Перед вами антиковидная книга, авторский вклад в борьбу с вирусной инфекцией COVID-19, заразившей с 2020 года более 7 % населения планеты (уже более 12 % населения России), убившей миллионы и заставившей страдать сотни миллионов. Многие заболевшие побывали на грани между жизнью и смертью, испытали сильную физическую боль, страх, уныние и душевные муки. В этой книге наша надежда, благодарность спасителям, память об ушедших, вера в победу.

Книга написана лучшими журналистами из Москвы и Санкт-Петербурга. Каждый из нас много лет в профессии. Мы разного возраста, даже поколений. Каждый умеет писать и много писал о медицине, здравоохранении, обществе и его реакции на драматические события, а главное, о человеке – как он себя проявляет, что испытывает в разнообразных жизненных обстоятельствах, в частности в болезни. Подтверждением тому служат сотни, а у некоторых и тысячи написанных или озвученных текстов, наблюдений, мнений, позиций авторских и наших героев.

С первого дня пандемии ковида в России мы рассказываем о человеческом и общественном измерении масштабного испытания, которое коснулось всех и каждого – страны и гражданина. О страданиях заболевших и потрясениях в экономике, о мучительных потерях и врачах-героях. В новостях, репортажах, аналитических заметках, интервью и очерках.

Чтобы написать книгу, мы объединились в одну команду, поскольку только такой формат донесения информации до читателя позволяет наиболее эффективно, рационально и доступно зафиксировать момент истории, который мы все переживаем.

Пандемия COVID-19 длится третий год подряд. Настоящее нашествие, волны которого, отступая, а затем поднимаясь на новую высоту охвата заболевших и числа умерших, выкашивали людей вне зависимости от социальной принадлежности, гендера, уровня благосостояния, профессии, убеждений, кругозора и возраста.

К концу первого года пандемии ведущие национальные научные школы создали профилактические вакцины, предотвращающие заражение или ослабляющие болезнь. И начавшаяся массовая бесплатная вакцинация (на деле, разумеется, оплаченная за счет национальных бюджетов) уберегла сотни миллионов, даже миллиарды мужчин и женщин на планете, возможно став самой массовой в истории человечества из тех, что проводились за ограниченный промежуток времени.

Но есть проблема. Вирус мутирует. Потому переболевшие и вакцинированные остаются в опасности. От COVID-19 по-прежнему нет эффективного лекарства – лечат симптоматические проявления болезни. Миллионы заболевших спасены искусством и умением врачей. Поэтому первостепенная цель – создать коллективный иммунитет и перейти от состояния пандемии к сезонным всплескам вирусной активности.

В обозримой перспективе борьба с коронавирусом продолжится, но технические итоги уже можно и нужно подвести, чтобы осмыслить произошедшее в мире и происходящее с нами. Это необходимо для понимания себя в настоящем и будущем: что и как мы пережили, кем стали за эти три года, кто такой Homo covidus.

Пятого февраля 2020 года в Тюменском аэропорту с разницей в несколько часов приземлились два самолета Ил-76МД Воздушно-космических сил России, прилетевших из китайского города Ухань. На их бортах было 144 человека: 80 человек в одном самолете и 64 – в другом. Как утверждали официальные источники, помимо российских граждан среди них были также граждане 16 иностранных государств, в том числе Беларуси, Армении, Казахстана и Таджикистана.

Встречи самолетов выглядели очень необычно. За несколько часов до их прилета в аэропорт прибыли несколько машин скорой помощи, техника с бойцами Росгвардии, сотрудниками Министерства обороны РФ, а также «гражданские» и автобусы. Перед выходами с самолетов был расстелен брезент. Шокированные пассажиры в окружении военных в защитных костюмах сходили по трапам самолетов по одному, на некоторых были накинуты одеяла. Силовики провожали их в автобусы, стоявшие здесь же.

Весь багаж прибывших выкладывался на брезент и обрабатывался дымом.

У всех вышедших пассажиров и членов экипажа медики измеряли температуру, а сотрудники ФСБ проверяли документы. Все специалисты, которые контактировали с прилетевшими, были одеты в специальные «противочумные» костюмы. Как позже сообщили прессе представители Роспотребнадзора, ни у кого из пассажиров признаки заражения не были обнаружены. После того как все прибывшие прошли в автобусы, их отвезли в реабилитационный центр «Градостроитель», который находился в 30 км от Тюмени. Там им объявили, что здесь они должны будут находиться 14 дней.

Реабилитационный центр «Градостроитель» был выбран в качестве зоны карантина эвакуированных из Китая людей потому, что оказался наиболее готовым для этого.

«Все регионы проанализировали по совокупности факторов, и так случилось, что наиболее готовым регионом оказалась Тюменская область. Факторы, по которым это оценивалось, были направлены только на одно: обеспечить безопасность пребывания эвакуированных граждан, а самое главное, безопасность жителей региона, в который такая эвакуация должна быть осуществлена», – прокомментировал тогда выбор тюменский губернатор Александр Моор.

О полете и первых днях пребывания в «Градостроителе» в интервью рассказывала одна из пассажирок этих эвакуационных рейсов студентка Марина Зайцева из Ярославской области. На момент вспышки коронавируса она гостила у знакомых в Китае.

Условия пребывания в «Градостроителе» Марина охарактеризовала как странные.

По словам Зайцевой, одним из условий карантина было не выходить из палаты 14 дней. Даже в коридор. При нарушении этого условия карантин автоматически продлевался еще на 14 дней.

Как со стороны эвакуированных из Китая граждан, так и со стороны жителей тюменского пригорода было еще немало отрицательных оценок ситуации, выражения недовольства отсутствием комфорта или введением новых, непривычных правил (как, например, кордон из ОМОНа вокруг «Градостроителя»). Негативная реакция со стороны сибиряков доходила до открытой травли в соцсетях людей, находящихся на карантине.

Так началось вторжение коронавируса на территорию России. Он еще не казался людям какой-то смертельно опасной и в некотором роде неизбежной болезнью, против которой не помогут ни антибиотики, ни народные рецепты. Осознание, что возникшая ситуация ассоциативно сродни войне, придет немного позже. Как к врачам, так и к пациентам.

Тридцать первого декабря 2019 года власти Китая информировали ВОЗ о вспышке неизвестной формы пневмонии в городе Ухань провинции Хубэй. Динамика распространения вируса показала, что он очень патогенный: в течение первого месяца им заразились почти 6000 человек, более 130 – скончались. Чтобы хоть как-то затормозить заражение граждан и тем самым снизить критическую нагрузку на систему здравоохранения, Китай поместил на карантин 56 млн человек в провинции Хубэй. Это был первый и единственно верный шаг.

Первоначально новый тип коронавируса воспринимался миром как эпидемия регионального масштаба, затрагивающая лишь Китай и близлежащие страны. Однако в течение нескольких недель он стремительно распространился и за их пределами. И стал уже угрожать здоровью населения всей планеты. СOVID-19 был объявлен пандемией.

Десятки стран мира направили усилия на профилактику и борьбу с новой инфекцией. За короткое время СOVID-19 стал основной информационной повесткой мирового сообщества на три года вперед.

Первой страной в Европе, которая приостановила все прямые авиарейсы с Китаем, стала Италия. Власти страны оперативно приняли меры по выявлению вируса. В конце января 2020 года у пассажиров, прибывающих из Китая в Италию, начали проверять температуру с помощью тепловых сканеров.

Тридцать первого января у двух китайских туристов, прилетевших в Рим, подтвердили заражение вирусом SARS-CoV-2. Двадцать первого февраля зафиксировали 16 случаев заболевания COVID-19 в Ломбардии. Двадцать второго февраля – еще 60 случаев в северных регионах страны. В том числе несколько смертельных. Одиннадцать муниципалитетов на севере Италии были определены как эпицентры заражения и закрыты на карантин. Несмотря на это, инфекция быстро распространилась по всей стране, и уже в конце февраля Италия вышла на второе место в мире по количеству заражений (на первом месте оставался Китай).

Первый диагноз COVID-19 в Италии был поставлен 20 февраля в городе Кодоньо в Ломбардии. На тот момент по всему миру официально насчитывалось около 70 тысяч больных коронавирусом. Более 90 % из них – на территории материкового Китая.

Двадцать девятого февраля в Италии было проведено более 18,5 тысячи тестов на новый коронавирус. Было зарегистрировано 29 смертей, 1128 случаев заражения и 50 выздоровевших пациентов.

Девятого марта Италия продлила статус карантина и приняла более решительные меры для предотвращения распространения инфекции. Они включали общие ограничения на поездки, запрещение публичных мероприятий, закрытие школ и публичных мест, а также приостановление религиозных мероприятий, включая похороны и свадьбы.

К концу марта больницы Италии, особенно в северных регионах, находились в критическом состоянии и остро нуждались в дополнительном медперсонале и аппаратах искусственной вентиляции легких. Итальянские врачи обратились к коллегам из других стран с просьбой о помощи.

В двадцатых числах марта количество подтвержденных случаев COVID-19 в Италии взлетело почти до 50 тысяч. Более 4000 пациентов скончались. При этом, как заявлял мэр города Бергамо в Ломбардии Джорджо Гори, «на каждого погибшего от COVID-19 приходится еще три человека, умерших от пневмонии у себя дома безо всяких тестов».

Итальянский регион Ломбардия больше других пострадал от пандемии коронавируса. Как позже рассказывал священник Марко Бергамелли, гробы с умершими от COVID-19 первое время свозили в церковь, в которой он служил. Затем, поскольку местный крематорий не справлялся, военные стали ежедневно увозить по 50–60 гробов для кремации во Флоренцию, Болонью или Феррару. Но, несмотря на это, число гробов в церкви росло с каждым днем. «Здесь было все заполнено гробами, сто тридцать два гроба стояли», – говорил Марко Бергамелли, указывая рукой в направлении церкви. Сначала он проводил заупокойные мессы. Потом ему это оказалось не по силам. «Мне стало страшно находиться в одном помещении со всеми этими людьми, которые умерли от коронавируса. Через десять дней здесь стало пахнуть не только пиниями и соснами с кладбища», – вспоминал отец Бергамелли.

Чему пришлось противостоять врачам при поступлении пациентов с диагнозом COVID-19, поняли далеко не сразу. Мировое медицинское сообщество было напугано.

Непонимание того, что представляет собой новый враг, отсутствие оружия, которое ему можно противопоставить, рождает страх. В этих условиях врачи начинают действовать по сценарию, который максимально отвечает боевой обстановке, – спасать тех, у кого на это есть больше шансов по тем или иным причинам.

По словам Бриттани Банкхед-Кендалл, ситуация в США развивалась по итальянскому сценарию: «В Италии, как и в США, очень хорошая система здравоохранения, но она была перегружена пациентами. Врачи вынуждены были сортировать пациентов, как на войне. Старых и слабых отпускали и только молодых, имеющих больше шансов на выздоровление, обеспечивали дыхательными аппаратами».

В российские больницы первые пациенты с диагнозом COVID-19 стали поступать в конце февраля 2020 года. Одной из первых, кого перепрофилировали в ковидный госпиталь, была Городская клиническая больница № 52. Если не считать опыта тюменского «Градостроителя», где эвакуированные из Китая граждане проходили карантин, ни врачи, ни тем более пациенты поначалу не имели полного представления ни о серьезности объявленной уже в мире пандемии, ни о ее последствиях.

Немного позже в обиход прочно вошло понятие «красные зоны». Так называют специально выделенные помещения в больницах и поликлиниках с повышенным риском заражения. В этих зонах находятся на лечении пациенты с COVID-19, а медики работают в специальных средствах инфекционной защиты.

Трудно понять, потому что перед глазами у врачей были новости с, мягко говоря, не совсем точными данными статистики заболевших и числом больничных коек. Медработники ежедневно встречали и провожали людей, попавших в красную зону, а сами еще не вполне понимали, с чем имеют дело.

Ради кого и чего врачи шли в красные зоны, объяснить не так сложно. Конечно, это родные, семьи, с которыми они могли не видеться неделями и месяцами из-за своих круглосуточных «вахт». Это те, для кого огромным вызовом оборачивалась обязанность отсидеть пару недель дома на самоизоляции. И, конечно же, те, кто вернулся после лечения домой выздоровевшим.

Осознание, что смерть стала гораздо более обыденной вещью, чем еще пару месяцев назад, и что твой знакомый, коллега, родственник может в одночасье уйти из мира живых, случилось не сразу.

На вопрос, что же убивает человека, сегодня можно найти множество ответов. И все – экспертные. Они могут отличаться, но никто не может сказать, что один прав, а другой – нет. Например, есть мнение, что на самом деле легкие больных разрушает не вирус. Их разрушает сам организм.

Сначала COVID-19 воспринимается как обычная простуда: температура, кашель, слабость, боли в суставах, мышцах. Дальше есть два варианта: либо человек выздоравливает примерно за неделю, либо у него развивается специфическая реакция иммунной системы на вирус – самое опасное проявление инфекции. В этом случае начинается цитокиновый шторм. Это когда организм, чтобы защититься, вырабатывает особые белки – цитокины – в ответ на вторжение в него чужеродных вирусов. При ковиде иммунная защита становится чрезмерной и усугубляет болезнь. Сперва разрушаются легкие, потому что вирус живет все-таки там. Затем другие органы: печень, почки, сердце.

К 8 июня 2020 года, по официальным данным, в России от COVID-19 умерло почти 6000 человек.

В ноябре 2020 года редакция толкового словаря английского языка Collins опубликовала очередной список слов, которые стали намного чаще употребляться за год, и среди них выбрала главное слово года. Им стало существительное lockdown. Его употребление в 2020 году по сравнению с 2019-м выросло на 6000 % – с 4000 случаев до более чем 250 тысяч. Английское слово lock означает «замок», а частица down имеет значение снижения или уменьшения. Получается, lockdown – это снижение темпа социальной жизни путем закрытия всего и вся.

Всеобщий режим самоизоляции в связи с коронавирусом в Москве и Подмосковье власти ввели 29 марта 2020 года. Москвичам было предписано покидать квартиру только по следующим причинам: при обращении за экстренной медицинской помощью и прямой угрозе жизни и здоровью; для поездок на работу; покупок в ближайшем магазине или аптеке; ради выгула домашних животных не дальше чем 100 метров от дома; при необходимости вынести мусор. По примеру Москвы и области схожие ограничения стали вводить другие регионы страны.

Однако российские граждане восприняли режим самоизоляции несколько своеобразно: в выходные перед неделей, объявленной президентом нерабочей, московские парки были забиты беспечно отдыхающими москвичами. Репортажи о них попали на канал «Россия-24». Такая форма самоизоляции возмутила чиновников столичного правительства – они заявили о необходимости резкого ужесточения законодательства о самоизоляции. Уже утром 31 марта Госдума РФ приняла пакет законов, которые содержали более суровые меры по урегулированию ситуации с коронавирусом в России. Это поправки в КоАП, Уголовный кодекс, бюджетное и налоговое законодательство.

