, кроме штормов, — голос Брюса сквозил негодованием. — Как смели они скрывать это от нас?

Его гнев был оправдан. Морис рассказывал нам с папой, что охотники рассердились, узнав, что их держали в слепом неведении. Они понимали, почему Агентство скрывало это от широкой общественности, но столь важная информация должна была быть доведена до охотников. Действия Агентства создали напряжение между ними и охотниками, которые теперь смотрели на Агентство с недоверием.

Меня накрыло чувством вины. Я узнала правду о штормах от Лукаса, но я никому не рассказала. Оглядываясь назад, я не понимала, почему хранила чужой секрет от своих друзей-охотников. Как они отреагируют, если вдруг информация о моём обращении выйдет в свет?

Пикнул лифт, и, бросив взгляд в его сторону, я увидела выходящими оттуда близнецов Мерсеров. Как только Адриан заметил нас, он пнул своего брата, и они оба направились к нам.

— Это сыновья Джо и Леи Мерсер? — спросил Морис. — Мне кажется, когда я видел их в прошлый раз, они были в средней школе.

Папа кивнул.

— Они уже как два года охотятся.

— Боже, как я стар, — Морис потёр шею.

Папа с Брюсом рассмеялись.

Арон и Адриан обменялись с нами приветствием, и затем Адриан расплылся в улыбке.

— Мы только что получили свою первую Четвёрку от Силаса.

— Отлично!

Я стукнулась с ним кулаками.

— У нас уже была Четвёрка с мамой и папой, но это впервые с момента, как мы начали работать сами по себе, — сказал Арон.

— И что за Четвёрка вам досталась? — поинтересовался папа.

Они оба выпятили грудь и заговорили в унисон:

— Банши.

— Не может быть!

Я прям обзавидовалась. Банши редко объявлялись, может, раз-два в год. Я читала о них, но понимала, что ни разу не получила на них заказ, потому как эта работа была не для одиночек. На поимку банши требовалось минимум два человека.

Адриан посмотрел на Мориса как на обожаемого героя.

— Есть совет?

— Если это ваша первая банши, скооперируйтесь ещё с одной командой, — сказал Морис.

Брюс кивнул.

— Ни на секунду не расслабляйтесь. Они пронырливые, даже когда уже в кандалах.

— И не смотрите ей прямо в глаза, когда она завывает, — добавил папа. — Она сможет контролировать вас, а поверьте мне, вы не хотите заиметь банши в своей голове.

Меня пробрала дрожь от его слов, а Арон и Адриан содрогнулись, обменявшись взглядом. Они провели свой странный ритуал общения близнецов, а потом повернулись ко мне с идентично серьёзным выражением на лицах.

— Джесси, а ты не хочешь помочь нам поймать банши сегодня? — спросил Арон.

— Шутишь?

Я улыбнулась, но потом вспомнила, что сказал им Морис.

— Но у меня нет партнёра?

Трей тихо прочистил горло. Арон с Адрианом проигнорировали его, но я совершила ошибку — встретилась с его полным надежды взглядом. Вот дерьмо. Я не хотела больше работать с ним, но буду чувствовать себя придурком, если оставлю его в стороне.

— Если Брюсу Трей не нужен, полагаю, он может стать моим партнёром на эту работу, — сказала я без особого энтузиазма.

— Конечно, — выпалил Трей.

Брюс благодарно улыбнулся мне.

— Он весь твой.

Близнецы выглядели менее радостными, поэтому я добавила:

— В прошлом году Трей с Брюсом словили банши.

Я не стала упоминать, что они работали с Филом Гриффином, и что Трей в основном стоял в стороне. Он был свидетелем того, как банши была поймана, а это больше, чем кто-либо из нас мог сказать.

Близнецы снова провели свой немой диалог и в унисон кивнули. Неужели только я одна считала их поведение немного пугающим?

— Хорошо, — вновь в унисон ответили они.

— Отлично, — моё воодушевление вернулось ко мне. — Где и когда?

Арон достал свой телефон.

— Я пришлю тебе подробности.

Я сообщением отправила ему свой номер, поскольку их номера у меня уже были. Мы с Треем условились встретиться у меня дома и поехать вместе. Учитывая, что мы жили чуть ли не на соседних улицах, смысла ехать порознь не было. Они с Брюсом пошли по делам, оставив меня с папой и Морисом.

В глазах папы искрилось веселье.

— Не ты ли мне говорила, что работа с Треем сведёт тебя с ума?

— Я сказала, что сойду с ума уже через неделю работы с ним. Думаю, пару часов я смогу пережить.

Морис усмехнулся.

— Вопрос в том, переживёт ли их Трей?

Я шумно выдохнула.

— Ничего не обещаю.

* * *

Тремя часами позже я, Арон, Адриан и Трей стояли на улице через дорогу от двадцатипятиэтажной высотки в Верхнем Ист-Сайде. Арон вводил нас в курс дела.

— Вот что мы знаем. В январе здесь совершила суицид женщина. Она выпрыгнула из окна своей квартиры на верхнем этаже. На прошлой неделе подрядчики начали ремонт, а несколько дней назад появилась банши. Она держится верхнего этажа и до сих пор никому не навредила, но никого не пускает на этаж.

— Женщину звали Клер… или что-то в этом роде? — спросила я, поскольку история показалась мне знакомой.

Арон опустил взгляд на экран телефона.

— Клер Паркер. Откуда ты знаешь?

— Видела это в новостях.

Я пересмотрела уйму новостей во время своих визитов к родителям в первые две недели после их госпитализации. История Клер Паркер транслировалась по всем местным каналам в первую неделю января. Она была подающей огромные надежды моделью, которая недавно подписала контракт с одной крупной косметической компанией.

— Хорошая память, — сказал Адриан.

Я запрокинула голову и посмотрела на верхний этаж здания.

— Возможно, полиция ошиблась насчёт суицида.

Трей пнул меня локтем.

— Откуда такие мысли?

— Банши занимают места на такой долгий срок, только если там случилась жестокая смерть, типа убийства, — я опустила взгляд и посмотрела на него. — А это означает…

— Что эта банши будет злобной, — закончил он за меня.

Я мрачно кивнула.

— Она не сдастся без боя.

Банши появлялись по двум причинам. Одна из них — когда кто-то, обычно женщина, находился при смерти. Никто не знал, почему одни смерти их привлекали, а другие нет, но они будут скорбно выть каждую ночь, пока человек, наконец, не умрёт.

Второй причиной было сетование о жестокой смерти женщины. Фейри говорили, что банши привлекает гневный, неупокоенный дух покойной, и её плач заставлял дух разрывать свои последние связи с миром смертных. Банши могла чувствовать скорбь и гнев, отчего она становилась такой же злой. А злая банши была опасной.

— Прекрасно, — пробормотал Трей.

Я посмотрела на Арона и Адриана.

— Ну, что, сделаем это.

Мы пересекли улицу и вошли в здание. Пока мы поднимались на лифте, обсудили стратегию. Вариантов было немного, когда дело касалось банши, так что план нашего нападения был согласован быстро. Самым сложным было его исполнить.

На двадцать пятом этаже двери лифта открылись, и перед нами предстало тёмное замкнутое пространство. Большинство внутренних стен было снесено, остались только несущие балки, свисающие электрические провода и тонкие листы целлофана, которые трепетали, подобно призракам на холодном ветру, создавая жуткий свист на пустом этаже.

Я открыла маленький рюкзак, который взяла с собой, и вытащила головной фонарик. Парни достали свои. Как только я включила фонарик, где-то на этаже раздался пронзительный вопль. Мы все подпрыгнули на месте. Я раньше видела несколько видео с банши, но, ни одно из них не подготовило меня к этому. Звук был таким скорбным и злобным, что всё моё тело покрылось «гусиной» кожей. Разве я не должна была быть невосприимчива к этому, раз уж теперь была фейри?

Я махнула рукой, привлекая внимание парней, и указала в сторону звука. Они все кивнули, и мы направились туда со мной во главе. Не знаю, как так вышло, что я стала негласным лидером нашей миссии, но я не стала поднимать этот вопрос. Мне больше нравилось руководить, чем следовать приказам.

Мы огибали горы мусора и строительных материалов, двигаясь в сторону усиливающегося плача банши. Чем ближе мы подходили, тем холоднее становился воздух. Вскоре наше дыхание стало вырываться наружу клубами пара.

Вдруг плач резко оборвался. Я замерла на полушаге, и Трей влетел в меня. Он ухватился за мои плечи, остановив моё падение, и я одними губами промолвила ему «спасибо».

Накрыв фонарик рукой, чтобы не ослепить парней, я указала двумя пальцами на свои глаза и на место вокруг нас. Они кивнули, и мы вновь начали своё продвижение, но более медленным темпом.

Внезапно слева от нас лист целлофана заколыхался как парус на ветру, а потом раскололся надвое по центру. Я резко развернулась к нему, и в эту самую секунду две скрюченные руки с заостренными когтями откинули целлофан в сторону. И перед нами показалось существо из ночных кошмаров.

Оно напоминало труп пожилой женщины с мертвыми, молочными глазами и серой кожей, свисавшей с её впалых щек. Я отвела от банши взгляд, но от вида её рта у меня перехватило горло. Он был открыт до невозможности широко, заняв половину её лица, а крик, вырвавшийся из него, был настолько ужасен, что я без сомнений знала, что он пронзил мою душу.

Существо бросилось прямо на меня, его страшная утроба растянулась, словно собиралось поглотить меня целиком. Я шагнула назад, споткнулась о кусок бревна и запуталась в свисающих электрических проводах. Я попыталась освободиться, но оказалась мухой, попавшей в паутину.

— Схватите её, — прокричала я поверх крика банши.

Банши отшатнулась от меня и нацелилась на Арона с Адрианом. Один из них взвыл от страха, а затем раздался звук бегущих ног. Банши бросилась в погоню, её яростные вопли смешались с криками близнецов.

Что-то схватило меня со спины, я вскрикнула и, крутанувшись, нанесла удар. Мой кулак соприкоснулся с плотью, и кто-то отпрянул.

— Блин! Чёрт, это я! — Трей потёр щеку. — Ты едва голову мне не снесла. Как ты научилась наносить удар с такой силой?

— Прости.

Видимо, сила фейри, наконец-то, начала просыпаться во мне. Я высвободилась из проводов. — Идем.

Мы побежали за Ароном, Адрианом и банши. Отследить их было несложно, учитывая весь тот шум, что они создавали. Мы нашли близнецов съёжившимися в углу, а банши в ярости верещала на них.

Я потянула Трея за руку и показала ему кандалы. Он кивнул, и мы одновременно бросились в атаку. Я схватила банши за одну руку, а он — за другую. Нашей целью было надеть кандалы и удержать её, пока близнецы не вставят ей кляп. Кандалы смогут замедлить банши, но единственный способ подчинить её это заткнуть её. Именно по этой самой причине для поимки одной банши требовалось несколько человек.

Я почти защелкнула кандалы на её запястье, когда она заорала так громко, что мне показалось, будто мои барабанные перепонки пронзило иголками. Я потеряла хватку и упала на четвереньки, а она исчезла в темноте.

Прошла целая минута, прежде чем звон в моих ушах достаточно стих, и я смогла услышать, как Адриан выкрикивает имя брата. Я подняла голову и увидела, что Арон лежит на полу, а Адриан склонился над ним. В нескольких метрах справа от меня Трей сидел на полу, качая головой и выглядя слегка оглушенным.

Я подползла к Арону. У него был кровавый порез на лбу.

— Что случилось? — слишком громко спросила я.

— Думаю, он напоролся на штакетник, — Адриан нежно потряс своего брата. — Ну же, бро. Ты до усрачки меня пугаешь.

Я проверила пульс Арона и его дыхание. Открыла его глаза и оценила зрачки. Они реагировали на свет, что было хорошим знаком. Теперь я задумалась, как быть дальше, но тут он моргнул и тихо застонал. Я с облегчением выдохнула и села на пятки.

Через несколько секунд он поднял руку и положил её на растущую шишку на его лбу.

— Кто-нибудь запомнил номер этого грузовика?

В дальнем углу этажа раздалось причитание банши. Арон сел, схватился за голову и едва не упал снова.

— Эй, помедленней, — сказал ему Адриан.

Арон посмотрел на своего брата затравленным взглядом.

— Ты видел её? Это же была Эмми или нет?

Адриан печально кивнул.

— Я видел её.

Я не стала ничего говорить. Эмми была их сестрой, которая была на два года младше меня. Она умерла от лейкемии полтора года назад.

— Вы хотите закончить это сегодня или же вернёмся завтра? — спросил Трей у меня из-за спины.

— Продолжаем, — ответили мы.

Арон встал, сжал губы в тонкую линию и отбросил в сторону разбитый фонарик.

— Эта сучка будет поймана.

Мы пошли обратно в тот конец здания, где услышали банши в первый раз. Мы были на полпути туда, когда она вновь завела свои причитания, и по мне прокатился озноб. Я напомнила себе, что всё это в моей голове, и она не сможет навредить мне, если я ей не позволю это. Взглянув в сторону троицы, я поняла, что они борются со своими страхами. Не знаю, что видел Трей, но наши видения не могли быть столь плохими, как образ умершей сестры.

Как и ранее, банши затихла, стоило нам приблизиться. Однако на этот раз мы уже ожидали её атаку. Мы стояли вместе, руками закрыв уши. Она с криками вылетела на нас из темноты, несколько раз обошла вокруг и снова скрылась, когда поняла, что не смогла спугнуть нас.

Мы продолжили идти. Она продолжала возвращаться на одно и то же место, и я стала подозревать, что именно там и была квартира Клер Паркер. Если это так, это было лучшим местом, чтобы загнать банши в угол. Оно притягивало её и заставляло оставаться там.

Чем ближе мы приближались к месту нашего назначения, тем яснее я слышала завывание ветра. Листы подвешенного целлофана танцевали на ветру, как призрачные фигуры. На короткий миг я представила, что одна из них была призраком Клер Паркер, но потом быстро стряхнула эту мысль. Банши и так была достаточно страшной, не хватало мне ещё саму себя пугать.

Трей коснулся моей руки и указал на что-то впереди. Я прищурилась, всматриваясь сквозь мрак, и заметила фигуру, стоявшую перед окном или местом, где когда-то было окно. Её серая накидка и длинные седые волосы яростно трепетали. Она склонила голову вперёд, её руки были сложены как при молитве.

— План всё тот же? — спросила я, когда мы приблизились к ней.

Арон глаз не отводил от банши.

— Да.

Я сухо сглотнула и шагнула вперёд. Мы запланировали, что именно я буду отвлекать банши. Пока я принимала на себя удар её гнева, парни должны будут обезвредить её. До того, как я испытала её гнев на своей собственной шкуре, план казался мне отличным.

Я была в десяти метрах от неё, и она издала низкий звук, но не подняла голову и не посмотрела на меня. Моё сердцебиение сильно стучало в ушах. Я медленно сокращала расстояние между нами. Она не двигалась.

Я оглянулась на парней, и Адриан содрогнулся. Они не смогут подкрасться к ней, если она останется стоять на месте. Но судя по всему, она не собиралась покидать свою позицию.

И тогда-то до меня дошло. Если это была квартира Клер, то банши, вероятней всего, стояла именно на том месте, с которого женщина выпала из окна. От осознания меня передёрнуло.

Ни в одной книге я не читала, что делать, когда банши просто так стояла. Папа сказал, что она будет бросаться на каждого, кто подойдёт близко к ней. В данном случае это была я.

— Привет, — сказала я ей, чувствуя себя полной дурой, разговаривая с банши.

Могла ли она вообще понять меня? Жаль, что становление фейри не дало мне владение их языком. Это могло бы пригодиться.

Она стояла как вкопанная, я попробовала снова заговорить:

— Привет.

Всё так же никакой реакции. Я глубоко вздохнула и решила попробовать иную тактику.

— Клер?

Банши резко подняла голову и пригвоздила меня своим мёртвым взглядом. Я попятилась назад. Её лицо исказилось от гнева, и она запричитала громче. В мгновение ока она оказалась так близко ко мне, что я почувствовала исходивший от неё холод. Она начала кружить вокруг меня, а я двигалась вместе с ней, пока не оказалась спиной к окнам. Она открыла рот, и я зажала уши руками. Раздался крик.

Я не могла слышать, что делали другие, но внезапно банши отвернулась от меня. Близнецы схватили её за руки, и я заметила блеск металла в руках Трея. Я затаила дыхание, пока они боролись с ней, упав на пол.

С пронзительным криком банши вырвалась из клубка сплетённых тел. Я вздрогнула от глухого удара двух тел, ударившихся об стену, а банши в этот миг бросилась с атакой на меня. Она полетела на меня так быстро, что времени уклониться от её выпада у меня не нашлось. Я попятилась назад, но уцепиться было не за что. Ужас охватил меня, когда я вывалилась через выбитое окно в ночь…

ГЛАВА 3

— Джесси!

Лихорадочный крик Трея звучал очень отдалённо, пока я дико размахивала руками, пытаясь дотянуться хоть до чего-нибудь, что остановит моё падение в объятия смерти. Пальцы правой руки коснулись выступа окна, и я ухватилась за него и стала держаться изо всех сил. Я беспомощно болталась на ветру, ища опору второй рукой.

Только на четвёртую попытку я уцепилась за выступающий карниз. Надо мной заистерила банши и заорал Трей. Я не слышала Арона и Адриана, а это значит, Трей остался один на один с ней.

Я попыталась подтянуться наверх, но не могла найти, куда упереться ногами, и чем больше я двигалась, тем больше металлический карниз впивался в мои пальцы. Я не осмеливалась посмотреть вниз. Это не шло ни в какое сравнение с падением с парома. Падение в воду я бы пережила. А вот падение с двадцать пятого этажа было смертельным даже для фейри.

Сверху раздался полный агонии крик Трея.

По мне хлынул поток силы. Я подтянула тело выше с таким усилием, что перескочила карниз окна и нырнула внутрь. Я упала на пол и, перекатившись, вскочила на ноги прямо перед банши и Треем. Он стоял на коленях, лицом ко мне, а она была позади него, приложив свои искривлённые руки к обеим сторонам его головы.

Банши резко подняла голову и пригвоздила меня своим мертвецким взглядом. Я чувствовала дрожь страха, пока не осознала, что её пристальный взгляд никак на меня не влияет, потому что я больше не была человеком. Я бросилась на неё, и она отпустила Трея, попятившись от меня.

— Джесси! Господи, я думал, ты умерла, — сквозь вздохи выпалил Трей. — Как?..

Банши крутанулась, решив сбежать, а я бросилась блокировать её. Мы рухнули клубком рук и ног, и она заорала так громко в моё ухо, что эту сторону моей головы пронзило иглами боли. Я умудрилась закрыть ей рот рукой, но даже моей только что обретённой силы не хватало, чтобы долго её сдерживать.

— Трей, кандалы, — проворчала я.

Я услышала шум движения позади себя, и казалось, прошла целая вечность, прежде чем появился Трей с кандалами.

Банши заорала в мою руку и яростно забилась, стараясь скинуть меня с себя. Я потеряла хватку, и она смогла замахнуться и вмазать мне по щеке с такой силой, что я увидела звёзды.

Трей бросился в бой, и вдвоём мы, наконец-то, умудрились приструнить её. Оглядевшись по сторонам, я нашла кандалы в трёх метрах от нас. Я была ближе к ним. Я сместила руку так, чтобы Трей смог накрыть своей рукой рот банши, и затем рванула за кандалами.

Банши вцепилась в мои волосы костлявыми пальцами и яростно дёрнула мою голову назад. Глаза защипало от слёз, когда я попыталась вырваться из её хватки и почувствовала, как рассыпался мой хвост. Проигнорировав боль, я потянулась за кандалами и подхватила их.

Меня поразила волна холодной тошноты, и я покачнулась, вдруг не в силах выдержать свой вес. Я упала на четвереньки, хватая ртом воздух в попытках не потерять сознание.

— Джесси!

Крик Трея проник сквозь гул, стоявший в моих ушах. Я подняла голову и увидела, что он таращится на меня, одновременно борясь с банши. Я попыталась оттолкнуться от пола, но казалось, будто меня притягивал мощный магнит.

И только когда я заметила пряди рыжих волос в кулаке банши, я поняла, что со мной не так. Когда она схватила меня за волосы, она вырвала вместе с ними камень богини, прямо как у меня было с келпи.

Ужасающая мысль пришла в голову. Камень богини был единственным, что защищало меня от железа этого мира. Что если камень теперь перейдёт к ней? Я не знала, как долго смогу продержаться без него.

Страх двигал мной, и я проползла несколько метров к Трею и банши. Пришлось приложить нереальное усилие, чтобы поднять руку и схватить кулак банши, но как только произошёл контакт с её рукой, в меня хлынула энергия, подобно тому, как дождевая вода пропитывает землю. Я заставила её разжать пальцы кулака, и увидела на её ладони камень, точно такого же рыжего оттенка, как и мои волосы. Я прикоснулась к камню, и он исчез. Сила наполнила моё тело, дав понять, что камень вернулся и занял своё место в моих волосах.

— Кандалы, — заорал Трей.

Я схватила кандалы с пола и быстро защёлкнула их на запястьях банши. Её сопротивление прекратилось, и она обмякла в руках Трея. Я скинула с плеч рюкзак и нашла намордник, который впихнула туда ранее. Трей убрал руку со рта банши, и я нацепила намордник, проигнорировав брошенный ею на меня ненавидящий взгляд. Она, может, и была пугающей, когда я впервые увидела её, но теперь она не представляла ни для кого опасности.

Сев на пол, я повела челюстью и поняла, что мои уши до сих пор болят от её завываний. Я пальцами прикоснулась к холодной голове молотка и резко одернула руку, словно металл обжёг меня. Меня бросило в озноб, и я попыталась не думать, каково было носить кандалы для банши.

Я встала.

— Последи за ней. Я проверю парней.

Трей схватил меня за руку раньше, чем я смогла уйти. Я встретилась взглядом с его глазами, которые были круглыми от потрясения.

— Ты… Ты фейри, — прошептал он. — Но как?

— Не дури, Трей.

Я выдернула руку из его хватки.

Он нахмурился.

— Я знаю, что не столь умён как ты, но я не идиот. Я видел, что с тобой только что произошло, и банши не влияла на тебя вовсе, когда ты смотрела на неё.

Я покачала головой, настроившись отрицать это, но посмотрев на его выражение лица, я поняла, что это не сработает. Любое объяснение, какое бы я ни придумала, будет звучать нелепо после того, что он увидел.

— Ты никому не можешь рассказать об этом, — сказала я.

Его глаза стали ещё шире.

— Ты, правда, фейри? Когда? Как? — он побледнел, когда сложил дважды два. — Тебя застрелили. Ох, Джесси…

Один из близнецов застонал где-то слева от нас.

— Да, — я зашипела на Трея. — Мы можем поговорить об этом где-то в другом месте?

Вид у него был скептический.

— Ты не сможешь сохранить это в тайне.

— Я хочу сохранить это в тайне как можно дольше. А ты никому не скажешь, даже своему отцу.

— Но…

Я наклонилась к нему и прошептала:

— Если хоть словом обмолвишься, я расскажу всей «Плазе» о том моменте, когда ты испугался клоуна на вечеринке у соседа в Хэллоуин и описался.

Он в ужасе уставился на меня.

— Я бы маленьким ребёнком, а он был наряжен как Пеннивайз.

— Тебе было четырнадцать, — я одарила его дьявольской улыбкой. — У меня даже есть фотографии.

Я оставила его возмущаться в одиночестве и пошла проверить Адриана и Арона. Тот случай с клоуном был самым постыдным секретом Трея, и так уж вышло, что я оказалась в нужное время в нужном месте, чтобы стать свидетелем этому. Я не соврала насчёт фотографий, но я никогда не унижу его подобным образом. Хотя он этого не знал.

Адриан был без сознания, а Арон только начал приходить в себя, когда я нашла их. Ушло полчаса, прежде чем они оба смогли стоять на ногах. Я предложила им поехать в больницу, но они и слышать не хотели. Никто из них не обрадовался, увидев связанную банши и самодовольный вид Трея. Мы все получим гонорар за поимку банши, но эта миссия ещё долго будет для них иметь горький привкус.

Мы собрали своё снаряжение и направились к лифту. Арон и Адриан вели банши. Это была их работа, так что у них было полное право выводить её из здания. Трей мямлил что-то себе под нос, пока я не бросила на него предостерегающий взгляд.

Пешеходы пялились на нас и обходили стороной. Охотники были делом привычным, но не каждый день увидишь настоящую живую банши.

— Наш фургон за углом, — сказал Арон. — Вы не хотите поехать с нами в «Плазу»?

— Нет, только если вам не нужна подмога, — ответила я за нас двоих: Трея и себя.

Адриан покачал головой.

— Мы справимся с ней. Мы оставим твои кандалы и намордник, как и чек с гонораром, у Силаса.

— Отлично.

Мы попрощались, и они захромали, потащив за собой банши. У Арона был такой вид, словно он провел несколько раундов с профессиональным боксёром. У Адриана дела обстояли ничуть не лучше, чем у брата. У Трея сиял фингал под глазом, но получил он его от меня, а не от банши. Он отделался меньшим, если сравнивать с нами. У меня не было синяков на лице, но рёбра болели так, словно по ним прошёлся келпи. Скоро я узнаю, исцеляются ли фейри столь быстро, как об этом говорят.

— Эй, смотри, это не один из тех фейри, что были у тебя в канун Рождества? — спросил Трей.

Мой желудок слегка встрепенулся, когда я проследила за его взглядом на другую сторону улицы, где у ресторана стояла одинокая фигура. Я выдохнула, увидев, что это был Фаолин, а не Лукас.

Фаолин медленно повернул голову, словно осматривал своё окружение. Наши взгляды встретились, и он нахмурился. Я не могла сказать, было ли это от недовольства или удивления.

Я дерзко ухмыльнулась ему и помахала, зная наверняка, что это выведет его из себя. Я была вознаграждена свирепым взглядом. Но перед ним остановилась большая чёрная машина. Он не стал садиться, и я слишком поздно осознала, что он кого-то ждал.

Дверь открылась, и из машины вышла пара. Мужчина был красивым, где-то около тридцати лет, и он показался мне немного знакомым. Наверное, знаменитость? Его компаньонка была блондинкой, красивой и фейри.

Позади них появился ещё один пассажир, и у меня стянуло все внутренности от вида Лукаса. Женщина-фейри повернулась и что-то ему сказала, и он рассмеялся.

На следующий день после визита Фаолина я собралась с духом и позвонила Лукасу, решив поблагодарить его за то, что он сделал для меня. Я попала на голосовую почту, и поэтому оставила ему короткое сбивчивое сообщение, на которое он так и не ответил. Я постоянно твердила себе, что не видела и не слышала его уже две недели из-за его занятости, что он занимался решением проблем с барьером. Видимо, я глубоко заблуждалась.

Фаолин наклонился и что-то сказал Лукасу. Секундой позже Лукас резко повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Его улыбка тут же испарилась, но это не притормозило моё колотящееся сердце, как и физическую тягу к нему. Казалось, прошло уже много месяцев, а не недель с последнего раза, как я видела его, и я была рада, что интенсивное дорожное движение не дало мне поддаться страстному желанию пойти к нему.

Женщина-фейри что-то сказала ему, и когда он не ответил, она проследила за его взглядом. Она явно не обрадовалась, что кто-то другой украл его внимание, и я могла ощутить направленную на меня неприязнь. Если бы не улица между нами, её злобный взгляд мог бы испепелить меня.

— Джесси?

Я оторвала глаза от Лукаса и посмотрела на Трея, который, судя по всему, уже несколько раз звал меня по имени. Он перевёл взгляд с Лукаса на меня, и я буквально увидела, как на него снизошло озарение.

— Этот тот самый, кто?..

— Я расскажу тебе по дороге домой.

Нацепив улыбку, я взяла его под руку. Не знаю, что дёрнуло меня поступить так. Возможно, я хотела показать Лукасу, что тоже прекрасно обхожусь без него.

Я бросила последний взгляд на противоположную сторону. Теперь уже на лице Фаолина играла понимающая ухмылка, а вот Лукас сжал губы в тонкую линию. Я, быть может, позволила бы себе поверить, что он приревновал, если бы он не избегал меня эти две недели. Я разозлилась ещё больше. Он игнорировал меня, а сейчас выглядел недовольным тем, что я не сидела дома и не ждала, когда он в итоге найдёт время для меня. На двух стульях не усидишь.

Я отвернулась от него и потянула Трея за руку.

— Пошли.

— Мне стоит знать, что это было? — спросил он, как только мы направились к месту парковки «Джипа».

— Неа.

Несколько минут мы шли в тишине, но потом он спросил:

— Почему ты не хочешь, чтобы люди узнали о… о том, что случилось с тобой?

— Потому что СМИ сведут нас с ума, а я не могу позволить маме с папой переживать и это.

На этой неделе папа довольно хорошо справлялся, но я видела напряженность в его глазах всякий раз, когда он думал, что я не наблюдаю за ним. Его убивало знание, что его сын был жив, а он не в силах связаться с ним. Я никогда не была мстительной, но каждый раз, когда я видела, что происходило с моим отцом из-за этого, я хотела выследить Королеву Анвин и заставить её поплатиться за то, что она сотворила с моей семьёй.

Трей остановился и повернулся ко мне лицом.

— Клянусь, я никому не рассказал бы… даже если бы ты не шантажировала меня. Мне нравятся твои родители, и я не сделаю ничего, что могло бы навредить им.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Я тоже никому не расскажу о Пеннивайзе.

Он рассмеялся.

— Знаю. Иначе ты бы уже сделал это ещё в школе.

Мы снова пошли, и едва сделали десять шагов, как он снова ринулся задавать вопросы:

— А можно мне получить эти снимки?

— Нет, — я широко улыбнулась, почувствовав лёгкость на душе.

Он шумно вздохнул.

— Нельзя винить парня за попытку.

* * *

Финч засвистел, отвлекая моё внимание от книги учёта, над которой я работала. Я подняла глаза и увидела, что он сидит на стопке книг на углу стола.

«Я думал, мы сегодня поедем навещать маму», — показал он.

— Мы поедем, как только вернётся папа, — я взглянула на время на мониторе компьютера. — Он час как ушёл.

В больших глазах Финча заискрилась радость.

«Думаешь, он поехал за подарком тебе?»

— Возможно.

Я рассмеялась. Финч был воодушевлён моим днём рождения больше, чем я.

Серия тихих свистов раздалась с верхних полок, на которых мы хранили свои принадлежности. Аисла начала приходить в кабинет вместе с Финчем, но всё ещё была слишком робкой, чтобы сидеть с ним на столе.

— Что она говорит? — поинтересовалась я у Финча.

«Она говорит, что папа, наверное, приведёт Гуса домой». Финч с такой надеждой посмотрел на меня, что у меня свело грудь.

Я прочистила горло.

— Гус был отправлен домой в мир фейри, и там он живёт с другими дракканами, помнишь?

Взгляд Финча стал печальным.

«Мы скучаем по нему. Как думаешь, а он скучает по нам?»

— Конечно. Как он может не скучать по вам?

Я не могла сказать брату, что Гус, вероятней всего, забыл обо всех нас и своём времени тут. Фарис сказал, что это произойдёт, как только он окажется среди диких дракканов.

Раздался дверной звонок, и я бросилась открывать дверь. Я понятия не имела, кто это мог быть, но была рада временной передышке.

Я заглянула в глазок, но увидела лишь коробку в праздничной упаковке с огромным синим бантом. Папа. Я закатила глаза на его проказы, и открыла дверь.

— С днём рождения! — раздался голос, который однозначно не был папиным.

Я ахнула, увидев гостя.

— Виолетта! Что ты тут делаешь?

— Вот тебе и «добро пожаловать».

Она обняла меня одной рукой и неловко стиснула, удерживая подарок в другой. Я втянула её в квартиру, забрала у неё коробку и поставила её на стол. А потом обняла так крепко, что она заворчала, будто я вот-вот переломаю ей все кости.

Я отпустила её.

— Прости.

Она притворно встряхнула руками.

— Как вижу, сила фейри наконец-то дала о себе знать.

— Она то приходит, то уходит, — я не могла прекратить улыбаться. — Ты дома!

— Неужели ты думала, что я пропущу твой день рождения, — она сняла пальто и повесила его на спинку стула. — А где все?

— Финч и Аисла в кабинете, а папа куда-то ушёл. Он должен скоро вернуться.

Она прошла в гостиную и плюхнулась на диван.

— Прекрасно. Это даст нам время наверстать упущенное до начала праздничного пиршества.

— Расскажи мне всё о фильме. Каково это — быть на настоящих съемках?

Мы с ней переписывались каждый день, но она не вдавалась в детали.

— Поначалу было очень возбуждающе, но вскоре я привыкла. В этом фильме куча компьютерной графики, так что много сцен снимается просто на зелёном экране. Я смогла вырваться на пару дней, потому что мои сцены они будут снимать почти в самом конце съёмок, — её лицо озарилось. — О! А ещё мне добавили две сцены, в которых изначально меня не планировали снимать. Директор посчитал, что в них недостаточно женщин, так что они перекроили сценарий и заменили мужскую роль на меня.

— Здорово!

Она пожала плечом.

— Уж лучше бы они достались мне, благодаря моим поразительным актёрским талантам, но это даст мне в два раза больше экранного времени.

— И это даст возможность всем увидеть, насколько ты удивительная, — добавила я.

— Именно.

Я вскинула руки.

— Моя лучшая подруга — кинозвезда!

Мы обе завизжали и запрыгали, как если бы нам было по тринадцать лет, и я получила валентинку от Джоша Варрена, самого красивого мальчика в классе.

Мы рухнули на диван, заливаясь смехом, и я взяла её за руку.

— Я скучала по тебе.

Её улыбка дрогнула.

— Мне жаль, что я не смогла быть с тобой. Хуже времени для съёмок не придумаешь.

— Я была не самым забавным человеком для общества в первые две недели. Хорошо, что теперь снова могу охотиться, это отвлекает меня.

— Ты, похоже, была в полном отчаянии, раз уж согласилась поработать с Треем, — она фыркнула. — Хотела бы я видеть его лицо, когда ты шантажировала его историей с клоуном.

Я рассмеялась вместе с ней.

— Вообще-то он повёл себя довольно круто, и он сохранил мой секрет.

Виолетта поджала под себя ноги и пригвоздила меня испытывающим взглядом.

— Ииии?

— И что?

— Ты писала об охоте, Гарварде и о том, что больше не можешь пить кофе… какая трагедия, кстати, — она мрачно покачала головой. — Но ты ни словом не обмолвилась об одном конкретном Неблагом принце.

Я проигнорировала крошечные уколы боли в груди.

— Потому что рассказывать нечего. Я не разговаривала с ним с того дня, как он привёз меня домой. Я начинаю гадать, а не сожалеет ли он, что сделал меня фейри.

— Ни ты, ни я в это не верим. Я видела его в больнице, и думаю, он собирался провести обращение, даже если бы твой папа не дал добро.

— Тогда почему он молчит? — угрюмо спросила я.

Она поджала губы.

— А ты пыталась сама позвонить ему?

— Один раз, — я выдохнула. — Я оставила ему сообщение, но он так и не перезвонил.

Она нахмурилась.

— В этом нет никакого смысла.

— Я устала искать в этом смысл, — солгала я.

Я ни за что не признаюсь, что его отсутствие поглощало мои мысли каждую ночь, когда я лежала в кровати. Я могла бы спросить об этом Фариса или Конлана, но моя гордость не позволяла мне. Если Лукас хотел избегать меня, я не собиралась гоняться за ним.

— А знаешь что? Нам надо выйти как-то вечерком перед моим отъездом в Юту, — глаза Виолетты озорно засияли. — Мы можем встретиться с Лореллой в «Ва-ша» или сходить куда-нибудь ещё.

— Не знаю.

Я прикусила губу. За исключением работы, у меня особо и дел-то не было в последнее время. Но я не знала, готова ли выходить в общество людей.

Зазвонил мой телефон, и я обрадовалась паузе в этом разговоре, но потом увидела имя на экране. Бен Стюарт. У меня свело живот. Единственное время, когда глава Спецотдела Агентства звонил мне, это когда у него были плохие новости.

— Я так понимаю, это не звонок вежливости, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Нет, хотя полагаю, следует поздравить тебя с днём рождения.

Конечно же, Агентство знало все, что возможно было знать обо мне — за исключением нескольких тщательно охраняемых мной секретов.

— Спасибо.

На линии повисла непродолжительная пауза, но потом он сказал:

— Я звоню тебе, чтобы предупредить. Кто-то проболтался в больнице.

— Проболтался?

Мой пульс подскочил.

— Сегодня мы получили звонок от репортёра с вопросом об обращение в фейри, которое предположительно там произошло. У СМИ нет имён, и они не дали нам имя своего осведомителя. Мы пытаемся это выяснить, но вряд ли тебе стоит беспокоиться. Они руководствуются только слухами, но даже намёк на обращение — это слишком много для них, чтобы пропустить мимо ушей, — он умолк, делая вдох. — В сетях скоро начнут раскручивать историю. Не хочу, чтобы тебя это огорошило.

— Спасибо, что дали знать, — ответила я, а в это время в моей душе стал расти холодный ком.

Рано или поздно правда выйдет на свет, но я надеялась, что у меня будет больше времени до того, как СМИ пронюхает про это. Неважно, что пошли только слухи. Этого было достаточно, чтобы папарацци и репортёры начали капать, пока один из них что-нибудь да не обнаружит.

— Чего это у тебя вид такой, будто кто-то ударил твоего щенка? — спросила Виолетта, когда я закончила разговор.

Я взяла пульт и включила телевизор. Я пощёлкала по каналам, пока не нашла местные новости. В текущем эфире в углу экрана висела фотографии больницы. Слова «РАЗВИТИЕ СОБЫТИЙ» бежали внизу экрана.

Я вцепилась пальцами в пульт, слушая, как два ведущих обсуждали информацию, поступившую от безымянного источника в больнице. Подробности были настолько расплывчатыми, что если бы это был любой другой разговор, он бы не получил эфирное время. Прошло всего несколько месяцев со дня смерти Джексона Чейза, и очередное обращение в столь скором времени отправит всю медиасферу в безумный ажиотаж. Они уже спекулируют об идентификации новорожденного фейри, и почему обращение было проведено в полнейшем секрете.

— Джесси, — резко позвала меня Виолетта.

Я оторвала взгляд от телевизора.

— Что?

Она потянула пульт из моей руки.

— Если только ты не хочешь купить родителям новый пульт, отдай его мне.

Я раскрыла ладонь и увидела на пластиковом корпусе пульта две трещины.

— Чёрт.

Виолетта забрала у меня пульт и изучила повреждение, а потом выключила телевизор.

— Напомни мне не держать тебя за руку в следующий раз, когда ты будешь расстроена или зла.

— Потребуется время, чтобы привыкнуть к новой силе, — я расслабила пальцы. — Я позавчера случайно сломала картонную коробку с яйцами. Такой бардак был.

Она усмехнулась.

— Готова поспорить иметь такую силу довольно хорошо при охоте. Погоди, скоро у тебя будет полная сила и магия фейри.

Я скривила лицо.

— Фарис сказал, что у каждого нового фейри всё по-разному происходит. Некоторые просто просыпаются в один прекрасный день и, опа, обладают магией. Другие получают её рывками, и поначалу это происходит непредсказуемо. Похоже, я попала во вторую группу.

Смех Виолетты поднял мне настроение. Она положила пульт на кофейный столик и повернулась ко мне.

— Ты хороша во всём, что задумаешь. Не успеешь оглянуться, как будешь раскидывать гламуры по сторонам, как настоящий про.

— Я никогда ни на кого не буду накладывать гламур!

— Плохой пример, — она смущённо улыбнулась. — Но ты же поняла о чём я.

Я тягостно вздохнула.

— Прости. Я немного остро реагирую на всё это.

Она наигранно ахнула.

— Серьёзно? Никогда бы не подумала.

Она стала теребить кончики волосы, которые вновь покрасила в естественный чёрный цвет.

— Ты знаешь, почти каждый актёр и модель в мире хотели бы иметь твои проблемы, если бы это означало никогда не стареть.

Я критически взглянула на неё.

— Каждый актёр?

— Ну… за исключением Пола Радда. Парень вообще не стареет.

Я постучала пальцами по подбородку.

— Верно.

— Думаю, он фейримэн, — сказала она.

— Кто?

Она ухмыльнулась.

— Наполовину фейри, наполовину человек. Знаю-знаю, говорят, что такое невозможно, и у фейри с человеком никогда не будет детей, но вот он ставит это утверждение под большие сомнения.

Я фыркнула, и из меня вырвался смешок. Она присоединилась к моему веселью, и внезапно мне стало легче на душе.

— Тебе звонил кто-то из Агентства? — поинтересовалась она.

— Бен Стюарт.

Я рассказала ей всё, что услышала от него.

— В их распоряжении только слухи. Они не знают, что это была ты.

— Пока нет, но они узнают, — я откинулась на спинку дивана. — Мне надо отвлечься. Расскажи мне побольше о горячих актёрах, с которыми ты работаешь.

Виолетта закатила глаза.

— Ты тусуешься с Неблагим принцем и его королевской стражей и хочешь услышать о кучке актёров?

— Я не тусуюсь с ними, — мрачно парировала я.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но тут раздался звонок в дверь. Я вскочила с дивана и пошла открывать. Виолетта последовала за мной. Выглянув в глазок, я ничуть не удивилась, что это были Конлан и Фарис. Прошло уже несколько дней с последнего раза, как кто-то из них навещал меня.

Я открыла дверь, и оба фейри поприветствовали меня улыбками. Их руки были заняты подарками.

— С днём рождения! — в унисон воскликнули они.

Я нахмурилась и отступила в сторону, пропуская их в дом.

— Я думала, фейри не празднуют дни рождения.

— Мы не празднуем, — сказал Фарис, поставив четыре подарка на стол. — Но мы знаем, насколько важна эта традиция для людей, и мы хотим помочь тебе отпраздновать твой праздник.

У меня защемило сердце.

— Спасибо.

Виолетта поймала мой взгляд и одарила меня в ответ взглядом, говорящим «Ты не тусуешься ними, да?»

Фарис указал на две коробки, обёрнутые в синюю бумагу.

— Это от Фаолина и меня. Две другие от Иана и Керра.

— А это от Лукаса и меня, — сказал Конлан, привлекая моё внимание к большой прямоугольной коробке, которую он нёс. Он подал мне более маленькую коробку. — Это от меня.

— Спасибо, — я быстро поблагодарила его, намеренно стараясь не смотреть на большую коробку, которую он приставил к стене. — Вы не должны были дарить мне что-либо.

— А мы захотели. Не каждый день у нашей лифахан день рождения.

Он обнял меня за плечи, прямо как в ночь нашего знакомства. Только вот на этот раз я не скинула его руку.

— Ты же не начала вечеринку без нас? — из дверного проёма раздался голос папы, напугав меня. — Прости, что опоздал. Чтобы забрать твой подарок, потребовалось больше времени, чем я предполагал.

— Папа, не надо было ничего дарить, — запротестовала я.

Он лишь улыбнулся и отошёл в сторону.

В поле зрения появилась рыжеволосая женщина и улыбнулась мне.

— С днём рождения, Джесси.

ГЛАВА 4

— Мам!

Я бросилась к ней и крепко обняла.

— Тебя отпустили на денёк?

Она похлопала меня по спине.

— Не совсем. Скорее на постоянку.

Я отпрянула и посмотрела на неё.

— Серьёзно? Ты теперь всегда будешь дома?

Мои уши заложило от серии пронзительного свиста. На нас неслась крошечная синяя фигурка. Финч подбежал к нам и, взобравшись по маминому телу, повис у неё на шее. Она накрыла ладонью его спину и улыбнулась, выглядя гораздо счастливее, чем в день своего пробуждения в больнице.

— Добро пожаловать домой, миссис Джей, — из-за моей спины выкрикнула Виолетта. — Хорошо выглядите!

Мама тихо рассмеялась.

— И я рада видеть тебя, Виолетта.

Её взгляд переместился на Фариса и Конлана.

— Я видела вас в больнице, но простите, не помню ваши имена.

Я представила их, и она пожала руку Фарису, а потом Конлану.

— Не знаю, благодарила ли я вас за ту ночь, когда вы спасли жизнь Джесси. Мы будем в вечном долгу перед вами за это.

— Мы рады, что оказались рядом, — робко ответил Фарис.

Конлан потрепал мои волосы.

— Жизнь была бы слишком скучной без Джесси.

Я отступила от него и бросила суровый взгляд в его сторону, а он лишь усмехнулся. Кое-что не меняется.

Мама рассмеялась, расстёгивая своё пальто. Папа помог ей снять его, поскольку Финч до сих пор висел у неё на шее. От вида их троих вместе впервые за несколько месяцев, моё сердце настолько переполнилось эмоциями, что мне показалось, что оно вот-вот вырвется из груди. Наша семья так много всего пережила, начиная с той ужасной ноябрьской ночи, и вот наконец-то мы все были дома. Лучшего подарка и не пожелаешь.

Фарис посмотрел на меня.

— Мы пойдём, оставим вас наслаждаться праздником.

— Пожалуйста, останьтесь, — сказала мама. — Вы не можете уйти, пока не попробуете торт.

Я перевела взгляд с мамы на папу.

— Торт?

— Конечно.

Папа вышел на лестничную площадку и отпер дверь в квартиру Мориса. Он исчез в её глубине, а через минуту вернулся с огромной розовой пекарской коробкой. Вот, хитрец.

— А где Морис? — спросила я, когда он закрыл дверь в нашу квартиру.

Папа поставил торт на кухонную столешницу.

— На работе, он зайдёт к нам вечером.

Пока родители занимались на кухне сервировкой стола, я поспешила пошептаться с Конланом и Фарисом о звонке Бена Стюарта и о том, что я видела по телевизору. Ни один из них не был удивлен моими новостями.

— Мы мониторим больницу и СМИ. Тебе не о чем беспокоиться, — тихим голосом ответил Конлан.

Я бросила взгляд на родителей.

— Я не о себе беспокоюсь.

Мама повернулась к нам, и я заметила, как изменилось её лицо с тех пор, как она последний раз стояла на нашей кухне. Она выглядела уставшей и бледной из-за редкого пребывания на улице. Врачи посчитали, что она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы отпустить её домой, но впереди ждали долгие месяцы реабилитации.

После того как мы все насладились тортом «Три шоколада», Виолетта заявила, что настало время открывать подарки. Первым был её подарок, в котором оказалась малиновая толстовка с надписью «Гарвард».

Я прижала толстовку к себе.

— Она идеальная.

— Знаю, — Виолетта пожала плечом. — Аж пугает, как хорошо я тебя знаю.

— Следующий мой, — рьяно заявил Конлан. — Я никогда не дарил подарки на день рождения, так что надеюсь, тебе понравится.

— Конечно, понравится.

Я открыла маленькую коробочку, которую он подал мне, и Виолетта ахнула, увидев кулон в виде листочка на изящной цепочке. Кулон и цепочка были сделаны из эйранта — металла из мира фейри, — который очень напоминал платину, но обладал голубоватым сиянием. Эйрант был редким и ценным металлом в нашем мире, потому как фейри редко с ним расставались.

— Конлан, это слишком, — неубедительно запротестовала я.

— Неа, — Виолетта протянула руку и пальцами поманила кулон. — Можно я потрогаю его?

Я передала ей коробочку и обняла Конлана.

— Спасибо.

— Если ты будешь благодарить меня объятиями, я буду чаще дарить тебе подарки, — подшутил он.

Следующим я открыла подарок Фариса и резко втянула воздух, увидев статуэтку красно-золотого драккана. Детали крошечной статуэтки были настолько хорошо проработаны, что меня не удивило бы, если бы он открыл пасть и выдохнул клубы дыма и искры.

— Вылитый он, — тихо вымолвила я. — Спасибо.

Финч засвистел, и я подняла на него глаза. Он стоял на столе, а его глаза были широко распахнуты от узнавания. Он протянул свои ручки, и я вложила в них статуэтку. С трепетом баюкая её, он спрыгнул со стола и побежал к домику, где от наших гостей пряталась Аисла.

— Они с Аислой очень скучают по Гусу, — сказала я Фарису, который наблюдал за подъёмом Финча по лестнице к домику.

Фарис понимающе улыбнулся мне.

— Да, вижу, что по нему тут скучают.

— Открывай остальное!

Виолетта подняла один из подарков и впихнула его в мои руки.

Широко улыбнувшись, я сорвала упаковочную бумагу и обнаружила свернутый в рулон кисет из мягкой кожи. Я открыла его и нашла там шесть обоюдоострых ножей, изготовленных из угольно-чёрного металла.

— Хммм. Спасибо.

Конлан рассмеялся.

— Это от Иана. Это метательные ножи для тебя, сможешь использовать их, как только улучшишь показатели в тренировках с оружием.

— О, — я с новым интересом посмотрела на ножи. — Я думала, вы начнете с чего-то менее… острого.

— Открывай подарок Керра, — сказал Фарис.

Я так и сделала и нашла там цилиндрические ножны, примерно в тридцать сантиметров длиной. Открыв ножны, я перевернула их, и оттуда выкатился полированный деревянный предмет. У него были металлические кончики, и он очень напоминал дубинку, которую я видела в тренировочном зале.

Фарис взял его и нажал на одну из металлических частей. Предмет удлинился, став полноценным посохом. Он передал мне посох, и я восхитилась тому, каким он был лёгким.

— Это боевой посох, — сказал Фарис, пока я балансировала им на одном пальце. — Дерево очень прочное, и это смертоносное оружие в руках подготовленного бойца.

Папа подошёл и встал рядом со мной. Я передала ему посох. Он схватил его обеими руками и с упоением уставился на него.

— Я всегда хотел научиться сражаться с посохом.

— А почему не научился? — спросила я.

— Так и не нашлось времени. Я сосредоточился на другой подготовке, которая была более практичной для работы.

Оставив его восхищаться оружием, я повернулась к столу, на котором осталась лежать плоская коробка. Уж от кого-кого, а от Фаолина я никак не ожидала получить подарок, и меня раздирало от любопытства, что было внутри.

Я сорвала бледно-голубую бумагу и увидела коробку из тёмного дерева с навесной крышкой. Подняв крышку, я ахнула от вида пары ножей, лежавших на шелке. Они были примерно по двадцать пять сантиметров в длину с деревянными рукоятками и до безумия острыми лезвиями, выполненными из того же металла, что и метательные ножи Иана.

— Ничего себе, — выдохнула я.

Я подняла глаза на Фариса и Конлана, которые, судя по их виду, были столь же удивлены, как и я.

— Это глаэферовские клинки, — спустя минуту тишины сказал Фарис.

— Самое лучшее оружие, которое получает воин после своего меча, — объяснил Конлан. — Говорят, что первые глаэферовские клинки выточили Асраи.

Я уставилась на него.

— Ты уверен, что Фаолин собирался подарить их мне?

В глазах Конлана заплясали смешинки.

— Любой, кто сможет ударить Неблагого принца и главу его безопасности, заслуживает такого подарка.

— Ты ударила Неблагого принца? — резко спросила мама. — И одного из королевских стражей?

Я вздрогнула, потому что из её уст это звучало крайне плохо.

— Это довольно долгая история. Я позже объясню.

Она пригвоздила меня своим деловитым взглядом.

— Как вижу, нам о многом предстоит поговорить.

— Ты всё ещё не открыла подарок Лукаса, — выпалила Виолетта.

Со смесью любопытства и неприязни я взглянула на коробку. Несколько недель Лукас вёл себя так, словно меня не существовало, и вот он находит время на подарок мне. Я не знала, как на это реагировать.

Я сдернула упаковочную бумагу с верхней части коробки и потянула её ниже по всей длине. А коробка была большой, почти метр длиной. Под бумагой оказалась ничем не примечательная картонная коробка, но подняв крышку, я увидела очертания чёрной гитары внутри.

Виолетта заглянула внутрь поверх моего плеча.

— Он купил тебе новую гитару. Готова поспорить, что она классная.

— Ты собираешься открывать коробку? — поинтересовался папа, и я поняла, что слишком долго смотрю на футляр.

Я вытащила футляр из коробки и положила его на стол. Отстегнув защёлки, я подняла крышку и посмотрела на инструмент внутри. Только спустя несколько долгих минут я поняла, на что смотрю.

Слёзы затуманили моё зрение. Я протянула руку и коснулась гитары, играть на которой научил меня дедушка, гитары, которая была моей самой ценной вещью, пока двое мужчин не вломились к нам в дом и не сломали её. Я так и не смогла выкинуть её, поэтому запихнула под кровать, туда, где не могла видеть.

— Как? — прошептала я.

— Лукас попросил меня об этом, и я отдал ему гитару, — сказал папа — Я не знал, можно ли её восстановить, но он сказал, что сможет сделать это.

— Сыграй, — сказала Виолетта, а Финч согласно засвистел.

Я вынула гитару из футляра и села. Через минуту, которую я потратила на настройку, я сыграла несколько аккордов из любимой песни Финча. Гитара звучала точно так же, как и до того дня, когда её сломали.

Я притворилась, что настраиваю струны, чтобы не смотреть, как все наблюдают за мной. Я не понимала, как Лукас мог в той мере ценить меня, что постарался вернуть мне то, что так много значило для меня, и в то же самое время не желать видеть меня или даже просто взять телефон, чтобы позвонить мне. В этом не было никакого смысла, и я запуталась ещё больше.

— Тебе нравится? — спросил Конлан.

— Она идеальна, — честно призналась я и стала играть до тех пор, пока боль в моей груди не угасла.

* * *

Я задрожала и натянула шапку ниже на уши, защищаясь от пронизывающего ледяного ветра, который гулял по кладбищу. Казалось, эта зима длилась вечно и не была готова уступать свои права.

Находившаяся рядом со мной мама внешне стоически переносила мороз. Она присела, чтобы заменить старый букет у подножия белой мраморной плиты на свежий. Она перебирала цветы, тихо разговаривая с сыном, который, по её мнению, был похоронен там.

Поверх её головы я встретилась взглядом с папой и увидела, как тяжело ему было. Последние двадцать лет они с мамой скорбели о своём утраченном сыне, а теперь ему приходилось наблюдать, как она продолжает терзаться. Он посоветовался с врачами, насколько возможно ей рассказывать о событиях, которые она не помнит, и врачи сказали, что маленькие дозы информации не должны навредить. Чтобы избежать ухудшения состояния, нам надо позволить ей самой в нужном темпе восстановить память.

Мы с папой решили, что кто-то из нас всегда будет рядом с мамой на случай, если вдруг она вспомнит нечто травмирующее психику, и при этом окажется одна. Пока это было довольно просто провернуть, потому что с момента возвращения домой три дня назад она впервые вышла из квартиры.

Мама не была глупой. Она прекрасно понимала, что мы что-то утаиваем от неё, но папа попросил её довериться ему, и она, не раздумывая, согласилась на это. Полагаю, на данный момент ей было достаточно нас двоих рядом.

Я опустила взгляд на выгравированное имя на небольшом надгробии. Всю свою жизнь это было единственное место, где я хоть как-то чувствовала связь с братом. Будучи сейчас здесь, зная, что в могиле лежало не тело Калеба, я не знала, что чувствовать, кроме как закипающую ярость на личность, которая разорвала мою семью на части.

Мама встала и ласково провела рукой в перчатке по маленькому ангелочку на вершине надгробия. Она распрямила плечи и улыбнулась мне, но я уловила печаль в её глазах до того, как она смогла по привычке спрятать её.

— У тебя так покраснел нос, что едва не светится, — подшутила она.

— Именно о таком виде я и мечтала.

Рассмеявшись, она взяла меня под руку.

— Давайте заскочим в тайское кафе по пути домой. Умираю, как хочу чего-нибудь пикантного, заодно согреемся.

Я тут же забыла о холоде. Со времени возвращения домой она ела как птичка и впервые показала интерес к еде. Тайская кухня была её любимой, не моей, но я была готова есть её неделю напролёт, если это потребуется, чтобы она стала хорошо есть.

— Я не отказалась бы от Пад-тай¹, — я посмотрела на папу. — А ты можешь взять свой любимый Манго стики райс².

Он улыбнулся.

— Что за обед без десерта?

Я начала было спрашивать, что наш тренер Марен подумает о его любви к десертам, когда неприятное покалывание пробежало по моей коже. Всё моё тело напряглось. Я была знакома с этим ощущением. Моим первым порывом было убедиться, что я надела свой сдерживающий амулет. Затем я подняла голову и посмотрела на разноцветные огни в небе в нескольких километрах от нас.

После того сильного шторма в Нью-Йорке больше не было никаких фейских неблагоприятных явлений. На этот раз на небе играло цветное сияние, и ощущался некий электрический разряд, но по сравнению с прошлым сила этого шторма была средней. Благодаря крайне уместному амулету мои ноги остались на земле.

— Всё хорошо, — крикнул папа молодой паре, стоявшей у могилы в нескольких рядах от нас. — Похоже, он уже удаляется.

Я беспокойно переступила с ноги на ногу. Папа был прав, что шторм начал рассеиваться, но почему я до сих пор чувствовала его магию?

Мама нежно потянула меня за руку и прошептала:

— Ты в порядке?

— Не знаю, — я потерла спрятанные в рукава пальто руки. — Что-то не так.

Едва слова успели сорваться с моего языка, как покалывание усилилось, став нестерпимым. Мама резко втянула воздух, и я проследила за её взглядом, устремлённым на сияние, которое появилось в небе над нашими головами. Неужели это был второй шторм или тот же самый?

Свет померк, словно туча затмила солнце, и мою кожу стало покалывать новым чувством. Ужас.

— Нам надо уходить.

Я схватила папу за руку и потянула их с мамой в сторону машины. Я бы даже побежала, но мама пока была недостаточно сильна для этого.

— Джесси, что случилось? — спросил папа.

Громкий треск наполнил воздух, гудя статикой. У меня волосы встали дыбом. Внезапно кладбище залило пурпурным сиянием, возродив в памяти воспоминания о другом шторме. Страх угрожал задушить меня, и моей единственной мыслью было увести родителей отсюда.

Кто-то позади нас закричал. Секундой позже раздался щелчок и следом за ним произошёл небольшой взрыв. Мы обернулись и увидели частички чёрного мрамора, разлетающиеся от надгробия в нескольких десятках метров от нас.

— Боже мой, — вымолвила мама.

Вокруг меня вновь закружила магия. Ещё до того как я смогла сдвинуться с места, вспышка пурпурной молнии уничтожила статую, послав каменные обломки во все стороны. Я в ужасе наблюдала, как иззубренная колонна электрического разряда выжгла траву и устремилась прочь от разрушенной статуи.

В нашу сторону.

Я резко развернулась и схватила маму. Перекинув её через плечо, я бросилась бежать.

Мы едва успели пробежать десять метров, как ещё один взрыв содрогнул воздух. Я толкнула папу на землю и бросила маму рядом с ним. Упав на них сверху, я попыталась закрыть их своим телом, когда каменные обломки обрушились на меня.

Только спустя минуту я поняла, что стало тихо. Скатившись с родителей, я легла на траву и уставилась в пушистые перистые облака в голубом небе. Дыхание было прерывистым скорее из-за бушующего адреналина в крови, а не из-за физической перегрузки.

— Джесси! — папа подполз и сел на колени рядом со мной. — Ты ранена?

— Нет.

Я улыбнулась ему, пытаясь убедить его в этом.

Его взгляд упал на мою голову, и он нахмурился.

— У тебя кровь. Дай посмотрю.

Я подняла руку и, осторожно прикоснувшись к голове, поняла, что потеряла шапку. Область ушиба была чувствительной, но всё обошлось лишь небольшим порезом.

— Пустяки. Ты же знаешь, раны на голове сильно кровоточат, — я понизила голос. — И быстро исцеляются.

— Мне плевать. Я всё равно хочу проверить, — он отодвинул мою руку и изучил порез. — Будешь жить.

Я искоса взглянула на него.

— Я же говорила.

— Калеб, — задыхающимся голосом произнесла мама, и мы с папой резко повернули головы в её сторону.

Она стояла на коленях, на лице маска сильнейшей душевной боли. Она смотрела на останки его могилы.

Я подскочила и подбежала к краю кратера, где покоилась крошечная могилка. Меня окатило шоком, когда я увидела фрагменты белого мрамора, усыпавшие яму. Лишь крыло ангелочка указывало на то, что несколько минут назад тут было надгробие.

Всё внутри меня стянуло в узел, пока я осматривала яму, молясь, что не увижу части гроба или его содержимого в обломках. Маме, в её хрупком состоянии, не хватало только увидеть останки скелета ребёнка, которого она похоронила.

Я выдохнула, когда не смогла обнаружить никаких обломков гроба. Яма была примерно полтора метра в глубину. Наверное, молния вовсе не достигла гроба. Было сложно сказать из-за взрыхленной земли на дне.

Что-то блеснуло на дальнем краю ямы. Оно было частично зарыто в землю под небольшим куском мрамора. Я наклонилась вперёд, желая получше рассмотреть, и нахмурилась, когда луч солнца отразился от объекта, как от призмы. Какой-то кристалл?

— Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! — раздался женский голос.

Я перевела взгляд на молодую пару, с которой разговаривал папа. Мужчина лежал на земле, а женщина стояла на коленях рядом с ним. Менее чем в трёх метрах от них лежали останки разрушенной могильной доски.

Оглянувшись, я увидела, что папа обнимал маму. Никто из них, похоже, не пострадал, и сейчас она нуждалась в нём гораздо больше, чем во мне.

Я обошла яму и побежала к паре. Глаза мужчины были закрыты, и острый кусок камня торчал из его груди. Окровавленными пальцами женщина обхватила осколок, собираясь вытащить его.

Я накрыла ладонью её руку, останавливая.

— Нет. Нельзя двигать.

Я стала голову ломать, вспоминая методы оказания первой помощи и оглядывая территорию в поисках того, чем остановить кровотечение. Конечно же, тут не было ничего. Мы же были посреди кладбища.

Расстегнув пальто, я сдернула его с себя. К счастью, я тепло укуталась. Я стянула через голову толстовку и использовала её как впитывающую губку вокруг каменного осколка. Я проинструктировала женщину, которую звали Джулия, как прижимать толстовку к месту ранения, а сама тем временем полезла в карман за телефоном, чтобы позвонить в службу спасения.

К нам быстро приближалась женщина в возрасте около сорока лет. Она упала на колени рядом со мной, и первые же слова, сорвавшиеся с её губ, принесли мне огромное облегчение.

— Я доктор. Скорая уже в пути.

Я встала, освобождая ей место для работы. Задрожав, я натянула пальто и застегнула его по самое горло. Я встала и оценила побоище вокруг меня. Статуя и три могилы, включая Калеба, были уничтожены. Путь разрушительной молнии был чётко вычерчен в виде зигзагообразного следа в почве и выжженной траве.

Десяток или около того людей на кладбище оправились от потрясения и стали собираться вокруг нас. Нам повезло, что жертв был не так много.

Доктор контролировала ситуацию, поэтому я вернулась к родителям, которые теперь стояли у края ямы, образовавшейся на месте могилы Калеба. Лицо у мамы было мертвецки-бледным, папа обнимал её за плечи, поддерживая.

— Его… его больше нет.

Она готова была упасть духом. Я многое видела и пережила за последние несколько месяцев, но ничего меня так не терзало, как видеть мою некогда сильную маму такой уязвлённой.

— Мы этого не знаем, — нежно сказал папа, его беспомощный взгляд встретился с моим. — Сомневаюсь, что молния вошла так глубоко.

Я сглотнула стоявший в горле комок.

— Он прав. Я увидела только куски надгробия.

Она немного выпрямилась.

— Как молния могла такое сделать? Я никогда ничего подобного не видела.

— Я видела.

Как бы плохо всё ни показалось, этот шторм не был и наполовину столь же силён, как тот, что я пережила на пароме. Я решила оставить это при себе. Похоже, у меня экстраординарный дар привлекать неудачи, коль я постоянно попадала туда, где буйствует шторм. Если бы не факт, что они происходили и в других городах по всему миру, я бы уже начала немного нервничать.

До нас донесся звук сирен, становясь всё громче. В считанные минуты кладбище кишело машинами скорой помощи и полиции. Мы с мамой и папой поговорили с офицером, пока врачи занимались раненым мужчиной и грузили его на носилки. Я отыскала свою шапку и спрятала под неё окровавленные волосы, чтобы врачи, подошедшие проверить нас, не заметили, что моя рана уже начала заживать.

Мы всё ещё разговаривали с полицией, когда прибыло и взяло под контроль ситуацию с полдюжины агентов. Двое направились к нам, и я нахмурилась, узнав Агента Даниэля Карри. В городе была, наверное, сотня агентов, и всё же каким-то образом я всегда сталкивалась с этим.

— Агент Карри, рад видеть вас, — сказал папа, который понятия не имел о моих делах с этим мужчиной.

Насколько было известно моим родителям, Карри просто был тем самым агентом, который спас нас из подвала Рогина Хаваса. Я не видела никаких причин порочить их хорошее мнение об агенте из-за своей неприязни к нему.

— Я рад видеть, что вы оба пошли на поправку.

Карри улыбнулся и пожал им руки, а потом он представил Агента Вилли Райана. Я уже встречала Райана и, в отличие от его партнера, он мне понравился.

Агент Карри отослал офицера полиции допрашивать кого-то другого, а потом повернулся ко мне.

— Судя по всему, ты тоже хорошо приспосабливаешься к своему новому положению.

Я подавила желание закатить глаза.

— Можно подумать, у меня был выбор.

— Я слышал, что новорожденному фейри требуются месяцы на адаптацию к железу в городе, — он проницательно изучал меня. — А тебя, похоже, оно вообще не беспокоит.

Я пожала плечами. Агентство ничего не знало о камне богини, и я планировала оставить всё как есть.

— Мы, Джеймсы, очень стойкие. Посмотрите на родителей. Они закончили реабилитацию на несколько месяцев раньше, чем считали доктора.

Папа улыбнулся мне.

— Джесси преуспевает во всём, за что берётся.

— Не могу не согласиться, — Агент Карри огляделся по сторонам. — Вы все были здесь, когда начался шторм?

Мама кивнула.

— Мы посещали могилу сына, и… — её голос сорвался, а слёзы наполнили глаза.

— Вашего сына?

Впервые со дня нашей первой встречи с Агентом Карри деловитая маска соскользнула с его лица, явив удивление. Полагаю, его копание в биографии моих родителей было не настолько глубоким. Когда он последовал за мной на кладбище в декабре, я подумала, что он знал, что я ходила на могилу брата.

— Калеба, — сказала мама, собравшись с чувствами. Она указала на яму в нескольких метрах от нас. — Вон его могила.

Оба агента повернулись и посмотрели на то, что осталось от могилы, и Агент Райан подошел и заглянул внутрь.

— Сюда попала молния. А куда пришёлся первый удар?

Я указала на надгробие, которое взорвалось.

— Затем была статуя. После этого мы побежали и упали на землю.

— Тогда мы отсюда и начнём, — сказал Агент Карри. — Я рад, что с вами всё в порядке.

Папа кивнул.

— Нам очень повезло.

Агенты попрощались и пошли заниматься делами. Несколько мгновений я провожала их взглядом, а потом повернулась к родителям.

— Я готова ехать домой. А вы?

Мама покачала головой.

— Нам надо позаботиться о могиле Калеба. Мы не можем оставить её в таком состоянии.

— Сотрудники кладбища сделают это, — сказал папа. — Нам не стоит им мешать, пусть каждый делает своё дело.

— Ты прав, — она ещё раз взглянула на яму и печально улыбнулась мне. — Я больше не хочу ехать в тайский ресторан. Как насчет того, что я приготовлю мясной хлеб и картофельное пюре на ужин?

— Так даже лучше.

У меня громко заурчало в животе, и папа рассмеялся. Я почувствовала легкость, когда печаль в глазах мамы сменилась на старую искорку.

Мы направились к машине, которая была припаркована теперь уже на переполненной дороге, тянущейся сквозь кладбище. Тут стояло как минимум две скорые, три пожарных расчета и полдюжины полицейских машин с включенными проблесковыми маячками. Я заметила чёрный блестящий внедорожник, который, наверное, принадлежал кому-то из агентов, и два новых фургона.

Полиция заблокировала проход репортерам и небольшой толпе зевак. Репортеры и их видеооператоры вынуждены были писать репортаж с дороги. Один из репортеров увидел нас и направился в нашу сторону, заставляя нас ускорить свой шаг. Даже мама рассмеялась, когда мы добрались до машины и быстро заскочили внутрь.

Папа завёл двигатель и начал движение в обход припаркованных автомобилей, но вынужден был остановиться из-за людей, которые не спешили уходить с пути. Нам пришлось ждать, пока офицер полиции не подойдёт и не попросит их освободить дорогу.

Одинокая фигура, стоявшая в тени у высокого надгробия на другой стороне дороги, привлекла моё внимание. Сначала я сочла его за любопытного зеваку, пока не осознала, что его внимание было приковано не к зоне, где бушевал шторм. Его голова была слегка повернута, и наблюдал он за нами.

Солнце вышло из-за тучи, окатив таинственного мужчину светом. Всё внутри меня упало.

Это был один из личных стражей Королевы Анвин.

ГЛАВА 5

Я узнала бы это лицо где угодно. Это был один из тех двух фейри, которые предупреждали меня держаться подальше от Принца Риса.

Я уставилась в его холодные глаза, не в силах отвести взгляд, пока наша машина не возобновила движение, и фейри не исчез из виду. Я выдохнула и обмякла в кресле, но моё сердце всё ещё бешено колотилось о грудную клетку.

Его появление тут явно не было случайным совпадением. Следил ли он за нами, чтобы докладывать королеве, или у него были более тёмные мотивы появиться на кладбище сегодня?

Мы были на полпути домой, когда я успокоила свои мысли настолько, что смогла вспомнить о странном кристалле, сверкавшем в могиле Калеба. Я совершенно о нëм забыла, когда бросилась помогать раненному мужчине. Я не придала ему особого значения, увидев, но сейчас во мне стало зреть наводящее ужас подозрение, что его намеренно положили туда. Некоторые фейские кристаллы могли накапливать и вырабатывать достаточно энергии, чтобы освещать или питать целое здание. Можно ли было их использовать и для других целей? К примеру, для привлечения шторма, наполненного фейской магией, к определённому месту?

Я зажала свои внезапно замёрзшие руки между ног. Мы никому не говорили, что сегодня собираемся на кладбище к Калебу, а значит, Благой страж никак не мог знать, что мы будем там. Но что если целью были не мы с родителями? Что если королева воспользовалась возможностью уничтожить единственную улику, которая могла доказать, что мой брат не был мёртв? То, что мы были на кладбище, когда начался шторм, стало дополнительным бонусом.

Надо было сказать папе, но только от одной мысли, что я ещё больше отягощу его бремя, мне становилось худо. Он всё ещё восстанавливался от зависимости к горену и пытался справиться с правдой о Калебе. А помимо этого, он помогал маме, которая нуждалась в нём как никогда.

По пути домой мы заехали за покупками, и меня бросило в дрожь от того, что мы припарковались на том самом месте, где я стояла в день, когда королевские стражи пригрозили мне и потребовали держаться подальше от Принца Риса. Выйдя из магазина, я ничего не смогла с собой поделать и начала осматривать парковку, боясь, что они снова будут поджидать нас.

Ко времени как мы остановились на нашей улице, я была настолько взвинчена, что когда зазвонил папин телефон, я подпрыгнула на сидении. Папа взял телефон с торпеды и, прежде чем ответить, некоторое время задумчиво смотрел на номер. Я поняла, что что-то не так, когда его взгляд на короткий миг метнулся ко мне в зеркале бокового вида.

— Как вы так быстро узнали об этом? Нет, медики проверили нас. Всё в порядке. Мы только что приехали домой, — он немного понизил голос. — У неё небольшой порез на голове, но вероятно уже начал заживать. Лекаря? Не думаю, что в этом есть необходимость.

Мои подозрения насчёт звонка перевоплотились в гнев, пока папа говорил, а гнев быстро закипел до ярости. Лукас не общался со мной, но у него не возникало никаких проблем со звонком моему папе, чтобы проверить, как обстоят мои дела. Ох, уж нет.

Я отстегнула ремень безопасности, едва не вырвав его из замка, и, нагнувшись вперёд, выхватила телефон из папиной руки.

— Если хочешь знать, как я поживаю или что-то ещё, спрашивай у меня.

Единственным ответом, который я получила с другого конца, стала тишина, и это задело меня больше, чем всё, что он мог бы сказать.

— Я так и думала.

Я сбросила звонок и отдала телефон обратно папе, который наблюдал за мной со смесью тревоги и восхищения. Схватив два пакета с покупками, стоявшие рядом со мной на сидении, я открыла дверь машины.

— Не знаю, как вы, а я проголодалась.

Тихий смех мамы разорвал повисшее в машине напряжение.

— Мы поднимемся через несколько минут.

Я едва почувствовала холод, несясь к дому. Я знала, что родители задержались, чтобы поговорить обо мне, но мне было плевать. Я устала от всего этого. Устала от него.

Ворвавшись домой, я поставила пакеты на стол и, вытащив телефон, написала сообщение Виолетте. «Давай завтра потусим. Повеселимся где-нибудь».

Она не заставила себя долго ждать. «Кто ты и откуда у тебя телефон Джесси?»

«Ха-ха. Ты за?»

В ответ она прислала смайлик, закатывающий глаза, а потом написала «Ты ещё спрашиваешь?»

* * *

— Ты не веселишься, — Виолетта надула губы.

— Веселюсь.

Лорелла, подружка-фейри Виолетты, улыбнулась, стоя напротив нас за барным столом.

— Если тебе не нравится «Нави», мы можем пойти в другой клуб.

— Тут отлично. Я просто кое о чём задумалась.

Виолетта подалась ближе ко мне.

— О маме?

— Так очевидно?

Я вздохнула. Сегодня папе сообщили, что шторм на кладбище полностью уничтожил гроб Калеба. Мы не рассказали маме, но мы не сможем хранить это в тайне вечность. Новость омрачила мои планы сходить в клуб, и я бы их отменила, но папа не позволил.

— У твоей мамы самая волевая натура из всех, кого я знаю, — сказала Виолетта. — Не успеешь оглянуться, как она уже снова начнёт надирать всем задницы.

Я распрямила плечи.

— Ты права.

— Я всегда права.

Она подозвала официантку и заказала ещё безалкогольных напитков на наш столик. Обычно она пила какие-нибудь фруктовые коктейли, но сегодня отказалась, поскольку мы с Лореллой алкоголь не пили.

После того как официантка принесла нам наши напитки, Виолетта извинилась и ушла в туалет, оставив меня наедине с Лореллой. Лорелла знала о моём обращении и приняла меня под своё крыло сегодня вечером, когда я призналась, что не была в клубах в новом амплуа — как фейри. Жаль, что она была Благой, потому что было бы здорово иметь хотя бы одну подругу среди Неблагих, когда я в итоге отправлюсь к Двору.

Я изучила лицо Лореллы, пока она наблюдала за уходом Виолетты, и нельзя было не заметить нежность в её чертах. Она очень дорожила моей лучшей подругой, как и Виолетта дорожила ею. Я была счастлива за Виолетту, но и переживала. В мыслях я постоянно возвращалась к трагической истории Джексона Чейза и Принцессы Нериссы. Они влюбились, и любовь уничтожила их.

— Она без ума от тебя, — тихо сказала я.

— Я никогда ещё таких, как она, не встречала, — Лорелла перевела взгляд на меня, и в её глазах появилась печаль, которой я там раньше никогда не видела. — Я знаю, о чём ты думаешь. Ты боишься, что она пострадает, когда мы будем вынуждены расстаться.

— Для тех, кто её не знает, Виолетта кажется такой искушенной, но у неё огромное сердце, и она очень глубоко всё чувствует, — я повернулась полностью к Лорелле. — Ты мне нравишься, и я вижу, что ты дорожишь ею. Я лишь прошу, постарайся не сделать ей больно.

Она тоскливо улыбнулась.

— Мы с Виолеттой уже поговорили, и мы обе знаем, что это должно закончиться. Я отправляюсь домой ко Двору, когда она полетит на съёмки. Это наша последняя неделя вместе, и мы планируем провести это время по максимуму вместе.

У меня стянуло горло.

— Она не рассказала мне.

— Я и не удивлена. Она любит тебя и не хочет тебя беспокоить, — словно почувствовав присутствие Виолетты, Лорелла посмотрела в направлении, куда та ушла. — Она такая красивая личность.

Я проследила за её взглядом к Виолетте, которая широко улыбалась нам, протискиваясь к нашему столику. Сегодня на ней было нефритового цвета фейское платье — подарок от Лореллы — которое сидело на ней как вторая кожа и привлекало очарованные взгляды всех, мимо кого она проходила. Она очень походила на знаменитость, которой вот-вот должна была стать.

Лорелла шагнула к Виолетте, когда та подошла к нам, и взяла её за руку. Не произнося ни слова, она повела Виолетту на танцпол, и они начали медленный сексуальный танец, полностью потерявшись друг в друге. Вместе они смотрелись идеально. Как же жестока была судьба, позволив им найти друг друга только для того, чтобы потом разделить.

Я отвела глаза, потому что мне казалось, что я вторгаюсь в их личное пространство, смотря на них. Я обвела взглядом клуб и остановилась на темноволосом мужчине на другом конце танцпола, который наблюдал за мной. Он улыбнулся, когда наши взгляды встретились, и я отвернулась, потому что не хотела подстрекать его. Я пришла сюда провести время с Виолеттой и постараться забыть об одном конкретном мужчине, о котором слишком много думала.

В моей крошечной сумочке завибрировал телефон. В отличие от «Ва-ша», в «Нави» не были запрещены ни телефоны, ни камеры, за исключением в VIP-зоне. Именно по этой причине я выбрала этот клуб. Меньше приватности означало меньше шансов натолкнуться на знаменитостей и определённых фейри королевских кровей. И пусть это было трусостью, но я сомневалась, что моё сердце было готово увидеть Лукаса с кем-то.

Вытащив телефон, я удивилась, увидев имя Теннина на экране. Я не видела и не слышала его с того дня, как он сделал наши с Лукасом фотографии. Казалось, прошла уже целая жизнь. Несколько недель назад я звонила ему, чтобы принести соболезнования из-за того, что случилось с его подругой Ангелой, но автоответчик сообщил мне, что он ушел в мир фейри. С чего вдруг ему вздумалось звонить мне в такой час?

— Теннин, привет. Рада слышать тебя.

— Джесси, слушай меня очень внимательно, — ответил он очень серьёзным тоном. — Иди в VIP-зону клуба. Лестница позади тебя, слева.

— О чём ты говоришь? Ты здесь?

Я вытянула шею, осматривая посетителей клуба.

— Да. Не задавай вопросов. Я всё объясню, как только мы встретимся наверху.

Что-то в его тоне подсказывало мне, что требуется поступить так, как он говорит.

— А что насчёт Виолетты?

— Я приведу её, — сказал. — А теперь иди. Сейчас же.

— Хорошо.

Я схватила сумочку и вышла из-за стола, но тут же заметила, что мужчина, которого я ранее заметила, приближается ко мне. Он выглядел достаточно безобидным, но звонок Теннина обеспокоил меня. Я натянуто улыбнулась мужчине, чтобы отшить его, и повернула в сторону лестницы, ведущей в VIP-зону.

— Джесси Джеймс? — кто-то окликнул меня дружелюбным, подкупающим голосом.

Услышав своё имя, я резко остановилась и оглянулась на мужчину. Неужели я его была знакома с ним?

Он широко улыбнулся. Он был приятной наружности, немного за двадцать, с добрыми глазами. В нём не было ничего из ряда вон выходящего, но я бы точно запомнила его, если бы когда-то повстречала.

— Марк Янсен.

Он протянул руку, которую я пожала из вежливости. Но спустя секунду он ошарашил меня словами:

— Итак, Джесси, как ты себя чувствуешь после обращения?

Я уставилась на него.

— Ч-что?

Он показал своё удостоверение.

— Я из «Хроники Фейри», и мои читатели хотят знать всё о тебе. Кто провёл обращение? Эти фейри сейчас с тобой?

— Я не понимаю, о чём вы говорите. Прошу меня извинить. Мне надо…

Меня ослепила вспышка камеры. А следом последовала ещё одна, а потом и ещё.

— Джесси, ты уже побывала в мире фейри? — прокричал кто-то.

— Как ты пережила обращение?

— Почему ради тебя изменили правила?

— Это правда, что твой любовник-фейри изменил тебя, чтобы вы смогли быть вместе?

— Кто он, Джесси? Он с тобой здесь сегодня?

Вопросы сыпались безостановочно со всех сторон вперемешку с ослепляющими вспышками камер. Я прикрыла глаза рукой, но разглядеть что-либо сквозь толпу окруживших меня папарацци было невозможно. Паника стала душить меня, и я попыталась попятиться назад, но моё бегство было заблокировано со всех сторон.

Несколько папарацци гневно рявкнули на кого-то, кто отпихнул их в сторону. Я резко обернулась, когда на мои плечи легла рука.

— Прижмись ко мне. Я вытащу тебя, — сказал мне на ухо Теннин.

Я вцепилась в него как в спасательный круг, когда он попытался протиснуться сквозь толпу. Его коллеги-папарацци не одобрили его и начали ругаться и называть его предателем. Теннин был невозмутим к их нападкам и не дрогнул, даже когда один из них схватил его камеру и разбил об пол. Это было полное безумие. Почему служба безопасности клуба ничего не делала, чтобы как-то помочь нам?

Внезапно стоявшие прямо у нас на пути два папарацци исчезли, словно их унесло сильным ветром. Остальные попятились, их лица выражали весь спектр эмоций от страха до нервного возбуждения. Причина такого поведения стала понятна, как только три персональных стража Принца Риса с каменными лицами появились перед нами. Я не знала, испытывать ли мне облегчение или расстраиваться.

— Идёте с нами, — прорычал Баярд — светловолосый, наводящий страх глава стражей Риса.

Двое других стражей встали позади нас. Они повели нас сквозь толпу папараццей и зевак к VIP-зоне. Мускулистый охранник у лестницы бросил на нас всего один взгляд и отступил в сторону, пропуская. Я не отлипала от Теннина, пока мы поднимались по ступенькам, остро осознавая, что за нами следили сотни глаз.

Наверху люди спешно расступились, и я увидела Принца Риса и ещё двух стражей, которые поджидали нас в угловой кабинке. Как только мы подошли к ним, пятеро стражей сформировали свирепую стену между нами и остальным клубом.

— Джесси, ты в порядке? — спросил принц. — Они тебе не навредили?

— Я-я в порядке.

Мои ноги стали резиновыми. Как знаменитости справляются с этим на ежедневной основе?

Я несколько раз глубоко вдохнула, желая вернуть себе самообладание. Теннин продолжал обнимать меня, и я была благодарна за его уверенное присутствие.

— Она немного ошеломлена, — сказал он. — Спасибо за вашу помощь.

Принц Рис посмотрел на моего спасителя так, словно заметил его впервые.

— Теннин, верно? Разве ты не папарацци?

Теннин рассмеялся.

— Только когда мне это выгодно. Джесси — мой друг, и её благополучие важнее нескольких фотографий.

Принц одобрительно кивнул.

— Джесси хорошо выбирает друзей.

Мой телефон зазвонил, и я выдохнула, увидев, что это Виолетта.

— Джесси? Джесси, ты меня слышишь? — закричала она, как только я ответила на звонок.

Я без проблем услышала её на фоне шума.

— Успокойся, Ви, — сказала я более спокойно, чем чувствовала себя. — Я в порядке.

— Ох, слава Богу! Где ты? Я не могла добраться до тебя, а потом ты пропала.

Я поморщилась от паники в её голосе.

— Мой друг Теннин и стража Принца Риса увели меня. Я наверху в VIP-зоне. Вы с Лореллой можете встретиться с нами здесь?

Она громко хмыкнула.

— Да. Как только я выскажу этим придурошным фотографам всё, что думаю. Они не знают, с кем связались, — послышалась лёгкая ругань, за которой последовал приглушённый голос Виолетты: — Всё верно. Я с тобой говорю.

Я потёрла висок.

— Ви, пожалуйста, не затевай драку с папарацци.

Но она повесила трубку.

Теннин и Принц Рис засмеялись, и мой свирепый взгляд не остановил их. Я повернулась, чтобы протиснуться сквозь стражу, но Теннин поднял руку, останавливая меня.

— Ты не спустишься туда, — твёрдо сказал он. — Я сам приведу к тебе твою подругу.

— Ты её никогда даже не встречал. Она не станет тебя слушать.

Он усмехнулся.

— Я могу быть очень убедительным и лучше всех справлюсь с толпой внизу.

Он был прав. Я отступила назад, а он похлопал одного из стражников по спине, чтобы тот пропустил его. Как только он ушёл, я осознала, что оказалась наедине с Принцем Рисом — моим братом — впервые с тех пор, как узнала, кем он был на самом деле. Я понятия не имела, как с ним разговаривать, и боялась сказать что-то, чего не следует.

— Пожалуйста, садись, — он кивнул на мягкий кожаный диван позади меня. — Хочешь что-нибудь выпить?

— Я лучше постою, а вот вода была бы кстати.

Первоначальный шок от случившегося прошёл, и наступило смущение. Я не могла поверить, что так расстроилась из-за нескольких папарацци. Эти парни убежали бы с криками, если бы столкнулись лицом к лицу с тем, что видела я. Хорошо, что Фаолина здесь не было, и он не стал свидетелем этого. Он бы никогда не позволил мне забыть об этом.

Принц Рис налил стакан воды из графина, стоящего на маленьком столике, и протянул его мне.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это.

— Думаю, рано или поздно, это должно было раскрыться.

Мне было интересно, что произойдёт, когда об этом узнает пресса, но это оказалось хуже, чем я себе представляла.

— Когда я впервые вошёл в этот мир, камеры и окрики привели меня в замешательство, — признался принц. — Мне до сих пор они не нравятся, но моя стража защищает меня от худшего.

— Как принц ты должен был ещё при дворе привыкнуть быть на виду.

Он улыбнулся.

— Да, но в мире фейри нет фотокамер. И никто там не посмеет так кричать вслед наследному принцу.

— Ты прав.

Я немного расслабилась и потягивала воду.

— Я должен признаться, — сказал он. — Я надеялся, что мы встретимся, правда, хотелось бы, чтобы это произошло при других обстоятельствах.

Я крепко сжала пальцами стакан.

— О?

— Я получил большое удовольствие от встречи с твоим отцом и читаю книги, которые он мне посоветовал. Мне бы хотелось поговорить с ним вновь и услышать больше историй про охотников, — Принц Рис вздохнул. — Не могу это объяснить, но ты единственный человек в этом мире, с которым я ощущаю настоящую связь.

Я попыталась придумать ответ, но у меня ничего не вышло. Возможно ли, чтобы кого-то тянуло к семье, о существовании которой он не знал? Что бы он сказал, если бы знал правду?

— Теперь я поставил тебя в неудобное положение, — его улыбка померкла, а выражение лица стало виноватым. — Я не буду навязываться тебе и твоей семье. Будет неуместным искать встречи с новой фейри Неблагих.

Баярд негромко фыркнул, напомнив нам, что Принц Рис сделал именно это буквально через неделю после моего возвращения домой. Что-то подсказывало мне, что глава стражей был истинной причиной того, что принц больше не приходил к нам.

Я уловила небольшой шум с другой стороны VIP-зоны. Я чувствовала, как растёт напряжение в стене стражей, отгораживающих нас от посторонних глаз, и моей первой мыслью было, что кому-то из папарацци удалось пробраться наверх. Я приготовилась к столкновению, но не к появлению мужчины, которого меньше всего ожидала увидеть тут.

Стражи расступились, пропуская Лукаса, и я непроизвольно отступила назад. Я не была так близко к нему со дня, когда он привёз меня домой, и его присутствие было почти невыносимым. Как не помогал и вид его жёстко стиснутой челюсти. Я не могла понять, злится он на меня, Принца Риса, папарацци или на всё вместе взятое.

— Рис, — Лукас наклонил голову в знак признательности. — Спасибо, что пришёл на помощь моей подопечной.

