Глеб Поляков

Чертова зима! Чертовы короткие дни и бесконечные ночи! Когда уже это всё закончится!

Я не переставал чертыхаться, пока, подняв воротник дубленки, шел к подъезду. Снег, подгоняемый сильным ветром, бил прямо в лицо. Ноги вязли в сугробах. Хотелось кого-нибудь прибить и закопать прямо тут во дворе.

Конец февраля! Когда уже начнется весна – цветочки, солнышко, ручейки и прочая дребедень?! И так на душе х…во…

Сжав зубы, я упорно шел вперед. Несмотря на то, что было еще девять часов вечера, темень была такая, что хоть глаз выколи. Тусклый свет уличных фонарей не спасал совершенно.

Надо было наплевать на метель и оставить машину прямо перед подъездом. Утром бы откопал…

Бурча себе под нос, я не сразу услышал женский крик. Отчаянный, короткий, прорезавший снежный вихрь, как нож. Я замер, словно ищейка, учуявшая след. Кровь, подгоняемая адреналином, зашумела в ушах. Тело, натасканное на тренировках, напряглось.

«Неужто хулиганы шалят?», – с каким-то весельем подумал я. Уличная безжалостная драка – то, что нужно было мне в данный момент. Забыться, отвлечься… А ночью уснуть, наконец, крепко и без сновидений…

Я целенаправленно пошел на крик. Слепо щурясь, я разглядел какую-то возню возле своего подъезда. Замечательно! И далеко идти не пришлось…

Метель и липкий снег уже не так раздражали. Быстро преодолев расстояние, я оказался возле крыльца. Двое парней зажали к двери вырывающуюся девушку. Один даже приставил к ее горлу блеснувший лезвием нож. Ну что за идиот, а!

– И чего вам дома не сидится? – тоном заботливого дядюшки проговорил я, засунув руки в карманы дубленки.

Остро подмечая детали, я приближался. Совсем еще пацаны. Судя по зрачкам и смазанным движениям, под наркотой. У одного из них нож. Второй держал в руках сумку девушки. Но этого им было мало. Распластав девушку по стене, они пытались задрать ее пальто и пробраться под одежду.

Внутри полыхнуло злое пламя. Это они, конечно, зря…

Вынув руки из кармана, я неторопливо поднялся на крыльцо. Парни растеряно наблюдали за мной. Если бы я начал кричать, возмущаться или угрожать, это было бы им понятно, и они вмиг бы окрысились. Но что делать с медленно надвигающимся молчаливым огромным мужиком, не знали. Хотели повеселиться, ребятушки? Я не против!

Парень с женской сумкой в руках ломанулся в сторону, пытаясь прошмыгнуть мимо меня и скрыться в снежной поземке, как Морозко. Но я схватил его за воротник куртки и от души вмазал кулаком по лицу. Бедолага взвыл и, выронив свою добычу из рук, схватился за нос. Сквозь пальцы тут же просочилась ярко-красная кровь. С гемоглобином у парня все было в порядке.

Его товарищ оказался посообразительнее. Он схватил девчонку и, выставив ее вперед, как щит, приставил к щеке нож.

– Гони кошелек и вали отсюда, – хрипло рыкнул он, крепко наматывая рыжие волосы на кулак.

Я скользнул взглядом по бледному лицу девушки. Оно исказилось от боли и бессильной ярости. Молодец, девочка, не стала лить слезы перед этими придурками. Но, уверен, истерика ее еще догонит, когда она окажется в тепле и безопасности.

Я мысленно поморщился. Надеюсь, мне не придется успокаивать девицу и утирать ей сопли. На отважного героя с добрым сердцем я явно не тяну. Скорее на заколдованное чудовище из сказки. Я не сдержал горькой усмешки.

Парень напрягся и прижал нож вплотную к нежной коже девушки. Так недолго и шрам оставить. Жалко будет девчонку.

– Нож убери, – тихо проговорил я, застывая в двух шагах.

– Я сказал вали отсюда, пока я ее не прирезал! – в мужском голосе явственно проскользнули панические нотки.

Его напарник уже давно сбежал, но этот упрямо продолжал цепляться за свой нож. Пора уже с этим заканчивать.

Я неторопливо достал из кармана джинс портмоне и протянул его парню. Поддавшись на уловку, тот ослабил хватку и, жадно блеснув глазами, потянулся ко мне. Я резко дернул парня на себя и, вывернув ему руку, заставил выронить заточку.

Девушка отшатнулась в сторону. Я на мгновение завис, глядя в широко распахнутые серые глазища на пол лица. И тут же чуть не пропустил бестолковый пинок в пах. Твою мать, я что с бабой дерусь? Рассвирепев, я коротко ударил несчастного по печени и сразу под дых. Заскулив, тот согнулся в три погибели и привалился к стене.

Я подобрал выпавшее из рук портмоне и засунул назад в карман. Выпрямившись, я посмотрел на застывшую девушку. Вздрогнув от моего тяжелого взгляда, она торопливо подхватила с пола свою сумку и начала лихорадочно в ней рыться.

Вдалеке послышалась полицейская сирена. Видимо, кто-то из соседей услышал крик девчонки. Неудачливый воришка тут же ожил и, бросая на нас злобные взгляды, скрылся из виду. Я достал ключи от домофона и, отодвинув девушку плечом, открыл дверь.

– Вы здесь живете? – удивленно спросила она, ступая следом за мной в подъезд.

– Ага, – буркнул я, поднимаясь по лестнице.

Мне хотелось быстрее попасть в квартиру, стряхнуть с себя этот липкий снег и выпить чего-нибудь согревающего. Планы, конечно, грандиозные…

– Подождите! – воскликнула эта рыжеволосая девица.

Я раздраженно обернулся. Чего ей еще от меня надо?

– Надо дождаться полицию и рассказать им всё! – выпалила она, глядя на меня снизу вверх.

Я чуть не застонал в голос. Сколько ей лет? Двенадцать? Она что, до сих пор верит в добрых полицейских, исправно выполняющих свою работу? Да они даже браться за этот висяк не будут, а вот у меня могут возникнуть проблемы…

– Жди, – коротко пожал я плечами и, развернувшись, стал подниматься дальше.

– Вы же тоже свидетель, – растерянно пробормотала девушка. Ее голос задрожал. Отлично, шок уже начал проходить. Надо быстрее валить отсюда, терпеть не могу женские слезы.

– Слушай, рыжик, не вмешивай меня во всё это, ладно, – почти ласково проговорил я, подойдя к девушке ближе. – Если веришь, что полиция сможет что-то сделать и станет тебя выслушивать, жди их. А у меня нет на это времени.

Я привалился плечом к стене, заглядывая девушке в лицо. Рыжие длинные волосы спутались от ветра. Обветренные губы побледнели. Ресницы с осевшим на них инее взволнованно подрагивали. Испугалась девчонка. Это для меня, толстокожего, подобные драки в порядке вещей. По молодости и не такое случалось…

– Хорошо, я дождусь, – тихо сказала она и добавила, опаляя коротким взглядом. – И спасибо вам.

Вот упрямая! Усмехнувшись, я покачал головой.

– Ты здесь живешь? Тебя кто-то ждет? – спросил я, не понимая, почему всё еще стою здесь.

– Я живу в 21 квартире, – ответила девушка и снова полезла в свою сумку. – И кажется, я потеряла ключи…

– А дома никого нет, – закончил я за нее.

Называется, спас девчонку на свою голову. Теперь хлопот не оберешься…

– Пошли, – коротко бросил я и, не оборачиваясь, стал подниматься по лестнице.

Захочет – пойдет со мной, не захочет – мне же проще.

Услышав тихую поступь позади, я усмехнулся. Чувство, будто брошенного котенка домой подобрал.

Открыв дверь, я бросил ключи на тумбочку и, разувшись, скинул на вешалку потяжелевшую от липкого снега куртку. Девушка робко вошла следом. Не глядя на нее, я прошел на кухню. Мне пришлось переехать в эту съемную квартиру несколько дней назад, и я до сих пор не мог привыкнуть к ее маленьким размерам и скромной обстановке.

Особенно меня раздражала крохотная кухонька. Мало того, что тут невозможно было развернуться, так еще и нормальной кофемашины не было, я уже не говорю про другую технику. Конечно, готовить я здесь не собирался, но вот без нормального кофе долго не протяну.

Включив чайник, я залез в холодильник. Я скорее почувствовал, чем услышал, как девушка остановилась в дверях кухни.

– Будешь есть? – спросил я, внимательно изучая внутренности своего холодильника.

Служба доставки готовой еды здорово облегчала мне жизнь. Но иногда содержимое запечатанных коробочек до последнего оставалось для меня загадкой. Не всегда приятной, надо сказать…

– Я не голодна, спасибо, – сдержанно ответила гостья.

Отлично, мне больше достанется. Захлопнув холодильник, я поставил коробку в микроволновку. Облокотившись о кухонный гарнитур, покосился на девушку. Рыжая держалась на удивление хорошо. Не раскисала, не тряслась, слезы не лила. Поэтому идею плеснуть ей виски, чтобы пришла в себя, я сразу отверг.

– Я написала своему брату, он сейчас подъедет и привезет запасные ключи, – ровно произнесла девушка, скрестив руки на груди.

Я кивнул. Это хорошо. Возиться с девчонкой у меня не было желания.

Достав две кружки, я бросил в них какие-то пакетики с чаем и залил кипятком. Сто лет не пил чая. Да и на тесной кухне с кем-то вот так уже давно не сидел. Чтобы не о делах говорить, а просто помолчать, прихлебывая из чашки. «Старею что ли», – усмехнулся я, усаживаясь за стол. На задушевность потянуло.

Девушка продолжала жаться у входа. Я молча кивнул ей на дымящуюся кружку и, отвернувшись, достал из микроволновки еду.

Рыжая подошла ближе и села за стол.

– Меня Лена зовут, – как-то напряженно проговорила она, будто боялась показаться слишком надоедливой.

Я исподлобья посмотрел на девушку. Яркие разметавшиеся волосы, серые беспокойные глазища, вздернутый задорный носик, бледная прозрачная кожа без косметики… Взгляд скользнул ниже и зацепился за высокую затянутую свитером девичью грудь. Неторопливо перевел глаза на тонкие руки с длинными музыкальными пальцами, изящно обвившими кружку. Лена…

«Симпатичная девочка», – отстраненно подумал я. Меня ее нежная красота не зацепила совершенно. Не то, чтобы я был отшельником и не обращал внимания на женщин, просто с некоторых пор мой интерес сводился к вполне понятным потребностям. Просто секс и ничего лишнего. На прочую дребедень у меня не оставалось ни желания, ни времени. Особенно сейчас, когда мне приходилось скрываться в чужой квартире и бороться за свою строительную компанию…

А девушка, которая сидела сейчас передо мной, была другой. Светлой, чистой, трогательной. С такими не сексом занимаются, а любовью…

Неожиданно разозлившись на себя за эти мысли, я поднял тяжелый взгляд и резко ответил:

– Глеб.

Рука, державшая кружку, дрогнула. Девушка пристально посмотрела на меня, пытаясь понять причину моей грубости. От этого мне стало еще хуже. Нашел на ком срывать свое настроение…

Уткнувшись в тарелку, я принялся за еду. Лена молча попивала чай и разговорами не раздражала. На какое-то время я даже забыл, что сижу за столом не один, настолько тихим и ненапряжным было присутствие девчонки. Для женщины это редкий дар…

Отодвинув тарелку, я откинулся на спинку стула.

– Еще чай? – покосился я на полупустую кружку в девичьих руках.

Лена помотала головой. Я чувствовал, что она хотела о чем-то спросить, но не решалась. Мда, запугал я девушку своим радушием. Впрочем, оно и к лучшему. Ни к чему мне сейчас заводить новые знакомства.

Телефон девушки пикнул, и она поспешно схватилась за него. Я усмехнулся себе под нос. Новую знакомую явно не радовала моя компания, и она хотела побыстрее сбежать отсюда.

– Брат уже подъезжает, я подожду в подъезде, – протараторила Лена, поднимаясь со стула.

Понятно. Брату она про нападение не рассказала и про то, что пошла с незнакомым мужиком в чужую квартиру, тоже. Бережет его нервы. Будь она моей сестрой, я бы за такое прибил, а потом вплотную пообщался бы с тем самым мужиком.

Мне вдруг стало весело. Я поднял глаза на девчонку и, хмыкнув, неожиданно мягко проговорил:

– Береги себя, Лена.

Она несмело улыбнулась в ответ.

– Спасибо вам еще раз!

Поднявшись из-за стола, я отошел к раковине и бросил через плечо:

– Дверь за собой захлопнешь.

Через минуту я услышал легкий стук входной двери.

И невольная улыбка снова коснулась моих губ.

Лена

– Ты почему вообще в такое время одна ходишь? – возмущенно воскликнул мой брат, отпирая квартиру своим ключом.

– Еще только девять часов вечера! – запротестовала я.

Представляю, что было бы, если бы я рассказала ему про нападение… Меня бы точно посадили под домашний арест и на улицу сопровождали только под конвоем.

– Вот именно! – взорвался Назар. – Почему ты в это время не сидишь дома и не общаешься со своим Вадимом по видео?

Я закатила глаза. Хорошо, в коридоре было темно, и братец этого не увидел.

– Вадим в отличие от тебя не такой тиран и не имеет ничего против моего общения с друзьями, – пробурчала я, включая свет.

– То, что ты ходишь одна по темноте и сидишь в подъезде, его точно не обрадует, – категорично заявил Назар, разуваясь.

– Слушай, а тебя Ульяна дома не ждет? – тонко намекнула я, проходя в комнату.

– Уля сказала, чтобы я привез тебя к нам.

Стоило упомянуть имя его любимой, как голос Назара приобрел бархатистую мягкость. Просто шелковый котик!

– Не буду я разрушать вашу идиллию, – фыркнула я. – Да и лень мне, если честно, куда-то сейчас ехать.

– Ну смотри, – протянул брат, падая на диван.

– Когда родители вернуться? – спросил он, вертя в руках пульт.

Наши родители укатили на свадьбу друга в соседний город, и на несколько дней я была предоставлена сама себе. Если бы еще мой парень был рядом… Но Вадим тоже уехал на соревнования по пауэрлифтингу, и виделись мы с ним только по видеосвязи.

– Послезавтра, – ответила я, устало откидываясь в кресле.

Адреналина и страх, который я испытала каких-то полчаса назад, накатили на меня с новой силой. А что если бы Глеб не подоспел вовремя? Смогла бы я в одиночку справиться с двумя наркоманами?

Рука, которой я поправляла волосы, задрожала. Я тут же опустила ее и покосилась на брата. Он не заметил моего состояния, но я чувствовала, как меня начинает потряхивать. Хотелось уткнуться в подушку и горько разрыдаться, чувствуя, как со всхлипами и приглушенными стонами приходит долгожданное облегчение.

В квартире соседа, спасшего меня, я еще держалась. Почему-то в глазах этого угрюмого мужчины с нарочито неторопливыми движениями и проницательным взглядом мне не хотелось выглядеть слабой девчонкой. Я видела, с каким пренебрежением Глеб смотрел на меня в подъезде, и это неожиданно задело.

Я и домой к нему пошла, потому что хотела показать, что не боюсь его. Ну не дура ли?!

Тяжело вздохнув, я достала телефон. В это время мы обычно созванивались с Вадимом. Назар встал с дивана и хлопнул меня по плечу.

– Ладно, Лен, я пошел. Ключи, если не найдешь, то замок лучше поменять.

Кивнув, я проводила брата до двери.

– Позвони мне, как доедешь до дома, – попросила я. После сегодняшнего случая я еще долго буду жить с оглядкой…

– Мы с тобой что, ролями поменялись? – фыркнул мой старший брат.

Я закатила глаза.

– Передавай привет Уле. До сих пор не понимаю, как она тебя терпит!

Назар расплылся в довольной улыбке и, ничего не ответив, скрылся в подъезде.

Заперев дверь, я какое-то время постояла, прислонившись лбом к прохладной фанере. Мне не хватало Вадима. Когда он был рядом, все плохое проходило мимо, стоило мне только прижаться к его груди и вдохнуть родной запах. Я отчаянно скучала по горячим губам, сильным ласковым рукам, нежным словам на ушко…

Вздохнув, я оторвалась от двери и поплелась в свою комнату. Вадим вернется через пару дней. И если я не влипну в очередную историю, это время пролетит быстро и незаметно.

Переодевшись в уютную пижаму и заварив себе чай, я нырнула под одеяло. Напряженное взвинченное состояние еще не прошло, но руки, по крайней мере, уже не тряслись. А когда позвонил Вадим, я и вовсе расслабилась, глядя в карие улыбающиеся глаза.

– Я скучаю по тебе, малыш, – вздохнул он в камеру, лаская взглядом мое лицо.

Как же мне хотелось поцеловать его прямо сейчас…

– Я больше, – горестно насупила я брови.

Вадим тихо рассмеялся, и я даже прикрыла глаза, наслаждаясь низким бархатистым звуком.

Мы болтали около часа, пока в гостиничный номер Вадима не зашел его тренер и не объявил отбой.

– Ладно, малыш, завтра у нас важный финал. Я позвоню после выступлений, – улыбнулся Вадим.

– Пока, – я старалась, чтобы мой голос не звучал расстроено. Ни к чему сейчас грузить Вадима своим настроением. Завтра он должен быть собранным и сосредоточенным на победе.

– Люблю тебя, – глядя мне в глаза, прошептал парень.

Мурашки пробежали по телу. Я словно наяву почувствовала горячее дыхание и тихие слова у самых губ…

– Люблю… – выдохнула я.

На следующее утро события вчерашнего дня казались уже не такими трагичными. Бодро поднявшись с кровати, я в ускоренном режиме собралась в универ, не переставая прокручивать в голове злополучный вечер.

Кто-нибудь из соседей по любому услышал бы мои крики и спугнул воришек. Вот только сумки я скорее всего лишилась бы. А вместе с ней и своих документов, и телефона… Все-таки Глеб появился вовремя.

Сооружая бутерброд, я задумалась. Странный он, этот Глеб… Сколько ему? Тридцать? Тридцать пять? И как он вообще оказался в нашем доме? Я бы с легкостью представила этого мужчину в каком-нибудь фешенебельном ресторане с ухоженной красоткой под руку. Но никак не в нашем обшарпанном подъезде и не на тесной кухне, которая катастрофически жала ему в плечах.

Я почему-то была уверена, что Глеб привык носить шикарные костюмы, водить дорогие машины и подчинять людей одним взглядом. Мощная энергетика победителя и неторопливые отточенные движения говорили сами за себя. Не сбивали с толку даже усталое, покрытое многодневной щетиной лицо, мрачный взгляд и неприметная одежда.

А как он спокойно, с какой-то даже ленцой раскидал этих наркоманов? Подобную уверенность и ловкость приобретают не в спортивных залах, а в реальных уличных драках…

Кто же Глеб такой?

За этими мыслями я не заметила, как съела завтрак. Встряхнув головой, я встала из-за стола и убрала посуду. Нашла, чем голову себе забивать. Не моё это дело, кто Глеб такой и что скрывает. Не думаю, что мы с ним еще пересечемся. Домой сосед, судя по всему, возвращался поздно, а с утра я его еще ни разу не встречала…

Когда я уже готова была выходить из дома, в дверь позвонили. От удивления я вздрогнула. Соседи?

Распахнув дверь, я замерла. Действительно, сосед…

Глеб не ожидал, что я так быстро открою и удивленно поднял на меня взгляд.

– А ты чего не спрашиваешь «кто»? – с плохо скрываемым недовольством протянул он и до ужаса напомнил мне старшего брата. Даже взгляд тот же – будто перед ним стояло неразумное дитя, не отвечающее за свои поступки. Внутри колыхнулось раздражение.

– И тебе доброе утро, – буркнула я и тут же прикусила язык. Я и сама не заметила, как перешла на фамильярное «ты». Ладно, переживет…

– Доброе, – хмыкнул Глеб. Мое возмущение не осталось для него незамеченным. Сомневаюсь, что он вообще способен что-то упустить из виду…

– Я нашел твои вещи.

Глеб протянул мне связку ключей с брелоком в виде маленькой лисички, который подарил мне Вадим, и мою шапку.

Я забрала вещи и растерянно посмотрела на соседа.

– Спасибо, – пробормотала я.

Наверное, ключи лежали на крыльце на самом видном месте, потому что я, хоть убей, не могла представить Глеба, роющегося в сугробах в поисках пропажи.

– Ты на учебу? – спросил сосед, бросая взгляд на пальто, которое я уже успела накинуть.

– Да.

– Давай подвезу, – просто предложил Глеб, упираясь плечом о косяк двери.

Я незаметно погладила большим пальцем лисичку на ключах и помотала головой.

– Нет, спасибо.

Глеб молча кивнул и оторвался от стены.

– Ну пока, соседка, – насмешливо проговорил он. А мне вдруг захотелось бросить ему вслед что-нибудь ироничное и оставить последнее слово за собой, но я сдержалась. Мы же не в детском саду, в конце концов…

Глеб Поляков

Перед глазами стоял забавный брелок на ключах в виде лисы. Была в моей жизни уже одна Лиса-Алиса (первая книга про Глеба «Ненависть или нежность»)… Мучительные воспоминания навалились без спроса, заставляя болезненно поморщиться.

Стряхнув с машины снег, я сел за руль. Несмотря на раннее утро, головная боль уже пульсировала где-то в районе виска. Обычно в таких случаях мне помогал крепкий кофе или хороший секс.

За неимением второго я заехал на заправку и взял двойную порцию эспрессо. Отъехав на парковку, я вышел на улицу. Ветра практически не было, ярко светило солнце. О вчерашней пурге напоминали только высокие сугробы и снегоуборочные машины, расчищающие заметенные дороги.

Глубоко вдохнув холодный воздух, я облокотился о бампер. Кофе в картонном стаканчике приятно грел руку. Сделав обжигающий глоток, я прикрыл глаза и прислушался к себе. Головная боль постепенно утихала. Воспоминания, бередящие душу, оседали в сердце, как всколыхнувшийся ил в речке. Теперь можно было сосредоточиться на делах.

Попивая горячий напиток, я мысленно составлял план на день. От моих действий сейчас зависело многое – останусь ли я главой своей строительной компании или ее присвоит нечистый на руку конкурент, не гнушающийся ни шантажом, ни угрозами…

На сегодня у меня были запланированы встречи с адвокатом и со старым приятелем, работающим в газете. Так как я избегал людных мест, встретиться мы договорились на окраине города. И время уже поджимало.

Выбросив пустой стаканчик, я подошел к машине. Мимо меня прошла женщина с ярко-рыжими волосами, и я, как идиот, расплылся в улыбке. Незнакомка заинтересованно повернулась ко мне, и я поспешно опустил голову, пытаясь стереть с лица дурацкую ухмылку.

Перед глазами стояла соседка, распахнувшая мне дверь своей квартиры. Забавная она. Когда сердится, напоминает рыжего котенка, грозно шипящего на пылесос. Такая же милая и непосредственная…

Покачав головой, я сел в машину. Ну что за идиотские мысли лезут в голову? С каких пор меня начали умилять молоденькие студентки? Или после Алисы мне захотелось неопытной девочки, которая не станет играть со мной во взрослые игры?

Тяжело вздохнув, я посмотрел в зеркало и выехал с парковки. Не время сейчас отвлекаться на глупости…

Пять лет назад

Лена

Упав на кровать, я надела наушники. Но музыку включать не стала. Я хотела слышать ЕГО голос. Обняв подушку, я вслушалась в тихое бормотание за стеной.

Вадим, друг моего старшего брата, в очередной раз остался ночевать у нас. И мое сердце гулко отзывалось в груди при одной мысли, что он рядом. Да, я прекрасно понимала, что эта близость была призрачной, и я не могла себе позволить даже просто слишком долго смотреть на Вадима, не говоря уже о том, чтобы коснуться его…

Я становилась сама не своя, когда думала о том, что мы будем спать в соседних комнатах, а утром я встречу Вадима в коридоре, заспанного, лохматого, невероятно милого… Он как всегда отпустит какую-нибудь колкую шутку в мой адрес и слегка дернет за собранные в хвост волосы. Для него этот жест абсолютно ничего не значит, в отличие от меня.

Для Вадима я всегда была младшей сестренкой его друга. Он старше меня всего на два года, но это целая пропасть. Я навсегда останусь для Вадима рыжей нескладной девчонкой с вечно разбитыми коленками и обветренными губами.

Он не хочет замечать, что я превращаюсь в симпатичную девушку. Мне уже четырнадцать, и одноклассники всё чаще обращают на меня внимание. Мои вечно всклокоченные рыжие волосы лежат теперь блестящими гладкими волнами, колени давно зажили, а неуклюжая худоба неожиданно оформилась в стройное тело. Но для Вадима ничего не изменилось. Я всё тот же Рыжик…

И я надеялась, что он никогда не узнает о том, что я влюбилась в него. Я бы просто не пережила такого позора.

Уже был вечер. Родители смотрели телевизор в своей комнате. Назар с Вадимом по очереди бренчали на гитаре и о чем-то переговаривались. Слов я не могла разобрать, но мне это и не нужно было. Как правило, парни трепались о какой-нибудь ерунде – футболе, музыке, тренировках, общих знакомых. Иногда о девушках…

И в эти моменты мне хотелось придушить их обоих. Брата за то, что вообще заводит этот разговор, а Вадима – за его многозначительную дерзкую ухмылку. Он уже встречался с девушками, и я была почти уверена, что одними поцелуями они не ограничивались. Как же я его ненавижу!

Откинувшись на подушку, я врубила в наушниках музыку погромче и закрыла глаза. Я представила, как Вадим заходит в мою комнату и садится рядом. Как он аккуратно перекидывает мои волосы через плечо и смотрит на губы…

Я хотела, чтобы первый взрослый поцелуй мне подарил Вадим, но не смела даже намекнуть ему на это. Зато в моих мечтах мы делали это постоянно…

Тяжело вздохнув, я сняла наушники и встала с кровати. Мне требовались огромная кружка успокаивающего чая и много шоколада. Чисто в терапевтических целях.

Одернув длинную футболку, я на цыпочках вышла из комнаты и, как вор, прокралась на кухню. Я не готова была сейчас столкнуться с Вадимом в узком коридоре, несмотря на то, что отчаянно желала этого.

Когда он оказывался рядом, я превращалась в краснеющее заикающееся недоразумение. Все мои заготовленные заранее остроумные фразы вдруг куда-то улетучивались, и в голове билась только одна фраза «не пялься на него, не пялься!».

Когда я увидела, что Вадим вместе с Назаром преспокойно пьют чай на кухне, меня словно кипятком ошпарило. И чего им в комнате не сидится-то!

Внутренне сжавшись, я прошла к кухонному гарнитуру и, подлив воду, включила чайник. Скрестив руки на груди, я хмуро уставилась в окно, надеясь, что парни не обратят на меня внимание.

– Ты чего такая надутая, мелкая? – тут же прицепился ко мне брат.

Я с трудом сдержалась, чтобы не кинуть в него что-нибудь тяжелое и бьющееся.

– Отвянь, – огрызнулась я и полезла в шкаф за своей кружкой.

Назар хмыкнул, но лезть больше не стал. Они оживленно обсуждали какую-то компьютерную игру. Стоя к парням спиной, я чутко прислушивалась к низкому спокойному голосу Вадима, чувствуя, как вдоль позвонка проносятся щекотные мурашки. Я могла бы слушать его бесконечно…

Назар неожиданно встал со стула.

– Ща, я найду этот диск, – бросил он и вышел из кухни.

Я осталась наедине с Вадимом. Щелчок выключившегося чайника заставил меня вздрогнуть. Нервы натянулись до предела. Надеясь, что мои руки не начнут сильно трястись, я налила в кружку чай и, не поднимая глаз, ломанулась к выходу. Я даже не стала брать шоколад. Каждый вздох и так давался с трудом, промедление было смерти подобно.

– Как дела в школе, Лен? – неожиданно обратился ко мне Вадим.

Сердце ёкнуло.

– Хорошо, – осторожно ответила я, притормаживая.

Главное, не пролить на себя кипяток и не опозориться окончательно.

– Присаживайся, – кивнул на соседний стул Вадим и пододвинул вазочку с конфетами.

Он бы еще по щеке меня потрепал, как маленькую девочку…

Я медленно села за стол и, поставив чашку, взяла конфету. Разворачивая фантик, я украдкой посмотрела на Вадима.

Год назад он начал заниматься пауэрлифтингом и как-то незаметно из высокого худощавого подростка превратился в оформившегося широкоплечего парня. Вадим выглядел старше своих лет, и дело было даже не в рельефных мышцах, а в подаче. Я никогда не видела, чтобы он нервничал и суетился. Его движения всегда были уверенными и размеренными, а взгляд оставался спокойным и невозмутимым.

Интересно, а как Вадим целуется? Наверное, нежно, неторопливо и умело…

Почувствовав, как на щеках вспыхивает румянец, я отвела глаза от губ Вадима и запила конфету чаем.

– Как твои тренировки? – спросила я, чтобы нарушить повисшую тишину.

– Через месяц соревнования. Придешь болеть? – улыбнулся Вадим, не подозревая, что каждая его улыбка, оставляет на моем сердце метку. Я помню каждую…

– Посмотрим, – равнодушно пожала я плечами. Может, в будущем мне подать документы на актерский факультет?

Я столько всего хотела спросить у Вадима. Конечно, я и так много знала о нем – какую еду он предпочитает, какую одежду носит, какие предметы в школе его любимые, я даже знала, откуда у Вадима еле заметный шрам под бровью – в пятом классе он подрался с одноклассником, защищая свою подругу. Уже тогда Вадим был отважным и благородным рыцарем…

Но я практически ничего не знала о том, что творилось в голове у Вадима. Он казался мне взрослым, загадочным и неприступным. Я видела, какие девушки ему нравились – такие же взрослые, раскрепощенные, ослепительно красивые, с заразительно звонким смехом…

Я была совсем не такой. В его присутствие я казалась сама себе несуразной, невзрачной и унылой. Странно, среди своих друзей я была заводилой, запросто знакомилась с новыми людьми и находила с ними общий язык.

Но при Вадиме я старалась говорить как можно меньше, чтобы меня не посчитали глупой малолеткой. И практически не смеялась. Сложно смеяться, когда твою грудь спирает так, что тяжело вздохнуть, а сердце ноет, будто его зажали в тиски.

Подняв глаза и вобрав в себя образ расслабленно откинувшегося на стуле Вадима, я резко поднялась.

– Пойду в комнату, – пробормотала я и, прихватив кружку, направилась к двери.

Я слышала, как сзади скрипнул стул. Вадим тоже встал.

– Назар там, видимо, один не справляется, – усмехнулся Вадим мне в спину.

Очень быстро он оказался позади меня. Ничего удивительного, с его-то ростом один шаг равнялся двум моим.

Я практически чувствовала горячее дыхание на своем затылке. Я зачем-то обернулась и снизу вверх посмотрела на Вадима, удерживая его взгляд. В карих глазах мелькнуло удивление. Но парень ничего не сказал. Просто смотрел на меня.

Мне до безумия захотелось уткнуться лицом в широкую грудь и хотя бы на одну секунду представить, что это в порядке вещей – стоять вот так в коридоре и обниматься украдкой, прячась от родителей и от ехидного братца.

Но всё это могло быть только в моих мечтах…

Я резко отшатнулась и, прерывая наш зрительный контакт, протиснулась в коридор. Что на меня нашло? Вадим не должен знать! Я не выдержу жалости в его глазах…

– Рыжик! – догнал меня негромкий голос.

Я стремительно обернулась. Кровь шумела в ушах. Где-то в глубине закипали злые слезы. Я сердилась на себя за то, что так глупо влюбилась в парня, который никогда не захочет меня поцеловать…

– Спокойной ночи.

Вадим не улыбнулся, не подмигнул, как он обычно это делал. Он стоял посреди коридора, задевая стены широкими плечами, и смотрел на меня.

– Спокойной, – еле слышно ответила я.

Сердце щемило. Было и больно, и странно сладко от этого ощущения. Отвернувшись, я зашла в комнату и аккуратно прикрыла дверь. Перед глазами стояло растерянное лицо Вадима. Как же мне разлюбить его…

Сегодняшние дни

Лена

Я взволнованно переминалась с ноги на ногу, выглядывая Вадима. Народу на перроне было много, и мне то и дело приходилось уворачиваться от чужих острых локтей.

Наконец, из вагона поезда начали спускаться крепкие, атлетически сложенные парни со спортивными сумками наперевес – команда Вадима по пауэрлифтингу. От нетерпения мне хотелось прыгать, как маленькой девочке. Ну где же мой Вадим?!

Увидев знакомую массивную фигуру, я, по-моему, даже взвизгнула от радости. Вадим сразу выхватил меня взглядом, и его лицо озарила широкая улыбка. Подойдя ближе, он скинул на землю сумку и сгреб меня в охапку.

– Малыш… – выдохнул Вадим и, слегка отстранившись, накрыл мои губы горячим поцелуем.

Я тихо застонала от наслаждения. Как же я скучала…

Рядом одобрительно засвистели друзья Вадима, но мне было все равно. Я прижалась к своему парню и обвила руками мощную шею.

– Я скучала, – прошептала я, ловя на губах его прерывистое дыхание.

– А как я скучал, малыш… – нетерпение низкими нотами проскальзывало в тихом голосе.

– Наумов! – суровый мужской окрик застал нас врасплох.

Беззвучно чертыхнувшись, Вадим отстранился и посмотрел куда-то поверх моей головы.

– Да, Сергей Алексеевич.

– Не расслабляться! Полноценный сон и никакого алкоголя! Завтра тренировка!

От этих коротких рубленных фраз даже мне захотелось вытянуться в струнку. Я осторожно обернулась. Седовласый подтянутый тренер сверлил нас пристальным взглядом.

– Хорошо, Сергей Алексеевич, – ровно ответил Вадим, незаметно поглаживая большим пальцем мое запястье.

Тренер скользнул по мне недовольным взглядом и отвернулся распекать следующего подопечного.

– Значит полноценный сон? – хитро прищурилась я, облизав губы кончиком языка.

– А вот на это, Рыжик, даже не надейся, – тихо рассмеялся Вадим, притягивая меня за талию к себе.

Не удержавшись, я потерлась щекой о мужское плечо.

– Вези свою красавицу домой, пока тренер нас всех не съел, – хлопнул Вадима по плечу его друг, проходивший мимо. Весело подмигнув мне, он ловко увернулся от подзатыльника.

– Я сейчас, – Валим коротко чмокнул меня в губы и отошел попрощаться со своей командой.

Вернувшись, он подхватил спортивную сумку и за руку потянул меня к парковке.

– Я еще не поздравила тебя с первым местом, – шепнула я Вадиму, когда мы сели в такси.

– У тебя еще будет время, – хмыкнул парень, наклоняясь ко мне.

– Останешься у меня сегодня? – спросил он, слегка касаясь губами мочки уха.

Прикрыв от удовольствия глаза, я пробормотала:

– А как же Макс?

Вадим снимал квартиру напополам с однокурсником моего брата. Высокий, бородатый, с зычным голосом и раскатистым смехом, Макс напоминал мне Лучано Паваротти. Энергия этого парня била через край и частенько выливалась в бесконечный поток шуток.

Я Макса, конечно, обожала, но сегодня мне хотелось побыть с Вадимом наедине. Слишком долго я скучала по его поцелуям, неспешным умелым ласкам, рваному дыханию в унисон…

– Макса сегодня не будет, – прошептал Вадим и накрыл мои губы нежным тягучим поцелуем.

По телу побежала волна наслаждения. Кажется, один из наказов тренера сегодня точно будет нарушен – ночь предстоит длинная и бессонная…

Вадим      

Обмотав полотенце вокруг бедер, я вышел из душа. Я так торопился, что даже не стал дожидаться, пока в титане нагреется вода, и теперь чувствовал себя бодро и свежо как никогда. Или дело было в рыжей девушке, которая ждала меня в спальне?

Приглаживая рукой влажные волосы, я зашел в свою комнату. Лена стояла спиной ко мне и что-то рассматривала на полках стеллажа. Я медленно подошел к ней и обнял за талию.

Крепко прижав девушку к себе, я увидел, что Лена разглядывает фотографии в рамках – я с родителями, мои однокурсники, друзья…

Я вгляделся в старое фото, где стояли трое – я, Лена и ее брат. Мы жили в одном подъезде и дружили с самого детства. Я помню Лену еще первоклашкой. Тогда она напоминала мне девочку из фильма «Пеппи Длинный чулок» – неугомонная, с вечно разбитыми коленками, съехавшим набок бантом и горящими смеющимися глазами…

Наверное, уже тогда я полюбил эту рыжую девочку, хотя совершенно не осознавал этого. Даже когда Лена повзрослела, и между нами всё чаще стало повисать неловкое молчание, я так ничего и не понял… Какой же я был дурак!

– Сколько нам здесь? – тихо спросил я, глядя на фотографию.

– Мне – четырнадцать, тебе – шестнадцать, – откинувшись на мое плечо, улыбнулась Лена.

Примерно в этом возрасте между нами с Леной что-то неуловимо изменилось. Я чувствовал, как она закрылась и стала отдаляться от меня. И это неприятно царапало. Мне хотелось по-прежнему в шутку дергать ее за косички, таскать на плече, носить по утрам ее тяжелый портфель, слушать переливчатый смех…

Все чаще я ловил на себе пристальный взгляд Лены, и внутри что-то странно дергалось. Мне отчаянно хотелось, чтобы вернулась моя Пеппи Длинный чулок, но в то же время я восхищался тем, в какую красивую грациозную девушку превращается Рыжик… Но себе я в этом никогда не признавался.

– Ты очень красивая, – прошептал я, касаясь губами изящного ушка.

Лена повернула голову, и я замер, любуясь нежным профилем. Легкая улыбка тронула ее розовые губы.

– Признавайся, я тебе хоть немного нравилась тогда?

Я почувствовал в голосе Лены смущение, и меня окатила волна нежности. Я развернул девушку лицом к себе.

– Ты нравилась мне всегда, малыш. И я никогда не переставал любить тебя. Вначале, как друга и смешную девчонку с рыжими косичками, потом как свою девушку – желанную, сексуальную, нежную, трепетную…

Каждое мое слово чередовалось мягким поцелуем – в уголок губ, в щеки, в нос, в висок и, наконец, самый сладкий – в губы. Мои осторожные касания сопровождались прерывистым вдохом Лены. Длинные трепещущие ресницы скрывали мерцание серебристых глаз.

Я не хотел спешить. Всю неделю вдали от своего Рыжика я мечтал, как займусь с ней любовью – неспешно, смакуя каждое движение, скользя тягучими поцелуями по бархатистой коже, вбирая губами тихие стоны…

Каждый раз я сходил с ума, чувствуя, как Лена растворяется в моих ласках. Я не видел в своей жизни ничего прекраснее. Разметавшиеся на простыне яркие волосы, приоткрытые зацелованные губы, затуманенный желанием взгляд, обнаженное тело, покорно принимающее мою тяжесть и силу…

Мы встречались уже три месяца, но каждый наш поцелуй по-прежнему оставался особенным и неповторимым. Слишком долго мы шли друг к другу, чтобы спешить теперь. Мы наслаждались каждым мгновением, проведенным вместе…

– Вадим, – обжег меня шепот.

– Да, малыш? – пробормотал я, ловя губами пульс на длинной девичей шее.

– Я не вынесу, если мы станем друг другу чужими…

Лена уже дрожала от моих ласк, но я чувствовал, как важны для нее эти слова. Я оторвался от впадинки у тонких ключиц и посмотрел девушке в глаза.

– Ты никогда не станешь для меня чужой. Что за мысли, Рыжик?

Широко распахнув глаза, Лена молча смотрела на меня снизу вверх. Мне вдруг стало тяжело дышать. Сердце гулко отозвалось где-то в горле. Как же я люблю эту девушку…

Не хочу, чтобы она чего-то боялась рядом со мной. До болезненных спазмов внутри я вдруг отчетливо понял, что сделаю всё, чтобы Рыжик была счастливой. Всё.

Пытаясь забрать ее страхи и сомнения, я наклонился и, глядя в серые беспокойные глаза, твердо проговорил:

– Я всегда буду рядом.

И добавил, желая высечь улыбку на нежных губах:

– Даже если ты не будешь этому рада.

Лена тихо рассмеялась.

– Дурачок, – ласково проворковала она, обвивая тонкими руками мою шею.

– Еще какой, – не стал спорить я.

В данный момент меня беспокоило то, что мы находились с Леной не на равных условиях. Мое полотенце держалось на честном слове и вот-вот должно было упасть на пол, в то время, как моя девушка всё еще оставалась в джинсах и кофте…

С этим нужно было что-то срочно делать.

Я скользнул руками под джемпер, ощущая под ладонями шелковистую кожу, и потянул его наверх. Улыбаясь, Лена помогла снять кофту и откинула в сторону. Как завороженный, я смотрел в серые, невыносимо красивые глаза, пока мои пальцы расстегивали металлическую застежку на узких джинсах.

Опустившись перед Леной на колени, я потянул ее джинсы вниз, оставляя на обнажившейся коже неторопливые чувственные поцелуи.

Выпрямившись во весь рост, я навис над девушкой, окидывая голодным взглядом точеное тело, облаченное в тонкое кружево белья. Мое полотенце осталось на полу, и, стиснув зубы, я медленно терял рассудок от ощущения жара девичьего тела на своей коже.

Не в силах больше сдерживаться, я подхватил Лену на руки и отнес на кровать. Осторожно положив ее на простыни, я замер, чувствуя, как предвкушение током отдается в позвоночник.

– Я всегда буду рядом, любимая, – как заклинание повторил я, плавно накрывая податливое тело своим и ловя губами тихий стон.

Глеб Поляков

– Глеб, а почему возле твоего подъезда снег не расчищен? Стены все облезли? Чего не займешься? Сходил бы на общее собрание, занялся бы делом, наконец, – ёрничал мой спутник.

Журналюга саркастичный!

– Жень, иди в жопу – ласково ответил я, прикладывая ключ к домофону и открывая дверь.

Настроение с самого утра было паршивое и к вечеру становилось только хуже. Весь день я мотался по делам и меня не покидало ощущение, что за мной ведется слежка. Пришлось бросить машину на парковке банка и пересесть на метро. Настроения это не добавило.

Уже вечером я снова встретился со своим старым приятелем – Евгением Самойловым. Женю я знал лет двадцать. В бурные годы юности мы с ним не раз попадали в передряги. Вместе прошли, как говорится, и огонь, и воду, и медные трубы. И я по опыту знал, что на этого товарища можно положиться. Даже если с юмором у него так себе.

Внешне Женя мало напоминал того худощавого шустрого парня, которого я знал когда-то. Он раздался вширь, заматерел. Обзавелся кожаным портфелем и дорогой статусной одеждой. Глаза уже не горели отчаянной бесшабашностью, как в юности, но в них появился другой блеск, демонстрирующий цепкость и проницательность.

Евгений Самойлов работал в независимой газете. Его разоблачающие статьи подпортили жизнь многим чиновникам и олигархам. Но за это приходилось платить немалую цену – у Жени до сих пор не было семьи, и на его жизнь уже несколько раз покушались. Но запугать Самойлова было непросто. Это я знал еще двадцать лет назад.

Именно Женя взялся помочь мне, когда один большой босс, имеющий депутатскую неприкосновенность, решил отжать мой бизнес. У Самойлова уже имелся компромат на этого господина в связи с другими делами, оставалось только потянуть за ниточку. По этому поводу мы с другом сегодня и встречались. Жене нужна была от меня кое-какая информация.