Например, в них говорилось, что в случае провоцирования массового заболевания нарушителя оштрафуют на сумму от 500 тысяч до 1 миллиона рублей либо лишат свободы на срок до трех лет. В случае смерти одного человека – оштрафуют на сумму от 1 до 2 миллионов либо лишат свободы на срок до пяти лет.

За нарушение санитарно-эпидемиологических норм ввелась административная ответственность: для граждан – штраф от 15 до 40 тысяч рублей.

Также законодатели предусмотрели административную и уголовную ответственность за распространение информации, которая могла быть расценена властями как недостоверная. Для граждан административные штрафы были увеличены и составили от 300 до 400 тысяч рублей в случае, если недостоверная информация создала помехи для объектов жизнеобеспечения, транспорта, банков, а также объектов энергетики, промышленности и связи. Уголовная ответственность за распространение фейковых новостей о коронавирусе предусматривает штрафы от 300 тысяч до 2 миллионов рублей, лишение свободы на срок от трех до пяти лет в зависимости от тяжести последствий.

По данным исследования, проведенного РАЭК совместно с НИУ ВШЭ и Microsoft, в разгар пандемии 54 % российских компаний перешли на удаленный режим работы. Согласно этому же исследованию, 47 % респондентов считают, что дистанционный формат занятости станет в будущем одним из общепринятых.

По оценкам Всемирного банка, сделанным на основе данных Международной организации труда о рабочих местах в 107 странах, почти каждый четвертый сотрудник в мире мог бы работать из дома.

В начале декабря 2020 года президент РФ подписал закон об удаленной работе. Теперь официально дистанционный формат может быть постоянным, временным (до полугода) или периодическим. При временном переводе на дистант работодатель должен обеспечить сотрудника необходимым оборудованием либо компенсировать ему расходы на собственную технику.

Отношение людей к удаленке было различным. Для одних она оказалась серьезным испытанием из-за острого дефицита живого общения. Другие нашли этот формат комфортным. Одни предпринимали настойчивые попытки получить у начальства право хотя бы несколько раз в неделю работать в своем кабинете. Другие радовались, что не надо тратить время на дорогу в офис, и уезжали поближе к природе, чтобы все так же работать, но сидя на дачной террасе с чашкой кофе и поглаживая развалившегося рядом кота.

Новости о вспышке неизвестной болезни поначалу не произвели сильного впечатления на россиян. Может быть, потому, что все предыдущие коронавирусные инфекции обходили страну стороной. Атипичная пневмония SARS в 2002 году, ближневосточный респираторный синдром MERS-CoV в 2012 году нас практически не затронули. Даже эпидемия свиного гриппа N1H1 в 2009 году прошла почти незаметно, хотя ее жертвами в РФ стали более сотни человек.

Когда ВОЗ представила первые оценки вируса, который назвала COVID-19 (аббревиатура от англ. COronaVIrus Disease 2019), все ужаснулись. Новый коронавирус распространялся слишком быстро, убивая население, и обещал стать не менее заразным, чем «испанка» 1918 года – самая массовая пандемия гриппа за всю историю человечества, – и значительно более контагиозным, чем даже наиболее опасные штаммы сезонного гриппа и MERS-CoV. Буквально за несколько месяцев стало очевидно, что летальность от COVID-19 угрожающая: 3–4 % по сравнению с менее 0,1 % для типичного сезонного гриппа и 2,5 % для испанского в прошлом веке.

С момента, когда мир облетела новость, что из-за вспышки неизвестной инфекции китайский многомиллионный Ухань закрыт на карантин, главной метафорой происходящих событий стала война всего населения Земли и отдельно взятых стран против коронавируса.

Мир заговорил на языке войны, и теперь все следили, как вирус завоевывает все новые и новые страны. ВОЗ, которая объявила начало пандемии 11 марта 2020 года, вовсю использовала военную риторику: «сдерживать», «наращивать усилия по борьбе», «оперативно принимать меры», «не сдаваться», «защищаться», «действовать на упреждение», «ввести почти военное положение», «закрыть границы».

«Мы никогда не видели пандемии, вызванной коронавирусом. Мы также никогда не видели пандемии, которую в то же время можно взять под контроль. ВОЗ работает в режиме полномасштабного осуществления ответных мер с тех пор, как нам сообщили о первых случаях заболевания. Мы ежедневно призываем страны предпринять срочные решительные действия. Мы громко и четко бьем в набат», – заявил генеральный директор ВОЗ Тедрос Адханом Гебрейсус.

На тот момент в мире было зафиксировано уже более 118 тысяч зараженных и свыше 4000 погибших. Когда коронавирус перешел в наступление на Европу и проник в Россию, стало окончательно понятно, что предстоит сражение с инфекцией невиданных ранее планетарных размеров. Ни одна система здравоохранения еще не сталкивалась в сфере инфекционных заболеваний с вызовом таких масштабов, срочности и неопределенности.

Милитаристскую риторику начали применять первые лица государств, призывая население вступить в бой с невидимым убийцей. Уже в апреле 2020 года президент РФ Владимир Путин заявил, что Россия одержит победу над COVID-19, как ранее победила остальных врагов: «Все проходит, и это пройдет. Наша страна не раз проходила через серьезные испытания: и печенеги ее терзали, и половцы – со всем справилась Россия. Победим и эту заразу коронавирусную. Вместе мы все преодолеем». У президента США Дональда Трампа вирус был «невидимым и потому самым жестким врагом». У канцлера Германии Ангелы Меркель коронакризис – самый серьезный национальный вызов со времен Второй мировой. А президент Франции Эмманюэль Макрон в одном из мартовских обращений к гражданам шесть раз рефреном повторил «мы на войне».

Российская система здравоохранения с первых дней вторжения COVID-19 вовсю использовала принципы военной медицины. Как и во время боевых действий, медики начали сортировать заболевших на амбулаторном и стационарном этапах, чтобы разгрузить специализированные стационары и оптимизировать численность медицинского персонала, занятого оказанием медпомощи. Были разработаны схемы маршрутизации больных, способы диагностики, схемы терапии COVID-19. Ковидные больницы были разделены, как фронт, на чистые зоны – безопасные зеленые – и грязные – красные. В красных зонах медики работали с инфицированными коронавирусом в специальных средствах защиты. Похожие на космонавтов, они сражались с инфекцией тет-а-тет. В непростреливаемой по военной терминологии желтой зоне умеренной опасности врачи принимали пациентов с неподтвержденным COVID-19. Здесь же находились койки долечивания после перенесенного коронавируса.

Медучреждения перепрофилировали, а медперсонал перебрасывали между больницами и регионами в зависимости от складывающейся эпидемиологической нагрузки. Многим медикам на время пришлось сменить специализацию. Более 1,5 млн человек на интернет-портале непрерывного медицинского образования прошли краткосрочные курсы (не менее 36 часов) по вопросам, связанным с коронавирусом. С самого начала пандемии медиков активно призывали на ковидный «фронт». С зараженными пациентами работали в том числе те врачи, которые в обычное время хирурги, травматологи, гинекологи, урологи.

В конце весны 2020 года для борьбы с коронавирусной инфекцией вышли молодые специалисты – студенты старших курсов медколледжей и ординаторы.

На пике заболеваемости помощь пациентам оказывали 550 тысяч медицинских работников, в том числе 156 тысяч врачей, 318 тысяч представителей среднего медицинского персонала, 76 тысяч – младшего.

Суммарно Минздрав за время пандемии опубликовал четырнадцать версий Временных методических рекомендаций по профилактике, диагностике и лечению коронавируса.

Все врачи по закону военнообязанные, и, когда случилась чрезвычайная ситуация, они, облачившись в «противочумные» костюмы, оказались на «передовой», месяцами не видели семьи, поселившись в гостиницах и даже в больницах, чтобы не рисковать здоровьем родных.

Военную лексику использовали журналисты в репортажах, социальной рекламе, вирусных интернет-роликах. Корреспонденты, которые не побоялись переступить порог красной зоны, вели репортажи из реанимаций и называли происходящее «самой лучшей войной», на которой они были, потому что «на обычной войне цель – убить другого, а тут – спасти». Врачи и волонтеры, работавшие в красных зонах, не сговариваясь, описывают свой опыт как что-то похожее на участие в военных действиях.

Было привлечено более 20 тысяч волонтеров-медиков. Из них более 5 тысяч помогали с вакцинацией, более 12 тысяч – с бесплатной доставкой лекарств и льготных рецептурных препаратов.

После работы в ковидной больнице координатор волонтеров в московской ГКБ № 52, предпринимательница Ольга Волосовец хорошо понимает, почему фронтовики потом встречаются и почему им так сложно вернуться к мирной жизни: «Когда вы находитесь в месте, где сконцентрировано состояние страха, боли и надежды, это так или иначе влияет и на ваше внутреннее состояние. Невозможно привыкнуть к цифрам, невозможно привыкнуть к тому, что люди все равно умирают. Невозможно привыкнуть, что вы выходите из реанимации, возвращаетесь, а там уже какая-то койка пустая».

Для врачей, фельдшеров, медсестер, работников скорой помощи пандемия стала настоящим вызовом. Рискуя собой, они мужественно исполняли свой долг, делая все возможное и даже невозможное, все, что от них зависит, чтобы помочь людям, заболевшим COVID-19. Каждый месяц их ряды пополнялись «новобранцами». К ним присоединились кардиологи, эндокринологи и неврологи для лечения заболеваний, которые обостряет ковид. «Две недели просто в каком-то трансе была. Очень тяжело смотреть на мучающихся, а порой и умирающих людей. К тому же я работаю еще и в поликлинике на приеме, потому это – работа на износ», – рассказывает эндокринолог Юлия Черемисина. Ей, поликлиническому доктору, невероятно тяжело было привыкнуть к работе в ковид-отделении: «Честно говоря, поначалу хотелось все бросить, но коллеги говорили мне: “Держись, Юля, идет война, и нам надо в ней победить”». Результаты опроса, проведенного НИУ ВШЭ в середине апреля 2020 года, показали, что лишь пятая часть сотрудников медорганизаций опасается заражения и будет избегать контактов с больными COVID-19 (22 %). Остальные готовы работать с такими пациентами, несмотря на опасения (42 %), не боятся заражения (7 %) или даже считают, что не имеют права бояться заразиться (21 %).

К середине 2020 года коронавирусная инфекция, окончательно став в глазах общества главным врагом человечества, взяла небольшую передышку: первая волна пошла на спад. К тому моменту уже вовсю использовалась военная лексика. К привычным словам присоединяется компонент «корона-»: корона-атака, корона-удар, корона-борьба, корона-фронт, корона-хроника, горячая корона-точка и, увы, корона-жертвы.

К началу пандемии у российской системы здравоохранения было мало возможностей принять новых пациентов: в стране насчитывалось всего 55 тысяч инфекционных коек, из них 12 тысяч реанимационных. Одна из причин такого положения – длящаяся более десяти лет реформа, или, как ее точнее можно назвать, оптимизация здравоохранения, которая сопровождалась сокращением в том числе коечного фонда с целью повышения эффективности работы всей системы и увеличения зарплат врачей.

По стране количество койко-мест было значительно ниже даже из расчетной потребности на период менее заразного и тяжелого сезонного гриппа, составляющей 182 300 инфекционных коек (исходя из норматива 1250 коек на 1 миллион человек) и 29 200 реанимационных коек (исходя из норматива 200 коек на 1 миллион человек). После развертывания новых стационаров к лету 2020 года число инфекционных коек достигло 184 тысяч. Причем к новым инфекционным койкам предъявлялись особые требования. Самое главное из них – обеспечение кислородом. Обновленные нормативы предполагали, что в крупных городах одна инфекционная койка должна приходиться на тысячу человек, в городах с низкой плотностью населения – на 2000.

В феврале 2020 года режим чрезвычайной ситуации, который вводится при стихийных и техногенных бедствиях, был объявлен в связи с коронавирусом в районах Приморья и Забайкалья, граничащих с Китаем. Весной 2020 года по всей России был введен режим повышенной готовности из-за распространения коронавируса, в том числе впервые в истории страны в начале марта в Москве.

С 13 марта 2020 года на федеральном уровне ограничили посещение массовых мероприятий, а уже 25 марта было объявлено о вводе режима нерабочих дней с сохранением заработной платы для работников большинства отраслей, за исключением организаций, непосредственно обеспечивающих жизнедеятельность экономики и населения необходимыми товарами и услугами. Позднее режим нерабочих дней был продлен до 11 мая. В Москве был введен локдаун и с 30 марта обязали не покидать дома без крайней необходимости. Правительство призвало регионы проработать введение режима самоизоляции, аналогичного принятому в Москве, наделив их руководителей соответствующими полномочиями.

Первой задачей, вставшей перед научным сообществом после подтверждения опасности COVID-19, было обеспечить систему здравоохранения средствами для диагностики нового вируса. С этим удалось справиться быстро. Работа над тест-системами началась 15 января 2020 года – на следующий день после открытой публикации генома нового коронавируса, а 11 февраля 2020 года первая национальная тест-система была зарегистрирована.

Над разработкой препарата для лечения COVID-19 параллельно трудились фармацевтические компании, исследовательские группы, научные институты. В начале апреля 2020 года начались испытания перспективных лекарств против коронавируса. Исследование двух противомалярийных препаратов – мефлохина и гидроксихлорохина – и лопинавира+ритонавира (комбинированный антиретровирусный препарат) проходило на базе учреждений Федерального медико-биологического агентства (ФМБА), а умифеновира, ремдесивира и фавипиравира – на базе структур Минздрава. Последние три противовирусных препарата включены в последнюю на момент написания этого текста, четырнадцатую, версию Временных методических рекомендаций Минздрава по профилактике, диагностике и лечению коронавируса от 27 декабря 2021 года.

Многие препараты, впрочем, были исключены из рекомендаций. В том числе наделавший шуму противомалярийный гидроксихлорохин (в силу его неэффективности и признанных опасных побочных эффектов).

В последней версии Временных рекомендаций обновлены противовирусная терапия и схемы лечения в стационаре, расширено число противовирусных препаратов, которые могут использоваться для лечения COVID-19. В раздел «Этиология, патогенез и патоморфология» включена информация о новом варианте коронавируса – омикрон.

Для лечения COVID-19 в схемах есть фавипиравир, ремдесивир (только в стационаре), умифеновир, интерферон-альфа, иммуноглобулин человека против COVID-19. Впрочем, надежного и эффективного лекарства, которое целенаправленно уничтожало бы коронавирус, все еще нет.

Пока же российские производители вполне успешно разрабатывают аналоги лекарств, известных до появления нового коронавируса, которые в клинических испытаниях стабильно показывают какой-то положительный эффект с рядом ограничений.

