Ладно, на самом деле он не дьявол, но вполне может им быть. Король племени великолепен, высокомерен и коварен. Он отказывался передать важную информацию, чтобы помочь нам найти наших подруг, пока я не согласилась остаться с ним.
На год.
Насколько я понимаю, сделки, заключенные по принуждению, не считаются. Любому, кто потребовал бы такого в обмен на свободу наших подруг, просто нельзя доверять.
В чем проблема? Он может быть расчетливым и деспотичным, но он медленно проскальзывает под мою защиту и броню и заставляет меня сомневаться во всем, что я знала.
Удастся ли мне улизнуть от короля племени, прежде чем он заметит, что я ушла?
И если удастся… а хочу ли я этого вообще?
Хоуп Харт
Серия:
Eva_Ber
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Глава 1
Я хмуро смотрю на массивных воинов, окружающих нас, с длинными смертоносными мечами в руках.
— Меня уже тошнит от этой планеты, — бормочу я.
— Читаешь мои мысли, — говорит Невада.
Не поймите меня неправильно, мне нравится вид. Я задерживаю взгляд на воине с темными глазами, который подмигивает мне. Но я устала. Ничего не было легко с тех пор, как гриваты похитили нас, продали жестоким фиолетовым пришельцам и совершили аварийную посадку на этой планете.
— Выкладывай, зачем пришли, — говорит один из воинов с суровым лицом.
— Мы должны поговорить с Дексаром, — говорит Терекс, и его голос спокоен.
Терекс — один из тех воинов, которые нашли нас на поляне, когда мы бездумно следовали за вуальди в их лагерь, как ягнята на бойню. Оказывается, вуальди собирались нас съесть.
Понимаете, что я имею в виду? Здесь все не просто.
— Вы не послали гонца просить о встрече, — отвечает воин, и Невада улыбается ему. Она обнажает зубы, лаская свой меч, и я ухмыляюсь, когда воины, окружающие нас, смотрят на нее, как на бомбу, которая вот-вот взорвется.
Они не привыкли, чтобы здешние женщины носили мечи, и они определенно не привыкли к тому, чтобы они носили кожаные штаны и тренировались с парнями.
— У нас не было времени, — говорит Терекс. — Мы оба знаем, что Дексар и Ракиз заключили союз. Вы своими сегодняшними действиями хотите поставить его под угрозу срыва?
Воин, прищурившись, смотрит на Терекса и долго ждет. Я чуть не закатываю глаза. Еще один мужчина, которому нужно что-то доказать. На всех планетах одно и то же.
Наконец он подходит к нам, жестом приглашая идти вперед. Я еду с Асрозом — одним из приятелей Терекса — и он держит мишуа в узде, пока существо фыркает на других воинов.
Езда верхом на мишуа — само по себе приключение. Животные позволяют ездить на них только воинам, но, честно говоря, я бы все равно не хотела кататься на них в одиночку. Они чертовски страшные.
Животное подо мной покрыто чешуей с мохнатыми лапами. Словно сумасшедший ученый соединил верблюда с лошадью, наделил ее чешуей и рогами и выкрасил в зеленый цвет.
К счастью, Асроз справляется с мишуа так, словно делал это всю свою жизнь, и мы направляемся в лагерь.
Наш лагерь в двух днях пути отсюда. Ракиз — король племени, а Терекс отвечает за воинов. Он горячий и мускулистый, и с того момента, как он встретил нас, он смотрел только на Элли, которая в настоящее время улыбается ему, когда мы проезжаем через этот лагерь.
Я думала, что лагерь Ракиза большой, но этот, должно быть, раскинулся на многие мили. В центре возвышается огромный кради высотой не менее двадцати футов и размером с небольшой стадион. Этот кради посрамляет меньшие шатры в нашем лагере.
Здешние жители называют короля своего племени «катай», и, судя по всему, он постепенно захватывает все больше и больше земель с того момента, как водрузил свою задницу на трон.
Мы спешиваемся, и я выдыхаю, наконец-то размяв ноги. Воины, которые нашли нас, ведут нас в массивный кради, и я ахаю, словно завороженная.
Мои ноги утопают в толстых коврах, и, хотя я ожидала, что войду в огромное открытое пространство, стены были сделаны из какого-то толстого материала. Один из воинов поднимает кусок этого материала, открывая вход.
Мой мозг компьютерщика просто сходит с ума от этого. Я бы ни за что не заметила, в какой части перегородки был выход. Это место было построено как лабиринт, очевидно, с целью защиты.
Какой бы материал они ни использовали, он чертовски хорош в звукоизоляции. Когда мы входим в следующую комнату, звуки голосов почти заставляют меня отступить, и мой рот открывается.
Здесь, должно быть, около сотни человек, все сидят группами, перешептываясь друг с другом, когда мы входим.
На большом возвышении на троне сидит мужчина, его темные глаза смотрят на подданных с выражением, похожим на скуку. Он поднимает голову, и мое дыхание со свистом покидает меня, когда его глаза на мгновение встречаются с моими.
— Терекс, — говорит он, и в комнате воцаряется тишина.
Невада снова поглаживает меч, и Элли что-то шипит ей. Скорее всего, она предупреждает ее, чтобы она не стала зачинщицей какого-то дерьма. Сейчас мы полностью окружены со всех сторон.
— Дексар, — Терекс кивает ему, и катай снова встречается со мной взглядом.
— Кто эти женщины, которых ты привел с собой?
Катай все еще смотрит на меня, и если бы это была какая-то другая ситуация, я бы назвал его ненормальным. Мне хочется переступить с ноги на ногу, и я стискиваю зубы, глядя на него в ответ, когда он поднимает бровь.
Мужчина массивен, и по моей спине пробегает дрожь осознания. Его полные губы изгибаются, когда он, наконец, отводит взгляд от меня, медленно поднимается со своего трона и крадется к нам.
Я не могу не смотреть на парня, пока Терекс рассказывает ему все о том, как мы оказались на этой планете. Не в первый раз я жалею, что нам не посчастливилось совершить аварийную посадку на такой планете, как Аркавия, где аркавианцы просто организовали бы для нас посадку на следующий корабль, возвращающийся на Землю.
Но нет, мы должны были приземлиться на отсталой, варварской планете, где мы уже много раз столкнулись со смертью. По крайней мере, у нас есть мужские вкусняшки, на которые можно попутно соблазниться.
Люди вокруг нас снова начали перешептываться, и я хмурюсь, прищурившись на женщину, которая, кажется, обсуждает меня. На самом деле, большинство из них пялятся на меня, и у меня возникает внезапное желание выбраться из этого кради и убраться отсюда к чертовой матери.
Понимаю, я выгляжу по-другому. На этой планете не так уж много людей со светлыми волосами, а у меня длинные и белокурые волосы. Соедините это со светло-голубыми глазами, и я выделюсь, как белая ворона. Тем не менее, пялиться это чертовски бестактно.
Я снова обращаю внимание на Терекса, который, наконец, объясняет, почему мы здесь.
— Во время битвы трех женщин захватили вуальди. Ракиз послал воинов на их поиски. Однако примерно в то же время исчезла еще одна самка. Она маленькая и темноволосая.
Укол вины пронзает меня изнутри.
Наконец Терекс и его друзья убедили нас уйти. В тот момент мы были легкой добычей, и наша численность уже сократилась вдвое, когда три другие человеческие женщины были похищены другой стаей вуальди, а Чарли исчезла. Он обещал нам, что Ракиз пошлет воинов обыскать эту местность.
К сожалению, ни одна из этих женщин не была найдена.
Я пристально наблюдаю за катаем, поэтому вижу мгновенное узнавание в его глазах, когда Терекс описывает Чарли. Я смотрю на него, желая, чтобы все остальные исчезли, чтобы я могла встряхнуть его, пока он не скажет мне то, что мне нужно знать.
— Как тебя зовут? — вдруг спрашивает меня гора, и я хмуро смотрю на него.
— Какое это имеет значение? — обсуждение не относящихся к делу деталей.
Я скрежещу зубами, когда по всей огромной комнате раздаются вздохи, и внезапно в кради становится так тихо, что я, вероятно, могла бы услышать падение булавки.
Он пристально смотрит на меня, явно сбитый с толку тем фактом, что я не сразу сказала ему то, что он хочет знать.
Он придвигается чуть ближе, и свет попадает ему в глаза. Они светлее, чем я думала, но темно-зеленый цвет напоминает мне солнечный свет, пробивающийся сквозь листву темного леса.
— Ты просишь меня о помощи, но не хочешь назвать свое имя?
Ладно, это становится странным. Почему он не спрашивает других женщин, как их зовут? Я бросаю взгляд на Неваду, и она, прищурившись, смотрит на катая, как будто он непредсказуемое, опасное животное.
Рада знать, что не только я нервничаю.
Молчание затягивается, и я краснею, раздраженная устремленными на меня взглядами.
— Алексис, — выдавливаю я, и его глаза светлеют еще больше. У меня возникает странное желание ударить его и стереть часть удовлетворения с его лица.
— Алексис, — протягивает он, задерживаясь на моем имени. Он возвращается к своему трону и садится, переводя свое внимание к Терексу.
— Три дня назад я получил сообщение от группы моих людей, из северо-восточных земель моей территории, — говорит он. — Я не был уверен, что делать с их сообщением, полагая, что они, должно быть, в ту ночь перебрали с ноптри. Самка была одета в странную одежду, которую мои люди никогда раньше не видели, и из ее головы сильно текла кровь.
— Чарли, — бормочет Элли, и Терекс обнимает ее за плечи. Невада прищуривается, глядя на катая, и мне хочется, чтобы она была ближе, чтобы я могла толкнуть ее локтем. Что-то мне подсказывает, что это очень опасный мужчина. Хотя он явно играет в какую-то игру, очевидно, что он не привык к тому, чтобы кто-то проявлял к нему неуважение.
— И? — спрашивает Невада.
— И я обнаружил, что не хочу делиться такой важной информацией, не получив чего-либо взамен.
— Ах ты, сукин сын! — говорит Невада, и я киваю. Ну и мудак. Жаль, что я не могу забрать назад все прекрасные мысли, которые у меня были о его огромном теле.
Дексар поднимается на ноги, пристально глядя на Неваду. Моя грудь внезапно сжимается, и я понимаю, что задерживаю дыхание.
— Чего ты хочешь? — спрашивает Терекс.
— Я хочу ее, — говорит Дексар, указывая на меня, и мое дыхание вырывается из груди, когда я почти задыхаюсь. Я чувствую, как кровь отливает от моего лица. Он ведь шутит, правда?
— Ты
Дексар отводит от меня свой пылающий взгляд и снова поворачивается к Терексу.
— Ваше племя нашло трех женщин, — говорит он, и я рада, что мы не рассказали ему о Вивиан, которая тусуется в лагере на случай, если воинам Ракиза удастся найти других женщин. — Вы ищете еще четверых. Ты прекрасно знаешь, как нам не хватает женщин.
У меня довольно хорошие инстинкты, когда дело касается людей. Взросление в приемной семье сделает это с вами. И он, возможно, оправдывает свое поведение, но я на это не куплюсь. Я бросаю взгляд на Асроза и отступаю за его спину, надеясь, что гигантский воин прикроет меня, если дерьмо попадет в вентилятор.
— Здесь ты будешь в безопасности, — говорит мне Дексар. — Я лично прослежу за этим. Никто не причинит тебе вреда, и взамен я дам информацию, необходимую для того, чтобы найти твою подругу.
— Это каким же нужно быть, чтобы требовать такое? — и снова Невада говорит то, о чем мы все думаем. Она крепкий орешек, и я очень благодарена за то, что мы с ней в одной команде.
— Я не хороший человек, — пожимает плечами Дексар. — Как и большинство на этой планете, я беру то, что хочу, и не извиняюсь за это. Вам нужно будет хорошо усвоить этот урок, если вы собираетесь здесь остаться.
Я бросаю взгляд на Неваду, которого она не видит, но, к счастью, Элли делает шаг вперед и тычет ее локтем в ребра. Нет смысла сообщать катаю о нашем плане добраться до разбитого космического корабля и посмотреть, сможем ли мы его починить. Все мы хотим вернуться домой и вернуться к нормальной жизни.
Асроз все еще стоит передо мной, и я хмуро смотрю на Дексара из-за спины воина.
Дексар приподнимает бровь и элегантно пожимает плечами, как будто ему все равно. Но в его теле ощущается странное напряжение, которое говорит о том, что мой ответ для него крайне важен.
— Выбор за тобой, — говорит он.
Мой мозг начинает придумывать и отбрасывать варианты, пока я ищу выход из этого положения. Но здесь нет никакой логики, и я пытаюсь сморгнуть слезы, когда понимаю, что у меня есть только один выбор. Я оглядываюсь на людей, таращащих глаза, как будто мы участвуем в странном, инопланетном реалити-шоу.
— Вон, — приказывает Дексар, и я снова встречаюсь с ним взглядом. Мгновенно люди встают и двигаются, открывая скрытые выходы, когда покидают большое пространство.
— Каково твое решение, женщина? — спрашивает Дексар.
В груди поднимается паника. Я не хочу отделяться от других женщин. Мы как одна команда. Клуб, состоящий из людей, единственными во вселенной, которые знают, каково это быть проданным на планете рабов только для того, чтобы в конечном итоге совершить аварийную посадку на варварском Агроне.
Мне не следовало приходить в это племя. И все же каким человеком я была, если бы не воспользовалась шансом помочь Чарли всем, чем могу? Когда мы вернемся на Землю, мне придется смотреть на себя в зеркало, когда я утром буду собираться на работу. И, должно быть, трудно смотреть в глаза самой себе, когда твоя трусость стоила кому-то жизни.
— А по-другому нам никак не заполучить информацию? — спрашиваю я.
Он медленно качает головой, и я скриплю зубами. Он обещал, что здесь я буду в безопасности, но кто знает, что это вообще значит. Держу пари, что его определение
— Не делай этого, — шепчет мне Элли. — Мы найдем другой способ.
Невада кивает, все еще глядя на Дексара.
— Элли права.
Я выдыхаю. Это решение требует дополнительных данных.
— Что это значит? Чего именно ты от меня хочешь?
Дексар пожимает плечами, и я снова поражаюсь элегантности этого движения. Для такого огромного человека я ожидала, что он будет двигаться как мужлан. Но он напоминает мне льва, медленно крадущегося по равнине.
И я — его добыча.
— Я просто хочу, чтобы ты была здесь, чтобы я мог тебя видеть, — говорит он.
Я недовольно морщу нос, не убежденная, а Невада фыркает. Никто из нас не родился вчера.
— Давай кое-то проясним, — говорю я, — я ни с кем не сплю.
Дексар ухмыляется, и мне приходится отвести взгляд. Этот парень заставляет меня бросить друзей, и все же мои бедра просто сжимаются от красоты его лица.
— Мне не нужно заключать с тобой сделку о соитии. Женщины сами умоляют меня об этом.
Держу пари, что так оно и есть. Его бровь приподнята, выражение лица в высшей степени высокомерное, и я практически вижу, как женщины приходят к нему днем и ночью, хлопают ресницами, щебечут, пока не привлекут его внимание. Как ни странно, при этой мысли у меня разжимаются зубы, и я закатываю глаза. Если он вызывает у всех этих женщин желание кланяться и пресмыкаться, то это вообще не обо
— Как долго я должна буду здесь оставаться? — спрашиваю я. Думаю, неделю или две. Может быть, месяц. Надеюсь, к тому времени другие женщины будут найдены, и мы сможем выбраться отсюда.
— Один полный оборот, — говорит он, и я снова чувствую, как кровь отливает от моего лица.
Скажите мне, что он имеет в виду совсем не то, что я думаю.
— Это что, целый год? Сколько это дней?
— Двести девяносто. — Дексар произносит слова так, словно они не имеют значения, но для меня — это почти год моей жизни, исчезающий, как дым.
Невада и Элли ахают, а я взвешиваю варианты. Я ни за что не останусь здесь надолго. Этот мужчина думает, что я у него там, где он хочет, но он поймет свою ошибку. А пока мы возьмем у него информацию, и пусть он думает, что я останусь здесь на год. Но как только другие женщины будут найдены, я уйду отсюда.
Я единственная, у кого есть хоть малейший шанс починить наш корабль.
Я поворачиваюсь к Элли и Неваде.
— Чарли правда была очень травмирована.
Невада наклоняется вперед.
— Подыграй, — шепчет она. — Я прикрою твою спину.
Я киваю и делаю глубокий вдох.
— Я хочу еще кое-что, — говорю я, и Дексар улыбается. Это не очень приятная улыбка. Лев поймал меня в ловушку своей лапой, и ему нравится смотреть, как я извиваюсь.
— Что?
— Ракиз послал группу охотников на поиски наших подруг, но они не вернулись. Я хочу, чтобы ты тоже отправил несколько. Но хочу, чтобы ты поклялся, что, если они найдут их, то вернут в племя Ракиза.
В отличие от этого ублюдка, Ракизу, кажется, можно доверять. Кроме того, Терекс одержим Элли. Он позаботится о том, чтобы о других женщинах хорошо заботились, пока я не выберусь отсюда.
Дексар хмурится, и это похоже на то, как будто облако закрыло солнце. Хорошо. Почему я должна быть единственной, кто выбит из колеи?
— Зачем мне это делать? — спрашивает он.
— Может, ты и не очень хороший человек, но тебе не обязательно быть плохим.
Хмурое выражение на его лице внезапно усиливается, делая его лицо таким опасным, что я обнаруживаю, что отступаю за спину Асроза.
Дексару, похоже, это не нравится, потому что он делает шаг вперед.
— Прекрасно, женщина. А теперь перестань прятаться за другим мужчиной. Я единственный мужчина, который обеспечит тебе защиту.
— Поклянись, — говорю я.
Он кивает.
— Ты храбрая женщина. Клянусь, я пошлю своих охотников на поиски твоих потерянных подруг, и если они будут найдены, мои люди вернут их в племя Ракиза.
Я вздыхаю, внезапно подавленная. Я получила то, что хотела. И все же я не вернусь в лагерь с Элли и Невадой. Я не буду спать с Вивиан в кради, который мы прозвали Палаткой Бродяги. Для меня это удар.
Но, по крайней мере, у нас будет больше шансов найти Чарли. Эта мысль придает мне сил, которые мне нужны, чтобы обнять Неваду в ответ.
— Мы вернемся, как только найдем остальных женщин, — шепчет она. — Подыграй ему.
Я киваю. Мы, человеческие женщины, знаем то, чего не знают люди на этой планете. Они могут разлучить нас, причинить нам боль, украсть нас, торговать нами, заключать сделки, ставя нас на кон, но мы вернемся с размахом. И мы никого не бросим.
Элли обнимает меня, ее лицо печально.
— Мы вернемся за тобой, — говорит она, и я невольно улыбаюсь.
— Знаешь, именно это только что сказала и Невада. Скоро увидимся.
Я смотрю на Терекса, и он кивает. Он позаботится о безопасности других женщин. Я делаю глубокий вдох, а затем подхожу к Дексару.
Глава 2
Дексар внезапно расслабляется и одаривает меня взглядом, полным самодовольного мужского удовлетворения. Я же подавляю желание дать ему пощечину.
Он снова поворачивается к Терексу.
— Мои люди видели женщину в лапах Драгикса, когда он летел над Сейнекским лесом.
Судя по выражению лиц других воинов, это не очень хорошо.
— Кто такой Драгикс? — спрашивает Элли.
— Гигантский чудовище, которое парит в небе, вдыхая огонь. Наш великий предок.
Элли явно потрясена.
— Хотите сказать, что вы произошли от драконов?
Дексар хмурится, явно сбитый с толку нашим ошеломленным молчанием.
— Да. Драгикс на самом деле не наш предок, но он последний из Великих.
Элли выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок, ее лицо лишилось всякого цвета, а Невада выглядит так, словно съела что-то горькое. Лично я не знаю, чему верить. Мне бы хотелось думать, что Дексар издевается над нами. Но другие воины просто кивают, как будто это совершенно нормально, что дракон украл нашу подругу.
— И как нам ее вернуть? — шепчет Элли.
Дексар качает головой, и впервые на его лице появляется выражение жалости.
— Попытка найти логово Драгикса — это чистой воды самоубийство.
Элли игнорирует его фразу.
— Зачем дракону забирать Чарли? Она была ранена. Он ее съест?
Я пристально смотрю на Дексара, когда он снова элегантно пожимает плечами.
— Великий алчен и властен. Возможно, на ней было что-то такое, что привлекло его внимание.
Нас похитили посреди ночи. Большинство из нас были одеты для сна, и, думаю, что заметила бы, если бы на Чарли был массивный бриллиант на пальце или сверкающие камни в ушах.
Терекс кивает, и я подавляю панику, которая грозит поглотить, когда он и остальные собираются уйти. Я улыбаюсь Элли, и Невада кивает мне, когда они выходят.
Я наедине с Дексаром, и мне кажется, что каждый волосок на моем теле встревоженно вздымается, а мои мускулы напрягаются от осознания. Он изучает меня своими зелеными, как лес, глазами, а я изучаю его в ответ.
— Пойдем, — наконец произносит он, и его голос эхом отдается в огромной пустой комнате. — Я покажу тебе твои покои.
Я ожидаю, что он выведет меня из гигантского кради, но вместо этого он ведет меня глубже внутрь. Повсюду расставлены охранники, и через несколько мгновений я совершенно сбита с толку. Я и в лучшие времена не очень хорошо ориентировалась, а это место явно было создано для того, чтобы одурачить любого врага, который вздумает вломиться в него.
Темные коридоры узкие, а это значит, что любой, кто вздумает напасть, будет вынужден выстроиться в очередь, чтобы встретить мечи огромных стражников, которые стоят по стойке смирно, когда мы проходим мимо.
— Я останусь здесь? — спрашиваю я, пока мы продолжаем идти, и стены кради меняют цвет с темно-синего на королевский пурпур и, наконец, на темно-красный.
— Конечно, — бормочет Дексар. — Вы моя гостья.
Он говорит «гостья», как будто имеет в виду что-то другое, и я бросаю на него взгляд. Уголок его рта приподнимается, и я хмурюсь. По крайней мере, одному из нас весело.
Дексар останавливается перед великолепным куском материи того же рубинового цвета, что и стены, но она замысловато вышита какой-то золотой нитью. Он кивает одному из охранников, и тот вскакивает, отодвигая ткань в сторону.
— У тебя что, по дороге сюда руки отсохли? — бормочу я, прежде чем успеваю прикусить язык. Глаза охранника чуть не вылезают из орбит, и Дексар поворачивается ко мне. На мгновение он кажется немного смущенным, а затем, когда, кажется, до него дошло оскорбление, поднимает одну бровь.
Он улыбается, и что-то подсказывает мне, что веселье на его лице не сулит мне ничего хорошего, но он просто хмыкает и жестом приглашает меня войти в комнату.
— Ничего себе. — Я не могу не впечатлиться. Комната примерно в два раза больше кради, который я делила с Вивиан, и Дексар кивает в противоположную сторону комнаты, где был привязан еще один кусок материи в качестве двери.
Похоже, она ведет к тому, что в этом лагере считается ванной, и я провожу пальцами по одному из стульев, стоящих у другой стены, окруженных большими, замысловато украшенными подушками. Они аккуратно разложены на мягком голубом коврике, и мне сразу же хочется лечь на них и вздремнуть.
Дексар указывает на огромный деревянный сундук, окруженный сундуками поменьше.
— Они забиты одеждой, хотя я скажу швеям, чтобы принесли еще.
— Уверена, что в этом не будет необходимости, — говорю я, а он игнорирует меня, шагая вперед к еще одной двери, на этот раз скрытой. Он отодвигает ткань и жестом приглашает меня присоединиться.
Огромная кровать. В отличие от лагеря Ракиза, где мы спали на куче мягких мехов, на этой кровати был настоящий матрас. Я понятия не имею, чем он набит, и он, конечно, не похож на тот, что был в моей квартире дома, но толстые одеяла и мягкие подушки взывают ко мне.
Мои веки тяжелеют от одного взгляда на них.
Дексар показывает мне длинный шнур в углу комнаты. И затем он тянет за него, прежде чем вернуться туда, что я мысленно назвала гостиной.
Через несколько мгновений появляются две браксийские женщины. Одна из них старше, и я бы предположила, что ей за шестьдесят, если бы она была на Земле, хотя кто знает, как долго живут жители на этой планете.
Она улыбается мне, и я не могу не улыбнуться в ответ. У нее глубокие морщины от смеха вокруг рта, и она выглядит почти восторженной, ее глаза сияют, когда она смотрит на меня.
Другая женщина выглядит не очень довольной. Она примерно моего возраста, может быть, на несколько лет моложе, хотя на Земле ей можно было бы дать лет двадцать пять. У нее темные, почти черные волосы с одной длинной белой прядью спереди. Эффект поразительный. Судя по выражению ее глаз, я произвела на нее гораздо меньшее впечатление, чем на ее подругу.
— Это Яри, — говорит Дексар, и пожилая женщина кивает мне. — А это Нара, — Нара наконец улыбается, и Дексар поворачивается ко мне.
— Яри и Нара будут нести ответственность за то, чтобы приносить тебе еду, помогать мыться и помогать во всем остальном, что тебе может понадобиться.
— О, прекрасно, — говорю я. — Но я и сама могу это делать.
Дексар снова игнорирует меня, обращаясь к Наре.
— Думаю, Алексис скоро захочет принять ванну. Я пришлю Мену с еще несколькими платьями.
Я стискиваю зубы от его своеволия, но жду, пока обе женщины кивнут и направятся в ванную.
— Мне не нужна помощь с этим, — говорю я, и он подходит ближе.
О, он играет в игру «проникни в ее пространство, и она сделает то, что я хочу».
— Как бы то ни было, она у тебя есть.
Что-то в его суровом взгляде подсказывает мне, что я должна выбрать битву. У меня нет намерения постоянно находиться под наблюдением, пока я здесь. Если мне вдруг понадобится тащить задницу обратно в лагерь Ракиза, я не сомневаюсь, что обе эти женщины в мгновение ока донесут на меня Дексару.
Но я повоюю с ним по этому поводу позже. А пока я отворачиваюсь, решив не обращать на него внимания. Он хочет командовать мной? Он не получит мое внимание в награду.
Катай издает низкое рычание, и я слышу, как его чрезмерно отполированные сапоги громыхают о землю, когда он выходит из комнаты, направляясь обратно в зал. Охранник должно быть опустил полог, потому как в комнате сразу же воцаряется тишина.
— Ванна готова, — объявляет Нара, и я поворачиваюсь. Она отступает в сторону, жестом приглашая меня войти в комнату, и я замираю, внезапно ошеломленная.
— Ты, должно быть, устала, — говорит она. — Вода теплая, — ее голос странно ласковый, и я улыбаюсь.
— Ванна — это здорово.
Яри ждет меня и жестом показывает, чтобы я повернулась. Она тянет меня за завязку на спине, и я прижимаю платье к груди, когда оно сползает.
— Дальше я сама, — говорю я, оборачиваясь.
Она слегка хмурится.
— Ты уверена?
— Да, я купаюсь с детства. У меня все под контролем. — Я улыбаюсь, чтобы смягчить свои слова, но она выглядит неубежденной, но в конце концов кивает.
— Я позабочусь, чтобы принесли еду. Если тебе что-нибудь понадобится, потяни за веревку в спальне.
— Спасибо, — говорю я. — Я правда ценю это.
Она улыбается, ее лицо светится.
— Не за что. Мы так долго тебя ждали.
Я сижу на своем троне, игнорируя шепот моих придворных, которые заняли свои обычные места и сплетничают между собой.
Я думаю о женщине с белыми волосами и ледяными голубыми глазами. Наконец она пришла ко мне.
Алексис.
— Катай?
Я моргаю, заставляя себя сосредоточиться на настоящем, когда Брикс делает шаг вперед.
— Да?
— Тазо и его воины вернулись. Он привел с собой Зарикса. Зарикс тяжело ранен.
Я вскакиваю на ноги и шагаю к кради целителей. Зарикс мой друг, и я надеюсь, что однажды он прекратит наказывать себя за смерть, за которую он не должен был брать на себя ответственность, и вернуться к моему племени.
На данный момент его впечатляющие навыки охоты и убийства вуальди сделали его идеальным для миссии, которую я ему дал. Ни разу он не возвращался в лагерь тяжело раненным.
Что могло случиться?
Я понимаю, что задал вопрос вслух, когда Брикс отвечает.
— Он путешествует с кринирским мальчиком и женщиной, которая выглядит как те, кто приходили сюда ранее.
Я наклоняю голову. Хорошо известно, что кринирская женщина и ее сын находятся под защитой Зарикса, но, насколько мне известно, он никогда не брал мальчика с собой. И как он оказался с одной из пропавших женщин?
Я обдумываю это, пока иду через лагерь, Брикс рядом со мной и трое стражника следуют за нами.
Мальчик-кринир стоит возле кради целителей, рядом с одной из инопланетных женщин.
— С ним все в порядке? — с несчастным видом спрашивает он женщину, его нижняя губа дрожит, когда он протягивает ей арбалет.
— Ты слышал его друга, — мягко отвечает она. — Он слишком упрям, чтобы умереть.
Мальчик кивает, но видно, что его мучает чувство вины.
— Это по моей вине.
Женщина вздыхает.
— Ты совершил ошибку. Ты действовал прежде, чем подумать о последствиях отвлечения его внимания. Тот вуальди видел, что ты сделал чуть ранее. Он заманивал тебя в ловушку.
Это все объясняет. Мало найдется воинов, столь же одержимых защитой женщин и детей, как Зарикс. К сожалению, его одержимость проявляется в отказе нести ответственность и за то, и за другое, поскольку он убежден, что недостоин того, чтобы ему доверяли их жизни.
— Зарикс может умереть, — говорит мальчик.
— Может. Но он не хотел бы, чтобы ты винил себя. Ты сделал глупость, и теперь тебе придется извлечь из этого урок.
Парень выглядит неубежденным, пожимает плечами и уходит, и я делаю шаг вперед.
— Именно это он и хотел услышать, — говорю я. Я улыбаюсь женщине, и ее глаза расширяются, когда она балансирует на одной ноге. Эта женщина ранена, и мне вдруг не терпится узнать, что именно произошло.
— Я беспокоюсь о нем, — говорит она, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что она говорит о мальчике.
Я киваю.
— Пока у него может быть иллюзия свободы и пространства, — я смотрю на Брикса, и он кивает, прежде чем повернуться, чтобы поговорить с одним из охранников.
— Я Дексар, катай этого племени, — говорю я.
— Я Бэт.
— Спасибо, что помогли вернуть Зарикса домой.
Глаза женщины влажны, и она отворачивается.
— Я частично в ответе за его ранение. Это самое меньшее, что я могла сделать.
Нет слов, которые заставили бы эту женщину избавиться от чувства вины, которое, очевидно, терзает ее. По крайней мере, ничего из того, что я могу сказать.
— Сейчас я попытаюсь поговорить с Зариксом. Информация, которой он располагает, имеет решающее значение, — говорю я.
— Могу я пойти с вами?
Я киваю и захожу в кради вместе со своими охранниками.
Одна из целительниц смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Он пока в сознании, катай, — говорит она.
Зарикс лежит на спине, пока целители обрабатывают глубокую рану в его боку. Человеческая женщина испускает судорожный вздох рядом со мной, и я подхожу ближе.
— Зарикс, — говорю я, и он открывает глаза, хотя видно, что это движение ему дорого обходится, и его голос тяжелеет от боли.
— Первой целью будет племя Текара. Но этой информации нельзя доверять. Теллу отвернулся от нас.
Он — ходячий мертвец. Я не терплю предательства.
— Только Теллу? — спрашиваю я. — Или все его люди?
Он хмурится.
— Все. Они верят, что под вуальди им будет лучше. На их людей не охотятся ради мяса, поэтому они решили рискнуть и стать союзниками вуальди.
Я скриплю зубами, но киваю.
— Что-нибудь еще?
— Ее нога, — говорит он, кивая в сторону женщины. — Ей нужен целитель.
Я жестом подзываю одну из целительниц, и та выходит вперед.
— Поправляйся, Зарикс, — говорю я. — Ты нам понадобишься.
Я выхожу из кради, чертыхаясь. Рядом со мной Брикс сердито смотрит на любого, кто хотя бы взглянет на него, и мы оба молчим, размышляя над словами Зарикса.
Вуальди — плотоядная чума на этой планете. Тот факт, что им удалось сотрудничать достаточно долго, чтобы представлять реальную угрозу браксийскому племени, становится совершеннейшей неожиданностью.
Племя Текара невелико. Он не стремится к захвату земель и, кажется, довольствуется тем, что просто управляет своей скромной территорией в одиночку. Мне трудно понять это удовлетворение, но король племени никогда не представлял для меня угрозы и не производил никаких товаров, достаточно уникальных для торгового соглашения.
К сожалению, его отказ развивать свое племя и территорию сделал его мишенью.
Мы входим в кради, и я игнорирую Великую Комнату в пользу Малой, которую использую, когда хочу уединиться. Мой отец создал Великую комнату, чтобы его люди могли видеть их катая и чувствовать связь с ним. Хотя я уважаю традицию, все мои самые важные решения принимаются вдали от посторонних глаз.
Я смотрю на Брикса.
— Мне нужно увидеть Тазо.
Он кивает и уходит, его лицо все еще мрачно. Узнав, что вуальди планируют напасть на браксийское племя, пошатнулись основы всего, что мы предполагали об этих существах.
Стиснув зубы, я опускаюсь в свое любимое кресло, уставившись на темно-синюю стену.
—
Как катай самого большого браксийского племени на Агроне, я потерпел неудачу.
— Катай. — Тазо кивает с легким поклоном, и я указываю на кресло. Он погружается в него, его глаза блестят и сфокусированы на мне.
— Твои действия, приведшие Зарикса в лагерь, спасли ему жизнь, — говорю я.
Воин отводит взгляд, на его челюсти дергается мускул. Когда-то эти двое мужчин были близки, как братья. Теперь Зарикс обращается с Тазо так, словно он едва знаком.
— Что сказали целители? — спрашивает Тазо.
— Они работали над ним. Я ожидаю, что он встанет через несколько дней и отправится в племя Текара.
Тазо напрягается, и я откидываюсь назад, приподнимая бровь.
— Да?
— Я бы хотел поехать с ним.
Я киваю.
— Поедешь. Однако тебе придется последовать за ним уже после того как он уйдет.
Тазо закатывает глаза, и, несмотря на всю серьезность ситуации, я смеюсь. Зарикс хорошо известен тем, что считает, что судьба каждого на этой планете лежит на его широких плечах. Обычно он настаивает на охоте в одиночку.
— Пошли посыльного, как только прибудете в племя Текара, — говорю я.
Тазо кивает и встает, чтобы уйти, а я улучаю момент, чтобы представить себе женщину, которая сейчас отдыхает в комнатах катала. Она свирепая женщина, и ее поступки доказали, что она благородна и отважна. После стольких лет трудно поверить, что она так близко.
Я почти не сомневаюсь, что Алексис начнет препираться со мной из-за моих планов относительно нее. Однако она окажется в меньшинстве.