Так как моя машина осталась черт знает где, Самойлов вызвался подвезти меня до дома и напросился в гости.

– На чай с тортиком не надейся. Не успел сегодня испечь, – предупредил я, поднимаясь по лестнице.

– Не переживай. Блинчики на скорую руку тоже сойдут, – успокоил меня друг.

Послав ему красноречивый взгляд, я вдруг услышал какой-то шорох этажом выше. Подобравшись, я остановился. Женя быстро сориентировался и тоже замер. Звуки доносились с пятого этажа. Вполне возможно, что большой босс решил претворить в жизнь свои угрозы, и меня уже ждали добрые молодцы в масках.

Но вряд ли они бы так неосторожно себя вели. Я слышал мужской тихий шепот, какую-то возню, громкое дыхание и… женский стон?! Я обалдело посмотрел на Самойлова. Там что сексом занимаются?

Внезапно разозлившись, я в несколько длинных шагов взобрался на пятый этаж. Нашли где обжиматься, экстремалы хр…вы!

Нахмурившись, я выхватил взглядом высокого крепкого парня, обнимающего за талию девушку. Не обращая на меня внимание, они самозабвенно целовались. Ярко-рыжие пряди рассыпались по плечам девушки и переливались даже при тусклом желтоватом освещении. Мой взгляд остановился на длинных тонких пальцах, зарывшихся парню в волосы. Черт!

Я даже головой встряхнул. Вот тебе и скромная студентка! И где же ее Ромео, интересно, был позавчера, когда она пыталась отбиться от воришек?

Не сдержавшись, я возмущённо фыркнул. Резко отстранившись от парня, соседка уставилась на меня опьяневшими от долгих поцелуев серыми глазищами.

– Здравствуйте, – растерянно пролепетала она. Ее руки мягко соскользнули с широких мужских плеч.

Приподняв бровь, я холодно кивнул. Может, зря я не показал рыжеволосой свою спальню? Судя по всему, она горячая штучка.

Парень обернулся и удивленно посмотрел на меня. Мазнув по нему взглядом, я продолжил свой путь. И чего я на них взъелся? Сам-то в двадцать еще не то в подъездах вытворял…

– Здравствуйте, Евгений Андреевич, – услышал я позади себя.

Евгений Андреевич? Это Женька что ли? Я заинтересованно оглянулся. Парень оторвался, наконец, от девушки и пожал руку Самойлову. Тот благодушно улыбнулся и похлопал парня по плечу. Опершись о перила, я наблюдал за развернувшейся сценой.

Лена (кажется так ее звали) с легким удивлением смотрела на своего парня и Самойлова. Переведя взгляд на меня, девушка вспыхнула и смущенно отвернулась. Я хмыкнул. Минуту назад она не была такой скромницей…

– Вадим Наумов? Верно? – наморщив лоб, протянул Женя. – Ты проходил у нас в газете стажировку. Я тебя помню. Когда диплом?

– В этом году защищаю. Уже начал писать, – ответил тот.

Мне понравилось, что парнишка не стал зажиматься, говорил свободно и непринужденно, хотя Самойлов явно был для него недосягаемой звездой журналистики. Далеко пойдет. Да и на девушек у него хороший вкус…

– А ты здесь живешь? – спросил мой друг у Вадима, остановив внимательный взгляд на моей соседке. И этот туда же!

– Нет, здесь живет моя девушка, – парень нежно посмотрел на рыжеволосую и представил их друг другу. – Лена. Евгений Андреевич, журналист и мой руководитель во время стажировки.

Ну понятно. Воспитывает наш Женька подрастающее поколение, делится, как говорится, своим бесценным опытом. Рассказал бы я пару интересных историй, как Евгений Андреевич по пьяни бегал по городу в одних трусах, но не буду нарушать образ мудрого наставника…

Потеряв интерес к разговору, я оторвался от перил. Перехватив быстрый взгляд Лены, я скупо улыбнулся и, задержавшись чуть дольше, чем следовало бы, на покрасневших губах, направился в свою квартиру.

Самойлов вскоре нагнал меня.

– Слушай, почему у меня нет таких симпатичных соседок? Это несправедливо! – воскликнул он, захлопнув за собой входную дверь.

Я хмуро покосился на друга и молча прошел на кухню.

– Что за парень? – спросил я, доставая из холодильника пиво.

– Летом проходил в нашей газете практику, – Самойлов плюхнулся на стул и вытянул ноги. – Толковый парень. Спортивные обзоры у него хорошо получались. Помню, я даже рекомендовал его нашему редактору.

Я открыл бутылку и сделал глоток.

– Спортсмен?

– Да, по-моему, пауэрлифтер.

Я кивнул. Профессионального спортсмена сразу видно.

Поднявшись со стула, Самойлов бесцеремонно залез в мой холодильник и соорудил себе огромный двухъярусный бутерброд.

– Не тоскливо тебе тут одному? – спросил он, с любовью рассматривая свое творение.

Покрутив в руках бутылку, я пожал плечами.

– Без работы скучно. Я привык к постоянному авралу, командировкам, встречам. А тут сам себе предоставлен…

Все дела строительной компании в данный момент вел мой заместитель. Мне пока опасно было там появляться, иначе оборзевший конкурент тут же натравил бы на нас ребят в маске, прикрываясь якобы инспекцией. Единственным выходом было – прижать его самого. В чем собственно Самойлов мне и помогал.

Отложив бутерброд, Женя исподлобья посмотрел на меня. Я видел, как он мнется, аккуратно подбирая слова.

– Глеб, я знаю, что для тебя это больная тема, но не спросить не могу…

Тактичностью Самойлов никогда не отличался. И этот его мягкий голос меня здорово напрягал.

– Говори, – хмыкнул я. Я уже догадывался, о чем он спросит. Точнее о ком…

– В этой ситуации не замешана Алиса? – медленно спросил Самойлов, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Чего он ожидал от меня? Вспышки гнева? Скупых слез?

Я усмехнулся и потер лицо ладонью. Больше года уже прошло с тех пор, как любимая женщина предала меня (подробнее в книге «Ненависть или нежность»)… Злость, ярость и обида уже давно уступили место легкой горечи и апатии. Зря Самойлов так боялся задеть меня.

– Нет, Алиса живет сейчас в Нью-Йорке и несколько месяцев назад родила мне племянницу, – ровно проговорил я. – Всё, что ее сейчас волнует – это грудное вскармливание, пеленки и нехватка сна.

Я сделал жадный глоток пива, не чувствуя вкуса. Внутри тоскливо заныло. Но по сравнению с тем, что происходило со мной год назад, это был лишь еле слышимый отголосок.

Широко улыбнувшись, я отсалютовал другу полупустой бутылкой. Тот с какой-то грустью посмотрел на меня.

Жалость и сочувствие – это последнее, в чем я нуждался. Самойлов это знал.

Переведя взгляд на свой бутерброд, он буркнул:

– Нашел бы ты себе уже женщину, которая приготовила бы нормальный ужин, а то давлюсь тут всухомятку.

– Мне, Женька, от женщин другое нужно, – усмехнулся я.

– В этом-то и твоя проблема, – с досадой проворчал друг.

Проглотив бутерброд, Самойлов засобирался домой. Как Винни Пух, блин!

– Ну, бывай, – пожал он мне руку. – Пока сиди и не отсвечивай. Когда выйдет статья, уверен, тебя многие будут искать и не с самыми добрыми намерениями.

Я кивнул. Мне не привыкать. Только вот с тоски не свихнуться бы в четырех стенах.

Закрыв дверь, я налил себе виски и, как подкошенный, упал в кресло. Воспоминания обступили со всех сторон. И с каждым глотком мне становилось только хуже.

Какого черта!

Откинув голову на спинку кресла, я закрыл глаза. Кареглазая девушка с рассыпавшимися в беспорядке светлыми волосами нависла надо мной. Я практически физически почувствовал тепло до боли знакомого гибкого тела. Пухлые губы едва касались меня, дразня прерывистым дыханием…

– Глееееб… – явственно услышал я призрачный шепот.

Резко открыв глаза, я уставился в потолок. Кроме меня в квартире никого не было. Но я слышал ЕЕ голос и чувствовал ЕЕ запах.

Может, мне пора приобрести абонемент в дурку?

Залпом выпив остаток янтарной жидкости, я рывком встал с кресла и направился в коридор. Натянув кроссовки, я взял с тумбочки ключи от квартиры и вышел в подъезд. Захлопнув дверь, я бодро спустился на пятый этаж и без промедления нажал на дверной звонок.

Короткая трель полоснула меня своей жизнерадостностью. Опустив руку, я устало облокотился плечом о стену. В ушах шумело, мысли неповоротливо и болезненно ворочались в голове.

– Глеб? – удивленный голосок заставил меня вынырнуть на поверхность.

Подняв голову, я во все глаза уставился на рыжеволосую девушку.

Она была в какой-то нелепой одежде, со спутавшимися волосами и огромными розовыми наушниками, приспущенными на шею… Такая юная, милая, домашняя…

Какого черта я здесь делаю?

Лена

– Выпьешь со мной? – спросил Глеб, не отрывая от меня какого-то усталого колючего взгляда.

Приоткрыв рот от изумления, я молча смотрела на мужчину.

Потерев ладонью отросшую щетину, он криво улыбнулся. Я сразу поняла, что Глеб пьян, хотя его движения оставались твердыми и уверенными.

«Ему плохо», – вдруг кольнуло меня.

Этот взрослый сильный мужчина страдает. И, наверное, поэтому напился. А потом зачем-то пришел ко мне…

Я растерялась.

Как я могла утешить Глеба? Он ведь явно пришел не за тем, чтобы поплакаться мне в жилетку. Подобные брутальные мужчины знают только один способ, как забыться с женщиной наедине. Или я ошибаюсь?

Я с сомнением посмотрела на массивного широкоплечего соседа, подпирающего стену. Не дождавшись моего ответа, Глеб опустил голову и замер. Он был молчаливым и неподвижным, словно боялся неосторожным движением или словом растревожить кровоточащую рану.

Из глубины квартиры меня окликнул отец. Услышав мужской голос, Глеб резко поднял голову.

– Извини, – глухо проговорил он. – Тебя, наверное, парень ждет.

Оторвавшись от стены, Глеб собрался уходить. Между бровей у него пролегла глубокая складка. Я видела, как он сердится на себя за то, что поддался порыву и позвонил в мою дверь. Поступок, конечно, глупый, согласна. Но почему-то я не хотела отталкивать мужчину в такой уязвимый для него момент.

– Это папа, – тихо сказала я Глебу в спину. – Мой парень уже уехал.

Сегодня вернулись с поездки мои родители, и я осталась ночевать дома. Вадим поужинал вместе с моей семьей и поехал к себе домой. Когда мы столкнулись в подъезде с Глебом и его другом, мы с Вадимом уже прощались.

Сосед обернулся и пристально посмотрел на меня. Расширенный от алкоголя зрачок, окаймленный серебристой радужкой, казался бездонным.

– А папа отпустит тебя ко мне домой?

Этот вопрос прозвучал настолько абсурдно, что губы помимо моей воли расплылись в улыбке. Боже, надеюсь, он шутит!

Я представила, как отпрашиваюсь у отца, пока этот внушительный мужчина, раскидавший несколько дней назад двух парней, ждет меня в подъезде, и смех окончательно накрыл меня.

Запрокинув голову, я звонко расхохоталась. Глеб настороженно замер, словно этот звук застал его врасплох. Засунув руки в карманы джинс, он терпеливо ждал, пока мой приступ пойдет на спад.

Вытирая пальцами выступившие слезы, я простонала:

– Глеб, я не пойду к тебе домой!

Ловя непроницаемый взгляд серых глаз, я торопливо добавила:

– Но мы можем постоять здесь.

– В подъезде?

Удивление Глеба было таким непосредственным, что моя улыбка снова заискрила, вырываясь наружу.

– Почему нет? – усмехнулась я и, сунувшись в квартиру, крикнула родителям:

– Я в подъезде! Ко мне друг пришел!

Прикрыв дверь, я вышла на лестничную площадку. Вся эта ситуация была настолько странной и нелепой, что я не переставала глупо улыбаться.

Как я расскажу завтра об этом Вадиму? А если мама выглянет в подъезд? Представляю, как она удивится моему новому «другу».

Но развернуться и захлопнуть дверь перед носом Глеба, я не могла. Возможно, сегодня моя очередь спасать его…

Прислонившись к холодной стене, я зябко поёжилась. Накинув капюшон домашней толстовки и спрятав руки в длинных рукавах, я исподлобья посмотрела на Глеба, который внимательно следил за каждым моим движением.

– Сколько тебе лет? – вырвалось у меня.

Мой сосед был подтянутым зрелым мужчиной с мощной атлетической фигурой. Он явно занимался каким-то спортом и, судя по хищным упругим движениям, это была не просто качалка. Возможно, бокс или борьба… По лицу тоже сложно было угадать возраст Глеба. Крупные строгие черты лица и серьезный, как правило, хмурый взгляд делали его похожим на сурового викинга, пережившего не одно сражение. Но кожа была здоровой и ровной, даже несмотря на вертикальную морщину между бровей и небрежную щетину.

«Тридцать два», – решила я, прежде чем услышать ответ самого Глеба.

– Тридцать девять, – спокойно ответил он и, спустившись на пару ступеней, оперся локтем о перила.

Мое изумление не осталось незамеченным. Тридцать-блин-девять?! Да моему отцу сорок три, и четыре года назад он точно не выглядел, как это плейбой! Я даже не удивлюсь, если у Глеба прорисованы все шесть кубиков пресса! Или сколько их там, восемь? Надо пересчитать у Вадима…

– Мне лестно твое неподдельное удивление, – тихий смех Глеба эхом разнесся по лестничной площадке.

И чего он всё время хмурится! У человека с таким искренним смехом не должно быть никаких проблем…

– Ну вообще-то я думала, тебе сорок пять, – дерзко вскинула я подбородок. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Я видела этого мужчину третий раз в жизни, но сейчас у меня было такое ощущение, что мы знакомы сто лет. Только со своими друзьями и близкими я чувствовала себя так раскрепощенно и свободно.

Глеб наклонил голову набок. Его лицо оставалось серьезным, но в глазах мелькала улыбка.

– А тебе хоть есть восемнадцать, красавица?

Я фыркнула и поправила сползающий на лоб капюшон.

– Боишься связаться с малолеткой?

Из уст лохматой девушки в кофте с единорогом и розовыми наушниками на шее это, наверное, звучало комично. Но надо отдать должное Глебу – он держался. Нарочито медленно мужчина оглядел меня с головы до ног, задержался на пушистых тапочках в виде енотов, поднял взгляд выше и посмотрел в глаза.

– Думаю, зря я пытался заманить тебя выпивкой. Вполне можно было обойтись мороженым.

Я даже задохнулась от такой наглости.

– Зато я знаю, чем тебя порадовать! – выпалила я, воинственно скрестив руки на груди.

– Чем? – глаза Глеба зажглись опасным огоньком. Ох, не о том он подумал…

– Поясом из собачьей шерсти! – торжественно заявила я. – Хорошо помогает от радикулита!

Сверкнув прищуренным взглядом, мужчина качнулся ко мне, и я инстинктивно вжалась в стену. Сдерживая хихиканье, я прикрыла рот ладошкой.

Господи, сколько мне лет!

Ну почему рядом с Глебом я снова превращаюсь в шкодливую неугомонную девчонку?

Задрав нос, я с вызовом посмотрела на соседа. Он с каким-то веселым изумлением разглядывал мое лицо.

– Ты первая девушка, усомнившаяся в моих физических возможностях, – наконец, проговорил Глеб с усмешкой. Упершись поясницей о перила, он расслабленно засунул руки в карманы джинс.

Я красноречиво посмотрела на мужчину. Как его зацепило-то! Наверное, привык, что дамы поют дифирамбы его… хм… «физическим возможностям»…

Помимо воли я слегка покраснела. Глеб заметил это и сверкнул довольной улыбкой.

– Ты так мило смущаешься.

Похоже, соседу нравилось меня поддразнивать. Он даже на время забыл про свои печали. Складка между бровей разгладилась, напряженная линия плеч стала мягче.

Я с досадой пробурчала себе под нос:

– У меня просто кожа тонкая, я все время краснею.

Не отрывая взгляда от моего лица, Глеб сделал пару шагов вперед.

– Это твой настоящий цвет волос? – тихо спросил он, едва касаясь пальцами рыжего локона, выбившегося из-под капюшона.

– Да.

Я замерла, остро ощущая тепло чужой руки на своей щеке. В движении мужчины не было никакого сексуального подтекста. Несмотря на его шутки на грани, Глеб не делал попыток соблазнить меня. В глазах соседа я видела скорее любопытство и легкий интерес. Мне показалось, что этот мужчина нуждался в друге, с которым можно было бы хотя бы ненадолго забыть о своих проблемах.

Поэтому я не стала отводить мужскую руку от своего лица и открыто улыбнулась. Слегка потянув за прядь, Глеб отстранился и встал рядом со мной.

– В твоей семье все рыжие? – спросил он, повернув голову ко мне.

Я помотала головой.

– Только моя бабушка. У остальных светлые волосы.

Глеб удивленно приподнял брови.

– Возможно, мои дети будут рыжими, – улыбнулась я, вспомнив, как Вадим в нашу первую ночь проговорился, что мечтает о дочке с такими же рыжими волосами.

– Главное, чтобы твой парень был готов к этому, – усмехнулся сосед.

– А у тебя есть дети? – спросила я и тут же прикусила язык. Вдруг для мужчины это больная тема?

Но Глеб отреагировал спокойно. Он с улыбкой посмотрел на меня.

– Если бы у меня были дети, я бы сейчас был с ними.

Достойный ответ. Наверняка, Глеб будет хорошим отцом.

Между нами повисло задумчивое молчание.

Через дверь я услышала голоса родителей. Как бы они не выглянули в подъезд… Вряд ли их обрадуют тридцатидевятилетний огромный мужик, стоящий возле дочери. Особенно отца.

Усмехнувшись себе под нос, я приоткрыла дверь и крикнула:

– Я скоро!

Мама в ответ попросила меня накинуть куртку.

Сейчас сюда точно выйдет вся семья с теплой одеждой, бутербродами и горячим чаем. Надо уходить, пока не поздно.

Я взглянула на Глеба. Он оторвался от стены и остановился напротив меня. Глядя мне в глаза, мужчина серьезно произнес:

– Спасибо за компанию.

Я улыбнулась.

– Обращайся.

Глеб усмехнулся в ответ и, мягко проведя ладонью по моему предплечью, развернулся и пошел домой. Проводив взглядом массивную фигуру, бесшумно поднимающуюся по лестнице, я юркнула в квартиру и закрыла за собой дверь.

– Милая, кто к тебе приходил? – выглянула из кухни мама.

Я неопределенно пожала плечами.

– Один знакомый, здесь рядом живет. Ты его не знаешь, – ответила я, стягивая с головы капюшон.

Маме моего объяснения оказалось достаточно, а вот я сама пребывала в сомнениях. Не слишком ли странной будет казаться дружба между молоденькой девушкой и взрослым одиноким мужчиной?..

Лена

Я поймала в карих глазах неприкрытое восхищение и, широко улыбнувшись, подошла к Вадиму. Притянув меня за талию, он наклонился и прижался губами к моей шее.

– Ты такая красивая, – прошептал он, щекоча дыханием нежную кожу.

Я тихо рассмеялась. Мы стояли в вестибюле театра, и на нас уже начали обращать внимание люди вокруг. Две сухопарые дамы с неодобрением покосились в нашу сторону. Женщина средних лет в брючном костюме что-то зашипела на ухо своему мужу, с интересом поглядывающему на нас.

Но меня обнимал любимый, и внутри горело такое яркое пламя, что я готова была наплевать на приличия. Я была счастлива и мне хотелось почувствовать вкус губ Вадима прямо сейчас. Я обвила руками его шею и нежно поцеловала.

Прикрыв от удовольствия глаза, Вадим прижал меня сильнее. Его горячая ладонь с талии скользнула выше к моим открытым плечам и легла на основание шеи. По позвонку тут же пробежали жаркие мурашки.

Задняя часть шеи была моей чувствительной зоной, и Вадим, конечно, об этом знал. Сегодня, когда он заехал за мной перед театром и увидел меня в черном обтягивающем платье на тонких бретельках, с собранными наверх волосами, то практически не оставил шанса.

За руку увел в комнату и, мягко развернув лицом к стене, осыпал жадными поцелуями мою максимально открытую шею, лаская губами каждый выступающий позвонок. Хорошо родителей не было дома, потому что я была просто не в силах сдерживаться.

Мои жаркие протяжные стоны настолько завели Вадима, что мы даже не успели раздеться. Покусывая сзади шею и плечи, Вадим потянул мое платье вверх и взял меня прямо у стены – быстро, горячо, яростно…

Вот и сейчас, когда мы уже стояли в холле театра, Вадим продолжал дразнить меня, подушечками пальцев легко касаясь чувствительной шеи. Отстранившись от мужских губ, я прошептала, пытаясь сдержать улыбку:

– Нас выгонят за аморальное поведение.

Вадим сделал вид, что задумался. Оглядевшись, он поймал направленные на нас любопытные, возмущенные, удивленные взгляды. В глазах Вадима плескалось столько веселья, что мне захотелось схватить его за руку и сбежать отсюда прямо сейчас, подальше от чужих глаз.

– Не расстраивайся, – шепнул парень, наклонившись ко мне. – Если нас выгонят, я увезу тебя к себе домой, и мы продолжим с того, на чем остановились.

Я рассмеялась, уткнувшись лицом в белоснежную мужскую рубашку.

– Теперь я хочу, чтобы нас выгнали, – жалобно простонала я.

– Держи себя в руках, женщина, – серьезно проговорил Вадим, обнимая меня за плечи.

Задрав голову, я заглянула в карие улыбающиеся глаза и замерла, пытаясь совладать с расшалившимся сердцем.

Вадим ласково погладил меня по лицу и за руку увлек в зал. Спектакль скоро должен был начаться.

Билеты на нашумевший спектакль «Ромео и Жанетта» по мотивам пьесы Жана Ануя достать было нелегко. Поэтому, когда Вадим пригласил меня в театр, я была на седьмом небе от счастья. Несколько дней я, как сумасшедшая, бегала по магазинам, пытаясь найти подходящее платье для вечера. Ульяна, девушка моего брата, только тяжело вздыхала, когда я тащила ее в очередной торговый центр.

– Сейчас в театр всё еще наряжаются? – горестно вздыхала она. – Я думала это давно в прошлом.

– Да пофиг на эту театральную богему, – отмахивалась я. – Я хочу поразить Вадима!

– По-моему, ты это уже давно сделала, – смеялась Ульяна.

Я не была театралом. Мои культпоходы можно было пересчитать на пальцах одной руки. Поэтому я, на всякий случай, была готова ко всему – к скуке, к эмоциональном взрыву, к неконтролируемым слезам. Но всё обошлось без крайностей. Спектакль, как хорошая книга, оставил приятное и задумчивое послевкусие.

Выйдя из зала, мы с Вадимом остановились недалеко от гардероба. Парень положил руку мне на талию и поцеловал в плечо.

– Поехали поужинаем? – спросил он.

Надо сказать, к тому времени я уже сильно проголодалась. Поэтому предложение своего парня встретила с энтузиазмом.

– А куда поедем? – спросила я.

– Друзья посоветовали мне один ресторанчик с грузинской кухней, – улыбнулся Вадим, поправляя выбившуюся из моей прически прядь волос.

Я в блаженстве прикрыла глаза. Обожаю грузинскую еду, красное вино и своего мужчину…

В гардероб выстроилась очередь, и мы отошли в сторонку.

– Как тебе спектакль? – спросила я.

– Честно? – хитро прищурился Вадим.

Я кивнула.

– К концу я думал только о хачапури и хинкали.

Откинув голову, я расхохоталась.

Обожаю Вадима за его честность и открытость!

– Что вас так рассмешило, молодые люди? – раздался рядом мужской голос.

Я с улыбкой обернулась. За моей спиной стоял крепкий мужчина средних лет в костюме. Под руку его держала невысокая миловидная женщина лет тридцати со светлыми волнистыми волосами до плеч.

У мужчины было смутно знакомое лицо. Я где-то его встречала, причем совсем недавно…

– Здравствуйте, Евгений Андреевич, – Вадим пожал незнакомцу руку.

Точно! Самойлов, друг Глеба и журналист.

Я вежливо поздоровалась с мужчиной и его спутницей.

– Приятно видеть такие молодые сияющие лица на подобных мероприятиях, – улыбнулся Самойлов.

Вадим незаметно взял меня за руку и переплел наши пальцы.

– Про этот спектакль было столько хвалебных отзывов, что мы просто не смогли устоять.

Мужчина покивал.

– Да, я уже второй раз прихожу на этот спектакль. И каждый раз нахожу что-то новое для себя.

Помолчав, он неожиданно спросил:

– Наши друзья устраивают дома вечеринку. Не хотите присоединиться к нам?

Мы с Вадимом удивленно переглянулись.

– Не думаю, что это будет удобно, – осторожно ответил Вадим. – Мы даже с ними не знакомы.

Самойлов махнул рукой.

– Мои друзья будут вам только рады! Уверен, половину из гостей я и сам увижу впервые.

Вадим посмотрел на меня. Я неопределенно пожала плечами и улыбнулась. Хоть я уже и настроилась на романтический ужин вдвоем, но прекрасно понимала, что для Вадима общение с Самойловым будет полезно. В этом году Вадим заканчивал университет по специальности «журналистика» и ему пора было определяться, что делать дальше…

– Я «за», – шепнула я, прильнув к Вадиму.

Он кивнул и, повернувшись к Самойлову, сказал:

– Скажите адрес, мы доберемся на такси.

– У нас в машине есть место, – заметила спутница Самойлова.

– Вот и договорились! – довольно потер ладони мужчина. – За мной!

Глеб Поляков

Я чувствовал затишье перед бурей. Воздух вокруг меня отчетливо искрил, как перед грозой. Несколько дней я практически не выходил из дома, созваниваясь только со своим заместителем. Дела у компании шли на удивление гладко.

Конкурент окончательно расслабился, думая, что я сдался и слинял в Нью-Йорк к брату зализывать раны. Из своих источников я знал, что он уже готовит поддельные документы, чтобы стать полноправным хозяином моей компании.

До выхода разоблачающей статьи оставалось несколько дней, и я с нетерпением ждал этого взрыва. Мне надоело прятаться. Я хотел действовать. Чувствовать, как кровь кипит в жилах, как адреналин пропитывает тело.

Но пока мне приходилось сидеть в четырех стенах. И я уже возненавидел эту съемную квартиру с аляповатыми обоями, скрипучей кроватью и неудобной крошечной ванной. Я шатался по комнате, словно медведь в тесной клетке. И не знал, куда девать свободное время. Раньше у меня его не было…

Несколько раз я порывался спуститься на пятый этаж и постучаться в знакомую дверь, но вовремя останавливал себя. На трезвую голову эта идея не казалась разумной. Девчонка могла быть с парнем. Да и знакомиться с ее родителями мне не очень хотелось. Вполне возможно, что они были моими ровесниками…

Эта мысль просто убивала. У меня уже могла бы быть дочка-студентка… Это п…ц! Прислонив ко лбу прохладный стакан с виски, я пытался представить, как это могло бы быть…

В юности от меня запросто могла бы залететь одна из моих подруг. Но, к счастью, пронесло. До сих пор этот факт меня радовал. А теперь я сижу один в чужой квартире, и болезненная тоска сжимает сердце.

А ведь сейчас я мог бы отгонять от красавицы-дочки парней и караулить ее по вечерам у подъезда. На одну вон напали недавно. Хорошо, я рядом оказался…

Хотя ну к черту… Лучше сын. С девчонками одна головная боль. А пацану подзатыльник дашь, по-мужски поговоришь и нормально.

Усмехнувшись своим фантазиям, я залпом выпил виски и откинул голову на спинку кресла. Не туда меня понесло. Поздновато мне уже становиться отцом. Не то чтобы я расстраивался по этом поводу. Я просто никогда об этом не задумывался. Только однажды мне захотелось, чтобы любимая женщина родила мне мальчика и девочку с янтарными лисьими глазами…

Телефонный звонок прервал невеселые мысли. Самойлов, старый пёс.

– Надевай чистые носки с трусами и подваливай сюда, – с ходу завопил он. На фоне звучала музыка, чьи-то голоса и смех.

– Ты там совсем спился или номером ошибся, дружище? – ласково поинтересовался я.

Самойлов отвлекся, с кем-то здороваясь, затем снова вернулся ко мне.

– Тут Танюша Адаменко с мужем собирают у себя друзей! Они очень хотят тебя увидеть! Хватит дома киснуть, приходи!

Я задумался. Таню и ее мужа я знал с тех же времен, что и Самойлова. В последнее время мы редко виделись. Таня стала известной художницей, а ее муж занимался пластической хирургией. Когда-то он сподручными средствами зашил мне распоротый бок…

– Напомни адрес, – коротко сказал я в трубку.

– Ну вот, другое дело! Глядишь, и новую музу себе тут найдешь! А то невыносимо уже на твое хмурое лицо смотреть!

Никак не прокомментировав слова друга, я отключился. Новая муза… Не такая уж и плохая идея.

Лена

Когда Самойлов приглашал нас с Вадимом в гости к своим друзьям, я представляла небольшую компанию за накрытым столом, спокойную обстановку, чинные беседы и степенных людей, которые знают, чего хотят от жизни…

Поэтому, когда еще возле входной дери я услышала громкую музыку, чьи-то крики и безудержный смех, я слегка удивилась. Мы с Вадимом переглянулись. Самойлов, заметив наше удивление, довольно хмыкнул и подмигнул.

Вслед за мужчиной и его спутницей мы с Вадимом зашли в квартиру. Нам навстречу тут же выскочил огромный поджарый доберман. Вадим резким движением задвинул меня за свою спину. Я даже не успела испугаться. Самойлов же с улыбкой опустился перед замершим псом и потрепал его по холке.

– Не бойтесь. Это Матюша. За кусок колбасы готов продать родину, а перед прекрасными дамами и вовсе смущается, как юнец.

Я осторожно выглянула из-за широкой спины Вадима. Действительно, доберман, несмотря на устрашающий вид бойцовского пса, не выглядел агрессивным. Протяжно вздохнув, он облизал руку Самойлову и преданно уставился ему в глаза.

– Вы, наверное, скормили ему не один килограмм колбасы, – рассмеялся Вадим.

Самойлов усмехнулся и посмотрел на меня.

– Смелее, милая. Матюша – джентльмен до мозга костей.

Я медленно шагнула вперед. Доберман добродушно взирал на меня. Судя по всему, у него было большое и доброе сердце сенбернара.

Наклонившись, я почесала пса за ухом. Он даже глаза закатил от удовольствия. Ну что за прелесть!

– Иногда Матюша до ужаса напоминает мне его крестного, – раздался рядом женский глубокий голос. – Так же быстро похищает сердца прекрасных дев.

С трудом оторвавшись от кайфующего добермана, я выпрямилась.

– У Матюши есть крестный? – с улыбкой спросила я.

– Друг семьи, который принес щенка в наш дом. Такой же грозный на вид и с таким же ранимым сердцем, – тепло проговорила женщина, подойдя к нам ближе.

Никогда особо не заглядывалась на представительниц своего пола. Но тут просто залюбовалась. Шикарная женщина.

Невысокая, с невероятно женственной фигурой, которую не скрывал даже джинсовый потертый комбинезон. Длинные, будто выгоревшие на солнце волосы небрежными волнами падали на плечи. Лицо, светящееся изнутри каким-то мягким светом, было тонким и изящным. Именно такие лица изображают на картинах… Небесно-голубые глаза безмятежно взирали на нас.

Хозяйка квартиры (а я сразу поняла, что это она) была немолода, но годы только красили ее, придавая теплой красоте глубину и утонченность. Хотела бы я через двадцать лет обладать таким же шармом…

Самойлов приобнял женщину за плечи и представил нас друг другу.

– Танюша, мне посчастливилось быть знакомым с этими трогательными влюбленными друг в друга молодыми людьми. Елена и Вадим.

Я улыбнулась и невольно прижалась щекой к плечу Вадима.

– Татьяна, художница, муза, верный друг и товарищ, – продолжил Самойлов.

Хозяйка квартиры со смехом потрепала мужчину по волосам и, подойдя ближе, обняла вначале меня, потом Вадима.

– Рада знакомству. Проходите и будьте как дома!

От этих теплых объятий мне сразу стало легко, смущение ушло. Убрав верхнюю одежду в зеркальный шкаф-купе, мы с Вадимом прошли вслед за Татьяной в просторную гостиную, откуда доносились обрывки оживленных разговоров и громкая музыка.

Хозяйка квартиры сразу потянула нас знакомиться с остальными гостями. В большой комнате-студии собралось человек двадцать. Давно я не видела такой разношерстной компании. Здесь были и солидные мужчины с красотками в откровенных вечерних нарядах, и люди искусства с одухотворенными лицами, отчаянно спорящие друг с другом, и бизнес-вумен в дорогущих деловых костюмах, и хипстеры, словно случайно забредшие сюда по пути в Модный приговор…

Своим возрастом мы с Вадимом явно выбивались из общей массы. А еще, без ложной скромности, Вадим был самым сексуальным и красивым мужчиной в этой квартире. Даже в строгих, идеально сидящих брюках и белоснежной безукоризненной рубашке он умудрялся выглядеть расслабленным и по-мальчишески небрежным. Вадим никогда не стремился производить впечатление на других. И это придавало ему особый шик.

Моего парня тут же утянула какая-то дама с пугающими ярко-красными губами и железным взглядом Феликса Дзержинского. Вадим успел послать мне воздушный поцелуй и взгляд, полный нехороших предчувствий. Прикрывшись ладошкой, я хихикнула. Уж очень комично смотрелся высокий внушительный парень, пытающийся осторожно высвободиться из цепкой хватки худощавой женщины в блестящем платье.

Я была спокойна. Как бы дамы не облизывались, сегодня ночью этот роскошный парень будет моим…

Не сдержав довольной улыбки, я огляделась по сторонам. Было видно, что квартира принадлежала творческим людям с хорошим вкусом. Никакого новомодного безликого евроремонта. Всё было подобрано с душой – от шелковых обоев с бархатистой поверхностью до антикварной деревянной мебели. На стенах висели картины с нежной акварелью. Я подошла к одной из них, чтобы получше рассмотреть.

– Это картина Танюши, – раздался за моей спиной голос Самойлова.

– Красиво, – задумчиво проговорила я. Мои слова потонули в громких аккордах. Кажется, играла композиция «Muse».

Я обернулась к Самойлову. Он перевел взгляд с картины на мое лицо.

– Твой парень пользуется успехом, – заметил он. – Не ревнуешь?

Я нашла глазами Вадима. Он стоял в компании всё той же женщины и импозантного седого мужчины. Они о чем-то оживленно беседовали, у них явно нашлись общие темы для разговора.

– Я доверяю Вадиму, – улыбнулась я.

– А он тебе? – внимательно посмотрел на меня Самойлов.

– Доверяет ли он мне? – не поняла я.

– Такая красивая девушка просто обязана давать поводы для ревности, – хитро прищурился мужчина.

Я даже рассмеялась от этих слов. Мне уже давно никто не нужен кроме Вадима, и он об этом прекрасно знает. А подогревать интерес своего мужчины ревностью – это не про меня…

Самойлов понял всё без слов. Он понимающе улыбнулся и посмотрел в сторону Вадима.

– В молодости очень легко поверить в вечное – любовь, страсть, преданность. А с возрастом понимаешь, что у всего есть свой срок и своя цена…

Казалось, Самойлов разговаривал сам с собой, рассеянно глядя на собравшихся в комнате людей. Я неловко переступила с ноги на ногу. Моя любовь к Вадиму зародилась еще давно, когда мне было четырнадцать, и с каждым годом только расцветала, становясь ярче и многограннее… Да, я встречалась с другими парнями, но с ними мое сердце не забывало, как биться… А с Вадимом – да…

Как объяснить это взрослому мужчине, который старше меня в два раза и который, я уверена, успел столкнуться в жизни с предательством?

Я промолчала.

– А ты давно видела Глеба? – неожиданно спросил мужчина, перехватив мой взгляд.

Я сразу поняла, о ком он говорит. Образ соседа, небрежно облокотившегося о перила и с легкой улыбкой разглядывающего мое лицо, периодически всплывал в голове.

Я не видела Глеба с той нашей странной встречи в подъезде. Прошло уже несколько дней. Мы больше не пересекались. Глеб не звонил в мою дверь и не ставил в тупик своими вопросами. Не звал выпить с ним, обжигая мальчишеской ухмылкой. И мне как будто чего-то не хватало…

Чтобы увидеть соседа, мне нужно было лишь подняться на один этаж выше. Но я не могла себе этого позволить. Я боялась быть непонятой. Мне нравилась эта странная дружба со взрослым мужчиной, в глубине глаз которого плескался целый океан чувств, печалей и прожитых страстей. Но Глеб мог подумать, что я ищу с ним встреч, потому что он привлекает меня, как мужчина. А это было не так.

Я посмотрела на Самойлова и пожала плечами.

– Мы иногда стакиваемся в подъезде.

Мужчина как будто ждал продолжения, но мне нечего было добавить. Я увидела приближающегося Вадима и тепло улыбнулась ему. В руках он нес бокал с шампанским.

– Ты как? – тихо спросил Вадим, обнимая меня сзади и вручая бокал.

Я расслабленно откинулась на его грудь.

– Всё хорошо, – мурлыкнула я, медленно отпивая шампанское.

Мне действительно было хорошо. Я с любимым мужчиной, из стереосистемы звучит группа Muse, в моей руке бокал шампанского, а вокруг – потрясающие интересные люди. По-моему, идеальный вечер! А осознание того, что завершится он в спальне Вадима, делало его просто крышесносным.

Я звонко смеялась над шутками гостей, горячо обсуждала с Татьяной и ее мужем сегодняшний спектакль, вместе со всеми громко приветствовала вновь прибывших. Я успела всем сердцем полюбить этот гостеприимный дом, его хозяев и необыкновенных людей, собравшихся здесь. Я запомнила имя каждого.

Вадим больше не отходил от меня ни на шаг, хотя одинокие дамы делали попытки пригласить его на белый танец или увлечь на балкон, чтобы покурить. Не самый подходящий предлог. Вадим был профессиональным спортсменом и максимум, что он позволил себе сегодня – бокал шампанского. В отличие от меня.

Чувствуя, как голова приятно кружится от выпитого, я замерла в крепких объятиях Вадима.

– Малыш… – нежно прошептал он, целуя меня в висок. – Ты не устала? Может, хочешь домой?

Я подняла голову и заглянула в теплые карие глаза.

– Я хочу кофе, – решила я и добавила. – И танцевать.

Играла какая-то заводная музыка и, приглушив свет, гости устроили танцпол прямо в центре гостиной.

Вадим тихо рассмеялся. А мне захотелось его зацеловать, такой он был милый.

– Хорошо. Но вначале кофе, – согласился он.

Переплетя наши пальцы, Вадим поцеловал мою руку и потянул в сторону кухни.

Я чувствовала себя легким пушистым облачком. Музыка обволакивала, превращая меня в невесомую зефирку. Крепко держась за теплую ладонь, я шла за Вадимом, лаская взглядом широкую спину.

Я не сразу почувствовала на себе пристальный взгляд.

Вначале он отозвался в теле легким беспокойством, затем по коже пробежал озноб.

Я слегка повернула голову и безошибочно нашла источник дискомфорта.

Глеб.

Он стоял в глубине комнаты в компании друзей и смотрел прямо на меня.

Глеб Поляков

Танюша всегда любила собирать у себя дома большую компанию. Когда нам было по восемнадцать, она устраивала грандиозные посиделки в квартире родителей. Кого я только там не видел – беспризорных патлатых художников, чистеньких студентов в выглаженных костюмчиках, парней с явным криминальным прошлым, фарцовщиков, домашних девочек с соседнего двора…

Я любил эти сборища. Домашнее вино лилось рекой, красивые девушки, жаждущие ласки, сами вешались на шею, разговоры обо всем и ни о чем расслабляли.

Таня всегда была своим парнем. Умная, ироничная, за словом в карман не полезет и цену себе знает. За такой так просто не приударишь. Все наши дешевые подкаты она срубала на корню.

– Поляков! Иди порепетируй вначале, а потом обращайся, – смеялась она, когда я пытался увести ее в сторону, чтобы вместе полюбоваться на звезды.

Так она и осталась для меня Танюхой, вечной занозой в заднице и преданным другом…

Только один раз мы забылись. Лет в тридцать я уже основал свою компанию и пахал, как проклятый, с утра до ночи. Таня уже была замужем и успешно продавала свои картины. Мы случайно пересеклись в баре.

Она была с подругой, которая быстро свинтила с каким-то мужиком. Я был один. После тяжелого дня всё, чего мне хотелось, – это виски и быстрого, ни к чему не обязывающего секса.

Таня как-то слишком быстро опьянела от нескольких глотков виски из моего бокала. Я был на взводе. Мне хватило бретельки от лифчика, выглядывающей в разрезе расстегнутой на верхние пуговицы блузки.

Мы поймали машину и поехали ко мне домой. Я слабо соображал, когда впивался в податливые губы своей подруги. Я не думал о том, что утром мы оба пожалеем об этом.

Вместо того, чтобы остановить меня, Таня сладко стонала и прижималась ко мне своим горячим гибким телом.

Я просто не смог бы остановиться.

Полночи мы истязали друг друга, словно обезумевшие подростки. Не выпуская девушку из своих рук, я заставлял ее жалобно скулить от нестерпимого наслаждения. Снова и снова. Будто год не видел женщины.

А утром Таня сделала вид, будто ничего не было. Как ни в чем не бывало продефилировала в ванную, оделась, потрепала меня по волосам и ушла, оставив после себя приятную ломоту во всем теле и свежесваренный крепкий кофе…

Наша дружба, как ни странно, от этого не пострадала. Но больше мы голову не теряли. Таня была мне слишком дорога, чтобы делать ее своей любовницей…

Поднимаясь по лестнице, я прислушался. Отчетливо звучал какой-то зарубежный рок. Узнаю Танюшу. Усмехнувшись, я подошел ко входной двери и позвонил.

Открыла мне хозяйка квартиры.

– Да не может быть! – всплеснула она руками. – Сам Поляков посетил наш скромный обитель!

Я рассмеялся и тепло обнял Таню.

– Я всегда любил твои сборища, ты же знаешь, – усмехнулся я и, вручив бутылку подарочного вина, прошел в квартиру.

Судя по раскрасневшимся лицам гостей, блестящим глазам, взрывам громкого смеха и зажигательным танцам, вечер был в самом разгаре. К нам подошел муж Татьяны с одним общим знакомым – владельцем юридической компании.

Мы пожали друг другу руки.

– Давно тебя не было видно. Наверное, уже женился и забыл про своих старых друзей.

Муж Татьяны был не в курсе моих проблем с компанией.

– До сих пор холост и вполне счастлив, – отшутился я, разглядывая гостей.

Большинство людей были мне не знакомы. Я поискал глазами Самойлова. Тот уже ненавязчиво обнимал какую-то белокурую даму и, как змий искуситель, что-то шептал ей на ухо. Его спутница довольно улыбалась и сверкала глазами. Я усмехнулся. Умело подвешенный язык всегда был сильной стороной Жени.

Вернулась Таня с бокалом виски и протянула мне. Она хорошо знала мои вкусы.

– Ты какой-то напряженный, – заметила подруга. – У тебя что-то случилось?