Так, левилимаб, который разрабатывался для лечения ревматоидного артрита, компании «Биокад» и олокизумаб компании «Р-фарм» – аналоги швейцарского иммунодепрессора тоцилизумаба, который входит в схемы лечения COVID-19, – были зарегистрированы Минздравом в разгар первого года пандемии по ускоренной процедуре.

Московская городская клиническая больница № 52 стала одним из первых ковидных госпиталей в стране. Уже третий год подряд здесь ни на один день не прекращали спасать пациентов с коронавирусной инфекцией, искать методы воздействия на меняющиеся штаммы, разрабатывать протоколы лечения, делиться знаниями с коллегами. За первые два года пандемии в больнице пролечили более 50 тысяч больных с COVID-19.

Двадцать третьего февраля 2020 года несколько сотрудников 52-й больницы с главным врачом Марьяной Лысенко встречали прилетающие в Шереметьево рейсы, осматривали и опрашивали пассажиров и брали мазки. Полеты еще не отменили. Тогда каждый день через аэропорты столицы вылетали и прилетали около 300 тысяч человек. Из них чуть меньше половины – через крупнейший в стране Шереметьево.

«Я люблю путешествовать. Но сейчас мы попали в аэропорт не как пассажиры, а через служебный вход. И я впервые осознала, сколько людей проходит даже через один терминал. И по-настоящему испугалась: от вируса никуда не деться. Борт за бортом, и на каждом могут быть больные», – рассказывает Лысенко. Ее коллеги вспоминали, как она кричала: «Не трогайте лицо! Уволю всех, кто попробует!» Как нарочно, нос, конечно, чесать очень хотелось.

Полное соблюдение правил безопасности и постоянное ношение защитных костюмов станут одними из самых сложных испытаний на протяжении пандемии. Тогда в Шереметьево белые комбинезоны – «противочумные» костюмы (их стали называть «тайвеки» по первому производителю) – сотрудники больницы надели впервые.

В перерыве между рейсами одна из сотрудниц исполнила танец в тайвеке. Видео выложили в интернет. И танец стал своего рода символом новой жизни. «Когда я его увидела, то поняла, что все равно все будет хорошо. Мы справимся», – вспоминает Марьяна Лысенко.

«Противочумные» комбинезоны медики носят третий год подряд: разных производителей, цветов и моделей, их сравнивают и подбирают, чтобы лучше сидели. А бесконечная тяжелая работа в сочетании с драйвом и оптимизмом стала повседневностью для более 2,5 тысячи сотрудников ГКБ № 52.

Марина Черемухина, заведующая приемным отделением ГКБ № 52, вступила в должность 20 января 2020 года, еще не подозревая, что ее ждет. Хотя работа на скорой и линейным врачом, затем руководителем подстанции скорой помощи учит быть готовым к любой ситуации.

В конце февраля 2020-го менее чем за сутки приемное отделение разделили на две зоны: красную – для приема пациентов с подозрением на коронавирусную инфекцию и зеленую – для плановых больных. В новых помещениях организовали работу с нуля. «Мы закончили к вечеру 28 февраля, а уже в 00:52 ночи в красную зону поступил первый пациент. С тех пор у нас почти не было легких смен. День, когда подъездные пути очистились, запомню на всю жизнь», – рассказывает Черемухина. «Вспоминаю эти очереди скорых кольцами вокруг больницы. Казалось, что это просто ад», – говорит президент ГКБ № 52 Владимир Вторенко.

«Полная реорганизация в сжатые сроки – непростая задача. Не раз ночевали в больнице. Легче стало, лишь когда все придумали, внедрили и отладили», – рассказывает Игорь Голесов, старший медбрат приемного отделения.

«Никого не надо было уговаривать работать сверхурочно. Идеи рождались на ходу. Мы изменили расположение кабинетов, автоматизировали заполнение документов, организовали работу так, что время на прием одного пациента сократилось в два с половиной раза. Это сразу принесло результат», – говорит Марина Черемухина.

Обычно нужно время, чтобы люди притерлись друг к другу. Уже через месяц работы новая заведующая знала, что у нее команда, на которую можно положиться.

В организации работы в новых условиях участвовали медицинский и немедицинский персонал больницы, строители, инженерные технические службы города.

«Делали все, что должны, что сработало бы с гриппом, но не получалось», – вспоминала Марьяна Лысенко. Больные шли непрерывным потоком, а медики плакали от бессилия. До пандемии в больнице начали развивать медицинский туризм и создали международный отдел. Его сотрудники получили новую задачу: они нон-стопом переводили всю потенциально полезную информацию от зарубежных коллег, столкнувшихся с заболеванием раньше. Но, как это часто бывает, самым ценным оказался собственный опыт.

«Междисциплинарный подход, необходимый для лечения сложных, коморбидных пациентов, которыми мы занимаемся, опыт наших центров ревматологии, аллергологии-иммунологии, гематологии, нефрологии, не говоря уже о реанимационной службе с центром ЭКМО и трансфузиологах, оказался очень полезен для понимания тех специфических поражений, которые характерны для инфекции», – рассказывает Лысенко. «Попробовали применять биологические препараты, которые использовали для лечения системных ревматологических заболеваний офф-лейбл (не по инструкции). Они сработали, подавляя цитокиновый шторм. Это был прорыв», – делится ревматолог Алена Загребнева, заведующая ревматологическим отделением ГКБ № 52.

В марте 2020 года, когда Зинаида Мутовина, ревматолог и заведующая отделением, переехала в гостиницу, ее сыну исполнилось три месяца. Когда она вернулась домой, ребенку было больше года. В гостиницы (их предоставили городские власти), в общежитие, построенное на территории больницы, перебрались многие сотрудники, чтобы не заразить близких, да и смысла возвращаться домой на пару часов не было. Старшая медсестра отделения аллергологии-иммунологии Ольга Литвинцева живет в Московской области, на дорогу уходит немало времени. «Ворчала. Вечером хотелось отдохнуть, и чтобы дети не мешали. Сейчас живу в комфортабельной гостинице, до больницы – полчаса. Но все бы отдала, чтобы приезжать домой и видеть семью и детей. Меняются ценности», – рассказывает она. «Невозможность обнять близких – это катастрофа», – говорит Марьяна Лысенко.

Елена Соколова, заместитель главного врача по работе с сестринским персоналом, считает, что самым сложным в начале пандемии оказался психологический аспект: «Ковид на нас буквально обрушился. Многие люди испугались, хотя в первую очередь не за себя, но за родных и близких. Потребовалась большая работа, чтобы переломить эти настроения. Вместе с главным врачом ходили по отделениям, разговаривали с сотрудниками. Паники удалось избежать, все настроились на нормальную работу. Пандемия оказалась настоящей проверкой на стойкость, дружбу, взаимовыручку. Многие открылись с совершенно неожиданной стороны, незаметные прежде сотрудники показали себя настоящими бойцами. Кое-кого я переоценивала, но таких – по пальцам пересчитать». «Решение остаться работать в условиях инфекционной больницы – это и профессиональный, и личный выбор. Все лучшие специалисты остались. Ушли единицы и те, с кем, честно говоря, расстаться было не жалко», – вспоминает Белоглазова.

Смена обязанностей, подразделения (это произошло практически у каждого третьего сотрудника), режима работы, структуры управления – дополнительный стресс, усугубляющий ситуацию.

Особенно тяжело пришлось непрофильным специалистам – хирургам и гинекологам, урологам, офтальмологам и другим, – которым пришлось переквалифицироваться в терапевты и инфекционисты.

Павел Азаров заведует отделением оториноларингологии. Он высококвалифицированный отохирург. Это редкая специальность, навыки тренируются годами. В пандемию он стал рядовым сотрудником в ковидном отделении. «Пугала прежде всего неизвестность. Когда переехал в гостиницу, семья провожала как на фронт, и я ощущал себя именно так. Справиться со страхом помогало тщательное следование правилам безопасности, сделал прививку при первой же возможности», – рассказывает он.

А вот санитарка (в ГКБ № 52 ласково говорят «санитарочки») отделения гематологии и химиотерапии Анна Батюкова, по ее словам, не боялась: «Коронавирус можно подцепить и в автобусе. А страх только мешает». В ее отделении от того, как ты помоешь полы, зависит жизнь человека: химиотерапия снижает иммунитет, нужна высочайшая стерильность. В пандемию здесь продолжали лечить гематологических пациентов с коронавирусной инфекцией – самую уязвимую группу пациентов. «Когда все силы направлены на решение задачи – бояться просто нет времени», – говорит Марьяна Лысенко.

Поначалу, когда вакцин еще не было, переболели многие сотрудники. Тогда погибли трое: врач, медсестра и руководитель отдела кадров, – и это была жуткая трагедия. Кого-то долго вытаскивали, но спасли. Кто-то терял близких – врачи, к сожалению, не всесильны.

Первого ковидного пациента в 52-й помнят все. В реанимации он пролежал 75 суток, но выздоровел. Помнят и остальных: и кто выжил, и кто нет, – потому что боролись за каждого. Медики и волонтеры вспоминают, как выздоравливали самые безнадежные, но сильные духом и уходили те, у кого медицинские показатели были лучше, но кто не хотел бороться. «Мы иногда забываем, что лечение – это труд не только для тех, кто лечит, но и для самого пациента. Возможно, для него – самый тяжелый», – повторяет Марьяна Лысенко.

Пациентоориентированность – модное слово. Проведенное исследование подтвердило позитивное влияние на результаты лечения самого факта сотрудничества врача и пациента. Биопсихосоциальная модель в медицине (термин ввел американский психиатр К. Роджерс) о том, что личность, ценности, эмоции и потребности важны для медицины так же, как и лабораторные анализы.

Волонтер Леонид Краснер вспоминает боевого генерала на больничной койке, задыхающегося, полностью зависимого от других, неспособного самостоятельно сходить в туалет. «Для человека такого типа ситуация мучительная. Он хотел, чтобы коллеги принесли ему личное оружие и он покончил со всем этим», – рассказывает Леонид. Краснер не знает и не хочет знать, сколько человек ему обязаны жизнью. С начала пандемии и он, и другие волонтеры ходят по отделениям и ищут те самые слова, для каждого свои, которые помогут настроиться на борьбу.

Волонтеры пришли в 52-ю больницу в марте 2020 года, после того как хирург Александр Ванюков, заведующий отделением рентгенохирургических методов диагностики и лечения ГКБ № 52, бросил клич в соцсетях. Вместе с сотрудниками волонтеры участвовали в субботнике по переоборудованию хирургического корпуса в инфекционный, развозили оборудование и питание, помогали с документацией, транспортировкой врачей и пациентов. Рук не хватало – на смену выходило до 50 человек. Когда организационные вопросы были решены, волонтеры стали помогать в отделениях и реанимациях красной зоны. И эта помощь, этот опыт, достаточно новый для России, окажутся очень важными для всей системы здравоохранения.

В июле 2020 года, когда прошла первая волна, руководители ГКБ № 52 благодарили волонтеров за помощь в самый сложный период. Владимир Вторенко вспомнил тогда посещение госпиталя в Испании, в Барселоне, при котором постоянно действовал волонтерский клуб: «Желающих было много, хотя вступить непросто. Тогда подумал: хорошо бы такой клуб был бы и у нас. Но не верил, что это возможно». На вечере, устроенном в честь волонтеров, было анонсировано создание волонтерского клуба в ГКБ № 52.

Светлана Калач, главный врач Новгородской инфекционной больницы, обычно приходила в рабочий кабинет, из которого отличный вид на реку Волхов, дома на противоположном берегу и автомобильный мост, за час до ежедневной пятиминутки, просматривала новости, читала почту, уточняла план на новый день, который мало чем отличался от вчерашнего. После пятиминутки она совершит обход по больнице, и день вступит в привычную колею. Все изменилось с началом пандемии, которая распространялась по стране, как электрический ток по проводам. Главврач готовилась к встрече с «нулевым» пациентом.

Чтобы попасть внутрь новгородского ковидария, мне надо надеть две маски, халат и перчатки, а на входе (и затем на выходе) меня еще обрабатывают 70-процентным раствором спирта из опрыскивателя буквально с ног до головы. Медсестры, смеясь, называют чистилищем место обработки, с двух сторон отделяющее от внешнего мира брезентом каждого входящего, а я себя чувствую овощем, ведь опрыскивают меня из садового инвентаря, с помощью которого травят колорадского жука. Дышать в процессе опрыскивания практически невозможно, концентрация спирта в воздухе запредельная, хоть падай.

В такой больничной амуниции становится тотчас нестерпимо жарко, хотя за окном прохладный день. Но, присмотревшись, понимаешь, что все в таком же положении. В приемном покое медучреждения четыре сотрудника круглосуточно трудятся в защитных костюмах, перчатках и масках.

Пациентам, поток которых увеличивается к вечеру, меряют давление, рост, вес, у них берут кровь на анализ. Условия почти военные. В уборную, столовую или поспать – только с разрешения врача.

Девушки получают по 70 тысяч рублей вместе с надбавками. Конечно, круглосуточный контакт с ковидными больными – это испытание для каждой, но тут уж, как говорится, знали, на что шли и зачем. «Негусто при таких-то условиях труда, но ведь было-то в два раза меньше», – говорит старшая медсестра приемно-диагностического отделения Мария Мурашова.

Но персонала недостает даже при повышенных зарплатах. Люди не идут работать из-за страха заболеть.

Его привезли ближе к концу дня, мужчину со знаковой симптоматикой, температурой, одышкой и кашлем. Это был «нулевой», первый ковидный больной, которого Светлана Калач так боялась и так ждала еще в марте. Ожидаемо первого новгородца, больного ковидом, привезли из Чудовского района Новгородской области, приграничного с Ленинградской областью, по дороге к Санкт-Петербургу (170 км от Великого Новгорода), куда половина жителей района ездит на работу. Оттуда было и до Москвы рукой подать (450 км от Великого Новгорода). Положение усугублялось тем, что в Чудове десять раз в сутки останавливался скоростной поезд «Сапсан», на котором новгородцы добирались по своим важным делам до двух основных на тот момент в стране инфекционных очагов пандемии ковида.

Через стеклянную типовую стену из коридора видны ряды старых пружинных кроватей и стоящих рядом с ними тумбочек со всякими пузырьками. Ох уж эти лекарства! Все попавшие в больницу смотрят на врачей как на богов, а они знают про лечение ковида не многим больше больных, не в первый раз с горечью подумалось главврачу.

В очередной палате все дышали на удивление ровно, только один мужчина как-то очень тяжело. Да и сам он тяжелый, габаритный. Привезли позавчера, сатурация падает. Откуда он? Из Малой Вишеры! Выглядит плохо и одет примерно так же: старое, заношенное белье, штаны с пузырями на коленях, пропахшие потом грязные носки.

На первом этаже находится ковидное отделение для детей. Ребятишек около десятка, живут в палатах с матерями, скачут на кроватях, им дела нет ни до какой пандемии.

