Asia Citro

Zoey and Sassafras, #1: Dragons and marshmallows

Text copyright 2017 by Asia Citro

Illustrations copyright 2017 by Marion Lindsay

© Иванова А., перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

– Что там такое, Сассафрас? – Я присела и взъерошила пушистую шёрстку своего кота.

Кот пытался перевернуть лапами тяжёлый камень, покрытый мхом. Наверняка под ним лежало что-то хорошее.

Я осторожно подковырнула камень. Да! Я хлопнула в ладоши. Под камнем и правда скрывалось сокровище. Миллиард мокриц-броненосцев!

Ну хорошо… Может, не миллиард. Но не меньше двадцати.

Сассафрас шагнул вперёд:

– Мяу?

– Нет! Не ешь мокриц! Это гадко.

Мой кот любит жуков так же сильно, как и я. Но мы любим их по разным причинам. Мне нравится с ними играть. А ему – есть их.

Хмммм. Теперь мне требовалось придумать что-то суперпотрясающее, что можно сделать с мокрицами. Я взяла одну в руку, и её крошечные ножки затопотали по моей ладони.

Сассафрас потрусил к куче моих вещей и тронул лапой Думательные Очки.

– О-о, хорошая мысль! – С этими словами я надела очки.

Большинство учёных носят очки на глазах. Я тоже так делаю, когда глаза нужно защитить. Но, когда надо придумать блестящую идею, я ношу Думательные Очки на макушке. Так они ближе к мозгу.

Мокрица перешла через мостик, который я сделала, соединив кончики указательных пальцев.

– Придумала! Давай устроим жучиный цирк!

Я согнула несколько тоненьких прутиков в кольца, через которые могли проползать мокрицы. Потом подобрала несколько маленьких круглых камешков, на которых они могли балансировать. Затем привязала травинки к куску коры с двух концов, чтобы устроить качели. Я собиралась держать их невысоко над землёй – на случай, если кто-то из моих циркачей свалится.

Но особенно мне понравился канат для канатоходца, который я сделала, положив длинную ветку на два плоских камня. Одна из самых больших мокриц-броненосцев тут же вскарабкалась на него.

Я упёрла локти в мягкую траву, чтобы подбодрить его:

– Давай, жучок! Ты справишься!

Почти… почти. Нет! Жук упал в траву. А за ним последовал и второй. Хуже всего справлялись крупные мокрицы. Хмммм. Я осторожно подняла с земли самую маленькую.

– Ладно, малыш. Ты, может, и помельче других, но, думаю, справишься. Покажи, на что способен!

Я поместила крохотную мокрицу на один конец ветки, и та поползла вперёд. Я затаила дыхание и боялась выдохнуть, пока жучок не оказался на другом конце.

У него получилось! С ликующим возгласом я подпрыгнула и огляделась в поисках мамы. Потом вспомнила, что она внутри, пакует вещи. Я слишком привыкла, что она всегда на улице, со мной.

– Маме это понравится. Сходим за ней, Сассафрас! Давай же!

Я бросила взгляд через плечо, и очень вовремя: Сассафрас как раз крался к моим циркачам.

– Нет уж, котик. Ты пойдёшь со мной. Я не оставлю тебя тут вместе с жуками. Мои новые маленькие друзья – это тебе не лакомство!

Сассафрас кисло поглядел на меня, но сдался и пошёл следом. Подойдя к дому, я заметила маму в окне. Но она не смотрела на нас. Она смотрела на наш старый сарай. И держала в руке фотографию.

Мы с Сассафрасом влетели в мамин кабинет. Мама подскочила на месте и быстро спрятала фото под стопкой бумаг, а потом улыбнулась нам.

– Мам! Сассафрас нашёл под камнем во дворе миллиард мокриц-броненосцев! И я не знала, что с ними делать, а потом воспользовалась Думательными Очками. И мы устроили цирк! С канатоходцем и всяким таким. Можешь пойти посмотреть? Пожалуйста!

– Звучит чудесно, Зои. Я почти закончила готовиться к поездке. Дашь мне ещё пять минут?

Я пожала плечами и прислонилась к маминому столу, а Сассафрас начал виться вокруг моих ног. Я пыталась делать вид, что не возражаю против маминой поездки. Но, пожалуй, немного переживала, что не увижу её целую неделю.

А ещё мне было интересно, что это за фотография, которую она так быстро спрятала. Пока мама паковала вещи, я сунула руку в бумаги и пошарила там. Ого. Что это такое? Из-под стопки виднелось фиолетовое сияние. Сдвинув верхние бумаги, я ахнула. На фотографии была моя мама, примерно в моём возрасте. Она улыбалась, и двух зубов недоставало. А на голове у неё сидела фиолетовая лягушка. И светилась. Я чуть не выронила фото.

Мама бросила на меня взгляд через плечо:

– Что такое?

Дрожащей рукой я протянула ей фотографию:

– Это… фото… лягушка… светится. Но как?

Мама обернулась так быстро, что выронила бумаги, которые держала в руках, и они посыпались на пол.

– Ты видишь Пипа?

Пип? Кто такой Пип? Что вообще происходит?

Она застыла на месте. И прошептала:

– Я никогда не думала… Я была уверена, что я одна такая.

Наконец мама вышла из ступора и присела за стол:

– Извини, что я так странно себя веду. Садись, и я попытаюсь объяснить.

Она снова покачала головой и улыбнулась мне.

Я медленно села. Я была совершенно сбита с толку. Светящаяся лягушка? И видеть её может только моя мама? В желудке у меня что-то заворочалось.

Я подняла с пола Сассафраса и стиснула его. Он устроился на моих коленях и замурчал, и это немного меня успокоило. Я от души надеялась, что скоро получу какое-то разумное объяснение.

– Раньше это был дом бабушки и дедушки – ты помнишь?

Я медленно кивнула, продолжая ласкать Сассафраса. Сердце у меня громко колотилось.

– В твоём возрасте я тоже проводила целые часы, бродя по лесу. Однажды я переворачивала камни в ручье и вдруг заметила, как что-то сияет в лучах солнца.

– Фиолетовая лягушка? – догадалась я.

Мама кивнула:

– И с головы до пят её усыпáли неоново-оранжевые пятнышки. Никогда ничего подобного не видела. Я была уверена, что открыла новый вид!