Я с улыбкой покачал головой. Что-то в последнее время друзья стали часто задавать мне подобные вопросы. Да, с того самого времени, как любимая женщина предала меня, всё пошло наперекосяк. Но я не собирался сдаваться. Я переживу и это. Назло Алисе переживу. Только эта злость держала меня на плаву год назад. И сейчас я не могу себе позволить быть слабым. Уже не ради нее, а ради себя…

Главное – вернуть свою компанию, и тогда я смогу с головой погрузиться в работу, как в старые добрые времена. В этом мое спасение.

– Всё хорошо, Танюша, – расслабленно проговорил я, гуляя рассеянным взглядом по комнате.

Может, прав был Самойлов, и мне нужна какая-нибудь муза на одну ночь? Просто почувствовать под собой юное тело, чувствуя, как немеют мышцы, и как становятся легче мысли… Я давно не позволял себе расслабиться. Может, зря?

Мой расфокусированный взгляд зацепился за парочку в углу. Парень присел на подлокотник дивана и притянул к себе девушку. Я пробежался взглядом по девичей спине в открытом черном платье. Стройная. Изящная. Жалко, занята. Но любоваться-то мне никто не запрещает…

Смакуя виски, я продолжил рассматривать парочку. Они не обращали на меня внимания, и это странным образом заводило, будто я подглядываю за молодыми любовниками через приоткрытую дверь…

Парень одной рукой обнимал девушку за тонкую талию, второй осторожно поглаживал шею и оголенные плечи. Незнакомка доверчиво льнула к парню, прижавшись щекой к мужской груди. Идиллия, мать твою!

Я скользнул тяжелым взглядом по выступающим позвонкам, светлой почти прозрачной коже, мягким линиям спины, округлым бедрам, длинным ногам…

На месте парня я бы не был таким нежным. Наплевав на всех, впился бы в мягкие губы, исследуя наглыми ладонями стройное тело. До синяков на нежной коже сжал бы эту аппетитную попу. А потом увел бы красотку в уединенное место, где развернул бы лицом к стене и потянул подол узкого платья вверх…

В штанах стало тесно. Черт!

Одним глотком осушив бокал, я отвернулся от парочки. Дожился, пускаю слюни на чужую девчонку! Надо что-то с этим делать.

Я еще раз пробежался глазами по гостям, примечая одиноких девушек, но взгляд упорно возвращался к рыжеволосой незнакомке в черном платье. Что-то слишком часто я в последнее время думаю о рыжих.

Я усмехнулся. Интересно, как там моя соседка поживает? Давно ее не видел. Даже успел соскучиться по забавному личику и переливчатому смеху…

Тем временем парочка встала. Вполуха слушая разговоры своих друзей, я исподлобья разглядывал незнакомку. Хочу увидеть ее лицо. «Чтобы потом представлять в своих больных эротических фантазиях?», – раздался в голове едкий внутренний голос. Мне стало смешно. И чем я тут занимаюсь?

Девушка с парнем о чем-то пошептались, потом он взял ее за руку и потянул к выходу. Приглушенный свет упал на лицо незнакомки. С замиранием сердца я разглядел пухлые губы (даже лучше, чем в моих фантазиях), вздернутый носик, взмах длинных ресниц… Бл…ь!

Меня ошпарило. Мой мозг что, выдает желаемое за действительное? Какого черта здесь делает моя соседка? Я впился глазами в девушку. Мне было непривычно видеть Лену без растрепанных волос и домашней толстовки.

Накрашенная, в откровенном платье она выглядела старше. Уже не девчонка из соседней квартиры, а молодая женщина… Впрочем, я понял это, еще когда увидел ее целующуюся со своим парнем в подъезде. Уверен, в постели с ней не соскучишься.

Парочка приближалась. Я стоял, слегка откинув голову, и открыто разглядывал девушку. Она меня не видела. Ее красивое лицо светилось от улыбки, глаза ярко сверкали, прядь волос, переливаясь ярко-рыжим, упала на лоб. Лена шла за своим парнем и даже не смотрела по сторонам. Куда они идут? Этот тормознутый спортсмен решил сделать то, о чем я только что мечтал?!

Девушка резко подняла глаза и посмотрела прямо на меня. Я слегка вздрогнул от неожиданности, но взгляда не отвел.

Самойлов, оказавшийся рядом, с усмешкой спросил:

– Узнаешь свою соседку?

– Какого черта она здесь делает? – с досадой спросил я, не сводя глаз с девушки.

– Я их пригласил, – похвастался Самойлов, а мне захотелось дать ему подзатыльник.

– Что ты задумал? – прошипел я, покосившись на него.

– Да не кипятись ты, – примирительно хлопнул меня по плечу друг. – Мне действительно нравится этот парень. Он перспективный. Я хочу поработать с ним.

Я хмуро посмотрел на перспективного парня.

– А ты чего так разволновался-то? – хитро улыбнулся Самойлов.

Я ничего не ответил. Лена уже стояла напротив меня и удивленно всматривалась в мое лицо. Я поймал себя на странной мысли, что теперь она похожа не на любопытного рыжего котенка, а на изящную кошечку.

– Здравствуй, – нарушил я повисшее молчание и кивнул парню, маячившему за спиной девушки.

– Здравствуй, – как-то испуганно пробормотала Лена.

Мы неловко замолчали. На лестничной площадке, когда на девушке не было вечернего платья, и ее глаза не казались такими огромными из-за косметики, наше молчание было более естественным. Теперь же я не знал, о чем говорить с этой красивой женщиной…

– Вадим, я хотел познакомить тебя с одним человеком, он только что пришел, – встрял Самойлов, обращаясь к парню Лены. Я и забыл про него…

Вадим неуверенно посмотрел на свою девушку. Она мягко провела рукой по мужской спине.

– Иди, я пока выпью кофе на кухне.

Вадим скользнул по мне напряженным взглядом, но Самойлов его уже утянул. Зря этот парень так беспокоится. Мне не нужна головная боль в виде молодой любовницы, живущей по соседству.

Я посмотрел на растерянную девушку и, усмехнувшись, проговорил:

– Кофе?

Она осторожно кивнула.

– Ну пошли, – бросил я и, развернувшись, направился на кухню.

Лена

Запах кофейных зерен поплыл по кухне. Я втянула воздух и блаженно прищурилась. Глеб, настраивающий кофемашину, с ухмылкой покосился на меня.

– Любишь кофе?

– Обожаю, – горячо воскликнула я, чем вызвала еще одну усмешку.

– А что еще ты любишь? – весело спросил Глеб.

Наверняка, он заметил, что от шампанского я опьянела и была слишком ммм… непосредственной… Но даже осознание того, что мужчина надо мной потешается, не портило настроения. Скорее наоборот, мне хотелось сделать что-нибудь глупое и смелое, чтобы увидеть на невозмутимом красивом лице удивление.

Глеб закончил возиться с кофемашиной. Развернувшись, он, уперся пятой точкой о кухонный гарнитур и, скрестив руки на груди, внимательно посмотрел на меня.

Ах да, он же задал вопрос…

– Я люблю запах свежей краски, – призналась я.

Уголки мужских губ слегка дрогнули.

– Если затею ремонт, обязательно позову тебя, – серьезно проговорил Глеб, слегка склонив голову набок. Его внимательный взгляд скользил по моему телу и я, словно защищаясь, обняла себя руками.

– А что ты любишь? – спросила я, поправляя на плече бретельку от платья.

Остановив взгляд на моем лице, Глеб задумался. Пауза затягивалась. Слишком серьезно он отнесся к этому простому вопросу.

– Не знаю, – наконец, проговорил мужчина, криво усмехнувшись. – Я давно не получал удовольствия от мелочей, типа кофе или запахи…

Округлив глаза, я смотрела на Глеба. Боже, что же случилось с этим мужчиной, что он потерял всякий вкус к жизни?

Поймав мой сочувствующий взгляд, мужчины тут же закрылся. Я почти физически ощутила это. Слегка откинув голову, он бесстрастно смотрел на меня, и я почувствовала себя не в своей тарелке. Действительно, чего я лезу к нему в душу? Разве неделя знакомства дает мне на это право?

Шампанское пульсировало в голове, но уже не дарило ощущение легкой безмятежности. Виски начало ломить.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – тихо сказал Глеб, и я вспомнила удивление в его глазах, когда он смотрел на меня в гостиной.

Если я скажу «Я тоже», я слукавлю? Пожалуй, да…

– Мы встретили Самойлова в театре, и он пригласил нас, – просто ответила я.

Глеб кивнул.

– Женя видит в твоем парне перспективного журналиста и хочет поработать с ним.

Я широко улыбнулась. Я всегда верила в Вадима.

Запищала кофемашина. Глеб слегка отодвинулся, чтобы я могла взять чашку. Я приблизилась и в это время услышала цокот по паркету. Матюша!

Я даже рассмеялась, увидев любопытную морду и блестящие живые глаза. Пёс повел носом и презрительно фыркнул, высказав свое отношение к ароматным кофейным напиткам.

Я присела.

– Матююююша, – ласково протянула я. – Ты, наверное, колбаски хочешь?

Доберман навострил уши и посмотрел на меня преданными глазами. Было забавно видеть бойцовского поджарого пса с таким умильным выражением морды.

Глеб хмыкнул.

– Не позорь меня, Воланд. Веди себя как мужчина!

– Воланд? – не прекращая гладить разомлевшего пса, я подняла глаза на Глеба.

– Его зовут Воланд, а «Матюша» это уже домашнее прозвище.

Я с улыбкой посмотрела на добермана. На Воланда он явно не тянул.

Глеб тоже опустился перед псом на корточки и ласково потрепал того по шее.

– Когда приносил его щенком, думал будет охранять хозяев, а он вместо этого красивым девочкам глазки строит, – рассмеялся мужчина, почесывая Воланда за ухом

Я уставилась на улыбающегося Глеба.

– То есть ты его крестный? – весело спросила я.

Как там говорила Татьяна, что Матюша весь в своего крестного – сердцеед?

– Можно сказать и так.

Глеб бросил на меня быстрый взгляд.

Я усмехнулась себе под нос. Глебу для того, чтобы покорять женские сердца, не нужно быть милым. Скорее, наоборот, девушки, наверное, млеют от его грубой силы и в постели, и в обычной жизни и мечтают когда-нибудь растопить ледяное сердце…

Я в детстве тоже читала сказку «Красавице и чудовище». Но в реальной жизни не привыкла питать иллюзий. Хотя… Когда Вадим обратил, наконец, на меня внимание, я словно попала в сказку со счастливым концом. Мне до сих пор иногда не по себе от того, насколько я счастлива. Это, наверное, странно?

Иногда я думаю, а были бы мы с Вадимом до сих пор вместе, если бы начали встречаться лет в шестнадцать? Я не могла знать ответа наверняка, но что-то подсказывало мне, что – нет. Мы расстались бы еще до того, как наши чувства успели бы созреть и окрепнуть.

Мы оказались вместе ровно тогда, когда это было нужно. Я уже не была невинной неискушенной девочкой, да и Вадим вел далеко не монашеский образ жизни. Со многими его девушками я была знакома…

Я медленно поднялась. Глеб с Матюшой синхронно посмотрели на меня снизу вверх. Уголки моих губ дернулись. Это слишком милое зрелище для слабого девичьего сердца.

Я расправила подол платья и потянулась за чашкой кофе. Придется пить остывший кофе, но я не очень расстроилась.

Краем глаза я увидела в дверях мужской силуэт. Вадим.

Бросив взгляд на Глеба, всё еще сидящего на корточках перед Матюшей, Вадим подошел ко мне.

– Ты как? – тихо спросил парень, коснувшись губами моего виска.

Я прижалась щекой к широкому плечу и незаметно вдохнула запах мужского одеколона.

– Уже лучше, – шепнула я.

Действительно, голова почти перестала кружиться. Только теперь меня начало клонить в сон. Почувствовав, как веки тяжелеют, я замерла в теплых объятиях Вадима.

– Ты засыпаешь что ли, котенок? – рассмеялся парень, прижимая меня к себе.

– Нет, – пробормотала я и, закинув голову, посмотрела в карие глаза, с нежностью разглядывающие меня.

Вспомнив про Глеба, я повернула голову. Он уже отошел к противоположному столу и, засунув руки в карманы брюк, отстраненно смотрел на нас. Я смущенно отвела глаза. Наши с Вадимом нежности, наверное, казались ему наивными и смешными…

Но ведь когда-то и он был двадцатилетним парнем, прижимающим свою девушку поближе к сердцу…

Я вспомнила про кофе и, отстранившись от Вадима, потянулась к кофемашине.

– Я могу отвезти вас домой, – невозмутимо сказал Глеб, задержав взгляд на чашке в моей руке.

– Спасибо, но мы лучше вызовем такси, – быстро ответила я.

– Я всё равно еду домой, – Глеб спокойно посмотрел мне в глаза.

– Мы едем ко мне, я живу в другой стороне, – с вежливой улыбкой ответил Вадим.

А я почувствовала, как мое лицо покрывает румянец. Глебу совсем необязательно знать, что сегодняшнюю ночь я проведу со своим парнем.

Мужчина скользнул по мне взглядом и ровно заметил:

– Мне не сложно подвезти вас.

Мы с Вадимом переглянулись. Чтобы не отвечать, я поднесла к губам чашку. Когда Вадим был рядом, я особенно остро чувствовала странность и неуместность нашей с Глебом дружбы.

Не дожидаясь ответа, Глеб выпрямился и решительно бросил:

– Если надумаете, я минут через двадцать уезжаю. Пойду пока узнаю, какие планы у Самойлова.

Проводив мужчину взглядом, Вадим тихо спросил:

– Ты хочешь домой, малыш?

Я кивнула.

– Да, я уже устала.

Парень притянул меня к себе и мягко поцеловал в губы.

– Тогда поехали с твоим соседом? Тебя это не стеснит? – спросил он, отстранившись.

Я натянуто улыбнулась.

– Поехали.

На вторую часть вопроса я предпочла не отвечать.

Когда я допила кофе, мы с Вадимом вернулись в гостиную, чтобы попрощаться с хозяевами квартиры. Таню мы нашли танцующей со своим мужем.

Тепло попрощавшись, она обняла меня.

– Этот парень от тебя без ума, – шепнула Татьяна мне на ухо. – Береги его.

Улыбаясь, я посмотрела на Вадима. Пять лет я ждала этого парня. И уж я постараюсь сделать всё, чтобы наша любовь сохранилась…

Самойлов ехать домой отказался. Его отношения с прекрасной белокурой дамой развивались слишком стремительно, чтобы уходить сейчас. Но он вызвался проводить нас до машины.

– Ты слишком рано уезжаешь! – восклицал Самойлов на весь подъезд в спину Глеба. – Я понимаю, Лену с Вадимом – они хотят быстрее уединиться, а ты – что? Опять поедешь домой один? С каких пор ты стал таким отшельником?

Глеб молча спускался по лестнице и на слова друга никак не реагировал, но, судя по его напряженной спине, от «ласкового» слова сдерживался с трудом.

Черный внедорожник Глеба, припорошенный снегом, стоял возле подъезда. Самойлов остановился в нескольких шагах от машины и достал из кармана накинутой куртки пачку сигарет.

– Быстрее бы уже весна, – как-то тоскливо проговорил он, прикрывая ладонью трепещущий огонек от зажигалки.

Глеб встал рядом с другом. Глубоко вдохнув холодный воздух, он посмотрел в небо, затянутое снежными тучами. Редке звезды пробивались сквозь хмурую пелену, и какое-то странное тягучее оцепенение овладело мной.

Я прижалась к Вадиму, пытаясь понять причину внутреннего беспокойства. Что-то кололо меня и не давало покоя…

Внимательные серые глаза Глеба, стоявшего неподалеку, притянули мой взгляд. Он смотрел на меня. Безмятежно. Спокойно. Задумчиво.

Мое сердце набирало обороты. Вцепившись заледеневшими пальцами в куртку Вадима, я судорожно вздохнула.

Затуманенный шампанским мозг выхватывал крупные четкие кадры – дымящаяся сигарета в руке Самойлова, облачко пара у губ Глеба, темный силуэт, мелькнувший вдалеке, резкий хлопок…

Это был выстрел. Понимание пришло слишком поздно. Мужчина, стоявший передо мной, упал на колени.

Я не узнала своего искаженного крика, вспорхнувшего к небу…

Четыре год назад

Лена

Сегодня я впервые танцевала медляк с Вадимом…

Мне хотелось повторять эту фразу бесконечное количество раз. До тех пор, пока слова не сотрутся, превратившись в бессмысленный набор букв.

Я танцевала с Вадимом.

Закинув голову, я посмотрела в звездное небо. Я не хотела, чтобы кто-то увидел мою счастливую улыбку. Но мне сложно было скрыть свое сияние.

Час назад руки Вадима лежали на моей талии.

Я глубоко вдохнула свежий осенний воздух. Сердце колотилось, как ненормальное, и не хотело успокаиваться.

Вадим обнимал меня, и его дыхание щекотало мой висок. А я слегка поглаживала кончиками пальцев кожу над воротником мужской рубашки. Еле заметно.

На несколько долгих минут я представила, каково это быть девушкой этого взрослого парня с серьезными глазами.

Я бы многое отдала, чтобы эти минуты растянулись на годы…

– Ленка, смотри! – дернула меня за рукав подруга. – Звезда упала!

Краем глаза я успела поймать стремительный яркий след на темном небе.

– Ты загадала желание? – тормошила меня одноклассница.

Выдавая себя с головой, я повернулась, выхватывая взглядом Вадима. Он шел рядом с моим братом и задумчиво смотрел себе под ноги.

О чем он думает сейчас?

Есть ли хоть один шанс на миллион, что Вадим думает обо мне? И представляет, как сладко было бы поцеловать меня, прячась от других в полумраке прохладного вечера?

Сколько падающих звезд нужно, чтобы Вадим, наконец, заметил меня?

Я отвернулась и, не глядя на подругу, буркнула:

– Не загадала.

Настроение стремительно падало вниз. Я могла фантазировать бесконечно, но от реальности никуда не денешься. Для Вадима наш танец ничего не значил. Я оставалась для него младшей сестренкой друга, забавной девчушкой, которую он подкармливал конфетами и щелкал по носу при встрече.

Сегодня на школьной дискотеке Вадим просто увидел, как я одиноко подпираю стену, пока мои одноклассники танцуют в центре актового зала. И пожалел. Как жалел, когда я в кровь разбивала коленки или когда мама не разрешала мне оставить бездомного котенка.

Для одиннадцатиклассника пригласить на танец девятиклассницу было смелым поступком. Его могли бы дразнить весь оставшийся год. Но Вадиму всегда было плевать на то, что подумают другие. Да и вряд ли кто-то рискнул бы задирать этого не по годам взрослого и крепкого парня.

Вадим отошел от компании своих друзей и приблизился ко мне.

– Скучаешь, Рыжик?

Парень с улыбкой смотрел на меня, опираясь о стену.

Я независимо пожала плечами.

– Жду, когда поставят что-нибудь повеселее.

Вадим не видел, но меня уже несколько раз приглашали на медленный танец. Каждый раз я отказывалась. Если я и хотела, чтобы кто-то обнимал меня, то только он…

Вадим посмотрел на танцпол, потом перевел задумчивый взгляд на меня. Интересно, он заметил, что я сегодня в красивом коротком платье? Вряд ли…

– Потанцуешь со мной?

Вадим улыбнулся мне мальчишеской дерзкой улыбкой, и мое сердце пропустило один удар. Какой же он милый! Я молча кивнула, надеясь, что моя радость не была слишком явной.

Усмехнувшись, Вадим оторвался от стены и каким-то привычным родным жестом взял меня за руку. Моя ладошка тут же потерялась в его широкой, мозолистой от штанги ладони.

Я шла за парнем и чувствовала, как внутри всё обмирает от радости и чего-то еще. Вадим держит меня за руку… И сейчас я смогу его обнять… Я могла думать только об этом.

Наши одноклассники бросали на нас удивленные взгляды, но мне было плевать. И Вадиму тоже. В данный момент он ни с кем не встречался, и сцена ревности ему не грозила. Хотя девушки из выпускного класса явно были недовольны выбором парня. Уверена, они бы с удовольствием оказались на моем месте.

Найдя свободное место на танцполе, Вадим развернулся и мягко потянул меня к себе.

– Ты стала выше ростом, – удивленно заметил он, аккуратно кладя руки мне на талию.

А мне захотелось горько рассмеяться. Выше ростом? Серьезно? А еще у меня грудь полноценного первого размера и длиннющие стройные ноги! Этого он не заметил?!

Но я лишь сдержанно улыбнулась и обняла Вадима за плечи. Может быть, когда-нибудь он разглядит, наконец, во мне девушку…

Вадим слегка наклонил голову, так что его щека коснулась моих волос. А мне захотелось закрыть глаза от блаженства. Потерявшись в плавной музыке и своих ощущениях, я прильнула к крепкому плечу. Возможно, слишком близко…

– Лен… – тихо позвал Вадим. Его рука скользнула выше, он слегка погладил меня по спине. Внутри всё сжалось от нежности, с которой он это сделал.

Я подняла глаза. Вадим навис надо мной. В глубине его серьезных глазах плескалось понимание напополам с растерянностью. Он всё знал! И боялся обидеть неосторожным словом. Лучше бы он совсем не подходил ко мне…

Я натянуто улыбнулась.

– Что?

У меня плохо получалось скрыть свое отчаяние.

– Ты красивая, – голос Вадима слегка дрогнул.

Я увидела в карих глазах отражение своего отчаяния. Почему всё так сложно… Мы дороги друг другу. Вадим любит меня. Я знаю это. Но его любовь-дружба в корне отличается от моей просто-любви. И мы оба знали это.

– Наконец-то, ты это заметил, – хмыкнула я.

Скрываться больше нет смысла. Надо как-то жить дальше. Взрослеть. Умнеть. Учиться справляться со своим неспокойным сердцем. Улыбаться очередной красотке, сумевшей на какое-то время привлечь внимание Вадима. Наблюдать из окна, как он по вечерам возвращается с тренировки, такой уставший и родной, и гасить неуместное желание выбежать навстречу…

Я справлюсь. Рано или поздно сердце привыкнет. Должно привыкнуть. Может, мне даже удастся влюбиться в кого-нибудь. Этому мужчине повезет. Ему достанется вся моя нерастраченная нежность и первые самые сладкие поцелуи…

Я широко улыбнулась. Жизнь продолжается. А это странное, приносящее боль и наслаждение ощущение я навсегда сохраню в своем сердце. Возможно, когда-нибудь я даже смогу по-доброму посмеяться над собой вместе с Вадимом…

Мы продолжали медленно двигаться под музыку. Вадим бережно прижимал меня к себе. Прильнув щекой к мужской груди, я слышала гулкий стук его сердца. И внутри всё обрывалось от переполняющих чувств.

Мои руки без всякого стеснения обвили мощную шею Вадима. Мне было всё равно, что уже завтра о нас поползут слухи. Вадим никогда не допустит, чтобы обо мне говорили неприличные вещи.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – тихо спросил Вадим, пальцами перебирая мои волосы, струящиеся по спине.

– О чем?

Я слегка отстранилась от парня, неожиданно осознавая, как близко мы прижались друг к другу. Слишком близко для школьной дискотеки…

– О том, что очень скоро я буду жалеть, что не поцеловал тебя прямо сейчас.

Большой компанией мы вышли со школы. Мой брат Назар, который учился на втором курсе медицинского университета, ждал меня на крыльце.

– Просил же в детстве у родителей брата. Нет, стою теперь, как идиот, женихов твоих распугиваю, – пробурчал он, пожимая руку Вадиму и моим одноклассникам.

Мы с подругой переглянулись и расхохотались.

– Где ты видишь женихов? – фыркнула я. Одноклассники благоразумно отошли от меня подальше. Только Вадим остался стоять рядом. Но брат ни за что бы не поверил, что его друг мог представлять опасность.

Назар подозрительно оглядел меня с ног до головы.

– А ты чего вырядилась так, мелкая? Ну-ка дыхни!

Я даже подскочила на месте от такой бесцеремонности. Ну я ему дома устрою!

– Всё в порядке, Назар, – Вадим со смешком хлопнул друга по плечу. – Я же тоже был там.

Подруга, видевшая, как мы с Вадимом танцевали, многозначительно приподняла брови. Но брат этого, к счастью, не заметил. Он бросил на меня еще один недовольный взгляд и двинулся к калитке. Я поплелась за ним.

Моя одноклассница жила в соседнем подъезде, и мы все вместе пошли в сторону дома. Переговариваясь с подругой, я периодически бросала взгляд на Вадима. Он выглядел задумчивым и каким-то… потерянным. Куртка нараспашку, верхние пуговицы рубашки небрежно расстегнуты. Вадим невпопад отвечал Назару, а пару раз, поймав мой взгляд, и вовсе замолкал на полуслове.

Если бы я не знала Вадима, подумала бы, что он пьян. А вот мой брат озвучил другую версию.

– Ты вообще со мной, бро? Витаешь где-то в облаках… Влюбился что ли?

Внутри ёкнуло. Я быстро посмотрела на Вадима и тут же перевела взгляд на свою обувь.

Вадим ничего не ответил, и Назар продолжил допытываться, не подозревая, что я ловлю каждое его слово.

– У тебя, наконец-то, с Ритой сложилось? Я видел ее недавно, она спрашивала о тебе.

Воздух вдруг стал обжигающим. Я прерывисто вдохнула. Сердце заныло.

Рита. Бывшая одноклассница моего брата. Года два назад Вадим был в нее влюблен. Но девушка парня не замечала. Теперь, видимо, всё изменилось…

Я посмотрела в темное небо. Если бы сейчас упала звезда, я бы, не раздумывая, загадала – навсегда разлюбить Вадима. Ничего кроме боли, неуверенности в себе и тоски мне эта любовь не приносит. Так зачем тогда она нужна?!

Я злилась. На себя. На Вадима. На брата – за его глупые разговоры об этой Рите. Я принципиально не смотрела на Вадима. Хотя ощущала его пристальный взгляд на себе. Упрямо вскинув подбородок, я отвернулась к подруге. И чем сильнее подкатывали слезы, тем громче и беззаботнее становился мой смех.

До самого дома я так и не посмотрела на Вадима. Моей силе воли можно было позавидовать. Возле подъезда, когда я, наконец, решилась взглянуть на Вадима, он лишь тепло и как-то грустно улыбнулся мне и, не оборачиваясь, скрылся за дверью.

Я еще не знала, что этот вечер станет точкой отсчета. С этого дня мы с Вадимом стали видеться реже. Наши разговоры становились всё короче. Мы жили в одном подъезде и учились в одной школе, но умудрялись практически не пересекаться. Два года – это целая пропасть, не только временная, но и пространственная.

Мне не хватало Вадима. По ночам я плакала в подушку. А днем как ни в чем не бывало сияла и улыбалась. Никто не должен был узнать о тоске, грызущей меня изнутри. Тем более Вадим. И у меня это хорошо получалось. Несколько долгих лет…

Наши дни

Лена

Я не помню, как очутилась в машине Глеба. Вадим силой затолкал меня в салон.

– Пригнись и не высовывайся.

Подгоняемая непривычно резкими, отрывистыми словами, я наклонилась вперед, упираясь лицом в колени. Меня трясло. Мозг отказывался верить в то, что только что произошло.

Кто-то стрелял в нас?

Разве такое возможно? Мы же не в кино!

Меня не покидало ощущение, что всё это какой-то дурацкий розыгрыш. Может, кто-то запустил петарду? Но откуда тогда кровь…

Вадим захлопнул дверь, и я вздрогнула всем телом. Я была в машине одна, и это пугало меня. Паника подкрадывалась незаметно. Мысли хаотично метались в голове.

Почему Вадим не рядом со мной? Зачем он остался снаружи?

Забывая о наказе Вадима, я стремительно выпрямилась. Меня накрывал страх за любимого. Если с ним что-то случится, я просто не переживу этого…

Я впилась взглядом в окно. Вадим вместе с Глебом тащили к машине Самойлова. Тот держался за бок и болезненно морщился. Я дернула ручку и настежь распахнула дверь автомобиля.

Вадим опалил меня острым взглядом, и я облегченно выдохнула. Не ранен.

Мужчины запихнули Самойлова на заднее сидение. Глеб, бросая быстрые взгляды по сторонам, сел за руль. Вадим скользнул вперед на пассажирское сидение.

Урча непрогретым двигателем, джип сорвался с места.

Какое-то время в машине висела напряженная тишина. Тысячи вопросов вертелись на моем языке, но задавать их было не самое подходящее время. Я во все глаза смотрела на Самойлова, полулежащего на сидении рядом со мной. Его ладонь была прижата к левому боку. Лицо, покрытое испариной, стремительно теряло краски.

Оглушенная стуком собственного сердца, я сорвала с себя шарф и приложила его к мужской окровавленной ладони. Самойлов приоткрыл глаза и, слегка улыбнувшись, прижал ткань сильнее.

От облегчения у меня закружилась голова. Если он улыбается, значит всё не так страшно. Глаза тут же защипало. Прикусив губу, я уперлась лбом в спинку водительского сидения.

Глеб почувствовал движение и обернулся назад. Впившись взглядом в лицо Самойлова, он тихо позвал:

– Женька.

– Иди в ж…у, – сквозь зубы процедил Самойлов, откинувшись на сидении. Его грудь тяжело вздымалась.

Глеб бросил взгляд на дорогу, потом снова посмотрел назад.

– В какую больницу тебя везти?

Помолчав, Самойлов выдавил:

– Во вторую городскую. И позвони Маслову.

Глеб молча кивнул и перевел взгляд на меня.

– Не дай ему уснуть, – одними губами прошептал он.

Не дать уснуть? То есть всё так серьезно?! Мне захотелось зареветь в голос, но я лишь сдержанно кивнула.

Вадим развернулся назад. Протянув руку, он мягко сжал мое плечо и пристально посмотрел в глаза. Я должна быть сильной. Сглотнув, я положила свою ладонь поверх руки Вадима. Главное, что он рядом…

Придвинувшись к Самойлову, я заглянула ему в лицо. Кожа мужчины побледнела. Глаза были прикрыты. Ужас сковал мое тело.

Я тихо позвала:

– Евгений…

Отчество мужчины вылетело из моей головы. Впрочем, в таком состоянии я бы и своего имени не вспомнила…

– Что, красавица? – так же тихо спросил Самойлов, приоткрывая глаза.

Выглядел он неважно, но взгляд был твердым. Я судорожно сглотнула. Надо, наверное, как-то отвлечь Самойлова от боли. Но как?! Не о погоде же, блин, разговаривать!

Глеб в это время дозвонился до знакомого хирурга и коротко обрисовывал ситуацию. Вадим бросал встревоженные взгляды на рану Самойлова. Но я смотрела только в глаза раненного мужчины. Никакая сила не могла заставить меня посмотреть на свой окровавленный шарф.

– Сегодня с вами в театре была очень красивая женщина, – наконец, проговорила я, приобняв Самойлова за плечи, иначе он бы сполз с сидения.

Мужчина хмыкнул.

– Хорошо, она не видит, как ты сейчас страстно обнимаешь меня.

Я улыбнулась. Но страх продолжал сжимать желудок.

Самойлов перевел взгляд на затылок Глеба. Тот уже завершил телефонный разговор и теперь напряженно смотрел на дорогу. Посыпал густой снег, и свет фар выхватывал лишь белую пелену.

– Стреляли в тебя.

Негромкие спокойные слова Самойлова казались оглушительными. Я застыла. Шорох дворников равнодушно разбавлял густую тишину.

– Мы стояли рядом. Стрелять могли в любого из нас, – невозмутимо ответил Глеб. Господи, они как будто решают, кому из них идти за пивом! Одна я готова сейчас потерять сознание от напряжения?!

Я покосилась на Вадима. По застывшему профилю сложно было понять, что творилось у него внутри.

– Тебе лучше не возвращаться сегодня домой. Тебя могут ждать.

Самойлов продолжал сверлить взглядом спину друга.

– Я переночую в гостинице, – равнодушно бросил Глеб, выворачивая руль.

Мы ехали на большой скорости, и на обледенелых участках дороги нас слегка заносило.

Самойлов замолчал. Но, по крайней мере, его глаза оставались открыты. Оставшийся отрезок пути я судорожно обнимала мужчину.

Вскоре мы подъехали к больнице. На крыльце нас уже ждали санитары с носилками. Вадим помог Самойлову аккуратно вылезти из машины.

– Прости, красавица, твой шарф я оставлю себе, – криво улыбнулся Самойлов, устраиваясь на носилках.

А я чуть не разревелась. Подавшись порыву, я прижалась губами к холодной щеке мужчины. Пусть с ним всё будет хорошо!

Глеб большой бесшумной тенью двинулся за санитарами. Я неуверенно оглянулась на Вадима. Пустят ли нас в больницу?

Вадим обнял меня за плечи и потянул за Глебом.

Дальше коридора нас с Вадимом не пустила строгая медсестра.

– Ждите здесь, – отрывисто сказала она.

Самойлова уже отнесли в операционную. Навстречу Глебу вышел врач в белом халате с усталым лицом. Они пожали друг другу руки и отошли в сторону, о чем-то тихо переговариваясь.

Я обессиленно опустилась на стул. Меня начало трясти то ли от холода, то ли от пережитого волнения. Вадим сел рядом и привлек к себе.

– Ты молодец, – хрипло прошептал он мне на ухо, согревая своими медвежьими объятиями.

Я всхлипнула то ли от смеха, то ли от слез и подняла на Вадима глаза.

– Я не могу поверить, что всё это по-настоящему! Почему в них стреляли? Мы же не в девяностых на каких-то криминальных разборках!

Я старалась говорить тише, но страх и непонимание клокотали во мне, вырываясь наружу.

– А что ты знаешь о своем соседе? – тихо спросил Вадим. Он внимательно смотрел мне в глаза, осторожно поглаживая большим пальцем мое лицо.

Я хотела быстро ответить, но осеклась.

Действительно, а что я знаю о Глебе? Кроме того, что у него дорогая машина, повадки большого босса, тренированное тело бойца и проницательные серые глаза, в которых иногда можно разглядеть столько грусти и тоски…

Я ничего не знала о своем соседе.

И я бы не удивилась, если бы выяснилось, что стреляли не в Самойлова, журналиста, разоблачающего опасных людей, а в Глеба.

Вадим спокойно смотрел на меня. Он не ждал ответа. Он знал, что мне нечего сказать.

Я с тяжелым вздохом уткнулась лицом в мужское плечо.

– Я чувствую, что он хороший человек, – глухо проговорила я в куртку Вадима.

– Мне тоже так кажется, – задумчиво протянул парень, поглаживая меня по волосам.

Через какое-то время вернулся Глеб. Мы с Вадимом быстро поднялись на ноги.

– Как он? – напряженно спросил Вадим. В ожидании ответа, я прижалась щекой к предплечью парня.

Устало проведя рукой по лицу, Глеб посмотрел на нас.

– Опасности нет. Органы не задеты.

Несмотря на хорошие новости, я не видела в серых глазах облегчения. Что-то гложило мужчину.

Вслед за Глебом мы потянулись к выходу.

– Куда вас отвезти? – коротко спросил Глеб у Вадима, когда мы уже сели в машину.

Вадим назвал свой адрес и, помолчав, осторожно спросил:

– А вы поедете домой?

Глеб усмехнулся и покосился на парня.

– Давай на «ты», – и добавил, переведя взгляд на дорогу. – В гостинице остановлюсь.

Вадим посмотрел на меня и, словно решаясь на что-то, повернулся к Глебу:

– Ты можешь переночевать у меня.

Глеб с удивлением взглянул на Вадима. В моих округленных глазах изумления было не меньше. А?!

– Не хочу вам мешать, – ответил, наконец, Глеб с усмешкой и поймал мой взгляд в зеркале.

Вадим обернулся ко мне.

– Лен, ты не против?

Я уже справилась с легким шоком. И даже начала по-тихому гордиться своим парнем.

– Конечно, не против, – откашлявшись, сказала я. – В зале можно разложить диван. И в холодильнике целый противень мясного пирога.

И зачем я сказала про этот пирог? Наверное, мой организм еще не отошел от шока…

Слегка улыбнувшись, Глеб посмотрел на меня.

– Ну если так, то не откажусь. Спасибо.

Глеб Поляков

Мокрый снег сыпал не переставая. Заледеневшие дворники машины не справлялись, и я сбросил скорость, надеясь, что сзади в нас не въедет какой-нибудь шумахер.

Мне почему-то вспомнился вечер, когда я познакомился с Леной. Тогда метель была еще сильнее. Когда это было? Неделю назад? Две? Мне казалось, что прошла целая вечность.

Я покосился на рыжеволосую девушку через зеркало заднего вида. Она смотрела в окно, в котором ни черта не было видно, и задумчиво хмурила лоб. Волосы, собранные в высокую прическу, рассыпались небрежными волнами, тушь слегка смазалась, губы без следов помады приобрели своей естественный нежно-розовый цвет.

А я неожиданно обрадовался, как будто увидел старого друга. Ну вот же – вот моя милая соседка, способная одним своим присутствием сделать так, что на душе становилось тепло. Только сейчас в глазах девушки не было привычной улыбки. Оно и понятно…

Но девчонка – молодец! Ни истерик, ни глупых вопросов… Не всякий мужчина выдержит такое испытание. Когда на твоих глазах подстреливают человека, а потом ты вместе с ним едешь в больницу и пытаешься чем-то помочь, гадая, не истечет ли он кровью прямо сейчас.

Я тяжело вздохнул, вспомнив растерянное лицо Лены, когда Самойлов, как подкошенный, рухнул в снег.

Вначале я машинально рванул к девушке, чтобы укрыть ее своим телом на случай, если будут стрелять еще, но Вадим среагировал быстрее. Дёрнул Лену и, не встретив никакого сопротивления, затолкал в машину.

Спортсмен, мать его…

Дальше я действовал на автомате. Пригнувшись, потащил Самойлова к машине. Вадим с его недюжей силой пришелся как нельзя кстати. Толковый парень. Сделал всё чётко, без суеты, без лишних вопросов. Не зря его Самойлов приметил. Иногда в журналистике могут понадобиться задатки спецназовца. Я бы и сам взял его к себе.

– Здесь налево? – спросил я, повернувшись к Вадиму.

Мы уже подъезжали к его дому.

Парень кивнул.

– Да, следующий дом.

Припарковавшись возле подъезда, я вылез из машины. Ветер тут же сбил дыхание и швырнул в лицо охапку снега. Я быстро прошел к двери подъезда и встал там, дожидаясь, пока этот юный Ромео поможет выбраться из автомобиля своей возлюбленной. Он еще и поцеловать ее успел! Надеюсь, в темноте не было видно, как я закатываю глаза.

Съемная квартира, где жил Вадим, мало чем отличалась от моей. Только была больше на одну комнату, и ремонт был посвежее.

– А когда Макс вернется? – спросила Лена у Вадима, проходя в комнату.

Я проводил полуобнаженную спину девушки долгим взглядом. Вечернее платье как-то не вязалось с тапочками и домашней обстановкой.

– Завтра утром, – ответил Вадим, слегка отодвигая меня широким плечом, чтобы выйти из коридора.

Я усмехнулся себе под нос. Вадим нравился мне всё больше и чем-то напоминал меня в молодости. Только я, в отличие от него, в двадцать не был таким хладнокровным и уравновешенным. Это пришло с годами. А у Вадима это было его чертой характера. Повезло Лене. Надежный парень.

– Глеб, не пугайся, если с утра на тебя обрушится шквал вопросов и дурацких шуток, – со смехом проговорила Лена, выглядывая из кухни.

Я невольно улыбнулся в ответ. Девушка была такой забавной в этом сексуальном платье и с кухонными прихватками на руках. Она уже немного отошла от шока, и на ее лице появился здоровый румянец. В больнице Лена была белее снега.

– Макс – мой сосед, – пояснил Вадим, подойдя к девушке и поцеловав ее в плечо.

Я отвел взгляд и, пройдя на кухню, присел за стол. Разогретый мясной пирог манил аппетитными запахами. Желудок, скованный напряжением последних двух часов, слегка отпустило. Лена заварила ароматный травяной чай, и мне стало совсем хорошо. Даже привычной дозы виски не понадобилось.

Странно, но я чувствовал себя на этой кухне, как дома. Даже парочка, бросающая друг на друга влюбленные взгляды, не раздражала. Только бы вот целовались еще поменьше и вообще цены бы им не было!

Съев свою порцию, я взял горячую кружку в руки и откинулся на спинку стула. Лена уже успела переодеться в огромную футболку, наверняка позаимствованную у своего парня, и мыла посуду.

Я попытался вспомнить, когда в последний раз какая-нибудь девушка надевала мои вещи на голое тело. На ум сразу пришла Алиса. Я, конечно, предпочитал, чтобы она ходила по дому обнаженной, но иногда девушка накидывала мои белые рубашки, и это страшно заводило.

Отхлебнув чая, я уставился невидящим взглядом в спину Лены. И представил, что эта Алиса. Что именно она заварила для меня чай, добавив туда мяту, которую так любит…

Нет.

Хрупкое умиротворение, которое я почувствовал минуту назад, покрылось трещинами. Мне стало неспокойно и пасмурно.

Алиса – не моя. И никогда не была моей. Я давно разлюбил ее, но по привычке цеплялся за созданный образ желанной женщины. Теперь Алиса совсем другая. Она мама. Она замужем за моим братом, и они счастливы. И я рад за них.

И пора уже прекращать устраивать тут страдания юного Вертера. У меня есть дела поважнее. В Самойлова стреляли. И судя по тому, что последнее время он работал только над моей статьей, это был заказ большого босса, положившего глаз на мою компанию.

А еще я не исключал возможности, что стреляли в меня. Мы с Самойловым стояли близко друг к другу. И, если стрелявший был неопытным, рука могла дрогнуть. Или нас обоих хотели припугнуть.

Но статья в любом случае выйдет со дня на день, Самойлов не даст заднюю, я его знаю. И лучше мне на это время где-то спрятаться, чтобы лишний раз не дразнить обнаглевшего босса. Да и Самойлову лучше пока не высовываться.

Я настолько глубоко погрузился в свои мысли, что очнулся, лишь когда Лена пощелкала пальцами перед моим лицом.

– Будешь еще пирог? – спросила она, мягко улыбаясь.

Встряхнувшись, я отрицательно помотал головой. Потянувшись к чайнику, я, не вставая, подлил кипятка в кружку с чаем.

Время было уже позднее. Не уверен, что я смогу здесь уснуть. Но чтобы не смущать ребят, надо хотя бы притвориться уставшим. После выплеска адреналина, трахается особенно сладко. Это я по себе знаю. Остается только надеяться, что шумоизоляция здесь в порядке. Хотя это вряд ли…

Протяжно вздохнув, я уткнулся в свою кружку. И чего я не поехал в гостиницу? На мясной пирог купился или на огромные серые глазища в пол-лица?

– Могли ведь стрелять и в тебя? – вывел меня из задумчивости тихий вопрос Вадима.

Я удивленно поднял глаза. Лена вышла из кухни, и мы с Вадимом остались вдвоем. Мужской разговор, значит…

– Да, – спокойно ответил я. Я уже достаточно знал этого парня, чтобы понимать, что он не начнет кудахтать и рвать на себе волосы.

– В доме Лены ты снимаешь квартиру, потому что прячешься от кого-то?

Вадим скорее констатировал факт, чем задавал вопрос. Но я ответил:

– Да.

– Как долго ты там задержишься? – не сводя с меня внимательного взгляда, спросил парень.

– Неделя-две максимум. Но сейчас мне на несколько дней надо спрятаться за городом.