Обычно ковидных больных привозят по скорой после четырех часов дня.

А пока есть время, главврачу надо проследить, чтобы продукты доставили в пищеблок, чтобы санитарки по графику обрабатывали поверхности сильно концентрированным раствором спирта, чтобы врачи внимательно следили за состоянием того габаритного мужчины из второй палаты. Самой надо посмотреть на двоих мужчин из Чудовского района. Кстати, вчера привезли жену того, что постарше. Надо бы осмотреть ее самой.

В инфекционной больнице трудятся 130 человек, 67 из них – медсестры, 37 – младший персонал, 21 – врачи. Непосредственно с ковидными больными работают шесть врачей, еще два врача дежурят в реанимации, им помогают два ординатора. В штате числится один реаниматолог, которому помогает стажер.

Отказов не было.

К вечеру приемный покой Новгородской инфекционной больницы оживает. Поступили трое, причем один несовершеннолетний. Ковид подтвердили у всех. Всех госпитализировали.

К вечеру физраствором и спиртом пахло, казалось, уже во всем мире, не только в отделении. Медперсонал валился с ног. Позвонил главврач скорой помощи Великого Новгорода и сообщил, что еще привезет пару человек, пусть готовят место.

«Ну и куда я должна их девать?» – рассуждала вслух Светлана Калач. Уже все заполнено. Кого выписывать? Мужчину, который поступил пять дней назад?! Его нельзя, у него дети малые и жена. Заразит. Может, отправить домой того, который мается с давлением? А если он умрет по дороге? Как тогда жить с этой мыслью?! То есть никого нельзя было выписывать по объективным обстоятельствам. То есть надо было отказывать новым больным. Выписывать нельзя и госпитализировать новых, получалось, некуда. Отсюда вывод – надо принимать. Сообщила о вновь прибывающих, попросила найти возможность госпитализации.

Главврач положила трубку, пощупала пульс: ого, 120 ударов в минуту. Валерьянка?! Нет, стоп! Она должна сама успокоиться. Эта пандемия еще только входит во вкус. Что же дальше будет с нервами, если она их распустит? Она не позволит ни себе, ни им, в их столицах, вывести себя из равновесия!

«Конечно, им там не страшна пандемия! У них в Москве и оборудование, и лекарства, и ресурсы! А у нас тут что?! Почему, почему вы не закрыли обе столицы?! Почему вы позволили ковиду на нас напасть?! Теперь ведь вся нищая страна полыхать будет. Уже полыхает! И ничего не поделаешь», – мелькнуло у Светланы Калач в голове, но мысль прервалась телефонным звонком.

Главврачу сообщили, что готовы к приему новых больных.

ПЦР-тестирование стало одним из основных методов диагностики новой коронавирусной инфекции. Обязательное тестирование в России было введено для сотрудников ряда отраслей, при плановых и срочных госпитализациях и для всех групп населения с признаками ОРВИ. Тесты необходимы для путешествий, посещения музеев, библиотек, кафе, а также массовых мероприятий. Сдать анализ на ковид сегодня можно не только за счет городского бюджета, но и в частных лабораториях! Только за первых два года пандемии Россия провела более четверти миллиарда тестов.

Первый случай заболевания российского гражданина COVID-19 в России официально зафиксирован 1 марта 2020 года, а уже 20 марта в стране началось массовое тестирование.

«В рекордные сроки были закуплены приборы, подготовлены кадры и помещения, произведены реактивы, отработаны логистические цепочки, выпущены средства взятия материалов, – рассказывает Михаил Годков, президент ассоциации «Федерация лабораторной медицины», руководитель отдела лабораторной диагностики НИИ скорой помощи им. Склифосовского, доктор медицинских наук. – Российские ученые смогли в кратчайшие сроки разработать тест-системы, а наша медицинская промышленность нарастила их производство и теперь выпускает тесты в гигантском количестве. При этом их качество от партии к партии только улучшается. И сегодня наши тест-системы сопоставимы с западными».

Чтобы покрыть возрастающий спрос, государство оказало мощную поддержку российским разработчикам и производителям диагностических средств – начиная с ускоренной регистрации медизделий до льготных кредитов.

Полимеразную цепную реакцию – метод значительного увеличения малых концентраций определенных фрагментов ДНК или РНК в биоматериале – придумал в 1984 году американский биохимик нобелевский лауреат Кэри Муллис.

Как-то раз он вместе с девушкой ехал ночью по горной дороге, и его осенило. Идея ПЦР пришла внезапно, как будто из другого мира, вспоминал потом изобретатель.

«Я увидел полимеразную цепную реакцию так ясно, как если бы она была на доске у меня в голове, поэтому я остановился и начал делать вычисления, пока не была готова формула для амплификации (копирования) ДНК», – вспоминает Муллис. Расчет был основан на концепции повторяющихся экспоненциальных процессов роста, которую биохимик почерпнул из работы с компьютерными программами.

После долгих переговоров ученый убедил небольшую калифорнийскую биотехнологическую компанию Cetus, в которой тогда работал, что открыл нечто важное. В конце концов они прислушались и продали патент на ПЦР компании Hoffman-LaRoche за самую большую сумму, когда-либо уплаченную за патент, – $300 миллионов. При этом сам Муллис получил за изобретение всего $10 тысяч. И только гораздо позже – в 1993 году – Нобелевскую премию по химии.

Третьего мая 2020 года мир облетела скандальная весть.

Президент Танзании доктор химических наук Джон Магуфули решил проверить чувствительность и точность ПЦР-тестов, полученных страной в качестве гуманитарной помощи. Он протестировал на коронавирус козу, овцу, плод папайи и машинное масло. Тесты овцы и папайи дали ложноположительные результаты. «В мире идут большие игры с этим тестированием – этим процессом и лабораториями управляют финансисты, денежные мешки», – заявил президент Магуфули. Он отказался в стране от ковид-тестов, не стал закрывать границы и вводить локдаун. Семнадцатого марта 2021 года Джон Магуфули внезапно скончался от сердечного приступа на 62-м году жизни.

Специфическая чувствительность тестов вызвала множество вопросов не только у бывшего президента Танзании, но и у врачей и даже чиновников во всем мире, в массовом количестве фиксирующих как ложноположительные, так и ложноотрицательные результаты.

По данным BusinesStat, в 2020 году в России было выпущено 108,2 миллиона тест-систем для выявления нового коронавируса, а в 2021 году их производство увеличилось на 12 % и достигло 121,2 миллиона штук.

Сегодня в России объем рынка тестов на COVID-19 оценивается в $1,7 миллиарда. К началу 2022 года на отечественном рынке присутствовали диагностические системы десятков российских и зарубежных игроков.

По данным Европейского центра потребителей, стоимость ПЦР-тестов на SARS-CoV-2 в разных странах Евросоюза разная. В Германии за один ПЦР-тест придется заплатить 128–150 евро, в Бельгии – до 50 евро с получением результата через 48–72 часа. Срочный тест можно сделать за 120 евро. В Испании тест на антиген будет стоить от 40 евро, а ПЦР-тест – от 100 евро. В Греции экспресс-тест и ПЦР-тест на COVID-19 обойдется в 20–30 евро. В Италии экспресс-тест будет стоить столько же. В Австрии тест на антиген обойдется в 25 евро для взрослых и 15 евро для детей, а ПЦР-тест – в 69 евро для взрослых и 49 евро для детей. Во Франции экспресс-тест на антиген стоит 30 евро, а ПЦР-тест – 50 евро. В Хорватии можно пройти тестирование на SARS-CoV-2 за 40–50 евро. В Чехии ПЦР-тест – 57 евро, в Литве и на Мальте – 33–42 евро. Самые дешевые тесты на коронавирус на Кипре – максимум 10 евро. При этом для своих граждан в большинстве стран Евросоюза тестирование на COVID-19 бесплатно.

В Москве самый бюджетный ПЦР-тест на SARS-CoV-2 с результатом в течение суток обойдется в 1500 рублей (17 евро), а самый быстрый тест с результатом в течение часа – 8350 рублей (97 евро). Средняя цена за обычный ПЦР-тест в Москве составляет 2500 рублей (29 евро). В Санкт-Петербурге самый дешевый ПЦР-тест (результат в течение 24 часов) стоит 1300 рублей (15 евро), срочный (за час) – 8500 рублей (99 евро). В аэропорту «Пулково» ПЦР-тест на коронавирус обойдется в 1950 рублей (23 евро).

В среднем по России осенью 2020 года цена одного ПЦР-теста составляла 2226 рублей, за год она поднялась на 27 %.

При закупочной цене китайских тестов менее 500 рублей пациентам они обходятся в три – пять раз дороже, утверждает член Комитета по охране здоровья Госдумы РФ Алексей Куринный.

В периоды такой трагедии, которую мы переживаем с начала 2020 года, победа не в том, чтобы изображать и казаться, а в том, чтобы сопереживать и делать все возможное, зависящее от тебя, чтобы выстоять самому, в семье, с близкими, товарищами по работе, с народом, со страной.

Спустя месяц жесточайшего, тотального карантина и локдауна прояснялся масштаб катастрофы. Страна изнемогала. Огромные потери. Затронуло всех: металлургические заводы (нет спроса на трубы и железнодорожные колеса), нефтепромыслы, шахты, стройки, транспортные и инфраструктурные компании, сервис – все предприятия, остановившиеся и работающие (из отраслей, обеспечивающих жизнедеятельность страны). Даже из числа ставших олицетворением силы и образом новой российской экономики. Какие-то предприятия и компании еще по инерции дорабатывали по старым, оплаченным заказам и контрактам, другие уже остановились, иные на боку, еле теплится производство. Десятки, сотни тысяч, миллионы в вынужденных отпусках. Кому-то платят часть зарплаты, кому-то ничего, кого-то уволили.

Утвердившаяся на карантине в информационном пространстве формула «мол, да, конечно, болезнь, эпидемия, карантин – это нехорошо, но зато…» – и дальше следует канитель – «…удалось побыть с семьей», «…пересмотреть свою жизнь», «…написать новые песни», «…почитать книги», «…посмотреть хорошие фильмы» и прочее – ничтожна!

Потому что попытка быть (или казаться) благостным за счет (по сути) трагедии многих тысяч людей, умерших в мучениях, и еще большего числа людей, потерявших близких и даже не имеющих возможности проститься с ними перед смертью, неуместна. В лучшем случае. К тому же это попытка скрыть свой страх, мол, чур-чур, не я.

Бессмысленно умничать, говоря «зато мы построили больницы и выведем медицину на новый уровень», «зато вскрылись явные недостатки в управлении страной, в государственных структурах власти», «зато часть известных людей в разных сферах общественной деятельности, даже в церкви, показала себя истеричными, слабыми, и хорошо, что их влияние на общественное мнение уменьшится», «зато мы поняли ценность того, что имеем и не ценим в жизни, в работе».

Это все так. Но страх, окутавший сердца миллиардов людей, и боль, поражающая по всей планете десятки тысяч человек ежедневно, разве стоят того? Думаю, нет. Я уже не говорю о бедственном финансовом положении миллионов, десятков миллионов людей и парализованной экономике.

Наконец, все эти достижения (они реальные, честные, важные и очень нужные!) не соизмеримы с сотнями тысяч и миллионами умерших в мучениях людей.

Конечно, этот опыт, эти выводы, эти наблюдения уже теперь часть нашей жизни.

К концу карантина накопилась усталость. Ресурсы не безграничны. Но надежда всегда есть. Чтобы справиться с унынием, сомнением и страхом, усталостью и слабостью, достаточно порой осознать, что есть люди, которым, чтобы справляться с тем же самым, много тяжелее, потому что им еще нужно победить физические недуги, восстановить элементарные физические навыки – говорить, ходить, чтобы жить.

Впрочем, есть, наверное, универсальный рецепт жизни на все времена и случаи. Будем хранить друг друга, помогать, кому можем, с нежностью заботиться о ближних, не жалеть себя и беречь любимых.

Карантин как шлюз, ведущий в новую жизнь. Какую? Как осознать то, что уже происходит? А что произойдет? Шлюз – это промежуточное состояние. Здесь еще можно подготовиться к миру, в который придется войти, когда откроется дверь. Надо только иметь в виду, что назад не вернуться, после покидания шлюза он аннигилируется, его не станет. Как и прошлого мира, который останется лишь в памяти.

Как работает вакцина от COVID-19? Может ли вакцинация вызвать перестройку генетического аппарата и сделать нас мутантами? Можно ли обойтись без вакцинации? К каким нежелательным осложнениям или заболеваниям вакцинация может привести? Как не умереть, заразившись?

В ходе вакцинации от коронавируса в организм вводятся вещества, вызывающие активный иммунный ответ организма, то есть, по сути, тренирующие иммунную систему человека. Все используемые сейчас в мире вакцины разрабатываются на разных технологических платформах, но с одной целью: формирование у привитых активного иммунитета от коронавируса. Для этого есть разные способы. Либо вводится цельный живой микроорганизм, либо убитый, инактивированный, либо искусственно синтезируются нужные белки биотехнологическим способом. Это так называемые рекомбинантные вакцины. Есть ДНК-, мРНК-вакцины, где нет белка, а есть генетический фрагмент нужного антигена коронавируса, на основе которого организм синтезирует антигены – и развивается иммунитет. Есть и другие типы вакцин.

«Спутник V» – это векторная вакцина на основе человеческого аденовируса. Это нетоксичный, неопасный для человека серотип (или серовар; это отчетливая вариация внутри вида бактерий или вируса или среди иммунных клеток разных индивидуумов), не являющийся возбудителем заболевания. Этот аденовирус, являющийся вектором, генетически модифицируется. Это может пугать. Но мутациями это нам не грозит. Дело в том, что направленная генетическая модификация массово происходит сегодня в медицине, в химии, в пищевой промышленности. Происходит она и в природе, где это вполне естественный процесс.

Последние исследования показали, что в случае заболевания COVID-19 вирус, проникая в организм, вызывает обратную транскриптацию, когда ДНК вируса может длительно оставаться в ядре клетки и на этом основании синтезируется вирусная РНК.

Конечно, он не будет накапливаться там годами, хотя есть иммунокомпрометированные лица с дефектом иммунной системы, и у них коронавирус может протекать месяцами, то обостряясь, то затихая. Мутации вируса при этом происходят с бешеной скоростью.

Многие вирусологи считают, что именно так получился нынешний высокозаразный штамм омикрон. Доминирующая теория его естественного происхождения такова: вирус попал к иммунодефицитному человеку, надолго задержался в его организме, там мутировал и стал таким, каким мог бы стать лишь через несколько лет, пройдя всю цепочку заражений между разными людьми.

Для того чтобы после прививки сформировался специфический иммунитет, нужно время. Неверно думать, что вы уколетесь и у вас на следующий же день выработается иммунитет. Ничего подобного. В исследованиях показано начало защитного эффекта – это две недели после первой инъекции. Но все же правильно говорить о выработке полноценного иммунитета после второй инъекции. То есть пять недель нужно с момента первой инъекции, чтобы у вас сформировался полноценный защитный иммунитет.