Женщина с ледяными глазами никогда не покинет меня.
Глава 3
Я позволяю ресницам затрепетать, а затем опускаю глаза, уставившись в землю.
Я не могу сдержать слез, но, судя по сочувствию на лице охранника, я выгляжу достаточно несчастной.
— Просто… если это место будет моим новым домом, мне, наверное, стоит осмотреть его, как ты думаешь?
— Э-э…
Я придвигаюсь ближе, кладу руку ему на грудь для равновесия и смотрю на него из-под ресниц.
Бедняга похож на оленя в свете фар.
После вчерашней ванны я вырубилась, а сегодня проснулась рано утром, от того, что у меня урчало в животе. Я опустошила поднос со свежими фруктами, орехами и хлебом и принялась мерить шагами комнату, пытаясь примириться с новой ситуацией.
Воспитание в приемной семье было тем еще удовольствием. Ничто так не напоминает передачу от семьи к семье, пока ты, наконец, не перестаешь заботиться о том, что несколько твоих вещей снова будут упакованы в мусорный мешок. В конце концов, я оцепенела.
Став взрослой, я могу признать, что это сделало меня сильной. Это просто еще одна сложная ситуация, из которой мне нужно найти выход.
Первый шаг? Убедить этого охранника устроить мне экскурсию по лагерю.
Когда я, наконец, высунула голову из-за длинного куска материала, который использовался в качестве двери, снаружи стоял только один охранник.
Он моложе любого из других браксийских воинов, которых я видела с тех пор, как попала сюда, и я практически жду, что его голос дрогнет. Хотя он огромен и, без сомнения, смертельно опасен в бою, его лицу не хватает твердости, которая, кажется, есть у большинства воинов.
— Я просто понятия не имею, который сейчас час. Мне нужен свежий воздух. Может быть, ты мог бы…
Моя рука поднимается на его груди, когда он втягивает воздух, и я едва сдерживаю усмешку, когда кончики его ушей краснеют.
— Тавис, — произносит глубокий голос, и я поворачиваюсь, когда ко мне подходит еще один охранник.
Я снова опускаюсь на пятки и оцениваю парня.
Не идеальный.
Этот охранник бросает тяжелый взгляд на моего нового друга, Тависа, и тот возвращается на свое место у стены.
— Могу я тебе чем-нибудь помочь, катал?
Я хмурюсь, и охранник, кажется, спохватился.
— Как бы ты хотела, чтобы мы тебя называли? — спрашивает он.
— Алексис.
Он колеблется, и я улыбаюсь. Он знает, о чем говорит. С этим охранником у меня будут неприятности. Он один из тех, кто мог бы процитировать руководство для сотрудников, будь он на Земле. Кроме того, я почти могу представить, как он кричит на меня, чтобы я снял обувь, когда я прохожу через службу безопасности в аэропорту.
Он решает не повторять мое имя, и я чувствую, что моя улыбка становится шире.
— А твое имя? — спрашиваю я.
— Ровакс.
— Ровакс, — мурлычу я, и его лицо остается отстраненным. — Мне бы очень хотелось выйти на улицу. Я хотела спросить, не мог бы Тавис показать мне окрестности. Я правда была бы
Я говорю это очень томно, и Ровакс поднимает одну бровь, явно не впечатленный. Тем не менее, Тавис так сильно краснеет, что я, вероятно, могла бы сварить яйцо на его лице.
— Я выведу тебя на улицу, — говорит Ровакс, и я радостно улыбаюсь, хотя мысленно чертыхаюсь. Этот парень крепкий орешек.
— Отлично.
Все платья в огромном деревянном сундуке были однотипными. Тонкие, прозрачные и в основном яркой расцветки. Платье цвета морской волны, в котором я сейчас нахожусь, вышито той же золотой нитью, что украшает дверь в мою комнату. Я дополнила его легким плащом и подходящими туфлями, но одна вещь стала ясной, когда я порылась в одежде. Не было одежды, которая защитила бы меня от непогоды, если бы я решила выйти в нее.
Очевидно, от меня ждут, что я буду домашним питомцем.
Не знаю, почему он хочет, чтобы я была здесь, тем более, что я ясно дала понять, что секс не обсуждается. Конечно, в этом племени может и не хватает женщин, но я не понимаю, как одна человеческая женщина сможет изменить ситуацию.
Затем странное заявление Яри, сделанное прошлой ночью.
—
Что именно это значит? Когда я надавила на нее, она замолчала и вышла из комнаты, в то время как Нара стояла с побелевшим лицом и явно расстроенная в углу.
Это место — тайна на тайне, с кучей неразберихи сверху.
Я обдумываю это, пока Ровакс оставляет Тависа у двери и выводит меня из кради. Я пытаюсь запомнить дорогу, но после нескольких долгих минут ходьбы и многочисленных поворотов сдаюсь.
— А что вы будете делать, если случится пожар или что-то в этом роде? — спрашиваю я.
— Здесь много скрытых выходов.
Надежда вспыхивает в моей груди.
— Не хочешь показать мне некоторые из них на случай, если мне нужно срочно выбраться отсюда?
Один взгляд на суровое лицо Ровакса — и эта надежда умирает.
— Тебя всегда будут охранять надежные воины, которые знают, где найти выход.
Я скриплю зубами, но молчу, пока мы подходим к другой паре охранников, и Ровакс кивает им. Один из них откидывает полог кради, который выглядит точно так же, как и остальные матерчатые стены, и мы внезапно оказываемся снаружи.
Мы не прошли через огромную комнату, где я впервые встретила Дексара. Интересно, сколько здесь комнат и выходов? Мне нужна какая-то карта.
Солнце только недавно взошло, и, хотя мое лицо согревает, я благодарна за плащ. Ровакс ведет меня по длинной тропинке, и я стараюсь не обращать внимания на пристальные взгляды. Хотя еще рано, большая часть лагеря уже встала и занимается своими делами, и я, очевидно, новая горячая тема для разговора.
Мы проходим тренировочную арену, похожую на ту, что в лагере Ракиза, только побольше. На мгновение я ожидаю увидеть Неваду, берущую уроки у Асроза, с мечом в руке и свирепым выражением сосредоточенности на лице.
В лагере Ракиза оружейное кради находилось рядом с тренировочной ареной, хотя и не совсем рядом с ней. Я смотрю в оба, пока мы бродим, и Ровакс рассказывает и показывает на чушь, на которую мне было наплевать, — например, как швея и кулинарный кради.
— А где мишуа? — спрашиваю я.
Ровакс наклоняет голову и указывает на другую сторону лагеря. Как и предыдущий лагерь, этот расположен рядом с рекой, а мишуа держат близко к воде, с тренировочной ареной на противоположной стороне. Кради Дексара находится прямо посередине лагеря, и это плохая новость для меня, если мне придется вытаскивать отсюда свою задницу.
Я не могу спросить об оружии. Если я чему-то и научился в последнем лагере, когда Невада чуть не устроила бунт, так это тому, что женщины на этой планете не ходят с оружием.
Ровакс уже смотрит на меня с подозрением в глазах.
— Мы можем прогуляться за пределами лагеря? — спрашиваю я. — Я бы хотела немного размяться.
Он качает головой, и я вздыхаю.
— А как насчет круга внутри стен лагеря?
Хотя браксийцы в основном кочевники, этот лагерь кажется более оседлым, чем лагерь Ракиза. Во-первых, стены вокруг него выглядят как каменные, и я не могу представить, что их перестраивают каждые несколько месяцев, если племя кочует.
Но что я знаю о варварском инопланетном племени?
Ровакс молчит какое-то время.
— Я не советую тебе пытаться сбежать, ка-Алексис, — заканчивает он, выглядя слегка взволнованным. Потом его лицо снова ожесточается. — Ты согласилась остаться здесь на один оборот.
Я скриплю зубами и отворачиваюсь, стараясь сохранять хладнокровие.
— Согласилась. — Я улыбаюсь. — И я не собираюсь уходить. Я просто хочу поближе познакомиться со своим новым домом.
Ровакс не выглядит убежденным. Лучше бы ему не торчать постоянно за моей дверью. Если так, то первое, что мне нужно сделать, — это как-то организовать, чтоб его заменили.
Конечно, я согласилась остаться здесь. Но всем известно, что сделки, совершенные под принуждением, не в счет. Пока что я останусь на месте, но, как только другие женщины будут найдены, мне нужно доставить мою прекрасную задницу на этот корабль.
Конечно, нет никакой гарантии, что я смогу его починить. Конечно, я могу быть инженером-космонавтом на Земле, но, как мы узнали, когда вторглись аркавианцы, наша технология смехотворна по сравнению с тем, что они считают само собой разумеющимся.
На что я обратила внимание, когда мы были на том корабле? Он практически разваливался. Так что, даже если
Я запираю эту догадку в «Хранилище Неприятных Мыслей». Нет смысла беспокоиться об этом, пока я действительно не увижу, с чем работаю.
— Алексис?
— Извини, я просто замечталась. Как я уже сказала, я просто хочу осмотреться.
— Придется подождать, — отвечает Ровакс, кивая другому воину, который подошел, пока я предавалась грезам. — Катай попросил тебя присоединиться к нему за обедом.
***
Яри ждет меня, когда я возвращаюсь в свои комнаты, слегка раздраженная отказом Ровакса показать мне то, что мне нужно увидеть.
Раздражение борется со странным чувством в груди при мысли о том, что я снова увижу Дексара. Я не знаю, чего он хочет от меня, но я зациклена на том, как уверенно он заявил, что женщины
Вызов принят.
Одна вещь, которую я узнала о сексуальных, высокомерных мужчинах? Хотя они могут быть забавными в постели, если они за деньги продают свои слова, они редко стоят того, чтобы с ними связываться. Это высокомерие быстро превращается в самодовольную самоуверенность, и прежде чем ты это осознаешь, они начинают командовать тобой, все время вовлекаясь и участвуя в каком-то добром старом запудривании мозгов.
Нет уж, спасибо.
Не говоря уже о том, что этот парень — король. Знаете, что это значит? Ему никогда не приходилось
Я хихикаю, представляя, как он лежит на спине, заложив руки за голову, а безликая женщина делает всю работу в постели.
Мое сознание заменяет лицо женщины моим собственным, и я отбрасываю эту мысль.
— Ты что-то сказала?
Я моргаю, глядя на Яри, которая настояла на том, чтобы я переоделась в другое платье. Я попыталась объяснить ей, что ношу это платье всего около тридцати минут, но она заявила, что оно недостаточно элегантно для ужина с королем.
Чем больше я узнаю об этом парне, тем меньше он мне нравится.
— Расскажи мне о себе, Яри, — говорю я, отчаянно желая думать о чем угодно, кроме как сидеть напротив Дексара.
Она улыбается мне, морщинки вокруг ее глаз углубляются.
— Что бы ты хотела узнать? Нет, не так. Позволь мне это сделать.
Она отводит мои руки в сторону и завязывает новое платье сзади. Оно темно-пурпурное, но за исключением чуть большего количества золота, в составе ткани, и чуть более длинных рукавов, оно почти идентично тому, что только что было на мне.
— У тебя есть наследники? Дети, — уточняю я, когда она в замешательстве хмурится.
Ее хмурый взгляд исчезает.
— Да. Трое сыновей, и у каждого свои сыновья. К сожалению, никто из них не был благословлен дочерями.
— Я слышала, что на этой планете это серьезная проблема.
Она печально кивает.
— Я не знаю, смогут ли сыновья моих сыновей найти себе пару. Их поколение — худшее из всех, когда рождается так мало женщин, что нашему народу, кажется, суждено исчезнуть с этой планеты.
— Мне очень жаль.
Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, что могло привести к такому относительно внезапному сокращению числа младенцев женского пола. Поскольку я собираюсь пробыть здесь по крайней мере несколько недель, возможно, мне удастся провести кое-какие исследования и оставить их племени, когда я уйду. Мое эго недостаточно велико, чтобы я могла решить такую огромную проблему, но, возможно, мой научный опыт может хоть немного помочь.
Иногда лучшие прорывы в науке случаются из-за несколько иной точкой зрения.
— Я покажу тебе комнаты катая, — говорит Яри.
Я киваю, а потом хмурюсь, когда Яри направляется в мою спальню, вместо того чтобы вернуться к выходу. Я следую за ней, как заблудший ягненок, и мой рот открывается, когда она двигает рукой, открывая еще один скрытый дверной проем.
Этот крошечный коридор меньше и тусклее, чем все остальные, по которым я до сих пор ходила. Мы делаем всего несколько шагов, прежде чем Яри показывает мне другой дверной проем, жестом приглашая войти.
— Я вернусь в твои комнаты. Наслаждайся едой.
Я почти умоляю ее не покидать меня, когда мои руки начинают дрожать. Я хмурюсь. Почему я вдруг разнервничалась, как невеста в первую брачную ночь?
Я стряхиваю с себя нервное напряжение и вхожу в большую комнату. Посреди комнаты стоит длинный стол, за которым могут разместиться восемь человек. Слева Дексар сидит, ссутулившись, на низко расположенном кресле. Он сосредоточенно хмурится, изучая длинный лист бумаги, после сворачивает его, и его зеленые глаза встречаются с моими.
Это первая бумага, которую я вижу на этой планете, и у меня руки чешутся прикоснуться к ней. Я хочу знать, из какого материала эти люди делают бумагу, и мне бы очень хотелось изучить язык, на котором они пишут.
Дексар встает, и я поражаюсь плавному движению его мускулов. Парень определенно сложен. Но как бы он ни производил впечатление праздности своей неспособностью сидеть в кресле, не развалившись в нем, меня не проведешь. Его тело кажется поджарым и крепко скроенным, и я не сомневаюсь, что он мог бы ударить быстрее, чем змея, если бы ему угрожали.
— Добро пожаловать, — говорит он.
Я не знаю, что сказать, поэтому шаркаю ногами. Что-то в нем превращает мои мысли в неуверенный, слегка иррациональный беспорядок.
Мы оба поворачиваемся, когда звенит колокольчик, и четверо слуг начинают выставлять подносы на длинный стол.
— Ты голодна? — спрашивает Дексар.
Я киваю, все еще наблюдая, как раскладывают еду.
— Я не смогу все это съесть.
Дексар просто улыбается, его глаза смеются надо мной, и я отвожу взгляд.
— Попробуй, — говорит он, шагая к столу. Он благодарит слуг, и они кланяются, прежде чем молча выйти из комнаты и оставить нас одних.
Я сажусь на свое место, и Дексар кладет несколько кусочков, от каждого из блюд на мою тарелку, прежде чем сделать то же самое со своей. Я тянусь за стаканом воды, отчаянно желая, чтобы она превратилась в вино.
Дексар, кажется, устраивает мое молчание, но его пристальный взгляд сбивает с толку.
— Что? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
— Я заставляю тебя чувствовать себя некомфортно?
Я ненавижу, когда люди отвечают вопросом на вопрос. Дексар, кажется, читает мои мысли, потому что на его щеке появляется ямочка.
— Да, — говорю я, и он откидывается назад, пробегая по мне взглядом.
Я откусываю кусочек какой-то зелени. Они приготовлены в пикантном соусе, и я тут же откусываю еще кусочек.
— Мне нравится смотреть, как ты ешь, — говорит он.
Насколько я знаю мужчин и насколько хорошо умею предсказывать их поведение, этот человек для меня полная загадка.
Ученый во мне хочет понять его.
Женщина во мне просто хочет его.
— Почему я на самом деле здесь? — спрашиваю я.
Дексар делает глоток своего напитка, и я пытаюсь не обращать внимания на то, как двигаются мышцы его горла, когда он глотает.
— Я же сказал. Я хочу, чтобы ты была там, где я могу тебя видеть.
— Ты даже не знаешь меня.
Он снова пожимает плечами.
— Мы начнем узнавать друг друга, не так ли?
Я пробую другой подход.
— Одна из женщин сказала: «Мы долго тебя ждали».
Катай смотрит мне прямо в лицо.
— Понятия не имею, о чем ты.
Я уверена, что он лжет, но не знаю почему.
Я смотрю на него в ответ.
— Я тебе не верю.
— Зачем мне тебе лгать?
— Не знаю. Это ты мне скажи.
Я стискиваю зубы, а затем заставляю себя сесть и откусить еще кусочек. Мясо нежное и прекрасно приготовленное, и я стараюсь не обращать внимания на его взгляд, когда ем.
По какой-то причине я никак не могу найти в себе силы кокетничать с этим мужчиной по принципу «масло во рту не растает». Что-то подсказывает мне, что он не поверит, даже если я попытаюсь.
— Что ты думаешь об этой планете?
Смена темы не совсем гладкая, но он явно не собирается давать мне никакой информации о том, почему он хочет, чтобы я была здесь.
Я пожимаю плечами, передразнивая его, и он улыбается, сверкнув зубами.
— Все… в норме. Она очень отличается от Земли.
— Чем отличается?
Следующие несколько минут я объясняю, как устроена моя планета. Катай, похоже, никак не может примириться с понятием демократии, отмахиваясь от этой идеи взмахом руки.
Я, прищурившись, смотрю на него.
— Сколько людей принадлежит к этому племени?
— Восемьдесят две тысячи шестьсот семьдесят один. Семьдесят два, — исправляется он с улыбкой. — Верис только что приветствовал появление на свет сына.
Я стараюсь не обращать внимания на то, что он точно знает, сколько людей в его племени до последнего новорожденного.
— Почему ты так уверен, что именно ты должен править столькими людьми?
— Мой отец правил, а его отец правил другим племенем до него, — его тон меняется при упоминании другого племени, предупреждая меня не развивать эту тему.
— Значит, только потому, что ты сын короля племени, ты считаешь, что обладаешь уникальной способностью решать, что лучше для стольких людей?
Он наклоняет голову.
— Да. Меня учили думать о том, что лучше для моего народа, поскольку я был достаточно взрослым, чтобы понимать, кем был мой отец. При моем правлении это племя укрепилось, и никто не посмеет напасть на нас. Мой народ счастлив.
Высокомерие обволакивает его слова, как мед, и я поднимаю бровь, но ничего не говорю.
Это, кажется, расстраивает его, потому что он хмурится, наклоняясь вперед.
— Кто принимает решения о том, какие действия лучше для людей на твоей планете?
Никогда бы не подумала, что буду объяснять концепцию демократии королю племени на варварской планете. Я пощипываю себя за бедро под столом.
Ага, определенно я не сплю.
— Люди выбирают лидеров, которым доверяют принимать за них решения. Они голосуют за то, что хотят.
— Голосуют.
Я смеюсь, когда Дексар искажает слово по-английски. Очевидно, переводчик в его ухе не сработал. В браксийском языке нет слова для этого понятия.
Он наклоняется ближе, медленно улыбаясь мне.
— Сделай так еще раз, — шепчет он.
— Что сделать? — мой голос хриплый. Эта его улыбка…
— Рассмеяться.
Я смотрю на него, сбитая с толку, и мы молчим в течение долгого времени.
— Я хочу иметь возможность самостоятельно ходить по лагерю, — говорю я, и его лицо застывает. Любой намек на юмор покидает его глаза, и он становится безжалостным катаем, который вел переговоры о моей несвободе.
— Нет.
— Почему нет?
— Это слишком опасно.
Я делаю глубокий вдох. Крик на него просто сотрет все мои достижения за время этого разговора. Дексар, очевидно, видит во мне своего рода козырную карту. Мне нужно дать ему понять, что я женщина.
— Почему это может быть опасно? — спрашиваю я, искренне смутившись и запутавшись.
Он смотрит на мою пустую тарелку.
— Если ты закончила есть, мне нужно встретиться со своим советом.
Вот и все. Я отодвигаю стул и встаю.
— Почему ты не воспринимаешь всерьез мою просьбу?
— А почему ты чувствуешь необходимость бродить по этому лагерю без охраны?
Я открываю рот, не зная, что именно сказать, и он смеется, но звук резкий.
— Ты думала, что Ровакс не расскажет мне о твоих вопросах? — спрашивает он.
— Каких вопросах?
Он наклоняет голову, глядя на меня сверху вниз, и я борюсь с желанием дать ему пощечину. В этом месте ударить короля, вероятно, было бы не очень хорошей идеей. Они, наверняка, будут судить меня за измену или что-то в этом роде.
— Зачем играть в игры? Проведя здесь всего одну ночь, ты уже ищешь способ сбежать. Неужели честь на вашей планете — это пустой звук?
У меня отвисает челюсть, и я наклоняюсь над столом.
— Ты хочешь сказать
Его лицо словно окаменело, когда он медленно поднимается на ноги. Затем его глаза опускаются на мою грудь, его взгляд становится горячим, когда возвращается к моему лицу. Я смотрю вниз и мысленно чертыхаюсь. Платье с достаточно низким вырезом, и я, склонившись над столом, предоставила ему прекрасный вид на мое декольте.
Он открывает рот, и тут снова раздается этот чертов звонок, и его глаза снова становятся пустыми.
— У меня встреча, — говорит он, когда появляется воин, склонившись перед катаем и с любопытством посмотрев на меня. Дексар выходит за дверь, а я смотрю на пустой стол.
Глава 4
Я думал, это будет легко. Что присутствие человеческой женщины в моем пространстве позволит мне сосредоточиться на более важных вещах.
Вместо этого она заставляет меня подвергать сомнению вещи, в которых я никогда раньше не сомневался.
И все это время она пытается манипулировать мной, чтобы я позволил ей изучить безопасность этого лагеря.
Я фыркаю.
— Ты что-то сказал, катай?
— Нет.
Мои советники молчат, пока мы сидим в большом кради, который они используют, чтобы собраться и обсудить вопросы, которые хотят донести до моего сведения. Я окидываю их взглядом, размышляя над словами женщины.
Я — высшая власть в этом племени. И все же мой совет — самое близкое, что у нас есть к идее, которую она называет
Это не сработало бы здесь, где браксийские племена исторически быстро воевали друг с другом. Тем не менее, мне нравилось наблюдать, как светились глаза Алексис, когда она объясняла мне концепцию.
— Мы получили известие от племени Лафы, катай.
Я сужаю глаза, отбрасывая мысли о женщине. Я ловлю себя на том, что хочу извиниться за то, что обидел ее…
— Катай?
— И что же вы узнали? — спрашиваю я.
Андон выпрямляется. Воин моложе большинства членов моего совета. После того, как он был близок к смерти, его пара настояла, чтобы он воздерживался от сражений, если только мы не воюем или ему не приказано сражаться.
Теперь он обратил все свое внимание на сбор информации, которая помогает мне принимать некоторые из моих самых важных решений.
— Есть сведения, что Лафа общался с вуальди, — говорит он.
В комнате воцаряется тишина. Ни один браксиец не станет разговаривать с плотоядными тварями. Это самые ужасные паразиты, и все же они опасные паразиты.
Много оборотов назад сестра Тазо покинула лагерь одна, планируя последовать за Зариксом после ссоры. Вуальди нашли ее, после себя они оставили достаточно, чтобы мы поняли, что произошло.
Мы не единственное племя, которое терпит потери от вуальди.
— Невозможно, — фыркает Оркан. — Никогда бы король браксийского племени не стал бы общаться с вуальди.
Андон игнорирует его, обращаясь непосредственно ко мне.
— Я бы тоже не поверил, катай. Однако многочисленные источники сообщают об одном и том же. Лафа был не так осторожен, как следовало бы.
Я откидываюсь на спинку кресла, пока советники бормочут между собой. Оркан медленно поднимается на ноги, тяжело вздыхая.
— Если бы Лафа планировал какой-то сговор с вуальди, он бы постарался, чтобы его никто не заметил. Неужели мы действительно хотим рисковать той небольшой договоренностью с племенем Лафы из-за этих необоснованных слухов?
Андон снова игнорирует старшего мужчину, обращаясь непосредственно ко мне.
— Это не слухи. Факты. Лафа несколько раз был замечен с вуальди. Я не согласен с тем, что король племени был бы осторожен. Он постепенно теряет все больше и больше территорий, и его племя становится все меньше по мере того, как его воины примыкали к более крупным и оседлым племенам. За последние несколько лет мы сами приняли девятерых из них.
Я поднимаю бровь. Андон оказался осведомленным и способным. У меня такое чувство, что если бы его спросили, парень смог бы назвать всех этих воинов и остальных, кто поклялся в верности нашему племени за последние годы.
Я могу назвать тех немногих воинов, которые ушли. В моей голове всплывает лицо Варика, и я отталкиваю его.
— Паранойя, — огрызается Оркан, и воины рядом с ним согласно кивают.
— То, что ты называешь паранойей, я называю подготовкой, — тихо говорит Андон.
— Послушай, ты…
— Хватит, — отрезаю я.
В комнате воцаряется тишина, пока я думаю. За последние несколько лет я стабилизировал положение в этой части планеты, запретив бесконечные междоусобицы между браксийскими племенами. Племя Ракиза — второе после моего по численности, и он тоже ценит мир.
Однако Лафа уже долгое время борется за власть.
— Я хочу, чтобы на его территории было больше шпионов, — говорю я. — Если он планирует каким-то образом воспользоваться нестабильностью, вызванной нападением вуальди, он станет показательным примером для остальных.
Я оглядываю двенадцать воинов, которые составляют мой совет.
— Что-нибудь еще?
Они качают головами и встают, когда я ухожу.
Как только я усаживаюсь в свое любимое рабочее кресло, колокольчики объявляют о еще одном визитере.
Человеческая женщина — Бэт, я помню — стоит передо мной, опираясь на костыли, Тазо стоит позади нее.
— Привет, — говорит она.
— Привет. Что тебе нужно?
Она выглядит смущенной и ненадолго прикусывает губу, прежде чем слова срываются с ее губ.
— Я слышала, что здесь есть еще одна человеческая женщина. Хотела спросить, можно ли мне ее увидеть?
Перед глазами мелькает лицо Алексис, и я стискиваю зубы. Мой первоначальный инстинкт — отказать, и я едва сдерживаюсь, чтобы не приказать этой женщине уйти.
Алексис узнает, что ее подруга здесь. И тогда она еще больше рассердится на меня. Я не хочу видеть ярость в ее ледяных глазах, когда она смотрит на меня. Мне нравится, когда они смягчаются и лучатся от смеха.
— Ты можешь ее увидеть, — говорю я наконец. — Но имей в виду, что Алексис останется здесь. Со мной.
Слова выходят сами собой. Я как дракон, охраняющий свою орду, когда дело касается Алексис. Я уже завидую тем, кто проводит с ней время, хотя она здесь всего один день.
— Хорошо, — соглашается Бэт.
Я заставляю себя забыть об этом. Мне нужно сосредоточиться на более важных вещах, чем маленькая человеческая женщина, которая сейчас в безопасности в моем кради. Я киваю Тазо, и он жестом показывает Бэт, уводя ее.
Я пытаюсь сосредоточиться, но через несколько секунд снова скриплю зубами. О чем говорят человеческие женщины?
Я игнорирую голос, который говорит мне, что я должен дать Алексис уединение, когда я выхожу за дверь, двигаясь к комнатам каталы.
Я жестом приказываю охранникам молчать, когда я приближаюсь, и они молчат, когда я наклоняюсь ближе. Я спроектировал эти комнаты с расчетом на уединение, поэтому женские голоса слышатся тихим шепотом.
Я придвигаюсь ближе, когда мне удается уловить несколько слов.
— Ты ничего не слышала о двух других женщинах, которых похитили с тобой? — спрашивает Алексис.
— Мы должны были искать любые их следы, когда были в Нексии, но все пошло к черту. Я недостаточно внимательно следила за парнишкой — тем, что отправился с нами, — и он отвлек Зарикса. Тот чуть не умер, а я была полностью сосредоточена на том, чтобы вернуть его сюда.
Наступает долгая пауза, и Алексис говорит что-то, чего я не могу уловить. Но ее слова достигают меня, когда она повышает голос.
— Мы знаем, что они в безопасности. По крайней мере, так было несколько дней назад. Мы знаем, что они с вуальди, что помогает нам исключить любые другие браксийские племена. И мы знаем, что вуальди, скорее всего, продадут их, судя по их же словам. А это значит, что им придется их где-то держать. Мы найдем их.
Голос Алексис тверд, ее слова звучат уверенно. После нашего разговора во время полуденной трапезы я понял, что она умна, но ее рассуждения напоминают мне одного из моих советников. Странная гордость согревает меня, даже когда я пытаюсь игнорировать охранников, которые наблюдают, как я слушаю разговор женщин, как будто я
Женщины говорят еще немного, а затем тема сменяется, и я сужаю глаза, когда разговор заходит о новом доме Алексис.
— Вау, — говорит Бет. — Ты ведешь здесь светскую жизнь.
Голос Алексис сочится презрением.
— Так и есть. Но изначально это был не мой выбор, поверь.
Она рассказывает подруге о своем опыте общения с вуальди, и я дрожу от ярости. Я только что нашел Алексис, и все же я мог бы потерять ее, если бы воины Ракиза не нашли женщин, которые слепо следовали за вуальди.
— Расскажи мне о Чарли, — говорит Бэт.
— Она исчезла. Мы искали везде, где она могла спрятаться, если бы испугалась, и мы знаем, что ее не похитили вместе с вами. На самом деле Невада, Элли и я пришли к этому племени, чтобы спросить, не слышали ли они или видели что-нибудь.
— Что они сказали?
— Ну, во-первых, Дексар ничего нам не сказал, пока я не согласилась остаться здесь с ним, — в голосе Алексис слышится горечь, и я игнорирую укол вины.
— На какой срок?
— Год.
— Год? Ты что, издеваешься? Ради какой-то информации? — голос Бэт почти переходит на визг, и я бросаю взгляд на охранников, которые с каменными лицами смотрят на стену.
— Да, — говорит Алексис. — По словам самого Дексара, он «плохой человек».
— Ни хрена себе. Так они ее видели?
— Видел один из его часовых. И вот что: по-видимому, они убеждены, что ее похитил дракон.
— Дракон? Да иди ты!
Долгое молчание, а затем голос Бет становится низким.
— Ладно. Допустим, что ее похитил дракон. Как нам вернуть ее? Думаешь, он… съел ее?
— Я нахожу странным, что она была единственной, у кого было сильное кровотечение, и что именно ее похитили. Я думаю, что ее кровь соблазнила его, и я думаю, что он принял ее за еду. Но другие не так уверены. Поэтому, пожалуйста, расспроси любого, кого найдешь, о драконе.
— Так и сделаю, — говорит Бет, а потом ее голос понижается. — Ты серьезно собираешься остаться здесь на год?
Я наклоняюсь ближе, но две женщины шепчутся. Я стискиваю зубы до боли в челюсти, но их слова слишком тихи, чтобы их можно было разобрать. Насколько я понимаю, это доказывает, что маленькой человечке нельзя доверять. Она явно не намерена выполнять свою часть нашей сделки.
Две женщины начинают говорить о Зариксе, и я поворачиваюсь, чтобы уйти, не заинтересованный в их женских фривольностях.
— Жаль, что я не могу помочь тебе найти других женщин, — говорит Алексис, ее голос переполнен тоской, и я срываюсь.
Как будто я наблюдаю издалека, не в силах контролировать свои ноги, когда вхожу в комнату.
Алексис вскакивает на ноги.
— Разве у тебя нет своих приспешников, которыми ты мог бы командовать?
Я не обращаю на это внимания. По какой-то причине мне кажется совершенно необходимым немедленно разлучить этих женщин.
— Зарикс спрашивает о Бэт, — говорю я. Зарикс не станет отрицать этого, если его спросят.
Глаза Алексис блестят, хотя в голосе звучит горечь.
— Мне что, теперь нельзя разговаривать с друзьями?
Я смотрю на Бэт, и женщина вздыхает.
— Мне все равно пора возвращаться.
Алексис помогает ей подняться, протягивая костыли.
— Возвращайся скорее, — говорит Алексис, и женщины обнимаются.
Потом мы остаемся одни, и Алексис отворачивается, как будто ей слишком противно смотреть на меня.
Дексар оказывается гигантским гребаным придурком. На мгновение он выглядел злее, чем я его видела, и как только Бэт ушла, он выключил эту эмоцию, словно щелкнул выключателем. Теперь он кажется гораздо более расслабленным, когда он крадется по комнате, как кот из джунглей.
— Ты подслушивал, о чем мы говорили? — спрашиваю я.
Он смотрит на меня, останавливаясь как вкопанный.
— Я владею всем в этом племени. Включая твои слова.
У меня отвисает челюсть, и я невольно смеюсь. Его глаза мгновенно вспыхивают, и он делает три больших шага, внезапно оказавшись достаточно близко, чтобы прикоснуться.
Я делаю шаг назад, сразу же чувствуя, что за мной охотятся. В том, как он смотрит на меня, есть что-то хищное, но если он думает, что может командовать мной и подслушивать мои разговоры, то скоро узнает, что это не так.
Я бросаю на него быстрый взгляд.
— Я оставлю это заявление без комментариев, потому что я просто пассажир вашего поезда в Город Чокнутых. Но если ты собираешься запереть меня здесь, то должен знать, что я домашний питомец, требующий особого ухода. И эта сучка кусается.
Дексар на мгновение замолкает, очевидно, пытаясь разобраться с переводом, который он получает от устройства в своем ухе. Он, должно быть, понял суть моих слов, потому что хмурится.
— Я не хочу, чтобы ты была несчастна, — говорит он наконец, и я прищуриваюсь, не доверяя этому повороту. Он придвигается еще ближе и берет меня за руку. Я позволяю ему это, и он проводит большим пальцем по чувствительной коже моего запястья.
Он, очевидно, ожидает, что эта смена тактики действительно сработает в его пользу. Вполне вероятно, что придурки, получившие эту очаровательную ухмылку, попадутся на его актерский крючок, леску и грузило.
Я чуть не фыркаю и тут до меня доходит. Этот парень, может быть, и король, но он все еще просто мужчина. Мужчина, который влюблен в себя и привыкший, что все остальные тоже влюблены в него.
— Если ты не хочешь, чтобы я была несчастна, как насчет того, чтобы дать мне немного больше свободы? Ты действительно думаешь, что я смогу сбежать отсюда?
Я показываю на свое длинное платье и тонкие туфли, и Дексар бросает на меня долгий внимательный взгляд.
— Я верю, что ты можешь сделать все, что захочешь.
Я почти краснею от этого заявления.
— Ладно, давай начистоту, — говорю я, выкладывая на стол большую часть своих карт. — Я хочу три вещи. Во-первых, я хочу узнать как можно больше о том, где могут быть Айви и Чарли. Во-вторых, я хочу поговорить со здешними жителями о вашей проблеме рождаемости и о том, почему так мало женщин. И в-третьих, я хочу иметь возможность ходить, чтобы Высокий, Темный и Ворчливый не дышали мне в спину.
Ровакс должен уйти. Я упустила то, чего хочу больше всего на свете — вернуться на наш корабль и осмотреть его. Я не могу ничего сделать, пока все остальные женщины не будут найдены.
— Ты думаешь, я поверю, что ты не попытаешься покинуть лагерь?
— Послушай, я любопытна, как кошка. Подай на меня в суд за это. Хочу ли я знать, как работает ваша охрана? Конечно. Но я не идиотка. У меня тут три личные комнаты, питание, слуги и кроватка. Неужели ты думаешь, что я откажусь от всего этого и отправлюсь одна бродить в глуши?