Его подопечной? Сколько мне было… десять лет? Я уставилась на него, но он либо не заметил, либо ему было всё равно.

— Рад, что смог помочь, — сказал Принц Рис без прежнего высокомерия, которое было присуще ему в последний раз, когда я видела их вместе. — Папарацци были довольно агрессивны с ней.

Взгляд Лукаса наконец-то встретился с моим.

— Тебя обидели?

— Нет, — я вздрогнула от его требовательного тона. — Как ты узнал об этом?

— Мне позвонил Теннин.

Я сжала губы. Позже нас ждёт серьёзный разговор с моим любимым фотографом.

— Идëм. Давай вытащим тебя отсюда.

Лукас крепко взял меня за руку, и я чуть не подпрыгнула от электрического разряда, пронесшегося сквозь меня. Я открыла рот, решив заявить, что никуда не пойду с ним, но весь его вид говорил о том, что это не обсуждается. Не хватало устроить ещё одно зрелище, поэтому я прикусила язык. Ненадолго.

Я натянуто улыбнулась Принцу Рису.

— Спасибо за помощь.

Он начал протягивать ко мне руку, но потом опустил её.

— В любое время, Джесси. Впрочем, возможно, ты захочешь некоторое время избегать папарацци.

— Она захочет, — сказал Лукас до того, как я смогла ответить.

Я сжала челюсть, чтобы не опозориться, громогласно сказав Лукасу, что он мне не хозяин.

Стража Принца Риса расступилась, позволяя нам пройти, и я не удивилась, увидев Конлана и Фаолина, ожидающих нас. Я думала, что мы пойдём по лестнице, но Лукас направил меня к двери на этом же этаже.

Я шла с высоко поднятой головой, делая вид, что не замечаю, что каждый человек в VIP-зоне смотрит на нас, но не услышать шепот было невозможно. Все хотели знать о новой фейри, которая явно была более чем мимолетно знакома с Благим принцем. Одно замечание о сексуальной природе наших отношений было столь отвратительно, что только гордость не позволила мне броситься бежать.

Лукас издал глубокий грудной звук, и шёпот утих, люди отвели глаза. Он открыл дверь и провёл меня в небольшую отдельную комнату отдыха с белыми кожаными диванами. Я ожидала, что Конлан и Фаолин присоединятся к нам, но они заняли свои позиции снаружи двери. Как только дверь за нами закрылась, я почувствовала минутную панику от того, что осталась наедине с Лукасом. Больше месяца я думала обо всём, что скажу ему, если увижу его снова, но сейчас не могла припомнить ни одной мысли.

Вместо того чтобы сесть на один из диванов, он поднял руки и пробормотал несколько слов на языке фейри. Через несколько секунд в воздухе появилось мерцание и начал формироваться портал.

— Что ты делаешь?

— Уйти через главный вход мы однозначно не можем.

Он опустил руки, и я увидела за ним нечто похожее на каменную стену.

Я отпрянула.

— А что насчёт Виолетты? Я не могу уйти без неё.

— Виолетта с Теннином и Лореллой. Они защитят её от папарацци.

— Но кто защитит папарацци от Виолетты?

Я вполне могла представить, как моя лучшая подруга набрасывается на толпу фотографов.

Лукас усмехнулся и прижал руку к моей спине. В следующий миг мы оказались во дворе, окруженном каменным забором, который оплетали цветущие лианы. Тёмное небо над нашими головами было усыпано сверкающими звёздами. У меня не было времени восхититься тем, что в мире фейри тоже были звёзды. Незамедлительно перед нами открылся ещё один портал, и мы оказались в гостиной его дома в Уильямсберге³.

Как только портал закрылся, я резко повернулась к нему.

— Я думала, ты перенесёшь меня домой.

— Так и будет. Но сначала нам надо поговорить, — он зашагал в сторону кухни, по пути бросив свою куртку на барные стулья. — Не хочешь чего-нибудь выпить?

Я вскинула руки.

— О, теперь ты хочешь поговорить?

Он налил себе стакан сока гилли из графина, стоявшего на столешнице, и принёс мне. Когда я не приняла стакан, Лукас тихо вздохнул.

— Я знаю, что ты обижена и злишься на меня, и мне очень жаль.

— Я не обижена.

Я выхватила стакан из его руки и, подойдя к креслу, уселась в него. Я совсем забыла, что на мне было платье, и поспешила поправить его, когда голубой материал рискованно задрался на бёдрах.

Лукас занял кресло напротив меня.

— Ты обижена, и у тебя есть полное право на это. Ты перенесла болезненный опыт, и я должен был поддержать тебя.

У меня сдавило грудь, и я отвела взгляд от его искренних глаз. И только гордость удерживала меня от вопроса: почему он не поддержал и почему в итоге появился сегодня вечером. Если он скажет мне, что пришёл в клуб за мной из чувства долга, сомневаюсь, что моё сердце выдержит это.

— Ты знаешь, сколько было удачных обращений в фейри? — спросил он.

— Девятнадцать.

Я нахмурилась, поглядев на него. К чему он ведёт?

— Двадцать, — поправил он меня, улыбнувшись. — Из миллиардов людей только двадцать стали фейри, и это стало познавательным опытом, как для нас, так и для новоиспеченных фейри. Мы совершили несколько ошибок, но большинство в итоге благополучно обосновались в своей новой жизни.

Я встретилась с его пристальным взглядом, и всё внутри меня ёкнуло.

— Большинство?

— Первые два фейри имели проблемы с привыканием, и у них развилась крайне глубокая привязанность к тем, кто проводил обращение.

Я немного расслабилась.

— Они были детьми, так что вполне логично, что они будут испытывать привязанность к этим фейри.

— Да, но это была ненормальная, нездоровая связь. Дети стали привязаны вплоть до одержимости. Они повсюду следовали за взрослыми, которые обратили их, а когда их разделили, они обезумели и стали безутешны. Это было подобно наркотической зависимости, которая вызывает тяжёлый абстинентный синдром.

Я резко втянула воздух.

— Хочешь сказать, со мной будет то же самое?

— Нет. Я бы никогда не позволил этому случиться, — он подался вперёд, упершись локтями в колени. — Я рассказываю тебе это, чтобы ты поняла,

почему я не виделся и не разговаривал с тобой вплоть до сегодняшнего вечера. После того как я отвёз тебя домой, советники моего отца предупредили меня о последствиях, если я не буду держаться от тебя в стороне во время первого месяца твоего привыкания. Даже просто звук моего голоса мог повлиять на тебя, поэтому я ни разу не позвонил тебе.

Я вспомнила ночь, когда увидела его на противоположной стороне улицы на Манхэттене, и ту странную физическую тягу, которую испытала к нему. Меня бросило в озноб. Это была всего лишь мимолетная встреча на расстоянии. Насколько сильным было бы притяжение, если бы я продолжила общаться с ним как обычно? Сама мысль о том, что я потеряла бы контроль над своим разумом или телом, обретя такую неестественную связь с кем-то, перепугала меня до чёртиков.

— А что насчёт Конлана, Фариса и остальных? Я же виделась с ними постоянно, и это никак не повлияло на меня.

Лукас покачал головой.

— Они приняли участие в твоём обращении, но использовалась моя кровь.

— Твоя кровь… во мне?

Я уставилась на него. Процесс обращения держался в тайне, и никто из людей не знал, как он проходил. Я ничего не помнила, поскольку была на грани смерти, когда это произошло.

— Моя кровь самая сильная, — ответил он, словно это было в порядке вещей.

Это было уже чересчур. Я встала и начала мерить шагами комнату.

— А ты раньше не мог мне это рассказать? Ты позволил мне думать…

Он встал и подошёл ко мне. Я не знала, чего хотела: то ли ударить его, то ли броситься в его объятия. Он принял решение за меня, обняв и прижав меня к своей теплой груди. К моему стыду, мои глаза наполнились слезами. Я моргнула, отказываясь расплакаться.

— Прости, микалаех, — пробормотал он в мои волосы. — Так должно было быть. Если бы я рассказал тебе правду, это могло подтолкнуть тебя к моим поискам. Я не мог так рисковать.

— А сейчас безопасно? Я не превращусь в бездумную, одержимую маньячку?

В его груди загромыхал смех.

— Можешь, но это уже будет не побочный эффект обращения.

— Размечтался.

Я оттолкнула его, и не могла не заметить игривую ухмылку, когда он отпустил меня. Я так давно не видела его улыбку, и всё внутри меня затрепетало в ответ. Внезапно я остро осознала, что мы были одни, и что я понятия не имела, какие теперь у нас с ним были отношения. Видел ли он во мне друга или нечто большее?

Я не знала, хочу ли я знать ответ на этот вопрос, поэтому я решила перевести разговор на более безопасную территорию.

— Что стало с новыми фейри, которые развили такую привязанность? Они восстановились?

— Да. Поначалу было трудно, но они оба счастливы в своей новой жизни. Есть мнение, что решающим фактором в их восстановлении стал их возраст. Чем ты моложе, когда происходит обращение, тем проще адаптироваться к тому, что ты фейри.

Я выдохнула. Последний месяц уже не казался мне таким уж плохим, когда я думала о том, что могло бы произойти. Меня непроизвольно передёрнуло, и я стала тереть руки, чтобы согреться.

— Замёрзла?

Взгляд Лукаса скользнул по моему короткому платью, и я снова задрожала, но уже совсем по другой причине.

— Немного. Я забыла пальто в клубе.

Он сходил за своей курткой, лежавшей на барном стуле, и накинул её на мои плечи.

— Я попрошу кого-нибудь забрать его.

— Спасибо.

Куртка пахла Лукасом, и я подавила в себе страстное желание глубоко вдохнуть его запах, а то это выглядела бы как помешанная.

Он печально улыбнулся.

— Мне жаль, что твой вечер был испорчен. Если тебя это утешит, на фотографиях ты будешь очень красивой.

Я застонала.

— Ну, спасибо, что напомнил. На мгновение я позабыла об этой катастрофе. Как они узнали?

— Не знаю, — его лицо ожесточилось. — Агентство заверило меня, что всё под контролем, но я должен был знать, что это произойдёт, и защитить тебя от этого. Такая история слишком значима, чтобы долго держать её в тайне.

— Это не твоя вина. Ты не можешь контролировать каждую ситуацию, и я знала, что рано или поздно это станет известно.

Я вздохнула с покорностью. Теперь это была моя жизнь, и у меня не было выбора, кроме как смириться с этим.

— Как думаешь, сколько времени им уйдёт, прежде чем им это наскучит и они переключатся на какую-нибудь другую истории?

Он покачал головой, и выражение его лица подсказало, что ответ на этот вопрос мне не понравится.

— Не буду лгать. Какое-то время будет плохо. Обращение — уже само по себе большая новость. Добавь к этому свой возраст и то, что это произошло вскоре после ситуации с Джексоном Чейзом…

У меня свело желудок, и я подняла руку.

— Не нужно больше ничего говорить.

Он скрестил руки на груди.

— Ты не будешь в безопасности, пока всё это не уляжется. Ты должна остаться здесь, чтобы журналисты не смогли до тебя добраться.

— Я не оставлю родителей разбираться с этим в одиночку. Если репортеры не смогут добраться до меня, они будут преследовать мою семью.

Лукас нахмурился.

— Твой отец более чем способен позаботиться об этом. И если пресса будет знать, что тебя там нет, это отвлечет их.

— Папа едва справился с зависимостью от горена, — напомнила я ему. — Сейчас он ухаживает за мамой, которая только что вышла из больницы. Они ещё не готовы к тому, чтобы заниматься этим.

Я не могла рассказать ему остальное — что папа также справляется со своими вернувшимися воспоминаниями и правдой о Калебе. Или что мы боялись того, что произойдёт, когда к маме тоже вернётся память. Время для этого было самое неподходящее.

Словно в подтверждение моих слов, зазвонил телефон, и я увидела, что это папа. Я должна была позвонить ему, как только оказалась в безопасности. Те папарацци уже выложили свои фото и видео, и история, вероятно, уже гремела повсюду.

— Джесси? Ох, слава Богу, — выпалил папа, как только я взяла трубку. — Позвонил Брюс и сказал, что видел тебя по телевизору. Где ты? С тобой всё в порядке?

Моё сердце сжалось от напряжения, которое слышалось в его голосе.

— Папа, я в порядке. Я у Лукаса, но буду дома через несколько минут.

— Может быть, тебе стоит остаться у него, — сказал он более спокойным тоном. — Наша улица уже заполняется микроавтобусами прессы.

Я взглянула на Лукаса, который поднял брови, словно произнося «я же тебе говорил».

Я нахмурилась и сказала:

— Лукас создаст портал на наш этаж.

— Это хорошая мысль. Тогда увидимся через несколько минут.

Я повесила трубку и взяла свою сумочку.

— Ты перенесёшь меня домой?

Несколько секунд я думала, что он скажет «нет», но он поднял руки и начал создавать портал. Когда появился вид того же двора, я не могла не задаться вопросом, как скоро я буду способна это делать. Я ещё не осознала, что являюсь фейри, но мысль о возможности путешествовать куда угодно за считанные секунды была очень привлекательной.

Лукас взял меня за руку, и мы шагнули через портал. Мне удалось увидеть ещё немного внутреннего убранства двора, который, казалось, был полностью выложен из камня. Не из каменных блоков, а высеченный в камне, включая толстые колонны и перила. Это было совсем не похоже на то серое туманное место, в котором я оказалась, когда проходила через портал Конлана, и я задумалась, у каждого ли фейри есть своё особое место, куда они попадают, когда путешествуют этим способом.

А в следующий миг я увидела двери моей квартиры. Меня поразило, насколько точно Лукас выбрал место, и я захотела спросить, как это работает. Должен ли он хорошо знать место, чтобы создать портал в него? Или это другая способность фейри, позволяющая им чувствовать, куда они хотят попасть?

Дверь распахнулась раньше, чем я успела потянуться к дверной ручке. Мама в спешке выскочила на площадку и заключила меня в объятия, которые были бы очень крепкими, если бы она была полностью здорова. Это было ярким напоминанием о том, что у неё впереди месяцы восстановления, и даже что-то незначительно могло расстроить её. Я молча проклинала того, кто выдал мою историю и причинил ей столько страданий.

— Спасибо, что вытащил её оттуда, — папа протянул Лукасу руку.

Лукас пожал его руку в ответ.

— Мне жаль, что до этого дошло.

Мама отпустила меня и повернулась к Лукасу.

— Тебе не за что извиняться.

Мы зашли в квартиру, и я ощутила облегчение от того, что телевизор был выключен. Мы ограждали маму от всех развлекательных новостей, которые её никогда не интересовали. Увидев меня в ловушке папарацци, она бы очень запереживала, и одному Богу известно, что бы случилось, если бы она увидела меня с Принцем Рисом.

Я кинула сумочку на стол и сбросила туфли. С облегчением вздохнув, я повернулась и увидела, что Лукас наблюдает за мной.

Он улыбнулся уголками рта.

— Ты хорошо справляешься.

— Ты ожидал, что я буду потрясена всеми этими переживаниями? — я пожала плечом. — Я никогда не была той, кто падает в обморок.

— Да, ты не из таких.

Он засмеялся, и меня окутало тепло. До этого момента я не понимала, как мне не хватало этого звука.

— Лукас, хочешь что-нибудь выпить? — спросила мама, напомнив, что мы с ним не единственные в этой комнате.

Его взгляд переместился на неё.

— Спасибо, но я не могу остаться.

Я принялась снимать его куртку, чтобы скрыть своё разочарование.

— Спасибо, что привёл меня домой и что объяснил мне всё.

Лукас улыбнулся, забирая у меня куртку.

— Мне нужно поговорить с Агентством и уладить кое-какие дела. Я вернусь завтра.

— Хорошо, — ответила я, смутившись тому, как рада была услышать это.

Он открыл дверь и повернулся ко мне.

— Не выходите завтра из квартиры. Если что-нибудь понадобится, позвоните, и кто-то из нас принесёт вам всё необходимое.

— Мы планируем провести несколько дней дома, — ответил папа за всех нас.

— Я сделаю всё возможное, чтобы помочь, — Лукас посмотрел на меня. — Отдохни, Джесси. Скоро увидимся.

ГЛАВА 6

Моё дыхание сопровождали клубы пара, которые я едва могла разглядеть в сумраке пещеры. Воздух был холодным, но почему-то я не дрожала, хотя на мне были только футболка и штаны для сна. Странно.

Я попыталась вглядеться в темноту и пожалела, что у меня не было фонарика. Из ниоткуда появился светящийся кристалл, парящий в воздухе передо мной. Я потянулась к нему, и как только мои пальцы сомкнулись на нём, он стал достаточно ярким, чтобы осветить пещеру.

Я повернулась вокруг своей оси. Пещера оказалась небольшой, с неровным полом и двумя тоннелями, расходящимися в разные стороны. Я понятия не имела, какой из них ведёт наружу, но что-то тянуло к тому, что слева. Решив следовать своей интуиции, я направилась по этому туннелю.

Спустя несколько минут ходьбы пол стал уходить вниз, и я поняла, что это не выход. Но не могла заставить себя повернуть назад. Что-то здесь, внизу, звало меня, и я не могла вернуться, пока не найду это.

Я замедлилась на участке туннеля, который был настолько низким, что мне пришлось пригнуться, чтобы его пройти. На другой стороне я выпрямилась и остановилась, когда в свете кристалла показался тупик. Я решила проверить и окончательно убедиться, но всё, что я обнаружила — это сплошная стена из камня.

— Просто замечательно, — я приложила свободную руку к стене. — Я нашла камень.

Осознание того, что камень, который должен быть холодным, был тёплым под моей рукой, заняло несколько секунд. Подавшись ближе, я прижалась щекой к стене и почувствовала гул энергии под поверхностью. Звук был приглушён камнем, но я чувствовала огромную силу, которая успокаивала и пугала меня одновременно.

Отдаленный звук заставил меня повернуться в ту сторону, откуда я пришла. Я сделала два шага и неожиданно оказалась в другой пещере или, может быть, в устье этой системы пещер. Воздух был холодным, и ветер трепал мои волосы, пока я шла к широкому выступу, откуда открывался завораживающий вид.

Я находилась в горах, высоко над линией снега, и могла видеть только небо и вершины гор, возвышающиеся над облаками. Что-то кружило вдалеке возле одной скалистой вершины, и я прищурилась, желая рассмотреть то, что было похоже на гигантских птиц.

Я как раз размышляла о том, как, чёрт возьми, сюда попала и каким образом мне спуститься вниз, когда небо стало тошнотворно зелёным. Воздух наполнился электричеством, и я, охваченная предчувствием, отступила от выступа.

Треск разнесся по горам, и я подскочила, когда в гору надо мной ударила молния. Пещера задрожала, и я изо всех сил пыталась удержаться на ногах, пока с потолка падали куски камня. Я прижалась к стене, а гора вокруг меня начала распадаться.

Я резко села в кровати и растерянно уставилась на стены своей спальни. Сердце стучало о рёбра, словно я пробежала десять километров, но я понятия не имела, что мне приснилось, чтобы вызвать эти ощущения. Я со стоном упала обратно на матрац и закрыла глаза, хотя уже знала, что не смогу снова заснуть.

Я услышал голоса, доносившиеся из гостиной, и с лёгкостью опознала папу и Мориса. Они говорили о планах Мориса посетить его семью в Луизиане на следующей неделе, и только через минуту я поняла, что отчётливо слышу их через закрытую дверь своей спальни. Должно быть, у меня развился слух фейри.

Сбросив с себя одеяло, я встала, оделась и собрала волосы в конский хвост. Я не переставала удивляться, насколько мягкими и послушными стали мои волосы. Раньше, чтобы привести их в порядок после пробуждения, требовалась жёсткая щетка и молитва, но, видимо, у фейри не бывает проблем с прической после сна.

Я сморщила нос от запаха горелой гадости, который донесся до меня, пока я шла по коридору. Войдя в гостиную, я бросила тоскливый взгляд на две чашки на журнальном столике. Сейчас я ненавидела даже запах кофе, но всё ещё помнила, каким он был на вкус. Я вздохнула и пошла на кухню, чтобы налить стакан сока гилли.

Я села на диван.

— Где мама?

— Всё ещё спит, — ответил папа.

— Ты рано встал, — сказала я Морису.

Он относился к совам — предпочитал спать допоздна, если только не был на работе, требовавшей другого режима.

Он поднял свою чашку и сделал глоток.

— Это единственный способ пробраться в «Плазу» раньше репортёров. Они как проклятая мошкара.

— Почему репортёры в «Плазе»?

Прошло три дня с тех пор, как история о моём обращении появилась в прессе, и всё это время я провела дома со своей семьёй. Мы избегали телевизора и интернета, поэтому я понятия не имела, что там происходит.

— Пытаются найти на тебя компромат, — Морис сжал губы. — Как только они узнали, что ты охотник, они начали ошиваться вокруг, донимая всех. Много времени, чтобы разозлить некоторых, не требуется. Вчера Амброуз ударил парня, сунувшего ему в лицо камеру.

— О, нет. У него будут неприятности?

Меня пронзило чувство вины. Я по личному опыту знала, как сильно охотники не любят посторонних. Я могла представить, как они злятся, когда кучка любопытных репортёров лезет в их дела.

— Только штраф. Агентство объявило, что «Плаза» закрыта для репортёров и общественности до дальнейших распоряжений. Однако это не мешает им слоняться снаружи.

Раздался автомобильный гудок. Я подошла к окну и посмотрела вниз на дюжину или около того микроавтобусов прессы, припаркованных вдоль нашей улицы, и толпу репортёров, блокирующих подъезжающее такси. Задняя дверь автомобиля открылась, и из него вышла пожилая женщина с огненно-рыжими волосами.

Миссис Руссо повернулась к зданию и тут же столкнулась с репортёрами. Кто-то сунул ей в лицо микрофон, и я прижала руку ко рту, когда она потеряла равновесие и чуть не упала. Что с ними не так, раз они бросаются на пожилую женщину?

Выпрямившись со скоростью большей, чем можно было бы ожидать от женщины её возраста, миссис Руссо замахнулась на репортёров своей большой сумкой. Я рассмеялась, когда несколько микрофонов разлетелись, и её сумка столкнулась с лицами минимум двух репортёров. Она крикнула что-то, чего я не расслышала, расправила плечи и двинулась мимо них к зданию.

Никто не последовал за ней. Лукас поставил на здание заслон, благодаря которому в него могли входить только жители и их приглашённые гости. Он и его парни, само собой, тоже могли войти.

— Что такого смешного? — спросил папа.

— Миссис Руссо приложила нескольких репортёров той большой сумкой, которую она постоянно носит с собой, — хмыкнула я. — Это научит их не связываться с ней.

Папа и Морис засмеялись. Миссис Руссо в молодости работала на Бродвее и не стеснялась высказывать своё мнение. Также она предпочитала носить с собой электрошокер. Этим репортёрам повезло, что она не использовала его против них.

— Я лучше пойду. Рано или поздно мне придётся с ними встретиться, — Морис допил свой кофе и встал. — Может, стоит попросить миссис Руссо проводить меня до машины.

Я усмехнулась.

— Вероятно, она получила бы от этого удовольствие.

Как только за ним закрылась дверь, на кухне раздался телефонный звонок. Мы с папой переглянулись, прежде чем он пошел отвечать. Два дня назад из-за непрекращающихся звонков репортёров и сумасшедших мы сменили все наши номера, и теперь они были недоступны в открытых справочниках. Никогда не узнаешь, сколько в мире больных людей, пока не окажешься в центре внимания прессы. Каким-то образом репортёры продолжали добывать новый номер городского телефона. Мы договорились, что только папа будет отвечать на звонки, пока всё не уляжется.

Я выслушала, как он отклонил предложение об эксклюзивном интервью, и ждала его возвращения в гостиную. Его лицо ничего не выражало, но я уловила проблеск беспокойства в его глазах, когда он посмотрел на меня.

— Сколько они предложили? — спросила я, пытаясь казаться легкомысленной.

— Девятьсот пятьдесят, — сказал он, садясь.

Я драматично вздохнула.

— Ты сказал им, что я отказываюсь опускаться ниже миллиона?

Он покачал головой и взял в руки пульт от телевизора.

— Думаю, мы должны посмотреть, что они говорят, пока твоя мама не проснулась.

Было нетрудно найти канал, рассказывающий обо мне или показывающий кадры с той ночи в «Нави». Я поморщилась, увидев себя, глядящую на море камер и вспышек, словно загнанный олень в свете фар. Затем в камере появились Теннин, который увёл меня, и королевские стражники с каменными лицами, которые не позволили никому нас преследовать.

Если это было недостаточно плохо, то в одном из развлекательных шоу мы наткнулись на дискуссию о том, что думает королева Благих о бурном романе её сына с охотницей. Очевидно, Принц Рис обратил меня в свою веру, потому что не мог отказаться от меня.

— Мне бы хотелось знать, как она вообще пережила обращение, — сказала одна из женщин-ведущих. — Ей было почти девятнадцать, когда это произошло.

Остальные закивали, перешептываясь, и мужчина-ведущий сказал:

— Это заставляет задуматься, не вводили ли фейри людей в заблуждение всё это время относительно возрастных ограничений для обращения.

— Почему Агентство хранило это в секрете? — спросила первая ведущая. — Что такого особенного в Джесси Джеймс?

Заговорил другой мужчина-ведущий:

— Думаю, быть возлюбленной коронованного принца Благих, означает иметь некоторые преимущества.

— Выключи это, — сказала я, мой желудок взбунтовался.

Папа нажал на кнопку пульта, как раз когда мы услышали, как открылась дверь их спальни.

Раньше, чем кто-то из нас успел заговорить, раздался стук в дверь. Папа встал, но я предложила ему посидеть, пока сама открою. Это должен был быть кто-то из наших знакомых, потому что никто другой не мог попасть в здание.

Моё сердце затрепетало, когда я открыла дверь Лукасу. Я видела его лишь однажды с той ночи, после того, как он привёл меня домой, но он звонил каждый день и узнавал как мои дела. Наши отношения стали намного лучше, с тех пор как он объяснил причину своего отсутствия, и я не могла представить, что мне пришлось бы пройти через это безумие без него.

Мне очень хотелось знать, была ли его внимательность проявлением дружбы или чего-то большего. До моего обращения он признался, что я ему небезразлична, но у нас не было будущего, поскольку в то время я была человеком. Я поняла и приняла это. Теперь я стала фейри, моя смертность больше не была препятствием, но Лукас не подал ни одного знака, что он хочет большего, чем дружба, хотя мы могли быть вместе.

Он улыбнулся и протянул мне сумку.

— Я принёс ещё еды и сока.

— Спасибо, — я отступила на шаг, позволяя ему войти. — Финч и Аисла выпили весь мой сок гилли.

Из домика на дереве раздался свист, и я увидела в окне ухмыляющееся лицо Финча. Он уже начал привыкать к тому, что Лукас и остальные заглядывают к нам каждый день.

— Я заметил, что он быстро заканчивается, так что принёс дополнительную бутылку, — Лукас поставил сумку на кухонный стол. — Ещё я принёс больше ягод и йикки.

— Так заботливо, — произнесла мама.

Она улыбалась, но это не скрывало напряжённости вокруг её рта и глаз.

Лукас бросил на меня вопросительный взгляд, и я прошла на кухню, где родители не могли нас услышать. Шепотом я рассказала о том, что мы с папой смотрели до его прихода.

— Я так боюсь, что это станет причиной её срыва, — призналась я, убирая еду. — Она должна пребывать в спокойствии и избегать стресса. Что, если у неё случится рецидив и ей придётся вернуться в клинику из-за меня?

Он положил руки на мои плечи и заговорил низким, твёрдым голосом:

— Ни в чём из этого нет твоей вины. Мне с самого начала следовало подойти к этому серьёзнее.

— Вы оба там что-то слишком притихли, — крикнул папа, в его голосе прозвучала нотка веселья.

Лукас сжал мои плечи.

— Я не допущу, чтобы что-нибудь случилось с твоей семьёй. Ты мне веришь?

— Да, — ответила я без раздумий, чем заслужила его улыбку.

— Хорошо, — он отпустил меня, и мы вернулись в гостиную. — Я тут подумал, несправедливо, что вам придётся сидеть здесь взаперти и ждать пока утихнет шумиха в прессе. У меня есть несколько объектов недвижимости, которые обеспечат вам больше свободы и уединения, и они будут находиться в вашем распоряжении до тех пор, пока вы в них нуждаетесь. Я также могу организовать частный транспорт, чтобы репортеры не узнали, куда вы направляетесь.

Мамины глаза расширились.

— Это очень щедро с твоей стороны.

— Они находятся в городе? — спросил папа.

— Не в Нью-Йорке, — Лукас сел в кресло и стал выглядеть совершенно по-домашнему. — Есть вилла в итальянской деревне, поместье в горах Шотландии и маленький остров в Бразилии. Все они являются конфиденциальными, и можно быть уверенным, что персонал никому не расскажет о вашем местонахождении.

Я уставилась на него. Я знала, что он должен быть богат, поскольку является коронованным принцем Неблагих, но он никогда не выставлял напоказ своё богатство. Сегодня он впервые упомянул, что владеет другим имуществом, помимо дома в Уильямсберге. Кроме того, он являлся фейри Высшей расы и сейчас предлагал один из своих личных домов моей семье.

Мама и папа ошеломленно переглянулись.

— Всё это звучит замечательно. Но думаю, нам нужно сперва всё обдумать.

— Предложение остается в силе, когда бы вы ни были готовы, — сказал Лукас.

— Остров? — это было всё, о чём я могла спросить.

Он улыбнулся.

— Иногда я люблю побыть один.

Мама потёрла руки о бёдра, что она делала всякий раз, когда чувствовала себя подавленной или обеспокоенной.

— Как ты думаешь, сколько пройдёт времени, пока эта шумиха уляжется?

Взгляд Лукаса ненадолго встретился с моим, а потом он ответил ей:

— Если мы ничего не будем делать, то могут пройти месяцы, прежде чем появится более скандальная история.

У меня свело живот. Она не сможет управляться с таким стрессом так долго, даже если мы переедем в одно из его владений. Папа тоже это знал.

Я бросила на Лукаса умоляющий взгляд.

— Должно же быть что-то, что мы можем сделать.

— Мы можем дать интервью, — предложил он.

Давление на мою грудь немного ослабло.

— Мы?

— Им будет недостаточно услышать эту историю от тебя. Они захотят поговорить с фейри, который обратил тебя. Как только мы расскажем нашу историю, у них не останется никаких эксклюзивных материалов, за которыми стоило бы гоняться. Они не исчезнут насовсем, но станет проще. И это положит конец всем этим сплетням о тебе и Благом принце.

Папа кивнул.

— Мне кажется, он прав, Джесси, но решать тебе. Мы примем любое твоё решение.

— Они захотят узнать, как она пережила обращение, — сказала мама с тревогой. — Если люди узнают о камне богини, она окажется в ещё большей опасности.

Лукас покачал головой.

— Мы не будем никому говорить про камень богини. Единственные, которые знают о нём, это те, кому рассказала Джесси, и мы держим это в тайне.

Я уставилась на него.

— Ты не сказал королю?

— Камень богини — это твой секрет, и только ты можешь его раскрыть, — сказал Лукас, его тон смягчился. — Ты доверилась мне, и я никогда не разрушу это доверие.

Моё сердце забилось быстрее, когда я почувствовала, как что-то происходит между нами.

— Мы дадим интервью вместе?

— Если ты этого хочешь, — один уголок его рта приподнялся. — Они дадут тебе всё, что попросишь, чтобы получить это интервью.

Я вдохнула и медленно выпустила воздух. Мне не хотелось сидеть перед камерой и делиться подробностями своей личной жизни с миром. Но не было ничего, что я бы ни сделала для своей мамы, и это было небольшой платой за её душевное спокойствие.

— Как мы это сделаем? — спросила я, наконец.

— Ты решаешь, кому ты хочешь дать интервью, а я всё организую. Они захотят сделать интервью в студии и фотографии. Мы можем обсудить все детали.

— Никаких прямых эфиров, — выпалила я.

Ситуация была достаточно плоха и без того, чтобы давать интервью на глазах у миллионов людей.

— И я хочу, чтобы фотографии сделал Теннин.

Глаза Лукаса загорелись весельем.

— Что-нибудь ещё?

Я поджала губы, начиная проникаться идеей. Если это был мой единственный вариант, я собиралась извлечь из него максимум пользы.

— Может быть. Я сообщу тебе.

* * *

— Джесси, Джесси, посмотри сюда!

— Ты собираешься вернуться к охоте?

— Тебе не кажется неправильным, что фейри охотится на других фейри?

Я приветливо улыбнулась небольшой группе папарацци, позволила им сделать несколько снимков и устремилась вверх по ступенькам «Плазы». Я привыкла к тому, что они преследуют меня, и благодаря советам Теннина, могла справляться с ними как профессионал.

Прошло две недели с того момента, как наше с Лукасом интервью появилось в эфире. Мы рассказали историю о том, как познакомились и работали вместе над поисками ки’тейна, о котором к этому времени уже услышал весь мир. Ведущая с волнением слушала историю о том, как я была похищена и застрелена одним из людей Давиана Вудса, когда пыталась передать ки’тейн Лукасу.

Поскольку во время обращения я была без сознания, ведущая адресовала свои вопросы Лукасу. Она утирала слёзы, когда он рассказывал ей, как я чуть не умерла. В благодарность за мой героизм группа фейри Королевской касты попыталась провести обращение, и с благословения Аедны это получилось.

Теперь, когда вся страна видела во мне героиню, и мы покончили со слухами о романе с коронованным принцем Благих, репортёры стали добрее ко мне. Эта история не утихнет в ближайшее время, но ситуация стала терпимой. Национальная героиня не вызывает такого интереса, как тайная возлюбленная коронованного принца фейри. Некоторые папарацци всё ещё преследовали и пытались спровоцировать меня, чтобы получить материал для нового витка истории, но они не были столь агрессивны.

Я вошла в холл «Плазы», испытывая облегчение от того, что они не могут последовать за мной внутрь. Первыми, кто попался мне на глаза, были брат и сестра, Ким и Амброуз, и я улыбнулась им. Амброуз постоянно пребывал в плохом настроении с того дня, когда я его встретила, но мы с Ким отлично ладили. Я ожидала, что он нахмурится, но её взгляд заставил меня отступить.

В нескольких шагах от них стояла группа из четырёх охотников, среди которых были Арон и Адриан. Близнецы Мерсеры улыбнулись, и Арон дружелюбно помахал рукой, но два других охотника, которых я знала только по именам, уставились на меня. Я посмотрела в другую часть холла и встретила ещё более холодные взгляды.

От Мориса я слышала, что многие охотники недовольны вниманием прессы, но это не подготовило меня к столь прохладному приёму. Хотя я не винила их за то, что они злились, но надеялась, что они будут немного снисходительнее. Можно подумать, я специально получила пулю или просила об обращении и о сопутствующей шумихе.

Я двинулась через холл в сторону лифтов, но не успела дойти до них, как охотник по имени Шон Мерфи встал передо мной, преградив путь. Шону было около двадцати лет, жилистый, с длинными светло-русыми волосами, собранными в конский хвост. Он был одним из охотников, усомнившихся в моей честности, когда я привела гоблина в качестве своей первой добычи, но с того дня я с ним не разговаривала.

Он скрестил руки на груди.

— Что это ты тут делаешь?

Я вздрогнула от его тона.

— Полагаю, то же самое, что и ты.

— Но ты не такая, как я, — огрызнулся он. — Теперь ты одна из них, и тебе тут не место.

— Да, — отозвался его товарищ. — Фейри, находящиеся в этом здании, должны быть закованы в железо.

Их открытая враждебность была для меня как пощечина, но я не собиралась показывать, как сильно это меня цепляло. Я посмотрела на второго мужчину.

— Не существует закона, запрещающего фейри быть охотником.

Шон скривил губы.

— А должен быть. Откуда нам знать, что ты не встанешь на их сторону против нас?

— На чью сторону?

— На сторону фейри, — выплюнул Амброуз с другого конца комнаты. — Они заботятся о своих, а мы — о своих.

Во мне вспыхнул гнев.

— Правда? Я, должно быть, упустила момент, как вы позаботились о моих родителях, когда они пропали в декабре. Ну, помните, те двое охотников, которые почти погибли от рук фейри.

— Это разные вещи, — запротестовал Шон. — Агентство начало расследование и…

— И вы ничего не сделали, — я окинула их всех язвительным взглядом. — А знаете, кто помог мне в поисках моих родителей? Фейри. Так что не нужно мне рассказывать, как вы заботитесь о своих.

В холле стало тихо, и все отвели глаза. Я подумала, что мы закончили наш разговор до тех пор, пока Шон не сказал:

— Это не отменяет того, что ты соврала нам. Ты не рассказала нам об обращении, а затем нас атаковали репортеры, пока ты отсиживалась дома.

— Мне жаль, что так получилось с репортёрами, но вы не можете винить меня за их действия, — я оглядела комнату и встретилась взглядом с наблюдающими за мной людьми. — Если бы кто-то из вас был на моём месте, вы бы хотели, чтобы об этом узнал весь мир?

— Я точно не хотел бы, — произнёс новый голос.

Я повернулась лицом к Трею, который незаметно вошёл в холл. Он улыбнулся мне в знак поддержки и встал рядом со мной.

— Джесси прыгнула в Ист-Ривер, спасая меня от келпи. Меня бы здесь не было, если бы не она. Я бы взял её в партнёры в любой момент.

— Тогда она ещё была человеком, — Шон не собирался так просто сдаваться.

Трей махнул рукой Арону и Адриану.

— Она была фейри, когда спасла ваши задницы при работе с банши, — он повернулся к Шону. — Знаешь что? Я узнал об её обращении недели назад, и это ничего не изменило. Я бы всё равно выбрал её в качестве партнёра.

Я толкнула его руку своей.

— О, чёрт.

— Одно дело — ловить низших фейри, — сказал Амброуз. — Что произойдёт, если тебе придётся иметь дело с фейри Высшей расы?

Я возмущенно зашипела.

— Разве полицейские или спецагенты отказываются арестовывать людей-преступников, потому что они люди? И когда в последний раз кто-то назначал награду за фейри Высшей расы?

Остальные охотники переглянулись между собой, но ни один не смог мне ответить.

Я подошла к лифту и нажала на кнопку.

— Слушайте, я не просила об этой участи, но я не собираюсь извиняться за то, что жива или что делаю свою работу. Если вам это не нравится, это ваша проблема, а не моя.

Двери лифта открылись, и я вошла внутрь. Я повернулась и невозмутимо посмотрела вглубь холла. Некоторые всё ещё сохраняли сердитое выражение лица, а другие задумчиво смотрели на меня. Я высказала всё, что хотела по этому поводу, а дальше было их делом — принимать меня или нет. Это был не первый раз, когда они оспаривают моё право тут находиться. Их мнение не остановило меня тогда, не остановит и сейчас.

* * *

Через тридцать минут я вышла из здания с тремя новыми заказами от Леви, который заявил, что ему плевать, кто я, пока я приношу ему деньги. Папарацци ждали меня на нижних ступеньках, я дружески им махнула, игнорируя их обычные крики, и направилась к «Джипу».

Я села в машину и завела двигатель, стараясь не смотреть в камеры, которые чуть ли не прижимались к окну. Рано или поздно я наскучу папарацци, а пока я сделаю всё, чтобы они не получили от меня ничего, что могло бы заслужить внимания прессы.

Зазвонил телефон, и я, не глядя, ответила. Агентство снабдило меня одним из специальных незарегистрированных номеров, которые хранили для фейри королевских кровей, и лишь немногие вне моей семьи знали его.

— Алло, — сказала я, осторожно выезжая с парковки, чтобы не сбить никого из папарацци, которые особо не спешили расходиться.

— Джесси Джеймс, а до тебя не так просто дозвониться, — произнес мужской голос.

Отвратительное чувство поразило меня до такой степени, что я едва не ударила по тормозам. Я никогда не думала, что услышу его снова. Суставы моих пальцев побелели, и, прежде чем заговорить, я ослабила хватку на руле.

— Давиан, — ответила я холодным тоном, скрывающим шок, который пульсировал по мне.

Я окинула взглядом улицу, ожидая увидеть его.

— Откуда у тебя мой номер?

Его смех был таким же подкупающим, как и в ту ночь на его вечеринке.

— Ты уже должна была понять, что я умею получать желаемое.

— Не всё, — парировала я.

Полученное удовлетворение было лишь крупицей того, что я заслужила после того, что он со мной сделал.

— Пока нет, — сказал он уже менее весёлым тоном. — Но сложно оказаться там, где нахожусь я, не будучи терпеливым человеком.

— И где это? — я не могла не съязвить. — Надеюсь, ты хорошо укомплектовал своё тайное убежище и планируешь продлить своё пребывание там.

— Мне довольно комфортно, спасибо, и это только временное затруднение, пока всё не уляжется.

Я покачала головой. Неужели он, правда, в это верил? Помимо того факта, что он замыслил прибрать к рукам фейский артефакт для достижения своих собственных целей, он также похитил и подстрелил Королевского стража Неблагих, который оказался одним из лучших друзей Лукаса. Никто из них этого не забудет, не говоря уже о прощении Давиана. И жизнь у них гораздо дольше, чем у него.

Вместо того чтобы указывать на очевидное, я сказала:

— Ты звонишь по делу или просто поболтать?

— Я хочу знать, как ты сделала это?

Мне не надо было уточнять, о чём шла речь.

— Я ничего не делала. Уверена, ты видел наше интервью и слышал слова Лукаса.

— Я слышал историю, которую вы двое скормили миру, но мы оба знаем, что это выдумка. Если для обращения взрослого требуется лишь группа фейри, я бы уже это сделал, — в его голосе появилась нотка воодушевления. — Это всё ки'тейн, не так ли? Они использовали его, чтобы усилить свою магию и провести обращения.

— Тебе ли не знать, что фейри не могут прикасаться к ки'тейну, — напомнила я.

— Значит, ты сама его держала и использовала его силу, пока они проводили обращение, — настаивал он. — Расскажи мне, как это работает.

Во мне вспыхнул гнев.

— Я понятия не имею, что было во время обращения, потому что была при смерти от пули, за что мне вряд ли стоит благодарить тебя.

— Мне жаль. Я никогда не хотел тебе навредить. Ситуация вышла из-под контроля, — в его голосе слышалось раскаяние, но я знала истинного Давиана Вудса.

Он сожалел только о том, что не получил желаемое.

Я стиснула зубы.

— Ты нанял наёмников, которые убили невинную женщину. А потом вызвал Благих стражей, чтобы те пришли за мной и Конланом. Они бы причинили нам куда больше, чем просто вред.

— Я совершил ошибки, — обыденно ответил он. — Я планирую возместить её семье эту утрату.

Я не знала, что и ответить. Что можно было сказать кому-то, кто не испытывал угрызения совести и верил, что деньги решают всё? Давиан был настолько ослеплён своими богатством и одержимостью, что оторвался от реальности. Неужели он на самом деле верил, что чек сможет облегчить горе родителей Ангелы Мур из-за убийства их дочери?

— Озвучь свою цену, Джесси.

Я моргнула, внезапно осознав, что он вновь заговорил.

— Что?

— Сколько тебе надо, чтобы поделиться со мной секретом? — спросил он. — Пять, десять миллионов? Твои родители никогда не будут ни в чём нуждаться. Только скажи.

— Я же сказала тебе, я не знаю, что происходило во время обращения. Я не могу дать тебе того, что ты хочешь.

И уж я точно ему не расскажу, что моя семья не нуждается в деньгах, благо я выручила три миллиона долларов за соглашение с телесетью о моём эксклюзивном интервью. Родители смогут взять любую сумму, какая им нужна на восстановление, прежде чем они вернуться на работу, и это стоило всего того времени, что ушло на неприятное интервью.

— Это твоё окончательное решение? — голос Давиана был натянутым, и чувствовалось, что он попытался обуздать свой гнев.

— Да.

— Тогда полагаю, нам больше нечего сказать друг другу. До свидания, Джесси.

Он оборвал разговор раньше, чем я смогла ответить.

Я сильнее ухватилась за руль и только тогда осознала, что мои руки дрожали. Я была на взводе, чтобы вести машину, поэтому осмотрелась по сторонам в поисках нового места для парковки. Мне надо было позвонить Лукасу. Мы считали, что Давиан больше не представлял опасность, после того как он свалил из страны и ушёл в подполье, но мы недооценили его одержимость стать фейри.

Проехав один квартал, я заехала на тихую улочку, пролегающую вдоль кирпичных многоэтажек, и нашла свободное парковочное место. Я больше не дрожала, но всё моё тело постоянно вздрагивало, прямо как в один из дней, когда мы с Виолеттой выпили по три эспрессо за раз. Ох, я бы всё отдала сейчас за чашечку кофе. И это было одной из вещей, которые Давиан Вудс отнял у меня.

Я взяла телефон, набрала Лукасу и раздраженно выдохнула, когда оператор перевёл меня на голосовую почту. Я не хотела рассказывать ему о Давиане в сообщении, поэтому попросила перезвонить, как только он сможет. В последнее время он был занят делами своего мира, но всегда быстро отвечал на мои звонки.

Я откинула голову на подголовник. С той ночи как мы выяснили отношения, мы, казалось, вернулись к нашей старой дружбе — до поцелуя. Лукас был внимательным и поддерживал меня и мою семью, и он полностью завоевал сердце моей мамы, невзирая на её более ранние опасения насчёт него. Временами мне казалось, что я видела в его глазах вспышку нечто большего, когда он смотрел на меня, но она исчезала раньше, чем я успевала разгадать её. Я начала думать, что мне просто почудилось всё то, что между нами когда-либо было.

Рядом со мной притормозил автомобиль, и я выглянула в водительское окно. Голубой фургон с тонированными окнами. Всё внутри меня ёкнуло, вызвав приступ тошноты. У меня перехватило дыхание от воспоминаний о другом фургоне в день, когда нас с Конланом схватили.

«Расслабься», — сказала я самой себе, невзирая на то, что мои руки инстинктивно стали проверять, заперта ли дверь. Я буду полной дурой, когда через несколько секунд кто-то выйдет из фургона и направится в многоэтажку. Не то, чтобы меня заблокировали. Парковочное место позади меня было свободным, так что я смогу сдать назад, если захочу.

Спустя полминуты никто не вышел из фургона, и я нахмурилась. Чего они ждали?

Моё внимание привлекло движение в зеркале бокового вида, и я увидела ещё один такой же приближающийся фургон. Он замедлился и начал парковаться позади меня. Моё сердце начало колотиться, а разум прокричал одно единственное слово.

Беги!

ГЛАВА 7

Ремень был отстегнут, и я махнула через консоль на пассажирское сидение раньше, чем приняла осознанное решение сваливать. Распахнув дверь, я выскочила из «Джипа» и, не оглядываясь, рванула по тротуару. Мужские крики и звуки бегущей поступи позади меня сказали всё, что мне требовалось знать.

Я достигла конца квартала и завернула за угол последнего здания. Улица, растянувшаяся передо мной, была застроена такими же кирпичными многоэтажками, и на ней не было ни одного человека. Где были все те папарацци, которые одолевали меня день и ночь? Я проводила всё своё время в попытках избавиться от них, а теперь, когда они могли бы пригодиться, по близости не было ни одного.

Я завернула ещё за один угол и остановилась как вкопанная при виде двух мужчин, бегущих ко мне. Они были слишком далеко, чтобы я смогла разглядеть их лица, но их телосложение и одежда кричали «наёмники», и они направлялись прямиком ко мне.

Я лихорадочно осмотрелась по сторонам, но не нашла никакого переулка, чтобы убежать. Если я пересеку улицу, мужчины, гонящиеся за мной с двух сторон, отрежут мне пути к отступлению. Я попала в ловушку.

Мой отчаянный взгляд упал на металлическую пожарную лестницу, и я подняла глаза на здание, рядом с которым стояла. На нём, прямо надо мной, была такая же лестница, но нижняя площадка была минимум в трёх с половиной метрах от земли. И даже выдвижной пролёт, который свисал с площадки, находился на высоте чуть более метра надо мной. Вне доступа, если только ты не был профессиональной звездой баскетбола.

Или фейри.

Звук шагов позади меня раздавался уже слишком близко. Я запихнула телефон в карман и присела, слегка согнув ноги в коленях. «Только не подведи меня сейчас», — умоляла я своё тело. Сила и скорость фейри настигали меня самопроизвольно в совершенно случайные моменты, и я впервые взмолилась, чтобы такой момент настал.

Я подпрыгнула прямо вверх и едва не заревела, когда мои пальцы сомкнулись на холодном металле. Вместо того чтобы выдвижной пролет опустился от моего веса, как я ожидала, лестница осталась на месте вместе со мной, болтающейся в воздухе. Я посмотрела на бегущих мужчин. Блеск металла в руке одного из них вынудил меня попытаться ухватиться за лестничную перекладину второй рукой.

Не знаю, было ли дело во всплеске адреналина или вспышке фейской силы, но я подтянула себя наверх и схватилась за вторую перекладину. Потянулась к третьей. Почти смогла.

Острая жалящая боль в левом бедре заставила меня резко дернуться, но я не остановилась, чтобы посмотреть вниз. Я схватилась за следующую перекладину и подтянула верхнюю часть тела на металлическую площадку пожарной лестницы.

— Ты уверен, что она фейри? — спросил один из мужчин, когда я уже закинула ноги на площадку.

Левая нога слегка волочилась, и я обнаружила причину, заметив торчащий из бедра дротик. Я выдернула его и увидела капельку серой жидкости на кончике иглы. Вероятней всего, это было железо, смешанное с седативом, как и в тот раз с Конланом. Если бы не камень богини, я бы уже была в отключке.

— Поднимите меня, — рявкнул мужчина.

Я опустила взгляд и увидела под собой четырёх мужчин. Двое склонились и схватили третьего за ноги, приготовившись приподнять его к лестнице. Без сомнений, это был запасной план Давиана. Он не любил принимать слово «нет» в качестве ответа.

Перегнувшись через прутья, я бросила дротик в мужчин и попала одному из «подъëмщиков» в уголок глаза, он взревел от боли и выпустил ногу своего товарища. Они оба приземлились на тротуар, а двое других бросились их поднимать.

— Больно, да? — заорала я на них, и мой всплеск был встречен злобными взглядами.

Я встала и проверила ногу. Она всё ещё была немного онемевшей в месте, где вошёл дротик, но я вполне могла подниматься по лестнице, и это было самое важное. Проигнорировав крики мужчин, я стала взбираться по ступенькам. Здание было шестиэтажным, и я не остановилась, пока не достигла вершины лестницы. Подо мной задребезжал металл, и всё внутри меня опустилось, когда один из мужчин взобрался на нижний пролёт.

Я запрокинула голову и посмотрела на крышу. Пожарная лестница не поднималась так высоко, и там не было ничего, за что я могла бы уцепиться, даже если я умудрюсь туда допрыгнуть. Крыша следующего здания была ниже, но я не могла перепрыгнуть туда с этого места. А значит, у меня остался всего один вариант.

— Надо было оставаться в постели, — пробормотала я, перелезая над поручнем и шагая на двадцатисантиметровый выступ, примыкавший к зданию.

Я тут же прижалась спиной к кирпичам, а другую руку держала на поручне, отказываясь смотреть вниз.

Вдохнув, я отпустила поручень и осторожно зашагала по карнизу. С земли доносились крики, но я не обращала внимания ни на них, ни на мужчину, мчавшегося вверх по пожарной лестнице. Я была примерно в метре от неё, когда он достиг финиша и бросился на меня. Его пальцы коснулись моего пальто, но я сделала ещё один шаг, прежде чем он успел вцепиться в меня.

Я повернула голову, чтобы встретиться с его яростным взглядом. Он молчал, но решимость на его суровом лице говорила о том, что он так просто не сдастся. Я удивилась, почему он не достал пистолет, который был виден в кобуре под его пальто, пока не вспомнила, что Давиан хотел получить меня живой.

Снизу раздался шум, подсказывающий, что второй человек поднимается по лестнице. Пора было убираться отсюда.

Я двигалась по карнизу, пока не смогла дотянуться и ухватиться за край соседней крыши. Быстро повернувшись, я вцепилась в него обеими руками и бросилась на крышу. Я не успела перевести дух, прежде чем вскочила на ноги и побежала.

Я перепрыгнула на прилегающее здание, и мне пришлось залезть на щитовую будку, чтобы попасть на крышу, расположенную немного выше. Я подтянулась и оглянулась назад, чтобы увидеть, как схвативший меня мужчина забирается на первую крышу.

Я бросилась бежать. Большинство оставшихся зданий в квартале были одинаковой высоты, что облегчало бег. Это также означало, что у моих преследователей не будет больших проблем с погоней.

На некоторых крышах были металлические двери, но те, что я дергала, были заперты. Я попробовала выбить парочку, но они не поддавались. Подумав, что смогу спуститься по пожарной лестнице, я подошла к краю здания и увидела, что ещё двое мужчин следят за моими перемещениями с улицы.

У меня зазвонил телефон. Скорее всего, это был Лукас, который прослушал моё сообщение, но времени отвечать не было. Он мало чем мог помочь. Даже если бы я знала, на какой улице нахожусь, он не смог бы вовремя открыть портал. В этот раз я была предоставлена самой себе.

Я была за два здания до конца квартала, когда остановилась, увидев двух мужчин, забравшихся на последнюю крышу. Я повернулась в другую сторону и увидела, что первые два мужчины находятся на расстоянии в четыре здания и продолжают преследовать меня.

Я побежала к задней части своей крыши и увидела такую же заднюю часть другого ряда зданий. Внизу была зелёная зона с несколькими деревьями, скамейками и, собственно, всë. Я уставилась на противоположные здания и оценила расстояние, по крайней мере, в десять метров — невозможно перепрыгнуть даже с разбега.

Думай, Джесси.

Я огляделась вокруг. Здание, которое я только что пересекла, выпирало из общего ряда в виде буквы «Т», наполовину сокращая расстояние. Фейри Дворов мог сделать такой прыжок, так что и я смогу… наверное.

Кровь стучала в ушах, когда я перепрыгнула через карниз на следующую крышу, прекрасно понимая, что мои преследователи приближаются с обеих сторон. Не было времени на раздумья или на то, чтобы отступить на десяток метров. Я помчалась к задней части здания, так близко пробегая мимо двух мужчин, что слышала их хриплое дыхание и чувствовала, как изменился воздух, когда они потянулись ко мне. Их проклятия раздавались позади, когда я добралась до края крыши и прыгнула.

Мир словно замедлился, и за это время я представила, как падаю и разбиваюсь о землю. Оставят ли преследователи моё искалеченное тело там, чтобы кто-то его нашел, или заберут, чтобы я стала ещё одним предметом в коллекции фейри Давиана Вудса? Моя семья никогда не узнает, что со мной случилось. Я никогда больше не увижу ни их, ни Виолетту, ни Лукаса.

Мои ноги соприкоснулись с выступом, и несколько ужасающих секунд я болталась на ветру, прежде чем рухнула вперёд на руки и колени. Это нельзя было назвать грациозным, но я и не пыталась произвести на кого-то впечатление. Я не могла поверить, что у меня получилось.

Стоя на слегка одеревеневших ногах, я повернулась к другому зданию, где четверо мужчин уставились на меня с удивлением и разочарованием. Мы все знали, что единственная причина, по которой я совершила этот прыжок, заключалась в том, что я фейри, и они не были настолько глупы, чтобы попытаться повторить его.

Один из них заговорил по рации. Я тихо выругалась. Их сообщникам на улице не потребуется много времени, чтобы перебежать через квартал на эту сторону. Чёрт, насколько я знала, их там может быть ещё дюжина.

Находясь в возбуждении от своего побега, я не удержалась и нахально помахала им рукой, прежде чем перебежать на другую сторону здания. В трёх метрах подо мной была верхняя площадка пожарной лестницы и, не теряя времени, я спустилась на неё.

Я двинулась вниз по лестнице, достигла третьего этажа и уже собиралась продолжить путь, когда из приоткрытого окна донеслась музыка. Я не стала медлить и постучала.

Через несколько секунд по другую сторону окна появилась девушка-подросток, на вид не старше пятнадцати лет. Она смотрела на меня с трепетом, который быстро сменился шоком.

— Вааау! — завизжала она, полностью открывая окно. — Ты — Джесси Джеймс!

Я кивнула.

— Я могу войти?

— Ты прикалываешься? — она отошла в сторону, пританцовывая на месте, пока я забиралась в её квартиру. — Что ты тут делаешь? Мои друзья никогда в это не поверят! Можно я с тобой сфотографируюсь?

Я выпрямилась и закрыла окно, прежде чем посмотреть ей в лицо.

— Мне нужно сделать быстрый звонок другу, чтобы он подвёз меня, а потом мы можем сфотографироваться.

Её писк пронзил мои по-новому чувствительные барабанные перепонки. Я вздрогнула и достала телефон, радуясь, что не потеряла его во время погони. У меня был пропущенный вызов и голосовое сообщение от Лукаса. Я набрала номер, не прослушав его.

Он ответил после первого гудка.

— Почему ты не ответила на мой звонок? У тебя всё в порядке?

— Я объясню тебе позже, — понимая, что девушка прислушивается к каждому моему слову. — Не мог бы ты забрать меня?

— У тебя сломалась машина?

— Не совсем. Скорее фургон друга заблокировал «Джип», и мне пришлось оставить его, — я не могла придумать другого способа сказать, что мне нужна помощь, не говоря об этом прямо.

— Фургон друга? Какого друга?

— Нашего друга Давиана. Ты же знаешь, какой он шутник.

Лукас сказал что-то на языке фейри, чего я, к счастью, не поняла. Его следующие слова прозвучали как рычание.

— Где?

— Одну секунду, — я спросила у девушки адрес и ответила ему.

— Оставайся в квартире. Мы уже идём.

Я повесила трубку и улыбнулась девушке, которая достала свой телефон и направила его на меня. Я выхватила телефон из её рук.

— Не публикуй ничего, пока я не уйду, — я бросила на неё заговорщицкий взгляд. — Нельзя, чтобы папарацци нашли меня.

Её глаза невероятно округлились.

— Ты прячешь от них? Они снаружи? — она подошла к окну, через которое я попала в квартиру, и начала открывать его.

Я остановила её прежде, чем она успела высунуться и выдать моё местоположение.

— Как насчет этих фотографий? Как тебя зовут?

— Эйвери, — она снова запищала.

Я дразнила Виолетту за это, но у неё не было ничего общего с этой девушкой. Мы сделали несколько фотографий на её телефон, и она задала мне кучу вопросов, от которых я увиливала, спрашивая вместо этого о ней.

Меньше чем через пять минут после моего звонка Лукасу, я получила от него сообщение. «Мы здесь». Вслед за этим раздался резкий стук в дверь. Я посмотрела в глазок и открыла дверь, чтобы впустить Лукаса, Фаолина и Фариса. Обычно каменное выражение лица было у Фаолина, но сегодня Лукас выглядел прямо-таки устрашающе.

Я сказала Эйвери, что приедет Лукас, и она знала, кто он такой, из нашего интервью. Но вид всех троих оказался для неё слишком шокирующим. Она издала тоненький писк, покачнулась и упала бы, если бы я не оказалась достаточно близко, чтобы поймать её.

— Она больна? — спросил Фарис.

Я ухмыльнулась ему.

— Просто вы, парни, так влияете на нас, девушек.

Фаолин угрюмо покачал головой и вышел обратно в холл.

— Я подожду здесь.

Я щелкнула пальцами перед лицом Эйвери, и она моргнула, а затем стала ярко-розовой и начала заикаться.

— Я… эм… привет.

Я представила её Лукасу и Фарису, и Лукас улыбнулся ей так, что она чуть не упала в обморок. Он поблагодарил девушку за помощь мне и любезно согласился на несколько фотографий с ней и со мной, которые сделал ухмыляющийся Фарис.

— Спасибо, Джесси, ты сделала мой год! — сказала она, когда мы открыли дверь, собираясь уходить. — Мои друзья с ума сойдут, когда я опубликую эти фото.

Я быстро обняла её.

— Спасибо за помощь.

Едва дверь закрылась, Лукас спросил:

— Что случилось?

Я быстро рассказала ему о звонке Давиана Вудса и о том, как его люди гнались за мной. Как только я закончила, Лукас обменялся взглядом с Фарисом и Фаолином, и братья направились к лестнице.

— Куда это они? — спросила я.

— Искать людей и забрать твой «Джип».

Лукас поднял руки, чтобы создать портал. Выражение его лица подсказывало, что он сдерживает свой гнев, так что я решила помолчать, пока мы не доберёмся до дома. Только мы направились не в мою квартиру.

— Почему ты переместил меня сюда? — спросила я, когда он бросил телефон на кухонный островок у себя дома. — И как мы смогли пронести телефоны через портал? Я не думала, что такие вещи можно проносить в страну Фейри.

— Я защитил их своей магией, — он провел рукой по волосам. — Перескажи мне, что именно Давиан сказал тебе.

Разговор был ещё свеж в моей памяти, так что я могла воспроизвести его слово в слово. После того как я закончила, он заставил меня подробно изложить всё, что произошло с момента появления этих людей до того, как он добрался до квартиры Эйвери.

— Они стреляли в тебя? — выдавил он.

Я подняла руки, чтобы успокоить его.

— Им это не удалось, я сбежала.

Лукас ухватился за край острова.

— Ты могла погибнуть. Твои силы всё ещё очень непредсказуемы, ты могла просто не допрыгнуть.

Я подошла ближе и положила руку на его плечо, которое было так напряжено, что казалось гранитным.

— Я допрыгнула, и размышления о том, что было бы, не помогут.

Он накрыл своей горячей ладонью мою, и по мне разлилось тепло. Меня почти одолевала потребность быть обнятой им. Я скучала по близости и интимности, возникавшим во время наших поцелуев. Я хотела, чтобы он поцеловал меня и сказал, что хочет меня так же сильно, как я его.

— Это все меняет, — он резко выдохнул. — Я думал, что Давиан Вудс больше не является угрозой, но недооценил его. Это не должно повториться.

— Мы все так думали. С этого момента я буду осторожнее.

— Этого недостаточно, — он выпрямился и окинул меня решительным взглядом. — Ты останешься здесь.

Я отшатнулась.

— Нет, не останусь.

— Останешься, — он скрестил руки на груди. — Я позволил тебе остаться в твоей квартире после огласки истории с обращением из-за здоровья твоей мамы, но Давиан слишком опасен, чтобы продолжать жить там.

— Ты позволил мне? — я прыснула. — Срочная новость, Лукас. У тебя нет права голоса в том, где я живу или что я делаю.

— Вообще-то, есть, — сказал Фаолин, заставив меня подскочить. Я развернулась и увидела, как он проходит через портал.

Я зашипела.

— С каких пор?

— С тех пор, как ты стала фейри. Ты — Неблагая, а Лукас — твой коронованный принц. Он может приказать тебе делать всё, что пожелает.

Я ждала от него ухмылки или каких-то слов, которые сказали бы мне, что он меня разыгрывает. Но он молчал.

— Ты же шутишь, правда?

Фаолин отрицательно покачал головой.

— Что? — я набросилась на Лукаса. — Никто не говорил мне об этом. Я не собираюсь провести остаток жизни в подчинении, как будто у меня нет собственного разума. И если ты думаешь, что я буду тебе кланяться, потому что ты когда-нибудь станешь королём, подумай ещё разок.

— Женщины не кланяются. Они делают реверанс, — сказал Фаолин без тени смеха в голосе. Придурок.

Лукас обошел кухонный островок и сел на один из барных стульев лицом ко мне. Гнев уж не так ощущался в его взгляде, но тон был по-прежнему твёрдым.

— Никто не собирается указывать тебе, что делать, но будут моменты, когда я буду принимать решения, которые тебе не понравятся. Я отказываюсь рисковать твоей безопасностью.

— Но охранное заклинание…

— Охранное заклинание защитит тебя только внутри твоего здания, — напомнил он мне. — Ты планируешь оставаться дома в течение всего времени, которое потребуется нам или представителям власти, чтобы найти Давиана? А что на счет твоих родителей? Думаешь, Давиан не попробует использовать их, чтобы добраться до тебя?

Меня охватил страх. После звонка Давиана у меня не было времени подумать о том, что он может прийти за мамой и папой, но это было именно то, что он сделал бы.

Я нащупала телефон.

— Мне нужно позвонить и предупредить их. Эти люди, должно быть, направляются туда прямо сейчас.

— Фаолин? — ровным тоном сказал Лукас. Как он мог сохранять такое спокойствие, когда моя семья могла быть в опасности?

Иан и Керр уже там, — ответил Фаолин, проходя на кухню. — Я позвонил им после твоего ухода. Нет никаких признаков опасности, но мы перемещаемся быстрее, чем люди.

Я расслабила свои напряженные мышцы, но не до конца.

— Они ведь не рассказали моим родителям, что происходит?

Фаолин открыл холодильник.

— Нет. Керр сказал им, что это обычная проверка — не нужно ли им что-нибудь.

Я посмотрела на Лукаса.

— Я сама должна им сказать об этом.

Он кивнул.

— Я отведу тебя домой, чтобы ты собрала одежду и всё, что ты хочешь взять с собой. Ты сможешь поговорить с ними, пока мы будем там.

— Но…

— То, что ты останешься здесь, не обсуждается, — встав, он прошёл в гостиную, создал портал и оглянулся. — Ты идёшь?

Я подошла и встала рядом с ним.

— Мы не закончили этот разговор.

— Ничего другого я не ожидал, — язвительно ответил он. Затем он взял меня за руку, и мы шагнули через портал.

* * *

Я тихонько наиграла несколько аккордов на гитаре и поставила её на пол, прислонив к кровати. Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок, не видя его. Подумала о том, чтобы почитать книгу или посмотреть фильм на ноутбуке, но не смогла найти в себе достаточно сил ни для того, ни для другого.

Дверь тихонько скрипнула. Через несколько секунд на кровать грациозно запрыгнула Кайя и легла рядом со мной, положив свою большую голову мне на живот. Я почесала её за ухом, и громкое мурчание наполнило комнату. Она полюбила проводить здесь время и даже спала на моей кровати прошлой ночью. Я была не самой лучшей компанией, но она, похоже, не возражала.

Я уставилась на высокий потолок и задумалась о том, что сейчас делает моя семья. Мама и папа, наверное, отдыхают на веранде дома Лукаса на острове, а Финч и Аисла едят фрукты до потери сознания. Я улыбнулась этой картинке, хотя в моей груди защемило. Ещё и дня не прошло, как они уехали, а я так по ним скучала, что было больно.

Когда я рассказала родителям про Давиана, они согласились с Лукасом, что для меня будет лучше остаться в его доме. Лукас предположил, что наступило самое подходящее время принять его предложение и воспользоваться одним из его домов. Мама всегда хотела увидеть Италию, но, тем не менее, они выбрали остров в Бразилии. Это было тропическое, уединенное и идеальное место для отдыха моих родителей. Кроме того, оно не значилось среди владений Лукаса, так что никто не сможет найти их.

Лукас сделал все приготовления, и они отправились туда вчера после бурного прощания. Я хотела поехать с ними, но Лукас сказал, что сейчас мне необходимо возобновить тренировки, так как моя магия фейри становится всё сильнее. Я провела здесь четыре дня, и всё, чем я занималась, это те же тренировки, что и до моего обращения. Я могла покидать здание, но только с ним или с одним из его людей, а это означало, что об охоте не может быть и речи. Я чувствовала себя бесполезной, и мне было до безумия скучно.

— Тук, тук.

Я подняла взгляд на Конлана, стоящего в дверях библиотеки… или я должна называть это моей спальней? Они полностью переделали комнату для меня. Не считая новой кровати и гардероба, тут были почти все мои вещи из дома. Это было удобное пространство, и мне очень нравились камин и двуспальная кровать. Мне просто нужно было привыкнуть к мысли, что это моя комната.

— Привет, — я села, заслужив недовольное рычание Кайи.

— Мы с Фарисом собираемся пообедать в итальянском ресторане. Что ты думаешь?

Я погладила шерсть ламала, и она удовлетворенно потянулась.

— Что бы вы ни принесли, подойдёт. Я не привередлива.

Конлан подошел и встал у основания кровати.

— Мы подумали, что ты захочешь пойти с нами. Ресторан, в который мы хотим попасть, находится в Венеции.

Это привлекло моё внимание.

— Венеция… в смысле город в Италии? Вы собираетесь создать портал в Италию, чтобы просто пойти в ресторан? Я думала, вы не используете магию порталов до тех пор, пока это не станет необходимым.

— Мы делаем некоторые исключения.

Я бросила на него изучающий взгляд, который дал ему понять, что меня не обмануть. Они знали, что у меня сегодня был тяжелый день, и планировали эту прогулку, чтобы подбодрить меня.

На моих губах заиграла улыбка.

— С радостью.

— Хорошо, — он повернулся к двери. — Ночью там всё ещё прохладно, поэтому тебе может понадобиться лёгкий плащ.

Я соскочила с кровати и переоделась в свежие джинсы и красивый топ. Взяв пальто, я пошла в гостиную, где меня ждали Конлан и Фарис. Лукас уехал в Агентство с Ианом и Керром и ещё не вернулся.

— У меня появилась ещё одна мысль, пока мы тебя ждали, — сказал Конлан.

Мои брови поднялись.

— Это должна была быть короткая мысль. Я не так долго собиралась.

Он рассмеялся.

— Раз мы используем портал, это удачное время, чтобы показать тебе, как это делается.

— Правда? — нетерпеливо спросила я.

Я много раз видела, как Лукас создавал их, но он делал это слишком быстро, чтобы я могла уследить за его действиями.

— Она не готова к этому, — сказал из кухни Фаолин, омрачив мое вновь обретенное счастье.

— Я не собираюсь давать ей создавать портал, — Конлан подмигнул мне. — Но я думаю, она может начать изучение основ.

Я быстро кивнула в знак согласия.

— Да, могу.

Он указал на дверь.

— Заклинания в здании требуют более сложной магии. Давай займёмся этим снаружи.

— Хорошо, — я последовала за ним на частную парковку. День был пасмурный, но холода не чувствовалось. Наконец-то пришла весна.

Конлан повернулся ко мне.

— Что ты знаешь о барьере между этим миром и нашим?

— Я знаю, что он состоит из баланса энергии обоих миров. Наши атмосферы абсолютно разные, и из-за количества магии в мире фейри они образуют некоторый пласт в месте, где встречаются, — я пожала плечами. — Уверена, что есть более научное объяснение.

— Твоё подойдёт — он взмахнул рукой в воздухе, оставив за собой след из сверкающих частиц. — Барьер не является чем-то твёрдым, поэтому часть энергии нашего мира просачивается на эту сторону. Следы настолько малы, что не могут повлиять на этот мир, но фейри, обладающий достаточной магией, может найти их и управлять ими. Смотри.

Он поднял обе руки, повернутые ладонями ко мне, и развел их в стороны. Я смотрела на мягкую голубую магию, льющуюся из его рук и соединяющуюся с частицами в воздухе. Он двигался достаточно медленно, чтобы я могла видеть, как он использует следы магии в барьере как строительные блоки и заполняет пустые места своей собственной.

— Ого, — прошептала я. — Это потрясающе.

— Это больше, чем просто воспользоваться магией барьера, — сказал Фаолин, который вышел на улицу вместе с Фарисом. — Это требует силы и концентрации, чтобы не просто открыть портал, но и открыть его в том месте, куда ты хочешь попасть.

Я наблюдала, как Конлан отпустил магию и опустил руки.

— В этом есть смысл. Ты же не хочешь ошибиться и оказаться в Благом Дворе.

— Этого не произойдёт, потому что подданные нашего Двора не могут создать портал в другой Двор без разрешения, — сказал Фаолин. — Но ты можешь оказаться в каком-нибудь захолустье, если не знаешь, куда направляешься.

Фарис фыркнул.

— Неудивительно, что ты — душа всех вечеринок при дворе, братец. Хватит портить нам веселье.

Фаолин не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло веселье. Он махнул на нас рукой.

— Продолжайте.

Конлан посмотрел на меня.

— Попробуй.

Я покачала головой, смеясь.

— Я не могу этого сделать. Я не знаю, как использовать мою магию.

— Давай, позволь мне помочь тебе, — он взял мои руки и поднял их. Мои пальцы дёрнулись, когда с его пальцев сорвался лёгкий поток магии.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил он.

— Покалывание.

— Хорошо. Это значит, что ты можешь чувствовать мою магию. Я буду медленно отходить и хочу, чтобы ты продолжала тянуться к магии, — он сделал то, что сказал, и поток его магии иссяк.

Я всё ещё могла что-то чувствовать, но это было слишком призрачно, чтобы дотронуться. Через минуту я опустила руки.

— Я чувствую её, но не могу соединить так, как ты.

Конлан усмехнулся.

— Я был бы очень удивлён, если бы у тебя получилось с первого раза. Как сказал Фаолин, это требует большой силы, большей, чем есть у нового фейри. Ты помнишь, как слаб я был после того, как люди Давиана заковали меня в железные кандалы? У меня было недостаточно сил, чтобы создать портал, а я создавал их годами.

Я мысленно вернулась в тот день. Он почти не мог создавать магию, пока я не вложила в его руку камень богини. Это восстановило его силу, и он без проблем создал портал. Теперь я была фейри, но камень не действовал на меня таким образом. Почему?

— Мы можем попробовать ещё раз? — спросила я.

Он поднял мою руку и использовал свою магию. В этот раз, когда он отпустил меня, я достала из волос камень богини и держала его в другой руке. Эффект проявился мгновенно. Это было похоже на мощный выброс адреналина вместе с чувством эйфории, от которого у меня закружилась голова.

После того, как первоначальный шок прошел, я сосредоточилась на частицах магии, которые Конлан передал мне. На этот раз они проявились с кристальной ясностью.

— Вау! — я вздохнула, когда лавандовая магия полилась из моих рук. — Парни, вы видите это?

Кто-то заговорил, но я была слишком заворожена видом своей собственной магии, чтобы сосредоточиться на словах. Я подумала о том, чтобы прикоснуться к частицам барьера, и моя магия пришла в движение, чтобы выполнить мою просьбу.

Моё тело задрожало от слабого электрического разряда, когда я соединилась с барьером, и инстинкт взял верх. Я вспомнила, что делал Конлан, и начала подражать ему. Только я не остановилась. Я представила портал, как один из тех, которые при мне создавали он и Лукас. Передо мной образовалась дыра.

— Джесси, нет, — закричал Конлан. Я почувствовала, как его рука коснулась моей руки.

Затем меня затянуло в серую пустоту.https://vk.com/page-144140995_56672640

ГЛАВА 8

Я споткнулась, но успела выпрямиться. Крутанувшись, я стала искать глазами портал, но он исчез. Не осталось ничего, кроме густого серого тумана.

Паника начала душить меня, но я взяла себя в руки. Я уже была уже с Конланом, а это значит, что я находилась в некой части мира фейри. И он создал портал отсюда, следовательно, и я смогу.

Я всё ещё держала камень в руке, и поэтому сделала то же самое, что сделала при создании своего первого портала. Подключиться к магии с этой стороны барьера оказалось гораздо проще, начали появляться очертания портала. Я представила парковку позади здания Лукаса. Я справлюсь.

— Джесси.

Я резко развернулась на женский голос, но увидела лишь туман. Посчитав, что мне почудилось, я вернулась к работе над порталом. Он стал большим как дверь, и я смогла разглядеть нечёткие формы здания по другую сторону.

Завихрился туман, и мне показалось, я увидела приближавшуюся ко мне фигуру. Сердце заколотилось, и я потеряла концентрацию. Портал начал закрываться.

Нет. Я толкнула свою магию в портал. И как только он снова открылся, я заскочила в него.

Я едва не упала, когда мои ступни утонули в рыхлой земле вместо ровного асфальта. Страх скрутил желудок, я выпрямилась и осмотрелась.

Я стояла на пляже, лицом к океану, огромные волны которого вздымались и устремлялись к берегу в первых лучах солнца. Повернувшись, я увидела деревья и кусты и заметила несколько высоких пальм. В нескольких десятках метров от меня большая черепаха оставила след на песке, направляясь к воде.

Шум волн привлёк моё внимание к океану. Я прищурилась и на этот раз смогла увидеть тёмные очертания людей на досках. Серферы.

Я испытала облегчение. Если тут были люди, значит Калифорния, я не очутилась на каком-нибудь необитаемом острове. Потрясение немного ослабло, и я смогла оценить своё окружение. Тут было ветрено, но тепло, и, судя по небу, только недавно наступил рассвет. А это значит, что я перенеслась на запад, в более ранний часовой пояс. Может, Калифорния?

Я быстро пораскинула мозгами. В Калифорнии было на три часа позже, чем в Нью-Йорке, выходит, что там уже был полдень. А тут явно было раньше. Остаются… Гавайи. Я была на Гавайях. Вот только загвоздка в том, на каком именно острове?

Я потянулась за телефоном. Паниковать нет смысла. Позвоню Фаолину, и он отследит звонок. А потом кто-нибудь из них появится и заберёт меня.

Вот только телефона не оказалось в заднем кармане, куда я положила его перед выходом из комнаты. Я лихорадочно обхлопала все свои карманы, словно телефон мог магическим образом появиться в одном из них. Прошла целая минута, прежде чем я осознала, что случилось. Я вошла в портал, не оградив телефон чарами, как это делает Лукас, и магия мира фейри уничтожила его.

— Ладно, а вот теперь можно и паниковать.

Я окинула взглядом обе стороны пляжа. Я была одна. Те серферы откуда-то явились, поэтому я пробежалась вдоль пляжа, пока не натолкнулась на спортивную сумку и мужские сандалии. Я села на песок рядом с сумкой и стала ждать.

Спустя сорок пять минут из воды вышли двое серферов с досками под мышками и направились к тому месту, где я сидела. Приблизившись, мужчины замедлили шаг и подозрительно посмотрели на меня. На вид обоим было около двадцати лет, у них были тёмные волосы и загар, выдававший в них людей, которые проводят много времени на солнце.

— Мы можем тебе помочь? — спросил с опаской один из них.

Я встала и отряхнула песок с джинсов, которые выглядели здесь крайне неуместно.

— Я на это надеюсь. У кого-нибудь из вас есть телефон?

— Твой сломался? — спросил другой.

— Скорее, я на мели, — я поморщила нос. — Это длинная история.

— Ах, — первый ухмыльнулся и наклонился, чтобы расстегнуть молнию на сумке. — У меня есть несколько историй, которые я могу рассказать.

Он раскрыл серебристый телефон и протянул его мне.

— Спасибо.

Я набрала номер Конлана и выдохнула, когда пошли гудки. Я надеялась, что он не сбросит вызов с неизвестного номера.

— Алло? — сказал он голосом, полным напряжения.

Я содрогнулась при мысли о том, что он пережил за последний час.

— Это я.

— Джесси? О, слава богине! — раздался шелест и приглушённый звук. — Это она.

Следующий голос, который я услышала, принадлежал Лукасу. Я не могла понять, был ли он взбешен или обеспокоен, когда сказал:

— Где ты?

— Эм… Одну секунду, — я прижала телефон к груди и взглянула на двух мужчин, которые наблюдали за мной. — Где именно мы находимся?

Они переглянулись, а тот, что одолжил мне свой телефон, усмехнулся.

— У тебя была весьма весёлая ночка. Мы находимся в Пуаэна-Пойнт на северном берегу.

Я повторила это Лукасу, а он, в свою очередь, сказал это кому-то ещё. Я ждала неловкие тридцать секунд, прежде чем он сказал:

— Я уже в пути.

Я вернула телефон обратно его владельцу.

— Ты мой спаситель. Спасибо.

— Вау, — сказал он и распахнул глаза, уставившись на что-то позади меня.

Я повернулась и увидела Лукаса, выходящего из портала в нескольких десятках метров позади. Он выглядел рассерженным, готовым рвать и метать, пока шел в нашем направлении, но я не думаю, что когда-либо была так счастлива видеть его. Я побежала по песку, встретив на полпути, и обняла его.

Я была готова услышать крики и ругань и не собиралась жаловаться, ведь я заслужила это. Чего я не ожидала, так это того, что он обнимет меня и прижмёт к себе так крепко, словно я могу исчезнуть в любой момент.

Он пробормотал что-то на языке фейри, что я не смогла понять, но не нужен был переводчик, чтобы услышать тревогу в его голосе. Меня терзало чувство вины за безрассудный поступок, который заставил его и остальных волноваться.

— Мы понятия не имели, куда ты могла направиться, и не было способа отследить тебя.

— Мне жаль. Мне так жаль, — я прижалась к его груди, — я поступила глупо, мне никогда не следовало делать этого.

Лукас издал неровный вздох.

— Иногда, микалаех, я не знаю, как благословение или как испытание для моего рассудка послала тебя Аедна.

Я улыбнулась.

— Может, я и то, и другое.

Он опустил руки и обхватил моё лицо ладонями. Я запрокинула и встретилась взглядом с его голубыми глазами, и мой желудок перевернулся от вспышки тепла в его взгляде. Лукас опустил голову, и я затаила дыхание в предвкушении первого прикосновения его губ к моим.

Кто-то заулюлюкал рядом, и мгновение было напрочь испорчено. Мне захотелось расплакаться, когда я повернулась и увидела, что два серфера ухмыляются, глядя на нас. Ещё больше людей выходило из воды, чтобы присоединиться к первым двум. На этом тихом пляже вдруг стало слишком многолюдно.

Лукас взял меня за руку и повёл по пляжу, подальше от мужчин. Мы прошли в уединённое место среди деревьев, и меня охватило волнение от того, что я осталась с ним наедине.

Мои надежды на поцелуй рухнули, когда Лукас отвернулся и создал портал. Я пыталась скрыть своё разочарование. Он взял мою руку, и мы сделали шаг в каменный двор. Впервые у меня не было никакого желания рассматривать это место, пока он открывал второй портал в свою гостиную.

К моему ужасу, вся компания уже ждала нас, и мне пришлось объяснять, что произошло, после того как я извинилась за свой маленький трюк.

— Если можно сократить жизнь фейри, ты сделала это со мной, — добродушно поддразнил меня Конлан.

Я стала краснеть.

— Клянусь, я больше никогда не буду так делать.

— Лукас, — сказал Фаолин более серьёзным тоном. — Король вызывает тебя. Ты нужен при дворе.

— Я ожидал этого. Сообщи в ответе, что мы явимся в течение часа.

Я расслабилась, благодарная за отсрочку наказания за моё безрассудное поведение. В то же время мне была ненавистна мысль о том, что он уйдёт.

— Как долго тебя не будет?

— Несколько недель как минимум, — он сделал паузу. — Мы все идём.

— О.

Я старалась не показывать своего ужаса от мысли, что останусь здесь одна на несколько недель. Кайя вошла в комнату и, подойдя, начала тереться о моё бедро. Я опустила руку и погладила её по голове.

— Видимо, здесь остаются только девочки.

Лукас нахмурился, а затем его глаза слегка расширились, словно он кое-что осознал.

— Все, включая тебя. Ты отправляешься с нами.

* * *

— Тебе не из-за чего переживать, — сказал Фарис, когда я присоединилась к ним в гостиной, менее чем через час после маленькой сенсации от Лукаса. — Мы будем с тобой.

Я судорожно сглотнула.

— Я не нервничаю.

Я была в ужасе, но в то же время слишком горда, чтобы признаться в этом любому из них. Это не было похоже на путешествие в другую страну, чего я тоже никогда не делала. Мы собирались в совершенно другой мир, где я знала лишь несколько человек и практически ничего не знала об их обычаях и образе жизни. К тому же то немногое, что я слышала о жизни при дворе, не вызывало у меня желания туда ехать.

Выражение лица Фариса говорило о том, что он знал, что я лгу, но он оставил это без внимания. Он послал мне ободряющую улыбку и забрал у меня мою маленькую сумку. Я мало что могла взять с собой, кроме фотографий и нескольких книг. Всё, в чём содержался металл, оставалось здесь, включая мою гитару.

Они даже дали мне рубашку, брюки и ботинки фейри, чтобы я надела их, заверив, что там я получу новый гардероб. Одежда была сделана из тонкого материала, прохладного на ощупь, но я уже скучала по своим джинсам.

Лукас подошёл ко мне, и я немного расслабилась. Я не хотела хоть в чём-то зависеть от него, но его близость уменьшала мою тревогу.

— Ты готова?

Он взял мою руку, вызывая во мне восхитительную дрожь.

Я улыбнулась ему.

— Указывай путь.

Фаолин шагнул вперёд и быстро сделал портал. Иан, Керр и Конлан шагнули в него первыми, за ними последовали Лукас и я. Фарис и Фаолин шли последними вместе с Кайей. Мы попали в уже знакомый двор, и я на несколько секунд ощущала панику, когда портал в мой мир закрылся за нами.

Тёплая рука Лукаса сжала мою, и он склонил голову, чтобы тихо прошептать:

— Дыши, лифахан.

То, что он использовал это прозвище, напомнило, что я охотник — хороший охотник — и мне приходилось сталкиваться с гораздо более страшными вещами, чем эта. Я расправила плечи и улыбнулась, чтобы дать ему понять, что со мной всё в порядке.

Я повернулась, чтобы впервые хорошо рассмотреть двор, который до этого видела лишь мельком. Он оказался встроен в скальную стену с двумя открытыми сторонами, защищенными каменными перилами. На одной из внутренних стен находилась пара закрытых дверей, а на другой — арочный проём, ведущий в коридор.

Я откинула голову назад, чтобы посмотреть на голубое небо, и тихо вздохнула, увидев стену из скалы над нами. Она была чёрной, как обсидиан, и отражала солнечный свет на сотни метров.

Я открыла рот, чтобы спросить об этом, но меня перебило появление фейри в бледно-голубой тунике с серебряной отделкой, поклонившегося Лукасу. Его длинные темные волосы свисали до пояса, а зеленые глаза метнулись к моей руке в руке Лукаса, прежде чем обратиться к нему на фейском. Единственное слово, которое я смогла разобрать, было Ваэрик, настоящее имя Лукаса. Лукас ответил ему на фейском. Фейри снова поклонился и ушел.

Лукас встретил мой вопросительный взгляд.

— Отец просит встретиться с ним сразу же после прибытия. Я сказал, что приду, как только увижу, как ты устроилась в своих комнатах.

— Это звучит как важное дело. Тебе стоит пойти, — я ненавидела его за то, что он оставляет меня, но понимала, почему он должен это сделать. Здесь он не был просто Лукасом. Он был сыном короля и коронованным принцем Неблагого двора.

Конлан заговорил.

— Мы позаботимся о ней.

Пару секунд Лукас выглядел нерешительно, а затем кивнул.

— Увидимся за вечерней трапезой, если не раньше.

Он улыбнулся, и его большой палец погладил тыльную сторону моей руки. В моём животе разлилось тепло от этого крошечного жеста.

— Хорошо, — смогла выговорить я.

Он пошел к арочному дверному проему, а Кайя двинулась за ним. Я смотрела, как они уходят, а потом повернулся к остальным.

— У Ваэрика много обязанностей и обязательств, когда он находится при дворе, — сказал Фарис, напомнив, что даже его ближайшие друзья используют здесь его настоящее имя.

К этому придётся привыкнуть.

— Я знаю, — я натянула жизнерадостную улыбку. — Полагаю, это значит, что ты должен провести для меня большую экскурсию.

Он поклонился.

— Это будет честью для меня.

Нас прервало появление ещё одного фейри, одетого в такой же наряд, как и первый. Он заговорил с Конланом и остальными на фейском, и, судя по их тону, у них возникли разногласия. Лукас сказал мне, что язык придёт ко мне, как пришла моя магия, но было обидно не понимать, о чём говорят люди вокруг меня.

Фаолин заговорил резким тоном, и новый фейри отступил с небольшим поклоном. Он что-то сказал и поспешил прочь, даже не взглянув в мою сторону. Какая приветливая компания.

— Какие-то проблемы? — спросила я у них.

Фарис улыбнулся.

— Была некоторая путаница с твоими покоями, но всё улажено.

— Кстати об этом, — Конлан взял мою руку и положил её на свою. — Позволь нам показать твои покои. Мы оставим настоящую экскурсию на потом.