Я разговаривал с Вадимом на равных, как мог бы разговаривать со своим братом Русланом.

– Лена считает тебя другом, – проговорил Вадим, глядя на меня исподлобья.

Я кивнул и, помолчав, тихо сказал:

– Я тоже.

И я говорил правду. Мне хотелось впустить эту девчонку в свою жизнь. Не как любовницу. А как близкого человека, которому я мог доверять. Как друга.

– Если ты ее обидишь, будешь иметь дело со мной.

Этот молодой мужчина, сидящий напротив меня, не угрожал. Не запугивал. Не бравировал. Не ревновал. Он защищал свою любимую. И я уважал его за это.

– Я понял, – просто ответил я.

В это время в кухню вернулась Лена. Она смыла с лица косметику, и я в очередной раз поразился, какая у нее тонкая почти прозрачная кожа. Под глазами девушки пролегли тени. Нелегко ей дался этот вечер.

Вадим с нежностью посмотрел на свою любимую и, притянув к себе, посадил на колени.

Я решительно поднялся со стула.

– Ладно, ребятушки, я спать. Можете меня не стесняться, я сплю, как убитый.

Лена моментально вспыхнула. Усмехнувшись, я вышел в зал. Диван уже был расправлен, и я вдруг осознал, как вымотался за этот день. Так что мои опасения были напрасны. Я отрубился сразу же, стоило мне только коснуться головой подушки.

Глеб Поляков

Кажется, мне снилась Алиса. А, может, просто какая-то девушка. Лица я не видел, помню только хрупкие плечи, гибкую девичью спину и острое наслаждение, с которым вжимался в упругие ягодицы. Черт!

Из эротического сна меня выдернуло легкое беспокойство. Я распахнул глаза и секунды три пялился на мужское лицо, склоненное надо мной. Огромный детина лет двадцати пяти с щетиной на лице и расширившимися от удивлениями глазами стоял возле дивана и, кажется, даже не дышал.

Судя по всему, Вадим не предупредил своего соседа по комнате, что в зале тот наткнется на спящего мужика.

Мда…

Я медленно принял сидячее положение и потер ладонями лицо. Спать я завалился как был в брюках и белой рубашке. Мне не хотелось смущать Лену своим обнаженным торсом. Но вот о соседе я и не подумал.

– Здрасссссьте, – настороженно протянул парень, продолжая разглядывать меня, как диковинное животное.

Черт, надо было ехать в гостиницу! Там меня если бы и рискнул кто-то разбудить, то только игривая горничная в чулках.

– Глеб, – коротко представился я и протянул ладонь.

– Макс, – парень с опаской пожал руку, словно в любой момент ждал от меня какого-то подвоха.

Наверное, спросонок мое лицо выглядело не очень приветливо. Я встал и под пристальным взглядом парня направился в ванную. Ничего радостного в зеркале я не увидел. Измятая рубашка, воспаленные красные глаза, колючая щетина и взгляд начинающего убийцы. Не удивительно, что Макс был так напряжен.

Умывшись холодной водой, я вышел из ванной. Надо валить отсюда. Заеду в съемную квартиру, возьму самое необходимое и скроюсь где-нибудь за городом. Я пока не знал где конкретно. Но найти уединенный домик не проблема, обзвоню пару знакомых. Только вот с такими метелями не застрять бы по дороге…

В коридоре я наткнулся на сонную Лену. Она улыбнулась мне.

– Макс только что ворвался к нам в спальню с криками, что на нашем диване спит какой-то мужик со зверским лицом.

Я усмехнулся.

– Я умею располагать к себе людей.

Девушка фыркнула и скрылась в ванной.

Не прекращая улыбаться, я зашел на кухню. Эта солнечная рыжеволосая девушка обладала удивительной способностью заряжать позитивом людей вокруг. Она просто рассеянно улыбнулась мне, потирая рукой припухшие ото сна глаза, а мне уже стало светло и спокойно на душе. Как у нее это получается?

И дело ведь даже не в сексуальном влечение. Я, конечно, представлял эту красотку в своей постели и не раз, но сейчас мне просто хотелось обнять ее и легонько поцеловать в улыбающиеся губы. Чтобы заразиться хорошим настроением и хоть как-то выразить свое восхищение.

Но вот ее парень вряд ли оценит этот порыв…

Вадим стоял возле плиты и жарил яичницу. Я присел за стол, ловя на себе напряженный взгляд Макса.

– Утро доброе, – поздоровался я, пряча усмешку. Надо же было так парня напугать.

Вадим обернулся.

– Ну как спалось? – спросил он.

– Крепко и без сновидений, – ответил я, доставая свой телефон. Надо позвонить Самойлову, узнать, как он.

Самойлов ответил только после четвертого гудка.

– Поляков, из-за тебя медсестра, мерявшая мне температуру, сбежала раньше времени! У самого личной жизни нет и мне статистику портишь, – пробурчал он в трубку.

А я от облегчения расплылся в идиотской улыбке. Жив. Здоров. По-прежнему, не пропускает ни одной юбки.

– Я так понимаю, у тебя всё хорошо? – хмыкнул я.

– Да, сегодня свалю отсюда, кормят тут отвратно…

Самойлов помолчал, а потом серьезно добавил:

– Из больницы я сразу поеду домой и до выхода статьи просижу там. Редактор в курсе. И тебе советую тоже где-нибудь скрыться. Интуиция подсказывает мне, что нападение может повториться.

Я прикрыл глаза.

– Я сегодня уеду за город.

– За город – это хорошо. Может, тебе и там с соседкой повезет, – Самойлов, растеряв всю серьезность, снова взялся за свое.

– Иди в ж… – буркнул я.

Мужчина рассмеялся.

– Прорвемся, – отсмеявшись, тихо сказал он. – И не через такое проходили.

– Это точно, – задумчиво проговорил я и положил трубку.

На душе полегчало. Главное, с Самойловым всё в порядке.

– Как Евгений? – спросил Вадим, наливая в чашку кофе.

– Хорошо, сегодня уже выписывают.

Макс озадаченно переводил взгляд с меня на Вадима.

– Предполагаю, что вчерашний поход в театр был чрезвычайно интересным, – пробормотал он, нахмурив лоб.

– Не то слово! – мы не заметили, как на кухне появилась Лена.

Она подошла к Вадиму и, обвив его тонкими руками, прижалась щекой к широкой спине.

Неужели ночью не наобнимались?!

– Самойлова сегодня выписывают, – тихо сказал Вадим девушке, поглаживая ее сомкнутые руки.

Лена даже глаза прикрыла от облегчения. А я вспомнил, как она в машине прижимала свой шарф к ране Самойлова. Отважная девочка.

Оторвавшись от своего парня, Лена подошла к кухонному гарнитуру.

Налив кофе в две кружки, она без слов поставила одну передо мной и, подогнув босую ногу, присела на табуретку.

Эх, где бы мне найти такую босоногую девочку, которая сидела бы на моей кухне в растянутой футболке и попивала бы кофе, раскачиваясь на стуле…

– Вадим говорил, ты хочешь уехать за город, – сказала Лена, глядя на меня исподлобья.

Я приподнял брови. Они что, перед сном, вместо того, чтобы целоваться до одури, мои проблемы обсуждали?

– Да, на несколько дней уеду, – беззаботно ответил я.

Не хватало еще этих детей своими делами грузить.

– Да кто ж в такую погоду на природу ездит? – воскликнул Макс, отрываясь от тарелки с яичницей. – Сдует к чертовой бабушке!

Я усмехнулся и посмотрел в окно. Снег еще сыпал, но ветер поутих. Трасса должна быть открытой.

– У нас есть загородный домик неподалеку. Папа давно хотел съездить туда, протопить дом, счистить с крыльца снег…

Прищурившись, я смотрел на девушку. Я уже понял, к чему она клонит.

– Это мог бы сделать ты, – слегка смутившись, продолжила Лена.

Я повернулся к Вадиму. Удивленным тот не выглядел. Вместе, значит, решили дяденьке-соседу помочь…

Мне стало весело.

– Спасибо, милая. Но я бы не хотел вас в это вмешивать.

Лена пожала плечами.

– Мы в этом доме почти не появляемся, он даже не на нас оформлен. А вот проверить, в каком он сейчас состоянии – надо.

На последней фразе девушка хитро улыбнулась. Не сдержавшись, я хмыкнул в ответ. Рыжая лиса!

– Вначале мне надо кое-куда позвонить, – решил я.

Пусть это будет запасным вариантом. Эти ребята и так сделали для меня слишком много. И это учитывая, что мы знакомы-то от силы две недели. Не всем старым знакомым я доверял, как этой парочке. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Лена кивнула и безмятежно улыбнулась офигевшему Максу. Тот уже перестал что-либо понимать.

– Если что, я за шашлыки на природе, – на всякий случай добавил он, отодвигая пустую тарелку.

Вадим, присевший возле Лены, рассмеялся.

– То есть погода тебя уже не смущает?

– Ради хороших шашлыков я готов и потерпеть! – патетично заявил Макс.

Я одобрительно показал большой палец. Когда всё закончится, устрою для этой компании грандиозные шашлыки на природе. И что-то подсказывало мне, что это будет один из самых веселых и беззаботных дней за последние годы…

После завтрака я вышел в коридор и набрал номер. Костя. Когда-то мы тесно общались и вели общие бизнес-проекты. Длинные гудки.

Ок.

Алишер. Мой бизнес-партнер. Я мог бы поручиться за него на восемьдесят процентов. На сто процентов я доверял только себе и своему брату.

Алишер ответил сразу.

– Да! Глеб, давно не было тебя слышно! Ты где?

Голос мужчины был слишком непринужденным и радостным. Это меня насторожило.

– Я в Москве. Всё норм. Ты как? – сдержанно спросил я.

Что-то незримо кололо меня.

– Да всё также. Недавно вспоминал тебя, встретиться хотел. Ты как, сегодня свободный?

Я сжал зубы. Что-то здесь не так.

– Сегодня занят. Может, через недельку пересечемся, – проговорил я, пытаясь избавиться от неприятных ощущений.

Неужели Алишера тоже купили? И он готов без зазрения совести сдать меня? Я ведь крестил его старшего сына…

– А чего звонил-то? – напряженно спросил мужчина, выбившись из беззаботного тона.

– Да хотел обсудить с тобой один проект по постройке жилого комплекса. Ты сейчас этим занимаешься?

– Да, – в голосе Алишера уже не было столько энтузиазма. – Но я слышал у тебя с компанией какие-то проблемы. Ты еще берешься за новые проекты?

– Берусь, – холодно ответил я.

Всё понятно. Продался.

– А ты где, Глеб? Мне нужно сейчас с тобой встретиться. Назови адрес, – торопливо проговорил Алишер. Слишком торопливо.

– Сколько они тебе предложили, Алишер? – тихо спросил я.

– Ты о чем?

Удивление «друга» было насквозь пропитано фальшью.

– Пока, Алишер, – медленно проговорил я и сбросил звонок.

У меня было еще несколько номеров, по которым я мог позвонить, но я уже начал понимать, что это бесполезно.

Слишком большие деньги тут замешаны. А люди так слабы.

Сзади меня раздался голос Лены. Она вышла из кухни, на ходу что-то отвечая Вадиму. Я обернулся и посмотрел в серые лучистые глаза.

– Надеюсь на вашей даче есть лопата? И сотовая связь…

Глеб Поляков

Снова посыпал снег. Небо потемнело, будто сейчас был глубокий вечер, хотя часы показывали только два часа дня. Как только я выехал на пригородную трассу, ветер усилился.

Черт!

Скрипя зубами, я напряженно вглядывался в заледеневшее лобовое стекло. Вязкий снег, попадая на нагретую машину, тут же таял и сковывал дворники льдом. Я не видел ничего дальше трех метров.

Огромный джип на шипованной резине не справлялся со скользкой дорогой. Чертыхаясь, я сбросил скорость. Такими темпами я доеду до места только к вечеру. И не факт, что не увязну в сугробе, как только съеду с трассы. Твою мать! Один плюс – машин на дороге практически не было, и я был уверен, что хвоста за мной нет.

Наконец, навигатор запиликал, обозначая поворот направо. Я притормозил, пытаясь разглядеть съезд. К счастью, дорогу не так давно чистили, и я беспрепятственно свернул на неширокую полосу.

Метель нарастала. Если так будет продолжаться, то выезд заметет через пару часов. Я, конечно, стремился оказаться подальше от людей, но становиться отшельником, оторванным от цивилизации, не хотелось. Я планировал пожить в загородном домике два-три дня. Будем надеяться, что долго такая погода не продержится.

Рискуя завязнуть в рыхлом снеге, я пёр вперед. Машина пробуксовывала, но пока справлялась. На низком седане я бы точно не проехал.

Вокруг было глухо. Ни машин, припаркованных возле домиков, ни света в окнах, ни дыма из труб на крышах. Оно и понятно. Какой отчаянный захочет поехать в такую метель в пригород на отшибе. Только я.

Через какое-то время я понял, что пропустил поворот, и мне пришлось разворачиваться. Как там говорила Лена – за двухэтажным коттеджем из красного кирпича налево. Есть. И прямо до конца улочки. Если верить навигатору, я был почти на месте.

Я увидел впереди подходящий по описанию двухэтажный деревянный домик с застекленной верандой. Только возле дома почему-то стоял темно-синий старенький фольксваген. Хм…

Я еще раз сверился с картой. Всё верно. Это дом, который мне нужен. Но Лена не предупреждала, что здесь будет кто-то еще. Я слегка напрягся. Может, это родители Лены? И что я им скажу? Мда, чувствую, достанется и мне, и Лене…

Я подъехал к забору и остановился возле ворот. Надо все-таки выяснить, кто это, а потом позвонить Рыжику. Может, я ошибся домом.

Я просунул руку и открыл калитку. Дорожки перед домом были заметены, но я заметил чьи-то следы на крыльце. Окна на первом этаже покрылись морозными узорами, и разглядеть что-то было нереально.

Я медленно расстегнул куртку. Просунув под нее руку, я с щелчком отстегнул заклепку на кобуре. Я не собирался прямо сейчас доставать пистолет, но был готов ко всему.

Я мягко толкнул дверь, чутко прислушиваясь к звукам из дома. Закрыто. Слышны были только завывание ветра и мое дыхание. В городе такой тишины не встретишь. Если бы не сложившаяся ситуация, я бы постоял подольше, вбирая в себя это снежное безмолвие и безмятежность. Но вначале нужно было выяснить, кто же находится в доме.

Я постучался в дверь и замер. Пальцы слегка подрагивали от нетерпения. Чтобы схватить пистолет, мне понадобилось бы полсекунды. Но будем надеяться, что этот навык мне сегодня не пригодится.

Дверь мне открывать никто не торопился. Я постучал еще раз. Через какое-то время за дверью раздался шорох. Кто-то тихо переговаривался. Штора за окном колыхнулась, но из-за инея я не мог разглядеть загадочного незнакомца.

– Здравствуйте. Я от Лены Аверьяновой, – громко проговорил я, перекрикивая шум ветра.

Фамилия соседки вовремя всплыла в моей памяти. По-моему, Макс пару раз обращался к Лене по фамилии.

За дверью помолчали. Потом девичий голос напряженно спросил:

– А вы кто?

Я расслабил руку и слегка запахнул куртку. Пистолет лучше спрятать.

– Я Глеб. Лена разрешила мне пожить здесь пару дней и дала ключи. Позвоните ей.

Может, это подруга Лены?

Мне никто не ответил. Я оперся о перила и огляделся по сторонам. Всё белое, безликое, холодное. Как я уже соскучился по жаркому солнцу, ярким краскам, загорелым девичьим ногам…

Мои размышления прервал звук открывающейся двери. В небольшой щели показались любопытные черные глазища. Я с удивлением уставился на незнакомку. Дверь открылась чуть шире, и я разглядел невысокую девушку. Совсем девчонка, наверное, ровесница Лены. Зачем она приехала сюда в такую погоду? И с кем перешептывалась?

Дерзко задрав курносый нос, девушка пытливо рассматривала меня. Страха в прищуренных глазах не было.

Прислонившись к косяку, я молчал, в свою очередь разглядывая девушку. В голове вдруг всплыл мультяшный образ из «Чип и Дэйл». Как там? Гаечка, кажется? Очаровательная мышка-пилот с огромными глазищами. Эта миниатюрная девушка чем-то напомнила мне эту Гаечку. Тонкие черты миловидного лица, оживленный блестящий взгляд, порывистые движения, чуть оттопыренные ушки…

Черные гладкие волосы собраны в высокий конский хвост, который при каждом движении девчонки своенравно колыхался из стороны в сторону. Удлиненная челка лезла в глаза, и девушка нетерпеливо убирала ее быстрым движением тонких пальцев.

Вся она была какой-то порывистой, резкой, импульсивной, будто готова была прямо сейчас сорваться с места.

Занятная девица. И все эмоции написаны на ее мордашке. С таким живым подвижным лицом сложно что-то скрыть. Я видел, что в данный момент девушка умирает от любопытства. Интересно, что же ей наговорила Лена?

Откашлявшись, я оторвался от косяка и протянул раскрытую ладонь.

– Глеб, – представился я еще раз.

Девушка недоверчиво покосилась на мою руку, потом осторожно пожала ее.

– Ася.

Голос у этой малявки оказался на удивление мягким и глубоким.

Я замер, пораженный несоответствием. Девушка понимающе усмехнулась и, отступив в сторону, впустила, наконец, меня в дом.

Чувствуя себя великаном в гостях у дюймовочки, я вошел внутрь. Снег успел облепить мою куртку, и на пороге я долго отряхивался, пытаясь выстроить в голове дальнейший план.

Судя по всему, эта Ася пробудет здесь как минимум день. На своей низкой машине она дальше ворот не уедет. Значит мне придется разворачиваться и ехать в город. В принципе можно будет остановиться в какой-нибудь придорожной гостинице. Документов там, как правило, не требуют, и я мог бы назваться чужим именем.

Приняв решение, я повернулся к девушке, молча взиравшей на меня. Боковым зрением я поймал какое-то движение сбоку. Рука непроизвольно дернулась к кобуре, но, к счастью, достать пистолет я не успел.

За большим деревянным столом сидела девочка лет семи. Миниатюрная копия Аси. Те же живые большие глаза, любопытная хитрющая мордашка и собранные в хвост темные волосы, открывающие прелестные слегка оттопыренные ушки.

Черт!

Я трусливо сделал шаг назад. Б…ть, что за детский сад! Что они делают в этом богом забытом месте, где нет ни одной живой души! Куда смотрят их родители!

В моей голове вертелись одни непечатные выражения. Слишком противоестественно смотрелись в заметенном снегом, заброшенном доме эти одинаковые на лицо девочки. Может, где-то рядом притаился их отец с двустволкой в руках?

Я осторожно огляделся по сторонам. Всё это было похоже на кадр из какого-то ужастика. Душераздирающее завывание ветра и стремительно темнеющее небо только усиливали эффект. Б…ть, дурдом какой-то!

– Вы звонили Лене? – мой голос был каким-то хриплым и сдавленным. Да, давненько меня так не пробирало.

Ася прошла к столу, где сидела Ася-поменьше, и, присев рядом, спокойно проговорила:

– Да. Она сказала, ты хочешь пожить тут несколько дней.

То, что девушка не стала мне «выкать», слегка расслабило. Похоже, что в этой комнате нервничал только я.

– Ты подруга Лены? – спросил я, ловя на себе пристальный взгляд маленькой девочки, которая пока молчала.

– Я ее тетя.

Увидев мое вытянувшееся лицо, Ася рассмеялась.

– Я младшая сестра ее матери.

– А я Ангелина, двоюродная сестра Лены! – вклинилась в разговор более мелкая копия.

То есть эта мелкая – мать этой еще более мелкой?! Это п…ц!

Не подавая вида, я посмотрел на девочку и с серьезным лицом представился.

– Глеб.

По-моему, никогда раньше меня с такой придирчивостью не изучали. Маленькая Ангелина с чисто женской мудростью в глазах оглядела меня с ног до головы и, наконец, благосклонно кивнула.

– Можешь звать меня Аля.

Аля и Ася. Очаровательно. Надо валить отсюда быстрее.

Я посмотрел в окно. Судя по звукам разбушевавшейся метели и белой пелене за стеклом, ситуация ухудшалась с каждой минутой. Смогу ли я сейчас куда-нибудь уехать?

– В доме есть свободная комната.

Ася насмешливо смотрела на меня, и мне казалось, что она читает все мои мысли. Сколько же ей лет? Судя по всему, гораздо больше, чем мне показалось на первый взгляд.

– Вы здесь только вдвоем? – задавая вопрос, я чувствовал себя престарелым маньяком-сластолюбцем.

– Да, – спокойно пожала плечами Ася.

Я потер ладонью лоб. Она такая отчаянная или глупая?

Исподлобья посмотрев на Асю, я проговорил:

– Я уеду, как только закончится снег.

В глазах девушки я видел усмешку, и это дико раздражало.

– Как пожелаешь. Удерживать не буду.

Улыбка на розовых губах, быстрое движение руки, отодвигающей челку. Кажется, она смеется надо мной…

Ангелина, встав из-за стола, тихо подошла ко мне. Я бы запросто мог ее не заметить и наступить. Девчонка едва доставала мне до талии.

Аля задрала голову и радостно улыбнулась мне, демонстрируя отсутствие переднего зуба. Кажется, у нее были на меня какие-то грандиозные планы. Внутрь закралось нехорошее предчувствие. Похоже, застрять в сугробе – не самое страшное, что могло со мной приключиться.

Глеб Поляков

На улице стремительно темнело. Сильный ветер, подвывая и свирепствуя, испытывал на прочность добротные стены домика. Окна окончательно залепило снегом.

Я с ужасом представил, как вышел бы сейчас на улицу. Далеко бы я не уехал, это однозначно. Ночевать все-таки придется здесь. Я покосился на двух одинаковых девиц.

Ася, кутаясь в огромный мохнатый свитер, заваривала чай. Ангелина сидела на скамейке и болтала ногами. Ее черные глазища горели от нетерпения. Она явно ждала, когда я, наконец, сниму куртку и сяду напротив. Я уже предвидел тысячу и один вопрос, на которые мне придется сегодня отвечать.

Меня так и подмывало захлопнуть входную дверь с той стороны и скрыться в метели, как Санта, блин, Клаусу. Никогда не умел общаться с детьми. Их вопросы и разговоры всегда ставили меня в тупик. Я начинал чувствовать себя великовозрастным идиотом без капли фантазии. Может, потому что своих нет…

Я снял куртку и повесил ее на крючок. И только в этот момент меня ошпарило – кобура-то на мне! Не поворачиваясь, я быстро отстегнул ее и положил на самую верхнюю полку, до которой Аля точно не дотянется. Хотя иногда у этих детей просыпаются супер-способности. Знаю-видел, есть у меня несколько крестников.

– А у папы тоже есть пистолет, – бесхитростно выдала Ангелина, грызя печенье.

Таааак… У нас еще есть папа, который ходит с пистолетом. Всё интереснее и интереснее!

Я повернулся и бросил быстрый взгляд на Асю, которая как ни в чем не бывало разливала по чашкам чай. Как-то не представлял я рядом с ней мужа. Слишком мелкой и дерзкой была эта девушка. Хотя дочку же она от кого-то родила…

– А где твой папа? – непринужденно спросил я девочку, закатывая рукава джемпера и усаживаясь на деревянную скамейку.

Ася с громким стуком поставила передо мной чашку. Мой вопрос ей явно не понравился.

Я исподлобья посмотрел на девушку. Б…ть, сколько же ей лет? При этом освещении ее огромные черные глаза показались мне бездонным колодцем, столько мудрости и глубины было в них.

– Он остался в городе, – отрывисто ответила Ася за дочку, которая уже глубоко вдохнула, чтобы рассказать всё-всё.

– А он не беспокоится за вас? В такую погоду опасно находиться так далеко от цивилизации.

Моя хваленная интуиция подсказывала мне уже заткнуться, но я не мог остановиться. Я действительно хотел узнать, что здесь делают эти крохи.

– Расскажи лучше ты, Глеб. Что ты делаешь здесь в одиночестве в такую погоду? От кого-то прячешься?

Прищурившись, Ася смотрела на меня. Я почувствовал, как под ложечкой засосало. Из этой девчонки получился бы отменный следователь.

Я отпил ароматного травяного чая и, поставив чашку на стол, просто ответил:

– Да.

Глупо было бы сочинять сейчас какую-нибудь небылицу. Да и не хотелось мне врать этой девушке.

Ася удовлетворено кивнула. Блестящий конский хвост качнулся в такт. Больше вопросов на эту тему она задавать не стала.

– А давно ты знаком с Леной? Я тебя раньше не видела.

Ася присела на скамейку и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Рядом затаила дыхание Ангелина. Она даже жевать перестала. Я усмехнулся себе под нос. Две любопытные женщины на одного мужчину – это слишком.

– Мы соседи по подъезду. Я недавно переехал.

Мой короткий ответ едва ли удовлетворил девушек. Ангелина задумчиво наморщила лобик.

– А ты знаешь Вадима, мужа Лены? – с подозрением спросила она.

Я поперхнулся чаем и закашлялся. Мужа?! Может, я чего-то не знаю?!

– Знаю, – сипло ответил я, сделав, наконец, спасительный вдох.

И повернулся к усмехающейся в кружку Асе:

– Они что женаты?

Девушка отрицательно помотала головой. Ее язвительная улыбка определенно начала меня раздражать.

– А у тебя есть дети? – спросила Ангелина, жадно впиваясь в мое лицо взглядом.

Этой девочке, наверное, было скучно здесь в оторванном от мира домике, и она мечтала, чтобы я привез толпу своих детей. Я бы и сам был не против парочки детишек ее возраста, но увы…

– Нет.

В тяжелом вздохе Ангелине прозвучала вся скорбь мира.

– Давно вы здесь? – тихо спросил я, поворачиваясь к Асе.

Я уже догадывался, что не желание подышать свежим воздухом привело их сюда. Скорее всего дело в папе. У которого есть пистолет. И который не знал, где прячутся от него его жена и дочь.

У меня чесались кулаки набить морду этому мужику. Почему-то я был уверен, что отец он дерьмовый. Да и муж тоже.

– Вчера утром приехали, когда еще метели не было, – ответила девушка, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

Я хмуро кивнул. Интересно, как они теперь планируют выбираться отсюда на своей пузотерке?

– Дня через два я поеду в город и отвезу вас. На вашей машине вы вряд ли проедете.

– А мы поедем к Лене? – с придыханием спросила у матери Ангелина. По дому она явно не скучала.

– Посмотрим, – устало ответила Ася.

Я исподлобья посмотрел на девушку в растянутом свитере. Нелегко ей приходится. Только сейчас я разглядел искусанные в кровь губы, темные тревожные тени под глазами, хмурую морщинку между бровей. Не выглядит так молодая девушка, довольная жизнью.

У меня снова засвербело где-то внутри. Поговорил бы я сейчас с мужем этой Гаечки…

– Пойдем, я покажу твою комнату, – Ася тяжело поднялась из-за стола и, потрепав дочь по волосам, направилась к лестнице.

– Я сейчас к тебе в гости приду, – заговорщицким шепотом сообщила мне Ангелина, косясь на мать.

Я серьезно кивнул девочке в ответ и пошел за Асей. Надеюсь, меня сегодня не заставят заплетать косички или играть в куклы…

– Постельное белье в шкафу. Душ и туалет только один – на первом этаже. Электричество в эти дни работает с перебоями. Свечи и спички оставлю здесь, – Ася положила на тумбочку возле кровати необходимые вещи.

Я покосился на узкую односпальную кровать. Как бы мне с нее ночью не свалиться. Грохоту будет на весь дом.

– Вам не страшно тут вдвоем? – вырвалось у меня. Вопрос был дурацкий.

Ася подняла на меня взгляд и горько усмехнулась.

– Здесь нам нечего бояться, – ответила она и бесшумно вышла из комнаты.

Пока я осматривался в комнате, мне позвонила Лена.

– Ну как там у вас? – спросила девушка.

Я хмыкнул.

– Сейчас ко мне в гости придет Ангелина. И, если честно, я начинаю тихо паниковать.

Лена звонко рассмеялась.

– Смотри, Глеб, будь осторожен. Аля разобьет тебе сердце.

Я тяжело вздохнул.

– Ну вот, я только его склеил…

Помолчав, я спросил:

– Почему эти крохи прячутся здесь? Кто муж Аси?

Аккуратно подбирая слова, Лена медленно ответила:

– Он работает в полиции. И у него слишком взрывной характер. Он не отпускает Асю и не дает ей развода…

Что-то подобное я и предполагал. Если дать слабому человеку власть, он превращается в монстра. А служба в полиции увеличивает пороки человека в разы.

– Но не могут же они прятаться здесь вечно, – тихо проговорил я.

– Я уговорила Асю переехать пока к нам. Так что обратно вы поедете вместе, – ответила Лена. Я слышал в ее голосе боль. Это тяжело, когда ты не можешь помочь родному человеку.

– Хорошо, – бодро сказал я. – Если я вернусь с накрашенными ногтями, элегантно выстриженной челкой и насмерть влюбленный, ты будешь продолжать со мной дружить?

Лена расхохоталась, и мне стало как будто легче дышать.

– Буду, – всхлипнула она от смеха. – Только на людях ко мне близко не подходи, чтобы никто не догадался.

– Стыдишься, значит, меня, – с обидой протянул я, доставая из шкафа постельное белье и бросая его на кровать.

– Прости, но накрашенные ногти – это перебор, – серьезно ответила Лена.

Поболтав какое-то время с девушкой, я положил трубку и посмотрел в окно. Погода не улучшалась. Несмотря на то, что дом был протоплен, становилось прохладно. Пронзительный ветер задувал во все щели и гулял по дому. Как бы не пришлось спать в куртке.

Заправив кровать, я вышел из комнаты. Надо было забрать из машины пакеты с едой и напитками, которые я закупил в городе. Правда, я не знал, что окажусь запертым в доме с двумя дамами, поэтому в основном весь мой запас состоял из растворимого кофе, виски, доширака и колбасы с хлебом. Мда, не густо…

– А ты куда? – поймала меня на лестнице семилетняя красотка.

– Из машины продукты забирать, – отчитался я.

– А конфеты есть? – воодушевилась Ангелина.

Я с сожалением развел руками.

Аля сразу погрустнела. Даже хвостик на голове печально поник. Эх, знал бы, скупил бы полмагазина…

– Когда приедем в город, пойдешь со мной в кафе-мороженое? – облокотившись о перила, спросил я.

Наморщив лоб, Ангелина задумалась. Как бы мне сейчас от ворот поворот не дали! В ожидании ответа я даже дыхание затаил.

– Пойду, – просияла, наконец, девочка и важно подала мне свою миниатюрную ладошку, чтобы закрепить наш договор.

Я осторожно пожал протянутую руку. Сердце ёкнуло. Как бы эта девочка, действительно, не разбила мне его…

Глеб Поляков

Самым теплым местом в доме была кухня-гостиная на первом этаже. Поэтому ближе к вечеру все собрались здесь. Ася поверх свитера надела еще один огромный свитер и окончательно затерялась в бесконечных слоях одежды.

– У вас в спальне холодно? – спросил я, включая чайник. Лампочка в люстре тут же подозрительно замигала. Как бы нам еще без света не остаться.

– Терпимо, – пожала плечами Ася, тонкими пальцами поправляя выбившуюся челку.

– А я вчера в спальном мешке спала! – похвасталась Ангелина, нависнув над тарелкой с бутербродами.

– Хорошо. Значит вы с мамой не замерзнете, – улыбнулся я, наблюдая, как девочка таскает с нарезанных бутербродов колбасу.

– Он маленький. Туда только я помещаюсь, – горестно вздохнула Ангелина, пододвигая к себе чашку с чаем.

Я посмотрел на Асю. Стоя к нам спиной, она заваривала лапшу быстрого приготовления. Со спины совсем девчонка. Нелепая теплая одежда, угги на ногах, порывистые быстрые движения, от которых длинные волосы, собранные в хвост, забавно подпрыгивают.

Не зная, что я на нее смотрю, Ася умудрялась пританцовывать в такт слышимой только ей музыки. Чтобы согреться? Или эта девушка умудрялась даже в такой ситуации не унывать? Я поражался энергии и силе этой юной мамы.

Тем временем Ангелина пересела поближе ко мне. Глядя на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами, она еле слышно прошептала:

– Мама ночью плакала. Я слышала.

Бляяяять…

Из меня будто весь воздух вышибли одним ударом. Я с силой сжал под столом пальцы. Кровь зашумела в ушах.

Окажись сейчас рядом муж Аси, я бы размазал его по стене, не раздумывая.

Что он за мразь такая, если его жена плачет по ночам на какой-то холодной заброшенной даче?!

У меня не укладывалось это в голове.

Если бы у меня были две такие девчушки, да я бы пылинки с них сдувал и на руках носил! Я бы сделал всё, чтобы на этих забавных мордашках всегда сияла улыбка!

И им бы точно не пришлось делить один спальный мешок на двоих и питаться дошираком…

Ангелина во все глаза смотрела на меня. В них горела детская доверчивость и надежда. Но в ребенке так просто погасить эти чувства.

Я сам вырос в детдоме и знаю об этом не понаслышке.

В грудине нестерпимо заныло. Захотелось крепко обнять эту девчонку и прижать к себе. но вряд ли меня поймут. Я ей никто…

Глубоко вдохнув, я выдавил из себя улыбку.

Ангелина ждала каких-то слов, но что я мог ей сказать? Как мог я, незнакомый мужик, помочь ее маме? Чтобы я не сделал, меня обвинят в том, что я лезу не в свои дела, и это будет правда. Я просто не имею права вторгаться в их жизнь и давать пустых обещаний. Им и так хватает разочарований.

– Мы возьмем твою маму в кафе и закажем ей самый вкусный коктейль, – тихо проговорил я, наклонившись к Ангелине.

Я хотел пообещать гораздо больше, но не смел. Я и так чувствовал, что Ангелина слишком быстро привязывается ко мне.

Девочка повеселела.

– И она наденет свое самое красивое платье, – загорелись ее глаза.

Девчонки, что с них взять!

Я с серьезным видом кивнул. Я бы и сам был не против посмотреть на Асю в платье.

Девушка нашего разговора, к счастью, не слышала. Поставив на стол коробки с лапшой, она присела напротив нас.

– О чем шепчетесь? – подозрительно прищурилась Ася и стала удивительно похожа на дочку с ее забавно наморщенным носиком.

Мы с Ангелиной переглянулись и синхронно ушли в несознанку.

– Обсуждали погоду, – важно ответила девочка, и я утвердительно кивнул. О чем еще можно говорить в такую метель?

– Ага, погоду… Так я и поверила! – Ася хорошо знала свою дочь и ее таланты переговорщика.

Я рассмеялся и положил руку поверх ее тонкой ладошки.

– Я приглашал вас с Алей в кафе. Надеюсь, вы мне не откажете.

Ася осторожно высвободила свою руку и суховато ответила:

– Спасибо за приглашение. Посмотрим.

Я кивнул и, повернувшись, подмигнул Ангелине. Я вполне поднимал реакцию ее мамы. Чужой мужчина пытается проявить внимание. И непонятно, что у него на уме. Я и сам не до конца понимал, зачем строю какие-то общие планы с этими девочками. По-моему, они уже и без меня настрадались. Надо просто отвезти их в город и отойти в сторону.

В двенадцатом часу ночи электричество все-таки отрубили. Чертыхнувшись, я на ощупь достал из розетки телефонную зарядку и снова упал на кровать. Устраивать себе романтический вечер при свечах я не стал и решил, что пора укладываться спать.

Сняв куртку, я накрылся теплым одеялом и закрыл глаза. Да только вот сон никак не хотел приходить. Вслушиваясь в бушующий за окном ветер, я прогонял в голове события прошедшего дня.

Ася и Аля.

Огромные любопытные глаза, язвительная улыбка на обветренных розовых губах, бледные тонкие руки с просвечивающимися голубыми венками, упрямая складка на лбу…

Забавные они. Никогда не встречал настолько похожих мать с дочкой. Лет через десять они будут выглядеть, как близняшки. Мне кажется, что Ася до самой старости останется тоненькой восемнадцатилетней девчушкой.

Тяжело вздохнув, я поворочался под одеялом. Спать в одежде было неудобно.

Когда я уже окончательно отчаялся уснуть, в коридоре послышались легкие шаги. Я напряженно замер, вслушиваясь в скрип деревянных половиц.

Возле моей двери шаги стихли. Я терпеливо, ждал, пока Ася зайдет. Я был уверен, что это она.

Наконец, дверь медленно открылась, и невесомая тень проскользнула в мою спальню. Закрыв за собой дверь, Ася остановилась. Я разглядел ее бледное лицо и живые блестящие глаза.

– Не спишь? – тихо спросила девушка.

И я почти физически почувствовал, как она дрожит. Замерзла?

– Не спится, – хрипло ответил я и молча откинул одеяло.

Эта девочка так устала от одиночества и пришла в мою спальню за человеческим теплом и вниманием. Я не мог ей отказать. Да и не хотел. Я сам остро нуждался в этом…

– Аля спит? – спросил я, когда Ася осторожно легла рядом со мной и укрылась одеялом. Чтобы не упасть с узкой кровати, ей пришлось тесно прижаться ко мне. И не могу сказать, что мне это было неприятно. Скорее наоборот. Я вдруг вспомнил, как давно у меня не было женщины.

– Уже давно дрыхнет.

Теплая улыбка повисла в темноте.

Я лежал на спине, закинув руку за голову, и Ася доверчиво положила голову мне на плечо. Нос защекотал какой-то легкий цветочный запах. Прикрыв глаза, я вдыхал этот запах и наслаждался моментом.

Я лежал на одной кровати с молоденькой девушкой. Ее тонкая рука покоилась на моей груди, а теплая щека прижималась к плечу. В этот момент я пожалел, что был одет в толстый свитер. Мне хотелось чувствовать чужое дыхание кожей.

– Сколько тебе лет? – негромко спросил я, слегка повернув голову. Мои губы почти коснулись лба девушки.

– Двадцать четыре, – мурлыкнула мне в плечо Ася. Она начала согреваться, и я чувствовал, как ее тело тяжелеет и расслабляется. Я подумал, что мог бы предложить еще один действенный способ согреться нам двоим…

– Я вначале подумал, что ты старшая сестра Али.

Я не сдержался и легонько поцеловал девушку в лоб. Моим губам понравилось ощущение теплой бархатистой кожи. Захотелось повторить.

– Все так думают, – усмехнулась Ася и, приподняв голову, заглянула мне в глаза. Теперь ее губы оказались в опасной близости.

Потеряв нить разговора, я молча разглядывал нежное миловидное лицо. Необыкновенная отчаянная девочка. Я таких еще не встречал.

– Зачем ты пришла? – грубовато спросил я.

Было бы лучше, если бы она обиделась и ушла прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно.

Но Ася слишком тонко чувствовала меня.

Глядя мне в глаза, она медленно проговорила:

– Я хочу вспомнить, каково это быть нужной и желанной. Только одна ночь. Никто не узнает.

Глеб Поляков

Я закрыл глаза и медленно выдохнул. Сердце тяжело ухало в груди. Знала бы эта милая храбрая девушка, какой подарок делает мне, одинокому разочаровавшемуся в жизни мужчине. Но могу ли я воспользоваться этим шансом? Не будет ли это нечестным по отношению к Асе?

– Я не могу дать тебе ничего кроме этой ночи, – тихо сказал я.

Мой голос дрогнул. Я чертовски боялся увидеть разочарование на нежном лице.

– Я тоже…

Глубокий хрипловатый голос этой девчушки пьянил сильнее крепкого виски.

Открыв глаза, я посмотрел на Асю. Уголки ее губ дрогнули от дрожащей улыбки. Даже сейчас, предлагая себя, она пыталась быть дерзкой и независимой. Маленькая бесстрашная малышка.

Откинув одеяло, я осторожно провел рукой вдоль всего девичьего тела, завернутого в одежду. Прикусив губу, Ася подалась навстречу моей ладони. Как же она истосковалась по мужской ласке…

Ей бы заниматься любовью со своим парнем, нагишом пить вино в измятой постели, хохотать до упаду над глупыми шутками любовника. А приходится прятаться от мужа-тирана и думать о том, как защитить дочь.

Обхватив тонкую талию, я притянул девушку к себе. Я практически не чувствовал тонкого тела, лежащего на мне. «Как бы мне не навредить ей» – мелькнула в голове мысль. Я казался сам себе неповоротливым великаном.

Ася, чувствуя мою нерешительность, наклонилась. Прядь волос упала на мою скулу.

– У тебя давно не было женщины, – выдохнула она, не сводя с меня глаз.

Любуясь отблесками пожара в расширенных зрачках, я медленно кивнул.

– Да. Поэтому мне сложно остановиться… – тихо проговорил я.

Даже сквозь толстый свитер я почувствовал, как напряглась ее маленькая упругая грудь с острыми сосками. Я с трудом сдержался, чтобы не впиться в мягкие приоткрытые губы.

– Зачем останавливаться? – прошептала Ася.

– Ты заслуживаешь гораздо больше, чем просто одна ночь, – медленно проговорил я, кончиками пальцев, как слепой, касаясь ее лица.

Я старался не думать о том, как сладко было бы накрыть нежные губы долгим поцелуем и не отпускать всю ночь… Мы могли бы истязать друг друга, мучать, умирать от наслаждения и возрождаться вновь, но с восходом солнца оба пожалели бы об этом. И я не смог бы смотреть в широко распахнутые глаза маленькой Але. Просто не смог бы!

Черт!

Мне хотелось рычать от бессилия. Почему всё так сложно!

Я порывисто обнял девушку и зарылся лицом в шерстяной ворот ее свитера.

Ася всё поняла. Она знала меня несколько часов, но читала, как раскрытую книгу.

Зарывшись тонкими пальцами в волосы, она нашла мои губы и поцеловала.

Это был яростный поцелуй. Ее горячие губы впивались в мои, и я чувствовал обиду отвергнутой женщины. Я чувствовал горечь и невысказанную нежность. Эта отчаянная девушка столько всего перенесла… Она зло кусала меня, вторгалась языком, а я сжимал ее тонкое гибкое тело в крепких объятиях и ругал себя последними словами.

Почему я не могу просто отпустить свое истосковавшееся по женской ласке тело и дать этой малышке то, чего она так отчаянно хочет? Но я не мог. Я слишком хорошо помнил боль, которую причинила мне Алиса. Я не хотел сам стать источником такой же боли. Я не должен давать ложных надежд девушке, которая прямо сейчас доводит меня своими поцелуями до исступления.

– Ася, остановись… – со стоном выдохнул я.

Еще мгновение и я подмял бы ее под себя, наплевав на всё. Я бы сорвал эти бесконечные слои одежды и вторгся бы в напряженное тело без единой мысли в голове.

В своих развратных мыслях я уже овладел этой девочкой. Я представлял, как она молит о пощаде и выгибается подо мной… Как сладко стонет в преддверии оргазма…

Откинувшись на подушку, я рвано выдохнул сквозь сжатые зубы. Надо остановить это безумие, пока не стало слишком поздно.

Ася, разгоряченная поцелуем, упала на мою грудь. Я чувствовал жар ее тела даже сквозь одежду.

– Ты хоть подозреваешь, как просто в тебя влюбиться? – глухо проговорил я.

И сам замер от того, насколько серьезно прозвучали мои слова.

Ася уперлась подбородком в мою грудь и посмотрела в глаза. И этот стоп-кадр навсегда останется со мной. Прекраснее я ничего в своей жизни не видел.