Дексар хмурится, и я объясняю ему по буквам.
— Мне нравятся мои комнаты, ясно? Мне нравится еда, и мне чертовски нравится эта кровать.
Он посылает мне лукавую улыбку.
— Моя кровать больше.
Я пробегаю глазами по его массивному телу, стараясь не думать о похотливых мыслях.
— Держу пари, так оно и есть.
Его глаза темнеют, и я прочищаю горло, когда воздух вокруг нас, кажется, потрескивает от напряжения.
— Итак, — говорю я хриплым голосом. — Мы идем на компромисс?
— Компромисс. — Он пробует это слово на вкус, и я почти смеюсь.
— Я знаю, для тебя это сложно.
Все эти просьбы о разрешении более чем раздражают. Но я хорошо знаю одно: мы должны играть с той рукой, с которой мы имеем дело. Если милые разговоры с катаем дадут мне то, что я хочу, то я пойду на это.
— У тебя может быть доступ продуктовому кради и ко всем местам общего пользования лагеря, — наконец говорит он. — Ты не должна приближаться к тренировочной арене, оружейному кради, мишуа или стенам лагеря.
Я хмуро смотрю на него, позволяя себе это осознать.
— Стены лагеря, мишуа и оружейное кради — это я понимаю. Что не так с тренировочной ареной?
Он хмуро смотрит на меня.
— Ты моя. Ты не должна проводить время рядом с моими воинами.
— В этом утверждении так много неправильного, что я даже не знаю, с чего начать.
Он раздраженно скалится.
— Таковы мои условия.
— Прекрасно, Ваше Величество. Я буду держаться подальше от тренировочной арены.
Глава 5
Прошло восемь ночей с тех пор, как Зарикс отправился в племя Текара, забрав с собой мальчика и человеческую женщину. Спустя всего несколько часов после их ухода за ними последовал Тазо, а с ним еще два воина.
Как только они прибыли в лагерь Текара, стало очевидно, что ему понадобится на сотни, если не на тысячи воинов больше, чем у него было. Лафа не только общался с вуальди, но и планирует напасть на племя Текара и разделить их территорию с Киллисом, лидером вуальди.
Я послал тысячи своих лучших воинов, которые двинулись к племени Текара. Я также послал гонцов к Ракизу и другим королям племен в этом районе с надеждой, что они присоединятся к битве.
Теперь ничего не остается, кроме как ждать.
Тем временем Алексис бродит по лагерю, разговаривая с моими людьми. Мои воины наблюдают за ней, докладывают, но пока она выполняет свою часть сделки.
С битвой против вуальди, а теперь и с племенем Лафы, прошло уже несколько дней с тех пор, как я разговаривал с Алексис. Я должен довольствоваться тем, что она в моем кради, и все же мне не хватает ее умных речей, хриплого смеха и озорной усмешки.
Сегодня я найду время поесть с ней.
— Катай?
Я смотрю вверх, когда в комнате становится тихо. Появился Брикс, его взгляд стал жестким, и мои советники обратили на него свое внимание.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Сообщение от Зарикса.
— Говори.
— Лафа мертва. Лидер вуальди, Киллис, тоже мертв. Один из наших воинов оказался предателем. Его звали Перик, и он был убит. Наши войска защищали племя Текара, и все вуальди или браксийцы, которые не погибли, отступили, как трусы.
В комнате воцаряется тишина.
— А Варик?
— Зарикс его не видел. Мы считаем, что он выжил.
Я стискиваю зубы. Когда-то новость о том, что воин выжил, встретили бы с радостью. К сожалению, годы изменили его. Три оборота назад я не ожидал, что он покинет мое племя, и если он решил последовать за Лафой и присоединиться к вуальди, то теперь он враг.
В детстве мы дружили. И все же, даже покинув мое племя, он никогда не рассказывал нам о планах Лафы.
Очевидно, он уже не тот мужчина, которого я когда-то знал.
— Разузнай о нем все, что сможешь, — с отвращением говорю я и поднимаюсь. — Я буду обедать один.
На самом деле не один. Наконец-то я снова буду есть с Алексис. Но этим мужчинам не обязательно об этом знать.
Я возвращаюсь к себе и зову слугу.
— Скажи Алексис, что она присоединится ко мне за обедом.
Слуга кивает, и через несколько мгновений они уже ставят еду на стол. Появляется Алексис, и я упиваюсь ее видом.
Она хмуро смотрит на меня.
— Знаешь, ты не можешь все время щелкать пальцами и получать то, что хочешь.
— Не могу? — я улыбаюсь ей.
— Ты думаешь, что очарователен, но на самом деле ты просто властен, — сурово говорит она, хотя намек на улыбку играет на ее губах.
— Поешь со мной, Алексис. Я был занят все эти дни и соскучился по твоему лицу.
Она колеблется, поднимая бровь, и я почти улыбаюсь. Любая другая женщина покраснела бы и запнулась, если бы я сказал им такие слова. Эта женщина подозрительно прищуривается.
Стоит ли удивляться, что я очарован ею?
— Почему ты так занят? — спрашивает она.
— Поешь со мной, и я тебе расскажу.
Она беспечно пожимает плечами, и у меня возникает ощущение, что она таким образом смеется надо мной. Она подходит к столу, и я расправляю плечи. В отличие от нашей последней трапезы, эта не закончится резкими словами.
Она садится и тянется за чашкой воды.
— Так что?
Я присоединяюсь к ней, накладывая еду на ее тарелку. Это необычно для катая — служить другим, но я чувствую себя умиротворенным, подавая этой женщине пищу и наблюдая, как она наслаждается ею.
— Как ты знаешь, Зарикс и твоя подруга отправились в племя Текара.
— Бэт. Ее зовут Бэт. И я уверена, что ты это знаешь.
Я смотрю на женщину, раздражение растет.
— Ты хочешь пререкаться?
— Нет. Я хочу, чтобы ты назвал имя женщины, которая затащила одного из твоих раненых воинов на мишуа и нашла помощь, чтобы он не умер.
Я подавляю желание рявкнуть на нее. Вместо этого я обдумываю ее слова.
— Ты права, — говорю я, и это стоит того, чтобы увидеть удивленное удовольствие в ее глазах. — Прошу прощения.
Она награждает меня улыбкой.
— Может быть, старый пес все-таки научится новым трюкам.
Я не знаю, что это значит, но все равно киваю.
Она откусывает кусочек от своей еды и мурчит от явного удовольствия, когда глотает.
— Ты что-то говорил?
— Зарикс и
Алексис замирает, откидываясь на спинку сиденья.
— С ними все в порядке?
— Да. Они убили вуальди, который думал захватить племя Текара вместе с Лафой — предателем, королем племени, который был с ним заодно.
— Круто. А сейчас что происходит?
— Сейчас мои воины возвращаются в лагерь, и мы разрабатываем стратегию. Все браксийский воины, присоединившиеся к Лафе, должны присягнуть новым племенам или встретить свою смерть.
— Смерть? — лицо Алексис бледнеет.
— Предательство недопустимо. Эти воины могли присягнуть на верность Лафе, но они знали, что лучше не идти за ним в бой рядом с вуальди. Им повезло, что у них появился второй шанс.
Алексис отодвигает тарелку.
— Значит, Зарикс и Бэт вернутся в этот лагерь?
Я хмурюсь.
— Зарикс — один из моих воинов. Я не знаю, что он сделает с… Бэт, — заканчиваю я, когда Алексис предупреждающе прищуривает глаза.
Она ухмыляется мне.
— Ты думаешь, он бросит ее? Ты же знаешь, что между ними что-то есть, правда?
— Что-то?
— Да, они вместе.
Я смеюсь. Идея нелепая. Лицо Алексис серьезно, и я качаю головой.
— Зарикс никогда не возьмет себе пару. Призвание всей его жизни в том, чтобы охотиться на вуальди и заставлять их платить.
— Пару?
Я забыл, что эти человеческие женщины не знают обычаев нашего народа.
— Единственная женщина, рядом с которой он будет спать всю оставшуюся жизнь. Защищать и иметь детей.
— Оу. Как жена.
Я пожимаю плечами. Я не знаю этого слова.
— Ты правда думаешь, что Зарикс сейчас просто бросит Бэт?
— Я не трачу время на мысли о женщинах, с которыми кувыркаются мои воины.
— Ты можешь быть настоящим болваном, ты знаешь это?
— Будь осторожна, женщина.
— Женщина? Тебе не на что надеяться. Вообще никаких шансов. — Она качает головой, и я скриплю зубами. И снова наш разговор перешел на резкие слова. Мои руки сжимаются от разочарования. Возможно, это бессмысленно. Возможно, я никогда не смогу понять эту женщину.
— Ты не счастлива, если не провоцируешь меня, — мои слова — разочарованное рычание.
— Ну, мы можем решить эту проблему. Отпусти меня.
— Никогда.
Ее глаза расширяются, и я проклинаю себя, отступая.
— Ты обещала остаться на один оборот.
Она вздыхает, а потом на ее лице появляется странное выражение, и я сужаю глаза.
— Знаешь что? — говорит она, наклонив голову. — Давай заключим пари.
— Пари?
— Ну да. Держу пари, что Зарикс возьмет Бэт себе в пару.
Я смеюсь. Идея смехотворна.
— Зарикс возможно, чувствовал ответственность за нее, возможно, спас ее от одной из ловушек вуальди, но это не значит ничего, кроме того, что он благородный мужчина.
Алексис улыбается.
— Тогда ты не будешь против сделать ставку на результат.
— И что ты надеешься получить, если выиграешь? Драгоценности? Кредиты?
Она смеется.
— Нет. Если я права, и Зарикс возьмет Бэт в качестве своей… пары, ты будешь должен мне одну услугу, любую, не зависимо от того что и когда я попрошу.
— Одолжение?
— Да. Ты дашь мне то, что я хочу.
— И я получу то же самое от тебя, если я окажусь прав, — говорю я, довольный этой идеей. Я позволил своему взгляду скользнуть по ее телу, задержавшись на мягких изгибах ее груди и бедер.
Она хмуро смотрит на меня, скрестив руки на груди, и на ее лице мелькает легкая неуверенность. Затем она, кажется, приходит к какому-то решению, твердо кивая головой.
— Договорились.
— Договорились, — говорю я. — Будь готова дать мне то, чего я очень хочу, Алексис.
Она приподнимает бровь.
— Аналогично, Ваше Высокомерство.
— Вот твои туфли, — говорит Нара, и я улыбаюсь ей. Она улыбается в ответ. Может быть, она наконец-то потеплела ко мне.
Мы в моих комнатах, и я готовлюсь к новому дню. Как бы я ни настаивала на том, что могу одеться сама, я должна признать, что приятно не думать каждый день о том, что надеть.
— Ты сегодня будешь есть с катаем? — спрашивает Яри.
Я натягиваю туфли и качаю головой, еще раз улыбаясь Наре. Яри более чем одержима, тем, чтобы убедиться, что я одета подобающе для катая. Поначалу я решила, что Дексара действительно волнует, сколько золотых нитей вшито в мои платья, но я ни разу не видела, чтобы он осматривал мою одежду. Если уж на то пошло, то его темный взгляд, кажется, смотрел
Я не удивлюсь, если у него рентгеновское зрение.
— Нет, — отвечаю я. — Я собираюсь провести весь день, раздражая обитателей этого лагеря.
Яри в замешательстве наклоняет голову, и я уточняю:
— Я собираюсь пробыть здесь несколько недель, поэтому подумала, что смогу собрать для вас кое-какие данные. Вы знаете, может быть, написать временную шкалу, подробно описывающую, когда люди стали замечать, что рождается меньше младенцев женского пола, и список изменений окружающей среды.
Яри медленно кивает, поднимая брови.
— Ты веришь, что сможешь решить эту проблему?
— Нет, — говорю я. — Я не ученый. Но я хорошо умею собирать данные, и, по крайней мере, мне будет чем заняться, пока я здесь. Не могли бы вы помочь мне найти что-нибудь, где я могла бы делать свои записи и наблюдения?
Яри жестом велит мне повернуться в кресле и начинает расчесывать волосы.
— Нара спросит катая, — говорит она, указывая на нее, и Нара кивает, поворачиваясь, чтобы уйти. — Такие вещи необычны для женщины, — говорит Яри.
Я молча сижу, пока она укладывает мои волосы в какую-то сложную прическу, и мы ждем возвращения Нары. После того, как я вчера приструнила Дексара за присущее ему женоненавистничество, мы, казалось, пришли к непростому перемирию.
Я заканчиваю свой завтрак, когда возвращается Нара со свернутым листом бумаги в руке. У Нары на лице румянец, а глаза блестят. Возможно, Дексар был в кокетливом настроении этим утром.
Эта мысль мне не нравится, но я приободряюсь, когда Нара протягивает мне приспособление для письма. Я изучаю его, ухмыляясь. Это почти как карандаш. Я не уверена, что это за материал — он не кажется таким мягким, как уголь, когда я провожу небольшую линию на бумаге, но это определенно не свинец.
Что бы это ни было, теперь я могу писать. Я благодарю Нару и Яри и покидаю свои комнаты. Только оказавшись в длинном зале, окруженном рубиновыми стенами, я вспоминаю, что понятия не имею, как отсюда выбраться.
Я бросаю взгляд на Ровакса, который старательно игнорирует меня. Никакой помощи. Тавис встречает мой взгляд, и я улыбаюсь ему.
— Ты не покажешь мне, как выйти на улицу?
Он бросает взгляд на Ровакса, тот кивает, и я следую за ним из кради.
— Тебе не скучно целый день стоять у моей двери?
— Нет, ка-Алексис, — заикаясь, бормочет он. — Это честь — охранять приближенного к катаю.
Я хмуро смотрю на него.
— Ты ведь понимаешь, что я здесь всего лишь временный гость?
Он кивает, отводит взгляд и тянется к одной из потайных дверей. Он жестом приглашает меня пройти, и я моргаю, внезапно оказавшись снаружи.
— Этот маршрут отличался от обычного?
Тавис краснеет.
— Нас проинструктировали каждый раз выбирать разные выходы.
Я скрежещу зубами. Еще один маленький подарок от Дексара. Этого достаточно, чтобы мне захотелось по-настоящему хорошо ориентироваться в этом кради, просто чтобы досадить ему.
— Могу я задать тебе пару вопросов? — спрашиваю я.
— Конечно.
— Когда вы начали замечать, что здесь рождается все меньше женщин?
Тавис снова краснеет от моего взгляда и отводит глаза.
— Я вырос не в этом племени, — говорит он. — Я выбрал это племя несколько лет назад.
— Из какого ты племени?
— Из племени Лафы.
Я киваю, как бы делая пометку. Я расспрашиваю его еще несколько минут, но, по-видимому, племя Лафы было намного меньше, чем это, и там было всего несколько девочек возраста Тависа, когда он был ребенком.
Я благодарю его за помощь, и он возвращается в кради. Мгновение я стою на месте, солнце обжигает мою кожу, не обращая внимания на взгляды проходящих мимо людей.
Я никогда не стеснялась разговаривать с людьми, но по какой-то причине бабочки поселяются у меня в животе, когда я иду по лагерю. Как будто я жук под микроскопом.
— Ты просто другая, Алексис, — бормочу я. — Представь, если бы на Землю прибыл инопланетянин.
Эта мысль воодушевляет меня, и я направляюсь к кради целителей. Вполне вероятно, что любой, кто несет ответственность за здоровье и благополучие здешних людей, будет иметь больше информации о снижении рождаемости девочек.
— Привет, — говорю я, входя, и несколько женщин склоняют головы. Ладно, это немного нелепо. Может, это Дексар так решил поиздеваться надо мной, так как ему не нравится идея позволить мне свободно разгуливать. Он решил сделать мою жизнь полной одного неловкого взаимодействия за другим.
— Чем могу помочь? — спрашивает женщина, подходя ближе. У нее длинные темные волосы и добрые глаза, когда она улыбается мне.
В этом большом кради, в нескольких футах друг от друга, расположены как минимум десять кроватей. В дальнем углу комнаты на одной из кроватей спит женщина, в то время как пожилая женщина прикладывает тыльную сторону ладони к ее лбу, вероятно, проверяя, нет ли у той лихорадки.
Другая женщина в противоположном углу комнаты стоит перед большим столом. Она растирает какие-то травы, сладкий запах напоминает мне о скошенной траве.
Я понижаю голос.
— Я хотела спросить, найдется ли у кого-нибудь из вас время ответить на несколько моих вопросов. Не обязательно прямо сейчас, — быстро говорю я. — Просто когда у вас появится несколько свободных минут.
Женщина бросает взгляд на двух других целителей, и они обе кивают. Она вытирает руки о ткань и указывает на маленькую комнатку, которую я не заметила в задней части кради.
— Почему бы нам не поговорить наедине? — говорит она.
Не проблема. Я следую за ней через дверной проем и моргаю. Здесь, должно быть, тысячи деревянных контейнеров, аккуратно сложенных на огромных полках вдоль стен. В одном углу — небольшой садик из растений, растущих в деревянных горшках. В центре еще один рабочий стол стоит рядом с несколькими деревянными стульями.
Женщина указывает на один из стульев, и я сажусь.
— Меня зовут Эллис, — говорит она.
— Я Алексис.
Она улыбается и садится. Вокруг этой женщины царит спокойная, умиротворяющая атмосфера, и я чувствую, как мои плечи расслабляются.
— У меня есть несколько вопросов о детях, — говорю я, и Эллиз кивает, как будто ожидала этого. Она встает и берет небольшой нож, прежде чем подойти к растениям в углу, срезает ярко-красный цветок и приносит его мне.
— По одному лепестку на завтрак каждый день, — говорит она, и я в замешательстве смотрю на нее.
— Эм…
— Ты хочешь предотвратить зачатие, верно?
— О Боже, нет. Ну, может быть, — говорю я, краснея при мысли о своем пари с Дексаром. Я нисколько не сомневаюсь, что катай захочет все завершить кувырканиями в мехах в том маловероятном случае, если он выиграет наше маленькое пари. Честно говоря, я не против. Ладно, мне более чем любопытно, сможет ли он поддержать все это высокомерие и в постели. Я чертовски уверена, что Бэт и Зарикс в конечном итоге станут парой, но если они этого не сделают…
Я протягиваю руку и беру цветок.
Сексуальное напряжение между мной и Дексаром реально. Если мы оба когда-нибудь заткнемся и перестанем спорить на достаточное время, чтобы заняться сексом, я чувствую, что это будет невероятно. Но последнее, что мне нужно, — это вернуться на Землю беременной от него.
— Теперь, когда мы разобрались с этим, — говорю я, — я надеюсь, что вы сможете дать мне некоторую информацию о снижении рождаемости женщин на этой планете.
Эллис поднимает брови, и я почти смеюсь. Инопланетянка, пришедшая к ней за противозачаточными средствами, её не смущает, но вопрос о рождаемости, очевидно, стал для нее неожиданностью.
— Конечно, — говорит она. — Не возражаешь, если я спрошу, почему ты хочешь знать?
— По нескольким причинам. Во-первых, я любопытная. Мне здесь нечем заняться, а загадки меня завораживают. Я такая с детства — просто не могу ничего с собой поделать, когда дело доходит до головоломок. Во-вторых, я не собираюсь долго оставаться на этой планете, но я хотела бы помочь, если смогу. Это не редкость, когда такие вещи связаны с окружающей средой, так что, возможно, я смогу помочь сузить круг потенциальных причин.
Эллис долго смотрит на меня.
— Возможно, ты и права, — наконец говорит она. — Возможно, на этой планете что-то изменилось. Многие из нас считали, что браксийцы были просто прокляты богами. Если ты считаешь, что можешь помочь, я расскажу тебе все, о чем ты хочешь узнать.
Глава 6
Я погружена в мысли, когда возвращаюсь в кради. В животе урчит, и я понимаю, что пропустила обед.
По словам Эллис, ее мать тоже была целительницей, и она стала замечать, что снизилось появление младенцев женского пола, рожденных через несколько лет после рождения ее собственной дочери. Эллис сказала, что это было проблемой для каждого браксийского племени в этой части планеты.
Но хотя предполагается, что есть и другие браксианские племена в другом месте, за Великой Водой, Эллис покачала головой, когда я спросила, знает ли она кого-нибудь, кто пересек ее.
— Мишуа не умеют плавать, а вода глубокая, и суши не видно. Есть и другие расы, которые приезжают торговать в Нексию, но у них есть огромные приспособления, которые позволяют им пересекать воду, не промокнув.
Думаю, она говорит о лодках. Если бы я могла каким-то образом поговорить с браксийцем из-за моря или озера, я бы смогла понять, является ли это общепланетной проблемой или это просто что-то, влияющее на браксийцев в этой части Агрона.
Я испускаю разочарованный вздох, останавливаясь перед огромным кради Дексара, обдумывая то, что сказал мне Эллиз.
Жаль, что у меня нет больше информации об этой планете. Я понятия не имею, насколько она велика, сколько на ней континентов, и даже является ли Агрон частью той же галактики, что и Земля.
— Работай с той информацией, которой ты располагаешь, Алексис, — бормочу я, возобновляя ходьбу.
Мама Эллиса впервые заметила замедление рождаемости у женщин около тридцати лет назад. Мне нужно изучить число женщин в каждом поколении и попытаться выяснить скорость их снижения. В любом случае эти данные не будут точными, но я буду работать с тем, что у меня есть.
Я смотрю на свои заметки, а затем переворачиваю длинный лист бумаги. Я также использую эту возможность, чтобы выяснить, где может быть Чарли. Дексар сказал, что искать логово дракона — самоубийство. Это означает, что он не собирается рассказывать мне то, что знает, даже если у него есть идеи, где это логово может быть.
Я мало что могу сделать для Айви. Судя по тому, что сказала Бэт, она боец, и, не покидая лагеря, я не смогу выяснить, где она находится. Но Эллиз сказала, что уже давно ходят слухи о том, где мог поселиться дракон. Поскольку я все равно собираюсь поговорить с людьми из этого племени, я могу получить некоторое представление о том, где дракон может держать Чарли.
Если она еще жива.
Я чувствую на себе чей-то взгляд и моргаю, осознавая, что уже некоторое время стою перед кради, уставившись на массивное сооружение, как будто оно может рассказать мне все, что мне нужно. Я иду в сторону, подальше от главного входа, и улыбаюсь одному из охранников. Его зовут Мэрик, и он немногословный человек, который кивает и ведёт меня в мои комнаты.
Яри ждет меня.
— Не хочешь чего-нибудь поесть?
— Конечно. А где Нара?
Тень пробегает по ее лицу, и она отворачивается, потянувшись за тарелкой с едой, которую, должно быть, недавно принесли.
— Я не знаю, что изменилось в ее сознании, — бормочет она. — Она уже какое-то время отдаляется.
— Что-то случилось?
Яри вздыхает и садится. После многочисленных обсуждений — и множества уговоров с моей стороны — она наконец, согласилась присоединиться ко мне за обедом каждый день, пока я не ем с Дексаром.
Она наливает мне воды и снова вздыхает с озабоченным выражением.
— У меня такое чувство, что я подрываю ее доверие, рассказывая тебе, — говорит она, и я киваю.
— Не волнуйся. Тебе не обязательно что-то говорить.
Она отрицательно качает головой.
— Я не знаю, вернется ли она к тебе на службу. Ты заслуживаешь знать почему.
Мое любопытство подогрето. Я откусываю кусочек какого-то корнеплода, понимая, что он станет не самой моей любимой едой. Я все равно ем, мой желудок молит о еде.
— С ней все в порядке?
Яри кивает.
— Она сделала предложение катаю.
Я ахаю, потянувшись за чашкой с водой.
— Она правда это сделала?
Я обдумываю это, понимая, что не должна быть так шокирована. Нара — красивая женщина, белая прядь в ее темных волосах притягивает взгляд, в то время как ее фарфоровая кожа и карие глаза светятся жизненной силой.
— Да, — говорит Яри, ее лицо становится жестким, и я поднимаю бровь.
— Почему это так важно?
Яри хмуро смотрит на меня и открывает рот, потом, кажется, спохватывается.
— Нара не для катая. И она это знает.
— Почему нет?
В тот день, когда мы встретились, Дексар хвастался, что может «кувыркаться» со всеми женщинами, с которыми и когда захочет, так почему же Нара должна быть другой? Я игнорирую укол ревности, который разрывает мое нутро при этой мысли.
Яри машет рукой.
— Это слишком сложно объяснить, — говорит она, и я смотрю на нее. У Яри очень специфические представления о том, что подходит Дексару и всем, кто с ним общается. И она демонстрирует эти идеи каждый раз, когда настаивает на том, чтобы нарядить меня в лучшие платья и уложить волосы, прежде чем я буду есть с ним.
— Проблема не в том, что она сделала ему предложение. Катай привык к этому от женщин молодых и старых, — говорит она, улыбаясь, когда я фыркаю. — Проблема в том, что она осмелилась поднять на него голос. Он заставил ее покинуть кради и подумать о том, что она сделала, но он позаботится о том, чтобы она была наказана.
Я хмурюсь. Я все время повышаю голос на Дексара. Если он думает, что сможет наказать Нару, то у нас будет жаркая дискуссия.
Может быть, я даже повышу на него голос. Ужас.
— Похоже, он ведет себя как придурок, — говорю я.
Яри выглядит шокированной, у нее отвисает челюсть. Я могла бы жить, не видя полужеванную еду, которая грозит вывалится у нее изо рта.
Она закрывает рот и сглатывает, меняя тему разговора.
— Пожалуй, я вздремну, — говорю я. В те несколько мгновений до и после полуденного сна я лучше всего думаю, а мне нужно многое обдумать.
— Не хочешь сначала искупаться?
Я киваю.
— Это было бы здорово, спасибо. — Я вся в пыли и поту после блужданий по лагерю.
Яри встает, подходит к одному из охранников и бормочет несколько слов.
В лагере Ракиза слуги таскали теплую воду и выливали ее в ванну. Здесь, хотя у них точно нет внутренней сантехники, как на Земле, люди Дексара нашли выход. Вода по-прежнему таскают и нагревается снаружи, но потом ее по деревянным трубам отправляют в этот главный кради. Мне не терпится изучить, как работает этот процесс, но нагрев воды происходит недалеко от оружейного кради, и это под запретом в соответствии с моим соглашением с Дексаром.
Пока что.
Через несколько минут ванна начинает наполняться водой. Здесь нет кранов, и вместо этого Яри периодически проверяет уровень воды, прежде чем, наконец, вернуться, чтобы пробормотать другому слуге, который ждет снаружи, чтобы оттуда перекрыть поток воды.
Это запутанная система, но это самое близкое к водопроводу из всего, что я видела с тех пор, как попала на эту планету, и достаточно погрузиться в теплую ванну с водой, чтобы заставить меня вздохнуть от удовольствия.
Яри больше не маячит в поле зрения, пока я купаюсь, и вместо этого уходит, чтобы разобраться с едой. Я, вероятно, увижу ее позже, когда закончу дремать, и я изучаю волосы на ногах, потянувшись за камнем тепи. Я провожу им по ногам, удаляя большую часть тонких волос. Это не совсем похоже на эпиляцию, но, когда я заканчиваю, мои ноги довольно гладкие, и я разглядываю их, пока думаю.
Мои ногти на ногах все еще покрыты голубым лаком, и это зрелище кажется немного нелепым здесь, на Агроне.
Из соседней комнаты доносится громкий стук, словно что-то тяжелое упало на землю, и я хмурюсь.
— Яри, это ты?
Что-то обрушивается на мою голову, толкая меня под воду, и я задыхаюсь. Я упираюсь ногами в бортик ванны для опоры и ухитряюсь сделать глубокий вдох, но мои ноги скользят, когда другая рука присоединяется к первой, на этот раз ударяя меня по лицу и толкает обратно под воду.
Паника заставляет мое сердце биться быстрее. Я цепляюсь за руки, борясь за свою жизнь. Кто-то пытается утопить меня в гребаной ванне, и если я не смогу собраться с мыслями, им это удастся.
Я поднимаю руку, мои ногти встречаются с плотью. Руки слегка расслабляются, и я делаю маневр, позволяя себе скользнуть дальше по дну ванны.
Мои легкие молят о воздухе, перед глазами начинают появляться черные точки. Я поднимаю ногу в воздух и замахиваюсь ею назад, ударяя того, кто удерживает меня.
Просто так я не сдамся.
Моя нога ударяет нападавшего, но этого недостаточно.
Затем давление внезапно исчезает, и мне удается сесть, кашляя и задыхаясь.
Мои легкие пытаются избавиться от воды, и я в шоке смотрю, как Яри, у которой по голове стекает кровь, отталкивает от меня Нару.
Нара почти одержима, и она врезается в женщину, ударяя ее по голове, в то место, откуда идет кровь.
Яри падает, а Нара поворачивается, когда я вылезаю из ванны, падая на колени, продолжая кашлять.
— Ты чокнутая сучка, — выдыхаю я, но глаза Нары пусты, когда она приближается ко мне.
— Ты не получишь его! — кричит она. — Я избранная! Я!
О чем, черт возьми, она говорит?
Внезапно появляется Ровакс, и Нара борется, как демон, когда ее утаскивают. Огромный воин, вероятно, состоит из сотни кило чистых мускулов по сравнению с Нарой, но она бросается на меня снова и снова, пока я не слышу, как что-то трещит.
— Не трогай ее, — рявкаю я на Ровакса, и он бросает на меня взгляд.
Он оттаскивает Нару, а затем я подползаю к Яри, которая стонет, когда я добираюсь до нее.
— Мне нужен целитель! — кричу я, все еще кашляя. А потом я вздрагиваю, когда огромная фигура заполняет дверной проем. Лицо Дексара холодеет, ярость в его глазах пугает, когда он смотрит на меня в течение одного напряженного момента. Он тянется за полотенцем, шагает вперед и оборачивает его вокруг меня, и я понимаю, что все еще голая и дрожу, когда смотрю на него.
— Целители! — ревет он, и появляется Тавис, а рядом с ним Эллиз.
— Я в порядке, — говорю я, когда она выходит вперед. Я указываю на Яри, и Эллиз падает на колени. Входит еще одна целительница, и я вздрагиваю. Я до сих пор слышу, как кричит Нара, когда ее тащат прочь.
Мои губы онемели, когда я уставилась на Дексара.
— За что?
Он качает головой, поднимая меня на руки и поднимаясь.
— Ты ранена?
— Нет.
— Не лги мне.
— Я просто вдохнула немного воды. Со мной все будет хорошо.
Дексар поворачивается к другой целительнице, имени которой я не расслышала.
— Следуй за нами.
Он выносит меня из ванной в мою спальню, используя коридор между нашими комнатами. Как только мы оказываемся в его столовой, он, кажется, немного расслабляется, и мои глаза расширяются по мере того, как он проходит комнату за комнатой, пока мы, наконец, не достигаем его спальни. Он кладет меня на кровать и жестом подзывает целительницу.
— Меня зовут Шони, — говорит она. — Как ты себя чувствуешь?
Я больше не кашляю, но дрожу как осиновый лист.
— Холодно, — честно признаюсь я. — Но я в порядке.
Дексар мечется по комнате, как тигр в клетке, и чертыхается, хватая большой кусок меха и оборачивая его вокруг моих плеч. Я зарываюсь в него поглубже, все еще пытаясь осмыслить то, что только что произошло.
— Нара только что пыталась меня убить.
Шони лезет в большую кожаную сумку, которую я не заметила.
— У тебя царапина на щеке, — тихо говорит она. — Можно мне ее вылечить?
Я киваю, и она наносит на нее какую-то мазь с цветочным ароматом. Какое-то мгновение рану печет, а потом она словно немеет.
Шони поворачивается к Дексару.
— С ней все будет в порядке. Следите за любым внезапным затруднением дыхания или любым изменением цвета. Если ее кожа начнет синеть, немедленно зовите нас.
Дексар кивает.
— Я хочу, чтобы ты на всякий случай осталась в комнате Алексис.
— Конечно, катай.
Я смотрю на стену, все еще пребывая в шоке. Дексар опускается передо мной на колени, и я потрясенно поднимаю бровь.
— Расскажи мне, что случилось, — говорит он.
— Я что-то слышала. Глухой удар. Думаю, именно тогда Нара ударила Яри по голове. Должно быть, она сильно упала.
Ярость горит в моем нутре. Яри — пожилая женщина. Нара могла убить ее.
— О чем, черт возьми, она думала? — спрашиваю я.
Дексар пожимает плечами.
— Продолжай.
Я хмуро смотрю на него, мои зубы начинают стучать, а пульс учащается.
— Я не заметила ее, потому не ожидала, что это произойдет, — бормочу я. — В один момент я думала о лаке для ногтей, а в следующий момент я оказалась под водой. Почему она хочет причинить мне боль?
На челюсти Дексара подергивается мускул, и он поднимается на ноги.
— Она сказала, что она избранная, — выпаливаю я. — О чем она говорила?
— Бред сумасшедших меня не касается, — говорит он, и я смотрю на него.
Он лжет, как дышит. Судя по выражению возмездия в его глазах, он точно знает, о чем она говорила.
— Что теперь будет с Нарой? — спрашиваю я.
— Это не твоя забота.
— Конечно моя.
Он наклоняет голову, и я понимаю, что он искренне сбит с толку.
— Наказание за нападение на кого-то, находящегося под защитой катая, — смерть.
Я вскакиваю на ноги, густой мех падает с моих плеч, когда я прижимаю к себе тонкое полотенце.
— Ты не можешь убить ее, — срываюсь я.
Дексар рычит, шагая вперед, и у меня отвисает челюсть, когда он зарывается рукой в мои спутанные влажные волосы.
— Я могу делать все, что захочу, — вкрадчиво говорит он. — Тебе не мешало бы это запомнить.
На данный момент нет никаких признаков того Дексара, с которым я иногда смеюсь. Никаких признаков мужчины, который дразнит меня, делая нелепые замечания, пока изучает мое тело горячим взглядом.
— Ладно, — говорю я. — Сбавь обороты.
Он просто смотрит на меня.
— Тебя могли убить.
— Нет, — успокаиваю я его. Наверное, мне нужно дать этому парню передышку. Он самый большой фанат контроля, которого я когда-либо встречала. Неудивительно, что ему удается предотвратить нападение в такой близости от своих покоев. Я не думаю, что он всерьёз рассматривал возможность убийства Нары, но нет никаких сомнений, что сейчас он на грани.
Я протягиваю руку, и мне кажется, что у моей руки есть собственный разум. Я провожу пальцами по его нахмуренному лбу, пытаясь разгладить морщины. Когда это не срабатывает, я прижимаю пальцы к уголку его рта, поднимая их в попытке заставить его улыбнуться.
Выражение его лица становится расчетливым, а затем его глаза вспыхивают, когда мой палец касается его нижней губы.
Прежде чем я успеваю моргнуть, его губы прижимаются к моим. Мой рот открывается от удивления, и он притягивает меня ближе, его твердое тело прижимается к моему.