Вшестером мы вышли со двора через ту же дверь, которой воспользовался Лукас, и пошли по коридору. Пол и стены были гладкими, как мрамор, но казалось, что они высечены из природного камня. С потолка свисали стеклянные шары с такими же кристаллами, какие я видела в пентхаусе Давиана. Теперь я знала, что они называются кристаллами лаевик. Они излучали более мягкий свет, чем электрические лампы, к которым я привыкла, но хорошо освещали помещение.

Пройдя половину коридора, мы попали в большое открытое помещение со стеной из окон, что делало его похожим на крытую террасу. Здесь были высокие потолки с изящными светильниками, гобелены на стенах, цветущие растения и деревья, разбросанные по всей комнате. Диваны, стулья и маленькие столики были расставлены так, чтобы можно было вести беседы как наедине, так и в группе. Пространство было элегантным и в то же время по-домашнему уютным.

Конлан провёл меня к небольшому алькову слева от нас, который охраняли двое мужчин-фейри, обменявшиеся кивками с моим сопровождающим. Фейри были одеты в чёрное и носили на бёдрах мечи и кинжалы. Если не считать их краткого приветствия, они стояли наготове с серьёзным, настороженным выражением лица, от которого меня пробрала дрожь.

Мы вошли в альков, который мог вместить, наверное, четырёх человек, и я пошатнулась, когда пол зашевелился под моими ногами. Посмотрев вниз, я была потрясена тем, что пол представляет собой большой каменный диск, который, казалось, парил в воздухе.

— Ты можешь думать об этом как о нашей версии лифта, — сказал он. — Тут нет кнопок или дверей, тебе всего лишь надо подумать, на какой этаж ты хочешь попасть.

— У вас нет лестниц? — спросила я.

— Есть, и мы обычно пользуемся ими, только если не требуется подняться или спуститься на много этажей.

Пол начал опускаться, и я посмотрела на остальных, которые стояли за пределами алькова.

— Вы не пойдете?

— Мы встретимся с тобой там, — сказал Фарис и исчез из поля зрения.

Далеко мы не уехали. Лифт проехал один уровень и остановился на следующем. Мы вышли и пошли по другому широкому коридору мимо закрытых дверей, которые, по словам Конлана, были личными покоями, и замедлили шаг, когда оказались в большом внутреннем дворе. Здесь находились диваны и маленькие столики и, по меньшей мере, десять фейри, которые сидели в одиночестве или беседовали небольшими группами. Мужчина-слуга наливал напиток в несколько бокалов на приставном столике, и я узнала белокурые волосы и заостренные уши эльфа.

Я взглянула на собравшихся фейри. Мужчины носили штаны и туники или рубашки. Женщины носили штаны и топы, похожие на тот, что был на мне, или струящиеся платья. Они все были такими элегантными и утонченными, именно так я представляла фейри при королевском дворе, и я ощущала себя немного Элизой Дулиттл⁴ в её новом образе.

Разговоры во дворе смолкли, и все посмотрели на меня с нескрываемым любопытством. Полагаю, мне не за что винить их. Новые фейри появлялись редко, и я не была ребёнком, как остальные. Первые фейри, прибывшие в мой мир, подвергались более пристальному вниманию, чем это.

Пока большинство лиц выглядело заинтересованно, одно выражало нескрываемую неприязнь, граничащую с враждебностью. Блондинка показалось мне знакомой, и потребовалось всего мгновение, чтобы вспомнить, где я видела её раньше. Она была с Лукасом и Фаолином в вечер, когда я увидела их на другой стороне улицы на Манхэттене. Тогда она тоже не была рада меня видеть. Какова бы ни была причина её неприязни ко мне, это была её проблема, а не моя. Я встретилась с ней взглядом и не отводила его, пока она не отвернулась.

— Здесь есть много общих зон, как эта, — сказал Конлан, когда мы проходили через двор. — А также более вместительные комнаты на разных этажах для больших собраний.

Мы прошли ещё один коридор и миновали мужчину-фейри, который склонил голову перед Конланом. Только когда он ушел, я осознала, что именно он спорил с Конланом и остальными по поводу моей комнаты.

Конлан остановился перед дверью.

— Мы пришли.

Я посмотрела на дверь, на которой не было какой-либо отметки или номера, позволяющего отличить эту от множества других дверей, мимо которых мы прошли.

— Откуда ты знаешь? Они все выглядят одинаково.

— Для тебя они кажутся одинаковыми, но не для опытного взгляда.

Он указал на дверную перекладину, где в камне был выгравирован изящный узор. Я по ошибке приняла его за часть орнамента, но присмотревшись внимательнее, что это была надпись на языке фейри.

— Что тут написано? — спросила я его.

— Твоё имя на фейри. Пожалуйста, приложи свою руку к двери.

Я сделала так, как он сказал, ожидая почувствовать магию, но этого не произошло. Дверь просто щелкнула и приоткрылась внутрь на несколько сантиметров.

— Мило.

— Двери зачарованы для жильцов. Королевская стража может войти в любую комнату при дворе, но мы делаем это только в случае крайней необходимости, — он толкнул дверь, и она открылась полностью. — Добро пожаловать в твой новый дом, Джесси.

Я вошла в комнату и остановилась так резко, что он чуть не врезался в меня. Должно быть произошла какая-то ошибка, это всё не могло быть моим.

Большая комната была светлой и просторной, с плюшевыми диванами и толстыми коврами, покрывающими каменный пол. Стены были украшены красочными гобеленами с изображением природы, в одном конце был дверной проём, ведущий, как я поняла, в спальню. В другом конце комнаты располагалась небольшая обеденная зона со столом и стульями, рассчитанная на шесть человек. Здесь не было кухни, что означало, что вся еда готовится где-то в другом месте.

Прямо напротив меня были открытые двери, сквозь которые открывался вид на широкий простор голубого неба. Я прошла через комнату и вышла на отдельный балкон, в предвкушении своего первого настоящего взгляда на Фейри.

Передо мной расстилалась широкая, зелёная, напоминающая подкову долина, усеянная полями и холмами. Справа долину окаймлял густой лес, а слева — ряд блестящих чёрных скал, которые вызвали у меня странное чувство дежа вю. Сверкающая река протекала через долину, чтобы встретиться с далёким лазурным океаном, который простирался до самого горизонта.

— Ого, — пробормотала я, теряя дар речи.

Я облокотилась на каменные перила, чтобы посмотреть вниз, и от высоты у меня закружилась голова. Ниже находилась стена из отвесной чёрной скалы, в которую были встроены балконы, подобные моему. Здесь должно было быть не менее тридцати этажей, а может, и больше, и это не считая тех, что находились выше моего. Насколько большим было это место?

Далеко внизу, в долине, на некоторых полях наблюдалось движение. Сквозь деревья я могла разглядеть здания и дороги. Город?

Я выпрямилась и на расстоянии нескольких километров заметила тёмную фигуру на фоне неба. Она пикировала и парила с грацией орла, но это должен был быть кто-то огромный, чтобы я могла увидеть его отсюда. Я прищурилась, чтобы лучше видеть, и уловила на фигуре отблеск солнечного света. Я поднесла руку ко рту. Этого не могло быть.

— Это драккан, — сказал Фарис позади меня.

Я повернулась и увидела, что он, Иан, Керр и Конлан с улыбками наблюдают за мной. Фаолина не было видно.

— Но он такой большой! — я повернулась назад к поручню, чтобы понаблюдать, как крылатая фигура летит к далекому утесу, где сидели другие. — Гус был не больше кошки.

Фарис подошёл и встал рядом со мной.

— Это нормальный размер для дракканов. Гус был рождён в мире людей, недостаток энергии фейри замедлил его рост. Он нагонит свой полный размер здесь, если уже этого не сделал.

Я пыталась представить маленького Гуса таким же большим, как одно из этих существ размером с дракона, и не смогла. В памяти всплыл разговор с Лукасом в тот вечер, когда он увидел Гуса в квартире. Он был удивлён, что Гус остался там, потому что они были свирепыми существами, которые защищали границы Неблагого двора. Я посмеялась, но это было до того, как я увидела их здесь.

— Это всё Неблагой Двор? — спросила я.

— Только малая его часть, — Фарис указал направо. — Ты можешь видеть здесь лишь небольшую часть леса, но он больше, чем долина. За этой горой находятся равнины и ещё больше горных хребтов — всё входит в наши границы.

Я посмотрела вниз на каменную стену.

— Народ Неблагого Двора живёт внутри горы?

Конлан присел на широкие перила, заставляя мой желудок подпрыгнуть.

— Королевский двор находится в горе. Люди также живут в городах, деревнях и в родовых поместьях.

Вся эта гора только для королевского двора?

— Насколько велико это место?

— Тут сорок этажей, включая два подземных. В них живут слуги и располагаются кухни и погреба, — глаза Конлана сверкнули. — И камеры для тех, у кого хватит глупости, совершить злостное правонарушение.

Несмотря на его ухмылку, меня пробрала дрожь. Я не стала спрашивать, какое именно правонарушение надо совершить, чтобы попасть в камеру.

— Королевская семья живёт на верхнем этаже, — сказал Фарис. Мы — королевская стража — на этаж ниже. После этого размещение основывается на родословной. Чем ближе ты к короне, тем выше этаж, на котором ты живешь, но ты можешь свободно перемещаться по этажам, кроме самого верхнего.

Я нахмурилась. Под родословной он подразумевал, насколько голубая у тебя кровь, а моя и близко не была голубой, несмотря на то, что при моём обращении использовалась кровь Лукаса.

— Разве я не должна быть на одном из нижних этажей?

— Ты же не думаешь, что мы позволим тебе находиться так далеко от нас? — поддразнил Конлан. — Только богине известно, какой хаос ты устроишь, если мы надолго упустим тебя из виду.

Керр фыркнул.

— Потому что с тобой она не попадёт неприятности?

— Новые фейри живут со стражей, — объяснил Фарис. — Ты уже достаточно взрослая для своих собственных покоев, но мы подумали, что ты захочешь быть рядом с нами.

— Я хочу. Спасибо.

Спор, произошедший с фейри внизу, теперь обрёл смысл. Должно быть, он разместил меня на нижних этажах, и его заставили исправить это.

Внутри зазвенел колокольчик, и Керр прошел к двери, чтобы впустить темноволосую женщину. За ней вошел мужчина с полными руками одежды. Они оба выглядели удивленными, увидев Керра, и не знали, стоит ли им входить в комнату.

Керр пригласил меня присоединиться к ним.

— Джесс, это Серея. Она здесь, чтобы снять мерки для твоей новой одежды.

— Привет, — я улыбнулась новым гостям.

Вместо того чтобы посмотреть на меня, их изумлённые глаза устремились на что-то позади меня. Я была смущена нервным выражением их лиц, пока по обе стороны от меня не появились Конлан и Фарис. Полагаю, они не ожидали, что личная стража коронованного принца будет здесь.

Серея сказала что-то на фейском языке, но Фарис покачал головой.

— Говори только на английском. Джесс ещё не понимает наш язык.

Она кивнула и скромно улыбнулась мне.

— Добро пожаловать в Неблагой Двор. Надеюсь, ваше пребывание будет приятным.

Её английский был идеален, но немного скован, что, как я подозревала, было связано с нечастым его использованием. Тем не менее, было приятно узнать, что другие здесь могут говорить на этом языке. У фейри была способность усваивать любой человеческий язык, прослушав его в течение нескольких минут. Я надеялась, что то же самое скоро произойдёт и со мной.

— Спасибо. Приятно познакомиться с тобой.

Серея посмотрела на остальных, прежде чем её взгляд вернулся ко мне.

— Я принесла тебе вещи, которые ты можешь носить, пока не сошьют твою одежду.

— Думаю, это сигнал, что нам пора уходить. — Конлан повернулся ко мне. — Мы вернёмся после того, как вы закончите.

— Хорошо.

Я отмахнулась от абсурдного приступа паники. Я была большой девочкой, которая более чем способна за себя постоять. Я не ожидала, что они будут со мной каждую минуту, которую я проведу здесь.

Как только за ними закрылась дверь, робкое выражение лица Сереи испарилось, и она оценила меня со всей теплотой Гудзона в январе. Я едва сдерживала смех, потому что она выглядела примерно так же угрожающе, как две девушки-охотницы из Техаса, с которыми я столкнулась несколько месяцев назад. Если её план состоял в том, чтобы запугать новенькую девушку, ей предстоит многое узнать о жителях Нью-Йорка.

— С чего мы начнем? — весело спросила я.

Её тонкая бровь изогнулась, пока она решала, что сказать дальше.

— Я сниму с вас мерки и покажу несколько моделей одежды, чтобы вы смогли определить, что вам подходит. Мы оставим вам несколько нарядов, чтобы вы могли носить их, пока ваши не будут готовы.

— Звучит неплохо.

За исключением выпускного платья, я никогда в жизни не наряжалась. Виолетте бы это понравилось, и я хотела, чтобы она была здесь, чтобы разделить это со мной.

Серея повернулась к светловолосому мужчине, который всё ещё держал стопку одежды.

— Ты можешь положить это на стул и оставить нас.

Он сделал так, как она сказала, и ушёл, не произнеся ни слова. Она смотрела на меня, будто ожидая чего-то, и когда я в ответ уставилась на неё, она нетерпеливо вздохнула.

— Раздевайтесь.

Я подняла брови. Я понятия не имела, почему она так себя ведет, но я не собиралась это терпеть.

— Пожалуйста, — добавила она, с видом, будто попробовала что-то кислое.

— Конечно.

Я разделась до нижнего белья, и она быстро сняла с меня мерки. Я бы оценила эффективность её работы, если бы она не охала по поводу моего телосложения, которое не было таким высоким и стройным, как у других женщин-фейри, и не издала звук неодобрения, увидев веснушки на моих плечах.

Когда она закончила, то подошла к куче одежды и выбрала пару брюк и топ, которые протянула мне с довольной улыбкой. Я поняла причину её улыбки, когда увидела льняные брюки и пастельный сиреневый топ. Брюки были хороши, но большинство пастельных тонов ужасно сочетались с моими рыжими волосами и делали мою кожу выцветшей.

Я приняла брюки и отказалась от топа.

— Мне бы хотелось другой цвет.

Серея поджала губы, пока выбирала другой топ. На этот раз он был мандаринового оттенка, который потрясающе выглядел бы на ней. На мне — не очень.

— У вас есть что-нибудь голубое или зелёное?

Я оглянулась на кучу одежды и не увидела ничего, кроме ещё большего количества пастельных тонов.

— Нет, — слишком радостно ответила она.

Я подошла к одежде и начала перебирать её, не обращая внимания на возмущенное мычание. У неё не было большого разнообразия цветов, и я была уверена, что это сделано намеренно. Я нашла один белый топ, который казался мне подходящим, и надела его через голову. Он явно был сшит для более высокой женщины, но выглядел неплохо.

С брюками была другая история. Когда я надела ту пару, которую она мне дала, обнаружилось, что они слишком малы и задираются на лодыжках. Каждая пара, которую я пробовала, была такой же. После шестой пары я сдалась и надела брюки, которые носила до этого. Они были идеальных длины и размера, а значит, были заказаны Лукасом специально для меня.

— Мне придется носить это, пока остальное не будет готово, — сказала я, заслужив её потрясенный взгляд.

— Вы не можете носить одну и ту же одежду два дня подряд.

Я пожала плечами.

— Это лучше, чем если бы мои штаны разорвались в общественном месте, не так ли?

Её губы ещё больше сжались.

— Это не ваш человеческий мир. Тут немыслимо носить одежду дольше, чем один день. Также по традиции мы переодеваемся в вечерние часы.

Зазвонил колокольчик. Серея двинулась раньше меня и пошла открывать дверь. Вошел мужчина-эльф с подносом, покрытым белой тканью, который он поставил на маленький столик. Когда Серея попросила его уйти, он посмотрел на меня.

— Принц Ваэрик заказал для вас полуденную трапезу, — произнёс эльф на английском, который был более корявым, чем у Сереи.

— Спасибо.

Тепло разлилось по моей груди. Лукас был слишком занят, чтобы находиться тут лично, но он подумал обо мне.

Мужчина ушел, а я подошла посмотреть, что он принёс. На подносе был густой суп с разноцветными овощами, немного хлеба и сыра, миска разнообразных ягод и маленький графин сока. Аромат супа поразил меня, и я внезапно почувствовала голод. После катастрофы с порталом, обед был забыт в суете подготовки к путешествию в мир фейри.

Шорох напомнил мне, что Серея всё ещё находится в комнате. Я посмотрела туда, где она собирала принесённую одежду, и подошла, чтобы помочь ей, но она отмахнулась от меня.

— Я вернусь через два дня с несколькими нарядами, и тогда вы сможете определиться с остальным гардеробом, — жёстко сказала она. — Вам придётся остаться в ваших покоях, пока не прибудет ваша новая одежда.

Я не собиралась сидеть взаперти, пока она не займется пошивом моей одежды. Исходя из нашего недолгого знакомства, я не сомневалась, что она не будет торопиться. Я не стала говорить ей об этом, поскольку хотела, чтобы она ушла и дала мне насладиться обедом.

Как только она ушла, я громко с облегчением выдохнула и отнесла поднос на маленький столик на балконе. Еда была восхитительной, особенно ягоды. Некоторые из них я пробовала и раньше, но один сорт я не встречала никогда. Они напоминали красную смородину, а на вкус были похожи на гибрид мяты и вишни. Если бы я не наелась супом и хлебом, я бы съела их все.

После еды я бродила по своей комнате — или комнатам. Здесь была основная гостиная, большая спальня с видом на долину и ванная комната с утопленной ванной. Я любила принимать ванну, но это было непозволительной роскошью, когда ты делишь одну ванную с родителями. У меня было чувство, что эта ванна будет использоваться очень часто.

Час спустя мне стало скучно, и я поняла, что не знаю, как найти или связаться с Лукасом и остальными. В Фейри не было телефонов. Я была уверена, что они должны использовать какую-то форму связи, но я не догадалась спросить.

Я сидела на балконе, наблюдая за дракканами на далеких скалах, когда почувствовала дискомфорт в желудке. Сначала я не обратила на это внимания, пока меня не скрутил небольшой спазм, за которым последовал приступ тошноты. Я прижала руку к животу. Вот что я получила за то, что съела слишком много пищи фейри за один раз.

Я сидела за столом, в надежде, что это скоро пройдет. Я была настолько удачлива, что заработала боль в животе в первый же день моего пребывания здесь, да ещё когда Лукас обещал поужинать со мной.

Более сильный спазм сковал мой желудок, и я подумала, что готова к тошноте, которая последует за этим. Но это было не так. Я упала на пол, ухватившись за край стола в поисках опоры. К тому времени, как тошнота прошла, моё лицо было влажным от пота, и я дрожала, несмотря на дневную жару.

Мне необходимо было прилечь, я вошла в дом и села на диван, прежде чем наступил следующий спазм. Я застонала и свернулась калачиком, чувствуя, словно ножи вонзились в моё нутро. Боль едва успела утихнуть, как мой желудок яростно забурчал, и меня вырвало на себя и диван.

Я изо всех сил пыталась сесть и отвлечься от мерзкого запаха рвоты, от которого меня снова начинало тошнить. Я успела принять сидячее положение, когда меня стошнило на некогда белый топ. Горячие слёзы полились по моим щекам, когда я скатилась с дивана на колени и поползла к ванной.

Всё моё тело охватил очередной спазм, и я свернулась калачиком на полу, задыхаясь. Я едва успела прийти в себя, как по мне прокатился ещё один спазм.

— О, Боже, — простонала я.

Я выжила после огнестрельного ранения и обращения, а теперь собиралась умереть здесь, в луже собственной рвоты.

ГЛАВА 9

Не знаю точно, как долго я лежала, свернувшись калачиком на полу, пока волна за волной на меня накатывала тошнота. Я оставила попытки дойти до ванной. Всё, что я могла сейчас сделать, — переждать это. В моём желудке не осталось ничего, что можно было бы исторгнуть, но меня тошнило до тех пор, пока не запершило в горле.

— Джесси!

Холодные руки убрали с моего лица упавшие волосы, и я смутно осознала, что Лукас повысил голос. Он говорил со мной или с кем-то ещё? Имело ли это значение? Всё потеряло значение, кроме этой бесконечной агонии.

Кто-то поднял меня и положил на мягкую поверхность. Раздалось больше голосов, мужских и женских, но я не могла различить ни один из них. Мои губы были раздвинуты, и я выругалась, когда горькая жидкость хлынула мне в рот. Но руки держали меня слишком сильно, так что я могла только плакать, когда меня заставили проглотить эту ужасную гадость.

Ещё дважды меня заставляли давиться жидкостью, пока спазмы в моём желудке не начали ослабевать. Тошнота осталась, но я больше не задыхалась.

Добрый женский голос говорил на фейском, в то время как нежные руки очищали моё лицо влажной тканью. Она сказала что-то ещё, но я не могла понять.

У меня не было сил, чтобы открыть глаза, когда вторая пара рук подняла меня и опустила в сидячее положение. Эти два незнакомца сняли с меня штаны и топ, прошлись тёплой тканью по моей влажной коже, после чего одели меня в мягкую свободную рубашку. Кто-то поднес стакан к моему рту, и я сделала большой глоток, позволяя холодной воде успокоить пересохшее горло.

Следующее, что я помню, это как я лежала в кровати с одеялом, натянутым до груди. Всё моё тело болело, особенно грудь и живот, но я больше не страдала в болезненной агонии.

Лукас говорил на фейском в другой комнате, и я вздрогнула от гнева в его голосе. Нет, это был не гнев. В его голосе звучала ярость.

Кто-то ответил ему. Это был тот же женский голос, который говорил со мной. Что бы она ни сказала, должно быть, это оказались не хорошие новости, потому что следующим заговорил Фаолин, и это звучало так, будто он пытается успокоить Лукаса.

Что происходит? Я задумалась, но в голове было слишком туманно, чтобы размышлять об этом. Меня тянуло в сон. Лукас сказал что-то ещё, но это прозвучало так издалека, что я позволила тьме поглотить меня.

Мне снились ураганы, которые разрывали небо на части и оставляли горящие города. Я наблюдала за всем этим сверху, находясь в безопасности, но, не имея возможности помочь тем, кто находился на земле. Картина изменилась, и я увидела в нашей квартире своих родителей, прикрывавших собой Финча и Аислу в тот момент, когда на здание обрушился ураган.

— Мама! Папа! — я закричала, но мои слова поглотил рёв бури.

— Тссс, Джесси. Ты в безопасности. Твои родители в безопасности, — произнёс успокаивающий голос Лукаса.

Я вырывалась из рук, обхвативших меня, но они были слишком сильны. Неужели он не видел, что моя семья нуждалась во мне? Я должна была отправиться к ним.

Конлан заговорил на языке фейри. Затем Фарис. Их голоса звучали встревожено. Надвигались ли бури и на них? Внезапно я снова оказалась на пароме посреди Гудзона, наблюдая, как люди падают в реку. Только в этот раз это были Лукас, Конлан, Фарис и другие. Я пыталась дотянуться до Лукаса и кричала его имя, когда он исчез в бурлящей воде.

Я смутно осознавала, что меня подняли и прижали к тёплой груди.

— Я здесь Джесси. Я не оставлю тебя.

Новый сон пришёл ко мне.

Я стояла на балконе и наблюдала за бурей, бушующей в долине. Дождь и ветер хлестали меня, но я замерла, парализованная страхом и беспомощностью.

— Идём, Джесси, — сказал женский голос.

Я повернула голову и увидела высокую, прекрасную женщину с длинными серебристыми волосами. Её лицо было юным, но она излучала силу и мудрость бесчисленных жизней. Её добрые глаза встретились с моими, когда она положила руки на мои плечи. В момент, когда она коснулась меня, шторм затих, и я снова могла дышать.

— Я тебя знаю? — спросила я, когда она взяла меня за руку и увела с балкона в спальню, в которой я распознала мои покои при дворе.

— Да, — она помогла мне лечь в кровать и улыбнулась. — Мы очень скоро поговорим. Но сейчас ты должна отдохнуть.

— Но шторм… Я должна остановить его.

— Ты остановишь, — она положила прохладную руку на мой лоб, и приятная сонливость овладела мной. — А сейчас спи, дитя моё.

* * *

Я открыла глаза и в замешательстве уставилась на высокий каменный потолок. Потребовалась минута, чтобы очистить голову от тумана и осознать, что я нахожусь в своей постели в Неблагом Дворе. Я нахмурилась. Почему я не помню, как отправилась спать?

Я подвигала ногами — вернее, попыталась — но не смогла, потому что их придавило что-то тяжелое. Подняв голову, я увидела Кайю, растянувшуюся на моих ногах. Ламал открыла глаза и бросила на меня недовольный взгляд, после чего вернулась ко сну.

Из другой комнаты до меня доносился шелест голосов, слишком тихий, чтобы я могла разобрать, о чём они говорят. В этом мире слух фейри был обычным, и они не могли слышать через двери, как в мире людей. Благодарю Бога за это. Я не могла себе представить жизнь с полным отсутствием личного пространства.

Приняв сидячее положение, я освободила ноги из-под назойливого ламала и встала с кровати. Меня немного трясло, как однажды после особенно сильного приступа гриппа, и я вдруг вспомнила спазмы, тошноту и как я лежала на полу. Я положил руку на живот, он был пустым, но всё остальное было в норме.

На стуле я заметила стопку сложенной одежды и подошла посмотреть. Это были не те вещи, которые я взяла с собой, и я почувствовала облегчение, когда брюки оказались впору. Я не увидела свою старую одежду, и можно было только представить, в каком она была состоянии, покрытая рвотой.

Проверив свой внешний вид в зеркале ванной и поморщившись от бледности своего лица, я вышла из спальни. Лукас и остальные замолчали, когда я вошла в гостиную, и он встретил меня на полпути. Его глаза были полны беспокойства, и я вспомнила, как он говорил, что не оставит меня. Это было на самом деле или это один из странных снов, которые мне постоянно снились?

— Я в порядке, — сказала я до того, как он спросил.

Его глаза изучали моё лицо.

— Ты слишком бледная.

— Спасибо, что напомнил, — я бросила на него язвительный взгляд. — Ничего, что не мог бы исправить горячий душ. У вас ведь тут есть душ, верно?

Конлан засмеялся.

— Я думаю, ей лучше.

— Да, тут есть душ, — улыбнулся Лукас и подвел меня к месту, где он раньше сидел. Он пошел в другой конец комнаты и вернулся с подносом еды.

Мой желудок заурчал, но воспоминания о том, что случилось, когда я ела в последний раз, заставили меня отодвинуть поднос.

— Я не могу.

— Это безопасно, — сказал Фаолин, сидя прямо напротив меня. — Тебе не станет снова плохо от этой еды.

— Откуда ты знаешь? Может быть, я не готова есть фейскую еду, — я с опаской посмотрела на тарелку. Она выглядела аппетитно, но так же выглядел и вчерашний обед.

Лукас ожесточенно сжал челюсть.

— Тебе стало плохо, потому что ты съела ягоды акки. Они токсичны для нас и вызывают расстройство желудка.

— Я ела только то, что было на моём подносе, и ничего из этого не было невкусным, — я попыталась вспомнить ассортимент ягод, которые входили в моё угощение.

— Ягоды акки сладкие и вкусные, как любые другие ягоды, — сказал Фаолин. — Маленькие дети иногда проглатывают их по ошибке, но взрослые знают, что их нельзя есть.

Мои губы опустились.

— Жаль, что я этого не знала.

— Кто бы ни положил их на твой поднос, он наверняка рассчитывал, что ты не знаешь, что это, — костяшки пальцев Лукаса побелели там, где они сжимали поднос. — Они хотели вызвать у тебя неприятные ощущения в животе, но ягоды подействовали на тебя сильнее, потому что ты новый фейри.

Я забрала у него поднос, пока он случайно не разломил его пополам.

— Значит, они не хотели меня убить. Это хорошо, как мне кажется.

— Когда мы найдем тех, кто это сделал, наказание будет таким же, независимо от его намерений, — сказал он твёрдым голосом. — А мы найдём их.

Я посмотрела на Фаолина, в его глазах был яростный блеск, такой же, как и во время наших первых встреч. Я почувствовала минутную жалость к тому, кто решил так разыграть меня, до того момента как не вспомнила, как корчилась от боли в луже собственной рвоты.

Лукас тяжело выдохнул.

— Это не должно было случиться с тобой. Я обещал, что ты будешь здесь в безопасности, и я не сдержал слово.

— Это относится ко всем нам, — сказал Конлан без привычной усмешки в голосе.

— Стоп. Никто из вас не виноват в этом.

Я взяла пирожное и понюхала его, прежде чем откусить маленький кусочек. Мммм… Я съела его целиком, прежде чем поняла, что они все молчат и наблюдают за мной.

— Что? Только не говорите мне, что здесь существует какой-то странный этикет относительно того, как нужно есть.

Все, кроме Фаолина, засмеялись, и Фарис сказал:

— Хорошо, что к тебе вернулся аппетит. Твои щеки снова наполняются цветом.

— Я уже чувствую себя лучше.

Фаолин встал и посмотрел на Лукаса.

— Король и его совет ожидают твоего появления в ближайшее время.

— Долг зовёт? — спросила я, ощутив укол разочарования.

Лукас кивнул.

— Мы планируем обсудить разрушение барьера и посмотреть, какое решение можем придумать. Прости, что покидаю тебя так скоро.

— Исправить барьер гораздо важнее, чем составлять мне компанию, — я улыбнулась. — Думаю, я смогу занять себя, поизучаю окрестности.

Он нахмурился.

— Может, тебе лучше остаться тут и отдохнуть сегодня.

— Я не могу сидеть взаперти весь день, если только ты не хочешь, чтобы я сошла с ума. Мне надо начинать привыкать, и я очень хочу выйти на улицу.

— Я буду сопровождать её и проведу ей тур, — Фарис сверкнул мне хитрой улыбкой. — И сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать её подальше от проблем.

Я открыла было рот, чтобы сказать им, что они перебарщивают со своей защитой, но Лукас выглядел таким успокоенным, что я решила оставить всё как есть. Кроме того, мне нравилось проводить время с Фарисом, и я не хотела выходить одна в свой первый день тут. Вчерашний день научил меня двум вещам: мне надо было ещё очень многое узнать о мире фейри, и не все были рады моему появлению тут.

— Хорошо, — Лукас одарил меня одной из своих улыбок, от которой внутри меня происходили забавные вещи. — Я увижу тебя за вечерней трапезой, и ты сможешь рассказать мне всё о своём дне.

Я чуть не ляпнула «это свидание», но вовремя одернула себя, иначе опозорилась бы. Вместо этого я решила остановиться на:

— Тогда увидимся.

Он ушёл; все, кроме Фариса, последовали за ним. До того как дверь закрылась, Кайя пересекла комнату и выскочила вслед за ними.

Я посмотрела на Фариса.

— А вы всё время следуете за ним, когда он при дворе? Я думала, что вы этим занимаетесь только вне пределов Двора?

— По обстоятельствам. При дворе Ваэрик может перемещаться без нас, но все хотят поговорить с коронованным принцем. Мы можем быть отличной сдерживающей силой. Вне двора он всегда путешествует как минимум с двумя из нас.

Я никогда не задумывалась, какой была жизнь Лукаса в мире фейри. В моём мире он каким-то образом умудрялся оставаться незамеченным, но здесь, где он был вторым самым могущественным мужчиной во всём Неблагом Дворе, это было невозможно.

— Я ему не завидую, — произнесла я.

Фарис покачал головой.

— Я тоже.

Я закончила свой завтрак и отправилась в душ. Я довольно быстро пришла к выводу, что душ-водопад был моим новым любимым местом. В душе был огромный ассортимент мыла и шампуня, с ненавязчивыми приятными ароматами цветов и дождя.

После того как я оделась, я просушила полотенцем волосы и потрясённо наблюдала, как они продолжили высыхать сами по себе, закручиваясь в нежные, блестящие локоны. Послушные волосы без завивки однозначно стали одной из любимых привилегий быть фейри.

Я поспешила обратно в гостиную комнату.

— Я готова.

Мы покинули мои покои и неспешным шагом пошли по широкому коридору. Я до сих пор не могла поверить, что мы были внутри горы, и испытывала небольшую клаустрофобию, в помещениях без окон. Придётся привыкать.

— Что ты хотела бы увидеть первым делом? — спросил Фарис.

— Я хочу на улицу, — на автомате ответила я. — Я всегда гадала, так ли здесь выглядит природа, как она изображена на картинах, которые я видела.

Он улыбнулся.

— Ни одна из картин не воздает нашему миру должное.

Мы решили спуститься на магическом лифте, и Фарис усмехнулся, когда я с опаской шагнула на парящую платформу. Я уже сжилась с присутствием магии, но в моём мире большинство вещей работало благодаря технологиям. Придётся привыкать полагаться только на магию в определённых случаях.

Я успела краем глаза уловить каждый уровень, который мы миновали, и большинство из них показались мне одинаковыми. Несколько раз там были фейри, идущие по своим делам, и они с любопытством оценивали нас. Никто из них не показался недоброжелательным, в отличие от Сереи или других женщин, которых мы встретили вчера во внутреннем дворе, и это вселяло надежду.

Первое, что я заметила, как только мы ступили на нижний уровень, что коридоры тут были более узкими, а каменные стены не так тщательно стесаны, и им не была присуща отполированная поверхность верхних уровней. Здесь было такое же освещение, но было гораздо теснее.

— Здесь только один вход в гору? — спросила я, пока мы шли в сторону открытой зоны с широкими дверями, которую охраняли два мужчины-фейри.

Они были в тёмно-синих брюках и соответствующих туниках с серебряной строчкой. У обоих были длинные тонкие мечи. Их лица были апатичными, но они наклонили голову, приветствуя Фариса, когда мы подошли к ним.

— Этот выход ведёт к паркам. Главный холл больше и более формальный. Есть и другие выходы, которыми в основном пользуются стражи и слуги.

Фарис открыл дверь, и мы вышли во двор с массивными колонами и несколькими свободными скамейками. За ними я увидела деревья, яркие цвета и голубое небо.

Мы пересекли двор и ступили на дорожку из щебня. Я в точности знала, как чувствовала себя Алиса по прибытию в Страну Чудес. Мир фейри был необычайно красив, но так не похож ни на что в моём мире. Фарис был прав. Картины не передавали этого.

В первую очередь мой взгляд привлекли деревья, особенно те, которые напоминали плакучие ивы, но с серебристыми листьями, мерцающими на солнце. Тут были и другие деревья с зелёными или красными листьями, но они меркли при сравнении. Между деревьев порхали разноцветные птицы, перекликаясь друг с другом, а две крошечные лавандовые обезьянки боролись за какой-то фрукт на ветке.

Цветы всевозможных оттенков наполняли воздух своим ароматом, но самыми потрясающими были растения, похожие на гортензию, ширина которых достигала полуметра. В одном из них что-то шевельнулось, и оттуда выглянуло маленькое голубое личико. Это оказался спрайт, который был так похож на Финча, что я практически произнесла его имя.

Мы сошли с тропинки, чтобы пройтись по траве, и я присела, чтобы потрогать её. Она была глубокого мшисто-зелёного цвета и такой мягкой, что казалась ненастоящей. Я провела по ней рукой и изумилась текстуре, которая напоминала толстый шерстяной ковер.

— Ты собираешься в ней кататься? — поддразнил Фарис.

Я улыбнулась.

— Может быть, завтра.

Милое маленькое существо размером с чихуахуа подбежало и обнюхало мои руки. Оно напоминало лису с длинной чёрной шерстью с серебряным отливом, серебряными когтями и красивыми серебряными глазами. Я протянула руку, чтобы погладить его, но существо убежало в сторону пары, идущей впереди нас.

— Что это было? — спросила я, поднимаясь.

— Рика. Популярные домашние животные в этом мире.

Мы продолжили прогулку, и я подпрыгнула, когда мимо меня пролетел пикси, его крылья коснулись моего лица. Затем я чуть не наступила на белый пушистый шарик, который был почти незаметен на фоне тропинки.

— Чина, — крикнул детский голос.

Маленькая светловолосая девочка выбежала перед нами и подхватила хаму, прижав его к груди. Она побежала обратно к взрослой женщине, которая, скорее всего, была её матерью, и я поняла, что это был первый ребёнок фейри, которого я когда-либо видела. Её кожа была как фарфор, а черты лица выглядели так, будто их вырезал скульптор. Если бы мне нужно было выбрать одно слово, чтобы описать её, это было бы слово «ангел».

Мать девочки обняла её и смотрела на меня, пока мы проходили мимо. И не только она. Были и другие родители со своими детьми, которые пристально смотрели, пока мы не оставили их позади себя.

— Ощущаю себя экспонатом в витрине, — проворчала я.

Фарис рассмеялся.

— Они никогда не видели рыжеволосых фейри. Не беспокойся, это пройдет.

Тропинка обогнула гигантские цветущие кусты, и я напрочь позабыла о глазеющих фейри. Дорожка перед нами разветвлялась в трех направлениях, правая и левая вели в более масштабные сады. Прямо перед нами был широкий участок усеянный травой, деревьями и цветами, который спускался к небольшому сверкающему озеру. В центре озера стоял белый павильон, к которому вёл деревянный настил.

Повсюду были фейри, которые неспешно прогуливались, сидели на многочисленных скамейках или стояли небольшими группами. Я никогда не видела так много фейри Дворов в одном месте. Рост каждого взрослого был не менее ста восьмидесяти сантиметров, женщины были стройными, а мужчины имели естественное атлетическое телосложение. В отличие от Лукаса и его стражи, у всех были длинные прямые волосы, хотя некоторые женщины собирали их в различные прически.

Все были нарядно и элегантно одеты, будто мы участвовали в летней вечеринке на яхте. И хотя у них были разные черты, в них было что-то одинаковое, что немного настораживало в мире, где так много разнообразия.

— Прогуляемся к озеру? — спросил Фарис.

— Да, — я отвернулась от любопытных взглядов. — Могу ли я у тебя кое-что спросить?

— У тебя должно быть много вопросов. Можешь спрашивать меня о чём угодно.

Я думала о том, как лучше сформулировать свой вопрос.

— Все выглядят так, будто вышли на воскресную прогулку. У фейри Дворов есть работа? Я понимаю, что некоторые из них — стражники, а кто-то работает с королем, но что на счет остальных придворных?

— У некоторых есть, но у большинства — нет.

Я покачала головой.

— Это кажется скучной жизнью для бессмертного. Как они не сходят с ума?

Тёплый смех Фариса окружил нас, привлекая ещё больше любопытных взглядов.

— Они устраивают многочисленные приёмы и вечеринки и проводят время в интригах, чтобы занять лучшее положение при дворе.

Я повернула голову, ожидая увидеть ухмылку, но он не шутил.

Он легонько толкнул меня рукой в плечо.

— Всё не так плохо.

— Для тебя. Ты — член элитной королевской стражи.

Я начинала понимать, почему так много фейри считают мой мир привлекательным. Он был далёким от совершенства, но оживленным и гораздо более захватывающим.

Мне в голову пришла мысль.

— В королевской страже есть женщины?

— Да. Личная стража консорта полностью состоит из женщин, как и стража принцессы Розвен.

Принцесса Розвен, как я узнала, была младшей сестрой Лукаса. У него также был младший брат по имени Келлен. С того момента как Лукас сказал, что мы отправляемся в Фейри, я гадала, встречусь ли я с его семьёй. До сих пор он об этом не говорил.

— Что ты думаешь об этой местности? — спросил Фарис.

— Она прекрасна, — я остановилась и подняла лицо к солнцу. — Воздух такой свежий и чистый, и мне кажется, я никогда не была в таком тихом и умиротворенном месте. Это так странно — не видеть зданий или не слышать городского шума.

— Мой первый визит в мир людей был шокирующим, — сказал он. — Не только из-за железа. Я никогда не был в мегаполисе, не сталкивался с автомобилями. Там всегда шумно, а в воздухе витает химический запах, который никогда не исчезает. Потребовалось время, чтобы приспособиться к новому миру.

Я бросила на него косой взгляд.

— Могу представить.

Мы продолжили нашу прогулку. Теперь, после первого взгляда на это место, я могла заметить и другие вещи. Например, родители были привязаны к своим детям, играли и общались с ними, а не просто смотрели, как они бегают, как это делают люди в парках у нас дома. Ещё одна вещь, на которую я обратила внимание, это то, как люди вели себя рядом с Фарисом. Если мы сталкивались с кем-то на пути, они отходили в сторону, и все смотрели на него с почтением. Я задалась вопросом, происходило ли это потому, что он был членом королевской семьи, или потому, что он был королевским стражем.

Когда мы приблизились к озеру, поверхность покрылась рябью, и я уловила отблеск серебристого хвоста, который был слишком большим, чтобы принадлежать рыбе.

— Что это было?

— Сирена. В озере их несколько.

— Серьёзно?

Я нетерпеливо повернула шею в надежде ещё раз взглянуть на это существо. Я читала о сиренах, но в моём мире они редко встречались. Они выглядели как мифические русалки, но их пение было настолько прекрасным, что, как говорили, завораживало любого человека, который его слышал.

Фарис усмехнулся.

— Ты ведь не собираешься здесь вернуться к своей прежней профессии? Думаю, Король Озерон особенно дорожит озерными жителями.

Я улыбнулась.

— Мой интерес чисто академический. Не могу дождаться, когда расскажу маме и папе об этом!

К нам подошел мужчина-фейри в придворной ливрее и заговорил с Фарисом на фейском. Фарис кивнул и посмотрел на меня:

— Мне нужно отойти на пару минут. Ты не против?

— Конечно, нет. Я хочу поискать этих сирен.

Я подошла к скамейке, располагавшейся в нескольких метрах, и едва села на неё, когда услышала рядом мягкий всплеск. Мне показалось, что я мельком увидела тёмные волосы, но не была уверена, что мои глаза меня не обманывают.

— Какой неудачный цвет. И эти кудри, — донесся женский голос, прервавший мои мысли.

— А её кожа, — сказал другой голос. — Люди называют эти пятна веснушками.

— Не знаю, — сказал третий, — по-моему, это придаёт ей необычный вид.

Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что голоса разговаривают на идеальном английском, а затем я узнала один из них. Я постаралась, чтобы выражение моего лица было таким же безмятежным, как озеро, когда три фейри остановились передо мной.

Дарьях была окружена двумя незнакомыми мне женщинами, её фальшивая улыбка не достигала зелёных глаз, в которых таилась злоба. У одной из её спутниц были чёрные волосы, они были достаточно похожи, чтобы оказаться сестрами или кузинами. Третья была блондинкой с лёгкой нерешительной улыбкой, словно она не была уверена, как стоит меня приветствовать.

— Джози, как приятно снова увидеть тебя, — сказала Дарьях с самодовольной ухмылкой. — Добро пожаловать в Неблагой Двор.

Я немного усилила свою улыбку.

— Спасибо, Делайла. Здорово быть тут.

Её светловолосая подруга издала звук и сжала губы.

Улыбка немного сползла с лица Дарьях.

— Я — Дарьях, подруга… Ваэрика.

Она сказала «подруга» так, словно была чем-то большим для него. В груди сдавило, потому что я понятия не имела, кем она приходилась Лукасу. Будь я проклята, если дам ей понять, что это слово задело меня.

— О, прости, — я состроила извиняющееся выражение лица. — Полагаю, я забыла, потому что он не говорил со мной о тебе.

На этот раз её темноволосая подруга с трудом сохранила спокойное выражение лица.

Самодовольный взгляд Дарьях исчез, и я была почти уверена, что она набросится на меня. Но она так быстро восстановила самообладание, что я была поражена.

— Мы слышали, ты была очень больна прошлой ночью. Жаль, что твоя первая ночь в Фейри испорчена, — она понизила голос до шепота. — Рвота, покрывающая всё вокруг тебя — это не повод для стыда.

Я одарила её самой сладкой из своих улыбок.

— Это именно то, что Лукас — Ваэрик — сказал, когда я проснулась этим утром. Он провёл всю ночь, заботясь обо мне.

Я понятия не имела, было ли это правдой, но и Дарьях тоже. Её губы разжались, а глаза сузились до щелочек. Она была в нескольких мгновениях от того, чтобы взорваться, но мне было всё равно. Я не собиралась терпеть издевательства или унижения, и она должна была это усвоить.

Глаза обеих её подруг расширились, и они сделали шаг назад. Блондинка побледнела, а брюнетка судорожно вздохнула. Я уже была жертвой одного из приступов ярости Дарьях и знала, что она больше скалит зубы, чем кусает.

Только когда я услышала другие вздохи и несколько быстро произнесённых слов на фейри, я поняла, что подруги Дарьях смотрят на то, что происходит позади меня. Они отошли ещё на несколько шагов, и Дарьях последовала за ними, теперь её рот искривился в злобной улыбке.

Мой желудок завязался узлом. Все, что делало её счастливой, не сулило мне ничего хорошего.

ГЛАВА 10

Моё сердце подскочило к горлу, когда я встала и повернулась, чтобы посмотреть на дорогу, по которой мы пришли с Фарисом. Я ожидала увидеть дюжину баннеков, устремившихся разорвать меня на части, но меня встретила Кайя, которая направилась прямо ко мне. Её губы были вытянуты, и пока я не узнала её получше, я принимала это за рычание. Она выглядела устрашающей, но в душе, она была большой старой неженкой.

Добравшись до меня, она накинулась на меня, усадив обратно на скамейку. Её огромные лапы легли на моих плечах, она игриво рыкнула и потёрлась своей головой о мою. Я рассмеялась, а потом зашипела от того, что набрала полный рот шерсти ламала.

— Кайя, спускайся.

Я столкнула её с себя, и она снова оказалась на четырёх лапах. Затем она заскочила на скамейку рядом со мной, где, казалось, впервые заметила трёх женщин. Совершенно очевидно, ей не понравилось то, что она увидела, потому что она показала им свои клыки и зашипела.

Я почесала её за ухом.

— Будь милой.

Фарис вернулся и улыбнулся Дарьях и её друзьям, а затем посмотрел на меня.

— Продолжим нашу прогулку?

Я практически вскочила на ноги.

— Конечно!

Кайя спрыгнула со скамейки, и три женщины отступили назад так быстро, что казалось, они вот-вот окажутся в озере. Не буду врать и говорить, что я не была немного разочарована, когда они остались на земле.

Мы возобновили прогулку вдоль озера. Кайя продолжила брести рядом со мной, а я не могла не заметить странные взгляды, которые на нас бросали окружающие. Я подождала, пока мы не окажемся за пределами слышимости других людей, и сказала об этом Фарису.

— Почему все выглядят так, будто никогда не видели раньше ламала? Лукас сказал, что некоторые из них выведены в неволе и одомашнены, так что Кайя явно тут не единственная.

Фарис взглянул на большую кошку.

— Она не единственная. Но ты, вероятно, не знаешь, что ламалы запечатляются на персону, которая их воспитывает. Они будут терпеть членов семьи и ближайших друзей, но редко проявляют привязанность к кому-либо, кроме своего хозяина. Все при дворе знают кому принадлежит Кайя. Её дружеское общение с тобой говорит о том, что ты провела много времени с ней и Лукасом.

Я скорчила гримасу.

— Думаю, это не добавит мне тут друзей.

— Наоборот. Я бы сказал, что твой статус при дворе только что значительно повысился.

Я знала, как минимум, одну личность, которая не была этому рада, но не стала упоминать её. Чем реже я слышу её имя, тем лучше.

Как будто поняв о чём я думаю, Фарис сказал:

— Я услышал часть твоего разговора с Дарьях. Я был готов прийти тебе на помощь, но не был удивлён, что она тебе не понадобилась.

— Дарьях, может, и является здесь главной злюкой, но я — бруклинская девчонка, — я приподняла один уголок рта. — И она не тренировалась с Фаолином.

Фарис рассмеялся.

— Как и не побила его деревянной битой. А это случилось ещё до начала твоих тренировок.

— Представь, что я смогу сделать, если буду ещё больше тренироваться, — я остановилась. — Вы сможете тренировать меня здесь? Это ведь не против правил или чего-то ещё?

— Для королевской стражи существует несколько правил, — сказал он без малейшего намека на высокомерие. — Мы предположили, что ты захочешь немного адаптироваться здесь, прежде чем вернёшься к тренировкам.

— Боже, нет. Когда мы можем начать?

Другие фейри могут наслаждаться праздным времяпрепровождением, но мне нужно нечто большее.

Его глаза светились весельем.

— Я поговорю с Фаолином. Уверен, он оценит твоё рвение.

Впереди трое детей мчались вверх по небольшому холму под пристальными взглядами своих родителей. Это напомнило мне о разговоре с Фаолином в первый тренировочный день.

Я взглянула на высокие скалы вдали и вздрогнула.

— Фаолин ведь не заставит меня взбегать на гору?

— Поначалу, нет, — ухмыльнулся Фарис. — Он оставит это для особого случая.

Я скорчила гримасу.

— Забудь, что я спрашивала.

* * *

Прозвенел колокольчик, оповещая о том, что у меня посетитель, и я пригладила волосы, и побежала к двери. Лукас сказал, что придёт к ужину, и это время как раз подходило. Я почти не видела его с тех пор, как мы прибыли в мир фейри, и мне не терпелось провести с ним вечер.

Я распахнула дверь улыбающемуся Конлану, и как только я увидела его, стало понятно, что Лукас не придёт. Моя улыбка померкла, но я попыталась скрыть своё разочарование. Сочувствие в глазах Конлана говорило, что мне это не удалось.

— Он всё ещё на встрече с королем? — спросила я, пытаясь казаться невозмутимой.

— Король устраивает званый ужин, и Ваэрику необходимо присутствовать. Ваэрик попросил меня передать тебе, что не сможет присоединиться к тебе за вечерней трапезой.

Я протяжно вздохнула.

— Полагаю, даже коронованный принц не может сказать «нет» королю.

Конлан сел на диван.

— Король может располагать всем временем Ваэрика, когда он дома. Это одна из причин, почему он любит находиться вдали от двора.

Я прикусила губу. Я была расстроена тем, что не увиделась с Лукасом, но он был единственным, у кого не было выбора в этом деле. Когда мы прибыли сюда, я знала, что у него много забот и обязательств, и я не должна была рассчитывать, что он всегда будет рядом.

Мне было нужно что-то, что займёт моё время, и не будет зависеть от Лукаса и остальных. Дома у меня была семья, работа и моя независимость. Здесь мне ничего не нужно было делать, и я уже скучала по своей прошлой жизни в Нью-Йорке.

Конлан понял руки.

— Но тебе повезло, сегодня ты будешь ужинать с нами.

— С нами?

— Иан и Керр скоро придут сюда. Они принесут еду.

Я присоединилась к нему на диване.

— Вы не обязаны составлять мне компанию. Что на счёт ваших собственных семей?

Кроме того, что Фарис и Фаолин были братьями, я ничего не знала об их личной жизни и их семьях. Почему?

— Моя мать и сестра сейчас в нашем доме у океана, — сказал он. — Отец — один из королевских советников, и он очень занят на этой должности.

Его ответ удивил меня.

— Я думала, все члены королевской семьи живут при дворе.

Он улыбнулся и вытянул ноги.

— Многие живут, но у нас всех есть семейные поместья вдали отсюда. Некоторые, как моя семья, предпочитают тихую жизнь вдали от двора. Родовые имения Иана и Керра находятся рядом с моим. Дом Фариса и Фаолина находится в горах Дериг, но они проводят большую часть времени здесь. Их мать входит в число королевских советников, а их отец — глава безопасности Двора.

— И почему я не удивлена тем, что отец Фаолина — глава всей безопасности? — спросила язвительно я. — Он такой же душа кампании, как и его сын?

Конлан разразился смехом.

— Если ты думаешь, что тренировки с Фаолином так плохи, тебе стоит узнать, через что мы прошли благодаря Корригану. Мне кажется, в первый год тренировок не проходило и дня, чтобы хотя бы одного из нас не стошнило или кто-то не потерял сознание.

— Сколько вам было лет, когда вы начали тренироваться?

— Десять.

Я уставилась на него.

— Десять?

Открылась дверь и, повернувшись, я увидела, как входят Иан и Керр, держа в руках подносы с едой и напитками, которые они затем поставили на стол в обеденной зоне.

Конлан встал.

— Как раз вовремя. Я рассказывал Джесси, как проходили тренировки под руководством Корригана.

— Великолепно, — Иан сверкнул улыбкой и отвесил мне небольшой поклон. — Ужин подан.

* * *

Несколькими часами позже, я стояла на балконе, глядя на звёзды, когда дверь в мои покои открылась. Вошел Лукас вместе с Кайей, и моё сердце слегка подпрыгнуло. Я уже потеряла надежду увидеть его сегодня.

Наши взгляды встретились, и он улыбнулся, отчего у меня в животе запорхали бабочки. Мы сохраняли молчание, пока он не пересёк комнату и не присоединился ко мне на балконе.

— Я не был уверен, что ты ещё не спишь, — сказал он, прислонившись к перилам. — Я хотел узнать, как прошёл твой день.

— Всё хорошо. Мы с Фарисом провели половину дня на улице, и я поужинала с Конланом, Ианом и Керром.

— Мне жаль, что большую часть времени, с тех пор как мы прибыли, мне не удавалось быть рядом. Эта проблема с барьером требует больше времени, чем я ожидал. А ещё мой отец… — он запнулся, и я ждала, что он продолжит, но казалось, что он потерялся в своих мыслях.

— Тебе не нужно извиняться. Я знаю, что у тебя здесь много обязанностей.

Он взглянул на меня, и одно мгновение он выглядел так, будто все тревоги мира лежат на его плечах. Он улыбнулся, и видение улетучилось, но я знала, что не могла представить себе это. Он был обременён чем-то, и я хотела бы знать, как помочь ему.

Передо мной расстилалась долина, окутанная темнотой. В отдалении над океаном вспыхивали молнии. Шторм был слишком далеко, чтобы задеть нас, но я задрожала от вида.

— Ты замёрзла? Ночи могут быть прохладным в это время года.

Лукас развернулся и, обхватив меня рукой, притянул к себе, как будто делал это постоянно. Я прильнула к его теплу и подавила радостный вздох. По сравнению с Нью-Йорком здесь было прохладно, но он не услышит это от меня.

— Я знаю, что на твоём острове мои родители защищены от Давиана, но что, если разразится шторм, а меня не будет рядом, чтобы помочь им?

Лукас потёр мою руку, которая не была прижата к нему.

— Штормы случаются только в городах, где имеется большое количество порталов, так что для твоей семьи безопасно находиться в удалённом месте. И у меня там четыре надежных охранника для дополнительной защиты, которые ежедневно передают новости.

— Правда?

Я подняла голову и взглянула на него, но его лицо было скрыто в тени.

— Безопасность твоей семьи важна для меня. Никогда не сомневайся в этом, — он долго смотрел в темноту. — Ты сможешь скоро с ними увидеться.

Я почувствовала, как моя голова начала кружиться от счастья.

— В самом деле?

— Обещаю.

Я снова прислонилась головой к его плечу.

— Могу ли я спросить, если ли какой-то прогресс с восстановлением барьера?

Он провёл свободной рукой по волосам.

— Мы пришли к согласию относительно того, что Благой или Неблагой Дворы не смогут сделать это в одиночку. Сейчас мы договариваемся о встрече с Благим Двором, чтобы вместе найти решение.

— Как это должно сработать? Королева Анвин стала причиной всего этого, когда украла ки’тейн.

— Это не всем известно, и у нас нет доказательств её причастности, — его голос звучал так же недовольно, как я себя ощущала. — Но мы должны отбросить наши сомнения ради блага мира фейри.

Я нахмурилась, глядя в темноту. Я понимала важность и роль дипломатии, но я была рада, что мне не нужно было видеться или разговаривать с Благой королевой. Я сомневалась, что смогла бы быть вежливой с персоной, которая едва не разрушила мою семью.

— Завтра утром мне нужно уладить несколько дел, но я освободил вторую половину дня. Как ты смотришь на то, чтобы завтра посетить вместе со мной город?

Я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Ты ещё спрашиваешь? Я хочу увидеть всё!

Он рассмеялся, и я была удивлена, когда он наклонился и поцеловал меня в лоб. В этом жесте не было ничего чувственного, но я ощущала его каждой клеточкой своего тела.

Лукас остался ещё на час, и мы поддерживали непринужденную беседу. В основном мы стояли, молча, прислушиваясь к далеким звукам долины. После того, как он пожелал мне спокойной ночи, я ещё долго лежала в постели и не могла уснуть, размышляя о нашей предстоящей прогулке.

Когда я, наконец, уснула, мне снился Гус, но он больше не был маленьким дракканом, каким я его помнила. Он был таким же большим, как один из тех, которых я видела вчера, и его красно-золотые чешуйки двигались, как пламя под солнцем. Я позвала его, но он не вспомнил меня. Грусть наполняла меня, пока он улетал прочь, становясь точкой на фоне неба.

* * *

— Готова идти? — спросил Лукас, когда я открыла дверь ему и Кайе на следующий день.

Я шагнула наружу и закрыла за собой дверь.

— Ты издеваешься? Если бы ты задержался хоть на минуту, я бы уже ушла без тебя.

Он усмехнулся, пока мы шли по коридору.

— Ты всегда была такой нетерпеливой?

Я скорчила гримасу.

— Нет, но мне также никогда не приходилось тратить целое утро на примерку гардероба. Кто бы мог подумать, что это так утомительно?

Я проснулась в прекрасном настроении, и так продолжалось до момента, пока Серея не появилась в моих дверях, чтобы помочь мне выбрать гардероб. После того, как мы ещё раз поспорили о том, какие цвета лучше всего подходят к моим волосам и цвету кожи, мы ещё час спорили о том, какие предметы гардероба мне нужны. Если бы всё зависело от неё, я носила бы платья каждый день. Возможно, этот стиль выбирали женщины при дворе, но я предпочитала брюки для повседневной носки и платья для более официальных случаев.

Лукас снова засмеялся, когда я рассказала ему о своих испытаниях. Звук, должно быть, двигался быстрее нас, потому что, когда мы достигли внутреннего двора этого этажа, около дюжины людей, находившихся там, казалось, уже ждали его появления. Это был первый раз, когда я находилась вне моих покоев с ним, и было нереально видеть, как все кланяются или отвешивают реверансы в его сторону.

Я нисколько не удивило, когда я получила больше, чем несколько скрытых взглядов. Вчера я была объектом всеобщего любопытства, потому что была «новой» фейри. Сегодня же я была в компании коронованного принца.

— Ваэрик, — раздался звучный женский голос.

За этим последовало что-то на языке фейри, и, увы, я не смогла понять.

Я повернула голову и увидела, как с другой стороны к нам приближается блондинка. Это была та же фейри, которая бросила на меня смертоносный взгляд в день моего появления, но теперь я была для неё невидимой. Она смотрела только на Лукаса.

Он ответил ей на фейри и посмотрел на меня.

— Джесси, это Рашари.

— Приятно познакомиться.

Я изобразила улыбку, которая была такой же фальшивой, как и та, которую она мне подарила.

— Ах, да. Маленькая подопечная Ваэрика, — сказала она так же, как если бы говорила с ребёнком. — Как приятно встретиться с тобой.

Она не стала ждать моего ответа, прежде чем обратить на Лукаса свой голодный взгляд.

— Я так счастлива, что столкнулась с тобой. Я хотела сказать тебе, как прекрасно я провела время прошлым вечером.

Моё тело напряглось, и я почувствовала крошечный болезненный укол в груди. Лукас сказал, что он ужинал с отцом.

— Король заслужил все ваши похвалы, — вежливо сказал Лукас. — Он с удовольствием устраивает званые приёмы.

Рашари кокетливо улыбнулась.

— Для меня честь — получить приглашение. Я с нетерпением жду возможности повторить это в ближайшее время.

— Я рад, что ты получила удовольствие. Прошу прощения за спешку, но мы с Джесси собираемся сегодня в город.

Лукас не стал дожидаться её ответа, взял меня за руку и зашагал прочь. Я рискнула взглянуть на Рашари, и её натянутая улыбка не скрывала её огорчения.

— Наслаждайтесь своим визитом в город, — произнесла она вполголоса.

Мы с Лукасом молчали, когда зашли на лифт. Я отсчитала два этажа, которые проехали мимо нас, прежде чем услышала его вздох.

— Мой отец часто организует ужины, чтобы обсудить дела двора вместе со своими советниками. У некоторых его советников есть дочери, которых он считает подходящей парой для меня, и ему нравится приглашать одну из них поужинать вместе с нами.

Я сглотнула от спазма в горле.

— Он хочет, чтобы ты выбрал одну из них в качестве своего будущего консорта.

Лукас поднял брови.

— Откуда ты об этом знаешь?

Я заколебалась, прежде чем ответить. Я никогда не собиралась рассказывать ему о своей стычке с Дарьях, но теперь не было возможности умолчать об этом. У меня было чувство, что всё, что она мне говорила, было ложью, независимо от того, насколько мне не нравился источник.

— Джесси?

— Дарьях поведала мне ещё несколько месяцев назад, — наконец, ответила я.

— Дарьях, — резко повторил он. — Когда ты виделась с ней, помимо дня, когда она приходила ко мне?

— Она поджидала меня снаружи нашего дома в один из дней после того, как Теннин распространил те фотографии с тобой и мной. Она сказала мне, что для рождения сильных наследников тебе нужно выбирать пару с голубой кровью, — выпалила я.

Лицо Лукаса помрачнело.

— Она не имела права приходить к тебе домой, как и говорить тебе это. Уверяю, она больше не будет тебя преследовать.

Кайя, уловив его гнев, зарычала в знак согласия.

Я накрыла его руки своими.

— Это очень мило, что ты хочешь защитить меня, но я могу о себе позаботиться. Я справлялась с гораздо более худшим, чем Дарьях.

Мышцы под его рукой расслабились, и он улыбнулся.

— Да, это точно.

Лифт замедлился, и я была удивлена, увидев Фариса, Конлана, Иана и Керра, ожидающих нас на первом этаже. При всех были мечи. Лукас объяснил, что всегда, когда он покидает двор, с ним следует вооруженная охрана.

Мы вышли из лифта, и к нам поспешил мужчина в придворной ливрее. Это был тот же служащий, который пришел за Лукасом, когда мы только прибыли в Неблагой Двор, и моё сердце опустилось прежде, чем он заговорил. Мне не нужно было знать фейский, чтобы понять, что он здесь по поручению короля.

— Скажи отцу, что у меня есть планы, которые займут весь оставшийся день, но я увижусь с ним завтра, — ответил Лукас на английском, его слова согрели меня.

Служащий выглядел так, словно последнее, что он хотел, это доставлять такой ответ королю. Поклонившись Лукасу, он развернулся и поспешил прочь.

Мы пошли к другому выходу, нежели тот, что мы с Фарсом использовали за день до этого. Это был основной холл, вмещавший в себя две массивные двери, которые, как мне казалось, у меня не хватит сил открыть самостоятельно. Четыре охранника стоявших на страже, поклонились Лукасу, когда мы вошли в комнату.

Вместо того чтобы выйти через огромные двери, мы прошли к двери нормального размера, которую я не заметила. Иан открыл ее, и мы вышли на круглую площадку, вымощенную плоскими камнями. Внутри круга стоял белый открытый экипаж. Его тянули четыре огромных чёрных существа, похожие на лошадей, называемые тарранами, с костлявыми мордами и двумя маленькими рожками на лбу. На месте возницы сидел мужчина в ливрее и держал поводья. Рядом стояли ещё четыре таррана с лёгкими седлами, похожими на те, что используют человеческие жокеи, но с длинными стременами.

Керр отвесил мне слишком низкий поклон.

— Ваша колесница ждёт, миледи.

— Благодарю вас, сэр.

Я подошла к экипажу и позволила ему помочь мне подняться.

Лукас забрался следом за мной. Экипаж был достаточно велик, чтобы вместить шесть человек, но Фарис, Конлан, Иан и Керр оседлали таранов и заняли свои позиции по обе стороны от нас. Лукас что-то крикнул вознице и, с небольшим рывком, мы двинулись в путь.

— Где Кайя?

Я огляделась по сторонам в поисках её и почти встала, когда Лукас остановил меня.

— Она любит бегать. Это её тренировка, — он указал на что-то с его стороны. — Вон там.

Я прислонилась к нему, чтобы посмотреть через бортик на ламала, скачущего впереди ведущего таррана. Она вдруг присела и завиляла хвостом, а затем устремилась за чем-то в кустах.

Я уселась назад и мгновение наслаждалась впечатлениями. Это был прекрасный день, и мы с Лукасом были одни в экипаже, во время моего первого посещения города Фейри. Начало моего визита в Благой Двор не задалось, но это превращало тот ужасный день в отдаленное воспоминание.

Экипаж замедлился, когда мы достигли развилки. Дорога слева выглядела более изъезженной, а дорога справа вела в сторону деревьев.

— Куда ведёт эта дорога?

Я указала на правую дорогу, когда мы начали двигаться по левой.

— В Кадианский лес, — сказал Лукас. — На краю леса есть небольшая эльфийская деревня, но большинство эльфов переехали жить в город. Теперь дорога в основном используется охотниками.

— Как далеко до города? — спросила я, когда мы проехали деревья, и взору открылись мягкие покатые холмы.

— Пять километров.

Я перевела взгляд на него.

— Это совсем недалеко. Мы могли прогуляться.

Конлан, который ехал ближе всех ко мне, хмыкнул.

— Коронованный принц не может идти в город пешком. У него должен быть более величественный транспорт.

— Обычно я еду с ними, — объяснил Лукас. — Но ты никогда не ездила на тарранах, а это требует практики.

— Вы могли бы сесть в одно седло, но это вызвало бы скандал в городе, — Конлан пошутил достаточно громко, чтобы услышали остальные.

— Нет, спасибо, — сказала я через их смех.

Гравийная дорога изогнулась, и холмы превратились в фермерские угодья. С одной стороны были поля с лиственными культурами и пасущимися животными, а с другой — орхидеи. Я узнала некоторые виды фруктов, которые пробовала дома. Пейзаж был зелёным и живописным, как итальянская деревенька. Можно было представить, что ты находишься в Тоскане, до тех пор, пока не присмотришься получше, чтобы увидеть, что люди, работающие в полях, были троллями и гномами, и коровы, на самом деле, это маленькие шерстяные мамонтоподобные существа.

Не прошло много времени, прежде чем показались крыши зданий. Мы проехали через каменный мост, и я издала восторженный крик, когда мы въехали в город. Это было похоже на возвращение в прошлое, в средневековый город, только без рыцарей и крестьян.

Гравийная дорога уступила место ровной мощеной улице, достаточно широкой, чтобы могли проехать два экипажа. Ухоженные двух- и трёхэтажные здания вдоль дороги были белыми, рыжими или коричневыми с большим количеством окон и балконов, что делало их светлыми и воздушными. На первых этажах некоторых зданий размещались магазины, и я очень хотела, чтобы мы могли остановиться и посетить их все.

Люди махали нам с балконов и тротуаров и дети с широко распахнутыми глазами смотрели нам вслед. В отличие от королевского двора, горожане представляли собой фейри разных видов, там были: высшие фейри, эльфы, гномы, и даже несколько троллей. Было странно наблюдать, как тролли мирно занимаются своими делами, что заставило меня задуматься, может быть только любители нарушать спокойствие приходили в мой мир.

Когда мы приблизились к центру города, улицы стали более загруженными, а впереди появились красочные плакаты.

— У них ярмарка или что-то в этом роде? — спросила я Лукаса.

— Сегодня рыночный день. Я подумал, что тебе может это понравиться.

Я едва удержалась на своём месте, когда толпа расступилась перед нами, и мы остановились возле фонтана в центре городской площади. С моего места на возвышении открывался вид на рынок на триста шестьдесят градусов, и я чуть не расшиблась, пытаясь рассмотреть всё это.

По краям площади выстроились киоски и ларьки, где продавалось всё: продукты, вяленое мясо, сыры и выпечка, одежда, украшения, предметы искусства, книги и многое другое. Музыка наполняла воздух вместе с гулом множества голосов, криками, смехом и визгом детей. От запахов экзотических специй, солёного мяса и выпечки у меня потекли слюнки.

Я увидел несколько человек из двора, которые выделялись своей изысканной одеждой. В основном горожане одевались более непринужденно, в простые штаны, юбки и рубашки. Все обступили карету и поклонились Лукасу, когда он сошел. Он наклонил голову в знак признательности и помог мне спуститься. Я могла бы сделать это сама, но казалось правильным, что он помог мне. Конлан и остальные спешились и встали с нами, а Кайя пробралась через их ноги, чтобы занять свою позицию по другую сторону от Лукаса.

— Что бы тебе хотелось увидеть? — спросил меня Лукас.

— Всё.

Смеясь, он положил руку на мою спину и направил меня к ближайшим ларькам. Люди ушли с нашей дороги, освободив нам путь. У меня создалось впечатление, что коронованный принц не часто появляется на рынке, и это было для них праздником.

В первом ларьке, у которого мы остановились, продавались ювелирные изделия, и я была ослеплена большим ассортиментом сверкающих безделушек и кристаллов. Тут можно было найти кольца, браслеты, ожерелья, аксессуары для волос и головные уборы. Я взяла в руки браслет из сияющего эйранта и восхитилась замысловатыми деталями металлической цепочки. Когда Лукас заговорил на фейри, я поняла, что он перевел мои хвалебные слова продавщице-эльфийке, которая выглядела одновременно и взволнованной, и польщенной тем, что принц оказался у её стенда.

Я задала ей несколько вопросов о камнях и её работе, и она почувствовала себя более непринужденно. Когда мы перешли к следующему прилавку, она раскраснелась от гордости от некоторых комплиментов Лукаса.

Следующие продавец торговал пирожными, и меня не требовалось долго уговаривать, попробовать одно из них. Слоеное, сахарное тесто таяло во рту, и я, с помощью Лукаса, сказала ему, что это лучшее, что я когда-либо пробовала. Радостный продавец предложил мне ещё, но я ответила, что должна оставить место для других лакомств.

Мы с Лукасом бродили от ларька к ларьку. Я пробовала еду, которую он предлагал, и говорила с продавцами с его помощью. Это был самый счастливый момент с моего прибытия в Фейри, и я чувствовала себя как дома здесь, где было меньше формальностей и где было так много разных людей. Королевский двор был прекрасным и изысканным, но ему не хватало живости и тепла этого места.

Люди Лукаса держались достаточно близко, чтобы отреагировать на любую угрозу в сторону принца, но при этом не толпились вокруг нас. Это было не так, как в моём мире, где они шли рядом с ним на равных. Они могли быть лучшими друзьями, но здесь они больше походили на королевскую стражу.

Время от времени к нам подходили придворные фейри, и Лукас останавливался, чтобы перекинуться с ними парой слов. Некоторые женщины пытались удержать его, но, к их ужасу, он никогда не задерживался с ними надолго. Кроме того я не упустила тот факт, что, когда я была с ним рядом, он постоянно говорил на английском.

Во время одного из его разговоров я отошла на несколько метров, чтобы посмотреть, как музыкант настраивает продолговатый струнный инструмент. Он дернул за несколько струн, и меня охватил восторг. Он звучал как классическая гитара. Мои пальцы зачесались от желания попробовать его. Может быть, я смогу найти такую же, раз уж мне пришлось оставить свои гитары дома.

Музыкант увидел, что я наблюдаю за ним, и махнул мне рукой. Он сказал что-то на языке фейри, и я покачала головой, показывая, что не понимаю его. Он нахмурил брови, а затем улыбнулся и протянул мне инструмент.

Я взяла его нетерпеливым движением и села на каменную скамью рядом с ним. Вначале было неудобно держать инструмент, а его струны были сделаны из волокна, которое я никогда не видела. Первые несколько аккордов, которые я сыграла, заставили меня вздрогнуть, моим рукам потребовалась минута, чтобы привыкнуть к ощущению струн. Как будто у моих пальцев был собственный разум, они начали играть «Анину песню». Она не звучала точно так же, как когда я играла её на моей гитаре, но я забылась в знакомой мелодии. Рынок исчез, и я снова была дома в своей спальне, играя для Финча и Аислы.

Песня закончилась, и хлопки вернули меня в настоящее. Я огляделась вокруг и обнаружила небольшую толпу, которая аплодировала мне. Улыбаясь, я встала и передала инструмент музыканту.

— Спасибо, — сказала я, и он улыбнулся в ответ, показывая, что он понял если не слова, то смысл.

Я повернулась туда, где оставила Лукаса, и обнаружила, что он смотрит на меня с задумчивым выражением лица. Я вопросительно подняла брови, но он только лишь улыбнулся. Иногда было сложно понять, о чём он думает, но сегодня он выглядел расслабленным и довольным.

Маленькая эльфийская девочка с рикой подбежала ко мне. Я наклонилась, чтобы погладить существо, и была удивлена, почувствовав, как меня за тянут волосы. Я с удивлением взглянула на девочку, которая провела своими маленькими пальчиками по моим волосам.

— Миссе, — сказала она на фейри.

Взрослая женщина-эльф поспешила к нам и осторожно убрала руку девочки с моих волос. Выражение лица женщины было тревожным, как у матери, которая переживает, что её ребёнок сделал что-то не так.

— Всё в порядке, — сказала я, но мои слова, казалось, только ещё больше расстроили её.

Я огляделась по сторонам в поисках помощи и испытала облегчение, когда рядом со мной появился Фарис.

Он что-то сказал матери, она робко ответила, едва встретившись с ним глазами. Когда она снова взглянула на меня, у неё появилась небольшая улыбка и менее расстроенный вид. Я улыбнулась в ответ, и она поклонилась прежде чем увести свою дочь, пробираясь через толпу.

— Я не хотела расстроить её, — шепотом сказала я Фарису.

Он покачал головой.

— Конечно. Она подумала, что её ребёнка накажут за то, что она коснулась спутницы принца.

Я в ужасе уставилась на него.

— Но этого не произойдет, правда?

— Никто не посмеет обидеть ребёнка, но при дворе есть люди, которые считают горожан ниже себя. Они нагрубили бы матери.

Я сжала губы, моё хорошее настроение исчезло от напоминания, что неважно в каком мире ты живешь, такие люди всегда будут существовать.

— Маленькая девочка сказала что-то, когда коснулась моих волос. Что значит «миссе»? — спросила его я.

Фарис улыбнулся.

— Это значит «красивая».

Он проводил меня назад к Лукасу, который наклонился и сказал:

— Ты никогда не играла для меня.

Дразнящая нотка в его голосе заставила мой желудок подскочить.

— Попроси вежливо, и я сыграю.

Лукас мягко рассмеялся, и у меня перехватило дыхание. Я флиртовала с ним? И он флиртовал в ответ?

Мы продолжили нашу прогулку, и я притормозила у книжной лавки.

— Ох, Лукас, мы должны остановиться здесь.

Вздох рядом предупредил меня о моём промахе, и моё лицо начало гореть. Я понизила голос.

— Я продолжаю забывать, что ты коронованный принц.

— Должно быть, ты единственный человек в Неблагом Дворе, кто это делает, — прошептал он.

Я не могла сказать, был ли он разочарован во мне или нет.

— Извини.

— Мне это нравится, — его рот изогнулся. — Но это между нами.

Я улыбнулась в ответ.

— Мой рот на замке.

Мы подошли к ларьку, в котором находились книги на полках и в деревянных ящиках. У каждой книги была тканевая обложка с простым тисненым названием, и большинство из них, по словам Лукаса, были художественными произведениями. Они все были написаны на фейри, так что я не могла их прочитать… пока. Я пролистала некоторые из них, заинтересовавшись плавным написанием, которое было языком фейри. Трудно было поверить, что скоро я смогу говорить и писать на фейри. И, в конце концов, смогла бы овладеть любым из человеческих языков.

Я подняла зелёную книгу и обнаружила, что каждая вторая страница — это подробный рисунок растения фейри. Когда я показала её Лукасу, он сказал, что текст на противоположной странице описывает растение и способы его использования в медицине или кулинарии. Моим родителям понравилась бы эта книга, даже если бы они не смогли её прочесть. Зная мою маму, она попросила бы кого-нибудь перевести её, как только получила бы.

Я посмотрел на продавца книг, и тут до меня дошло, что у меня нет денег, чтобы купить эту книгу. Я видела, как люди обменивают тонкие кусочки металла, которые здесь использовались в качестве валюты, но у меня не было своих.

Я ставила книгу обратно на место, где нашла её, когда меня остановила чья-то рука. Лукас забрал у меня книгу и передал продавцу, который кивнул и поклонился.

— Тебе здесь не нужны деньги, — сказал мне Лукас. — Все торговцы знают, что королевский двор оплатит твои покупки. Он отнесет твою книгу в экипаж.

— Это лишает части удовольствия, — сказала я. — Но спасибо.

Спустя несколько минут я обнаружила ларек, где продавались сушеные ягоды с хрустящей текстурой и вкусом, похожим на ежевику. Когда Лукас сказал мне, что это были популярные среди детей сладости, я купила целый пакет для Финча и Аислы.

В другом ларьке я нашла крошечный кулон с фиолетовым кристаллом в изящном обрамлении из эйранта, от которого Виолетта сошла бы с ума. Эйрант стоил дорого, поэтому я с сожалением улыбнулась продавцу и пошла дальше.

— Ты хочешь это? — спросил Лукас.

Я оглянулась и увидела, что он стоит возле прилавка с кулонами.

— Я подумала, что он мог бы понравиться Виолетте, но я возьму ей что-нибудь менее экстравагантное.

Лукас развернулся к продавщице и что-то сказал на фейри. Она засияла и убрала кулон с прилавка.

— Ты не обязан был это делать, — сказала я, когда он вновь присоединился ко мне.

— Мне этого хотелось, — мы продолжили нашу прогулку, и он сказал, — Ты купила подарки всем, кроме себя. Здесь есть что-нибудь, что бы тебе хотелось?

Я понюхала воздух, когда до меня донеслись новые восхитительные ароматы.

— Я хочу попробовать то, что так божественно пахнет.

Он рассмеялся, и мы продолжили обходить рынок. Я пробовала еду и напитки, пока не наелась до отвала.

Когда я увидела впереди экипаж, я тихо вздохнула. Это был чудесный день, но теперь пора было возвращаться к королевскому двору.

Лукас помог мне подняться в экипаж, где меня ожидала моя книга вместе с длинным предметом, завернутым в ткань. Я вопросительно взглянула на Лукаса.

Он улыбнулся.

— Ты не сможешь сыграть мне без инструмента.

Мне хотелось обнять его, но я помнила, где мы находились.

— Ты купил мне?..

— Это называется бугу.

Я положила свою руку поверх его ладони, лежащей на его бедре.

— Спасибо.

Он перевернул свою руку и переплел свои пальцы с моими, отчего по моей руке пронеслось тёплое покалывание.

Конлан и остальные оседлали своих тарранов, и толпа расступилась, когда экипаж двинулся вперёд.

— Тебе понравилось твоё первое путешествие в город? — спросил Лукас, когда мы ехали обратно тем же путем, что и приехали.

— Это было прекрасно.

— Сейчас у меня сумасшедший график, но я обещаю, что так будет не всегда, — сказа он. — У нас будет ещё много таких дней.

— Я собираюсь поймать тебя на слове, — легкомысленно сказала я.

Он подарил мне слабую улыбку.

— Я на это надеюсь.

Я не знала, говорил ли он о дружбе или о чём-то ещё, но то, как он смотрел на меня и держал мою руку, обещало нечто большее. В моём животе разлилось тепло, и я не хотела ничего другого в этот момент, кроме как почувствовать его губы на своих. Я не думала, что он сможет поцеловать меня, когда мы будем вот так на виду, но, может быть, когда мы будем за закрытыми дверями…

Жар из моего живота поднялся к щекам, и я отвернулась, чтобы он не увидел, как я покраснела, и не догадался, куда забрели мои мысли. Мой взгляд метнулся влево и вправо, встретившись с веселым взглядом Конлана, который ехал рядом с каретой. Его брови понимающе приподнялись, и он ухмыльнулся моей неудачной попытке сохранить невозмутимость.

— Что тебе больше всего понравилось на рынке? — спросил Лукас, когда мы проехали по каменному мосту, выезжая из города.

Я снова повернулась к нему.

— Проще спросить, что мне не понравилось.

— И что же это было?

— Покидать его, — тихонько вздохнула я. — Я бы хотела, чтобы этот день не заканчивался.

Его пальцы сжали мои.

— Он ещё не закончился. Как ты смотришь на то, чтобы поужинать с моими братом и сестрой?

Мой желудок сделал небольшое сальто.

— Ты хочешь, чтобы я встретилась с твоей семьей?

— Только с Розвен и Келленом, — в его глазах загорелись искры веселья. — Если только ты не хочешь встретиться со всей моей семьей разом.

Я нервно сглотнула от мысли о встречи с Неблагим королем.

— Может быть, сегодня только с твоими братом и сестрой.

Лукас улыбнулся.

— Розвен уже спрашивала, когда она сможет встретиться с тобой, и я не могу больше её сдерживать.

— Что? — я состроила гримасу насмешливого удивления. — Кто-то, кому ты не можешь приказывать?

Он сделал вид, что нахмурился.

— Может быть, не стоит вас знакомить.

Я открыла рот, чтобы ответить, но меня прервала суматоха в поле справа от нас. Стая, похожая на розовых гусей, подняла страшный шум, птицы бегали и летали по полю, преследуемые тёмной фигурой. За ними бежал гном, крича и размахивая руками, пытаясь спасти свою стаю от хищника, который выглядел очень знакомым.

Лукас окликнул возницу, и экипаж затормозил. Поднявшись на ноги, он позвал:

— Кайя.

Если ламал и услышал его, то она была слишком увлечена, чтобы откликнуться на его зов. Она набросилась на одну из птиц, и я закрыла рот рукой, ожидая худшего. Птица взлетела в последнюю секунду, потеряв только несколько перьев. Кайя вскочила на ноги и бросилась за другой.

— Тебе придётся пойти за ней, — сказал Конлан, его голос был наполнен смехом.

— Я знаю.

Лукас спрыгнул с экипажа и отправился по полю, сопровождаемый смешками своих людей. Иан и Керр дали ему небольшую фору, после чего они спешились и последовали за ним.

Я встала, чтобы лучше видеть — и какой это был вид. Мускулистое тело Лукаса двигалось с той же мощной грацией, что и у его ламала, когда он шел в сторону беспорядка. Он выглядел как хищник, которого я не прочь преследовать.

Над каретой пронеслась тень, и я оторвала взгляд от Лукаса, чтобы посмотреть на небо. У меня отвисла челюсть при виде крылатой фигуры, парящей над нами. Издалека дракканы были большими. Вблизи они были огромными. Тот, что парил над нами, был больше, чем самолет-кукурузник.

— Он не причинит тебе вреда, — сказал Фарис, ошибочно приняв мой трепет за страх. — Дракканы никогда не нападают на людей в долине.

Драккан пролетел на расстоянии в полкилометра и развернулся для нового захода. На этот раз он был ниже, и его чешуя вспыхнула, как пламя на солнце. Красновато-золотое пламя.

Этого не могло быть. Моё сердце подпрыгнуло. Должно быть, много дракканов с чешуей такого цвета, и он никак не мог вырасти таким большим за два месяца, с момента, как я видела его в последний раз.

Мои глаза были прикованы к драккану, когда он опустился ниже, давая мне возможность хорошо рассмотреть слишком знакомый красно-золотой узор на его спине.

— Гус, — вздохнула я.

Его рогатая голова мотнулась в мою сторону, как будто он услышал меня, и его красные глаза устремились на меня, как лазерные лучи.

Я смотрела в его глаза, завороженная. Кто-то кричал, но я едва услышала это за хлопаньем кожаных крыльев. Я вынырнула из этого состояния вовремя, чтобы осознать, что он идёт прямо на меня. На этот раз я почувствовала страх и бросилась в укрытие.

Моя голова метнулась назад, когда огромная когтистая лапа обхватила меня сзади и выхватила из экипажа. Кажется, я закричала, когда земля ушла из-под ног. Всё произошло так быстро, и было словно в тумане. Единственное, что я чётко запомнила, это как Лукас мчался по полю, выкрикивая моё имя.

ГЛАВА 11

Могучие крылья драккана били по воздуху, унося нас прочь на невероятной скорости. Через несколько секунд Лукас и остальные скрылись из виду, и я закрыла глаза, чтобы не видеть кружащееся пятно земли, пролетающее в сотне метров внизу. Я цеплялась за обхватившую меня лапу, в ужасе ожидая, что в любую секунду она разожмется и отправит меня в падение навстречу смерти.

Через несколько минут я не выдержала, не понимая, что происходит, и открыла глаза. Подо мной проплывали фермы и зелёные поля, а несколько человек смотрели на нас. Наверное, это не совсем обычное зрелище, когда драккан несёт человека.

Я не хотела думать о том, что он намерен сделать со мной, когда мы прибудем туда, куда направлялись. Он выглядел как Гус, но это не значит, что это был он. И даже если это был тот драккан, которого я спасла, он так сильно изменился, что невозможно было предсказать, что он сделает.

Мы пролетели над полем злаков, похожих на пшеницу, и я уставилась на огромную тень, отбрасываемую дракканом. Меня охватило непреодолимое ощущение, что я уже видела это раньше. Крошечные вспышки воспоминаний дразнили меня. Нет, не воспоминания. Это было больше похоже на сон, но как мне могло сниться место, которого я никогда не видела.

Впереди широкая река пересекала долину, и каким-то образом, ещё до того, как мы достигли её, я знала, что он собирается свернуть налево. Когда мы пролетели над несколькими лодками, я с досадой размышляла, удастся ли мне когда-нибудь прокатиться на лодке по этой реке или я вижу её в последний раз.

Я подняла голову и увидела, что мы направляемся прямо к чёрным скалам, которые я видела с балкона. Мы отклонились от реки, и драккан набрал скорость, приближаясь к тому, что должно было быть его домом.

Когда мы приблизились к основанию скалы, он начал подниматься с головокружительной скоростью, от которой у меня заурчало в животе. Мне пришлось закрыть глаза, прежде чем всё, что я съела на рынке, вернулось обратно.

Воздух внезапно изменился, и стало казаться, что мы парим. Я заставила себя открыть глаза и увидела, что мы поднялись выше вершины скалы и попали в мир, который я не могла себе представить.

Скалистые утёсы тянулись на многие километры, и, насколько я могла видеть, там были сотни дракканов всех цветов и размеров. Некоторые из них играли вместе или ели, некоторые находились в гнездах, а другие выглядели так, будто стояли на страже, высматривая угрозу. Двое дрались за то, что выглядело как сом размером с тунца, а двое, похоже, были заняты созданием новых дракканов.

Мы пролетели вдоль утёсов, держась поодаль от других дракканов, но вполне близко, чтобы я смогла увидеть, как они наблюдают за нами, оскалив пасти, и услышать их рычание. Один из дракканов щелкнул челюстями и метнулся в нашу сторону, от чего у меня сердце едва не выпрыгнуло из груди. Если мой захватчик сбросит меня здесь, о смерти от падения мне не придётся беспокоиться. Зубы и когти разорвут меня в клочья.

Но он не сбросил меня и не приземлился на утёсы, как я предполагала. Мы достигли конца утёса, который выступал над океаном, и мой драккан продолжил лететь дальше, направившись прямиком вдаль простора океана, где впереди нас ждал только безбрежный горизонт.

В миле от берега он поднял лапы, и прижал меня к своему тёплому брюху, защищая от ветра. Не знаю, сделал ли это он ради меня или потому что так он мог двигаться быстрее, но страх упасть в океан у меня поубавился.

Спустя несколько часов я заметила в нескольких милях впереди тёмные очертания. Чем ближе мы подлетали, тем больше я могла разглядеть деталей. Это был остров. Небольшой, не больше полкилометра в ширину, со скалистой береговой линией, несколькими деревьями и холмом в центре. На вершине холма стояло каменное сооружение, которое будто бы выросло из горы. За исключением нескольких морских птиц, остров на вид казался необитаемым.

Драккан сделал один круг над островом, а потом приземлился на вершине холма. Он с легкостью коснулся земли тремя лапами, четвёртой по-прежнему прижимая меня к своему брюху. Я затаила дыхание, когда он опустил меня на землю и разжал лапу.