– А ты хоть представляешь, насколько ты сейчас сексуальный? – облизав припухшие губы, протянула эта невозможная девчонка.

Сжав ее в объятиях, я тихо рассмеялся. На сердце стало легко и светло. Неважными стали вдруг и буря за окном, и проблемы, связанные с работой. Мне хотелось просто любоваться этой девушкой, перебирая пальцами ее гладкие волосы и втайне мечтать о бОльшем.

Где мои восемнадцать?

Ася потянулась под одеялом, как маленькая кошечка, и прильнула ко мне. Ее руки и ноги обвили мое тело, и я забыл, как дышать. Мне нравилось, как она доверчиво обнимает меня. Я готов был застыть так до самой весны.

Осторожно, словно боясь спугнуть, я накинул на нас одеяло и мягко, но сильно прижал к себе девушку. Я даже был рад, что моя кровать такая узкая, а воздух в комнате такой стылый. Это оправдывало мои крепкие объятия и невесомые поцелуи в сонные губы…

Ася ушла посреди ночи. Я не спал, когда она выскользнула из моих рук и, крадучись, вышла из комнаты. В дверях девушка на мгновение замешкалась, и я знал, что она смотрит на меня. Но я продолжал лежать с закрытыми глазами и расслабленной рукой на смятой простыне там, где она только что лежала.

Утром мы сделаем вид, что ничего не было. Что не тискали друг друга, как два обезумивших от желания подростка. И я никому не скажу, что тайком целовал спящую девушку.

При свете дня всё будет по-другому. По-взрослому. Ответственно и взвешенно.

– Глеб, – серьезно посмотрела на меня Ангелина. – Ты женат?

Я замер с чашкой кофе в руках. Пытаясь сдержать улыбку, я невозмутимо покачал головой.

– Нет.

По блестящим глазам я понял, что мелкая что-то задумала. Чувствую, недолго мне осталось ходить в холостяках…

– А сколько тебе лет? – прищурившись, спросила Аля.

Наверху скрипнула половица, и я метнул быстрый взгляд на лестницу. Но это была не Ася. Она всё еще оставалась в комнате.

Я перевел взгляд на девочку.

– Тридцать девять.

Глаза девочки округлились от удивления. Мой рейтинг в качестве жениха только что упал на пару позиций.

– И у тебя до сих пор нет жены и детей?

Надо отдать должное, Ангелина пыталась быть тактичной. Она даже участливо сложила бровки домиком. Ну что за прелесть!

– Как-то не сложилось, – пожал я плечами.

И почему я боялся детей? С ними вполне можно вести взрослые разговоры.

– А ты что, ни разу не влюблялся?

Я усмехнулся себе под нос. Как объяснить семилетней девочке, что не всегда получается жениться на той, которую любишь.

Откинувшись, на спинку стула, я с улыбкой посмотрел на поедающую бутерброды Алю.

– У тебя явно кто-то есть для меня на примете! Колись уже давай!

Ангелина, застигнутая врасплох, быстро прожевала еду и с достоинством ответила:

– Вначале я думала, что влюбилась в тебя с первого взгляда, но теперь не уверена.

Таааак…

– Слишком большая разница в возрасте? – серьезно уточнил я, скрестив руки на груди.

Кто бы мог подумать, что с утра меня ждет такой непростой разговор.

– Ну да… – неуверенно протянула девочка. Она хотела добавить что-то еще, но меня спасла Ася.

Девушка бесшумно спустилась с лестницы и подошла к нам. С теплой улыбкой она потрепала дочку по волосам. Часть улыбки досталась и мне.

– Доброе утро.

В своем большом свитере, слегка сонная и охрипшая, Ася была невероятно трогательная. Я пожалел, что она не осталась в моей постели до утра.

– Доброе утро, – расплылся я ответной улыбке.

Налив девушке кофе, я поставил перед ней кружку. Ася с благодарностью посмотрела на меня и обхватила чашку озябшими пальцами. Ангелина пересела поближе к матери и уткнулась головой в ее предплечье.

– Чем сегодня займемся? – спросила девушка, обнимая Алю свободной рукой.

Я усмехнулся.

Лично я собирался сегодня загрузить себя физической работой на весь день. Может, тогда вечером я отрублюсь без лишних мыслей и желаний.

Я посмотрел в окно. Метель утихла, но оставила за собой высоченные сугробы. То, что нужно.

– Я за лопатой и во двор, – поставив кружку на стол, я подмигнул Ангелине.

Девочка восторженно захлопала в ладоши.

– Я тоже во двор! – заявила она, подрываясь с места. – Дайте мне лопату!

И почему я раньше боялся детей?

Лена

Шел третий час нашего пребывания в торговом центре.

– Лееен, меня уже Назар потерял! – взвыла Ульяна, девушка моего старшего брата.

Ася посмотрела на часы и отчаянно закивала. Предательница!

И только Ангелина, мой верный товарищ, поддержала меня.

– Нам остался всего один этаж! – воскликнула она. – Потерпите еще полчаса!

– Слабачки! – поддакнула я, незаметно показывая Але большой палец.

Надо будет купить ей самое большое мороженое.

Ася с Ульяной устало переглянулись и поплелись за мной.

– Я между прочим хочу, чтобы вы с Алей были на свадьбе самые красивые! – повернулась я к своей тетушке. Хотя сейчас в своем джинсовом потертом комбинезоне Ася больше была похожа на мою младшую непутевую сестру.

Девушка закатила глаза.

– Пожалей невесту! Она полгода выбирала свадебное платье.

Я пожала плечами. Если честно, я просто хотела отвлечь Асю с Алей от проблем. В последнее время им пришлось тяжело.

Супруг Аси совсем слетел с катушек и уже начал поднимать руку на свою жену. Девушка сняла побои и написала заявление, но муж, который сам работал в органах, сразу же узнал об этом и озверел.

Асе с дочкой пришлось сбежать на дачу. Если бы туда не приехал Глеб, то, возможно, мы бы и не узнали, что творится в их семье. Мои родители были в ужасе.

Глеб, который привез беглянок к нам домой, оставил Асе контакты своего юриста.

– Он сможет упечь его за решетку. Просто позвони.

Я видела, как Глеб вложил в руку Асе визитку и осторожно накрыл своей ладонью. Определенно, за эти дни, проведенные на заснеженной даче, он успел проникнуться к этим девочкам симпатией.

– Мам, смотри, – Ангелина дернула Асю за рукав и показала пальцем на здоровенного мужчину с внешностью викинга. – На Глеба похож!

Ася метнула быстрый взгляд на незнакомца.

– Похож, – улыбнулась она. Мне показалось, что в ее глазах мелькнуло разочарование.

– Я в последнее время очень часто слышу про этого загадочного Глеба, – заметила Ульяна, с тоской поглядывая на свободные столики в кафе. – Я бы посмотрела на него.

Мы с Асей перевели взгляд на маленькую погрустневшую Ангелину. С тех пор, как Глеб вернулся с дачи, он постоянно где-то пропадал. Я знала, что у него сейчас сложный период и проблемы на работе, но Але сложно было это объяснить.

Она упорно продолжала ждать Глеба и всем рассказывала, что они вместе пойдут в кафе-мороженое. Ася при этих словах только тяжело вздыхала и крепко обнимала дочку.

Поэтому, когда подруга Аси из соседнего города пригласила ее вместе с дочкой на свадьбу, мы даже обрадовались. Это был хороший способ отвлечь девочку хотя бы на несколько дней. Да и самой Асе развеяться не помешало бы.

Если бы мне еще удалось уговорить свою упрямую тётушку на золотистое платье с открытой спиной, которое я заприметила в витрине одного из магазинов! Я была уверена, что девушка выглядела бы в нем сногсшибательно! Но Ася сопротивлялась изо всех сил.

– Лен, ну я в нем буду выглядеть малолеткой, стащившей мамино платье…

– Ась, ты в зеркало смотришься вообще! – начинала злиться я. – Ты же красотка! Тебе вслед мужики голову сворачивают, даже когда ты в своем задрипанном комбинезоне! А это платье просто подчеркнет твою изящность и сексуальность. Ты не станешь другой. Это будешь по-прежнему ты!

Но Ася только грустно улыбалась и отрицательно качала головой. Как же мне хотелось в этот момент прибить ее мужа…

Я так и не уговорила Асю на то соблазнительное платье. В итоге они с дочкой взяли почти одинаковые нежно-голубые расклешенные платья с длинными рукавами и воротником стоечкой.

Какие же они были милахи! В раздевалке я не удержалась и сфоткала их в обновках. Одинаковые упрямо вздернутые курносые носики, ямочки на щеках, огромные широко распахнутые глаза с длиннющими ресницами. В нежных платьях Ася с Алей были похожи на сказочных фей. И только хитрющие улыбки с головой выдавали их. Смирением и добродетелью тут и не пахло!

Наконец, нагруженные пакетами, мы присели в кафе. Ангелина заказала себе самое большое мороженое и на время выпала из реальности.

Мы с Асей, оставив блаженствующую девочку с Ульяной, пошли в уборную.

– Аля успела привязаться к Глебу, – тихо сказала я, подставляя руки под включенный кран.

Это давно царапало меня, но только сейчас я решилась спросить.

Ася поймала мой взгляд в зеркале и с горечью кивнула.

– На даче она ходила за ним хвостиком. Я старалась аккуратно объяснить ей, что у Глеба своя жизнь, но…

Девушка в бессилии развела руками. Всё было понятно и без слов.

– Может, надо было поговорить с Глебом? – осторожно спросила я. Меня не покидало ощущение, что не только Ангелина тоскует по новому знакомому.

– Глеб и так всё прекрасно понимает, – горько усмехнулась Ася. – Он ничего не обещал Але, кроме этого треклятого похода в кафе!

О да, про это приглашение уже были наслышаны все, и мои родители в том числе. Я долго объясняла папе с мамой кто такой Глеб, и что он делал на нашей даче. А учитывая, что они так ни разу и не увидели этого загадочного соседа, доверия он им не внушал. Единственное, что их успокаивало, это то, что Вадим знал Глеба.

– У Глеба сейчас серьезные проблемы с его строительной компанией, – я повернулась к Асе. Перед глазами вспыхнули стоп-кадры – выстрел, рухнувший Самойлов, ошарашенный взгляд Глеба, коридор больницы… Я до сих пор периодически проживала этот ужас во снах…

– Но он обязательно выполнит свое обещание, я уверена!

Почему-то мне хотелось, чтобы Ася доверяла Глебу так же, как и я. Я не сомневалась в этом мужчине, он казался мне олицетворением всего мужского – силы, надежности и упорства.

– А Влад не против вашего общения? – осторожно спросила Ася. Чтобы не показаться слишком резкой, она мягко коснулась рукой моего плеча.

Этот разговор в уборной больше походил на хождение по тонкому канату. Каждый вопрос выводил из равновесия.

Я улыбнулась.

– Нет. Влад мне доверяет, и я никогда не подведу его…

Мне до ужаса захотелось прижаться к Владу и ощутить его губы на своих. Мы не виделись с самого утра. Я сладко поежилась, вспоминая нашу жаркую ночь.

Ася тихо рассмеялась, глядя на мое блаженное выражение лица.

– Всё с тобой понятно, красотка!

Девушке игриво шлепнула меня по попе и пошла к выходу.

Возле двери она обернулась.

– Береги своего Вадима, – тихо сказала она и скрылась в коридоре.

Из уст девушки, пережившей несчастную любовь, перетекшую в неудачное замужество, эти слова были особенно ценны.

Мой братец не выдержал долгой разлуки со своей любимой и примчался к нам в торговый центр.

– Уля, если тебя держат в заложниках, подмигни, – воскликнул Назар, когда увидел нас за столиком в кафе.

Разулыбавшись, девушка подошла к нему и нежно поцеловала в губы. Это на какое-то время успокоило парня.

Присев к нам, Назар поздоровался с Асей и пощекотал Ангелину. Девочка с достоинством истинной леди хихикнула в кулачок.

Придвинувшись к Ульяне поближе, парень взял девушку за руку и переплел пальцы.

– А где Вадим? – спросил Назар, повернувшись ко мне.

– Готовится к курсовой, – вздохнула я.

Вчера я оставалась у Вадима ночевать. И он ничего не успел сделать из заданий по учебе, хотя честно пытался. Я даже ушла в гостиную, чтобы не отвлекать парня. Но на нашу беду Макс ушел на какую-то вечеринку, и мы остались в квартире совсем одни. Это был слишком сильный соблазн.

Минут тридцать Вадим старательно таращился в учебники, а потом, чертыхнувшись, нашел меня на диване и, сорвав одежду, устроил продолжительный секс-марафон. Спустя пару часов Вадим все-таки добрался до письменного стола, но вместо того, чтобы заняться учебой, он притянул меня к себе и, усадив на столешницу, снова занялся со мной любовью. А потом мы долго принимали душ, бесстыдно изучая тела друг друга…

В общем, курсовую Вадим так и не начал, и мы решили, что хотя бы пару дней я буду ночевать дома. Во имя знаний и просветленного ума.

Назар, полюбовавшись моим мечтательным выражением лица, усмехнулся и посмотрел на Асю.

– Во сколько у вас рейс? – спросил он.

Завтра с утра Ася с Алей должны были уехать на свадьбу.

– В десять, – ответила девушка.

– Я вас отвезу. К половине девятого будьте готовы.

Через какое-то время мы начали собираться. Назар подкинул нас до дома и вместе с Улей уехал в свою съемную квартиру.

Возле подъезда я увидела черный джип Глеба. Ангелина, к счастью, не обратила внимания на машину. Перед поездкой она пребывала в приподнято-возбужденном состоянии и полдня не вспоминала Глеба. Это был хороший знак.

Уже дома я позвонила Глебу. Но трубку мужчина так и не взял. Странно. Я уже хотела подняться на этаж выше и постучаться в его квартиру, но вовремя остановила себя. А вдруг он с женщиной? Да и что я ему скажу? «Выполняй свое обещание»!

Нет. Ангелине лучше забыть про своего нового друга. И чем быстрее, тем лучше. Возможно, для девочки будет даже лучше, если Глеб так и не объявится. А я со своим разочарованием справлюсь…

Лена

На следующее утро весь дом стоял на ушах. Ася с Ангелиной носились по квартире, складывая забывашки в дорожную сумку и попутно запихивая в себя завтрак.

Пока Ася одевалась, я усадила неспокойную Ангелину на стул и начала заплетать ей объемную французскую косу.

– Ты будешь самой красивой девочкой на свадьбе, – шепнула я.

Ангелина разулыбалась и, развернувшись, крепко обняла меня. Рассмеявшись, я поцеловала Алю в пухлую щечку. Как же мне хотелось, чтобы у этой девочки всё было хорошо!

Закрепив косу резинкой, я приготовила Ангелине какао и, оставив девочку на кухне, направилась в спальню, где переодевалась Ася. Скоро должен был приехать Назар.

– Ты готова? – спросила я, замерев в дверях.

Моя тетушка уже успела облачиться в джинсы с водолазкой. И в данный момент собирала волосы в пучок.

– Почти, – пробормотала Ася и добавила, растерянно оглядываясь. – Мне всё кажется, что мы что-то забыли.

– Главное, документы, билеты и деньги проверь. Остальное, если что, купите там, – улыбнулась я.

Сколько я себя помню, Ася постоянно что-то забывала или теряла. И иногда я чувствовала себя ее старшой сестрой, хотя была младше на пять лет.

– Мне утром Ринат звонил, – помолчав, тихо сказала Ася.

Я нахмурилась. После того, как Ася сбежала от мужа, она сразу же поменяла симку.

– Откуда он узнал твой номер? – спросила я.

Девушка, вздохнув, пожала плечами.

– Новый номер знали несколько моих подруг. Наверное, он выпытал у кого-то из них.

Ринат красивый и обаятельный парень и, когда ему было нужно, умел произвести впечатление. Наверное, поэтому восемь лет назад молоденькая Ася без памяти влюбилась в этого парня и уже через год родила ему дочку. Прозрение наступило через пару лет. Ринат был жестоким тираном, не слышащим никого кроме себя.

– Тебе нужен хороший адвокат, – я пристально посмотрела Асе в глаза. – Ты звонила по номеру, который тебе оставил Глеб?

Натянув рукава водолазки до кончиков пальцев, она помотала головой.

– Займусь этим, когда вернемся, – медленно проговорила она.

Впереди ее ждало еще много испытаний, судебных разбирательств и неприятных встреч с Ринатом.

Я подошла к Асе и обняла ее.

– Хорошо там отдохните, – улыбнулась я.

– Обязательно, – хмыкнула девушка в ответ. – Я еще отвоюю букет невесты и привезу его для тебя.

Я рассмеялась.

– Не будем шокировать Вадима.

– По-моему, он уже давно готов, – пошевелила бровями Ася.

Прыснув, я пошла открывать дверь Назару.

***

Проводить Асю с Алей на вокзал я не успела из-за учебы. День сегодня обещал быть напряженным. Попрощавшись с девочками, я выскочила из дома.

Джип Глеба по-прежнему стоял возле подъезда. И судя по нетронутому снегу вокруг, к нему даже не подходили. Хм…

Решив, что вечером я все же зайду к соседу, я поспешила на автобусную остановку.

В университете меня с головой затянула учебная рутина. Я сдала два доклада, честно отсидела несколько лекций и семинаров, обсудила с куратором свою курсовую и даже умудрилась нажить врага в виде нашего библиотекаря.

Глотком свежего воздуха была переписка с Вадимом. Со вчерашнего утра мы с ним не виделись, Вадим усиленно готовился к курсовым работам.

«Как успехи?», – быстро набрала я сообщение.

«Уже написал полработы»

«У тебя есть сегодняшний вечер, чтобы написать остальное. Больше я не выдержу. Завтра приеду к тебе в чулках и с бутылкой шампанского!»

«Малыш… Приезжай сегодня! Ты будешь пить шампанское в одних чулках, а я буду писать курсовую и изредка любоваться на тебя»

«Изредка… Так я тебе и поверила! Нет уж, сегодня дописывай курсовую, а завтра увидимся».

Жестоко, знаю. Но если я буду рядом, Вадим не сможет сосредоточиться на учебе. Поэтому придется потерпеть до завтра.

Тоскливо вздыхая, я дождалась конца последней пары и, собрав сумку, поехала домой.

Во дворе я снова бросила взгляд на машину Глеба. Внутрь закралось легкое беспокойство. А что если на него снова покушались? Я уже взяла телефон, чтобы позвонить Глебу, но, подумав, убрала телефон. Лучше зайду к нему после ужина.

Пока я поднималась по лестнице, позвонила мама и предупредила, что они с отцом задержатся на работе.

Переодевшись, я в одиночестве поужинала перед телевизором. Без Али и Аси дома стало непривычно тихо и одиноко. Загрустив, я написала Вадиму и пожелала ему удачи с курсовой.

Было уже восемь часов вечера, когда я решила наведаться к Глебу. Выглянув в окно, я убедилась, что джип по-прежнему стоит на месте.

Накинув толстовку и прихватив ключи, я вышла в подъезд. Поднявшись на этаж выше, я позвонила в дверь. Звонкая трель эхом разнеслась по квартире, но дверь мне никто открывать не спешил. Подождав, я позвонила еще раз.

Если окажется, что Глеб развлекается с женщиной, будет, конечно, неловко. Но я твердо решила поговорить с мужчиной и убедиться, что с ним всё в порядке. А потом пусть хоть бордель в квартире устраивает. Мне все равно!

Я уже хотела уходить, когда услышала за дверью шорох. В квартире кто-то был. Какое-то время я напряженно вслушивалась, потом снова нажала на дверной звонок и долго не отпускала. Я не уйду, пока мне не откроют дверь!

Наконец, по ту сторону защелкали замки. Я засунула руки в карманы толстовки и сделала шаг назад. Меня охватило какое-то необъяснимое волнение. Может, я просто переживала за друга?

Когда дверь открылась, и я увидела человека, открывшего ее, я замерла. Желудок стянуло от беспокойства.

Передо мной стоял Глеб. Но выглядел он хреново. И это было еще мягко сказано.

Красные воспаленные глаза, бледная кожа, впалые щеки, сухие шелушащиеся губы, сливающиеся по цвету с кожей, осторожные плавные движения, словно Глеб не был уверен в надежности своего тела…

– Привет, – напряженно выдохнула я.

Глеб молча смотрел на меня, и я не была уверена, что он узнает меня. Судя по лихорадочному блеску в слезящихся глазах у мужчины был жар.

– Привет, – хрипло выдавил Глеб, опираясь рукой о дверной косяк.

Он явно был мне не рад. Но уйти сейчас я не могла. Глеб явно был болен, хотя и пытался не показывать вида. Интересно, а в зеркало он себя видел?!

– Я пройду?

Я решительно оттеснила мужчину плечом и прошла в квартиру. Тактичность в данный момент была лишней.

Скинув в коридоре обувь, я прошла в зал. На диване лежал смятый плед и подушка. На столике неподалеку стояла бутылка воды и какие-то таблетки. Не удивлюсь, если это был какой-нибудь просроченный парацетамол.

– Лена, я рад тебя видеть, но лучше, если ты придешь в другой день, – тихо сказал мне в спину Глеб.

Я резко развернулась и уставилась на мужчину.

– Что с тобой? Ты вызывал врача?

Мне надоело притворяться, что я не напугана нездоровым видом Глеба. Я сама несколько месяцев назад лежала в реанимации с пневмонией и знала, как может быть опасно промедление.

А еще я злилась. Злилась, потому что Глеб не попросил меня о помощи.

– Да, приезжал знакомый. Всё в порядке.

Глеб обошел меня и сел на диван.

Я с трудом сдерживала себя, чтобы не подойти и не приложить ладонь к его лбу. У него явно была температура.

– Знакомый врач или просто знакомый? – с нажимом спросила я.

Я подошла к Глебу ближе и бросила взгляд на упаковку с лекарством. Ибупрофен. Так я и думала. Только одним жаропонижающим тут явно не обойдешься.

– Лен, – устало протянул Глеб, откинув голову на спинку дивана и прикрыв глаза. – Это просто простуда. Мне надо отлежаться, и всё пройдет.

На лбу мужчины проступила испарина.

Наплевав на всё, я подскочила к Глебу и коснулась его лба. Он весь горел. Твою мать!

Глеб поймал мою ладонь и неожиданно сильно сжал ее. Глядя на меня снизу вверх, он слегка улыбнулся.

– Ты красивая.

Пытаясь сдержать паническое сердцебиение, я фыркнула.

– Ты бредишь.

Глеб негромко рассмеялся, будто я сказала что-то смешное, и прижал мою прохладную ладонь к горячему лбу.

Сглотнув, я беспомощно огляделась в поисках телефона. Свой я забыла дома. А Скорую нужно было вызывать. И срочно.

– Дай мне свой телефон, – твердо проговорила я. – Мне нужно позвонить.

Куда именно я собиралась звонить, я решила не уточнять. Я уже поняла, что Глеб был из тех мужчин, что до последнего не признаются в своей слабости.

Глеб разблокировал телефон и молча протянул мне.

Пока я разговаривала с диспетчером из Скорой, мужчина пристально смотрел на меня. От его тяжелого взгляда мне стало не по себе. Захотелось натянуть капюшон, укутаться в толстовку и податься в бега.

Завершив разговор, я положила телефон на стол и сразу перешла в наступление.

– Ты дурак!

Глеб удивленно вскинул брови.

Обняв себя руками, я задрала подбородок и гневно воскликнула:

– У тебя температура под сорок! Ты понимаешь, как это опасно?

Глеб продолжал смотреть на меня, устало откинув голову на спинку дивана. Потемневшие серые глаза лихорадочно блестели от температуры. Красивое лицо осунулось. Бледные губы изогнулись в грустной ухмылке.

Я смотрела на Глеба и вспоминала, как сама посреди ночи попала в реанимацию с отеком легких.

Как дрожали руки мамы, когда она доставала документы, чтобы показать врачу Скорой. Как посинели от ужаса губы отца. Как меня везли по городу под жуткие завывания сирены. Я помню свой страх и панику, когда легкие отказывались работать, и я не могла сделать ни одного вдоха.

Я слишком хорошо всё помню…

Я смотрела на Глеба и не чувствовала, как по моему лицу текут слезы.

Я не хотела, чтобы Глеб прошел через всё это. И я не хотела терять его.

Увидев мои слезы, Глеб резко поднялся с дивана. Наверное, его голова закружилась, потому что он на секунду прикрыл глаза, но тут же распахнул их и шагнул ко мне.

– Ты чего? – растерянно пробормотал мужчина и, схватив в охапку, прижал к себе.

Всхлипывая, я уткнулась лицом в мужскую грудь. Глеб осторожно погладил меня по волосам. Горячее дыхание коснулось моего виска.

– Ну ты чего, маленькая? Всё же будет хорошо, – ласково прошептал он.

Лена

Глеб прижимал меня к себе, мягко поглаживая по спине. Его глубокое равномерное дыхание отзывалось в моем теле теплой волной. Я вдыхала мужской запах и чувствовала, как успокаивается потяжелевшее сердце.

Большие горячие ладони легко касались меня, и мне становилось легче дышать. Рядом с Глебом я всегда чувствовала себя ранимой и беззащитной. Только сейчас я осознала это.

Мы молчали.

Произнесенные вслух слова придали бы нашей близости двусмысленность. Одинокий мужчина утешает девушку, которая сама пришла к нему…

Болезненный жар тела, крепко сжимавшего меня в своих объятиях, заставил опомниться.

– Тебе надо лечь, – тихо проговорила я, отстраняясь от Глеба.

Мужчина не показывал вида, но ему было тяжело держаться на ногах. На лбу проступила испарина, черты лица заострились, по телу, нависшему надо мной, прокатилась еле ощутимая дрожь.

Черт! Нашла время, когда слезы лить!

Я вывернулась из объятий Глеба и, приобняв его одной рукой за талию, повела к дивану.

В серых глазах мелькнул протест. Но увидев мое упрямое выражение лица, Глеб лишь усмехнулся и покачал головой. Спорить со мной в данный момент было бесполезно.

Глеб тяжело опустился на диван и за руку потянул к себе. Мне пришлось сесть рядом.

– Зачем ты пришла? – спросил он, не выпуская моей руки.

Его голос звучал хрипло и отрывисто.

– Твоя машина стоит здесь, но тебя не видно, и ты не берешь трубку. Я забеспокоилась, – честно ответила я.

Глеб криво усмехнулся. Откинув голову на спинку, он смотрел на меня. Его обжигающая рука по-прежнему сжимала мои пальцы, но я не решилась убрать ее.

– За тридцать девять лет практически ни разу не болел. А тут подкосил какой-то дурацкий грипп, – с досадой проговорил Глеб. – Чувствую себя немощным стариком.

Он, наконец, отпустил мою руку и устало потер ладонью лицо.

– Почему ты не позвонил мне? – быстро спросила я. У меня не получилось скрыть обиду.

Глеб покосился на меня.

– Я бы позвонил тебе, когда выздоровел.

Мне так и захотелось добить его кулаком в плечо. До чего же он упрямый!

– Знаешь, несколько месяцев назад я тоже так же думала. А потом попала в реанимацию с жёсткой пневмонией! – воскликнула я, вглядываясь в болезненное лицо соседа.

Глеб осторожно коснулся моей ладони, лежащей на коленях, и снова убрал руку.

– Поэтому ты расплакалась?

Я отвела глаза. Мне было стыдно за свою эмоциональную вспышку.

– Потому что за тебя, дурака, испугалась, – пробурчала я, поймав внимательный взгляд серых глаз.

На бледном осунувшемся лице расплылась широкая улыбка. Я только покачала головой. Он хоть что-нибудь воспринимает серьезно?

Не сдержавшись, Глеб зашелся в сухом кашле. Черт! Я подскочила с дивана.

– Ложись! – приказала я, поправив диванную подушку и убрав плед.

Приподняв брови, мужчина посмотрел на меня.

– Я не против подчинения, детка. У меня где-то лежали наручники.

Я с трудом сдержалась, чтобы не дать ему подзатыльник.

– Ложись, говорю! – рыкнула я. – И где у тебя градусник?

Глеб все-таки лег на диван и, закинув руки за голову, взглянул на меня.

– У меня его нет.

Я тяжело вздохнула и приложила ладонь ко лбу мужчины. Мне показалось, что он стал еще горячее.

– Я сделаю горячий чай. У тебя есть лимон или мед? – спросила я.

– Не уверен, что у меня и чай-то есть, – усмехнулся Глеб.

Покачав головой, я ушла на кухню. Черный чай в пакетиках я все-таки нашла. Но больше ничего не было, и мне пришлось заваривать голый чай. Интересно, как Глеб питался эти дни?!

Я вышла из кухни с дымящегося кружкой и подошла к дивану. Глеб лежал, прикрыв глаза. Услышав мои шаги, он медленно повернул голову.

Поставив чашку возле Глеба на столик, я присела на край дивана в его ногах. Быстрее бы приехала Скорая. Я не признавалась себе, но мне было страшно. Видеть мужчину таким ослабшим и изнуренным было невыносимо.

– Как там Ася с Алей? – спросил Глеб, садясь повыше и беря в руки кружку.

– Сегодня уехали на свадьбу друзей в другой город, – улыбнулась я.

То, что Глеб не забыл про Ангелину, меня порадовало. Не зря я убеждала Асю, что он человек слова и ему можно доверять.

– А когда вернутся? – быстро спросил мужчина.

– Через два дня.

Глеб кивнул и отпил чая.

– Может, отменишь Скорую, пока не поздно? Я в порядке, мне просто нужно поспать, – сказал он, поставив кружку на столик.

– Нет уж! – я скрестила руки на груди. – Я еще попрошу врача прописать тебе побольше уколов!

Тихий смех мужчины перемешался с кашлем.

– Страшный ты человек, – прохрипел Глеб.

В ответ я ослепительно улыбнулась.

Откинувшись на подушку, Глеб молча разглядывал меня. Мне стало неловко под его взглядом, и, закинув ногу на ногу, я уставилась на свои разноцветные носки.

– Вадим тебя не потеряет? – тихо спросил Глеб.

Он тоже смотрел на мои носки и слегка улыбался.

– Нет. Вадим думает, что я сижу дома, – ответила я, не поднимая взгляда.

Со стороны всё это звучало не очень. Как будто я обманула своего парня, чтобы навестить соседа-красавчика. Но на самом-то деле я просто забыла дома телефон и не успела предупредить Вадима. Потом я ему, конечно, расскажу о своем визите.

Я покосилась на Глеба. Надеюсь, он тоже всё правильно понял. Прикрыв глаза, Глеб молчал. Мне показалось, что он задремал. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, я уставилась в потолок. Дождусь Скорую, выслушаю, что скажет врач и пойду домой. Долго терпеть мои ухаживания Глеб не станет.

Под равномерное дыхание мужчины я уже начала проваливаться в дрёму, когда в домофон позвонили. Встрепенувшись, я поймала ошалелый взгляд хозяина квартиры. По-моему, Глеб спросонья не мог понять, как я оказалась на его диване. Хмыкнув себе под нос, я пошла открывать дверь. Приехала Скорая.

Мужчина-медик окинул быстрым взглядом привставшего с дивана Глеба и посмотрел на меня.

– Вы жена?

Я удивлено уставилась на врача.

– Нет, соседка, – заикаясь, ответила я.

Глеб кашлянул, пытаясь скрыть усмешку. Я перевела на него гневный взгляд. Смешно ему!

Врач невозмутимо кивнул и, сев на стул рядом с диваном, начал заполнять анкету.

– Здесь прописаны?

Мужчина из-под очков посмотрел на Глеба.

– Нет, – Глеб назвал другой адрес в одном из престижных районов города.

Я, хоть и подозревала, что мой сосед был состоятельным человеком, но все равно была удивлена. Врач только хмыкнул и посмотрел почему-то на меня.

Закончив с бумагами, он приступил к осмотру. Когда Глеб начал снимать футболку, я тактично отошла к окну.

Осмотрев Глеба и сделав ему укол, врач начал складывать свои инструменты в чемоданчик.

– У вас грипп. Если вовремя не начать принимать антибиотики, может пойти осложнение. Укол жаропонижающего я вам поставил. Вот рецепт на антибиотики. Чем раньше начнете лечение, тем лучше.

Врач протянул Глебу бумажку, заполненную мелким почерком.

– В больницу поедете? – спросил мужчина, убирая ручку в карман медицинского халата.

– Нет, – твердо ответил Глеб, поднимаясь с дивана.

– Лежите, – остановил его врач. – Я поставил сильный укол. Вам сейчас лучше поспать.

Проводив доктора до входной двери, я вернулась в гостиную.

– Я сейчас схожу в аптеку. А ты перебирайся пока в спальню, – тихо сказала я, глядя на Глеба.

Видимо, лекарство ему вкатили действительно сильное. Сосед даже не стал пошло шутить мне в ответ.

– Лен, куда ты сейчас пойдешь? В аптеках есть доставка. Я завтра позвоню, – устало проговорил он.

– Врач же сказал, чем раньше начнешь лечение, тем лучше! – упрямо вскинула я подбородок. – Да и аптека тут в соседнем доме.

Пока Глеб не начал отговаривать меня, я взяла со стола рецепт, метнулась в коридор и уже оттуда крикнула:

– Я быстро!

Прикрыв дверь, я быстро спустилась в свою квартиру. Надев куртку и переобувшись, я взяла с тумбочки кошелек. Мой телефон лежал в дальней комнате, и я уже не стала разуваться, чтобы взять его. Даже если Вадим звонил, я перезвоню ему чуть позже.

В аптеке я взяла необходимое лекарство, а потом зашла в супермаркет по соседству. Холодильник Глеба был пуст, и я решила купить хоть какие-нибудь продукты на первое время. Расплатившись на кассе, я сложила покупки в пакет и вышла на улицу.

Подходя к подъезду, я неожиданно вспомнила тот вечер, когда Глеб спас меня от воришек. Кто бы мог подумать, что спустя несколько недель я буду таскать ему лекарство и замороженные котлеты.

Усмехаясь себе под нос, я быстро поднялась на шестой этаж и толкнула приоткрытую дверь. Разувшись, я прошла в квартиру. Глеба в зале не было. Наверное, уже лег спать.

Выдохнув, я стянула с себя куртку с толстовкой, собрала взмокшие от быстрой пробежки волосы в пучок и направилась на кухню. Разложив продукты по местам и оставив лекарство на видном месте, я подошла к двери спальни и заглянула внутрь.

Надо предупредить Глеба, что я ухожу.

В спальне горел только слабый ночник. Я осторожно подошла к кровати. Глеб лежал одетый поверх одеяла. Его глаза были закрыты, грудь поднималась в такт глубокому равномерному дыханию. Кажется, мужчина спал.

Я аккуратно приложила кончики пальцев ко лбу мужчины. Мне нужно было убедиться, что жар начал спадать. Лоб был влажным и прохладным. Это хорошо.

Я уже хотела на цыпочках выйти из спальни, как Глеб резко схватил меня за руку. Я вздрогнула от неожиданности и приглушенно пискнула.

Мужчина, приоткрыв глаза, смотрел на меня. Но по его расфокусированному взгляду я не могла понять, проснулся ли он окончательно или всё еще пребывал в бессознательном состоянии. Лекарство-то сильное…

– Глеееб… – осторожно протянула я, вглядываясь в почерневшие глаза.

Но мужчина, казалось, меня не слышал.

Прошептав «Ты пришла», он с силой потянул меня на себя. Потеряв равновесие, я упала на кровать. В каком-то ступоре я посмотрела в красивое расслабленное лицо Глеба. Может, он принял меня за другую?

– Ты пришла, – глухо повторил Глеб и подушечками пальцев осторожно обвел мое лицо, будто не веря, что я здесь. Или не я? Кого он хотел увидеть в своей постели?

Я неловко замерла в постели Глеба. Мужчина явно находился под действием лекарств и не осознавал, что делает. Откинув голову на подушку, он смотрел на меня из-под полуопущенных ресниц и, обхватив широкой ладонью мое запястье, поглаживал кожу большим пальцем.

– Глеб, – осторожно позвала я.

Я не отнимала руки и сидела, склонившись над соседом. Вглядываясь в бледное, освещенное тусклым светом лицо, я чувствовала, как невидимая рука сжимает мое сердце.

Как быстро я привязалась к этому мужчине. А ведь я практически ничего о нем не знала. Но почему-то доверяла, как близкому другу и даже больше…

Почему?

Я вспомнила день нашего знакомства, когда Глеб спас меня и как ни в чем не бывало пошел домой, спокойный, невозмутимый и безучастный. Наверное, эта его холодность наравне с силой притягивают женщин, как магнит. Даже мне иногда хотелось, чтобы эти серые отдающие металлическим блеском глаза смотрели только на меня.

Странные мысли для девушки, которая по уши влюблена в своего парня…

Но я была честна с собой. Глеб шикарный мужчина. Рядом с ним так легко почувствовать себя хрупкой и беззащитной. А от его улыбки голова шла кругом даже у меня.

Но я понимала, что не позволю себе перешагнуть черту наших дружеских отношений. Мое сердце уже давно принадлежало Вадиму. Он мой воздух, без него я просто физически не выживу…

На лбу Глеба выступила испарина. Верный признак того, что температура начала спадать. Я коснулась свободной рукой его лица и слегка погладила по щеке.

– Ты слышишь меня? – шепотом спросила я.

Разговаривать в полумраке спальни в полный голос почему-то не хотелось.

Глеб шумно вздохнул и сжал мое запястье чуть сильнее. А я подумала о том, как непросто будет объяснить Вадиму наличие синяков…

– Ты останешься со мной? – хрипло спросил Глеб. Его ладони скользнула мне за спину, и я оказалась в кольце горячих рук.

Серые с дымчатой поволокой глаза оказались совсем близко. Глеб, как завороженный, смотрел на мои губы. Я нерешительно замерла, не веря, что всё это происходит по-настоящему. Осознает ли сейчас Глеб, что прижимает к себе соседку, которая принесла ему лекарство? Надеюсь, что нет…

Сердце постепенно ускорялось. Я практически касалась грудью мужского торса. Домашнюю толстовку я, разгоряченная быстрой пробежкой до магазина, скинула в зале. И теперь оставалась в одном тонком топике, под которым ничего не было.

Чувствуя, как румянец заливает мое лицо, я подалась назад, но мужские руки, даже несмотря на действие укола, оставались сильными. Глеб прижимал меня к себе, прожигая кожу раскаленными ладонями.

– Мне нужно идти, – жалобно пролепетала я. По коже пробежал озноб, будто у меня тоже поднялась температура.

– Побудь со мной немного, – выдохнул Глеб. А я невольно залюбовалась его отточенным мужественным лицом. Даже болезнь не смягчила его.

– Тебе надо поспать, – мягко проговорила я и, поддавшись секундной слабости, прижалась щекой к мужской груди. Не знаю, кто из нас в данный момент больше нуждался в этом.

Глеб слегка подвинулся, чтобы я могла поднять с пола ноги и лечь рядом. Но я не спешила этого делать.

– Я побуду с тобой, пока ты не уснешь, – тихо сказала я, поднимая голову и смотря Глебу в глаза.

Мужчина медленно кивнул и выпустил меня из своих объятий.

Дождавшись, пока Глеб закроет глаза, я встала с кровати и пересела на стул рядом. По оголенной коже рук до сих пор бегали мурашки. Если я заразилась гриппом, мог ли он так быстро проявиться?

Я посмотрела на настенные часы. Было уже девять часов вечера. Вадим скорее всего звонил мне и не раз. Пора было идти домой.

Какое-то время я всматривалась в лицо Глеба. Похоже было, что он уснул. Дыхание потяжелело, черты лица расслабились, и только веки подрагивали, словно мужчине снился какой-то сон.

Я медленно встала со скрипнувшего стула, выключила светильник возле кровати и на цыпочках направилась к двери.

Я уже взялась за ручку, когда услышала за спиной судорожный кашель, перемешанный с тихими словами. Кажется, Глеб разговаривал во сне.

Я подошла к кровати и склонилась над мужчиной. Его глаза были приоткрыты, но он явно пребывал не в этой реальности.

– Алиса… – выдохнул он. И поймал в темноте мой взгляд.

Что за Алиса…

– Тшшш, – как маленького, попыталась я снова усыпить Глеба.

Я потянулась, чтобы потрогать его лоб, и это было моей ошибкой.

Глеб неожиданно резко приподнялся и, обхватив руками мою талию, легко повалил меня на кровать. Я даже пискнуть не успела, как оказалась прижата тяжелым телом к кровати. Распахнув от удивления глаза, я уставилась на нависшего надо мной мужчину.

Что происходит?!

Глеб смотрел на меня полузакрытыми пьяными глазами. Какое-то ожесточенное выражение проступила на его лице.

Я была настолько шокирована, что даже не стала сопротивляться, когда Глеб наклонился и уверенно поцеловал меня в губы.

Судорожно вдохнув, я уперлась ладонями в широкую грудь. Но Глеб мягко обхватил мои запястья и завел их наверх. Он даже не встретил отпора. Я лежала в постели одинокого взрослого мужчины, который прямо сейчас целовал меня, и не могла прийти в себя. Всё это было похоже на сон. Волнительный, неправильный, порочный…

Глеб умело ласкал мои губы, обжигая прерывистым дыханием. Одна его рука отпустила мое запястье и скользнула вниз. Не прерывая поцелуя, он накрыл тяжелой ладонью мою грудь и слегка сжал. Я не сдержала глухого стона.

Дикое возбуждение охватило мое тело. Я слегка выгнулась, пытаясь высвободиться из-под тяжелого тела, но добилась только того, что мужские бедра еще плотнее прижались к моим.

Глеб тоже был возбужден. И я даже не знаю, что в большей степени испытала – панику или необъяснимый восторг.

Пытаясь справиться с головокружением, я прервала поцелуй и откинула голову назад.

Это безумие должно закончиться. Но как объяснить это телу, податливо выгибающемуся навстречу горячей ладони, скользнувшей под топик…

Оглушенная собственным дыханием, я уперлась руками в нависшее надо мной тело. Я должна это прекратить! Я не Алиса, в конце концов! Я уже хотела выкрикнуть эти слова Глебу в лицо, как меня отвлек скрип двери.

Полоска яркого света упала на пол возле кровати, где лежали мы с Глебом.

Я повернула голову и увидела в проеме двери знакомый внушительный силуэт.

С четырнадцати лет я замирала каждый раз, когда выхватывала взглядом эту мужскую фигуру.

Я могла безошибочно найти этого парня в многолюдной толпе по одному только повороту головы.

Я грезила о нем долгих пять лет.

Я мечтала, чтобы именно он подарил мне первый поцелуй и стал моим первым мужчиной.

И всего двое суток назад я умирала от наслаждения в его руках. Мы занимались любовью во всех известных нам позах. Я позволяла ему делать с собой то, о чем даже стыдно было сказать вслух. И уже под утро, изнеможенная и счастливая, в который раз призналась ему в любви.

«Люблю. Навсегда», – шептала я в припухшие от поцелуев губы.

И в ответ слышала охрипшее «Навсегда»…

И теперь он, не мигая, смотрел на меня, распластанную под чужим мужским телом.

Вадим.

Он увидел всё – и ладонь Глеба, забравшуюся под мою майку, и наши раскрасневшиеся губы и отчаянный ужас в моих глазах.

Нет.

Нет.

Господи, нет…

Три года назад

Лена

Сегодня я абсолютно случайно узнала, что Вадим получил грант на обучение в университете по специальности «журналистика». Мой брат сказал об этом между делом за завтраком.

Оторвавшись от тарелки с хлопьями, я расплылась в широченной улыбке. Вадим давно грезил об этой профессии и весь одиннадцатый класс усиленно подтягивал русский и сотрудничал с редакциями газет.