Я снова кивнула. Я люблю лягушек, но такой мне ещё не попадалось.

– Несчастное создание припало к земле и едва дышало. Я поняла, что лягушка очень больна или ранена. Надо было ей помочь. Я осторожно подняла её и крепко держала.

В нашем сарае я нашла старый пустой аквариум и начала разбираться, в чём дело. Немного помогли книги, но пришлось ещё и провести несколько простых экспериментов.

Данные, полученные в результате, я использовала, чтобы помочь лягушке выздороветь. И, как только ей стало получше, поняла, что должна вернуть её в лес.

Я сунула руку в аквариум, и она прыгнула прямо мне на ладонь! А потом произошло нечто невероятное. Самая безумная вещь в моей жизни…

Я поняла, что мама собирается сказать что-то важное. Она – учёный, так что безумные вещи видит постоянно. И, значит, самой безумной вещью в её жизни могло оказаться только что-то сногсшибательное.

Я подалась к ней, наклонившись так сильно, что Сассафрас с бумканьем съехал на пол. Я быстренько посадила кота обратно.

– Что же произошло? Что ты увидела?

– Лягушка посмотрела мне прямо в глаза, улыбнулась и сказала: «Спасибо!»

Я прижала ладонь ко рту.

Что же происходит? Мама меня разыгрывает? Но вид у неё вполне серьёзный. Но – говорящая лягушка? Серьёзно? Это просто не может быть правдой!

– Я была в таком шоке, – продолжала мама, – что едва не отшвырнула бедного зверька прочь.

«Эй, эй! – сказал он. – Тихо, девочка! Не пугайся. Меня зовут Пип. И я очень благодарен тебе за помощь».

Тут уж мне просто пришлось её перебить:

– Но, мам, это же сумасшествие! Лягушки. Разговаривать. Не могут.

Она потрепала меня по колену:

– Первым делом и я так подумала. Но лягушка продолжала говорить.

Я не спала. И ничего не навоображала. Со мной действительно говорила лягушка по имени Пип.

Руки у меня тряслись так сильно, что я поставила Пипа на стол – ради его же безопасности. Он рассказал, что дотемна разыскивал кое-что, что обронил днём. И на него напала сова. Пип был ранен и перепуган, но сумел сбежать. Он ничего не помнил до того момента, как очнулся в нашем сарае.

Когда я немного пришла в себя, Пип поведал мне, что в наших лесах водится множество волшебных животных. Обычно люди их не видят. Он спросил, могу ли я помочь другим таким, как он, если они заболеют или их ранят. Я, конечно же, согласилась. Покинув сарай, Пип рассказал обо мне в лесу. И с тех пор я помогала волшебным животным.

На моём лице расцвела широкая улыбка. Невероятно! Больше науки я любила только магию. И вот моя мама говорит, что магия живёт совсем рядом, на нашем заднем дворе!

Я была страшно взбудоражена. И хотела о стольком спросить!

– Почему фотография светится фиолетовым? Из-за магии? И как получилось, что я ни разу не видела никого из волшебных животных? Они всё ещё приходят к тебе, да? Где ты их прячешь? Кто-то из них сейчас здесь есть?

Мама рассмеялась:

– Ого! Ладно, давай по очереди. Да, фото светится из-за магии. Какая-то часть её остаётся на снимке всякий раз, когда ты фотографируешь волшебное животное.

Когда кому-то из этих существ требуется моя помощь, я пускаю его в наш сарай. И, наконец, – прямо сейчас здесь нет никаких волшебных животных. Иногда во мне никто не нуждается целыми неделями. Всё станет понятнее, когда я покажу тебе сарай. Идём.

Когда мы с мамой вдвоём шли к сараю, я усмехнулась сама себе. Я никогда не играла в нём, потому что думала, что там жутко скучно. Эх, как же я ошибалась!

Мама провела меня вокруг сарая, к задней двери.

– Прежде чем уйти в лес, Пип приделал специальный дверной звонок.

Думала, я в нашей семье единственная, кто его видит. Но, похоже, и ты на это способна.

Сассафрас перебил маму громким мяуканьем.

Мама рассмеялась:

– Ах да, я должна была упомянуть, что умные животные вроде Сассафраса тоже могут видеть его.

Я опустилась на колени и оглядела заднюю дверь сарая:

– Но я ничего не вижу.

– Попробуй лечь на живот. Теперь подвинься левее. И пригнись чуть ниже. Видишь?

Я ещё немного наклонила голову, и трава защекотала мне шею. И внезапно я увидела круглую кнопку. Она выглядела как обычный дверной звонок, только сверкала переливами радужных цветов. Я слегка подняла голову, и кнопка исчезла. Ну и ну! Неудивительно, что раньше я её не замечала.

Хотя сейчас, думая об этом, я поняла, что могла как минимум слышать звонок.

Время от времени из маминого кабинета раздавалось очень приятное позвякивание. Мама всегда говорила, что это напоминание на телефоне – чтобы не забыть о кое-каких делах. Кажется, мне и в голову не приходило спросить, что это за дела.

– Это тот самый звонок, который иногда звучит у нас в доме? Дверной звонок сарая?

– Да, это он. Я никогда не знаю, в какой момент он раздастся, но, будучи дома, всегда прислушиваюсь.

– А что же, когда тебя нет дома? Что происходит?

– Ну, я могу только надеяться, что окажусь здесь, когда звонок в очередной раз зазвенит и какое-то животное будет во мне нуждаться.

Я вспомнила, как мама стояла у окна, глядя на сарай. Наверное, её беспокоило, что произойдёт, когда она отправится на эту конференцию. Но… но вдруг я ей пригожусь?

– Ты собираешься уехать на неделю. Это долго. Если какое-то животное позвонит в твоё отсутствие – как думаешь, я сумею помочь? – Я уставилась на собственные ноги и ковырнула землю носком ботинка. – Ну да, я ещё маленькая. Но могла бы попробовать.

Мама улыбнулась:

– Я надеялась, что ты это предложишь. Ты уверена? Может быть трудно. Хотя ты сумеешь позвонить мне в любой момент, если понадобится помощь.