Его язык проникает в мой рот — лаская, дразня — пока я не раскрываю губы шире, отчаянно желая попробовать его на вкус. Его рука прижимает меня к себе, другая скользит по моей заднице, когда он притягивает меня еще ближе. Мои соски напрягаются в предвкушении, и я судорожно ахаю у его губ.
Я дрожу, прижимаясь к нему, и наш поцелуй становится размеренным, нежным, его губы дразнят, манят, возбуждают. Я предположила, что он не пострадал, и что я просто еще одна из тех женщин, с которыми он, возможно, хотел бы покувыркаться, но я чувствую, как он прижимается ко мне, твердый, как камень. Его огромное тело дрожит, и он еще глубже зарывается рукой в мои волосы.
Что же я делаю?
Я поднимаю руки, прижимая их к его груди. Он недовольно рычит, медленно отстраняясь, его глаза такие темные, что кажутся почти черными, когда он смотрит на меня сверху вниз.
Это ошибка. Когда я взяла тот красный цветок у Эллис в кради целителей, я подумала, что, возможно, я могла бы немного покувыркаться в мехах с Дексером.
Теперь я знаю наверняка.
Мужчины уходят. Они разбивают тебе сердце, и ты уже никогда не будешь прежней. На этот раз уйду я, но не удивлюсь, если Дексар перейдет к другой женщине еще до того, как я вернусь на корабль. Последнее, что мне нужно в жизни, — это еще больше душевных страданий.
— О чем ты думаешь? — голос Дексара хриплый. Он убирает прядь моих волос за ухо, и я откланяюсь назад, нуждаясь в пространстве. Его руки на мгновение напрягаются, а затем он отпускает меня.
Мне сразу же снова становится холодно.
— Я думаю, что это плохая идея.
— Почему?
— На меня напали на твоей территории. Ты злишься и чувствуешь, что тебе нужно что-то доказать. Тестостерон, вероятно, струится по твоему телу, побуждая тебя к соитию. Я предлагаю тебе поискать кого-нибудь другого, чтобы унять свой зуд.
У Дексара ужасное выражение лица.
— Я никогда не считал тебя трусихой.
— Навешивание ярлыков. Это так по-взрослому.
Он долго смотрит на меня, а потом его глаза светятся сардоническим весельем.
— Ты напугана. Это нормально. Я буду ждать столько, сколько потребуется.
Я скриплю зубами.
— Тебе придется ждать вечно.
— О нет, Лекси. В конце концов, ты устанешь отталкивать меня, — мурлычет он, и мои бедра сжимаются от того, как он произносит сокращенную версию моего имени. — Но ты можешь верить во что угодно.
***
Я должно быть задремала, потому что открываю глаза только после того, как что-то шевелится у меня под головой.
Последнее, что я помню, как Дексар приказал мне отдохнуть, и ощущение мягкого меха под моей спиной, когда я легла на его кровать.
Я поднимаю голову и вижу, что он смотрит в потолок. Его рука обнимает меня, и я краснею, осознавая, что все еще голая. Он одет в брюки, но его рука предупреждающе сжимается, когда я пытаюсь отодвинуться.
Я прищуриваюсь, когда он смотрит на меня.
— Я думала, ты разрешишь мне спать в твоей постели одной, — говорю я.
— Так и было. Я передумал.
Я закатываю глаза, снова подавляя улыбку. С любым другим мужчиной высокомерная чушь, о которой говорит Дексар, свела бы меня с ума. И в половине случаев это так. С другой стороны, я нахожу себя странно очарованной абсолютной непоколебимостью его слов, и озадаченным удивлением в его глазах, когда я называю сказанное им чушью.
— Как долго я спала?
Моя голова снова поднимается, когда он пожимает плечами.
— Пять или шесть часов.
— Вау! — получается, что чудом избежать смерти в ванне, несомненно, лишает девушку сил. — Яри в порядке?
— Ее голову обработали, и она останется в крае целителей для наблюдения, но с ней все будет в порядке.
Мышцы на затылке расслабляются, и я вздыхаю с облегчением.
— Мне нужно вернуться в свою комнату.
— Нет.
Я напрягаюсь.
— Я даю тебе презумпцию невиновности из-за твоих чудачеств с контролем, но ты давишь на меня.
Он смотрит на меня на меня свысока.
— Расскажи мне о том, что ты узнала сегодня.
— Ты серьезно? Мы просто проигнорируем все, что тут произошло?
Он кивает, и я хмуро смотрю на него.
— Во-первых, скажи мне, что ты не убивал Нару.
— Ты сомневаешься в моем слове? — ледяным голосом спрашивает он.
— Нет. Но мне все равно нужно это услышать.
— С предательницей все в порядке. Ее оставляют в живых для суда.
Надеюсь, к тому времени Дексар остынет.
— У меня к тебе просьба, — говорю я.
Дексар ухмыляется мне.
— Возможно, я окажу тебе эту услугу в обмен на услугу от тебя.
Я скриплю зубами.
— Неужели ты ничего не можешь сделать, не заключая пари и сделок?
Он вздыхает.
— Расскажи, что ты узнала, и я приму это в счет твоей услуги.
— Сегодня я разговаривала с Эллис. — Я краснею, вспоминая нашу беседу и ярко-красный цветок, который я спрятала в большом сундуке, который служит мне шкафом.
— И что же ты узнала?
— Немного. Пока что. Но это не безумие — представить, что что-то на этой планете изменилось настолько, чтобы повлиять на число рождения девочек. Даже на Земле было доказано, что окружающая среда идет рука об руку со способностью к зачатию
Я ничего не могу с собой поделать и провожу пальцем по его груди. Он напрягается, и я убираю палец. Нет смысла искушать нас обоих.
Я прочищаю горло.
— Я помню, что читала об исследовании, которое проводилось в Японии, которое связывало более высокие температуры и более низкую долю рождающихся младенцев мужского пола. Оказывается, для людей зачатие мужчин более уязвимо к внешним стрессовым факторам.
Я слегка приподнимаюсь, чтобы я могла смотреть на Дексера, не вытягивая шею. Он изучает меня так, словно у меня выросла еще одна голова, и я улыбаюсь.
— Парни просто не могут справиться со стрессом так, как женщины. — Я подмигиваю ему.
— Ты веришь, что нечто подобное могло произойти и тут?
Я отрицательно качаю головой.
— В данный момент я ни во что не верю. Все, что я знаю, это то, что через девять месяцев после катастрофы, такой как землетрясение или ядерная катастрофа, доля рождения младенцев мужского пола у людей имеет тенденцию к снижению. Это всего лишь пример, и он здесь не совсем уместен — вы, ребята, постоянно сталкиваетесь с изменением коэффициента рождаемости, и не похоже, чтобы у вас случались стихийные бедствия каждые десять лет, верно?
Он отрицательно качает головой.
— Но я понимаю, о чем ты говоришь. Ты полагаешь, что сокращение количества женщин у нас возможно может быть связано с окружающей средой.
— Да. Дай мне знать, если вспомнишь что-нибудь, что изменилось здесь за последние несколько десятилетий. Любые изменения в вашем источнике воды, пище, которую вы едите, или что-то, что заставило жизнь зайти в тупик.
— Я тебя понял. О какой услуге ты хотела попросить?
— Я заметила, что рядом с кради целителей есть запасной кради. Я подумала, не могу ли я им воспользоваться.
Дексар напрягается.
— Ты будешь спать в этом кради.
Я закатываю глаза.
— Знаю. Я просто хочу использовать его днем. Если бы у меня было место, чтобы разложить свои заметки — кстати, спасибо за дополнительную бумагу, — и люди могли бы подходить ко мне, я могла бы работать лучше.
— Зачем тебе это?
— Люди меня не знают. Я появляюсь у их кради, и они тут же переходят в оборону. Если я дам знать, что могу поговорить, когда нахожусь в кради, они, возможно, с большей вероятностью поделятся информацией. К тому же, когда я забываю свои записи, это настоящая заноза в заднице, когда меня конвоируют туда-сюда в сопровождении.
Дексар надолго задумывается.
— Ты по-прежнему будешь есть со мной, когда я буду свободен.
— Замечательно.
— Тогда считай, что кради твой.
Я ухмыляюсь.
— Спасибо.
Мы оба долго молчим.
Я снова смотрю на него.
— Ты собираешься рассказать мне, что на самом деле происходит?
— Нет.
Я скриплю зубами.
— Я и сама все выясню, — обещаю я.
— Не сомневаюсь, что ты попытаешься, — говорит он, и мне хочется треснуть его за самодовольный тон. — Давай спать, — говорит он.
Глава 7
Я захожу в кради для советов в отвратительном настроении. Мои советники ждут меня, понизив голоса. К этому времени весь лагерь уже будет знать, о том, что произошло.
О том, чему я
Когда Нара подошла ко мне, я ничуть не удивился. Женщина долго заикалась рядом со мной, обычно не в состоянии произнести полную фразу. Ее мать, Гира, была близкой подругой моей матери, и я хорошо знаю, поощряла Нару игнорировать многие виды работы, для которых Нара больше подходила, в обмен на те, которые позволяли бы ее дочери быть ближе ко мне.
Мне это казалось забавным.
Я скриплю зубами. Если бы я не поспешил опровергнуть слухи о растущей неуравновешенности Гиры и лжи, которую она скармливала своей дочери, я бы никогда не приблизил ее к Алексис.
Даже когда Нара закричала на меня, дергая себя за седые волосы и указывая на глаза, я просто зарычал на нее, чтобы она ушла.
В том, что Алексис столкнулась со смертью —
Я занимаю свое место, и все садятся. Я смотрю на своих советников, но мне уже не терпится вернуться к Алексис. Вид ее, свернувшейся калачиком под мехами в моей постели, был настолько правильным, что мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы покинуть комнату.
— Что вы узнали? — спрашиваю я.
— Наши шпионы сообщают, что Варик собрал всех оставшихся воинов из племени Лафы. Похоже, он стал новым катайем, — говорит Андон.
В правом виске начинает пульсировать головная боль.
— Сколько воинов выжило?
— Больше, чем мы ожидали, катай. Несколько воинов из племени Лафы решили не присоединяться к вуальди. Вместо этого они совсем покинули племя. После смерти Лафы они решили вернуться в свое племя под властью Варика. Он поклялся, что никогда не будет сотрудничать с вуальди, и поскольку многие из них мертвы, он вряд ли отступится от своего слова.
Итак Варик наконец-то стал катайем. Как он всегда и хотел.
— И где же он?
Андон хмурится.
— В этом-то и проблема. Мы не знаем. Он нашел одного из наших шпионов и убил его, оставив тело, чтобы мы смогли его обнаружить. А потом племя просто исчезло.
Оркан фыркает.
— Что значит «исчезло»?
— Оно исчезло. В течение нескольких часов все племя переместилось без каких-либо следов, указывающих на то, куда они ушли, — говорит Андон.
— Это позволит ему увеличить свои силы, — рычу я. — Я точно знаю, как будет действовать Варик. Затем он найдет других вождей племен — тех, у кого небольшие племена, которые отказались торговать с нами, или тех, с кем мы не захотели торговать. Он попытается убедить их присоединиться к нему.
— Я составлю список этих племен, катай, — говорит советник по имени Тагар.
Я киваю.
— Как только у нас будет этот список, я хочу, чтобы за этими племенами следили на предмет любых признаков Варика или его воинов. Что-нибудь еще?
— Ракиз послал гонца доложить, что он уже в пути. Он хотел бы обсудить варианты лично, прежде чем вернется в свое племя, — говорит Оркан.
— Хорошо. Убедитесь, что мы готовы принять его, его королеву и всех воинов, которых он приведет с собой.
Брикс ждет меня снаружи, когда я выхожу из кради.
— Пойдем со мной, — говорю я, и мы направляемся к загону мишуа. — Что она делала сегодня утром?
— Она вернулась в свои комнаты. Затем она отправилась в кради целителей, чтобы увидеть Яри. Она все еще там, разговаривает с одной из целительниц.
— Я хочу, чтобы за ней внимательно наблюдали. Возможно, Нара не единственная, кто представляет для нее угрозу.
Брикс долго молчит, и я смотрю на него.
— Что? — рычу я.
— Когда ты ей скажешь?
— Я не буду говорить. — Если я скажу упрямой женщине, зачем она здесь, она попытается уйти от меня. И, послушав, как невероятно она мыслит и рассуждает, я не удивлюсь, если она преуспеет в этой попытке.
— При всем моем уважении, это рискованный шаг, — говорит Брикс.
Я смотрю на него.
— Никто не ослушается меня и не проболтается.
Он качает головой.
— Если она узнает…
Я напрягаюсь и поворачиваюсь к нему.
— Это единственный разумный выбор. На данный момент.
Брикс отрицательно качает головой.
— Ты совершаешь ошибку.
Я рычу, наблюдая, как вдали появляется Алексис, покидающая кради целителей.
— У меня нет другого выхода.
— Вау, — Невада издает низкий свист. — Ты живешь ахренительно по-буржуйски. Хороший ответ на сделку с Дексаром.
Я ухмыляюсь.
— Я так рада тебя видеть. Как поживают Элли и Вивиан? Ты видела Бэт?
— Я давно не виделась ни с Элли, ни с Вивиан, — говорит она, и я чувствую, как мое лицо грустнеет. — Расслабься, Иа-Иа. Я бы знала, если бы с ними что-то было не в порядке. Я была далеко от лагеря, надирала задницы и проводила допросы.
Я протягиваю руку и тяну Неваду к подушкам на полу моей гостиной.
— Расскажи мне все.
Невада кладет свой меч на землю рядом с собой.
— Я видел Бэт. Она была с Зариксом в лагере Текара. Оказывается, эта девушка отлично стреляет из арбалета. Никогда бы не подумала. Всегда такая тихоня, — бормочет она, ее мысли явно где-то далеко. Она отрицательно качает головой. — Мы возвращаемся в наш лагерь, но Ракиз хотел остановиться здесь и обсудить стратегию и союз с Дексаром.
— Хочешь что-нибудь поесть? — я указываю рукой на мясное ассорти, которое Яри поставила на стол прямо перед приходом Невады. Невада бросает взгляд на мясо, и ее лицо становится зеленым.
Я чувствую, как мои глаза расширяются.
— Ты…
— Беременна? Ага, стопроцентный залет.
Я пристально смотрю на нее, пока до меня доходит.
— Итак, я так понимаю, что наше путешествие домой на Землю провалилось.
— Да, вам, девчонки, придется дальше справляться без меня. Но я все равно сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам вернуться домой. Просто я сейчас в восторге от моего Сахарного Кексика.
Я смотрю на нее еще немного, и она разражается смехом.
— Да, я знаю. Чокнутая, да? В последний раз, когда ты меня видела, я была готова насадить голову Ракиза на пику. Но он помог мне найти Зои, и одно привело к другому. Он сражался
Могу. Ракиз и Невада были подобны нефти и бензину, их сексуальное напряжение было настолько сильным, что большинство людей в лагере заметили.
— Как у тебя дела? — спрашивает она. — Дексар хорошо с тобой обращается?
— Я в порядке. Ну, сейчас я в порядке. Вчерашний день был сумасшедшим.
Я рассказываю ей о том, что случилось с Нарой, и через несколько мгновений Невада встает и расхаживает с сердитым выражением на лице.
— Я не понимаю. О чем она говорила?
— Она кричала. Она сказала, что она «избранная».
— Оу, ничего себе. Значит, полное безумие. Где она сейчас?
— Дексар ее где-то припрятал. Я заставила его пообещать, что он не убьет ее. У нее явно не все в порядке с психикой.
Невада вздыхает и снова опускается на пол.
— Мне очень жаль, Алексис. Должно быть, это было ужасно.
— Ну, это точно не в списке моих любимых дел и хобби. Дексар чуть не сошел с ума.
— Правда? Он объяснил, почему настаивает, чтобы ты осталась здесь?
— Нет.
— Хм.
— А что случилось с Зариксом и Бэт?
Невада бросает на меня взгляд, говорящий, что она уловила смену темы и принимает это.
— О, они настолько влюблены, насколько это возможно. Что это за коварная ухмылка у тебя на лице?
— Я поспорила с Дексаром. Если Зарикс и Бэт станут парой, он должен будет сделать то, что я попрошу. В пределах разумного. И нет, он сказал, что не отпустит меня.
Лицо Невады вытягивается, но затем выражение ее лица снова становится коварным.
— Убедись, что ты тщательно сформулировала свою просьбу. Мне нужно ошиваться в лагере, и я не могу пойти искать Айви или Чарли. Ракиз теперь едва ли позволит мне поднять меч. — Она закатывает глаза, но видно, что она в восторге от того, что беременна.
— Ты что-нибудь слышала об Айви?
Невада кивает.
— В последний раз ее видели бегущей через прексы. Ей удалось сбежать, поэтому я бы сказала, что это только вопрос времени, когда мы сможем передать ей сообщение или ее заметит один из наших союзников.
Я выдыхаю.
— Это такая хорошая новость. Так что теперь наша главная цель — это Чарли.
Я встаю и иду к своему сундуку, прежде чем вытащить длинный лист бумаги, на котором я делала заметки.
— Что это? — спрашивает Невада.
— Это все, что мне удалось узнать на данный момент о территории дракона. Есть что добавить?
Невада просматривает бумагу, берет мой карандаш и делает несколько заметок в нескольких местах. Затем она оглядывается вокруг, сердито смотрит на дверь, где находятся охранники, и жестом приглашает меня следовать за ней в ванную.
Она лезет в карман и разворачивает листок бумаги.
— Это карта, которую я нарисовала до того, как сбежала из нашего лагеря. Не обращай внимания на эту часть — там мы нашли Зои. Я встретила парня на рынке в Нексии, который продавал драконью чешую. Нам удалось убедить его рассказать нам основные места, где он обычно находит чешуйки, но мы поклялись, что сами не будем собирать их для продажи.
— И?
Невада усмехается. Она берет мои заметки и сравнивает их с крошечными треугольниками, нарисованными на правой стороне карты.
— Это те самые места, где были найдены чешуйки. Если мы добавим ту информацию, которая есть у тебя, то получим вот что.
Я смотрю на карту. Невада выделила племена Ракиза, Дексара и Текара. Она также обвела Сайнекский лес и то место, где браксийцы спасли нас от вуальди, когда мы только прибыли. Дракон должен был находиться достаточно близко к этой части леса, чтобы напасть и схватить Чарли, но, учитывая места, где были найдены его чешуйки, ясно, что он мог прийти только с одной стороны.
Я показываю на карту.
— Можно мне оставить ее себе?
Невада кивает.
— Она твоя. Так каков твой план? Ты собираешься улизнуть отсюда или как?
Я хмурюсь, вспоминая о неразумности Дексара.
— Меня тщательно охраняют, как драгоценный камень, которым я являюсь, сидя тут безвылазно, — говорю я, и Невада смеется. — И в отличие от тебя, мне нельзя доверять меч, а другого оружия у меня нет. Мой лучший выбор — каким-то образом убедить Дексара изучить этот район. И я точно знаю, как это сделать.
Глава 8
Ракиз расслабился, вытянув ноги перед собой, когда одна из моих слуг принесла ему чашку ноптри. Он кивает ей, прежде чем снова обратить свое внимание на меня, как только она уходит.
— Один из моих людей только что сообщил мне, что Варик зациклен на человеческих женщинах.
Я скриплю зубами.
— Откуда он о них знает?
— Я не видел его на поле боя, но он наверняка узнал о Неваде и Бэт. Воины говорят, и теперь он уже знает об Алексис. Ты знаешь, что это значит.
Я киваю, мой разум бурлит от этих данных. Если он ищет человеческих женщин, то только потому, что Лафа объяснил ему, почему они так важны.
— Жаль, что Лафа уже мертв. Я ловлю себя на том, что жалею, что не могу заставить его страдать.
Ракиз кивает.
— В конце концов Варик убил бы его. Судя по тому, как ему удалось так быстро завоевать преданность стольких воинов, нет никаких сомнений, что он уже много месяцев пытался склонить их на свою сторону.
— Если Варик ищет человеческих женщин, мы должны найти их прежде, чем он сможет использовать их.
Ракиз кивает.
— Я заключил сделку с Врексом по настоянию Невады, — губы мужчины кривятся, и я поднимаю бровь.
— Слухи верны. Твоя женщина крепко обвила тебя вокруг своего мизинца.
Ракиз обнажает зубы в счастливой, но дикой ухмылке.
— Я бы и не хотел, чтобы было по-другому, мой друг.
Я завидую его очевидному счастью с человеческой женщиной.
— Врекс будет искать других женщин?
— Наше соглашение распространяется на Айви — женщину с огненными волосами, которой удалось сбежать от вуальди.
Я думаю об этом. Врекс — хороший выбор. Воин крупнее всех известных мне и особенно опасен. Редко бывает, чтобы у воина нет племени, но он живет удаленно от семьи или общины.
Врекс родился в моем племени, но ушел, когда мой отец еще был катайем. Ходит много слухов о причине его выбора, но когда его спрашивают, воин отказывается объяснять, почему он живет один.
Врекс — это инструмент, который используется, когда задача должна быть выполнена без каких-либо шансов на провал. Его цена высока — услуга, которую он может потребовать в любое время. Каждый король племени, которого я знаю, должен Врексу услугу, чтобы выполнить ее, когда Врекс сочтет нужным. Многие из этих королей живут в страхе, что воин потребует что-то, чего они не захотят отдавать.
Три года назад король племени по имени Уликс использовал Врекса, чтобы убить врага, который перекрыл один из его ключевых торговых путей. Задание было выполнено, и Врекс вернулся домой. К несчастью, Уликс не мог оставаться в долгу у Врекса. Он становился все более и более параноидальным по поводу того, что может потребовать воин, когда в конце концов обратится к нему. Уликс был одержим и вбил себе в голову, что Врекс заберет его первенца.
Уликс послал двадцать воинов убить Врекса. Врекс отослал назад двадцать голов. Когда племя Уликса узнало, что он потерял свою честь, решив убить воина, а не выполнить свою часть сделки, король племени был убит.
— Ты когда-нибудь задумывалась, зачем Врексу такое количество долговых услуг? — спрашиваю я.
Ракиз пожимает плечами.
— Я редко думаю о том, что не могу контролировать. Это путь к безумию.
— Ты веришь, что другая человеческая женщина все еще жива?
— Чарли? Не понимаю, как такое может быть. Драгикс убивал всех, кто приближался, еще до того, как наши отцы стали править своими племенами. Мне трудно поверить, что он оставил человеческую женщину в живых. Возможно, он просто был голоден. Тем не менее, Невада хочет, чтобы я продолжил искать, поэтому это то, чем я занимаюсь.
— Если Драгикс захватил женщину, она в безопасности с ним. Зверь никогда не позволит забрать свою добычу.
Мы заканчиваем наш разговор, и я поднимаюсь на ноги. Алексис еще должно быть спит, но я попросил Яри передать ей, чтобы она встретилась со мной в Большой комнате.
Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы оставить ее спящей. Если бы я мог, я бы обеспечил, чтобы она была со мной все время, пока я не избавлюсь от тошнотворного ощущения в животе. Болезненное ощущение, которое появилось, когда я обнаружил ее голой и дрожащей на полу ее ванной комнаты, с глубокой царапиной на щеке и остекленевшими от шока глазами.
— Благополучного возвращения в ваше племя, — говорю я, и Ракиз кивает.
— Я дам знать, если узнаю что-нибудь еще о местонахождении Варика или о его возможных планах.
Я иду в Большую комнату и нахожу Алексис в ожидании. Комната пуста и останется таковой до тех пор, пока я не позволю своим подданным приблизиться.
Алексис краснеет, отводя взгляд в сторону, и меня охватывает триумф. Моя прекрасная женщина все еще думает о нашем поцелуе.
Мое тело горит от этой мысли, мои руки зудят, чтобы снова притянуть ее к себе. Этот поцелуй был рожден отчаянной потребностью лично убедиться, что она цела и невредима. Но вскоре я обнаружил, что поцелуи с Алексис не похожи на поцелуи с любой другой женщиной, которую я когда-либо целовал. Все мысли вылетели у меня из головы, мое тело дрожало от отчаянной потребности подмять ее под себя и сделать своей.
— Что я здесь делаю? — Она переминается с ноги на ногу, все еще отказываясь смотреть на меня.
Я улыбаюсь. У меня такое чувство, что это не очень приятная улыбка, потому что ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня, прежде чем ее взгляд ускользает.
Я терпеливый мужчина. Я буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы Алексис признала, что она моя.
— Я предпочитаю, чтобы ты была рядом, — говорю я, и она наклоняет голову.
— Почему?
— Потому что это то, чего я хочу.
Закатывание этих ледяных голубых глаз. Вздох и уничтожающий взгляд. Я складываю руки на груди. Алексис может быть раздражена потерей свободы, но после нападения Нары одна вещь стала очевидной. Только я могу гарантировать ее безопасность.
— К счастью для тебя, мне любопытно, и я хочу посмотреть, что происходит в этой комнате, — говорит она.
Я смеюсь и жестом показываю на охранника, который берет кресло и придвигает его поближе к моему трону. Алексис садится в кресле, вальяжно закинув ноги на один из подлокотников и приподняв бровь.
Я снова уверен, что она каким-то образом насмехается надо мной, и дерзкое выражение на ее лице будит во мне желание поцеловать ее снова.
Мои подданные начинают входить, большинство из них пялятся на Алексис. Она игнорирует внимание, делая пометки на длинном свитке, который всегда носит с собой. Я не упустил из виду тот факт, что теперь она также носит что-то похожее на карту, написанную на ее странном языке.
Думаю, за это мне стоит поблагодарить Неваду.
Я сажусь на трон, и Алексис поднимает глаза.
— Так что же сегодня здесь будет происходить? — спрашивает она.
— Члены племени приходят ко мне с прошениями и проблемами, которые они не могут решить сами. Я также выбираю наказания для тех, кто нарушил закон племени, и даю благословения моим воинам, когда они берут себе пару.
— Хм.
Я не знаю, что с этим делать, поэтому поднимаю руку, и огромная комната замолкает, когда приближается Брикс.
— Спор между двумя семьями, — говорит он мне. — Тевар клянется, что Инакс обещал, что его дочь станет женой его сына. Инакс с этим не согласен.
Я вздыхаю. Ну что, представление начинается.
Я решила использовать это время, чтобы просмотреть свои заметки — как заметки, которые я собрала о драконе, так и данные, которые я собираю о показателях рождаемости женщин.
Вместо этого я сразу же втягиваюсь в наблюдение за правлением Дексара. Он тяжело вздыхает, и я с трудом сдерживаю улыбку. Хотя очевидно, что он предпочел бы сейчас быть в любом другом месте, катай не торопит никого, кто подходит к нему, находит время на изучение проблемы каждого человека со всех сторон.
Сперва, он имел дело с двумя воинами, которые были близкими друзьями, оба понимали, что дочь первого воина должна будет стать парой сыну второго воина, когда они достигнут совершеннолетия.
К несчастью, дочь влюбилась в охотника, который редко бывает в лагере, а сын полюбил женщину из племени Ракиза. Ни один из них не собирается становиться парой друг другу, а их родители все еще никак не смирятся с этой мыслью.
— К сожалению, мы не можем контролировать действия наших детей, как бы нам этого ни хотелось, — говорит Дексар. — Я предлагаю вам принять это, потому что наше племя никогда не будет участвовать в принудительных спариваниях.
Оба воина поднимают шум, протестуя, что это не то, о чем они просили. Дексар просто поднимает одну бровь. Если бы он носил часы, я не сомневаюсь, что он многозначительно посмотрел бы на них.
Далее подошла пара, которая планирует спариться и ищет благословения своего катайя. На мужчине золотые браслеты, похожие на те, что я заметила на запястьях Невады. Дексар улыбается, оставляя свой трон, чтобы обнять женщину и похлопать ее будущего супруга по спине.
Затем подходит женщина, которая стоит перед толпой, ее лицо бледно, в то время как я неловко ерзаю на стуле. Она хорошенькая, со сдержанной красотой, которая заставляет взглянуть на нее еще раз.
— Позволь мне уточнить, Парит, — говорит Дексар. — Ты хочешь, чтобы я приказал воину стать твоей парой?
Парит краснеет, и я бросаю взгляд на Дексара. Не нужно быть злым.
— Он обещал, — тихо говорит она. — Было понятно, что мы должны стать парой с тех пор, как оба узнали, что на самом деле означает спаривание.
Даже я знаю, что это не так.
— И ты считаешь, что я должен приказать ему не спариваться с женщиной, которой он уже дал клятву?
Она колеблется, но кивает, и я вздыхаю. В толпе раздается шепот, и Дексар поднимает голову, зеленые глаза осматривают комнату. Через несколько мгновений в комнате воцаряется тишина.
— Ты знаешь, что это не так, — мягко говорит Дексар, и ее глаза наполняются слезами. — Ты же знаешь, что я никому в этом племени не прикажу вступать в пару против своей воли.
Она знает. По ее вздернутому подбородку ясно, что именно это она и ожидала услышать. Дело было не в том, чтобы заставить этого парня стать ее парой. Речь шла о том, чтобы рассказать всем — в том числе и катайю — о том, что сделал тот воин.
Что я узнала на Агроне? Для браксийских воинов честь — это все. И эта женщина только что выставила себя жертвой, убедившись, что все будут смотреть на нее с жалостью, в то время как ее бывший парень будет выглядеть как двуличный мудак.
Дексар смотрит на меня.
— Как ты думаешь, каково решение этой проблемы?
Снова шепот. Я чувствую, как мое лицо горит, и посылаю ему убийственный взгляд. Улыбка играет на его губах, и я ничего так не хочу, как врезать ему за то, что он привлек ко мне еще больше внимания.
— Понятия не имею. Не я здесь правитель. Ты.
Улыбка Дексара становится шире.
— А что бы ты сказала этой женщине, если бы
— Ты хочешь переложить на меня свою работу?
Он просто указывает на Парит, которая выглядит неуверенно.
Я вздыхаю.
— Будь я здесь правительницей, я бы посоветовала тебе жить дальше, — честно говорю я ей. — Придя сюда и выставив себя жертвой, ты выставила себя слабой. Это то, чего ты надеялась достичь?
В комнате так тихо, словно никто даже не дышит.
— Нет, каталья.
Я хмурюсь при этом слове и смотрю на Дексара. Улыбка сошла с его лица, когда он, прищурившись, посмотрел на женщину. Краска отливает от ее лица, и она делает глубокий вдох.
— Он обманул меня, — внезапно говорит она. — Он дал мне обещание, а потом выбрал другую женщину. Он солгал мне.
Раздаются вздохи. Парит полна решимости выставить своего бывшего как мужчину без чести.
— Он выбрал эту женщину, когда вы еще были вместе?
— Не понимаю.
— Алексис спрашивает, посещал ли этот мужчина твои меха, а также меха других.
Ее лицо пылает ярким румянцем, но я не испытываю к ней сочувствия. Она решила публично порыться в своем грязном белье. Теперь ей придется иметь дело с последствиями.
— Нет, катай.
Я наклоняю голову.
— Значит, он сказал тебе, что больше не хочет быть с тобой
Парит смотрит на меня со слезами на глазах, но кивает.
— Это называется жизнь, — говорю я. — Иногда, как бы ты ни старалась, все идет не так, как бы тебе хотелось.
Слезы катятся по ее лицу, и я вздыхаю. Дело не в том, что я не испытываю никакой симпатии к этой женщине, просто мне неприятно видеть, как она сжигает свою собственную жизнь дотла, пытаясь бросить тень на своего бывшего.
Если я чему-то и научилась в этом племени, так это тому, что здешние люди сплетничают обо всем. Вместо того чтобы жить дальше и быть счастливой, Парит превратила свою жизнь в спектакль.
Некоторым людям просто не хватает мужества. Им не хватает жизнестойкости. Когда их мир рушится, они разваливаются вместе с ним, и они тратят так много энергии, чувствуя себя преследуемыми и жертвами жизни, что забывают о том, что важно.
Стержень.
Я понимаю, перемены — отстой, особенно когда ты к ним не привык. Но большинство людей тратят так много времени на борьбу с переменами, что забывают искать возможности, которые они открывают перед ними.
— Каково твое решение? — спрашивает меня Дексар.
— Нет никакого решения. Здесь ничего нельзя сделать. Счастье — лучшая месть, поэтому я предлагаю тебе двигаться дальше. — Я замолкаю, на мгновение задумавшись. — Недавно я слышала, что иногда женщины переселяются в другие племена, чтобы найти себе пару. Конечно, это полностью зависит от тебя, но иногда «начать все с нуля» может быть именно тем, что тебе нужно.
Парит, кажется, обдумывает это и, наконец, кивает. Больше ей нечего сказать, и она отступает, направляясь к большому выходу.
— Что это было? — бормочу я Дексару.
— Просто хочу убедиться, что ты не уснёшь там, сидя в кресле.
Я прищуриваюсь, и он подмигивает мне. Затем его лицо становится холодным, когда он смотрит на вход.
Входит Нара, по обе стороны от нее охранники. На ней все тоже платье, в котором она напала на меня, и на рукаве бурое пятно крови. Кровь Яри. Я сглатываю желчь.
— Что происходит? — бормочу я, и Дексар смотрит на меня.
— Суд над Нарой.
— А где ее представитель?
— Прости?
— Кто будет отстаивать ее сторону?
— Нет никакой стороны. Она напала на тебя и была поймана с поличным.
— Прекрасно. Я буду представлять ее интересы.
— Нет, не будешь.
Я скрежещу зубами до боли в челюсти, наблюдая, как Нару подводят ближе, пока она не оказывается всего в нескольких шагах от меня.
Выражение лица Дексара холодное, когда он смотрит на нее.
— Ты напала на Яри без какой-либо причины и попыталась убить Алексис — женщину, находящуюся под моей защитой. Что ты можешь сказать в свою защиту?
Это не суд. Это гребаный приговор. Трудно сопоставить этого мужчину с парнем, которого я вижу, когда мы остаемся наедине.
Интересно, трудно ли никогда не показывать свою истинную сущность на публике? Чтобы тебя воспринимали как холодного, беспощадного правителя.
— Я избранная, — говорит Нара, умоляюще глядя на Дексара. — Спроси мою мать. Она тебе скажет.
Глаза Дексара сужаются с намеком на жалость. Ясно, что все, что происходит в голове Нары, скорее всего, благодаря ее матери.
— Приведите Гиру, — говорит Дексар, и толпа ропщет, когда входит пожилая женщина, также сопровождаемая охранниками. Она так похожа на свою дочь, что если бы у нее не было морщин на лице и если бы в волосах тоже была белая прядь, то их было бы трудно отличить друг от друга.
— Ты знаешь о преступлении, которое совершила твоя дочь. Что ты можешь сказать в оправдание своей лжи? — спрашивает Дексар.
— Это не ложь, — выплевывает она. — С самого ее детства я знала, что избранницей будет Нара. Посмотри на нее!
Можно было услышать, как падает булавка, когда Дексар поднялся на ноги. Даже я знаю, что лучше не приказывать Дексару на людях.
— Я смотрю, — тихо говорит Дексар. — И все, что я вижу, — это женщину, которая была обманута ложью своей матери. Ты здесь истинный виновник.