После локдауна экономика России была спасена и получила новые импульсы развития (точно!) благодаря оптимальным решениям и действиям правительства и президента в налоговой, финансовой и социальной сферах, на рынке труда, в инфраструктурных и жизненно важных отраслях народнохозяйственного комплекса страны. Но, несмотря на рост ВВП и доходной части бюджета в 2021 году, масштабы и последствия влияния пандемии на финансовую и экономическую систему до конца неясны и малопредсказуемы.

Вот что говорит Петр Рушайло, опытный финансовый эксперт, журналист: «Изначальный удар пандемии действительно был довольно жестким. На фоне эпидемии и карантинных ограничений пострадали целые отрасли экономики, прежде всего связанные с непосредственной физической активностью граждан, такие как туризм, ресторанный и гостиничный бизнес, общественное питание и тому подобное. Но и другим производствам тоже досталось: начали рушиться логистические цепочки, возросло взаимное недоверие контрагентов, особенно при трансграничных сделках. Ситуацию во многом удалось купировать центральным банкам, которые, помня кризис 2008 года, поспешили залить рынок дешевыми, под околонулевые процентные ставки, деньгами. Например, в США рост денежной массы за два ковидных года составил около 25 %. Это, в свою очередь, вызвало бурный рост фондовых рынков: видя печатание денег из воздуха, инвесторы бросились скупать реальные активы. Разумеется, безудержная активность печатного станка не прошла даром. В США инфляция достигла тридцатилетних максимумов: осенью 2021-го она перевалила за 6 % годовых, в три раза превысив целевой уровень.

Максим Худалов, известный экономический эксперт и аналитик, и Анастасия Аникеева, эксперт АКРА, полагают, что всем, так или иначе, досталось и наша страна тоже принесла вирусу много жертв. Это и жертвы «эффективности» медицины, которую годами наращивали управленцы нового, западного образца, жертвы нищенских зарплат медработников, лучшие из которых сейчас спасают жизни граждан Израиля, США, Великобритании и Германии, жертвы разваленной системы образования, которая вместо исследователей и ученых – вирусологов, инженеров, физиков и химиков – готовит бесконечных экономистов и юристов, а иногда и уфологов. При этом коллеги выделили три, на их взгляд, важнейших аспекта, которые можно отнести к ковид-приобретениям:

«Во-первых, массовый переход на удаленную работу. Он начинался, как и любой качественный переход, с притирки. Хаотичные совещания с привкусом сюрреализма, влетающие в кадр дети и отвлекающие котики постепенно сменились более-менее отлаженными процессами, а у людей между тем освободилось много времени. Дорога, перекуры и коллективные чаепития вычеркнуты – и вот уже многие бизнесы фиксируют рост объема и скорости выполняемых задач. Конечно, есть и нюансы. Удаленная работа и учеба внезапно дискриминировали людей, у которых есть дети, накинув на них двойную норму выработки. Не обошлось и без перегибов. Порой сотрудники не могут отойти от компьютеров до глубокой ночи, в результате чего трудовая инспекция все чаще интересуется временем, проведенным сотрудниками на виртуальных рабочих местах.

Во-вторых, стоит отметить последствия для экономики. Естественным образом вырос сектор производства средств индивидуальной защиты и лекарств. На экспорте вакцины Россия заработала более $1,2 млрд, что сопоставимо с экспортом леса-кругляка ($537 млн за первое полугодие 2021 года). Подросли расходы на здравоохранение, которые в этом году добавят ВВП около 0,68 %. Также мы можем выиграть от энергетического кризиса и стать новым Китаем, приютив у себя часть мировых производственных мощностей. Конечно, климат у нас холодный, а Минфин неприветлив, но сравнение ценников на электроэнергию не в пользу наших западных партнеров и побуждает открыть производство у нас.

Во время пандемии миллионы людей по всему миру начали работать из дома. Многие и сегодня работают удаленно. И это надолго. Всего несколько лет назад с технической точки зрения такое было едва ли возможно. Однако пандемия показала, что, например, видеозвонки и видеоконференции – это не так сложно. Согласно опросу, проведенному компанией Boston Consulting, 89 % из более 200 тысяч человек в 190 странах считают, что какую-то часть работы они будут выполнять из дома. То есть инфраструктура коммуникаций получилась технически и позволила достичь нового, еще недавно казавшегося фантастическим уровня человеческого взаимодействия. Другое дело, как мы воспользуемся открывшимся потенциалом будущего.

За время пандемии построено много новых больниц. Многие медики в государственном здравоохранении начали получать адекватную заработную плату. Медицинские технологии и системы организации лечения, сохранившиеся отечественные школы вакцинологии и фармации получили невероятный импульс развития. Во многом восстановлен потенциал отечественного государственного здравоохранения, драматически подорванного предыдущим правительством и лично предыдущим министром здравоохранения. По сути, создана новая отрасль диагностики, сильно рванула отечественная фармацевтическая индустрия по выпуску лекарств, вакцин и ПЦР-тестов.

Пандемия подтолкнула развитие медицины как науки во многих областях. «Тот клинический научный опыт, который мы получаем сейчас, возможно, серьезно изменит наши представления, – говорит Марьяна Лысенко. – Понятно, что с этим вирусом мы будем жить всегда, наблюдая сезонные всплески и спады. Мы создадим новые вакцины, выработаем коллективный иммунитет, и благодаря этому ковид превратится в обычную сезонную вирусную инфекцию, менее агрессивную и заразную».

Оказалось, можно создавать лекарства (вакцины) за гораздо более короткие сроки, чем это было принято прежде. В том числе с использованием прорывных технологий, например таких, которые ранее никогда не применялись для создания вакцин, – мРНК. И самое главное, они работают.

Третий год подряд пандемия коронавируса является главным фактором, влияющим на развитие фармацевтической индустрии. Это касается не только роста собственно фармбизнеса, но и потребительского спроса на лекарства и государственного регулирования лекарственного рынка.

Пандемия ускорила принятие законодательных инициатив, призванных не допустить ухудшения лекарственного обеспечения населения.

В марте 2020 года Госдума приняла в окончательном чтении закон о заморозке цен на лекарства во время эпидемий, позволивший властям при определенных условиях контролировать цены на товары аптечных сетей. Месяц спустя вступил в силу долгожданный закон о дистанционной продаже безрецептурных лекарств.

В конце 2020 года Минздрав РФ подготовил поправки в правила онлайн-торговли лекарственными препаратами. Тогда же правительство ввело процедуру ускоренной регистрации лекарств и медицинских изделий в случае возникновения чрезвычайной ситуации.

По оценке DSM Group, объем фармацевтического рынка России в 2020 году превысил 2040 миллиардов рублей, что на 9,8 % выше доковидного показателя 2019 года.

Наибольший темп прироста по деньгам в рейтинге ATC в 2020-м продемонстрировала группа J («Противомикробные препараты для системного использования»), в которую входят противовирусные препараты J05, увеличившись на 48,1 %. Такой рост обеспечили именно противовирусные препараты: коммерческие продажи арбидола за год выросли на 353,9 % и составили 11,2 миллиарда рублей, номидеса – на 301,8 %, ингавирина – на 110,9 % (11 миллиардов рублей), амиксина – на 104,7 %. Все эти лекарства вошли в рекомендованные Минздравом РФ списки препаратов для лечения COVID-19.

Несколько волн пандемии простимулировали спрос на лекарства. В 2020 году отечественные компании существенно укрепили рыночные позиции в топ-20 фармпроизводителей, лидирующих по стоимостному объему продаж на коммерческом рынке России. Компания «Отисифарм» стала в рейтинге третьей, продав лекарств в аптеках на сумму 44,3 миллиарда рублей. У «Фармстандарта» 14-я позиция (22,2 миллиарда рублей), у «Валента Фарм» – 16-я (20,4 миллиарда рублей).

В 2021 году российские фармпроизводители достигли новых высот. В декабре 2021 года рейтинг фармкомпаний по стоимостному объему продаж возглавила «Отисифарм», продав за месяц продукцию на сумму 5,2 миллиарда рублей. По мнению экспертов, коммерческий успех компании во многом обеспечила растущая популярность выпускаемых ею противовирусных средств амиксин (+19,4 % относительно ноября) и арбидол (+3,1 % относительно ноября; стал лидирующим брендом на российском фармрынке с объемом продаж на сумму 2,23 миллиарда рублей).

Среди других отечественных фармкомпаний наибольших успехов на рынке противоковидных препаратов добились «Валента Фарм» (ингавирин), «Промомед Рус» (арепливир), «Р-Фарм» (коронавир), «Материа медика» (эргоферон), «Фармасинтез» (ремдеформ), «Фармстандарт» (амиксин), «Биокад» (интерферон и илсира (левилимаб)), «Генериум» (вакцина «Спутник V»), «Кромис» (авифавир).

В начале 2022 года председатель правительства Российской Федерации Михаил Мишустин подписал распоряжение о выделении вспомогательных бюджетных ассигнований в размере более 20 миллиардов рублей на приобретение лекарственных препаратов для оказания медицинской помощи пациентам с коронавирусной инфекцией. Основная часть средств – свыше 15 миллиардов рублей – направлена на осуществление закупок ФЦПиЛО Минздрава РФ препаратов для медицинского применения. Остальная, свыше 5 миллиардов рублей, – на приобретение лекарств для терапии пациентов в амбулаторных условиях под наблюдением врача. Таким образом, объемы рынка противовирусных препаратов и фармбизнеса в 2022 году снова вырастут, а значит, и бизнес устоявшегося круга фармкомпаний.

Третий год пошел с момента, как в Китае был обнаружен коронавирус. За время пандемии COVID-19 мир изменился и никогда не будет прежним. Новая реальность собирает свои жертвы. Некоторые открытия оказались разочаровывающими, другие – обескураживающими, драматическими, потери – необратимыми, а надежды – иллюзорными.

COVID-19 распространяется по воздуху намного легче, чем мы думали. Вначале специалисты ВОЗ не советовали людям носить маски. «Нет никаких конкретных доказательств того, что ношение масок несет какую-либо серьезную пользу», – говорил на заре пандемии исполнительный директор программы ВОЗ по чрезвычайным ситуациям в области здравоохранения доктор Майкл Райан.

Теперь ВОЗ заявляет, что вирус может распространяться через аэрозольную взвесь – частицы гораздо меньшего размера, которые остаются в воздухе намного дольше. С тех пор мы узнали, что вирус, передаваемый по воздуху в плохо вентилируемых помещениях людьми без масок, когда они разговаривают или просто дышат, – это причина большинства случаев заражения. Именно поэтому так опасны бары и рестораны. Мытье рук и обработку поверхностей никто не отменял, но теперь мы уделяем гораздо больше внимания ношению масок и вентиляции помещений.

Драматическое отличие ковида от ОРВИ и гриппа в его преобладающей психической (психологической) составляющей в болезни. Из-за этого ковид переворачивает мир человека, меняет полярности, предпочтения, целеполагание и намерения. Неслучайно постковидный синдром эксперты относят к неврологическим заболеваниям.

Коронавирус не щадил никого: ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни детей, ни умных, ни богатых, ни бродяг, ни премьер-министров, ни злых, ни добрых, ни трусливых, ни мужественных, ни верующих, ни атеистов. В каждой стране мира в каждом доме каждый человек не был застрахован от бесцеремонного вторжения в свою жизнь коронавирусной инфекции. И эта пандемия страха с помощью соцсетей опережала распространение вируса. А страх отравляет жизнь. Незаметно, но действенно. Ограничивая и лишая сил, отнимая энергию созидания. Осознание всепроникающего страха пришло и прошло у меня только после вакцинирования. Только тогда я понял, в каком кошмаре находились многие миллионы с начала пандемии. Когда нет никакой надежды и защиты, нет уверенности в завтрашнем дне.

Мы не знаем, когда, как и закончится ли пандемия. Вначале много говорили о коллективном иммунитете: предполагалось, что, если достаточное количество людей приобретет устойчивость к ковиду в результате заражения или вакцинации, вирус станет менее опасным. Достичь этого становится все труднее. Как оказалось, реакция иммунной системы со временем ослабевает, поэтому страны, которые могут это позволить, развертывают программы ревакцинации. Судя по всему, человечеству придется еще долго жить с вирусом и по мере появления новых штаммов регулярно обновлять вакцины. Для стран с высоким уровнем вакцинации жизнь будет протекать более или менее нормально, их системы здравоохранения будут не особо нагружены. У других стран останется риск более частого введения строгого карантина и других социальных ограничений. Впрочем, профилактическая вакцина и даже коллективный иммунитет в условиях невиданной изменчивости и мутации вируса не означают окончательной победы над ним, пока нет лекарства против него.

Пандемия продемонстрировала растущее расслоение общества и сильнее всего ударила по наиболее уязвимым слоям общества. По данным Our World in Data (некоммерческий электронный проект, публикующий в открытом доступе данные о глобальных проблемах человечества), в странах с высоким и средним уровнем доходов около 70 % людей полностью вакцинированы. В странах с уровнем дохода ниже среднего этот показатель составляет всего 32 %. В странах с низким уровнем дохода вакцинированных всего 4 %. В развитых странах идут кампании по дополнительной вакцинации населения: бустерные дозы обеспечивают более эффективную защиту от нового варианта омикрон, быстро распространяющегося по всему миру. При этом последствия медленного развертывания вакцин в менее развитых странах могут стать более смертоносными.

Пандемия COVID-19 кардинальным образом изменила действующее правовое поле и подходы правоприменителя. И не только в сфере здравоохранения. Она затронула законодательства об основах охраны здоровья граждан, об обращении лекарственных средств, о государственных закупках, гражданское законодательство и многие другие акты. Если попытаться перечислить нормативные акты, в которые были внесены изменения в связи с пандемией COVID-19, то может не хватить и 100 страниц. Регулирование, принятое в последние два года, вошло в каждый дом в виде обязательных масок, QR-кодов, административных штрафов, зачастую нелогичных, и другого. А введение в стране режима повышенной готовности в связи с пандемией отчасти обнулило базовые принципы права. Этот правовой виток навсегда войдет в историю развития права в России, и о нем спустя много лет будут рассказывать на лекциях в университетах.

В начале пандемии некоторые наблюдения и выводы казались слишком смелыми, завиральными, на грани пустозвонства и творческой фантазии. Но реальность, ход течения коронавирусной пандемии превзошли самые смелые предположения и прогнозы. За два года заболело ковидом более 5 % населения планеты, в России – уже более 10 % граждан. Счет умерших в мире составил около 1,5 % от заболевших. В России смертность от ковида еще выше – более 2 % от заболевших.