Я кивнула и встала чуточку прямее. Мама положила руки мне на плечи и поцеловала в лоб:

– Теперь я уеду со спокойной душой. Спасибо тебе.

Мой желудок перекувырнулся внутри живота. С одной стороны, я была страшно взволнована возможностью встретиться с волшебным животным. С другой – беспокоилась, что не соображу, что делать. Мне не хотелось оплошать.

Но, когда мама помогла Пипу, ей было столько же, сколько мне сейчас. Моя ровесница справилась в одиночку.

А это означает, что и я смогу.

Ведь так?

Мама открыла дверь, и мы шагнули внутрь. В сарае было как-то непривычно. По-волшебному. Словно раньше я никогда его не видела. Теперь-то я знала, какие тайны он хранит.

– В этих шкафчиках – медицинские принадлежности, которые я собирала годами, – сказала мама. – А вон там – книги, которые могут тебе пригодиться. Книг о волшебных животных не существует. Но ты увидишь, что эти магические создания и обычные животные часто схожи.

Однажды я лечила крылатую лисицу, и мне помогло то, что я прочла и о птицах, и о лисах. Иногда приходится провести эксперимент, чтобы понять, что требуется животному или что лучше всего сработает. Ты представишь себе всё это лучше, если полистаешь вон те мои старые лабораторные журналы, чтобы лучше понять, о чём я.

Моё сердце забилось быстрее. Как только мама покончит с экскурсией, я направлюсь прямиком к журналам. У меня перехватило дыхание. Там будут другие магические фотографии! Мне не терпелось поскорее рассмотреть их.

Я перебила маму:

– Значит, если я услышу звонок, мне бежать сюда? И животное будет стоять у задней двери? И я приведу его внутрь и попробую понять, что с ним не так?

Мама кивнула:

– Некоторые животные умеют говорить, как Пип, но большинство – нет. Не забывай заглядывать в книги и журналы. Наверное, ты сочтёшь это большой ответственностью. Но сделаешь всё, что в твоих силах. В этом я уверена. У тебя есть вопросы?

В мыслях у меня была путаница, но я отрицательно помотала головой. Если мама верит, что я справлюсь, – значит, я справлюсь. Я на это надеялась.

А если всё станет слишком сложным, попрошу помощи у папы. Хотя погодите-ка… Мама вообще не упоминала о папе. Это определённо странно.

– А что папа? Он не сможет мне помочь?

– Твой папа не видит никаких волшебных животных. До тех пор, пока ты не увидела Пипа на той фотографии, я думала, что я – единственный человек, который на это способен. – Мама печально покачала головой: – Однажды я пыталась познакомить папу с Пипом, но твой отец не увидел и не услышал его.

Ого. Значит, всё ложится на меня.

Мама поцеловала меня в макушку:

– Мне надо ехать. Но мы увидимся через неделю! Перед уходом я скажу папе, что ты на улице.

– Подожди! А если сюда придёт волшебное создание, я должна буду его сфотографировать? – Мне казалось, что едва ли не лучшее во всей этой истории – возможность собирать волшебные фотографии.

Мама рассмеялась и открыла один из ящиков стола:

– Вот мой фотоаппарат. Можешь пользоваться им. Но он делает мгновенные фото, так что нельзя снимать слишком много – или получится слишком дорого. По одной на каждое животное, хорошо? Ах, и вот ещё что… – Она пошарила на дне ящика: – Новенький лабораторный журнал, как раз для тебя.

Я обхватила маму руками и стиснула изо всех сил. Я радовалась, что получу содержимое всех шкафов и ящиков, а в придачу и мамины старые лабораторные журналы, чтобы отвлечься. Так прощаться было гораздо легче.

Я положила Думательные Очки на стол в сарае и сгребла стопку научных блокнотов. Следующие несколько часов я провела с Сассафрасом, свернувшимся на моих коленях, листая их. Фотографии оказались совершенно невероятными. Я перевернула страницу, на которой было существо, похожее на цветок. А когда я наклонилась поближе к бумаге, повеяло ароматом розы.

Через несколько страниц я наткнулась на снимок кого-то змеевидного, синего и пушистого. Проведя по фотографии, я почувствовала под пальцами мягкий мех. Всё это обещало столько веселья! Я едва могла дождаться, когда же увижу, что за существо встретится мне первым.

На следующий день я держалась неподалёку от маминого кабинета и прислушивалась. Ничего не происходило. И через день повторилось то же самое. Звонок не издал ни звука. Но на пятый день, читая на диване, я наконец услышала волшебное звяканье. Я соскочила с дивана так быстро, что лежащего на моих коленях Сассафраса подкинуло.

Кот с воплем пролетел по воздуху и приземлился на лапы. Сассафрас бросил на меня хмурый взгляд, но затем его уши повернулись на звук. Он тоже его слышал! Вдвоём мы помчались к сараю. Нам не терпелось посмотреть, кому же понадобилась наша помощь.

У задней двери сарая я притормозила и прислушалась. Тишина была абсолютной. Вот только сердце у меня стучало. Я улыбнулась Сассафрасу:

– Готов, котик?

Он мяукнул и тронул лапой дверь. Я расшифровала это как «да».

Медленно отворив дверь, я обнаружила маленькое, зелёное, чешуйчатое животное, которое свернулось в тугой комок. В кустах послышалось шуршание, и я едва успела поднять взгляд, чтобы увидеть светящийся синий хвост, исчезающий в лесу. Может быть, какое-то другое животное принесло товарища, чтобы здесь ему помогли?

– Эй? – окликнула я.

Но мне никто не ответил, и таинственный синий зверь не вернулся.

Я осторожно потянулась, чтобы коснуться гладкой зелёной спинки создания, свернувшегося у моих ног. Едва я дотронулась до него, как крошечная головка поднялась.

– О-о! – прошептала я. – Ты такой славный!

На меня уставились два грустных глаза.

– Не волнуйся, малыш. Мы сделаем так, чтобы тебе стало получше!

Я взяла животное на руки. Пока я несла его в сарай, Сассафрас в тревоге вился между моих ног.

Я поставила существо на стол:

– Ты тяжеловат для такого малыша.

Я легонько погладила животное ещё разок. Оно медленно развернулось, выпростав два маленьких крыла и длинный хвост. Это был дракон! Но такой крошечный – наверное, ещё детёныш.