Я споткнулась, как только он поставил меня на ноги, которые стали слегка ватными во время полёта. Выпрямившись, я повернулась к драккану. Он возвышался надо мной, сложив крылья и прижав их к телу, а его глаза-щелочки наблюдали за мной с той же опаской, с какой я смотрела на него. Он напоминал мне Гуса, но на утёсах я видела дракканов с такой же окраской. Как я узнаю, что он был именно тем, кого я однажды спасла?

Я облизала запёкшиеся губы, очень нуждаясь в воде. Прочистив горло, я вымолвила:

— Гус?

Он склонил голову набок. Гус тоже так делал, но вероятно все дракканы делают также.

Я печально улыбнулась ему.

— Жаль, что Финча тут нет. Он бы точно знал наш ли ты Гус.

Драккан внезапно упал на брюхо, замотал туда-сюда своим огромным пикообразным хвостом, выпуская маленькие колечки дыма из своих ноздрей. Он положил голову на землю и выжидательно уставился на меня. Я знала этот взгляд. Он также смотрел на Финча, когда тот играл с ним.

— Гус, это ты! — слёзы защипали глаза. — Как же мне не терпится сообщить Финчу каким большим ты стал.

При упоминании Финча его хвост стал двигаться быстрее. Гус мог узнать меня как человека, который его кормил, но с Финчем он провел больше времени, чем с кем-либо другим. Что сделает драккан, когда поймёт, что Финча здесь нет?

Более интересный вопрос, где я, чёрт возьми, нахожусь и как мне попасть домой? Я повернулась к каменному зданию, которое, похоже, было единственным строением на острове. Оно было не больше хижины с неровной крышей и дверным проемом, едва подходившим для фейри высшей расы.

Я пошла в направлении здания и начала ощущать странную тягу к нему. Чем ближе я подходила, тем сильнее она становилась. Логическая часть моего мозга говорила, что всё, что заставляет тебя что-то делать, не может быть хорошим. Интуиция подсказывала мне, что Гус не случайно прилетел на этот остров посреди океана. Мне нужно было быть здесь, и я должна была выяснить, почему.

Я встала в дверном проёме, чтобы дать глазам привыкнуть к тусклому освещению. Тут находилась лестница, ведущая вниз, а внизу горел свет. Я затаила дыхание. Это место не может быть заброшенным, раз здесь горит свет.

Воодушевленно, но всё ещё осторожно, я спустилась по грубо отесанным ступеням в круглую комнату, которая была меньше пяти метров в диаметре. В центре комнаты находился узкий каменный постамент, на котором стояла стеклянная чаша с кристаллами лаевика, которая давала достаточно света, чтобы я могла видеть, куда иду. Справа от меня был узкий туннель, освещенный канделябрами. Напротив меня был арочный проход в другую комнату, которая выглядела более просторной и хорошо освещенной.

Я пересекла комнату и заглянула в следующую. У меня перехватило дыхание, потому что я вдруг поняла, где именно находилась.

Круглая, утопленная комната была раза в три больше первой, с высоким потолком, увешанным хрустальными светильниками. Стены были из необработанного камня, а напротив входа находился низкий алтарь из белого камня. В самом центре алтаря был установлен ки’тейн.

Я спустилась по ступенькам в комнату и подпрыгнула, когда краем глаза уловила движение. Слева от меня стояли два мужчины-фейри в синих и серебряных одеждах Неблагого двора. Посмотрев направо, я обнаружила ещё двух фейри в белых и золотых туниках, которые, должно быть, являются цветами Благого двора. Все четверо стражников смотрели на меня с подозрением, но никто из них не заговорил и не подошел ко мне.

Я снова повернулась к алтарю и уставилась на камень, который изменил мою жизнь так, что я до сих пор не могу с этим смириться. Увидев его, я испытала множество противоречивых эмоций и разрывалась между желанием покинуть это место и необходимостью подойти ближе к алтарю.

Тяга к ки’тейну победила, и я направилась к нему. В полутора метрах от него я уперлась в невидимую стену, которая не давала мне подойти ближе. Должно быть, это новая преграда, которую они дополнительно организовали в храме, чтобы защитить ки’тейн.

Преграда не позволяла мне приблизиться к ки’тейну, но она не мешала мне чувствовать силу, исходящую от камня. Будучи человеком, я не могла почувствовать магию ки’тейна. Для фейри, энергия ки’тейна была почти непреодолимой. Как Конлан смог подойти к этой штуке так близко в тот день в книжном магазине?

— Ты это чувствуешь?

Я обернулась на женский голос и увидела высокую женщину с серебристыми светлыми волосами, стоящую рядом со мной. Она была одета в длинное белое платье, украшенное поясом из эйранта, и от неё исходило тепло. Я не знала, как и где, но каждая клеточка моего тела говорила мне, что я встречала её раньше.

Она нежно улыбнулась.

— Ты чувствуешь силу, Джесси?

— Да, — тихо ответила я, не в силах отвести взгляд от её серых глаз, по которым нельзя было определить её возраст.

Она кивнула, довольная.

— Хорошо.

— Почему это хорошо? — спросила я, когда она больше ничего не сказала. — Разве не все её чувствуют?

— Но не так, как ты можешь её чувствовать.

Она подняла руку и коснулась камня, спрятанного в моих волосах, посылая через меня небольшой толчок энергии. Мне не было больно, но я затаила дыхание и ощутила уверенность в том, что моя собеседница — не обычная фейри.

— С кем ты разговариваешь? — требовательно спросил мужской голос.

Я повернулась и увидела в нескольких метрах от себя одного из Благих стражников. Он смотрел на меня с опаской и держал одну руку на рукояти меча. Взглянув за него, я обнаружила, что на меня смотрят ещё три пары глаз. Почему они так смотрели на меня?

И затем меня озарило. Я была единственной в комнате, кто мог видеть эту женщину.

— Я спросил, с кем ты разговариваешь, — сказал фейри.

— Сама с собой, — пробормотала я, потрясённая. — Я делаю так время от времени.

Его жесткий, оценивающий взгляд прошелся по мне и задержался на моих волосах. Если только он не застрял на этом острове на два месяца, он должен был знать, кто я такая. Углы его губ потянулись вниз, говоря о том, что он думает о новой Неблагой фейри.

— Прошу прощения.

Я обошла его и направилась к лестнице, не проверяя, была ли женщина всё ещё здесь. Я практически бегом поднялась по лестнице, прошла через дальнюю комнату и продолжала идти, пока не вышла на угасающий дневной свет.

Гус был там, где я его оставила, и казался спящим. Его глаза открылись, и он лениво наблюдал за мной, когда я поспешила к нему. Казалось, он никуда не спешил, и мне оставалось только гадать, как, чёрт возьми, я попаду домой. Даже если он подобрал меня и унес с острова, он мог забрать меня куда угодно, и у меня не было возможности сказать ему, куда именно мне нужно попасть.

Я глубоко вздохнула. Эти стражники как-то сюда попали. Я могла бы пойти и спросить их, как вернуться в Неблагой Двор. Двое из Благого Двора, возможно, и не помогут, но я была не против использовать имя Лукаса, чтобы получить помощь от Неблагих стражников.

Я развернулась и чуть не столкнулась со странной женщиной из храма. Я отступила на несколько шагов, снова наполняясь уверенностью, что я встречала её раньше. Но это было безумием, особенно, если мои подозрения на её счет были верны.

— Ты… Аедна? — спросила я.

— Да, это я. Как прекрасно видеть тебя, Джесси.

Она улыбнулась, уняв дрожь, которую я испытывала всего несколько секунд назад.

Я уставилась на неё. Это была богиня фейри, которая создала мир фейри и всё в нём. Я находилась в присутствии божества, и всё, что я могла сказать, это:

— Мы встречались?

Она мягко рассмеялась и сократила расстояние между нами, обхватив мой подбородок рукой. Образы и обрывки разговоров заполнили мой разум, кружась и соединяясь в забытые воспоминания. Я видела своё тело на земле, среди тумана, а Лукас и остальные использовали свою силу, чтобы спасти меня. Я помнила боль, но она была приглушенной, и богиня была рядом со мной, помогая мне пережить самое страшное.

Аедна отпустила мой подбородок и нежно стерла слёзы, которые текли по моему лицу.

— Ты была такой храброй и сильной. Благодаря тебе, ки’тейн вернулся на своё место.

— Но я опоздала. Барьер ослаб, и шторма не собираются прекращаться, — надежда расцвела в моей груди. — Ты собираешься исправить это? Поэтому ты здесь?

Она снова улыбнулась, но в улыбке была толика грусти.

— Это может быть восстановлено, но не моими руками.

— Благой и Неблагой Дворы собираются встретиться, чтобы работать над решением, — сказала я, в восторге от её уверенности в том, что барьер может быть восстановлен.

— Я рада видеть, что они работают вместе, но я боюсь, что они слишком долго были отчуждены друг от друга, чтобы преуспеть в этом.

Моё сердце упало, потому что она была права. Я немного знала о короле Озероне, но из того, что я слышала, он был намерен восстановить барьер. Королева Анвин — совсем другая история. Она стала причиной всего этого, и, зная о ней всё, что я знала, я не могла представить, чтобы она сделала что-то для блага других.

— Ты — богиня. Разве ты не можешь заставить их ладить и работать вместе? — спросила я.

— Когда я создала этот мир и всё в нём, я даровала им свободу воли жить так, как они выберут, без моего влияния, — вздохнула Аедна. — Последними фейри, которые видели меня, были Асраи, охранявшие мой храм тысячи лет назад.

Порыв ветра запустил волосы мне в лицо, и я раздраженно отмахнулась от них.

— Ты пришла ко мне.

— Ты была человеком, и хотя сейчас ты фейри, ты принадлежишь обоим мирам. Ты носишь камень, который я дала тебе, и ты показала себя храброй и достойной моего благословения, и работы, которую я выбрала для тебя.

Её похвалы наполнили меня теплом.

— Я бы сделала это снова, чтобы моя семья и друзья были в безопасности.

Она положила руку на моё плечо.

— Именно поэтому, я знаю, что ты добьёшься успеха в том, о чём я теперь прошу тебя.

— О чём? — медленно спросила я.

— Быть моими руками. Я собираюсь даровать тебе знание о том, как исцелить мой мир.

— Мне? — я шагнула назад, и её рука опустилась. — Я пробыла фейри всего несколько месяцев. Не будет ли лучше попросить кого-нибудь более сильного — например, кого-нибудь королевских кровей?

— Для этой задачи требуется больше, чем физическая сила. Ты поймешь это, когда придёт время. Я бы не выбрала тебя для этого, если бы не верила в тебя.

Я сделала несколько вдохов, чтобы собраться с мыслями. Моя голова кружилась, и я чувствовала легкую тошноту, но я смогла сказать:

— Ты привела меня сюда не для того, чтобы сейчас сделать это?

— Время ещё не пришло. Я приду к тебе, когда тебе нужно будет начинать. Для твоей защиты, ты не сможешь говорить об этом с кем-либо.

Я покачала головой.

— Кто мне поверит?

Она снова улыбнулась.

— Скоро увидимся, Джесси.

Она исчезла. Я обернулась вокруг своей оси, но я была одна, если не считать Гуса.

Гус встал и взмахнул крыльями, словно готовился к полёту. Он пригвоздил меня своим ярко-красным взглядом, и когда я не сдвинулась с места, он нетерпеливо зарычал. Я была очень хорошо знакома с этим рычанием. Единственной проблемой было то, что тот же звук он использовал, когда хотел есть. Я вспомнила об его острых маленьких зубках, которыми он впивался в курицу, когда я кормила его дома, и постаралась не представлять, что могут сотворить со мной теперь уже драконьи клыки.

Аедна не оставила бы меня с ним, если бы сочла, что он навредит мне. Верно? Ну, по крайней мере, я сказала это самой себе, собирая все нервы в кулак и подходя к нему.

Когда я была в нескольких метрах от него, он вытянул свои мощные крылья и поднялся в воздух. Я должна была быть готова, но всё же ахнула, когда он резко выбросил вперёд одну из своих когтистых лап, подхватил меня и прижал к своему брюху. И после этого мы взмыли ввысь.

Менее чем через тридцать минут нашего полёта над океаном, я отрубилась. Когда я вновь проснулась, я обнаружила, что уже наступила ночь, и мы приближались к суше. Впереди нас раскинулась широкая долина, окольцованная горой и высокими гладкими чёрными утёсами.

Мы полетели над долиной, а под нами двигались огни, и вскоре я осознала, что это были факелы, которые держали скачущие на тарранах фейри. Неужели на мои поиски был отправлен поисковый отряд?

Я окликнула фейри, но мои крики были поглощены ветром и хлопаньем крыльев драккана. Были ли в команде с остальными Лукас, Конлан и Фарис? Они, наверное, с ума сходят, не зная, жива я или мертва.

Гора приближалась, и я уже могла разглядеть очертания озера и обширные земли, освещенные факелами. Люди бродили и собирались кучками, явно не подозревая о нашем приближении. Я изучила их пышные придворные наряды и задалась вопросом, как они могли жить в этой халатной роскоши изо дня в день, год за годом, не обезумев полностью от безделья. Всего пару дней при дворе и я уже прекрасно понимала, что никогда не смогу, в отличие от них, быть счастливой при такой жизни.

Гус покружил над землями, с каждым кругом опускаясь всё ниже. Снизу раздались крики и люди бросились врассыпную, когда он полетел вокруг озера. Одна группа оказалась чересчур медлительной и очутилась у нас на пути. Я услышала женский визг и всплеск воды. Дамочки угодили в воду.

Он приземлился на травянистый склон близ озера и нежно опустил меня на землю. Я тут же рухнула на задницу. Я встала, потирая поясницу, и подняла глаза на драккана.

— Спасибо, Гус.

Он фыркнул, и дым повалил из его ноздрей. Он опустил свою большую голову, и достаточно сильно толкнул меня, что я даже споткнулась. А потом я ощутила мощный порыв ветра и вновь рухнула на землю, когда он взметнул в воздух. Я лежала и наблюдала, как он поднимается всё выше и выше, пока темнота не поглотила его.

Я таращилась на мерцающие в ночном небе звёзды, пока чья-то бегущая поступь не предупредила меня о приближении кого-то. Я села и увидела бегущих ко мне двух мужчин в ливреях стражей. Они смотрели на меня как на упавшего на землю инопланетянина.

— Это ты! — один из них поспешил ко мне и подал мне руку, предлагая встать. — Ты ранена? Тебе нужен лекарь?

Мне не нужна была его помощь, но я приняла его руку.

— Я в порядке, спасибо.

— Мы поверить не могли, когда увидели, что тебя принёс драккан, — затараторил он. — Половина двора считает тебя мёртвой.

— Слухи о моей смерти были весьма преувеличены, — пошутила я, стряхивая грязь и траву с одежды.

— А как иначе то? — спросил он. — Тебя же унёс драккан.

Впервые за всё это время заговорил второй страж:

— Принц Ваэрик и половина стражей ищут тебя. Мы сопроводим тебя внутрь и пошлём ему весть о твоём возвращении.

— Меня не надо сопровождать. Думая, теперь уже я сама могу найти путь.

Он заблокировал мне проход.

— У нас приказ сопроводить тебя, если ты вернёшься раньше его Высочества.

Стоило мельком увидеть их серьёзные лица, и я поняла, что мне от них не отделаться. Я покорно кивнула, и они встали по обе стороны от меня. Я чувствовала взгляды на себе, пока мы шли к входу, но я проигнорировала всех зевак. Я уже начала привыкать, что все таращились на меня.

Мы вошли в гору и на лифте поднялись на верхние этажи. Когда лифт остановился, к своему удивлению я увидела огромную открытую террасу, мимо которой проходила в свой первый день тут. Два стража, облаченные во всё чёрное и стоявшие на страже, были не те, которых я встретила в день прибытия, но вид у них был такой же угрожающий, когда они посмотрели на лифт, дабы понять, кто посмел вторгнуться на их территорию. Увидев меня, выражения их лиц едва ли изменились, но они отступили, позволяя нам войти.

— Это не мой уровень, — запротестовала я, когда меня стали выпроваживать с лифта.

— Теперь ею займемся мы, — сказал один из стражей в чёрном.

В следующий миг мой конвой поспешил обратно на лифт, а страж, который говорил ранее, сопроводил меня во двор, через который я впервые прибыла в Двор Неблагих.

Мы вошли во двор и прошли к двойным дверям, которые я заметила ещё в первый раз. Страж приложил руку к панели, и раздался щелчок. Замок отомкнулся. Затем страж открыл дверь и жестом пригласил меня войти. Я вошла, ожидая, что он последует за мной, но услышала лишь тихий свист, когда дверь закрылась за моей спиной.

— Эй!

Я резко развернулась и схватилась за дверную ручку, но она не поддалась. Меня заперли.

— Не смешно, — раздражённо выпалила я и стала рассматривать свою темницу.

Мой гнев испарился, как только мой взгляд прошёлся по гостиной зоне, которая была минимум в два раза больше, чем мой огроменный сьют. Тут было больше диванов, чем у меня, и столовая зона вполне могла уместить восьмерых. Она была освещена приятным мягким светом кристальных ламп, но тёмный текстиль и коллекция оружия на одной из стен придавала помещению мужской дух.

Я подошла и оценила тёмно-серую рубашку, беспечно брошенную на спинку дивана. Я испытала чувство узнавания и, подхватив рубашку, понюхала её. Это была рубашка Лукаса, которую он одевал для выхода в город, и на ней до сих пор сохранился его запах. А это могло означать только одно — я была в его личных покоях.

Прижав рубашку к груди, я осмотрела его покои. Они имели почти такую же планировку как мои, но были гораздо больше. Войдя в спальню, я обнаружила, что его балкон тянулся по всему периметру его покоев, начиная от гостиной зоны и заканчивая спальней.

Но вот что, так это его кровать, привлекла мой взгляд. Чёрное, резное изголовье было высотой в пол стены, а синие покрывало было очень насыщенным, едва ли не чёрным. Я-то думала, что там, в мире людей у него огромная кровать, но эта вероятно могла вместить его и всю его личную стражу. Я улыбнулась от образа — шесть больших фейри лежат бок о бок в кровати. Этот образ сменился картинкой, где были только я и Лукас, и всё моё тело охватил жар.

Я отдалась искушению и легла на кровать, раскинув руки. Покрывало под моими пальцами было подобно шёлку, и знакомый запах Лукаса окутал меня. Я бы свернулась клубком и отдалась сну, но меньше всего мне хотелось, чтобы в спальню вошёл Лукас и обнаружил меня в своей кровати как последнюю маньячку.

Я с любопытством заглянула в ванную комнату, а потом вышла на балкон. На улице было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть, но вид был таким же, что и из моих покоев двумя этажами ниже. Прислонившись к перилам, я осмотрела долины в поисках факелов, которые видела, когда летела над ними, но с этой высоты их невозможно было увидеть.

Развернувшись, я заметила огромное кресло позади себя. Я удобно устроилась на плюшевых подушках. Я поджала под себя ноги и стала обдумывать события сегодняшнего дня. Я встретила богиню… снова. Она была со мной во время обращения, и именно благодаря ей я выжила.

А теперь она хотела, чтобы я совершила подвиг, который само собой никто другой в этом мире совершить не сможет. Что если она ошиблась насчёт меня, и я не смогу сделать всё необходимое, чтобы спасти мир фейри?

Я откинула голову на подушку и уставилась в тёмное небо. Я не могла даже подумать об этом, потому что на кону стояло слишком много, чтобы я не оправдала ожиданий. Аедна не стала бы доверять мне участь её мира, если бы не была уверена, что я смогу справиться с работой. Вот только жаль, что она не сказала мне, почему выбрала именно меня. Это бы сделало моё ожидание гораздо легче.

Повышенные голоса напугали меня, и я поняла, что вероятней всего уснула. Я уже почти встала из кресла, как внутри покоев раздался мужской голос:

— Я сам лично привёл её сюда, Ваше Высочество, и она не выходила.

Тут же послышался голос Фаолина:

— Она, наверное, где-то тут, Ваэрик.

Я скривила лицо и направилась в сторону балконной двери, ведущей в гостиную зону. Меня встретила Кайя, которая тут же потёрлась о ноги и едва не опрокинула меня. Погладив её по голове, я пошла к дверям, в которых увидела Лукаса, Фаолина и сопроводившего меня сюда стража. Лукас с Фаолином были облачены в брюки и жакеты, изготовленные из какой-то тёмной кожи, у каждого на боку висел меч.

Лукас стоял спиной ко мне, но Фаолин заметил меня в туже секунду, как я появилась в дверном проёме. Он склонил голову в моём направлении и Лукас тут же повернулся ко мне лицом. Как только я увидела его дикий взгляд, у меня подскочил пульс. Я не могла припомнить, когда видела его таким, и я не знала то ли мне бояться, то ли радоваться.

— Джесси.

Он пересёк комнату раньше, чем я успела заговорить. Обхватил меня руками и крепко прижал к себе.

— Я думал… я не знал, где ты была…

От надрывности его голоса у меня болезненно сжалось горло. Я скользнула руками по его талии и вцепилась в него, вдыхая его аромат. От него пахло свежим воздухом, кожей и отдавало лёгким мускусным душком таррана, от которого у меня защипало в носу. От Лукаса могло пахнуть скунсом, и мне было бы глубоко плевать, пока он так меня обнимает.

Дверь со щелчком закрылась, говоря мне, что Фаолин и страж удались, и я наконец-то обрела голос:

— Прости, — прошептала я в его рубашку.

Всё, что произошло, случилось не по моей вине, но я не знала, что ещё можно было тут сказать.

— В этом нет твоей вины, — он ослабил своё объятие и рукой приподнял мой подбородок. — Я должен был обеспечить тебе безопасность. Если бы ты пострадала…

Я едва успела заметить, как его голова опустилась, прежде чем его рот сомкнулся на моих губах. Единственная мысль, которая пронеслась у меня в голове, была «Наконец-то!».

Его поцелуй был жестким и властным, и это воспламенило мои внутренности. Я не сдалась. Я ответила на него всеми своими сдерживаемыми эмоциями и потребностями. Мои руки скользнули по его груди и ухватились за ворот рубашки, чтобы удержать его именно там, где я хотела.

Лукас заурчал от удовольствия, и он поднял меня так, что мои ноги обхватили его талию, а моё лицо оказалось на одном уровне с его лицом. Он прервал поцелуй, чтобы посмотреть на меня, и мои конечности превратились в желе от желания в его глазах. Затем он с прежней яростью приник к моим губам, и я поняла, что если он попросит, я полностью отдамся ему.

— Ваэрик, как вижу, ты нашел свою пропавшую подругу, — весело сказал мужской голос с другого конца комнаты.

Я задохнулась и резко отпустила Лукаса, словно он обжег меня. Он легко поймал меня, прежде чем я упала, и неторопливо поставил меня на ноги. Его улыбка слабо успокоила меня, и моё лицо пылало, когда я повернулась лицом к новому посетителю.

Я сделала двойной вдох, увидев мужчину, который мог бы быть близнецом Лукаса. Его тёмные волосы были длинными, как у большинства фейри, но его лицо было практически зеркальным отражением Лукаса. Несмотря на то, что его одежда была выполнена в том же элегантном стиле, который предпочитают мужчины при дворе, в нём было что-то такое, что подсказывало мне, что он не обычный фейри.

Конечно! Это был брат Лукаса — Келлен, с которым Лукас планировал встретиться сегодня за ужином. Я внутренне застонала и поборола желание осмотреть свою смятую, испачканную одежду. Не так я хотела познакомиться с семьёй Лукаса. Я была в полном беспорядке, а Келлен только что застал меня целующейся с его братом.

— Скорее, она нашла нас, — Лукас нежно сжал мою руку. — Отец, разреши мне представить тебе Джесси Джеймс.

У меня ушло несколько секунд, чтобы осознать его слова, а после этого на меня обрушился шок.

Отец?

Я стояла перед Неблагим королём… который стал свидетелем того, как я забралась на его сына и наследника.

Где был драккан, способный унести меня, когда я в нём так нуждалась?

ГЛАВА 12

— Джесси, — король Озерон подошел к нам. — Я так много слышал о тебе.

Я никогда не училась делать реверансы, так что смогла сделать только небольшой неловкий поклон.

— Это честь, встретиться с вами, Ваше Величество. Я тоже много о вас слышала.

Он тепло улыбнулся.

— Да, я слышал, что являюсь предметом повышенного любопытства и домыслов в мире людей. Я оправдал ожидания?

Я не ожидала, что Неблагой король будет общаться со мной так неформально, поэтому его поведение вывело меня из равновесия. Как я должна была ответить на такой вопрос?

— Отец, — сказал Лукас слегка раздраженным тоном.

Король отмахнулся от него.

— В этом вопросе нет ничего неуместного.

Лукас вскинул брови.

— Нет, но основываясь на своём опыте, могу сказать, что Джесси не постесняется сказать то, что она думает о тебе.

Король Озерон откинул назад голову и рассмеялся. Его взгляд снова встретился с моим, и я увидела, что у него были голубые глаза, но не такого цвета полуночного неба, как у его сына. И каким-то образом, они выглядели старше. Вблизи были заметны и другие различия в их лицах. Челюсть короля была более квадратной, а губы не такими полными, как у Лукаса. И хотя их улыбки были одинаковыми, король не обладал способностью превращать мои внутренности в кашу.

— Я не ожидал меньшего от девушки, которая вернула нам ки’тейн, — Король потянулся и взял мою ладонь в свои руки. — От имени Неблагого Двора, я благодарю тебя.

— Я… всегда пожалуйста, — пискнула я, когда снова обрела голос.

Никогда в своей жизни я не могла представить, что когда-нибудь я буду стоять лицом к лицу с Неблагим королем, а он будет держать мою руку. Мог ли этот день стать ещё более безумным?

Я нашла ответ на этот вопрос, когда открылась дверь, и вошла женщина с тёмными волосами. Она держала себя так царственно, что я сразу же поняла, что это была мать Лукаса, Морелль.

Морелль увидела меня и улыбнулась. Она пересекла комнату и поцеловала меня в обе щеки.

— Я так рада, что ты вернулась невредимой из своего сложного приключения.

— Спасибо, Консорт, — заикаясь, произнесла я.

— Зови меня Морелль. Ваэрик и его друзья говорят о тебе с такой нежностью, что мне кажется, что я уже знаю тебя, — она отступила назад. — Я бы хотела, чтобы мы встретились при нормальных обстоятельствах, но если бы я ждала, пока мой сын представит тебя, богиня знает, когда бы это случилось.

— Джесси пробыла в Фейри два дня, мама, — сказал Лукас с нотками веселья в голосе. — Я подумал, что она захочет обустроиться, до того как я предам её королевской инквизиции.

— Ваэрик, — она предупредительно посмотрела на него.

Король Озерон усмехнулся.

— Ты наслаждаешься своими первыми днями в Фейри, Джесси?

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Кстати, о сложных вопросах. Я пробыла тут всего несколько дней, но меня уже отравили, и я была унесена дракканом. В довершение к этому, мне пришлось сидеть в сторонке, пока он пытался свести Лукаса с «подходящей» парой.

— Здесь более прекрасно, чем я могла себе представить, — честно сказала ему я. — Я не могу дождаться, чтобы увидеть больше.

Он улыбнулся, удовлетворенный моим ответом.

— Тут много чего стоит увидеть. Ты искательница приключений, Джесси?

— Я жила только в городе, но надеюсь когда-нибудь отправиться в путешествие. Хотя не знаю, делает ли это меня искательницей приключений.

— Значит, нам следует это выяснить. Как фейри, теперь ты можешь исследовать оба мира. Ты предпочитаешь горы, пустыню или океан?

— Отец, — на этот раз тон Лукаса был резким и содержал больше, чем намек на раздражение.

Король хмуро взглянул на него, и они обменялись взглядами, которые я не смогла расшифровать. Я не достаточно знала об их отношениях, чтобы читать их язык тела, но я ощущала себя незваным гостем в личной беседе.

Морелль положила руку на руку своего партнера.

— У Джесси был захватывающий день, и она должно быть устала. Почему бы нам не позволить ей и Ваэрику провести некоторое время вместе?

Король нахмурился.

— Есть важный вопрос, который я хочу сперва обсудить с Ваэриком.

Мой желудок сжался от разочарования.

— Я пойду, так что вы сможете поговорить.

Лукас вскинул руку и взял мою, прежде чем я успела отодвинуться от него.

— Уже поздно, я уверен, что обсуждение может подождать до утра.

Впервые с момента его прибытия, я заметила неудовольствие в глазах короля Озерона.

— Благой Двор согласился на встречу через две недели, и необходимо многое сделать, чтобы подготовиться к ней.

— Тогда было бы лучше обсудить это с советником, — жестко ответил Лукас. — Если желаешь, мы с тобой можем побеседовать об этом за завтраком.

Я была уверенна, что король будет настаивать на том, чтобы поговорить сейчас, но он удивил меня, когда уступил. Он не показался мне человеком, чей авторитет часто подвергается сомнению. Но, впрочем, как и Лукас, так что в этом отношении они были равны.

— Увидимся за завтраком, — сказал он Лукасу. Его улыбка вернулась на прежнее место, он посмотрел на меня. — Я рад, что ты благополучно вернулась домой, Джесси.

Мой трепет перед ним улегся достаточно, чтобы я смогла услышать искренность в его голосе. Я чуть больше расслабилась.

Морелль подарила мне материнскую улыбку.

— Я велела принести тебе горячую еду. Она скоро будет.

— Спасибо.

Лукас проводил мать и отца до двери, и они остановились на мгновение, чтобы поговорить тихими голосами. Мне показалось, невежливо смотреть на них, так что я ретировалась на балкон в ожидании его. Кайя последовала за мной, и я погладила её голову, глядя на далекий океан в надежде, что больше никакие сюрпризы сегодня меня не ожидают. Я исчерпала свой лимит эмоционально и физически.

Я была настолько погружена в мысли, что не заметила присутствия Лукаса до тех пор, пока он не облокотился на балюстраду рядом со мной. Он был достаточно близко, чтобы наши руки соприкасались, и я наклонилась к нему, чтобы прислонить голову к его плечу.

Он обнял меня за плечи.

— Я прошу прощения за это, Джесси. Последнее, что тебе нужно было этим вечером, это встреча с моими родителями.

Он сказал это так непринужденно, как будто речь шла не о Неблагом короле и его консорте. Я постаралась казаться беспечной, когда сказала:

— Всё в порядке. Они были очень милыми.

— Это так, но они понятия не имели, в каком состоянии ты будешь находиться после того, что случилось с тобой, и им следовало дождаться более подходящего времени, чтобы представиться, — Лукас опустил свою руку и повернулся ко мне. — Ты должна сказать мне, если ты пострадала.

Я повернулась к нему и приложила руку на его грудь.

— Честное слово, Гус не обидел меня. То есть, кроме того, что чуть не довел меня до сердечного приступа.

— Гус?

Я усмехнулась, чувствуя внезапную легкость.

— Ты помнишь драккана, которого я спасла дома? Что ж, теперь он не такой маленький.

Лукас уставился на меня.

— Это был твой драккан? И он помнит тебя?

— Да, — я рассмеялась от его ошеломленного вида. — Поверь мне, я тоже не могла в это поверить, а я была там.

— Ты должна рассказать мне, что именно сегодня произошло.

Лукас взял мою руку и повел меня внутрь к одному из диванов. Сбросив обувь, я села, прислонившись спиной к подлокотнику и подтянув ноги, но он подвинул их таким образом, что они оказались на его коленях.

Когда мы оба устроились, он сказал:

— Рассказывай.

Я рассказала ему о нашем полёте к скалам, а затем к острову, опустив мою встречу с богиней. Это было не сложно сделать, потому что она что-то сделала со мной, так что я не могла говорить о времени, проведенном с ней. Мне не нравилось находиться под контролем, но её власть надо мной уменьшила чувство вины от того, что я скрывала что-то настолько важное от Лукаса.

Лукас нахмурил брови.

— Он отнес тебя прямо к тому месту, где находится ки’тейн?

— Может быть, его тянет к камню с тех пор, как он был у него внутри несколько месяцев, — предположила я, надеясь, что это будет звучать достаточно реалистично, чтобы удовлетворить его.

Он обдумал это.

— Такое возможно. Остров находится в центре Эллионского моря. Дракканы не отправляются туда, потому что охотиться лучше вблизи материка.

— Кстати об острове, как стража попадает туда? — спросила я. — Они живут в храме, пока кто-нибудь не прибудет, чтобы сменить их?

В Благом и Неблагом Дворах существуют специальные порталы, позволяющие путешествовать на остров и с острова. Стражники используют их, чтобы менять смену раз в день.

Я обдумала эту часть информации.

— Кто угодно может использовать порталы?

Он кивнул.

— Да и нет. Любой из Неблагого Двора может использовать наши порталы, но порталы не будут работать не для кого из Благого Двора. То же самое относится и к их порталам.

— Это имеет смысл.

Мы были прерваны звоном колокольчика. Лукас снял с себя мои ноги и пошел открывать дверь. Вошел эльф в ливрее с большим подносом, который Лукас велел поставить на маленький столик возле дивана. Эльф ушел, а Лукас поднял крышку подноса, на котором оказалась миска с приправленными зернами и мясом в густом сливочном соусе. Мясо оказалось рахой, своеобразной версией курицы в мире фейри, и это было одно из тех блюд, которые мне до сих пор нравились больше всего. Также там был салат из листов зелени, кусок хлеба с корочкой и стакан сока.

Лукас поднял поднос и поставил его мне на колени. У меня пересохло во рту, а желудок заурчал при виде первой еды, которую я увидела после посещения рынка, которое, казалось, было несколько дней назад.

Я подняла вилку, тронутая добротой Морелль.

— А что на счет тебя? Ты не голоден?

Он сел.

— Фаолин и остальные позаботились о том, чтобы я поел, пока мы искали тебя. Нельзя допустить, чтобы коронованный принц упал в обморок от голода и свалился с таррана.

У меня вырвался смешок от этой картины.

— Определённо, нет, — я съела несколько кусочков мяса, чтобы заглушить звуки в моём желудке. — Когда Гус принёс меня обратно, я видела группу людей с факелами на тарранах. Ты был с ними?

— Это возможно. У нас были люди, которые искали тебя по всей долине.

Моя еда потеряла весь вкус, я положила вилку.

— Не надо извиняться, — он окинул меня суровым взглядом. — Ты позвала драккана и приказала ему унести тебя?

— Нет, но у тебя есть более важные дела, чем беспокойство обо мне. Сначала, мне стало плохо и, затем, я унесена дракканом. Может быть, будет лучше, если я отправлюсь на твой остров вместе со своей семьей.

Его челюсть напряглась.

— Джесси, тебе не стало плохо, тебя отравили, и Фаолин найдет того, кто сделал это. Ты, правда, думаешь, что я не буду беспокоиться о тебе, если ты отправишься к родителям? То, что ты находишься здесь, где Давиан не может достать тебя, — единственная причина, благодаря которой я могу сосредоточиться на других вещах.

Моё сердце сжалось от его признания, и я подарила ему небольшую улыбку.

— Помни, что ты это сказал, когда что-нибудь случится в следующий раз.

— В следующий раз? — он издал страдальческий смешок. — С тобой было так много проблем в Нью-Йорке?

Я усмехнулась ему.

— Ого, у тебя короткая память.

Лукас, смеясь, покачал головой.

— Ешь свою еду, пока она не остыла.

Я с радостью повиновалась. Это было не совсем то, что он имел в виду, когда просил меня поужинать с ним сегодня вечером. Это было лучше. Мне хотелось познакомиться с его братом и сестрой, но я бы хотела побыть с ним наедине при любой возможности.

— Тебе нравится?

— Это восхитительно, — сказала я, набив рот хлебом. Я подняла взгляд и увидела, что он наблюдает за мной с задумчивым выражением лица. — Что?

— Я задал вопрос на языке фейри. Когда ты начала понимать его?

Глотая еду, я сказала:

— Ты говорил на фейри? Скажи что-нибудь ещё.

— У тебя соус на подбородке, — сказал он и усмехнулся, когда я провела по нему пальцами.

Я уставилась на него, а потом завизжала.

— Я понимаю язык фейри!

— Ты также говоришь на нём. Меня осенило, что мы говорили на фейри всё время, пока мои родители были здесь. Я был слишком озабочен, чтобы понять это тогда.

— Это так работает? Я просто начала говорить на языке, даже не осознавая этого? — я нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда это началось.

Лукас, похоже, тоже пытался разобраться в этом вопросе.

— Насколько я слышал, это происходит постепенно, в течение недели или двух. Ты не понимала ни слова на языке фейри на рынке. На острове произошло что-нибудь, о чём ты забыла мне рассказать?

Я притворилась, что думаю об этом, что ещё я могла сделать?

— Я вошла в храм, увидела ки’тейн, и поговорила с охранником. Полагаю, у него появились подозрения, когда я появилась.

— Он говорил на фейри? — спросил Лукас.

— Я не знаю… — я прокрутила в голове эту встречу, и мои глаза расширились. — Должно быть. Здесь все говорят со мной на фейри, до момента пока их не просят говорить на английском.

Лукас кивнул.

— Тогда это должно быть ки’тейн. Или это может быть твой камень богини.

— Может быть они оба, — у меня было сильное подозрение, что за это была ответственна Аедна, но я не могла сказать этого.

Внутри меня образовался узел. Я хранила от Лукаса то один, то другой секрет с тех пор, как мы встретились, и думала, что с этим покончено. Теперь я была вынуждена скрывать от него самую большую тайну, и я ненавидела это. Я вдруг почувствовала груз ответственности, который возложила на меня Аедна, и мне захотелось довериться Лукасу. Он бы сделал всё возможное, чтобы помочь мне, и мне не пришлось бы ему лгать.

— Ты в порядке? — голос Лукаса оторвал меня от моих невеселых мыслей, и я бросила на него растерянный взгляд.

— А?

— Ты затихла на несколько минут, — он нежно улыбнулся. — У тебя был такой насыщенный день, и ты должно быть устала. Хочешь пойти в свои покои и отдохнуть?

— Нет, — выпалила я. — Я хотела сказать, что предпочла бы остаться здесь немного дольше, если у тебя нет дел. Я знаю, насколько ты занят. Твой отец…

— Может подождать до завтра, — он положил тёплую руку на мою ступню. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько пожелаешь.

В его тоне или взгляде не было сексуального подтекста, но мысль о том, чтобы провести с ним здесь ночь, заставляла мой желудок трепетать. Поцелует ли он меня снова? Может быть, даже больше?

— Заканчивай свой ужин, — велел Лукас, к счастью, не подозревая о моих мыслях. — Ты съела недостаточно.

Я продолжила есть и в перерывах между кусочками, я рассказала о моём полете с Гусом и спросила Лукаса, использовали ли они дракканов для патрулирования. Он сказал мне, что дракканы слишком дикие и непредсказуемые, чтобы быть прирученным или одомашненным. Они защищали свою территорию, что делало их отличными стражами долины, но они никогда не нападали или не уносили членов Неблагого Двора. До сегодняшнего дня.

Я подумала о Гусе и о том, как он вёл себя со мной. В нём была какая-то дикость, которая сначала испугала меня, но чем больше времени я проводила рядом с ним, тем больше он походил на свою старую версию. Ему было от силы нескольких месяцев, когда я его спасла, в этом возрасте он должен был находиться в своём гнезде, защищенный от мира своими родителями. Его раннее детство не могло быть более непохожим на детство других дракканов.

— Гус вылупился в моём мире, вдали от своих родителей. Всё что он знал до того как вернулся домой, были люди, которые его украли, и моя семья. Он был ворчливым малышом, но я думаю, он ощущал себя с нами в безопасности. Поэтому он так себя повел и не ранил меня.

Лукас кинул.

— Ты можешь быть права. Ламал может быть одомашнен, только если он воспитывается хозяином с самого рождения.

Я посмотрела на Кайю, которая свернулась клубочком на ковре, как большая домашняя кошка. Было сложно поверить, что когда-то я боялась её.

— Так никто здесь не пытался вырастить драккана?

— Это слишком опасно. Если ты смог украсть яйцо, родители уловят запах и будут нападать, пока не получат своё яйцо обратно. Твой драккан был перенесён через портал, так что родители не смогли последовать за ним.

Я положила вилку на поднос.

— Бедный Гус. Фарис говорил мне, что родители не примут его обратно в своё гнездо. Я беспокоилась о нём, пока не увидела его сегодня. Интересно, увижу ли я его снова.

— Я уверен, увидишь.

Лукас забрал мой поднос и поставил его на стол. Он сел и долго рассматривал меня, отчего мне захотелось отвернуться. Я толкнула его ногой в бедро.

— Не вежливо так глазеть.

Он улыбнулся.

— Сегодня в тебе что-то изменилось, и я только понял, что именно. Ты стала похожа на Джесси, которую я знал в Нью-Йорке.

Я подняла бровь, глядя на него.

— Разве я должна был быть кем-то другим?

— Нет, но ты не была сама собой с момента, как мы прибыли в Фейри, и я не замечал этого до текущего момента, — его глаза стали беспокойными. — Я знаю, что это совсем не похоже на Нью-Йорк, и у тебя было не самое легкое первое время. Ты здесь несчастна?

Я глубоко вдохнула и выдохнула.

— Я не буду врать тебе и говорить, что всё было замечательно. К этому точно нужно привыкнуть, кроме того, я скучаю по моей семье и Виолетте. Но, мне кажется, что самая сложная вещь заключается в том, что здесь у меня нет цели.

Он начал отвечать, но я подняла руку, чтобы остановить его.

— Всю мою жизнь я трудилась над чем-то. В школе я усердно занималась, чтобы попасть в хороший колледж. Мои родители исчезли, и я должна была найти их и позаботиться о Финче. Затем я должна была найти ки’тейн и обеспечивать свою семью. Я попала сюда, и всё что от меня требуется — это носить красивую одежду и позволить другим прислуживать мне.

В его глазах засияло понимание.

— Я был так сосредоточен на обеспечении твоей безопасности, что я не подумал о том, чего тебя лишил. Как я могу помочь?

— Я хочу снова начать тренировки, — сказала я без колебаний. Одному Богу известно, что приготовила для меня Аедна, и я хотела быть готовой к этому. — Это для начала, и потом найду работу, которую смогу здесь выполнять.

— Ты можешь приступить к тренировкам. А о работе мы позаботимся позже. Хочешь начать завтра?

Я в нетерпении закивала.

— Да. Я не возражаю, даже если они будут с Фаолином.

Лукас усмехнулся и снова поднял мои ноги к себе на колени.

— Как там говорят люди? Будь осторожна со своими желаниями.

— Я хотя бы знаю, что он него ждать.

Тёплая и довольная, я поправила подушку позади себя и устроилась в более непринужденной позе. Я зевнула. Возможно, съесть всю еду так поздно было не самой лучшей идеей.

Лукас потёр мои ноги.

— Устала?

— Ни капли, — соврала я. — Я просто проверяю твой диван. Он более удобный, чем мой.

Его тон был наполнен весельем.

— Ты можешь пользоваться им, когда захочешь.

— Спасибо.

— Джесси.

— Мммм? — я открыла глаза. — Я не сплю.

— Буду знать, — он поднялся, и затем я почувствовала, как меня накрыло мягким покрывалом. — Спокойной ночи, микалаех.

Я счастливо вздохнула.

— И тебе.

* * *

Я внезапно проснулась и села в постели. Сон, который я видела, не давал мне покоя, и я потерла уставшие глаза, чтобы избавиться от него. В моём сне я летела над океаном с Гусом, но он всё время бросал меня в ледяную воду. И в последний раз он вытащил меня прямо перед тем, как чуть какая-то чудовищная рыба не съела меня на ужин.

Я плюхнулась обратно в свою кровать, только чтобы подскочить снова. Это была не моя кровать.

Один взгляд на комнату, которая освещалась единственной лампой, сказал, где именно я находилась, и я ломала голову, чтобы вспомнить, как я здесь оказалась. Я разговаривала с Лукасом, сидя на диване. После этого, ничего.

Должно быть, я уснула, а он отнес меня в свою кровать — в ту самую кровать, о которой я мечтала всего несколько часов назад. Тем не менее, в моих фантазиях я была не одна.

Сбросив одеяло, я встала с кровати. На мне всё ещё была моя прежняя одежда, и я решилась выйти в главную комнату в поисках Лукаса. Я нашла его около двери, тихо разговаривающим с Конланом, и они повернулись ко мне, когда я вошла в комнату. Выражения их лиц говорили, что они были в процессе серьёзной дискуссии, так что я отступила.

— Я не хотела прерывать вас.

Лицо Лукаса смягчилось.

— Ты не помешала. Мне жаль, что мы разбудили тебя.

— Мне тоже жаль, — один уголок рта Конлана приподнялся. — Нет ничего хуже, чем прерванный крепкий сон.

— Конлан, — Лукас послал своему другу предупреждающий взгляд.

Конлан усмехнулся и подмигнул мне.

Я посмотрела на тёмное небо снаружи и подумала, что вижу зарождающийся рассвет. Через зевоту я спросила:

— Который час?

— Рано. Поспи ещё, — сказал Лукас, и я заметила, что он сменил одежду после вчерашнего вечера. — Мой отец хочет видеть меня до того, как мы сегодня встретимся с его советником.

Я прошла и села на диван.

— Я думала, что только люди такие трудоголики.

— Ты не обязана уходить, — сказал Лукас, когда я подняла туфли, которые сбросила прошлой ночью.

Я обулась и встала.

— У тебя впереди загруженный день, а я сомневаюсь, что смогу сейчас уснуть.

Я не сказал, что будет лучше, если я вернусь в свои покои, пока все остальные спят. Без сомнений, я уже была темой для разговоров всего двора после вчерашних событий, я не горела желанием давать им ещё одну причину для сплетен. Я, покидающая покои Лукаса в той же одежде, что и вчера, определенно стала бы сенсацией.

— Я загляну к тебе позже, чтобы узнать, как пройдет твоя тренировка, — сказал он.

Конлан не скрывал своей ухмылки, когда протягивал мне руку.

— Позволь проводить тебя в твои покои.

— Думаю, я смогу найти дорогу и не потеряться, — ответила я раздраженно, что только усилило его веселье.

Он пожал плечами.

— Никогда не знаешь, когда может прилететь драккан и умчать тебя прочь. Или ты можешь столкнуться с одной из ревнивых поклонниц Ваэрика. Опасности есть везде.

— Весельчак, — я скривила губы, проходя мимо него. — Подумать только, ты был моим любимчиком.

— Я? — живо сказал он. — Подожди. Был?

Открывая дверь, я взглянула на Лукаса.

— Увидимся позже. Удачи на встрече.

Я прошла половину внутреннего двора, когда дверь за мной открылась, и Конлан сказал:

— Я закрыл тебя от пули. Конечно, я твой любимчик.

Я продолжала идти, а на моём лице появилась ухмылка.

* * *

— Где находится зал? — спросила я Фариса, когда мы ступили на лифт на моём этаже.

Лифт начал опускать раньше, чем он ответил.

— Комната для тренировок находится на первом этаже.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него.

— Она доступна для всех обитателей королевского двора?

Фарис рассмеялся и покачал головой.

— Я сомневаюсь, что большинство знает хотя бы, как её найти. Нам не нужно заниматься спортом, чтобы сохранить фигуру, как делают люди. Некоторые из нас тренируются, чтобы служить короне, а другие, потому что у них есть обязанности, которые могут подвергнуть их опасности.

— Как Лукас?

— Да. Он тренировался наравне с нами с детства. После Фаолина, он самый искусный боец в Неблагом Дворе, — сказал Фарис, его голос был полон гордости.

Лифт остановился, и мы вышли из него. Фарис повел меня по новому коридору, мы подошли к грубо сколоченным деревянным дверям, которые напомнили мне что-то из средневекового замка. Теперь, когда я подумала об этом, весь первый этаж приобрел такое ощущение, и мне это даже нравилось. Как будто мы вернулись в прошлое.

Он открыл одну из дверей и провёл меня в комнату без окон, которая была такой же большой как спортзал в моей старшей школе. Стены и потолок были из грубого камня, а пол был покрыт серой подстилкой.

У каждой стены стояли стеллажи с оружием для рукопашного боя. Меня охватило глубокое волнение и страх от этого вида. Ни одна из моих предшествующих тренировок не включала оружие, и мне не терпелось начать.

В зале находилось как минимум человек тридцать, и большинство из них проигнорировали нас, занимаясь тренировкой в одиночку или парами. Две женщины были увлечены спаррингом на мечах, их движения были плавными и сильными, всем самураям на зависть. Мне стало интересно, смогу ли я когда-то стать столь искусной в этом.

Мы скинули обувь у двери и пересекли зал, подойдя к Фаолину, который отрабатывал движения с использованием замысловатой дубинки. Дома у Лукаса в Нью-Йорке я видела, как Фаолин работал с посохом, но теперь мне стало ясно, что он сдерживался. Я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро с такой точностью. И мои попытки отследить его движения вызвали у меня небольшое головокружение.

Фаолин резко прекратил свою тренировку и посмотрел на нас.

— Сегодня мы начинаем работать с оружием. Начнем с посоха.

— И тебе доброе утро, — сухо ответила я.

Его острый взгляд скользнул по мне, оценивая синюю футболку, чёрные леггинсы и волосы, убранные в тугой конский хвост. Я также одевалась на тренировки дома.

— Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо отдохнула, несмотря на ранний подъём, — ответил он с легким намёком на подкол.

Стоявший рядом со мной Фарис тихо усмехнулся, и я шумно выдохнула. Можно было догадаться, что Конлан растреплет всё остальным.

Фаолин подхватил деревянный посох, стоявший у стены, и подал его мне. Я поставила его, уперев концом в пол, и отметила для себя, что он был короче, чем тот, что использовал Фаолин, и у него не было металлических наконечников.

— Это тренировочный посох, — проинформировал он меня. — Ты будешь пользоваться им, пока не достигнешь достаточного мастерства для работы с боевым посохом.

Я взвесила оружие.

— Ладно. С чего начнём?

— Сначала ты научишься стоять и держать его правильно. Есть несколько видов захвата, но начнем пока только с одного.

Он переставил мои руки на центр трети посоха. Затем показал несколько различных стоек и с какой именно мы сейчас начнём.

— Начнём с базовых ударов и блоков, чтобы ты прочувствовала оружие. Как только ты выполнишь все удары, ты обучишься их совместному применению. После этого ты можешь попрактиковаться с партнёром.

— И как скоро я смогу начать спарринги? — спросила я.

Он взял свою дубинку.

— Зависит от тебя.

И так мы начали первую тренировочную сессию с посохом. Фаолин демонстрировал удары, и мне пришлось несколько раз просить его показывать помедленнее и повторить. Затем я попробовала сама, и он корректировал мою позу и манеру, доводя до автоматизма. Это была утомительная работа, и он подвергал критике каждое моё движение, но я была вознаграждена, получая удовлетворение всякий раз, когда он одобрительно кивал и переходил на следующий удар.

По мере того как я начинала привыкать к посоху, я заметила насколько лучше стал мой баланс и ловкость. Возможно, отчасти это было заслугой того, что я стала фейри, но я подозревала, что месяцы тренировок с Фаолином и остальными парнями не прошли даром. Приятно было осознавать, что все те пробежки вверх-вниз по лестницам принесли свои плоды.

После двух часов непрерывных команд, Фаолину пришлось уйти. Он сказал мне продолжать тренироваться ещё не менее часа, и что в следующий раз мы начнём с того, на чём остановились. Мои руки и плечи устали, но я продолжила работу, решительно настроившись добиться мастерства в ударах, которым он пока что научил меня.

— Ты очень непринужденно работаешь с посохом, — сказала одна из девушек-стражей, которые тренировались на противоположной стороне зала. — Я не один день отрабатывала удар, чтобы мой тренер остался доволен.

Я остановилась и посмотрела на неё. У неё были чёрные волосы и дружелюбная улыбка. Я не привыкла получать такие улыбки от придворных женщин. В девушке было смутно знакомое, но я не могла припомнить, чтобы видела её среди стражей при несении службы.

Я состроила гримасу.

— Полагаю, твоим тренером был не Фаолин?

Страж рассмеялась.

— Упаси меня, богиня. Ты смелее большинства из нас.

— Или глупее вас.

Теперь уже рассмеялись и другие женщины, и я воспользовалась моментом, чтобы оценить их экипировку. У них были облегающие чёрные брюки и топики с кружевным лифом и тонкими рукавами. Их ступни были голыми, а неподалёку валялась куча чёрных ботинок.

— Хорошо, что ты его не боишься, — произнесла страж-блондинка. — Если ты переживешь тренировки под его руководством, в один прекрасный день ты станешь свирепой воительницей.

Я, воительница? Мне это нравилось.

— Мне нравятся твои волосы, — сказала брюнетка. — Я в жизни не видела такого цвета.

— Видимо ты никогда не была в моём мире. Там это вполне обычный цвет, особенно в некоторых частях света.

Она покачала головой.

— Надеюсь, однажды я там побываю.

Я жестом указала на их экипировку.

— Мне нравится ваша одежда. Она кажется куда более удобной, чем обычная одежда при дворе.

— Тебе не нравится твоя одежда? — спросила она.

— Она красивая, — поспешила ответить я, не желая обижать моду двора. — Просто я больше привыкла к более повседневной одежде. У меня тут постоянное чувство, будто я чересчур расфуфырена.

Стражи усмехнулись и та, что первая заговорила со мной, сказала:

— Я пришлю свою личную портниху к тебе. Всю одежду шьёт нам она.

— Это было бы здорово. Спасибо, — я шагнула вперёд. — Прошу прощения, я даже не представилась.

Она шагнула мне навстречу, в её глазах сверкал смех.

— О, я знаю кто ты, Джесси Джеймс. Я так много всего слышала о тебе от своего брата.

— Твоего брата?

— Ваэрика, — она широко улыбнулась мне. — Я Розвен. Я надеялась познакомиться с тобой прошлой ночью, но, похоже, у драккана были свои планы на тебя.

— Принцесса Розвен, — запинаясь, вымолвила я.

Я уставилась на неё как идиотка, потому что понятия не имела, как надо было приветствовать члена королевской семьи вне светских мероприятий.

— Пожалуйста, зови меня просто Розвен, — сказала она. — После всех тех историй, что Ваэрик рассказал мне о тебе, у меня уже такое чувство, будто мы подруги.

— Хорошо, — медленно ответила я, гадая, что именно рассказал ей Лукас. — С удовольствием.

Она ещё шире улыбнулась мне, словно я вручила ей подарок. Я не знала чего ожидать от встречи с сестрой Лукаса, но я никак не ждала встретить дружелюбную, приземлённую девушку, которая тренировалась наравне с любым стражем.

— А это мои личные стражи и лучшие подруги.

Розвен указала на своих четырех компаньонок, начав с блондинки.

— Париса, Тианна, Сирена и Элетта. Париса — глава моей стражи, но она милая и рядом не стояла с до чёртиков пугающим Фаолином.

— Пока не потребует ситуация.

Блондинка наигранно огрызнулась, от чего все они улыбнулись.

Я улыбнулась в ответ, надеясь, что запомню их имена.

— Всем привет.

Ну, раз мы теперь подруги, мы хотим услышать обо всех твоих приключениях.

Розвен взяла меня за руку и, потянув вниз, пригласила сесть на пол вместе с ней. Остальные последовали примеру и принялись увлечённо слушать мой рассказ о том, как я спасла Гуса в Нью-Йорке и была вынуждена отправить его в мир фейри. Затем я рассказала им о своём вчерашнем воссоединении с ним.

— Весь двор счёл тебя мёртвой, — сказала Розвен, а остальные девушки закивали. — Ничего подобного раньше не случалось.

Я скривила лицо.

— Поначалу я тоже решила, что мне конец.

Элетта подалась ближе.

— Вернулась ты с блеском. Рашари и Делфина не скоро забудут это.

— Почему? — спросила я, перебивая их смех.

Я никогда не слышала про Делфину, и предположила, что Рашари была той, кого я уже встретила.

— Потому что твой драккан столкнул их в озеро, — ликующе сказала Тианна. — Святая богиня, как бы я хотела увидеть это лично. Я слышала, что они выползли оттуда, полностью покрытые склизкой грязью.

Париса нахмурилась.

— Давно уже пора было эту парочку спустить на землю. Упаси нас богиня, если одна из них будет выбрана консортом Ваэрика.

— Или Дарьях, — вставила Сирене. — Хуже её нет.

Меня будто ударили в живот. Неужели это было прописной истиной и ожидалось, что Лукас примет одну из одобренных отцом девушек в качестве своей пары и консорта?

— Ваэрик слишком умён, чтобы не видеть, что они собой представляют, и он не выберет кого-то, только для того, чтобы уважить нашего отца, — заявила Розвен. — Только сильная, самоотверженная женщина с добрым сердцем сможет заслужить глубокую привязанность моего брата.

Я улыбнулась на её явную попытку заверить меня, но я не смогла избавиться от крошечного узелка неуверенности, который поселился во мне. Лукас дорожил мною, и то как целовал меня не оставляло место для сомнений, что его влекло ко мне. Но мы никогда не разговаривали о наших чувствах друг к другу. Не потому ли, что он знал, что между нами ничего не может быть, и не хотел ранить мои чувства?

К нам подошёл мужчина в ливреи. Париса незамедлительно встала и повернулась к нему лицом.

— Что? — поинтересовалась она.

— Консорт Морелль желает совершить сегодня утром прогулку верхом с Розвен, — ответил мужчина.

Лицо Розвен озарилось.

— Передай, что я буду готова в течение часа.

— Хорошо, Принцесса.

Мужчина поклонился и покинул зал.

Мы все встали, и Розвен повернулась ко мне.

— Ездить верхом моё любимое занятие. Не хочешь присоединиться?

— Нет.

Я тут же подумала об огромных величавых тарранах, на которых скакали Конлан с парнями во время нашей поездки в город.

— Пока нет.

— Тогда ты должна попросить Ваэрика покататься с тобой. Это очень весело, и он хороший учитель. Меня ор научил ездить верхом, — она взяла свои ботинки и натянула их. — Я так рада, что наконец-то познакомилась с тобой, Джесси. Может быть, завтра мы увидимся с тобой здесь.

— Я буду тут ни свет, ни заря, — я подхватила свои вещи. — Если только не поскользнусь и не ударю саму себя этим.

Розвен рассмеялась.

— Такого быть не может. Я уже готова сказать, что ты рождена для этого.

Она помахала мне и направилась к двери со своими стражами. Меня окатила волна одиночества, пока я наблюдала за их уходом. Я так сильно скучала по Виолетте, что ныло в груди. Мы никогда не расставались на такой длительный срок, и я даже не могла взять телефон и позвонить ей.

Стряхнув меланхолию, я вернулась к тренировке, принявшись рьяно работать. Чем быстрее я научусь бороться и защищать себя, тем быстрее я смогу вернуться домой, не опасаясь Давиана и его прихвостней. Я стиснула зубы и принялась отрабатывать заученные удары снова и снова, так чтобы даже Фаолин не смог придраться к моей технике.

* * *

Холодный бриз отбросил волосы, которые прилипали к моему потному лицу. Я прошла мимо озера с сиренами и направилась к стриженным лужайкам. Я проигнорировала любопытные взгляды, я уже привыкла к ним. Я бы подумала, что ко мне тоже должны были бы уже привыкнуть, но я недооценила интерес людей, которым нечем было заняться.

Послышался всплеск воды, и я остановилась в надежде увидеть неуловимых сирен, но получила лишь мимолётный вид кончика серебристого хвоста. Проклятье, они были очень быстрыми. Всю неделю я дважды за день проходила мимо озера и всё же ни разу не увидела ни одну.

Во второй день моей тренировки с посохом под руководством Фаолина, он рассказал мне о невысокой возвышенности, подъёмы на которую хорошо помогают усовершенствовать физическое состояние и выносливость. Именно с неё начали свои тренировки он, Лукас и остальные, пока не началась настоящая подготовка. Я попросила его показать мне её, и разразилась смехом при виде каменистого холма с крутым спуском, который он называл возвышенность.

Моя первая попытка затащить свой зад на вершину потребовала времени на восстановление перед спуском вниз. На второй день я уже лучше справилась, освоив шаг. Сейчас был пятый день, и я смогла взобраться без потребности натянуть кислородную маску.

Холм стал не единственным вызовом, который я поставила перед собой. Каждое утро я тренировалась с посохом по два часа с Фаолином или Фарисом. После этого я ещё час отрабатывала удары в одиночку, и мой труд окупился. В считанные дни я уже готова была к спаррингу, которым насладилась куда больше, чем работой в одиночку.

Большинство из дней Розвен и её стражи были в тренировочном зале, и мы находили время поболтать. Мне нравились все они, и было приятно завести друзей помимо Лукаса и его парней. Они даже поочередно устраивали со мной спарринги, хотя явно поддавались мне. Как личные стражи принцессы, Париса и девушки были в списке лучших бойцов Неблагого Двора, а Розвен ничуть им не уступала.

Я отвлеклась от озера, услышав женский смех. Вдоль озера, в мою сторону шла группа из четырёх фейри. Моё настроение тут же испарилось, стоило мне увидеть Рашари и блондинку, которая, как я теперь знала, была подруга Делфины. Они были в обществе темноволосого мужчины, которого я уже раньше видела с ними, и Серея — хамоватая портниха, которая сшила мне мой первый гардероб здесь. И почему меня не удивляло, что она была в компании с Рашари и её друзьями?

Я подумала было пересечь лужайку, чтобы избежать их, но Рашари уже заметила меня. Я в жизни не позволю ей подумать, что она спугнула меня. Я повернулась обратно к озеру и стала ждать, когда эта компания поравняется со мной.

— Видок у неё однозначно растрёпанный, — сказала Рашари, и я услышала ехидство в её голосе. — Она вообще моется?

— Осторожно. Она может быть одичавшей, — съязвила Делфина, и её реплика была сопровождена хихиканьем.

Заговорила Серея:

— Она не захотела носить сшитую мной одежду, — она понизила голос, но не настолько, чтобы я не услышала: — И я слышала, что она каждый день тренируется со стражами.

Рашари презрительно фыркнула.

— А что ты хочешь от кого-то столь худородного? Я до сих пор поверить не могу, что ей дали покои на нашем уровне. Для всех нас это сущее оскорбление.

Я улыбнулась, глядя на воду и слушая их разговор обо мне. Не было никакого секрета в том, что они недолюбливали меня, как и не нравилась им моя дружба с Лукасом, так что ничто из сказанного не тронуло меня. Они говорили на фейском, а это значит, что они, вероятно, не полагали, что я услышу их разговор. Только те с кем я часто общались, знали, что я уже свободно владела фейским языком.

Рашари перешла на английский, когда они приблизились ко мне.

— Привет, Джесси. Была на своём ежедневном пробеге по дикой местности?

Я повернулась к ним, натянув улыбку, и ответила ей на английском:

— Это очень освежает. Тебе стоит попробовать.

Она свысока посмотрела на меня.

— У меня есть занятия поинтересней, чтобы занять себя.

Я знала, как они проводят своё время. За исключением тех, кто служил короне, большинство представителей голубой крови, жившие при дворе, сосредоточили своё время и энергию на зарабатывание или сохранение милости королевской семьи. А это требовало много светских вечеринок и интриг, а как по мне, так это жалкое существование.

Я кивнула.

— Должно быть, требуется много работы, чтобы быть такой красивой как ты.

Она самодовольно улыбнулась, пока до неё не дошел скрытый смысл моих слов. И тогда-то в её глазах вспыхнул удовлетворённый блеск, и я знала, что последует дальше.

— Признаюсь, я действительно потратила чуть больше времени на приготовления, когда меня пригласили отужинать с Принцем Ваэриком за столом Короля, — она слегка склонила голову. — Уже дважды со времени его возвращения ко двору.

Её выпад ранил, но не так сильно, как она хотела бы. Вчера Розвен жаловалась, что вынуждена была сидеть на скучных «своднических» для Ваэрика ужинах отца. Я не смогла скрыть свою реакцию достаточно быстро, и она поспешила сказать, что Ваэрик ненавидит их даже больше, чем она. По её словам, единственные, кто наслаждался ужином, были приглашенные королем и посаженные рядом с Ваэриком женщины.

Делфина бросила мрачный взгляд на свою подругу, и мне стало очевидно, что она была гораздо больше меня расстроена комментарием Рашари. И мне стало интересно, была ли их дружба настоящей или обе соперницы решили держать своих врагов поблизости.

— А я вот понимаю, почему Ваэрик держит её при себе, — высказался мужчина на фейском, покосившись на меня. — Она другая, и готов поспорить, она забавная игрушка, когда чистенькая.

— Быстрее полукровный питомец, — парировала Рашари на своём языке, и они все прыснули со смеху. — Она даже одеться, как следует, не может.

— Тебе не понравилась моя одежда? — поинтересовалась я на фейском, упиваясь их ошарашенными лицами. — Розвен прислала мне своего личного портного, и она сшила мне такую же одежду как у неё и её стражей. Мне казалось, она мне к лицу.

Все они как воды в рот набрали. Серея, похоже, пришла в ужас. Мужчина неловко стал перешагивать с ноги на ногу. А Рашари и Делфина, казалось, пытались понять, как ответить, чтобы ненароком не оскорбить принцессу.

— Но опять же, — я бодро продолжила, — может быть, такая одежда вам не по вкусу. Мне кажется, я слышала, что в моду вошёл склизкий ил.

Делфина резко втянула воздух. Рашари прищурила глаза до тонких щелочек и сжала руки в кулаки. Я напряглась в ожидании выпада, который так и не последовал.

— Джесси.

Все пятеро из нас повернулись и посмотрели на шагающего к нам Лукаса. Всего один взгляд на его серьёзный вид, и я забыла обо всех остальных. Он должен был провести всё утро на совещании со своим отцом, и его появление могло означать только одно.

Я протиснулась мимо Рашари и побежала к нему.

— Что-то случилось с родителями. Они в порядке?

Он положил руки на мои плечи.

— Они в порядке. Твой отец прислал весть, что у твоей мамы произошел небольшой рецидив, и он попросил меня привести тебя к ним.

Рецидив? Страх скрутил мой живот. Должно быть всё очень плохо, раз уж папа послал за мной, и я поняла, что произошло именно то, что мы с опаской ожидали.

К маме вернулась память.

ГЛАВА 13

Мы с Лукасом вышли из портала в большой гостиной, расположенной в доме Лукаса на острове, и нас уже ждал папа. Усталость, написанная на лице отца, заставила меня броситься в его объятия. Он заключил меня в крепкие объятия на долгий миг, словно никогда меня больше не отпустит.

— Господи, я скучал по тебе, — хрипло сказал он, прижимаясь к моим волосам.

Я крепко обняла его.

— Я тоже по тебе скучала. Как мама?

Он выдохнул и отпустил меня.

— Она спит. Я дал ей успокоительное с таблетками, которые врач прислал ей домой, и она проспит некоторое время.

Моё сердце рухнуло.

— Настолько плохо?

— Ей станет лучше, когда она проснётся и увидит тебя.

Лукас поставил мою сумку на пол.

— Могу ли я чем-то помочь? Я могу доставить сюда врача, если она в нём нуждается.

Папа благодарно улыбнулся ему.

— Спасибо, Лукас, но я думаю, все, что ей нужно, это Джесси. Наши доктора говорили, что эмоциональные откаты в первые шесть месяцев после пребывания в больнице, это обычное дело, и Каролине было тяжелее, поскольку мы находились вдали от дома.

Лукас кивнул и посмотрел на меня.

— Я останусь, на случай если понадоблюсь.

Я взглянула на отца. Его губы были сжаты, и я знала, что он многое хотел сказать мне, но не мог этого сделать перед Лукасом.

— Тебе следует вернуться. Встреча с представителями Благого Двора уже через неделю, и ты нужен им для подготовки, — я подошла к нему и взяла его руку. — Тут находится твоя охрана, если нам что-то понадобится, мы дадим тебе знать через них.

Он заправил прядь моих волос за ухо.

— Ты уверенна?

— Да.

Он опустил голову и легонько поцеловал меня в лоб.

— Скоро увидимся.

Он создал портал и шагнул через него в свой двор, а всё ещё могла чувствовать прикосновение его губ к моей коже. Я подождала, пока портал закроется, прежде чем повернулась к отцу, который смотрел на меня с задумчивым выражением лица.

— Ты ему небезразлична, — сказал папа.

— Я знаю.

— И ты его любишь.

— Да, — мой отец знал меня слишком хорошо, чтобы я пыталась отрицать это. — Он не знает об этом.

— Если он этого не видит, значит, он — глупец, а Неблагой принц — кто угодно, но не глупец, — он изучал меня ещё мгновение. — Более важный вопрос: ты счастлива?

Я не была уверенна, как ответить ему. Если я буду слишком честна, он начнёт волноваться обо мне. Если я солгу, он всё равно увидит правду.

— Я скучала по вам и дому, но я завожу друзей и ищу своё место там. Мир фейри — потрясающее место.

Тревожные морщины на его лбу разгладились, и он указал на широкую веранду.

— Давайте посидим и поговорим немного.

Я проследовала за ним через открытые стеклянные двери в просторную зону отдыха, откуда открывался вид на золотистый песчаный пляж. Ступеньки вели вниз к бассейну со стеклянными стенами, который простирался по всей длине веранды, а за ним волны мягко накатывались на берег. Дом стоял среди высоких пальм в бухте в форме полумесяца, с причалом на другом конце.

Тёплый ветер бросил волосы мне в лицо, и я откинула их, присаживаясь на веранде.

— Ого. Тут прекрасно.

— И изолированно, — ответил папа. — Материк находится в часе езды, нам не встречается большое количество лодок, проплывающих с этой стороны острова.

Мой взгляд снова вернулся к пляжу.

— А где фейри, которых Лукас оставил с вами?

— На другой стороне острова находится второй дом. Они остались там, чтобы дать нам личное пространство, но они заходят несколько раз в день, — он провёл большим пальцем по плечу. — За домом есть тропинка, ведущая через лес. Меньше, чем полкилометра.

— Тебе тут нравится? — спросила я.

Моим родителям был привычен шум и суета Нью-Йорка, они привыкли быть активными и постоянно находиться в движении. Это должно было стать для них ощутимой переменой.

— Что тут может не нравиться? — его тон был лёгким, но он не мог скрыть напряжение на его лице.

Я отвела взгляд, ненавидя то, что из-за меня семья была вынуждена скрываться. Они должны были восстанавливаться дома в окружении знакомых вещей и людей, а не быть запертыми здесь. Рай был раем только тогда, когда ты мог свободно его покинуть. Всё остальное было тюрьмой.

— Не надо, Джесси, — мягко сказал он. — Если ты хочешь кого-то винить в этом, вини Благую королеву и людей, которые похитили нас, или Давиана Вудса за то, что он сделал с тобой. Ты не являешься причиной проблем, которые привели нас сюда, и мы с твоей мамой не позволим тебе испытывать вину за что-то, чего ты не совершала. Мы не могли бы сильнее гордиться тобой.

У меня защипало в носу и, подняв глаза, я встретилась с ним взглядом.

— Можешь рассказать мне, что случилось?

Он глубоко вдохнул и выдохнул.

— Это моя вина. Я так старался держать её подальше от интернета и развлекательных шоу. Я убедился, что поблизости нет журналов или чего-то такого, где мог бы упоминаться Принц Рис. Сегодня утром нам доставили продукты, и иногда они засовывают в пакеты газеты или журналы. Я не догадался проверить это до того, как она начала доставать еду, и она нашла экземпляр «Современного Фейри». Он был на обложке.

Я пальцами вцепилась в деревянный подлокотник кресла.

— И она вспомнила?

— Не сразу. Она пошутила на счёт того, как сильно принц похож на меня в таком же возрасте, и спросила, не должен ли я что-то рассказать ей. Мы посмеялись, и я думал, что всё в порядке, — он почесал челюсть. — Часом позже она начала плакать и спрашивать, где ты находишься. Потом она спросила, почему Калеба нет здесь. Чем больше я пытался её успокоить, тем больше она волновалась, пока не впала в истерику, крича, что королева забрала её детей.

Я прикрыла рот рукой, и слёзы, которые я сдерживала, вырвались на свободу.

— О, Боже.

— Я смог дать ей успокоительное до того, как сюда ворвались фейри. Они услышали её крики на своей стороне острова и подумали, что на нас напали. Они знают о нашей зависимости от горена, так что я сказал им, что это был рецидив и попросил послать за тобой.

Это были именно те последствия от восстановления маминой памяти, которых я боялась. Мы с папой сошлись на то, что нам не следует никому рассказывать правду о Калебе, но что если мы не сможем провести её через это сами.

— Она сильная, Джесси, — сказал он, когда я озвучила свои опасения. — Когда она увидит тебя и будет знать, что ты в безопасности, она станет спокойнее. Ей будет сложно заново прожить прошлое, но это единственный путь. В конце концов, это должно было случиться, и хорошо, что это случилось здесь, где мы можем сохранить это в секрете.

— Я могу увидеть её?

— Конечно. Финч и Аисла находились с ней с момента, как я положил её в постель, но будет хорошо, если ты будешь там, когда она проснется.

Мы вошли в дом, и он показал мне главную спальню. Он открыл дверь, и я глазами немедленно отыскала фигуру, лежащую по центру кровати. Моя мать выглядела маленькой и бледной, и новая волна горя и злости за все её страдания, прошла сквозь меня.

Свист рассёк воздух, и крошечная голубая фигурка бросилась через белое покрывало. Я подбежала и поймала Финча, когда он прыгнул на меня. Я потёрла его спину и взглянула на Аислу. Я заметила, как она заглянула за одну из прикроватных ламп. Никси улыбнулась и робко помахала мне рукой, а потом скрылась из виду.

— Тоже рада тебя видеть, — прошептала я Финчу, который откинулся назад и смотрел на меня. — Не могу дождаться, чтобы рассказать тебе о мире фейри, но сначала мне нужно увидеться с мамой.

Он отпустил мою шею и показал: «Мама сильно кричала. Это было страшно».

— Уверена, так оно и было. Мы собираемся помочь ей поправиться, не правда ли?

Он кивнул и свернулся калачиком на моей шее. Я держала его, пока шла к кровати и ложилась лицом к матери. Я нашла её руку и держала, пока она отходила от действия препаратов в её организме.

— Джесси? — прохрипела мама.

Мои глаза распахнулись, и я посмотрела в её красные, поблекшие глаза.

— Привет, мама.

Слеза просочилась из угла её глаза и исчезла в волосах.

— Ты на самом деле здесь?

Я сжала её руку.

— Да.

Она пару раз моргнула, пытаясь стряхнуть эффект успокоительного. Затем она перекатилась на бок и слабо обняла меня.

— Мне снился сон о тебе и Калебе. Только он не был ребёнком. Он был молодым мужчиной, и он…

Она откинула голову назад и уставилась на меня глазами полными горя и ужаса.

— Калеб не умер. Мой мальчик жив.

— Да.

Было трудно говорить из-за комка, застрявшего в горле. Беспомощность охватила меня, когда моя мать начала трястись и выть, как раненое животное.

Потом появился отец. Он скользнул на кровать с другой стороны и заключил её в объятия. Громкие рыдания сотрясали её тело, и он бормотал ей успокаивающим голосом, пока она, наконец, не успокоилась и её крики не превратились в икоту. За этот год я прошла через многое, но ничего не было тяжелее, чем наблюдать, как моя сильная мать разваливается на части.

— Мне стоит уйти? — прошептала я ему.

— Нет, — скрипящим голосом сказала мама.

Она потянулась ко мне, и я взяла её дрожащую руку.

Мы втроём лежали так больше часа. Мама перестала икать, и её дыхание пришло в норму. Только когда я подумала, что она уснула, она заговорила.

— Как давно ты знаешь, Патрик?

— Память вернулась за две недели до того, как ты покинула больницу, — мягко сказал ей папа.

Она откинулась назад и взглянула на него.

— Как ты мог не сказать мне?

— Каролина, ты слышала, что сказали доктора. Никакого стресса или чего-то, что может вызвать рецидив. Это сильно меня подкосило, когда память вернулась, я не мог подвергнуть тебя этому, пока ты не будешь готова. Я решил, что будет лучше подождать, пока твоя память не вернется самостоятельно.

Мама надолго замолчала.

— А Джесси? Как давно она знает?

Папы встретился со мной взглядом, и я сказала:

— Я была с ним, когда он вспомнил.

Она перевернулась на спину и, приподнявшись, откинулась на подушки. Её лицо было исчерчено и залито слезами, а глаза были красными. Она использовала край простыни, чтобы вытереть влагу с лица, и прижала подушку к груди. Мы с папой молчали, ожидая, как она отреагирует.

Мама смотрела прямо перед собой, как будто видела что-то, что мы не могли.

— Я знала, что он был жив. Мой малыш. Мой Калеб, — она взглянула на меня. — Когда он родился, у него были мои волосы, но я сказала, что он будет выглядеть в точности как его отец, когда подрастёт. Я была права.

— Я знаю. Папа показал мне свои фотографии в юности. Они могли бы быть близнецами.

Она держала подушку в удушающем захвате.

— Они украли моего малыша и пытались заставить меня поверить, что он мёртв. Затем они превратили его в одного из них. Почему? Почему они забрали моего Калеба?

— Я не знаю, — голос моего отца был мягким, скрывая агонию в его глазах.

Я смахнула слёзы, текущие по моим щекам. Мою грудь словно сдавливала раскалённая металлическая решетка, и всё, что я могла делать, это смотреть, как страдают мои родители.

— Благая королева сделала это. Она украла его и вырастила как своего ребёнка, — мама продолжила, как будто папа ничего не говорил. — Неужели она думала, что мы не узнаем собственного сына, когда увидим его?

— Может быть, поэтому она не хотела, чтобы он приходил в этот мир, — сказала я, припоминая разговор, который у меня был с Принцем Рисом. — Когда он отказался оставаться в Благом Дворе, она, вероятно, понадеялась, что достаточно изменила его, так что вы не увидите никакого сходства. Я хочу сказать, я знаю его, и я не видела этого сходства, пока папа не указал мне.

Как только мои слова покинули рот, я знала, что облажалась. Мы с папой не говорили о Принце Рисе рядом с мамой, в том числе о моей дружбе с ним.

Мама уставилась на меня.

— Ты его знаешь?

— Мы с ним разговаривали пару раз, но не сказала бы, что я хорошо его знаю.

Она потянулась, чтобы взять меня за руку.

— Какой он? О чём вы говорили?

— Он милый, и это в основном была пустая болтовня. Он узнал, что я была охотником, и хотел послушать про это. Он немного говорил о своей жизни в Благом Дворе, — я сделала паузу. — Из того, что он говорил, у него было счастливое детство.

Злость вспыхнула в её глазах.

— Потому что он понятия не имел, что его выкрали из настоящей семьи. Как он себя почувствует, когда узнает правду?

— Каролина, — тихо начал папа. — Мы не можем рассказать правду Принцу Рису.

Мама начала возражать, но он прервал её.

— Стража королевы пыталась убить нас, потому что мы узнали его. Они велели Джесси держаться от него подальше. Они слишком много работали, чтобы скрыть то, что они сделали, чтобы позволить нам разоблачить их. У нас нет доказательств, и всё что мы сделаем, это подвергнем всю нашу семью опасности.

Она покачала головой.

— Нет доказательств? А что насчёт ребёнка, которого мы похоронили? Мы можем сделать ДНК-тест, доказывающий, что это не Калеб.

Я прикусила губу, ожидая, что папа скажет ей, что шторм на кладбище уничтожил могилу. Но он, как и я, знал, что она не готова услышать эту правду.

— ДНК-тест докажет, что этот ребёнок не был нашим, но никак не повлияет на Благой Двор. У Принца не осталось человеческой ДНК для проверки, и ни одна живая душа не поверит, что он — Калеб, даже если мы с ним очень похожи, — он положил свою руку поверх её. — Единственные люди, которые знают правду, это мы втроём и Морис. Я хотел, чтобы он знал, на случай, если с нами что-то случится. Мы не можем никому сообщить, что память вернулась к нам. Это единственный способ обеспечить безопасность наших детей.

Она недоверчиво переводила взгляд с папы на меня, и я знала, в какой момент она поняла, что он сказал. Всё, что я могла делать, это смотреть, как моя прекрасная, бесстрашная мать рассыпается на моих глазах.

Отец обнял её, и она зарылась лицом в его рубашку, снова распадаясь на части. В этот раз, я не могла этого вынести. Я соскочила с кровати и выскользнула из комнаты.

Эмоционально выжатая, я нашла ванную комнату и плеснула себе в лицо воды, а потом отправилась искать Финча и Аислу. Когда я не смогла найти их в доме, я вышла на веранду. Там я пережила сюрприз всей своей жизни, увидев две крошечные фигурки, играющие в песке. Финч, который никогда не выходил за пределы дома, за исключением сада под охраной Лукаса, был снаружи.

Я тихо стояла у перил и смотрела на него, лежащего на сухом песке у воды, и делающего песочного ангела. Аисла взяла его за руку, подтянула его, и сделал своего собственного ангела. Их радость была практически ощутимой, и я улыбнулась, несмотря на тяжелое сердце.

Аисла увидела меня и сделала один из своих застенчивых взмахов. Я прошла в их сторону и села на тёплый песок, и Финч немедленно спросил меня о мамином состоянии.

— Ей грустно, но она будет в порядке. Как насчёт вас двоих? Вам тут нравится?

Они нетерпеливо закивали, и Финч спросил: «Теперь ты будешь жить здесь с нами?».

— Я собираюсь погостить здесь некоторое время, но я должна вернуться, — моя улыбка расширилась, когда я вспомнила, какой сюрприз у меня есть для него. — Угадай, кого я видела в мире фейри?

Его глаза расширились. «Гуса?»

— Ага. Он прилетал меня навестить. И угадай что ещё. Он большой, как дракон в тех мультфильмах, которые тебе так нравится смотреть, — я раскинула руки, чтобы подчеркнуть это. — Он подхватил меня и полетел по округе. Это было великолепно.

Финч потребовал, чтобы я рассказала ему всё о Гусе. Когда я сказала, что Гус помнил его, он запрыгал вверх-вниз по песку. «Может ли Гус навестить нас?»

— Я так не думаю, но я могу взять тебя собой, к нему в гости, если мама и папа не будут против.

Финч обдумывал это. Шесть месяцев назад он был ближе всего к внешнему миру, глядя из окна нашей квартиры. Сегодня он играл в песке на тропическом острове и размышлял над идеей посещения другого мира. Так сильно изменилась жизнь каждого члена моей семьи.

«Мама и папа тоже смогут пойти?», — с надеждой спросил он.

— Люди не могут попасть в мир фейри, помнишь? Но мы сможем принести им множество подарков и рассказать им, как нам было весело, — это напомнило мне о моей поездке на рынок, и я усмехнулась. — На самом деле, у меня в сумке, возможно, что-то есть для вас, ребята.

Ещё до того, как я встала на ноги, они оба уже стояли на ступеньках веранды. Смеясь, я стряхнула песок с моих штанов и последовала за ними в дом.

* * *

Прошло два дня, прежде чем мама набралась сил, чтобы выйти из комнаты. Ей не нужно было успокоительное, но нам с папой пришлось бороться, чтобы заставить её есть и пить. Когда она не спала, мы по очереди сидели с ней, чтобы она не перегружалась, во время моего дежурства она хотела знать всё о Принце Рисе.

Когда я не находилась с мамой или папой, я играла снаружи вместе с Финчем и Аислой. Я показала им, как строить песочные замки, сделала неглубокие отмели, в которых они часами с удовольствием плескались. Я любила наблюдать, как они вместе играют. Они получали радость от простых вещей и никогда не просили о больше, чем моя компания. Люди могли бы многому научиться у спрайтов и никси, о том, как извлечь из жизни максимум пользы. Как и придворные фейри, если на то пошло.

Только во второй вечер моего пребывания там мы с папой смогли снова посидеть и поговорить. Он расспрашивал о мире фейри, и как только я начала, всё это хлынуло из меня, как из прорвавшейся плотины. Я описала королевский двор, город и людей в нём. Его лицо озабоченно скривилось, когда я рассказала ему о том, как заболела, он задал кучу вопросов, когда я описывала рынок.

Затем я перешла к своему воссоединению с Гусом. Я описала нервный полёт через долину и скалы, и через океан к острову. Я дошла до той части, где увидела ки’тейн в храме, я и не знаю, кто был более шокирован, когда я сказала:

— Следующий момент, который я помню, Аедна стоит передо мной, спрашивая, чувствую ли я силу ки’тейна.

Мой отец уставился на меня, как будто он не был уверен, шучу ли я или нахожусь в бреду.

— Аедна, богиня фейри, явилась тебе?

— Да, — нерешительно ответила я. Когда ничего плохого не случилось, я рассмеялась. — Её волшебный кляп здесь не работает.

— Джесси, о чём ты говоришь? Это не имеет смысла.

Я опустилась обратно в кресло.

— Подожди, пока ты не услышишь остальное.

Он восторженно слушал, пока я пересказывала весь разговор с Аедной, включая её ошеломляющее откровение, о том, что я помогу ей восстановить барьер между нашими мирами. Я закончила тем, что она исчезла, а Гус вернул меня ко двору. Я опустила часть, в которой король застал нас с Лукасом целующимися.

— Она сказала, что я не смогу никому рассказать об этом до окончания работы, — я взглянула вокруг, наполовину ожидая, что в меня из ниоткуда ударит магическая стрела. Когда ничего не произошло, я выдохнула. — Или её магия здесь не работает, или это относится только к тому, о чём я говорю с другими фейри.

Папа нахмурил брови.

— Она не дала тебе никакой подсказки, что тебе придётся сделать? Или когда?

— Всё что она сказала, что я знаю, когда наступит нужное время, — я подтянула ноги под себя. — Что я смогу сделать для неё, чего Лукас или король не могут?

— Может быть это как-то связано с тем, что ты новая фейри. Или с твоим камнем богини. Может быть, он позволит тебе сделать вещи, которые не смогут сделать другие фейри.

Я уже обдумывала это.

— Тогда почему она не сказала мне об этом?

Он потер свой подбородок.

— Ты просишь меня, объяснить мышление божества Фейри?

— Что ж, когда ты так говоришь, — я тяжело вздохнула. — Я влипла по уши, папа. Что если она ошибается на мой счёт, и я не смогу этого сделать?

— Ты сможешь сделать всё, что захочешь, и я говорю это не потому, что я твой отец. Ты была такой, с тех пор как была маленькой девочкой. Посмотри, что тебе удалось сделать за прошедшие шесть месяцев. Аедна дала тебе камень богини, потому что она видит в тебе тоже, что и я. Если она верит, что ты сможешь справиться с этим, то тебе тоже стоит. Я верю.

Я перебралась на диван, чтобы обнять его. Я не понимала, насколько мне нужно было услышать это от него, до этого момента.

В доме раздался телефонный звонок, и я подвинулась, чтобы папа мог пойти ответить на него. Это был первый раз за несколько недель, когда я услышала этот звук, меня поразило, как легко я приспособилась к жизни без телефонов и компьютеров. Когда я вернусь к городской жизни, это будет казаться странным.

Папа вернулся через несколько минут, улыбаясь.

— Это была проверка от Мориса. Он просил передать тебе привет. И твоя мама встала, и хочет знать, что мы будем на ужин.

Это был первый раз с момента моего появления тут, когда мама проявила интерес к еде. Огромная ухмылка расплылась по моему лицу.

— Всё что она захочет.

* * *

Я шла босиком по песку. Луна прочертила дорожку через океан и осветила пляж. Ветви пальм шелестели от лёгкого тропического бриза, и где-то в зарослях зашевелилось маленькое существо. Единственным другим звуком было мягкое биение воды о берег.

Позади меня, в доме, где спали мои родители, было темно и тихо. Я не знала, почему я не спала вместе с ними, но что-то влекло меня сюда, на пляж. Это было странным, когда я задумывалась об этом. Я пробыла на острове пять дней, и это был первый раз, когда я почувствовала желание совершить полуночную прогулку.

Что-то легко плеснуло в воде. Спустя несколько секунд, поверхность воды покрылась рябью ближе к берегу. Что-то белое медленно выплыло из океана, приняв форму лошадиной головы.

Келпи двигался ко мне, его белая шерсть сверкала как серебро в лунном свете. Я не почувствовала страха, он вышел из воды и подошёл ко мне. В полуметре от меня, он опустил голову и бросил что-то на песок. Затем он посмотрел мне в глаза, согнул одну ногу и поклонился мне.