Я открываю рот и тут же захлопываю его. Действия Нары — ее собственные, но ее мать также должна нести ответственность за свою долю вины.
Гира поворачивается ко мне, ее глаза полны ненависти.
— Ты самозванка! — кричит она, и я напрягаюсь, когда она дергается в мою сторону. Охранники крепко держат ее, и она не двигается с места, но меня все равно передергивает от выражения ее лица. Если бы она могла, эта женщина убила бы меня прямо сейчас.
Я этого не понимаю. Я пробыла в этом племени совсем недолго. Что я могла сделать, чтобы вызвать такую ненависть?
— Ты всего лишь шлюха, — говорит Гира. — Ты никогда не будешь «избранной».
Дексар кивает одному из охранников, и тот закрывает рукой рот Гиры.
— Итак, — тихо говорит Дексар, поворачиваясь ко мне. — Каково наказание за попытку убийства другого человека на вашей планете?
Я сглатываю.
— Тюрьма, — хриплю я. — Тех, чья вина доказана, сажают в тюрьму.
Дексар отрицательно качает головой.
— Мы не сажаем женщин в тюрьмы на этой планете.
— Вместо это вы предаете их смерти?
— Ни мне, ни моему отцу никогда не приходилось делать такое. — Дексар смотрит на обеих женщин, и они бледнеют. — Но все когда-нибудь случается в первый раз.
Почему-то я знаю, что он блефует. Дексар не собирается предавать этих женщин смерти, но он, очевидно, доказывает свою правоту, чтобы распространились слухи о его снисхождении. Он должен быть в состоянии проявить это милосердие, не проявляя слабости. Он не может допустить, чтобы кто-то совершал покушение на убийство так близко к его комнатам.
Я прочищаю горло, внезапно уверенная, что он хочет, чтобы я ему подыграла.
— Я прошу пощады, — говорю я, и Дексар поворачивается ко мне, склонив голову.
— Чего? — мурлычет он, и я, прищурившись, смотрю на него.
— Милосердия, — говорю я, повышая голос, чтобы все в комнате слышали.
— Эти женщины совершили тяжкое преступление, — говорит он, и я вижу, как люди в толпе решительно кивают.
— Смерть, — шипит старуха, и Дексар поднимает бровь.
Хотел бы я разыграть свой козырь прямо сейчас. Но Зарикса и Бэт здесь нет, поэтому у меня нет доказательств того, что они планируют жениться, а это значит, что Дексар вряд ли окажет мне услугу, которую он мне должен.
— Смерть — это не то, что меня устроит, — говорю я, тщательно подбирая слова. — Я изо всех сил старалась влиться в вашу культуру, но как одна из жертв я молю о пощаде.
— Сделка, — говорит Дексар, и я ерзаю, когда толпа снова замолкает. Торг с Дексаром никогда не заканчивается хорошо.
— Что за сделка?
— Ты переедешь в мои комнаты.
— Нет! — кричит Нара, и охранник тоже закрывает ей рот ладонью.
Я смотрю на Дексара. Что-то подсказывает мне, что меня обвели вокруг пальца. Он приподнимает бровь, и я не желаю ничего больше, чем остаться наедине с этим несносным придурком, чтобы сказать ему все, что я думаю об этой конкретной сделке.
— Отлично, — выдавливаю я, и его улыбка ослепляет.
Он поворачивается к двум женщинам, и его лицо снова ожесточается.
— Вы покинете это племя. Вам здесь не будут рады, и никто из наших союзников вас не примет. Предлагаю вам найти работу в Нексии.
Толпа взрывается возгласами, но глаза Дексара остаются холодными, когда двух женщин уводят прочь.
Глава 9
— Это какая-то хрень, — бормочу я, пока трое чересчур мускулистых воинов затаскивают мои деревянные сундуки в комнаты Дексара. Катай поднимает бровь, сидя за столом и завтракая, но не отрывает глаз от того, что читает.
— Ты заключила сделку, — напоминает он мне, и я стискиваю зубы.
— Мне нравятся мои комнаты.
Да, я дуюсь.
Дексар наконец поднимает голову.
— Эти тебе понравятся больше. Это для твоей же безопасности.
— Нет никаких оснований думать, что кто-то другой может причинить мне вред. Нара была не в своем уме.
— Как бы то ни было, ты заключила сделку. Смею добавить, на глазах у сотен свидетелей.
— Между прочим, это было очень подло с твоей стороны. Если ты хотел, чтобы я была здесь, зачем тебе торговаться при всех? Теперь они подумают, что я сплю с тобой.
Я плюхаюсь в кресло с мягкими подушками, и Дексар ухмыляется.
— Ты спишь со мной.
— Может, мы и спим в одной постели, но я не собираюсь заниматься с тобой сексом.
— Пока что. — Он отодвигается от стола, встает и крадется ко мне. — Ты не совокупляешься со мной
Я стараюсь не обращать внимания на то, как мышцы нижней части моего живота сжимаются от жаркого взгляда его глаз. Это безумие. Как я могу быть так чертовски очарована этим примитивным варваром?
— Ты не такой сексуальный, как думаешь, — бормочу я, и он озорно улыбается мне, подходя еще ближе.
Звонят колокольчики, возвещая о посетителе, и появляется Брикс.
— Зарикс вернулся, катай.
Мои глаза расширяются.
— А Бэт с ним?
Брикс кивает, кривя губы.
— Да, с ним путешествовала человеческая женщина.
Я улыбаюсь Дексару, и он поднимает бровь.
— Я пришлю к тебе Бэт, — говорит он.
— Я собираюсь поработать в другом кради, — говорю я. — Ты можешь позволить ей встретиться со мной там?
Он кивает, и я улыбаюсь ему.
— Спасибо.
Мои мысли мчатся, пока я иду к маленькому кради, который я назначила своим офисом. Моя карта висит на стене, и я изучаю ее. Я понятия не имею, действительно ли Дексар позволит мне отправиться на территорию дракона.
Он оговорил, что услуга может быть любой, если я не уйду. Формально это означало бы покинуть лагерь, даже если я вернусь.
Я закусываю губу. Дексар хитер. Я должна был быть более конкретна в формулировке своей просьбы.
— Эй!
Я поворачиваюсь и вскакиваю на ноги, обнимая Бэт.
— Как ты? Как твоя нога?
Она печально смотрит на нее.
— Ну, я уже не на костылях и потихоньку разрабатываю ее. Мне никогда уже не быть профессиональной балериной, но это уже не имеет значения.
— Правда?
Она улыбается.
— Да. Я решила остаться здесь. Мы с Зариксом планируем провести церемонию спаривания, как только соберем всех. Я хочу, чтобы все были вместе, понимаешь?
Я ухмыляюсь.
— Понимаю. Я так рада за тебя. Кроме того, что у тебя любовь-морковь, ты только что помогла мне выиграть очень важное пари.
Бет откидывает с плеча длинные темные волосы и поднимает изящную бровь.
— Оу, да?
Мы сидим, скрестив ноги, на полу, пока я объясняю свою сделку с Дексаром, и Бэт смеется, когда я рассказываю ей, как Дексар настаивал, что Зарикс никогда не возьмет себе пару.
— Я бы и сама не поверила, — говорит она. — Парень был закоренелым холостяком.
— Бэт?
Мы обе поворачиваемся, когда Джавир засовывает голову в кради. Его лицо синее, глаза прищурены, и он улыбается Бэт, как будто она его лучшая подруга.
— Алексис, ты помнишь Джавира, — говорит Бэт.
— Помню.
— Теперь он будет жить со мной и Зариксом.
Джавир бросает на нее взгляд, полный такой любви, что мое сердце тает.
Затем его взгляд останавливается на карте, которую я повесила на дальнюю стену моего кради.
— Ух ты, — говорит он. — Что ты ищешь?
— Драконов, — говорю я, и он фыркает.
— Здесь только один.
— Да, я слышала.
Джавир подходит ближе, изучая карту.
— Она неверна, — говорит он. — Драконы ненавидят жару.
— Одна из его чешуек была найдена недалеко от пустыни.
Джавир пожимает плечами.
— Может, он потерял ее, когда пролетал над ней, а может, охотился. Все знают, что Драгикс живет в горах.
Я пристально смотрю на него.
— Все знают? Правда?
Джавир смотрит на меня так, будто я самая тупая из взрослых, кого он когда-либо встречал.
— Джавир, — предупреждающе говорит Бэт, и он закатывает глаза.
— Браксийцы ничего не знают о Драгиксе. Они остаются в своих племенах и избегают его, потому что он съест их.
— Но ты знаешь о нем?
— О нем знают те, кто живет в лесу. Мы знаем, когда нельзя охотиться, а когда стоит избегать определенных районов.
Я смотрю на мальчишку.
— Расскажи мне все, что знаешь.
Он смеется и садится, скрестив ноги, прежде чем напряженно наклониться вперед.
— Ну, Драгикс охотится на рассвете и в сумерках. Обычно он ест животных, но если ты достаточно глуп, чтобы оказаться там, где он охотится, он либо не заметит разницы, либо ему будет все равно.
Я обдумываю это.
— Значит, он ест людей? — Это плохая новость для Чарли.
Джавир пожимает плечами.
— Однажды, когда моя мать была маленькой, стая вуальди охотилась на дракона. — Он свирепо ухмыляется. — Драгикс изверг огонь и сжег их. У вуальди, должно быть, плохой вкус, потому что он даже не ел их. Он просто сбросил тела обратно на территорию вуальди. — Голос Джавира затихает от благоговения. — Его огонь такой горячий, что некоторые их кости превратились в пепел.
Я сглатываю. Чем больше я узнаю об этом драконе, тем больше мне становится страшно.
— У него есть какие-нибудь слабости?
Джавир фыркает.
— Он дракон, дамочка.
Я сужаю глаза, когда Бэт издает низкий предупреждающий звук, и Джавир вздыхает.
— Некоторые говорят, что он может превратиться в человека, и если ты ударишь его копьем с наконечником из никса, пока он обращен, он умрет. Другие говорят, что если отрубить ему хвост, он сойдет с ума от ярости.
Я размышляю над этим. Никс похож на золото. Замысловатые узоры на большинстве моих платьев сделаны из смеси никса и какого-то другого металла, что позволяет сплести их в нить.
Я выдыхаю.
— И ты думаешь, что он живет в этих горах? — я указываю на карту, и Джавир кивает. Это имеет смысл, когда я изучаю карту. Если дракон теряет свою чешую, когда он летит или когда он приземляется, чтобы охотиться, есть четкий рисунок, который указывает на горы.
— Дракон любит блестящие вещи, — говорит Джавир. — Может быть, если ты возьмешь немного никса и драгоценностей, ты сможешь отвлечь его. Таким образом, он может не убить тебя, как только увидит.
— Итак, ваше величество, похоже, вы должны мне услугу.
Я сдерживаю улыбку, поднимаю бровь и откусываю еще кусочек. Как бы я ни был удивлен, узнав о предстоящем спаривании Зарикса, мне более чем любопытно, о какого рода услуге может попросить Алексис.
Я сглатываю.
— И что же это за услуга?
Алексис ухмыляется, глядя на меня поверх своей чашки. Чуть ранее она попросила попробовать мой ноптри, и выражения ее лица после того, как она закончила кашлять и давиться, было достаточно, чтобы заставить меня расхохотаться.
Яри торопливо входит, прежде чем наполнить наши чашки, и Алексис ждет, пока она уйдет, прежде чем откинуться на спинку стула, прищурившись.
— Я знаю, где обитает дракон, — говорит она неожиданно серьезно. — Я хочу отправиться на территорию дракона и посмотреть, смогу ли я найти какие-либо признаки Чарли.
Мое сердце колотится в груди при мысли о том, что она приближается к дракону.
— Это самоубийство, — рявкаю я, и она наклоняет голову.
— Ты уже говорил это раньше. Я так не думаю. Судя по всему, что я узнала, Драгикс способен критически мыслить. Я не думаю, что он убьет нас без всякого повода.
— Приближаться к его логову будет расценено как провокация, — рычу я, поднимаясь на ноги.
Алексис просто наблюдает, как я прохаживаюсь.
— Я не говорю, что хочу подойти к спящему дракону и потянуть его за хвост. Отдай мне должное. Я просто хочу посмотреть, нет ли каких-нибудь следов Чарли. — Она вздыхает. — Послушай, Дексар, мы все пытаемся найти Айви и Чарли. Когда ты заключил со мной эту сделку, ты вывел меня из игры. Эти женщины рассчитывают на нас. Они хотят вернуться домой.
— А ты хочешь домой?
Она молчит, и я стискиваю зубы.
— Ты никогда не говорила мне, что такого особенного в твоей планете, — говорю я. — Почему ты так стремишься вернуться? У тебя есть любовник, который ждет тебя там?
Мне приятно видеть удивление на ее лице, но это не улучшает моего настроения. Прошлой ночью Алексис свернулась калачиком рядом со мной и сразу уснула. Лежать рядом с прекрасной женщиной, не прикасаясь к ней, было самой страшной пыткой, и мне потребовалось много часов, прежде чем я наконец смог заснуть.
— Нет, — наконец говорит она. — Меня не ждет любовник.
— Так в чем же дело? Что там такого важного?
Она смотрит на меня так, словно я внезапно сошел с ума, и я подавляю рычание.
— У меня есть друзья, по которым я скучаю, и карьера, которую я люблю.
— Что такое «карьера»? — перевода нет, и Алексис поднимает бровь, когда я пытаюсь произнести это слово.
— Это значит, что у меня была цель. То, чему я обучалась много лет, за что мне платили. Это заставляло меня чувствовать себя счастливой и удовлетворенной.
Я машу рукой.
— Ты могла бы иметь то же самое и на этой планете.
Она качает головой, и на ее лице появляется выражение тоски. Мне не следовало напоминать ей об этой «карьере». Я уже вижу, как она с нежностью вспоминает об этом.
— Очевидно, что сейчас договориться с тобой не получится, — говорит она. — Мы можем продолжить эту дискуссию позже.
Я сдерживаю рычание, когда Алексис поворачивается и выходит из кради. Она оставляет свои бумаги на столе, и я борюсь с желанием разорвать их в клочья.
Вместо этого я иду за ней.
Она настороженно оглядывается на меня, но продолжает идти по коридору. Она, очевидно, запомнила один из путей выхода и, выйдя на улицу, бросает на меня торжествующий взгляд через плечо.
Я сердито смотрю на нее, когда она идет к кради, который теперь использует для своих «исследований». Я был добр к ней. Я дал ей все, что она могла пожелать в этом племени. И все же она все еще хочет уйти.
— Катай.
— Что?
Брикс выглядит ошеломленным моим рычанием, и я вздыхаю.
— Прости. Я поспорил с Алексис. Она пыталась убедить меня позволить ей приблизиться к территории Драгикса.
Глаза Брикса расширяются, и он поворачивается. Мы оба смотрим, как Алексис приближается к своему кради, бросая на меня последний горящий взгляд через плечо.
Земля вздрагивает, и воздух наполняется жаром, когда кради взрывается.
Я бегу, когда пламя вырывается из кради, и воздух наполняет густой дым.
Я не вижу Алексис. Я ее не вижу.
Я выкрикиваю ее имя, отталкивая людей с дороги.
Охранник пытается остановить меня, и я бью его в живот, сбивая его с ног.
Я мельком вижу ее длинные светлые волосы, сверкающие для меня как звезда. Она жива. Она жива и
Должно быть, она дезориентирована. Появляется Брикс, бросая мне мокрое одеяло. Я ловлю его и подхожу к Алексис, пытаясь обернуть его вокруг нее.
Она кашляет.
— Стой, — приказывает она.
— Ты идешь не в ту сторону.
— Моя карта, — выдыхает она, все еще борясь со мной. — Просто дай мне забрать мою карту.
Я беру мокрое одеяло и оборачиваю его вокруг головы, когда появляется Брикс с другими охранниками, все они пытаются потушить пламя, таская ведрами воду.
Я бросаюсь в палатку, игнорируя крик, вырвавшийся из горла Алексис.
Глава 10
Мои зубы все еще стучат от шока, когда я сажусь рядом с Дексаром. Он окружен целителями, и каким-то непостижимым образом все еще жив.
Моя карта теперь в моих руках.
Кажется, я была в шоке. Я определенно плохо соображала, рискуя жизнью ради клочка бумаги. Если бы у меня было время подумать, я бы оставила ее, но Дексар не стал раздумывать, бросившись в кради, как будто он собирался спасти живого, дышащего человека.
У Дексара обожжены голени. Он обернул голову и плечи одеялом, и на нем была обувь, но он перепрыгнул через пламя, схватив карту, прежде чем прорваться через противоположную сторону кради.
Дексар стонет от боли, и я беру его за руку.
— Зачем ты это сделал?
Он сжимает мою руку.
— Ты хотела этого.
— Я тебя не понимаю.
Он шевелится, явно испытывая боль, когда целитель разрезает штанины его штанов.
— Прости, — шепчу я, и он смотрит мне в глаза.
— Так и должно быть, — раздраженно говорит он, и из его горла вырывается рычание, когда один из целителей намазывает ему на ногу особенно противно пахнущую пасту.
Я закусываю губу, и Дексар вздыхает, притягивая мою руку ближе. Он бросает взгляд на Эллис, и она, склонив голову к другим целителям, уходит вместе с ними.
— О чем
Я хмуро смотрю на него.
— Должна отдать тебе должное, попытка взять карту была плохой идеей. Но я не виновата, что кто-то пытался меня убить. О боже. Кто-то пытался меня убить. Снова. — Я чувствую, как кровь отливает от моего лица, и Дексар сжимает мою руку.
— Согласен, — рычит он, и выражение его лица пугает. — Ты единственная, кто пользуется этим кради, и если бы ты вошла минутой раньше, я почти не сомневаюсь, что сейчас ты была бы мертва.
Я наклоняюсь и просовываю голову между колен, сдерживая рвотные позывы.
— Почему кто-то хочет убить меня? — мой голос звучит приглушенно, и Дексару требуется время, чтобы ответить.
— Я все выясню, — обещает он. — Мои воины осматривают кради и окрестности и беседуют со всеми свидетелями. А пока ты останешься со мной. Я серьезно, Алексис. Никаких исключений.
Я поднимаю голову.
— Хорошо, — смиренно отвечаю я. Если у меня на спине мишень, я не собираюсь делать глупостей. Я практически приклеюсь к Дексару, если это означает, что меня не взорвут.
Я снова наклоняюсь и запихиваю голову между колен.
Мягкий голос Эллис прерывает напряженный момент.
— Ожоги не так страшны, как показалось вначале, катай. Эта мазь снимет боль и предотвратит инфекцию, и вы должны избегать промокания бинтов. Вам также следует отдохнуть в течение следующих нескольких дней.
Я снова поднимаю голову, когда Дексар кивает, отпуская мою руку, когда он поднимается на ноги. По возмущенному выражению его лица я могу сказать, что он не собирается отдыхать.
Мы с Эллис обмениваемся взглядами, и я киваю ей.
Она улыбается.
— Ты в порядке, Алексис?
Целители уже обработали мои царапины и порезы. Меня вышвырнуло из кради, и я сама виновата, что чуть не спалила себе брови, пытаясь вернуться в него.
Я прочищаю горло.
— Вообще-то, — говорю я, — я не очень хорошо себя чувствую.
Дексар напрягается рядом со мной, его глаза обращаются ко мне, и Эллис кивает.
— Это совершенно нормально, — говорит она, ее лицо серьезно, но я вижу веселье в ее глазах. — Тебе тоже неплохо было бы отдохнуть.
Я оглядываюсь.
— Я не хочу здесь оставаться.
— Если хочешь, можешь вернуться в свои комнаты.
Я киваю Эллис, глядя на Дексара из-под ресниц.
— Я вернусь с тобой, — говорит он, и я прячу улыбку. Желание улыбнуться покидает меня, когда он делает шаг. Его лицо ничего не выражает, но, клянусь
— Мне очень жаль, — повторяю я, и он берет меня за руку, помогая встать.
— Ты можешь загладить свою вину передо мной, — говорит он с похотливой ухмылкой, и Эллис вдруг становится глухой и слепой, принявшись накладывать мазь в деревянную банку. Затем она тянется к бутылке с жидкостью.
Она протягивает их Дексару, но обращается ко мне.
— Мазь нужно наносить два раза в день, а болеутоляющее принимать при необходимости, — говорит она, и я киваю. Дексар прищуривается, явно недовольный таким поворотом событий, и ведет меня к двери.
Охранники тут же окружают нас, и я отшатываюсь.
— Расслабься, Алексис. Они проводят нас обратно в наши комнаты.
Брикс молчит, как могила, когда следует за нами, и я бросаю взгляд туда, где в пепле лежат останки моего кради. Сегодня утром я так разозлилась на Дексара, что оставила свои записи на столе. С картой в руках, у меня осталось всего несколько клочков бумаги и несколько нацарапанных мыслей.
Я до сих пор не могу поверить, что он пошел и раздобыл эту карту для меня.
Дексар хладнокровно логичен. У него нет наследника, у его народа не было бы катайя. И все же он рисковал жизнью ради этой дурацкой карты и меня.
— Утром доложи мне любую информацию, какую сможешь раздобыть, — приказывает Дексар Бриксу.
Брикс кивает.
— Мы выясним, кто это сделал, катай.
Дексар, должно быть, испытывает мучительную боль, но он ни разу не хромает, просто медленно и неуклонно идет в свои комнаты. Теперь
— В постель, — говорю я ему, и он улыбается мне, шевеля бровями. Наконец он отбрасывает роль мачо и, поморщившись, идет к спальне.
Он снимает с себя одежду, а я откидываю одеяло, изо всех сил стараясь не смотреть.
— Раз тебе нехорошо, ты ляжешь со мной, — говорит он, и я бросаю на него взгляд.
Я вздыхаю.
— Ты догадался, да?
Думаю, было очевидно, что мы с Эллис просто пытались затащить его сюда, чтобы он отдохнул.
Дексар медленно кивает, и я сажусь рядом. Он тут же притягивает меня к себе.
— Осторожней! — вскрикиваю я.
— Я больше не чувствую боли, — говорит он. — Мазь сделала свое дело.
— Ну, ожоги все равно никуда не делись, — бормочу я. — Ты должен быть уверен, что не причинишь себе еще больше вреда.
Голос Дексара низкий и довольный.
— Ты беспокоишься обо мне, Лекси?
Я чувствую, как краснеют мои щеки.
— Конечно, беспокоюсь, — огрызаюсь я.
На его щеке снова появляется ямочка, и я завороженно смотрю.
Улыбка Дексара становится шире.
— Я знаю, что заставит меня почувствовать себя лучше, — бормочет он, его взгляд опускается на мой рот.
Я выдыхаю.
— Ты должен отдыхать. Это означает, что никаких шпили-вили.
— Поцелуй меня, Лекси, — приказывает он. Я вздыхаю, сдаюсь и склоняюсь над ним, убирая волосы с дороги. Он позволяет мне руководить этим поцелуем, и я поддразниваю его, проводя по его губам раз, другой, а затем прикусывая его нижнюю губу.
— Алексис, — грубо стонет он.
Я улыбаюсь ему в губы, и он зарывается рукой в мои волосы, тянет меня вниз и набрасывается на мои губы.
Неужели я думала, что он позволит мне вести? Дексар захватывает мой рот, и я стону, прижимаясь к нему, мурашки бегут по моим рукам. Он перекатывает меня на себя, и я взвизгиваю, инстинктивно оседлав его, изо всех сил стараясь не задеть ногами его обгоревшие голени.
— Дексар, — начинаю я, и он игнорирует меня, углубляя наш поцелуй, располагая меня так, как хочет. Он твердый и горячий, и мое сердце бешено колотится, когда он притягивает меня еще ближе, пока не оказывается зажатым между моими бедрами. Я задыхаюсь от ощущения его члена в дразнящей близости от моей киски.
Он прерывает поцелуй, двигаясь, чтобы провести губами по моей шее, покусывая и лаская. Я выгибаюсь, потираясь о его член, и он издает грубое проклятие.
Очевидно, пострадала не только я.
— Сними платье, — шепчет он.
— Ни за что, — говорю я, хлопая его по рукам, когда он начинает развязывать мое платье. Я отталкиваю его, и он смотрит на меня, его глаза горят, челюсть плотно сжата, а одна бровь поднята в выражении, которое ясно говорит: «Ты, должно быть, шутишь».
— Ни в коем случае, — хмуро отвечаю я. — Ты же слышал лекарей. Ты должен отдыхать.
Он прищуривается.
— Алексис, — говорит он серьезно, — ты хочешь меня?
Я бросаю взгляд вниз, туда, где оседлала его. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не тереться о него, как последняя шлюшка.
— Ты же знаешь, — говорю я. Нет смысла отрицать это.
Его глаза вспыхивают еще жарче.
— Я тоже хочу тебя. Что я должен сделать, чтобы это произошло? — его рот кривится. — Тебя умоляет катай самого большого браксийского племени, женщина. Это то, что тебе нужно?
Я хмуро смотрю на него.
— Не сердись на меня. Я не хочу катайя. Я хочу Дексара, — Его глаза слегка расширяются, и я продолжаю, выговаривая слова. — И я не хочу, чтобы в наш первый раз ты морщился от боли.
Он обдумывает это.
— А что, если я позволю тебе оседлать меня?
Я смеюсь.
— О, вы
Он улыбается мне.
— Мне нравится, что ты дразнишь меня, — внезапно говорит он, слегка нахмурившись, словно удивленный. — Никто другой не посмеет.
Я фыркаю и открываю рот, чтобы парировать, но его руки уже под моей задницей, и у меня отвисает челюсть, когда он тянет меня вверх, пока я не оказываюсь над его головой.
Я ярко краснею, и он мне подмигивает.
— Сними платье и оседлай мое лицо, Лекси.
— Э-э-э…
— Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — обещает он.
Я же не идиотка. Я начинаю стягивать платье.
Я все еще борюсь с платьем, пытаясь снять его через голову, когда он притягивает меня ближе, пока я не седлаю его лицо. А затем он наслаждается мной. Я выдыхаю проклятие, когда он гладит языком мою киску, а затем использует его кончик языка, чтобы безжалостно порхать над моим клитором. Он чередует поглаживание и посасывание, стараясь удержать меня на месте, пока я потираюсь, затаив дыхание, пытаясь приблизить свое освобождение.
— Пожалуйста, Дексар, — стону я, и он одобрительно мычит, и мои бедра дрожат от вибрации, когда я приближаюсь к нему. Мои бедра покачиваются, и он тянется вверх, пощипывая мой сосок, в то время как жестко сосет мой клитор, проталкивая палец глубоко внутрь меня.
Я разлетаюсь на миллион кусочков, а удовольствие продолжается и продолжается. Я задыхаюсь, наваливаясь на него, но он, не теряя времени, тянет меня вниз, пока я не оказываюсь над его членом.
Дексар наклоняется, его рот прижимается к моей груди, пока он играет с моим соском. Так просто, и я снова в отчаянно в нем нуждаюсь, и он хрипло усмехается, когда я снова издаю стон.
Я скольжу руками по его груди, пробегая пальцами по сине-зеленой чешуе, покрывающей его плечи и руки. Они, очевидно, чувствительны, потому что Дексар больше не смеется, его челюсть плотно сжата, а руки крепко сжимают мою задницу.
Его рука скользит вниз, умелые пальцы подводят мое удовольствие к пику, и я ерзаю, отчаянно желая почувствовать его внутри себя. Потом он сдвигается, и я облегченно вздыхаю.
Его толстая длина растягивает меня, когда он толкается внутрь меня, и теперь его очередь стонать, когда я сжимаюсь вокруг него. Я опираюсь на его грудь, поддерживая равновесие, пока объезжаю его, теряясь в удовольствии. Дексар смотрит на меня, и я вдруг чувствую себя уязвимой. Но благоговейный трепет в его глазах подобен наркотику, крадущему мои запреты.
Я сжимаюсь вокруг него, и он рычит. Я смеюсь, внезапно отчаянно желая увидеть, как этот высокомерный король теряет контроль над собой.
Он прищуривается, глядя на меня, а потом ухмыляется, скользя рукой вниз, туда, где мы соединились. Моя голова откидывается назад, я практически теряю равновесие и у меня вырывается стон, когда он гладит мой клитор.
Я дрожу, задыхаюсь, мои бедра двигаются быстро, пока он другой рукой тянет меня вниз, его бедра поднимаются, и мы вместе стараемся угнаться за нашим удовольствием.
Я кончаю, содрогаясь, стиснув зубы, когда я сжимаюсь вокруг его длины. Дексар тянет меня вниз для последнего толчка, изливаясь в меня, и я падаю на его грудь, тяжело дыша.
Вот тебе и «Я не буду спать с королем племени».
Дексар гладит меня по заднице, и я прижимаюсь ближе.
— Твои ноги в порядке?
Я чувствую движение его головы, когда он кивает.
— Мазь сильнодействующая. А ты? Я ведь не сделал тебе больно, правда?
Мышцы болят, но не от взрыва. Когда мое лицо нагревается от румянца, я утыкаюсь ему в грудь и качаю головой. Он смеется.
Пора сменить тему.
— Каково это — быть катайем?
Дексар пожимает плечами, его рука скользит по моей пояснице.
— Я всегда знал, что буду править. Мой отец был из небольшого племени, которое было завоевано гораздо большим племенем. В тот день он потерял обоих родителей, братьев и сестер и чуть не умер сам. Он поклялся, что создаст такое большое племя, что никому и в голову не придет отнять его у него.
— И он воспитал тебя таким же.
Теперь все обретает смысл. Почему Дексар увеличил свое племя до такого большого размера. Невада однажды назвал Дексара одержимым желанием увеличить армию.
— Да. Люди в моем племени знают, что все, что я делал, каждая территория, на которую я претендовал, была направлена на то, чтобы сделать нас сильнее. Моей будущей паре не придется опасаться за свою жизнь. И никогда не увидит, как наших детей убивают захватчики.
Голос Дексара мрачен, но я не могу не сосредоточиться на его словах.
Я прикусываю губу. Хорошо, что я планирую вернуться на Землю. Потому что я не могу смотреть, как он берет себе пару. Мои руки сжимаются от этой мысли.
— Твои родители еще живы?
— Мой отец умер во сне. Моя мать все еще жива. — Голос у него сочится теплотой. — Когда она услышит о том, что произошло сегодня, она, скорее всего, войдет сюда и выскажет мне все, что думает.
Дексар шевелится, явно чувствуя себя неловко.
— Тебе нужно лекарство от боли, — говорю я.
Он качает головой.
— Отвлеки меня. Расскажи мне что-нибудь о себе. Чем ты занималась на своей планете?
Я улыбаюсь.
— На самом деле это довольно иронично. Я астронавт-инженер. Моя команда занималась проектированием космических кораблей. Когда вторглись аркавианцы, мы пытались выяснить, как работают их корабли, чтобы мы могли воспроизвести их. А потом меня переместили на инопланетном космическом корабле и продали до аварийной посадки на эту планету.
— Вот почему ты хочешь вернуться на свой корабль.
Я киваю и почти задерживаю дыхание, когда он надолго замолкает. К счастью, он меняет тему.
— А твои родители?
Я прочищаю горло.
— Эм. Я никогда не знала своих родителей. Меня бросили на пороге церкви, когда мне было всего несколько часов от роду.
— Я не понимаю.
Я пожимаю плечами, избегая его взгляда.
— Меня нашел священник и отдал в приемную семью. Ты думаешь, что мне повезло — я имею в виду, что дети обычно пользуются большим спросом. Но нет.
— Твои родители бросили тебя? — голос Дексара звучит недоверчиво, и я смущенно ерзаю. Не часто я рассказываю кому-либо о своем детстве, и я не совсем уверена, почему решила, что сейчас самое время рассказать Дексару. Достаточно сложно рассказать другому человеку, как меня оставили в картонной коробке, завернутой в полотенце. Но на этой планете дети бесценны, а семья — это все. Как Дексар сможет понять?
Я сглатываю комок в горле.
— Я не знаю, было ли это совместное решение или моя мать была испуганной девочкой-подростком, которая скрывала беременность. Я не знаю, была ли она вынуждена отказаться от своего ребенка или просто не могла справиться с этим. В любом случае, никто не хотел меня.
Дексар наклоняется и целует меня в макушку. Я смаргиваю слезы от нежности.
— Я хочу тебя, — говорит он.
Я оставляю Алексис спать в моей постели, где ей самое место. Мне требуется много времени, чтобы повернуться и уйти. Мои ноги чувствуют себя намного лучше благодаря мази, которую Эллис и другие целители создают для лечения таких травм.
Соитие с Алексис…
Ничто не сравнится с этим. Никогда мое тело не горело, почти неутолимой жаждой обладания. До этого женщины были лишь приятным развлечением. Но Алексис…
Она — мое все.
Я иду к большому ташиву, который служит нашей тюрьмой. Воздух этим утром прохладный, и члены племени стараются не шептать, вероятно, шокированные таким нападением.
Ко мне приближается Брикс, и мы оба изучаем ташив.
Редко, когда это сооружение используется для чего-либо, кроме редких дисциплинарных наказаний для воинов, которые бросили вызов друг другу после слишком большого количества ноптри.
Однако сегодня там заключен предатель, который думал убить мою Лекси у меня на глазах.
— Что мы знаем? — спрашиваю я.
Брикс оглядывается, и я жестом приказываю своим охранникам отойти подальше, за пределы слышимости.
— Предатель — Оркан, катай.
Мое сердце замирает, и я смотрю на Брикса. На мгновение мне кажется, что он шутит, но в его глазах нет ни капли юмора.
В них нет ничего, кроме холодного возмездия.
Оркан был одним из моих советников в течение многих лет. Это кажется невозможным.
— Ты в этом уверен?
— Он сознался, катай. Его видели рядом с кради за несколько мгновений до того, как тот загорелся.
Возможно, он признался под пытками. То, что он был поблизости, не обязательно означает…
— Он нес стручок тресли, — продолжает Брикс. — Единственная причина, по которой мы решили допросить его, заключается в том, что мальчик-кринир узнал стручок и спросил Зарикса, не готовимся ли мы к нападению.
— Джавир, — бормочу я, все еще пытаясь принять эту реальность.
— Джавир. Судя по всему, стручки тресли использовались для борьбы с вуальди во время нападения на лагерь Текара. Мальчик стал беспокоиться, думая, что нас вот-вот захватят. Он спросил Зарикса, и когда кради взорвался, Зарикс настоял, чтобы мы допросили Оркана.
— Простое совпадение, — бормочу я, и Брикс кивает.
— Если бы мальчик не заметил стручок, ничто не связывало бы Оркана со взрывом, и не было бы причин допрашивать его.
— Зачем он это сделал? — вот чего я никак не могу понять.
— Он был одним из воинов, покинувших племя Лафы. Поклявшись нам в верности, он, очевидно, передавал информацию Лафе. Годами.
Я рычу от этой мысли. Теперь понятно, почему Оркан отказался согласиться с тем, что Лафа может сотрудничать с вуальди.
— А теперь Лафа мертв, — говорю я.