Детёныш дракона! У меня в сарае!

– Эй, малыш, что с тобой случилось? Не вижу ни царапин, ни порезов. Но ты бы не пришёл к сараю, если бы не нуждался в помощи.

Дракончик казался очень слабым. Осмотревшись, он уронил голову на стол и лежал неподвижно.

Сассафрас вспрыгнул на стол и хорошенько обнюхал дракона. Малыш снова поднял голову и слабо кашлянул. Из его пасти вылетела искра! Кот подскочил и со вздыбленной шерстью приземлился на пол.

Ой-ой-ой!

Надо пересадить этого парнишку, пока он снова не закашлялся.

– Хмммм. Мне нужно найти место, чтобы держать тебя там, пока ты не устроил пожар. – Я оглядела сарай: – Посмотрим… дерево, ткань и сено хорошо горят. Придумала! Посадим тебя в этот загон с земляным полом. Если снова кашлянешь, земля не загорится.

Фух! Зажав дракончика под мышкой, я быстро перенесла его в загон. Сассафрас держался в сторонке и смотрел на нас снаружи. Теперь моему котику уже не так хотелось приставать к нашему новому другу!

Теперь, более-менее убедившись, что наш сарай не сгорит дотла, я могла помочь дракону. Его крошечное тельце кучкой лежало в загоне. Бедняжка!

Я покрутила его в ладонях. Сперва заподозрила, что он простыл, но дракон больше не кашлял. Я просмотрела лабораторные журналы мамы, но не нашла там ничего о драконах. Я оказалась в тупике. Положив журналы на стол, я случайно скинула Думательные Очки на пол. Отлично! Сдув с них пыль, я надела очки на голову.

Тут же в голове зашевелилось воспоминание. Нечто случившееся прошлым летом? В лесу? Вот оно!

Прошлым летом мы с мамой бродили там.

Сассафрас, который никогда не откажется хорошенько прогуляться, остановился у кучи камней. И не мог от неё оторваться. Мама присела на колени рядом.

– Зои! Видишь, из того яйца торчит маленькая голова? Это вылупляются змеи. Давай посмотрим!

Каждая крошечная змеиная головка давила и давила на скорлупу, пока не раздавалось: «Бах!» Яйцо трескалось, и змейка-детёныш выскальзывала наружу. Большинство тут же скрывались в лесу.

Мы смотрели до тех пор, пока не осталось лишь одно яйцо. Маленькой змейке внутри приходилось нелегко. Выбравшись наружу, она лежала без движения. Она была гораздо меньше своих братьев и сестёр.

– Что с ней не так? – Я огляделась по сторонам: – И где их мать? Почему она им не помогает?

– Змеи – не млекопитающие, как мы. Они – рептилии. У них есть чешуя, а мамы-змеи откладывают яйца. Ты помнишь, что рептилии редко заботятся о своих детёнышах?

Я не помнила, чтобы читала про это, но теперь убедилась своими глазами. Какая жестокость!

– Но они такие крошечные! И не могут сами о себе позаботиться. Как они узнаю́т, что делать?

– Хоть они и малы, они рождаются готовыми к тому, чтобы заботиться о себе самостоятельно. Они знают, как охотиться, чтобы прокормить себя, и как прятаться, чтобы им никто не навредил.

Я посмотрела на крошечную слабую змейку:

– А с этой что случится? Она такая маленькая. – Я нахмурилась: – И выглядит больной.

– Когда у животных одновременно появляется много детёнышей, некоторые бывают меньше и слабее остальных. Их ещё называют последышами. Мне жаль это говорить, но они обычно не выживают.

По моей щеке скатилась слеза. Глядеть на малышку и думать, что она умирает, было слишком грустно.

Мама сжала моё плечо:

– Почему бы нам чуть-чуть не помочь этой змейке? Мы могли бы сделать так, чтобы её первый завтрак достался ей легко. Многие детёныши змей любят червей…

Прежде чем мама успела закончить предложение, я уже яростно раскапывала землю. Я – чемпион в поиске червяков. Через минуту я обнаружила одного, довольно крупного. Ощущение было немного неприятное: я вроде как люблю червяков, но этим пришлось пожертвовать. Мама тихонько помотала моей добычей перед змейкой, и та оживилась. Одним большим глотком она проглотила червяка. Сассафрас взвыл: маленькая змейка ожила и удрала в кусты.

Я похлопала по своим Думательным Очкам. То что нужно! Возможно, этот детёныш дракона был последним из выводка. Возможно, он просто голоден. Я догадалась! Всё, что нужно, – дать ему немного…

Стоп. А что едят драконы?

От всех этих мыслей о еде я сама проголодалась. Живот громко заурчал. Кот заурчал в ответ.

– Глупенький Сассафрас! – Я взъерошила его мех. – Я просто не прочь пообедать. Давай вернёмся в дом.

По дороге я поняла, что у меня появился серьёзный вопрос для эксперимента. Я прихватила свой новенький лабораторный журнал и бутерброд и села за стол. На первой странице я написала:

Хмммм. У дракончика есть чешуйки, совсем как у той змейки. Спорим, он тоже рептилия. Если змеи едят червей, может, драконы тоже. Конечно, этот дракончик куда больше той лесной змейки. Значит, наверное, ему нужно много червей.

Я знала, что нужно дать ему попробовать несколько разных видов пищи – просто на всякий случай. Я беспокоилась, что заставить дракончика есть будет нелегко, так что выбрала блюда из самых моих любимых. Я разложила выбранные мной варианты на кухонном столе и перечислила их в списке.

Теперь надо поразмыслить. Сама я выбрала бы зефирки, но та змейка накинулась на червяка, словно тот был не хуже на вкус. Я пожала плечами. Может, черви – это змеиная версия зефирок?

Теперь пора было поставить эксперимент. Каждый раз, когда я экспериментирую, мама повторяет: «Помни: меняй только одно условие за раз, а всё остальное в эксперименте оставляй тем же самым». И, когда я говорю «каждый раз», я имею в виду, что она повторяет это каждый раз.

Я хотела менять ту еду, которую буду давать дракону. Так что всему остальному полагалось быть одинаковым. Из комода я достала семь одинаковых белых блюдец. Отмерила одинаковое количество каждой еды – по порции на блюдце. И улыбнулась. Маму мой эксперимент порадовал бы.

