Итачи почувствовал пристальный взгляд, от которого вдоль позвоночника пробежала стылая волна. За его тренировками наблюдали. Но кто это может быть, если он на закрытом полигоне АНБУ среди ночи? Он специально остался один, чтобы отработать технику броска кунаев по скрытым мишеням, а в здании должна была оставаться только охрана библиотеки Третьего Хокаге. Итачи тихо хмыкнул: вероятно, кто-то из дежурных от скуки решил подсмотреть, чем он занят. Всё же из библиотеки Хокаге очень трудно что-то вынести из-за охранного фуиндзюцу, поставленного ещё при Первом. Итачи уже просветили, что на большинстве свитков стоят печати уничтожения, которые может снять только Хокаге, да и то не все. Информация в их мире была слишком ценной. Да и зайти в саму библиотеку весьма сложно, так что охрана этого стратегического помещения в центре полигона АНБУ была номинальной и больше походила на почётный караул.

В «особое подразделение тактики и убийств», подчинённое лично Хокаге, Итачи приняли всего полтора месяца назад, так что он всё ещё вызывал любопытство, как возрастом и званием, так и принадлежностью к великому клану Конохи. Клану Учиха, который занимал особую нишу в жизни скрытой деревни шиноби. Почти все Учиха работали в управлении собственной безопасности, а проще говоря, полиции, и только Итачи и его кузена Шисуи, старшего на три года, глава клана отправил в АНБУ, назвав особой связью с деревней.

Чужой взгляд нагло сверлил затылок, но Итачи сделал вид, что ничего не почувствовал. Отец приказал быть вежливым. А демонстрация способностей предостережёт разных шутников, желающих проверить границы допустимого с наследником великого клана. Итачи не был взрывным или конфликтным, но когда тебя намеренно пытаются задеть взрослые оперативники, это мешает сосредоточиться на задачах и миссиях.

Он не спеша собрал разбросанные кунаи, занял позицию, выдохнул и активировал шаринган.

Пару недель назад данный приём, больше подходящий для выпендрёжа, чем для реального боя, ему показал Шисуи, и Итачи не собирался уступать своему четырнадцатилетнему брату, которого недавно назначили капитаном группы. Он твёрдо решил, что его назначение будет в тринадцать. Раньше, чем у Шисуи, потому что наследник клана должен быть лучшим. А значит, стоило тренироваться ещё больше.

После идеально выполненной техники, поразив все мишени, Итачи даже расслышал сдавленный ах, от которого захотелось самодовольно ухмыльнуться. Впрочем, Итачи сдержался. Он всё ещё уступал Шисуи, а восхищение кого-то другого не должно его волновать. Разве что Саске… но в конце концов и его младший братишка переплавит своё восхищение старшим братом в попытку его превзойти. Когда-то такое произошло с самим Итачи и Шисуи. Возможно, это участь всех шиноби.

Завершив тренировку, Итачи уже хотел вернуться домой, чтобы успеть поспать хотя бы пару стандартных часов, но услышал странный шум со стороны библиотеки. Немного поколебавшись, он всё же последовал туда, но не по коридору, а воспользовался верхними путями. Всё же была вероятность, что дежурные решили над ним подшутить, проверить бдительность или просто напугать.

Обычно запечатанная дверь библиотеки была чуть приоткрыта, и в щель Итачи заметил тело одного из дежурных, нога которого как раз застряла в двери. Ток чакры пусть медленный, но присутствовал, так что охрану, похоже, кто-то вырубил. Если судить по оттенку кожи, то, скорее всего, ядом. Беглый взгляд на дверь опроверг теорию вскрытия: воспользовались ключом, а значит, это вряд ли шпион другой деревни, скорее всего, кто-то свой.

Разогнанное додзюцу восприятие просчитывало варианты, и Итачи всё же рискнул подобраться к двери и заглянуть в просвет. Миг, и шаринган выхватил малейшие нюансы и запомнил всё. Более того, Итачи узнал вломившегося в библиотеку и даже понял, что чакру этого шиноби почувствовал там, во время тренировки.

Как и всем поступившим в АНБУ, Итачи выдали «книгу Бинго» — особые записи, в которых были внесены имена, фотографии, особые приметы и техники, а также награда за отлов или убийство отступников и нукенинов скрытых деревень. Итачи не составило особого труда запомнить всё, что было в небольшом томике в чёрном переплёте. Судя по всему, запись об Орочимару появилась там около трёх лет назад.

Саннин Орочимару, один из «Великой Троицы» учеников Третьего Хокаге, отличался белоснежной кожей и чёрными длинными волосами. А ещё склонностью к стихиям земли, ветра, воды, высоким рангом навыков фуиндзюцу, обладал собственным резервом порядка двухсот чуу, не гнушался накопителями чакры и имел контракт с призывными животными — змеями. Нукенин S-класса. С таким, даже будучи Учиха с тремя томоэ в шарингане, с наскока не справиться. Особенно если не получится ввести в гендзюцу или окажется, что у Орочимару, в силу превосходящего жизненного опыта, есть что ему противопоставить. Итачи определил, что один на один, без поддержки, ему с таким противником не совладать. Поэтому он просто продолжил наблюдение, чтобы узнать как можно больше и после доложить капитану.

Орочимару явно искал что-то конкретное и, похоже, даже представлял, где это находится, несмотря на то, что в библиотеке Хокаге хранились тысячи свитков. Поговаривали, что большая часть когда-то принадлежала клану Сенджу, от которого остался единственный представитель, видимо, он и передал клановые знания Хокаге.

— Вот оно… — тихо прошептал нукенин, любовно развернув крупный свиток, и приступил к изучению.

Видимо, Орочимару, как ученик Третьего, знал о библиотеке и печатях уничтожения, поэтому даже не попытался забрать что-то с собой. Итачи успел увидеть почти половину текста и рисунок восьмиглавой змеи. Техника явно была запретной. Из того, что он успел уловить, выходило, что благодаря подобному дзюцу открывалась возможность захватывать чужое тело, но часть с тем, как именно, Итачи как раз не увидел. Такая техника настолько поражала, что Итачи чуть не проморгал момент, когда Орочимару закончил. Раздался тонкий, почти неуловимый запах дыма — это был уничтожен свиток. Затем Орочимару сложил пару мудр и с тихим хлопком исчез из библиотеки. Шисуи, владеющий телепортацией, упоминал, что в стратегические здания Конохи, такие как Резиденция, убежища, или та же библиотека их клана, совершить пространственные перемещения невозможно, так что Итачи предположил, что Орочимару воспользовался своим призывом или вообще был теневым клоном.

Выждав ещё пару минут на случай диверсии, Итачи спустился, чтобы проверить дежурных.

Через три месяца после того случая в библиотеке, который, кстати, замяли, так как Орочимару был бывшим учеником Хокаге и это бросило бы на главу деревни тень, Итачи отправили с другой группой на особую миссию.

— Мы выбрали именно тебя из-за твоего возраста, Итачи-кун, — сказал временный капитан в маске совы. — Появилась информация о том, что кто-то скупает детей примерно десяти-одиннадцати лет. Ты внедришься под видом жертвы, чтобы отследить главного покупателя и точку обмена. Твоей задачей будет также найти ребёнка одного важного человека и помочь ему сбежать, — ему протянули фотографию мальчика. — Среди банды есть хороший сенсор, так что придётся использовать печать подавления чакры. Шаринганом ты воспользоваться не сможешь, но сила Учиха не только в шарингане, верно?

Итачи оставалось только кивнуть, прикидывая, как лучше действовать.

— Мы надеемся на тебя, Итачи-кун, — временный капитан активировал печать подавления, кажется, Итачи слышал, что нечто подобное использовали в особой тюрьме для шиноби, расположенной в Стране Травы.

Сразу стало как будто тяжелей дышать, впрочем, шиноби развивали не только очаг чакры, но и физические силы, так что через какое-то время Итачи приноровился. Уже через пару часов он вместе с несколькими детьми, в основном мальчиками, был заперт в небольшом подземном убежище. Всех детей довольно профессионально связали, завязали глаза, поэтому ориентироваться можно было лишь на ощупь, на слух и обоняние. Приходилось терпеть, хотя Итачи всё же осторожно начал перетирать верёвки, если уж техника освобождения от пут была ему недоступна из-за подавления чакры.

Внезапно раздавшиеся тихие шаги заставили Итачи напрячься, а всех остальных детей испуганно замереть, затаив дыхание. Тяжёлая Ки пронеслась по всему помещению.

Даже с подавленной чакрой Итачи пытался сопротивляться леденящей жажде крови. Он узнал обладателя этой чакры за мгновение, как Орочимару остановился перед ним.

— Учиха Итачи, — прошелестел довольный тихий голос над головой. — Ну здравствуй, мой будущий сосуд.

Переселение в тушку Орочимару прошло в один миг: ровно так, как и было обещано, когда Олег выбрал мир и персонажа из печально короткого списка. Собственно, выбора почти и не было: Орочимару, алкоголичка Цунаде или вуайерист Джирайя, и время «попадоса» либо с самого начала, когда все эти войны и прочая лабуда, либо уже тогда, когда родится и пойдёт в Академию Нарик, но зато с Системой.

Естественно, Олег выбрал взрослую версию Орочимару и нисколько не пожалел, да и Система сразу помогла во всё вникнуть и не спалиться перед юным Кабуто, которого Орочимару уже «сманил» из Конохи после того, как тот прирезал свою мать на миссии в Скрытом Камне. Даже от печати Сасори Олегу удалось избавиться и заработать некоторое количество плюшек за пройдённый квест.

К моменту заселения Олега Орочимару ещё не изучил свою технику «Белого Змея», так что пришлось восполнить этот пробел, да и на Итачи посмотреть хотелось. Парень действительно впечатлял: шаринган и сам Итачи — это же настоящая имба! А сколько открывается перспектив, если подменить собой наследника клана красноглазых?!

Зря Орочимару ждал «подходящего момента»: когда тот наступил, то Змей еле унёс ноги и остался без руки. Олег же предпочитал сам создавать «подходящий момент». Всего-то пару месяцев подготовки, парочка подставных лиц, запуганная банда нукенинов, вставшая под его руку в надежде на усиление, и вот перед ним почти на блюдечке с голубой каёмочкой Учиха Итачи — ещё юный, беспомощный, обездвиженный и временно ослеплённый. А там уже и Саске созреет… или можно будет придумать, как закрепиться в такой имбовой тушке, или поглотить геном Учиха, как уж повезёт.

Прищурившись, он посмотрел на замершее тело пацана и запросил информацию от Системы.

Статус

Имя: Учиха Итачи

Раса: человек СЦЧ

Возраст: 4315 дня (11,5 лет)

Уровень: 36

Лояльность: Коноха, клан Учиха

Должность: оперативник АНБУ

Специалист: ликвидация, шпионаж, допрос

Звание: специальный дзёнин С-ранга

Жизнь: 3580/4000

Опыт: 30490/55000

Параметры:

Уровень ниндзюцу (нин): 48 (заблокировано)

Уровень тайдзюцу (тай): 42 (-26)

Уровень гендзюцу (ген): 54 (заблокировано)

Уровень силы (рики): 34 (-20)

Уровень скорости (соку): 56 (-40)

Уровень интеллекта (кен): 84

Объём резерва чакры (сэй): 836/900 ген (заблокировано)

Скорость набора печатей (ин): 42/мин

Восстановление чакры: 11 ген/ст. час (заблокировано)

Контроль чакры: 94 %

ИМБА: Итачи Мальчик с Большими Амбициями

— Ты ещё что-то хотел спросить, Итачи-кун? — вывел Итачи из лёгкого ступора голос Катасукэ… Тоно, если верить надписи над головой «младшего научного сотрудника».

— Вас зовут Тоно, сенпай? — уточнил Итачи, вспоминая, где мог это узнать.

Мельком увидел бумаги или списки сотрудников? А если судить по возрасту, то… Пятнадцатый день рождения тот отмечал четыре дня назад, тринадцатого числа. К тому же диаграмму «нин-тай-ген…» можно найти лишь в личном деле. Значит, видел личное дело? Там же обычно зашифрован и объём резерва, и склонность к стихиям, но чего-чего, а скорость восстановления чакры в личных делах точно не отображается. Эта цифра меняется всё время, в зависимости от возраста… Или… это информация из глубинного слоя сознания? Внутренний расчёт, исходя из полученных данных по объёму чакры, возрасту, диаграммы сил и способностей?

Большинство этих показателей медики рассчитывают косвенно, и то обычно лишь у генинов, шиноби чаще прикидывают, что за противник им встретился, в бою, с помощью наблюдений… В которых весьма хорош шаринган. И совсем недавно додзюцу было активировано.

— Ага, — откликнулся Катасукэ, вновь утыкаясь в экран.

— Ага, — повторил Итачи и всё же попрощался и направился в сторону кланового квартала, предаваясь размышлениям дальше.

Что за странные показатели касательно «жизни» и «опыта»?

Возможно ли, что у его шарингана открылась какая-то дополнительная функция? Всё же активация додзюцу влияет на центры памяти в мозгу, а Микото-каа-сан когда-то принадлежала к главной семье клана Нара. Конечно, после замужества мама почти не общалась с братом и своей семьёй, но Итачи знал, что у него есть кузен возраста Саске — Шикамару, а недавно родилась и кузина — Шикару. Всё же Коноха не такая и большая, и все всё друг про друга знают. Если захотят.

Нара славились вовсе не своим «теневым хидзюцу», а своими аналитическими способностями. Говорили, что у них с детства было чуть не по три-четыре слоя сознания. Почти все Нара, а это был самый многочисленный клан их гакурезато, работали в управляющем аппарате Конохи, в шифровальном отделе, в отделе распределения миссий, в отделе криптоанализа, в том же научном отделе, в общем, каждый второй из административного сектора был из этого клана.

Итачи считал себя достаточно умным, по крайней мере, тесты это тоже доказывали, да и слоёв сознания у него уже в одиннадцать было четыре, причём без активации додзюцу, тогда как тот же старший брат Шисуи мог похвастать лишь тремя в четырнадцать, будучи капитаном АНБУ. А значит, возможно, что эта «Система» лишь отображение внутреннего анализа, которое делает шаринган в совокупности с наследством Нара? Может, у всех Нара нечто подобное? По крайней мере, на войне Итачи сам видел, как его дядя — Нара Шикаку — буквально по манере речи с одного взгляда определил шпиона Скрытого Камня.

Но если допустить, что это пробудилось некое «наследие крови»… Выходит, что Шисуи ни при чём?

Итачи даже остановился от этой мысли.

В последний раз он видел старшего брата как раз после миссии. Их группа была на зачистке банды работорговцев. Катасукэ сказал, что все «сообщения», которые выдаёт компьютерная программа, важны, а некоторые зашифрованы, что понятно только тем, кто разбирается.

Сообщений было несколько. Итачи нахмурился, вспомнив, что «Система» изначально сообщила о поглощении Игрока, слиянии, а затем о том, что внутри есть непонятное сознание с невыговариваемым именем. И…

Руки зачесались проверить свою догадку, но Итачи уже огибал дамбу и подходил к клановому кварталу. Во всеобщий выходной не работали большинство лавок и рынок, так что и народа на улицах Конохи почти не было. К тому же накрапывала мелкая холодная морось, не редкая зимой. Итачи поёжился, и ему как наяву пригрезился «его» закуток в вагаси-кафе Теяки-сана, горячий чай и целая гора тёплых данго в сладком соусе митараши. По счастью, все кафе работали и в буцумэцу, к тому же этот день считался поминальным.

Вообще-то, отец был против «разбалованности», считал, что шиноби должен есть скромную еду, и разрешал матери готовить сладости лишь по праздникам вроде Нового года или Дней Поминовений. Но после того, как у Итачи появилась своя работа, и, соответственно, карманные деньги, которые оставались после «клановых отчислений», он открыл для себя удовольствие съесть «шиноби-данго» и иногда, чтобы отец не ругался, угостить чем-то вкусненьким Саске.

Как раз за этими мыслями на причале у озера Итачи заметил одинокую детскую фигурку.

— Змея. Овца. Обезьяна. Кабан. Лошадь. Тигр! — старательно складывал печати Саске, проговаривая их вслух, чтобы потом выдуть огненный шар над озером.

Ну как «шар»… Пока братишке удавалось лишь совершить преобразование стихии и… на этом почти всё. Огонь больше обжигал его рот, чем гипотетического противника. Итачи скрылся в кустах и посмотрел шаринганом, чтобы понять, что Саске делает неправильно.

— Неужели отец не сказал, что стихийное преобразование следует выполнять на моменте выдоха и на расстоянии от себя? — пробормотал Итачи. — Всё же правильно, но на пару секунд позже надо выпускать чакру из горловых тенкецу.

Впрочем, чакра у Саске уже закончилась, и закопчёный братишка побрёл домой.

— Как дела? — спросил Итачи, сделав вид, что просто отдыхает и любуется небом. — Выглядишь потрёпанным.

Саске поджал губы, ойкнул, но жаловаться на ожоги или на то, что у него что-то не получается, не стал. Итачи вздохнул: непрошеные советы раздавать не принято.

— Ты уже закончил с делами?

— Не совсем. Мне нужно кое-что ещё сделать. Сходим домой, пусть мама обработает тебе рот, а то вечером съесть данго не сможешь.

— Угу, — согласился Саске.

И Итачи заметил над братом небольшой «значок» с «кнопкой управления». После секундного размышления Итачи решил проверить, то ли это, о чём он думает.

Хватило лишь проявления интереса, даже без «курсора», чтобы над братом развернулось то же «диалоговое окно», как над Катасукэ.

Олег в очередной раз разлепил глаза. Показалось, что стало немного лучше, впрочем, всё равно мучила жажда, в глотке будто образовались трещины, как в земле, которую слишком долго не поливал дождь. С трудом, но он смог подняться и огляделся. Психоделический пейзаж напомнил про миры Кагуи из аниме — было там что-то похожее: такие же странные цвета, формы и бесконечное однообразие.

Не успел Олег сделать и шага по фиолетово-сиреневой земле, даже на вид скользкой, словно это своеобразно застывшее и отполированное вулканическое стекло, как себя проявила Система.

По крайней мере, обычным звуковым сопровождением и видом окна.

— Что за баг с языком? — пробормотал Олег, у которого в глазах зарябило от иероглифов.

При вселении в тушку Орыча он начал понимать, что квакают местные, и сам мог также без труда «квакать», но письменность оставалась недоступна. Точней, Олегу было жаль тратить на обучение «корябать закорюки» свободные очки характеристик. А читать местные бумаги опять-таки помогала Система и её автоматическая функция перевода, распознавания и обучения нужным техникам. Так что, по сути, нафиг сдалось умение писать по-местному, а все записи, если было нужно, можно делать по-русски. Тем более приказы Кабуто и прочим нукенинам и бандитам, пожелавшим встать под руку «Орочимару», всё равно приходилось раздавать непосредственно.

И внезапно такая подстава. Олег попытался вспомнить, что случилось, и подозревал, что об этом гласит сообщение, которое он тупо не может прочесть.

— Эй, я не понимаю, что тут написано! Может, звуковое сопровождение подключишь?

Окно мигнуло, вызвав новый приступ головной боли. Но Система всё же соблаговолила откликнуться на просьбу.

«Ошибка! В результате атаки на Учиха Итачи произошёл сбой. Требуется обновить данные Игрока», — зачитала Система отчего-то мужским голосом, да ещё и по-японски, хотя всем известно, что системные сообщения лучше воспринимаются голосом сексуальной блондинки. Но не Жириновский, уже хорошо. Впрочем, сама по себе информация была не айс, и Олегу стало пофиг, кто и на каком языке это зачитывает. Он мысленно выругался. Вот как так-то?! Он всё продумал, со всех сторон подстраховался! Что за хрень с этим Итачи произошла, что даже Система подвисла и словила глюк?!

— Ну давай обновим… — вздохнул Олег. — Э… Далее.

Надпись вроде как сменилась.

«Назовите свои имена».

— И что это значит? — вслух задумался Олег. — Ну Орыч, то есть Орочимару, ещё Олег, то есть Нечаев Олег Игоревич.

«Душа Орочимару?» — с вопросительной интонацией уточнила Система.

— Тут только я. Я откуда знаю, куда ты дела предыдущего хозяина тушки? Мне вообще пох. Эй, ты же сама всё должна знать, — возмутился Олег. — Я умер. Мне предложили перерождение в мир, который я знаю. Ну, в смысле, мир Наруто. Был выбор из этой тупой тройки, там только Орочимару более-менее интересный по статам, нет, конечно, Цунаде типа Хокаге станет, гипотетически, и супер-медик, но бабой быть, фу, не. Да и не прокачаешь её нормально.

Системное сообщение мигнуло.

«Пожалуйста, ждите», — и эти иероглифы висели перед ним минут десять. Олегу уже наскучило просто стоять и ждать непонятно чего, но потом сообщение сменилось, обозначив это звуковым сопровождением.

«Ошибка! Сбой Системы! Требуется полная информация для Вашего восстановления, как Игрока», — зачитал мужской голос.

— И что это значит? — хмыкнул Олег. — Я тебе что за «полную информацию» должен выдать? Собственную биографию? Или чего, всю мангу Кишимото пересказать надо? Что за полная информация-то? Где я вообще? Меня Итачи Учиха что, в гендзюцу какое-то поместил или что… Я как тот канонный Орочимару, который пытался тело Саске захапать, попал в какое-то измерение шарингана?

«Пожалуйста, ждите, — в который раз мигнули иероглифы. А потом снова раздался неприятный звук «Ошибки» и повтор сообщения: — Ошибка! Требуется полная информация для Вашего восстановления, как Игрока».

— Да хрен с тобой, золотая рыбка! — в сердцах воскликнул Олег. — Щас я тебе всё, сука, расскажу, закачаешься. Значит, так…

— Кажется, он иссяк и больше не может ничего вспомнить, — сказал Шисуи. — Но его показания… Если бы не обстоятельства, я бы решил, что он сумасшедший. Отпускаю его обратно в мир пьяных снов? А то пришлось ему немного чакрой мозг простимулировать для памяти.

— Отпускай, — кивнул Итачи. — Но чтобы он так ничего и не понял. Ставь сообщение про ожидание, и пусть засыпает. В гендзюцу Сакегари время не чувствуется.

— До сих пор не верю, что ты пленил самого Орочимару, — хмыкнул Шисуи. — Хотя это и не Змеиный саннин, по итогу, но всё равно довольно сильный, хитрый и беспринципный тип.

— Просто повезло, — отвёл взгляд Итачи, смутившись похвалы.

— Ещё я не верил, что эти гендзюцу с сообщениями правда сработают, но ты, видимо, неплохо успел изучить противника, Ичи-кун, — рискнул с «детским прозвищем» Шисуи.

— Спасибо, что помог, Шии-кун, — улыбнулся Итачи, но посерьёзнел, посмотрев на записи допроса, которых вышла целая кипа. — Без тебя… Вот только… Что теперь делать с этим?

— Действительно.

Шисуи удивился, когда Итачи попросил его о помощи. С тех пор, как младший брат официально объявил его своим соперником, они почти не разговаривали. Точней, перестали общаться так, как раньше. Клановая политика поощряла подобные отношения, да и, насколько понял Шисуи, в целом это была инициатива Фугаку-сана — отца Итачи. Итачи, как и сам Шисуи, был «гением клана», а после появления у Шисуи Мангекё всё чуть усложнилось.

Главой клана Учиха обычно становился самый сильный, достигший возраста зрелости мужчина. Итачи был сыном нынешнего главы и пока считался официальным Наследником. И Шисуи оказался его главным конкурентом, к тому же тоже происходил из «линии Кагами». Шисуи не видел проблемы и не понимал, что ему делить с Итачи, с которым они вместе выросли и даже прошли войну, но Фугаку-сан сам попросил Шисуи отнестись к «духу братского соперничества» серьёзно и не думать только о себе, а всё, так сказать, для воспитания Итачи.

К тому же, как прочитал в библиотеке Шисуи, возможно, что Фугаку хотел, чтобы Итачи тоже пробудил Мангекё, а при наличии двух Великих додзюцу в клане возможно… многое.

Впрочем, если полученная от этого «духа» информация хотя бы на пятьдесят процентов верна, клан Учиха ожидают не лучшие времена, а Итачи, как и Шисуи, никогда не станет главой клана. Потому что клана не станет.

— Думаю, это важней нашего… моего соперничества, — внезапно сказал Итачи, вызвав у Шисуи целый шквал чувств.

Ему было одиноко.

У него всегда, всю жизнь был Итачи. Брат, который его понимал с полуслова, который тянулся к нему, подражал ему. Итачи восхищал Шисуи своим упорством, с ним всегда было легко, и между ними он никогда не чувствовал особо разницу в возрасте. Они были настоящими друзьями без секретов, делились своими мыслями, надеждами и планами. Пока в один момент всё это не рухнуло.

Становление взрослым приносит боль.

— Я согласен, что это важно, — прочистил запершившее горло Шисуи. — Надо спасать клан. Нам надо спасать клан.

— Я не знал, как пойдёт допрос, что выяснится, — Итачи забрал меч Сакегари и вернул его обратно в телесную печать на животе. — Вообще-то, я так и не понял того, что хотел изначально выяснить. И… ты похвалил меня за… подготовку. Но на самом деле я просто знал, как выглядят эти «окна» Системы и сообщения. Мы чуть не провалились из-за языка, видимо, у этого «иномирянина» язык другой, но ты быстро сообразил, что делать. А вообще, эта штука, эта Система, она установилась во мне.

— Подожди?! В тебе? — развернул к себе брата Шисуи. — Это опасно? Что она делает? Ты что, тоже умер и воскрес, как тот иномирянин?

— Нет, я не умирал, но подумал, что сама Система нечто живое и может жить только в живом организме.

— Что-то вроде тех симбиотических жуков Абураме? — спросил Шисуи.

— Возможно. Она как бы… Ну, даёт информацию о человеке, словно я в его досье заглянул, понимаешь?

— Не совсем.

— Она установилась только сегодня утром. И я успел увидеть лишь нескольких людей. Э… Честно говоря, сначала я подумал, что это ты… так надо мной подшутил. Помнишь, вчера?..

— Не очень люблю ликвидации, — поморщился Шисуи. — Прости, я просто слегка сорвался на тебе. Потому что…

— Потому что я тебе не безразличен, — отвернулся Итачи, снова смутившись. — Сейчас я это понял.

— Так значит, ты тоже видел эти сообщения? Ну, в смысле, похожие? И поэтому сказал мне держать расстояние и закрывать ему обзор?

— Да, я полагал, что Система может сообщить ему об использовании гендзюцу, поэтому я попросил тебя использовать это на мне, чтобы убедиться. И да, она сообщает. Но если использовать расстояние чуть ближе, чем её сообщения, то они закрывают обзор на предупреждения Системы.

— Ясно, — кивнул Шисуи, отметив, что Итачи поделился с ним такой важной информацией, в том числе и о себе. — Так что за сообщения ты видишь о людях?

— Вот примерно такие, — Итачи активировал шаринган, и Шисуи спокойно заглянул брату в глаза.

Они оказались в исследовательском центре, чуунина Шисуи знал ещё по Академии, тот учился в потоке В или D класса.

— Первым я увидел информацию по Катасукэ Тоно, — сказал Итачи, появившийся рядом.

Над чуунином появилось похожее «окно», которое они использовали на иномирянине.

Шисуи прочёл, что написано. С параметрами «пяти столпов подготовки шиноби», выписанных в строки, вопросов не было, хотя диаграммой было бы куда понятней и привычней. Далее расписывались показатель интеллекта, скорость набора печатей, восстановление чакры и даже резерв до ген, хотя опять же удобней был бы показатель в чуу, чтобы каждый раз не пересчитывать. А то вроде цифра большая, а в чуу это в двенадцать раз меньше.

— А что за «жизнь» и «опыт»? — спросил Шисуи. — Ещё уровень. Как он определяется?

— Мне тоже интересно, пока не разобрался, — ответил Итачи. — Это Саске.

— У него совсем маленькая жизнь и опыт, — заметил Шисуи. — И уровень первый. Наверное, это возраст?

— Это то, что я увидел у себя, и то, что увидел у тебя, — сменил картинку Итачи, выставив два «окна».

Шисуи сначала изучил свои параметры, в принципе соглашаясь со всем, что было написано. Было немного странно это видеть, но в то же время весьма любопытно.

Итачи прервал гендзюцу и вопросительно посмотрел на брата.

— Жаль, что те активные навыки, которые прописаны у тебя, не просматриваются у других, — вынес вердикт Шисуи после сравнения их характеристик. — Это было бы полезно, особенно с совсем незнакомыми, если, конечно, Система работает с чужаками. Но даже этот минимум, в принципе, уже содержит много подсказок относительно манеры боя. Плюс открывается имя и принадлежность к клану и Деревне. Остаётся только выяснить, что это за «жизнь» и «опыт», чтобы лучше ориентироваться.

— Да, я как раз хотел этим заняться.