— Да. Но он знал, что будет означать прибытие человеческих женщин. Как только он узнал, что они здесь, он, должно быть, сам сосредоточился на их заполучении. Поскольку Варик был его заместителем, вполне вероятно, что Лафа поделился с ним этим планом.
— И Оркан решил, что Алексис не должна достаться ни мне, ни Варику.
Брикс молча кивает, бросая на меня слегка настороженный взгляд. Я дрожу от ярости, борясь с желанием ворваться в ташив и перерезать горло Оркану.
Мне требуется много времени, прежде чем я смогу говорить.
— Я не могу туда войти, — говорю я. — Я убью его, а он нужен нам пока живым. Допрашивайте его до тех пор, пока не убедитесь, что он выложил всю имеющуюся у него информацию.
Брикс кивает.
— Да, катай. Могу я внести предложение?
— Да.
— Ты упомянул, что Алексис хочет отправиться поближе к территории дракона, чтобы найти следы своей подруги.
Я, прищурившись, смотрю на него.
— Это верно.
— А ты не думал, что убрать женщину из этого лагеря может быть хорошей идеей?
Я сдерживаю резкие слова, которые хотят вырваться из моего горла. Я могу защитить Алексис в своем лагере. Теперь это ее дом. Здесь она должна быть в безопасности.
Но на нее уже дважды покушались.
— Если бы я мог гарантировать, что на нас не нападут, я бы подумал об этом.
Брикс открывает рот, явно сбитый с толку, и я уточняю:
— Если Алексис уйдет, я пойду с ней.
Я явно ошеломил воина, потому что его рот на мгновение раскрывается, пока он ищет, что сказать.
— Мы видели покушения на ее жизнь в этом племени. Если Лафа смог добраться до Оркана, в лагере могут оказаться и другие предатели. Представь, что один из воинов, которых я посылаю с Алексис, на самом деле работает на Варика.
От этой мысли у меня болит в груди и руки сжимаются в кулаки.
Скоро мне придется рассказать ей, почему она здесь на самом деле. И я не уверен, что она простит меня за то, что я скрывал от нее правду.
Глава 11
— Ты что-то хотел?
Зарикс поднимает бровь, но его челюсть упрямо выпячивается. Я ухмыляюсь ему. Похоже, здоровяк опасно близок к тому, чтобы покраснеть.
— Бэт говорит о том месте, где она танцевала с такой тоской, — говорит он хриплым голосом. — Я хочу воссоздать это место для нее здесь.
Мое сердце. Оно растаяло.
— Это восхитительно. Ей понравится. Так что же тебе нужно от меня?
— Я не знаю, как это должно выглядеть и что ей понадобится. Я надеялся, что ты подскажешь.
Я ухмыляюсь.
— Так уж случилось, что я могу помочь.
Когда мне было восемь, меня перевели в приемную семью, которая казалась многообещающей. Джули — мама — всегда хотела, чтобы у нее была «маленькая девочка». В чем проблема? К этому возрасту я утратила жизнерадостную невинность, свойственную большинству девочек. Я терпеть не могла наряжаться, а женщину постоянно смущал мой отказ играть по ее правилам. Я понятия не имела, что это за правила, но знала, что терплю неудачу. Единственным ярким моментом были уроки танцев, на которых она настояла. У меня не было настоящих навыков, но мне нравилось изучать различные позиции.
Через полгода Джули сдалась. Она и Брайан, мой приемный отец, решили, что на самом деле я им не нужна. Занятий танцами больше не было.
Мы стоим рядом с загоном мишуа, к которому я формально не должна была приближаться, но Зарикс застал меня смотрящей на дымящиеся руины моего исследовательского кради. Он сочувственно посмотрел на меня и спросил, не могу ли я ему кое в чем помочь.
Конечно, я был заинтригована.
— Хорошо. Во-первых, тебе понадобится достаточно большое пространство для полноценной сцены. У тебя есть такое?
— Насколько большим оно должно быть?
Я указываю на кради, где хранится еда мишуа.
— Думаю, по крайней мере хотя бы такого размера. Бэт — балерина, а это значит, что она много прыгает и крутится. Для этого необходимо пространство.
Зарикс задумчиво прищуривается, глядя на кради.
— Думаю, у меня есть кое-что, что может подойти.
— Оу, правда?
— Мне причитается большое место в кради Дексара. Как ты думаешь, Бэт это понравится?
Он нервничает. Я улыбаюсь ему.
— Бэт будет в восторге от того, какой ты заботливый. Но да, звучит здорово. Она будет вдали от любопытных глаз, но если захочет, то сможет пригласить людей посмотреть на ее танец.
— Возможно, однажды она захочет научить танцевать других.
Я киваю.
— Да, могу представить, как ей понравится эта идея. Ладно, значит, у тебя есть место. Нужно, чтобы пол был достаточно мягким, чтобы она могла приземлиться на него, не повредив суставов, но он должен быть абсолютно плоским. Пол под кради Дексара кажется довольно хорошим, но тебе нужно будет обсудить это с Бэт, как только удивишь ее. Тебе тоже понадобится станок, — размышляю я.
— Станок.
Брови Зарикса хмурятся, и я вырываю маленький листок бумаги из стопки, которую держу в руках. Я прислоняюсь к изгороди, ограждающей мишуа, и пытаюсь сделать грубый набросок танцевальной студии.
— Видишь эту длинную штуку? Он должен проходить вдоль одной из стен. Он должен быть достаточно прочным, чтобы она могла использовать его для разминки и растяжки.
Зарикс кивает.
— А это что?
— Это зеркало. Танцорам необходимо видеть, как они двигаются.
— Что-нибудь еще?
Я пожимаю плечами.
— Не думаю, но я не танцовщица. Если тебе удастся сделать это, Бэт будет в восторге.
Он ухмыляется, и я моргаю. Зарикс — серьезный парень, но, когда он рядом с Бэт или Джавиром, его сварливый фасад трескается. Очевидно, одной мысли о том, что Бэт будет довольна им, достаточно для того, чтобы он немного расслабился.
— Спасибо, Алексис, — говорит он. — Могу я как-нибудь отблагодарить тебя?
Я отрицательно качаю головой.
— Просто сделай Бэт счастливой.
— Хорошо, — серьезно кивает он. — Обещаю. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
Я улыбаюсь, и он уходит, чтобы приступить к работе, оставив меня пялиться на мишуа. В данный момент три воина пытаются совладать с мишуа, которая, похоже, не в восторге от гигантской повозки, которую они пытаются прицепить к ней. Мишуа фыркает, и один из воинов делает шаг вперед, сурово разговаривая с ней. В повозку загружают еду и другие товары для торговли с другим племенем.
Я едва сдерживаю смех, когда мишуа угрожающе опускает голову. Проходя мимо, Зарикс смотрит в загон и перепрыгивает через изгородь. Он подходит к мишуа, говорит ей несколько слов, и она тут же перестает хулиганить.
Зарикс — хороший парень. Я рада, что Бэт здесь так счастлива. И Невада, и Элли. Но мое сердце разрывается от напоминания о том, что я снова нахожусь снаружи и смотрю внутрь.
Я рано поняла, что счастливые отношения, про которые я смотрела в фильмах, не для таких, как я. Ожидание чего-то другого — это лишь способ разбить ваши надежды.
Лицо Дексара вспыхивает перед моими глазами, и я отворачиваюсь от оружейного кради, пробираясь по дорожке к нашим комнатам. Дексар не выказал ни малейшего желания позволить мне вернуться в свои комнаты, и, честно говоря, я не особо возражала.
Как бы он ни настаивал на своем «будет так, как я сказал и никак иначе», Дексар относится ко мне хорошо. Во всяком случае, мы
Но в конечном счете мы из разных миров. Я фыркаю. В прямом смысле из разных миров. Но даже если не брать во внимание Землю и Агрон, Дексар и я не можем быть более разными.
Я — неудачница. Приемный ребенок, которому приходилось учиться день и ночь, чтобы я могла получить стипендию, которая все еще не покрывала достаточно моих расходов на колледж, чтобы я могла бросить свою постоянную работу. Дексар вырос, зная, что он будет править тысячами людей, и с юных лет его учили, что он особенный.
Что общего у оборванного приемного ребенка и инопланетного короля?
Ничего.
Когда я прихожу, Дексар уже сидит за столом, готовый к обеду.
— Как твои ноги? — спрашиваю я.
— Отлично.
Я пристально смотрю на него, и он вздыхает.
— Они чувствуются намного лучше, Алексис. А теперь, как насчет того, чтобы рассказать мне, что ты сегодня делала возле оружейного кради?
Я сердито смотрю на него.
— Шпионы донесли, Ваше Величество?
— Просто обеспокоенные члены племени.
Я закатываю глаза.
— Я разговаривала с Зариксом. Он готовит сюрприз для Бэт, и ему нужна была моя помощь.
Вспышка ревности мелькает на его лице, и я поднимаю бровь. Он, кажется, борется с этим, а затем, наконец, кивает, передавая мне мою тарелку, в которой много зелени, которую я люблю, и мало корнеплодов, которые мне не нравятся. Я пытаюсь не обращать внимания на теплое чувство, поднимающееся в моей груди. Этот парень ничего не упускает.
Последние несколько дней я избегаю Дексара. Секс с ним был невероятным, но лежать рядом с ним и рассказывать ему о своем детстве? Это было опасно. И слушать, как он говорит о том,
Если я собираюсь заняться сексом с Дексаром — что, давайте посмотрим правде в глаза, я чертовски в этом уверена — это должен быть просто секс. Никаких объятий и разговоров после.
Мое сердце не может подвергаться такому риску.
— Итак, — говорю я, потянувшись за своей чашкой. — Мы так и не закончили нашу дискуссию об услуге, которую ты мне должен.
Дексар прищуривается, и я ухмыляюсь.
— И когда же Бэт и Зарикс все-таки спарятся?
— Они хотят подождать, пока не будут найдены другие человеческие женщины, — говорит он.
Моя улыбка становится шире.
— Ненавижу говорить: «Я же тебе говорила», — он фыркает, и я подмигиваю ему. — Согласно нашему соглашению, ты должен дать мне то, что я захочу. И я хочу исследовать местность рядом с территорией дракона.
Он поднимает бровь, но я вижу отказ на его лице. Я стискиваю зубы.
— Ты же знаешь, что этого не случится, — говорит он мне, и я, прищурившись, смотрю на него.
— Мы договорились, что я не покину племя навсегда, — говорю я. — Ты ничего не говорил о том, чтобы уйти, а потом вернешься.
— Здесь, в лагере, было совершено два покушения на твою жизнь. Ты думаешь, я позволю тебе уйти, если на тебя могут напасть в любой момент?
— Так пойдем со мной, — говорю я. — Если только ты не боишься.
Он пристально смотрит на меня, обиженно прищурившись.
— Боюсь?
Я сдерживаю ухмылку.
— Да, боязно небось оставлять комфорт этого кради.
Он фыркает, и я продолжаю.
— Вы, Ваше Величество, избалованы. Вы, вероятно, не смогли бы прожить несколько ночей в дикой природе без всех этих поклонов и пресмыканий ваших придворных. Что бы ты делал, если бы у тебя не было прислуги, чтобы каждую ночь укладывать тебя в кроватку и поправлять одеялко?
Он в замешательстве хмурится и скрипит зубами, поскольку устройство в его ухе, очевидно, переводит мои слова. Затем его губы кривятся в медленной усмешке, когда он бросает на меня горячий взгляд.
— О, я бы разумеется, хотел, чтобы ты меня
Я тяжело выдыхаю.
— Не смешно, — говорю я, хотя мои губы, едва сдерживаются от того, чтобы расползтись в улыбке.
— Больше всего на свете мне бы хотелось исчезнуть вместе с тобой подальше от всего этого, — внезапно говорит он, и его голос серьезен, а взгляд полон решимости.
Я ерзаю, отводя взгляд в сторону.
— Но?
— Но я не стану рисковать твоей жизнью.
Я открываю рот, и он поднимает руку.
— Ты мне доверяешь?
Я колеблюсь, и его лицо превращается в маску, глаза становятся пустыми.
— Подожди, — говорю я. — Дай мне минутку.
Он кивает, на его лице снова появляется скука, но я не пропустила вспышку боли в его глазах. Он откусывает кусочек, наблюдая за мной, пока я думаю.
— Я верю, что ты сдержишь свое слово, — наконец говорю я. — Но ты хитрый, Дексар. У тебя гораздо больше опыта в подобных сделках, чем у меня.
Его глаза слегка светятся, хотя лицо по-прежнему непроницаемо.
— Я не сомневаюсь, что ты можешь держаться на равных, Лекси, — его голос низкий, и по тому, как он пробегает взглядом по моему телу, он вспоминает, как хорошо я держалась несколько ночей назад.
Я краснею, а он смеется, откидываясь на спинку стула, берет свою чашку и делает глоток.
— Ты отдашь мне свою карту, а я отдам ее одному из моих самых верных воинов. — Он поднимает руку, когда я открываю рот, чтобы возразить, и я захлопываю его, стиснув зубы. — Он возьмет пять воинов, и они обследуют местность в поисках каких-либо признаков твоей пропавшей подруги или дракона. Если они выяснят, что кто-то из них недавно был в этом районе, я лично отправлюсь с тобой, как только Варик перестанет представлять угрозу.
Я поднимаю брови. Это больше, чем я ожидала. Бэт рассказала мне все о Варике и о том, как он решил, что он теперь катай. Этот парень похож на доморощенного социопата.
— Вот в этом-то и проблема. Мы не знаем, как долго Варик будет представлять угрозу. У нас нет в запасе ни недель, ни месяцев, чтобы сидеть и ждать.
Дексар, прищурившись, смотрит на меня.
— Если твоя подруга каким-то образом все еще жива, нет никаких оснований полагать, что дракон внезапно убьет ее в течение нескольких недель. Кроме того, Варик не долго будет проблемой.
Я думаю над этим
— Ты не думаешь, что Чарли все еще может быть жива.
— Нет, не знаю. Но если ты так считаешь, ради тебя я тоже буду придерживаться такого мнения.
Я выдыхаю.
— Прекрасно. Я согласна. Знаешь, есть кое-что, что меня уже давно интересует. Ты никогда не выглядел удивленным тем фактом, что мы приземлились на вашей планете, — говорю я. — Ракиз и Терекс были ошеломлены, и им понадобилось время, чтобы прийти в себя и смириться с этим. Но ты никогда не казался удивленным. Почему?
Теперь он выглядит удивленным и странно смущенным.
— Мне кажется, что не стоит тебе это говорить.
— Но почему?
— Потому что это даст тебе еще один повод покинуть этот лагерь.
Теперь мне действительно любопытно.
— Пожалуйста, скажи мне, — просто говорю я, и Дексар вздыхает.
— Ваш корабль не первый, что терпит крушение на этой планете.
— Что? — мой пульс начинает учащаться. — Когда разбился другой корабль?
— Примерно сорок оборотов назад. — Дексар внимательно наблюдает за мной, и это единственная причина, по которой я не могу встать на ноги. Мне нужно как-то унять это возбуждение, и я начинаю легонько постукивать ногой по земле.
— Где он? Я хочу его увидеть.
Дексар, прищурившись, смотрит на меня.
— Зачем?
Я молчу. Потому что даже если он разбился сорок лет назад, у него могут быть запчасти, которые я смогу взять, чтобы отремонтировать наш корабль. Разумеется, в зависимости от типа корабля и от того, откуда он прибыл.
Дексар понимающе наклоняет голову.
— А вот и ответ.
— По крайней мере, скажи мне, где он.
— Недалеко от того места, где, как ты думаешь, находится территория дракона.
Я пристально смотрю на него.
— А что случилось с людьми на корабле?
Он пожимает плечами.
— Они все были мертвы, когда его обнаружил мой отец.
Пока мы заканчиваем трапезу, мой мозг лихорадочно работает. Я встаю и иду в ванную, чтобы помыть руки. По пути Дексар, хватает меня за запястье и притягивает к себе.
— Эй!
— Помни о нашем соглашении, Лекси. Я доверил тебе эту информацию. Не вздумай улизнуть из этого лагеря.
Я закатываю глаза.
— Я же сказала, что согласна с твоим планом избавиться от Варика, прежде чем мы куда-нибудь отправимся.
Я невинно распахиваю глаза. После того, как Варик больше не будет представлять угрозы, все соглашения отменяются.
Он изучает мое лицо, и, наконец, его рот изгибается в медленной усмешке.
— Ох, и Лекси, — говорит он, и мои соски твердеют от его низкого голоса и порочных обещаний в его глазах. — С тобой мне никогда не бывает скучно.
Я поднимаю бровь, и он смеется, наклоняясь ближе, чтобы прикусить мою шею. Я со вздохом закрываю глаза.
Мне с ним тоже никогда не бывает скучно.
Дексар поднимается на ноги, все еще крепко сжимая меня в объятиях. Его глаза темнеют, и я чувствую, словно уже голая, когда он направляется в свою спальню, все время глядя мне в лицо.
Он кладет меня на кровать, и я вздрагиваю от его взгляда. Он двигается со сдержанной силой, стягивая рубашку, и мой взгляд жадно скользит по его груди.
Боже, какой он сексуальный.
Он тянется к своим штанам, и я не теряю времени. Я расстегиваю платье, догоняя его, когда он забирается на кровать, уже обнаженный. Он тянется ко мне, и через мгновение мое платье куда-то исчезает.
Он замирает, и я смотрю вниз. Его глаза расширяются, когда он зачарованно проводит пальцами по моей татуировке.
Я совершенно голая, но именно это заставляет меня краснеть. Он проводит губами по чернилам и поднимает голову, в его глазах замешательство, потому что они не размазываются.
— Это татуировка.
Он повторяет это слово, и внезапно смертельно красивый инопланетный король становится… милым.
Я ухмыляюсь.
— Это атом. Я типа ботан, заучка-зубрилка.
Он снова обращает свое внимание на татуировку.
— Как же я ее не заметил?
Я снова краснею, вспоминая, как я сидела у него на лице в прошлый раз, когда мы оказались в этой постели.
— Ты был… э-э… немного занят другими вещами.
Мой атом сделан так, чтобы выглядеть как компас, и он изгибается вверх по бедру, напоминая мне, в который раз, о моем стремлении достигать своей цели.
Затем Дексар целует мое бедро и чувствительную кожу живота. Он двигается вверх по моему телу, его руки скользят подо мной, и я оказываюсь словно в клетке, в плену его тела. Мое дыхание учащается, и он опускает на мою грудь взгляд, внезапно ставший хищным.
Похоть сносит меня, как наркотик, и я мгновенно закрываю глаза, когда он осыпает поцелуями верхнюю часть моей груди, а затем, наконец, он наклоняется и целует меня, его горячие губы крадут мое дыхание.
Его язык вжимается в мой рот, овладевая, соблазняя и побуждая поцеловать его в ответ.
Я стону, вкладывая всю свою страсть в наш поцелуй.
Он усмехается мне в губы, и я чувствую острую необходимость поменяться ролями. Я скольжу рукой вниз, находя твердую длину его члена, и все его тело напрягается, когда я провожу рукой вверх и вниз по его члену.
Он отстраняется, глядя на меня сверху вниз. Затем он наклоняется, посасывая мои соски, поочередно касаясь их зубами. Удовольствие охватывает меня, и я дрожу, постанываю, когда мои мышцы превращаются в воду, и я откидываю голову назад.
Он скользит рукой вниз, по моим чувствительным складочкам, туда, где я хочу ощутить его больше всего. Он движется своими скользкими пальцами обратно вверх, поглаживая мой клитор, и я трусь об эти умелые, проворные пальцы, уже пребывая на грани оргазма.
— Сейчас, — выдыхаю я. — Почти, еще чуть-чуть.
Он смеется, но он звучит натянуто, его голос хриплый, когда он приподнимается, прежде чем, наконец, войти в меня. Он отстраняется и толкается снова, и я выгибаю спину, извиваясь под ним, притягиваю его голову ближе, проводя зубами по его шее.
Он ругается, и я ухмыляюсь, а затем хватаю его за спину, подгоняя его, и он ускоряется, все быстрее и быстрее входя в меня.
Моя киска сжимается, и я задыхаюсь, когда ощущение блаженства накрывает меня. Я кричу, пока мой оргазм продолжается и продолжается, и Дексар толкается еще раз, его тело содрогается, когда он изливается внутри меня.
Я прикрываю глаза, когда Дексар перекатывается, притягивая меня к себе, пока я не растягиваюсь у него на груди.
—
—
—
Я резко просыпаюсь и хмурюсь. Мне казалось, что я не настолько устала, чтобы заснуть, и я стряхиваю с себя воспоминания, которые налипли на меня, как паутина. Разговор с Дексаром о моем детстве открыл ящик Пандоры. И теперь мне нужно его закрыть.
Я скатываюсь с его груди, игнорируя его руку, когда он тянется ко мне.
— Уверена, у тебя есть дела, — бормочу я, натягивая платье.
Дексар наблюдает за мной своими темными глазами.
— Ты в порядке?
— В порядке. Увидимся позже.
Алексис отстраняется. Даже слепой мужчина мог бы увидеть, что она полна решимости не испытывать ко мне никаких чувств. Ее пустая улыбка, когда мы закончили кувыркаться, и то, что она проводила меньше времени в моих комнатах, ясно дает понять, что она не собирается быть моей каталь.
Я пытаюсь быть терпеливым.
Лекси бросили, когда ей было всего несколько часов от роду. Это означает, что она, скорее всего, опасается, что ей снова причинят боль. Мои руки сжимаются в кулаки при мысли о том, кто мог отказаться от такого драгоценного подарка.
Так как же мне убедить ее, что я не причиню ей боль?
Я потираю затылок, сердито глядя на выход, через который только что прошла Алексис. Если я расскажу ей о пророчестве, она меня бросит. Может быть, не сегодня, может быть, даже не завтра, но она никогда не поверит, что мои чувства к ней настоящие.
Я вздыхаю. Хотя я пытался держать Алексис поблизости, я не хочу, чтобы она чувствовала, словно я душу ее. Она привыкла быть независимой, моя Лекси. Сейчас за ней наблюдают, куда бы она ни пошла, воины, готовые в любой момент броситься в бой и защитить ее от любого возможного вреда.
Она позволяет это. Пока.
Я провожу день, слушая прошения в Большой комнате. Но я заметно отвлекаюсь и мгновенно настораживаюсь, когда в комнату входит воин, подходит к Бриксу и что-то шепчет ему на ухо.
Взгляд Брикса перескакивает на меня, и я вскакиваю на ноги, шагая к нему, в комнате становится тихо.
— Что случилось?
Он оглядывается вокруг и жестом указывает на вход. Я пробегаю взглядом по тем, кто все еще ждет, чтобы рассказать мне о своих проблемах.
— У меня чрезвычайная ситуация. Продолжим завтра.
Раздаются ропот, но я не обращаю на него внимания, выходя из кради вместе с Бриксом.
— Что случилось? Что-то с Алексис?
— С ней все в порядке. Но… она с твоей матерью.
Я закрываю глаза и чертыхаюсь. Проблема не в моей матери. Меня беспокоит женщина, которая проводит так много времени с моей матерью.
Я словно выхожу на тропу войны, проходя через лагерь. Кради моей матери большой, с небольшим садом снаружи, с видом на реку. Она отказывается переезжать в мой кради, настаивая на том, что провела много оборотов в окружении племени и теперь предпочитает уединение.
Как бы сильно меня не тревожила угроза безопасности, я понимаю ее потребность в собственном пространстве.
Когда я приближаюсь, три женщины сидят в саду, погруженные в беседу. Мама сидит рядом с Алексис, которая сейчас бледна и смотрит на Ини, как на змею.
Ини — мудрец нашего племени, и я никогда не предполагал, что эти двое встретятся. По крайней мере, до тех пор, пока я не объясню Алексис, почему она здесь.
Я на мгновение закрываю глаза, борясь с яростью, а затем двигаюсь к ним. Алексис заметно напрягается, ее взгляд тут же находит мое лицо, и ее шок и смятение сменяются гневом.
— Ты! — выплевывает она, и мама на мгновение вздрагивает, потрясенно глядя на Алексис. Шок сменяется весельем, когда Алексис поднимается на ноги, сжимая руки в кулаки и глядя на меня снизу-вверх.
— Я предлагаю перенести это в более уединенное место, — начинаю я, и Алексис издает сдавленный смешок.
— Зачем беспокоиться, если все в этом племени точно знают, зачем я здесь? — ее голос становится жестче. — Знаешь, я задавалась вопросом, почему люди все время называют меня каталь. Я решила, что это вежливый термин для обозначения подружки катая или что-то в этом роде.
— Алексис…
— Но нет. Они называют меня так из-за какого-то дурацкого пророчества.
Ини откашливается, но в ее глазах плещется веселье, а не обида.
Мать бросает на меня укоризненный взгляд. Я практически слышу, как она спрашивает меня, почему я не рассказал Алексис о пророчестве.
— Один год, — шипит Алексис. — Ты сказал, что я могу вернуться домой через один оборот!
Я отмахиваюсь и делаю шаг вперед, понизив голос.
— Да, — вкрадчиво отвечаю я, ярость стучит барабаном в моей голове. — Один оборот. Так что посмотри мне в глаза и скажи, что не бросишь меня при первой же возможности.
— Дексар…
— Отрицай. Отрицай это, моя маленькая лгунья.
У Алексис отвисает челюсть, и мама качает головой, на мгновение закрыв глаза. Ини выглядит еще более удивленной, ее морщинистый рот дрожит, когда она сдерживает улыбку.
— Ты только что назвал
Я бросаю на нее взгляд.
— А как по-твоему я должен был поступить?
— Хм, может быть, когда я спросила тебя, о чем, черт возьми, говорила Нара, когда утверждала, что она
— И что тогда?
— И тогда, может быть, я бы дважды подумала, прежде чем переспать с тобой, высокомерный болван!
Мама бросает на меня удивленный взгляд, и Алексис, проследив за моим взглядом, краснеет.
— У тебя здесь есть предназначение, дитя, — говорит Ини, и Алексис вздрагивает, ее лицо теряет цвет. Я хмуро смотрю на нее, не в силах понять затравленный взгляд ее глаз.
Я тянусь вперед и хватаю ее за руку, бросая мрачный взгляд, когда затаскиваю Алексис в кради.
— Ты дважды подумала, — бормочу я. — Ты отталкивала меня при каждой возможности, даже когда становилось ясно, что мы подходим друг другу.
Она издает горький смешок.
— Подходим друг другу? Почему? Потому что у меня «свет глаз и белизна волос»? На самом деле ты не хочешь меня, Дексар. Ты никогда не хотел меня. С того момента, как ты увидел меня, ты увидел способ защитить свое племя. Кого-то
Что-то в этом слове глубоко ранило Алексис, и я стараюсь быть терпеливым.
— Это неправда. С того самого момента, как я увидел тебя, я хотел, чтобы ты была моей.
Она закатывает глаза, и я тянусь к ней, но она пятится, чуть не спотыкаясь о стул.
— Не прикасайся ко мне.
— Хватит! — рычу я. — Скажи мне, что бы произошло, если бы я рассказал тебе о пророчестве при нашей первой встрече?
— Я бы никогда не согласилась остаться здесь.
— И пожертвовать шансом найти свою подругу? Я так не думаю. Ты бы осталась, но попыталась бы сбежать при любой возможности. И ты никогда бы не поверила, что я действительно хочу тебя, и не только из-за пророчества.
— Потому что это не так! Я не верю в пророчества, но ты и все твои люди, очевидно, верите. Боже, я чувствую себя идиоткой, слоняющейся вокруг и думая, что люди просто были добры ко мне, когда на самом деле они ожидают, что я останусь здесь с тобой, чтобы у тебя была сотня оборотов мира и процветания!
Она вскидывает руки, отворачиваясь, и я пытаюсь подавить нарастающую панику. Алексис смотрит на меня, как на незнакомца. Как будто она даже не знает меня.
— Ты отталкиваешь меня, потому что боишься, — говорю я. — Потому что в детстве тебя постоянно бросали и обижали. Это та жизнь, к которой ты хочешь вернуться?
— Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо говорит она.
— Я знаю, что у тебя есть шанс на счастье здесь, со мной. Я буду твоим, я буду с тобой до конца твоих дней, Алексис.
Она тут же качает головой, ее плечи поникли, словно защищая ее от моих слов.
— Ты хочешь меня только потому, что Ини рассказала тебе это пророчество, когда ты был ребенком, — говорит она. — Если бы ты никогда не слышал его, то отпустил бы меня, когда я прибыла сюда. Признай это.
Я долго молчу, и она кивает.
Я вздыхаю.
— Посмотри на меня.
Она снова качает головой, и я борюсь со своим разочарованием.
Гнев делает мои слова жесткими.
— Мы ходим по кругу. Со временем ты поймешь, что для меня ты единственная, — она фыркает, и я скриплю зубами, ярость захлестывает меня от ее мгновенного отрицания. — Если ты попытаешься покинуть эту планету, я уничтожу оба корабля, — рычу я, и она отворачивает от меня лицо, сжимая руки в кулаки.
— Ты безжалостный ублюдок. Ты поступил бы так с остальными женщинами?
— С ними так поступаешь
Она холодно смеется.
— Тебе придется ждать, пока ад замерзнет, — говорит она. Ее глаза наполняются слезами, и я делаю шаг к ней, моя грудь сжимается от ее очевидной боли.
А потом она разворачивается и выходит из кради.
Глава 12
От предательства у меня дрожат руки, пока я брожу по лагерю. Мне некуда идти — некуда, кроме как обратно в покои Дексара.
Я не обращаю внимания на взгляды, устремленные на меня, бока бездумно брожу. Я знала, что Дексару нельзя доверять. После нашего разговора в постели стало ясно, что каждое решение он принимает с учетом интересов своего племени.
— Алексис? Ты в порядке? — Бэт с сочувствием берет меня за руку, и я понимаю, что мои щеки мокрые. Я поднимаю руку и смахиваю слезы, но еще больше слез льется из моих глаз. Я совершенно не в порядке.
— Нет, — фыркаю я.
— Пойдем со мной.
Я опускаю голову в попытке скрыть свое опустошение от любопытных глаз, когда мы возвращаемся к кради Бэт. Солнце пригревает мою кожу, свежий ветерок освежает, и мне вдруг хочется, чтобы не было ничего, кроме жестокой бури, чтобы она бушевала и отражала мое внутреннее состояние.
Ни Джавира, ни Зарикса в кради нет, и Бэт указывает мне на огромную подушку, протягивая маленький кусочек ткани, чтобы вытереть лицо.
Я сжимаю его в руке и всхлипываю.
Глаза Бэт наполняются слезами, и я невольно издаю слабый смешок.
— Прости, — бормочет она. — Я ужасна, когда другие люди страдают. Не хочешь рассказать мне что случилось?
Я делаю глубокий вдох и выпаливаю всю эту ужасную историю. Мои глаза щиплет, когда я заканчиваю, но я больше не плачу. Теперь я перешла в режим холодной ярости.
Бэт обнимает меня.
— Я видела, как он смотрел на тебя, Алексис. Ты действительно веришь, что он хочет, чтобы ты была с ним только из-за какого-то странного пророчества?
Я пожимаю плечами.
— Я не знаю, что и думать. И я не знаю, почему меня вдруг это волнует. Я должна сидеть здесь до тех пор, пока мы не найдем Айви и Чарли и не уберемся к чертовой матери с этой планеты. Так почему же я вдруг чувствую такое опустошение?
Бэт смотрит на меня так, будто я веду себя очень тупо, и я хмуро смотрю на нее.
— Очевидно, у тебя глубокие чувства к Дексару, — говорит она, — иначе ты не чувствовала бы такую обиду.
Я тут же качаю головой, и она поднимает брови.
— Ты бы предпочла, чтобы я оставила тебя наедине с твоим отрицанием правды?
Я прищуриваюсь, глядя на нее.
— Мне кажется, что он манипулировал мной, — говорю я, решив проигнорировать ее предыдущие слова.
— Что бы изменилось, если бы ты знала о пророчестве?
Я смотрю на темно-зеленую подушку под задницей. Ее цвет напоминает мне глаза Дексара, и я хмурюсь.
— Я бы уж точно не переспала с ним.
Бэт фыркает.
— В самом деле? Ты бы спала рядом с этим прекрасным мужчиной каждую ночь и не переспала бы с ним?
— Заткнись, — бормочу я, мои щеки пылают.
— Хочешь знать, что я думаю?
— Даже не знаю. Ты такая злючка, — говорю я, и она смеется.
— Ты ведь тоже ему лгала, верно? Ты не собиралась оставаться здесь целый год. — Она поднимает руки, а я, прищурившись, смотрю на нее. — Просто говорю, как есть.
— Дексар тоже так сказал, — говорю я. — Но это не одно и то же.
— Неужели? Почему?
— Потому что он пробудил во мне
Она наклоняет голову.
— Откуда ты знаешь, что они не настоящие? Это он так сказал?
Я вздыхаю.
— Нет, он сказал совсем другое. Но я потеряла бдительность, Бэт. И он сделал мне больно.
— Так что теперь ты должна решить, насколько это важно для тебя. Если бы тебе была гарантирована долгая, счастливая жизнь здесь, с Дексаром, ты бы согласилась?
— Я не знаю.
— Тогда скажи мне вот что. Как ты думаешь, почему он не рассказал тебе о пророчестве?
— Он сказал, что это потому, что я думаю, что он хочет, чтобы я была здесь только по этой причине.
— И это правда?
— Да.
— Так можно ли винить его во лжи? Если парень действительно испытывает к тебе чувства — а это видно любому не вооруженным глазом, — значит, он солгал тебе, потому что не хотел причинить тебе боль. И потому что знал, что ты ему не поверишь. Он был прав?
Я ковыряю нить, вытрепавшуюся из подушки. Честно говоря, я отталкивала Дексара с того самого момента, как мы переспали, и поняла, что сама того не желая, была очарована. Я бы ухватилась за любую причину, чтобы заменить мое растущее влечение гневом.
— Ничего подобного, — упрямо говорю я, но жар в моих словах куда-то пропал, и теперь я просто чувствую себя подавленной и измученной. — Я слышу, что ты говоришь, — вздыхаю я. — Я тоже ему врала. Так что мы оба — парочка лжецов, уличенных в обмане.
— Ты можешь расценивать и с такой точки зрения. А можно и с той стороны, что вы оба пытаетесь защитить себя. И люди делают это только тогда, когда боятся быть уязвимыми.
— Когда ты успела стать такой мудрой?
Бэт смеется, вытягивая ноги на полу перед нами.
— Где-то между тем, как попасть в эту ловушку и согласиться вернуться в этот лагерь с Зариксом, я осознала, насколько коротка жизнь. Мы пережили нечто невероятное, Алексис. Тот факт, что мы все выжили в этой катастрофе, не что иное, как чудо, и найти браксийцев? Это же просто невероятная удача.
— Или судьба, — мрачно бормочу я, думая о дурацком пророчестве.
Бэт снова смеется, ее смех, словно музыкальный перезвон.
— Или судьба. Как бы то ни было, у нас есть выбор: будем ли мы жить в настоящем? Или мы надеемся на будущее, которое нам не гарантировано?
— Поэтому ты решила остаться?
Она отрицательно качает головой.