Потом я наметила следующие шаги:

Всё готово! Я взяла принадлежности в руки и прижала локтем лабораторный журнал.

Когда мы с Сассафрасом вошли в сарай, я с удивлением увидела, что дракончик озирается.

– Эй, малыш, – мягко проговорила я. – у меня тут кое-что есть для тебя!

Я поставила каждое блюдце на одном и том же расстоянии от дракона. Он следил за мной большими любопытными глазами. Расставив всё, я вышла из загона, чтобы делать заметки. Дракончик встал и осторожно лизнул то, что было в первом блюдце. Хлопья прилипли к его языку! Он сморщил мордочку, отпрыгнул и вытер язык лапкой. Упс!

Я быстро записала в журнале:

Стерев все крошки, дракончик успокоился. Потом его ноздри сильно расширились. Он принюхался и сделал несколько шагов, а потом снова принюхался. Пропустив все прочие блюдца, дракон направился прямиком к зефиркам. Маленький голубой язык высунулся, чтобы лизнуть угощение, и глаза дракончика загорелись. Он так разволновался, что даже тихонько икнул. Искра упала на зефир и немного подымилась, прежде чем погаснуть. Дракон немедленно слопал поджаренную зефирку[1].

Я не удержалась от хихиканья – ведь жареный зефир вкуснее всего! Я была уверена, что ему захочется ещё! И записала свой вывод:

Мы с Сассафрасом понаблюдали, как дракончик выкашливает искры, чтобы поджарить каждую из оставшихся зефирок, и я приняла решение.

Я посмотрела на кота:

– Нам нужно называть его как-то иначе, чем «малыш». – Я ухмыльнулась: – Давай звать его Зефиром!

Сассафрас мурлыкнул в знак согласия.

Спустя несколько минут Зефир бегал и прыгал по загону, хлопая маленькими крылышками каждый раз, когда подскакивал в воздух. Я не могла сдержать смех. Если бы я слопала столько зефира, то чувствовала бы себя так же!

Кот был не в состоянии остаться в стороне от веселья и присоединился к Зефиру в загоне. Они играли вдвоём, пока не рухнули на пол пушисто-чешуйчатой кучей. Сассафрас слегка задыхался, так что я принесла в загон большую миску с водой. Встав бок о бок, они жадно выпили воду. Потом Зефир устроился на земле.

Он подвернул хвост, уложил на него голову и закрыл глаза.

– Время вздремнуть, да?

Зефир не издал ни звука.

Сквозь окна сарая я видела, что небо темнеет.

– Сассафрас! – шепнула я. – Пора ужинать! Давай оставим здесь Зефира на ночь, чтобы поспал. А утром увидимся с ним.

Когда мы на цыпочках крались к выходу из сарая, я заметила камеру. Ох, нет, нельзя сейчас будить малыша! Но так хочется сфотографировать его милую мордочку. Придётся сделать это завтра утром.

Папа стоял у кухонной плиты. Я улыбнулась: он жарил блинчики в форме Сассафраса. Папино коронное блюдо. С виду несложно, но только с виду. Мы с мамой пробовали их приготовить, но получались какие-то жуткие комья.

Взглянув на мои Думательные Очки, всё ещё водружённые на макушку, папа улыбнулся тоже.

– Над чем работала? – спросил он.

Я чуть не рассказала ему о Зефире.

Но потом вспомнила, что он не способен видеть волшебных существ, и решила опустить подробности насчёт детёныша дракона:

– Просто проводила кое-какие научные эксперименты с Сассафрасом в сарае.

Папа перевернул очередной блинчик:

– Это здорово, милая. Я так рад, что ты нашла себе занятие на время маминого отъезда.

О, мы уж точно нашли себе занятие. Если бы папа только знал!

Я еле дождалась утра. Сперва я сделаю волшебное фото этой очаровательной мордашки. А потом проведу весь день, играя… с детёнышем дракона!

Проснувшись рано, я потянулась к Сассафрасу с порцией обычных утренних обнимашек. Его обычное место у моих ног было пустым и холодным. Я села и оглядела комнату. Ни следа кота.

– Сассафрас? – покричала я. – Сассафрас?

По-прежнему ничего. Кот всегда был на месте, когда я просыпалась. Куда же он мог подеваться? Он должен быть где-то рядом.

Может, ушёл в сарай? Я быстро надела куртку и шапку. Снаружи наверняка холодно.

Открыв дверь сарая, я позвала:

– Сассафрас? Ты здесь?

Вместо того чтобы подбежать и приветствовать меня, он замяукал из загона Зефира.

Я заглянула внутрь:

– Сассафрас! Ты меня напугал. Что ты здесь делаешь? Соскучился по Зефиру, лапочка?

Я протянула к нему руку, ожидая, что кот подойдёт за утренней порцией ласки. Но он не оторвался от дракона.

Я подобралась ближе и потянулась, чтобы погладить и Сассафраса, и Зефира. Едва моя ладонь коснулась спины дракончика, как я подскочила на месте.

Зефир как ледышка! Почему он такой холодный? И не двигается. О нет! Что-то пошло не так.

А потом я сообразила. Наш маленький дракон – рептилия. Как я могла забыть, что рептилии не умеют сами вырабатывать тепло?

Я вскочила на ноги и принялась искать обогреватель. К счастью, он нашёлся в третьем шкафчике. Я глубоко вздохнула от облегчения. Воткнув обогреватель в розетку, я поставила его в загон и повернулась к дракону.

Я должна была помнить! Всего несколько месяцев назад моя подруга Софи уезжала на каникулы. Она только-только завела ужасно симпатичного детёныша ящерицы.

Я прыгала до потолка, когда Софи попросила присмотреть за ним во время её отъезда.

Когда она принесла детёныша, в верхней части его террариума была закреплена большая лампа. Софи объяснила, что эта лампа – для обогрева, и заставила поклясться, что я никогда не буду её выключать. Я удивилась и спросила, для чего это нужно. «Ему необходимо что-то, что будет постоянно согревать его. Он – холоднокровный, так что сам согреться не в силах, – ответила подруга. – Если ты не включишь лампу, он может серьёзно заболеть или даже умереть!