— Саске был слегка ранен, в твоём гендзюцу я заметил ожоги на его лице, и показатель жизни был меньше возможного. Так что, скорее всего, эти цифры отображают состояние здоровья.

— Это я тоже понял, но не ясно, отнимаются всегда одинаковые значения или это какое-то процентное соотношение. Вроде «порезал палец» минус две единицы, порезал ногу минус двенадцать, — кивнул Итачи.

— Попал под огненный шар — минус сто, — усмехнулся Шисуи. — Можно сходить в госпиталь, там могут быть легкораненые после миссий или вследствие тренировок.

Они с Шисуи устроились под деревом на «их» полигоне спина к спине, как когда-то, и вот сейчас Итачи не хотелось никуда идти.

— Успеется, — пробормотал он. — Заметил, что значение опыта за убийство равно значению показателя жизни?

— Да, и у Саске был меньше полного, так как он был ранен.

— Кто вообще… — передёрнуло Итачи, и он снова посмотрел на собранные данные. По ним выходило, что Шисуи умрёт, покончив с собой ради его усиления, а он получит приказ от Хокаге уничтожить свой клан. Пока задавать уточняющие вопросы они не стали, опасаясь, что иномирянин насторожится от нетипичного поведения Системы. Всегда можно обойти вопросы или дать ответ, искажающий суть. Но вероятное будущее складывалось весьма неприятно. Какая-то организация нукенинов, желающая собрать всех биджуу из джинчуурики… Очередная война.

— Он так странно назвал наш мир «миром Наруто», — напомнил Шисуи, видимо, думающий о том же. — Таким именем же…

— Зовут того пацана-джинчуурики, который поступил в Академию вместе с Саске, — закончил Итачи. — Моя мама когда-то дружила с его матерью, я помню, что у той были ярко-алые волосы, длинные такие.

— Я слышал о ней. «Кровавая Хабанеро» — она служила в АНБУ, — кивнул Шисуи. — Это из неё вырвался Кьюби в ту ночь шесть лет назад.

— Да, я помню, — поёжился Итачи.

— Деревня понесла большие потери, — задумчиво протянул Шисуи. — Отец говорил, что погибла почти четверть клана Хьюга, весь клан Узумаки, почти весь клан Юхи, малый клан Умино, ещё около полутора сотен человек из всех остальных кланов, почти четыреста сильнейших бесклановых шиноби и две с половиной сотни гражданских. Погиб Четвёртый. По людям это сразу почти пятая часть населения, а две трети Конохи были разрушены. Почти в каждой семье был траур.

— Угу, — кивнул Итачи.

Родители тогда оставили его с трёхмесячным Саске и пропадали очень длинную и страшную ночь, полную жуткой Ки демона, рёва биджуу и шума сражения. Итачи в свои почти пять с половиной уже успел побывать на войне, всего в одном сражении, но у него тогда пробудился шаринган. Оказалось, сидеть одному с маленьким беспомощным братом, не зная, что ожидать, было гораздо страшней той битвы. А ещё он волновался за Шисуи, которому было почти восемь — его могли взять защищать Коноху от нападения демона.

— В отличие от всей остальной Деревни, в клане Учиха пострадавших от нападения биджуу почти не было, — хмыкнул Шисуи. — Отец говорил, что их всех поставили в резерв. Не позволили взять демона под контроль, хотя он бы мог. Мне тогда приказали приглядывать за вами с Саске, я стоял на границе нашего квартала, чтобы увидеть, если демон будет приближаться к нам. Но в основном он бушевал на другой стороне Селения, а затем Четвёртый его запечатал. Но об этом я узнал позже. Они хорошо общались с моим отцом…

Итачи кивнул. Вскоре после нападения Кьюби Кагами-сан погиб на миссии, и у брата осталась только мать — тётя Кэйко — и сестрёнка Юмико, на год младше, чем Саске. Свою младшую дочь Кагами-сан так и не увидел.

— Слушай, я тут всё думаю про эти показатели, — прервал его размышления Шисуи. — У того чуунина, Катасукэ, ты не разворачивал «окно», Саске ещё мелкий, чтобы иметь хоть что-то, но мне показалось, что у меня была внизу какая-то стрелочка, похожая на «кнопку управления», о которой ты сказал.

Итачи удивлённо уставился на брата и снова мысленно открыл его статус.

— О… тут вроде второй страницы. Активные навыки расписаны, про шаринган, что уровень «Мангекё», и по каждой атакующей технике максимально возможный урон. А по защитным техникам — сколько выдержит урона. Как странно. О, тут про зеркало Ята написано, что поглощает удар любой стихии до миллиона единиц. Ого!

— Такое ощущение, что эта «Система» для тех, кто совсем в ведении боя, тактике и стратегии не разбирается, — хмыкнул Шисуи. — Есть не только максимальный урон… С помощью гендзюцу можно ввести в заблуждение, или ударить тем, от чего нет защиты. Метко бросить кунай прямо в глаз… Да много чего.

— Наверное, поэтому эта информация стоит не на первом месте? — предположил Итачи, сворачивая «достижения» брата. — Иногда может хватить одного имени, чтобы узнать принадлежность к клану. А хидзюцу редко меняются.

— Угу, — хмыкнул Шисуи, — а там написано про зеркало Ята, что его можно использовать только совместно с Мангекё, причём с техниками вызова призрачных защитников?

— Нет. Просто его характеристики и всё, — покачал головой Итачи.

— Вот-вот, прочитал и подумал «да ну с таким связываться, он столько поглощает урона», — усмехнулся брат. — Так что «Система», если её рассматривать, как некую технику, лишь подтверждает правило о том, что идеальных техник не существует. Пока будешь читать, что там у кого, прихлопнут и статус не спросят. Плюс она создаёт слепые пятна. Даже для шарингана. Это опасно.

— Да, для активного боя или внезапных нападений «Система» не слишком подходит, — согласился Итачи. — Разве что совместно с шаринганом и разгонять восприятие. А так это, скорее всего, техника для шпионажа и сбора данных.

— Я знаю, где поселили Наруто, — внезапно сказал Шисуи. — В сентябре его отправили в Академию, выдали собственное жильё. Это совсем недалеко отсюда. В бойлерной станции.

— Да? А я ещё удивился, когда мимо проходил, что там окна странные.

— Ага, наружу открываются, для удобства дежурных АНБУ, — усмехнулся Шисуи. — Просто был однажды там, подменял Сокола.

— Хочешь, чтобы я посмотрел на него через «Систему»? — спросил Итачи, повернувшись лицом к брату.

— Как я понял из оговорок иномирянина, всё крутится вокруг этого джинчуурики, — пожал плечами Шисуи.

— Иномирянин сказал, что Учиха затеют смуту, из-за чего их прикажут вырезать. Думаешь, отец правда захочет устроить переворот?

— Меня больше волнует, а кто сообщит Хокаге об этом? — хмыкнул брат.

Итачи вздрогнул от вопроса Шисуи. Они оба служат в АНБУ, отец сделал их «связующим звеном». Если их заставят шпионить за собственным кланом… А клан, похоже, тоже хотел прощупать почву, ведь уже не первый год ходили недовольства. Итачи очень хорошо знал историю Конохи и историю своего клана.

— Военная полиция Конохи, которую основал Второй Хокаге и отдал на откуп клану Учиха, — сказал вслух он. — Однажды я слышал, как отец спорил с Савадой-дзидзи-саном. Что это тюрьма для нашего клана. Мы почти не участвуем в управлении Деревней, хотя наш клан был кланом Основателей.

— Кроме всего прочего, — Шисуи прикрыл глаза, — надзирателей никто не любит. А когда напал биджуу, были даже слухи о том, что его выпустили Учиха. В Деревне в каждый поминальный день после Нападения Лиса я слышал разговоры о том, что Учиха ничего не предприняли и не спасли людей, хотя могли. И каждому не объяснить, что таков был приказ.

— Если начнётся смута… — Итачи затошнило.

— Да, Коноха ослабнет во внутренних конфликтах, — посмотрел на небо Шисуи. — Другие страны попытаются завоевать Страну Огня. Хорошо, что ещё есть время обо всём подумать и что-то предпринять.

— Да, и узнать больше от иномирянина, — согласился Итачи, в глубине души радуясь, что ему не приходится думать обо всём этом одному. — Ладно, давай посмотрим на этого Наруто, интересно, как выглядит джинчуурики в спецсимволах.

Шисуи кивнул, и они двинулись к бойлерной станции, которая располагалась буквально в паре минут ходьбы от квартала Учиха. Итачи подумал про себя, что стратегическое размещение джинчуурики верное — в случае прорыва Лиса кто-то из Учиха сможет подоспеть на помощь, но тут же кольнуло мыслью, что под прикрытием присмотра за джинчуурики АНБУ могут следить за их кланом. С крыши бойлерной открывался неплохой вид на главные ворота, улицы квартала и даже их дом.

— Сегодня никто не дежурит? — спросил Итачи, заметив затёртые следы «насеста». В черте Деревни АНБУ устраивали «слежку» с максимальным удобством. Здание бойлерной было самым высоким в округе и располагалось на пригорке, чтобы подача воды была без перебоев, так что с его крыши можно было многое увидеть, и кто идёт в гости к джинчуурики, и если случатся какие-то копошения в клане Учиха.

— Присмотрись туда, — кивнул Шисуи на столб электропередач примерно в пятидесяти метрах от бойлерной.

— Камера видеонаблюдения, спрятанная в том трансформаторе на столбе?

— Да, парень тихий, после его отделения ничего экстраординарного не происходило, поэтому поставили камеру, которая смотрит в его квартиру. АНБУ лишь иногда к нему заглядывают с чисто формальными проверками или если увидят на записях что-то подозрительное.

— Значит, нас зафиксируют на плёнку?

— Не думаю. В это время пацан тренируется или вроде того, — ответил Шисуи. — А угол обзора камеры и сам по себе маловат, а если учесть её скрытость, то и подавно. Да и, как ты сам знаешь, у техники много недостатков и её тоже можно обмануть при желании. Но я не чувствую его в квартире. Тут небольшой полигон в лесу. Идём туда.

Через несколько минут они на самом деле обнаружили мелкого всклокоченного светленького мальчишку в растянутой футболке с символом Огня и чуть великоватых шортах. Из-за этой одежды джинчуурики выглядел младше и мельче, чем Саске.

Итачи развернул информационное окно, которое появилось над этим «цыплёнком».

Статус:

Имя: Узумаки Наруто

Раса: человек СЦЧ, джинчуурики Девятихвостого Демона

Возраст: 2331 день (6 лет)

Уровень: 1 или 50

Лояльность: Коноха, Третий Хокаге

Должность: ученик Академии шиноби, 1А класс

Специалист: нет

Звание: нет

Жизнь: 1064/1080 или 15000

Опыт: 96/2000

ИМБА: Итачи Маленький Бесшумный Ассасин

Поздравляем! Вы обнаружили Третьего Хокаге — Сарутоби Хирузена! Открыта серия миссий «Павлик Морозов».

Получено новое задание!

…

Внезапно выскочил плакат, когда Итачи повернулся, чтобы познакомиться со своим новым капитаном. От неожиданности и того, что это всё очень не вовремя, Итачи мысленно «убрал» окно сообщения, отмахнувшись от него, и оно действительно куда-то «улетело».

Новый капитан, появившийся на подоконнике после пригласительного жеста Хокаге, носил маску Кота. А при знакомстве, когда Хатаке Какаши маску АНБУ снял, оказалось, что особо ничего не изменилось. В том смысле, что этот шиноби закрывал лицо от переносицы до груди полудзукином, а левый глаз прикрывал хитай-ате с протектором Конохагакуре. Так что по факту были видны лишь встопорщенные волосы светло-пепельного цвета средней длины и один глаз с уголком кожи вокруг.

— Значит, Учиха Итачи? — ровным голосом спросил Хатаке Какаши.

— Прошу позаботиться обо мне, Какаши-сан, — с коротким поклоном выдал ритуальную фразу Итачи.

Капитан, кажется, скривился: под чёрной тканью эмоции легче прятать. И Итачи не удержался, чтобы не узнать о новом капитане побольше, так что развернул информационное поле над ним.

Статус:

Имя: Хатаке Какаши

Раса: человек СЦЧ

Возраст: 7566 дней (20 лет)

Уровень: 39

Лояльность: Коноха, Третий Хокаге, команда Ро

Должность: Капитан АНБУ

Специалист: ликвидация, диверсии

Звание: дзёнин А-ранга

Жизнь: 5323/5323

Опыт: 73180/73200

— Неужели ты настоящий ниндзя? — непосредственно спросил Узумаки Наруто, посмотрев на протектор Итачи, когда он пришёл на поляну, где тренировался младший брат с джинчуурики девятихвостого. — Ты же… Ты нисколько не старше, чем выпускники Академии шиноби!

— Я закончил Академию в семь лет, — ответил Итачи.

— Да, нии-сан стал чуунином уже в десять! — похвастал Саске. — А недавно ему присвоили звание дзёнина.

— Ты закончил Академию… в семь? — округлились глаза Наруто. — Я тоже так хочу! Учиться — такой мрак.

— Хн? — вздёрнул бровь Итачи.

— То есть, — тут же поправился Наруто, — я хотел сказать, что это… предметы, они скучные, и ничего не получается, ещё и Ирука-сенсей постоянно орёт. И… я это… читаю не очень хорошо, — смущённо закончил этот цыплёнок, повесив голову, и тут же подскочил: — Но если я стану самым крутым, то можно будет закончить Академию, как ты — в семь лет! Я тоже стану чуунином в десять и дзёнином в… Э… а сколько тебе сейчас?

— Одиннадцать, летом будет двенадцать, — чуть оторопел от такой энергичности Итачи.

— Ого! Твои сверстники ещё только в пятом классе учатся, а ты уже дзёнин! — завопил Наруто. — Саске, твой брат правда самый крутой на свете!

— Хн… — Итачи посмотрел на Саске, и тот чуть покраснел от смущения, но тоже радостно улыбался.

— Ну! Ну! Скажи, что мне делать, чтобы стать таким же супер-крутым, как ты?! — пританцовывая от нетерпения, спросил Наруто.

Итачи развернул информационное поле над джинчуурики и увидел, что у Наруто добавились один процент контроля чакры и пара очков опыта. А репутация стала «+80 (восхищение)».

— У тебя очень плохой контроль чакры, из-за чего вся она уходит просто в «пшик».

— Да, Саске уже сказал мне об этом, — покивал Наруто. — И чего мне делать?

— Пока ты не научишься контролировать чакру в своём теле, любое ниндзюцу будет бесполезным. Так что я дам тебе упражнения на контроль. А ещё можно работать над физическими навыками. Пожалуй, с твоей неугомонностью… — Итачи хмыкнул. — Чакру гораздо проще учиться контролировать, когда её мало. Ты не в состоянии пока ворочать такими объёмами, какие имеешь. Значит, все упражнения на контроль будешь делать только после полного опустошения резерва. Как устанешь так, что руку не в состоянии поднять, понятно?

— Да, да! — закивал Наруто.

— Как только чуть восстановился, снова силовые, выброс чакры и опять упражнения на контроль, — Итачи с сомнением посмотрел на худенькое тельце и цыкнул. — Ты плохо питаешься. Для твоего уровня чакры и скорости восстановления…

— Я… — Наруто покраснел и отвёл взгляд. — Я… Это… мне как бы… просто.

— Ты забываешь есть? Не умеешь готовить еду? — предположил Итачи. Всё же, если Наруто из приюта, его вряд ли обучали готовке, просто кормили в положенное время и всё.

— Ну… это… наверное, — неубедительно соврал тот.

— Тебе не хватает выделенных средств на питание? — сделал новое предположение Итачи. Джинчуурики должен много есть, а ему, скорее всего, выдают столько же подъёмных или продуктов, как и всем остальным сиротам, без учёта «специфики».

— Ага, — подумав, ответил Наруто.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — кивнул Итачи, приняв информацию к сведению. — Покажу вам несколько ката, которые нужно будет отработать. Сначала медленно на каждом из вас, а потом быстро на теневом клоне.

Саске и Наруто с одинаковыми выражениями на лицах наблюдали за ним, перекатились как нужно — уже хорошо умели правильно падать и вставать. И, открыв рты, проследили за теневым клоном. На нём Итачи тоже показал сначала медленно, потом на средней и на предельной скорости.

— Я даже не увидел ничего, — громко прошептал Наруто Саске. — Просто смазанная тень.

— Нии-сан очень быстрый, — кивнул брат.

Итачи понаблюдал, чтобы парни всё делали правильно, напомнил, какие есть упражнения на контроль чакры, и сказал, что отойдёт по делам.

В первую очередь Итачи проверил квартиру джинчуурики. Предварительно, впрочем, устроив «птичий налёт» с помощью двух вороньих клонов, которые сели на трансформатор и устроили драку, то закрывая хвостом камеру, то засовывая в отверстие лапы, а в итоге сдвинули угол обзора прибора внутрь коробки. Техническая поломка из-за птиц, ничего особенного. Заодно Итачи хотел проверить, как быстро это обнаружат, то есть насколько плотно следят за джинчуурики. Поэтому один из птицеклонов остался в наблюдении.

В квартире нашлись печати подавления по стенам и репера для техник телепортации и что-то ещё похожее на них. Стоило задержать взгляд для изучения, как «пиликнула» «Система».

Печать фокусировки. Автор: Сарутоби Хирузен /?/

Итачи уже выяснил, что значок «/?/», который иногда появлялся в сообщениях или окнах от «Системы» — это ещё одна «кнопка управления», которая выдаёт дополнительную информацию о технике, артефакте или, как сейчас, о печати.

При развёртке значка выяснилось, что печать фокусировки требовалась для использования того артефакта Третьего — хрустального шара поиска и техники Телескопа. Итачи ещё при просмотре активных навыков Сарутоби Хирузена заметил незнакомую технику канчидзюцу, о которой даже не слышал. Теперь выяснилось, что она не настолько невероятна, как было описано, и для её использования необходим своеобразный репер, чакру в котором требуется подновлять.

Но самое удивительное оказалось то, что через эту печать, точней, через образец чакры, некоторые слова пояснения были тоже со значком «/?/», благодаря чему Итачи узнал больше подробностей про артефакт хрустального шара, который, оказывается был создан Узумаки Мито — супругой Шодая — женщина ревновала своего мужа и вела наблюдение. Так как Первый Хокаге был весьма сильным шиноби, его жена придумала такую технику, от которой даже Шодай не мог скрыться. По крайней мере в Конохе.

Но самое главное, Итачи смог заново посмотреть информацию о Третьем, причём так, словно снова был у того в кабинете.

Если судить по меньшему числу опыта, чем ему помнилось, то отображались данные на момент, когда оставили чакру. Но это всё равно было очень здорово в перспективе, так как, насколько знал Итачи, подобные метки необходимо обновлять не реже раза в месяц, чакра дольше не держалась.

Итачи внимательно осмотрел и остальные печати и репера телепортации и лишь убедился в собственных выводах. Впрочем, учитывая наличие артефакта просмотра на любом расстоянии и активных меток к нему, он быстро закончил осмотр жилья мелкого джинчуурики. Из еды нашёлся лишь маленький стаканчик с заварной лапшой и несколько таких же, но пустых, в холодильнике ничего, кроме коробки с почти выпитым позавчерашним просроченным молоком, такое, насколько он знал, раздавали бесплатно для животных, к примеру. Наруто хотя и маленький, но пол-литра должен был выдуть в один присест. Но было похоже, что он пил это молоко совсем недавно.

Из одежды — ещё одна футболка и двое трусов. С вещами у джинчуурики тоже оказалось негусто.

После «инспекции» Итачи сходил в квартал Учиха и купил у одной из многочисленных тётушек, которая держала в квартале лавку, больше трёх десятков рисовых пирожков, а затем вернулся на поляну, чтобы понаблюдать за тренировкой брата и Наруто.

Мальчишки успели потратить всю свою чакру и честно отрабатывали упражнения на контроль. И Итачи в который раз поразился показателям Наруто, у которого чакра восстанавливалась в десять раз быстрей, чем у Саске, буквально ген за три минуты. Это было очень много для ребёнка, да и такой показатель пока не переплюнул даже старший брат Шисуи, у которого восстановление было пятнадцать ген в стандартный час.

В какой-то момент у Наруто так громко заурчало в животе, что чуть ли не эхом по округе разошлось, так что Итачи счёл нужным появиться.

— Стоит подкрепиться, чтобы продолжать, — сказал он.

— Это и мне?.. Итачи-сенсей… — осторожно спросил джинчуурики и, когда Итачи кивнул, чуть не прослезился, внезапно задевая некую струну внутри.

Как знать, что будет… и кто позаботится о Саске, если…

Момент испортило внезапное появление сообщения «Системы».

Задание завершено!

Вы получили +200 очков опыта! Поздравляем! Вы позаботились о джинчуурики, и он никогда не забудет вашей доброты!

Вернуться к спискам заданий?

ДА/НЕТ

Итачи не помнил, чтобы по поводу Наруто ему выдавали ещё какое-то задание, и решил всё же посмотреть, что там за список, и выбрал «ДА». Перед ним открылось что-то вроде крупного свитка с перечислением миссий: «Карманный джинчуурики», «Потерянный брат» и почти не выговариваемое «Павлик Морозов». Нужно было выбрать миссию, и в ней открывались поэтапные задания, расписывались награды и штрафы за них.

— Мне… пора, — сказал Итачи, находясь под впечатлением от увиденного.

— А ты ещё придёшь? Сенсей? — робко спросил Наруто.

— Э… да, наверное, как будет время, — пообещал Итачи. Уже вечерело, а значит, старший брат, уже должен был быть на пути к Конохе или уже в Деревне.

Итачи повезло: Шисуи уже вернулся и он успел перехватить его на пути к баням. Они пошли вместе и разместились в дальнем закутке, хотя народу почти не было. Впрочем, когда Итачи проверил периметр шаринганом, то чуть не растерял все мысли.

— Что? — спросил Шисуи.

— Хн. Я просто увидел печать фокусировки.

— Что? — снова спросил старший брат. — Какую печать?

— Вон та, видишь, слева.

— Недавняя… И зачем она?

— Это для техники «Телескопа» Третьего Хокаге. Она для того, чтобы наблюдать за периметром или человеком с помощью специального артефакта — хрустального шара.

— Техника подглядывания… На… женской стороне онсэна?.. — дёрнул бровью Шисуи. — Что, правда?

— Говорят, что многие шиноби с возрастом становятся… странными.

— Хн…

— По крайней мере, это место не проглядывается, — заметил Итачи, когда они переварили то, что самый сильный шиноби Деревни занимается подсматриваниями в женской бане.

— Значит, тебя можно поздравить с повышением? — с намёком спросил Шисуи, улыбнувшись.

— Да, — Итачи посмотрел на брата активированным шаринганом и затянул в свою иллюзию. Проглядывается, не проглядывается, а рисковать не стоило.

— Неплохо, — прокомментировал брат, оценив сменившуюся обстановку. По крайней мере, они были одеты. — Так что ты узнал?

— Многое, — ответил Итачи. — Сейчас всё покажу. Это статусы, которые я просматривал за прошедшую неделю. Третий, Хатаке Какаши и мои новые сокомандники: Тензо Ямато, Абураме Йоджи и Гоецу Ко, ещё парочка чуунинов…

Итачи вкратце рассказал про повышение уровня Какаши и собственное увеличение опыта, в том числе из-за выполнения заданий «Системы».

— Знаешь, что я заметил? — перебил Шисуи. — В параметрах есть одна закономерность. Если суммировать все показатели, кроме объёма резерва, контроля и восстановления чакры, то у всех получается значение, в десять раз превышающее значение уровня. У меня это триста восемьдесят, у тебя триста шестьдесят, у Наруто и Саске по десять, у Третьего пятьсот сорок. Я думаю, что показатель опыта это некое цифровое значение тренировок и заданий, благодаря которым мы повышаем свои физические показатели и работу с чакрой, и когда они в сумме повышаются на десять пунктов, то повышается уровень.

— Похоже на то, — согласился Итачи. — Выходит, что у тех, у кого нет Призыва или техник фуиндзюцу, суммируют пятерку диаграммы «нин-тай-ген-соку-кен» вместе с «ин» — скоростью набора печатей.

— Чтобы заиметь Призыв, нужно быть весьма сильным шиноби, — заметил Шисуи. — Да и видел разницу между уровнем Призыва Третьего и Хатаке-сана?

— Я заметил, что на миссиях опыт по затратам чакры не один процент, а десять.

— Это тоже понятно, — кивнул Шисуи. — Ты можешь быть каким угодно теоретиком и точно и красиво метать кунаи по сорока восьми мишеням. Но попадёшь ли ты в живого человека? Сможешь ли неделями прыгать по деревьям, жрать пищевые пилюли и следить за какой-нибудь бандой? Так что только полевые выходы покажут, какой из тебя шиноби и чего ты на самом деле стоишь.

Итачи был склонен согласиться со старшим братом.

— Это ещё не всё. Не знаю, пытается ли «Система» манипулировать мной, но её задания очень походят на то будущее, которое нам расписал тот иномирянин.

Итачи воссоздал поразившие его отрывки заданий.

— Вообще-то, начиная с ранга дзёнина, шиноби может отказываться от миссий, — нарушил их тягостное молчание Шисуи. — Так что, думаю…

— Отказаться? — Итачи посмотрел на него, чуть не открыв рот. — О…

— Что? «О»?

— Если с серией миссий «Карманный джинчуурики» я выбрал «да», когда мне предложили миссию, то с двумя другими… Я ничего не выбирал. Они просто «улетели».

— «Улетели»? — не понял Шисуи. — Куда?

— Ну… куда-то, — неопределённо махнул рукой младший брат. — Я просто очень занят был, когда «Система» себя проявила, и отмахнулся от сообщения, а потом мне несколько раз предлагали их посмотреть, но я… Тоже был занят.

— То есть тебе пока лишь предложили эти миссии? — уточнил Шисуи. — И что будет, если ты их не возьмёшь?

— Никакого штрафа нет, только награды, — задумчиво протянул Итачи.

— Возможно, тебе предлагается некий самый простой путь, который к этому и ведёт, учитывая настроения в Деревне и клане? Что-то вроде подготовки, чтобы выйти с наименьшими потерями и прибытком? Хотя пока не ясно, имеет ли эта «Система» какой-то разум или собственное сознание. И тот иномирянин говорил что-то о том, что наше будущее предрешено.

— Я не желаю! — нахмурился Итачи. — Не желаю следовать такому будущему! Не хочу, чтобы ты погиб, чтобы все…

— Если ты откажешься, возможно, получишь иную миссию или вовсе никакую, — успокоил брата Шисуи. — Будешь действовать самостоятельно. Мы будем действовать. Опыт ты и так соберёшь, с таким количеством миссий высоких рангов и постоянными тренировками. Так что возможно, что «Система» и пытается манипулировать, а может, и нет, это не так просто понять. Или следует спросить у иномирянина, что она из себя представляет…

— Да, к нему накопилось множество вопросов, — кивнул Итачи. — Нам пора. Я прерываю гендзюцу.

Шисуи тоже кивнул, и они вновь оказались в онсэне.

— Кажется, я перегрелся. Ты тоже уже весь красный, — он взял кувшин с холодной водой и намочил полотенца на своей голове и голове младшего брата. Итачи смешно фыркнул, выбрался и прошлёпал в сторону помывочных.

— Ты, скорее всего, его не помнишь… — почти шёпотом продолжил разговор Шисуи, подставляя спину под намыливание. — Тебе было всего четыре, когда он погиб. Точней, его посчитали погибшим.

— Кто?

— Тот Учиха, Обито, — ответил Шисуи. — Ты же знаешь, что на самом деле мы не двоюродные братья? Мой отец — твой дедушка. И Обито тоже был внуком Кагами. Старшим.

— Да? — Итачи вернул мочалку и протянул Шисуи свою, тоже разворачиваясь спиной. — У нас богатые родственные связи.

— Ну да, отец после смерти первой жены, твоей бабушки, женился второй раз на моей матери. А у Фугаку, твоего отца, был старший брат — Тэнджи. Обито — сын Тэнджи.

— Я видел эти имена в храме, — отозвался Итачи. — Значит, у отца был старший брат?

— Да, он погиб на Третьей войне. Обито тоже погиб, в тринадцать, он как раз был в одной команде с Хатаке Какаши. В конечном итоге из их команды выжил только твой капитан.

— Но «Система» считает, что Обито жив…

— В нашем мире чего только ни бывает, — философски заметил Шисуи. — Хатаке Какаши вернулся с той миссии с шаринганом Обито. Их наставником был Намикадзе Минато, который после войны стал Четвёртым Хокаге, он сообщил семье, что Обито погиб при исполнении. Я слышал, что…

— М? — обернулся Итачи.