Одно предположение подтверждается абсолютно. Невакцинированные не имеют будущего: для них закрыта карьера, нет перспектив ни в одной из публичных сфер деятельности, тем более в политике, спорте, искусстве. По крайней мере, в обозримой перспективе. Показательный публичный пример – недопущение и изгнание с Открытого чемпионата Австралии по теннису невакцинированного Новака Джоковича, одного из лучших игроков в истории мирового тенниса, № 1 в одиночном разряде.

Другой пример. Российский политик ушел в небытие, отказавшись от вакцинации. Объяснения не принимаются, когда речь идет о выживании и национальной безопасности. А именно так трактуется отсутствие прививки для людей, которым вакцинирование обязательно в нынешней реальности нового типа.

Неопределенность, страх, замкнутое пространство, непривычно долгое для большинства горожан, затянувшееся одиночество, личностные переживания, накапливаясь, приводили к злости и агрессии, нетерпимости, которая в итоге вывела на настоящие ковидные бунты десятки и сотни тысяч граждан во многих странах. С единым и алогичным, бессмысленным требованием отменить все ограничения, обязательную вакцинацию, по большому счету, пандемию и коронавирус.

Поначалу было чувство единения перед тотальной заразой. У всех в обществе, в мире, в фармотрасли. От этого единства не осталось и следа. Это была очередная иллюзия, от которой мы избавились довольно скоро. Возможно, со стартом массовой прививочной кампании вначале в России и Китае, потом по миру. Стало ясно, что противоречия никуда не ушли. Эйфория возможного единения во имя борьбы с общей угрозой рассеялась, словно дым. В очередной раз. Противоречия, недоверие, отторжение и ожесточение в международной экономике и политике, возможно, даже обострились, а отношения стали нетерпимее. Именно такое состояние дел демонстрирует международный кризис вокруг Украины, возникший на третий год пандемии.

Уже ясно, что человечество вновь не воспользовалось шансом, чтобы преодолеть вражду и противоречия, хотя бы в какой-то мере, даже перед такой угрозой, тотальной и всепроникающей.

У ковида свой темп и узор развития, своя жуткая красота. Начиная с формы молекулы – в виде шипованного шара, продолжая звучными названиями штаммов (альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон, омикрон) и заканчивая сравнением вирусных атак с волнами (пятая к началу третьего года). Кто-то почувствует новую волну лишь кончиками пальцев бессимптомного пациента. Кого-то волна захватит или собьет с ног, и тогда, выбравшись, он будет жадно глотать воздух и пытаться сориентироваться в пространстве. Выдох на два счета, вдох! Что остается тем, кто выжил? Тем, у кого постковидный синдром? Жить и реабилитироваться!

COVID-19 по сути ОРВИ, и отделить его от гриппа, к примеру, можно лишь по некоторым характерным отклонениям. В легкой форме течение коронавируса и вовсе сравнивают с обычной респираторной инфекцией: температура, сухой кашель, повышенная утомляемость. По результатам опроса населения России, проведенного в январе 2022 года Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ), лишь 26 % респондентов отмечали, что переболели новым вирусом с подтвержденным ПЦР, еще 20 % утверждали, что замечали у себя его симптомы, но при этом они не сдавали тестов или тесты у них были отрицательными. Поэтому безапелляционное присутствие вируса может определить лишь врач.

Нестандартные проявления, присущие скорее другим заболеваниям (аллергиям, пневмониям, бронхиальной астме, например): потеря обоняния и/или вкуса (в 60–80 % случаев); редко встречающиеся у взрослых при ОРВИ диарея, тошнота и рвота (до 20 %); более частые боль в мышцах и суставах (11–15 %), горле (14 %), головокружение и головная боль (8–14 %), даже мигрени; озноб (11–13 %); высыпания на коже (8 %); изредка заложенность носа или умеренная ринорея (5 %); конъюнктивит и покраснение глаз (1–2 %).

Тяжелая и средняя формы сопряжены уже с одышкой, учащенным дыханием (55 %), усилением кашля и появлением мокроты (30–35 %), иногда кровохарканьем (5 %). Нередки потеря аппетита (20 %), спутанность сознания (9 %), ощущение сдавления и заложенности в грудной клетке (> 20 %), продолжительная (больше пяти дней) повышенная температура тела – более 38 °C (в 80 % случаев), снижение насыщения крови кислородом по данным пульсоксиметрии (SpO₂) ≤ 95 % (до 20 %). Менее распространенные, но есть: тахикардия, дефицит витамина D, раздражительность, судороги, тревожность, угнетенное состояние и нарушения сна. У пожилых людей – делирий (помутнение сознания), нарушения речи, двигательные расстройства, а также более тяжелые и редкие неврологические осложнения в виде инсульта, воспалительного поражения мозга и других.

В тяжелой и средней формах заболевания COVID-19 чаще бьет по жизнеобеспечивающим системам.

В феврале 2021 года ВОЗ разместила на своем портале форму, где предлагалось пациентам и врачам делиться опытом выздоровления и проявления постковидных состояний. Анкета для представления стандартизированных клинических данных от людей после выписки из больницы или после острого заболевания была создана для изучения среднесрочных и долгосрочных последствий COVID-19. Результатом опроса было представлено определение постковидного синдрома.

«Постковидное состояние встречается у пациентов, которые перенесли инфекцию SARS-CoV-2. Симптомы этого состояния обычно держатся около трех месяцев с начала заболевания COVID-19 и не могут быть объяснены другими диагнозами, – заявила ВОЗ. – Общие признаки такого состояния заключаются в повышенной утомляемости, нехватке дыхания, когнитивном расстройстве и некоторых других симптомах, которые также оказывают влияние на повседневное функционирование. Симптомы могут быть впервые выявлены после первичного восстановления непосредственно после болезни COVID-19 или появиться с началом заболевания. Симптомы могут изменяться – ослабляться или обостряться – время от времени».

Англоязычное медицинское издание UpToDate приводит названия пролонгированных последствий инфекции: post-COVID conditions, long COVID, post-acute sequelae of SARS-CoV-2 infection (PASC), post-acute COVID-19, chronic COVID-19 и post-COVID syndrome. Но во всех случаях это скорее совокупность нарушений, с которыми человеку приходится бороться как на стадии спада острого состояния, так и много после выздоровления.

Андрей Рачин, д.м.н., профессор, заместитель директора по научной работе НМИЦ реабилитации и курортологии МЗ РФ, считает, что постковидный синдром входит в понятие long COVID, которое включает затяжное течение острого периода – до 12 недель – и проявление последствий, в том числе неврологических, спустя это время.

«К сожалению, сложно определить, сколько времени постковидный синдром (а сейчас появился отдельный термин “постковидный неврологический синдром”) может продолжаться. Изначально предполагалось, что речь пойдет о годе. Сейчас обсуждается вероятность затяжного течения: те или иные симптомы у пациента могут сохраняться до двух-трех лет», – цитирует господина Рачина информационный портал медработников Беларуси «Медицинский вестник». Как отмечает профессор, никто не может предсказать, какие симптомы могут возникнуть на 14-й, 15-й, 16-й неделе после начала заболевания: «Long COVID рассматривается как мультисистемное заболевание, иногда возникающее даже после легкого течения. Постковидный синдром получил еще и название “синдром дальнобойщика” по аналогии с водителем большегруза, который едет по длинному незнакомому пути и не всегда знает, что будет за поворотом».

Еще в октябре 2021 года считалось, что постковидный синдром затрагивает лишь пятую часть перенесших коронавирус. Такие данные приводились вместе с опубликованным определением ВОЗ. Однако уже в декабре 2021 года спикеры конгресса «Здравоохранение в России – 2021» отмечали, что постковидный синдром наблюдается у 10–35 % пациентов с легким течением заболевания, а среди госпитализированных больных этот показатель составляет 85 %. В исследованиях Центрального НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора РФ к февралю 2022 года постковидный синдром встречается практически у 50 % переболевших взрослых. По некоторым данным, астения – длительный болезненный упадок сил, который во врачебной среде считается визитной карточкой COVID-19, – встречается у 80 % пациентов на стадии болезни и у 60 % выздоровевших.

«Чаще постковидный синдром наблюдается после тяжелого течения болезни или у пациентов с сопутствующими заболеваниями. Но и тех, кто перенес бессимптомно, он не обходит стороной», – говорит директор научно-образовательного центра X–Clinic, врач интегративной медицины Валерия Молчанова.

По классификации британского Национального института здравоохранения и передового опыта (NICE) в зависимости от срока проявления симптомов выделены три основных типа постковидных состояний: острый COVID-19 (до четырех недель); продолжающийся симптоматический COVID-19 (от четырех до 12 недель); постковидный синдром (более 12 недель, симптомы не могут быть объяснены альтернативным диагнозом, способны меняться со временем, исчезать и появляться, затрагивая различные системы организма).

Основные и самые распространенные симптомы постковидного синдрома:

—слабость, одышка, неполный вдох, апноэ, ощущение тяжести за грудиной;

•— головные боли, боли в мышцах, неврологические и суставные боли;

•— потеря обоняния, искажение запаха и вкуса;

•— выпадение волос;

•— аллергические проявления и сосудистые нарушения на коже;

•— повышение артериального давления, учащенное сердцебиение, перебои и экстрасистолия (преждевременное сокращение сердца);

•— нарушения памяти и внимания, туман в голове, тревога и панические атаки;

•— расстройства желудочно-кишечного тракта;

•— субфебрильная температура либо пониженные цифры.

К этим симптомам добавляется нарушение цикла сна и бодрствования, потеря аппетита, патологическая слабость.

«Одна из главных причин постковидного синдрома – непосредственное повреждение вирусом органов и тканей. В первую очередь под ударом нервная система и структуры головного мозга. Отсюда потеря обоняния и вкуса, когнитивные расстройства, – объясняет Валерия Молчанова. – Повреждение вегетативной нервной системы приводит к нарушениям в работе сердца: учащенному сердцебиению, проблемам со сном, повышенной тревожности и паническим атакам». Главной мишенью для вируса является сердечно-сосудистая система. «Поражение внутренней оболочки сосудов (эндотелия) ведет к нарушениям в свертывающей системе крови и образованию тромбов – одного из самых грозных осложнений.

Постковидный синдром – это не просто остаточное явление болезни, а серьезное состояние, подчеркнула в ходе конгресса «Здравоохранение в России – 2021» главный внештатный специалист по медицинской реабилитации Министерства здравоохранения РФ по Уральскому федеральному округу профессор Галина Игнатова. И, несмотря на то что вирус поражает все органы и системы пациента, основной удар на себя принимают легкие.

Нарушения функции легких в первый месяц после выписки наблюдаются более чем у 50 % больных с COVID-19, говорит статистика пульмонолога. При этом аномальные последствия в виде нарушения диффузионной способности, то есть газообмена в легких, могут сохраняться даже у больных с некритическим течением COVID-19. По статистике среди всех пациентов, ранее имевших положительный результат ПЦР на SARS-CoV-2, включая бессимптомных, примерно у 14 % после выздоровления сохраняются одышка, симптомы тахипноэ, гипоксия или паттерн «матового стекла» на КТ.

«Выписка из стационара еще не означает полного выздоровления пациента, – констатирует Владимир Антонов, д.м.н., профессор, главный пульмонолог Челябинска. – Риск повторной госпитализации очень высок».

Исследования показали, что у пациентов с COVID-19 в респираторном секрете и в легких избыточен уровень гиалуроновой кислоты. Она является доминирующим компонентом в составе дыхательных выделений у пациентов с COVID-19 и может провоцировать отек и воспаление, ухудшение насыщения крови кислородом и негативно влиять на функцию легких, рассказывал о своих наблюдениях иммунолог отделения инфекционных заболеваний при медицинском факультете Стэнфордского университета доцент Пол Боллики в рамках симпозиума «Возможности лечения пациентов с признаками физиологического и функционального дефицита легких после перенесенного COVID-19» в октябре 2021 года.

Российские специалисты в качестве противодействия исследуют ферментный препарат лонгидаза на основе действующего вещества бовгиалуронидаза азоксимер. Он расщепляет гиалуроновую кислоту, провоцируя более активную динамику снижения одышки, улучшение насыщения крови кислородом и повышение толерантности к физическим нагрузкам. Оригинатор – «Петровакс Фарм», – более 15 лет реализовавший препарат в России и странах ближнего зарубежья для применения в различных областях медицины, в сентябре 2021 года запатентовал его в Европе, а в январе 2022-го получил индийский патент.

В России на госуровне работают программы реабилитации после ковида. Медики, в частности в Санкт-Петербургской городской больнице № 40, руководствуются рекомендациями Минздрава от 31 июля 2020 года (версия 2) и методическими рекомендациями «Особенности течения Long-COVID инфекции. Терапевтические и реабилитационные мероприятия», утвержденными 18 ноября 2021 года (по инициативе Российского научного медицинского общества терапевтов в содружестве с Национальным научным обществом инфекционистов и Союзом реабилитологов России на ХVI Национальном конгрессе терапевтов).

Программа реабилитации зависит от конкретных нарушений человека и, как подчеркивают все специалисты, должна быть индивидуальной. В общем же смысле проблемы, связанные с выходом из коронавируса, можно делить на три круга.

Ранняя реабилитация (первый круг) для тех, кто лежит на ИВЛ, начинается уже в отделении интенсивной терапии и реанимации и направлена на минимизацию длительности искусственной вентиляции, потребности в анальгоседации и вероятности развития делирия, а главное, полинейромиопатии критических состояний. С помощью ранней реабилитации врачи пытаются также минимизировать эффект вынужденной в период ИВЛ обездвиженности пациента, которая приводит к развитию ПИТ-синдрома.

«Реабилитация – это всегда работа с нарушенными функциями. Будь то движение, дыхание, глотание, речь или когнитивные нарушения. Причиной перечисленных, в частности, могут быть и инсульт, и удаление опухоли головного мозга, и черепно-мозговая травма, и тяжело перенесенный ковид, – отмечает Светлана Куликова, руководитель центра реабилитации Европейского медицинского центра. – Поэтому в разговорах о специальной реабилитации после коронавируса всегда есть немного лукавства – мы в любом случае смотрим все. Если было тяжелое поражение легких и пациент был на ИВЛ, мы имеем еле ходящего, зависимого от кислорода человека: одышка, слабость, слабость мышц – все это мало отличается от реабилитации после перенесенной операции. Это физиотерапия, дыхательная гимнастика, контроль давления, частоты сердечных сокращений – все постепенно».

Реабилитация должна начинаться с лабораторно-инструментальных обследований. «Кроме клинического анализа и биохимического скрининга проверяется свертывающая система крови и иммунный статус, выраженность поствоспалительных изменений, определяется степень нарушения дыхательной функции и когнитивной сферы», – описывает Валерия Молчанова из X–Clinic.