После того как Софи уехала, я попросила маму рассказать мне побольше о том, что такое «холоднокровный». «Рептилии – холоднокровные, – объяснила она. – Млекопитающие, такие как Сассафрас и мы с тобой, сохраняют тепло с помощью энергии, которую получают из пищи. А ещё мы можем поддерживать свою температуру, потея на жаре или дрожа, когда слишком холодно. Мы – теплокровные животные.

Но рептилии, и ящерицы в том числе, не способны использовать энергию еды, чтобы согреваться. И не умеют дрожать. Они – холоднокровные животные. По утрам часто можно заметить холоднокровных животных, греющихся солнечным теплом. Достаточно согревшись, они уползают или упрыгивают. А ночью или зимой находят себе пещеры, норы или других животных, к которым можно прижаться для тепла.

Когда заводишь дома ящерицу, важно обеспечить ей безопасную температуру с помощью чего-то вроде нагревательной лампы».

Хорошо, что здесь, в сарае, у мамы был небольшой обогреватель! Теперь, когда в загоне стало тепло и уютно, детёныш дракона понемногу начал шевелиться. Он поднял голову.

Ф-фух! Я выпустила из лёгких воздух, который задержала, сама того не заметив.

Зефир сделал несколько шагов, а потом споткнулся и упал. И не встал. Но я же подняла температуру. И накормила его прошлым вечером. В чём же дело?

Дракончик всхлипнул, едва не разорвав мне сердце, и наполовину прикрыл глаза. О нет! Он умирает? Я не знала, что делать. Сердце у меня заколотилось. Я кинулась было в одну сторону, затем в другую. Мне нужно… Мне нужна мама!

Я влетела в дом. Сперва я отправилась искать папу, но вспомнила, что от него помощи не дождёшься. Я судорожно вздохнула. Потом схватила телефон и набрала мамин номер.

Пока в трубке раздавались гудки, я пыталась не расплакаться. Звонок перешёл на голосовую почту. Я больше не могла сдерживаться. По лицу побежали слёзы. Дракон умрёт, и я буду в этом виновата.

Прибежал папа:

– Зои? Что случилось? Ты поранилась?

Я не знала, что сказать, чтобы это не прозвучало безумно. И наконец выдавила:

– Мне очень нужно поговорить с мамой, но она не отвечает.

Отец сел и обнял меня:

– Ты очень скучаешь по ней, да?

Я кивнула и постаралась перестать плакать.

– Прямо сейчас она на конференции, так что телефон, должно быть, отключён. Почему бы тебе не оставить сообщение? Уверен, она перезвонит сразу же, как закончится обсуждение.

О нет! Знаю я эти обсуждения! Иногда они длятся по нескольку часов. И когда мама снова включит телефон, может оказаться слишком поздно. Я расплакалась ещё сильнее.

– Я – не мама, но, может, всё-таки сумею помочь? Что тебя так расстроило?

Папа ничего не поймёт, если рассказать ему о Зефире. Но вдруг он всё-таки поможет решить проблему?

– Я проводила эксперимент: кормила существо, найденное в сарае. Оно съело то, что я ему предложила, и вчера вечером выглядело очень хорошо. Но сегодня утром кажется совсем больным. Оно едва двигается. И я не знаю, что с ним не так.

Папа слегка нахмурился:

– Это же не дикое животное? Они бывают опасны. Может, мне стоит пойти взглянуть.

– Нет, оно совсем не дикое. Скорее… э-э… ну просто такое существо. Мама сказала – всё в порядке. И… э-э… вряд ли ты сможешь на него взглянуть.

Папа выглядел сбитым с толку:

– Очередной твой эксперимент с жуками? Надеюсь, речь не о пауке. Совсем не люблю пауков.

Я помотала головой.

– Я рад, что сперва ты посоветовалась с мамой. Хммм. Может, та пища, которую ты ему предложила, была тяжеловата? Помнишь, как жутко ты себя чувствовала, когда прошлым летом мы ездили на пикник и ты съела чересчур много печенья с зефиром?

Печенье с зефиром. Зефир. Чересчур много зефира. Вдруг в этом и правда всё дело?! Мой научный эксперимент показал, что дракончику нравятся зефирки, но это ещё не значит, что они ему полезны.

Что делали мои родители тем летом, чтобы мне стало получше? Живот у меня болел – хуже некуда.

Вспомним-ка: мама прочла мне лекцию о том, что нельзя есть слишком много сладкого. И заставила меня выпить много воды. И есть по-настоящему здоровую, несладкую еду.

Мне прямо сейчас нужно дать Зефиру воды и какой-то нормальной пищи! Я подскочила и кинулась к двери. Потом остановилась, побежала обратно и крепко обняла отца:

– Спасибо, пап! Кажется, я знаю, как всё исправить!

Когда я вошла в сарай, Зефир спал. Я наполнила его мисочку водой и осторожно поставила рядом с ним. Какая пища окажется здоровой для детёныша дракона? Мама говорила, что ей помогало изучение обычных животных. Как тогда, с больной крылатой лисицей. Мама почитала про лис и про птиц и поняла, что делать.

Я подбежала к полке и быстро окинула взглядом корешки книг. Вот!

Я схватила со второй полки «Рептилии: уход и кормление». Глава о питании рептилий – именно то, что мне требовалось.

Я не могла терять время. Нужно было выяснить, хищник ли Зефир, травоядный или и то и другое – всеядный!

Я побежала к дому, постаравшись заглушить тревогу. Я должна была верить, что этот эксперимент поможет. Держись, дракончик!

Я заметалась по кухне. Мне нужна была какая-то еда для животных. Я открыла холодильник. Да! Я и забыла, что на днях папа ездил на рыбалку с друзьями. Он всегда оставляет несколько маленьких рыбок для кота. Я схватила две рыбёшки:

– Эй, Сассафрас, не поделишься ими с Зефиром?

Кот уставился на рыбок и громко мяукнул. Схватив одну, он уронил её в свою миску и откусил немного.

Так я осталась с одной рыбёшкой. И восприняла это как разрешение угостить ей детёныша дракона. Не хотелось ждать, не передумает ли Сассафрас. Я быстро собрала остальное, что требовалось для эксперимента, и направилась прямиком в сарай, а кот наступал мне на пятки.