— Что Обито был «позором семьи», он не пробудил шаринган и к двенадцати годам, — продолжил Шисуи. — На той миссии его шаринган проснулся, но даже это не спасло Обито. Его родители к тому времени уже погибли. Шла война, так что клан даже не проводил расследования по поводу гибели этого генина. Плюс Фугаку и мой отец не хотели портить отношения с Четвёртым какими-то подозрениями. Хатаке Какаши был под покровительством Четвёртого, его почти сразу после войны определили в АНБУ и он в основном занимался ликвидациями. И про него ходят разные слухи…

— «Система» назвала его «Копирующим ниндзя», — сказал Итачи. — Из-за шарингана. Но да, я заметил, что он… На нашей миссии он сразу летел убивать, хотя с моей помощью мы могли бы захватить того шиноби для допроса.

— Да, за глаза его называют «Верный пёс Сандайме», к тому же его Призыв это нинкены и он мог бы быть хорош в поиске, — хмыкнул Шисуи. — Но будь с ним осторожен. Хатаке Какаши нехорошо славится тем, что возвращается с миссий без своих товарищей.

— Это из-за Обито?

— Вообще из той первой команды выжил только Какаши, — ответил Шисуи. — Чуть позже погибла его сокомандница, кажется, из малого военного клана Нохара, его уже нет — весь сгинул в войну и при нападении Лиса. Ну а Четвёртый погиб в ту ночь, когда родился его сын. Я успел аккуратно посмотреть архивы. По ним выходит, что это всё же был чей-то саботаж. Джинчуурики девятихвостого должна была родить под наблюдением специальной команды запечатывания, которой руководила Сарутоби Бивако — жена Третьего, но их всех убили. А потом — прорыв Лиса, погром и спешное запечатывание девятихвостого Четвёртым в новорождённого сына.

— Какое-то запретное фуиндзюцу? — предположил Итачи. — Слышал, что Четвёртый использовал техники фуин даже для атак.

— Да, что-то запретное, и цена использования — жизнь, — кивнул Шисуи.

Они сполоснулись и вернулись в онсэн.

— Ты уверен, что?.. — пытливо посмотрел на него Итачи после длительного молчания и явного переваривания информации.

— Не знаю, — честно ответил Шисуи на невысказанный вопрос. — Я почти на нуле после миссии, но завтра у меня выходной. У тебя?

— У меня тоже, — кивнул Итачи.

— На моей миссии один из моих товарищей был ранен. Мы можем сходить в госпиталь, чтобы его проведать, и ты мог оценить его состояние и посмотреть на ирьёнинов.

— Я тоже понаблюдал на миссии за своей командой и теми шиноби, которых мы ликвидировали, но сбор информации не повредит. Я подумал, что «жизнь» это не только состояние здоровья, хотя и оно тоже, но и способность сопротивляться атакам. Из-за чакры. Кстати, хотел посмотреть, какая жизнь у хороших медиков, они же, говорят, могут сами себя в процессе боя лечить и кровь удерживать в теле.

— Ну, это только боевые ирьёнины, — хмыкнул Шисуи. — Таких мало на самом деле. Но да, если встретишь такого, это опасные противники. Самой крутой в этом плане считается Цунаде Сенджу.

— Интересно посмотреть её статус… — зевнул Итачи.

— Ты совсем размяк в горячей воде, как бы не пришлось тащить тебя на закорках, как раньше, — ухмыльнулся Шисуи, вызвав улыбку у брата. — А Сенджу Цунаде ты вряд ли встретишь в госпитале, она ушла из Конохи шесть лет назад, после окончания Третьей войны.

— Жаль, — вздохнул Итачи и выбрался из воды.

В конечном итоге, когда они поели в кафе онсэна, Итачи задремал. Шисуи дотащил брата до своего дома и уложил на запасной футон в своей комнате. А утром младший брат имел презабавный вид: его волосы, которые Итачи отрастил почти до плеч, стояли почти дыбом.

— Зачем тебе вообще такие длинные? — спросил Шисуи, когда им совместно удалось распутать всё это, и Итачи соорудил свой обычный хвост.

— Они слишком непослушные, — поморщился Итачи, — только в хвосте не торчат слишком сильно. Плюс я обычно смазываю их маминым средством… То есть… Они просто…

— Ла-адно, я никому не скажу, — хмыкнул Шисуи. — Давай сходим в госпиталь, а потом займёмся иномирянином. Я кое-что придумал для него.

— Я… я вчера отказался от той миссии, — сказал Итачи. — «Павлик Морозов»… По поводу «Потерянного брата» не знаю. Пока оставил как есть без выбора. Нужно больше данных. А с кланом…

— Хорошо, — улыбнулся Шисуи. — Мы всё решим.

Они отправились в госпиталь, но по дороге заглянули на рынок, чтобы купить несколько яблок для гостинца раненому Сайко.

— Эй, смотри, там не джинчуурики? — кивнул Шисуи, услышав какой-то гвалт.

Они с Итачи переглянулись и направились в сторону шума, сразу поднявшись на второй ярус крыш.

— И чтобы я больше тебя не видела возле моей лавки, отродье! — верещала какая-то торговка.

— Но я… У меня есть деньги! Почему вы так со мной? — закричал мелкий блондинчик, в котором с трудом можно было заподозрить сосуд для демона.

— Убирайся! — другой торговец угрожающе махнул метлой.

— Хн, — Итачи прищурил глаза, и не успел Шисуи ничего сказать, как младший брат переместился к джинчуурики, причём сразу в маске АНБУ.

— Я просто хотел купить продуктов… Я хотел… — продолжал кричать джинчуурики, не замечая Итачи за своей спиной.

Шисуи же успел увидеть, как особенным образом дёрнулась та самая крикливая торговка, видимо, захваченная в гендзюцу. А через пару секунд она отмерла. Толпа, увлечённая травлей, кажется, ничего не поняла. Хотя и притихла с появлением оперативника АНБУ.

— Ой, я подумала, что ты что-то стащить хочешь, — внезапно изменила тон торговка. — Прости, пожалуйста, малыш.

— Да? — замер джинчуурики. — Я… я просто яиц хотел купить… и м-молока, можно? Свежего? — от неожиданной смены поведения мальчишка даже отступил на шаг и наткнулся на Итачи.

— Всё в порядке? — строгим низким голосом спросил Итачи. — Мне показалось, что здесь странный шум.

— Всё хорошо-хорошо, АНБУ-сан, — закивала торговка. — Мы просто неправильно друг друга поняли. Вот твоё молоко и яйца, и возьми кусочек тофу, малыш. С тебя двадцать рьё. И всегда ко мне приходи, я тебе буду со скидкой продавать.

— О… Э… Хорошо, спасибо, тётенька-сан! — искренне обрадовался джинчуурики, расплатившись.

А Итачи кивнул и исчез, вернувшись к Шисуи.

— А вы чего тут пялитесь? — снова громко спросила торговка, уперев руки в бока и грозно посмотрев на быстро рассасывающуюся толпу.

— Используй заводилу и неформального лидера? — хмыкнул Шисуи, посмотрев на спокойного брата.

— Типа того. Идём в госпиталь, ещё куча дел. К тому же я хотел использовать это в дальнейшем. У меня есть план по поводу Наруто.

В госпитале они проведали Сайко, который сообщил, что с ним ничего серьёзного.

— Шисуи-сан, вы зря беспокоитесь, я хоть завтра на миссию!

— Почти убедительно, Сайко-кун, — хмыкнул Шисуи, — но я бы хотел услышать это от твоего лечащего ирьёнина или хотя бы медсестры.

— Нет, капитан, медсестра мне не положена, — ухмыльнулся Сайко.

— Доброе утро… — в палату вошёл парень-ровесник Шисуи со светлыми волосами и в круглых очках и на миг замер, заметив Итачи и его, видимо, не ожидал посетителей.

— Вот, Шисуи-сан, это мой ирьёнин — Якуши Кабуто, он подтвердит, что со мной всё в порядке! — обрадовался Сайко.

— Д-да… — слегка замялся Кабуто, — ничего страшного. Постельный режим ещё пару дней.

— Но! Я думал, что… — возмущённо выкрикнул Сайко.

— Не спорь, — Шисуи поблагодарил ирьёнина кивком и сказал своему оперативнику: — Я напишу рапорт о твоей временной замене.

— Значит, вы Якуши Кабуто? — внезапно заинтересовался медиком младший брат. — А я — Учиха Итачи.

— Приятно познакомиться, — кивнул ирьёнин.

— Знаете, я подумываю позаниматься ирьёдзюцу, — ещё более внезапно заявил Итачи, — но не знаю, есть ли у меня хоть какие-то способности к этой дисциплине. Может быть, вы смогли бы?..

— О, я с удовольствием проверю ваши способности, Учиха-сан. Умение лечить себя или оказать помощь товарищу никогда не будет лишним, — отозвался Кабуто, который, на взгляд Шисуи, был каким-то напряжённым.

— Тогда встретимся после вашей смены у госпиталя? — предложил Итачи.

— Хорошо, Учиха-сан, — кивнул Кабуто. — Я заканчиваю в восемнадцать часов.

— Ты что, правда решил изучать ирьёдзюцу? — спросил Шисуи брата, когда они вышли из госпиталя.

— Это было спонтанное решение, — хмыкнул Итачи. — Просто я увидел это, — и бросил в гендзюцу образ статуса.

Статус:

Имя: Якуши Кабуто

Раса: человек СЦЧ

Возраст: 5544 дня (14,5 лет)

Уровень: 32

Лояльность: Орочимару

Должность: гражданский ирьёнин С-класса

Специалист: боевой ирьёнин В-класса, шпионаж

Звание: генин

Жизнь: 2750/2750 + вариативно /?/

Опыт: 35890/37500

ИМБА: Итачи Мэтр Безупречной Аргументации

— До свидания, Кабуто-сан, — попрощалась медсестра на посту, и Кабуто растянул губы в улыбке.

— Конечно, Харуно-сан, увидимся завтра.

— Завтра я не работаю и буду в отпуске целый месяц, — жизнерадостно сообщила медсестра. — Мужу тоже дали отпуск, мы отправимся к моей родне в Утанте, а за дочкой присмотрят соседи, тем более Сакура у меня уже большая — ходит в первый класс Академии. Пока она в «В» классе, но весной мы надеемся на перевод в «А», у неё очень хорошие отметки, а я ей сразу сказала…

— Тогда хорошего вам отдыха, Харуно-сан, — перебив, чуть поклонился Кабуто, слегка раздражённый задержкой и вываленной на него ненужной информацией. Насколько он знал, Орочимару-сама не любил ждать. Да никто этого не любил!

Кабуто впервые встретил этого невероятно сильного шиноби ещё совсем маленьким, когда был в приюте. И как понял, Орочимару-сама обладал способностью чувствовать чакру и скрытый потенциал. Тогда Кабуто не думал о карьере шиноби. Точней, когда у него проявилась способность к ирьёдзюцу, то он считал, что просто будет помогать людям, как усыновившая его Ноно-окаа-сан, но судьба распорядилась по-своему. И теперь Кабуто затруднился бы сказать, чего действительно хочет. Орочимару-сама пообещал… пообещал, что рядом с ним Кабуто станет понятно, где его место, кто он и каков его путь.

Из-за того, что приходилось шпионить в Конохе, они с Орочимару-сама не слишком часто виделись. Их встречи можно было посчитать по пальцам одной руки. Осенью прошлого года, когда Кабуто ассистировал при повторном приживлении, точней, «удержании» руки из клеток Первого Хокаге — Сенджу Хаширамы — главе «Корня» — Шимуре Данзо. Орочимару-сама занимался наложением сложнейших фуиндзюцу, направленных удержать силу Мокутона, которая постоянно грозилась вырваться на свободу и превратить Данзо в дерево. Как узнал Кабуто, эти эксперименты длились не первый год, когда-то у Орочимару-сама была целая лаборатория по изучению и приживлению клеток Хаширамы, но результаты не были особо впечатляющими. Теперь, кажется, в этот раз Орочимару-сама нашёл хорошее решение для той особенной руки. Плюс скромный вклад Кабуто, который посоветовал дублирование закрепляющих печатей прямо на главных чакроканалах.

Потом, когда через несколько дней после той операции Орочимару-сама приходил в Коноху за оплатой в виде какого-то нужного ему свитка из библиотеки Хокаге. И пару недель назад, когда Орочимару-сама вызвал в Лес Смерти и приказал в дальнейшем оказать содействие Учиха Итачи, в которого собирался переселиться с помощью одного запретного дзюцу. Кабуто попытался уточнить, предложить проследить за Учиха, чтобы собрать о нём больше информации, так как шиноби этого клана слыли весьма опасными, но Орочимару-сама лишь придавил его своим Ки и посоветовал просто выполнять приказы без самодеятельности, чтобы не вспугнуть жертву. Запретил любые шевеления в сторону клана Учиха и сообщил, что у него всё «схвачено» и уже через пару дней Кабуто должен будет предоставить Учиха Итачи свиток договора призыва змей, который и передал на хранение. По задумке Орочимару-сама так Кабуто смог бы легально попасть в клан и пригреться змеёй на груди, а у «Учиха Итачи» появится призыв змей, который никого не удивит.

Кабуто даже на миг стало страшно от оказанного ему доверия: будь он чуточку менее верен Орочимару-сама, то с таким свитком договора, которых во всём мире насчитывалось, может, штук пятнадцать, мог сбежать в любую Скрытую Деревню, и его бы приняли с распростёртыми объятьями. Так что Кабуто закономерно решил, что это проверка. Но потом ни через несколько дней, ни через неделю Орочимару-сама — в теле Учиха Итачи или сам по себе — не появился. Кабуто начал было нервничать, но внезапно Учиха Итачи, оказавшийся совсем юным парнишкой, навскидку, ещё даже не закончившим Академию шиноби, наконец пришёл в госпиталь. Был «Итачи» не один, а с ещё одним Учиха постарше, но, похоже, у Орочимару-сама «внедрение» заняло чуть больше времени, чем тот запланировал. Кабуто долгое время работал шпионом и понимал, насколько бывает трудно притворяться кем-то другим. Всё же у Орочимару-сама была явно иная специализация. Но, оценивая поведение «Итачи», Кабуто почти не к чему было придраться. Даже причина их встречи была вполне благовидной. И, «развив тему», действительно можно было бы «влиться в клан Учиха», передав свиток истинному владельцу. Всё же Орочимару-сама не зря считали гением. Иногда «открытое» взаимодействие даже лучше пряток по кустам, чтобы передать крупицу информации.

Теперь понятна была и кандидатура. Во-первых, ребёнка меньше заподозрят в силу того, что дети постоянно меняются: растут, взрослеют, набираются опыта. Во-вторых, его пациент, к которому официально явились оба Учиха, сообщил, что его капитан представитель главной ветви клана Учиха и таких в АНБУ двое — Учиха Шисуи и недавно присоединившийся к ним младший брат Шисуи — Учиха Итачи.

Даже выразил Кабуто что-то вроде совета ловить свой шанс быть полезным представителям одного из сильнейших кланов Конохи. Мол, хорошие знакомства на дороге не валяются.

— Простите за задержку, Учиха-са…н, — поклонился Кабуто ожидающему его «Итачи», соображая, как должен был к нему обратиться, на случай, если за ними наблюдают. Тем более, он так и начал обращаться к «Итачи», на секунду, в момент их знакомства, растерявшись, так как не ожидал, что это и есть сосуд Орочимару-сама. Приказ «не лезть» к клану Учиха он выполнил, так что не представлял, как будет выглядеть «Учиха Итачи». И не готов был увидеть ребёнка гораздо младше себя.

— Ничего страшного, Кабуто… — сенпай, — коротко ухмыльнувшись одним уголком губ, кивнул «Итачи». — Я только… освободился, — намекнул Орочимару-сама о том, что был слишком занят внедрением в клан Учиха, которые, между прочим, в общей своей массе занимались внутренней безопасностью Конохи. Конечно, требовалась и филигранная игра, и наглость, и гениальность, чтобы вот так «плюнуть» на специфику целого клана. Хотя, конечно, говорят, что люди порой в собственном глазу не замечают кунай, даже если видят песчинку на другой стороне Конохи.

— Я так и подумал, Учиха-сан, — изобразил на лице улыбку Кабуто. — Просто я с нетерпением ждал нашу новую встречу.

— Это хорошо, — кивком пригласил следовать за собой «Итачи». — Я рад, что ты не стал меня разочаровывать, Кабуто… — сенпай.

Последние слова были произнесены очень тихо, но приправлены порцией скрытой Ки, которая ударила по нервам и заставила тихо выдохнуть. Невероятная техника замещения! Орочимару-сама действительно занял тело этого юного мальчика, и теперь перед ним открылась вся мощь великого додзюцу — шарингана.

Они отошли на закрытый полигон, кажется, как раз принадлежащий клану Учиха.

— Для начала следует проверить меня, — «Итачи» протянул Кабуто руку. И понятно, что Орочимару-сама интересовало, не раскроют ли его с помощью медицинских проверок, которые устраивали в Конохе с определённой периодичностью. И в клане, скорее всего, тоже были свои медики.

— Сейчас, — кивнул Кабуто, настраиваясь на диагностику. Но, «пробежавшись» по основным параметрам, покачал головой. Чакра без примесей и принадлежит явно Учиха Итачи, нет никаких печатей подчинения, не было вообще никаких признаков вторжения. Лишний раз Кабуто убедился в гениальности того, кому выбрал служить. — Ничего. Всё чисто, Учиха-сама.

— Тогда скажу один раз, Кабуто-кун, — тяжело взглянул на него Орочимару с лицом ребёнка, покраснев радужкой глаз, отчего у Кабуто по спине пробежали мурашки. — Я — Учиха Итачи. И теперь ты будешь служить Учиха Итачи. С чистого листа, словно мы правда познакомились сегодня.

— Конечно, — кивнул Кабуто и склонил голову. — Я клянусь вам в верности, Итачи-сама.

Тот кивнул.

— Думаю, я действительно должен «научиться» у тебя технике мистической руки, — очень натурально и по-детски улыбнулся Итачи-сама, явно показывая, что вернулся в свою маску ребёнка. — Тебе же есть, что мне предложить с твоим истинным рангом в ирьёдзюцу? Только так, чтобы нас могли увидеть. Полагаю, мне как «гению клана» будет не так сложно со всем разобраться, а шаринган позволит запомнить информацию по медицине.

— Я запрошу у главного ирьёнина разрешение заниматься с вами по… нашей договорённости, — кивнул Кабуто, внутренне соглашаясь с планом. Действительно, наличием шарингана можно будет объяснить прогресс и знания. Да и если Итачи-сама считается гением, никого не удивит его высокая обучаемость.

— Хорошо, займись этим, — кивнул Итачи-сама. — Постепенно мы придём к договору.

Естественно, Итачи-сама не уточнил, что речь о «свитке Договора призыва», чтобы случайные или специальные наблюдатели подумали про договор наставничества, но Кабуто намёки понимал влёт, так что кивнул и похлопал себя по боку, в котором в телесной печати был спрятан ценнейший свиток Договора призыва змей. В голову пришло и то, что, скорее всего, Итачи-сама из-за другой крови и чакры после вселения в чужое тело проще будет перезаключить договор, чем доказывать змеям, что он имеет права на их призыв. Кланы Рьючидо были весьма специфичны.

Примерно через четыре дня после встречи в госпитале Кабуто был приглашён в клан Учиха, чтобы познакомиться с родителями «будущего ученика». Оказалось, что Учиха Итачи был сыном нынешнего главы клана — Учиха Фугаку. Так что пришлось выдержать ещё одно «испытание».

— Итачи действительно заинтересовался ирьёдзюцу? — спросил хмурый Фугаку у Кабуто в то время, как Итачи-сама изображал смиренного сына.

— Боевое ирьёдзюцу весьма опасная вещь, — осторожно подбирая слова, сказал Кабуто. — Это шанс выжить в бою и исцелить товарищей.

— Я хочу быть в чём-то лучше Шисуи-онии-сана уже сейчас, отоо-сама, — прикрыл глаза Итачи-сама, видимо, уже разобравшись, на какие точки в своей «семье» давить. — Ирьёдзюцу высокого уровня позволит мне это.

— Не уверен, что Кабуто-кун подходящий учитель для тебя, Итачи, — припечатал Фугаку.

— Кабуто-сенпай вполне мне подходит, — мягко улыбнулся Итачи-сама, но под его улыбкой чувствовалась сталь. — Мы познакомились с ним в АНБУ. Сейчас он на реабилитации в госпитале, и его бумаги, которые ты мог видеть, не отображают реальной картины.

Итачи-сама резко выхватил кунай и попытался провести захват. Естественно, не в полную свою силу, а так, чтобы Кабуто смог отбиться и продемонстрировать себя главе клана в лучшем виде.

— Вы делаете успехи, Итачи-сама, — похвалил Кабуто, услышав, что рядом с дверью их кабинета, где он периодически давал уроки, кто-то трётся, явно прислушиваясь.

— Вы прекрасный учитель, Кабуто-сенпай, — ухмыльнулся Итачи-сама.

В кабинет заглянула медсестра.

— Кабуто-сан, прибыли раненые, требуется ваше присутствие, — сообщила Мебуки Харуно, с интересом посмотрев на Итачи-сама.

— Тогда не буду отвлекать, — кивнул тот и исчез, использовав технику перемещения.

— Ох… Удивительно, что такой сильный и юный шиноби заинтересовался медициной. Говорили, что он уже давно закончил Академию…

— Возможно, что Итачи-сама успел увидеть несколько смертей на миссиях и что бывает, когда нет квалифицированной медицинской помощи, — пожал плечами Кабуто, поднимаясь.

— Наверное, так и есть, — закивала медсестра. — Между прочим, мою Сакуру после весеннего фестиваля перевели в класс «А». Уже два месяца там учится. Она говорила, что в её классе много клановых детей, в том числе и Саске — сын главы клана Учиха.

— Это младший брат Итачи-сама, я видел его, — рассеянно кивнул Кабуто.

— Моя Сакура только и говорит, что о «Саске-куне», — вздохнула медсестра, — она пока слишком мала, чтобы понять разницу между клановыми мальчиками и девочками из семей потомственных шиноби. Надеюсь, что брат Итачи-сана тоже закончит Академию досрочно, чтобы не разбивать сердце моей малышки.

День рождения Наследника клана Учиха был девятого июня. Официально Итачи-сама праздновал двенадцатый день рождения. Кабуто узнал, что тот родился в несчастливый день — томобики — и даже понял, почему ребёнку дали подобное имя в честь Камаитачи — демонов ласок. Явно для того, чтобы задобрить божественные силы. Даже занятия ирьёдзюцу оказались в какой-то степени знаковыми — так как по легендам три демона-ласки нападали на путников, срезали кожу и делали глубокие порезы своими когтями, а потом исцеляли их, оставляя на память страшные шрамы.

В любом случае Кабуто суеверным не был и посчитал, что этот день был весьма хорош для «особого подарка» в виде свитка Договора призыва змей.

Даже у вечно хмурого Фугаку на миг вытянулось лицо, когда глава клана понял, что именно подарили его наследнику.

— Это же…

— Я сирота, — склонился Кабуто. — Поэтому хотел бы стать вассалом вашего клана, Учиха-доно, и присягнуть Итачи-сама, чтобы найти своё место в этом мире.

— Здравствуй, Кабуто, — когда он возвращался домой, вышел из темноты Шимура Данзо, — до меня дошли интересные новости…

Миссия «Свиток Призыва Змей» завершена!

Поздравляем!Вы получили активный свиток Договора Призыва Змей — 1 шт., +500 очков опыта и +2 очка характеристик!

Вернуться к спискам текущих миссий?

ДА/НЕТ

Через отца удалось выяснить, что официально Кабуто, как медик С-ранга, был направлен в Коноху из гарнизона Бакузан в то же время, когда Итачи поступил в АНБУ. В поданном полиции досье значилось, что до этого Кабуто проживал в приюте небольшого городка Коотэн, недалеко от Химачи — столицы Страны Огня. А в десять лет усыновлён местным медиком-ветераном, которая успела передать приёмному сыну свои знания до того, как скончалась. Выяснилось, что вдобавок Кабуто занизили возраст — и официально ему в месяце Крысы только исполнилось тринадцать, а не пятнадцать, как показала «Система». Впрочем, из-за непонятного светло-серого оттенка волос, среднего роста, тонких костей и крупных очков на пол-лица сложно было бы сказать, сколько ему лет. А при желании медики могли изменить свою и чужую внешность.

Короче, к бумагам Кабуто было не подкопаться, но всё же Итачи пришлось кое-что объяснять отцу и наврать, что Кабуто получил более расширенную специализацию, чем указано в документах, занимался проверками в госпитале и иногда под маской «выгуливался» на миссиях АНБУ в качестве бойца поддержки. Это подтвердил и Шисуи. Для полиции все эти данные были засекречены, да и отец был слишком горд, чтобы уточнять ещё у кого-нибудь — тем более что официальную полицейскую проверку Кабуто прошёл и не вызвал никаких подозрений и вопросов, что косвенно указывало на некомпетентность проверяющих, если начать всё это ворошить.

По заданию «Корня» Кабуто после некоторого «периода адаптации» в Деревне должен был периодически участвовать в экзаменах на чуунина, чтобы оценивать уровень генинов и их наставников из сопредельных стран, а также собирать информацию, допрашивать, вербовать, используя техники гендзюцу и медицинские препараты, а иногда и ликвидировать, подстраивая «несчастные случаи» шиноби, которые попадут в общий госпиталь.

Также выяснилось, что у Кабуто, как у всех остальных из «Корня», на языке была специальная фуин, которая не позволяла рассказывать секреты, касающиеся личности лидера «Корня» — Данзо, его местонахождения и техник, которыми тот обладал. Одно упоминание имени активировало «проклятую печать» возле задней части горла, которая парализовала тело и делала невозможным ни говорить, ни двигаться — защита от допросов, получения информации или предательства. Орочимару в своё время смог покопаться в этой «проклятой печати» своего помощника, но не снял её полностью, чтобы не возбудить подозрений, а лишь слегка перенастроил. Так что Кабуто мог говорить имя Данзо без особых проблем для себя, рассказывать о миссиях, которые дали лично ему, но и только. А изменённая печать уже не позволила Итачи посмотреть данные Данзо через «Систему» — требовался неповреждённый образец чакры.

Шимура Данзо оказался весьма осторожным человеком, так что попытки Итачи и его брата Шисуи его увидеть проваливались. Казалось, что лидер «Корня» АНБУ безвылазно сидит где-то в секретных катакомбах, куда не было доступа обычным АНБУ, впрочем, и они осторожничали, опасаясь, что их интерес раскроют. За почти полгода единственное, что удалось узнать, это что после гибели Второго Хокаге — Тобирамы Сенджу — Данзо бросил вызов Сарутоби Хирузену и сражался с ним за титул Третьего. Об этом сообщил дед Савада — такой же старый, как сам Хокаге и его «главный соперник». Дед же и сообщил, что после той битвы Данзо остался калекой и его больше никто не видел. Дед даже полагал, что Данзо давно умер, и удивился тому, что тот является главой внешней разведки Конохи, «а не кто-нибудь из Нара». Получалось, что для старшего поколения имя «соперника Третьего» давно забылось, а многие и не знали, что такой вообще был. Видимо, Шимура Данзо сделал всё, чтобы к нему было крайне сложно подобраться. По крайней мере, со своим кланом он точно не общался и не появлялся на их территории. Итачи бы не удивился, если бы узнал, что Шимура тоже считают Данзо погибшим давным-давно.

По тем данным, которые они получили от иномирянина, получалось, что первый контакт Итачи с главой «Корня» должен будет произойти на совещании по поводу устранения клана Учиха, а это слишком поздно для каких-то контрмер. Иномирянин путался в годах и датах, но утверждал, что к тому времени Итачи должен был стать капитаном своей группы и ему будет не менее тринадцати. А ещё по всему получалось, что изначально совет старейшин во главе с Хокаге и Данзо делали ставку на Шисуи. Всё же брат был и старше, и обладал высшей степенью додзюцу, которую не скрывал. Благо ещё сейчас про «Котоамацуками» не знал и не успел доложить — по правилам АНБУ подобная информация не должна скрываться от Хокаге или вышестоящего руководства.

В клановой библиотеке им удалось раскопать, что «Котоамацуками» — это очень редкое свойство Мангекё шарингана, которое позволяет использовать гендзюцу высочайшего калибра: технику проникновения в сознание любого человека в поле зрения. Можно было манипулировать, внушая ложные воспоминания, и даже склонить к какой-то идее, создавая впечатление, будто жертва техники, которая вообще не будет подозревать о контроле над собой, действует по собственной воле. Проблема лишь в том, что «перезаряд» особой чакры для этого гендзюцу длится целых десять лет. Сейчас оба глаза Шисуи были «заряжены», и обнадёживало, что оставалось лишь чётко определить цель и внушение. И желательно не промахнуться с выбором.

Впрочем, в том будущем, которое их ожидало, Шисуи отчего-то так и не воспользовался «Котоамацуками», передав один свой глаз Итачи, а второй, кажется, потеряв в драке с Данзо. Итачи до сих пор терялся в догадках, почему старший брат не нашёл иного выхода, как покончить с собой, чтобы не выполнять то задание по устранению Учиха? Не хотел марать руки кровью братьев и сестёр? Или думал, что, потеряв его, старейшины побоятся конфликтовать с целым кланом?