Я могла только таращиться на келпи, пока он вставал и возвращался в океан. Только когда величественная голова скрылась под поверхностью, я вспомнила о предмете, который он мне принёс. Я опустилась на колени в песок и подняла маленький белый камень, который сразу же стал такого же цвета, как мои волосы.

— Джесси, — сказал искаженный женский голос. — Пора возвращаться домой.

Я осмотрелась вокруг, но я была одна.

— Привет?

— Джесси, — снова позвал голос.

Я встала.

— Где ты?

Что-то мягко коснулось моего плеча и нежно потрясло меня.

— Ты спишь, Джесси. Просыпайся.

Я открыла глаза и уставилась на маму, которая склонилась надо мной. Она улыбнулась и выпрямилась.

— Наверно, ты видела сон.

— Определённо, он был странным, — я зевнула и потерла свои глаза. — Сколько сейчас времени?

— Семь тридцать. Я собиралась дать тебе поспать, но ты продолжала кричать. Что скажешь, если я приготовлю нам завтрак?

— Блинчики? — с надеждой спросила я, слыша её хихиканье.

— Конечно, — она пошла к двери спальни. — Они будут готовы через десять минут.

Я вытянула руки над головой и улыбнулась, глядя в потолок. Первые несколько дней были тяжёлыми, но моя мама с каждым днём становилась всё больше похожей на старую версию себя. Когда придёт время мне возвращаться в мир фейри, я смогу это сделать, зная, что с ней всё будет хорошо.

Сбросив с себя одеяло, я скатилась с кровати и замерла, глядя на свои ноги, на которых всё ещё был сухой песок. Повернувшись к кровати, я откинула простыню и уставилась на песок, на котором лежала.

Я тяжело опустилась на край матраса. Это был не сон. Мой желудок скрутило, когда ко мне пришло понимание.

Аедна призвала меня обратно в мир фейри.

ГЛАВА 14

Я взобралась на вершину холма и с криком вскинула кулак. Я сделала это!

Тяжело дыша, я наклонилась и оперлась руками на ноги. Мне было жарко, я вспотела, а моя грудь болела от напряжения, но это не могло уменьшить моё ликование. Я впервые поднялась на крутой холм, ни разу не остановившись, чтобы отдохнуть, и это было приятно.

Я прошла пару метров и легла на спину на небольшом пятачке грубой травы, улыбаясь голубому небу. Я услышала приближающиеся мягкие шаги, но не повернула голову, чтобы посмотреть на своего компаньона, когда она плюхнулась на живот рядом со мной. Я протянула руку и почесала голову Кайи, она издала раздраженный рык.

— Эй, тебе не обязательно было идти со мной, — сказала я надувшемуся ламалу, который сопровождал меня в моих ежедневных прогулках с момента возвращения в мир фейри три дня назад.

Она предпочитала бегать по траве, поскольку на холме не было ничего такого, за чем она могла бы погнаться, но она не любила выпускать меня из виду, когда мы отдалялись от двора.

Она подвинулась так, что её тяжелая голова легла на мой живот. Я рассмеялась и погладила её по шее, заставляя урчать. Она не была собакой, которую мне всегда хотелось, но она была замечательной компанией, особенно сейчас.

Я дважды видела Лукаса с момента своего возвращения. Он проводил дни за закрытыми дверями с королем и его советниками, готовясь к большой встрече с Благим Двором. Фаолин и остальные из его стражи также были заняты, так что я тренировалась самостоятельно и проводила большую часть времени в одиночестве. Даже Розвен и её стража отсутствовали последние три дня.

Весь королевский двор гудел от предвкушения сегодняшнего прибытия Благой королевы, несмотря на то, что большинство её не увидят. Со своей стороны, я была слишком озабочена тем, когда Аедна наконец отправит меня на мою миссию, чтобы податься волнению. Моя интуиция подсказывала, что это произойдёт скоро, и ожидание убивало меня.

Когда моё дыхание замедлилось до нормального, я спихнула голову Кайи с себя и села. Она заворчала и встала, устремив на меня обиженный взгляд, который заставил меня усмехнуться. Я никогда не видела, чтобы животные могли изобразить человеческие эмоции так, как она это делает.

Я начала спускаться с холма. Кайя бежала впереди и время от времени останавливалась, чтобы оглянуться и убедиться, что я всё ещё позади неё. Когда я приблизилась к подножию, то с удивлением обнаружила, что меня ждёт Конлан. Я не ожидала увидеть его или кого-то из людей Лукаса в течение ближайших двух дней.

— Фаолин сказал, что ты будешь здесь, — крикнул Конлан. — Похоже, ты покорила холм.

Я ухмыльнулась ему.

— Ещё как.

Один уголок его рта приподнялся.

— Следует ли сказать Фаолину, что ты готова к большему?

— Нет, если только ты не хочешь, чтобы я убила тебя во сне, — заявила я.

Он хмыкнул, и мы пустились в обратный путь к королевскому двору с Кайей во главе. В одну секунду она была впереди нас, а в следующую — бросилась сквозь высокую траву. Раздался писк, затем шорох, и я надеялась, что то, за чем она гналась, сбежало.

— Не то чтобы я не наслаждалась твоей компанией, но разве тебе не следует сейчас быть с Лукасом, встречая королеву?

— Ты не собираешься звать его Ваэриком, не так ли? — поддразнил он.

Я тихонько хмыкнула.

— Я продолжаю забывать. Он — Ваэрик для всех здесь, но я узнала его как Лукаса.

— Тогда Лукас послал меня спросить, не хочешь ли ты посетить сегодняшнюю утреннюю встречу.

Я резко остановилась и уставилась на Конлана.

— Закрытую встречу с королём и Благой королевой, на которой никому не разрешено присутствовать?

Конлан кивнул.

— Именно. Ваэрик сказал королю, что ты заслужила право быть там после твоей жертвы во благо мира фейри. Король Озерон согласился. Ваэрик не смог уйти, так что он попросил меня привести тебя на встречу. Ты будешь только наблюдателем, но услышишь из первых уст то, что обсуждается. Хочешь присоединиться?

— Ты ещё спрашиваешь?

Он засмеялся и знаком показал, что нам пора продолжить путь.

— Тогда тебе следует привести себя в порядок и переодеться. Если мы поторопимся, мы будем там ещё до начала.

Я ускорила темп, и менее чем через двадцать минут мы были в моих апартаментах. Он ждал на балконе, пока я принимала душ и переодевалась. Я бросила тоскливый взгляд на свои новые наряды, облачаясь в придворную одежду, которую сшила для меня Серея. Я оставила волосы распущенными, за исключением двух боковых прядей, которые заплела в косу у макушки.

— Как я выгляжу? — спросила я, присоединившись к нему.

Я понятия не имела, какой был дресс-код на таких мероприятиях.

Он одобряюще улыбнулся.

— Пойдёт.

Мы покинули мои покои и подошли к лифту. Я ожидала, что мы начнём подниматься, но он удивил меня, направив лифт на нижний уровень. Мы прошли по лабиринту туннелей, которые завели нас глубже в гору. Ко времени как мы вышли на открытое пространство с двумя ответвляющимися от него туннелями, я окончательно потерялась.

Вместо того чтобы направиться в один из туннелей, мы пересекли помещение и остановились у каменной стены. Конлан поднял руку и что-то пробормотал. Через несколько секунд камень замерцал и появился портал. Через него мы шагнули в комнату — совершенно белую, начиная от пола и стен и заканчивая сияющими белыми дверями. Единственным цветным пятном в комнате были стражи с каменными лицами, стоявшие по обе стороны дверей и вдоль стены.

— Мы всё ещё в Неблагом Дворе? — прошептала я Конлану, пока мы шли к дверям.

— Да. Мы в той части горы, вход в которую возможен только через портал и только тем, кому дозволено.

Он открыл одну дверь и пригласил меня войти в следующую комнату. Мы прошли вдоль стены несколько десятков метров, а затем я повернулась и осмотрелась.

Мы были в овальной комнате с рядом дверей на каждой стороне. Два ряда кресел были расставлены в полукруг перед каждой парой дверей, а в центре комнаты стоял низкий пьедестал с узкой конфоркой на вершине. Вместо огня на конфорке приглушённо сияли кристаллы лаевика.

Все стены были полностью увешаны гобеленами с изображением Аедны в различных сценах. Я изучила один гобелен и была поражена, как художник смог точно передать её внешность. Или, может быть, такой образ она несла тем, кому являлась.

Мы с Конланом пришли первыми. Через несколько минут дверь рядом с нами открылась, и вошли шесть королевских стражей. После того как все они встали на свои места вдоль стены за креслами, открылась задняя дверь, и вошедшие восемь фейри сделали то же самое, только на другой стороне комнаты.

В дверь с нашей стороны вошло ещё больше стражей, а за ними появился Король Озерон, на котором была простая корона и длинная голубая мантия. Он шёл в сопровождении консорта Морелль, облаченной в мантию цвета слоновой кости. На её голове была непримечательная диадема с одним единственным голубым камнем, гармонирующим с цветом мантии короля. Они прошли вглубь комнаты и заняли места в центре первого ряда.

Далее появились Фаолин и Фарис, а следом за ними Лукас. На нём был незамысловатый венец, а тёмно-синяя туника с серебристым кантом была подвязана ремнём. Его брюки были светло-голубого цвета, с таким же кантом в виде лампас по бокам. Я уже видела его в королевском обличии, и он буквально лишил меня дыхания. Он выглядел как живая версия принца из сказки.

Только когда Лукас занял своё место рядом с отцом, он посмотрел в нашу сторону. Затем появилась процессия людей, которых я раньше никогда не видела, и которые, как я предположила, были советниками короля. Они заняли оставшиеся места. Фаолин, Фарис и остальные заняли позиции близ каждого ряда.

Наконец открылась дальняя дверь, и я резко втянула воздух от вида двух фейри, вошедших первыми. Это были те самые стражи королевы, которые угрожали мне в Нью-Йорке и предупреждали держаться подальше от Принца Риса. Мой взгляд скользнул мимо них на блондинку в изумрудном платье и соответствующей мантии с золотым кантом. Мне не надо было видеть её корону, украшенную драгоценными камнями, чтобы понять, что эта хладнокровная гостья-аристократка была Благой Королевой.

Моё нутро скрутило, когда королева Анвин заняла своё место прямо напротив короля Озерона. Я не могла отвести взгляд от лица человека, который опустошил моих родителей и пытался отнять у меня всё, что мне было дорого. От осознания, что я ничего не могу сделать, чтобы добиться справедливости для своей семьи, мои руки сжались в кулаки.

Лёгкий толчок локтя Конлана заставил меня осознать, насколько сильно я застыла и каким должно быть выражение моего лица. Я заставила своё тело расслабиться и перевела взгляд на остальной контингент Благого Двора. Справа от неё находился мужчина-блондин в простой короне, который, как я догадалась, был её консортом. У него было скучающее, безразличное выражение лица человека, у которого есть дела поважнее, чем посещение собрания, на котором обсуждаются судьбы мира. Я задумалась, был ли он всегда таким апатичным или брак с Королевой Анвин сделал его таким.

Королева слегка наклонилась влево, чтобы поговорить с кем-то из присутствующих, и я слегка вздрогнула, когда увидела, что это Принц Рис. Мне не следовало удивляться тому, что он был там, или тому, что она была более заинтересована в беседе с ним, чем со своим консортом. Казалось единственное, что её волновало, это принц.

После того как мой отец рассказал мне, кем был Рис, я пыталась понять, зачем Благой королеве брать человеческого ребёнка, обращать его и растить как своего. До сих пор я не могла придумать причину, которая имела бы смысл. Я не думала, что Рис знал правду, но я была уверена, что остальные в Благом Дворе её не знали. Если голубой крови в Благом Дворе придавалось такое же значение, как здесь, статус и родословная значат для них всё. Они никогда не потерпят, чтобы полукровка однажды стал их королём.

Я настолько потерялась в своих мыслях, что потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что глаза Принца Риса устремлены на меня. Он был так же, как и я, удивлен моему присутствию тут. Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ, прежде чем отвела взгляд. Я могла чувствовать на себе его взгляд до момента, пока Король Озерон не встал, и внимание всех не устремилось к нему.

Король поклонился Благой Королеве.

— Королева Анвин, добро пожаловать в Неблагой Двор. Для нас честь принимать вас и вашего консорта на этих важных переговорах. Я уверен, что сотрудничество наших двух регионов поможет решить, как восстановить барьер между мирами фейри и людей.

Королева Анвин наклонила голову вперёд в знак признательности, и на её губах появилось подобие улыбки.

— Благодарю вас, Король Озерон. Мы все рады быть здесь и надеемся на сотрудничество с вами, чтобы устранить эту угрозу для нашего мира.

Он улыбнулся, и они начали утомительную процедуру по представлению каждого, кто сидел по обе стороны от стола. Я еле слышала их, потому что была в ярости от нелепости того, что все в комнате обменивались любезностями и притворялись, что Королева Анвин не была в первую очередь причиной угрозы, которая привела их всех сюда. Наверно, было хорошо, что я могла только наблюдать за встречей, потому что я не могла притворяться, что находилась в неведении, даже ради дипломатии.

После того как все формальности были выполнены, один из советников короля встал, чтобы представить первое из их предложений.

— Каждый раз, когда создаётся портал, приводит к тому, что магия просачивается в мир людей. Если мы запретим все путешествия между двумя мирами на некоторое время, это поможет замедлить отток энергии из нашего.

Обе стороны начали обсуждать предложение, взвешивая все за и против и рассуждая о том, насколько длительным должен быть запрет на путешествия в мир людей, чтобы изменить ситуацию. Мысль о том, что я не смогу вернуться домой и увидеть свою семью в течение длительного времени, наполняла меня тревогой. Я могла бы отправиться к ним до того, как запрет будет введён, но я должна была находиться в мире фейри, чтобы сделать всё, что понадобится Аедне.

Встал другой советник из Неблагого Двора.

— В дополнение к запрету на путешествия в другой мир мы считаем, что все фейри Дворов должны быть вызваны домой, в мир фейри. Многие из наших людей имеют постоянное место жительства в мире людей, только возвращение домой пополняет запасы их магии. Если они все будут здесь, это поможет восстановить баланс магии.

Его предложение вызвало новый шквал обсуждений и усилило моё беспокойство. Если они согласятся на этот план действий, кто знает, как долго пройдет до того момента, как я смогу навестить свою семью? Время ничего не значило для фейри, но мои родители были смертными. Они уже потеряли сына. Я не допущу, чтобы они также потеряли дочь.

Властный голос Королевы Анвин прорезался сквозь шум.

— Эти предложения заслуживают внимания, но их недостаточно.

В комнате наступила тишина, все взгляды устремились на неё.

— Есть единственный вариант восстановить барьер и защитить мир фейри, — сказала она Королю Озерону. — Мы должны запечатать барьер между мирами навсегда.

Её слова обрушились на меня, как удар в живот, выбив весь воздух из моего тела. На несколько секунд её лицо затуманилось перед моими глазами, звук взорвавшегося зала стал гулом в моей голове. Я не осознавала, что прислонилась спиной к стене, пока Конлан не сжал мою руку. Этого было достаточно, чтобы заземлить меня и помочь сосредоточиться на том, что происходило вокруг.

— Существуют две стороны барьера, — сказал Лукас королеве. — Изоляция нас от человеческого мира может не исправить ущерб, нанесённый их стороне.

Никто не говорил, пока мы ожидали её ответа. Она не заставила нас долго ждать.

— Такое возможно, но это шанс, который мы должны использовать, — она положила руку поверх своего сердца, как будто ей было больно произносить эти слова. — Наш главный долг — защитить мир фейри и всех, кто живёт здесь.

Злость закипала внутри меня. Всё это было её виной. Она была той, кто украл ки’тейн и забрал его из мира фейри. Она была причиной повреждения барьера, и сейчас она планировала выйти сухой из воды, уничтожив мой мир и всех, кого я любила. И каждый чёртов человек в этой комнате знал это.

Взгляд Королевы Анвин внезапно переместился с Лукаса на меня. Я посмотрела в ответ, не пытаясь скрыть свою неприязнь. Узнавание вспыхнуло в её глазах, и она прищурилась, но я выдержала её взгляд, отказавшись первой отвести взгляд.

Я видела, как несколько человек повернулись на своих местах, чтобы посмотреть, что привлекло внимание королевы. Я также могла чувствовать руку Конлана, который схватил сзади мою рубашку, чтобы не дать мне никуда уйти.

Королева прервала наши гляделки и вернула свой холодный взгляд к Лукасу, как будто ничего не произошло. Они возобновили своё обсуждение, но я была слишком поглощена гневом, чтобы обращать на это внимание.

Конлан наклонился и прошептал:

— Думаю, пора уходить.

Я не сопротивлялась, когда он взял меня за руку и тихо направил к выходу из комнаты. Мы пересекли внешнюю комнату, и он создал портал, чтобы переместить нас в туннели. Только когда мы оказались в знакомой мне обстановке, он заговорил.

— Королева Анвин годами добивается того, чтобы запечатать барьер, и она видит в этом возможность продвинуть свою позицию. Но Король Озерон не пойдёт на это, пока это не останется крайним вариантом.

Я уставилась прямо перед собой.

— Но возможно, они не смогут возместить ущерб.

— Да, — честно сказал он. — Не переживай, Джесси. Мы найдём решение до того, как это случится.

Я кивнула, но ничего не сказала, пока мы поднимались на лифте на мой этаж, и он провожал меня до моей двери. Когда он попробовал пройти за мной в комнату, я подняла руку, чтобы остановить его.

— Я бы хотела немного побыть одна.

Он нахмурился.

— Ты уверена? Мне бы не хотелось оставлять тебя, когда ты расстроена.

— Это было слишком много для меня: увидеть её в первый раз, а затем она сказала это, — я глубоко вдохнула и выдавила для него улыбку. — Думаю, я должна сходить в тренировочный зал и ещё немного попрактиковаться с оружием. Тренировки всегда помогают прочистить мою голову.

Он заметно расслабился.

— Это хорошая мысль. Я дам знать Ваэрику, что ты в порядке.

— Я сомневаюсь, что он заметил, как мы ушли, — сказала я, сбрасывая свои туфли.

— Он заметил. Он не мог последовать за нами, так что он знаком попросил меня удостовериться, что ты в порядке.

Я споткнулась, снимая второй ботинок.

— Правда? Я не видела этого.

Конлан улыбнулся.

— Ты и не должна была этого видеть.

Он ушёл, оставив меня смотреть ему вслед. Я закрыла дверь и наклонилась, чтобы подобрать свои сброшенные туфли. Даже в разгар такой важной встречи Лукас беспокоился обо мне. Я хотела бы увидеть его сегодня вечером, но он будет занят до отъезда Королевы Анвин.

Я вздохнула и повернулась к гостиной, но остановилась как вкопанная от вида женщины, стоявшей у дверей балкона. Туфли выскользнули из моих рук и с гулким стуком упали на пол.

— Аедна, — просипела я. — Пора?

— Да, — она протянула мне руку. — Подойди, дитя.

Моё сердце забарабанило о грудную клетку, пока я шла к ней. Когда я подошла, она взяла мою руку в свои, и на меня снизошло спокойствие.

Она улыбнулась.

— Так лучше?

— Да, спасибо.

Я отвела взгляд, смутившись, что она почувствовала мой страх.

— Сегодня я объясню тебе, что должно быть сделано, чтобы исцелить и мир фейри, и мир людей. А завтра начнётся твоя работа.

Я с трудом сглотнула, не в силах придумать, что сказать.

Аедна отпустила мою руку и подошла к балконным перилам.

— Помнишь, что я тебе рассказала о ки'тейнах в наш первый разговор?

Ки'тейнах? Множественное число? Я стала рыться в памяти, вспоминая наш разговор во время моего обращения. Воспоминания всё ещё были смутными, но я смогла вспомнить всё.

— Ты сказала, что их четыре и их энергия поддерживает жизнь в мире фейри. И что три спрятанных камня стали ослабевать, потому что им пришлось усиленно работать, когда четвёртый был украден и вынесен из мира фейри.

Она кивнула.

— Теперь мы должны исправить дисбаланс, созданный за то время.

Я присоединилась к ней у перил.

— Но ты сказала, что мир исцелится сам, как только ки'тейн будет возвращён.

— Он может сам исцелиться, но на этой потребуется много времени и только если он будет полностью закрыт от мира людей. Это спасёт мир фейри, но не мир, который ты до сих пор зовёшь домом.

— Именно так и хочет сделать Королева Анвин, — я уперлась руками в каменные перила. — Я не могу это позволить.

— Король Озерон будет препятствовать этому, но рано или поздно он сочтёт это единственным способом, — сказала Аедна, и каждое слово было стрелой в моё сердце. — Если только мы не сможем восстановить баланс.

Ко мне пришло понимание.

— Ты медлила с приходом ко мне, потому что знала, что Королева Анвин собирается сказать на встрече, и ты хотела, чтобы я сама это услышала.

— Да.

Я резко повернулась к ней.

— Скажи, что я должна сделать, и я сделаю это.

Аедна снова заключила мои ладони в свои.

— Ки'тейн в храме должен восстановить свою полную силу. Чтобы этого добиться, он должен пополнить свою энергию от трёх других камней.

— Как?

— Ты отнесёшь ки'тейн из храма к каждому спрятанному камню, — сказала она, словно это было пустяковым делом. — После каждого воссоединения будут бури, но не переживай на их счёт. По мере того как храмовый ки'тейн начнёт становиться сильнее, мир фейри начнёт исцеляться сам по себе.

Я не могла понять, колотилось ли моё сердце от волнения или от страха.

— Ки'тейн постоянно охраняют в храме, и он защищён чарами. Как я смогу взять его, при этом не оказавшись пойманной?

— Подаренный мной тебе камень позволит усилить твою магию, чтобы войти в храм незамеченной и пройти сквозь чары, наложенные на ки'тейн.

Моё волнение притупилось, и я состроила гримасу.

— Я использовала свою магию только один раз для создания портала, и всё прошло не так, как планировалось.

Она тихо рассмеялась.

— Я научу тебя использовать её.

— И я буду создавать порталы, чтобы добраться до других ки'тейнов?

— Ни один портал не сможет перенести тебя туда, куда требуется, — сказала она. — Тебя будет носить твой драккан.

— Гус не совсем мой драккан, — напомнила я. — Как я найду его и как скажу, куда лететь?

Аедна сжала мои руки.

— И этому я тебя тоже научу.

Судя по всему, она всё продумала. Я шумно выдохнула.

— Тогда ладно. С чего начнём?

* * *

Я сошла с лифта и проследовала в главный вестибюль. Стражи внимательно наблюдали за моим приближением, но ни один из них не заговорил, когда я пересекла вестибюль и открыла маленькую дверь. Я шагнула на улицу и помахала двум другим стражам, стоявшим снаружи, а потом направилась в сторону дороги, ведущей в город.

Только когда я скрылась за поворотом, и вход в гору исчез из виду, я смогла нормально дышать. Люди постоянно покидали угодья двора и ходили в город, так что это должно было стать отличным прикрытием для моего сегодняшнего отсутствия. Пока Лукас и все остальные были заняты визитом Благих, меня никто не хватится. Я оставила записку в своих покоях, на случай если один из них решит навестить меня.

Вскоре появилась развилка, и я огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что была одна, а потом свернула на дорогу направо. Деревья были такими высокими, что создавали купол над дорогой и блокировали солнце, создавая эффект длинного жуткого туннеля. Меня передёрнуло. Я была городской девчонкой и могла вынести прогулки по аллеям и тёмным зданиям. А вот по лесу не совсем.

Через полмили я достигла места, где деревья стали редеть и показалась широкая полоса голубого неба. Я остановилась и прислушалась, но слышно было только пение птиц.

Я подняла руку и прикоснулась к камню богини в волосах. Закрыв глаза, я представила Гуса, и у меня в голове возник образ того, как он сидит на краю утёса и есть какую-то рыбу со щупальцами. «Гус», — позвала я его мысленно, и он ответил, склонив голову набок. Я позвала снова. «Лети ко мне, Гус».

Он бросил рыбу и встал. Расправив крылья, он соскочил с утёса и полетел в мою сторону.

Сработало! Я выпустила камень и восторженно запрыгала на месте.

Теперь мне оставалось только ждать, поэтому я села на упавшее дерево на обочине дороги и стала коротать время, планируя свои действия на острове. Прошлой ночью Аедна провела со мной несколько часов, терпеливо уча меня создавать иллюзии, но я не была столь уверена в своих способностях, в отличие от неё. Всё зависело от этого, так что ошибки были недопустимы.

Хрустнула ветка, и я повернула голову в направлении звука. Я затаила дыхание, когда самый большой кабан, которого я когда-либо видела, выскочил на дорогу в дюжине метров от меня. Это существо было, по меньшей мере, сто восемьдесят сантиметров ростом в холке с шипастой черной шерстью и нижними клыками, которые достигали его ушей.

Я пыталась вспомнить, что я читала о кабанах из мира фейри. В моём мире дикие кабаны могли быть злобными, поэтому я не ожидала меньшего от кабанов здесь. Дракканы не пускали в долину самых опасных существ. Хищники предпочитали держаться лесов, где дичи было много, и укрывались от дракканов. Я никогда не подходила так близко к лесу и не задумывалась об опасностях, таящихся внутри.

Кабан перешёл на другую сторону дороги и принюхался к земле. Я сидела очень тихо, едва дыша и надеясь, что животное слишком занято добычей пищи, чтобы заметить меня. Я подумала о том, чтобы спрятаться за деревом, на котором сидела, но отбросила эту идею, потому что движение могло привлечь внимание кабана. У меня был посох и один из ножей, подаренных мне на день рождения, но они были бы бесполезны против существа размером с лося, у которого шкура толще, чем у носорога.

Из подлеска вылетела птица, и кабан поднял морду от земли. Он понюхал воздух и медленно повернул голову в мою сторону, пока его чёрные глаза-бусинки не нашли меня.

Никто из нас не двигался. Кабан хрюкнул и принюхался. Одно из его передних копыт заскрипело по земле, привлекая моё внимание к короткому острому рогу, торчащему из каждого копыта.

Я напряглась, когда включился режим «бей или беги». Убежать от кабана было невозможно, как и отбиться от него. Оставался один путь к спасению. Самые нижние ветви большинства больших деревьев были слишком высоки, чтобы до них дотянуться, но я заметила одно, на которое я могла бы забраться. Единственная проблема заключалась в том, что я не знала, смогу ли я добраться до него прежде, чем кабан доберётся до меня.

Кабан зарычал. Я вскочила на ноги, когда он бросился на меня.

Я упала назад, когда драккан нырнул в отверстие в кроне деревьев и схватил кабана своими массивными когтями. Я едва успела заметить красную и золотую чешую, прежде чем драккан и кабан исчезли в кронах деревьев. Я закрыла уши, чтобы не слышать испуганных визгов и звуков раздираемой плоти, пока Гус компенсировал еду, оставленную им, чтобы ответить на мой зов.

Я уже перестала дрожать, когда он вышел из леса, облизывая морду. Он остановился, чтобы пожевать что-то, застрявшее в его когтях, и я вздрогнула всем телом, когда увидела, что это был изогнутый бивень. Он бросил его на обочину дороги и рысью направился ко мне, выглядя спокойным и сытым.

Я прочистила горло.

— Привет, Гус.

Гус остановился достаточно близко ко мне, чтобы я почувствовала запах свежей крови в его дыхании. Он опустил свою голову, и я старалась сдержать тошноту, когда потянулась, чтобы погладить его морду.

— Хороший мальчик, — сказала я и сделала шаг назад, чтобы отдышаться. — Хочешь отправиться в небольшое приключение со мной?

Он беспокойно зашевелился и наклонил голову, чтобы посмотреть на меня одним большим красным глазом, словно ожидая указаний.

Я вздрогнула от его пристального взгляда.

— Мне нужно попасть в храм на острове.

Я должна была быть готова, но не была. В одну секунду я стояла на дороге, а в следующую была поднята в воздух в когтях Гуса. Я едва успела создать гламур, чтобы сделать меня невидимой до того, как мы пролетели над главной дорогой. Люди внизу смотрели вверх, но никто ни на что не указывал, так что я предположила, что мой гламур работал.

Я не могла рисковать тем, что меня кто-то увидит, так что я поддерживала иллюзию до тех пор, пока мы не оказались над морем. Я расслабилась и временами дремала, пока не появился остров. После этого я создала новый гламур, скрывающий меня. Дракканы обычно не появляются на острове, но никто не придаст этому большого значения, если только не увидят, что он не один.

Гус приземлился на то же место, что и раньше, и отпустил меня. Я выдернула камень из своих волос и зажала его в кулаке, пока шла к зданию, в котором находился храм. Я встала в дверном проёме, моё сердце колотилось от осознания того, что я собираюсь сделать. Мне пришлось сделать несколько успокаивающих вдохов, прежде чем я смогла продолжить.

Круглая комната у подножия ступеней была такой, какой я её помнила. Я пересекла её и заглянула в главную комнату внизу. Отсюда я не могла видеть стражников, которые расположились по обе стороны лестницы, что давало им полный обзор алтаря.

Мой желудок задрожал. Что если мой гламур недостаточно сильный? Что если я споткнусь и разрушу иллюзию? Что если?..

Я стряхнула с себя нервное напряжение. Я была здесь, и пути назад не было. Аедна верила, что я могу сделать это, и я сделаю.

Я спустилась по лестнице и оглянулась на двух стражников из Благого Двора и двух стражников из Неблагого Двора, которые были настолько неподвижны, что могли бы сойти за статуи. Лукас говорил мне, что это большая честь — быть выбранным для охраны храма, и каждый придворный стражник просил включить его в смену. Работа была в основном церемониальной, поскольку именно чары охраняли ки’тейн, но для стражников это не имело значения. Мне было совестно обманывать их, когда они так серьёзно относились к своему долгу, но если всё пойдет по плану, никто никогда не узнает, что ки’тейн покидал храм.

Я почувствовала энергию ки’тейна, когда приблизилась к нему, но она не была столь сильной, как в первый раз. Теперь не было невидимой стены, которая не позволяла мне приблизиться к алтарю.

Я посмотрела вниз на светящийся изнутри ки’тейн. В течение нескольких месяцев я жила в непосредственной близости от него и держала его в руках в течение короткого времени, но у меня никогда не было времени изучить его, потому что я была слишком занята тем, что меня похитили и подстрелили. Если один маленький камень мог обладать достаточной силой, чтобы повлиять на баланс магии в королевстве, я поняла, почему Аедна скрывала существование остальных. Я не хотела даже представлять, какой вред могла бы причинить Королева Анвин, имея все четыре ки’тейна.

Снова взглянув на стражников, я сунула свободную руку в карман и вытащила небольшой матерчатый мешочек. В нём лежал обыкновенный синий камень, который Аедна дала мне прошлой ночью. Он был того же размера и формы, что и ки’тейн, и если я правильно создам иллюзию, то любому, кто войдёт в комнату, он покажется настоящим. Иллюзия работала только до тех пор, пока никто не был достаточно близко к камню, но чары не позволяли людям приближаться к нему.

Держа камень богини в правой руке, а голубой камень в левой, я сосредоточила взгляд на ки’тейне. Затем я закрыла глаза и представила, что синий камень приобретает физические свойства настоящего. Пальцы моей правой руки покалывало, и покалывание усилилось, когда ток потёк вверх по моей руке, через грудь и вниз по левой руке. Ощущение исчезло, и я раскрыла руку, чтобы увидеть точную копию ки’тейна, лежащую на моей ладони.

Почти готово. Теперь, более уверенно, я перешла к последнему шагу. Я толкнула иллюзию, которая скрывала меня, пока она не окутала алтарь. Сложность заключалась в том, чтобы создать образ ки’тейна, находящегося на алтаре, так, чтобы стража не увидела, как я меняю его на подделку. Это был тот шаг, над которым Аедна дольше всего работала со мной прошлой ночью, и мне предстояло выяснить, окупятся ли её наставления.

Используя одну руку, я поменяла их местами. Моя рука неловко дрогнула, когда коснулась ки’тейна, но, как и обещала Аедна, это не навредило мне. Я аккуратно поместила его в мешочек, в котором лежала подделка, и положила его в карман. После этого я задержала дыхание и потянула иллюзию назад ко мне.

Один из Благих стражников сделал шаг вперёд, его глаза прищурились, глядя на алтарь.

— Что это было?

Я застыла.

— Что ты видел? — спросил его партнер.

— Ки’тейн… он сместился.

Остальные охранники тоже повысили внимание. Один схватился за рукоять своего меча, когда они вчетвером пересекли комнату и направились ко мне.

ГЛАВА 15

Во рту пересохло, а голова затрещала так сильно, что я испугалась, что стражи услышат. От мыслей о том, что со мной случится, если меня поймают за кражей ки'тейна, у меня скрутило живот.

Стражи подошли к защитным чарам и рассредоточились, но их взгляды оставались прикованными к ки'тейну. Один из Неблагих стражей поднял глаза и уставился прямо на то место, где стояла я. Мог ли он увидеть меня?

Он повернул голову к Благому стражу, который заговорил первым.

— Я не вижу ничего необычного, да и чары активны.

Благой страж нахмурился, но его взгляд был нацелен на алтарь.

— Я знаю, что я видел.

— По мне так тоже всё нормально, — высказался второй Неблагой страж. — Но если ты уверен, то есть протокол, надо вызывать глав безопасности.

Я очень сильно прикусила щеку и ощутила медные привкус крови во рту. Я была бы трупом, если они вызовут подкрепление. Моим единственным вариантом было попытаться проскользнуть мимо них и молиться богине, что лже-ки'тейн выдержит испытующий осмотр, пока я не смогу вернуть настоящий камень.

Первый Неблагой страж сменил позу.

— Корриган сегодня на собрании с королём. Сомневаюсь, что будет разумно прерывать их, если мы даже не уверены в наличии проблемы.

Два Благих стража обменялись перепуганными взглядами. Тот, который не казался встревоженным, сказал:

— Бохан тоже кс королевой. Хочешь послать за ним?

— Нет.

Первый страж на короткий миг перевел взгляд со своего товарища на Неблагих стражей.

— Чары работают, и никто, кроме самой богини, не сможет пройти сквозь них. Наверное, это была просто игра света.

Я выдохнула. Судя по лицам стражей, никто из них не хотел появления на острове глав службы безопасности. Теперь если эти парни вернуться на свои посты, я смогу выбраться отсюда. Иллюзия делала меня невидимой, но она не спрячет меня, если я случайно задену кого-то из них.

Словно по негласному соглашению, четыре стража развернулись и направились обратно к своим постам у стены. Они выглядели более настороженными, чем были ранее, но пока они стоят на своих местах, у меня всё должно получиться.

Я отступила назад и стала медленно огибать алтарь. На трясущихся ногах я пересекла помещение и поднялась по лестнице. Я не дышала, пока не вышла из здания на яркий солнечный свет. Сложившись пополам, я уперлась руками в колени и сделала несколько глубоких вдохов. Я была на взводе из-за такой крайне опасной ситуации, чтобы насладиться тем, что я провернула. Да и работа была ещё далека от завершения.

Я выпрямилась и поспешила к Гусу, который ждал меня. Его голова поднялась при моём приближении, напоминая мне, что он видит сквозь мой гламур. Я остановилась перед ним и вытащила мешочек с ки’тейном. Его ноздри раздулись, и он опустил голову, чтобы понюхать мешочек.

— Ты помнишь ки’тейн, не так ли? — прошептала я. — Есть другой такой же далеко отсюда в Дуэргарских горах. Мне нужно, чтобы ты доставил меня туда.

Гус встал, и я убрала ки’тейн. Он подхватил меня, и мы отправились в путь.

Он полетел обратно тем же путем, что мы летели сюда, но когда показалась земля, он свернул на север и полетел вдоль побережья. Тут и там были разбросаны небольшие города, но мы были слишком высоко, чтобы я могла разглядеть какие-либо детали. Может быть, когда-нибудь, когда я не буду занята спасением мира, я вернусь, чтобы изучить их получше.

Прошли часы, местность изменилась, медленно поднимаясь, образуя горный хребет, простиравшийся до самого горизонта. Гус свернул вглубь и температура упала. Мне было тепло от его прижатого живота, но я могла чувствовать укусы холодного воздуха на моем лице, когда я поднимала голову, чтобы оглядеться вокруг.

Мы опустились ниже, когда летели над предгорьями, покрытыми густыми лесами. Здесь внизу было немного теплее, и я наслаждалась мириадами цветов зелёных долин, усеянных полевыми цветами, и озер, таких голубых, что они не выглядели настоящими. Несколько раз мы миновали других дракканов, но они держались на расстоянии от нас. Единственное, чего я не замечала, это признаков цивилизации, и начинало казаться, что я была единственным человеком, оставшимся в мире.

Холмы стали более крутыми, а растительность редкой. Воздух ужалил моё лицо, когда Гус преодолевал горы, которые становились всё выше и выше, чем дальше мы продвигались. Мы миновали несколько скал с семьями дракканов, и я заметила, что горные дракканы были меньше, чем те, что жили на скалах в Неблагом Дворе. Пара из них вылетела, чтобы огрызнуться и зарычать на нас за то, что мы находились на их территории, но они держали дистанцию от Гуса, который был в два раза больше их.

Мы поднялись выше линии снега, где воздух был более разреженным и таким холодным, что обжигал, когда я делала глубокий вдох. Мне пришлось прикрыть лицо, чтобы защитить его, и в следующий раз, когда я выглянула, я была в шоке, не увидев под собой ничего, кроме облаков.

Гус, очевидно, сменил направление и направился к одной из заснеженных вершин. Я думала, что он приземлится на вершине, пока он не нырнул в последний момент, и я увидела тёмное пятно на поверхности скалы. Пещера.

Он легко приземлился на широкий уступ в устье пещеры и аккуратно поставил меня на ноги. Мои ноги пошатывались и онемели после стольких часов, проведенных в воздухе. Я прислонилась к его передней лапе, чтобы устоять на ногах, пока не смогу держаться самостоятельно.

— О, господи, — сказала я сквозь стучащие зубы, когда отошла от тепла Гуса.

Казалось, что холод не беспокоил его, но я дрожала так сильно, что у меня болели кости.

Гус подтолкнул меня своей мордой, не очень мягко напоминая, что я здесь не просто так. Чем быстрее я сделаю то, за чем я пришла, тем быстрее мы сможем покинуть это замерзшее место.

Я достала кристалл лаевика, который принесла с собой, и он осветил пещеру, глубина которого составляла около шести метров. Пройдя к задней части пещеры, я обнаружила проход в туннель, скрытый от глаз выступающей плитой скалы. Держа кристалл перед собой, я вошла в узкий туннель.

Через несколько метров, туннель разветвлялся в двух направлениях. Я приостановилась и нахмурилась. Мне снилось это место. Вот так я точно знала, куда мне идти.

Я выбрала левый туннель, не удивившись, когда он начал вести вниз. Внутри горы было тихо, как в склепе, и даже мои шаги звучали приглушенно. Временами туннель был настолько узким, что мне приходилось поворачиваться боком и втягивать живот, чтобы протиснуться. Я никогда не занималась спелеотуризмом и до этого момента не знала, насколько сильно я не люблю замкнутые пространства.

Аедна хорошо спрятала ки’тейн. Если и существовала отдаленная возможность, что кто-нибудь сможет найти пещеру, им было бы очень трудно пройти через некоторые узкие места в туннеле, если бы они не были моего размера. Никто из взрослых фейри, которых я видела, не смог бы сделать это.

Я сомневалась в своём здравомыслии, находясь здесь, когда заметила, что воздух изменился. Он был заряжен электричеством, и я чувствовала сильное желание продолжать двигаться. Я не знала, была ли это Аедна, говорящая мне, что я была близко, или это два ки’тейна почувствовали друг друга.

Я дошла до места, где потолок был настолько низким, что мне пришлось ползти. На другой стороне потолок выровнялся, и я оказалась в тупике.

Я приложила ладонь к холодной стене. И тут же ки’тейн в моём кармане запульсировал энергией, а волосы на моём теле встали дыбом. Из глубины скалы я почувствовала ответный импульс, и стена стала теплее. Я достала из кармана мешочек и вытряхнула ки’тейн на ладонь. Я прижала камень к стене и начала ждать.

По стене пробежала рябь, словно крошечные волны на поверхности озера. Когда волнение улеглось, камень стал прозрачным, а в его глубине лежал маленький светящийся предмет. Предмет медленно поднимался к поверхности, пока, наконец, я не смогла разглядеть светящийся зелёный камень такого же размера, как и тот, что был у меня в руке.

Два ки’тейна соприкоснулись, и моё тело затряслось, как будто меня ударила молния. Каждая клетка воспламенилась, в глазах побелело, и боль пронзила мою грудь. Я бы упала, но моя рука вцепилась в стену.

Через несколько секунд боль исчезла, и ко мне вернулось зрение. Под моей рукой пульсировали ки’тейны, и я чувствовала, как тот, что из пещеры, питает тот, что из храма. Энергия была чистой и неизмеримой, и от её божественной красоты по моим щекам текли слёзы. Она должна была превратить меня в пепел, но моей камень богини защитил меня, как и обещала Аедна.

Я не знала, как долго я находилась в таком положении, прежде чем ки’тейны разделились. Я оставалась на месте, наблюдая, как зелёный камень отдалялся, пока не исчез, а стена снова стала обычным серым камнем. Дело было сделано.

Я спрятала ки’тейн в карман и вытерла мокрые щеки рукавом. Затем я вернулась в главную пещеру, зная, что после этого опыта я никогда не буду прежней.

Голова Гуса повернулась в мою сторону, когда я вылезла из туннеля и появилась в поле его зрения. Я улыбнулась и подошла, чтобы стать рядом с ним в устье пещеры.

— Ты когда-нибудь видел что-то подобное?

Я смотрела на заснеженные вершины, похожие на острова в море облаков. Это было захватывающе и пугающе одновременно, и я никогда не чувствовала себя такой одинокой, несмотря на присутствие Гуса.

Ледяной ветер перехватил моё дыхание, и я задрожала.

— Отправляемся домой, Гус.

Я заснула ещё до того, как мы достигли предгорий, и проснулась только тогда, когда Гус рыком дал мне знать, что мы приближаемся к острову. Те же четверо стражников несли службу, когда я вошла в храм, но они были более расслабленными, чем когда я оставляла их. Я была готова к тому, что этот день закончится, но я не торопилась менять фальшивый ки’тейн на настоящий. Ещё один неверный шаг, как в прошлый раз, и охранники наверняка вызовут подмогу.

Были сумерки, когда Гус опустил меня на дорогу рядом с лесом. Если это место днём казалось жутким, то ночью оно было в десять раз хуже. Я слишком устала, чтобы создавать ещё одну иллюзию для невидимости, но у меня было достаточно энергии, чтобы добежать до главной дороги.

Я огибала поворот возле горы, когда в поле зрения появились Иан и Керр на тарранах. Когда они увидели меня, они спешились и подождали, пока я приближусь к ним.

— Мы собирались искать тебя, — сказал Иан. — Ваэрик нашел записку, которую ты оставила в своей комнате, но он думал, что ты вернешься из города к этому моменту.

— Вы меня знаете. Здесь так много интересного, и я должна была посмотреть всё, — ответила я.

Услышав, что Лукас взял перерыв во время встречи с Благим Двором, чтобы навестить меня, моё изможденное тело почувствовало себя легче. В сочетании с приподнятым настроением от того, что я сегодня сделала, это было пьянящее ощущение.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал Иан.

Я закатила глаза.

— Именно это хочет услышать каждая девушка.

Они усмехнулись, когда мы направились обратно к дому. Керр посмотрел на мои пустые руки.

— Ты ничего не купила?

— Может быть в следующий раз.

— Ты нашла что-нибудь интересное в своих поисках? — спросил Иан.

Воспоминания о моём дне вспыхнули в моей голове.

— Ох, ну знаешь. Обычные вещи.

* * *

На следующий день.

— Похоже, сегодня вечером мы с тобой будем вдвоём, — сказала я Кайе, которая свернулась клубком на другом конце дивана, положив голову на мои ступни.

Она приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. Её громкое урчание наполнило комнату.

Я вздохнула. Как бы сильно я не любила её общество, я бы хотела иметь компаньона, с кем можно было поговорить.

Сегодня король устраивал пышный ужин в честь визита королевы, после которого она вместе со своей свитой вернётся в Благой Двор. Завтра двор вернётся к привычной жизни, и я снова увижу Лукаса, Розвен и остальных. А пока что я была сама по себе.

Раздался звонок, дав понять, что кто-то был за дверью. Я пошла проверить, кто пришел, и Кайя соскочила с дивана и рванула к двери вперёд меня. К своему удивлению я обнаружила Гилси, личную портниху Розвен, которая сшила для меня прекрасную новую одежду. Руки Гилси были заняты платьями, туфлями и другими предметами, и я поспешила помочь ей освободиться от части ноши.

— У нас примерка, а я забыла? — спросила я, положив одежду на кресло.

Я в замешательстве покосилась на длинное платье. Мы не обсуждали с ней, что она будет шить вечерние платья для меня.

Остальную одежду она положила на диван.

— Мне дали указание помочь тебе одеться на королевский ужин. Я принесла несколько вечерних платьев, которые сшила для Принцессы Розвен. Несколько правок и одно из них идеально тебе подойдёт.

Я подняла руку.

— Мне кажется, тут какая-то ошибка. Я не иду на ужин.

Гилси нахмурилась.

— Ох, но ты должна. Сам Принц Ваэрик попросил меня помочь тебе.

Лукас хотел, чтобы я пошла на ужин с ним? Меня затопило теплом, и я широко улыбнулась, отмахнувшись от того, факта, что никогда не была на званых фейских мероприятиях, и понятия не имела что там надо делать. Я буду с Лукасом, и он поможет мне.

Я коснулась одного платья. Оно было тёмно-зеленого цвета, а на ощупь как шелк.

— А Розвен не будет против, что платье подрежут для меня?

— Она сама предложила взять эти платья.

Гилси разложила три платья-макси, чтобы мы смогли их рассмотреть получше. В дополнение к зелёному она принесла бледно-голубое и тёмно-синее, и все разного кроя.

Они были красивыми, и все они оттеняли цвет моей кожи и волос.

Она подхватила зелёное платье.

— Почему бы тебе не примерить каждое платье, и мы посмотрим, какое тебе лучше подходит.

Через два часа я стояла перед зеркалом в своей спальне, с трудом веря, что смотрю на своё собственное отражение. После небольшой дискуссии мы с Гилси остановились на тёмно-синем платье. И я поняла, почему Розвен больше никому не позволяет шить для себя одежду.

Платье с открытыми, спущенными плечами сидело на мне как влитое. Обтягивающий лиф был украшен кружевом и крошечными голубыми кристаллами, клином опускающимися вниз по юбке, которая облегала бёдра и изысканно ниспадала до пят. Юбка имела слой из тончайшей вуали, которая шлейфом тянулась позади меня. Слой вуали был открытым спереди и нежно развевался по сторонам при ходьбе.

На ногах у меня были туфли на низком каблуке такого же цвета, и кант из голубых кристаллов мерцал на свету. Гилси собрала мои волосы в замысловатую свободную косу, вплетя в неё белые и голубые цветы. Косу я перекинула на одно плечо, второе оставив обнаженным.

— Ты бесподобна, — произнесла Гилси позади меня, её глаза сияли от появившихся в глазах слёз.

Я улыбнулась ей.

— Благодаря тебе.

Она покачала головой.

— Я лишь подчеркнула твою естественную красоту. С твоими уникальными волосами и цветом, ты несравненна, и для меня стало честью быть той, кто нарядил тебя.

Я слегка коснулась глаз.

— Хорошо, что фейри не пользуются тушью, иначе я бы сейчас была чёрти что.

Гилси рассмеялась.

— Я слышала про цветные пудры и крема, которые люди наносят на свои лица. А правда, что они ещё носят накладные ресницы и меняют свой цвет волос?

— Большинство женщин наносит макияж и накладные ресницы, но и некоторые мужчины тоже, — я засмеялась от её потрясенного вида. — И мужчины, и женщины красят волосы.

— Ты пришла из совсем другого мира, — сказала она, поправляя заднюю часть моего платья. — Думаю, я бы хотела однажды увидеть это своими глазами.

Я повернулась к ней.

— Я с радостью покажу тебе, когда ты решишься.

Снова раздался звонок в дверь, и её глаза озарились. Она побежала открывать дверь. Я в последний раз посмотрела на себя в зеркало и прижала руку к животу, призывая бабочек в нём успокоиться. А потом направилась в гостиную комнату, чтобы поприветствовать Лукаса.

Увидев незнакомого темноволосого мужчину, стоявшего у входа с Гилси, я остановилась как вкопанная. Он был одет по всей строгости в кремовые брюки и соответствующую тунику с тёмно-синем кантом. При виде меня, его глаза оценивающе распахнулись.

— Чем могу помочь? — поинтересовалась я.

Он слегка поклонился мне.

— Меня зовут Джорет. Король Озерон послал меня сопроводить тебя на ужин.

— Но…

Джорет подошёл и взял мою руку в свою.

— Я слышал о нашей новой милой фейри, но истории не воздают должное. Ты видение, и сегодня мне будет завидовать каждый мужчина.

— Спасибо.

Я бросила беспомощный взгляд на Гилси, которая, судя по её виду, была столь же удивлена его появлением.

Позади меня раздалось рычание, и Джорет резко отпустил мою руку. Он отступил на несколько шагов назад, когда подошла Кайя и встала между нами.

Я погладила её по голове.

— Кайя, будь хорошей.

Она перестала рычать, но продолжила испепелять его взглядом. Я помнила этот взгляд. Она также смотрела на меня при первой нашей встрече.

Джорет прочистил горло.

— Нам надо идти. Мы не можем опоздать на ужин.

Я обошла Кайю и прошла с ним к двери. Гилси слабо улыбнулась, когда мы поравнялись с ней.

— Я соберу остальные платья перед уходом. Желаю чудесного вечера.

— Само собой, — ответил за меня Джорет.

— Можешь выпустить Кайю, когда будешь уходить? — спросила я у Гилси, и она кивнула.

Выйдя из моих покоев, Джорет вложил мою руку в изгиб своего локтя, и я позволила ему сопроводить меня к лифту. Он не виноват, что я ожидала кое-кого другого в качестве своей пары, и должна быть веская причина, почему Лукас сам не пришёл за мной.

Несколько людей, мимо которых мы прошли, с завистью наблюдали за нами. Когда мы остановились у лифта, Джорет счастливо сообщил, что сегодняшний ужин был особым событием, и многие мечтали получить приглашение. Судя по тому, как мы были одеты, не было никакого секрета куда мы направлялись.

Лифт остановился на верхнем этаже и нас встретили шесть стражей. Мужчина в дворцовой ливреи указал куда нам идти, и мы прошли по длинному коридору, пока не достигли арочного прохода, охраняемого ещё двумя стражами. Пройдя через проём, мы вышли на огромную террасу. Половина террасы была обрамлена стенами и потолком, а вторая половина была открытой с прекрасным видом на ночное небо. Всё место было оформлено как официальный гостиный зал.

В задней части террасы на невысоком подиуме были расставлены полукругом столы. Более маленькие столы на четырех персон стояли по залу, открывая всем посетителям вид на главный стол. Огни над потолком были приглушены, и на каждом элегантно сервированном столе стояла маленькая чаша с кристаллами лаевик, которые давали приятный тёплый свет.

Женщина в ливреи подвела нас к столику на другой стороне террасы, близ перил. Нас посадили так далеко от подиума, насколько это было вообще возможно. Однако данное место давало нам свободный вид на всех, кто входил в зал. Джорет выглядел слегка расстроенным этой посадкой, но я удовлетворенно потягивала сок, который мне принесли, и наблюдала за прибытием других гостей.

Это было похоже на просмотр мероприятия на красной дорожке на церемонии вручения Оскара. Изысканно одетые пары входили и их сопровождали к местам. Рашари и Делфина были среди них, и я почувствовала облегчение, когда поняла, что ни одна из них не была парой Лукаса. Будет и так достаточно тяжело видеть его с кем-то другим, не уж говорить о том, если бы это была одна из них.

Вскоре маленькие столики были заняты, и к нашему столу присоединилась ещё одна пара: Файетт и Клеон. Джорет представил нас, но наши компаньоны по столику были больше заинтересованы наблюдениями за залом, чем разговором с нами.

По залу разнеслось бормотание и, подняв глаза, я увидела входящего Короля Озерона с Королевой Анвин. Они вместе прошли к подиуму. Прежде чем я успела задаться вопросом, где были их консорты, мать Лукаса вошла под руку с консортом Королевы Анвин. Все взгляды были прикованы к Неблагому королю и Благой королеве, когда они заняли два высоких кресла по центру подиума, а их консорты сели по бокам от них.

Королева Анвин была великолепна в светло-голубом платье и короне, которая была больше, чем та, что была на ней на собрании. Когда она улыбнулась на какую-то реплику короля, было сложно поверить, что в груди такой утонченной и красивой женщины билось холодное, подлое сердце.

— Ни капельки не удивлена, что его парой сегодня стала Дарьях, — сказала Файетта, сидевшая напротив меня. — В конце концов, её отец один из советников короля.

Я проследила за взглядом Файетты к входу, и всё внутри меня ожесточилось от вида Лукаса с Дарьях под руку. Она была лучезарной в белом облегающем платье, а её надменная улыбка говорила всем женщинам в зале, что Лукас был её. Ну, мы это ещё посмотрим.

Мой взгляд переместился на Лукаса, который не обращал внимания на свою спутницу, осматривая террасу. Когда его глаза встретились с моими, он улыбнулся. На протяжении нескольких секунд никого другого в зале не существовало. Одним взглядом он сказал мне, что ему хотелось бы, чтобы это я находилась рядом с ним, и ему было безразлично, если все в зале увидят это.

Он перевел свой взгляд на Джорета, и его глаза слегка сузились. Тепло вспыхнуло в моей груди, и мне пришлось сдержать глупую ухмылку. Лукас завидовал моему спутнику.

Дарьях потянула его руку, и он повернул голову, чтобы посмотреть на неё, пока они шли к своему столику. Я задавалась вопросом, видела ли она наш молчаливый обмен взглядами, и я получила свой ответ, когда они заняли места во главе стола, около его матери. Улыбка Дарьях была гораздо менее самодовольной, но взгляд, который она бросила на меня, говорил, что она не намерена сдаваться, ни в коем случае.

Я улыбнулась ей. Давай же.

Кто-то занял место по другую сторону от Дарьях. Я переместила свой взгляд, и увидела Розвен с темноволосым мужчиной, который, судя по сходству, должен был быть её братом Келленом. Через пару мест от них, я с удивлением увидела Фаолина и Фариса. Я знала, что они были принцами, но я понятия не имела, что их кровь была достаточно голубой, чтобы разместить их за главным столом.

Я огляделся в поисках Конлана, Иана и Керра и обнаружил их за столами возле помоста. Они были формально одеты и имели спутниц, но они также были достаточно близки к Лукасу, чтобы защитить его, если возникнет необходимость.

— Так это правда, что вы с Принцем Ваэриком близкие друзья? — сказал мне на ухо Джорет, напугав меня своей близостью. — Он редко дружит с кем-то за пределами своего ближайшего круга.

Сначала я подумала, что он намекает на что-то непристойное между мной и Лукасом, но в его выражении лица не было ничего лукавого или наводящего.

— Да, это так.

Я заметила, что Файетт и Клеон слушают нас, и не стала вдаваться в подробности.

Джорет воспринял мой ответ как приглашение развить тему.

— До твоего обращения ты была одним из этих охотников, о которых я слышал? Ты охотилась на фейри, которые нарушали закон в твоём мире?

— Да.

Если только они не были выше закона. Я посмотрела туда, где Королева Анвин разговаривала с Королем Озероном. Она и её личная стража никогда не заплатят за те ужасные преступления, что совершили.

— Увлекательно, — Джорет подвинул свой стул немного ближе. — Так вот как ты встретила принца?

— Можно и так сказать. Я кое-кого искала, и он предложил мне помощь в их поисках.

— Ты их нашла? — спросил он.

Я кивнула:

— Да, нашла.

— Затем ты вернула нам ки’тейн, — удивлённо сказал Джорет. — И в награду коронованный принц сделал тебя фейри.

Я уставилась на него, временно потеряв дар речи. Боже правый, что люди тут думают? Если так, мне необходимо прояснить ситуацию.

— Это не было наградой. Я почти умерла, и он обратил меня, чтобы спасти мою жизнь.

— И теперь ты тут, гостья на королевском празднике, — весело ответил Джорет, не обращая внимания на нотки раздражения в моём голосе. — Я достаточно удачлив, чтобы быть твоим сопровождающим. Я надеюсь, что к тому времени, когда эта ночь закончится, мы с тобой тоже станем друзьями, — он тайком улыбнулся мне и понизил голос. — Или, может быть, кем-то большим.

У меня не было ответа на это, поэтому я сделала глоток из своего бокала. К счастью, персонал выбрал этот момент, чтобы подать наше первое блюдо, и я была избавлена от необходимости отвечать.

Во время трапезы из пяти блюд разговоры были скупыми и легкими. Даже Файетт и Клеон иногда присоединялись к разговору, в основном, чтобы обсудить, кто с кем сидит и что на них надето. Беседа была настолько пустой, что к моменту появления десерта мне стало скучно почти до слёз.

Я пыталась не пялиться на Лукаса и Дарьях, но я не могла удержаться. Я пожалела, что сделала это, когда увидела, как она улыбнулась и наклонилась к нему, чтобы что-то сказать. Мне было больно это признавать, но она выглядела так, будто её место там, среди королевской семьи. И она это знала.

В какой-то момент она посмотрела прямо на меня, как будто знала, что я наблюдаю. Её губы изогнулись в довольной улыбке, и она положила руку на плечо Лукаса, что говорило о том, что они были более близки, чем просто компаньоны за ужином. Лукас разговаривал со своей матерью и не отреагировал на её прикосновение, но это всё равно меня беспокоило.

Не только я была недовольна поведением Дарьях. Несколько раз я взглянула на Рашари и Делфину, пара выглядела так, будто замышляла её погибель. Дарьях, казалось, упивалась ревностью своих соперниц, что только больше раззадоривало их. На её месте я бы не стала после этого прогуливаться по тёмным коридорам.

Персонал подошел, чтобы убрать последнее блюдо, и люди за маленькими столиками начали покидать свои места, перемещаясь по комнате. Как только Файетт и Клеон покинули нас, Джорет положил руку поверх моей на столе.

— Я слышал, что после ужина будет специальное световое шоу. Почему бы нам не пройти в сад и не посмотреть его вместе?

Мне пришлось остановить себя, чтобы не отдернуть руку, когда его большой палец погладил её. Улыбаясь, я вытащила её из-под его руки и положила себе на колени.

— Я думаю, что тут будет гораздо более лучший вид. Ты не согласен?

Он наклонился так близко, что наши головы соприкоснулись, и его голос упал до хриплого шепота.

— Здесь будет слишком много народа, а мы сможем провести время, лучше узнавая друг друга. Я бы хотел услышать больше о твоей жизни, до того как ты попала в мир фейри.

Я рассмеялась.

— Тебе лучше отправиться в путешествие в мой мир и увидеть всё своими глазами.

— Разве ты теперь не принадлежишь этому миру?

— Я не пробыла здесь достаточно долго, чтобы чувствовать себя как дома, — честно ответила я.

— Тогда мы должны дать тебе почувствовать себя здесь как дома, — он продолжал упорствовать, явно не понимая, о чём идет речь.

Я подняла свой бокал и сделала глоток, осматривая комнату в поисках выхода. Я поймала взгляд Фариса, который говорил, что он хотел бы помочь, но не может. Мой взгляд скользнул по столу к месту, которого я избегала последние полчаса, и мой пульс подскочил, когда я обнаружила, что Лукас смотрит в мою сторону. Его глаза и челюсть были жесткими, и у меня перехватило дыхание, пока я не поняла, что он смотрел не совсем на меня.

Джорет отпрянул от меня, как будто я обожгла его. Мне не нужно было смотреть на его лицо, чтобы понять, что он тоже видел Лукаса.

— Если ты не возражаешь, я бы хотел поздороваться с некоторыми своими друзьями, — сказал он, уже вставая со стула.

— Я совершенно не возражаю.

Я подождала, пока он уйдет, чтобы вернуть свой взгляд Лукасу, который выглядел слегка успокоенным. Я улыбнулась и пожала плечами, а его ответная улыбка вызвала во мне восхитительную дрожь. Даже когда между нами была целая комната и сотня людей, я чувствовала его присутствие, как будто он был рядом со мной.

Его мать сказала ему что-то, и он взглянул на неё, разрушив чары между нами. Я встала и подошла к перилам, размышляя о том, каков надлежащий этикет для таких ужинов. Как долго мне полагалось тут оставаться? Было ли грубостью уйти раньше короля?

Я услышала шепот поблизости, когда голос сказал:

— Джесси Джеймс, я надеялся, что мне представиться возможность поговорить с тобой, во время нашего визита.

Я повернулась лицом к Принцу Рису, который стоял на расстоянии пары метров вместе с Баярдом и другими членами его личной стражи. Принц улыбался, но два его стражника выглядели не слишком довольными своим присутствием.

— Принц Рис… как приятно увидеть тебя, — начала заикаться я.

— Я думал, что ты согласилась называть меня Рис, — сказал он дразнящим тоном.

Я улыбнулась.

— Рис, тебе нравится твой визит в Неблагой Двор?

— До сих пор было довольно скучно, — признался он.

Я послала ему недоверчивый взгляд.

— Я провела час на первой встрече, и это было как угодно, но не скучно.

Его рот опустился.

— Так происходит, когда ты сидишь на них три дня и не имеешь права участвовать. Моя мама считает, что я слишком молод и неопытен, чтобы вносить свой вклад.

Его откровенность была неожиданной.

— Зачем она привезла тебя, если ты не можешь участвовать в обсуждениях?

Он заговорщицки наклонился.

— Показуха. Это демонстрация силы. Куда идёт один коронованный принц, туда идёт и другой.

Баярд издал разочарованный возглас, но, как всегда, Рис проигнорировал его. Я почувствовала, что между Рисом и королевой что-то не так. Когда он говорил о ней в тот день, когда мы пошли на обед, его тон был ласковым. Сегодня в его голосе звучала нотка недовольства.

Они закрывали мне Королеву Анвин, но я знала, что она не будет рада, увидев принца, разговаривающего со мной, а не с кем иным. Я была защищена от неё в Неблагом Дворе, но этот факт не помешал холодку пробежать по моему позвоночнику.

— Что ты теперь думаешь о мир фейри? — спросил меня он. — Я вижу, что ты уже освоила язык.

— Я быстро учусь. Всё, что я пока видела в мире фейри, было великолепно, хотя это определенно требует адаптации, после того, как я всю жизнь прожила в Нью-Йорке.

— Да, тут нет ничего похожего на человеческие города. Я не так давно дома, а я уже скучаю по тому миру, — он задумчиво смотрел на тёмную долину. — Во время этого визита я понял, что я ещё многое не видел в мире фейри. Королевский двор Неблагого Двора очень отличается от нашего. Эта гора довольно большая, но я не могу представить себе жизнь в тесном помещении с таким количеством других людей.

— Ты называешь это тесными помещениями? Ты никогда не был в моей квартире в Бруклине.

Рис засмеялся.

— В Благом Дворе только королевская семья и их стража живут во дворце. У нас также есть слуги, но все остальные живут в прилегающих поместьях или в городе.

Я пыталась представить, на что должна быть похожа для него жизнь во дворце только в компании его родителей и стражи. Это было похоже на очень грустный и одинокий путь взросления.

Баярд шагнул ближе к принцу.

— Рис, королева подала сигнал тебе присоединиться к ней.

— Я удивлен, что она ждала так долго, — Рис издал неслышный вздох. — Было здорово снова тебя увидеть, Джесси.

— Я тоже была рада тебя увидеть, — сказала я и поняла, что действительно имела это в виду.

Несмотря на то, что его воспитала Королева Анвин, он был искренним милым человеком. Когда он ушел, я задумалась, что было бы, если бы мы выросли вместе, как брат с сестрой. Я почувствовала печаль по тому, что мы потеряли.

Я обвела взглядом комнату, не обращая внимания на людей, которые всё ещё смотрели на меня после моей встречи с Благим принцем. Обедающие, за исключением большинства, сидящих на возвышении, ходили по залу и вели беседы. Это было самое подходящее время, чтобы выскользнуть так, чтобы никто не заметил моего ухода.

Эта мысль едва пришла мне в голову, когда я увидела, что Рашари и Делфина направились в мою сторону. Их намерения были написаны на их лицах. Они не могли разорвать Дарьях, пока она была с Лукасом, поэтому они решили, что могут выместить свою злобу на мне.

Я внутренне застонала. Аедна, ты испытываешь меня, не так ли? Не могла бы ты позволить мне сбежать?

Вспышка озарила небо. Я выглянула наружу, ожидая увидеть световое шоу короля, но меня встретило появление фиолетовых молний, проносящихся по небу в сторону горы. Прямо над головой раздался оглушительный удар, и у меня заболели уши от резкого изменения давления воздуха.

Затем гора затряслась.

Я отпрянула от поручня, когда камень размером с баскетбольный мяч ударился о пол в полуметре от меня. Я подняла голову и успела увидеть, как другие камни откололись от склона горы и посыпались в нашу сторону.

Люди кричали и толкали друг друга, чтобы выбраться из открытого пространства террасы. Рашари нигде не было видно.

Сменив направление, я помчалась к Делфине, уворачиваясь от мелких камней, падающих вокруг меня. Я навалилась на неё и со всей силы толкнула её вперёд. Секунды спустя что-то большое врезалось в пол позади меня.

Я толкала Делфину в спину, крича, чтобы она продолжала двигаться. Но когда я попробовала последовать за ней, я не смогла. Я оглянулась на валун, прижавший мой шлейф к полу, и задохнулась от мысли, как близко он был к тому, чтобы расплющить меня. Ухватившись за материал, я сильно дёрнула, и он освободился.

Боль пронзила мой череп. Я пошатнулась, когда что-то тёплое пробежало по моему виску, и комната потемнела. Мои колени подкосились, и я услышала, как кто-то выкрикнул моё имя, после чего шум перешел в тусклый гул. Затем всё погрузилось во тьму.

ГЛАВА 16

— Джесси, Джесси, поговори со мной, — взмолился Лукас голосом, в котором слышался страх. — Пожалуйста, микалаех, открой глаза.

Раздался стальной голос Фаолина, заставивший меня вздрогнуть.

— Я сказал, отойди. Не заставляй меня повторять.

Тёплые руки накрыли мое лицо.

— Вот так, Джесси.

Я кашлянула и тут же поморщилась от резкой боли в голове.

— Ой, — застонала я. — Кто меня ударил?

— Гора, — сказал Фарис дразнящим тоном. — Она в порядке, Ваэрик.

Открыв глаза, я уставилась в тёмные глаза Лукаса.

— Вы, правда, знаете, как устроить вечеринку.

Неподалеку раздался мужской смех, и рот Лукаса смягчился в улыбке, которая заставила меня забыть о пульсирующей головной боли.

— Лекарь скоро прибудет, Джесси, — сказал Фарис. — У тебя что-нибудь болит, кроме головы?

— Нет, — я подвигала руками и ногами, всё работало. — Всё хорошо. Я могу теперь сесть?

Лукас нежно приподнял меня. Я вдруг осознала, что меня окружает. Фаолин, Конлан, Иан и Керр создали барьер между нами и любопытствующей публикой, но я слышала, как люди возбужденно разговаривали, а некоторые плакали.

— Давай-ка уйдём отсюда, — Лукас встал и сказал Фарису, — направь лекаря ко мне.

— Я могу идти, — настаивала я, но он проигнорировал меня. — Я думала, тебе надоело носить меня на руках.

Его грудь разрывалась от смеха, когда он повернулся к Конлану.

— Скажи моему отцу, что я поговорю с ним, после того как удостоверюсь, что с Джесси всё в порядке

Конлан отодвинулся, давая мне возможность хорошо рассмотреть зрителей. Впереди стояла Дарьях, которая выглядела так, будто из её ушей вот-вот пойдёт пар. Эта мысль заставила меня хихикнуть, и я прикрыла рот рукой. Это движение вернуло боль, заставив меня закрыть глаза, пока Лукас выносил меня из зала.

Я ничего не сказала, когда он отнёс меня в свои апартаменты, вместо моих. Он положил меня на свою кровать и отправился встречать лекаря, который очистил порез на моей голове и дал мне выпить что-то сладкое.

Я не возражала, когда она помогла мне избавиться от моего разорванного платья и надеть одну из рубашек Лукаса, прежде чем уложить меня в постель. К тому времени, как она начала собирать свою сумку, боль в моей голове утихла до тупой боли.

— Твоя голова пройдет к завтрашнему дню, и у тебя нет других травм, — она улыбнулась мне. — Я слышала, что ты пострадала, спасая чью-то жизнь. Это было очень смело.

— Спасибо, — я подавила зевок. — Ты дала мне снотворное?

Она покачала головой.

— Менак — сильный препарат, и он может оказывать расслабляющее действие на молодых людей. Ты — новая фейри, так что он таким же образом повлияет на тебя.

— Ох.

Я закрыла глаза и прислушалась к тихому бормотанию, когда она разговаривала с Лукасом в другой комнате.

— Джесси.

Лукас рукой коснулся мой щеки, и я заставила свои глаза открыться.

Он улыбнулся, но его глаза были полны тревоги.

— Мой отец собирает экстренное собрание, так что я должен покинуть тебя на несколько часов.

Я подняла голову.

— Тогда я отправлюсь в свою комнату.

— Я буду чувствовать себя лучше, зная, что ты здесь, — он подоткнул одеяло вокруг меня. — Элва останется тут, пока я не вернусь, на случай, если тебе что-то понадобится.

Я полагала, что Элва — лекарь, так что я кивнула.

Лукас наклонился и слегка коснулся своими губами моих.

— Отдыхай. Я скоро вернусь.

— Хорошо, — сонно сказала я.

Я слышала, как он вышел их комнаты. Минутой позже, кровать слегка прогнулась, и тёплый комок лежал на моём животе. Я потянулась вниз, чтобы погладить пушистую голову.

— Привет, Кайя, — сказала я, прежде чем погрузилась в сон под звуки её мурлыканья.

Когда я проснулась в следующий раз, я прижалась к тёплому телу Лукаса, положив голову на его плечо. Он всё ещё был в своей официальной одежде, без пиджака.

— Я не хотел, чтобы ты проснулась, — мягко сказал он. — Засыпай снова.

— Сколько сейчас времени?

— Ещё рано, — его пальцы играли с моей прядью волос, выпавшей из красивой косы, которую мне заплела Гилси. — Как ты себя чувствуешь?

Я провела оценку своего состояния.

— Лучше. Был ли кто-нибудь ещё ранен?

— Незначительные травмы. Всё могло быть значительно хуже, — он вздрогнул. — Я всегда восхищался твоей храбростью, но когда я увидел, что ты толкнула Делфину в безопасное место и чуть не попала под валун, моё сердце практически перестало биться.

Я положила руки на его грудь.

— Ты уже должен знать, что требуется больше, чем шторм, чтобы избавиться от меня.

Его вторая рука поднялась и взяла мою, прижав её к сердцу.

— Если бы ты была со мной за ужином, ты бы никогда не оказалась в опасности. Это дело рук моего отца, и я дал ему понять, что это больше не повторится.

— Он не мог знать, что начнётся шторм, — сказала я, тогда как моё сердце парило от его слов.

Голос Лукаса стал жестче.

— Я не виню его за твою травму. Но он зашел слишком далеко, когда он организовал кого-то сопровождать тебя на ужин, и обманом заставил меня присоединиться к Дарьях. Я был терпелив к его вмешательству слишком долго, и я сказал довольно чётко, с меня довольно этого.

Я хотела поверить, что король перестанет пытаться свести своего сына с подходящей парой, но это были тщетные усилия. Я гадала, знал ли об этом Лукас.

Я наклонила голову назад, чтобы посмотреть на него.

— Ты долго был на встрече. Как она прошла?

Он поджал губы, словно прикидывая, что сказать дальше.

— Мой отец и Королева Анвин пришли к соглашению о временном запрете перемещений между мирами. Фейри в человеческом мире будут уведомлены, что у них есть три дня, чтобы вернуться домой до введения запрета.

Воздух вышел из моих лёгких. То, что я пыталась предотвратить, происходило, и я ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

— Это временный запрет, Джесси, — рука в моих волосах опустилась ниже, чтобы погладить мою спину. — Ты скоро снова увидишь свою семью.

— Но они будут одни, если твои люди вернуться домой. Кто обеспечит их безопасность от Давиана?

Лукас ободряюще улыбнулся мне.

— Фаолин работал с охранной фирмой, которую он нанял, чтобы отследить Давиана Вудса. Это бывшие спецназовцы, и им можно доверять. Он договорится, что фирма возьмёт на себя охрану до нашего возвращения. Вопрос не в том, если, а в том, когда команда найдёт Давиана. Если это произойдёт до окончания действия запрета на перемещения, они заберут твою семью домой в Нью-Йорк, если только твои родители не захотят и дальше остаться на острове.

Его уверенность в команде охраны ослабила мой страх, и я расслабилась, прижавшись к нему. Я положила голову ему на грудь, и ровный ритм его сердца в сочетании с его пальцами в моих волосах вскоре убаюкали меня.

— Мне, наверно, следует вернуться в свою комнату, — пробормотала я.

Лукас перестал играть с моими волосами.

— Ты хочешь уйти?

— Нет. Я не хочу, чтобы люди начали болтать, когда увидят меня, возвращающейся в свои апартаменты в платье.

Усмехаясь, он подтянул одеяло к моему плечу.

— После этого ужина о тебе уже заговорили при дворе. Одной сплетней больше.

— Ух, — я застонала в его рубашку. — Ты не помогаешь

Он обхватил меня рукой.

— Ты останешься, если я скажу, что мне будет легче заснуть, зная, что ты рядом?

Тепло распространилось до самых пальцев ног, и я прижалась к нему.

— Да, я останусь ради этого.

* * *

Когда я проснулась, я была одна в кровати, но место рядом со мной было ещё тёплым. Я соскользнула с кровати и пошла искать его, и я добралась до открытой двери спальни, прежде чем поняла, что на мне нет ничего, кроме рубашки Лукаса. Я огляделась вокруг в поисках своего платья, когда голос Короля Озерона остановил меня на полпути.

— Мне нравится эта девочка, Ваэрик. У неё есть много черт, которыми я восхищаюсь, и та услуга, которую она оказала миру фейри, никогда не будет вознаграждена сполна, — сказал король. — Но это не меняет обстоятельств её рождения. Она не является ни урожденной фейри, ни королевской особой.

Я отшатнулась, будто он ударил меня. Я хотела вернуться в кровать, откуда я не могла слышать продолжение их разговора, но мои ноги отказывались двигаться.

— Отец, мы уже обсуждали это, — тихим, злым голосом ответил Лукас.

— Тебя влечёт к ней. Я понимаю это. Она прекрасная, энергичная и храбрая. Будь я в твоём возрасте, я бы тоже нашёл её привлекательной. Но, в конечном счёте, я бы исполнил свои обязательства перед Неблагим Двором, — после продолжительной паузы король сказал, — подумай об этом, Ваэрик. Вспомни Онага.

Онаг? Лукас никогда раньше не упоминал это имя. Кем он был, и как он связан с Лукасом и мной?

Звук закрывающейся двери заставил меня на цыпочках вернуться в постель. Я легла и натянула одеяло за несколько секунд до того, как Лукас вошел в комнату. Я сомневалась, стоит ли мне притвориться спящей, но решила, что я недостаточно хорошая актриса.

Он сел на край кровати и посмотрел на меня извиняющимися глазами.

— Как много ты услышала?

— Достаточно, чтобы понять, что твой отец не ненавидит меня, так что это что-то, — легкомысленно сказала я.

Его рот сжался.

— У моего отца благие намерения, но он слишком закостенел в своих взглядах, чтобы увидеть, насколько старомоден его взгляд на будущее его детей. Его не беспокоит, чего мы можем хотеть.

— Чего ты хочешь? — спросила я, понимая, что мы никогда не говорили об этом.

Лукас опустил голову.

— Этого, — прошептал он мне в губы, а затем его рот захватил мой в медленном, одурманивающем поцелуе.

Я парила словно на облаке, пока его губы прокладывали дорожку к впадине у моего горла.

— Этого, — сказал он, прежде чем попробовал языком на вкус мою кожу.

Я издала тоненький стон, когда каждое нервное окончание в моём теле зажглось.

— Лукас, — вздохнула я.

Я хотела вновь ощутить его губы на моих так же сильно, как хотела, чтобы он не прекращал то, что он делал со мной.

Он отстранился, а затем оказался на мне. Он приподнялся на предплечьях, но остальная часть его твёрдого тела придавила меня к кровати. Собственнический блеск в его глазах вызвал во мне дрожь, когда он вновь завладел моим ртом, без слов говоря мне, что я принадлежу ему.

У меня перехватило дыхание, когда он лёг рядом со мной, опираясь на одну руку. Его губы продолжали наступление, а свободная рука стягивала одеяло с моей талии.

У меня перехватило дыхание, когда его пальцы коснулись пуговицы рубашки между моими грудями, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Я одобрительно кивнула, и он улыбнулся, с легкостью расстегивая пуговицу. Его тёплая рука скользнула под мягкий материал, и я выгнулась навстречу его прикосновениям, когда он обхватил мою грудь.

— Я уже давно хотел прикоснуться к тебе вот так, — тяжело сказал он.

Я потянулась вверх, чтобы снова притянуть его голову к себе.

— Тогда, не останавливайся.

Наши губы едва успели соприкоснуться, как раздался звонок. Лукас застонал и упал на спину рядом со мной.

— Если это мой отец, я избавлюсь от него.

У меня вырвался болезненный смешок, потому что я разделяла его разочарование. Он пошел открывать дверь, пока я лежала и переживала самый чувственный опыт в своей жизни. Я представляла, что могло бы случиться, если бы колокольчик не зазвонил, и я молча проклинала нашего посетителя, который выбрал самое неудачное время.

Лукас вернулся в комнату, неся небольшой сверток с одеждой.

— Розвен прислала Гилси со сменной одеждой для тебя, — он бросил одежду на стул. — В ближайшие несколько часов, это тебе не понадобится.

Моё сердце заколотилось, когда он вернулся ко мне на кровать. Он приподнялся на локте и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы.

— Так где мы остановились, микалаех?

Микалаех… мой огненный цветок. Перевод ласкового слова оформился в моём сознании, и я обвила руками его шею, чтобы поцеловать его в ответ.

При звуке колокольчика Лукас снова отпрянул от меня, ругаясь. Мне было жаль того, кто находился в этот раз за дверью, потому что он выглядел немного пугающе, когда покидал спальню. Он вернулся с покорным выражением лица и принес поднос с едой, который поставил у основания кровати.

— Моя мать прислала завтрак и надеется, что сегодня утром ты чувствуешь себя лучше.

Он приподнял подушки позади меня, и я откинулась на них. Подняв поднос, он положил его мне на колени и сел лицом ко мне.

— Нам следует поесть, пока всё не остынет, или она захочет узнать, почему ты не притронулась к еде.

Я усмехнулась и взяла пирожное.

— Это похоже на то, что сказала бы моя мама.

Лукас придвинулся, чтобы сесть рядом со мной.

— Чем бы тебе хотелось сегодня заняться?

— С тобой? — спросила я в перерыве между поеданием пирожного.

Прошлой ночью я видела его больше, чем за последние несколько дней, и я полагала, что после случившегося король будет занят ещё больше.

Он рассмеялся.

— Да, со мной. На этой неделе у меня больше свободного времени, и я намерен провести его с тобой. Мы можем делать всё, что ты хочешь… пока мы остаёмся в Неблагом Дворе.

Моя грудь увеличилась настолько, что я думала, что она лопнет. Если бы не поднос на моих коленях, я бы навалилась на него и расцеловала до смерти.

— Я хотела бы лучше осмотреть долину. Отсюда она так прекрасна.

С ним я была бы счастлива хоть прогуляться к озеру, но было бы неплохо сбежать с королевского двора на несколько часов.

— День на природе — звучит прекрасно, — сказал он.

После завтрака Лукас направился к своим мужчинам, чтобы поставить их в известность о наших планах, пока я приняла душ и переоделась в одежду, которую принесла Гилси. В гостиной я нашла мои любимые ботинки военного образца, которые я использовала для тренировок на открытом воздухе, и сделала мысленную пометку, поблагодарить Гилси. Я как раз зашнуровывала их, когда вернулся Лукас, выглядевший немного расстроенным. Мои плечи опустились, я ожидала, что он скажет мне, что, в итоге, не может пойти на свидание.

— Я надеюсь, ты не возражаешь против дополнительной компании, — сказал он, проходя в свою комнату. — Розвен остановила меня, чтобы расспросить о тебе, и я, по глупости, сказал ей о наших планах на сегодня. Она встретится с нами на улице.

— О, здорово! Я не разговаривала с ней с тех пор, как вернулась от своей семьи.

Лукас сказал что-то, что я не смогла разобрать.

— Что это было? — воскликнула я.

Он появился в дверях спальни.

— Я рад, что вы двое поладили, но предполагалось, что это будет наше совместное время.

С этими словами он стянул с себя рубашку, открыв мне дразнящий вид на свою твёрдую грудь и рельефный пресс, прежде чем исчезнуть в комнате. Я мечтательно смотрела ему вслед, пока Кайя не запрыгнула на диван и не привела меня в чувство.

Когда он вышел через десять минут, его волосы были ещё влажными после душа, а сам он был одет в одежду для верховой езды, похожую на ту, что была на нём в ту ночь, когда он отправился на мои поиски. Мы вышли из его комнат, и я удивилась, что никто из его людей не ждал нас. Я не могла поверить, что они позволят ему покинуть двор, только с Кайей в качестве охранника.

Только когда мы покинули гору, я увидела Конлана и Фариса, ожидающих нас вместе с Розвен и группой людей. Я узнала личную охрану Розвен, но кем были все остальные люди?

— Джесси! — Розвен схватила кого-то за руку и потянула его к нам.

Я не узнавала его, пока они не встали перед нами.

— Джесси, это наш брат Келлен. Келлен, познакомься с Джесси, — сказало она.

Я улыбнулась шестнадцатилетнему принцу.

— Приятно познакомиться, Принц Келлен.

— Привет, — твёрдо сказал он, как будто мы находились на официальном мероприятии.

Я не могла понять, был ли он снобом или испытывал социальную неловкость.

Розвен пренебрежительно махнула рукой.

— Зови его Келлен.

Келлен бросил на неё раздраженный взгляд, который она проигнорировала. Он тихонько хмыкнул и пошел прочь, чтобы взять в руки поводья прекрасного белого таррана. Животное опустило к нему голову, и он ласково погладил его по лбу. Я простила его грубость, когда он достал из кармана лакомство и скормил его таррану.

Двое слуг-эльфов приблизились, неся большие корзины, которые они закрепили ремнями на спине одного из тарранов. Я вопросительно посмотрела на Розвен, а она улыбнулась.

— Такой прелестный день. Я подумала, что мы можем прокатиться к реке и там пообедать.

— Звучит здорово, — сказала я, прежде чем до меня дошел смысл её фразы. — Но есть одна небольшая проблема.

Розвен взяла поводья таррана, которого Париса подвела к ней.

— Что такое?

— Я никогда не ездила на тарранах.

— Тогда тебе придётся ехать со мной, — сказал Лукас из-за моей спины.

Я повернулась и увидела его верхом на блестящем чёрном тарране. Он дьявольски улыбнулся и наклонился, чтобы протянуть мне руку. Моё сердце слегка дрогнуло, когда я подошла и взяла его за руку. Он с легкостью поднял меня, посадив впереди себя

— Удобно? — спросил он, когда его руки обхватили меня, чтобы взять поводья.

— Угу, — я оглянулась на окружающих всадников, большинство из которых с любопытством смотрели на нас. Даже Розвен открыто пялилась, но при этом выглядела довольной.

Я облизала свои высохшие губы.

— Ты уверен, что это хорошая идея — ехать с тобой вот так? Не будут ли люди болтать?

— Да, уверен.

Он щелкнул поводьями, и его тарран начал двигаться. Конлан и Фарис по бокам от нас, а остальная часть нашей компании следовала позади. Кайя бежала впереди, уже охотясь на что-то.

Мы двинулись по окрестностям, огибая главные сады и озеро.

Когда мы достигли узкой тропы с твёрдым покрытием, Конлан возглавил колонну, а Фарис остался позади. Они отдалились от нас на достаточное расстояние, так что мы с Лукасом могли вести личную беседу, и складывалось ощущение, что мы находимся в своём собственном маленьком мире.

Долина представляла собой буйство красок, которые были ещё более яркими вблизи. Полевые цветы всех оттенков росли среди высокой травы на пологих холмах, и они привлекали ярких желтых и синих птиц размером не больше бабочки. Здесь росли деревья, похожие на сосны с серебристыми иглами, и другие — с гигантскими красными листьями, напоминающими гроздья раскрытых зонтиков.

Лукас указывал на такие объекты, мимо которых мы проезжали, как животноводческая ферма, фруктовый сад и небольшая деревня, населённая в основном ремесленниками. Когда я спросила, почему они не жили в городе, он сказал, что они предпочитают тихую деревню.

Дальше виднелась низкая группа зданий. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть много деталей, за исключением нескольких фейри, прогуливающихся вокруг, и то, что выглядело как тарраны на огороженной территории.

— Это тренировочный лагерь для новобранцев, — объяснил Лукас. — У нас ещё один лагерь на горе для продвинутых стажеров.

— На той самой горе, по которой тренер заставлял бегать вверх-вниз?

Он рассмеялся.

— На той самой.

В течение следующего часа он развлекал меня рассказами о своем детстве и годах обучения. В большинстве его историй фигурировали некоторые или все его друзья, и было легко понять, почему они были так дружны.

Мы достигли невысокого подъёма, и стук копыт прервал наш разговор. Мимо нас, смеясь, промчалась Розвен, и за ней по пятам — Келлен, а за ними гнались полдюжины их стражей. Оглянувшись через плечо, Розвен поддразнила брата, а затем наклонилась к шее своего таррана, и они помчались вперёд. Она поднялась на возвышенность и с победным криком подняла руки вверх.

— Розвен и Келлен всегда соревнуются в езде, — сказал Лукас. Он никогда не мог поймать её, но он продолжает бросать ей вызовы.

Я улыбнулась дружбе между его братом и сестрой.

— Она лучший наездник, чем ты?

— Она лучше всех, — гордо ответил он.

Мы последовали за ними вверх по склону. Когда мы приблизились к вершине, Лукас сказал:

— Закрой глаза.

Я закрыла. Минуту спустя он остановился, и я сгорала от нетерпения, когда он сказал:

— Теперь может взглянуть.

Я открыла глаза и уставилась на открывшийся мне вид. Менее чем в километре широкая, сверкающая река текла так медленно, словно у нее было всё время в мире. На дальнем берегу реки росли высокие деревья, а за ними вдали возвышались чёрные скалы.

Между нами и долиной было поле волнистого пламени. Нет, не пламени. Это были цветы с красновато-оранжевыми соцветиями, под солнцем напоминающие огонь. Иллюзия была настолько реальной, казалось, что пламя лижет ноги тарранов впереди нас.

— Ого.

Лукас подтолкнул нашего таррана вперед.

— Цветы калаех. Они растут по всей долине, но больше всего их вдоль реки.

— Прекрасно, — пробормотала я, завороженная.

Мы догнали остальных, когда они спешивались на травянистой поляне у реки. Два конюха повели тарранов к воде попить, а мы начали устраивать наш пикник.

Розвен помогала мне расстелить одеяло, когда нахмурилась, на что-то находящееся за моим плечом.

— Они никогда не сдаются.

— Кто?

Я обернулась и обнаружила другую группу наездников за изгибом реки. Рашари находилась впереди рядом с тем же мужчиной, который был с ней на озере. За ними ехали Делфина, Серея и двое мужчин, которых я не узнала.