– Когда он узнал? – спросила я, тщательно размешивая чай.

Я до сих пор боялась, что кто-то догадается о моих чувствах к Вадиму. Хотя, наверное, можно было уже так не париться.

Мы с Вадимом пересекались всё реже, несмотря на то, что жили в одном подъезде. Они с Назаром по-прежнему дружили, но встречались, как правило, вне дома – в кафе, на вечеринках общих друзей или дискотеках. Меня с собой, конечно, не брали, хотя я пыталась пару раз напроситься.

– Мне уже шестнадцать! – возмущалась я, когда мой брат демонстративно окидывал меня скептическим взглядом.

– Мелкая, иди во дворе погуляй! – отмахивался от меня Назар. – Я не собираюсь весь вечер караулить, чтобы какой-нибудь ухарь не напоил тебя и не начал клясться в вечной любви.

Уговаривать брата было бесполезно и мне приходилось лишь догадываться, как Вадим проводил свободное время и была ли у него в данный момент девушка. Скорее всего была. Он всегда пользовался спросом у прекрасной половины.

Все эти мысли проносились у меня в голове, пока я ждала ответа от Назара. Отставив кружку с чаем, он, наконец, проговорил:

– Позавчера в универе вывесили списки стипендиатов, мы вместе ходили.

– И даже мне не сказали! – обиженно воскликнула я.

Назар удивленно покосился на меня, но я этого даже не заметила.

Вчера вечером я столкнулась с Вадимом возле подъезда. Но парень даже словом не обмолвился о хорошей новости, кардинально изменившей его жизнь. Пожалуй, Вадим был гораздо дальше, чем мне казалось…

– Он решил отметить это в клубе… – продолжил Назар, обстоятельно намазывая хлеб маслом. А мне захотелось пнуть его под столом, чтобы он ускорился.

– И просил передать, что приглашает тебя, – закончил фразу брат, поднимая на меня глаза.

Я придала лицу равнодушное выражение и задумчиво посмотрела в окно.

– Ну даже не знаю… А когда?

А в голове пульсировала только одна мысль «Почему он сам не пригласил меня вчера?».

– Сегодня в десять, – ответил Назар, вставая из-за стола.

И добавил, направив на меня указательный палец:

– И учти, я следить за тобой не собираюсь! Если во что-то вляпаешься или напьешься – будешь сама с родителями объясняться!

Я только пренебрежительно фыркнула. Похоже, брат многое пропустил и не осознавал, что его младшая сестренка уже давно повзрослела и научилась отвечать за свои поступки. И с алкоголем у меня проблем не было. Одной бутылки пива или бокала вина мне вполне хватало, чтобы провести веселый вечер в компании друзей.

Так что единственная проблема сегодняшнего вечера заключалась в одном человеке – Вадиме…

В клубе было шумно и многолюдно. Разгоряченные люди танцевали под оглушительную музыку. Официантки сновали по залу с подносами. Светомузыка ослепляла и дезориентировала.

– Держись меня и не вздумай разговаривать с незнакомцами! – прокричал мне на ухо Назар.

Я закатила глаза и огляделась по сторонам. Мы с подругами уже бывали в ночных клубах, но в этом заведении я была впервые.

Вадим с друзьями сидели за столиком неподалеку от танцпола. Увидев нас, он махнул рукой, и мое сердце привычно сжалось. Какой же он красивый, взрослый и… чужой.

Мы подошли ближе. Вадим перехватил мой взгляд и весело подмигнул. Он был счастлив и немного пьян. Я легко определила это по его глазам. После пары бутылок пива они светлели и приобретали более теплый оттенок топленного молочного шоколада.

– Знакомьтесь, это Лена, – представил меня своим друзьям Вадим.

Встав рядом, он положил руку мне на талию, и на короткий миг у меня перехватило дыхание. Тяжесть ладони отозвалась в теле легкой дрожью.

Громкие приветствия компании вернули меня на землю. Один из парней подвинулся и хлопнул ладонью по освободившемуся возле него месту. Назар с Вадимом смерили несчастного одинаковыми тяжелыми взглядами и оттеснили меня в угол, где сидели две девушки.

Надеюсь, вместо пива мне не закажут лимонад с мороженым…

Я познакомилась с девушками. Обе пришли сюда со своими парнями – друзьями Вадима по школе и тренировке. Мое настроение значительно улучшилось.

Компания была в основном мужской и, судя по всему, сердце Вадима на данный момент оставалось свободным. Не то, чтобы я питала какие-то надежды, но смотреть весь вечер, как он обнимается со своей девушкой, было бы невыносимо.

Официантка принесла поднос с пивом и закусками. Вадим взял одну запотевшую бутылку и, открыв, протянул мне. Назар смерил друга недовольным взглядом.

– Что? – рассмеялся Вадим. – Вспомни себя в шестнадцать.

– В том-то и дело, что слишком хорошо помню, – пробурчал брат, пододвигая ко мне блюдо с чипсами.

Мы с Вадимом переглянулись и расхохотались. Совсем как в детстве, когда между нами не было такой пропасти, как сейчас. Когда всё было просто, и мы не придавали значения каждому касанию и взгляду.

– Потанцуем?

Вадим посмотрел мне в глаза. Широкая улыбка еще не сошла с его лица, на щеке проявилась до боли знакомая ямочка. Мое сердце оборвалось. В который раз…

Только теперь мне было уже шестнадцать. И мои мечты не ограничивались улыбками и невинными объятиями…

Полгода назад, когда Вадим понял это, он трусливо пропал из моей жизни.

А теперь стоит передо мной и не сводит сверкающего взгляда. Он хоть понимает, насколько это опасно?

– С удовольствием! – весело хмыкнула я, вставая с дивана.

Сейчас мы были с ним на равных – парень и девушка. Вадиму уже сложнее будет прикрыться воспоминаниями из далекого детства. Это как теплый свитер, из которого ты давно вырос. Он уютный и привычный, но пришла пора убрать его на дальнюю полку и достать более подходящую по размеру вещь.

Я выбралась из-за стола и вместе с Вадимом пошла на танцпол. Назар даже не посмотрел в нашу сторону. Он считал, что с его другом я в безопасности. Как же мой брат ошибался! Рядом с Вадимом я переставала здраво мыслить и готова была на любые глупости.

– Я рад, что ты пришла, – улыбнулся Вадим, разворачиваясь ко мне лицом.

Положив руки на талию, он мягко притянул меня к себе. Обняв парня за шею, я, как завороженная, уставилась на крестик в вырезе белой рубашки. Тонкая серебряная цепочка и маленький крестик смотрелись неожиданно беззащитно на мощной шее.

Интересно, а в дУше он их снимает?

Мое дыхание сбилось, лицо окрасил легкий румянец, будто я только что увидела Вадима без рубашки.

Медленно, стараясь не выдать своего смятения, я подняла глаза и посмотрела на Вадима. Мне пришлось слегка откинуть голову. Длинные волосы скользнули по спине и коснулись мужских ладоней.

– Почему ты сам не пригласил меня вчера? – ровно спросила я.

Мне удалось скрыть обиду в голосе, но Вадим прочитал всё по моим глазам. Он слишком хорошо чувствовал меня. Даже сейчас, когда разница в два года развела нас по разные стороны.

Вадим тяжело вздохнул, и его руки сжались на моей талии чуть крепче, чем следовало бы.

– Я не был уверен, отпустят ли тебя в ночной клуб. Мне нужно было вначале спросить у Назара, – ответил парень, заранее предвидя мою реакцию. Он наклонил голову набок и примиряюще улыбнулся. В детстве Вадим всегда так делал, когда я злилась на него.

Вместо того, чтобы вспыхнуть и начать доказывать, что я уже не маленькая, я улыбнулась в ответ. Вадим выглядел ужасно мило. И если бы мое сердце уже не принадлежало ему, я бы влюбилась прямо сейчас!

– Вадим, я младше тебя всего на два года, – я посмотрела на парня. Мне захотелось коснуться щетины на мужском лице. Вадиму, наверное, приходилось бриться каждое утро.

– И я хожу в ночные клубы, пью пиво и встречаюсь с парнем, – добавила я, упрямо сверкнув глазами.

Концовка фразы была неожиданностью даже для меня. Зачем я наврала про парня?!

Вадим удивленно посмотрел на меня.

– Ты встречаешься с парнем, Рыжик? – как-то растерянно спросил он.

Его объятия чуть ослабли, а улыбка постепенно сползла с лица.

Мне стало неуютно, и я мысленно обозвала себя всеми возможными ругательными словами. Зачем я ляпнула про парня?! Теперь вместо того, чтобы говорить о чем-то приятном, мы потратим этот танец на разговор о мифическом парне!

Парень, конечно, был, но он не был моим! Неделю назад мы познакомились в бассейне и один раз сходили в кино. Вот и всё! Мы даже не целовались, если не считать поцелуем короткий чмок в губы при прощании. И я вообще не была уверена, что этот парень пригласит меня куда-нибудь еще раз!

Мне хотелось взвыть в голос от своей непроходимой тупости. Теперь Вадим начнет расспрашивать Назара. А тот взбесится, узнав, что я тайком с кем-то встречаюсь, и потребует, чтобы я привела своего парня на семейный ужин.

А наши семейные ужины – это мероприятие не для слабонервных. По-моему, только Вадим способен был вынести неподражаемый юмор моих брата с отцом и поток нескончаемых маминых вопросов, плавно перетекающий в допрос с пристрастием. Неподготовленный человек должен быть от меня без ума, чтобы выдержать всё это.

Прикусив губу, я посмотрела на Вадима. Он не сводил меня глаз и ждал ответа.

– Да, несколько раз сходили на свидание, – я упрямо задрала подбородок.

Я уже сама начинала верить в свое вранье. А может, у нас с тем парнем из бассейна действительно что-то получится? Пусть он и не такой ослепительный, как Вадим, зато у него добрые зеленые глаза! Или голубые?..

– И сколько ему лет? – кашлянув, спросил Вадим.

Мне показалось, или он смутился?

– Восемнадцать, – с вызовом ответила я.

Гулять так гулять! На самом деле, он был мой ровесник.

Вадим уставился на меня. Он хотел что-то сказать, но потом передумал и, глубоко вдохнув, криво усмехнулся.

– А он не против того, что ты без него пришла в ночной клуб и танцуешь с другим?

Несмотря на улыбку, вопрос прозвучал резко. Напряжение между нами стало возрастать.

– Он не ревнует меня к друзьям, – я выделила последнее слово и приподняла брови.

– Он настолько тебе доверяет? – недобро хмыкнул Вадим.

Ладони на моей талии потяжелели.

– Да, доверяет, – процедила я.

Мы оба злились и пытались скрыть это друг от друга. Как будто это было возможно.

Музыка сменилась на другую более быструю, и мы, не сговариваясь, направились к столику. Мое настроение было испорчено. У Вадима, судя по хмурой складке между бровей, тоже. Что его так разозлило – то, что у меня есть восемнадцатилетний парень, или то, что я напомнила ему о нашей дружбе?

В компании друзей мы старательно делали вид, что всё в порядке. Вместе со всеми пили пиво, громко смеялись и веселились. Вадим больше не приглашал меня на танец и постоянно отвлекался на телефонные звонки.

Позже я поняла, кому он звонил.

Эффектной блондинке с шикарной фигурой и пухлыми красными губами.

Я увидела их, когда вернулась с танцпола.

Девушка сидела у Вадима на коленях и страстно целовала его в губы. Парень, откинув голову, смотрел на блондинку пьяными от желания глазами. Его руки медленно поглаживали женские бедра, обтянутые джинсами. Парочка была поглощена друг другом и никого вокруг не замечала.

Медленно развернувшись, я направилась в сторону уборной. Я даже не имела права плакать. Вадим никогда не был моим, и я всегда знала об этом.

Но сердцу, сжатому в тиски, этого не объяснить.

Меня как будто погрузили на дно океана. Музыка и веселые голоса людей доносились до меня издалека. Единственное, о чем я сейчас мечтала, это оказаться одной в замкнутом пространстве.

Я больше не могла делать вид, что всё в порядке. Мне хотелось подойти к Вадиму, влепить ему звонкую пощечину и проорать на весь клуб, чтобы он, наконец, раскрыл глаза и увидел меня, влюбленную наивную дурочку!

Но вместо этого я спряталась в тесной кабинке туалета. Злые слезы стекали по моему лицу. Я ожесточенно вытирала их тыльной стороной ладони, размазывая тушь.

Я знала, что, когда я выйду из уборной, на моем лице снова будет сиять улыбка. Друзья привыкли видеть меня такой. И я никому не покажу своих слез. Тем более Вадиму.

Ярость и боль придавали мне сил.

Я никогда не прощу Вадиму эту девушку, сидящую у него на коленях и целующую его в губы.

И никогда не забуду того, как легко он сдался…

Вадим

Сегодняшние дни

Никогда я не писал курсовые в столь рекордно короткие сроки. Полдня я просидел за рабочим столом, не поднимая головы. Чтобы не отвлекаться на болтовню Макса, я надел наушники и включил ненавязчивую музыку. А чтобы не думать о Лене, убрал свой телефон подальше и, сцепив зубы, уперся в ноутбук.

И к восьми часам вечера я все-таки сделал это! Курсовая была перепроверена, распечатана и оформлена в папку-скоросшиватель.

Потянувшись и размяв шею, я блаженно улыбнулся. Я еще успевал заехать к Лене и провести с ней пару часов. Два дня я не видел свою девочку и ужасно соскучился.

Приняв душ и перехватив бутерброд, я быстро оделся и на такси поехал к Лене. Девушка не брала трубку, но я знал, что она дома. Час назад Рыжик писала мне сообщение.

Подойдя к подъезду и придержав дверь женщине с собакой, я зашел внутрь. На пятый этаж я взлетел за считанные секунды. Сердце колотилось, как у влюбленного школьника, опаздывающего на свидание.

Не сдерживая широкой улыбки, я позвонил в дверь. Упершись рукой о стену, я спрятал за спиной коробку любимых Лениных конфет. Она их обожала, а я обожал целовать ее в перемазанные шоколадом губы.

От предвкушения сладкого поцелуя внутри всё сжалось. Я усмехнулся. С каждым днем мои чувства к Лене разгорались сильнее. Я уже не представлял себя без этой рыжеволосой девчонки.

И почему я раньше был таким дураком и не видел нас вместе? Лет в шестнадцать-семнадцать, когда Лена оформилась в красивую девушку, я изредка ловил себя на неподобающих мыслях, но тут же отгонял их.

И дело было даже не в Назаре, который тут же свернул бы мне шею. Я настолько привык видеть в Рыжике младшую сестренку, что даже простое прикасание к ее бархатистой коже или объятие при встрече казались мне слишком откровенными.

Но судьба все-таки свела нас, и уж теперь я своего шанса не упущу.

Пауза затягивалась. Открывать дверь никто не спешил. Засунув конфеты подмышку, я достал телефон и позвонил Лене. Длинные гудки. Хм… Может, она лежит в ванной и не слышит звонков? Я позвонил в дверь еще раз. Тишина.

Облокотившись о стену, я задумчиво потер ладонью отросшую щетину. Немного подожду и попробую позвонить еще раз.

Услышав, как снизу кто-то поднимается, я встрепенулся. Но это была соседка с собакой. Она часто видела меня с Леной и знала в лицо, но всё равно окинула подозрительным взглядом и резко спросила:

– Ты к Лене?

Я кивнул.

Женщина прищурилась и протянула:

– Я видела, как она поднимается на верхний этаж. Наверное, еще не вернулась.

– Откуда не вернулась? – не понял я.

– Ну так, от нового соседа сверху. Я их часто вместе вижу.

Я с недоумением уставился на ухмыляющуюся женщину. О чем она?

– Ты к нему зайди.

Соседке, казалось, доставляет удовольствие мое замешательство.

Лена пошла к Глебу?

Я мазнул взглядом по женщине, все еще топтавшейся в дверях своей квартиры, и молча повернулся к лестнице. Поднявшись на этаж выше, я остановился возле двери.

Сердце уже не ёкало от предвкушения и улыбаться мне расхотелось. Необъяснимая тяжесть осела в желудке.

Лену постоянно видят с Глебом? Почему я ничего не знаю об этом? И почему она, черт возьми, не берет трубку?!

Шумно выдохнув, я занес руку над звонком. Но замер, заметив, что дверь слегка приоткрыта.

Помедлив, я взялся за ручку и потянул дверь на себя. Я старался не шуметь и ненавидел себя за это. Сомнения едким дымом разъедали изнутри, как бы я не пытался убедить себя, что всё в порядке.

Бросив мешающуюся коробку конфет на тумбочку, я прислушался. Тихо. В зале горел свет, но в комнате никого не было. На вешалке в коридоре небрежно висела куртка Лены.

Скрипнув зубами, я разулся и прошел в зал. В глаза тут же бросились брошенные на диван плед и подушка. Кто-то совсем недавно лежал здесь. Почувствовав, как убыстряется сердце, я перевел взгляд на знакомую бледно-розовую толстовку, валяющуюся на спинке дивана.

Сколько раз я подкалывал Лену из-за пушистых ушек на капюшоне этой толстовки. Мне они казались трогательными. А еще мне нравилось медленно стягивать с девушки эту плюшевую на ощупь кофту и целовать обнажившуюся теплую кожу.

Сердце заныло. Всё это казалось мне каким-то дурацким сном. Я должен был увидеть Лену, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и это какое-то недоразумение.

В квартире было тихо. Проходя мимо кухни, я видел, что там никого не было. Оставалась только спальня…

Внутренности скрутило спазмом, ладони вспотели. Я стоял посреди зала и не мог заставить себя зайти в эту чертову спальню.

С силой вытолкнув из легких воздух, я стремительно подошел к двери. Чтобы не позволить ядовитым мыслям сожрать себя, я действовал быстро и точно. Как на соревнованиях, где малейшее промедление и неуверенность могли обернуться поражением.

Резко толкнув дверь, я замер. Собственное дыхание и бешеный стук сердца оглушили меня.

Доля секунды понадобилась глазам, чтобы привыкнуть к густой темноте спальни. Сердце же среагировало быстрее.

Лена.

Моя Лена.

Под чужим мужиком.

Обнаженные тонкие руки и хрупкие плечи ярким пятном выделялись в полутьме комнаты. Нежное тело терялось под нависшим сверху мужчиной. Ярко-рыжие волосы разметались по подушке.

Адская боль затопила меня.

Господи, зачем ей всё это? Неужели чего-то не хватало?!

Захлебываясь от горечи во рту, я стоял и смотрел. Как хренов мазохист.

Мой взгляд не мог оторваться от мужской ладони, скользящей по изящному выгибающемуся телу.

Лене действительно нравилось это? Нравилось, когда ее лапает в постели чужой мужик? Вжимается в нее своим телом?

До боли в суставах я сжал пальцы в кулаки. Натянутые мышцы звенели от ярости. Но в голове неожиданно прояснилось.

Я медленно перевел взгляд на знакомый нежный профиль.

Я совсем не знал этой девушки.

Я знал Рыжика – забавную лучезарную девчушку из соседней квартиры. Но эта девушка, растянувшаяся в постели другого, была мне не знакома.

– Вадим, – еле слышный шепот Лены смешался с рваным выдохом.

В огромных серых глазищах плескался испуг.

Я заторможено посмотрел в эти глаза.

Внутри меня всё кипело. Крови бурлила, обжигая вены.

Как же мне хотелось заорать в голос, перевернуть к чертовой матери эту кровать, избить до полусмерти соседа, посмевшего коснуться моей девочки.

Но я не позволил себе этой слабости. Проклятая выдержка.

Лена трепыхнулась под Глебом и попыталась руками оттолкнуть его. Мужчина этого даже не заметил. Так же, как не видел и меня.

Господи, да он еще и пьяный!

Это было последней каплей.

Я подскочил к кровати и, обхватив соседа за плечи, резко дернул на себя. Мужчина с глухим стоном повалился на пол. Лена испуганно вскрикнула, зажав рот ладонью.

Мой взгляд зацепился за ее острые соски, просвечивающие сквозь тонкую майку.

Твою мать!

Не давая Глебу встать, я наклонился и со всей дури вмазал ему в лицо. Голова мужчины мотанулась в сторону. Хлёсткий звук удара сорвал мои последние предохранители.

Чувствуя, как в ушах нарастает шум, я приподнял ничего не соображающего Глеба за ворот футболки и ударил. Затем снова. И снова…

Меня остановила не кровь, хлынувшая из носа мужчины, и не вопль Лены, а то, что я избивал лежачего. Пусть пьяного, пусть посягнувшего на самое дорогое, но лежачего…

Тяжело дыша, я выпрямился и уставился на Лену. Девушка смотрела в мои налитые кровью глаза и плакала. Тихо и беззвучно.

– Вадим, я не хотела этого…

Жалобный шепот разрывал мне сердце.

– Он взял тебя силой? – грубо спросил я.

Мне хотелось одновременно и влепить ей пощечину, и прижать к себе, чтобы утешить. Но нуждалась ли она в моем утешении?

– Ничего не было! У него жар, и ему сделали сильный укол. Он сам не соображает, что творит! – бестолково бормотала Лена, захлебываясь собственным дыханием.

Она его еще и выгораживает. Я с ненавистью посмотрел на Глеба, находящегося в полубессознательном состоянии.

– Он взял тебя силой? – повысив голос, повторил я.

Как бы всё упростилось, если бы Лена сказала «да». Я бы не оставил на нем живого места. Неважно, что было бы потом. Я бы просто избил его до смерти.

А потом забрал бы Рыжика с собой.

Но Лена замешкалась. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами и молчала.

Эта девочка видела меня насквозь и знала, о чем я думаю. Всегда знала.

– Это случайность… – упавшим голосом прошептала она.

По побледневшему лицу текли слезы.

Лена поднялась с кровати и потянулась ко мне, но я резко отшатнулся назад.

Вспыхнувшая в родных заплаканных глазах боль полоснула по сердцу. Но я просто не мог как ни в чем не бывало обнять Лену и сказать, что всё хорошо.

Ни хрена не хорошо!

Я развернулся и пошел к двери. В спину врезалось жалобное «Вадим». Тело рефлекторно рванулось было на звук родного голоса, но, стиснув зубы, я усилием воли остановил себя.

Мне нельзя здесь оставаться. Ничем хорошим это не закончится. Мне нужно остыть.

Не оборачиваясь, я глухо проговорил:

– Я позвоню Назару. Он сейчас приедет.

Меня хватало только на отрывистые короткие фразы.

– Вадим, не уходи!

Лена стремительно преодолела несколько метров и всем телом прижалась к моей окаменевшей спине. Маленькая, дрожащая, перепуганная…

Закрыв глаза, я медленно выдохнул.

– Прости, – тихо сказал я и вышел из комнаты.

Вадим

Выйдя из подъезда, я остановился. Медленно подняв воротник куртки, я запрокинул голову и с шумом выдохнул.

Конец февраля. Самый странный период. Уже не зима, но и до весны еще далеко. Вся природа зависла в каком-то немом ожидании. Даже тишина вокруг была особенной. Пронзительной и отчаянной.

Сейчас я чувствовал ее особенно остро.

Засунув руки в карманы куртки, я замер. Мысли поедали меня, выкручивали, ломали.

Лена.

Везде была только она.

Счастливые солнечные воспоминания чередовались с кричащими стоп-кадрами из чужой спальни.

Я с трудом сдерживал себя, чтобы не развернуться и не завершить начатое – не добить Глеба.

Как близко ему удалось подобраться к моей девочке. Я даже и не заметил, как это случилось. Когда Лена перестала принадлежать мне одному?

Тысячи вопросов вертелись в моем воспаленном мозгу, но я понимал, что в данный момент задавать их Лене было бесполезно. Я бы просто не услышал ее. Что бы она ни говорила.

Красная пелена застилала мне глаза. И всё, что я видел, это покрасневшие губы моей девушки, ее возбужденно торчащие соски и мужскую ладонь на стройном бедре…

Скрипнув зубами, я поднял глаза и привычно нашел окна Лены. Темно. Значит, она еще там, в соседской квартире…

Я достал телефон и посмотрел на время. Назар должен был приехать минут через пять. Я не стал ему ничего объяснять по телефону, но по моему голосу друг понял, что всё серьезно.

– Вы поссорились что ли? – хмуро спросил он.

– Всё потом, – устало выдохнул я. – Просто приезжай быстрее. Если Лены не будет дома, значит она у Глеба.

Что-то подсказывало мне, что девушка осталась там, реанимировать своего несчастного больного друга.

Назар не стал ни о чем расспрашивать и пообещал приехать как можно быстрее. Я не стал дожидаться друга и пошел прочь.

Я сам не знал, куда иду. Мне просто нужно было двигаться вперед. Монотонный размеренный шаг успокаивал. Вечерний воздух холодил разгоряченное лицо. Темные тени, обступающие меня со всех сторон, дарили ощущение призрачного одиночества.

Мне нужно было побыть одному.

Но Лена продолжала незримо преследовать меня. Ее тихий потерянный голос стоял в ушах. Может, зря я не остался? Может, нужно было выслушать ее?

Но я просто струсил. Я боялся, что не сдержусь и наговорю Лене то, о чем впоследствии пожалею. Я чувствовал, как злость, ярость и мужская обида душат меня, лишая рассудка.

Ради нее же самой мне нужно было уйти.

Но идти в таком состоянии домой я не мог. Провести бессонную ночь в замкнутом пространстве на кровати, где мы с Леной часами любили друг друга, было бы смерти подобно.

Мне нужно было какое-нибудь шумное и темное место, чтобы забыться и побыть одному среди толпы людей.

Бар – вот что мне нужно.

Когда я в последний раз напивался? Я уже не помню. Тренер всегда строго следил за нами. Да я и сам с таким плотным графиком тренировок и соревнований не позволял себе расслабляться. Максимум, бутылка пива в компании друзей.

Я знал, что завтра на тренировке заплачу за свой поход в бар сполна. Тренер сразу вычислит меня и загрузит по полной. Но оно и к лучшему. Физическая нагрузка хорошо прочищает мозги. Может, тогда я пойму, как мне быть дальше.

Я вышел на обочину дороги и поднял руку. Через минуту возле меня затормозил старая «девятка». Я наклонился и заглянул внутрь. Темноволосый парень кивнул головой на свободное сидение. Я открыл дверь и сел в машину.

– Куда путь держишь? – повернулся парень, окинув меня быстрым взглядом.

Я исподлобья посмотрел на водителя.

– Отвези меня в какой-нибудь бар, – коротко попросил я.

Парень по виду был движняковым и скорее всего знал подобные места.

– Без проблем! – усмехнулся он, трогаясь с места. – Тут неподалеку есть хороший бар.

Я молча кивнул и уставился в окно. Интересно, Лена уже дома?..

Парень, чувствуя, что я не настроен на разговоры, сделал музыку погромче. Минут через десять мы подъехали к месту.

Я оставил водителю деньги и пожал руку.

– Давай, брат, развлекись, – хлопнул он меня по плечу. – Найди себе девочку, которая порадует.

Я горько усмехнулся. Есть у меня уже одна девочка, которая «порадовала»…

Бар находился в подвальном помещении. Спустившись по ступенькам вниз, я толкнул тяжелую дверь и зашел внутрь.

Бар был выдержан в популярном нынче стиле «лофт». Тяжелая деревянная мебель, «голые» кирпичные стены, металлические элементы декора. Из колонок доносился старый добрый рок.

Оставив куртку на вешалке, я прошел к барной стойке и присел на свободный стул. Кивнув устрашающего вида бородатому бармену, я огляделся.

Почти все столики были заняты, в зале то и дело раздавались взрывы смеха. В основном здесь были большие компании или влюбленные парочки. Взгляд зацепился за целующихся парня с девушкой. Скрипнув зубами, я повернулся к бармену.

– Мне виски, пожалуйста, – сказал я, откинувшись на высокую спинку стула.

Думаю, с непривычки мне вполне хватит пары бокалов. Мужчина поставил передо мной стакан, налил янтарного цвета жидкости и бросил кубик льда.

– Первый раз у нас? – спросил он. Голос у мужчины был низким и басовитым, под стать внешности.

Я кивнул.

– Если кто-то еще придет, есть свободный столик.

Бармен показал в угол зала.

Я взял в руки стакан и коротко ответил:

– Я один.

Мужчина кивнул и отошел к другому посетителю.

Сегодня я не хотел видеть никого из своих друзей. Мне не хотелось отвечать на неизбежные вопросы и ловить на себе удивленные и сочувствующие взгляды.

Все воспринимали нас с Леной как идеальную пару. Мы всегда были вместе и ни разу серьезно не ссорились. До сегодняшнего дня…

Я залпом выпил виски. Обжигающая жидкость растеклась по пищеводу, оставляя горьковатое послевкусие.

Черт!

Шумно втянув через нос воздух, я поставил стакан на стойку и жестом попросил бармена повторить. В конце концов, я пришел сюда с одной целью – забыться и, хотя бы на короткое время, выкинуть Лену из головы.

Как будто это было возможно.

Передо мной возникла новая порция виски. На этот раз я не спешил. Отпив глоток, я замер со стаканом в руке. Приятное тепло разлилось по телу. Колючая проволока, сжимавшая сердце, чуть ослабла. Только вот слепая ярость никуда не делась.

Как же я злился на Лену!

Мне хотелось прямо сейчас пробить кулаком деревянную стойку передо мной. Или избить кого-нибудь до полусмерти.

Никогда я не испытывал таких разрушительных эмоций.

Единственное, о чем я жалел, это о том, что избил Глеба, пока тот находился в полубессознательном состоянии. Вначале я подумал, что он пьян, и это привело меня в еще бОльшую ярость, но потом по бормотанию Лены понял, что у того был жар.

Но это ни хрена не оправдывало ни его, ни Лену!

Она лежала под ним, и его руки гладили ее! Да будь он даже на смертном одре, я бы не понял этого!

Прикрыв глаза, я сделал еще один большой глоток. Алкоголь действовал на меня странно. Мысли слегка затуманились, но эмоции, переполнявшие меня, сохраняли прежнюю остроту.

Я пока еще контролировал себя, но понимал, что в таком состоянии могу наломать дров.

Сделав очередной глоток, я усмехнулся себе под нос. Проклятый самоконтроль. С самого детства я был таким. Меня всегда было трудно вывести из себя.

И мой сегодняшний приступ бешенства, наверное, до чертиков напугал Лену. Никогда она не видела меня таким…

Поставив стакан на столешницу, я достал телефон. Он стоял на беззвучном режиме, и я не слышал пропущенных звонков. Разблокировав экран, я замер. Двадцать пропущенных звонков от Лены. Бл…ть!

С силой сжав трубку, я медленно выдохнул. Услышать голос Лены для меня сейчас – это как нож в сердце.

Не сегодня.

Назар сейчас рядом, и с Леной всё в порядке. А бОльшего мне знать не надо.

Залпом допив остаток виски, я со стуком поставил бокал и махнул бармену. Мне показалось, что в баре приглушили свет и сделали музыку чуть громче. Или это мой организм так реагировал на непривычный алкоголь?

Облокотившись локтями о барную стойку, я зарылся ладонями в волосы.

Интересно, Лена уже легла спать? Наверное, лежит сейчас в своей кровати, свернувшись калачиком, и смотрит в окно. Котёнок мой… Что же ты наделала…

Не сдержав глухого стона, я с силой потер ладонями лицо. Может, мне ввязаться в драку, чтобы выплеснуть хотя бы часть своего гнева?

Словно по заказу мне на спину легла чья-то рука. Я выпрямился и медленно обернулся.

Передо мной стояла высокая эффектная блондинка.

Я недоуменно уставился на девушку. Может, она меня с кем-то спутала?

Девушка несмело улыбнулась и, откинув волосы назад, спросила глубоким мелодичным голосом:

– Вадим?

Я кивнул, отчаянно пытаясь вспомнить, где же я мог ее видеть.

Девушка, видя мое смятение на лице, тихо рассмеялась.

– Мой брат ходит с тобой на тренировки на пауэрлифтингу. Сергей Волков.

Точно! Я пару раз видел ее на соревнованиях.

– Серега тоже здесь? – спросил я, окидывая быстрым взглядом зал.

Девушка помотала головой.

– Нет, я здесь с друзьями. Но мы уже расходимся.

Я кивнул, рассматривая лицо девушки. Надеюсь, кто-нибудь проводит ее до дома.

– А ты здесь один? – спросила девушка, зацепившись взглядом за мой пустой бокал.

Я проследил за ее взглядом.

– Да, – улыбнулся я. – И я уже тоже собирался домой.

От громкой музыки голова начинала раскалываться. Да и напиваться до беспамятства мне расхотелось.

– Отлично, – просияла девушка. – Проводишь меня?

Я поднял глаза.

Что, неужели, у нее нет ухажера, который проводил бы ее до дома?

Блондинка смотрела на меня широко распахнутыми голубыми глазами. Судя по всему, она уже успела прилично выпить. Хотя в бар для этого и ходят, разве нет?

Я встал со стула и, оставив на барной стойке деньги, повернулся к девушке.

– Пойдем.

Улыбнувшись, блондинка махнула кому-то в зале и пошла за мной на выход.

Лена

– Дура ты, Ленка! – с тяжелым вздохом сказал Назар, снимая куртку и бросая ее на тумбочку в коридоре.

Ничего не ответив, я забилась в угол кресла и закуталась в домашнюю толстовку посильнее. В квартире Глеба я еще держалась, но дома меня накрыло окончательно.

Тело колотило от озноба. Когда я пыталась что-то сказать, зубы стучали друг о друга. Когда я набирала на телефоне номер Вадима, пальцы тряслись так, что мне приходилось зажимать трубку между коленей.

Я звонила Вадиму снова и снова. Мне нужно было услышать его голос. Мне просто нужно было знать, что с ним всё в порядке.

Но Вадим не брал трубку. Я возненавидела эти длинные гудки, но не могла заставить себя остановиться.

Ладонь брата мягко легла поверх моей дрожащей руки, вцепившейся в телефон.

– Остановись, – тихо проговорил он.

В голосе парня звучала боль. Он всегда был хорошим братом. Даже когда мы ругались, Назар оставался моим самым верным другом.

Я подняла глаза и умоляюще прошептала:

– Позвони ему.

Мой голос не слушался меня, так же, как и мое тело. Я пребывала в каком-то душном ночном кошмаре. Мне хотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться и с облегчением выдохнуть.

Но это была реальность.

Ужасная неправдоподобная реальность.

Вадим ушел.

Я дала ему уйти.

Перед глазами стояла спина Вадима, скрывающаяся в проеме двери. Отныне это станет самым ужасным воспоминанием в моей жизни.

– Лена, дай ему время остыть, – Назар присел на подлокотник кресла, в котором я сидела, и хмуро посмотрел на меня.

Он не выносил моих слез.

Но я даже не плакала.

Я пребывала в каком-то замороженном неживом состоянии.

– Позвони ему, – повторила я, сглатывая горечь во рту.

Почему нельзя отмотать время назад? Я бы пришла к Глебу вместе с Вадимом, и тогда бы не случилось череды этих роковых совпадений. Зачем я вообще пошла к соседу одна?!

Мне хотелось биться головой о стену. Правильно Назар сказал, дура я!

Назар достал телефон и что-то быстро напечатал.

– Я напишу Вадиму сообщение, если захочет – ответит. Но сейчас лучше на него не давить.

Я притянула колени к груди и зарылась лицом в плюшевую ткань кофты. Мне казалось, она пахла Вадимом.

Назар, как в детстве, погладил меня по голове и как-то беспомощно позвал:

– Лен…

Я подняла голову и невидящим взглядом уставилась на Назара.

Я не могла ни на чем сосредоточиться. В голове раз за разом проигрывалась сцена из темной спальни. Горячий поцелуй чужих губ, неровное дыхание, силуэт Вадима в дверях, безжалостные удары, кровь на лице Глеба и взгляд Вадима, полный горечи и разочарования…

Я сжала голову ладонями. Господи, как это всё пережить? Как не свихнуться прямо сейчас?

– Лен, – Назар всё это время с беспокойством смотрел на меня. – Может, мне позвонить Уле, чтобы она приехала?

Продолжая сжимать раскалывающуюся напополам голову, я пробормотала:

– Не надо.

Я не хотела видеть никого кроме Вадима.

Брат тяжело вздохнул и встал с подлокотника.

– Когда родители вернутся?

– Скоро должны, – безжизненно прошелестела я.

Я понимала, что должна взять себя в руки, чтобы не пугать близких мне людей, но не могла. Внутри кипела такая боль, что мне стоило нечеловеческих усилий не дать ей окончательно затопить меня.

– Пошли, – Назар решительно взял меня за руку и потянул к себе.

Я послушно встала и на нетвердых ногах пошла за братом. На кухне он достал из шкафа папин коньяк. Плеснув напиток в стакан, Назар протянул его мне.

– Пей.

Я недоверчиво посмотрела на коричневую жидкость.

– Пей, говорю! – повысил он голос. – С родителями я сам объяснюсь.

Я взяла дрожащей рукой стакан и, стуча зубами о стекло, хлебнула обжигающей жидкости. Я даже не почувствовала вкуса. Все мои рецепторы онемели.

Назар сидел, упершись локтями о стол, и смотрел на меня.

– Рассказывай, – коротко сказал он.

– Что?

Я подняла на Назара слезящиеся глаза. Свет, падающий от абажура, казался нестерпимо ярким.

– Как ты у Глеба оказалась! – гаркнул брат.

Приехав сюда, он сразу поднялся в соседскую квартиру и застал меня там, полуживую от шока. С трудом держась на ногах, я пыталась помочь пришедшему в себя Глебу подняться.

Не представляю, что Назар подумал, увидев эту картину, но действовал он быстро и четко. Не размениваясь на вопросы, отвел Глеба в ванную, смыл кровь и осмотрел его. Изучив лекарства, прописанные врачом из Скорой, Назар поставил соседу укол и уложил его в постель.

Глеб пытался сопротивляться и спрашивал, что произошло. Явь и бредовые галлюцинации смешались в его голове, и мужчина не мог понять, что случилось на самом деле. Но ослабевший организм не мог долго бороться, и Глеба практически сразу вырубило.

Всё это время я сидела на крае стула с окаменевшим лицом и пыталась осознать случившееся.

Закончив с Глебом, Назар осторожно поднял меня, накинул на плечи толстовку и, как маленькую, повел домой.

Он даже не стал ничего спрашивать. Только сейчас, когда лед, сковавший меня изнутри, начал постепенно подтаивать, брат решился на вопрос.

Я с силой сжала стакан и уперлась взглядом в стол. Мне было невыносимо стыдно, будто я действительно изменила Вадиму. Я чувствовала себя виноватой. Возможно, всё дело было в неправильном порочном удовольствии, которое я испытала, когда Глеб поцеловал меня.

Как же я ненавидела себя за это!

– Я зашла узнать, куда Глеб пропал, – хрипло начала я. Чтобы вернуть голос, мне пришлось откашляться. – У него оказался жар, и я вызвала Скорую.

Назар кивнул. Как медик-студент, он был со мной согласен, но, как брат, хотел надавать подзатыльников, я видела это по его глазам.

– Глебу поставили сильный жаропонижающий укол, и он начал бредить, звал какую-то Алису…

Рассказывая историю, я пыталась понять, на каком этапе мне нужно было уйти. Наверное, следовало развернуться еще на пороге спальни. Но как я могла оставить человека, нуждающегося в помощи?

– Иии? – Назар уже догадывался, что случилось дальше.

– Он дернул меня к себе на кровать и поцеловал, – выпалила я и резко опрокинула в себя остаток коньяка.

Слова, которые я только что произнесла, были гораздо горше и противнее крепкого напитка.

Брат тяжело вздохнул и потер лицо ладонями.

– И Вадим его избил, – закончил за меня Назар.

Мне оставалось только устало прикрыть глаза в знак согласия.

– Да уж… Даже не знаю, что сказать… – протянул брат, барабаня пальцами по столу.

Я съежилась на стуле. От коньяка кружилась голова, и путались мысли, но облегчения он не приносил.

– Завтра Вадим остынет, и ты поговоришь с ним. Если надо притащишь за шкирку этого Глеба.

Я вскинула на брата глаза.

– Хотя нет, Глеба не надо, – невесело усмехнулся Назар. – Иначе они друг друга точно поубивают.

Чтобы не застонать от отчаяния, я прикусила рукав кофты.

Парень встал из-за стола и подошел ко мне.

– Всё будет хорошо, мелкая, – тихо проговорил он и, наклонившись, приобнял меня за плечи. – Вадим знает тебя, как облупленную, и почувствует, что ты говоришь правду.

Я крепко обняла брата и уткнулась лицом ему в плечо. Как бы я хотела поверить этим словам!

В это врем пикнул домофон, и я отстранилась от Назара, вытирая выступившие вдруг слезы. Скорее всего, это были родители. Я покосилась на бутылку коньяка на столе. Похоже, впереди меня ждал серьезный разговор.

Назар мягко поднял меня со стула.

– Иди умойся и ложись спать, Лен, – вздохнув, сказал он. – Я поговорю с родителями.

Я кивнула и поплелась в ванную комнату. Это будет самая ужасная и долгая ночь за всю мою жизнь.

Глеб Поляков

Сквозь сон до меня донесся звонок в дверь. Глухо простонав, я перевернулся на спину. Тело тут же отозвалось ноющей болью. Что за черт!

Поморщившись, я осторожно коснулся рукой лица. Кожа невыносимо горела и саднила. Не открывая глаз, я приложил ладонь к горячему лбу и замер.

Воспоминания хлынули на меня лавиной.

Алиса в моей постели. Кулак Вадим, стремительно приближающийся ко мне. Огромные перепуганные глаза Лена. Какой-то парень, промывающий ссадины на моем лице и ощупывающий голову.

Бред какой-то!

Дверной звонок продолжал надрываться. И без того раскалывающаяся голова взорвалась искрами боли.

Блять! Прибью!

Даже если это Лена – по-соседски попросить соли…

Испытывая неимоверные муки, я поднялся с кровати. В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота.

Перепил я что ли вчера? Ни черта не помню. Вроде как, валялся дома с гриппом, и ко мне пришла Лена, вызвала Скорую…

А откуда Вадим тогда появился? Явился спасать свою возлюбленную от злого соседа?

Решив отложить разрозненные воспоминания на потом, я плавно встал. Тело слушалось плохо.

Задержав дыхание, чтобы не блевануть прямо здесь, я пошел в коридор. Меня штормило, и каждый шаг отдавался в ноющих мышцах.

Похоже, я вчера здорово повеселился. И если кадры, эпизодически вспыхивающие в моем мозгу, правда, то мне еще долго придется разгребать это.

Резко выдохнув, я дернул ручку и открыл входную дверь. Подозреваю, что моего непрошенного гостя ждет не самый радушный прием.

Первую секунду я бездумно пялился в широкую мужскую грудь. Затем поднял глаза выше и обомлел.

Рус.

Братан.

Мне пришлось даже потрясти головой, чтобы убедиться, что это не очередная галлюцинация.

Да нет же, блин! Стоит, лыбится.

Тошнота отступила. Расплывшись в идиотской ухмылке, я протянул:

– И на хрена приперся?

Руслан хмыкнул и демонстративно оглядел меня с ног до головы.

– Прилетел братишку спасать. Совсем ты, смотрю, спился. Выглядишь херово.

Я потер ладонью отросшую щетинку и отступил назад.

– Ну проходи, спаситель заблудших душ.

Руслан зашел в квартиру и огляделся. Обстановка его не впечатлила, но мне, если честно, было плевать. Я действительно рад был видеть брата. Мы молча пожали друг другу руки и крепко обнялись. И не нужно было никаких лишних слов.