Знания иномирянина, который оценивал ситуацию с какой-то своей гарнизонной башни, тоже не особо помогли в прояснении данного вопроса.

Но после самоубийства Шисуи совет старейшин обратил внимание на Итачи, его привязанность к младшему брату и неприятие войны. Сказалось и то, что с Шисуи они, видимо, так и оставались «вечными соперниками», так толком и не поговорив. К тому же, ко всему получалось, что весь клан решили признать предателями, а бесчестие хуже смерти.

В любом случае получалось, что и на Шисуи Данзо должен был выйти, когда будет сложно переломить ход будущего. Поэтому оставался единственный выход: провокация. Чтобы Данзо сам вышел на них. Тут план иномирянина с вхождением в клан Учиха Кабуто вполне подходил и вдобавок давал бонусы за выполнение миссии от «Системы» с получением свитка призыва змей.

И этот план сработал: так как не успели Кабуто поздравить с тем, что он теперь часть клана Учиха, как его деятельностью и внезапной сменой статуса весьма заинтересовался Данзо.

— Он одновременно и отругал меня за самонадеянность, и похвалил, радуясь, что будет ближе к источнику шаринганов, — начал отчитываться Кабуто. — Я сообщил, что так вышло случайно, но я воспользовался шансом. Про свиток призыва и условия моего принятия он не знает, это удалось сохранить в тайне, так что считает, что мне просто удалось втереться в доверие наследнику клана, который заинтересовался ирьёдзюцу. Данзо считает, что вам сложно убивать и Фугаку-сан ошибся, отдав своего сына в АНБУ. И обучением ирьёдзюцу для спасения жизни вы пытаетесь компенсировать смерть, которую причинили. Всё же вы один из самых молодых оперативников за последние несколько десятилетий, Итачи-сама.

— Ясно, — кивнул Итачи. — Значит, он считает, что ты имеешь на меня влияние?

— Думаю, да, — кивнул Кабуто. — Данзо приказал прислушиваться к обстановке в клане, продолжать вас обучать, оказаться полезным и войти в доверие других Учиха и сообщил, что для меня позже будет особое поручение. Полагаю, он хочет провести несколько «несчастных случаев», чтобы заполучить шаринганы для своей руки.

— Возможно, — хмыкнул Итачи. — Он оставил тебе возможность для донесений в случае необходимости?

— Не напрямую, но представил мне связного, — кивнул Кабуто. — На базу «Корня» допускается ограниченное количество шиноби, полагаю, лишь тех, кто там практически вырос. Моему связному около девяти лет, но по некоторым особенностям его чакры и внешнему виду предположу, что он из клана Яманака. Они редко пользуются услугами общего госпиталя — только в сложных случаях. Но ходили сплетни, что около года назад их клан лишился талантливого ребёнка подходящего возраста. Несчастный случай.

— Официально умер? — уточнил Итачи.

— Да. Я заметил некоторые следы медицинского вмешательства в его внешность, — Кабуто выглядел очень довольным. — Волосы точно перекрашены с помощью ирьёдзюцу, как и изменён цвет глаз. Этого мальчика можно найти в одном из общежитий для соискателей из гарнизонов. Его имя Футори. Официально появился в Конохе несколько недель назад.

— Ты как всегда весьма полезен, Кабуто, — кивнул Итачи. — Надо будет посмотреть полицейские досье и его проверку. Хотя если он талантливый ребёнок из клана Яманака…

— Скорее всего, глава клана Яманака — Иноичи-сан — в курсе и «пропустил» его без ментальной проверки. Со мной было то же самое, — кивнул Кабуто. — Иноичи-сан точно сотрудничает с «Корнем» либо считает, что это для АНБУ Хокаге.

— Вот как… — хмыкнул Итачи и задумался.

Меньше, чем через неделю после двенадцатилетия Итачи, информация неожиданно нашлась ровно под боком, то есть в собственной команде Ро. На очередной миссии они столкнулись с двумя командами шиноби Скрытого Камня, и всем им пришлось выложиться, чтобы выжить. В итоге Хатаке Какаши из-за использования своего шарингана поймал нервную перегрузку. Так что, когда они оторвались, Ямато создал убежище, а Итачи влил почти всю свою нейтральную чакру в капитана, чтобы тот немного пришёл в себя. Абураме Йоджи и Гоецу Ко были на страже, а в разговоре Какаши с Ямато проскользнуло упоминание о «Корне» и какой-то там общей миссии. Какаши Итачи усыпил, а Ямато был настолько уставшим, что даже не понял, что попал в гендзюцу и рассказал Итачи много интересного как про себя, так и про их капитана.

Как выяснилось, Ямато был одним из экспериментов Орочимару с клетками Сенджу Хаширамы и в нём единственном прижилась «стихия дерева». После побега Орочимару Ямато забрал Данзо и даже лично обучал техникам Мокутона. При этом над парнем поработали менталисты, так как о своём прошлом, кто и откуда, он особо ничего не помнил. В процессе работы на «Корень» Ямато, который носил имя «Киное», встретил Какаши. Впрочем, работали они вместе недолго: Какаши отказался от миссии по убийству Третьего в год Кота, то есть семь лет назад, когда Третий вновь занял пост Хокаге после смерти Четвёртого, и покинул «Корень». Через некоторое время Ямато-Киное дали миссию по убийству предателя-Какаши, у которого заодно нужно было забрать шаринган, и Какаши сманил в АНБУ Хокаге и Ямато, заставив предать «Корень».

Вся прелесть была в том, что Ямато буквально вырос на базе «Корня» и прекрасно знал, где она располагается, её планировку и защиту.

После этого план по предотвращению уничтожения клана Учиха окончательно оформился и на его исполнение появилось время, так как после возвращения в Коноху команде Ро дали короткий отпуск: двоих из них — капитана Какаши с нервным истощением и Гоецу Ко с переломами рёбер — положили в госпиталь.

От иномирянина Итачи вкратце знал, что автором той особой руки Данзо для хранения и внедрения шаринганов был Орочимару. Так что по некоторым оговоркам и намёкам понял, что Кабуто присутствовал как минимум на одной из последних операций. Всё же взять и «приставить» чужой геном, чтобы он работал, весьма сложно. А тут выяснилось, что Ямато обучал сам Данзо, но делал это в то время, когда Орочимару уже стал нукенином Конохи.

— Один юноша из команды Ро, — задумчиво сказал Итачи, когда они занимались с Кабуто, — владеет древесными дзюцу.

— Значит, прошлые исследования увенчались успехом? — осторожно спросил Кабуто.

— Хн…

— О… Значит, Данзо скрыл от вас успех экспериментов? — тут же всё понял Кабуто.

— Мне не нравится, когда меня используют втёмную, — чуть нахмурился Итачи.

— Это никому не нравится, — кивнул Кабуто. — А сейчас Данзо мешает вашим планам с кланом Учиха, Итачи-сама. Как раз хотел сказать, что он снова со мной встречался и потребовал добыть ему шаринган. Определить того, кого не будут искать или слишком беспокоиться, если пропадёт…

— Жадный старик слишком зарвался, — хмыкнул Итачи. — Мне нужен образец его чакры.

— Хотите сравнить его с чакрой другого шиноби из команды? — только поинтересовался Кабуто.

Итачи снова неопределённо хмыкнул, и его помощник кивнул.

— Сообщу, что она нужна для подтверждения работы ваших фуин, определения совместимости с чакрой Учиха, а также чакроёмкости, то есть того, сколько шаринганов выдержит рука. Иначе будет невозможно приживить то, что я добуду с таким трудом. В таком вопросе лучше перебдеть, чем недобдеть, а Данзо очень осторожный.

Образец чакры Данзо в виде заполненной простенькой медицинской печати был у Итачи на следующий же день — пятнадцатого. Заодно он проследил за Кабуто и наконец смог увидеть мальчика-связного на вид на самом деле только чуть старше Саске или Наруто. «Система», которая выдала этому девятилетке пятнадцатый уровень, подтвердила предположения помощника и написала, что пацана зовут «Яманака Фуу» и тот предан лично Данзо и «Корню». Следы вмешательства почти пропали — не зря же его где-то держали целый год, но из-за обучения ирьёдзюцу Итачи уже знал, на что именно смотреть.

Старший брат вернулся с затяжной миссии в третий буцумэцу шестого месяца и сразу пришёл к Итачи — и чтобы поздравить с прошедшим днём рождения, и выслушать окончательно сформированный и разработанный план.

— Команда Ро явно будет задействована, тем более нашего капитана вчера как раз выписали из госпиталя. Так что следует поспешить, пока мы совпадаем графиками.

— Значит, вот как?.. — сказал Шисуи. — Значит, завтра?.. В тайан. Самый счастливый день недели.

— Удача на нашей стороне, — пожал плечами Итачи. Он не был особо суеверным, но и отмахиваться от благожелательных дней, которые сами «идут в руки», не собирался.

— И что же показала «Система» по поводу лидера «Корня»? Он сильней Третьего? — поинтересовался Шисуи.

— Смотри сам… — ответил Итачи, бросая развёрнутое информационное сообщение старшему брату.

ИМБА: Итачи Мистер Безграничный Авторитет

От «Системы» Итачи знал о технике самоуничтожения и не сомневался, что Данзо её применит. Шаринган был приемлемой ценой за спасение клана, благодарность сослуживцев и лояльность Хокаге. После такой жертвы никто не станет копаться в себе и выискивать, почему испытывает чувство благодарности. Это будет естественно и не вызовет подозрений, что на Хокаге могли чем-то воздействовать, что тот внезапно проникся молодым Учиха до такой степени, что прислушивается к его словам. Побывать на волосок от смерти и выжить — сближает.

Техника «Изанаги» подразумевала, что спасать применяющий её будет только себя, а если и кого-то рядом, то в радиусе нескольких метров. Но Итачи, внимательно изучив свитки, сделал вывод, что сможет установить репера «отката» заранее, а технику активировать в нужный момент: вопрос с глазом в любом случае был решённый, и ему требовалось «проявить себя» для исполнения плана.

Проанализировав все данные от иномирянина, Итачи сделал вывод, что в какой-то момент Данзо, как специалист по диверсиям в масштабах целых стран, мог начать очернять клан Учиха, чтобы в конечном итоге заполучить себе шаринганы. Сарутоби Хирузен был главой деревни, опытным шиноби, но и человеком, который может заблуждаться и верить своему «другу», особенно при предоставлении «неопровержимых доказательств». К тому же после каких-то конкретных провокаций в будущем уже для клана Учиха могло не быть пути назад: в клане имелась парочка несдержанных ребят, которых можно разозлить просто глупыми выкриками.

Но до поры до времени Данзо и его люди лишь подогревали «общее недовольство» и готовили почву для смуты. А теперь ситуацию удалось вовремя перехватить и перенаправить в обратную сторону.

Шисуи, незаметно использовав своё «Котоамацуками», скрылся с горизонта, чтобы дать отыграть свою роль Итачи. Воздействие оказалось столь сильным, что Хокаге почти сразу приблизил его к себе, позволив стать телохранителем. С другой стороны, он был самым молодым, а в Конохе принято беречь юных, так что эта позиция была вполне прогнозируемой.

Несмотря на то, что Итачи был в курсе о техниках и способностях Данзо, в реальности, а не сухих столбцах спецсимволов, старик, выглядящий как немощный калека, оказался настоящей машиной для убийств. Впрочем, Третий Данзо не уступал и тоже не производил впечатления такого невероятного бойца и стратега, которым оказался.

Как когда-то и говорил Шисуи про «Систему»: мало знать какие-то показатели и списки техник, в реальности тебя с двадцатью техниками может победить мастер по бросанию камня в голову с одной-единственной техникой этого самого «бросания камня».

Применив «Изанаги», Итачи потратил весь свой резерв до донышка, так как установил репера «отката» на каждого члена группы поддержки. В результате техника забрала в двадцать раз больше чакры, чем было описано в свитках, видимо, пропорционально жизням спасённых. После, сопоставив это с данными «Системы», Итачи понял, что действительно была зависимость показателей: «Изанаги» для «иллюзии смерти» требовалась сотая гена на каждую единицу «жизни» спасённого. То есть для себя Итачи нужно было затратить около тридцати ген чакры, на Какаши — сорок четыре гена чакры, у остальных поменьше. На Хокаге Итачи не ставил репер заранее, так как тот находился в зоне воздействия техники и в случае его ранения могли появиться вопросы, почему Третий «откатился» к состоянию в начале боя, то есть стал невредимым и с полным резервом чакры. Подразумевалось, что Итачи использовал технику «последнего шанса» в последний момент. Судя по тому, что Данзо не только знал про «Изанаги», но и активно использовал технику их клана, и тому, как отреагировал на предупреждения об этой технике Третий, это точно не было секретом одного клана Учиха. Но о том, что он мог и не спасти всех остальных, Третий рассказал ещё на пути к госпиталю.

— Я влил больше чакры, чтобы прикрыть наших, — ответил Итачи. — Намного больше…

— Твоё управление чакрой выше всяких похвал, — кивнул Хокаге, удовлетворённый ответом.

— Но я всё же не рассчитал сил: слишком потратился и не спас всех… — вздохнул Итачи.

При применении техники ему «для статистики» удалось спасти и нескольких оперативников из «Корня», которые были ближе всего и находились в зоне охвата «Изанаги». Но все остальные, кто ещё был в здании, погибли.

— АНБУ редко сидят по казармам, большинство в любом случае на миссиях, так что, думаю, «Корень» потерял не более десятка человек, — сказал Третий. — Потери случаются. Но ты сделал всё, что было в твоих силах. Ямато, сопроводи Итачи-куна до дома, а то, боюсь, он может не дойти.

— Есть, Хокаге-сама!

— Дальше я сам, — голос Кабуто Итачи услышал как через вату. Навалилась дикая усталость, резерв был почти пуст, глаз пульсировал остаточной болью, от которой голова будто раскалывалась.

Итачи открыл глаза… глаз, услышав негромкие голоса.

— С Итачи-сама всё будет в порядке, Микото-сан. Я извлёк его глаз, чтобы не дать отмереть глазным центрам. Это означает, что ему можно будет приживить другой орган зрения. В идеале — шаринган, но… я попробую достать глаз подходящего донора в госпитале, как временную меру, всё же в клане случаются… Нет, он не сильно пострадал. Долго? Просто большое чакроистощение, вам, как проходившей обучение ирьёдзюцу, должно быть известно о том, что слишком резкое опустошение резерва… Да, да… Не беспокойтесь. Я обо всём позабочусь. Скоро он очнётся.

Створки сёдзи почти неслышно отодвинулись, и вошёл Кабуто с подносом.

— О, Итачи-сама, вы очнулись.

Итачи сел, принял чашку воды, потом пиалу бульона и несколько рисовых колобков с мясной начинкой.

— Сколько дней?.. — спросил он, осторожно ощупывая закрытый левый глаз. Веко оказалось чем-то залеплено, и под ним было неприятно пусто.

— Почти четыре. Вам нужно было полностью восстановиться, а глубокий и здоровый сон лучше всего этому помогает.

— Ты изучил глаз?

— Да, — Кабуто достал из-за пазухи маленький медицинский контейнер. — При применении техники… он словно перегорел изнутри. Но в то же время глаз совершенно целый. Каналы чакры не повреждены. Глазное дно чистое. Роговица и хрусталик в порядке. Честно говоря, я понятия не имею, почему он ослеп — так и не нашёл причину.

— Ясно, — Итачи посмотрел на глаз с белым зрачком.

— Разрешите забрать ваш шаринган себе, Итачи-сама? Я ещё кое-что попробую…

Итачи снова посмотрел на свой шаринган и заметил возле него информационный значок от «Системы». К тому же висели «свёрнутые» сообщения, видимо, из-за того, что он не мог их прочитать, будучи без сознания.

О смерти Данзо Кабуто узнал моментально — пропала его проклятая печать на языке. Это означало, что план Итачи-сама, в чём бы тот ни заключался, сработал. Впрочем, вскоре выяснилось, что за это пришлось дорого заплатить.

Кабуто понимал, почему из «Корня» его отправили именно в госпиталь — это особое место, где собирается множество слухов и сплетен. После сражения с Данзо, на котором так отличился Итачи-сама, в госпиталь доставили серьёзно раненого Хокаге. Потребовались усилия многих медиков, чтобы залатать раны и заставить очаг уже перешагнувшего рубеж шестидесяти лет Сарутоби Хирузена функционировать как надо. Кабуто удалось получить назначение на послеоперационный уход за их особым пациентом.

— Я слышал, что ты не так давно был принят в клан Учиха, Кабуто-кун, — скучающий Хокаге сам начал разговор, показав свою осведомлённость обо всём, что творится в Конохе.

— Да, так вышло, — Кабуто закусил губу, разыграв смущение. — Итачи-сама…

— Да, я знаю эту историю о том, что он тоже решил обучаться ирьёдзюцу, — покивал Хокаге, покрутив рукой, как будто искал трубку, но досадливо поморщился — курить главе деревни строжайше запретила Ханна-сан — главный ирьёнин госпиталя. — Как у него дела?

— Не очень хорошо, — вполне искренне вздохнул Кабуто. — Потерял всю чакру, потребовалось принудительное восстановление… Хорошо ещё, что Итачи-сама достаточно молод… Но его глаз, он ослеп окончательно.

— Да, он применил особую технику клана Учиха — Изанаги, — поделился Хокаге и снова поискал трубку.

— О! Вы знаете, что это?! Я… я новичок в клане, и мне пока не положено знать о таких техниках, но, может, если бы я знал подробности, то мог бы как-то помочь Итачи-сама?.. — Кабуто почти не играл.

Хокаге хмыкнул, но как ни странно, к просьбе прислушался.

— Вряд ли ты чем-то поможешь, Кабуто-кун, техника Изанаги превращает смерть в иллюзию. Обычная техника превращает в иллюзию только собственную смерть, но, видимо, Итачи-куна не зря называют «гением клана». Он смог использовать технику на всех нас. И спас больше двадцати шиноби. Но за такую «удобную» технику ему пришлось заплатить…

— Своим шаринганом… и всей чакрой, — закончил Кабуто.

— Да.

— Значит, Итачи-кун всё ещё не очнулся? — спросил Хокаге.

— Да, глаз пришлось извлечь, он ослеп безвозвратно, — кивнул Кабуто. — Кстати, я подумал… вот… — он протянул свёрток.

— Что это?

— Это молодые ростки бамбука. Курить вам нельзя, но вы можете просто кусать их и держать в руке, к тому же сок бамбука хорошо влияет на…

— Хорошо, — забрал подношение Хокаге и тут же закусил кончик одного из ростков. Походило на зелёную сигарету. — Привычки порой сильнее нас.

— Возможно… — кивнул Кабуто. — Один наш пациент всё время попадает в госпиталь с нервным истощением, и всё из-за привычки… — он сделал вид, что осёкся и умолк. — Простите, это было не очень вежливо… и, наверное, неуместно.

— Ты же имеешь в виду Хатаке Какаши? — вздёрнул бровь Хокаге, снова проявив свою осведомлённость.

— Да, но… это вовсе не из-за его шарингана, который больше бы подошёл Итачи-сама, — старательно покраснел Кабуто. — Просто так совпало.

— Я думаю, ты не имел в виду ничего плохого, — успокоил его Хокаге. — И всё же… Если рассуждать беспристрастно, по медицинским показателям?..

— Я… Не могу рассуждать беспристрастно, — вздохнул Кабуто. — Но слышал, что Ханна-сан часто говорила о том, что Хатаке-сан губит себя из-за этого додзюцу, которое только тормозит его собственное развитие и создаёт перекос. К тому же он у нас после каждой второй своей миссии отлёживается по неделям… А ещё шаринган влияет на мозговую активность, поэтому у Хатаке-сана проблемы со сном и депрессивное состояние. Конечно, лет через десять это может выровняться, но…

— Я понял, спасибо, — Хокаге задумчиво укусил росток бамбука. — Это многое объясняет.

Кабуто предпочёл неслышно ретироваться, чтобы не мешать прорасти «зерну», которое посеял, в принципе ни в чём не солгав по поводу Хатаке и постоянного недовольства по его поводу главы госпиталя.

Параллельно Кабуто присматривал ещё варианты для Итачи-сама. В клане Учиха была парочка довольно бесполезных шиноби, которым можно было устроить «несчастный случай», как того хотел ещё Данзо. Но глаз Хатаке Какаши, доставшийся тому от некого Учиха Обито, числившегося погибшим на войне без возвращения тела, подходил идеально. В госпитале хранились образцы крови и медицинские карты даже тех, кто погиб, просто их уносили в специальный архив. Учиха Обито совпадал с показателями Итачи-сама на восемьдесят процентов, что гарантировало хорошее приживление и даже возможное заимствование техник, так как шаринганы ещё и имели разные особенности в зависимости от линий родства. Эту информацию Кабуто узнал в библиотеке клана, которую старательно изучал. Также Кабуто проверил и совместимость Учиха Шисуи — у того был Мангекё шаринган. Конечно, подловить такого вряд ли получилось бы, да и тот был вторым «гением клана», пропажа которого всполошит всех. Плюс шаринган лучше отличал чакру и её составляющие, и скрыть, чей глаз появился у Итачи-сама, в клане Учиха точно не получилось бы. Но Шисуи испытывал сильные сентиментальные чувства к младшему «брату», которыми можно было попытаться воспользоваться. Правда, неизвестно, до какой границы эти чувства простирались. Всё же свой глаз ближе к телу… Да и их совместимость была всего лишь пятьдесят четыре процента.

В тот день, когда Итачи-сама очнулся, Хокаге вызвал к себе Хатаке Какаши и буквально приказал отдать свой шаринган. Кабуто оказался настолько благодарен, что готов был поделиться своей коллекцией и отдать Хатаке Какаши обычный глаз, подобрав по цвету с родным.

Так вышло, что об этой новости с глазом первым узнал Шисуи, который поинтересовался здоровьем Итачи-сама.

— Значит, будет пересадка? — задумчиво переспросил Шисуи, пытливо взглянув на Кабуто. — Ясно… Тогда тебе следует знать кое-что важное про пересаженный шаринган.

— И что же? — спросил Кабуто и вздрогнул, когда увидел покрасневший взгляд со слившимися в какой-то рисунок томое. Итачи-сама так делал, когда хотел сообщить что-то важное, но от чужого человека как-то…

— Это нападение? — напрягся Кабуто, обдумывая возможности прерывания гендзюцу.

— Просто хотел сообщить информацию, не предназначенную для чужих ушей. При пересадке Мангекё шарингана образуется другая степень додзюцу — Вечный Мангекё шаринган, — сказал Шисуи. — Но при пересадке обычного шарингана такого не происходит.

— Э… Вечный Мангекё? — переспросил Кабуто, задумавшись. — И в чём это проявляется? Разве Мангекё не вершина эволюции шарингана?

— Нет, — помолчав, всё же ответил Шисуи. — Когда появляется Мангекё, то со временем его использования Учиха начинает слепнуть, пока не перестаёт видеть мир. Наш предок — Учиха Мадара — почти ослеп, когда обрёл свой Мангекё, и они поменялись глазами с братом, после чего узнали, что существует Вечный Мангекё, когда шаринган перестаёт слепнуть от использования. В теории, описанной… Хотя это не так важно. Стоит сосредоточиться на насущном.

— Значит, шаринган слепнет и перестаёт это делать после обмена глазами? — Кабуто вспомнил о своих изысканиях со «слепым» глазом, который по всем показателям не должен был быть таким. Также вспомнился Хатаке со своим анамнезом и диагнозом. Возможно, дело в каналах чакры? Любая пересадка…

— Я хочу, чтобы Итачи пробудил Мангекё до того, как ему сделают пересадку глаза Какаши-сана, — вывел его из задумчивости Шисуи.

— О… — сообразил Кабуто. — Значит, возможно пробудить Мангекё в одном глазу?

— Да, возможно. Для этого нет препятствий, — пожал плечами Шисуи. — И я надеюсь, что второй глаз это подстегнёт к развитию…

— И в результате может выйти Вечный Мангекё? — уточнил Кабуто.

— Я не знаю. Но…

— Ты надеешься, что Итачи-сама не узнает проблем слепоты, — кивнул Кабуто, сделав выводы.

— Да. Проблема в том, что…

— Да, наверное, проблема в том, чтобы стимулировать это развитие? Иначе каждый Учиха щеголял бы таким шаринганом, верно?

— Для открытия каждого томое шарингана требуется не только эмоциональное или психофизическое потрясение, но и определённый объём резерва, — пожал плечами Шисуи. — Чтобы эволюционировать Мангекё, требуется резерв порядка семидесяти-восьмидесяти чуу чакры.

— О… прилично… — хмыкнул Кабуто, размышляя о том, что сейчас, после смены владельца тела, у Итачи-сама точно должно хватать чакры для такого додзюцу.

— Для тех, кто владеет гендзюцу, это на самом деле очень большой резерв, так как гендзюцу…

— На эти техники тратится гораздо меньше чакры, чем на другие… — кивнул Кабуто. — Так вот с чем связана «универсальность» Учиха? Вы могли бы обходиться меньшими резервами, но усиленно развиваетесь, чтобы получилось провести эволюцию додзюцу.

— Верно, — кивнул Шисуи.

— Что требуется от меня?

— Мне нужны трупы Микото-сан и Саске-куна, — ответил Шисуи. — Начинённые кровью. Я знаю о твоём увлечении и собираемой коллекции. К тому же, как медик, ты можешь менять внешность.

— Не знаю, шаринган… — засомневался Кабуто. — И чакра…

— Шаринганом я проверю, — кивнул Шисуи, — к тому же есть парочка соображений насчёт чакры и всего остального. Сможешь сделать до вечера?

— О… — Кабуто мысленно перебрал имеющиеся трупы. Была подходящая женщина примерно возраста Микото-сан и девчонка чуть постарше Саске, но зато того же роста и цвета волос, которую можно похоже подстричь. — Смогу.

— Рассчитываю на тебя.

Когда Кабуто выбросило из иллюзии, рядом уже никого не было.

Кабуто сомневался, что ловушка, рассчитанная на прежнего Итачи, сработает на Итачи-сама, но трупы подготовил в лучшем виде. Микото-сан даже содрогнулась, увидев «себя» и «Саске».

— Они выглядят… Весьма достоверно, — выдавила мать Итачи-сама. И даже улыбнулась Кабуто: — Твоё искусство поддельных трупов весьма впечатляет. Ты очень талантливый, Кабуто-кун.

Далее они закрепили трупы в подходящих позах на чёрную «невидимую» леску. Шисуи сказал, что её в темноте не видно даже шаринганом. Микото-сан вместе с Саске спрятались в шкафу за «композицией» и должны были испускать чакру и эманации страха, ощутимые такими сильными шиноби, как Итачи-сама.

Шисуи закончил приготовления и попросил Кабуто подать сигнал, когда Итачи-сама вернётся домой.

Кабуто не был уверен, что приготовления реально сработают, но вспомнил, что Итачи-сама не понравилась попытка покушения на клан Учиха в общем и на шаринганы в частности. И Данзо за это поплатился. В конце концов, начав «новую жизнь» в роли наследника клана, вполне можно было сжиться и слиться с этой ролью, чтобы она выходила более естественно. В том же госпитале удалось разговорить выздоравливающего Хокаге по поводу его учеников — легендарных саннинов. Кабуто сделал вид, что его интересует Цунаде — легендарная медик из клана Сенджу, но старик Третий уделил внимание всем своим ученикам и обмолвился, что Джирайя и Орочимару были сиротами. Так что вполне возможно, что появление семьи оказалось важным…

Итачи-сама появился на входе в клановый квартал и, поздоровавшись с ним, Кабуто вышел наружу и прервал технику теневого подражания, которую оставил в качестве «сигнализации». Что-то существенней, типа того же вороньего клона Шисуи, могло насторожить Итачи-сама.

Выждав некоторое время и увидев вспыхнувший в доме главной семьи свет, Кабуто вернулся, чтобы забрать свои трупы и застать семью за обсуждением их «представления».

— Трупы вышли на самом деле весьма реалистичными, — сдержанно похвалил Итачи-сама, когда Кабуто «прибирался». Кровь с реагентом против свёртываемости тоже могла ещё пригодиться. — Я видел, что это не иллюзия, но о трупах и о твоих способностях в тот миг не подумал.

— Можешь сказать, — кивнул Шисуи.

— Думаю, что шаринган для вас нашёлся… в глазнице Хатаке Какаши. На завтра назначена операция по пересадке вам шарингана, а для Хатаке-сана — обычного глаза.

— Ты хорошо потрудился, Кабуто, — улыбнулся Итачи-сама. — Присоединишься к нам? Микото-каа-сан приготовила жареные гёза к моему выздоровлению.

Кабуто поклонился и испытал что-то тёплое и хорошее, как будто давно забытое.

Возможно, это было некое чувство приобщения и признания его заслуг? Определить, что это, он затруднился, но решил, что это и есть обещанное «познание себя», за которым Кабуто когда-то последовал за Оро… Итачи-сама.