Сирене состроила гримасу.

— Кто-то должен сказать Рашари, что отчаяние ей не идет.

Я взглянула туда, где стоял Лукас, разговаривая с Келленом, Конланом и Фарисом. Конлан увидел новых гостей первым, и что-то сказал Лукасу, который разочарованно улыбнулся.

— Ну, здравствуйте, — крикнула Рашари, притворяюсь удивлённой нашей встречей. — Я вижу, не только нас сегодня тянет к реке.

— Я бы хотела бросить её в реку, — пробормотала Париса.

Розвен фыркнула, и я подавила ухмылку. Я никому не позволю испортить мне сегодняшний день. Не имело значения, сколько людей прибавилось к нашей прогулке, пока я была с Лукасом.

Движение позади группы Рашари привлекло моё внимание, и я посмотрела на блондина, скачущего в поле зрения. Он увидел нас и махнул рукой, я думала, что моя ухмылка разорвёт мое лицо.

— Теннин!

— Ты знаешь Теннина? — спросила Розвен.

— Он мой хороший друг, — сказала я, когда он приблизился. — Хотя я удивлена, увидев его с Рашари и её друзьями.

Париса встала рядом с нами.

— Он, скорее всего, тут из-за Делфины. Они кузены.

Я скривила лицо.

— Я не буду использовать это против него.

Группа приблизилась к нам и спешилась. Теннин передал поводья одному из наших конюхов и подошел к нам. Он сделал небольшой поклон в сторону Розвен.

— Принцесса Розвен, ты становишься прекраснее с каждым днём.

Она ласково засмеялась.

— Я вижу, что человеческий мир совсем тебя не изменил.

— А я вижу, что у тебя безупречный вкус в отношении друзей, — Теннин посмотрел на меня. — Как ты, Джесси? Я надеюсь, что мир фейри не кажется тебе скучным местом после жизни в Нью-Йорке.

Розвен разразилась смехом.

— Только если ты считаешь, что быть унесенной дракканом скучно.

— Или выжить после камнепада на королевском ужине, — добавила Париса. Она понизила голос: — Хотя, я считаю, что в камнях меньше угрозы, чем в смертельных взглядах, которые посылал тебе принц Ваэрик, вынося оттуда.

Глаза Теннина расширились.

— Рассказывайте.

Розвен, Париса и Сирене с большим удовольствием пересказывали события прошлой ночи. По их версии, Лукас перепрыгнул через главный стол и побежал за мной, как только упал первый камень. Я думала, что они приукрашивают историю, пока не встретила взгляд Розвен, и она кивнула.

— Джесси, — сказал тихий женский голос.

Я повернулась и увидела Делфину, приближающуюся ко мне. Её руки были сжаты, у неё было сдержанное выражение лица, что заставило меня насторожиться. Она остановилась рядом с Теннином, и впервые в её глазах не было презрения, когда она смотрела на меня.

— Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделала прошлой ночью, — она нервно сглотнула. — Ты спасла мою жизнь. Мне жаль, что ты пострадала, спасая меня.

Я не ожидала от неё этих слов. У меня заняло несколько секунд, чтобы ответить.

— Тебе не нужно благодарить меня за это. Я рада, что ты в порядке.

Она робко улыбнулась.

— Я рада, что у тебя тоже всё хорошо. Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, пожалуйста, обращайся ко мне.

— Спасибо… это очень мило с твоей стороны.

Я не успела придумать, что ещё сказать, когда Рашари позвала свою подругу. Делфина улыбнулась мне, сделала реверанс Розвен и пошла обратно к группе, с которой прибыла.

Я смотрела ей вслед, не зная, что делать с этим превращением. Хмурый взгляд Рашари сказал мне, что она в таком же замешательстве, как и я, и не рада маленькому предательству своей подруги.

Розвен подняла брови, глядя на меня.

— Это было необычно.

— Нет, если ты знаешь её мать, Мараджу, — сказала Элетта, которая присоединилась к нам. Она смотрела на Теннина, и он добродушно пожал плечами.

— В моей тёте мало что может меня удивить, — сказал он мне. — Отец Делфины и мой — братья. Моя семья предпочитает жить в нашем поместье на севере. Родители Делфины предпочитают жизнь при королевском дворе.

Я достаточно пробыла при дворе, чтобы понять значение его слов. Родители Делфины были придворными, которые заботятся только о статусе и о том, чтобы завоевать расположение королевской семьи.

— Причём здесь Мараджа? — спросила Розвен своих друзей.

Элетта наклонилась.

— Я видела брата Делфины, Аслана, сегодня утром, и ты знаешь, как сильно он ненавидит интриги своей матери. Аслан сказал мне, что Мараджа была в ярости, когда они вернулись прошлой ночью с ужина. Она годами готовила Делфину к тому, чтобы та стала консортом, и она знала, что теперь это никогда не произойдет. Все на ужине видели, как Ваэрик смотрел на Джесси и как он бежал к ней, когда она была ранена. Он ни за что не выберет Делфину в качестве своей спутницы.

Счастье забурлило в моей душе. Я подумала о поцелуе с Лукасом и что мы едва не сотворили в его постели этим утром. Париса понимающе ухмыльнулась мне, и меня затопил румянец.

— Мараджа сказала Делфине, что они должны получить максимум выгоды из этого, — продолжила Элетта. — Если Делфина не может стать консортом принца, она будет консортом его друга.

— Серьёзно?

Я покачала головой, и моё бурлящее счастье превратилось в гнев.

— Лукас личность, а не какой-то предмет, с помощью которого они могут получить желаемое.

Розвен улыбнулась, выглядя довольной моим эмоциональным всплеском, а Париса спросила:

— А почему ты называешь его Лукасом?

— Так он представился при нашей встрече, и никто… — я взглянула на Теннина, — не удосужился сказать мне, что он был Принцем Ваэриком. Я привыкла называть его Лукасом и постоянно забываю использовать его настоящее имя.

Теннин рассмеялся.

— Теперь ты знаешь, почему я не мог сказать тебе. Да и посмотри на это с другой стороны. Никто не может обвинить тебя, что ты сблизилась с ним только потому, что знала кто он.

Его реплика заставила меня задуматься о том, каким разгневанным Лукас был, когда счёл, что именно так я и поступила. Теперь, когда я видела, с чем ему приходилось иметь тут дело, я могла понять, почему он так остро отреагировал, поверив, что я предала его.

— Кстати, о сближении с Ваэриком, — Сирене наклонила голову в сторону Лукаса.

Мы все обернулись и проследили за её взглядом. Во мне промелькнуло раздражение от вида Рашари, стоявшей рядом с Лукасом. Но оно тут же пропало, когда он отстранился, создав дистанцию между ними.

— Думаю, Лукас справится, — беспечно сказала я. — Давайте, организуем пикник.

Мы быстро выложили содержимое корзинок и расставили еду и напитки. Розвен пригласила всех присоединиться к нам, и я улыбнулась, когда Лукас оставил Рашари и сел рядом со мной. Конлан и Фарис сели по другую сторону от него. Внезапно появилась Кайя и улеглась рядом со мной.

Обед прошел весело, а разговоры были несерьёзными. Никто не заговорил о прошлой ночи, за исключением Теннина, который сказал, что ему пришлось вернуться из-за запрета на пересечение барьера. Он проведёт несколько дней при дворе, а потом поедет в свой родовой дом.

После перекуса, Лукас встал и протянул мне руку.

— Прогуляешься со мной по берегу реки?

Я вложила руку в его открытую ладонь и игриво ответила:

— С удовольствием, Ваше Высочество.

Он потянул мою руку и поднял меня на ноги, и мы оказались буквально в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Для тебя я Лукас, или Ваэрик, если ты сочтешь нужным. Но никогда Ваше Высочество.

От его нежного взгляда всё внутри меня затрепетало.

— Я с радостью прогуляюсь, Лукас.

Я могла чувствовать, что глаза всех были прикованы к нам, когда мы удалялись от места пикника. Это было то, к чему мне придётся привыкнуть, если я хочу быть с Лукасом, но это была небольшая цена.

Шаги сзади давали понять, что Конлан и Фарис сопровождают нас. Они держались в стороне от наших глаз, но достаточно близко, чтобы среагировать на любую угрозу. Кайя пронеслась мимо нас, выныривая из высокой травы и заставляя меня улыбаться своим выходкам.

— У реки так умиротворенно, — сказала я, когда мы оказались вне поля зрения нашей группы, и могли слышать только птиц и воду, плещущуюся у берега. — Спасибо, что привел меня сюда.

Он взял меня за руку, переплетая наши пальцы вместе.

— Тогда мы вернемся в скором времени, но не в сопровождении половины королевского двора.

Я рассмеялась, услышав в его голосе нотки досады.

— О, да ладно. Розвен и её друзья — забавные. И сейчас мы одни.

— Недостаточно, — Лукас сменил направление и потянул меня вниз, в большую россыпь цветов калаех, растущих вдоль реки. Не успела я произнести ни слова, как мы уже лежали на мшистой траве и были скрыты из виду. Над нами красноватые цветы выглядели как огненное кольцо на фоне голубого неба.

Лукас поднялся надо мной и убрал волосы, упавшие мне на лицо.

— Теперь мы одни.

Мои губы жадно раскрылись, и он не заставил меня ждать. Он прикоснулся своим ртом к моему рту раз, другой, с мучительной медлительностью, прежде чем просунуть свой язык внутрь. Я пылко поцеловала его в ответ, как будто прошли недели, а не часы с тех пор, как мы целовались на его кровати. Я провела пальцами по его волосам, и от ответного урчания в его груди мне захотелось перевернуть его и забраться на него сверху.

Лукас вдруг издал «уф» и упал вперед, придавив меня своим весом. Я захрипела, когда он оттолкнулся руками, и что-то упало на землю позади него. Вместо тревоги, которую я ожидала увидеть на его лице, он ухмылялся.

Потом он скатился с меня и лежал, смеясь, в траве, а Кайя стояла над ним. Он почесал её шею, и это было всё приглашение, которое ей понадобилось, чтобы втиснуться в щель между нами.

Я засмеялась и повернулась лицом к Лукасу.

— Это третий раз за сегодня, когда кто-то прерывает нас. Думаешь, Вселенная посылает нам знак?

— Да. Она говорит, что мы должны лучше прятаться, — он снова приподнялся на локте и одарил меня чувственной улыбкой, которая обещала, что в следующий раз нас никто не потревожит.

Меня пронзила дрожь предвкушения. Наверное, было лучше, что Кайя остановила нас, пока ситуация не накалилась до предела. Мы с Лукасом не смогли бы зайти дальше, если бы Конлан и Фарис стояли на страже. От одной мысли, что они знают, чем мы занимались в траве, мои щеки сразу начали гореть.

Лукас потянулся ко мне и вырвал что-то из моих волос. Это был цветок калаех, отделившийся от стебля. Держа цветок за основание, он провел мягкими лепестками по моему лицу и губам. Я вдохнула мягкий пряный аромат цветка и потерялась в его теплых голубых глазах.

— Ты помнишь утро, когда мы нашли тебя на Острове Норт-Бротер? — спросил он, удивив меня сменой темы разговора.

Я свела брови.

— Как я могу забыть?

Глаза Лукаса приобрели отрешенный вид.

— Когда Фаолин сказал мне, что ты была одним из двух охотников, предположительно утонувших при охоте на келпи, у меня было ощущение, что он ударил меня в живот. Я убедил себя, что это было чувство вины за то, что я не смог отплатить тебе за предупреждение о заговоре с целью убить меня. После того, как тебя нашли, я сказал себе, что мой долг был оплачен.

— Затем, следующей ночью, мужчины атаковали тебя в твоей квартире, и я хотел убить их за то, что они причинили тебе вред. Я больше не мог отрицать, что я беспокоюсь о тебе. Каким-то образом ты проскользнула под мою броню, и я не ожидал этого.

Я начала говорить, но он прижал палец к моим губам.

— Ты не хотела становиться фейри. Меня убивало осознание того, что тебе больно и что я не могу прийти к тебе после обращения. Но в то же время, я был эгоистично счастлив, потому что мне не придётся расставаться с тобой. Я привёл тебя в Неблагой Двор, но я позволил моему отцу и проблемам мира фейри держать нас порознь. Я не допущу этого снова.

Моё горло сжалось, и единственным ответом, который я смогла придумать, было:

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Через две недели мы с отцом отправимся в Благой Двор, чтобы продолжить обсуждать ситуацию с барьером. До этого я буду занят работой, но я намерен проводить с тобой часть каждого дня. Мы можем заниматься тем, чем ты захочешь, но я собираюсь ухаживать за тобой так, как ты того заслуживаешь.

— Ухаживания фейри — это то же самое, что и свидания? — спросила я, немного задыхаясь.

Он заправил цветок, который держал в руках, в мои волосы.

— Да.

Я прикусила губу, пока мой желудок нервно вздрагивал. Когда я открыла рот, я не могла остановить поток слов, который сыпался из меня.

— Это делает тебя моим парнем? Я ходила на свидания, но у меня никогда не было парня. В мире фейри существуют такие понятия, как парень и девушка?

Усмехаясь, он наклонил голову и целовал меня долго и медленно, пока я не забыла о смущении. Когда мы, наконец, отстранились, он сказал:

— Я буду тем, кем ты захочешь, чтобы я был.

— Ваэрик, — позвал Фарис, и смех в его голосе нельзя было перепутать ни с чем.

Было не трудно догадаться, чем мы занимались тут внизу.

— Да, — ответил Лукас.

— Приближается шторм. Мы должны вернуться раньше прежде, чем он разразится.

Я поднялась в сидячее положение.

— Шторм?

— Не тот, о котором ты подумала. Это ливень, — Лукас неторопливо поднялся на ноги и протянул мне руку.

— Ох, — я взяла его за руку, чувствуя себя глупо. Конечно, тут бывает дождь.

Лукас поднял меня и ухмыльнулся, счищая с меня траву и грязь. Он взял меня за руку, и мы пошли к Фарису и Конлану, которые понимающе улыбались нам.

— Ты получила удовольствие от вашей прогулки? — спросил меня Конлан, когда мы приблизились.

Я улыбнулась в ответ.

— Безмерно.

Мы направились к группе, и Лукас указал на тёмные облака вдалеке.

— Он идет с океана, и эти штормы приносят больше всего дождей. Обычно они длятся день или два, позволяя долине хорошенько промокнуть.

Розвен и остальные тоже видели приближающийся шторм. Они упаковали вещи и, к моменту нашего возвращения, были готовы отправляться. Сестра Лукаса взяла нас за руки и практически засияла. Его отец не будет так счастлив тому, что мы начали встречаться, но хотя бы один член его семьи одобрил это.

Теннин также выглядел удовлетворенным, и он подмигнул мне, когда забирал поводья в одного из конюхов. В нескольких метрах от него стояла Рашари с кислым выражением лица. Чего бы она ни хотела сегодня добиться, всё пошло не по плану. Мне было совсем не жаль, что я стала причиной её разочарования.

Лукас поднялся в седло и поднял меня, снова посадив перед собой. Я прислонилась спиной к его груди, и это ощущалось более интимно, после времени, проведенного наедине. Я счастливо вздохнула, когда мы отправились домой, ни один из нас не чувствовал необходимости заполнять тишину между нами.

Мы были ещё в нескольких километрах от горы, когда первая капля дождя попала мне на лицо. Лукас пустил своего таррана в галоп, но шторм было не обогнать. Мы оба промокли до нитки и смеялись, когда добрались до дома.

Он слез с таррана и помог мне спуститься.

— Мне жаль, что дождь испортил нашу прогулку, — сказал он, смахивая волосы, упавшие на моё лицо.

— Не испортил, — я улыбнулась ему. — Это был идеальный день.

— Был? Он ещё не окончен, — он взял мою руку, и мы вошли внутрь. — Поужинаем сегодня вечером?

Я покачала головой.

— Извини. Кажется, я ужинаю со своим парнем.

Он поцеловал меня в макушку.

— Да, это так.

ГЛАВА 17

Я опустила взгляд на гигантскую тень Гуса на воде и вздохнула. Никогда не думала, что мне опротивеет смотреть на океан, но этот полёт доказал обратное. Мы покинули остров много часов назад, а суши на горизонте всё не было видно.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на куда более приятных мыслях, большинство из которых были о Лукасе. Последние две недели с ним были самыми счастливыми в моей жизни. Мы каждый день проводили время вместе, занимаясь всем, что я пожелаю, будь то тренировка, посещение города, обучение верховой езде или разговоры. Он отказался посещать особые ужины, устраиваемые его отцом, отдав предпочтение ужинам со мной наедине в моих покоях. И каждую ночь мы целовались на диване до умопомрачения, что казалось, я вот-вот вспыхну.

И если поцелуи и прикосновения Лукаса не оставляли сомнений в том как сильно он меня хотел, он не заходил дальше, чем в то утро после королевского ужина. Он проводил наше время наедине вне спальни, и к моему бесконечному раздражению, в конце ночи он возвращался в свои покои.

Мне было любопытно, таким ли было фейское ухаживание, но спросить мне было не у кого. И хотя мы с Розвен подружились, я ни за что не буду с ней разговаривать о сексе с её братом. Я так сильно скучала по Виолетте, и сожалела, что не могла поговорить с ней об этом. Она точно знает, что надо было делать.

Лукас, король и группа Неблагих вчера отправились на встречу в Благой Двор. Это дало мне два дня на выяснение как поговорить с ним о нас, когда он вернётся. Если он ждал, когда я созрею для секса, мне надо дать ему понять, что я готова. Или я могу наброситься на него и показать ему, что хочу его. Я улыбнулась самой себе. Второй вариант мне показался гораздо забавнее.

Гус зарычал и, открыв глаза, я уставилась в горизонт. Я прищурилась. Земля? Пожалуйста, пусть будет земля.

Прошлой ночью во время моего первого ужина в одиночку за несколько недель, Аедна пришла ко мне и сообщила, что сегодня я должна отнести ки'тейн в пустыню Маб, которая, так уж вышло, была на другой стороне Эллионского моря.

К счастью у меня был драккан, который мог совершить полёт в шесть часов, вместо трёх дней на корабле. Вот только полёт в когтях драккана был не самым комфортабельным способом путешествовать, и всё моё тело ощущалось стиснутым от долгого пребывания в одном положении.

Через полчаса я смогла разглядеть белый массив суши вдалеке. Сначала казалось, что мы летим к леднику, но когда детали стали проясняться, я поняла, что это были большие песчаные дюны.

Прошло ещё двадцать минут, прежде чем мы достигли береговой линии, где вода была бледно-голубого оттенка, а волны накатывали на ослепляюще белый пляж. Растительность была редкой, за исключением нескольких травянистых кочек. А ветер горячим воздухом обдувал моё лицо.

Пологий пляж вскоре уступил песчаным дюнам, простирающимися далеко-далеко. Воздух стал сухим и жёстким, и мне пришлось закрыть глаза, заслезившиеся от агрессивных бликов солнечного света от белоснежного песка. Гус знал куда именно принести нас в горы, так что я доверилась ему в поиске ки'тейна, спрятанного в этой бескрайней пустыне.

Мы летели ещё час, и только потом увидели небольшой каньон. На дне каньона, прямо из земли росли десятки колонн из белого камня. Они не создавали никакого рисунка, как и не были схожими по строению, и я предложила, что они были природного происхождения. Кроме колючих кустарников, в каньоне не было никаких признаков жизни.

Гус облетел колонны и нашёл место, достаточное для его посадки. Мы пробыли в воздухе так долго, что ощутила приземление каждым онемевшим суставом. Гус поставил меня, и я рухнула спиной на песок. Мне потребовалось несколько минут на восстановление, и только после этого я готова была к действиям.

— Блин!

Я вскочила на ноги и накрыла рукой шею, к которой, казалось, прижали раскаленный утюг. Земля была такой горячей, что обжигала. Я присела и подержала пару минут руку над песком. Было ощущение, будто я держу её над горячей плитой.

Встав, я изучила негостеприимную местность. Аедна точно знала, как выбрать места для сокрытия своих ки'тейнов. Теперь мне оставалось найти тот самый, ради которого я прилетела сюда.

Я подошла к ближайшей колонне. Навскидку она была больше метра в диаметре, и при близком рассмотрении казалось, что она создана была из некого пористого камня с крошечными дырочками на его поверхности. Обойдя колонну, на другой её стороне я обнаружила дыру, достаточно большую, чтобы я смогла туда влезть. Изнутри послышалось тихое щёлканье, и я шагнула ближе, прислушиваясь.

Внутри колонны что-то задвигалось, и я услышала легко узнаваемый звук когтей, скребущих по камню. Я отскочила назад, моё сердце безумно заколотилось. Я ни за что не войду внутрь. Я смотрела «Чёрную дыру», и ничем хорошим для людей там это не закончилось.

Я прошлась по плато, среди колонн, стараясь не подходить слишком близко ни к одной из них. Опять же, Аедна не вдавалась в подробности о местоположении ки'тейна. Всё, что она сказала, что я пойму, когда подойду близко к нему. И пока что моё паучье чутье не «трезвонило».

Я приблизилась к двум большим колоннам, которые я избегала, потому что в них тоже были большие дыры. У меня не было никакого желания узнать, что жило внутри этих жутких тёмных дыр.

Держась на приличном расстоянии, я изучила колонны. Ничего особенного не выделяло их, но опять же, Аедна не стала бы облегчать поиск ки'тейна. Я надеялась, что ки'тейн, который я принесла с собой, будет взывать к другому, как это было в пещере. Но пока что он ничего не уловил. Мне придётся подойти ближе.

Я шагнула к колоннам, стараясь оградиться от скрежещущих звуков, эхом отражающихся от стен колонн. Как только я встала прямо посередине между двух колонн, ки'тейн в моём кармане начал слегка вибрировать. Я остановилась как вкопанная от того, что земля загромыхала, а песок передо мной просел, медленно открывая ряд каменных ступеней, исчезающих в темноте.

Я вытащила кристалл лаевика и спустилась по первым трём ступенькам, держа кристалл перед собой. Он осветил лестницу до самого основания и подземный уровень, который очень напоминал туннель.

«Она бы не послала меня сюда, если бы было очень опасно, — напомнила я себе. — Я нужна ей, чтобы провести эту работу, и помочь ей спасти мир фейри, и к тому же это только второй камень. Меня ждёт ещё один после этого». И с такими подбадривающими мыслями я начала спускаться по ступенькам.

Первое, что я заметила, достигнув основания лестницы, это резкое падение температуры. Наверху было более тридцати восьми градусов, но внизу ощущалось на двенадцать градусов холоднее. Второе, что я отметила, это то, что в отличие от туннеля в горной пещере, это образование не было естественным. И оно было короче. Через три метра туннель открывался в округлую комнату с низким потолком и гладким каменным полом.

Комната была примерно четыре с половиной метра в диаметре с небольшим, бледным кругом, выгравированным в центре каменного пола, который покрывал тонкий слой песка. Я шагнула в комнату, и мои волосы взметнули в воздух, затрещав статикой. Я однозначно была в нужном мне месте.

Я вытащила ки'тейн из кармана и направилась в центр комнаты. При первом же шаге подошву моих ног начало пощипывать и ко времени как я достигла круга ощущение переросло в сильное покалывание, которое поднялось до икр.

Я изучила зону внутри круга и сдула песок. Диаметр круга был максимум сантиметров тридцать, и внутри не было никаких особенных символов. Хотя в пещере тоже не было никаких знаков. Я занесла ки'тейн над кругом, и камень начал пульсировать энергией, как и в предыдущий раз. Склонившись, я положила его внутрь круга. Как только камень коснулся пола, я почувствовала энергетический след другого ки'тейна, и выпрямилась, испытав радость. Я стала ждать появление спрятанного ки'тейна.

Пол внутри круга покрылся рябью, и потом замер. Я уставилась на пол. Я сделала что-то не так?

Вновь склонившись, я потянулась за ки'тейном. В ту секунду как мои пальцы коснулись камня, пол начал снова двигаться и терять свой цвет. Когда пол стал полностью прозрачным, казалось, я смотрела в глубокий колодец с горящим на дне бледно-фиолетовым светом. Камень под моими пальцами задрожал, а потом провалился под пол.

— Какого?..

Я в замешательстве наблюдала, как он медленно двигается к фиолетовому свечению. Так и должно было быть? В пещере другой ки'тейн сам пришёл ко мне.

Ки'тейн достиг дна и начал светиться. Через несколько секунд мощный поток энергии вырвался из пола, посадив меня на задницу. Моё тело стало несгибаемым, когда по мне потекла сила, и на одну ужасающую минуту я подумала, что моё сердце остановится от такого стремительного натиска.

Когда я уже было подумала, что не смогу выдержать и секунды, сила отступила, оставив меня вялой и задыхающейся на полу. Не знаю как долго я пролежала там, пока не нашла в себе способность снова двигаться. Мои конечности были жёсткими, когда я перекатилась и встала на четвереньки. Я подползла к кругу и посмотрела вниз на пульсирующее свечение двух ки'тейнов. Мне ничего не оставалось кроме как ждать.

Ушло полчаса, прежде чем я смогла восстановить полное функционирование моих ног. Я стала мерить шагами комнату, частенько останавливаясь и поглядывая на ки'тейны. Несколько раз, когда я близко подходила к стенам, я слышала скрежет внутри них. Я содрогалась и пыталась не думать о то, что жило внутри.

В поисках отвлечения, я прошла к секции в полу, где мои ботинки не потревожили слой песка. Ухмыльнувшись, я присела и на английском написала на песке «Здесь была Джесси». Если кто-нибудь когда-нибудь найдёт это место много веков спустя, моё послание заставит их поломать мозги.

После того, как казалось, прошло несколько часов синий ки'тейн отделился от фиолетового и поднялся на поверхность. Я нерешительно потянулась за ним и вскрикнула, когда он ударил меня током. Боль длилась недолго, но она была достаточной силы, чтобы вызвать слёзы. Я положила его обратно в мешочек, гадая, смогу ли вообще прикоснуться к нему, когда он достигнет пика своей мощи.

Я подняла кристалл лаевика, который уронила при падении, и прошла сквозь туннель. У основания ступенек я заметила узкую расщелину в стене на уровне глаз, и поднесла к ней кристалл. Называйте это нездоровым любопытством или во мне проснулся ученый, но я никогда не вернусь в это место, и у меня больше не будет шанса увидеть какое существо может жить в этой недружелюбной экосистеме.

Я тихо взвизгнула, когда чёрный коготь резко появился из расщелины. Он очень походил на клешню краба, и производил щелкающий звук в попытке ухватиться за меня. Моё любопытство улетучилось, как и я из этого места. Я взбежала по ступенькам в мир ослепляющего солнца и удушающей жары.

— Давай убираться отсюда, — заорала я, стремительно подбегая к Гусу.

В считанные секунды мы взмыли в воздух и поднимались над каньоном. Моё сердце всё ещё колотилось, когда Гус летел над пустыней в сторону океана.

Менее чем через десять минут полёта, я ощутила едва уловимое громыхание поверх звука хлопающих крыльев. Я извернулась и посмотрела, что творится вокруг нас, но увидела только песок. Прижатая к брюху Гуса, я толком не могла посмотреть на небо.

Внезапно Гус нырнул вниз, и у меня скрутило живот. Земля стремительно приближалась к нам, и я крепко зажмурилась в ожидании удара. Падение так и не случилось, но Гус приземлился не так плавно, как это бывало обычно.

Он поставил меня на горячий песок и рьяно начал рыть землю. Я попятилась назад. Его странное поведение обеспокоило меня, и я повертелась на месте, стараясь понять, что стало причиной.

Я резко втянула воздух, увидев пурпурно-зелёную молнию, бьющую сквозь небеса. Но она была не такой пугающей как чудовищная песчаная буря, спешащая в нашу сторону. Стена песка была, наверное, метра три в высоту, и я уже слышала завывание ветра, который гнал её. Буря неслась слишком быстро, и накроет нас через несколько минут.

Я развернулась к Гусу. Он стоял над большой ямой, которую вырыл в песке. Он выжидательно смотрел на меня, и я поняла, что он хотел, чтобы я забралась в яму. Я прыгнула в яму, и он устроился поверх меня. Он охватил нас своими кожистыми крыльями, запихнув свою голову под одно крыло. Мы стали ждать.

Буря обрушилась с такой силой, что едва не опрокинула Гуса. Он устоял на ногах, когда завывающий ветер и песок врезались в него. Под его крылья попала пыль, от которой я закашлялась, но я была в безопасности в своём убежище.

Свет становился всё тусклее по мере того, как бушевала буря, пока я не оказалась почти в темноте. Я достала кристалл лаевика, радуясь, что у меня нет клаустрофобии. Я больше боялась задохнуться, поскольку воздух стал горячим и душным. Чтобы отвлечься, я начала думать о Лукасе. Завтра вечером он будет дома, и как только мы останемся наедине, я собиралась дать ему понять, что хочу быть с ним во всех отношениях. Я любила его, и я знала, что он чувствует то же самое ко мне, даже если мы никогда не произносили этих слов. Чего же мы ждали?

Я не поняла, что буря закончилась до момента, пока Гус не сместился надо мной. Он заворчал, вставая, и я увидела причину, когда он сбросил два метра песка со своих крыльев.

Я втянула прохладный воздух, когда до меня дошло, что наступила ночь. Я в ужасе уставилась на тёмный пустынный пейзаж. Нам потребуется шесть часов, чтобы добраться до острова, и ещё два, чтобы вернуться в Неблагой Двор после того, как я верну ки’тейн в храм. Если я буду отсутствовать всю ночь, кто-нибудь это заметит, и возникнут вопросы, на которые я не смогу ответить.

Мы взлетели, и на этот раз мы добрались до океана без каких-либо проблем. Только когда мы были уже в часе от моря, я задумалась, не был ли шторм вызван соединением двух ки’тейнов. Это произошло быстрее, чем в прошлый раз, но это могло быть связано с тем, что ки’тейн стал сильнее.

Я никогда не была так рада увидеть остров. У меня заняло десять минут пробраться внутрь и вернуть ки’тейн, и после этого мы снова отправились в путь. Я была измотана, но было невозможно уснуть, пока у меня не было ни одной идеи, как пробраться мимо стражи у входа в гору. Я могла сделать себя невидимой, но стража начнет что-то подозревать, когда дверь откроется и там никого не будет.

Когда мы добрались до долины, солнце уже скрылось за горизонтом. Я уже наложила гламур, чтобы сделать нас невидимыми, но это не поможет с большей проблемой. Мой желудок завязался в узел, пока я пыталась придумать, как попасть внутрь горы и не быть замеченной.

— В следующий раз, я должна повесить очень длинную веревку на своём балконе.

Вот оно! Почему я не подумала еще об этом?

— Гус, ты должен доставить меня на мой балкон, — крикнула я, надеясь, что он понял меня так же хорошо, как я думала.

Он понял. Когда мы подлетели к горе, он направился прямо, вместо того чтобы свернуть к дороге, где он меня подобрал. Было ещё слишком рано, чтобы большинство обитателей двора уже были на ногах, но на территории работали люди.

Большая часть балконов снаружи выглядела одинаково, так что я начала гадать, какой из них был моим. Гус удивил меня, когда он направился прямо к одному из них. Дракканы обладают острым обонянием, но я и не подозревала, что он может так легко обнаружить моё жилище.

Я нашла изъян в своём плане, когда мы приблизились к балкону. Гус не мог легко подобраться к перилам, и он был слишком велик, чтобы приземлиться там. Я пыталась придумать решение, когда он повернулся и улетел по дуге вниз. Несколькими этажами ниже он изменил направление и полетел прямо вверх по скалистой стене. Прежде чем я поняла, что он делает, он оказался рядом с моим балконом и швырнул меня внутрь.

Я приземлилась лицом вниз, но мои руки защитили голову. Удар выбил из меня дыхание на несколько секунд, и я лежала, тяжело дыша, в течение минуты. Когда я, наконец, смогла встать, Гус мчался к чёрным скалам.

Я отправилась в свою спальню, сбрасывая ботинки и раздеваясь. Я смыла с себя дневную грязь, а также некоторые страдания и боли, и к тому времени, как вышла из ванной, я уже наполовину спала. Мои волосы были всё ещё влажными, когда я забралась в кровать и провалилась в глубокий, заслуженный сон.

* * *

— Джесси, — позвал кто-то.

Я поспешила по короткому туннелю к лестнице. Как только я поставила ногу на первую ступеньку, как из расщелины в стене высунулась черная клешня и схватила меня за плечо. У меня вырвался крик, и я развернулась, ударив безликое существо, появившееся из дыры.

— Дисы⁵! — выругался мужской голос. — Джесси, это я — Конлан.

Я проснулась от неожиданности и посмотрела на хмурого Конлана, стоявшего рядом с моей кроватью, у которого под глазом была красная царапина.

— Конлан, что ты тут делаешь?

— Ты не открывала дверь, и я забеспокоился, поэтому позволил себе войти, — он потрогал свою щеку, — Я подумал, что ты можешь быть больна, но этот удар говорит об обратном.

Я села, потирая свои слезящиеся глаза. Мне удалось поспать не более нескольких часов, и я устала до мозга костей.

— Вот что ты получаешь, приходя в мою комнату и пытаясь меня разбудить.

— Мне бы не пришлось, если бы ты открыла дверь, — он оценивающе посмотрел на меня. — Уже почти полдень. Почему ты всё ещё в постели?

Я нахмурилась, глядя на него.

— Почему ты тут, а не в Благом Дворе вместе с Лукасом?

— Он попросил меня отправиться домой и проверить, что ты в порядке после этого утреннего шторма.

Здесь прошел ещё один шторм? Наверно, я проспала. Связан ли он с тем, который бы в пустыне, или был совершенно отдельным?

— Ты не ответила на мой вопрос, — сказал Конлан. — Почему ты всё ещё в постели?

Я откинулась на подушках.

— Ты что полиция сна? Если тебе необходимо знать, я не могла уснуть прошлой ночью, и задремала только под утро.

Проницательный взгляд Конлана прошелся по комнате и остановился на сапогах и одежде, которые я носила вчера и оставила в куче на полу. У меня во рту пересохло, и я проклинала себя за такую беспечность. Если он проверит её, то невозможно будет объяснить факт наличия в моих кармах и ботинках песка из пустыни, находящейся за океаном.

— Если бы я знала, что кто-то ворвется в мою спальню, я бы прибралась, — я произнесла это достаточно язвительным тоном, чтобы снова переключить его внимание на себя.

Он выгнул брови.

— Ты всегда была такой ворчливой по утрам?

— Только когда не высплюсь.

— Тогда, во что бы то ни стало, поспи ещё, — усмехнулся он. — Мы не хотим, чтобы ты ворчала, когда сегодня вернется Ваэрик.

Моё сердце подпрыгнуло, от напоминания, что я увижу Лукаса через несколько часов. Должно быть, моё лицо меня выдало, потому что Конлан мягко хихикнул.

— Прошу прощения, что разбудил тебя, я рад, что ты здорова… хоть и не в лучшем настроении. Я оставлю тебя отдыхать.

— Конлан, — сказала я, когда он покидал мою комнату. — Я рада, что у меня есть такие друзья как ты, которые заботятся о моём благополучии.

Он остановился в дверном проеме и оглянулся на меня.

— Значит ли это, что я всё ещё твой любимчик?

Я фыркнула от смеха.

— Да, но не говори остальным.

— О, они уже знают, — он усмехнулся и исчез из виду.

* * *

Я отбросила книгу, которую пыталась читать, напугав Кайю, которая лежала на другом конце моего дивана. Встав с дивана, я пошла на балкон с ламалом, следующей за мной по пятам. За последние несколько часов это стало нашим ритуалом, пока мы ждали возвращения Лукаса из Благого Двора. Он сказал мне, что они вернуться до вечерней трапезы, но это время быстро приближалось.

Возможно, они уже приехали, и его отец занял его чем-то. Я не видела короля с тех пор, как Лукас объявил всему двору, что мы встречаемся, но я не могла забыть слова, которые он сказал Лукасу обо мне на утро после королевского ужина. Король Озерон никогда не будет считать, что я подходящая пара для его сына, и он не показался мне человеком, который легко сдается.

— Достаточно, — я ударила по каменным перилам и повернулась, чтобы посмотреть на Кайю. — Пойдём, прогуляемся.

Она забежала внутрь и направилась прямо к двери, где ждала, пока я надену туфли. Я выпустила нас, и мы пошли к лифту, отвечая на приветствия людей, мимо которых проходили. С тех пор как стало известно, что мы с Лукасом вместе, я стала гораздо популярнее при дворе.

Были и те, кто не скрывал своего недовольства моими отношениями с Лукасом, и главными среди них были Дарьях и Рашари. Они постоянно улыбались, когда он был рядом, но они не жалели для меня своих ненавидящих взглядов, когда я была без него. Я игнорировала их. В конце концов, они это переживут… или нет.

Это был великолепный день для длинной прогулки, но в этот раз я решила остаться на территории. Находясь не в настроении останавливаться и болтать с кем-либо, я предпочла относительную уединенность садов прогулке к озеру. Я пошла по одной из многочисленных дорожек из белого камня через обширные сады, где деревья, густые цветущие кустарники, журчащие фонтаны и шум животных перекрывали звуки окружающих меня людей.

Мы с Кайей шли уже несколько минут, когда один из одетых в ливрею слуг-эльфов, совершавших обход в саду, предложил мне напиток с подноса, который он нёс. Я потягивала холодный фруктовый нектар, продолжая прогуливаться и размышляя о том, как прошли встречи с Благим Двором.

Без сомнений Королева Анвин настаивала на том, чтобы запечатать барьер. Мне нужно было, чтобы Король Озерон продержался против неё достаточно долго, чтобы я смогла завершить задачу по восстановлению силы ки’тейна. Если они закроют барьер до того, как это случится, никто не поверит, что не это решение стало причиной окончания штормов. И если барьер будет запечатан с одной стороны, моему миру будет нанесён необратимый ущерб.

Отягощенная своими мыслями, я вдруг почувствовала усталость, несмотря на то, что спала до полудня. Я вошла в один из многочисленных уединенных альковов, который, судя по огромному шезлонгу, был предназначен для романтической беседы. Я поставила напиток на небольшой столик и откинулась на шезлонге, чтобы немного отдохнуть, пока Кайя ушла по своим делам.

Не потребовалось много времени, чтобы удобный шезлонг, успокаивающие звуки и ароматы сада погрузили меня в лёгкий сон. Я всё ещё слышала птиц и голоса людей, но как будто кто-то убавил громкость вокруг меня. Я плавала в тёплой, блаженной дымке и мечтала о поцелуе Лукаса среди цветов калаех у реки.

Я наполовину проснулась, когда рядом со мной на шезлонге легло твёрдое тело, а рука обхватила мою талию, чтобы притянуть меня ближе.

— Лукас, — сонно пробормотала я, когда тёплые губы прижались к моим.

Я нахмурилась. Что-то было не так. Я отвернулась от поцелуя, пока мой затуманенный мозг пытался понять, в чём дело.

— Что такое? — требовательно спросил суровый мужской голос.

Открыв глаза, я увидела, что Лукас стоит в двух метрах от меня и смотрит на меня со смесью гнева и растерянности, которая пронзила туман в моей голове.

— Лукас?

Я повернула голову, чтобы увидеть темноволосого мужчину, лежащего рядом со мной, и я не помнила, чтобы видела его раньше.

— Отстань от меня!

Я оттолкнула его от себя и неуверенно поднялась на ноги. Мой желудок сжался при воспоминании о том, как незнакомец прильнул к моему рту, и я почувствовала себя изнасилованной. Я подверглась насилию.

Я обернулась к мужчине, который не двигался с шезлонга.

— Как ты смеешь?

Он лениво улыбнулся.

— Мы опять играем в одну из твоих маленьких игр, ми'дху?

Ми'дху, моя милая.

— Джесси.

Опасная нотка в тоне Лукаса заставила меня обернуться к нему. Тогда я увидела, что он не один. Конлан и Керр стояли справа от Лукаса, а слева от него стояла Дарьях с выражением самодовольного удовлетворения, которое она не потрудилась скрыть от меня.

— Что здесь происходит, Джесси, — выпалил Лукас. — Кто этот мужчина?

Я встретила его яростный взгляд.

— Я понятия не имею. Я проснулась и подумала, что это ты рядом со мной.

Мужчина, о котором идет речь, сел.

— Иди сюда, ми'дху, — уговаривал он.

— Не называй меня так, — огрызнулась я, сделав шаг назад.

Я обернулась к Лукасу и увидела небольшую толпу зрителей, собравшихся у алькова.

Дарьях насмехалась.

— Ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты ошибочно приняла его за Ваэрика?

— Мне плевать, во что ты веришь.

Я посмотрела на Лукаса, и боль пронзила мою грудь от неуверенности в его глазах.

Толпа пришла в движение. Конлан и Керр немедленно встали между ней и Лукасом, пока Дарьях использовала возможность поближе подобраться к Лукасу. Я прищурилась, глядя на неё, успев поймать заговорщический взгляд, который она бросила на мужчину позади меня. Теперь всё встало на свои места. Напиток, внезапная потребность прилечь, туман в голове. Я была под действием наркотиков. Я взглянула на стол и обнаружила, что мой бокал пропал.

— Ты.

Я шагнула к Дарьях, и гнев закипел во мне. С меня было достаточно этих придворных игр и манипуляций.

— Ты сделала это.

Она прижалась к боку Лукаса.

— Я не имею никакого отношения к твоей неверности. Не пытайся винить меня, чтобы скрыть свою ложь.

Мужчина на шезлонге, чьего имени я до сих пор не знала, встал и подошел ко мне. Лукас двинулся к нему, но я была быстрее. Мой кулак впечатался в улыбающееся лицо мужчины. Его глаза расширились от шока, прежде чем закатились, и он упал как камень. Я с отвращением покачала головой. Фейри Дворов могли быть сильнее в человеческом мире, но здесь, большинство из них были ленивыми и слабыми.

Я уловила гордый блеск в глазах Лукаса, когда я повернулась и направилась к Дарьях, которая больше не ухмылялась. Настоящий страх наполнил её глаза, когда она спряталась за Лукаса. Я указала на неё пальцем.

— Однажды я уже сказала тебе, не приближаться ко мне снова. Это твоё последнее предупреждение.

— Джесси.

Лукас положил руку на мою, но я стряхнула её.

Я послала ему укоризненный взгляд.

— Я бы никогда не усомнилась в тебе. Ни на секунду.

Проходя мимо него, я обнаружила, что ближайший выход заблокирован нашей плененной аудиторией. Когда я искала другой выход, я обнаружила, что Дарьях вцепилась в руку Лукаса, как девица в беде. Факт того, что он не выглядел при этом счастливо, не имел значения. Впервые в жизни я поняла, что значит придти в ярость.

Я сократила расстояние между нами, и прежде чем кто-то из них успел отреагировать, я ударила её прямо в её лживый, злобный рот. Удовлетворение, наполнившее меня, когда она упала, нисколько не ослабило мой гнев, но, чёрт возьми, это было приятно.

Повернувшись к толпе зевак, я прорычала:

— Двигайтесь.

На этот раз, они расступились. Не оглядываясь назад, я ушла. Я была в таком предвкушении от возвращения Лукаса, а сейчас я хотела быть как можно дальше от него.

— Джесси, — голос Лукаса прозвучал громко и властно.

Вокруг меня люди замерли, как будто он говорил с ними, но я ускорила шаг.

— Уходи, Лукас, — крикнула я, не оборачиваясь.

Поблизости раздавались вздохи, и мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что люди были шокированы тем, как я разговаривала с их коронованным принцем. Мне было всё равно, что они обо мне думают.

— Джесси, стой, — в этот раз в его тоне безошибочно угадывалось предупреждение.

Что он собирался делать? Запереть меня за то, что я не вела себя как домашнее животное, которым, по мнению этих людей, я была для него?

Я покинула сады и направилась к озеру. Мне нужно было выплеснуть бурлившие эмоции, и я знала подходящее для этого место. Я не была одета для подъема на гору, но возвращаться в мои покои, чтобы переодеться, не было подходящим вариантом.

Я начала спускать по травянистому склону. В одну секунду мои ноги стояли на земле, а в следующую они были в воздухе, когда меня подняли и перекинули через широкое плечо. На мгновение ошеломленная, я никак не отреагировала, когда мой похититель крепко обхватил мои ноги и повернулся, чтобы идти обратно вверх по холму.

— Отпусти меня, — закричала я, когда мои чувства вернулись ко мне.

Я извивалась и безрезультатно била кулаками по его спине.

— Нет, — сказал Лукас непреклонным голосом, который заставил меня задуматься.

Может быть, он собирался запереть меня.

Я крепко держалась за его плечо, когда он вошел в гору. Я ожидала, что он опустит меня, когда мы вошли в лифт, но он нёс меня всю дорогу до верхнего этажа. Только когда мы оказались за его дверью, я поняла, что мы не одни.

— Нас никто не должен беспокоить, — приказал Лукас, когда он открыл дверь.

— Даже король? — спросил Конлан с ноткой веселья в голосе.

Лукас вошел в свои покои.

— Особенно, мой отец, — сказал он, захлопывая дверь с громким щелчком.

Тебе надоело быть неандертальцем? — поинтересовалась я, когда он пересек комнату.

— Это зависит от обстоятельств. Ты готова к рациональному разговору?

— О, это мило звучит от того, кто думает, что я изменю ему, а потом перекидывает меня через плечо и уносит против моей воли.

Лукас поставил меня на ноги и положил свои руки мне на плечи, придавая мне устойчивости, когда я качнулась.

— Я бы никогда в это не поверил, Джесси, и мне жаль, что моя реакция заставила тебя думать, что я сомневался в тебе. Я был зол, но не на тебя.

Я сжала губы, как ответ на ситуацию.

— Это всё было подстроено. Они подстроили это так, чтобы ты наткнулся на нас и подумал самое худшее, — я подняла на него глаза. — Как ты нашел меня?

Его челюсть сжалась.

— Когда я не смог найти тебя или Кайю, я предположил, что вы вышли наружу. Я столкнулся с Дарьях, которая сказала, что видела, как ты заходила в сады.

Во мне снова вспыхнул гнев.

— Они отлично сыграли с нами. В напитке, который дал мне слуга, должно было быть что-то такое, от чего меня склонило в сон.

Глаза Лукаса потемнели, и его пальцы сжали мои плечи.

— Кто-то подмешал наркотики?

— Я не могу доказать это, но я была в порядке, когда выходила. Я выпила сок и, вскоре после этого, мне пришлось лечь. Ты знаешь, что произошло дальше.

Он резко выдохнул.

— Этого мужчину зовут Фафнир. Я узнал это от него, прежде чем последовал за тобой. Керр задержал его, и Фаолин разберётся в этом. Фафнир пожалеет, что вообще прикоснулся к тебе.

Мой гнев утих, оставив меня без сил.

— Так будет всегда? Люди, плетущие интриги и пытающиеся встать между нами?

Он заключил меня в свои крепкие объятия.

— Нет. Если Дарьях замешана в этом, я удостоверюсь, что её отлучат от двора. Для неё это будет страшнее, чем изгнание. Я сообщу всем в Неблагом Дворе, что такое же наказание ожидает каждого, кто осмелится попробовать что-то подобное.

— Если они осмелятся, вначале, я хочу пять минут наедине с ними.

Я обвила руками талию Лукаса, пытаясь стереть воспоминание о прикосновении Фафнира.

— Увидев, как ты вырубила Фафнира и Дарьях, я не уверен, что кто-нибудь сможет выжить после пяти минут с тобой, — поддразнил он.

Я отстранилась, чтобы посмотреть на него.

— Ты бы смог.

В его глазах вспыхнул жар, и ответный огонь зажегся в моём животе. Он улыбнулся, и последних двадцати минут, как и не бывало.

— Я скучал по тебе, — ворчливо сказа он.

Я нахмурилась.

— Тебя не было? Я не заметила.

Он поднял руки, чтобы обхватить моё лицо, и захватил мой рот в обжигающем поцелуе, от которого у меня закружилась голова, а тело стало безвольным.

— Хорошо… Я могла скучать по этому, — пропыхтела я.

Лукас усмехнулся и заставил меня замолчать своим ртом, а его руки скользнули вниз по моему телу и обхватили меня сзади. Он приподнял меня, и я нетерпеливо обхватила его ногами, не разрывая поцелуя. Я едва заметила, что он шел, пока моя спина не оказалась прижатой к стене.

Его рот покинул мой, и я прислонилась головой к стене, опьянённая нахлынувшими на меня ощущениями. Каждое следующее его прикосновение ко мне, было лучше, чем предыдущее, но это ощущение было другим. В наших поцелуях чувствовалась настоятельная потребность, которая говорила о том, что мы к чему-то идём, и после этого я уже никогда не буду прежней.

— Посмотри на меня, — грубо приказал он.

Я подняла мои глаза с тяжелыми веками на его глаза, которые были тёмными от желания.

— Если ты к этому не готова, скажи мне сейчас. Мы будем ждать столько, сколько тебе потребуется. В противном случае, я отнесу тебя в свою постель, и мы не покинем её, пока я не узнаю каждый сантиметр твоего тела.

Моё тело дрожало от предвкушения того, что должно было произойти. Это было то, чего я хотела, но я также была немного напугана. Я полностью доверяла ему и знала, что он будет искусным любовником. Что, если я буду настолько плоха в этом, что он не захочет меня после этого?

— Джесси, — сказал он более нежным голосом. — Всё в порядке, если тебе нужно больше времени.

Я облизала свои набухшие от поцелуев губы.

— Нет. Я имею в виду, мне не нужно больше времени. Я хочу тебя сейчас.

Лукас искал моё лицо, и то, что он там увидел, заставило его губы изогнуться в плотской улыбке. Его глаза приобрели хищный блеск, от которого моё сердце забилось в бешеном ритме. Крошечная первобытная часть моего мозга призывала меня бежать, но вместо этого я прижалась к нему ещё ближе.

Он отпустил мою попу, и мои ноги, сильные от недель тренировок, крепко обхватили его талию. Он скользил руками по моему телу с дразнящей медлительностью, его прикосновения воспламеняли мою кровь, когда его руки пробегали по моим рёбрам и по внешнему изгибу груди через одежду. Я хотела большего, но его руки продолжали свой путь к моим плечам и вдоль моих рук, которые обвились вокруг его шеи. Прежде чем я поняла, что он задумал, он зажал мои руки в одной из своих над моей головой.

Свободной рукой он взял мой подбородок и наклонил его к себе. Я успела произнести лишь один звук, прежде чем он захватил мой рот с голодной жадностью, которой я никогда не чувствовала в нём раньше. Он прижал меня к стене, и ощущение его возбуждения заставило меня зажмуриться, когда горячая вспышка похоти прошла через меня.

— Лукас, — прохрипела я ему в губы, не в силах выразить словами то, что мне было нужно.

Он отпустил мои руки, и я прижалась к нему, когда он нёс меня в свою постель. Мои ноги разжались на его талии, когда он дошел до кровати, и он опустил меня на пол.

Я задрала низ его рубашки и провела руками по упругим линиям его живота. Удовлетворение пронзило меня, когда он резко вдохнул и сорвал рубашку через голову. Ободрённая, я поцеловала одну из его грудных мышц, пока мои руки играли с твёрдыми плоскостями его спины, и была вознаграждена, когда он задрожал.

Лукас шагнул назад. Я открыла рот, чтобы выразить протест, но он замер на языке. Лукас снял остатки одежды и предстал передо мной во всём своем обнаженном совершенстве. Мой взгляд скользил по его телу, и я отвела глаза, когда поймала себя на том, что задержалась на определенной его части.

Он протянул руку и нежно повернул моё лицо к своему.

— Мне нравится, когда ты смотришь на меня.

Я с трудом сглотнула.

— Лукас… Я никогда ни с кем не была.

— Ты хочешь остановиться? — мягко спросил он.

— Нет, — сказала я. — Я подумала, тебе стоит знать на случай…

Я не смогла закончить, потому что он притянул меня к себе и наклонил голову, чтобы хрипловато сказать мне на ухо:

— Почувствуй, как сильно я нуждаюсь в тебе, Джесси. К тому моменту как эта ночь закончится, ты больше никогда не будешь сомневаться на счет того, что ты единственная, кого я хочу.

Он поцеловал меня, сначала медленно, а потом всё глубже, пока я уже не могла вспомнить, почему я боялась. Я почувствовала себя пьяной, когда он прервал поцелуй достаточно, чтобы стащить с меня топ через голову. Его опытные руки освободили меня от брюк, и я вздрогнула, когда его тёплые пальцы коснулись голой кожи моего живота.

Подняв меня, он положил меня на кровать, и я встала на колени лицом к нему. Улыбаясь, он провел пальцами по моим волосам и распустил их по плечам.

— Я не знаю, что я сделал, чтобы угодить богине, но она благословила меня, когда она привела тебя в мою жизнь, Джесси Джеймс.

Моё горло сжалось, и я выдавила слова, которые так долго хранила близко к сердцу:

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, микалаех, — хрипло сказал он.

Затем он опустил меня на мягкое покрывало и всю ночь показывал мне, насколько сильно.

ГЛАВА 18

С моего места в правой части тронного зала я видела Лукаса, тихо разговаривающего с королем, Корригана, мужчину, в котором я узнала одного из королевских советников, и женщину, которую я не знала, но которая выглядела знакомо. Их голоса не долетали до меня, но их мрачные лица говорили о том, что разговор был не из приятных.

Советник что-то сказал, и Лукас ответил ему, решительно покачав головой. Это заставило женщину повернуть голову и бросить на меня гневный, недовольный взгляд, который был так похож на взгляд другой женщины, что я сразу поняла, кто она. Мать Дарьях, Марселина. Это означало, что мужчина-советник рядом с ней был отцом Дарьях, Тайроном.

Я слышала имена родителей Дарьях, упоминаемые множество раз на этой неделе в связи с инцидентом в садах. Слухи быстро распространились, и вскоре весь королевский двор уже гудел от восхитительно скандальной истории. Люди, которые не любили Дарьях, а таких было множество, с удовольствием обсуждали её падение с высот и рассуждали о том, как это повлияет на возвышенное положение её родителей при дворе.

К этому времени, уже все слышали о том, как Лукас побежал за мной, перекинул через плечо и унёс в свои апартаменты. Мы появились через полтора дня и проводили вместе каждый свободный час, когда он не занимался придворными делами.

Я была слишком счастлива, чтобы переживать о безудержных сплетнях. Я проводила ночи с Лукасом, а утром просыпалась в его руках. Скоро я завершу работу, которую поручила мне Аедна и ущерб, нанесенный обоим мирам, будет возмещен. Я не могла дождаться, когда смогу рассказать всё Лукасу, и привести его домой, чтобы навестить мою семью.

Я встретила серьёзный взгляд Лукаса, когда он пересек комнату, направляясь ко мне. Он сел рядом со мной и, наклонившись, сказал тихим голосом:

— Сейчас они приведут её. Это скоро закончится.

Пока он говорил, король занял свой трон, а Корриган встал рядом с ним, слева. Родители Дарьях переместились, чтобы сесть напротив нас с другой стороны комнаты. Обычно, когда случалось что-то подобное, все места были заняты, но Король Озерон ограничил количество присутствующих людей только теми, кто был вовлечен в это дело, из уважения к своему другу Тайрону. Если в итоге мне больше не придется иметь дело с Дарьях, мне было всё равно, как это будет сделано.

В задней части комнаты открылась дверь, и вошла Дарьях в сопровождении Фаолина. Это был первый раз за неделю, когда я увидела её, потому что она была изолирована в своих покоях. Её надменная манера поведения исчезла, но она шла, высоко подняв голову, и её взгляд был устремлен вперед.

Они остановились в трех метрах от короля, и она сделала изящный реверанс. Поднявшись, она опустила свой взгляд к подножию трона, в комнате воцарилась тишина, пока мы ждали, что скажет король.

— Дарьях, — Король Озерон произнес её имя, как будто он говорил с непослушным ребёнком. — Я знаю тебя всю твою жизнь, и мне невероятно грустно, что ты сегодня вот так стоишь передо мной.

Я напряглась от того, с какой фамильярностью он говорил с ней. Он не был похож на человека, собирающегося назначить наказание.

Лукас накрыл мою руку, и я немного расслабилась. Он уверял меня, что на этот раз действия Дарьях не сойдут ей с рук, и я доверяла ему. У меня не было такой же уверенности в его отце, который до настоящего момента предпочитал Дарьях в качестве пары для Лукаса.

— Фафнир признал свою роль в твоём плане и сообщил Каолину имя слуги-эльфа, который дал Джесси напиток с менаком, — выражение лица короля стало порицающим. — В ходе допроса слуга признал, что именно он подсыпал Джесси ягоды акки в первый вечер её пребывания здесь, отчего ей стало очень плохо. Он сказал, что ты угрожала изгнать его семью, когда станешь консортом, если бы он не выполнил твою просьбу.

Я громко вздохнула. Я не была удивлена, узнав, что Дарьях стоит за инцидентом с ягодами акки, но угрожать изгнанием семье слуги, если он не согласится участвовать в её планах, было сверхжестоко.

— Как король, я имею множество обязанностей, но нет более важной, чем защита благосостояния подданных Неблагого Двора, вне зависимости от их положения. Причинение вреда другому или использование своего статуса, чтобы угрожать кому-то, кто слабее тебя — две вещи, которым я не могу потворствовать.

Дарьях, казалось, сжалась под его укоризненным взглядом. Глядя на неё, я поняла, что до этого момента она думала, что отделается легким испугом. Её отец был близким другом и советником короля. Она росла с уверенностью, что была лучше большинства и готовилась однажды стать консортом. Я бы поспорила, что она никогда не была наказана ни за один проступок в своей жизни.

Король Озерон сжал губы вместе, как будто ему было больно говорить о том, что произойдет дальше.

— Ты уедешь отсюда завтра утром и направишься в своё семейное владение в Галии. Отныне, тебе запрещено возвращаться к этому королевскому двору.

Дарьях издала негромкий подавленный звук и посмотрела на своих родителей. У её отца было мрачное выражение лица, а её мать не могла бы выглядеть более опустошенной, если бы король приговорил Дарьях к смерти. Лукас был прав. Это было наихудшее возможное наказание, которое могла получить Дарьях. Не имело значения, что она будет жить в роскоши в поместье её семьи, и будет иметь возможность приходить и уходить, когда захочет. Ей было отказано в единственной вещи, которую она действительно хотела.

— Это не приведет к разрыву твоих отношений с родителями. Они могут навещать тебя, когда захотят — любезно сказал Король Озерон, неверно истолковав причину её расстройства. — Твой отец сейчас нужен здесь, но я пойму, если он и твоя мать захотят жить с тобой вдали от двора, когда кризис, связанный с барьером, минует.

Я наблюдала за реакцией родителей Дарьях. Выражение лица Тайсона не изменилось, но Марселине было явно некомфортно. Основываясь на том, что я слышала о ней на этой неделе, ей нравилось её значимое положение при дворе, и она не стеснялась напоминать людям, что её супруг был одним из самых доверенных советников короля. Она не собиралась отказываться от этого ни для кого, включая собственную дочь.

Волна тоски накрыла меня. Мне хотелось обнять мою маму и рассказать ей, как мне повезло, что именно она была моей мамой. Она была сильной и любящей, и она бы сделала что угодно ради своих детей. Я не могла бы просить о лучшем примере.

— Хочешь ли ты что-то сказать перед своим отъездом? — спросил Дарьях король.

— Нет, Ваше Величество, — ответила она приглушенным голосом. Дарьях не была глупой. Она знала, что бы она ни сказала, это не изменит его решения.

Он кивнул.

— У тебя есть остаток дня, чтобы упаковать свои вещи и попрощаться. Ты можешь идти.

Всё закончилось. Фаолин проводил Дарьях к выходу из зала, а король поднялся со своего трона, чтобы поговорить с её родителями. Лукас встал и протянул мне руку. Я взяла её, и мы тихо покинули зал.

— Я рада, что дело сделано, — сказала я, когда мы шли к покоям Лукаса. — Как далеко находится Галия?

Он усмехнулся.

— Достаточно далеко. Я подозреваю, что Дарьях будет проводить больше времени в человеческом мире, когда перемещения снова будут разрешены.

Моё сердце подпрыгнуло.

— Как ты думаешь, когда это произойдет?

— Я не могу с уверенностью сказать, но наши тесты показали небольшое укрепление барьера после того, как все порталы были закрыты.

Я резко остановилась, глядя на него.

— И ты говоришь мне это только сейчас?

— Я узнал об этом сегодня утром. Мы ещё ждем результатов проверок Благого Двора, — он с горечью улыбнулся. — Я не должен был упоминать об этом, пока они не подтвердят это.

— Я рада, что ты это сделал, — воодушевленная, я продолжила идти.

Ки’тейны начали восстанавливать барьер. Больше всего мне хотелось, чтобы я могла рассказать Лукасу правду, но никак нельзя было обойти тот запрет, который наложила на меня Аедна. Казалось неправильным, начинать нашу совместную жизнь со лжи, и я молилась, чтобы, когда дело будет сделано, она, наконец, разрешила мне признаться ему.

Королева Анвин затребовала четыре дня для дополнительного обсуждения. Лукас сказал мне, что они мало о чём условились за время встречи в Благом Дворе, поскольку королева была всё ещё охвачена идеей запечатать барьер на веки вечные. Она не могла сделать это одна, поэтому они зашли в тупик.

— Чем бы ты хотела заняться сегодня? — спросил он, когда мы подошли к лифту.

— А ты свободен?

Последние несколько дней король приглашал Лукаса на собрания, чтобы подготовиться к визиту Благих, поэтому я не ожидала увидеть его до ужина.

— Я весь твой на сегодня.

— В таком случае, — я понизила голос, чтобы стражи не смогли услышать меня. — Мы можем остаться в покоях?

От его ответной улыбки у меня перехватило дыхание.

— Думаю, мы можем это организовать.

* * *

Одеваясь после душа, я вздрогнула от боли в запястье. Это было мне уроком, не стоило соглашаться на спарринг с Парисой. Эта девчонка становилась дикой, стоило вложить в её руки оружие, и она владела посохом, словно он был неотъемлемой её частью. Слава Богу, я не практиковалась с ножами, иначе она бы пустила меня на ленты.

Никогда не думала, что настанет день, когда я буду скучать по тренировкам с Фаолином. Он с остальными парнями готовился к завтрашнему визиту Благих, и поэтому я тренировалась одна, пока Париса не предложила показать пару своих техник. Неудивительно, что она была главой охраны Розвен.

Кайя тихо зарычала и, спрыгнув с моей кровати, выбежала из спальни. Секундой позже раздался звонок в дверь. Я улыбнулась своему отражению и поспешила за ламалом. Лукас говорил, что придёт к ужину, но видимо его работа закончилась раньше. Неважно сколько раз я говорила ему, что ему не надо звонить в дверь, он всё равно это делал. Всё это было частью его ухаживания.

Я распахнула дверь, и моя улыбка застыла от вида стоявшего на пороге мужчины.

— Ваше Высочество.

— Здравствуй, Джесси, — учтиво произнёс Король Озерон. — Я могу войти?

Я пришла в чувства и отступила в сторону.

— Конечно.

Он вошёл в мои покои, и я заметила двух его личных стражей, шедших следом за ним. Они заняли позиции в коридоре, оставив меня наедине с королем Неблагих.

— Не желаете присесть?

Я тайком потерла свои вспотевшие ладони об брюки. Только одна причина его визита приходила мне на ум, и ничего хорошего в этом не было.

В течение нескольких недель с того дня, как мы с Лукасом официально стали парой и он уведомил своего отца о том, что со сводничеством покончено, король хранил молчание по этому поводу. Я не верила, что он так запросто сдастся, но всякий раз, когда я говорила об этом Лукасу, он просил меня не переживать и убеждал, что сможет решить этот вопрос с отцом.

Я доверяла Лукасу, но тот факт, что я не разговаривала с его родителями с того самого дня как мы сошлись, говорил мне, что наши отношения короля отнюдь не радовали. И теперь он пришел, чтобы взять ситуацию в свои руки.

— Да. Давай присядем, — радушно сказал он.

Он занял одно большое кресло и огляделся.

— Я перестал заходить в частные покои на этом уровне ещё до того, как стал королём. А это было очень давно.

Я присела на край дивана, слишком взволнованная, чтобы расслабиться. В горле пересохло, а живот скрутило в узлы.

Если он и заметил мои эмоциональные качели, он этого не показал.

— Тебе уютно тут?

— Да.

— Мир фейри очень отличается от твоего дома в мире людей, — подметил он. — Должно быть, ты скучаешь по дому.

Я кивнула.

— Я больше скучаю по своей семье.

— Тебе, наверное, трудно быть в разлуке с ними. Мне очень жаль.

Я услышала искренность в его голосе, и умудрилась выдавить кроткую улыбку.

— Надеюсь, я смогу скоро увидеться с ними.

— Я тоже на это надеюсь, — он откинулся в кресле. — Я часто мечтал побывать в этом мире. Когда я был молод, я любил путешествовать. Я был бы рад заниматься этим всю свою жизнь, если бы не стал королем. Ты знаешь, что я не был первым наследником престола?

Мой рот раскрылся от такого откровения.

— Нет.

Он улыбнулся от моей реакции.

— Я не удивлен. Это было так давно, что большая часть людей также забыли об этом, или были рождены после этого периода нашей истории, — он коснулся круглого эйрантового медальона, который могли носить только Неблагой король или королева. — Королева Белисанда, последний монарх, моя мать, и она правила Неблагим Двором восемьсот лет. Когда она отошла от дел, королём стал мой старший брат Онаг.

Я не могла ничего сказать, пока мои мысли разбегались. Онаг умер? Какая ещё могла быть причина, чтобы нынешний король занял место своего брата на троне?

— Моего брата всю жизнь готовили и тренировали, чтобы он стал королем, и он делал всё, что говорила ему наша мать, за исключением одного, — король продолжил. — Перед тем как отречься от престола, она выбрала высокородную женщину в качестве его консорта, но Онаг отказался от неё. Он был влюблен в женщину не королевских кровей по имени Ашера, и он выбрал её в качестве своей спутницы и консорта.

Мой желудок связался в узел, потому что я знала, к чему вела эта история. Я ничего не сказала, и он продолжил.

— Через семь лет после их брака, Ашера родила дочь, и Неблагой Двор праздновал появление нашего нового наследника, — Король Озерон вздохнул. — Младенцы фейри более уязвимы в свои первые три месяца, так что она была под постоянным наблюдением. К сожалению, она не расцвела, и умерла до того как ей исполнился один месяц.

— О, нет, — я прикрыла рот рукой.

— Потребовалось четырнадцать лет, чтобы Ашера снова забеременела. Она родила еще одну девочку, и этот ребёнок выжил. Тем не менее, вскоре мы обнаружили, что магия ребёнка была слабой. Спустя семь лет у них появился сын, но, как и у его сестры, его магия была недостаточно сильной, чтобы он стал следующим правителем.

— Вскоре люди начали волноваться, потому что сила Неблагого Двора зависит от силы его лидера. Онаг был сильным, но он и Ашера не смогли обеспечить себе преемника, что сделало наше будущее неопределенным. Страх распространялся, и зазвучали призывы к другим высокородным дворянам претендовать на трон. Были те, кто хотел бы носить корону, но эти испытания раскололи бы Неблагой Двор. Мы не могли позволить этому случиться.

— Так Онаг отрекся в вашу пользу? — спросила я.

Он торжественно кивнул.

— Я взошел на трон, а Онаг со своей семьей отправился жить к нашим родителям, в одной из королевских резиденций. Они предпочитают жизнь вдали от двора, и счастливы там по сей день.

— Я поклялся, что не повторю ту же ошибку, что и мой брат. Хотя я любил другую, я выбрал женщину, которую моя мать отобрала для Онага, в качестве моего консорта. Мы с Морелль годами тяжело работали, чтобы вернуть стабильность в Неблагой Двор. Здесь, при дворе, было ещё большое количество тех, кто хотел бы посоревноваться за трон. Только когда Аедна благословила нас сильным и здоровым сыном, вера народа в своего монарха была полностью восстановлена.

Король Озерон встал.

— Пойдем со мной.

Я последовала с ним на балкон, где он долго смотрел на долину, прежде чем сказал:

— Это прекрасно, не правда ли?

— Да. У меня всё ещё перехватывает дыхание каждый раз, когда я это вижу.

Он повернулся ко мне и подарил тёплую улыбку, которая коснулась его глаз.

— Я люблю Неблагой Двор почти так же сильно, как и своего сына, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить их обоих. Судя по рассказам Ваэрика о тебе, ты готова сделать для своей семьи не меньше.

— Да.

Я расправила плечи и постаралась подготовиться к тому, что должно было произойти. Он собирался приказать мне держаться подальше от Лукаса. Или, может быть, он планировал отправить меня в какой-нибудь отдаленный город, как он поступил с Дарьях.

Он взял одну из моих рук в свою.

— У тебя так много качеств, которыми я восхищаюсь, Джесси, не в последнюю очередь твоим мужеством и стойкостью. Я сомневаюсь, что найдется много людей, способных выдержать всё, через что ты прошла, с таким же самообладанием. Я понимаю, почему мой сын любит тебя, и я вижу, что ты любишь его.

Моя грудь болезненно сжалась, и я прошептала:

— Да.

— Как отец, больше всего я хочу, чтобы мои дети были счастливы. Как король, я также должен делать то, что лучше для Неблагого Двора, — его глаза погрустнели. — Я на собственном опыте увидел, что происходит, когда кто-то с более слабой кровью выбирается в качестве консорта. Будущее Неблагого Двора зависит от сильной преемственной линии. Магия Ваэрика сильна, но ты не рождена фейри. Существуют те, кто никогда не примет тебя как консорта, и может соперничать с Ваэриком из-за этого. Даже если это не произойдет, существует высокий риск того, что ты родишь слабых наследников, как это было с Онагом и Ашерой.

Боль в груди распространилась по мне и образовала твёрдый, холодный комок в животе. У меня не было аргументов в мою пользу, потому что он был прав. Я не могла поменять обстоятельства моего рождения, и я испытала достаточно презрительного и снисходительного отношения, чтобы понять, что он говорил правду о том, что некоторые люди не примут меня. Они были достаточно милы со мной сейчас, когда я была с Лукасом, но что будет, когда я официально стану его парой и будущим консортом?

— Что вы собираетесь делать? — мой голос практически надломился на последнем слове, но я сдерживала эмоции.

— Ничего, — мягко ответил он. — Ваэрик любит тебя, и он выберет тебя в качестве своей пары. Я не могу предотвратить это, так же как моя мать не могла остановить Онага от выбора Ашеры.

— Я не понимаю. Зачем вы пришли увидеться со мной, если не для того чтобы разлучить нас?

Король Озерон посмотрел на долину и снова на меня. Я увидела ответ в его глаза до того, как он произнес слова.

— Единственный человек, который может остановить Ваэрика от выбора, который может уничтожить его будущее, это ты. Я пришел сюда, чтобы рассказать об Онаге, в надежде, что эта история не повторится.

Я прислонилась к перилам, чувствуя себя такой слабой, как когда Лукас прикоснулся ко мне железом. Тем не менее, в этот раз цепь обвилась вокруг моей шеи и давила на грудь. Король не собирался силой держать меня вдали от Лукаса. Он просил меня уйти от человека, которого я любила.

Я почувствовала лёгкое сжатие на своей руке, напомнившее мне, что король всё ещё держал мою руку. Я подняла взгляд на его встревоженные глаза.

— После всего того, что ты пережила, ты заслуживаешь счастья, и я бы хотел, чтобы был иной путь. Меньше всего мне хочется приносить боль Ваэрику или тебе.

Он отпустил мою руку и ушёл. Когда за ним закрылась дверь, я рухнула на пол, обхватила руками колени и дала слезам волю. Я не могла этого сделать. Не могла отказаться от Лукаса и наблюдать, как кто-то другой становится его парой.

Когда Аедна обняла меня, я свернулась калачиком в её объятиях как маленькая девочка. Она поглаживала мои волосы и напевала ласковую мелодию, а я плакала и плакала, пока во мне не осталось слёз.

— Я могу забрать твою боль, — нежно предложила она.

Моё горло саднило, и было больно говорить:

— А ты можешь сделать так, чтобы мы с Лукасом смогли остаться вместе?

Она покачала головой.

— Это решение должно быть за вами.

— Но король сказал, что нет иного выхода.

— Озерон пронёс жертвы ради своих людей, и его страх перед беспорядками толкает его к мысли, что его сын должен поступить также. Он забывает, что быть правителем это нечто больше, чем возможность производить сильное потомство. У Онага действительно не было нужных сил править, у Озерона они были. Ваэрик тоже ими обладает.

Надежда всколыхнулась в моей душе, и, подняв голову, я посмотрела на неё.

— Значит ли это, что никто не бросит ему вызов в борьбе за трон, если я буду его консортом?

Она вытерла слезы с моих щёк.

— Это значит, что он сможет принять вызов, точно также как ты приняла мой вызов. Ты не верила, что готова была к таким задачам, и всё же ты уже подошла к финальной черте.

Во мне затрепетало и волнение, и страх, всё вместе.

— Завтра?

— Да, — она встала. — Пошли. Я должна приготовить тебя.

Я последовала за ней внутрь, где она провела инструктаж, как и в предыдущие два раза. Затем она убрала с меня какие-либо признаки эмоционального срыва и оставила меня за секунду до того, как дверь открылась, и вошёл Лукас.

— Всё готово к завтрашнему дню? — спросила я, удивившись, насколько собранной я прозвучала, хотя в душе я была полной противоположностью.

— Да, — он подошёл и сел рядом со мной на диван. — Прости, что оставлял тебя одну эти несколько последних дней. Мы редко будем видеться, пока Благие тут.

Я придвинулась и прижалась бочком к нему.

— Понимаю. Надеюсь, в скором времени тебе не потребуется ещё больше таких встреч с Благими.

— И я на это надеюсь, — он обнял меня. — Как смотришь на смену обстановки после отъезда Благих? У меня есть уединенное местечко в горах Даериг, куда мы сможем сбежать от всего этого на неделю.

— Звучит потрясающе.

Мысль о том, что я уединюсь с ним, тут же подняла мне настроение.

Лукас склонился и прижался с лёгким поцелуем к моим губам.

— Скажу Фаолину подготовиться к путешествию через три дня.

Я ему улыбнулась и положила голову в изгиб его плеча. Аедна подарила мне искру надежды о моём будущем с ним, время, проведенное вдали от двора, было именно тем, что требовалось мне для того, чтобы разобраться во всём. Я понимала обеспокоенность короля, но я не откажусь от своего принца. Я не отдаем его без боя.

* * *

Я торопливо шла по туннелю, который широкими круговыми ярусами уходил вниз в гору под храмом. Он вел меня в помещение, где были созданы порталы для посещения острова, и я надеялась, что там не появится никаких посетителей, пока я не выберусь из туннеля. Здесь не хватало места, чтобы кто-то смог пройти мимо меня, не столкнувшись со мной.

Я достигла помещения с порталами, которое ничем не отличалось от пещеры с подсвечниками, высоко подвешенными на стенах. Помещение создавало впечатление тупика, пока я не дошла до левой стороны и не нашла большую каменную плиту, о которой мне говорила Аедна. Она сливалась со стеной, если только ты не останавливался рядом с ней. За ней было такое узкое пространство, что я сомневалась, что влезу туда.

Втиснувшись за плиту, мне пришлось скорчиться всем телом, чтобы протиснуться через тесное пространство. Через два метра оно открывалось в крошечную пещеру, по стенам которой капала вода. Я принюхалась к воздуху и уловила запах водорослей и морской воды. Я была под океаном.

Я перешла к сухой секции стены и приложила к ней ки'тейн. Стена зарябила, и появились очертания дверного проема со ступеньками, ведущими вниз в темноту. Я потрясенно покачала головой. Неважно сколько раз я наблюдала подобную магию, я никак не могла привыкнуть к ней.

Ну, что, пошли. Я взяла свой кристалл лаевик и спустилась по длинному пролету. У основания ступенек свистел ветер и было достаточно света, чтобы видеть обстановку без кристалла. Я очутилась, судя по виду, в высокой расщелине внутри горы. Воздух тут был тёплым, поэтому я исключила вариант, что это были горы Дуергар, но я однозначно была не на острове.

Я подошла к серебристому просвету наверху. Через несколько минут я вышла в такое красивое место, что вряд ли смогла бы найти слова, чтобы описать его по достоинству.

Я оказалась в небольшой зелёной долине, под таким голубым небом, что было больно смотреть на него после сумрака туннеля. Долина была окружена заснеженными горами, но тут было тепло и пахло цветами, фруктами и было солнечно.

Прикрыв глаза, я посмотрела в сторону сверкающего на солнце озера и сделала двойной вдох при виде небольшого стада келпи, пасущегося рядом с ним. Ближе ко мне в траве резвилась пара пушистых белых хамасов, а никси начала петь со своего насеста на дереве.

Я повернулась на пол-оборота, чтобы осмотреть окрестности, и остановилась, когда мой взгляд упал на нетронутое здание из белого камня с толстыми колоннами, которое напомнило мне древнегреческий храм. Я подошла к зданию и, приблизившись, смогла разглядеть часть интерьера через широкий арочный вход. В здании была всего одна комната с высокими окнами и возвышенным помостом в дальнем конце, на котором стоял трон.

Поскуливание вернуло мой взгляд к озеру, где, чуть в стороне от остальных, стоял и смотрел на меня белый келпи. Подойдя к нему, я вспомнила ночь в Ист-Ривер, когда меня чуть не утопила келпи, прежде чем я выхватила из её гривы камень богини. Казалось, что эта ночь была десять лет назад.

Келпи вышел мне навстречу, когда я подошла к озеру. Он был меньше, чем остальные члены стада, что говорило о том, что это еще жеребёнок. На секунду я задумалась, не тот ли это жеребёнок, который лежал рядом со мной и согревал меня всю ночь на острове Норт-Бротер. Не было возможности узнать это, но разве это не было бы чем-то особенным?

Я разделась до нижнего белья и пошла к воде, держа в руке ки’тейн, и жеребёнок был рядом со мной. У кромки воды я схватила гриву келпи в кулак, и мы вошли в воду. Я держалась, пока келпи плыл к центру озера.

Озеро не было широким, но было глубоким, и вода была настолько прозрачной, что я могла видеть всё дно. Мы остановились в самой глубокой части озера, и далеко внизу виднелось тусклое желтое свечение.

Я посмотрела на келпи.

— Я готова, если ты готов.

Он погрузился под воду, и я глубоко вдохнула, прежде чем он увлёк меня за собой. Это было рефлекторное действие, потому что Аедна сказала, что камень богини поможет мне дышать в этом озере. Тем не менее, я задержала воздух в лёгких настолько, насколько могла, прежде чем выпустила его.

Ниже, ниже мы спускались в жуткий подводный мир, где от нас улепетывали стаи разноцветных рыб. Однажды мне показалось, что я увидела блик большого серебристого хвоста, но что бы это ни было, оно исчезло, прежде чем я смогла разглядеть его получше.

Ки’тейн начал пульсировать, и чем глубже мы погружались, там сильнее становилась пульсация. К тому времени, как мы достигли дна, он излучал мягкое голубое свечение, и от него исходило столько энергии, что мои пальцы начали неметь.

Желтое свечение исходило из-под мягкой грязи. Я отпустила келпи, и он поплыл прочь, как будто знал, что сейчас произойдет. Я хотела бы плыть вместе с ним, потому что у меня было чувство, что последнее объединение будет очень болезненным.

Собравшись с силами, я опустила руку, пока она не зависла в нескольких сантиметрах над свечением. Затем я положила ки'тейн поверх того, что лежал в грязи.

Ярко-зелёная вспышка озарила дно озера за секунду до того, как в меня врезалась ударная волна. Мучительная боль охватила меня, и мне показалось, что каждая косточка в моём теле была раздроблена. Я приветствовала последовавшее за этим блаженное забвение.

Когда я пришла в себя, я плавала на спине на поверхности озера, а келпи был рядом со мной. Моё тело больше не болело, и я пошевелила руками и ногами, чтобы убедиться, что всё работает. Я уставилась на небо, всё ещё ошеломленная. Этот взрыв должен был убить меня.

Мне потребовалась минута, чтобы заметить странное свечение вокруг меня. Я посмотрела вниз и набрала полный рот воды. Всё озеро светилось ярко-зелёным светом, и я больше не могла видеть ни дна, ни ки'тейна. Я надеялась, что это означает, что он делает то, что должен делать, а не то, что я случайно сделала озеро радиоактивным.

Ударная волна не убила меня, но я чувствовала слабость, и вскоре устала, плывя по воде. Должно быть келпи почувствовал это, потому что он подталкивал меня, пока я не обвила его шею рукой. В конце концов, я задремала.

Его поскуливание разбудило меня, и первым делом я заметила, что зелёное свечение исчезло, за исключением одного места далеко внизу. Я наблюдала за ним, пока оно не потускнело до мягкого голубого цвета.

Келпи повернул ко мне голову в молчаливом вопросе. Я отпустила его шею и схватилась за гриву.

— Давай.

В этот раз, я не стала задерживать дыхание. Мы нырнули вниз, и мои глаза были слишком сосредоточены на голубом сиянии, чтобы наслаждаться видом. Ноги коснулись дна, и я, не теряя времени, потянулась к ки'тейну, не задумываясь о том, что он может быть слишком мощным, чтобы я могла до него дотронуться.

Болезненное покалывание пробежало от кончиков пальцев до плеча, и я чуть не выронила ки'тейн. Я крепко сжимала камень в кулаке, пока боль не стихла до слабой. Затем я почувствовала слабую вибрацию в затылке. Я протянула другую руку, чтобы коснуться дрожащего камня богини. Должно быть, он каким-то образом поглощал силу от ки'тейна, чтобы защитить меня.

Я повернулась к тому месту, где оставила келпи, и вскрикнула. В нескольких метрах от меня парили две сирены. Их длинные волосы обвивались вокруг них ниже пояса, где начинались хвосты, а большие глаза напоминали глаза диснеевской принцессы. Черты их лиц были красивыми, но настолько резкими, что казались жестокими. У одной из них были серебристые волосы, а волосы другой были более темного рыжего оттенка, чем мои.

Рыжеволосая сирена перепончатой рукой указала на мою косу. Поняв, что она хотела, я распустила косу и мои волосы заструились на подобии их волос. Я не двигалась, когда она подплыла и провела пальцами по моим волосам. Она заговорила со своей подругой, и их речь прозвучала как язык дельфинов. Её подруга ответила, и я задрожала, увидев заостренные как у акулы зубы.

Внезапно рядом со мной возник келпи, хотя ни одна из сирен не показала признаков агрессии. Я не знала было ли это защитой или ревностью, но его оскаленных зубов хватило, чтобы отправить сирен в бегство сквозь толщу воды.

Мы поднялись на поверхность, и по пути на берег я непрестанно думала о поведении сирен. И только когда мои ноги коснулись каменистого дна, до меня дошло, что сирены никогда не видела рыжеволосых фейри. Должно быть, они гадали, что за существо такое с рыжими волосами и ногами для ходьбы по земле. Я улыбнулась. Мне не терпелось рассказать об этом маме с папой.

Мы вышли из озера, и другие келпи стали с любопытством за нами наблюдать. Впервые с момента прихода в мир фейри я пожалела, что у меня не было с собой камеры. Никто дома в жизни не поверит мне, когда я расскажу им что видела целый табун этих созданий.

Я подняла свою куртку и запихнула ки'тейн в карман. Меня охватила эйфория. Я справилась. Ки'тейн был восстановлен, и теперь мир фейри сможет сам себя исцелить.

Вскинув в воздух руки, я завопила и рассмеялась, на что некоторые келпи зафыркали и заржали. Они, вероятно, насмехались над безумной девушкой, танцующей в нижнем белье, но мне было плевать.

Я подождала несколько минут, пока солнце не высушило кожу, а потом начала одеваться. Я заплела всё ещё влажные волосы в косу. Они высохнут ко времени, как я вернусь в храм.

Я уже была почти полностью одета, когда ко мне подошёл жеребёнок келпи. Я погладила его по носу, а он обнюхал моё лицо.

— Полагаю, это наше с тобой «до свидания». Спасибо, что помог мне.

Я в последний раз погладила его и направилась в сторону расщелины в скале. Я остановилась, увидев белое здание. Меня разрывало от желания заглянуть внутрь и острой необходимости вернуть ки'тейн в храм. Обязательство возымело эффект, и я вошла в расщелину, оставив долину в прошлом.

Через десять минут я бесшумно спустилась по ступенькам в основной зал храма. Все мои чувства были обострены на любое движение стражей, пока я пересекала защитные чары алтаря. Встав за алтарём, я сделала несколько медленных вдохов, успокаивая нервы. Это не становилось менее нервным, независимо от того, как часто я это делала. Слава богу, это был последний раз.

Бросив ещё один взгляд на стражей, я сотворила иллюзию моего окружения, чтобы скрыть алтарь. Это была моя самая нелюбимая часть, и я всегда помнила, как близка была к обнаружению в первый раз.

Я вытащила ки'тейн из кармана. Он снова меня ударил разрядом, но я была готова. Я протянула руку и ловко заменила его фальшивым на алтаре.

Из аванложи наверху донеслись какие-то звуки. Я замерла на месте. Два светловолосых мужчины появились у входа и начали спускаться по лестнице. Один из них был мне незнаком. А вот второго я знала, пусть и не по имени, но я узнала бы его где угодно. Он был одним из личных стражей Королевы Анвин.

Моё сердце заколотилось. Что он делал тут? Он должен был быть с королевой у Неблагих.

Я отдернула задрожавшую руку и прижала её к груди. Мужчины приблизились к алтарю и остановились за чертою чар. Мой взгляд был прикован к королевскому стражу, поэтому я не упустила момент, когда его взгляд скользнул по алтарю и окружавшей его обстановке. Для стражей, стоявших у него за спиной, его поза была расслабленной, но они не видели расчетливый блеск в его глазах, пока он изучал ки'тейн. Он что-то задумал.

Королева Анвин однозначно не собиралась снова красть ки'тейн. Если барьер падёт, Благие будут уничтожены вместе со всем миром фейри.

Я взглянула в сторону двух Благих стражей на посту. Хватило одного взгляда на их лица. Они были столь же удивлены видеть стража королевы, как и я.

Я перевела взгляд на второго посетителя, который благоговейно смотрел на ки'тейн без намёка на подозрительное поведение. Может быть, он и королевский страж были не вместе, и просто появились в храме одновременно.

Может быть, я просто была на взводе и сгущала краски, придавая их появлению неоправданно большое значение. Теннин однажды сказал мне, что потребуется четыре-пять сильных фейри Дворов, чтобы пройти сквозь защищающие ки'тейн чары. И это было до того, как более мощные чары были дополнительно наложены после возвращения ки'тейна. Я смогла пройти сквозь них только благодаря камню богини.

Королевский страж поднял глаза от алтаря и посмотрел прямо туда, где я стояла. Его губы едва двигались, когда он заговорил:

— Ну?

Я напряглась. Он разговаривал со мной?

— Сработает, — тихо пробормотал другой мужчина. — Он должен быть старым, а шкура должна быть свежей. Чешуя спадет через сутки, и он потеряет свою магию.

Шкура? Чешуя? Желчь подступила к горлу. Дракканы были невосприимчивы к чарам. Гус мог проходить сквозь могущественные чары, которые Лукас наложил на мою квартиру, а тогда он был совсем молодым.

Что если кто-то сможет убить старого драккана, обернуться в шкуру и пройти через чары? Сначала им понадобится вырубить стражей, но после ки'тейн будет в их распоряжении.

Один из Неблагих стражей беспокойно перенёс вес, его бдительный взгляд был прикован к двум посетителям, которые уже слишком долго стояли перед алтарём. Королевский страж улыбнулся, и от этого вида у меня скрутило живот. Он отвернулся от алтаря и поднялся по лестнице, как нив чём не бывало. Через десять секунд соучастник его преступной схемы последовал за ним.

Я опустила глаза на ки'тейн и плотно сжала губы. Я не дам Королеве Анвин ещё одного шанса уничтожить всё, что я любила.