– Проходи на кухню. Я в душ, – бросил я.

– Давно пора, – фыркнул этот засранец.

Пряча улыбку, я покачал головой. Совсем он там, в своей Америке, офигел.

Увидев себя в зеркале ванной комнаты, я громко присвистнул. Я, конечно, чувствовал, что всё плохо, но не подозревал, что настолько. Правый глаз заплыл, переносица распухла и адски болела, на скуле алела ссадина.

Значит, разъяренный Вадим мне все-таки не приснился. Здорово он меня отделал. Только интересно еще за что, блять!

Чувствуя, как внутри загорается злой огонек, я медленно стянул с себя футболку. Тело ломало при каждом движении. Пинал он меня что ли? Кулаки так и чесались поговорить с этим юным Ромео.

Раздевшись, я встал под душ. Вода немного привела меня в чувство, и я начал более менее адекватно воспринимать мир.

Закончив с водными процедурами, я переоделся в чистую одежду и прошел на кухню. Руслан сидел за столом и изучал лекарство и рецепт от врача, лежащие перед ним. Наверное, Лена оставила. Увидев меня, Рус приподнял брови.

– Знаешь, душ тебе не помог. Всё равно выглядишь херово.

Я бросил на брата тяжелый взгляд и включил чайник.

– Кто тебя так отделал? – спросил Руслан, разглядывая мое лицо.

Я скрипнул зубами. Встречу Вадима – прибью, блин!

– Один ревнивый парень, – коротко ответил я, давая понять, что не настроен говорить на эту тему.

Брат только хмыкнул и покачал головой.

– Она хоть того стоила?

Я волком посмотрел на Руса и промолчал. А вдруг у нас с Леной что-то было, пока я был в бреду?! Обидно, что я ни хрена не помню.

– Когда ты прилетел? – помолчав, спросил я и достал из шкафа банку с кофе.

Просто так Рус бы в Россию не приехал. Несколько месяцев назад у него родился сын, и брат не отходил от своей семьи ни на шаг. У него должна была быть веская причина. Видимо, кто-то рассказал Руслану про мои проблемы, связанные с компанией.

– Вчера вечером.

Рус бросил на меня хмурый взгляд исподлобья.

– Как ты меня нашел? – спросил я, усаживаясь напротив брата. Мало кто знал, что я скрываюсь в этой квартире.

– Самойлов, – коротко ответил Руслан и добавил. – Он рассказал мне всё – и про покушение, и про компанию твою, и про депутата, который точит на тебя зуб…

Рус начал заводиться. Он злился, что я ничего ему не рассказал и не попросил о помощи. Брата можно было понять. Я бы на его месте тоже взбесился. Но я не хотел грузить Руса своими проблемами. Не сейчас, когда его жизнь начала налаживаться, и любимая женщина родила ему сына.

– Как Алиса? – тихо спросил я.

Рус, который готов был вот-вот взорваться, притих.

– Нелегко ей, – мягко улыбнулся он. – Двух мужиков воспитывает.

– Наконец-то, хоть кто-то твоим воспитанием займется, – усмехнулся я.

В груди слегка заныло. Так, отголоски…

– Ты когда прилетишь с племянником-то своим познакомиться? – посмотрел мне в глаза брат.

Я представил круглощекого карапуза с серьезными глазами Руса и улыбнулся.

– Как раскидаюсь со своими проблемами.

Брат прищурился.

– То есть Роберт так и не познакомится со своим дядей?

Я усмехнулся.

– Нет, брат, скоро в моей жизни наступит светлая полоса. Я это чувствую.

Руслан недоверчиво покачал головой.

– Это антибиотики так на тебя действуют? – спросил он, снова взяв в руки бумажку, исписанную неразборчивым почерком врача.

– Только не говори, что ты там чего-то понял, – покосился я на лекарства, громоздящиеся на столе. Боль в висках снова начала пульсировать, по коже пробежал озноб. Кажется, температура опять поднималась. Как не вовремя!

– Бро, когда у тебя маленький ребенок, начинаешь разбираться во всей этой херне, – протянул Руслан, беря в руки ампулы и шприцы. – Поэтому сегодня твоим лечащим врачом буду я.

– Я бы предпочел услышать это от красивой блондинки с третьим размером груди, а не от здоровенного мужика с волосатыми руками, – хмыкнул я.

– Придется потерпеть, – с притворным сожалением развел руками Рус.

Вадим

Даже с закрытыми глазами я чувствовал, как солнечный свет из окна обжигает лицо. Не проснувшийся мозг начал постепенно набирать обороты. Сегодня разве выходной? Почему не сработал будильник?

А затем словно взрыв.

Лена.

Воспоминания обожгли внутренности.

Лена в постели другого мужика.

Не открывая глаз, я накрыл ладонью лоб. Вчерашняя ярость чуть поутихла, но теперь на первый план вышла боль, стягивающая сердце.

Убрав руку, я медленно открыл глаза и уставился в потолок. Попытка забыться вчера с помощью алкоголя явно провалилась. Только теперь помимо всего прочего меня мучали сушняк и головная боль.

Я со стоном поднялся и сел в кровати. Бросив взгляд на часы, я понял, что в универ уже опоздал. К черту, пойду ко второй паре.

Взяв в руки телефон, я разблокировал экран и замер. Пропущенные звонки и куча сообщений от Лены. Втянув воздух через нос, я пролистал список. Рыжик писала мне всю ночь. Черт!

Я уже занес палец, чтобы открыть последнее сообщение, но остановил себя. Нам надо поговорить с Леной вживую, чтобы можно было видеть глаза друг друга. Телефонные сообщения только разбередят душу.

Сняв с себя рубашку, в которой вчера так и уснул, я направился в душ. Макс, судя по звенящей тишине, уже ушел в универ. Вчера я вернулся поздно, и сосед не видел, в каком состоянии я был. Оно и к лучшему. Отвечать на расспросы друга мне не хотелось.

После нескольких бокалов виски в баре я чувствовал себя хреново. Да еще и сестра Сереги, которую мне пришлось провожать до дома…

Девушка оказалась настырной. Она явно выпила лишнего и жаждала мужского внимания. Прижавшись ко мне возле своего подъезда, она даже призналась, что уже давно запала на меня и просила своего брата познакомить нас.

– У меня есть девушка, – ответил я, осторожно убирая девичью ладошку с пояса своих джинс.

Меня слегка штормило, язык плохо слушался.

Девушку мои слова не убедили. Обняв меня за шею, она привстала на цыпочки и поцеловала в губы. Моя реакция была запоздалой и, прежде чем мягко оттолкнуть девушку, я успел почувствовать ее вкус.

Пухлые губы девушки были горячими и бархатистыми на ощупь. Ее язычок шустро скользнул мне в рот и заполнил его вкусом арбузной жвачки и терпкого пива.

Вдыхая сладковатый аромат девушки, я обхватил девушку за плечи и аккуратно отстранил от себя.

Я совру себе, если скажу, что поцелуй мне не понравился. Понравился. По телу даже пробежала жаркая волна возбуждения. Но это не было и вполовину так прекрасно, как поцелуи Лены. С Рыжиком мне сносило крышу настолько, что я не мог вспомнить даже своего имени.

– Прости. Я люблю свою девушку, – тихо сказал я, глядя в голубые глаза.

И прежде, чем обиженная блондинка что-то ответила, я взял ее руку и поцеловал в запястье. Девушка прерывисто вздохнула и тихо сказала:

– Если захочешь повторить поцелуй, ты знаешь, как меня найти.

Ничего не ответив, я улыбнулся и, спрятав руки в карманы куртки, побрел в сторону дома.

Сегодня утром, уже выходя из душа, я вспомнил этот поцелуй. Интересно, а если бы Лена случайно увидела его, поверила бы в то, что это случайность?

Откинув полотенце в сторону, я, недолго думая, схватил телефон и набрал знакомый номер.

– Вадим… – прошелестела девушка, ответив практически сразу.

Чувство вины кольнуло сердце.

– Лена… – я помолчал, с силой сжимая телефон в руке. Горло сдавило. – Я приеду к тебе. Ты дома?

– Да… – выдохнула Лена, украдкой шмыгая носом.

Мой котёнок…

Лена

На следующее утро я не могла встать с постели. Тело было настолько хрупким и непослушным, что каждое движение давалось нечеловеческими усилиями. Медленно подняв руку, я посмотрела на свою ладонь. Я бы не удивилась, если бы она начала пропускать сквозь себя солнечный свет. Я казалась себе прозрачной и истончившейся.

Плавно повернув голову, я посмотрела на телефон, лежащий на кровати возле подушки. Мне даже не пришлось брать его в руки, чтобы понять – Вадим не звонил и не писал.

Всю ночь он провел один с мыслями о том, что я предала его.

Слезы снова потекли по моему лицу. А я уже думала, что больше не смогу плакать. Перевернувшись на бок, я уставилась на яркое небо за окном.

Я слышала, как мама с отцом тихо переговариваются на кухне. Вчера я с ними так и не поговорила. Сил хватило только на то, чтобы доплестись до своей кровати и, сжав в руке телефон, залезть под одеяло.

Назар, наверное, рассказал родителям про нас с Вадимом. Потому что мама, заглянувшая в мою комнату перед сном, не стала ни о чем расспрашивать, только ласково погладила по голове и, как в детстве, поцеловала в лоб.

– Всё будет хорошо, лисёнок, – прошептала она на ухо, и свинцовая тяжесть в груди обожгла подступившими горькими слезами.

Всю ночь я пролежала в позе эмбриона, глуша рыдания в подушку. Я ждала, когда мой обессиленный организм отключится, и я смогу хоть какое-то время не думать о Вадиме, но этого не происходило.

Я забывалась коротким тяжелым сном и тут же просыпалась, чтобы убедиться, что Вадима нет рядом, что он не обнимает меня и не целует теплыми ото сна губами. Но я лежала в своей кровати одна на сырой от слез подушке…

К утру подушка так и не просохла. А мне становилось только хуже. Кто сказал, что боль можно выплакать? Ни черта подобного!

От боли можно только умирать, снова и снова прокручивая в голове общие с Вадимом светлые моменты. Чтобы с ослепляющей ясностью осознать, что счастливее, чем тогда, я уже не буду.

Может, я исчерпала лимит своего счастья? И мне остались только серые тоскливые дни без Вадима?

Кутаясь в теплую кофту, я медленно встала с кровати и вышла из комнаты. Меня морозило, ноги подгибались. Всё тело казалось чужим.

Зачем оно мне, если его больше не будет касаться Вадим?

Родители, увидев меня, замерли. Боль в их глазах полоснула по и без того истерзанному сердцу.

Я была похожа на привидение – бледная, с сухими потрескавшимися губами и безжизненными глазами.

Мама подскочила ко мне и обняла. Без слов. Молча и крепко. Как умеют только мамы. Мы простояли долго – минуту, может, десять… Еще ночью я перестала ориентироваться во времени.

– Хочешь, я останусь? – спросила она, отстранившись и мягко обхватив ладонями мое лицо.

Я грустно улыбнулась и помотала головой. На эту улыбку ушли все мои силы.

– Всё нормально. Езжайте на работу. Мне просто надо поспать.

Слова давались тяжело, но мне удалось произнести их с уверенностью, и родители поверили.

Если бы я еще могла так же легко убедить Вадима…

Умывшись и впихнув в себя полчашки чая, заваренного мамой, я вернулась в свою комнату. Еще один день без Вадима казался мне изощренной пыткой. Наверное, люди так и сходят с ума. От боли, тоски и отчаяния.

Взяв в руки телефон, я пролистала сообщения, которые отправляла Вадиму. Он не прочитал ни одного. Руки обессиленно упали на колени. Неужели Вадим не даст мне ни одного шанса и даже не выслушает?! Неужели всё то время, что мы были вместе, для него ничего не значат?!

Отбросив телефон на кровать, я резко наклонилась вперед. Голова кружилась, руки дрожали. Новая волна рыданий подступала к самому горлу.

Зажмурившись, я сжала пальцами одеяло. Сколько нужно времени, чтобы боль хоть немного притупилась?! Это было невыносимо. Меня будто тыкали раскаленной железной палкой в живот, и я не могла ничего сделать. Только, сжав зубы, терпеть это жжение.

Не знаю, сколько я так просидела с закрытыми глазами, пытаясь убаюкать монстра, терзающего меня изнутри.

Резкий звонок привел меня в чувства. Я заторможено перевела взгляд на своей телефон. Вадим. Я даже потерла глаза ледяными пальцами, чтобы удостовериться, что мне не почудилось. Нет! Вадим действительно звонил!

Схватив телефон дрожащей рукой, я приняла звонок.

– Вадим? – мой голос вибрировал, как натянутая струна.

– Лена… – глухо выдавил Вадим. – Я приеду к тебе. Ты дома?

Я зажала рот ладошкой, чтобы он не услышал моего всхлипа. Я снова ревела. Только теперь это были слезы облегчения.

– Да, – моего дыхания хватило только на эти две буквы. Но я готова была повторять их снова и снова. Да!

За те полчаса, пока Вадим добирался до моего дома, я успела не только принять душ и высушить волосы, но и пожарить его любимые кефирные оладушки.

От недосыпа в ушах звенело, а при резких движениях в глазах мелькали черные мушки, но всё это было неважно. Меня потряхивало от радости и волнения. Я должна была убедить Вадима, что вчерашняя ситуация была большим недоразумением.

Если надо, мы вместе сходим к Глебу, и тот расскажет свою версию случившегося. Надеюсь, он уже пришел в себя.

За всеми переживаниями я даже не подумала о Глебе. А ведь ему вчера здорово досталось от Вадима. Всё из-за той загадочной Алисы, которой предназначался тот поцелуй…

Я тяжело вздохнула и перевернула на сковородке оладушки. Что ж за Алиса такая, и почему она не рядом с Глебом? Сложно представить, что могло заставить женщину уйти от такого мужчины.

Выключив плиту, я сложила оладушки в тарелку и поставила чайник. Вадим должен был прийти с минуту на минуту. Я взяла чашку, но моя рука так тряслась, что я тут же поставила ее назад. Обхватив колени руками, я переплела пальцы в замок и выпрямилась на стуле. В этой напряженной позе меня и застал звонок в домофон.

Вздрогнув, я подскочила со стула и, нервно поправив футболку, побежала открывать. Тело еще плохо слушалось, и возле двери мне пришлось облокотиться рукой о стену и опустить голову вниз, дожидаясь пока гудящая темнота перед глазами рассеется.

Через несколько глубоких вдохов-выдохов я оторвалась от стены и распахнула дверь. Я даже не услышала, а скорее почувствовала, как Вадим поднимается по лестнице.

Сердце сжалось. Мне хотелось выбежать на лестничную площадку навстречу Вадиму и, ловя удивленный взгляд, обвить его руками, утыкаясь лицом в мощную шею. Как же я соскучилась по нему!

Если бы вчерашнего дня не было, Вадим бы тихо рассмеялся и подхватил меня на руки. Сверкая глазами, он бы сладко поцеловал меня в губы, зарываясь пальцами в волосы и шепча всякие глупости.

Но этого не случится. Чужая темная спальня навсегда останется между нами. И воспаленный взгляд Вадима, полный разочарования, уже успел въесться мне под кожу…

Сглотнув, я отступила вглубь квартиры. Всё мое тело вибрировало от напряжения. Каждый шаг Вадима отдавался гулким эхом в сердце. Он медлил. Он тоже боялся.

Не выдержав пытки, я опустила голову. Расширившимися глазами я уставилась на свои босые ноги. Страх сковал меня. Что если сейчас в квартиру зайдет чужой человек с ледяным взглядом? Что если я не знаю того Вадима, в которого он превратился за одну бессонную ночь? Как мне тогда быть?

Мне хотелось зареветь в голос, подобно маленькой перепуганной девочке, увидевшей в искривленном зеркале свое обезображенное отражение. Весь мой мир за последние двенадцать часов превратился в перекошенное эхо прошлой жизни.

После того, как я распробовала на вкус поцелуи Вадима, ощутила тяжесть нетерпеливого тела, услышала, как вибрирует его голос, когда он называет меня своей любимой, я уже не смогу вернуться в ту жизнь, где Вадим – лишь друг.

Нет.

Если Вадим бросит меня, я сделаю всё, чтобы больше не пересекаться с ним. Это слишком мучительно. Я не настолько сильная, чтобы вынести это – видеть Вадима, но не иметь возможности обнять его, защекотать до громкого хохота, а потом целовать… Долго, медленно, осторожно… Пока смешливые карие глаза не станут серьезными и немного удивленными…

Вадим стоял напротив меня. Я стояла с опущенной головой и чувствовала тепло большого тела. Его дыхание было учащенным, будто он бежал по лестнице. Но я слышала, как Вадим медлил и сражался за каждую ступень. Значит волнуется. Значит не всё равно…

Я не смела поднять головы.

Вадим считал меня смелой девушкой, а я всегда была трусихой. С самого начала, как мы начали встречаться, я боялась потерять Вадима. Мне казалось, что рано или поздно придет расплата за мое счастье.

И вот она пришла.

– Посмотри на меня, – севший голос Вадима дрогнул.

В унисон ему трепыхнулось мое сердце.

Задержавшись на одно несмелое мгновение, я медленно подняла голову.

Вадим, пытаясь усмирить неровное дыхание, смотрел прямо на меня. Я видела, как расширились его зрачки, когда наши взгляды пересеклись. Я чувствовала, как дернулось по привычке его тело ко мне – обнять, прижать, утешить…

Но Вадим сдержал порыв. И мне стало нестерпимо холодно.

Не сводя глаз с напряженного лица Вадима, я отступила назад. Мне показалось, что я наступили на осколки стекла. Я даже посмотрела вниз – откуда они здесь?

Вадим проследил за моим взглядом, затем медленно поднял голову и уставился на меня.

Столько слов кружилось вокруг него, но вслух были произнесены только два…

– Я дурак, – с каким-то облегчением и злостью выдохнул Вадим и, срывая невидимые оковы, рванул ко мне.

Ударившись спиной о стену, я ахнула. И тут же мои приоткрытые, еще соленые от слез губы накрыл яростный жадный поцелуй.

Вадим

Когда я увидел Лену, застывшую в углу коридора, меня пронзила такая нежность, что я не мог даже вдохнуть. Словно кулаком под дых.

Как идиот, стоял на пороге квартиры и во все глаза смотрел на свою девочку.

Лена стояла возле стены, опустив голову. Я видел, как подрагивали ее длинные ресницы, будто она с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться.

У меня и самого слезы стояли в горле комом.

Она хоть поспала сегодня? Тоненькая, хрупкая, как стеклянная статуэтка. Сквозь тонкую кожу можно каждую жилку разглядеть. Обнимает себя дрожащими руками, пытаясь согреться. Губы бледные, под глазами синяки…

Внутренности скрутило от резкой боли.

– Посмотри на меня, – прохрипел я.

Как же я ненавидел себя за то, что бросил Лену вчера в чужой спальне. Видел же, как ей было тяжело, как она была напугана…

Проклятая мужская ревность!

Это же мой Рыжик!

Она ведь вся как на ладони! Достаточно посмотреть в ее светлые широко распахнутые глаза, чтобы понять – не обманет и не предаст…

И не нужен ей другой. Я же знал это! Всегда знал!

А вчера будто переклинило.

Какой же я идиот!

Тяжело дыша, я до хруста сжал пальцы в кулаки. Мне нужна была эта отрезвляющая боль, чтобы прийти в себя. Я боялся напугать Лену своими медвежьими объятиями, торопливыми поцелуями и быстрыми захлебывающимися словами.

Она была такой хрупкой, такой уязвимой, что мое сердце забывало, как биться.

Эта рыжая девочка всегда была рядом. И пять лет ждала меня, мудака, пока я разберусь в своих чувствах.

– Я дурак, – выдохнул я, шалея от разрывающих чувств.

Лена посмотрела на меня своими невозможными глазами, в которых блестели слезы, и мне окончательно снесло крышу.

Я рванул к девушке и, прижав ее к стене, начал жадно целовать. В заплаканные глаза, в щеки, в подбородок, в губы… Я не мог остановиться.

Лена откинула голову и доверчиво прижалась ко мне, такая нежная и ранимая… На секунду отстранившись, я скинул с себя неудобную куртку и снова притянул девушку, балдея от ощущения изящного тела в руках.

– Мне плохо без тебя, – выдохнул я, водя губами по бархатистой коже.

Длинные ресницы дрогнули, уголки бледно-розовых губ задрожали. Лена крепче обняла меня своими тонкими руками и вместо ответа нашла мои губы и поцеловала.

Сердце зашлось в бешеном ритме. Этот искренний поцелуй со вкусом пережитой боли, слез и облегчения что-то перевернул во мне.

Я со стоном ответил на жаркую бесхитростную ласку, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Мне никто не нужен кроме тебя, – с отчаянием в голосе прошептала Лена, касаясь меня припухшими губами.

– Я знаю, малыш… – пробормотал я, зарываясь пальцами в длинные волосы.

Мой Рыжик…

Поцелуи становились всё нетерпеливее. Руки, поглаживающие девичье тело, потяжелели. Голову заволокло туманом. Я хотел большего, но понимал, что Лена измучена – и морально, и физически.

Черт возьми, да она всю ночь плакала! Я буду свиньей, если не остановлюсь прямо сейчас!

Собрав остатки воли, я отстранился и заглянул Лене в глаза. В них мелькнуло разочарование.

– Почему ты остановился? – облизав губы, хрипло спросила девушка.

Мне пришлось на секунду прикрыть глаза и медленно выдохнуть, так сексуально выглядела Лена – раскрасневшаяся, с подернутыми желанием глазами, с зацелованными губами.

– Тебе надо отдохнуть, малыш, – мягко улыбнулся я, касаясь ладонью ее лица.

– Это не из-за вчерашнего? – напряженно спросила девушка, не сводя с меня беспокойного взгляда.

Страх всё еще плескался в глубине серебристых глаз.

Аккуратно заправив рыжий завиток за ухо, я молча помотал головой.

Прошлый вечер казался мне дурным сном. Все мои сомнения исчезли без следа.

Лена моя.

Не знаю, что произошло вчера, но это было недоразумение. Лена всегда была слишком добра к другим людям. Взрослый одинокий мужчина мог принять ее сочувствие за что-то другое…

Я почувствовал, как ярость снова начинает пульсировать в висках.

Нет.

Не сейчас.

Я еще поговорю с Глебом, но уже без Лены…

Глубоко вздохнув, я поцеловал Лену в плечо и, разувшись, увлек ее в комнату.

– Ты сегодня хоть поспала? – спросил я, усаживаясь на диван и за руку притянув девушку к себе.

Лена села мне на колени и, обвив руками шею, с грустной улыбкой посмотрела на меня.

Конечно, не спала. Плакала в подушку и без конца прокручивала в голове тяжелые разъедающие мысли.

Как же я злился на себя!

Я-то после бара практически сразу отрубился, даже раздеться не успел…

– Назар давно уехал? – тихо спросил я, радуясь, что рядом с Леной был ее брат. Он обожал сестру и всегда мог подобрать для нее нужные слова или просто обнять, когда это было нужно.

– Вчера поздно вечером, – ответила Лена, кончиками пальцев осторожно обводя мои губы.

Она всё еще не могла поверить, что я здесь.

Млея от невесомых прикосновений, я прошептал:

– Прости, что не выслушал тебя вчера.

Лена на мгновение замерла, потом обхватила ладонями мое лицо и горячо заговорила:

– Это ты прости меня. Глеб действительно был болен, и я хотела помочь. Но он бредил и принимал меня за какую-то Алису. Я просто растерялась и не успела его оттолкнуть.

При упоминании соседа я поморщился. Быстрее бы он выздоровел что ли, чтобы поговорить с ним и закрыть уже эту тему.

Лена держала мое лицо теплыми ладонями и всматривалась в глаза. Я обнял девушку за талию покрепче и прижал к себе.

– Всё хорошо, малыш. Я тебе верю.

Серые глаза радостно сверкнули и я, усмехнувшись, поцеловал Лену в шею.

– Но ты слишком доверчива. И чужие люди могут этим воспользоваться, – осторожно проговорил я, прокладывая дорожку поцелуев к девичьему плечу.

Я почувствовал, как Лена слегка напряглась.

– Глеб – не чужой, и он сделал это не со зла, – еле слышно проговорила она.

Я тяжело вздохнул, раздумывая, может, мне отшлепать эту упрямую девчонку прямо сейчас?

– Хорошо, – скрепя сердце выдохнул я. – Но давай договоримся, что больше ты с ним наедине не останешься.

Лена быстро закивала и снова обняла меня за шею.

Какое-то время мы молчали, не сводя друг с друга глаз. Я видел, что Лене стало значительно лучше – неестественная бледность ушла, губы приобрели здоровый оттенок, глаза засверкали, но уже не от слез… Но всё равно Рыжик выглядела усталой.

Осторожно поцеловав Лену в губы, я просунул руку ей под бедра и, поднявшись, прижал к себе. Она была легкой, как пушинка.

Девушка покрепче обхватила меня за шею и, прильнув щекой к плечу, мурлыкнула:

– Ты несешь меня в спальню, чтобы заняться со мной любовью?

Я тихо рассмеялся.

– Я несу тебя в спальню, чтобы ты, наконец-то, поспала!

Лена расстроенно вздохнула.

– Ты останешься со мной? – спросила она, зарываясь пальчиками мне в волосы и ероша их.

Слегка откинув голову, я прикрыл от удовольствия глаза. Знает ведь, как мне это нравится. И что не уйду – знает. Рыжая хитрая лиса!

Зайдя в комнату девушки, я осторожно опустил ее на кровать и, выпрямившись, отступил назад. Лена откинулась на подушку и слегка потянулась. Домашняя футболка задралась, оголяя плоский живот над коротенькими шортиками. Я сглотнул, но продолжал неподвижно стоять. Лене действительно нужно было отдохнуть.

Девушка повернулась на бок и, сверкнув глазами, положила руку на пустующее место рядом с собой.

– Здесь хватит места на двоих, красавчик, – улыбнулась она.

Я усмехнулся себе под нос.

В соблазнении Лене не было равных. Я не мог устоять против нее и минуты.

Стянув через голову толстовку и сняв джинсы, я приблизился к кровати. Сколько раз мы любили здесь друг друга, пока родителей не было дома. Сколько раз я признавался в этой постели Лене в любви, покрывая поцелуями ее нежное тело.

Бесконечное число раз.

И сегодняшний день не станет исключением. Я по-прежнему люблю свою рыжую девочку. И по-прежнему не представляю без нее своей жизни.

Я опустился на кровать. Лена перевернулась на спину и потянула меня на себя. Я навис над девушкой, удерживая себя на вытянутых руках.

– Мы будем спать, – твердо проговорил я.

По-моему, я больше уговаривал себя, чем Лену.

– Ага, – девушка, прикусив губу, даже кивнула для пущей убедительности.

Ее руки тем временем скользнули мне за спину, спускаясь к пояснице.

– Леееена, – предостерегающе протянул я.

Я изо всех сил пытался хмуриться, но мои губы сами по себе расплывались в широченной улыбке.

Глаза Лены засияли ярче. Приподнявшись на локтях, она прижалась своими теплыми губами к моим, и сопротивление было сломлено окончательно.

Прижав Лену к кровати, я нашел ее ладошку и переплел наши пальцы. Не сводя с девушки немигающего взгляда, я медленно наклонился и накрыл сладкие губы долгим тягучим поцелуем.

В этот момент в моей голове не осталось ни одной мысли. Только чистый незамутненный кайф – целовать любимую девушку, вбирая в себя ее тихие стоны, скользить рукой по бархатистой коже, ощущать под собой податливое гибкое тело, смотреть, не отрываясь, в пьяные от любви и желания глаза…

Разве можно быть настолько счастливым?

Глеб Поляков

За два дня Рус успел обзвонить и встретиться с каким-то невероятным количеством людей. У него были друзья везде, во всех сферах. Он даже притащил ко мне какого-то седобородого доктора, который долго осматривал и меня и ощупывал, чтобы в конечном итоге вынести вердикт, что проживу я еще долго и счастливо. Если буду пить рыбий жир и принимать по утрам контрастный душ.

– Ты где откопал этого Айболита? – усмехнулся я, закрывая за доктором входную дверь.

Рус, развалившись на диване, копался в телефоне. Не поднимая головы, он хмыкнул:

– Между прочим, он доктор наук и уже давно не берет пациентов.

– Это заметно, – буркнул я, падая на диван рядом с братом.

Температура уже спала, и чувствовал я себя значительно лучше. Не считая фонаря под глазом. Он убивал меня морально.

– Я сегодня встречаюсь с одним типом из госдумы, – рассеянно проговорил Руслан, продолжая что-то быстро печатать в телефоне. – Он расскажет, как там твой «друг» поживает. Может, еще какую-нибудь полезную информацию подкинет.

Я расслабленно откинул голову на спинку дивана. После выхода разоблачающей статьи депутату, который пытался присвоить мой бизнес, пришлось несладко. Помимо моего дела вылезло еще много чего интересного. И, насколько я знаю, на него уже было заведено несколько уголовных дел. Теперь, чтобы вернуть свою компанию, мне оставалось дождаться суда и решить несколько формальностей.

– Ты кстати уже можешь выходить из подполья, – Рус бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился в телефон.

Я медленно оглядел квартиру. Как-то я даже привык здесь жить. Единственное, чего мне не хватало – это нормальной кофемашины и большой ванной, в которой я мог бы поместиться весь, а не по частям.

– Мне и тут нравится, – усмехнулся я. – Соседи душевные.

Рус поднял голову и хитро прищурился.

– Я так понимаю, где-то здесь живет прекрасная нимфа, из-за которой тебе разукрасили лицо.

Я только хмыкнул и потер подбородок. Ни Лену, ни Вадима я эти дни не видел. Надо бы, наверное, позвонить им да разобраться что к чему.

А еще я подумал о маленькой Але. Как она там? Не забыла еще о своем престарелом друге? Я ведь обещал сводить ее в кафе-мороженое…

– Слушай, я на сегодня забронирую какой-нибудь ресторан. Хочу познакомить тебя со своими новыми друзьями.

Странно, но за столь короткое время Лена с Вадимом и Ася с Алей перестали быть для меня чужими, и мне действительно хотелось познакомить их со своим братом.

Рус откинулся на спинку дивана.

– Можно и в моем клубе собраться. Девочки всё организуют.

– Будет ребенок семи лет.

Брат внимательно посмотрел на меня.

– Мороженое с лимонадом в меню есть. Придем пораньше и устроимся в вип-комнате.

Я кивнул.

– Обзвоню всех, узнаю смогут ли прийти.

Руслан побарабанил пальцами

– А это не твой ребенок случайно?

Я резко поднял глаза.

– Иди на хер.

Руслан как-то невесело усмехнулся и, хлопнув меня по плечу, встал с дивана.

Заглушив машину, я вышел на парковку. Окинув взглядом здание, где располагалась моя компания, я глубоко вздохнул и потер рукой гладко выбритый подбородок. Давненько я здесь не был.

Последний месяц я вел дела удаленно, возложив бОльшую часть обязанностей на своего зама. Он был надежным мужиком и справлялся неплохо. Но пришло время возвращаться и постепенно входить в привычный рабочий ритм.

Достав сигарету, я прикурил, разглядывая людей, разбегающихся на обеденный перерыв. Я специально приехал в это время, чтобы пройти в свой кабинет незамеченным. Не хотелось мне шумихи. В последнее время я вообще начал ценить тишину и покой. Старею, что ли?

Выдохнув дым наверх, я достал из кармана телефон и набрал номер.

Бесконечные длинные гудки слегка нервировали. Глубоко затянувшись, я уже хотел сбросить звонок, как в трубке раздался тихий женский голос:

– Да.

Я откашлялся и глухо проговорил:

– Привет, Лен.

– Привет, – еле слышно прошелестела девушка.

– Ты занята? – спросил я, разглядывая тлеющую сигарету в руках.

– Я на лекции, – прошептала Лена.

Я затянулся еще раз и выдохнул дым в сторону.

– Тогда не буду отвлекать. Я хотел пригласить тебя с Вадимом и Асю с Алей в ресторан сегодня вечером. Хочу познакомить вас со своим братом.

Лена молчала.

Я сжимал трубку и ждал ответа. Неужели я всё испортил в тот злополучный вечер, который ни хрена не помню.

– Я спрошу у Вадима, – наконец, ответила девушка.

– Хорошо. Буду ждать ответа, – ответил я и отключился.

Отбросив окурок в сторону, я нашел в телефоне другой номер и набрал.

Вадим в отличие от Лены ответил сразу.

– Да.

– Нам нужно поговорить. Где ты будешь после шести? – сразу приступил я к главному.

– Я буду у Лены, – ровно ответил Вадим.

– Ок, заходи ко мне, я буду дома.

– Хорошо.

В смелости этому парню не откажешь.

Убрав телефон, я взял из машины портфель и направился к зданию, на ходу поправляя галстук и застегивая пиджак.

– Напомни, почему мы всё еще здесь, а не в твоей настоящей квартире? – спросил Руслан, наливая себе виски и падая в кресло. С приездом брата съемная квартира и мне начала казаться слишком тесной. По крайне мере, от Руса в ней скрыться было негде. Даже, блин, на толчке.

Я оторвался от ноутбука и посмотрел на брата.

– Я заказал уборку в клининговой компании. Сегодня они весь день пробудут там.

– Понятно.

Руслан глотнул виски и, помолчав, сказал:

– Алиса передает тебе привет.

Мои руки замерли над клавиатурой.

– Как она? – тихо спросил я, не поднимая головы.

Руслан не стал отделываться обычными шутками и общими фразами, а просто ответил:

– Она действительно счастлива, бро.

Брат знал, какую тупую боль мне причиняют эти слова. Но если бы я услышал, что Алиса несчастна, мне стало бы еще хуже. Рус знал это.

– Тебе нужно возвращаться к ним, – посмотрел я на брата и улыбнулся. Искренне, без натяжки.

– Через пару дней свалю, не беспокойся, – усмехнулся Рус. – Только вот твои дела разрулю.

Я закатил глаза.

– Куда уж без тебя.

Руслан хмыкнул, закинув ногу на ногу.

– Согласен, пропадешь.

Раздался звонок. Я бросил быстрый взгляд на часы. Скорее всего это Вадим.

– Мне с одним парнем нужно поговорить, свалишь куда-нибудь, – бросил я, поднимаясь с кресла.

Руслан удивленно приподнял брови.

– А чем вы собираетесь заниматься, что я вам могу помешать? Я чего-то о тебе не знаю?

Я только покачал головой. Шутки Руслана по-прежнему оставляли желать лучшего.

За входной дверью действительно стоял напряженный Вадим. Бросив на меня хмурый взгляд исподлобья, он зашел в квартиру. Протянутую для рукопожатия руку он проигнорировал.

От парня прямо-таки исходили негативные волны. Видимо, я все-таки позволил себе лишнего по отношению к Лене в тот вечер.

Озадаченно почесав подбородок, я прошел в комнату.

– Знакомься, это мой брат Руслан. А это Вадим, – представил я мужчин друг другу.

Вадим молча пожал руку Русу и повернулся ко мне.

Руслан, сволочь, красноречиво посмотрел на мой фингал, затем на сбитые костяшки рук Вадима и, весело хмыкнув, поднялся с кресла.

– Я, пожалуй, пойду прогуляюсь, – протянул он, ставя бокал с виски на стол.

Я проводил развеселившегося брата долгим взглядом и повернулся к Вадиму.

– Чего-нибудь выпьешь? – спросил я.

– Нет, – коротко ответил тот.

Разговор мягко говоря не ладился, и я решил долго не тянуть.

– Вадим, я ни хрена не помню, что позавчера произошло. Изредка всплывают какие-то разрозненные обрывки. И судя по всему, это ты меня так разукрасил. Что произошло тогда?

Прищурившись, парень внимательно разглядывал меня.

– Я застал вас с Леной в твоей кровати. Ты лежал на ней и гладил ее.

Бляяяяять!

Я откинул голову назад и зарылся руками в волосы. Что я, блять, натворил!

– Мы были раздеты? – глухо спросил я.

Я услышал, как Вадим скрипнул зубами. Знаю, неприятно, но мне нужно было добраться до сути. Если я переспал с этой рыжей девочкой, то лучше мне навсегда исчезнуть из их жизни.

– Лена не позволила бы тебе так далеко зайти, – процедил парень, сжимая пальцы в кулаки, и добавил. – Она тебя пожалела, а ты воспользовался моментом.

Я потер лицо ладонью. Облажался я, конечно, по полной.

– Слушай, Вадим, – я скрестил руки на груди и посмотрел на парня, стоявшего напротив меня. – Я действительно был тогда под сильным лекарством и ничего не соображал. Я помню, что мне привиделась бывшая, и, наверное, я принял Лену за нее.

Вадим хмуро взирал на меня. Я был готов к тому, что парень кинется на меня прямо сейчас, но он держался.

– Я всегда видел, что Лена тебе нравится, – ровно произнес он, глядя мне в глаза.

Я кивнул.

Чего уж себя обманывать. Лена мне нравилась во всех смыслах.

– Нравится. Но я буду для нее только другом.

И это была правда. Я дорожил дружбой с Леной, и в трезвом уме не стал бы всё портить.

Вадим криво усмехнулся. После случившегося его недоверие было понятно.

– Зря я разукрасил тебя позавчера, надо было сделать это сегодня, – сказал он, разглядывая мое лицо.

Я только хмыкнул. Злость на Вадима, избившего меня, испарилась. Парня можно понять. Он еще хорошо держался. Видимо, наконец-то, включил голову и погасил свои эмоции.

Помолчав, Вадим решительно проговорил:

– Ладно, разобрались. Больше ты с Леной наедине не останешься.

Я кивнул и протянул раскрытую ладонь. Вадим, смерив меня тяжелым взглядом, пожал руку и направился к выходу.

– Приходите сегодня вечером в ресторан. Ася с Алей тоже придут, – негромко сказал я парню в спину.

Вадим остановился возле дверей и, помедлив, ответил:

– Мы с Леной подумаем.

– Ок, если что, через два часа возле моей машины, – бросив взгляд на часы, проронил я.

Что-то подсказывало мне, что они придут. Вадим не из тех, кто станет избегать неудобных для себя ситуаций. Сейчас всё зависело от решения Лены.

Лена

– Если ты не хочешь, мы никуда не пойдем, – мягко проговорила я, присаживаясь к Вадиму на колени.

Мы сидели на кухне и пили чай, пока Ася с Алей отчаянно спорили в зале. Ангелина хотела, чтобы ее мама надела в ресторан свое самое красивое платье. Ася отбрыкивалась, как могла.

– Это же не светский прием у королевы, блин! В брюках и рубашке мне будет удобнее! – голос Аси был тверд и непоколебим, но и Аля была настроена решительно.

– Я хочу, чтобы все видели, какая ты у меня красивая! – последний довод, усиленный крепким чмоком в щеку, был неоспорим.

Ася только тяжело вздохнула и поплелась в комнату переодеваться.

Я улыбнулась Вадиму в шею.

– Ну так что? Останемся дома? – мурлыкнула я, касаясь губами мочки уха.

Прикрыв от удовольствия глаза, Вадим прижал меня к себе крепче.

– Малыш, решать тебе. Если хочешь, давай сходим. Я не против, правда.

Я задумалась.

– Знаешь, мне кажется, чтобы забыть про тот дурацкий вечер, нам надо всем собраться и хорошо провести время, – наконец, решилась я.

– Как скажешь, – тихо проговорил Вадим и, потянувшись к моим губам, нежно поцеловал.

Увлекшись поцелуями, мы совсем забыли про остывший чай и про Алю, которая заглянула на кухню и, цокнув языком, проворчала:

– Сколько уже можно целоваться-то! Нам выходить скоро!

Отстранившись от Вадима, я еще какое-то время не сводила с парня глаз. Он улыбался уголками губ и с обожанием смотрел на меня.

Аля понаблюдала за нами, потом по-взрослому тяжело вздохнула и скрылась за дверью.

Улыбнувшись, я запечатлела на губах Вадима еще один быстрый поцелуй и поднялась.

– Пойду переоденусь, – одернула я домашнюю футболку. – Пока Аля не взялась за меня вплотную.

Вадим медленно провел большой шершавой ладонью по моей ноге и посмотрел на меня снизу вверх.

– Возвращайся скорее, – тихо проговорил он, нехотя выпуская меня из рук.

Глеб уже стоял возле своей машины и очищал от подтаявшего снега лобовое стекло. Ангелина взвизгнула и, вырывая свою руку из ладони Аси, подорвалась к мужчине. Подбежав к нему, она обхватила Глеба руками и прижалась щекой к животу.

Мужчина растерянно замер с щеткой в руках, а затем медленно, избегая резких движений, обнял девочку и беспомощно посмотрел на нас. Смущение на мужественном красивом лице выглядело ужасно мило.

Я не сдержала улыбки. Ася так и вовсе прыснула, прикрыв рот ладошкой. Один Вадим остался равнодушен к трогательной сцене.

– Лена говорила, ты сильно болел и поэтому мне не звонил, – бесхитростно выдала Ангелина, снизу вверх заглядывая Глебу в глаза.

Мужчина бросил на меня быстрый взгляд.

– Да, грипп подхватил, представляешь, – улыбнулся он, щелкнув девочку по носу.

Ангелина захихикала и, отлипнув от Глеба, встала возле мамы. Ася, сверкнув белозубой улыбкой, махнула рукой.

– Здорово, сосед!

Глеб хмыкнул и, шагнув ближе, обхватил худенькую Асю за талию и слегка приподнял, отрывая от земли.

– Здорово, мелкая, – расхохотался он, увидев возмущение на разрумяненном девичьем лице.

Ася терпеть не могла, когда ее так называли и намекали на «невзрослую» внешность, поэтому Глебу тут же прилетело маленьким, но острым кулаком в плечо.

Мужчина, посмеиваясь, отступил назад и перевел взгляд на нас с Вадимом. Я открыто улыбнулась и слегка кивнула.

Я знала, что Глеб практически ничего не помнил из того злополучного вечера, и о том, что я оказалась в его постели, узнал только сегодня от Вадима.

Поэтому легкое напряжение и настороженность в серых глазах меня не удивили. Глеб не знал, как вести себя со мной. И сейчас только от нас зависело, сможем ли мы забыть всё и остаться хорошими друзьями.

Вот только Глебу будет проще сделать вид, что ничего не было. А я, в отличие от него, помнила всё – и поцелуй, и тяжелую ладонь на теле, и жар, охвативший меня…

Тем временем Глеб стряхнул с машины оставшийся снег и, убрав щетку в багажник, бросил:

– Ну что, садитесь в машину. Руслан уже ждет нас в ресторане.

Не сговариваясь, мы с Вадимом и Ангелиной сели назад. Ася, потоптавшись возле машины, юркнула на переднее сидение.

– Кстати, отлично выглядишь, – бросила она красноречивый взгляд на лицо Глеба, на котором еще красовались поблекший синяк и ссадина.

Усмехнувшись, Глеб повернулся к Асе.

– Досталось от расшалившегося гопника.

Вадим лишь хмыкнул себе под нос и покачал головой. Из сидевших в машине, пожалуй, только Ангелина не знала, что на самом деле произошло.

Ася хитро прищурилась, разглядывая лицо Глеба, но все-таки перевела тему.

– А что за повод, что ты решил собрать нас вместе? Может, у тебя День рождения, и ты скрываешь это?

Глеб посмотрел на Асю и улыбнулся.

– Просто захотелось увидеться и заодно познакомить вас со своим братом.