Первое, что Итачи увидел, открыв глаза после операции по пересадке, это несколько сообщений от «Системы».

ИМБА: Итачи Мангекё Бьёт Автоматически

Итачи проснулся от тихого стука камешком в оконную раму. В саду мелькнула знакомая тень старшего брата, который сделал ему знаки обмена информацией, реки и укромного места, а затем пропал. Скорее всего, это был теневой клон Шисуи, за которым, вполне возможно, следили.

Они ждали этого несколько лет, и, похоже, время пришло…

Сколько раз они это обговаривали, готовились, продумывали планы. И очень помогло «предзнание», что в конечном итоге Учиха Обито должен был сам прийти в Коноху, чтобы предложить Итачи присоединиться к «Акацуки», а также «помочь» в уничтожении клана. Последнее напрягало больше всего. Впрочем, это могла быть та цена, которую заплатил Обито, чтобы привлечь сильного шиноби с Мангекё на свою сторону. Или это была «проверка» от того Итачи. Или Обито решил забрать сильнейшие шаринганы клана, чтобы они не достались Данзо, который уже подписал смертный приговор всем Учиха, как знать.

В общем, полагаться только на эту информацию было глупо, к тому же сам иномирянин выдвигал десятки гипотез и вариантов и братья не могли разобраться, какой из них был верным.

Итачи быстро собрался, взял давно подготовленный свиток с самым необходимым и, проколов себе палец кунаем, призвал змейку-посланницу.

— Передай Кабуто, что рассвет совсем близко, — попросил он, и змейка с тихим шипением уползла в темноту.

Кабуто Итачи планировал оставить в деревне присматривать за кланом, семьёй и Саске с Наруто. С помощью змей и общего призыва можно было легко передавать послания. За эти годы Итачи ни разу не использовал Призыв при свидетелях или на миссиях, так что таких данных о нём получить не могли и ни в одном досье такая способность не значилась. По приказу отца те, кто знал о причинах вхождения Кабуто в клан и о Свитке Договора Призыва, тоже должны были молчать, так как Свиток стал клановым секретом. К тому же, не показывая того, что освоил Призыв, о котором никто, кроме него и отца, не знал подробностей, Итачи создал иллюзию того, что пока не готов к работе с миром разумных животных-ниндзя. Остальные думали, что глава клана отложил Свиток к возрасту совершеннолетия Итачи — так делали, потому что Призывы могли быть опасны и капризны. Был известен факт, что Третий Хокаге владел Призывом «Короля Обезьян», а его сын — Сарутоби Асума — Договора не подписывал, так как был недостаточно силён. Или, возможно, по мнению отца, не заслужил такой чести. В этом мнения сплетников расходились.

Кабуто был предупреждён о том, что существует организация, которая собирала по миру сильнейших шиноби, и в какой-то момент их мог привлечь как Шисуи, так и Итачи, или даже оба сразу. Орочимару «Акацуки» тоже делали предложение, и тот его принял, потому что хотел посмотреть на тех самых «сильнейших», среди которых было много людей с кеккей генкай, но «пропал».

Так что для Кабуто желание его господина посмотреть на эту организацию не было чем-то странным, как и то, что Итачи на всякий случай хотел прикрыться и перед Конохой, выступая двойным шпионом, на случай какой-то угрозы родной деревне или клану. Возможно, что большинство «нукенинов» из «Акацуки» имели свои мотивы присоединиться к ним, и шпионаж был явно не на последнем месте.

Итачи залечил ранку от прокола, чтобы ничего его не выдало, и, неслышно покинув дом, добрался до храма у Наконогавы, в котором хранились урны праха многих Учиха и тех, кто разделял веру Ниншуу.

Шум водопада заглушал шаги и разговоры. В свете полной луны были чётко видны два силуэта, один из которых принадлежал Шисуи, а второй — человеку с копной тёмных довольно длинных волос и в маске с чёрными разводами. Маска была асимметричной, закрученной спиралью и имела только одно отверстие. Итачи ощутил знакомую чакру — чакру своего пересаженного глаза, который подарил ему способность к Камуи, которую он тоже скрывал, а если и использовал, то прятал за техниками иллюзий, чтобы казалось, что это обычная телепортация или замена.

Когда они сделали Вечным Мангекё Шаринган Шисуи, то обменялись только одним глазом: тем, в котором была техника Хоори и использован заряд чакры на «Кото Амацуками», Итачи же отдал свой родной. Как и в случае с ним, обмена одного глаза для запуска «эволюции» было достаточно. Тем самым Шисуи получил ясное зрение, а Итачи с помощью своей абсорбции добавил к своим способностям «Хоори» и «Кагуцучи», которое появлялось от объединения с «Цукиёми», а также способность к «Кото Амацуками». Последняя, правда, отчего-то обновлялась раз в одиннадцать лет, а не в десять, но зато появилась в обоих глазах. У Шисуи после появления Вечного Мангекё шарингана осталась нерастраченная техника «Кото Амацуками» в одном глазу, а та чакра, которая два года назад ушла на Третьего, по оценке «Системы» сократила срок восстановления до семи лет. Но так и осталось неясным, следствие ли это эволюции и постоянное ли это изменение, или просто шаринган в процессе обмена получил некую нужную ему чакру и это одноразовое явление конкретно для этого глаза.

Задание завершено! — пиликнула «Система», когда Итачи неспешно подошёл к этим двоим и потянулся к информационному окну, горящему над человеком в маске.

Вы обнаружили скрытого под маской Учиха Обито! Вы получаете +500 очков опыта!

Вернуться к спискам заданий?

ДА/НЕТ

Описывая все преимущества организации «Акацуки», которая переделает мир, Обито так увлёкся, что даже не заметил активации техники: шаринган Итачи и не думал прятать, ну а «потерянный брат» был слишком уверен в себе. С помощью Кото Амацуками удалось запечатлеть Обито на Шисуи: у них было с Обито совместное «обещание» и один Кагами-сан на двоих. С уровнем интеллекта, запечатанного какой-то техникой, Обито даже не задумается, почему вдруг так проникся Шисуи, а если они выступают в роли «два в одном», то в идеале — и к самому Итачи. Потому что они трое — Учиха и «братья». Если иномирянин не лгал, Обито не знал подобных уз, ни от сокомандника, ни от семьи, а значит, несмотря на уже приличный возраст, сможет развить свои сентиментальные чувства по отношению к ним. Главное, и самим идти в этом навстречу.

— То есть в твоей организации самые сильные шиноби во всём мире? — заинтересованно протянул Шисуи, когда Обито выдохся. — И они решили ополчить против себя все Пять Великих Стран?

— Почему? — спросил Обито.

— Если вы хотите собрать всех биджуу и лишить страны их джинчуурики, то рано или поздно организацию раскроют и разразится война, — сказал Итачи. — Страны даже могут объединиться против общего врага.

— Тебя это пугает, Итачи-кун? — попытался подначить Обито.

— Нисколько, Обито-нии-сан, — фыркнул Итачи. — Не факт, что у «Акацуки» всё получится. Да и как удерживать такую толпу джинчуурики? Или мы тебе в качестве охранников нужны, чтобы использовать силу шарингана?

— Нет, не в качестве охранников, — помотал головой Обито. — У меня есть особый Призыв… в который можно поместить распечатанного биджуу. Статуя Демона.

— Звучит круто… — протянул Итачи, кивнув Шисуи, что уже использовал Кото Амацуками.

— Так ты что, кормишь биджуу этого Демона из статуи? Иначе зачем тебе столько чакры, нии-сан? — спросил Шисуи.

— Я… я хочу с её помощью изменить мир, — твёрдо сказал Обито, быстро мазнув по их лицам недоверчивым взглядом.

— Изменить мир? — разыграл удивление Итачи. — Звучит малореально. И зачем его менять?

— Это позволит воскресить тех, кто уже ушёл.

— Хочешь использовать Нечестивое Воскрешение? — уточнил Итачи. — А нафига тебе тогда биджуу? Или ты всех мертвяков решил воскресить?

— Звучит как-то не очень, — кивнул Шисуи.

— Нет, меня интересует всего один человек, — признался Обито. — И что за Нечестивое Воскрешение?

— Ну, оно весьма корявое. Призыв души из Чистого мира, помещение его в тело, его Сенджу придумали, — пробормотал Итачи. — Хн… Ещё есть то реальное воскрешение в обмен на жизнь, у Суны, — пощёлкал он пальцами, делая вид, что вспоминает. — Но надо медика найти и… интересно, если использовать биджуу, чтобы самому не сдохнуть? Хн.

— Если только реально силу биджуу использовать, — пожал плечами Шисуи. — И я не позволю тебе рисковать, твой ранг медика не столь велик, чтобы опять экспериментировать.

— Да, и там полностью тело нужно, — кивнул Итачи. — А для нечестивого достаточно немного ДНК.

— Если Обито-нии-сан хочет воскресить родителей, то… — Шисуи вздохнул.

— Да, Учиха обычно сжигают, — покивал Итачи. — От них не остаётся ничего подходящего для таких техник.

Обито только головой крутил, слушая их разговор.

— А у тебя что за метод, нии-сан? — посмотрел на него Шисуи.

— Я… Подождите. Получается, есть как минимум два способа, чтобы воскресить Рин? — спросил Обито, который выглядел ошарашенным. — И… её тело у меня есть.

— Рин? — переспросил Итачи. — В смысле, та твоя сокомандница, которую убил Какаши?! Ого, вот это поворот. И у меня профессиональный вопрос: как ты хранишь тело и насколько оно… э… сохранилось?

— Я храню её в своём суб-измерении, — выложил им Обито. — Значит, её можно оживить?

— Погоди, а разве она не?.. — переглянулся с Итачи Шисуи. — Она вроде в юном возрасте погибла, или как?

— Да, ей было тринадцать, — кивнул Обито. — Прошло уже почти девять лет.

— Прости за нескромный вопрос, нии-сан, но зачем тебе тринадцатилетняя девчонка? — спросил Шисуи. — И куда ты её денешь в организации «Акацуки», где… ну, вы, может, и как-то совместно выполняете миссии и прочее, но совсем не друзья, и любой из этих шиноби захочет иметь рычаг влияния на тебя? Ну… если вдруг правда оживить её.

— Я… я о таком не думал, — замялся Обито. — Мне будет достаточно, что она жива… Я… испытываю к ней тёплые чувства. Но да… в «Акацуки» ей не место.

— Ты же понимаешь, что её придётся оставить в Конохе или каком-то безопасном месте, да? — сказал Итачи. — Даже в нашем клане… Хн… Выдать за родственницу из Рю, Шии-кун?

— Да, — кивнул Шисуи и пояснил. — Моя мама из Рю, из тех Учиха, думаю, она бы согласилась приютить твою подругу. Какой специализацией твоя Рин владела?

— Она была медиком, — Обито, кажется, не поспевал за ходом их мыслей и уставился на них вытаращенными глазами.

— А если её увидит Какаши? — спросил Итачи, разыгрывая сомнение. — Хотя… девять лет прошло, и у него теперь нет шарингана, чтобы чётко проанализировать физиологические параметры… Да и потом, медика можно сунуть в госпиталь, там есть знакомые.

— Вы… правда хотите оживить Рин? — не выдержал Обито. — Но зачем это вам?

— Будет лучше, если твоим «рычагом» будем владеть мы, а не «Акацуки», нии-сан, — сказал Шисуи.

— Да, и если мы поместим твою девчонку в клан и Коноху, значит, ты будешь защищать нашу деревню и наш клан от своих, — ухмыльнулся Итачи. — Всё честно, Обито-нии-сан.

— Что-то вроде заложника? — понял тот.

— Ну она же твоя невеста, верно, нии-сан? — спросил Шисуи, отчего даже в темноте было видно, как смутился Обито. — Значит, может расти в клане, пока не войдёт в нужный возраст, а моя мать обещала твоей бабушке присмотреть за тобой.

— Я… Ну… Это…

— Покорим весь мир, и женишься на ней, — поддакнул Итачи. — Пусть пока в возраст войдёт. Раз так вышло с её смертью. Мужчина может быть намного старше женщины, а девять лет это и вовсе ерунда.

— Да, вспомни Кагами-сана, — кивнул Шисуи. — Тебе он дедушка, а мне — отец.

— К тому же мы — братья и должны помогать друг другу, особенно если это выгодно всем сторонам, — сказал Итачи, который снова посмотрел статус Обито и отметил, что его репутация с пяти единиц «интереса» скакнула до тридцати — «уважения».

— Да, важно доверять друг другу, — покивал Шисуи. — До встречи с тобой у меня был лишь один сильный брат, который достоин стоять со мной плечом к плечу или спиной к спине хоть против всего мира, и я буду рад, если появится второй.

Глаза Обито чуть округлились, Итачи слышал, как быстро забилось его сердце от волнения.

С учётом «отставания в развитии», которое подтвердилось и косвенно с помощью «Системы», а не только словами иномирянина, для Обито такие «детские признания» были вполне по возрасту. Он потерялся в своих тринадцати, при этом не был ни в АНБУ, ни «гением клана», на которого возлагались слишком большие надежды и чаяния, а на войне на единственной серьёзной миссии слился. После встречи с «Мадарой» — и ещё вопрос, Мадара ли это был — Обито побеждал каких-то своих соперников чисто на голой силе, с резервом-то больше пятисот чуу, тогда как средний дзёнин может противопоставить тридцать-пятьдесят, чего бы и не побеждать, даже просто чисто на выносливости. А многие ходы Обито подсказывал приглядывающий за «марионеткой» тот чёрный тип, созданный из «воли Кагуи». Значит, такого сильного, но не слишком умного и управляемого «братца» стоило переключить на себя, раз его так зациклило на этой Рин — дадим Рин, что поделать.

— И… как вы собираетесь её оживить? — спросил Обито. — И когда?

— Ну, по идее, всё следует сделать до того, как мы присоединимся к твоей организации, — пожал плечами Шисуи. — Так что… Хн?

— Сделаем крюк через Суну, потом обратно в Коноху с Рин, — кивнул Итачи.

— Крюк через Суну? — спросил Обито.

— Ну да, я знаю о технике лишь в общих чертах, но зато от одного весьма надёжного источника. Так что мы сходим в гости к одной старейшине и очень вежливо попросим нам её показать.

— Учиха всегда крайне вежливые, — покивал Шисуи. — А Ичи-кун — наследник клана, ему по статусу положено. Однажды он так вежливо разговаривал со старейшиной Хьюга, что тот сам отдал ему бьякуган для экспериментов. Думаю, с этой старейшиной тоже всё получится.

— Э… Хьюга отдал тебе бьякуган? — переспросил Обито.

— Да, нужен был, кое-что проверить, — хмыкнул Итачи и выказал нетерпение. — Так что, когда мы отправляемся? Прямо сейчас?

— Вы готовы пойти прямо сейчас? — Обито, кажется, к такому сценарию был не готов, хотя, скорее всего, на нём бы настаивал, чтобы они не успели оставить посланий, клонов и прочих «сюрпризов». — Вам что, не нужны вещи?

— Шиноби путешествует налегке, — озвучил известную присказку Шисуи, похлопав по подсумку. — Немного оружия у меня с собой. И сберегательная книжка с деньгами, значит, всё можно купить по дороге.

— Да, я тоже, в принципе, готов, — кивнул Итачи. — Не думаю, что стоит рассказывать, куда мы направились… Мама будет не слишком довольна.

— Микото-сан из клана Нара, — доверительно сообщил Обито Шисуи. — А у них женщины умеют профессионально ворчать на мужчин.

— О… — округлил рот Обито. — Значит, идём?

— Да, идём, — кивнул Шисуи, с задором переглянувшись с Итачи и подмигнув расслабившемуся Обито.

— Думаю, стоит покинуть деревню через девятый выход, — прикинул Итачи, — туда обычно посылают в дозор новичков, так как он считается самым защищённым.

— Надень маску и накинь на неё иллюзию, — Шисуи уже сделал хенге себя в своей маске АНБУ.

Итачи скопировал действия брата. Обито превратил свою маску в маску Какаши, что косвенно указывало на то, что за своим сокомандником тот следил.

— Погнали!

До Суны они добрались за три дня. Ещё день добирались до Фукуро — местного интендантского городка, в котором прожили пару дней под видом торговцев, успев обзавестись местными хламидами и обувью.

Обито хотел раздобыть «языка», захватив в своё измерение шиноби Песка. Итачи поделился своим планом, который требовал некоторого времени, но должен был стать более успешным.

— Знаешь ли ты старейшину Чиё? — выбрал Итачи подходящего на его взгляд молодого чуунина, который был бы не прочь подзаработать.

— Старейшину Чиё? — переспросил чуунин. — Я знаю лишь то, что она живёт в стороне от селения, давно ни с кем не разговаривает и не интересуется делами деревни.

— Мы заплатим две тысячи рьё, если ты передашь ей кое-что, — улыбнулся Итачи.

— Что именно? — уточнил чуунин.

— Скажешь, что есть информация про её внука и с ней хотят встретиться в Фукуро. Возле лавки сладостей.

— Лавки господина Вагари или господина Дориму? — уточнил чуунин.

— У лавки Вагари-сана, — кивнул Итачи. — После заката.

Это было даже слишком легко: им и не пришлось входить в скрытую деревню. Проследив за чуунином с помощью птиц, они выяснили, что Чиё жила в уединении — на пути между Фукуро и Суной.

— Милое местечко, — прокомментировал Шисуи большой полукруглый дом из сцементированного песка, за которым они наблюдали издали.

Они следили несколько часов, но после их чуунина в песчаный «термитник» больше никто не входил и не выходил. Разумная предосторожность.

— Кажется, выходит, — прошептал Обито, когда солнце начало склоняться к горизонту. — Берём?

Итачи остановил его прикосновением к плечу и раскрыл информационное поле смазанного силуэта, который приблизился к ним на нужное расстояние.

— Это не она. Это её брат, — сказал он. — Возможно, он решил её прикрыть или она не может прийти на встречу.

— Значит, она осталась в доме? — спросил Обито.

— Кто-то ещё идёт, — заметил Шисуи. — Но… это, кажется, наш чуунин. Видимо, страхует того мужчину.

— Хитрая бабка… — пробормотал Обито.

— Пожалуй, теперь можно… Отдай свиток с Рин, — попросил Итачи. — Я пойду к ней один. Вы прикроете снаружи.

— Ты пойдёшь один? — снова удивился Обито.

— Верь в Итачи, — коснулся его плеча Шисуи. — Наш брат справится.

— Вежливость творит чудеса, — улыбнулся Итачи и, положив свиток с драгоценным телом за пазуху, просто постучал в двери песчаного дома.

Шестьдесят пять лет — немалый возраст для шиноби. Чиё считала себя слишком старой, чтобы вникать в дела деревни, и на закате жизни её почти ничего не волновало. Кроме…

— Повтори ещё раз, — попросила она юного чуунина, который пришёл к ним с Эбизо после полудня.

— Этот человек сказал, что у него есть информация про вашего внука, старейшина Чиё, он хочет встретиться с вами после заката у лавки Вагари-сана.

— Как он выглядел?

— Как… торговец, — пожал плечами чуунин. — Лицо было закрыто.

— Он заплатил тебе? — спросил Эбизо.

— Да… — замялся чуунин. — Две тысячи рьё.

— Покажи, — потребовала Чиё и тщательно изучила десять отданных ей купюр. Обычные деньги, не новые и с номерами не подряд. Была купюра, отпечатанная в Стране Молний, три купюры из Земли и две из Страны Огня, остальные из Страны Ветра.

— Я пойду, — безапелляционно сказал Эбизо, когда подошло время назначенной встречи. — А он, — брат кивнул на чуунина. — Проследит издалека и доложит в случае чего.

Оставшись в доме одна, Чиё погрузилась в воспоминания. Внук. Сасори…

Ему должно быть уже… Совсем скоро исполниться двадцать семь лет. Время летит. Они не виделись целый цикл, двенадцать лет…

Лишь иногда до неё доходили слухи о нём. Но ещё никто не приходил к ней, чтобы что-то сообщить о Сасори, которого она с пяти лет воспитывала сама, потеряв на войне сына и невестку.

Тихий стук, разбивший тишину, заставил очнуться от наполнивших воспоминаний о её юном гении клана «Красных Песков» Акасуна.

Чиё открыла двери, осветив одинокую фигуру, явно принадлежащую шиноби.

— Чиё-баа-сама? — помялся незваный гость, который оказался совсем молод — не старше четырнадцати. — Я… У-ченик вашего внука Сасори-сама… Простите за поздний визит, но я пообещал учителю исполнить его последнюю волю.

Сердце пропустило удар.

Последнюю… волю?

Значит?..

— Проходи, — посторонилась Чиё, пропуская в дом этого парня.

Тот вошёл, осторожно оглядываясь по сторонам, и робко присел на циновку. Чиё увидела что мальчишка был расстроенный и даже не обратил внимание, что она прицепила к нему нити чакры на случай нападения.

— Говори.

— Сасори-сама попросил меня… передать его тело вам. Он хотел, чтобы вы сделали из него м-марионетку, которую передадите достойному.

— Тебе? — прищурилась Чиё. — Кстати, как тебя зовут?

— Я — Ичиго… И н-нет, что вы, Чиё-баа-сама, — помотал головой паренёк. — Я… я точно не достоин марионетки учителя. Я оказался совсем бесполезен… и не смог помочь… Вот… он запечатан здесь, простите, что побеспокоил вас такой плохой новостью, — положил перед собой свиток этот Ичиго, который совсем впал в депрессию и чуть не плакал.

Чиё прицепила к свитку чакро-нить и подтянула ближе к себе. Изучила и всё же распечатала. Внутри было обнажённое тело красноволосого мужчины с большой оплавленной дырой на месте сердца.

— Сасори… — выдохнула Чиё, узнавая повзрослевшего внука. Он… всё же помнил о ней, раз просил передать своё тело ученику?!

— Как это вышло? — спросила Чиё.

— Сасори-сама заманили в ловушку… — всхлипнул Ичиго. — Это сделал некто Орочимару. Он пообещал Сасори-сама помочь ему стать марионеткой. Я должен был оставаться в комнате и ждать, но… не утерпел. Было любопытно посмотреть, как будет… в общем, я прокрался в ту лабораторию. А там… Этот Орочимару воспользовался доверием учителя и… Мне лишь удалось похитить его тело и оторваться от погони. Учитель был очень сильным и даже с такой раной некоторое время был жив… Он попросил меня… Взял обещание. И вот я здесь… — бессвязно закончил Ичиго.

— Я слышала про Орочимару, — кивнула Чиё. — Это нукенин из Конохи. Эта деревня отнимает всех, кто был мне дорог.

— Я… тоже… у меня… — Ичиго вздохнул. — Сасори-сама говорил, что я напоминаю его в молодости, потому что у меня тоже нет родителей. Наверное… мне стоит оставить вас, чтобы вы…

— Ты останешься, — сказала Чиё, припечатав мальчишку порцией Ки. — Ты останешься, чтобы присмотреть за моим внуком.

— Присмотреть?.. — переспросил Ичиго.

— Я собираюсь оживить его.

— О-оживить? Но…

— Это возможно с помощью моей особой техники ирьёдзюцу, которую сразу после того, как я её изобрела, отнесли к киндзюцу.

— Запретным техникам? — ахнул Ичиго.

— Да. Кишоо Тэнсэй — абсолютная техника ирьёздзюцу — техника перерождения в обмен на собственную жизнь. Я собираюсь применить её и оживить моего любимого внука, как всегда мечтала.

— Невероятно! — прошептал Ичиго.

— Ты поможешь ему после того, как всё произойдёт, и расскажешь о том, что я сделала. После применения техники он может быть слегка дезориентирован, для этого и будешь нужен ты.

— А вы… умрёте?

— Да. Я с удовольствием разменяю свою жизнь на жизнь Сасори, — Чиё положила руки в область грудины и начала вливать чакру. Ужасная рана на груди стянулась, мертвенная бледность начала проходить.

Чиё испытывала гордость, что смогла завершить свой жизненный путь на такой ноте.

— Живи, мой любимый внук… — успела прошептать она, прежде чем упасть в объятия Чистого мира, зная, что в момент, когда прекратила дышать и быть, Сасори сделал первый вздох в этом мире.

Она уже не увидела и не услышала, как «ученик» её внука, погасив шаринганы, чуть печально улыбнулся и поклонился её телу.

— Спасибо вам за урок, Чиё-баа-сама, я постараюсь улучшить эту технику настолько, насколько это возможно.

Рин открыла глаза от того, что почувствовала вливание чакры. Кто-то лечил её? Значит…

— Тише, не дёргайся, пожалуйста, — попросил её мужской голос. — У нас не так много времени.

— Кто ты?.. — она замерла, встретившись взглядом с алыми глазами. — Ша-шаринган? Ты — Учиха?

— Да, — кивнул парень примерно возраста Обито. — Я брат Обито-нии-сана, лежи.

— Впервые слышу про Учиха, который владеет ирьёдзюцу, — прошептала Рин, осматриваясь.

Дом был очень странный. Потолок совершенно круглый. И пахло… землёй и песком. Рядом с собой она увидела ещё одного человека. Пожилую женщину, которая как будто спала или сидела, прикрыв глаза. Рин попыталась вспомнить, что случилось, и снова дёрнулась, вызвав недовольное шипение парня, который водил пальцами по её лицу.

— Всё.

— Где мы, Учиха-кун? — спросила Рин, потому что парень словно не собирался представляться.

— Пока не в Конохе, но скоро будем там, — сказал Учиха. — Расслабься и смотри в глаза.

Рин вздрогнула и поняла, что находится в иллюзии.

— Так будет быстрей, чтобы всё тебе объяснить, Рин, у нас действительно очень мало времени, — успокоил её Учиха. — Ты была мертва.

— Смерть?.. — Рин задумалась, и всё тело прошило ознобом.

Она вспомнила!

Шиноби Тумана. Захват. Похищение. Нохара могли стать носителями биджуу почти наравне с Узумаки, так ей говорила тётя Бивако. Какаши смог выследить их, но… его сил было недостаточно, чтобы справиться со всеми. Она не могла допустить, чтобы её снова… Чтобы снова… как тогда на войне… Она сама бросилась на то Чидори Какаши, чтобы умереть быстро и безболезненно.

— Я обнаружил следы ментального вмешательства, — сказал Учиха. — Убрал всё. А теперь послушай внимательно. От этого зависит судьба всего мира.

— Судьба… мира?

— Со времени твоей смерти прошло почти полных девять лет… — начал историю Учиха. — Ты должна знать кое-что об Учиха. Мы… любим всего однажды, и эта любовь схожа с одержимостью. Обито на самом деле выжил. Ему помогли и сделали очень сильным. Настолько, что он может решать судьбу мира. Или развязать новую войну. И всё из-за тебя.

— Из-за меня?

— Он любит тебя настолько, что готов уничтожить мир, в котором тебя нет, — сухо ответил парень. — К счастью, он хранил твоё тело и существует запретная техника, которой было возможно оживить тебя.

— Такая техника существует? — удивилась Рин.

— Да. Ей владела старейшина из Песка. Мне пришлось выдать тебя за её внука, для которого она берегла эти знания.

— Та женщина?..

— Да. Цена техники — жизнь. И сейчас я хочу знать, стоишь ли ты всех усилий, будешь ли сотрудничать добровольно или мне тоже надо будет наложить на тебя ментальные печати, чтобы скорректировать поведение.

— И что мне надо делать?

— Прошло девять лет. Тебе тринадцать. Обито двадцать два. Мы хотим привязать его к деревне. К Конохе, которую он оставил и в которую не вернулся, потому что на пути туда встретил вас с Какаши-саном.

— Он… — Рин прикрыла рот.

— Он видел, как ты погибла. И потерял связь с реальностью. Потерял связь с кланом и с Конохой. И возненавидел Какаши, хотя и не смог убить его. Лишь всех тех шиноби, которые тебя похитили.

— Значит, если бы мы… Если бы я… — Рин сглотнула.

— Если бы ты дралась до самого конца, а не трусливо покончила с собой, всё было бы иначе, — жёстко сказал Учиха. — Коноха получила бы сильного защитника, а не врага. Теперь тебе надо исправить всё, что ты наделала.

Перед глазами замелькали события, которые произошли явно позже её смерти. Нападение Кьюби. Смерть учителя Минато и его жены Кушины-сан. Списки погибших, среди которых была и тётя Бивако.

— Как?

— Ты уже не сможешь вернуться в деревню как Нохара Рин. Но мы вернём тебя туда как представительницу клана Учиха из Рю. Там живут, можно сказать, гражданские Учиха, которые в своё время не пошли служить в Коноху, потому что не были шиноби. Иногда среди таких просыпается шаринган, иногда нет, но девушек оттуда часто берут в жёны, чтобы влить свежую кровь. Ты будешь жить с Кэйко-сан, она тоже из Рю. Она позаботится о тебе и скажет, что ты её племянница. Ты станешь невестой Обито.

— Н-невестой? — переспросила Рин.