Если Зефир будет есть рыбу или червей, но останется равнодушен к растениям, то он, наверное, хищник.

Если съест только растения – наверное, травоядный. А если ему понравится и то и другое – значит, он всеяден. Я знала, что должна записать всё в свой журнал, но отложила это на потом. Сейчас необходимо было поторапливаться, чтобы спасти маленького Зефира.

Он по-прежнему лежал на месте, распластавшись на полу и едва в сознании. Я не думала, что он добредёт до блюдец, так что просто положила еду перед ним. Сассафрас мяукнул и с тоской уставился на рыбку. Я подняла его и погладила. Моим беспокойным рукам требовалось какое-то занятие.

Я ждала. Ничего не происходило. Маленький Зефир был слишком слаб! Вцепившись в кота, я пыталась сообразить, что делать. Может, поднести еду к самому рту дракончика?

Я помахала дождевыми червями прямо у него перед носом:

– Хочешь попробовать?

Зефир лизнул червяка и снова опустил голову.

Я попробовала проделать то же самое с другой едой. Каждый раз Зефир лизал угощение, но ничего не ел. Я села на землю и спрятала лицо в ладони. Я не могла больше на это смотреть.

А потом я услышала какой-то звук, подняла глаза и увидела, что Зефир подползает к рыбе. Он втянул её в себя одним глотком.

Затем поджал хвост под голову, закрыл глаза и уснул. Я скрестила пальцы на руках и на ногах, чтобы рыба и сон сделали своё дело. Страдания маленького Зефира разбивали мне сердце.

Сассафрас ткнулся головой в мою щёку и замурлыкал. Хотел сказать, что слишком уж я беспокоюсь о драконе.

Я решила дочитать книгу о рептилиях – просто на случай, если окажется, что я ещё что-то упустила. Я читала, а кот свернулся у меня на коленях, как тёплое урчащее одеяло.

Я распахнула глаза и огляделась. Книжка о рептилиях выпала из моих рук. Сассафрас тихонько похрапывал у меня на груди. Должно быть, читая, я заснула.

Послышался голос папы. Он звал меня. А? Что, уже пора ужинать? Мы с Сассафрасом прибежали домой и смущённо озирались.

– Пора есть?

Папа рассмеялся:

– Ты и забыла, что сегодня возвращается мама?

– Мама вернулась? Мама вернулась! Мама!

Я помчалась к ней в кабинет, обняла её, а потом ударилась в слёзы:

– Я всё испортила! Появился детёныш дракона, и я точно не знала, что с ним. Я накормила его зефирками, и сперва ему стало лучше, но потом – гораздо хуже. Я попыталась всё исправить, дав ему рыбы. Но не знаю, сработало ли. Не хочу, чтобы он умер!

Мама опустилась на колени и посмотрела мне в глаза:

– О, Зои, я понимаю, как ты встревожена. Но магические животные гораздо крепче, чем тебе кажется. Давай сходим и посмотрим, как у него дела.

Мама повела меня в сарай, обняв за плечи. Я надеялась, что справлюсь со всем сама. Хотела произвести на маму впечатление, показав ей здорового дракона. А вместо этого она увидит больного, которому я не сумела помочь.

Мы зашли в сарай, и я застыла на месте. Потом протёрла глаза:

– Ого!

Зефир бродил по загону. Глаза у него сверкали. И с сегодняшнего утра он увеличился почти вдвое! Как же это произошло?

Похоже, драконы очень быстро растут.

Сассафрас собирался было войти в загон, но замер. Думаю, его тоже потрясло, каким большим стал наш малыш! Зефир потрусил к нему и обнюхал кота, который в ответ громко замурлыкал. Эта парочка принялась скакать и играть, а я только и могла, что изумлённо смотреть на них.

Мама крепко обняла меня:

– Зои, я так тобой горжусь!

Ты не сдалась, даже когда дела пошли плохо. Давай-ка оставим этих двоих играть, а сами посмотрим, удастся ли нам убедить твоего папу добыть ещё рыбы.

Вот так день из ужасного стал чудесным. Я справилась! Пускай я и сделала несколько ошибок, но всё-таки помогла Зефиру.

Мы с Сассафрасом играли в сарае с драконом. Прошло всего несколько дней, но теперь он был уже размером с лошадь. Сассафрасу нравилось запрыгивать ему на спину и устраиваться между крыльев. Потом Зефир бегал кругами по загону, пока кот не начинал съезжать на землю и не спрыгивал. Зефир всегда останавливался, чтобы принюхаться и убедиться, что с Сассафрасом всё в порядке. Мне хотелось навсегда запомнить, как они играют.

О! Я же так и не сфотографировала Зефира! Я бросилась к камере и сделала снимок их обоих в движении.

В сарай зашла мама и посмотрела на фото Сассафраса верхом на Зефире. Она долго смеялась, но потом примолкла.

– Зефир становится страшно большим, Зои.

Я глубоко вздохнула. Я знала, что она сейчас скажет, и не желала слышать этого.

– Знаю, это самое трудное в нашем деле. Но дракон не должен жить в сарае. Он должен быть свободным!

Я кивнула, продолжая глядеть в землю. Я была уверена, что, если посмотрю на Зефира, точно расплачусь.

– Наверное, ему будет веселее летать на свободе и изучать лес, – пробормотала я. – А в сарай он, может, вообще перестанет помещаться.

Прощаться – ужасно.

И все мы направились к лесному ручью. Сассафрас восседал верхом на драконе. Мама хотела научить Зефира ловить рыбу.

Когда мы добрались до ручья, дракон, казалось, занервничал. И, вместо того чтобы исследовать ручеёк, притулился за моей спиной и положил большую голову мне на плечо.

Сассафрас ненавидит мокнуть, поэтому он спрятался позади Зефира.

Мама закатала штанины и принялась плескаться в воде.

– Зефир, ручей не причинит тебе вреда. На самом деле здесь весело. Видишь?

Через несколько минут любопытство взяло верх, и дракон присоединился к маме в воде.

Затем она показала ему, что в ручье водится рыба. Когда Зефир сообразил это, ручей начал ему очень нравиться. Он заприметил в воде рыбку и попробовал поймать её, но промахнулся и набрал полную пасть воды.