Обернувшись назад, Глеб подмигнул Ангелине и добавил:

– Да и я обещал кое-кому поход в кафе-мороженое.

Девочка зарделась и кокетливым движением поправила пушистую шапочку, наехавшую на глаза.

– Настоящие мужчины выполняют свои обещания, – серьезно проговорила она.

– Абсолютно согласен, – кивнул Глеб и посмотрел на Асю.

Он хотел что-то сказать девушке, но, видимо, передумал и перевел взгляд на дорогу. В пятничный вечер дороги были перегружены, и мы то и дело притормаживали, перестраиваясь в освободившуюся полосу. Глеб был опытным водителем, и огромный джип слушался его, как ручной, аккуратно обходя препятствия.

Минут через двадцать мы добрались до места назначения и выгрузились из машины. Ангелина, недолго думая, обхватила маленькими пальчиками ладонь Глеба и посмотрела на него снизу вверх.

В глазах мужчины мелькнуло что-то беззащитное и даже испуганное, но он быстро взял себя в руки и, откинув в сторону незажженную сигарету, мягко сжал детскую ладошку и не отпускал всю дорогу до самого ресторана.

Ася плелась сзади них и была непривычно тихой и задумчивой. Я знала, о чем она думает.

Своего отца девочка никогда не брала за руку и не обнимала. Они не шептали друг другу на ухо секретики и не хихикали над какой-нибудь дурацкой шуткой. Они не проводили всё свободное время вместе, и Ангелина никогда не стала бы с нетерпением ждать похода в кафе-мороженое со своим папой.

Потому что она его боялась.

Мое сердце обливалось кровью, когда я думала об этом. Две красивые сильные девочки боялись мужчину, который должен был стать их защитой и опорой. Как такое может быть?! В моей голове это просто не укладывалось.

Я подошла к Асе и приобняла ее за плечи. Девушка грустно улыбнулась и положила голову мне на плечо.

Она всегда была сильной, эта миниатюрная девушка с широко распахнутыми невероятными глазами. Ей еще встретится мужчина, достойный ее и Али…

– Как ты думаешь, Глеб устоит против чар нашей Али? – шепнула я девушке на ухо, глядя как оживленно мужчина с девочкой беседуют.

Ася тихо рассмеялась.

– Ты знаешь, что это бесполезно. Он обречен.

В этом клубе мы с Вадимом никогда не были. Он был слишком дорогим и пафосным для нас. Сюда ходили, в основном, мажоры и взрослые состоятельные люди, для которых важен был статус.

На первом этаже располагался огромный многоярусный танцпол, а на втором этаже в более тихой обстановке находились ресторан и вип-комнаты.

В одной из таких закрытых комнат мы и расположились. Ангелина с любопытством оглядывалась по сторонам.

– Мне здесь нравится, – наконец, решила она и плюхнулась на мягкий диван.

Ася улыбнулась и присела рядом с дочкой. Ангелина всё-таки уговорила ее, и Ася надела темно-синее обтягивающее платье до колена с глубоким круглым вырезом, оголяющим хрупкие плечи и тонкие ключицы. Девушке невероятно шел этот сдержанно-сексуальный фасон. Она казалась в нем изящной тонкой статуэткой. А темный насыщенный цвет удачно подчеркивал фарфоровую кожу, в свете ламп казавшейся перламутровой.

Ангелина добилась своего – все вокруг видели, какая красивая у нее мама. Пока мы поднимались на второй этаж, девушку провожали многочисленные мужские взгляды. Но Ася этого даже не замечала.

Зато замечал Глеб. Нахмурившись, он нагнал Асю и загородил ее своим большим телом от чужих пристальных взглядов. Я понимала его. Такую красивую малышку с большими грустными глазами хотелось защищать и оберегать.

Мы уже успели сделать заказ и разлить напитки, когда в комнату зашел темноволосый мужчина. Я сразу поняла, что это брат Глеба. Внешнее сходство было небольшим, но что-то объединяло этих мужчин.

Проницательный острый взгляд, обманчиво неторопливые движения, в которых сквозили мощь и уверенность, легкая улыбка, касавшаяся лишь уголка губ, и бешеная энергетика…

Мужчина окинул нас быстрым взглядом и подошел к столу. Думаю, двух секунд ему вполне хватило на то, чтобы составить о каждом из нас свое представление.

Пожав руку Вадиму и улыбнувшись нам с Асей, Руслан задержал взгляд на Ангелине. Девочка, прикусив губу, недоверчиво рассматривала широкоплечего здоровяка в дорогом костюме. С детской непосредственностью она открыто смотрела мужчине в глаза и, судя по нахмуренным бровкам, не могла решить – нравится ли ей этот человек или нет.

Завоевать сердце Али было сложно, по-моему, только Глебу это удалось с первой встречи.

Руслан, видимо, не привык, чтобы его так беззастенчиво рассматривали и так бесстрашно смотрели прямо в глаза. Слегка замешкавшись, он протянул свою огромную лапищу девочке и серьезно проговорил:

– Руслан.

Ангелина благосклонно кивнула и пожала протянутую ладонь.

– Аля.

Я спрятала улыбку в плече Вадима. Руслан даже не подозревал, что только что был принят в узкий круг друзей девочки.

Вскоре принесли наш заказ, и мы сели за стол. Трудно было собрать в одном месте настолько разных людей, но, тем не менее, между нами не возникло какого-то напряжения или неловкости.

Руслан сразу включился в беседу, и я лишний раз убедилась, насколько братья похожи друг на друга. У них было одинаковое чувство юмора, манера разговаривать и даже голос – низкий с хрипотцой.

– Кто-нибудь хочет потанцевать? – спросил Глеб, когда мы уже съели основное блюдо и добрались до десертов.

Задавая вопрос, Глеб смотрел на Асю и улыбался. Весь вечер мужчина останавливал свой взгляд на девушке и, видимо, уже давно набирался смелости пригласить Асю потанцевать.

Девушка, раскрасневшаяся от вина и мужского внимания, смущенно кивнула и встала из-за стола. Ангелина проводила восторженным взглядом свою красавицу-маму и высокого статного Глеба.

– Может, ты тоже хочешь потанцевать? – спросил Руслан у Али, нетерпеливо ерзающей на стуле.

Выпалив «С удовольствием!», девочка тут же вскочила с места и поспешила к выходу. Ей не терпелось увидеть танцующих Асю с Глебом.

Руслан, усмехнувшись, пошел за Ангелиной и кивнул нам.

– Присоединяйтесь.

– Да, мы попозже подойдем, – проговорила я, не сводя глаз с Вадима.

Я дано хотела поцеловать своего парня, и сейчас представился удобный случай. Вадим прочитал всё по моим глазам и теперь, улыбаясь, смотрел на меня.

– Ты потанцуешь со мной? – тихо спросил он, взяв мою ладонь в свою.

– Конечно, – пробормотала я и, наклонившись, поцеловала Вадима в губы.

Откинув голову, парень обвил меня руками и усадил к себе на колени. На какое-то время мы выпали из реальности, потерявшись в неторопливых скользящих поцелуях.

Тревожный стук двери, сбивчивое дыхание и приглушенный всхлип заставили нас с Вадимом резко оторваться друг от друга и синхронно посмотреть в сторону входа.

Ангелина, растрепанная от быстрого бега, стояла в дверях и смотрела на нас расширившимися от ужаса глазами. Нежное личико было бледным, а губы еле шевелились, когда девочка как-то заторможено прошептала:

– Здесь папа.

Глеб Поляков

За тридцать девять лет у меня было много женщин. В подростковом возрасте, когда я только познал радости секса, девушки казались мне какими-то неземными созданиями. Такие хрупкие, изящные, непонятные…

Я восхищался ими и тащил в свою постель. Одного взгляда красивых, наивно распахнутых глаз было достаточно, чтобы превратить меня в сексуального маньяка. А девичье стройное тело действовало, как крепкий виски. Я пьянел от желания и восторга и часами не выпускал понравившуюся девушку из рук.

С годами мало что менялось. Я по-прежнему не пропускал ни одной красивой малышки и заводился с пол-оборота от легкого поцелуя. Девушкам нравилась моя горячность. Но многие из них хотели от меня чего-то больше, чем просто качественный секс. В таких случаях я сразу давал понять, что это не про меня. Я не мог и не хотел останавливаться на одной женщине.

Нет, я допускал мысль, что когда-нибудь встречу особенную девушку, от которой мне захочется иметь детей. Но это больше походило на какую-то нереальную слащавую сказку из разряда «и жили они долго и счастливо». А я и в детстве-то не особо верил в чудеса.

А когда я открыл свою строительную компанию, то и вовсе перестал забивать голову лишней мишурой. Главной страстью для меня стала работа. Я отдавал ей всё свое время и энергию.

Я по-прежнему встречался с красотками в гостиничных номерах и много и разнообразно трахался, но это больше было похоже на спорт. Мне нужно было куда-то выплеснуть избыток негатива, утомить тело и расслабиться. Секс подходил для этой цели идеально.

Мне уже не доставляло удовольствие часами изводить девушек поцелуями, делать им приятные сюрпризы и засыпать в обнимку. Любовница, уснувшая в моей постели, вызывала скорее раздражение, чем умиление.

А потом я встретил Алису. Ослепительно красивую девочку с печальными глазами и непростой судьбой.

И я пропал.

Как впоследствии оказалось, не я один.

Мой брат долго сопротивлялся сокрушительному чувству, но это было не в его силах. Их тянуло друг к другу, как магнитом. Эти двое до последнего пытались убедить себя, что между ними искрит из-за ненависти. Но стоило судьбе развести Руса и Алису по разные стороны, как всё стало очевидным. Они созданы друг для друга.

Двухмесячный Роберт, фотки которого я исправно получаю на свою почту, тому подтверждение. Одну из фотографий я даже распечатал. Счастливый розовощекий малыш и умиротворенная Алиса, в глазах которой, наконец-то, пропал тревожный огонек.

Я искренне был рад за нее. И за Руса.

Теперь я понимал, что Алиса никогда не стала бы моей. Даже если бы мы венчались, и я увез бы девушку на окраину мира. Даже если бы я каждую ночь любил Алису и сделал бы ей ребенка.

Глубоко внутри мы все были бы несчастны. Потому что механизм, сложенных из неправильных деталей, никогда не будет исправным.

После всей этой истории я уже почти смирился с тем, что останусь один. Меня это не пугало.

Но бывали такие моменты как сегодня, когда семилетняя Аля обхватила мою руку своими пальчиками и доверчиво посмотрела огромными глазищами. И тогда грудь обожгло огнем – неужели в моей жизни не будет такого маленького человечка, который навсегда украдет мое сердце и спрячет в крохотной ладошке?

Я всё еще не осмеливался признаться себе, но этой задорной девчушке с щербатой улыбкой до ушей уже удалось занять место в моем сердце. И это, если честно, пугало меня.

Кто я ей? Бестолковый сосед, забывающий про свои обещания? Чужой дядя, сводивший ее с мамой в ресторан? Я ведь даже не встречаюсь с Асей…

А я легко мог бы представить нас с Асей вместе. Эти мысли сами собой возникали в голове и вызывали дурацкую мечтательную улыбку. Всё, что было связано с этими двумя черноглазыми малышками, поднимало мне настроение.

Вот и сейчас я изо всех сил пытался скрыть улыбку, глядя на то, с каким серьезным выражением лица Ася обнимает меня за плечи и пытается не прижиматься слишком близко. Мне пришлось самому притянуть девушку к себе, беззастенчиво обвивая руками узкую талию. Ася только пискнула и, слегка покраснев, уткнулась взглядом в мою грудь.

В этом сексуальном платье и с очаровательным румянцем на лице Ася была чудо как хороша. Я разрывался между двумя желаниями – поцеловать девушку в губы или подхватить ее на руки и унести подальше от людей, чтобы никто, кроме меня, не смотрел на эту юную красавицу.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – тихо спросил я, наклонившись поближе к аккуратному ушку.

Ася вскинула на меня темные мерцающие глаза, и я понял, что она думает о том же. О нашей ночи на заснеженной даче. О том, как мы целовались в промерзшей спальне, обжигая друг друга прерывистым дыханием и проклиная скрипучую узкую кровать. В ту ночь между нами ничего кроме поцелуев не было. Но меня до сих пор бросает в жар, стоит мне подумать о том, какими мягкими и горячими были на ощупь девичьи губы.

Я был бы не против освежить эти воспоминания…

И я собирался сделать это прямо сейчас. Одним движением прижав девушку к себе, я наклонился и накрыл нежно-розовые губы долгим поцелуем.

Сердце тут же сбилось с ритма, голову заволокло густым туманом. Еле слышный стон Аси отозвался в теле дикой волной возбуждения.

Я еще помнил, как сладко девушка стонала, когда поцелуи становились более глубокими, а мои руки, пробирающиеся под одежду, настырнее. Та ночь на даче что-то перевернула во мне.

Я как будто снова вернулся в школьные годы, когда провожал до дома понравившуюся мне девочку и украдкой целовал ее в темном подъезде. Эти запретные поцелуи были самыми сладкими.

Так и с Асей.

Каждое мгновение рядом с ней было гораздо ярче и пронзительнее, чем всё время, проведенное с шикарными красотками в гостиничных номерах.

Я хотел Асю. Хотел так, что в глазах темнело. Но это не была обычная похоть или жажда юного тела.

Тут было что-то другое.

Я просто хотел быть рядом с ней. Неважно, чем мы при этом занимались. Целовались, разговаривали, подкалывали друг друга или резали бутерброды на тесной дачной кухне. Я просто смотрел на нее, и на сердце становилось легко и светло. Мне хватило нескольких встреч, чтобы понять это.

Разве так может быть?

Не знаю. С этой волшебной девочкой всё казалось возможным.

Тогда на даче я испугался ответственности и, вернувшись домой, не позволял себе даже думать об Асе. Но все мои страхи и запреты рухнули, когда я снова увидел ее.

И вот теперь, я целовал Асю посреди шумного танцпола, не замечая никого вокруг. Весь мой мир сузился до одного человека. Я слышал только наше жаркое дыхание и еле слышные сладкие вздохи Аси.

Поэтому, когда девушку резко оторвали от меня, я не сразу пришел в себя.

Мгновение я вглядывался в побледневшее лицо Аси. Затем перевел взгляд на молодого мужчину, крепко державшего девушку за предплечье. Незнакомец сверлил Асю взбешенным взглядом и выплевывал какие-то оскорбления.

Этого я стерпеть не мог.

Страх, затопивший огромные глаза девушки, стал для меня, как красная тряпка для быка.

Шагнув к мужчине, я резко схватил его за плечо и дернул на себя. Ему пришлось отпустить Асю и развернуться ко мне.

– Ты кто, блять, такой?! Какого хрена ты лапаешь мою жену?!

В налившихся кровью глазах я не увидел ни одного проблеска мысли, только пьяная неконтролируемая ярость.

Это от него девочки прятались на заброшенной даче. Из-за этого мужчины Ася плакала по ночам и вздрагивала от каждого звонка. Он – отец маленькой Ангелины.

Эти мысли быстрее пули пронеслись в моей голове.

И когда я понял, кто стоит передо мной, я расплылся в самой широкой улыбке и даже слегка похлопал мужчину по плечу. Тот оборвал поток грязных слов на полуслове и озадаченно уставился на меня.

Он бы так не удивился, если бы знал, как давно я мечтал с ним встретиться. С самой дачи я мысленно представлял нашу встречу.

И чем больше я узнавал Асю с Алей, тем непреодолимее становилось мое желание.

И вот, наконец, встреча состоялась.

Муж Аси стоял передо мной.

Он был ровно таким, каким я его себе и представлял. Высокомерный, злобный, трусливый засранец, посмевший поднять руку на свою жену.

В свой первый удар я вложился только на половину. Я не хотел, чтобы этот шакал сразу потерял сознание. Он должен был прочувствовать всю боль и унижение избиваемого человека.

Я хотел, чтобы он оказался на месте Аси и на своей шкуре испытал страх и бессилие.

Второй мой удар сбил мужчину с ног.

Это за Ангелину. За ее не по-детски мудрые глаза, в которых я так часто вижу беспокойство и тревогу.

Чтобы нанести третий, четвертый, пятый удары, мне пришлось опуститься на колени.

Впервые в жизни я добивал лежачего и ни капли не жалел об этом.

Слезы Аси и крошечная ладошка Али, так крепко вцепившаяся в меня, стоили того.

Когда-то привлекательное лицо этого подонка распухло и окрасилось кровью. Он уже не верещал и даже не пытался закрыться от меня.

Я видел в его заплывших глазах страх, но ни капли сожаления.

Тяжело дыша, я наклонился и тихо проговорил:

– Еще раз подойдешь к моим девочкам, я тебя убью.

На танцполе еще гремела музыка, но никто не танцевал и не улыбался. Вокруг нас образовалось пустое пространство. Люди с немым ужасом смотрели на развернувшуюся перед ними картину.

Я выхватил взглядом мертвенно бледное лицо Аси. Девушка зажала рот ладонью и, не мигая, смотрела то на избитого мужа, то на меня.

Я медленно поднялся на ноги и шагнул к Асе, чтобы обнять ее и успокоить, но сделать этого я так и не успел.

С нескольких сторон меня начали окружать вооруженные люди в полицейской форме.

Глеб Поляков

Бурные годы молодости кое-чему меня научили. И одна из истин, вбитая мне под кожу дубинками и рифлёными ботинками с железным носом, гласила – никогда не оказывай сопротивление полицейским. Даже если они не правы (а в большинстве случаев именно так и было).

Люди, наделенные маленькой толикой власти, как правило, были самыми злопамятными и опасными.

Поэтому, когда несколько полицейских окружили меня на танцполе, я без лишних резких движений выпрямился и медленно закинул сцепленные руки за голову.

Когда я только заносил руку для первого удара, я уже понимал, на что шел – муж Аси был полицейским. Но мне было плевать. Я должен был показать этому мудаку, что теперь за Асю с Алей есть кому постоять.

Пока полицейские грубо обыскивали меня, я не сводил глаз с Аси. Эта отчаянная девчонка стоять в стороне не стала. Она пробиралась сквозь толпу к нам. Ее лицо еще было бледным, но в глазах уже зажегся яростный огонек. Это хорошо. Так Асе будет проще справиться с шоком.

Подбежав ближе, она порывисто прижалась ко мне, уткнувшись лицом в грудь. Я обхватил девушку одной рукой и, наклонившись, вдохнул ее нежный аромат. С самого первого дня знакомства он ассоциировался у меня с весной, полной надежд и света.

Вокруг кричали и суетились люди, кто-то пихал меня в спину, работники клуба оттесняли всех к столикам, полицейские заставляли меня выворачивать карманы и методично прощупывали одежду, а на душе у меня было так спокойно, так хорошо, как не было уже давно…

Это мгновение ярким контрастным пятном отложилось в моей памяти.

Мужчина, обыскивающих меня, что-то буркнул и оттолкнул Асю. Я тут же напрягся и, волком зыркнув на полицейского, негромко сказал девушке:

– Всё будет хорошо. Меня подержат в отделении какое-то время и отпустят. Возвращайся к нашим.

Ася, нервно кусала губы и смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Она знала, что ее муж так просто этого не оставит. С помощью полицейского он уже поднялся с пола и что-то горячо ему втолковывал, с ненавистью глядя в нашу сторону.

Схватив стоящего рядом полицейского за локоть, она затараторила:

– На меня напал бывший муж. Он угрожал мне! А этот человек заступился. Все это видели!

Мужчина в форме бросил на Асю хмурый взгляд исподлобья.

– Разберемся.

– Я поеду с вами! – воскликнула Ася, видя, что ее слова не возымели никакого эффекта.

Полицейский помотал головой и, оттеснив девушки, потянул меня к выходу.

Я бросил на Асю долгий взгляд и мягко улыбнулся. Я знал, что всё будет хорошо. Светлая полоса в моей жизни уже началась.

Боковым зрением я увидел крепкую фигуру Руслана. Собранный, хладнокровный, он не спеша подошел к полицейским и, пожав им руки, что-то негромко спросил. Выслушав ответ, Рус скупо кивнул и, мазнув по мне быстрым взглядом, отступил назад, становясь рядом с Асей.

Он не стал спорить с полицейскими или показывать свою силу. Но я знал, что уже через несколько минут брат будет на связи с лучшим адвокатом города, начальником следственного изолятора и с самим чертом лысым, если это поможет мне выпутаться из истории. На Руса можно было положиться.

– Отвези их в мою квартиру, – негромко сказал я, глядя брату в глаза.

Несмотря на шум вокруг, Руслан сразу понял меня и коротко кивнул.

Уже на входе я обернулся и через всю толпу выхватил взглядом две тоненькие фигурки. Ася обнимала дочку и пристально смотрела мне вслед. Сердце тут же затопила необъяснимая радость. Теперь я точно знал, чем займусь в ближайшее время…

В камере я просидел около часа. Да и тот пролетел незаметно. Моим соседом оказался дедок с косматой седой бородой, кустистыми бровями и небесно-голубыми пронзительными глазами. Он запросто цитировал Бродского и Мандельштама и украдкой дымил запрещенной здесь самокруткой.

– Ты здесь из-за женщины, – даже не спросил, а констатировал он, разглядывая меня с ног до головы.

Присев на жесткую скамейку, я ухмыльнулся.

– Из-за нее.

Дед затянулся и, прищурившись, посмотрел на меня.

– Влюбился что ли?

Я расплылся в идиотской улыбке. Всё было понятно и без слов.

Я предвкушал, как выйду отсюда и поеду домой. Не в съемную квартиру, а в свою. Ту, которую с любовью обставлял. В которой мысленно, не признаваясь самому себе, представлял несколько детских комнат и огромную солнечную лоджию, на которой так здорово пить утренний кофе и целовать заспанную любимую женщину, утонувшую в моем халате.

Я столько времени потерял зря, гоняясь за чем-то недостижимым и идеальным. А ведь счастье вот оно – близко. Оно в мелочах. В дерзкой дрожащей улыбке нежно-розовых губ. В детских ботиночках и ушастой шапочке, валяющихся в коридоре. В быстрых поцелуях мимоходом – и каждый раз мало. В нежном стоне, прорезавшем ночную тишину. И во взгляде, от которого сердце начинает биться чаще. Каждый раз. Изо дня в день.

Если бы рай существовал, я бы хотел, чтобы он выглядел именно так.

И от осознания того, что всё это может случиться совсем скоро, мне просто срывало крышу.

Когда меня вывели из камеры и провели в кабинет, где уже сидел Руслан с адвокатом, я не мог сдержать широкой улыбки. Брат окинул меня подозрительным взглядом.

Наверное, он подумал, что в камере я уже успел курнуть. Но то, что я испытывал, было гораздо сильнее наркотиков. Рус должен был меня понять. Он и сам был влюблен в Алису, как пацан.

Дело по избиению человека на меня все-таки завели. У мужа Аси были друзья в этом отделении полиции. Но и адвокат, которого привел Руслан, не просто так получал свои баснословные гонорары.

Он поднял из архивов несколько заявлений Аси на своего мужа с медицинским освидетельствованием побоев. Во избежание шумихи сотрудникам полиции пришлось взять их на рассмотрение. А после пары звонков от начальства они и вовсе отпустили меня под подписку о невыезде.

А я и не собирался никуда сбегать. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это схватить, наконец, в охапку двух мелких и больше никуда не отпускать.

– Ты домой? – спросил Рус, когда мы уже вышли из отделения и остановились возле машины.

Я кивнул и похлопал себя по пустым карманам. Сигареты мне после обыска так и не вернули. Брат молча протянул мне пачку сигарет и, достав зажигалку, дал прикурить.

– Ася с дочкой уже ждут тебя дома, – тихо сказал Рус, разглядывая мое лицо.

При упоминании этих двух девочек я снова не сдержал счастливой ухмылки.

– А как Лена с Вадимом? – спросил я, глубоко затягиваясь.

– Они поехали к Лене домой. Просили звонить им и держать в курсе.

Я кивнул и выдохнул дым, глядя в звездное небо. Когда-то я помнил все созвездия и сражал этим девушек наповал.

Интересно, пригодятся ли мне подобные знания с Асей? Я готов был вызубрить весь звездный атлас, если бы в награду меня ждал головокружительный поцелуй.

– У тебя хорошие друзья, – задумчиво проговорил Рус, засунув руки в карманы пальто и уставившись куда-то вдаль.

Я улыбнулся и отбросил окурок.

– Не завидуй.

Брат хмыкнул в ответ и подошел к машине.

– Не терпится попасть к своим крошкам? – поднял он на меня хитрый взгляд.

Я зарылся пятерней в волосы и сверкнул довольной улыбкой.

Не терпится. Хочу домой. Пить чай на кухне, слушать щебетание Ангелины, любоваться тонкими пальчиками Аси, обхватившими дымящуюся кружку, и млеть от счастья.

Рус понимающе усмехнулся и сел в машину. По дороге мы обсудили сложившуюся ситуацию с мужем Аси. Хотя о нем я сейчас меньше всего хотел думать.

– Я поговорил с адвокатом. Асе нужно подавать на развод и требовать у суда запрета на общение отца с дочкой, – сказал брат, повернувшись ко мне.

То же самое я говорил Асе, когда мы были на даче, и даже дал ей контакты юриста.

– Мы займемся этим, – коротко ответил я.

Теперь за Асю с Алей есть кому постоять, и этот подонок, который по ошибке зовется мужем, уже знает об этом.

Когда мы подъехали к моему дому, было уже поздно. Бросив взгляд на часы, я улыбнулся. Девочки, наверное, спят. Я с предвкушением подумал о том, как приготовлю им с утра завтрак и сварю ароматный кофе.

Вместе с Русом мы поднялись на мой этаж. Я не стал звонить, а открыл дверь ключами и, стараясь не шуметь, зашел в квартиру.

Казалось, я не был здесь сто лет.

– Тише ты, – прошипел я, когда Руслан слишком громко хлопнул входной дверью.

Брат приподнял брови:

– Ты думаешь, они спят?

Я прислушался. В зале работал телевизор, и мне даже послышались тихие голоса. Я переглянулся с Русом. Неужели ждут?

И тут меня настиг быстрый топот маленьких ног. Взгляд выхватил взметнувшиеся волосы, горящие черные глаза и широченную улыбку до ушей.

– Алька! – рассмеялся я, когда девочка врезалась в меня и, счастливо выдохнув, обхватила руками.

Крепко обняв Ангелину, я поднял голову и встретился взглядом с Асей. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к стене. Красивые глаза блестели от слез, а губы дрожали от улыбки.

Наконец-то, я дома.

Глеб Поляков

Я проснулся от резкого движения рядом. Теплое девичье тело выскользнуло из моих крепких объятий и мне сразу стало как-то неуютно.

– Ася, блин, возвращайся назад, – пробормотал я, не открывая глаз.

Девушка, с трудом сдерживая панику в голосе, прошептала:

– Скоро все проснутся – и Аля, и Руслан, а я в твоей спальне!

Приоткрыв глаза, я посмотрел на обнаженную Асю, присевшую на край огромной кровати, и невольно залюбовался своей малышкой. Она казалась такой нежной и хрупкой. Не сдержавшись, я протянул руку и скользнул ладонью по обнаженной бархатистой коже.

– И что? – довольно щурясь, спросил я.

От моих прикосновений тело девушки тут же покрылось мурашками, и я подумал, а не подключить ли мне еще и губы. Может, это заставит Асю расслабиться и вернуться назад в постель?

Я улыбнулся своим мыслям и снизу вверх медленно прошелся рукой по изящной тонкой спине. Ночью мы занимались любовью лишь при свете ночника. И теперь я наверстывал упущенное, жадно разглядывая стройное юное тело, золотящееся в лучах утреннего солнца.

– Они не должны знать, что мы… – Ася замялась и развернулась ко мне, упершись рукой о кровать.

– Вместе? – продолжил я фразу, не в силах оторвать взгляда от маленькой упругой груди с темными ореолами острых сосков. Теперь я знал, что на вкус они сладкие, как лесная ягода.

– А мы вместе? – как-то растерянно спросила девушка.

Моя ладонь замерла на полпути к заветной груди. Я поднял на Асю удивленный взгляд. Неужели она еще не поняла, что теперь я никуда ее не отпущу?

Медленно убрав руку, я потер ладонью отросшую щетину и исподлобья посмотрел на притихшую девушку.

– Ася, я привел вас с дочкой в свой дом. Я избил твоего мужа и занимался с тобой любовью всю ночь! Как ты думаешь, мы вместе?

Откинувшись на подушку, я смотрел Асе в глаза. В голове крутились тысячи непристойных мыслей, как мы могли бы потратить эти утренние часы, пока все спали, но я держался.

Эта девочка пережила в свой жизни много разочарований, и завоевать ее доверие будет не так просто. Затащив Асю в постель, я стал для нее лишь любовником. А я хотел бОльшего. Я хотел быть защитником, мужем и чертовски хорошим отцом…

Я окончательно понял это, когда, открыв дверь своего дома, увидел двух крошек, и меня затопило такое пронзительное ощущение счастья, что сердце на несколько долгих секунд перестало биться.

Теперь я своих девочек никуда не отпущу. Даже если мне придется запереть строптивую Асю в квартире. Ангелина будет идеальным соучастником и поддержит меня, в этом я был уверен.

Ася молчала, задумчиво поглаживая пальчиками смятую простынь. Я не торопил девушку и терпеливо ждал, когда она заговорит. Пришлось даже стыдливо прикрыться одеялом, чтобы не показывать, как на меня действует ее прикушенная нижняя губка, изящная линия шеи, тонкая ладошка на темно-синем шелке постели, длинные стройные ножки…

Мы не спали практически всю ночь, а мне всё было мало.

Ася подняла на меня свои темные колдовские глаза и тихо проговорила:

– Ты же понимаешь, что вместе с нами заполучишь кучу проблем.

Я коротко кивнул, не сводя с девушки пристального взгляда.

– Понимаю.

– И тебя это не пугает? – бесхитростно спросила Ася. Она не стала юлить, ходить вокруг да около, как обычно делают девушки. Жизнь научила ее смотреть правде в глаза. И это меня восхищало.

– Не пугает, – искренне ответил я и, приподнявшись, прильнул к спине сидящей на краю кровати Асе.

Обхватив руками хрупкое тело, я мягко поцеловал девушку в плечо. Скользнув рукой вверх, неторопливо убрал длинные волосы и прижался губами к шее, безошибочно угадывая линию пульса.

Девушка, прерывисто вдохнув, слегка наклонила голову вбок, наслаждаясь моими неспешными ласками.

Поглаживая шелковистую кожу, я улыбнулся в острое плечо.

– А тебя не пугает, что взрослый тридцатидевятилетний мужик влюбился в тебя, как пацан?

Ася звонко расхохоталась, вызывая в моем теле новую волну возбуждения.

– Это самое романтичное признание в любви, которое я только слышала!

Укусив развеселившуюся девчонку в шею, я увлек ее за собой и, перевернувшись, резко прижал спиной к кровати.

Ася, сверкнув глазами, слегка выгнулась подо мной. Мы оба всё еще были без одежды, и я едва не застонал от этого неосторожного движения.

Приблизившись к лицу девушки, я прошептал ей в губы:

– Я буду говорить тебе о любви, я буду заниматься с тобой любовью. Теперь ты от меня никуда не сбежишь.

Ася, не мигая, смотрела на меня. Ее глаза сияли, на лице проступил нежный румянец, припухшие губки еще не отошли от ночных жадных поцелуев. Она была прекрасна.

На секунду замерев от восхищения, я медленно наклонился и накрыл красные губы долгим поцелуем.

Прильнув ко мне всем телом, Ася обняла меня за шею. Я чувствовал, как бешено бьется ее сердечко, как срывается учащенное дыхание, как твердеют от возбуждения соски, упирающиеся мне в грудь.

Это была настоящая пытка. Я хотел всего и сразу.

Мои горячие ладони жадно скользили по девичьему телу, губы оставляли на нежной коже засосы, тяжелое тело беспощадно наваливалось сверху.

Я сходил с ума от желания обладать этой девушкой.

– Не останавливайся… Только не останавливайся… – иступлено шептала Ася, выгибаясь навстречу моим движениям.

Шалея от податливого горячего тела, я не мог оторвать взгляда от красивого лица в облаке разметавшихся длинных волос, от приоткрытых нежных губок, с которых срывались тихие стоны.

Моя красавица…

Что-то необъяснимое происходило с сердцем. Я вдруг четко осознал, что отныне моя жизнь не будет прежней.

Теперь я не один.

– А ты уверен, что жареная картошка на завтрак – хорошая идея? – с сомнением протянула Ангелина, вилкой гоняя промасленную картофелину по тарелке.

Руслан, восседавший на стуле с чашкой кофе, самоуверенно хмыкнул.

– Жареная картошка – это лучшая идея в любое время суток!

– А почему ты сам ее не ешь? – подозрительно спросила девочка, исподлобья посмотрев на Руса.

Узнаю этот пронизывающий взгляд. Кажется, за короткое время Аля успела нахвататься у моего брата несколько психологических приемчиков.

Руслан не нашелся, что ответить, и перевел взгляд на нас с Асей.

Девушка хихикнула мне в плечо, и я с трудом сдержался, чтобы не поцеловать ее прямо здесь, на кухне, на глазах у Ангелины и Руслана.

Брат, прищурившись, посмотрел на Асю, потом на меня. Он не особо удивился, когда полчаса назад столкнулся с Асей в дверях моей спальни.

А вот Ася ужасно смутилась и, пробормотав «доброе утро», выскользнула в коридор.

– Ася, – тихо позвал я густо покрасневшую девушку.

Обернувшись, она опалила меня быстрым взглядом из-под ресниц.

– Что?

– Встретимся на кухне, – расплылся я в широченной улыбке.

Хотя, если честно, я бы с удовольствием затянул смущающуюся милашку назад в спальню…

– Думаю, Ангелина будет рада братику или сестренке, – услышал я над ухом ехидный голос Руса.

Я перевел взгляд на брата и, ухмыльнувшись, многозначительно промолчал.

Ночью мы с Асей даже не предохранялись. Девушка что-то говорила про безопасные дни, но втайне я мечтал, чтобы эта ночь оказалась супер «опасной».

На кухню мы с Асей зашли по отдельности, как заговорщики. Руслан к тому времени уже успел собственноручно нажарить картошки и обсудить с Алей множество актуальных вопросов. Они явно нашли общий язык и, не замечая нас, продолжали что-то бурно обсуждать.

Налив нам с Асей по огромной кружке кофе, я присел на высокий стул возле барной стойки. После съемной квартиры моя кухня казалась мне неоправданно огромной. И Ася сидела так далеко…

Пересев поближе к девушке, я незаметно погладил ее по руке. Ася улыбнулась мне и, поджав босые ноги, отхлебнула ароматный кофе.

Забыв про всякую осторожность, я любовался заспанной взъерошенной девушкой. Как давно я мечтал о такой босоногой малышке на своей кухне…

– А чем мы сегодня займемся? – вернул меня на землю голос Ангелины.

Девочка, счастливо улыбаясь, смотрела на нас с Асей. А конспираторы-то из нас хреновые. По светящимся глазам Али я видел, что она уже давно всё поняла. И что-то подсказывало мне, что поняла она это даже раньше нас с Асей…

– Мы перевезем сюда все ваши вещи, а потом заедем в магазин и прикупим всё необходимое, – улыбнулся я девочке.

Ангелина радостно взвизгнула и, сорвавшись с места, подскочила ко мне.

И когда тонкие ручонки обхватили мою шею, а отчаянно колотящееся сердечко прижалось к самой груди, я понял, что всё делаю правильно.

Обняв забравшуюся мне на колени девочку, я осторожно погладил ее по спине и спрятал лицо в облаке растрепанных волос.

На душе впервые за много лет было светло и безмятежно.

Год спустя

Лена

– Лена, – в голосе Вадима явственно звучала паника. – Я стою перед прилавком с памперсами и понимаю, что ни фига не понимаю! Какие брать-то?!

Я улыбнулась. Посылать Вадима в детский магазин одного было не очень хорошей идеей, но у меня просто не оставалось времени, нужно было успеть сделать кучу дел.

Прижав трубку к уху, я медленно проговорила:

– Найди консультанта и скажи, что тебе нужны обычные памперсы для новорожденного пацана.

– А, ну да… – выдохнул напряженный Вадим.

Мысль попросить помощи у продавцов ему даже не пришла в голову. Видимо, смятение и ужас охватили его еще на входе в плюшевый-памперсный рай.

– И не забудь носочки и парочку симпатичных боди, – осторожно добавила я, опасаясь новой панической атаки.

Но Вадим держался молодцом.

– Хорошо, – твердо проговорил он. Судя по долгим выдохам, парень прямо сейчас приводил в действие успокаивающую технику дыхания, которой пользовался на соревнованиях по пауэрлифтингу.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Как же я люблю своего смелого отважного мужчину! Приедет – зацелую до потери пульса! Даже если возьмет носочки сорокового размера…

– Ты справишься.

Моим голосом можно было озвучивать мотивационные ролики.

– Конечно, справлюсь! – обиженно заявил Вадим, минуту назад готовый сбежать из детского магазина сломя голову.

– И я тебя люблю, – тихо добавила я, чувствуя, как сердце сжимается в груди.

Вадим беззащитно выдохнул:

– И я тебя, малыш. Больше жизни.

Положив трубку, я на какое-то время замерла, сидя на диване. Улыбка не сходила с моих губ. Мы виделись с Вадимом сегодня утром, но я уже отчаянно скучала.

После магазина парень должен был заехать ко мне домой. Прямо сейчас я собирала подарочный набор для новорожденного Алекса, и мне нужны были покупки из детского магазина, чтобы вложить их в нарядную коробку и перевязать голубой лентой.

А потом мы поедем к Глебу и Асе домой. Сегодня они устраивают домашнюю вечеринку в честь рождения своего сына. И мне не терпелось увидеть маленького Алекса и Ангелину.

Ася со смехом рассказывала мне по телефону, как Аля нянчится с младшим братом и учит Глеба пеленать малыша.

Надо сказать, Глеб очень быстро учился и, закатав рукава белоснежной рубашки, менял сыну памперсы с профессиональной точностью многодетной мамаши. Он стал действительно хорошим отцом и для Али, и для маленького Алекса.

Улыбаясь, я сложила часть подарков в коробку. Через какое-то время приехал довольный Вадим с большим пакетом. Я зажала парня в коридоре и впилась в его губы долгим поцелуем. Теперь я знала, что Вадиму можно доверять покупку памперсов и детских вещей, и это почему-то ужасно заводило…

Ася светилась от счастья. Она совершенно не изменилась и всё так же больше была похожа на старшую сестру Ангелины, чем на ее маму. Та же девичья хрупкая фигурка, огромные сверкающие глаза, заливистый смех…

А ведь Алексу было всего две недели от роду! Но Ася не выглядела усталой или измученной. Скорее наоборот, она кипела от переизбытка энергии.

– Как я соскучилась! – встретила нас Ася крепкими объятиями и потянула в гостиную.

Здесь уже собралась большая компания – мои родители, Назар с Ульяной, несколько подруг Аси, друзья Глеба. Даже Самойлов пришел.

Поздоровавшись со всеми, мы с Вадимом пошли за Асей. Подведя нас к спальне, она приложила палец к губам и осторожно приоткрыла дверь.

В полутемной комнате возле детской кроватки мы увидели массивную фигуру Глеба. Он плавно покачивал на руках засыпающего сына. Увидев нас, Глеб мягко улыбнулся и слегка кивнул.

Ася тихо подошла к своим мужчинам и, привстав на носочки, нежно поцеловала Глеба в щеку и заглянула сыну в личико. Малыш крепко спал, потерявшись в огромных руках отца.

Аккуратно переложив ребенка в кроватку и укрыв его одеяльцем, Глеб приобнял жену за талию, и мы все вместе на цыпочках вышли из спальни.

– Часа через три, когда Алексей Глебович проснется, сможете побеседовать с ним, – уже в коридоре усмехнулся Глеб, пожав руку Вадиму и обняв меня.

Посмеиваясь, мы направились к гостям. Ангелина тут же подбежала к присевшему на диван Глебу и, обвив руками его шею, горячо зашептала на ухо. Мужчина тихо засмеялся и, погладив девочку по волосам, что-то сказал ей в ответ.

Эти двое стали не разлей вода сразу, как только Ася с Алей переехали к Глебу. Я видела, что первое время Асю это беспокоило. Если бы вдруг они с Глебом расстались, это разбило бы дочке сердце.

Но Поляков ни о чем подобном даже и не думал. Он наслаждался каждой минутой, проведенной со своими малышками. И млел, как довольный кот, когда Ангелина обнимала его, тискала и, заглядывая в глаза, задавала бесконечные вопросы. Девочке с самого рождения не хватало отцовского внимания, и теперь она навёрстывала это с лихвой.

Муж Аси не мог видеть своих жену с дочкой такими счастливыми и поначалу отказывался давать развод. Но Глеб подключил свои связи, и дело по поводу побоев Аси все-таки завели. После этого подать на развод и добиться запрета общения отца с дочкой было проще.

Муж бесился, угрожал Асе, но Глеб всего один раз встретился с ним, и после этого разговора тот забрал свое заявление по избиению в клубе и пропал из их жизни раз и навсегда.

И когда животик Аси уже подрос, она официально стала свободной. И почти сразу же расписалась с Глебом, взяв его фамилию. Ангелина тоже захотела поменять фамилию, и теперь мы дружно называли их семейством Поляковых.

Поболтав с Асей и Ульяной, я взяла лимонад и отошла в сторонку. Вадим, стоявший неподалеку с Глебом и Самойловым, перехватил мой взгляд и, улыбнувшись, подошел ко мне.

Наклонившись, он легонько поцеловал меня в губы.

– Не терпится, когда проснется Алексей Глебович? – с улыбкой спросил он, обнимая меня за талию.

Вадим видел, какими глазами я смотрела на малыша. Мне так хотелось подержать его в руках, поцеловать в крохотную ладошку, пощекотать маленькие ножки…

– Наверное, я буду самой сумасшедшей двоюродной сестрой, – усмехнулась я, убрав лимонад на стол и закинув руки Вадиму на шею.

– А еще ты будешь самой замечательной мамой, – тихо сказал Вадим, с обожанием вглядываясь в мое лицо.

Чувствуя, как сердце судорожно сжимается, я привстала на цыпочки и прошептала в уголок дрогнувших губ.

– А ты – самым лучшим в мире отцом.

Вадим, казалось, перестал дышать, не сводя с меня сверкающих глаз.

– Я хочу, чтобы у нас было много детей, – прошептал он, кончиками пальцев осторожно касаясь моего лица.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь невесомыми прикосновениями.

– У нас всё впереди, – тихо проговорила я, вбирая в себя тепло родного тела.

Я знала, что это мгновение отложится в моей памяти навсегда. Так же, как и тысяча других. Вся моя жизнь рядом с Вадимом была сложена из этих ярких пронзительных кусочков, полных трепета и любви.

С четырнадцати лет я хранила крупицы наших встреч, улыбок, взглядов, и с каждым годом мои чувства разрастались, становились полнее, глубже, осмысленнее.

Я даже рада, что Вадим стал моим лишь спустя пять лет. Это время научило меня ценить каждый поцелуй и беречь каждую минуту, проведенную вместе.

Мое сердце замирает всякий раз, когда Вадим смотрит на меня влюбленными глазами, вот так, как сейчас. А когда он целует меня, то мое тело перестает подчиняться законам физики, и я готова воспарить над землей.

Кто-то говорил, что первая любовь не живет долго? Не верьте!

Первая любовь не умирает никогда.