— Да, до того, как тебе исполнится шестнадцать лет, никто тебя не выдаст замуж, не беспокойся. Просто будешь жить в клане, в Конохе, и будешь молчать о том, кем была раньше. Иногда Обито будет тебя навещать.

— Меня не узнают? — спросила Рин.

— Я свёл твои клановые татуировки с лица и чуть отрастил волосы, — сказал Учиха. — Переоденься. Я прихватил с собой женские вещи. Эти испорчены, да и не стоит оставлять следов.

Рин кивнула и взяла то, что ей протянул Учиха, понимая, что уже не в иллюзии.

— Как её звали? Эту старейшину… — спросила она, посмотрев на сидящую старуху, труп которой словно излучал довольство и счастье.

— Чиё.

— Я… Мне нужно будет сменить имя, верно? Можно, взять имя той, что подарила мне новую жизнь?

— Да, — согласился Учиха. — Это означает, что ты согласна?

— Я согласна, — кивнула Рин. — Я сирота, а моя тётя умерла в день, когда было нападение Лиса. Но мы с ней мало общались, она редко находила время на меня. Обито умер, и во мне что-то надломилось…

— Поэтому ты так легко рассталась с жизнью?

— Я знаю, как это — быть в плену, — криво усмехнулась Рин, которую чуть передёрнуло, — и не хотела повторять этот опыт.

— Ясно. Должен тебя предупредить… Обито всё же пострадал и его лицо несколько деформировалось, он даже стал носить маску. Не обращай на это внимания.

— Я, вообще-то, на ирьёнина училась и представляю себе…

— Хорошо, — перебил её Учиха, — в клане тоже есть хороший ирьёнин, ты сможешь продолжить обучение и работать в госпитале, если пожелаешь.

— Правда? — спросила Рин. Точнее, уже Чиё.

— Да. Ты нужна в Конохе. Если ты будешь там, на нашу деревню не нападут и Обито будет защищать тебя, а значит, и всё наше селение. Как шиноби Конохи, ты должна понимать всю важность возложенной на тебя миссии.

— Я понимаю, — кивнула Чиё.

— Тогда выходим, здесь оставаться опасно. Сейчас ты увидишь Обито-нии-сана.

Они покинули дом с круглыми стенами и оказались в ночной пустыне.

— Нам сюда, — Учиха повёл её в дюны.

Шли они недолго, прежде чем встретить ещё двоих шиноби, которых она даже не почувствовала. Как минимум дзёнины В-ранга. Впрочем, её спаситель тоже чакры не показывал и, раз уж смог обмануть целую старейшину Песка, тоже был сильным. Какаши когда-то говорил, что «быть Учиха — это то же самое, что быть сильным шиноби».

— Ты… Обито? — робко спросила Чиё у человека в маске с единственным отверстием для глаза.

Шиноби, поколебавшись, снял свою маску, и Чиё ахнула. Взрослый… но это на самом деле был Обито. Её друг и товарищ, с которым она проводила много времени, и он… любит её? И он жив! На самом деле жив! И всё это время не мог отпустить её!

— Привет, Рин, — выдохнул Обито, и в свете луны она увидела серебристые дорожки слёз, прочертившие его щёки.

Она бросилась ему на шею.

— Обито!

ИМБА: Итачи Мягкая Булочка Ан-пан

В свои почти девять лет Гаара убил больше тридцати человек. Тридцать сильных дзёнинов Песка, первым из которых был его родной дядя — Яшамару. Дядя, который воспитывал Гаару с малых лет, сколько он себя помнил, напал на него. А потом… потом сказал, что вызвался сам, потому что всегда ненавидел за то, что Гаара убил его сестру — свою маму, когда родился. Яшамару оставил кровоточащий след в душе и на лбу — как напоминание о том, что любить стоит только себя и бороться за жизнь только для себя.

Гаара был очень способным. То первое покушение, произошедшее после его шестилетия, заставило резко повзрослеть и понять, что или ты, или тебя. Тогда, на эмоциях, из него впервые вырвалось Воплощение Песка. Отец Гаары — Четвёртый Кадзекаге — подавил Демона с помощью своего золотого песка, но с той поры не оставлял попыток уничтожить неугодного сына, в котором жил «монстр».

Гаара учился и постоянно тренировался, потому что настоящий шиноби, если не хочет умереть молодым, должен предвосхищать действия врагов. А в деревне почти все были его врагами и почти каждый хотел, чтобы он умер.

Способность подключать свой зрительный нерв к песчаному глазу Гаара держал в секрете. Собственная модификация техники песчаного клона позволяла не только слышать звуки и чувствовать чакру, но и всё видеть. С помощью этого Гаара незримо присутствовал на всех собраниях Совета и Кадзекаге, где часто обговаривали и покушения на «монстра» Суны. Это позволяло выживать.

Когда к нему в деревне без страха подошёл парень, старше лет на пять, Гаара слегка растерялся. О покушениях ничего не было слышно, к тому же таких молодых шиноби к нему ещё не подсылали.

Парень сказал, что в деревне недавно, и от этого частично стало ясно его бесстрашие. Его улыбка остро напомнила про Яшамару. Тот улыбался очень похоже. Тем более, парень спросил, не из одного ли они клана, так как их волосы были одинаковыми по цвету.

А потом…

Потом Гаара оказался в иллюзии. И даже успел пожалеть, что так непозволительно расслабился и попался на уловку.

— Прости за это, — вздохнул парень, — иначе мы не успеем поговорить и привлечём внимание тех АНБУ, которые следят за нами. Я знаю, как извлечь из тебя того демона, который портит твою жизнь. Ты хотел бы избавиться от этого бремени? Ведь тебя не спросили, хочешь ли ты себе такой судьбы. Судьбы монстра и оружия деревни.

— Избавиться? — Гаара остановил контратаку, чтобы вырваться и уничтожить того, кто на него напал. — Как?

— С помощью Статуи Поглощения Демонов и заинтересованных в этом людей, — ответил парень, и Гаара не ощутил в его словах лжи.

— Ты не из нашей деревни.

— Нет, я не из Суны… И я покину её послезавтра, после заката. Если надумаешь пойти со мной, то встретимся на пути к Фукуро возле дома старейшины Чиё.

— Которая недавно умерла?

— Да. Не приводи никого, если не решишься. Ты и так достаточно проредил Суну.

Гаара понял, что гендзюцу снято, тот парень снова улыбнулся ему и, извинившись за то, что ошибся, ушёл.

Время на раздумья пролетело как один миг. Гаара продолжал следить за отцом и Советом, чтобы убедиться, что это не ловушка для него, но они жаловались, что в деревне не осталось хороших дзёнинов, кто мог бы с ним справиться, вновь обвиняя отца, что это была ошибка — запечатать Воплощение Песка в сына.

Когда до условленного часа осталось всего ничего, Гаара сел на крышу, как делал часто, чтобы понаблюдать за закатом солнца и восходом луны, заменил себя песчаным клоном и с лёгкостью выбрался из деревни. Его обычно никто не тревожил, опасаясь попасть под раздачу, поэтому он подсчитал, что клона хватит до рассвета, когда станет и издалека видно, что это подделка.

Мысли сбежать из деревни иногда посещали Гаару, он мог легко защитить себя, но вот позаботиться о том же пропитании… к тому же он не знал ничего кроме Суны. А ещё где-то в глубине души ждал, что однажды отец примет его силу, оценит его. Поймёт, что он никакая не ошибка. Возможно, если он избавится от монстра, то… станет нужным своей семье.

Возле того дома старейшины его ждали трое. Самый молодой, красноволосый, тот, который позвал, и двое повыше и постарше, один из них был в маске с одной дыркой для глаза.

Оказалось, что извлечь монстра, которого тройка его спутников звала «биджуу», возможно только в полнолуние. Удивительно, но от всех троих Гаара не чувствовал ни страха, ни угрозы, разве что что-то, похожее на лёгкое любопытство.

— Не волнуйся, — сказал тот, что был младше всех и представился как «Итачи». — Мой старший брат использует особую технику переноса. Так будет быстрей, чем топать пешком.

Итачи даже подошёл к нему и положил ладонь сначала на голову, а затем на плечо, и слегка её сжал. Гаара посмотрел на руку, которая его касалась. Это было… От удивления он пропустил момент, когда была использована техника, о которой его предупредили. Просто в какой-то миг они вместе с Итачи и вторым его «братом» оказались в странном месте с нагромождениями чуть светящихся кубов.

— Где мы? — спросил Гаара.

— Внутри особого измерения, — пояснил Итачи, посмотрев на него, продолжая держать за плечо. — Обито-нии-сан перенёс нас сюда, а сам переместится по специальному реперу в нужную нам точку, а затем выпустит нас. Так мы сэкономим пару дней пути. Ты уже умеешь выполнять технику телесного мерцания или замены?

Гаара насупился, не зная, стоит ли отвечать и говорить о своих способностях.

— Не волнуйся, я спросил не для того, чтобы выведать у тебя твои возможности, просто уточняю, понял ли ты моё объяснение. Если ты уже умеешь выполнять простейшие телепортационные техники, значит, поймёшь и принцип действия Камуи.

— Тогда я понял, — буркнул Гаара и замер, когда Итачи со смешком разлохматил его волосы.

— А ты забавный, когда дуешься. О… у тебя полные волосы песка…

— Мы прибыли, — сказал второй брат, имя которого Гааре ещё не назвали, и он увидел что-то типа расширяющегося круга, а потом они оказались на тропинке в лесу.

— Здесь неподалёку есть онсэн, переночуем там, — сказал Обито — тот, кто использовал ту технику.

— Онсэн! Класс! Надеюсь, там подают сладкие данго, — как будто искренне обрадовался Итачи. — И не мешало бы помыться… Я уже весь чешусь.

— Надо полагать… Да и запашок специфический, Ичи-кун, — издал смешок второй брат. — Ты разве не знал, что в Суне не моются?

— Вот как-то нет, — буркнул Итачи. — И это был ужас. Самое тяжёлое, да… Идём скорей.

Гаара впервые был за пределами Суны, впервые видел гостиницу, впервые видел онсэн, который оказался источником с огромным количеством горячей воды, освещённой фонарями. Так много жидкости Гаара в принципе ещё ни разу не лицезрел, поэтому замер, разглядывая бассейн, в котором надо мыться, пока Итачи договаривался с хозяйкой насчёт оплаты.

— Ты как насчёт ополоснуться, мелкий? — Гаара чуть не подскочил от голоса за спиной, так задумался. К нему совершенно неслышно подошёл второй «брат». — Если против, то я отведу тебя в твою комнату — спать. Или ты ещё есть хочешь? Мы поедим после помывки. А тебя… ну, можно сейчас накормить.

— Я… — Гаара заколебался. — Я не знаю.

— Ты же ни разу не мылся, верно?

— Нет.

— Может, хочешь попробовать? Если не понравится, то больше можешь не мыться. Я не ощущаю от тебя запаха грязного тела или типа того, но, может, это пока…

Гаара снова задумался.

— Тут тебя никто не тронет, ты можешь оставить своё оружие, — брат показал на его песчаную тыкву, — в комнате, если вдруг на нас правда кто-то нападёт, мы сможем тебя защитить. Но я не настаиваю. Как хочешь.

— А если я сбегу, пока вы будете мыться? — спросил Гаара.

— А нафига ты с нами пошёл, если сбежать собираешься? — пожал плечами «брат». — Ну, беги.

— Ну или убью, чтобы доказать свою силу…

— Надо было раньше это делать, пока мы были возле Суны, а сейчас ты непонятно где, может, Обито-нии-сан нас за тысячи километров перенёс, — снова раздался тот смешок-хмык.

— Ну что? — подошёл к ним Итачи и вопросительно кивнул Гааре. — Ты спать, есть или мыться?

— Я не буду мыться, — решил Гаара. Ему пока не хотелось раскрывать секрет песчаной защиты, да и он не знал, как та отреагирует на воду. Всё же любая влага здорово усложняла управление песком за счёт его утяжеления.

— Хорошо, тогда ешь и ложись спать, мы выдвинемся завтра утром, — не стал настаивать Итачи. — Иди к хозяйке, она тебя покормит и покажет, где твоя комната. Шисуи, пошли.

Гаара увидел, как полноватая женщина машет ему рукой в призывном жесте, и подошёл к ней.

— Какой ты симпатичный, малыш, неужели и правда уже шиноби?

— Да, — ответил Гаара.

— Значит, должен много кушать, — как-то странно проворковала женщина и привела его к столу, где выставила большую плошку риса с какой-то подливкой. Мясной и жгучей. Потом пирожки с начинкой, кажется, из чего-то овощного и сладкого. Ещё была рыба и что-то тонко нарезанное и белое, сладковато-горькое, но вкусное. Ничего кроме риса Гаара раньше не ел, но умял всё, что дали. Требовались силы, да и он весь день не брал ничего в рот, опасаясь, что его отравят и он не сможет сбежать. Из-за частых попыток что-то ему подсыпать приходилось есть помалу, чтобы убедиться, что еда пригодна для употребления, или долго жевать вяленое мясо, которое сложно отравить. Правда от него порой крутило в животе, сильней, чем от отравленной еды.

Хозяйка провела его на второй этаж и завела в маленькую комнатку, где был расстелен футон.

— Я буду тут один? — спросил Гаара.

— Да, твои… товарищи и брат, наверное, да? Сказали, что ты храпишь по ночам, и поэтому попросили для тебя отдельную комнату.

Гаара не знал, как реагировать. Это хорошо? Или плохо? Его никто не охранял… Его боятся? Или просто решили, что ему так будет комфортней?

— Вы сказали «брат»? — спохватился он.

— Ну да, тот красноволосый мальчик, — кивнула хозяйка, — разве вы не родственники?

— Да, но мы просто… из одного клана, — соврал Гаара.

Хозяйка пожелала ему доброй ночи и ушла. Из окна в комнате был виден онсэн, и некоторое время Гаара смотрел, как люди, с которыми он ушёл из деревни, сидят в этой воде с полотенцами на головах, а потом забился в угол, окружил себя песчаной защитой и лёг отдохнуть, но в итоге даже уснул, отчего-то чувствуя себя в безопасности.

Утром его разбудил Итачи, с интересом посмотрев на то, как его песок снова превращается в тыкву.

Около двух недель они просто путешествовали, казалось, без цели. Иногда перемещались той техникой Обито, которую Итачи назвал «Камуи». Гаара успел увидеть, что техника исходит от той дырки в маске. Лица Обито не показывал, но казалось, что долго смотрел на него.

Они видели огромные статуи в Долине Завершения, с большим водопадом, полным воды, и рекой, которая петляла по всей этой долине. Итачи рассказал, что в ней когда-то завершилось великое сражение основателей Конохи — Учиха Мадары и Сенджу Хаширамы, Первого Хокаге. Были в речной долине «Мотигомэ», названной в честь особого сладкого сорта риса, из которого делали самые вкусные сладости. Там Гаара правда объелся всякой всячиной. Видели огромные мосты через огромную реку — как пояснил Обито, эта Хироигава является естественной границей между странами: Реки, Дождя, Травы и Водопада со Страной Огня. Были в Стране Горячих Источников, а ещё заглядывали в Страну Железа, чтобы посмотреть на снег. Снег падал с неба и был холодным, а каждая снежинка имела собственный рисунок. Вместе они были похожи на дюны в пустыне, потому что лежали большими сугробами.

А в день перед полнолунием Обито откуда-то принёс странное лакомство, которое назвал мороженым, его надо было разламывать, чтобы поделиться, и «старший брат» в маске поделился с Гаарой.

— Мы уже на месте, — сказал Обито, когда Гаара доел невероятно вкусное мороженое, оказавшееся холодным, как снег, но сладким, как пирожное из мотигомэ.

— Значит, сегодня, вы избавите меня от монстра? От биджуу? — спросил Гаара, который уже почувствовал скрытое убежище в горе — там была пустота, прикрытая здоровым камнем.

— Да, — кивнул Итачи. — Это будет сегодня.

Обито вздохнул и сложил несколько печатей. Огромный камень, закрывающий вход, сдвинулся. Они вошли в темноту, за спиной закрылся камень. Гаара с опаской вдохнул влажный и чуть спёртый воздух пещеры и увидел, что глаза его сопровождающих загорелись красным.

Затем он уловил движение чакры и раздался громкий хлопок призыва.

Гигантская чуть светящаяся статуя сделала пещеру гораздо тесней. Она излучала такую ауру жути, что Гаара поёжился. По сути статуя представляла собой бюст гиганта с обнажёнными острыми зубами, его глаза были закрыты толстой повязкой со странными выпуклостями, отдалённо напоминающими прикрытые глаза. Только их было девять штук — один в центре и по два в два ряда с боков. Перед этой жутковатой мордой были две огромные ладони с растопыренными пальцами, связанные цепью.

— Что это? — прошептал Гаара.

— Это Демоническая Статуя, которая может поглотить биджуу из тебя, — ответил Обито. — Но нам понадобится помощь в извлечении и запечатывании.

— Думаю, тебе стоит уснуть, — подошёл к Гааре Итачи, закрывая обзор на Обито, который начал складывать печати. — Мы бы не хотели, чтобы, вернувшись в деревню, ты рассказал слишком много о том, что видел, понимаешь?

— Почему… Почему ты хочешь мне помочь? — чуть отступил Гаара. — Ведь мы… из разных деревень. Значит, мы — враги.

— У меня есть названый брат, — чуть грустно улыбнулся Итачи. — Он такой же, как ты. К тому же иногда даже враги объединяются, когда на кону что-то серьёзное…

— Что «серьёзное»? — спросил Гаара, но Итачи посмотрел на него своими красными глазами и перед взором всё поплыло.

«Интересно, какой он… названый брат Итачи?» — пронеслась мысль перед тем, как Гаара окунулся в темноту сна.

— Скажи, что сейчас будет, нии-сан? — спросил Шисуи Обито.

— Я вызову официального главу «Акацуки» — мы зовём его Лидер-сама — он уже призовёт всех остальных, — ответил Обито. — Для того, чтобы извлечь биджуу в Статую, потребуется много народу и специальное дзюцу.

Итачи проверил Гаару и кивнул.

— Я хочу понаблюдать за запечатыванием. Это возможно?

— Он умрёт, Ичи-кун, — с сожалением сказал Обито. — Сосуды демонов всегда погибают. Насколько я знаю, их система кейракукей слишком связана с их биджуу…

— Разве что рядом будет медик, который сможет отсоединять каналы чакры… — посмотрел на Обито Итачи. — К тому же я слышал, что Узумаки Кушина, из которой вырвался биджуу, не умерла.

— О живучести Узумаки складывали легенды, — хмыкнул Шисуи. — Они могли сражаться даже с проткнутым сердцем только за счёт объёмов чакры. Но… и они всё же умирали. Неизвестно, смогла бы она выжить, случись всё иначе.

— Возможно, — согласился Итачи. — Но я всё же хочу понаблюдать.

— Дело твоё, — Обито снял маску и долгим взглядом посмотрел на спящего Гаару. — Он совсем ребёнок. Думаю, он был бы рад, если рядом кто-то будет.

Итачи кивнул, и Обито сложил печати, призывая техникой необычный силуэт, у которого как будто имелись только глаза. Выглядело странно, хотя иномирянин упоминал об этом. Зато эта штука должна была считываться «Системой», так как несла в себе чакру носителя, но относительно «Лидера-сама» Итачи ждало настоящее разочарование, так как, развернув информационное поле, он увидел:

«Человеческая марионетка 52 ур. Владелец: Узумаки Нагато».

И даже того знака не было, который можно было раскрыть и посмотреть чуть больше. Скорее всего, потому, что с мёртвыми людьми «Система» переставала работать и пропадали все данные по ним.

Даже по Статуе Демона было больше пунктов, с данными про наполненность и как это называется, а дополнительный информационный лист «Системы» подтверждал историю иномирянина про то, что эта штука — часть тела Десятихвостого и одновременно ожившее Древо Шинджу «331 уровня».

Видимо, каждый биджуу должен был поднимать уровень этого «Древобога», чтобы Обито мог его призывать.

— Это Учиха Шисуи и Учиха Итачи, Пейн-сама, — представил их Обито. — Они помогли изловить однохвостого джинчуурики. Нам следует начать запечатывать его, пока на небе полная луна.

— Хорошо, приступим, — кивнул силуэт и призвал ещё шестерых шиноби-силуэтов.

Их Итачи смог в какой-то мере «считать».

Первым был Бива Джузо, отступник Кровавого Тумана сорокового уровня. Любопытным было то, что в строке лояльности у Джузо стояли «Мечники Тумана» и «Теруми Мэй». Но то ли из-за техники, то ли из-за того, что Демоническая Статуя испускала свою чакру, строк с «параметрами» у него не было — только обрезанная информация. Впрочем, это уже было кое-что, тем более что этот Джузо значился в Книге Бинго как владелец одного из семи легендарных мечей — у него был Кубикирибочо, «Обезглавливающий раскалывающий меч».

Следующим стоял, по всей видимости, Сасори, с родственниками которого Итачи не так давно познакомился. У него тоже вышло узнать только имя без информации, так как тот, подобно Нагато, был в человеческой марионетке двадцать восьмого уровня.

Третьей стояла Камихито Конан — отступница из Скрытого Дождя тридцать восьмого уровня с лояльностью к Узумаки Нагато и «Акацуки». Пока из всех женщин, статусы которых видел Итачи, эта была самой сильной. Но легендарную Цунаде он не встречал.

Четвёртым был Акизакура Какузу пятьдесят второго уровня из Скрытого Водопада, у которого лояльность была в прочерке, а со строкой «жизнь» творилось что-то странное. Видимо, это и была некая «неубиваемость на пять жизней», о которой упоминал иномирянин.

Пятым был «Зецу», у которого в строке с «расой» стояло «искусственно созданное существо 2 штуки». Этот «шиноби» имел лояльность к Кагуе и определился тридцать третьим уровнем. Впрочем, у него в строке «жизнь» тоже стояло какое-то нереальное значение, да и могли быть сюрпризы в скрытых параметрах.

Шестым оказался Футабе Фуринто — нукенин из Камня тридцать пятого уровня, его Итачи не помнил в рассказах иномирянина и не видел в Книге Бинго.

Если не считать Обито, который после вызова всех остальных сразу пропал, то их было семеро и они рассчитывали на одного Шисуи, видимо, кому-то в пару.

— Это братья Учиха, — коротко представил их Лидер, — у нас джинчуурики однохвостого, приступим к запечатыванию.

Шисуи бросил прощальный взгляд на Гаару и прыгнул на свободный палец статуи.

— Шисуи-сан, забери кольцо и надень на тот же палец, где стоишь, — распорядился Лидер. — Сконцентрируй чакру, потребуется чакра для техники запечатывания.

— А второй Учиха не хочет облегчить нам задачу? — спросил Джузо.

— У Итачи-сана своя миссия, — ответил Лидер, — приступим. Запечатывающая Техника: Призрачные Драконы Девяти Поглощающих Печатей!

Итачи увидел, как сначала загорелись знаки на гигантских пальцах: «ноль» — на большом пальце правой руки, который занял Лидер, «синий» — указательный палец, на который встал Шисуи. На среднем пальце находилась Конан, и тот светился надписью «белый». Далее пустовал безымянный палец, а на мизинце с надписью «вепрь» расположился Зецу. Соседний мизинец левой руки тоже остался свободным, а на безымянном пальце с «югом» стоял Джузо, средний палец — «север» — занимал Какузу, указательный с «тройкой» был за Фуринто, на большом пальце с «жемчужиной» стоял Сасори, точнее, его марионетка.

Рот Статуи Демона медленно открылся, обнажая глотку, и осветился чакрой, которую, видимо, передавали члены «Акацуки». Сформировалось что-то вроде девяти «языков» в виде драконов, которые окружили Гаару. Тело паренька приподнялось над землёй, и Гаара вскрикнул во сне, сжимая зубы. Это точно было болезненно. А потом… из глаз и изо рта потекла красная чакра.

Итачи наблюдал, как происходит поглощение биджуу.

Для полного запечатывания понадобилось пятьдесят четыре часа. До самого конца Гаара был жив, а вот на последней минуте тело не выдержало извлечения такого количества чакры. Это было похоже на полное чакроистощение, когда очаг уже не мог работать и тело было больше мёртво, чем живо. Из-за того, что ему приходилось поддерживать видимость того, что он — Орочимару, Итачи изучил многие медицинские техники и техники фуиндзюцу, которыми славился Змеиный саннин. К тому же АНБУ в некой очерёдности ставили в «почётный караул» библиотеки Хокаге, потому ему ничего не стоило создать иллюзию, а в это время изучить техники, которыми бы точно заинтересовался исследователь разных дзюцу. Да и «предзнания» появления Обито и всего остального не позволяли морально терзаться. Поэтому он изучил технику нечестивого воскрешения, которая была придумана Нидайме, и когда говорил о ней Обито, мог её и применить. В госпитале Итачи видел особую медицинскую печать, которая была разработана ещё при союзе Сенджу и Узумаки и помогала в особо запущенных случаях, когда у шиноби было чакроистощение на грани жизни и смерти, когда невозможно было выполнить операцию, так как очаг не поддерживал жизнь.

Когда старейшина Чиё работала над телом Рин, Итачи увидел принцип действия, только с трупом в какой-то мере было проще работать — мёртвый уже не умрёт. Сначала восстановление, потом наполнение очага, а в последний момент что-то, очень похожее на обращение к Чистому Миру, как при Нечестивом Воскрешении. Только без печати управления. И там, и там нужна была жертва, но в одном случае она добровольная, в другом — нет. К тому же была и особая техника риннегана, которая, по всей видимости, позволяла и восстанавливать тела, и возвращать к жизни, но, скорее всего, таких идеальных техник нет, это было возможно только при определённых условиях или свежих умерших.

— Ух… — выдохнул Фуринто, когда всё закончилось и один из закрытых глаз Статуи Демона открылся, образовав зрачок. — Я думал, это никогда не закончится. Больше двух дней мы здесь.

— Когда нас станет больше, возможно, будет быстрей, — сказала Конан.

— Я бы на это не рассчитывал, — ответил Лидер. — Говорят, чем больше хвостов у биджуу, тем больше в нём чакры.

— Тогда я прерываю технику, — скрипучим низким голосом сказал Сасори и, сложив печати, исчез.

За ним последовали и все остальные.

— Тебе лучше сейчас забрать своё кольцо из статуи, Итачи-сан, — сказал Лидер.

Итачи закрыл глаза Гааре и, кивнув, прыгнул на безымянный палец правой руки Статуи. Его перстень из белого металла с красной печаткой и надписью «алый» по цвету походил на активированный шаринган. Поколебавшись, он всё же надел его на безымянный палец правой руки и почувствовал укол. Скорее всего, кольцо было чем-то вроде маячка для телепортации, по которому его можно будет обнаружить и к нему переместиться.

— Я всегда смогу связаться с вами, — подтвердил догадку Лидер. — Выдать задания или сообщить о поимке очередного джинчуурики.

— Всё чисто, — появился Обито, покосившись на тело Гаары, который теперь казался ещё меньше. — Песок не особо зашевелился, когда их джинчуурики пропал.

— Я хочу попробовать оживить его, — кивнул на Гаару Итачи. — Хочу испытать новую технику.

Лидер, который уже сложил печать для прерывания техники, замер.

— Оживить? — голос через эту технику звучал как будто из переговорной гарнитуры — с механическими нотками и шипящими «помехами».

— Ты сможешь? — спросил Обито. — Но… та женщина…

— Да, — «она умерла», Итачи не сказал, но они оба это и так знали. — Хочу попробовать использовать силу биджуу. Возможно, всё дело просто в объёме чакры, которую надо вложить в технику. Объёме, которого нет у одного шиноби… разве что за некоторым исключением.

— Хм… Если у биджуу взять немного чакры, думаю, от него не убудет, — кивнул Обито. — Это… полезная техника. В перспективе.

— Только очень опасная, — возразил Шисуи. — Если что-то пойдёт не так…

— Я придумал, как обойти… некоторые проблемы, — успокоил брата Итачи. — С помощью своего Мангекё. Но пока лишь в теории.

— Так можно оживить любого? — спросил Лидер.

— Ну… технически, нужно иметь мёртвое тело. Для полноценного воскрешения, потому что если использовать чужое, это выйдет… в общем, к собственному телу привязать душу гораздо легче, чем к чужому, к чужому получается только через специальные печати фуиндзюцу. Хотя… по идее, я читал, что силой риннегана можно полностью трансформировать чужое тело под нужное, но нужно пробовать… Что? Я люблю читать.

— Да, он любит читать, — с серьёзной миной подтвердил Шисуи. — Он проводил в госпитале и клановой библиотеке столько же времени, как на полигоне.