Мне надо было предупредить короля о коварном плане королевы, и мне надо сделать это так, чтобы не раскрыть, как я получили эту информацию. Об этом я побеспокоюсь позже. Сначала мне надо забрать ки'тейн и спрятать его где-то в безопасном месте — к примеру, в тайной пещере в горах. Это будет долгим путешествием, но никто никогда его там не найдёт.

Я протянула руку, в которой держала подменный камень. Но мне пришлось отдернуть её, потому что она тряслась. Я сделала несколько глубоких успокаивающих вдохов. Соберись, Джесси.

Когда я попыталась снова, моя рука уже была твёрдой, но я была в смятении от того, что произошло, и забыла подготовить себя к удару при соприкосновении с ки'тейном. Горячие иглы боли прострелили кончики моих пальцев, взлетев к плечу, и я едва умудрилась проглотить крик.

Всего на одну секунду из моей руки исчезли все ощущения, но этого оказалось достаточно, чтобы ки'тейн выскользнул из моей хватки. Он приземлился на своё место на алтаре с тихим звуком, с таким же успехом это мог быть выстрел в похожем на гробницу помещении.

Четверо стражей тут же пришли в действие и бросились к алтарю. Я едва дышала, пока Неблагие стражи осматривали оду сторону алтаря, а Благие стражи проверяли другую.

— Что-то видите? — спросил один из Неблагих стражей.

— Нет, — ответил Благой страж. — Все слышали шум?

Второй Неблагой страж изогнул шею, пытаясь заглянуть за алтарь.

— Да, но я ничего такого не вижу.

— Не нравится мне это.

Первый Неблагой страж посмотрел на Благих. Это был тот же страж, который по моим наблюдениям, смотрел как ястреб за посетителями, и он даже не пытался скрыть своей настороженности.

— Я посылаю за Корриганом.

Всё внутри меня оцепенело, и над губой проступил пот. Если явится Корриган, значит придёт и Бохан, глава королевской стражи. Ещё больше стражей будет сопровождать их, и я окажусь в ловушке. Гламур делал меня невидимой, но они могли прикоснуться ко мне. Если они снимут чары для расследования, я пропала.

— Тогда я пошлю за Боханом, — сказал Благой страж, который выглядел отнюдь не обрадованным этой перспективе.

Он последовал за Неблагим стражей, который уже начал подниматься по лестнице.

Я посмотрела на ки'тейн, и меня накрыло нерешимостью. Если я оставлю его тут, я рискую предоставить Королеве Анвин возможность заполучить его. Если я попытаюсь забрать его, я рискую быть пойманной.

Я прикусила щеку. Шансы того, что мужчины королевы смогут выследить и убить взрослого драккана к завтрашнему дню, были невелики. А вот вероятность того, что меня посадят в тюрьму, если поймают, была намного выше. Если это произойдёт, я не смогу защитить ки'тейн от королевы.

Уступив, я тихо вернула ненастоящий ки'тейн в карман. Я внимательно следила за двумя оставшимися стражами, которые стояли лицом к алтарю, пока кралась вокруг него. Мне пришлось прижаться к стене, чтобы проскользнуть мимо Неблагого стража, и я боялась дышать, пока не оказался на полпути наверх по лестнице. В аванложе я остановилась и прислушалась к присутствию других стражей. Я прерывисто выдохнула. Это было слишком рискованно.

Я подскочила от звука, раздавшегося слева от меня, и, развернувшись, увидела Корригана, выходящего с каменным лицом из туннеля. Позади него шёл страж, который был на посту в храме, и ещё несколько стражей, которых я пока не смогла разглядеть. Проклятье. Они явились слишком быстро, и это означало, что Благие явятся сюда с минуты на минуту. Тут станет слишком тесно, и мне надо было выбираться отсюда до того, как это произойдёт.

Ещё больше фейри вышли из туннеля, впереди шагал светловолосый мужчина с бесстрастным выражением лица. Теперь я поняла, почему Благие стражи так боялись вызывать главу службы безопасности Королевы Анвин. При близком рассмотрении он наводил жуть. Внезапно я почувствовала себя мышью, которую бросили в клетку с коброй.

Я бросилась к ступенькам, которые вели на улицу. В спешке я задела чашу с кристаллами, установленную на пьедестале по центру аванложи. Стеклянная чаша качнулась, и кристаллы зазвенели, стукнувшись об бок чаши.

Я успела сделать только два шага, как в меня кто-то врезался, жёстко повалив на холодный каменный пол. Чёрные точки закружились у меня перед глазами. Меня грубо перекатили на спину, и я оказалась лицом к лицу с ошарашенным Фаолином.

ГЛАВА 19

Фаолин уставился на меня, не веря своим глазам.

— Джесси?

— Что это за предательство?

Бохан возвышался над нами. Он держал меч в одной руке и выглядел так, словно находился в мгновении, чтобы погрузить его в меня. Моё сердце больно ударялось о рёбра, и я едва могла слышать из-за грохота в ушах.

— Не распускай руки, Бохан, — приказал командный голос. Корриган шагнул вперёд. Он не держал оружия, но его взгляд мог бы разрезать меня на кусочки. — Джесси Джеймс, что ты делаешь в храме?

Бохан не стал ждать моего ответа.

— Она была окутана гламуром. Никто не имеет достаточно силы, чтобы сделать это здесь, и уж точно не кто-то такой, как она.

Корриган тяжело кивнул, и его глаза прищурились.

— Ты скажешь нам, как ты попала на остров и как смогла скрыть себя от нас.

Я сухо сглотнула и пролепетала:

— Драккан принес меня.

— Невозможно, — выплюнул Бохан. — Дракканы не могут быть приручены.

Я посмотрела на Фаолина, который всё ещё держал меня.

— Гус. Он снаружи.

В его глазах промелькнуло понимание, и он поднял голову, чтобы посмотреть на отца.

— Это молодой драккан, которого она спасла в человеческом мире. Тот же, который унёс её в день, когда мы были в городе.

Один из людей Корригана выбежал наружу и вернулся с изумленным выражением лица.

— Она говорит правду.

Губы Корригана сложились в тонкую линию, и я могла сказать, что он мне не верит.

— Это драккан каким-то образом сделал тебя невидимой?

Я взглянула на Фаолина и обратно на его отца.

— Нет.

— Тогда что? — требовательно спросил Бохан.

— Я не могу вам сказать.

— Дерзость! — Бохан навис надо мной. — У меня есть способы заставить тебя говорить.

Фаолин вскочил на ноги и перегородил путь Бохану, когда тот потянулся ко мне.

— Ты не тронешь её, — прорычал он.

Бохан стоял лицом к лицу с ним.

— У тебя здесь не влияния. На этом острове, она подчиняется другому закону, который не является ни Благим, ни Неблагим. Я имею право допросить её о её преступлении.

— Пока нет никаких доказательств преступления, — неустрашимо ответил Фаолин.

— Нет преступления? — Бохан сурово рассмеялся. — Она вошла в храм богини, обернувшись магией. Я полагаю, что есть только одна причина, чтобы кто-то на такое пошёл.

Фаолин ткнул пальцем в сторону, где я лежала на полу.

— Ты забыл кто это? Джесси практически умерла, возвращая ки’тейн в мир фейри. Она последняя, кто мог бы попытаться украсть его. И нет закона, запрещающего окутывать себя магией в храме.

— Нет такого закона, потому что это должно быть невозможно, — крикнул Бохан.

— Достаточно, — голос Корригана эхом отразился от каменных стен. — Бохан прав. Никто, даже король или королева, не обладают силой, чтобы создать такую иллюзию в этом храме. Я не знаю ни одного предмета, который мог бы это сделать, но это не значит, что его не существует.

Бохан торжествующе кивнул и махнул одному из своих людей.

— Обыщите её.

Я отпрянула от них, когда в моей голове промелькнули ужасающие образы раздевания.

Фаолин преградил руками путь стражам.

— Я обыщу её.

Он наклонился и взял меня за руки, помогая подняться на ноги. Его глаза метнулись к моим, прежде чем он начал методично обыскивать меня и проверять мои карманы. Я затаила дыхание, когда он полез в карман моего плаща, где лежал матерчатый мешочек с фальшивым ки'тейном. Он медленно вытащил мешочек и нахмурился, ослабив шнурок и вытряхнув на ладонь обычный синий камень.

— Что это? — спросил Корриган.

— Обычный камень, — Фаолин передал его своему отцу и продолжил обыскивать меня.

Корриган изучил камень.

— Я не чувствую в нём магии, — он отдал камень одному из своих мужчин, который отнес его Бохану.

Бохан тёр камень и рассматривал его, словно тот вдруг откроет свои секреты. Когда это не сработало так, как он хотел, он снова обратил свой обвиняющий взгляд на меня.

— Почему это было у тебя? Что он делает?

— Он ничего не делает, — ответила я, чувствую облегчение, когда мой голос не дрогнул. — Это симпатичный камень, который я нашла. Я сохранила его для своего брата.

Фаолин выпрямился и поднял кристалл лаевика.

— Это всё, что у неё есть.

Его отец взял кристалл.

— В лаевике нет ничего особенного.

— Ты что-то упустил, — начал обвинять Фаолина Бохан. — Снимите её одежду.

— Нет!

Я потянула края своего плаща, когда Фаолин шагнул ко мне, защищая.

Корриган нахмурился, глядя на Бохана.

— Её заберут в Неблагой Двор и женщины-стражи смогут провести обыск в уединении.

— Ты ожидаешь, что я поверю тебе в этом расследовании? — сказал Бохан с ухмылкой.

— Не сомневайся в моей честности, — Корриган, казалось, увеличился в размерах, и его глаза приобрели опасный огонёк. — Ты можешь попросить одну из ваших женщин помочь в обыске, и ты можешь участвовать в допросе. Но Джесси — Неблагая, что подчиняет её моей власти.

Челюсть Бохана затвердела.

— Когда её вина будет доказана, Благой Двор потребует справедливости.

— Если она виновна в преступлении, король также потребует этого, — Корриган посмотрел на Фаолина. — Отведи её в камеру. Бохан и я присоединимся к тебе после того, как проверим чары храма.

Фаолин кивнул и взял мою руку крепкой хваткой. Не произнеся ни слова, он повел меня по туннелю, которым я пользовалась ранее. В комнате внизу он приложил свободную руку к стене, и открылся портал.

Мы прошли через него и оказались в небольшой комнате, которую я никогда раньше не видела. Она была лишена мебели, и в ней был узкий арочный проём, который вел в коридор. Мы прошли по ряду таких же коридоров, пока не пришли к винтовой лестнице.

Я задрожала, когда мы спустились по лестнице. Этаж с камерами находился под землёй, и с каждым шагом я представляла себе подземелья и камеры пыток. Не помогало и то, что Фаолин молчал, оставляя меня гадать, какие ужасы меня ждут.

Мы достигли нижнего этажа, и мой пульс подскочил, когда он направил меня по другому коридору, который был больше похож на туннель. Он остановил нас у массивной деревянной двери и открыл её, показав длинную комнату с грубым столом, двумя стульями и тремя дверями вдоль внутренней стены. В каждой двери было небольшое окошко на уровне глаз с фиолетовым кристаллом над ним.

Фаолин нажал рукой на середину первой двери, и она развернулась внутрь. Камера представляла собой не более чем высеченную из камня комнату с нишей для сна, в которой стоял паллет. Мысль о том, что я останусь одна в холодной пустой камере, заставила меня отпрянуть от руки Фаолина, когда он начал входить внутрь. Я не устояла перед его силой, и он втащил меня в комнату.

— Фаолин, я…

Он повернулся и схватил меня за плечи, его суровые глаза искали мои.

— У нас мало времени. Если я собираюсь тебе помочь, ты должна быть честной со мной. Что ты делала в храме?

Я открыла рот, но ничего не произошло. Отчаяние охватило меня.

— Я… не могу.

— Ты понимаешь, в какой беде оказалась? — его пальцы впились в мои плечи. — Ты использовала магию, которой никто не должен обладать, чтобы пробраться в храм богини. Тебе придётся объяснить это и доказать, что ты была там не для того, чтобы украсть ки’тейн, как заявляет Бохан. Я сделаю, что могу, но ты должна доверять мне.

Слёзы разочарования застилали мне глаза.

— Я доверяю тебе. Я хочу сказать тебе, но я не могу.

— Что тебя останавливает?

Я попыталась сказать её имя, но мой рот отказался произносить это слово. Я хотела кричать. Я сделала всё, о чем просила меня Аедна. Почему сейчас я не могу говорить об этом?

Фаолин откинул голову назад и нахмурился, глядя на меня.

— Ты физически не можешь сказать это?

Я отрывисто кивнула, когда облегчение захлестнуло меня.

— Ты не можешь сказать кто или что сделал это с тобой?

Я покачала головой.

Он отпустил меня и отошёл.

— Этот человек или вещь заставил тебя пойти в храм?

— Нет, — хрипло ответила я.

Его глаза расширились от такого признания.

— Ты по своей воле отправилась на остров и вошла в храм, но что-то мешает тебе говорить об этом.

— Да.

Он провёл пальцами по своим коротким волосам.

— Не буду говорить тебе, насколько это плохо. Напряженность высока, и все на взводе из-за штормов и судьбы нашего мира. Ты не могла выбрать более неудачное время для этого.

— Я не выбирала время.

Хотела бы я иметь возможность рассказать ему, что я сделала для Фейри и для моего мира, но правда была заперта внутри меня.

Фаолин поднял голову.

— Значит, это кто-то, а не что-то, делает это с тобой?

Я сжала губы и снова кивнула.

Из коридора донеслись приглушенные голоса, и моё сердце стало учащенно биться. Я посмотрела на Фаолина, не в силах скрыть свой страх. Что будут делать Корриган и Бохан, когда мой допрос ничего не даст? Я не знала, прибегнет ли Корриган к пыткам, но Бохан, не колеблясь, сделал бы это. Я видела это в его глазах, когда он угрожал мне в храме. Ему бы это понравилось.

— Я не позволю им навредить тебе, — яростно поклялся Фаолин. — Ваэрик убьёт любого, кто посмеет.

Мою грудь стянуло. Что скажет Лукас, когда узнает, что я сделала? Он защитит меня, но будет он чувствовать ко мне то же самое, зная, что я обманула его? Мысль о потере его доверия напугала меня больше, чем всё, что Корриган или Бохан могли сделать со мной.

Внешняя дверь открылась. Через открытую дверь камеры я наблюдала, как вошел Корриган, за ним последовал Бохан и две женщины. Одна из женщин была Неблагой стражницей, её звали Росса, которую я неоднократно видела в тренировочном зале. Другая, как я полагала, была Благой.

Корриган бросил мрачный взгляд на меня и повернулся к Россе.

— Ты и Алва проведете тщательный обыск одежды Джесси. Снимите все вещи и проверьте, нет ли на её теле украшений или других предметов. Если вы что-нибудь найдете, зовите нас.

— Да, Корриган.

Широко раскрытые глаза Россы встретились взглядом с моими, когда она и Алва вошли в камеру. Я могла только представить, что творилось у неё в голове, когда она увидела меня здесь.

Фаолин вышел, закрыв за собой дверь. Его затылок был виден через небольшое окошко, когда он занял позицию снаружи двери, чтобы убедиться, что никто не заглянет внутрь.

— Пожалуйста, сними свой плащ и передай его мне, — сказала Росса с извиняющимся взглядом.

Я молча подчинилась. Чем быстрее я пройду через это, тем лучше.

Она осмотрела каждый сантиметр плаща, прежде чем передать его Алве, которая сделала то же самое. Затем пошли мои ботинки, брюки и топ, до тех пор, пока я не осталась стоять в нижнем белье. Я много раз раздевалась в окружении других девочек в школьной раздевалке, так что меня это не смущало. От одной мысли о том, что меня разденут и будут лапать, как нового заключенного, у меня запылали щеки.

Я прикусила губу и смотрела вперёд со всем достоинством, на которое была способна, пока снимала нижнее бельё, а две женщины проводили руками по моему телу. Они быстро справились с этой работой, и Алва выглядела такой же сожалеющей, как и Росса, что подвергли меня унизительному испытанию.

Когда Росса расплела мою косу, чтобы проверить волосы, на мгновение я почувствовала панику. Но, как это бывало раньше, камень богини скрылся от обнаружения.

— Ты можешь одеться, — наконец, сказала она.

Она и Алва повернулись к двери, пока я поспешно натягивала свою одежду. Затем Росса подошла к двери и сказала:

— Мы закончили.

Дверь распахнулась перед ожидающими лицами Корригана и Бохана. Выражение лица Фаолина было нечитаемым, пока он ждал, что скажет Росса.

— Мы ничего не нашли, — проинформировала она их.

Бохан взглянул на Алву, которая пробормотала в знак согласия. Я не могла сказать, была это злость или разочарование в его глазах, но он не был счастлив.

— Спасибо. Вы можете идти, — сказал им Корриган.

Росса бросила на меня сочувствующий взгляд, прежде чем она и Алва ушли, оставив меня одну с Фаолином, Корриганом и Боханом. Я стояла в центре своей камеры, ужасаясь тому, что должно было произойти.

Корриган сложил руки на груди.

— Ты готова рассказать нам, как ты скрыла себя в храме?

— Я не могу.

Губы Бохана скривились.

— Не можешь или не хочешь?

— Почему ты была в храме? — спросил Корриган.

— Я также не могу вам сказать.

Я сжала руки в кулаки и обратилась к Фаолину с безмолвной мольбой не рассказывать о том, что я ему сказала. Это вызвало бы только новые вопросы, на которые я не могла бы ответить.

Корриган поймал взгляд, который я послала его сыну, и обратился к Фаолину.

— Она тебе созналась, пока вы были одни?

— Нет, отец.

— Знаешь, что я думаю? — Бохан поднял голубой камень, который Фаолин забрал у меня в храме. — Тот же размер и форма, что и у ки’тейна. Ты намеревалась украсть ки’тейн и положить это на его место.

Корриган посмотрел на него, будто тот выжил из ума.

— Даже если бы она смогла как-то заставить его выглядеть как ки’тейн, он не будет излучать такую же силу. Никто не примет его за настоящий.

— Она прошла в храм незамеченной. Кто знает, что она могла сделать? — ответил Бохан.

— Я бы никогда не украла ки’тейн, — решительно сказал я.

Бохан разразился смехом.

— Мы должны поверить тебе на слово? В человеческом мире ты занималась охотой на фейри, не так ли? Возможно, ты принесла свою ненависть к нам с собой в свою новую жизнь, и ты ищешь способ уничтожить наш мир.

— Ты вообще слышишь себя?

Гнев вытеснил мой страх. Как он, из всех людей, смеет обвинять меня в ненависти и бесчестие?

— В предыдущий раз, когда ки’тейн был украден, это нанесло вред обоим мирам, а я практически потеряла свою семью. Если кто-то и хочет, чтобы ки’тейн был в безопасности, так это я, — я вызывающе смотрела на него холодным взглядом. — Я была человеком, когда он был украден. Может быть, тебе следует поискать настоящего вора поближе к дому.

Мгновение никто не произнес ни слова. Я практически обвинила Благой Двор в краже ки’тейна и приготовилась к последствиям.

Глаза Бохана приобрели хищный блеск, прежде чем он отвернулся от меня и посмотрел на Корригана.

— Это ничего нам не даст. Существует только один способ узнать, что она скрывает от нас.

Фаолин сделал шаг вперёд.

— Нет.

Это приемлемый метод допроса, — обыденно сказал Бохан.

— Для врагов, — заспорил Фаолин. Он посмотрел на отца. — Ты не можешь разрешить это.

У меня заурчало в животе, и я сглотнула, пытаясь унять поднимающуюся тошноту. Они говорили о том, чтобы пытать меня. Я сделала несколько вдохов, чтобы отогнать угрожающее головокружение.

Корриган потер челюсть.

— Мне это не нравится, но это может быть наша единственная возможность. Джесси говорит, что у неё не было намерения украсть ки’тейн, но она отказывается сказать нам почему или как она вошла в храм. Это делает её потенциальной угрозой ки’тейну и Неблагому Двору.

Фаолин заговорил сквозь стиснутые зубы:

— Ваэрик никогда не позволит это.

— Я отвечаю перед королём, — напомнил ему отец. — Это моя обязанность, расследовать все возможные угрозы безопасности, вне зависимости от того, кто в это вовлечен.

Бохан улыбнулся тонкой улыбкой.

— Тогда, решено. Давайте сделаем это и покончим с этим.

Холодный пот выступил по всему телу, когда Корриган пересек комнату в место, находящееся вне моего поля зрения. Прежде чем я смогла представить, какие виды орудий пыток он брал, Фаолин вошел в камеру и взял меня за руку, чтобы провести меня к одному из стульев во внешней комнате. Его угрюмое выражение лица не помогало ослабить страх, когтями впивающийся в мои внутренности.

Корриган присоединился к нам, неся то, что выглядело как средневековые кандалы из тёмного металла. Белые камни размером с горошину были вставлены в манжеты, соединённые толстой цепью. Он положил их на стол со зловещим лязгом.

— Ты знаешь, что это? — спросил он, занимая стул напротив меня.

Я покачала головой, боясь, что мой голос будет звучать как писк.

— Это даннакин. Металл был выкован в огне драккана, а это, — он указал на белые камни, — кусочки костей драккана. Они застёгиваются вокруг запястий, как наручники, и заставляют владельца правдиво отвечать на любой заданный ему вопрос.

Я прочистила горло.

— Как он это делает?

Подошёл Бохан, один уголок его рта приподнялся.

— Если ты соврёшь или откажешься отвечать на вопрос, даннакин направит пламя драккана внутрь твоего тела. Чем дольше ты держишься, тем хуже будет. Он не причиняет физического вреда, только мучительную боль. Я видел, как взрослые воины кричали и плакали, когда носили его. Некоторые испачкали себя.

Я ощутила, как кровь отхлынула от моего лица.

— Это варварство.

Корриган кивнул.

— Так и есть. Мы не использовали даннакин много лет.

— Но вы собираетесь использовать его на мне? — слабо спросила я.

— Это зависит от тебя, — он положил прибор на стол. — Я дам тебе тот же выбор, что и тем, кто был здесь до тебя. Охотно говори правду или надевай даннакин.

Он не хотел использовать устройство на мне, я видела это в его глазах. Но он сделает это. Я не могла остановить дрожь в своём теле, потому что из этой ситуации не было выхода.

— Я бы хотела сказать вам то, что вы хотите знать, но я не могу.

Я не осознавала, что рука Фаолина находилась на моем плече, до того, как его пальцы согнулись.

— Отец, не делай этого.

— Это единственный вариант. Ты можешь уйти, если ты не хочешь быть свидетелем этого.

— Я останусь, — выдохнул Фаолин. Он отпустил моё плечо и обошел стол в место, откуда он мог видеть моё лицо. — Отвечай так честно, как можешь, Джесси.

Я отказалась смотреть на Бохана, когда Корриган надел каждую манжету даннакина на мои запястья и зафиксировал их на месте. Моё дыхание стало быстрее, и к тому времени, как он закончил, у меня был риск гипервентиляции.

Он сел обратно на свой стул, держа руки сцепленными на столе.

— Джесси Джеймс, как ты попала сегодня на остров?

Я разжала зубы.

— Драккан принёс меня туда.

Ничего не произошло, и он кивнул. Раз уж они уже знали о Гусе, он должен был задать этот вопрос для проверки.

— Как ты укрыла себя, когда вошла в храм? — спросил Бохан.

— Я создала гламур, — я отвечала честно, как велел Фаолин.

Вмешался Корриган:

— Как ты создала гламур?

— Я… — мой страх нарастал, и каждый мускул в моём теле напрягся. — Я не могу сказать вам этого.

Я зажмурила глаза, ожидая, что пламя поглотит меня, но ничего не произошло. Открыв глаза, я увидела хмурый взгляд Корригана, угрюмый взгляд Бохана и облегчение Фаолина.

— Почему он не работает? — требовательно спросил Бохан.

— Он работает, — сказал ему Фаолин. — Она сказала, что не может сказать нам, как она это сделала, а не то, что она не хочет.

Корриган пристально посмотрел на меня.

— Почему ты не можешь сказать нам?

Я беспомощно покачала головой.

Бохан вклинился:

— Ты пришла в храм, чтобы украсть ки’тейн.

— Нет, — легко сказала я, потому что это было правдой.

Он выглядел удивлённым, когда даннакин никак не отреагировал, после чего оскалился:

— Тогда зачем ты пришла в храм?

— Это я также не могу вам сказать.

Он хлопнул рукой по столу, заставив меня подпрыгнуть.

— Этот допрос — сплошной фарс. Этот даннакин не работает.

— Мы можем проверить его на тебе, если хочешь, — сухо сказал Фаолин.

Не обращая на него внимания, Бохан окинул меня расчетливым взглядом, от которого у меня по позвоночнику пробежала холодная дрожь.

— Как ты пережила обращение?

— Какое отношение это имеет к делу? — спросил Фаолин.

— Это имеет к делу самое непосредственное отношение, — сказал Бохан, не отводя своих глаз от меня. — Ни один человек её возраста никогда не пережил процесс, и я не единственный, кто задавался вопросом, что делает её уникальной. Я думаю, что то, что она использовала при обращении, помогает ей сейчас.

Фаолин взглянул на меня, и я видела, как его мозг работает, собирая кусочки пазла вместе.

Я открыла рот и тут же поняла, что Аедна не запретила мне говорить о моём обращении или о моём камне богини. Я ни в коем случае не расскажу главе стражи Королевы Анвин об этом. Если Королева Анвин узнает о моём камне богини, она попытается заполучить его или использовать меня, чтобы получить то, что ей нужно.

Я закрыла рот и попыталась подготовить себя к боли, но ничего не могло подготовить меня к тому, что будет дальше.

Мои пальцы подергивались, когда началось болезненное колющее ощущение. Оно усиливалось и становилось всё горячее, пока мне не пришлось стиснуть зубы от жгучей боли.

— Ответь на вопрос, и это закончится, — сказал Корриган.

Я покачала головой и попыталась встать, но я была парализована. Я ничего не могла сделать, когда жар пробежал по моим рукам и распространился по всему телу, поджигая кости. Я закричала.

— Отвечай мне, — закричал Бохан.

Агонии не было конца: огонь заполнил мою грудь и грозил сжечь моё сердце до черноты. Он поглощал мои лёгкие, пока я не перестала дышать, и темнота заполнила моё зрение.

Пожалуйста, прекрати это, умоляла я единственную, кто мог мне сейчас помочь.

Что-то легкое прижалось к моей груди, и в меня хлынул благословенный холод. Этого было недостаточно, чтобы погасить пламя, но оно ослабило его интенсивность и позволило мне снова дышать. Я вспомнила, как прикосновение Аедны делало то же самое во время моего обращения, и открыла глаза, ожидая увидеть её там. Единственным признаком её присутствия была тяжесть её прохладной руки на мне.

Я позволила своей голове упасть вперёд. Спасибо.

— Этого достаточно, — гневный голос Фаолина эхом отразился от стен.

— Этого не будет достаточно, пока она не скажет то, что мы хотим знать, — сказал в ответ Бохан.

Я смутно осознавала, что кто-то прикасается к кандалам. Раздался щелчок, а затем огонь отступил от моего тела, оставив меня в виде пустоты, обгоревшей шелухи.

— Если она не заговорила сейчас, она не заговорит, — сказал Корриган. Это была нотка восхищения в его голосе?

Я подняла голову, чтобы взглянуть на него, но у него было такое же серьёзное выражение лица, как и раньше. Мой взгляд переместился на Фаолина, который выглядел таким разъяренным, каким я его никогда не видела.

— Ты в порядке? — спросил меня Фаолин.

Я попыталась пожать плечами, но моё тело ниже шеи не хотело двигаться.

— Спроси меня через час, — пробормотала я.

Комната начала наклоняться, и Фаолин поймал меня, когда я упала боком со стула. Он поднял меня и отнес в камеру, где он положил меня на спальное место. Я слышала, как спорят Бохан и Корриган, но, казалось, они были очень далеко.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал Фаолин тихим голосом.

Я криво улыбнулась.

— Я знала, что я тебе нравлюсь.

Он нервно рассмеялся.

— Отдыхай. Я буду снаружи.

Дверь со щелчком закрылась. Я попробовала сосредоточиться на разговоре в другой комнате, но, казалось, мою голову набили ватой. Полагаю, так бывает, когда тебя зажаривают изнутри огнём драккана.

Я недолго пролежала там, как вдруг гул голосов по другую сторону двери усилился, и очень раздраженный Лукас потребовал:

— Где она?

Дверь в камеру распахнулась. Времени переживать о том насколько зол он был не было. Он остановился, возвышаясь надо мной, оценивая меня разъяренным взглядом.

— Лукас, — прохрипела я.

Он присел рядом со мной и откинул с моего лица влажные волосы.

— Мне очень жаль, Джесси. То, что сделали с тобой, непростительно.

— Она была поймана при совершении преступления против фейри и отказывается признаваться. Она заслуживает более худшего чем то, что получила, — откуда-то из-за его спины произнёс Бохан.

— Уберите его отсюда, — рявкнул Лукас.

— Я уйду, но вернусь, — равнодушно ответил Бохан. — Благие будут требовать справедливости, даже если ты этого не захочешь.

Лукас повернулся ко мне.

— Ты мне доверяешь, Джесси?

— Всей своей жизнью, — прошептала я.

Он большим пальцем провел по линии моей челюсти.

— Тогда ты должна рассказать мне, что ты тут делала, чтобы я смог защитить тебя от этих ложных обвинений.

— Они не все ложные, — хрипло сказала я. — Я, правда, использовала гламур, чтобы скрыть своё присутствие, но клянусь своей жизнью, что ничего плохого не сделала. Я никогда бы ничего такого не сделать, что могло бы навредить тебе или миру фейри.

— Я верю тебе, но отцу и Королеве Анвин твоего слова будет недостаточно, — предупредил он. — Она уже настаивает на твоём изгнании.

Я попыталась встать, но он нежно заставил меня лечь обратно.

— Я не позволю этому произойти.

Позади Лукаса появился Фаолин.

— Отец и Бохан отправились на разговор с королём и королевой. В коридоре поставлена стража, но пока что мы тут одни.

— Под одни он подразумевает всех нас, — из внешней комнаты прокомментировал Конлан.

— Они скоро вернутся, — сказал Фаолин.

И его намёк был предельно ясным. У нас было времени на разговор.

— Я могу сесть? — спросила я Лукаса, который всё ещё прижимал руку к моей груди.

Он встал и помог мне сесть. Я всё ещё была слаба после даннакина, но в вертикальном положении чувствовала себя лучше. Первое, что я увидела, были Конлан, Фарис, Керр и Иан, стоявшие у камеры с таким серьёзным видом, какого я никогда не видела. Мне не нужно было, чтобы кто-то из них говорил мне, в какую беду я попала.

— Это камень богини, — сказал Фаолин, притягивая к себе все взгляды. — Ты использовала его, чтобы скрыть себя в храме. Поэтому ты отказалась отвечать на последний вопрос Бохана.

Я сложила руки на коленях.

— Да.

— Это камень мешает рассказать тебе, почему ты там была? — спросил он.

Я начала говорить «нет» и остановилась. До этого момента я полагала, что Аедна наложила на меня какой-то вид гламура, но ей это не требовалось. Я смутно помнила, как она коснулась камня в моих волосах, когда мы впервые встретились в храме.

— Джесси? — давил Лукас.

— Да, это он, — я встретила его растерянный взгляд. — Я никогда не хотела скрывать это от тебя, но я не могу ничего сказать. Пожалуйста, поверь мне.

Он взял мою руку в свою.

— Я верю.

Я выдохнула, и камень свалился с моей груди. Пока у меня есть его доверие, я могу пройти через это.

— Фаолин сказал, что Гус принёс тебя на остров. Как это случилось? — спросил Лукас. — Это как-то связано с первым разом, когда он сделал это?

— Да.

Фаолин приблизился.

— Сколько раз ты летала с дракканом?

Я избегала его острого взгляда.

— Несколько.

Конлан присвистнул.

— Из охотника в наездники на дракканах.

— Давайте обсудим драккана позже, — Лукас потянул меня за руку, чтобы я посмотрела на него. — Мой отец и Королева Анвин будут требовать от тебя ответов. Ты можешь рассказать что-то, что мы можем использовать в твою защиту?

— Ничего, что удовлетворит их, — ответила я.

Он вздохнул.

— Тогда, есть только одна вещь, которую мы можем сделать. Мы должны сказать отцу о камне богини. Он поймёт твоё нежелание делиться таким секретом с Благим Двором, и он поверит, что ты не хотела навредить Фейри. Аедна не даровала бы своё благословение тому, кто его не достоин.

— Я согласен, — сказал Фаолин. — Ты — первая фейри, благословленная богиней. Король никогда не изгонит тебя.

Я смотрела между ним и Лукасом.

— А что на счет Королевы Анвин? Она не оставит это просто так.

Лукас сжал мою руку.

— Позволь нам позаботиться о ней.

Раздался громкий стук в наружную дверь, и Керр пошёл ответить. Он вернулся хмурым.

— Ваэрик, отец просит тебя присоединиться к ним. Бохан и королева требуют, чтобы «эта заключенная» не получала особого отношения, — он посмотрел на меня. — Прости, Джесси.

— Она в камере, и она использовали даннакин на ней, — Фарис зарычал, звучал злее, чем я когда-либо слышал его. — Какое это особое отношение?

Керр покачал головой.

— Король приказал нам всем покинуть камеры. Стража останется снаружи.

При мысли об одиночестве в подземной камере у меня в животе свернулся ужас. Король, может, не изгонит меня, но он может держать меня здесь взаперти несколько дней или недель.

Лукас обхватил меня руками.

— Я вернусь после того, как поговорю с отцом. Если он с королевой, у меня может занять несколько часов, застать его одного.

Я кивнула в его грудь, не доверяя себе сказать что-то.

Он поднял моё лицо к своему и поцеловал меня так сладко, что мне стало больно в груди. Без слов он сообщил мне, что любит меня и обещает, что всё будет в порядке. Я не хотела, чтобы он уходил. Я опустила руки по бокам, когда он встал. Чем быстрее он уйдёт, тем быстрее он вернётся.

Фаолин закрыл дверь камеры за ними, и щелчок замка звучал в моей голове ещё несколько минут после того, как они ушли. Только когда всё прекратилось, я вспомнила о важной информации, которую забыла им сообщить. Я должна была сообщить королю о том, что видела и подслушала в храме. Благие собирались снова попытаться украсть ки'тейн, и я была единственной, кто знал об этом.

Я подбежала к двери камеры и закричала через окно. Если стражи, выставленные в холле, слышали меня, то они проигнорировали мой зов. В конце концов, я сдалась и легла на паллет, ожидая возвращения Лукаса. Когда гнетущая тишина комнаты давила на меня, я пела слова своих любимых песен, чтобы удержать её подальше.

Прошло не менее двух часов, прежде чем открылась наружная дверь. Я скатилась с паллета и подбежала к окну, но мои внутренности сжались при виде улыбающейся Рашари по ту сторону.

— Что тебе нужно?

Я перевела взгляд с неё на стражника, который стоял у внешней двери, отводя от нас глаза. Меня не удивило, что она могла подкупить или принудить кого-то, чтобы войти сюда.

Её улыбка стала шире.

— Я пришла лично поблагодарить тебя за избавление от всех досадных препятствий на моём пути. Ты превзошла себя.

Я скрестила руки.

— О чём ты говоришь?

— Давай посмотрим, — она начала загибать пальцы. — Сначала, ты вычеркнула Делфину из числа претенденток на роль консорта, хотя она никогда не составляла особой конкуренции. Затем, ты добилась, чтобы Дарьях отослали со двора. Это был настоящий подвиг, — её глаза блестели от удовольствия. — И теперь, ты устранила последнего человека, стоящего между мной и моим будущим в роли консорта. Себя.

Я разразилась хохотом.

— Рада разрушить твой розовый мир. Я никуда не собираюсь.

— Правда? Никто не говорит, какое преступление ты совершила, но оно должно быть действительно тяжким, чтобы они прекратили собрания и заперли маленькую игрушку Ваэрика в камере. Я слышала, что Королева Анвин требует, чтобы ты была изгнана и Король Озерон собирается согласиться с ней. Что ты скажешь на это?

— Я скажу, что ты не должна верить всему, что слышишь.

Я тайно улыбнулась, зная, что это расстроит её больше, чем всё, что я могла бы сказать.

Она усмехнулась.

— Если ты считаешь, что Ваэрик защитит тебя, подумай снова. Ты можешь ему нравиться, но после этого он не захочет иметь с тобой ничего общего.

Я могла бы сказать ей, что Ваэрик уже приходил увидеть меня, и, возможно, в этот самый момент он передает королю доказательства моей невиновности. Я решила позволить ей радоваться своей ложной победе. Она скоро узнает правду.

Выражение лица Рашари опечалилось из-за отсутствия моей реакции.

— Я всегда была фавориткой короля на роль консорта Ваэрика, и теперь это случится, точно как я планировала, — она откинула свои длинные волосы через плечо. — Если ты как-то сможешь избежать изгнания, ты никогда больше не будешь рядом с Ваэриком. Я выдам тебя замуж за мужчину в далёком городе, и тебе будет запрещено показываться при дворе.

— Возможно, тебе стоит отложить эти планы, — я бросила на неё скучающий взгляд. — Теперь, если ты не возражаешь, я бы хотела ещё вздремнуть.

Она заскрежетала зубами.

— Тебе стоит знать, что я всегда получаю то, что хочу. У меня есть способы сделать так, чтобы всё сложилось в мою пользу.

Отвернувшись от меня, она направилась к внешней двери и распахнула её. Стражник последовал за ней, и я окликнул его.

— Мне нужно поговорить с Принцем Ваэриком. Это срочно.

Он не остановился.

— Принц находится с королем, и его нельзя беспокоить.

Я прижалась руками к двери камеры.

— Тогда позовите Корригана, пожалуйста.

Стражник оглянулся на меня с призрением.

— Заключенные не выдвигают требования. Корриган придёт в своё время.

— Скажите ему, что я хочу сделать признание, — я отчаянно закричала, но стражник вышел и позволил двери закрыться без лишних слов.

* * *

Я резко проснулась и уставилась на каменный потолок надо мной. Потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где я и почему. Должно быть, я задремала, но как давно? Здесь, внизу, это было невозможно определить.

Из другой комнаты донесся тихий скребущий звук. Я соскользнула с паллета и выглянула в окно, ожидая увидеть охранника. Комната была пуста.

— Эй? — позвала я.

Ответом было молчание, вызвавшее во мне мелкую дрожь. Что-то было не так. Я потёрла руки о пальто. Где был Лукас? Он уже должен был вернуться.

Дверь в коридор открылась, и я инстинктивно шагнула назад. Два блондина зашли в комнату, и моя кровь превратилась в лёд, когда я увидела их лица. Это были члены Благой королевской стражи, и их не должно было тут быть.

Одного из них звали Айбел. Я знала это, потому что однажды вечером он был у Тега, и Оренд Тег указал мне на него. Я не знала имени второго, но я никогда не забуду его. Я наблюдала, как он создал портал в Благой Двор из пентхауса Давиана.

Я пятилась до тех пор, пока не уперлась в стену. Как Благие стражи попали сюда? Где были стражи Корригана?

Айбел бесстрастно взглянул на меня, прежде чем приняться за работу над дверью камеры. Я яростно оглядела комнату, но там не было ничего, что я могла бы использовать в свою защиту. Не то чтобы я надеялась отбиться от двух королевских стражей.

Я нащупала свой камень богини. Если я смогу стать невидимой, возможно, я смогу проскользнуть за ними. Я необходимо успокоиться и сфокусироваться до того как они…

Дверь камеры открылась. Не было времени реагировать, когда Айбел несколькими быстрыми шагами пересек камеру и прижал меня к стене, закрыв рот одной рукой. Адреналин, подпитываемый ужасом, хлынул через меня, но это не могло сравниться с его силой.

Он развернул меня так, что я оказалась лицом к двери, а он стоял позади меня. Я видела, как другой стражник закрывает дверной проём, в то время как Айбел обхватил рукой моё горло, перекрывая доступ воздуха.

Я вцепилась ногтями в его руку, но это было бесполезно. Края комнаты начали темнеть, и перед моими глазами поплыли крошечные лучики света. Он собирался убить меня.

В моей груди раздался всхлип, когда наступила темнота. В мыслях промелькнуло лицо Лукаса, и это было последнее, что я увидела, прежде чем комната навсегда исчезла.

ГЛАВА 20

Я со стоном перекатилась на бок. Моё тело было одеревеневшим, и у меня жутко болела голова. Последний раз я испытывала такую боль после того, как имела глупость устроить спарринг с Парисой.

Поморщившись, я открыла глаза. Потребовалось мгновение, чтобы комната пришла в фокус, и ещё несколько секунд, чтобы я поняла, что больше не нахожусь в камере.

Я рывком поднялась на ноги и снова застонала от резкой боли в черепе, когда всё вспомнилось. Двое стражей Королевы Анвин вырубили меня и принесли в эту незнакомую комнату. Это могло означать только одно. Я была в Благом Дворе.

Комната немного кружилась, когда я встала и немного пошатнулась, прежде чем смогла рассмотреть окружающую обстановку. Я находилась в круглой комнате с деревянным полом, белыми стенами и без мебели, кроме тонкого паллета, на котором я лежала. Комната была освещена естественным светом из четырёх узких окон.

Я подошла к одному из окон, не имевшему стекла, и взглянула на широкую реку далеко внизу. С другой стороны реки находился лес, который простирался на многие километры. Через противоположное окно я видела шпили, башенки и белые каменные стены того, что должно было быть Благим дворцом. Судя по положению солнца, было позднее утро, а это значит, я пробыла тут, как минимум, половину дня.

Позади меня открылась дверь, и я развернулась и увидела, что Айбел вошел с другим охранником, который помог похитить меня. За ними вошла Королева Анвин в бледно-зелёном платье и в диадеме, украшенной драгоценными камнями.

— Ты наконец-то пришла в себя, — сказала она с ноткой раздражения, как будто моё бессознательное состояние было моей виной. — Добро пожаловать в Благой Двор.

Я крестила рука на груди.

— Почему я здесь?

Она разгладила невидимую складку на рукаве.

— Я слышала так много о тебе, Джесси Джеймс, и я подумала, что настало время нам с тобой встретиться лицом к лицу.

Её стражи проникли в охраняемую часть Неблагого королевского двора и похитили меня. Что могло быть настолько срочным, чтобы так рисковать?

Мой желудок упал. Она узнала, что память моих родителей вернулась.

Нет, это невозможно. Они были спрятаны с тех пор, как я прибыла в мир фейри, и Лукас уверял меня, что никто не знает о его острове. Даже если она подозревала правду, она не могла добраться до них.

Я демонстративно подняла подбородок.

— Принц Ваэрик узнает, что ты забрала меня, и он придёт за мной.

Королева Анвин рассмеялась.

— Никто не придёт за тобой. К этому времени весь Неблагой Двор считает, что ты сбежала и скрылась в человеческом мире.

— Ваэрик не поверит в это, — Лукас знал, что я никогда не покину его таким способом, и точно, не когда он отправился говорить со своим отцом от моего имени.

— Айбел и Конард очень хороши в том, что они делают, — она бросила нежный взгляд на двух своих стражей. — И у них была небольшая поддержка от кого-то изнутри. Она была более чем счастлива избавиться от тебя.

— Рашари.

Я сжала руки в кулаки. Я знала, что она отчаянно желала стать консортом, но помогать Благим похитить меня? Ей повезёт, если Лукас не убьет её собственноручно, когда он узнает, что она сделала.

Айбел кивнул.

— Она была достаточно полезна. Она даже предоставила свидетеля, который видел, как ты создавала портал.

— Я надеюсь, тебе нравится твоё жилище, — Королева Анвин махнула рукой на комнату. — Отсюда сверху невероятный вид, и, на время твоего пребывания, целая башня в твоём распоряжении.

Я воздержалась от вопроса, как долго будет длиться это пребывание. Мое нутро сжалось при мысли о том, чем это может для меня закончиться, и я надеялась, что моё лицо не выдавало моего страха.

— Что подумает Рис о том, что ты похитила меня и держишь как пленницу?

Если время, проведенное с ним, и сказало мне что-то, так это то, что он был хорошим человеком, несмотря на то, что был воспитан ею. Он считал меня другом и был бы зол из-за того, что она со мной сделала.

Её рот на секунду сжался.

— Принц Рис отправился в одну из моих резиденций на длительное время. Я не вижу необходимости посвящать его в это неприятное дело, и тебя уже не будет, когда он вернется домой. Он никогда не узнает, что ты была здесь.

Я вздрогнула и крепче обхватила себя руками, услышав слова «тебя уже не будет».

— Почему вообще я здесь?

— Сразу к делу. Мне это нравится. Но, судя по тому, что я о тебе слышала, я думала, что ты уже догадалась о причине твоего визита, — её презрительный взгляд прошелся по мне. — Я хочу знать, почему ты была вчера в храме и какую магию ты использовала, чтобы скрыть себя.

Что-то мелькнуло в её глазах, настойчивость не отразилась в её голосе. Она не обвиняла меня в попытке украсть ки'тейн. Ее больше интересовало, почему и когда я посетила храм.

Неожиданно всё приобрело смысл, я поняла реакцию Бохана, когда они поймали меня, и спешку с моим похищением. Он знал, что один из его людей был в храме и, следовательно, знал, что я должна была видеть и слышать замысел использовать шкуру драккана, чтобы пройти через чары храма. Они не могли рисковать тем, что я поделюсь этой информацией с Неблагими, так что они забрали меня раньше, чем я смогла говорить.

Айбел шагнул вперёд, и я впервые заметила что-то в его руках. Я подумала, что это был другой даннакин пока он не поднял его, и я не увидела ободок из того же металла с вкраплениями кусочков кости драккана.

Новая волна страха пронзила меня, и я отступила. Конард поймал меня и потащил назад. Холодный металл зажал мои запястья, и он дернул мои руки высоко над головой, чтобы закрепить кандалы на крюке, вбитом в каменную стену. Он схватил меня за голову и заставил быть неподвижной, пока Айбел плотно надевал на меня ободок.

— Обычный даннакин не работает на тебе, так что мы должны использовать другую технологию, — Королева Анвин подошла и встала в полуметре от меня. — Мои люди экспериментировали с созданием более эффективной версии, после которой, как мне сказали, старый даннакин кажется почти приятным. После одного использования ты будешь умолять рассказать мне то, что я хочу знать. Кричи, не стесняйся. Никто тебя здесь не услышит.

Два стражника отошли от меня.

— Готово, — сказал ей Айбел.

Она постучала по подбородку тонким пальцем.

— Бохан всё ещё в Неблагом Дворе, так что я продолжу с того места, где он остановился. Давай начнем с последнего вопроса, который он задал тебе. Как ты пережила своё обращение?

Я сжала губы и схватилась за цепь между кандалами. Это просто боль, напевала я снова и снова в своей голове, пока металлическая лента вокруг моей головы становилась всё теплее. Ты сильная, Джесси. Ты сможешь справиться…

У меня вырвался крик, когда пламя охватило мою голову. Я билась в агонии, когда моя кожа покрылась волдырями, а волосы пожухли. Запах горелой плоти и волос заполнил мой нос и горло, пока я не потеряла способность дышать.

Аедна, пожалуйста, я беззвучно закричала, потому что мои обугленные губы больше не могли произносить слова.

Её прохладная рука коснулась моего лба, и огонь ослаб, как и в прошлый раз. Боль всё ещё ощущалась, но была сносной, и я могла набрать воздух в легкие.

Так же внезапно, как и начался, огонь исчез. Я висела на кандалах, упираясь подбородком в грудь, и слёзы текли по моим щекам. Руки болели от напряжения, но я не могла собраться с силами, чтобы встать во весь рост и снять с них тяжесть своего веса.

Рука обхватила мой подбородок и подняла мою голову. Я открыла глаза и встретилась с холодным взглядом королевы. Она выглядела в равной степени сердитой и любопытной, изучая моё лицо, прежде чем позволила моей голове упасть вперёд.

— Увлекательно. Это действительно впечатляет, — она постукивала ногой по полу. — Я должна сказать тебе, что с каждым разом будет становиться только хуже. Ты можешь сейчас ответить на мой вопрос и спасти себя от боли. В конце концов, ты сломаешься, и я получу то, что хочу. Я всегда получаю.

В этот момент я поняла, что не выберусь отсюда живой. Даже если я дам ей то, что она хочет, она не отпустит меня после похищения и пыток. Хуже того, она может понять, как использовать меня и камень богини против людей, которых я люблю. Я не знала, какая у неё конечная цель, но я умру раньше, чем дам ей такую власть.

Потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы поднять голову, и несколько попыток, прежде чем я смогла произнести:

— Ты не сможешь сломать меня.

Я получила небольшое удовлетворение, наблюдая, как самообладание Королевы Анвин пошатнулось, прежде чем она улыбнулась и сказала:

— Давай попробуем снова.

Затем я не ведала ничего, кроме боли.

* * *

Меня разбудил озноб. Я открыла воспалённые сухие глаза и уставилась в темноту, осторожно выпрямляя своё окоченевшее тело. Я спала в позе эмбриона на холодном полу. Болело всё, даже ресницы, а моё горло было таким саднящим и пересохшим, что я едва могла глотать.

Я застонала, когда наконец-то смогла перекатиться на спину. Ловя ртом воздух, я немного отдохнула, оценивания состояние своего тела. Одежда была пропитана потом, от чего она липла к телу, а в воздухе витал едкий запах мочи. Я скривила лицо, осознав, что обмочилась, и до сих пор была в перепачканных брюках.

Мои зубы стучали. В комнате было так холодно, что я могла бы увидеть пары своего дыхания, если бы тут был свет. Я заставила себя встать на четвереньки и поползла по комнате в поисках паллеты, на которой проснулась ранее. Мои пальцы задели грубую ткань, и я рухнула на убогий паллет. Тут не было защиты от холодного ветра, проникающего сквозь окна, но, по крайней мере, паллет создавал барьер между мной и ледяным полом.

Я свернулась в клубок и стала отвлекать себя мыслями о Лукасе. Я знала, что он ищет меня, но знал ли он где смотреть? Поверит ли он в ложь, что я сбежала, или он поймёт, что за моим исчезновением стоят Благие? И даже если он действительно подозревает Благих, что он сможет с этим поделать, не имея доказательств их причастности? Разве кража ки'тейна не сошла им с рук по той же причине?

Мои мысли переключились на менее приятные, и я непроизвольно всхлипнула от воспоминаний, которые преследовали меня. Я понятия не имела как долго Королева Анвин и её мужчины использовали даннакин на мне, и только прохладная рука Аедны не дала мне сойти с ума от боли. Вот чего я не понимала, так это почему Аедна позволила этому случиться со мной, ведь достаточно всего одного её появления и всё это было бы прекращено. Было ли это некого рода испытание, чтобы понять, смогут ли они сломать меня?

Они не смогли. Я никогда не забуду яростный вид королевы, когда она поняла, что никакое количество боли не заставит меня выдать секреты. Она орала на меня, слюна летела из её рта, когда она злопыхала и угрожала уничтожить всё, что было дорого мне. Даже два её стража таращились на неё, словно она сошла с ума.

Несмотря на дискомфорт, я снова уснула. Когда спустя некоторое время я открыла глаза, тонкая линия неба виднелась через окна. Я была там, где была, несчастная и замёрзшая, а день просыпался, и утренний свет начал медленно заполнять комнату.

Только когда я услышала скрип двери, я перевернулась, чтобы посмотреть, кто вошел в мою тюрьму. Я ожидала увидеть королеву и её охранников, но это была темноволосая женщина в простом платье, похожем на те, что носили эльфийки в Неблагом Дворе. Увидев, что я смотрю на неё, она резко обернулась, отчего сопровождавший её стражник врезался ей в спину.

— Я принесла тебе свежую одежду, — в руках она держала сверток.

— Спасибо, — я захрипела и тут же закашлялась.

Было ощущение, что я полоскала горло битым стеклом.

Она положила сверток на пол и скрылась без лишних слов. Стражник последовал за ней, и с громким щелчком дверь закрылась.

Я выдохнула, благодарная за то, что они оставили меня переодеваться без зрителей. Встав, я пошла за одеждой. Моё тело всё ещё болело, но я смогла раздеться без особого труда. Я скорчила гримасу, отбрасывая от себя влажные штаны, и вздохнула, надевая чистую, сухую одежду. Воздух в комнате был теплее, и это было небольшое облегчение — наконец-то перестать дрожать.

Дверь снова открылась, и я не могла не отпрянуть, когда вошел Бохан, неся пару кандалов. Королева Анвин с удовольствием рассказывала мне, как хорошо её глава службы безопасности умеет заставлять людей говорить, и как жаль, что ему пришлось остаться в Неблагом Дворе, чтобы поддерживать легенду.

— Протяни руки и не пытайся ничего сделать, — приказал он.

Что, по его мнению, я собиралась сделать? У меня не было оружия, а сил едва хватало, чтобы стоять не качаясь.

Я сделала, как он сказал, и он сковал мои руки передо мной. Взяв мою руку в свою сильную хватку, он вывел меня из комнаты и повел вниз по винтовой лестнице башни. Мы вышли из башни и прошли по лабиринту коридоров, которые показались мне одинаковыми. В каждом из них был белый пол, похожий на мрамор, белые стены и деревянные двери. Изредка мы проходили мимо маленького столика, на котором стояла ваза с белыми цветами. Единственным цветом были отблески неба и деревьев в окнах, мимо которых мы проходили.

Мы остановились у двойных дверей со стражником с каждой стороны. Бохан не удостоил стражников взглядом, открыв одну из дверей и толкнув меня внутрь. Это была большая гостиная, выполненная в основном в белых тонах с некоторыми вкраплениями цвета в гобеленах на стенах и коврах на полу. Большие окна открывали панорамный вид на реку и округу.

В комнате ощущала женственность, и мне не пришлось долго ждать, чтобы узнать, кто её владелец. Дверь открылась, и вошла Королева Анвин в длинном синем платье, шлейф которого тянулся по полу, и маленькой диадеме, украшенной драгоценными камнями, которая ловила свет, когда она двигалась. В отличие от меня, она выглядела отдохнувшей и свежей, а её лицо практически светилось здоровьем и красотой.

Она увидела меня и улыбнулась, как будто не провела вчера часы, пытая меня.

— Джесси, ты просто чудо. Любой другой после такого допроса превратился бы в безмозглый мешок, но ты всё ещё здесь.

Я не ответила. Если это тревожило её, она это не показала. Она откинулась на шезлонге и обратилась к Бохану, который толкнул меня вперёд и заставил опуститься в кресло напротив неё.

— Бохан привёз мне новости о том, что Король Озерон верит, что ты спряталась где-то в человеческом мире. Принц Ваэрик и его стража отправляются сегодня туда на твои поиски, — Королева Анвин сделала паузу, чтобы дать усвоить эту новость. — Никто не придёт спасти тебя. Чем скорее ты примешь это, тем скорее мы сможем перейти к более важным вещам.

Я сложила дрожащие руки на коленях.

— Например, к тому, как тебе снова украсть ки’тейн?

Во время моей пыточной сессии она сказала достаточно, чтобы стало понятно, для чего я здесь. Если я должна была подвергнуться ещё одному такому испытанию, я была полна решимости получить ответы на вопросы, которые мучили меня в течение нескольких месяцев. Каждый в мире фейри знал или к настоящему моменту подозревал, что она стояла за кражей, но ни у кого не было улик против нее.

Королева Анвин не потрудилась отрицать это.

— Да.

— Зачем? — взмолилась я. — Ты видела, что случилось, когда ки’тейн забрали из мира фейри. Почему ты хочешь сделать это со своим собственным миром?

Её рот изогнулся.

— Я никогда не собиралась причинить вред своему миру. Я забрала ки’тейн, чтобы спасти мир фейри.

Я покачала головой.

— В этом нет смысла. Ты должна была знать, что исчезновение чего-то столь могущественного из мира фейри нарушит баланс магии между двумя мирами.

— Конечно, я знала это, — огрызнулась она. — Ки’тейн должен был находиться в человеческом мире достаточно долго, чтобы вызвать незначительную нестабильность. Затем мои люди должны были исцелить это и вернуть его на законное место. Нашей ошибкой было включить людей в наш план. Мы больше не сделаем этого.

— Я не понимаю, сказала я, ещё более растерянная, чем когда-либо.

— Мои люди отнесли ки'тейн к человеку, известному продажей ценных предметов фейри. Его работа заключалась в том, чтобы хранить его в безопасности, пока другой человек по имени Давиан не договорится с ним о покупке. В свою очередь, Давиан должен был вернуть его мне, — она раздраженно фыркнула. — Всё было бы хорошо, если бы первый человек не потерял ки'тейн.

— Я всё это знаю. Чего я не понимаю, так это зачем ты хотела сделать барьер нестабильным?

Она нахмурилась, когда я прервала её, и на мгновение я подумала, что она не собирается мне отвечать. Её действия причинили столько вреда, погибли люди. Я чуть не умерла, и я заслуживала знать, почему.

— Я никогда не понимала, чем ваш мир так привлекает фейри, — её губы скривились. — Он грязный и отравленный, а люди так хрупки и подвержены болезням. После рождения моего сына, я знала, что единственная возможность защитить его и его будущее — это прервать все контакты с вашим миром. Я предупреждала Озерона, что эта грязь может однажды распространиться на наш мир, но он отверг мои опасения. Я не могла запечатать барьер в одиночку, а Неблагие отказались делать это.

— Когда Рис пришел ко мне и сказал, что хочет исследовать человеческий мир, я поняла, что должна взять дело в свои руки. Я сделала так, чтобы ки'тейн покинул мир фейри, показав, как хрупко равновесие магии, и доказав, что мы не в безопасности пока барьер открыт. Я сделаю что угодно, чтобы защитить моего сына и мой мир.

Ты имеешь в виду, моего брата. Я закусила губу, чтобы удержаться и не сказать ей эти слова. Кто угодно другой мог поверить, что она ведёт себя как заботливая мать или бескорыстный монарх, но я знала, кем она была. И когда пропавшие детали встали на места, я поняла её истинный мотив похищения ки'тейна. Она хотела заставить Неблагих закрыть барьер, но не во благо мира фейри.

Двадцать лет назад она забрала человеческого ребёнка, тайно превратив его в высшего фейри, и выдавала его за своего сына и наследника. Когда он заявил, что собирается в человеческий мир, она знала, что существует риск, пусть и небольшой, что кто-то раскроет его настоящую личность, и она бы сделала всё что могла, чтобы сохранить свой секрет.

Чего я до сих пор не знала, так это почему она украла моего брата. Она не скрывала своего отвращения к людям. Почему она обратила одного из них и растила, как собственного ребёнка. Что я упускала?

— Это возвращает нас к нашей текущей дилемме. После всего что случилось, Неблагие всё ещё не убеждены, что мы должны закрыть барьер. И сейчас они настаивают на том, что он исцеляется быстрее, чем должен быть, — Королева Анвин села и устремила на меня обвиняющий взгляд, как будто она каким-то образом знала, что я стою за этим. — Существует только один способ заставить их передумать, взять ки'тейн и заставить их, используя его.

— Ты не можешь этого сделать.

Я попыталась встать, но Бохан, рукой сжимавший моё плечо, грубо толкнул меня обратно в кресло.

— Разве ты не понимаешь, что произойдёт, если он снова покинет мир фейри, — спросила я её.

Я думала обо всём, что я сделала, чтобы восстановить силу ки'тейна. Он вытягивал энергию из других ки'тейнов, и я не знала, достаточно ли в них силы, чтобы сделать это снова так скоро, не ослабив их слишком сильно.

Она посмотрела на меня, словно я была дурочкой.

— Ки'тейн останется в нашем мире. В этот раз мне не нужно менять баланс магии, потому что люди уже знают, что может случиться. Их страх побудит их сделать то, что должно быть сделано.

— Они не закроют барьер, если будут думать, что ки'тейн забрали из мира фейри, — сказала я.

Она кивнула, выглядя довольной собой.

— Поэтому он будет найден вместе с вором. Мы собирались выбрать случайного человека из Неблагого Двора и представить все так, будто это он был виновником. Это было до тех пор, пока тебя так вовремя не поймали в храме. Твоя мистическая способность проходить через чары в храме и твоё нежелание объяснить их, делают тебя идеальной подозреваемой. Добавь к этому твой побег из камеры, и никто не поверит, что ты невиновна. Я сама не смогла бы придумать лучше.

Кислый вкус наполнил мой рот, потому что она была права. Не имело значения, верил ли в меня Лукас, или рассказал ли он своему отцу про камень богини. Улики против меня были ужасны. Не то чтобы это имело для меня значение, потому что я буду мертва. Королева Анвин ни за что не позволит мне покинуть Благой Двор живой, зная, что я сделала.

Я подняла подбородок, отказываясь показывать ей свой страх.

— Поэтому ты привела меня в свои покои? Ты хотела рассказать мне свои планы и позлорадствовать?

— Я не злорадствую, — раздраженная, она встала, так что начала смотреть на меня сверху вниз. — Я рассказала тебе всё это, чтобы ты знала, что ничего не выиграешь, если не будешь сотрудничать со мной. Неважно, когда это произойдёт, сегодня или через неделю, ки'тейн будет у меня. Как ты проведешь свои последние дни, зависит от твоей помощи.

Она улыбнулась своему главе безопасности рядом со мной.

— У Бохана есть оригинальные способы извлечения информации. Если ты хочешь умереть, сохранив все части своего тела, ты расскажешь мне то, что я хочу знать.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как меня охватывает холод. Одно дело — выдержать даннакин, который не причинил никакого реального физического вреда. Я не могла выдержать пытку, о которой она говорила.

В правой части комнаты открылась дверь, и я, вместе с Королевой Анвин, начала оборачиваться в ту сторону. Я проследила за её взглядом и ахнула, когда в комнату вошел Принц Рис.

— Мама, я знаю, ты просила меня оставаться в доме в горах, но я…

Принц остановился, идя так быстро, что чуть не споткнулся. Его ошеломленные глаза встретились с моими, прежде чем они перешли на Бохана, а затем на королеву.

— Мама, что происходит? Почему Джесси здесь?

Прежде чем кто-то заговорил, он сделал ещё несколько шагов вглубь комнаты и увидел мои закованные в кандалы руки. Его ноздри раздувались, и он начал приближаться ко мне.

— Что это значит?

Королева Анвин с неожиданной скоростью перехватила его.

— Рис, что ты делаешь дома?

— Я думаю, что мой вопрос важнее, не так ли? — он указал на меня и требовательно спросил, — Почему у тебя Джесси в кандалах?

Она издала болезненный вздох.

— Я не хотела, чтобы ты видел это. Я знаю, что тебе нравится Джесси, и я хотела защитить тебя.

Он снова перевел взгляд на неё.

— Защитить меня от чего?

— Давай, присаживайся, — она взяла его за руку и подвела к креслу, чтобы он сел рядом с ней в шезлонг. — Бохан и глава безопасности Неблагого Двора были вызваны в храм два дня назад. Они поймали Джесси в попытке украсть ки'тейн.

— Это не правда! — воскликнула я и поморщилась от сильной хватки Бохана на моём плече.

Королева Анвин продолжала, будто я ничего не говорила.

— Её забрали в Неблагой Двор и допросили, но она отказалась говорить. Я узнала, что её собираются освободить, потому что она — любовница принца Ваэрика, и я не могла допустить такой несправедливости.

Рис бросил на меня растерянный взгляд, и я покачала головой. Его выражение лица говорило, что он не хотел верить в то, что она говорила.

— Ты похитила её? — его тон был недоверчивым, когда он посмотрел на королеву. — Мама, о чём ты думала? Ты должна отправить её обратно.

Крошечная искорка надежды зажглась в моей груди. Она отослала его, чтобы он не знал, что она задумала. Теперь, когда он здесь, может ли он вмешаться и помочь мне?

— Я сделала то, что лучше для Благого Двора и мира фейри, — сказала она, будто говоря с ребёнком. — Когда ты станешь королём, ты поймёшь, какие трудные решения нам приходиться принимать ради блага нашего народа.

Я не знаю, кто был больше удивлён, когда он ответил:

— Вряд ли начало войны с Неблагим Двором пойдёт на благо нашего народа.

По её выражению лица было ясно, что она не привыкла к тому, что он бросает ей вызов. Ей потребовалось несколько секунд для восстановления. Она снисходительно вздохнула:

— Война? Мы ведь украли не консорта. И она будет возвращена им после того, как мы допросим её.

Рис не выглядел убежденным.

— Ты могла сделать это в Неблагом Дворе. Тебе не нужно было привозить её сюда.

— Я пытался расспрашивать её, но Корриган разрешил своему сыну прекратить допрос раньше, чем она смогла ответить мне, — сказал Бохан. — Безопасность ки’тейна слишком важна, чтобы рисковать её освобождением до того, как мы узнали, что она планировала с ним сделать.

— Именно Джесси вернула ки’тейн нам, — напомнил им Рис. — Зачем ей пытаться украсть его?

Пальцы Бохана впивались в мои плечи.

— Это то, что мы хотим знать.

Взгляд Риса был умоляющим.

— Джесси?

— Я этого не делала. Я…

— Видишь? — Королева Анвин положила свою руку на руку Риса. — Она не скажет правду даже тебе, а вы — друзья, — её губы слегка скривились на последнем слове. — Несколько дней в башне без еды и воды сделают её более разговорчивой.

— В башне? Без еды и воды?

Рис уставился на неё с изумлением, и я поняла, насколько наивным и отстранённым он был, если думал, что это было так ужасно. Он понятия не имел, что происходило на допросе, или как жестока и беспощадна могла быть королева и её стража.

Она похлопала его по руке.

— Мне жаль, что тебе приходится быть здесь из-за этого, но это должно быть сделано.

— Но…

— Ты знаешь, что я сделаю что угодно для Благого Двора, не правда ли?

Она погладила его по волосам, как это сделала бы мать, и в моей груди образовался клубок гнева. Она не имеет права его так трогать. Это была одна из миллиона вещей, которые она украла у моей матери — нашей матери.

Рис кивнул, но его глаза оставались тревожными, когда он взглянул на меня.

— Тогда ты должен доверять мне в этом.

Королева Анвин встала, и он сделал то же самое. Взяв его за руку, она проводила его к двери.

— Не переживай за Джесси. Обещаю, когда всё это закончится, она отправится домой в Неблагой Двор.

Она понизила голос и сказала ему что-то, что я не смогла услышать. Затем она выпроводила его из комнаты и закрыла дверь прежде, чем он что-либо сказал. Её рот был сжат в тонкую линию, когда она повернулась к нам.

— Предполагалось, что Баярд будет держать его вдали от дома, пока я его не вызову, — натянуто сказала она.

Бохан ослабил хватку на моем плече.

— Стражи Риса верны ему так же, как и твои тебе. Они не пойдут против него, когда он захочет что-то сделать, до тех пор, пока это не подвергает его жизнь опасности.

Что-то в его голосе подсказывало мне, что это разговор, который они с королевой вели ранее, а её выражение лица сказало, что она не в восторге от этого. В конце концов, это был ответ на вопрос, участвовали ли стражники Риса в её заговоре.

Она подошла к боковому столику и налила себе стакан сока.

— Это является некоторым осложнением, но мы будем придерживаться плана. Отведи её пока в башню.

Я ничего не сказала, вставая, и Бохан взял в руки цепь между моими запястьями. Он потянул меня к двери, словно я была собакой на поводке. Мне следовало радоваться, что цепь была на моих руках, а не вокруг моей шеи. Скорее всего, он получил бы извращенное удовольствие, проведя меня по дворцу таким образом.

— Джесси, — позвала Королева Анвин, когда мы достигли двери.

Я оглянулась и встретилась с её ломким взглядом.

Её улыбка была больше похожа на усмешку.

— Ты заслужила небольшую передышку, пока я разбираюсь с этим. Тебе следует использовать это время, чтобы ещё раз подумать, хочешь ли ты сотрудничать, или чтобы Бохан достал из тебя то, что нам нужно. Это должен быть простой выбор.

Когда я не ответила, её рот натянулся, и она взглянула на Бохана.

— Пусть Айбел даст ей испробовать даннакин ещё раз. Мы ведь не хотим, чтобы наша гостья чувствовала себя слишком комфортно.

* * *

Дрожа, я свернулась в клубок на паллете, от которого воняло застарелым потом и мочой. Солнце село меньше, чем час назад, а в комнате уже было холодно. Это будет долгая, мучительная ночь.

Мои зубы стучали так сильно, что было больно. В отчаянии я подняла руку и вырвала камень богини из своих волос. Он помог мне создать сильный гламур. Я должна быть в состоянии использовать его, чтобы не замерзнуть до смерти.

Держа его в своем кулаке, я представила пузырь из тепла вокруг меня, так же, как я это делала с гламуром. Камень становился теплее в моей руке, и затем… ничего. Я попробовала снова и получила тот же результат. Затем я попыталась создать гламур, чтобы посмотреть, смогу ли я сделать хотя бы это. Ничего.

Пораженная, я опустилась на паллет. То ли, по какой-то причине, камень здесь не работал, то ли я была слишком слаба после двух часов, проведенных в даннакине. Я должна быть благодарна за то, что моя одежда была сухой, потому что на этот раз мне удалось избежать унижения, и не сходить под себя.

Мой желудок болезненно заурчал, добавляя мне дискомфорта. Я не могла вспомнить, когда я ела в последний раз, и не могла сказать была ли моя слабость связана с голодом или холодом. Я разлепила потрескавшиеся губы и попыталась сглотнуть, но мой рот и горло были слишком сухими. Я не знала, что было хуже: лютый холод или сильная жажда.

Я была так погружена в свои страдания, что не услышала, как открылась дверь, и не заметила, что была не одна, до тех пор, пока мой посетитель не заговорил.

— Джесси, — голос Риса был резче, чем я когда-либо его слышала.

Я вяло подняла голову, чтобы рассмотреть его очертания в дверном проёме. Я увидела движение, а затем кристалл лаевика наполнил комнату светом. Я подняла руку, чтобы прикрыть ею глаза, после того как находилась почти в полной темноте. Потребовалось мгновение, чтобы понять, что он не один. Баярд, должно быть, вошел раньше него, и ещё один его стражник стоял рядом с ним.

— Рис.

Я скривилась и зашлась в приступе кашля, который вызвал жжение в пересохшем горле.

— Воды, — быстро приказал он.

Спустя несколько секунд к моим губам прикоснулась фляга, и я начала пить, как человек, заблудившийся в пустыне. Вода попала в мой пустой желудок, и я немедленно извергла её обратно на пол. Она впиталась в брюки Риса, пока он стоял на коленях рядом со мной, но он, казалось, не заметил этого, убирая мои волосы с лица. Его рука коснулась моей щеки, и он выругался.

— Каэлен, достань одеяла и чистый паллет, — сказал он, прикладывая тыльную сторону своей тёплой руки к моей ледяной щеке.

— Королева будет недовольна, если мы вмешаемся в её дела с пленницей, — ответил его стражник.

Рис оглянулся через плечо.

— Я разберусь со своей матерью, — когда он снова повернулся ко мне, в его голосе звучал гнев. — Они поместили её наверх без отопления или одеяла. Даже таранов укрывают попонами в холодные ночи.

Баярд подошёл и встал за принцем. Его выражение лица было, как обычно, жестким, но впервые я не думала, что оно адресовано мне. Возможно, у меня были галлюцинации от голода и холода.

— Ох, Джесси, как до этого дошло? — мягко спросил Рис.

Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как я слышала добрый голос в этом ужасном месте, у меня выступила слеза и капнула на его руку. Он нежно вытер её и прошептал:

— Всё будет хорошо.

Каэлен недолго отсутствовал, вернувшись с новым паллетом и несколькими мягкими шерстяными одеялами. Рис поднял меня и усадил на новый паллет, а Каэлен обернул вокруг меня одеяла.

— С-спасибо, — сказала я сквозь стучащие зубы, но, уже чувствовала, как моё тело становится теплее под толстыми одеялами.

Рис протянул мне флягу с водой, я взяла её трясущимися руками. В этот раз я начала медленно потягивать, позволяя воде успокоить горло и утолить жажду.

— Вот.

Баярд взял у меня флягу и вложил что-то ещё в мои закованные руки. Оно было тёплым и завернуто в ткань, и когда я развернула её, мне захотелось плакать от вида мясного пирога.

— Ешь его медленно, — велел он, когда я попыталась откусить большой кусок.

Я вспомнила, что случилось, когда я слишком быстро пила, и откусила маленький кусочек, хорошо пережевав, прежде чем его проглотить. Мой пустой желудок так громко заурчал от первой за несколько дней еды, что казалось, будто дикий зверь прячется вместе со мной под одеялом.

— Теперь лучше, — спросил Рис, когда мой желудок, наконец, перестал издавать звуки.

Я кивнула и продолжила есть, наполовину ожидая, что Бохан ворвется в любую секунду в дверь и выхватит еду из моих рук. Мне нужна была вся пища, которую я могла получить, чтобы сохранить силы для всего, что приготовила для меня Королева Анвин.

Рис сел напротив меня. Выражение лица его стражников говорило, что они не довольны тем, что принц сидит на полу, но они ничего не сказали.

— Джесси, — доброжелательно начал он. — Как это могло случиться? Вне зависимости от того, что говорит моя мать, я не могу поверить, что ты когда-либо хотела украсть ки’тейн.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Я не хотела.

— Почему тогда они говорят, что ты была поймана при попытке украсть его? — спросил он. Когда я не ответила, он сказал: — Я хочу помочь тебе, но ты должна доверять мне.

Я подняла взгляд на Барка и Каэлена и прошептала:

— Только тебе.

— Нет, — Баярд скрестил руки на груди. — Я не оставлю тебя здесь одного, Рис.

Рис изогнул брови, глядя на своих стражников.

— Она в наручниках, безоружная, и слаба, как новорожденная хама. Если я не способен защититься от неё, то ты, мой друг, очень плохой тренер.

Хмурое выражение лица Баярда на секунду исчезло, но вернулось на место, когда он посмотрел на меня.

— Мы будет сразу за дверью.

Я ждала, пока закроется дверь, чтобы заговорить. Я согласилась поговорить с Рисом не потому, что думала, что он сможет спасти меня от королевы. Он может попробовать, но он не был достаточно сильным, чтобы пойти против неё и её стражи. Я сделала это, потому что знала, что, скорее всего, умру здесь, а были вещи, которые я должна была сказать ему, пока не стало слишком поздно.

— Меня поймали в храме, но не в попытке украсть ки’тейн. Я не могу сказать тебе, почему я была там, только то, что я пыталась помочь миру фейри. Я пойму, если этого недостаточно, чтобы убедить тебя в моей искренности, но это всё, что я могу сказать, — я сделала паузу, чтобы глотнуть воды. — Это правда, что Бохан допрашивал меня в Неблагом Дворе, и был зол, когда я не ответила на все его вопросы. Но меня похитили и привезли сюда не поэтому.

Рис ловил каждое слово.

— Тогда зачем?

Мгновение я колебалась, но продолжила.

— Он сделал это потому что, когда я была в храме, я подслушала, как один из стражников королевы говорил с кем-то о том, как пройти через стражу, чтобы украсть ки'тейн. Ему пришлось забрать меня из Неблагого Двора до того, как я расскажу кому-нибудь, что я знаю, поэтому двое стражников королевы пробрались в мою камеру и забрали меня. Они сделали вид, что я сбежала и использовала портал в мой мир.

Рис резко выдохнул.

— Бохан хочет украсть ки’тейн? Я должен сказать матери.

Он начал вставать, но я схватила его за рукав, останавливая.

— Королева знает. Бохан действует по её воле.

— Нет. Ты ошибаешься, — Рис покачал головой.

— Не ошибаюсь, — твердо сказала я. — Она сама сказала это мне. Так же, она призналась, что украла ки'тейн в первый раз.

Он вскочил на ноги прежде, чем я успела его остановить.

— Это невозможно. Моя мать никогда не сделала бы ничего во вред мира фейри.

На его возглас дверь открылась, и Баярд просунул голову внутрь.

— Всё в порядке?

Я смотрела на взволнованное лицо Риса и ждала, что он скажет «Нет». Он удивил меня, сказав:

— Да.

Он прошёлся до другого конца комнаты и обратно.

— Скажи мне вот что. Какая причина может быть у Благой королевы, чтобы украсть нашу самую священную реликвию и подвергнуть опасности наш мир?

Я услышала вызов в его голосе, но в его глазах мелькнула неуверенность. Этого было достаточно, чтобы продолжать. Он либо верил мне, либо нет. Что мне было терять?

— Я не думаю, что она когда-либо намеревалась причинить вред миру фейри, — сказала я. — Но именно её действия привели нас туда, где мы находимся сейчас. Я знала это задолго до того, как попала в Благой Двор.

Он перестал вышагивать и повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Как?

Я не была уверена, спрашивал ли он, как королева украла ки'тейн или как я узнала обо всем этом. Я также не знала, готов ли он услышать всё это, но времени у меня было в обрез.

Я похлопала по паллету рядом с собой, и он сел. Затем я переместилась так, чтобы оказаться лицом к лицу с ним.

— Всё началось с того, что я по работе попала в дом человека, занимающегося торговлей на чёрном рынке, на которого Агентство устроило облаву.

Я рассказала ему о Льюисе Тейте, торговце, у которого, по мнению Агентства, находился ки'тейн, и о том, как я связала Тейта с Давианом Вудсом. Затем перешла к вечеринке у Давиана, где я видела, как один из стражников королевы создал портал и говорил с ней о ки'тейне. Рис попытался прервать меня в этот момент, но я подняла руку, останавливая его. Он мог задать все вопросы, какие хотел, когда я закончу рассказывать свою историю.

Рис хранил молчание, когда я заговорила о Фарисе, и о том, что ему пришлось пережить после того, как он узнал, кто похитил ки'тейн. Глаза Риса расширились от ужаса, когда я описала Фариса, завернутого в железо в том подвале, и рассказ самого Фариса об этом.

Рис недолго пробыл в мире людей, но, как и любой фейри, он знал, насколько смертельно опасно железо и что может сделать с телом фейри длительный контакт. Люди королевы могли убить Фариса, но вместо этого они решили пытать его в течение нескольких месяцев. Добросердечный Рис с трудом воспринимал подобную жестокость со стороны людей, которых он знал.

Я продолжила свою историю, рассказав ему о Гусе, и о том, как он хранил ки’тейн в себе всё это время. Я рассказала, как люди Давиана похитили Конлана и меня, и Давиан поведал мне о своей сделке с Королевой Анвин. Как меня подстрелил один из людей Давиана во время нашего побега, и что мне пришлось бы умереть, если бы Лукас и его люди не попытались меня обратить.

— Чего я никак не могла понять, так это почему королева хотела забрать ки’тейн из мира фейри, — сказала я, частично обращаясь к себе. — Сегодня я получила ответ. Она сказала мне, что сделала это, чтобы баланс магии нарушился, показав как опасно оставлять барьер открытым. Она хотела использовать это, чтобы убедить Неблагой Двор запечатать барьер навсегда. Но потом ки’тейн был утерян, и всё вышло из-под контроля.

Рис выглядел так, будто я ударил его в живот.

— Всю мою жизнь, мама говорила о том, чтобы запечатать барьер. Временами мне казалось, что она что-то хочет сделать для этого, но я не мог подумать, что она зайдет так далеко.

— Она снова собирается предпринять попытку. В этот раз она не будет забирать ки’тейн из мира фейри, но она собирается использовать его, чтобы заставить Неблагих, — я сделала паузу. — И она планирует выставить это так, будто я украла его.

— Как она сможет это сделать? Она должна знать, что ты расскажешь им правду о ней и… — он уставился на меня на несколько секунд, и затем энергично закачал головой. — Нет. Она может быть виновна в других вещах, но моя мать не прибегнет к убийству невиновного. Я не могу поверить в это.

Мой желудок переворачивался каждый раз, когда он называл Королеву Анвин своей матерью. Его настоящая мама — наша мама — была хорошей, сильной, любящей, яростно защищающей женщиной, у которой этот монстр украл сына.

Я посмотрела в его голубые глаза, точно такое же, как у нашего отца, и меня вдруг охватили печаль и тоска. Я больше никогда не услышу папин смех или не почувствую тепло и безопасность его объятий. Моя смерть уничтожит нашу семью, и победа Королевы Анвин над нами будет полной. И я ничего не могла сделать, чтобы остановить её.

Я потянулась к руке Риса и зажала её между своими. Я не была способна изменить своё будущее, но я могла дать моим родителям кое-что взамен перед своей смертью.

Мы и моим отцом ошибались. Мы думали, что единственный шанс защитить нашу семью от королевы, это хранить правду о Калебе в секрете. Что нам следовало сделать, так это рассказать нашу историю всем, кто будет готов слушать. Большинство бы не поверило нам, но достаточное количество людей поверило бы. Если бы мы разоблачили её, и с нами что-то случилось, люди бы узнали, кто это сделал. Но важнее, Рис бы знал.

— Есть ещё кое-что, что я должна сказать тебе. Я думаю, что это настоящая причина того, что Королева Анвин так усердно старается закрыть мир фейри от мира людей.

Он нахмурился.

— Я знаю причину. Она говорила о том, чтобы оградить наш мир от нечистот другого мира.

— Это то, что она говорит тебе и всем остальным, но это ложь, — я вырвала последнее слово, когда гнев и боль, которые я носила в себе месяцами, грозили выплеснуться из меня. — Она хочет закрыть барьер, чтобы защитить свой секрет, чтобы люди не узнали о том ужасном поступке, который она совершила.

— Джесси, я боюсь, что стресс от заточения влияет на твои суждения. Я думаю, нужно позвать лекаря, — он попытался отдернуть свою руку от моей, но я отказалась отпускать его.

— Мне не нужен лекарь. Мне нужно, чтобы ты выслушал то, что я собираюсь сказать.

Он вздохнул и принял миролюбивое выражение лица.

— Хорошо. Что это за ужасная вещи, которую сделала моя мама, и откуда ты об этом знаешь?

Я сделала глубокий вдох.

— Я знаю об это, потому что она сделала это с моей семьёй.

Я не знаю, что он увидел в моих глазах, но он побледнел и сказал сиплым голосом:

— Что она сделала?

— Двадцать лет назад Королева Анвин украла нечто ценное у моих родителей, и это практически уничтожило их. Они никогда не оправились.

Рука Риса сжалась в моей.

— Двадцать лет назад? Это же в год моего рождения.

— Я знаю, — мягко сказала я.

Он судорожно сглотнул и накрыл мою руку своей свободной рукой.

— Что она забрала у них? — настойчиво прошептал он.

— Моего брата.

ГЛАВА 21

Рис отпрянул от меня так быстро, что упал назад. Он вскочил на ноги и уставился на меня, слова отрицания уже сложились на его губах. Его глаза, однако, выражали совсем другие эмоции. Он знал, возможно, не осознанно, но какая-то его часть знала правду.

— Моего брата звали Калеб, — продолжала я, будто ничего не случилось. — Ему было два месяца, когда он внезапно умер в своей кроватке. Так считали все, кроме нашей мамы. Она пыталась рассказать всем, что мёртвый ребёнок был не её, но они отмахнулись от неё, как от скорбящей матери.

Я поплотнее закуталась в одеяло.

— Я родилась позже и не знала Калеба. Каждый раз, когда мама и папа говорили о нём, они расстраивались, так что я старалась не часто упоминать о нём.

— Ты была несчастна? — спросил Рис.

— Нет, — тихонько фыркнула я. — У меня была очень счастливая жизнь, но были моменты, когда один или оба моих родителя теряли бдительность, и я могла видеть их боль. Я думаю, что день рождения Калеба был очень тяжелым для них. Мы каждый год ходим на кладбище навестить его могилу в день его рождения.

Рис вернулся ко мне на паллет.

— Я сочувствую твоей потере и боли, от которой страдает твоя семья. Но ничто из сказанного тобой не уличает мою мать и не доказывает, что я твой брат.

— Я собираюсь перейти к этому, — я вытерла мокрые щеки. — Помнишь, как твои фотографии стали доступны за несколько недель до твоего дебюта?

— Да.

Он свёл брови, я почти слышала, как он недоумевает, к чему я клоню.

— Фотограф, который сделал их, друг моей семьи. Ты встречался с ним в ту ночь, когда папарацци загнали меня в угол в Нави. Он показал эти фотографии моим родителям, которые никогда не видели Благого принца.

Рис втянул воздух. Я продолжила.

— Моя мама узнала тебя первой. У тебя светлые волосы, вместо рыжих Калеба, но ты выглядишь слишком похоже на моего отца в этом возрасте, чтобы это было совпадением, — я позволила ему обдумать это в течение нескольких секунд, прежде чем продолжила: — Они узнали, что ты находился в «Ралстоне», и они отправились туда, чтобы увидеть тебя лично.

— Я их не видел, — сказал Рис тоненьким голосом.

— Кто-то из стражи королевы был там с тобой, и они схватили моих родителей до того, как вы смогли бы встретиться.

— Я помню ту ночь, — Рис смотрел мимо меня. — Мама… она настояла, чтобы в наше первое посещение Айбел и Конард отправились вместе с нами. Возле комнаты, где мы проводили фотосессию, возник переполох, и они сказали мне, что устранили брешь в системе безопасности. Они заставили меня вернуться в мир фейри сразу же после этого.

Я горько усмехнулась.

— Да, они позаботились об этом. Один из них сказал моим родителям, что их стоило убить двадцать лет назад, когда они забрали тебя. Затем они позвали дилера горена, чтобы он сделал за них грязную работу и избавился от моих родителей. Просто повезло, что кто-то другой перехватил звонок и сохранил жизнь и скрыл моих мать и отца, накачав их гореном. Мои родители провели месяцы в реабилитации после того, как я нашла их, но по крайне мере, они живы.

— Это не может быть правдой.

Рис провел руками по волосам, и я не могла понять, расстроен он или в шоке. Он подвинулся и неожиданно положил руки мне на плечи.

— Почему они не сказали мне? Твои родители не пытались увидеться со мной после этого. Я встречался с твоим отцом, и он ничего не сказал.

Моё сердце сжалось от боли и растерянности в его глазах.

— В начале, они не помнили, что произошло из-за горена. Когда воспоминания к ним вернулись, мы были слишком напуганы тем, что сделает Королева Анвин, если она об этом узнает. Ты не представляешь, каково им было: знать, что ты жив, но не иметь возможность поговорить с тобой. У мамы практически случился срыв, когда она всё вспомнила.

— Почему ты теперь мне об этом говоришь? Теперь ты не боишься того, что может сделать моя мать?

— Я в ужасе, — признала я. — Но я хотела, чтобы ты знал на случай… если что-то случится со мной. Ты заслуживаешь знать, что у тебя есть целая семья, которая любит тебя. Лукас… Ваэрик пока что спрятал их. Я надеюсь, что ты поможешь защитить их от королевы.

— Принц Ваэрик знает обо мне? — спросил Рис.

— Нет.

Чувство вины и печаль пронзили меня насквозь, мгновение я не могла дышать. Всё это время я несла бремя тайны моей семьи, и страх мешал мне довериться единственному человеку, которому я должна была доверять.

Рис встал, чтобы снова пройтись по комнате.

— Моя… мать… она не всегда была ласковой, как другие мамы. Она хорошо ко мне относилась и давала всё, что я хотел, но я всегда чувствовал, что чего-то не хватает.

— Что на счет твоего… отца? — спросила я.

Я никогда особо не задумывалась о консорте королевы. Был ли он тоже в этом замешан?

— Мой отец — тихая личность. Он выполняет обязанности консорта, но вне этого, мои родители редко бывают вместе. Он любящий отец, но он не принимал особого участия в моём воспитании.

Я пыталась представить, каково ему было расти с отсутствующим отцом, и с матерью, которая не проявляла к нему той любви, которую знала я. Он был принцем, выросшим в абсолютной роскоши, но я чувствовала себя обладательницей всех богатств.

Он подошел к одному из окон и уставился в ночь. Я наблюдала за ним несколько минут, гадая, что происходит в его голове. Когда папа сказал мне, что Рис — это Калеб, это перевернуло мой мир. Что же должен испытывать Рис, узнав, что вся его жизнь была ложью, узнать, что его не только украли у его настоящей семьи, но он даже не из этого мира?