Большой блок в проявлениях постковида занимают болевые синдромы и когнитивные нарушения, получившие название brain fog (в переводе с англ. – «мозговой туман»). «“Мозговой туман” встречается в 47–64 % случаев. В группу риска входят пациенты с тяжелым течением COVID-19, люди старше 50 лет, имеющие коморбидные заболевания, особенно артериальную гипертензию, субклинический гипотиреоз и ожирение. По данным итальянских ученых, диабет при коронавирусной инфекции встречается в 34 % случаев», – цитирует «Медвестник» профессора Андрея Рачина.

Как бы то ни было, перенесшему ковид потребуются разные виды терапии. Учитывая широту круга проблем, которые поднимает новая инфекция, основываться на каком-то конкретном принципе просто недостаточно.

Stanford Hall, в частности, упоминает в качестве направлений реабилитации общую (системную), легочную, неврологическую, физическую, психологическую, когнитивную, мышечно-скелетную, амбулаторно-дистанционную. Все это поля деятельности разных профессионалов. «Восстановление после COVID – командная работа терапевтов, пульмонологов, кардиологов, эндокринологов, врачей ЛФК и, конечно, реабилитологов», – перечисляет Валерия Молчанова.

Реабилитация – это всегда мультидисциплинарная история. Задача врача-реабилитолога – вовремя подключать нужных специалистов. На вопрос, есть ли необратимые трансформации после коронавируса, что связаны лишь с этим вирусом, Валерия Молчанова отвечает отрицательно: «Пока недостаточно серьезных валидированных исследований разных групп, болезнь все еще новая. Но в части когнитивных функций со временем восстановление происходит. А если нет, что ж, мы тут все в одной лодке. Будем жить в немного замедленном темпе».

31 декабря – в Ухане (Китай) зарегистрированы случаи заболевания пневмонией, вызванной ранее неизвестным типом коронавируса.

1 января – закрыт городской рынок морепродуктов в Ухане, который посещали первые зараженные вирусом.

3 января – стало понятно, что геном коронавируса нового типа совпадает на 90 % с геномом вируса SARS-CoV, распространившегося в 2002–2003 годах по всему миру из Китая и унесшего около 800 жизней.

7 января – китайские ученые установили возбудителя болезни – коронавирус нового типа 2019-nCoV. ВОЗ присвоила возбудителю официальное название SARS-CoV-2 (Severe Acute Respiratory Syndrome Coronavirus 2).

11 (9) января – в Ухане зафиксирован первый случай летального исхода пациента с подтвержденной коронавирусной инфекцией нового типа. Умерший был 61-летним мужчиной, который, как сообщалось, заразился коронавирусом нового типа, посетив рынок морепродуктов в Ухане. На тот день в мире насчитывалось 125 тысяч зараженных.

13 января – коронавирус нового типа впервые был зафиксирован за пределами Китая: пациенткой оказалась женщина из Таиланда. Стало ясно, что вирус распространяется в другие страны через туристов.

16 января – коронавирус был зафиксирован в Японии. Выяснилось, что инфицированный побывал в Ухане.

21 января – заболевание впервые было зафиксировано в США. Было замечено, что вирус распространяется во многие страны через туристов. Инфицированные коронавирусом нового типа были госпитализированы в Гонконге, Тайване, Сингапуре, Южной Корее, Австралии, Малайзии, Вьетнаме и Непале.

23 января – перекрыт въезд в Ухань. Власти города объявили карантин.

24 января – первые случаи заболевания коронавирусом нового типа были зафиксированы в Европе, во Франции; вирус обнаружен у двух человек и их родственников. Они также побывали в Китае.

26 января – Роспотребнадзором России опубликованы рекомендации гражданам по профилактике нового инфекционного заболевания.

30 января – ВОЗ признала рост заболеваний новой инфекцией чрезвычайной ситуацией международного масштаба.

Распоряжением российского правительства вводятся временные ограничения движения через пункты пропуска на отдельных участках государственной границы Российской Федерации с Китаем.

31 января – первые случаи заболевания были зафиксированы в Великобритании, Италии и Испании.

На территории РФ зарегистрированы два (первых) случая заболевания коронавирусной инфекцией (оба – граждане Китая). В этот же день правительство РФ вносит новую коронавирусную инфекцию в перечень заболеваний, представляющих опасность для окружающих.

2 февраля – случай смерти от коронавируса был зафиксирован на Филиппинах – впервые за пределами Китая.

В связи с эпидемиологической обстановкой введен режим чрезвычайной ситуации в двух приграничных с Китаем районах Приморского края. Для граждан КНР, имеющих вид на жительство и прибывающих в Россию, были открыты специальные изоляционные пункты.

11 февраля – инфекционное заболевание, вызываемое новым коронавирусом, получило название COVID-2019 (Corona Virus Disease 2019).

17 февраля – на круизном лайнере Diamond Princess в Японии зафиксирован первый случай заражения гражданина РФ коронавирусом.

1 марта — в Москве официально зафиксирован первый российский гражданин с подтвержденным заболеванием COVID-19 на территории России.

3 марта – ВОЗ объявлено, что центром COVID-19 стала Европа.

6 марта – стало известно о дальнейшем распространении коронавирусной инфекции в пределах страны: помимо Москвы, отмечающей наибольший прирост, случаи заболевания также зарегистрированы в Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге, Липецке, Калининградской, Белгородской и Московской областях. Все случаи являются завозными (Италия).

11 марта – ВОЗ объявила вспышку нового типа коронавируса COVID-19 пандемией.

14 марта – в России создан Координационный совет по борьбе с коронавирусом, который возглавил председатель правительства Михаил Мишустин. В совет вошли оперативный штаб по предупреждению и борьбе с новой коронавирусной инфекцией, комиссия по устойчивости экономической ситуации в стране и главы регионов.

16 марта – введено временное ограничение пассажирских воздушных перевозок между Россией и странами Европейского союза. В Москве вводятся ограничительные меры: самоизоляция для всех прибывающих из-за рубежа, запрет мероприятий с числом участников более 50 человек, с 21 марта закрываются школы, дети переведены на дистанционное обучение.

Генеральный директор ВОЗ Тедрос Адханом Гебрейсус заявил: «У нас есть простое послание для всех стран: тестируйте, тестируйте, тестируйте. Это единственный способ понять, насколько быстро распространяется коронавирус».

18 марта – ограничен въезд всех иностранных граждан и лиц без гражданства на территорию России, ограничение въезда иностранных граждан в страны ЕС. ВОЗ сообщила о начале первых испытаний вакцины от коронавируса.

19 марта – в России, в Москве зафиксирован первый случай смертельного исхода пациента с подтвержденной коронавирусной инфекцией.

20 марта – в России началось массовое тестирование населения на COVID-19.

24 марта – власти Китая сняли большинство ранее введенных ограничений социального и экономического характера, признав, что распространение вируса в этой стране в основном блокировано. Однако в других частях света волна коронавирусных заражений только начинала подниматься. Наиболее подвергшимися пандемии по количеству заболевших весной 2020 года были США, Европа (Италия, Испания, Германия, Франция, Великобритания), материковый Китай, Республика Корея, Иран.

25 марта – ФБУН «Центральный НИИ эпидемиологии» Роспотребнадзора разработало и зарегистрировало высокочувствительный диагностический тест для выявления РНК нового коронавируса и SARS-Cov-и MERS-Cov – родственных вирусов.

26 марта – количество случаев заболевания новым коронавирусом в мире превысило 500 тысяч человек.

27 марта – в России введен запрет на регулярное и чартерное сообщения с другими странами, за исключением рейсов, выделенных для возвращения россиян, находящихся за рубежом.

30 марта – временное ограничение движения через все пограничные (автомобильные, железнодорожные, пешеходные, речные и смешанные) пункты пропуска через государственную границу РФ, в том числе через сухопутный участок российско-белорусской государственной границы.

2 апреля – президент России Владимир Путин обратился к населению в связи с ситуацией с коронавирусом: продление режима нерабочих дней до конца апреля; предоставление главам регионов дополнительных полномочий по вопросам самостоятельного установления вида режима на территории конкретного региона, исходя из объективной ситуации по распространению новой коронавирусной инфекции в субъекте. Число заразившихся коронавирусом в мире превысило 1 миллион человек. Больше всего заболевших в США, Италии, Испании, Германии, Китае.

5 апреля – количество заболевших коронавирусом в России превысило 5000 человек.

10 апреля – число жертв коронавируса в мире достигло 100 тысяч человек.

12 апреля – суточный прирост заболевших COVID-19 в России впервые превысил 2000 человек. Примерно две трети из 15,8 тысячи заболевших приходится на Москву. При этом в столице растет и число больных пневмонией: за неделю количество заболевших удвоилось.

15 апреля – число заразившихся коронавирусом в мире превысило 2 миллиона человек.

16 апреля – пандемия COVID-19 зафиксирована во всех регионах России (последним регионом, где ранее не было случаев болезни, была Республика Алтай).

30 апреля – количество заболевших в России превысило 100 тысяч, с начала эпидемии умерли более 1000 человек. Стало известно о заболевании премьер-министра России Михаила Мишустина. В мире коронавирусом заболело почти 3,2 миллиона человек. Больше всего заболевших в США (более 1 миллиона человек), в Испании, Италии, Франции, Германии.

6 мая – в Москве проведен миллион тестов на коронавирус накопленным итогом.

10 мая – число зарегистрированных в России случаев заболевания COVID-19 превысило 200 тысяч.

20 мая – в России число выздоровевших от COVID-19 за сутки впервые превысило число заболевших. Оперативный штаб по борьбе с распространением COVID-19 зарегистрировал 9,2 тысячи выписанных пациентов и 8,7 тысячи заболевших. Общее число выздоровевших составило 85 тысяч.

30 мая – Минздрав одобрил первое в России лекарство от коронавируса – авифавир, который разработан в сотрудничестве группы компаний «ХимРар» и Российского фонда прямых инвестиций. Международное непатентованное наименование – фавипиравир.

31 мая – число больных коронавирусом в России превысило 400 тысяч человек.

3 июня – возобновление оказания плановой медицинской помощи для граждан в медицинских учреждениях.

9 июня – в Москве отменен режим самоизоляции, цифровых пропусков, графика прогулок.

17 июня – в России начались клинические испытания вакцин от COVID-19.

8 июля – возникновение второй волны коронавирусной инфекции в ряде стран, повторный ввод ограничительных и карантинных мер в Австралии (Мельбурн), Сербии (Белград), Израиле, Испании (Каталония), Узбекистане, Казахстане.

14 июля – количество заболевших COVID-19 превысило 13 миллионов человек: первое место занимают США (3,4 миллиона человек), второе место – Бразилия (1,9 миллиона человек).

2 августа – количество заболевших новым коронавирусом в мире превысило 18 миллионов человек, наибольшее количество заболевших отмечено в США (4,6 миллиона) и Бразилии (2,7 миллиона). Погибло более 687 тысяч человек. Россия по общему количеству заболевших переместилась на четвертое место.

10 августа – количество заболевших новым коронавирусом в мире превысило 20 миллионов человек (на США, Бразилию и Индию приходится более половины всех зарегистрированных случаев). Число погибших превысило 728 тысяч человек.

11 августа – официально зарегистрирована первая в мире вакцина от нового коронавируса «Гам-КОВИД-Вак» (Gam-COVID-Vac). Разработанная Национальным исследовательским центром эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи комбинированная векторная вакцина получила название «Спутник V».

15 августа – на фармацевтическом заводе «Биннофарм» в Зеленограде произведена первая партия (15,5 тысячи доз) вакцины «Спутник V».

13 октября – зарегистрирована вторая, однокомпонентная пептидная вакцина против COVID-19 «ЭпиВакКорона». Вакцина разработана ФБУН «Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии “Вектор” Роспотребнадзора.

28 октября – вступило в силу постановление главного санитарного врача, которым подтверждено обязательное ношение масок в общественных местах, общественном транспорте и в других местах массового скопления людей.

15 декабря – в России началась добровольная бесплатная массовая вакцинация от коронавируса первой зарегистрированной вакциной «Спутник V».

Декабрь – расходы на борьбу с пандемией в 2020 году (по оценке Счетной палаты) составили 2,86 триллиона рублей, или 12,5 % общих расходов российского бюджета.

15 января – стартовала массовая вакцинация всех россиян от коронавируса второй вакциной «ЭпиВакКороной» от «Вектора».

В мире вакцинация от коронавируса стартовала уже почти в 50 странах.

20 января – глава Министерства здравоохранения России Михаил Мурашко ставит задачу привить 60 % взрослого населения, или 68–69 млн человек. Лишь к концу лета станет ясно, что этого недостаточно для выработки коллективного иммунитета.

19 февраля – зарегистрирована третья, инактивированная вакцина против COVID-19 на основе вируса SARS-CoV-2 производства ФГБНУ «Федеральный научный центр исследований и разработки иммунобиологических препаратов им. М. П. Чумакова РАН».

27 апреля – вакцинировано первым компонентом 12,1 миллиона россиян, и 7,7 миллиона вакцинированы полностью.

6 мая – в России зарегистрирована однокомпонентная вакцина против новой коронавирусной инфекции «Спутник Лайт». Препарат является первым компонентом вакцины против коронавируса «Спутник V». Это четвертая зарегистрированная в стране вакцина.

Протестировано уже более 130 миллионов случаев новой коронавирусной инфекции.

16 июня – Москва и Московская область после резкого роста заболеваемости вводят обязательную 60 %-ную вакцинацию лиц, занятых в сфере услуг, образования, транспорта, ЖКХ, а также госслужащих.

21 июня – Татьяна Москалькова, уполномоченный по правам человека в Российской Федерации, заявила о жалобах непривитых граждан на ущемление: им отказывают в отпусках, премиях, грозят увольнением.

Июнь – глава Минздрава Михаил Мурашко заявил, что с начала пандемии расходы российского здравоохранения на борьбу с коронавирусом (то есть примерно за полтора года) превысили 1 триллион рублей. А средняя зарплата врачей и медицинских работников в государственном здравоохранении составила 89,9 тысячи рублей (для сравнения – 79,2 тысячи рублей в 2019 году).

С начала пандемии на поддержку экономики, по оценке первого вице-премьера правительства России А. Белоусова, государство потратило около 4 триллионов рублей.

1 июля – в Москве стартовала программа ревакцинации в павильонах «Здоровая Москва».

21 июля – Центр по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) отозвал разрешение на действующий ПЦР-тест на СOVID-19 (SARS-CoV-2), который, по заявлению ведомства, после 31 декабря 2021 года будет считаться недостоверным.

26 августа – зарегистрирована вакцина на основе пептидных антигенов против COVID-19 «ЭпиВакКорона-Н», разработанная центром «Вектор» Роспотребнадзора. От более ранней «ЭпиВакКороны» вакцина отличается технологическими особенностями производства.

27 августа – более 44 миллионов россиян получили хотя бы одну дозу вакцины от коронавируса, свыше 37 миллионов из них завершили вакцинацию.

Август – к концу лета 2021 года почти все субъекты РФ ввели QR-коды для посещения общественных мест.