По силуэту Лидера, который был только с глазами без рта или других черт, сложно было что-то определить, но молчание оказалось весьма красноречивым. Итачи знал, что у него точно есть тот, кого бы он хотел оживить. На это и был основной расчёт. Впрочем, Гаара за время, пока они вместе путешествовали…

Итачи старался не привязываться, так как исход был неизвестным, но… Возможно, Гаара напоминал ему названного и родного братьев — Наруто и Саске. Гаара был таким же сдержанным, как Саске, но в то же время в чём-то бесхитростным и наивным, как Наруто, да и тоже джинчуурики. Потихоньку Итачи выведал у Гаары всё, что с ним происходило в Суне. Похоже, там решили «проверить», как произошло запечатывание, так как их единственный джинчуурики до этого добровольно пребывал в заключении, просидев в одной из крепостей Пустыни Демонов более сорока лет, в общем, как раз с той поры, как Первый Хокаге разделил между Элементальными Странами Хвостатых Зверей.

Кадзекаге, который был родным отцом Гаары, решил, что эксперимент с биджуу вышел неудачным, и раз за разом отправлял к сыну убийц. Гаара признался, что благодаря одной своей технике узнавал об этих планах заранее и готовился к нападению с летальным исходом для напавших. Поэтому в Суне решили, что у мальчишки «Абсолютная защита», впрочем, в покое всё равно не оставили, несмотря на то, что сам Гаара агрессии не проявлял. По мнению Итачи — и братья с ним соглашались — это было до поры до времени. Скажи тысячу раз «собака» — и в тысячу первый человек гавкнет. Это пока этот ребёнок ещё находился на перепутье и только защищался, а потом… потом озлобится, обидится на весь мир за то, что такой… никем не любимый. Сложно жить, когда тебя боятся, у тебя нет близких людей, хотя бы сокомандников, которым можно подставить спину. Жизнь шиноби и так нелегка, а когда обладаешь силой… очень важно иметь якорь, настоящую Цель, Путь… чтобы это не сводило с ума, чтобы не стать монстром, не важно, есть в тебе биджуу или нет.

Тот же Наруто мечтал стать Хокаге, чтобы все жители Конохи его признали. Итачи много вспоминал про Наруто и вольно или невольно сравнивал их с Гаарой. На Наруто никто не охотился… это позволило этому парню остаться без тьмы в сердце. Он даже Фугаку-отоо-сана заставлял обращать на себя и Саске внимание…

— Значит, ты хочешь попробовать оживить его? — протянул Обито. — Да… Он… Он всего лишь мелкий пацан. Можно попробовать. Что для этого нужно?

— Нужна чакра. Много, — покосился на Статую Демона Итачи, — а ещё… мне нужно будет отправить в Чистый Мир замену его душе, и я кое-что для этого придумал, — он активировал Мангекё Шаринган.

Гааре снился сон. Мутные и неясные тени, боль… немного ненастоящая, словно не его, но неприятная, заставляющая страдать, но не позволяющая проснуться и вырваться из странного кошмара. Он как будто увидел дядю Яшамару и маму, они правда были похожи, даже больше, чем на фотографии. Мама Карура улыбалась ему и обнимала, пытаясь прогнать эту чужую боль, и стало немного легче, Гааре даже стал нравиться этот сон. Боль теперь казалась каким-то избавлением. И он вспомнил, что Итачи обещал… Обещал, что избавит Гаару от его демона, сделает таким, как все счастливые дети, играющие в компании других детей в мяч или «в шиноби». Когда он будет таким же, как они… Да… Это будет здорово… Конечно, он уже шиноби, но… можно же просто поговорить о чём-нибудь. И никто не будет бегать с криками «монстр» и плакать. Всё будет иначе… И отец, он больше не скажет, что Гаара — ошибка. Он же исправит эту ошибку, и всё наладится…

Гаара как будто засыпал внутри сна — перед глазами постепенно темнело, пока не наступила непроглядная тьма. А потом его будто кто-то позвал… и мир потихоньку начал светлеть. Вспомнилось его первое в жизни путешествие, вкус мороженого и сладостей из долины Мотигомэ, ощущение от мокрой воды — он всё же искупался в одиночестве, чтобы узнать, что это: тогда песчаная защита освободила его тело и зависла сверху, как будто волнуясь.

Гаара увидел самого себя как в ростовом зеркале — полностью — и его «отражение» протянуло к нему руку. Поколебавшись, он соприкоснулся ладонью со странным «клоном» и…

Открыл глаза в пещере. Над ним нависал Итачи, у которого в глазах Гаара успел разглядеть что-то странное со зрачком, как будто тот был не круглый, как у всех, а фигурный. Но Итачи моргнул, и его глаза стали обычными — тёмными.

— Получилось? — спросил кто-то рядом, и Гаара повернул голову, чтобы увидеть «брата» в маске. Он заметил странную «кишку», соединяющую Обито со Статуей, и ещё какую-то непонятную «тень» с глазами.

— Да… Встать можешь? — спросил Итачи. И Гаара поднялся.

— Как ощущения, мелкий? — спросил Шисуи.

— Я… — Гаара посмотрел на своё тело и сосредоточил чакру. Воплощение Песка он чувствовал комком тёмной злобы где-то в животе. Но… ничего не находил. — Оно исчезло?.. Я больше не демон?

— Джинчуурики не демоны, а сосуды для биджуу, — наставительно сказал Итачи и улыбнулся. — Всё в порядке. Мы смогли его извлечь. Та штука сожрала его без следа.

Гаара посмотрел через его плечо на Статую. Та выглядела иначе. А повязка на «лице»… выпуклости на самом деле оказались глазами, и один из них был приоткрыт.

— Прости, — Итачи извинительно улыбнулся и коснулся его лба. — Тебе придётся снова немного поспать.

Очнулся Гаара в одиночестве возле дома старейшины Чиё. Там, где началось его «путешествие». На короткий миг подумалось, что всё, случившееся с ним, было сном или вражеской техникой. Он сосредоточил чакру и с облегчением выдохнул: Воплощения Песка правда не было.

На востоке всходило солнце, и Гаара отправился в Суну. В этот раз он прошёл в главный вход через ущелье. Дорогу ему заступил один из чуунинов, но увидев, кто перед ним, тут же смылся, оставив после себя кислый запах страха. Гаара даже удивился, так как считал, что так чувствовать чужие эмоции мог из-за Воплощения Песка.

Впрочем, под напряжёнными взглядами охранников было не слишком-то уютно, и впервые Гаара задумался, что теперь он не то чтобы совсем беззащитен, но…

Видимо, Кадзекаге успели доложить о его возвращении, так как отец появился из вихря песка прямо пред Гаарой.

— Где ты был?

Гаара поднял взгляд, увидел белую касакаге с эмблемой «Ветер» на голове отца, и внезапно как будто внутри что-то «распечаталось» и он услышал голос Итачи в ушах.

«Думаю, тебе не стоит сообщать своим, что ты ушёл добровольно. Они верят в то, что ты всегда, с самого рождения, был одержим демоном. Воспользуйся этим. Тебе лучше притвориться ребёнком, который вдруг осознал себя и освободился от Воплощения песка неведомым образом. Насчёт менталистов не волнуйся, в твоей голове ничего не найдут, если вдруг будет проверка. Твоя песчаная защита никуда не делась, она не была частью биджуу, это — одна из запретных посмертных техник, предположительно — твоей матери. Так что из-за неё тебя не смогут «прочесть». Ври. Иначе тебя могут посчитать опасным, а мне бы… хотелось как-нибудь ещё встретиться. Удачи, Гаара-кун».

— Вы же… мой отец? — осторожно сказал Гаара, чуть нахмурившись и обдумывая сказанное Итачи. Приходилось признать, что тот несомненно был прав. Если рассказать про то, как он подслушивал на Советах и убивал шиноби, которые должны были его убить… То… Все поймут, что Гаарой управлял вовсе не демон, а желание выжить любой ценой. Если отец решит, что его «ошибка» исчезла, то, возможно, правда примет его как сына, которым Гаара является. — Я плохо помню, что случилось, но я очнулся недалеко от деревни. Кажется… Его больше нет, — Гаара потрогал живот. — Демона, который мной управлял… Воплощения Песка. Его нет.

— Что? — Раса-отоо-сан выглядел ошеломлённым. — Нет? — и взмахнул рукой, призывая охранника из АНБУ, после чего отдал появившемуся шиноби в маске рубленный приказ: — Старших медиков, срочно. И Баки. А ты… сын… иди следом за мной.

Они вошли в Резиденцию. Народ забегал. Прибыло несколько ирьёнинов. Гаару уложили в специальную печать диагностики.

— Ваш сын… Кадзекаге-сама, в нём на самом деле нет биджуу, — отрапортовала самая старая из медиков. — Связи, печать подчинения, ничего нет. У мальчика огромный резерв, видимо, благодаря тому, что он был одержим, да и генетика, но…

— Он больше не одержим? — закончил Раса-отоо-сан.

— Нет, никаких следов Демона. Кто-то избавил вашего сына от него.

— Ясно… — задумчиво кивнул отец.

— Но кто мог избавить джинчуурики от Воплощения Песка? — подал голос Баки-сан, который был наставником брата и сестры Гаары — Канкуро и Темари. — И почему Гаара всё ещё жив?

— В Суне было не так много джинчуурики, чтобы получилось создать реальную статистику, — поджала губы престарелая медик, — другие страны, которые имеют своих джинчуурики, не спешат делиться информацией. Точней, вся информация по биджуу и джинчуурики засекречена. Возможно, Гаара выжил, потому что очень юн, а Бунпуку был уже очень стар, возможно, что использовали какую-то особенную технику распечатывания… Мы не знаем, что произошло.

— Что ты помнишь? — с прищуром посмотрел на Гаару отец.

— Я… мало что помню, — ответил он. — Даже то, как жил в деревне, очень смутно, всё время, словно мне снился сон… А потом я проснулся. Возле Суны. Это произошло пару часов назад.

— Значит, я был прав, — кивнул Раса-отоо-сан, — мой сын всегда был одержим демоном. Им управлял Шукаку. Зря мы послушали Чиё-сама и запечатали Воплощение Песка в плод Каруры. Хотя самому Гааре после того, как удалось избавиться от демона, это и помогло стать сильней. Сколько у него резерва?

— По предварительным оценкам не менее тридцати чуу, но, может, и больше, — ответила медик.

— И это в десять лет? — покачал головой Баки-сан.

— Также у него очень крепкие и толстые каналы кейракукей, — продолжила престарелая ирьёнин. — Это в потенциале даёт возможность использования высокоранговых техник с большими чакрозатратами. К тому же столь юный возраст и такой резерв уже сейчас… позволит развиваться и дальше. Можно предположить, что при должных усилиях и тренировках Гаара-сан сможет достичь уровня легендарных шиноби и вернуть величие нашей деревне.

— Когда Гаара пропал, мы не нашли никаких следов, — сказал самый древний старик из присутствующих, у которого как будто не было глаз. — Вместе с ним пропал и мой… внук. Ичиго… Впрочем…

Гаара вздрогнул, так как на этом имени из него снова «распечаталось» сообщение от Итачи.

— Тот парень с красными волосами? — спросил он старейшину, которого, кажется, звали Эбизо или как-то так.

— Да…

— Он подходил ко мне, я помню это. Кажется, он сказал, что мы могли быть из одного клана… А потом Демон захотел его… убить. Он… кажется закопан недалеко от того дома, где жила старушка, которую хоронили недавно. Возможно, он ходил к ней, чтобы попрощаться, а я… то есть демон его выследил. Что было дальше, я не помню, но очнулся я там же, только уже без демона.

Народ зашушукался.

— Значит, ваш внук стал приманкой? — сказал отец. — Соболезную вам, Эбизо-сама.

— Ичиго привёл Сасори, — ответил старик, и все снова зашушукались. — И Сасори, по данным моей сестры, которые она собирала о своём внуке, какое-то время назад примкнул к организации под названием «Акацуки». Вполне может быть, что это была их акция. С другой стороны, Ичиго говорил, что Сасори попытались убить. Возможно, специально заставили вернуться в деревню. Данных очень мало и они крайне скудны.

— Что ж, тогда будем следить за всей информацией, которая будет всплывать по поводу этих «Акацуки», — кивнул отец и вздрогнул, когда в животе стоящего рядом Гаары громко заурчало.

— Я… кушать хочу, тоо-сан… — кажется, немного переигрывая, он потёр глаза и смущённо улыбнулся.

Отец уставился на него, чуть не открыв рот, и отмер, когда голодный «урк» повторился.

— Да, сейчас, сейчас тебя… сейчас мы с тобой поедим.

Они пошли в забегаловку, где Гаару никогда не обслуживали. У него и не было денег, чтобы заплатить за еду, да и если он проходил мимо, то все прятались, в общем…

Пришлось вспомнить, как вёл себя Итачи вместе с братом, как улыбался, чтобы вести себя максимально похоже на простого ребёнка, который «плохо помнил случившееся». Раса-отоо-сан заказал десять порций тяхана и сел рядом с Гаарой, тоже придвинув к себе одну из пиалок с чем-то вроде риса с мясом, чуточкой овощей и специями.

— Очень вкусно! — похвалил Гаара еду, подбираясь к шестой порции, ощутил пятерню в своих волосах и взглянул на отца, который странно смотрел на него. — Что?

— Я рад, что теперь, — отец не улыбался, но что-то в его глазах было… похожее одновременно на грусть и радость. — Что в тебе нет демона. Как правитель деревни я должен быть огорчён тому, что мы потеряли такое мощное оружие, но, как отец, я рад, что всё случилось так, как случилось. Тебе надо будет многому обучиться, чтобы стать достойным сыном.

Обито прервал технику Телескопа, задумчиво постучав по хрустальному шару, украденному им из покоев Третьего Хокаге. Артефакт был занимательный, да и Итачи предупредил о нём, вспомнив, что «где-то в дневниках предков читал о такой штуке, созданной Узумаки Мито — женой Первого Хокаге, чтобы наблюдать за супругом». Итачи предложил Обито так «присматривать» за Рин, которая на данный момент уже прибыла в Коноху.

Как выяснилось, и за Гаарой, чакру которого они за время путешествия неплохо выучили, а Итачи даже и хитро запечатал в медицинскую печать — на всякий случай — тоже можно было понаблюдать с помощью этого хрустального шара. Мелкого шкета приняли обратно с распростёртыми объятиями, хотя и всё же вышли на «Акацуки». Впрочем, это были больше домыслы, чем реальные доказательства их причастности. Итачи смог внушить парню нужную мысль о том, что не стоит распространяться о том, что он видел, а лучше притвориться, что не при делах со всеми теми убийствами сильнейших шиноби деревни Песка. Чтобы начать жизнь, как говорили в Стране Ветра, «с нового горизонта».

Итачи назвал свою технику воскрешения «Аналогом» и сообщил, что создаёт посредством своего шарингана что-то типа псевдо-души на замену. Обито сам прочувствовал, что для этого требовалось просто огромное количество чакры, хорошо, что он знал, как «подключаться» к Статуе с помощью древесных техник и их связи. А Нагато уже с помощью кольца и своей техники риннегана смог передать Итачи нужное количество чакры. И результат их совместной техники поражал. Особенно если учесть, что мальчик был определённо живым, безо всяких условностей.

— С Гаарой всё в порядке, — сообщил Обито своим братьям, которые, пока он «медитировал», занимались обедом. Как оказалось, Итачи ещё недурственно готовит.

— Это радует, — кивнул какой-то задумчивый Итачи. — Тогда, полагаю, пришло время для обмена глаз, Обито-нии-сан.

— Но… я думал, что у вас обоих Вечный… — начал он.

— Это не для нас, — перебил его Шисуи. — Шаринган раскрывается на полную в парном варианте.

— У тебя неполноценный Вечный Мангекё Шаринган, — пояснил Итачи, — просто много чакры и высокая регенерация тканей, чтобы ты понял разницу. Поедим и займёмся процедурой обмена.

ИМБА: Итачи Может Бахнуть Армию

— Ты тоже решил стать ирьёнином? — слегка удивился Кабуто, смерив Саске, который попросился к нему в ученики, заинтересованным взглядом.

— Да. Я хочу стать таким же сильным, как Итачи. Он… он говорил мне, что ирьёдзюцу сложная дисциплина, но весьма полезная, и приводил в пример тебя. К тому же в ирьёдзюцу используют методы, похожие на гендзюцу, и это поможет в моём развитии…

— Прости, нет, — покачал головой Кабуто.

— Нет?.. — Саске был уверен, что ему не откажут, и слегка растерялся.

— Не дуйся, иначе становишься похож на недовольного ёжика, — усмехнулся Кабуто и положил руку ему на голову, слегка потрепав волосы.

— Но почему? Ты самый лучший и ты обучал брата…

— С недавних пор у меня уже появилась ученица. Так что я занят… — чуть прищурился Кабуто, сверкнув очками.

— Ты про ту девчонку?! — вскинулся Саске, вспомнив пришедшую всего пару дней назад куноичи возраста Итачи. — Она… Юмико говорила о том, что она их дальняя родственница из Рю, но… она что?..

— У неё неплохой потенциал, и меня попросили присмотреть за ней и поднатаскать, — Кабуто снова смерил его взглядом. — Разве что…

— Ну? Что?

— Разве что ты можешь попроситься в ученики к ней. Вот когда сможешь её обогнать или сдашь хотя бы на С-ранг, тогда и поговорим.

Это было уже что-то, и Саске кивнул, запомнив это обещание. Была ещё причина, почему он хотел быть ближе к Кабуто, которого Итачи выделял. Он считал, что их клановый ирьёнин держит связь с братом, с братьями, которые чуть больше месяца назад покинули Коноху.

Отец рвал и метал, потому что возлагал на Итачи огромные надежды. Тогда Саске не планировал подслушивать, ему просто захотелось в туалет и он не хотел попадаться под горячую руку Фугаку-отоо-сана. Но вышло так, что Саске стал свидетелем разговора отца и Кабуто, который напомнил, что Итачи и Шисуи оперативники АНБУ и могли получить особую тайную миссию от Хокаге.

— Ты что-то об этом знаешь? — тут же «взял след» отец.

— Вы же понимаете, Фугаку-доно, я в любом случае не вправе это обсуждать, кроме как строить гипотетические версии. И гипотетически, миссия Итачи-сама и его брата когда-нибудь завершится. Полагаю, ему будет приятно знать, что никто в нём не сомневался, а клан поддерживает в любом случае. Возможно, пока вам следует сосредоточить своё внимание на младшем братике Итачи-сама, чтобы он мог гордиться им, когда вернётся в Коноху.

Саске быстренько вернулся в свою комнату, которую делил с Наруто, но не смог уснуть до утра от волнений и переживаний.

Исчезновению Итачи поначалу не придали значения: брат иногда мог пропасть ночью, если его вызвали по делам Хокаге. Но через несколько дней в их доме появился АНБУ в маске, который разыскивал как Итачи, так и Шисуи. Саске тоже спросили, когда он последний раз видел брата, и он вспомнил только, что проснулся от какого-то шороха или стука в ту ночь, когда пропал Итачи. Но сразу уснул, подумав, что старшего брата вызвали на работу или у него какие-то дела.

Подслушав разговор мамы с Кэйко-сан, Саске узнал, что выяснили только то, что старшие братья под видом команды из трёх человек вышли ночью из Конохи и исчезли в неизвестном направлении. Но вообще то, что Итачи и Шисуи пропали, не ушло далее их семей. Как понял Саске, отец сообщил клану, что Итачи и Шисуи на длительной миссии АНБУ, а Саске посоветовал особо не распространяться о брате. Впрочем, поговорить Саске мог и с Наруто, а с другими ребятами обсуждать брата и сам не собирался. К тому же, мама вроде бы что-то выяснила и совсем успокоилась насчёт Итачи, так как опять же в разговоре с тётей Кэйко сказала той, что официально их объявили без вести пропавшими, а не нукенинами или отступниками, что косвенно подтверждает какую-то секретную миссию. Да и Кэйко-сан вроде перестала грустить, и в её доме появилась та девушка из Рю. Кажется, её звали Чиё или Чио — как-то так.

— Эй! Эй, Саске-кун, постой! — окликнул женский голос, когда Саске направлялся в сторону кланового квартала. Поговорить с Кабуто он предпочёл в госпитале.

С ним поравнялась Учиха Изуми, которую Саске помнил, кажется, с самого детства. Эта девчонка была подружкой Итачи, угощала их данго и всегда была приветлива.

— Привет, Саске-кун! — Изуми улыбнулась. — Ты в квартал? Можно тебя проводить?

— Да, конечно, Изуми-чан, ты была на миссии?

— Верно, я с миссии, сдавала отчёты. Без них не получить вознаграждение. Слушай… Я очень давно не видела Итачи-куна… — Изуми замялась. — С тех пор, как он стал капитаном в АНБУ, у него совсем нет времени, да и я по миссиям, но… Иногда мы всё же виделись.

Саске вспомнил давний случай, когда они проходили втроём мимо компании ребят постарше в клане и Итачи и Изуми начали дразнить женихом и невестой. Не то чтобы брата интересовали девчонки, но эту он точно терпел рядом с собой. И как-то упомянул, что у Изуми шаринган пробудился даже раньше, чем у него, и она сильная куноичи.

— Нии-сан… — Саске поджал губы, размышляя, что сказать. — Он на длительной миссии.

— О… — протянула Изуми и вздохнула. — Похоже, мы ещё долго не увидимся.

— Да… — тоже вздохнул Саске и посмотрел на протектор на лбу Изуми. — Слушай, а какое у тебя звание? Ты чуунин? Итачи говорил, что из Академии тебя выпустили чуть позже, чем его, верно?

— О, нет, я ещё генин, — улыбнулась Изуми, поправив свои длинные каштановые волосы. — И я на полгода младше твоего брата, меня взяли в один класс с ним, потому что у меня был пробуждён шаринган. Но… в отличие от Итачи-куна, я не так быстро развивалась и… с шаринганом были проблемы… так что меня выпустили только немного раньше, чем всех остальных в классе. Мне тринадцать исполнилось несколько недель назад. А что по поводу следующего звания, — Изуми вздохнула. — Через пару месяцев в Конохе должен состояться экзамен на чуунина, вот только…

— Только что? — спросил Саске, когда пауза затянулась.

— В нашей команде недобор. Мой товарищ… недавно… получил серьёзную травму и оставил карьеру шиноби.

— О, — протянул Саске, подозревая, что Изуми смягчила для него то, что произошло с её товарищем. — Значит, вам назначат кого-то другого в команду?

— Пока не знаю, мы же были… Больше года вместе. Уже сработанной командой. Не так просто… заменить. И подобрать генина А-ранга и подходящего по возрасту и способностям… Нет, наверное, найдут кого-то… Просто сильные генины А-ранга к этому возрасту уже становятся чуунинами, ну или по командам все. Немного переживаю. Хотела у Итачи-куна спросить совета… Может, нам выпускника добавят в команду, но до следующего выпуска почти полгода и экзамены уже пройдут. Конечно, будут следующие, но… я и так была самой младшей… Ой, прости-прости, что-то я разболталась, — извинилась Изуми.

— Ничего, мне интересно, — пожал он плечами. — Возможно, я тоже закончу Академию досрочно, так что интересно, как быть в команде, где все старше тебя.

— Ну, это нелегко, — вздохнула Изуми. — Знаешь… твой брат… Его товарищ из первой команды… тоже, в смысле… просто погиб. Почти на первой же их миссии. У Итачи тогда пробудился шаринган, ну, полноценный… которым пользоваться можно.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался темой Саске.

— Наше додзюцу очень капризно. Раннее пробуждение… — Изуми кривовато улыбнулась. — У меня пробудился шаринган очень рано, когда мои родители погибли… Вообще Итачи-кун не так давно рассказал мне, что такое практикуют в нашем «Проклятом Клане», раннее пробуждение провоцирует и раннее развитие. Когда-то он… не то чтобы завидовал, но у меня был шаринган, а у него вроде как не было, так что я даже молилась за него. А на самом деле он получил своё первое томое ещё на войне, раньше меня, но его заставили забыть об этом. Кажется, он вспомнил только тогда, когда пробудил Мангекё. А я… у меня не было родителей, которые бы озаботились тем, чтобы я… чтобы мой шаринган на время закрылся и я забыла о его пробуждении. Так что в начале даже в обмороки падала от оттока чакры. Маленькая слишком была. А когда по правилам делают, то спящий шаринган даёт сильный прирост резерва. В общем, мне не особо помогло…

— Хочешь сказать, что я мог тоже пробудить шаринган, но я про это забыл? — спросил Саске.

— Э… Я не знаю, Саске-кун, — пожала плечами Изуми. — Может, и нет. Но ты из главной семьи Учиха, так что всенепременно будешь таким же сильным, как твой брат.

— Кстати об этом… — Саске вспомнил про разговор с Кабуто. — У нас в клане появилась одна девчонка примерно твоего возраста, которую хотят обучить на боевого ниндзя-медика, она у тёти Кэйко живёт, её родственница из Рю. Не знаю, насколько она боевая, правда, но Кабуто-сенпай сказал, что у неё талант и он будет её учителем. А мне предложил стать её учеником… Только, кажется, у неё нет шарингана, но Юмико сказала, что она хорошо лечит.

— О, было бы интересно с ней познакомиться, — оживилась Изуми. — Возможно, получится устроить её в нашу команду. Медик бы нам точно не помешал. А шаринган… я слышала, что в тех, кто из Рю, иногда пробуждается «спящая кровь», но происходит это далеко не всегда. Иногда кровь Учиха в них сильно разбавлена, чтобы самому пробудить додзюцу, но может усилить имеющееся в клане.

— То есть совсем не обязательно, что у неё пробудится шаринган? — спросил Саске.

— Нет. Может, и не пробудится. Смотря что там у неё по родственным связям. А вообще, между прочим, и в клане некоторых девочек оставляют… В смысле, не обучают на шиноби. Я знаю одну семью, они живут по соседству со мной, их старшие дети погибли на войне, так что Мину — ей лет десять сейчас — и её маленькую сестрёнку Нацуми их родители решили не отдавать в Академию. Но дети этих девочек, если решат стать шиноби, смогут пробудить шаринган. Надеюсь, понятно объясняю. Ну так что? Пойдём знакомиться с?..

— Кажется, Чиё, — кивнул Саске. — Она живёт у тёти Кэйко.

Девчонка, которую позвала Юмико-чан, оказалась очень похожа на Изуми. Впрочем, Учиха же родственники с сильной кровью. Но один возраст, оттенок волос, цвет глаз, овал лица и даже улыбка делали девчонок как будто родными сёстрами-близнецами. Разве что у Чиё не было приметной родинки на щеке и волосы были обрезаны коротко — до середины шеи, и такие короткие стрижки у девчонок Саске не очень нравились.

— О… Стать моим учеником? — удивилась Чиё, выслушав просьбу Саске. — Ты хочешь научиться ирьёдзюцу?

— Да, мой брат… Я считаю, что это полезное умение для шиноби. Так что хочу этому научиться.

— Хорошо, — улыбнулась Чиё. — Тогда я постараюсь тебя научить тому, что знаю сама, но тебе придётся попотеть и прочитать много литературы. Ты точно к такому готов? Мальчишки больше любят бегать и всё крушить, а не учиться столь сложным вещам…

— Я готов, — нахмурился Саске. — К своему выпуску из Академии я стану лучшим ниндзя-медиком, чем ты, онэ-сан!

— «Сестрёнка»? — переспросила чуть смущённая Чиё.

— Он такой миленький, правда? — захихикала Изуми, как-то сразу став подружкой новенькой родственницы.

— Не дуйся, Саске-кун, ты становишься похож…

— На ёжика? — прищурился Саске, переживая, что его не воспринимают всерьёз.

Изуми прыснула и закашлялась, скрывая смех.

— Что? Не-ет… Ну разве что немного.

— Давай посмотрим, что ты уже умеешь, Саске-кун, — предложила Чиё. — Я подумаю, как правильно тебя нагрузить, и посмотрю подходящую литературу для тебя. И с Кабуто-сенпаем посоветуюсь по твоему поводу.

Это предложение Саске более чем устроило.

Чиё взялась за него всерьёз, и Саске усиленно начал изучать медицинские свитки. От знаний пухла голова. Впрочем, отец тоже вспомнил, что у него есть сын, и гонял нещадно. Саске с некоторой ностальгией вспоминал те времена, когда Фугаку-отоо-сана хватало лишь на Итачи. Мечта «чтобы отец заметил» внезапно осуществилась, но из-за того, что Саске очень скучал по старшему брату, радости особо не принесла.

— Я тоже удвою тренировки! — заявил Наруто, когда Саске без сил валялся на футоне и пытался уложить в голове всё, что прочитал сегодня. С выделением медицинской чакры пока был затык. Он не мог расщепить очаг, как этого требовалось для ирьёдзюцу, хотя Чиё и хвалила, что за несколько недель тренировок он хорошо продвинулся. — Ты меня не обгонишь!

— Я сегодня прочитал про медицинские печати, — язык еле ворочался, но Саске мужественно превозмогал. — Там было сказано, что автор многих из них Узумаки Мито и разные другие Узумаки. И я спросил Чиё про это…

— И чего? — навис над ним Наруто.

— Она сказала, что Узумаки когда-то жили в Конохе и их основным родом деятельности были всякие крутые фуиндзюцу. Так что… это вроде клановой особенности или вроде того.

— Значит, мне надо найти себе учителя по фуиндзюцу? — задумчиво спросил Наруто.