Прошло ещё несколько минут, и тишина в комнате стала угнетать меня. Я прочистила горло.

— Рис, ты в порядке?

— Нет, — он повернулся, взглянув на меня мрачными глазами. — Я не могу поверить, что моя мать способна на те вещи, о которых ты говоришь.

Моё сердце упало. Я надеялась, что он поверит мне, но я не могла винить его, за то, что он встал на сторону единственной матери, которую он когда-либо знал. Было бы слишком, просить его о таком.

— С нашей первой встречи я чувствовал необъяснимое притяжение к тебе. Баярд дразнил меня, что я увлекся симпатичной человеческой девушкой, но это было не так. Каким-то образом я чувствовал связь с тобой, и она становилась сильнее с каждым разом, когда я тебя видел. Когда я встретил твоего отца, я почувствовал то же самое, и я предположил, что это связано с моим интересом к его работе. — Рис испустил неровный вздох. — Я не знал. Я не знал.

Я сбросила одеяла. Подрагивая, я встала и подошла к нему. Я не могла обнять его из-за кандалов на моих запястьях, поэтому я положила руки ему на грудь.

— Ты не мог знать. Даже мой отец не знал, пока память не вернулась к нему.

Он крепко обхватил меня руками, и это разрушило проклятые эмоции внутри меня. Я плакала по нему, нашей семьей и всему, что мы потеряли. Только когда я почувствовала, что он дрожит, я поняла, что он тоже плачет.

— У меня есть сестра, — хрипло сказал он, и моя грудь наполнилась горько-сладкой радостью.

Мы всё ещё обнимали друг друга, когда открылась дверь. Я подняла голову, когда вошел Баярд и нетерпеливо оглядел нас.

— Сейчас не время для свиданий, Рис, — проворчал он. — Донат сказал, что Бохан придёт за ней в течение часа.

Я вздрогнула, когда реальность моего положения снова обрушилась на меня. Как я могла забыть, пусть и на секунду, что меня ожидает?

— Я не позволю им снова причинить тебе боль, — яростно сказал Рис. — Мы вытащим тебя отсюда.

— Мы? — Баярд взглянул на него. — Ты хочешь, чтобы мы помогли сбежать пленнице королевы? Это измена.

— Это не измена, если коронованный принц приказывает тебе сделать это, — Рис отпустил меня и хмуро взглянул на главу своей безопасности.

Брови Баярда поднялись, и у меня создалось впечатление, что Рис редко отдавал ему приказы. Это подтвердилось, когда его рот растянулся в кривой улыбке.

— Конечно, Ваше Высочество. Как нам тайком вывести твою маленькую подругу из дворца? Она не совсем вписывается в обстановку, а Бохан усилил чары. Мы не можем даже создать портал внутри дворца.

Рис на мгновение задумался.

— Мы можем отвести её к двери в крыле для слуг, через которую мы сбегали в детстве.

Моё дыхание перехватило в груди, когда я впервые за несколько дней почувствовала надежду.

Баярд быстро подавил её.

— Она находится в другом конце дворца. Мы ни за что не доберемся туда незамеченными.

— Возможно, мы можем спрятать её, — сказал Каэлен, присоединяясь к беседе. — Она поместилась бы в одну из тех больших корзин, которые используются для сбора постельного белья.

— Мы будем выглядеть совсем не подозрительно вместе с корзиной для белья, — парировал Баярд. — Чтобы мы ни попробовали, это будет рискованно. Стоит ли она того, чтобы навлечь на себя гнев королевы?

— Да, — без колебаний ответил Рис.

Удивленный взгляд Баярда переместился на меня.

— Почему?

Рис положил руку мне на плечи.

— Закрой дверь, Каэлен.

Каэлен повиновался. Он и Баярд стояли и с нетерпением смотрели на нас. Рис не заставил их долго ждать.

— Потому что Джесси — моя сестра.

— Что? — одновременно воскликнули оба стража.

Баярд обвиняющее указал на меня.

— Это невозможно. Какую ложь ты сказала ему, чтобы заставить поверить в такое смехотворное заявление?

— Не говори с ней так, — приказал Рис жестким голосом.

— Ты не можешь поверить в это, — Баярд недоверчиво взглянул на него. — Она использует тебя, ради помощи с побегом.

Рис взглянул на меня, и я кивнула. В конце концов, правда должна была выйти наружу, и мы могли бы начать с людей, которым он доверял больше всего. Я нуждалась в них, если надеялась выбраться отсюда живой.

Спустя десять минут Баярд и Каэлен смотрели на меня так, будто никогда раньше не видели. Баярд не был на сто процентов уверен в моей истории, но он признал, что Айбел и Конард странно себя вели в ту ночь в «Ралстоне». И Бохан множество раз говорил ему держать Риса подальше от семейства Джеймсов. В качестве объяснения он сказал, что королева не одобряет общение сына с охотниками.

— У вас одинаковые глаза, — заявил Каэлен, переводя взгляд с меня на Риса. — Как я не заметил этого раньше?

Я улыбнулась Рису.

— У нас глаза нашего отца, и волосы нашей матери. Раньше твои были такими же рыжими, как и мои.

Баярд поднял руку.

— Нам всё ещё нужно разобраться в том, почему и как это происходит?

— Довольно очевидно как, — сказала я. — Стражники королевы украли Калеба и оставили мёртвого ребёнка вместо него. Они зачаровали судмедэксперта, чтобы скрыть это. Затем Королева Анвин тайно отправилась в мой мир и сама совершила обращение.

— Ты забываешь одну важную деталь, — сказал Баярд. — Королева Анвин родила ребёнка. Я знаю это, потому что моя мать присутствовала при рождении Риса. После того как королева потеряла первого ребёнка весь Благой Двор очень внимательно следил за её второй беременностью.

— Королева потеряла ребёнка? — удивленно спросила я.

Рис серьёзно кивнул.

— Он был мертворожденным, за пятнадцать лет до того, как родился я.

— Моя мать рассказывала мне о том, как весь Благой Двор праздновал на протяжении нескольких дней рождение Риса, — сказал Баярд. — Как ты объяснишь это?

Я покачала головой.

— Я не знаю.

Он взглянул на Риса.

— Так же нужно помнить, что королева не любит людей. Она не делает секрета из того факта, что считает их слабыми и неполноценными. Взяла бы она одного из них, чтобы выдать за своего ребёнка? Своего наследника?

— Он прав, — сдаваясь, сказала я. — Когда думаешь об этом в таком ключе, это звучит безумно.

Рис посмотрел на меня.

— Ты веришь в то, что я твой брат?

— Несомненно. Если бы ты мог поговорить с моими родителями и увидеть фотографии моего отца в твоём возрасте, тебе не нужно было бы спрашивать у меня это.

Он утвердительно кивнул.

— Тогда мы отправимся к твоим родителям. Но сначала нам нужно вытащить тебя из Благого Двора.

Моё облегчение было настолько сильным, что мои ноги покачнулись, и ему пришлось протянуть руку, чтобы поддержать меня.

Баярд резко выдохнул и посмотрел на Каэлена.

— Скажи Донану, Эшу и Митахе встретить нас у подножия башни и принести сумку с оружием из тренировочного зала.

Каэлен ушёл, и Рис широко улыбнулся.

— Гениально. Никто не будет спрашивать о сумке с оружием, которую ты несешь.

Я чуть было не заговорила о то, что могу создать гламур, скрывающий меня, но вспомнила о неудачной попытке до их прихода. Я прикусила губу. Я чувствовала, что могу довериться Рису, но могла ли я доверить Баярду мой секрет? Что он сделает, если узнает о моём камне богини? Продолжит ли он мне помогать или отдаст меня королеве? Если я покажу им камень и не смогу создать гламур, я подвергнусь риску в пустую.

— Что такое, Джесси? — спросил Рис.

Он и Баярд вопросительно взглянули на меня.

— Ничего. Я думаю, что сумка это хорошая идея.

— Сейчас нам нужно спускаться, — сказал Баярд. — Нам нужно выбраться отсюда до того, как Бохан придёт за ней.

Я подняла свои скованные руки.

— Можно ли снять их? — я бы сделала это сама, но в башне не было ни одной вещи, с помощью которой я могла бы вскрыть замок.

Баярд нахмурился.

— Только у Бохана есть ключ от его кандалов. Нам придётся подождать, пока мы уйдем отсюда, чтобы освободить тебя от них.

Мы покинули комнату с Баярдом во главе и Рисом, который шел сзади. Когда мы спускались по лестнице, в наших шагах чувствовалась спешка, и я вознесла безмолвную молитву о том, чтобы мы убрались отсюда до того, как за мной придет Бохан.

Дверь в основании башни открылась, когда мы достигли подножия, и я врезалась спиной в Риса, когда в дверном проеме появился Бохан. Глава охраны Королевы Анвин выглядел скорее взбешённым, чем удивлённым, увидев нас.

— Это объясняет, почему стражников, которых я выставил здесь, нигде не видно, — он зарычал на Баярда. — Как ты думаешь, куда вы направляетесь с нашей заключенной?

Рис обошёл меня.

— Та комната в башне не подходит даже для содержания животного, а в этом крыле есть много более тёплых комнат, в которых её можно разместить. Я забираю её в одну из таких.

— Я избавлю тебя от неприятностей. Я здесь, чтобы отвести пленницу к королеве, — сказал Бохан, входя в башню.

Айбел шёл позади него вместе с Конардом. Внезапно башня стала казаться очень маленькой и тесной.

Баярд напрягся, но здесь не было места для боя, даже если бы он не был в меньшинстве: один против троих.

— Тогда я провожу вас к моей матери, — властно сказал Рис.

— Как пожелаешь, — Бохан обошёл его и схватил мою руку своей крепкой хваткой. — Но мы будем охранять пленницу.

Я в отчаянии взглянула на Риса, прежде чем меня вывели из башни. Он быстро сжал моё плечо и последовал за нами. Пока мы шли по коридору, с другой стороны подошли Каэлен и ещё один из стражников Риса. Мы были так близко. Если бы Бохан пришел на несколько минут позже, мы могли бы выбраться.

У Каэлена и второго стража были бесстрастные лица. Они зашагали в ногу с Рисом и Боханом позади меня. Всё внутри меня превратилось в твёрдый комок от страха перед тем, к чему я шла, но присутствие Риса и его мужчин говорило мне, что больше я не была одна.

Мы остановились у покоев королевы, и Бохан обменялся взглядом с Айбелом. Затем он открыл дверь и втолкнул меня внутрь. Рис вошёл следом, но к моему облегчению остальные стражи королевы остались снаружи.

Бохан усадил меня в то же самое кресло, в котором я сидела в прошлый раз, и занял позицию позади меня. Рис неподвижно стоял рядом с моим креслом в образе покровительственного брата, и от этого вида лёд в моей груди немного оттаял.

Королева Анвин вплыла в комнату, и её грациозные шаги замедлились, стоило ей увидеть Риса. Я не могла видеть его лицо, но что бы она не увидела в его выражении, это стерло её улыбку.

— Рис, почему ты здесь? Ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты был вовлечен в это, — она заговаривала с ним как с надоедливым ребёнком, пока шла к своей кушетке.

— Я застал принца за разговорами с узницей в башне, Ваше Величество, — уведомил её Бохан. — Он сказал, что переводит её в другую комнату, но полагаю, его истинным намерением было помочь ей сбежать. Баярд был с ним.

Королева резко дернула головой.

— Рис, скажи мне, что это неправда.

— Это правда, — абсолютно спокойно ответил он.

Её потрясение переросло в маску гнева.

— Ты собирался освободить моего узника? Она попыталась украсть ки`тейн, и только одной богине известно, что она планировала с ним сделать. Ты освободил бы её, чтобы она снова попыталась осуществить задуманное? Она предатель всего мира фейри и Благого Двора. Почему ты хотел предать меня из-за неё?

— Какой брат сделал бы меньше для своей сестры? — поинтересовался Рис жалящим тоном, его голос прозвучал так, словно принадлежал кому-то другому.

В выражении Королевы Анвин изменился только рот, который слегка приоткрылся.

— Сестра? — она обратила на меня свой блестящий взгляд. — Какой отвратительной ложью ты заразила разум моего сына?

Я села ровнее, благодаря его присутствию.

— Он не твой сын.

Бохан схватил меня за волосы и дернул голову назад, так быстро, что я увидела звёзды.

— Придержи свой язык, или я вырву его.

— Отпусти её, — потребовал Рис, но Бохан лишь усилил свою хватку.

Боль пронзила череп, и я перепугалась, что он сорвёт скальп с моей головы.

Рис повернулся к королеве.

— Я знаю, что ты сделала, Мама. Заткнув рот Джесси, ты не изменишь этого.

— И что, по твоему, ты знаешь? — её голос окрасился ноткой веселья, словно она забавлялась от вида подростка, который закатил истерику.

— Я знаю, что ты украла ребёнка у Патрика и Каролины Джеймсов двадцать лет назад, и затем ты попыталась убить их, когда они обнаружили, что я и есть их пропавший сын.

Королева Анвин сказала с презрением.

— Ты слышишь, как нелепо это звучит? Я родила тебя, Рис. Весь двор был свидетелем моей беременности. Как ты можешь верить этой полукровке-предательнице, а не мне? Она врёт, чтобы ты помог ей сбежать.

— Я не такой доверчивый, — ответил он. — Вначале я не мог поверить в это, но чем больше я слушал, тем больше понимал, что это правда. Баярд тоже поверил в это, а он не доверяет никому, кроме своих друзей.

— Если я совершила это ужасное преступление, то где доказательства этому? — спросила она в притворном негодовании.

Бохан отпустил меня, и слёзы навернулись мне на глаза, когда я подняла голову. Я противилась желанию потереть поврежденную кожу головы, когда встретила самодовольный вызов в её глазах.

— Этому нет доказательств. Твои стражи позаботились об этом. Так же, как они пытались избавиться от моих родителей.

— Как удобно, что тебе нечем доказать это возмутительное утверждение, — она посмотрела на Риса. — Ты веришь слову человека, которого едва знаешь, а не своей собственной матери?

Я покачала головой.

— У меня есть кое-что в качестве доказательства.

Её взгляд вернулся ко мне.

— И что же это?

— Рис. Ты изменила его волосы и ДНК, но стереть его сущность. Он так похож на молодую версию нашего отца, что они могли бы быть близнецами.

Она пренебрежительно махнула рукой.

— Физическое сходство? Если это всё, что у тебя есть, то у тебя ничего нет.

— Если это «ничего», тогда почему ты так отчаянно желаешь запечатать барьер? — спросила я, удовлетворенно заметив, что моё изменение подхода застало её врасплох. — Лицо Риса везде в моём мире. Ты знаешь, что в конце концом кто-нибудь увидит сходство между Патриком Джеймсом и Благим принцем. Люди начнут болтать, а медиа поддержат это, потому что они любят сочные истории о королевской семье. Единственный способ не допустить распространения этой истории в мире фейри, сделать так, чтобы никто не мог путешествовать между мирами.

На мгновение в комнате воцарилось молчание, и потом она захихикала.

— У тебя отличное воображение. Я понимаю, как ты смогла убедить моего сына поверить в свою историю.

— Это не история, — глухо сказал Рис.

Она тяжело вздохнула.

— Есть одна причина, по которой я не хочу, чтобы ты находился в том мире. Ты невинен, и я боялась, что какой-нибудь недобросовестный человек воспользуется тобой. Я разрешила тебе отправиться туда, и вот результат, — она указала на меня. — Если бы я знала, что она попытается настроить тебя против меня, я бы никогда не привела её во дворец. Единственная вещь, которую я могу сейчас сделать, это предотвратить ещё больший ущерб.

Она обменялась быстрым взглядом с Боханом, и он вышел из-за моей спины. Он подошел к двери и открыл её, чтобы впустить Айбела, Конарда и ещё трех мужчин. Это была вся её личная стража, и их появление не сулило мне ничего хорошего.

Я вскочила со своего кресла, а Рис подвинулся так, чтобы встать передо мной.

— Я не позвоню тебе навредить ей.

— Ты всё ещё слишком молод, чтобы понять, что мы должны делать в интересах Благого Двора, — Королева Анвин сказала это со снисходительной улыбкой. — Со временем это изменится, но сейчас, я боюсь, что мне придётся изолировать тебя в твоих покоях.

Рис ошеломлённо уставился на неё.

— Ты собираешься запереть меня?

Её улыбка не сходила с лица, когда она подошла к нему.

— Это для твоего же блага. И вряд ли можно сравнить твои покои с камерой.

— А что на счет моей стражи? — требовательно спросит он.

— Баярд и остальные члены твоей стражи были задержаны до тех пор, пока не докажут свою преданность короне, — сказал Бохан со злобным блеском в глазах, который заставил меня похолодеть.

Рис сделал шаг к Бохану.

— Если ты навредишь им…

Королева перебила его.

— Не переживай о своих друзьях, Рис. Ты увидишь их, как только это закончится, — она махнула своим стражникам. — Сопроводите моего сына в его покои, и проследите, чтобы он не покидал их.

— Да, Ваше Величество, — сказал Айбел.

Он наклонил голову, и двое стражников встали по обе стороны от Риса.

Рис смотрел на меня опустошенными глазами.

— Я найду способ помочь тебе. Не теряй надежду.

Он протянул мне руку, и я на секунду сжала её в своей, прежде чем его увели.

Королева Анвин набросилась на меня, как только за ними щелкнула дверь. Её пощечина была настолько сильной, что моя щека онемела, а в ушах зазвенело.

— Я должна была избавиться от тебя, как только узнала об интересе моего сына к тебе. От тебя одни неприятности.

Я выпрямилась и посмотрела на неё с такой ненавистью, что она сделала шаг назад. Бохан и Айбел тут же оказались по обе стороны от неё. Насколько смелой она была бы один на один без своих стражников, готовых защитить её?

— Он не твой сын, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Можешь перестать притворяться. Все в этой комнате знают, что ты сделала.

Она усмехнулась.

— Он — мой сын. Я дала ему свою кровь. Я дала ему бессмертие и жизнь, о которой мало кто может мечтать. Что могла дать ему твоя человеческая мать, чего не дала я?

— Настоящую материнскую любовь.

— Это ещё один человеческий недостаток, который я презираю. Вы так сентиментальны, — она повернулась ко мне спиной и направилась через комнату к своему креслу.

— Почему ты сделала это? — спросила я, отчаянно желая знать, почему моя семья вынуждена была так страдать. — Почему ты забрала моего брата?

Королева Анвин села и не спеша расправила юбку, прежде чем ответить мне. Она говорила так же непринужденно, как человек, рассказывающий о том, что он ел на завтрак.

— Мне нужен был сильный новорожденный мальчик, и Айбел нашёл мне его.

Её безразличие почти лишило меня дара речи.

— А мёртвый ребёнок, которого он оставил в кроватке? Он убил чьего-то ещё ребёнка, чтобы скрыть твоё преступление?

На её лице промелькнула какая-то эмоция, но она исчезла прежде, чем я успела понять, что это было.

— Нет. Этот ребёнок был уже мёртв.

У меня был ответ на вопрос Баярда «почему». Была только одна причина, по которой Королева Анвин могла украсть человеческого ребёнка и выдать его за своего после рождения сына. Настоящий Принц Рис был мёртв, и она подменила его на другого ребёнка, чтобы никто не узнал.

В памяти всплывали отрывки моего разговора с Королем Озероном. Он говорил мне, что Онаг и Ашера не смогли произвести на свет сильного наследника, и они знали, что бросит вызов Органу в борьбе за трон. Поэтому он отрекся от престола в пользу Озерона.

Вот и всё. Королева Анвин боялась конкуренции за трон, если люди узнают, что её сын умер. Она решила скрыть это, чтобы сохранить трон. Она взяла моего брата Калеба и оставила своего мёртвого сына на его месте. Для неё не составило бы труда наложить гламур на мёртвого ребёнка фейри, чтобы он выглядел как Калеб. Поэтому они уничтожили его могилу и тело в ней. Если бы мои родители когда-нибудь заявили, что принц был их сыном, эксгумация доказала бы, что похороненный ими ребёнок был подмененным фейри.

— Я должна позволить Бохану отрезать от тебя несколько кусочков за то, что ты затеяла эту ссору между мной и Рисом, — сказала она. — Но у меня на тебя есть другие планы, которые требуют, чтобы твоё тело оставалось нетронутым.

Меня пробрала дрожь, и я не знала, испытывать ли облегчение или ужас.

Она сделала паузу, смакуя то, что собиралась мне сказать.

— Мне больше не нужно знать секрет о том, как ты прошла через чары храма. Через два дня я заполучу ки’тейн, и ты перестанешь быть полезной для меня, — она постучала пальцем по подбородку. — Думаю, я попрошу Айбела завтра отправиться в ваш мир и нанести последний визит семье Джеймсов. Мне передать им привет?

Кровь стучала в моих ушах. Я не сделала и двух шагов в её направлении, прежде чем Бохан поймал меня. Он крутанул меня, и я не успела подготовиться, как его кулак впечатался мне в живот. Я согнулась, задыхаясь и хватая ртом воздухом. Удар в бок отправил меня на колени, где меня вырвало кусочками мясного пирога, который дал мне Баярд.

Сапог ударил меня в плечо, и я свернулась в клубок, закрыв голову руками. Последнее, что я услышала перед заключительным ударом, был скучающий голос Королевы Анвин.

— Постарайся не убить её, Бохан. У меня есть ещё одно дело для неё.

ГЛАВА 22

— Поднимайся.

Я подскочила от резкой боли в пояснице. Подавив стон, я перекатилась на спину и откинула одеяло, которым была накрыта. Надо мной стоял Бохан, готовый снова пнуть меня, если я не буду двигаться достаточно быстро. Он любил пинать людей, когда они падают духом, что я хорошо выучила за последние два дня.

Пошатываясь, я встала на ноги, позволив одеялу упасть на паллет. В течение двух дней, прошедших с тех пор, как он избил меня до потери сознания на глазах у королевы, Бохан навещал меня раз в день. Во время первого визита он потребовал сказать, где были мои родители, после того как Айбел сообщил, что их нигде нет. Смеяться над ним, вероятно, было не лучшим решением. Он несколько раз ударил меня головой о дверь, пока я почти не потеряла сознание. Когда я рухнула на пол, он дважды ударил меня ногой, для пущей убедительности.

В свой второй визит он пришел, когда я спала. Резкая боль в боку разбудила меня, и я подумала, что кто-то пырнул меня ножом, пока сапог не ударил меня снова. Он молчал, пиная меня снова и снова, а я была слишком слаба, чтобы что-то сделать, кроме как лежать и терпеть.

Я напрягла своё тело для первого удара и встретилась с ним взглядом. Если он ожидал, что я струшу, то его ждало разочарование. Я перестала его бояться, и то, как напряглась его челюсть, говорило о том, что он это знал.

Он протянул пару кандалов для ног.

— Требуется твоё присутствие.

Я неподвижно стояла, пока он застегивал кандалы на моих лодыжках. Это был первый раз, когда они сковывали мои ноги, и это внушало мне ужас. Также впервые с тех пор, как меня сюда привезли, я видела, что он носит меч.

Вот и всё. Что бы ни планировала для меня Королева Анвин, это произойдет сейчас. Я бы солгала, если бы сказала, что мне не было страшно, но я собиралась встретить это с высоко поднятой головой. Перед смертью я хотела, чтобы она знала, что все её попытки сломить меня провалились.

Мы покинули комнату в башне, и Бохан крепко сжимал мой локоть, пока мы спускались по лестнице. Не хватало ещё, чтобы я споткнулась о кандалы на ногах и сломала себе шею, прежде чем королева получит от меня то, что хотела.

Внизу ждали два других стражника, чтобы сопроводить нас. Мы пошли другим путём через дворец и остановились перед высокими широкими дверями с двумя стражниками. Каждый из стражников взялся за ручку и потянул тяжелые двери на себя.

Помещение было огромным, как церковь, с высокой стеклянной крышей и рядом окон вдоль верхней половины с двух сторон. Пол был из полированного белого камня, но стены и потолок были покрыты замысловатыми фресками, изображающими жизнь прошлых Благих монархов. Вдоль двух сторон комнаты стояли стулья, половина из которых была занята советниками королевы и другими людьми, которых я не узнала.

В дальнем конце комнаты находился помост, на котором стоял великолепный трон из эйранта со спинкой высотой не менее трех метров. На троне восседала Благая королева в царственном синем платье и сверкающей короне, которая казалась слишком тяжелой для её стройной шеи.

По обе стороны от трона стояли два трона поменьше. Трон справа от неё, где должен был сидеть её супруг, был пуст. Слева от неё сидел Рис, наблюдавший за мной с выражением беспомощного гнева, когда меня ввели в комнату.

В комнате воцарилась тишина, только звякнула о пол цепь моих кандалов на ногах. Бохан не торопился вести меня к трону, несомненно, чтобы усилить напряжение и волнение присутствующих. Это сработало. Все взгляды были прикованы ко мне, когда мы подошли к помосту.

Мы остановились в пяти метрах от трона, достаточно близко, чтобы я смогла увидеть блеск предвкушения в глазах Королевы Анвин, который не соответствовал её серьёзному, царственному выражению лица. Ком в моём животе увеличился, но я сохранила бесстрастное лицо. Я не хотела, чтобы она видела мой страх.

— На колени перед королевой, — рявкнул Бохан.

Он сильно толкнул меня вниз, и боль пронзила мои колени, когда они ударились об пол.

Рис заёрзал в кресле, как будто ему было трудно двигаться. Тогда я заметила, что его руки были привязаны к бокам трона. Он был здесь таким же пленником, как и я. Быстрый осмотр комнаты показал, что никого из его личной стражи здесь нет.

Королева Анвин встала и обратилась к собравшимся:

— Я созвала вас всех здесь, потому что сегодня было совершено чудовищное преступление против мира фейри.

По залу пронесся ропот. Несколько человек наклонились вперёд, чтобы получше меня рассмотреть. Я могла представить, какое зрелище я представляла собой в грязной, испачканной одежде и кандалах. В Неблагом Дворе привыкли к моим рыжим волосам, но здесь они казались всем странными, что ещё больше подчеркивало мою чужеродность.

— Пять дней назад заключенная, Джесси Джеймс, была задержана в храме богини при попытке украсть ки'тейн, — королева сделала драматическую паузу, когда ропот перешел в громкие вздохи. — Её доставили в Неблагой Двор и арестовали, но она сбежала из-под стражи, и считалось, что она скрылась в мире людей. На самом деле она всё ещё находилась в мире фейри, скрываясь до тех пор, пока не предприняла новую попытку украсть ки'тейн. Сегодня ей это удалось.

Среди слушателей раздались крики, когда волна возмущения распространилась по залу. Люди стояли, делая гневные жесты, когда уровень шума поднялся до громкого гула. Королева Анвин дала им минуту, чтобы прийти в себя, а затем подняла руки и призвала к порядку.

— По милости богини Конард и Ганс выбрали это время для посещения храма. Они обнаружили, что все четыре стража храма зарезаны, а ки'тейн пропал, — королева положила руку на грудь, словно изображая, что для неё это слишком. — Они выбежали наружу и поймали Джесси Джеймс, пытавшуюся сбежать. Если бы они не пошли туда именно в это время, она бы сбежала.

Мой желудок сжался от ужаса, и комната снова взорвалась. Её люди убили четырех невинных стражников, двое из них — её собственные люди.

На этот раз ей было не так легко успокоить зал, и ей пришлось кричать, чтобы её услышали. Её щеки раскраснелись от усилий, а в глазах промелькнуло раздражение. Она не привыкла к тому, что люди не обращают внимания, когда она говорит.

— Я разделяю вашу злость и гнев, мои друзья, — она говорила утешающим голосом, изображая сочувствие. — Мы добьёмся справедливости для наших павших, и вы будете свидетелями этого.

Дверь открылась, и все головы повернулись к ней. Я не могла видеть её со своего места, но я слышала, как кто-то вошел и направился к нам. Моё сердце заколотилось, когда в голове возникли образы того, что было позади меня. Я представила себе палача с мечом и подумала, успею ли я увидеть удар до того, как он оборвет мою жизнь.

Шаги становились все ближе, пока не появился Айбел, неся на расстоянии вытянутой руки коробку размером с коробку из-под обуви. Он остановился в нескольких метрах от меня, чтобы склонить голову перед королевой, и стиснул зубы, пытаясь не скривиться от боли. Я посмотрел на коробку, которая, похоже, была сделана из какой-то толстой кожи. Вероятно, кожа драккана. Мне не нужно было, чтобы он открывал её, чтобы узнать, что находится внутри, потому что я чувствовала эту силу.

— Покажи нам, — сказала Королева Анвин, безразличная к его дискомфорту.

Он поднял откидную крышку, и я была достаточно близко, чтобы услышать его крик боли. Все взгляды в комнате, кроме моего и Королевы Анвин, устремились на ки'тейн. Я посмотрела на королеву, которая наблюдала за лицами людей, которых она привела сюда, чтобы они стали свидетелями этого зрелища. Она перевела взгляд на меня. Она старалась сохранить торжественное выражение лица, но на секунду позволила мне увидеть триумф в своих глазах.

— Я всем сердцем верю, что Аедна позвала Конарда и Ганса на остров, чтобы они схватили вора и сохранили ки'тейн, — сказала Королева Анвин. Её голос звенел от эмоций, когда она добавила: — Мы действительно благословлены богиней.

Я поднял брови, глядя на её выступление. Если в следующий момент она вытащит из кармана камень богини, даже я буду ей аплодировать.

Королева посмотрела на меня.

— За такие преступления, как кража, убийство и осквернение храма, может быть только одно наказание. Смерть.

Меня обдало холодом, когда по комнате пронесся сердитый ропот согласия. Рис бросил на королеву умоляющий взгляд и прошептал:

— Мама, пожалуйста.

Она повернула голову и бросила на него предупреждающий взгляд, который заставил его замереть. Я не думала, что она навредит ему, поэтому, должно быть, она угрожала Баярду и другим его стражника. Если Рис был так же близок с ними, как Лукас был близок с Фаолином и остальными, он сделает что угодно ради них.

Королева Анвин обвела взглядом комнату.

— Эти преступления были совершены с целью украсть наш самый ценный артефакт. Уместно, чтобы ки'тейн исполнил приговор, прежде чем мы вернем его в храм.

Айбел поставил коробку на пол передо мной. Я вздрогнула и отпрянула от ки'тейна. За те дни, что прошли с тех пор, как я брала его с собой на озеро, он стал намного сильнее, и энергия, которую он излучал, словно тысячи крошечных иголок пронзала мою кожу.

— Прикоснись к нему, — приказала мне королева.

— Нет.

Я вызывающе посмотрела на неё. Неужели она всерьёз думала, что я подчинюсь её воле, когда её пытки не помогли?

Её губы слегка изогнулись.

— Тебе не избежать правосудия. Промедление только ухудшит твоё положение.

— Это не правосудие. Единственный, кто виновен в убийстве и краже, это ты, — выдала я в ответ.

Она махнула рукой в сторону зала.

— Оглянись вокруг, Джесси Джеймс. Здесь нет никого из Неблагого Двора, чтобы поверить в твою ложь, на этот раз нет принца Ваэрика, чтобы защитить тебя. Подчинись ки'тейну, и пусть сила Аедны очистит тебя от грехов, прежде чем ты покинешь эту жизнь.

Бохан прижал кончик своего меча к моей спине и прошептал:

— Делай это, или я собственноручно убью тебя.

Я опустила взгляд на ки'тейн. После всего через что я прошла, чтобы вернуть его в мир фейри, и затем, чтобы восстановить его полную силу, всё не могло так закончиться. Всё что я могла, это надеяться, что камень богини достаточно силен, чтобы защитить меня.

В комнате стало смертельно тихо, как будто каждый человек в ней затаил дыхание. Я наклонилась и протянула закованные в кандалы руки. Ки'тейн начал излучать импульсы мягкого голубого света, и крошечные иголки в моей коже превратились в рой разъяренных пчёл. Я стиснула зубы от боли, и слёзы побежали по моим щекам.

Кончики моих пальцев коснулись ки'тейна, и словно кто-то прижал провод под напряжением к центру моей груди. Перед глазами вспыхнули звёзды, и каждый мускул в моём теле сжался. Я не могла ни дышать, ни двигаться, сердце стало замедляться.

В моей голове проплыл образ измученных глаз Риса. Несмотря на то, что он был старше меня, я чувствовала себя старшей сестрой. Его всю жизнь оберегали, и он так наивно воспринимал мир. Он винил себя в том, что не смог спасти меня, и мне хотелось бы сказать ему, что он ни в чём не виноват. Я была благодарна за время, проведенное с ним, не как с принцем, а как с братом.

Я подумала о своих родителях, Финче и Аисле, о днях, которые я провела с ними на острове. Если бы я знала, что это может быть последний раз, когда я их вижу, я бы по максимуму использовала каждую секунду с ними. Но самым важным было то, что они были вместе и в безопасности.

Последняя мысль была о Лукасе. У нас было так мало времени вместе, и было невыносимо жестоко — знать, что я больше никогда не увижу его улыбку и не почувствую его объятий. Недостаточно было знать, что он никогда не поверит в ту ложь, которую распространит обо мне Королева Анвин. Я хотела той жизни с ним, которой у меня никогда не будет.

Боль резко прекратилась, и я почувствовала только покой. Он был везде, внутри меня и вокруг. Я открыла глаза и посмотрела на Аедну, которая стояла передо мной на коленях.

Её глаза светились любовью, когда она положила руку на мою щёку.

— Ты была такой храброй, Джесси. У меня есть для тебя последняя работа.

Я не была уверенна, что смогу сделать для неё будучи мёртвой, но я всё равно спросила.

— Какая?

— Принеси мой ки’тейн домой, — сказала она, а потом исчезла.

Я посмотрела вниз на камень, который больше не пульсировал. Это было знакомое сплошное голубое свечение, которое доходило до моих пальцев. Я погрузила обе руки в коробку и подняла ки’тейн, ожидая толчка энергии, который так и не случился. Свечение охватило мои руки и быстро распространялось вверх по рукам, вызывая неприятные ощущения. Это ощущалось, как завернуться в шерстяное одеяло.

Я встала и услышала лязг и грохот цепей, когда кандалы с моих запястий и ног упали на пол. Вокруг меня раздавались крики и возгласы, но мои глаза были направлены на Королеву Анвин, которая замерла, стоя перед свои троном. Её рот был открыт, а её глаза были распахнуты от недоверия и страха.

Что-то ударило меня сзади, и я споткнулась. Выпрямившись, я опустила взгляд на кончик меча, торчащий из моей груди. Это было странное зрелище, потому что я не чувствовала боли. Я с трепетом наблюдала, как крошилось лезвие, и рукоять упала позади меня.

Мужчина закричал. Я обернулась и увидела Бохана, охваченного синим пламенем. Он метался в агонии, его крики эхом разносились по комнате, когда огонь поглотил его. Неожиданно крики прекратились, и сверкнула голубая вспышка. Всё, что осталось от начальника стражи королевы, это пепел, опустившийся на то место, где он стоял.

Люди кричали и бежали к дверям, в то время как другие забились в свои кресла. Никто из них не волновал меня. Я повернулась, чтобы взглянуть на Королеву Анвин, которая больше не находилась около трона. Я обнаружила её бегущей к закрытой двери за помостом вместе с Айбелем, Конардом и двумя другими её личными стражниками.

Я направилась за ними. Конард попытался открыть дверь, но она не сдвинулась с места. Он впечатался в неё всем телом, а Айбел и другие стражники повернулись лицом ко мне. Айбел выхватил у одного из них деревянный посох и ударил им по мне.

Я поймала конец оружия и дёрнула его к себе. Вырвав посох из его рук, я нанесла ему сильный удар в висок, прежде чем он успел осознать, что произошло. Он упал без звука. Я не была убийцей, поэтому не могла заставить себя покончить с ним, даже после всего, что он сделал мне и моим родителям. Его настигнет правосудие, но не от меня.

Двое других стражников наставили на меня мечи. Это были одни из самых элитных воинов в этом мире, и вид их раньше вселял страх в моё сердце. Теперь они были не более чем препятствием, между мной и тем, чего я хотела.

Они видели, как умер Бохан, и знали, что у них нет шансов против силы ки’тейна. Они были готовы пожертвовать собой, чтобы дать время королеве на побег.

Первый бросился на меня. Я ударила посохом по его коленям с одолженной силой и скоростью и услышала, как ломается кость. Он упал вперёд, а я отступила назад, чтобы не коснуться его. Я быстро вырубила его, как и Айбела.

Я повернулась лицом к последнему стражнику. Вместо того чтобы ждать его атаки, я двинулась вперёд. Я взмахнула посохом, держа его одной рукой, и задавая вращение восьмеркой, которому меня научил Фаолин. Посох двигался так быстро, что был невидим, а когда стражник попытался блокировать его мечом, металлическое лезвие разломилось надвое. Он бросил бесполезный меч и отступил назад, оглядываясь в поисках другого оружия. Я свалила его метким ударом по голове.

Я повернулась к Королеве Анвин и Конарду, которые всё ещё отчаянно пытались открыть дверь. Я не делала ничего, чтобы заблокировать дверь, должно быть это сделал ки’тейн.

Королева Анвин увидела мое приближение и спряталась за своим стражником. Конард достал свой меч и принял боевую стойку, хотя знал, что не сможет победить. Я тяжело вздохнула, устав от насилия. Это было всё, что я знала с момента как попала в Благой двор, я просто хотела закончить это.

— Положи своё оружие, — сказала я ему, уже зная, что он не уступит.

— Тебе придётся пройти через меня, чтобы добраться до моей королевы.

Я кивнула.

— Я могу это сделать, но когда ты будешь лежать без сознания, как остальные, она останется одна. Ты этого хочешь? Оставишь её встречать правосудие в одиночестве или лучше встанешь рядом с ней?

Он опустил меч.

— Я встану рядом с ней.

Я указала на пол, и он положил меч к своим ногам. Я использовала посох, чтобы оттолкнуть его подальше, на случай, если он передумает.

— Идите впереди меня вокруг помоста, — велела я.

— Ты, правда, веришь, что мои люди позволят тебе покинуть Благой Двор живой, если ты убьешь меня? — прорычала Королева Анвин.

Её глаза были дикими, а корона слегка съехала набок, из-за чего она выглядела не в себе.

Я ответила, подтолкнув её концом посоха. Она отмахнулась от него рукой, и Конард взял её за руку, чтобы провести мимо неподвижных тел стражников. Она не посмотрела на них и не проявляла никакой заботы об их благополучии. Как они могли так преданно отдавать свою верность тому, кто её не вернул?

Мы вышли в открытое пространство перед троном и остановились при виде группы людей, сгрудившихся перед главным входом. Что бы ни перекрыло дверь для побега королевы, это же должно быть заперло все двери. Люди Королевы Анвин, которые были собраны, чтобы засвидетельствовать мою смерть, в страхе смотрели на меня. Они, вероятно, думали, что умрут так же как Бохан.

Я посмотрела на Риса, который всё ещё был привязан к трону.

— Ты в порядке?

— Думаю, это я должен у тебя спрашивать, — ответил он нетвердым голосом.

Я повернулась к нашей аудитории и пригласила одного из мужчин-советников вперёд. Я запомнила его с первой встречи, на которой присутствовала в Неблагом Дворе. Он стоял в двух метрах от меня, и я вспомнила, что у меня всё ещё была аура ки’тейна.

— Не могли бы вы освободить принца? — спросила его я.

Он отрывисто кивнул и сделал то, о чём я попросила. Рис встал, потирая свои запястья, и присоединился к нам.

Я взглянула на Конарда.

— Усади королеву на её трон и привяжи её там с помощью оков, которые вы использовали для принца.

Королева Анвин закричала толпе у двери.

— Я — ваша королева. Вы собираетесь стоять в стороне, когда эта преступница так обращается со мной?

Никто не заговорил и не пошевелился. Кто-то стучал в главные двери с другой стороны. Её подкрепление было там.

— Вы были обмануты и введены в заблуждение вашей королевой, — сказала я напуганным зрителям. — Это она украла ки’тейн в первый раз, и это её стражники убили стражу храма и украли ки’тейн сегодня. Она хотела заставить Неблагой Двор запечатать барьер между миром фейри и миром людей.

— Ложь! — закричала Королева Анвин.

Я вздрогнул, когда её пронзительный голос вызвал тупую боль в моей голове.

— Свяжи её, — приказала я Конарду. — И заткни ей рот, когда будешь делать это.

— Джесси, ты в порядке? — спросил Рис, его голос был наполнен беспокойством.

— Да, — я повернулась к нему, и комната наклонилась. — Я не знаю.

Ты неважно выглядишь, — он указал на помост, — возможно, тебе стоит сесть.

Я отмахнулась от него.

— Я устала. Я мало спала.

Я взглянула вниз на свои руки, которые держали ки’тейн, и увидела, что голубая аура вокруг меня потускнела до голубовато-белого цвета. Я подняла руку, и она дрожала от усилия. Мои конечности были тяжелыми, а головная боль усиливалась.

Только когда камень моей богини начал неустойчиво пульсировать, я поняла, в чём дело. Моё тело было слишком слабым после нескольких дней издевательств и плохого питания, чтобы так долго использовать всю силу ки'тейна. Даже камень богини не сможет защищать меня от этой силы бесконечно.

Я шагнула к помосту и, пошатываясь, упала на колени в том же месте, где стояла до этого. Я ослабила хватку на посохе, и он упал на пол. Ки'тейн выскользнул из моей второй руки и покатился, пока не уперся в стенку коробки, в которой его принес Айбел.

Позади меня распахнулись двери, и стражники королевского двора ворвались в зал. Я подняла голову и взглянула на Королеву Анвин, которая стояла перед своим троном.

— Схватить её, — победоносно скомандовала она.

Два стражника схватили меня за руки и подняли на ноги. Я стояла между ними и смотрела, как она сошла с помоста и направилась ко мне. Я ожидала, что она ударит меня, но она наклонилась и заговорила мне на ухо.

— Тебе стоило убить меня, пока у тебя был шанс. Твоя человечность делает тебя слабой, Джесси Джеймс. Теперь ты уже должна понимать, что ты не можешь выиграть…

Потолок взорвался. Королева Анвин закричала, а стражники отпустили меня, чтобы прикрыть её тело, когда на нас обрушилось стекло. Я бросилась к ки'тейну и схватила его, приготовившись к толчку силы, который так и не наступил. Кто-то закричал, когда я поднялась на ноги, но ничто не могло меня остановить.

Королева видела моё приближение, и она закричала стражникам, чтобы они подвинулись, но они были так озабочены её защитой от осколков, что не замечали настоящую угрозу, пока не стало слишком поздно.

— Ты хочешь его? — я закричал на неё, перекрывая крики и звон бьющегося стекла. — Так возьми.

— Неееет!

Её глаза стали дикими от ужаса, и она сбросила с себя своих стражников, тщетно пытаясь убежать от меня.

Я бросила в неё ки'тейн, и она инстинктивно подняла руки, чтобы защитить лицо. Ки'тейн коснулся её ладони, и на несколько секунд мы слились воедино, пока взрыв энергии не отбросил меня на спину.

Передо мной стояла Королева Анвин с ки'тейном в руке и ртом, открытым в беззвучном крике, ощущая силу богини. Из ки'тейна хлынул синий огонь и охватил её тело, как это было с Боханом. Сверкнула ослепительная вспышка, и Благой Королевы не стало. Вместо неё на полу в куче пепла лежал ки'тейн, рядом с почерневшей короной.

— Мама! — закричал Рис.

— Взять её, — скомандовал Конард.

Рёв потряс комнату. Я посмотрела наверх, где раньше была крыша, и встретилась с взглядом одного очень взбешенного драккана. Он рычал, и пламя вырвалось из его носа и рта.

— Гус! — я вскочила на ноги.

Он сложил крылья и опустился на пол, заставив стражников разбежаться. Я подбежала к нему и обхватила руками одну из его передних лап.

— Я никогда ещё не была так рада тебя видеть.

Я поискала Риса, и обнаружила его и ещё нескольких человек, укрывшихся за троном. Он стоял, потрясенно глядя на то, что осталось от королевы, и страдание на его лице было невыносимым. Королева Анвин была ужасным, безжалостным человеком, но она также была единственной матерью, которую он когда-либо знал.

— Ваше Величество! — Айбел побежал вокруг помоста и остановился при виде представшего перед ним зрелища.

Если он пришёл в себя, то скоро появятся и остальные. Пора было уходить. Я подбежала к ки'тейну и подобрала его. Поместив его в коробку, я вернулась к Гусу.

— Джесси? — смущенно спросил Рис.

— Мне нужно идти, но мы скоро увидимся, — сказала я, а Гус тем временем обхватил меня когтями и поднялся прямо в воздух.

Места едва хватало, чтобы уместить его размах крыльев, но ему это удалось.

Я посмотрела на ошеломленные лица внизу и помахала Рису, когда мы покидали крышу. Я бы хотела остаться с ним, но здесь мне было небезопасно. Он неуверенно махнул рукой, когда Гус взмахнул крыльями, и комната исчезла из виду. Я пристроила коробку рядом с собой и устроилась поудобнее перед долгим полётом. Я была измотана, но не могла сомкнуть глаз достаточно долго, чтобы увидеть, как Гус оставляет Благой Двор далеко позади нас.

Было темно, когда мы приземлились на острове. Я похлопала Гуса по ноге и направилась к храму. Я торопилась вернуть ки'тейн, чтобы отправиться домой к Лукасу. Я хотела обхватить его руками и никогда не отпускать.

Я не потрудилась создать гламур прежде, чем войти в здание. Первое, что я увидела, когда спустилась по ступеням во внешнюю комнату, были четыре Неблагих стражника, стоявшие у входа к алтарю. Все они наблюдали за моим приближением с одинаково враждебными выражениями лиц.

Один из Неблагих стражников открыл рот, чтобы заговорить. Но слова так и не прозвучали, его глаза остекленели, и он стоял, словно окаменев. Я посмотрела на трёх других стражников, и они были в таком же состоянии.

— Здравствуй, Джесси.

Я повернулась, оказавшись лицом к Аедне, которая улыбалась так же, как моя мама, когда я получила письма о приёме в Корнелл, Стэндфорт, и Гарвард. Гордость в её глазах заставляла меня думать, что нет ничего, что я не смогла бы сделать.

Она протянула ко мне руку. Я взяла её, и мы вместе вошли в главную комнату. Я глубоко вдохнула при виде Корригана и, по крайне мере, дюжины других Неблагих, застывших, как и стражники наверху. Корриган сгорбился перед алтарем, осматривая место, где раньше находился ки'тейн.

Я повернулась, чтобы посмотреть на заднюю стену, где всегда стояли дежурные охранники. Я закрыла рот рукой при виде четырех покрытых тканью тел на полу. Я была так счастлива покинуть Благой Двор, что забыла о стражах храма, которые погибли здесь.

Мы подошли к алтарю, и она отпустила мою руку. Я достала ки'тейн из коробки и поместила на алтарь.

— Фейри и твой мир теперь исцелены, — Аедна коснулась моих волос, как это делала моя мама, и от этого у меня заболело сердце. — Ты отлично справилась, Джесси.

— Что если кто-то попробует снова его украсть? — сказала я. — Не будет ли лучше спрятать этот ки'тейн, как ты сделала с другими?

Аедна коснулась камня.

— Это больше, чем источник энергии мира фейри. Это объект поклонения, который помогает людям в этом мире чувствовать связь друг с другом и со мной. Не имеет значения из Благого они двора или из Неблагого. Ки'тейн говорит им, что они являются частью чего-то больше, чем все они.

— В моём мире тоже есть религиозные символы, — сказала я.

Впервые за все время я поняла истинную силу ки'тейна. В отличие от мира людей, в Фейри существовала одна религия и только один священный символ их веры.

Я указала на алтарь.

— Неблагой и Благой Дворы создали сильнейшие чары вокруг алтаря, но кое-кто использовал драккана, чтобы пройти сквозь них. Не могла бы ты создать ещё одни, чтобы никто не мог пройти через них?

— Я не могу, — она улыбнулась мне. — Но ты можешь.

— Я? — я уставилась на неё. — Как я могу создать такие чары? Мой камень богини помог мне создать гламур, но это ки'тейн обладает настоящей силой. Только когда они вместе, тогда… Ох.

Я достала камень из волос и зажала его в своей руке. Он приходил ко мне, когда я в нём нуждалась, он спас меня во время обращения, и он внёс свою лепту в спасение мира фейри. Мысль о расставании с ним печалила меня, но он мне больше не был нужен.

Я держала руку над алтарем и смотрела на Аедну в ожидании наставлений. Она одобрительно кивнула, и я положила камень на алтарь рядом с ки’тейном. Камень немедленно поменял цвет с цвета моих волос на радужно-голубой, чтобы соответствовать ки'тейну. Затем он медленно погрузился в поверхность алтаря и исчез.

Воздух над алтарем замерцал, и над ки’тейном возник ослепительный столб света. Столб расширялся, пока не охватил весь алтарь и не поднялся до самого потолка. Когда свет померк, алтарь оказался заключенным внутри прозрачного стеклянного футляра, по которому бежали крошечные голубые потоки.

Я протянула руку, чтобы дотронуться до него, не задумываясь о том, безопасно ли это. У меня теперь не было камня богини, чтобы защититься от его силы. Он ощущался как тёплое стекло, но возникла почти неразличимая вибрация, от которой у меня зачесалась ладонь. Я взглянула на Корригана. Он будет сильно удивлен, когда придет в себя.

— Ки'тейн теперь в безопасности? — спросила я.

— Да, — Аедна положила руку на моё плечо. — Не многие отказались бы от такого дара. Твоё мужество превосходит только твоя доброта.

Я раскраснелась и посмотрела на ки’тейн.

— Что случится теперь?

Она перекинула свою руку через мою.

— Теперь ты отправишься домой и проживёшь хорошую жизнь.

— Увижу ли я тебя снова? — спросила я, когда мы шли к лестнице.

— Когда-нибудь.

Мы вышли из здания, и Гус поднял свою голову, наблюдая за нами. Я повернулась к Аедне и импульсивно обняла её. Она обняла меня в ответ и поцеловала в лоб. Затем её не стало.

Я побежала к драккану. Чувствуя моё волнение, он встал и нетерпеливо расправил крылья.

— Мы сделали это, Гус! — сказала я, когда он поднимал меня. — Летим домой.

ГЛАВА 23

Гус любил появляться на публике. Было уже поздно, когда мы достигли двора, но в этот час по территории бродило больше людей, чем обычно. Поскольку я больше не могла скрыть нас с помощью гламура, он решил воспользоваться этим. Он выпустил струйки дыма и маленькие языки пламени, когда кружил по площадке, привлекая внимание всех присутствующих.

— Показушник, — крикнула я, и он фыркнул в ответ.

Он приземлился на верхней площадке и усадил меня возле двери. Только когда я встала перед ним, я поняла, что, возможно, вижу его в последний раз. Наша работа была закончена, и у меня больше не было камня богини, чтобы позвать его.

— Не будь незнакомцем, ладно, — хрипло сказала я.

Он вытянул голову и игриво подтолкнул меня, сбив с ног. Смеясь, я похлопала его по морде.

— Увидимся.

Я отошла, давая ему пространство для взлета. Я собиралась предупредить людей, подошедших к нам слишком близко, но Гус позаботился об этом. Он взмахнул своим длинным хвостом, заставив зрителей разбежаться в разные стороны. Он подпрыгнул в воздух и окутал толпу облаком вонючего чёрного дыма, после чего улетел.

Ухмыляясь, я повернулась к двери. Я не могла дождаться встречи с Лукасом. Я едва не столкнулась с двумя стоявшими там стражниками с серьёзными лицами.

— Джесси Джеймс, ты пройдёшь с нами, — сказал один из них.

Я отступила, когда он приблизился ко мне.

— Куда?

— В камеру для задержания, — сказал другой. — Ты будешь арестована, пока Корриган не сможет встретиться с тобой.

Это было не то возвращение домой, в ожидании которого я провела последние часы. Я скрестила руки на груди.

— Забудьте. Я достаточно побыла пленницей, чтобы этого хватило на всю жизнь. Если Корриган хочет поговорить со мной, он знает, где меня найти.

— У тебя нет выбора, — сказал первый из них, надвигаясь на меня.

— Я возьму её на себя, — сказал голос позади них.

Я никогда не ощущала такого облегчения при виде Фаолина. Если он был здесь, значит и Лукас должен был быть поблизости.

— Как ты узнал, что я вернулась? — спросила его я, когда два стражника ушли.

Фаолин открыл мне дверь.

— Было невозможно не заметить тебя и твоего драккана. Судя по твоему внешнему виду и способу прибытия, предполагаю, что у тебя есть история о твоём отсутствии.

— Ты даже не представляешь.

Я с ужасом представила, как я должна выглядеть и пахнуть. Я не принимала душ и не меняла одежду целую неделю.

— Лукас здесь?

— Он ищет тебя в человеческом мире. Я уже послал за ним, — сказал Фаолин, когда мы вошли в лифт.

Мой желудок упал.

— Он поверил, что я сбежала из камеры и отправилась домой? Может он тоже считает, что я пыталась украсть ки’тейн?

— Он знает, что ты бы никогда этого не сделала. Он думал, что кто-то угрожал тебе, и ты использовала камень богини для побега. Мы все искали тебя. Я нахожусь здесь только потому, что отец вызвал меня.

Я кивнула.

— Из-за того, что произошло в храме?

Он вздернул брови.

— Ты была там?

— После происшествия.

Лифт остановился на верхнем этаже, и мы сошли с него.

— Ты собираешься встретиться со своим отцом?

— Да.

— Тогда я отложу свой рассказ, чтобы не повторять его множество раз. Это не та ситуация, о которой мне будет приятно говорить.

Мы прошли по коридору, который вёл прочь от апартаментов Лукаса, и остановились у двери. Фаолин открыл её и провёл меня внутрь. Увидев людей внутри, я попятилась, и он налетел на меня.

Мы находились в большой гостиной, ещё большей, чем у Лукаса, и богаче обставленной. Но не комната застала меня врасплох. Там находились король Озерон и Морелль, Корриган и два советника короля. Все они имели мрачные выражения лиц и замолчали, когда мы вошли в комнату.

— Джесси! — мать Лукаса встала, поднеся руку к своему горлу. — Мне стоит послать за лекарем?

Я обрела голос.

— Нет, спасибо. Ничего, что не мог бы исправить душ и сон.

И Лукас.

— Пожалуйста, садись. Ты выглядишь очень уставшей, — она указала на одно из кресел.

Я посмотрела ни симпатичную обивку и покачала головой.

— Я лучше постою. Я не хочу испачкать мебель.

— Это всего лишь кресло.

Она взглянула на Фаолина, который взял меня за руку и помог мне сесть. Было приятно расслабиться, и я тихо вздохнула.

Я подняла голову и увидела, что все смотрят на меня с ожиданием. Я пыталась придумать, что сказать, когда заговорил король:

— Нам бы очень хотелось узнать, почему ты сбежала и где ты была. Твоё исчезновение вызвало здесь большой переполох, — сказал он назидательным тоном. — Во-первых, я должен спросить, известно ли тебе об ужасном инциденте, который произошёл сегодня в храме.

— Да.

Корриган подался вперёд в своём кресле.

— Ты связана с убийствами этих стражников?

Я вздрогнула от его резкого тона и покачала головой.

— Это были двое из личной охраны Королевы Анвин.

Король Озерон подскочил на ноги.

— Это серьёзное обвинение. Какие доказательства, подтверждающие это, у тебя есть?

— У меня нет никаких вещественных доказательств, но я расскажу вам то, что знаю, — я зажала свои руки коленями. — Во-первых, я должна сказать вам, что Королева Анвин мертва.

— Мертва? — выпалили вместе Корриган и Король Озерон, и все одновременно начали говорить.

— Ты убила Благую королеву? — в ужасе спросил один из советников.

Я сжала пересохшие губы вместе.

— Технически, это ки’тейн убил её. Это длинная история, — я посмотрела на Фаолина. — Можно мне стакан воды?

Он покинул комнату и вернулся со стаканом воды. Мне так хотелось пить, что я осушила стакан, и он снова пошёл его наполнить.

— Это как-то связано с тем камнем богини, о котором мне говорил Ваэрик? — спросил король, сев на место.

Два советника с удивлением уставились на короля. Очевидно, он не поделился с ними этой информацией.

Я кивнула.

— Непосредственно связано.

Камня богини больше не было, а вместе с ним ушла магия, не позволяющая мне говорить об Аедне и ки’тейне. Поэтому я рассказала им о встрече с Аедной и работе, которую она мне поручила. Я не упоминала другие ки’тейны или их местонахождение, только то, что она поручила мне отнести тот, что находится в храме, в разные места, чтобы восстановить его силу.

Моя аудитория с восхищением слушала, как я использовала камень богини, чтобы создать достаточно сильный гламур, позволяющий пройти через чары храма. И как Гус доставил меня туда, куда мне было нужно.

— Невероятно, — пробормотал один из советников.

— Вот почему закончились штормы, — сказал другой.

Я кивнула и посмотрела на Корригана.

— В день, когда вы поймали меня в храме, я только что вернула ки’тейн после последнего задания. Я всё ещё была связана магией Аедны, поэтому не могла сказать, почему находилась там.

Он задумчиво сжал губы.

— Поэтому ты сбежала из камеры и отправилась в мир людей? Ты думала, что никто не поверит тебе?

— Я не убегала. Стражники Королевы Анвин пришли в мою камеру и забрали меня в Благой Двор.

— Невозможно, — нахмурился Корриган. — Эта зона защищена, только доверенные лица могут туда войти. Никто из Благого Двора не мог проникнуть туда без разрешения.

— Нет, если только им не помогли изнутри, — сказала я.

Он скрестил руки на груди.

— Им бы потребовалась помощь стражника. Никто из здешних стражников не пошёл бы против моего приказа.

— Как минимум один из них сделал это. Я бы начала с того, который позволил Рашари навестить меня.

— Рашари? — эхом произнесла Морелль.

— Она навестила меня в камере до того, как меня забрали, и Королева Анвин сказала, что это она отдала меня.

Король покачал головой.

— Я отказываюсь верить, что Рашари предала нас Благому Двору. Зачем ей делать это?

Я уставилась на него. Он серьёзно? Разве Дарьях не показала ему на что готовы пойти некоторые дамы, чтобы стать следующим консортом?

Моя голова начала болеть, и я обхватила себя руками. Где был Лукас?

Морелль положила свою руку поверх рук короля.

— Корриган проверит правдивость этого. Давайте сперва позволим Джесси всё нам рассказать.

— Ты права, — Король Озерон склонил свою голову ко мне. — Пожалуйста, продолжай.

Я ничего не скрывала. Я рассказала о своём заключении, пытках и избиениях, о разговорах с королевой и причинах, побудивших её украсть ки'тейн в первый раз. Корриган и король пытались перебивать меня вопросами, но я не останавливалась, пока не выложила всё. Я рассказала им о Рисе и о том, кто он на самом деле, и дала понять, что он понятия не имеет о том, что сделала королева.

— Её стражи использовали плоть драккана, чтобы спрятаться и пройти через чары храма, — рассказала я Корригану. — Это не сделало их невидимыми, поэтому они убили всех стражей храма, даже Благих. Она сказала своим придворным, что я сделала это. Её план состоял в том, чтобы убить меня, заставив прикоснуться к ки'тейну прямо у них на глазах.

— Но камень богини спас тебя, — сказала Морелль.

— Да.

Я глубоко вдохнула и рассказала им, что случилось после того, как я коснулась ки'тейна.

— Я не хотела никого убивать, но я не сожалею, что она и Бохан мертвы. Они первыми пытались убить меня.

Корриган повернулся к королю.

— Это объясняет почему Благой Двор не отвечает на наше сообщение о происшествии в храме.

Король Озерон мрачно кивнул и посмотрел на одного из советников.

— Созови совет.

Советник встал и поспешил из комнаты. Другой нетерпеливо наклонился вперёд.

— Можем ли мы увидеть камень богини?

— У меня его больше нет.

Я рассказала им, как я использовала камень богини для создания новых чар, чтобы больше никто никогда не мог украсть ки'тейн.

Корриган был ошарашен.

— Я не мог понять, как ки'тейн внезапно появился на алтаре вместе с новыми чарами. Ты говоришь мне, что Аедна была там, в храме, вместе с нами?

— Да.

— Джесси должна поговорить с советом, — сказал королю советник.

— Мы можем продолжить завтра? — устало спросила я. — Это был очень долгий день.

— Конечно, — сказала Морелль раньше, чем кто-либо заговорил. — Ты должна отдохнуть и восстановиться после своего испытания. Не торопись.

— Я бы хотел поговорить с Джесси наедине, — сказал Король Озерон, когда я начала вставать. Он посмотрел на меня. — Я не задержу тебя надолго.

Я кивнула и опустилась в кресло, когда остальные покинули комнату. Морелль уходила последней, и перед тем, как выйти, она бросила на короля взгляд, который говорил: «Будь вежлив». Мне стало не по себе. В последний раз, когда король попросил меня поговорить со мной, я была полностью сломлена. У меня не было ни физических, ни эмоциональных сил, чтобы пройти через это снова.

Король Озерон мгновение помолчал.

— Ты услышишь это много раз, когда о твоих поступках станет известно всем, но я хочу быть первым, кто поблагодарит тебя за то, что ты сделала для мира фейри.

— Вы не должны благодарить меня. Вы бы сделали то же самое.

Он кивнул.

— Сделал бы. Я бы сделал что угодно для своих людей. Но ты была той, кого Аедна попросила взять на себя бремя по спасению нашего мира. Ты молода и недавно в мире фейри, и всё же ты в одиночку взяла на себя эту огромную ответственность.

Я устало улыбнулась.

— Аедна может быть очень убедительной.

— Богиня также мудра. Она увидела в тебе силу, которую не увидел я, и я прошу прощения за это. Мне жаль, что я назвал тебя слабой, потому что ты не рожденная фейри или не член королевской семьи. Ты — одна из сильнейших личностей, которых я встречал, Джесси, я не могу представить лучшей пары для моего сына, чем ты.

Я проглотила комок, застрявший в горле. Я так хотела услышать от него эти слова, но они не могли быть искренними. Это была его благодарность, и он изменит своё мнение, когда всё успокоится.

— Камень богини дал мне силу, — сказа я, мой голос надломился. — Во мне больше нет ничего особенного.

Король встал и подошёл ко мне. Он поразил меня, опустившись на одно колено и взяв мои холодные руки в свои.

— Именно потому, что ты особенная, Аедна благословила тебя, и тем самым благословила всех нас.

Я моргнула, и слёзы, которые я сдерживала, наполнили мои глаза и потекли по лицу. Я была слишком уставшей, чтобы беспокоиться о том, что их вид показал ему, что я не такая уж и сильная.

Распахнулась дверь. Я едва успела уловить звук, прежде чем король встал, а на его месте оказался Лукас.

— Джесси, — грубовато произнёс он.

Он ладонями обрамил моё лицо, и его тёмные глаза штормило от эмоций. Затем его сильные руки обхватили меня, и я почувствовала, как по телу прошла дрожь.

— Я думал, что потерял тебя.

В течение этой адской недели я думала обо всём, что бы я сказала Лукасу, если бы у меня была ещё одна минута с ним. Внезапно я утонула в цунами эмоций, и всё, что я могла сделать, это уткнуться лицом в его грудь и прижаться к нему, когда громкие, булькающие рыдания сотрясали моё тело.

Я слышал голоса, но они звучали издалека. Там были король и Морелль, и ещё один женский голос, который я не узнала. Они говорили обо мне, но мой разум не мог воспринять слова. Он хотел отключиться, чтобы я вообще ничего не чувствовала.

Лукас подхватил меня на руки и прижал к себе. Я свернулась калачиком, когда он понёс меня. Мне было всё равно куда мы идём до тех пор, пока он не отпускал меня. Только благодаря ему я не разлетелась на миллион кусочков.

Он положил меня на свою кровать и расположил нас так, чтобы мы лежали на боку. Его руки оставались вокруг меня, когда я прижала голову к его подбородку и зарыдала. В какой-то момент я почувствовала тёплое тело Кайи, прижавшееся к моей спине, и впервые за много дней начала чувствовать себя в безопасности.

Не знаю, сколько часов мы так пролежали. В конце концов, я зашевелилась, и первое, что меня поразило, это зловоние, исходящее от меня. Оно было таким ужасным, что я недоумевала, как Лукас мог терпеть его. Мои глаза были настолько опухшими и слезящимися, что я с трудом могла разобрать его черты в тусклой комнате.

Он погладил мою щёку.

— Как ты себя чувствуешь?

— Грязной, — прохрипела я. — Мне нужно в душ.

— Думаю, мы можем устроить это, — сказал он, и я услышала улыбку в его голосе.

Он подхватил меня на руки и понёс в ванную. Эмоциональный срыв настолько истощил меня, что у меня не было сил стоять на ногах дольше минуты. Он позаботился об этом, раздев нас обоих и забравшись со мной в душ. После того, как он помог мне вымыться и вытереться, он одел меня в одежду для сна, которую я оставила там, и отнёс меня обратно в постель. Свернувшись с ним под одеялом, я провалилась в глубокий сон без сновидений.

Когда я проснулась, уже был день. Принесли еду, и Лукас заставил меня поесть и выпить немного, прежде чем усталость овладела мной. Спустя несколько часов он снова это сделал. Так продолжалось целый день, или, может быть, два. Я потеряла счет времени. Он не спрашивал, что случилось со мной в Благом дворе, единственными словами, которым мы обменялись, был его вопрос о моём самочувствии.

Каждый раз, когда я просыпалась, я ощущала себя немного сильнее и более похожей на себя, пока наконец-то, я не обрела способность говорить. Мы лежали лицом друг к другу в темноте, и он слушал, как из меня льётся моя история. Он уже многое услышал от отца и Фаолина, пока я спала, но он знал, что я должна рассказать ему всё своими словами. Я не стала ничего скрывать и заплакала, описывая самый мрачный миг, когда поверила, что больше никогда его не увижу. Но это были целительные слёзы, и после них мне стало легче.

— Я должна была рассказать тебе о Рисе, — сказала я позже, когда он обнял меня. — Мне жаль.

— Я бы хотел, чтобы ты рассказала, но я понимаю, почему ты чувствовала, что должна сохранить тайну своей семьи, — он нежно погладил мою спину. — Я не хочу, чтобы ты когда-либо чувствовала, что не можешь мне что-то сказать.

— Больше никаких секретов. Я обещаю.

Он перекатился на спину, и я положила голову ему на грудь.

— Были какие-нибудь новости из Благого Двора?

Лукас вздохнул.

— Благой Двор в хаосе. Рис рассказал совету, что Анвин сделала с твоей семьёй. Нет доказательств тому, что он не полноправный наследник, но он отошёл в сторону. Младшая сестра Анвин, Коралия, заняла сейчас трон, но с ней уже соперничают. Восстановление после этого займёт у них какое-то время.

Я подумала о своём брате. Его жизнь была разорвана на части, а всё, во что он верил, было основано на лжи. Потом он видел, как умирает человек, которого он считал своей матерью. Я была рада, что у него есть Баярд и остальные друзья, которые помогут ему пройти через это, но я надеялась, что он свяжется со мной и нашими родителями, когда будет готов сделать этот шаг.

— Полагаю, местный совет ожидает возможности поговорить со мной, — сказала я без энтузиазма.

— Не беспокойся о них. Они подождут до момента, пока ты не будешь готова говорить с ними, — он сделал паузу. — Корриган и Фаолин допросили Рашари. Она признала, что приходила в камеру, чтобы увидеть тебя, но отрицает причастность к твоему похищению.

Я усмехнулась.

— Они, правда, ожидали, что она признается в этом?

— Нет. Они начали допрашивать стражников, и они докопаются до правды. Тебе больше никогда не придется её видеть.

— Что же, хоть что-то хорошее из этого вышло, — сухо сказала я.

Лукас усмехнулся.

— У меня есть и другие хорошие новости для тебя. Давиан Вудс был задержан на юге Франции четыре дня назад. Агентство задержало его до суда, который, как мне сказали, пройдет в конце следующего года.

Я приподнялась, чтобы упереться подбородком в его грудь.

— Значит ли это, что моя семья может вернуться домой?

Его губы изогнулись.

— Они вернуться в свою квартиру сегодня. Команда, которую нанял Фаолин, будет поблизости, пока не убедится, что никто из людей Давиана не доставит проблем.

Меня охватило волнение. Теперь, когда штормы прекратились, король разрешил возобновить путешествия в мир людей.

— Я хочу домой, — выговорила я.

Его рука замерла.

— Навсегда?

Как мне объяснить ему это? Мне нужно было вернуться в знакомое окружение, куда-то, где я могла снова почувствовать себя собой. Эта жизнь была навязана мне, и у меня не было времени, чтобы привыкнуть к ней пока я металась, пытаясь спасти мир, и меня похищали. Анвин не сломала меня, но я чувствовала себя эмоционально разбитой. Мне нужно было отправиться домой, чтобы исцелиться.

— Нет, — ответила я. — На время.

* * *

Я поправила лямку своего рюкзака на плече и вышла из библиотеки Уайденера. Снаружи почти безлюдный кампус Гарварда был покрыт несколькими сантиметрами снега, и он продолжал падать. Глубоко вдохнув, я подняла воротник пальто и начала спускаться по ступенькам.

В кармане заиграла песня «плохой до мозга костей», и я усмехнулась, доставая свой телефон.

— Я выхожу прямо сейчас.

— Ты всё ещё в школе? — выдохнула мама. — Я думала, что твой последний экзамен был этим утром.

— Мне пришлось вернуться за парой книг.

На заднем плане раздался шум, и мама крикнула:

— Нет, не так.

— Что там происходит? — спросила я, обходя наледь на ступеньке.

Мама тяжело вздохнула.

— Финч сказал, что ты слишком задерживаешься, поэтому они начали украшать ель без тебя. Если ты любишь меня, пожалуйста, поторопись домой.

Я хмыкнула.

— Скоро буду. Люблю тебя.

Связь разъединилась, и я вернула телефон в свой карман. Тыльная сторона моей руки ударилась о металлический поручень, и меня пронзила дрожь. Шесть месяцев назад я вернулась в свой мир, и я всё ещё привыкаю к тому, как быть фейри в человеческом мире. Железо было везде, особенно в городе. Я приспосабливалась и постепенно вырабатывала к нему иммунитет. Иногда я скучала по своему камню богини, но я ни разу не пожалела о том, что отказалась от него.

Обойдя ступеньки, я подняла руки и нащупала следы магии в барьере. Создание порталов, это ещё одна вещь, которой я училась с момента возвращения домой. Это было не так легко, когда у тебя не было камня богини, усиливающего твою магию. У меня уже неплохо получалось, но я использовала их только для путешествия домой, потому что они требовали большого количества магии, особенно, когда нужно было защищать всё, что ты несёшь.

Портал сформировался, и я шагнула через него в знакомый дворик. Я незамедлительно создала второй портал, и вышла на площадке перед нашей квартирой. На нашей двери висел большой венок, и такой же на двери Мориса. Из нашей квартиры доносились рождественская музыка и смех.

Запах тёплых пряников и свежей хвои встретил меня, когда я открыла дверь, вместе с видом Баярда, прислонившегося к барной стойке, откусывавшего голову пряничному человечку. У него было свойственное ему отстранённое выражение лица, но он приподнял подбородок в мою сторону, что было практически дружеским приветствием для него.

Я бросила свой рюкзак и пальто на кресло и повернулась к гостиной, где Финч указывал Рису, куда вешать ёлочные украшения. Над ними порхала Аисла, роняя на ветки кусочки сверкающей мишуры.

Финч заметил меня первым и издал пронзительный свист, бросаясь ко мне. Мама и папа подскочили с дивана и поспешили к нам.

— Привет, приятель, — я подхватила Финча и обняла родителей одной рукой.

Прошёл год после испытания моих родителей, и никто никогда не догадался бы, что они были выздоравливающими наркоманами. Начиная с лета, они вернулись к работе, и у Леви было много заданий для них. Иногда я помогала им с исследованиями, но охоту я оставила им. Иногда я скучала по ней, но я была очень занята в школе.

Через мамино плечо мои глаза встретились с глазами Риса, и он по-мальчишески улыбнулся. С каждым днём он всё меньше походил на Благого принца, и это превращение шло ему. Ему потребовались месяцы, чтобы смириться со смертью Королевы Анвин и тем, что она сделала, но сейчас ему было гораздо лучше.

— Как тебе новое место? — спросила я его.

Его лицо озарилось.

— Мне очень нравится. Каролина помогает мне выбирать мебель.

Я взглянула на свою маму. Она была счастливее, чем я когда-либо её видела, и она позвонила мне не менее пяти раз, когда Рис сообщил ей, что купил дом в Краун-Хайтс. Скорее мини-особняк, но он должен был вместить его и пять его личных стражников, которые отказались покинуть его после того, как он отказался от своего титула.

— Сколько, ты говоришь, в нём комнат? — спросила я.

— Семь спален и четыре ванные комнаты, — сказал он. — Всего пятнадцать комнат, как мне кажется.

— Шестнадцать, — иронично поправил Баярд.

Мои брови поднялись.

— Нужно обставить много комнат.

Рис кивнул.

— Всю жизнь всё делалось за меня, поэтому я ничего не знаю о том, как владеть домом. Ты знала, что необходимо платить городу, чтобы у тебя в доме была водопроводная вода?

Из меня вырывался смех от его широко раскрытых невинных глаз.

— Да, я знала это.

— Он быстро учится, — сказал папа. — Он скоро станет бруклинцем.

От ласкового взгляда, брошенного между ним и Рисом, у меня ёкнуло в груди. Он потерял так много лет с Рисом, но он быстро вписался в нашу семью, как недостающий кусочек пазла. Он провёл с нами День благодарения, и теперь мы встречали наше первое Рождество всей семьей.

Аисла нетерпеливо посвистывала со своего места на вершине елки, где она была похожа на раздраженного ангела с нимбом из мишуры. Я последовала за остальными в гостиную, чтобы помочь с елкой.

Зазвонил дверной звонок, и я поспешила открыть дверь. Виолетта ранее писала мне, сообщая, что она приедет сегодня днем. Я открыла дверь и увидела, что она напряглась под грузом подарков.

— Счастливого Рождества, Джесси, — пропела она, входя в квартиру. Она увидела Баярда и добавила: — И ворчливый фейри, который определённо находится в списке непослушных у Санты.

Губы Баярда дрогнули. Я затаила дыхание в ожидании улыбки, которая так и не появилась, но, клянусь, в его глазах мелькнул весёлый отблеск.

Она нахмурилась, посмотрев на него.

— Не стой там. Возьми это до того, как мои руки отвалятся.

Он освободил её от ноши и поставил подарки на стол. Затем он стащил ещё одно пряничное печенье и откусил от него голову.

Виолетта сняла шапочку, и я вздрогнула, когда показались её короткие волосы, доходившие чуть выше ушей.

— Ты обрезала волосы!

Я протянула руку, чтобы коснуться небрежной прически, которая подчёркивала её миндалевидные глаза. Она много раз подстригала волосы, но никогда не носила их выше подбородка.

— Это для шоу, — сказала она, имея в виду сериал, в котором она только что сыграла. — У моей героини были короткие волосы, так что либо это, либо парик. Ты видела насколько плохи некоторые парики?

— Мне нравится.

— Зои тоже нравится, — она мечтательно улыбнулась.

Зои была её новой девушкой, дизайнером костюмов, с которой они встретились во время съёмок фильма. Виолетта и Лорелла расстались в дружеских отношениях весной, а летом Виолетта начала встречаться с Зои.

— Каково это, быть знаменитостью? — спросила я её.

Фильм, в котором Виолетта снималась весной, ещё не вышел, но она произвела такое впечатление, что ей предложили одну из главных ролей в новом научно-фантастическом сериале. В то время она уже участвовала в ночных ток-шоу, и её называли следующей голливудской красавицей.

— Как будто тебе нужно спрашивать, — она подняла голову, изучая меня. — Каково это, закончить свой первый семестр в Гарварде?

— Здорово.

Фейри не посещают колледж, так что я застряла там в самом начале. Не говоря уже о моем статусе знаменитости из-за обращения. Всё успокоилось через месяц, когда другие студенты стали слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание. Теперь я была такой же студенткой, как и все остальные.

— Джесси, — позвала мама, — Я приготовила печенье для миссис Руссо. Можешь отнести их ей? Они в голубом контейнере.

— Конечно.

Я нашла контейнер и отнесла его нашей пожилой соседке, которая пригласила меня зайти на чай с печеньем. Я сказала ей, что сегодня не могу, но я зайду завтра.

Когда я вернулась в квартиру, Финч и Аисла спорили о том, кто должен помочь папе водрузить звезду на вершину елки. В течение первых десяти лет моей жизни, это была моя работа. Я была так взволнована, когда мы приютили Финча, что я позволила ему заняться этим. Финч не выглядел счастливым от перспективы разделить эту традицию с Аислой.

Я повернулась, чтобы закрыть дверь, и издала испуганный возглас.

— Никто не говорил тебе, что не вежливо подкрадываться к людям?

— Возможно, я однажды об этом слышал, — Лукас взял меня за руку и притянул к себе. — Извини, что опоздал.

Я скользнула руками вокруг его талии и улыбнулась ему.

— Я в хорошем настроении, поэтому прощаю тебя, на этот раз.

Он усмехнулся.

— Как прошёл твой экзамен?

— Уверена, что справилась с ним.

— Я надеюсь на это, после того, как ты провела вдали от нашего дома последние две недели, — он понизил голос до мягкого рычания, — сегодня вечером я планирую наверстать упущенное.

Тепло залило мой живот.

— Правда?

— Определённо.

— Тогда тебе лучше включить своё царственное обаяние, если ты надеешься, что мама отпустит меня сегодня домой.

Он застонал, потому что знал не хуже меня, что шансов переубедить её в этом мало. У неё уже была запланирована моя первая после колледжа ночь дома.

Я хихикнула и потянулась вверх, чтобы поцеловать его подбородок.

— Ожидание сделает это ещё лучше.

— Вот что говорят люди, чтобы утешить себя, — проворчал он.

— Заходите и закройте дверь, — велел папа дразнящим голосом, — мы не отапливаем всё здание.

Позади Лукаса раздался смех, и я взглянула через его плечо на Фариса и Конлана, стоящих снаружи. Они вошли, и наша маленькая квартира, казалось, уменьшилась, когда в ней было так много людей. Я огляделась вокруг, и меня вдруг осенило, что все люди в мире, которых я любила, были прямо тут, в этой комнате. Всё, что случилось в прошлом году, привело нас всех сюда, и ради этого, прошла бы через все это снова.

— Ооох, — Виолетта указала на меня и Лукаса, — угадайте, кто стоит под омелой.

Я посмотрела вверх, и точно, над нами была веточка омелы. Я усмехнулась Лукасу, который определённо не понимал, что это значит.

— Существует традиция целоваться под омелой.

— Мне нравится это традиция, — он притянул меня в свои объятия и поцеловал долго и медленно. Я забыла, что вся моя семья наблюдает за нами, пока папа громко не прочистил горло.

Лукас улыбнулся на моих губах.

— Напомни мне развесить омелу повсюду в нашем доме.

Мой телефон завибрировал в кармане.

— Подожди-ка, — сказала я, потянувшись к телефону.

Когда я достала его, раздался длинный характерный сигнал. Телефоны родителей зазвонили в то же время, и я опустила глаза на свой телефон, пока они доставали свои.

На телефоне был изображен знак Агентства, а под ним сообщение «ОПАСНОСТЬ ПЯТОГО УРОВНЯ».

Пятый уровень? Я подняла глаза и встретилась шокированным взглядом папы. Затем я нажала на уведомление.

Крупный драккан был замечен над Манхэттеном. В последний раз его видели пролетающим над Бруклинским мостом в сторону Бруклина. Национальная гвардия в пути. Просьба всех свободных охотников откликнуться. Подходите с осторожностью.

Я уставилась на сообщение, а мама сказала:

— Драккан в Нью-Йорке? Как такое возможно?

— Всё ещё находятся слабые места в барьере, — сказал ей Лукас. — Драккан мог пролететь через одно из них, хотя я не понимаю, что может привлечь дракканов в этот мир.

Финч присвистнул и вскочил на спинку дивана. «Может быть, это Гус прилетел навестить нас в Рождество!»

Я рассмеялась.

— Не думаю, что Гус знает, где мы… — я обернулась, чтобы посмотреть на Лукаса. — Ты не думаешь?..

— Ты говорила, что он всегда знает, где тебя найти, — медленно сказал Лукас.

— Я думала, это было из-за камня богини, — я остановилась между Конланом и Фарисом и ухватилась за дверь. — О, нет!

Я бросилась вниз по лестнице, а Лукас последовал за мной по пятам. Мы были уже на первом этаже, когда я услышала, что остальные бегут за нами. Я выскочила через главный вход, почти не чувствуя холода, сбегая вниз по ступенькам на заснеженную улицу.

Остановившись посередине улицы, я разглядывала серое небо, пока крупные снежинки падали мне на лицо. Позади меня раздался гудок, но я не двинулась с места, так как увидела тёмную фигуру, парящую над крышами в мою сторону.

В пятистах метрах от меня раздался гудок, а затем хруст металла. Я скривилась, но не могла отвести глаз от фигуры, которая была уже достаточно близко, чтобы разглядеть её красновато-золотистую чешую и десятиметровый размах крыльев.

— О, боже, — пискнула Виолетта.

— Такое не каждый день увидишь, — сказала миссис Руссо.

Где-то внизу улицы кричал мужчина:

— Это дракон! Бетти, подойди, взгляни на это!

Когда Гус был в двух кварталах, он заревел, давая понять, что заметил меня. Он опустился ниже и полетел прямо по нашей улице, его крылья почти касались зданий по обеим сторонам. Как он собирался приземлиться, не повредив припаркованные вдоль улицы автомобили?

Гус взвился в воздух, как ястреб, летящий за мышью. В последнюю секунду он откинул крылья и приземлился в двадцати метрах от нас, скребя большими когтями по асфальту. Его красные глаза уставились на меня, и он взволнованно покачал головой.

— Привет, Гус, — сказала я, начиная подходить к нему.

Он зарычал и взмахнул шипастым хвостом, сбив минивэн на одной стороне улицы и «Ауди» на другой. У «Ауди» сработала сигнализация, и Гус опустил хвост на машину, расплющив её.

Я подняла руки вверх и пропела:

— Всё в порядке, Гус.

— Джесси, — Лукас позвал меня сзади предупреждающим тоном, который говорил о том, что он в двух секундах от того, чтобы пойти за мной.

— Я в порядке, — крикнула я в ответ. — Гус просто немного расстроен. Он не хочет навредить мне.

— Моя машина! — завопил мужчина из дверей здания, находящегося рядом с уничтоженной «Ауди».

Гус дёрнул головой в сторону и зарычал, выпустив струю дыма и пламени. Мужчина был слишком далеко, чтобы огонь мог его достать, но он закричал и побежал обратно в дом, захлопнув дверь.

— Финч! — закричала мама, и страх в её голосе заставил меня обернуться и посмотреть на неё.

Я чуть не упала, когда увидела маленькую голубую фигурку, огибающую колесо припаркованной машины. Финч, который никогда не выходил из дома, если не был укутан в одно из наших пальто, бежал по улице ко мне, его маленькие лапки оставляли птичий след на припорошенном снегу.

Я двинулась, чтобы перехватить его и поднять, но он уклонился от меня и направился прямо к Гусу. Он остановился в нескольких метрах перед массивным дракканом, раскинул руки и присвистнул.

Воздух застыл в моих лёгких, когда Гус замер и наклонил голову вперёд и посмотрел на Финча. Из его ноздрей всё ещё вились струйки дыма, когда он сосредоточился на моём крошечном брате, и я могла думать только о том, что один неверный шаг, и Финча не станет.

Финч снова присвистнул, и Гус склонил голову на одну сторону. Затем Гус опустил голову, пока она не уперлась в мостовую, в результате чего они оказались почти глаза в глаза. Драккан не моргнул, когда Финч протянул руку и коснулся его морды, как в первый раз, когда они встретились в нашей квартире.

Гус издал звук, похожий на собачий вой. Финч потряс меня, когда взобрался на морду Гуса и начал свистеть, и жестикулировать перед восторженным дракканом.

— Взгляните на это, — сказал папа.

Я подошла к Гусу и потёрла его голову.

— Полагаю, ты тоже соскучился по дому.

Он удовлетворенно хмыкнул, и Финч поднял на меня глаза. «Можно Гус останется с нами?»

Я усмехнулась.

— Не думаю, что он поместится. Кроме того, он родом из мира фейри, где он может охотиться и быть с другими дракканами.

Глаза моего брата стали печальными. «Но он скучает по нам».

— Я знаю. Но мы можем навестить его. Тебе бы этого хотелось?

Финч с нетерпением закивал.

Звук сирен стал громче, напомнив мне, что у нас была большая компания, включая охотников, ищущих награду в пятьдесят тысяч долларов. Не было ни сети, ни клетки, которая могла бы удержать Гуса, но в любом случае это не помешало бы им попытаться. Ситуация становилась всё более запутанной. Не было времени на размышления, поэтому я сделала первую вещь, которая пришла мне в голову.

Я подхватила Финча, и голова Гуса поднялась. Положив руку ему на рыло, я сказала:

— Гус, ты заберешь меня и Финча в Неблагой Двор?

Финч свистнул и хлопнул в ладоши, а Гус поднялся во весь рост. Я прижала Финча к груди обеими руками и повернулась лицом ко всем, когда когти Гуса обвились вокруг меня.

— Джесси, — крикнул Лукас, подбегая к нам.

— Мы в порядке, — закричала я в ответ, когда Гус расправил могучие крылья и поднялся в воздух. Я взглянула вниз на Лукаса, мою семью и друзей, стоящих посередине улицы и смотрящих на нас.

— Мы отведем Гуса домой. Мы вернёмся к ужину, мама.

Финч дико замахал им обеими руками и свистнул. Мама подняла свою руку и слабо махнула в ответ. Папа вытаращился на нас. Лукас покачал головой, выглядя одновременно и уязвленным, и забавляющимся. Я улыбнулась ему, давая понять, что я исправлюсь позже.

Мы поднялись в снежный воздух и пронеслись над крышами домов, когда поток красных и синих огней хлынул на нашу улицу. Гус поднялся выше и прижал меня к своему тёплому телу. Я смотрела на город, и до меня дошло, что впервые за целый год я вольна делать всё, что захочу. Никакой охоты, никакой школы, никаких попыток спасти мир. Здесь были только я, мой брат и наш драккан.

И к нам приближались два вертолёта Национальной Гвардии.

— Давай выбираться отсюда, Гус, — громко закричала я.

Меня наполнило возбуждение. Я скучала по этому.

Он резко повернул в сторону Гудзона и набрал скорость. Я закричала, а Финч радостно засвистел, когда мы отправились в наше следующее приключение.

— КОНЕЦ ~

Переведено для группы https://vk.com/booksource.translations

Заметки

[

←1

]

Пад-тай — классическое блюдо тайской кухни из обжаренной рисовой вермишели с овощами и ароматным соусом. Блюдо из рисовой лапши, приготовленное на гриле.

[

←2

]

Манго стики райс (Mango sticky rice) — традиционное блюдо тайской кухни. Представляет собой десерт из клейкого риса с кокосовым молоком и кусочками свежего манго

[

←3

]

Уи́льямсберг — район на севере боро Бруклин, Нью-Йорк

[

←4

]

Отсылка к мюзиклу «Моя прекрасная леди», который повествует о бедной цветочнице Элизе Дулиттл и выдающемся лингвисте и педагоге по фонетике, сэре Генри Хиггинсе. Согласно условиям заключенного с полковником Пикерингом пари, профессор Хиггинс должен был за несколько месяцев обучить необразованную цветочницу грамотному произношению и манерам, принятым в высшем обществе, и на светском приёме суметь представить дикарку-простолюдинку как истинную леди.

[

←5

]

Дисы (сканд. Dísir), в германских традициях идизы (сакс. idisi) — в германо-скандинавской мифологии сверхъестественные существа, божественные девы, появляющиеся то как духи-хранители, то как враждебные силы.