— Я решила остаться, потому что мысль о том, чтобы быть вдали от Зарикса, была невыносима. На твоем месте я бы представила себе жизнь, в которой ты никогда больше не увидишь Дексара. Если тебя устраивает такая жизнь, то у тебя нет никаких проблем. Стряхни с себя это пророческое дерьмо и жди своего часа, пока не сможешь убраться отсюда к чертям собачьим.
Я пытаюсь игнорировать отрицание, которое мгновенно пронзает меня.
— Как думаешь, я слишком остро отреагировала?
Бэт бросает на меня сочувственный взгляд.
— Думаю, что ты отреагировала, основываясь на своем жизненном опыте. Думаешь, Дексар обвинит тебя в том, что ты расстроилась? Он ожидал этого, поэтому и не сказал тебе. Это был глупый ход? Конечно. Но парень привык все время держать все под контролем. Он, вероятно, барахтается так же, как и ты.
Я вздыхаю. Теперь, когда я немного абстрагировалась, я понимаю это. Я вызверилась на Дексара, доказывая, что он был прав, не сказав мне. Хотела бы я, чтобы он сказал мне раньше? Конечно. Но могу ли я винить его? Нет.
— Быть взрослым иногда отстойно, — бормочу я.
— Это точно. Что ты собираешься делать?
— Я дам ему несколько часов, чтобы он остыл, а потом пойду поговорю с ним, — вздыхаю я. — Отвлеки меня. Расскажи мне, как ты?
Бэт усмехается.
— Ну, у меня есть моя прекрасная новая танцевальная студия. Думаю, что должна поблагодарить тебя за… эй!
Мы обе резко оборачиваемся, когда кто-то появляется в палатке, и у меня отвисает челюсть.
— Тавис? — Что случилось?
Он игнорирует меня, и волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я замечаю меч в его руке. Его глаза холодны, когда он смотрит на Бэт, которая уже откидывается назад на подушки, потянувшись за ножом.
— Не двигайся, — говорит он, делая шаг вперед и приставляя свой меч к моему горлу. Я все еще не двигаюсь, сидя на земле и пытаясь осмыслить это новое развитие событий.
Оказывается, Тавис вовсе не тот краснеющий и робкий мальчишка, каким он притворялся.
Бэт замирает, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты собираешься убить меня? — спрашиваю я со странным спокойствием.
— Нет. Но если твоя подруга не перестанет искать оружие, она умрет следующей.
Я задыхаюсь от этих слов.
— Кого ты убил?
Если только он не напал на него, когда тот меньше всего этого ожидал. Но кто-нибудь уже нашел бы его тело. Дексар почти всегда окружен людьми.
Тавис игнорирует меня, бросая кусок материи в Бэт.
— Засунь это себе в рот и обвяжи вокруг головы.
Руки Бэт дрожат, когда она завязывает кляп, и я оглядываюсь вокруг, отчаянно пытаясь придумать что-нибудь, что могло бы вытащить нас из этой ситуации. Однако Тавис настороже, и лезвие его меча так близко к моей шее, что я едва осмеливаюсь дышать.
Тавис бросает мне на колени кусок веревки.
— Свяжи ей руки.
Я медленно двигаюсь вперед. Бэт умна, и она держит свои запястья раздвинутыми, пока я связываю ее так свободно, как только осмеливаюсь, пытаясь сделать так, чтобы это выглядело хорошо. Надеюсь, она сможет выбраться отсюда и получить помощь, как только мы уйдем.
Но все напрасно, потому что, как только я заканчиваю, Тавис делает шаг вперед и наотмашь бьет Бэт по голове, и та падает на землю без сознания.
— Что ты делаешь? Ты мог убить ее!
Тавис улыбается мне, и ясно, что ему на это наплевать.
— Ты пойдешь со мной в загон мишуа, как будто мы просто прогуливаемся, и Дексар приставил к тебе еще одного охранника. Ты никому ничего не скажешь, или я позабочусь о том, чтобы Ровакс пришел сюда и перерезал горло этой женщине. Поняла?
Ровакс тоже в этом замешан?
— Понятно, — выдавливаю я. Если Тавис не собирается меня убивать, то, скорее всего, у него на уме что-то похуже. Что бы это ни было, мне это вряд ли понравится.
— Вставай.
Я медленно встаю на колени, и Тавис убирает меч. Я напрягаюсь, и он предупреждающе качает головой, глядя на Бэт.
— Не заставляй меня убивать ее.
— Ты подонок. Дексар заставит тебя заплатить за это.
— Дексар подумает, что ты сбежала.
Я смотрю на него, и он снова улыбается. Как ему удалось так легко обмануть меня? Читать людей — моя сверхспособность. Однако он прав — после нашей сегодняшней ссоры Дексар наверняка решит, что я сбежала.
Да, я все еще не успокоилась.
Я скрежещу зубами, когда иду к загону мишуа. Я не знаю, как Тавис собирается вытащить меня отсюда. Как только меня увидят на мишуа, кто-нибудь немедленно сообщит об этом Дексару.
— Жди здесь, — говорит Тавис.
Я жду, наблюдая, как Тавис входит в загон мишуа. Внезапно он становится застенчивым, робким молодым воином, который просит другого воина о помощи, выбирая одного мишуа из стада.
Я переминаюсь с ноги на ногу, отчаянно желая убежать. В чем проблема? Я не знаю, блефует Тавис или нет. Если кто-то сейчас наблюдает за мной и увидит, как я убегаю, Бэт может погибнуть.
Если, конечно, она еще не умерла.
Я напрягаюсь, наблюдая, как Тавис седлает мишуа. Затем он оставляет ее привязанной и ждет, потратив несколько минут, чтобы пошутить с другим воином, прежде чем вернуться ко мне.
— Видишь эту повозку? — он показывает на нее, и от страха у меня трясутся руки. — Ты будешь ждать моего сигнала, а потом заберешься в нее и накроешься одеялом.
— Ах ты, сукин сын!
Он улыбается мне, и я борюсь с желанием двинуть ему коленом по яйцам и рвануть, что есть сил. Он явно собирается притвориться, будто его послали торговать с одним из других племен.
К тому времени, как Дексар узнает, что случилось, мы будем уже далеко.
— Не делай глупостей, — бормочет он, поднимая руку, когда мимо проходит Брикс. Брикс качает головой, и я надеюсь, что он собирается сказать Дексару, что я околачивалась возле мишуа.
Мы ждем еще несколько минут, и я буквально вибрирую от желания позвать на помощь. К сожалению, все заняты своей жизнью, почти не обращая на меня внимания. Никто никогда не заподозрит Тависа в чем-то подобном.
— Иди, — говорит он мне и вдруг перестает улыбаться. Вот оно. Он чувствует себя таким же напряженным, как и я, если не больше, потому что, если кто-нибудь поймает его, когда он попытается вытащить меня отсюда, он покойник.
Я колеблюсь, а он не сводит глаз с мишуа, как будто мы обсуждаем зверя.
— Иди сейчас же, или я позабочусь о том, чтобы твоя подруга умерла в страшных муках.
Я иду.
Алексис нигде нет.
Я нисколько не удивился, когда она не вернулась к ужину, но она знает, что лучше не избегать моего кради, когда настанет пора спать.
Я провел несколько минут с матерью, заверяя ее, что уговорю Алексис принять мою сторону. Моей матери наплевать на пророчество. О, она хочет, чтобы племя было в безопасности, но больше всего ее заботит мое счастье.
— Я вижу, как вы смотрите друг на друга, — сказала она, пока я смотрел, как Алексис уходит. — Только истинная любовь может вызвать такую боль.
Я нахмурился. Я все еще пытаюсь примириться со своими чувствами к Алексис, а у нее не осталось никаких теплых чувств ко мне.
Когда я сказал об этом матери, она рассмеялась.
— Если бы Алексис не любила тебя, она бы так не расстроилась. Тебе никогда не приходилось работать в женской компании, мой дорогой. Мне приятно видеть, что ты нашел свою идеальную пару.
— Катай?
Я поворачиваюсь, отмахиваясь от слов матери.
— Да?
— В последний раз, когда я ее видел, она была возле загона мишуа с Тависом, — говорит Брикс, и я скриплю зубами. Алексис, очевидно, решила, что ни одна из наших предыдущих договоренностей больше не имеет значения. Однако ее действия сбивают меня с толку. Свирепая женщина не из тех, кто отступает с поля боя. Нам обоим нужно было время, чтобы прийти в себя от резких слов, которыми мы обменялись, но я ожидал, что она встретится со мной в моей комнате, чтобы мы могли продолжить наш разговор.
Решение не возвращаться в мой кради ниже ее достоинства.
— Я хочу, чтобы лагерь обыскали, — выдавливаю я, выходя из себя. Брикс кивает, и мы оба оборачиваемся на высокий голос.
— Катай, — запыхавшись, говорит Яри, подходя к нам. — Ты нужен в кради целителей.
Алексис.
Я бегу к кради, но не Алексис я нахожу исцеленной. Это Бэт. Лицо Зарикса жесткое, как каменная маска, и он прижимает к себе Бэт, как будто боится, что она исчезнет.
— Что случилось? — рычу я.
Его голос дрожит от ярости, когда целитель перевязывает глубокий порез на виске Бэт.
— Тавис случился. Он схватил Алексис и связал Бэт, ударив ее так сильно по голове, что чуть не проломил ей череп.
Бэт морщится и протягивает руку, поглаживая его по щеке.
— Ш-ш-ш, малыш, я в порядке, правда.
Зарикс не кажется убежденным, но он замолкает, целуя ее в макушку.
Я хмурюсь.
— Тавис?
Яри откашливается, и я поворачиваюсь к ней.
— Молодой воин, который охранял покои каталь, катай.
— Тот, что еще не отрастил бороду? — спрашиваю я, снова потрясенный такой нелепостью.
— Да, катай.
Он всех нас одурачил. И он забрал Алексис. Я думал, что она дуется, отказываясь возвращаться в мой кради, когда на самом деле ее забрали против ее воли. Должно быть, она в ужасе.
— Когда они ушли?
— Я заметил их еще перед ужином, — говорит Брикс с суровым лицом.
— Я не виню тебя. Этот молодой воин обманул нас всех, — успокаиваю я его, и он кивает, но чувство вины не покидает его глаз.
— Доставь мне того советника, — говорю я. — Тот, что выступил против Оркана.
— Андон.
— Да. Скажи ему, чтобы он выложил все, что у него есть о возможном местонахождении племени Варика. Мы выдвигаемся сегодня вечером.
Глава 13
Под одеялом жарко и душно, но Тавис ясно дал понять, что если я скину его с себя, то пожалею об этом.
Вскоре после того, как мы покинули лагерь, я воспользовалась шансом и вылезла из повозки, прежде чем убежать от него. Тавис поймал меня, ударил по лицу и связал руки и ноги.
Я заставлю его заплатить за это.
Мы путешествуем по крайней мере пару часов, потому что я мысленно переживала каждый момент моей ссоры с Дексаром несколько раз. Я так же попеременно сочиняла ему свои извинения и неоднократно требовала извинений
Слова Бэт проносятся у меня в голове. Если бы у меня не было сильных чувств к Дексару, я бы не чувствовала себя преданной, узнав о пророчестве. Я хочу, чтобы он хотел меня такой, просто потому, что я есть. И все же, когда он настоял на этом, я ему не поверила.
У Дексара нет причин врать мне. На самом деле, если бы он хотел оставить меня в своем племени, он мог бы приставить ко мне двух массивных охранников и следить за мной каждое мгновение дня и ночи. Ничто в пророчестве не указывает на то, что я должна быть счастлива. Его слова циклически проносятся у меня в голове, разочарование ясно читается на его лице.
—
В чем проблема? Мы оба внутренне поврежденные. Это пророчество довлело над ним с детства, к тому же ему внушали, что он отвечает за безопасность своего племени.
И я рано поняла, что людям нельзя доверять.
Когда Ини говорила о моем
Они пригласили меня в свою семью не потому
Дексара учили, что то, чего он хочет, на самом деле не имеет значения. Мне могло бы быть девяносто лет, а он все равно должен был бы спариться со мной. Независимо от того, что он чувствовал по этому поводу.
А потом, к своему удивлению, он захотел меня. Я вспоминаю ошеломленное удовольствие в его глазах в ту ночь, когда я объезжала его, и мои щеки пылают под колючим одеялом. Постепенно мы проводили все больше и больше времени вместе, понимая, что, хотя мы бодаемся, мы также спорим, смеемся и заключаем пари.
Каково это должно было быть для него — испытывать ко мне чувства, но знать, что если я узнаю о пророчестве, то больше не буду ему доверять?
Он был прав. Я отталкивала его. Потому что в глубине души я никогда не верила, что кто-то вроде него действительно может хотеть кого-то вроде меня — отвергнутую, чьи собственные родители не любили ее достаточно, чтобы оставить. Ребенка, которого передавали по кругу — столь же нежеланного, как изношенный кардиган из секонд-хенда.
—
Я подавленно выдыхаю. А теперь меня похищает парень, который одурачил меня, заставив думать, что он так же уверен в себе, как подменный учитель в свой первый рабочий день.
Если я выберусь из этой передряги живой, я расскажу Дексару о своих чувствах.
В конце концов, я должно быть задремала, потому что просыпаюсь от голосов над головой.
— У меня доставка для Варика, — говорит Тавис, и его голос звучит так самодовольно, что мне хочется сжать руками его горло.
Другой воин отвечает, но его голос слишком тих, чтобы я могла его расслышать. Затем мы снова двигаемся, и голоса окружают повозку, когда мы, наконец, останавливаемся.
Кто-то срывает с меня одеяло, и у меня есть мгновение, чтобы моргнуть, глядя на усеянное звездами небо, прежде чем меня вытащили из повозки.
Я приземляюсь на задницу, и вокруг меня раздаются смешки. Они мгновенно замолкают, когда приближается еще один воин. Он ниже Дексара и Зарикса, но все равно сложен как кирпичный сортир, с выпирающими мышцами и без шеи. Его глаза сурово изучают меня, и я вздрагиваю, когда он одобрительно кивает.
— Полагаю, ты Варик, — бормочу я. Я указываю на свои ноги, которые все еще связаны. — Не возражаешь?
Он смотрит на одного из воинов, и парень перерезает веревку на моих ногах, в то время как я подавляю желание ударить его в лицо. Затем он хватает меня за веревку на запястьях и поднимает на ноги.
— Ой, — вскрикиваю я, когда веревка впивается мне в кожу. Но я продолжаю смотреть на Варика, который выглядит холодно удивленным.
— Чего ты хочешь? — спрашиваю я, и он наклоняет голову.
— Полагаю, ты слышала о пророчестве?
Я хмуро смотрю на него.
— Да, меня недавно ознакомили с ним.
— Некоторые говорят, что тебе суждено стать каталь племени Дексара. Однако, если вы изучишь формулировку пророчества, то увидишь, что в нем вообще ничего об этом не говорится. Племя Дексара не единственное племя, которое использует слово
— И ты думаешь, я просто соглашусь на это?
Его глаза пусты, когда он пожимает плечами.
— Твое согласие не требуется.
Варик поворачивается к Тавису.
— Кто-нибудь знает, что это ты похитил ее?
— Нет, катай. Мне доверяли.
Я скриплю зубами. Черт возьми, он чертовски прав.
— Ты сделал, как я просил?
— Да, катай. Ровакс мертв.
Я замираю. Тавис сказал мне, что Ровакс на его стороне и готов убить Бэт в любой момент. Зачем ему убивать его?
Варик кивает. Затем его рука превращается в размытое пятно, когда он выхватывает длинный нож и перерезает Тавису горло.
Я кричу, отступая назад, когда его кровь хлещет, и Тавис падает на землю, задыхаясь. Через несколько мгновений все кончено, и я чувствую, как кровь отливает от моего лица, когда я смотрю на Варика, который поднимает бровь.
— За что? — мой голос хрипит, и я вытираю лицо, сглатывая желчь, когда моя рука становится красной от крови Тависа.
— Он слишком долго жил в племени Дексара. Я больше не могу доверять его преданности.
— Он похитил меня. Он никогда больше не смог бы показаться там.
Варик смеется.
— Он предал тебя, и ты все равно не убила бы его?
— Нет.
— Ну, как с моей парой, с тобой будут хорошо обращаться. Я буду счастлив потакать тебе в некоторых вещах, если ты будешь себя хорошо вести. Ты чувствуешь необходимость сохранить жизнь предателям? Это будет сделано.
В его глазах появляется блеск, который говорит мне, что эти предатели предпочли бы умереть.
Я игнорирую его болтовню о паре. Нет смысла потакать его безумию.
— А Ровакс?
— Ровакс вырос в племени Лафы. Ему было предложено предоставить нам информацию о Дексаре, но он предпочел этого не делать.
Я ошеломленно смотрю на него. Этот парень — настоящий психопат. Я оглядываюсь на других воинов, окруживших меня, и ни один из них, кажется, не удивлен таким поворотом событий.
— Дексар заставит тебя заплатить за это, — говорю я.
Варик смеется и делает знак одному из воинов, который хватает меня за руку и тащит прочь.
Я не сопротивляюсь, позволяя ему тащить меня через их лагерь. Он намного меньше лагеря Дексара, и я вытягиваю шею, осматривая окрестности. Как и любой другой лагерь браксийцев, который я видела, этот лагерь расположен рядом с рекой. Пока темно, но я слышу, как вода бежит по камням.
В худшем случае я могу воспользоваться методом Бэт, прыгнуть в реку и надеяться на лучшее.
Я вздрагиваю от этой мысли. Никто из моих приемных родителей не позаботился о том, чтобы научить меня плавать. Я научилась основам плавания в подростковом возрасте, но я определенно не самый сильный пловец.
— Итак, — шепчу я воину, пока он тянет меня к кради у реки. — Не хочешь помочь мне выбраться отсюда? Дексар вознаградит тебя за это.
Он фыркает, вталкивая меня в кради.
— Высокий, темноволосый и молчаливый, да? Все, что я хочу сказать, это то, что это плохо кончится для вас всех, ребята. Если вы хочешь гарантий, что останешься в живых, я предлагаю тебе отпустить меня.
— Хочешь, чтобы я заткнул тебе рот?
Я тут же качаю головой и делаю вид, что поджимаю губы, хотя он явно не понимает намека. В кради нет никакой мебели, зато глубоко в земле зарыт длинный металлический столб.
— Садись, — рявкает он.
Я сажусь.
Он вытаскивает еще веревку, и я вздыхаю. На этот раз я прижимаю локти к ребрам, вытягивая руки — картина покорности. Он выходит из кради, оставляя меня привязанной к длинному металлическому столбу, и я смотрю на него, двигая запястьями.
Ага. Более чем достаточно свободна обвязка, чтобы освободиться. Но я не собираюсь рисковать сбежать отсюда в темноте, пока эти воины празднуют со своим лидером-социопатом. С моей удачей я, скорее всего, споткнусь и сломаю лодыжку или упаду в реку.
Лучше всего подождать, пока эти ребята уснут и начнет всходить солнце. А потом я уберу отсюда свою задницу.
Я понятия не имею, как вернуться в лагерь Дексара, но все, что мне нужно сделать, это убраться подальше от этих придурков. Он найдет меня.
Я знаю, что он это сделает.
— Есть два возможных местоположения племени Варика, — говорит Андон, указывая на большую карту, разложенную на столе. — Здесь и здесь.
— Почему ты так в этом уверен?
— Это наиболее защищенные места, близко к проточной воде и достаточно удаленные от территории, занимаемой либо Ракизом, либо тобой, катай.
Я борюсь со своим нетерпением. Алексис нет уже несколько часов. Я должен сделать правильный выбор.
— Если бы я был Вариком, то выбрал бы это место. — Брикс указывает на место, наиболее удаленное от нашего племени. — Оно в стороне, но достаточно близко к Сейнекскому лесу, чтобы он мог подобрать тех, кто бежал от нападения Лафы.
Андон кивает.
— Согласен. Однако нельзя его недооценивать. Он может знать, что мы определим, что это его наиболее вероятное местоположение. И в этом случае он выберет место, которое будет ближе к нашему племени, но дальше к западу — вряд ли его обнаружат охотники Ракиза.
Я долго созерцаю карту, наконец сдаюсь и расхаживаю по комнате, обдумывая ее. Лицо Алексис продолжает вставать перед моими глазами, ее выражение лица преследует меня, когда она умоляет меня найти ее.
Я фыркаю. Алексис, скорее всего, потребует, чтобы я «поторопился и пришлепнул некоторых ублюдков». Я знаю свою Лекси, и она отнесется к этому спокойно. Мой самый большой страх — это ее умный и острый на язык рот. Могу поспорить на свой любимый нож, что она высмеивает Варика, скорее всего, провоцируя его и подначивая, ища какие-либо слабые места, которые может использовать.
Варик безжалостен. Он может причинить ей вред. Возможно, даже нанести ей непоправимый вред.
При этой мысли у меня сжимается желудок, и я заставляю себя сосредоточиться.
— Разделим наших воинов на две группы. — Я указываю на второе место. — Я отправлюсь сюда с Бриксом и пятью сотнями наших самых опытных бойцов. Отправьте еще пятьсот в самое отдаленное место, на всякий случай.
Андон кивает.
— Да, катай. — Он уходит, чтобы передать мои приказы, а я поворачиваюсь к Бриксу.
— Как там Ровакс?
— Он все еще жив, катай. Он потерял много крови.
— Скажи мне, когда он придет в сознание. Я хочу поговорить с ним.
Я задремала. Когда я открываю глаза, Варик стоит в кради и смотрит на меня, как на подопытного жука.
— Что? — огрызаюсь я, и он снова наклоняет голову, как будто не совсем знает, что со мной делать. Я фыркаю. Он думает, что спаривание со мной гарантирует процветание этому маленькому племени разбойников?
Когда я закончу с ним, он будет умолять Дексара забрать меня.
— Похоже, ты меня не боишься, — наконец говорит он. — Почему? Ты настолько храбрая или просто глупая?
Я облизываю пересохшие губы, отчаянно нуждаясь в воде.
— Ты не можешь убить меня, если хочешь, чтобы я исполнила твое дурацкое пророчество.
— Возможно, я не смогу убить тебя, но тебе не обязательно быть в полном здравии, когда я возьму тебя в качестве своей пары.
Я улыбаюсь ему.
— Знаешь, что интересного в людях? — Он молчит, а я обнажаю зубы и широко улыбаюсь. — Мы гораздо, гораздо более хрупкие, чем браксийцы. На самом деле, это чудо, что я вообще до сих пор жива после столь долгого отсутствия воды. Если ты не будешь осторожен, я могу умереть просто назло тебе.
Он рычит, но я вижу, как его глаза расширяются, когда он поворачивается, выходя из кради. Несколько мгновений спустя, он вручает мне чашку с водой. Я выпиваю ее залпом, прежде чем вернуть ему.
— Итак, — говорю я. — Раз уж ты планируешь стать моим шпили-вили, как насчет того, чтобы рассказать мне, зачем ты это делаешь?
Варик приподнимает бровь, но в конце концов пожимает плечами.
— Некоторые браксийцы рождаются, имея все, о чем только могут мечтать, в то время как другие рождаются, чтобы заполучить это.
— Полагаю, ты точно относишься ко второй категории.
Он игнорирует меня.
— Возьмем, к примеру, Дексара. Наши отцы были друзьями. Ты знала?
Я качаю головой, подавляя желание сообщить ему, что абсолютно никто не говорит о нем или его отце.
— Отец Дексара был катаем. Самый уважаемый король племени. Мой отец был всего лишь его подчиненным.
— Я думала, они друзья?
— Молчать! — его голос внезапно становится резким, странный блеск проникает в его глаза, и я закрываю рот.
— В конце концов, — говорит он, — мой отец понял, что никогда не познает истинной силы, пока он член племени Дексара. Он ушел, чтобы присоединиться к племени Лафы, продвигаясь по служебной лестнице, пока снова не стал вторым после катая.
Я вздыхаю. Не нужно быть психологом, чтобы понять, к чему это приведет.
Варик сейчас почти неузнаваем, лицо темно-красное, руки сжаты в кулаки. Он совсем не похож на того хладнокровного, рассудительного человека, который хладнокровно убил Тависа всего несколько часов назад. Он делает шаг вперед, и у меня чешутся руки схватить украшенный драгоценными камнями нож, прикрепленный к его поясу.
— Полагаю, ты не был в восторге от этого, — предполагаю я, но он игнорирует меня.
— И мой отец, и Лафа погибли, сражаясь с племенем Текара. Я увидел свой шанс и воспользовался им. Большинство браксийцев никогда бы добровольно не объединились с вуальди. Как только Лафа умер, я узнал, как он умер. — Он улыбается, и я вздрагиваю.
— Он пытался убить моих подруг.
Варик кивает.
— Твои человеческие подруги. «Те, что со звезд», — цитирует он, и я скриплю зубами.
— Я знал о пророчестве. Любой, кто общался с отцом Дексара дольше нескольких минут, слышал об этом, — усмехается Варик. — Он был так горд, полагая, что его сын спарится с той, кто гарантирует мир и процветание.
Он кивает на мои светлые волосы, и в десятый раз за последние несколько дней я жалею, что не покрасила их в темный цвет, когда была на Земле.
— Мне понадобилось всего несколько дней, чтобы узнать о тебе и вашей сделке с Дексаром, — говорит он.
— И что теперь? Думаешь, что спаришься со мной и каким-то образом обеспечишь процветание своей жалкой шайке неудачников?
Безумный блеск покидает его глаза, и он выглядит уже не как бредовый сумасшедший, а скорее, как социопат, которого я встретила прошлой ночью.
Социопат — это куда страшнее.
— Не имеет значения, истинно ли пророчество, — говорит он. — Важно, что в него верят браксийцы. Я уже собрал больше воинов, чем мог себе представить, и все они готовы к новому мировому порядку. Почему те из нас, кто способны править, должны оставаться в стороне только потому, что другие рождены в королевской семье?
Я, прищурившись, смотрю на него.
— Отец Дексара создал свое племя из ничего. С чего ты взял, что смог бы добиться большего? В чем твое преимущество, как лучшего правителя?
— Я знаю, что лучше для нашего народа. И это не объединение с вуальди и не поклонение племени Дексара просто потому, что оно больше и богаче. Я убью Дексара, и его племя станет моим.
Я игнорирую панику, которая сжимает мою грудь, и закатываю глаза.
— Значит, ты разделишь свою власть поровну между каждым из членов твоего племени?
Он тут же качает головой, и я смеюсь.
— Это не сработает, — начинает он, и я фыркаю.
— Нельзя положить вишенку на кучу дерьма и назвать это мороженым. — Он хмурится, и я уточняю: — Речь идет не о создании демократии или свержении безжалостного диктатора. Речь идет о том, что ты пробиваешь себе дорогу к власти, доступным для тебя способом — идя по трупам.
— Думай, что хочешь. Твое будущее в любом случае останется неизменным, — его голос звучит отстраненно, как будто он читает по сценарию, и он отворачивается, очевидно, ему наскучил наш разговор.
— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду, — говорит он, выходя.
Глава 14
Мне дали немного хлеба и сыра, а потом появился воин, который меня связал. Моя лазейка улизнуть исчезла. Неужели они вообще не спят?
Когда я выхожу на свежий воздух, солнце встает, касаясь земли розовыми лучами. Эта часть реки шире, чем я себе представляла, вода несется так быстро, что кажется размытым пятном.
Хорошо, что я не прыгнула.
Вдалеке вырисовываются горы, впечатляюще скалистые, без снега. Интересно, насколько близко мы к территории дракона?
— Иди, — приказывает воин, и я закатываю глаза, но двигаюсь быстрее. Он отводит меня всего на несколько кради дальше того, в котором меня держали, и я таращу глаза на женщин, которые все втиснуты в маленькое пространство. Здесь всего несколько стульев и крошечная ванна, и большинство женщин сидят на полу, уставившись на меня.
— Я буду снаружи, — говорит мне воин, явно предупреждая. Никаких шуток. Он перерезает веревку вокруг моих запястий, и я вздрагиваю, потирая ладонями отметины на коже. Потом я остаюсь наедине с десятью или двенадцатью женщинами.
Одна из них делает шаг вперед.
— Мы приготовили для тебя ванну, каталь, — говорит она, и я вздрагиваю при этом слове. И внезапно меня охватывает тоска по родному племени Дексара, что я готова расплакаться. Я не хочу ничего, кроме как спорить с ним за обедом, смотреть, как он слушает жалобщиков в Большой комнате, или свернуться калачиком рядом с ним на его огромной кровати.
— Не называйте меня так.
— Как пожелаешь, каталь.
Я снова закатываю глаза.
— Народ, вы поможете мне выбраться отсюда или как? Вы ведь знаете, что Дексар, вероятно, уже на пути сюда, верно? И черт возьми, он будет в бешенстве.
Я замечаю, что одна из женщин в углу бледнеет, но женщина передо мной прищуривается. Лицо у нее изможденное, но глаза темные и суровые, напоминающие мне орлиные. Она похожа на того, кто видел всякое дерьмо и больше не желает его видеть.
— Никто тебе не поможет, — мягко говорит Орлиные Глаза, хотя тон ее тверд. — Люди здесь видели слишком много страданий, чтобы отказаться от того, чем судьба так щедро одарила.
Я пристально смотрю на нее.
— Скоро вы увидите ещё больше страданий. Ты ведь это знаешь, да? — я вдруг отчаянно хочу, чтобы она увидела в этом смысл. — Я видела, как тренируются воины Дексара, и они пронесутся через этот лагерь, как торнадо, пока не найдут меня. Это не закончится благополучно для Варика.
Заговорила другая женщина. Она беременна и сидит в одном из немногих стульев.
— Мы сражались битву за битвой, всегда проигрывая. Наши воины немногочисленны, и наш катай обещал нам, что если мы поверим в него, то сможем жить мирной жизнью.
— Вы хотите мирной жизни? Присоединяйтесь к племени Дексара.
— Дексар — чудовище, — шипит другая женщина, и я оборачиваюсь, пораженная ядом в ее тоне. У нее длинные, великолепные черные волосы, хотя они спутаны и сальные. — Его племя уже большое и процветающее, но ему этого мало. Он забрал тебя и хочет спариться с тобой.
— Я люблю Дексара, — выпаливаю я, и в комнате воцаряется тишина. Это правда, я понимаю. На планете, где ему было бы так легко стать безжалостным диктатором, с такой огромной властью в руках, он каким-то образом оставался
Я прочищаю горло, оглядывая комнату и женщин.
— Если бы все, чего он хотел, — это процветание своего племени, он мог бы сделать именно то, что Варик делает сейчас — заставить меня спариться с ним, как только мы встретились. Вместо этого он защищал меня, давая мне безопасность и позволяя мне узнать его. Варик — вот кто монстр.
Я выпаливаю последнюю фразу, и Орлиные Глаза подходит ближе.
— Ты будешь уважать нашего катая, — говорит она.
— Я уважаю тех, кто это заслужил. Ваш катай — не более чем обиженный мужчина, который не может справиться с тем, чтобы быть номером два, лишенный смелости и яиц, что быть номером один.
Орлиные Глаза смотрят на меня, ее рука дрожит, и я напрягаюсь, прекрасно понимая, что она собирается ударить меня. Я не собираюсь драться с женщиной, которая выглядит на шестьдесят или семьдесят лет.
Эти люди похожи на сектантов. Варик промыл им мозги, заставив поверить, что пророчество — это все, что им нужно для процветания. Таким образом, ему не нужно делать какую-либо работу, чтобы на самом деле создать это процветание, например, не злить парня, который практически управляет этой частью Агрона.
Женщина с черными волосами делает шаг вперед, отталкивая Орлиные Глаза.
— Ты будешь мыться, — говорит мне черноволосая женщина, и я открываю рот, чтобы сказать ей, чтобы она пошла к черту, но она продолжает: — Нас гораздо больше, а ты одна. Если нам придется раздеть тебя и искупать, мы это сделаем.
Когда меня забрали, на мне было тонкое голубое платье, и оно залито кровью Тэвиса. Держу пари, мое лицо тоже все еще в крови, и мне вдруг отчаянно хочется быть чистой. Я пожимаю плечами.
Вода немного прохладнее, чем теплая, и я дрожу, когда подношу ладони к лицу, ополаскивая его. Женщины в основном игнорируют меня, но они охают и бормочут между собой, когда я мельком открываю им свою татуировку, когда тянусь за полотенцем.
Одна из женщин жестом приглашает меня сесть на деревянный стул, а другая начинает расчесывать мои влажные волосы. Судя по ощущениям, она заплетает их в замысловатый узор и фиксирует на макушке.
Мой желудок скручивает от нервов. Что, если Дексар не успеет вовремя?
Я прерывисто выдыхаю. Он успеет. А если нет, я сама отсюда выберусь. Я чуть не фыркнула. Никто не может обвинить меня в том, что я не оптимистка.
Женщины наносят на мое лицо какой-то вид браксийского макияжа, но я не обращаю на это внимания. Они тихо болтают, а я придумываю и отбрасываю планы побега, как ребенок, пытающийся сложить оригами. У меня будет только одна попытка.
Наконец женщины приносят другое платье, и я закатываю глаза. Теперь ясно, что Варик хочет сделать акцент цветом — яркий, чистый белый. Но я могу гарантировать, что мой небольшой бюст, будет непристойно выставлен напоказ. Я скрежещу зубами.
Люди здесь живут в нищете и пахнут не слишком свежо — я заметила, что одна или две женщины с тоской смотрят на мою ванну. И все эти женщины, включая ту, что беременна, выглядят так, будто они пропустили больше, чем несколько приемов пищи.
Но Варик потратил деньги на красивый наряд, чтобы мы могли играть в переодевания, а он мог притвориться настоящим королем. От ярости у меня дрожат руки, когда я тянусь за платьем и без возражений натягиваю его. Я хочу спросить этих женщин, сколько еды можно купить за такой тонкий материал, но какой в этом смысл?
Да, Дексар живет в роскоши, но он следит за тем, чтобы никто в его племени ни в чем не нуждался. Его воинам приказано следить за всеми — от самых успешных владельцев бизнеса до самых старых вдов. Он никогда не позволит своему племени быть голодным и неопрятным.
Я так глубоко задумалась, что не сразу поняла, что Орлиные Глаза жестом велит мне покинуть кради. Другие женщины начинают выходить, и женщина с черными волосами оглядывается на мою грязную ванну с такой тоской, что мне хочется убить Варика только за это.
Я никогда раньше не отнимал жизнь. Бэт рассказала мне, что они с Невадой сражались против воинов этого племени и вуальди, когда защищали племя Текара. Она сказала, что убила больше людей, чем могла себе представить, и ее глаза потускнели при этом признании. Но когда я спросил ее, сожалеет ли она об этом, она покачала головой.
—
Она сменила тему, но я думала о ее словах той ночью, когда готовилась ко сну. Это жестокая планета. Я видела здесь такое, чего и представить себе не могла. Всего за несколько недель пребывания здесь на меня дважды покушались, и это не считая вуальди, которые собирались нас съесть.
Если мне удастся избавиться от Варика, смогу ли я потом жить с этим?