— Наверное, я спрошу у мамы, может, она кого-то посоветует. И она знала твою маму…

— Да, Микото-сан упоминала, что она научилась чему-то у моего отца, вроде слово было такое же, фуиндзюцу или как-то так, — Наруто лёг рядом на свой футон и вытянул руку вперёд. — Ну всё, Саске, с завтрашнего дня я тоже буду становиться ещё сильней и круче!

Саске попытался угукнуть и не смог, потому что провалился в сон.

Насколько Итачи помнил, Страна Птицы расположилась в горной долине и изобиловала озёрами и реками. С севера граничила со Страной Земли перевалом Конрин, с юга — хребтом Такаяма на стороне Страны Ветра, а на востоке, на границе со Страной Дождя, была самая высокая точка местной горной системы — гора Шумисэн, на западном склоне которой, в пятидесяти километрах от столицы — Иши — и расположился довольно известный Храм Тысячи Торий.

Караванные дороги шли сильно в обход, и попасть по ним в Птицу можно было только из Страны Жемчуга. Остальные пути были через горы: хребет Такаяма был пониже и известная Шисуи дорога в Птицу шла через него, но требовалось снова возвращаться к Великой Пустыне.

После совещания они решили, что торопиться нет смысла, за десять дней они успеют пройти и караванной дорогой, которая была гораздо комфортней и содержала множество закусочных, гостиниц, онсэнов и различных заведений. Так как начали они свой путь из Караты — небольшого городка северней столицы Страны Ветра, где провели пересадку глаз, то двинулись в Страну Мёда, из которой шла дорога на Йаму — столицу Жемчуга, а там уже на Иши.

В дороге Обито много болтал: кажется, его прорвало от долгого одиночества, и он подробно рассказал о том, что случилось на Третьей мировой войне, когда они получили задание взорвать Каннабикьё. Этот мост через Хироигаву, соединяющий Страну Травы со Страной Огня, Итачи видел не раз, уже восстановленным, и каждый раз поражался его величине и подвигу Четвёртого Хокаге, который в одиночку смог разрушить такую громадину, охраняемую несколькими элитными отрядами Скрытого Камня, и переломил ход войны.

— Твоя маска… — спросил Итачи, вспомнив ещё о некоторых событиях как в своей жизни, так и в жизни Четвёртого. — Как давно она у тебя?

— Э?.. — удивился Обито и достал из-за пазухи оранжевую маску с чёрными волнистыми полосами. — Эта? Мне недавно отдал её Зецу. Она сделана из чего-то, что скрывает чакру и шаринган. Поэтому я удивился, что… Что вы узнали меня.

— Когда я закончил Академию, мне формально было семь, впрочем, через пару месяцев исполнилось восемь лет. Тогда меня поставили в команду, — ровно сказал Итачи. — Впрочем, просуществовала она недолго. После десятка миссий D-ранга в стенах Конохи нам выдали важное поручение: охрана даймё Минорухи, который прибыл в Коноху на ежегодный праздник.

Шисуи тихо выдохнул, явно вспомнив эту историю, произошедшую больше пяти лет назад.

— И что было дальше? — спросил Обито, когда Итачи на некоторое время замолчал, вновь переживая ту боль, из-за которой у него второй раз «прорезался шаринган».

— На нас напали. Моего товарища убил человек в такой же маске и одежде, подобной твоей.

— Но… — Обито открыл рот. — Н-но…

— Но это был не ты, — заключил Итачи.

— Пожалуй, стоит задать пару вопросов твоему другу Зецу, — хмыкнул Шисуи. — Если бы Итачи не был Учиха и твоим братом, он мог бы напасть на тебя, чтобы отомстить за своего товарища, посчитав врагом.

— Вот как? — задумчиво протянул Обито.

— Более того, — Итачи переглянулся с Шисуи и кивнул.

— Как оперативники АНБУ, мы расследовали дело об Учиха, — подхватил брат. — Причастность нашего клана была под вопросом. И единственное, что удалось выяснить, это то, что на Четвёртого и его жену Узумаки Кушину напал некто черноволосый в оранжевой маске с чёрными тигриными полосами.

— Ч-что?! — Обито остановился. — Я думал, что… что Минато-сенсей и… Кушина-сан… Что они умерли из-за родов ребёнка! Разве нет?

— Нет, была создана барьерная команда, чтобы предотвратить ослабление печатей Кушины-сан, — ответил Шисуи. — Она родила. Потом кто-то уничтожил её защитников. Похитил ребёнка и… скорее всего, силой шарингана заставил Кьюби вырваться из молодой матери. Но по всем документам она и после этого была жива. Были найдены следы сражения. Четвёртый смог отстоять жену и ребёнка, и они совместно с Кушиной-сан запечатали в Наруто девятихвостого.

— Более того, — Итачи вспомнил, как иномирянин говорил им, что это Обито убил Минато и Кушину. — Был свидетель, который описывал стиль сражения напавшего. Тот уходил какими-то порталами, которые создавал из маски, то есть использовал перемещение Камуи.

— Но… это не я. И я думал, что… что это редкость.

— Но, похоже, кто-то создавал историю, и ты, как нам помнится, пытался представиться совсем другим именем.

— Учиха… Мадара?! — воскликнул Обито. — Но… Он же…

— То, что ты видел, могло быть иллюзией, — пожал плечами Итачи. — К тому же ты сам сказал, что он создал Зецу и что-то вложил в него. Может, шаринган. Может, он ещё мог совершить несколько миссий, чтобы передать тебе это, — он кивнул на маску. — До своей смерти. И я не исключаю, что это мог быть не Мадара. В конце концов, маска… Да и Камуи. Мы все родственники Мадары, но в клане много людей… В том числе таких, как ты, погибших или без вести пропавших.

— Мой отец погиб на Третьей мировой войне. Я ещё ходил в Академию, — сказал Обито. — И моя мать — тоже.

— В том-то и дело, — кивнул Шисуи. — И очень похоже, что Зецу действует вовсе не в твоих интересах, а ведёт собственную игру.

— Возможно, — согласился Обито, глубоко задумавшись почти до самого конца их путешествия.

Итачи задумался о том, что иномирянин также сообщил и про то, что Четвёртого Мизукаге контролировал Обито, но спросить о таком было бы недальновидно. Да и что такое «контролировал»? Заставил вести политику «Кровавого тумана»? Так Обито ещё в проекте не было, когда эта политика началась. Или Обито взял его под контроль позже? Например, когда захватывал трёххвостого. Иномирянин мог путать то, что видел. Вроде бы после Ягуры к власти вообще пришла какая-то женщина с рыжим цветом волос. Может, эти события связаны? Вспомнился нукенин Тумана из «Акацуки» и имя в его графе лояльности — Теруми Мэй. И «Мэй» было чисто женским именем. Если их «сходка» была для распределения напарников… этот Бива Джузо вполне может встать рядом с Шисуи или самим Итачи.

Когда они почти миновали Иши, Обито остановился возле чайной.

— Пожалуй, я останусь здесь, — заявил их братец. — Мне пока не стоит появляться на общем собрании. К тому же у меня будут здесь дела.

— Мы оставим у себя твои маячки, — кивнул ему Шисуи. — Чтобы ты всегда мог нас найти.

— Думаю, стоит договориться встречаться в определённое время, — настоял Итачи. — Каждый буцумэцу, в полночь?

— Хорошо, — кивнул Обито. — Каждый буцумэцу в полночь. Сегодня тайан, значит, через пять дней.

Как выяснилось, храм содержал не тысячу, а всего девятьсот восемьдесят шесть торий, большинство из которых были поставлены почти вплотную друг к другу и создавали красный коридор подъёма. Кажется, по какой-то из легенд, рассказанной в детстве дедом Савадой, этот храм был головой той самой «Птицы», которую можно было бы угадать в расположенных озёрах и реках, если посмотреть на них с большой высоты, а полоса торий была чем-то вроде клюва, а может, гребня.

В Храме их встретил рыжеволосый Лидер-сама, на лице которого было огромное количество пирсинга, а в глазах — риннеган. Фиолетовые склера и зрачок в концентрических кругах выглядели опасно. Лидер так и читался, как «Человеческая марионетка 52 ур.». Итачи было любопытно, с какого радиуса может управлять этим телом Узумаки Нагато, и, кажется, это и был «живой труп» его лучшего друга. Что ж, если отвлечься от всевидящей «Системы», которую не обмануть, даже шаринган принимал Лидера за шиноби, покрытого защитными противосенсорными печатями, разве что, когда тот говорил, не проступало и тени эмоций, и столь спокойные лица часто были у мёртвых, из-за чего возникало какое-то странное ощущение. Но Итачи был честен с собой: если бы он не знал, что это управляемое тело, он бы так просто не догадался, потому что такая техника выходила за грани его фантазии и возможностей обычных шиноби.

Рядом с Лидером стояла Камихито Конан, у неё оказались синие волосы, украшенные голубым цветком канзаши. Более детально раскрывшаяся информация гласила, что резерв и прочие характеристики у куноичи не превышают средний показатель для её уровня и что она действительно умеет очень многое, связанное с бумагой, а ещё успела неплохо развить стихии ветра, воды и земли. Кроме всего прочего, похоже, что те кольца, которые они надели вместе с братом, подчиняли тела какой-то техникой, так как у них с Шисуи почернели ногти на руках и ногах, и у большинства из «Акацуки» было нечто похожее, только у Джузо, к примеру, не чёрного, а тёмно-зелёного цвета.

В храме находились и все остальные, кого Итачи видел на Статуе: не особо впечатляющего Фуринто из Камня, Какузу с почти полностью закрытым лицом и ярко-зелёными глазами, вот у него было пять очагов чакры и пять стихий — все на А-ранг с возможностью объединения. Сасори, который внезапно прочитался «Системой» — видимо, его марионетка была не столь хороша, как у Нагато. Зецу, который, похоже, был больше деревом, чем шиноби — Итачи оказался прав насчёт параметров, которые могут удивить.

— Вы прибыли, чтобы получить своих напарников и познакомиться с другими, — объявил Лидер, просто назвав имена по порядку. — Учиха Итачи, отныне твой напарник — Бива Джузо. Учиха Шисуи, твой напарник Акасуна Сасори. Наша одежда едина — плащ с красными облаками, и мы носим перечёркнутые протекторы, как символ отказа от прошлого и своей деревни или клана.

Конан бросила им те самые плащи. Итачи переглянулся с братом, и они одновременно сняли с себя свои хитай-ате и перечеркнули знаки Листа. Плащ был слегка великоват.

— Ваши напарники расскажут вам о предстоящих миссиях. На этом всё, — закончил весьма короткую встречу Лидер.

— И ради этого мы пёрлись в такую даль? — недовольно пробурчал Какузу.

— Конечно, все должны были познакомиться с твоим милым характером, — хохотнул Бива Джузо, оскалив треугольные зубы. У будущего напарника было весьма примечательное лицо с крестообразным шрамом на щеке и клановой татуировкой, издалека похожей на жадный кровавый рот. — Идём, Итачи.

— Я задержу Итачи-куна на минутку, — появилась перед Итачи Конан, и Джузо отступил перед этой куноичи.

— Встретимся через стандартный час на поле сусуки, которое вы должны были пройти, чтобы попасть сюда.

— Хорошо.

Все быстро покинули храм, оставив Итачи вместе с Конан. Та пытливо посмотрела и чуть склонила голову.

— Ты ирьёнин?

— Верно.

— Мне сказали, что ты оживил того мальчика, из которого мы извлекли биджуу.

— Мне помогли с чакрой, — пожал плечами Итачи.

— Всё равно, это… Почему ты сделал это для того мальчишки? — спросила куноичи.

— Не уверен, что вас это должно касаться, Конан-сан, — ответил Итачи и отвернулся. — Если это всё, то я пойду. Хотел ещё поговорить с братом.

Ничто не показало того, что подобное «прощупывание почвы» его обрадовало. Посаженное зерно дало всход.

Он просмотрел окна, от которых отмахнулся, когда Конан к нему подошла.

Поздравляем!Открыта серия миссий «Победа над богами».

Получено новое задание!

Поднимите свою репутацию в глазах Камихито Конан до +10 (доверие).

Награда: +500 очков опыта за каждые +5 очков репутации Камихито Конан.

Штраф за отказ: нет

Принять задание?

ДА/НЕТ

Итачи быстро просмотрел список заданий и выбрал «ДА», вспомнив, что пункт репутации у синевласой куноичи был «-40 (презрение)». Похоже, что эта Конан не особо любила шиноби своей организации. Или новичков. Или тех, кто пришёл из Конохи. Тут же выскочили несколько мини-сообщений архива о том, что «к опыту добавилось +2000», значит, после их разговора репутация Конан сменилась на «-20 (опасение)». А значит, он всё сделал правильно и не вызвал подозрений.

* * *

— Может, ты знаешь шиноби по имени Майто Дай? — начал своё знакомство Бива Джузо, появившись в двух метрах за спиной Итачи в назначенное время.

— Я знаю Майто Гая, — ответил Итачи не поворачиваясь.

— Да, это его мальчишка, — выдохнул Джузо. — Я был одним из Семи Мечников Тумана, когда встретил его. После этой встречи нас осталось трое. Кто бы мог подумать, что этот отморозок так хорошо владеет тайдзюцу. Мне всё равно, зачем ты присоединился к «Акацуки». Мне это ни капли не интересно и не важно. И нормально, если тебе тоже не будет дела до того, зачем к «Акацуки» присоединился я, — сразу обозначил свою позицию напарник и резко взмахнул своим мечом, покрыв взмахом расстояние между ними и остановив свой здоровый тесак возле широкого ворота плаща с красными облаками. — Ты меня слушаешь вообще?!

— Да, — спокойно ответил Итачи.

— Тогда я хотел бы тебя спросить о твоей специализации в ниндзюцу, — убрал оружие Джузо. — Как видишь, я использую «Обезглавливатель», а чем пользуешься ты?

— Гендзюцу, стиль огня и сюрикены, — ответил Итачи. — Ещё я ирьёнин.

— Как скромно, — хмыкнул за спиной напарник. — Я слышал про тебя, шаринган Итачи. Ты работал в АНБУ Конохи. Как я уже сказал, мне не важно, зачем именно ты пришёл в организацию. Определимся с тактикой. Ты начинаешь с примитивной атаки, твои иллюзии, сюрикены или что-то подобное, а там подключаюсь я и ты меня прикрываешь. Это тактика «Б».

— А что с «А»? — проявил заинтересованность Итачи, который с того момента, как они с братьями вошли в Иши, не гасил шаринган.

— Каждый сам за себя.

— Хорошо.

— И предупреждаю заранее, — от Джузо полыхнуло Ки. — Не смей трогать мою добычу. У меня с этим строго.

— Понятно.

— Тогда нам туда, — кивнул Джузо. — Первая наша миссия будет в конце этого поля. Нам нужно убить одного человека…

Итачи тоже кивнул.

* * *

Когда они с Джузо подошли к закрытому коробу паланкина, один из четверых шиноби-охранников попросил их освободить дорогу.

— Деревни шиноби только говорят о мире и порядке, — задвинул вместо приветствия Джузо, разогревая очаг, — но на самом деле их волнует то, что они исчезают из мира. Из тени все они пытаются уменьшить вражескую силу, наращивая свою и заодно пытаясь помешать другим нациям опознать их тактику и сделать то же самое. Поэтому у «Акацуки» есть работа. Чем спокойней мир, тем больше для нас работы. Мы принимаем любой заказ, детали нас не волнуют. Даже то, что противоречит Кодексу шиноби.

Итачи молча слушал то, что говорил напарник вовсе не для их противников. Скорее всего, это была своего рода проверка. Да и «Система» опознавала их цели как весьма посредственных шиноби, принадлежащих одному клану, если судить по фамилиям.

— Это разбойники! — обнажили мечи охранники.

Бой с ними занял меньше минуты. Джузо в одном прыжке разрубил троих и обрушил свой «Обезглавливатель» на паланкин.

— И поэтому нам совершенно не важно и не интересно, кто там внутри, — закончил свою «приветственную речь» напарник, рассматривая лужу крови, которая натекла после удара, а потом выдернул свой меч совершенно чистым и показал Итачи. — «Обезглавливатель» впитывает в себя кровь врагов и становится крепче.

— Ясно. Мы закончили здесь? — спросил Итачи.

— А ты неплох, — похвалил его Джузо. — Да, здесь мы закончили. Следующая миссия в Стране Жемчуга, так что нам на запад.

Итачи кивнул и, перепрыгнув неопрятные ошмётки, оставшиеся от людей после встречи с Джузо, пошёл по дороге через поле, откуда пришли их цели. Теневой вороний клон сообщил, что у Шисуи было подобное «прикидочное сражение» возле одного из озёр Иши, а после они направились в Страну Земли через перевал Конрин.

Скорее всего, им выдадут парочку миссий низкого ранга для наработки работы в команде, а потом отправят за каким-нибудь джинчуурики.

Миссия началась.

Ещё перед тем, как встретиться с Шисуи, Обито скопировал в клановой библиотеке несколько свитков с техниками. Обычно на освоение у него уходил не один месяц, а если техника была выше «В+», то ещё пятьдесят на пятьдесят, что вообще получится понять, как её выполнять. Каково же было его удивление, когда он взял свиток, промаркированный «А+», и смог разобраться с ним буквально за пару часов! После того, как братья сняли с него ментальный блок, он на самом деле стал умнее. И это было такое странное чувство — понимать, как понимаешь. А ещё внутри как будто прорвалась какая-то дамба из воспоминаний и мыслей. Возможно, потому, что без того блока его мозг и высокое развитие шарингана давали всему оценку и анализировали как происходящее здесь и сейчас, так и то, что происходило давным давно.

После снятия блока Шисуи пояснил, что у Обито в том числе были перекрыты мыслительные потоки и только активация шарингана на короткий миг давала доступ ко второму слою сознания, чтобы не умереть в бою и как-то просчитать ситуацию. Но как только критический момент заканчивался, блок снова активировался и в том числе закрывал «обращение к памяти».

— Другими словами, в твоей памяти, постарайся ты что-то вспомнить и проанализировать, всплывала «защитная иллюзия» о том, как ты теряешь Рин. Ты впадал в депрессию и уже не хотел ничего вспоминать, сам помогая блокировать своё сознание. Человек, который создал этот блок, довольно хорошо разбирается в психологии, да и в фуиндзюцу очень неплох, как и в ментальных закладках, — подытожил Итачи.

Так что Обито пытался уложить в стройные ряды то, что пока выплывало обрывочными кусками, и занимался этим почти весь путь до Страны Птицы.

Перед тем, как они расстались с братьями в Иши, Шисуи показал несколько приёмов медитации, и Обито несколько недель почти безвылазно, если не считать двух коротких встреч в буцумэцу, медитировал, желая «переварить» всё то, что с ним случилось, понять, кто он есть и что ему делать дальше. Потому что вопросы возникали. Тем более, что рассказанная братьями история про нападение на Минато-сенсея и на мелкого Итачи человека в такой же маске, как у него, вызвала у Обито какие-то смутные и странные сны, и с этим он тоже хотел разобраться.

А на третью неделю сны стали чётче и в них было ощущение, что им управляют, как марионеткой, он видел круги какой-то смутно знакомой печати, кто-то отдавал команду «стереть!», а потом наступала темнота. И это точно не значило ничего хорошего.

Обито посмотрел на полную луну, ярко освещавшую долину. Сегодня был третий буцумэцу с той поры, как Итачи и Шисуи вступили в ряды «Акацуки». Два предыдущих раза, когда он перетаскивал братьев на встречи, Обито передавал им, что успевал подглядеть в Конохе через приобретённый «чудо-шар». Впрочем, его больше интересовала Рин-Чиё, поэтому и рассказывал в основном про неё. Однако стоит отметить, что очень удачно сложилось, что Чиё устроили в клане и её жизнь была связана с родными Итачи и Шисуи, так что братья вроде бы с интересом слушали. Чиё неплохо влилась, жила у матери Шисуи, играла с его младшей сестрой — Юмико, обзавелась подружкой — которую, кажется, звали Изуми, — и начала обучение у Кабуто, который когда-то обучал Итачи. Чиё подтвердила свой ирьёнинский С-ранг и временно устроилась на работу в Госпиталь, а ещё стала помогать с обучением на ирьёнина младшему брату Итачи — Саске. Это позволило и Обито поближе познакомиться с новым кланом Учиха, в котором появилось много новых лиц, да и в силу возраста и шедшей во время его детства войны, хорошо проредившей клан Учиха, как и многие другие кланы Конохи, он как-то мало с кем был близко знаком.

— Ты только наблюдаешь? Не хочешь поболтать с Чиё вживую? — в последнюю встречу спросил Шисуи. — Она же твоя невеста.

И Обито всерьёз над этим задумался. А хотят ли Итачи и Шисуи побывать дома? Сообщить, что с ними всё в порядке… Хотя, конечно, это могла быть не очень хорошая идея. Ведь они покинули Деревню без разрешения, но… Выдали ли бы их родные? Или это только их подставит, если про это узнают?

В полночь Обито сконцентрировался на Шисуи, который стал напарником Сасори. Проблема была в том, что параноик из Песка прятался в специальной кукле и никогда не было ясно, спит он на самом деле или нет. По договорённости, Шисуи отходил «в кусты» и делал теневого клона в то время, когда Обито забирал оригинала в «Камуи». У Итачи всё было проще: на Джузо вполне действовали иллюзии. К тому же Итачи сказал, что его напарнику всё равно, где он «гуляет» половину ночи, и иногда Джузо и сам «где-то гулял» и просил Итачи не следовать за собой — в этом у этой парочки была полная идиллия.

Обито выпустил обоих братьев в своей речной долине.

— Хм, Страна Травы? — спросил Итачи, оглядевшись.

— Да, а те горы — это Страна Водопада. Я нашёл то место, где приобрёл свою силу и… тот ментальный блок, — кивнул Обито. — Тут недалеко. Когда-то здесь был бамбуковый лес, но за прошедшее время всё несколько видоизменилось. Хотел вам показать.

В убежище Мадары ничто не указывало на то, что это не просто пещера, которыми изобиловали местные предгорья, но на Обито снова навалились воспоминания. Если подумать, то, как помогал ему с восстановлением Гуругуру, обволакивая собой, походило на то ощущение из сна.

— Я не уверен, но после снятия блока мне стали сниться сны. Возможно, ко мне применили какую-то технику марионетки, которой как-то хвастался Сасори. Когда Орочимару внезапно пропал, Сасори сказал, что помощник Орочимару — Кабуто… — Обито замер, вспомнив, что так же зовут учителя Итачи, который сейчас занимается с Чиё ирьёдзюцу.

Братья переглянулись.

— Это я убил Орочимару, — признался Итачи со вздохом. — Случайно вышло.

— Что? — переспросил Обито, чувствуя себя глупо. — Ты убил Орочимару? Но… он пропал… довольно давно. Тебе же… Всего… И что значит «случайно вышло?»

— Орочимару заявился в Коноху, а я дежурил в АНБУ… — пожал плечами Итачи. — Потом завертелось… А его тело и все улики я уничтожил и не сказал никому, потому что там было что-то непонятное с политикой. Орочимару же ученик Третьего, который бросал тень на своего Учителя. Да и по книге Бинго его желательно было живым… В общем, бумажек бы было! Не представляешь, сколько отчётов мы пишем. Короче, я решил, что моё спокойствие и спокойствие клана дороже награды.

— А Кабуто? — моргнул Обито. Итачи не врал, да и был гораздо сильней, чем выглядел, но… всё равно… Орочимару же… Да и было это почти три года назад, значит, Итачи было всего одиннадцать лет. Вот как он умудрялся скрывать такую силу? «Акацуки» вообще только на Шисуи рассчитывали, а Итачи, оказывается…

— А Кабуто? Ну… Насколько я разобрался, ту печать Сасори ему ещё Орочимару убрал, точней, видоизменил, чтобы вызов техники был, а сознание не подчинялось. Да и Кабуто не на одного Орочимару работал, на Данзо ещё.

— Кабуто типа трофея Итачи, — пояснил Шисуи природу этих отношений. — Так что этот ирьёнин поклялся в верности и вошёл в клан Учиха.

— Да, он полезен, — кивнул Итачи. — Но о том, что Орочимару больше нет, ты Кабуто не говори, он расстроится.

— Ясно, — Обито сосредоточился на том, с чего начал. — В общем, возможно, у меня тоже какая-то печать…

— В голове вроде бы ничего больше нет, — после паузы сказал Шисуи. — Но если часть тела у тебя приживлённая, то печати могут быть там. В бане мы на тебя шаринганами не смотрели, а так на одежде противосенсорная защита.

— К тому же, чтобы выявить какие-то печати на теле, надо чакру концентрировать, — кивнул Итачи.

Обито кивнул и начал раздеваться.

— Очень необычно, — с научным интересом протянул Итачи, касаясь груди Обито ладонью и запуская в него нейтральную чакру. — Оно… м… как бы это сказать. Ты уверен, что тебе заменили только половину?

— Да, а что? — спросил Обито.

— Хн. Я чувствую, что ваши клетки как бы смешались. Словно эта половина… Это может быть только в случае, если…

— Если что? — поторопил задумавшегося Итачи Обито.

— Клетки Первого Хокаге весьма капризны, требуется множество защитных печатей, чтобы удержать их от деления и захвата тела, даже не столько захвата, сколько прорастания деревьями… Я видел такое у Данзо, которому приделали руку. Она была оружием, но опасным для самого пользователя. Тут же… клетки Первого Хокаге захватывают тело, теперь ты не наполовину это тело, а почти на три четвёртых, но делают это иначе, чем с другими. Поэтому можно сделать единственный вывод, это возможно, если ты не только Учиха, но и Сенджу, и в тебе достаточно их генов, чтобы не отторгнуть подобное тело, а слиться с ним. А значит…

— А значит, то, что выбрали меня — не случайное стечение обстоятельств, — понял Обито.

— Из того, что ты рассказывал, — осторожно протянул Итачи. — Слишком много, знаешь, таких совпадений, что статистически, конечно, могли произойти, но не все разом. У тебя тело идеального реципиента для клеток Первого, полностью совместимых с тобой.

— Насколько я знаю, Орочимару когда-то пытался приживить клетки Первого детям, но из всех экспериментов выжил только Ямато, который был в группе Итачи под руководством Какаши-сана. То есть одним из этих экспериментов ты быть не можешь, — выдвинул предположение Шисуи.

— Хотя у Ямато тоже есть проблемы с памятью, — задумчиво протянул Итачи. — Сконцентрируй чакру, посмотрим, есть ли на теле печати.

Обито послушался, и Итачи снова начал проверять его и надолго замер за спиной.

— Это же… — выдохнул Шисуи.

— Да… — словно набат прозвучал голос Итачи, который коснулся самого центра спины Обито. — Это печать перемещения Четвёртого Хокаге. И она проставлена на это тело.

«Тук-дум», — от этих слов кровь ударила в уши и…

Утерянная картина произошедшего соткалась сама собой.

Сон оказался воспоминанием, которое у него отняли. Он дрался с Минато-сенсеем. Он выпустил Лиса из Кушины-сан и натравил биджуу на Коноху. Он оставил ребёнка учителя и его жены сиротой. И это их ребёнок стал новым джинчуурики девятихвостого.

Обито упал на колени, не в силах выдержать тяжести осознания того, что сделал. Что сделали с его помощью. Что сделали им.

Было так больно.

Печати были ни при чём. Это всё его тело. Оно было телом марионетки, с которым мог сливаться Зецу, чтобы управлять им, а потом стирать память. С ментальным блоком это не составляло особого труда.

— Минато-сенсей… Кушина-сан, — горячие слёзы потекли по подбородку, глаза жгло. — Простите меня… Лучше бы я умер.

Ему хотелось, чтобы разгневанные его ложью братья попросту убили его, ударили в открытую спину, прервали его никчёмную жизнь, чтобы он больше не чувствовал этого ужасного чувства использованности. И выходит, что и Рин… всё, что случилось с Какаши и Рин, было частью какого-то плана. Плана Мадары… Как же жаль, что тот уже подох!

— Обито-нии-сан, — вздохнул Итачи и вместо удара кунаем в голову положил руку на его оголённое плечо. — Оденься. Я читал в библиотеке Хокаге про фуиндзюцу, стирающее участок памяти всем, кто находится в зоне действия печати. Обычно это память о последних событиях. Фуин используют для особо секретных миссий, чтобы забыть её детали после выполнения. Даже тот, кто использует печать, попадает под её воздействие.

— Судя по тому, что я её тоже знаю, полагаю, у меня были такие миссии, — хмыкнул Шисуи. — Впрочем, думаю, если бы я правда захотел, то с помощью шарингана смог бы что-то вспомнить.

Обито утёр слёзы и встал.

— Ого! — сказал Шисуи.

— Что?

— Твой глаз. В нём пробудился риннеган, — задумчиво протянул Итачи, осматривая его. — Как ощущения?

— Очень хочется убить Зецу, — признался Обито. — И вытрясти из него, зачем всё это было нужно.