– Не сдавайся, Зефир! Ты справишься! – подбодрили мы с Сассафрасом.

В итоге дракон поймал рыбку. Ощутив вкус первого успеха, он стал справляться куда быстрее. Даже принёс маленькую рыбёшку Сассафрасу, который замурлыкал в знак благодарности.

Я начала закатывать штаны, чтобы присоединиться к общему веселью, как вдруг Сассафрас замяукал как сумасшедший. Он уставился в ближайшие кусты.

Я застыла, наблюдая. Из кустов медленно высунулась голова синего дракона. Похоже, он был такой же величины, что и Зефир.

– Иди сюда, лапочка, – позвала я.

Дракониха перевела взгляд на меня и сделала несколько маленьких шажков вперёд.

Плеск за нашей спиной смолк. Зефир и моя мама застыли на месте, глядя на нового дракона.

А потом Зефир издал очень красивый звук. Словно кошачье мурлыканье, только громче и больше похожее на песню. Может, драконы мурлычут, когда они по-настоящему счастливы?

Глаза драконихи загорелись, и она издала ответное мурлыканье! Затем, трусцой забежав в ручей, обнюхала Зефира. Драконы переплели шеи, приветствуя друг друга, и замурлыкали ещё громче.

Что-то в движениях её синего хвоста казалось мне очень знакомым. Не была ли она тем самым другом, который принёс малыша-Зефира к нашему сараю и исчез в кустах?

Сделав несколько шагов по направлению к лесу, дракониха обернулась и позвала Зефира. Она хотела, чтобы он пошёл с ней.

У меня упало сердце. Пора было попрощаться с моим драконом.

Зефир шагнул было за подругой. Но остановился, вернулся к нам и ткнул носом мою маму и Сассафраса. А потом уложил голову мне на плечо. Я обвила руками его сильную тёплую шею.

Я сморгнула слёзы:

– Прощай, Зефир. Будь хорошим драконом.

И легонько подтолкнула его к синей драконихе.

Зефир в последний раз посмотрел на меня.

– Иди. Всё в порядке. – Я махнула рукой, отсылая его.

Прежде чем я успела передумать, оба волшебных существа взвились в небо. Лес наполнили прекрасные звуки, издаваемые двумя счастливыми драконами. Звучало так красиво, что трудно было грустить.

Мама подвинулась ко мне и обняла за плечи:

– Погляди, какой он здоровый и весёлый. Это благодаря тебе.

Я кивнула и не смогла сдержать улыбку, глядя на то, как драконы кружатся и ныряют в воздухе. Я наблюдала за ними до тех пор, пока они не превратились в две чёрточки в небе.

В компании Сассафраса я наводила порядок в загоне Зефира. Без нашего маленького дракона здесь стало очень пусто. Даже кот был подавлен. Нам всем сильно не хватало Зефира.

Я шмыгнула, отгоняя очередную волну слёз. Минуточку! Я снова потянула носом:

– Ты чувствуешь запах дыма, Сассафрас? Откуда он?

Кот тронул лапой дверь сарая и мяукнул. О нет! Что-то горит на улице?! Мы кинулись из сарая и обнаружили маму, стоящую у ямы для костра на нашем заднем дворе. Она держала два шампура и пакет зефирок.

Мама улыбнулась:

– Думаю, жареный зефир – подходящий способ отметить твой успех с нашим другом-драконом.

Мы уселись у огня, рассказывая истории о малыше-драконе и смеясь. Проглотив пять или шесть зефирок, я потянулась за следующей.

Но вспомнила, каково было Зефиру после того, как он объелся. Я отложила шампур и просто радовалась огню. На этот раз живот у меня не заболит!

Вернувшись в дом вечером, я отправилась к себе в комнату. Сассафрас запрыгнул на мой стол и ткнул носом лабораторный журнал. Журнал упал и раскрылся на чистой странице.

Рассмеявшись, я стиснула кота:

– О, Сассафрас, я знаю, что́ ты думаешь. Я тоже не могу дождаться встречи с новым волшебным другом!

Всеядные – животные, которые едят и растения, и мясо.

Вывод – то, что ты узнаёшь в результате твоего эксперимента (хорошо, когда ты получаешь ответ на свой вопрос, но иногда этого не происходит).

Гипотеза – то, что, как тебе кажется, должно произойти в ходе эксперимента.

Рептилии – холоднокровные животные, покрытые чешуёй.

Теплокровные – животные, которым не требуется солнце или тень, чтобы согреться или остудиться, потому что они сами могут контролировать температуру своего тела.

Травоядные – животные, которые питаются только растениями.

Хищники – животные, которые питаются только мясом.

Холоднокровные – животные, которые пользуются солнечным теплом, чтобы согреться, и тенью, чтобы охладиться, поскольку не могут сами управлять температурой своего тела.

Эйша Ситро работала учителем биологии, но теперь играет дома с двумя детьми и пишет книги. В детстве у неё был кот, похожий на Сассафраса. Он обожал поедать жуков и всегда смешил девочку. Любимой игрушкой кота был пластиковый человеческий нос, который он везде таскал с собой.

Эйша написала ещё три детские книги с заданиями. До сих пор она не находила детёныша дракона на своём заднем дворе, но на всякий случай смот рит в оба.

Мэрион Линдси – иллюстратор детских книг. Она любит разные истории и может отличить плохую от хорошей. Ей нравится рисовать всё на свете, но огромное количество её времени (и это совершенно несправедливо) занимает рисование кошек. Иногда ей приходится рисовать собаку просто для того, чтобы как-то восстановить равновесие. Она не только иллюстрирует книжки, но ещё рисует картины и придумывает узоры. Как и Эйша, Мэрион всегда поглядывает, не покажется ли где дракон. Иногда она думает, что маленький дракончик мог бы жить в сушилке для белья.

Автор имеет в виду не тот зефир, к которому привыкли мы, а тот, который едят в Америке. Он называется маршмеллоу. Обычный зефир и маршмеллоу очень похожи, но всё-таки кое-чем отличаются. Например, маршмеллоу можно поджаривать над огнём, а привычный нам зефир лучше и не пытаться. Он просто расплавится и стечёт с шампура.