Беременная женщина издает тихий звук, и я смотрю на нее. Она хромает, и мой взгляд падает на ее босую ногу, ступающую по неровной земле. Женщины позволили мне снова надеть туфли, но все они босиком, и я не думаю, что это потому, что им ненавистна закрытая обувь.
Варик притворяется, что он лидер, король племени, которому эти люди могут доверять. Между тем, у них явно не хватает самого необходимого, такого как обувь, одежда и еда.
Я спотыкаюсь, поднося руку к голове, как будто чувствую головокружение. Одна из женщин хватает меня за локоть, и я вытаскиваю шпильку из волос, пряча ее в кулаке.
Она ощущается непомерно тяжелой в моей руке, с замысловатым узором, вырезанным в металле на одном конце. Она двухсторонняя, и ощущение прохладного металла в моей ладони успокаивает, хотя это вряд ли поможет.
Женщины ведут меня на небольшой холм к травянистой поляне. Солнце уже взошло, и мне припекает в затылок. В любой другой ситуации эта обстановка была бы на удивление умиротворенной — журчание реки здесь было тише, прерываемое птичьими криками и шелестом листьев на легком ветру.
Справа горит огромный костер, отбрасывающий тепло. Пламя поднимается высоко, и воин добавляет больше дров, пока я наблюдаю.
К сожалению, Варик ждет меня — в очередной раз проявляя невозмутимость. Интересно, что подумали бы его соплеменники, если бы увидели, как он багровеет и разглагольствует о Дексаре, а изо рта у него брызжет слюна, когда он ныл о том, что он второй.
— Каталь, — говорит он, улыбаясь мне, и я закатываю глаза. Члены его племени окружают нас, и только на этой поляне должно быть двести человек. Я не сомневаюсь, что у Варика имеются еще воины за пределами лагеря.
— Я никогда не буду твоей каталь, — отчетливо произношу я, и мой голос перекрывает шокированные вздохи. — Оглянись вокруг. Посмотри на людей, которым ты должен помогать. Ты не катай. Ты — бл*ть, позорище.
Его лицо медленно багровеет, глаза горят, когда он смотрит на меня.
— Я так и думал, что ты так думаешь. — Он улыбается. — На самом деле это довольно забавно. Дексар так отчаянно хотел найти тебя, что покинул лагерь, прихватив с собой многих самых опытных воинов. Оставив самых молодых и неопытных воинов в качестве часовых.
Варик поворачивает голову, и я следую за его взглядом. Троих воинов выводят вперёд, всех в синяках и крови.
— Каталь. — Один из них почтительно кивает, и я поворачиваюсь, встречаясь взглядом с Вариком.
— Твое отвращение к смерти Тависа доказало, что у тебя мягкое сердце, — говорит он. — Я просто порежу этих воинов на куски, пока ты не будешь вести себя прилично.
Он кивает, и один из его воинов делает глубокий надрез на бицепсе самого молодого воина. Он скрипит зубами, и я кричу.
— Остановись!
— Следующее, что я сделаю, это отрежу ему руку, — Варик улыбается, его тон сочится самодовольным удовлетворением. Он указывает на землю перед собой, и я медленно иду вперед.
Мои руки не связаны, но мысль о том, чтобы сбежать с этой поляны, смехотворна. Я поворачиваю голову, и кровоточащие глаза воина впиваются в мои, когда он молча качает головой, призывая меня не делать этого.
Варик держит в руках две золотые ленты, и у меня внезапно защемило сердце. Я, конечно, видела такие раньше. Они предназначены для супружеских пар. Как только возлюбленный нежно повязывает их на запястья женщины, они никогда не снимаются.
До этого момента я не понимала, как сильно надеюсь однажды увидеть Дексара, держащего эти ленты в руках, ухмылку на его лице, когда он подмигнет мне.
Я закусываю губу до боли. Этот засранец может думать, что сможет заставить меня спариться с ним, но я срежу эти дурацкие ленты при первой же возможности.
Воин, который вел меня от кради к кради, выходит вперед, почтительно склонив голову перед Вариком.
— Мы собрались, чтобы стать свидетелями спаривания нашего катая с его предначертанной каталь. Благодаря этому спариванию наше племя будет благословлено богами на сто лет мира и процветания.
Воин улыбается, когда племя ликует, а я хмурюсь. Когда дело доходит до этого гребаного пророчества, у меня возникают претензии к Ини, и ей будет за что ответить.
Я думала, будет легко притвориться, что это ничего не значит. Что я срежу эти ленты и аннулирую это спаривание, как пьяную свадьбу в Вегасе.
И тут заговорил Варик.
Даже его далекий, роботизированный голос не может полностью стереть смысл из его слов.
— Я сделал эти ленты, чтобы олицетворить нашу связь. Сильную, верную и никогда не рушимую, — нараспев произносит он. — Ты примешь их?
Я колеблюсь. Варик — нет. Он бросает взгляд туда, где стоят воины Дексара, и на этот раз один из них вскрикивает. Я оборачиваюсь и вскрикиваю, когда один из воинов Варика вонзает нож в живот молодого воина.
— Ты гребаный мудак, — выдыхаю я, когда воин падает на колени, нож все еще сверкает серебром в его животе.
Варик смеется, и в его голосе звучит неподдельное веселье.
— Ты, кажется, думала, что я лгал, когда говорил о последствиях твоих действий.
Я пробегаю взглядом по толпе, задерживаясь на женщинах, некоторые из которых выглядят бледными.
— Это тот самый катай, за которым вы следуете? — шиплю я. — Тот, кого, по-вашему, вознаградит судьба? — я холодно смеюсь, и несколько женщин опускают глаза.
Варик вздыхает, хватает меня за плечо и разворачивает к себе.
— Довольно драматизма. Покончи с этим прямо сейчас, или я перережу им всем глотки.
Я бросаю взгляд на воинов. Двум другим заткнули рот, когда я отвлеклась, но их глаза горят яростью. Воин на земле стонет, его лицо посерело.
Вот оно. Как только Варик дотянется до моих запястий, мне будет невозможно спрятать шпильку, все еще зажатую в потной руке. Длинные рукава платья в настоящее время скрывают ее, но я не сомневаюсь, что этот ублюдок устроит еще одну кровавую истерию, когда узнает об этом.
— Варик, — произносит знакомый сардонический голос, и я резко поворачиваюсь, всхлип вырывается из моего горла. Дексар сидит на своей мишуа в принадлежащей ему по праву
— Прошло много времени. — Дексар улыбается, и я расширяю глаза, когда понимаю, сколько его воинов сумели окружить нас. Судя по их забрызганной кровью одежде, они сняли охрану Варика — быстро, эффективно и тихо.
Это Дексар в его лучших проявлениях. Никто, глядя на него, не усомнится, что он действительно король. Он обводит взглядом пыльную, неопрятную толпу, его поднятая бровь говорит именно то, что он думает о них, не произнося ни слова.
Грубая рука сжимает мое плечо, и я
Я набрасываюсь на него, моя рука тянется к нему. Шпилька вонзается ему в лицо, удивляя больше, чем раня, и он отскакивает назад, его руки автоматически отпускают меня.
Я поворачиваюсь, лихорадочно осматривая поляну. Воины Дексара атакуют, и мечи лязгают, когда воины Варика бросаются в бой.
Женщины кричат, и я бегу по траве, прежде чем Варик может схватить меня снова. Я приближаюсь к костру и поднимаю одну из длинных палок, собранных рядом с ним, прежде чем сунуть палку в огонь, пока она не загорится.
Я держу ее перед собой. Это единственное оружие, которое у меня есть. Затылок покалывает от осознания, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Дексара, движущегося ко мне через поляну. Женщины кричат и бегут с поляны, воины сражаются, но на одно долгое мгновение остальная часть мира исчезает, когда Дексар оказывается рядом со мной.
— Я знала, что ты придешь за мной.
Он улыбается мне, и его глаза, кажется, светятся местью, когда он смотрит через мое плечо.
— Тебя ждет Брикс, — Его глаза снова встречаются с моими, и он кивает головой вправо от поляны, где больше не осталось воинов Варика. Брикс смотрит мне в глаза, и я киваю прямо перед тем, как Дексар притягивает меня ближе, его губы крепко прижимаются к моим, прежде чем он мягко отталкивает меня.
Он вырывает палку из моей руки и передает ее одному из своих воинов, который бросает ее обратно к костру. Затем он вкладывает мне в руку длинный нож.
— Иди.
Я поворачиваю голову, но не могу просто убежать в безопасное место. Не сейчас, когда этот воин истекает кровью. Дексар уже следует туда, где ждет Варик, с мечом в руке и возмездием на лице. Его глаза на мгновение встречаются с моими, и я вздрагиваю от ненависти в них.
Я бегу обратно через поляну к часовым Дексара. Молодой воин все еще лежит на земле, его кожа так бледна, что я бы подумала, что он мертв, если бы не его дергающаяся рука. Двум другим часовым удалось освободиться, и они отбиваются от воинов Варика. Один из них — воин, который отказался помочь мне — тот, кто конвоировал меня от кради к кради, — и я вздрагиваю, когда воин Дексара ставит его на колени, вонзая нож ему в живот.
Я падаю на колени рядом с молодым воином, который открывает глаза, когда я убираю волосы с его лица.
— Каталь, — говорит он с благоговением на лице, и я улыбаюсь ему.
— Зови меня Алексис. Как тебя зовут?
— Мика.
— Мика, с тобой все будет в порядке, слышишь? Дексар приведет с собой целителей, так что тебе просто нужно продержаться. Ты сможешь сделать это для меня?
Он кивает, но его глаза снова закрываются. Я выдыхаю, когда замечаю нож, все еще погруженный в его живот. Сейчас он действует как пробка, не давая ему истечь кровью. Если мы сможем доставить его к целителю — или, что еще лучше, привести к нему целителя, — он может выжить.
Я прижимаюсь к нему, держа его за руку.
— Мика, останься со мной, слышишь? Можешь поговорить со мной?
Он не отвечает, и я поднимаю глаза, обводя взглядом поляну. Сейчас лязгает лишь несколько мечей, и большинство воинов Варика побросали свои мечи, прекрасно понимая, что они в меньшинстве.
Дексар и Варик сражаются насмерть. Варик оскаливает зубы и говорит что-то слишком тихо, чтобы я могла расслышать. Вполне вероятно, что он надеется разозлить Дексара, но его лицо остается отрешенно пустым. Мое сердце застряло в горле, где оно бьется, как барабан.
Варик снова взмахивает мечом, и Дексар просто делает шаг в сторону, говоря что-то Варику, его голос тихий, когда меч Варика пролетает мимо него. У меня такое чувство, что Дексар издевается над ним, потому что лицо Варика вспыхивает, и он снова замахивается. Дексар уклоняется от клинка, каждое движение плавное и минимальное, без лишних усилий.
Я несколько раз видела, как тренируется Дексар, но то, как он двигается сейчас — это завораживающее зрелище. Он играет с Вариком, выматывая того, даже когда Дексар делает выпад вперед, его рука молниеносно пронзает бедро Варика.
Другой мужчина рычит, и я вздрагиваю, когда в этот раз он размахивает мечом быстрее, рассекая плечо Дексара, когда тот поворачивается. Дексар бьет его в челюсть, костяшки его пальцев ударяются с
Я вздрагиваю. Боль, которую сейчас испытывает Варик, должна быть невообразимой. Я бросаю взгляд на Мику, который еще не пришел в сознание, и тут же теряю всякое сочувствие к Варику.
Варик отшатывается назад, поднимает рукоять меча и ударяет им себя по лицу, возвращая челюсть на место. Дексар не ждет, отбивая меч Варика в сторону, когда тот снова поднимает его, и игры прекращаются.
Меч скользит в солнечное сплетение Варика. Дексар вытаскивает его, Варик падает на колени, и я закрываю глаза, когда Дексар взмахивает мечом.
Клянусь, я слышу, как голова Варика с глухим стуком падает на землю, но, скорее всего, это просто мое воображение.
Дексар тут же оказывается рядом со мной и зовет целителя для Мики.
Воин умудряется снова открыть глаза, хотя они затуманены болью.
— Катай.
— Ты молодец, Мика. А теперь отдыхай. Ты исцелишься и будешь вознагражден за защиту своей каталь.
Появляется Брикс, рядом с ним — одна из целительниц. Меня не представили ей, но я видела ее в кради целителей, и она кивает мне, опускаясь на колени рядом с Микой и открывая свою огромную кожаную сумку.
Дексар поднимает меня на ноги и обхватывает мое лицо ладонями.
— Ты в порядке?
Я делаю глубокий вдох и начинаю дрожать, когда адреналин покидает мое тело. Руки Дексара двигаются, когда он обнимает меня, и я зарываюсь лицом ему в грудь.
— Теперь да, — отвечаю я.
Глава 15
Я открываю глаза и окунаюсь прямо в до боли знакомую лесную зелень. Меня сразу же охватывает невероятное ощущение дежавю. Как будто я всю жизнь просыпалась именно так.
— Ты смотрел, как я сплю, паршивец? Знаешь, мне уже приходилось иметь дело с одним сталкером…
Слабая улыбка касается губ Дексара, но его глаза все еще серьезны.
— Я хочу тебе кое-что показать, — говорит он. — Ты пойдешь со мной?
Я приподнимаю бровь от его загадочного тона, но его лицо не дает мне никаких подсказок. Мы вернулись в лагерь прошлой ночью, и после быстрой ванны я провалилась в измученный сон, свернувшись калачиком рядом с Дексаром. Когда я проснулась посреди ночи от кошмара, он успокаивал меня, гладил по волосам, пока я снова не заснула.
— Конечно. — Я тянусь к нему, готовая прижаться. Ладно, я готова к гораздо большему, чем просто обнимашки. Но Дексар просто подмигивает мне, скатываясь с кровати и бросая последний взгляд на мою обнаженную кожу, выходя из комнаты.
Я ухмыляюсь, когда он просит Яри, что ему нужно принять холодную ванну.
Мне не требуется много времени, чтобы подготовиться, и прежде чем я это осознаю, я дуюсь на Дексара, поскольку он настаивает на том, чтобы мне завязывали глаза.
— Да ладно, неужели это так необходимо?
Он просто снова подмигивает мне, протягивая повязку.
— Ты мне доверяешь?
— Наверное, — угрюмо бормочу я, выпячивая нижнюю губу. Он проводит по ней пальцем, а потом завязывает мне глаза мягкой тканью.
Воздух прохладен на моей коже. Мои чувства обострены, и теплое тело Дексара убаюкивает меня, пока мишуа уносит нас неизвестно куда.
Если бы мы все еще были в постели, я была бы более чем счастлива, если бы мне завязали глаза. От этой мысли у меня перехватывает дыхание, и Дексар издает грубое ругательство, как будто точно знает, куда направились мои мысли.
Я полностью полагаюсь на свои другие чувства, чтобы понять, где нахожусь. Стражники Дексара тихо бормочут позади нас, и я не могу не задаться вопросом, не возвращает ли меня Дексар обратно в племя Ракиза.
Он ведет себя странно с тех пор, как мы вернулись в лагерь, прижимая меня к себе и пристально глядя на меня, как будто боится, что я исчезну. Но он вообще отказывается говорить о
Честно говоря, тогда мои глаза уже практически смыкались, и я была такая уставшая, что невнятно говорила.
— Мы уже на месте? — я стараюсь говорить самым плаксивым голосом, и Дексар смеется, прижимаясь поцелуем к моей шее.
— Скоро, — говорит он, и я снова наслаждаюсь ощущением бриза на своей коже.
Я слышу плеск воды и напрягаюсь, этот звук напоминает мне о лагере Варика. Но тело Дексара все еще расслаблено, и я откидываюсь назад, удобно прислонившись к его мощной груди.
Я почти засыпаю, когда мишуа останавливается. Я больше не слышу ни охранников Дексара, ни шарканья мишуа позади нас, поэтому предполагаю, что они держатся поодаль.
Я странно нервничаю и держу глаза закрытыми еще какое-то время, после того, как Декстер снял с меня повязку.
— Теперь ты можешь посмотреть, — его голос звучит весело, но я слышу нервозность, и именно это заставляет меня открыть глаза.
У меня отвисает челюсть.
На берегу реки возвышается космический корабль, пьяно накренившись, в то время как одна секция опасно нависла над водой.
Он имеет форму бабочки, опущенным концом одного крыла, а на треснувшем фюзеляже видна путаница проводов, как внутренности мертвого животного.
Окна иллюминаторов расположены через равные промежутки вдоль ближайшей к нам стороны, и легко представить людей, смотрящих в эти окна, когда корабль падал на землю.
Нижняя половина корабля имеет следы ржавчины, в то время как верхняя все еще блестит серебром, как новая монета.
Я хмурюсь. Только что с корабля в реку упала капля какой-то жидкости. Возможно, какое-то топливо. Жидкость ярко-оранжевая и, кажется, светится, как внутри флуоресцентной палочки с Земли.
Во мне мгновенно просыпается исследователь.
— Это корабль, который видел твой отец, — шепчу я. — Тот, что разбился еще до твоего рождения.
Я отрываю взгляд от корабля, когда Дексар кивает.
— Я думала, мне
— Нет, — вздыхает Он. — Не собираюсь. Ты пойдешь со мной? Мы вернемся, обещаю.
Я киваю, и он возвращается к мишуа, прежде чем схватить большую седельную сумку. Он забирает сумку с собой и берет меня за руку, ведя к краю леса, подальше от своих охранников.
Один его взгляд — и они остаются на месте.
Мне до смешного любопытно, но я прикусываю язык, когда Дексар уводит нас из поля зрения охранников и вытаскивает одеяло из сумки, прежде чем положить его на землю.
Он указывает на одеяло, и я поднимаю бровь, садясь. Дексар явно нервничает, потому что, похоже, ему не терпится пометаться из стороны в сторону, хотя он сидит рядом со мной, его глаза потемнели.
— Я был не прав, угрожая уничтожить корабли. Я понял это сразу, как только произнес. Я никогда не хотел быть тем, кого ты боишься. Я боялся потерять тебя. Мысль о том, что я никогда больше тебя не увижу… — его голос затихает, и я делаю глубокий вдох.
— Дексар…
— Дай мне закончить. Пожалуйста.
Я моргаю, не привыкшая слышать это слово из его уст.
— Я не знаю, судьба это или везение, или есть другое слово, которое объясняет, как ты здесь оказалась. Со мной. Все, что я знаю, это то, что с того момента, как я посмотрел в твои глаза, я знал, что хочу смотреть в них всю оставшуюся жизнь.
Он отводит взгляд, и я открываю рот, ошеломленная. Затем его глаза свирепеют, когда он смотрит на меня, сжимая руки в кулаки.
— Но, возможно, ты не хочешь оставаться здесь. Я был неправ, скрывая от тебя пророчество, и я понимаю, что у тебя была жизнь на вашей планете, — его губы печально опускаются, и я сглатываю внезапный комок в горле.
Голос у него низкий, едва различимый.
— Мои желания ничто по сравнению с тем, чего хочешь ты, — просто говорит он. — Я бы встал на колени у твоих ног, если бы был уверен, что это убедит тебя в моих чувствах к тебе. Но ты всегда была и остаешься самой собой.
— Итак, это корабль. Корабль, который приземлился здесь много лет назад. Ты можешь изучать его сколько понадобится. А еще я отведу тебя к кораблю, на котором вы прибыли сюда, чтобы ты могла сравнить их. Если ты решишь покинуть меня, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе вернуться домой.
Дексар приближается ко мне, его взгляд внезапно становится нежным, когда он повышает голос.
— Но если ты решишь остаться, я никогда не отпущу тебя. Я буду любить и обожать тебя до конца наших дней.
Я пытаюсь сморгнуть слезы, но они все равно текут по моим щекам. Дексар выглядит так, будто я ударила его в живот, его огромная рука невероятно нежно вытирает их с моих щек.
— А как же мир и процветание твоего племени? — спрашиваю я.
Дексар расправляет плечи.
— Мое племя будет жить в мире и процветании, несмотря ни на что, — надменно произносит он. — Я позабочусь об этом.
Я ухмыляюсь ему. Узнаю своего высокомерного катая.
Мы прошли полный круг, король племени и я. Я подавляю свой первоначальный инстинкт, чтобы пообещать, что больше не хочу идти домой, и вместо этого я пользуюсь моментом, чтобы по-настоящему обдумать это.
Честно говоря, я скучаю по дому. Я скучаю по работе, которую люблю, в окружении единомышленников. По людям, которые были полны решимости выяснить, как аркавианцам удалось подкрасться к нам, посадив свои корабли в столицах по всему миру.
Но знаете, чего мне будет не хватать больше? Мужчины, что сейчас передо мной, с обнаженными чувствами, ранимого, его эмоции были полностью открыты для меня как на ладони.
Я делаю глубокий вдох.
— Знаешь, столько всего должно было случиться, чтобы мы встретились. Меня похитили инопланетяне. Мне пришлось совершить аварийную посадку на этой планете. Я должна была оказаться в группе женщин, которых спас Терекс. А потом мне пришлось добровольно отправиться в твое племя, чтобы узнать о Чарли. Я никогда не верила в судьбу. Наверное, я никогда не хотела верить, что мне суждено было быть брошенной будучи новорожденной, — мой голос напрягается, и Дексар проводит рукой по моим волосам.
Я прочищаю горло.
— Но, может быть, теперь легче поверить, что это
Дексар замирает, и меня поражает надежда в его глазах. Его лицо жесткое, челюсть как гранит, но руки тянутся ко мне, прежде чем он сжимает их в кулаки и опускает.
— Всю свою жизнь я искала свое место. И когда я услышала пророчество, я была в ужасе от того, насколько сильно я хотела, чтобы оно оказалось правдой. Насколько сильно я хотела принадлежать тебе и твоему племени. Потом я поняла, что ты скрывал это от меня, и мне показалось, что мои надежды развеялись как дым, — мой голос срывается, и я вытираю слезы на своем лице. — Я тосковала по дому, когда была с Вариком. Потому что после двадцати девяти лет отсутствия дома я обрела его всего за несколько недель. С тобой.
Я вздыхаю, глядя на мужчину, который заставляет меня чувствовать
— Да, я останусь с тобой, Дексар. Я не хочу быть где-то еще.
На последнем слове мой голос звучит приглушенно, потому что Дексар уже притянул меня в свои объятия, захватывая мой рот, как будто он тонет, и я — единственный источник кислорода в округе. Он зарывается рукой в мои волосы, его губы жестко и настойчиво прижимаются к моим, и я беру все, что он может дать, отдавая ему взамен все, что у меня есть.
И, Боже, я хочу его.
Я отстраняюсь, прижимаясь поцелуями к чувствительным местам под его подбородком. Он вздрагивает, прижимаясь ко мне, и я улыбаюсь.
Через несколько секунд я уже лежу на спине, моргая и глядя, как он срывает с себя одежду. Он нежно целует меня вдоль ключицы, прежде чем стянуть платье вниз, пока мои руки не оказываются прижатыми к бокам.
— Эй, — ворчу я, и он улыбается, целуя мои плечи, грудь и уделяя особое внимание моей татуировке, когда он утыкается носом в мое платье.
Я высвобождаю одну руку и зарываюсь ею в его волосы, подталкивая его подняться. Мы снова целуемся, мои соски упираются ему в грудь, а потом он отстраняется, его глаза такие темные, что кажутся почти черными.
Мгновение спустя мое платье исчезает, и я оглядываюсь вокруг. Я никогда раньше не занималась любовью на природе и сейчас чувствую себя уязвимой.
— Никто не посмеет нас прервать, — бормочет Дексар, и я улыбаюсь ему.
— Конечно, они бы не рискнули.
Меня больше ничего не волнует, кроме него, и я издаю стон, когда он наклоняется, поглаживая мои влажные складочки.
— Поторопись, черт бы тебя побрал.
Дексар напрягается, но его мышцы дрожат, когда он проталкивает один палец внутрь меня, и рычит, когда я сжимаюсь вокруг него.
— Такая нетерпеливая. — Он толкается в меня, жестко, горячо и глубоко. Его тело накрывает мое, и я больше не забочусь ни о ком, кто может быть настолько глуп, чтобы подкрасться к нам.
Он двигается глубже, направляя свой член, чтобы попасть в точку, которая заставляет меня запрокидывать голову и стонать. Он хмыкает, и я приоткрываю глаза, глядя на него. Его глаза кажутся сияющими, когда ветерок колышет ветви деревьев над нами, и солнечные лучи танцуют на его лице.
Мои бедра начинают подрагивать, соски так сильно напрягаются, что болят, и он снова меняет угол наклона, на этот раз потираясь о мой клитор, ударяясь в то же самое место глубоко внутри меня.
Моя волна удовольствия накатывает, и все прекращает существовать, когда я сжимаюсь вокруг него, задыхаясь, когда он продолжает двигаться в своем устойчивом ритме, растягивая мое удовольствие. Наконец он рычит, содрогаясь, и зарывается лицом мне в шею.
Он старается не раздавить меня, но мы долго лежим, переводя дыхание, пока я поглаживаю его спину.
— Рядом со мной тебе будет нелегко, — бормочет он. — Я постоянно на виду, в окружении людей, и скорее всего они начнут рассказывать о своих проблемах и тебе тоже. У тебя будет мало времени для уединения и тем более покоя. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты никогда не пожалела о том, что решила остаться со мной.
Мое сердце тает. Он все еще пытается убедиться, что я знаю, что меня ждет.
— Пытаешься заставить меня передумать?
— Нисколько. Просто готовлю тебя.
— Я же сказала вам, Ваше Величество, что я полностью со всем согласна.
Дексар отстраняется, пристально глядя на меня.
— Ты никогда об этом не пожалеешь, — говорит он. — Обещаю.
Я ухмыляюсь. Что общего у неряшливого приемного ребенка и инопланетного короля?
Эпилог
Я смотрю на корабль, мой желудок трепещет, когда Дексар берет меня за руку.
Мы не могли торчать здесь долго на прошлой неделе, так как Дексару нужно было вернуться в племя, чтобы разобраться с оставшимися людьми из племени Варика. Неудивительно, что многие из его людей были впечатлены тем, как Дексар появился во всем своем королевском великолепии. Тот факт, что его воины уничтожили охрану Варика в течение нескольких минут, должно быть, тоже произвело впечатление, потому что многие из тех же людей просили о присоединении к нам.
После того, что случилось с Тависом, Дексар, по понятным причинам колебался, но один взгляд на босоногих женщин заставил его вздохнуть и сдаться.
Теперь он организовывает, чтобы большинство из них были размещены в нашем племени.
— Это просто такая стратегия, — твердо сказал он, когда я похвалила его.
— Угу. Продолжай твердить себе это, здоровяк.
Это то, что я обожаю в нем. Как бы он ни любил играть роль безжалостного ублюдка, у Дексара мягкое, чуткое нутро.
Конечно, даже мне удается видеть эту его часть лишь изредка.
Не все воины предпочли остаться с племенем Дексара. Некоторые из них ушли, чтобы создать свое собственное племя, в то время как другие остались одни, чтобы либо попроситься в другие племена, либо жить жизнью одинокого волка. Так или иначе, потребовалось некоторое время, чтобы обустроить тех, кто решил остаться. Им были предоставлены должности в племени, где за ними можно было легко наблюдать, пока они не заработают достаточно доверия, чтобы позволить им остаться без каких-либо ограничений.
Дексар неоднократно извинялся, говоря, что привезет меня сюда, как только сможет. Теперь, когда мы оба рассматриваем серебристый корабль, глаза Дексара подозрительно прищурились.
— Трудно поверить, что вы приземлились здесь на таком корабле.
— Знаю. Сейчас мне это кажется почти невозможным.
После столь долгого пребывания на такой нецивилизованной планете, как Агрон, корабль выделяется, как киношный реквизит, на фоне сочной зеленой травы и чистой голубой воды.
Я хмуро смотрю на реку, где капли этой ярко-оранжевой жидкости продолжают время от времени капать в чистую воду. Браксийцы получают питьевую воду из рек по всему Агрону, хотя и кипятят ее перед употреблением.
— Дексар, — вдруг говорю я, — это та река, из которой вы берете питьевую воду?
Он кивает.
— Эта река течет с тех гор, и вода в ней чистая и прозрачная. Наши предки разбили свои лагеря у этой реки, и большинство браксийских племен следуют этой традиции и сегодня.
Я еще некоторое время смотрю на корабль, отпуская руку Дексара и расхаживая взад-вперед.
Мне не нравится, что корабль находится в реке, которую мы используем для питья и купания. Но как мы его уберем?
В воде находится только одна часть корабля. Нам нужно что-то огромное, чтобы толкнуть его и вытащить на берег.
Что-то вроде дракона. Может, дракон на самом деле дружелюбен? И, может быть, он не будет против оказать нам небольшую услугу?
Он складывает руки на груди.
— О чем ты думаешь?
— Это звучит безумно, но выслушай меня, ладно?
Он кивает.
— Я понятия не имею, что это за оранжевая жидкость. Но вот что я знаю: тридцать восемь лет назад мама Эллис начала замечать, что рождается все меньше детей женского пола. С годами ситуация становилась все хуже.
— Да.
— Сорок лет назад этот корабль потерпел здесь крушение. Никто ведь к нему не прикасался, верно?
— Никто из моего племени. О других племенах я не знаю.
Я киваю.
— Ладно, мне нужно несколько минут.
Дексар кивает, садясь на траву на солнце, а я смотрю на жидкость, пока наконец не вижу, как она капает.
— Одна Миссисипи, две Миссисипи… — я считаю до 178.
Три минуты. Вот сколько времени проходит между каплями. На всякий случай я снова считаю, жалея, что у меня нет секундомера или даже наручных часов.
Дексар растянулся на солнце, его глаза, прикрытые тяжелыми веками, наблюдают за мной.
— Мне нужно еще несколько минут.
— Не торопись.
Я возвращаюсь к мишуа, где меня ждут охранники Дексара. Они кивают мне, возвращаясь к разговору, а я лезу в седельную сумку и достаю бумагу и карандаш.
Я возвращаюсь к Дексару и сажусь, скрестив ноги, рядом с ним на солнце, пока пишу свои расчеты.
Одна капля каждые три минуты — это примерно 480 капель в день. Если жидкость имеет консистенцию, похожую на воду, то это чуть больше одиннадцати галлонов в год. Умножьте это на сорок…
Я смотрю на Дексара, и он поднимает бровь.
— Четыреста пятьдесят галлонов, — бормочу я.
— Прости?
— Если эта штука капала с момента катастрофы, значит, в эту воду было сброшено около четырехсот пятидесяти галлонов какой-то странной космической жидкости.
Глаза Дексара сузились.
— Это много?
Я пожимаю плечами.
— Зависит от того, что это за жидкость. Если это какое-то топливо, оно может быть не так уж и опасно — но что я знаю о типе космического топлива, используемого на других планетах? Я предположила бы, что корабль такого размера будет иметь сотни тысяч, если не миллионы, галлонов топлива. Но если это что-то опасное…
Дексар хмурится, и я выдыхаю.
— Я думаю, что это закономерно: то, что находится в этом корабле, капало в вашу питьевую воду и с тех пор в этой части планеты стало рождаться меньше женщин.
Глаза Дексара вспыхивают, и я поднимаю руку.
— Смотри. Корреляция — не является причинной. Эти две вещи могут быть совершенно не связаны. Но на данный момент мы знаем, что в ваш источник воды добавлено что-то новое. Проблема в том, что мы не знаем
— Три воина нашли этот корабль вместе с моим отцом. Многие другие воины за эти годы приходили сюда. Мы можем спросить, замечали ли они течь.
Я киваю.
— Может быть…
— Алексис?
Я поворачиваюсь, мой рот открывается, пока я, вероятно, не выгляжу как рыба. Ко мне бежит женщина с широкой улыбкой на лице.
— Чарли?
В последний раз, когда я видела ее, я серьезно переживала из-за ее раны на голове. Если бы она была на Земле, я бы вызвала скорую помощь, но вместо этого ей пришлось идти с нами несколько часов, пока мы следовали за вуальди.
Теперь она выглядит великолепно. Ее кожа пышет здоровым румянцем, и она легко двигается, ее глаза искрятся.
Я зажимаю уши руками, когда земля, кажется, дрожит. Что-то рычит, но это похоже на гром, и я бросаю взгляд на охранников, которые съеживаются, прикрывая уши. Дексар бросается вперед, толкая меня за спину и вытаскивая меч, когда приземляется дракон.
Он огромен.
Стражники Дексара встают между нами и драконом, их мечи подняты перед ними.
Зверь прекрасен. Сине-зеленая чешуя сверкает, словно отполированные драгоценные камни в солнечном свете, и его сила и мощь демонстрируются, когда он напрягает мышцы, присев рядом с Чарли. Он расправляет крылья, демонстрируя невероятное множество цветов и оттенков, охватывающих весь спектр синего и зеленого.
Его золотые глаза, прикрытые веками, и он хитро смотрит на нас, наклон его головы дает понять, что он не впечатлен тем, что видит. Он делает шаг вперед, каждое движение пропитано угрозой, а его мускулы, кажется, перекатываются. Его грудь похожа на бочку, когда он складывает крылья.
Затем он открывает рот, демонстрируя ряды заостренных зубов. Он изрыгает небольшое пламя, словно икнув, но предупреждение очевидно.
Рядом с ним Чарли смотрит на меня и вскидывает руки в жесте «ну и что ты будешь делать?». Дракон делает еще один шаг вперед, и контраст между прохладными, успокаивающими цветами его чешуи и пламенем, которое он может изрыгнуть в любой момент, становится очевидным.
Хорошие новости? Чарли жива. Плохие? Очевидно, ее держит в плену свирепый агрессивный дракон.
Я раздраженно скриплю зубами.
— Ты в порядке? — зову я Чарли, и она подходит ближе. Дракону это не нравится, и я снова зажимаю уши руками, когда он снова рычит. Его хвост — это хлыст, который хлещет по земле, сообщая, что он не потерпит ни малейшего вмешательства.
Мое сердце колотится, и Дексар отталкивает меня еще дальше, бросая на меня взгляд, который предлагает мне заткнуться к черту. Я хмуро смотрю на него, но закрываю рот.
Чарли что-то говорит, поворачиваясь и сердито глядя на дракона. Мой рот снова открывается, когда она бьет его кулаком по морде. Он фыркает, дым вьется из его носа, когда он прищуривает свои глаза размером с тарелку, глядя на нее.
— Я в порядке! — кричит она через пространство. — Но…
Дракону явно надоело, потому что он бросает на нас последний взгляд и обнимает Чарли когтями одной лапы, подхватив ее. Он держит лапу наклоненной, и она приземляется на свою задницу на вторую его ладонь, махая мне, когда дракон взлетает с земли, расправляя крылья в полете.
Он как гребаная ракета, и он исчез в считанные секунды.
Та часть меня, которая одержима аэродинамикой, хочет увидеть это снова.
Та часть меня, которая боится быть съеденной драконом, хочет найти место, где можно спрятаться.
Я поворачиваюсь к Дексару.
— Я же говорила тебе, что она жива.
Он закатывает глаза, но его губы дергаются, когда он притягивает меня ближе, целуя в лоб.
— Верно.