3 сентября – вице-премьер России Татьяна Голикова заявляет, что для достижения коллективного иммунитета необходимо привить 80 % населения, или чуть более 90 миллионов человек.

Сентябрь – за год (с сентября 2020-го по сентябрь 2021-го) с диагнозом COVID-19 в России скончалось 406 тысяч человек.

26 октября – обязательная вакцинация отдельных категорий лиц введена во всех регионах.

28 октября – в Москве введены «нерабочие дни» до 7 ноября. По всей России поэтапно вводятся системы QR-кодов. К 9 ноября в 77 российских субъектах уже введены QR-коды на фоне пандемии.

31 октября – зафиксировано 40 993 случая заражения коронавирусом в сутки. Это максимальное число за все время пандемии в России.

8 ноября – россияне могут получить новый сертификат о вакцинации против COVID-19, о медицинских противопоказаниях к болезни или о перенесенной инфекции.

9 ноября – идентифицирован штамм омикрон (B/1/1/529) в Ботсване и несколькими днями позже в ЮАР. Заразность нового штамма оказалась в три – семь раз выше по сравнению с предыдущими штаммами ковида, а инкубационный период сократился до двух-пяти дней.

11 ноября – зафиксирован первый случай в Европе заражения новым штаммом у путешественника в Бельгии, который вернулся из Египта.

24 ноября – зарегистрирована вакцина против COVID-19 «Спутник М» для подростков от 12 до 17 лет («Гам-Ковид-Вак-М»).

6 декабря – омикрон-штамм был выявлен на территории России у двух прибывших из ЮАР россиян.

24 декабря – уровень коллективного иммунитета к коронавирусу в России достиг 60,4 %. Вакцинация первым компонентом проведена 77,8 миллиона раз, полного цикла – 73 миллиона раз.

30 декабря – Росстат сообщил о фиксации резкого роста смертности от COVID-19 в ноябре 2021 года. Коронавирус был признан основной причиной смерти 71 187 человек в России.

Декабрь – глава Минфина Антон Силуанов сообщил, что Россия в день на борьбу с ковидом расходует в среднем от 2 до 3,6 миллиарда рублей (в периоды всплеска заболеваемости).

Россия оказалась и в числе лидеров по потерянным годам жизни. Ожидаемая продолжительность жизни в России в 2020 году из-за пандемии, снижения качества жизни и увеличения смертности сократилась на 1,84 года, до 71,5 года.

По причине дополнительной смертности, потери рабочих дней в результате временной нетрудоспособности больных коронавирусом, снижения миграционного потока, локдауна и снижения темпов роста экономики ВВП России 2021 года (по оценке АКРА) сократился на 0,2–0,9 %.

Минздрав утвердил календарь прививок по эпидемиологическим показаниям, в котором оказалась и вакцинация от COVID-19.

11 января – тест-система для выявления штамма омикрон, разработанная Федеральным медико-биологическим агентством России, зарегистрирована в РФ.

12 января – уровень коллективного иммунитета к коронавирусу в России достиг 63,2 %. В Севастополе, Санкт-Петербурге, Республике Карелия и Чукотском автономном округе – более 80 %.

13 января – впервые число выявленных в течение суток случаев ковида в мире превысило 3 миллиона. Это самый высокий суточный показатель с начала пандемии, сообщила ВОЗ.

23 января – председатель правительства Михаил Мишустин поручил Федеральной антимонопольной службе проверить обоснованность стоимости ПЦР-тестов на COVID-19. О результатах проверки Роспотребнадзор и ФАС должны доложить правительству через полгода – 19 июля 2022 года.

25 января – Роспотребнадзор предложил обязать компании тестировать работников на COVID-19: дважды в неделю в компаниях со штатом менее 500 человек, раз в неделю при штате 500–1000 человек, раз в две недели при штате свыше 1000 человек.

26 января – в Москве и Санкт-Петербурге начались клинические исследования назальной вакцины от коронавируса «Спутник V».

Январь – отмечен новый резкий рост заболеваемости (пятая волна?!) на фоне распространения омикрон-штамма коронавируса. К концу января общее число заболевших в России превысило 11 миллионов, умерло более 330 тысяч, ежесуточное число зараженных превысило 120 тысяч, но значительно сократилась доля госпитализированных.

Ученые из Китая сообщили о новом коронавирусе NeoCoV, имеющем схожие принципы проникновения в клетки с SARS-CoV-2.

В России привито более 70 % взрослого населения. Этого недостаточно для выработки коллективного иммунитета, чтобы остановить пандемию.

6 февраля – отменена изоляция для лиц, контактировавших с больными коронавирусом. А для больного при продолжительности лечения в семь и более дней отменяется наличие обязательного отрицательного теста на COVID-19.

В последнюю неделю февраля число заболевших в мире превысило 5 % населения планеты, в России – более 10 % населения страны (в некоторые дни ежесуточное число зараженных к концу февраля превышало 200 тысяч человек, максимум с начала пандемии, дальше спад, но не конец). Число умерших в мире составило около 1,5 % от заболевших, а в России превысило 2,25 % от заболевших.

Журналист, соавтор книг «Великие лекарства. В борьбе за жизнь», «Отпускается без рецепта. Лекарства, без которых нам не жить». Работу журналистом начинал в окружной газете на российском Севере. Профессиональный путь продолжил в ведущих изданиях страны: в ежедневной газете «Коммерсантъ», журналах «Коммерсантъ-Власть», «Коммерсантъ-Деньги». На протяжении ряда лет сотрудничает с различными изданиями, в числе которых «Коммерсантъ», «РБК», «Эксперт». Темы медицины, фармацевтики, здравоохранения в разных аспектах – от социального до экономического – входят в круг интересов автора. Участие в создании этой книги считает большим везением. Потому что пандемия COVID-19 оказывает колоссальное влияние на весь мир, меняет привычное представление о человеческом общении, ломает устоявшиеся экономические связи. Все это происходит сейчас, на наших глазах. Попытаться осознать и понять, что происходит вокруг нас, разве это не увлекательно?!

С марта 2002 года по февраль 2007 года – редактор регионального отдела ИД «Коммерсантъ». С 2007 года и по настоящее время работает шеф-редактором бизнес-приложений ИД «Московский комсомолец», постоянный автор спецпроектов ИД «Коммерсантъ» («Ъ-Здравоохранение», «Ъ-Брэнд», «Ъ-Банк», «Ъ-Металлургия» и др.), ИД «Ведомости» («Стены бизнеса», «Недвижимость») и РБК+ («Финансы и инвестиции»). Публиковался в журналах «Ъ-Деньги», «Ъ-Огонек», «Ъ-Власть», а также в «Российской газете», «Независимой газете», «Комсомольской правде» и других федеральных изданиях.

Родилась в городе Гатчина Ленинградской области. Окончила Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет. На последних курсах обучения начала работать в петербургской редакции газеты «Коммерсантъ» издательского дома «Коммерсантъ», с которым и связана вся дальнейшая профессиональная журналистская деятельность. Сфера интересов – фармацевтика, здравоохранение, новые технологии, тяжелая промышленность. Редактор спецпроектов «Ъ» и тематических медицинских приложений, корреспондент и заместитель главного редактора газеты «Коммерсантъ» в Санкт-Петербурге. Соавтор книг «Великие лекарства. В борьбе за жизнь», «Отпускается без рецепта. Лекарства, без которых нам не жить».

Родилась в 1981 году. Свою первую газетную заметку о пользе психологии опубликовала в заводской многотиражке, будучи школьницей. В 1998–2004 годах училась на факультете журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, параллельно работая в разных изданиях. С 2005 года работала корреспондентом в ИД «Коммерсантъ» в отделе неспециализированных новостей, освещала тему медицины в ежедневной газете «Коммерсантъ» и в специализированных приложениях к ней. Приверженец здорового образа жизни. Ее утро начинается с фразы «Сегодня обязательно будет что-то хорошее», со стакана теплой воды с лимоном и 30-минутной утренней зарядки, которую она собирается делать до глубокой старости.

Журналист, литератор, поэт. Работал токарем, почтальоном, инженером, кинодокументалистом, репортером и телеведущим, военным корреспондентом и обозревателем, корреспондентом и редактором региональных и федеральных СМИ, руководителем московского бюро благотворительного фонда помощи тяжелобольным детям «Русфонд». С 1991 года – журналист и редактор в газете «Коммерсантъ». Член Союза журналистов Москвы, Союза журналистов России и Международного союза журналистов (IFJ – International Federation of Journalists). Автор и соавтор более двадцати публицистических и художественных книг и поэтических сборников. Обладатель награды «Журналист 2017 года», победитель международного конкурса коммуникационных проектов Eventiada IPRA GWA‑2017, лауреат премии АСКИ‑2012 (в разделе «Лучшее издание деловой литературы»), обладатель серебряной медали лауреата выставки «Металл-Экспо 2020» за книгу «Русский размер» (конкурс «Лучшее издание в металлургической промышленности»). Номинант книжных премий «Национальный бестселлер», «Русский Бунин», «Книжная премия Рунета 2013», «Просветитель» (2015, 2019, 2020).

Родилась во Львове. Окончила Украинский полиграфический институт по специальности «журналист, редактор». Печататься начала в 15-летнем возрасте в газете, издаваемой в Варшаве для украинской диаспоры всего мира. С 16 лет готовила материалы для телепрограмм своей матери, заведующей музыкальной редакцией Львовской телестудии. После института, намереваясь специализироваться в освещении вопросов культуры, местом работы выбрала Львовскую картинную галерею (старший научный сотрудник). После переезда на Алтай работала заведующей отделом культуры городской газеты, собкором краевых газет, вела авторские программы на телевидении. В течение семи лет была пресс-секретарем главы города Бийска. Преподавала в вузах Алтая и Москвы. Публиковалась в газетах «АиФ-Здоровье», «Газета», «Коммерсантъ», врачебных журналах «Доктор. Ру», «Non nocere» и др. С 2005 года по сегодняшний день – специальный корреспондент «Медицинской газеты». Награждена Памятным Знаком Союза журналистов России «За заслуги перед отечественной журналистикой» к 300-летию российской прессы. Автор и редактор нескольких книг по региональному здравоохранению, соавтор книг «Великие лекарства», «Люди с безграничными возможностями», «Отпускается без рецепта». Автор шести персональных фотовыставок, проходивших в Бийске, Сростках и Москве.

Родилась в Москве. Окончила факультет журналистики Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова по специальности «литературный работник телевидения». В начале 1990-х освещала направление «криминал» и «современное искусство» в информационно-развлекательной программе «Центр» (1-й канал Центрального телевидения). В 1998 году работала обозревателем отдела расследований социально-политического журнала «Жизнь». С 1999 по 2007 год писала научно-популярные статьи в журнал «Новый век. 2000». С 2008 по 2012 год работала ответственным редактором в издательском холдинге «Красивые дома». С 2012 по 2015 год освещала проблемы здравоохранения в Российском агентстве медико-социальной информации (РИА АМИ). В 2016–2020 годы работала на интернет-портале «ЛекОбоз» издательского дома «Аргументы и факты». С 2014 года по настоящее время сотрудничает с ИД «Коммерсантъ». Член Союза журналистов России. Соавтор книги «Люди с безграничными возможностями».

Родилась и выросла в подмосковном наукограде Королев, который тогда еще назывался Калининградом, в семье профессора физики, который руководил большим отделом на ЦНИИМаш – головном предприятии ракетно-космической отрасли. В раннем школьном возрасте начала сотрудничать с городской газетой, публиковала свои репортажи и интервью и уже тогда была уверена, что станет журналистом. Окончила факультет журналистики МГУ и прошла большую школу новостной журналистики (работала в отделах новостей областных и федеральных СМИ, в том числе «Комсомольской правды», «Труда» и др.). С годами все больше определялся интерес к научной и медицинской журналистике, и вот уже 15 лет пишет преимущественно на эти темы для научно-популярных изданий «Наука и жизнь», «В мире науки», «Научная Россия», «Знание – сила», «Коммерсантъ Наука». В редкое свободное время пишет книги. Последняя книга написана в научно-популярной серии для детей и подростков. Издает книги отца, которые он сам не успел издать при жизни, и занимается пропагандой его научного наследия. Многодетная мама. Совмещать работу с воспитанием детей непросто, но именно это составляет человеческое счастье.

Родилась в семье военного врача. Окончила факультет филологии и журналистики Калининградского государственного университета (ныне Балтийский федеральный университет им. Иммануила Канта). Более 20 лет в деловой журналистике, работала в региональной и федеральной прессе, в том числе в «МК» и «Коммерсантъ». Автор более тысячи публикаций о госрегулировании бизнеса, предпринимательстве, государственной политике в социальной сфере и в области здравоохранения. Запускала корпоративный журнал в агентстве маркетинговых коммуникаций, была редактором медиапроектов бизнес-объединения предпринимателей. Соавтор двух книг – «Великие лекарства в борьбе за жизнь» и «Отпускается без рецепта: лекарства, без которых нам не жить». Член жюри конкурса литературной премии Минздрава в области медицины «Здравомыслие». Имеет ведомственные награды федеральных служб – государственной статистики и по труду и занятости. Награждена почетной грамотой Минздрава, дипломами ведущих бизнес-ассоциаций. Увлекается поэзий Серебряного века, джазом. Замужем, воспитывает дочь.

Журналист, социолог, специалист по PR. Родилась в Москве. Первое образование получила в области информационных технологий, второе – в социологии. Своим историческим шансом и необыкновенным везением считает работу в отделе по связям с общественностью московской 52-й больницы, по ее мнению, лучшей больницы страны. Повезло оказаться на переднем крае, в самой гуще событий и быть рядом с людьми, которые бесконечно восхищают. Убеждена, что задача PR прежде всего в том, чтобы дать людям нужную информацию и способствовать доверию. В журналистике более полутора десятков лет, пишет на разные темы и для разных изданий, в том числе для изданий «Ъ». Много пишет на медицинские темы, переводя с «медицинского на общечеловеческий», считает эту задачу очень важной. Предметно и последовательно занимается наукой, социологическими исследованиями, профессиональными коммуникациями. Социологические знания очень помогают в журналистике, позволяют увидеть, что стоит за разными человеческими историями, общественными проявлениями и процессами, и еще требуют ответственности за каждое сказанное слово, ведь СМИ – великая сила. Член союза журналистов Москвы.

Коренная петербурженка, профессионально занимается журналистикой с 1990-х годов. Работала на петербургском телевидении, в городских и региональных СМИ корреспондентом, спецкором и редактором. В настоящее время – приглашенный редактор ИД «Коммерсантъ» в Санкт-Петербурге. Доцент Высшей школы журналистики и медиатехнологий Санкт-Петербургского государственного университета промышленных технологий и дизайна. Проводит авторские мастер-классы по коммуникациям со СМИ для сотрудников пресс-служб. В сфере профессиональных интересов – культурология, психология, трэвел-журналистика.